Очередная невозможная миссия выполнена. Похищенные сёстры возвращены домой, герою обещаны щедрые награды. Казалось бы, самое время выдохнуть, расслабиться, навестить старых друзей и немного насладиться жизнью.
Но ничто не стоит на месте. Новоиспечённый клан Агруменаш испытывает ряд проблем: люди отнюдь не собираются так просто мириться с тем, что стревлоги отняли у них земли – и теперь в ход пойдут любые, даже самые подлые средства, лишь бы снова превратить расу ящеров в бесправных рабов.
И это при том, что бандиты Теневых Символов продолжают свой марш по Севроганду, и всё больше кланов начинает страдать от их набегов. И всё это – на фоне полного, практически вопиющего бездействия кланов Айон и Зинтерра, что за всю историю их существования практически немыслимо.
Кто-то сказал, что всё кончено? Как бы ни так. Всё только начинается...
Так уж получилось, что в прошлой книге АСМР практически отсутствует. Потому как у нашего главного героя несколько иные задачи. Разобраться в семейных неурядицах и помочь дедушке выпнуть из совета надоедливого и оборзевшего члена, подрядить Хрипунца тренировать его отца и не сдохнуть в процессе, поставить на место очередного зарвавшегося нахала, который думает, что побыковать на Сарефа, поучить жизни и указать ему на его место — это отличная идея. Ну и, конечно, сама подготовка к тому, ради чего всё это затеяно, требует огромных усилий и времязатрат.
Так что здесь автору остаётся только виновато развести руками и заверить почтенных читателей, что раз уж АСМР не было в предыдущей книге, в этой ему — непременно быть. И не только тому, о котором вы подумали… ;)
Часть 1
Глава 1.
Сареф и командир Захир со своими ребятами возвращались в поместье Зинтерра. Удивительным образом вместе со сломанным посохом пропали и все монстры Хаоса. Разве что то тут, то там мерзко верещала потерянная крысоворона, улепётывая прочь. Впрочем, уйти далеко они не могли, потому что с одного из балконов кто-то стрелял серебряными молниями, метко испепеляя остатки тварей и тщательно следя за тем, чтобы ни одна из них не скрылась.
На границе рядом с палаточным городком их уже ждали. Остальные бойцы Мэндрейков, увидев своих товарищей, с радостными криками бросились к ним. Однако в стороне стояли Адральвез, его помощник Нед и ещё четверо бойцов Зинтерры. Среди которых находился и Сундарк, правая рука которого была полностью забинтована, и даже через толстый слой бинтов проглядывали кровавые полосы.
Трое незнакомых Сарефу зинтерровцев тоже были изувечены. У одного по всей левой стороне тела, начиная от уха и заканчивая бедром, шли обильные кислотные ожоги. Второй держал правую руку на перевязи. А у третьего на глазах была чёрная непроницаемая повязка. И, судя по тому, как он дёргал своими достаточно длинными ушами, сейчас этот зинтерровец куда больше полагался на слух, нежели на зрение, которое явно было повреждено если не навсегда — то, как минимум, на очень долгое время. Но, что самое удивительное, даже со всеми этими ранами бойцы Зинтерры не переставали внушать чувство уважения и опасности. Напротив, в таком состоянии интуиция острее, чем когда бы то ни было советовала не связываться с ними и уж, тем более, не злить их.
— Ребята, — тихо сказал Сареф Раулю и Филину, которые продолжали поддерживать его под плечи, — мне надо к ним, отчитываться. Ну и шкуру с меня, скорее всего, тоже будут спускать.
— Никаких спусканий шкур, — распорядился Захир, — пошли, будем отчитываться вместе. И да, ребята, хорошенького понемножку — возвращаем парню его подарки. Они сослужили нам добрую службу.
После этого приказа остальные бойцы с явным сожалением вернули Сарефу все вещи комплекта Жонглёр Параметров. Что ж, вероятно, даже эти ребята, будучи опытными и явно высокооплачиваемыми наёмниками, держали в руках вещи Реликтового качества считанные разы в своей жизни… Если вообще когда-нибудь держали.
— А мой Рыжик… он не останется таким? — неловко поинтересовался Захир.
— К сожалению, нет, — покачал головой Сареф, натягивая на палец Кольцо Силы и убирая свои артефакты в Системный Инвентарь, — это усиление тоже, увы, временно.
— Может быть… мы, конечно, просим немало, но раз уж мы такое дело большое сделали, может… оставишь нам что-нибудь на память?
— Мне будет нужна вся моя сила на грядущих Всесистемных, — сдержанно ответил Сареф, — но давайте попробуем встретиться после них. Я уверен, мы что-нибудь обязательно придумаем…
Десять секунд спустя Сареф, Захир, Рауль и Филин подошли к Адральвезу и его делегации. Магистр демонов выглядел неплохо… ну, насколько было возможно оценить его состояние, учитывая, что он традиционно скрывал большую часть своей внешности за белым плащом с капюшоном. Впрочем, даже сейчас Сареф углядел на груди Адральвеза несколько красных капель. И подобное явно означало, что магистру демонов во время этой осады не раз пришлось кашлять кровью.
Адральвез же, проследив направление взгляда Сарефа, посмотрел на свой плащ и мгновение спустя провёл рукой по груди, заставляя кровавые капли исчезнуть. И, наверное, это было справедливо. Ведь, как известно, самое страшное — это даже не когда кто-то умирает ради того, чтобы другие могли идти дальше. Самое страшное — это когда сильнейший начинает давать слабину.
— Ну и что ты такое устроил, Сареф, — сердито спросил Адральвез, — ты хоть понимаешь, как мы все за тебя переживали?
— Я надеюсь, никто больше не пострадал, — тихо спросил Сареф, — все целы?
— Нет, ну вы посмотрите на этого хитрожопого говнюка! — сердито заявил Нед, во взгляде которого, впрочем, было куда больше уважения и гордости, чем злости, — знает, что его сейчас за ухо возьмут, и о других беспокоится!
— Во всяком случае, никто не погиб, — глухо сказал Сундарк, который, в отличие от остального эскорта, смотрел на Сарефа с искренним уважением и гордостью.
— Да, это так, — кивнул Адральвез, — и всё же… ты не член моего клана, Сареф, и ты не обязан был так рисковать…
— Мы это обсуждали ещё в вашем кабинете, — спокойно возразил Сареф, — если бы эти монстры добрались сюда — они бы не стали спрашивать, кто здесь член клана, а кто — просто прохожий. Они бы убили всех. И да, — Сареф слабо улыбнулся, — именно потому, что я не член вашего клана — вы не можете наказывать меня за неподчинение вашим приказам. Я, как и полагает образцовому солдату, проявил в бою должную инициативу и смекалку, и это помогло решить внезапно вставшую перед нами задачу. Это же хорошо, правильно?
— Не льсти себе, хвастун, до образцового солдата тебе ещё, как пешком до Глумидана, — хмыкнул Нед.
— Значит, мне ещё предстоит долгий путь, — смиренно пожал плечами Сареф.
— Ладно, — Адральвез поднял руку, — думаю, будет разумно, если мы продолжим этот разговор в моём кабинете. Нед, будь добр, помоги мальчишке. Что до вас, — Адральвез взглянул на бойцов Мэндрейк, — ваш вклад, разумеется, будет учтён. Я уже, конечно же, известил Маркуса о случившемся, он будет здесь завтра утром. И тогда я уже подробно поговорю о случившемся и с Маркусом, и с вами, Захир. Сейчас — по возможности, всем отдыхать. Если кому-то требуется медицинская помощь — временный лазарет организован на первом этаже. С особо тяжёлыми ранами Хранитель доставит в больничное крыло, но там сейчас мест почти нет, сами понимаете…
После этого краснокожий демон подошёл к ним и грубовато, но всё же крепко подхватил Сарефа под плечо и повёл его в поместье.
— Спасибо тебе, парень, — сказал ему вслед
Захир, — это была славная вылазка. Ну и вообще… спасибо.
Несколько минут Нед тащил Сарефа через двор. Они прошли мимо руин, которыми стала одна из рухнувших пристроек к поместью. Судя по обломкам внутри, она включала в себя 3 или 4 комнаты. К счастью, от этого никто не пострадал, хотя с большей частью вещей хозяевам этих комнат, вероятно, придётся попрощаться. Особенно остро бросился Сарефу в глаза букет голубых васильков среди обломков. Вероятно, раньше цветы стояли в вазе, но никакая ваза не пережила бы такого разрушения.
Наконец, они вошли в поместье. Как Адральвез и говорил, здесь был организован лазарет. По всему этажу в 2 ряда были обустроены лежанки, на которых размещали раненых. На одной стороне лежали бойцы, у которых почти все травмы были в области головы. Ожоги, синяки, ушибы, подбитые глаза… и даже те, кто не имел видимых повреждений, лежали и смотрели в пустоту безжизненным взглядом. Как догадался Сареф, это были Менталисты, которые точно так же участвовали в защите поместья, и разум которых сегодня подвергся просто чудовищному испытанию. Сареф даже невольно задумался… Адральвез подтвердил, что никто во время осады не погиб… но он не сказал, насколько сильно ранены остальные… и как много среди его людей тех, кто будет прикован к лечебной койке даже не на дни, а на недели… если вовсе не на месяцы.
С другой стороны лежали более контактные бойцы, если так можно было выразиться. Переломы и вывихи ног и рук, огромные рваные раны на животе и бёдрах, у одного бедолаги плечо было натурально вдавлено вниз и было на половину ладони ниже другого, и даже тот факт, что несчастный лежал, не могло замаскировать эту чудовищную асимметрию.
Отдельно выделялся уголок, где лежали… да, не было сомнений, покалеченные хилереми. Вот огромный здоровяк с синей шкурой, еле сдерживая слёзы, сопит, пока хозяин обрабатывает его раны, вот рыжеволосая девушка ласково гладит по голове свою любимицу, которая видимых ранений не имела, но была до такой степени тонка, хрупка и бледна, что, казалось, малейшее дуновение ветра сотрёт бедную хилереми из этой реальности. Вероятно, это были те хилереми, которым требовалась помощь именно в физическим воплощении, потому что если они в таком состоянии вернутся в разум своих хозяев — будет только хуже.
Отдельно выделялся Баэрун, который сейчас держал на коленях и баюкал своего любимца Дарта. Несчастный хилереми, у которого отсутствовала почти вся шкура, равно как и его маленькие лапки, сейчас больше напоминал кровяную колбасу. Сареф при виде этой картины дёрнулся. Как ему сейчас хотелось помочь, хоть как-то, хоть чем-то! Смотреть на всё это было невыносимо, зинтерровцы всегда были такими сильными, такими гордыми, такими… непобедимыми! И теперь смотреть на это… хотя в этом был и определённый жест доверия. Демоны
— Подождите, — тихо попросил Сареф Неда, — я… мне надо…
— Не останавливайся, парень, и не смотри туда, — с неожиданным сочувствием сказал ему огромный демон, — поверь, они рано или поздно залижут свои раны. И если бы не ты — всё было бы ещё хуже…
— Прошу вас! 10 секунд! — умоляюще сказал Сареф.
— Ну, хорошо, — Нед неожиданно остановился, — 10 секунд, время пошло.
— Послушайте! — Сареф, насколько было в его силах, повысил голос, — кто из вас главный целитель?
— Ну, допустим, я, — перед Сарефом появилась девушка со светло-золотыми волосами в закрытом белом платье, которое смотрелось почти абсурдно на фоне бесконечных травм и ранений всех, кто здесь находился, — старший целитель Медея. Жалобы, просьбы, беспокойства?
— Я хочу помочь, — тихо сказал Сареф. Из последних сил вызвав Системный Инвентарь, он достал из него Скальпель Архитектора и протянул девушке, — вот… хотя… секундочку…
— Вот, — Сареф протянул девушке Скальпель, — я… полагаю, сегодня вам это будет нужнее, чем мне…
Медея взяла Скальпель… И через секунду Сареф с удивлением увидел, что радужка в её глазах была… непостоянной. Она была серого цвета, но насыщенность этого цвета постоянно менялась, от совсем светлых, до тёмных, почти сливающихся со зрачком тонов. Вот и сейчас её глаза на мгновение потемнели, а потом посветлели.
— Да… спасибо, — удивлённо ответила Медея, — конечно, не то, чтобы нам было нечем… но, в любом случае, лишним не будет.
— Тогда не смею вас задерживать, — тихо ответил Сареф. Медея кивнула, ещё раз благодаря Сарефа, после чего вернулась к остальным. Нед же потащил Сарефа дальше. Тот, лишённый возможности самостоятельного передвижения, волей-неволей обратил внимание на своего провожатого. Шкура у Неда была горячая, шерсть на ней — короткая и немного колючая. Но при этом Сареф чутко слышал биение его сердца — и оно было совершенно… обычным. То есть, как бы демон ни бушевал от гнева для вида, внутри он был спокоен, как удав. И только когда они поднимались на второй этаж, Сареф заметил, что демон хромает на левую лапу.
— Постойте, да вам же больно, — запротестовал Сареф, — я… мне уже легче, я могу сам…
— Рот закрыл, — мягко, но в то же время с намёком сказал ему Нед, — глава сказал доставить тебя в его кабинет — значит, идём в его кабинет. Меня можешь не жалеть, я уж как-нибудь справлюсь.
Наконец, они дошли до кабинета, в котором он был, наверное, два часа назад, хотя по ощущениям — 2 месяца. Усадив Сарефа на гостевой диван, Нед извлёк из своего Системного Инвентаря маленькую фляжку и протянул её Сарефу.
— Один глоток. Не больше. Увидишь, полегчает.
Сареф послушно извлёк пробку и сделал глоток. Вкуса у жидкости не было совершенно, только лёгкий, и в таком состоянии — даже приятный холодок скользнул в его желудок. Это не вернуло ему силы, не поставило его чудесным образом на ноги… но мозг, на удивление, заработал, словно после отдыха, и все воспоминания о сегодняшнем дне, которые хотелось бы забыть навсегда в сновидениях без снов, сейчас виделись ему ясно и чётко…
Спустя примерно 15 минут в кабинет вошёл и Адральвез. Благодарно кивнув Неду, он дошёл до своего кресла, сел в него и мягко сказал:
— Сареф. Мальчик мой. Не передать словами, как много ты для нас сегодня сделал. Я знаю, что ты устал, что больше всего на свете ты сейчас хочешь упасть в постель. И всё же, чтобы я смог, так сказать, залатать все дыры и знать, чего ждать дальше, я прошу тебя ещё один раз рассказать мне, что там с вами случилось. Прямо здесь — и прямо сейчас…
Глава 2.
— Прежде чем я отвечу, скажите: что со Стивом и Вандой? — спросил Сареф, — они сильно пострадали?
— Нет, — на этот вопрос ответил, как ни странно, Нед, — когда ты и шестеро наёмников двинулись… туда, остальные сразу же притащили их в поместье. А оттуда — в подземелья, под защиту Ламии. Там последние атаки их уже не достали.
— Да, — кивнул Адральвез, — я видел, что ты сам смог о них позаботиться, Сареф, потому и использовал силы туда, где… в них была бо́льшая нужда. Но после того, как стало ясно, что сражаться они больше не смогут — то мы, конечно, приняли меры для их защиты.
— Простите, но вы сказали — под защиту… Ламии? — спросил Сареф, — как же она…
— Ну, моя жена — не просто главная красотка на всём севере Севроганда, — впервые за вечер в голосе Адральвеза послышалась искренняя теплота, — она ещё и весьма искусна в защитных приёмах. Которыми, собственно, и воспользовалась, чтобы укрыть несовершеннолетних и небоеспособных членов клана. И да, здесь оказалось весьма кстати то, что она, хоть и является членом моего клана, но при этом не является носителем хилереми. Это удачное стечение обстоятельств, благодаря которому эти проклятые зелёные молнии били по ней с куда меньшей силой, чем те, кто организовал нападение, на это рассчитывали.
— Но почему вы отговаривали меня от этой затеи? — спросил Сареф, — ведь если эти молнии били по всем носителям хилереми с такой силой — какие у вас были другие шансы?
— Парень, как же ты всё-таки наивен, — хмыкнул Нед, — ты, конечно, нам сегодня помог — дай Система каждому такую помощь в час нужды. Но неужели ты, действительно, думаешь, что у нас не было иных средств для защиты?
— И… что же это, если не секрет? — невольно поинтересовался Сареф.
— Сареф, ты немного нарушаешь правила беседы, — мягко попенял ему Адральвез, — я всё-таки первый задал тебе вопрос. Поэтому, прошу, расскажи нам, что происходило с вами после того, как вы ушли от поместья. После этого я расскажу тебе, что мы могли сделать, если бы всё пошло по наихудшему сценарию.
— Думаешь, стоит? — спросил Нед, и хотя вопрос был задан вежливо, между строк отчётливо читалось возражение.
— Сегодня Сареф, как никогда, заслужил наше доверие, — пожал плечами Адральвез. Нед сердито засопел, но спорить с магистром больше не решился.
Сареф начал свой рассказ с того, как он раздал солдатам свои артефакты для того, чтобы повысить выживаемость каждого. И, к его удивлению, Нед, который ещё минуту назад недовольно пыхтел, с одобрением отметил этот поступок.
— Это было весьма умно, парень, — кивнул он, — наёмники Мэндрейков, конечно, нам не чета, но кое-что тоже всё-таки умеют. И, соответственно, цену себе знают. Суметь в такой критической ситуации убедить и организовать отряд подобных людей — немалого стоит.
И через минуту Сареф дошёл до решающего момента. Огромная обезьяна с саблей и отрубленной головой их не заинтересовала: эти двое за свою немалую жизнь явно видали чудовищ и пострашнее.
А вот паучий монстр с посохом их, ожидаемо, заинтересовал куда больше. И тот факт, что Сареф встречал этого монстра и раньше, как и то, что он знал, откуда именно взялся этот источник энергии для посоха, оказался просто ценнейшим кладезем информации. В итоге Сарефу пришлось подробно пересказать как свои похождения в Приграничье 4-х-летней давности, так и уже не столь давний визит на Остров Красного Папочки.
— Понятно, — кивнул Адральвез, когда Сареф закончил свой рассказ, — ну… признаться, подобные подозрения у меня были. И, опять же, очень хорошо, что ты обо всём этом рассказал нам, Сареф. Это сильно поможет мне скорректировать дальнейшие планы.
— То есть, вы думаете, что за всем этим стоит Красный Папочка? — спросил Сареф, — он таким образом мстит вам за меня?
— Вряд ли его интересует конкретно месть нам, — пожал плечами Адральвез, — всё-таки Папочка, он… скажем так, он уже очень долго живёт, и ему приходилось подниматься на ноги после куда более тяжких поражений. Так что… да, ты проник к нему на Остров, начистил ему рыло, сорвал ритуал, разбил этот проклятый камень, украл заложниц, расхреначил его подводную тюрьму… да, это всё больно, грустно и неприятно… но для личности его уровня — ничего такого, после чего стоило бы плакать в подушку до конца жизни или укладываться в гроб, накрывшись крышкой. Так что… специально месть нам он вряд ли планировал, но, полагаю, в общее стадо вторжения на Севроганд влился с удовольствием… и, раз уж выпала возможность натравить на нас монстров Хаоса, чтобы хоть на какое-то время вывести Зинтерру из борьбы за Севроганд — он, ожидаемо, ею воспользовался.
— Значит… это наша вина, что всё это случилось, — тихо сказал Сареф, — если бы мы…
— Никаких Если, Сареф, и никто вас здесь не винит, — примиряюще сказал Адральвез.
— Как это нет? — неожиданно заявил Нед, — я вот виню! Ты же сам про себя так красиво пел, что ты боец, умеющий проявлять смекалку и инициативу! Где же были твоя смекалка и инициатива в тот момент, а, пацан?
— Нед, — Адральвез поднял взгляд в сторону своего помощника, — тебе давно шкуру не драли?
— Да я пошутил, — невозмутимо ответил Нед, осклабившись, — но, вообще, запомни этот урок на будущее, парень. То, что ты умеешь отслеживать свои ошибки и признавать их — это хорошо. Вот только не каждый, кого ты встречаешь в жизни, будет это ценить. Ладно, здесь, когда ты для нас хоть и свободолюбивый говнюк, уж какой есть — но свой, здесь тебя поймут, помогут, поддержат. А вот если эту историю услышит Дюваль… да что там Дюваль, даже тот же Маркус если узнает хотя бы часть этой правды — он тебя с говном сожрёт и даже костей не выплюнет! Ладно уж, неважно, — в этот момент Нед вообще подошёл к Сарефу, сел рядом с ним и хлопнул по плечу, — тут тебе себя вообще винить не нужно, парень. Если это та дрянь, что мы все думаем…
— То невероятно, что вы даже это смогли сделать, — невозмутимо подхватил Адральвез, — если даже просто стоя рядом с этим камнем, можно обосраться от страха… то чудо, что вам с Вандой хватило сил и храбрости сделать с этой штукой хоть что-то.
— Но, я так понимаю, это не отменяет того факта, что в Системе осталось ещё три таких же осколка, и с их помощью Символы и твари Хаоса могут снова устроить вам гадость? — спросил Сареф.
— Вот здесь — как раз нет, — неожиданно довольно сказал магистр демонов, — поэтому, если ты до сих пор винишь себя за то, что не сделал тогда больше — то можешь больше не винить, сегодня ты полностью искупил эту мнимую вину.
— Что вы имеете в виду? — непонимающе спросил Сареф.
— Твоё свидетельство. Ты утверждаешь, что после того, как ты сломал этот посох, после него ничего не осталось. Это так?
— Да. Я видел это своими глазами, — подтвердил Сареф.
— Ну, вот тебе и ответ, — довольно заявил Адральвез, — Хаос весьма ревностно относится к своим дарам. И если камень не пропал после того, как Ванда его разрубила в первый раз — то только потому, что Красный Папочка потом надорвал свою задницу ради этого и дал артефакту второй шанс. Но теперь ты его уничтожил — с весьма ожидаемым результатом. Не просто так этот артефакт столь долго сопротивлялся твоему натиску.
— Вы хотите сказать: то, что я уничтожил этот кусок артефакта, означает то, что уничтожены и все остальные? — не поверил Сареф.
— В идеале — да, — кивнул Адральвез, — но даже если это окажется не так, то они совершенно точно потеряли бо́льшую часть своих сил — и теперь это просто… очень сильные компоненты. И даже если мои люди в будущем с ними столкнутся — они уже будут знать, чего ждать.
— То есть даже если твари Хаоса соберут оставшиеся 3 куска — они не смогут повторить нападение на поместье?
— Нет, — покачал головой Адральвез, — силы этого артефакта питала, в первую очередь, его целостность. Ну или, в данном случае, целостность его частей. Второй раз халтуры в отношении своего дара Хаос не простил, и ты увидел наглядное тому подтверждение. Но вообще… ситуация, конечно, не из простых. То, что Папочка оказался способен вытаскивать из Хаоса такие штуковины — это, определённо, минус. Как и то, что эту атаку возглавила, судя по всему, очень опытная боевая ищейка Хаоса, которая настолько сильна, что даже позволяет себе нападать на кордоны Приграничья… это тоже минус.
— Ага, — глухо пробормотал Сареф, — и в итоге эти минус на минус дали такой плюс, что клан Зинтерра едва не поделило на ноль.
— Не поделило бы, — невозмутимо сказал Адральвез, — как я уже говорил, у нас были средства для защиты.
— И какие же? Клановые Обелиски? — спросил Сареф.
— Нет, — покачал головой Нед, — Клановые Обелиски нынче стоят вдоль дороги в клан Гайранос к Зиндале, и ещё 3 Обелиска стоят вокруг деревни Керезники. Той самой, где Ибрахим и Арантир каждый год дают возможность молодым драконам и демонам начистить друг другу морды за какую-нибудь безделушку. Через эту деревню идёт основной поток кандидатов в Орден, так что Обелиски мы пожертвовали на её безопасность. К сожалению, как показала практика — себе во вред.
— Как же вы тогда собирались отбиваться? — спросил Сареф.
— Мы бы призвали Василиска Вечности, — ответил Адральвез.
— Чт… что? — опешил Сареф. Подобное он ожидал услышать меньше всего, — но… разве это вообще… ведь он же закреплён за своей пещерой! Да он же, в конце концов, монстр, на каждого каждый месяц охотятся! Разве это вообще возможно⁈
— Возможно, — кивнул Адральвез, — если ты состоишь с этим монстром в достаточно хороших отношениях… и если готов заплатить ему за помощь ту цену, которую он попросит.
Адральвез замолчал, но Сареф и без того понял, что он имеет в виду. Потому что он сам в какой-то момент своей жизни столкнулся с Василиском, который предложил ему выгодную сделку… и он отлично знал, что этот монстр может пожелать…
— Если можно так делать… почему же Дюваль Бенджи не сделал это на своей территории, когда его земли захлестнула волна Теневых Символов? — спросил Сареф.
— Потому что после того, как клан Бенджи победил во Всесистемных Состязаниях, Дюваль решил, что все вокруг всё ему должны, просто за сам факт его существования, — пожал плечами Нед, — не говоря уже о подоплёке всех его финтов. Это
— А Валка? — спросил Сареф, — эта бабка не так уж и глупа, я не думаю, что… хотя да, она тогда возмущалась на своих безопасников, что они прохлопали все защитные пакты Женевьевы… я так понимаю, механика именно в этом?
— Да, — кивнул Адральвез, — любой город, в зависимости от своего развития и вложенных в него ресурсов, может иметь до пяти защитных пактов, которые в случае нужды тратятся на оборонительные мероприятия. Конкретно в нашем случае — на призыв Василиска требуется 4 пакта. Что до Валки… ей очень повезло, что рядом оказался ты. Впрочем, даже если бы тебя не было — Валка через Системные Храмы могла восполнить недостающий запас пактов и вызвать на помощь Слугу Симфоний… Правда, неизвестно, был ли в этом смысл. Против такого даже монстр пятого уровня мало что может сделать. Впрочем… Слуга Симфоний, наверное, смог бы увести этого слизня подальше и выиграть время, пока Валка не подобрала бы другие решения для этой проблемы. Так что, если ты планируешь иметь дело с Валкой в дальнейшем, Сареф — советую тебе не забывать об этой услуге. Никакая плата за неё не может быть слишком высокой.
— А вы… разве не могли бы как-то через Системные Храмы остановить это вторжение? — спросил Сареф, — ведь… полагаю, Системе тоже не очень нравится, когда Хаос вот так штурмует поместья кланов и нарушает порядок. Ну и… если в Храмах сила Системы сильнее, чем где бы то ни было — этим бы стоило воспользоваться?
— Да… тут такое дело, — в голосе Адральвеза, несмотря на усталость, послышалось едва уловимое раздражение, — дело в том, что ни в клане Айон, ни в клане Зинтерра Системных Храмов нет.
— Как это? — удивился Сареф, — почему?
— Да потому что… — сердито начал было Нед.
— Потому что Система посчитала, что мы и без того достаточно сильны, — прервал Адральвез своего подопечного, строго зыркнув в его сторону. Тот недовольно пожевал губами, что-то промычал себе под нос и благоразумно заглох.
— Ладно, — Адральвез свёл свои ладони вместе, — в очередной раз — спасибо за твою помощь и за доверие, Сареф. Как и за твой Скальпель — у нас, разумеется, один такой есть, но вот второй, да ещё и Реликтовый, значительно ускорит процесс и позволит помочь всем, кто в этом нуждается, настолько быстро, насколько это возможно. А теперь — Нед, отведи мальчишку в больничное крыло и проследи, чтобы ему там выдали койку. Я не хочу, чтобы после того, что он сегодня пережил, кто-то его дёргал. И да, Сареф… завтра утром сюда прибудет Маркус, и мне, возможно, придётся вызвать тебя ещё раз. И если он будет задавать слишком навязчивые вопросы, то… ммм… говори правду, но будь благоразумен.
— Конечно, — кивнул Сареф. Адральвез снова кивнул, после чего Нед снова ловко взял Сарефа под плечо и, поднявшись, потащил его в больничное крыло. И сейчас ему хотелось только упасть в постель и забыться сном. Хотя… если Маркус, действительно, прибудет сюда уже утром… и если он узнает, что именно его люди сыграли решающую роль в спасении поместья Зинтерра… то, похоже, что самое интересное только начинается…
Глава 3.
До больничного крыла добрались быстро. Возможно, Сарефу так показалось потому, что тот лёгкий всплеск сил, который он получил после тоника Неда, иссяк, и теперь усталость и опустошение после всех событий этой ночи навалились на него с удвоенной силой.
Тем не менее, демон исправно дотащил мальчишку до больничного крыла, где по его приказу мгновенно организовали свободную постель, и даже поставили шторку, чтобы оградить его от любопытных глаз. Хотя большой нужды в этом не было: здесь лежали пациенты с такими тяжёлыми травмами, что на данный момент что-либо, кроме своего состояния, их вряд ли что-то интересовало. Равно как и метавшиеся между ними целители тоже больше ни на что не обращали внимания.
После этого Нед лично уложил Сарефа в постель, помог ему расстегнуть куртку и даже милостиво стянул с него сапоги, понимая, что квелому мальчишке самому на это понадобится несколько минут — и то не факт, что нужный результат будет достигнут. И уже после этого Сареф и Хим, который тоже был выжат почти досуха, поддерживая хозяина в сознании, наконец, позволили себе уснуть…
Проснулся Сареф с невыносимой тягучей болью в голове. Которую, впрочем, тотчас аккуратно принялся убирать Хим, направляя в мозг хозяина волны благодатной энергии.
—
—
—
В этот момент Сареф заметил красноватое свечение сверху. И это его значительно воодушевило: значит, он накопил какой-то системный прогресс. Наконец-то! Признаться, его немного удручало, что из-за всех навалившихся на него проблем: отношения в семье, подготовка к походу в Хаос, нелады в клане Зинтерра — у него совсем не оставалось времени на своё Системное развитие. А, между тем, необходимости усиливаться к Всесистемным Состязаниям никто не отменял.
Сареф довольно про себя кивнул. Этого усиления он уже давно ждал. Воистину, это был переломный момент, когда Сареф с огромным трудом придумал, а потом и сформировал это умение в своей строке. Оно было не менее полезным, чем Силовое Поле, и бессчётное количество раз спасало их в самых безнадёжных ситуациях. При этом Сареф даже понимал, что прямо сейчас он не хочет убирать его в Архив Умений. Нет, такое знаковое и полезное умение было бы неплохо напоследок отметить каким-нибудь классным усилением, желательно с Высшего Пункта Развития — и только потом освобождать ячейку, чтобы придумывать что-то новое.
Это тоже был хороший прогресс. Как Сареф и полагал, с каждым последующим усилением в качестве умение будет создавать дополнительную сферу. В сочетании же с его достижением Дело жизни целой расы в какой-то момент умение будет выдавать сразу 6 сфер, у которых и модификаторы урона будут выше. И вполне возможно, что суммарный урон такого умения будет вполне сопоставим Заряженному Выстрелу из Барелема на 10-ти зарядах. А если Сареф пожелает… то и на Золотом Качестве можно не останавливаться.
В этот момент Сареф вызвал Системное Окно и посмотрел на своё верное Силовое Поле. И с удивлением увидел, что прогресс Радужной Печати дошёл уже до 83%. Как видно, умение набрало очень много прогресса за счёт того, что с его помощью Сареф один раз защитился от смертельных для носителей хилереми зелёных молний, а потом с его же помощью — сломал Хаотический посох. Значит, до срабатывания Печати осталось совсем немного. И получить его было бы весьма кстати…
Потому что, даже несмотря на сегодняшний прогресс, до 18-го уровня ему оставалось ещё целых 9 Пунктов Опыта. И вот как раз дорастить умение до Радужного Качества, и получить за это 10 Пунктов Опыта и Высший Пункт Развития было самым логичным вариантом. Потому что дальнейшие уровни требовали всё больше Пунктов Опыта, а возможностей их получать было всё меньше. Особенно с учётом того, что какую-то часть строки умений занимает база активных способностей Золотого Качества, которую ты при всём желании никуда не денешь. И это только 18-й уровень, 19-й уровень вообще требовал целых 20 Пунктов Опыта…
Однако красное мерцание перед глазами никуда не пропало, значит, ещё не весь полученный прогресс был изучен. И следующие награды заставили Сарефа изрядно, но, вместе с тем, приятно удивиться.
Всё это было неожиданно, приятно — и не менее полезно, чем предыдущие награды. Снижение порогов здоровья — это вообще как нельзя кстати. С учётом того, что Сареф сейчас просто невероятно разогнал своё здоровье, 5% порогов — это лишние 50 единиц здоровья, которые врагам ещё нужно как-то нанести, с которых дополнительно сработает Зеркало Боли… Возможно, в массовых сражениях в подземельях это не будет так уж сильно чувствоваться, зато на Всесистемных Состязаниях, где лучшие из лучших сражаются один на один… Сареф готов был поставить свой Барелем на то, что это усиление точно даст ему несколько лишних шансов, которые вполне могут вытянуть весь Турнир.
Не менее интересно было и второе. Кажется, Система тоже оценила, как Сареф сумел организовать и повести за собой людей. И подобное тоже на перспективу было очень полезно. Да, Сареф становился сильнее с каждым разом, один на один он был очень сильным бойцом. Даже вчерашняя схватка… Сарефу упорно казалось, что если бы не дефицит времени, не угроза существованию клана Зинтерра, он мог бы бросить вызов Пауку — и выйти из этой схватки победителем. Ну… разумеется, с учётом допущения того, что вместо посоха, который заточен под уничтожение носителей хилереми, у него было бы что-то попроще.
Но в том-то и дело. Жизнь регулярно подкидывала Сарефу задачи, с которыми в одиночку он уже не справится. Как бы он не был силён, умён, хитёр и убедителен, всё чаще ему нужны были люди за спиной, которым он может довериться, и на которых может положиться. И это тоже была перспективная ветвь развития… усиливать тех, кто поверит ему и пойдёт за ним. Чтобы эти люди с самого начала видели, что Сареф не бросает своих слов на ветер — и готов заботиться о тех, кто поверил ему.
И здесь… мысли Сарефа уже убежали совсем далеко, но… не в этом ли было счастье Адральвеза, как главы клана? Ведь все эти зинтерровцы… такие разные, такие сильные, такие гордые и независимые… Они всё равно все, как один, доверяли Адральвезу свою жизнь, все, как один встали на защиту своего дома в час великой нужды… и — Сареф в этом был готов поклясться отдельно — никто потом не сказал Адральвезу ни единого слова упрёка о том, что это было слишком больно, слишком невыносимо, слишком несправедливо… наверное, отсюда Адральвез черпал свои силы. Ведь как после этого можно было опустить руки, когда все эти люди смотрят на него и верят в него… и, что самое ужасное и прекрасное одновременно, эта вера не угасает даже в те моменты, когда кому-то из членов клана приходится отдать жизнь за то, чтобы остальные шли дальше… Так, может… и он, Сареф, однажды сумеет стать таким же…
— Подъём, парень! — гаркнул ему на ухо чей-то голос. Очнувшись от приятных фантазий, Сареф увидел рядом со своей койкой Неда.
— Как Адральвез и предупреждал — сюда заявился Маркус, — уже куда тише пробурчал демон, видимо, всё же вспомним, что он находится в больничном крыле, где следовало бы соблюдать тишину, — и он требует главного очевидца вчерашних событий. Поэтому ты должен там появиться.
При этом сейчас демон сейчас явно был в бешенстве, хотя и всеми силами пытался это скрыть. Во-первых — Сареф в этом был практически уверен — Нед, как наверняка Адральвез и Ламия, явно не позволили себе этой ночью роскоши сомкнуть глаза хотя бы на несколько минут. Во-вторых, судя по всему, распоряжение привести к нему Сарефа было отдано как приказ… и тот факт, что Маркус сейчас смеет здесь командовать и распоряжаться, отдельно доводил Неда до белого каления. Как, вероятно, доводило огромного демона и то, что Адральвезом наверняка был отдан отдельный приказ терпеть.
— Да, разумеется, — Сареф поспешно выпрямился, свесил ноги и принялся натягивать ботинки.
— Давай, в темпе, — бросил Нед, отходя к двери. Вокруг слышалось недовольносопение остальных обитателей больничного крыла, но даже если кому-то и не понравился шумный рычащий Нед, все благоразумно оставили свои претензии при себе.
Когда Сареф уже обулся, застегнул куртку и был готов, то неожиданно увидел перед собой… Медею, которая протягивала ему Скальпель Архитектора…
— Вот… спасибо вам, — сказала девушка, чьи глаза снова пару раз блеснули серебром, — это… нам очень помогло.
— Мне эта вещь сейчас не нужна, — горячо сказал Сареф, — пожалуйста, помогите всем как можно быстрее встать на ноги. Я же знаю, что многим ещё нужна помощь.
— Да… это было бы кстати, — замявшись, сказала Медея, — просто… я же вижу, что Реликтовое Усиление на вещи лежит от ваших способностей. Они же должны пить у вас силы, разве нет?
— Нет, — покачал головой Сареф, — это усиление идёт от моего Таланта Полуторного Совершеннолетия, и оно не требует никаких сил. Пользуйтесь, сколько нужно, и ни о чём не беспокойтесь.
— Талант? — спросила Медея, и в серебряных глазах девушки появился неподдельный интерес, — это что вы… настолько выдающийся молодой человек, что уже в возрасте 18 лет вы решили, что вам нужно уметь делать вещи Реликтовыми… и Система дала вам эту силу?
— Это мой четвёртый Талант Полуторного Совершеннолетия, — сдержанно ответил Сареф, — я получил его несколько позже. И тогда я уже был на таком этапе своего развития своих способностей, что да… Система предложила мне вот такое.
— Четвёртый Талант? Правда? — Медея, не отрывая от Сарефа любопытного взгляда, сделала к нему маленьких шажок и коснулась рукой его груди, — а… может быть… мы бы с вами… могли встретиться сегодня вечером… и вы бы… показали мне остальные ваши… Таланты…
— КГХМММ!!! — раздался недовольный рык со стороны двери. Медея после этого поспешно отдёрнулся руку и отошла.
— В общем… да, спасибо вам большое. Я надеюсь, что мы ещё встретимся, — с этими словами Медея поспешила прочь. Сареф же подошёл к Неду, который недовольно на него смотрел.
— Лицо попроще сделал и лыбу свою дурацкую убрал, — заявил ему Нед, легонько (по крайней мере, по своим меркам) щёлкнув Сарефа по носу когтистым пальцем, — а то вы посмотрите на него. Пару подвигов совершил — и уже хвост, аки павлин распускает, такой талантливый, прям такой весь из себя…
— Ну, так а я что, виноват, что это работает? — сдержанно улыбнулся Сареф. Нед после этого опешил настолько, что даже схватил Сарефа за ухо… впрочем, отпустив уже через пару секунд.
— Твою ж Системное налево, ну какой же ты говнюк, — проворчал Нед, — ну вот такой говнюк… что аж рука не поднимается уши тебе надрать! Ладно уж, давай, пошли, пока этот тупой солдафон окончательно тут не раскомандовался.
Через несколько минут они вошли в кабинет Адральвеза. Помимо самого магистра демонов здесь так же присутствовали и Маркус, а так же Захир, который тоже наверняка отдельно отчитался своему главе о событиях предыдущей ночи.
— Ааа, вот и ты Сареф. Давай, заходи быстрее, — распорядился Маркус, увидев Сарефа, — а то магистр Адральвез как-то не очень охотно отвечает на мои вопросы. Что не очень-то любезно с его стороны. Да, понятное дело, не очень приятно говорить о том, что тебя от буквальной гибели спасли мальчишка-бродяга и шестеро наёмников из другого клана, но всё же нам следует понимать, с чем мы имеем дело, не так ли?
От Неда, который стоял позади Сарефа, полыхнуло волной жара, и тот понял, что демонюга сейчас голыми руками порвал бы Маркуса за такую наглость. Сареф даже смутился от таких слов. Даже если до того незыблемый клан Зинтерра и проявил слабость — после этого так нагло бычить на Адральвеза непосредственно в его кабинете было чревато неприятными последствиями для здоровья, даже если ты — глава клана. Тем не менее, Адральвез на это невозмутимо кивнул, приглашая занять свободный стул рядом со своим столом. Что ж… видимо, магистр лучше всех понимал, что за эту проявленную слабость те, кто десятилетиями до этого стоял ниже них по статусу, сейчас будут долго, мстительно и смакуя удовольствие их за это пинать. И морально был готов к этому лучше всех остальных.
И потому Сареф молча занял предложенное ему место. Мельком Сареф отметил, что Захир, стоявший за спиной Маркуса, тоже поглядывает на своего главу с лёгким неодобрением. Что было неудивительно… не Маркусу вчера отрезали башку и заставили познакомиться со смертью куда ближе, чем того хотелось бы любому Жителю Системы…
— Что ж, Сареф, — важно сказал Маркус, — мы тебя очень внимательно слушаем, и я надеюсь, что твой рассказ будет несколько полнее, чем скудный на детали отчёт Адральвеза…
Глава 4.
После этого Сареф честно рассказал Маркусу о том, что с ним происходило после того момента, когда шестеро его бойцов остались сражаться с безголовой обезьяной, а он рванул дальше. При этом Сареф честно и добросовестно рассказывал все детали, как он увидел этого Паука, как начал с ним сражаться, как понял, что у него просто нет времени на полноценный поединок… и как ему пришлось прибегнуть к такому же приёму, к какому он прибег в Женевьеве, чтобы остановить монстра. Как в процессе Захир получил травму, несовместимую с жизнью — и ему пришлось ограничиться тем, что он сломал оружие этой твари, но на самого Паука времени, к сожалению, не хватило…
— И ты вот так просто позволил этой твари уйти? — не поверил Маркус, — как ты мог так рисковать⁈ А если бы она потом ударила тебя в спину?
— Не ударила бы, — спокойно ответил Сареф, — этот посох был главным оружием орды, которая организовала нападение. Без него все монстры просто разбежались… полагаю, потому, что их просто стало невозможно контролировать.
— Какая разница⁈ — сердито перебил его Маркус, — ты должен был захватить эту тварь в плен, чтобы мы могли её допросить! Раз уж ты, по твоему собственному признанию, понимал её речь! Можно было столько всего узнать!
— Вы бы предпочли, чтобы Захир умер во время этой вылазки? — невозмутимо спросил Сареф. В ответ на это Маркус наклонился к нему так близко, что их носы едва не соприкасались друг с другом.
— НЕ СМЕЙ играть со мной в эти манипулятивные игры, мальчишка! — разъярённой змеёй прошипел Маркус, — я каждый день смотрю в лица родственников тех, кто отдаёт свои жизни в борьбе с орочьими мародёрами! И каждый раз подробно выслушиваю, почему в этом виновато клановое руководство! Так что оставь эти жалкие манипуляции себе, Захир — солдат, и он знал, на что шёл!
— Возможно, — невозмутимо ответил Сареф, ладонью отодвигая от себя Маркуса, — однако мне было неизвестно, на что способны эти твари, и есть ли вообще смысл брать их в плен. Вполне возможно, что он при такой попытке просто покончил бы с собой. А этот проклятый посох подхватила бы другая тварь — и тогда клан Зинтерра уже точно бы понёс невосполнимый ущерб.
— Зато, — Сареф невозмутимо указал взглядом на Захира, — мне совершенно точно известно, что у нас запас людей строго ограничен. А людей знающих и компетентных — так тем более. Поэтому, надеюсь, вы с пониманием отнесётесь к тому, что я сделал ставку на то, чтобы сохранить людей.
Маркус недовольно засопел — но больше ему возразить было нечего. Сареф не был членом его клана; мало того — он не был даже солдатом, которому что-то можно было предъявить. С такой точки зрения тот факт, что Сареф бросился помогать защищать поместье от врагов, которые совершенно точно имели все шансы убить его навсегда, уже намного больше, чем можно было от него ожидать.
— Ну что ж… это можно понять, — наконец, нехотя протянул Маркус, — да и тот факт, что всегда легче рассуждать задним числом, тоже не стоит сбрасывать со счетов, а вот не растеряться на поле боя здесь и сейчас, когда дорога каждая секунда… Ну что ж, тогда, с твоего позволения, ещё вопрос. Захир отчитался мне о том, как прошла вылазка с его точки зрения. И о том, как ты его спас. И… это всё звучит настолько невероятно, что даже и не верится. Можешь быть, тебе есть, что дополнить на этот счёт?
— Нет, — покачал головой Сареф, — ну, разве что добавить вот этот факт в копилку того, почему тварь Хаоса сумела уйти. Вам может показаться, что я сотворил чудо — но даже такое чудо возможно буквально в течение нескольких секунд. Если бы я хоть чуть-чуть промедлил…
— Сареф, не надо вешать мне лапшу на уши, — холодно заметил Мэндрейк, — по-твоему, раз я глава клана, то у меня не было боевого опыта? Я десять лет служил на границах с орочьими Ханствами, и я отлично представляю, что такое боевая медицина. Если тебе отрубили голову, и ты при этом не отправился на перерождение — значит, что тебя убили навсегда.
— Нет, — невозмутимо ответил Сареф, — это значит, вас учили недостаточно хорошо.
После этих слов в кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. Захир даже отвернулся в сторону, чтобы не видеть этой неловкости… Зато Нед смотрел на Сарефа с огромным одобрением, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку.
— Что… что ты сейчас сказал? — прошипел Маркус.
— Полагаю, если вы десять лет служили на границах с орочьими Ханствами — проблем со слухом у вас быть не должно, — с лёгкой ехидцей ответил Сареф, — потому что, в противном случае, я не понимаю, какие ко мне претензии. Отрубили ли тогда Захиру голову? Да, отрубили. Смог ли я пришить её обратно? Да, смог. Стоит ли Захир сейчас здесь, живой и невредимый? Да, вот он стоит. Какие ко мне вопросы? Я опять в чём-то оказался недостаточно хорош?
Маркус злобно засопел, но ответить ничего не успел. Вместо этого он злобно посмотрел на Захира, который уж меньше всего был виноват в том, что случилось.
— Возможно, я выразился слишком резко, — деликатно заметил Сареф несколько секунд спустя, — приношу свои извинения. Однако я прошу вас, Маркус, не делайте ошибки, которую столь часто допускают люди вашего уровня. Если вы опытный и умный солдат, это не означает, что вы
— Ну а что насчёт того приёма, которым ты свалил эту тварь? — прорычал Маркус, понимая, что ещё немного — и он окончательно выставит себя идиотом, — кто тебя этому научил?
— Какое это имеет отношение к тому, что сегодня случилось? — невозмутимо спросил Сареф.
— Самое прямое! — заявил Мэндрейк, — как знать, может быть, и нападение монстра Хаоса в Женевьеве, и это нападение орды связано с тем, что в Системе появился кто-то, кто учит молодых дураков подобным знаниям… и молодые дураки, в силу, собственно, своей молодости и дурости, охотно на это ведутся!
— Маркус, да закрой ты уже рот, — закатив глаза, сказал Нед, — ты хоть сам слышишь, какой бред ты несёшь?
— Ну а что я могу сделать, если вы упорно отказываетесь сотрудничать? — деланно усмехнулся Мэндрейк, — только предполагать самое невероятное! Я же должен понимать, с какой опасностью могут столкнуться мои люди!
— Ваши опасения справедливы… но, полагаю, вы и сами знаете ответ на этот вопрос, — усмехнувшись, сказал Сареф.
— Вот как? И каким же это, интересно, образом? — язвительно поинтересовался Маркус.
— Список Чемпионов во Всесистемные Состязания, — пожал плечами Сареф, — полагаю, вам отлично известно, что моё имя находится в этом списке. Как и имя вашего Чемпиона, который одержал победу в следующих Состязаниях — и потому в грядущих Всесистемных будет участвовать вместе со мной.
— Поэтому да, Маркус, — мягко улыбаясь, продолжил Сареф, — я оценил как ваши деликатные попытки разузнать подробнее о моих исцеляющих способностях — но на эти вопросы я имею право не отвечать, потому что не обязан свидетельствовать против себя перед главой клана, Чемпион которого — мой прямой конкурент в борьбе за титул победителя Всесистемных. И я так же оценил ваше беспокойство по поводу запрещённых приёмов, которыми я владею… но не волнуйтесь, те, кто меня этому научил, так же очень подробно объяснили мне, что использовать их на любых официальных турнирах запрещено. Поэтому, при всём уважении, Маркус… мы с огромным уважением относимся к тому, что вы защищаете наш материк от нападения орков… но при этом политические интриги никогда не были — и не будут самой сильной вашей стороной…
От последних слов Маркус натурально позеленел от ярости, после чего злобно посмотрел на Адральвеза и… ничего не сказал. Сареф сначала даже не понял этого движения… но потом догадался. Если бы Сареф был членом клана Зинтерра, то Маркус в такой ситуации мог потребовать от магистра демонов, чтобы тот приструнил своего подопечного. Но… Сареф членом клана Зинтерра не был — и потому в данном случае Адральвез не нёс ответственности за его действия. Маркус хотел разговора с мальчишкой? Вот мальчишка, разговаривай. А если ты не можешь приструнить его и поставить на место — это уже, уважаемый, не наши проблемы…
— Ладно, — Маркус тряхнул головой, — ещё мне нужно поговорить с одним из твоих бойцов, что были на передовой и сражались…
— Нет, не нужно, — неожиданно жёстко ответил Адральвез.
— Что значит — не нужно⁈ — тут же вскинулся Маркус, — мои лучшие люди были здесь, они рисковали не меньше, чем все остальные, они внесли решающий вклад в то, чтобы спасти ваши шкуры, в конце концов! Вы не можете…
— Вот своих людей и допрашивай, — невозмутимо парировал Адральвез, — моих людей ты допрашивать не имеешь права.
— Адральвез, ты не можешь запретить мне это сейчас! — тихо проговорил Мэндрейк, — этой ночью здесь произошло то, ради чего и создаётся Орден, в который собираются лучшие люди всех кланов! Мы не просто имеем право знать — мы должны знать для нашего будущего выживания, что здесь произошло!
— Вот и говори об этом со своими людьми, — холодно сказал Адральвез, — они дадут тебе исчерпывающие ответы на твои вопросы. Я не будут сейчас дёргать своих раненых ребят для того, чтобы они рассказали тебе ровно то же самое. Сареф сообщил тебе всё, что мог. А если ты обиделся на то, что он раскусил твои неуклюжие попытки вызнать о его способностях — то я здесь…
— Хватит! Хватит! — прорычал Мэндрейк, — я не для того посылал сюда своих лучших людей, чтобы вы…
— Маркус, мне кажется, у вас есть достаточно неотложных дел, — устало сказал Сареф, которому всё это уже надоело, — предлагаю вам пойти и заняться ими. А я…
— Так-так-так, — Маркус с новым интересом впился взглядом в Сарефа, — кажется, мальчик хочет поторговаться! И что же ты, мальчик?
— А я не будут говорить Жерару, что вы считаете его внука жадным, неконтролируемым и поехавшим дегенератом, который спит и видит, как бы заключить сделку с Хаосом, — хладнокровно закончил Сареф.
— Я… я не… я не так… я этого не говорил! — Маркус запнулся всего на секунду, но этого уже было достаточно. Да и любому понятно, что в данной политической ситуации меньше всего хотелось ссориться с главой одного из двух ведущих торговых кланов.
— Верно. Не говорили, — кивнул Сареф, — как и не доставали руководство Зинтерры своими вопросами больше, чем того требовала ситуация, не так ли?
Маркус злобно засопел, с неприязнью глядя на Сарефа — но тот со стальным спокойствием смотрел на него в ответ. Здесь глава Мэндрейк заслужил каждую полученную оплеуху, потому что он в какой-то момент начал откровенно перегибать палку. То, что Маркус и его люди страдают, защищая Севроганд от орков — за это ему почёт и уважение. А вот то, что Маркус, прикрываясь этим фактом, начинает творить дичь и ересь в других кланах — это уже подлость, которую необходимо пресекать.
— Захир, ступай за мной, — распорядился Маркус в последней попытке хоть как-то сохранить лицо, — нам ещё нужно переговорить.
Сразу после этого глава Мэндрейк стремительно вышел из кабинета. Захир, который, несмотря на свой профессионализм, не смогу удержаться от того, чтобы закатить глаза, послушно вышел за ним.
И как только за ними закрылась дверь, как Нед довольно рассмеялся.
— Ну, вот это я понимаю, — он ещё раз одобрительно взглянул на Сарефа, — молодец, парень, грамотно поставил его на место. А то… ну давайте по-совести, Маркус неплохой человек, и боец хороший, и глава клана не самый худший… но он как начнёт задвигать свою телегу про то, какой он бедный и несчастный, и как его орки без конца обижают — так взвыть хочется, он в эти моменты хуже Дюваля становится!..
— Ладно, ладно, — сказал Адральвез, — спасибо, Сареф. Как я и просил — ты всё честно рассказал Маркусу, но при этом не стал перегружать его мозги ненужной информацией.
— Да он и так нос к потолку задрал за то, что его люди помогли мне с этой вылазкой, — буркнул Сареф, — если рассказать ему ещё и такое — у него вообще случится несварение котелка.
Нед гыгыкнул, и даже Адральвез, вероятно, снисходительно улыбнулся.
— Сейчас важно другое, Сареф. Начиная с момента, который наступит где-то через полчаса — и… я не знаю, насколько долго это продлится, но я в течение этого времени буду недоступен. Поэтому, ещё раз, Сареф, если мы чем-то можем тебе помочь — говори.
— Да… вообще я шёл сюда для того, чтобы проведать Ванду, — сказал Сареф, — потому что направил её сюда я, и…
— Ты боялся, что девочку будут здесь обижать? — поинтересовался Адральвез.
— Нет… я понимаю, что вы бы позаботились о ней, — неловко сказал Сареф, — но… просто…
— Что? — участливо спросил Нед, — говори смелее, парень, уж после того, что случилось этой ночью, ты можешь не ссаться от того, что тебе ссыкотно что-то нам сказать.
— Да потому что среди членов Зинтерры я ни разу не видел, ни гномов, ни орков, ни эльфов! — выпалил Сареф, после чего деликатно добавил, — ну… кроме вашей жены, конечно. А вы сами говорили, что для членов клана — нормальная практика взаимодействовать через соперничество и проверки на прочность. Ну и… короче, когда я лично увидел, что с ней всё в порядке, мне стало легче.
— Понимаю, — снисходительно кивнул Адральвез, — на самом деле это довольно любопытная тема. Среди орков, гномов, эльфов — носители хилереми, конечно, есть. Их очень немного, они почти все — из знатных семей. И, собственно, почти всегда они проходят индивидуальный курс обучения. Потому что их семьи, как правило, не желают афишировать того, что они обретают такую силу. Так что насчёт Ванды можешь не переживать, Сареф. Я почти сразу подобрал ей наставника — и с ним девочка значительно продвинулась вперёд, как в уровне силы, так и в уровне отношений со своим подопечным… даже несмотря на некоторые… кгхм… нестандартные обстоятельства. Это всё — или есть что-то ещё?
— Да, — сказал Сареф, — в процессе моих путешествий мне стало известно, что носитель хилереми может овладеть техникой, когда он использует тело хилереми как своё собственное. Я хочу научиться делать так же.
— Как интересно, — протянул Адральвез, — и с какой же целью, если не секрет, ты хочешь овладеть подобным?
Сареф, который только сейчас понял, что он сказал, поспешно прикусил язык. Но было уже поздно… слишком уж расслабило его то, как он ловко поставил на место, а потом ещё и выставил отсюда Маркуса Мэндрейка. А, между тем… после всего того, что случилось этой ночью, вероятность того, что Адральвез с одобрением отнесётся к тому, что задумал Сареф… была…
— Сареф, — мягко сказал Адральвез, — на случай, если ты ещё не понял — я повторю. После того, что случилось сегодня ночью, ты больше не вырвешься так просто из наших заботливых когтей. Так что давай, не спеша и по порядку: зачем тебе понадобилось учиться этому приёму?..
Глава 5.
Сареф молчал, поспешно обдумывая, что здесь стоило говорить — а чего не стоило. И неожиданно пришёл к выводу, что… будет лучше просто сказать правду. В конце концов… с Жераром это сработало. Вместо того, чтобы тайно увести Месса из поместья, он честно признался, чего добивается… и этого оказалось достаточно. Да, конечно, пришлось выслушать все возражения Нины и ответить на них… Но так вышло даже лучше. И для Нины, которой всё-таки пришлось смириться с тем, что если её сын, наконец, повзрослел — то и браться отныне будет за взрослые дела и нести за них взрослую ответственность. И для Месса, который сейчас крайне заинтересован в том, чтобы наладить отношения со своим сыном — и при этом за его спиной стоят мать с отцом, которые так или иначе дали ему на это своё благословление. И для самого Сарефа…
Кроме того, есть ещё один очень важный фактор. Стив и Ванда. Если бы Сареф собирался отправляться в этот поход сам — он мог бы отмолчаться, имеет право. Но вот если он собирается звать их с собой… при том, что Адральвез, пусть и косвенно, но уже несёт ответственность за них обоих… то это уже совсем другое дело. За которое Адральвез — в том случае, если Сареф продолжит хитрить — будет иметь полное право подцепить его своим заботливым когтем за шкуру и спросить за все эти сомнительные манипуляции.
— Вот именно это я и имел в виду, когда хотел, чтобы ты сам решал, можешь ли ты нам доверять, — неожиданно мягко сказал Адральвез, от которого явно не укрался интенсивный умственный процесс Сарефа, — здесь дело не столько в доверии конкретно к нам. Даже если у тебя в отношении нас и остались какие-то незакрытые вопросы, уж я надеюсь, что это не делает нас в твоих глазах совсем чужими. Нет, тут важно именно твоё умение думать. Ты сейчас явно столкнулся с непростой проблемой, и при этом ты в сжатые сроки перебираешь в голове все возможные варианты, взвешиваешь выгоды и риски — и принимаешь окончательное решение. Такое всегда нужно уметь — потому что никто за тебя это делать не будет.
— Ильмаррион обратился ко мне со своей проблемой, — наконец, осторожно заговорил Сареф, — он весьма подробно и открыто рассказал мне о ней и попросил о помощи. Я… очень долго думал, и решил, что при должной подготовке и возможности набрать на это задание соответствующих людей… есть возможность его выполнить.
— Да кто бы в этом сомневался, — тон Адральвеза, на первый взгляд, почти не изменился, но всё же опытный Сареф уловил в нём медленно нарастающее раздражение, — среди всей толпы его болванов не нашлось никого… даже его псы Агьялт оказались бессильны. И только тот самый ненавистный Сареф оказался способен решить эту неразрешимую задачу.
— Вы хотите сказать, что он выбрал меня потому, что меня, в случае чего, будет жаль меньше всех, если ничего не получится?
— Знаешь… на удивление, нет, — задумчиво протянул магистр демонов, — ты, конечно, этому удивишься — но Ильмаррион до сих пор втайне желает прибрать тебя к своим рукам. Хотя у него для этого практически не осталось шансов. Хотя бы потому, что ты — носитель хилереми. И не Менталист, которому можно относительно безболезненно выжечь его подопечного, а Призыватель, чей подопечный имеет полное право на физическое воплощение, и который имеет со своим хозяином куда более крепкую связь. Пытаться разлучить тебя с Химом сейчас — значит, гарантированно и необратимо тебя покалечить. А такое ему уже не простит целая куча людей… начиная с меня и заканчивая, полагаю, Хрипунцом. Раз уж этот Теневой Символ подарил тебе чистый кусочек своей силы — тебе явно удалось подобрать ключ к его сердцу. Но уж слишком часто ты ускользал из-под самого носа Ильмарриона, чтобы он теперь оставил свои попытки. И он явно до сих пор питает какие-то надежды… раз уж доверил тебе тайну своего многосемейного поместья.
— И… — осторожно спросил Сареф, — вы… возражаете против моего выбора?
Магистр демонов ответил не сразу. Вместо этого он тяжело вздохнул… и Сареф только сейчас вспомнил, что, в отличие от него, Адральвез этой ночью не спал.
— Знаешь, Сареф… ещё вчера я бы сказал тебе, что это ужасная идея. И что Ильмаррион — последний, за кем тебе в этом мире стоит расхлёбывать кашу из его косяков. Но после того, что случилось вчера… я вынужден, признать что мы… мы…
— Что без драконов мы это дерьмо не вытянем, — мрачно закончил Нед.
— В точку, — кивнул Адральвез, — как бы я ни не любил клан Айон — причём не только по причинам постоянной борьбы за политическое влияние — вчера Символы наглядно показали, что они настроены более, чем серьёзно. Вынудив Ильмарриона бездействовать, они пошли дальше. На южные земли им не позволяем пройти мы. Вот, пожалуйста: самый точный и смертоносный удар, который только можно представить. Не говоря уже то том, что кроме драконов, с Символами и бороться толком некому. Из всех кланов только клан Мэндрейк что-то собой и представляет в качестве силы, с которой стоит считаться. Ну… Ниафрост и Гайранос тоже кое-что могут, но и то — эти кланы уже больше делают ставки на деньги… А за деньги тоже обычно воюют только до определённого момента.
— Да и потом, — Адральвез перевёл взгляд на Сарефа, — как бы я ни желал, чтобы ты остался здесь, в безопасности… я не могу не признать за тобой определённых заслуг. Ты уже побывал в Приграничье — и вернулся оттуда с Чемпионом стревлогов. Ты с блеском выполнил порученную тебе работу на Островах Теневых Символов, сделав всё — и даже больше. Поэтому… вынужден признать, что конкретно у тебя есть шанс выполнить и такое задание. Но всё равно… Я смиряюсь с этим только — и
— Так… вы мне поможете? — спросил Сареф, — вы научите меня?
— Конечно, — невозмутимо кивнул Адральвез, — и, в принципе, о графике тренировок со своим наставником ты уже можешь договариваться прямо сейчас.
— В каком смысле? — непонимающе спросил Сареф, который, впрочем, уже через пару секундсообразил, на что намекает Адральвез, и повернулся к Неду, — меня будете учить вы?
— Конечно, — рассмеялся огромный краснокожий демон, — ведь ты сейчас, в общем-то, видишь перед собой конечный результат таких тренировок.
— То есть… вы имеете в виду, что вот это тело — оно принадлежит вашему хилереми? — уточнил Сареф.
— Да, — кивнул Нед, взгляд которого в этот момент стал печальным, — увы, у человеческих шкур есть один суровый недостаток: они слишком быстро изнашиваются. Конечно, если беречь здоровье, жрать хорошую еду, не запускать болячки, то жить, в принципе, можно, но всё равно… даже в 50 лет — это уже далеко не то… В 70 лет ты благодаришь Систему, если ещё есть силы хотя бы самому встать с постели, чтобы дойти до отхожего места. После 80-ти же и вовсе, — демон махнул рукой, после чего продолжил, — А уж если ты активно работаешь на благо клана — то все эти процессы можно смело умножать на полтора… Так что да, парень. Мой хилереми, в которого я всю жизнь вкладывал силы, великодушно одолжил мне своё тело. И, стоит отдать должное, когда тебе 90 лет, и у тебя есть возможность и дальше жить полноценной жизнью… то и на саму эту жизнь смотреть как-то проще. Уже и молодые не кажутся такими уж глупыми и недалекими, и прочая бытовуха не так сильно раздражает, да и вообще… когда сюда валом пошли тренироваться эти идиоты, думал, в первые же сутки на куски всех порву. Но нет, ничего… втянулся. Конечно, жрать приходится гораздо больше — а, ну-ка, прокорми такую тушу. Если я ем двойную порцию — то это я, считай, впроголодь сижу. Это можно считать, что Адральвез меня так в угол поставил за плохое поведение.
— Брехня, — тут же откликнулся магистр демонов, — никто в клане Зинтерра ещё не умирал от голода, и ты тут тоже никогда не голодал.
— Да ладно, ладно, — примиряюще усмехнулся Нед, — в общем, да, мой Эгон всю жизнь был рядом со мной — и даже теперь позволяет мне прожить последние пару десятков лет своей жизни полноценно и с достоинством, а не в качестве дряхлой развалины, которая каждый день вынуждена подвергать себя унижениям, чтобы банально прожить лишний день.
Такое Сарефа, признаться, изрядно удивило. С одной стороны, он, конечно, был слишком молод для того, чтобы сейчас думать о старости. Но, с другой стороны… это, и правда, выглядело впечатляюще. Вспомнились старики из деревни в клане Агруменаш. Старые, беспомощные, отчаявшиеся, у которых не осталось ничего, помимо покосившихся хат и клочков земли, на которых благословением Системы ещё что-то росло. А вот попробовали бы молодые родственник вот такому «старику» сказать, что он уже слишком старый и бесполезный? Да Нед им всем так шкуры надерёт, что они больше в жизни не посмеют заикнуться на эту тему, будут покорно смотреть ему в рот и делать всё, что он говорит. И, кстати… Сареф был практически уверен, что подобные конфликты в семье Неда в той или иной степени наверняка были…
— Так что, парень, как видишь — здесь мы себе верны, — довольно хлопнул себя огромным кулаком в могучую грудь Нед, — мы не только членам нашего клана, мы не отказываем в знаниях никому из тех, кому хватает смелости прийти сюда — и хватает мозгов правильно об этом попросить. Так что… три свободных дня у тебя есть… надо всё-таки навести в поместье порядок и поднять всех на ноги. А потом — жду тебя на тренировки. Хочешь учиться — будешь учиться.
— Ну и… я правильно предположу, Сареф, что ты сюда прибыл не только за знаниями, но и за командой? — уточнил Адральвез, — полагаю, Стив и Ванда тебе интересны не только как твои друзья… каждому из которых ты, безусловно, помог так, как мало кто помог бы в этом мире, — уважительно добавил магистр демонов, — но и как потенциальные спутники на это задание?
— Ну… в общем, да, — признался Сареф, — если они, конечно, согласятся. Со Стивом я уже поговорил, он обещал подумать. С Вандой я поговорить не успел. Поэтому да… если для них тоже будут возможны какие-то тренировки, чтобы повысить для них сопротивляемость Хаосу в Приграничье, и если они будут о них просить — пожалуйста, помогите им.
— Мы что-нибудь придумаем, — кивнул Адральвез, — это всё?
— Ну… есть ещё кое-что, — неловко сказал Сареф, стягивая с себя Кольцо Силы, — как вы, возможно, уже знаете, эти артефакты стали Реликтовыми — и потому уже не могут быть комплектом. А для меня вопрос не очень высокой Силы всё ещё стоит… я, конечно, могу её повышать в бою, но зачастую это достигается тем, что из боя полностью выключается Хим. А это не всегда полезно, да и мне это не очень нравится. Поэтому… если бы вы могли выделить мне одну меру шкуры Василиска Вечности, что усилить это кольцо…
— Ну, наконец-то! — рассмеялся Адральвез, — наконец-то тебе понадобилось хоть что-то!
