«Семвик» теперь принадлежал ему. Эта мысль грела Тайрона второй день подряд.

Он стоял у окна кабинета, на верхнем этаже Эмеральд-Тауэр, и смотрел вниз, на Фавору. Город лежал под ним, и с высоты деловой квартал казался плотно подогнанным механизмом. Где-то там работали типографии «Периодики», и от этого веяло спокойствием. За спиной на столе лежал свежий оттиск завтрашнего номера, от него еще тянуло едва уловимым запахом свежей краски.

Дом дэ Перес отдал «Семвик» по итогам войны, отдал бесплатно, и в этом была особая прелесть.

Газеты живут не вечно, и Тайрон понял это раньше многих. Бумага кормила «Периодику» не первое поколение, но мир сворачивал в другую сторону, и рано или поздно слово на бумаге уступит экрану. И кто займёт это место первым, тот будет диктовать условия остальным. А место занимали в интернете, и крупнее «Семвика» площадки в стране не нашлось. Полмиллиона человек, полмиллиона пар глаз, и каждая пара чего-то да стоила.

В свете болтали, будто слияние с дэ Пересами затевалось ради их фонда. Болваны. Кому нужен фонд, когда под рукой такая огромная база. Фонд это деньги, а деньги приходят и уходят, тогда как база пользователей растёт сама и тянет за собой всё прочее. Тайрон метил в «Семвик» с самого начала.

Войну выиграли быстрее, чем он рассчитывал, и немалая заслуга в том была Виктора. Младший сын удивил его не впервые за последнее время. Где старшие лишь прожигали отцовское имя и деньги, этот вдруг показал зубы и приволок дэ Пересов на поклон. Тайрон до сих пор не вполне понимал, что стряслось с парнем в Корсе, но итог был налицо, и он ему нравился.

Радость, впрочем, продлилась недолго.

Утром на стол лёг отчёт от управляющего «Семвиком». Тайрон перечитал его, и благодушие ушло.

На юге появилась одна социальная сеть. Называлась она коротко, «Вида». Доклад был сух, но за многочисленными строчками сквозила тревога. Управляющий коллектив видел в новичке нешуточную угрозу, сеть набирала людей с невероятной скоростью.

Хватало и одной детали, чтобы Тайрон оценил наглость южан. Эти выскочки умудрились купить рекламу в самом «Семвике», и купить заранее, ещё до того, как сеть перешла под крыло «Периодики». Растили свое детище на чужой площадке, прямо у будущего хозяина под носом. Дерзко. В другое время Тайрон, может, и усмехнулся бы такой прыти.

Но не теперь. Второй «Семвик» был ему ни к чему, тем более сейчас, когда первый достался такой кровью, пусть и не своей. Такое надо давить в зародыше, пока не поздно. Дай новичку вырасти, и через год-другой его уже не возьмёшь ни деньгами, ни силой.

План сложился сам собой. Сеть надо выкупить. Пока она мала, а хозяин её, надо думать, не из богатых, цена будет смешная. А когда обе сети окажутся в одних руках, одну он закроет без сожаления. Останется монополия в интернете, помноженная на газеты «Периодики», даст рост, какого Тайрон не видел за всю карьеру.

Он вернулся к столу, и нажал кнопку на селекторе.

— Слушаю, господин, — отозвался голос секретаря.

— Найдите мне владельца этой «Виды», — распорядился Тайрон. — И назначьте встречу. Чем скорее, тем лучше.

Он отпустил кнопку и снова повернулся к окну. Кто бы ни сидел на другом конце, он пока не знал, что им заинтересовался хозяин «Периодики». Но скоро узнает.

Реклама для машины показала себя очень хорошо. Красивая женщина, дорогое железо, прозрачный намек, что одно прилагается к другому. Приём выстрелил без осечки, юг до сих пор стоит в очереди за «Сиеррами». Но дважды один фокус не показывают, публика приедается быстрее, чем кажется. Да и телефон не автомобиль, тут другой нерв.

Машину берут сердцем, а телефон от необходимости. Хватают что дают, кнопочную коробку с экраном-полоской, потому что выбора нет и не было. Никто здесь не видел, что бывает иначе. Бывает и лучше. Мне же надо показать, что бывает.

Значит, играем на контрасте. Старьё против новинки, и так, чтобы зритель сам поморщился от первого и потянулся ко второму. Без многозначительных пауз, которыми режиссёры тешат самолюбие. Дерзко, с насмешкой, чтобы засело в памяти и пошло гулять по сети.

Картинка сложилась быстро. Я спустился вниз, и обрисовал Изабелле суть ролика. Она подтвердила, что в целом, ей это силам.

Сценарий был прост, и понятен.

Красотка сидит в комнате. Перед ней стол, на котором лежат камера, телефон, блокнот, ноутбук. Огромный телевизор на стене. Девушка вздыхает и тут раздается звонок. Она оглядывается по сторонам, и тянется к ноутбуку. Закрывает его, и потом начинается магия. Телевизор сворачивается, как бумажный лист. Камера на столе с блокнотом тоже. Затем камера переходит в общий план и показано, как вся комната складывается, как бумажный домик. Все это постепенно складывается под ноги девушке. Она делает шаг в сторону, приседает и поднимает с пола телефон и нажимает на кнопку ответа. Затемнение, и надпись «Весь миру у тебя в руках».

Лицо нашлось само собой, Карла.

Узнаваемость на всю страну и фактура, за которую другие платят, а мне она достаётся даром. Вдобавок девушка уже завела себе страничку в «Виде» и собирала подписчиков пачками, ей самой теперь в радость лишний раз мелькнуть на людях. Таким нельзя не воспользоваться.

Я отыскал в списке телефона Карлу и нажал вызов.

Гудки тянулись долго.

— Виктор? — голос отозвался с ленцой. — Неужто соскучился?

— Не без этого, — честно признался я, — Но на этот раз по делу, — пришлось ее немного охладить.

— Скучный ты, — протянула она. — Ну, выкладывай.

— Хочу завтра снять тебя в рекламе. Ты свободна утром?

Она помолчала, переваривая.

— Опять машины?

— Нет. Кое-что поинтереснее.

— И что же на сей раз? — в голосе прорезалась усмешка. — Ноги раздвигать не придётся?

Я невольно улыбнулся, понимая, что если и придется, она будет не против. Но ответил:

— Не придётся. Но, возможно, надо будет метнуть что-нибудь тяжёлое.

— Метнуть, — повторила она, смакуя слово, и в тоне впервые скользнул живой интерес. — Заинтриговал. Во сколько?

— К десяти у меня.

— Буду, — бросила Карла и, помедлив, добавила. — Ох, господин Фуэго, дорого же вам обойдется самая дорогая модель в стране.

— Что ты…

Но она уже положила трубку.

Матео отыскался в офисе, уткнувшись носом в монитор. Уши у парня предсказуемо вспыхнули, стоило мне войти, а вкладка на экране сменилась с завидной скоростью.

— По работе, — опередил я его лепет. — Снимаем завтра утром рекламу. Готовь всё, камеру, свет, что тебе там понадобится. Приедет Карла.

Парень встрепенулся.

— Реклама? Снова для Леон-Моторс?

— Бери выше, — я качнул головой. — Снимаем мой аппарат. Технику проверь с вечера, утром суетиться никогда. И достань муляж телефона. Не хотелось бы испортить единственный рабочий экземпляр.

— Сделаю, — он уже прикидывал, загибая пальцы. — Карты освобожу, батареи заряжу. Свет где ставить, в доме или во дворе?

— Готовь под оба варианта. И, возможно, надо будет выехать на завод.

Я вернулся на террасу, к нагревшемуся вину, и обмозговывал предстоящую съемку.

Один ролик с Карлой закрывал лишь половину задачи. Девушка зацепит женскую половину, а заодно всех парней, что пускают слюни на её снимки. Но другой половине аудитории такая реклама не особо станет интересна. Ему нужен свой герой, в котором он увидет себя.

Стало быть, второй ролик с мужчиной. Ролик поменяем, но суть оставим. Аэропорт. Мужчина проходит досмотр. Его просят снять пиджак и положить на ленту интроскопа, чтобы проверить, что внутри. Мужчина проходит через рамку. Два инспектора по досмотру смотрят в монитор, как по нему проползает пиджак, а под ним просвечивается камера, трубка телефона, ноутбук, книга, блокнот, ручка, будильник. Они в недоумении переглядываются, и проходят к мужчине, который хочет забрать свой пиджак. Инспекторы его останавливают, прощупывают пиджак, но ничего не находят. Удивляются. Мужчина ухмыляется и достает телефон. Затемнение, и та же надпись, что и на первом ролике.

Два захода взамен одного, и охват шире вдвое.

Оставалось подобрать второе лицо. Дверь террасы приоткрылась, и наружу шагнул Хавьер.

— Господин, я сегодня не нужен? — он замер у входа. — Могу быть свободен?

Я смерил его взглядом. Высокий, поджарый, лицо будто вырубленное топором, армейская выправка в каждом движении. Под мой замысел такая фактурная внешность ложилась идеально.

— Погоди-ка, — я отставил бокал. — На камеру когда-нибудь снимался?

Телохранитель приподнял бровь, прикидывая, куда я клоню.

— Да, было пару попыток, — отозвался он без особой радости. — Записывал пару обучающих роликов для военных. Сборка, разборка, обращение с оружием.

Лучше и желать нечего. Объектива не боится, держится ровно, а сложен так, что хоть сейчас на плакат.

— Вот и нашёл себе новую службу, — я хлопнул по подлокотнику. — Завтра у тебя съёмочный день. Выспись как следует, артист.

Он смотрел на меня пару секунд, силясь понять, не разыгрываю ли я его. Пояснений не дождался, коротко кивнул и вышел.

Я допил вино и поднялся к себе, утром начиналась работа.

Утром Карла приехала на час раньше оговоренного времени.

Я еще пил кофе на террасе, когда у ворот раздался звук мотора. Красавица вошла во двор в приподнятом настроении, и сразу было видно, что съёмки её забавляют. На приемах она откровенно скучала, да и последнее время, у нее только бумажная работа, а тут выпал шанс вернуться к съемкам, которые она так обожала, и по которым так соскучилась.

— Где мой режиссёр? — окликнула она, оглядывая виллу.

— И тебе доброе утро, — помахал ей с террасы. — Кофе?

— Нет, спасибо, я уже позавтракала.

Матео с ребятами не подвели. К утру одну из пустых комнат переделали под площадку. Стол с гаджетами, телевизор на стене, по углам стойки со светом, в стороне камера на штативе. Белла колдовала над раскадровкой, сверяясь с листом, Матео возился с проводами.

Я ввёл Карлу в курс дела, разложил сценарий по шагам. Она слушала, кивала, пару раз уточнила про телефон на полу, и сразу приступила к делу. Видно профессионала.

Дальше работа пошла быстро.

Сниматься Карла умела. Лицо целого автоконцерна, не один год под софитами. Ей хватало короткого слова, чтобы повернуть голову под нужным углом, выждать, потянуться к телефону точно вовремя. Где другая модель провозилась бы полдня, Карла укладывалась в пару дублей.

Складную комнату Белла обещала дорисовать после, на монтаже. Сейчас нужна была только Карла, её игра. Усталость на лице, звонок, шаг в сторону, телефон в руке. Она отыграла чисто, и к полудню первый ролик был готов.

Камеру выключили, и Карла подошла ко мне.

— Ну и где оно? — она огляделась с деланным нетерпением. — То, что я должна метать. Ты обещал что-то тяжёлое.

Я почесал подбородок.

— Была одна задумка, — признался я. — Хотел снять тебя ещё в ролике. Ты бежишь с молотом, в купальнике, мимо серых манекенов. Они сидят на стульях по обе стороны от тебя и смотрят в огромный экран. А ты на бегу швыряешь молот прямо в него.

Задумку эту я не выдумал. В прошлой жизни такую рекламу крутили задолго до меня, она попала в учебники, и любой в моём деле знал её наизусть. Здесь её не видел никто, бери и пользуйся. Беда была в другом.

— И почему не снимаем? — Карла уже примеряла образ. — Купальник у меня в машине.

— Экрана нет, — развел я руками. — Большого, чтоб разлетелся красиво.

Карла надула губы.

— Жаль, — она повела плечом. — Не против, если я останусь? Посмотрю, как ты снимаешь остальное. Чисто с профессиональной стороны, разумеется.

— Разумеется, — согласился я.

На завод выехали ближе к обеду. Я, Матео с аппаратурой, Хавьер и Карла.

Серпантин сбежал вниз, машина встала у заводских ворот. Марко на проходной поднял шлагбаум. Внутри тихо гудели вытяжки, ленты стояли без дела. Оборудование простаивало. Люди сидели по домам.

Декорацию собрали в дальнем углу цеха, у неработающей линии. Притащили списанный транспортёр, приладили к нему короб с просветом, под видом интроскопа на досмотре. Матео расставил свет и проверил камеру. Хавьера переодели в светлый пиджак, дали в руки билет и сумку, чтобы выглядел обычным пассажиром. На роль досмотрщиков я нарядил пару рабочих с соседнего склада, посмышлёнее, форму им собрали из комплекта охраны.

Дошло до дела, и Хавьер сдал. На полигоне он держался уверенно, а перед объективом скис. Плечи зажались, лицо окаменело, простые движения выходили рваными, как у робота. Я уже прикидывал, сколько дублей это сожрёт, когда вмешалась Карла.

Она подошла к нему, встала рядом и заговорила вполголоса. Слов я не слышал, но видел, как она показывает, куда смотреть, как держать плечи, и что-то про дыхание. Хавьер слушал и кивал. Через минуту он попробовал снова, и вышло гораздо лучше. Ещё пара подходов, и солдата отпустило, движения стали свободными, ухмылка получилась той, какую я и хотел.

Я поймал взгляд Карлы и благодарно кивнул. Она дёрнула уголком рта, мол, пустяки, и отвернулась к камере.

Провозились до ужина. Второй ролик отсняли, материала набралось с запасом.

Карла глянула на часы и недовольно поморщилась.

— Мне пора в офис, — она потянулась, разминая спину. — Бумаги сами себя не подпишут. Отец навалил отчетов по поставкам, надо разгребать.

Она направилась к выходу, но у дверей обернулась.

— А ты, господин Фуэго, со мной ещё расплатишься, — бросила она с лукавой улыбкой. — Я запомнила.

Домой вернулись втроем. Беллу я нашёл в офисе и сразу выложил ей задачи.

— Бери оба ролика и монтируй, — распорядился я. — Карлу со складной комнатой и Хавьера с досмотром. Анимацию делай, как договаривались.

Белла кивнула, делая пометки.

— И ещё. Нужен третий ролик. Простой, выставочный. Кладём мой аппарат рядом с обычными телефонами и показываем, в чём он их обходит. Экран, камера, скорость, всё наглядно. Можно сделать простую анимацию, на твое усмотрение.

— Сравнения, — Белла записала. — Поняла.

— И баннеры. Несколько штук, под сеть, печать и рекламные билборды. Слоган один, «У тебя в руках весь мир».

Белла собрала листы, ещё раз пробежала свои заметки.

— Сделаю, — она поднялась и ушла к себе.

День выдался долгим, и я отправился спать.

На следующий день Рафаэль поймал меня на террасе и молча протянул аппарат.

Я повертел его в ладони. На задней крышке, где раньше был голый пластик, теперь стояла надпись. «VIPhone».

Корпус был гладкий, отшлифованный вручную, но дешёвый на ощупь, без холодка, что отличает дорогую вещь. Но и это был только тестовый образец, не более. Потом закажем корпус посолиднее, металл или стекло, дадим устройству премиальный вид. Всему свое время. Пока сойдёт и так.

В руке «VIPhone» лежал увесисто. Тяжеленький, чего скрывать. Но не тот кирпич, что местные таскают в карманах, а скорее дорогая игрушка, которую приятно держать. Вес тут работал на образ.

Я нажал кнопку. Вспыхнул большой и сочный экран. После здешних монохромных полосок он бил по глазам обилием цветов. Загрузилась операционка.

Для меня, для парня из двадцать первого века, она выглядела пустовато. Голый рабочий стол, несколько иконок, никакого изобилия. Но смотрел я на неё не своими глазами, а глазами Валентии, и в этих глазах она была чудом. Здесь подобного просто нет.

Собирали систему как франкенштейна, сшивали из чужих кусков, я уже сбился, сколько ночей на неё ушло. Конечно, все было запатентовано. Процессор тянет. Палец скользит по экрану, иконки отзываются мгновенно.

Отдельной иконкой стояла «Вида». Синяя «V» на белом фоне. Приложение Паскаль доработал недавно, и вышло удачно. Интерфейс без излишеств, но глаз радует, всё на своих местах. Я открыл ленту, и листалась она плавно.

Камера тоже не подвела. Навел объектив на окно, щелкнул, снимок получился посредственным, но сама идея… Но не все было так идеально. Памяти не хватало, много фотографий аппарат не держал. Но это вопрос времени. Всегда можно расширить объем.

Нашлось место и паре игр, простеньких, чтобы убить время в дороге или очереди. Мелочь, а цепляет, проверено на прошлой жизни. Человек не выпустит из рук штуку, которая его развлекает.

Я ещё раз обвёл взглядом «VIPhone», от надписи на крышке до светящегося экрана. Получилось. То, над чем бились месяцами, лежало у меня на ладони и работало. Рафаэль стоял рядом и ждал, а по его лицу, скользнуло что-то вроде гордости.

— Хорош, — только и обронил я. Большего и не требовалось.

Дверь на террасу приоткрылась, и выглянула Мария.

— Господин, тут такое… — она подошла ближе, на ходу накручивая локон на палец. — Пришёл запрос от издательского дома «Периодика».

Я убрал смартфон в карман.

— И что им нужно?

— Тайрон дэ Фуэго хочет встречи. — Мария заглянула в бумагу, будто перепроверяя. — С владельцем «Виды».

Я хмыкнул. Тайрон дэ Фуэго желал встречи с хозяином «Виды». Чтож, будет ему встреча.

— Матео, дружок, всё будет хорошо… — увещевал я парня, сидя перед туей.

— Н-н-н-е-е-е-т-т-т… Сень-о-о-ор! Н-не б-будет! — заикаясь и обливаясь потом, отвечал он.

Я пошуршал бумагами.

Матео пошуршал выше по кипарису.

Ситуация напряженная. Такой реакции от парня я не ожидал.

Всё дело было в том, что Матео я выбрал как идеального свадебного генерала для представления своему отцу. Мария уже давно обозначила парнишку как «владельца», скрыв моё участие. Юридическая система этого мира позволяла владеть всего одной акцией и считаться владельцем компании. Небольшой казус, но какие возможности.

В этом мире, таком похожем на мой прежний, все мечтали стать корпоратами. Получить золотой, а как предел мечтаний, платиновый паспорт, подчеркивающий статус. Возможность выставить ложного владельца через юридический казус подобного типа никому не приходила в голову просто потому, что здесь не принято скрывать своё состояние. Схему, конечно, использовали. Но в основном для фиктивных сделок. Государство как орган-регулятор это понимало, но корпораты не закрывали лазейку, ибо сами её, по всему видимому, и создали. Поглощения, перепродажа без явного бенефициара. Так удобно. Так удобно…

Вот только когда я буднично обрисовал свою просьбу-приказ для Матео, он как с цепи сорвался. Бегал от меня, словно кот от пылесоса, пока не забрался на дерево.

И сейчас я всеми силами уже десять минут пытался ему объяснить, что ничего сверхъестественного от него не требуется.

Миру пора увидеть хозяина Виды, но лично мне рано на сцену.

Расскажи я сейчас отцу о том, что являюсь основателем Виды, и тут же разрушу его мечты о развитии Периодики. Получу постоянный тотальный контроль над действиями и лишние проблемы. Слишком много минусов взамен всего лишь на славу в узких кругах.

Придёт время, и я взойду на престол, соберу все лавры, но пока слишком рано.

— Матео, спускайся, я серьёзно… — строго сказал я, действительно теряя терпение.

— Вы не отправите меня к своему отцу? — умоляюще пискнул парень.

— Отправлю, это не обсуждается.

— Тогда я не слезу-у-у-у!

— Сейчас я позову Хавьера, и он стащит тебя вниз. Лучше не рискуй, — припугнул юношу я и сам с опаской осмотрелся.

Немногословного Хавьера боялись все. Кроме Эстеллы. Эстеллу, как мне кажется, боялись больше. Видел я однажды, как она самого Хавьера приструнила.

Тут же как в UFC: кто выигрывает, тот забирает пояс.

Вздох вселенской печали разнёсся над округой, и Матео полез вниз.

Спустившись, парень отряхнулся и последовал за мной в кабинет.

— Присаживайся, а теперь слушай внимательно, — начал я. — Мне нужна поддержка. Ты стоишь у истоков чего-то настолько огромного, что не можешь себе представить всю картину. Стоишь рядом со мной… Понимаешь?

— Понимаю, — понуро кивнул парень.

— Мне не справиться без твоей помощи, — мягко продолжил я. — Это не просто очередная работа, которая будет щедро оплачена. Мне нужен фиктивный глава фирмы, чтобы мы успели вырасти. Пойми.

— Но дон Тайрон ваш отец, — жарко начал спорить Матео. — Кому доверять, если не самому близкому человеку в мире?

— Ты прав и неправ одновременно, — покачал головой я. — Он в первую очередь издатель. Вида еще не выросла, а он уже почуял конкуренцию. Как только она наберет первый миллион пользователей, на нас откроют сезон охоты. Сотрудничать мы с отцом не сможем, у нас разные пути. Он захочет переформатировать Виду, слепить из неё придаток к Периодике. А Вида не просто площадка с кучей глаз и ушей. Это самостоятельный продукт.

— Ваша правда, — кивнул Матео, усиленно думая над моими словами.

— Что ты выберешь: довериться хорошо знакомому человеку или незнакомцу? — привёл пример я.

— Знакомому, конечно же, — буркнул Матео.

— Вот и Тайрон выберет Периодику. Он не поймет весь потенциал Виды. На его месте любой бы её уничтожил или изуродовал. Но только не я. Я вижу нечто большее. Отвечая на свой же вопрос, я хочу, чтобы ты представлял Виду именно потому, что я тебя знаю и доверяю тебе.

Парня мои слова тронули. Он даже носом шмыгнул? М-да. Не говорить же ему, что он самая удобная персона. И здесь разговор точно не о доверии. Скорее о моей вере в то, что парнишка точно не сможет мне ничего противопоставить.

Картина вырисовывалась правильная. Гик из захолустья создаёт стартап, который быстро набирает популярность. А в качестве щита и инвестора выступает известный наследник крупного холдинга.

Для всех это будет выглядеть так: наследник устал быть просто ширмой и захотел создать нечто своё. Не справился. Удачно инвестировал по счастливой случайности в некую социальную сеть.

Имя дэ Фуэго защитит Виду первое время от наглого поглощения, а позже она и сама съест кого угодно.

— Но если Вида угрожает Периодике, зачем затягивать? — логично подметил Матео. — Конфронтация неизбежна.

Чего-чего, а мозгов ему не занимать. Но он видит всё в одном ракурсе обывателя, а не визионера.

Матео можно было ничего и не рассказывать. Но я хотел максимально проработать «легенду». Дать парнишке весь контекст для того, чтобы он стал не просто лже-владельцем Виды, а идейным последователем.

Дать не рыбу, а удочку.

Вот только пока хотелось дать леща.

— Представим, что отец узнает о том, что я владелец и создатель Виды, — кивнул я и усмехнулся. — Как раз после приобретения Семвика, но не суть… Он просит меня интегрировать Виду с газетой. Газета — это доска объявлений. Бездушная и устаревшая. Вида — это организм. Скажи, чем отличается реклама или лоббирование какой-то позиции в газете и в сети?

— В Виде работают алгоритмы, человек строит свои рекомендации под себя, это… Как вы там сказали… Нативная реклама.

— Верно. Выбор между газетой и социальной сетью всегда будет или-или. Газета не усилит Виду, Вида усилит газету, но перестанет быть Видой.

Матео задумался.

— И правда, — кивнул он. — Я не вижу способов достойной интеграции.

— Отец выберет знакомую ему модель, но он понимает, что интернет захватывает внимание. Затем ему и нужен был Семвик. Чтобы усилить Периодику. Это отличный придаток без лишних затрат, который увеличит маржинальность бизнеса и обеспечит повестку. Но у нас другая модель роста. Мы обеспечим людям конкуренцию. У нас каждый сможет закупать рекламу на равных условиях. Как обычный производитель мебели, так и автоконцерн. У каждого свой потребитель, свои цели, свои ориентиры.

Я закурил и сам невольно заражался своей речью.

— Если я не соглашусь на интеграцию Виды, отец обязательно захочет меня наказать. Просто смириться с существованием бизнеса, который в ближайшие годы нарушит его покой, он не сможет. Далее последует что-то типа исключения из семьи. Это снимет с нас зонтик, а именно фамилию дэ Фуэго. Сейчас я просто «инвестор», ждущий свою долю прибыли. Вроде и внутри, а вроде и сам по себе. Помогаю юному и упрямому дарованию, доказывая отцу, что способен на большее.

— Но они же начнут давить на меня, — почти вскричал Матео, снова поддаваясь панике.

— Если сделаешь всё, как я скажу, никто до тебя попросту не дотянется, включая моего отца, — пообещал я.

Парнишка вздохнул и опустил вихрастую голову, уронив её на руки.

— Хорошо, сеньор Виктор. От меня что сейчас требуется? — с безнадёгой спросил он.

Я улыбнулся и подсунул ему пару недостающих бумажек, а, получив кривоватую размашистую подпись, убрал их в стол.

— Поздравляю, сеньор Матео, теперь вы владелец Виды. На бумаге, — радостно заявил я.

Матео подумал-подумал, а затем его лицо посветлело.

— А я могу приказывать Рубену? — загорелись глаза парня.

— Допустим, — задумавшись, не сразу ответил я.

— Круть… — прошептал Матео. — И Белле?

— Она твоя сестра, — укоризненно остановил его я.

— Но я владелец Виды, — хитро прищурился парнишка.

— Можешь, — согласился я. — Но не зазнавайся. Приказывать ты можешь не на правах владельца, а просто потому, что ты главный разработчик.

— Понял вас, сеньор, — Матео чуть приуныл.

— А сейчас иди работать, — приказал ему я. — И скажи Эстелле, что ты переезжаешь на виллу.

— Зачем? — недоумевающе спросил Матео.

— В клетку с тигром не входят без подготовки, — пожал плечами я. — Мы с Хавьером натаскаем тебя. Что говорить, как себя вести. Это поможет тебе как на переговорах, так и в управлении командой.

— Хорошо.

Матео вышел из кабинета.

Я задумался, смотря на пустое кресло, где минуту назад сидел главный разработчик Виды.

Увы, кандидатура Матео мне не по душе, но выбирать не приходится. Все остальные гораздо хуже. Парню стукнуло семнадцать. По законам Валентии он может создать компанию, но вот сам Матео…

Какой у меня выбор? Хавьер? Даже не смешно. Мария? Нет. Кто-то из Софтикса? Даже страшно подумать. Взрослые люди со своими тараканами в голове.

Матео лучший из худших.

Отвергать встречу с Тайроном я не решился. С его интересом и связями он мог обеспечить нам проблемы. Надо действовать превентивно, сразу отбрить его поползновения на корню и дать ложный расклад.

Всё так запутанно… Я вздохнул.

Мне было страшно представить, что Тайрон сделает с Видой. С социальной сетью, о потенциале которой он даже не догадывается.

Страшнее было только привлечь стороннего инвестора и начать бодаться с дэ Фуэго. Это окончательно ослабит контроль над ситуацией.

Тайрон никогда не отступит от Периодики. Я никогда не подпущу его к Виде.

Иронично.

Никого не подпущу. Точка.

С текущими темпами роста нам нужен даже не год, гораздо меньше.

Отбросив в сторону размышления, я сфокусировался на текущих задачах.

Переоборудование завода начато, этим руководит Даниэль. Он проработал на заводе много лет, начинал подростком, а по итогу дорос до старшего мастера. Симкарты оплачены и едут. Кроме этого, Мария заказала новые корпуса и детали, а Рафаэля я отправил налаживать цех сборки.

Конечный результат будет выглядеть так.

В одном конце помещения создаётся плата, а в другом собираются готовые устройства, далее они упаковываются и маркируются, а позже уже едут по точкам сбыта.

Точек сбыта как таковых в этом мире было две. Сетевые магазины техники и крупные мобильные операторы со своими будками, типа «Евросети» или «Мегафона» в моём родном мире.

Мария зашивалась. Поэтому не смогла еще плотно заняться выкупом торговых мест. Ей срочно нужен был помощник. Помощник для помощника. Штат давно требовал роста как воздуха, вот только я до недавних пор не мог себе позволить приоткрыться миру.

Сейчас самое время, и встреча с Тайроном будет к месту.

Закрались мысли о переезде в Фавору. Друзей надо держать близко, а врагов ещё ближе. Фавора — это движение, центр событий, глаз бури. Да и Вида там начнет развиваться намного быстрее.

Решил для себя, что займусь прощупыванием почвы сразу после выхода смартфона.

До вечера просидел над разработкой маркетинговой стратегии. Вифон, конечно же, интуитивно понятен, но не все смогут разобраться в первом подобном устройстве. У многих есть опыт использования планшета по той же схеме, но рынок этих устройств крошечен по сравнению с массовыми звонилками.

Снова привлечь дам древней профессии? Поставить их у стендов Вифона в нескольких точках и сделать консультантами? Идея неплоха, но слишком точечна. Надо её докручивать.

Пришла неплохая мысль с видео. Если снять видеоинструкцию для новых пользователей Вифона, они смогут разобраться самостоятельно. Каждый купивший вернётся домой, откроет ролик и поймёт, что для чего служит.

Кратко набросал сценарий.

Через полчаса понял, что снова потребуется Карла. Одна из идей была в самую точку, но где я возьму популярную персону? На ум приходила только Карла.

Такими темпами я должен буду сделать ей предложение, как порядочный джентльмен. Отделаться парой-другой свиданий и интересным времяпровождением будет мало.

Посмеялся над этой мыслью, затем посерьёзнел. Задумался. Но ненадолго. Ролик захватил меня, картинка сформировалась в голове, и лист со сценарием лёг в стол, исписанный мелким шрифтом.

Отличное промо. Надо только успеть отснять всё в оставшееся время перед выходом смарта.

Схемы и задумки ложились на бумагу одна за другой. К вечеру у меня появилась целая стопка исписанных листов.

Здесь было всё.

Баннер с сочным изображением Виды, что встанет еще до выхода смартфона на рынок. Позже на главной будет закреплен ролик, взрывающий мозг, уникальный и отснятый на хорошем уровне.

Нарядные красотки, что стоят у стендов и складывают новенькие смартфоны в дорогие фирменные пакеты.

Консультанты в автосалоне, которые предлагают прикоснуться сразу к двум новинкам после покупки Сиеры.

Связка с Леон-Моторс мне казалась беспроигрышной. При покупке автомобиля клиент получает новенький Вифон. Мы отдаем его бесплатно. Но окупаем за счет тарифа на сотовую связь. Полтора года, и он окупится. При себестоимости в три тысячи песо это пятнадцать месяцев.

Вероятность того, что пользователь просто забьёт на устройство и оно исчезнет, критически мала. Кто-то в семье наверняка, если не пользуется Видой, то точно начнет это делать. А значит, приобретет тариф для мобильного доступа. Вопрос времени.

Покрутив эту идею, решил её отложить.

Уже на этапе планирования начало казаться, что устройств попросту не хватит на всех. Главное угадать с ценой. Средняя зарплата по Валентии была на уровне десяти тысяч песо, что в переводе на понятные рубли — пятьдесят тысяч рублей. В столице, конечно же, она доходила до тридцати тысяч, но все мы знаем, что Фавора не Валентия.

Я планировал отпускать устройства по цене в четыре тысячи песо. При себестоимости в три маржинальность хорошая. Не уровень яблочной компании в моём мире, но близко. Яблоко имеет около сорока процентов маржи на устройстве, почти восемьдесят на сервисе. Облачное хранилище, магазин приложений, мультимедиа.

Дорого. Безусловно.

Вот только Вифон не имеет аналогов. Надо приучить народ платить за качество и уникальность. Смартфон такого уровня — это предмет роскоши. Компьютер в кармане и незабываемый опыт.

Я бы мог сделать цену гораздо ниже, но не могу этого сделать, пока нет магазина приложений и внутренней экономики. Учитывая отсутствие магазина, Вида может взять на себя операционные расходы, даже производственные, но она только в зачаточном состоянии. Придётся терпеть минусовые месяцы, кварталы, а может, даже год.

Нужно сломать рынок.

Сделать телефон предметом доступной роскоши. Половина месячной зарплаты — это приличная часть. Многим придётся копить на устройство. Но цена сделает своё дело. Она будет тем, что сделает Вифон желанным.

Сначала смарт смогут позволить себе самые обеспеченные, в день релиза. Эти люди уже привыкли переплачивать, они тянутся к статусу. Люди с заработком ниже тянутся к тому, чтобы подражать тем, кто богаче. В итоге бинго.

Удар в самое сердце.

Самый верхний слой мне не интересен. Они будут покупать лучшее, а значит, купят Вифон. Но для них он будет инструментом, а не аксессуаром.

В будущем, когда появится производство, цена устройства будет снижаться, а выручка расти. Но сейчас необходимо не уйти в глубокий минус.

Я был реалистом, поэтому держал в голове план с Габриэлем. Его хорошее отношение и Карла гарантируют мне новую акцию. Если возникнет просадка по продажам, смартфоны пройдут через Леон-Моторс, а деньги с тарифов тут же пойдут на мой счет.

Не мытьем так катаньем.

Главное — не допустить ситуации, где я останусь на складе с кучей неликвида.

План вырисовывался хороший, мне он нравился.

Рекламный кабинет почти готов. Вида растёт как на дрожжах. Очень скоро сеть начнет приносить деньги, и ручеек превратится в полноводную реку.

Смартфоны выйдут на рынок, и мы станем первыми.

А затем начнется гонка за прибылью.

Спокойное время заканчивается, я чувствовал это. Наступает шторм.

Но мы к нему готовы.

До выхода «Вифона» оставалось десять дней.

Срок небольшой, но каждый из этих дней у меня был расписан по часам, и свободного места почти не осталось. Дел накопилось на месяц спокойной работы, а времени в обрез.

Хавьер взялся за Матео так, будто ему поручили за неделю поднять зелёного новобранца до сносного бойца. Гонял мальчишку по утрам, до завтрака, пока голова свежая. Ронял короткие команды: держать спину, не частить, подавать руку твердо, а не совать вялую ладонь. Матео повторял за ним раз за разом.

Со стороны выходило немного дико. Здоровенный мета, бывший майор гвардов, битый час муштрует худого пацана, что вздрагивает от собственной тени. Хавьер не орал и не подгонял, метод у него был один: делать одно и то же, пока не выйдет само на автомате. Терпения ему хватало на троих.

По началу Матео откровенно плыл. Слова застревали в горле, руки жили отдельно от хозяина, взгляд постоянно опускался под ноги. Но капля камень точит. К третьему дню заикание отступило, к пятому он уже держался ровно и подавал руку как настоящий мужчина.

Свою лепту вносил и я. Минимум час в день уходил на разговоры.

Садились мы на террасе, ближе к вечеру, когда спадала жара и с моря тянуло сладкой прохладой. Я наливал себе вина, ему сок, и мы разбирали науку переговоров по косточкам. Учил его нехитрым вещам, которые в прошлой жизни знал наизусть.

Главное за столом переговоров уши. Кто молчит, тот слышит больше, а кто первым выложит, чего хочет, уже наполовину проиграл. Я вбивал ему в голову простое правило: не спеши и не заполняй паузу собой. Молчание давит на собеседника сильнее любого слова, рано или поздно он не выдержит и заговорит.

Матео слушал, хмурил лоб, и изредка переспрашивал. Но схватывал он быстро. Дело было лишь в том, чтобы унять дрожь в коленках да научить держать лицо.

Пока я возился с наследником Виды, мой отец не сидел сложа руки.

За «Семвиком» я приглядывал каждый день, дело нехитрое. Перемены не заставили себя ждать. Сеть перекраивали на глазах. Вкладку за вкладкой, страницу за страницей.

Под названием площадки появилась приписка мелким шрифтом, что, сервис входит в холдинг «Периодики». Все официально. А поверх главной страницы висела ссылка, и вела она прямиком на сайт газеты. Убрать её было нельзя и закрыть тоже. Куда ни ткни, все дороги стекались к «Периодике».

Почерк издателя читался с первого взгляда. Отец не видел в «Семвике» живую сеть, он видел приложение к своей газете. В прошлой жизни я на такое насмотрелся: большие игроки любыми путями тянули людей на свои площадки, и приём был стар как сам интернет. Полмиллиона человек, и всех скопом можно завернуть на её страницы одним кликом. Для газеты чистая прибыль, и плевать, что для сети это первый шаг к могиле.

Я подозвал Матео к монитору. В офисе стояла тишина, лишь за стенкой вполголоса гудели серверы.

— Иди-ка сюда. Полюбуйся, во что превратили «Семвик».

Он склонился над экраном, поводил курсором, потыкал по ссылке, что упрямо перекидывала на газету. Брови у него поползли вверх.

— Нравится? — я откинулся в кресле. — Как тебе новый «Семвик»?

Матео помолчал, вглядываясь в экран.

— Как-то… — он замялся, подбирая выражения. — Неуютно. Как будто вывеска. Указатель, чтобы гнать народ в газету.

— В точку, — я усмехнулся. — Был живой сервис, стала только приманка. Полмиллиона человек, а говорить с ними уже не о чем. Превратили в толпу у входа в лавку.

Матео нахмурился сильнее.

— Вот что бывает, когда сеть попадает не в те руки, — я развернул кресло к нему. — Отец не со зла, он просто иначе не умеет. Для него сеть это придаток под газету. Дай ему волю, и "Вида' пойдет по этому же пути в его руках. Выпотрошил бы и повесил ссылку.

Матео сглотнул, до него доходило, он видел все своими глазами.

— Он ни в коем случае не должен купить «Виду», — тихо, но твердо проговорил он. — Я сделаю все, что смогу.

— Вот теперь верю, — я хлопнул его по плечу. — Запомни эту картинку. Не станешь драться за «Виду», и её ждёт участь «Семвика».

Матео кивнул, не отрывая взгляда от монитора. Что-то в нём в эту минуту поменялось, и мне это нравилось. Одно дело слушать мои доводы, и совсем другое увидеть всё воочию.

Ближе к концу недели мы с Марией засели за цифры.

Кабинет к вечеру остыл, а стопка бумаг на столе за последние дни разрослась в приличную гору. Мария разложила счета веером, послюнила палец и зашуршала листами. Бумага сухо потрескивала под её пальцами.

— Начнём с прихода, — она постучала карандашом по верхней строке. — Сто миллионов от дэ Фуэго. Всё, что выделил ваш отец.

Деньги достались мне после войны с дэ Пересами. Отец расщедрился на развитие, а куда я их направил, знать ему пока незачем.

— Дальше расход, — Мария перевернула лист. — Комплектующие обошлись в тридцать три миллиона.

Я кивнул, львиная доля улетела в один заход, но так аппарат не соберёшь.

— Симки, — она подтянула следующую накладную. — Десять тысяч штук, по двадцать песо за каждую. Все с гарантией, все рабочие, даже брак отсеяли сразу. Сверх этого пока не брали, вышло двести тысяч.

— Разумно, — на первый тираж десяти тысяч хватит с лихвой.

— Тариф, — Мария рассеянно накрутила прядь на палец, скользя грифелем по столбцу. — Тридцать пять песо за подключение каждой. На все симки триста пятьдесят тысяч.

Мелочь на общем фоне, но по зернышку там, по зернышку тут…

— Что по заводу? — я подался вперёд.

Она поморщилась и выложила передо мной отдельную пачку, потолще прочих.

— Вот тут кусается. Даниэль уже спустил шестнадцать миллионов на переоборудование. И это далеко не всё. — Мария положила сверху ворох бумаг. — Накопилось за неделю. Ещё почти десять миллионов сверху того, что было. И конца им не видно.

Я вытянул верхний лист, пробежал взглядом. Одна внутрянка для сборочной линии тянула на кругленькую сумму. Завод глотал песо, как ненасытная прорва.

— Упаковка, — она добавила последнюю позицию. — Коробки и вкладыши, всё с запасом, чтоб потом не бегать, итого миллион сто.

— Сколько в итоге на счету? — я откинулся назад.

Мария черкнула в столбик, подвела под цифрами черту и постучала грифелем по результату.

— Чуть меньше сорока миллионов осталось. — Она подняла на меня лисьи глаза.

Сорок из ста. За считанные недели утекла добрая половина.

И мы всё ещё далеки от запуска.

Мысль эта отдавала холодком. Средства таяли на глазах, а на руках у меня пока не было ни готового тиража, ни первого проданного аппарата. Одни счета да обещания.

Дальше от нас уже мало что зависело, только ждать. Комплектующие ползли к нам через полстраны, Даниэль достраивал цех, коробки и симки были в дороге. Всё заказано и оплачено, дело за доставкой.

Я глянул на календарь. До запуска оставалось три дня, и неожиданно образовалось свободное время.

Завод ждал комплектующих, склады ждали коробок, симки ехали со столицы. Оставалось сидеть сложа руки, и впервые за долгое время у меня выдалось свободное утро.

Тратить его впустую я не собирался и сел проверять «Виду». Снизу, из кухни, тянуло свежим хлебом, Эстелла с рассвета громыхала противнями. Я плеснул себе кофе и открыл ленту.

Сеть перевалила за девяносто тысяч человек. Цифра карабкалась вверх сама, и радовало это сильнее всего: живой органичный рост всегда лучше, чем раскормленный деньгами пузырь.

Люди распробовали «Виду» не только как место для болтовни. Всё чаще посторонние сайты разрешали регистрацию через наш сайт. Площадки цеплялись за удобство одна за другой, и «Вида» незаметно превращалась в пропуск, наравне с почтой.

Рекламный кабинет тоже дошёл до ума. Паскаль гонял последние тесты, со дня на день любой желающий сможет купить себе показы и достучаться до нужных глаз.

Связка с Габриэлем начнет работать, только если смартфон покажет плохой старт. Заявки на «Сиерры» в салоне Корсы сыпались одна за другой. И народ будет приятно удивлен: платишь за автомобиль, а в комплекте получаешь еще и эксклюзивный телефон. Подарок всегда греет душу, особенно когда за него будто бы и не платил. Старая как мир уловка, а действует безотказно.

Не обошлось и без ложки дёгтя. Удержать пользователя это полдела, но его добро надо было ещё и где-то складывать. А публика разошлась не на шутку, снимала видео и выгружала его в сеть. Ролики были в высоком разрешении. Пришлось спешно докупать железо. Каждая партия серверов влетела в копеечку, и резерв тратился куда быстрее, чем мне хотелось.

Стены полнились рассуждениями, долгими постами о жизни, и всё это тут же обрастало откликами и спорами. «Вида» зажила своей жизнью, отдельно от внешнего мира, чего я и добивался с самого начала.

Было много чего интересного. Кучка журналистов Корсы создала на площадке первое своё издание. Писали о городе, о его буднях, о всякой всячине, что творилась на юге. Южане читали запоем и спорили в комментариях до хрипоты.

Кое-кто обмолвился в обсуждениях, что бросил выписывать местные газеты. К чему платить за вчерашние новости, когда всё свежее под рукой и бесплатно.

Первые ласточки пошли.

Издание своё газетчики окрестили с размахом, «изданием нового времени». А имя дали короткое, «Муро». Название попало в самую точку, хотя авторы вряд ли вкладывали в него столько смысла.

С недавних пор у меня появился один ритуал. Каждое утро я заходил на страничку Карлы. Не любопытства ради, хотя и не без этого. Девушка стала главной звездой «Виды», местным блогером номер один, и просматривать ее страничку было еще и полезно.

Времени она даром не теряла. Десять тысяч подписчиков за пару недель, и счётчик всё полз вверх. Сейчас я листал её фотографии, под каждой висели сотни восторженных комментариев. Публика захлебывалась, нахваливала красоту. Оно и ясно, подать себя Карла умела как никто, этого у неё не отнять.

Экран мигнул, сверху выползло сообщение. От неё же. Помяни черта.

«Хочу встретиться».

Час-другой у меня был в запасе, а должок за мной висел. Она расшевелила зажатого Хавьера на съёмках, да и Карла не из тех, кому стоит тянуть с расплатой. Пора и рассчитаться.

Свожу её куда-нибудь, как приличный человек.

Я набрал её номер.

— Надо же, сам звонишь, — в трубке послышалась ухмылка. — Что стряслось, господин Фуэго?

— Ты же сама мне написала, — не стал я вилять. — Я обещал расплатиться, помнишь? Вот, приглашаю тебя развеяться.

— Ах, расплачиваешься, — в её тоне скользнуло веселье. — Стало быть, свидание.

Я запнулся: слово это она обронила без тени сомнения, и мне это не понравилось.

— Скорее плата за услугу, — поправил я осторожно.

— Свидание, Виктор, — и голос налился сталью. — Я давно так это зову, пора и тебе привыкнуть.

Вот это меня и настораживало.

— Допустим, — спорить по мелочам я не стал. — Тогда назови время и место. Все устрою по высшему разряду.

— А вот и нет, — она рассмеялась. — Всё будет на моих условиях. Где, когда и как, решаю я сама. Твоё дело явиться, куда скажу.

— А если откажусь? — решил я поддеть её.

— Не откажешься, — промурлыкала Карла. — Отказов я не принимаю. Ты задолжал, дорогой мой, изволь платить по счетам. Мы же бизнесмены.

В трубке щелкнуло, она отключилась, не дожидаясь ответа.

Уже к полудню она скинула мне короткое распоряжение: номер борта и время вылета. Ни словом не обмолвилась, куда мы летим. Сюрприз.

Понял я, только тогда, когда в аэропорту увидел на табло «Кенья».

Тот же юг, если разобраться, то же море, разве что выкрученное до максимума. Корса деньги зарабатывала, а Кенья их тратила.

Самолет начал снижение. Глазу открылись белые виллы, которые карабкались по склонам друг другу на плечи, у причалов теснились яхты, одна дороже другой, а по дорогам проносились дорогие автомобили. В моём мире такое место окрестили бы Монако. Игрушка для тех, кому некуда девать состояние.

В аэропорту Карлу узнали. Ещё у трапа к ней подбежала девица, защебетала без умолку, призналась, что подписана на неё в «Виде». Карла царственно кивнула, обронила пару слов, позволила с собой сфотографироваться и двинулась дальше, а меня кольнула глупая гордость вперемешку с легкой завистью. Моя сеть добралась и сюда, до этой дорогой декорации.

В машине она приоткрыла немного завесу тайны.

— Едем на вечеринку, — она разглядывала свои ногти. — Соберется весь мой круг. Модели, актеры, режиссеры. Хочу, чтобы ты посмотрел, как я живу.

Вечеринка гремела на вилле у самой воды. Карла провела меня мимо очереди, и охраны, прямиком в вип-зал.

В воздухе висел тяжелый сладкий парфюм, в глаза бил приглушенный свет, где-то в углу диджей крутил хитовые треки. Официант с подносом скользнул мимо, и я мельком глянул на карту напитков. За один бокал шампанского здесь просили столько, сколько мой рабочий на заводе гнёт спину за месяц, и всё это за жалкие пузырьки в стекле.

Не успели мы побыть и пять минут, как к Карле подошла худая подруга, вся в блёстках. Поцеловали друг друга за пару сантиметров от лица и захихикали.

— Дорогая, тебя сто лет не видно, — с наигранной обидой проговорила подруга. — Где ты пропадала? До сих пор в Корсе? Расскажи хоть, там есть хоть что-то интересное? Чем занималась?

— Рыбачила, — улыбнулась Карла. — Научилась держать удочку, подсекать, насаживать приманку…

Рядом кто-то прыснул, кто-то не поверил ушам. Рыбалка в их понимании была потехой для нищих, и то, что Карла добровольно в это полезла, их искренне веселило.

— Ну ты даёшь, — приятельница прикрыла рот ладонью. — Опять провокация, Карла! Это смело! Ты вся в этом.

Злобы в их словах не было, скорее ласковое непонимание, будто Карла держала дома диковинного зверька и им забавлялась.

Она и бровью не повела.

— А ты чем занималась? — вернула вопрос Карла.

— О, я купила новый спорткар, — оживилась она. — Красный, последняя модель, зверь.

— И какую по счёту?

— Третью. — гордо заявила подруга.

— Только за этот год, — добавила другая.

Карла обвела их скучающим взглядом.

— А на рыбалке ты была?

— Нет, это не по мне, — она поморщилась. — Солнце не люблю.

Я оставил Карлу в её стихии и побрел по залу.

Публика подобралась пестрая. Больше всего было режиссёров и продюсеров, и все на одно лицо. Каждый лез из кожи, лишь бы выглядеть не как все, а выходило все наоборот. Мятые пиджаки на голое тело, диковинные очки, бородки клинышком, разговоры про боль, про смыслы и умирающее искусство. В моём мире эту породу звали артхаусниками. Нетакуси, каждый второй.

Слушать их было тоскливо, и я уже прикидывал, не выскочить ли на балкон, и заодно спасти Карлу от ее назойливых подруг.

И тут что-то произошло. Разговоры притихли, все повернулись к дверям. В зал вошел человек, на которого богема косилась с плохо скрытой завистью.

— Это что, Максимо? — услышал я со стороны.

— Да, точно он!

— Ого! Не ожидал… Высокая птица…

Никакого мятого пиджака, костюм сидел идеально.

Из разговоров со стороны, я понял, что он снял блокбастер, собравший по всему миру полные кинотеатры, и вся эта публика презирала его ровно настолько, насколько мечтала оказаться на его месте.

Я заметил, что Максимо чувствовал себя не в своей тарелке. Понятно было, отчего: говорить ему тут не с кем и не о чем, точь-в-точь моя история.

— Максимо! Как я рада, что ты пришел! — раздался довольный голос Карлы. Она сама подошла к нему, и быстро чмокнула в щеку. — Прошли, я тебя познакомлю с одним человеком!

Взяв его под локоть, она бесцеремонно подвела его ко мне.

— Знакомься, — кивнула Карла, — это мой спутник… Виктор дэ Фуэго. Викор, это Максимо.

— Очень приятно, — кивнул мужчина и протянул мне руку, — Максимо Оро.

— Виктор, это мой очень хороший знакомый! Мы буквально вместе с пеленок! — она взяла у официанта бокал и залпом опустошила его. — Ну, мальчики, не скучайте, мне надо припудрить носик.

Я обронил пару слов, он ответил, и мы не заметили, как начали беседу. В основном говорили про кино. Хоть это и не была моя сфера деятельности, но хорошие фильмы я любил. Наконец сыскался живой человек, которому не надо было доказывать, что кино про боль ничем не лучше кино про деньги.

Дальше пошло легко. Официант принёс нам виски, и он обжег горло приятным теплом. Максимо оказался мужиком без затей, говорил про сборы, про то, что зритель голосует кошельком, а не восторгами критиков.

К середине вечера мы опустошили не по одному стакану и хохотали, как старые приятели. Он ругал заносчивых критиков, я поддакивал, и оба сходились на том, что высокое высоким, а касса кассой.

Краем глаза я поймал Карлу. Она стояла в другом конце зала, в кольце своих блестящих знакомых, и не сводила с нас с Максимо глаз и хитро смотрела.

Что было в её взгляде, я спьяну не разобрал. А на трезвую голову, пожалуй, и не захотел бы.

Светская хроника

Младший дэ Фуэго снова в фонтане

Анна Гонсалес

На снимке: Виктор дэ Фуэго (в центре) в городском фонтане Кеньи. Слева фотомодель Карла дэ Леон, лицо «Леон-Моторс», справа продюсер Максимо Оро.

Минувшей ночью фонтан на набережной Кеньи обзавелся новыми жильцами. Трое гостей, видимо, не найдя джакузи поблизости, устроились прямо в воде. В центре компании наши читатели без труда узнают знакомые лица: Виктор дэ Фуэго, младший сын печатного дома, снова верен себе.

Фамилия дэ Фуэго не первый год держит марку и через солидную «Периодику» учит всю страну манерам. Тем интереснее видеть, как её наследник топит доброе имя в общественном фонтане, да ещё в столь блистательной компании. Осмелимся лишь спросить: долго ли семейные стены будут сносить подобные забавы?

Эмеральд-Тайэр

— И где он? — коротко спросил Тайрон у входной группы.

Молодая секретарша у входа не растерялась. Вежливо улыбнулась и с должной мерой обожания заглянула в глаза, говоря грудным голосом, от которого чуть не завибрировали окна.

— Сеньор Джозеф в пути, он будет через пятнадцать минут, — ответила она и заправила локон волос за ухо.

Хороша. Тайрон сузил глаза, мимоходом окинул взглядом ладную фигурку и бейдж с именем «Лесса».

— Кофе мне, черный, — приказал он.

— Будет сделано, — кивнула Лесса и пошла в сторону кухни, виляя бёдрами.

Были в офисе и приятные моменты. После увольнения Эмануэля, Тайрон часто приезжал сюда. Это был единственный минус, который он нашёл. Ману отлично справлялся со своей должностью, но, как оказалось, братец был уж очень многосторонней натурой.

Устроившись в кресле, Тайрон с неудовольствием расставил все по местам. Была у него такая привычка. Ручки в одном ряду. Поправить папки с документами, коврик для мыши, нож для писем. Через минуту все предметы на столе выстроились в идеальном порядке.

Хозяин кабинета пододвинул утренний отчёт и быстро пробежался глазами по отчётам и задумался.

Семвик приносил отличный результат. Хоть соц сеть и простая, по функционалу отличается от Виды как самолёт от телеги, но тем не менее она имеет полмиллиона пользователей.

Размещенная на главной ссылка на онлайн-ресурс Периодики подняла посещаемость сайта.

Подписки на газету увеличились на пять процентов, что не мало.

Тайрон был доволен.

Очень скоро он должен встретится с владельцем Виды и ему не терпелось накинуться на парня, всей своей мощью. Он был уверен, что получит Виду. Это даже не обсуждалось.