— Вы прямо так сильно ждали, что я чего-то попрошу? — удивился Сареф.
— Конечно, — заверил его Нед, — и совсем не потому, что ты какой-то там жадный и меркантильный. А потому что ты молодой! А молодые и должны быть такими: им всегда что-то нужно, они всегда такие любопытные, что делают, что-то шуршат, что-то для себя ищут… так и должно быть! Так что — разумеется, — он подошёл к Сарефу и забрал Кольцо, — наоборот, наш кузнец сейчас только рад будет. А то он до этого бесился, что его драться не пустили — а теперь бесится, что помочь ничем не может. Вот, сейчас его озадачим — и, ручаюсь, Сареф, завтра ты не узнаешь своё кольцо!
— Спасибо, — искренне поблагодарил их Сареф.
— Спасибо завтра скажешь, когда кольцо увидишь, — хмыкнул Нед, — а теперь — нас ждут дела, парень. Да и тебе, полагаю, эту пару дней тоже будет чем заняться.
Кивнув, Сареф поднялся и направился к выходу. И только когда за ним закрылась дверь, он едва не позволил себе рассмеяться от облегчения. Адральвез с пониманием отнёсся к его миссии, к тому, что он хочет взять с собой Стива и Ванду, и даже Шкуру Василиска выделил для улучшения кольца. Дела наконец-то пошли на лад — а, значит, не время останавливаться. До завтрака оставалось ещё полчаса (Маркус Мэндрейк был весьма ранней пташкой), так что самое время было найти своих друзей — и узнать, что они думают… как о том, что здесь случилось, так и о том, чему ещё предстоит случиться…
Глава 6.
Тем временем возникало ощущение, что в поместье сегодня почти никто спать не ложился (и, скорее всего, так оно и было). Сареф постоянно встречал девушек, которые носились по этажам, держа в руках бутылочки со снадобьями, чистые бинты или бельё с красными, жёлтыми, зелёными, а порой — даже чёрными пятнами. При этом девушки узнавали Сарефа и приветливо кивали ему, насколько это было возможно. Была среди них и Медея, которая аккуратно несла коробок, из которого шёл сильных запах трав. Она едва заметно кивнула Сарефу, после чего стремительно ушла дальше. Что ж, возможно, она просто устала после бессонной ночи… а, возможно, ей самой было неловко после той сцены, когда она внезапно, судя по всему, даже для самой себя резко заинтересовалась Талантами Сарефа. И… вообще стоило признать, что подобное внимание со стороны было довольно лестно. А уж когда такие охотницы используют самое очевидное оружие в виде Очарования… и видят, что оно на Сарефа никак не работает, это только распаляет их интерес. И, кстати… это ведь наверняка тоже можно использовать в свою пользу.
— Как ты думаешь, Хим? — спросил его Сареф, — можно ли что-то подшаманить с моим Иммунитетом к Очарованию, чтобы он не только блокировал чужое Очарование, но и усиливал моё собственное?
— Вам так охота, чтобы за вами бегала толпа восторженных влюблённых поклонниц, хозяин? — иронично спросил Хим.
— Ну да, ты же их моментально разгонишь, потому что твой хозяин принадлежит только тебе, — фыркнул Сареф, — хотя нет, вот ещё вариант: сделать так, чтобы как только кто-то использует на меня своё Очарование — то оно не просто разбивалось об Иммунитет, но и возвращалось обратно с удвоенной силой! Вот, круто же! Если кто-то захочет сделать из меня дурачка, который будет пускать слюни на чьи-то сиськи — то этот кто-то и сам побудет в такой шкуре. И никто невинный не пострадает, и недобросовестные любители пострелять глазками после того, как получат такой урок, в будущем будут осмысленнее и осторожнее использовать свои способности.
— Ну да, — несмешливо фыркнул Хим, — учитывая, что здесь демоны почти постоянно перебрасываются Очарованием, уже через день за вами бегало бы 10 условных Орзан, которые порвали бы вас на сувениры. И жаль, что у вас не было этой способности во время последней встречи с Валкой. Только представьте, как её Очарование 7-го уровня рикошетит в неё саму с удвоенной силой. Боюсь даже представить, что бы она с вами после этого сделала.
— Бррр… вот умеешь же ты обломать, — пробормотал Сареф, сознание которого очень быстро нарисовало нежелательные детали.
— А вот нечего мечтать о всякой ерунде, — назидательно сказал Хим, — потому что мой хозяин, действительно, принадлежит только мне.
А вот это уже звучало куда более странно. Обычно Хим намного благосклоннее относился к тому, когда Сареф позволял себе в шутку о чём-либо помечтать.
— Ты, кажется, слегка не в духе, — спросил Сареф, — почему? Мы же помогли клану Зинтерра, сделали такое большое дело.
— Да это всё из-за Неда, хозяин, — неохотно ответил Хим пару секунд спустя.
— А что не так с Недом? — не понял Сареф.
— Ну… из-за того, что он сказал нам о своём теле. Вернее, о том, что он постоянно использует тело своего хилереми.
— Ты считаешь, что это плохо? — поинтересовался Сареф.
— Ну, — осторожно протянул Хим, — согласитесь, хозяин, это, действительно, выглядит так, словно Призыватель в таком случае вкладывает в своего подопечного столько сил, столько ресурсов, развивает его… не потому, что ему дорог его хилереми, а потому что он готовит себе запасное тело к старости.
— Но… почему ты так думаешь? — опешил Сареф, — мы же… ну, не знаем их историю взаимоотношений. Да может они десятки лет были превосходной боевой парой. И Эгон был всё это время рядом со своим хозяином. А потом… ну да, пришло время, и Нед стал терять силы. И каково было Эгону, который с возрастом только набирает силу, смотреть на своего слабеющего и угасающего Неда? Да и потом… хилереми, конечно, служит своему хозяину, но мы же понимаем, что как и у нас… так и у любых других носителей хилереми есть… ну, по крайней мере, должны быть границы, за которыми заканчивается служба — и начинается унижение. Я же ведь надеюсь, что никакой мой приказ никогда не был для тебя унижением? Ну, — Сареф лукаво улыбнулся, — не считая того раза, когда я велел тебе отдать Борису Крылья Феникса… ай!
— А вот будете знать, хозяин, — назидательно сказал Хим, который за эту шутку моментально и довольно ощутимо щёлкнул Сарефа по мозгам, — а если ещё будете над этим смеяться — я сделаю так, что сегодня вам приснится полная версия ночи любви с Валкой, во всех подробностях и без возможности её прервать.
— Я всё это к тому, — поспешно продолжил Сареф, — что носитель хилереми не может просто так сказать своему подопечному: отдай мне своё тело. Такое может быть только жестом абсолютно доброй воли. И если между Недом и Эгоном за их жизнь сформировалась настолько крепкая связь — это же только лишний повод порадоваться за них, разве нет? Да и потом… такой гордый человек, как Нед, не стал бы унижаться, проживая в дряхлом и немощном теле, он бы наверняка нашёл способ… как-то завершить свою жизнь. А вместе с этим в Хаос ушёл бы и Эгон. А так — у них ещё есть какая-то возможность поработать на благо клана Зинтерра. Разве это так плохо?
— Всё равно, — с сомнением сказал Хим, — как-то мне это не нравится… неправильно это как-то.
— Ну, если тебя это настолько беспокоит — мы можем поговорить с самим Недом на эту тему, — пожал плечами Сареф.
— Да он с нас за это шкуры спустит, — заметил Хим.
— Не спустит, — хладнокровно ответил Сареф, — демоны, в принципе, сами несколько минут назад сказали, как с ними надо правильно взаимодействовать. Нужно обладать достаточной смелостью, чтобы задать интересующий вопрос… и достаточными мозгами, чтобы правильно его сформулировать…
Стива и Ванду Сареф нашёл довольно быстро. Сначала он, разумеется, направился на первый этаж — но там уже почти никого не осталось. Все или разошлись сами, или им помогли целительницы, уведя пострадавших либо по комнатам, либо на освободившиеся койки в больничном крыле… в зависимости от того, требовалось ли пациенту дальнейшее лечение, или он мог потихоньку отлёживаться сам.
Поэтому Сареф направился к домику Ванды. По пути он прошёл мимо палаточного лагеря Мэндрейков — и солдаты оттуда, узнав Сарефа, приветливо замахали ему руками и стали спрашивать о его самочувствии. После того, как Сареф сдержанно ответил на их вопросы, Филин и Рауль по секрету поделились, что совсем недавно отсюда отбыл Маркус Мэндрейк. И при этом перед отъездом Маркус и Захир основательно так разругались. Причём разругались — это мягко сказано. Ор стоял такой, что через 2 минуты рядом с ними появился хранитель поместья, который вежливо попросил их приглушить звук, потому что во всём поместье была куча раненых, которым нужен покой.
Сареф понимающе усмехнулся. Это в присутствии прочего руководства Захир послушно молчал, чтобы не заставлять терять лицо своего… ну, вероятно, начальника и основного нанимателя в одном лице. Зато потом он, наверное, весьма доходчиво объяснил Маркусу, что думает по поводу того, что ради интересов клана Мэндрейк и необходимости утереть нос демонам его наёмники должны были пойти и сдохнуть. Ну и, вероятно, не очень деликатно намекнул Маркусу, что у него от кресла главы клана размякла не только задница, но и мозги. И Захира, в общем-то, можно понять. Конечно, наёмник всегда должен быть готов к рискам смерти… но после того, как он вчера, вот чудом не отдал концы, и при этом коснулся смерти намного больше, чем все разы до этого… после такого услышать от своего главы, что надо было дать Захиру сдохнуть ради возможности схватить тварь Хаоса… в общем, у него бы на месте Захира тоже возникло бы к Маркусу несколько нехороших вопросов…
Наконец, домик 27. Ещё подойдя к нему, Сареф услышал, как внутри Ванда с кем-то тихо переговаривается. Как только он постучал, дверь тут же открылась… и Сареф увидел, что на второй койке в домике лежит Стив.
— Сареф, — обрадованно кивнула ему Ванда, сидевшая на своей койке, — ну, наконец-то! Давай, заходи, скорее, рассказывай, что там вчера случилось.
— А что вы помните? — спросил Сареф, проходя в домик и садясь рядом с Вандой.
— Да вот только мы со Стивом того скелета четырёхрукого завалили… как по нам потом ударил откат от этой зелёной молнии. Это было ужасно… я как будто снова очутилась там… полтора года назад, когда мне насильно вживляли Красса, это было так невыносимо! А потом… несколько секунд спустя… мы с Крассом ощутили ваше с Химом касание, и боль отступила… но сил у нас уже не осталось. А потом… мы очнулись где-то в 4 часа ночи. Насколько мы могли судить — всё уже кончилось. Везде только лежали раненые, никто ничего не хочет объяснять. К тебе нас не пустили, сказали, ты за ночь выложился досуха — и тебя нельзя беспокоить. В общем, нас со Стивом осмотрела целительница и велела идти по своим домам. Ну и… короче, я сказала Стиву, чтобы он ко мне шёл… не хотелось мне после такой ночи одной оставаться. Мы ещё пару часов поспали, а потом нас разбудил вопль двух ругающихся мужиков, которые орали так, будто они друг другу яйца защемили. К счастью, заткнулись они быстро, а то я бы к ним вышла — и им бы это точно не понравилось. Ну так… что произошло дальше? Как я поняла, мы победили… хотя, судя по количеству раненых, я бы, скорее, назвала это словом «отбились».
— Весьма проницательно, — кивнул Сареф, — что ж, тогда слушайте. Сейчас я расскажу вам всё.
— А… тебе это дозволено? — спросил Стив, после чего тут же добавил, — ну, в смысле… там наверняка произошло что-то очень нехорошее. И… ну, на месте Адральвеза, чтобы избежать паники и слухов, я бы запретил тебе о таком болтать.
— Не в этом случае, — заметил Сареф, — дело в том, что я сюда пришёл ещё и потому, что мне от вас обоих нужна помощь. Ты уже сказал ей, Стив?
— Нет, — покачал головой тот, — не успел. Да и с такой деликатной темой лезть поперёк тебя — как-то не очень…
— Вы это о чём, мальчики? — спросила Ванда.
— В общем, мне поручено одно очень важное дело, — заговорил Сареф, — в этом деле мне очень пригодилась бы ваша помощь. И… короче, тут всё непросто, и с полпинка не объяснишь. Поэтому, наверное, придётся ввести вас в курс дела с самого начала…
Глава 7.
Впрочем, начать рассказ прямо сейчас у Сарефа не получилось. Девушка явно хотела подробно узнать, как у него обстояли дела после того, как они разошлись, так и самой поделиться своими успехами в обучении. Потому что… Сареф, конечно, понимал, что это далеко не одно и то же, но всё равно… Ванда, которая сейчас проходила обучение в клане Зинтерра, имела очень много общего с Джинорой, которая проходила обучение в клане Айон. Их обоих в этих кланах никто не ждал, а когда они появились — ну, вроде как надо было их куда-то пристроить. И хотя Адральвез был куда более чутким и внимательным руководителем, нежели Ильмаррион, у него самого было слишком мало времени последние несколько месяцев.
А все остальные демоны в Ванду, которая возникла из ниоткуда и в любой момент так же может исчезнуть в никуда, эмоционально вкладываться особо не желали. По крайней мере, поначалу. И доверия к ней тоже большого не было. Раз уж во время нападения первое, что ей сказал наставник — это уйти в безопасное место и не путаться под ногами. Хотя… Даже в своей форме 3 месяца назад Ванда — это Чемпион своих Системных Состязаний и полуфиналист Всесистемных. Ну, то есть, даже по меркам демонов — вполне на что-то способный боец. С другой же… демоны вполне могли осознавать всю опасность этого вторжения. Потому что абсолютно все на Севроганде знали, кто такие наёмники клана Зинтерра, и как опасно с ними связываться. Поэтому, если уж кто-то решился на штурм их кланового поместья — то шансы на успех должны были быть отнюдь не нулевыми.
Ну а всю эту историю наверняка докончил эпизод с неудавшимся свиданием Ванды, которая, в общем-то, до последнего не понимала, что это, собственно, свидание. Один из парней Зинтерры проявил к Ванде внимание. Девушка, обрадованная тем, что хоть кто-то в клане стал смотреть на неё не как на пустое место, охотно поддержала общение. Что привело к не очень хорошему результату, когда Ванда, осознав,
Отдельно Сареф понимал, что как раз со стороны неудавшегося ухажёра это не было чем-то настолько уж вопиющим и неприличным. Нет, когда Сареф об этом серьёзнее задумывался, то понимал, что… скорее всего, в клане Зинтерра в этом плане были достаточно свободные отношения. Потому что… ну если здесь был полный клан молодых и горячих парней и девушек, которые на многое способны, знают себе цену… и которые вполне могут посчитать, что раз уж жизнь дала им такие возможности — то почему бы не попытаться получить от неё удовольствие, попробовав как можно больше? В том числе и друг друга… И в эту концепцию, кстати, отлично вписывалась Медея, которая предложила ему продемонстрировать ей свои… Таланты, ну, буквально на пустом месте. Ну, так это выглядит с его точки зрения. А если смотреть на это дело со стороны Медеи… парень только что помог защитить поместье. У него есть хилереми, значит, он однозначно свой. И у него есть талант на реликтовые вещи. Ну, а если так… почему бы не познакомиться поближе?
В итоге Сареф, Стив и Ванда сначала решили сходить на завтрак, и уже потом — вернуться к этому разговору. И это оказалось не очень хорошей идеей. Потому что 90% членов клана, которых они встречали на своём пути, были искалечены. Они хромали, у них были перевязаны руки, а то и вовсе целые участки туловища. У кого-то была перевязана даже голова. И в массе своей это создавало весьма неуютный эффект, когда в какой-то момент Сарефу, Стиву и Ванде стало натурально некомфортно и даже стыдно за то, что они были совершенно здоровы, в то время как остальные члены клана своими ранами буквально безмолвно кричали о том, сколько пользы они принесли своему клану и как много были готовы для него пожертвовать. И даже если разум говорил о том, что раны, в большинстве случаев — это как раз свидетельство не отваги и мастерства, а, наоборот, в самом лучшем случае — неумения и недостаточной подготовки, в данном случае это не особо помогало. Когда ты один, а вокруг тебя — все сплошь носители иного мнения, то в какой-то момент даже самая правильная и разумная позиция способна пошатнуться.
В итоге для всех троих завтрак превратился чуть ли не в пытку, когда все трое натурально чувствовали себя дармоедами, которые до этого трусливо прятались в безопасном месте, а теперь, когда всё стихло, пришли набить брюхо. Разумеется, никто не сказал им ни единого слова упрёка, но даже этого массового и, если уж быть честными, бессознательного давления оказалось достаточно, чтобы испортить им настроение.И потому сразу после приёма пищи они решили поговорить за пределами поместья, на берегу моря, чтобы им не мешало ничьё навязчивое внимание.
По правде говоря, Сареф ожидал, что с этим возникнут проблемы, потому что побережье находилось за пределами поместья, а сейчас выходить за его пределы могло быть банально небезопасно. Однако здесь Сарефу пришлось удивиться повторно. Потому что поместье Зинтерра, как оказалось, за эти 4 года расширило свои границы намного дальше, чем он полагал. И теперь даже часть побережья входило в состав поместья.
— А, да, я помню, как старшие об этом говорили, — заметила Ванда, когда Сареф поделился с ними своим удивлением, — они упоминали, что Адральвезу надоело, как его постоянно шантажируют поставками припасов через клан Гайранос. Они хотят сделать здесь небольшой порт, хотя бы на 5–6 судов, чтобы расширить свои поставки и заиметь больше торговых контактов. Ну и небольшой посёлок с инфраструктурой, конечно, тоже будет организован. Весьма удобно, учитывая, что кабинет, из которого всё это будет управляться, находится в паре сотен шагов отсюда.
Сареф подумал о том, что это было довольно дальновидное решение от Адральвеза. Действительно, их наверняка… ну, наверное, не прямо сказать, чтобы душило соседство с Жераром, потому что слишком сильно злить демонов было опасно для здоровья… но и своего дедушка при торговле с демонами точно никогда не упускал. Разумеется, в один момент Адральвез должен был решить, что с него достаточно, и начать искать альтернативы.
Разумеется, торговать на западе ему сильно не с кем: всю морскую торговлю на этой стороне крепко держит Индарелла, глава клана Ниафрост. Которой, вообще-то, уже пришлось несколько подвинуться со своими интересами ради того, чтобы заключить союз с кланом Айон и заручиться их поддержкой против Теневых Символов. И Адральвез в качестве потенциального торгового партнёра ей нафиг не упал. Ну, в лицо она ему этого, разумеется, не скажет, но, можно не сомневаться, с её стороны вся торговля будет тихо и крайне эффективно саботироваться.
А вот если взглянуть на восток — то там перспективы уже вырисовываются крайне любопытные. Как минимум, потому, что там сейчас появился клан Агруменаш, которому сейчас позарез нужны любые торговые партнёры, чтобы подниматься на ноги. Кроме того, Адральвез знает, что стревлоги (силами известно кого) заключили с кланом Ювенаро немало соглашений, в том числе и торговых. Следовательно, по правилу сообщающихся сосудов часть ресурсов клана Ювенаро перетечёт в клан Агруменаш, по крайней мере, хотя бы на какое-то время. Так что если стревлоги будут активно развивать Хьёрим и делать из него порт — как минимум, один перспективный торговый партнёр на востоке у демонов есть.
Разумеется, стоит учитывать и аспект того, что по Океану Мерцающих Огней плавать небезопасно, но что-то подсказывало Сарефу, что уж что-что, а вопрос со своей безопасностью демоны как-нибудь решат. Да и вообще, такая перспектива — ещё и дополнительный плацдарм для тех членов клана Зинтерра, которые однажды могут банально устать наёмничать, путешествуя по всему континенту, и захотят более спокойной жизни ближе к дому. Тот же Нед, к примеру, наверняка с огромным удовольствием будет выходить в море и для того, чтобы лишний раз поработать на благо клана, и чтобы иметь возможность поучить и наставить молодых салаг. Судя по тому, с каким энтузиазмом Нед согласился обучать Сарефа, этот род деятельности был ему особенно близок.
Наконец, они нашли укромную бухту, где можно было присесть на весьма удачно сложенные камни (наверняка сюда часто приходили на подобного рода посиделки) и насладиться морским воздухом и безмятежной водной гладью, в которой отражалось чистое небо. Хотя северные моря увидеть в таком состоянии получалось крайне редко.
И Сареф начал свой рассказ с того момента, как они с Вандой разошлись в клане Уайтхолл. Как Сареф вернулся и вылечил своего отца, потом отправился в клан Агруменаш, и там судили Хрипунца. Ванда, кстати, на удивление сдержанно отреагировала на тот факт, что кровавый псих, которому они прислуживали во время не самого приятного ритуала, ныне работает на благо своего клана. Как видно, решила про себя, что если уж Сареф смог с ним поладить, значит, он не такой уж плохой, и с ним, по крайней мере, можно иметь дело. Даже он им где-то в чём-то не нравится.
А потом — поход на Феникса, поимка Мэйса, который пытался отравить главную пресноводную реку стревлогов… поездка в клан Ювенаро и торговля с Валкой за шкуру её сына, которую прервало вторжение монстра Хаоса. И, как итог — Годаста, на которой главы кланов приняли решение о создании Ордена Ликвидаторов… и на которой Сареф получил предложение о работе от магистра драконов.
— И вот я здесь, — сказал им Сареф, — Стив уже был немного в курсе… но не в таких подробностях. Поэтому да, ребята. Мне нужна ваша помощь. Ну и, как вы понимаете, за такую работу магистр драконов не поскупится на награду. Как, полагаю, вы оценили серьёзность моих намерений и по тому, что я отправил своего отца тренироваться лично к Хрипунцу. Да, к тому самому, который ненавидит всю людскую расу самой лютой ненавистью. И я, действительно, планирую завершить это задание так, чтобы вся моя команда выжила вместе со мной — и разделила со мной награду за его выполнение. Но для этого мне нужна эта самая команда. И, в силу того, куда именно нам предстоит отправиться — критерии для подбора в этот раз строги как никогда.
— А как к этому относится Адральвез? — поинтересовался Стив, — полагаю, для него не стала секретом цель твоего прибытия.
— Ещё вчера он был против, — осторожно сказал Сареф, — но сегодня… как бы он не относился к Ильмарриону… то, что случилось с поместьем Зинтерра сегодня — это прямое следствие вынужденного бездействия драконов эти два месяца. Демоны в одиночку это не вытянут. Поэтому… ему не нравится эта затея, но если это развяжет Ильмарриону руки — стоит рискнуть.
С минуту молчали и Ванда, и Стив. После чего Сареф мягко заметил:
— Просто, чтобы вы понимали ребята: я не настаиваю — и с пониманием приму ваш отказ. Всё вышесказанное не отменяет того факта, что это — огромный риск, и ваше право от него отказаться. Особенно ты, Ванда. Ты помогла мне на Островах Теневых Символов так, как больше не помог никто. Я знаю, что не вправе требовать у тебя большего…
— Да, знаешь, Сареф… я даже и не против, — задумчиво протянула эльфийка, — меня тут столькому научили — у меня на самом деле руки чешутся опробовать новые способности.
— Да, я заметил, — кивнул Сареф, — то, что ты можешь призывать сразу 6 лап хилереми — это выглядит очень круто… да и в бою полезно не меньше.
— Ооо, ты не представляешь, сколько я тренировала эту технику с наставником Джорахом, — тут же с воодушевлением принялась рассказывать Ванда, — Он сам может призывать сразу 5 пар лап своего хилереми, представляешь? И лапы мощные — и послушные одновременно. Он даже один раз показал мне, как отдыхает, когда ему надо мозги разгрузить. Он садится на огромный, допотопный ткацкий станок из неведомо каких времён и начинает ткать. Словами этого не передать — это видеть надо, как он в десять рук с этой махиной управляется… но какие же у него из-под станка гобелены выходят, кто бы знал! Иной раз не хуже, чем у наших мастеров… вот только там, где наши мастера пыхтят по месяцу, он управляется за 3–4 дня.
— Могу себе представить, — хмыкнул Сареф. Такой специалист в клане наверняка был очень ценен. И такие гобелены штучной работы наверняка уходили за неплохие деньги, и когда будет открыт порт — ткать парусину Джорах наверняка будет с таким же удовольствием и старанием.
— Вот только меня другое беспокоит, — задумчиво сказала Ванда, — ты говоришь, что в Приграничье из нас постоянно будет утекать жизненная сила. Насколько это в итоге будет для нас безопасно?
— Ну, я, собственно, и прибыл сюда учиться технике, которая позволит мне использовать тело Хима как своё, — ответил Сареф, — когда я использовал Одержимость, у меня утекало 0,5–1 Параметра в сутки. Хотя, по словам тех, кто там живёт, в первую ночь должно было срезать 20% со всех Параметров. Если же я овладею этой техникой — то этот эффект будет или снижен до минимально возможного, или и вовсе сойдёт на нет. Кроме того, Адральвез обещал подумать и над тем, чтобы помочь вам усилить сопротивляемость Хаоса, с учётом специфики ваших сил.
— Ну, тогда нам остаётся только ждать, — пожала плечами Ванда, — я так-то не против. Побывать в Приграничье — это звучит очень круто. Увидеть эту стену… увидеть, как монстры, на которых ходоки ходят каждые несколько дней, несут там службу… уверена, таким мало кто может похвастаться…
— Ну, стену мы там вряд ли увидим, — заметил Сареф, — если нам придётся искать Теневых Символов, то они уж точно сделали своё убежище как можно дальше от стены, потому что нейтральные монстры и Теневые Символы ненавидят друг друга. Поэтому нам так или иначе придётся смешиваться с монстрами Хаоса, чтобы хоть как-то подобраться к Символам.
— Но, в любом случае, всё будет зависеть от этих тренировок, — подытожила Ванда, — если от них будет ощутимый толк — я в деле.
— Отлично, — кивнул Сареф, — а ты, Стив?
— Да всё то же самое, — ответил тот, — я не прочь отправиться с тобой на крутое задание… но хотелось бы иметь возможность вернуться после него, не потеряв при этом половину своих сил.
— Превосходно, — кивнул Сареф, — спасибо, ребята, я знал, что могу на вас рассчитывать.
— Кстати, — внезапно сказала Ванда, — я тут заметила, что у клана Зинтерра есть небольшая, но очень толковая библиотека. У меня была пара свободных вечеров… и я не пожалела, что провела их за книгами. Так что — предлагаю сейчас поискать что-нибудь полезное там. Раз уж у нас всё равно есть несколько дней, пока зинтерровцы зализывают раны.
— Отличная идея, — кивнул Сареф, который как в принципе уже давно не читал книг и соскучился по печатному слову… так и понял, что из этих книг он может узнать что-то такое, что зинтерровцы пока от него в силу тех или причин скрывали. А раз уж демонам ближайшие несколько дней было, чем заняться, и Сареф оказался предоставлен сам себе… лучшего момента для этого просто не существовало…
Глава 8.
В самом поместье народу почти не было. Как видно, приняв пищу, большинство членов клана разошлись обратно по своим комнатам, отлёживаться и зализывать раны дальше. И троице сейчас это было только на руку.
Библиотека обнаружилась на пятом, самом верхнем этаже поместья. Сареф, признаться, в эту часть здания никогда не заходил. Даже кабинет Адральвеза располагался на четвёртом этаже. Что, впрочем, достаточно красноречиво говорило о том, как сами демоны относятся к чтению книг, если закинули свою библиотеку на самый верхний этаж здания. В поместье клана Айон, к слову, библиотека находилась на втором этаже.
Здесь же… ну, это как раз вполне логично. Если в поместье было полно молодых, сильных и горячих парней и девчонок, то представлять их, скучающих в библиотеке и читающих книги, воображение отказывалось напрочь. Нет, молодые зинтерровцы — это всегда про поспорить, померяться силой, померяться мастерством, померяться своими хилереми… и даже если возникает необходимость именно чему-то учиться — то намного веселее делать это было непосредственно в бою, сочетая теорию и практику и набивая синяки и шишки. Потому что, в принципе, когда ты имеешь шкуру, на которой всё заживает, как на собаке, ты вполне можешь себе это позволить.
Тем не менее, когда Сареф, Стив и Ванда пересекли границу библиотеки, то Сареф углядел, как перед ними на мгновение вспыхнула серебристая завеса. Значит, для магистра демонов их появление здесь не станет новостью. Сареф даже остановился, ожидая, что за такое чрезмерное любопытство их могут и развернуть, но нет… Как видно, Адральвез решил, что немного любопытства им не повредит.
После этого они разошлись по разным секторам. Ванда, увидев табличку, сообщающую, что целый сектор здесь посвящён хилереми, немедленно направилась туда. Стив для себя облюбовал раздел с монографиями почётных членов клана, которые обладали достаточным мастерством, чтобы выделиться даже по меркам клана Зинтерра, так и достаточным терпением, чтобы составить такой труд. А времени на это должно было уйти немало, по самым скромным прикидкам — полгода. Даже если предположить, что окончательный чистовой вариант записывали писцы, всё равно, черновой материал тоже нужно было составить, обработать и подготовить. Самому Стиву это было интересно по той причине, что он, несмотря на свои вполне выдающиеся боевые навыки, всё ещё оставался бойцом со смутно выраженной специализацией, и им с Шевью явно хотелось чётче определиться с дальнейшей веткой развития.
Сам Сареф, разумеется, сразу же полез в отдел истории. В библиотеке клана Айон он, к слову, тоже бывал регулярно, и даже соглядатай Энгрей ему никогда не мешал. Вот только у драконов огромное количество книг занимали монографии знаменитых драконов, которые куда как более охотно тратили время на то, чтобы оставить свой след в истории клана. В итоге в первый день Сареф в этих монографиях просто захлебнулся. А когда пришёл на следующий… то у него возникло чёткое ощущение, что всю опасную и нежелательную литературу драконы за ночь убрали в секторы, куда посторонним (в том числе и, разумеется, ему) доступа уже не было.
Зато пробел в знаниях Сареф рассчитывал восполнить теперь. И он сейчас делал большую ставку на то, что демоны, которым банально жалко тратить время на лишние описания ненужной ерунды, писать будут коротко и по делу. И, в целом, его ожидания оправдались. Правда, до такой степени, что и полноценных исторических трудов здесь не было. После долго копания он, наконец, обнаружил справочник по предыдущим монстрам клана Зинтерра. Например, текущими монстрами 4-го уровня клана Зинтерра числились Сапфировый Судья и Бестелесный Бобёр. А вот до них были Искатель Истины и Малахитовая Мумия. Сарефу даже стало интересно, что за монстр такой был Искатель Истины. Потому что, в принципе, Судью, Бобра и Мумию представить было не так уж и сложно. И даже если он потом увидит их вживую, и они будут отличаться, эти различия всё же будут не столь значительны. А вот Искателя представить просто не получалось, это мог быть кто угодно.
К своему удивлению, Сареф увидел, что напротив каждого монстра стоит год, в котором он прибыл в своё подземелье на смену предыдущему. И путём нехитрых расчётов выходило, что Бестелесный Бобёр сменил Малахитовую Мумию 43 года назад. А вот Сапфировый Судья Искателя Истины — почти 87 лет назад. К сожалению, выходило, что даже 90-летний Нед, явно один из главных старожилов клана — и тот не застал этого монстра. Ну, разве что по рассказам старших, потому что на момент его смены юному Неду было всего 3 года.
К своему удивлению, рядом с датами к каждому монстру прилагался небольшой абзац с пятью именами. И Сареф догадался, что это были имена тех, кто смог забороть монстра в самый первый раз. В этот момент он подумал о том, что теперь в похожем справочнике клана Агруменаш напротив Сиреневого Феникса будут стоять имена Сарефа и его друзей. Это вызвало у него лёгкую улыбку. Хоть какой-то след в истории он уже оставил.
При этом Сарефа настолько захватил азарт узнать хоть что-то об Искателе, что он присоединился к Стиву и стал перебирать монографии знаменитых зинтерровцев вместе с ним. Но, к его большому сожалению, в монографиях не было ровным счётом ничего о походах. Как будто для демонов это было до такой степени рутиной, что она с их точки зрения даже упоминания не заслуживала. Были столкновения с кланом Айон, были вылазки на территории Теневых Символов… в очень редких случаях бойцы из Зинтерры нанимались элитными наёмниками в другие кланы — и за баснословные деньги отправлялись на острова гномов, эльфов или в орочьи пустыни для шпионажа, сбора данных или устранения очень важных целей.
После этого Сареф подумал, что Маркус Мэндрейк, должно быть, прибегал к таким услугам от Адральвеза. Потому что… ну того орка, который опозорил её дочь, потом нашли и убили Чёрные Легенды. Но жажду мести Маркуса это не остудило. Что было неудивительно, особенно с учётом того, что в поместье его клана проживает внук-полукровка, от которого дочь, несмотря на все уговоры и увещевания, отказалась избавляться. Ну… прямых доказательств этому, конечно, не было… но и отделаться от ощущения, что во время последней встречи Адральвеза и Маркуса последнему было позволено намного больше, чем обычно терпел магистр демонов, Сареф тоже не мог. Да и потом… с учётом того, что их старая сделка с Маркусом, в общем-то, закончилась ничем и канула в небытие, глава Мэндрейк вполне мог попытаться предпринять более решительные шаги…
Повозившись ещё полчаса и ничего не добившись, Сареф вернул на место монографии. После чего взял справочник по нейтральным монстрам и хотел было тоже отнести его на полку, но в процессе снова открыл, пробежался взглядом… и заметил интересную деталь. Предыдущих монстров пятого уровня в клане Зинтерра…
— Сареф, иди сюда! Смотри, что я нашла.
Подойдя к ней, Сареф увидел, что она держит в руках книжку, которая была озаглавлена единственным словом: «
В итоге, открыв книгу, они с Вандой начали вместе читать:
— Для первого вместилища хилереми рекомендуется выбрать отрока или отроковицу, в зависимости от призываемой личности, в возрасте от 13 до 17 лет. Ежели есть такая возможность, Возрастной Талант на 15 лет должен быть сформирован для того, чтобы удерживать внутри себя постороннюю сущность без вреда для своего организма.
Во время проведения ритуала кандидата рекомендуется опоить сонным зельем, так как процесс вхождения в тело новой души может вызвать стресс и непредсказуемые реакции, что может в будущем неблаготворно повлиять на состояние хилереми.
Спящему предписывается проживать в тихом и спокойном месте, без лишних потрясений, выполняя простую работу, потребляя простую еду и поддерживая своё здоровье в надлежащем состоянии. Подобное продиктовано тем, что лишние эмоциональные всплески могут повлиять на разум новоприбывшего хилереми, который в силу своего возраста является бесконечно беззащитной личностью, уязвимой к любому воздействию. Радость и грусть следует испытывать в умеренных дозах, полностью избегать таких чувств, как влюблённость и чрезмерная привязанность. Крайне нежелательна плотская близость с представителем противоположного пола, потому как подобное всегда чревато огромным эмоциональным потрясением.
Кандидатам-девушкам КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО пытаться завести ребёнка, будучи Спящей, так как в этом случае с вероятностью в 98% душа хилереми сольётся с плодом, и при этом либо поглотит душу младенца, либо будет поглощена его душой, и последствия подобного инцидента могут быть фатальны…
Хилереми может пребывать в Спящем до 25 лет, если за этот срок он не подбирает себе нового хозяина — рекомендовано его отпустить обратно, а Спящему — спокойно доживать остаток своей жизни.
— Вот это ничего себе, — присвистнула Ванда, — я о таких подробностях даже не догадывалась. Тяжко это, наверное: годами жить без радости и вкуса к жизни.
— Ну, такие люди находятся на обеспечении клана, и кому-то это может показаться хорошей сделкой, — заметил Стив, — да и потом, таких Спящих потом награждают хорошей денежной суммой. Я вроде отдыхал тут месяц назад, и приводили сюда женщину, которая была Спящей… пару дней спустя она уходила отсюда, довольная, как сытый удав. Поэтому, даже если она и отдала ради этого часть своего здоровья и своей молодости — ей это щедро возместили. Да и когда мне передавали Шевью 9 лет назад… сам ритуал я помню плохо, но вот вопрос от предыдущего носителя, когда он получит за это деньги, помню хорошо…
— Но это не отменяет того факта, что ради того, чтобы у нас были наши хилереми, кому-то ещё пришлось дополнительно заплатить своим здоровьем, — заметил Сареф, — что, впрочем, лично для меня ничего не меняет. Только лишний повод ещё больше ценить моего подопечного.
—
Сареф лишь с тёплой улыбкой кивнул в ответ на эти слова своего подопечного. Естественно, ему пришлось намного труднее, чем многим его братьям… но он преуспел в своей миссии — и потому, конечно, заслуживал награды за все свои труды.
—
Глава 9.
После обеда Сареф решил вернуться в библиотеку. А вот Стив и Ванда выразили желание прогуляться у морского побережья. И Сареф, чутко уловив их настроение, не стал им мешать. Во-первых, между ними двоими явно зарождалась симпатия. Косвенно это подтверждал тот факт, что Ванда, которая до этого чуть ли не вырвала с корнем хозяйство тому несчастному, который до этого пытался к ней подкатить, позволила Стиву переночевать с собой в одном домике. Да и Стив, который до этого момента, хоть и явно не испытывал недостатка в женском внимании, всё же постоянной спутницей не обзавёлся до сих пор. И который тоже поглядывал на эльфийку с пока хоть и скромным, но вполне далеко идущим интересом.
Но был и другой момент. Стив и Ванда явно хотели обсудить задание, за которое им предстояло браться, без участия Сарефа. Наверняка были какие-то моменты, которые Стиву и Ванде было бы неловко обсуждать в его присутствии, но которые обговорить всё же было нужно. Но здесь Сареф был спокоен, как удав. Что в отношении Стива, что в отношении Ванды он всегда был честен — и выполнял свои обязательства сполна — и даже больше. И если они обсудят Сарефа промеж собой и лишний раз придут к выводу, что ему можно доверять — это только лишний раз укрепит связь в формирующейся команде. Что важно, учитывая, что за задание с подобным уровнем риска Сареф брался впервые. Потому что… миссия на Островах Теневых Символов тоже, конечно, была не сахар, но, по крайней мере, оттуда существовал теоретический шанс вернуться тем же путём, каким ты пришёл. А вот в отношении Хаоса Сареф уже был не так уверен… И он почти не сомневался, что в Хаосе им придётся искать не только пропавших детей, но и путь домой…
В библиотеке было хорошо. Тихо, спокойно, прохладно… Отсутствие жары Сареф ценил особо, потому что сейчас, хоть и был разгар лета, и библиотека находилась на верхнем этаже, следовательно, солнце вроде как должно было нагревать крышу и, вместе с ней, и верхний этаж… а всё ж таки северные широты давали о себе знать, и потому здесь не было той удушающей духоты, которая нередко преследовала его в кланах Мэндрейк и Ювенаро. Не говоря уже за Пустыни Орков…
Сареф ещё полистал книжку о Спящих, но больше ничего особо интересного там не обнаружилось. Были, конечно, мелкие детали вроде того, что в первые несколько дней после Ритуала человек, ставший Спящим, мог резко изменить свои пищевые вкусы. Говорилось о том, что в этом нет ничего страшного, и, напротив, для Спящего приветствовалось более чутко прислушиваться к своему организму и своевременно реагировать на его потребности. Ну или, вот, например, что у Спящего всегда должен быть наставник, который должен выслушать Спящего, если у него вдруг начинаются проблемы в виде резких и необъяснимых вспышек печали, гнева или тоски. В особо тяжёлых случаях призывался член клана, который уже успокаивал Спящего более надёжными методами.
Деталей здесь, конечно, не было, но Сареф догадывался, что тут было плюс/минус то же самое, что происходило на Всесистемных Состязаниях, когда они со Стивом успокаивали хилереми Ванды. Ну… в том плане, что хилереми тоже внезапно может затосковать, что, например, он может почувствовать себя никому не нужным, потому что для него никак не находится подходящий хозяин. И такого хилереми тоже надо успокоить и утешить, и, желательно, сделать это мягко и правильно.
Тем не менее, было бы намного интереснее почитать про то, как проводится такой ритуал, какие требуются условия, какие предпринимаются меры предосторожности, чтобы из Хаоса пришёл именно хилереми, а не какая-нибудь жадная всепожирающая сущность, которая сожрёт сначала Спящего, а потом и всех участников ритуала. Но нет… книги с подобного рода деталями в общем доступе, закономерно, отсутствовали. Чтобы, например, какие-нибудь молодые идиоты не попробовали провернуть что-нибудь подобное. Потому что возможности у них как раз для этого есть… И жадные всепожирающие сущности, которые терпеливо ждут своего часа, наверняка тоже есть…
Несколько часов пролетели совершенно незаметно. За окном начало темнеть. Нехотя Сареф поднялся на ноги и потянулся, разминая затёкшие мускулы. Скоро должен был прозвенеть колокол, возвещая начало ужина. Возможно, стоило немного отвлечься от книг и прогуляться по парку. Тем более, что уже прошёл день, остальные члены клана отлежались, восстановились… и на ужине атмосфера должна быть уж, всяко, повеселее.
С этими мыслями Сареф снова повернулся к столу, чтобы вернуть книги на место… и оторопел. Потому что с другой стороны стола на него смотрел… кто-то.
Этим кем-то оказалась незнакомая ему девушка с белоснежной кожей, длинными светло-золотыми волосами, которая спадали с её плеч и прикрывали грудь… и, судя по тому, что мог разглядеть взгляд Сарефа, который помимо его воли соскальзывал именно туда — никакой одежды на девушке… не было.
— Какой умный мальчик, — она выразительно моргнула изумрудно-зелёными глазами, правой рукой поправила за длинным ухом прядь волос, а левой щёлкнула по стопке книг. И Сареф обратил внимание, что когти у этой девушки (хотя девушки ли?) были очень даже немалые, — это, признаться, впечатляет. Но мы же понимаем, что книги порой тоже нужно читать… правильные?
Она снова моргнула… и перед Сарефом вспыхнуло Системное окно.
— Ах… кто бы мог подумать… такой недоступный мальчик, — девушка с искренним любопытством посмотрела на Сарефа, который хоть и не поддался этому шквалу — но всё же ощутил его напор, и теперь потирал голову, — да… вынуждена признать, когда в игре внезапно меняются правила, это только подстёгивает… азарт…
— Простите, вы вообще кто? — спросил её, наконец, Сареф, поняв, что обнажённая нахалка не собирается никуда уходить.
— Я разве не представилась, — наивно хлопнув зелёными глазами, всплеснула руками девушка… и вместе с этим жестом всколыхнулись и её роскошные волосы, приоткрывая много… желанно-нежелательных деталей…
— Меня зовут Иноке. Но можно просто — Ино, — в этот момент девушка отошла от стола… и Сареф только сейчас понял, что ниже пояса у неё вместо ног начинается… змеиный хвост, такой же белый, как и её кожа, с серебристыми чешуйками. Она изящно и элегантно отползла на пять шагов, после чего выпрямилась… и Сареф понял, что в длину она вполне может достигать двух ростов Хима, — и да, забыла упомянуть… я — хилереми госпожи Медеи. Собственно, она послала меня, чтобы я вас проводила.
— Ку… куда проводила? — непонимающе спросил Сареф. Слишком уж много сюрпризов сразу на него навалилось, чтобы он это так быстро осмыслил.
— Я разве опять не сказала? — Ино прикрыла рот ладошкой… только сделала она это до того соблазнительно, что было непонятно, чего она добивалась больше: прикрыть рот — или в процессе провести рукой по своим волосам… разумеется, в той самой зоне, куда у Сарефа невольно соскальзывал взгляд, — в кузницу, конечно. Медея спустилась к кузнецу, чтобы он наточил скальпели, а так же поправил иглы на кое-каких инструментах… и он сказал, что готов артефакт, который вы передали ему утром на улучшение… Кольцо, кажется, да?
— Да-да, — Сареф, который не ожидал результатов раньше завтрашнего утра (в том числе и потому, что не хотелось погонять кузнеца, который будет работать с таким ценным предметом), невероятно воодушевился, и ему уже хотелось увидеть результат, — конечно, пошли.
— В таком случае — следуй за мной, — Иноке так же грациозно развернулась и заскользила прочь. Сареф направился следом.
Они спускались по одной из боковых лестниц, которую Сареф раньше как-то не замечал.
— Всё правильно, юноша, — Иноке снисходительно обернулась через плечо, — этой лестницей редко пользуются. Но мне, к сожалению, приходится быть несколько… осторожнее. Потому что Адральвез, да не покинут его силы и мудрость… к сожалению, запрещает мне ходить самыми часто используемыми маршрутами в поместье, чтобы я никого не смутила своим внешним видом. А то вот представь, что мы пошли бы по коридору, а навстречу нам — какие-нибудь юные мальчишки. Было бы неловко, мне бы пришлось, — в этот момент Иноке с какой-то нечеловеческой скоростью скользнула Сарефу за спину и прижалась к нему, — за тебя прятаться. Ты же был бы не против, — шепнула она ему на ухо, прижавшись чуть сильнее, — если бы я за тобой спряталась. Или, может быть, — в этот момент она коснулась языком мочки уха Сарефа, — у тебя есть кто-нибудь большой и сильный… за кем я смогла бы… спрятаться?..
Хим, который всё это время сидел в разуме Сарефа неподвижно, словно пума на охоте, беспокойно завозился. Судя по всему, он уже был готов продемонстрировать Иноке, какой он большой и сильный, и в каких местах и с какой силой за него можно было прятаться.
— Ну что ж, здесь мы расстанемся, — на пролёте первого этажа Иноке неожиданно скользнула вперёд, в альков, где была одна-единственная дверь, — вы спускайтесь ниже, там всего один коридор, ведущий в кузню.
— А… вы? — спросил Сареф.
— А мне ещё нужно убраться здесь, — заявила Иноке, ловко провернув коготком указательного пальца в замочной скважине и открывая дверь, — это кладовая госпожи Медеи. Здесь она хранит особые лекарства… ну и, как вы понимаете, после вчерашнего почти все лекарства израсходованы… мне надо будет собрать все пузырьки, провести учёт… а вы идите, идите. Вас ждут.
С этими словами она скользнула за дверь и закрыла её за собой, с характерным щелчком замка, явно показывая, что никого не ждёт.
—
Хим, однако, не спешил разделять его негодование. Напротив, в его спокойствии чувствовалось, что это ещё не конец. Пожав плечами, Сареф направился в подвальные помещения.
Кузницу, действительно, долго искать не пришлось. Спустившись на нижний этаж и пройдя по коридору, он оказался в просторном и хорошо освещённом помещении, где находилась и печь для переплавки руды, и несколько верстаков, и наковальня, и даже отдельный столик, где лежали инструменты, которые больше подошли бы ювелиру, нежели кузнецу. А ещё Сареф обратил внимание, что в кузнице было хоть и жарко, но не душно. Подняв голову, он увидел небольшое отверстие, забранное решёткой, в которое, судя по всему, и уходили дым и лишний жар.
Медея как раз обреталась за ювелирным столиком, и она, действительно, проверяла иглы и скальпели, довольно кивая и складывая их в коробок. На небольшом стульчике сбоку от неё отдыхал рыжеволосый здоровяк с золотисто-карими глазами в чёрном фартуке.
— Спасибо, Имир, отличная работа, как и всегда, — довольно говорила Медея, перебирая свои инструменты.
— Да ерунда это… хоть так какую-то пользу ребятам нашим принёс, — пробурчал здоровяк Имир, отмахиваясь своей огромной лапищей.
— Да, я понимаю, — кивнула Медея, — меня тоже сражаться не пустили, хотя я могла бы. Но тоже пришлось сдерживаться и ждать, потому что кому потом, как не мне, ставить наших ребят на ноги? Я знаю, как это было невыносимо, Имир… не кори себя…
— Оппа, — Имир, наконец, заметил Сарефа, и вскочил на ноги и подошёл к нему, протягивая руку для приветствия, — вот и наш маленький брат, который вчера за одну ночь прославился. Давай, заходи, дивись-любуйся на то, что у меня получилось.
Сареф, осторожно глядя на Имира, пожал протянутую руку. И, к его огромному удивлению, несмотря на то, что его хоть и крепкая, но всё же не такая уж большая ладонь буквально утонула в лапище гиганта, рукопожатие вышло умеренным и даже не обидным. Имир же после этого довольно затопал к ювелирному столику. Сареф, глядя на него, поразился тому, какой он здоровый — и при этом мощный. Кроме того, у Имира была большая густая рыжая борода — и при этом несколько выдающаяся вперёд нижняя челюсть. В итоге кузнец хоть и выглядел вполне себе человеком, но возникало стойкое ощущение, что в его дальней родне успели отметиться и орки, и гномы.
— Вот, — Имир подошёл к Сарефу и протянул ему перстень, при этом подмигнув своим тёмно-золотым глазом, — давай, любуйся и радуйся, да посильнее. Пока я тут вчера ночью бесполезной тушей сидел — думал, совсем себя сожру, так что мне нужна вся твоя радость, чтобы восстановить душевный баланс.
Сареф взял кольцо и вызвал Системное окно… и у него в этот момент натурально отвалилась челюсть, на что жадно и с явным наслаждением любовался Имир.
— Это… это как… так много? — опешив, спросил Сареф сияющего Имира. И неудивительно, ведь базово Шкура Василиска давала +25% к эффектам артефактов. А тут… Сареф понял бы +33%, если бы Кольцо давало 8 единиц Силы, но 9… Это значит, что Шкура Василиска дала целых 50% прироста… или, говоря другими словами, Имир выжал из этой шкуры двойной эффект!
— Ну как, нравится? — довольно усмехнуля кузнец, глядя на восхищённое лицо Сарефа.
— Да… да это не просто круто — это супер-круто! — восхищённо выдохнул Сареф, схватив кузнеца за руку двумя своими (и даже так он не смог обхватить его ладонь) и пожимая её, — я не уверен, что кто бы то ни было в Системе смог бы справиться лучше!
— Это точно, — довольно кивнул Имир, снисходительно позволяя Сарефу трясти себя за ручищу, — конечно, умельцы в клане Ондеро тоже кой-чего умеют… но, разумеется, все главные шедевры кузнечного ремесла создаются вот в этом помещении и вот этими руками.
— Слушай, — радости и смущению Сарефа, ради которого
Выражение лица Имира в этот момент не изменилось, и всё же в его тёмно-золотых глазах вспыхнула опасная искра, которая недвусмысленно намекала, что этим же лапищам не составит никакого труда оставить от него мокрое место единственным точным ударом молота.
— Ты
— Ну, раз вы настаиваете, — не стал спорить Сареф, — но всё равно… как же это круто, у меня просто слов нет! Сколько я ходил по Системе, сколько держал в руках артефактов — но вот такого никогда, просто никогда в жизни не видел!
— Ну, вот это уже совсем другое дело, — довольно улыбнулся в бороду Имир, — вот, хвалить меня и говорить, какой я умелый мастер — вот это разрешаю сколько угодно. Ладно, ребятки, у меня тут ещё пара дел нарисовалась, так что… если вам по моей части больше ничего не надо — не смею задерживать.
— Нет, спасибо, — кивнула ему Медея, — пойдём, Сареф.
Они покинули кузницу и направились к винтовой лестнице. Сареф не мог нарадоваться, глядя на своё новое кольцо. +9 к Силе! Да такой артефакт, наверное, на всю Систему был единственный в своём роде, ни у кого не было ничего подобного!
— Какой же у вас крутой кузнец, — сказал Сареф, любуясь на перстень, — так быстро и так качественно всё сделал.
— Да уж, не жалуемся, — мягко ответила Медея, чьи глаза снова замерцали серебряным светом, — да и никто из нас не сомневается, что ты заслуживаешь этой награды.
В этот момент они поднялись на первый этаж, и Медея так же свернула в альков с одной-единственной дверью. Открыв дверь уже ключом, она скользнула в каморку и вышла оттуда через несколько секунд, уже без коробочки с инструментами.
— Ах, — мягко сказала она, — у моей бедной Иноке, с которой вы уже, несомненно, успели познакомиться, сейчас столько работы. Столько коробок с пустыми пузырьками, тяжёлых, которые надо перебрать. Если бы ей помог кто-то большой и сильный…
—
—
В тот момент рядом с ними появился Хим, который успел экипировать на себя и Куртку Солнечных Весов, и Сапоги Следопыта, и Крылья Феникса. Последним выверенным движением он лихо завязал на голове Повязку Провокатора, после чего довольно уставился на себя в зеркало, весьма удачно оказавшееся рядом. Сареф лишь улыбнулся, отметив, что его Хим в такие моменты остаётся милым, что бы он себе ни думал. Хим же невозмутимо скрутил за спиной фигу и показал её хозяину, после чего невозмутимо проследовал в каморку.
— Ах… какой большой и сильный… помощник, — раздался голос Иноке, — вы мне… поможете…
После этого дверь захлопнулась, и Сареф с Медеей пошли дальше. Они поднялись ещё на два этажа и прошли по пустому коридору. Сареф подумал, что все сейчас должны быть на ужине… но, вместе с тем, еда его интересовала, как никогда мало…
— Ты чувствуешь это? — спросил его Медея, когда они остановились около двери в конце коридора, которая, судя по всему, вела в комнату девушки.
— Что именно? — спросил Сареф.
— Ну… их, — мягко сказала Медея, — они, конечно, закрываются от нас в такие моменты, но ты же чувствуешь, как им сейчас хорошо?
Сареф, прикрыв глаза, прислушался к себе. И он, действительно, уловил эхо эмоций своего подопечного… который сейчас пребывал на краю блаженства… и который удивлялся тому, каким многофункциональным может быть змеиный хвост…
— Знаешь, — Медея неожиданно повернулась к Сарефу и погладила его ладонью по груди, — я рада, что ты пошёл по ветке Призывателя. Это важно.
— Потому что это честно — делить жизнь с тем, кто даёт тебе силы? — поинтересовался Сареф, аккуратно взяв ладонь Медеи в свою.
— Не только, — покачала головой девушка, — это не только правильно, это ещё и важно. Потому что, — она подняла на него взгляд, в котором по-прежнему мягко мерцало серебро, — вот есть Хаос, и нас там ненавидят. То, что случилось вчера — прямое тому доказательство. Но есть наши хилереми — его отголоски. И когда мы умрём — они вернутся в Хаос. И тогда… даже когда нас уже не будет… там, на той стороне, будут те, кто сохранит о нас хорошие воспоминания. Мне кажется, это правильно.
— Признаться… я никогда о таком не думал, — хрипло ответил Сареф.
— Почему же? — мягко улыбнулась Медея, — слишком молод? Слишком занят? Слишком… Чемпион?
— Наверное, всё сразу, — с улыбкой ответил Сареф.
— Что ж… молодость тоже важный период жизни, — Медея снова погладила Сарефа по груди и взяла его руку в свою, — которым тоже нужно успеть насладиться. Поэтому… если ты…
— Конечно, — кивнул Сареф. Медея в ответ на это прильнула к Сарефу и поцеловала его. Мимолётно, дразняще, намекая, что это только начало. После чего она толкнула дверь в свою комнату, они с Сарефом завалились в неё… и застыли на месте в полуобъятьях. Потому что на кровати, закинув ногу на ногу, сидела… Орзана.
— Добрый вечер, — невозмутимо кивнула она, — надеюсь, я вам не сильно помешала?..
Глава 10.
Несколько секунд ни Сареф, ни Медея не могли выдавить из себя ни слова. Потом Сареф начал ощущать глухо нарастающее раздражение. Орзана всё ещё продолжала нарываться, раскачивая весы то в одну, то в другую сторону. И, сказать по правде, сейчас он был настолько взвинчен, что если бы это была его комната — Орзана бы вылетела отсюда пробкой.
— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — спросила Медея, и с каждым словом воздух в комнате словно становился холоднее.
— Я, вообще-то, искала тебя, дорогая, — невозмутимо ответила Орзана, которая была невероятно довольна произведённым эффектом, — магистр Адральвез попросил меня передать тебе его приказ. Тебе следует отправиться в деревню Керезники, потому что, как оказалось, часть волны монстров Хаоса добралась и туда. Они, конечно, большей частью смогли отбиться сами, в том числе, разумеется, и потому, — в этот момент Орзана сделала в сторону Сарефа нечто вроде реверанса, насколько это было возможно в сидячем положении, — что силами нашего энтузиаста удалось нейтрализовать лидера вторжения. Тем не менее, определённое количество раненых там есть, и им будет нужна медицинская помощь.
— Тогда почему мне об этом говоришь ты⁈ — прошипела Медея, — почему магистр сам не известил меня об этом⁈
— Наверное, потому, что сейчас он находится совсем без сил, и потому предпочитает лишний раз не задействовать кланового хранителя, — насмешливо пожала плечами Орзана, — потому что он, в отличие от тебя, тоже принимал участие в обороне… на случай, если ты вдруг не заметила…
Медея побледнела от гнева ещё сильнее, хотя, казалось, это было невозможно. И, к сожалению, ситуация не позволяла просто вышвырнуть Орзану прочь. Потому что если это был прямой приказ Адральвеза… и уж, тем более, если где-то находились раненые люди, которым требовалась медицинская помощь, действовать надо было немедленно.
— Что ж… займусь подготовкой к отбытию. Спасибо, что известила, — процедила Медея голосом, в котором присутствовало всё, что угодно, кроме благодарности. Отпустив Сарефа, она виновато вздохнула и покинула комнату. Сареф же невозмутимо повернулся к Орзане. Как бы его сейчас ни выбесило произошедшее — нельзя было дать ей понять, как его это задело, потому что именно этого она и добивалась.
— А в мире-то, как я погляжу, ничего не меняется, — задумчиво протянула Орзана, вытянув перед собой правую руку и рассматривая на ней ногти, — пока мальчик молодой, неопытный — он всегда такой вежливый, такой скромный, такой благодарный за всё… а чуть только силы наберётся — в нём моментально расцветает самая первосортная и породистая кобелина.
— Это ты мне сейчас жалуешься на своего бывшего? — фыркнул Сареф, присаживаясь в кресло, находившееся чётко напротив Орзаны, — сочувствую, но ничем помочь не могу.
— Как остроумно, — ответила Орзана, — впрочем, мне самой следовало догадаться, что ты моментально западёшь на ближайшую юбку, которая случайно и ненароком колыхнётся, когда ты будешь проходить мимо.
— Что тебе нужно? — устало спросил Сареф, — ты пробралась в чужую комнату и устроила весь этот спектакль для того, чтобы сказать, как я тебе безразличен? Хорошо, верю. Теперь, если я тебе всё так же безразличен, ты можешь выйти отсюда и больше не мозолить мне глаза?
— Наглый… какой же ты, сука, наглый, — Орзана исподлобья взглянула на Сарефа, и в следующий момент перед ним вспыхнуло Системное окно:
— И всё такой же недоступный, — снисходительно пожал плечами Сареф, после чего продолжил, — поскольку я уже знаю, как долго девушки любят тягомотить мозги, давай я сейчас коротко обрисую ситуацию наших отношений — а ты поправишь меня, если я вдруг где-то ошибся.
— Так вот, когда я пришёл сюда впервые — то первым нашим с тобой взаимодействием было то, что ты добыла для меня Сапоги Следопыта и подарила их мне. Подарок классный, и даже если предположить, что это был дар от всего клана, добыть такую вещь дорогого стоит. Потом ты сопровождала меня в походе на Василиска Вечности. С самим Василиском ты тогда не дралась, но мы уже знаем, что тогда в поход вмешался Мёртвый Король воров, так что в том не было твоей вины. В остальном — к твоим навыкам и твоему профессионализму у меня вопросов нет, кто бы тебя ни учил — он может тобой гордиться. Я пока всё говорю правильно? — участливо спросил он.
— Более-менее, — кисло кивнула Орзана.
— Потом мы с тобой провели ночь, — невозмутимо продолжил Сареф, — и это, действительно, был лучший секс в моей жизни, ничего подобного я не испытывал ни до, ни после. Потом ты взяла на то мероприятие и меня, и моих друзей под свою ответственность. Снова такой жест доверия. После победы в турнире — снова совместная ночь. И всё было замечательно, но потом… ты же помнишь, что было потом?
— Ты свалил в неизвестность, как и любой трясущийся за свою свободу кобель? — фыркнула Орзана.
— Я звал тебя с собой, — невозмутимо ответил Сареф, — я сказал тебе: ты классная, ты мне нравишься, пойдём со мной. Ты сказала — нет.
— Я тебе уже говорила, почему я не могла этого сделать! — вспыхнула Орзана, — я — член клана Зинтерра, и у меня были свои обязанности! У меня была своя жизнь, свой быт, свои планы! Я что, по-твоему, должна была всё это бросить и побежать за тобой по твоему первому слову⁈
— Допустим, — неожиданно кивнул Сареф, — вменять тебе это в вину, наверное, действительно, будет нечестно. Слишком эгоистично было бы с моей стороны требовать от тебя настолько сильно менять свою жизнь. Но, тем не менее, это был первый тревожный звоночек. Ну и… что было потом?
— А что было потом? — невозмутимо спросила Орзана, — ты забил на наш клан и на все наши приглашения большой толстый болт, потому что никак не мог выбить заветную игрушку из Кладбищенского Чемпиона?
— Полно тебе, — рассмеялся Сареф, — я, конечно, не святой, но не тебе обвинять меня в том, что я поддался своей страсти. Нет, Орзана. Я оказался в клане Айон. На целых полтора года. Где ты была всё это время? Я не знаю. Что ты сделала за всё это время? Ничего.
— Ты больной? — мрачно поинтересовалась у него Орзана, — что я могла сделать в этом случае?
— Приехать в клан Айон в качестве дипломата с какой-нибудь формальностью, — пожал плечами Сареф, — драконы, вон, регулярно захаживают в клан Зинтерра на таких правах — и никто их и пальцем не трогает. И не надо врать, что ты не могла этого сделать. Мы оба знаем, что если бы ты захотела — то нашла бы способ.
— Ты не понимаешь! Я не могла… — начала было Орзана…
— Даже если допустить! — прорычал Сареф, не позволяя себя перебить. — Что если Адральвез лично отдал приказ всем своим людям держаться от клана Айон как можно дальше, потому что Ильмаррион… ну, как минимум, в первые полгода — так точно стал невменяемым, и приближаться к нему было опасно для жизни… ты могла хотя бы написать письмо! За полтора года написать хотя бы одно, самое короткое, самое простое письмо! Хотя бы так показать, что тебе не плевать на меня, что ты поддерживаешь меня! Но нет. Сделать для меня даже такую мелочь показалось тебе слишком обременительным. Что, как ты понимаешь, тоже не полноценный повод для обвинений… но уже второй тревожный звоночек. Ну и, полагаю, ты отлично помнишь, что было потом? Там, на Состязаниях…
— Ты тогда всё не так понял! — выпалила Орзана, — я не виновата, что там, где полноценный член нашего клана уже через две минуты выбросил бы эту шутку из головы, ты до сих пор носишься со своей протухшей и завонявшейся обидкой!
— Ну, насчёт не так понял — тут, к сожалению, вынужден не согласиться, — мягко ответил Сареф, — видишь ли, природа устроена таким образом, что у нас у всех есть относительно одинаковый в своей функциональности рот, открывая который, мы произносим одни и те же слова. Ты свои слова произнесла. Можно ли было принять их за неудачную шутку? Можно. Но твои текущие слова про протухшую и завонявшуюся обидку, в сочетании с предыдущими звоночками, окончательно расставили всё по местам. Ты никогда не влюблялась в меня, и тебе плевать на меня. Плевать на мои чувства и плевать, делают ли твои слова мне больно или нет. Неужели ты сама не понимаешь, что при таких условиях нам лучше просто остаться друзьями?
— Какой же ты придурок, — прошептала Орзана, закрыв лицо ладонями, — ну какой же ты придурок! Ты даже не представляешь, сколько бы ты мог получить! А вместо этого ты понапридумывал себе в голове какой-то херни — и сам в неё поверил! Да тебе даже осознать не дано, до какой степени ты тупой!
— Мне кажется, ты подменяешь понятия, — устало сказал Сареф, — не поддающийся манипуляциям — не то же самое, что и тупой. Поэтому, пожалуйста, уходи. Мы оба знаем, что тебе плевать на меня с высокой колокольни. Ты просто хотела ещё раз самоутвердиться, затащив в постель мужика с Иммунитетом к Очарованию.
В следующий момент Орзана вскочила со своего места… после чего мгновение спустя Сареф почувствовал боль и жар на своей левой щеке. И они были так сильны, что на них отреагировал даже Хим, который в это время нежился в объятиях Иноке. Он рванул было, попытался броситься к двери… Но Сареф послал ему чёткий сигнал, что всё в порядке, и его вмешательство не требуется…
— Придурок! — прорычала Орзана, — придурок!
— Ах, какая милая картина, — раздался голос со стороны двери, и Орзана, повернувшись, увидела… Медею, — я даже представить не могла, что увижу… такое…
— Что ты здесь забыла⁈ — прорычала Орзана.
— Ну, во-первых, это моя комната, — невозмутимо ответила Медея, — во-вторых, я только что была у Адральвеза — и он подтвердил приказ, правда, лично тебе он ничего не поручал… и отправиться в Керезники я должна была рано утром, а не сейчас. Впрочем… даже хорошо, что мне пришлось задержаться. Тебе, конечно, следовало за такую подставу расцарапать морду… Но всё вышло даже лучше. Всего-то и надо было, что постоять в сторонке и немного подождать.
— Да уж, кто бы сомневался! — прорычала Орзана, — как и вчера ночью, ты тем и была занята, что стояла в сторонке и ждала, пока остальные сделают всю работу!
— У каждого своя роль, — пожала плечами Медея, — кому-то, чтобы почувствовать свою значимость, пришлось полчаса помахать сабелькой… а кому-то потом сутки ставить всех раненых на ноги. А теперь — проваливай отсюда, и тогда завтра, может быть, всё поместье не узнает, какой позорный и унизительный отказ сейчас получила сама Орзана Неотразимая…
Орзана, окончательно потеряв самоконтроль, подскочила к Медее, чтобы отвесить оплеуху и ей… но та сверхлегко перехватила её руку.
— Я бы на твоём месте больше не нарывалась, дорогая, — сладко пропела Медея, насмешливо глядя во взбешённые глаза Орзаны, — один раз ты уже ударила Сарефа — и хранитель поместья, несомненно, обратил на тебя внимание. Боюсь, второй удар принесёт тебе куда больше проблем, чем ты способна вынести…
— Да пропадите вы все пропадом! — прорычала Орзана и, слегка оттолкнув Медею, выскочила из комнаты. Медея, аккуратно закрыв за ней дверь, с новым интересом взглянула на Сарефа.
— Признаться… я впечатлена, — Медея подошла к нему и мягко коснулась ладонью всё ещё саднящей щеки, полностью убирая все неприятные ощущения, — казалось бы, такой исход вполне очевиден, если есть иммунитет к Очарованию. Но нет… так уж получилось, что я услышала часть вашего разговора… и я готова признать, что в тебе, действительно, что-то такое есть. И даже готова понять, почему она сейчас выкинула столь грязный фокус.
— Мне жаль, что так получилось, — тихо ответил Сареф, поднимаясь на ноги и так же поглаживая Медею по щеке, — несмотря на то, что у нас с ней… не срослось, она всё ещё член клана Зинтерра… и она всё ещё имеет право на часть моего уважения и доверия… мне не хотелось говорить ей прилюдно и в лицо, чтобы она отвалила и больше не приближалась ко мне… хотя, возможно, стоило бы…
— Это… весьма… деликатно с твоей стороны, — Медея ловким танцевальным движением прокружила Сарефа по комнате, после чего мягко толкнула его на кровать, — приятно, когда такой… молодой и гордый мальчик, — девушка мягко надавила ему указательным пальцем на кадык, после чего повела его к груди, ловко подцепив ноготком молнию на куртке и уводя её вниз, — может быть таким чутким и заботливым…
— Конечно, — Сареф снова коснулся щеки Медеи, одновременно поправив ей сбившуюся прядь волос, — ведь знаешь, что самое главное в такой ситуации?
— Какая-нибудь банальность… вроде того, что я самая красивая? — с озорным вызовом Медея, наклоняясь к Сарефу и касаясь его кончика носа своим.
— Это само собой, — кивнул Сареф, после чего обнял Медею и, снова поправив ей прядь волос, прошептал, — но самое главное, чтобы в процессе… обоим было хорошо…
— То есть, — Медея, чуть отстранившись, взглянула Сарефу в глаза, — тебя эта сцена… не смутила? Ты готов… продолжить?
— А что меня должно было смутить? — хмыкнул Сареф, чуть подняв голову и коснувшись кончиком языка подбородка девушки, — мы с тобой просто… готовили блюдо. А потом в него… скажем так… упала горсть специй… которые тоже могут пойти в дело… если придумать, как…
— Ну, — Медея снова прижалась к Сарефу, и руки девушки ловко поползли к его штанам, — если мы собираемся готовить, то для нашего огня нужно подобрать… подходящее полено… для того, чтобы печь… горела… жарче…
Глава 11.
Эта ночь вышла особенной для Сарефа. Этот опыт был не похож ни на что другое, что происходило с ним до этого в постели с другими девушками. Кейя была хоть и ненасытна, но при этом даже в такие моменты оставался какой-то осадок недоверия и эфемерного соперничества, которые не позволяли насладиться процессом до конца. Орзана сразу ныряла в самые пучины страсти, достигая невыносимого пика как можно скорее, не щадя ни себя, ни своего партнёра.
Джинора… Джинора была хороша, и всё же на ней, как на клановой дочери, неизбежно сказывалось соответствующее воспитание. А главным достоинством клановой дочери, разумеется, было умение любить того, на кого покажут пальцем. В итоге в процессе не было никакой искорки, никакой манящей, дразнящей тайны, которая регулярно привносила бы в этот процесс свежести и новизны. Для Джиноры было совершенно естественно то, что однажды она выйдет замуж, родит наследника (и, скорее всего, даже не одного), она давно была к этому готова, она это умела — и для неё это был процесс даже не то, что привычный — а рутинный. Нехотя Сареф признавался себе в том, что вот такого на всю жизнь он бы себе ни за что не хотел.
Ванда… Ванда тоже по-своему была хороша. Пожалуй, что её даже и упрекнуть не в чем. Кроме одной небольшой детали. Ванда была вынуждена бороться за своё существование целый год перед Всесистемными Состязаниями. Ей приходилось быть сильной каждую секунду, потому что если бы она ослабла — то собственный хилереми, которого ей привили против её воли, свёл бы девушку с ума. И это неизбежно наложило свой отпечаток. Ванда в такие моменты позволяла быть себе слабой и беззащитной, полностью отдавая инициативу Сарефу. Это не было хорошо или плохо, просто… такое тоже подойдёт не каждому.
А вот Медея… она была совершенно другой. Девушка полностью поддерживала любую инициативу Сарефа, равно как и предлагала собственные варианты… с одним небольшим нюансом. В процессе она постоянно… словно бы слегка придерживала Сарефа, не позволяя тому спешить. Но, что самое удивительное, это никоим образом не вызывало раздражения или такого чувства, будто тебя держат на поводке. Сареф даже не знал, с чем это было сравнить. Наверное, с всадником на лошади… в самом хорошем смысле. Может ли лошадь пробежать без всадника? Легко сможет. Но именно всадник поможет лошади не сбиться с пути, пройти опасный участок, не переломав ноги, а так же позаботится о том, чтобы его скакун пришёл к финишу первым.
Повернувшись, Сареф стал смотреть на Медею, которая лежала по правую сторону от него, всё ещё пребывая в полудрёме. Её веки слабо подрагивали, она чему-то улыбалась во сне… и её улыбка стала чуть шире, когда Сареф нежно, едва уловимо коснулся её щеки. И несколько секунд спустя она открыла глаза, которые сейчас мерцали нежным серебряным цветом.
— Доброе утро, — мягко сказал ей Сареф.
— Доброе, — откликнулась Медея, — жаль только, что добрым оно будет недолго.
— Почему? — удивился Сареф.
— Ты же слышал нас вчера. Я должна отправляться в Керезники. По правде говоря, — девушка прикрыла глаза и коснулась правой рукой своего виска, — я должна была быть там уже час назад, но… Эх, Адральвез всегда баловал нас так, как иные не балуют и собственных детей.
Встав, девушка принялась неторопливо одеваться. А Сареф внимательно за ней наблюдал. Медея всем была хороша, спору нет. И даже тот факт, что в клане Зинтерра, где перед ней были открыты практически любые дороги к могуществу, девушка выбрала для себя стезю целителя… что, в общем-то, о многом говорило. Впервые за очень долгое время Сареф смотрел на девушку не как на объект мимолётной влюблённости (которой, впрочем, и так практически никогда не было, Сареф никому не навязывал своё внимание), а как на партнёра, с которым можно связать свою жизнь. Разумеется, не сразу и прямо сейчас, и всё же…
Медея, которая уже застёгивала куртку, внезапно проницательно посмотрела на Сарефа, словно точно знала, о чём он сейчас думает.
— Да, мальчик мой, — мягко произнесла она, — я вижу сейчас твои мысли. Да, это могли бы быть хорошие отношения… которые я тоже была бы готова попытаться построить. Но одно ты должен знать прямо сейчас. Моя работа всегда будет для меня на первом месте.
— Да не обращай ты внимания на Орзану, — хмыкнул Сареф, — она вчера обломалась — и, ожидаемо, наговорила гадостей всем, кто попался ей под руку.
— Но ведь, по сути — она права, — грустно вздохнула Медея, — настоящие бойцы — они тогда взяли в руки оружие и пошли воевать. А что сделала я? Ничего. И не было бы этих бойцов — не стало бы и всех остальных, разве нет?
— Глупости, — Сареф, поднявшись с постели и накинув на себя одеяло, подошёл к Медее, которая стояла перед зеркалом, и, положив ей голову на плечо, мягко коснулся волос девушки, — ты отлично знаешь, что в войне важно не только победить. Но и сделать так, чтобы ты после этого мог вернуться в свой дом и жить в нём дальше мирной жизнью. А если после победы в войне у тебя не останется этого дома — то зачем нужна такая победа? Возможность после победы поставить всех на ноги и позволить им жить дальше — это так же важно. И в этом тебе нет равных.
Медея после этих слов вздрогнула, после чего подняла руку и почти коснулась виска Сарефа… но всё же в последний момент отдёрнула ладонь и отстранилась.
— Нет… Сареф… пожалуйста, не надо…
— Я сделал что-то не так? — удивлённо спросил Сареф, послушно возвращаясь на кровать.
— Нет… нет… просто это сложно, — Медея вздохнула, после чего повернулась к нему и сказала, — ты… ты не представляешь, как бы я хотела, чтобы у меня был за спиной вот такой человек. Который бы даже в самые тяжёлые и невыносимые моменты был бы рядом и всегда находил нужные слова утешения. Но… я не хочу привязываться к тебе сейчас, пока всё находится в такой неопределённости. Это была чудесная ночь, и я благодарна тебе за поддержку… но, прошу тебя, пока — остановись. Иначе ты всё испортишь.
Совершенно ничего не понимая, Сареф молча смотрел, как Медея последним штрихом несколько раз прошла гребнем по своим роскошным золотистым волосам, после чего повернулась к нему и мягко сказала:
— Ты можешь поспать ещё немного, если хочешь. Комнату потом можешь не закрывать. Что ж… надеюсь, мы ещё увидимся.
С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. А Сареф, ещё пару минут просидев и глядя в пустоту, тоже принялся одеваться…
Да завтрака оставалось ещё полчаса, и Сареф решил скоротать это время в своём домике. Тем более, Сареф чувствовал, что Хим вернулся в разум хозяина ещё пару часов назад — и его подопечный явно был не прочь обсудить свои ночные приключения. Народу в поместье в это время почти не было, так что от необходимости выполнять утомительную социальную рутину вроде необходимости поздороваться и поинтересоваться, как дела, он успешно уклонился.
В самом домике никого не было. И Сареф пришёл к выводу, что Стив и эту ночь провёл с Вандой, и вполне вероятно, что уже не просто в качестве соседа по комнате. Ну что ж… можно было только за них порадоваться. Правда, Сареф всё же рассчитывал, что они не будут так уж сильно с этим спешить. Потому что он до сих пор помнил свои отношения с Кейей… и в тот период, когда их отношения начали переживать кризис, девушка и сама стала крайне нестабильной, и Сарефа то и дело норовила утянуть за собой. Поэтому… если Стив и Ванда сейчас начнут встречаться — а потом рассорятся, то это может вызвать нежелательные осложнения. Ну… по крайней мере, у них обоих есть хилереми, и это уже делало их намного стабильнее Кейи.
Едва Сареф упал на свою кровать, как на постели Стива, под привычный аккомпанемент в Системном окне о том, что он потерял 40 единиц здоровья, появился Хим, положивший руки за голову и вальяжно закинувший одну лапу на другую, и мечтательно смотрел в потолок.
— Дааа, хозяин… эту ночь я ещё не скоро забуду, — довольно протянул Хим, — ох эта искусница Иноке… Ну кто бы мог подумать, что она такие чудеса кончиком своего хвоста может вытворять? И лапы мне щекотала… и не только щекотала… и не только лапы… Вот, сейчас думаю я: с Аюми тоже было по-своему хорошо… но уж слишком тогда эта мерзавка наслаждалась тем, какой я был маленький и неопытный. Вертела мной, как хотела, хвост свой чуть ли не в качестве поводка использовала, гадина такая. А вот Иноке другая… чуткая, направляющая… как будто живая упряжь на лошади.
Сареф едва слышно хмыкнул. Любопытно, что не ему одному пришло это сравнение с лошадью, которую ласково и умело направляют в нужную сторону. Не говоря уже о том, что Хим, который сейчас самым наглым образом лежал в чужой постели и деловито рассуждал, какая хилереми в чём была хороша, выглядел крайне забавно.
— Хотя, конечно, сейчас мне бы хотелось ещё раз встретиться с Аюми… и взять реванш за некоторые нюансы нашей прошлой встречи, — продолжал рассуждать Хим, — а то посмотрите… молоденьких мальчиков ей, видите ли, раскупоривать нравится. Посмотрел бы я, моя дорогая, в каком месте у тебя теперь пробка окажется…
— Боюсь, теперь это невозможно, — покачал головой Сареф, — после того, что вчера случилось между мной и Орзаной, если ты теперь хотя бы посмотришь в сторону Аюми — она нам обоим рожи расцарапает.
— Так, а это совершенно не имеет никакого отношения к вам и Орзане, — пожал плечами Хим, — мы же это с вами ещё в прошлый раз обсуждали, хозяин. Вы просто отпускайте меня на ночь — и всё, вас ни единая моя эмоция за ночь не побеспокоит. Ну и не говоря уже о том, что всё, что происходит по ночам между хилереми — остаётся между хилереми, и хозяевам вмешиваться в эти отношения считается признаком крайне дурного тона. Так что вот то, что я вам сейчас рассказываю, как мне Иноке своим хвостом лапы щекотала — это вот я вам вот так выказываю своё самое большое доверие, на какое только способен, и вы должны это ценить.
Сареф лишь хмыкнул. Не сказать, чтобы его так уж сильно интересовали подробности… однако Хим сейчас представлял собой огромную груду мускулов, которую хлипкая постель, предназначенная для обычного человека, выдерживала с большим трудом и жалобным скрипом. Поэтому посмотреть, как такого гиганта обездвижили для того, чтобы пощекотать ему лапы, было бы, как минимум, забавно… Если вовсе не сказать…
— Хозяин, — сурово заявил Хим, который, разумеется, отслеживал все мысли Сарефа касательно себя, любимого, — я, конечно, разрешил вам в ближайшие пару месяцев называть себя Милым. Однако после того, как я доверил вам настолько личные детали, то я, как мне кажется, мог бы рассчитывать на то, что вы, зная, как мне неприятно подобное определение, не станете лишний использовать его по отношению ко мне.
— О, нет, — фыркнул Сареф, — милым я тебя вижу тогда, когда по тебе бегает маленький Ники, прыгает на твоей голове и дёргает за уши, а ты лежишь, пыхтишь, недовольно сопишь, но терпишь. Потому что — ну куда ты денешься от маленького ребёнка.
— Ну, до чего же у меня противный хозяин, — закатил глаза Хим, — вот обязательно же выцепит самое унизительное воспоминание — и как начнёт издеваться.
— Да при чём тут издевательства? — удивился Сареф, — это же, наоборот, прекрасно. Ты, будучи хилереми с крайне необычной внешностью, производишь на других Жителей Системы такое впечатление, что они готовы доверить себе своих детей. Этим гордиться надо. Даже Эмиль, будучи
— Ну да, вроде как надо гордиться, а вы вечно преподнесёте так, что только стыдно становится, — пробурчал Хим, впрочем, пряча гордую улыбку от этой похвалы, — видит Система, за такую вредность работы в качестве вашего хилереми мне подобные вылазки полагаются намного чаще.
— Ладно, переутомившийся наш, — Сареф поднялся с кровати и потянулся, разминая затёкшие мышцы, — пошли на завтрак — и потом надо будет найти Стива с Вандой и поговорить с ними. Потому что уже завтра у нас начнутся тренировки с Недом… и, если вспомнить, что во время тренировок здесь происходило в прошлый раз, можно не сомневаться: ближайшие несколько дней у нас ни на что другое не будет ни сил, ни времени…
Глава 12.
— Итак, — важно заговорил Нед, — ты всё же здесь парень. Меня радует твой энтузиазм и желание учиться, однако должен тебя предупредить: техника, которой ты желаешь овладеть — одна из самых сложных, и потому не удивляйся, если у вас первое время не будет получаться.
Прошёл один день. Стив и Ванда во время последней встречи коротко переговорили с Сарефом, но даже он видел, что они больше были увлечены сейчас друг другом. Впрочем, Сарефу оказалось достаточно того, что Ванда донесла наставнику свою потребность в повышении сопротивляемости стихии Хаоса — и тот обещал над этим подумать, в том числе и для Стива.
И вот теперь Сареф и Хим стояли на тренировочной площадке в компании Неда, который, вероятно, успел закончить все свои дела и теперь с азартом смотрел на новоиспечённых учеников. И Сареф не без оснований полагал, что энтузиазм Неда был вызван, не в последнюю очередь, тем, что у него уже давно не было возможности кого-то чему-то учить. В том числе и потому, что возраст неизбежно берёт своё, характер у Неда портится… и потому к более младшим и, в силу возраста, ранимым ученикам его просто не подпускали. А те, кто были постарше, в его уроках, как правило, уже не нуждались.
— Причём сложная эта техника для тебя будет не в силу, собственно, её сложности, — продолжал вещать Нед, который завёл руки за спину и ходил перед ними туда-сюда, — как только ты хотя бы один раз сумеешь это сделать — дальше станет намного проще. Нет, дело несколько в другом. Как думаете, в чём?
Сареф честно задумался над этим вопросом, но ему ничего в голову не шло. Да и что здесь можно было предположить? Любая техника — это ряд действий, который ты осваиваешь некоторое количество времени, зависящее от сложности действий и от твоего желания этой технике научиться. Здесь трудно было предположить что-либо ещё. Зато до правильного ответа очень быстро додумался Хим.
— Возраст, — сказал хилереми, сцепивший перед собой руки и глядя на Неда.
— В точку, — довольно кивнул Нед, — как нетрудно догадаться, подобная техника предполагает, как минимум, временное отречение от своего собственного тела. И, как нетрудно продолжить эту мысль, чем старше тот, кто осваивает такую технику, тем легче она ему даётся. Потому что старое тело — оно имеет свойство изнашиваться, болеть, быстрее истощается и тому подобное. А вот молодое тело — оно совсем не такое. Оно слишком хорошо осознаёт свою молодость и все связанные с этим удовольствия. И от такого тела отречься — пусть даже на время — намного сложнее.
— Какой бы пример здесь можно привести, — продолжал Нед, — возьмём обычный орех, который растёт на дереве. Когда он созрел и упал на землю — то зелёная шкурка, удерживающая плод внутри, снимается легко. А вот если ты сорвёшь с дерева незрелый орех и попытаешься его почистить — то встретишь с её стороны куда большее сопротивление. Тем не менее, как незрелый орех всё ещё можно почистить, так и молодого носителя хилереми можно обучить такой технике. Просто это потребует больше сил.
— Надеюсь, пока всё понятно, — участливо поинтересовался Нед, — если есть какие-либо вопросы — смело спрашивайте. Благо здесь сегодня больше никого нет, после случившегося Адральвез ещё на неделю освободил всех от занятий и тренировок, и все ленивцы клана, естественно, этим воспользовались. Впрочем, ладно, чего уж тут, — пробурчал Нед, — на этот раз уж честно заслужили.
— Вопрос у нас есть, — осторожно сказал Сареф, — но несколько не по теме занятий. Скорее… по последствиям, которые могут наступить.
— Ну, спрашивайте, — великодушно кивнул Нед. Сареф покосился на Хима — и тот кивнул. В конце концов, первым этот вопрос возник у него.
— Скажите, пожалуйста. А ваш хилереми Эгон… он как относится к тому, что вы… ну как бы… на постоянной основе заняли его тело?
Сареф вполне серьёзно ожидал, что Нед от этого вопроса рассердится. Однако нет… Он смотрел на них с большим одобрением и даже некоторой гордостью. Словно ему пришлось очень даже по нраву, что они как вообще додумались до подобного вопроса, так и не побоялись его задать.
— Очень любопытный момент, — наконец, с улыбкой ответил Нед, — полагаю… будет честно позволить Эгону прояснить его самому.
С этими словами Нед на несколько секунд закрыл глаза… а когда открыл — то… глаза почти не поменялись, и всё же взгляд был совершенно иным.
Нед… а, вернее, Эгон подошёл к ним… и неожиданно положил им обоим руки на плечи.
— Ваш вопрос вполне закономерен, маленькие чертята, — добродушно прогудел Эгон, голос которого приобрёл неуловимый потусторонний оттенок, — ведь ты, юный Хим, тоже многое вынес прежде, чем получил своё тело, не так ли? И ты ценишь его сверх меры, потому что сейчас, глядя на остальных членов клана Зинтерра, ты понимаешь, как мал был твой шанс его получить. Естественно, это своё тело тебе теперь жалко, верно?
Несчастный Хим, которого этот вопрос буквально загнал в тупик, с огромной виной во взгляде посмотрел на Сарефа. И ведь никуда не денешься: сам же задал этот проклятый вопрос.
— Всё в порядке, Хим, — мягко сказал ему Сареф, — ты имеешь право что-то хотеть для себя.
— Да, — гулко сглотнув, наконец, признался Хим, — я очень… дорожу своим телом, и я очень не хочу его терять.
— Вполне ожидаемый ответ от молодого хилереми, — хмыкнул Эгон, — я вижу, — закрыв глаза, он снова взял их за плечи… и несколько секунд спустя одобрительно улыбнулся, — как сильна ваша связь, которую вы нарастили за столь короткое время. И ваш Кровавый Договор — только дополнительно её подчёркивает. И это нормально, что ты, маленький хилереми, сейчас не готов расставаться со своим телом так же, как зелёная шкурка не готова так просто отпустить несозревший плод, который она защищает. Потому что… как бы сильна ни была ваша Системная связь, вы физически не можете обогнать то, что приходит только со временем.
— Но, уверяю тебя, — продолжил Эгон, глаза которого в этот момент замерцали тёплым светом, — когда вы пройдёте с вашим хозяином через всю жизнь, когда связь ваша окрепнет так, как вы сейчас и представить не можете… и когда ты увидишь, что твой хозяин, самый лучший хозяин, который всегда делал для тебя всё, начнёт угасать… у тебя даже тени сомнений не возникнет, как нужно поступить.
С этими словами Эгон отпустил их и закрыл глаза. А когда через несколько секунд открыл… то на них снова смотрел уже Нед.
— Ну как, маленький хилереми, — участливо спросил он невероятно смущённого Хима, — мы ответили на твой вопрос?
— Более, чем, — гулко сглотнув, кивнул тот.
— Вот и замечательно, — кивнул Нед, — если это всё…
— Не совсем, — внезапно встрепенулся Сареф, — теперь, с вашего позволения, вопрос возник у меня.
— Ну, раз уж твой хилереми задал вопрос, то, полагаю, один вопрос можешь задать и ты.
— Я… возможно, это будет с моей стороны несколько бестактно, и всё же, — аккуратно заговорил Сареф, — если вы используете тело вашего хилереми… то где находится ваше собственное? Я имею в виду… тот факт, что вы пользуетесь телом Эгона… он же не отменяет того, что ваше собственное тело продолжает стареть… ну и, всё такое, верно?
— Верно, — равнодушно пожал плечами Нед, — если хочешь, после тренировки я тебе его покажу. Это недалеко отсюда.
Сареф сначала не понял, что он имеет в виду. А когда до него несколько секунд спустя всё-таки дошло, он чуть не поперхнулся.
— Вы… в смысле… оно… где-то похоронено? — опешив, спросил он.
— Ну да, — невозмутимо ответил Нед, которого явно повеселила реакция Сарефа, — должен заметить, это довольно интересный опыт — приходить на свою могилу. Хотя… это, в том числе и довольно полезное напоминание о том, что по факту дарованное мне в этой жизни время уже прошло. И то, что я имею сейчас — это дар, который вдвойне расточительно тратить на всякую ерунду.
— А что будет происходить с моим телом, когда я, условно, буду пребывать в теле своего хилереми? — поинтересовался Сареф, — оно же ведь тоже где-то останется? Ну… просто… я так понимаю, Эгон отдал вам своё тело раньше, чем ваше собственное умерло, правильно? Значит, оно продолжает где-то существовать?
— Верно, — кивнул Нед, — но с этим проблем быть не должно. Чаще всего подобное место представляет собой пространственный карман… нечто вроде отдельного Системного Инвентаря, если тебе так проще будет понимать. В этом месте тело впадает в подобие сна, во время которого все жизненные процессы практически останавливаются. Поэтому да… слишком надолго покидать тело не рекомендуется, раз в какое-то время в него нужно возвращаться. Иначе, как бы странно это ни звучало — но тело начнёт забывать, как в нём должно биться сердце, как должны работать лёгкие, как должна бежать по венам и артериям кровь. Эти сроки всегда индивидуальны… обычно максимальный срок, на который можно оставить тело в таких условиях — это 3 месяца. И то, потом будет долгий и болезненный откат. Превышать этот срок
— Да, — кивнул Сареф.
— Отлично. Тогда следующий вопрос, — продолжил говорить Нед, — представим, что у тебя получилось… так сказать, отделиться от своего тела. Что, в таком случае, у тебя после этого останется?
— Не знаю, — пожал плечами Сареф, — душа?
— Что такое душа? — деликатно уточнил Нед.
— Я… не знаю… никогда не думал о таком.
— Вот именно, — кивнул Нед, который явно и не ожидал другого ответа, — и я не знаю. И никто не знает. На этот счёт существует множество теорий. Главная из которых — это, конечно, то, что душа — это отпечаток памяти. Другие с этим спорят: душа, мол, забывает всё, что с ней происходило в жизни. Хотя, как по мне — в этом нет смысла. За свою жизнь душа должна чему-то научиться. Как же она усвоит этот опыт, если после смерти всё забудет?
— Но ведь существуют камни душ, — возразил Сареф, — неужели никто не пытался… ну… с помощью такого инструмента изучить душу и понять, что она собой представляет?
И после этих слов ему стало резко неуютно. Насколько спокойно и даже с юмором Нед отреагировал на достаточно личные вопросы об Эгоне и о своём, как оказалось, уже умершем теле — так теперь совершенно неожиданно его глаза вспыхнули опасным и безумным огнём.
— Камни душ, действительно, существуют в Системе, — с ледяным спокойствием ответил Нед, — вот только материя эта до такой степени чёрная и нечестивая, что о ней даже говорить лишний раз не стоит. Разумеется, найдутся и те, кто практикует даже подобное… но мы никогда не входили и не будем входить в это число. Скажу больше, парень, — в этот момент Нед пронзительно посмотрел на Сарефа, — я поговорил о тебе с Сундарком до начала наших тренировок. В конце концов, он тоже тебя учил, да и мне важно было знать, с чем предстоит работать. Так вот знай, парень. Как и во всяком обществе, где свои люди ценятся превыше всего, мы готовы многое понять и простить. Но вот это — черта, за которой даже наше терпение заканчивается. Поэтому знай: если откроется, что ты пытался создать такой камень или, того хуже, заточил в такой камень чью-то душу — после этого к землям нашего клана можешь не приближаться. Потому что после этого Отчуждение Хилереми и прогон ссаными тряпками до самой границы клана — это меньшее, что будет тебя ждать.
— Даже если этот кто-то — мой злейший враг? — недоверчиво спросил Сареф, — тот, кто до такой степени испортил мне жизнь, что заслуживает подобной участи?
— Злейшего врага можно схватить живьём для того, чтобы заставить его пожалеть о том, что он стал таковым, — невозмутимо ответил Нед, — такое не возбраняется. Чёрные Легенды не дадут соврать. Но даже для таких смерть — это обычно высшее наказание. Потому что в случае смерти твой враг теряет буквально всё. Он больше ничего не сможет сделать в этой жизни, его близкие больше никогда его не увидят. Но манипуляции с душами — недопустимы. Просто заруби себе это на носу.
— Да ну я в это не верю, — покачал головой Сареф, — когда в орочьих пустынях за мной охотился член клана Айон — он использовал против меня камни душ, он сам мне в этом признался.
— И чем это кончилось? — поинтересовался Нед.
— Ну… пришёл Мёртвый Король воров и взорвал ему голову, — нехотя ответил Сареф, — кроме того… высока вероятность, что он после этого стал нейтральным монстром.
— И теперь ему предстоит долго и мучительно расплачиваться за содеянное, — невозмутимо подытожил Нед, — как видишь, наказание вполне соответствует преступлению. Так что, если тебе так уж нужна причина, то знай: за такие манипуляции Система рано или поздно достанет тебя и спросит за содеянное где угодно, хоть и руками того же Мёртвого Короля воров. Да, разумеется, есть Оранжевые, Красные и даже Отсутствующие категории безопасности, где можно понемножку грешить, и где тебе ничего за это не будет. Однако вот такое Система отследит где угодно, уж можешь мне поверить.
— Итак, мы отвлеклись, — деловито продолжил Нед, — что от тебя останется, если ты лишишься своего тела?
— Я не знаю, — мрачно ответил Сареф.
— Хозяин, — внезапно сказал Хим, — а… я знаю, что может нам помочь. Помните, там, в пещере Туманной Матроны 2 года назад… когда мы были в тех кошмарах?
— Не хотелось бы это вспоминать, — мрачно пробурчал Сареф, — полагаешь, мне приятно думать о том, как я тогда сделал тебе больно, чтобы мы из них вырвались?
— А ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Нед, — не отмахивайся так просто от мыслей своего хилереми, Сареф. Не забывай, по меркам Системы вы — одна боевая единица. Если ты не можешь до чего-то додуматься сам — тебе обязательно поможет он.
— Нам тогда привиделось, что… мы поменялись местами, — нехотя ответил Сареф, — как будто… я был его хилереми.
— В самом деле? — Нед уже смотрел на них с неподдельным интересом, — и как это было?
— Как, по-вашему, это могло быть⁈ — взбешённо спросил Сареф, — Химу на тот момент было 5 лет! Мне пришлось сказать пятилетнему мальчику, что вся эта его идеальная жизнь — это обман, и что он не может вспомнить имя своей мамы потому, что у него её никогда не было! Вот как это было!
— Я, понимаю, что это не самый радостный опыт, — Нед, на удивление, очень чутко и деликатно отреагировал на эту вспышку, — но твой хилереми явно хотел обратить твоё внимание не на это. Вспомни все детали. Каково это было?
Сареф нехотя погрузился в воспоминания. Это было непросто, что и неудивительно, ведь он тогда не только Хима вырвал из его мечты, но и сам с мясом вырывал себя из той жизни, совершенно нормальной жизни, на которую он должен был иметь право…
— Я помню, как я находился в его голове, — медленно заговорил Сареф, — я вроде… помню, как видел его мозг изнутри.
— И на что это было похоже? — спросил Нед.
— На большую паутину. И по этим нитям без конца бегали маленькие искорки. Как будто это были… его мысли.
— Ну⁈ — с азартом спросил Нед, явно подталкивая Сарефа к нужному ответу.
— Вы хотите сказать, что если я лишусь тела, то у меня останется… Мысль?
— Ну, разумеется, — кивнул Нед, — твоё существование определяет именно твоя способность мыслить. Что ж, первую часть ты выполнил. Ты сам додумался до того, что составляет твоё ядро, которое — при должном умении, разумеется — останется у тебя даже в том случае, если ты лишишься тела. Этап следующий. Теперь ты должен осознать, каково это: когда твоя мысль выходит за пределы твоего тела…
Глава 13.
— Как ты думаешь, Сареф, — вкрадчиво поинтересовался у него Нед, — на что это будет похоже?
— Даже не знаю, — задумчиво ответил Сареф, — у меня есть способность Тёмная Фаза, с её помощью я приобретаю бесплотное состояние. Но это вряд ли то, что мне нужно.
— Несомненно, — кивнул Нед, — даже если ты приобретаешь с помощью этого умения нематериальное состояние, то всё равно знаешь, что пару мгновений спустя ты снова окажешься в своём теле. А это должно быть не так. Предупреждаю твои вопросы сразу: не подойдут здесь ни ощущения при бесплотном состоянии, которое позволяет тебе проходить сквозь стены, ни при телепортации, когда ты рассыпаешься на миллионы частиц, чтобы потом появиться в ином месте Системы. Ровно по той же самой причине: ты знаешь, что это конечный процесс, и рано или поздно ты снова окажешься в своём совершенно материальном и безусловно живом теле. Догадываешься, к чему я клоню?
— Смутно, — нехотя признался Сареф, — вы… намекаете на то, что я должен быть готов к тому, что состояние, в котором я желаю оказаться, будет длиться именно столько, сколько мне надо?
— В точку, — кивнул Нед, — ты понимаешь, что это означает?
— Не совсем… вы имеете в виду то, что я должен быть готов к смерти?
— Нет, Сареф, — Нед, в глазах которого сейчас читалось сильное волнение, мотнул головой, словно точно знал, что Сареф скажет именно эти слова, — это очень важный момент, который нужно правильно понимать. Смерть — это финишная черта. Неизвестно, что будет ждать тебя
— Как-то это всё слишком запутанно, — с раздражением сказал Сареф, — нельзя ли без всех этих усложнений? Если я на время откажусь от своего тела — я же всё равно в него вернусь.
— В том и суть, — терпеливо повторил снисходительно улыбнувшийся Нед, — для того, чтобы научиться этому приёму, ты должен по-настоящему относиться к своему телу, как к инструменту, к которому ты в любой момент времени как можешь вернуться, так и идти дальше без него. Ты должен
С этими словами Нед подошёл к Сарефу, встал за его спиной и положил ему могучую руку на затылок. Сареф чуть вздрогнул, когда когтистые пальцы чуть-чуть надавили ему на кожу головы, но остался на месте.
— Как ты наверняка понимаешь, — невозмутимо продолжал Нед, — такое состояние блокируют земные привязанности. Что тебя держит в этой жизни?
— Да… много чего, — опешив, ответил Сареф, — моё грядущее участие во Всесистемных Состязаниях. Мои друзья. Моя семья. Хим, в конце концов. И, — недоверчиво продолжил Сареф, — вы хотите сказать, что я должен быть готов от всего этого отказаться? Да это же невозможно!
— Это более, чем возможно, — мягко сказал Нед, на мгновение с чуть большей силой впившись когтями в голову Сарефа, — но это потребует от тебя проработать один очень неприятный момент. Как ты думаешь, что произойдёт со всеми твоими делами, если ты умрёшь навсегда? Прямо здесь и прямо сейчас?
Этот вопрос заставил Сарефа споткнуться на ровном месте. Он попытался было вырваться из хватки Неда, но тот твёрдо его удерживал.
— Не брыкайся! — рыкнул он, — пришёл учиться — изволь учиться. Давай, говори!
— Ну… полагаю, моя семья очень расстроится, — нехотя процедил Сареф, воображение которого живо нарисовало его собственные похороны. Как его мать плачет, стоя на коленях у гроба перед телом, которое даже сама Система уже не в силах воскресить. Как его отец смотрит в пустоту онемевшими глазами, как Жерар и Нина стоят, держа друг друга за руки и из последних сил пытаясь сохранить лицо. За ними стоят Бреннер, Йохалле и остальные Чёрные Легенды… они держат себя в руках, потому что жизнь нещадно потрепала их, и даже в такой момент они не позволяют себе проявить слабость… но их взгляд ясно давал понять, что уж они-то о его смерти горюют.
А дальше… с его воображением начало твориться что-то странное. Потому что следом появились Адейро, Исмарк, Озмунд… и на лице каждого из них была печаль. Лёгкая, усталая, но всё же искренняя. Джайна при этом стояла за их спинами, поодаль, словно считая себя недостойной подойти к телу, но при этом прижавшая ладони к лицу и сотрясающаяся от беззвучных рыданий.
Следом появились стревлоги, и Эргенаш, Бьярташ, Ансильяш, Кагиараш смотрели на его тело с искренней печалью. Не потому, что они сожалели о том, что больше не смогут использовать его в своих целях. А потому, что им, действительно, было жаль Сарефа, который первый за очень долгое время принимал стревлогов такими, какие они есть, и оставлял за ними право в любой ситуации оставаться собой. Позади них возвышался Хрипунец, высокомерный и нарочито равнодушный взгляд которого ясно говорил о том, что именно это рано или поздно должно было случиться… но который всё равно не мог погасить в своих глазах искру сожаления.
Дальше — больше. Рядом с могилой появился Оливер, и, казалось, он должен был радоваться… но нет, на его лице была только злость. Он стоял, сжав кулаки, и с бессильной яростью смотрел на тело Сарефа — и никакой радости. Это уже было очень странно. Сареф принялся вызывать в сознании образы всех, кто его ненавидел. Дюваль Бенджи и Гьядаол Кайто смотрели на его тело со страхом, после чего испуганно отошли прочь, явно считая, что они не имеют права здесь находиться. Красный Папочка, стоявший поодаль, близко подходить к телу не стал, но безмолвно и уважительно кивнул, отдавая должное павшему врагу. Врагу, силу которого он уважал, и с которой считался… и всё же которого он переиграл так же, как и десятки других до этого… он просто дождался, пока его труп не проплывёт мимо по реке. Совсем растерянный, Сареф вызвал в сознании образы Виктора и Фриды, вот уж кто точно должен был его ненавидеть! Но… нет. Виктор смотрел устало и безжизненно, словно его смерть лишила несчастного Уайтхолла последнего смысла в жизни. Фрида смотрела с плохо подавляемым гневом и неприязнью, но в глубине её взгляда сквозила странная горечь незавершённого.
А затем… позади них появилась Мимси. И вот она удивила Сарефа сильнее всего. Она смотрела не с печалью, не с болью, не с грустью… не с гневом или со злобой. Она смотрела на него с разочарованием и ощущением тягостного чувства вины. Она винила его, винила в собственной смерти, и это было до такой степени странно и пугающе, что Сареф даже не сразу понял, что за Мимси тоже кто-то стоит…
И в этот момент видение резко пропало. Сареф понял, что он снова стоит на тренировочной площадке, и Нед держит его за голову.
— Вы видели всё, что видел я? — спросил Сареф, не уверенный, что он хочет знать ответ.
— Мельком, — мягко ответил Нед, — но можешь не переживать, я умею хранить чужие тайны. И всё же, Сареф, после того, как эти предполагаемые похороны прошли бы… что было бы дальше?
— Жизнь просто продолжит идти вперёд, — ответил Сареф, в ум которого сама собой просочилась эта мысль.
— Именно, — мягко сказал Нед, — это последняя мысль, которую тебе стоит усвоить. Как бы не было велико твоё мастерство, как бы много ты ни знал и не умел… важно понимать, что для Системы ты точно такой же инструмент, каковыми для тебя являются твои умения, артефакты, Параметры… И если однажды чего-то из этого не станет, ты просто пойдёшь дальше с тем, что у тебя осталось. Так и жизнь… если тебя не станет — другие пойдут дальше. А теперь — главный рывок. На мгновение представь, что так и случилось. Очисти сознание, не думай ни о чём. Просто отпусти всё, что у тебя есть…
Сареф послушно выполнил то, что от него требовалось. И, как ни странно, но именно сцена его собственных похорон помогла ему достичь полного покоя. Именно понимание того, что с его смертью жизнь не закончится… Сареф сделал медленный выдох, после чего его глаза закатились… он почувствовал себя лёгким мыльным пузырём, которому так хотелось прекратить существовать и просто лопнуть, слившись со всем остальным… но неожиданно его словно кто-то подхватил, кто-то любящий, заботливый и верный… Вдруг ему стало очень тепло, он сделал глубокий вдох, открыл глаза…
И его взору предстала удивительная картина. Потому что он увидел… своё собственное бессознательное тело, которое бережно поддерживал Нед. А потом он поднял руки… и, увидев мощные когтистые лапы Хима, всё понял…
— Неужели… получилось? С первого раза — и получилось? — потрясённо спросил Сареф, рассматривая себя со всех сторон и щупая себя. Да, вот его хвост, вот рожки, длинные уши, которыми Хим столь забавно дёргал, когда сердился… серебристые татуировки. Их Сареф ощущал отдельно, они как будто были продолжением его тела, и он чувствовал струящуюся по ним энергию. Лапы на песке стояли твёрдо и уверенно, и Сареф ощущал в себе такую мощь и такую жизненную силу, которую в собственном теле, признаться, он никогда в такой степени не чувствовалось.
— Ну, разумеется, получилось, — довольно хмыкнул Нед, укладывая тело Сарефа себе на колени, — да, пришлось немного поработать мозгом. Да, пришлось усвоить некоторое количество теории и даже представить в голове некоторые печальные события. Но всё это дало быстрый и гарантированный результат. Как же я такое люблю! Вместо того, чтобы по нескольку недель и даже месяцев нянчиться, нужно просто надавить на несколько нужных точек — и получить прекрасный результат.
Сареф до сих не верил. И ему даже стало немного стыдно за то, что до этого он с легкомыслием и даже некоторым высокомерием относился к тому, что от него требовал Нед. Сареф присел — и из этого положения совершил блестящий прыжок. Могучие лапы подбросили его столь высоко, что он пролетел добрую половину тренировочного поля. А когда он приземлился — то вместо мощной отдачи лапы столь легко приняли на себя эту нагрузку, словно он не пролетел сотню шагов на приличной высоте, а просто подпрыгнул на месте. Тело было сильным, выносливым, послушным и, казалось, жадно наслаждалось каждым моментом своего существования.
Внезапно Сареф вспомнил, что он в этом теле, вообще-то, всего лишь гость. И потому сконфуженно спросил:
Помотав головой, Сареф направился к Неду, который продолжал удерживать на коленях его тело.
— Что, рвёт головушку? — участливо спросил Нед, — понимаю. Я сам, когда впервые эту технику опробовал — то на двое суток свалил из поместья в ближайший лес. Эти инстинкты, эта животная сила, эта мощь, которая распирает тебя… это такая свобода, которую тебе не дано познать иными способами. А ты сейчас держишься… молодец, это хорошо, парень. В руках держать себя умеешь, спору нет.
— Это всё отлично, — хрипло сказал Сареф, потирая руки, — но как мне вернуться обратно?
— Точно так же, — спокойно ответил Нед, — принимаешь полностью отрешённое состояние, очищаешься от лишних мыслей, делаешь спокойный длинный выдох — и хилереми мягко помогает тебе покинуть свой разум и направляет сознание в твоё собственное тело.
— То есть… хилереми помогает мне и при отрешении, и при возвращении? — недовольно спросил Сареф, — а почему вы раньше этого не сказали?
— Потому что ты должен был рассчитывать только на себя, — пожал плечами Нед, — если бы ты знал, что тебя будет страховать Хим — высока вероятность, что так легко и просто с первого раза не получилось бы. А теперь, с твоего позволения, Сареф — небольшой совет. Не спеши возвращаться в собственное тело.
— В смысле? Почему? — удивился Сареф.
— Насколько я могу судить — совсем скоро тебе предстоит оставить его в таком состоянии на некоторое время. Когда ты проделываешь это в самый первый раз — очень полезно после этого оставить тело в таком состоянии хотя бы на сутки. Оно к этому привыкнет — и приобретёт дополнительную закалку к таким приёмам, что наверняка пригодится тебе в будущем.
— Ну… допустим, — кивнул Сареф, — а… почему оно не поместилось в этот… пространственный карман, о котором мы говорили.
— Пространственному карману для такого тоже надо обучаться отдельно, — сказал Нед, — и этот процесс, к сожалению, уже ускорить никак нельзя. Зато у меня появилась одна мыслишка, как это дело можно упростить… в общем, день ты пока потусуйся в таком облике, а вечером, если всё выгорит, я к тебе загляну.
С этими словами Нед поднялся на ноги и торжественно вручил Сарефу его собственное тело, после чего направился в поместье. С минуту Сареф стоял, чувствуя себя полным дураком: вот он вроде бы и добился, чего хотел — но при этом понятия не имел, что делать дальше? А что, если его тело… ну, захочет справить нужду? Конечно, все процессы в нём почти замедлились, но мало ли… в итоге Сареф пришёл к вполне закономерному выводу, что лучшим вариантом будет отнести своё тело в выделенный домик — и там за ним присмотреть.
Хотя… если так подумать — Медея, в принципе, практически разрешила ему пользоваться своей комнатой в её отсутствие. И наличие в её комнате собственого санузла делало эту мысль только соблазнительнее. Не говоря уже о том, что светить своей беспомощной тушей перед кандидатами в Орден Ликвидаторов и наёмниками Мэндрейк не хотелось совершенно. Да и Адральвез, уж точно зная, в каком состоянии сейчас находится Сареф, отнесётся к этому с пониманием. Поэтому, перебросив самого себя через плечо, Сареф бодро затопал в клановое поместье…
Часть 2
Глава 1.
Редкие прохожие, к счастью, не задавали вопросов Сарефу, который тащил на плече своё бессознательное тело. И сейчас он больше всего переживал, что его тело сейчас настигнет какой-нибудь неизбежный физиологический процесс. Вот смеху-то будет… для остальных, которые, хоть и благоразумно помалкивали, видя хилереми с телом хозяина на плече, но которые наверняка будут не прочь повеселиться при виде такого зрелища. Впрочем, шансы были невелики. Нед, весьма удачно подловив Сарефа утром в столовой, настоятельно порекомендовал ему ограничиться минимальным количеством еды и питья. И, как теперь было видно, старый демонический наставник хорошо знал, что делал.
Правда, когда Сареф уже поднялся на этаж, где находилась комната Медеи, то неожиданно увидел… Орзану. Было совершенно непонятно, что она здесь делает, если её комната находится этажом ниже. И даже если у неё было какое-то дело к Медее — то уж она-то лучше всех должна знать, что её в поместье сейчас нет. Орзана моментально повернулась к ним… после чего со скучающим и равнодушным выражением на лице спросила:
— И что это такое с твоим хозяином? Перестарался на тренировке? Ну, я всегда говорила, что у Сарефа гонору выше крыши, зато всё его мастерство ограничивается чистым везением, которое, как известно, не вечно.
— Хозяин, действительно, осваивал сложную технику, и… не всё получилось с первого раза, — сдержанно ответил Сареф, которому внезапно оказалось очень любопытно посмотреть, как будет вести себя Орзана в его присутствии, будучи уверенной, что сам Сареф находится без сознания, и она говорит только с Химом, — поэтому сейчас ему следует немного отдохнуть.
— Ну, разумеется, — хихикнула Орзана, которая теперь уже с нескрываемым любопытством смотрела на бессознательного Сарефа, — я так и думала.
— Осмелюсь заметить, что в этом нет ничего такого уж необычного, госпожа Орзана, — ответил ей Сареф, стараясь выдерживать тон своего голоса между лёгкой обидой и некоторым подобострастием, — вы, полагаю, тоже когда-то учились и тоже ошибались прежде, чем стать тем, кто вы есть. Мой хозяин всего лишь проходит тот же путь. Лучше уж пусть у него что-то не получится сейчас — зато получится тогда, когда от этого будут зависеть наши жизни.
— Да-да-да, — небрежно отмахнулась Орзана, которая, кажется, совершенно расслабилась — и вместе с тем явно что-то про себя просчитывала, — так а зачем ты его сюда тащишь? Больничное крыло выше.
— Наставник Нед сказал, что это обычное истощение, и хозяину нужно только несколько часов покоя, — ответил Сареф, — мы не хотим отнимать время целителей клана, которые до сих пор ставят на ноги бойцов, пострадавших после вторжения. Госпожа Медея разрешила хозяину в её отсутствие пользоваться её комнатой. Что очень любезно с её стороны… учитывая, как нынче много в клане гостей.
— Ну, кто бы сомневался, — Орзана закатила глаза, после чего с осторожным интересом на них посмотрела, — а… нужно ли так буквально трактовать это гостеприимство, хилереми? Так-то… моя комната тоже не так уж далеко отсюда.
— Со всем уважением, госпожа, но я совершенно точно помню, как хозяин вчера сказал, что он не желает иметь с вами дела, — вежливо, но с достоинством ответил Сареф, — не думаю, что после этого он будет так уж рад очнуться в вашей комнате.
— Слушай ты, красножопая мартышка! — Орзана с неожиданной резвостью подскочила прямо к нему, и с такой силой вцепилась ему когтями в ухо, что даже у тела хилереми на глазах выступили слёзы, — если ты ещё раз посмеешь об этом заговорить — я найду способ заставить тебя пожалеть об этом!
— Простите… простите за дерзость, госпожа, — плачущим голосом ответил Сареф, до конца отыгрывая свою роль, — пожалуйста, отпустите моё ухо.
Впрочем, девушка, успевшая взять себя в руки, уже и сама отпустила хилереми, и Сареф поспешно потащил своё беспомощное тело дальше. Искренне надеясь, что теперь Орзана отцепится. Потому что поднять руку на чужого хилереми считалось признаком
— Слушай, хилереми… Хим… пусть это останется между нами, — мягко заговорила она, — ты знал, что говоришь вещи, которые меня разозлят, я, собственно, разозлилась… не стоит поднимать из-за этой истории ненужный шум, правильно?
— Как скажете, госпожа, — смиренно кивнул Сареф, продолжая отыгрывать роль, потому что ему теперь уже и самому было интересно, для чего Орзана столь упорно вертится рядом, — хилереми не следует обсуждать дела своих хозяев, хозяевам не следует обижать своих хилереми. Наверное, в данном случае справедливо считать, что одно перекрывает другое, и разумно будет просто об этом забыть.
— Вот и хорошо, — кивнула Орзана, — я рада, что ты знаешь сво… что ты это понимаешь.
Сареф, тем временем, уложил на постель своё тело, после чего расстегнул ему куртку и снял сапоги. И это, действительно, было крайне странное ощущение — смотреть на своё тело со стороны, да ещё и ощущать его запах. Запах вообще был отдельной темой: нос хилереми был куда более чувствительным, нежели его собственный, и, соответственно, запахи улавливал куда лучше. В итоге вдвойне странно было не только наблюдать за своим телом со стороны, но и ощущать его запах. Он никогда не думал о том, как это воспринимает со своей стороны Хим. И это они ещё в поместье, где есть возможность регулярно принимать душ и следить за чистотой. А когда Химу приходится находиться рядом со своим хозяином, когда он не имеет возможности вымыться неделями? На ум пришло воспоминание, когда Сареф последний раз виделся со своим отцом перед тем, как уезжать на Всесистемные Состязания. Каким он был грязным, немытым, неопрятным, рядом с ним было просто противно находиться! Неужели и Хим тоже видит его таким?
—
—
—
— Слушай, хилереми… а долго твой хозяин будет валяться без сознания? — поинтересовалась Орзана.
— Наверное, несколько часов, — пожал плечами Сареф, — мы никуда не спешим, так что пусть отдыхает.
— Да-да, разумеется, — кивнула Орзана, которая продолжала стоять у двери и жадным взглядом пожирала тело Сарефа, — слушай… а как ты смотришь на то, что мы с тобой заключим… маленькую сделку?
— Какую ещё сделку? — подозрительно спросил Сареф.
— Я… позволю своей Аюми ещё раз… уединиться с тобой, — Орзана неожиданно подошла к хилереми и мягко провела ноготком по его грудным мышцам, — полагаю, ты за это время много где путешествовал… повидал мир, заматерел, набрался сил, опыта… Наверняка у тебя появилось кое-что новенькое, что ты мог бы показать моей подопечной. В обмен на это ты просто оставишь своего хозяина на моё попечение на пару часов… и, можешь не сомневаться, никаких последствий не будет, Сареф тебе потом даже спасибо скажет.
— Простите, госпожа, но я вынужден отказать, — покачал головой Сареф, после чего, уже откровенно наслаждаясь своей ролью и неожиданно осознавая, как это весело: дурачить других людей, поспешно продолжил, — я прошу вас правильно меня понять. Госпожа Аюми открыла для меня дверь в мир наслаждений, с ней я впервые познал радость близости, о которой большинство моих братьев могут только мечтать — и я буду помнить об этом всю жизнь. Но при этом — я не могу торговать телом своего хозяина. Как я после этого буду смотреть ему в глаза?
Орзана, разозлённая таким ответом, открыла было рот… чтобы секунду спустя закрыть его обратно. После чего она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, явно очищая своё сознание от ненужных эмоций и собирая в себе всё красноречие.
— Слушай, Хим, — мягко заговорила она, — ты же ведь сам хорошо знаешь своего хозяина. И ты хорошо знаешь, что он… в некоторой степени…
— Глупый? — заботливо подсказал Сареф.
— Я бы не назвала это глупостью, — покачала головой Орзана, — скорее, издержки молодости. В силу возраста Сареф не видит разницы между тем, чего он хочет, и тем, что ему, действительно, нужно.
— Вы намекаете на то, что ему нужны вы, госпожа? — деликатно осведомился Сареф.
— Ну, разумеется, — нетерпеливо кивнула Орзана, — я понимаю его, как никто другой! И я знаю его, как никто другой. Он не был счастлив с той эльфийской дурочкой, он не будет счастлив и с этой белобрысой врачихой. Ей всё равно, с кем спать по ночам, ей нужна только её чёртова работа!
— Но, позвольте, госпожа, — мягко возразил Сареф, которого, признаться, сильно задело, что Орзана столь оскорбительно наговаривает на Медею за её спиной, — мой хозяин тоже вчера был прав. Простите за дерзость, но если вы за полтора года, пока мы находились в клане Айон, не послали хозяину даже письмо — как вы можете говорить, что после этого вы хорошо его знаете, и он вам нужен?
— Магистр Адральвез приказал нам всем держаться как можно дальше от клана Айон после того, как туда попал Сареф, — неожиданно спокойно ответила Орзана, — Ильмаррион убил нашего шпиона на глазах у Сарефа, чтобы показать ему, какие мы мерзкие, и как хотели его подставить. Что бы мы ни пытались делать — мы бы ничего этим не добились, зато — подвергли бы себя смертельной опасности. Я знаю, что Адральвез в тот период времени имел очень сложный разговор с Ильмаррионом, и запрет контактировать с вами для кого бы то ни было из нас был частью этой сде…
В этот момент Орзана одёрнула саму себя, после чего сказала:
— Я тебе этого не говорила, ясно⁈
— Я не думаю, что хозяин на это обидится, — равнодушно пожал плечами Сареф, — он и сам понимал, что даже если бы Адральвез и потребовал его выдачи — Ильмаррион бы ему отказал. Так что, если наш магистр сумел извлечь пользу из нашего заточения иным способом — это, наоборот, хорошо.
— Это всё неважно, — проворчала Орзана, — ты можешь идти, хилереми. Аюми будет там же, где и в прошлый раз, через несколько минут.
— И всё же, госпожа, я не могу так просто уйти, — твёрдо заявил Сареф, — если вы хотите заверить меня, что мой хозяин вам дорог, что вы, действительно, питаете к нему чувства — докажите это.
— А ты наглец, хилереми, — неожиданно хмыкнула Орзана. И хотя в её глазах явно читались злость и желание поставить наглого зверя на место иным способом, на второй раз она всё же сдержала себя в руках, — Сареф явно позволяет тебе слишком много. И как же, по-твоему, я должна это доказать?
— Сделайте так, чтобы он очнулся прямо сейчас, — коварно сказал Сареф, — не делая ему больно, не пытаясь его задушить. А только силой вашей любви, вашего страстного поцелуя и ваших нежных прикосновений.
— Всего-то? — рассмеялась Орзана, — да я могла бы его сейчас из мёртвых поднять.
С этими словами она вальяжно подошла к кровати, на которой лежало тело Сарефа, и впилась в его губы страстным поцелуем. Сареф в теле хилереми изо всех сил держал серьёзную мину. Спустя 10 секунд Орзана, не получая никакого отклика на свои действия, мягко приподняла его голову одной рукой, а второй принялась поглаживать по щеке, продолжая поцелуй. Это продолжалось ещё 20 секунд… после которых Орзана, уже потеряв терпение, запрыгнула на него верхом и, прижимая к себе его голову обеими руками, принялась целовать тело с такой силой и страстью, словно хотела его сожрать. И ещё 20 секунд спустя она обиженно заявила:
— Да что это с ним такое? От этого мёртвые должны были воскреснуть, а у него даже не встал!
После этого выдержка оставила Сарефа, и он, заливаясь истошным хохотом, упал на пол и принялся бить по нему кулаками. Впрочем, это явно была стратегическая ошибка. Он почувствовал, как его тело со всех сторон обхватили тонкие стальные нити, которые даже по меркам хилереми очень больно впились в его шкуру. А в следующий момент его подняло вверх, как марионетку на ниточках… и перед ним стояла взбешённая Орзана, уперев кинжал точно в горло.
— Как ты смеешь надо мной смеяться, наглец! — прошипела она, — я жду объяснений и извинений — или пеняй на себя!
— Ладно, ладно, — поспешно унимая смех, прохихикал Сареф, — ладно, Орзана, пошутили и хватит. Там, — он взглядом указал в сторону своего тела, — меня не было. Я всё это время был здесь.
— Ты… здесь… Сареф⁈ — ошеломлённо спросила Орзана, поспешно отзывая стальные нити.
— Ну да, — ответил тот, мягко приземлившись на свои лапы и с удовлетворением ощущая, что болевое эхо от стальных нитей почти сразу исчезло, — сегодня наставник Нед научил меня этой технике — и посоветовал, чтобы я оставил тело на несколько часов в таком состоянии. Я же не мог предположить, что даже так моё тело будет пользоваться спросом. Но ты честно старалась, отдаю должное.
— Ах, ты… да ты… ты… придурок!!! — прорычала Орзана, отвешивая Сарефу сразу несколько оплеух. Впрочем, если даже в обычном состоянии они были не особо чувствительны (потому что Орзана всё же в любом состоянии в какой-то степени держала себя в руках), то в обличье хилереми это и вовсе чувствовалось, как обычные похлопывания.
— Ты… всё знал! Ты всё… подслушивал! Придурок!
— Ну да, конечно, — Сареф без труда перехватил лапой руку Орзаны, посчитав, что лимит оплеух за эту шутку исчерпан, и мягко отодвинул от себя девушку, — это же я хотел переспать с бессознательным телом, чтобы хоть как-то отыграться. И это я здесь стоял и злобно сопел, глядя на дверь в комнату Медеи. Что ты вообще здесь делала? Хотела через её комнату навести на хозяйку порчу на понос?
— Какую порчу на понос, придурок? — прошипела Орзана, — я тебе что, деревенская шептунья?
— Неважно, — махнул рукой Сареф, — в общем, Орзана, я оценил твоё упорство, но, полагаю, после этого нам уж точно ясно, что у нас ничего не получится.
— Я бы на твоём месте не была в этом столь уверена, — вкрадчиво ответила Орзана, — я не собираюсь сдаваться так просто. И ты не сможешь вечно от меня ускользать.
— Слушай, Орзана, ну это уже просто глупо, — устало закатил глаза Сареф, — мне что, прямо подойти к Адральвезу и сказать ему, чтобы он лично проследил за тем, чтобы ты оставила меня в покое? Тебе самой-то не стыдно?
— О, я тебя больше не потревожу, развлекайся с этой лекаркой, сколько хочешь, — Орзана высокомерно отвернулась и направилась к двери, — но однажды ты поймёшь, глупый мальчишка, что тебе нужна только я. И, надеюсь, ты не будешь слишком сильно тянуть с осознанием этой простой мысли, потому что я тоже не буду ждать тебя вечно…
С этими словами девушка покинула комнату, а Сареф устало закатил глаза. Когда он встретится в следующий раз с Йохалле — ему, определённо, надо будет взять у него пару уроков касательно того, как правильно расставаться с девушками. Потому что если с Кейей, при всех её закидонах, он хотя бы относительно бескровно прекратил отношения (и то большей частью потому, что она вовремя переключилась на Роггвира), то вот Орзана явно не собиралась сдаваться так просто.
— Висс, — воззвал Сареф к хранителю поместья, — позови сюда, пожалуйста, Ванду и Стива. Мне надо с ними поговорить.
— Слушаюсь, — прозвенел услужливый серебристый голос. И 30 секунд спустя он же сообщил ему, — я передал им вашу просьбу, господин Сареф. Они будут у вас через 15 минут…
Глава 2.
Ванда и Стив, действительно, пришли в комнату Медеи спустя указанное время. При этом они нервно озирались, и это можно понять: несмотря на определённую принадлежность к клану Зинтерра, так глубоко в жилое крыло они никогда не заходили.
Не стало им спокойнее и тогда, когда они увидели его тело, продолжавшее лежать на постели без сознания.
— Что это с ним? — удивлённо спросил Ванда, — он же сам просил нас прийти несколько минут назад. Неужели мы так долго шли, что он за это время успел уснуть?
— Нет, всё в порядке, — мягко сказал Сареф, — Ванда, я сейчас нахожусь здесь, в теле своего хилереми.
— Ты… правда? — Ванда ошеломлённо смотрела на тело Хима, — и ты… вот так быстро овладел этой техникой?
— Ну да, — кивнул Сареф, — надо отдать должное: мастер Нед явно обладает колоссальным опытом преподавания, раз всего за одно занятие длиною в пару часов он досконально изучил меня, понял, как нужно учить — и несколькими выверенными действиями помог мне добиться идеального результата с первой попытки.
— Ну, ничего себе, — Стив подошёл к нему и положил руку на плечо, проводя пальцами по серебристым татуировкам. Причём, судя по его любопытству, он явно хотел сделать это и раньше — но, разумеется, не осмеливался. Впрочем, и сейчас Хим в глубине разума недовольно заворчал в ответ на чужое прикосновение. Но всё же он помнил, что Стив — это один из друзей Сарефа, который, к тому же, сейчас был готов пойти за ним на самое опасное задание в жизни. И потому Стиву было позволено несколько больше, чем остальным.
— И… как ты себя чувствуешь?
— Этого не передать словами, — с восхищением сказал Сареф, — это… просто иначе. Я даже не знаю, как это объяснить. Ну, то есть… я всю жизнь жил в своём теле — и всегда воспринимал его, как должное. Но здесь… иное зрение, иные рефлексы, иное восприятие… вот, даже тот факт, что у этого тела есть хвост, — Сареф чуть дёрнул кончиком хвоста, который как-то сам собой, рефлекторно, устроился так, чтобы лежать в кресле рядом с его ногами и не вызывать никаких неудобств, — и при этом — тело такое сильное — и одновременно такое… даже не знаю, как это сказать… послушное, что ли? Ну, вот я чувствую, что если сейчас отдам этому телу приказ спать — оно уснёт за пару минут. В то время, как в своём теле мне надо ещё минут 15 поворочаться, устроиться поудобнее, подумать о чём-то перед сном. Хотя, конечно, есть один момент, с которого поначалу было прям неловко.
— Правда? — Ванда, с огромным интересом слушавшая Сарефа, удивлённо на него покосилась, — и что же это?
— Запах. Этот нос очень хорошо чувствует и различает запахи. Когда я со стороны почувствовал запах своего тела… это было прямо как…
«
— Запах? — спросила Ванда, синеватая кожа которой слегка порозовела, — ты хочешь сказать, что чувствуешь, как я… как мы пахнем?
— Ну… в общем, да, — нехотя сказал Сареф, после чего поспешно продолжил, — но я сам быстро к этому привык. Потому что… ну, какая разница, если это от вас не зависит? Вы родились в Системе именно вот с такой внешностью, именно вот с таким голосом — и вы никак не могли на это повлиять, правильно? Вот и с запахом ровно то же самое. Он просто есть — и всё.
Впрочем, судя по тому, как опустели взгляды Стива и Ванды, они ему поверили не до конца — и теперь принялись расспрашивать уже своих хилереми о том, как те воспринимают аспект запаха своих хозяев. Впрочем, у Стива вряд ли даже в теории могли быть с этим большие проблемы. Потому что Стив выгодно отличался от них с Вандой тем, что Шевью сам выбрал своего хозяина. Вместе со всеми его достоинствами и недостатками. А вот у Ванды ситуация была самая непростая.
Впрочем, Сареф благоразумно не стал им мешать — а охотно решил подождать те несколько минут, что его друзья мысленно общались со своими подопечными. Лучше уж пусть они успокоят своих хозяев сами. В итоге, как Сареф и ожидал, Стив первый вернул себе осмысленный взгляд и с улыбкой посмотрел на Сарефа. Значит, Шевью быстро успокоил своего хозяина и заверил, что даже если Стив в какое-то моменты и бывает неряхой (что, в общем-то, неизбежно для постоянно путешествующего мужика-бойца в самом расцвете сил), Шевью это нисколько не волнует.
А вот Ванда с Крассом общалась очень долго, почти 10 минут. Сареф даже мысленно пожалел Красса: подобные вопросы и без того должны были снова растревожить его память заставить вспомнить Эмрикеля, которого он себе, вообще-то, когда-то и выбрал. И хотя Ванда в этом была не виновата… она от этого не переставала быть девушкой, для которой вопрос чистоты и опрятности, равно как и вопрос внешности, был далеко не на последнем месте.
Наконец, очнулась и она, при этом далеко не с самым довольным взглядом. Не исключено, что Красс, терпеливо отвечая на её вопросы, в какой-то момент потерял это самое терпение, дал своей хозяйке по мозгам и кратко заверил её в том, что если это когда-нибудь и станет проблемой, то он уж точно поставит её об этом в известность.
— Итак… — продолжил Сареф, убедившись, что Стив и Ванда слушают его дальше, — возвращаемся к главной теме. Признаться, я тоже думал, что освоение этой техники займёт намного больше времени… Но, как видно, если ты точно знаешь, чего хочешь, и если ты,
— Хорошо, что ты спросил, — улыбнулась Ванда, — потому что здесь, как ни странно, нам со Стивом помогла наша необычность.
— Что именно ты имеешь в виду?
— Хаос больше всего любит отсутствие порядка, — пояснила Ванда, — у меня с моим хилереми необычная связь в виду того, что он мужчина, а я — женщина. Из-за этого, по словам наставника Джораха, Хаос уже будет действовать на нас в 2 раза слабее. Ну а дальше… он сделал мне, если так можно выразиться, подарок.
С этими словами эльфийка развела перед собой руки — и за креслом, на котором она сидела, снова появились шесть мощных чёрных лап Красса. Вот только теперь внимательный Сареф заметил, что на каждой лапе у запястья находился металлический браслет с тёмным рыжеватым оттенком.
— Можно? — он взглядом указал на одну из лап.
— Конечно, — кивнула Ванда, позволяя лапе подлететь к Сарефу. Тот коснулся браслета, туго обхватывающего запястье, и вызвал Системное Окно. Вот только, как бы он ни силился — но так и не смог ничего увидеть.
— Но… это ведь просто обычные латунные кольца, — растерянно заметил он, глядя на Ванду, которая сейчас хитро улыбалась, — или я чего-то не понимаю?
— Всё правильно, — кивнула девушка, — ты и не должен был ничего увидеть, потому что конкретно в Системе эти вещи не имеют никакой силы. И только в самом Хаосе они начинают работать, потому что в самой глубине этих браслетов находится полоса металла, добытая именно на Той Стороне. Наставник Джорах отказался говорить мне его название, но этот металл так же снижает воздействие Хаоса. И каждый браслет последовательно снижает эффект в 2 раза.
— То есть, фактор твоей связи с хилереми и шесть браслетов в итоге снизят силу воздействия Хаоса в 14 раз? — уточнил Сареф.
— Ай-ай-ай, кто-то плохо учил математику в клане, — фыркнула Ванда, после чего чёрная лапа с латунным кольцом на запястье щёлкнула Сарефа по носу и стремительно отлетела назад, пока тело Хима на реакции её не схватило, — я же сказала — снижает последовательно. Значит, не дважды семь, а два в седьмой степени. Что получается…
— Что Хаос будет воздействовать на тебя в 128 раз слабее? — опешил Сареф.
— Именно, — кивнула Ванда, — так что… ну, даже если по итогам этой командировки я и потеряю 3–4 месяца своей жизни и по паре единиц в Параметрах (и это в самом-самом худшем случае), то я это как-нибудь переживу.
— Ну да… это очень даже в духе демонов, — задумчиво протянул Сареф, вспоминая тот период времени, как он мучился со своей Скрытой Уязвимостью, — они не предлагают тебе полного решения проблемы, даже если бы и могли… но они дают тебе инструменты, с которыми справиться с нею становится несоизмеримо легче. Ну а что насчёт тебя, Стив?