Вот только был один нюанс, который омрачал ситуацию.

Оказалось, что его сын причастен к созданию Виды. Он был инвестором и только бог знал какой процент компании ему принадлежал. Это осложняет дело.

Сталкиваться с сыном Тайрону не хотелось. Особенно сейчас, когда Виктор, буквально, стал другим человеком.

Ему не хотелось гасить в юноше порывы встать на дорогу отца. Стать бизнесменом. С другой стороны — это будет отличным уроком. Уж они то найдут возможность договориться.

Принесли кофе. Аромат цветочного парфюма отвлёк Тайрона, смешался с кофем и он заинтересованно посмотрел на всё ещё стоящую девушку.

Она выглядела слегка растрёпанной и от этого невероятно живой. Бейдж на её высокой груди скосился. Видимо сильно спешила сделать кофе.

— Вам есть что сообщить, сеньорита? — с любопытством спросил он.

— Нет, — чарующе улыбнулась Лесса. — Просто, хотела быть уверена, что вам больше ничего не нужно.

— Нужно…

Тайрон встал и подошёл к Лессе вплотную, так, что она перестала дышать, смотря на него большими испуганными глазами. Глава компании сдерживал улыбку. Всегда весело вводить в ступор новеньких. Да еще и таких симпатичных, Тайрон не позволял себе лишнего, просто играл, как кот с мышкой.

Он прикоснулся к бейджу на груди девушки, она дёрнулась, начала движение рукой и положила её сверху, прижимая ладонь Тайрона к груди. Совершенно инстинктивно. Оба замерли.

Ситуация вышла неловкой, он ощутил под ладонью упругую девичью грудь, весомую.

Девушка вспыхнула, её дыхание участилось, а взгляд стал таким гипнотическим.

Тайрон аккуратно убрал её руку.

— Успокойтесь, я всего лишь хочу поправить вот это… — он деликатно сдвинул бейдж, тот занял ровную позицию.

Девушка покраснела еще больше. Сделала шаг назад, оправила рубашку заправленную в узкую юбку. Натянутая ткань тут же открыла два холмика с парой пуговок сосков.

— Вы свободны, Лесса, — кивнул в сторону дверей он. — Возьмите отгул на вторую часть дня, в качестве извинений за эту неловкость.

— Хорошо, — все тем же глубоким голосом, что не вязался с её реакцией, ответила Лесса и вышла из кабинета.

— Надо же, способен ещё вводить девушек в краску, — Тайрон бы подкрутил усы, если бы носил их. А затем задумчиво продолжил сам с собой. — Разве на ней не было лифчика, когда мы встретились? Я точно видел…

Дверь открылась, вошёл Джозеф.

— Привет па, разговариваешь сам с собой? — устало спросил он.

— В моём возрасте это нормально, — тут же ответил Тайрон и тут же перешел к делу. — Как Корса?

— Ты хотел спросить, как Карла? Верно?

— Раз знаешь, чего тянешь, рассказывай, — кивнул отец.

— Она занята. Мы почти не виделись. Слишком много работы.

— М-да, сын, это проблема, — покачал головой Тайрон.

— Знаю, — раздражённо мотнул головой наследник. — Что-то посоветуешь?

— Не до этого сейчас, — отмахнулся Тайрон.

— Это не все, — вздохнул Джозеф. — Дядя Эмануэль… Вот… Увидел только в сейчас, свежий номер.

Джозеф протянул отцу свежую Мундо.

Тайрон принял газету так, словно брал в руки ядовитую змею.

— Что⁈ — спустя минуту чтения зарычал он. — Да что он себе позволяет!

Палец тут же упал на кнопку селектора.

— Перенеси все встречи на следующую неделю, — приказал он секретарю.

— Принято, — коротко ответил механический голос.

Завод встретил меня запахом свежей краски, раскалённого металла и строительной пыли, которую ещё не успели вымыть из углов. Вчера здесь было место, где годами собирали одно и то же, пока станки медленно старели вместе с рабочими. Сегодня всё выглядело так, будто здание вывернули наизнанку и собрали заново.

Не полностью, конечно.

До идеала было далеко. В некоторых местах ещё торчали кабели, рабочие закручивали последние крепления, а у дальней стены двое монтажников громко спорили над щитком.

Я шёл по широкому проходу между двумя будущими линиями, и каждый шаг отдавался гулом под высоким потолком. Над головой светили новые лампы. Белый свет резал глаза, отражался от стен, подчёркивая обновления во всей красе.

Даниэль шёл рядом и то и дело поглядывал на меня, будто ждал реакции.

Он заметно вымотался. Загорелый, атлетичный, с закатанными рукавами рубашки и грубыми пальцами, мазолями на ладонях, он уже не выглядел просто молодым управляющим, которого поставили присматривать за чужим имуществом.

На лице у него держалась тусклая улыбка. Улыбка усталого, но до невозможности довольного человека.

— Здесь будет первая линия, — сказал он и указал рукой влево.

Левая часть цеха выглядела грубее, тяжелее и дороже. Её ещё не успели привести в полный порядок, но уже было понятно, куда ушли основные деньги. Ряды станков, закрытые корпуса, новые вытяжки, защитные кожухи, длинная лента с секциями, похожими на внутренности какого-то гигантского механического зверя.

Здесь должны были производить платы.

Не просто куски текстолита с дорожками, а сердце будущего Вифона. Основа, в которую потом встанет всё остальное. Процессоры, контроллеры питания, память, радиомодули, разъёмы, экраны, камеры, батареи. Всё, что превращало красивую коробочку в устройство, способное менять мир.

Я остановился у первой секции и провёл взглядом вдоль линии.

— Мощно выглядит.

— Ещё бы, — Даниэль не удержался и улыбнулся шире. — Под неё пришлось сильнее всего чистить место. Старое оборудование убрали почти полностью. Часть продали, часть разобрали на запчасти. Там, где раньше один станок стоял и гудел на весь цех, теперь три секции поместились.

Он говорил быстро, с заметным волнением, но не путался. За последние дни он явно выучил каждую гайку на этом заводе.

— Сначала подготовка основы, потом нанесение дорожек, потом монтаж мелких компонентов. Часть работы автоматическая, часть под контролем операторов. Самые капризные узлы будут проверять отдельно.

Мы прошли дальше. Справа начиналась вторая часть цеха, и она отличалась так сильно, будто мы переступили границу между заводом и больницей.

Белые стены. Светлый пол. Стеклянные перегородки. Новые столы. Воздух здесь пах уже не металлом, а краской, пластиком и чем-то химически чистым. Рабочие в защитных халатах пока только раскладывали инструменты, проверяли стеллажи и спорили, где удобнее хранить контейнеры с модулями.

Эта часть завода была выбеленной, почти стерильной. Не настоящая чистая комната, конечно. До лабораторного уровня нам было далеко, но для сборки готовых устройств условия сделали приличные.

Здесь тоже тянулась лента, только совсем другая. Менее технологичная, медленная, с рабочими местами по обе стороны. Она не должна была плеваться готовыми смартфонами каждые несколько секунд. Наоборот, здесь всё строилось на аккуратности.

— А тут будет сборка, — сказал Даниэль. — Медленнее, зато надёжнее. На первое время хватит.

Я представил, как через пару дней здесь встанет сотня работников. Придётся отправить Рафаэля для обучения, хорошо, что было заказано больше компонентов. Брак будет, причём приличный. Только увидев всё целиком, я понял, насколько сложным проектом занялся в подобных условиях.

Снова взглянул на ленту, убирая дымку задумчивости из взгляда.

Сначала на ленту попадет корпусная рама. Рабочий проверит её на сколы, кривизну и брак резьбы. Дальше в неё установят плату, закрепят винтами, подключат шлейфы. Следующий пост поставит батарею и проклеит её так, чтобы она не болталась внутри корпуса. Ещё дальше подключат экранный модуль, камеру, динамики, микрофон, вибромотор, кнопки, порт зарядки, антенны.

Каждый шаг простой, если смотреть со стороны.

Каждый шаг способен угробить устройство, если сделать его криво.

Пережать шлейф. Недожать контакт. Оставить пылинку под стеклом. Поставить батарею с перекосом. Не до конца защёлкнуть разъём. Перепутать винты. Поцарапать корпус. Собрать всё идеально, а потом не заметить, что кнопка питания западает через раз.

После сборки Вифон должен был пройти первичный запуск. Работник подключит его к стенду, зальёт базовую прошивку, проверит экран, сенсор, звук, камеру, сеть, зарядку, память, связь. Потом устройство попадёт на визуальный контроль, где его осмотрят под ярким светом, протрут, наклеят защитные плёнки, уложат в коробку вместе с инструкцией.

Простая цепочка.

И в то же время безумие, если вспомнить, что ещё недавно у меня не было ничего, кроме идеи, чужого завода и капли наглости.

— Даниэль, — сказал я, осматривая белую линию, — ты поработал на славу.

Он будто только этого и ждал, но всё равно смутился. Улыбка дрогнула, стала ещё более усталой.

— Спасибо. Но работы ещё много.

— Это я заметил.

— Зато основное готово. Ленту сильно переделывать не пришлось, — он махнул рукой, будто отгонял похвалу. — Завод-то молодой. Просто вкладывались в него мало. По чайной ложке раз в полнолуние. Какие бы аппараты ни были новые, всё одно за десять лет подистаскались.

— Твоя правда.

Даниэль кивнул и посмотрел на дальнюю стену, где несколько рабочих снимали старую табличку с выцветшим номером участка.

— Знаете, это как с машиной, — вдруг сказал он. — Вы, наверное, часто покупаете новые машины. Купил, сел за руль, праздник, а не день. Всё блестит, всё мягко, всё слушается. Кажется, вот она, красавица, теперь годы ездить будет.

Он запнулся, подбирая слова, и поморщился, будто сам был недоволен примером.

— А потом хозяин жалеет деньги на обслуживание. Тут не поменял, там не смазал, здесь мастер сказал подождать, и он подождал. Год подождал, второй. Машина-то вроде едет. И завод такой же. Вроде работает. Вроде продукцию выдаёт. Но подойдёшь ближе, а там всё на честном слове. Пыль, люфты, старые крепления, проводка местами как лапша. Не катастрофа, но ещё немного, и она бы сама началась.

Он сказал это серьёзно. Без попытки пошутить.

И мне понравилось.

Мы прошли дальше, к зоне, где стояли временные столы. На них лежали папки, чертежи, списки сотрудников, графики смен и какие-то ведомости. Даниэль взял одну папку, открыл, но сразу не протянул мне. Несколько секунд смотрел на лист, потом выдохнул.

— Пошли шепотки, мол это последняя подачка, — сказал он. — Мол треть от зарплаты на неделю и пинок под зад. Поэтому я решил привлечь их к работе.

— Тех, кто ушёл в оплачиваемый отпуск?

— Да. Не всех, конечно. Кто-то уехал к родне, кто-то просто не захотел возвращаться раньше времени. Но многие остались в городе. Я собрал мастеров, бригадиров, самых толковых ребят. Объяснил, что завод не закрывается. Что переоборудование — это не похороны, а шанс. Потом предложил тем, кто хочет, выйти на подготовку цеха за отдельную оплату.

— И они согласились?

— Почти все, кому предложили.

Даниэль оглянулся.

Будто среди белых стен, рабочих и грохота дальних инструментов нас всё равно кто-то мог подслушать.

— Я понимаю, что вы делаете Вифон, — тише сказал он. — Это удивительное устройство. И ребята как раз подписали договор о неразглашении.

Я посмотрел на него.

На секунду молодой управляющий снова стал просто молодым. Уставшим, загнанным, но очень старающимся не показать, как сильно ему хочется быть частью чего-то большого.

— Даниэль, всё в порядке, — сказал я. — Я и сам тебе подобное предлагал. Ты справился более чем отлично.

Он расслабился не сразу. Сначала моргнул, потом кивнул, будто в голове у него только что убрали неприятный шум.

— Просто не хотел действовать за вашей спиной.

— Ты не за спиной действовал. Ты спасал завод от паники.

— Ну… — он криво усмехнулся. — Паника была. Рабочие у нас люди привычные, но слухи быстрее любой ленты бегают. Один сказал, что оборудование вывозят. Второй добавил, что владельцы продали землю. Третий уже к вечеру рассказывал, будто здесь торговый центр построят. А когда людям дают отпуск и часть денег вперёд, они не думают, что начальство доброе. Они думают, что их красиво провожают.

Я снова посмотрел на линию сборки.

Пустая пока.

— Сколько людей на первую смену? — спросил я.

— На сборку — около сотни, как вы и просили. Но сразу всех к ленте не поставим. Сначала обучение, потом пробная партия. Я бы начал с тридцати-сорока человек, остальные будут смотреть и тренироваться на муляжах.

— Это ты отлично придумал, я даже не догадался, — похвалил расцветшего Даниэля я. — Ещё раз спасибо. Продолжаем. По списку. Симкарты пришли?

— Да.

— Компоненты для Вифона?

— Почти все, не хватает модулей оперативной памяти, но они уже в плывут, — отчитался Даниэль. — Нужно увеличить штат. Нам не хватает сборщиков, около тридцати человек.

— Значит увеличим, я этим займусь. Ещё что-то?

— Нет, всё отлично, — задумавшись, ответил Даниэль. — Даже придумать ничего не могу.

— Если что пиши, звони, я на связи.

— Вас понял.

Что поделать, биг-тех он разный. Я дальше кабинета почти не выбирался. Редко видел внутрянку. Мне приносили устройства, показывали, рассказывали, а затем его уносили. В следующий раз я видел только готовый вариант на полках магазина.

Довольный, я вышел наружу.

Здесь громоздились сотни коробок и ящиков, которые вот-вот должны увезти.

Завод почти переоборудован. Девяносто процентов деталей на месте. Баннер с рекламой нового Вифона висит в Виде.

Я взял в руки телефон. Опытный экземпляр, один из трёх первых. Носил я его вот уже около трёх дней, чтобы протестировать весь функционал на себе.

Открыл Виду.

Ажиотаж вспыхнул немалый. Реакции в основном положительные, за редким исключением. Были и скептики и откровенные недоброжелатели. В основном весь негатив проистекал из цены. Так как она указывалась. Люди попросту не могли представить такое дорогое и миниатюрное устройство.

Мы пообещали пользователям Виды предзаказ за сутки до открытия продаж. Ребята на вилле как раз готовили форму для заполнения.

Жаль, что у меня не было времени, чтобы сделать онлайн оплату. Могли бы начать получать прибыль уже сейчас. Поэтому и смысла в более раннем сроке предзаказа не было. Просто небольшой реверанс человеку, который пользуется сетью. У такого будет возможность купить устройство первым.

Вернувшись на виллу, встретил Марию. Было даже жаль нагружать девушку ещё одной задачей, но я сделал это.

— Нужно разместить вакансии для сборщиков… — закинул я.

Девушка подняла взгляд от стола на террасе, где лёгкий ветерок играл с бумагами.

— Как срочно?

— Вчера… — вздохнул я.

— Дев-а-а-а Спасительница, — простонала Мария.

— Как у нас дела по остальному?

— Мобильные операторы задрали цены, нас взяла всего одна сеть, по адекватной цене, Аппаратос, выделили полки, но самые дальние… — вздохнула Мария. — Вот, сейчас пытаюсь найти выход.

— Давай поищем вместе, — я сходил за вином и поставил рубиновую бутылку на стол. — Давай сделаем вот как…

Я быстро описал концепцию. Хранение на складе магазина, а полка нам и вовсе не нужна. Только консультант, который будет очень быстро носить устройства.

Мы поставим небольшой стенд, на манер информационной стойки. За ней будет стоять девушка, которая будет принимать оплату. Нам потребуется пол квадратных метра, не более, даже не целая полка.

— Это может сработать, — пожевала колпачок ручки Мария. — Сеньор, отличная идея.

— Согласятся? — уточнил я.

— Куда они денутся, весь мозг мне… хм… в общем согласятся, — кивнула Мария, тряхнув копной тёмных волос.

— Ещё какие-то задачи? — поинтересовался я.

— Точно! — она хлопнула себя ладонью по лбу. — Ваш отец перенес встречу с «владельцем Виды».

— Как надолго?

— Сразу после выхода Вифона, на следующий день вам нужно уже лететь в Корсу.

— Хорошо, — кивнул я.

— Так же вот счета, — Мария подвинула ко мне угрожающих размеров кипу. — Самый большой от Паскаля. Это новые сервера уже для Вифона, данные занимают очень много места, боюсь, дома уже не достаточно.

— Придумаем что нибудь, — кивнул я.

Мы оба замолчали, думая о том, что нужно сделать.

— Осталось несколько дней, — Мария немного поёжилась, словно от холода, но на улице было плюс тридцать. — Никогда не делала ничего подобного.

— А сколько ещё впереди, — покачал головой я. — Страшно?

— Нет, — качнула головой Мария. — Нисколько. Устала. Устала бояться.

— Это хорошо, — одобрительно сказал я.

— Помните наш разговор тут, про душу, — она обвела террасу взглядом. — Совсем недавно, а как будто в прошлой жизни.

— Помню, — степенно подтвердил я.

— За этот месяц я увидела многое, теперь пути назад нет, — говорила девушка, хмурилась, смотрела вдаль — Видела, как вы работаете, как вокруг вас складывается сама реальность, когда уже кажется, что выхода нет, вы всё равно находите его. Я никогда не чувствовала, что жизнь может быть такой, такой стремительной и… не бесполезной. Ни одна работа в мире не будет похожей на эту.

— Ты себя недооцениваешь, — сказал я, просто чтобы что-то сказать, всегда было неудобно слушать о том, как меня хвалят.

— Я решила, — Мария улыбнулась, её лицо разгладилось. — Заберите мою душу.

Хочешь насмешить бога? Расскажи о своих планах.

По срокам мы не успевали.

Завод закончили вовремя. Переоборудование прошло в авральном темпе и подарило всем причастным мешки под глазами.

Даниэль стал похож на зомби. А завод напоминал хоррор. Будто где-то на высокотехнологичном производстве произошла утечка вируса и все заразились.

Рабочие слонялись по помещению, словно мертвецы. Каждый зевал, ощерив рот и издавая невнятные звуки.

— Уа-а-а-а…

А главный ужас был в том, что половине этих трудяг выходить на смену!

Тем не менее закончили вроде бы в срок. Но количество выявленных проблем поражало. Косяки были, причём в рыбных масштабах.

Я поражался силе Даниэля. На секундочку, с него никто не снимал обязанности старшего мастера. Так что мужчина титанически терпел, едва ли не совал зубочистки в глаза, как распорки для падающих век. Тем не менее веки у него опускались с неумолимостью гидравлического пресса.

Мне ничего не оставалось, кроме как отправить его поспать. Всего пять часов, тем не менее это оказалось вечностью. Я начал подозревать, что Даниэль осьминог, самый настоящий. На время отдыха я сам начал контролировать процессы.

Даниэль пришёл через три часа, тем не менее застав меня в секунде от грехопадения.

От самоубийства.

Когда мы наладили станки… Гордое «мы» тут можно зачеркнуть. Оставалось всего девять дней.

— Тысяча устройств в день — это девять тысяч, сеньор, — покачал головой Даниэль.

— Я и сам считать умею, — огрызнулся я, мучительно думая над задачей. — Увеличим смены?

— А какой ещё есть выход? Людишки так-то не прочь заработать, думаю, согласятся.

Согласились. Особенно те, кто возвращался из отпуска.

Производство тронулось. Лента поползла, как ленивая змея, чавкающие звуки, запах гари, мерная работа механизма. Бородатый Даниэль с мешками под глазами.

В первые три дня я не отходил от завода. Почти прописался в нём. Коршуном наблюдал за тем, как платы едут по ленте, как стынут, как их перекладывают далее по цепочке. Как сотня трудяг собирает первые в мире смартфоны. Как их тестируют и отдают на финальную упаковку.

Фракция отработанных кристаллов собиралась в аккумуляторы под неусыпным оком Рафаэля. В кабинете вместе с Даниэлем. У моего инженера был свой мотив: он не хотел допустить взрыва, а его шрам служил отличным напоминанием всем, кто его видел.

В итоге работа кое-как пошла. Палеты с готовыми устройствами наполнялись. Женщины и подростки клеили плёнки по трафарету, укладывали в коробки и запечатывали.

Работали по шестнадцать часов в сутки, времени оставалось только на сон.

Наконец-то успокоившись, я занимался продвижением. А конкретно, снял новый ролик с Карлой и поместил в Виду, на главную страницу.

Ролик вышел отличным. Огромный баннер с датой выхода Вифона, а под ним автоматически начинается ролик.

Экран погас.

На секунду воцарилась тишина.

А потом раздался гул самолётных двигателей.

Камера дрогнула, будто зритель сам оказался в салоне. Узкий проход, ряды кресел, бледные лица пассажиров. За иллюминаторами клубились серые облака. Самолёт тряхнуло так, что пластиковый стаканчик слетел со столика и покатился по полу.

Кто-то вскрикнул.

Табличка над проходом мигнула красным. Из потолка одна за другой выпали кислородные маски. Пассажиры засуетились, потянулись к ним, начали хватать ремни, оглядываться на стюардессу. Мужчина в дорогом костюме пытался сохранить достоинство, но всё равно прижимал маску к лицу обеими руками. Женщина рядом шептала молитву.

И только Мария сидела спокойно.

Она даже не подняла головы.

Свет экрана Вифона отражался у неё в глазах. Пальцы быстро скользили по кнопкам. На лице было то сосредоточенное выражение, с которым люди решают вопрос жизни и смерти, только вопрос этот находился не в небе, а в игре.

Самолёт снова провалился.

Пассажиры дружно закричали.

Мария нахмурилась, быстро нажала на экран, увернулась от чего-то в игре и тихо прошипела:

— Да ну куда ты лезешь…

Сосед, уже в маске, повернулся к ней ошалелыми глазами.

— Девушка! Маску!

Мария на секунду оторвалась от телефона, машинально натянула маску одной рукой, не прекращая играть второй, и тут же вернулась к экрану.

На Вифоне вспыхнула победная надпись.

Мария довольно улыбнулась.

Кадр сменился.

Теперь Корса.

Солнечная улица у моря. Белые фасады, пальмы, шум толпы, блеск витрин. Карла шла по тротуару в лёгком платье и широкой шляпе, стараясь выглядеть так, будто она обычная девушка, просто вышла прогуляться.

Получалось плохо.

Ветер с моря ударил внезапно. Шляпа сорвалась с её головы, покрутилась в воздухе и улетела на середину улицы. Карла замерла, вскинула руку к волосам, и в этот момент её узнали.

Сначала один человек.

Потом второй.

Потом вся улица будто повернула головы разом.

— Это же Карла дэ Леон!

Пауза длилась меньше секунды.

Толпа двинулась к ней.

Кто-то вытащил блокнот. Кто-то — салфетку из кафе. Один мужчина в панике оглянулся, не нашёл бумаги и протянул ей собственный рукав. Девушка с подносом бросила работу и побежала следом, прижимая к груди меню. Пожилой господин ловко оттеснил подростка локтем, чтобы пробраться ближе.

Карла сделала шаг назад.

Ещё шаг.

Улыбка на лице держалась, но в глазах уже мелькнуло честное желание исчезнуть.

— Сеньорита Карла! Одну подпись!

— Посмотрите сюда!

— Для моей дочери!

— Для меня тоже!

Люди наседали, протягивали салфетки, билеты, книжки, открытки, какие-то мятые чеки. Карла пыталась расписаться сразу на трёх предметах, но толпа только росла.

И тут к ней спокойно подошёл молодой парень.

Он не толкался, не кричал и ничего не протягивал. Просто поднял Вифон.

— Можно фото?

Карла посмотрела на него с благодарностью человека, которому предложили самый простой выход из невозможной ситуации.

— Можно.

Он встал рядом, вытянул руку, и экран Вифона поймал их обоих. Карла улыбнулась уже по-настоящему. Щелчок. Кадр готов.

Парень посмотрел на снимок, довольно кивнул и ушёл.

Толпа проводила его взглядами.

С завистью.

У кого-то в руке всё ещё была салфетка. У кого-то — перо. У мужчины с рукавом лицо стало особенно несчастным.

Карла, пользуясь секундной растерянностью, быстро подняла шляпу, надела её обратно и скрылась за дверью ближайшего магазина.

Кадр снова сменился.

Вечеринка.

Тёплый свет, бокалы, музыка, дорогие костюмы и платья. В центре гостиной стоял мужчина лет сорока и рассказывал историю. Рассказывал уверенно, с жестами, с паузами, с той важностью, которая сразу выдаёт человека, привыкшего быть главным голосом в комнате.

И его действительно слушали.

Вокруг стояли гости. Кто-то улыбался. Кто-то кивал. Кто-то держал бокал у губ и даже забыл сделать глоток.

— И вот тогда я сказал ему, — торжественно произнёс мужчина, — что настоящая сделка начинается не с подписи, а с того момента, когда твой противник уже уверен, что победил…

Гости замерли.

Момент был отличный.

И в этот момент у дальнего дивана кто-то достал Вифон.

— О, смотрите, какие фото получились!

Сначала повернулась одна девушка.

Потом её спутник.

Потом ещё двое.

Обладатель Вифона начал показывать снимки. Яркие, чёткие, живые. Вот вечерний город с высоты террасы. Вот смешной кадр, где кто-то моргнул. Вот Карла у моря. Вот самолётное крыло над облаками. Гости начали смеяться, наклоняться ближе, просить перелистнуть назад.

Рассказчик продолжал говорить, но аудитория таяла прямо на глазах.

— … и тогда я понял, что у него больше нет выхода…

Он оглянулся.

Перед ним остался один пожилой мужчина, который, кажется, просто не расслышал, что происходит за спиной. Через секунду и он повернулся на общий смех.

Рассказчик замолчал.

Губы обиженно сжались. Он поправил воротник, сделал вид, что его это совсем не задело, и отпил из бокала.

Смех у дивана стал громче.

— Покажи ещё раз!

— Какой кадр!

— Это на что снято?

— На Вифон, — с гордостью ответил владелец устройства.

Рассказчик продержался недолго.

Сначала он сделал шаг в сторону. Потом ещё один. Потом, будто проходил мимо совершенно случайно, приблизился к группе и вытянул шею, пытаясь заглянуть на экран.

Ему молча освободили место.

Он посмотрел на фотографию, хмыкнул, потом не удержался и наклонился ближе.

— А верните предыдущую, — сказал он. — Там свет интересный.

Все рассмеялись.

На экране крупным планом появился Вифон в руке. Стекло поймало отражение огней, корпус мягко блеснул, а на дисплее застыл снимок, вокруг которого собрались люди.

Тишина.

Потом короткая надпись:

Вифон.

Рядом. Всегда.

Уже скоро…

Результатом я был доволен.

Кроме этого ролика я воспользовался связями Карлы и снял подробную инструкцию. Мы залили её в официальное сообщество, посвящённое Виде.

Сама Вида не переставала радовать. Серверы занимали уже две комнаты, а количество пользователей за это время превысило сто пятьдесят тысяч и уверенно двигалось к двум сотням.

Проблемы зрели и сыпались, как яблоки на Ньютона. Вот только гениальные идеи не приходили.

Возникла большая проблема с модерацией. Нам нужен был отдел технической поддержки. Сейчас его функции выполняли все по очереди, но долго мы так не протянем.

Пришли первые умники, устраивающие рассылки и спамящие рекламой. Модераторы сообществ справлялись, но мы — нет. А также появились попытки взлома. Но хакерам не удавалось сломать сеть. С другой стороны, это вопрос времени.

Вида росла, мы должны уже вести себя как серьёзная платформа, вот только мы физически не могли этого сделать.

Транжирить оставшиеся деньги прямо сейчас я не хотел, надо было дождаться выхода Вифона. Но план накидывать начал.

Завод на Корсе. Удобно. Здесь есть порт, и логистика позволяет доставлять компоненты со всех концов света. Плюсом шла рабочая сила. Труд здесь оплачивается гораздо ниже, что позволит существенно экономить на первых порах.

Но самой Виде здесь тесновато. Инфраструктуры для телекоммуникаций не хватает. А главное, не хватает хороших мозгов. Всё это есть в Фаворе, и мысль о переезде захватывала меня больше и больше.

Фавора — это не просто насыщенный последними новинками в любой сфере город. Это город-мечта, куда стекаются лучшие из лучших. Возможности тянут людей сильнее, чем свет мотыльков.

Там мы получим необходимые ресурсы.

Реклама. Она там развернётся в полную мощь.

Центральный округ — это самый платёжеспособный регион в любой стране. Столица представляет собой огромный и аппетитный пирог. Бизнесы там сидят друг на дружке, Вида свяжет их с клиентами и увеличит выручку, а они принесут свои деньги.

Рекламный кабинет на финальной стадии.

Счёт с Карлой шёл не в мою пользу, поэтому я решил приоткрыть для неё завесу тайны и показать то, что она никогда не видела.

За день до открытия предзаказа Вифона я встретил её у ворот. Сегодня у всех в доме был праздник, и девушка была на него приглашена.

Она вошла и качнула бутылкой в руке.

— В коллекцию. Заметила, что ты неравнодушен, — сказала она и поцеловала меня в щёку.

Я чуть дольше задержал её тонкую талию в руках, на что получил раскосый томный взгляд.

Видимо, напряжение последних дней сказывалось. В голове всё перемешалось. Ещё и Мария, которая стала день и ночь ходить в своей узкой юбке, так как ей постоянно нужно было выбираться в город. Подобная картина меня радовала, но с последней ночи с Катрин прошло больше недели, и я начал плотоядно посматривать на помощницу.

Её это забавляло. По всей видимости, она даже была не против нашей близости, но я не позволял себе сделать ошибку. Спать с подчинёнными? Ни к чему хорошему это не приведёт.

Знала бы она, сколько раз в день я спасаю её от изнасилования! Что за дурные мысли?

Карла сегодня была одета в облегающее платье, будто издеваясь над моей выдержкой. Между моими пальцами и её телом было так мало ткани, что я чувствовал мягкость её кожи. Или это ткань?

Тряхнув головой, я отправился следом за ней, рассматривая ночное небо.

Вниз взгляд опускать я не хотел. Ни за что.

Ужин прошёл в тёплой атмосфере. Собрались все те, кто участвовал в создании Виды и её улучшении. Звучали тосты, смех, мы ели восхитительную лазанью, а также наслаждались вином.

Вечер продолжился на террасе, но уже без детей. Перед тем как выйти наружу, я взял Карлу за руку и повёл в офис.

Сел в кресло и быстро открыл рекламный кабинет на компьютере Матео.

— Что это? — заинтересовалась Карла и, вместо того чтобы придвинуть ещё одно кресло, села мне на колени.

Я не без удовольствия начал рассказывать, стараясь не думать о том, какое тонкое у девушки платье.

— Это рекламный кабинет Виды, — показал я. — Он сделает мир другим. Сегодня счёт между нами сравняется.

— Ты забыл новую рекламу, я бесплатно не работаю, — капризно заявила девчонка и закинула ногу на ногу, покачивая ножкой. — Да и это в счёт не пойдёт.

— Пойдёт, — убедил её я. — Это то, чего ты не увидишь больше нигде. Ты можешь быть сколько угодно богата, но сейчас перед тобой нечто уникальное.

Девушка присмотрелась.

— Ничего не понимаю, — скучающе протянула она, одна её рука скользнула и обвила мою шею, зарывшись в отросших волосах.

Вино в крови расслабило меня настолько, что я не сразу обратил на это внимание.

— Я расскажу, — пообещал я. — Смотри, перед тобой первая целевая реклама на всей планете. Вот тут ты можешь выбрать регион показа твоего объявления. Здесь пол. А вот здесь интересы. Будь то автомобили, недвижимость, техника, акции…

Карла затихла, напряглась. Дочь корпората не могла не оценить инструмент. Она могла быть сто раз прожигательницей жизни, но статус обязывал.

— И всё это данные пользователей Виды? — уточнила Карла.

— Да.

— Но их мало, сколько? Тысяч сто?

— Уже сто пятьдесят, — довольно подытожил я.

— Сколько ты думаешь их будет по итогу? Каждый бизнес имеет свой потолок, — интересуясь, Карла не забывала про запущенные в волосы пальчики. — Миллион?

Я промолчал.

— Не может быть… — её расширенные глаза и приоткрытые губы умиляли. — Два миллиона? Пять?

Я продолжал молчать.

— Десять? — девушку обуял азарт. — Двадцать? Сто?

— Ты про конечную цифру?

— Да.

— Тогда ты не угадала, — рассмеялся я.

— Сто миллионов? — продолжила гадать Карла, но, встретив мою ироничную улыбку, нетерпеливо спросила: — Так сколько? Я была близка? Это же немыслимая для интернет-издания цифра, уровень Периодики!

— Миллиард минимум, — тихо произнёс я.

Мы замолчали.

— Миллиард, — так же тихо повторила Карла. — Но… это безумие…

— Вполне реалистичная цифра, — покачал головой я. — Лет за пять — вполне.

— Штат, покупка и обслуживание инфраструктуры… Если у тебя почти с двумя сотнями тысяч пользователей справляется меньше десяти человек… — Карла задумалась. — Это один из самых прибыльных бизнесов в мире.

— Идея лежала на поверхности, — усмехнулся я. — И теперь я владею частью такой компании.

Немного запутать Карлу не помешает. Сама по себе индивидуальная презентация ничего не значила. Уже через несколько дней или неделю кабинет станет доступен всем. Это секрет Полишинеля, как и всё вокруг. Главное, что мы справились. Стали первыми, но скоро станем не единственными. Но у конкурентов ничего не получится, уж я не допущу.

— Инвестор, — Карла как-то задумчиво посмотрела на меня. — Это и правда самое удивительное, что я видела. Без шуток. Одно свидание ты отыграл.

— Когда ты уже прекратишь называть это свиданиями? — я улыбнулся.

— А что это? — спросила Карла и приблизила своё лицо к моему.

Я задумался. Замер.

Маски сняты. Что ответить? Что всё это лишь игра? Насколько игра?

Это особенная атмосфера, и я сам её допустил.

Такое чувствовал каждый мужчина. Всё складывается, и ты становишься будто зритель. Дыхание Карлы щекотало лицо, она изогнулась по-особенному, плавно, текуче, её грудь касалась моей.

К чёрту…

Я двинулся вперёд, поймал её готовые к поцелую мягкие губы, и мир исчез.

Не знаю, сколько продлился поцелуй. Прервала его открывшаяся дверь.

— Сеньор, мы вас уже зажда… — Матео вырос в дверном проёме. — Ой, я не вовремя…

Карла встала, поправила платье и прическу.

— Мы уже идём, — певуче произнесла Карла и пошла следом за покрасневшим подростком, обернувшись в дверях, лукаво спросила. — Ты со мной?

— Конечно.

В двенадцать, мы открыли бутылку вина, что принесла Карла и запустили анкету предзаказа.

Старт продаж Виды начался.

Вифоны уже в магазинах. Девушки проинструктированы и готовы встречать первых клиентов менее чем через сутки.

Встреча с отцом назначена на после завтра. Пора начинать глобальную игру.

Форму предзаказа открыли ровно в полночь. Как и бутылку вина, которую принесла Карла.

Паскаль вывесил её на главной странице «Виды», прямо под баннером, и первые минуты ничего не происходило. Я стоял у него за спиной с чашкой кофе и следил за счётчиком заявок. Ноль продержался недолго.

Первая заявка упала через две минуты. За ней вторая, следом ещё пять, а потом цифры заскакали так, что Матео перестал успевать читать имена вслух. К часу набралось восемь сотен. К пяти утра перевалило за три тысячи.

Механика вышла простой донельзя. Человек оставлял имя и контакты, взамен получал номер заказа. С этим номером в день старта он подходил к стойке и забирал своё устройство безо всякой очереди. Но бронь оставалась обещанием, а не покупкой. Но обещания сыпались с такой скоростью, будто мы раздавали Вифоны даром.

В прошлой жизни подобные картины готовили целые отделы. Утечки в прессу за месяц до релиза, ночные очереди у стеклянных витрин, нанятые статисты с раскладными стульями. Дефицит там растили в теплице, как редкий цветок. Здесь его никто не растил, народ ломился сам.

Из распахнутого окна пахло разогретой хвоей. Обычное утро, если не смотреть на монитор.

К вечеру счётчик показывал семь тысяч. Я уходил спать с мыслью, что остаток разберут за завтрашний день, и ошибся. Разобрали к обеду.

Утром Паскаль повесил поверх формы объявление, что бронь закрыта. Заявок к этому времени пришло больше, чем аппаратов на складе, и лишним пришлось отказать. Нетронутой оставалась лишь запасная тысяча, которую я держал под обмен и брак. За сутки до старта в свободном доступе не осталось ни одного Вифона. Каждая коробка стояла расписанная по номерам.

— Сеньор, а если люди придут без брони? — Матео оторвался от монитора и потёр глаза.

— Постоят, поглядят на чужие пакеты и уйдут, — я пожал плечами. — А вечером расскажут всей улице, что Вифон нельзя купить даже за деньги. Лучшей рекламы не придумаешь.

Товар, которого нет, желаннее любого товара с полки. Правило работает в каждом мире, где водятся деньги, и Валентия исключением не стала.

Предзаказ я ценил ещё в прошлой жизни, и вовсе не ради шумихи. Он показывает спрос раньше, чем ты потратился на тираж. Там вместе с заявкой вносили аванс, мне подобной роскоши не досталось, но главное я получил. Десять тысяч имён и адресов, живая карта спроса. Юг брал ожидаемо, Корса с соседями шли впереди, но заявки капали и из Фаворы, и даже из Кеньи. Сеть дотянулась туда раньше товара.

Старт продаж я поехал смотреть своими глазами.

В «Аппаратос» мы с Хавьером прибыли к открытию. Стойку поставили у самого входа, нарядная девушка из старых работниц по привлечению первых пользователей в «Виду», в фирменном платке раскладывала пакеты, рабочий со склада подтаскивал коробки и складывал их горкой позади.

Первый покупатель явился за четверть часа до открытия. Немолодой мужчина в дорогом костюме назвал номер заказа, расписался в ведомости и принял пакет. Вскрывать его на людях он не стал, забрал, вышел, после прыгнул в спортивную машину и уехал. А вот второй, парень лет двадцати пяти, распечатал коробку тут же, на глазах у всех. Экран вспыхнул, и вокруг мигом собрались зеваки. Кто-то присвистнул, кто-то потянулся потрогать, счастливчик поднял трубку повыше и сиял, будто выиграл в лотерею.

Затем народ пошёл потоком. Очередь всё же выстроилась, хоть мы и обещали обратное, только стояли в ней не за покупкой, а за зрелищем. Подходили и те, кто о брони не слышал. Консультантка разводила руками, объясняла про закрытую запись, и люди отходили ни с чем. Один посетитель в летах долго отказывался верить, требовал продать ему хоть какой-нибудь, тряс кошельком и грозился дойти до хозяина магазина. Помочь ему не смог бы и хозяин.

Я наблюдал из глубины зала, от стеллажа с кнопочными трубками. К ним за всё утро не подошёл ни один человек. Оно и не удивительно.

Задумка со стойкой отрабатывала себя сполна. Полку нам так и не выделили, коробки ждали своего часа в подсобке магазина, а девушка успевала и выдавать, и показывать. Пол квадратного метра, а администратор зала дважды подходил узнать, чем ещё он может быть полезен. Неделю назад эта сеть выторговывала у Марии каждую мелочь.

На моём столе Вифон был проектом, суммой строк в смете. В чужих руках он превращался в вещь, и перемена эта грела лучше любого отчёта.

На завод я добрался после полудня.

Цех встретил громким гулом ленты и запахом пластика. Белая линия шла третий день без остановки, смены менялись, не сбивая темпа. Даниэль вышел навстречу, осунувшийся, с посеревшим лицом, но походка у него была лёгкая.

— Тысяча сто за вчера, — доложил он вместо приветствия. — Сегодня идём с опережением.

Схема сложилась сама собой. Лента выдавала по тысяче аппаратов в день, и она не задерживалась на складе даже до утра. Собрали, проверили, упаковали, погрузили, и к ночи партия уже стояла на точке. Работали без запасов и без передышки.

Расклад удобный и опасный одновременно. Любая остановка ленты, и уже назавтра стойки встретят покупателей пустыми. Подушки у нас нет, каждый собранный аппарат уходит тёплым.

— Как будут обстоять дела с возвратами? — поинтересовался я.

— Ничего сложного, — Даниэль спокойно развел руками. — Обмен на месте, как договаривались.

Обмен мы отработали заранее. Клиент нёс устройство на стойку, работники осматривали корпус на механические повреждения, и если аппарат не роняли и не топили, выдавали новый из обменного запаса. Неисправная трубка уезжала на завод, там её чинили, приводили в порядок и возвращали на полки. В моём мире такие устройства метили словом «восстановленное» и уценяли, здесь они уходили по полной цене. Грязно, но для первого устройства сойдёт.

— Сколько сможем давать, если развернёмся? — я кивнул на свободную часть цеха.

— Вторую линию поставим, место под неё есть, — управляющий прикинул, шевеля губами. — Это две тысячи в день. Но это потолок, сеньор. Дальше стены не резиновые, хоть в три смены гоняй.

Месяц назад от такой цифры у меня закружилась бы голова, сегодня она звучала приговором. Один предзаказ съел весь тираж за сутки, а ролики пока крутились в одной «Виде». Дай рекламу на телевидение, подключи салоны Габриэля, и спрос вырастет кратно. Своими силами его не закрыть.

Значит, придется наращивать. Искать похожие предприятия, переоборудовать под сборку, ставить линии. Дорога уже проторена, чертежи готовы, управляющий прошёл этот путь и проведёт по нему других.

И тут Корса подходит идеально. Город живёт морем, комплектующие приходят через порт, и таких заводов, как мой, тут ещё три. Морская логистика в своё время собрала их в одном месте, за что прежним хозяевам отдельное спасибо. Готовые корпуса, подведенное питание, рабочие руки в двух кварталах. Ставили их у воды не из любви к пейзажу, вывозить товар морем дешевле, чем катать фуры по дорогам. Кто-то посчитал это задолго до меня, а пользоваться буду я. Заходи и собирай.

— Готовь расчёт по второй линии, — велел я. — Люди, оборудование и сроки. Остальное моя забота.

Он кивнул и зашагал к конторке, на ходу вытаскивая из кармана блокнот.

Вечером на вилле я нашёл Марию в кабинете, за неизменными бумагами.

— Новая задача, — предупредил я с порога. — В Корсе есть три предприятия нашего профиля. Мне нужно всё по каждому. Владельцы, заказчики, долги, состояние линий.

Она подняла голову и прищурилась.

— Присматриваете покупку?

— Присматриваю аренду, аутсорс, как угодно. Наших мощностей хватит на пару месяцев, потом начнём буксовать.

— Поняла, — Мария придвинула чистый лист.

Неожиданно, в кармане зазвонил телефон. Увидев имя на экране, я нахмурился.

— Здравствуй, отец…

— Виктор, здравствуй! Надеюсь не разбудил? — голос его звучал нарочито дружелюбно.

— Нет, что ты, — вздохнул я. — Что-то случилось?

— Ну как сказать. У меня завтра назначена встреча с одним интересным молодым человеком. Я бы хотел, чтобы ты тоже присутствовал на ней.

— Могу я узнать причину?

— Конечно. Лично сообщу тебе.

— Тогда у меня не остается выбора, кроме как приехать, — хмыкнул я.

— Отлично, Виктор, жду завтра. — и Тайрон повесил трубку.

Я и так хотел лететь с Матео, но приглашение отца было как нельзя кстати.

Этаж «Периодики» в Эмеральд-Тауэр встретил нас прохладой и запахом лимонной полироли. Переговорную отвели просторную, с длинным столом на дюжину мест, хотя ожидалось всего трое участников.

Матео шагал рядом, бледный, но собраный. Костюм сидел на нём непривычно, он то и дело одёргивал рукава, зато спину держал, как учили. Неделя муштры не пропала даром. Хавьер остался у дверей, Мария внизу, при машине.

Навстречу нам отец поднялся из-за стола.

— Господа, рад видеть, — он повёл рукой на кресла. — Прошу простить за перенос, дела не выбирают, когда им случаться. И благодарю, что нашли время приехать.

В этих стенах он мне не отец. Напротив нас усаживался хозяин «Периодики», а парадная любезность это базовый этикет всех корпоратов.

— Признаюсь, вы меня удивили, молодой человек, — начал он, разглядывая гостя. — Собрать компанию в столь юном возрасте, это редкость сама по себе. А для простого юноши без фамилии это уже что-то из разряда фантастики.

Лесть по расписанию. Разминка перед торгом, в прошлой жизни я сам разливал такую вёдрами. Но Матео уже знал, как отвечать.

Мой подопечный надменно кивнул.

— Не могу ответить вам взаимностью.

Мысленно я улыбнулся. Это именно то, чего не ожидал Тайрон.

— Что вы хотите этим сказать? — отец чуть наклонил голову.

— Насколько я знаю, ваша компания перешла вам по наследству. От вашего отца, а ему от его отца, — парень выдержал крохотную паузу. — Управлять готовой фирмой и штатом за наследные деньги, наверное, несложно.

Любезность сползала с лица отца, как грим. Минуту назад он тешил самолюбие мальчишки из чистой вежливости, а вежливости не оценили.

— Стало быть, любезничать вы не намерены, — он сложил руки на столе. — Вижу, подобный уровень переговоров для вас в новинку, поэтому дам один совет, с высоты своего опыта. Будьте осмотрительнее, юноша. Что бы и вам было что передавать своим детям.

— Об этом не беспокойтесь, — гость откинулся на спинку стула. — Давайте к делу. Что вы хотели мне предложить?

Лицо отца скривилось. Такой темп ему не по нраву, он привык к долгой прелюдии, к полунамёкам, к торгу, где главное произносят между делом, вскользь. А сопляк пошёл в лоб, и правила игры затрещали. Да, мой опыт переговоров был куда богаче, чем у Тайрона.

— Извольте. Вы создали «Виду» и заняли нишу, которая мне интересна. Так уж вышло, что недавно я приобрел социальную сеть «Семвик».

Матео прыснул в кулак. Кажется, паренек вошел во вкус.

Бровь Тайрона поползла вверх. Его можно понять, за такими столами не смеются.

— Раз надо объяснить, я объясню, — парень отнял руку ото рта. — То, что вы называете социальной сетью, соцсетью не является.

— Отчего же?

— Ну, это как называть жизнь смертью. В «Виде» живут сообщества, люди общаются, спорят, ведут полноценную цифровую жизнь. А ваша, — он изобразил пальцами кавычки, — соцсеть больше похожа на кладбище.

Словечко это взято не с потолка. Кладбищем здешний интернет я окрестил ещё до моей «Виды», в один из вечеров на террасе. Ученик цитировал учителя, и учителю оставалось лишь гордиться.

Отец поправил галстук, будто тот его душил, и опустился глубже в кожаное кресло. Ответ нашелся у него не сразу.

— И тем не менее, — голос его звучал ровно, — «Семвик» в пять раз превосходит «Виду» по количеству пользователей.

Возражений не последовало, мальчишка молчал и слушал.

— Рано или поздно я сделаю продукт, ничем не отличающийся от «Виды». Даже лучше неё, это лишь вопрос времени и денег. Как вы понимаете, и того и другого у меня достаточно.

— И что же вы предлагаете? — в голосе зазвучало нетерпение.

— Хорошую сумму в качестве отступных. Вы навсегда останетесь создателем «Виды», и вдобавок появится, что передать детям.

— А зачем мне это? Я могу остаться в «Виде» и растить её дальше. Да, возможностей у меня меньше, чем у вас, но, поверьте, идей в этой голове хватает, — он постучал пальцем по виску.

Взгляд отца на мгновение ушел к потолку. Ход с наследством он явно считал отличным, а слова ушли в никуда.

— У вас могут быть миллионы идей, но в условиях рынка это всего лишь идеи. Потенциал надо реализовать, а «Вида» никогда этого сделать не сможет.

— Вы будете нам препятствовать?

— Если придётся, — отец развёл руками.

— Придётся.

— Долгим это противостояние не будет, — усмехнулся Тайрон.

— Ну, увидим…

— Иными словами, договариваться вы не настроены, — уточнил отец.

— Сотрудничество предполагает взаимную выгоду. А я пока не услышал ничего, кроме вашего желания выкупить мою компанию, — вздохнул Матео.

— Сотрудничество предполагает равноценное партнерство. Я не вижу в вас партнера, господин Варгас. Может быть, лет через десять, а то и двадцать, но не раньше. Сейчас вы вынуждаете меня действовать грубо.

— Корпорация из первой сотни Валентии объявляет войну одинокому создателю уникального проекта?

— Вы не оставляете мне выбора. Если «Виду» не получу я, её не получит никто. Вы просто не успеете заявить о себе.

Мальчишка выпрямился, и от того испуганного и серого парня не осталось и следа.

— Сеньор Тайрон, я всё ещё не услышал ни одного предложения, которое не звучало бы как приказ под дулом пистолета. Если это ваш метод переговоров, мне очень жаль. Смею заверить, «Виду» вы не получите. Я видел, что происходит с «Семвиком». Наши взгляды на развитие социальной сети расходятся настолько, что подпустить вас к управлению подобным проектом я не могу. Хотите войны, будет вам война. Да, у вас больше возможностей, и, скорее всего, я проиграю. Но проиграю за свое дело.

Продолжать было нечего, и нас не удерживали.

Из переговорной парнишка вышел прямой, как штык, я шел следом. Хватило его ровно на четыре шага. На пятом он сдулся, как воздушный шарик, привалился к стене и глупо заулыбался.

— Молодец, — я потрепал его по плечу.

Улыбка стала шире, глаза закатились, и он обмяк. Хавьер подхватил его раньше, чем тот коснулся пола, вскинул на плечо, как вещмешок, и понёс к лифту.

Внизу героя дня уложили на заднее сиденье. Мария засуетилась, сунула ему под нос какой-то флакончик.

Телефон завибрировал, едва я успел перевести дух.

— Поднимись ко мне, — обронил отец и тут же отключился.

Мы с Хавьером переглянулись и вернулись к лифтам.

Кабинет отца пах сигаретами и бумагой. Ручки на столе лежали по линейке, нож для писем смотрел строго на дверь. Город за стеклом жил своей быстрой жизнью.

— Удивляюсь, как ты нашёл общий язык с этим молодым человеком, — отец поморщился вместо приветствия.

— Ты правда собрался воевать с «Видой»? — с порога спросил я.

— Почему нет? Это монополия, — пояснил он так, будто разжевывал дураку таблицу умножения.

— Между прочим, я участвую в этом проекте.

— Процент от прибыли или от компании?

— От компании.

— Насколько ты впутался?

— Владею пятью процентами. Помог на старте, «Вида» перспективный проект.

Отец запрокинул голову и захохотал. Я же нахмурился и ждал объяснений.

Смеялся он от души. Знал бы, над кем смеётся. Эту долю я отмерил себе сам, как и остальные девяносто пять.

— Пять процентов? — он смахнул слезу. — Это глупо, сын.

— На большее он не согласился, — я наигранно вздохнул и пожал плечами.

— Тебя обвели вокруг пальца.

— Чтож, я думаю иначе.

— Тем не менее это факт, — отец закончил смеяться. — Зачем тебе это? Твоё месячное содержание стоит дороже, чем твоя доля.

— Это сейчас. И это мои пять процентов.

— Этим ты наделал хлопот и себе, и мне. У меня связаны руки, пока ты значишься в инвесторах. — продолжил Тайрон.

— Так просто оставь его в покое.

Разочарование он прятать не стал, и мимо меня оно не прошло.

— Я ожидал от тебя большего… Ты правда не понимаешь? Чем монополия отличается от конкуренции?

— Понимаю. Но это мой проект, а не твой, — настаивал я на своем.

— Выйдешь из дела, после чего я раздавлю «Виду». Я не шутил, останется только одна сеть, — прозвучало это строго, как решенное.

— Нет. — я перешел в наступление.

— Что значит нет? — он навис над столом. — Хочешь пойти против меня?

— В мыслях не было. Но ты не оставляешь выбора. Видимо, это твоя фишка. — Я сделал шаг к столу.

— Это смешно, — в его голосе мелькнула растерянность. — Тут и выбирать не из чего. Ты либо помогаешь мне, либо ставишь палки в колёса.

— Есть третий вариант. Оставить всё как есть.

— Такого варианта не существует. «Вида» потенциально опасна, а Матео Варгас неуправляем, ты сам всё слышал. Тебе следует отступить.

— Нет, не согласен.

— Значит так? — он отклонился назад. — Влезаешь во взрослые игры, изволь отвечать по-взрослому. Да, ты лишаешь меня очень интересных рычагов, но у меня и без них полный арсенал.

— Зато ты лишаешь меня перспективного проекта. Не находишь?

— Да что ты так привязался к этой «Виде»?

— Потому. Что. Это. Моё.

Слова сорвались прежде, чем я успел их взвесить. В прошлой жизни за такие проколы на переговорах я штрафовал подчинённых.

— Я даю тебе недостаточно?

— Достаточно. И я благодарен за всё. Но дай мне заниматься своим делом.

— Так вот почему ты не стал работать на «Периодику»? Ради этих пяти процентов? Весьма опрометчиво.

— Всё, что бы я не делал, не станет чем-то большим рядом с тобой. А «Вида» это шанс вырастить нечто большее.

— Для этого Варгаса ты не более чем кошелёк. О каком развитии речь?

— Но у меня доля, и я помогаю ей встать на ноги. Нечто своё. Понимаешь?

— Не понимаю.

— Скажу проще. Хочешь ещё одного Джозефа или Хулио?

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Люди без собственного мнения, мечтающие тебе угодить, — вышло жёстче, чем я хотел.

— А что плохого в том, чтобы помогать семье? — отец повысил голос. — Тебе сложно понять, но постарайся.

— Помогать? — меня уже понесло. — Что лучше, договариваться с врагами или приносить их головы? Именно этим я занят последний месяц. А чем заняты люди, помогающие семье? Подумай об этом на досуге.

Развернувшись я пошел к двери. Но у порога обернулся.

— Мой тебе совет. Оставь «Виду» в покое и дай мне поучаствовать в чём-то своём.

Эмеральд-Тауэр.

Слова Виктора всё ещё крутились в голове Тайрона.