— Кузнец Имир немного подшаманил для меня с Кольцом Умного Берсерка, — ответил Стив, — ну и, когда я советовался с наставником Джорахом по этому вопросу, оказалось, что Ярость, которая у меня вместо Выносливости, тоже в Хаосе придётся очень даже к месту. Это и без того отличает меня от обычных Жителей Системы, что уже должно понравиться Хаосу. Так это ещё и Ярость, которая для Хаоса есть чистое воплощение силы и свободы. Ну и ещё кое-что… ну это я уже потом покажу.
— Да ладно тебе, — неожиданно мягко и примиряюще сказала Ванда, — покажи ему сейчас.
— Я не хочу делать это здесь! — неожиданно заупрямился Стив, — я не хочу, чтобы здесь надо мной кто-то из-за этого смеялся!
— Да о чём вы вообще говорите? — не понял Сареф.
— Ну, в общем… есть ещё один способ, так сказать, слияния со своим хилереми, — нехотя заговорил Стив, — твоя Одержимость может быть несколько модифицирована… это на самом деле способность из ветки оборотней, но, как оказалось, носители хилереми тоже могут её использовать.
— И что она делает? — терпеливо спросил Сареф, который на самом деле удивился, как сильно это смутило Стива. Обычно тому на мнение окружающих было плевать с самой высокой башни. Конечно, это можно было объяснить как тем, что сейчас он находится в клане Зинтерра, а тут всё ж таки обитает не кто попало, и их мнение для Стива может быть важно. А может и тем, что у них с Вандой сейчас, действительно, начинает что-то наклёвываться… и парень даже мысли не хочет допускать, что рядом с Вандой он может выглядеть хоть в чём-то нелепо.
— В общем, это, в некоторой степени, гибридная форма. У тебя преобразуется только голова и некоторая область ниже шеи. В остальном тело остаётся твоим. Естественно, это даёт прибавку к Параметрам и рефлексам, а так же… ну, в общем, как сказал наставник Джорах, подобная форма жизни является редкостью, а так же, зачастую, существует в единственном роде. Что для Хаоса, который очень ценит яркость и индивидуальность, хорошая форма для того, чтобы не привлекать к себе его лишнего внимания.
— И как это выглядит? — полюбопытствовал Сареф. Стив ничего не ответил, зато Ванда сказала:
— Да ладно тебе, Стив, не упрямься. Ты в этой форме такой милый…
— Я не милый! — тут же рявкнул Стив. Сареф понимающе закатил глаза: о, уж что-что — а эта песня ему была очень хорошо знакома. Впрочем, Стив явно и сам понимал, что упрямиться не было никакого смысла. И потому он, опустив голову, глубоко вздохнул и…
В следующий момент его длинные каштаные волосы начали втягиваться в череп, на лице стала проступать короткая коричневая шерсть, по цвету практически идентичная цвету шкуры Шевью. Нос удлинился, уши с боков натурально переползли на самую макушку, глаза немного уменьшились и стали совершенно чёрными. И вот, в этом странном зверином обличье Стив смотрел на Сарефа, и хотя в его чёрных глазах не было ни единой эмоции, подсознательно он явно ожидал насмешку.
— Что это за зверь такой? — поинтересовался Сареф, — куница? Хорёк?
— Горностай, — мрачно ответил Стив. Голос у него тоже изменился, став немного выше. Что, впрочем, было логично: если шея тоже подверглась преображению, то и голосовые связки должны работать несколько иначе.
— Горностай? — удивился Сареф, — но разве они не белые?
— Не круглый год. Летом они буреют. Да и от породы зависит, — фыркнула Ванда, прикрывая рот ладонью.
— Хватит хихикать! — сердито потребовал от неё Стив.
— Ну, блин, ну как я могу не хихикать, — ответила Ванда, впрочем, приличия ради пытаясь согнать с лица улыбку, — ты хоть представляешь, как мило со стороны выглядит сердитый горностай, особенно когда он недовольно фырчит и подпрыгивает?
— Угу, — буркнул Стив, — а ещё после этого он может прыгнуть на тебя и расцарапать всю морду.
— Так, — мягко прервал его Сареф, — правильно ли я понимаю, что вся эта комбинация: Ярость вместо Выносливости, улучшенное Кольцо Умного Берсерка и гибридная форма в Одержимости позволят тебе свести к минимуму возможное влияние Хаоса?
— В физическом плане — да, — ответил Стив.
— А в каком плане — нет? — удивился Сареф.
— Ну… наставник Джорах предупреждает, что Ярость в Хаосе может меня несколько… преобразить, — ответил Стив, — по его мнению, я могу стать грубее, несдержаннее, начать хамить и нарываться по малейшему поводу. Конечно, как раз Кольцо Берсерка вроде как должно закрывать эту проблему… но есть риски, что Кольцо, как артефакт Системы, там будет работать слабее, а вот моя Ярость, напротив, со временем станет усиливаться… я, честно, не понял всех этих объяснений, там как-то всё запутано… но, в общем, если я начну слишком сильно проявлять агрессию, то меня вполне можно будет успокоить даже с применением силы — и я снова стану нормальным и буду подчиняться приказам.
Сареф мельком подумал, что демоны, на удивление, много знают о Хаосе, раз уж с таким знанием дела легко подготовили к этой миссии и его, и Ванду, и Стива. С учётом всех их особенностей, способностей и возможностей. С другой стороны, наивно, конечно, ожидать, что демоны ничего не знают о Хаосе, учитывая, что они отладили на постоянной основе и с полной безопасностью для всех участников процесс призыва и подселения хилереми. Но всё равно… на ум невольно снова пришли слова Эмиля о том, что все, кто имеют дело с Хаосом, рано или поздно закончат одинаково. И снова стало любопытно, что же за история произошла с его первой женой… может быть… может быть, его жена — это пятая Севрогандская Дьволица? Да нет, вряд ли, всех четверых, помимо Мимси, убил Чёрный Молох. А жену Эмиля убил кто-то из сошедших с ума членов клана Зинтерра. Но как именно это случилось, чем она вообще занималась? Впрочем… вряд ли он узнает ответ на этот вопрос. Потому как Сареф уже выказал демонам своё полное доверие — и после такого будет очень странно снова лезть к Адральвезу с этой темой. Что до Эмиля… судя по тому, что убийство члена клана Зинтерра после этого ему полностью сошло с рук, там наверняка всё было очень сложно… и вполне может быть, что и сам Эмиль не знает всей правды…
— Ау, Сареф, ты здесь? — в этот момент он снова почувствовал, как его щёлкнули по носу. Он помотал головой, отгоняя ненужные мысли.
— Да… извините, задумался. То есть, правильно ли я понимаю, — подытожил он, — что вы двое, в принципе, полностью готовы к этому походу?
— Да, именно так, — кивнула Ванда. Стив, который уже вернул своей голове обычное состояние, утвердительно кивнул вслед за ней.
— Отлично. Тогда осталось решить вопрос с Недом и Имиром, — сказал Сареф, — и завтра можем уже отбывать. Надо попросить Адральвеза, чтобы он организовал нам портал хотя бы до клана Гайранос.
— Магистр Адральвез просил передать, что он выстроит для вас портал туда, куда вам будет нужно, — рядом с ними появился серебристый силуэт кланового хранителя, — и да, Сареф, мастер Нед и мастер Имир ждут вас в кузнице. И они просили вас захватить с собой своё тело.
— Отлично, — кивнул Сареф, подходя к кровати и бережно подхватывая тело на плечо, — вы как, со мной — или…
— Мы… лучше насладимся последней возможностью побыть наедине, — сказала Ванда, — если впереди нас ждёт длинная командировка…
— Да не факт, что она состоится так уж скоро, — ответил Сареф, — ещё неизвестно, как продвигается обучение моего отца у Хрипунца. А он обещал нам ещё одного участника в поход подогнать… Впрочем, как хотите.
Они покинули комнату Медеи. После этого Стив и Ванда направились на выход, явно желая ещё немного погулять у моря. Сареф же направился в подвальные помещения. Он был невероятно доволен текущей ситуацией. Вынужденную задержку, связанную с нападением на поместье и последующим зализыванием ран, демоны лихо компенсировали ему, и его самого оперативно обучив нужному навыку, и Ванду со Стивом подтянув до требуемого для такой командировки уровня и прикрыв им слабые места. Теперь осталось только оценить помощь Неда и Имира, которая, скорее всего, будет связана с тем, чтобы помочь ему лучше сохранить своё настоящее тело на время этой командировки — и можно двигаться дальше…
Глава 3
Сареф благоразумно избрал тот же путь в кузницу, который ему двое суток назад показали Медея и Иноке. Действительно, винтовая лестница, которая находилась в дальнем и неприметном углу — и которая при этом проходила вертикалью через всё поместье, была невероятно удобна. А Сарефу при этом отнюдь не хотелось, чтобы члены клана Зинтерра имели возможность пялиться на его бессознательное и беспомощное тело. Ну, ничего. Наставник Нед обещал, что эту проблему они тоже быстро и удобно закроют — значит, он это устроит. Вообще Сареф нехотя признавал, что Неда он серьёзно недооценивал. Технике, которую Сареф планировал осваивать, минимум, две, а то и три недели, Нед его обучил за одно занятие длиною в два часа. Значит, и вопрос безопасности его тела так же будет решён.
Вот, наконец, и кузница. Вот только если два дня назад Сареф был здесь в своём собственном теле, то сегодня он прибыл сюда в теле хилереми. И разница была просто колоссальна. Дело было, разумеется, всё в тех же запахах. Запах раскалённого металла, запах остывающего железа, запах углей, которые, не приходилось сомневаться, были лучшего качества, запах дыма, уходившего в решетчатое отверстие на потолке. Как, впрочем, и сам Имир, отдыхающий на любимой табуретке, которая непонятно каким образом выдерживала его очень даже немаленький вес. Вот в его бороде остался запах от пары капель пролитого пива, его ладони до сих пор помнили запах рукояти молота… Это сейчас невероятно напоминало Сарефу то время, когда он впервые посмотрел на мир Демоническим Зрением — и осознал, как много он, оказывается, не видел. И теперь осознавать, каким этот мир воспринимает Хим — богатым, невероятно богатым на звуки, на запахи — Сареф только острее ощущал свою вину за то, что он в последнее время так редко позволял ему принимать физическое воплощение.
— Давай, заходи уже, — поторопил его Нед, который обретался рядом с Имиром, — а то, посмотрите, какой любопытный, всё-то он вынюхивает.
Сареф удивлённо повернул голову. Оказывается, Нед сидел ровно за Имиром — и, что примечательно,
— Ну так это и правильно, — заявил Имир, похлопав себя по животу, который он до этого явно насытил парой кружек пива, таким образом вознаградив себя за хорошую работу, — вы, Призыватели, даруете вашим подопечным тела — и потом через их тела можете воспринимать мир так, как воспринимают они. А я вот в своё время поленился развиваться через ветку Призывателя — и теперь жалею об этом, жалею…
— Ну, справедливости ради: если бы ты не пошёл развиваться через ветку Менталиста — то и кузнечное ремесло вряд ли освоил бы. Тела наших подопечных, конечно, сильные и выносливые, но вот заниматься таким тонким и точным трудом всё же не приспособлены, — мягко заметил Нед. Причём создавалось ощущение, что эти слова он говорит кузнецу далеко не в первый раз. И Сареф даже в какой-то степени понимал Имира. Да, его способностям клан нашёл достойное применение, и на примере того, как Имир поработал с его Кольцом Силы, уже можно было с уверенностью сказать, что оно того стоило, но, в конце концов, кому не приходилось сомневаться в своих выборах и, порой, даже несколько сожалеть о них?
— Ладно, мы отвлеклись, — заметил Нед, испытующе взглянув на Сарефа, — давай, парень, укладывай свою тушу — да топай сюда. Обещаю, наш сюрприз тебе понравится.
Уложив своё тело на небольшой диванчик в углу кузницы, на котором Имир, вероятно, любил вздремнуть после обеда, Сареф приблизился к кузнецу и старому наставнику, которые хитро переглядывались между собой. И когда, наконец, он приблизился к ним… то заметил, что рядом с ними стоит уже знакомый ему ювелирный столик, на котором лежало одно-единственное крупное кольцо.
— Это… это что? — поинтересовался он.
— Как что? Серьга, — невозмутимо ответил Имир, прятавший в рыжей бороде довольную улыбку.
— И что мне с ней делать? — Сареф всё ещё не понимал, чего от него добиваются.
— Ты не знаешь, куда надо надевать серьгу? — фыркнул Нед, — вот темнота. Давай, покажу.
— Да знаю я, куда надеваются серьги, — вспыхнул Сареф, — мне-то оно зачем?
— Как зачем? — переспросил Нед, который, тем не менее, судя по взгляду, откровенно веселился с этой ситуации, — мы же несколько часов назад говорили о том, что тебе нужно будет вместилище для твоей беспомощной шкурки на то время, пока ты пребываешь в теле своего хилереми. Ну так — вот оно. Самое мягкое и возможное решение любых связанных с этим проблем.
Теперь Сареф уже куда более внимательно взглянул на кольцо. И даже, с одобрительного кивка, взял его в руку и внимательного осмотрел. Светло-жёлтый металл явно выдавал в кольце золото, но было в нём что-то ещё. Чуть заметные мерцающие прожилки красного и серого цветов.
— Нравится? — довольно спросил Имир, — вулканическое золото, между прочим, последний кусок руды на эту серьгу потратили. Ну и температурная обработка в разных режимах, чтобы покрепче было… ну и всё такое прочее. И, кстати, оно ещё не закончено, — в этот момент Имир с кряхтением поднялся со своей табуретки и забрал кольцо, — остался ещё один небольшой момент. С твоего позволения — мне надо взять у твоего тела немного крови.
Дождавшись кивка Сарефа, он подошёл к его телу, взял средний палец и, сделав небольшим лезвием прокол, сцедил в подготовленный пузырёк небольшое количество крови. После чего подошёл к ювелирному столику, взял инструмент, похожий на шприц с иглой. Только этот был серебряный и выполненный единой конструкцией. Затем погрузил иглу этого агрегата в пузырёк… и несколько секунд спустя пузырёк опустел. И не просто опустел — но был чистым, словно никакой крови в нём и не было. Таинственный шприц втянул в себя всё до последней капельки.
Затем Имир подтянул к себе табуретку, уселся за ювелирный столик и стал работать над кольцом. Осторожно сместившись так, чтобы иметь возможность наблюдать происходящее, Сареф увидел, что Имир склонился над кольцом и из серебряной иглы инструмента выпускает… некую алую субстанцию, которая под его взглядом формировалась в какие-то руны. И уже эти руны укладывались на внутреннюю сторону кольца. Это продолжалось почти 15 минут, после которых кузнец, наконец, отложил серебряный шприц в сторону, довольно выдохнул и поднялся, разминая затёкшие мышцы.
— Вот теперь — точно всё, — кивнул Имир, поглаживая бороду, — Это хранилище зачаровано специально для твоего тела, Сареф, и ты можешь быть уверен: пока оно находится там, с ним ничего не случится. Даже сроки сохранения буду побольше, чем в обычном пространственном кармане. На полгода ты точно можешь оставить там своё тело — и оно легко выдержит этот срок. При необходимости выдержит и год — и с ним ничего не случится. Ну, по крайней мере, ничего непоправимого. Ну а теперь осталось решить самый последний и самый главный вопрос.
— И какой же? — поинтересовался Сареф, на которого, признаться, работа кузнеца сейчас произвела впечатление. Последний раз он видел что-то подобное, когда Скорпикор своим жалом наносил усиливающие ядовитые руны на Глаз Снайпера для того, чтобы накладываемое Молчание не сбивало ему способности-режимы.
— Куда его нацепить, разумеется, — фыркнул Нед, — естественно, не для маскировки. Напротив, если хочешь что-то спрятать — сделай это на самом видном месте. Поэтому никто в этом украшении ничего не заподозрит. Нет, тут уже вопрос ваших личных предпочтений. Конечно, можно его нацепить и на бровь, и на нос…
— Ага, щас! — контроль над голосовыми связками тела неожиданно перехватил Хим, — давайте тогда мне ещё тавро под хвост сделаем, чтобы все знали, чья я собственность! Нет уж, сделайте нормально, вот сюда! — он ткнул пальцем в левое ухо.
— Ладно, ладно, — снисходительно рассмеялся Нед, — не кипятись, Хим. Сделаем всё в лучшем виде. Давайте, топайте сюда. Осталась самая малость.
С этими словами Нед приглашающе указал на ювелирный столик. Сареф догадался, что на нём ему предстоит разместить свою голову для операции. При этом ему пришлось встать на колени, а в качестве подставки для живота использовать табуретку Неда.
— Отлично, — кивнул Имир, который уже направлялся к Сарефу с большой раскалённой спицей в руке, — будет немного больно, придётся потерпеть.
— Эмм… — Сареф без особого восторга скосил взгляд на неприлично крупную иглу в руках кузнеца, — а это точно самый безопасный способ?
— Ну… врать не буду, для людской кожи у меня есть более мягкие и подходящие инструменты, — пожал плечами Имир, подходя к Сарефу, голову которого Нед уложил на правый висок, — но это, к сожалению, не наш случай. А тут материал немного другой, так что уж не обессудь.
После этих слов Нед одной рукой крепко взял Сарефа за загривок, второй надавил на хребет. При этом он ещё и упёр ему колено в спину, чтобы уж точно надёжно его обездвижить. Мгновение спустя Имир одной рукой взял его за ухо, а второй…
В следующий момент мир натурально взорвался для Сарефа алым маревом, которое застилало ему глаза. Сарефу приходилось много раз терпеть огромную боль, ещё больше — балансировать на грани со смертью… но то, что происходило сейчас, вполне могло составить достойную конкуренцию всему ранее пережитому опыту. Вот
— ТЕРПИ!!! — прорычал ему Нед, — не забавы ради тебя мучаем, так надо!
Ещё 5 секунд Сареф трепыхался (с околонулевым эффектом), после чего силы оставили его, и только слезы лились из глаз.
— Всё-всё-всё, последний штрих — и готово! — рыкнул кузнец. В этот момент нос Сарефа учуял какое-то масло… и мгновение спустя по местам прокола снова разошлась боль. Как видно, жидкость для обработки раны и скорейшего заживления… но после того, что ему пришлось перенести, эта боль была даже приятна.
Наконец, он услышал щелчок — и в тот же момент Нед отпустил его. Правда, сил у Сарефа всё равно не было, он мог только лежать и из последних сил дышать. Впрочем, несколько секунд спустя Имир тряпочкой аккуратно вытер ему морду, после чего поднёс к носу флакон с тем самым маслом. Запах для носа хилереми оказался максимально неприятен, Сареф сделал глубокий вдох… и оглушительно чихнул. И неожиданно это вдохнуло в него новые силы. Покачиваясь, он поднялся на ноги.
— Зеркало — тут, — мягко сказал ему Нед, при этом не сводя с Сарефа опасливого взгляда. Словно он не исключал возможности, что за такое издевательство он может на них сейчас броситься.
Пошатываясь, Сареф подошёл к зеркалу. И, действительно, серьга была именно на том месте, которое и хотел Хим. Кроме того, пару раз дёрнув ухом, Сареф оценил, что серьга и просто приятно чувствовалась, и при этом надета была таким образом, чтобы не слишком сильно болтаться во время, например, скоростного и динамичного поединка.
—
— Вот теперь точно всё, — Нед, поняв, что Сареф не собирается ни на кого бросаться, одобрительно улыбнулся, — давай, пробуй.
Сареф послушно подошёл к своему телу. Выполнив технику отрешения (сейчас, после перенесённой боли это было особенно легко), он вернулся в своё тело. Первые несколько секунд чувствовалась слабость… но очень быстро жизненные силы заструились по его жилам с новой силой, и вот Сарефу казалось, что всё это было очень подробным и реалистичным сном.
— Ну а теперь — проверка! — возвестил Имир, который первое время после завершения операции благоразумно находился подальше от Сарефа, а теперь — с азартом потирал руки.
Снова выполнение техники — и Сареф обретает форму сгустка мысли, который бережно подхватывает Хим, одновременно материализуя собственное тело. И ровно в этот же момент тело Сарефа смазалось, после чего устремилось в серьгу. И когда Сареф снова оказался в теле своего хилереми, он почувствовал, как приятно потяжелела серьга на ухе. Не до такой степени, чтобы стать неприятным мешающимся грузом… но достаточно, чтобы ощущать разницу между пустым хранилищем и заполненным. Довольно кивнув, Сареф снова применил технику отрешения — и возник в своём теле, которое на сей раз даже не успело заметить минуты отключки. Хим же растворился, возвращаясь в разум хозяина. После всех нагрузок, которым сегодня подверглось его тело, хилереми явно нуждался в отдыхе.
Сареф же поднялся на ноги… и только сейчас понял, что стоит на полу босиком. Потому что, разумеется, когда он потащил своё тело в кузню — то забыл натянуть на ноги ботинки.
— Я только одного не понимаю, — спросил он, глядя на Неда и Имира, которые выглядели настолько довольными собой, что чуть ли не сияли от гордости, — зачем было делать это… вот так? Неужели никак нельзя было сделать это менее болезненно?
— Можно было, — невозмутимо кивнул Нед, — но… это мой последний урок для тебя, парень. Ты должен знать, ты должен был на своей шкуре лично прочувствовать, какую боль может испытывать твой хилереми. И в будущем, если тебе придётся отдать приказ, выполняя который, твой хилереми столкнётся с такой болью — ты будешь знать, чего ему это будет стоить.
— Я никогда… — сердито начал было Сареф.
— До этого момента — возможно, — мягко прервал его Нед, — но никогда нельзя предсказать до конца, какие фокусы может выкинуть жизнь. И… да, конечно, многие сейчас меня осудили бы. Ведь обычно хилереми закрываются от своих хозяев, чтобы не испытывать их страданий… однако закрываться полностью я считаю неправильным! Неправильно, когда ты отдаёшь приказ своему хилереми — и после этого получаешь результат его выполнения, а вся боль, о которой ты даже понятия не имеешь, остаётся ему. Не должно быть такого отношения к своему хилереми! В духе: твои успехи — это мои успехи, а твои проблемы — это твои проблемы! Полагаю, ты хорошо понимаешь, о чём я говорю, парень, не так ли?
Сареф кивнул. Вот уж что-что — а этот урок он ещё в клане Джеминид хорошо усвоил. Да и потом… Нед уже доказал, что никогда ничего не делает зря. Значит, и это было для чего-то нужно.
— Кстати, — ему пришёл в голову странный вопрос, — а какое качество лучше? Вулканическое или Метеоритное?
— Конечно, Метеоритное, — заявил Имир, которого изрядно удивил такой вопрос, — а ты откуда про такое знаешь?
— Да… мы тут недавно ходили на Костяного Колдуна, и нам в походе выпало несколько слитков металла Метеоритного качества. Один стальной, один серебряный и один золотой.
— Метеоритный слиток золота⁈ И они что, есть у тебя с собой⁈ — спросил Имир с таким вожделением во взгляде и азартом в голосе, что становилось немного не по себе, — парень… я, конечно, делал для тебя всё это потому, что ты друг нашего клана… но вот
— Нет, к сожалению, — покачал головой Сареф, — отдать всю добычу Жерару было частью сделки за то, что нас допустили в этот поход вне огромной очереди. Так что… сейчас эти слитки или у Жерара, или он уже отдал их в клан Ондеро. Всё-таки сын Жерара женат на дочери главы Гидеона, так что они вполне…
— Какой клан Ондеро⁈ — взвыл Имир с скорбью и отчаянием в глазах, — эти рукожопы и клешнеруки только материал попортят! Я… я к магистру Адральвезу! Надо хотя бы Метеоритное золото выкупить, нельзя, нельзя, чтобы эти идиоты…
С этими словами Имир с проворством, которого совершенно не ожидаешь от человека с подобными габаритами, выскочил из кузницы и унёсся наверх.
— Блин… зря я затеял этот разговор, — вздохнул Сареф, — Имир же теперь с них не слезет.
— Ничего-ничего, — снисходительно посмеялся Нед, хлопнув Сарефа по плечу, — это, наоборот, даже хорошо. Потому что вот эти два проекта: Кольцо Силы и серьга-хранилище, были для него самой интересной работой за последний месяц. И примерно ещё месяц ничего подобного для него не предвидится. Так что пусть развлекается, торгуясь за этот металл. Торговаться у Имира тоже получается неплохо.
— Ну что ж, — Нед довольно взглянул на Сарефа, — вынужден признать, что Адральвез не ошибся в тебе, парень. Судя по тому, что ты после операции сдержал в себе порыв порвать меня на куски за всю эту боль — волевой стержень у тебя, действительно, неплохой. И… в общем-то, я научил тебя всему, чему хотел и чему мог. И ты, отдаю должное, оказался… не самым плохим учеником. А сейчас — тебе и твоему хилереми нужен отдых.
Сареф кивнул и, пожав на прощание руку наставнику, зашлёпал босыми ногами прочь из кузницы. Нед был прав. Вопрос, который и был главной причиной пребывания здесь Сарефа, демоны закрыли со всех сторон всего за один день. А это означало, что уже завтра можно было двигаться дальше…
Глава 4.
И вот, на следующий день Сареф, Стив и Ванда были готовы покинуть клан Зинтерра. Провожали их Нед, Ламия и сам Адральвез, благоразумно не ставшие делать из этого событие для всего клана. Да Сареф, в принципе, и не возражал. Он уже не был тем наивным 20-летним мальчиком, который чудом натянул нос своему дяде и сбежал из клана Джеминид. Сейчас все эти фанфары и прочие публичные почести были бы ему только в тягость. Нет, напротив, он впервые сейчас воспринимал клан Зинтерра как дом. Где его всегда примут, поймут, выслушают, позаботятся — и при этом не постесняются надрать ему уши, если сам Сареф начнёт слишком уж важничать и зарываться.
Единственное, что его огорчило — это то, что он так и не смог проститься с Медеей. С той самой восхитительной ночи от неё так больше и не было ни одной весточки. Хотя Сареф был бы и не прочь обсудить с ней свои успехи… да хотя бы в освоении новой техники. Но нет, девушка как сквозь землю провалилась. Конечно, не исключено, что у неё было много работы — да она и сама предупреждала, в конце концов, что работа всегда будет для неё на первом месте. Как, вероятно, она и не ожидала и того, что после отражения этой атаки Сареф так быстро покинет клан. И всё же это звучало как дополнительный повод, чтобы вернуться сюда. Поэтому Сареф оставил ей в комнате записку, которая содержала 4 слова: «
Стив и Ванда выглядели не в пример куда более воодушевлёнными, чем он сам. Как минимум, эльфийка явно засиделась в поместье, и ей не терпелось опробовать новые навыки. Хотя, как внезапно подумалось Сареф, возможно, Ванде и не стоило так уж сильно наращивать связь со своим хилереми… Потому что она обещала, что через 17 лет даст Крассу возможность выбрать себе хозяина ещё раз. Как подобное скажется на самой Ванде, если Красс её покинет — вопрос оставался открытым…
Не меньшим воодушевлением светился и Стив, которого тоже можно было понять. После участия в Состязаниях и получения хилереми он получил возможности развивать свои навыки дальше — вот только пространства для этого у него было не так уж и много. По крайней мере, до последнего времени, когда демоны уже прямо намекнули ему на то, что к ним можно и в клан вступить — и тогда возможностей для развития станет намного больше. И даже если Стив по итогу и примет такое решение — то его ценность, как минимум, в собственных глазах, явно будет выше, если у него за плечами будет успешный выполненный заказ такого уровня. Потому что сомнений не оставалось: вылазки в Хаос — это то, за что даже опытнейшие исполнители Зинтерры брались с огромной неохотой… если вообще брались. И если он преуспеет в этом деле — в клане Зинтерра, где, в общем-то, соперничество и постоянные проверки на вшивость никто не отменял, это будет большим подспорьем.
— Что ж, парень, — печально сказал Адральвез, — пожалуй, за все наши встречи это первый раз, когда я отпускаю тебя с такой тяжестью в сердце. Ты уж постарайся сберечь себя. Я понимаю, что нужно отпускать тех, кто тебе дорог для того, чтобы они сами потом могли вернуться. Но ты сейчас замахнулся на, поистине, титаническую задачу.
— Ну так, может быть вместо того, чтобы грустить и причитать, вы бы лучше дали какой-нибудь дельный совет на прощание? — лукаво спросил Сареф. Нед после этих слов крякнул, после чего одобрительно усмехнулся. А Ламия — та и вовсе рассмеялась своим переливчатым серебряным смехом, который Сареф от неё слышал, наверное, пару раз в своей жизни.
— Вот за это тебя когда-то демоны и полюбили, Сареф, — усмехнулась эльфийка, — ты всегда точно знаешь меру дерзости, с которой стоит говорить с теми, кто выше тебя.
— Боюсь, совет здесь может быть только один, — пожал плечами Адральвез, приобняв прильнувшую к нему Ламию, — Хаос — это состояние вечного непостоянства, который больше всего не любит какого-либо порядка. Вот, например, взять ваш отряд. Вполне может статься так, что сегодня им командуешь ты — потому что вы так договорились. А на следующий день роль руководителя может пожелать взять на себя, например, Ванда. И с точки зрения Хаоса — это
— Итак, — рядом с Адральвезом возник хранитель поместья, сияющий серебром, — куда вас необходимости перенести?
— Да… даже не знаю, — задумчиво сказал Сареф, — с одной стороны, нам определённо нужно в клан Агруменаш. С другой — я обещал Жерару, что и его поставлю в известность о том, как у нас обстоят дела.
— Ну, тогда у меня для вас замечательные новости, — мягко сказал Адральвез, который сейчас наверняка улыбался, — Жерар со своей делегацией сейчас находится в клане Агруменаш.
— Жерар? В клане Агруменаш? — опешил Сареф, — но что он там делает?
— Ну, как сообщают мне мои источники — сейчас в Агруменаше проводится съезд всех глав кланов, которые граничат с новоиспечённым кланом стревлогов, — пожал плечами Адральвез, — приглашены главы кланов Ювенаро, Эшли, Такменташ, Ксавия… и Кайто, само собой. Ну и Жерар так же любезно присоединился к этому собранию. С какой целью? Ну, полагаю, многие кланы, наконец, додумались до того, что нам было очевидно с самого начала: пока на Севроганде орудуют Теневые Символы —
Сареф задумчиво кивнул. Несомненно, для Жерара это был хороший повод лично приехать в клан стревлогов (не исключено, что дедушка лично, своим авторитетом, это собрание и инициировал). Но не стоило опускать и тот момент, что глава клана Гайранос собирался, в том числе, и присмотреть за тем, как его сына будут готовить к вылазке в Хаос. Разумеется, лично капать на мозги Хрипунцу глава Гайранос не пойдёт. Как минимум, если Жерар догадывается, кто именно учит его сына — то он не может не понимать, что этот кто-то не потерпит, если посторонние начнут лезть под руку. Тем не менее, и Анейраш, и другие Старшие стревлоги наверняка получили достаточно намёков на то, что Жерар сейчас к ним тоже присматривается, как к потенциальным союзникам — и, в общем-то, результат подготовки Месса будет напрямую влиять на то, к каким выводам придёт глава клана Гайранос по этому вопросу.
— Ну что ж, — вздохнул Адральвез, — благословления Системы я вам желать не буду — потому что там оно вам не поможет. Пожелаю лишь, чтобы вы все вернулись целыми и невредимыми. А теперь — ступайте.
С этими словами рядом с хранителем поместья возник сияющий розовый круг. Первой в этот круг шагнула Ванда. Следом за ней — Стив. Оба они, касаясь границы портала, рассыпались серым туманом. Наконец, остался один Сареф.
— Береги себя, Сареф, — мягко сказал ему напоследок Адральвез, — поскольку ты — жадный и меркантильный говнюк, скажу тебе теми словами, которые ты точно поймёшь. Нам будет очень жаль потерять тебя после того, как мы столько в тебя вложили.
Улыбнувшись и кивком дав понять, что шутку он оценил, Сареф шагнул в портал. И из всех способов телепортации, что он перепробовал до этого, этот был самый мягкий и приятный. Сравнить это можно было с тем, когда ты утром лежишь и вроде как понимаешь, что уже пора просыпаться и вставать — но при этом краешек твоего подсознания ещё улавливает обрывки приятных сновидений. Так и здесь. Ты просто открыл глаза — и один уровень реальности так естественно и органично заменил собой другой, что ощутить этот переход было практически невозможно.
Стоило отдать Адральвезу должное: он не стал телепортировать их непосредственно в Эльшехесс, хотя наверняка и мог бы. Вместо этого магистр демонов перенёс их в точку на расстоянии пары миль от города. Вероятно, сейчас, когда в Столице клана Агруменаш гостило сразу несколько глав кланов, стревлогами были предприняты дополнительные меры безопасности. Ну и сами Сареф, Стив и Ванда получили для себя некоторое пространство для манёвра. Как минимум, в том, что последние двое находились на землях этого клана впервые — и потому стоило немного ввести их в курс дела касательно того, как следует себя вести и что говорить.
Через полчаса они подходили к городским воротам Эльшехесса. Сареф заметил, что поначалу стревлоги взялись за оружие, как только их заметили, но почти сразу опустили его. Вероятно, узнали Сарефа. Тем не менее, перед воротами стражи начали допрос по полной форме:
— Стой, кто идёт!
— Я, Сареф Гайранос-Джеминид, и мои друзья, Стив Хатагава и Ванда Сигерхайя, — ответил Сареф.
— Как вы попали на земли нашего клана? — спросил стревлог, который, судя по синей шапочке с двумя звёздами на ней, был главным дежурным.
— Нас сюда телепортировали из клана Зинтерра, — ответил Сареф.
— По какому вопросу прибыли в наш город?
— Пообщаться с вашим главным консультантом по безопасности, — с раздражением ответил Сареф, которого этот допрос очень быстро начал раздражать. После столь явного намёка на Хрипунца стражи благоразумно завершили допрос и открыли ворота, через которые Сареф со своими друзьями прошествовали внутрь. Тем не менее, перед входом в город их притормозил всё тот же стревлог в синей шапочке.
— Прошу прощения, господа — но у меня к вам просьба. Я обещал кое-кому, что извещу его о вашем прибытии. Собственно, он уже извещён — и спешит сюда. Я прошу вас подождать его здесь… А, кстати, вон он уже идёт.
Повернувшись, Сареф увидел, что к ним по улице мимо направляющихся по своим делам стревлогов идёт… не кто иной, как его старый знакомый Йохалле. И… Сареф явственно почувствовал, что ему сейчас будут драть уши. Потому что эльф, разумеется, был в курсе атаки на клан Зинтерра… и Сареф только сейчас в полной мере осознал, что там ему очень повезло… и если бы это вдруг оказалось не так — то со своими друзьями он мог бы больше и не увидеться.
— Ну? — сурово спросил его Йохалле, когда подошёл к ним, — что скажешь в своё оправдание?
— Это… неправда, — смущённо ответил Сареф, у которого внезапно вылетели из головы все его достижения в клане Зинтерра. Перед ним стоял его друг, который сейчас смотрел на него так же, как совсем недавно глядел на Ангреаша, которого они едва не потеряли во время боя за Женевьеву, — это… это всё не я.
— Да что ты говоришь? — Йохалле притворно всплеснул руками, — а кто, позвольте спросить?
Сареф ничего не ответил. Только понимал, что ему было очень стыдно, потому что он только сейчас в полной мере осознал, какой опасности себя подвергает — и каким мучениям подвергнет своих друзей. Которые будут вынуждены бессильно ждать его незнамо сколько дней… И каждый день при одной только мысли о нём умирть от страха — и ненависти к себе от собственного бессилия.
— Ну, вижу, хоть в клане Зинтерра тебе немного мозги прочистили, — проворчал Йохалле, от которого явно не укрылся мыслительный процесс Сарефа, — не на этот результат я, конечно, рассчитывал, старый чёрт мог бы постараться и получше… но, зная твоё баранье упрямство, чудо, что у него получилось хотя бы это.
С этими словами эльф протянул ему руку… и когда обрадованный Сареф её взял, то в следующий момент обнаружил, что земля перед его глазами перевернулась… и вот он уже лежит на земле, а хитрый Йохалле держит его, придавив коленом живот.
— А вот с реакцией у тебя пока плоховато, — насмешливо заметил эльф, — над этим стоило бы поработать. А то, раз даже монстры пятого уровня не спрашивают, как с тобой надо честно драться, то тамошние монстры спрашивать, тем более, не будут.
И хотя ситуация была совершенно нелепая (потому что мало кому понравится, если его так глупо уронят в пыль), Сареф, который хорошо успел изучить своих друзей-Чёрных Легенд, на это не обиделся. Напротив, если учитывать, как плохо они расстались с эльфом в последний раз, и как сильно он психовал, когда узнал, что на поместье Зинтерра совершено нападение (Сареф был почти уверен, что после этой новости Хрипунец персонально держал за шкирку и Йохалле, и Ангреаша, и Месса, не позволяя им наделать глупостей), можно считать, что он ещё дёшево отделался.
Впрочем, секунду спустя Йохалле сам рывком поднял Сарефа и прижал его к себе. И с учётом того, как редко он, Чёрная Легенда, позволял себе подобные жесты, можно было представить, до какой степени он за него испугался.
— Вот об этом и речь, парень, — тихо сказал ему Йохалле, — волны этого дерьма и без того уже долетают сюда. И совсем скоро здесь и без того начнутся такие вещи, от которых мало не покажется никому, дел у всех будет по самую макушку. Но тебе, кажется, и этого мало. Тебе же обязательно нужно нырнуть в самую гущу, вот на самое-самое вонючее дно этого моря…
— А если от этого зависит наше спасение? — тихо спросил его Сареф.
— Не льсти себе, — фыркнул Йохалле, — ты, конечно, парень выдающийся, но если тебя не станет — жизнь продолжится, и остальные пойдут дальше.
Раньше Сареф обиделся бы на эти слова. Но после того, что показал ему Нед во время обучения технике отрешения, Сареф понимал, что это — истинная правда. И — удивительное дело — но это знание не вселяло в него уныние. Напротив, он понимал: если уж в Системе наступил день, когда он родился — то обязательно наступит и тот день, когда он умрёт. А, значит, данным ему временем надо было воспользоваться с толком.
— Я всё равно должен попытаться, — ответил Сареф, — если я не попробую…
— Знаю, — ответил Йохалле, — уж мне можешь не рассказывать о сожалениях несделанного. Что ж, если ты твёрдо решил…
Эльф отпустил Сареф и повернулся к Стиву и Ванде, которые невозмутимо наблюдали за встречей двух старых друзей. Больше вокруг никого не наблюдалось: вероятно, хорошо изучив Йохалле, прочие стревлоги хорошо понимали, что в его дела посторонним лучше не лезть.
— Здорово, парень, — Йохалле подошёл к Стиву и пожал ему руку, — насколько я могу судить — эти хитрые черти, наконец, и тебя соблазнили вступить в их клан. Ну что ж… судя по тому, какой оборот ныне принимают дела на материке — может, это и не самая плохая идея.
— Здоров-здоров, — кивнул Стив, пожимая руку, — но, предупреждаю сразу: попытаешься прокинуть и меня — будет худо.
— Да стоило бы, — фыркнул Йохалле, — а то, раз уж вы здесь — то, значит, твёрдо вознамерились лететь за Сарефом в самое пекло. С одной стороны, похвально, но… впрочем, толку об этом говорить? Если уж даже Адральвез оказался бессилен его переубедить — что стоило ждать от вас?
Ванде Йохалле просто вежливо кивнул — и получил от неё такой же осторожный вежливый кивок. Несмотря на то, что они оба были тёмными эльфами, поводов для расовой солидарности между ними пока что не наблюдалось. Несмотря на то, что Йохалле и Ванда, несомненно, слышали друг о друге, вот так близко они виделись впервые. Если не считать пары мимолётных встреч на Всесистемных Состязаниях. И теперь они оба благоразумно решили присмотреться друг к другу и сделать свои собственные выводы прежде, чем начинать общение.
— Ну что ж, пойдёмте, — наконец, сказал Йохалле, — введу вас в курс дела. Стоит признать: когда сюда приехал твой дед, Сареф, а следом за ним — ещё пяток влиятельных задниц, дела в клане пошли намного веселее…
Глава 5.
— Да, я тоже этому удивился, когда Адральвез нам сообщил, — заметил Сареф, — чтобы сразу столько глав кланов приехало в Агруменаш…
— А уж как ящеры-то подскочили, — хмыкнул Йохалле, — местного кузнеца сразу на всю ночь припахали, чтобы он ещё хотя бы пару десятков гостевых клановых браслетов сделал. И то, кому-то вроде всё равно не хватило. И всё же… как Старшие-то сейчас довольны — словами не передать. Потому что перспективы…
— Ну да, — кивнула Ванда, — насколько я могу судить, глава клана Гайранос — не последний человек на Севроганде. Если уж он одним своим визитом так всколыхнул обстановку в клане.
— Дело не только в этом, — заметил Йохалле, — разумеется, то, что Жерар сюда приехал, и показал другим, что ездить сюда безопасно — это важный шаг. Но для стревлогов это только начало. Ведь, как известно, главы кланов — это серьёзные люди… ну, по крайней мере, большинство из них. А такие серьёзные люди часто вынуждены решать вопросы при личных встречах. Одной Годасты в год для таких вещей всё же не хватает. И вот здесь часто возникают споры: кто из глав в какой клан и к кому должен ехать. Какие истерики по этому поводу иногда закатывают делегации эльфийских Домов — поверьте, вы даже представить себе не можете. Полагаю, с людскими кланами дело обстоит примерно так же. А тут — возникает, буквально, нейтральная территория для решения таких вопросов. Поэтому стревлоги сейчас изо всех сил и выпрыгивают из шкур, чтобы показать остальным главам кланов, что приезжать сюда: во-первых — безопасно. Во-вторых — комфортно. В третьих — полезно для поддержания связи со всем материком. Потому что, если дело раскрутится, то именно здесь будут все самые свежие новости, слухи и сплетни… по крайней мере, для юго-восточной части Севроганда. И стревлоги делают на это большую ставку. Клану Агруменаш жизненно необходимо, чтобы его хотя бы на несколько лет оставили в покое. Даже если он это время будет играть роль… ну, в некоторой степени, обслуги для других кланов. Даже Хрипунец это признаёт.
Сареф задумчиво кивнул. Кажется, Анейраш и остальные Старшие стревлоги серьёзно усвоили всё, что он им говорил во время обсуждения и подписания дополнительных соглашений с Валкой. О том, что получить всё и сразу — не получится при всём желании. И будет куда более мудро разыграть имеющиеся у них карты более скромным образом, зато — с выгодой на перспективу. Потому что если главы кланов будут регулярно ездить сюда решать свои вопросы — клан Агруменаш имеет все шансы очень быстро стать крупнейшим логистическим узлом, без услуг которого уже не может обойтись ни один другой клан. И вот когда это случится — вот тогда уже можно будет мягко и аккуратно надиктовывать новые правила игры…
— Так, значит, прямо сейчас Анейраш и прочие Старшие стревлоги развлекают других глав кланов, в том числе — и Жерара?
— Ну да, — кивнул Йохалле.
— И даже Гьядаола? — уточнил Сареф.
— А куда ему деваться? — пожал плечами Йохалле, — Гьядаол всё ещё глава клана Кайто. Можно не сомневаться, он ненавидит стревлогов так же сильно, как и в тот момент, когда они отжали у него кусок земель. Но при этом он всё же не настолько глуп, чтобы не понимать: если начинается какой-то общий политический движ — ты обязан принимать в нём участие. При этом, желательно, сдерживая любые нехорошие слова, которые просятся тебе на язык. Правда, даже он показался мне каким-то подозрительным…
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сареф, который отлично помнил, что чуйка у Йохалле работала ещё лучше, чем у него самого, и потому к любым подозрениям друга стоило прислушиваться.
— Рожа у него слишком довольная, — задумчиво протянул Йохалле, — ну, то есть, понятно, что он будет держать себя в руках… но, Сареф, поверь мне, эльфу, который за свою жизнь повидал целую кучу первосортных мразей, которые, однако, при этом профессионально притворяются самыми благочестивыми Жителями Системы. Гьядаол не может
— Гайранос? — фыркнул Сареф, — да какие дела могут быть у Гьядаола в клане Гайранос? Очень он там нужен.
— Вот поэтому я и говорю это только тебе, — многозначительно сказал Йохалле, — потому что у него, как у главы клана, может быть куча поводов и причин поехать туда или туда. И всё же… мне это не очень нравится. У меня, к сожалению, нет доказательств, но я чувствую, что это сулит нам всем большие неприятности.
— Да он и так их нам постоянно сулит, — задумчиво пробормотал Сареф, который перебирал в уме варианты того, что могло понадобиться Гьядаолу за пределами земель своего клана. Для большинства глав он сейчас — неудачник, который потерял половину своих земель. Вдобавок — он подставил Валку с Теневыми Символами, и теперь она для него — ещё один враг, который не упустит случая вцепиться ему в глотку. Какие такие поводы могли заставить Гьядаола покинуть земли своего клана? Да у него сейчас столько проблем, что на своей-то территории от них не продохнуть, что ему могло понадобиться на землях северо-запада? А уж, тем более, в клане Гайранос, что звучало вообще как фантастика!
Если только… Бредовая мысль проскользнула в мозгу Сарефа и уже хотела было исчезнуть, но он всё же цепко ухватил её за хвост — и принялся тщательно обдумывать. Как бы дико это ни звучало, но… Доминик… Гьядаол мог спеться с Домиником. Отец Бориса, которого вышвырнули как с должности советника в частности, так и из поместья Гайранос в целом, сейчас должен кипеть от злости и наверняка не отказался бы от возможности отомстить. Но… какие у них могут быть общие цели? Ладно, Доминик мог попытаться заручиться поддержкой Гьядаола… трудно представить, для чего, но допустим, ведь тот всё ещё глава клана… но Гьядаолу зачем нужен Доминик? Ладно бы он оставался советником при главе клана Гайранос, и он мог бы влиять на его решения, но сейчас Доминик — просто градоправитель далёкого северного городка, для Гьядаола он не может быть полезен ничем. Что их вообще может объединять между собой… ну, кроме, разумеется, ненависти к нему…
В этот момент Сареф даже остановился. А… что, если именно в этом и дело? Что, если они настолько сильно ненавидят Сарефа, что объединились ради того, чтобы отомстить персонально ему? Но… это же просто смешно! У Гьядаола и без того сейчас проблем по горло. Если советники клана Кайто узнают, что их глава в такое непростое время занят сведением личных счетов — они вышвырнут его из кресла главы в 10 раз быстрее. Не говоря уже за Доминика, который сейчас уж точно находится под крайне пристальным взглядом Жерара. И если клаве Гайранос хотя бы на секунду покажется, что Доминик как-то действует во вред его внуку — последствия наступят молниеносно. И всё же… и всё же…
— Оп-па! — довольно заявил Стив, — я вижу старых знакомых! Эй, Каурнаш, Сеяш, Вернаш, неужели это вы⁈
Очнувшись, Сареф увидел, что Стив направился к трём стревлогам, что старательно высаживали молодые деревца в уже сформированные уличные грядки. Что примечательно: все трое стревлогов были бурыми, зелёного оттенка на шкурах у них было совсем немного. Тем не менее, все трое при взгляде на Стива, действительно, заулыбались, а один даже приветственно махнул рукой.
— Это мои знакомые… ещё с Состязаний, — пояснил Стив, — подружились тогда с подачи Эргенаша… работали потом не один раз… хорошие ребята. Если я тебе сегодня не нужен — то хотелось бы провести время с ними…
— На здоровье, — кивнул Сареф.
— Отлично! — Стив довольно ударил кулаком о ладонь, — Ванда, ты с нами?
— Конечно, — кивнула эльфийка, — будет интересно познакомиться со стревлогами, которых ты называешь друзьями…
После этих слов Стив и Ванда направились к бурым ящерам, которые тоже засуетились, вероятно, с целью побыстрее закончить свою работу и провести время с другом. Сареф и Йохалле остались одни, и тёмный эльф проницательно посмотрел на Сарефа.
— Так чего ты замер-то? Чего-то надумал? — спросил Йохалле.
— Мне пришла в голову совершенно безумная мысль, что… Гьядаол как-то спелся с Домиником, — честно ответил Сареф, — но… мне в это вообще не верится. Да, чисто теоретически я им обоим сильно наступил на хвост, и они оба меня ненавидят. Но при этом оба сейчас находятся в таком положении, что если они начнут дёргаться — то только себе сделают хуже.
— Мне тоже приходили в голову такие мысли, — признался Йохалле, — но… это могло быть потому, что вместе с Жераром и Ниной сюда прибыл и Борис.
— Борис тоже здесь? — удивился Сареф.
— Ну а то, — хмыкнул Йохалле, — быстро осваивается, стоит сказать. Ну и, полагаю, Жерар тоже был до того рад избавиться от Доминика, что Борис теперь для него само совершенство.
— Ладно, — подумав, кивнул Сареф, — я на всякий случай попрошу Жерара, чтобы он дополнительно приглядел за Домиником. С учётом того, что твой интеллект Жерар тоже успел оценить… думаю, тот факт, что такая мысль пришла к нам в голову одновременно — будет для него дополнительным поводом обратить на это внимание.
— Ладно, это всё не столь существенно, — отмахнулся Сареф, ум которого занимали дела поважнее, — как там мой отец? Обучение проходит… успешно?
— Детали мне, к сожалению, неизвестны, — покачал головой Йохалле, — Хрипунец буквально сразу же крайне настоятельно посоветовал остальным не совать нос в его дела. И с учётом того, что согласился он на это только ради тебя… полагаю, ты понимаешь, что этой просьбе лучше было уступить. Так что — всех подробностей не знаю. Тем более, что Хрипунец каждое утро куда-то забирает Месса из города — и возвращаются они поздно вечером. Месс выглядит очень усталым… но вполне довольным.
Сареф довольно кивнул. На данный момент этого ему было более, чем достаточно. Вероятно, Хрипунец тоже не желал слишком уж надолго обременять себя этой работой — и потому взялся за обучение Месса основательно, уделяя этому всё своё свободное время. А, возможно, Хрипунец тоже догадывался, что времени у них не так много — и потому спешил закончить с обучением как можно скорее. Впрочем, догадаться о нехватке времени было нетрудно: нападение Хаоса на клан Зинтерра должно было эхом отдаться по всему материку, и Сарефу, он был уверен, ещё только предстояло оценить весь масштаб последствий и реакций.
В этот момент они, наконец, подошли к домику, который Йохалле делил с Ангреашем. Самого Ангреаша сейчас там, разумеется, не было, что и логично: альбинос наверняка принимал непосредственное участие в собраниях глав кланов. И когда за ними закрылась дверь, Йохалле задал вопрос, который явно интересовал его сильнее всего.
— Ну и как? Ты научился в клане Зинтерра тому, чему хотел?
— Разумеется, — кивнул Сареф.
— Покажешь?
— Легко, — Сареф снова использовал технику отрешения, представив себя в форме сгустка мысли — и в следующий момент его сознание подхватил Хим, в то время как тело утянуло в серьгу.
— Ого, — Йохалле с большим любопытством уставился на тело хилереми, — да, я чувствую… не знаю, как это точно описать, но это выглядит и чувствуется иначе. Как будто… не знаю, словно у этого тела стало больше прав на физическое воплощение.
— У него оно и так было с того самого момента, когда я впервые призвал его в Систему, — пророкотал Сареф, разминая затёкшие голосовые связки своего хилереми.
— Я же говорю: это трудно описать, — пожал плечами Йохалле, после чего сделал пару шагов и уточнил, — я же правильно, понимаю, что это сейчас ты, Сареф?
— Ну, разумеется, — кивнул тот.
— Отлично, — с этими словами Йохалле протянул руку и… почесал Сарефа за ухом, — класс. Всегда мечтал это сделать.
Сарефу же после этого жеста понадобилась вся его сила воли, чтобы не схватить тёмного эльфа за руку с целью сломать её. И даже, возможно, не один раз. Потому что у него это вызвало крайне смешанные впечатления. С одной стороны, это было приятно, что и говорить, но, с другой… вызывало просто невероятное раздражение.
—
— Ну и как? — с просто-таки выбешивающей улыбкой спросил Йохалле.
— Хим просил тебе передать, что ты козёл, — пробурчал Сареф, — и я сейчас с ним полностью солидарен.
— Да кто бы сомневался, — хмыкнул эльф, — однако же, ребята, если вы, действительно, собрались в Хаос — советую вам к этому привыкать. Потому что… рискну предположить, что там проживают… разные твари, с которыми вам неизбежно придётся взаимодействовать. И вполне может статься так, что для кого-то из них физический контакт при приветствии — это обязательное дело. Откажете — спровоцируете конфликт и драку, которая сильно осложнит вам дальнейшее продвижение. А то и вообще поставит на вашей миссии большой и жирный крест.
Нехотя Сареф подумал, что в этом, действительно, был смысл. Потому что, несмотря на все свои приготовления, в его плане оставалась глобальная брешь: они понятия не имеют, что их будет ждать по пути. И эту брешь до конца не могут закрыть ни Адральвез, ни Хрипунец, ни вообще кто бы то ни было. Может быть, Мёртвый Король воров мог бы… но для Сарефа это, разумеется, был полностью закрытый вариант. Хотя, учитывая, что этот монстр как раз делает регулярные вылазки в Хаос… ну, оставалось только надеяться, что они его там не повстречают…
— Ну, хорошо, — голос Йохалле вывел его из раздумий, — а что насчёт твоих Системных Умений?
Сареф послушно вызвал Системное окно… для того, чтобы в следующий момент тихо осесть на землю. Потому что подводный камень у всей этой ситуации был, да ещё какой… И только сейчас до Сарефа начало в полной мере доходить то, что чужое тело — это именно что
— Что-то из тебя опять куда-то улетучилась вся радость, — невозмутимо сказал Йохалле, которого севший на землю хилереми не то, что не смутил — он его даже не удивил, — хорошо, что я помог тебе задаться этим вопросом сейчас, не так ли?
—
—
— Вот и отлично, — невозмутимо ответил Йохалле, когда Сареф озвучил ему слова Хима, — главное достоинство твоего хилереми, разумеется, состоит в том, что он мило пыхтит, когда сердится… но, когда надо, котелок варит и у него. Уверен, он что-нибудь придумает. Ну а я пока пойду проверю, как там твои друзья. Да и твой отец с Хрипунцом скоро вернутся… я, если что направлю их сразу к тебе. Да и Хрипунец вроде упоминал, что у него для тебя есть сюрприз, так что скучать тебе сегодня точно не дадут.
Сареф только с раздражением отмахнулся, укладываясь на лежак. Единственный сюрприз, который Сареф от Хрипунца ждал — это пятый участник в их группу. И если уж это сюрприз — значит, Хрипунец подобрал не Гиримьяша или Кемьяша, за которых изначально шёл разговор, а кого-то другого. А кого — его сейчас не так уж сильно интересовало. В итоге, когда Сареф, наконец, начал засыпать — он почувствовал, что его сознание кто-то бережно подхватил. А потом он понял, что окончательно проваливается в сон… и охотно поддался этому состоянию, желая только, чтобы Хим смог хотя бы немного сбалансировать и увязать его текущее состояние и утраченные способности…
Глава 6.
Спустя несколько часов Сареф почувствовал, что его снова выталкивает в текущую реальность. При этом голова у него гудела так, словно он сейчас не спал, а проводил какой-то колоссальный умственный труд. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Просто уж слишком сильно это контрастировало с тем, что до сего момента Сареф чувствовал себя в теле Хима просто превосходно.
Сам же Хим, который, собственно, хозяина и разбудил, поспешно разгонял из сознания липкие остатки сна без снов, в котором его хозяин пребывал последние пару часов.
— Ну как, Хим, — спросил Сареф, — удалось что-нибудь сделать?
— Да, хозяин, — довольно кивнул Хим, — благодаря тому, что вы когда-то поделились со мной вашим Талантом Полуторного совершеннолетия на Силу Воли, мне удалось провести в своё тело доступ и к остальным вашим Талантам. Поэтому у вас останется и ваше превосходное Убеждение, и возможность делать какую-либо вещь Реликтовой, и Зеркало Боли тоже будет работать.
— Отличные новости, — довольно сказал Сареф.
— К большому сожалению, на этом они большей частью и заканчиваются, — печально сказал Хим, — ваши Клановые Таланты мне провести, к сожалению, не удалось. Сформировать какой-либо доступ к Архиву Умений тоже не удалось.
— Ну… клановые таланты большей частью выправляли мне Нулевой Атрибут, которого здесь всё-таки нет. Архив… неприятно, но этого, к сожалению, следовало ожидать. А что насчёт строки умений? — с волнением спросил Сареф.
— Тут всё не так плохо… но и не так однозначно, — осторожно ответил Хим, — мне удалось сделать кое-что… и да, как говорили Адральвез и Нед, наша сильная связь тут помогла… хотя и не настолько, насколько я рассчитывал. Я, правда, очень старался…
— Хим, — мягко заметил Сареф, — я знаю: ты сделал всё, что было в твоих силах. Но, полагаю, времени у нас немного, уже очень скоро сюда придут Йохалле с Хрипунцом и начнут действовать нам на нервы. Поэтому, пожалуйста, к делу.
— Благодаря тому, что у вас 10 ячеек способностей в строке, мне удалось немного подшаманить… с ныне нашими мозгами и тоже открыть этому телу десятую ячейку, — поспешно начал рассказывать Хим, — в которую вы можете взять одно из умений вашей строки. Кроме того, можно несколько изменить мою текущую строку на 2 способности. То есть, вы можете взять одно умение из вашей строки, хозяин, и ещё два — заменить, если вы посчитаете это необходимым.
— Отлично, — кивнул Сареф, — даже это уже больше того, на что я мог рассчитывать. Что ж, давай посмотрим, что нам сейчас доступно…
— Ну что ж, — заметил Сареф, — полагаю, самое очевидное — нужно будет заменять Исходную Позицию, потому что если во всех боях в этом походе моё тело будет отсутствовать по самым очевидным причинам — то и от способности не будет никакого толку.
— Да, хозяин, это логично, — согласился Хим.
— А вот второе… да и ладно бы подобрать что-то на замену… вопрос в другом — что, собственно, взять взамен?
— Я думаю, что вам нужно брать Власть Жизни десятым умением, хозяин, и менять Исходную Позицию на Силовое Поле, — заметил Хим, — первое может спасти кого-то из наших друзей от смерти — а уж там мы будем близки к ней, как никогда. Второе — это возможность пережить огромный урон и так же спастись от неминуемой смерти. Эти два умения помогали нам больше, чем что бы то ни было, и я считаю, что они должны быть с нами, когда мы отправимся в Приграничье.
— Разумно, — согласился Сареф, — вот только… что взять третьим? Призыв демона нам, само собой, не нужен, он и так автоматически срабатывает, когда я занимаю твоё тело…
— И, кстати, срабатывает он с эффектом Кровавого Договора, хозяин, — довольно заметил Хим, — всё-таки очень хорошо, что мы в своё время взяли эту способность.
— Да… Рука Пересмешника нам там тоже не нужна… хотя, — внезапно подумал Сареф, — что, если я перед походом наложу её на тебя — и ещё больше увеличу тебе Параметры? Хотя да, — улыбка Сарефа тут же угасла, — оно же работает всего 3 дня, потом его надо накладывать заново…
— Да, хозяин, — согласно кивнул Хим, — и я не думаю, что нам будет безопасно извлекать ваше тело из хранилища во время похода.
— Ну, зато можно сделать другое, — Сарефу пришла в голову новая блестящая мысль, — смотри, у тебя же урон почти от всех способностей рассчитывается от моих Параметров. Нам надо просто надеть на моё тело все артефакты Жонглёра Параметров. Тогда твоё тело получит больше здоровья и выносливости, и урон от способностей будет ощутимо выше. А на себе оставим Пояс Глубинных Вод, Крылья Феникса и Повязку Провокатора… Потому что, как я понимаю, ограничение на 4 артефакта для твоего тела тоже никуда не делось.
— Куртку всё-таки хотелось бы оставить, — заметил Хим, — раньше мне, конечно, нравилось, когда на меня смотрели… но теперь ходить в одних штанах мне уже кажется как-то несолидно…
— Ну, Куртку четвёртым артефактом можно и оставить, — согласился Сареф, — 2 единицы к каждому первичному Параметру и по одной ко вторичному — действительно, нет такой уж большой разницы. И всё же мы отвлеклись… какое умение взять третьим? И если брать — вместо чего?..
— Вместо чего — здесь могу посоветовать отказаться от Огненной Стрелы, хозяин, — заметил Хим, — я люблю все свои умения, но вот конкретно это как-то вышло самым… скучным, если так можно выразиться. Двойные модификаторы шанса и силы критического удара — это, конечно, неплохо, но среди всех моих способностей, я думаю, оно больше всего устарело.
— Допустим, — согласился Сареф, — это твоя строка умений, так что доверюсь твоему опыту. Но… что взять…
Выбор предстоял непростой. Полиморф, Стражи Светотени, Тёмная Фаза или Знак Подражателя. Ну… Полиморф, определённо, отлетает. В Приграничье схватки будут, определённо, с большим количеством врагов: твари Хаоса поодиночке не бродят. Поэтому точечное умение контроля там вряд ли так уж сильно поможет. А если уж и возникнет острая необходимость в подобном контроле — у него будет Силовое Поле, которое можно использовать как на друзей, так и на врагов.
Стражи Светотени, скорее всего, так же уходят в сторону. Умение новое и не успело развить достаточной мощи, чтобы рассматривать его на такое серьёзное задание. Момент его силы ещё придёт… но сейчас требовалось что-то более функциональное и стабильное.
Тёмная Фаза из всего этого напрашивалась больше всего. Это мобильность, которая может выручить из самых опасных ситуаций, причём не только самого себя — но и попавшего в беду товарища. Здесь как будто даже решать было нечего…
С другой же стороны — у Сарефа упорно не лезли из головы слова Адральвеза о том, что у Хаоса есть своя непостижимая логика, которая куда больше полагается на случайность и непредсказуемость. И вот Знак Подражателя как раз точно так же полагался на случайность и непредсказуемость. И ему упорно казалось, что именно своей логикой, столь близкой к логике Хаоса, это умение в критический момент способно было спасти и вытащить весь поход.
В общем, Сареф пока не был готов сделать этот выбор. Он надеялся ещё вернуться к нему в будущем. Может быть, перед тем, как уходить непосредственно в Приграничье, он получит какой-то намёк или подсказку…
Внезапно в голову Сарефу пришла ещё одна очень важная мысль.
— Хим, — спросил он, — а что с моими Достижениями? Они так-то тоже составляют немалую часть моей силы. С ними что-то возможно сделать?
— Да, хозяин, — виновато ответил Хим, — тут я тоже очень старался… но, к сожалению, получится взять только 2 достижения из того, что у вас есть.
— Значит, — невозмутимо кивнул Сареф, который, в общем-то, смирился с тем, что ради неуязвимости к Хаосу в этом походе ему придётся много чем пожертвовать, — будем выбирать…
— Ну… здесь выбор очевиден, — Сареф раздумывал, самое большее, несколько секунд, — Вторичный Резонанс. Потому что я должен уметь объясниться с любой тварью, которую мы там можем встретить. И Дело Жизни Целой Расы. Потому что это слишком большое усиление, чтобы от него отказываться.
— А как же Объятия Хаоса? — уточнил Хим, — мне кажется, Хаосу бы понравилось, если бы из столь ненавистной ему Системы пришло существо с подобным знаком.
— Не знаю, — покачал головой Сареф, — мне тоже приходила в голову эта мысль, но я не уверен… но, в общем, да, над этим тоже придётся подумать… И в итоге либо мы делаем ставку на силу и стабильность и берём Тёмную Фазу+Дело Жизни, либо на случай и удачу — и тогда надо брать Знак Подражателя+Объятия Хаоса. Ладно… надеюсь, у нас ещё будет время об этом подумать…
После этих слов Сареф вызвал своё тело из серьги и начал надевать на него артефакты Жонглёра Параметров, пока Хим в это время оперативно проводил те изменения, на которые они точно решились. И в тот самый момент, когда Сареф натянул на голову своему бессознательному телу Обруч познания, как дверь домика открылась и в неё завалился Хрипунец.
— А вот и вы, — хмыкнул он, глядя на них с привычным полураздражённым-полуодобрительным взглядом, — запаковываетесь перед походом.?
— Здравствуй, — кивнул ему Сареф. Он до сих пор не определился, как ему обращаться к Теневому Символу. С одной стороны, кличка Хрипунец всё больше для него звучала как издёвка и насмешка, несмотря на то, что стревлог вроде как сам себе её выбрал. С другой — хоть он и знал его настоящее имя, но конкретно ему Теневой Символ так себя называть не разрешал, — да, что-то в этом роде.
— Я так и понял, — хмыкнул Хрипунец, — отдаю тебе должное, парень: ты весьма упорен и настойчив в своих целях, если уж, действительно, сумел в таком возрасте обучиться эту технике. Эх, эту бы энергию, да в нужное русло…
Обернувшись, Сареф увидел, что Хрипунец смотрит на них хоть и с привычными пренебрежением и равнодушием, но всё же в глубине его взгляда сквозило неподдельное уважение. Что ж… может быть, Хрипунец и далёк от клана Зинтерра, но он был достаточно близок Хаосу… и он тоже должен был понимать, сколько трудов приложили Сареф и Хим для того, чтобы достигнуть вот такой связи…
— Нужное русло — это какое? — полюбопытствовал Сареф.
— Любое, при котором ты не отбросишь копыта, — фыркнул в ответ Хрипунец, — потому что ты упорно, вот упорно лезешь в самое пекло. Не скажу, что буду так уж сильно горевать, если ты сдохнешь, но вот за твой просранный в пустоту потенциал будет всё же немного обидно…
— Я это обсуждал уже не один раз и с Жераром, и с Йохалле, и с Адральвезом, — отмахнулся Сареф, привычно не обращая внимания на грубость Хрипунца, который, как известно, тем больше хамил, чем больше хотел показать, как ему наплевать, — моё решение не поменялось. И, если уж на то пошло, то я рассчитываю и на то, что ты тоже сделал всё, о чём я тебя попросил. Как проходит обучение моего отца,? — поинтересовался Сареф, снова убирая своё тело в серьгу на ухе.
— Довольно… неплохо, — нехотя выдавил Хрипунец, — как бы обидно не было это признавать… но у меня никогда, даже среди моих самых талантливых братьев, не было таких усердных учеников. С другой стороны… наверное, странно было ожидать иного. С учётом того, что твой отец просрал большую часть своей жизни… и сейчас ему есть, ради чего жить и за что бороться…
— А где он сейчас?