Он был недоволен проведённым разговором. Всё изначально пошло не по плану. Сначала бредовые судебные иски Эмануэля не позволили провести встречу вовремя. Потом его собственные эмоции вышли из берегов.

Варгас оказался невыносимым.

Тайрон жалел, что вышел из себя. Но этот парень был просто нечто. И как только Виктор нашёл с ним общий язык?

Глава издательского дома повидал много людей на своём веку. Видел и таких, как Матео Варгас. Гениев, едва что-то создавших и уже ощущающих себя на вершине вселенной.

Но Виктор злил гораздо сильнее.

Мальчишка не стал помогать. Пошёл на конфронтацию.

Может, стоило объяснить? Дать отчёты аналитиков, предсказывающих падение спроса на печатные издания. Самое страшное было в том, что эти предсказания сбывались.

Вот уже который год, с приходом интернета, Тайрон делал всё, чтобы выручка «Периодики» не падала. Люди покупали газеты скорее по инерции, потому что у них не было альтернативы.

Сейчас «Вида» дала всем доступную информацию. Бесплатно.

Он смотрел выручку «Семвика». Денег, что поступали от размещения рекламных баннеров, едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

И Виктор поверил в подобный проект?

Вместо того чтобы встать плечом к плечу с отцом?

Глупость.

Глупость наказуема.

Мальчик захотел поиграть в бизнес? Хорошо. Поиграем.

Тайрон не мог навредить «Виде» напрямую. Это создало бы ненужное общественное волнение. Разлад в семье корпоратов сразу после изгнания Эмануэля — не лучшая новость.

Даже если бы Ману оставался в обойме, Тайрон всё равно не смог бы ничего сделать. Его связывало по рукам то, что собственный сын являлся инвестором «Виды».

За какие-то пять процентов.

Тайрон обхватил голову руками.

Пять процентов, Дева Спасительница. Он слишком рано поверил в своего сына.

Ну что тут сказать, не впервой.

Кое в чём Виктор был прав.

Хулио не проявлял должного внимания к делу семьи. Джозеф был чрезмерно угодливым и оставался лишь тенью тени. Бланка — женщина. Увы.

Значит, Виктор хочет конкуренции. Честной рыночной конкуренции.

Тайрон даст ему такой опыт.

Незабываемый.

Может, из этого и выйдет что-то путное.

В конце концов, алмазы рождаются только под давлением.

Карла дэ Леон

Карла не спала.

Сначала она пыталась убедить себя, что просто не хочет. Потом, что виновато вино. Потом, что в комнате душно, простыни сбились, подушка неудобная, а мысли слишком громкие.

К рассвету оправдания закончились.

Она лежала на спине и смотрела в потолок. За окнами ещё держалась синяя предутренняя темнота. Дом молчал, только где-то внизу иногда скрипели старые балки, будто тоже не могли найти себе места. Минусы жизни в центре Корсы, здесь все разваливалось.

На губах до сих пор чувствовалось чужое тепло.

Карла закрыла глаза и тут же увидела Виктора. Не так, как на людях. Не ленивую улыбку и насмешливый взгляд, привычную уверенность человека, которому всё вокруг кажется задачей с решением. Она видела его в кабинете, у компьютера Матео, когда на экране горел рекламный кабинет Виды, а Виктор говорил о будущем так спокойно, будто всё уже решено.

Она сидела у него на коленях. Это было глупо.

И всё равно она это сделала.

Сначала просто из каприза, чтобы сбить его с мысли, заставить запнуться, посмотреть, как он справится. Он справился. Почти не дрогнул. Только пальцы на мгновение сильнее сжали её талию, и от этого жеста у Карлы в груди что-то перевернулось.

Потом он начал рассказывать.

Регион, пол, интересы. Автомобили, недвижимость, техника, акции. По отдельности понятия более чем стандартные, но вместе они создавали картину, которую увидит не каждый.

Она понимала бизнес. Не так глубоко, как отец, и не так холодно, как Джозеф, но понимала достаточно, чтобы увидеть главное. Перед ней был инструмент, который свяжет людей с желаниями, компании с клиентами. Поставит твёрдое равно между деньгами и вниманием.

Это было безумно.

И страшно.

Виктор шёл наперекор всему. Семье, правилам, обстоятельствам, здравому смыслу. Готов был начать войну с компаниями, газетами, рынком и, кажется, со всем миром сразу, если мир не даст то, что нужно.

Это будило в ней чувство, которому Карла не знала имени.

Она перевернулась на бок и прижала ладонь к губам.

Джозеф.

Имя всплыло тяжёлым камнем.

Она была помолвлена. Не обещана на словах, не просто связана какими-то разговорами семей. Помолвлена. Он только уехал, она даже не уделила ему должного внимания. Не уделила или не захотела уделить?

С ним она должна была стать той, кем её растили.

С Виктором она становилась кем-то другим.

В этом и была беда.

Карла попыталась вспомнить первую встречу и тихо, почти зло усмехнулась в подушку.

Бесталанный четвёртый ребёнок из семьи дэ Фуэго. Так ей говорили. Сын, которому ничего серьёзного не доверят. Богатый бездельник, выросший в тени фамилии, привыкший к деньгам и лёгкой жизни.

Она не поверила ни единому слову о нём, когда увидела.

Не потому, что Виктор выглядел лучше своей репутации. Дело было в другом.

Он не пытался казаться.

Это сбивало сильнее всего.

Дети богатых семей всегда что-то изображали. Власть, скуку, усталость, опасность, благородство, цинизм. Даже равнодушие у них было тщательно подобрано к костюму. Виктор просто был. Смотрел прямо, улыбался, говорил лишнее, молчал, когда хотел молчать.

Потом начались их встречи.

Она сама называла их свиданиями. Он только улыбался, будто позволял ей эту маленькую дерзость.

Ничего особенного, если смотреть со стороны. Прогулки, разговоры, поездки, ужины, странные идеи, его вечная спешка, её вечное желание сделать вид, что всё это пустяк.

Но каждую такую встречу Карла ждала как Рождество.

Виктор появлялся, и в мире становилось теплее. Он приносил с собой движение, смех, риск, новые краски. С ним даже обычная дорога могла стать приключением, а разговор о делах звучал как игра.

Потом он уходил. Карла возвращалась к привычным дням, к письмам, визитам, семейным обязанностям, разговорам о Джозефе, платьях, встречах, будущей свадьбе. И всё медленно становилось серым. Будто зима наступала не за окном, а прямо внутри.

Глупо было продолжать врать себе.

Она тонула.

Вечер после поцелуя прошёл словно в тумане. Команда Виктора что-то праздновала. Кажется, Виду, Вифон, завод, предзаказы или ещё одну их безумную победу. Карла толком не слушала. Она сидела среди голосов, смеха и бокалов, а сама всё время ловила Виктора взглядом.

Он тоже смотрел.

И каждый раз у неё губы вспоминали его губы.

Позже она уже не выдержала и перебралась в его кресло, устроившись рядом так близко, будто так и должно быть. Все были пьяны, уставшие, счастливые, и вряд ли кто-то обратил внимание. Как же это естественно вышло, рядом с ним…

Нужно было что-то решать.

За ночь она сотню раз брала телефон.

Сначала хотела позвонить Джозефу и рассказать всё. Честно, без прикрас. Сказать, что поцеловалась с другим мужчиной. Что не знает, как теперь смотреть ему в глаза.

Потом хотела разорвать помолвку.

Потом, наоборот, просила себя набрать номер и попросить его приехать. Забрать её отсюда. Увезти в столицу, подальше от Корсы, от Виды, от Вифона, от Виктора, от этой безумной жизни, где она переставала быть разумной Карлой дэ Леон и превращалась в девушку, которая готова разрушить всё из-за одного поцелуя.

На сотый раз телефон полетел в стену.

Удар высвободил эмоции. Корпус треснул, крышка отлетела, мелкие детали рассыпались по полу.

Карла села на кровати, сжала кулаки и зарычала.

Потом упала обратно на подушки.

Утро пришло безжалостно.

Солнце залило комнату ярким огнём. Корса просыпалась за окнами, где-то уже стучали ставни, кричали торговцы, по улице катился ранний гул автомобилей. До открытия офиса оставалось около двух часов.

Карла поднялась с постели, будто после болезни.

В зеркале на неё смотрела девушка с усталыми глазами и чуть припухшими губами.

— Прекрасно, — пробормотала она.

Никто не должен был увидеть её такой.

Она умылась холодной водой, долго приводила лицо в порядок, нанесла макияж аккуратно и ярко, словно боевой раскрас. Тон, глаза, губы. Волосы легли мягкой волной. Платье село идеально. Туфли добавили роста и уверенности.

Карла дэ Леон могла не спать всю ночь, разбить телефон, возненавидеть себя, но выглядеть не на все сто она права не имела.

Только победа.

Она вышла из дома и пошла пешком.

Свежий воздух немного отрезвил. Улицы ещё не успели раскалиться, воздух был влажным и напоённым запахом кипариса, от булочных тянуло сладким тестом. В ближайшей кофейне Карла взяла стакан капучино и направилась к салону «Аппаратос».

Ей нужен был телефон.

Любой.

Кофе закончился как раз к открытию магазина.

У входа творилось странное. Несколько человек стояли возле дверей с таким видом, будто пришли не за покупкой, а в поход. Один мужчина разворачивал складной стул. Девушка в светлом плаще открывала термос. Двое парней спорили, где лучше поставить палаточный навес, чтобы не мешать проходу. Чуть в стороне пожилая женщина доставала из сумки завёрнутые в салфетку бутерброды.

Карла нахмурилась.

Люди явно собирались ждать долго.

Когда двери открылись, часть толпы вошла внутрь. Остальные остались снаружи, охраняя места. Всё выглядело настолько нелепо, что Карла на мгновение забыла о разбитом телефоне и собственной вине.

Внутри пахло пластиком, пылью и полиролью. На стенах ровными рядами висели телефоны. Большие, тяжёлые, похожие одна на другую. Чёрные, серые, тёмно-синие. У некоторых корпуса были чуть глаже, у других грубее. Экраны узкие, блеклые, в одну строку, как у калькулятора. Некоторые аппараты по размеру напоминали переносные радиостанции, только с кнопками.

Перед ней у зевающего консультанта уже стоял парень из очереди.

— Привезли? — спросил он.

Консультант потёр глаза.

— Нет, сеньор, ещё нет.

Он посмотрел за панорамное окно, где людей становилось больше, и тяжело вздохнул.

— Может, скажете, когда они появятся? — парень подался ближе и, немного покопавшись в кармане, протянул несколько купюр. — Между нами.

Консультант оживился.

— Хм. Можно.

Он воровато оглянулся в поисках начальства, взял деньги и сунул в карман.

— Как вас зовут?

— Луже. Луже Фольсао.

Парень ушёл обратно к дверям, явно довольный собой.

Карла подошла к консультанту.

— Мне нужен телефон.

Тот повернулся и тут же выпрямился. Высокий, с сальными волосами, слишком длинной шеей и лицом человека, который внезапно решил, что утро стало лучше.

— Да, конечно, сеньорита. Какой выберете?

Он широким жестом показал на ряд аппаратов.

Карла медленно прошла вдоль полки. Консультант двинулся следом. Слишком близко.

Она чувствовала его взгляд. Липкий, глупый, неумелый. Он цеплялся за её плечи, за талию, за грудь, и Карла едва не закатила глаза.

Телефоны были ужасны.

Не потому, что плохи. Просто после Вифона они выглядели вещами из прошлого века. Тяжёлые кирпичи с маленькими тусклыми экранами и резиновыми кнопками. Один отличался от другого цветом, блеском корпуса и ценой, но суть не менялась.

Карла уже собиралась ткнуть пальцем в первый попавшийся, лишь бы закончить, когда увидела отдельную стойку.

Она стояла чуть в стороне и больше походила на информационный стенд. На глянцевом плакате был изображён телефон. Не такой, как на полках.

Корпус тоньше. Аккуратнее. Шире обычного, но не грубый. Под экраном располагались ровные ряды маленьких кнопок, словно кто-то взял пишущую машинку, уменьшил её и встроил в ладонь. Сам экран был больше, живее, не узкая мёртвая полоска с цифрами, а настоящее окно, где могли поместиться текст, значки, фотографии.

Вифон, прямо как тот, что был в рекламе. Точно!

Рядом с ним обычные телефоны окончательно превратились в кирпичи.

Она остановилась перед стендом и коснулась пальцами изображения.

— Хочу такой.

Консультант развёл руками с таким видом, будто ему самому больно это говорить.

— Нету, сеньорита.

— Что значит нету?

— В продаже ещё нет. Все вот ждут. Предзаказ открыт, продажи только завтра с утра.

Карла сложила руки на груди.

Консультант попытался смотреть ей в лицо, но проиграл почти сразу. Его кадык дёрнулся вниз, потом вверх. Взгляд сполз туда, куда сползать не должен был.

— То есть я не могу получить это устройство? — спросила она.

— Нет, его просто физически у нас нет, — сказал он, не отводя глаз. Потом будто вспомнил о великой тайне и понизил голос. — Привезут только этой ночью.

Карла посмотрела на него холоднее.

Парень наконец моргнул и поднял взгляд.

— А где заказывают? — спросила она. — Предзаказ.

Консультант завис.

— Сеньор?

Карла щёлкнула пальцами перед его лицом.

— Предзаказ. Где?

— А. Да. Сейчас.

Он засуетился, провёл её к компьютеру у стойки информации, открыл Виду, затем официальное сообщество Вифона. Пальцы у него были длинные и неловкие, он дважды промахнулся по нужной ссылке, покраснел, пробормотал извинение и наконец вывел на экран форму.

Карла наклонилась ближе.

На странице висел баннер с Вифоном. Под ним должна была быть форма заказа. Но вместо полей имени и контактов на экране стояла короткая надпись.

Предзаказ закрыт.

Все устройства первой партии забронированы.

Карла молча смотрела на эти слова.

Консультант кашлянул.

— Вот поэтому люди и ждут. Может, кто-то не придёт. Может, привезут больше. Такое бывает.

Она медленно выпрямилась.

Внутри поднялось странное чувство. Не раздражение даже. Не капризное желание получить игрушку раньше других. Что-то другое.

Виктор снова сделал это.

Пока она всю ночь металась между виной и желанием, он успел продать телефоны, которых люди ещё не видели на полках. Не просто продать. Заставить их ставить палатки у магазина, подкупать консультантов и ждать ночной поставки.

Карла посмотрела через стекло на очередь.

Люди стояли у дверей с термосами и складными стульями. Кто-то смеялся. Кто-то нервно поглядывал внутрь. Один мужчина уже записывал имена на листке, самовольно наводя порядок среди таких же желающих.

Все они ждали вещь, которую Виктор придумал, собрал, показал и превратил в необходимость.

Карла вдруг почувствовала, как усталость отступает, а на её губах появляется улыбка.

Консультант осторожно спросил:

— Сеньорита, может, всё-таки выберем другой аппарат?

Карла перевела на него взгляд.

Другой аппарат.

Она снова посмотрела на полку с тяжёлыми агрегатами. Ещё вчера ей было бы всё равно. Сегодня обычный телефон казался оскорблением.

— Дайте вот этот… — Карла безразличо ткнула на самый дорогой. — Вот карта.

Протянула мобильную симкарту и дождалась, пока аппарат активируют. Карла вышла, не став слушать консультанта. Он что-то говорил про чек, коробку и прочее. Снова зашла за кофе и медленно пошла к офису.

Напиток грел, солнце поднималось над городом, улицы оживали.

Надо было что-то решать.

С одной стороны Виктор. Манящий, понимающий, свой в доску.

С другой стороны Джозеф. Строгий, холодный, властный, как сама столица от которой Карла бежала.

У них ничего не было. Никогда. Её веселило то, как Джозеф с маниакальной последовательностью пытается уложить её в койку. Осязала его желание, затуманенный взгляд и настойчивость.

Но между ними был договор. Договор двух семей и кольцо… Карла покрутила колечко с крупным камнем.

А вдруг, Виктор лишь ошибка?

Стоит ли судить, если не дала и шанса?

Она дошла до салона, встретила открывающего двери управляющего и приказала принести ключи.

Через десять минут из салона резво выехала красная Сиера, за рулём сидела Карла. Она решила. Карла дэ Леон вернется в Фавору, чтобы окончательно закрыть вопрос с помолвкой. Ей нужно встретится с Джозефом, он этого заслуживает. Провести с ним неделю, отдать контроль в его руки. Дать шанс.

А затем она примет окончательное решение.

Быть свадьбе между домами или нет.

Хавьер

Отставной военный сидел и думал над очередным письмом.

Вчера он видел многое. Видел, как Виктора и Карлу дэ Леон тянуло друг к другу. Между ними едва ли не были видны искры.

Но стоит ли Катрин знать об этом? Его дорогая Катрин. Она не предназначена для этого мира. Подобное тянется к подобному. Так может лучше дать Виктору шанс определится?

Хавьер думал около часа.

Но долг перевесил.

В письме-отчете, которые Хавьер шлёт вечером, а Катрин читает утром было.

«У нас проблемы. Позвони, когда будет удобно.»

В день старта я приехал в «Аппаратос» к самому открытию.

Усидеть на вилле всё равно бы не вышло. Цифры Мария сведёт к вечеру, отчёты придут своим чередом, но бумага показывает итог, а зал показывает, как этот итог рождается, и пропускать такое нельзя.

Город ещё просыпался. На торговых улицах хлопали ставни, поливальная машина ползла по мостовой и оставляла за собой мокрую полосу, из пекарни на углу тянуло тёплой сдобой. Хвост у салона начинался от дверей, огибал витрину и заворачивал за угол. Я насчитал за полсотни человек и бросил считать, потому что подходили новые.

Внутри с первых минут пошла выдача. Девушка за стойкой сверяла номера брони с ведомостью, рабочий подносил из подсобки коробки, и пакеты с синей «V» один за другим уплывали из зала. Кто-то уносил покупку не вскрывая, кто-то распечатывал её сразу, не отходя от стойки, и вокруг такого счастливчика собирался кружок зевак.

Свободных аппаратов не было ни одного. Ночная партия с завода целиком значилась за номерами предзаказа, и продать её мимо списка не сумел бы даже хозяин сети.

Народ снаружи от этого не редел.

Накануне я высылал простую установку. На любой вопрос консультанты отвечали одинаково. Устройства будут поступать раз в сутки, около тысячи штук. Предзаказ в «Виде» теперь был закрыт. Кто хочет «Вифон», получает его в порядке живой очереди.

У прилавка немолодой сеньор в парусиновом костюме допытывался, когда завезут следующую партию.

— Партии приходят каждую ночь, — терпеливо объяснял консультант. — Тысяча аппаратов, плюс-минус. Записи нет, бронь закрыта. Утром аппараты достаются первым в очереди.

— То есть завтра точно привезут?

— Привезут. И послезавтра тоже.

Сеньор потоптался на месте, прикинул расклад и вышел на улицу.

Люди слышали слово «тысяча» и понимали его по-своему. Такой объём на Корсу с окрестностями это капля, и значит, место надо занимать сейчас, иначе завтра окажешься за спинами более расторопных. Логика железная, придраться не к чему.

Я отступил к дальнему стеллажу с кнопочными трубками, куда по-прежнему никто не подходил, и наблюдал оттуда.

Вариант с новым предзаказом лежал на поверхности. Открой запись в «Виде» ещё раз, и очередь рассосется за день. Каждый получит номер и дату, никому не придётся караулить под дверями с рассвета. Вдобавок это регистрации. Всякий, кто хочет аппарат, но в сети не сидит, пойдёт заводить страницу ради брони. Чистый прирост пользователей, причём даром.

Соблазн серьёзный.

Но арифметика упрямая. Больше тысячи устройств в день завод не выдаст, хоть с записью, хоть без. Ролики крутятся, спрос обеспечен на недели вперёд, и запись ускорит только регистрации. А выжать из положения можно больше.

Живая очередь у входа это реклама, которую не купишь ни за какие деньги. Мимо неё ходит весь город. Каждый прохожий задаётся вопросом, что за телефон, ради которого люди занимают места еще с ночи. Вопрос перерастает в разговор за ужином, разговор в желание глянуть на новинку хоть одним глазом. Скоро о столпотворении напишут газеты, молчать о подобном они не умеют. Информационная бомба взводится сама, без единого потраченного песо.

Дефицит родился без моей помощи, народ смёл тираж своими руками. Моё дело его придержать и дать слухам поработать за меня. Стратегически это куда правильнее, чем гнаться за лишней сотней регистраций в сутки.

Так что бронь я решил пока не открывать.

Следующие три дня должны подтвердить мои расчеты.

Хвост у «Аппаратос» только увеличивался. К полудню очередь заворачивала на соседнюю улицу. Предприимчивый торговец приспособился катать вдоль неё тележку с водой и булками, и торговля у него шла отлично. Солнце к обеду раскаляло тротуар, над толпой плыл гул разговоров, и пахло от неё кофе из бумажных стаканов.

Я прошёл вереницу из конца в начало, не привлекая внимания к своей персоне. Стояла в основном молодёжь. Студенты с конспектами, подмастерья, конторские мальчишки, у которых нашлись и время, и здоровье, и тяга ко всему новому. Взрослых с деньгами в этом строю было немного, такие предпочитали прислать за покупкой кого-нибудь помоложе.

Возле газетного лотка двое парней коротали ожидание за разговором.

— А что он хоть умеет? — зевнул первый.

— Понятия не имею, — честно признался второй. — Экран цветной, фотографирует. Я такого раньше не видел! Такой телефон точно надо посмотреть. Не зря же столько народу стоит.

Приятель покивал, и обоих такой ответ устроил.

Вот она, инерция толпы в чистом виде. Половина этих ребят ещё неделю назад не знала о существовании «Вифона», а сегодня стояла за ним с самого утра, потому что стояли другие. Спрос кормил сам себя, и лучшего подтверждения моей правоты придумать было нельзя.

К вечеру второго дня улица перед салоном не пустела даже после закрытия. Самые упорные оставались ночевать у дверей, чтобы утром войти первыми.

Поздним вечером терраса досталась нам с Марией и её бумагам.

Солнце село, камень под ногами ещё отдавал дневное тепло, в саду завели свою музыку цикады. Мария разложила листы по стопкам и водила карандашом по строчкам, сверяя продажи с отгрузками.

— Сеньор, можно вопрос? — Она отложила карандаш. — Зачем нам эти очереди? Почему нельзя открыть предзаказ на сайте, как в первый раз? Люди бы записались и спокойно ждали своего дня.

— Скоро сама увидишь, — я отпил из бокала. — Такой инфоповод захватит всё пространство. О «Вифоне» заговорит вся страна, и рекламу нам сделают сами люди, причём бесплатно. Мысли шире, Мария. Устройства продаются, казна понемногу наполняется. Речь не о сверхприбыли, но расход мы покрываем, и даже с небольшим плюсом.

Она покивала, хотя в глазах читалось сомнение, и вернулась к своим стопкам.

Плюс, если честно, несущественный. Тысяча песо поверх устройства это ни о чём, и из неё ещё нужно заплатить много кому. Но плюс есть, и это главное. В три тысячи песо удалось уложить стоимость комплектующих, для таких сроков почти чудо.

Разбогатеть на «Вифонах» задача пока не стоит. Все силы пущены на усиление «Виды», а смартфон лишь шаг, который свяжет пользователя с сетью окончательно.

Мария долистала до конца стопки и подняла голову.

— Чуть не забыла. Я вышла на владельцев похожих заводов. Двое из них здесь, в Корсе, так что с переговорами проблем не будет.

— Назначай, и не тяни. Времени у нас в обрез.

Она черкнула пометку в ежедневнике, а я ушёл в арифметику.

День производства под ключ, с коробками, вкладышами и фондом оплаты труда, обходится в три миллиона. Сверху ложатся логистика, аренда торговых мест и менеджеры, что отпускают товар покупателям. Тысяча плюса тает на глазах. Точек по Корсе сейчас пять, и каждая просит своё.

Вдобавок всплыла ошибка. Себестоимость аппарата три тысячи, но в спешке я забыл включить туда оплату труда сборочной линии, а это около тридцати тысяч в день, миллион в месяц. Юнит-экономику в таком темпе считать было некогда, вот и расплата.

С платами история отдельная. Нам они обходятся в тысячу песо под ключ, с зарплатами, энергией и прочим, только сам завод на них не зарабатывает. Стало быть, чтобы конкуренты взялись собирать платы для меня, придётся предложить условия получше моих собственных. Сто пятьдесят песо сверху с каждой штуки выглядят разумно. При тысяче плат в день это примерно сто пятьдесят тысяч, деньги заметные, но подъёмные.

На этих выкладках я и остановился. Дальше цифры без переговоров не двигались, оставалось ждать.

— Встречу организуй как можно скорее, — напомнил я, поднимаясь. — Хоть завтра.

— Сделаю, сеньор.

День был слишком насыщенный. Я уже начал отвыкать от этой приятной рутины, и немного утомился. Прохладная вода немного расслабила меня, а мягкая кровать моментально погрузили в сон.

Утро началось с того, что внизу, за завтраком я столкнулся с раздраженной Марии.

— Владельцы, видите ли, страшно занятые люди! — Блокнот шлепнулся на стол. — Назначить встречу практически невозможно. Секретари обещают передать, потом ссылаются на расписание. Двое из трёх, между прочим, сидят в «Виде». Я написала им прямо там, и тишина, не отвечают. А третий вообще не выходит на контакт. Его секретарь отвечает, что понятия не имеет, когда хозяин приедет. И это при том, что завод его буквально соседнее с нашим здание!

— Не кипятись, — посоветовал я. — Что-нибудь ещё накопала?

— Накопала. — Она мстительно улыбнулась. — Первые двое собираются завтра на вечер первого урожая. Середина лета как-никак. Благотворительный приём, и там соберутся все влиятельные люди города.

— А почему мы не там? — попытался пошутить я, но не увидел на ее лице улыбки. — Записывайся.

— Туда положено со спутницей, — Мария опустила глазки.

Намёк прозрачнее некуда, но порядок есть порядок. Я вытащил телефон и набрал Карлу. Длинные гудки так ни во что и не вылились, трубку она не взяла. Тогда я открыл её страницу в «Виде». Наверху висело свежее фото, выложенное утром. Фавора, и рядом с Карлой стоял Джозеф.

Выходит, Карла отпадает. Что она делает в столице подле жениха, вопрос отдельный, и лезть в него сейчас не время.

Я повернулся к Марии, уже готовый предложить ей роль спутницы, когда на террасу поднялся Хавьер.

— Господин, — доложил он. — Звонила сеньора Катрин. Она скоро приедет.

Катрин приехала через час.

Мотор проурчал по подъездной дорожке, хлопнула дверца, и во двор вошла моя законная невеста. Хавьер подхватил её чемодан, из чего я заключил, что гостит она не одну ночь.

Выглядела Катрин непривычно. Навстречу шла улыбчивая женщина в лёгком дорожном платье, и улыбка у неё выходила почти естественной.

— Соскучилась, — объявила она с порога и чмокнула меня в губы. — Я взяла отпуск, представляешь?

— С трудом, — признался я. — Ты и отпуск?

— Даже военным положен отдых, — она повела плечом. — Считай, решила проверить, как тут живет мой жених.

Вот в это я верил охотнее. Заметку о фонтане в Кенье перепечатала половина светской хроники, фотографии из «Виды» гуляют по стране, и не знать об этом Катрин не могла. Однако ни одного вопроса о Карле не прозвучало, ни утром, ни позже. Невеста держалась так, будто последних недель не существовало вовсе, а такая выдержка стоит усилий. Что она задумала, время покажет, а пока правила игры меня устраивали.

Завтракали в столовой. Эстелла ради гостьи расстаралась, на столе исходила паром тортилья с молодым картофелем, рядом стояли кувшин апельсинового сока и блюдо с ветчиной, нарезанной прозрачными лепестками. Пахло разогретым оливковым маслом.

— Расскажи про отдел, — попросил я, подливая ей сок. — Как твоё хозяйство?

— Хозяйство в полном порядке. — Катрин отрезала ломтик тортильи и с удовольствием подхватила его вилкой. — Балласт я вычистила в первые же недели. Кто остался, тот работает. Материалы выходят в срок, тираж растёт. Отдел преобразился, сам Тайрон отметил.

О работе она говорила с азартом, которого я за ней прежде не замечал. Погоны Катрин сменила на кабинет, но командовать не разучилась, и подчиненным я не завидовал.

— Горжусь, — совершенно искренне подытожил я.

— Есть чем. — Она отставила стакан и посмотрела на меня уже иначе, чуть мягче. — А вечером, надеюсь, ты свободен? Хочу тебя целиком. Ужин, вино и никаких твоих подчиненных с бумагами.

— С вечер у нас уже расписан, — огорчил я её. — Мы идём на приём. Вечер первого урожая, благотворительный, соберётся вся верхушка города. Там будут люди, которые мне очень нужны.

— Мы?

— Туда положено являться со спутницей. Считай, что твои каникулы открываются светским выходом.

Катрин помолчала, взвешивая новость, и уголки её губ поползли вверх. Приёмы она любит, ради них когда-то и штурмовала высшее сословие.

— Уговорил, — смилостивилась она. — Но платье поможешь выбрать.

— Договорились.

Вопрос со спутницей закрылся сам собой, и лучшего расклада не придумать. Законная невеста под руку отсекает добрую половину сплетен, а после истории с фонтаном лишний щит мне не повредит.

День прошёл в делах, а к назначенному часу Катрин спустилась в холл, и я понял, что очень удачно выбрал ей платье. Тёмная ткань обнимала фигуру от плеч до пола, ни единого украшения сверху, только золото волос и ровная линия каре. Дорого, строго и безошибочно. Военная выправка в таком наряде превращалась в достоинство, какому позавидовала бы любая дона.

— Ну как? — Катрин неспешно повернулась вокруг себя.

— Комплименты приберегу для приёма, иначе к полуночи запас иссякнет.

— Выкрутился, — одобрила она.

Мне тоже пришлось влезть в костюм. Тёмно-серый, сшитый ещё в Фаворе, он сидел как надо.

Хавьер подал машину к крыльцу. Катрин устроилась рядом со мной на заднем сиденье, аккуратно взяв меня под локоть, ворота разъехались, и мы покатили вниз, к огням вечерней Корсы.

До места добирались с четверть часа. Приём давали в усадьбе на холмах за городом, среди виноградников, и уже на подъезде стало понятно, что съезжается вся Корса. У ворот теснились машины, лакеи в белых перчатках распахивали дверцы, по гравию плыли шлейфы вечерних платьев.

Праздник первого урожая здесь только повод. Благотворительную часть свели к сбору денег для старика, чьи виноградники смыло при затоплении, а дальше начинался обычный фуршет с ярмаркой тщеславия в нагрузку. Имя пострадавшего я услышал единственный раз, от распорядителя у входа, и подозреваю, что запомнил его едва ли не один во всём зале. Высший свет жертвует охотно, если об этом можно обронить за столом, так что старику повезло с датой наводнения.

В зале пахло молодым вином и натертым воском паркетом, гудели десятки голосов, а у дальней стены негромко играл квартет. Узнавали меня моментально. Одни провожали нескрываемым интересом, будто в зал внесли диковину из газетных заголовков, другие цедили взгляд с презрением, не трудясь его прятать. Высшее общество иначе не умеет, и Корса тут не отличается от Фаворы.

Катрин шла под руку и чувствовала себя как рыба в воде. Спина ровная, подбородок приподнят, лёгкая полуулыбка для встречных. Военная школа в светском исполнении.

Первого из нужных мне людей я вычислил по приметам, которые с утра выдала Мария. Бенито Кордеро, хозяин производства у порта, невысокий, круглый, с редкой прилизанной шевелюрой. Рукопожатие у него оказалось влажным, а комплименты полились через край раньше, чем я успел представить Катрин.

— Наслышан, сеньор дэ Фуэго, наслышан! — Он тряс мою ладонь двумя руками. — Весь город гудит о вашем аппарате. Очереди, палатки, ночёвки у магазинов! Признаться, я и сам записал внука.

Скользкий человек читается с первой минуты, и Кордеро читался как букварь. Такие соглашаются со всем подряд, смеются чужим шуткам до слёз и держат фигу в кармане наготове. Работать с подобными можно, доверять нельзя.

Мы поговорили об урожае, о зное, о ценах на портовые склады, и когда светская программа исчерпалась, я увёл его на террасу. Снаружи дышалось легче, снизу от виноградников тянуло прогретой за день листвой.

— Перейду к делу, дон Бенито. Мне нужны мощности под сборку плат. Забираю у вас одну линию целиком, с гарантией загрузки на месяцы вперёд. Комплектующие мои, техпроцесс мой, ваши люди и ваше железо. Сверх ваших затрат плачу сто пятьдесят песо с каждой штуки, чистыми.

Глазки у него масляно блеснули. Он покивал, пожевал губами, изображая мучительный подсчёт, хотя ответ явно созрел ещё на слове «гарантия».

— Предложение любопытное, — протянул он. — Но, сеньор дэ Фуэго, давайте начистоту. Ваш «Вифон» сейчас на слуху, весь юг стоит к нему в очередях. Дело верное, а за верное дело и цена другая. Триста песо со штуки, и по рукам прямо сегодня. Зачем откладывать, бумаги подпишем хоть завтра к обеду!

Нагреть руки он собрался не отходя от фуршета. Оперативно, ничего не скажешь.

— Дон Бенито, «Вифон» на слуху ровно потому, что я умею считать, — я поставил бокал на перила. — За триста песо я ставлю вторую линию у себя, окупаю её за квартал и в дальнейшем обхожусь без посредников. Сто пятьдесят это прибыль на железе, что простаивает у вас без дела. Впрочем, настаивать не стану, заводов в Корсе еще два, а линия мне нужна одна. Благодарю за беседу и хорошего вечера.

Я подхватил Катрин под локоть и оставил его дожевывать губы на террасе. Догонять и торговаться он не рискнул, гордость не позволила, а жадность не успела.

Уже в зале Катрин наклонилась к моему уху.

— Красиво ты его отделал, — в голосе сквозило весёлое удивление. — Ни голоса не повысил, ни грубого слова. В армии так говорят генералы.

— В бизнесе тоже, только звёзды другие, — хмыкнул я. — Пойдём, у нас ещё один кандидат.

Второго я нашёл у столов с закусками, и контраст бросился в глаза сразу. Аугусто Мерино, сухой мужчина под шестьдесят, седые виски, спокойные руки, костюм без единой лишней детали. Его завод стоял через два квартала от моего, и держался он на плаву дольше всех в городе.

Разговор с ним вышел короче и куда приятнее. Мерино не рассыпался в любезностях, слушал молча, а вопросы задавал по существу. Какие объёмы, какие сроки, кто отвечает за контроль качества, что с браком и на чьи плечи он ложится.

— Предварительно мне всё нравится, — подытожил он, дослушав. — Но такие вещи не решают между тостами. Приезжайте завтра ко мне на завод, разложим цифры на столе, пройдём по цеху. Если сойдёмся в деталях, сойдёмся и в остальном.

— Договорились, заскочу, как только появится время, — мы обменялись рукопожатием, на этот раз сухим и крепким.

Вот с таким подходом и строятся дела. Кордеро хотел урвать здесь и сейчас, Мерино хочет понять, во что ввязывается. Лавочник и промышленник, вся разница.

По залу тем временем курсировал распорядитель с кожаной папкой, и гости по очереди склонялись над подписным листом. Церемония шла заведённым порядком. Каждый вписывал сумму, выслушивал благодарность и возвращался к бокалу с чувством исполненного долга.

Я перехватил папку на подходе к нам.

— Сеньор дэ Фуэго, — распорядитель почтительно наклонил голову. — Сбор в пользу пострадавшего от наводнения. Любой взнос будет принят с благодарностью.

Лист уже пестрел фамилиями. Суммы напротив большинства из них тянули на ящик приличного вина, не крупнее, зато рассказывать о своём участии эти люди будут до конца сезона. Благотворительность в высшем свете это жанр разговорный, платят здесь словами, а песо идут довеском.

Старика, между тем, никакие разговоры не спасут. Виноградник растят годами, лоза плодоносит не сразу, и без живых денег ему остаётся продать землю да доживать на подачки. Я взял перо и вписал пятьдесят тысяч.

Взгляд его скользнул по строке и запнулся. Он перечитал написанное, пересчитал нули уже не скрываясь, потом выпрямился, и на лице проступило откровенное замешательство.

— Сеньор… это чрезвычайно щедро.

— Передайте, пусть закладывает новые посадки, — я вернул ему перо. — И проследите, чтобы деньги дошли до склонов, а не осели по дороге.

— Разумеется, сеньор дэ Фуэго! Лично прослежу.

Он отошёл с папкой, прижатой к груди, и за его маршрутом уже следило полдюжины пар глаз. Шепоток разошёлся по залу быстрее официантов.

— Щедро, — вполголоса отметила Катрин, провожая распорядителя взглядом.

— Юг мой рынок, и доброе имя тут стоит дороже любого баннера, — отозвался я так же тихо. — А старику эти деньги нужнее, чем моей смете. Считай, что совместил.

Расчёт расчётом, но было в этом и простое человеческое. В прежней жизни мне хватило историй про людей, у которых за один день сгорало дело десятилетий, и я знаю, как мало желающих протянуть им руку не под камеры.

Лист поплыл дальше по залу, и суммы в нём, подозреваю, с этой минуты заметно подросли.

Дальше вечер покатился сам собой. Мы с Катрин взяли по бокалу молодого вина, терпкого и легкомысленного, обошли зал, раскланялись с парой чиновников мэрии и хозяином усадьбы. Квартет заиграл медленный танец, и Катрин молча потянула меня к паркету.

Танцевала она безупречно, как делала безупречно всё, за что бралась. Ладонь у неё была сухая и горячая, вела она едва заметно, по старой командирской привычке, и мне пришлось мягко перехватить инициативу. Катрин фыркнула, но уступила. Пахло от неё чем-то тёплым, с горчинкой, и за весь танец она ни разу не отвела взгляда.

Домой возвращались поздно, по тёмному серпантину, и фары выхватывали из ночи то каменную кладку, то серебристую оливу на обочине. Катрин дремала у меня на плече, или делала вид, что дремлет.

Как выяснилось уже на вилле, дремала она только для виду.

До моей спальни мы добрались вдвоём и почти бегом. Платье, которое я выбирал с таким вниманием, отправилось на пол без всякого почтения, следом полетел мой пиджак. Соскучилась Катрин не на словах, и секс той ночью вышел жадным, почти диким, со сбитым дыханием и её пальцами, стиснутыми у меня на затылке. Уснули мы под самое утро, когда небо за окном начало сереть, а в саду проснулись первые птицы.

Эмеральд-Тауэр встречала утро привычным гулом. Сквозь стеклянную стену кабинета столица лежала как на ладони: река, стянутая мостами, тягучие вереницы машин, крыши, тонущие в дымке. Красиво. Только красота эта давно не грела.

На столе остывал второй кофе. Первую чашку Тайрон осушил ещё затемно, когда этаж пустовал, а печатные машины внизу только просыпались.

Кресло генерального директора пустовало третью неделю.

Тайрон не любил вспоминать, из-за кого. Эмануэль. Родная кровь, младший брат, которому он два десятка лет доверял «Периодику» как самому себе. И тот, кто ушёл к чужим, унеся это знание с собой, будто прихватил со стола фамильное серебро.

Предателя изгнали. Имя его в стенах башни поминать перестали. Вот только пустое кресло изгнанием не заполнишь.

Работа, которую прежде тянул брат, свалилась на Тайрона целиком. Согласования, тиражи, рекламные полосы, склоки редакторов, счета типографии, жалобы распространителей. Мелочь к мелочи, а из мелочей складывался день, и день этот съедал его без остатка.

Заменить брата было некем.

Джозеф? Тайрон покосился на список задач, где половина строк носила пометку старшего сына. Мальчик вырос в редакции. Бегал между столами ещё ребёнком, запах краски узнал раньше вкуса вина. Узнал и не понял. Двадцать лет опыта, а хватки так и не нажил. Посади его в это кресло, и уже к осени «Периодику» растащат по кускам те, кто половчее.

Он отхлебнул остывший кофе, поморщился и вернулся к экрану.

Пальцы бежали по клавишам быстро, зло, без лишних раздумий. Письмо — согласовано. Второе — назад в отдел, переделать, слишком размытые условия. Третье — отклонить, контаракта дому Хуарес не будет, пусть малюют рекламу на асфальте.

Так и тянулось всё утро. Он разгребал чужую работу и всё яснее понимал: долго в таком темпе не протянуть. Не потому, что не справлялся. Справлялся. Просто человек, который тащит всё сам, рано или поздно перестаёт видеть большое за грудой мелкого.

В дверь коротко стукнули.

— Сеньор, вам необходимо это увидеть.

Игнасио Морено вошёл, не дожидаясь ответа, как позволялось ему одному. Главный редактор «Периодики» служил дому дольше, чем иные сыновья жили на свете, и седину заслужил честно, на этих самых полосах. Обыкновенно невозмутимый, сейчас он держался иначе. В руке газета, на лице тень не то тревоги, не то азарта.

Он положил на стол свежий номер знакомого издания.

Не «Периодики».

«Эвенто».

— Я решил сначала поговорить с вами, прежде чем ставить статью.

Тайрон отодвинул кофе и подтянул газету ближе.

Полосу отдали целиком. Крупный заголовок, под ним фотография: длинный хвост очереди у витрины где-то на юге, люди со складными стульями, термосами, картонками от солнца над головами.

Он начал читать.

Речь шла о феномене. Иначе автор это и не называл. На юге страны, писал он, творится небывалое: люди сутками стоят за устройством, какого рынок Валентии прежде не видел. Вифон. Телефон, да не телефон. Цветной экран, снимки, что-то, чему журналист и названия толком не подобрал, оттого ходил вокруг да около, с чужих слов.

Дальше «Эвенто» брало след. Редакция, сообщал автор не без гордости, заинтересовалась феноменом и копнула глубже. И выкопала: тот же юг подарил стране и социальную сеть. «Виду». А Вифон — детище того же создателя. Продукт амбициозный, дерзкий, на который, судя по столпотворению, спрос бешеный.

Продают малыми партиями, писало «Эвенто». Крохотным тиражом. Оттого и очереди, которые автор поминал прямо — абсурдными. Абзац за абзацем он давил на одно: устройство новое, единственное в своём роде, и при этом не достать его, хоть ложись костьми. Люди караулят у дверей третьи сутки, а на прилавках пусто.

К концу тон менялся. Незаметно, исподволь, но менялся. Автор старался держаться сухо, как и положено, — факты, цифры, свидетельства с тротуара. Вот только сквозь эту сухость проступала обида, и обиду эту он спрятать не сумел.

Создатели «Виды» на связь не выходят. Запросы редакции остаются без ответа. Устройства у «Эвенто» нет — ни купить, ни выпросить, ни одолжить на день для честного разбора. А их полевой корреспондент, писалось в последних строках почти с вызовом, стоит в той самой очереди третьи сутки и до сих пор не подержал Вифон в руках.

Тайрон отложил газету.

— Спасибо, Игнасио.

Редактор не спешил уходить. Он пришёл за ответом и, не вытерпев, задал вопрос:

— Если внесём в утренний номер, завтра новость выйдет у нас. Это поднимет рейтинги. Но… ваш сын. Поэтому я решил согласовать материал.

— А у нас есть этот материал? — иронично спросил Тайрон. — Или будем подъедать за «Эвенто»? Раз уж даже они не добыли ни устройства, ни официального заявления, мы лишь повторим чужие слова. Слово в слово, только с нашим гербом на полосе.

— Но… ваш сын, — позволил себе заметить Игнасио.

— Мой сын… — повторил Тайрон, чуть выше, чем следовало. Тут же поймал себя и расслабил плечи. — Всё сложно. Информации из первых рук не будет.

Он нажал кнопку селектора.

— Пригласите госпожу Алонсо.

— Её нет на месте, — отозвался секретарь. — Она взяла отпуск и сейчас в Корсе.

— Вот оно как. — Тайрон приподнял кустистые брови. Палец медленно отпустил кнопку. — Игнасио, я дам ответ через полчаса.

— Хорошо, — кивнул главный редактор. — Набросать черновик?

— Нет.

Игнасио вышел.

Дверь ещё не успела закрыться, как в кабинет шагнул Джозеф. И не один. Следом, лениво оглядываясь, вплыла Карла. Старший сын лучился так, что хоть подноси к нему бумагу, — оно и понятно. Как долго он обхаживал дочь Габриэля, сколько раз возвращался ни с чем, и вот, похоже, наконец помирился.

— Пап, я на минуту, — сказал Джозеф.

— Добрый день. — Карла скользнула по кабинету скучающим взглядом, опустилась в кресло и достала телефон. По комнате рассыпался негромкий пиликающий перезвон.

— Мне нужен выходной. А может, и пара, — продолжил Джозеф. — Хочу свозить Карлу на острова. Ты не против?

— Нет, летите. — Тайрон отмахнулся, но взгляд его прилип к устройству в руках гостьи. — Дорогая, будь добра, покажи свой телефон.

Карла подняла глаза. Секунду раздумывала, потом поднялась и, не выпуская из пальцев, протянула аппарат через стол.

— Это Вифон? — спросил Тайрон. — Отличная модель.

— Ага, — коротко ответила она.

Он принял устройство и сразу ощутил вес. Не пустой, не игрушечный — плотный, ладный, как хорошо пригнанная деталь. Металл и стекло, прохладные под пальцами. Под ярким экраном тянулись ровные ряды крохотных клавиш, и Тайрон, сам того не заметив, тронул одну. Она отозвалась мягким, точным щелчком, вкусным, как взвод хорошего замка. Он тронул вторую, третью. Пальцы сами тянулись печатать, будто аппарат сделан был не для звонков, а для того, чтобы его не выпускали из рук.

Экран жил. Не мёртвая полоска с цифрами, к каким привыкла страна, а настоящее окошко: краски, значки, чья-то фотография — море, солнце, смеющиеся лица, схваченные так резко и чисто, что хотелось потрогать волну.

Тайрон повидал на веку немало дорогих вещей. Но эта не кичилась ценой. Она попросту была из другого времени, из завтрашнего дня, что каким-то образом лёг ему в ладонь сегодня. Держишь такую — и всё вокруг разом выцветает, стареет, обращается в прошлое.

Впечатление он спрятал за ровным лицом. Почти.

— С моей стороны будет наглостью, — произнёс он, взвешивая аппарат на ладони, — попросить одолжить его на пару часов? Мои люди напишут о нём подробную статью. Хорошую, тёплую. Сделаем Виктору подарок.

Карла приподняла бровь.

Тайрон уже потирал ладони. План складывался сам собой. Он был грязным и грубым, но рабочим.

Карла разрушила это одним движением губ.

— Да, конечно, — сказала она, и в голосе прорезалась виноватая мягкость, насквозь притворная. — Сейчас только позвоню Виктору и уточню.

Улыбка у неё была любезная. А вот глаза — холодные и внимательные, и в них ясно читалось: она поняла. Не поверила ни в подарок, ни в тёплую статью, ни в отцовскую гордость, и теперь спокойно ждала, что он станет делать дальше.

— В таком случае не нужно. — Тайрон вернул аппарат так небрежно, будто тот сию секунду перестал его занимать. — Не хочу беспокоить мальчика по пустякам. Дождусь своего экземпляра. Тем более что и «Эвенто» уже принялись петь ему дифирамбы.

Он качнул чужой газетой.

— Ну-ну, — Карла улыбнулась шире и убрала телефон.

— Не трать время на старика, лети отдыхать. — Тайрон разом сделался бодр и радушен. — Всё, видеть вас не желаю. И привези маме подарок, слышишь? Обязательно. Ты же знаешь, как она любит океан.

— Конечно. — Джозеф с чувством пожал отцу руку, и оба вышли.

Тайрон забарабанил пальцами по столешнице. Что-то в нём уже решилось. Он взял свой телефон и набрал номер.

— Здравствуй, — сказал он расслабленно, когда на том конце ответили. — Как южный климат?

— Добрый день, — отозвалась Катрин. — Всё отлично. Какие-то проблемы?

— Нет, что ты. — Тайрон улыбнулся в трубку. — Работа, что ты выстроила в отделе, просто поражает. Ты заслужила отдых. Я по другому поводу.

— Чем могу помочь? — с готовностью ответила невестка.

— Хочу сделать Виктору подарок. Он ведь участвует в проекте по Вифону, ты наверняка слышала. Можешь прислать мне устройство? Очереди у магазинов дикие, а самого Виктора дёргать не хочу. Он и так занят по горло.

— Сделаю, — по-военному коротко ответила Катрин.

— Умница. С меня причитается.

Тайрон опустил трубку и с минуту смотрел на собственный телефон. Ещё вчера аппарат казался ему вещью солидной, под стать хозяину. Теперь, после того, что он подержал в руках, эта чёрная коробка с кнопками выглядела грубой поделкой раннего человечества — из тех времён, когда люди жили в пещерах и подтирались листьями.

Он брезгливо отодвинул её на дальний край стола и нажал селектор.

— Игнасио. Ко мне.

Редактор явился через пару минут.

— Живо пошли кого-нибудь на Корсу, — распорядился Тайрон, не поднимая головы от бумаг. — Госпожа Алонсо передаст новый Вифон. А ты пока займись другим. Статья должна выйти с несколькими деталями, и до выхода о ней не должна знать ни одна живая душа. Ни в редакции, ни за её стенами.

Игнасио замер.

Тайрон заговорил тише, ровнее, и принялся раскладывать перед редактором будущую полосу, штрих за штрихом. Не хвалебный очерк, какой обещали Карле. Совсем не тот.

«Периодика» первой в стране назовёт то, что «Эвенто» лишь обошло по краю. Удар в одно утро, наотмашь, чтобы вся Валентия захлебнулась разом, а «Эвенто» осталось глотать пыль в своей очереди.

Лицо Игнасио менялось на глазах. Удивление сползало, уступая место тревоге.

— Вы уверены, сеньор? — решился он. — Это же ваш сын.

— Хочешь это обсудить? — холодно спросил Тайрон.

Игнасио молчал. Опустил глаза.

— Так я и думал. — Тайрон снова склонился к экрану. — Выполняй.

— Можно с тобой? — спросила Катрин, когда я вернулся из душа.

Девушка встала и потянулась, одетая только в лучи полуденного солнца.

— Куда? — уточнил я.

— Мне интересно всё, — решительно заявила Катрин. — Мы так долго были на расстоянии, что я не уверена, что знаю тебя.

— Почему нет, покажу не всё, но кое-что интересно определенно увидеть удастся, — согласился я. — Позавтракаем в городе?

— Давай, — согласилась девушка и пошла в ванную.

Я стал надевать шорты. Но заметил, как Катрин остановилась в дверях, а когда заметила мой взгляд, скрылась внутри.

Посмотрев на одежду, пахнущую гелем для стирки и заботливо поглаженную Эстеллой, решил, что завтрак подождёт.

Душ в мастер спальне был отличным, тропическим, с видом на зеленый склон. А так же здесь была приличных размеров ванная, больше похожая на джакузи.

Мы с Катрин перемещались по ванной, как ураган. Мысли покинули тело, уступая животным инстинктам. Я зверем охотился за вишенками её сосков на аккуратной увесистой груди. Брал в сонную, пахнущую теплом девушку, а она медленно просыпалась, наращивая громкость. Её прерывистое дыхание ласкало уши. Густой стон разливался по каменной ванной, отражаясь от стен.

Она словно задалась целью выпить все соки, несколько раз доводя моё тело до истощения, облизывалась словно кошка и не унималась, жадно объезжая меня, чуть ли не до мыльных хлопьев.

Когда мы закончили, завтрак требовался внутривенно.

Тем не менее, я собрался с силами и привёл себя в порядок, оделся, пока журчала вода в душе.

Катрин собралась на удивление быстро, видимо сказывался военный опыт.

Вышла как ни в чем не бывало, заставляя завидовать физической подготовке.

— Спасибо, ты был хорош, — она сгребла мои щёки тонкими длинными пальчиками и чмокнула меня в губы.

М-да. И ты ещё скажешь, что поимел её? Вряд-ли.

Хавьера нашёл упражняющимся на заднем дворе. Он упорно тренировался, покрытый бисером пота, что при его стихии льда было сродни чему-то невероятному.

— Езжайте без меня, господин, — отрешенно сказал он. — С Катрин вам ничего не угрожает. Если случится что-то с чем не справится капитан, я точно не помогу.

— Хорошо, — пожал плечами я. — Хочешь несколько выходных? Катрин приехала больше чем на пару дней.

Телохранитель задумался.

— Нет, но вы можете меня отправить на усиление, завод, займусь охраной, могу подобрать пару кадров.

— Сильно выручишь, — кивнул я.

— Займусь, — с готовностью отозвался Хавьер.

Забравшись во внедорожник, включил кондиционер и вывернул на улицу.

Катрин расположилась рядом. Сидела и что-то мурлыкала под нос, едва ли не высунув голову в окно. Но в теле застыла тревога.

— Постарайся расслабится, — посоветовал я. — Как только появляются мысли о работе, тут же дави их. Иначе не получится.

Она удивленно на меня посмотрела.

— Как ты догадался?

— Сам такой, — коротко ответил я, удостоившись ироничного взгляда.

Доказывать ничего не спешил.

— Какие ещё способы знаешь? — спросила девушка спустя минуту.

— Я и это то не знаю, за что купил за то и продаю, психолог когда-то посоветовал, — честно ответил я.

— Как же ты тогда расслабляешься?

Катрин саркастично улыбнулась.

— А я и не расслабляюсь, — опустил уголки губ и пожал плечами я. — Некогда.

— Советчик, — фыркнула эта кошка.

— Какой есть, — в тон ей ответил я.

Катрин мне явно не поверила. Поверить мажору, который при ней спускал годовые зарплаты обычных граждан, просто оплатив ужин. Сам бы не поверил такому как я.

Тем не менее цели убеждать не было. Я и правда научился со временем расслабляться. Пробовал многое, сначала был алкоголь. Затем психологи. Всё закончилось на простой мысли. Себя не поменять. Есть напряжение? Есть контакт. Значит живой.

Могу отдохнуть, но мысли всегда останутся в рабочем режиме.