— Отчитывается Жерару, — пожал плечами Хрипунец, — я, в принципе, мог бы догадаться, что глава клана Гайранос очень быстро придёт сюда и начнёт раскидывать свои нити. Что ж… по крайней мере, меня утешает то, что всё это пойдёт на пользу моим братьям… Как и то, что всё это началось с того, что
— Благодарю тебя, — со всей серьёзностью кивнул ему Сареф, — я знаю, насколько ты наступил на горло своей гордости ради меня… и я очень это ценю. Тем не менее… ты обещал подумать над пятым участником в мою группу. Ну так что? Гиримьяш или Кемьяш пойдут с нами? Или ты подобрал кого-то ещё?
— О да, — на морде Хрипунца в этот момент возникло самое ехидное выражение, на которое он только был способен, — я подобрал тебе пятого участника. Ну, давай, где ты там? — стревлог открыл дверь и высунул голову на улицу, — не стесняйся, топай сюда! Поверь, Сареф будет тебе очень рад.
Сареф, который в этот момент в теле Хима, наконец, поднялся на ноги, при виде открывшейся ему картины чуть не споткнулся и не упал обратно. Потому что в дверь вошёл… не кто иной, как его старый знакомый Орик…
Глава 7.
— Орик? — опешив, пробормотал Сареф, — это ты? Но… что ты здесь делаешь? Как ты… ты же…
— О, это занятная история, — мягко заметил Хрипунец, которой явно ожидал именно такой реакции Сарефа — и теперь наслаждался ею, — видишь ли, я тут недавно наведывался в Индарил, чтобы проверить, как там обстоят дела, и справляются ли мои помощники со всей текучкой. И тут же напоролся на презанятнейшую ситуацию: оказывается, корабль Грозового Герцога напал на одну из деревень на моём острове.
— Что? — Сареф опешил от такой информации, — но… зачем?
— Вот я и сам не понимаю, — пожал плечами Хрипунец, — я, конечно, знаю, что Шадий и ещё кое-кто из наших имеет с этим монстром негласный договор, чтобы моряки человеческого происхождения на его корабле могли выпить пива и покувыркаться с бабами в местной таверне. Но такое… Впрочем, сам Орик впоследствии вполне убедительно это прокомментировал.
— Герцог и его команда сходили с ума от безделья, — заговорил Орик, который с огромным благоговением смотрел на Сарефа в теле хилереми, — после того, как вся эта каша с Теневыми Символами перешла на новый уровень — морская торговля между материками почти встала. И раньше-то корабли ходили нечасто, а теперь и вовсе — единицы. И то, большей частью это торговые корабли из клана Ниафрост, глава которого заключила союз с драконами. И теперь каждый корабль сопровождает два дракона: один непосредственно патрулирует пространство вокруг корабля, второй — отдыхает, но тоже в случае опасности будет готов атаковать с воздуха. Нападать на такие корабли практически бесполезно: они все идут с минимальной голубой категорией безопасности. Если начать их гасить — драконы моментально атакуют судно дальнобойными струями пламени. Если же сначала сбить патрулирующего дракона молнией — его всё равно подберут, зато категория безопасности сразу подскочит до фиолетовой — и на этом абордаж будет закончен.
— Сурово, — задумчиво кивнул Сареф, который от Махиаса, конечно же, знал, насколько драконы не любят открытое море. Как минимум потому, что в случае вот такой стычки посреди океана, даже если корабль потопят, а тебе удастся спастись — далеко не каждому члену клана Айон после этого хватит сил, чтобы в драконьем облике добраться до берега.
— Ну да, — кивнул Орик, — в общем, Герцог день ото дня бесился всё больше… о вылазке в тюрьму Красного Папочки последние несколько дней он вообще чуть ли не со слезами на глазах вспоминал. В конце концов, даже Карина уже не могла его сдерживать… и вот…
— Да, — хмыкнул Хрипунец, — я даже сначала не поверил, когда услышал. Чтобы монстр уровня Грозового Герцога посчитал достойной добычей несколько рыбацких лодок с форелью и скумбрией…
— Ну, так и что было дальше? — спросил Сареф.
— Да ничего, — пожал плечами Хрипунец, — с учётом того, что у меня здесь дел по горло, и развлекаться с пиратами времени не было, пришлось немного поступиться своим статусом и вступить в дело лично. Несколько пространственных рывков, пара захваченных в заложники пиратских шкур человеческого происхождения, которые, как известно, при смерти на корабле не переродятся — и вот Герцог поднимает белый флаг и готов к переговорам.
— Но почему они напали именно на стревлогов? — спросил Сареф, — если твой Остров — один из центральных архипелага Теневых Символов. Это же неудобно, туда ещё подберись, на таком-то корабле.
— Причин может быть много, — пожал плечами Хрипунец, — во-первых, стревлоги веками были представителями расы, которой можно регулярно и без последствий дать пинка. Во-вторых, как уже было сказано, с Шадием, Марумотом и, вероятно, ещё парочкой Старшаков у него имеются негласные договорённости, и на них нападать нежелательно, даже если у тебя очень сильно чешутся кулаки. Нападать же на Красного Папочку с его стороны было бы опрометчиво… потому что после того, как обитатели этого корабля в открытом море надрали ему задницу… Готов поспорить, он очень хочет реванша и очень его ждёт. В любом случае, когда я уже решал, какой символический выкуп потребовать с Герцога, чтобы он потом быстро свалил с моего корабля… то как раз вспомнил про твоего дружка Орика. Насколько я помню, его имя звучало среди возможных кандидатов на этот поход… Ну и, собственно, попросил его на разговор и вкратце обрисовал ему картину. Надо ли говорить, что согласился он в ту же секунду, и выглядело это настолько трогательно, что даже Герцог не стал чинить ему никаких препятствий и отпустил с миром.
— Но… ты же сам говорил, что Орик… — начал было Сареф.
— Говорил, — невозмутимо кивнул Теневой Символ, — однако, как бы я не был стар и мудр — даже я не могу знать всего на свете. Ведь, как знать… как бы ни была мала вероятность того, что этот парень снова встретит своего хилереми — она, как минимум, не равна нулю. Да и потом… Гиримьяш до сих пор регулярно вспоминает строптивую эльфийку, которая надрала ему задницу… и если бы Ванда и Гиримьяш оказались вместе там, где маски приличий неизбежно слабеют — они бы обязательно сцепились снова. Не думаю, что это, что тебе нужно во время такого похода. Что до Кемьяша… буду откровенен: мне его жалко. Этот стревлог проработал на меня всю жизнь, по моему недосмотру словил это злополучное проклятие и сошёл с ума. И даже в те последние моменты, когда разум ещё не совсем оставил его, и он понимал, что с ним происходит… даже в эти последние моменты — ни единого слова упрёка или жалобы, — в этот момент Хрипунец тяжело вздохнул, и выглядело это до такой степени на него непохоже, что Сареф даже слегка вздрогнул. Хотя… вот после такого охотно верилось в то, что Хрипунец прожил очень долгую и далеко не самую счастливую жизнь, во время которой он много чего видел, много чего пережил и много с чем сталкивался.
— Впрочем, — Хрипунец моментально взял себя в руки и ехидно посмотрел на Сарефа, — если ты всё ещё считаешь, что Орик не подходит для твоей миссии — так и скажи. Я обязательно подберу тебе кого-нибудь ещё.
Лёгкая симпатия и сочувствие, которые появились у Сарефа в адрес Хрипунца, оказались моментально смыты волной раздражения после этих слов. Подарить Орику последнюю призрачную надежду, а потом отказать ему в ней — это означало гарантированно добить Орика и дать ему железный повод тут же пойти и вздёрнуться на ближайшем суку. И Хрипунец это прекрасно понимал.
— Нет, — покачал головой Сареф, после чего твёрдо посмотрел на Орика, — слушай… я понимаю твоё желание и полностью его разделяю… каждый заслуживает второго шанса. Но при этом… ты же отдаёшь себе отчёт в том, куда именно мы направляемся? Это место пьёт силы из тех, кто приходит в него из Системы, и каждый из нас принял те или иные меры, чтобы значительно ослабить или полностью нивелировать этот эффект. Ты уверен, что ты это выдержишь?
— Насчёт этого не беспокойся, Сареф, — усмехнувшись, сказал Орик, — я после разрыва с Хорушем пережил такую боль и такое безумие, что меня уже после этого мало что может взять. Впрочем, если ты, или уважаемый господин Хрипунец пожелают меня как-то испытать — я готов к любым проверкам.
— Нет уж, увольте, — возразил Хрипунец, — мне уже хватает того, что один человеческий говнюк устроился у меня на шее и теперь заставляет обучать другого человеческого говнюка. Возиться ещё и с третьим… об этом уговора не было.
— Ничего страшного, — невозмутимо ответил Сареф, — если ты в должной мере обучил второго человеческого говнюка — полагаю, его способностей хватит, чтобы оценить потенциал Орика в этом походе…
В этот момент дверь домика снова открылась, и в неё вошёл Месс. А сразу следом за ним — Жерар и Нина.
— Добрый вечер, — поприветствовал их Жерар, — я же правильно понимаю, что мой внук сейчас находится… ах, да, разумеется, — Жерар невозмутимо посмотрел на бессознательного Сарефа, — я так понимаю, Сареф сейчас отдыхает?
— Нет, дедушка, — ответил ему Сареф в теле хилереми, — я сейчас нахожусь здесь. И в этот поход я отправлюсь именно в таком виде.
— Святая Система, — ахнула Нина, подходя к нему, — Сареф… неужели это, правда, ты?
— Да, бабушка, — кивнул тот, — именно эту технику мне пришлось освоить в клане Зинтерра. И, несмотря на различные препятствия… зинтерровцы в очередной раз превосходно справились с поставленной перед ними задачей…
Нина же, которая так же не устояла перед открывшейся возможностью, подошла к Сарефу и провела ладонью по его предплечью… и это были очень странные прикосновения. Обычно бабушка в те моменты, когда она всё-таки позволяла себе нежность, вела себя куда мягче и сдержаннее. А здесь… её прикосновения были грубы и печальны одновременно, как бы странно это ни звучало. Однако в этот момент Сареф взглянул в глаза Нины, которые потемнели и налились тягучим серым маревом… и всё понял. Его сейчас касалась не Нина… а Нисс, её хилереми, которая продолжала жить внутри своей хозяйки. И… это было очень странное ощущение. До этого он столкнулся с Недом, который продолжил жить в теле своего хилереми, когда его собственное умерло. С Ниной и Нисс была обратная ситуация: хилереми пожертвовала своё тело и свою силу, чтобы Нина могла завершить свой эксперимент. И теперь доживала остаток жизни в теле Нины… потому что у бабушки Сарефа, очевидно, уже не осталось ни сил, ни времени, чтобы проходить этот путь заново…
— Дорогая, всё в порядке? — деликатно кашлянул Жерар, который, казалось, отлично уловил момент, чтобы позволить своей жене поностальгировать — и чтобы эта ситуация не затянулась сверх допустимого.
— Да-да… я, — Нина поспешно отдёрнула руку от Сарефа и отошла от него, — я просто рада, Сареф, что ты пошёл дальше и превзошёл меня. Хотя, конечно, я никогда специально и не стремилась… но всё равно, мне кажется, даже в 50 лет я бы не сделала того, что ты сделал в свои 24…
— Что ж, а вы, я так понимаю, тот самый мастер Эккиэраш? — Жерар повернулся к Хрипунцу. Сареф удивился: значит, как минимум, Мессу Теневой Символ разрешил называть себя по имени… Ну, или, что более вероятно, он просто не хотел, чтобы его кличка, которую большая часть людей наверняка очень хорошо знала, сейчас вызывала неуместные и неудобные вопросы, — и именно вы взялись обучать моего сына для того, чтобы подготовить его к походу. Это делает вам честь.
— Да, — насмешливо кивнул Хрипунец, — а вы Жерар фамилии Аджерахей, глава клана Гайранос, который вот уже который десяток лет успешно жонглирует мешками с золотом, — фыркнул Хрипунец, — и вам тоже, определённо, делает честь то, что вы не постеснялись отправить вашего сына обучаться в клан Агруменаш… учитывая, как усердно остальные кланы воротят от нас нос.
— Что поделать, — невозмутимо кивнул Жерар, которого совершенно не смутило подобное отсутствие этикета, — мы все знаем, какое положение совсем недавно занимали стревлоги. И наивно ожидать, что остальные так уж быстро об этом забудут. Тем не менее, у вашего клана есть хорошие возможности для роста. Если уж мой внук считает, что с вами можно иметь дело — значит, так же считаю и я. А если уж я, как вы весьма проницательно заметили, уже третий десяток лет успешно жонглирую мешками с золотом, то и возможности у меня должны быть соответствующие.
— Клановые… — закатив глаза, пробурчал Хрипунец.
— Я бы на вашем месте не испытывал по этому поводу высокомерных иллюзий, — блеснув глазами, ответил Жерар, которого конкретно это слово явно сильно задело, — сейчас вы, конечно, вернули себе свои земли, и по такому поводу вы все братья и вы все равны… но, поверьте, не пройдёт и двух поколений, как социальное неравенство коснётся вас точно так же, и в клане Агруменаш будут как знатные ящеры благородного происхождения, так и… и все остальные…
— Мы долгое время наблюдали за людьми — и мы не повторим их ошибок, — теперь уже Хрипунец заговорил со злостью, глядя на главу Гайранос. Жерар лишь с вежливой улыбкой кивнул, после чего повернулся к Мессу, явно намереваясь у него что-то спросить… как вдруг Нина, которая крайне внимательно изучала Теневого Символа, внезапно выдохнула…
— Постойте… да я же вас знаю! Я видела вас, когда сидела в темнице Красного Папочки! Это вы привели того обезумевшего стревлога, который охранял меня последние 2 года! Это вы… вы Хрипунец! И вы… вы хотите сказать, что моего сына все эти дни учил… Хрипунец⁈ Месс, Сареф, почему вы ничего мне об этом не сказали⁈
— А что бы это изменило? — ответил Сареф, раздосадованный тем, что не удалось избежать этой неловкой сцены, — за время своего взаимодействия со стревлогами я пришёл к удивительному выводу, бабушка: если не пытаться убивать или унижать стревлогов — с ними вполне можно иметь дело, и они не уступают, а порой и превосходят других Жителей Системы. И Хрипунец здесь — не исключение.
— Ты что, вообще не знаешь, кто такой Хрипунец? — опешила Нина, — да он же всех нас ненавидит, всех! И убил бы, если бы у него была такая возможность!
— Боюсь, тут ты не права, бабушка, — мягко ответил Сареф, — у Хрипунца было с десяток возможностей попытаться убить меня или, как минимум, перекрутить мне мозги и свести с ума. Так, чтобы на него не упала и тень подозрений. С учётом уровня его силы — даже статус Чемпиона Всесистемных Состязаний меня бы не спас. Тем не менее, я жив и здоров, в твёрдом уме и трезвой памяти…
— Это ещё ничего не значит! — вспылила Нина, — Жерар, ну поддержи же меня!
Глава клана Гайранос глубоко вздохнул, после чего медленно и деликатно сказал:
— Прости, дорогая… но я, как человек, который всю жизнь вынужден был очень много чего контролировать, намного лучше других понимаю, что всё контролировать невозможно. Этот вопрос лежит целиком за пределами моей сферы влияния — и здесь я могу полагаться только на Сарефа. И если я доверяю своему внуку — а я ему, конечно, доверяю — значит, я доверяю и Хрипунцу.
— Но… но, — Нина явно пыталась найти какие-то слова, но ей ничего не шло в голову. Поэтому она сказала, — Месс! Нам нужно поговорить!
— Мам, — сконфуженно пробормотал Месс, — ну давай ты хотя бы в гостях в другом клане не будешь…
— Я сказала — быстро! — рявкнула Нина, после чего стремительно покинула домик Йохалле и Ангреаша. Месс, закатив глаза, извиняюще взглянул на Сареф и направился за Ниной.
— Я, пожалуй, тоже пойду, — мягко сказал Жерар, — надо бы проследить, чтобы Нина… ну, сами понимаете. И да, Сареф, если бы ты через пару часов навестил нас, чтобы мы всё-таки поговорили…
— Конечно, — кивнул Сареф.
— Замечательно. Что ж, в таком случае — хорошего всем вечера. Особенно вам, мастер Эккиэраш, — Жерар дополнительно кивнул Хрипунцу, — в свете открывшихся способностей то, что вы согласились учить моего сына, делает вам честь. И, обещаю, в час нужды для клана Агруменаш я этого не забуду.
— Хотелось бы верить, — пробурчал Хрипунец, которого вся эта сцена почему-то сильно смутила. И только когда Жерар покинул домик, Теневой Символ повернулся к Сарефу.
— Вот этого я от тебя точно не ожидал, парень, — задумчиво сказал он.
— А что я должен был сказать? — пожал плечами тот, — это была не твоя тюрьма, ты лично не бросал в неё Нину. Красный Папочка — твой сосед, и тебе надо было как-то с ним уживаться. Мне жаль, что моя бабушка столько времени провела в этой тюрьме — но ты в этом был не виноват.
— Ну да, да, — Хрипунец поспешно натянул на морду равнодушное выражение, — просто я уже настолько привык, что у людей стревлоги вечно во всём виноватые, что… ладно, мне тоже пора. К слову, твоего отца я научил всему, чему мог. А теперь — вам двоим, полагаю, есть о чём поговорить.
С этими словами и Хрипунец покинул домик. Орик же, который всё это время тихой мышью просидел в углу, подошёл к нему и спросил:
— Сареф, ты… ты, правда, веришь, что мы можем найти… найти моего Хоруша?
Сареф в ответ вспомнил, что ему на это в первый раз сказал Хрипунец: «У вас больше шансов найти Хоруша в Системе, нежели в Хаосе». Но… он не мог разбивать Орику сердце этими словами… не он, не так, ведь, ещё больше сблизившись с Химом за последнее время, он только острее понимал, какую боль пришлось пережить Орику… Чёртов Хрипунец!
— Не знаю, — тихо ответил Сареф, коснувшись плеча Орика своей могучей рукой, зная, как ободрит и утешит его этот жест, — но мы обязательно попытаемся…
— И с чего же мы начнём?
— Ну… насколько я могу судить, все члены моей команды готовы настолько, насколько это возможно. И ниточка у нас, в общем-то, одна. Предвестник Хаоса. Даже если он не сможет нам помочь — какие-то ответы он всё равно даст. И когда мы их получим — тогда будет видно, что делать дальше…
Глава 8.
И вот, наконец, начался заключительный этап подготовки к походу в Приграничье. В связи с чем Хрипунец, который, как ни крути, был главным доступным специалистом по этой области, оказался вынужден давать бесконечное количество консультаций на эту тему. Впрочем… после того, как Жерар Гайранос, даже несмотря на всю информацию о личности Хрипунца, поблагодарил его за обучение Месса и заверил, что готов доверять лично ему, так и иметь дело с кланом Агруменаш в будущем… всё яснее становилось, что недовольство и раздражение Хрипунца были больше напускными, чтобы ему окончательно не сели на шею. Потому что Теневой Символ тоже явно хорошо понимал, в кого Сареф пошёл такой наглый и языкастый.
Первый и главный вопрос, который перед ним стоял, это еда. Разумеется, они наберут с собой сухарей, зерновых лепёшек и сушёных полосок мяса — но всего этого хватит, в лучшем случае, на две недели. А то и меньше… потому что Сареф в облике Хима даже минимальные порции будет потреблять, в лучшем случае, в двойном объёме. Следовательно, возникает закономерный вопрос: чем там можно питаться?
Конечно, с одной стороны, когда Сареф был в Приграничье в самый первый раз, то помнил, что Ледяной Бивень в компании своих более низкоуровневых монстров угощался рыбой. И то, что они предлагали её Сарефу, в общем-то, говорило о том, что монстры были уверены в её безопасности для Жителя Системы. С другой… Бивень мог притащить туда эту рыбу из Системы. Но, опять же… там был целый городок для нейтралов… тому же Мёртвой Голове что-то наливали в стакан, Каменного Слизня угощали каким-то светящимся кормом… да и Безумный Богач, когда разговаривал с Сарефом, тоже пил какое-то вино. Правда, конкретно Богач своим вином Сарефа не угощал, недвусмысленно намекнув на то, что это может быть не безопасно.
Отдельно, разумеется, Сареф на эту тему расспросил Анейраша, потому что тот, пребывая в Приграничье, тоже должен был что-то есть. Вот только толку в том почти не было. Потому что, разумеется, Анейрашу, присутствие которого в Приграничье курировал лично Мёртвый Король воров, он же, как существо, полностью свободное в перемещениях между Системой и Хаосом, постоянно таскал своему подопечному еду.
В итоге ответ Хрипунца на эту тему их огорошил, потому как не дал совершенно никакой конкретики. По его словам, Хаос обострит их инстинкты до такой степени, что они сами будут чувствовать, что для них съедобно, а что — нет. И вполне может статься так, что одна и та же еда в Хаосе может оказаться вкуснятиной для Сарефа, лёгкой закуской, которая едва утолит голод, для Ванды, и совершенно несъедобной, а то и вовсе опасной для жизни мерзостью для всех остальных.
Впрочем, одно исключение было и у Хаоса. По словам Хрипунца, порой там произрастают особые деревья, ствол которых растёт не прямо вверх, а по спирали. На них растут красные плоды, которые по вкусу походят на смесь сгустков крови и перепревшей травы. Сам Хрипунец такие деревья встречал 3 раза в жизни, причём один раз с ним был Кемьяш и ещё кто-то из стревлогов. И все 3 раза это дерево буквально спасало им жизнь, позволяя насытиться и восстановить силы.
— Правда, — добавил тогда Хрипунец, — каждый раз я встречал это дерево в новом месте. И когда я оказывался в этом месте в следующий раз — то от дерева не оставалось и следа. У меня такое ощущение, что оно вырастает на одном месте на несколько дней, а потом уходит под землю — и вырастает в другом…
Вопрос с водой был намного проще. Ванда своими лапами хилереми уже умела сотворять целые куски льда, которые затем могла растапливать своим же пламенем. Поэтому для того, чтобы закрыть вопрос питьевой воды ну и небольшого её количества для того, чтобы хотя бы глаза сполоснуть по утрам, было достаточно одного котелка.
И на этом их приготовления, в общем-то, были окончены. По крайней мере, в части того, что с ними будет происходить, когда они в Приграничье всё-таки окажутся.
Однако не меньше проблем было и в том, чтобы туда попасть. Потому что, Сареф был уверен: для того, чтобы получить возможность хоть как-то двигаться дальше (при этом он не исключал варианта, что ему снова как-то придётся искать и уговаривать Хозяйку Тайных Троп), им в любом случае придётся дойти до Предвестника Хаоса и победить его.
А с этим предстояли свои сложности, потому что подземелье было такое же проблемное, как и с Сиреневым Фениксом, которого хоть как-то начали побеждать только после того, как Сареф провёл на него первый успешный подход. Подземелье же Предвестника, по словам тех немногих, кто рисковал отправиться в этот поход, было лютым. Не сложным, не длинным, не запутанным — а именно лютым. Всего туда осмеливались пойти 4 отряда: три пятёрки стревлогов от клана Агруменаш и ещё 1 раз нейтральные наёмники, среди которых даже был один носитель хилереми. Стревлоги до монстра дойти не сумели: подземелье каждый раз лупило по ним с такой огромной силой и выдавало такие сумасшедшие контрпики, что ящеры просто сдавались и поворачивали назад. Нейтральный отряд людей смог добраться до монстра и даже отбит с ним первую фазу. Вот только… как только Предвестнику сбили здоровье до второй стадии, как монстр просто… испарился.
Наёмники честно искали его дальше, полагая, что следующая фаза может быть в другой пещере, они ждали, но нет… сутки спустя командир группы получил оповещение о том, что подземелье обновляется, и потому им нужно покинуть его, если в их планы не входит оказаться в истощённом состоянии в окружении оравы свежевозрождённых монстров.
Сарефа это всё, разумеется, в некоторой степени напрягало. И даже не столько потому, что он боялся, что ему и его группе не хватит силы. В конце концов, он уже умудрялся побеждать и Василиска Вечности, и Чёрного Молоха. И он с тех пор стал сильнее, а Предвестник, как ни крути — монстр всего лишь 4-го уровня. Нет, дело было в другом. Из своего многочисленного общения с нейтральными монстрами Сареф знал, что они, в большинстве своём, любят походы на себя и любят сражаться с ходоками. Кто-то больше, кто-то меньше, но каждый из них, заступая на эту должность, в принципе, отдаёт себе отчёт в том, на что он подписывается.
А такое поведение со стороны Предвестника Хаоса больше напоминало скрытый саботаж. Ведь… Сарефу не очень нравилось об этом думать, но если Предвестник Хаоса — это монстр Севроганда, значит, за его появление здесь отвечает Мёртвый Король воров. И с учётом того, что он явно плетёт какие-то свои интриги с Хаосом (Вспомнить хотя бы историю с Кладбищенским Чемпионом, который держал при себе хаотическую сущность), вполне могло статься так, что на эту должность он каким-то образом, интригами и манипуляциями, поставил того, кто этого вообще не хотел, но кто может быть в нужный момент полезен Королю воров для каких-то своих целей. Но ответов на эти вопросы, разумеется, никто дать ему не мог.
Тем не менее, Сареф понимал, что лучше они уже не подготовятся, и потому попросил поставить максимально близкую дату похода — чтобы не тратить драгоценное время и не мотать себе без нужды нервы.
И вот, в вечер перед походом, в выделенном зале в мэрии собрались все присутствующие. Сам Сареф, Ванда, Стив, Орик и Месс. Анейраш, Эргенаш и Старшие стревлоги с Хрипунцом. Жерар и Нина. Йохалле и Ангреаш. С Ансильяшем даже была маленькая Ариша, которая без умолку болтала о том, со сколькими ребятами она уже подружилась, и с каким нетерпением ждёт, когда всего через 10 дней она, наконец, пойдёт учиться в школу.
Разумеется, для клана Агруменаш всё это время жизнь ни на секунду не прекращалась. Хрипунец, наконец, закончив обучение Месса, продолжил патрулирование по границам клана, одновременно продолжая выискивать стревлогов, которых, несмотря на все дипломатические усилия клана Агруменаш, продолжали держать в рабстве. Это, разумеется, вызвало ряд скандалов, впрочем, ни с одним из них руководство клана Агруменаш связать так и не удалось. Весьма расчётливая тактика со стороны стревлогов: показывать, что они, с одной стороны, готовы договариваться по-хорошему, но, с другой, если отказаться разговаривать: последствия не просто могут быть — они обязательно наступят, и степень их влияния никто не может предсказать.
Через несколько дней в клан прибывают делегации преподавателей, которые, собственно, будут преподавать. И Валка, которая, вероятно, уже смирилась с тем, что стревлоги никуда не денутся, и иметь с ними дело придётся, была занята тем, что согласовывала, где и в каких условиях её люди будут жить. С одной стороны, кажется, что слишком много чести: лично главе клана проверять такие мелочи. Но надо учитывать, что преподаватели — это самые образованные люди в клане, которых Валка вынуждена была сюда послать. И с каждым из них она, вероятно, персонально разговаривала, упрашивала поехать в клан стревлогов, лично гарантировала, что это будет безопасно… и наверняка обещала учителям за эту работу не только деньги.
С самим Сарефом Валка была чрезвычайно любезна, что сильно разнилось с её поведением на Годасте, когда она, конечно, обозначила, что Сареф ей помог спасти Женевьеву, и она ему благодарна, но ею тогда явно руководило чувство долга. Теперь же Валка была настроена куда более благожелательно. Что ж… вероятно, когда клава клана Ювенаро увидела дополнительные соглашения от стревлогов — то получила отличную возможность сравнить, что сначала придумали ящеры — и как это потом подкорректировал Сареф. И пришла к выводу, что Сареф, может быть, странный, высокомерный и очень любит личную выгоду, зато всё ж таки не лишён понятия хоть какой-то справедливости, и потому иметь с ним дело можно. Ну и то, что Сареф и Жерар уже даже на людях явно восстановили отношения и теперь общаются так, будто они одна семья, тоже… как минимум, явно намекало остальным главам, что с Сарефом без веского повода лучше не ссориться.
Однако же одновременно с тем Сареф ощущал, что вся эта рутина (пусть и рутина приятная, которую многие ждали и ради которой много работали) сейчас увлекает его всё меньше и меньше. Благодарности стревлогов, отношения с главами кланов, медленно, но верно поднимающийся на ноги клан Агруменаш… всё это отходило на второй план, потому что мыслями он уже был в походе, который — если он, конечно, его завершит — будет самым величайшим походом не просто в его жизни — а за всю историю Системы.
— Ну что ж, — среди огромного количества присутствующих слово, наконец, взял Анейраш, — вынужден признать, Сареф: в этот раз ты замахнулся на поистине невыполнимую задачу. Не мне, конечно, тебя судить, учитывая, как многим мы тебе обязаны… Но всё же…
— Когда мне приходилось спасать сестёр с Островов Теневых Символов — все тоже думали, что это непосильная задача, — невозмутимо ответил Сареф, — я, в принципе, даже готов поверить, что Адейро и Гидеон отправили меня за ними только для того, чтобы сделать хоть что-то — и почти не рассчитывали на успех. Тем не менее — я справился, и получил даже больше, чем рассчитывал.
— Всё равно, парень, ты очень сильно рискуешь, — заметил Хрипунец, — даже я, оказываясь в этом месте, не рисковал находиться там слишком долго. И позаботиться я мог о тех, кто с самого начала был со мной. Ты же рассчитываешь не просто выжить там — это бы ладно, ты настолько живучая тварь, что я готов поверить, что ты и там не пропадёшь — но и спасти тех, кого там держат…
— Вот лучше бы и посоветовал: как найти эту тюрьму в Приграничье, кому она принадлежит, кто и как её охраняет…
— К сожалению — здесь я тебе ничем помочь не могу, — развёл руками Хрипунец, — Шадий наверняка говорил тебе, что у нас между собой строгий договор: каждый Теневой Символ не лезет в дела остальных. Поэтому даже тот единственный раз, когда твоя уважаемая бабушка, — с этими словами Хрипунец чуть насмешливо поклонился Нине, — видела меня там — я просто возвращал должок Папочке. Сам я в той тюрьме никого не держал. У меня было слишком много сородичей, которых нужно было кормить и давать им работу, чтобы позволить себе роскошь в виде такой экзотической тюрьмы. Для моих целей обычных застенков было более, чем достаточно.
— Но ведь вы же тоже приложили руку к подготовке этого похода, не так ли, уважаемый Эккиэраш? — спросил Жерар, — вы готовили моего сына…
— Это так, — кивнул Хрипунец, — я помог ему освоиться с его способностями, показал, как поддерживать в себе баланс Хаоса, а так же научил его… скажем так, нескольким приёмам.
— Это каким? — спросил Сареф, — тем же, что… и меня?
— Не в такой степени, — покачал головой Хрипунец, — то, чем я наградил тебя — это была одноразовая акция. Тем не менее, я показал твоему отцу несколько заговоров… которые при использовании будут нещадно жрать его рассудок, однако, использованные в нужный момент, могут спасти вам жизнь.
— А что насчёт артефактов и оружия? — внезапно спросил Сареф, — их брать будет безопасно?
— Полагаю, можно… если на них нет слишком уж яркого Системного Отпечатка. Как, например, на этом окуляре, — Хрипунец указал на Йохалле, лицо которого украшал Глаз Снайпера, — по этой вещи чётко видно, что её модифицировал нейтральный монстр. И вот это местных тварей может взбесить. Ну а так… если вы собираетесь изображать беглецов, которым не нашлось места в Системе — полагаю, местные отнесутся с пониманием к тому, что какие-то вещи вы решили взять с собой.
— Ну что ж, — кивнул Сареф, — если кто-то из вас может помочь ещё хоть чем-то — прошу вас, высказывайтесь.
Все, ожидаемо, молчали, потому что с такой материей тут вряд ли кто-то мог хоть чем-то помочь. Тем не менее, спустя 30 секунд Нина встала и нехотя пробормотала:
— Имейте в виду… я всё это по-прежнему не одобряю. Однако же… если вы твёрдо решились, то… полагаю, вам это может понадобиться.
С этими словами она подошла к Сарефу и, взмахнув рукой, вызвала из своего Инвентаря 7 флаконов с поблёскивающим изумрудным содержимым.
— Ух ты, — Хрипунец неожиданно заинтересовался флаконами, — Амброзия, да пахнет-то как… с вашего позволения…
Не дожидаясь разрешения, он щёлкнул пальцами — и один из пузырьков упорхнул ему в руки. Теневой Символ понюхал его — и в следующий момент на его морде растеклась довольная улыбка.
— Должен признать, уважаемая Нина, ваши таланты просто поражают, — заметил Хрипунец, с жадным интересом изучая пузырёк, — да Папочка — идиот, если с такими талантами он просто держал вас взаперти!.. Может быть, мы могли бы…
— Я не буду варить для тебя эту дрянь, чудови… — вспыхнула было Нина… как в следующий момент Жерар взял её за руку.
— Кгхм… дорогая, я могу понять твоё нежелание работать с господином Эккиэрашем, — деликатно заметил глава клана Гайранос, — однако мне кажется несколько неразумным оскорблять того, кто несколько дней обучал нашего сына навыкам выживания в тех местах, куда…
— Ладно, ладно… — сквозь зубы процедила Нина, усаживаясь на своё место.
— Я, разумеется, не настаиваю, — пожал плечами Хрипунец, — дело сугубо ваше. Однако… если уж господина Жерара не смущает моё происхождение и мой род деятельности — в обмен на услуги Нины я мог бы… существенно модифицировать вашу безопасность. С учётом того, что совсем недавно пережил клан Зинтерра… полагаю, это было бы совсем не лишним, не так ли?
— Меня не смущает ни ваше происхождение, ни ваш род деятельности, — невозмутимо ответил Жерар, — более того: возрождённый клан Агруменаш является железным доказательством того, что вы — единственный Теневой Символ высшего порядка, который никак не причастен к вторжению на Севроганд. Так что… мы ещё над этим подумаем.
— Ну, хорошо, — кивнул Сареф, — тогда, если это всё…
Однако в этот момент дверь в комнату открылась, и заглянувший стревлог сказал:
— Прошу прощения, что прерываю, господа, но… сюда летит дракон.
— Дракон? — удивился Анейраш, — описание?
— Тёмно-фиолетовая чешуя, размер не очень большой.
— Такого не знаю, — покачал головой Жерар, — возможно, кто-то из новообращённых…
— Встретить и привести сюда, — распорядился Анейраш, — не исключено, что прибыл он сюда вовсе не к нам.
И верно. Спустя 20 минут в дверь постучали… и в комнату вошла старая знакомая Сарефа… Джинора.
— Приветствую всех, уважаемые господа, — девушка уважительно кивнула присутствующим, после чего перевела взгляд на Сарефа и сказала, — Сареф, наш магистр немного приглядывает за твоими приготовлениями и… полагаю, он не сильно ошибся, считая, что вы вот-вот отправитесь в путь?
— Да, Джинора, так и есть, — кивнул Сареф.
— Ну так вот, — Джинора подошла к нему и положила перед ним странный предмет. Это был кусочек неизвестной Сарефу синей горной породы, с очень тонкими и острыми гранями.
— Что это? — спросил он.
— Магистр Ильмаррион просит тебя взять это с собой, — ответила Джинора, — и он просит тебя… использовать это, когда все три заложника будут в безопасности. Ты должен будешь сжать это в своей руке, так, чтобы этого кристалла коснулась твоя кровь. Тогда Ильмаррион узнает о том, что заложники спасены… и это развяжет ему руки и позволит вступить в борьбу немедленно, не дожидаясь вашего возвращения.
— Исключено, — заявил Хрипунец, — обычные-то артефакты и оружие могут вызвать у местных неудобные вопросы. А уж от этой штуки будет до такой степени фонить Системой, что только тупой не догадается об её происхождении.
— Я… полагаю, я понимаю, о чём вы говорите, но у меня всего лишь приказ — отдать Сарефу эту вещь, — пожала плечами девушка, — если он решит, что брать её с собой слишком опасно — значит, так тому и быть.
Сареф задумался. Джинора была права: даже если они сумеют спасти детей, им ещё нужно будет найти путь домой. А это явно будет не так просто, в этот раз Грозовой Герцог не сможет приплыть и спасти ситуацию. И если дать Ильмарриону возможность действовать сразу — это может выиграть немало времени и спасти множество жизней. Но прав и Хрипунец… такой маяк, который явно завязан на Систему настолько, что способен подать сигнал аж из Хаоса — слишком приметная вещь, с которой их могут раскусить в первые же минуты пребывания в Приграничье. Так возможно ли…
И спустя минуту раздумий ответ пришёл сам собой. Сареф сказал:
— Так мы… просто его спрячем. Этот маяк можно поместить в один из флаконов с Амброзией. Её запах и её свойства заглушат системный фон от этого маяка, и он не будет привлекать к себе такого уж сильного внимания. По крайней мере, на фоне всего остального.
— Попробуй прямо сейчас, — потребовал Хрипунец. Сареф послушно откупорил один из флаконов и протолкнул в него синий камушек, после чего вставил пробку обратно. Затем Хрипунец взял флакон в руки и, поднеся его к слуховому отверстию, с 30 секунд прислушивался, закрыв глаза. После чего, протянув флакон обратно, нехотя протянул:
— Ну… так уже намного лучше. Только флаконы не перепутайте.
— Не перепутаем, — Сареф вызвал Скальпель Архитектора и сделал на пробке флакона едва заметную крестообразную отметину, — спасибо, Джинора.
— Не за что, — ответило девушка, — спасибо тебе, что ты не побоялся взяться за это задание. И… удачи всем вам…
И вот, на следующий день они находились перед входом в подземелье Предвестника Хаоса. Джинора, будучи посланником одновременно и от клана Айон, и от клана Ниафрост, согласилась на несколько дней остаться в клане Агруменаш. Все прочие так же вернулись к своим обязанностям… и в итоге их отряд провожали в путь только Нина, Йохалле и Хрипунец. Как неожиданно пришло в голову Сарефу — самые отвергнутые, каждый по-своему.
— Я об одном вас прошу, — здесь, вдали от всех, Нина уже не сдерживала слёз, — вы только возвращайтесь. Прошу вас. Не для того я столько времени искала это проклятое лекарство, чтобы потом потерять и сына, и внука!
— Я обязательно вернусь — и все мои друзья вернутся со мной, — твёрдо заявил Сареф, — полагаю, к тому времени моё поместье уже будет построено, так что мне будет, где отдыхать.
— Мы за этим проследим, — утирая слёзы, твёрдо ответила Нина. После этого Сареф подошёл к Йохалле.
— Всё ещё осуждаешь? — осторожно спросил он.
— Чуть-чуть, — кивнул Йохалле, — но… вполне может статься так, что это наша последняя встреча. Ты можешь не вернуться из Хаоса. Я могу погибнуть, когда Теневые Символы сюда дойдут. И мне бы не хотелось, чтобы последними словами, которые ты от меня запомнишь, были бы упрёки и обвинения в глупости. Да и потом… я сам когда-то умирал и был готов к смерти — но ты не дал мне умереть. Так что, как знать… Я тоже не могу быть всегда прав, и я надеюсь, что это как раз тот случай — и мы с тобой непременно увидимся.
Пожав другу руку и приобняв его, Сареф подошёл к Хрипунцу.
— Вот только попробуй, — предупреждающе рыкнул Хрипунец, который отлично понял, что тот задумал, — со своим хилереми обниматься будешь, сопляк!
Но Сареф, не слушая ворчания Символа, подошёл и обнял его.
— Спасибо тебе за всё, — тихо сказал ему Сареф, — и знай: что бы ты о себе ни думал — когда тебя не станет, не только стревлоги будут по тебе горевать.
Хрипунец несколько секунд молчал… после чего один раз скупо хлопнул Сарефа по плечу и тут же отстранил его от себя.
— Ты уж всё же постарайся вернуться, хвастун, — грубо сказал он, — потому что я о тебе горевать точно не буду.
Сареф же, улыбнувшись стревлогу, который до последнего держал маску равнодушия, повернулся к остальным. Стив, Ванда, Орик, Месс… не сказать никакими словами, как их присутствие было для него важно.
— Мы готовы? — спросил он.
— Разумеется, — кивнул Стив.
— Всегда, — подтвердила Ванда.
— Конечно, — прошептал Орик.
— До самого конца, — кивнул Месс.
— Тогда — группу, — распорядился Сареф.
— Ну что ж… в таком случае — да поможет нам Система, — сказал Сареф. После чего тихо добавил, — даже если до места, в которое мы собираемся, она не простирается…
Часть 3.
Глава 1.
Первую пещеру с монстрами пришлось искать довольно долго, больше десяти минут. И всё это время Сарефа не покидало ощущение, что… подземелье их изучает, как бы странно ни звучало подобное. Он непрерывно чувствовал на себе холодный и равнодушный взгляд… в глубине которого, однако, угадывались гнев, ярость и… ненависть?..
— Вы тоже это чувствуете? — спросила их Ванда спустя ещё 3 минуты блужданий, — этот… холод. Я… не припоминаю, чтобы в подземельях когда-нибудь бывало так холодно.
Сареф подозрительно сощурился. Он чувствовал непрерывную слежку, но не холод… Но тем страннее были слова Ванды. С учётом того, что она — тёмный эльф, а эта раса, как известно, далеко не настолько теплолюбива, как светлые, и могут стойко переносить довольно низкие температуры… В общем, чтобы тёмный эльф пожаловался на то, что ему холодно — это ещё постараться надо было.
— Опишите все свои ощущения! — приказал Сареф, — сейчас.
— Здесь так душно, — ответил Стив, который почему-то делал очень глубокие вдохи, — мне… буквально, нечем дышать.
— Боишься замкнутых пространств? — поинтересовался Сареф.
— Глупости. Со мной в первый раз такое. Не понимаю…
— Я, — тихо сказал Орик, — я… у меня такое ощущение, что всё это — какой-то сон.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил Сареф.
— Ну… я как будто не чувствую тела. Вот, когда мы ехали сюда, я чувствовал тепло этих земель. Я чувствовал небольшой голод — как я всегда готовлюсь к походам. Я, — он слегка смутился, но продолжил, — я чувствовал, что у меня чешется голова… потому что мне следовало вчера тщательнее вымыться. А теперь… всего этого нет. Я ощущаю своё тело просто… как тело.
— Ущипни себя, — Сареф дал ему, в общем-то, самый очевидный совет. Орик послушно ущипнул себя за кожу на левом плече.
— Чувствуешь боль? — спросил Сареф.
— Приглушённую… и не сразу, — ответил Орик.
— Отец, что ты чувствуешь? — спросил его Сареф.
— Да ничего, — отмахнулся Месс настолько беззаботно, что ему никто не поверил.
— Отец, говори, — сказал ему Сареф, — ты знаешь, какое важное дело мы затеяли, здесь не место недомолвкам.
— На меня снова наползает чувство того, что я бесполезный, никчёмный и ничего не стою! — неожиданно отчеканил Месс, — как тогда, когда я учился в клане Айон, и что бы я ни делал, как бы ни тренировался — все, абсолютно все знали, что у меня ничего не получится. Все проклятые 36 лет…
В этот момент Месс закрыл глаза — и через несколько секунд открыл их снова. В них блеснула зелёная искра, после чего Месс, как ни в чём не бывало, продолжил:
— Вот только всё это — лживое чувство, которое исходит не от меня. Когда я, наконец, осознал себя — то во мне загорелся огонь, который ничем нельзя потушить. И всё, что мне сейчас внушается — внушается извне, для того, чтобы заставить меня остановиться, опуститься на землю и впасть в апатию. А этому нельзя поддаваться. Апатия — это смерть.
И вот после этих слов завеса, которая незаметно окутывала и обволакивала их, словно отпрянула и сгинула, унося прочь навеваемые ею морок.
— Я снова могу дышать! — с удивлением сказал Стив.
— Холод отступил, — кивнула Ванда.
— Я… снова чувствую реальность… нормально, — подтвердил Орик.
Сареф тоже почувствовал, как тяжелый, давящий взгляд отступил от них. И он с уважением взглянул на отца: уж неизвестно, чему ещё Хрипунец учил его отца — но он оказался очень хорошим учеником, раз всего несколькими словами догадался о том, что с ними происходит — и смог это прекратить.
И, напоследок, Сареф заметил за собой важную особенность. У него была достаточно высокая Сила Воли, и потому его уже было крайне трудно запугать, убедить — и уж, тем более, невозможно очаровать. Однако, став очень устойчивым к прямому волевому столкновению, он оставался уязвим к влиянию опосредованному. Ему всё ещё можно было внушить чувство тревоги и неопределённости, словно кто-то за ним следит — и он ничего не может с этим сделать. Он мог на это повестись… и это следовало помнить…
И вот, наконец, первая пещера, в которой их явно ждали монстры. Но едва они подошли к самой границе, как время, словно на мгновение, замерло. А перед Сарефом появился странный предмет. Какой-то призрачный цветной куб… или даже не куб, у этой загадочной фигуры было намного больше граней, больше десяти. Мало того, каждая грань у этого странного многогранника была своего цвета. Они по очереди, но при этом с огромной скоростью мерцали, после чего погасли все, кроме одной розовой грани. А секунду спустя перед ними вспыхнуло Системное окно:
Сареф опешил. С подобной механикой подземелий он сталкивался впервые. Предчувствуя нехорошее, он поспешно вызвал Системное окно своей группы.
Мда… ситуация откровенно паршивая. Сам он, конечно, дёшево отделался, ведь потерять всего 65 единиц при запасе здоровья в 900 — это было терпимо. Всё-таки давал о себе знать тот факт, что немалая часть его здоровья благодаря Таланту Полуторного совершеннолетия формировалась от Силы Воли. Но вот Ванда с Мессом, при куда более скромных стартовых цифрах, потеряли под сотню единиц здоровья, а Орик со Стивом — так и вовсе под полторы сотни. Теперь Сареф, кажется, начинал понимать, почему другие ходоки прозвали этот поход лютым…
Но выбора не было. Повернуть назад они не могли. И потому, ещё раз переглянувшись, Сареф и его спутники сделали следующий шаг…
В пещере их встретили 3 крупных монстра. Это были огромный чёрный паук, спускавшийся с потолка на нити паутины, не менее огромный шершень, висевший на стене… третьего монстра они даже не сразу заметили. Просто в какой-то момент пол в пещере заходил ходуном… а мгновение спустя оказалось, что это огромный мотылёк, маскировавшийся под каменную поверхность, поднялся и расправил свои крылья, с которых тотчас взметнулось облако пыльцы. Сареф сощурился. Судя по исходившему от монстров амбре, они явно уже не были живыми… но и не были обычными скелетами… и потому, не приходилось сомневаться, и яду, и паутины, и прочих жидкостей и веществ у этих тварей было в достатке.
— В бой! — скомандовал Сареф. По его приказу на шершня бросился Месс, стальные кулаки которого легко могли парировать жало насекомого. При этом шершень не летал, потому что его крылья всё-таки сгнили… но при этом он сноровисто лазил по стенам — и оттого совершенно не терял в мобильности.
К пауку бросилась Ванда, которая вполне могла поспорить с монстром по количеству боевых конечностей. Даже сам паук, чьи чёрные глаза-бусины цепко изучали врагов, издал своими жвалами странный нечленораздельный звук, который при наличии некоторого воображения можно было трактовать как вызов или интерес. Верхние лапы Красса при этом уже формировали огненный поток, а нижние — ледяной сгусток. В итоге Ванда выпустила сразу 2 стихийных луча, и если огненный паук мог отразить, то вот ледяной луч, который заморозил пол под лапами паука, должен был заставить монстра потерять равновесие. Однако паук, действительно, полностью отразив пламя сетью из паутины, потом на этой же паутине моментально утянул себя вверх — и оттуда начал обстреливать Ванду снарядами, которые взрывались и разлетались белыми и, можно было не сомневаться, крайне липкими комками тягучей субстанции.
На мотылька по приказу Сарефа бросился Орик, державший в руках невероятно длинный клинок из чёрного мерцающего металла. Этот клинок выглядел как нечто среднее между очень длинным стилетом и очень маленькой рапирой. И, к своему удивлению, этот клинок Сареф видел впервые. Даже на Островах Теневых Символов Сареф не помнил, чтобы Орик его доставал.
Тем временем сам Орик, с огромной скоростью метнувшись вперёд, попытался проткнуть мотыльку голову… вот только монстр снова сложил крылья, припал к земле и… растворился буквально на пустом месте. Для того, чтобы мгновение спустя появиться на стене — и оттуда выдать в Орика целый залп своей пыльцы. И, судя по тому, как моментально покраснела кожа Орика — на минуточку, того, кто проходил в клане Зинтерра самые суровые тренировки — пыльца была очень ядовитой. Впрочем, Орик, не растерявшись, метнул свой кинжал в сторону, после чего снова метнулся к мотыльку и, отвесив ему превосходный удар ногой в прыжке с разворота и струсив с его крыльев кучу пыльцы, мгновение спустя сместился к своему клинку.
Стив тоже рвался в бой, но Сареф его придерживал… как и себя. С учётом того, насколько непредсказуемым было это подземелье, стоило быть готовым ко всему. И держать козыри следовало дольше… потому как все они начали этот бой с усечённым запасом здоровья… и потому на полный свой ресурс они рассчитывать никак не могли…
Минута боя, вторая… и вот Месс, который превосходно адаптировался к шершню, в один момент правым кулаком спарировал очередной выпад огромного жала и, как следствие, на короткую секунду сбил ему концентрацию. И в этот же момент он сделал ребро левой ладони острым — и оно сбрило шершню его жало, лишив монстра главного оружия. После чего уже безо всякого страха бросился на несчастное насекомое, совершенно не опасаясь его жвал и лап… и мгновение спустя оторвал монстру голову.
Шершень с пронзительным визгом рассыпался в серую труху… А секунду спустя от его отца раздался приглушённый стон боли. Открыв Системное окно, Сареф опешил: у его отца был 21% здоровья и 0% запаса выносливости. Словно смерть этого насекомого в момент выпила все его силы.
А ещё мгновение спустя в каменном потолке пещеры раздался треск… и оттуда упал кусок камня, который на деле оказался… гигантским каменным слизнем. Расправившись до конца, он деловито пополз в сторону ходоков.
— Месс, назад, на отдых, — скомандовал Сареф, — Стив — вперёд, этот твой!
Месс на едва гнущихся ногах вернулся в строй. Сареф же, перехватив Скальпель Архитектора, указал на своего отца рукой, выбрав четвёртую способность в Системном окне:
Стив же, вызвав свою ослепляющую ауру, бросился на слизня. И тот мгновенно выстрелил в него несколькими комками серо-зелёной слизи… можно не сомневаться, не менее ядовитой, чем пыльца мотылька. Однако Стив невозмутимо прокрутился вокруг своей оси… и комки слизи мало того, что не достигли его тела — они, сделав пару кругов вокруг него, загорелись — и полетели по обратному адресу. И, судя по тому, как секунду спустя обиженно взревел слизень, обратный дар он оценил по достоинству.
Тем временем Ванда, достаточно издёргав паука и заставив его потратить большую часть своей паутины, в один момент выдала свой уже известный, но явно улучшенный приём. Она схватила себя руками за виски — и шесть лап Красса создали перед её лицом кольцо, используя свои большие и указательные пальцы. А секунду спустя она использовала свой болевой взгляд… и, судя по всему, этот экзотический круг из лап Красса служил для неё фокусирующей линзой, которая многократно увеличивала мощь умения.
Результат превзошёл все ожидания! Паук, корчась, вереща от боли и дёргая всеми конечностями, упал на землю и принялся биться в припадке. А мгновение спустя одна из лап Красса отсекла насекомому голову, отправляя того в небытие…
И в этот же момент все лапы Красса пропали, а Ванда, всхлипнув, осела на землю. Сареф, вызвав Системное окно, увидел, что и у неё полностью истощилась выносливость, а здоровье осталось на отметке в 21%.
В это же время один из бугорков посреди пещеры зашевелился… и вот, сквозь треснувшие камни наружу выползла многоножка. Вот только, когда это насекомое оказалось на поверхности полностью, то Сареф невольно вздрогнул… Это была многоножка, у которой на обоих концах было по полноценной функционирующей голове.
— Не страшно, — приказал Сареф, вызывая Системное окно, — молодец, Ванда, ты отлично справилась! На исходную позицию, а этот — мой!
Ванда, прихрамывая и пошатываясь, поспешно вернулась обратно, к Мессу, который тоже тяжело дышал, пытаясь восстановить хоть какой-то запас сил. Сареф же невозмутимо поднял Барелем:
Перед ним тут же возникли 2 светлые сферы и 2 тёмные. После чего Сареф, переведя Барелем в атакующую стойку, принялся стремительно перемещаться по пещере, угощая двухголовую многоножку световыми лучами своей перчатки. А когда какая-то голова пыталась сделать рывок — то моментально получала заряд Стражей в мерзкую морду. Чтобы контролировать такого монстра, требовались большая мобильность и хорошая реакция, но Сарефу это было вполне по силам. Стив тоже неплохо справлялся со своим слизнем, сдерживая дистанция и не попадая под обстрелы, но в этот момент…
С другой стороны пещеры раздался болезненный стон. Повернувшись, Сареф увидел, что Орик не выдержал напора ядовитой пыльцы, которая наверняка дополнительно сбивала ему концентрацию. На крыльях мотылька были длинные порезы значит, Орик смог несколько раз достать врага… вот только, к сожалению, мотылёк пользовался крыльями исключительно для того, чтобы разбрасывать свою пыльцу, так что эти раны ему никак не мешали. В конце концов, мотылёк бросился на потерявшего сознание Орика, но почти сразу отпустил его и перевёл взгляд на Сарефа и Стива… И поединок, который до этого шёл строго по плану, начал резко выходить из-под контроля. Потому что даже если Сареф и Стив победят двух насекомых… они всё равно получат полное истощение. И как в таких условиях было справляться с последним монстром, оставалось непонятно…
Глава 2.
Мельком Сареф оглянулся на Месса и Ванду. Они успели восстановить немного сил — но хорошо, если им этого хватит хотя бы для того, чтобы оттащить Орика в безопасное место. Поэтому на их помощь, к сожалению, рассчитывать не приходится.
Сареф, честно, не хотел вызывать Хима столь рано. Во-первых, это было рискованно: если Сареф неосторожно нанесёт монстру последний удар, и его выносливость упадёт до 0, Хим исчезнет, и умение на его призыв уйдёт на перезарядку. Во-вторых, Сареф был уверен, что подземелье изучает их каждую секунду… и ему не хотелось светить своей полной мощью, особенно с учётом того, что как бы ты не был силён, в походе на монстров Система всегда найдёт, чем тебя удивить.
И всё же выбора не оставалось. Можно, конечно, было попытаться добить одного монстра, снизить своё здоровье до 21%, получить урон и спровоцировать срабатывание Призрачного Возмездия… но убийство монстра, помимо снижения здоровья и выносливости, так же наверняка накладывало Истощение, отключающее пассивные способности… и подобный трюк был чреват тем, что он просто отправится на перерождение… И потому, нехотя вызвав Системное окно, Сареф выбрал первое умение:
В тот же момент рядом с ним появился Хим, который тотчас прыгнул в сторону мотылька, ослепляя его огненными шарами и увлекая за собой горящим хлыстом.
Стив, тем временем, пытался пробиться к слизню с верной ромфеей в руке. И яркое сияние, наверняка дополнительно усиливаемое Шевью, должно было сильно жечь его склизкую шкуру. Однако и слизень оказался далеко не так прост. Во-первых, он был крайне проворный — и всегда успевал ускользнуть от выпада клинка. Даже со своим умением, которое помогало ему настигнуть противника из любой точки, Стив, в лучшем случае, доставал кончик хвоста слизня. Во-вторых, слизень мог крайне разнообразно использовать своё тело. В частности, слизь на его шкуре пузырилась маленькими комочками, которые тот мог запускать по всей арене.
В итоге это неожиданное тактическое преимущество ещё больше исказило поединок. Несколько снарядов взорвались рядом с Сарефом — и он вынужден был отдать заряд Тёмной Фазы, чтобы не попасть под струю кислоты, которую в него выпустила одна из голов многоножки. Вторая сбила с ног Хима, который уж слишком увлечённо пытался подпалить мотылька — и ему пришлось использовать Исходную Позицию, чтобы уйти из под целого шквала ядовитой пыльцы.
Для Сарефа при этом поединок был самый сложный. Во-первых, двухголовая многоножка была непредсказемым и разносторонним противником. Первая её голова находилась поодаль и метала в него струи кислоты. Вторая, напротив, была более контактной и то и дело бросалась на него вперёд, пытаясь укусить. Как при этом насекомое умудрялось совладать со своим телом и не запутаться в туловище и многочисленных ногах, оставалось загадкой.
Осложняло поединок и то, что Сареф не мог слишком уж усердствовать против монстра. Если он его сейчас победит и останется без сил — Стиву придётся заканчивать бой против двух врагов. Впрочем… всё-таки дождавшись удачной позиции, Сареф понял, что он может завершить этот поединок одной комбинацией.
— Стив! — коротко скомандовал он ему. После чего вызвал Системное окно:
В тот же момент двухголовую многоножку окружила сияющая аура, не позволяя монстру пошевелиться. И Стив отлично просчитал, что от него хочет Сареф. В следующий момент он провернул в сторону слизня прорывную комбинацию — и после того, как он в очередной раз едва достал монстра за кончик хвоста и остался просто в вызывающе уязвимой позиции, слизень, разумеется, не устоял — и обрушился на Стива всей своей массой. Вот только…
Ровно за секунду до этого Стив подбросил свою ромфею вверх. А в следующий момент Стива закрыло Силовое Поле Сарефа — и слизень, жадно бросившись на него, только видел перед собой вожделенную и обманчиво уязвимую плоть — но не мог до неё добраться. И в этот же момент над ними появился Шевью, который ловко перехватил ромфею — и воткнул её в голову слизню, точно промеж усов. Истошный вопль заполонил пещеру, а в следующий момент Шевью испарился — и Стив, так же получивший полное истощение, едва слышно застонал от боли.
В следующий момент Сареф перебросил Химу Барелем — и хилереми, в изящном прыжке добравшись до мотылька, ударил его кулаком в перчатке по голове — и на пару секунд оглушил. В тот же самый момент Сареф сместился к нему Тёмной Фазой — и, наклонившись к мотыльку и схватив его за голову, вызвал Системное окно:
Отдав последний заряд умения в себя, он цепко зафиксировал мотылька перед собой. Пришедший в себя монстр неистово тряс крыльями и пытался освободиться, щедро рассыпая вокруг пыльцу, но из хватки Силового Поля вырваться было практически невозможно.
Тем временем, отсчитав заветные секунды, пока Силовое Поле спадёт уже с многоножки, Хим прицелился в неё Барелемом, который сохранил накопленные Сарефом заряды, и…
Заряженный выстрел стихией света прочертил пещеру и разделил многоножку на две равные части. И в этот самый момент на Сарефа всё же сработало проклятое истощение, его здоровье упало до 176 единиц, выносливость — до 0, и Хим испарился, будучи больше не в силах ничем помочь…
Вот только Силовое Поле было
Когда Силовое поле закончило действовать, Сареф с огромным трудом поднялся на ноги. Месс и Ванда уже привели Орика в чувство, да и Стив был хоть и истощён, как все, но выглядел вполне бодро. Сареф ожидал увидеть во взгляде своих спутников страх, сомнение… ведь, в самом деле, если с самого начала подземелье встретило их такими соперниками — то что будет дальше?
— Точно ничего не хотите мне сказать? — не выдержал, наконец, Сареф минуту спустя, пока все восстанавливали силы, — если кто-то хочет повернуть назад — в принципе, ещё не поздно.
— Никто никуда не собирается поворачивать, — ответила Ванда, которая, хоть и явно пребывала в раздёрганном состоянии, всё же старалась держать себя в руках, — мы все знали, на что подписывались.
— И даже такой бой вас не испугал? — уточнил Сареф, — а если дальше будет хуже.
— Не будет, — слово, неожиданно, взял Месс, который сидел, закрыв глаза и приложив ладонь к правому виску, — этим жестом нам сейчас показали, что хозяин этого подземелья видеть нас очень не рад. Не рад настолько, что приложил огромные усилия для того, чтобы вышвырнуть нас отсюда с первым же поединком. Потому что, полагаю, он тоже может видеть будущее — и ему крайне не нравится то, о чём мы собираемся его просить. Ничего. Главное — мы это выдержали. Дальше такого давления уже не будет.
Сареф с тревогой посмотрел на Месса. С одной стороны, в его слова охотно верилось. И оставалось только в очередной раз мысленно поблагодарить Хрипунца за то, что тот сделал то, о чём его просил Сареф: Месс настроен на Хаос максимально тонко и естественно — и потому не только улавливает тонкие вибрации Хаоса, но и правильно их расшифровывает. Беспокоило другое… даже за такую силу рано или поздно придётся платить, и Сареф не мог предсказать, какой будет цена…
Добыча так же не была особо богатой. Несколько серебряных пластин, одна золотая эмблема, ещё одна золотая цепочка… и единственная вещь, которая хотя бы чего-то стоила. Это оказался небольшой изумруд, описание которого гласило, что если он будет инкрустирован в новый изготавливаемый лук, то этот лук будет наносить дополнительный физический урон в размере Ловкости того, кто этот самый лук держит.
С одной стороны — камень сильный: даже если такое оружие будет держать боец среднего уровня, у которого будет 15–20 Ловкости — даже такой урон будет базой ложиться не только на атаку лука, но и на способности, которые с помощью этого лука будут применяться.
Другое дело, что проблемой была именно необходимость создавать новый лук: вставить этот камень в уже существующее оружие было нельзя. А это значит, что надо было этот самый лук смоделировать, предусмотреть место для этого камня… короче, дело небыстрое. Впрочем, добычу Сареф подбирал и учитывал, скорее, по привычке… потому что сейчас-то они затеяли такое дело, что добыча с монстров интересовала его, как никогда, мало…
Они прошли ещё несколько пещер с монстрами. И Месс оказался был прав: настолько лютых противников, которые даже за своё поражение максимально сильно тебя наказывали, больше не было. Что, впрочем, не означало, что подземелье не проверяло их на прочность иными способами. Главным из которых, разумеется, оставалось сочетание типов монстров — и модификаторов, которые под ситуацию продолжал им выбрасывать этот странный цветной многогранник.
Например, в следующей пещере им пришлось сражаться со скелетами, у которых прямо из костей произрастала какая-то зелёная руда. И к этому бою им выпал модификатор: Диссонанс повреждений. В результате которого все враги получили +25% устойчивости ко всем типам урона, а Сареф и его спутники — 25% уязвимости соответственно.
Ещё дальше им в противники достались огромные пауки, которые друг от друга ничем не отличались, и которые постоянно перегруппировывались. При этом каждый из них обладал иммунитетом к огненному, ледяному, электрическому и световому урону, соответственно. И, видя свою иммунитетную стихию, пауки очень охотно подставлялись под эти удары. И вот этих противников подземелье любезно дополнило модификатором: Затруднение Дыхания. Из-за которого их запас сил оказался уменьшен на 25%, а расход на умение и приёмы на 25% увеличен. То есть, цена ошибки стала ещё более высока.
Последняя пещера с монстрами оказалась самой душной. Их встретили 4 трупоеда, которые огромными кучами слизи перекатывались по арене, были устойчивы к большинству типов урона и имели, наверное, под тысячу единиц здоровья каждый. И вот сюда подземелье закинуло им невероятно коварный модификатор: Слепая Ярость. В результате которого, если кто-то из ходоков наносил критический удар по монстру, то 30% от нанесённых повреждений возвращалось атакующему. Вот здесь Сарефу со своим невероятно высоким шансом критического удара и не меньшей его силой пришлось полностью уйти в поддержку и контроль. Потому что монстры были жирные, ковырять их было долго, а из-за проклятого модификатора ускорить процесс было никак нельзя.
В конце концов, с монстрами они, разумеется, разделались, но было это крайне непросто. Хотя нехотя Сареф замечал, что это было по-своему даже интересно. Интересно было проверять на прочность свою ветку развития и свои артефакты, интересно было подстраиваться под новую ситуацию, учитывать новые факторы… Последний раз такую свежесть впечатлений он испытывал, наверное, в походе на Оракула на Островах Теневых Символов, когда весь поход был дополнен шкалой стресса, за которой так же нужно было внимательно следить, и которая сильно наказывала, если ты терял контроль.
Вот только если бы всё это происходило в отдельном походе, в который они пошли бы ради того, чтобы отдохнуть, развеяться, получить богатую добычу. Но не сейчас, когда от этого похода зависело так много…
Хотя, к слову, добыча была, на удивление, неплохой. Со скелетов им выпали две руны, которые можно было нанести на сапоги (опять же, только на новые, ибо процесс нанесения должен был происходить во время изготовления самих сапог), и тогда Сила Воли будет давать на 10% маны или выносливости больше. С пауков — Амулет Егеря, который давал +5% к запасу здоровья, +10% к точности и +15% к радиусу ночного обзора. Вроде бы и мелочи, но вместе, а уж тем более, в какой-то бытовой ситуации (например, для какого-нибудь условного пастуха) это была прекрасная вещь.
Трупоеды порадовали их рецептом на Туманные Наручи — сей артефакт при изготовлении давал +15% к точности и к уклонению. И эти бонусы удваивались, если владелец сражался без оружия в руках. Но самым знаменательным были даже не свойства потенциального артефакта, а то, что для его изготовления требовалась эссенция Слепого Садовника, то есть монстра клана Агруменаш третьего уровня. Из чего следовал вполне закономерный вывод, что эта вещь была совершенно новая, и возможность создать её появилась именно в тот момент, когда в клане Агруменаш была разблокирована возможность на этих самых монстров ходить.
Стоило заметить, что дело пошло значительно бодрее, и даже трупоеды не доставили им так уж много проблем, как Сареф и его спутники могли ожидать. В итоге Сареф решил, что перед перерывом на отдых они проведут ещё один поединок.
И, едва они вступили в очередную пещеру, как увидели в центре… ну, разумеется, Чёрное Зеркало. Что ж, стоило ожидать того, что они встретят здесь этого монстра. С учётом того, что их группа была крайне сильна, подобная проверка на прочность от Системы была почти ожидаема. Мгновение спустя вокруг Зеркала разросся столб чёрной энергии… а ещё через секунду Ванда с криком схватилась за лицо. Отлично понимая, что это значит, Сареф поспешно вызвал из Системного Инвентаря Осиновый Кол и бросил его к ногам эльфийки вместе со Скальпелем Архитектора… за мгновение до того, как его вместе с Мессом, Ориком и Стивом парализовало.