Вино один из ритуалов, что хорошо прижился здесь. Отличный способ разгрузить голову. Секс. Тренировки. Правда последним я занимался в прошлом мире не часто. Зря.

— Куда мы едем? — спросила Катрин, когда ей надоело прыгать по радиостанциям.

— Попробуем местную кухню, — поделился я. — Уже близко, потерпи.

Она одарила меня взглядом, в котором читалась насмешка. Это «потерпи», было ей незнакомо. Не часто с ней общались как с обычной девчонкой.

В её лексиконе было только «надо».

Мы подъехали к морю, где располагался местный ресторан.

Это было уникальное место.

Город портовый, лишь лет пятьдесят ставший ещё и туристическим. Тут изначально жили рыбаки, не выделяющиеся достатком. Поэтому кухня сформировалась очень интересная.

Бедность — лучший из поваров. Когда в сетях одна мелочь да то, что покрупнее не доплыло до богатых столов, поневоле начинаешь выкручиваться. Так здесь и вышло.

Главным на этом берегу веками было масло, из цветков похожих на камелию. Кусты её сами карабкались по склонам, роняли в траву тёмно-красные цветы, а из семян давили масло — светлое, лёгкое, с тонким ореховым духом. Оливу завезли позже, с большой земли и её порядками, но камелию так и не вытеснили. На ней тут жарили, ею заправляли, на ней томили.

Морские ушки местные ели раньше, чем выучились писать. Ныряльщицы уходили за ними на глубину без всякого воздуха за спиной, всплывали с полными сетками и тем кормили семьи. Мясо у моллюска плотное, упругое, чуть сладкое; с ним не церемонились — бросали на раскалённый камень с каплей камелии, и через минуту весь берег знал, что кто-то завтракает.

Дальше пошло смешение. В Валентии прижился рис, шафран, широкие чугунные сковороды и привычка собирать в одном котле всё, что есть под рукой. Рыбак взял чужой рецепт и переиначил под свой улов. Так родилось то, чем это побережье кормит теперь туристов: паэлья, но не та, что в столичных ресторанах. Рис здесь доводят на камелии, а не на оливе, кладут в него морские ушки, куски краба прямо в панцире, ракушки, что открываются паром у тебя на глазах. И главное — оставляют на дне ту самую поджаристую корку, за которую местные готовы драться.

Одним словом, кухня бедняков, доросшая до праздника. Простые продукты, вывернутые смекалкой так, что богатому и не снилось.

Всё это я знал ещё до того, как переступил порог. Место я высмотрел в Виде — туристы, что приезжали на побережье и заводили себе страницу, нахваливали его наперебой, лепили снимки тарелок и звёзды одну к одной.

Меню я так и не открыл. Здесь заказывают не по бумажке, а по улову: хозяин выходит, смотрит тебе в лицо и сам решает, чем удивить. Я попросил принести то, чем гордятся, и не прогадать с вином.

Первым принесли морские ушки на горячем камне. Они ещё шипели, свернувшись от жара, блестели маслом и зеленью. Катрин подцепила один, отправила в рот и на секунду замерла.

— Необычно, — соизволила дать оценку она. — Я не люблю морепродукты, на севере с ними не так хорошо, но, вкус интересный.

Я улыбнулся.

Время обеденное, так что начали с обеда, а не завтрака.

Ласковое солнце одарило теплом, а еда перенесла его внутрь. Вино разогрело разум, но не затуманило его.

Из ресторана мы выходили довольные обедом.

Внедорожник резво добежал до завода. Скрывать ничего я не собирался. Ответ для Тайрона готов, я участвую в проекте, на незначительной роли. Катрине даже при большом желании не расскажет ему чего-то нового.

Катрин сегодня не более чем приятная компания.

Мы приехали на завод, где нас беспрепятственно пропустили внутрь.

Любопытное случилось с Марко. Эти двое обменялись многозначительными взглядами. Бывших военных не бывает, да?

— Серьёзный у тебя сторож, — одобрительно кинула Катрин.

— Как оцениваешь его потенциал?

— Одарённый, — задумчиво перечислила Катрин. — Слабый, но опытный. Такого с наскока не пройти. Для охраны завода более чем достаточно.

Я остался доволен оценкой.

Внутри цеха девушка ожила, она смотрела на всё едва ли не с возбуждением.

— Как у нас дела? — буднично спросил я у Даниэля.

— С медью проблема, но решили, влажность как обычно скачет, а так всё в норме, — отчитался Даниэль. — Счета на оплату передал Марие. Она сегодня будет на производстве?

— Не знаю, много работы, — ответил я. — Но думаю в ближайшее время мы переведём оплату на тебя.

— Святая дева упаси, это же такие деньжища, — округлил глаза Даниэль, но было видно, что доверие ему приятно.

Но страшно.

— Кто если не ты? — иронично ответил я и хлопнул его по плечу.

— И то верно, — вздохнул Даниэль.

— Как атмосфера?

— Люди устали, но все довольны, — коротко ответил Даниэль.

— Нужно десятка два смартов, — попросил я.

— Без проблем, — Даниэль ушёл.

Мы с Катрин побродили по обновлённому производству, управляющий сам нашёл нас.

— Вот, — он протянул плотно набитый пакет.

— Спасибо, Даниэль, — я пожал ему руку. — Держи меня в курсе.

Тот лишь кивнул, но мыслями давно был весь в работе.

Мы вышли с завода, сели в машину. Я бросил пакет назад, протянул одну коробку Катрин. Сейчас не рождество, но пора уже расширить ассортимент. Выдать всем по устройству, а-то, сапожники без сапог. В доме всего три Вифона, ужас, и те из первой серии. Один у меня, один у Рафа, один как тестовый стенд для разработчиков.

Мария уже отправила Карле презент, еще на старте продаж, когда девушка исчезла, уехав в Фавору.

— Подарок, — пояснил я на её взметнувшиеся брови.

Она тут же открыла коробку и активировала устройство.

Девушку я потерял до самого возвращения на виллу.

Да и там пожалуй не нашёл. Смотрела она на меня пришибленно. Притихла и кусала губы.

— Можно ещё несколько штук? — спросила она, когда я забирал пакет из машины.

— Родителям? — догадался я.

— Да, — кивнула Катрин.

— Держи, — я не считал, выдал коробок пять или шесть.

Уверен у Даниэля всё записано, он спишет в счет расходов.

— Возьму машину, надо отправить посылки? — попросила Катрин.

Я выдал ей ключи и двинулся к дому.

Марию нашёл на террасе. Она по привычке забралась с ногами в кресло и корпела над бумагами на свежем воздухе, перед ней стоял пустой бокал. Снизу, из сада, поднимался запах остывающей за вечер земли.

Сходил на кухню и достал очередную бутылку из редеющего бара. Прежний Виктор оставил мне отличное наследие, а я его благополучно спустил. Надо пополнить запасы, привычка к вину обходится дороже, чем кажется.

Вернулся, наполнил её бокал и свой.

— Ты хоть ела? — поинтересовался я.

— Да, когда-то, — отмахнулась Мария.

Она подняла на меня усталый мутный взгляд, после чего выгнулась, вскинула руки и, опуская, провела ладонями по талии.

— Интервальное голодание пойдёт на пользу, — тут её глаза наткнулись на вино. — Искушаете, сеньор Виктор. Какая тут работа?

— Отдохни. У меня пара новостей.

— У меня тоже, но вы первый, — кивнула Мария и пригубила из бокала.

— Переводи оплаты по заводу на Даниэля, не стоит тебе самой этим заниматься. Я принял решение.

— Хорошо, — приободрилась помощница. — Это всё?

— Да.

Стало даже немного стыдно от скудности новостей. Но ещё не вечер.

— Сеньор, я прочла статьи… — Мария потянулась к столу и зашуршала кипой бумаг. — Это великолепно! Мы зацепили всех основных игроков, отмолчались только «Мундо» и «Периодика».

— Не удивительно, — усмехнулся я.

— Теперь я поняла всю силу этого решения, — с уважением отсалютовала мне Мария.

Стекло встретилось краями и отозвалось тонким звоном, разговор ненадолго затих.

— Журналист «Эвенто» негодует, может, надо было отправить им тестовые образцы? — осторожно предложила девушка.

— Хорошая идея, думаю, первые сливки мы уже сняли. Приготовь презенты. В том числе и отцу. Отправишь завтра.

— Хорошо, сделаю, — Мария тут же записала задачу в ежедневник.

— Точно, у меня совсем вылетело из головы, — я хлопнул себя по лбу.

Встал, сходил в кабинет и забрал пакет, привезённый с завода. Раздача откладывалась весь день, а такие долги лучше закрывать сразу.

В рабочей комнате ещё горел свет.

— Рубен! — я кинул устройство парню. — Матео, лови! Паскаль! Белла! Тео!

Комната отозвалась весёлым гомоном. Раскидав всем по Вифону, пошёл на кухню. Рафаэль уже ходил с аппаратом из первой серии, ещё с тех пор, как собрал три пробных варианта. Менять не захотел. Сентиментален, чёрт побери.

На кухне Эстелла домывала посуду, от плиты ещё тянуло чем-то пряным.

— Эстелла, душа моя, держите, — я вручил смартфон нашей полковой матери.

— Сеньор, спасибо, не стоило, правда… — скромная женщина по обыкновению рассыпалась в благодарностях, и мне пришлось её уговаривать принять подарок.

— Попрошу сына помочь после работы, сама-то поди и не разберусь, — Эстелла с испугом приняла коробку и осмотрела её со всех сторон.

Я усмехнулся и вышел на улицу. Дошёл до гостевого дома, где жили программисты и Хавьер с Марией, гравий тихо поскрипывал под подошвами. Одну коробочку положил у дверей Хавьера. Чтобы точно не забыть.

Вернувшись на террасу, выдал устройство и Марии.

— Смотри, тут есть заметки, календарь, всяко удобнее, чем ежедневник, — принялся показывать я. — Скоро мы улучшим систему, будет вообще замечательно.

— Что добавите, сеньор? — оживилась Мария.

— Связь, — проворчал я. — Сейчас у календаря нет связи, добавим выгрузку данных, планировщик, связь с другими приложениями, несколько участников, встречи.

— Много работы, — покачала головой девушка.

— Это же замечательно!

— Да!

Мы уставились друг на друга, как два фанатика, с горящими глазами, затянутыми плёнкой отдалённых перспектив, которые сознание каждого рисовало перед собой.

Мария думала, как это облегчит ей работу. Я думал о том, как это взорвет рынок.

Сеть росла без выходных и праздников. В обычные дни прибавлялось по пять-семь тысяч новых пользователей, плавно, как растёт хорошо политое дерево. Со стартом продаж «Вифона» кривая ожила и потянулась вверх, к десяти тысячам за сутки. Ничего удивительного в этом нет, я на такой эффект и рассчитывал. Человек приносил домой аппарат, заводил страницу, выкладывал первый снимок, и уже вечером его соседи выпрашивали посмотреть чудо-телефон, а через пару часов регистрировались сами. Смартфон тащил за собой сеть, сеть подогревала спрос на смартфон, и оба колеса крутили друг друга без моего участия.

Общий счёт перевалил за сто восемьдесят пять тысяч.

Цифру я прокатал в голове несколько раз, привыкая. Для страны, где интернет считают глухим пустырём, результат почти неприличный. «Семвик» собирал свои полмиллиона годами, при поддержке фамилии дэ Перес и её капиталов. Мы отгрызли треть этого пути за очень короткий срок, силами вчерашнего школьника, двух самоучек и трёх беглецов из «Софтикса». Есть чем гордиться, хотя вслух я подобного не произносил. Захвалишь команду раньше времени, и она расслабятся, а расслабленные команды проигрывают.

Парни тем временем катили обновления, небольшими порциями, по техзаданиям, которые я расписывал вечерами на террасе. Порции я урезал сознательно. Вываливать новшества разом нельзя, публика здесь непуганая, к переменам не приучена, и перекроенная за одну ночь страница отпугнет больше народу, чем привлечет. Лучше подкладывать по одной игрушке за раз, чтобы каждую успели распробовать и обсудить. Из рабочей комнаты теперь до глубокой ночи доносился сухой треск клавиш.

Первыми выкатили отметки на общих фотографиях. Штука нехитрая, снял компанию, ткнул в каждое лицо, подписал, и карточка сама разлетелась по страницам всех, кто в кадр попал. Дальше начиналась цепная реакция. Друзья отмеченных видели снимок у себя в ленте, узнавали знакомых, лезли смотреть чужие альбомы, находили там себя и просили доступ. Пошли письма от горожан без страниц, им пересказывали, что где-то в сети висит фотография с ними, и любопытство дожимало быстрее любых уговоров. Один свадебный альбом из Корсы притащил нам сотню регистраций за вечер, я специально проследил цепочку. Ни один рекламный модуль в газете на подобное не способен.

Следом добавили статусы. Строчка под именем, где человек сам объявляет миру, что у него на личном фронте, «в отношениях» или «всё сложно». Пустяк на первый взгляд, пара слов и выпадающий список. Только пустяк этот попадает в самое живое. Люди веками выясняли чужую личную жизнь через заборы и базарных теток, а тут им выдали официальную доску объявлений. Сменила сеньорита статус, и полгорода уже обсуждает, кто счастливчик. Поставил вдовец «всё сложно», и соседки понесли ему пироги. Народ заглядывает друг к другу лишний раз, возвращается, проверяет, сравнивает, и каждый такой визит работает на нас. В прошлой жизни на этих двух словах выросла целая империя, и я не вижу ни одной причины, почему здесь выйдет иначе. Природа людей не зависит от мира, в котором они живут.

Дальше по плану стояли вещи посерьёзнее, публичные страницы для компаний и брендов. Обычная страница человека для торгового дома не годится, ему нужна витрина, каталог, новости, отзывы, возможность отвечать покупателям от имени фирмы. Заодно я заложил в техзадание особые галочки для популярных авторов, маленький знак возле имени, подтверждающий, что перед тобой не самозванец. Потребность назрела, под известных людей уже плодились фальшивки, и с ростом сети эта зараза будет только шириться. Галочка решает вопрос одним движением, настоящий получает метку, подделки уезжают в корзину.

С компаниями расчёт длиннее. Сперва они зайдут бесплатно, распробуют, обрастут подписчиками, а когда витрина станет приносить клиентов, сами прибегут за продвижением. Вот тогда и начнётся разговор о деньгах, и вести его буду я, а не они. Программисты уже взялись за функционал и отображение, работа там не на одну неделю, но торопить ребят я не стал. Такие вещи надо делать один раз и правильно.

С «Видой» тем временем случилось то, ради чего всё затевалось. Из модной забавы она тихо превратилась во вторую жизнь. Возвращения шли стабильные, человек, однажды заведший страницу, приходил назавтра, потом через день, потом каждый вечер, уже не по приглашению друга, а по внутренней потребности. Колокола на холмах отбивали закат, город укладывался спать, а счётчики активности только разгонялись.

Лента новостей разрасталась сама собой, и кормили её вовсе не мы. Народ выкладывал снимки, спорил под чужими записями, хвастался обновками, поздравлял родню с именинами. Люди сами производили содержимое и сами же его поглощали, идеальная машина, топливо в которую подбрасывают пассажиры. Мне оставалось подкручивать механизм и следить, чтобы никто не совал палки в колёса.

Параллельно стартовала разработка второго рекламного кабинета. Первый, взрослый, мы собрали для больших денег, а этот задумывался попроще, для владельцев сообществ. Человек держит группу о рыбалке или моде, у него свои подписчики и свои нужды. Ему ни к чему тонкие настройки, ему нужен таймер выкладки постов, чтобы записи выходили по расписанию без его участия, да понятная статистика, сколько народу увидело запись и сколько перешло по ссылке. Всё помаленьку, без размаха, зато каждая мелочь приучает владельцев смотреть на свои группы как на дело, а не как на забаву. А где дело, там рано или поздно появляются и деньги.

А вот с основным кабинетом вышла заминка, и заминка эта сидела у меня в голове занозой. Инструмент был собран целиком, регионы, пол, возраст, интересы, вся начинка обкатана, хоть завтра запускай. Не хватало малости, я не придумал, как его подать. Покажи местному торговцу панель с настройками, и он увидит непонятную таблицу, а не золотую жилу. Здешний рекламодатель привык платить за модуль в рамочке и считает это пределом прогресса. Продавать надо не рычаги, а результат, живых покупателей у прилавка, и пока у меня не сложилась история, с которой такой разговор стоит начинать. Торопиться тут нельзя, первое впечатление продается один раз.

Вдобавок на горизонте маячила преграда, о которую рано или поздно споткнутся оба кабинета, и звалась она банковской системой. Штука эта в здешнем мире достойна отдельной поэмы, желательно трагической. Всё держится на чеках, конторы обмениваются бумажками с подписями, и бумажки эти ползают между отделениями по несколько дней. Онлайн-оплата формально существует, но устроена издевательски. Нажимаешь кнопку на сайте, получаешь номер платежа, а дальше одеваешься и идёшь в отделение, где живая очередь, окошко и кассир, который сверит номер с книгой и хлопнет тебе печать. Слово «онлайн» в этой схеме заканчивается ровно на кнопке.

Для продажи рекламы такая механика хуже гири на ноге. Клиент, которому ради каждого счёта надо шагать через полгорода и выстаивать очередь, дважды подумает, а надо ли ему это удовольствие. Задачу я записал в свой длинный список, где она послушно встала в хвост, совсем как местные плательщики.

Финансовую сторону вопроса взяли на себя Рубен с Паскалем. Пополнение рекламного кабинета в любом случае пойдёт через банк, тут выбора нет, вся страна живёт по чекам. Загвоздка в другом, насколько быстро деньги доберутся до нашего счёта. Клиент оплатил размещение утром, а когда закрутится его реклама, к вечеру или через неделю? Для торговца, у которого распродажа в субботу, разница принципиальная. Парни обложились банковскими регламентами и прикидывали схемы, где подтверждение платежа ужимается до одного дня. Возня муторная, зато без неё кабинет не запустишь. А следом понадобится качественная реклама на старте, провал в первый день не отмоешь потом никакими скидками.

Сам я занялся поиском площадки под презентацию. Обходить лавочников поодиночке и обьяснять каждому про целевую аудиторию, на это жизни не хватит. Продукту нужен громкий выход в свет, зал, где деловая публика собрана в одном месте и настроена слушать.

Ответ нашёлся в деловой хронике. В Фаворе объявили экономический форум, съезжались промышленники, банкиры и торговые дома со всей страны. Лучшей аудитории под мой товар не собрать и за год.

— Мария, запиши меня на форум в Фаворе, — попросил я, откладывая газету.

Помощница заглянула в свои записи, сверила даты и страдальчески свела брови.

— О боже, опять лететь! — простонала она.

Я только пожал плечами, небо в её личном списке врагов давно занимает первую строчку.

Договорить мы не успели. По лестнице простучали быстрые шаги, и в комнату влетел взъерошенный Матео.

— Сеньор! — выпалил он с порога. — Регистрации! Пошёл рост, прямо на глазах прибавляет!

Я невольно улыбнулся.

Вот пошли и круги на воде. Камень брошен давно, дальше физика делает всё сама. Чем больше газеты пишут об очередях, тем больше народу задаётся вопросом, что же за Вифон такой, ради которого горожане ночуют на тротуарах. Человек начинает искать, расспрашивает знакомых, и дорога неизбежно приводит его в «Виду». Одно цепляется за другое, и раскачивать эту волну уже не нужно, она катится сама.

Счётчик подтверждал теорию день за днём. Сначала двенадцать тысяч, затем тринадцать, и вскоре показатели доползли до четырнадцати тысяч. Пресса раздувала резонанс без нашей помощи. Провинциальные листки перепечатывали столичные заметки, столичные издания слали корреспондентов на юг, и каждая свежая статья подкидывала дров в топку.

Вечером Мария отыскала в своих стопках нужный лист и положила передо мной.

— И ещё новость, сеньор. По оплатам рекордные показатели, девяносто семь и девять десятых процента оплатили тариф. Деньги уже на счету.

Катрин вернулась к началу обеда и доложила, что посылки ушли на север, родители получат гостинцы через пару дней. Ни одной лишней подробности, армейская манера.

При ней мы с Марией притихли. За обедом о делах не прозвучало ни слова, помощница держала при себе даже дежурные вопросы, а я уводил разговор то на стряпню Эстеллы, то на здешние пляжи. Правило старое и надёжное: при посторонних ушах дела не обсуждают, даже когда уши принадлежат невесте. Катрин перемену как будто не замечала и с удовольствием играла роль отдыхающей.

День она собиралась провести со мной, отпуск есть отпуск. Переносить из-за этого встречу с Августо Мерино я не стал, промышленники его склада не прощают необязательности, так что поездка просто вписалась в программу.

На встречу мы выехали втроём. Мария устроилась сзади с толстой папкой на коленях, у неё всё было готово заранее: отчёты по заводу, выкладки по объёмам, проект договора в двух экземплярах. Катрин сидела рядом со мной и лениво разглядывала Корсу за стеклом, ветер из приоткрытого окна трепал её золотое каре.

Производство Мерино отделяли от моего два городских квартала, но разница чувствовалась уже с проходной. Двор выметен, ящики составлены ровными штабелями, ни одного праздношатающегося.

Сам Аугусто встретил нас без посторонних, в рабочем пиджаке, с закатанными на жилистых руках рукавами рубашки. Кивнул дамам, пожал руку мне и повёл в контору, тесную комнату со шкафами до потолка и столом, выскобленным до белизны.

Дальше всё пошло так, как я люблю и как здесь почти не бывает. Хозяин читал бумаги не торопясь, страницу за страницей, изредка уточнял цифру у Марии, и та отвечала без запинки. Возражений у него не нашлось, условия мы обговорили ещё на приёме, а цифры в папке сходились с моими словами. Честная арифметика убеждает надёжнее любого красноречия.

Подписи легли на оба экземпляра, Мария промокнула чернила и убрала наш в папку. Мерино поднялся первым.

— Линию переналажу сегодня же, — он вернул мне перо. — Через три дня получите первую партию.

Провожать нас до ворот он не стал. Когда мы выходили из конторы, Аугусто уже шагал к цеху, на ходу подзывая мастеров.

Карла дэ Леон

Острова оказались ровно такими, какими их рисуют на открытках. Белый песок, ленивые пальмы, лагуна такой прозрачности, что лодки словно висели в воздухе. Вилла на сваях, вышколенная прислуга, шампанское со льдом с самого утра. Джозеф выбрал лучшее из лучшего и очень ждал, что она оценит.

Он вообще очень старался.

С первого часа на острове Джозеф держался победителем. Ещё бы, Карла сама вернулась в столицу, сама позвонила, сама согласилась на поездку, и в его картине мира это означало одно: крепость вывесила белый флаг, осталось войти и принять ключи. Он сыпал комплиментами без остановки, восхищался её глазами, её загаром, её платьями, её вкусом. К вечеру запас истощился, и Джозеф пошёл по второму кругу. Слова были правильные, дорогие, отшлифованные, и не значили ровным счётом ничего.

Не грубо, для грубости Джозеф слишком хорошо выдрессирован. Ладонь на талии за завтраком, поцелуй в шею у бассейна, «пойдём приляжем» после обеда, горячий шёпот на закате. Наступал он с упорством прибоя, волна за волной, и каждую волну она встречала одинаково. Убирала его руки, отшучивалась, ссылалась то на солнце, то на усталость, то на лишний бокал.

К третьему дню его кураж начал заметно гаснуть. Счастье, которое она подарила ему одним возвращением, выцветало, как дешёвая ткань на здешнем солнце. За ужином он ещё поднимал тосты в её честь, но огня в этом уже не осталось, только заученный ритуал и немой вопрос, на который ей нечем было ответить.

А Карла сидела напротив и с холодным удивлением прислушивалась к себе. Жених успел наскучить ей заново, за неполные три дня, но скука была бы полбеды. Он сделался ей неприятен. Влажный блеск в его глазах за десертом, хозяйская уверенность, что всё уже решено и оплачено, пальцы, будто случайно задевающие её локоть. Раньше эта осада её забавляла, теперь от неё делалось тошно, как от приторного ликёра. Иногда, ловя его голодный взгляд, она ощущала что-то и вовсе близкое к омерзению, и пугалась собственной брезгливости.

Она ведь честно старалась. Отмерила себе неделю и держала слово, улыбалась, поддерживала разговоры, позволяла ухаживать. Искала в женихе хоть что-то, за что можно зацепиться живому чувству, но под дорогим глянцем было пусто, сколько ни копай.

По вечерам, когда Джозеф засыпал в своей половине виллы, Карла уходила к воде. Океан лениво ворочался в темноте, пахло водорослями и мокрым деревом, у горизонта дрожали огни рыбацких лодок. Она садилась на ещё тёплые доски пирса и позволяла себе то, что запрещала днём.

Она думала о Викторе.

Вспоминала Корсу с её обшарпанными фасадами, тесный кабинет, где пахло кофе и нагретой техникой, азартные споры за полночь. Вспоминала очередь у салона, палатки, термосы и собственную улыбку, которую тогда не сумела сдержать. Рядом с Виктором дни неслись, как в перемотке, а здесь, среди открыточной красоты, каждый день тянулся, как остывший сироп. Тоска выходила глухая, писем не напишешь и вслух не признаешься, но от этого она не делалась слабее.

Правда, от которой Карла бегала всю поездку, стояла рядом и терпеливо ждала. Как бы она ни старалась, к Джозефу в ней не просыпалось ничего, ни тепла, ни ревности, ни простого любопытства. До конца недели, которую она себе назначила, оставалось четыре дня, и Карла понятия не имела, чем их заполнить.

Звонок Карлы стал неожиданностью.

Я лежал в кровати после насыщенного дня, слушая как льётся вода в ванной.

— Привет, — как-то тихо сказала она. — Позвонила как смогла, я сейчас в другой стране.

— Решила мне первому об этом сообщить? Не стоило, я видел фото, как отдых?

— Давай не об этом, — вздохнула Карла. — Я вот о чем хотела сказать. Твой отец попытался выпросить у меня Вифон, который ты отправил мне в подарок. К слову, спасибо, устройство отменное. Поздравляю, у тебя снова получилось изменить мир. Даже жаль, что меня не будет рядом, когда выйдет что-то новое.

— Отдых не продлится вечно, — заметил я. — Когда-то ты вернешься.

— Но уже не в Корсу, этот этап пройден, — ответила Карла.

Мы помолчали.

— В общем, это все, что я хотела сообщить. Не знаю, что происходит между тобой и Тайроном, но будь осторожен. Я не дала ему Вифон для изучения, сразу поняла, что если у него нет такого же, значит ты решил, что так и должно быть. Прощай, Виктор.

— До свидания, — сказал я и услышал тяжелые гудки в трубке.

Катрин вышла из душа.

— Чем займемся? — спросила она, скидывая полотенце.

— Ты не оставляешь мне выбора, — улыбнулся я, прижимая девушку к себе.

Ранним утром нас разбудил стук в дверь. Что само по себе было необычным. Меня не беспокоили так рано, но, видимо что-то случилось.

Катрин быстро встала и оделась, я накинул шорты и рубашку и поспешил открыть.

— Сеньор, — виновато начала Мария. — Простите, не хотела беспокоить так рано.

— Ничего страшного, что стряслось?

— Вот, вам нужно это увидеть.

Она вручила мне свежее издание Периодики.

— Интересно, — проворчал я. — Кофе на террасу пожалуйста.

— И мне, — выглянула из-за моего плеча Катрин.

— Два кофе пожалуйста, а я соберусь, уверен, если дело в какой-то статье, это подождет пока я умоюсь.

Я понимал Марию. Периодика — это издание семьи к которой принадлежу и я. Наверняка, Тайрон сделал свой ход. Неожиданностью, это было для помощницы, но не для меня.

Через пять минут, когда я умылся и вышел на прохладную террасу, там уже стояло три кружки кофе.

Солнце еще не полностью взошло на небосклон, чуть больше семи, рано. Двор хранил утреннюю прохладу, ещё не выдавленную горячим южным днём.

Катрин села в кресло рядом со мной, а Мария на диван напротив. Девушка была обеспокоена и я решил не терзать её ожиданием. Хлебнул кофе, отставил кружку и развернул свежий выпуск.

— Итак, что у нас тут, — вслух начал я. — Вифон, болезнь юга или всей Валентии?

Я хмыкнул. Заголовок так себе.

Игнасио Морено, главный редактор «Периодики»

Каждая эпоха рождает свои миражи.

Одни сверкают на горизонте, обещая богатство. Другие помещаются в ладонь и обещают незабываемый опыт. Их показывают на рекламных роликах, передают из рук в руки, снимают на фоне моря, подносят к лицу селебрити, выставляют на стол в ресторане так, чтобы все заметили.

Сегодня таким миражом стал Вифон.

Нам предлагают поверить, что перед нами технологический прорыв. Новая ступень развития связи. Устройство, после которого мир уже не будет прежним.

Звучит красиво. Почти убедительно.

Но телефон, прежде всего, должен выполнять две простые задачи: принимать звонки и позволять их совершать. Все остальное, как бы ярко оно ни выглядело на экране, нуждается в честном вопросе: зачем?

Зачем человеку постоянно держать перед глазами ленту чужих лиц, чужих фотографий, чужих завтраков, чужих отпусков и чужих побед? Зачем носить в кармане маленькую машинку, которая не помогает жить, а отбирает у жизни время?

Ответ прост. Вифон создан не инженерами будущего, а создателями Виды. Продукта, который уже доказал свою настоящую природу. Вида не соединяет людей. Она забирает их внимание, дробит день на короткие вспышки раздражения, зависти и пустого любопытства. Вифон всего лишь дал этой привычке корпус, экран и ежемесячный тариф.

Наш технический отдел разобрал устройство.

И знаете, что мы обнаружили внутри?

Не чудо инженерной мысли. Не прорыв. Не новую школу промышленного дизайна.

Перед нами кадавр, собранный из того, что удалось достать на свободном рынке. Компоненты разных производителей, чужие наработки, решения, уже давно известные специалистам. Отвратительная по качеству камера. Аккумулятор, происхождение которого вызывает больше вопросов, чем доверия. Платы, радиомодули, дисплей, корпус, прошивка, все это сшито в единое устройство и подано публике как революция.

Но революцией это не становится.

Это дорогая сборная игрушка, завернутая в правильные слова.

Нам обещают, что Вифон изменит фотографию. Но снимки, сделанные на него, неказисты. Да, их можно показать в Виде. Да, их можно быстро отправить знакомым. Но по качеству они уступают нормальным фотоаппаратам. И уступают заметно. Размытые детали, бедная глубина, сомнительная цветопередача. Фотография превращается не в искусство и даже не в память, а в быстрый мусор для ленты.

Нам говорят, что это удобно.

Но удобство не всегда является добром. Удобно тратить деньги одним движением руки. Удобно часами листать чужую жизнь. Удобно отдавать свои привычки, интересы и маршруты компании, которая потом продаст ваше внимание рекламодателю.

На чем зарабатывает Вида?

Разумеется, на рекламе.

Схема старая, только упаковка новая. Сначала вас убеждают, что продукт бесплатный или почти бесплатный. Потом выясняется, что настоящим товаром были вы сами. Ваши данные. Ваше время. Ваше желание нажать, купить, подписаться, вернуться.

Вы сами отдаете ворам ключи от дома, а потом удивляетесь, что внутри кто-то хозяйничает.

Вифон лишь делает этот процесс удобнее для них. Теперь Вида не ждет вас за письменным столом. Она живет у вас в кармане. Едет с вами в экипаже, лежит рядом за обедом, светится у кровати перед сном. И каждый раз, когда вы поднимаете экран к лицу, кто-то зарабатывает на вашей рассеянности.

Отдельного разговора заслуживает цена.

Четыре тысячи песо.

Четыре тысячи песо за устройство, которое не предлагает ничего действительно необходимого. За яркую картинку, слабую камеру, собранные на рынке компоненты и обещание нового опыта. Это не цена технологии. Это цена удачной рекламной кампании.

И на этом расходы не заканчиваются.

К покупке добавляется тариф на сотовую связь, ежемесячно выпивающий около двухсот пятидесяти песо. Обычный тариф стоит более чем в два раза дешевле. Но создатели Виды и Вифона провернули простой трюк: раздули стоимость, упаковали ее в ощущение исключительности и снова получают прибыль.

Так поступают не изобретатели.

Так поступают спекулянты.

Перекупщики.

Люди, которые берут чужие детали, чужие решения, чужую инфраструктуру, накручивают сверху собственную легенду и продают ее тем, кто боится отстать от моды.

Именно поэтому «Периодика» рекомендует воздержаться от покупки Вифона.

Не потому, что мы против прогресса. Напротив. Настоящий прогресс делает жизнь проще, надежнее и свободнее. Он дает человеку больше возможностей, а не превращает его внимание в рудник для чужой прибыли.

Вифон же предлагает другое. Потратить больше денег. Отдать больше информации о себе. Потерять больше времени. И заодно поддержать бизнес-модель, в которой человек постепенно становится не покупателем, а сырьем.

Сегодня вам продают устройство.

Завтра будут продавать вас.

— Интересно, — я закрыл газету и аккуратно положил её на стол.

Достал сигареты и похлопал по карманам в поисках зажигалки.

Катрин поднесла к моему лицу руку, выставила пальчик и над ним расцвел огонь.

— Спасибо, душа моя, — улыбнулся я.

— Что будем делать? — нервно спросила Мария. — Надо выпустить опровержение. Я могу призвать Периодику к ответственности за клевету. Можно написать пост в официальном сообществе Виды.

— Мы ничего не будем делать, — выдохнув сизый дым, оборвал её речь я.

— Почему? — удивилась Мария.

— Потому что нам не за что оправдываться. Материал слабый. Интересно как они достали устройство, это да, но тоже не критично. Наверняка, кто-то из купивших перепродал Вифон.

— Но, Вида потеряет клиентов, если мы не выпустим ответ, — продолжала настаивать Мария.

— Никогда не знаешь, что найдешь, а что потеряешь, — пожал плечами я. — Понимаешь, они взяли устройство и не разобрались в нем. Не поняли философии. Статью писал главный редактор, он просто старый брехливый пёс, он будет лаять, всегда, но караван должен идти дальше. Что они могли понять? Не пользуясь Видой, не используя Вифон в повседневности? Ничего.

— То есть, мы совсем ничего не ответим? — уточнила Мария, расслабляясь.

— Ни-че-го, — весело заявил я. — Они выстрелили себе в ногу, если я хоть что-то понимаю в маркетинге, обычные люди сами их съедят. Да, будут споры. Но мы в них не принимаем участие. Мы делаем будущее.

— Поняла вас, — со вздохом ответила Мария. — Займусь делами, ещё раз простите, что разбудила.

— Ничего страшного, — отмахнулся я.

Мария покинула нас и мы остались с Катрин наедине.

— Не знала, что вы с отцом находитесь в конфликте, — осторожно начала невеста.

— Конфликт предполагает участие двух сторон, я с Тайроном не конфликтую, — объяснил я.

— Если он начал нападать на твои проекты, это так просто не закончится, — заметила Катрин.

— Проекты не мои, — на автомате отбрехался я. — Матео разрабатывает продукт, я его продаю, имею свою часть прибыли.

— Скоро от этой прибыли может ничего не остаться.

— Правда? Я так не думаю, — легко ответил я.

— Сеньор, вы готовы завтракать? — спросила Эстелла, показавшись с кухни.

— Пожалуй, да, — кивнул я, хлопнул себя по коленям и встал. — Пошли завтракать, впереди насыщенный день.

Катрин Алонсо

Катрин не понимала Виктора. И чем больше находилась рядом с ним, тем меньше понимала, что вообще происходит.

Странная просьба Тайрона, которую она удовлетворила, вылилась в скандал. Периодика накинулась на Виду. Одно из главных изданий страны на всю Валентию раскритиковало проект Виктора с ног до головы.

Это был удар ниже пояса.

Но Виктор отреагировал на подобный ход с удивительным равнодушием. Если бы Катрин была на месте Тайрона, она бы здорово задумалась об этом.

После завтрака, пока Виктор раздавал задачи и обсуждал бизнес с Матео в офисе, она зашла в сеть, чтобы почитать мнение простых людей.

Всё было именно так, как Виктор и предсказывал. Да, таблоиды их тех, что поменьше, начали менять свою позицию, подключаясь к травле. Но простые люди вообще, будто бы пропустили новость мимо ушей.

Очереди не стали меньше, продажи, наверняка, не упали.

Тогда чего добивался Тайрон?

Самые популярные посты пестрели тысячами комментариев. Сообщества обсасывали тему в Виде, активно поддерживали сеть и слали оскорбления в адрес конгломератов.

Эвенто, Периодика, Констанция, ещё с десяток наименований не столь известных. Газеты выступили одним фронтом, создавая над разработчиками Виды ярлык жадных торговцев.

Чем больше Катрин погружалась в тему, тем страшнее ей становилось.

Это не просто противостояние, это открытое избиение. Издания с вековой репутацией, миллиардными оборотами, армиями сотрудников и юристов создавали настолько мощное давление, что не ощутить его было невозможно.

Но здесь, в Корсе, все шло своим неспешным темпом. Команда Виды не показывала и тени эмоций. Программисты были заняты работой. Матео руководил отладкой механизма, а Виктор принял решение просто игнорировать ситуацию.

И то, как это уверенно было сделано, внушало некое спокойствие.

Казалось, что ничего не произошло.

В груди зрело чувство обиды. Её использовали. Причем без её ведома.

А если Виктор узнает, что именно она стала тем невольным предателем, что запустил цепную реакцию? Как он поступит? Может рассказать ему самой?

Катрин было страшно. Ей не хотелось терять связь, что они наладили. Её отпуск впервые в жизни был действительно отпуском.

Если её ждёт именно такая жизнь, что она готова для этого сделать?

Просыпаться рядом с сильным мужчиной. Который может, казалось бы, решить любую проблему в мире. Чувствовать уверенность, непоколебимость… Воспитывать детей.

Детей?

Она впервые задумалась о детях. Мысль пришла осторожно, как вышедшая из леса лисица. Она смаковала эту идею и она Катрин нравилась.

Никакой заботы о счетах и будущем.

Разве не к этому она стремилась? Достойное воспитание и ресурсы для детей? Умный и сильный человек рядом…

Всё это было в шаге от неё. Но она не решалась сделать этот шаг.

На другой чаше весов была неуверенность.

Что если она прогадает? Что если поддержит Виктора и он проиграет? Сможет ли она разделить с ним ту горечь и тяжесть поражения, что их ждёт.

Вопросы, одни вопросы.

Когда речь идет о реальной жизни, собственной жизни, одной веры в Виктора недостаточно.

Карла дэ Леон

Дни для Карлы слились в один бесконечный день.

Чтобы развеять скуку, она наблюдала за тем, как разворачиваются события вокруг нового противостояния Периодики и Виды.

Корпораты палили из всех орудий, не скупились в выражениях, но все их велеречивые и сладкие речи разбивались о грубую броню игнора.

Вида никак не прокомментировала сказанное.

Прошли сутки. Молчание.

Издания пошли на новый круг, называя пассивность создателей Виды страхом перед разоблачением. Но Карла чувствовала, что они далеки от истины.

Виктор что-то задумал. И чем больше проходило времени, тем страшнее всем должно было быть. Ещё свежи были те рассказы отца о том, как один человек, которому еще не исполнилось и двадцати стёр дэ Перес, ударил по носу Денто-Моторс, а затем ушёл, безнаказанным, победителем.

Разве стоило заигрывать с таким человеком?

Карлу ситуация веселила. Она лишь жалела о том, что не находится в Корсе. А вдруг Виктору нужна будет очередная пиар-акция, может ролик?

А может она? Карла дэ Леон. Нужна ли она Виктору?

Когда она сказала ему «прощай», он никак не отреагировал. Ей хотелось, чтобы он первым поднял тему о том, что происходит между ними. Но он этого не сделал.

Может это и к лучшему? Она видела в Викторе развлечение, они оба получили то, чего хотели. Так чего ты на самом деле хочешь, малышка? Задавала она себе вопрос, но не находила ответа.

Карла боялась Виктора. Боялась тех чувств, что он вызывал в ней. Он словно бы дотягивался до самого сокровенного. Она желала, чтобы он обратил на неё внимания. Радовалась, когда это получалось. Грустила, когда его не было рядом. Это все очень опасно, опасно для будущего, для компании, для планов отца, в которых Карла занимает не малую роль.

Будь она простой девушкой, принадлежащей самой себе, она бы забрала Виктора. Сделала бы всё для того, чтобы он был рядом. Но есть обстоятельства, которые выше чем её желания.

Как бы выглядела их совместная жизнь?

Наверняка, она была бы наполнена счастьем и радостью, уж точно не скукой.

Карла взглянула на пляж, где уже час топтался Джозеф, висел на телефоне, что-то уточнял и планировал.

Карла была уверена, что он обсуждает Виктора. Вся Валентия обсуждает Виду.

В чём ещё была уверена Карла? Она была уверена, что у них ничего не получится. Даже если они смогут разрушить Виду, Виктор не остановится. Когда нибудь он станет фигурой, в тени которой пропадут все кого она знает. Такое ощущение создавалось стоило провести рядом с ним всего один час.

Газеты, газеты, газеты… Они тоже это чувствуют, вот и начали огрызаться. Они пишут, что Виктор отмалчивается из страха, чувства вины, бред.

Они живут в иллюзорном мире, где считают себя единственным центром силы. Центром информационного влияния. Они не знают, Виктора, так, как его знает Карла.

Это и к лучшему.

Виктор не бегает от проблем. Если он молчит, значит не считает это проблемой.

Когда речь идет о бизнесе, одной веры в Виктора достаточно.

Ей, Карле дэ Леон, достаточно.

Тайрон дэ Фуэго

Ни одного ответа. Опровержения. Заявления. Пресс-релиза.

Ни-че-го.

— Умно… — вслух сказал Тайрон, улыбнувшись.

Мальчик не глуп. Он правильно сделал.

Тайрон сидел у себя в кабинете и следил за новостями.

Ему нужна была быстрая и победоносная война.

Он принял чёткое решение и отдавал себе отчет. Если он не может повлиять на Виду, надо попробовать её задавить. Быстро и без промедлений.

В кабинет постучали.

— Входите.

— Отчеты из технического отдела, — положила на стол папки секретарша и ушла.

Тайрон покопался в бумагах.

Он не был бы бизнесменом с многолетним опытом, если бы не видел перспективные проекты. Да, он чувствовал угрозы со стороны Виды и делал все, чтобы её уничтожить.

Но вот Вифон… Интересное решение.

Прошли сутки, а он уже начал работу.

Финансовый отдел построил модель, просчитал затраты и чистую прибыль.

Технический отдел разобрал все до последнего винтика и составил смету.

Менеджеры уже подобрали нужные активы, земли, заводы.

Аналитики и логисты строили пути поставок.

Машина Периодики запустилась, начала работу по всем фронтам.

Тайрон не спал больше суток. Он прогнозировал долгое противостояние в новой для себя сфере телекоммуникаций. Проблема была в том, что весь бизнес Виды был завязан на интернете, его сложно пошатнуть. Тайрон не отрицал, что не сможет задавить Виду. Но не попробовать было бы большим упущением.

Но кроме этого он готовился.

Анализировал рынок, искал компании для выкупа. Программистов, инженеров, заводы по производству плат, сотовых операторов.

Его фин-отдел уже показал отчеты по продажам в Вифона, Тайрона проняло. Рынок был готов к подобному. Даже зависть брала от прозорливости сопляка.

Может переманить Виктора к себе? Может. Когда вся инфраструктура будет готова, он выдвинет предложение от которого невозможно отказаться.

Уже через месяц, Семвик будет не хуже Виды.

Уже через месяц, Тайрон сможет запустить производство своих телефонов.

Сотни вариантов крутились в голове главы Периодики и все они ему нравились. Он не проиграет, никогда. Виктор? Он дэ Фуэго, старше, в сто раз опытнее. У Периодики в сто раз больше финансовых возможностей. Больше связей. Больше возможностей.

Только бы замедлить Виду и Вифон, ненадолго, выиграть время.

Ваши лайки нужны Виктору! Друзья, поможем ему!

Первый грузовик от Мерино пришёл на третий день, как и договаривались.

В это время я находился на заводе и вышел во двор посмотреть на разгрузку. Коробки одна за другой поплыли в приёмку. Через весь двор тянулся запах запах горячего картона и дорожной пыли.

Пару упаковок вскрыли при мне. Внутри, обернутые бумагой, лежали ровные ряды текстолита. Я вытащил верхнюю плату и повертел под лампой. Дорожки чистые, пайка аккуратная. Гладкая поверхность холодила пальцы. На глаз от наших не отличить.

Приятно, когда партнер держит слово. Обстоятельность Мерино читалась ещё на приёме, а сегодня у неё появился вес, несколько тонн полезного груза. С такими подрядчиками работается легко, жаль только, порода эта редкая.

На приёмке пересчитали места, сверили накладные, и чужой текстолит влился в общий поток.

Сборочный цех принял пополнение. Лотки поехали к столам, и линия набрала обычный ритм. У проверочного стенда посвистывал компрессор. Конвейер с этого утра кормили два производства, и дневная выработка поползла вверх.

Неприятная новость догнала меня чуть позже, уже на вилле. Телефон зазвонил под вечер, когда я разбирал в кабинете бумаги.

— Сеньор, есть разговор, — начал Даниэль.

— Слушаю тебя.

— Сводка по браку. На нашей линии всё ровно, процент прежний. А вот по привозным платам отбраковка выше, почти вдвое.

— Насколько это больно?

— Терпимо. Стенд ловит всё на входе, до сборки доходит чистое. Но тенденция мне не нравится.

Он помолчал и продолжил уже другим тоном, не без гордости:

— Оно и понятно. Производство чужое. Мы тут на совесть делаем, для себя. А они исполнители, отстояли смену и по домам.

Услышать такое от Даниэля было не удивительно. Год назад он боялся директорского кресла, а теперь измеряет чужую работу собственной производительностью.

— Гордость засчитана, но выводы придержи, — остудил его я. — Партия первая, люди к нашему техпроцессу не привыкли. Подготовь для Аугусто обратную связь, цифры по отбраковке и номера бракованных серий. И отправь ему. Пусть сам решает, где у него хромает, человек он взрослый, думаю разберется.

— Значит, просто связаться и предупредить? Без претензий?

— Именно. Просто цифры. Претензии пойдут в ход, если картина не выправится.

— Понял, сеньор. Утром же займусь.

— Действуй.

Я положил трубку. Разговор оставил осадок.

Сам по себе брак штука привычная, без него не живёт ни одно производство. Раздражала арифметика вокруг него. По договору изготовитель отвечает за качество лишь до определенного предела, существует процент погрешности, и всё, что в него укладывается, ложится на мой карман. Плата отбракована, деньги за неё уплачены, возвращать их никто не обязан. Мелочь на фоне оборотов, но из подобных мелочей убытки и вырастают.

Обиднее всего сравнение. У Даниэля отсев в разы ниже договорного допуска, хотя станки у него не новее и люди не из другого теста. Вся разница в отношении, тут управляющий прав.

Расторгать подряд из-за этого глупо. Рынок требует устройства, хвост у салонов не редеет, и день простоя обойдётся дороже любого отсева. Выбирать не приходится, работаем с тем, что имеем.

Но я решил понаблюдать за ситуацией. Дать подрядчику недели две на притирку, сверить свежие ведомости и по ним судить. Если кривая поползёт вниз, вопрос закроется без моего участия, а нет, придётся садиться с Аугусто за стол и решать по другому.

Придвинув ежедневник, я занялся подсчётом прибыли.

Выкладки радовали глаз. Каждый проданный аппарат приносит около тысячи песо сверх себестоимости, и из этой тысячи кормятся перевозки и торговые точки. Остаток выходит скромный, зато он капает ежедневно.

Тарифы интереснее. Владелец Вифона отдаёт за связь двести пятьдесят песо в месяц, и доля с этих платежей оседает у нас. Устройств на руках всё больше, значит, ручеёк со временем превратится в реку без единого нового вложения.

Столбики сходились в приятную картину. Расходы больше не съедали выручку, и на счету компании скапливалась солидная сумма.

Утром история получила продолжение.

Мария поднялась на террасу с газетой под мышкой, едва сдерживала улыбку.

— Свежий номер, взгляните, сеньор, — она положила передо мной раскрытые страницы. — Это надо читать целиком.

Издание оказалось из старых знакомых, «Мундо». Заголовки пестрили скандалами.

Автор колонки заставил меня присвистнуть.

'Эмануэль дэ Фуэго, специально для «Мундо»

Двадцать лет я отдал издательскому дому «Периодика» и знаю, кто в нём подписывает войны. Кампанию против Вифона дирижировал мой старший брат. Тайрон дэ Фуэго.

А теперь факт, ради которого писалась эта колонка. У «Виды» с первых дней был инвестор, поверивший в проект раньше всей Валентии. Его зовут Виктор дэ Фуэго, младший из сыновей Тайрона. Отец знал об этом с самого начала.

Человек, способный публично топить собственного ребёнка ради тиражей, не остановится ни перед чем. Вот она, истинная натура Тайрона дэ Фуэго. В доме моего брата не существует людей, существуют активы, и неудобные списываются без сожалений. Я знаю это лучше многих.

О самом устройстве скажу коротко: я держал его в руках, и газеты солгали вам в каждом абзаце. Пустое умирает само. Воюют с тем, чего боятся.

Сын построил будущее. Отец приказал его сжечь. Выводы делайте сами.'

Смеялся я в голос, распугав птиц в саду.

— Что вас так развеселило? — не поняла Мария.

— Всё, — я вытер выступившие слёзы. — Дядя сводит счёты с братом руками прессы и заодно гладит меня по голове. Оцени красоту, нас защищает изгнанный из семьи враг.

Работало всё ровно так, как и должно. Публике грызня корпоратов слаще любого разбора техники, и внимание на глазах переезжало с «Виды» на семейную драму. Давление ослабевало, это чувствовалось даже по тону вчерашних крикунов.

А вот шавки, что вьются вокруг «Периодики», разевать рот на моего отца не решились. Ни опровержений, ни ответных выпадов. Тема попросту сошла на нет.

К вечеру телефон сообщил о новом СМС. Сообщение пришло с незнакомого номера.

«Не благодари, не у тебя одного проблемы с семьей. П. С Вифон невероятно крут»

Отправителя вычислить труда не составило, я хмыкнул и убрал аппарат в карман.

Следующие три дня жизнь шла на два фронта.

Днём я занимался «Видой», мотался на предприятие и разбирал бумаги, которых меньше не становилось. Вечера принадлежали Катрин.

Мы уходили на дальний край пляжа, к лагуне, где вода до темноты хранила дневное тепло. Плавали наперегонки, и она неизменно приходила первой. Потом был секс на остывающем песке, неторопливый, со вкусом соли на её плечах.

Возвращался я на виллу на последнем топливе, падал в кровать без сил и мгновенно засыпал.

Фоном всё это время шли дурные отзывы о Вифоне. Первые жалобы я списывал на неизбежный шум запуска, у кого-то заедала клавиша, у кого-то барахлил экран. Штучные случаи, ничего пугающего.

Третье утро сломало картину. Ленту я открыл по привычке, ещё из-под одеяла, и остатки сна убрало разом. Счёт жалоб перестал быть штучным. Люди писали, что трубки дохнут, гаснут экраны, владельцы несут покупки обратно в «Аппаратос», и очередь у стойки возвратов грозила переплюнуть очередь за новинкой.

С постели я буквально вылетел. Катрин перехватила моё настроение с полувзгляда, ни о чём не расспрашивала, собралась за пару минут и села в машину рядом.

До цехов долетели за четверть часа. Даниэль встретил нас у входа, немного мятый и злой.

— Рафаэль уже копает, — доложил он вместо приветствия. — Со вчерашнего вечера из лаборатории не выходит. Возвраты я распорядился свозить к нему.

— Веди.

Лаборатория встретила запахом палёного лака. Инженер сидел над разобранной трубкой, рядом громоздились вскрытые корпуса. Он поднял на нас красные от бессонницы глаза.

— Нашёл, — глухо доложил Рафаэль. — Причина в плате. Материалы низкосортные. Дешёвка! Под нагревом дорожки ведёт, и трубка умирает. Стенд такое не ловит, дефект вылезает через несколько дней работы. Все погибшие платы привозные, наших среди них нет.

Внутри у меня щелкнуло, и, признаюсь, крышку сорвало.

— Да вы что все тут бл*ть сговорились, сначала Габино, потом этот старик, Мерино, — вскипел я.

Осёкся не сразу. Выпалил это на чистом русском, которого здесь не слышал никто и никогда. Злость дырявит любую маскировку. Невеста смотрела на меня удивлённо и очень внимательно, вопросов задавать не стала, но заметку, судя по взгляду, сделала.

Мария приехала следом за нами и влетела в лабораторию с папкой наперевес.

— Поставки с его завода оборвать, — распорядился я, чуть остыв. — Сегодня же. Ни одной привозной платы на конвейер.

— Тогда мы попадаем на неустойку, — она раскрыла папку. — Мы гарантировали загрузку линии на месяцы вперёд, это прописано в договоре.

— Плевать, заплатим. Качество важнее.

Обратно добрались к полудню, двор плавился от яркого солнца в зените.

Хавьера я перехватил у гаража и тут же решил взять его в оборот.

— Есть работа по твоему профилю. Владелец завода, он поставляет нам брак. Узнай, чем он дышит. Проследи, привычки, знакомства, мне нужен полный расклад.

— Ограничения? — уточнил Хавьер.

— Без убийств, максимально корректно, но мне нужно всё. Может, у него тоже завёлся свой Габино.

Телохранитель коротко кивнул и ушел собираться. Через десять минут его машина уже катилась вниз по серпантину.

Ждать пришлось до темноты.

Вернулся он вечером, в сумерках, и нашёл меня на террасе. Лампа горела над шезлонгом, о её стекло с сухим стуком бился мотылёк.

— Картина такая, — без предисловий начал Хавьер, сев напротив. — Он любит дорогих молодых женщин и казино. Причём второе сильнее первого. Играет по-крупному и задолжал серьёзным людям. Дешёвое сырьё взял осознанно, полагаю, латает долговые дыры.

— Это всё?