Ванда, понимавшая, что честь сражаться с Зеркалом выпала ей, поспешно вызвала лапы Красса, которые подхватили и Скальпель, и Кол… А, тем временем, в центре чёрной энергии сформировался тот, кого Сареф здесь увидеть не ожидал… но в то же время понимал, что, если уж основой для Зеркала выбрана Ванда, то и его наличие здесь вполне объяснимо…
— Ну что ж, ребята, давно не виделись, — Тарлиссон с чёрными глазами хрустнул пальцами, после чего в его правой руке появилась знакомая Сарефу рапира, — что ж, доченька, раз уж ты так хотела познакомиться со своим папочкой — Система милостиво дарует тебе такую возможность. Сначала я, как следует, надеру задницу тебе — чтобы ты знала, как твой папочка наказывает тех, кто его не слушается. А потом проделаю то же самое с Сарефом. Потому что я, вообще-то, просил его не говорить тебе об этом! Потому что только я имел право решать, когда ты об этом узнаешь.
— Ну, конечно, — хмыкнула Ванда, — зная тебя, я бы не узнала об этом никогда!
— А так ли это плохо? — невозмутимо спросил Тарлиссон, — ты не знаешь, с кем мне приходится иметь дело каждый день. Не знаешь моих врагов и не знаешь, на что они способны. Тебя — пока — спасает только то, что вы с Сарефом находитесь вне Глумидана — и держите языки за зубами. Как видно, сработал тот счастливый шанс, когда тайна, известная двоим, всё ещё может остаться таковой. Но если ты вернёшься и заявишь себя, как моя дочь — то, поверь, ты не представляешь, что после этого начнётся…
— Заткнись, — презрительно бросила ему Ванда, — ты всего лишь отражение моих мыслей, и с тобой бесполезно разговаривать и что-то тебе доказывать. Когда придёт время — я предпочту поговорить с оригиналом.
— Как непочтительно, — Тарлиссон укоризненно покачал головой, после чего щёлкнул пальцами — и за его спиной появилось 3 огромных чёрных бабуина с горящими красными глазами, — боюсь, придётся преподать тебе пару уроков хороших манер, доченька…
— Попробуй, — мягко пропела Ванда, сосредоточенная, как никогда в своей жизни. Тарлиссон в ответ на это чуть шевельнул мизинцем на левой руке — и по его команде три чёрные молнии метнулись к тёмной эльфийке…
Глава 3.
Ванду же это совершенно не напугало. Вероятно, как и Сарефу, ей очень даже пошли на пользу тренировки в клане Зинтерра. Да и до этого момента эльфийка нет-нет, да и кокетливо придерживала под рукавом большую часть своих умений. Но теперь, когда против неё вышло собственное Чёрное Зеркало, и вся ответственность на поход легла на её плечи — Ванда моментально перестроила всю свою тактику.
Все шесть лап Красса, что парили над ней, эльфийка занесла назад… для того, чтобы мгновение спустя каждая из лап выстрелила десятком дротиков, которые были заряжены всеми возможными стихийными эффектами.
Дротики облепили всех трёх обезьян — и те с истошными визгами принялись кататься по земле, избавляясь от этих снарядов, которые одновременно прожигали, обмораживали, били молниями и протыкали их шкуры сразу со всех сторон. Впрочем, Тарлиссон моментально нивелировал этот эффект. Один взмах рапирой — и обезьяны стали тёмными шарообразными сгустками, которые вернулись к своему хозяину и стали кружиться рядом с его рапирой. И которые — можно было не сомневаться — моментально примут физическое воплощение и атакуют снова, едва для этого представится удобный шанс.
Следом Тарлиссон рванул вперёд и сделал уже знакомый Сарефу выпад рапирой. И… Ванда, к огромному удивлению, никак на него не отреагировала. Напротив, она не сделала ничего, чтобы заблокировать эту атаку… и в следующий момент рапира, создав свой фантом, который и полетел дальше, уколол Ванду точно в грудь, выбив ей целую сотню здоровья.
Ванда же, словно никак не ожидая такой атаки, уронила руки — и шесть лап Красса позади её головы так же поникли… ровно для того, чтобы из них мгновение спустя целым потоком хлынули разноцветные стихийные шарики, которые, упав на землю, медленно, но верно покатились в сторону Тарлиссона.
Тот же, увидев, что выкинула его соперница, попытался было поднять свою рапиру… вот только Ванда, перед которой лапы Красса снова выстроились в форме кольца, направила на Тарлиссона свой парализующий взгляд — и он застыл на месте. Причём, судя по тому, как несколько секунд спустя по виску эльфийки пробежала капля пота, она и сама не могла двигаться, и прилагала огромные усилия для того, чтобы удерживать своего врага на месте. Впрочем, это щедро окупалось тем, что пара сотен цветных шариков со всевозрастающей скоростью неслась на Тарлиссона — и тот ничего не мог с этим поделать.
К сожалению, провернуть этот приём до конца Ванда не смогла. Когда до Тарлиссона добрались первые полсотни шариков и с огромной силой разорвались, полученный урон, видимо, подстегнул эльфа, и он вырвался из ментальной хватки Ванды, параллельно снова вызывая своих обезьян и вынуждая их поглощать эти стихийные снаряды. С яростными воплями боли животные, у которых до сих пор на шкурах были отметины от предыдущей атаки Ванды, выполнили этот приказ.
Сареф посмотрел на Тарлиссона с холодным разочарованием. Ничего нового… когда он сам дрался с главой службы разведки Глумидана — тот тоже без малейших угрызений совести прикрывался своими питомцами. Может быть, оно и к лучшему, что Ванда встретила Тарлиссона вот так. Потому что хладнокровный, циничный эльф явно показывал, что для него есть только одна ценность в жизни: спокойствие и политическое равновесие на Глумидане, и ради этого он готов принести в жертву всё, что угодно. И если Ванда однажды разыщет его, чтобы попытаться что-то ему доказать… то, вполне вероятно, рано или поздно кончится это тем, что Ванда точно так же будет принесена в жертву этой, вне всякого сомнения, великой и всеблагой цели…
Тем временем Тарлиссон начал переходить в контрнаступление. Снова переведя своих обезьян в призрачное состояние, он взмахнул рапирой — и принял стойку, которая, как помнил Сареф, моментально восстанавливала ему здоровье. После чего на его рапире заплясали молнии, и он рванул к Ванде, намереваясь отрезать от неё пару лишних кусков… ну или, как минимум, серьёзно сократить популяцию лап хилереми, которые продолжали парить за своей хозяйкой.
И Ванда отлично просчитала, что против такой мощи переть в лоб — не самая лучшая идея. И потому она резво отпрыгнула прочь, а лапы Красса за ней испарились… для того, чтобы мгновение спустя тёмные кулаки начали атаковать Тарлиссона со всех сторон.
К сожалению, цели достигли только первые два удара. После чего Тарлиссон, невероятно точно предугадывая дальнейшие атаки, ловко разворачивался в воздухе и атаковал рапирой в запястья летящих в него лап. И эти смертельные уколы заставляли лапы хилереми испаряться чёрным дымом, а саму Ванду, которая, несомненно, разделяла с Крассом всю боль — шипеть сквозь стиснутые зубы.
Мгновение спустя Тарлиссон снова бросился вперёд, совершая выпад рапирой… однако на сей раз эльфийка рванула ему навстречу, чем изрядно обескуражила Тарлиссона, который, тем не менее, продолжил атаковать. Вот только… этот выпад Ванда заблокировала собственным тёмным клинком, а так же Скальпелем Архитектора, который эльфийка держала в левой руке. И не успел Тарлиссон удивлённо скосить взгляд на клинок, как слева от него появилась одна из уцелевших лап Красса, которая с коротким замахом воткнула ему в предплечье… Осиновый Кол!
Тени обезьян, кружившие рядом со своим хозяином, моментально пропали. Да и сам Тарлиссон с яростным рыком прервал своё давление и отскочил назад. Ванда же, сосредоточившись, снова вызвала лапы Красса, и бросилась за врагом. Сейчас, когда на Зеркало было столь удачно на целых 15 секунд наложено Истощение, отключающее пассивные способности, было вполне реально завершить бой. Вот только Тарлиссон, к сожалению, тоже отлично это понимал. И потому совершенно не стеснялся спасаться бегством, совершая огромные прыжки и даже во время этих прыжков умудряясь то и дело принимать стойку, восстанавливающую силы.
Однако Ванда в один момент вскинула руку — и шесть лап Красса разлетелись по всей пещере. Тарлиссон не успел на это среагировать — и в один момент оказался рядом с одной из лап, которая тотчас схватила его за шиворот. Но и Тарлиссон с пылающим чёрной яростью взглядом не собирался так просто сдаваться. Перехватив рапиру двумя руками, он совершил круговой жест — и в тот же момент по всей пещере со всех сторон ударили сотни ледяных шипов.
Ванда явно хотела использовать на Тарлиссона свой болевой взгляд — но не успевала. В итоге ей пришлось отпустить эльфа, после чего четыре лапы Красса обхватили её со всех сторон, прикрывая слабые места тела. А ещё две — испустили огненный поток, настолько яростный, что он моментально растапливал любые подползающие к нему лучи холода.
К сожалению, драгоценный момент был упущен. Вот только и потрёпанный Тарлиссон тоже явно исчерпал большую часть своих ресурсов. Тем не менее, их хватило на то, чтобы снова вызвать одну из обезьян, которая мгновение спустя оглушительно заверещала. И этот визг принял вполне себе видимую форму белой волны, которая стремительным потоком рванула к Ванде и ударила её в лицо. А мгновение спустя… Сареф с ужасом увидел, что глаза эльфийки были словно подёрнуты молочной белой плёнкой. Ванда была ослеплена… и, можно было не сомневаться, эта слепота длилась куда дольше, чем 5 секунд, как это было с обычным Тарлиссоном.
Вот только эта травма Ванду совершенно не смутила. Эльфийка упала на колени и обхватила себя руками… после чего лапы хилереми, парящие над ней, пропали… а вместо них появился сам Красс, ещё более огромный и свирепый, чем Сареф его помнил. И вот теперь хилереми бросился в бой лично, заменяя потерявшую зрение хозяйку.
Тарлиссон же, тоже собирая остатки сил, взмахнул рапирой — и рядом с ним материализовались вторые две обезьяны, которые так же пронзительно заверещали, накладывая на Красса Молчание и Глухоту. Вот только Ванда, которая, несмотря на ослепление, чутко отслеживала состояние своего хилереми, в этот момент схватила Скальпель Архитектора и… пробила им себе ладонь. У Красса в ответ на это действие прямо посреди боя в боках прорвались и выросли ещё два лапы. И, судя по тому, что он взревел от ярости, этим действием Ванда ещё и развеяла с него негативные эффекты.
Обезьяны по приказу Тарлиссона бросились на Красса — но хилереми, который невероятно ловко управлялся с четырьмя лапами, легко раскидывал врагов, которые тоже были вымотаны поединком. Мало того, Красс то и дело кидался на Тарлиссона — и тому приходилось использовать все остатки сил, чтобы уходить из-под атак яростного хилереми.
Ещё несколько секунд яростной борьбы — и Красс, схватив одну из неудачно подставившихся обезьян, разорвал её на куски. Оставшиеся две при виде этой картины жалобно верещали, явно не горя желанием приближаться к гиганту с чёрной шкурой, четырьмя лапами и пылающими яростью глазами, но хозяин безжалостно гнал их вперёд. И в последний момент, когда Красс был вынужден отбиваться сразу от двух обезьян, Тарлиссон перехватил рапиру и совершил рывок, посылая копию своего фантомного оружия точно в спину Ванды, которая продолжала сидеть на земле. Фантомная рапира достигла своей цели, и девушка завалилась на землю… вот только из её рук вырвалась целая россыпь блестящих красных шариков, которая очень быстро направилась к Тарлиссону.
Тот, моментально поняв, чем это чревато, попытался рвануть прочь… но Красс не дал ему такой возможности. Совершив резкий рывок, он схватил Тарлиссона за ноги и повалил на землю. Эльф принялся отбиваться рапирой, которую напитал стихией света, и яростно тыкал Красса во все незащищённые участки тела… но хилереми, удерживая врага, уткнулся мордой в землю, прикрывая самые уязвимые глаза… Тёмный эльф, проклиная всё на свете, яростно колол хилереми, и на месте каждого укола на несколько секунд появлялась тонкая струйка крови, но всё же Красс вынес всю эту атаку… а мгновение спустя красные шарики, наконец, добрались до Тарлиссона…
Вокруг тёмного эльфа начали раздаваться мелкие взрывы. Вот только эти снаряды были заряжены кровью Ванды — и явно лупили сильнее обычного. Так ещё и взрывов было так много, что эта серия длилась почти 20 секунд. И, как ни удивительно, но Тарлиссона после неё до сих пор не разорвало на части. Он попытался было подняться… Но Красс, схватив эльфа за шиворот, три раза с огромным удовольствием приложил его о землю… и, только услышав характерный хруст сломанного носа, поднял его за шиворот и повернулся к своей хозяйке, которая уже сбросила с себя Ослепление и поднялась на ноги…
— Прекрасная работа, девочка, — тяжело дыша и хлюпая сломанным носом, прохрипел Тарлиссон, — возможно, даже в его глазах ты будешь не совсем пустым местом.
— Тебе очень повезло, что ты сейчас не назвал меня дочерью, — презрительно выплюнула Ванда, — впрочем, ты наверняка не хуже меня понимаешь, что тот факт, что ты когда-то вставил в мою мать свой член, ещё не делает тебя моим отцом.
— Что? — опешил Тарлиссон, — ты хоть сама понимаешь…
— Заткнись!!! — прорычала Ванда, отвешивая Тарлиссону оплеуху. Впрочем, мгновение спустя она схватила его за волосы и посмотрела прямо в глаза, — хотя… мне бы не хотелось отпускать тебя так быстро. Ты весь бой бегал от этого приёма — но ты же не думаешь, что избежал его, не так ли?
Ванда цепко уставилась в лицо Тарлиссону. И Сареф понял, что она использует свой коронный болевой взгляд. Тарлиссон стойко терпел первые 10 секунд. Ещё 5 секунд спустя он застонал… потом зарычал, и, наконец, коротко вскрикнул… после чего у него лопнули оба глаза.
— Вот так то, — Ванда хладнокровно глядела на искалеченного Тарлиссона, — вот что ты заслуживаешь в моих глазах, жалкий ублюдок! И, поверь, до настоящего тебя я тоже однажды доберусь!
— Глупая девчонка, — глухо прохрипело Зеркало, — тебя приняли в Дом Гибельного Тумана, дали воспитание и образование только — и только потому, что он на это повлиял. Если ты настолько глупа, что не понимаешь этого, и хочешь только купаться в жалости к себе — на здоровье, но хотя бы ему не разбивай сердце.
— Какое, к Хаосу, сердце⁈ — прорычала Ванда, — у этого ублюдка нет сердца, и никогда не было!!!
— Ты не понимаешь…
— Меня это утомило, — злобно перебила его Ванда, — Красс, покончи с ним!
Хилереми, одной парой лап удерживая Тарлиссона в воздухе, второй парой мягко взял его за череп — и мгновение спустя с хрустом провернул. Наконец, Зеркало окончательно умерло — и теневые столпы, удерживающие Сарефа и остальных, пропали.
Ванда же упала на колени и спрятала ладони в лицо. Верный Красс подошёл к ней и обнял девушку всеми четырьмя лапами, хотя бы так ненадолго даря ей чувство покоя и защиты от этого несправедливого мира.
Сареф же очень осторожно подошёл к Ванде и коснулся её плеча. Он знал, что слова здесь излишни. Он понимал, что Ванда наверняка мечтала об этой встрече с той самой поры, как Сареф ей об этом рассказал. Как она встретит Тарлиссона, и докажет ему, как он был не прав, и как он должен был об этом пожалеть. И если уж даже проклятое Зеркало просто и доступно донесло до Ванды, какая она глупая и наивная дурочка — что бы ей сказал настоящий Тарлиссон?..
Красс в ответ на прикосновение Сарефа поднял на него яростный взгляд и коротко зарычал. Но Сареф бесстрашно смотрел ему в глаза… и несколько секунд хилереми опустил голову, снова прижимая к себе хозяйку. Что ж… видимо, в глазах Красса Сареф имел право поддержать Ванду даже в такой личный момент.
— Ты ведь когда-то так же ненавидел меня, сынок? — раздался голос Месса позади. Сареф чуть не споткнулся: таких слов от него он сейчас вообще не ожидал.
— Что… что ты говоришь? — опешив, переспросил он.
— Не притворяйся, — с печальной улыбкой сказал Месс, в глазах которого снова мелькнул зелёный отблеск, — это ведь то, чего я, по твоему мнению, всегда заслуживал. Когда в поместье тебя шпыняли Исмарк и Джайна, драконил своим воспитанием Адейро, отмахивался Озмунд… до 15 лет ты был никому не нужен, всем было на тебя плевать. А мы, твои мать и отец, постоянно находились рядом, чуть ли не в соседней комнате — и всё это время мы были для тебя самыми чужими в Системе людьми…
— Хватит! — прорычал Сареф, — это всё в прошлом! Я тогда не знал о твоих Параметрах, Месс, я не знал, что Адейро запретил Аоле со мной общаться — и, естественно, я был обижен на вас! Но сейчас…
— А сейчас — мы для тебя не мама и папа, а Месс и Аола, — с горечью усмехнувшись, сказал тот, — разница колоссальна для тех, у кого хоть когда-то была семья…
— Отец, сейчас не лучшее время для таких откровений, — поджав губы, ответил Сареф, — мы вроде бы об этом говорили, когда я отдал тебе лекарство.
— Я знаю, сынок, — кивнул Месс, — но это не отменяет того, что у меня осталось слишком мало шансов, чтобы избежать участи навсегда стать всего лишь каким-то мужиком, который когда-то сунул член в твою мать. И я не хочу их потерять.
— Я думаю, что шансы есть всегда, господин Месс, — мягко сказал Орик, — вот у меня их точно уже не осталось. Когда мне было 8 лет, и наставник из клана Зинтерра позвал меня за собой, мать и отец даже не попрощались со мной. Просто сказали друг другу: как хорошо, что теперь надо кормить на 1 рот меньше. И если я вернусь домой сейчас — то не получу от них даже капли любви. А только, в лучшем случае, двух нахлебников, которых я должен буду содержать только потому, что они когда-то произвели меня на свет, и теперь я должен им до конца жизни.
Сареф взглянул на Ванду. Несмотря на то, что она в их разговоре не участвовала, для неё услышанное было очень важным. Хотя бы для того, чтобы понимать: она не одна такая брошенная, другие тоже сталкиваются с такими проблемами, порой даже намного хуже — и всё равно как-то находят в себе силы жить дальше.
Сареф повернулся к Стиву, который не произнёс ни слова. И внезапно понял, что Стив о своей семье практически никогда не рассказывал. Да, он упоминал своего прославленного деда, который подарил своему роду Ярость вместо Выносливости, но что потом с ним было дальше, где был отец Стива, как он участвовал в его жизни… Сареф не знал ничего. Да и сейчас Стив не то, чтобы стремился откровенничать. Вместо этого он подошёл к трупу Зеркала и, обыскав его, бросил Сарефу какую-то перчатку.
— Любопытный улов, — сказал Стив с ухмылкой, — если это будет возможно — нужно сохранить эту вещь для Джаспера. Он сумеет её очень выгодно пристроить.
Вызвав Системное окно, Сареф прочитал следующее:
— Ну да, — одобрительно кивнул Сареф, — при правильном использовании — полезная штука. Ладно, — он обвёл свою группу одобрительным взглядом, — вы все сегодня замечательно поработали. Делаем привал…
Глава 4.
Во время самого привала не случилось ничего примечательного. Стив и Орик занялись готовкой, Ванде, как тому, кто сегодня поработал больше всего, позволили отдыхать и ни на что сегодня больше не тратить силы. А Сареф и Месс распределили между собой ночное дежурство. Понимая, что силы им понадобятся, а болтать сейчас о чём бы то ни было — неразумно, с учётом того, что в походах на монстров у стен ещё как есть уши, все молча съели свои порции еды и отправились отдыхать.
Ночь прошла спокойно. Ни Сареф, который сторожил покой своих друзей на пару с Химом, ни Месс, который сейчас мог засечь, наверное, вообще почти всё, что угодно, за ночь ничего не заметили. Тем не менее, проблемы начались сразу после того, как они позавтракали и отправились дальше.
Вернее, проблема у них была всего одна. Зато глобальная и обходного пути явно не имеющая. Перед входом в следующую пещеру каменная тропка резко уходила вниз… где пропадала в чистой, прозрачной, но с явным зеленоватым оттенком воде.
И нет, не было никакого обходного пути. Не было возможности проверить глубину этой воды. Насколько мог рассмотреть Сареф при помощи своего таланта на ночное зрение — полностью пещера под воду не уходила, и возможно было перебраться на следующую сторону либо вброд, либо, если им уж совсем не повезёт, вплавь.
Подумав и посовещавшись, Сареф и остальные решили повернуть назад и попробовать поискать другой путь. И каково же было их удивление, когда они, пройдя мимо своей стоянки, упёрлись в точно такую же картину. Там, где они вчера спокойно прошли своими ногами, и где не было даже намёка на сырость, теперь точно так же плескалась зеленоватая вода.
— Ну и… что мы будем с этим делать? — спросила Ванда, — мы ведь… даже не знаем, что это. Лезть туда… это вообще безопасно?
— Ну… вообще — должно быть, — задумчиво ответил Сареф, — не забывайте, что мы всё ещё в походе на легендарного монстра. Система не стала бы давать совсем уж невыполнимых заданий.
— А может, это какая-то загадка? — предположил Месс, — помнишь, Сареф, как с тем големом в походе на Костяного Колдуна? Там не получилось переть напролом и на чистой силе. Там надо было подумать и принять правильное решение.
— Ну… там был монстр, который хоть что-то делал, — отозвался Сареф, продолжая размышлять, — а здесь… ну, это просто вода, которая просто есть.
— Ну, если это просто вода, которая просто есть, и которую никак не обойти — значит, условие испытания предполагает, что мы в неё обязательно ступим, — задумчиво сказал Месс.
— Мне кажется, есть только один способ проверить, насколько она безопасна, — заявил Орик, после чего присел на корточки и сунул в неё свою ладонь. Остальные на него внимательно смотрели.
— Ну и… что ты чувствуешь? — спросила Ванда, когда несколько секунд спустя Орик вытащил руку.
— Да… вроде ничего, — задумчиво ответил тот, разглядывая ладонь, — нет никакой боли, волдырей, ожогов… я не чувствую ни ярости, ни безумия, нет никакой потери памяти… всё в порядке.
— Ну, от такого непродолжительного контакта оно могло и не проявиться, — заметила Ванда, — а вот если простоять в этой воде слишком долго…
— Значит, будем решать эту задачу постепенно, — приказал Сареф, — сначала по очереди побудем в этой воде по несколько минут. Если не будет никаких негативных эффектов — будем решать… может быть, как-то попробуем перебраться вброд.
— А если негативные эффекты проявятся? — спросил Стив.
— Будем смотреть по ситуации, — ответил Сареф, после чего ему пришла в голову неожиданная мысль. Он повернулся к эльфийке и спросил:
— Слушай, Ванда… Ты же вроде владеешь приёмом, с которым лапы Красса могут просто тащить тебя по воздуху. Ты не могла бы провернуть этот трюк с нами? Ну, то есть, каждая лапа взяла бы кого-то за шиворот и потащила.
— Не, не вариант, — покачала головой Ванда, — я-то, конечно, это умею… но одно дело — себя в бою удержать несколько секунд, и другое — вот это. Видишь ли, чем дольше я нахожусь в таком состоянии, тем быстрее у меня съедается запас сил. И чтобы этот, так сказать, импульс обновлялся, мне нужно хотя бы иногда касаться ногами земли. Поэтому… мы не знаем, как далеко длится эта вода, и не факт, что мне даже саму на себя хватит сил. А уж на всех сразу.
— Ну, тогда — будем проверять всё на себе, — заключил Сареф, которому неожиданно пришло в голову, что эльф Ангреаш со своей гравитационной техникой, с которой он мог ходить по стенам и потолку, здесь бы ох как пригодился. Понимая, однако, что сожаления делу не помогут, он снял с себя ботинки, закатал штаны до колен и вошёл по щиколотку в зелёную воду. Ванда с лапами хилереми стояла рядом, готовая, в случае чего, и выдернуть Сарефа из воды, и придержать его, если на того всё же накатит ярость. Кивнув, Сареф прикрыл глаза и принялся внимательно прислушиваться к своим ощущениям. Но… всё так же ничего не происходило. Всего лишь вода приятно холодила босые ступни — и на этом всё, в общем-то, и заканчивалось. Ни малейшего дискомфорта. Прошла минута, 2 минуты… 5 минут… и ничего. Зеленоватая вода оставалась всего лишь зеленоватой водой.
— Вроде… всё в порядке, — заметил он.
— Значит, мы можем идти? — спросил Орик.
— Нет, — покачал головой Сареф. Он вышел из воды, сел на ближайший камень и вытянул ноги, позволяя им быстрее обсохнуть, — теперь каждый из вас повторит эту процедуру. Что не подействовало на одного — может подействовать на второго.
Сказано — сделано. По очереди то же самое действие провернули Ванда, Орик, Стив и Месс. За Мессом Сареф следил особо внимательно, ибо не исключал вполне очевидного воздействия, потому что оттенок воды наталкивал на вполне определённые мысли. Но нет… 5 минут спустя Месс подтвердил, что вода на него никак не повлияла. И, с учётом того, что Месс сейчас был настроен как на самого себя, так и на окружающих тоньше, чем когда-либо, не доверять его ощущениям у Сарефа не было никаких оснований.
Впрочем, проверка на этом не закончилась. После этого по настоянию Сарефа эффект воды проверили на себе и хилереми. И если Хим выполнил приказ хозяина вполне равнодушно, то вот Шевью и Красс недовольно фырчали и, то и дело, передёргивались, когда им пришлось стоять в воде. Впрочем, здесь дело, скорее, объяснялось тем, что они просто не любили воду. И этим значительно отличались от Хима, который как раз был очень даже не прочь поплавать и понырять, если для этого выдавалась возможность.
— Да что же это, — растерянно сказала Ванда после того, как Красс, получив разрешение, вылез из воды, недовольно отряхнул лапы и испарился в разуме хозяйки, — мы почти полтора часа потратили на эту проверку для того, чтобы ничего не выяснить?
— Ванда права в своих подозрениях, — заметил Месс, — эта вода не могла появиться здесь просто так. Но, если уж она здесь… то либо её эффект незаметен…
— Либо настолько очевиден, что мы даже не попытались его проверить, — мрачно закончил Сареф, которого тоже настигло нехорошее подозрение. После чего он сам снова зашёл в воду и поднял взгляд, попытавшись вызвать Системное Окно. И… вполне закономерно, у него этого не получилось.
— Вот вам и ответ, — сказал Сареф, выходя из воды. Даже пока его ступни оставались просто мокрыми, Системное окно вызывалось крайне медленно и неохотно. И лишь, когда ноги полностью просохли, оно начало работать так же, как и всегда.
— Приготовьтесь к бою с учётом того, что у вас не будет доступа к Системному Окну, — распорядился Сареф, — вызовите ваше оружие, примите боевые режимы и стойки, если они не расходуют ваш запас сил. И будьте готовы атаковать в любой момент.
Группа поспешно принялась перестраиваться. Орик снова извлёк свой длинный кинжал из тёмного металла. На вопросительный взгляд Сарефа он, потупив взгляд, пояснил:
— Это… кортик, который мы в клане Зинтерра вместе с Хорушем выковали, когда мне исполнилось 18 лет. Я не использовал его с тех пор, как Хоруш покинул меня. Ну… только совсем немножко, когда штурмовали особняк Красного Папочки. Тогда… иначе было не справиться. Но теперь, когда я иду искать моего Хоруша — я снова могу его использовать.
Стив и Ванда так же извлекли свои клинки. Сареф же впервые в жизни был в смятении. Настраивать Барелем на стихию света или тьмы было бесполезно, эти стойки существовали пару минут, и потом их надо было обновлять, что без Системного Окна, разумеется, было невозможно. А оставлять его в режиме воздуха — значит, первой же атакой по воде гарантированно поджарить молниями собственную команду в полном составе. Ну… ничего. Силы у него нынче уже не так уж и мало, так что даже просто залепить перчаткой кому-нибудь в лоб — уже дело.
Сначала Сареф хотел вызвать Хима, чтобы на всякий случай присутствовала дополнительная боевая единица, но уже через несколько секунд оба отказались от этого решения. Затопленные коридоры были узкими и неудобными, и даже команда в пять бойцов будет чувствовать себя скованно в таком пространстве. Мало того, даже будучи вызванным, Хим без Системного Окна будет практически бесполезен. Да, он мог вызвать свой хлыст, но даже без огненной ауры это оружие потребляло 2 единицы выносливости в секунду. Поэтому было решено принять состояние Одержимости, чтобы было больше шансов на выживание, ну и чтобы, при случае, можно было ещё сильнее врезать кому-нибудь перчаткой.
Месс, никакого оружия не имевший, перевёл свои руки в металлическое состояние. Причём предусмотрительно заострил ребро правой ладони, чтобы одной рукой можно было бить, а второй — рубить. Наконец, все приготовления были закончены.
— Идём по очереди, не спешим и стараемся сильно не шуметь, — отдавал последние распоряжения Сареф, — если с кем-то из вас что-то случается — вы СРАЗУ ЖЕ об этом сообщаете. Ванда, ты же сможешь при помощи своих лап подержать кого-нибудь несколько секунд вдали от этой воды, если кому-то станет плохо?
— Несколько секунд — смогу, — подумав, кивнула Ванда.
— Отлично. Тогда — вперёд. Я первый…
С этими словами Сареф глубоко вздохнул и шагнул в воду. Во второй руке он сжимал Скальпель Архитектора, что немного добавляло спокойствия. Да, потом придётся потратить несколько часов на то, чтобы высушить обувь и штаны… Но дай-то Система, чтобы они смогли пройти без потерь эту странную преграду, и необходимость после этого высушить одежду и обувь была их самой большой проблемой…
Минуты шли одна за другой. Сареф и его спутники шагали, хлюпая водой в ботинках. Справедливости ради, в самых глубоких местах вода уходила не больше, чем по колено, но даже это было неприятно. У Сарефа в памяти сразу всплыл поединок с огромной морской звездой по имени Сапфировая Длань, когда каждую новую фазу боя вода на арене всё прибывала и прибывала.
Интересно, Предвестник Хаоса тоже заставит их драться с собой по колено в воде? Вполне возможно. Ведь у Предвестника Хаоса, равно как и у Искателя Истины, про которого Сареф читал в учебниках клана Зинтерра, было одно общее свойство: их наименование совершенно не отражало их сути, и на месте этих монстров могло оказаться ну вот вообще всё, что угодно. Даже та единственная группа, которая до Предвестника всё-таки сумела дойти, потом не могла дать какого-либо внятного описания его внешности дальше того, что это была фигура в плаще с мощными магическими атаками.
— Стойте! — внезапно скомандовал Месс. Все тотчас остановились.
— Что случилось? — спросил Сареф.
— Не знаю. Я… что-то слышу, — покачал головой тот.
— Враги? Здесь? — тут же спросил Стив, принимая боевую стойку.
— Нет… — снова ответил Месс, — что-то другое… но тоже нехорошее.
Мгновение спустя голову повернула и Ванда. Тёмная эльфийка, уши которой несколько раз дёрнулись, напряжённо смотрела в пещеру, из которой они только что ушли.
— Там… и правда, какой-то шум, — настороженно пробормотала она, продолжая напряжённо вслушиваться, — что-то…
— Водный поток! — выдохнул Орик, — я тоже это слышу! Там, на нас движется водный поток! Он просто сметёт и смоет нас!
— Так, без паники, — скомандовал Сареф, — продолжаем двигаться вперёд, по возможности быстро, но без суеты! Стив, подсвечивай нам стены и потолок — может быть, найдём нишу! И следите за поворотами — может быть, за каким-то из них нам удастся спрятаться.
Но, к сожалению, ничего такого не было. Пещера, по которой они продолжали идти, была прямой, как палка, не было ни одного поворота, и мощный поток, который в таком помещении только наберёт дополнительную скорость, сметёт их, как кучку листьев.
В полном напряжении и спешке прошла целая минута. Стив и Ванда, которая несли клинки, только дополнительно чертыхались, потому что оружие внезапно стало обузой, а из-за отсутствия Системного Окна убрать его в Инвентарь было нельзя. Они пробирались и пробирались, а зловещий грохочущий шум из-за их спин становился всё громче.
И вот, внезапно Стив крикнул:
— Я вижу выход! Скорее!
Все поспешно рванули вперёд. Для того, чтобы в оторопении остановиться через несколько секунд…
То, что виделось им спасительным выходом, на деле оказалось страшной ловушкой. Поток воды низвергался вниз грохочущим водопадом и продолжался огромным озером, которое уходило в следующую пещеру.
— Ванда! — Сареф соображал молниеносно, — скорее, схвати меня за шиворот — и вытащи над водопадом! Я наложу на Месса и Стива Силовое Поле, вы за ними спрячетесь — надеюсь, что этого хватит, чтобы пережить поток!
Ванда послушно схватила Сарефа за шиворот и вытащила его из воды. Тот поспешно стал дёргать ногами и даже сбросил ботинки, чтобы поскорее избавиться от любых контактов с зелёной влагой…
— Быстрее! — панически крикнул Орик, — он приближается!
Сареф, продолжая трясти босыми ногами, вызвал Системное окно… оно медленно, с мерцанием и словно огромной неохотой появилось… строка умений, которая всегда верно откликалась на малейший призыв, теперь рябила и крайне неохотно отвечала на приказы… Сареф, наконец, сумел выбрать седьмую способность, но…
— ААА!!!
Огромный поток врезался в них и вытолкнул всех из пещеры… зацепило и Сарефа, которого Ванда из последних сил продолжала удерживать, и они все с громким воплем полетели вниз…
Приземление в воду было болезненным, но терпимым. К счастью, у озера была достаточно большая глубина, и потому на камни они не напоролись. Но… мгновение спустя спасительная глубина стала их погибелью. Потому что у этой воды обнаружилось ещё одно нераскрытое, но катастрофическое свойство. Зелёная вода… просто не держала их, и они не могли всплыть на поверхность! Сареф отчаянно грёб руками и ногами, он боролся за свою жизнь, как никогда, надо было только вырваться, вырваться из этой проклятой воды…
Но все усилия были тщетны. Несколько долгих секунд спустя Сареф снова почувствовал, как его ступни коснулись каменистого дна, и понял, что все усилия были тщетны… и всё же… он удивился тому, что сейчас, несмотря на окружающую его воду, он…
Глава 5.
Глубокий вдох… и внезапно стало легче дышать. Стив открыл глаза… и обнаружил, что он лежит в какой-то палатке. И… так гудела голова, мысли расползались в разные стороны, как студень, и было так тяжело сфокусироваться… чего-то не хватало. Какой-то неестественный холод в груди.
— О, он очнулся! — раздался чей-то смутно знакомый голос. В следующую секунду рядом с ним появилась девушка с коротко стрижеными каштановыми волосами, — эх, Стив, как же ты хорошо сражался! Мы все уж поверили в то, что ты победишь. Но эти проклятые кланы… всегда чуточку лучше, всегда знают больше, всегда на шаг впереди… Суки, как же я их ненавижу!
— Тише, Марта — раздался позади суровый мужской голос, — мы на территории Синей категории безопасности, нас за такие слова по голове не погладят.
— Что… что случилось? — прохрипел Стив, потирая голову.
— Тебе что, этот бард так сильно своими воплями вдарил, что совсем память отшибло? — фыркнула девушка, — впрочем… могу тебя понять. Ты же ведь почти смог победить, Стив… почти смог! Конечно, — девушка ногой ловко подвинула к себе табуретку и уселась рядом со Стивом, утешающе положив руку на плечо, — грех бы жаловаться. Выступили мы достойно, без работы не останемся… но всё равно, как было бы хорошо, если бы смогли мы этим проклятым кланам нос натянуть!
Стив же потихоньку фокусировал мысли в голове. Ну, конечно же, Состязания. Он сражался с этим бардом Озмундом из клана Джеминид… он почти смог его победить, он даже сломал ему флейту… но проклятый клановец смог одолеть его просто силой своего голоса. Как обидно! Проиграть в полуфинале было бы не так обидно, как в финале, в шаге от вожделенной победы!
А особенно обидно было потому, что во время этих Состязаний Чемпион от клана Зинтерра, очевидно, значительно превосходя в силе самого Стива, уступил ему право сражаться дальше. И ещё больше его добивал Сареф. Тот самый Сареф, который в возрасте 11-ти лет не побоялся встать горой за своих новых друзей, даже едва зная их. Теперь же… Стив вполне понимал, насколько можно за 4 года промыть человеку мозги. Но всё равно, верная Ярость помогала видеть ему суть. Сареф показывал ненависть потому, что ему приказали ненавидеть всех остальных. Но в тот момент… Сареф смотрел на потерпевшего поражение Стива так, словно его вины в этом было больше всего.
В этот момент к нему подошёл лекарь и, особо не церемонясь, залил в горло задумавшемуся Стиву какую-то жидкость. Тот послушно её проглотил и закашлялся… горечь была просто невыносимая.
— Надо выпить, парень, — с сочувствием сказал ему лекарь, — сейчас там идёт церемония поздравления Чемпиона… вам тоже следует выйти и поздравить его, это знак хорошего тона. Сейчас тебе, скорее всего, хочется, чтобы всё провалилось в бездну Хаоса… но время пройдёт, эмоции улягутся, а жить дальше как-то будет надо.
Лекарь отошёл к своей стойке, а Стив задумчиво глянул ему вслед. Мужчина с длинными чёрными волосами, убранными в аккуратный хвостик, явно был уже немолод. И на его одежде, разумеется, была клановая нашивка в виде меча, вокруг лезвия которого вилось несколько полос, обозначая сияние света. Но при этом его сочувствие проигравшему Вольному кандидату было вполне искренним. Что ж… нетрудно было предположить, что этот человек работал на клан только потому, что это был единственный способ хоть что-то заработать и обеспечить себя и свою семью. Но при этом сам клан этот человек тихо ненавидел и, разумеется, был бы очень рад посмотреть, как Вольные макнут их лицом в грязь.
У входа в палатку раздалось тихое шуршание отодвигаемого полога, и в следующий момент рядом с ним появился Эргенаш. На морде стревлога было изображено самое искреннее сочувствие.
— Мы сожалеем, что у тебя не получилось, Стив. Ты бился достойно. Но не переживай. В твоём поражении куда меньше твоей вины, чем кажется.
— Ты это о чём, Эргенаш? — непонимающе спросила Марта.
— Поговорим об этом позже, — уклончиво ответил стревлог, — сейчас же — нам надо выйти поздравить Чемпиона. Того требуют правила.
— Да в гробу я видала эти правила… поздравлять этого ублюдка.
— Осторожнее, дорогая Марта, — голос Эргенаша почти не изменился, и всё же в нём послышался опасный предупреждающий отзвук, — эти правила диктует Система. Только благодаря правилам Системы на Состязания допускаются такие, как мы. В противном случае — клановцы с нами в одном поле срать бы не сели, не то, что в одном турнире участвовать.
— Да знаю, знаю, — буркнула Марта, — просто… вот иногда бы взяла и…
— Поверь, дорогая, я, как никто другой, понимаю твои чувства, — деликатно остановил её стревлог, — но мы должны. А теперь, будь добра, помоги мне.
Вдвоём Марта и Эргенаш подняли Стива с кушетки и осторожно повели его на выход, поддерживая под плечи. К счастью, идти оказалось недалеко. Чемпиона Озмунда как раз поздравляли последние главы кланов. И, разумеется, настала очередь Вольных. Честер, Виктор, Марта, Вольф… и вот сам Стив протягивает Озмунду руку — и тот, так же следуя правилам, коротко пожимает её в ответ.
И, глядя на Озмунда, Стив хочет его ненавидеть, но не может. Потому что… он откуда-то понимает, что и Озмунд не испытывает к нему ненависти. Даже несмотря на то, что Стив сломал его флейту. Да и вообще… по лицу Озмунда было видно, что он больше начальник, нежели боец, и теперь он, такой же человек, просто радуется тому, что он смог победить…
Стив потряс головой. Да что это с ним такое⁈ Этот клановый ублюдок отнял у него победу! И, судя по тому, каким мёдом сочится мерзкая рожа главы клана Джеминид, и как Сареф, стоящий позади, сейчас даже боится поднять взгляд… точно имели место какие-то подлые трюки! Так с какого перепуга ему вдруг стало их жаль⁈ Что за бред⁈ Он не понимал… только сквозь злость ему упрямо мерещилась какая-то печальная тревога…
К счастью, Марта и Эргенаш, словно уловив нарастающее бешенство внутри Стива, тут же повели его прочь.
— Тише, друг мой, тише, — успокаивающе шептал ему Эргенаш, — вернёмся в безопасное место, и там поговорим. Здесь — нельзя. Никак нельзя.
Остальные Вольные Чемпионы тоже расходились. К сожалению, все, кто вылетел в первом туре Состязаний, не получили никаких приглашений от членов гильдии ходоков. Хотя и честно оставались здесь все Состязания. Марту, которая сумела пройти немного дальше, один из людей пригласил на собеседование. Вот только, судя по тому, с какой кислой рожей она вернулась через полчаса, предложение ей поступило так себе. Зато сейчас, стоило им переступить границы арены, как возле них нарисовался человек в чёрном плаще, отороченном по краям золотой вышивкой.
— Чемпион Стив, мои вам поздравления, — мягко заговорил он, снимая капюшон. Он оказался совершенно лысым, с бледно-синими водянистыми глазками, и его практически полностью круглая голова напоминала шарик, в который хотелось воткнуть иголку, — я понимаю, сейчас, возможно, не самый лучший момент…
— Не лучший, — процедил Стив, на которого волнами начинала накатывать злость от произошедшего.
— Понимаю, — невозмутимо кивнул лысый гильдиец, — тем не менее, жизнь каждую секунду идёт дальше, и некоторые дела не могут ждать. Так вот, гильдия заметила и оценила ваш потенциал. И если вам будет нужна работа, — в этот момент в его руках сама собой появилась большая, почти в половину ладони серебряная монета, которую тот ловко и неуловимо сунул Стиву в нагрудный карман куртки, — просто обратитесь в любое наше отделение и покажите этот знак. Вам будут предложены лучшие условия на входе в гильдию, и, поверьте, с вашими талантами вы сможете добиться многого. А сейчас — не смею больше отнимать ваше драгоценное время. Вам, несомненно, нужно отдохнуть и осмыслить случившееся.
После этих слов лысый гильдиец натянул на голову капюшон — и в следующий момент растворился среди зрителей, которые начинали покидать арену.
— Пойдёмте быстрее, — попросил их Стив, который осознал, что сейчас люди начнут его узнавать и, что было намного хуже, будут его жалеть. Он и сочувствие Марты с Эргенашем выдерживал только потому, что сблизился с ними за это время — и потому им было позволено больше, чем другим. Но если сейчас какие-нибудь пьяные идиоты начнут говорить, как им жаль — он со своей Яростью не сдержится и точно набьёт кому-нибудь морду! А с учётом того, что он и без того уже из-за Сарефа один раз получил предупреждение от клановой стражи… до этого лучше было не доводить.
Пару часов спустя Стив с Мартой находились во дворе с гостевыми домиками, выделенным стревлогам. Как и всегда, они накрыли прекрасный стол с большим количеством мяса и разнообразных закусок, и, конечно же, Стив и Марта, как и всегда, были к этому столу приглашены.
Но сейчас Стив был занят тем, что наливал себе один стакан водки за другим. Он сидел, стиснув зубы и молчал, пытаясь придать своему лицу чуть менее угрюмое выражение. В конце концов, когда он прибыл сюда, с горстью монет в кармане, для него стало крайне неприятным открытием, что никто не собирался его здесь кормить. Клан Рагнаро выделил ему койкоместо в гостевом домике и на этом свои функции по принятию и размещению гостей посчитал полностью выполненными. А стревлоги заботливо взяли их всех под крыло, и никогда не отказывали в своём гостеприимстве… хотя из того, что Стив знал о стревлогах, они были не шибко богатой расой… очень мягко говоря.
Но он ничего не мог с собой поделать. На него волнами накатывала злость, которую при это продолжала разбавлять тревога непонятного происхождения. И всё же… так близко… вожделенная победа была так близко! А он, дурак, ещё хотел за день до этого поговорить с Сарефом, объясниться… тупой дурак! Эргенаш коротко пересказал их вчерашний разговор… и, ох, попадись ему этот мелкий лживый лицемерный ублюдок…
— Стив, милый, может быть, достаточно, — Марта, которая сидела рядом со Стивом и, как могла, силилась поддерживать с прочими стревлогами непринуждённую беседу, осторожно попыталась отодвинуть бутыль с водкой в сторону, — ты ж завтра с постели не встанешь…
— Я сам решу, когда будет достаточно, — рыкнул Стив, схватив бутылку и снова щедро плеснув в стакан.
— Всё в порядке, Марта, — примиряюще сказал Эргенаш, — пусть пьёт столько, сколько надо. В такие моменты лучше позволить себе очистить разум и душу от случившегося. Главное, чтобы не буянил.
Стива же, который сделал очередной глоток, словно перемкнуло. Он обвёл взглядом стревлогов… и существа, которые всё время казались ему приятными в общении, теперь оказались мерзко ухмыляющимися существами, которые смотрели на него с откровенным пренебрежением. Они завидовали ему всё это время… и теперь они втайне потешались над тем, что он всё-таки проиграл… Мерзкие лицемерные твари…
— Да… да… да пропадите вы пропадом!!! — выпалил Стив, поднявшись на ноги и толкнув стул, — пожалели… уроды конченные!!! — с этими словами он швырнул стакан на землю, — а сами сидят, потешаются!
— Стив, милый, пожалуйста, прошу тебя, — ласково заворковала Марта, прижимаясь к нему и пытаясь усадить на стул, который она же ловко подцепила ногой и вернула на место. Но Стив сначала попытался вырваться, а потом, когда этого не получилось, с такой силой грубо толкнул Марту, что она не упала только потому, что девушку поддержал один из стревлогов.
— Да что ты понимаешь, дура! — прорычал Стив, — ты что, не видишь, как они рады нашему поражению! Как они потешаются над нами! Они же такие сиииииильные… сколько уж поражений у них было, а они не сдаюююются! А тут человеческий сопляк раз проиграл — и уже размяк, как бесхребетный слизняк. Чё ржёте, уроды, думаете, тупой я, не вижу ничего!
С этими словами он махнул рукой — и бутылка с грохотом укатилась на пол. В следующий же момент Стив почувствовал, как ему по голове прилетела затрещина. В ярости обернувшись, он увидел бурого стревлога, который поманил его к себе.
— Давай, иди сюда, — неожиданно спокойно сказал ему ящер, — вот он я, самая главная гнида, которая считает, что ты самый большой и бесхребетный в Системе слизняк. Давай, проучи меня, а то только и можешь воевать, что с девушками и бутылками, слабак!
В ярости Стив рванул на проклятого стревлога… и эта схватка закончилась унизительно быстро. Стревлог поднырнул под Стива, схватил его двумя руками, а хвостом сделал ему подножку… и вот Стив лежит на земле с заломленными руками, с ненавистью чувствуя, как его хребет давит к земле тяжёлая нога.
— Каурнаш, будь добр, помягче, — невозмутимо приказал Эргенаш, которого, казалось, сегодня ничто не могло смутить, — это пройдёт.
— Да в смысле помягче, брат⁈ — с негодованием спросил стревлог по имени Каурнаш, с огромной неприязнью глядя на дёргающегося под его ногой Стива, — это ж самая что ни на есть человеческая порода! Вот как только, сука, как только человеку что против шёрстки, да не по нраву — так из него сразу говно полезет!
— Во-первых, каждый впервые сталкивается с поражением — и каждый тяжело его переживает, — невозмутимо ответил Эргенаш, — а, во-вторых, мы всё ещё на территории синей категории безопасности. И если дело кончится травмами и переломами — нам это припомнят.
— Каурнаш, миленькой, пожалуйста, достаточно, — Марта подбежала к стревлогу и принялась ласково поглаживать его по голове, — ну, простите вы его… молодой дурак, напился, ляпнул лишнего… не злитесь, прошу вас…
— Ладно, ладно уж, — Каурнаш отпустил Стива, который уже не смог сдерживать слёзы злости, — но, учти, полезет второй раз — получит по полной!
— Не полезет, — Марта с недюжинной силой подняла Стива и, нырнув ему под плечо, повела в домик, — всё, милый… всё будет в порядке… пошли, пошли отдыхать…
Стив уже не помнил, что было дальше. Только помнил, что мягкие руки ласково раздевали его… гладили по шее, по груди… но всё равно это было состояние чёрного марева, которое изредка нарушалось толчками непонятного наслаждения… и, наконец, его поглотила чернота…
Утро встретило Стива страшной головной болью. Он застонал… и тотчас кто-то приподнял ему голову, а в следующий момент во рту почувствовался живительный вкус рассола. Стив, благодарно ухватившись за кувшин, жадно пил спасительную влагу, пока не опустошил его полностью. Несколько секунд спустя у него появились силы открыть глаза… и, к его огромному удивлению, вместо Марты перед ним сидел… Каурнаш, чей бесстрастный взгляд не выражал ровным счётом ничего.
— Каурнаш, — прохрипел Стив… — что… что вчера… что я вам наговорил…
— Да много уж чего, — многозначительно кивнул Каурнаш. Стив же ничего не ответил. Память вспыхнула, ярко и во всех подробностях подсветив воспоминания о том, что случилось… и его только ещё больше жгло то, что, несмотря на это свинство, Каурнаш заботливо ждал, пока он проснётся, с лекарством наготове.
— Твою ж Системное налево… какая же я дрянь, — простонал Стив, откинувшись обратно на подушку, — как я теперь всем в глаза посмотрю…
— Уж сообрази что-нибудь, — так же безжалостно-равнодушно ответил стревлог.
— Мне так жаль… прости меня, Каурнаш. Спасибо, что угомонил вчера… я бы такого наговорил, что после этого только бы и осталось, что пойти да утопиться…
— Пустое, — совсем чуть-чуть, но всё же смягчившись, ответил Каурнаш, — но… по-своему ты был вчера прав. Нам приходилось переживать куда больше поражений, и были они куда как тяжелее. Так что… это урок тебе, Стив. То, что вчера случилось — это, конечно, тяжело. Надо дать себе время перебеситься и успокоиться. Но от этого не должны страдать те, кто не сделал тебе ничего плохого.
Стив ничего не ответил, лишь кивнул, едва сдерживая слёзы стыда. Он заслужил эти упрёки, и он знал это.
— Ладно, дружище, будет, будет, — стревлог, вероятно, по лицу Стива истолковав его раскаяние, смягчился и похлопал того по плечу, — давай, приходи в себя. А то тут уже с утра парочка гильдийных представителей ошивается. Так что… дела у тебя всё равно в гору пойдут, Стив, уж поверь мне. Гильдия ходоков тебя на самых золотых условиях к себе возьмёт. А там… покрутишься месяц-другой, разведаешь, чё да как… может, и за кого из нас словечко замолвишь…
В этот момент дверь домика открылась, и внутрь вошёл Эргенаш.
— Стив, — сказал он ему, — быстро одевайся и выходи. Тебя ждут.
— Да куда ему идти, — запротестовал Каурнаш, — всё в порядке, брат, пацан осознал вину и извинился, не нужно уж так…
Однако Эргенашу оказалось достаточно бросить один проникновенный взгляд, чтобы бурый стревлог моментально стушевался и пробурчал:
— Ладно, ладно, надо так надо, щас всё будет.
Эргенаш вышел, а Стива, который с огромным трудом поднялся в постели, за шею взял Каурнаш.
— Щас, дружок… где-то тут у вас, кожаных мешков, были особые точки… главное, не пережать… вот так…
И, действительно, несколько мягких нажатий секунд — и Стив почувствовал, как по его телу побежали силы. Стало намного легче.
— Имей в виду, потом будет откат, — предупредил Каурнаш, помогая Стиву натянуть на ноги ботинки, — в обед надо будет поспать. Но зато сейчас — будешь как огурчик.
Стив только кивнул, продолжая сгорать от стыда за своё вчерашнее поведение. Даже если предположить, что стревлоги сейчас терпят его, потому что он им нужен, чтобы «замолвить словечко в гильдии ходоков», всё равно, вот такую заботу невозможно сымитировать.
В итоге, натянув куртку, Стив вышел из домика. И в следующий момент у него упала челюсть. Потому что у выхода его ждали Эргенаш и ещё двое стревлогов… а рядом с ними стоял не кто иной, как Мерхель, участник Состязаний от имени клана Зинтерра. В груди снова почувствовалась какая-то тоскливая тревога.
— Ну, наконец-то, — довольно проворчал зинтерровец, увидев Стива, — смотрю, хорошо вчера посидели. Давай, топай за мной.
— Кто… я? — непонимающе спросил Стив.
— Нет, бабка моя, — хмыкнул Мерхель, — конечно, ты, кто же ещё.
— Но… я… зачем? — спросил Стив.
— То есть, ты не идёшь? — невозмутимо уточнил Мерхель. Эргенаш, стоявший за его спиной, сделал страшные глаза, но Стив и сам понял, какую он сморозил глупость.
— Нет… иду, конечно, иду, — поспешно сказал он, — я… осознаю, что люди вашего уровня не тратят время попусту… и если вы меня зовёте, значит, это что-то важное.
— Ну вот, так-то намного лучше, — довольно кивнул Мерхель, после чего повернулся и приглашающе махнул рукой, — давай, нас уже ждут.
Стив, окончательно пришедший в себя, направился следом. На выходе, действительно, было две фигуры в чёрных плащах с золотой оторочкой, которые тотчас направились к нему.
— Чемпион Стив, — мягко сказал один из них, — вы не могли бы на пару минут?..
— Простите, ребята, не сейчас, — повернувшись, сказал им Мерхель, — Джерай, Павус, мы меня знаете. Я бы вас подождал, но мальчишку вызвал лично Адральвез. А он ждать не будет.
Представители гильдии ходоков бесстрастно кивнули.
— Мы подождём вас здесь, — сказал один из них.
Стив, рассеяно кивнув, поспешил за Мерхелем. Его сердце стучало, как сумасшедшее. Его вызвал лично магистр Адральвез! Зачем? Чтобы… наградить? Хотя… было бы за что награждать. Скорее уж, чтобы наказать. С другой стороны… Мерхель вёл себя достаточно беззаботно. Значит, он в хорошем настроении. Если бы магистр Адральвез был зол, то и Мерхель был бы куда строже.
Шли около пятнадцати минут. За это время они встретили три пары патрулирующих стражников, которые, вероятно, следили за тем, чтобы клановцы, которые, несомненно, тоже так или иначе отмечали окончание Состязаний, не позволяли себе лишнего.
Естественно, в сторону Мерхеля ни один из них даже взглянуть не посмел. И… это странным образом приободрило Стива. Он… разное слышал о клане Зинтерра, но он точно знал, что они были сильны, и при этом — не были высокомерны. И… если бы он мог вот так… одним взглядом заставить высокомерного кланового пса опустить взгляд и поджать хвост… вот тогда бы его дела пошли совсем иначе…
Наконец, они подошли ко двору, над входом в который развевалось знамя Зинтерры: ладонь, выставленная вперёд со скрещёнными указательным и безымянным пальцами. Это Стива тоже иногда заставляло задуматься… символ с самой что ни на есть святой и религиозной символикой… в своём гербе использовали те, кого чуть ли не в открытую называли демонами.
Однако, едва Стив вошёл во двор вслед за Мерхелем, как внутри снова начала нарастать непонятная тревога. Мало того… эта тревога впервые приобретала вполне конкретные очертания. Это был словно… некий призрачный пузырь, внутри которого что-то билось, силясь вырваться. Поспешно отбросив эти мысли, Стив проследовал дальше, к двум креслам, которые стояли спинкой ко входу, и в которых, несомненно, кто-то сидел.
— Привёл, начальник, — довольно сказал Мерхель, даже шуточно откозыряв ладонью у головы.
— Спасибо, мальчик мой, — ответила фигура в кресле, — ты можешь идти.
Мерхель кивнул и, явно довольный собой, покинул двор. Стив же остался стоять на месте.
— Итак, Стив Хатагава, — продолжил говорить мягкий, вкрадчивый голос, — мы присматривали за тобой, ещё до того, как ты даже зарегистрировался на Состязания. Твой дед когда-то работал на нас… Если ты вдруг этого не знал. И хотя он отказался… эм… по его словам, переходить некоторые границы, он всё же был весьма полезен. И потому мы приглядывали за его потомками, гадая, выстрелят ли его гены.
— И вот, — продолжал Адральвез, — мы увидели результат. Впрочем… ты, наверное, уже догадался, что клан Джеминид в этот раз… скажем так, использовал несколько нестандартные инструменты для победы.
— Вы имеете в виду Сарефа? — осторожно спросил Стив.
— О да, — магистр демонов, судя по тому, как качнулась его голова в капюшоне, кивнул, — вижу, ты тоже обратил на это внимание. Что, впрочем, было не так уж сложно. Адейро почти не скрывался… с другой стороны, раз уж даже Синяя категория безопасности молчала — то никто не мог возразить. Впрочем, неважно. Глава клана Джеминид считает себя самым умным — что ж, он не первый, кому придётся об этом пожалеть.
— Разумеется, — почтительно кивнул Стив, — вы, конечно же, знаете, куда больше меня… Но… зачем вы… пригласили меня?
— Да я и сам вопросом этим задаюсь, — ответил магистр демонов, — когда Мерхель отдал тебе право сражаться дальше, я уж подумал, что он что-то в тебе разглядел. Но нет. Теперь я вижу, что он ошибся. Даже несмотря на уловки клана Джеминид, у тебя были шансы победить и оправдать наше доверие. И всё же… ты проиграл бойцу со сломанным оружием. Этот позор ничем нельзя объяснить и оправдать. На такое способна только бездарность.
Стив почувствовал, как у него упало сердце. Неужели… его пригласили для этого? Чтобы магистр Зинтерры лично сказал ему, какая он никчёмная пустышка? Как же так…
— Впрочем… может, я ошибаюсь, милая? — Адральвез обратился к собеседнику, который до этого молчал.
— Он не бездарность, милый, — мягко ответил женский голос. И, едва в сердце Стива затеплилась надежда, как этот же голос безжалостно продолжил, — он — посредственность. И это даже хуже. Что взять с бездарности? Если Система не одарила — человек в этом не виноват. Но посредственность… тот, кто имел возможность, но не воспользовался ею — тот разочаровывает сильнее всего. Так что, в целом, ты прав, милый. Ему здесь делать нечего.
— Нечего, — эхом откликнулся Адральвез, — так что… спасибо, что пришёл, Стив Хатагава, но в тебе нет и сотой доли талантов твоего деда. И я отчётливо вижу, что было бы ошибкой пытаться дать тебе шанс. Мне есть, на что тратить своё время, помимо пьяных оправданий тех, кто не в состоянии сделать ничего.
Стив, который чувствовал себя облитым помоями, чувствовал, как в его груди тревожный пузырь бьётся всё сильнее. И… его снова начала переполнять злость! Насколько же он никчёмным оказался, что магистр Зинтерры лично сподобился сказать ему об этом! Так что же… и Мерхель в нём ошибся? Он отметил его своей кровью… он бы не сделал этого просто так! Он чувствовал его в бою… или же… всё было не так…
— Всё было не так, — прошептал Стив.
— Что за чушь ты несёшь, мальчишка? — презрительно откликнулся Адральвез, отлично его услышавший, — картинка, которую ты нарисовал себе в голове, не совпадает с реальным миром? Привыкай, так будет всегда.
— Нет, — куда громче повторил Стив, тревожный пузырь внутри которого немного потеплел, словно откликаясь именно на эти слова, — всё было не так!
— Хватит истерить, недоумок, — презрительно сказал ему женский голос, — ты можешь орать, сколько угодно, это ничего не изменит. Так что возвращайся к стревлогам, тебе некому больше верить…
— Нет! Всё было не так! — уже куда увереннее рыкнул Стив, перебирая все услышанные слова, — Больше верить… Больше верить… Больше… Ше… Шев… Шевью, помоги мне! Вернись, Шевью, умоляю!!!
Наконец, ужасный тревожный пузырь внутри лопнул, и Стив почувствовал такое родное и знакомое тепло. Он обхватил себя руками, недоумевая, как… как он поверил в этот холод, в эту пустоту, в то, что он потерял самое родное и дорогое…
Картинка вокруг начала выцветать… Пропал двор, дом за ними, стулья, всё утонуло во тьме… но фигура в белом плаще осталась. В абсолютной пустоте она повернулась к нему и сказала всего два слова:
— Молодец, мальчишка…
А в следующий момент окружающее пространство перестало его держать, и Стив только чувствовал, как ему отчаянно не хватает воздуха…
Глава 6.
— Просыпайся, несносная ты мерзавка, просыпайся, тудыть тебя растудыть!..
Ванда неохотно разлепила глаза. В её уютный сарайчик, в котором она с огромной охотой ночевала, и в который по её личному пожеланию каждые 3–4 дня наносили самого мягкого и душистого сена, ломилась старая сварливая кухарка Эйлебэль.
Причём старая — это отнюдь не оборот речи. Кухарке, у которой были блеклые, седые волосёнки, такие же выцветшие глаза, и при этом — огромные уши, которые выдавались настолько, что уходили на несколько пальцев выше уровня головы, было больше пятисот лет.
Кто-то поговаривал, что она даже застала мир до Катастрофы-626, как иногда называли промеж себя этот период болтливые слуги, вот только сама Эйлебэль такие вопросы страшно не любила. И за подобное можно было схлопотать такое, что следующую неделю тебе в миску будут класть самую невкусную и несвежую еду, которую вот, казалось, специально приготовили на последнем краешке срока годности. Вроде бы и съедобно, и жаловаться, по факту, не на что… но риск в ближайшую неделю завести плотные и плодотворные отношения с отхожим местом резко повышаются.
— Отвали, старая грымза, — отмахнулась Ванда, ещё надеясь провалиться в сладкое утреннее сновидение, — у тебя поварёшка на ухе висит, видать, опять зацепила.
— Ах ты, недоделанная выскочка, ты что ж это себе позволяешь! — взревела старуха Эйлебэль, продолжая барабанить по двери сарайчика, — а ну, подымай свою отожранную сраку, кому сказано!
— Да что ты пристала ко мне, проклятая карга, — выпалила в ответ Ванда, уже прощаясь со своим сладким сном, где её на руках держал и качал кто-то незнакомый, но, вне всякого сомнения, любящий, — то ж я не знаю, что ты вечно будишь меня на 2 часа раньше положенного! Ни наставника, ни тренера тут ещё нет, что ж мне эти два часа, по поместью мыкаться да слушать, как вы все обо мне гадости говорите⁈ А то ж я всего этого не слышала!
— Глупая девчонка! Тебя вызывает лично глава Эйлигаль, да укроют и защитят его Гибельные Туманы, несущие погибель врагам нашего Дома! А ты заместо того поливаешь грязью беспомощную старуху!
— Твою ж Системное нале…
— ЦЫЦ! — рявкнула Эйлебэль с такой силой, что было странно, как это силой её голоса не снесло хлипкую дверь сарайчика. Старая эльфийка не переносила, когда в ругательства каким бы то ни было боком приплетали Систему.
— А сразу с этого нельзя было начать⁈ — рыкнула Ванда, вскочив со стога сена и поспешно натягивая куртку и ботинки.
— А потому что надо спать нормально ложиться, а ты опять до утра с этим крысельком гуляла и с травками баловалась.
— Тебя забыла спросить, чем мне по ночам заниматься, — огрызнулась Ванда, поспешно расчёсывая волосы гребнем, который она безо всякого зазрения совести умыкнула у племянницы главы Дома, когда та была здесь пару лет назад. Закончив эту нехитрую процедуру, она, наконец, отворила дверь своего сарайчика. К её удивлению, рядом с бабкой Эйлебэль стояло полное ведро воды, а в руках она держала полотенце.
— Спасибо, — коротко бросила она, становясь перед ведром на колени и поспешно начиная умываться, снова задумавшись над тем, как забавно сложились её отношения с Эйлебэль. Старая эльфийка сотнями лет верной службы заработала себе безукоризненную репутацию, и никто, даже самые высокомерные советники не осмеливались лишний раз бросать на неё презрительный взгляд. Даже глава Эйлигаль не рисковал с ней препираться, если ей что-то не понравилось. Оно и понятно: Эйлебэль пережила, наверное, с десяток таких, как он.
А вот 3 с половиной года назад здесь появилась Ванда. Которая сумела победить в Системных Состязаниях, будучи вторым Чемпионом Дома Гибельный Туман. Разумеется, глава Дома моментально подтянул её к себе, организовав ей тренировки, дальнейшее обучение и привилегированные походы на монстров. И на неё в поместье тоже лишний раз никто не осмеливался косо смотреть и, уж тем более, что-то говорить. По крайней мере, в лицо. По углам шептались ещё как.
Вот и выходило, что безнаказанно поорать друг на друга могли только эти двое. И, как ни странно, подобный утренний ритуал придавал им обеим заряд бодрости и заметно скрашивал довольно однообразное существование что Ванды, что Эйлебэль.
— Вот, держи, — кухарка сунула Ванде, вытирающейся полотенцем, свой медальон, — с ним в поместье пройдёшь. Не пожелала же жить в господских покоях, привереда такая.
— Там воняет трухлятиной, — ответила Ванда. Действительно, при первом приезде сюда глава Эйлигаль расщедрился ей на целую отдельную комнату в поместье. Вот только проблема была в том, что дерево, из которого было выращено поместье, уже слишком старое. И Ванда, проведя в этой комнате ровно одну ночь и поклявшись себе, что больше она не будет ночевать здесь ни за что и никогда, вытребовала себе отдельный сарай, где и жила. И даже название этому запаху придумала своеобразное и очень меткое, смешав слова Тухлый и Трухлявый. И регулярно его использовала, отчего у высокомерных слуг в поместье корёжило морды со страшной силой.
— Но-но, — Эйлебэль отвесила Ванде лёгкий подзатыльник, — твоего мнения господа спросить забыли.
— Ой, себя-то не обманывай, — отмахнулась Ванда, натягивая тяжёлый латунный медальон кухарки, который позволял ей свободно везде ходить по поместью, — когда предыдущий глава клана обновлял древо поместья?