— Нет. Днём к нему наведались двое накачанных ребят, я наблюдал с улицы. После их ухода он выглядел так, будто вот-вот выплюнет печень.

Вот и ответ. Чужого вредителя искать не пришлось, подрядчик справлялся сам. Солидный костюм, седые виски, выскобленный до белизны стол, а под всем этим обычный игрок, спускающий чужое, ставя на красное или черное.

Поблагодарив, я отпустил Хавьера и ушёл думать.

Репутация в моём деле дороже железа. Каждый обиженный хозяин мёртвой трубки расскажет о ней десятерым, и никакая реклама этот разговор не перекроет. Гасить надо сейчас, широко и щедро, пока недовольство не набрало силу.

Парней в рабочей комнате я застал за мониторами и велел готовить пост от имени «Виды». Каждому пострадавшему полный возврат, на выбор новое устройство или деньги, и сверху небольшая компенсация за неудобства. Публикация на рассвете, вместе с извинениями.

Злость никуда не делась, ворочалась под рёбрами и требовала выхода. Что делать с самим стариком, я пока не придумал, вариантов хватало, и ни один не годился на горячую голову. Решил с этой мыслью переспать.

Ночь ясности не принесла. Проснулся я таким же злым, как и накануне, и утро четвёртого дня это настроение оправдало сполна.

Возвраты пошли в рост. Сводки к полудню сложились в цифру, от которой сводило скулы. Чужая линия успела выпустить три тысячи шестьсот экземпляров, и едва ли не все они пошли назад.

Входной контроль начинка проходила образцово, ни одного нарекания. А стоило устройству поработать под нагрузкой пару часов, контакты на платах выгорали, и телефоны превращались в кирпичи.

Урод подвёл меня по всем статьям. Планка рухнула, и тень легла на Вифон и на «Виду». Вся пресса Валентии, собравшись хором, нанесла бы меньше ущерба, чем эта гора мёртвых трубок на руках у покупателей.

Вдобавок вложенное в брак не вернуть. Договор обложен неустойкой и прочими выплатами, разорвёшь, заплатишь ещё сверху.

— Его надо судить, — предложила Мария, выслушав за завтраком мои выкладки. — Нарушение налицо.

— Готовь иск, — согласился я.

Радость вышла короткой. Спустя час девушка вернулась и выложила договор на стол.

— Иска не будет. Претензии по качеству принимаются до перепродажи. Мы обязаны были гонять каждую партию на приёмке, а раз устройство продано, оно считается принятым без оговорок. Маленькая деталь, но важная.

Крохотный пункт, а работает как капкан. Юристы старика своё жалованье отработали честно.

Сигарету я выкурил на террасе, глядя, как море внизу перекатывает гальку. Дым горчил сильнее обычного. Мысли ходили по кругу и упирались в одно, разговаривать напрямую. Вдруг совесть у него ещё числится в активах.

Трубку он поднял после долгих гудков. Разжевывать не потребовалось, и после пары моих слов он выдал:

— Ну, молодой человек, Вифоны это ваша головная боль.

Дальше я слушать не стал и бросил трубку.

Невеста сидела рядом и считывала моё состояние без лишних слов. Да что она, весь дом ходил на цыпочках. Эстелла перестала греметь посудой и старалась все делать тихо, парни лишний раз не высовывались из рабочей комнаты.

План появился только к закату.

Если меня вывели из игры одним маленьким пунктом, отвечу той же монетой. Хочет сэкономить? Да будет так.

Наутро я снова позвал Хавьера.

— Понадобится ещё одна деликатная услуга.

Он молчал, ждал продолжения, но по пристальному взгляду я понял, что он уже понял, куда клонит хозяин, и разговор пойдет не о слежке.

— Нет человека, нет проблемы, — обронила Катрин, не отрываясь от чашки.

Она устроилась в кресле напротив с кофе и слушала нас с ленивым интересом сытой хищницы. Хавьер напрягся.

— Не столь радикально, — ответил я. — Мне нужно, чтобы ты создал проблему с поставкой.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? — с интересом спросила Катрин.

Вместо одного, я получу два профессиональных военных мага. Разве я могу отказаться от такого?

— Конечно!

Плечи телохранителя немного расслабились. Катрин, наоборот, чуть подалась вперёд, в глазах зажегся охотничий огонёк. Скучающая отпускница выветрилась из девушки моментально, вернулась боевая мета, которой подкинули задачу по профилю.

Перед тем как спускать их с поводка, я собрал вводные.

Даниэль, вызванный на разговор, обрисовал изнанку соседнего завода. Людям там давно урезали жалованье, задерживали выплаты, и рабочие говорили об этом в открытую. Хозяин латал долги их карманами, а сам не вылезал из-за игорного стола. Предприятие держалось на честном слове да на страхе остаться совсем без денег.

По страховке бумаги подняла Мария. Полис у старика имелся, только покрывал он сам завод да перевозку от поставщика к порту. Готовую продукцию на складах, всё, что уже собрано, никакая бумага не защищала. Дыра в его обороне зияла ровно там, где мне и надо.

Настал черёд исполнителей.

Мы выждали, когда приедет крупная партия сырья. Выгруженный товар свозили в складские ангары у порта. И Хавьер с Катрин навестили это место ночью.

Утром меня разбудил не будильник, а запах.

Гарь сочилась в спальню сквозь приоткрытое окно, едкая, с привкусом жжёного пластика. Я поднялся на террасу и встал у перил.

Корсу внизу затягивало дымом. Над портом стоял чёрный столб, ветер валил его набок и разносил над крышами серую пелену. Город постепенно просыпался, а снизу доносились сирены пожарных машин.

Эстелла принесла кофе, покосилась на зарево и ушла молча. Я закурил и смотрел на дело своих рук с высоты холма, куда дым не доставал.

Ребячество, спорить не буду. Для таких споров существуют суды и юристы, да старик заранее спрятался за строчкой договора. С такими людьми работает один язык, язык прямого убытка. Хотел сэкономить, получил экономию, с процентами.

Кофе горчил, дым сигареты мешался с дымом над городом. Но на душе было спокойно.

Ближе к обеду Катрин собрала чемодан. Отпуск закончился, отдел ждал командира. Мне тоже было пора в Фавору, форум на носу, и готовиться к нему следовало на месте.

Борт самолета оторвался от полосы в сумерках. Корса под крылом ещё курилась у порта, и провожал я её без сожаления.

— Солнце, я еду на экономический форум, не хочешь составить компанию старику? — спросил у дочери Габриэль за завтраком.

Отец чувствовал, что сердце дочери не на месте.

Он никогда не видел её такой бледной.

Карла о чем-то размышляла и эти мысли отражались на помрачневшем лице. Она с неохотой возила по тарелке блинчик, а взгляд её был направлен в окно. За окном ходил садовник, подстригая идеальный газон. Работали поливалки, разбрызгивая воду. Даже появилась небольшая радуга.

Но Карлу ничего не радовало.

Поэтому Габриэль разрывался. Остаться дома он не мог, но оставлять дочь в таком состоянии не хотел.

— Не-а, — вяло ответила Карла. — Скучные разговоры со скучными людьми.

— Не вижу энтузиазма, малышка, — мягко сказал он. — На Корсе у тебя отлично получалось! Думаю тебе будет интересно продолжить заниматься бизнесом здесь.

— Ага, — согласилась Карла, без огонька, положила голову на руки и её волосы рассыпались по столу.

— Ну, чего ты, милая? — отец подошёл и сел рядом, отставив чашку с кофе.

Он погладил дочь по светлым прядям.

— Тебя кто-то обидел? Виктор? — попробовал найти причину он.

— Нет, что ты, — чуть оживилась Карла.

— Почему же тогда ты решила не возвращаться в Корсу? — спросил отец.

— Всё сло-о-о-о-жно! — промычала Карла, спрятав лицо.

Симона вошла на кухню к семье, потрепала Карлу по волосам, подарила Габриэлю долгий поцелуй и налила себе кофе.

— О чем говорите? — спросила она у мужа.

Она как и Габриэль видела, что с дочерью что-то не так. Но в отличии от отца, понимала, что конкретно случилось.

— Пытаюсь узнать у нашей дочери, кто её обидел, — проворчал Габриэль.

— О-о-о, дорогой, дело не в обиде, — участливо и весело сказала Симона.

— Мам! — предостерегающе выпалила Карла, подняв голову. — Не смей…

— Так в чем дело? — оживился Габриэль.

— Ну, не знаю, стоит ли тебе рассказывать, — с искрами веселья в глазах протянула Симона.

— Я обязан знать, что писать на надгробии столь молодого человека, — шутливо аргументировал Габриэль.

Карла смотрела на родителей, сначала на отца, затем на мать и начинала нервничать.

— Так в чем дело? — настаивал Габриэль. — Виктор тебе нагрубил?

— Нагрубил? Пф-ф-ф… — Симона продолжала нагнетать интригу. — Если бы! Он сделал вещь куда хуже…

Отец Карлы подобрался. Его ноздри начали хищно раздуваться.

Карла беспомощно смотрела в сторону.

— Он украл её сердце, милый, вот и все, — произнесла Симона. — Наша дочь не больна, она влюблена.

— Что? — Габриэль уменьшился.

Он был готов ко всему. Но не к такому. Как бороться с любовью?

— А мама тайком курит твои сигары в кабинете… — мстительно сказала Карла.

— Что⁈ — Габриэль повернулся к Симоне. — Тебе же они не нравятся!

— Да брось, просто попробовала, не знаю, что вы, мужчины, находите в этой отраве, — с бегающим взглядом тут же ответила Симона.

— Ну да, жило было растение, табачный лист, миллионы лет эволюции, чтобы отпугнуть вредителей, а тут появился человек… — Карла сморщилась. — И такой, м-м-м, круто, дайте два.

— Так, не меняй тему, — Габриэль пригрозил дочери пальцем. — А с тобой, дорогая, мы поговорим позже! Карла, ты должна объясниться. Тебе действительно нравится Виктор?

— Нет.

Быстро ответила Карла.

— А покраснела ты от ненависти… — поддакнула мать, а когда Карла посмотрела на неё испепеляющим взглядом, подняла руки.

— Но… — Габриэль был в шоке. — Как же Джозеф? Вы же помолвлены…

— Будто я и сама не знаю! — сдалась Карла и снова уронила голову на руки.

— Помолвка это не свадьба, Виктор насколько я помню так же дэ Фуэго, — заметила Симона.

— Причем больше дэ Фуэго чем Джозеф, судя по повадкам, — задумчиво продолжил Габриэль, а затем сделал такое лиц… Какое обычно делает, когда задумал шутку. — Он, кстати, будет на экономическом форуме. Точно не хочешь поехать со мной?

— Ну, не знаю, — протянула Карла. — Говоришь речь пойдет о бизнесе? Мне это интересно.

— Стало… — проворчал Габриэль.

— Было… — отрезала Карла.

— Только в Корсе, — наклонил голову Габриэль. — А ещё в этом чудесном городке был Виктор.

Карла закусила нижнюю губу.

— Я возьму тебя на форум, если ты расскажешь, что между вами двоими происходит, — поставил мат Габриэль.

— Ничего, это все не имеет значения, для тебя важна наша свадьба для объединения с Периодикой, значит ей быть… А Виктор, он тоже помолвлен.

Сбивчиво ответила дочь.

Габриэль ужаснулся.

— Милая, — он приблизился и обнял Карлу, девушка сжалась комочком в кольце его сильных рук. — Важнее всего для меня ты. Если ты не хочешь выходить за Джозефа, можешь этого не делать.

— Правда? — тихо спросила Карла и её глаза наполнились слезами.

— Правда, — тепло ответил Габриэль. — Хочу чтобы ты взвесила всё и приняла верное решение. Захочешь разорвать помолвку, так и быть. Мы обойдемся без Периодики. Наладим связь по другим каналам. Но я не хочу, чтобы ты жертвовала своей жизнью ради компании.

Симона растрогалась, подошла и села слева от дочери, обнимая её.

— Глупышка… — ласково сказала она. — Какая ты у меня глупышка…

— Я… я… я… — Карла начала захлёбываться, она давилась слезами, чувствуя, как слёзы чертят дорожки на горячем лице. — Я знаю как для тебя важна компания. Ты столько сил в неё вложил. Неужели все зря? Я смогу, я справлюсь. Но…

— Решено, — твёрдо произнёс Габриэль, аккуратно отстраняясь. — Всё будет так, как ты захочешь. Если у Виктора есть к тебе ответные чувства, мы ничего не потеряем. В случае, если у вас ничего не выйдет, я хочу чтобы ты пообещала мне, что будешь выбирать в первую очередь ориентируясь на себя. Я поддержу любой твой выбор.

— Но, он помолвлен, — растерянно пискнула Карла.

— Как сказала твоя мама, помолвка, это не свадьба, — хитро заметил Габриэль.

Форум прошёл в конференц зале на берегу реки.

Когда-то давно здесь был завод, ныне переоборудованный в культурный центр. Место силы для бизнесменов со всей страны. Очень давно Валентия прошла шторм. Страна под управлением глупых людей потеряла преимущество и стала не конкурентоспособна в новых реалиях.

Вестники заката всегда приходят вместе. По одиночке любая страна сталкивается с ними и живёт дальше. Но вместе, они ставят выстроенную людьми систему на колени.

Слабые управленцы. Война. Затем кризис. Деноминация. Безработица. Голод.

Валентия не стала корпоративной страной за один день. Такое вообще редко происходит за один день. Просто однажды люди проснулись и поняли, что государство давно перестало быть тем, кто кормит, строит, лечит и защищает. Оно осталось на гербах, в речах министров, в парадной форме чиновников. А настоящая власть уже стояла в портах, в цехах, в банках, в логистических терминалах и стеклянных башнях, где ночью горел свет.

После войны Валентия была не страной, а обугленным чертежом страны.

Города лежали пятнами кирпичной пыли. Заводы стояли без крыш, станки вывозили победители, дороги уходили в грязь, а деревни жили так, будто двадцатый век прошел где-то мимо. У государства не было денег даже на то, чтобы выглядеть сильным. Казна пустая, армия голодная, чиновники торгуют печатями. Детей отправляли в школы не потому, что верили в образование, а потому что в школе иногда давали похлебку.

И тогда власть сделала то, что позже назовут мудрой стратегией, а тогда это больше походило на отчаянную сделку.

Она позвала тех, у кого были руки, хватка и отсутствие жалости.

Семейные торговые дома. Банкиров. Владельцев мастерских. Людей, которые умели купить партию железа дешевле, продать ткань дороже, выбить кредит, заставить рабочих выйти в ночную смену и не развалиться, когда корабль с грузом задержался в шторм.

Правительство дало им дешевые кредиты, землю, налоговые послабления, заказы, защиту от иностранных конкурентов. Взамен потребовало невозможного: строить заводы, вывозить товар за границу, приносить валюту, создавать рабочие места, учить инженеров, покупать станки, поднимать страну из грязи.

Это был крепкий союз, основанный на прибыли.

Корпорации сначала шили рубашки и собирали дешевые радиоприемники. Потом начали делать детали для чужих машин. Потом свои машины. Потом корабли. Потом микросхемы, бытовую технику, телефоны, станки, химикаты, лекарства, страховые компании, университеты, больницы, телеканалы. Они росли не как обычный бизнес, а как новые княжества. Внутри одной фамильной группы мог быть банк, порт, завод, газета, строительная фирма и сеть магазинов. Если такая группа падала, вместе с ней мог упасть целый город.

Рабочие ненавидели их и все равно шли к проходным.

Потому что там платили. Плохо, с переработками, с начальниками, которые разговаривали как офицеры, но платили. Вчерашний крестьянин получал каску, номер на груди и койку в общежитии. Его сын уже учился на инженера. Его дочь работала в офисе с кондиционером. Внук покупал квартиру в городе, где когда-то не было даже нормальной канализации.

Валентия богатела рывками, с хрипом, как человек, который тащит на себе слишком тяжелый груз и не может остановиться, потому что позади пропасть.

Корпорации строили не только заводы. Они строили привычку к будущему.

В стране, где еще недавно считали монеты на дешевую похлёбку с чесноком и фасолью, появились экспортные планы, технические институты, кредитные линии, промышленные кластеры, порты с кранами высотой с дома. Газеты писали о национальном чуде, но на самом деле чудо пахло машинным маслом, потом и горячим пластиком. Оно работало по двенадцать часов в день и спало в автобусах между сменами.

Постепенно люди перестали спрашивать, почему корпорациям дозволено так много.

Потому что корпорации давали слишком много взамен.

Они давали работу. Зарплату. Дома. Страховку. Стипендии. Заводы в городах, которые иначе бы умерли. Они открывали школы, спонсировали больницы, покупали футбольные клубы, строили дороги к своим же терминалам, а потом этими дорогами пользовалась вся провинция. Они стали не просто работодателями. Они стали средой обитания.

Государство смотрело на это и все чаще выбирало не мешать.

Министры менялись. Партии ссорились. Президенты обещали реформы. А корпорации оставались. Они переживали кабинеты, кризисы, уличные протесты, громкие расследования и смену флагов на ведомственных зданиях. У них были юристы, банки, депутаты, газеты, эксперты, аналитические центры. Они могли не отдавать приказов напрямую. Достаточно было намекнуть, что новый налог ударит по экспорту, что завод можно перенести, что инвестиции подождут.

И страна слушала.

Так Валентия стала местом, где власть носила два лица. Одно выступало с трибуны и говорило о народе. Второе сидело в переговорной на верхнем этаже корпоративной башни и считало, сколько рабочих мест исчезнет, если решение правительства окажется неудобным.

Но нельзя сказать, что корпорации просто украли страну.

Они действительно вытащили ее из нищеты.

Не из доброты. Они сделали это потому, что бедная страна не покупает машины, не учит инженеров, не рождает рынки и не дает крупных прибылей. Им нужна была сильная Валентия, потому что только сильная Валентия могла стать их базой, их щитом, их фабрикой и витриной.

А когда страна наконец выпрямилась, оказалось, что рядом с ней выросли гиганты.

И эти гиганты уже не собирались возвращаться в тень.

Завод, что служил для сборов дельцов со всей страны, был когда-то первым, кто открыл квоты на рабочие места. Семья Эрреро восстановила порядок на производстве и запустила текстильный завод.

С одной стороны реки блестящий стеклом деловой квартал, а с другой старый город с его многочисленными узкими улицами и духом Валентии.

Завод располагался в старом городе, так что я смог вдоволь налюбоваться архитектурой. Готические храмы Деве Спасительнице, брусчатка, помнящая поступь легионеров, цветочные лавки, обувные магазины, рестораны, работающие веками.

На входе мне выдали бейджик и дали небольшой буклет со списком тем и миниатюрной картой на обороте. На плотном ламинированном листе было написано.

СЕО «Vida»

— Сын, — нейтрально произнёс Тайрон.

— Отец, — кивнул я.

Я встал. Мы пожали руки.

Джозеф взял мою ладонь с таким лицом, словно держал ядовитую змею. Вернувшись на место, я ощутил, как Карла прижалась ко мне и обвила мой локоть рукой.

Тайрон поднял бровь.

— Надо поговорить. После форума, — веско сказал Габриэль, отвечая на незаданный вопрос.

— Карла, нам надо поговорить, — пытаясь сдержать раздражение, произнёс Джозеф.

— Не сейчас, Джо, — мило улыбнувшись, ответила Карла.

— Когда? — уточнил брат.

— Думаю, у меня появится время через неделю-другую, — легкомысленно ответила Карла.

— Скоро начнутся презентации. Виктор, ты занял место? — уточнил Габриэль, меняя тему. — Может, сядешь с нами в первом ряду?

— Конечно, спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Ну, мы пойдём, — заключил Габриэль.

У Джозефа дёрнулась щека.

— Идёмте. Надеюсь, будет что-нибудь любопытное, — согласился Тайрон.

Мы допили кофе. Я оставил на подносе пару сотенных купюр, и мы двинулись между рядами кресел.

— Надеюсь, твоя презентация будет не скучной, — со вздохом сказала Карла, когда мы немного отстали. — Я здесь только из-за неё.

— Тебе совсем не интересно, что расскажут другие? — спросил я, просто чтобы поддержать беседу.

— Будто я не знаю, — отмахнулась Карла. — Эрреро расскажут, какой низкий урожай хлопка собрали на этой стороне пролива, а затем будут пенять министру на то, что наши войска слишком рано вывели из Мавритании. Андраде попросят снизить ключевую ставку. Их банки сейчас под давлением. Слышала, фин-мин ведёт переговоры о партнёрстве с банками Америки. Андраде не нравится, что они теряют монополию, но насытить Валентию иностранной валютой они не могут. Зарубежные компании не хотят работать с ними, им привычнее банки своих стран. Гомес снова будут лоббировать законопроект о частной собственности. Слишком много земли оказалось у частных фермеров, внутри страны им становится тесно, а на чужие рынки их не пускают.

— Почему не пускают? Если есть земля за пределами Валентии, её можно купить или взять в аренду.

— Ближайшие земли с удобной логистикой находятся под контролем других стран, а государства третьего мира нестабильны. Без поддержки местных властей, их законов и армии Гомесам не обойтись, — Карла со скучающим видом осмотрелась и продолжила: — Им требуется построить порт, но охранять его слишком накладно. Они который год ищут партнёров для альянса, однако никто не хочет рисковать. А цены тем временем растут.

Я был приятно удивлён. Карла оказалась серьёзно подкована в подковёрной возне корпораций.

— Что? — иронично посмотрела она на меня, уловив моё настроение. — Думал, в этой головушке нет ничего, кроме платьев?

Она легонько стукнула себя кулачком по голове.

— Кто ты, девушка, и куда ты дела Карлу? Она в багажнике? — отшутился я.

— Я могу тебе рассказать, — серьёзно сказала Карла. — Но после этого тебе придётся на мне жениться.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Устроившись рядом с Габриэлем, я приготовился слушать о том, что принёс новый день в деловую жизнь Валентии.

Свет приглушили, над сценой разгорелась фамилия Эрреро.

Следующие два часа прошли именно так, как описывала Карла. Слово в слово. Я невольно проникся уважением к девушке.

Сама Карла дремала на моём плече ровно до того момента, когда на сцену вышел Тайрон.

— Здравствуйте, сеньоры и сеньориты, — с харизматичной улыбкой произнёс он. — Как часто говорят, семья — это самое важное.

Зал немного оживился. Все знали, что «Периодика» оказалась втянута в серию скандалов именно из-за семейных разногласий. Поэтому всем было интересно, что расскажет Тайрон.

Зрители одобрительно закивали.

— Мы не должны следовать давно проторёнными дорогами, а тем более заставлять наших близких идти за нами, — продолжил Тайрон. — Порой истина находится где-то посередине. Именно внимание к внутрисемейным проблемам натолкнуло меня на интересную мысль. Мой сын Виктор выбрал собственный путь. Он инвестировал в молодой рынок телекоммуникаций и информации. Мне хотелось бы видеть его среди руководителей семейного бизнеса, однако я уважаю его решение. Более того, я решил его поддержать.

— О каком проекте идёт речь? — спросил кто-то из зала.

— Речь идёт о «Виде». Виктор помог провинциальному юноше создать нечто большее, чем тот мог мечтать. Сегодня Виктор здесь, и я уверен, что он ответит на все интересующие вас вопросы. Но мы отклонились от темы…

Тайрон отпил воды, выдерживая театральную паузу.

— Я решил, что подход моего сына перспективен. «Периодика» должна быть услышана везде: как в реальном мире, так и в виртуальном. Поэтому я приобрёл самую популярную на данный момент социальную сеть — «Семвик». Но этим планы «Периодики» не ограничиваются. С радостью готов представить наш новый амбициозный проект, а именно…

Зал затих.

Тайрон снова выдержал паузу. За его спиной на экране разгорелась падающая звезда. Изображение было чётким и крупным.

— Я представляю вам телефон нового поколения — Peritel!

Звезда позади него превратилась в устройство, похожее на мой Вифон. Отличалось оно в первую очередь исполнением и выглядело заметно премиальнее.

Это не радовало.

Ну-ну. Пока всего лишь концепт. Посмотрим, что получится на выходе.

Тем не менее я почувствовал, как по спине пробежал табун мурашек.

Спокойно, Вик. Ты знал, что так будет. Ничего сверх того, что ты планировал, не произошло.

— О, беру свои слова назад. В вашей семье не только ты умеешь шокировать публику, — покачала головой Карла.

Я был неприятно удивлён. Тайрон ударил по всем фронтам. За короткий срок разработал концепт нового телефона, начал перестройку «Семвика», а теперь ещё и презентовал всё это публике.

— Peritel — устройство, готовое не просто возглавить рынок, но и стать примером для всей индустрии, — уверенно сказал Тайрон, когда аплодисменты утихли. — Никто не владеет информацией так, как это делает «Периодика» на протяжении многих десятилетий. Кому, как не нам, задавать вектор развития новой ниши? Уже осенью мы будем готовы приступить к серийному производству. Peritel позволит людям выходить в интернет без ограничений, пользоваться «Семвиком», которому уже тесно в рамках обычного сайта, а также сделает новости доступнее, быстрее и актуальнее. Вы вступаете в новую эру, дамы и господа! «Периодика» гостеприимно распахивает двери…

Зал снова зааплодировал.

Тайрон вышел из-за стойки и поклонился. Аплодисменты усилились.

— Готов ответить на ваши вопросы, — сказал Тайрон, расстёгивая пуговицу пиджака и опускаясь в кресло на сцене.

Десятки журналистов, телевизионщиков и обычных энтузиастов облепили подмостки.

Тайрон сиял белозубой улыбкой и громко отвечал всем заинтересованным.

— Сеньор, как вы оцениваете риски? Как вы правильно заметили, это молодая индустрия!

— Дэ Фуэго ничего не делают, если не уверены в результате.

— Сеньор, по косвенным данным, «Вида» очень скоро сравняется с «Семвиком» по количеству пользователей. Вы готовы к этому? «Семвик», напротив, стагнирует.

— Я владею «Семвиком» две недели, а управляю им всего четыре дня. Пока рано говорить о его росте.

— Сеньор дэ Фуэго, вы много говорите о семье, но создаёте прямого конкурента проекту, в котором участвует ваш сын. Как это вяжется с вашими словами о взаимопонимании внутри семьи?

Журналистка, задавшая вопрос, носила бейджик «Мундо».

Отлично. Эмануэль и здесь подоспел. Сам не пришёл, зато его издание работает.

— Это бизнес, — развёл руками Тайрон. — Конкуренция здесь не просто важна, она полезна. Рынок укрепился. Теперь он похож на пирог, и каждому достанется кусок, соответствующий вложенному труду.

— С чем связаны ваши нападки в прессе? Это тоже часть конкуренции? Открыто критиковать успехи собственного сына, — продолжала журналистка.

— К сожалению, это моё упущение, — грустно покачал головой Тайрон. — После смены генерального директора, я не успеваю следить за всем. Статья вышла без моего участия, сотрудники не подозревали о том, что Виктор является инвестором компании Вида. Все причастные уже осведомлены об ошибке.

— Чем ваше устройство будет отличаться от Вифона? — спросил кто-то из репортёров.

— Собственными компонентами, а не пазлом, по принципу которого собирается Вифон. Более взрослым подходом, расширенным набором функций, вниманием к обратной связи и качественно иным уровнем исполнения.

— Сеньор дэ Фуэго, издание «Эвенто». Здравствуйте. Почему вы не поддержите компанию сына?

— Хороший вопрос, — кивнул Тайрон. — Потому что он всего лишь инвестор. Я не могу управлять чужой компанией. Амбиции — это хорошо, но я уже слишком стар для подобных игр. Для меня это пройденный этап.

И всё в таком духе.

Целый час Тайрона донимали вопросами, а я тем временем с интересом его слушал.

Вопросы попадались разные: острые, нейтральные и, прямо скажем, откровенно тупые. Ответы соответствовали ситуации. Тайрон мог бы сделать отличную карьеру в политике, если бы не стал бизнесменом. Он тонко чувствовал настроение собравшихся, обходил болезненные темы стороной и отвечал на уколы шутками.

Напряжение постепенно отпустило меня. Я расслабился.

Хочет конкурировать? Возглавить нишу? Пусть попробует. С интересом за этим понаблюдаю.

Моя очередь пришла ближе к концу.

Я поднялся на сцену, прошёлся вдоль подмостков и остановился у самого края.

— «Вида», — коротко сказал я.

Позади вспыхнул логотип социальной сети.

— Дай человеку рыбу, и он будет сыт один день. Научи его ловить рыбу, и он будет сыт всю жизнь.

Я отошёл в сторону, и на экране появились изображения рекламного кабинета.

— Сегодня «Вида» насчитывает двести тысяч пользователей. Мы в той или иной степени охватили почти всю Валентию, хотя большая часть нашей аудитории по-прежнему сосредоточена на юге. Теперь поговорим об удочке. Я здесь, чтобы представить вам уникальный в своём роде продукт: рекламный кабинет социальной сети «Вида». Здесь собрались люди, владеющие собственным бизнесом, поэтому я могу уверенно сказать вам: забудьте всё, что вы знали о рекламе. Это осталось в прошлом.

Завладев вниманием публики громким заявлением, я убедился, что все слушают, и перешёл к механике работы системы.

— Такое ощущение, что ты знаешь, о чём идёт речь, — тихо сказал дочери Габриэль.

— Виктор рассказывал мне о рекламном кабинете ещё в Корсе, — просто ответила она. — Это нечто уникальное, правда?

— Полностью согласен, — твёрдо произнёс Габриэль. — Ничего подобного ещё не существовало. Новая страница, чистый лист.

Габриэль не лгал. Только слепой не разглядел бы потенциал выстроенной системы.

После слов Тайрона он успел засомневаться в парне и даже решил, что тому пришёл конец. Теперь же стало понятно: борьба для старшего дэ Фуэго будет непростой.

Сам Тайрон тоже это понимал. Он сидел в нескольких метрах слева рядом со старшим сыном, и его лицо оставалось напряжённым.

Надо же, рекламный кабинет. Настолько просто, элегантно и невероятно перспективно.

Габриэль внимательно слушал всё, что говорил Виктор.

Предложенный подход был революционным. Почти всё, что они делали раньше, напоминало стрельбу из пушки по воробьям. Парень предлагал действовать точечно.

В голове тут же возникли цифры.

Это была не просто экономия, а чудовищная оптимизация рекламных бюджетов. Способ достучаться до каждого потенциального клиента.

Виктор презентовал не рекламный кабинет. Он прокладывал широкую многополосную трассу, на которую мог выехать каждый.

Входите, вкладывайте деньги и ищите своих пользователей.

Финиш на этой трассе постоянно двигался и оставался недостижимым. Безупречная система для монетизации социальной сети.

Хотелось взять мозг парня в руки и покопаться в нём.

Как такое вообще возможно? Как можно было придумать подобное решение в девятнадцать лет? Может, это заслуга его технического отдела? Впрочем, даже тогда его собственных заслуг это не умаляло.

Виктор продолжал рассказывать, открывая слайд за слайдом.

Зал словно вымер.

Парень жонглировал словами, как искусный оратор. Уверенный, молодой, амбициозный. Складывалось впечатление, что он намного старше своих лет.

Тайрон, Тайрон, какое сокровище ты упустил, когда ввязался в эту авантюру…

Корпораты слушали внимательно. Между креслами роем забегали помощники, что-то записывая и получая отданные шёпотом распоряжения.

Виктор показал статистику и темпы роста аудитории «Виды», после чего собравшиеся активизировались ещё сильнее.

Крупные игроки просто слушали, а более мелкая рыба заметно засуетилась. Такие, как Габриэль, привыкли к старым рекламным каналам, да и работали в совершенно других масштабах. Что изменят пара сотен тысяч пользователей в глобальном плане?

И всё же проняло даже китов.

Сейчас две сотни тысяч, через месяц будет пять. Закончится лето, и сеть соберёт миллион.

Миллион — это уже серьёзно.

Для мелкого бизнеса рекламный кабинет мог стать философским камнем, решением едва ли не всех проблем. Крупные игроки давно забронировали лучшие места в газетах, на радио и телевидении, оттеснив остальных подальше от кормушки.

А Виктор давал равные шансы всем.

Гиганты пока будут наблюдать. Если у него получится, они тоже придут. Вся остальная деловая среда устремится в «Виду» полноводной рекой.

Презентация заняла всего полчаса. Рекордно короткое время.

— Теперь перейдём к вопросам, — подытожил Виктор, опускаясь в кресло.

Журналисты хлынули к подмосткам, словно морская волна.

Хотя какая волна? Настоящее цунами.

— Сеньор дэ Фуэго, рекламный кабинет «Виды» уже работает?

— Да. Кнопка перехода к инструментам появится со дня на день. Первичные тесты проведены, алгоритмы работают.

— Сеньор, сколько времени занимает запуск рекламы?

— От трёх минут до бесконечности.

— Сеньор, каков минимальный бюджет для рекламы в «Виде»?

— Тысяча песо.

— Сеньор дэ Фуэго, издание «Эвенто». Как вы прокомментируете презентацию отца?

— Приятно удивлён его дальновидностью.

— Вы не боитесь конкуренции?

— Мы её ждём.

— Сеньор, Вифон действительно так плох, как о нём говорят?

— Вернитесь с этим вопросом, когда купите телефон и обзаведётесь собственным мнением.

— Сеньор дэ Фуэго, вопрос из зала. Будут ли обучающие материалы по работе с рекламным кабинетом?

— Да, конечно.

— Сеньор Виктор, вы действительно хотите помочь предпринимателям или просто нашли новый способ продавать внимание людей?

— А разве это не одно и то же?

— Сеньор, что вы скажете о вашем ближайшем конкуренте, сети «Семвик»?

— Конкуренцией это пока назвать сложно. Желаю новому руководству удачи и терпения.

— То есть вы хотите сказать, что не видите в «Семвике» конкурента?

— Именно это я и хочу сказать.

— Сеньор дэ Фуэго, расскажите, когда люди смогут пообщаться с владельцем «Виды»?

— Это в ближайших планах.

Виктор отвечал коротко. Где-то с иронией, где-то, наоборот, обострял ситуацию. Но публике это нравилось. После мягких речей сотен корпоратов его манера общения воспринималась как глоток свежего воздуха.

Пресса в кои-то веки осталась довольна и с неохотой отпустила парня.

— Поздравляю, теперь у нас есть главная тема дня, — хлопнул Виктора по плечу Тайрон.

— Спасибо, — устало улыбнулся тот.

На форуме объявили перерыв на обед, и люди группами начали покидать зал. Все расходились по местным заведениям быстрого питания. Сегодня на территорию бывшего завода не пускали никого из обычных горожан. За этим следила плотная цепь охраны, чтобы корпораты могли свободно чувствовать себя среди себе подобных.

— Вот это выступление. Я даже проголодалась. Хочу мясной салат, — заявила Карла.

— Сейчас. Займите столик вон на той террасе, — попросил Габриэль, когда они вышли на воздух.

К нему направлялся Тайрон, и дэ Леон замедлил шаг, дожидаясь партнёра.

— Твой сын производит впечатление, — усмехнулся Габриэль. — Весь в тебя.

Тайрон едва заметно улыбнулся.

— О чём хотел поговорить, Габи? — спросил он.

— Вот о ней, — Габриэль кивнул в сторону дочери, которая по-прежнему не отпускала руку Виктора. — Ничего у нас не выйдет, дружище.

— Ты о свадьбе Джозефа и Карлы? — риторически уточнил Тайрон. — Сам вижу.

— Помолвку надо отменить, — со вздохом перешёл к делу Габриэль. — Я не могу не учитывать мнение дочери.

— Джозефу это не понравится, но я ничего не могу сделать. У него был шанс, — согласился Тайрон.

— И… касательно Виктора, — осторожно начал дэ Леон. — Он помолвлен, но между ним и моей дочерью что-то происходит. Имей это в виду.

Тайрон внимательно посмотрел на парочку, которая уже заняла столик и делала заказ у улыбчивой официантки.

— Учту, — кивнул он.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его дэ Леон и сменил тему: — Где Джозеф?

— Делает глупости, — почти прорычал Тайрон и устремил взгляд за спину Габриэля.

Дэ Леон обернулся и увидел, что к Карле и Виктору направляется покачивающийся Джозеф.

Тайрон быстро пошёл к ним, намереваясь остановить старшего сына, но, кажется, было уже поздно.

Джозеф не дошёл до нашего столика всего пары шагов. Тайрон буквально вырос у него на пути, взял сына под локоть и развернул к себе с такой силой, что у того чуть голова не слетела.

— Идём. Тебе нужен воздух, — негромко, но угрожающе прорычал отец.

— Мне нужен не воздух, — Джозеф качнулся, но устоял и посмотрел поверх отцовского плеча. — Карла, давай отойдем. На минуту, всего на минуту. Это важно!

Карла от испуга спряталась за моей спиной, опустив ладонь мне на плечо. Жест получился красноречивее любых слов. Джозеф же, увидев это, только сильнее начал раздувать ноздри, понимая, что его только что сделали очередной темой для обсуждения на ближайшие встречи знати.

Из меня соорудили крепостную стену. Чтож, я был не против, все же, пьяный человек мог сделать то, чего бы никогда не сделал на трезвую голову.

— Ясно, — выдавил Джозеф.

Он перевёл испепеляющий взгляд на меня. В этих глазах читалось очень много, но суть была примерно понятна. Меня не ждало ничего хорошего. Пара мгновений, затем Тайрон потянул сына за собой, и на этот раз Джозеф подчинился. Уходя, он заметно кренился влево, и отец придерживал его за плечо, со стороны это выглядело почти трогательно.

Отец с братом скрылись в толпе, и Карла, убрав руку, вернулась на своё место.

— Прости, — тихо выговорила она.

— Пустяки. Запишем на твой счёт мясной салат и будем в расчёте, — отмахнулся я.

Габриэль тут же сел возле дочери. Лицо у него было задумчивым, но он держал мысли при себе и не вываливал их окружающим. Дэ Леон умел не тащить дурное настроение за стол. О случившемся никто больше не вспоминал.

После перерыва зал наполнился снова, и форум продолжился дальше.

Мне понравилось. Честно, без всяких «но». Я ожидал ярмарку тщеславия, а получил срез целой страны, разложенный по докладам.

Сильнее прочих зацепила оборонка. На сцену поднялся представитель концерна, работающего на армию, и следующие двадцать минут рассказывал про спутниковую связь. Сигнал без вышек, покрытие без границ, хоть с корабля, хоть с горного перевала. Для телефонов такое пока неподъёмно, себестоимость запредельная для простого пользователя. Но я слушал и мысленно потирал руки. Я знаю, куда пристроить эту игрушку. Но все это потом. У меня не хватает рук, поэтому в ежедневнике просто появилась ещё одна обведенная строка.

А тем временем, презентации продолжались.

Молодая компания с севера показала интернет — магазин. Каталог на сайте, сделал заказ и получил доставкой. Зал слушал вполуха, а я смотрел на неуклюжую схему и видел за ней знакомые отголоски гиганта, что в моём мире начинал с торговли книгами из гаража.

Следом выступала команда с поиском внутри крупных порталов и искала только по своим же страницам. Смешно и трогательно. На моей памяти с того же стартовали крупные игроки, чьи имена позже стали глаголами.

Нашлись и социальные сервисы. Клуб знакомств по переписке, и анкеты по интересам. Создатели старательно обходили слово «Вида», но через слайд там мелькала наша лента. Если копируют, то это лучший комплимент из всех возможных.

Затем калейдоскоп завертелся быстрее. Онлайн-газета без бумажной версии. Доставка обедов по заявке через сайт. Платёжная система, сырая до ужаса, где каждый перевод подтверждал живой человек на другом конце провода. Доска объявлений. Бронирование комнат на побережье. Я записывал, прикидывал, ставил галочки напротив фамилий основателей.

Картина складывалась ясная. Люди начали замечать, что в интернете есть жизнь. Ещё год назад сеть держали за кладбище, а сегодня на главной деловой площадке страны о ней говорит каждый третий докладчик. Впереди у Валентии эпоха доткомов, правда, гибридная, пополам с магией и с опозданием на пару десятилетий. Я такую эпоху уже проживал. Помню золотую лихорадку и грохот, с которым лопнул пузырь. Помню, кто утонул, а кто выплыл и подобрал всё что осталось. Со шпаргалкой подобного размера из прошлой жизни грех не сдать экзамен и не предугадать дальнейшие веяния на ближайший десяток лет.

Добил меня форум уже после закрытия, в кулуарах.

Не успел я допить остывший, горький кофе, как рядом образовался первый разведчик. Владелец сети обувных лавок представился, повертел в пальцах мою визитку и осторожно, кругами, подобрался к делу. Как работает реклама? Кто решает, кому её показывать? И главное, когда можно начинать?

За обувщиком подтянулся хозяин гостиниц, за ним человек из страхового дела, и ещё двое, чьи фамилии я записал на обороте буклета. Разговор повторялся с небольшими вариациями. Спрашивали вполголоса, будто интересовались чем-то не вполне приличным. И заканчивали одинаково. Когда?

— Кнопка появится на днях, — отвечал я каждому. — Тысяча песо, кабинет, инструкция. Дальше вы справитесь сами.

Мелкая и средняя рыба, как я и рассчитывал. Киты постоят в стороне, поглядят на чужие плавники, а потом придут и принесут бюджеты, от которых у жителей моего особняка может случиться сердечный приступ.

Всё это время Хавьер держался в паре шагов, саквояж с ноутбуком он так и не выпустил из рук за весь день.

К выходу мы выбрались уже в сумерках. Над старым городом плыл колокольный звон, у ворот бывшего завода выстроилась вереница машин, водители перекрикивались, разбирая важных пассажиров.

— Виктор!

Тайрон стоял у распахнутой дверцы черного седана.

— Ты ведь в особняк? Садись, подвезу. Глупо гонять две машины по одному адресу.

Я оглянулся на Хавьера. Телохранитель едва заметно пожал плечами, решение оставалось за мной.

— Поехали, — согласился я.

Хавьер устроился впереди, рядом с водителем, мы с отцом разместились сзади. Дверцы захлопнулись, отсекая шум разъезда.

Машина тронулась. За стеклом поплыли фонари, брусчатка мелко подрагивала под колёсами.

Дорога до особняка прошла в тишине. Тайрон смотрел в своё окно, я в своё, и разговор, которого я ждал, так и не начался.

Ворота распахнулись, седан плавно проплыл по гравию и замер у парадного входа. Окна первого этажа горели тёплым жёлтым светом, из приоткрытых дверей тянуло ужином.

В столовой нас ждали. Элеонора расположилась по правую руку от пустующего отцовского места, дальше устроился Хулио, напротив него Бланка. Прислуга бесшумно двигалась вдоль стен, сервируя стол последними блюдами.

— Наконец-то, — просияла мать. — Я уж решила, что этот форум никогда не закончится.

— Почти, — усмехнулся я, поцеловал Элеонору в щеку и занял стул возле сестры.

Подали минестроне, пахнущий овощами и цукини. Эстелла оценила бы.

Первые минуты прошли в тишине, нарушаемые только позвякиванием приборов.

Тишину нарушила мать.

— Кстати, а что с Джозефом? Приехал раньше вас, матери двух слов не сказал, поднялся к себе и хлопнул дверью. Вы поругались? Что-то стряслось на форуме?

— Я не хочу сейчас о нём говорить, — холодно ответил Тайрон, не отрываясь от тарелки.

По лицу Элеоноры пробежала тень и тут же исчезла. Считывать погоду в этом доме она умела лучше любого барометра.

— Как знаешь, дорогой, — легко согласилась она и сменила курс. — А у меня выдался чудесный день. С утра заглянула к своей швее, ей привезли новые ткани, заказала два платья к осеннему сезону. Потом комитет, утверждали программу благотворительного вечера. Представляете, Мендоса снова предлагала струнный квартет, будто в прошлый раз кто-то расслышал хоть ноту…

Мать щебетала, Хулио поддакивал в нужных местах, Тайрон ел и изредка кивал. Обычный семейный ужин, если не прислушиваться к паузам.

Я наклонился к сестре.

— Как ты? — вполголоса поинтересовался я.

Бланка подняла на меня глаза и улыбнулась.

— Всё хорошо, правда.

Улыбка вышла искренняя. Я кивнул и не стал дальше расспрашивать. Не только Элеонора умела считывать настроение семьи.

Утро я начал с изучения карты города.

Мысль о новом доме для «Виды» зрела не первую неделю, а вчерашний форум её только усилил. Сеть растёт, железо только увеличивается, и вилла из штаба потихоньку превращается в кладовку. Пора разводить сервера и жизнь по разным адресам.

Фавора для этого подходила лучше всего. Город оплетен высокоскоростными линиями, и скорость в нём заметно выше, чем на Корсе. Жирный плюс, на котором плюсы, собственно, и заканчивались. Я честно верил, что паутина кабелей накрывает пригороды, но ошибся. Тянулась она недалеко, а внутри этой паутины квадратный метр стоил как хороший автомобиль.

Полдня мы с Хавьером мотались по окраинам. Смотрели участки, слушали цены, и с каждой остановкой мое настроение портилось. Заламывали цену везде, даже там, где кроме пустыря и покосившихся заборов не имелось ничего.

Самым дешевым вышел квартал на юго-западной окраине. На карте он значился промышленным районом, на деле оказался местным гетто. Тут селились мавританцы, африканцы, арабы, целые диаспоры вперемешку с неблагополучными семьями со всей округи. Проблем у квартала хватало, зато его метры продавались за смешные по меркам Фаворы деньги.

Туда мы и решили сделать несколько кругов.

Чем дальше от центра, тем ниже становились дома. У перекрёстка дымили жаровни, тянуло углём и незнакомыми специями, между машинами сновали мальчишки с лотками.

— Уверены, что нам именно сюда? — уточнил Хавьер, сбрасывая скорость.

— Не всё так страшно, как выглядит.

— Днём, — ровно отозвался он.

— Мне здесь не жить, — я разглядывал улицу через стекло. — Здесь встанет хорошо защищенный объект с бездушными серверами. Прикинь сам, охрана обойдётся дешевле, чем выкуп приличного участка. Промежуточный пункт, не более.

Хавьер кивнул и спорить не стал.

Тянуть собственную магистраль дорого, именно сейчас, когда каждый песо расписан на три шага вперёд. В Корсе, в районе корпоратов, инфраструктура хороша, но квадраты там дорогие, расширяться некуда, а стойки серверов уже занимали половину виллы. Скорости на месте хватает, спору нет, только магистраль разогнала бы обмен до предела возможного. Вдобавок Рафаэль и так стонет через день: городская администрация косится на нас, как на пиявку, присосавшуюся к сетям Корсы. Рано или поздно эти косые взгляды перерастут в кругленький счёт.

Значит, берём здесь.

Мы покружили по кварталу. Первой находкой стал остов промзоны: когда-то тут работал небольшой завод, теперь корпус зиял дырами, а стены от фундамента до крыши покрывало граффити. Внутри по цехам гулял сквозняк. Зато бетонный скелет стоял уверенно, и площади хватало с запасом.

Для порядка осмотрели ещё пару адресов. Бывшая школа не годилась, тесные комнаты классов и несущие стены, которые не снести без риска сложить всё здание. Заброшенная столовая подкупала расположением, но оказалась попросту мала. Выбор напрашивался сам, берём завод.

Оставалось выяснить, чьё это добро. Районная администрация, располагалась в двухэтажном здании с облупленным гербом над входом. В кабинете лениво гонял теплый воздух вентилятор, клерк выслушал вопрос без всякого интереса, полистал внутренний журнал и выписал на клочке бумаги имя владельца и телефонный номер.

Я набрал его из машины, выждал десяток гудков и попробовал снова уже по дороге в аэропорт. С тем же успехом можно было звонить в сам заброшенный завод.

Ничего страшного. Подключу Марию, пусть пороет и найдёт действующие контакты.

Вечерним рейсом я улетел домой, на Корсу.

Утро на вилле вернуло привычный распорядок дел. Я доедал завтрак на свежем воздухе, после легкой тренировки. Город только просыпался, медленно раскачиваясь перед дневной работой. У перил со стаканом воды скучал Хавьер.

Мария появилась с бумагами и быстро забралась на шезлонг.

— Всё идёт хорошо, сеньор, — она разложила листы передо мной. — Даже лучше, чем мы рассчитывали. Аугусто в панике, мечется по банкам, пытается взять кредит, чтобы покрыть расходы, задержки и неустойки. В том числе наши. Вот только кредитная линия у него короткая, как у какого-нибудь разнорабочего.

Занятно. Солидное предприятие, полвека истории, а банки дают хозяину в долг, как какому-то продавцу. Значит, репутация Мерино в финансовых кругах упала задолго до нашего знакомства, и дешёвый текстолит в моих платах был не случайностью, а итогом.

— Этим не кончилось, — Мария перевернула лист. — На заводе бунт. Зарплаты у людей и без того ни к чёрту, а тут простой, который грозит затянуться на пару недель. Для рабочих это означает, что порция еды уменьшится вдвое. Они пока не знают, что денег у хозяина нет и сидеть им такими темпами до осени.

Картина складывалась любопытная. Кредиторы душили старика со всех сторон, он вяз в проблемах, как муха в варенье, и каждое трепыхание только ухудшало положение.

— Помучаем его ещё немного, — решил я. — Что у него с новой поставкой сырья?

— Пришла, — отчиталась Мария. — Но денег ему в банке не дали. Вероятнее всего, их одолжили серые друзья.

Вот и славно. Долг перед банком можно реструктурировать, растянуть или обжаловать. С теневыми ростовщиками эти фокусы не проходят, у них свои проценты и свои коллекторы.

Я с усмешкой глянул на своего подчинённого.

— Хавьер?

— Сжечь? — деловито уточнил он, прочитав мой взгляд.

— Дотла, — кивнул я.

Он козырнул, поставил стакан на перила и удалился, ни о чём больше не спрашивая. Люблю военных. Гражданский на его месте принялся расспрашивать детали.

Совесть моя молчала. Мерино экономил на материалах и едва не похоронил Вифон в первый месяц продаж, вместе с моей репутацией, которую я собирал по крупицам. За такое в моём прежнем мире шла суровая кара, здешние нравы куда мягче. Пусть скажет спасибо, что счёт ему выставляют сырьем, а не чем-то дороже.

Разобравшись с текучкой, я засел за дело, которое откладывал с самого форума.

Рекламному кабинету требовалась инструкция. Подробная, понятная любому пользователю. Обещание, данное журналистам, следовало держать.

Мы с Матео развернули в рабочей комнате целую студию. Я вёл запись и голосом за кадром разбирал каждый шаг: вход в кабинет, выбор аудитории, назначение бюджета, запуск. Первый дубль запорол сам, споткнувшись на слове «таргетирование». Второй испортил Матео, чихнув в микрофон. Но постепенно мы приноровились, и дальше запись пошла ровно.

Наконец, инструкция была готова, а мы с парнями приступили к финальным тестам. Алгоритмы работали идеально, деньги уходили куда положено, а все отчёты сходились.

Кнопку можно нажимать хоть сейчас.

Аугусто Мерино впервые за несколько дней позволил себе улыбку.

Он сидел в заводском кабинете, тёр сухие ладошки и раскладывал в голове ближайшее будущее.

Деньги получены. Сырьё заказано. Через пару дней линия оживёт, пойдут отгрузки товара, а с ними и выручка. Кредиторам понемногу, рабочим аванс, чтобы притихли, а остальное на латание дыр.

Выкарабкался. Он всё-таки выкарабкался.

Да, банки ему отказали, но выручили другие люди. Процент у них выходил высокий, зато наличные привезли в тот же вечер, в простой холщовой сумке. Они уже не раз его выручали. Помогли и на этот раз.

Бланк заказа на сырьё он заполнял собственноручно. Самый дешёвый. Разница честно осядет в кармане, а допуски всё стерпят, они всегда терпели. В прошлый раз, правда, не стерпели, и заносчивый мальчишка из Корсы разорвал подряд, но и тут был плюс. Он платил неустойку.

Вечером он вышел с завода с портфелем, где лежала разница с сырья. Немного, на черный день, в тайник за книжным шкафом, как прятал отец и дед. По дороге он вполголоса бубнил себе под нос, как заклинание: «Надо отложить. Надо отложить». Портфель приятно оттягивал руку.

Очнулся Аугусто у рулетки.

Как ноги вынесли его к знакомому крыльцу, он вспомнить не мог. Помнил только, что сперва решил поставить самую малость, единственную фишку, чтобы отбить хотя бы людоедский процент. Красное выпало трижды кряду, и портфель сам раскрылся. Дальше всё пошло как в тумане.

Домой он вернулся под утро, когда над крышами уже орали чайки. Портфель болтался в руке невесомый. Надежда отыграться, раздать долги всем разом и зажить наконец спокойно рассыпалась вместе с последней ставкой.

Хозяин дома опустился на стул в прихожей, не сняв ботинок, и уставился на свои ладони. Спокойные руки промышленника, которыми он так гордился, сейчас дрожали.

Хавьера мы с Марией ждали в кабинете.

Часы перевалили за три часа ночи. Мария дремала над договорами, вздрагивая каждый раз, когда подбородок соскальзывал с ладони. Я гонял по экрану свежие сводки «Виды» и прислушивался к звукам за окном.

Наш вояка вернулся к четырем часам ночи. Вошел бесшумно. За ним в комнату зашел и запах гари.

— Были проблемы, — начал Хавьер с порога.

— Какие?

— Местная мафия, — он произнёс ето с той интонацией, с какой взрослые говорят о детских шалостях.

— Они решили охранять склад?

— Боюсь, что нет. Они решили его сжечь. Ну или вышли погулять с двумя канистрами бензина, кто их разберёт.

Занятно. Кусочки пазла сложились сами собой. Заём от серых друзей, грабительский процент, а следом факел в собственное обеспечение. Никто не даёт утопающему денег просто так.

— Интересная картина, — озвучил я вывод. — Они решили отжать мой завод.

— Но он не ваш… — пискнула проснувшаяся Мария.

Мы с Хавьером посмотрели на неё с одинаковой иронией.

— А-а-а… — понимающе закивала девушка.

— Решили загнать старика в долги и забрать всё разом, — продолжил я. — Спалить сырьё, чтобы платить стало нечем, и прийти за имуществом. Что сделал с бандитами?

— Склад сжёг. Обставил так, словно они сами пытались поджечь, но задохнулись дымом.

— Сработает?

— С местной полицией? Да, — без тени сомнения ответил Хавьер. — Все нитки ведут к группировке, им скоро станет не до покупки заводов. Аугусто преследовать они не перестанут, но отбирать предприятие не решатся.

— Отлично. Помаринуем Аугусто ещё немного и выставим своё предложение. А сейчас всем отдыхать.

Мария собрала договоры и удалилась, покачиваясь от усталости. Хавьер задержался у двери.

— Спокойной ночи, сеньор.

— Тебе того же. И, Хавьер… чистая работа.

Он коротко наклонил голову и растворился в тёмном коридоре. Я погасил лампу. Завод, уже стоит на моей полке, осталось дождаться, пока созреет цена.

Тайрон завтракал рано. На столе рядом с чашкой лежала стопка утренних выпусков.

Джозеф спустился в малую столовую ближе к девяти. Осунувшийся, с тщательно зачесанными волосами и кругами под глазами. Он старательно изображал человека, у которого всё в порядке. Сел напротив, пододвинул к себе тарелку.

— Доброе утро, отец.

— Ты потерял невесту, — произнёс Тайрон, не поднимая глаз от полосы.

Вилка застыла на полпути.

— В каком смысле?

— В прямом. Габриэль расторг помолвку. — Тайрон перевернул страницу. — Свадьбы не будет.

Столовый прибор лёг на скатерть. Кровь отхлынула от лица Джозефа.

— Из-за форума? Отец, я был не в себе, я извинюсь перед Габриэлем, перед Карлой…

— Извинишься. Это правильно. — Тайрон наконец посмотрел на сына. — Только помолвку это не вернёт. Дэ Леон принял решение, и я его понимаю. На его месте я поступил бы так же, разве что раньше.

— Это Виктор, — выдохнул Джозеф. — Это всё он. Он влез между нами, он…

— Он не наливал тебе в бокал. — от этого ровного тона Джозеф уменьшился вдвое. — Не он позорил фамилию на глазах у стольких людей. Карла ждала от тебя мужчину не один месяц, и видимо не дождалась.

За столом стало тихо. Джозеф уставился в тарелку, и на секунду Тайрону стало почти жаль сына. Почти.

— Что мне теперь делать? — глухо выдавил Джозеф.

— Работать. — Тайрон сложил газету и поднялся. — Приведи себя в порядок и займись рекламными договорами.

Он вышел, оставив сына наедине с остывшим завтраком. В коридоре Тайрон на мгновение задержался у окна.

Старший сын, наследник. Тайрон качнул головой и пошёл к машине. Список того, что Джозеф потерял за последний месяц, стал больше, чем список покупок на неделю.

Утро началось с воя сирен.

Внедорожник катился вдоль набережной, Хавьер вёл ровно, и по встречной полосе мимо нас с мигалками пронеслись две полицейские машины. Через пару кварталов их догоняла третья. Корса, обычно неторопливая в этот час, бурлила: у газетных лотков собирался народ, торговцы выкрикивали заголовки, а над промзоной у порта висела сизая дымка. Воздух даже здесь, на набережной, отдавал паленым.

Хавьер щёлкнул переключатель магнитолы, и салон заполнил голос диктора.

«Этой ночью на складе предприятия Аугусто Мерино вспыхнул пожар. Огонь уничтожил помещение вместе с запасами сырья. Причины возгорания устанавливаются…»

Диктор честно гадал, перебирая всё подряд, от старой проводки до умышленного поджога, и по голосу чувствовалось, что фактов ему катастрофически не хватает.

Далее он сослался на местную редакцию «Периодики». По данным газеты, на пепелище нашли два тела. Погибшие предположительно состояли в одной из городских группировок, и издание писало о столкновении с бандитами.

Я приглушил звук. Версию подхватили моментально, именно такой её и задумал Хавьер.

— Скажи, у полиции есть отдел, который занимается преступлениями с участием мета? — полюбопытствовал я. — Нас могут отследить?

— Разумеется, — Хавьер пропустил ещё одну полицейскую машину и вернулся в свой ряд. — Его создали больше ста лет назад, после клановых войн. Богатеи тогда нанимали мета и вырезали друг друга целыми домами. Когда трупов стало слишком много, власти собрали отдельное управление.

— И как оно сработает сейчас?

— По протоколу. На место приедут специалисты и просканируют пепелище на следы магии. Источник оставляет отпечаток, и снять его дело техники.

— И ничего не найдут, — заключил я. — Не найдут же?

— Нет. Если бы работал дилетант, могли бы, — уверенно отозвался Хавьер. — Но я же говорил, что у тех ребят были с собой канистры. Огню хватило бензина, магия там не понадобилась.

— Что дальше?

— Дальше возьмутся за хозяина. Аугусто вызовут на допрос, предложат сотрудничество и защиту в обмен на имена. Но скорее всего, он откажется.

— Почему ты так решил?

— Мафия не даст ему раскрыть рот, — пояснил Хавьер. — Судя по ночным гостям, завод они не отпустят. Если не выйдет выкупить, то продолжат доить. И следующую партию сырья будут усиленно охранять, второй раз мы к ней не подберёмся.

— На месте Аугусто я бы усилил охрану и нанял мету, — прикинул я.

— Это не так просто, господин, — Хавьер сбавил ход перед перекрестком. — В армии на один отряд мета приходится пятьдесят тысяч регулярного состава. Вы встречаете одарённых часто, потому что родились среди знати, возле неё они всегда находятся рядом. Простолюдин же может прожить несколько лет и не увидеть ни одного. К тому же после последней войны корпораций каждый из нас на карандаше. О последствиях помнят все, и боятся лишний раз идти против закона.

— И какие последствия? — не удержался я.

— Правительство слабо, но у него остался неисчерпаемый козырь, армия. Ради такого случая землю перероют, но зачинщика найдут.

— Однако подобные «пожары» случаются, — намекнул я.

— Случаются, — кивнул Хавьер. — Только не в центральной Валентии, там за этим строго следят. Поэтому прошу вас, не стоит сильно надеяться на такие исходы, как сегодня ночью. Иначе однажды это обернётся провалом.

Я не спорил. Такие приёмы работают, пока к ним прибегаешь в исключительных случаях. Начни использовать их по любому поводу, и рано или поздно следователи из управления снимут след, который приведёт прямо ко мне.

За разговором дорога закончилась. Хавьер свернул к проходной, охранник выглянул из будки, узнал нас и поднял шлагбаум.

Внутри завод жил свою лучшую жизнь. Гудели конвейерные линии, из штамповочного цеха долетал мерный лязг, в воздухе держался запах лакокраски и нагретого пластика. А у крыльца заводского отдела кадров выстроилась очередь, какой я здесь ещё не видел. Хвост её заворачивал за угол и терялся где-то у складов.

Очередь стояла молча, словно затаив дыхание. Ни споров, ни болтовни, обычного для южан, лишь шарканье подошв, когда вереница продвигалась на шаг. Мужчины в выгоревших рубашках мяли кепки и разглядывали носки ботинок. Кто-то принёс документы в прозрачном пакете, перетянутом бечевкой, и держал его перед собой обеими руками, как держат что-то хрупкое. Ближе к дверям стояла женщина с девочкой лет пяти. Девочка возила потертой сандалей по пыльному полу, мать одергивает её за руку, говоря вести себя прилично.

Подобная тишина мне была известна. Так молчат люди, у которых за спиной семья, а впереди пустой месяц. В прошлой жизни подобных верениц у проходных я навидался сполна. Заводы вставали, а следом пустели целые города. Страна другая, лица другие, а глаза не отличить.

Даниэль вышел навстречу, на ходу вытирая ладони ветошью.

— Доброе утро, сеньор. Хорошие новости, — он широко улыбнулся. — С браком закончили. Дефектные аппараты вернули без скандалов, магазины обменяли все поломанные телефоны. Новая партия уходит на полки и разлетается, как горячие пирожки. Жители просят ещё, но склады пустеют быстрее, чем мы успеваем собирать.

— Вижу, новости не только хорошие, — я повёл рукой в сторону крыльца. — Что за паломничество?

— Отдел кадров страдает, — Даниэль поскрёб щетину и понизил голос. — После вчерашнего у Мерино к нам повалили его работники. Только к утру набралась сотня человек, и подходят новые. Формовщики, монтажницы, наладчики, попадаются и с большим стажем. Некоторые по двадцать лет отработали на одном месте, а теперь стоят тут с рассвета. Но у нас нет столько вакансий, вот и не знаю, как их разворачивать.

На нас посматривали. Не в открытую, а украдкой, поверх плеч и из-под козырьков. Меня узнали, и теперь каждый в этой веренице пытался прочитать свою судьбу по моему лицу. Скажи я сейчас «гнать всех к черту», и к вечеру эти люди понесут остатки гордости по другим проходным, где их встретят ничуть не ласковее.

Не сказать, что я этого ожидал так быстро, но подобный исход был ожидаем.

— Зачем разворачивать? Принимай всех.

Даниэль моргнул.

— Всех? Это же сотни человек. Куда я их поставлю?

— Введи дополнительные смены, сократи часы. Зарплату не режь, оставь прежнюю. Наши и так пашут на износ, так пусть немного отдохнут. А тем, кому смены не достанется, оформи оклад без надбавок за работу и держи в резерве.

— Платить тем, кто не работает? — управляющий смотрел на меня, как на ангела во плоти. Но он не первый день меня знал и быстро сообразил, что благотворительностью тут не пахнет. — Зачем вам это, сеньор?

— Скоро узнаешь, — не стал раскрывать всех карт.

Объяснять было рано. Завод Аугусто я куплю, это уже вопрос цены и терпения. А вот штат надо удерживать сейчас, пока квалифицированные руки не расползлись по всему побережью. Устроятся по чужим предприятиям, и собирай их потом поштучно, как моллюсков с теплых камней. Вдобавок к новому владельцу такие работники приходят с недоверием, и каждого пришлось бы приручать заново. А так я получаю готовый коллектив и репутацию впридачу. Люди запомнят, кто подставил плечо в трудные времена, и будут преданы.

Даниэль быстро кивнул и ушёл исполнять мой приказ.

К людям он вышел через минуту и объявил коротко, по-заводски: берут всех, и начинают оформление заявок. Очередь ответила не сразу. Передние ряды переглядывались, будто ослышались, пожилой рабочий обернулся к соседу, не веря услышанному, и покачал головой. А затем новость покатилась в конец хвоста, и молчаливая вереница ожила. Кто-то в конце не выдержал и рассмеялся, хрипло, и с непривычки. Женщина у дверей прижала свой пакет к груди и часто закивала, у неё заблестели глаза, а дочка засмеялась следом, ничего не понимая.

Возле отдела кадров поставили второй стол, и поток разбили надвое. Стопка подписанных заявлений начала расти на глазах. Я задержался у окна конторы. Седой формовщик, добравшись до стола, выводил подпись медленно и старательно, а поднявшись, поклонился кадровичке в пояс.

Домой я уехал, когда на столе Даниэля лежал первый график с дополнительными сменами.

На виллу мы успели как раз к обеду. Эстелла выносила блюда во двор, под парусиновый навес, и над столом плыл дух чеснока и жареной рыбы. Домашние подтягивались на запах, рассаживались, и гремели стульями. Не успел я пододвинуть к себе ароматную тарелку с морепродуктами, как рядом подсел Матео.

— Сеньор, у нас беда, — сказал он недовольным голосом. — Сервера еле держат. Вчера вечером лента грузилась по десять секунд, ночью упал один из узлов, Рубен поднимал его до рассвета. Регистрации идут, а нам уже некуда расти, а каждая новая стойка греет комнату, как печка.

— Знаю, — я пододвинул ему тарелку, парень в запале забыл про еду. — Работаю над этим. Потерпите ещё немного, скоро все будет.

Матео вздохнул и взялся за рыбу. Для него любая проблема кончалась там, где начиналась моя зона ответственности, и такому доверию оставалось лишь позавидовать.

Мария появилась к середине обеда, с блокнотом, и с ходу перешла к делу.

— Сеньор, я связалась с владельцем завода.

— Ого, — я отложил приборы. — Того, что в Фаворе? Что, вылетим сегодня же?

— Нет, — она виновато качнула головой. — С владельцем завода, который производит платы. С тем, до которого мы никак не могли добраться.

Настроение, взлетевшее было вверх, вернулось на прежний уровень. Фаворский узел подождёт ещё немного.

— И что по нему?

— Эрнесто Кальво, — Мария заглянула в блокнот. — Всё это время он был в другом городе на похоронах отца, потому и молчал. Вчера вернулся в Корсу и готов встретиться. Предлагает сегодня, после четырёх, у себя на заводе.

— Назначай встречу.

Пока я уничтожал рыбу. в голове уже крутились цифры. Спрос на Вифон растет быстрее прогнозов, склады пустые, и одних мощностей моего предприятия скоро станет мало. Каждый завод плат в округе теперь на вес золота, а Кальво из тех рыб, которых стоит ловить, пока к пруду не сбежались остальные.

К четырём часам мы с Хавьером выехали. Производство Кальво расположилось на северном выезде из Корсы, среди старых промышленных кварталов, где заборы стояли вплотную к дороге. Хавьер вёл молча, а я перебирал в уме будущий разговор.

У ворот с выцветшей вывеской нас уже ждал сам хозяин. Эрнесто Кальво оказался мужчиной лет тридцати пяти, в застиранной рубашке с закатанными рукавами и с аккуратными заплатками на локтях. Поставь его к станку, и от мастера смены не отличишь. Ладонь при знакомстве оказалась жёсткой, в сухих мозолях.

— Сеньор дэ Фуэго, — ни поклонов, ни других любезностей не последовало. — Спасибо, что подождали с делами до моего возвращения. Идемте, в кабинете разговаривать удобнее.

Шли через цеха. Из шести линий трудились две, остальные стояли под чехлами. Немногочисленные рабочие провожали нас вопросительными взглядами, но от постов никто не отходил.

Кабинет оказался под стать хозяину. Никакой приёмной или кожаных кресел, только стол с картотекой да продавленный диван у стены. Над столом висел выцветший снимок, мужчина постарше стоял у нового конвейера и щурился в объектив.

Кальво поставил передо мной чашку, и кофе у него оказался крепкий.

— Скрывать не стану, дела мои не очень, — начал он без разгона, упав на стул напротив меня. — Который месяц работаю в ноль. Аугусто Мерино и Бенито Кордеро переманивают заказчиков, у них сырье дешевле, а с ним и цена. А я беру текстолит высокого класса и планку снижать не собираюсь. Поэтому кто недоволен большим процентом брака, тот остаётся со мной. На таких и держусь.

Про сырьё Мерино мне объяснять не требовалось, этот урок я оплатил из собственного кармана. Выходило, что за вычетом жадного Кордеро передо мной сидел единственный в Корсе человек, у которого качество стояло выше цифры в накладной.

— И вот что. Совет, как коллега коллеге, — Кальво покрутил чашку в пальцах. — Будьте осторожны. Вокруг заводов, что делают платы, в последнее время творится странное.

— Например?

— Я ведь подумывал продать всё это, — он повёл подбородком на окно, за которым тянулся цех. — Покупатели находились, и не один. Но отец к заводу прикипел всей душой, сам его поднял, вложил сюда свое здоровье. Поэтому продать не могу, рука не поднимается. — Он помолчал, разглядывая фотографию над столом. — Отец на сердце никогда не жаловался. И к ночным бабочкам не ходил, они с матерью тридцать лет жили душа в душу. Но нашли его в мотеле, в другом городе, в самом дешевом номере. Врач записал как приступ, и полиция закрыла дело за неделю. Вот, похоронил недавно… Просто будьте осторожны, сеньор.

Мозаика пополнилась ещё одним камешком. Ночные визитеры с канистрами у Мерино, теперь покойник в дешевом номере с диагнозом, в который не верит родной сын. Вокруг платных производств кто-то давно наводит свой порядок, и работает этот кто-то чужими руками. Мы это запомним.

— Сочувствую вашей утрате, — искренне произнес я. — И сразу успокою, покупать ваш завод я не собираюсь.

Врать смысла не было. При всём желании покупку платить было нечем, свободные деньги съест затея с заводом Аугусто.

— Но у меня есть другое предложение, которое будет выгодно и вам и мне. Я загружу ваше производство. Забираю три линии под свои платы. Контроль качества мои, люди и железо ваши. Это платы на три тысячи устройств в сутки.

Кальво не стал изображать ни наигранного восторга, ни мучительных раздумий. Он прикинул что-то в уме, шевеля губами, глянул на отцовский снимок и поднялся из-за стола.

— Три линии придется реконструировать и прогнать наладку, два дня, быстрее не обещаю, — он протянул руку. — По рукам, сеньор.

Рукопожатие вышло коротким и по-рабочему крепким. Из ворот мы выехали к ужину, увозя с собой три линии и одно предупреждение, которое стоит учитывать и предпринять меры.

Корса зажгла окна, с воды тянуло прохладой, и дневная суета понемногу отпускала.

В рабочей комнате моего особняка горел свет. Матео и Белла сидели перед монитором, и делали финальный прогон ролика.

— Готово, сеньор, — Матео развернул экран ко мне. — Домонтировали час назад. Смотрите.

Ролик шёл час. Мой голос за кадром вёл зрителя от входа в кабинет до запуска первой кампании, а поверх картинки плыли аккуратные стрелки и подписи, работа Беллы. Придраться оказалось не к чему.

— В полночь вешаем на главную, вместе с кнопкой, — подытожил я. — Проверьте всё по списку и поднимайтесь наверх. Такие вещи нужно отмечать в компании.

Долго уговаривать никого не пришлось. Полуночные старты на вилле успели превратиться в традицию, и ночь предзаказа здесь вспоминали, как небольшой локальный праздник.

К половине двенадцатого наверху собрались все. Эстелла вынесла ещё тёплый миндальный пирог, и сладкий дух перебил даже морской воздух. Паскаль устроился с ноутбуком на коленях, Рубен и Тео заняли шезлонги, Мария разлила вино по бокалам, Хавьер по привычке встал у выхода. Над садом стрекотали цикады.

Разговор не клеился, все поглядывали на время. Наконец из гостиной глухо донесся бой напольных часов.

— Поехали, — выдохнул Матео и нажал на клавишу.

Паскаль сощурился в свой экран.

— Кнопка на главной. Ролик открывается. Кабинет готов, ошибок нет.

Первые минуты ничего не происходило. Потом в журнале появилась строка, за ней вторая.

— Есть регистрация рекламодателя! — Матео подпрыгнул на стуле. — Сеть обувных лавок… и сразу кампания! Бюджет пополнен, и объявление на модерации!

Обувщик с форума. Тот, что крутил мою визитку и выспрашивал, когда можно начинать. Дождался и явился первым, будто караулил у монитора.

За обувью подтянулись гостиницы с побережья, следом страховая контора и доска объявлений из Фаворы. Деньги списывались крошечными порциями, по несколько песо за показ, но журнал уже не останавливался. Белла захлопала в ладоши, Тео с Рубеном стукнулись бокалами, Эстелла отрезала всем по второму куску, приговаривая, что за работу в такой час полагается двойная порция вкусного.

Я стоял со своим бокалом чуть в стороне и смотрел, как строки ползут вверх по экрану. Витрина, которую мы строили столько времени, этой ночью впервые взяла с покупателя деньги.

Первая тысяча песо легла на счёт «Виды» в четверть первого. И это было только начало.

Дом Бенито Кордеро стоял на холме над портом и с каждым годом обрастал новыми пристройками. К флигелю прибавилась оранжерея, к оранжерее фонтан с пухлыми амурами, и вся эта красота кричала о большом наличии денег, и плохого вкуса владельца.

Марсель наведывался сюда редко и без особого удовольствия. В городе его слова хватало, чтобы сорок человек поднялись среди ночи, а у этих ворот он всякий раз превращался в бедного родственника. Тем смешнее, что родственником он и приходился.

Сестра ждала в холле. Шелковое платье, камни в ушах, и ухоженные дорогими кремами руки. От девчонки, что когда-то потрошила рыбу на рынке, остались одни глаза.

— Давно тебя не было, братик, — она привстала на носочки и чмокнула его в щёку. от нее пахнуло чем-то цветочным и дорогим. — Совсем нас забыл. Муж ждёт в кабинете, ступай, потом посидишь со мной.

Кабинет Бенито тонул в полумраке, тяжелые шторы не пускали вечернее солнце. Хозяин поднялся навстречу, и стиснул руку гостя двумя ладонями. Ладони, как всегда, были теплые и чуть влажные.

— Марсель, дорогой! — Кордеро лучился довольством. — Поздравляю, дело сделано. Склад Мерино ночью полыхал будто второй рассвет, хорошая работа. Присаживайся, налить тебе чего-нибудь?

Марсель опустился в кресло и от выпивки отказался. Приторный дух вишнёвого ликёра, которым пропах кабинет, отбивал желание пить.

— Откажусь, — махнул рукой бандит.

— Правда, друзья из полиции рассказывают кое что интересное, — Бенито уселся напротив, и радушие с его лица моментально спало. — Среди пепелища нашли два тела. И оба из твоих ребят. Что у вас там произошло.

— Всё пошло наперекосяк, — Марсель сжал кулаки. — По заключению экспертов выходит, что они надышались дымом от собственного бензина.

— А не по бумагам?

— Мои парни умом не блещут, но в трёх соснах они бы не заблудились и уж точно не сгорели бы от своей же канистры. Оба проверенные, бывшие военные. — Марсель подался вперёд. — Кто-то нас опередил, зять. Сам спалил склад и выставил всё так, будто ребята сами себя случайно угробили. Работает кто-то ещё, и работает чисто.

Бенито помолчал, катая по столешнице серебряный нож для бумаг. Считать он умел быстро, и сейчас за круглым лбом шёл именно подсчёт.

— Уверен, что это не случайность?

Вместо слов, Марсель достал телефон, и показал последнее СМС.

«Босс, мы все сделали. Все прошло гладко.»

Мужчина убрал телефон и многозначительно добавил:

— А после этого их находят сгоревшими.

— Учтём, — произнес Бенито. — Третья сторона не меняет исход. Склад сгорел, платить старику нечем, и долг наш. Пора поглощать завод Мерино, тянуть дальше глупо, пока твой невидимка не откусил первым.

— Что от меня?

— Встреться с ним завтра и поговори по-хорошему, — Бенито отложил нож. — Условия он знает. Пусть не дурит, если не хочет раньше времени встретиться с отцом.

Марсель коротко кивнул и поднялся. В холле сестра сунула ему свёрток с пирогом, взяла слово заглянуть в воскресенье и долго махала с крыльца.

— Вы меня в чём-то обвиняете? — нервно спросил Аугусто.

Он сидел на краю жёсткого стула, подавшись вперёд и сцепив пальцы между коленями. В комнате для допросов было прохладно, однако ворот рубашки неприятно лип к шее. Белый свет потолочной лампы бил в глаза и подчёркивал серые круги под ними.

— Нет. Никакого обвинения не будет. Вы здесь жертва, а не преступник, — заверил его полицейский. — Мы просто хотим понять, что на самом деле случилось той ночью.

Детектив наблюдал за бизнесменом и внутренне морщился. От этого дела дурно пахло за километр. Слишком многое не складывалось: пожар на складе, два трупа людей Марселя, долги владельца предприятия. Однако Аугусто упорно молчал и не спешил сотрудничать.

— Вы наверняка связались не с теми людьми, — осторожно продолжил детектив.

— Это обвинение? — вновь насторожился Аугусто.

— Нет. Это рука помощи, которую вы упрямо отталкиваете, — мягко возразил мужчина. — Вы вольны уйти в любую минуту. Только там, за порогом, мы уже ничем не сможем вам помочь. Ваш склад пытались сжечь люди из группировки Марселя. Не скажете почему?

— Ничего об этом не знаю.

— Вы вообще понимаете, что происходит? — терпение детектива начало истончаться. — Это не просто городское дно. Это ещё метров пятьдесят ниже. Даже отбросами их назвать язык не поворачивается. Они падальщики. Стервятники. Рэкет, насилие, вымогательство, похищения людей. Вы действительно думаете, что они остановятся?

Аугусто отвёл взгляд к серой стене.

Где-то за дверью протяжно зазвонил телефон. По коридору прошли двое полицейских, о чём-то негромко переговариваясь. В комнате снова установилась вязкая тишина.

— Всё всегда происходит по одному сценарию, — заговорил детектив уже спокойнее. — Девушки, казино, дорогой алкоголь. Затем человек проигрывается и становится должником. В вашей страсти к азартным играм нет ничего преступного. Дева Спасительница вам судья. Но вы уверены, что проиграли сами? Может, вам немного помогли? Подливали в бокал, подсовывали нужных людей, позволяли выигрывать, пока вы не поверили в собственную удачу. А потом потребовали долг.

Аугусто нахмурился.

Эта мысль уже приходила ему в голову, но он гнал её прочь, считая попыткой переложить ответственность. Теперь же, произнесённая вслух посторонним человеком, она зазвучала пугающе правдоподобно.

А что, если детектив прав?

Марсель явно что-то задумал. Слишком долго терпел просрочки. Слишком спокойно относился к растущему долгу. А потом сгорел склад, и предприятие оказалось на грани остановки.

Однако и сам Аугусто был не так прост. У него имелась пара фактов, способных заинтересовать полицию. Он знал, где Марсель проводит вечера, кто привозит ему деньги и через какие фирмы они проходят. Был уверен: нагрянь к Марселю обыск прямо сейчас, несколько десятков лет заключения найдутся в одном лишь письменном столе.

— Принести вам кофе? — участливо предложил детектив.

— Да. Чёрный, пожалуйста, — кивнул Аугусто.

Полицейский вышел, оставив его наедине с гулом вентиляции и собственными мыслями.

Вот оно.

Возможно, решение всех проблем находилось прямо перед ним. Сдать Марселя полиции, избавиться от долга и вернуться к обычной жизни.

Аугусто почувствовал, как внутри поднимается возмущение. Марсель ещё пожалеет, что решил загнать в угол его, Аугусто Мерино. Он не какой-нибудь мелкий лавочник, которого можно напугать парой головорезов.

Бизнесмен расправил плечи. В голове постепенно складывался план.

Полицейский вернулся минут через пять, неся два пластиковых стаканчика. Однако Аугусто не успел открыть рот и рассказать о туче, нависшей над его головой, как из-за спины появился высокий улыбчивый мужчина с сединой на висках. На нём был безупречно сидящий серый костюм, а в руке он держал небольшой кожаный дипломат.

— Прибыл ваш адвокат, — произнёс детектив, укоризненно качнув головой из стороны в сторону.

— Оставьте меня с клиентом, — попросил юрист, ослепительно улыбнувшись.

У Аугусто внутри всё сжалось. Белозубая улыбка незнакомца напоминала акулий оскал.

Адвокат почти вытолкнул полицейского в коридор, дождался, пока тот отойдёт, и плотно прикрыл дверь. Затем повернулся к Аугусто.

Этого человека бизнесмен видел впервые в жизни.

— Ну, здравствуйте, сеньор Мерино.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

— Надеюсь, вы не собирались делиться с полицией какими-нибудь пикантными подробностями?

— Что вы имеете в виду? — возмутился Аугусто.

— Я от нашего общего знакомого, Краба, — пояснил адвокат.

По спине Аугусто пробежал холодок.

Крабом называли Марселя.

Детектив правильно заметил: преступный мир Корсы состоял из падальщиков. Даже один из своих районов они прозвали Ведром.

Ведро с крабами.

Марсель был в нём самым жирным и страшным крабом. Гигантом, доисторическим реликтом, пережившим десятки войн между группировками.

Название служило не просто мрачной шуткой, а точной аллюзией на городское дно. Попасть в преступную среду было невероятно легко. Стоило один раз принять услугу, взять деньги или попросить о помощи. А выбраться уже не давали. Каждый, кто пытался вскарабкаться наверх, чувствовал, как остальные цепляются за него клешнями и утаскивают обратно.

— И чего Краб хочет от меня? — выдавил Аугусто.

Ещё минуту назад он был готов сдать Марселя вместе со всей его шайкой. Теперь одна мысль об этом заставляла внутренности сжиматься.

— Он хочет убедиться, что вы не станете рассказывать полиции некоторые факты из вашего общего прошлого, — губы адвоката вновь растянулись в улыбке. — Не станете ведь?

— Нет! За кого вы меня принимаете?

— За умного и проницательного человека, — с каменным выражением лица заверил юрист. — Но я всё равно обрисую ваши перспективы на случай, если вы решите наговорить лишнего. Полиция вам не поможет. Можете спрятаться на краю земли, но вас найдут. Если с Крабом что-нибудь случится, его люди отомстят. Вам, вашим близким. Пострадают все. В любом случае.

— Вы мне угрожаете? — голос Аугусто дрогнул. — Не стоит. Я ещё не растерял благоразумия.

— Надеюсь.

Адвокат спокойно расстегнул дипломат, достал оттуда визитную карточку и положил перед ним. Обычный кусок плотной бумаги без имени и адреса. Только телефонный номер.

— А теперь уходите. Вам больше нечего здесь делать. И навестите вашего старого друга. Он хочет встретиться.

Уже через пять минут Аугусто оказался на улице.

Он тяжело вдохнул прохладный вечерний воздух и едва не осел на ступени полицейского управления. После душной комнаты ветер показался ледяным. В лицо ударил запах мокрого асфальта и автомобильных выхлопов.

Голова закружилась.

Нервотрёпка последних дней настигала его. Долги, пожар, уничтоженное сырьё, недосып. Теперь ещё и Марсель, который добрался до него даже в полицейском участке.

Аугусто стало трудно дышать. Он просунул два пальца между шеей и белоснежным воротничком, резко потянул ткань и ослабил галстук, внезапно показавшийся ему петлёй.

Мужчина не сразу заметил, как возле тротуара остановился тёмный внедорожник.

Водитель вышел, обогнул капот и распахнул пассажирскую дверь, молча приглашая Аугусто в салон.

Бизнесмен не стал спрашивать, кто его ждёт. После разговора с адвокатом он окончательно утратил волю к сопротивлению и покорно забрался внутрь.

Дверь захлопнулась, отрезая шум улицы.

— Здравствуйте, сеньор Мерино, — весело поприветствовал его знакомый голос.

Аугусто повернул голову и замер.

— Вы?

Рядом сидел Виктор дэ Фуэго. Молодой парень свободно расположился на кожаном сиденье.

— Я, — подтвердил Виктор и насмешливо приподнял бровь. — Ждали кого-то другого?

Машина плавно тронулась.

— У меня мало времени. Что вы задумали? Если речь о браке, я ничем не могу помочь. Мой ответ не изменился, — проворчал Аугусто.

— Вопрос не в том, чем вы можете помочь мне, — спокойно заметил юнец. — А в том, чем я могу помочь вам. Видите ли, у вас большие проблемы, сеньор Мерино.

— Думаете? — Аугусто тянул время, натянув на лицо ироничную маску.

— Да. И вам советую начать, — серьёзно произнёс Виктор. — Давайте введу вас в курс дела. Вы игроман, Аугусто. Проиграли больше, чем стоит ваш завод. По крайней мере теперь. И скоро завод потеряете.

— С чего вы это взяли? — процедил бизнесмен, лихорадочно пытаясь понять, откуда сопляк столько знает.

— Вы задолжали местной банде. Они долго готовили почву, давали почувствовать себя любимчиком удачи. Затем решили ускорить события. Вы задолжали, они сожгли сырьё, чтобы вы не смогли платить по счетам. А процент продолжает расти.

Виктор повернулся к нему.

— Он ведь растёт? Не отвечайте. Вопрос риторический.

— Это лишь ваши пустые предположения, — огрызнулся Аугусто.

Сердце тем временем заколотилось так быстро, что удары отдавались в ушах.

— Я расскажу, что произойдёт дальше, — продолжил молодой корпорат, пропустив возражения. — Они заберут завод. И вы ещё останетесь должны. Помяните мои слова.

— И, конечно же, вам есть что мне предложить? — ядовито осведомился Аугусто.

— Есть. Десять миллионов песо.

В салоне стало тихо. Только шины шелестели по влажной дороге.

— Это больше, чем вы получите при любом другом исходе, — добавил Виктор. — Завод переходит ко мне, а вы начинаете новую жизнь и забываете о Корсе. У вас остались активы на севере Валентии. Уедете туда и начнёте с нуля.

Аугусто хрипло рассмеялся.

— Завод стоит сотню миллионов. Минимум.

— Не спорю.

Виктор равнодушно посмотрел в окно.

— Впрочем, это ещё не предложение. Вы пока к нему не готовы. Приходите позже. Считайте, что я просто размышлял вслух. Доброго вечера, сеньор Мерино.

Он повернул голову и повторил уже с лёгкой насмешкой:

— Доброго вечера.

Внедорожник мягко остановился.

Только тогда Аугусто понял, что беседа окончена. Он выбрался наружу и обнаружил, что стоит перед собственным домом.

Машина уехала, оставив его одного возле кованой ограды.

Сопляк посеял в душе настоящий раздрай.

Аугусто прекрасно понимал, что всё не так просто. Реальную стоимость предприятия он сейчас не получит. А даже если каким-то чудом найдёт покупателя… Кто купит завод с таким обременением? А даже если и купит, не владея всей информацией, столкнется с Марселем, а потом найдет Аугусто и спросит, как же так?

К чёрту.

Сначала нужно встретиться с Марселем.

Забрав из гаража машину, он выехал в сторону Ведра — района, где Краб обычно проводил вечера.

Чем ближе Аугусто подъезжал, тем уже становились улицы. Фасады ухоженных домов сменились серыми коробками с заколоченными окнами. Под тусклыми фонарями толпились проститутки, наркоманы и люди, которым не стоило долго смотреть в глаза. В сточных канавах блестела грязная вода, а воздух пропитался запахом дешёвого алкоголя, мочи и сгоревшего, прогорклого масла.

Клуб назывался «Глотка».

Название подходило заведению идеально. Над входом висела неоновая вывеска в виде раскрытой пасти. Красные буквы то загорались, то гасли, отчего казалось, будто клуб медленно пережёвывает входящих посетителей.

Аугусто обошёл здание и постучал в металлическую дверь чёрного хода.

Охранники тщательно обыскали его, проверили карманы и только после этого позволили пройти к главному.

Бизнесмен двинулся по длинному коридору. С каждым шагом уверенность в благополучном исходе покидала его.

Слева и справа тянулись двери.

Двери, двери, двери.

Из-за одних доносились сладострастные стоны и женский смех. За другими кто-то кричал от боли. Из глубины одной комнаты слышался тонкий, почти детский голос, умоляющий остановиться.

Аугусто ускорил шаг.

Одна из дверей распахнулась прямо перед ним. На грудь Мерино рухнул окровавленный голый мужчина с парой металлических клемм на сосках. От них тянулись провода, терявшиеся в полумраке комнаты.

Жертва судорожно вцепилась в лацканы его пиджака, умоляюще глядя залитыми кровью глазами.

— Помоги…

— Назад, мясо, — прорычал громила со шрамом через всё лицо.

Он схватил мужчину за волосы и втащил обратно. Дверь захлопнулась, оборвав жалобный крик.

Аугусто застыл на несколько секунд, глядя на кровавые отпечатки, оставшиеся на его одежде, а затем заставил себя идти дальше.

В конце коридора находился кабинет Марселя.

Краб сидел за массивным письменным столом в огромном кожаном кресле. Он весил не меньше ста пятидесяти килограммов, но не казался рыхлым или беспомощным. Напротив, в его тяжёлом теле чувствовалась сила хищного зверя, слишком долго прожившего в клетке.

Увидев гостя, Марсель широко улыбнулся. Два золотых зуба среди ровного белого ряда напоминали клыки.

— Друг мой, Аугусто! Присаживайся.

Он повелительно взмахнул рукой, поднялся и плеснул гостю в стакан янтарную жидкость.

— А ты не спешил, дружище.

Аугусто взял стакан и одним глотком осушил подношение. Алкоголь обжёг горло, но не выгнал отчаяние.

— О чём ты хотел поговорить? — перешёл он прямо к делу.

— Всё о том же. О делах, — наигранно вздохнул здоровяк и поднял кустистые брови.

Марсель неторопливо порылся в бумагах на столе и вытащил скреплённую стопку.

— Ты много задолжал, приятель. Дела идут не очень, да?

— Я всё отдам. За год точно.

— Но у нас нет года, — с притворной печалью возразил Марсель. — Деньги должны работать. Конечно, я могу дать тебе время, но через год ты будешь должен…

Его толстые пальцы запорхали над кнопками огромного калькулятора. Щёлканье разносилось по кабинету, будто отсчитывая последние секунды жизни Аугусто.

— В два раза больше, — заключил Марсель и повернул калькулятор экраном к гостю.

От количества нулей Мерино стало плохо.

— Но как же так… — пробормотал он, сжавшись в кресле.

— Математика. Бессердечная сука, — понимающе кивнул Краб, сохраняя выражение наигранного сочувствия. — Но я знаю, как тебе помочь.

— И как же?

По спине Аугусто пробежал холодок, не предвещавший ничего хорошего.

— Ты можешь передать мне свой заводик…

Марсель произнёс это почти безразлично, словно предлагал обменять ненужные часы. Затем поднял ладони в примирительном жесте.

— Да, мне тоже не нравится такой выход. Полную сумму долга я всё равно не получу. Ты останешься должен ещё почти двадцать миллионов. Но, поскольку мы друзья, я закрою на это глаза.

Он переплёл унизанные перстнями пальцы, положил подбородок на огромные кулаки и масляно улыбнулся. Его пухлые губы напоминали две подвижные сосиски.

— Завод стоит сотню миллионов! Минимум! — выдохнул Аугусто, когда сумел прийти в себя.

Ему снова стало трудно дышать. Предложение оказалось настолько наглым, что на несколько секунд он потерял дар речи.

— Задолженность перед поставщиками, неустойки, производственные риски, полное отсутствие расходников на складах… как, впрочем, и самих складов, — начал загибать пальцы Марсель. — Ты всё ещё думаешь, что он столько стоит?

Аугусто хотелось высказать многое, но он вовремя прикусил язык.

Перед глазами возник голый мужчина с клеммами на сосках.

— Мне нужно всё обдумать, — как можно нейтральнее произнёс он.

— Конечно.

Марсель понимающе наклонил голову.

— Встретимся завтра. Отдыхай, дружище. Отдыхай.

Аугусто поднялся на онемевших ногах и направился к выходу, двигаясь, словно игрушечный солдатик.

Он всё понял.

События развивались именно так, как обещал молокосос дэ Фуэго.

Какой у него оставался выход?

Полиция не защитит. Оставалось только бежать, но тогда придётся бросить завод.

Или продать его сопляку.

Пусть тогда Марсель переключится на него.

Давно стало понятно, что Крабу нужны не деньги, а само предприятие. На севере у семьи Аугусто было больше влияния. Потеря завода станет тяжёлым ударом, но не уничтожит их окончательно.

Приняв решение, Аугусто заехал домой, забрал документы и направился к вилле дэ Фуэго.

Дорога вывела его из мрачных кварталов Ведра к Сапфировому побережью. Здесь улицы были чистыми, фонари светили ровно, а за высокими оградами темнели кроны ухоженных деревьев. Контраст казался почти издевательским.

Вилла дэ Фуэго возвышалась над морем. Белый камень стен отражал мягкий свет садовых ламп, а из открытых окон доносилась тихая музыка.

Дверь открыла молодая девушка, заставившая взгляд Аугусто невольно скользнуть по её фигуре.

— Сеньор Виктор ждёт вас.

Она провела гостя через просторную гостиную к террасе.

Виктор сидел в плетёном кресле, неторопливо потягивая вино. За его спиной темнело море, и редкие огни лодок мерцали вдали, словно упавшие в воду звёзды.

Позади кресла стоял телохранитель. Он не двигался, но от него исходило такое ощущение опасности, что Аугусто предпочёл не задерживать на мужчине взгляд.

Поднимаясь по ступеням, Мерино вновь уставился на фигуру помощницы дэ Фуэго. Это помогло ему хотя бы на мгновение отвлечься от мыслей о Марселе.

Он опустился в свободное кресло и беспокойно поёрзал. Девушка устроилась рядом. Теперь на него смотрели три пары глаз.

— Что насчёт вашего предложения, сеньор Виктор? — поинтересовался Аугусто, стараясь говорить вежливо.

Виктор поставил бокал на стол.

— Мария, деньги.

Помощница гибко поднялась. Аугусто проводил её взглядом, сглотнул и отвернулся только тогда, когда она скрылась в доме.

Через минуту Мария вернулась с тяжёлым кейсом и поставила его перед гостем.

Мерино щёлкнул замками, откинул крышку и нахмурился. Внутри ровными пачками лежали купюры, однако их было слишком мало.

— Здесь не десять миллионов.

Он захлопнул крышку и оттолкнул кейс.

— Десять миллионов я предлагал пару часов назад. Следовало соглашаться, — лениво бросил мерзкий молокосос. — Я успел всё подсчитать. Вы наплодили на предприятии долгов: зарплаты, сырьё, поставщики, неустойки. Мне придётся всё это выплачивать.

— Это грабёж! — вскинулся Аугусто.

— Это бизнес, — отрезал хозяин дома.

Его голос не стал громче, но ленца исчезла. На несколько секунд перед Аугусто оказался не юнец, а человек, привыкший принимать решения и не обсуждать их дважды.

— Знаешь… — прошипел Мерино. — Марсель предлагал мне то же самое. Может, мне продать завод ему?

— Может, — легкомысленно согласился Виктор.

Он вновь взял бокал и посмотрел сквозь вино на свет садовых фонарей.

— Но заводом всё не закончится, верно? Марсель не остановится. Будет брать, пока у вас остаётся хоть что-нибудь. Деньги, недвижимость, доли в других предприятиях. Потом доберётся до семьи.

Аугусто стиснул зубы.

— Ваши предложения ничем не отличаются.

Он презрительно усмехнулся.

— Чем ты вообще отличаешься от Марселя?

Виктор пожал плечами.

— Я не прячусь.

Внутри Аугусто кипела ярость, однако он понимал, что положение складывается не в его пользу.

— Хорошо. Я возьму миллион, — выдавил он, скрывая злорадство.

Пусть сопляк забирает завод. Посмотрим, как он запоёт, когда к нему придут люди Краба.

— Бери, — равнодушно кивнул Виктор и скривился. — И проваливай.

Аугусто проглотил оскорбление.

Документы уже были подготовлены. Мария переворачивала страницы, показывая места для подписей, а Мерино машинально выводил своё имя, почти не вчитываясь в текст.

Затем помощница Виктора поехала вместе с ним к нотариусу.

В светлом кабинете с высокими шкафами Аугусто несколько раз подтвердил, что действует добровольно, находится в здравом уме и твёрдой памяти, понимает условия договора и не испытывает давления со стороны покупателя.

Каждый вопрос звучал как издевательство.

Через час он вернулся домой.

Аугусто разбудил жену, приказал собирать самое необходимое и достал из сейфа документы, деньги и драгоценности. Объяснять что-либо не стал. На вопросы отвечал коротко, почти срываясь на крик.

Ещё до рассвета автомобиль выехал за ворота.

Дом остался позади, погружённый в темноту. В окнах не горело ни одного огонька, и лишь камеры наблюдения беззвучно поворачивались вслед уезжающей машине.

Под покровом ночи Аугусто Мерино направился в аэропорт, оставляя за спиной Корсу, завод и всю прежнюю жизнь.

Хавьер придумал новую пытку.

Белковый коктейль он поставил передо мной сразу после тренировки. Густая жижа была безвкусной, и оставляла на языке меловой налёт. Мышцам нужен строительный материал, а не только вино на террасе, обьяснил Хавьер. Я сделал второй глоток и решил, что прежний хозяин тела, топивший тоску по барам, отделался куда легче моего.

Теперь стоило подумать о том, как продолжать работу.

Завод у меня. Бумаги подписаны, нотариус заверил, Аугусто ещё до рассвета укатил на север зализывать раны. Красиво вышло. Одна проблема, что Марсель об этом пока не знает.

А когда узнает, то точно придёт ко мне.

Я бы на его месте поступил так же. Краб душил старика не ради денег, деньги он и без завода стрижёт исправно. Ему нужно само предприятие, но для чего, это уже более тонкий вопрос, на который у меня пока не было ответа.

Аугусто сбежал, но долг остался, а под этот долг наверняка подписаны бумаги, и в бумагах чёрным по белому написано, что завод записан как залог. Пока расписки лежат у Марселя в столе, за моей спиной висит враг, который считает предприятие своим по праву.

Полиция его не тронет. В участке у него есть свои люди, и вчерашний спектакль с адвокатом это наглядно показал. Значит, вопрос придётся закрывать в обход закона.

Мне нужны две вещи. Найти и уничтожить Марселя до того, как он уничтожит меня. И найти тех, кто мне в этом поможет.

Я перевёл взгляд на гараж.

Хавьер проверял внедорожник по кругу, колеса, зеркала, заглядывал под днище. Делал он это на автомате. Профессионал.

Вот только профессионал у меня один. А у Марселя явно не десять человек в подчинении. После склада Аугусто он сам предупреждал, что управление по магическим делам будут активно копать, начни я устраивать подобные фокусы из раза в раз. Нельзя валить на одни плечи и охрану, и разведку, и грязную работу. Где-то он надорвется, где-то не успеет, а где-то оставит отпечаток, который приведёт следователей прямо на мою террасу.

Мне нужны люди. Обычные, но профессионалы своего дела.

Мария появилась с привычной кипой бумаг и забралась в соседнее кресло, поджав под себя ноги.

— Отчёты пока отложи, — я отставил пустой стакан. — Позвони в дом ветеранов и назначь встречу. Сегодня, если выйдет. Скажи, у меня есть работа для крепких мужчин.

Мария что-то прикинула, коротко кивнула и ушла выполнять указание.

К полудню мы въехали в старый рабочий квартал на восточной окраине.

Дом ветеранов, одноэтажное здание из посеревшего камня, над дверью выцветший флаг и жестяная табличка с полустёртыми буквами. Внутри стоял плотный запах табака и крепкого кофе, сваренного до состояния дёгтя.

Нас ждали. За длинным столом сидели десять человек. Многие не поднимали взгляда от столешницы, как не поднимал его когда-то Марко. Армия выжала из этих людей всё, что могла, и выплюнула, а гражданская жизнь приняла неохотно.

Как только я вошел, из за стола поднялся только один человек.

Крупный мужчина лет пятидесяти, с седым ёжиком и лицом, будто вырубленным из мрамора. Выправка выдавала кадрового военного даже в потертой клетчатой. Он смотрел на меня спокойно и уверенно.

— Захар, — он протянул руку. Ладонь оказалась сухой и жёсткой. — Мне передали, у вас есть к нам предложение. Слушаю.

Что-то в его акценте знакомо кольнуло. Твёрдые согласные, рубленые фразы, интонация, от которой пахнуло совсем иными краями. Русский. Надо же. В этом мире, среди сеньоров и донов, передо мной стоял офицер с родным выговором. Я был приятно удивлен.

— Позвольте вопрос, — я опустился на скамью напротив. — Как вы здесь очутились?

Захар горько усмехнулся.

— Очутился тут, потому что стал неудобен для начальства. — Он отхлебнул из жестяной кружки. — Тридцать лет отдал этой стране. Прошёл две кампании, вытаскивал мальчишек из-под огня, из тех, кого генералы списывали в расход не глядя. Мог бы служить и дальше, здоровье позволяет. Только оказалось, что для начальства правда оказалась не по духу.

— И что за правда была?

— Простая. — Он опустил кружку на стол. — Я предложил на совете собрать отдельную роту из сынков чиновников и корпоратов, из тех, кто войну видит только по сводкам таблиц и отчетов. Уверен, любая кампания кончилась бы недели за две. Папаши в министерствах живо нашли бы способ договориться, лишь бы наследников домой вернуть целыми.

За столом кто-то хмыкнул. Захар пожал плечами.

— Меня выслушали, поблагодарили за службу и проводили на пенсию. Молодого да послушного на моё место посадили в тот же день.

Мужик мне нравился, чего скрывать. Такие не юлят и не набивают цену, говорят как есть.

— Тогда, думаю, мы сработаемся, — я обвел взглядом стол. — Скажу прямо, мне нужны люди на завод, в охрану. Людей, вашим опытом и навыками. Оклад белый, оформлю всех официально. Это первое.

— А есть и второе, — произнес Захар.

Есть. И здесь я буду с вами предельно честен. — Врать таким людям бессмысленно. — В городе сидит человек по кличке Краб.

Продолжать не понадобилось. Имя сработало само. Кто-то стиснул кружку, кто-то глухо выругался, ветеран у дальнего края стола сплюнул под ноги. Про Краба здесь знал каждый, и явно не из газетных заметок.

— Вижу, представлять его не надо. Ростовщичество, рэкет, пытки, живой товар. Он годами кормится с этого города. Наверняка у кого-то из вас соседи носили ему проценты, а у кого-то знакомая девчонка сгинула в его клубах. С полицией у него все схвачено, заступиться за людей некому.

— А вам он чем навредил? — Захар глядел прямо в глаза.

— У Краба остались бумаги, — продолжил я. — Долговые расписки, где мой завод записан как залог. Пока они у него, он считает предприятие своим и рано или поздно явится за ним. Ко мне, к людям, что там работают, к моей семье. Полиция, как я говорил, ему друг. Значит, разбираться придётся самим.

— Что конкретно нужно? — сухо спросил Захар.

— Нужно уничтожить эти бумаги, и сделать так, чтобы этот Краб больше не доставлял проблем никому в городе. Живым, если выйдет. Но это уже как сложится.

Захар помолчал, обдумывая. Остальные за столом сидели тихо и ждали слова командира.

— Полиция вмешается?

— Если будем действовать тихо, то не вмешается.

— А если появятся трупы?

— Если без них не обойтись, пусть будут. — Я выдержал его взгляд. — Они это заслужили, Захар. Совесть моя по такому поводу спит крепко. Но я не мясник и лишней крови не ищу. Мне нужны бумаги и чистый город, а не гора мертвецов.

Захар взвесил услышанное, и по глазам стало ясно, что весы качнулись в мою сторону. Он вопросительно посмотрел на своих ребят. Кто-то кивнул, кто-то остался неподвижен.

— Экипировка, патроны, всё обеспечу, — добавил я. — Мой человек, привезет стволы и поможет подготовиться.

За столом стало тихо, только вентилятор гонял горячий воздух.

Захар протянул руку второй раз.

— По рукам, господин дэ Фуэго. Мы согласны охранять ваши заводы. А Краба… давно пора кому-то вынести эту падаль на свалку.

Рукопожатие закрепило сделку. Мария оформила документы и все поставили свои подписи.

Из «Дома ветерана» мы выехали в три часа дня.

Мария устроилась рядом на заднем сиденье и разбирала стопку заполненных анкет. Салон за время стоянки успел раскалиться, кондиционер первые минуты гнал тёплый воздух и только к выезду на прибрежное шоссе начал выдавать прохладу.

Телефон ожил, когда слева блеснуло море. На экране высветилось имя Карлы.

— Слушаю.

— Виктор! — в трубке звенело столько радости, что Мария покосилась на аппарат. — Поздравь меня, я свободна!

— Поздравляю. А подробнее?

— Помолвке конец. Официально, с бумагами и подписями, — она легко рассмеялась. — Так что готовься, вечером я прилетаю, и мы это отмечаем. Сегодня же.

— А меня спросить?

— Возражения не принимаются, — в голосе заиграла смешинка. — Заодно дарю тебе право выбрать место. Удиви меня, Виктор.

— Постараюсь. — вздохнул я.

— Вот и договорились. Буду к ужину, жди!

В трубке пошли короткие гудки. Я убрал телефон в карман и какое-то время разглядывал бегущую вдоль дороги ограду набережной.

Праздновать разрыв помолвки, да ещё лететь ради этого через полстраны. Повод шит белыми нитками, и скрыть этот шов Карла не особо стараясь. Настоящая причина сидела сейчас в машине и смотрела на море. Что же, пусть будет праздник. Отказывать не хотелось, да и незачем.

— Хорошие новости, сеньор? — не выдержала Мария.

— Как посмотреть, — я вернулся к делам. — Вечером у нас гостья. Предупреди Эстеллу, чтобы на ужин меня не ждала, я поеду в город.

Карла сдержала слово и прилетела к ужину.

Солнце ещё висело над водой, когда у ворот виллы остановился уже знакомый седан. Первыми из него выбрались двое охранников, крепкие, в одинаковых темных костюмах, и лишь после них показалась Карла. Лёгкое платье, распущенные волосы и улыбка во всё лицо, словно с плеч у неё сняли мешок цемента.

— Мне привычнее видеть тебя в этой рубашке и шортах, чем в костюме, — вместо приветствия объявила она, подставляя щёку. — Ну, я готова удивляться!

— Не сомневаюсь, — в тон отозвался я.

Хавьера рядом не было. Ещё днём я отправил его в дом ветеранов, помогать с обмундированием для новых работников. Ветераны народ привычный к форме, но размеры, обувь и снаряжение сами себя не подберут, а лучше бывшего военного с этим никто не справится. Дёргать его обратно ради сопровождения я не стал.

— Поедем на твоей, — решил я, оглядев седан. — Мою сегодня гонять не будем.

Карла не возражала. Водитель распахнул перед ней дверцу, второй охранник занял место впереди, и мы устроились сзади вдвоём. В салоне пахло её духами, лёгкими, с небольшой горчинкой.

Я назвал адрес и машина покатила вниз по серпантину. Город готовился к вечеру, зажигались первые вывески, у тратторий выставляли на улицу столики.

— Куда ты меня везёшь? — Карла повернулась ко мне. — Только не говори, что в какой-нибудь пафосный ресторан с лебедями из салфеток, — она тут же почесала подбородок и добавила, — тут вообще, такие есть?

— Обижаешь. Есть один ресторанчик на краю города, у самой воды. Туда не заглядывают репортеры, и никто нас не потревожит. Местный повар готовит ризотто и лазанью по своему фирменному рецепту. Правда, на пять звёзд обстановка не тянет, скатерти простые, посуда со сколами.

— Сколы переживу, — Карла загадочно улыбнулась и посмотрела на меня из-под ресниц. — Главное ведь компания. Верно?

— Верно, — согласился я.

Марселю доложили ближе к вечеру.

Клуб к этому часу только начинал набирать обороты. Краб сидел в кресле, катал в пальцах золотой перстень и ждал.

В дверь протиснулся один из его людей, крупный, коротко стриженый, и с разбитой костяшкой на правой руке.

— Взяли Аугусто, босс. На северной дороге, у старой заправки. Далеко уехать не успел.

— Надеюсь, вы с ним хорошо провели время?

— Разумеется, босс. Как только лишился одного мизинца, язык сам развязался.

Марсель повёл ладонью, приглашая продолжать.

— Много интересного рассказал наш беглец, — подручный привалился плечом к косяку. — Завод он переписал на молодого дэ Фуэго, четвёртый сын в семье. Аугусто думал скинуть на него долги и все наши хлопоты в придачу. Мол, приедет за заводом Краб, а завод уже чужой, вот пусть и разбираются между собой.

— Смышленый старик, — без улыбки отозвался Марсель.

— Был смышленный. Дальше у него разговор с рыбами на дне морсоком, — усмехнулся здоровяк. — Мальчишка приехал к нему, надавил, дал денег, и Аугусто всё подписал у нотариуса. Потом решил свалить из города, думал скрыться от нас.

Краб слушал молча. Имя дэ Фуэго он знал, как знал каждый в этом городе. За ним стояла газета, деньги и вес, каких у Марселя никогда не было, и врят ли будет. Только вес этот принадлежал не мальчишке, а его семье, и это кардинально меняло дело.

— Что за птица этот младший?

— Пустое место, босс, — подручный сплюнул. — Четвёртый наследник. Дома его на дух не выносят, в газетах поливают который месяц. То пьяная авария, то плещется в фонтанах. Родня им брезгует. Не будь у него фамилии, был бы обычный пьяница.

Значит, обиженный, из тех, за кого родня не станет вписываться и мараться, если он будет замешан в делах местной мафии, и это Марселю только на руку. Загороди дорогу настоящему дэ Фуэго, и назавтра к тебе явятся люди из управления с ордерами. А этот один, всеми брошенный, со свежим заводом на шее.

Одно портило картину.

— Охрана у него есть?

— Есть, — подручный помрачнел. — Аугусто про одного обмолвился. Сидел за спиной хозяина и его помощницы весь разговор, слова не проронил. Говорил, глянешь и мороз по коже. Не из простых, босс. Похоже, мета.

Вот это было скверно. Корпораты держали при себе одарённых, как держат злых псов, и с таким псом Марсель связываться не собирался. Одна вспышка, и его молодцы разлетятся по стенам, как гнилые помидоры.

Значит, брать дэ Фуэго нужно не силой, а за живое.

— Аугусто про помощницу что говорил?

— Правая рука. С ней он к нотариусу и ездил, бумаги через неё вёл. Молодая, при мальчишке днюет и ночует.

Краб откинулся в кресле, и дерево жалобно скрипнуло под его тушей. Кажется, пазл сложился. Девку из-под бока умыкнуть куда проще, чем самого мальца с его ручным магом. Приволочь её сюда, дать мальчишке наживку с деталями дальнейших действий, и корпорат прибежит сам, один, без своего пса. С тем, кто держит твою бабу за горло, не спорят и волшебников на него не спускают.

Хозяин позвал двух людей и вкратце рассказал, что им надо сделать.

— Возьмите девку, — Марсель погладил перстень. — Он с ней постоянно таскается. Не спугните. Тихо возьмите, без крови. Живой и целой.

Подручные кивнули и вышели.

Краб потянулся к бутылке. Мальчишка сам сунул голову в петлю, а петлю за него поддержит его же помощница.

К вилле поехали двое.

Место присмотрели заранее, встали в тени на съезде с серпантина, откуда просматривались ворота. Ждать пришлось до вечера. В салоне было душно, пахло сигаретами, и оба уже клевали носами, когда створки наконец разъехались.

Из ворот выкатил седан. За рулём сидел один, рядом с ним второй, крепкие ребята в одинаковых костюмах. На заднем сиденье устроился знакомый по газетным снимкам дэ Фуэго, а рядом с ним женщина. Даже с обочины было видно, что девка хороша.

— Она, — буркнул тот, что за рулём, и тронулся следом.

Держались на расстоянии, не наглея, пропуская вперёд чужие машины. Седан спустился в город, покружил по вечерним улицам и выехал к самому краю, где дома жались к воде. Встал у неприметного домишки под черепицей. Вывеска над дверью едва заметная, и окна светились ровным жёлтым.

Мальчишка с девкой скрылись внутри, а охрана осталась караулить у входа.

Место было глухое. Ни зевак, ни лишних глаз. То, что для дэ Фуэго значило покой, для гостей Марселя обернулось подарком.

Один остался в машине, второй обошел дом с торца. Задворки выходили на пустой переулок, у стены громоздились ящики и бак с отбросами, от кухонной двери тянуло жареной рыбой и томатами. Служебный ход стоял приоткрытым, и изнутри доносился лязг посуды.

Он выждал, привалившись к стене. Через полчаса из зала в короткий коридор к уборным свернула женщина. Он шагнул навстречу из темноты, зажал ей рот прежде, чем она успела вскрикнуть. Второй уже держал наготове распахнутую дверь.

Через минуту переулок опустел. Только опрокинутый ящик, и оброненная туфелька остались лежать у чёрного хода.

Карла отсутствовала слишком долго.

Первые минут пять я честно списывал на женские ритуалы у зеркала. Свеча на нашем столе успела оплыть, ризотто затянуло пленкой, официант дважды прошел мимо, вопросительно поглядывая на пустующий стул. На седьмой минуте под рёбрами неприятно засосало, а на десятой я поднялся и пошел между столиками.

За дверью зала обнаружился тесный закуток с двумя кабинками. Тусклая лампочка, сквозняк, и распахнутая настежь задняя дверь в переулок. У порога, завалившись на бок, лежала туфля. Светлый ремешок, тонкий каблук. Дорогая туфля.

Её.

Холод прокатился по спине и тут же сгорел, уступив место злости. Думай, Виктор, думай. Случайные грабители не выносят женщину мимо кухни за считанные минуты и не оставляют кошелёк в сумочке на спинке стула. Работали точечно и ждали именно нас. А точечно в этом городе мне сейчас должен только один человек, Краб. Я увел завод из-под носа, вот он и решил обзавестись козырем для переговоров. Убивать ее точно не станут, по крайней мере сейчас, иначе не стали бы возиться с похищением. Это давало время.

Телефон я достал на ходу, вылетая в переулок.

— Господин? — отозвался Хавьер после первого гудка.

— Карлу похитили. Только что, из ресторана, — я перепрыгнул опрокинутый ящик. — Это люди Краба. Ты еще в доме ветеранов?

— Да. Заканчиваем подгонку.

— Подгонка окончена. Всем оружие, полный боекомплект, и ждать адрес. Работаем сегодня.

— Принял.

Ни вопросов, ни причитаний. Люблю этого человека.

Охрана Карлы скучала у входа. Увидев моё лицо, оба подобрались раньше, чем я открыл рот.

— Вашу хозяйку украли. Вытащили через задний двор несколько минут назад.

Водитель коротко выругался и мотнул головой в сторону перекрёстка.

— Фургон! Серый, выполз из-за угла ресторана и ушёл на восток. Я ещё удивился, что фары не включил.

— Значит, за ним. Быстро-быстро!

Мы запрыгнули в седан. Резина взвизгнула, и темные улочки понеслись навстречу. На перекрёстке он безошибочно свернул к востоку, и спустя пару кварталов впереди мелькнули знакомые габариты. Серый фургон ехал быстро. Похитители сработали чисто и пытались быстрее замести следы.

— Не приближайся, — предупредил я. — Нам нужен их адрес.

Дальше ехали аккуратно. Фургон вёл нас через город на восток, улицы постепенно рядели. Фонари попадались через один, фасады облезали на глазах, а у обочин выросли горы хлама. Стало понятно, куда мы направляемся. В Ведро, самое дно Корсы, о котором приличные горожане предпочитают не вспоминать.

Фургон нырнул в проулок и встал у длинного здания без окон. Над входом изгибалась неоновая вывеска, раскрытая алая пасть, под ней вспыхивали и гасли буквы. «Глотка». Двое амбалов у дверей проводили фургон взглядами, тот обогнул здание и скрылся во внутреннем дворе.

— Тормози здесь, — велел я за квартал.

Мы встали в тени, между ржавым остовом грузовика и глухой стеной. Я набрал Хавьера и продиктовал, как ехать.

Ожидание далось тяжелее погони. Из клуба глухо доносились басы, и каждый удар неприятно отзывался в висках. Что там сейчас с ней происходит, где её заперли, я старался не представлять. Взгляд зацепился за глянцевый журнал на полке за подголовником. С обложки, вполоборота, улыбалась Карла, реклама духов на развороте. Кто-то из охраны возил хозяйку с собой даже в печатном виде.

Журнал я забрал.

Ветераны прибыли спустя двадцать минут на двух тёмных фургонах, с потушенными фарами. Из первого выбрался Хавьер, за ним посыпались остальные, и я не сразу узнал вчерашних мужиков из-за длинного стола. Разгрузки, короткие автоматы, у каждого лицо закрыто балаклавой, одни глаза наружу. Двигались слаженно, не делая лишних движений.

Захар подошел последним, стягивая на подбородок маску.

— Обстановка?

Я развернул журнал обложкой к нему.

— Карла дэ Леон. Час назад люди Краба выкрали её из ресторана и привезли сюда. Она внутри, и она нужна мне живой и невредимой. Всё остальное по нашему договору, бумаги в кабинете, кабинет ищите в глубине вместе с хозяином.

— Узнали её? — Захар повернулся к своим, и балаклавы согласно качнулись. — Работаем по входам. Диего, Пабло, двор и задняя дверь. Остальные за мной.

Хавьер тем временем проверил пистолет и убрал его за пояс, поверх ножен.

— Без магии, — пояснил он, поймав мой взгляд. — След источника в таком месте снимут быстро. Свинец вопросов не оставляет.

У громил на входе не было ни шанса. Двое ветеранов выросли из темноты, короткий слитный удар, и оба стража сползли по стене. Дальше пошло, как по нотам.

Мы ворвались внутрь на плечах у первой пары. Музыка ударила в лицо вместе с духотой, сладким табачным дымом и парфюмерной вонью. Длинная очередь в потолок, и с люстры брызнуло стекло, музыка захлебнулась, а визг десятка глоток заполнил паузу.

— Всем на пол! Лежать!

Охрана клуба потянулась было к стволам, но на каждого уже было направлено по паре дул, и желание геройствовать ушло на глазах.

Мой расчет оказался верным. Краб ждал меня через день-другой, со звонками, с торгом, и с подготовленной встречей. К тому, что за Карлой придут этим же вечером, да ещё с автоматами, здесь не был готов никто.

Мы пошли к дальней двери по длинному коридору, вдоль которого располагались закрытые комнаты. Из-за каждой дверей доносились стоны и приглушённые крики, и не все из них принадлежали взрослым. Ветераны распахивали двери одну за другой, и с каждым разом их движения становились резче.

Мы дошли до конца, к обитой кожей двери. Хавьер вошёл первым.

Марсель успел вскочить и потянуться к ящику стола. Но не успел. Рукоять пистолета ударила по его пальцам, хрустнуло, и туша с рёвом осела обратно в кресло. Хавьер упер ствол ему в лоб, и рёв стих до сипения.

— Добрый вечер, — я прикрыл за собой дверь. — Вы ведь ждали меня в гости? Вот и я.

Кабинет пропах вишнёвым ликёром и потом. Марсель смотрел на меня поверх ствола, баюкая перебитую кисть, и в заплывших глазках ворочалась работа мысли. Он уже понял, кто перед ним. Понял и то, что заготовленный сценарий сгорел.

— Где документы на завод?

Марсель тянул с ответом, тогда Хавьер повёл пистолетом ему между ног. Это оказался действенный прием.

— Сейф… за картиной, — просипел хозяин кабинета. — Восемь, два, два, шесть.

За аляповатой мазнёй с морским закатом обнаружилась стальная дверца. Внутри лежали стопки купюр, бархатные коробочки и картонная папка с тесёмками. Долговые расписки Аугусто Мерино, договор залога, копии накладных. Я перебрал бумаги.

Металлическая корзина для мусора встала в центр кабинета. Настольная зажигалка Марселя, тяжёлая, под бронзу, оказалась кстати. Пламя распробовало папку и жадно пожирало листки. Краб смотрел, как чернеют и сворачиваются документы, и было в его лице что-то от Аугусто перед бегством.

— Завод мой, — объяснил я поверх огня. — Куплен и оплачен.

В дверь постучались. Захар пропустил в кабинет Карлу и встал у порога.

Живая и целая, только босая на одну ногу. Тушь размазалась по щеке, платье измялось, а запястья краснели полосами от верёвки. Увидев меня, она пересекла кабинет и молча вцепилась в мою рубашку обеими руками, её колотило крупной дрожью.

— Всё, — я обнял её за плечи. — Всё, я здесь. Едем домой.

— Заперли… — выдохнула она мне в плечо. — В кладовке, с крысами… Я думала…

— Не думай. Уже не надо.

Я снял туфлю с её второй ноги, так идти было проще, и повёл к выходу. Хавьер двинулся следом, оставив Захара наедине с хозяином этого ада.

Коридор за эти минуты преобразился. Вдоль стены, мордами к облупленной штукатурке, стояла на коленях вся местная фауна, охрана, вышибалы, шестёрки, и у всех руки на затылках. При нашем появлении десятки глаз скосились на меня, и ни в одном я не прочёл раскаяния. Только злобу, как у побитых собак, что запоминают запах обидчика.

Навстречу ветераны выводили людей. Женщину в разорванном платье, что переставляла ноги, как заводная. Седого мужчину с лицом в бурой корке. Один из бойцов нёс на руках девочку лет восьми, завёрнутую в чью-то куртку, и та не плакала, а просто смотрела в потолок. Вот тебе и живой товар из моего вчерашнего списка. Одно дело произнести эти слова за столом, и совсем другое увидеть, как их выносят на руках.

— Уходим? — равнодушно уточнил Хавьер.

Для него эта картина была бытом. Сколько таких коридоров он прошёл за службу, знали только он и королевская гвардия. Ветераны работали с теми же невозмутимыми лицами.

Захар уже вышел с кабинета владельца и смотрел на меня. В его глазах читался вчерашний вопрос про трупы. Наши взгляды встретились. Я коротко кивнул. Карла вскинула голову, почуяв заминку, и начала оборачиваться к коридору, к стоящим на коленях, к тем, кого выносили.

Я мягко накрыл её глаза ладонью.

— Не смотри. Идём, тут порог.

Она не противилась. Так мы и вышли.

Улица будто вымерла. Ни прохожих, ни зевак, даже окна напротив не светились. Ведро знало правила и предпочло ослепнуть на этот вечер.

Охранники Карлы принимали выведенных из клуба, рассаживали вдоль стены на корточки, набрасывали найденные в фургоне пледы, поили водой из канистры. Водитель бормотал что-то успокаивающее девочке в куртке.

Я стрельнул у второго сигарету и закурил. Дым оказался горьким и дрянным, но голову он занял, а большего и не требовалось. Карла стояла вплотную, обхватив себя за локти, никак не могла согреться, хотя ночь была тёплой.

За спиной, в глубине клуба, ударили автоматные очереди. Тридцать секунд и все затихло.

Карла вздрогнула и сжала мой локоть. Я накрыл её пальцы ладонью, выпустил струю дыма и не обернулся.

Спустя несколько минут из дверей организованной колонной, по двое, вышли ветераны. Захар шагал замыкающим, на ходу стягивая балаклаву.

Фавора

— То есть вы не можете создать аккумулятор? — взорвался Тайрон. — Что здесь сложного?

Инженер сидел напротив широкого письменного стола, вжав голову в плечи. Огромный кабинет на верхнем этаже Эмеральд-Тауэр словно давил на него своими размерами.

— В мире нет такой технологии, — выдавил инженер.

— Не можете разрезать кристалл и вставить его в телефон? — уточнил глава «Периодики», сдерживая желание повысить голос ещё сильнее.

— Никто так не делал. После разрезания кристалл становится нестабильным и попросту разрушается.

— А Вифон, значит, использует остаточную фракцию?

— Да, именно.

— И вы не можете обойти патент или создать мне аналог? — вкрадчиво поинтересовался он. — Ты это хочешь сказать?

Угроза, прозвучавшая в его голосе, заставила инженера снова сжаться.

— Уже не уверен.

Тайрон резко поднялся. Кресло откатилось назад и едва не врезалось в застеклённый шкаф.

— Матео Гарсия собрал эту батарею, сидя в заднице мира! Из мусора! В городе, где люди пять дней в неделю едят пустую похлёбку! — прорычал он, нависнув над инженером. — А вы, с лабораториями, штатом специалистов и неограниченным финансированием, заявляете, что не можете найти аналог⁈

Инженер побледнел.

— Мы изучаем несколько вариантов…

— Вон! Живо!

Инженера словно ветром сдуло. Он подхватил папку, едва не выронив половину бумаг, и исчез за дверью с такой скоростью, что Тайрон на мгновение заподозрил в нём мета.

В кабинете воцарилась тишина.

Лишь вентиляция негромко шелестела под потолком, да настенные часы сухо отсчитывали секунды.

Тайрон вернулся к столу и упёрся ладонями в прохладную поверхность. Всё шло по плану, однако без проволочек не обходилось.

Его люди уже нашли и выкупили необходимые производства. Одни предприятия находились на грани разорения, владельцев других пришлось убеждать деньгами, угрозами расторжения контрактов или обещаниями крупных заказов. Теперь встал вопрос комплектующих.

Тайрон даже пожалел, что так яростно накинулся на Вифон в своей газете. Ну собирают они телефоны из того, что удалось найти. Покупают экраны, камеры, радиомодули и процессоры у чужих компаний. Он мог бы поступить точно так же.

Теперь было нельзя.

Стоило выпустить устройство из готовых деталей, как журналисты припомнят статью «Периодики». Тайрона обвинят в лицемерии. Начнут сравнивать компоненты, производителей и цены. Его же собственные слова превратятся в оружие против него.

Притянут за язык.

Поэтому пришлось тратить куда больше: выкупать целые производственные цепочки, компании, лицензии и людей. Всё ради того, чтобы в новом телефоне появились собственные технологии, которыми можно будет размахивать перед журналистами и инвесторами.

Впрочем, он это и планировал. Подход Вифона действительно по детски угловат.

По детски… Эти дети к концу года станут миллиардерами.

Расходы уже превысили первоначальную смету в несколько раз.

Программное обеспечение писал целый отдел разработчиков. Интерфейс без зазрения совести срисовывали с Вифона, и это совершенно не беспокоило Тайрона. Пользователю безразлично, кто первым придумал расположение значков или способ перелистывания фотографий. Победителем станет тот, кто сумеет громче заявить о себе и дольше удержаться на рынке.

Но батарея…

Как они могли её проглядеть?

Каков наглец этот Матео Гарсия. Собрал аккумулятор из отходов, которые раньше свозили на свалки, а главное — успел всё запатентовать.

Тайрон прошёлся вдоль окон.

Они не успевали. На поиск нового решения могли уйти месяцы. Затем потребуется создать опытный образец, провести испытания, подготовить производство. За это время Вифон продаст сотни тысяч устройств и прочно закрепится на рынке.

Нужно было сменить направление атаки.

Тайрон полностью сосредоточился на Семвике. Социальную сеть следовало перестроить в кратчайшие сроки. Она должна была не просто встать на одну ступень с Видой, а превзойти её.

Даже с его возможностями пришлось привлекать инвесторов. Если те узнают обо всех подводных камнях, избежать неудобных вопросов не получится. Люди, готовые вкладывать сотни миллионов, редко довольствовались красивыми обещаниями. Им нужны сроки, отчёты, прогнозы и гарантии.

Будто этого было мало, дела в семье тоже шли ни к чёрту.

Джозеф умудрился потерять выгодную партию. Тайрон годами выстраивал отношения с нужными людьми, а сын одним поступком разрушил тщательно подготовленный союз.

Задачи захлёстывали с головой.

И всё же Тайрону это нравилось.

Он никогда ещё не чувствовал себя таким живым.

На столе ожил селектор.

— К вам посетитель. Гуго Ривера.

— Зови.

Дверь вскоре открылась, и в кабинет вошёл главный разработчик Семвика.

— Ну, чем порадуешь? — осведомился Тайрон.

Ответ он понял ещё до того, как Гуго раскрыл рот. Сгорбленная фигура, тёмные круги под глазами и взгляд побитой собаки не обещали ничего хорошего.

Так и вышло.

— Боюсь, что ничем, сеньор Тайрон, — разработчик беспомощно развёл руками.

Тайрон медленно опустился в кресло.

— Давай по порядку.

— Итак…

Гуго глубоко вдохнул и заставил себя выпрямиться.

— Мы полностью переработали интерфейс и подключили новые серверы. Теперь основная информация хранится на них, а не на компьютерах пользователей. Интерфейс взяли у Виды, немного изменили и приспособили под нашу архитектуру. Это оказалось несложно. Главная проблема — взаимодействие между отдельными системами.

— Конкретнее.

— Мои ребята собрали рекомендации, но они работают из рук вон плохо. Пользователям предлагают случайные публикации и незнакомых людей, с которыми у них нет ничего общего. Чего-то явно не хватает. Мы изучили патенты Виды, но они составлены крайне расплывчато. Там описан общий принцип, без ключевых деталей.

— Другими словами, системы рекомендаций у нас не будет? — уточнил внешне спокойный Тайрон.

Гуго опустил взгляд.

— Пока нет. Как и полноценного шифрования, эффективного сжатия файлов и рекламного кабинета. Но есть и хорошие новости. Мы почти полностью повторили Виду месячной давности. Учитывая сроки, это серьёзный прогресс.

Тайрон несколько секунд молча смотрел на него.

Месячной давности.

Пока они копировали старую версию, программисты Виктора уже создавали новую. Так можно было бежать бесконечно, видя перед собой лишь спину противника.

Глава «Периодики» хотел многое высказать по поводу такого прогресса, но сдержался. Если выгнать и Гуго, работать станет некому.

— У вас осталась неделя до начала масштабной рекламной кампании, — холодно напомнил Тайрон. — Через семь дней я хочу увидеть рабочую сеть, которую не стыдно поставить в один ряд с Видой. Большего от вас не требую.

По лицу разработчика промелькнуло облегчение. Вероятно, он ожидал куда более тяжёлого разговора.

— Будет сделано.

Гуго торопливо покинул кабинет.

Тайрон остался один.

Вида уже наступала Семвику на пятки. Скоро они сравняются по количеству пользователей.

Пришло время уходить в отрыв.

Корса

Утро я встречал на террасе с кружкой крепкого кофе.

Чем дольше находился в Корсе, тем сильнее мне нравился этот город. Что может быть лучше жизни на юге? Я никогда не питал особой любви к сугробам, хотя в прошлом мире регулярно добавлял их в свой досуг, рассекая на сноуборде по снежным склонам едва ли не каждого приличного курорта.

Другое дело — наблюдать за снегом пару недель в году, сидя вечером у камина. Жить среди холода месяцами я бы не согласился.

Корса радовала теплом. Иногда на город обрушивались короткие субтропические ливни, тёплые и плотные, будто кто-то переворачивал над побережьем гигантское ведро. Дождь заканчивался так же внезапно, как начинался, оставляя после себя блестящие улицы и влажный воздух.

Особенно приятными здесь были утренние часы.

Со стороны моря тянуло солью и прохладой. Из сада доносился запах мокрой земли, цветов и нагретой за предыдущий день листвы. Где-то внизу шумели волны, разбиваясь о скалы под виллой. Обоняние сходило с ума от количества ароматов, но ни один не казался лишним.

Дом проснулся около часа назад.

Я докурил сигарету, затушил её в тяжёлой пепельнице и отправился осматривать свои владения.

Просторную кухню со вторым светом уже наполняли запахи жареного хлеба, кофе, мяса и специй. Эстелла командовала помощниками, время от времени постукивая ложкой по краю кастрюли. В офисной части программисты проверяли состояние Виды после ночи, разбирали ошибки и просматривали графики нагрузки. Серверы во второй половине дома мерно гудели, сохраняя терабайты человеческих разговоров, фотографий и постов.

Иногда я задумывался, насколько странно всё сложилось. Огромная социальная сеть, способная изменить целую страну, пока помещалась в нескольких комнатах моей виллы.

Достав телефон, я набрал Рафаэля.

— Доброе утро, — поприветствовал его, дождавшись ответа. — Заедь ко мне. Нужно кое-что обсудить.

Я заглянул в спальню.

Карла спала поперёк кровати, раскидав одеяло, подушки и собственные волосы. Одна прядь закрывала половину лица, а рука лежала на пустой стороне постели, будто она пыталась найти меня во сне.

За последние сутки ей пришлось многое перенести, поэтому будить её я не стал. Бесшумно прикрыл дверь и направился в кабинет.

Рафаэль приехал через полчаса.

Мы уселись за стол, и я подробно объяснил, что именно хочу получить.

— Не выйдет, — упрямо заявил инженер. — Как я оставлю заводы? Теперь их три. Мне нужно выстроить цепочки, наладить станки, сборочные ленты, обучить людей. Если я сейчас уеду, всё развалится.

— Согласен по каждому пункту, — не стал спорить я. — Поэтому поступим иначе. Сначала подготовишь смету. Потом закажешь оборудование и назначишь ответственных. Через неделю, когда основные процессы запустятся, поедешь сам. Так устроит?

Рафаэль нахмурился, мысленно перебирая возражения.

Спорить всё же не стал.

— Хорошо, — нехотя согласился он.

Речь шла о новом пространстве, которое мы, к слову, ещё даже не выкупили.

Старый завод в Фаворе нуждался в полной переделке. Мы собирались превратить заброшенное предприятие в защищённый технический центр, где разместятся серверы, резервные системы и новые отделы компании. Работы предстояло много, а времени, как обычно, почти не было.

Однако для начала завод требовалось купить.

В дверь заглянула Мария.

— Завтрак готов.

— Ты-то мне и нужна, — оживился я. — Владелец земли в Фаворе так и не объявился?

Рафаэль воспользовался возможностью сбежать и быстро покинул кабинет. Мария проводила его взглядом, после чего заняла освободившееся кресло.

— Ничего, — она покачала головой. — Написала ему на почту, несколько раз звонила. Ответа нет.

— Плохо. Это лучший вариант из всех, что мы нашли. Цена, расположение…

— Окружение, воры, бандиты, мусор, — принялась перечислять Мария, загибая пальцы.

— Воры и бандиты нам не помеха. Поставим охрану. Мусор тоже мало беспокоит. Мы собираемся не презентации там проводить, а хранить серверы. Местный криминалитет к нам не полезет. А если решит немного пощипать…

Я сделал короткую паузу.

— Ответим.

— Как с Марселем? — Мария едва заметно содрогнулась.

— Как с Марселем.

Девушка не спешила уходить.

Сначала я решил, что она хочет обсудить документы, но Мария молчала, теребя пальцами край юбки. Выглядела она непривычно бледной. Под глазами залегли тени, хотя обычно помощница умудрялась сохранять безупречный вид даже после бессонной ночи.

— Что-то случилось? — насторожился я.

Мария была мне дорога. Кроме того, она стала незаменимой для компании. Если программисты являлись мозгом Виды, то Мария давно превратилась в её руки. Через неё проходили встречи, документы, поручения и десятки мелких дел, о существовании которых я даже не подозревал.

— Нет, просто…

Она замялась.

— Меня пугает то, что произошло вчера. Скажу больше: меня пугает мысль, что это не последние подобные проблемы.

— Мы всё решили. Но если тебя что-то беспокоит, скажи прямо.

Мария опустила глаза.

— На месте Карлы должна была оказаться я.

Я мысленно выругался.

И где она успела это услышать?

Хавьер?

Вот же оловянный солдатик. Обычно лишнее слово из него приходилось вытаскивать едва ли не клещами, а тут разговорился.

С другой стороны, для Хавьера я оставался руководителем. С Марией же они уже не первый месяц жили под одной крышей, постоянно встречались за завтраком и ужином. Неудивительно, что телохранитель рассказал ей больше, чем собирался.

— На Карле ни царапины, — напомнил я. — Тебя вытащили бы так же. Без особых проблем.

Мария некоторое время молчала.

— Так будет всегда?

— Настолько опасно?

Она кивнула.

Я не стал вешать ей лапшу на уши.

— Да. И дальше станет только опаснее. Люди наверху — не бандиты с окраин.

Мария побледнела ещё сильнее.

— Ты готова к этому? — продолжил я. — Ещё не поздно соскочить с корабля.

Девушка встала.

Страх никуда не исчез, но время лечит, это я знаю по опыту.

— Готова.

Мария вышла из кабинета Виктора и прикрыла за собой дверь.

Её тут же забила крупная дрожь.

Пока она сидела напротив него, удавалось держать лицо и заставлять голос звучать твёрдо. Теперь напряжение отпустило, и тело перестало подчиняться. Колени ослабли, ладони похолодели, а сердце болезненно колотилось о рёбра.

События вокруг нарастали снежным комом.

Ещё вчера, как ей порой казалось, она была перспективной выпускницей юридического факультета. Искала работу, мечтала о хорошей должности и считала успехом возможность попасть в крупную корпорацию.

Теперь Мария стала едва ли не правой рукой молодого и амбициозного корпората. Подписывала многомиллионные договоры, сопровождала сделки, общалась с владельцами заводов и знала секреты, за которые некоторые люди были готовы убивать.

А вчера убивали уже рядом с ней.

Мария взяла у Эстеллы сэндвич, вышла из дома и забралась во внедорожник. Ей предстояло отвезти Даниэлю документы.

Садясь за руль, она старалась отогнать дурные мысли. Не думать о Карле. Не представлять, что произошло бы, окажись похитители умнее. Не вспоминать спокойное лицо Виктора, когда он сообщил, что проблема решена.

Мария вела одной рукой, второй удерживая сэндвич. Последнее время она почти всегда ела так: в машине, в коридорах, между встречами. Спокойно сесть за стол удавалось всё реже.

Из радиоприёмника донёсся взволнованный голос ведущего:

— Бойня. Другого слова подобрать невозможно. Этим утром Корса получила неоднозначные новости. Преступная группировка Марселя Сотело, больше известного как Краб, была полностью ликвидирована.

Мария перестала жевать.

— Я читаю отчёты с места событий, вернее, ту их часть, что успела утечь в прессу, и не могу поверить собственным глазам. Уберите от радиоприёмников детей. Далее прозвучат подробности, способные шокировать неподготовленного слушателя.

Обе руки Марии были заняты. Она не успела выключить радио.

— В ночном клубе «Глотка» обнаружены тела практически всех членов преступной организации. На данный момент подтверждена гибель тридцати человек. По предварительной версии, неизвестные ворвались в здание, обезвредили охрану и освободили более десяти пленников…

Сэндвич застыл у губ Марии.

Перед глазами возник Хавьер. Его тяжёлый взгляд. Люди службы безопасности, которые молча выходили из дома после разговора с Виктором.

— После освобождения заложников, членов банды вывели в коридор, поставили на колени и казнили. Расстреляли, если называть вещи своими именами. Сам Марсель Сотело также найден мёртвым в своём кабинете…

К горлу подкатила тошнота.

Мария резко ударила по тормозам. Внедорожник дёрнулся, съехал к обочине и остановился, подняв облако пыли.

Она едва успела распахнуть дверь.

Согнувшись, Мария выплюнула остатки сэндвича, а затем её вырвало. Желудок болезненно сокращался, будто его стянули морским узлом. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

Лишь когда из горла пошла горькая желчь, она смогла выпрямиться.

Некоторое время Мария стояла у машины, опираясь ладонью о раскалённый металл. Мимо проносились автомобили, и водители равнодушно скользили по ней взглядами.

Она достала воду, прополоскала рот и вернулась в салон.

Руки тряслись так сильно, что крышку бутылки удалось закрутить только со второй попытки.

Мария не присутствовала в клубе, но прекрасно представляла, что там произошло. Радиоэфир лишь расставил всё по местам.

Виктору казалось, что утром он её успокоил.

Но это было не так.

Проведя несколько минут на обочине, Мария заставила себя продолжить путь.

До завода она добралась почти машинально. Проехала через проходную, оставила внедорожник возле административного корпуса и поднялась в кабинет Марко.

Брат как раз вводил в курс дела новых сотрудников службы безопасности. Перед ним сидели несколько крепких мужчин с одинаково прямыми спинами и внимательными взглядами.

— Можем поговорить? — попросила Мария.

Марко сразу заметил её состояние.

— Перекур. Полчаса, — бросил он ветеранам.

Мужчины молча поднялись и один за другим покинули кабинет. Последний прикрыл дверь.

— Что случилось? — Марко приблизился к сестре.

— Мне нужно прийти в себя.

Мария почти рухнула в кресло.

— Голова кружится… И… Марко, я не знаю, что делать.

Брат налил ей воды и поставил стакан на стол.

— Рассказывай.

Мария обхватила стакан обеими ладонями, однако пить не стала.

— Как ты справлялся со стрессом на войне? Со смертями? Как вообще смог всё это пережить?

В её голосе прозвучала почти детская мольба.

Марко сел напротив.

— На войне нет времени справляться со стрессом. Выбрасываешь из головы всё лишнее. Оставляешь только своё имя, имена людей рядом и детали боевой задачи. Если начнёшь думать обо всём остальном, погибнешь. А ты, никак, на войну собралась, сестричка?

Мария подняла на него покрасневшие глаза.

— Мы уже на войне.

— Ты про банду Марселя?

Она медленно прикрыла веки.

Марко откинулся на спинку стула.

— Серьёзно тебя накрыло. Пойми, Мари, это не люди. Они хуже. Гораздо хуже.

— Но они были людьми! Живыми людьми! — резко возразила она. — Что бы ты ни говорил.

— Слышал я кое-что про Краба и его дружков. До нормальных людей им ещё миллионы лет эволюции.

Лицо Марко исказилось от отвращения.

— Похищения, работорговля, изнасилования, вымогательство, избиения. Они годами кошмарили два из пяти районов города. Видела бы ты то, что мы нашли в клубе…

Он замолчал, словно понял, что продолжать не следует.

Мария опустила взгляд.

Вместе со страхом пришёл стыд. В отличие от неё, брат участвовал во вчерашнем налёте. Видел коридоры «Глотки», освобождал пленников, смотрел в глаза людям, которых там держали.

А она сидела в чистом кабинете и размазывала сопли по столу.

— Почему ты вообще об этом думаешь? — спросил Марко.

— Виктор, — коротко произнесла она. — Он пугает меня. Когда-то я увидела возможность получить хорошую работу в корпорации. Думала, что все беды остались далеко позади. А теперь начинаю понимать, куда влезла.

— Ты всегда понимала, — не согласился брат. — Просто не хотела признавать. Человек по природе оптимистичен. Верит в лучшее. Даже когда вокруг случаются ужасные вещи, думает: со мной такого точно не произойдёт.

Марко наклонился вперёд.

— Но сейчас ты не совсем честна со мной. Договаривай.

Мария нахмурилась.

— Ты боишься, что служба безопасности твоего начальника уничтожила преступников? Что могла оказаться на месте Карлы? Нет. Что-то здесь не сходится.

Она попыталась разобраться в собственных ощущениях. Добраться до мысли, от которой подгибались колени и холодели пальцы.

Марко терпеливо ждал.

— Ты прав, — наконец призналась Мария. — Я боюсь не убийств. Я боюсь Виктора.

Брат не удивился.

— Сначала я увидела амбициозного бизнесмена, который строит новое дело, — продолжила она. — Потом узнала его как корпората, способного выйти из крупного скандала с прибылью. А теперь понимаю, что он человек, который может одним приказом забрать три десятка жизней.

— И чего именно ты боишься? — уголок рта Марко дёрнулся в усмешке.

— Я думала, что знаю его. А оказалось, что не знаю совсем.

Слова давались Марии с трудом.

— Боюсь, что однажды ошибусь. Предам его доверие, разозлю или просто стану неудобной. И тогда он так же легко уничтожит меня.

Марко медленно кивнул, будто наконец услышал настоящий ответ.

— Ты собираешься предать своего работодателя?

— Нет! Что ты несёшь? — вскинулась Мария.

— Тогда выбрось эти мысли из головы.

Он подался вперёд, положив предплечья на стол.

— Виктор поступил так, как от него требовалось. Ты его не предашь, я это знаю. Поэтому тебе нечего бояться. А если бы Марсель и его шайка похитили тебя, Виктор поступил бы точно так же.

Мария смотрела на брата, не отрываясь.

— Мы все на одной стороне, Мари. И все нужны друг другу.

Она нервно усмехнулась.

— А что находится на другой стороне?

Марко посмотрел в окно.

— На другой стороне, — негромко произнёс он, — весь этот проклятый мир.

Виктор позвонил, когда Мария выруливала с заводской стоянки.

— Есть поручение, — голос в трубке звучал спокойно. — Вчерашних из клуба увезли в городскую больницу. Съезди туда и оплати лечение. Всем, полный курс, и не экономь. Заодно раздай наличных, по пять тысяч на человека, чтобы им было на что жить первое время.

— Детям тоже?

— Детям оформи выплаты на тех, кто ими займётся. Узнай, осталась ли у них родня, и потом отчитайся.

Виктор отключился, и Мария опустила телефон на пассажирское сиденье, потом с минуту не трогалась с места. После утреннего выпуска она ждала от этого дня чего угодно. Но такого поручения среди её ожиданий не было.

К клинике она подъехала уже через час, с пухлой стопкой денежных конвертов в сумке.

Городская больница Корсы занимала два корпуса из светлого камня на западном склоне, между церковью и пожарной частью. Как только Мария вошла внутрь, ей в нос ударил едкий запах хлорки, под потолком гудели лампы дневного света, а у регистратуры топталась очередь с талонами. Обычный день для больницы.

Голоса она услышала моментально.

— … здесь не санаторий! Обезболивающее вам выдали, дальше по месту прописки, в порядке общей очереди. Всё, освобождаем коридор!

Возле выхода распоряжалась сотрудница социальной службы в синем форменном костюме, с папкой под мышкой. Двое санитаров выпроваживали к дверям спасённых ночью людей. Мария узнала седого мужчину, ссадины на его лице были обработаны, но синяки остались. Женщина рядом с ним куталась в застиранный халат и придерживала руку на перевязи. Ещё несколько человек жались у стены, босые ступни на холодном кафеле, и глаза в пол.

— На каком основании вы их выписываете? — Мария подошла ближе.

Соцработница обернулась и оглядела её с головы до туфель.

— А вы, простите, кто?

— Юрист. Представляю сторону, которая берёт на себя лечение этих людей. Нужны палаты, обследования, лекарства, реабилитация.

— Девушка, у нас нет мест для…

— Места найдутся, — оборвала Мария и достала визитную карточку. — Счёт выставите на эту компанию, аванс я внесу в кассу сейчас же. А если через десять минут пострадавшие не вернутся в отделение, завтра утром здесь будут журналисты, а к обеду проверка из управления здравоохранения. Выбирайте, что вам дороже.

Соцработница приняла карточку двумя пальцами, прочитала, и уверенность моментально сползла с лица.

— Мне нужно согласовать с заведующим…

— Согласовывайте. Я подожду.

Согласование заняло минут пятнадцать. Заведующий, лысоватый мужчина в мятом халате, спустился лично, долго тряс Марии руку и называл произошедшее недоразумением. Санитары, только что выставлявшие людей за порог, развернули кресла-каталки и покатили их обратно к лифтам. Мария записала в блокнот двенадцать фамилий, внесла в кассу сорок тысяч песо и забрала квитанцию с синей печатью.

После этого, она разносила конверты по палатам. Люди принимали их по-разному. Седой мужчина вертел свой в руках и никак не мог поверить, что отдавать ничего не придётся. Женщина с рукой на перевязи расплакалась и попыталась поцеловать Марии пальцы, и пришлось мягко отнимать ладонь.

Девчонку она нашла последней, в конце коридора на кушетке у окна. На вид лет десять, худая, чужая пижама висела на ней мешком, и оба запястья в бинтах. Она сидела, подобрав под себя ноги, и смотрела во двор, где поливали клумбы.

— Держи, — Мария присела на край кушетки и протянула конверт. — Это твоё. За палату заплачено, выпишут, когда разрешат врачи.

Девчонка заглянула внутрь и прижала его к животу обеими руками.

— Правда моё?

— Правда.

Какое-то время обе молчали.

— Долго тебя там держали? — Мария повернулась к ней.

— Месяц. Может, больше. — Девчонка отвечала отрешенно, не отрывая взгляда от окна. — Там не было окон, но кормили тридцать раз, так что примерно месяц. Со мной ещё одна девочка сидела, младше меня. Тихая, всё в стенку смотрела. Потом за ней пришли и увели. Сказали, вернут.

— Не вернули?

— Нет. Один их охранников потом сказал, что она уехала в разные части страны… Я так и не поняла, о чем это он.

Мария сжала ремешок сумки. Утешать она не умела, а дежурные слова застревали ещё на подходе к горлу.

Для социальной службы эти люди были графой в отчёте и занятыми койками. Для полиции, судя по всему, тоже. Никто из них не звонил Виктору и ни о чём его не просил. Он вспомнил о спасённых сам, наутро после штурма. Тут не было никакой выгоды или расчета. Одни расходы.

Бездушный корпорат не стал бы оплачивать чужие койки.

Мария поднялась, и девчонка окликнула её в спину:

— Тетя, спасибо. И тому, кто вас прислал, передайте.

— Передам.

В машине Мария позволила себя немного слез. Эти люди были ни в чем не виноваты, но с ними так ужасно обращались…

Она сверила список: двенадцать фамилий, напротив каждой галочка. Квитанцию она убрала в папку для вечернего отчета и завела двигатель.

До виллы Мария добралась к ужину.

Виктора она нашла на террасе, с недопитым бокалом и стопкой отчётов на коленях. В саду пробовали голоса первые цикады.

— Ну, как съездила? — он отложил листы.

Мария доложила строго по порядку. Про очередь у регистратуры, про то, как избитых гнали на улицу с горстью таблеток, потому что платить за них некому. К концу рассказа голос всё же дрогнул.

— Я так и предполагал, — Виктор усмехнулся, но веселья в этой усмешке не было. — Потому и отправил тебя. Этих бедолаг вышвырнули бы уже к вечеру.

Он вернулся к бумагам.

Мария задержалась у перил.

Люди в больничной форме, с чистыми руками и незапятнанной совестью, выкидывали покалеченных на улицу. Человек, отдавший приказ о расстреле тридцати человек, тем же покалеченным оплатил лечение и прислал по конверту денег. Мир, который ещё вчера в ее глазах делился на черное и белое, расплывался во что-то серое, без границ.

У ворот прошуршали шины, и в калитку заглянул Хавьер.

— Полиция, господин. Двое, просят вас.

— Проводи сюда, — Виктор отставил бокал. — Мария, на сегодня всё. Иди отдыхай.

Она собрала свои папки и ушла в дом.

Гостей в погонах я ждал ещё днем. Удивительно, что они тянули до заката.

Старший шёл первым: грузный, за пятьдесят, седые виски, форма сидела на нём свободно, как домашняя одежда. Молодой следовал на полшага позади, выглаженный до идеала, с фуражкой под мышкой.

— Прошу простить за поздний визит, сеньор дэ Фуэго, — старший опустился в предложенное кресло и раскрыл потертый блокнот. — Я следователь Серхио Оливейра, а это мой юнный напарник, Чезаре Молинаре. Пара рутинных вопросов, и мы уедем. Вы ведь недавно приобрели завод у Аугусто Мерино?

— Позавчера оформили у нотариуса.

— Сеньор Мерино после сделки пропал. Дома не появился, и до родни на севере не доехал. Когда вы видели его в последний раз?

— Там же, у нотариуса, при подписании, — я развёл руками. — Аугусто сам пришёл ко мне с предложением. Торопился, хотел продать быстрее и уехать, обмолвился, что начнет жизнь заново в другом месте. Я видел, что на него давят. Кто и как, не уточнял. В наших кругах подобные вопросы задавать не принято.

Молодой подался вперёд.

— И вы просто взяли и заплатили миллион песо? — в голосе заиграла наигранная ирония. — За предприятие, которое стоит впятеро дороже? Щедрая у вас сделка вышла, сеньор. Для вас. Не для Мерино.

Про то, что старик, скорее всего, давно на дне у рыб, я распространяться не стал. Догадки в протокол не занести.

— Молодой человек, а вы бумаги смотрели? — я откинулся в кресле. — Вместе с заводом я принял все его обременения. Долги поставщикам, неустойки за сорванные отгрузки, просроченные кредиты. Аугусто задолжал больше, чем стоили его станки, и на него это давило сильнее всего. Миллион был символической доплатой. Я покупал не завод, а гору чужих проблем. Запросите копии у нотариуса, он подтвердит каждую цифру.

— Проверим, — буркнул Чезаре.

— Уймись, — не оборачиваясь обронил старший Серхио. — Сеньор ответил.

Юноша притих, но сдаваться не собирался.

— Последний вопрос. Где вы провели эту ночь?

Старший оторвался от блокнота и впервые за вечер посмотрел мне прямо в глаза.

— А вот это правильный вопрос.

Но дверь террасы тихо скрипнула.

На пороге стояла Карла, завёрнутая в легкий шелковый халат, босая, с волосами, примятыми подушкой. Она оглядела собравшихся и ничуть не смутилась.

— Виктор, я везде ищу тебя… О, у нас гости. — Халат она поправила движением, достойным подиума. — Господа, если вас интересует эта ночь, то сеньор провёл её со мной. Подробности нужны, или ограничимся общей картиной?

Молодой открыл рот и забыл его закрыть. Лицо с обложек и билбордов стояло перед ним босиком и в почти прозрачном халатике.

Самое забавное, что Карла почти не соврала. Ночь мы действительно провели под одной крышей, просто началась она для нас позже, чем принято считать.

— Подтвердить может и мой телохранитель, — добавил я. — Он охранял дом до рассвета.

Хавьер у дверей коротко наклонил голову.

Старший захлопнул блокнот, поднялся и одёрнул китель.

— Вопросов больше нет. Всего доброго, сеньор.

Хавьер повёл их к воротам. Спустя минуту за оградой завёлся двигатель, и звук мотора уплыл вниз по склону.

Фавора

Вызов пришёл в середине дня.

Секретарь с верхнего этажа сухо передал в отдел: глава дома ожидает сеньориту Алонсо у себя. Катрин закрыла папку с правками, поправила воротник и направилась к лифтам. Приглашения от Тайрона она получала нечасто, и ни одно из них не оказывалось простым.

В кабинете пахло типографской краской от свежих полос, разложенных на столе. Тайрон стоял у окна, за которым только расцветали вечерние огни города.

— Присаживайся, — он указал на кресло, не оборачиваясь. — Как отдел?

— Растёт. Подписка на военные сводки удвоилась за месяц.

— Читал отчёт, — Тайрон отошёл от окна и занял своё место. — Но позвал я тебя по другому поводу.

Он выдержал короткую паузу, разглядывая её через стол.

— Меньше чем через неделю стартует рекламная кампания «Семвика». Размах, каких эта страна редко видела: газеты, радио, уличные щиты и эфиры. Вложения сопоставимы с покупкой крупного предприятия. — Пальцы Тайрона легли на свежую полосу. — И было бы замечательно, если бы на время кампании «Вида» ненадолго выпала из игры.

— И как же? — Катрин сложила руки на коленях.

— Ты бывший диверсант. Виктор тебе доверяет, доступ в его дом у тебя есть. Способ найдётся. Мне важно другое. Я должен быть уверен, что мы на одной стороне.

— Предлагаете предать Виктора?

— Всего лишь сделать ставку на семью.

— Моя семья это Виктор.

— Так ли это? — в голосе Тайрона проступила привычная лёгкая насмешка. — Габриэль разорвал помолвку Карлы с Джозефом. Ты ведь видишь, как эти двое сближаются. Не допускаешь, что Габриэль сделал ставку на другого наследника? А помолвка… Помолвка это всего лишь помолвка.

Катрин молчала, подходящие слова не находились, и Тайрон это прекрасно видел.

— Не спеши отказываться, — он придвинул к себе полосы, показывая, что разговор окончен. — У тебя есть время подумать. Обсудим это завтра утром.

Катрин поднялась, коротко наклонила голову и вышла.

Лифт полз вниз мучительно медленно. Из зеркальной стенки на неё смотрела ухоженная сеньора в дорогом костюме, и Катрин отвернулась.

Сравнение напрашивалось само, и запретить его себе она не могла. По части внешности она поспорила бы с кем угодно, север и армия дали ей всё, что требовалось. Только Карла родилась наверху. Ей не пришлось подбирать пьяного наследника в подворотне, зубрить этикет и сносить колкие замечания Элеоноры. Двери, в которые Катрин годами ломилась, перед дэ Леон распахивались с поклоном. Крыть это было нечем, и от собственного бессилия внутри поднималась тихая злость.

В подземном гараже пахло бензином. Катрин забралась в машину, но заводить не стала. Достала телефон и набрала Хавьера.

— Сеньорита, — отозвался он после второго гудка.

— Что нового в Корсе?

— Ничего серьёзного, — голос телохранителя звучал безукоризненно ровно. — Местные банды что-то не поделили между собой. Нас не касается.

— Ясно. Работай.

Катрин повесила трубку.

Посидела, глядя на бетонную колонну перед капотом. На телефон пошел звонок.

Мама. Из динамика хлынул тёплый, захлёбывающийся от радости голос. Они с отцом собрались на море, взяли билеты, подумать только, первый отдых за пятьдесят лет. Отец ворчит, что незачем тратиться, а сам третий день начищает единственные выходные туфли. Дом чудесный, сад разросся, и соседи здороваются первыми.

— Дочка у нас большая молодец, — повторила мать под конец. — Так и знай.

— Отдыхайте, мам. Если что-то понадобится, звони.

Разговор закончился, а Катрин ещё сидела с тёмным телефоном в руке.

До утренней встречи с Тайроном оставалось чуть больше двенадцати часов.

К Джозефу Катрин зашла следующим утром по рабочим моментам, за час до встречи с главой дома.

По издательским делам требовалась его виза.

Дверь оказалась не заперта. Джозеф сидел за рабочим столом, ворот рубашки расстёгнут, галстук свисал с подлокотника. Рядом с чернильным прибором стояла бутылка коньяка, опустевшая на треть, и это в десять утра. В кабинете держался плотный дух спиртного и сигарет.

— Я по документам, — Катрин положила папку на край стола. — Нужна твоя виза.

Джозеф плеснул себе коньяка и даже не взглянул на бумаги.

— Виза… — он покрутил стакан в пальцах. — А слышала, какие у нас новости? Габриэль расторг помолвку. Всё, финал. Годы переговоров в мусорную корзину.

Катрин промолчала, и он продолжил сам, глядя в янтарную жидкость.

— Виктор оказался крысой. Всё, к чему этот гадёныш притрагивается, идёт прахом. Завод, отцовские планы, и моя свадьба. Он разрушает всё, до чего дотянется.

— По-моему, свою свадьбу ты разрушил сам.

Бокал замер на полпути.

— Что ты сказала?

— Что слышал.

Джозеф побагровел и подался вперёд, упершись кулаками в столешницу.

— Посмотрю я на тебя, как твою помолвку расторгнут! Думаешь, Виктор у нас святой? — он оскалился. — Знаешь, где сейчас Карла? В Корсе, крутится возле него днём и ночью. А ты сидишь тут и бумажки перебираешь, выслуживаешся перед отцом.

Внутри у Катрин неприятно заныло. Вчерашние доводы Тайрона получали подтверждение из второго рта, и отмахнуться от них становилось всё труднее.

Внешне она не дрогнула.

— Если бы я выбирала между тобой и Виктором, я бы тоже выбрала Виктора.

Джозеф поднялся, качнувшись, и обошёл стол. Встал вплотную, обдавая девушку перегаром.

— Почему?

— Ответ найдёшь в зеркале.

— Не нравлюсь, значит? — его повело, и он ухватился за спинку её кресла. — Я ведь не Виктор, да? Ничего. Мнение поменяешь, когда он разрушит и твою жизнь.

Ладонь сгребла её за талию, вторая легла на затылок, и Джозеф вдруг прижался к её губам, мокро и требовательно.

Катрин отшвырнула его от себя одним точным движением.

Наследник дома впечатался поясницей в собственный стол, бутылка опрокинулась, по сукну расползлось тёмное пятно. Джозеф посмотрел на неё снизу вверх и рассмеялся, пьяно и довольно.

— Не переходи черту, — тихо прошептала Катрин и в ее глазах полыхнул угрожающий огонек.

— Огонь! Теперь понятно, что он в тебе нашёл, — он утёр рот тыльной стороной ладони. — Если что, я возьму тебя любовницей. Когда Виктор тебя кинет.

Между пальцами Катрин сами собой заплясали голубые искры, и запахло озоном. Разряда на такого никчемного человека хватило бы за глаза.

Но она развернулась и вышла, пока желание не пересилило.

Уже в коридоре Катрин позвонила Хавьеру. Папка так и осталась лежать на столе Джозефа, но возвращаться за ней было выше её сил.

— Сеньорита?

— Где сейчас Карла дэ Леон?

Хавьер сделал короткую паузу, подбирая слова.

— На вилле. Гостит у Виктора.

Катрин оборвала звонок.

К Тайрону она поднялась, не заходя к себе. Секретарь пропустил без предупреждения, её ждали.

Давление наваливалось со всех сторон разом: срок, назначенный Тайроном, перегар и смех Джозефа, Карла, которая снова оказалась возле Виктора. Вездесущая сука. Контроль, которым Катрин гордилась всю жизнь, расползался под пальцами, и удержать его не выходило. Она только смогла дотянуться до этой счастливой жизни, и сейчас это все может утечь у нее между пальцами.

— Что я получу взамен? — произнесла она с порога.

Тайрон поднял взгляд от бумаг и улыбнулся.

— Вот это уже разговор.

Корса

Утро принесло круглую цифру.

Счётчик «Виды» перевалил за четверть миллиона и продолжал накручивать десятки, час за часом. Паскаль вывесил сводку на общей доске, и программисты ходили мимо неё с лицами именинников.

Рафаэль сдержал слово. Смета была готова ещё накануне, оборудование закуплено, и грузовики уже катили по стране, только не в Корсу, а прямиком в Фавору, к будущей серверной. Выходило занятно: техника приедет раньше, чем у меня появятся ключи от здания, в которое её предстоит заносить.

Сидеть и ждать не имело смысла. Так что тем же днём я вылетел в Фавору.

Городская управа встретила очередями, духотой и запахом потных людей. В окошке земельного отдела мне вежливо объяснили, что сведения о собственниках не выдаются, подавайте официальный запрос, ответ в течение тридцати дней. За эти тридцать дней серверы успеют несколько раз сгореть.

Пришлось вспомнить о полезных знакомствах.

На дне рождения Тайрона я обменялся карточками с одним высокопоставленным чиновником. Тогда он долго тряс мою ладонь и уверял, что для семьи дэ Фуэго готов на всё в любое время суток. Вот и проверим.

— Сеньор дэ Фуэго! — голос в трубке расцвёл сразу после первого гудка. — Чем обязан?

— Нужна небольшая услуга. Ищу собственника участка на восточной окраине, старый завод у железной дороги. Управа предлагает ждать месяц.

— Понимаю… Сведения, строго говоря, закрытые, — собеседник перешёл на доверительный тон. — Но у моего подведомства есть фонд поддержки ветеранов канцелярии. Скромное пожертвование, и бумаги отыщутся куда быстрее.

Пожертвование я перевёл, не выходя из машины. Адрес пришёл через час. Коррупция в этом мире работала быстрее чем в моей прошлой жизни. Иногда это было удобно.

Собственник обнаружился там, где я ожидал его меньше всего.

Восточные кварталы, кондоминиум с облупленным фасадом. В подъезде стоял затхлый сырой запах, лифт не работал, судя по слою пыли на кнопке, уже не первый год.

Дверь на четвёртом этаже открыл парень лет двадцати пяти, жилистый, в застиранной футболке. Он осмотрел мой костюм с подозрением.

— Вам кого?

— Я по поводу участка со старым заводом. Ваш дед, сеньор Бонвисуто ведь собственник?

Помедлив, он всё же впустил меня.

Квартира оказалась крошечной, но чисто прибранной. На комоде выстроились аптечные пузырьки, а у окна в кресле сидел сухонький старик, укрытый пледом, и смотрел на улицу. На нас он даже не обернулся.

— Сынок, у нас гости? — голос у него был тихий и растерянный.

— Всё хорошо, деда. Это ко мне.

Внук прикрыл дверь в комнату и заговорил вполголоса.

— У деда голова слабеет, врачи говорят, дальше будет хуже. Так что говорить будете со мной. Если вы насчёт земли, то зря приехали. Не продаём.

— Позвольте узнать почему.

— Вы не первые, кто хочет ее выкупить. Гроши предлагали. Дед на этом заводе сорок лет отстоял, а его землю хотят за бесценок забрать. Пусть лежит. Дождёмся настоящей цены.

— Не дождётесь, — возразил я. — И вот почему. Вокруг участка гетто, свалка и железная дорога. Ни один банк не примет его в залог, ни одна приличная контора не станет там строиться. Настоящую цену этой земле может дать только тот, кто сам поставит на ней что-то свое. Такой покупатель перед вами.

— Значит, подождём второго, — набычился внук.

Упрямства ему было не занимать, и это качество я уважал, но сроки поджимали.

— Предлагаю иначе. Я выкупаю участок, а десятую часть пустыря оставляю за вашим дедом. Запущу производство, налажу охрану, вычищу свалку. Через год-другой земля вокруг подорожает в разы, и ваша доля будет стоить больше, чем весь участок сегодня.

Внук прищурился, прикидывая в уме.

— Погодите. Если земля подорожает, выгоднее владеть всей целиком, а не десятой частью.

Соображает, уже неплохо.

— Вырастет она в одном случае. Если я приду туда с деньгами, стройкой и рабочими местами. Без меня ваш пустырь останется свалкой, и сто процентов от нуля это по-прежнему ноль. Со мной десятая часть превратится в капитал. Выбирайте.

Он замолчал, и по лицу стало видно, как арифметика воюет с упрямством и берёт верх. Взгляд его метнулся к комнате, где сидел дед, на пузырьки, выстроенные по росту, и шумно выдохнул.

— Хорошо. Где подписывать?

К вечеру сделку оформили у нотариуса. Десять процентов пустыря остались за стариком, остальное перешло ко мне вместе с гулкими цехами и дырявой кровлей.

Дальше меня затянули дела.

Строительная компания взялась привести здание в божеский вид: залатать крышу, вставить стёкла, и навесить ворота. Отдельная бригада инженеров занялась подключением к магистральной сети, без толстого канала серверная оставалась бы просто складом дорогого железа.

Счёт таял на глазах. Финансирование Тайрона закончилось ещё на заводах, собственные накопления с «Вифона» ушли на сделку и подрядчиков. Вся надежда была на запуск линий: первая партия в семь тысяч устройств должна была пополнить кассу и развязать мне руки.

Сам завод оказался огромным, под его крышей гуляло эхо, а в дырах кровли столбами стоял пыльный свет. Обжить такую махину разом не вышло бы и с деньгами. И это мне нравилось.

— Для начала расчистите дальний пролёт, — обрисовал я задачу бригадиру. — Двадцатая доля всей площади. И протяните туда кабели. На первое время нам хватит.

Бригадир кивнул и пошёл раздавать задачи.

Первый грузовик со строительным мусором выехал за ворота ещё до темноты.

Катрин

— Ты получишь гарантии. Очень ценная валюта в наше время.

Тайрон улыбнулся. Он был доволен.

Сотня планов, ещё недавно роившихся в голове, отступила куда-то на задний план. Сейчас он шёл по пути наименьшего сопротивления. Использовать Катрин оказалось даже проще, чем он предполагал. Он видел её насквозь: понимал, чего она боится, за что цепляется, чего никогда не признает вслух. Оставалось лишь сделать предложение, от которого невозможно отказаться.

— Какие? — уточнила Катрин.

Она сидела напротив, выпрямив спину, и только сцепленные на коленях пальцы выдавали напряжение.

— Всё имущество, что ты купила, находясь в статусе невесты, останется при тебе. Также я оставлю за тобой пост редактора военной корреспонденции. Всё то, чего ты добилась своим трудом. Уютный кабинет, штат сотрудников, семизначный оклад…

Он перечислял медленно, без нажима.

— Слишком хорошо. Что же вы попросите взамен? Убить Виктора? — она шутила, но была напряжена.

Тайрон даже не улыбнулся.

— Нет, что ты… Он же мой сын, — произнёс он серьёзно. — Мне нужна небольшая фора. Нужно вывести из строя серверы Виды. Скандал, репутационные риски, потерянная информация. Это даже не уничтожит сеть, лишь притормозит. В это время пиар-кампания Семвика развернётся во всю ширь. Не имея действующих аналогов, я соберу приличный урожай.

Катрин не колебалась. По крайней мере внешне.

— Хорошо, я согласна, — решительно кивнула она.

— Умница.

Тайрон открыл ящик стола. Направляющие прошелестели почти беззвучно. Внутри, среди папок и аккуратно разложенных бумаг, лежала небольшая чёрная флешка. Неприметная, дешёвая на вид, такая могла затеряться среди канцелярских мелочей.

Он протянул флешку.

— Вставь это в серверной, и твоя жизнь круто изменится.

Катрин потянулась за ней.

— Но…

Тайрон убрал флешку в тот самый миг, когда пальцы Катрин едва коснулись холодного пластика. Его лицо осталось спокойным. Лишь взгляд изменился, став неподвижным и тяжёлым. В нём не было ни раздражения, ни угрозы напоказ. Оттого сказанное прозвучало ещё страшнее.

— Вздумаешь что-то рассказать Виктору, жизнь круто поменяется. Только совсем не так, как ты думаешь.

После короткой паузы он снова протянул флешку.

На этот раз Катрин взяла её и вышла из кабинета.

Длинный коридор редакций встретил её привычным шумом. За невысокими перегородками звонили телефоны, стучали клавиатуры, шелестели отпечатанные листы. Кто-то спорил над заголовком, кто-то торопливо нёс свежую вёрстку, кто-то, зажав трубку плечом, делал пометки на полях. Электронные табло на стенах сменяли котировки, новости и сводки. В воздухе смешались запах кофе, бумаги, типографской краски и нагретой офисной техники.

Катрин ничего этого не видела и почти не слышала.

Она шла к себе, сжимая флешку в ладони так крепко, что края пластикового корпуса впивались в кожу.

Оказавшись в кабинете, Катрин закрыла за собой дверь, села в кресло и спрятала лицо в ладонях.

Здесь было тихо. Сквозь толстое стекло городской шум проникал едва заметным гулом.

Весь её боевой опыт в гражданском мире оказался бесполезен.

Там всё было проще. Опасность имела форму. У неё было направление, расстояние, вес, скорость. Можно было понять, откуда стреляют, где укрытие, кого защищать. Здесь оружием становились слова, договоры и обещания. Угроза улыбалась, сидела за дорогим столом и предлагала гарантии.

Она уже жалела, что ввязалась в корпоративную игру.

Здесь не было места чувствам. Отец вполне мог подставить сына и всё ради чего…

А ради чего она сама это делает?

Разве счастье в деньгах? Люди, у которых они есть, любят говорить, что не в них. Возможно, потому что никогда не боялись их потерять. Никогда не считали последние монеты и не думали, что одно неверное решение вернёт их туда, откуда они выбирались годами.

Катрин чётко понимала, что проигрывает.

С Виктором она чувствовала себя замечательно. Он был вежлив, умён, ироничен. Не давил, не требовал, не заставлял оправдываться. Рядом с ним появлялась та самая почва под ногами, которая исчезала всякий раз, когда он уходил.

Но стоило ей вернуться в Фавору, и всё начиналось сначала.

Башни, кабинеты, фамилии, влияние. Напоминание о том, кто она и какое место ей позволено занимать. О том, что любовь может оказаться слабее происхождения, а чужая семья всегда останется чужой.

Умом Катрин понимала, что виновата в собственных бедах лишь она.

Это был выбор. Такой сложный и такой простой одновременно.

Она убрала ладони от лица и посмотрела на город под ногами.

Вот оно, малышка. Всё то, чего ты так хотела.

Высокий этаж. Личный кабинет. Сотрудники, которые ждут твоих решений. Уважение коллег. Должность, за которую когда-то пришлось бы драться зубами. Город лежал перед ней, как награда.

Ну, не будешь женой корпората, всё равно неплохо. Мно-о-о-ого нулей в зарплате, личный кабинет, высокий пост.

Но цена велика.

Предательство?

Вопрос был даже не в нём. Вопрос в том, как тот же Тайрон станет относиться к ней после этого. Предавший однажды предаст дважды. Это правило было написано кровью задолго до появления корпораций и стеклянных башен.

Предателей нигде не любят.

Их используют. Благодарят. Награждают. А потом держат на расстоянии, потому что никто не хочет однажды оказаться на месте того, кого они уже предали.

Сможет ли она всё это вынести, сидя на горе банкнот?

Альтернативой было медленное забвение.

Быть рядом с Виктором она не сможет. Придётся уйти из издательства, потерять с таким трудом заработанную позицию. Отказаться от всего, что строила бессонными ночами.

Ради чего?

Ради любви?

Не было между ними любви. Она это чувствовала. Отличные любовники, не более.

Кожу обожгло в тех местах, где сильные руки сдавливали её бёдра и грудь. Внизу живота разгорелось желание, подогретое стрессом и воспоминаниями. Оно пришло не вовремя, почти унизительно, заставляя тело тянуться к человеку, которого разум уже пытался вычеркнуть.

Жар охватил всё тело.

Катрин подняла руки. Кожа на пальцах светилась едва заметным внутренним отблеском, воздух над ладонями дрожал. Организм сам высвобождал дар, настолько плохо она себя чувствовала.

Она заставила себя глубоко вдохнуть и быстро погасила талант.

Свет исчез. На коже осталась только испарина.

Отказать Тайрону? Переиграть всё?

Смотреть, как эта сучка Карла вертит хвостом рядом с твоим мужчиной? Смотреть, как твоё будущее ускользает, словно песок сквозь пальцы?

Это могло оказаться больнее любого разочарования и сломанных принципов.

Карла подходила Виктору больше. Это правда.

Предупредить Виктора?

Тогда последует удар Тайрона. Если он не получит желаемого, Катрин станет мишенью. Перейди она на сторону жениха, и всё тут же закончится. Тайрон уже доказал, что способен действовать неординарно и ему плевать на мораль. Он доберётся до Виктора. Не сейчас, так позже.

Катрин окажется в опале вместе с женихом. Придётся вечно жить на периферии, забыв о всяческих планах. Подбирать объедки с родительского стола и делать вид, что её всё устраивает.

Тайрон давал гарантии.

Гарантии того, что жизнь не отвернётся от Катрин. Давал возможность честно получить всё то, о чём она думала и мечтала с детства. Она сможет работать, приносить пользу, выбрать человека, которого действительно полюбит.

Катрин подняла палец и опустила его на кнопку селектора. Несколько мгновений водила подушечкой по гладкому пластику, словно оттягивала решение, а затем утопила клавишу.

— Мне нужно быть в Корсе. Созвонись с Октавио, борт нужен… завтра… вечером… — и уже сама себе тише. — Тянешь время? Как по взрослому!

Заброшенный завод выглядел убого.

Выцветшие стены покрывали потёки ржавчины. В нескольких окнах не хватало стёкол, и чёрные провалы смотрели на территорию пустыми глазницами. Вдоль корпуса тянулись остатки старых труб, местами провисшие и заросшие сухим вьюном. Над главным входом сохранился металлический каркас вывески, но буквы давно сняли или растащили.

Меня, однако, интересовал не внешний вид, а крепкое основание.

Попивая кофе, я прятался от полуденного солнца под навесом бывшего погрузочного терминала. В Фаворе жара ощущалась удушливой, тяжёлой и совсем не такой ласковой, как в Корсе. Там морской ветер хотя бы разгонял раскалённый воздух. Здесь солнце отражалось от бетона, стен и металлических крыш, запирая тепло между заводскими корпусами.

Хавьер играл во что-то на телефоне и изредка поднимал глаза, чтобы осмотреться. Вот кто переносил жару значительно лучше меня. Ни пота, ни раздражения. Сидел в тени на перевёрнутом ящике и выглядел так, будто оказался не посреди стройки, а на террасе у моря.

Строители ковырялись здесь уже двое суток.

За эти двое суток Вида приросла ещё на двадцать четыре тысячи пользователей, приблизившись к трём сотням. Цифра радовала и одновременно давила на виски. Каждый новый пользователь был ещё одним профилем, фотографиями, сообщениями, связями, запросами к базе. Пока рабочие снимали старую штукатурку, сеть продолжала расти, не собираясь ждать, пока мы подготовим для неё новый дом.

Мы скупили почти все свободные бригады в фирме.

Часть рабочих очищала территорию от залежей мусора. Вывозили ржавые листы металла, сгнившие ящики, остатки кабелей и битое стекло. Другие разбирали старые навесы, освобождали подъездные пути, срезали заросли вокруг корпусов.

Грузовики приезжали с интервалом в десять минут.

Одни привозили серверы в картонных коробках и деревянных ящиках, стянутых металлическими лентами. Другие везли оборудование, силовые кабели, инструменты и строительные материалы. Где-то лязгали разгружаемые стойки, где-то надрывался дизельный погрузчик. Рабочие перекрикивались сквозь шум моторов, бетономешалок и отбойных молотков.

Я наблюдал за тем, как завод понемногу приводят в порядок.

Работы здесь было не на один месяц, но меня интересовала не вся территория.

Нужно было срочно подключиться к городу, к электрической и информационной сетям. Не более.

Всё находилось в шаговой доступности.

Про шаговую я, конечно, загнул, но тем не менее очень близко. До ближайшего мощного энергетического узла было несколько кварталов промышленной зоны. Магистральный кабель проходил неподалёку от территории, и оператор уже согласовал точку подключения.

В Фаворе инфраструктура была куда развитее, чем в Корсе.

Сейчас было время, аналогичное нулевым в моём мире, когда узким горлышком выступали вопросы физического характера. Скорость отклика и скорость самого интернета в Фаворе была в пять раз выше, чем в Корсе. Это и сделало выбор окончательным.

— Сеньор, за подписью к вам? — подошёл один из недавно прибывших водителей. — Отгрузим, как только подпишете.

— Давай их сюда, — проворчал я.

Рафаэля не хватало.

Он хотя бы понимал, где нужно подписывать, что проверять и кому потом предъявлять претензии.

Приехали промышленные кондиционеры. Я пролистал накладную, увидел знакомые цифры и незнакомые обозначения, после чего поставил подпись.

И как мне проверить, что есть что?

Вздохнув, я повернулся в сторону Хавьера.

— Радуешься? Может, лимонада сеньору Хавьеру? — оскалился я.

— Может и лимонаду, — Хавьер продолжал увлечённо играть.

— Совсем не заботит, что сеньор тут впахивает? Серверы вот добыл… — я сплюнул.

Настроение было скверным.

— Не перетрудились, сеньор? — Хавьер скептически посмотрел на меня. — Угрозы вашему туловищу не наблюдаю. В контракте ясно написано: защищать в экстренной ситуации, а ниже приведено… Что за таковую не считается угроза быть затраханным, как в постели, так и на работе…

Какая длинная речь.

Я хмыкнул и пошёл в сторону помещений.

По дороге с удовольствием наблюдал, как рабочие натягивают сетку забора. Решение временное, но ждать капитального ограждения мы не могли. За другой бригадой оставалась полоса развороченной земли: они выкорчёвывали деревья, чьи корни за годы проросли под бетонными плитами. Экскаватор выравнивал площадку, погрузчики сгребали мусор в огромные кучи.

Один организованный субботник.

Огромный такой.

За мой счёт.

Внутри тоже кипела работа.

Полусгнившие деревянные настилы выносили секциями. Под ними обнаруживались слой грязи, старые крепления и кабельные каналы, забитые мусором. Рабочие очищали помещения до бетона, срезали металлические основания, на которых когда-то стояли станки, разбирали перегородки.

В воздухе висела цементная пыль. Сквозь выбитые окна пробивались полосы солнечного света, в которых она клубилась, словно дым.

Каждый шаг отзывался гулким эхом.

В глубине, в небольшом помещении, проводилась основная работа.

Закуток выглядел маленьким лишь по меркам завода. Для наших целей он подходил почти идеально.

Пятьсот квадратных метров.

Здесь уже закончили с полами и стенами. Бетон выровняли, трещины залили, поверхность покрыли защитным составом. Стены очистили от старой краски, укрепили и загрунтовали. Запах сырости постепенно вытесняли запахи бетона, металла и свежих строительных смесей.

Одну стену снесли.

Через широкий проём я наблюдал, как от завода по территории тянется траншея. На её дне рабочие укладывали защитные трубы для интернет-кабелей. Рядом лежали катушки с оптоволокном, закрытые плотной упаковкой. Линию собирались завести внутрь через отдельный защищённый ввод, чтобы потом разнести по серверному залу и сетевым стойкам.

Под потолком висели рабочие, закреплённые страховочными тросами. Они затягивали туда первую партию кондиционеров, прокладывали воздуховоды и кабельные трассы.

Несколько десятков человек с муравьиной слаженностью ставили стойки под серверы, хранилища на жёстких дисках и стримеры с магнитными лентами, на которых будет храниться резервная копия на случай аварии.

Пока стоек было немного, но помещение заранее размечали с запасом. Между рядами оставляли холодные и горячие коридоры. Спереди серверы должны были забирать охлаждённый воздух, сзади выбрасывать нагретый. Под потолком прокладывали силовые и сетевые линии, чтобы не пришлось потом разбирать полы при каждом расширении.

Стойки, питание, охлаждение, резервное питание, даже дизельные генераторы.

Здесь было всё.

И всё это медленно обретало свои места.

В соседнем помещении устанавливали распределительные щиты и источники бесперебойного питания. Толстые силовые кабели, тяжёлые и негнущиеся, тянули к стойкам по металлическим лоткам. Генераторы пока стояли снаружи под брезентом, ожидая, когда для них подготовят основание и топливную систему.

Проект был крайне черновым, но он был нужен.

Сначала запустим самое необходимое. Подключим первые стойки, перенесём часть нагрузки, обеспечим запас по мощности. Остальное будем доделывать уже во время работы, стараясь не отключить сеть и не устроить пожар.

По мере переезда начнём осваивать всю территорию завода. Здесь что-то около пяти тысяч квадратных метров. Хватит с запасом.

Даже слишком большим запасом.

Пока большая часть корпусов пустовала. Темнели пролёты старых цехов, уходили вдаль ряды колонн, пыль лежала на бетоне толстым слоем. Однако я уже видел вместо них серверные залы, мастерские, склады оборудования, офисы и комнаты для сотрудников.

Голова шла кругом от того, сколько ещё нужно сделать.

Так как помещением я обзавёлся, а денег всё так же не хватало, решено было разместить здесь же и офис.

Команда модерации и поддержки, юридический отдел, отдел продаж, разработка…

Всего и не перечесть.

Для офисной части выбрали бывший административный блок, примыкавший к главному корпусу. Там сохранились окна, лестницы и даже часть перегородок. Стены придётся красить, проводку менять полностью, но это всё равно быстрее и дешевле, чем строить с нуля.

Разработчиков можно посадить в большом общем помещении. Поддержке нужны отдельные столы и телефонные линии. Продажникам — переговорные, чтобы не заключать рекламные контракты под грохот отбойных молотков. Юристам — хотя бы один кабинет с дверью, которую можно закрыть.

Для формирования успешной и устойчивой команды нужно было около тридцати-сорока человек.

Их ещё требовалось найти.

Не просто набрать случайных сотрудников, а собрать людей, способных работать в компании, которая каждую неделю становилась другой. Сегодня у нас триста тысяч пользователей. Через месяц может быть полмиллиона. Ещё через несколько месяцев — миллион.

Я остановился у первой установленной стойки и провёл ладонью по холодному металлу.

Вокруг продолжали работать люди. Кто-то сверлил бетон, кто-то раскатывал кабели, кто-то сверялся с чертежами. Завод гудел, оживал и понемногу превращался во что-то новое.

Пока лишь огромная оболочка, которую нам предстояло наполнить жизнью быстрее, чем Вида успеет перерасти собственные возможности.

— Кто из вас сеньор Виктор дэ Фуэго? — спросил подошедший инородный элемент в костюме с галстуком.

— Вот он, — кивнул Хавьер в мою сторону.

— Я… — поднял руку я.

Человек принес очередной договор, уже касающийся электропитания. Оставив автограф, отпустил довольного подрядчика и пошёл на улицу, срочно нужен был воздух.

— Сеньор!

— Рафаэль?

Я был приятно удивлён.

Инженер получил приказ вылетать как только будет готов, но он просил неделю, а прошло всего три дня с моего отбытия.

— Воображение доведёт меня, — понуро сообщил Рафаэль. — Спать не мог, представляя, что тут происходит.

— Ну, смотри, — я окинул рукой весь хаос.

— Мне срочно нужно в серверную, когда подключат интернет? Перенос данных займёт около суток, накопители у меня с собой…

Только сейчас я заметил чемодан. Сначала подумал, что в нём вещи, а затем инженер расставил все по местам.

— Это бэкап, мне надо связать сервера, загрузить на них данные, а затем синхронизировать, это часов десять-пятнадцать.

— Не хочу тебя расстраивать, но интернет заведут только завтра утром, — покачал головой я. — Я не ждал тебя так рано, сервера только устанавливают. Я гоняю рабочих день и ночь.

— Это правильно, — кивнул Рафаэль. — Матео мне мозги скоро съест, Виде тесно.

— Понимаю, — не мог не согласиться я. — Делаю что могу, думаю по итогу мы выиграем от переезда, этого варианта стоило дождаться.

— Да, сеть тут что надо, скорость просто космическая, — воодушевленно произнес Рафаэль. — Запас по каналу огромный, сможем развернуться как надо.

— У тебя все данные? — уточнил я.

— Сделал снимок четыре часа назад, но остатки синхронизируются, ничего страшного, — успокоил меня Рафаэль. — Куда мне тут идти?

Я проводил инженера, а также уточнил, что у него с размещением.

— Сеньорита Мария дала мне командировочные и арендовала номер.

Какая она у меня всё-таки умница, подумалось мне. Надо премировать девушку за такой щепетильный подход.

На обратном пути на телефон поступил звонок.

На ловца и зверь бежит.

— Прилетела ваша невеста, — отчиталась Мария.

— Что ей нужно? — уточнил я.

— Мне спросить? — с иронией ответила на вопрос помощница.

— Глупый вопрос, согласен, я позвоню ей.

Набрав номер Катрин, задал вопрос нужному человеку.

— Освободилась пораньше, думала устроить сюрприз, — расстроенно объяснила девушка. — А тебя здесь нет.

— Я сейчас занят, сильно, — коротко ответил я.

— Не буду отвлекать, — быстро сказала Катрин, но не удержалась. — Перезвони мне, как освободишься, нам нужно серьёзно поговорить.

В трубке раздались протяжные гудки.

Серьёзный разговор? Может она встретилась с Карлой, которая осталась на вилле, под присмотром Марии.

К чёрту, разберемся позже.

Последние дни Тайрона прошли в непрерывной спешке.

Программисты закончили основную работу над Семвиком, но тот всё ещё отличался от Виды. Где-то не хватало удобства, где-то страницы открывались медленнее, а отдельные функции работали не так гладко, как хотелось бы. Проект уже можно было показать людям, однако Тайрон не собирался выпускать сырой продукт только ради того, чтобы объявить о запуске.

Он сидел в офисе допоздна, нередко покидая Эмеральд-Тауэр глубокой ночью, когда квартал корпоратов уже пустел, а окна соседних башен одно за другим гасли. Обсуждал задачи с разработчиками, дизайнерами, инженерами, менеджерами, инвесторами и участниками фокус-групп. Одни встречи сменялись другими. На столе копились отчёты, схемы, распечатки пользовательских сценариев и списки найденных ошибок.

Тайрон перечёркивал неудачные решения красной ручкой, оставлял короткие замечания на полях и отправлял бумаги на доработку.

Прошло уже три недели.

Если бы не готовая архитектура Семвика, они бы не успели. Пришлось бы месяцами собирать проект с нуля, искать подходящих специалистов, спорить о базовых решениях и набивать те же шишки, которые команда Виктора уже успела набить за них.

Но Тайрон не был бы Тайроном дэ Фуэго, если бы боялся работы.

Напротив, давление заставляло его мыслить яснее. Чем меньше оставалось времени, тем быстрее он принимал решения. Люди вокруг выдыхались, начинали ошибаться, просили перенести совещания или хотя бы дать им несколько часов сна. Тайрон продолжал работать, будто спешка была привычной для него средой.

Его грела мысль о том, что, согласно собранным данным, после знакомства Матео и Виктора прошло не больше месяца, прежде чем они создали действующий проект.

Один месяц.

Горстка программистов, тесная вилла, ограниченные деньги и мальчишка, который ещё недавно не понимал, чем хочет заниматься в жизни.

И всё-таки у Виктора был нюх на подобные вещи.

Он умел замечать то, мимо чего проходили остальные. Видел возможности в людях, идеях и технологиях, которые более опытные предприниматели считали игрушками. Мальчик сильно изменился. Стал собраннее, научился настаивать на своём, перестал бросать начатое при первых трудностях.

Это радовало Тайрона.

И одновременно раздражало.

Виктор взрослел, но всё ещё забывал главное: корпорату нужны два сердца. Одно для семьи, друзей и тех немногих людей, которых он действительно считает близкими. Второе для бизнеса, чтобы спокойно принимать тяжёлые решения и не позволять чувствам мешать расчёту.

Конкурентам же должна доставаться версия без сердца вовсе.

Тайрон трудился не покладая рук.

Дизайн они практически повторили. Не до последней кнопки и не до каждой линии, но достаточно, чтобы человек, знакомый с Видой, сразу понял принцип работы Семвика. Пользователю не придётся переучиваться. Всё находилось там, где он ожидал это увидеть.

Данные перенесли в нормальный дата-центр, защищённый куда лучше тесной комнаты, которую команда Виктора гордо называла серверной. Переписка теперь хранилась если не вечно, то очень долго. Резервные копии создавались регулярно. Штат был подобран и обучен, выкуплен из похожих компаний.

Пользователям позволили загружать фотографии. Пришлось отдельно решать вопросы с объёмом хранилища, сжатием изображений и скоростью загрузки, но специалисты справились.

Совладали они и с лентой рекомендаций.

Пока она представляла собой обычную хронологию. Новые записи появлялись сверху, старые постепенно уходили вниз. Для полноценной работы алгоритмов требовалась критическая масса: пользователи, публикации, реакции, связи между людьми, история их поведения.

Алгоритм нельзя было заставить понимать интересы пустой аудитории.

Ему требовалось время.

Семвик скопировал Виду почти во всём.

Только глупец испугался бы критики из-за схожести. Критика забывалась быстро, особенно если продукт работал. Людей мало волновало, кто первым придумал кнопку или расположение меню. Они выбирали удобство, скорость и место, где находились их знакомые.

Позже, когда оба конкурента встанут на одну ступень, Семвик обязательно обойдёт Виду. Но пока они находились в роли догоняющих, а догоняющий не имел права тратить время на гордость и оригинальность.

Сначала нужно сравнять возможности.

Потом превзойти противника.

Если людям так понравились сообщества, клубы и мероприятия, пусть они останутся. Более того, Семвик даст им то же самое, только на устойчивой платформе, поддерживаемой настоящей корпорацией, а не шестью энтузиастами, спящими возле серверов.

А если план Тайрона удастся, Вида ещё долго будет приходить в себя.

План был прост.

Катрин.

Тайрон хорошо знал эту девушку. Возможно, лучше, чем она сама себя знала. Он видел её мотивы насквозь, замечал страхи, желания и слабые места.

Легче всего было просчитать меркантильность.

Самая предсказуемая черта.

Поэтому мужчины и любили стерв, которые велись на деньги, положение и подарки. Такие женщины были понятны. Им можно было предложить нужную цену, создать ощущение выгоды и заранее знать, какое решение они примут.

Катрин хотела сохранить место рядом с Виктором. Хотела остаться частью семьи дэ Фуэго, пользоваться связями, статусом и возможностями, которые открывала помолвка.

Почему бы не дать девочке то, чего она так хочет?

Выходка с Вифоном показала, что Катрин исполнительна. Она пойдёт на многое, если поверит, что тем самым сохраняет приличное место в компании и собственное будущее.

Помолвка, вероятнее всего, всё равно сорвётся.

Тайрон уже не питал на этот счёт особых иллюзий. Виктор смотрел на Катрин иначе, чем раньше. Между ними поселилось раздражение, которое никак не исчезало.

Но если у Виктора сложится с Карлой, Тайрон только выиграет от такого союза.

Дэ Леоны владели автомобильным концерном, капиталом и влиянием. Их имя открывало двери не хуже фамилии дэ Фуэго. Объединение семей изменило бы расстановку сил в Валентии и превратило две влиятельные династии в единый блок, с которым пришлось бы считаться всем остальным.

Вариант был беспроигрышным.

Вот только сама Катрин не понимала, что делает.

Остановить Виду на неделю?

Кто другой не поверил бы в такую чушь. Катрин была далека от реального мира и заглотила наживку.

Тайрон объяснил ей всё так, чтобы задача казалась неприятной, но не катастрофической. Небольшая диверсия. Несколько дней простоя. Проблемы с серверами. Время, которого Семвику хватит, чтобы переманить часть аудитории.

Катрин убедила себя, что никого не уничтожает.

Всего лишь помогает одной компании обойти другую.

Вирус, находившийся на флешке, должен был уничтожить не только базу данных. Он должен был похоронить всю социальную сеть.

Тысячи строк кода, пользовательские записи, переписку, фотографии, настройки, внутренние инструменты разработчиков. Всё, что создавалось Матео и его людьми бессонными ночами.

Не говоря уже о самих серверах.

Если Тайрон правильно понял Гуго, разработчика и создателя вируса, оборудование окажется перегружено настолько, что начнёт выходить из строя одно за другим. Диски будут повреждены, данные испорчены, системы резервного копирования заражены раньше, чем команда успеет понять, что происходит.

Слова Гуго про плавящиеся серверы были преувеличением, но Тайрону понравился образ.

Для команды из нескольких человек и дата-центра размером со спальню подобный удар окажется фатальным.

В крупной корпорации существовали службы безопасности, резервные мощности, дежурные инженеры и заранее подготовленные планы восстановления. У Виды ничего этого не было. Несколько стоек, сплетение проводов, дешёвая система охлаждения и программисты, уверенные, что главная опасность для них заключается в поломке жёсткого диска.

О Виде можно будет забыть.

Надолго.

Мало кто оправлялся после такого удара. Даже если программисты восстановят часть кода, доверие пользователей исчезнет. Люди не захотят возвращаться туда, где в один момент пропали их сообщения, фотографии и личные данные.

А Семвик окажется рядом.

Рабочий, быстрый и готовый принять всех пострадавших.

Тайрон заверил Катрин, что оставит за ней место.

И он действительно оставит.

Она была хороша как винтик в системе. Грамотно вела военную корреспонденцию, держала отдел в ежовых рукавицах, не опаздывала, не пьянствовала и не имела привычки спорить с начальством. Ей можно было поручить задачу и быть уверенным, что та будет выполнена.

Почему бы и нет?

Вот только он лично расскажет Виктору о содеянном.

Помолвка будет расторгнута.

Мальчик не сдержит эмоций. Возможно, устроит скандал. Возможно, попытается защитить Виду, обвинит отца и на какое-то время возненавидит всю семью.

Тайрон был к этому готов.

Путь для новых отношений окажется открыт.

А значит, союзу дэ Леонов и дэ Фуэго быть, несмотря ни на что.

После случившегося Тайрон возникнет перед Виктором как спаситель. Как принц на белом коне, протягивающий закованную в латную перчатку руку помощи.

Он предложит деньги, специалистов, инфраструктуру и возможность начать заново.

Виктор возглавит один из отделов будущей компании. Будет развивать Семвик, Перифон и другие проекты, которые ещё только предстояло создать.

Вернётся в семейное лоно.

Не сразу, но вернется.

Сначала мальчик будет сопротивляться, злиться и цепляться за остатки самостоятельности. Но когда эмоции улягутся, он поймёт очевидное: в одиночку ему не выстоять.

Один точечный удар, а сколько уроков.

Катрин была лишь пешкой, которую Тайрон уберёт с доски одним движением руки. Удобная фигура. Деревянный солдатик, которому объяснили, куда идти, не рассказав, что впереди его ждёт обрыв.

Она покажет Виктору, что никому нельзя доверять полностью.

Но позже, со временем, Тайрон растопит сердце сына. Объяснит ему, почему пришлось действовать именно так. Возможно, Виктор не согласится, но однажды обязательно поймёт.

Всё, что Тайрон строил, останется детям.

Компании, недвижимость, влияние, связи, имя семьи. Он не собирался передавать это человеку, который смотрел на мир глазами наивного мальчишки.

Его задача заключалась в том, чтобы подготовить детей к взрослой жизни.

Даже если для этого придётся причинить им боль.

Несколько последних дней прошли в сущем аду.

Но мы справились.

Электричество наконец поступило на завод. Следом техники протянули постоянную линию связи, настроили резервный канал и торжественно сообщили, что теперь перебои нам не страшны. После пережитого подобные заверения звучали почти издевательски, но спорить не хотелось.

Под потолком один за другим начали оживать кондиционеры. Сначала раздался глухой гул, затем по огромному помещению разошёлся поток прохладного воздуха.

В дальнем углу мигнули серверные стойки.

Загорелись зелёные индикаторы. Внутри корпусов завращались вентиляторы. Помещение наполнилось ровным механическим шумом, напоминавшим дыхание большого, только что проснувшегося зверя.

Рафаэль смотрел на всё это как на собственного ребёнка.

Стоял посреди пустого цеха, уперев руки в бока, и не мог отвести глаз от нескольких рядов оборудования, сиротливо разместившихся у дальней стены. На фоне гигантского помещения серверы казались особенно маленькими, почти потерянными.

Думаю, в его голове происходящее напоминало рождение первенца.

Я же воспринимал его как сплошную боль.

Впрочем, это была первая по-настоящему хорошая сборка. Та, с которой нам следовало начинать с самого начала. Отдельное здание, стабильное электричество, нормальная вентиляция, охрана и возможность расширяться, не разбирая стены всякий раз, когда требовалось установить ещё один сервер.

Но всему своё время.

Пару месяцев назад я мог позволить себе разве что выгнать из будки какую-нибудь дворнягу и объявить занятую территорию своей. Правда, денег не хватило бы даже на то, чтобы подвести туда электричество и оборудовать приличное хранилище.

Утрированно, конечно.

Теперь в Корсе ежедневно производили семь тысяч устройств. Семь тысяч Вифонов сходили с конвейера, проходили проверку, упаковывались и отправлялись в магазины.

И почти каждый из них находил владельца.

Пять миллионов песо в день.

Хорошая прибыль для начала.

И это ещё далеко не всё.

Продажа сотового тарифа должна была принести за текущий месяц больше сорока миллионов.

Рекламный кабинет тоже пополнялся и тестировался. Предприниматели загружали объявления, выбирали аудитории, устанавливали бюджеты и пытались понять, почему одна фотография приносит продажи, а другая лишь сжигает деньги.

Считать прибыль было рано. Первый месяц должен был уйти на обучение, ошибки и сбор статистики. На второй ситуация станет яснее.

Хорошо.

Всё это было хорошо.

Но этих денег я пока не видел.

Не то чтобы мне хотелось немедленно купить яхту, спорткар или частный самолёт. Впрочем, купить их я всё равно не смог бы, даже если бы очень захотел.

Зарплаты сотрудникам и людям на аутсорсе. Новые серверы. Земля. Реконструкция цехов. Стройка. Лицензии. Контракты с поставщиками. Реклама. Логистика. Комплектующие, которые следовало заказывать заранее, потому что любое опоздание грозило остановить конвейер.

Деньги появлялись на балансе и тут же исчезали, словно вода, вылитая на раскалённый металл.

Я не успевал обрасти жирком.

Компания становилась дороже, активов прибавлялось, выручка росла, а свободных средств по-прежнему не хватало. Каждый новый успех лишь открывал дверь в помещение, где меня уже ждали очередные расходы.

И всё же чем больше росла компания, тем увереннее я себя чувствовал.

Вместе с уверенностью приходил азарт.

Мне не хотелось останавливаться.

Никогда.

Это напоминало золотую лихорадку. Только вместо блестящих крупиц из земли мы вытаскивали предприятия, идеи, технологии и целые рынки.

Адреналин.

Чистейший.

Будто идёшь по натянутому над пропастью канату и с каждым шагом понимаешь, что назад уже не вернёшься. Слишком далеко зашёл. Слишком многое поставил на кон.

Оставалось лишь удерживать равновесие и смотреть вперёд.

— Данные уже на сервере, — вдохновенно говорил Рафаэль, быстро переходя от одной стойки к другой. — Я синхронизировал систему с Корсой. У нас актуальная версия, всё работает. Задержки минимальные, резервное копирование запущено, запас по мощности огромный.

Он повернулся ко мне. Глаза у парня блестели, будто он несколько суток не спал и держался исключительно на кофе и восторге.

— Мы больше не упираемся в потолок, сеньор! Вы представляете? Нам хватит запаса на миллионы пользователей. На миллионы!

— Хорошо, хорошо, я понял, — улыбнулся я, невольно заражаясь его настроением. — Но тебе пока придётся остаться здесь.

Восторг мгновенно исчез с лица Рафаэля.

— Как… остаться? — приуныл он. — Но заводы, Корса, Вифоны…

— На днях начнём собеседовать новичков. Думаю, среди них найдутся грамотные люди. Ты обучишь их, выстроишь работу и будешь заведовать всей технической частью на юге. Согласен?

Рафаэль задумался лишь на секунду.

— Было бы неплохо. Но нельзя ли как-нибудь побыстрее?

— Мария не сообщала о проблемах. Всё работает штатно, — успокоил его я.

— Ага. Работает, — скривился Рафаэль.

Он почесал шрам, и лицо его сделалось настолько мрачным, будто в эту самую секунду в Корсе уже горели оба завода.

— Знаю я этих работников. Наверняка оборудованию осталось жить до ужина. Даниэль, конечно, хорош, но в технике почти не смыслит. А Кальво? Он вообще тёмная лошадка. Стоит отвернуться, и он обязательно что-нибудь перенастроит. Завод Аугусто и вовсе сплошной мрак. Там ещё столько всего нужно сделать…

— Успокойся, — снова попытался я. — За несколько дней ничего не произойдёт.

— Ваши бы слова да Деве Спасительнице в уши, — проворчал Рафаэль. — В общем, я буду наблюдать за работой отсюда. Если что, вы знаете, где меня искать.

Он бросил последний взгляд на серверы и направился к выходу, продолжая что-то бормотать о некомпетентности рабочих, пожарной безопасности и варварах, которым нельзя доверять даже отвёртку.

Когда Рафаэль ушёл, я повернулся к стоявшему неподалёку Хавьеру.

Телохранитель всё это время молча осматривал цех. Его взгляд скользил по окнам, дверям, техническим проходам и местам, где можно было установить камеры.

— Люди Захара здесь?

— Да. Уже разместились, — отчитался Хавьер. — Рабочие заканчивают временную пропускную зону. К ночи будут камеры по периметру, завтра установят нормальные ворота.

— Отлично. Нельзя оставлять дата-центр без охраны.

Я посмотрел на мигающие стойки.

Теперь в этом углу хранились фотографии, сообщения и записи пользователей. Здесь находилась значительная часть нашей компании.

— А мы с тобой летим в Корсу. Нужно начинать перевозить людей.

— Интересно, где мы все будем спать? — скептически заметил Хавьер.

— А тебе требуется сон? Я думал, ты просто меняешь батарейки.

Хавьер посмотрел на меня как на человека, которого судьба по ошибке наделила деньгами и властью. В его взгляде смешались жалость и глубокая усталость.

— Понял, понял, — поднял руки я. — Можно поселиться всем вместе у родителей. Представляешь лицо моего отца?

Хавьер приподнял бровь.

— Да брось. Даже звери во время бедствий не проявляют друг к другу агрессии, — заверил его я, вспоминая старый и лишь наполовину правдивый факт.

— Но вы не звери, — урезонил меня Хавьер. — А главное бедствие в доме будете представлять именно вы, сеньор. По крайней мере для сеньора Тайрона.

— Уже и пошутить нельзя, — проворчал я.

— Ха. Ха. Ха, — с совершенно серьёзным лицом трижды произнёс этот зубоскал.

— Рад, что ты оценил. Поехали в аэропорт.

Мы направились к машине, которую арендовал телохранитель.

Хавьер закинул чемодан в багажник и, прежде чем сесть за руль, произнёс:

— Мне нужно место у спасательного выхода.

— Знаешь, сколько оно стоит?

— Знать не моя работа.

— Мне вот тоже, может быть, нужно такое место.

— Вы ниже меня на двадцать пять сантиметров.

— Моё эго не помещается в кресле экономкласса. Только эконом-плюс.

— Тогда можете сдать эго в багаж.

— Знаешь сколько стоит багаж?

Самолёт приземлился в Корсе через три часа. Ещё час заняла дорога от аэропорта.

Я был рад снова увидеть город.

И всё же где-то внутри поселилась тягучая грусть.

Скоро мне предстояло его покинуть.

Корса казалась ярче прочих городов Валентии. Даже сейчас, когда полуденная жара начала отступать, улицы оставались полны жизни. По широким проспектам тянулись автомобили. Над витринами горели вывески.

Фавора и её бесконечные возможности никогда не заменят Корсу.

Машина свернула с основной дороги, поднялась по склону и остановилась у виллы уже на закате.

Катрин я увидел сразу.

Она сидела в кресле на террасе, закинув ногу на ногу, и медленно крутила в пальцах высокий бокал с коктейлем.

Вид у девушки был слишком серьёзный для человека, прилетевшего на побережье.

Я отдал чемодан Хавьеру и сел рядом.

— А где Карла?

— Решила, что под одной крышей нам тесно, — меланхолично ответила Катрин. — Она у себя в городе. Сказала, что зайдёт завтра.

— О чём ты хотела поговорить?

Катрин посмотрела на меня.

На ней был строгий брючный костюм, несколько верхних пуговиц блузки расстёгнуты. В глазах плясали пьяные искры.

Она выглядела завораживающе.

Организм тут же отреагировал знакомым животным влечением.

Судя по тишине в доме, программисты уже разошлись. Хавьер ушёл внутрь. Вилла была в нашем распоряжении.

Но сначала следовало поговорить.

Катрин ведь прилетела не просто так.

— Поздно, — произнесла она, поджав губы.

— Что поздно?

— Я кое-что сделала. И теперь не знаю, как нам быть дальше.

Она посмотрела в сторону моря, но почти сразу вернула взгляд ко мне.

— Я нашла в себе смелость остаться и посмотреть тебе в глаза. Думаю, это будет отличным финалом. Не правда ли?

Катрин залилась серебристым смехом.

Она запрокинула голову и одним глотком допила коктейль.

Рекламная кампания Семвика началась одновременно по всей стране.

Тайрон не собирался осторожно проверять гипотезы. Он хотел, чтобы утром Валентия проснулась в мире, где Семвик уже существовал повсюду.

Первый удар пришёлся на телевидение.

Рекламные ролики выкупили лучшие места перед вечерними новостями, популярными сериалами, спортивными трансляциями и развлекательными программами. В кадре молодые люди находили старых друзей, создавали клубы, договаривались о встречах и делились фотографиями.

Слоган был прост:

«Семвик. Все, кто вам нужен, уже здесь».

На крупнейших радиостанциях каждые полчаса звучали короткие ролики. Ведущие утренних шоу обсуждали новую социальную сеть как очередное чудо технологий. Некоторые делали это искренне, другие потому, что рекламный отдел Периодики щедро оплатил их восторг.

Газеты и журналы вышли с огромными полосами. Одни рассказывали об основателях Семвика. Другие объясняли, как зарегистрироваться, найти знакомых и создать собственное сообщество. Деловые издания писали о новой цифровой эпохе и будущем общения.

На центральных улицах появились билборды.

Семвик смотрел на жителей Валентии со стен домов, остановок, вокзалов и торговых центров. Рекламные щиты встречали автомобилистов на въездах в города. Плакаты висели внутри автобусов и вагонов метро.

В университетах начали раздавать карточки с приглашениями. Студенты получали сувенирные браслеты, футболки и наклейки. Тем, кто приводил друзей, обещали дополнительные возможности профиля и участие в розыгрыше техники.

Промоутеры работали возле кинотеатров, кафе и концертных площадок. В ночных клубах устраивали тематические вечеринки Семвика, где фотографии гостей сразу загружались в специальные сообщества.

Знаменитостям Валентии заплатили за создание официальных страниц.

Певцы выкладывали фотографии из студий. Актёры рассказывали о съёмках. Спортсмены отвечали на вопросы поклонников. Журналисты обещали публиковать в Семвике материалы, которые не попадут в газеты.

Администрации школ, университетов, профессиональных союзов и общественных организаций получили предложения создать официальные сообщества. Крупным компаниям бесплатно оформляли страницы и переносили туда новости.

Периодика использовала собственные издания без всякого стеснения. В каждой газете размещались адрес сайта и инструкция по регистрации. В статьях Семвик упоминался как естественная часть современной жизни, будто социальная сеть существовала уже много лет.

Интернет тоже оказался забит рекламой.

Баннеры появились на новостных порталах, форумах, сайтах знакомств, в электронных почтовых сервисах и каталогах. Семвик заключил соглашения с крупнейшими провайдерами. Некоторым пользователям его страницу установили домашней при подключении интернета.

В компьютерных клубах и интернет-кафе ярлык Семвика появился на рабочих столах. Владельцам платили за каждую регистрацию. Молодым людям помогали создавать страницы прямо на месте.

Сеть магазинов электроники раздавала приглашения вместе с покупками. Производители компьютеров устанавливали ссылку на Семвик в браузеры. Операторы связи отправляли абонентам сообщения с предложением зарегистрироваться.

Тайрон выкупал аудиторию повсюду, где только мог.

Конкурсы, концерты, университетские праздники, спортивные соревнования, выставки, форумы, благотворительные акции.

Семвик присутствовал везде.

Тайрон не продвигал социальную сеть.

Он создавал ощущение, будто вся страна уже сделала выбор.

А затем Вида упала.

Это произошло вчера вечером.

От Катрин пришло короткое сообщение, подтверждавшее, что её часть сделки выполнена.

Ночью она прилетела в Фавору, а утром уже сидела в кабинете Тайрона.

За панорамными окнами Эмеральд-Тауэр начинался обычный рабочий день. Потоки машин заполняли улицы квартала корпоратов. В соседних зданиях загорались окна.

На столе Тайрона стоял открытый виски.

— Отлично. Просто отлично, — похвалил он Катрин, салютуя ей бокалом.

Было десять утра.

Но сегодня можно.

— Виктор быстро поймёт, что к чему, — тихо произнесла Катрин.

Девушка почти не смотрела на Тайрона.

— Он будет зол.

— Злость — конструктивная эмоция, — отмахнулся тот.

Из коридора донеслись быстрые шаги.

— Где он? У себя? — раздался за дверью рык.

Катрин вздрогнула.

Тайрон медленно поставил бокал на стол и вышел из-за стола.

Двери кабинета распахнулись.

Виктор ворвался внутрь, едва не задев плечом секретаря, пытавшегося его остановить.

Глаза мальчика метали молнии.

— Отец… — начал он, сузив глаза и в этот момент особенно сильно напомнив самого Тайрона. — Думал, я не узнаю?

Затем Виктор повернулся к Катрин.

— А ты довольна? Выслужилась?

Она побледнела, но ничего не ответила.

— Так и не выбрала сторону, — произнёс Виктор так, словно плюнул невесте в лицо.

Катрин опустила взгляд.

Тайрон ожидал крика. Обвинений.

Виктор вдруг ухмыльнулся.

Он сунул руку в карман и достал флешку.

Тайрон узнал её сразу.

— Я был в Пало-Альто, — произнёс Виктор, покачивая флешку между пальцами. — В том самом райончике, где ты разместил дата-центр Семвика. Ты даже не представляешь, сколько дверей открывает фамилия дэ Фуэго.

Улыбка сошла с лица Тайрона.

— Что ты сделал?

— Просто вставил флешку в компьютер главного разработчика, — мстительно ответил Виктор.

— Что?

Тайрон шагнул вперёд.

— Что ты сделал?

На долю секунды в его глазах промелькнул испуг.

Виктор заметил.

— Страшно? — спросил он. — Запомни это чувство. Если играешь грязно, будь готов, что с тобой поступят так же.

— Ты не понимаешь…

— Это я не понимаю? — перебил его Виктор. — Да, кое-чего я действительно не понимаю. Например, как отец может ставить палки в колёса начинаниям собственного сына.

— Пять процентов! — взорвался Тайрон. — Какие начинания? Очнись, Виктор! Это не компания, а подработка. Упрямство. Попытка доказать мне, что ты способен жить без семьи.

— Сегодня семья помогла тебе, — неожиданно спокойно заключил Виктор.

Он убрал флешку обратно в карман.

— В последний раз я закрываю глаза. Если ты когда-нибудь снова задумаешь что-то подобное, знай: следующего ответа твоя компания может не пережить.

— Пф… — только и смог выдавить Тайрон.

На его лице медленно появилась улыбка.

Мальчик показывал зубы.

И Тайрон понимал его.

Виктор обвёл тяжёлым взглядом отца и Катрин, после чего развернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что звякнули бокалы на столе.

Несколько мгновений в кабинете стояла тишина.

Затем Тайрон кинулся к телефону и набрал Гуго.

Разработчик ответил почти сразу.

— Никто не приходил, сеньор, — заверил он. — Семвик работает штатно. Виктора у нас не было.

— Это точно?

— Точно. Я лично проверил журналы доступа. Никаких посторонних, никаких подключений.

Тайрон прикрыл глаза.

Напряжение покинуло плечи.

— Вот нахал, — произнёс он с расслабленной улыбкой. — Блефовал.

— И ещё, сеньор… — вдруг добавил Гуго.

В его голосе появился страх.

Улыбка Тайрона исчезла.

— Что?

— Вида работает.

Несколько секунд Тайрон молчал.

— Быть этого не может.

— Она доступна, сеньор. Пользователи снова заходят, страницы открываются, сообщения отправляются.

— Вирус не уничтожил её?

— Уничтожил! — торопливо заверил Гуго. — Я видел данные. Он стёр всё подчистую. Основная база повреждена, серверы выведены из строя. Там ничего не должно было остаться.

— Тогда почему она снова доступна? — Тайрон сжал трубку так, что побелели пальцы. — Почему не прошло даже суток, а сеть уже работает⁈

— Я не знаю, — испуганно ответил разработчик. — Возможно, у них были резервные копии. Или запасная площадка. Может быть…

Тайрон бросил трубку.

В кабинете стало тихо.

— Что случилось? — осторожно спросила Катрин.

Тайрон медленно повернулся к ней.

На лице уже не осталось ни гнева, ни тревоги.

Только привычное спокойствие.

— Ничего серьёзного. Небольшая накладка. Можешь идти. И ещё раз благодарю за проделанную работу.

Катрин несколько секунд смотрела на него, будто пыталась понять, действительно ли всё закончилось.

Затем поднялась и направилась к выходу.

Тайрон остался один.

В голове Тайрон прокручивал десятки вариантов.

Гуго ошибся.

Катрин что-то сделала не так.

У Виды существовала резервная копия.

Программисты заранее подготовили запасной сервер.

Виктор предвидел нападение.

Но ни одна версия не подразумевала ошибку Катрин. Она честно выполнила свою часть сделки. Гуго подтвердил уничтожение данных.

Тогда что произошло?

Как команда из нескольких программистов смогла за несколько часов восстановить систему, которую должны были собирать заново месяцами?

Одно Тайрон понял окончательно.

Он не вырвался вперёд.

Он снова отставал.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.