— А ты бы вот меньше умничала, да побольше бы за Дом порадела, — невозмутимо парировала старуха, — вот выступила бы ты достойно на Всесистемных, да снизошла бы на наш Дом благодать королевы, так, глядишь, и древо Дома обновить получится. А для этого тебе надо тренироваться побольше, а не хихикать по ночам над травками с этим крысельком.
— Тётка Эй, ну не называй его так, — насупилась Ванда, — что он тебе плохого сделал?
— А кто он ещё? Крыс, он и есть крыс. Помойный, — со злобной ухмылкой добавила кухарка, — только и занят здесь тем, что крутит самокрутки для господ, что балуются этой дрянью! Ну оно и понятно, этот безродный щенок, да чтобы к Дому прибиться, на любую должность согласится.
Ванда закатила глаза. Пацан по имени Крисел, действительно, имел узкое лицо, тонкий вытянутый нос, а когда у него над губой начинала появляться растительность, то, действительно, топорщилась в стороны так, словно это были усы животного. Неудивительно, что кухарка невзлюбила его с первого же взгляда и моментально наградила этим унизительным прозвищем — Крыселёк.
— А я тогда, по-твоему, кто? — деликатно спросила Ванда, — тоже ведь без роду-племени.
— А я почём знаю? — Эйлебэль моментально ушла в глухую оборону, — у тебя на лбу не написано, в чьём брюхе ты сидела, да как туда попала. Давай, топай уже, глава Дома ждёт!
С этими словами кухарка развернулась и деловито затопала обратно на кухню. Ванда задумчиво смотрела ей вслед. Судя по тому, как бабка каждый раз моментально и безжалостно сворачивала эту тему, ей явно что-то было известно. Вот только любые такие разговоры она моментально сворачивала, стоило им хотя бы чуточку приблизиться к этой теме. Уж сколько Ванда ни пыталась — бесполезно. Явно уж не ей с её скромным возрастом в 59 лет пытаться перехитрить старуху, которой больше 500.
Пока Ванда поспешно шагала в поместье и привычно ловила на себе неприязненные взгляды конюха, лакеев, служанок, садовников и прочей обслуги, в её голове внезапно мелькнула ещё одна мысль. За её спиной всегда шептались, что она: лентяйка, лодыриха, выскочка, самозванка, кое-кто, кто был чуть смелее душой и выше статусом, даже сравнивал её с распутной девкой. Но никто, никогда не дразнил её тем, что она была сиротой или, как часто называли того же Криселя, имевшего аналогичные проблемы, безродной шавкой. Хотя, казалось бы, для Ванды, которая в первый же день в поместье скривила нос и отказалась жить в господских покоях, это было бы самое надёжное и обидное оскорбление. Хотя бы потому, что его нечем парировать. Но нет… никто, никогда…
У самого входа в здание перед ней выросло несколько чёрных теней, но, стоило Ванде коснуться медальона Эйлебэль, как их всех словно ветром сдуло. Ванда с благодарностью подумала об кухарке, которая явно предвидела этот момент. Потому как Эйлигаль, который любил мыслить масштабно, но ненавидел отвлекаться по мелочам, наверняка вызвал к себе свою Чемпионку настолько срочно, что даже не удосужился оформить ей пропуск. И кухарка, которая знала главу Дома так же хорошо, как, вероятно, и всех его предшественников, отлично это понимала.
Вообще стоило признать, что тётка Эй Ванде, конечно, спуску не давала, и при каждом удобном случае с огромным удовольствием драла её за загривок. Порой буквально. Но в действительно важные моменты её помощь порой была просто неоценима. И в глубине души Ванда была благодарна за это старой кухарке. Хотя бы потому, что от неё Ванда видела намного больше теплоты, чем от кого бы то ни было ещё в этом месте.
Уверенным шагом Ванда двигалась на самый верх, в кабинет главы Дома. Хитрый Эйлигаль устроил себе кабинет на самом верху, там, где древесина была ещё не самая старая и трухлявая. Ну и, в качестве бонуса, можно было гонять своих подчинённых на самый верх, и этим лишний раз показывать, где здесь чьё место.
Дойдя до двери главы Дома (хоть Ванда и была здесь всего один раз, но дорогу запомнила), девушка постучала.
— Войдите, — ответил ей голос главы. Ванда вошла в кабинет, в котором одну стену занимал огромный шкаф для бумаг, а на второй были многочисленные полки, уставленные самыми разнообразными кубками, статуэтками и прочими трофеями. Ванда старалась не смотреть туда, потому что к этой детали нельзя было относиться серьёзно. Глава Эйлигаль просто обожал самые разнообразные трофеи, даже если это был какой-нибудь местечковый конкурс вроде пошивки салфеток или выращивания корневых узоров. Подобная мелочность достаточно красноречиво намекала на то, что для получения одной половины этих трофеев судьи были подкуплены, а вторую Эйлигаль и вовсе выдал себе сам. Исключением была разве что грамота о её победе на Системных Состязаниях.
Впрочем, сегодня глава Эйлигаль был не в пример мрачен и задумчив. Он сидел за своим столом, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Перед ним стоял стеклянный сосуд, из которого веяло тьмой, опасностью и отчаянием. Это не было преувеличением, на флакон было физически некомфортно смотреть, и Ванда заставила себя поднять взгляд.
— Спасибо, что пришла, — глухо сказал глава Эйлигаль, — сегодня нам поступило страшное известие. Мой внук, Эмрикель Меороби-Гибельный Туман… был убит во время деловой поездки в Нарн. Погиб и он, и вся его охрана.
— Соболезную, — коротко кивнула Ванда. Она, разумеется, знала Эмрикеля. Внук Эйлигаля на несколько лет ездил на Севроганд и обучался у лучших людских наставников. После возвращения он три года подряд выставлялся на Системные Состязания Первым Чемпионом от Дома — и каждый раз их проигрывал. В третий раз он участвовал в тот же год, что и Ванда. Разумеется, друг с другом они не сражались, потому как и Ванда, и Эмрикель оба были тёмными эльфами, так ещё и из одного Дома. И потому Система должна была разводить их до самого финала. Но этого не случилось. Эмрикель в тот раз вылетел во втором же этапе. А вот Ванда, которую взяли вторым Чемпионом, по большому счёту, по той причине, что она удачно попалась под руку, вышла в финал и принесла Дому Гибельного Тумана победу — и высшее политическое преимущество среди эльфов за ближайший год.
Так что… Ванда не особо расстроилась смерти Эмрикеля, потому что она его почти не знала — и считала, что он обычный избалованный мальчик, которому повезло родиться в нужном месте, и к ногам которого судьба бросила все возможные шансы, чтобы проявить себя. Но всё же принесла положенные соболезнования, в том числе и потому, что от главы Эйлигаля зависела её будущая судьба. И потому, хоть она и не питала на его счёт больших иллюзий, всё же слишком сильно нарываться тоже не спешила.
— Ужасная потеря… ужасная, — продолжал говорить Эйлигаль, всё так же спрятав лицо в ладонях. Длинные рукава его зелёных одежд с серебряной вышивкой самую капельку подрагивали, словно главу била мелкая дрожь. Но в следующую секунду он отнял ладони от лица и посмотрел в упор на Ванду.
— Однако у нас нет времени горевать. Время для траура ещё придёт. Сейчас я должен сказать иное, моя дорогая. Случилась… великая удача… как бы чудовищно не звучало подобное, и всё же… нам удалось сохранить часть сил, которыми обладал Эмрикель. И, коль скоро случилось то, что поправить уже никак нельзя… я предлагаю эти силы тебе.
С этими словами он выдвинул на середину стола тот самый пузырёк с тёмным содержимым, на который Ванде было столь неприятно смотреть.
— Ч… что это? — осторожно спросила она.
— Источник силы, которым обладал Эмрикель, — ответил Эйлигаль, — коль скоро его удалось сохранить, то и задействовать его нужно с пользой. Через год состоятся Всесистемные Состязания, на которых ты будешь представлять наш Дом. Когда одни падают — другие должны идти дальше, в том числе и для того, чтобы жертва павших не стала напрасной.
— Я… я должна буду это выпить? — спросила Ванда, взгляд которой сам собой соскальзывал с тёмного флакона. Она не была трусихой, но его содержимое не давало ей покоя.
— К сожалению, это будет не так просто, — невозмутимо кивнул Эйлигаль, — но не волнуйся. Все хлопоты по… кгхм… внедрению в тебя этой силы я беру на себя. От тебя требуется лишь согласие.
— А если я не соглашусь? — спросила Ванда, которая уже почти не могла скрывать, что ей было страшно находиться рядом с этой вещью.
— Тогда ты будешь изгнана из земель моего Дома, — невозмутимо ответил Эйлигаль, — к слову, все твои оскорбительные высказывания касательно как моего дома, так и всех, кто здесь проживает, тщательно фиксировались. Особенно про так называемую трухлятину, — неприятно ухмыльнувшись, добавил он, — и сказанного тобой достаточно, чтобы составить дело об оскорблении чести и достоинства моего Дома. И на этом основании отстранить тебя от участия во Всесистемных Состязаниях и провести жеребьёвку по отбору другого участника. Который не будет столь глуп, чтобы отказываться от силы, которая может принести решающий вклад в победу.
— Вы не посмеете! — воскликнула Ванда, которую всерьёз напугала потеря самой главной перспективы в её жизни, — вы не станете этого делать! Это же просто смешно! Глава одного из семи Тёмных Домов будет лично шить дело против малолетней болтуньи⁈ Да вы опозорите себя на весь Глумидан и будете выглядеть старым мстительным склочником!
— Я готов пожертвовать на пару лет своей репутацией, — невозмутимо пожал плечами Эйлигаль, — потому что после того, как Дом Гибельного Тумана победит во Всесистемных — обо мне будут говорить совсем другое.
Он замолчал. Ванде тоже было нечего сказать. И хотя это почти явно ощущалось, как ловушка, девушка понимала, что у неё не было выбора. Просто так обнулить последние 15 лет своей жизни… она не была к этому готова…
— Ну, так что? — мягко сказал Эйлигаль, — скрывать не стану, Ванда, мой Дом в некоторой степени сейчас зависим от тебя. И потому я готов прощать тебе некоторые мелкие грешки. Но в обмен на это и я жду, что в каких-то моментах ты пойдёшь мне навстречу. Представь, каково мне сейчас просто так отдавать последнюю память о своём внуке. Но того требует долг перед Домом — и я иду на это. Того же я жду и от тебя.
Ванда снова опасливо посмотрела на пузырёк. Происходящее ей не нравилось… но и выбора у неё не было.
— Это… точно безопасно? — спросила она.
— Разумеется, — Эйлигаль возмущённо всплеснул руками, и манжеты его зелёной мантии заколыхались, — я целиком и полностью заинтересован в том, чтобы ты через год, живая и здоровая, вышла на арену Всесистемных Состязаний и порвала там всех на тряпки. И после этого тебе будут открыты все дороги.
— Ну, хорошо, — сдалась Ванда.
— Прекрасно, — Эйлигаль, хлопнув в ладоши, поднялся из-за стола с пузырьком в руках, — ступай за мной.
Они покинули кабинет и направились вниз. Ванда ожидала, что они выйдут на улицу, но нет, глава Дома вёл её ещё ниже, в подвалы, о существовании которых девушка даже не подозревала. Наконец, спустившись, наверное, на самый нижний уровень, где гнилостные испарения земли были почти невыносимы, они свернули в небольшую комнатку, которую освещала тусклая магическая лампа, где находился большой стол… и при этом в углу кто-то стоял спиной к ним.
— Я так понимаю, соглашение достигнуто? — с елейной насмешкой спросил неизвестный, не делая никаких попыток повернуться.
— Более, чем, — кивнул Эйлигаль, после чего скомандовал Ванде, — ложись на спину.
Ванда принялась снимать ботинки, но Эйлигаль её одёрнул.
— Ты можешь не раздеваться и не разуваться, девочка. Нам не нужно твоё тело. Для того, чтобы ты приняла эту силу, нам будет достаточно контакта с твоей головой.
Ванду сказанное не успокоило. Уж лучше бы эта передача силы происходила через сексуальный контакт. Это было бы, конечно, неприятно — но один раз ради своей будущей победы можно и потерпеть. А вот что этот неизвестный, от которого её бросало в дрожь, сейчас будет делать с её мозгами — одной Системе известно.
Тем не менее, Ванда послушно легла на стол. Подсознательно она понимала: отказываться и бежать поздно уже даже ценой изгнания, отсюда её так просто не отпустят…
В следующую секунду головы Ванды коснулась чья-то сухая ладонь с длинными пальцами — и она поняла, что не может пошевелить и пальцем.
— Всё в порядке, — наконец, незнакомец соизволил к ней подойти, и Ванда, скосив взгляд, увидела эльфа с гривой светло-золотых волос, сиреневыми глазами… и совершенно красной кожей! Это до такой степени сбило девушку с толку, что она даже перестала бояться.
— Не пугайся, — мягко сказал эльф, коснувшись лба Ванды, — мне нужна твоя полная неподвижность. И да, я тоже хочу сделать всё быстро и безболезненно. Но, к сожалению, работая с подобной сущностью — гарантий на это нет. Тем не менее, выпей это, — он поднёс к губам девушки склянку с ядовито-зелёной жидкостью и слил ей её в рот, не забыв поднять обездвиженной голову, чтобы та проглотила выпитое, — вкус, возможно, не самый приятный, но эта Амброзия — самое сильное обезболивающее, которое у меня есть. Теперь же — не будем терять времени.
В следующие 15 минут эльф возился с её головой, то и дело стукая по ней молоточком. В какой-то момент Ванда услышала неприятный чавкающий звук… после чего почувствовала сильный холод в области головы. И она с ужасом поняла, что случилось: этот ужасный мастер отпилил от её черепа кусочек, и теперь она оголённым мозгом чувствовала…
— Не дёргайся, — сказал эльф, от которого не укрылась паническая атака Ванды, — так надо. Осталось совсем чуть-чуть. И, — в этот момент щёлкнула вылетевшая пробка, раздался глубокий шипящий выдох, и мозг Ванды начал наливаться холодом… Она пыталась закричать, но её парализовала самая безжалостная в мире стужа, и эльфийка потеряла сознание…
Очнулась Ванда в этой же комнате. И ужаснулась. В её мозгу сидело нечто… ужасное! Оно испытывало невыносимые боль и горечь, оно источало их каждую секунду… от этой боли хотелось кричать, бежать, хотелось схватить скальпель и проткнуть себе глаза, добраться до мозга, только бы перестать чувствовать эту ужасную боль!..
Однако… в следующий момент всё стихло. Сущность внезапно успокоилась и даже окатила Ванду благотворным теплом. И резко ушедшая боль позволила ей услышать голоса рядом.
— Получилось? — это, несомненно, был Эйлигаль.
— Ну, разумеется, получилось, — лениво и вальяжно ответил краснокожий эльф, — ты обратился по нужному адресу, Эйлигаль.
— Она нас… точно не слышит?
— Нет. Знакомство в первые несколько суток будет… доставлять неудобства. Но она освоится. Всё-таки кровь сказывается… эта мелкая сучка куда сильнее и живучее, чем она даже сама о себе думает.
— Чудесно, — кивнул Эйлигаль, — тогда… как мы договорились?..
— Нет, — внезапно возразил эльф, — я передумал. Мне не нужны ни деньги, ни ресурсы. Я хочу себе эту девчонку.
— В… в смысле? — опешил Эйлигаль, — я не могу тебе её отдать! Ты не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы провернуть это, ты не можешь вот так, на ходу, менять условия сделки!
— Да не ссы ты, — со смешком сказал краснокожий, — естественно, я не стану забирать её прямо сейчас. Пусть она за этот год освоится. Пусть поладит со своим новым соседом. Пусть выйдет на арену Всесистемных и порвёт там всем сраки. Я никуда не спешу. Да и тебе, полагаю, она потом будет не сильно нужна.
— Ты… ты не понимаешь, о чём просишь, — прохрипел Эйлигаль, — ты… ты не знаешь, чья это дочь! А если ещё и этот проклятый чёрт узнает о том,
— Вот поэтому я и прошу отдать её мне, — невозмутимо сказал Краснокожий, — тебе будет опасно держать подле себя такой актив. Что до меня… поверь, и на отца этой сучки, и на покровителя сущностей, одну из которых мы сейчас засунули ей в голову, у меня очень большие и далекоидущие планы…
Внезапно краснокожий замолчал. После чего Ванда почувствовала, как её глотку сжимает чья-то рука.
— Ах ты, маленькая, подслушивающая тварь. Быстро же оклемалась. Ничего, пока связь ещё крепка, я быстро вычищу из твоих мозгов лишнее…
Ванда продолжала задыхаться… и вот её снова настигла темнота… для того, чтобы девушка несколько секунд спустя открыла глаза совсем в другом месте…
Глава 7.
— Подъём! Подъём! Кто спит — того убьём!
Вслед за этим голосом слышались звучные шлепки, после которых раздавался чей-то обиженный вскрик. Наставник Нерим не особо церемонился со своими подопечными во время побудки, и его трость с каждым вскриком опускалась на чью-то ляжку или задницу.
Понимая, что от побудки никуда не деться, Месс поспешно поднялся с постели и принялся её заправлять. Разумеется, Нерим был в курсе проблемы Месса, и потому его почти никогда не бил. Максимум — мог легонько ткнуть тростью. Вот только лучше от этого не становилось. Потому что остальные ученики отлично видели, что с прочих Нерим спускал по 3 шкуры, а этого блатного хлюпика лишний раз ткнуть боялся. Разумеется, за это его терпеть не могли. И, прекрасно пребывая в курсе основной его проблемы, с удвоенным рвением травили его при каждом удобном случае.
— По-о-остроение! — скомандовал Нерим. Ребята, за минуту успев и одеться, и привести постели в порядок, выстроились по росту. Месс стоял примерно в середине этой шеренги, и, разумеется, его соседи, зная о его мизерных Параметрах, в какой-то момент начали сдавливать того с двух сторон… и кончилось это тем, что тот вылетел из шеренги прямо к ногам наставника Нерима.
— Опять? — нахмурился наставник, — если ваш товарищ с утра нетвёрдо стоит на ногах, его надо поддержать, а не выталкивать! Руки!
Манс и Клем, соседи Месса по строю, с готовностью вытянули руки и без единой эмоции вынесли по три удара тростью по запястьям. Напротив, в их взглядах в этот момент читалась гордость, потому что в отряде считалось делом чести каким бы то ни было способом пнуть и унизить его, Месса. Даже ценой наказания.
— А поскольку это повторяется из раза в раз — придётся применить более суровые меры. Сегодня у нас санитарный день. Вот, для вас двоих сегодня персональное задание: будете помогать прачкам со стиркой. А конкретно — будете стирать носки со всего лагеря. И никакой магии — только мыло и тазик с водой. Я распоряжусь, чтобы старшая прачка за вами присмотрела.
— ФЕЕЕ!!! — раздался голос по всему отряду.
— Тишина! — рыкнул Нерим, — напра-во! На утреннюю пробежку шагом… арш!
— Ну, ты попал, придурок, — раздался позади Месса голос Манса. Месс же призвал все свои душевные силы, чтобы не расплакаться от такой несправедливости! Да что же это такое! Они сами начали его донимать, нарушили дисциплину, получили наказание — и теперь он ещё в этом виноват! Да в чём он виноват⁈ В самом факте своего существования⁈
Это было невыносимо с самого первого дня. Когда отец привёз его сюда, он вместе с другими кандидатами выслушал приветственную речь от главы клана Айон, который не снимал своего красного плаща и не показывал лица. Затем их распределили в тренировочный лагерь. И знакомство с другими ребятами кончилось тем, что трое задир вытащили его на улицу, повалили на землю, и потом… и потом… Месс бы дорого отдал, чтобы изгладить из своей памяти случившееся, но… к сожалению, эту тёплую вонючую струйку на своём лице он будет помнить до конца жизни. Как и ненавидеть себя за то, что он это допустил.
Справедливости ради — их тогда очень быстро нашли, проклятые уроды даже не успели скрыться с места преступления. Наставник Нерим, которого, вероятно, известили о статусе Месса, приглядывал за ним с самого первого дня, но даже он не мог предположить, насколько расторопными окажутся малолетние зверёныши.
Всех троих на следующее утро самым жестоким образом наказали. Всем трём прописали по сотне плетей, и когда экзекуция была закончена, на них живого места не осталось. После чего их исключили из кандидатов на обучение и изгнали из земель клана Айон.
Но для остальных учеников это стало лишь поводом к затаённой ненависти. Конфликтовать с ним в открытую боялись: не хотели повторения такой судьбы. Да и, когда отец приехал к нему через месяц на положенную встречу, и Месс поплакался ему об этом случае, Жерар как-то странно изменился в лице и сказал, что он в курсе о случившемся… и заверил сына, что семьи этих ребят уже не раз пожалели о том, что посмели так унизить его сына. Вот только, к сожалению, это не могло отменить того, что унижение
Несмотря на то, что пробежка длилась стандартные 5 кругов, Месс выдохся уже на третьем и перешёл на быстрый шаг. Бежавшие мимо ребята со злобой и завистью на него смотрели: посмей они позволить себе подобное, то тут же получили бы хлёсткий удар по спине или по заднице: Нерим умудрялся на бегу контролировать отряд в 30 человек, и как только кто-то начинал отлынивать или халтурить, как наставник тут же оказывался рядом и делал внушение. Как правило, доходчивое.
— Всё в порядке! — раздался голос наставника, который, пробегая мимо, хлопнул Месса по плечу, — круг быстрым шагом, и пятый пробуй пробежать.
Месс уныло кивнул. Стоило ли говорить, что последние 4 месяца этот алгоритм повторялся каждый месяц, и как бы Месс ни старался — его запас сил не увеличивался так же, как и стояли на месте его Параметры.
После пробежки все вернулись в казармы, умываться. Месс ожидал новых пакостей со стороны товарищей, но их, на удивление, не было. Впрочем, если сегодня был санитарный день, то вполне можно было в помощь к двум неудачникам, которые будут стирать носки, подобрать ещё двоих, которые будут стирать трусы. Никому не хотелось тратить весь день на то, чтобы возиться с малоприятными жёлтыми и коричневыми пятнами.
После гигиенических процедур отряд отправился на завтрак. Вот только Мессу там было делать нечего. Когда он сел за своё место, ему даже смотреть не надо было на еду, чтобы увидеть, что в его стакан с компотом наплёвано, а в кашу с котлетой наложено белых опарышей. Месс уже устал каждый день на это жаловаться, а потому просто по утрам ничего не ел. К сожалению, главная повариха Овинишна по утрам отсыпалась, и еду готовили её племянник Артур и два дежурных из учеников. А вот на обед уже выходила сама повариха, которая зорко следила за порядком на кухне и в столовой, так что там подобных гадостей уже не было.
Спустя час они пришли на их обычное место для тренировок — к жерлу вулкана. Раз в неделю наставники запрашивали у руководства клана портал, чтобы их доставили на эту территорию. Здесь ученики тренировались в боевой магии, кое-кто из ребят уже пробовал частичную трансформацию в промежуточной форме дракона… но всё это, разумеется, никак не относилось к Мессу, навыки которого не выросли ни на йоту. Даже те умения, что он получил на 20 лет… они все за 1,5 года как были, так и остались Обычного качества, не набрав даже по 5% прогресса. Нет. Не думать! Не думать об этом.
Месс осторожно прокрался на своё любимое место, откуда его почти не было видно. Остальные разбрелись по своим местам, и наставник Нерим, как всегда, умудрялся скользить между своими подопечными, раздавать советы и делать замечания. Так прошло 20 минут. Месс тем временем украдкой открыл своё Системное окно и взглянул на корневую способность: единственное, чем когда-то его одарила Система.
Вот такую способность ему дала Система, когда Мессу исполнилось 15 лет. Вот эту способность когда-то увидела мама… после чего меньше, чем через год покинула поместье, пообещав сыну, что однажды она обязательно вернётся. Но об этом лучше было лишний раз не думать. Папа запретил ему об этом говорить и велел как можно реже вообще вспоминать о маме.
Но способность была невероятной. Месс помнил, как две недели спустя, когда в рамках занятий и освоения способностей очередь дошла до него. Все ученики с его потока смотрели на него с лютой завистью после того, как Месса под действием этого умения поразили сразу пятью артефактными клинками, в том числе и Саблей Чёрного Тигра, которая наносила противнику страшные кусающие раны. Но ему — всё было нипочём. В итоге его стали травить уже даже не с удвоенной, а с утроенной силой, всеми возможными способами выражая своё несогласие с тем, что Система дала этому ущербу такие невероятные способности.
И в течение этих полутора лет каждый месяц Мессу уделяли внимание для изучения пределов этой способности. В первый раз его нашпиговали клинками. Во второй раз на несколько часов посадили в железную деву. В третий раз его приковали к полу, после чего спустили на него многотонную плиту. Тогда эта способность впервые дала подвижку: всё тело Месса стало гибким и просто ускользнуло из-под чудовищного давления, подобно ртути.
Вот только каждый новый такой урок угнетал Месса всё больше. Потому что он уже и сам видел, какие этим силам открывались перспективы. Он мог бы сам принимать в этом состоянии любую форму… но для этого ему нужно было, чтобы его Параметры росли! Чтобы у него были возможности для роста! Но ничего этого не было!
— Месс! — раздался голос наставника, — ступай сюда. Для тебя мы сегодня приготовили особое задание.
На негнущихся ногах Месс поднялся и подошёл к наставнику, который стоял у самого обрыва. В руках у наставника Нерима был огнеупорный трос, который явно не сулил ничего хорошего.
— Итак, Месс, сегодня для тебя новое задание, — объявил наставник, — новый вызов твоим способностям. Ты должен будешь нырнуть в вулкан, используя своё защитное умение.
— В вулкан? Нырнуть в вулкан? Вот прямо так просто? — зашептались сокурсники Месса. И было, отчего удивиться. Даже самые старые и опытные драконы, за исключением, быть может, магистра Ильмарриона, не рисковали настолько пробовать на прочность свою шкуру. После чего Месс почувствовал, как на нём снова сошлись десятки завистливых — и одновременно ненавидящих взглядов. Такая сила, такие возможности — и всё дано тому, кто ничего с этим не делает! Про ошибку Системы сейчас никто ничего не ляпнул просто потому, что однажды того, кто посмел сказать подобное, отправили неделю чистить отхожие места. Наветы и поклёп на Систему здесь наказывались строже, чем что бы то ни было ещё.
Месс даже пискнуть не успел, как наставник Нерим защёлкнул на его поясе огнеупорный трос.
— Давай, парень, вперёд, — ободряюще сказал он, — я знаю, тебе тяжело приходится, тебе всё с трудом даётся, но есть шанс, что из этой магмы ты выйдешь перерождённым фениксом, который, наконец, сбросит скорлупу старых пределов!
Гулко сглотнув, Месс глянул вниз. Булькающая внизу магма его совершенно не вдохновляла. Ему… да ему было страшно, Система это всё побери!
— Давай, Месс! — уже твёрже сказал Нерим, — сейчас нельзя сомневаться! Я знаю, что это самое суровое испытание для тебя, но если ты будешь верить в свои силы — у тебя всё получится!
Минута, другая. Сокурсники, стоявшие за спиной, шептались. Одни неожиданно кричали ему ободряющие слова, другие — издевательски свистели и улюлюкали. Нерим их не одёргивал. Его взгляд ясно говорил, что Месс сейчас должен сам преодолеть всё это, преодолеть себя, поверить в свои силы до конца и сделать шаг. Иначе всё это не будет иметь никакого смысла.
— Нет! — выдохнул Месс, отступая, — я… я не могу! Не могу!
— Ты уверен? — бесстрастно спросил Нерим, — ты же понимаешь, что это значит?
— Да… да… я отказываюсь, — всхлипнув, выдохнул Месс, — отведите меня к главе клана.
— Слабааааааак… — протянул было кто-то сзади, но Нерим, не оборачиваясь, махнул рукой себе за спину — и обидчик громко клацнул челюстями, после чего взвизгнул и принялся прыгать на месте, придерживая руками рот и баюкая свой, несомненно, только что крепко прикушенный язык.
— Ты в этом точно уверен, Месс? — ещё раз спросил Нерим, — ты же понимаешь, что потом обратного пути не будет?
— Да… да… я всё понимаю, — ответил Месс, — я так решил… это окончательное решение…
— Что ж, хорошо…
Через час Месс сидел в кабинете главы клана. Ильмаррион, не изменяя привычкам, сидел в красном плаще с капюшоном, не позволяя увидеть своего лица.
— Что ж, — невозмутимо кивнул он, выслушав отчёт наставника Нерима, — я знал, что это может произойти. Не вини себя, Месс. С учётом… твоей особой ситуации, то, что ты вынес полтора года — это уже огромное достижение. Да и, в конце концов, каждый вправе отказаться от непосильной ноши. Лучше уж ты откажешься сейчас — и попробуешь себя в чём-то другом. Чем если ты бы остался терпеть, потратил бы кучу времени — и всё равно сломался бы в тот момент, когда на тебя рассчитывали другие.
— Но почему вы не позволили ему заниматься индивидуально? — вежливо, но с явным подспудным осуждением спросил Нерим, державший своего ученика за плечо, — не всем дано уметь вращаться в коллективе, но это же не значит, что нет возможности иначе применить дарованные Системой таланты!
— К сожалению, на этом настоял глава Жерар, — пожал плечами Ильмаррион, — ему нужен был наследник, поэтому мальчик должен был социализироваться. Ну… мы не могли выполнить за него эту воспитательную работу. По крайней мере — в таком возрасте. Если бы Месс прибыл сюда хотя бы в возрасте 15 лет, то ещё, может, что-то бы и вышло, но так…
— Понятно. Что ж, Месс. Мне жаль, что так получилось, — Нерим мягко сжал плечо своего ученика, — я видел твоё старание, я видел, как пребывание в этом месте стоит для тебя в 10 раз дороже, чем для прочих учеников. Но, к сожалению, есть вещи, которые выше нас.
— Что ж, Месс, — мягко заговорил Ильмаррион, — ты знаешь, что будет дальше. Такая способность должна развиваться и приносить пользу. Поэтому — ты передашь её нам. В обмен на это ты получишь право жениться на любой из нынешних невест Севроганда. Подчёркиваю: на любой. И будешь жить в клановом поместье при нынешнем главе клана, который позаботится о том, чтобы и ты, и твоя семья ни в чём не нуждались. Чтобы твой ребёнок так же жил в достатке, получил достойное образование и шанс проявить себя. Ты это понимаешь?
— Да, — кивнул Месс. Он знал, что это ошибка. Он знал, что сейчас просто трусливо сдался. Он знал, что сначала надо было хотя бы известить Жерара об этом решении — и, возможно, ещё оставался шанс это переиграть… Но у него больше не было сил. С самого возраста в 11 лет, когда Параметры перестали расти, ему стоило смириться и понять, что это навсегда. А он сопротивлялся этой судьбе почти 10 лет. С него хватит.
— Тогда — повторяй формулу отречения, мальчик мой, — перед Мессом появился серебристый мерцающий шар, — Я, Месс Аджерахей-Гайранос, отказываюсь от своей способности Покров Амальгамы и передаю её в безвозмездное пользование клану Айон. Обязуюсь в будущем не предъявлять прав и не претендовать на неё каким бы то ни было способом.
И когда с его уст сорвалось последнее слово… мир треснул для него. И один Месс, более молодой, понуро отправился в сторону выхода, всё так же сопровождаемый наставником Неримом, который продолжал держать своего подопечного за плечо… а второй остался сидеть напротив магистра Ильмарриона, который не замечал его и только равнодушно смотрел на серебристый шар перед ним.
Кто бы мог подумать… он помнил это совсем иначе. И было так легко ненавидеть драконов и думать всё это время, что его специально довели до такого состояния, чтобы сломать. Но нет. Ильмаррион честно дал Мессу шансы реализовать себя и научиться. Нерим, как мог, приглядывал за ним, и даже сейчас ему было, действительно, жаль, что его ученик не выдержал и отказался тренироваться дальше. И Мессу, действительно, позволили жить дальше в своё удовольствие… вот только кто ж знал, что после этого ещё 26 лет он будет просто гнить. Если бы он был чуточку сильнее, чуточку выносливее, он смог бы…
— Не смог бы, — ответил ему… Ильмаррион. Месс опешил. Как… он не мог его видеть!
— Нам часто свойственны сожаления от несделанного. Мы гложем себя за то, что когда-то не смогли, — продолжил говорить Ильмаррион, подняв голову, и под его капюшоном блеснуло синим, — но правда всегда одна. Если бы мы что-то могли сделать в какой-то период своей жизни — мы бы это сделали. Если мы по какой-то причине этого не сделали — значит, мы не могли. Просто не могли. Не надо себя за это винить. Лучше приложить усилия для того, чтобы в следующий раз сделать.
Месс опустил голову, не в силах сдержать слёз… все эти омерзительные воспоминания снова побежали перед его глазами. Невыносимое унижение в первый день приезда… бесконечные насмешки и травля со стороны других учеников… задания, что вроде бы и расшатывали его предел, но по итогу каждое из которых только лишний раз напоминало, что он бьётся головой в потолок, который ему не суждено пробить…
А затем… в его сердце заиграло созвучие… то самое, которому его научил Хрипунец — и боль отступила. Гнев и злость ушли… остались только печаль и жалость к маленькому себе. И… стало легче. Ведь прошлое всё равно никуда не уйдёт, и вместо того, чтобы до конца жизни обвинять и ненавидеть себя — нужно всего лишь… простить. И это сложно. Потому что прощение — это выбор сильного. Слабый может лишь стерпеть. Простить дано только сильному. Особенно — себя…
— Совершенно верно, — неожиданно дружелюбно ответил ему Ильмаррион, кивнув головой в капюшоне, — хорошо, что ты это осознал. А сейчас — пора прощаться. Надеюсь, ты станешь достойной опорой своему сыну… потому что я очень хочу вернуть своих детей…
Месс опешил. Что бы это ни было за место — этот, прошлый Ильмаррион, никак не мог знать того, что происходит сейчас! Но времени удивиться ему не оставили — секунду спустя Месса поглотила чернота, и он чувствовал только то, что ему приходится бороться за каждый глоток воздуха…
Глава 8.
Орик открыл глаза и довольно потянулся. Хорошо, что они нашли этот заброшенный дом: здешний чердак — просто идеальное место, чтобы провести ночь без лишних рисков. Настроение у него было самое что ни на есть превосходное. Стоило признать, наставник Нед не обманул: он смог замечательно обустроиться на Островах Теневых Символов. Несмотря на то, как сложилась его жизнь, последний совет старого чёрта оказался очень даже полезен. Но… проклятье, как же обидно всё произошло!..
Жизнь в клане Зинтерра, воистину, была самым лучшим, что с ним случилось в жизни. До сих пор, обрывками, смутными комками, но в его памяти ещё всплывали воспоминания о жизни до того, как его забрал наставник Имир. Который возвращался из поездки в клан Ондеро, которого само провидение привело в их бедную деревушку, и в котором он и заприметил его, Орика.
Потому что… что было до этого? Орик помнил только старую, хлипкую лачугу, в которой единственная комната с небольшой печкой, где спали мать с отцом. Он сам, а так же его пятеро братьев и две сестры спали в ветоши у этой самой печки, чтобы получить хоть немного тепла холодными ночами. Зимой так вообще удавалось уснуть, только сбившись в кучу и накрывшись всеми тряпками, что у них были. Да и летом дела были не лучше… Орик из своего детства в родительском доме не помнил ни одного солнечного дня…
Он помнил только то, что всё это время надо было работать. Сначала, пока ему было мало лет, он больше носил туда-сюда еду и передавал приказы матери или отца братьям и сёстрам. Разумеется, никаких игр, никаких сказок на ночь — ничего. Только работа, каждый день. Как они переживали зиму — вообще непонятно. Бывало, сердобольные жители побрасывали продуктов или забирали двух самых маленьких детей переночевать к себе в свои, более крепкие и уютные избы.
А потом, когда ему исполнилось 5 лет, мать с отцом впервые подошли к нему, впервые мягко обратились по имени, и для Орика это были самые счастливые секунды. Однако минуту спустя выяснилось, что сделано это было исключительно потому, что Система выдала ему первый Талант Полуторного Совершеннолетия. Тогда же в их дом пришёл староста деревни, который взял маленького Орика за голову и… что-то сделал. Как сейчас понимал Орик, с помощью своего Системного окна. И Орик получил свой первый возрастной Талант:
После этого староста похвалил Орика, мягко погладил его по голове и потрепал волосы, после чего наказал быть хорошим мальчиком, слушаться родителей и подарил ему целого сладкого петушка на палочке! Петушок был тёмно-синий и оказался со смородиновым вкусом, но, проклятье, это было самое вкусное, что маленький мальчик пробовал в своей жизни!
А на следующий день началась тяжёлая работа. Маленький мальчик наравне с остальными работал в полях, полол сорняки, собирал ягоды, сажал и копал картошку, таскал воду… это были самые невыносимые два года.
А потом его забрали. И постфактум Орик узнал, что клан Зинтерра вовсе не похищал его. Они затем выслали за него выкуп в размере 100 золотых: 50 — его семье в качестве компенсации, и 50 — старосте, чтобы он уладил этот вопрос, не тревожа клановые власти. Тогда же Орику сказали, что эти деньги пришлись его семье очень вовремя, потому что на его старшую сестру, которой уже исполнилось 15, положил глаз один из глав местных гильдий и хотел взять её себе в жёны. Соответственно, девушке надо было собрать хоть какое-то приданое.
Орику это сообщалось очень деликатно, чтобы не задеть его чувства… но Орику было плевать. Причём даже не на семью — старшая сестра всё-таки иногда находила время, чтобы пожалеть и утешить младшего брата. А по поводу того, что для его сестры это якобы — невыносимое страдание: идти замуж за пятидесятилетнего мужика, который ещё больше состарится к тому моменту, как ей исполнится 18. Но что эти высокомерные благородные идиоты могли об этом знать? Да девушка, которая с пяти лет гнула спину на полях, будет счастлива переехать в господский дом, потому что разница между этими двумя жизнями — несопоставима. И, как ни ужасно, но именно в тот день в Орике вспыхнула искра чуждости и недоверия к новому клану, которая, несмотря на все усилия наставников, новых друзей и даже лично магистра Адральвеза, так и не погасла…
И вот во что это вылилось. Двойное убийство… после того, как девушка, которой Орик оказывал столько внимания, просто взяла и призналась ему, что она не просто начала встречаться с другим… но и то, что она выбирала между Ориком и своим новым парнем… и она выбрала НЕ ЕГО!
—
— Но почему, Хоруш? — с печалью спросил Орик, — разве я виноват? Разве я что-то делал не так? Разве я был недостаточно хорош? Или Кара была достаточно умна, чтобы желать быть с потомственным членом клана, а не с безродышем⁈
—
Почему? Почему так? У него не было ответа на этот вопрос. Мать с отцом не любили его… старшая сестра едва-едва находила время, чтобы приласкать и пожалеть мальчика… во время обучения наставники были добры и справедливы с Ориком, но… это не отменяло того, что он был всего лишь одним из многих. А потом — она… Кара… нехотя Орик признавал, что она, даже уже будучи мёртвой, не растеряла своей красоты. И она могла быть его! Они могли быть вместе! Она сама во всём виновата, она сама всё испортила, когда отвергла его!!!
—
Стиснув зубы, Орик отбросил эти мысли. Хватит! Его выгнали из клана Зинтерра, выгнали навсегда! И, как один раз осмелился заметить Хоруш, им очень повезло, что за убийство двух членов клана и, соответственно, их хилереми Орика всего лишь выгнали, а не убили на месте. И Нед посоветовал им убраться на Острова Теневых Символов именно потому, что знал: На Севроганде их точно будут искать, чтобы отомстить. Но… Хоруш пока слишком слаб. А вот когда он всё же войдёт в полную силу… то если кто-то из зинтерровских утырков их найдёт — он будет готов. И они пожалеют… они ещё не раз пожалеют!..
Наконец, поднявшись, Орик извлёк из Системного Инвентаря заранее заготовленный узелок с вином и сухарями. Ничего… пару дней назад ему подкинули наводку на склад, где можно умыкнуть много отличного товара. Он за 3 месяца уже успел провернуть не один десяток дел — и бруянская стража каждый раз оставалась с носом. Теперь провернуть это — и можно будет уже смотреть на перспективы.
—
— Да что ты такое говоришь, Хоруш, — удивился Орик, отряхивая платок из-под сухарей и убирая его в Инвентарь, — эти ребята всегда подкидывали нам проверенные точки! Да и потом… с каждой новой вылазкой мы делаем себе имя!
— Хозяин, я думаю, мы уже сделали себе имя, — снова осторожно заговорил Хоруш, убаюкивая разум хозяина тёплыми успокаивающими волнами, — мы уже могли бы наняться в ту же стражу.
— Да, фигушки! — заявил Орик, — снова начинать с самых низов, с самой грязной работы! Я носитель хилереми, а не голозадый беженец, который должен работать за гроши! А так — я покажу местному Теневику, что со мной стоит считаться! А то и вообще — рассмотрим другие Острова! Ходят слухи, что этот Шадий — просто безвольная тряпка.
—
— Довольно! — властно заявил Орик, — я сказал, что будет так — значит, будет так! Понятно⁈
—
Несколько часов спустя Орик находился на месте. И, действительно, склад хорошо охранялся. Большое крепкое двухэтажное здание без окон, у входа в который два стражника с алебардами. Орик хмыкнул. Как наивно ожидать, что для того, чтобы забраться внутрь, надо обязательно с ними драться. Да если совсем немного поработать головой — то только сходу можно придумать с десяток уловок, а если чуть дольше… то фантазия и вовсе не имеет границ.
— Отвлекающий манёвр, Хоруш, — скомандовал Орик. Хилереми в его разуме согласно кивнул, после чего из-за угла, где они прятались, в стражников направились два невидимых обычному взгляду облачка. И когда они достигли голов стражников, то первый из них закрыл глаза и зевнул. Причём не просто зевнул — наверное, бегемоты так не разевают свою пасть, как сейчас открыл рот этот стражник. Странно, что он не вывихнул себе челюсть.
— Блин, ты можешь так заразительно не зевать, — недовольно пробурчал его напарник, — самого начинает тянуть, — после этого он тоже зевнул. Этот обмен зевками продолжался ещё минуту, после чего оба стражникам принялись протирать заслезившиеся глаза. И ни один из них не заметил призрачную тень, которая скользнула мимо них, прильнула к двери и пропала.
Орик, материализовавшись внутри, едва слышно хмыкнул. Как же это было легко! Теперь надо найти эти шкатулки. Вроде бы в них были редкие камни для другого орочьего Теневого Символа, Марумота. Найти их, припрятать — а уходить можно будет и крышами. Какая-нибудь щёлочка там обязательно найдётся.
Орик крался по длинному коридору, где, на удивление, никого не было. Хотя, казалось бы, если здесь хранятся подарки для других Теневых Символов — то стоило ожидать больше стражи для их охраны. С другой стороны, Орик слышал, что местный орк неплохо платит своим стражам. Значит, те должны обладать неплохими навыками… впрочем, что тут думать? Его обучали в клане Зинтерра лучшие из лучших, и большинство местных бездарей ему даже в подмётки не годятся, и всем Островам очень скоро придётся усвоить этот урок.
Вот, наконец, и комната. Стоило признать, здесь замок уже был посерьёзнее, с тремя уровнями. Но когда его останавливали дурацкие замки? С тех пор, как у него появился Хоруш, для него не было проблемой проникнуть за запертую дверь. Лёгкий жест рукой — и, растворившись в воздухе, Орик появился внутри хранилища.
И вот здесь обстановка уже была солиднее. С одной стороны стоял ряд сундуков, с другой — сложенные ковры и прочие ткани. Отдельно на столике лежали те самые резные шкатулки с золотыми узорами, о которых ему говорили. Орик довольно потёр руки и даже облизнулся: ощутимо запахло денежками. Однако в следующий момент…
—
—
Кинувшись к сундукам, Орик оглядел их… да, вот, есть незаметная щёлочка! Орик поспешно вызвал Системное окно, выбрал нужную способность… и вот он, секунду спустя в форме деревянной куклы провалился в щель.
Прошла минута, другая, третья… чувство опасности вроде как начало уходить. Но затем… трижды щёлкнул замок, дверь открылась, и ощущение тёмной холодной опасности удвоилось. Но ничего. Орик не тронул ни единого замка, его вообще невозможно было засечь… просто Символу захотелось проверить свои сокровища. Надо просто лежать, не шевелиться и никак не выдавать себя. И тогда…
Но внезапно его словно что-то подхватило, он вылетел из своей укромной щели — и в следующий момент его схватили чьи-то пальцы. Орик попытался было вернуть свой обычный облик, но его сковал парализующий холод, и он не мог поделать ничего… после чего его накрыла темнота…
Пробуждение для Орика было не самым приятным. Его вздёрнуло в воздух и прошило молнией, отчего глаза моментально заслезились, а тело, явно пробывшее в этом положении много часов, самым позорным образом его подвело — и Орик обмочился.
Он поспешно привстал, протирая глаза. Когда способность видеть вернулась, он обнаружил, что лежит в незнакомой комнате. Он попытался было встать… но стоило ему протянуть руку, как его снова прошило молнией. Упав на землю и сдержав позорное желание заскулить от боли, Орик увидел, что лежал он в очерченном золотистым узором круге… попытка выйти за который, судя по всему, и сопровождалась такой болью.
— Ну, здравствуй, дружочек, — мягко сказал чей-то голос. Повернув голову, Орик увидел, что за столом с бумагами сидит орк. Про которого он много слышал… и, судя по белым пятнам на лице, это был не кто иной, как сам Шадий.
— Вот и встретились, — Шадий говорил всё так же мягко, но в голосе таилась хорошо скрытая опасность, — давно уж за тобой приглядывал, должен сказать. Поначалу твои шалости были… забавны. Я решил не спешить с тобой… мало ли, как ты сюда попал, и какая у тебя до этого была жизнь. Вот такой я наивный дурачок… до сих пор верю в хорошее в Жителях Системы… даже после того, как Система лично дала мне пинка под сраку и выкинула на обочину жизни. Смешно, да?
С этими словами Шадий с любопытством уставился на Орика, словно ему, действительно, было интересно, что тот ему ответит. Но Орику было совсем не смешно. Если Шадий, действительно, сам схватил его за яйца с поличным — плохи его дела. Прав был Хоруш, почему он его не послушал… почему хилереми не настоял на том, чтобы они не совались в это дело? Чёртов Хоруш! В этот момент в сознании Орика послышался виноватый всхлип, но тот не обратил на это внимания. Надо было думать, как выбираться из этой передряги!
— Вот и я не спешил хватать тебя за жопу, дружок, — продолжал Шадий, — думал, может, глянешь ты, что здесь не надо воровать… что здесь не спускают три шкуры за малейшую провинность… что здесь можно работать… а если даже случились трудные времена — достаточно просто попросить о помощи. Но нет… я вижу перед собой очередной образец говнистого характера, когда мразь, почувствовавшая свободу и безнаказанность, начала позволять себе всё больше и больше. Тебе мало было пакостить мне и моим людям… ты замахнулся на подарки для других Теневых Символов. Это я уже просто так тебе спустить не могу.
— Я… отработаю всё это, — пробормотал Орик, пытаясь принять виноватый и раскаивающийся вид, — я… просто… хотел произвести впечатление… показать, что чего-то стою…
— То есть, за эти 3 месяца первых двадцати раз было недостаточно, — деланно удивился Шадий, и Орик тоскливо подумал о том, что вырваться отсюда будет не так просто, — признаться, я уже последние пару недель просто из спортивного интереса наблюдал, сможешь ли ты остановиться — или обнаглеешь в край. И в принципе, ты меня не разочаровал. Но раз уж ты так набиваешься ко мне на работу — то скажи: за что тебя изгнали из клана Зинтерра? Я же вижу, что ты там обучался, да и в других местах хилереми получить, мягко говоря, непросто.
— Это не имеет значения, — пробормотал Орик. Остатки благосклонности в тот же миг слетели с лица Шадия, и он сурово сказал:
— Я, кажется, не давал тебе выбора, мальчишка. Если я задал вопрос — то ты должен отвечать.
В тот же миг тело Орика снова прошила молния, и он упал, уткнувшись носом в землю, да ещё и повторно обмочился. А мгновение спустя словно неведомая сила взяла его за глотку… и он проговорил:
— Я убил… двух членов клана… убил навсегда… и был изгнан из Зинтерры.
— Ну, ничего себе, — Шадий хоть и смотрел на Орика с удивлением, но на дне его взгляда читалось отвращение, — как же Адральвез тебя не убил?
— Наставники… пожалели… вступились… предложили изгнание.
— Ну, понятно, — ответил Шадий, — нет, дружок, с таким послужным списком ты мне не нужен…
— Хорошо… как скажете… — прошептал Орик, которому инстинкты уже прямо кричали об опасности, — я уйду… прямо сейчас… навсегда… всем, чем угодно клянусь, я больше никогда не вернусь… только отпустите, умоляю…
— Разумеется, я тебя отпущу, — невозмутимо сказал Шадий, — однако… прежде нужно сделать ещё кое-что…
С этими словами орк щёлкнул пальцами, и обессиленный Орик рухнул на землю, не в силах пошевелиться. Только едва уловимый неприятный запах от измаранных штанов начал доноситься до его носа.
А в следующий момент… за пределами круга появился Хоруш… его Хоруш! Зелёная шёрстка, вытянутая мордочка, умные чёрные глазки, длинный пушистый хвост… его хилереми пока что был похож на большую экзотическую белку, но со временем должен был вырасти в мощного и неустрашимого зверя. Если, конечно, идти по ветке Призывателя — но это долго, сил и времени надо много… признаться, последнее время Орик думал, что было бы проще уйти в ветку Менталиста.
— Что… что происходит? — испуганно спросил Хоруш, оглянувшись на обездвиженного хозяина.
— Всё в порядке, маленькое создание, — неожиданно ласково сказал ему Шадий, — просто… я захотел познакомиться с тобой лично.
— Пожалуйста, простите нас, — Хоруш упал на колени и протянул к Шадию лапки, — после того, как нас выгнали из клана, нам приходилось тяжело… было очень трудно довериться другим, и да, хозяин наломал дров, но, прошу вас, простите его!
— Какая преданность, — с неподдельным уважением заметил Шадий, — это впечатляет. Вот только… спросить я хотел не совсем об этом. А о другом. Как тебя зовут, маленький хилереми?
— Хоруш. Хоруш, господин, — ответил тот.
— Замечательно. Так вот, скажи мне, Хоруш, что ты думаешь о своём хозяине? Он любит тебя? Он ценит тебя? Он добр к тебе? Он благодарен судьбе за то, что у него появился ты?
— Да… я… люблю своего хозяина, — пробормотал Хоруш. Вот только прозвучало это столько жалко и неправдоподобно, что даже последний простак в это не поверил бы.
— В самом деле? — вежливо усомнился Шадий, — что-то неубедительно.
— В последнее время нам было тяжело, господин, это правда, — заговорил Хоруш, — мы наломали дров, мы заслужили, чтобы вы нас поймали и ткнули носом в наше недостойное поведение. Но, прошу вас, дайте нам шанс. Мы исправимся…
— Конкретно тебя я ни в чём не виню, — мягко ответил Шадий, — мне ли не знать, что у хилереми зачастую нет выбора. Но ты уходишь от темы. Любит ли тебя твой хозяин? Ценит ли тебя? Когда он в последний раз улучшал твои умения? Когда в последний раз практиковал твою физическую форму? Когда, в конце концов, просто говорил тебе, что ты ему дорог?
— Я… я… я…
— Не бойся правды, маленький Хоруш. Если тебе плохо с твоим хозяином — скажи честно. Я ценю твою преданность — но ты сам должен понимать, достоин ли её твой хозяин. Если тебе плохо с ним — я могу отпустить тебя в Хаос. Прямо здесь. Прямо сейчас.
После этих слов Орик отчаянно забился в парализующих путах, но обездвиживание продолжало работать. Хоруш же испуганно оглянулся на него, и в его глазах… было сомнение.
— Ну, — мягко сказал ему Шадий, — ничего не бойся, Хоруш. Здесь никто не будет тебя осуждать за твои чувства.
— Мне… мне плохо, господин, — заплакал Хоруш, — каждый день я всё больше чувствую от своего хозяина пренебрежение. Я чувствую, как он винит меня в своих бедах… Я… я… я знаю, что сам выбрал его, что… плохо так говорить про своего хозяина…
— Вещам свойственно меняться, — деликатно заметил Шадий, — что ж теперь, страдать до конца жизни?
— Я… я, наверное, плохой хилереми… но я хочу уйти. Мой хозяин, — в этот момент Хоруш снова обернулся на Орика, но почти сразу отвернулся, — не любит меня. Я для него всего лишь… вещь, которая будет всегда. Я не хочу так… Я… хочу уйти.
— Да будет так, — важно кивнул Шадий, поднимаясь на ноги, — я подарю тебе свободу — и ты больше не будешь страдать.
Орик беспомощно наблюдал за тем, как Шадий подошёл к Хорушу, мягко взял его на руки, как хилереми в последний раз взглянул на хозяина, и в его взгляде были одновременно и вина, и облегчение… И в следующий момент его пронзила такая боль, что из глаз полились слёзы! Это было невыносимо, словно от его сердца оторвали кусок, и оно неведомо как продолжало биться. А потом зелёная вспышка… и Хоруш, его Хоруш, пропал… как же так? Как он мог? Как он мог бросить его одного? Как же больно!!! Проклятье, как же больно!!!
В этот самый момент к нему вернулась подвижность, а золотой круг, удерживающий его, пропал. И он, задыхаясь и заливаясь слезами, пополз к Шадию, который, выпрямившись, бесстрастно смотрел на ползающего по земле Орика.
— Я ВАС УМОЛЯЮ!!! — рыдал Орик, сумев подползти к Шадию и схватить его за ногу, — ОТМЕНИТЕ ЭТО!!! ЭТО СЛИШКОМ БОЛЬНО!!! Я ВСЁ, ЧТО УГОДНО СДЕЛАЮ!!! — он прижался к ноге орка, обнимая его сапог, — УМОЛЯЮ, ПОЩАДИТЕ!!! ВЕРНИТЕ МНЕ ХОРУША!!! Я ВАС УМОЛЯЮ!!! УМОЛЯЮ!!!
— Я бы не стал отменять это, даже если бы мог, — бесстрастно ответил Шадий, с мрачным удовлетворением глядя на то, как Орик корчится у его ног, — ты маленькая неблагодарная дрянь, которая не ценила того, что у тебя было. Но, может быть, через эту потерю ты когда-нибудь осознаешь, чего лишился… и хоть что-нибудь поймёшь об этой жизни. А сейчас ты, жалкий червяк, находишься именно там, где заслуживаешь, — с этими словами Шадий вырвал свою ногу из хватки Орика, после чего опустил сапог ему на шею. Орик, задыхаясь и заливаясь слезами, вцепился в сапог и принялся скрести по нему ногтями… как неожиданно хватки ослабла.
— Не бойся, урод. Я не стану тебя убивать. Напротив, я очень хочу, чтобы ты пожил как можно дольше — и как следует помучился. Багс!
— Да, хозяин, — раздался незнакомый голос одновременно со скрипнувшей дверью.
— Убери отсюда эту кучу дерьма! — приказал Шадий.
— Будет исполнено, — ответил голос.
— Впрочем… подожди несколько минут, — с этими словами сапог с новой силой опустился на глотку Орика, — эта мразь доставила мне слишком много неудобств за последнее время. Думаю, будет справедливо, если я получу за это некоторую компенсацию…
Орик же задыхался, отчаянно борясь за остатки своей жизни… и умоляя Систему и всё, что угодно, чтобы это только было не так… чтобы только это было не так! И в какой-то момент он не заметил, что сапог перестал давить ему на горло… вот только дышать по-прежнему было тяжело, и Орик рванул прочь, наивно надеясь вырваться из кошмара, от которого не было спасения…
Глава 9.
Сареф крался в комнату Джайны для того, чтобы испортить ту проклятую шубку, которую его сестре несколько дней назад подарил на 15-летие Виктор Уайтхолл. Несправедливость этого события глодала его так, что слёзы на глаза наворачивались. Всего 2 недели назад он вернулся из своей замечательной, чудесной поездки в клан Андерраст… которая закончилась такой ужасной катастрофой! Ребята узнали, что он клановый, потому что Оливер, конечно же, проклятый Оливер шпионил за ним, а потом рассказал всем остальным, и те прогнали его… навсегда.
И на фоне этого Джайне, которая несколько дней назад прибыла с пляжа клана Вальмонт, куда они с отцом традиционно ездят несколько раз в году, ещё и получила от Виктора Уайтхолла такой подарок! И, разумеется, несносная кузина пуще прежнего принялась издеваться над Сарефом, без конца подчёркивая, какая она важная, и как ей все постоянно уделяют внимание. Похоже, Джайна уже позабыла, как он её опозорил год назад, выставив на посмешище… что ж, сестрице не помешает несколько освежить память…
Редкие слуги, встречавшиеся в поместье, делали вид, что мальчика, который куда-то идёт с совершенно неподозрительным и нетаинственным видом, они не замечают. И Сареф им был за это благодарен. Вообще один очень важный момент Сареф за время поездки в клан Андерраст усвоил. Он увидел, как живут обычные люди. И теперь… в слугах поместья он тоже мог видеть живых людей. Это были не просто услужливые работники, которым было достаточно щёлкнуть пальцами и отдать приказ, чтобы они сделали то, что тебе нужно. Нет… теперь Сареф тоже видел в них живых людей. Которые украдкой на него смотрели… и жалели мальчика, хотя и не могли ничего говорить вслух. И как они порой с неодобрением смотрят на Джайну, которая нередко совсем теряла голову от того, что каждый её каприз обязательно подлежал исполнению. Но сегодня Джайну ждал крайне неприятный сюрприз…
И вот, наконец, комната кузины. Весьма удачно на этаже никого не было. Джайна, разумеется, никогда не закрывала дверь своей комнаты, но Сареф знал, что на ней стоит оповещалка, которая должна предупредить хозяйку о незваных гостях. Но теперь… теперь у Сарефа
Комната ему не нравилась. Он тут бывал пару раз до этого, но его всегда отлавливали. И это при том, что Джайна, пока Сарефу не исполнилось 5, свободно могла приходить в его комнату. Осознание несправедливости вспыхнуло в нём с удвоенной силой, и он направился к постели.
Шубка, конечно, лежала прямо на ней: мягкая, блестящая, серебристая… Джайна не упускала ни одной возможности покрасоваться обновкой, и только сейчас, когда она отправилась полдничать своим любимым банановым суфле, выпало удачное окно возможностей, чтобы осуществить задуманное.
Мельком Сареф оглядел комнату. Зелёные обои, огромная роскошная кровать с зелёным же балдахином… Джайна, наверное, в этой обстановке чувствовала себя сказочной принцессой, но Сарефа это обилие зелёного цвета только раздражало, и в итоге ему это место казалось чем-то вроде болота, в котором только и можно, что безвозвратно увязнуть.
Сначала Сареф хотел испортить шубу при помощи арбалета Зефир — ещё одним драгоценным воспоминанием о состоявшейся поездке. Но потом благоразумно подумал, что если дядя Адейро узнает об этом оружии — то обязательно отнимет его у племянника. Нож и ножницы тоже отпадают: в клане были искусные швеи, которые могли бы сшить одежду заново даже с такими повреждениями.
Поэтому шубу надо было испортить так, чтобы уж точно ничего нельзя было сделать. И такой способ существовал. Конечно, после этого скрыться ему не удастся… но Сарефа сейчас не особо волновало то, что его могут поймать и наказать. Калечить его глава Адейро не позволит, а все остальные способы наказания на Сарефе уже столько раз использовали, что они давно перестали его пугать. Так что Сареф достал заботливо припрятанные спички и масло для ламп. Надо было облить шубу маслом и один раз чиркнуть спичкой.
Правда, подумав несколько секунд, Сареф всё-таки стащил шубу на пол. Если спалить только шубу — это одно. А вот если вместе с шубой он подожжёт и испортит ещё и дорогую кровать — то это уже будет совсем другое. Умный и опытный не по годам Сареф отлично понимал, что самый лучший способ дёшево отделаться после шалости, а то и вовсе избежать наказания — это не переступать определённую черту.
Правда, когда Сареф стягивал шубу (а на это потребовалось какое-то время, потому что шубка всё же была достаточно увесистая, а низкую Силу Сарефа никто не отменял), то у него из рук выскочил и укатился под комод пузырёк с маслом. Сареф выругался. Надо было спешить! Подойдя к комоду, он принялся шарить под ним рукой… но между полом и днищем комода было слишком маленькое расстояние. Сареф рассерженно закатал рукав своей куртки и снова сунул руку под комод. Наконец, пальцы нашарили и схватили пузырёк. Вытащив руку, Сареф хотел было раскатать рукав обратно, но…
— Что это? — опешив, спросил он. Его руку покрывала странный узор, или… татуировка. Выполненная белой мерцающей краской… и такая знакомая. Он помнит её… неизвестно, откуда, но он помнит её! Эту татуировку носит кто-то важный… но кто может быть этим важным, все друзья его предали, отвернулись от него, не осталось никого… и всё же, и всё же…
Татуировка на руке продолжала мерцать, не давая больше никаких подсказок, и Сареф смотрел на неё, как зачарованный. На него начал накатывать страх… он так и не закончил своё дело, и Джайна вот-вот должна была вернуться… но татуировка словно парализовала его… и вместе эти страх и мания обездвижили его надёжнее, чем яд скорпиона. Страх и мания… страх… и… мания… Х… и… м…
— Хим! — прошептал Сареф. И в следующий момент татуировка пропала, и в его голове появился… такой знакомый и родной голос:
— Я здесь, хозяин! Я знал, что сумею до вас достучаться…
Сареф снова осмотрел комнату. Он вспомнил. Он всё вспомнил. И вся комната стала выглядеть дешёвой театральной декорацией. Нееет… таким его уже не пронять. Он через многое прошёл с тех пор, как столкнулся с подобным приёмом в самый первый раз… да и Хим, связь с которым крепла с каждым днём, тоже сумел со своей стороны пробить к хозяину брешь в этой иллюзии…
— Да… кажется, теперь я понимаю, как это видел Йохалле, — пробормотал Сареф, на которого разом накатила вся его память, — помнишь, когда мы попали в его сновидение? Он знал, что это ненастоящее, он знал, что это не взаправду… и всё же он воспользовался моментом — и провёл какое-то время с мамой… даже если эта мама была всего лишь его воспоминанием. И после этого он, как ни в чём не бывало, очнулся — и был готов сражаться дальше. Наверное, чтобы уметь проворачивать подобное со своим разумом — надо, действительно, быть немного психом.
— Что! Ты! Делаешь! В моей! Комнате! — раздался визгливый голос. Равнодушно повернувшись, Сареф увидел влетевшую в комнату Джайну с растрёпанными волосами, у которой на губах оставалась пара комочков от бананового суфле.
— Я пришёл, чтобы спалить твою драгоценную шубу, — равнодушно ответил Сареф.
— Неужели? — Джайна подскочила к своей шубе и, рывком подняв её, оглядела, после чего бросилась на свою кровать. Судя по тому, как кузина набрала в грудь воздуха, она сейчас должна была взреветь и позвать хранителя… но в последний момент остановилась и с недоверием уставилась на Сарефа.
— И почему же ты этого не сделал? — спросил она.
— А какой в этом смысл? — пожал плечами Сареф, — я уже делал это. Уже делал из твоей шубы комок горелого тряпья. Уже видел твоё перекошенное лицо, слышал твои истеричные визги… какая разница? Я всё-таки тоже по-своему справедлив — и не наказываю дважды за один и тот же проступок.
— Как умно, — язвительно улыбнулась Джайна, отбросив в сторону уже, очевидно, бесполезную шубу, — всё-таки догадался.
— Не без помощи своего хилереми, — пожал плечами Сареф, — именно в такие моменты я понимаю, что мой хранитель — это величайший дар в Системе, и это лучшее в жизни, что со мной могло случиться…
Сареф не понял, что произошло в следующий момент… но его внезапно затопила лютая ярость, которая вообще непонятно откуда взялась. И он ощутил жгучую ненависть к себе… такую лютую, такую невыносимую, что ему захотелось вцепиться себе в глотку и вырвать из неё кусок мяса! Однако мгновение спустя Хим направил в его разум поток исцеляющей и успокаивающей энергии… и мгновение спустя иллюзия почернела и со звоном разлетелась на тысячи осколков…
Открыв глаза, Сареф понял, что он лежит на берегу… в совершенно мокрой одежде. Он поспешно поднялся на ноги, отряхиваясь…
—
Появившись рядом с Сарефом, Хим направил на него свои ладони… хилереми простоял в этом положении с десять секунд, после чего Сареф почувствовал, как его окутала волна тёплой энергии… и мгновение спустя от его влажных вещей пошёл пар. Несколько секунд — и вот Сареф стоит в совершенно сухой одежде.
— Полезно, — одобрительно кивнул Сареф, после чего с беспокойством огляделся, — но надо помочь остальным…
По счастью, все его спутники были на месте. Вот только в очень разном состоянии. Стив и Ванда лежали без сознания: им едва хватило сил выплыть из воды хотя бы по пояс. Сареф и Хим оттащили их подальше от воды и так же просушили одежду. Месс лежал дальше всех, лицом вверх… и когда Сареф подошёл к нему, то увидел, что его отец находится в сознании… просто смотрит в пустоту, явно пребывая мыслями где-то далеко.
— Один чёртов поступок, — пробормотал он со слезами на глазах, когда Сареф похлопал его по плечу, — всего один проклятый момент слабости изменил всё. Если бы я тогда смог… если бы не струсил… сейчас бы и у тебя, и у меня всё было бы иначе… Как мне после этого смотреть тебе в глаза, Сареф?
— Всё в порядке, отец, — сглотнув, гулко ответил Сареф. Он ничего не мог с собой поделать. Он гордился тем, каким он вырос, каким стал сильным, как встретил Хима — и за короткий срок напитал своего хранителя такой силой, какую другие хилереми могли не увидеть от своих хозяев за всю жизнь. Но вот это проклятое ощущение каждый раз выбивало ему почву из-под ног… Каждый раз, когда Месс искренне сожалел о том, что он потерял, как Сарефу в этот момент хотелось уткнуться ему в грудь и пожаловаться на всю несправедливость этого мира, которую ему пришлось вынести.
— Нет, не в порядке, — с печальной улыбкой возразил Месс, — ты сам допустил, чтобы Хрипунец научил меня этому. Ты звучишь неискренне, сынок, ты не можешь меня обмануть…
— Ну, тогда, может быть, тебе стоит разделять то, что люди чувствую, и то, что они делают? — невозмутимо ответил Сареф, — когда мать просыпается ночью от крика голодного младенца, полагаю, она тоже не слишком рада тому, что её сон прервали. Но всё же она идёт кормить его, потому что она — мать. Так, может быть, в конце концов, бо́льшее значение имеет то, что мы делаем, а не что мы думаем?
— Может быть… — задумчиво кивнул Месс, всё-таки поднимаясь на ноги и отправляясь к остальным, — может быть…
Последним нашёлся Орик. Как оказалось, он тоже уже находился в сознании. Правда, назвать это сознанием можно было с огромным трудом: Орик лежал на животе, всхлипывал и бормотал про себя:
— Всё было не так… всё было не так… Горошек, милый мой, ты не делал этого… ты не мог этого сделать, всё было не так, всё было не так!..
Вздохнув, Сареф положил руку на лоб Орика и использовал на него Власть Жизни. Это помогло: Орик затих, и они с Химом смогли дотащить его до камня, где хилереми уже обстоятельно и не спеша просушил одежду всем остальным.
— Должен признать, невероятно удобно, — признал Сареф, когда Орику, который всё-таки сумел успокоиться и взять себя в руки, Хим высушил штаны и ботинки, — признаться, что в кланах, что в постоялых дворах я никогда не испытывал нужды в чистой одежде… Но там, куда мы собрались, многое может быть иначе — и к этому стоит быть готовым.
Сареф продолжал легкомысленно говорить обо всякой ерунде, чтобы подбодрить и поддержать друзей. Потому что он догадывался, что остальные далеко не так легко пережили свои иллюзии. Стив и Ванда сидели спиной друг к другу и мрачно глядели в разные стороны… хотя и всё-таки держали друг друга за руку. Месс так же смотрел в пустоту, явно заново осмысливая свою жизнь… да и Орика, который сидел дальше всех, до сих пор била мелкая дрожь. Сареф почти догадывался, что он увидел в своих кошмарах… и он не знал, как его утешить. Сейчас для Орика должно быть невыносимым просто видеть Хима, Шевью, Красса… Каждая из этих историй была наполнена своими ошибками и горькими моментами, но при этом каждая из этих историй продолжалась. А вот у него такой роскоши уже не было… И всё же, несмотря на гнев и печаль в глазах Орика, на их дне Сареф видел твёрдую решимость идти до самого конца.
Приходили в себя целых 2 часа. Сареф не торопил свою команду. Подземелья монстров порой могли подкинуть такое испытание, какое в обычной жизни ты бы не встретил никогда. Наверное, потому 90% населения Системы и предпочитает держаться от них подальше. А тут… такое испытание по своей жестокости было вполне сопоставимо с испытанием Матроны, которая подарила им самые заветные мечты. И стоило признать, эти иллюзии не уступали в своей силе и достоверности, и это более, чем явно говорило о том, что с Предвестником Хаоса было что-то не так. Но узнать ответ на этот вопрос можно было только одним способом…
И вот команда отправилась дальше. К огромному удивлению Сарефа — боёв больше не было. Хотя, как минимум, по пути было две отличных пещеры, где могли бы состояться неплохие схватки с каким-нибудь усиленным монстром. Но нет… было такое ощущение, что Предвестник приказал всем свои слугам убраться с их дороги, потому что хотел расправиться с ними лично…
И вот, наконец, заветная красная пламенная черта. Сареф и остальные остановились. Здесь, по традиции, предстояло последний раз обсудить сильные и слабые стороны поджидающего их монстра и окончательно сформировать тактику с учётом всех привходящих обстоятельств. Но… не в этот раз. Какая-либо информация об этом монстре практически отсутствовала, а, значит, следовало быть готовыми ко всему. Сареф ещё раз оглядел своих товарищей. Стив, Ванда и Месс кивнули, давая понять, что готовы. И даже Орик согласно дёрнул головой, как видно, заставив себя вспомнить о своей конечной цели — и черпая из неё душевные силы…
За поворотом… их встретила самая необычная арена, которую Сареф когда-либо видел в своей жизни. Это была лесная опушка… настоящая. Запахло травой, листьями… это был самый настоящий осенний лес. Здесь, кажется, даже было звёздное небо… либо потолок с имитирующими звёзды маленькими сияющими кристаллами создавал его неотличимое подобие. Позади опушки было несколько деревьев, в одном из них даже было дупло, и Сареф вполне живо представил, как в нём может сидеть сова. Нет… ни одну арену нейтрального монстра Сареф не мог назвать настолько живой… разве что корабль Контуженного Капитана… но и тот был живой скорее силами того Жителя Системы, с которым этот нейтрал заключал Знак Договора…
— Всё-таки дошли, — раздался незнакомый голос. Повернувшись, Сареф увидел, как в траве рядом с деревом спиной к ним сидит фигура в чёрном плаще, — мне, наверное, следовало бы вас поздравить… но с учётом того, что среди вас трое носителей хилереми… боюсь, вы бы банально не выдержали стандарт, если бы не смогли хотя бы сюда дойти.
Сареф насторожился. Несмотря на то, что голос ему был не знаком, и он этого монстра, определённо, никогда не слышал и не разговаривал с ним… зато он отлично различил тон этого голоса. Это существо было переполнено необъяснимой злобой… так с ним порой разговаривали Виктор Уайтхолл, советник Доминик… Мёртвый Король воров… то есть те, кто ненавидел его, кто готов был вцепиться ему в глотку… но кто не мог этого сделать, и потому вынужден был придерживать свою ненависть… до поры, до времени…
— Ну что, — снова с издёвкой спросило существо, и с этим вопросом трава на всей поляне колыхнулась, как от сильнейшего порыва ветра, — так и будете молчать?
— Боюсь, мы находимся в неловком положении первооткрывателей, — осторожно заметил Сареф, — прошлых ходоков, которые до тебя дошли, ты даже не удостоил окончанием боя. Вероятно, они обошлись с тобой как-то непочтительно. Мы бы не хотели повторить ту же ошибку…
— Какая жалость, — фыркнуло существо, всё так же продолжая сохранять неподвижность, — так привычно всегда приходить и действовать по инструкции, верно?. И всегда такая трагедия, когда приходится немного подумать своей головой. Но я уверен, что вы справитесь. Ведь не напрасно же самым одарённым из вас подарили хилереми, чтобы они служили вам костылями для мозгов!
Хим в разуме Сарефа невероятно возмутился и даже попытался было выйти, чтобы заставить монстра пояснить за столь наглый базар, но Сареф придержал своего подопечного. Со всей этой ситуацией, точно, было что-то не так, надо было только понять…
— А почему только трое плюс один полоумный? — равнодушно спросил монстр, — неужели больше не нашлось желающих вписать своё имя в список тех, кто впервые смог меня победить? Или же бравые носители хилереми банально зассали лезть к монстру без гарантированной информации? Как это не похоже на высокомерных зинтерровцев. Они обычно только тем и заняты, что заставляют своих подопечных лезть в самое пекло. Прямо даже удивительно, как это вы до сих пор не отдали своим хранителям такие приказы!
И в этот самый момент картинка с громким хрустом сложилась в голове Сарефа. Это существо явно ненавидело их за то, что они являются носителями хилереми, в этом не было сомнений. Но какова может быть причина, если они видят друг друга первый раз в жизни? Но здесь уже отыграл другой момент. Иллюзия Сарефа разрушилась после того, как он вслух признался, что встреча с Химом была самым лучшим событием в его жизни. Получается, монстр обозлился на него конкретно за эти слова. А если так, то… получается… получается…
Сареф медленно подошёл к монстру, который вызывающе продолжал неподвижно сидеть спиной к нему. И когда между ними осталось 3 шага, и Предвестник совсем чуть-чуть повернул голову в капюшоне в его сторону… Сареф тихо спросил:
— Тебя… зовут… Хоруш?
Сразу после этого стремительная зелёная молния взметнулась перед Сарефом… и только инстинктивно поднятый Барелем спас его от мощного рубящего удара. Вместо этого Сарефа просто отбросило в сторону и сбило с ног. В этот же момент капюшон сполз с головы монстра, и он увидел мордочку с короткой зелёной шёрсткой, чёрные глазки и длинные вытянутые мохнатые уши.
— Хоруш? — Ванду эта информация ошарашила не меньше, она опустила руки и смотрела на них диким взглядом, — это… Хоруш⁈
— Не верю, — пробормотал Стив, тоже опуская руку с оружием…
— Я чувствовал, что здесь есть какая-то горькая связь, — пробормотал Месс, держа себя за виски, — было… было что-то такое…
— Хоруш… Это, правда, ты, — Орик, забыв обо всём на свете, ринулся к монстру, — это, правда, ты! Горошек мой…
Однако в следующий момент Предвестник выстрелил лучом ослепительного зелёного света, который ударил Орика в живот, сбил с ног и отбросил к стене, в которую тот ударился с неприятным и явно не предвещающим ничего хорошего звуком…
— НИКОГДА не смей так меня называть, мерзкая тварь! — прорычал Предвестник, — ты никогда не был меня достоин! Да что там говорить, даже этот сопляк, — он презрительно кивнул в сторону Сарефа, — с трёх предложений раскусил моё имя, хотя он до этого меня в лицо не видел и знать не знал! В то время как ты носил меня под сердцем 7 лет! 7 проклятых лет! И даже так ты
— Нет… Хоруш, умоляю тебя, нет, — Орик упал на колени и на корточках пополз к Предвестнику, хотя у него по лбу и стекала струйка крови, — я… пошёл в этот поход ради тебя! Ради шанса найти тебя! Я сожалел… клянусь тебе всем, чем угодно, я пошёл в этот поход ради шанса найти тебя! Я бросил всё, чтобы только ещё раз тебя увидеть и попросить прощения! Клянусь тебе всем, чем угодно, это правда!
— Неужели, — монстр, дёрнув мохнатым ухом, холодно взглянул в сторону Орика, который медленно продолжал к нему ползти. Ванда, Стив и Месс были готовы ринуться в бой, но Сареф знаком приказал им ждать, — вот прямо на всё, что угодно ради меня готов?
— На всё! На всё, что угодно! Я готов вечность молить тебя о прощении на коленях! — рыдая, прохрипел Орик.
— Ну что ж… я дам тебе шанс, — в этот момент Хоруш посмотрел на Сарефа, и его глаза недобро блеснули, — если тебе, действительно, не совсем плевать на меня… и хотя бы немного жаль — сделай для меня одну маленькую мелочь. Предай этого самодовольного ублюдка и его друзей. Встань на мою сторону. Помоги мне вышвырнуть их отсюда и не позволь им заставить меня сделать то нечестивое дело, ради которого они сюда пришли! Тогда я позволю тебе остаться… и, может быть, когда-нибудь, и правда, смогу тебя простить…
У Сарефа от этого волосы встали дыбом. Воистину, он чего угодно ожидал от битвы с Предвестником… но не того, что одного из бойцов группы перевербуют прямо во время боя… и у него не будет даже шанса его переубедить… Потому что, как бы страшно это ни звучало, но здесь он мог понять предательство Орика… как мог понять когда-то совершённое предательство Лины…
Орик поднялся на ноги. Из его глаз уже вовсю текли слёзы, и он смотрел на Хоруша с таким вожделением, словно бы всё отдал ради возможности снова его коснуться… что было вполне объяснимо. Потому что, волей-неволей, но Хоруш однажды забрал с собой кусочек его души.
— Орик, — медленно, но чётко проговорил Сареф, — если для тебя это слишком тяжело — ты можешь остаться в стороне на время этого поединка. Но не заставляй меня…
— НЕТ! — прорычал Хоруш, — он утверждает, что всё это время горевал по мне, сожалел обо мне, готов был на всё, чтобы увидеть меня — так пусть хотя бы один раз покажет это делом! Никаких полумер, или — или! НУ?
Орика уже била крупная дрожь, его трясло с такой силой, что было странно, как он оставался на ногах. Он опустил взгляд, но даже так было видно, как по его лицу струятся слёзы. Это продолжалось невыносимые 15 секунд. После чего… Орик поднял заплаканное лицо и тихо, но очень чётко сказал:
— Нет. Прости, Хоруш, но… я поклялся, что помогу Сарефу. Я не могу предать его. Я больше никогда никого не предам.
— Понятно, — высокомерно хмыкнув, Хоруш отвернулся, дёрнув мохнатыми ушами, — что ж, это, действительно, того стоило. Дождаться момента, когда в Системе появится новый клан, пройти все испытания, одолеть всех кандидатов, добиться благосклонности Системы, наконец, вернуться в неё… и всё для того, чтобы человек, которого ты считал самым дорогим существом на свете… сказал, что он готов выбрать кого угодно — но только не тебя…
— Нет! — умоляюще всхлипнул Орик, протягивая к нему руки, — это не так, Хоруш, умоляю тебя, не говори таких слов, это не так!!!
— Довольно, — Хоруш махнул рукой — и от него вырвалась шквальная волна зелёного света, которая отбросила всех в сторону, — значит, хотите меня победить? Ну что ж…
Глава 10.
Сразу же после этого жеста перед Сарефом вспыхнул очередной цветной многогранник. Прокрутившись всеми цветными гранями, он меньше, чем за мгновение повернулся к нему тёмно-багровой стороной, единственной, которая сохранила свой цвет. В тот же момент перед ним вспыхнуло Системное окно:
— Кажется, мне сегодня везёт, — задорно прокричал Хоруш, отпрыгивая к деревьям, — но, наверное, это честно. Должно же мне хотя бы раз в жизни повезти!
В следующий момент Сареф увидел, как Предвестник швырнул в их сторону крупный золотистый жёлудь. Атака выглядела обманчиво слабой: снаряд не был брошен ни в кого конкретно, да и вообще, судя по силе броска, он вообще не должен был никуда долететь. Однако же в следующий момент жёлудь вспыхнул зелёным светом… после чего разделился на 5 зелёных лучей, которые стремительно атаковали каждого члена группы…
— Сразу все не вызываем хилереми, — приказал Сареф остальным, — чем нас больше — тем легче ему будет с нами сражаться!
— Надо же, какой сообразительный, — шипящий голос Предвестника, казалось, доносился отовсюду… после чего фигура в плаще появилась прямо перед ним — и в Сарефа полетел мощный луч зелёного света. Поспешно вызвав Системное окно, он использовал своё девятое умение:
Став сгустком тьмы, он рванул в сторону. А вот рядом с Предвестником возникли Стив и Шевью, которые обрушили на монстра град атак. Которые, впрочем, тот молниеносно блокировал, используя и лапы, и даже хвост. Как ни странно, но обманчиво мягкая и пушистая беличья шкурка сейчас казалось крепче самой надёжной брони.
Зелёная вспышка — и Стива отбросило в сторону. А вот Шевью монстр схватил за горло и притянул к себе.
— Слабак! — прорычал он, с ненавистью глядя на бьющееся в его хватке тело сородича, — неужели вот это — результат девятилетнего труда⁈ Как же вы жалки!
Сареф же сосредоточенно размышлял. Да, было много факторов, которые не позволяли ему использовать свою силу на максимум. Ему нужно было победить Предвестника так, чтобы позволить ему сохранить какую-то гордость, потому что он, действительно, собирался попросить его о важной услуге. Не стоило так же давить и потому, что Орик этого явно не оценит. Ну и не стоило сбрасывать со счетов и тот факт, что если передавить с силой — Хоруш просто сбежит, как он уже это делал раньше, и тогда они его ни за что не найдут. И всё же стоять в стороне Сареф не собирался.
В тот же момент Хоруш превратился в зелёного пушистого кабанчика — и был вынужден отпустить Шевью, который поспешно вернулся к Стиву. Кабанчик же невероятно резво метнулся к деревьям… и запрыгнул в дупло, которое, так-то, было на высоте среднего двухэтажного дома. А потом… уже в своём привычном облике выпрыгнул из дупла другого дерева.
Впрочем, там его уже встретила Ванда, выпустившая в Хоруша целый поток пламени из лап Красса. Вот только… несколько секунд спустя, когда пламя погасло, они увидели… что Хоруш, как ни в чём не бывало, сидит на ветке перед дуплом.
— Это что, всё? — участливо поинтересовался он, — я думал, будет немного жарче.
В следующий момент Хоруш прыгнул на лужайку… и закопался в неё, подобно заправской землеройке. И секунду спустя из-под земли вырвался целый вал корней, которые направились к ним.
Навстречу этому валу вышли Стив и Ванда со своими клинками, которые легко разрубали вьющиеся ростки. Но несколько секунд спустя… все отрезанные куски корней разорвались с огромной силой, отбросив прочь и Ванду, и Стива, попутно сняв у них пару сотен единиц здоровья.
Сареф же, предвидя, что Хоруш для пережидания отката от этой атаки вернётся к своим деревьям, вызвал Системное окно:
В тот же момент он сместился к ближайшему дереву… и когда, действительно, совсем рядом начала материализовываться зелёная тень, Сареф круто развернулся… и в следующий момент Скальпель Архитектора пронзил Хорушу правый бок:
В тот же момент он выставил перед собой другую руку в Барелеме — и мгновение спустя по нему ударила когтистая лапа. После чего новая вспышка зелёного света снова отбросила их всех на исходные позиции.
Сареф мельком оглядел свою команду. Ванда и Стив, хотя и были готовы драться, но явно не оказались готовы к тому, что их врагом окажется когда-то покинувший Орика хилереми. Сам Орик, тем более, стоял и до сих пор дрожал, не в силах заставить себя вступить в бой. Но от него Сареф многого и не ждал. Было достаточно того, что он не переметнулся на сторону своего бывшего хилереми. Страннее всего себя вёл Месс. Он стоял поодаль, закрыв глаза и держа пальцы правой руки у своего виска, словно пытаясь вслушаться в происходящее. И, мельком подумав, Сареф решил не мешать своему отцу. Возможно, он сейчас при помощи своих новых способностей как-то пытается настроиться на Хоруша… и, как знать, возможно, именно он в нужный момент сумеет подобрать верные слова.
В следующий момент Предвестник снова запустил свой цветной многогранник. Мгновение спустя погасли все грани, кроме светло-зелёной. И перед Сарефом и его спутниками вспыхнуло Системное окно:
А вот это уже было очень плохо. Мало того, что все временные окна для атаки сильно сжимаются просто из-за того, что умения будут создаваться дольше, так ещё и точность. Нет, у них нет столько лишнего времени!
Ванда вскинула свои руки, но почти сразу уронила… роняя на землю с полсотни разноцветных шариков. Весьма умно было со стороны эльфийки использовать способность, снаряды которой гарантированно достигают соперника. Вот только и Хоруш явно понял, что это за снаряды. Спрыгнув на землю, Предвестник поднял лапы — и за его спиной появилась волна… той самой зелёной воды, которая метнулась навстречу энергетическим сгусткам и потушила их. Они с тихим треском лопались, словно шипящие угольки.
Сареф сощурился. Его предостережение не вызывать сразу всех хилереми, брошенное в начале боя больше наугад, было как нельзя кстати. Если бы они сразу трое вызвали хилереми — и после этого Хоруш атаковал бы их этой водой, лишив доступа к Системным Окнам — это могло бы стать катастрофой. Все остальные тоже моментально поняли, что это за водичка — и бросились врассыпную по арене.
Сареф сосредоточенно перебирал все возможные варианты. Под таким модификатором атаковать способностями, которые не могут гарантированно достичь цели, было практически бесполезно. Кроме того, Месс до сих пор не спешил вступать в бой, всё ещё вслушиваясь в пустоту и пытаясь что-то в ней уловить. И Хоруша это явно беспокоило. Он то и дело пытался выстрелить в Месса лучом, но его слишком отвлекал совместный натиск Ванды и Стива. Стив с ромфеей то и дело кружился вокруг своей оси, отражая зелёные лучи Хоруша. Наконец, он рванул вперёд, используя способность, которая так же гарантированно позволяла ему добраться до врага.
Но у Хоруша было противодействие и на этот приём. Он рванул к одному из деревьев и скрылся в дупле, которое на мгновение вспыхнуло зелёным светом. А когда клинок Стива атаковал пустое дупло, Хоруш появился в соседнем.
— Какая жалость, — насмешливо крикнул он, — а ты ведь так старался!
Ванда, с сожалением глядя на Хоруша, но понимая, что иначе никак, снова использовала свой убийственный взгляд. Лапы Красса выстроились перед ней кольцом, и этот убойный взгляд впился в Хоруша… заставив его закричать от боли. И хотя крик длился едва ли пару секунд… слышать его было невыносимо. Сареф и сам хорошо понимал, какую горечь сейчас испытывала Ванда… потому что они тоже когда-то стояли на коленях перед Шадием, и только добрые слова их хилереми сохранили эту драгоценную связь. Смотреть же сейчас на того, кто добровольно отрёкся от когда-то выбранного хозяина, было вдвойне невыносимо. Они знают, как страдал Орик… но они понятия не имеют, как после этого страдал Хоруш. Потому что один только тот факт, что он сейчас был здесь… говорил о том, что хилереми все эти годы явно не наслаждался обретённой свободой.
— Кажется, ты любишь причинять боль, девочка? — с ненавистью прошипел Хоруш, — впрочем, неудивительно. Мой бывший хозяин сумел подобрать себе достойную компанию!
С этими словами Хоруш снова взмахнул лапой — и в центре арены появился цветной многогранник, который стремительно закрутился. Наконец, погасли все грани, кроме одной, грязно-жёлтой, но… в этот момент случилось немыслимое.
Месс, который всё это время упорно не принимал участия в схватке, протянул руку в сторону многогранника… и повторил резкий жест Хоруша. И… к огромному удивлению всех, многогранник снова закрутился… вот только теперь он выдал уже светло-голубую грань. А в следующий момент перед ними вспыхнуло Системное окно:
— А ты часом, не охренел, человеческое мудило⁈ — со злобой прорычал Хоруш, — это моя сила, понял, урод⁈ МОЯ!!!
В этот момент его в его чёрных глазах вспыхнуло красное пламя. После чего он исчез… для того, чтобы появиться рядом с Мессом и обрушить на него целый шквал яростных атак. Месс поспешно закрылся металлическими руками… и несколько секунд были слышны только лязг и скрежет, с которыми когти били по металлической плоти.
— Нет! — крикнул Месс, увидев, что Ванда хочет выстрелить стихийными дротами, — нельзя его сейчас трогать, эту ярость надо переждать!
Однако Хоруш, зарычав ещё громче, оскалил зубы… и два крупных резца на верхней челюсти засияли зелёным светом, после чего Предвестник совершил стремительный укус… второй… третий…
— ААА!!! — Месс закричал от боли. В следующий момент Хоруш отшвырнул его и вытер морду, с которой капала тёмно-серебристая субстанция… оглянувшись на отца, Сареф с ужасом увидел, что его левая рука прокушена сразу в трёх местах, и из неё сочится серебряная жидкость. Он незамедлительно вызвал Системное окно, перехватив Скальпель:
Серебристая жидкость из ран идти перестала, но вмятины на руке всё ещё остались. Как видно, столь тяжёлые травмы нельзя было так просто исцелить.
— Слишком много попыток сжульничать, — едко ответил Хоруш, снова отпрыгивая к своим деревьям и цепляясь за ветку, — особенно в попытке играть с силой, которую вам не дано понять!
— Это тебе так кажется, — внезапно ответил монстру Месс… в голосе которого всё так же не было злобы и агрессии, но из которого, однако, ушла потусторонняя отрешённость, — это трудно… но не невозможно.
— Вот как? — равнодушно спросил Хоруш, — что ж, тогда попробуй разгадать такую загадку!
С этими словами Предвестник спрыгнул на землю… после чего его накрыла яркая вспышка… а когда она рассеялась — то Хоруша там уже не было. Вернее… было несколько десятков его двойников.
— Ну, давай, — раздался хор голосов Предвестника, — поймай меня, если сможешь…
После этого начался сущий кошмар. Каждая из копий Хоруша обладала приличным запасом здоровья, и даже критические атаки Барелемом или Скальпелем не могли свалить такого двойника с первого раза. При этом каждая копия исправно стреляла по ним зелёным лучом, который наносил такое же количество урона.
— Ну, где же твоя новообретённая мудрость⁈ — издевательски кричали копии Предвестника Мессу, именно его больше всех забрасывая зелёными лучами. Тот, к огромному удивлению Сарефа, впитывал даже эту силу металлическими руками — и время от времени выстреливал ею обратно, и вот такой атаки было достаточно, чтобы уничтожить одну копию. Но всё равно… они увязали в этом бою, они едва успели уничтожить десяток двойников — а уже практически остались без сил. Хорушу просто нужно было тянуть время, чтобы вынудить ходоков принять это унизительное поражение. Как вдруг…
Орик, который всё это время никак не мог заставить себя вступить в бой, наконец, двинулся с места. Его движение было каким-то смазанным, слегка неуклюжим… но в следующий момент он влетел точно в кучу двойников… после чего вылетел с одним из них, пробив тому грудь своим чёрным кортиком. И, врезавшись в дерево, пригвоздил монстра к стволу. Хоруш, не веря своим глазам, посмотрел сначала на кортик, потом на Орика…
— Ты! — с ненавистью прошипел он.
— Прости, Горошек, — тихо ответил Орик, в глазах которого всё ещё стояли слёзы, — но я тебя узнаю из тысячи других хилереми.
— Как трогательно, — хмыкнул Хоруш, после чего снова взглянул на кортик в своей груди, — знакомый клинок. Я помню, как мы вместе его ковали. Ты, наверное, сейчас гордишься тем, что убиваешь меня с его помощью.
Лицо Орика после этих слов дёрнулось, как от оплеухи… а затем он получил уже настоящий удар по лицу — и со стоном боли отлетел в сторону, держась за щеку, на которой кровоточило 3 глубоких пореза.
Сам же Хоруш тяжело поднялся… после чего стремительно прыгнул на одно из деревьев и топнул по нему лапой.
— Довольно, — прохрипел он, — я устал играть с вами в поддавки и устал от вашего лживого сочувствия в мою сторону.
И после этих слов деревья затряслись… после чего их корни с треском вырвались из земли, и они зашагали к ошеломлённым Сарефу и его группе… При этом одно дерево стремительно наливали ядом, ветви второго вспыхнули зелёным пламенем, а последнее почернело до самого основания…
— Игры кончились, — прошипел Хоруш, придерживая лапкой место на груди, где его проткнул кортик Орика, — теперь — я вас УНИЧТОЖУ!..
Глава 11.
Сареф поспешно вызвал Системное окно. Хоруш сейчас явно задействовал всю доступную ему мощь, которую нельзя было недооценивать. В том числе и потому, что они, как и в случае с Сиреневым Фениском, были первыми, кому удалось зайти так далеко в бою с этим монстром. А, значит, произойти могло всё, что угодно…
И вот, наконец, Хим, который столь долго ждал возможности лично вступить в бой, с рёвом материализовался перед Сарефом — и тут же бросился к почерневшему дереву, выстрелив по нему своим коронным огненно-световым лучом. Сареф же, переводя Барелем в атакующую стойку, бросился ему на помощь. Почерневшее дерево выглядело совершенно безжизненным и еле-еле волочило сгнившие обрубки корней… но именно это обманчивое впечатление могло вылиться в самую настоящую катастрофу.
Дерево, которое сочилось ядом, шагало к ним быстрее всех, размахивая ветвями, с которых во все стороны летели обжигающие брызги. И шагало оно прямо на Ванду со Стивом… блестящие ветви так и манили использовать какое-нибудь огненное умение, чтобы поджечь всю эту конструкцию. Но… Ванда тоже прекрасно просчитала эту тактику — и поступила ровно наоборот.
Нижняя пара лап, паривших за её спиной, исторгла волну холода… и волна эта всего за несколько секунд заставила дерево застыть на месте. Ядовитые сосульки свисали с его ветвей, сверкая, словно зимой. Однако же… это был ещё не конец.
Ствол дерева треснул… и оттуда рванул рой разъярённых ос. Вот только летели эти насекомые медленно, сонно: холодная атака Ванды явно не прошла для них даром. Одновременно стала ясна опасность огненных атак против этого дерева: тогда, подстёгиваемые пламенем, эти ядовитые осы бросились бы на них с десятикратной скоростью. Теперь же… Стив, сжимая в руке верную ромфею, отозвал Шевью в свой разум, после чего поднял руку… и его окружило уже знакомое ослепляющее сияние, которое так же закрывало и Ванду. И сонные осы, сталкиваясь с этим сиянием, окончательно погибали и падали на землю.
Месс и Орик вышли против огненного дерева, с которого летели горящие головёшки и тлеющие листья. Мало того, что дерево распространяло вокруг себя крайне неприятный дым, который сильно затруднял дыхание, так ещё и земля вокруг него взрывалась огненными фонтанчиками. Вроде бы и не смертельно, но несколько таких атак подряд уже могли стать серьёзной проблемой.
Орик бесстрашно рванул вперёд, и мгновение спустя смазанная тень отрубила у древа сразу 3 крупных ветви. Однако мгновение спустя Орик появился рядом с Мессом… и хотя видимых повреждений у него не было, он дышал так тяжело, что, казалось, он только что пробежал весь Севроганд от западного побережья до восточного.
— Я… не могу… дышать… в этом… дыму… — прохрипел он. Месс невозмутимо кивнул, после чего развёл руки, которые налились зелёным светом… и совершил оглушительный металлический хлопок. И в тот же момент… пламя на ветвях дерева просто погасло.
— Сейчас! — скомандовал Месс. Орик, не тратя времени даром, снова рванул вперёд — и теперь дерево понесло уже куда больший ущерб. Пламя на ветвях неохотно занималось снова, но Мессу достаточно было всего одного хлопка, чтобы снова погасить его. Возникало ощущение, что Месс на короткое время делал воздух вокруг этого дерева невосприимчивым к горению, и это работало на него самым пагубным образом. Наконец, спустя 3 серии атак и второе дерево пало под натиском ходоков.
Сареф и Хим, тем временем, бились с почерневшим деревом. Оно то и дело отвечало на их удары, выстреливая парой десятков тёмных игл, но Сарефу и Химу достаточно было естественного уклонения, чтобы избежать этой атаки. Тревожило, однако, другое: почерневший ствол был практически невосприимчив к любым повреждениям. Светлые, тёмные и электрические атаки из Барелема оказались бесполезны. Огонь тоже не брал этого врага. Под конец Сареф даже перебросил Химу Барелем через Системный Инвентарь, и тот, подскочив к стволу, нанёс дереву могучий удар кулаком в перчатке… и так же ровным счётом ничего этим не добился. Возникала тупиковая ситуация: дерево было совершенно невосприимчиво к любому урону. Хоть какие-то повреждения удавалось нанести только в том случае, если Хим использовал огненно-световой луч — и Сареф в тот же момент стрелял из Барелема тёмным лучом, хоть как-то отыгрывая от разницы стихий.
Внезапно раздался треск. Обернувшись, Сареф увидел, что Месс и Орик свалили огненное дерево. И в тот же момент из дупла почерневшего ствола вылетел Хоруш, и на его морде явно читалось торжество победителя.
— Попались! — злорадно прошипел он. В тот же момент их окружила сфера тёмной энергии, которая отрезала Хима и Сарефа от остальных спутников. А в следующий момент дерево неведомо как издало пронзительный крик… и из-под земли вырвался целый вал чёрных корней, который моментально скрутил Сарефа и Хима. Те поспешно вызвали было свои Системные окна… но Хоруш с ехидной ухмылочкой поднял лапу — и их окатило уже знакомой зелёной водой, которая лишила возможности пользоваться Системным умениями. Они рычали, дергались, пытаясь вырваться… но корни держали их слишком крепко. После чего Хим как-то совершенно несвойственно ему тоненько взвизгнул… и без сил повис в корнях. А в следующий момент Сареф и сам охнул… потому что почувствовал, как один из корней пробил ему спину, омерзительным червём проскользил меж ребёр… и уткнулся острым кончиком точно в сердце. После чего на него накатила такая же слабость, и он обмяк в хватке обугленных ветвей…
Ванда, Стив, Орик и Месс кричали снаружи и молотили по чёрной сфере всем, чем только могли… но тщетно. Этот странный барьер не могло пробить ничто, словно смерти двух других деревьев даровали ему пусть и временную, но практически полную неуязвимость. А Хоруш с жадным и безумным наслаждением смотрел на Сарефа и Хима, которые беспомощно висели в ветвях…
— Проклятье… это именно то, чего вы заслуживаете, жалкие слабаки, — с безумной ненавистью шипел он, — как же приятно чувствовать биение ваших жалких сердец, которые так хотят жить! Как же приятно пить ваши силы! Как же приятно, наконец, ткнуть вас носом в место, которое вы заслуживаете! Вы за всё заплатите… я выпью все ваши силы до последней капли, и вы больше никогда не посмеете…
Сареф почти не слышал его. Он только понимал, что они с Химом… действительно, умирают. Кроме того, к Химу Хоруш явно питал отдельную ненависть… потому что каждые несколько секунд новый чёрный прут пробивал его шкуру и впивался в плоть хилереми… последние несколько ударов заставили его жалобно застонать… и у Сарефа от этого звука волосы встали дыбом. Он понял: его подопечный умирал, он сейчас молил о пощаде, и, Сареф, его хозяин, никак не мог этому помешать!
— Умирайте! Умирайте, проклятые твари! — яростно шипел Хоруш, — я буду наслаждаться каждым моментом ваших мучений! Каждым моментом!
Понимая, что другого выбора нет, Сареф сжал в кулак левую руку, готовясь использовать средство последнего спасения… но неожиданно корни впились в его ладонь, проткнув её в нескольких местах и заставив разжаться… а в следующую секунду чёрный корень скользнул ему в рот, разжав челюсть — и проткнул язык, заставив слабеющего Сарефа захлёбываться в крови…
— Никаких трюков, мальчишка, — злорадно сказал Хоруш, с жадным наслаждением глядя на умирающего Сарефа, — прими свою участь!
Остальные участники группы тем временем потеряли всякую надежду. Ванда, рыдая, била в одну точку сразу шестью лапами Красса, Стив наносил целый шквал ударов… и даже Месс, потеряв всякую выдержку и самообладание, уже стоял на коленях и кричал:
— НЕТ! УМОЛЯЮ! ПОЩАДИ МОЕГО СЫНА! УМОЛЯЮ! ВОЗЬМИ ЛУЧШЕ МЕНЯ, МЕНЯ!
Но Хоруш лишь с мстительным наслаждением смотрел на беспомощных спутников Сарефа. После чего самодовольно переводил взгляд на него самого и Хима, которые всё слабее дёргались в смертельных путах, и которые бледнели с каждой секундой. Когда уровень их здоровья достиг 20%, остальные спутники в отчаянии уставились на них, надеясь, что Призрачное Возмездие поднимет их на ноги, и у них будет хотя бы малейший шанс. Но нет… как видно, зелёная вода полностью заблокировала доступ к Системным Умениям, и теперь они могли только угасать…
В этот самым момент Орик, который всё это время неотрывно смотрел на Хоруша, внезапно занёс кортик… и пробил им себе левую ладонь, после чего, шипя от боли, провернул клинок в руке… а затем сам провернулся вокруг своей оси — и смог сместиться в пространстве, преодолев-таки проклятый барьер!
— Что? — Хоруш поражённо смотрел на своего бывшего хозяина, — как ты это сделал?
Но Орик вместо ответа снова замахнулся чёрным кортиком и вонзил его себе в ладонь… после чего рядом с деревом возникли десять точный копих этого оружия, которые точно так же вонзились в почерневший ствол.
И это, неожиданно, возымело колоссальный эффект. Практически неуязвимое до этого момента, сейчас дерево в местах ударов обильно брызнуло жирной чёрной жижей… после чего истошно завопило и рассыпалось на куски. А вместе с ним без сознания на землю упал и поверженный Хоруш.
Барьер испарился. Стив, Ванда и Месс бросились к Сарефу с Химом, щедро вливая в них лечебные умения и поднимая их на ноги. Орик стоял на коленях рядом со своим бывшим хилереми, прижимая его голову к своему животу и тихо напевая известную только ему одному мелодию.
Однако долго ему напевать не пришлось. Убедившись, что Сареф и Хим в порядке, Ванда повернулась к нему… после чего могучая чёрная лапа бесцеремонно схватила Орика за шиворот и заставила повиснуть в воздухе, как нашкодившую собачку.
— И что это было? — свирепо спросила она, явно сдерживая себя из последних сил, — чего ты, мать твою, ждал? Ты не мог сделать это сразу⁈
— Мог бы, — смиренно ответил Орик, — но в этом не было бы толку. Чёрная древесина была бы всё так же неуязвима для любых атак. Пришлось дождаться, пока она хотя бы немного напитается чужими силами… пока её древесная плоть хотя бы немного размякнет и станет уязвима. И только тогда был смысл её атаковать.
— Ну да, конечно! — прорычала Ванда, — так я тебе и поверила!
— Оставь его, Ванда, — внезапно сказал ей Месс, — он говорит правду. И он, действительно, только что спас моего сына. Поэтому, прошу, чуть больше уважения.
Ванда нехотя отпустила Орика, хотя её взгляд и говорил о том, что она не поверила ни одному слову. Вместо этого она вернулась к Сарефу и, создав дротики с морозной жидкостью, принялась по одному вставлять их в кожу Сарефа, рассчитывая, что его иммунитет и лечение от стихии холода быстро поднимут того на ноги. Месс, тем временем, подошёл к Орику с Хорушем.
— Тем не менее — сейчас я прошу тебя отойти, мальчик, — властно сказал он, — эта тварь сейчас вышла далеко за пределы того, что дозволено клановым монстрам. И с него за это будет серьёзный спрос.
— Нет… нет, прошу вас, — Орик упал перед ним ниц, — вы знаете… вы знаете, что случилось! Хоруш позавидовал силе и связи Сарефа и Хима. Это было недостойно, это было подло, низко, и всё же… прошу вас, не наказывайте его. Умоляю! Если вы цените мою помощь, если вы цените то, что я для вас сделал — пощадите Хоруша, прошу вас!
— Я думаю, это, в самом деле, лишнее, отец, — заметил всё ещё слабый Сареф, — это можно понять. Да и, в конце концов, я уже привык к тому, что в Системе регулярно находится кто-то, кого до трясучки бесит сам факт моего существования.
Хим же, которому досталось куда больше, был настроен уже не столь благосклонно. Прошествовав к Хорушу и бесцеремонно отшвырнув Орика в сторону, он взял монстра за глотку и прижал его к дереву.
— Значит, позавидовал, — мрачно спросил он Предвестника, который покорно висел в его лапе, не смея даже пискнуть, — читай мои мысли. Сейчас! Если ты когда-то был хилереми — ты знаешь, как это делать!
Хоруш медленно поднял лапу… и положил её на лоб Хима, закрыв свои чёрные глаза. Это продолжалось почти минуту… после чего Хоруш, убрав лапу, горько вздохнул.
— Ну? Всё ещё завидуешь? — мрачно спросил Хим, — как видишь, мне тоже не сразу на голову упала моя сила! Мне тоже пришлось ждать! Пришлось много страдать! Порой даже унижаться ради спасения своей жизни! И, у меня, — в этот момент Хим второй лапой с такой силой ударил в ствол над головой Хоруша, что дерево заходило ходуном, — не было возможности выбрать себе хозяина по вкусу! В отличие от тебя! Не говоря уже о том, что ты когда-то сам! По своему решению разорвал связь с Ориком! А теперь — ты хотел разлучить меня со своим хозяином! То есть причинить боль тем, кто ни в чём перед тобой не виноват, и ещё больше приумножить горе в этом мире! Неужели ты, правда, этого хотел⁈
— Я был слеп, — тихо ответил Хоруш, — вы показали мне это, и я благодарен, что вы остановили меня. Это… простите, но видеть вас, таких сильных, гордых и счастливых… и понимать, что я таким уже не буду никогда, потому что я сам, своими руками это сделал… это было слишком.
— Неважно, — мягко сказал Сареф, похлопав Хима по плечу — и тот послушно опустил Хоруша на землю, — если вы хотите искупить свою вину, Хоруш — помогите нам. Мы хотим попасть в Хаос. Не ради силы. Не ради славы. Не ради богатства. И не ради охоты на редких и невиданных зверей. А потому, что там сейчас заперты трое ни в чём не повинных детей. И мы должны их спасти.
— Да, — ответил Хоруш, — Хим показал мне, что вы хотите. Но, боюсь, я не могу проложить вам путь в Хаос. Это не в моей власти. Здесь, к сожалению, у меня не будет для вас нового решения. Вам может помочь только Хозяйка Тайных Троп. И вот к ней я могу вас провести.
— Разве? — удивился Сареф, — мне казалось, Хозяйка отвечает за монстров Глумидана.
— Это так, — кивнул Хоруш, — но… мне, конечно, не следует о таком говорить… но я виноват перед вами, так что можно один раз закрыть глаза на правила. Учитывая мою природу, которую вы отлично знаете… скажем так, Хозяйка тоже согласовывала моё назначение на это место. Поэтому у меня осталась с ней прямая связь. Я направлю вас к ней… и она будет знать, что вы проявили ко мне доброту и милосердие. И если вы будете достаточно убедительны — она вам поможет.
— Нас это устраивает, — кивнул Сареф, — проложи нам хотя бы путь к Хозяйке — и я смогу с ней договориться.
— Но только — с одним условием, — мрачно добавил Хоруш.
— УСЛОВИЕМ⁈ — бешено взревел Месс, — ты только что чуть не погубил моего сына и его хилереми — из-за собственных зависти и подлости! И ты ещё смеешь ставить нам условия⁈
— Подожди, отец, — бесстрастно сказал Сареф, — давай сначала выслушаем его. Может быть, выполнить это условие будет намного легче и быстрее, чем спорить, кто и на что сейчас имеет право. В конце концов, — с коротким смешком добавил он, — просить аудиенцию у Высшего монстра тоже выходит за пределы прав обычных ходоков.
— Орик с вами в этот поход не пойдёт, — сказал Хоруш, — он останется в Системе.
— Что? — Орик удивлённо посмотрел на своего бывшего хилереми, — Хоруш, но… я не могу не пойти. Я обещал Сарефу помочь!
— Значит, ему придётся освободить тебя от этого обещания! — заявил Хоруш, — потому что да, Орик, твой мелкий, подлый и завистливый хилереми вернулся в Систему ради тебя! Я не могу после этого собственными руками отправить тебя в Хаос! Я хочу, чтобы ты спокойно жил в Системе, а не сгинул неведомо где после того, как я отдал столько сил, чтобы тебя увидеть!
— Хоруш, — Орик со слезами на глазах опустился перед монстром на колени и обнял его, — Горошек мой… ну как же…
— А я согласен с этим условием! — неожиданно заявил Хим, — признаться, до этого момента я несколько сочувствовал Хорушу. Но теперь вижу, что он со своим хозяином целиком и полностью заслуживают друг друга! Поэтому предоставить их самим себе — это самое лучшее, что мы можем сделать!
— Но… я не знаю… Сареф? — Орик вопросительно посмотрел на него. И тот, немного подумав, ответил:
— Ну… возможно, так, и правда, будет правильно. В конце концов… Хоруш — создание Хаоса, и вполне может статься так, что через него Хаос диктует свою волю. Да и потом… ты пошёл с нами для того, чтобы найти Хоруша. И, в принципе, ты его нашёл. Следовательно… у тебя вроде как больше нет причины идти с нами дальше. И… страх Хоруша потерять тебя я тоже могу понять. Вы оба слишком долго страдали… и вы заслужили право просто спокойно жить дальше. Хорошо. Если таково твоё условие, Хоруш, и если ты согласен с этим, Орик… да будет так.
— В таком случае, — продолжил говорить Сареф, — ты вернёшься в клан Агруменаш, Орик, и передашь остальным, что мы успешно отправились дальше. Так же я прошу тебя остаться на землях стревлогов и помогать им. Думаю, Хрипунец найдёт, куда тебя пристроить. Да и, с учётом всех обстоятельств, полагаю, ты и сам будешь рад остаться на этих землях.
— Конечно! — кивнул Орик.
— Как, надеюсь, и ты, Хоруш, — Сареф перевёл взгляд на него, — не останешься в стороне, если в земли стревлогов придёт большая беда.
— Конечно, — Хоруш низко поклонился Сарефу, — я сполна отплачу вам за ваши доброту и милосердие. Орик передаст магистру Анейрашу, что у него есть моё высочайшее расположение, и я приду на защиту земель клана в час великой нужды. И в знак моего расположения, — Хоруш махнул лапой — и на груди Орика появился амулет, состоящий из шести колец, спаянных в одной точке, — я дарю клану Агруменаш свой персональный артефакт. Уверен, они распорядятся им с толком.
— Можно взглянуть? — невольно заинтересовался Сареф.
— Конечно, — кивнул Хоруш, — это меньшее, что я могу для вас сделать.
Дождавшись, пока Орик снимет с шеи амулет, Сареф взял его в руки и вызвал Системное окно:
— Да уж, интересный артефакт, — заметил Сареф, — конечно, весьма узконаправленный… однако же, с учётом того, что создания Хаоса Системной наверняка будут считаться призванными существами, думаю, ему найдут применения. Что ж, — кивнул он, возвращая амулет Орику — значит, быть по сему.
— В таком случае — последнее, — сказал Хоруш, взмахнув лапой — и перед Сарефом в земле открылась сияющая щель, — вы должны отдать всю накопленную в этом походе добычу, если хотите встречи со Старшим. Ну и, думаю, не лишним будет напомнить, что излишки Системной добычи в Хаосе на пользу вам не пойдут.
Сареф послушно сбросил в щель всё, что они добыли в этом походе. Перчатку Сокольничего, конечно, было немного жаль… но с учётом того, как близко они с Химом в этот раз ощутили дыхание смерти — такая плата была самым меньшим, что они могли отдать за право идти дальше.
— Что ж, — как только последний сапфир из добычи упал в щель, она погасла и схлопнулась, — в таком случае — удачи вам…
Он махнул лапк=ой — и рядом с ним появился зелёный портал. Хим, который всё ещё оставался в призванном состоянии, вызывающе направился к порталу и шагнул в него первым, демонстративно желая как можно скорее покинуть это место. После него в портал ушли Ванда, Месс и Стив. Сареф же, перед тем, как шагнуть в зелёную круговерть, посмотрел на Орика и Хоруша и мягко сказал им:
— Спасибо за помощь. Несмотря ни на что… я надеюсь, что вы сумеете наверстать упущенное.
Наконец, Сареф шагнул в портал — и он тотчас погас. После чего Орик снова бросился к Хорушу и обнял его…
— Горошек… Горошек мой, — всхлипывая, тихо говорил он, — я, наконец-то здесь, наконец-то я нашёл тебя! Я… я могу остаться! Могу принести Знак Договора и остаться служить тебе! Всего одно твоё слово…
— Нет, — мягко сказал Хоруш, укладывая голову Орика себе на колени, — я не хочу претендовать на твою жизнь ещё больше. Ты имеешь право жить дальше без меня. Но сейчас… просто побудь немного со мной…
— Конечно, — Орик, расплывшись в счастливой улыбке, закрыл глаза и задремал. Хоруш положил ему лапу на лоб — и принялся перебирать его воспоминания. Несмотря на долгий период разлуки, он не забыл, как работать с мозгом хозяина. И тот покорно, и даже охотно раскрылся перед Хорушем, показывая все воспоминания. Всё горе Орика, всё его безумие… как ему пришлось выдумать Хоруша, пришлось позволить себе сойти с ума, чтобы выдержать это… как он собирал себя по кускам — и как бросил всё ради призрачного шанса снова его увидеть…
Хоруш опустил Орика на землю и принялся придирчиво его обнюхивать. Лицо, волосы, руки, живот… многое изменилось, но это всё ещё был его хозяин, драгоценный, обновлённый… самый лучший. И, позволив печальным и тревожащим душу воспоминаниям наполнить себя, Хоруш уложил голову на живот спящему Орику… для того, чтобы мгновение спустя подскочить и разъярённо уставиться на непрошенного гостя.
— Что ты здесь забыл? — разъярённо прошипел он.
— Я? — удивлённо спросил Мёртвый Король воров, мягко шагая босыми ногами по лужайке, которая уже успела вернуться к первозданному виду, — я всего лишь хотел убедиться, что моя сделка успешно закрыта. Как видишь, я тебя не обманывал. Немного терпения с твоей стороны — и вот он, твой драгоценный хозяин, в твоей полной власти, смотрящий тебе в рот и готовый ради тебя буквально на всё. При этом… должен признать, он изменился в лучшую сторону. Полагаю, ты тоже это отметил. Он не бросился тебе в ноги жалкой размазнёй, готовой на всё, что угодно. Он отстоял своё честное слово — и вымолил тебя из-под праведного гнева спутников Сарефа. Это чего-то, да стоит.
— Тебя это не касается, — прошипел Хоруш, — убирайся отсюда!
Этого ему явно говорить не следовало. Неожиданно Хоруш обнаружил, что его накрыл паралич… а Мёртвый Король воров стоит на корточках перед спящим Ориком и задумчиво проводит по его груди чёрной стороной своего двуручного кинжала…
— Нет! — отчаянно взмолился Хоруш, — умоляю! Не трогай его, умоляю! Я… виноват, прошу, только пощади его!
— Ну вот, так уже лучше, — довольно сказал Мёртвый Король воров, поднимаясь на ноги. После чего сказал, — ты, конечно, отличаешься от многих моих подопечных, бельчонок, и я тебя за это ценю… но это не означает, что ты можешь говорить со мной без уважения.
— Конечно… конечно, моя вина… не повторится, — пробормотал Хоруш.
— Кроме того, — с лёгким недовольством заметил Король воров, — ты несколько… перестарался во время этого боя. Я уж думал, ты, действительно, убьёшь Сарефа. А он нужен мне живым. Так что… советую учитывать это на будущее. Иначе, как ты понимаешь, — с этими словами Мёртвый Король воров легонько постучал пяткой по груди Орика, — я найду способ заставить тебя пожалеть об этом.
— Конечно, конечно, — угодливо закивал Хоруш, — буду, буду иметь в виду.
— Вот и замечательно, — Мёртвый Король воров наклонился к Хорушу и мягко почесал его за пушистым ухом, — делай всё, как я говорю — и тебя, равно как и твоего драгоценного Орика, ждёт долгая и счастливая жизнь.
После чего, насмешливо кивнув Предвестнику, Мёртвый Король воров покинул его пещеру. И довольно кивнул про себя. Если не считать пары непредвиденных мелочей, первый сыграл свою роль именно так, как от него требовалось. Теперь главное, чтобы не прокололась вторая…
Эпилог.
Место, в которое они попали, оказалось совсем не таким, каким Сареф его помнил. Тогда это были тёплые, летние сумерки… ивы, стоящие вдоль широкого ручья, воды которого текли медленно и неторопливо. И ветви деревьев тогда едва покачивались, словно от лёгкого ветерка. Теперь же… всё было иначе. Стало темнее. Ручей обмелел, вроде бы и совсем чуть-чуть, но цепкий взгляд Сарефа уловил эту разницу. И небо… с одной стороны, оно стало темнее. С другой… в нём появился некий странный багровый оттенок. Сонность и безмятежность этого места ныне сменились тревогой и беспокойством… И, надо полагать, если такие изменения коснулись даже жилищ Высших нейтралов, то это явно не предвещало ничего хорошего.
— Красивое место, — сказала Ванда, с любопытством оглядываясь, — правда, когда ты рассказывал о нём — я представляла себе его иначе.
— Тут, в самом деле, многое поменялось, — согласно кивнул Сареф.
— Ну, мы на месте, — недовольно сказал Стив, которого окружающий пейзаж явно тревожил и нервировал, — куда дальше?
— Сейчас, — Сареф принялся оглядываться, припоминая своё прошлое пребывание здесь, — мне надо немного времени. Сюда… да, сюда…
Они стали спускаться вдоль ручья. И с каждой секундой нервозность Стива передавалась и остальным. Даже Сареф ощущал хоть и непонятное, но всё же ощутимое давление на свой разум. И хотя здесь совершенно точно никого не было, и уж, тем более, никто не собирался на них нападать… тревога от этого не становилась меньше.
Сареф не мог сказать точно, сколько времени они шли. Казалось, уже даже в этом измерении, которое всё ещё, определённо, принадлежало Системе, время уже шло иначе. Ванда, Месс и Стив молчали, полностью отдавая инициативу Сарефу. И тот впервые за очень долгое время почувствовал, как на его плечи снова ложится тяжёлая ноша ответственности за их жизни. Даже на Островах Теневых Символов это не ощущалось так тяжело. Там, если кто-то из спутников Сарефа, пусть чисто теоретически, но всё же отделился бы от группы — у него ещё был шанс выжить и приспособиться к новой жизни. Место же, в которое они собирались, не оставляло шансов. И если кто-то из них погибнет — это будет целиком и полностью его вина. Совсем некстати в голову пришло воспоминание о его последнем разговоре с Костяным Колдуном. Он тогда хотел спросить монстра, есть ли у него шансы справиться с этим заданием. И хотя, в силу многих причин, Сареф тогда и не задал свой вопрос — он, тем не менее, получил на него ответ…
— Вот оно, — перед Сарефом внезапно предстал целый ряд деревьев, чьи свисающие ветви маскировали проход в грот, — правда… в прошлый раз Матрона говорила, что сам я не могу войти в это место. Ну… надеюсь, Предвестник нас не обманул…
Подойдя к живой завесе, он коснулся ветвей — и те, помедлив пару секунд, разошлись, открывая им проход. Снова знакомый грот… вот только и здесь всё изменилось. Не было больше крупных, мерцающих мягким золотым сиянием цветов… Не было птичек, что мелодично пели, прячась в плюще, да и самого плюща, что раньше живописно украшал потолок, тоже больше не было.
Когда они, наконец, осторожно вошли в главный грот… то увидели Хозяйку, которая сидела перед стеной. А на самой стене… плавали странные тени. На которых то и дело вспыхивали разноцветные точки. Не осмелившись прерывать Хозяйку, к которой они и без того вторглись самым бесцеремонным способом, Сареф знаком велел остальным ждать, после чего осторожно подошёл к Хозяйке. Вот как раз она совершенно не изменилась со времени их последней встречи… хотя сейчас она сидела спиной к нему, и потому трудно было достоверно оценить. Да и в прошлый раз он не то, чтобы так уж внимательно рассматривал и запоминал её внешность.
Поэтому он перевёл взгляд на мерцающие на стене тени. И сначала он никак не мог понять, что это такое… но потом взглянул внимательнее… и в следующий момент опешил. Две тени, которые соединялись тонкой нитью, огромная тень наверху, вторая, вытянутая рядом с ней, россыпь пятен внизу, ещё одно пятно правее… да это же карта материков Системы. Вот Глумидан и Серебряный Лес… Скеллихарт, и Севроганд… а под ними Острова Морских Львов, ну и орочьи пустыни, само собой. Но… дальше были ещё какие-то тени. Но… откуда? Учителя по географии рассказывали, что если отплыть от самой восточной точки Севроганда, то ты просто будешь долго плыть, плыть, плыть… пока, наконец, не приплывёшь к материку светлых эльфов. В Океане Мерцающих Огней была только вода — и больше ничего. Но эта карта показывала нечто совершенно иное. Как минимум, 5 крупных островов, каждый из которых был как половина Скеллихарта, так ещё и…
Однако в следующий момент раздался неприятный щелчок — и карта на стене погасла. После чего уже знакомый голос спросил:
— Я могу вам чем-то помочь?
Причём вопрос этот прозвучал с такой интонацией, что было яснее ясного: если им с чем-то и могут помочь, то только с тем, чтобы найти выход отсюда. И им при этом очень сильно повезёт, если в процессе поиска они останутся живыми и невредимыми. Впрочем, Сареф за эти 2 года значительно поднаторел, чтобы держать себя в руках и вежливо разговаривать даже с теми, кому ты чрезвычайно не нравишься.
— К сожалению, так получилось, — виновато сказал он, добавляя в голос долю раскаяния, — я, правда, хотел в этот раз как-то обойтись без того, чтобы беспокоить вас. Но, к сожалению, не получилось. Как видно… все тайные тропы рано или поздно всё равно приводят к вам.
— Не подлизывайся! — сердито сказала Хозяйка, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к ним, — мало того, что снова сюда припёрся, так ещё и целую толпу с собой притащил! У меня здесь, по-твоему, что, проходной двор?
Она с недовольством уставилась на спутников Сарефа. Но ему не пришлось краснеть за них. Месс и Стив почтительно поклонились Хозяйке, а Ванда — та и вовсе сделала несколько шагов вперёд и встала перед ней на одно колено.
— Хозяйка Тайных Троп, — с благоговением прошептала она, — я… просто не верю… бабушка Эйлебэль рассказывала мне о вас, но… признаться, я до последнего момента не верила, что увижу вас вживую. Это… огромная честь для меня.
— Не такой уж повод для радости, — пробурчала Хозяйка, — те, кто всё-таки меня обычно находит, редко после этого живёт долго и счастливо.
Однако всё же стоило признать, что почтение и уважение, выказанное тёмной эльфийкой, немного смягчило Хозяйку. И потому, несколько секунд спустя изящно опустившись на своё ложе и поправив на плече сбившееся платье, она заговорила:
— Ну что ж… полагаю, так просто мне от тебя не отделаться, Сареф Гайранос-Джеминид… Впрочем, — Хозяйка закатила глаза, но всё же нехотя произнесла, — полагаю, после того, как ты уже дважды грудью встал за Систему, не побоявшись столкнуться с самым опасным и смертоносным врагом… полагаю, правила вежливости обязывают меня выслушать тебя. Говори.
— Прежде всего — я хотел бы поблагодарить вас за наш прошлый разговор, — Сареф, понимая, как много сейчас зависит от того, что он скажет, тоже поклонился Хозяйке, — тогда вы помогли мне увидеть одну из моих главных слабостей. После этого я серьёзно поработал над ней… и я могу с уверенностью сказать, что после этого моя жизнь стала лучше. Спасибо вам.
— Неплохо, — Хозяйка одобрительно ему кивнула, — признаться, я очень редко даю подобные советы именно потому, что их обычно никто не ценит. Мои слова либо просто вылетают из ушей тому, кому я это говорю… либо к ним всё же прислушиваются — и получают результат. Но при этом они свято уверены, что это они такие умные, и это они всё сами продумали и сделали. А я, так… беспокойная балаболка, которая вечно суёт нос не в своё дело.
— Да… я понимаю о чём вы говорите, — вежливо кивнул ей Сареф, — признаться, у меня на эти темы были долгие споры и с Ильмаррионом, и с Адральвезом. Тема неблагодарности и неспособности ценить чужой труд. Впрочем… они уже долго правят своими кланами, и они наверняка сталкивались с этим чаще всех остальных.
— Эта тема стара, как мир, — махнула рукой Хозяйка, — казалось бы, спустя столько лет можно было уже и привыкнуть… Но всё равно, иногда это больно… Ну да ладно, это всё не столь важно. И кто же теперь, позволь поинтересоваться, направил тебя ко мне?
— Предвестник Хаоса, — коротко ответил Сареф, предчувствуя, что это имя сейчас вызовет не самую приятную реакцию. И инстинкты его не подвели: Хозяйка закатила глаза, после чего откинулась на своём ложе и недовольно заговорила:
— Твою ж Системное налево… ну я так и знала, что всё этим и кончится! А я ведь говорила Королю, что эта хреновая идея! Очень хреновая! Максимально хреновая! Но этого этого осла с изумрудом разве ж переубедишь⁈ А теперь первый же серьёзный бой — и я должна отдуваться за его косяки. Ну что ж, — Хозяйка резко поднялась, подошла к Сарефу и положила ему руку на лоб, — с твоего позволения — я должна увидеть, что произошло.
Сареф чуть кивнул. После этого в его сознании ровным потоком встало воспоминание о том, как проходил бой с Предвестником. И когда перед его глазами промелькнула последняя картинка с Ориком и Хорушем, как Хозяйка отпустила его голову.
— Это было бы весьма трогательно, если бы не было так паршиво, — кисло сказала Хозяйка, возвращаясь на своё ложе, — я сразу сказала Королю, что он не сможет контролировать это существо! И вот, пожалуйста: первый же серьёзный бой — и он попытался убить навсегда ходоков, которые не сделали ничего плохого, не нарушили никаких правил и вообще ни одним своим поступком даже близко не провоцировали его на бешенство! Хотя…
Хозяйка внезапно поднялась на ложе, и в её глазах загорелся нездоровый блеск.
— Напротив… так даже лучше. Если я компенсирую вам грехи этой твари — то после этого Мёртвый Король воров будет у меня в долгу. И я это разыграю… ох, как же я это разыграю! Давно пора прижать этого придурка к ногтю. А то у всех вечно находятся какие-то неотложные дела, то Председатель бегает за своими монстрами, то Княгиня никак не угомонит своих идиотов, то…
Резко одёрнув саму себя, она сказала:
— Так, это уже всё вас не касается. Я сейчас что могу для вас сделать?
— Если вы видели мои воспоминания — то вы знаете, за какую работу я взялся, — с почтением заговорил Сареф, — трёх ни в чём не повинных детей Теневые Символы утащили в Хаос. Я… должен попытаться их спасти. Я прошу вас выстроить для нас тропу в Приграничье… и, по возможности, подальше от Стены. Мы всё четверо к этому готовы.
— Да, я это уже поняла, — Хозяйка кисло кивнула, — вынуждена признать: твоё упорство впечатляет. Хотя… возможно, мои слова сейчас прозвучат бестактно, но в данном случае Ильмарриону было бы проще настрогать себе новых детей. Ты… никогда не задумывался об этом?
— В смысле? — Сареф опешил, — да вы хоть понимаете,
— Ты не совсем правильно меня понял, — мягко сказала Хозяйка, — ты не думал о том, что Ильмаррион пришёл к тебе за последним покаянием?
— Да что вы имеете в виду? — окончательно запутался Сареф.
— Не притворяйся, что не понимаешь, — вкрадчиво сказала Хозяйка, — он приходил к тебе, как к средству последнего шанса. Тебе достаточно было просто сказать: «
— Н… нет, — ответил Сареф, который сейчас прилагал силы, чтобы не высказать всё, что он думает по этому поводу, — мне всё кажется, что вы излишне дурного мнения об Ильмаррионе. Да, я своей кровью готов подписаться, что магистр драконов временами ведёт себя как… как… не как достойный человек, — Сареф всё-таки нашёл в себе силы сдержаться от самых сочных оценок, — но даже он не стал бы так относиться к своим детям.
— Ну-ну, — хмыкнула Хозяйка, — ладно, вижу, тебя не переубедить. Что ж, я могу сделать то, о чём вы просите. Правда, я, полагаю, ты отдаёшь себе отчёт в том, что в этот раз обратную дорогу вам придётся искать самим?
— Безусловно, — кивнул Сареф.
— Очень хорошо. Это даже не займёт много времени, потому что совсем недавно я уже настривала такой путь кое-для кого.
— Про… простите, — Сареф отдавал себе отчёт в том, что он сейчас лезет не в своё дело, и за это может сильно получить по любопытному носу, но не спросить было выше его сил, — вы хотите сказать… что совсем недавно здесь кто-то был?
— Да, — Хозяйка, уже закрывшая глаза и явно просчитывающая в уме нужную тропу, рассеянно кивнула, — где-то сутки назад здесь была одна очень деятельная женщина. Понятия не имею, как она смогла найти моё убежище без помощи нейтральных монстров… да и я не особо горела желанием выяснять. Она просто упала мне в ноги и умоляла выстроить для неё путь в Хаос. Почти ничего не говорила… только бормотала о том, что ищет способ воскресить свою умершую дочь. Признаться, после этого желание общаться с ней пропало окончательно. С такими людьми обычно бесполезно разговаривать. Однако же, — она недовольно поджала губы, — такие люди крайне редко бывают до такой степени настойчивы, чтобы найти лично меня. Так что… вышвыривать её отсюда было бесполезно, она бы снова нашла это место. Убивать её — утомительно… раз уж она нашла моё убежище, то навыки у неё явно соответствующие, да и это не в моём стиле. Поэтому… я просто выстроила для неё портал и отпустила на все четыре стороны. Она всё равно долго не проживёт… так, по крайней мере, пусть умирает подальше отсюда.
— Скажите… у неё были длинные, тёмные волосы, зелёные глаза и вытянутое, чуть округлое лицо? — затаив дыхание, спросил Сареф.
— Волосы да… а всё остальное я не смотрела, — махнула рукой Хозяйка, — после того, как я поняла, что ей нужно — мне хотелось только как можно скорее от неё отделаться…
Сареф же поражённо размышлял о случившемся. Разумеется, это мог быть только один человек. Мимси! Кажется… Йохалле не преувеличивал два года назад, когда говорил, что она не смирилась. И похоже, что она не смирилась до такой степени, что смогла добраться аж до самой Хозяйки Тайных Троп и отправиться в Хаос. Но… это же безумие, настоящее безумие! Даже если предположить, что Мимси уже нечего терять… Должны же быть хоть какие-то разумные пределы. С другой стороны… в то, что Нина сумеет сделать лекарство для Месса, тоже когда-то никто не верил. И, тем не менее, Месс сейчас стоит здесь, в здравом уме и твёрдой памяти. Так, может быть… есть крошечная вероятность, что и цель Мимси не такая уж недостижимая. Может быть… за эти два года она нашла и узнала нечто такое, что… возможно… позволит ей осуществить даже это!..
В любом случае, теперь Сареф точно знал, что ему делать, потому что всё складывается, как нельзя лучше! Ему следует найти Мимси, поговорить с ней, выяснить, что ей известно — если она была здесь всего сутки назад, то не могла далеко уйти. А, в идеале, его бывшая нянюшка станет пятым членом его отряда. Наверняка она многое знает и многое умеет. И даже если она так и не найдёт решения своей проблемы — по крайней мере, знания и навыки бывшей Севрогандской Дьяволицы могут оказаться полезны.
Может быть, в этом и был смысл? Теперь Сареф почти не сомневался, что Хаос лично наблюдает за его усилиями и корректирует его путь. Орика убрали с доски — потому что он свою задачу выполнил, он нашёл Хоруша, который и выстроил им путь дальше. А вот Мимси есть, за что бороться — и это тоже обязательно сыграет свою роль.
— А что? — поинтересовалась Хозяйка, — это твоя знакомая?
— Можно и так сказать, — кивнул Сареф, — что ж… если мы можем рассчитывать на вашу помощь — тогда мы просим дать нам немного времени. Нам нужно завершить последние приготовления… и тогда можно будет идти дальше…
Итак, уважаемые читатели, очередная книга о приключениях Сарефа завершена. Как всегда, благодарю всех, кто продолжает оставаться с историей. Кто ставит лайки и оставляет комментарии. Кто награждает книгу, кто следит за параллельным развитием истории в телеграмм-канале. Не устану это повторять: самое главное в этой жизни — это когда твой труд кому-то нужен. И именно потому, что мой труд нужен вам — для меня ценен каждый из вас.
По традиции, далеко не разбегаемся. Продолжение уже в полночь…)
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: