— Всё в порядке! Этот мостик выдержит ещё пятерых таких, как вы!

Такими были последние слова, которые я услышала от гида на экотропе. Не спрашивайте, чего меня туда вообще понесло.

Просто решила разнообразить свой досуг, как-нибудь необычно, чтобы фоточки в соцсетях потом.

Увы, момент моего падения в речку Горечайку я заснять не успела. Да и выложить бы этого не смогла.

Вот только-только носки моих розовеньких «лодочек» неуверенно ступали по шаткому мостику, и вот они уже соприкасаются с поверхностью реки. Но вопреки названию, не плывут, а продолжают погружение. Вместе со мной в полный рост.

Кажется, висячая дощатая конструкция проломилась посередине. И это ведь я еще одна по мосту шла. Ну, да, каблуки были для этой прогулки совсем неудачным вариантом, и один застрял между досточками… наверное, я дернула слишком сильно. Вот всё и рассыпалось.

Когда над моей головой сомкнулись зеленоватые речные воды, я зажмурилась, попыталась не дышать, а потом запоздало вспомнила, что надо колотить руками и ногами, чтобы выплыть.

И вопреки здравому смыслу, с которым я вообще очень редко дружу, заорала от ужаса.

Точнее, попыталась, потому что в воде орать не просто неудобно, но и вообще невозможно.

И вдруг я поняла, что мои руки-ноги колотят уже по воздуху.

Или я к плаванию адаптировалась, или меня на берег вынесло.

— Кажется, она жива! — услышала я незнакомый и очень испуганный женский голос.

— Ага, вон как руками машет. И ногами. Чуть по уху мне каблуком не заехала. — отозвался какой-то мужчина.

— А может, это предсмертные конвульсии у нее?

— Ой, не хотелось бы. У нас же лицензию отберут! Где это видано, чтобы посетительница померла, когда наливала себе лимонад из магического ларька?

Магический ларёк?

Лимонад? Что за бред мне чудится?

— Даже не знаю, что лучше, — с сомнением протянул уже новый мужской голос, — если она помрет, лицензии лишимся. А коли очнется, эта стерва нам жизни не даст и всех засудит, так что по миру пустит.

Я открыла, наконец, глаза, и не поняла, где нахожусь. Ясно одно — лежу на каком-то твердом полу, а надо мной в позе «Наташа, вставай, мы всё уронили», склонились двое мужчин и одна женщина. И обеспокоенно заглядывают в лицо, словно уже апокалипсис наступил.

— Где я выплыла? — спросила я. И тут же взвизгнула. Потому что голос был внезапно чужим. Как и визг!

Да, наверное под водой у меня случилось кислородное голодание и он измениться мог… но не настолько же!

— Мисс Холмс, как мы рады, что вы очнулись! — притворно обрадовалась женщина.

Ага, слышала я, что они обо мне говорили. Или не обо мне?

— Как вы себя чувствуете? — спросил один из мужчин.

— Себя? — переспросила я и ойкнула. Опять не своим голосом. — Знаете, мне кажется, я чувствую не себя.

Трое моих «котят» переглянулись.

— Можно мне зеркало? — спросила я, постаравшись принять сидячее положение.

Один из мужчин пожал плечами, второй явно боролся с собой, чтобы не покрутить у виска пальцем.

А женщина торопливо достала из кожаной сумки, похожей на котомку, большое овальное зеркальце.

Одного взгляда в него было достаточно, чтобы понять: я рехнулась. Потому что вместо меня, курносой блондинки с аппетитными румяными щечками, отражалась незнакомая рыжая личность с острыми чертами бледного лица.

— Детектив Холмс, — сказал мужчина, тот, что плечами пожимал, — мы очень сожалеем об этом инциденте. И не понимаем, как мог выйти из строя совершенно исправный автоматический лимонадный ларек. Но мы разберемся, и обязательно примем меры.

Детектив? Холмс?

Я огляделась по сторонам в поисках мрачного персонажа в клетчатом кепи, с трубкой в зубах и скрипкой в руках. Но потом сообразила, что обращаются ко мне. Это я — детектив Холмс. И трубки у меня нету.

Меня осторожненько подняли с пола под руки, и я смогла оглядеться. Какое-то странное помещение, похожее на небольшой торговый центр или крытый рынок, но очень непривычного вида.

Голова у меня кружилась и я толком не могла разглядеть детали обстановки.

А тут и новый персонаж подоспел, отвлек. Молодой мужчина в форменной одежде ярко-зеленого цвета, с желтыми нашивками вместо погон. На груди — эмблема в виде птицы, кажется, сокола.

— Бренда! Извините, что я не дождался вас в кабриолете, как вы распорядились. Но мне позвонили из участка и велели возращаться. Подозреваемого задержали и доставили для допроса. Судья требует, чтобы вы срочно им занялись. Все же, таких громких дел в Зидаире не было уже много лет… Вы уж простите, что так вышло.

Не знаю, почему меня должна беспокоить общественная жизнь Зидаира и как я стала рыжеволосой, безвкусно одетой женщиной по имени Бренда Холмс… но совершенно ясно, что сейчас меня заставят допрашивать какого-то опасного субъекта, может быть, даже убийцу.

И как мне, простому продавцу из отдела косметики, справиться с такой необычной задачей?

При слове «кабриолет» я вообразила открытую карету, запряженную лошадьми. Несколько старомодная внешность моих новых знакомцев меня на это натолкнула. Но нет, местный кабриолет оказался почти обычным автомобилем. Примерно конца девятнадцатого — начала двадцатого века. Открытый, но с подвижным верхом, то есть если начнется дождик крышу можно быстренько натянуть над головой водителя и пассажиров. Сейчас же салон этого средства передвижения отлично просматривался с улицы. Я насчитала шесть посадочных мест: водительское, одно пассажирское рядом с ним, и еще два ряда по два кресла позади.

Интересная конструкция, но выглядит надежно.

Что со мной происходит? Я обожаю читать детективные романы. Может, попала в один из них? Во сне, например. Или в состоянии шока. Но смысла гадать об этом нет, я иногда философ и предпочитаю следовать за событиями, плыть по течению. Хм. В свете того, как я сюда угодила, это даже не метафора. Может быть я на самом деле где-то плыву, без сознания.

Я застыла у кабриолета, не зная, куда мне нужно садиться.

Но тут помог мой спутник, молодой человек в зеленом, которого я про себя успела окрестить попугайчиком.

Он суетливо распахнул передо мной дверцу автомобиля, ту что сразу за водительским сиденьем. А сам уселся позади меня.

Водителем был сурового вида мужчина, в длинных усах и высокой кепке. Его черная униформа выглядела запыленной. Еще бы, он же ездит по дорогам в открытом кабриолете.

Мы неспешно тронулись, и я удивилась, насколько тихо передвигается этот автомобиль. Не услышала ни гудения мотора, ни еще каких-то технологических шумов. Правда, звуки улицы слышались очень отчетливо, но мне это было интересно, ведь я оказалась в незнакомом городе, а может даже мире. Кто я теперь, попаданка?

В голову вдруг закралась шальная мысль, что на самом деле я действительно детектив Бренда Холмс, а жизнь продавщицы Галины мне приснилась, пока я отходила от удара… чем там меня шарахнуло? Током, магией?

Как бы еще узнать, что за дело сейчас расследует эта мисс Холмс?

— Э-э-э… — я хотела обратиться к своему спутнику, повернувшись назад, но сообразила, что не знаю, как его зовут.

Парень испуганно подскочил на своем месте.

— Вы что-то хотели, Бренда? — спросил он так угодливо, что я поняла — детектив Холмс весьма вредная женщина. Токсичная, как бы сказали девочки в нашем отделе. Очень модно нынче словечко.

— Опиши мне коротко ситуацию, — потребовала я, постаравшись, чтобы мой голос звучал уверенно, — почему судья настаивает, чтобы мы прямо вот так, вынь да положь, допросили этого преступника?

— Но как же? — попугайчик захлопал белесыми ресничками. — Вы уже второй раз вызываете Матиаса Колера, первый раз его пришлось отпустить за недостатком улик. А сейчас вскрылись новые факты. И вы сами сказали, что если господин Колер попадет к вам во второй раз, то из допросной выйдет в наручниках. Потому что ваш долг как главного детектива — не дать ему совершить новое убийство.

Всё-таки мне придется иметь дело с душегубом! Но как выяснить обстоятельства дела? Надо сформулировать вопрос, чтобы этот доктор Ватсон рассказал, что происходит.

Я соображала, как выбить из него, что мне надо, но тут кабриолет остановился. Причем вот так сразу, не замедляясь. И при этом меня даже не тряхнуло. Транспорт здесь не как у нас, определенно. И законы физики тоже, кажется, работают иначе.

Мы припарковались почти вплотную к трехэтажному зданию. Длинное, темно-коричневое, мрачное, с высоким крыльцом. А над ним надпись, которую я очень хорошо смогла разобрать: «Полицейское управление Зидаира». И эмблема с соколом рядышком.

Бренда Холмс прибыла на работу.

Расторопный попугайчик открыл передо мной дверь участка и я оказалась в полутемном холле. На входе стояла будка с охранником. Рядом даже служебный пес сидел жуткого вида, очень похожий на адскую гончую с картинок. Двухголовый!

— Пропуска прикладываем к магическому шару на вхоооод! — разлилось из-под козырька будки.

Я сделала неуверенный шаг вперед. Понятия не имею, в каком кармане Бренда Холмс носит пропуск, а шарить по сусекам как-то глупо и подозрительно. С опаской я посмотрела на страшного пса. А он… он сделал то же самое. И потом вовсе, заскулил, поджал хвост и попятился, пытаясь спрятаться в будке. И скорее всего, залезть к охраннику на ручки.

— Арчи, кто там? — голос дежурного стал сначала испуганным, а потом понимающим. — Мисс Холмс, вы вернулись с обеда!

— Я не помню, где мой пропуск, — призналась я.

— Ничего страшного, проходите так, — сказали мне из будки.

Кто же такая эта Холмс?

Я прошла вперед и встала, как копанная. Передо мной была развилка. Нужно было выбрать, в какое крыло идти, в правое или левое. Пришлось дождаться, когда мой попугайчик приложит что-то, похожее на деревянную бирку, к большой полупрозрачной сфере, стоявшей перед пропускным пунктом. Шар стал зеленым, и мой сопровождающий вскоре ко мне присоединился.

— Куда мне идти? — спросила я. Мне даже не приходилось стараться, чтобы голос уверенно звучал, потому что все модуляции уже были настроены на бездушный и высокомерный тон. Поинтересуйся я, который час, это прозвучало бы как обвинение в убийстве времени, не меньше.

— О, простите, Бренда, я не догадался, что вы сразу же захотите пройти в допросную, — попугайчик тоже жалобно заскулил, как двухголовая адская псина, — это мой вопиющий недочет, прошу не судить строго.

— Проехали! — грубо сказала я. Ну, не получалось у меня говорить по-другому. Ободряюще, кокетливо или еще как-то по-человечески.

— Чет-чет-вёртая допросная, — проблеял, заикаясь, попугайчик. Как бы узнать осторожно его имя? Может, к нему обратится кто по дороге.

— Веди, — велела я. И ногой притопнула. Раз уж я стерва, придется вести себя соответственно. А то раскусят, что я тут без билета путешествую.

Мы свернули направо, и оказались в широком коридоре. По обе стороны я видела двери кабинетов, подписанные как «Переговорная», «Допросная № 1», «Комиссариат» и так далее. Попалась «Комната отдыха» и «Место для перекуса». Да-да, так на табличке и было написано. Хорошо, что местный язык я понимаю без проблем. Ох, божечки, когда ж я проснусь-то? Или выплыву.

Может, меня приведет в чувство прекрасный спасатель, вытащивший бездыханную белокурую русалку из тины речной.

Прямо сейчас он делает мне искусственное дыхание, и вот-вот я откликнусь на его усилия…

— Четвертая допросная! — сообщил попугайчик, отпирая дверь чем-то вроде магнитного ключа. Точнее, он вытащил из кармана очередную круглую деревяшку и приложил ее к двери пониже ручки. Замок щелкнул и мы зашли в помещение с белыми до невозможности стенами. В нем был длинный стол с двумя креслами друг напротив друга. И в одном, лицом к двери, сидел мужчина, который запросто мог быть тем самым спасателем, что сейчас прильнул своими горячими губами к моим холодным, пытаясь высечь искру жизни. Ох, что за фантазии при виде подозреваемого.

Он ведь подозреваемый, правда?

— Господин Колер, детектив Бренда Холмс прибыла для допроса, — церемонно сказал попугайчик.

— Я в курсе, кто это, Лафер, — насмешливо сказал мужественный «спасатель», и его красивые губы изогнулись в ухмылке, — мы уже встречались с мисс Холмс.

— Тогда я оставляю вас. Тревожная кнопка справа, с вашей стороны, Бренда, — пискнул попугайчик. Теперь я знала, что он Лафер. Имя это или фамилия, разберемся после.

Помощник убежал, заперев дверь на ключ, а я села напротив невероятно привлекательного подозреваемого, что с вызовом смотрел на меня. Кажется, сегодня я встретила первого человека, который не боялся стерву Бренду Холмс.

Русые, чуть выгоревшие волосы средней длины небрежно уложены, серо-зеленые глаза обжигают ироничным взглядом. Скулы скульптурной лепки покрывает легкая, едва заметная на загорелой коже щетина.

Им хотелось любоваться, а нужно было допрашивать.

И с чего я, спрашивается, должна начать?

После работы я смотрю сериалы. И на выходных, и даже вместо отпуска иногда. Ездить особо никуда не получается, да и довольно часто меня вставят в график на те даты, когда остальным не надо. То есть, в совсем неотпускной сезон. Да, я не всегда умею отстаивать свои интересы. Иногда мне кажется, что мои интересы — это делать удобно другим. И потом, у них семьи, дети. У меня же нет никого. Со мной всегда можно договориться… в отличие от Бренды Холмс, кажется.

Но сейчас я не об этом. Среди телепроектов, которые я постоянно смотрю, немало детективных сериалов. И все мои представления о работе следователей я почерпнула именно с экрана своего «ящика». А теперь пришло время куда-то эти знания излить.

Посмотрев на объект излияний, я задумалась. Предполагается, что я, то бишь, детектив Холмс, подозревает этого парня в убийстве. И сейчас у нас как раз появились недостающие факты, чтобы его прижать к ногтю.

Что я должна делать, ведь и понятия не имею, какие улики и данные имеются в моем распоряжении?

Блефовать, разумеется. Так в кино всегда поступают.

— Ну, что вы можете сказать в свою защиту? — спросила я с умным видом, представляя на своем месте мудрого и недоверчивого полицейского следователя. И для убедительности прищурилась.

— Защиту? Вас уже и судьей назначили?

Он прищурился в ответ и это было так волнующе! Какой привлекательный парень достался мне, точнее, Бренде, в подозреваемые! Я себя окончательно почувствовала в полицейском детективном сериале. Правда, двухголовая псина не очень в него вписывалась, зато убийца как хорош!

Так, стоп. Он убийца! Мы ведь такое преступление тут расследуем? Галя, не теряй бдиьтельности. Раньше я на своей однообразной работе боялась сбрендить. Особенно когда покупателей долго не было, 1 января с утра, допустим. А теперь БРЕНДить мне наоборот необходимо. Чтоб дело не провалить.

Да, я могу конечно сказать, что это не я и меня тут раньше не стояло. Но совсем не хочется коротать время в психушке магического мира. Она тут должна же быть?

— Эти долгие паузы, которыми вы славитесь, мисс Холмс, меня не пугают, — подал голос подозреваемый. Приятный голос, мужественный и мелодичный.

— У меня есть всё необходимое, чтобы припереть вас к стенке, Матиас Колер! — сказала я, понизив градус тона до минус десяти. — Все улики против вас.

— И какие же это улики? — ощетинился Колер. Кажется, наконец-то заволновался.

— Вы думаете, я сейчас вывалю их на вас списком? — я фыркнула, стараясь быть Брендой Холмс. — Чтобы вы потом притворялись, будто узнали всю информацию от меня? Давайте, исключим возможность блефа. Я сейчас вызову помощника с материалами дела. И вы увидите, как много мы успели нарыть всякой жути!

— Не сомневаюсь, — сказал он с убийственной вежливостью, — вы очень похожи на могильщика.

— Могильщика? — удивилась я.

— Точно — не на кладоискателя, — кивнул Матиас, — а кто у нас еще много роет? Да, есть кроты, кстати. Но нет. Тоже не то.

Этот негодяй издевается надо мной.

Я стукнула кулаком по тревожной кнопке, вызывая своего попугайчика.

Наверное, она поломалась, потому что ничего не диньдилинькнуло и даже не пикнуло и не мигнуло. Тогда я нажала ещё, посильнее. Потом ещё пару раз. Точно сломалась.

Дверь чуть не вынесло мощным ударом.

— Лежать!

— Руки за голову!

— Замрите!

Три мужских голоса противоречили друг другу. А всего к нам ворвалось человек пять с приспособлениями, отдаленно напоминавшими оружие. Скорее, какие-то лучевые пушки.

За спинами мощных полицейских мялся нерешительный Лафер.

— А зачем вас так много? — обалдело спросила я.

— От вас пришел не просто тревожный, а истошный сигнал! — сказал один из боевиков. Высокий, мощный, в каске, надвинутой на глаза.

— Вы вообще первый раз за все время этой кнопкой воспользовались, мы и напугались! — добавил второй, на пару размеров поменьше.

— Не, погодите! — вспомнил вдруг третий, такой пухленький, что портупея перетягивала его, делая похожим на вязанку докторской колбасы, — однажды эту кнопку умудрился нажать подозреваемый детектива Холмс. Но я его понимаю.

Тут парень сам себя одернул и замолчал.

— Я хотела напомнить вам, Лафер, — сказала я, стараясь придерживаться своего ледяного тона, — что вы мне не оставили материалов дела. А без них допрос вести не так весело.

При слове весело члены группы захвата содрогнулись.

— Значит, вас спасать на надо? — уточнил старший.

— Нет, — отчеканила я.

— А вас? — обратился он к Матиасу Колеру.

— Пока справляюсь, — пожал он плечами.

— Простите меня, Бренда! — то ли просвистел, то ли прошипел бедняжка Лафер. Его лицо позеленело костюмчику в тон. — Я недопустимо повел себя. В течение пяти минут буду здесь со всеми материалами.

— Три! — рявкнула я. — Три минуты!

Мне казалось, настоящая Бренда поставила бы именно такое условие.

Мальчики с несчастным и растерянным видом утянулись за дверь.

— Здорово вы их под каблуком держите, — уважительно, но по-прежнему с легкой усмешкой, сказал подозреваемый.

Лафер, запыхавшись, вернулся через три с половиной минуты.

— Вы опоздали! — вздернула я нос. Мне было понятно, что я должна изображать циничную стерву, нетерпимую к чужим недостаткам. Моя память искала вдохновения в образах из кинематографа. А точнее, телевизионных сериалов. И навскидку из подходящих сериалов мне пришел в голову лишь доктор Хаус. «Люди не меняются», «Все врут» — очень подходящие фразы, которыми можно пересыпать речь для убедительности. Еще вспомнилось «У вас волчанка», но это не к месту. Разве что мне в этом магическом мире еще и оборотень встретится.

— Простите, мисс Холмс! — Оттенок кожи Лафера вновь приобрел салатовый оттенок.

— Материалы! — я протянула руку и ассистент уважительно положил на нее внушительную папку. Тяжелую, как том «Войны и мира».

Охнув, я чуть ее не уронила, но он же и подхватил.

Открыв документацию, я увидела сверху лист, испещренный какими-то закорючками. Приглядевшись, поняла, что текст читаемый, просто очень мелкий. Почер почти бисерный.

— Что за филькина грамота, ничего не разобрать, — буркнула я, вживаясь в роль вечно недовольной дамочки.

— Но это вы сами писали! — уважительно и немного удивленно сообщил Лафер.

Упс. Могла бы догадаться.

— Знаю, что я! Но самокритика свойственна и самым лучшим из нас.

Со стороны подозреваемого послышался странный звук. Кажется, Матиас Колер всхрюкнул.

— Читайте! — потребовала я, сунув талмуд Лаферу. — Но не все подряд, а то, что мы обычно озвучиваем подозреваемым.

Мерзавец Колер расслабленно положил ногу на ногу и осклабился. Почему он меня не боится? Еще пока даже не позеленел ни разу. Я ведь такая ужасная! Один затрапезный плащик чего стоит. А судя по запаху, духам я предпочитала какой-то дешевый одеколон Или тут еще не изобрели нормальный парфюм?

— Матиас Колер, — с выражением прочитал Лафер, — основной подозреваемый в убийстве Григора Хомера, бывшего главы отдела контроля за боевыми артефактами в министерстве магии. Хомер назначен на этот пост два месяца назад. Изначально место обещано подозреваемому. Однако в последний момент должность отдали жертве. По словам свидетелей, впервые они видели Колера настолько злым.

Я кинула взгляд на Матиаса. Ничего себе мотивчик. Убийственный. И чего же он такой веселенький у нас? Стресс таким образом проявляется?

Лафер пролистнул несколько страниц, видимо, они содержали информацию, которую озвучивать в присутствии подозреваемого нельзя. Что ж, изучу позже. Но пока мне хотя бы понять, в чем суть дела.

— Григор Хомер, сорока пяти лет, являлся близким родственником руководителя всего департамента артефакторики, к которому и относится отдел, возглавляемый жертвой.

— Вот видите, я бы его и так скинул, стоило только доказать, что Хомер получил должность нечестно, — заметил Матиас. И вид у него уже был не такой ироничный. Ага, вот твое больное место, красавчик. Борец с несправедливостью он у нас, решил пойти против кумовства.

— И господин Колер пытался дойти до директората, чтобы донести эту мысль, — Лафер продолжал шелестеть страницами, — вчера мы получили ответ на наш запрос из департамента. Там значится, что Матиасу Колеру было отказано в его желании дать ход делу. Кандитатура господина Хомера признана компетентной, а его опыт более ценным, нежели у нашего подозреваемого. Когда Колер получил письменное уведомление о том, что назначение Григора Хомера оспариваться не будет, он разорвал конверт и сказал что-то вроде: «Ничего, я не успокоюсь и уберу эту бестолочь любым путем».

— Очень опрометчивое заявление, — я строго посмотрела на подозреваемого.

Его поза была уже не такой расслабленной.

— Кроме того, сегодня утром детективу Холмс были доставлены результаты экспертизы с места преступления.

Детективу Холмс. Это мне, значит.

— Озвучить я их не могу, но позиции господина Колера выглядят как никогда шаткими, — закончил Лафер.

— Дай сюда! — велела я, забирая у помощника папку.

Неимоверно напрягая зрение, я все же разобрала на последнем листке дела: «Подтверждено. Отпечатки пальцев, обнаруженные на флаконе с неизвестным веществом, найденным на скамейке рядом с телом, принадлежат Матиасу Колеру».

— Этого достаточно, чтобы задержать господина подозреваемого! — решительно заявила я. — Посидите пока, подумайте о своем поведении. А то вид у вас очень несерьезный. А через два часа мы снова встретимся все обсудим.

Двух часов мне должно хватить, чтобы более внимательно изучить документы и не наделать ошибок.

В мире, где я оказалась, не было интернета. Иначе бы я уже изучала статьи на тему «Как стать детективом за полчаса. Пособие для чайника».

Но увы, под рукой у меня есть только попугайчик Лафер и толстая папка с делом.

Когда мы вышли из допросной, я сунула эту кипу бумаг ассистенту и велела тащить до моего кабинета. Заодно и дорогу покажет.

Путь до логова Бренды Холмс был очень своеобразный. Мне кажется, лучшим саундреком к нему был бы «Имперский марш» из легендарного фильма. И я выступала в качестве темного лорда.

Обитатели полицейского управления испуганно разбегались передо мной, разговоры замолкали при моем появлении. Идти, как назло, было долго. И за это время я поняла, что Бренда Холмс, скорее всего, завзятая социопатка и пугающая личность.

Загадка, почему ее до сих пор держат на работе? Если мы в мире магии, может быть она — чернокнижник, или некромант? Уволь такую, она всех проклянет или порчу наведет. Хотя, если Бренда Холмс — некромант, она может жертв лично допрашивать, что очень удобно. Правда, совершенно лишает расследование детективной составляющей.

Мне вспомнилось, что я и такое сериал видела. Там ребятки оживляли убиенных и расспрашивали, как они дошли до смерти такой. Но каждый раз что-то мешало сразу взять убийцу за жабры. Жертвы толком не могли сказать, что случилось или не успели рассмотреть достаточно хорошо.

Я так и не смогла вспомнить, как этот сериал назывался, потому что мы наконец-то пришли. Лафер, пыхтя, открыл дверь ключом и пригласил меня войти первой.

На двери была прикручена блестящая серебристая табличка, на которой черным набрано: «Бренда Холмс. Ст. детектив». Надо полагать, «ст» — это означает старший. А может и страшный. Я бы не удивилась, если коллеги именно так расшифровывали сокращение.

Зайдя внутрь, я с интересом огляделась.

Помещение небольшое и скромно обставленное, в коричневых тонах. Подозреваю, что это типовая мебель, а вовсе не выбор Бренды. Эта поразительная женщина совершенно не использует свою внешность. Рыжая, яркая, а одевалась как пенсионерка в дождливую погоду. Вряд ли такая обставляла свой кабинет по каталогу. Книжный шкаф, полки которого ломятся от криминальных трудов, стеллаж для документов. Громоздкий стол, занимающий половину помещения. Основательный такой, с выдвижными ящиками. На нем — бесконечное количество папочек и листочков, все лежит аккуратными стопочками, никакого творческого беспорядка. Окно прикрывает плотная темно-коричневая штора.

Вот, собственно всё. Разве что стоит еще стулья упомянуть, целых три, для посетителей. А для Бренды Холмс — большое и очень насиженное кресло. В него я и бухнулась. Вполне удобно, даже уютно.

Поблагодарив Лафера в меру холодно, я показала ему жестом, что хотела бы остаться одна. В моем кабинете не было никакого насеста, который можно принять за место ассистента, а значит, он обитает где-то еще.

Попугайчик благодарно пискнул и выбежал прочь, а я погрузилась в материалы дела.

Суть конфликта жертвы и подозреваемого я уже поняла. Колер был уверен в скором повышении, но тут на вожделенную должность взяли родственника начальника департамента. Судя по всему, человечка бесталанного и ничем не примечательного. Матиаса это выбесило, он попытался добиться справедливости, но получил кукиш без масла и в сердцах пригрозил Хомеру при свидетелях. Очень глупо, если он и правда собирался его пристукнуть. Либо он сам к себе прислушался и решил, что идея разобраться самому весьма недурная.

Беднягу Григора Хомера нашли во время обеденного перерыва, в парке на лавочке. Он сидел, уронив на колени не донесенный до рта бутерброд. Брюки жертвы испачкал сырный соус, сведенные судорогой руки были неестественно заломлены.

Вначале эксперты решили, что в бутерброде находился яд. Тем более, Хомер дважды успел надкусить свое блюдо, прежде чем выронил. Но ни в одном из компонентов отравы не нашли. Хуже всего, что и внутри самого Григора ничего ядовитого не содержалось.

Однако, совершенно точно смерть не была вызвана естественными причинами, о чем свидетельствовал целый ряд признаков.

Бренда Холмс нашла под лавочкой важную улику — стеклянный флакон, открытый и опустошенный. Рядом с ним лежала разбитая стеклянная пробка в виде хрустального сердца. Вот на ней и обнаружены отпечатки пальцев Матиаса Колера. И что для него еще печальнее — сам Матиас Колер тоже обнаружился неподалеку от места преступления. В тот момент, как случайный свидетель начал звать целителей к несчастной жертве, Колера видели у палатки с мороженым. Он себе там выбирал фруктовый сорбет. Удивительно, что здесь такое лакомство тоже есть.

Внутри флакона были остатки какого-то вещества, пока результат его анализа ничего не дал, даже не понятно, яд ли это.

Словом, дело сложнейшее. Но улики против Колера, похоже, бесспорные. Есть мотив, есть возможность. Пока нет точной информации, чем именно отравлен Григор Хомер, и это мне как раз требуется установить, чтобы подозреваемый не смог отвертеться.

— Что ты творишь, Бренда?

Мужчина, который вошел в кабинет сразу после того, как постучал, почти шипел на меня.

Я поняла, что это какой-то большой начальник, уж очень вольно он себя ведет с великой и ужасной Брендой Холмс.

Выглядел он монументально, как сбежавший с постамента памятник. Высокий, квадратный, весь. И челюсть нижняя тоже. Неожиданный штрих к его внешности прибавляла прическа, похожая на африканскую. Шапка курчавых волос так сильно поднималась, что я сначала приняла ее за папаху. Зачарованно рассматривая эту красоту неземную, чуть рот не открыла. Едва сдержалась.

— Я знаю, что ты не любишь комментировать свои действия, — пыхтел африканский монумент, — но твой поступок бросает тень на все наше отделение! Ты задержала подозреваемого, которому еще не предъявили обвинение и оставила его на несколько часов сидеть в допросной! Так никто не делает!

— А зря! — я наконец-то отвисла и решительно хлопнула по столешнице ладонью. — Этот мерзавец слишком самонадеян. Надо его помариновать, чтобы он ощутил тревогу и неуверенность в своем положении.

— Помариновать? Как помидор?

Кучеряшка и сам побагровел, как этот благословенный овощ.

— Скорее, как мясо для шашлыка.

Я постаралась улыбнуться как можно кровожаднее, и начальник вздрогнул, становясь чуть бледнее.

— Отпечатки пальцев Колера найдены на флаконе с ядом, — продолжала я давить на посетителя.

— В том-то и дело, Бренда, что пока не ясно, яд это или нет. И пока мы не получим заключение экспертов по этому поводу, арестовывать Колера не имеем права. И свои права он, увы знает. Ты ведь в курсе, кто его тетя?

Я попыталась приподнять бровь. Оказывается, Бренда Холмс этим умением владеет в совершенстве. Я хотела показать, что мне все равно, кто у нас тетя. Ведь я, разумеется, и понятия об этом не имела, в деле такое не напишут.

— Как-то легкомысленно ты относишься к лучшему специалисту по анализу редких ядов, — сухо заметил начальник, — с утра ты мне доказывала, что у тебя появилась новая информация, которая пригвоздит Колера к стенке и не даст ему шанса отвертеться. И ты внесешь ее в дело после допроса. Надеюсь, сейчас ты как раз заполняешь нужные бумаги?

А вот это фиаско. Значит, я не найду в деле главных аргументов! Потому что Бренда их еще не успела внести. Что же делать? Предположительно, обыскать рабочий стол на предмет листков с записями, если повезет, то и ежедневника. Наверняка какие-то записи есть у нее дома.

Чёрт, теперь это — у меня дома. Еще бы понять, как туда добраться.

Ужас моего положения наконец накатил на меня во всей красе.

Я не знаю мира, в котором оказалась, человека, именем которого меня называют… А в тонкостях новой профессии разбираюсь только по сериалам.

Немного удивительно, что я приняла сам факт переселения в новое тело. Но… во-первых, я иногда читаю всякую фантастику. А во-вторых, лучше думать что я стала героиней какого-то фэнтези, чем считать себя «поехавшей» и ждать, когда очнусь.

— Бренда! — голос начальника прозвучал словно издалека. — Сейчас же побеседуй с Колером. И если не найдешь достаточных оснований его задержать, отпусти, взяв подписку о невыезде.

Должна ли я подорваться и кабанчиком метнуться допрашивать спасателя… то есть Матиаса Колера, как есть?

Что бы сделала настоящая Бренда?

Высокомерно хмыкнула, тряхнула рыжими волосами и демонстративно просидела бы в своем кабинете еще минут пятнадцать как минимум.

Я тоже попробовала так сделать. И хмыкнула, и тряхнула, пусть меня и не видит никто. Это для настроя.

Надо как-то еще четверть часа засечь. И тут я поняла, что не знаю, как местные часы выглядят. Может они тут у них песочные или солнечные. Хотя это вряд ли. Я попала в полне технологичный мир. На столе охранника, например, успела разглядеть что-то похожее на старый телефон с трубкой. А у меня тут тоже какая-то коробка имелась, явно некий прибор, назначение которого еще предстоит выяснить. Я нашла его между стопками аккуратно сложеных бумаг.

И тут в кармане плаща, висевшего на спинке стула, что-то пискнуло и подпрыгнуло. С опаской я достала оттуда… камень?

Нет, эта овальная серая и тяжелая штуковина оказалась чем-то вроде древнего пейджера. Вся верхняя панель была экраном, на котором проступили красные буквы:

«Бренда, умоляю, только не надо из принципа высиживать полчаса. Руководство меня сожрет. Питерсон».

Кто такой Питерсон? Скорее всего, мой квадратный начальник с афропрической.

А Бренда, значит, выждала бы вдвое больше, чем я предположила.

Красные буквы погасли и я увидела на экране цифры. Вот они, часики! Только формат времени очень непривычный. 03:27:69.

Еще привыкать и привыкать, в общем. Только вначале разобраться, чтоб понимать, к чему именно я привыкаю.

Не удивлюсь если у них тут время исчисляется как «Шестьдесят девять минут двадцать восьмого часа» или что-то подобное. Вселенная многовариантна. Это я в одном фантастическом сериале слышала. И лишь теперь поняла значение.

Ладно, будем считать, что Бренда прислушалась к Питерсону. Какие у них тут имена странные все же. Интересно, как звучит местный язык для тех, кто его не понимает?

— Галя, у нас отмена! — сказала я сама себе вслух, и пошла обратно в допросную, надеясь, что прочитанной мной информации по делу хватит, чтобы не опростоволоситься перед этим опасным подозреваемым.

Главное — не заблудиться. А еще бы понять, как на этот камешек передавать сообщения. Наверняка можно Лафера по нему вызвать, но знать бы, каким способом.

Я шла, надеясь на внутренний компас. Остатки личности мисс Холмс должны меня привести туда, где я уже, собственно, была. Это же так работает? Так, впереди скоро будет поворот, кажется. И там коридор с допросными.

— Мне нужна Бренда Холмс! — из холла, мимо которого я проходила, донесся зычный женский голос.

Ох, дамочка, знали бы вы, как она мне самой нужна! Хотя внутри одного тела мы бы вряд ли ужились.

— Сюда штатским запрещено! — бубнил мужской голос. Кажется, это охранник.

— Штатским? Да у меня пожизненный сиреневый пропуск в это грешное место, молодой человек. Вы еще на горшке сидели, когда я учила здешних остолопов, чем отличается яд гремучки от флюидов холломина!

Внутри меня забилась паника. И что-то мягкое коснулось правой ноги. Посмотрев вниз, я увидела нечто милое и странное. Гибрид совы и кошки нежно-кремового цвета, с круглыми умными глазами. Существо раскрыло клювик, издавая приветственное то ли мяуканье, то ли чириканье.

— А где мой дангутан? Шипси, дружок, иди к мамочке!

Я с опаской выглянула из-за угла, волоча на ноге пушистое создание.

— Не видел я вашу зверюгу, — извиняющимся тоном продолжал бубнить охранник.

— Пусти, я сама поищу.

Невысокая, бойкая дама, стильно одетая и с аккуратно уложенными седыми волосами решительно прошла мимо будки охраны.

— Сидеть! — рявкнула она двухголовому псу, и тот послушно шлепнулся на пятую точку.

Я уже догадалась, что за валькирия посетила участок. Тетушка подозреваемого и специалистка по редким ядам. Не зря Питерсон боится ее больше, чем Бренду Холмс.

— Шипси! Ты ее поймал, хороший мальчик! — похвалила гостья, а точнее, захватчица управления. — Доброго вам здравия, мисс Холмс.

Дама смотрела на меня в упор.

— Надеюсь, представляться мне не требуется. Но я это все же сделаю, как приличный человек. Розалинд Рихтер, близкая родственница Матиаса Колера. И в данный момент меня интересует, на каком основании вы здесь мучаете хорошего мальчика из приличной семьи?

— Вот как, он у вас до сих пор мальчик? — едко спросила я, пытаясь осторожненько освободить ногу от зверушки по кличке Шипси. — Когда господин Колер собирается на дело, он советуется с тетушкой, какой яд ему взять с собой?

— Мог бы, милочка, — Розалинд Рихтер приставила руки к бокам, став похожей на воинственную вазу, — потому что насчет ядов и впрямь лучше всего консультироваться со мной. Но Мати ни о чем не спрашивал, так как никого не травил.

— Какое интересное алиби! — подхватила я ее слова. — Матиас Колер невиновен, поскольку не справился у тети, чем ему отравить своего заядлого врага!

— Вы-то хоть сами в курсе, от чего скончалась жертва? — прищурившись, посмотрела на меня странная мадам.

— Это тайна следствия, — важно сказала я.

— Видимо, все настолько таинственно, что даже вы сами не в курсе, — констатировала Рихтер. И я сделала над собой усилие, чтобы не кивнуть в ответ.

— Донна Роза! — послышался голос моего квадратного начальника Питерсона. — Как неожиданно и приятно вас тут видеть!

— Не лопни от умиления, Пит, — съязвила посетительница, — лучше скажи, когда отпустят моего родственника.

— Бренда как раз шла с ним поговорить, — Питерсон сложил на груди руки, — проверить кое-какие свои подозрения. И если они не подтвердятся, Матиас подпишет соглашение о невыезде из Зидаира, а потом может идти.

— Хорошо, что кто-то здесь еще помнит о законности задержания, — теперь грозная дама сложила руки на груди, — а то мне показалось, будто у вас здравый смысл ушел на каникулы.

— Мы разберемся, кто куда ушел, донна Роза, — строго сказала я, — а теперь разрешите мне выполнить свою работу.

— Да уж, начните, пожалуй, это делать, для разнообразия.

Какая токсичная леди! Круг людей, которые не боятся Бренду Холмс, стремительно расширялся. А я уж решила, что неприкосновенная какая-то. Или это семейка такая, особая.

Малыш Шипси наконец оставил в покое мою ногу и я стремительно покинула всю честную компанию, оставив Питерсона на растерзание донне Розе.

Нужную мне допросную я нашла быстро, наверное, суровая тетушка мне придала дополнительное ускорение.

Пошарив в кармане брюк, нашла пропуск, какой видела у Лафера, и уже как большая сама зашла в помещение.

Матиас Колер сидел спиной к двери, очень демонстративно.

— Узнала, что вы — хороший мальчик из приличной семьи, — сообщила я ему. И с удовлетворением отметила, что спина Колера чуть дрогнула.

— Ну, что, признаваться будем? — огорошила я его, чтоб не терять временного стратегического преимущества.

— В любви к моей тёте? — Матиас, не торопясь, привстал, развернул стул и сел лицом ко мне.

— В причастности к убийству, как минимум.

Я тоже села и выжидательно уставилась на него.

— Да, я хотел прибить этого бестолкового выскочку, — легко выдал Матиас, — но хотеть — не значит сделать.

— Вас видели рядом с жертвой. Сразу после преступления. — давила я.

— Как и еще с десяток человек.

— У вас был мотив, наконец! — не сдавалась я.

— И я так легко признался в своих намерениях? Мисс Холмс, я правда похож на идиота?

Вынуждена признать, что совсем не похож.

— А что насчет отпечатков пальцев? — я выложила последний козырь. — На улике, между прочим.

— Уже доказано, что беднягу Хомера убили этой уликой? — поинтересовался подозреваемый. — Я вообще люблю потрогать всякое новое. И не знаю, о чем конкретно вы говорите.

Я прикусила язык. Скорее всего, Колер не в курсе, что его отпечатки найдены на крышке флакона в виде разбитого сердца. Все упирается в вещество, о котором пока ничего не известно. И насколько я понимаю, один из немногих людей, кто может помочь определить состав этой субстанции, не имеет права этого делать. Из-за конфликта интересов.

Мне пришлось отпустить Колера, так ничего и не выяснив у него толком. Мой первый день пребывания в новом мире заканчивался поражением.

Лафер заполнил нужные документы, Матиас их подписал.

— Очень надеюсь больше с вами не встретиться, мисс Холмс, — сказал он на прощание.

— Взаимно, — кивнула я ему.

Противный красавчик удалился, и Лафер спросил меня:

— Вы сегодня до скольки собираетесь работать? Карпус интересуется.

— Карпус? — я обалдело на него уставилась. Знать бы еще, кто это.

— Ваш водитель, — вздохнул Лафер, наверняка подумав, что эта Бренда Холмс совсем зазналась.

Какая прекрасная новость! Значит, у меня есть водитель, который доставит домой. Мне останется только понять, в какую квартиру надо попасть. Что ж, женская смекалка в помощь. Попрошу ассистента помочь принести что-нибудь тяжелое. Но вот что?

— Вы сегодня вечером очень заняты, Лафер? — спросила я.

— Э-э-э… вы хотите, чтобы я поработал подольше, или что-то другое?

О, боже! Он так изменился в лице! Может, я к нему приставала настоящим харрасментом на рабочем месте? Ой, как неудобно.

— Мне нужна ваша помощь. Мужская.

Он покраснел, и я еще раз подумала, что Бренда Холмс, возможно, не такая уж бесстрастная стерва. К моему несчастью она может оказаться и стервой вполне страстной.

— Надо тяжелое понести… простите, что я…

— Ах, да! Простите меня, Бренда! Вы ведь собирались сегодня купить корм для Филби. Конечно же, я с удовольствием помогу.

Я сразу порадовалась и еще раз озадачилась. Он меня проводит до квартиры, это хорошо. Но вот… кто такой Филби? Явно не рыбка, раз ему полагается какой-то корм, который надо тащить.

Хотите узнать подноготную мира, в который вас занесло?

Прогуляйтесь по его магазинам. Это я как продавец с пятилетним стажем говорю. Я работала в отделе косметики и привыкла к ароматам и требовательным клиенткам. Мне в жизни еще не очень повезло, потому что я… как бы это сказать… ну, размазня, что ли. Меня легко убедить, что крышечка на креме уже была сломана, а не ее только что при мне содрали с резьбой вместе. Сложно с таким характером быстренько переквалифицироваться в стерву-детектива. Тут только на память тела и можно рассчитывать.

Иногда я смотрела какой-нибудь любимый сериал, где героиня всегда умеет выразить свою точку зрения, и представляла, что тоже так умею. Допредставлялась.

Так, о чем я? О магазинах.

Мы с Лафером как раз пришли в один.

Внешне это было длинное двухэтажное деревянное здание, а внутри — какая-то ярмарка с киосочками. Не бутиками, а именно маленькими домиками. И какой смысл в общей крыше, спрашивается? Ну разве что в два этажа можно больше этих ларьков напихать.

Идешь по такому заведению как по улицам города. По пути врезаясь в кадки с пальмами, если засмотришься.

Я успела понять, что улочки объядинялись в райончики по группам товаров.

Ассистент уверенно потопал в отдел кормов для животных, пока я, раскрыв рот, разглядывала сам торговый центр.

Но спохватилась и пошла за ним, стараясь сразу и чеканить и пружинить шаг. Или как еще должна ходить уверенная в себе властная женщина?

Лафер открыл дверь в один из домиков и я увидела, что он достаточно вместительный, с длинными рядами. Там одновременно могло поместиться человек пять-шесть. За небольшим прилавком сидел зевающий продавец.

Корма для питомцев выглядели непривычно. Большие бумажные пакеты с простыми надписями: «Для собак. С курятиной». «Дангутанам. С тыквенными семечками». «Кошачий деликатес с морковкой». И никаких зазывных картиночек и цветных полиэтиленовых пакетов. Собственно, я здесь наших современных материалов и не видела пока. Может и пластика нет в этом мире? И рыбки спокойно плавают в море без риска попасть в остатки упаковки от еды или напитка.

Кто же ждет Бренду Холмс дома?

Страус в клетке? Сорок кошек, как положено независимой даме?

Лафер красивым, отточенным жестом подхватил пакет с ярлычком «Для маленьких собачек. Гусиная печень».

У меня собачка? Ужас какой! Значит, сегодня в ночь и завтра с раннего утречка Бренда Холмс в моем лице потрусит выгуливать песика на улицу.

Одним мешком мой попугайчик не ограничился, взял еще и второй, «Собачий корм с говядиной и отрубями».

Лафер пыхтел, подтаскивая свою ношу к продавцу поближе, а я с ужасом поняла, что не знаю, как выглядят местные деньги.

Пошарив во внутреннем кармане плаща, я достала кожаный мешочек. Нет, это, кажется, все же кошелек, на двух кнопках. Открыв, с облегчением увидела что-то внутри. Надеясь, что это деньги, подошла к прилавку и достала пару бумажек. На одной цифра два, на другой — пять.

— А помельче у вас нету? — спросил мой коллега по земной профессии. — Нужно всего-то два пятьдесят.

— Ничего себе, всего! — возмутился Лафер. — У вас тут самый дорогой корм в городе.

— Зато самый натуральный! — веско припечатал торговец. — Хорошо, найду сдачу с пятерки зидов.

Зиды. Местные деньги? Я внимала каждому услышанному слову.

Рассчитавшись с продавцом, мы направились обратно к кабриолету, на котором приехали сюда. Машина была поменьше той, на которой мы днем ездили, и водитель другой.

Мы впихнулись на пассажирские места и дальше ехать пришлось еще минут пятнадцать. Я очень надеялась, что меня и утром на работу заберут. Управление самостоятельно вряд ли найду.

— Приехали! — объявил мрачный водитель, который явно уже очень хотел домой. Когда мы выбрались, он сразу уехал. Значит, Лафер добирается сам. Не у меня же он останется, прости местный боже!

Бренда Холмс жила в очень милом доме, больше напоминающем коттедж. Я разглядела три отдельных входа, мы подошли к одному из них, с цифрой два над дверью, и Лафер вопросительно на меня уставился. Я поняла, что ключа у него нет. Ура!

Пошарившись в карманах, достала поочередно сначала уже знакомый мне пропуск в Управление, затем связку пропусков поменьше. И наконец, что-то уже очень похожее на ключ, с надписанным номерком «два». Судя по реакции Лафера, который повыше перехватил пакеты, я поняла, что это оно.

Разглядев в двери щель, выглядевшую наподобие замочной скважины, сунула в нее ключ. Щелчок… и мое испытание по проникновению в дом закончено! Вздохнув с облегчением, я почувствовала удар под колени.

Что это? Нападение прямо в квартире?

Посмотрев вниз, увидела совершенно очаровательную собачку. Точно. Она должна тут жить. Зверек выглядел как йоркширский терьер. Малыш сначала приветственно тявкнул. А потом вдруг заскулил и попятился от меня.

— Ну что же ты, маленький, э-э-э… — я сделала паузу, вспоминая, как называл Лафер питомца, для которого мы покупали такую прорву еды.

— Филби, — подсказал ассистент и закатил глаза. Дожили, стерва Бренда Холмс уже кличку родной собачки забыла. Эта мысль читалась на его гладком лбу.

— Так устала сегодня. И этот обморок в магазине меня выбил из колеи, — в меру сухо сказала я.

Малыш Филби, тем не менее, рассматривал меня с приличного расстояния. Поблагодарив Лафера за помощь, я поскорее выпроводила его восвояси. И принялась осматриваться в хоромах Холмс.

Не шучу, для меня это действительно хоромы, после однокомнатной моей квартирки. Навскидку я насчитала тут аж три комнаты. Одна из них — гостиная, совмещенная с кухней.

Увы, микроволновки или еще каких-то гаджетов, к которым я дома привыкла, здесь не было. Но хоть дровяная печь-буржуйка посреди гостиной не стояла, и то спасибо. Была плита, на три конфорки, и выглядела вполне узнаваемо, хоть и необычно. Три черных блина на прозрачной стеклянной призме, внутри которой несколько зеленоватых камушкой. А самое большое отличие от наших моделей — у плиты не было вилки, и даже провода, к которому она могла бы крепиться. Да и розетка отсутствовала. Вот и как пользоваться такой штукой? Магией? Может тут волшебная палочка в верхнем ящике стола лежит, для управления техникой.

Повинуясь инстинктам, я выдвинула полочку и увидела что-то вроде пульта, только не пластикового, а кажется, резинового. И на нем — большие плоские кнопки, черные с белыми надписями.

«Подогреватель»

«Чайник»

«Ветродуй»

Да тут «Умный дом» намечается!

Нажав кнопку «Подогреватель» я увидела, что на стеклянной «подушке», в которую встроены конфорки, зажглись зеленые кружочки. Сенсорная панель? Я нажала средний и тут же один из камушков внутри прозрачной «призмы» покраснел. А следом и одна из конфорок начала нагреваться.

С плитой разобрались. Нажав повторно кружочек, я ее выключила и вскоре прибор выглядел таким же, как я его обнаружила. Значит, технические достижения тут достаточные, чтобы жить с комфортом. Даже ветродцуй есть. Это или фен, или кондиционер, судя по всему.

— Тяф! — раздалось за моей спиной.

Точно, о Филби я совсем забыла.

— Еда в обмен на признание и доверие! — сообщила я пёселю. Он смотрел на меня, наклонив голову вправо.

— Будем считать, что раз ты на меня не рычишь, значит пошел на мировую. Кстати, ты мальчик или девочка?

Собачка снова тявкнула. Ох, придется погоняться за этим кукольным псом, или подождать, когда Лафер скажет об этом очаровательном создании «он» или «она».

Насыпав Филби в миску корма с гусиной печенкой, я отправилась осматривать свои новые владения.

Спальня ничем примечательным не выделялась. Правда кровать была такая большая, что на ней могло четверо человек поместиться. Распахнув двери большого коричневого шкафа, я увидела кучу серой одежды в ассортименте. Предсказуемо, мисс Холмс. Остальное потом рассмотрю.

У меня оставалась еще одна комната. Войти я смогла, лишь подобрав к замку ключ, один из найденных в кармане.

Это опреленно кабинет детектива. В этом меня убедил не только громоздкий рабочий стол, но и огромная, на половину стены схема, висевшая над ним. Флажки, ниточки, что тянутся от них разноцветными нитями. И в центре — фото несчастного Григора Хомера, жертвы преступления.

Я приняла стойку, как гончая на охоте. Рефлекторно мне захотелось кофе. И скрипку, как у Шерлока, однофамильца «моей» Бренды.

Ноги сами понесли меня к схеме расследования.

Под изображением жертвы было несколько пометок. «Отравлен неизвестным ядом», «Нет следов остаточной магии. Убийство не магического порядка?».

От этого немного легче, все-таки сериалы, которые я любила смотреть, не о волшебных преступлениях, а о самых обычных, пусть порой изощренных, чтобы запутать зрителя.

Ох, сколько тут портретов и снимков. Как цветных, так и черно-белых, так что фотографическое мастерство в этом мире развито.

Рука моя потянулась к ярко-красному флажку над головой жертвы.

Филби, который шел следом, отвлекшись от миски с едой, предостерегающе тявкнул. Я вздрогнула, но все же дотронулась до флажка, слегка подергав его. И тут же все остальные метки вдруг зашевелились, запрыгали на своих местах!

В панике я отдернула руку и оглянулась на йоркшира. На его мордахе было написано: «Я же тебе говорил!» Или говорила.

Вздохнув, я решила просто посозерцать этот удивительный результат мыслительной деятельности гениального сыщика.

Толстая красная нить тянулась к изображению Матиаса Колера. Я его даже не сразу узнала. Фотография была, как у нас на сайты знакомств вывешивают, обработанная в редакторе и в выгодной позе. Колер восседал на лошади, а в руке держал клюшку для гольфа. Надо же, какие мы манерные.

Под фото были надписи:

Мотив — карьера

Средство — яд, был рядом

Необходимые знания — семейное дело

Улики — отпечатки пальцев

Вторая красная линия бежала к женскому снимку. Это уже интересно. Я уже поняла, что алый цвет означает подозреваемых.

Жерардина Новес. Девушка в шортах и открытой маечке, в шезлонге на пляже. Мне кажется, Бренда специально такие кадры выискивает.

Я внимательно изучила пометки под Жерардиной.

Мотив — карьра, второй претендент на должность

Средство — не выяснены возможности, но могла раздобыть отравленный артефакт (но нет признаков магии?)

Необходимые знания — работа в магическом ведомстве (пригодилось ли?)

Улики — записка в кармане Хомера

Ух, как всё запутывается. Значит, на должность, с которой трагически ушел Григор Хомер, было аж два кандидата. А еще записка. Зря я дело домой не захватила, вдруг там есть про нее что-нибудь.

Я внимательно рассмотрела снимок жертвы. Могло ли у такого простого, немолодого уже мужчины с лысинкой, быть что-то с яркой и улыбчивой Жерардиной? Она выглядит роковой красоткой, так что вряд ли.

Ой, тут еще и третий кандидат в отравители есть. Роберт Боберт. Я хихикнула и оглянулась, словно боялась, что кто-нибудь услышит и меня с позором лишат звания стервы.

Почти Робин Бобин Барабек!

Наводящее на ассоциации имя значилось под снимком подтянутого симпатичного мужчины в строгом костюме-тройке.

Мотив — в молодости не поделили девушку.

Средство — интересовался ядами в аптеке в прошлом году

Необходимые знания — не выяснено

Улики — ссора, не разговаривали две недели

Ух ты! Невзрачный Хомер увел у импозантного Боберта девушку? Как же всё закручивается.

Остальные нитки были уже других цветов, подозреваемые закончились. Но трое — уже не так скучно, как один Колер. И понятно, с кем еще побеседовать надо. Но сначала я обшарю кабинет, потому что наверняка тут есть тетрадь или ежедневник, куда Бренда записывала свои ценные мысли, раз уж она домой работу притащила.

Я увидела, что мисс Холмс поделила остальных, на кого стоит обратить внимание, в группы под названием «Коллеги и начальство», к ним вели зеленые нити, «Родственники» — синий цвет, «Друзья», которым соответствовали оранжевые линии, и последняя выборка называлась «Свидетели и случайные знакомые», ей соответствовал розовый.

Придется выучить все эти лица и факты наизусть.

Еле отлепившись от шедевральной доски расследования, я вспомнила, что осмотрела еще не всю квартиру. Оставался такой важный момент как ванная с туалетом. Есть ли тут такое?

Если нет, то я не знаю как, но надо обратно в свой мир возвращаться, потому что без гигиенических удобств я тут быть отказываюсь. Ни одно приключение того не стоит, пойду искать, где здесь гиды по прохудившимся мостам дамочек водят.

Филби рядом уже не было, о его местонахождении сигнализировал только мерный стук миски из гостиной. Все же приступил к трапезе. Может, признает меня, как поест нормально. Сытые все сговорчивые.

Санузел я нашла не сразу, вначале обнаружила кладовку. Вместительную такую. Внутри — куча полок, заставленных большими коробками, деревянными и картонными. Обязательно посмотрю, что же там, но позже.

Последнюю найденную мною дверь я открывала со смесью тревоги и надежды.

Что меня там может ожидать?

Ночная ваза и ведерко с дождевой водой?

Меня ожидал рай на земле. Натурально.

Свет в помещении зажегся автоматически, а внутри… Ванна, размером с двухспальную, нет трехспальную кровать. И с канализацией в этом мире всё хорошо. И со всей сантехникой.

Меня встретили отдельная кабинка с «удобством» и еще большой шкаф с полупрозрачными дверцами. Открыв его, я обнаружила два вместительных отделения. В одном — баночки, бутылечки, тюбики и флакончики, а также пакетики и коробочки. В другом — несколько халатиков, на вид не очень-то и банных, скорее это пеньюарчики и прочие неглиже.

Так вот где суровая Бренда Холмс выпускала свою внутреннюю кошечку погулять! Незамедлительно мне захотелось принять ванну, благо для этого все имелось.

Вода набиралась быстро, а в одном из пакетиков обнаружилась ароматная соль. Предвкушая блаженство и расслабление в ароматной водичке, я поспешила раздеться. И тут меня снова ожидал сюрприз.

Под строгой, почти безвкусной и старушачьей одеждой пряталось изящное и довольно нескромное бельишко. Кружевное! Ярко-красное!

Ничего себе, мисс Холмс! Вот это взрывная начинка в скучной карамельке!

Мне даже немного неловко стало.

Пока я толком не знала, сколько лет прожило на свете тело, в которое я так незапланированно попала. На вид Бренде Холмс около тридцати лет, чуть постарше моего. Что еще мне предстоит о ней узнать?

Впрочем, все эти мысли выскочили из моей головы, стоило залезть в теплую воду. Боже, у меня тут даже резиновые уточки есть! И бомбочки для ванн с лепестками роз внутри.

Вытаскивала я себя из этого великолепия с огромным трудом. Пришлось вспомнить, что надо обыскать письменный стол и если найдется ежедневник, изучить его с пристрастием.

Но для начала, я отыскала в кухонной зоне холодильник. Лежачий, внутри он выглядел как ледник и замечательно охлаждал. Я обнаружила замороженые овощи, из которых сообразила не очень питательный, но вполне сносный ужин. Насытившись, приступила к изучению содержимого кабинета. Ежедневник нашелся довольно быстро. Пухлый, с огромным количеством записей. подклеенными листочками и даже записками на салфетках.

Разбираться в почерке Бренды я уже почти научилась. И через несколько часов уже могла лучше ориентироваться в деле и его участниках.

Как оказалось, завтра меня ожидало как минимум две встречи. Первая — с тем самым начальником департамента артефакторики, что назначил Григора на спорную должность. Руис Шеллест был не кровным родственником жертвы, а мужем его сестры Аники. Вот с ними обоими я завтра и должна побеседовать. Все бы ничего. Но напротив имен свидетелей значилось: «повторный допрос». А значит, облажаться нельзя. Я должна общаться так, словно их уже знаю. И собираюсь что-то уточнить.

Хуже всего, что меня уже отчаянно клонило в сон, поскольку была глубокая ночь. Информация усваиваться перестала напрочь и я улеглась на чрезвычайно комфортную кровать Бренды Холмс, с тайной надеждой проснуться в своем мире.

Увы, на рассвете меня встретило иномирное солнце и пыхтящий недоверием комок меха по кличке Филби. Перед сном я всё же разобралась, что Филби — он. И за это пёс на меня, возможно, до сих пор обижался. Ведь я его затискала, а тепла и участия как к хозяйке он ко мне так и не чувствовал. Наверное, сам не понимал, почему. Запах у Бренды вряд ли мог поменяться. Вряд ли у души есть аромат.

Или есть? Ой, всё, не до философии, когда у тебя на завтрак выбор между завявшими овощами и собачьим кормом.

Нет, еще больше обидеть Филби я не могла. Поэтому погрызла морковку, запивая ее кофе, который я самолично нашла и сварила в почти турке с толстенными стенками.

Не без смущения нацепив очередной нескромный комплект белья хулиганки Бренды, я прикрыла прекрасное братом-близнецом вчерашнего безликого костюма дымчато-серого цвета.

Надо сказать, я уже восхищалась женщиной, которой мне приходится становиться. Этот кружевной бунт, прикрытый строгой и унылой одеждой, многое рассказал о детективе Холмс.

Много времени с утра провела я у зеркала. Нет, не для того, чтобы сделать себе макияж. У Бренды Холмс в хозяйстве не водилось декоративной косметики.

Задержав дыхание, разглядывала я свое новое, непривычное лицо. Высокий лоб, тонкие черты, надменные брови. Серо-зеленые глаза с ироничным прищуром. Облику детектива подошли бы, пожалуй, тоненькие, вытянутые в недоверчивую ниточку губы. Но у Бренды они были вполне чувственные, припухлые. И вообще женщина вполне симпатичная уродилась. Стройная, без излишеств в виде второго подбородка и жировых отложений на боках. Увы, когда я была Галочкой, у меня все это просматривалось. Теперь бы чужую красивую фигуру не испортить. Чтобы хоть как-то подчеркнуть это приятное преимущество, повех пугавшего меня своей затрапезностью плащика я застегнула широкий кожаный ремень. И стала выглядеть куда более стильно.

Собравшись, выглянула в окно. И слегка вздрогнула при виде служебного кабриолета. Какая важная персона эта загадочная рыжая стерва.

Доехав до управления, я себя чувствовала уже гораздо увереннее.

Хорошо быть Брендой Холмс, товарищи! Можно ни с кем не здороваться, а значит, нет риска назвать кого-то не тем именем. Холодный кивок, от тебя отшатываются в испуге или прячутся в тень цветочной кадки.

Зайдя в кабинет, скинула плащик, повесив его на вешалку, которую только-только разглядела. Уверенно ткнула в кнопку в правом краю стола. Почти сразу влетел услужливый Лафер.

— Какие у меня планы на утро? — спросила я его деловито.

Он смотрел во все глаза, приоткрыв слегка рот.

— Что случилось? — грубовато прикрикнула я на ассистента. — Брови не так выщипала?

— Брови? Как же это? — бедняжка заволновался. — Вы просто иначе повязали свой шарфик поверх блузы. Я подумал, вдруг это говорит о вашей психологической нестабильности. После вчерашнего, знаете ли.

Ничего себе! Мой Ватсон, оказывается, отслеживает малейшие изменения в облике начальницы, чтоб угадать, в каком она расположении духа.

— Так я дождусь ответа на свой простой вопрос? — я уже рявкнула на него, чтоб отвлечь от опасных мыслей.

— О бровях? — Лафер пошел пятнами.

— О моих утренних планах!

— Ой, — простите, Бренда, — потупился ассистент, — да, конечно же. Сестра жертвы, Аника Шеллест, уже прибыла для допроса.

— Они с мужем отдельно приехали? — осведомилась я.

— Да, конечно же, как вы и велели. Донна Шеллест и сама настаивала на приватной аудиенции.

Лафер понизил голос.

— Она доказывает, что у нее есть информация, способная изменить ход следствия!

Что ж, очень удачно, когда информация есть у кого-то другого, кроме меня. Самое время ее выпытать, и может быть, вписать на идеальную доску расследования свои соображения.

С утра мне уже самой очень хотелось сыграть роль гениального сыщика в этом странном сериале, в который я вроде бы попала.

С Аникой Шеллест мы встречались в той же допросной, которая на этот раз выглядела более присутственно, что ли. Сестра жертвы в число подозреваемых не входила, поэтому и обстановка была чуть неформальнее. Перед моей собеседницей поставили чашку кофе и блюдце с печеньем. По виду — овсяное с шоколадной крошкой.

Супруга начальника Матиаса Колера выглядела очень представительно. Причем в любом из миров. Потому что язык роскоши в переводчиках не нуждается. Мочки маленьких аккуратных ушек Аники оттягивали золотые серьги с крупными камнями.

Тонкие пальчики были унизаны колечками с такими же самоцветами. Ноготки свидетельствовали о наличии в Зидаире маникюрных кабинетов.

Донна Шеллест была женщиной ближе к пятидесяти, но очень ухоженной. Длинные волосы уложены в прическу, такую замысловатую, что мне показлось, будто отдельные завитки переплетаются в буквы, и я чуть не кинулась расшифровывать тайное послание.

Одежда на свидетельнице была элегантная, хоть и траурная. Она же по невинно убиенному брату скорбит.

— Соболезную вашему горю, — вылетело у меня по земной привычке.

Донна Шеллест чуть не подавилась кофе.

— Вы сегодня какая-то другая, — сказала она удивленно.

Ох, ну вот еще только перед свидетельницей спалиться не хватает. И я принялась повторять внутреннюю мантру доктора Хауса. «Эврибади лайс!» Для начала прищурилась и отодвинула стул для себя ногой.

Потом присела, и, многозначительно побарабанив по столу пальцами, спросила:

— Так что вы хотели сообщить мне наедине?

И брови свела на переносице, надеюсь, получилось очень страшно. Потому что на самом деле они у Бренды нещипанные.

Аника поставила свою чашечку на стол и вздохнула.

— Мой брат не был святым человеком, — сказала она.

— Как вы это определили? — нет, я понимала, что святые люди даже в фэнтези-мире вряд ли существуют. Но раз уж решила выражать недоверие, надо соответствовать.

Тем более, на Шеллест моё подозрительное шипение отлично действует. Кажется, даже камни в ее серьгах слегка тускнеют и покачиваются через раз.

— Я еще со школьных лет это поняла, — призналась безутешная сестра почти шепотом, — Гриня меня младше на шесть лет. Это много. И конечно он для моих родителей всегда был «маленьким». Мне приходилось постоянно с ним нянчиться, и уступать почти во всём. Потому что я же старшая!

Аника вздохнула.

Прекрасно ее понимаю. Такой, как она, вообще обидно быть старше кого-то, хоть на день. А тут еще и все привелегии у вредного мальчишки.

— Это вы упросили мужа назначить вашего брата на должность? — грозно протянула я.

— Нет, конечно! Вы уже меня об этом в прошлый раз спрашивали! — возмутилась Аника. — Неужели забыли, что я говорила?

— Это такие фильтры! — я сделала хищное лицо. — Проверяю, как вы отвечаете на один и тот же вопрос.

— Какая интересная методика! — недовольство внезапно сменилось уважением. — Нет, как я уже говорила, когда мы наконец стали жить отдельно от родителей, я перестала оказывать покровительство Григору. Сказала, что взрослый мужчина сам должен пробиваться в этой жизни. Я же смогла!

Вряд ли, конечно, парень, в котором кроме лысины нет ничего примечательного, смог бы пробиться как его сестра. Ей наверняка муж драгоценности покупает и косметологов оплачивает. Но на этот раз я решила смолчать и только зловеще кивнула. Еще интереснее, как же господин пострадавший получил теплое местечко в министерстве Магии.

— Гриня оказался мальчиком сообразительным, как видите. И сумел дорасти до большого чина. — на лице Аники проявилась сестринская гордость. Но быстро исчезла.

— Они с вашим мужем дружили? — требовательно спросила я.

— В том-то и дело, что нет. Они с Руи совершенно разные люди. Руис любит читать, обожает всякие научные изыскания, историю магии. Он страстно предан своей профессии. Все время посещает научно-магические конференции, у него куча наград. С Гриней они иногда виделись на семейных праздниках. А полгода назад брат вступил в мужской клуб, в котором есть членство и у Руиса. И они начали общаться немного чаще. Григор тогда еще работал в другой отрасли. А потом он уволился, как раз когда в департаменте Руи была эта вакансия и шел конкурс на должность. Но вы это все уже знаете.

— Конечно, — кивнула я многозначительно, — но хороший сыщик тщательно просеивает информацию по нескольку раз.

— Вы такая же дотошная, как мой муж! — заметила Аника, и я не поняла толком, можно ли это счесть за комплимент. — Но рассказать я вам собиралась не о нем.

Я напряглась. Вот-вот услышу что-то секретное, как пить дать.

— Я узнала, что оказывается, Григор был знаком с Жерардиной, со второй претенденткой на должность. Еще задолго до того, как они стали конкурентами.

— И какого рода было это знакомство?

Донна Шеллест взяла с тарелочки печенье и сломала его пополам.

— Самое непосредственное! Эта развратная девица пыталась его соблазнить пять лет назад!

Я чуть не расхохоталась. Жерардина Новес, эффектная шатенка, которой еще и тридцати лет не исполнилось. Я видела ее лишь на фото, но и оттуда прекрасно харизма выглядывала. Разве будет такая приставать к невзрачному Хомеру, из которого даже папика-то не получится? Насколько я помнила по досье на жертву, этот господин до своей внезапной карьеры в министерстве Магии не сумел выделиться ничем в этой жизни. Поэтому прекрасно понимала гнев Матиаса Колера.

С другой стороны, я все еще не знала содержание записки, найденной в кармане несчастного Грини. Не успела ознакомиться. Это Бренда в курсе. Пришлось действовать хитрее.

— Вы полагаете, они были знакомы так давно?

— Я не полагаю! — Аника тряхнула головой, но так, чтобы не потревожить свою идеальную укладку. — Только лишь вчера сама об этом узнала. А следствие, скорее всего, еще и не в курсе!

— Следствие надеется на вашу гражданскую сознательность! — сказала я с чувством. — И на жажду торжества справедливости! Рассказывайте с самого начала, чтобы ничего не упустить.

При словах о жажде Аника Шеллест осушила свою чашечку с кофе, слегка скривилась и все же продолжила:

— Вчера я разбирала вещи в квартире Грини, — тут она горестно вздохнула и смахнула несуществующую слезинку с уголка идеально накрашенного века, — ведь вы сами мне это разрешили сделать. И нашла то, что пропустили ваши криминалисты.

В голосе свидетельницы прозвучала гордость.

— И нашла у него книгу. Да, Гриня интересовался литературой. Он был эрудированным человеком. Не зря же Руи его заметил и предложил это место.

— И что в этой книге? — поторопила я ее.

— Ничего примечательного, на первый взгляд. Какое-то пособие о роли магических растений в обрядах и ритуалах. Поэтому ваши ищейки его и пропустили. Но я заинтересовалась, потому что тема немного не мужская, так скажем. Даже для разносторонне развитой личности необычно такое видеть.

Сейчас дамочка сама себе противоречила. То ее Гринечка книголюб, то вдруг подбор литературы ее шокирует. Но не стала ничего говорить, хотелось уже развязки.

— И там была дарственная надпись. Из которой понятно, что этим учебником Жерардина пыталась покорить сердце моего брата!

— Вы принесли книгу с собой? — спохватилась я.

— Разумеется! — величественно кивнула она. Неспешно вытащила из кожаной сумки небольшой томик, положила на стол, раскрыла, показывая написанный от руки текст:

«Самому мужественному котику в память о нашей поездке, которая могла стать чем-то большим… Жерардина Новес».

И после этого волнующего посвящения стояла дата. Черт побери, я ведь ни шиша пока в их датах не смыслю.

— Значит, вы считаете, что согласно этому документу у Жерардины Новес и Григора была совместная поездка, которая состоялась в период… — я сделала многозначительную паузу, уставившись на Анику с самым умным видом, словно от ее ответа зависит исход дела.

Она не сразу поняла, что от нее требуется, но через некоторое время подхватила мысль:

— Пять лет и два месяца тому назад! Как тут и написано.

— Но ведь здесь нет имени вашего брата! — резонно заметила я.

— Да откуда еще у него могла появиться эта гадость! — всплеснула руками Аника. — Видно же — подарок. Бессмысленный, но скорее всего, с намеком! И раз она тут указала, что поездка могла стать чем-то большим, значит приставала к нему, а Гриня остался равнодушен.

— Спасибо, донна Шеллест, — сказала я с достоинством, — вашу информацию проверят. Мы установим, где именно пересеклись пути господина Хомера и госпожи Новес.

Выполнив свою миссию, сестра Хомера засобиралась по делам. Я задала ей еще несколько вопросов, чтобы лучше для себя прояснить личность жертвы, но ничего интересного не узнала, кроме того, что Григор за пять лет сменил шесть мест работы, о чем мне и так должно быть известно. После этого отпустила свидетельницу, вызвала Лафера.

— Я могу увидеть записку, найденную в кармане жертвы? — спросила я у «Ватсона». — Кажется, у нас есть новая улика.

— Конечно, сейчас принесу! — заторопился попугайчик. — Сюда же, или в ваш кабинет?

Поразмыслив, я поняла, что лучше переместиться на непосредственное рабочее место.

— И кофе мне туда доставьте, — велела я.

— Разумеется! — закивал Лафер. — Вам с безе, как обычно?

Я кивнула. Брендой Холмс мне нравилось быть всё больше.

— Натурально тебе говорю, ее даже песик боится. Шарахается, когда она домой приходит. И скулит. Так что совсем Холмс остервенела.

— Мужика бы ей хорошего!

— Да хоть какого бы уже! Хороший с ней разве справится!

Начало этого интересного разговора я услышала, когда шла по коридору в свой кабинет. Собиралась за угол свернуть, а там меня обсуждают. Пришлось притормозить и послушать.

А Лафер-то у нас язычок за зубами не держит. Уже ляпнул кому-то, что Филби мне не обрадовался вечером. Надо же, а таким преданным выглядел. Таким компетентным. Всё, больше он мне не Ватсон!

Обидевшись на ассистента, я вышла из-за угла, вспугнув двоих молодчиков в полицейской форме.

— Видимо, в Зидаире остались только законопослушные граждане? — спросила я ледяным тоном. — Раз слуги порядка обсуждают личную жизнь коллег, а не способы ловли преступников.

Мальчики даже отвечать мне не стали, а разбежались в разные стороны. Чего они так боятся? Может, я все-таки огненными шарами плеваться умею? Надо проверить на досуге.

В свой кабинет я зашла обозленная, швырнула книжку на стол и свирепо уставилась на дверь, ожидая Лафера. Чтобы снять с него скальп и вытереть им пыль со шкафа!

Поймав себя на этом желании, я поразилась. Нет, вовсе не тому, что собралась с кого-то снять скальп, не имея нужных навыков, а самомй этой мысли.

Раньше у меня даже на самых противных клиентов подобной реакции не было. И когда коллеги из-под носа путевки уводили или билеты в театр, которыми нас иногда начальство поощряло. Такие отголоски профсоюзной жизни. Я шмыгала носом в туалете, и думала, что им и правда нужнее. Мой последний молодой человек бросил меня со словами: «Галя, ты размазня. Тебя даже абьюзить неинтересно».

Сейчас бы показала я тебе, Толик, как надо абьюзить правильно!

Дверь открылась, зашел Лафер с подносиком. А на нем — и кофейничек целый с хрупкой фарфоровой чашечкой, и блюдечко с воздушной белой горкой безешек, и тарелочка с печеньем. А под мышкой папка зажата, с уликами, вестимо.

Уперевшись в мой людоедский взгляд, попугайчик застыл на половине пути к столу.

— Я слишком долго? — заскулил несчастный.

— Как будто успели по дороге поболтать со своими приятелями-постовыми! — желчно ответила я. — Рассказать им еще какие-нибудь подробности из жизни вашей начальницы.

Лафер сделался похож на мокрого котенка. Я побоялась, что он сейчас подносик выронит и устроит кофейный потоп.

— Гадаете, какой факт я имею в виду? — градус моего голоса снизился до минус пятнадцати примерно.

Он грустно кивнул.

— А вот сами догадайтесь. Давайте папку.

Я решила, пусть помучается. Недостоин он моих объяснений.

Виноватый ассистент отточенным жестом опытного официанта поставил поднос и одновременно возложил передо мной папку, на которой было написано каллиграфическим почерком: «Вспомогательные материалы по Делу о разбитом сердце».

Надо же, здесь не просто красивые названия уголовным преступлениям, но еще и официально ими подписывают. Пока я развязывала веревочки на папке, Лафер успел мне кофе налить. Кивнув помощнику, раскрыла картонку и уставилась внутрь. На Матиаса Колера. Нет, я не с ума сошла, его портрет лежал сверху. И нагло так мне улыбался, стервец. С видом мужского превосходства.

Красив, чертяга. Но нечего на него пялиться. Это не моего романа герой. Подозреваемый, к которому сейчас Бренду Холмс привело больше всего следов. Но возможно, Жерардина Новес теперь станет нашей новой героиней? А вот и она. Снимок по пояс, на этот раз девушка в деловом костюме. Заглядывает в душу прямо с кусочка плотной глянцевой бумаги. Очень приятная особа. Точно — убийца. По крайней мере, в сериале так все и было бы. Поэтому надо к ней приглядеться.

Записку на обрывке салфетки я нашла быстро.

«Увидимся в парке. Жерардина».

Ничего себе! Да тут парад подозреваемых устраивать можно. И чего Холмс только к Колеру прицепилась? Сдается мне, третий кандидат в преступники тоже сумеет удивить.

— Лафер! — мой голос прозвучал как удар хлыста. Ассистент, который все еще стоял рядом, подпрыгнул.

— Когда мы ожидаем подозреваемую Новес?

— Сразу, как только она выйдет из лечебницы, — заморгал Лафер.

— Откуда? — спросила я, понимая, что слишком разогналась.

— Из лечебницы, куда мисс Новес попала за день до того, как Григора Хомера нашли на скамейке, — огорошил меня помощник.

Моя челюсть захлопнулась так, что безешка обратилась в пыль. Со стороны выглядело, будто из рта у меня вырывается облачко белого дыма.

Я тут же принялась себя ругать почем зря. Нет, не за неаккуратное поедание сладостей, а за то, что так и не удосужилась прочесть все материалы дела. Да, их там много, но ведь всего один том пока!

— Лафер, надо тщательно подготовиться к ее выходу! — решительно заявила я ассистенту, — сегодня собери мне все бумаги по делу с собой на дом!

— На дом? Но… у нас так не принято! — пискнул попугайчик.

— Значит, примем! Дело серьезное! Или надо это с Питерсоном согласовать?

Лафер кивнул. Что ж, начальник управления меня побаивается, так что сумею его продавить.

— У вас через десять минут ожидается встреча с Руисом Шеллестом, — заметил помощник.

Я чуть было не спросила, кто это, но вовремя вспомнила, что так зовут начальника жертвы и мужа его сестры.

— Ладушки. Успею кофе попить. — согласилась я. — В общем, я к Шеллесту, а ты устрой так, чтобы мне дело отдали домой для проработки.

— На все выходные? — огорошил он меня вопросом.

Выходные? Я понятия не имею, какой сейчас день недели. Заметив мое удивление он, вздохнул:

— Бренда, вы снова забыли, что завтра суббота?

Значит, наша Холмс — трудоголичка и дни свистят мимо нее как пули. Удачно, что она в этом отношении рассеянная.

Я кивнула:

— Выходные — тем лучше! Смогу лучше подготовиться к рабочей неделе.

— Как всегда, — грустно улыбнулся Лафер и побежал выполнять мое распоряжение. Я же дожевала безешки, глотнула еще кофейку и отправилась в допросную, знакомиться с мужем королевы, которая принесла мне книжку о магических растениях.

Руис Шеллест уже был на месте, и перед ним тоже стоял чаек с печеньицем, но руководитель департамента артефакторики не обращал на угощение внимания. Он закопался в какую-то книжку, только уши торчали.

— Господин Шеллест? — спросила я официальным голосом.

Мужчина вынырнул из книги. Типичный «ботаник», только очень лощеный. Белокурые волосы зализаны назад, Серые глаза выглядывают из-за очков в стильной оправе. Да-да, я понимаю, что у них здесь мода другая. Но эти окуляры и в нашей реальности будут смотреться элегантно.

Руис Шеллест был совсем-совсем блондинистый. Светлые, хоть и густые, брови, ресницы длинные, густые, но тоже какие-то блеклые. Костюм опрятный, на ногтях — следы маникюра. Кажется, тут только Бренда Холмс не посещает салоны красоты.

— Я не вспомнил ничего нового, — сказал Руис извиняющимся тоном и захлопнул книгу.

— Что, простите? — не поняла я.

— Вы просили меня тщательно взвесить свои показания и сегодня прийти их подтвердить, или добавить что-то еще, — пояснил он, — так вот, ничего больше я припомнить не могу. Кроме того, что уже донес до вашего сведения.

Я разглядела на его лице то ли светлую щетину, то ли это усы с бородой. Очень опрятно выглядит и ему идет. Уверена, это жена следит за внешностью господина начальника департамента. Вряд ли его самого волнует вопрос, как подобрать шейный платок в тон рубашке. А у него даже запонки гармонировали с дужками очков.

— Что ж, — я села напротив, — тогда просто повторим то, что вы уже мне рассказали о жертве.

Он рассеянно кивнул.

— Итак, Григор Хомер — брат вашей супруги Аники. Но его внезапное назначение на должность руководителя отдела было вызвано вовсе не этим?

— Конечно же, нет! — он возмущенно и немного испуганно замахал руками. — Я изучил личное дело Григора. Да, он довольно часто менял места работы, но все они были связаны, хоть и косвенно, с его нынешней деятельностью. Его опыт для нас мог оказаться весьма полезным. Кроме того, Хомер всегда имел собственную позицию, поэтому и не мог долго удержаться ни на одном месте. Потому что он лидер, а не безропотный исполнитель. Я ценю такие качества.

— Матиас Колер тоже не похож на куклу-марионетку, — ввернула я. И при этих словах отчего-то смутилась.

— Да, он тоже хорошая кандидатура. И я его рассматривал. Долго. Но предпочел человека в возрасте. Григор Хомер к тому времени, как попал в наш департамент, начал ценить стабильность. Он сказал мне, что устал скакать с места на место. К тому же, наши подходы к руководству этим сектором во многом совпали. И я решил, что человек с лидерскими качествами, собственной позицией и при этом, желающий задержаться на должности — идеальная кандидатура. Григор предложил мне свой план развития отдела и я счел его наиболее подходящим.

— А все трое претендентов делали такие планы? — насторожилась я.

— Да, — кивнул Руис, — как вы сами знаете.

Да чтоб тебя!

— И до сих пор настаиваю, что это внутренняя информация, которая не имеет отношения к делу. Но раз уж ваш запрос одобрило мое руководство, мы направим вам эти документы сегодня вечером. Когда их заверят в архиве. У нас своя процедура, понимаете…

— Хорошо, до вечера, пожалуй, могу подождать, — я величественно кивнула, в очередной раз восхитившись Брендой Холмс. Она и это учла, и запрос сделала.

— А теперь расскажите мне о Жерардине Новес. Как долго она работает на своем месте?

— Три года, — послушно ответил Руис, и по его покорному виду я поняла, что Бренда уже и об этом спрашивала. Наверняка мне и личное дело в папке с материалами сегодня доставят.

— Мисс Новес делала карьеру очень уверенно, и еще будучи студенткой академии, проходила практику в нашем министерстве, — Шеллест говорил так, будто доклад делает, — после окончания академии и аспирантуры, она начала с небольших должностей. Какое-то время работала в отдаленном отделении министерства, на выездах. И вот три года назад ее заметили и рекомендовали в мой департамент. Так мы и познакомились.

— Благодарю, — вежливо сказала я, — я изучу планы развития от всех троих фигурантов и возможно, мы еще увидимся.

Руис устало вздохнул. Я обратила внимание, что глаза под стеклами очков красноватые. Не высыпается? Нервничает? Впрочем, это понятно. Наверняка жена ночами рыдает. Да и проблемы в департаменте не прибавляют хорошего настроения.

Распрощавшись с Шеллестом, я отправилась к себе. И в коридоре меня остановил рык Питерсона:

— Бренда Холмс! Это уже переходит все границы дозволенного!

Шеф Питерсон возвышался надо мной глыбой. На этом его преимущество заканчивалось, потому что глыба казалась не брутально-непоколебимой, а неуверенной в себе, как опара-переросток. Слишком поднялась над кастрюлей с тестом и задумалась вдруг, не упадет ли через край на пол.

— О каких границах вы сейчас говорите, господин Питерсон? — спросила я, вздернув подбородок. Я все-таки продавец, хоть и размазня. И вижу, когда клиент нервничает.

— Ты велела Лаферу собрать тебе навынос все материалы дела. А ведь знаешь, что это запрещено на законодательном уровне.

Точно, опара. Сдулся и как-то меньше стал.

— А как мне еще прикажете погрузиться в пучину следствия на выходных? — я принялась надвигаться на него. Хрупкая, даже изящная женщина с душой бронетранспортера… ну, до того, как я в ней поселилась. Но Питерсон не знает о подмене, так что пусть относится ко мне как к единице боевой техники.

— Сейчас, когда перед нами стоят такие важные задачи — поймать опасного преступника и предотвратить новые злодеяния, вы отделываетесь от меня бюрократическими отговорками!

— Хм… и правда, случай исключительный, — Питерсон почесал в затылке.

— Или я должна сидеть тут всю субботу и воскресение? Прямо в участке? Может, еще и под вашим присмотром, Питерсон? Хотите составить мне компанию? Подержать за руку, чтобы мне не скучно было.

Галя Хомутова внутри меня замерла, с восторгом прислушиваясь к холодному и язвительному голосу Бренды Холмс. Так и сходят с ума, наверное.

Питерсон вздрогнул, верно, представил, как держит меня за руку в пустом и темном участке.

— Да, ты права, Холмс. Что ж, я постараюсь не слишком привлекать к этому внимания.

Он огляделся и понял, что глупость сказал. Вокруг нас толпы зевак, разумеется, не собиралось, это было бы слишком безрассудно. Но люди, которые привыкли вести скрытое наблюдение и сидеть в засадах, нашли способ неприметно погреть уши, внимая нашему громкому и эмоциональному диалогу.

— Да тьма с тобой! — он махнул рукой. — Напишу специальный приказ с гербовой печатью. Можешь взять все материалы, какие нужны. И зайди в охрану, тебе выдадут агчибар.

Я кивнула, гадая, что за агчибар он мне решил выдать. Раз в охране, значит, что-то для самозащиты. Чтоб я с особо ценными документами не сидела такая вся привлекательная для убийцы. Может, это пистолет так называется? Ничего, разберусь.

До вечера у меня больше не ожидалось никаких встреч, и я принялась читать дело с самого начала. Почти триста страниц. Это я в выходные не уложусь.

Итак, что мы имеем?

Сорокапятилетний Григор Хомер, проработав около полугода в отделе боевой артефакторики департамента… тоже артефакторики, всякой разной, не только боевой, при министерстве магии, получил должность руководителя. На нее претендовали еще двое — талантливый и циничный Матиас Колер и яркая, находчивая и активная Жерардина Новес.

Оба трудились в отделе дольше, чем Хомер, но были значительно его моложе. Возраст, а так же взрывные характеры перспективных сотрудников сыграли решающую роль. Руис Шеллест решил отдать кресло начальника брату своей супруги. Поскольку счел его более выдержанным. В деле нашлась целая пояснительная записка, в которой Руис излагал свои мотивы. И они выглядели довольно логичными: Хомер будет ценить свое место, поскольку он решил приобрести собственную квартиру и ему нужно выплачивать регулярные взносы.

Божечки, этот мир так похож на наш!

Горячая молодежь будет гнуть свою линию, рассудил Шеллест. Да, Хомер ни на одном рабочем месте не предложил никакого прорывного проекта, за что на него с презрением смотрели Новес и Колер. Но в этот раз он превзошел сам себя и очень постарался.

Хм. Может, купил готовую работу? Определенно, теперь я должна прочитать все три презентации.

Но Руиса Шеллеста я теперь понимала, он руководствовался здравым смыслом.

Читая дальше, я узнала, как тяжело переживали свой провал Матиас и Жерардина. Колер принялся искать правду, а Новес чуть было не уволилась. Но именно Григор отговорил ее от этого поступка. Однако, девушка, хоть и осталась на рабочем месте и не вела открытых враждебных действий, веселее не стала.

За те два месяца, что Хомер занимал свой пост, она дважды уходила на больничный. Первый раз с простудой, второй — с нервной горячкой. Проработав после нее буквально неделю, она попала в больницу. И диагноз значился интересный: «расстройство из-за стресса». Случилось это накануне гибели Хомера.

Если бы не записка в его кармане, бедняжку Новес, скорее всего, и подозревать не стали. Но эта ниточка могла вытянуть Жерардину из лечебницы, тем более, в предположительное время убийства там был перерыв на сон, и больных никто особо не контролировал. Могла ли она выбраться, совершить ужасное, а потом обратно проникнуть?

Теоретически, очень даже могла. Но детектива категорически не пустили к подозреваемой. Потому как «расстройство из-за стресса», а значит допрос ухудшит состояние несчастной. Суд вынес вердикт, поскольку прямых доказательств вины мисс Новес нет, значит, ждем, когда ее психика чуточку стабилизируется. А потом снова делаем ей нервы допросом.

Я выписывала имена, даты и важные факты на листочек, рисовала стрелочки, пыталась делать выводы. Но в моей голове ощущалась явная нехватка мозгов Бренды Холмс.

К вечеру я уже почти ничего не соображала. И даже обедать не пошла, но вспомнила об этом только когда Лафер осиротевшим котом заскребся в дверь.

— Бренда, ваш водитель очень спрашивает, когда домой, — вздохнул он, как бы сокрушаясь, какие люди порой бывают бестактные и свой отдых ставят превыше общего дела, — и вам нужно к охраннику, чтобы получить агчибар под роспись Желательно, пока рабочий день официально не закончился.

Вот тут я вскочила, разминая свои чугунные ноги и каменную шею.

— Из министерства магии должны были доставить важные документы, — осенило меня.

— Да, их привез курьер с полчаса назад, я не хотел вас беспокоить, получил сам. Собрать вам их с материалами дела вместе?

Как он лебезит. Пытается оправдаться за предательство. Так быстро не выйдет, дорогуша.

Ого, кажется, наша Галя входит во вкус? Или просто голодненькая.

— Мне нужно с собой взять дело, вот эту книгу, — тыкала я пальцем, — папки из министерства… кстати, зря вы мне не сказали, что они уже здесь. Я бы, может не стала тут столько торчать.

На этих словах я постаралась уничтожить Лафера взглядом. Получилось замечательно. У него даже костюмчик побледнел.

— Все это отнесите в кабриолет, а я пока получу анчар.

Попугайчик удивленно на меня посмотрел и я вспомнила, что неведомый прибор называется как-то по-другому.

— Что? Агчибар, я помню. К вечеру язык плохо ворочается.

Я решительно схватила плащик и направилась в будку охранника. Двухголовый пес попятился при виде меня.

— Цуцик! — я причмокнула, пытаясь расположить адское создание к себе. Но безуспешно.

— Циремхоль немножко не в настроении, — стеснительным тоном сказал охранник, — вы за агчибаром?

Я кивнула.

Мужчина пошарил под столом, а затем достал что-то похожее на фонарик. С двумя выпирающими кнопками и рычажком для переключения. Ох, еще бы знать, как этой штукой пользоваться! И что это на самом деле такое.

— Давайте проверим, работает ли аппарат! — осенило меня.

Лицо у охранника сделалось испуганное, как обе морды у адского пёселя.

— На ком проверим? — спросил он с таким ужасом, что я удостоверилась — мне дали что-то для самообороны. Демонстрировать свою неосведомленность дальше я побоялась. Сухо поблагодарила дяденьку, забрала агчибар и пошла в кабриолет, где меня уже дожидались все материалы дела.

Лафер мялся рядом.

— Я еще нужен? — спросил он робко.

— Нет, можете идти, — сурово попрощалась я. Мне хотелось остаться в одиночестве.

Но я совсем забыла, что у меня есть сожитель. И он настоятельно просился гулять. С утра я его выводила, до того как предстать перед зеркалом. А теперь ему еще надо. Как собаковладельцы с этой каторгой мирятся?

Это ж каждый день, приходя с работы, в любом состоянии и настроении надо бежать на выгул.

— Хорошо, пошли, — вздохнула я, — но постарайся уложиться по-быстрому.

Голод давал о себе знать. Едва мы вышли на улицу, запах свежей выпечки подцепил мои ноздри и потащил куда-то, настойчивей, чем поводок, на котором буксировал меня Филби.

— Зайдем в пекарню! — скомандовала я песику. Ему пришлось смириться.

И мы попали в хлебо-булочный райский рай. Радушный продавец, похожий на булочку, щебетал с предыдущим клиентом, а увидев меня, вытянулся в струнку. Ну, все понятно. Бренда Холмс, великая и ужасная, наверняка и в близлежащих магазинах всех построила. На Филби он, впрочем, посмотрел куда более доброжелательно. Может, Бренда его и завела, чтобы людей в диссонанс вводить? Все видят милую собачку, расслабляются. А тут бац, и страшная леди Холмс.

— Вам как всегда, диетические крекеры? — сухой голос продавца не вязался с его сдобной внешностью.

— Батон! — выпалила я, уставившись на чудо с хрустящей корочкой.

— Уверены? — поразился булочный дяденька.

— Определенно! — я резко кивнула и полезла за деньгами. Благо я уже начала немного разбираться в местных денежных единицах и насчитала мелочь согласно ценнику.

Под удивленным взглядом продавца мы с Филби выбежали обратно на улицу, в руках у меня был теплый батон, и выглядел он точно так же, как и в моем мире.

Перед нами встал важный вопрос — куда отправитсья с этим богатством, чтобы пес мог побегать, а я спокойно полакомиться.

Ответ замаячил перед глазами почти сразу. Озеро! Настоящее, с прогулочной зоной. И уточками.

Решено, мы идем гулять к воде. В сумерках место смотрелось таким романтичным. Вот бы пройтись по набережной с кавалером. Но Бренде Холмс этого не полагается.

Вздохнув, я отпустила Филби побегать, а сама прислонилась животом к перилам. Отломила кусок батона, с наслаждением сунула в рот. Как же вкусно!

Утки вопросительно смотрели на меня снизу. В отличие от всего остального населения Зидаира, мисс Холмс не внушала им ужаса. Надо делиться. Отщипнув от румяного бочка добрый кусок, я швырнула его в воду. И тут же услышала за спиной насмешливый мужской голос:

— А вы не знаете, что уток нельзя кормить хлебом, или специально решили их отравить?

Матиас Колер! Он-то что здесь делает?

— А вы из общества «Покорми утку»? — спросила я, не оборачиваясь. У нас на работе была девушка, которая любила ходить на берега прудов и озер, изобличая тех, кто бросает кряквам вредные продукты. И как-то прочла целую лекцию нам на кухоньке, призывая самим жевать свои булки. А для уточек проращивать овес или покупать специальный корм.

Помнится, она нас так достала своими рассказами о том, какие люди в нашем городе нетолерантные к водоплавающим птицам, что я даже сама очень подробно, с научными источниками, изучила вопрос в интернете. И выяснила, что не всё так ужасно. Да, наш хлебушек уточкам не полезен, как и всем прочим в принципе, но смертельным ядом его тоже называть не стоит. Собственно, мне самой лучше бы морковку погрызть или лепешку из альтернативной муки.

Мысленно пообещав в следующие раз принести птичкам что-то более «зожное», я посмотрела, наконец, на своего оппонента.

— У нас в Зидаире появилось такое полезное общество? — брови Матиаса взлетели вверх.

— Понятия не имею. Меня волнуют более значимые вопросы.

— Да уж конечно. Такие мелочи как благополучие окружающих вас вряд ли очень занимают.

Он мне дерзит! Какой смелый подозреваемый.

— Мне казалось, ловить опасных преступников вполне сойдет за заботу об обществе, — сказала я надменно, и сама на себя разозлилась.

«За заботу. Об обществе». Надо ж так слова подобрать! Он решит, что я за-заика. Или на их языке, на самом деле, все звучит иначе?

Ужас какой, говорить, и не понимать, как именно это происходит!

— Знаете, вы мне напоминаете мою тетушку. Наверняка о ней наслышаны. — Лицо Матиаса приняло задумчивое выражение.

— Не только наслышана, но и насмотрена, — фыркнула я, — эта мадам уже приходила лично мне сообщить, что вы — хороший мальчик из приличной семьи. А я вас обижаю.

Что это, ледяной Матиас Колер покраснел? Его проняло! Аж про уток своих забыл. Смутившись, он чуть пошатнулся на своем пьедестале непогрешимости и идеальности.

Я в одном детективном сериале слышала, что слишком совершенные люди часто скрытые социопаты. Для убийцы это очень полезный штрих к портрету. Но мне хотелось дать ему шанс. И сейчас я увидела, что он вовсе не кукла с витрины.

Получается, я не хочу, чтобы он перекочевал из подозреваемых в обвиняемые? Как это непрофессионально.

Я еще раз на себя обозлилась. В присутствии этого красавчика лучшее от Бренды Холмс во мне пропадает. Ее дотошность, сообразительность и язвительность ослабевают деления так на три-четыре. И вылезает Галочка-размазня, которую я оставила в прежней жизни. Начинает жалеть подозреваемого и сочувствовать его тяжкой доле. Того и гляди, кинусь комбикорм для пернатых искать.

Под ногами тявкнуло. Филби принес палочку, предлагая поиграть с ним.

Воспользовавшись этой возможностью разорвать зрительный контакт с Матиасом, я наклонилась, взяла подношение пёселя и швырнула, стараясь не попасть в озеро.

— Это ваша собака? — удивился Колер.

— А вы думаете, чужая подошла бы ко мне? — я усмехнулась, снова приходя в себя. То есть, в Бренду.

— Я удивлен, что и ваша-то не боится этого делать, — признался красавчик.

— Какой вы, право, пугливый, — саркастично заметила я, делая «козу». Матиас не ожидал подобного жеста и отпрыгнул.

— Слабак! — сказала я с одобрением. — Ничего, недолго вам на свободе прыгать осталось.

— Вы мне угрожаете?

Теперь он выглядел разъяренным. И с чего я подумала, будто он высечен из глыбы льда? Нормальный живой парень.

— Нет, констатирую факт. Пальцы правосудия уже тянутся к вашей шкирке, господин Колер. Скоро все улики соединятся воедино и вам будет не отвертеться.

На самом деле, я его просто дразнила. У меня по-прежнему были большие надежды на Жерардину Новес. Но Матиас неожиданно вздохнул и признал:

— Угрожать жертве за полчаса до преступления было с моей стороны весьма легкомысленно. Вы же об этом? Так и знал, что об этом станет известно.

Вот как, у них и конфликт был буквально перед отравлением Хомера! Уж не этот ли факт Бренда хотела сделать решающим в своей картине обвинения?

— От меня вам скрыть ничего не удастся! — сказала я многозначительно, и не удержавшись, показала известный в моей реальности жест «я слежу за тобой». Это когда указательный и средний пальцы буквой V прикладываешь к глазам, а потом эту рогатку направляешь на собеседника.

— Я уже понял.

Матиас, кажется, немного сдулся, или мне просто хотелось так думать. Снисходительно усмехнувшись, я гордо пошла вслед за Филби, который уносился с палкой в неведомые дали.

Да, мне хотелось схватить Колера за горло и вытрясти из него правду. Но чувство меры подсказывало, что пора прекращать эту несанкционированную беседу. А то ведь ему станется тетушке рассказать, и она придумает, как повесить на меня давление на «хорошего мальчика».

Надо действовать в рамках закона и не сводить на нет результаты, достигнутые Брендой Холмс. Особенно с учетом того, что подозреваемый вызывал у меня совсем неправильные ощущения. Вовсе не о правосудии я думала в первую очередь, когда мой взгляд падал на высокую, стройную, в нужных местах подкачанную фигуру, на его аристократичные черты лица… да мне самой хотелось упасть за взглядом следом.

Возращаясь домой, я скрипела зубами, вспоминая о своей некомпетентности и уязвимости.

Филби бежал впереди, все так же отказываясь расстаться с палкой. Разрешила бы ему Бренда взять ее в квартиру? Сомневаюсь. Иначе там бы склад дров уже вырос.

Значит, надо показать ему, кто тут вожак стаи и палку изъять! Вдохновившись этой мыслью, я бросилась за песиком, но мне наперерез вдруг кинулась другая идея. Такая внезапная, что я тут же остановилась.

А ужинать я чем буду? Оставшимся куском батона? Как жаль, что тут нет доставки на дом с заказом по интернету.

— Филби! — позвала я, а затем мои губы самопроизвольно сложились трубочкой и присвистнули. — Мы идем пугать продавцов других магазинов!

Свист и явно знакомое слово «магазин», помогли. Собачка бросила свое микрополено и помчалась ко мне. Уже почти как к родной.

В шаговой доступности от дома я нашла еще три маленьких лавочки с продуктами. Жалко, торговых центров, где можно все сразу закупить, не обнаружила рядом пока. Везде меня знали. И терпели, кажется, только из-за Филби. Судя по всему, мисс Холмс была въедливым покупателем и частенько устраивала допросы с пристрастием по поводу свежести продуктов. Потому что мне спешили отчитаться о том, что паштет изготовлен позавчера и для меня слишком старый.

Вовлеченность торговцев играла мне на руку, потому что привычное меню детектива Холмс они восстановили без моего участия.

Правда, если меня вдруг решат отравить, могут просто прийти в лавку и подсыпать яд во что-то любимое Брендой.

Пока я постаралась эти параноидальные мысли отбросить. И просто наслаждалась покупками, тем более что деньги на них нашлись.

В овощной точке меня испуганно и с затаенной надеждой спросили, не приболела ли я. Видимо, потому что быстро купила сумку всякой зелени и собралась идти. Точно. А поскандалить?

Сделав хмурое лицо я бросила:

— Не дождетесь!

И гордо вышла. С тремя сумками очень неудобно вредничать, только и думаешь, как их донести.

Дома кое-как разобрав сумки, я нарезала салатик и поставила вариться макароны с сосисками. Что-то такое привычное и земное. Бренда сосиски, по всей видимости, не жаловала и продали мне их трясущимися руками. Но я не настроена была готовить сложные ужины, так что пришлось пополнить продуктовую корзину «запрещенкой».

Макарошки надо бы посолить. На видном месте я соль не нашла, полезла по ящичкам. Они тут были повсюду, даже в обеденном столе имелась выдвижная полочка. Выкатив ее на себя, я обнаружила там только пачку салфеток. Тут из кастрюльки поспешно побежала вода, шипя при встрече с плитой. Я в испуге резко толкнула ящик от себя. Практически ударила. Так, что салфетки подпрыгнули, и полочка пошла криво-косо, застряв по пути. Убавив огонь, я вернулась к столу. Сутки не прожила в доме Бренды, а уже мебель ломаю. С сожалением дернула ящик на себя, и поняла, что он криво встал в пазы, а сверху ему что-то мешает.

Пошарив рукой под столешницей, я обнаружила очень детективную штуку. А именно, что-то, на ощупь похожее на книжку, вставленное в специальную прикрученную подставочку. Что такое там хранит хозяйка?

Немного повозившись, я вытащила элегантный ежедневник в кожаном переплете. На обложке приклеен ярлычок с аккуратной надписью:

«Личный дневник Бренды Галии Холмс. Перед прочтением сжечь».

В моем распоряжении — все материалы по «Делу о разбитом сердце», три самопрезентации, от подозреваемых и жертвы, прекрасная схема на всю стену, а теперь еще и личный дневник детектива, в котором она наверняка писала о своих подозрениях.

А еще я могу изучить лучше ее личность, чтобы успешнее притворяться Брендой Галией Холмс. Галия! Подумать только, мы еще и почти тезки. Так что теоретически, я могу просить меня называть вторым именем. И мне так будет проще… если конечно Бренда не испытывала ненависть к нему.

Я взвесила дневник на ладони. Оценила пухлость. Да, выходных мне не хватит, чтобы прочесть хотя бы по диагонали все, что у меня теперь есть.

Логично предположить, что заметки по новому делу у нее на последних заполненных страницах. Пойдем сразу туда.

«Опять эти рожи. Когда-нибудь я скоплю денег на небольшой островок посреди океана, и парк магических механизмов, чтобы они обслуживали хозяйство. И улечу в ступе, что досталась мне от прабабки».

Тот факт, что Бренда человеческое население Зидаира не жалует, для меня новостью не стал. Но все равно неуютно, если честно, читать такое.

«Этот Колер — самая мерзкая человеческая обезъяна из виденных мной. Я докажу, что убийство совершил он. Нет, так-то если всё человечество порешит друг друга, я скорбеть не стану. Однако, во всем должен быть свой порядок. И преступление — это нарушение порядка. Поэтому мой долг — восстановить справедливость. Недоумок с наглой кукольной физиономией явно что-то скрывает. А что еще скрывать такому, кроме убийства? „Что значит это разбитое сердце“ — поинтересовалась я на допросе, и кукленок подпрыгнул».

Мной овладело разочарование. Да, я уже уяснила себе, что Бренда Холмс — натура сложная. Но в сочетании с милой собачкой и дерзким нижним бельем ее портрет для меня как-то романтизировался. Я представляла себе яркую, ироничную личность с ясным и быстрым мышлением. Она много повидала страстей и преступлений на их почве, стала циничной… Но даже в этих двух коротких заметках дневника передо мной был совсем другой автор. Это же просто социопат!

Она ненавидит человечество, желает всем подохнуть, но только не нарушая установленного порядка и согласно утвержденному графику.

Меня заколотило. Я нервно проглотила половину сосиски сразу.

Но нечего делать, назвалась Брендой, полезай в шкуру ненависти. Я попала в чудовище.

— Как она тебя-то завела, маленький? — жалостливо поинтересовалась я у Филби, который удостоил меня взглядом поверх миски с кормом.

В голове зароились ужасные подозрения. Она маньячка! Скорее всего даже веганка и сладкое отрицает. И мне теперь в эту религию вступать полагается. Вон как продавец всполошился, когда я сосисок потребовала. Странно, что песику не овощной корм брала.

Осушив залпом стакан воды, я вскочила, чтобы побегать по кухне, а затем вернулась у жуткому дневнику.

«Впрочем, эту вертихвостку Новес тоже не стоит упускать из виду. Могла она подкупить или соблазнить главного врача, скорее даже второй вариант. И как только я добьюсь служебного разрешения, тут же ее допрошу, ей не отвертеться. Может, у Колера была сообщница, и это Жерардина Новес».

Я застыла, пораженная этой простой и гениальной мыслью. Ну, конечно! И Матиас и Жерардина имели основания ненавидеть бедняжку Хореса. Могли и договориться! И роман закрутить. Почему я сама до этого не додумалась?

Пробежав глазами по страничке, я нашла имя третьего подозреваемого.

«Роберт Боберт. Школьный друг. Но мы-то знаем цену 'дружбе». Один болван притворяется для другого безопасным, чтобы найти его слабое место. В выпускном классе они влюбились в одну и ту же девочку. Что ж, гормоны. Оба оказывали ей знаки внимания, но затем договорились, что их дружба дороже и они не желают портить отношения из-за женщины. Благородно? До тошноты. И что узнала тетушка Бренда? Роберт Боберт, как честный дурачок, вычеркнул кокетку из своей жизни. А Григор Хомер продолжил за ней ухаживать уже тайно! И даже имел успех. Бедняжка ведь озадачилась, почему такой красивый парень как Боберт резко к ней остыл, что в ней не так? На самом деле, именно он ей и нравился.

Она переживала, пыталась передавать ему записочки… да-да, через лучшего друга парня! Но эти записочки, разумеется, до Боберта не доходили. А вот Григор Хомер вполне доходил. И так успешно, что на выпускной она пришла с ним. Как оказалось, они тайно встречались почти полгода. Была драка, Хомера и Боберта разняли и доставили в жандармерию. Хомера, впрочем, быстро выпустили, согласно показаниям свидетелей, драку начал не он, тогда его в первый раз признали жертвой. Что ж, девочка, узнав, почему друзья подрались, Григора бросила. Но и с Робертом тогда не осталась, уехала учиться в академию. Приятели вновь начали общаться спустя какое-то время.

Но не так давно Роберт Боберт и школьная любовь встретились (об этом известно с его слов). Была новая ссора, после которой приятели не общались две недели. Алиби на момент убийства — Роберт был на работе, но сидел в своем кабинете. Возможности уйти теоретически были, см. гл. 14 Дела, стр. 166'

Третий подозреваемый. Так стыдно, что я напрочь о нем забыла. А между тем, у меня ведь с ним встреча в понедельник. Вот и хорошо, подготовлюсь.

Я подчистила уже пустую тарелку куском батона и вздохнула. Мне вдруг расхотелось читать личные записи мисс Холмс. Жуткая личность на самом деле.

Но выбора у меня нет.

Чтобы отвлечься, я решила переключиться на что-то хотя бы иллюзорно отдаляющее меня от суровой дамы, в которой застрять угораздило.

Сходив в душ, взяла три аккуратных папочки, на которых каллиграфическим почерком были написаны фамилии кандидатов на руководящую должность. В итоге она досталась Хомеру и я хотела убедиться, что Руис Шеллест все же был пристрастен.

Начала я с работы Матиаса Колера. Просто так, без задней мысли, честное слово. Но когда читала, представляла себе, как он ее пишет. Морщит свой высокий лоб, отчего туда прокрадываются несанкционированные возрастом первые складки. Следы интеллекта!

Грызет здешнее пишущее устройство, напоминающее карандаш. Дергает себя за непокорную светлую прядь, что падает на лицо.

Так, Галя-Бренда, не отступай от бренда!

Тебе еще его на чистую воду выводить и в тюрьму сажать, если мальчик из приличной семьи не такой уж хороший, как тетушка расписывает.

Я вспомнила слова Матиаса о том, что Бренда ему напоминает как раз эту родственницу. Интересно, чем? Донна Роза тоже ненавидит человечество и не против, чтобы оно вымерло, но с соблюдением регламента? Или окружающие даже не знают, какие мысли в себе скрывала мисс Холмс? Хотя, судя по реакции вокруг, не очень-то и скрывала.

Заголовок презентации красавчика был немного кургузый:

'Матиас Колер

План развития боевой артефакторики в отделе боевой артефакторики'

Наверное, ценные предложения пойдут дальше? На двух следующих листах Матиас излагал саму суть предмета. Для чего нужны боевые артефакты и кем применяются. Далее почти на страницу — рассказ об одном из таких инструментов, умерщвляющей палице, и о том, как ее в прошлом году изъяли при его участии у контрабандистов. Напоминает о своих заслугах, что совершенно нормально. Отличный ход. Перелистнув, я увидела пять абзацев на тему: «Почему я должен возглавить наш отдел».

Типичная самопрезентация, хорошо же!

Но причины он приводил там даже на мой взгляд дурацкие: «Общение со мной положительно скажется на подчиненных, я обладаю ровным и доброжелательным характером и готов развиваться».

Будто бы он стажером устраивается, а не начальником.

Это был последний лист. Я поискала в папке, но ничего больше не нашла. Увы, этот мужчина, что так будоражил мою фантазию, оказался способен лишь на самолюбование.

С чувством легкого разочарования я перешла к трудам Жерардины Новес. Ее план развития отдела предполагал перепланировку помещения, привлечение практикантов в летнее время и введение красивой униформы, для повышения радостного настроя в коллективе. Кроме этого, правда она предлагала доставлять горячие обеды, чтобы сотрудники могли работать, не отвлекаясь на житейские заботы. И установить приемные часы для населения, один день устраивая анонимные посещения, потому что многие зидаирцы порой боятся признаться, что дедушка оставил им какую-нибудь огнепыхалку. Сдали бы ее давно, однако переживают из-за возможных штрафов.

Мне проект Жерардины показался смесью полезных инициатив и девичьих хотелок.

Последним я взяла в руки план Григора Хомера. И сразу удивилась. Его работа была на двух десятках страниц, все сшиты и пронумерованы, на каждой написано имя автора.

План разбит на параграфы, снабжен схемами и содержал список поквартальных мероприятий.

Я сумела понять лишь половину изложенного, но мне и так было ясно: передо мной великолепный, грамотный, детально проработанный документ.

Григор Хомер получил должность совершенно заслуженно!

Я так и уснула за столом, уткнувшись лбом в раскрытое на сто шестьдесят шестой странице. Той самой, где сухо, без эмоций, Бренда описывала, какие именно возможности были у Роберта Боберта покинуть рабочее место и убить Григора Хомера.

Все было очень логично. Господин Боберт имел собственное дело, возглавлял контору по доставке магических товаров. И даже если бы отлучился на момент убийства, вряд ли бы кто-то решился его выдать. Это же закрытие предприятия, лишение рабочих мест.

Кроме того, он и правда мог выйти незамеченным. Кабинет на первом этаже, несложно и через окно вылезти. Да, несерьезно для большого начальника, но если уж решил расквитаться с бывшим соперником, разве будешь смотреть на такие мелочи?

И, в конце концов, Роберт прекрасно знаком с распорядком дня всего своего коллектива, ему не составило бы труда найти лазейку и выскользнуть из своего офиса. Доказано, что деловых встреч или конференций в примерное время смерти Григора Хомера у Боберта не было.

Чертовски сложное дело даже для настоящего сыщика, не говоря уже обо мне, дилетантки.

Пробудилась я среди ночи, от того, что шея затекла, а на коленях что-то мягкое возилось.

Взвизгнув, попыталась скинуть это мягкое, и только услышав обиженный тяф Филби, поняла, где нахожусь.

— Надо же, ты меня признал наконец-то! — порадовалась я, разминая шею.

Натянув ночную рубашку и переехав в кровать, снова вырубилась, почти моментально. И во снах меня посетил прекрасный и холодный Матиас Колер с мешком комбикорма для уток. Мы с ним вместе кормили водоплавающих. И все было мило, пока я не спросила:

— А почему твои «пальчики» на «разбитом сердце»?

Тогда Матиас поджал губы, а затем превратился в селезня.

В шоке я снова проснулась и обнаружила, что уже около десяти утра, а мое одеяло на полу, поскольку его стянул туда Филби. Малыш пытался меня разбудить, чтоб я с ним погуляла.

Что ж, пришлось выкарабкиваться, одеваться во что-нибудь подходящее для улицы и вести Филби.

Никогда в жизни не буду заводить собак! Особенно если мне удастся домой вернуться. Мозг мой, еще не вполне отошедший ото сна, вдруг родил новую красивую теорию: я сюда попала, чтобы раскрыть Дело о разбитом сердце. Вот решу эту задачку, и меня отправят в мой мир.

Кто такие эти «отправят», я придумать не успела, потому что нашла где купить кофе и быстро взбодрилась. Бредовые идеи меня сразу оставили в покое, а вот рабочие мысли зажужжали одна громче другой.

Мне нужно поговорить с Жерардиной Новес и вызвать на повторный допрос Роберта Боберта. Пусть не расслабляется.

А еще просто необходимо самой взглянуть на этот злополучный флакон. И дочитать материалы дела. Сегодня я брошу все силы на параграфы, посвященные способу убийства. А потом, если останется время, еще почитаю дневник Бренды. Вспомнив о нем, я содрогнулась. Лезть в ее гениальный, но больной разум страшновато. Однако придется.

После прогулки я себя почувствовала заново родившейся. Но к счастью, не в виде младенца. И подумала, что понимаю, зачем мисс Холмс завела именно собачку. Ее надо выгуливать, это верно. Важно соблюдать режим. Невозможно расслабиться, по сути. А значит, в любой день недели нужно быть собранной и готовой совершить пробежку по улице. После нее же ощущаешь себя бодрой и работоспособной.

Дома я наскоро приготовила себе, позавтракала сама, насыпала Филби его деликатесного корма и вновь погрузилась в материалы дела.

Итак, способ убийства. Что известно об этом?

Григор Хомер отошел в мир иной с помощью отравителя. Об этом свидетельствуют многочисленные симптомы, такие как удушье, судороги и другие неприятные вещи. Не хочется их перечислять. Следов магии не обнаружено, артефакты и заклинания, по заключению экспертов, не использовались.

Кроме того, в организме все же нашли следы яда, судя по всему, растительного происхождения. Но из какого именно цветочка или стебелька его выкачали, узнать пока не получилось. Остатки были очень незначительные, их обнаружили-то далеко не сразу, поэтому первые несколько суток считалось, что следов вообще нет. Некоторые и до сих пор так считают, пункт про растительную природу отравы Холмс внесла буквально перед моим появлением, и я только сейчас нашла это дополнение.

Бренда постаралась воссоздать картину того утра. Григор опоздал на работу на пятнадцать минут, чем вызвал едкое замечание Матиаса Колера. Об этом вспомнил один из сотрудников отдела. Затем все было как обычно. Правда, перед обедом Хомер был в отличном настроении, оживленный и разговорчивый. Судя по тому, что в кармане у него нашли записку от Новес, он мог предвкушать встречу с ней в парке. Поэтому и был таким общительным.

Хомер взял с собой принесенный из дома бутерброд и отправился перекусить в парк. Говорят, он так иногда делал. Там будущая жертва купила кофе и села на лавочку.

А вот отобедать уже не удалось. Спустя десять минут один из гуляющих обратил внимание на мужчину, который задыхается и корчится в судорогах. Беднягу попытались спасти, даже нашли целителя, но когда он добежал, было поздно.

Из этого можно сделать вывод, что яд действует очень быстро и распадается в организме с большой скоростью. Значит, это не стрихнин, он бы оставил следы. Хотя признаки отравления и похожи.

Криминалисты тщательно исследовали бутерброд и кофе. Пусто. Непонятный флакон вообще вначале сочли главной уликой. Настолько определяющей ход расследования, что в честь него назвали само дело. Увы, вскоре выяснилось, что остатки вещества внутри склянки не похожи ни на что, и, как ни печально, в организме жертвы их следов тоже нет. После этого дознаватели кинулись в другую крайность, предложив исключить из материалов следствия ненужную стекляшку, поскольку к делу она отношения не имеет.

Но въедливая Бренда Холмс запросила повторное исследование. И, в дело она этого не внесла, но я знаю, что на разбитом сердце нашли отпечатки пальцев Колера. Сам же Матиас примерно в то же время собирался откушать мороженое, совсем рядышком от места преступления.

Вопросов в итоге немало: какой яд использовали, как он попал в организм бедолаги, что было в флаконе и почему там отпечатки пальцев Колера. Сам подозреваемый отрицает факт, что когда-либо сталкивался с этой посудиной. И, на мой взгляд, сейчас он роет себе этим яму. Ведь отпечатки пальцев — свидетельство красноречивое!

Мои выходные продвигались в режиме приготовила-поела-работаю. Очнулась я в субботу уже к ночи ближе, на улице было темно, а Филби скулил под табуреткой. Не сразу я поняла, чего хочет это пушистое существо. Но когда меня осенила догадка, почувствовала вину перед ним. Я же с утра не выгуливала песеля!

Голова моя мало что соображала, проветриться и мне надо. Натянула плащик прямо на домашний костюм, больше похожий на пижаму. Свистнула Филби, который, кажется, с облегчением вздохнул, и мы отправились «в наружу».

Это ж сколько времени уже? Темень такая, что вкрапления фонарей не очень справляются с ее рассеиванием.

Глянув в небо, я поняла, что плащик надела не зря. Тучи сгущались чуть ли не сразу над верхушками деревьев. А Филби бодренько привел меня к озеру. Прекрасное место для начала грозы, ничего не скажешь!

— Заканчивай со своими делишками быстрее, побежим домой! Надо успеть до дождя. — сказала я в темноту.

Ответом мне было мерцание водной глади.

— Филби! Филби! — позвала я. Не услышав ответа, посвистела. Но мохнатый малыш куда-то и сам усвистал, даже шорохов не издавал.

Меня накрыла паника. В голове зароились картинки одна другой ужаснее. Сейчас как начнется ливень или даже град, и моя мини-собачка потеряется.

Я хаотично носилась между кустов и деревьев, цепляясь за ветки плащом, удаляясь от воды. Мне казалось, Филби встретил среди растительности какого-то грызуна и отправился охотиться на него.

В очередной раз чуть не врезавшись в дерево и зацепившись за неприятную по ощущениям колючку, я взвыла. Вырывая плащ из цепких лап природы, почувствовала, что карман оттягивает что-то тяжелое, сунула руку и нащупала фонарик. Надо же! Совсем не помню, как он там оказался.

Да и рассуждать здраво в тот момент уже было невозможно. И нездраво тоже, вообще рассуждать не получалось.

Вокруг темень, где-то вдали сверкнула молния, ветер поднялся. Ужас же!

Палец нащупал кнопку включения. Я направила фонарик вперед, нажимая на «пуск». И разверзлась мгла, и в ушах грохот раздался.

Непреодолимая сила приподняла меня с земли, унося назад. Я слышала, как с треском ломается дерево впереди, сыпятся ветви с него. И меня не задевают только лишь потому, что я лечу.

— А-а-а-а! — успела отреагировать я, и почувствовала, что врезаюсь во что-то большое, теплое и мускулистое.

От удара оно тоже подалось назад, ойкнуло и обхватило меня сильными руками. Вот так, вместе, мы и повалились.

— Кто вы? — взвизгнула я.

— Надо же! Снова наш неутомимый детектив!

Пробурчал подо мной Матиас Колер.

— Что у вас произошло?

— Поставьте меня на ноги! — потребовала я, размахивая неработающим фонариком.

— С радостью, если удастся выбраться из-под вас, — раздраженно ответил подозреваемый.

— Кажется, молния попала в дерево, — сообщила я, пытаясь нащупать ногами землю и слезть с красавчика. На этот раз он, кажется, действительно выполнил роль спасателя. Намечтала, называется.

— Странно, я не видел вспышки поблизости.

— Как вы вообще тут оказались? — я, наконец, смогла скатиться с Матиаса, попутно оценив рельефность его тела наощупь.

— Гулял. Я часто здесь бываю. А сюда прибежал на ваши крики. Думал, дама в беде. Оказывается, не совсем. Вся беда — в даме.

— Хохмач, — бросила я, стоя на четвереньках и пытаясь нашарить фонарик, выпавший из руки, пока я слезала со «спасателя».

— Осторожно! — вскрикнул он, принимая сидячее положение.

Я как раз нашла потерянную вещь, пользуясь очередным отсветом молнии.

— Как вы вольно обращаетесь с агчибаром! — недовольно заметил Матиас.

Агчибар. Вот я дура! Сама же переложила неизвестное орудие в карман. И забыла о нем напрочь. Мысли о расследовании вытеснили всё остальное.

— Я думал, он парализует противника, а не разносит его в щепки, — озадаченно и немного испуганно сказал мой подозреваемый.

— Наверное, объект который и так не может ходить и проявлять активность, поражается именно таким способом, — предположила я, вставая.

— Опасная вы женщина, Бренда Холмс, — сообщил Матиас и тоже поднялся.

Почему-то его слова показались мне волнующими. А он продолжил меня смущать:

— Удивительно, но сейчас вы кажетесь моложе, чем при нашей первой встрече.

— Вы что, флиртуете со мной? — возмутилась я.

— Вот еще! — обидно фыркнул Матиас, а потом вспомнил, что у меня в руке мощное оружие. Это он еще не знает, что я социопатка. Точнее, Бренда.

— Как мне может прийти в голову флиртовать с детективом, который собирается засадить меня пожизненно? — это прозвучало как извинение за то, что ему не хочется со мной заигрывать.

Нашу увлекательную беседу прервало появление Филби. Питомец в зубах держал старую черную тряпку, изрядно потасканную до него. По крайней мере, так мне показалось в полумраке.

— Брось каку! — строго сказала я, и наклонилась, чтобы отобрать неприятную штуковину.

— Да вы отчаянная, — восхитился Матиас, — не боитесь брать в руки дохлого квалинха.

— Дохлого? — я снова взвизгнула, это главный мой звук нынче вечером. Нечто уже было зажато между двумя моими пальцами, и правда оказалось за гранью жизни, потому что смердело отвратительно.

— Что это? — я уже заорала и откинула гадость.

— Я же сказал, квалинх. Маленькая ядовитая летучая мышка. На вашем месте я бы навестил целителя, или хотя бы лекарскую лавку. Там можно купить отвар для профилактики отравлений.

Какой кошмар! Я открывала и закрывала рот, а потом изрекла:

— А как же Филби?

— Вы видимо очень повернулись на своем расследовании и забыли очевидные вещи, — хмыкнул мой гадкий спасатель, — у вашей собаки иммунитет от природы к такого рода ядам. Это же порода, которая специально выводилась для охоты на подобную нечисть. Вилберов запускают на продуктовые склады, где обитают эти мерзкие создания.

Ох, чёрт! Впервые со времени своего появления в Зидаире я показала, насколько мало знаю о том, что вокруг меня!

Как теперь отвлечь Матиаса от подозрений по этому поводу? Ответ прост: нагрубить, как бы и поступила Бренда Холмс.

— А что это вы такой внимательный нынче? — я дернула плечом. — Очень подозрительно. Я начинаю думать, что вы меня тут выслеживали, чтобы напасть.

— Ну, знаете ли! — возмутился Колер. — С тем, чтобы попасть в идиотскую и опасную ситуацию, вы и сами прекрасно справились!

И тут молния сверкнула совсем близко, а затем начался такой плотный ливень, словно на нас сверху просто ведра с водой переворачивали.

— Бежим! — Матиасу пришлось орать, иначе я бы его не услышала. Такой шум поднялся от хлещущих во всех направлениях струй дождя.

— Филби! — прокричала и я, правда тут же рот пришлось захлопнуть, потому что в него сразу налилась вода.

Схватив пса под мышку я поскользнулась на мокрой траве, и чуть было не упала вновь, но меня опять подхватил Матиас. Это становилось уже каким-то пошлым штампом. В кино я такое не люблю. Слишком предсказуемо.

Матиас поволок нас с Филби к просвету впереди, между деревьями. Мне оставалось передвигать ноги и молиться, чтобы очередная молния не повалила на нас какой-нибудь ствол.

Потоки холодной дождевой воды били по лицу, стекали по одежде, наполняли обувь.

Филби тоненько подвывал, трясясь всем своим миниатюрным тельцем. Я впервые ощутила к нему нежность и сильнее прижала песика к себе. Некстати вспомнилось название породы, которое сообщил Матиас. Вилбер. Филби Вилбер. Как созвучно.

На плечистом и очень привлекательном буксире меня вынесло на место, свободное от деревьев и прочих потенциальных опасностей.

— Нам надо укрыться! — прокричал Матиас, бешено озираясь по сторонам. Мокрые пряди облепляли его лицо.

Я не увидела в обозримом пространстве ни одной беседки. Может статься, ближайшая вообще находится в моем мире, а тут такое строить не принято.

Ни ротонды, ни зонтика какого-нибудь. Только лавочки, которые сейчас совсем некстати. Ну, если не решиться залезть под одну из них.

— Идем ко мне! — пробулькала я.

— Уверены?

Я кивнула. Ну как на улице-то оставаться? Или своего самоотверженного спасителя гнать в ливень.

Колер помог мне добрести до дома, защищая от порывов ветра. Я даже ухитрилась голову приткнуть ему под мышку, будто боялась, что оторвет мне черепушку.

Мы добрались. С облегчением нашарила ключ, чтобы проникнуть домой.

— Я останусь, пережду стихию под козырьком, — Матиас открыл передо мной дверь.

Попытка героическая, но безумная. Струи воды молотили со всех сторон, благодаря сильному ветру. И стоять под символическим укрытием было нелогично.

— Пойдем, — кивнула я, — ставлю следствие на паузу. Пока ты не подозреваемый.

— А так можно? — с сомнением спросил Колер, все же проскальзывая в прихожую.

— Нет, конечно, — хмыкнула я, — но дождь смоет все грехи!

— Как интересно! — Матиас аккуратно прикрыл за собой дверь.

Мы стояли в коридоре, и с нас капала вода, образуя лужицы на полу.

— Нам надо раздеться! — брякнула я, не подумавши.

— Прямо здесь? — Колер приподнял бровь.

— Это как твое воспитание позволит.

Разувшись, я гордо прошла в квартиру, надеясь, что моя прямая спина не выказывает смущения, которое я испытывала.

На ходу я скинула мокрый плащ, чтобы отнести его в ванную. И это было очень необдуманно. Мешковатые домашние штанишки, которые свободно болтались на моей талии, напитались дождевой водицей. Вес их стал слишком большим для слабенькой резинки. И стоило стащить с себя верхнюю одежду, брюки мои зрелищно сползли вниз по ногам. Открывая нескромное нижнее бельишко Бренды. Домашняя кофточка была слишком короткой, чтобы скрыть эти кружевные полупрозрачные шортики!

Какой конфуз.

— Ого! — сказал Матиас и присвистнул, не удержавшись.

— Скоро вернусь! Никуда не уходи! — в панике закричала я, пытаясь прикрыться мокрым плащом. Рванулась в сторону ванной, запнулась о лежавшие в ногах штанишки и чуть не растянулась на полу. Но чудом удержалась за стену, оставляя на обоях мокрые пятна.

Шлепая босыми ногами, я добралась до спасительного санузла, закрылась и прислонилась спиной к двери.

Итак, что мы имеем?

Стервозная Бренда Холмс, поддавшись странному импульсу, притащила домой подозреваемого.

А потом сняла штаны… хорошо, хотя бы не с него, и велела никуда не уходить.

Как мне в глаза-то ему теперь смотреть?

Когда я вышла из ванной, завернутая в махровый халат и с полотенцем на голове, Матиас скромненько стоял в прихожей, переобувшись в домашние тапки. У Бренды почему-то были и большого размера, будто к ней ходил кто.

— Кажется, я тут устроил потоп, — сообщил Матиас.

— Ох, простите. Надо было выдать вам полотенце, но я растерялась.

— Я видел, — и этот мерзавец хихикнул. Надеюсь, он хотя бы не сплетник. Впрочем, кто поверит, что ужасная Бренда Холмс перед ним трусами сверкала?

Дойдя до спальни, я нашла на самой верхней полке в шкафу махровую простынь. К сожалению, больше ничего предложить я ему не смогу. Нет у мисс Холмс наборов мужской одежды. Кроме тапок, все моего размера. Правда, я еще кладовку так и не обшарила, но сейчас не время.

Вручила Матиасу простынку и велела идти обсыхать.

— Правда, не знаю, что делать с одеждой, — посетовала я.

— У вас разве тут нет сушилки? — удивился он.

К своему стыду, я этого знать не знала. Мне пришло в голову, что я понятия не имею, как тут белье стирают. В ванной было какое-то устройство, похожее на посудомойку. Я решила, что это стиральная машинка местного пошиба, открыла, но внутри была пустота. И даже кнопок нет.

Удивленно посмотрел на меня, плечами пожал и удалился в ванную. Я же отправилась соображать горячий чай.

Через некоторое время из санузла раздался шум, словно там ветер подул. Бриз океанский.

Уже не зная, чего думать, я дождалась, когда щелкнет замочек и ко мне выйдет Матиас Колер. В одежде. Той же, в которой пришел, только в сухой!

— У вас отличная сушилка, — заметил он, — с вашего позволения, я ей воспользовался.

— А… На здоровье, — промямлила я. Надеюсь, больше я ни с кем столько косяков не совершаю.

— Я все время в работе, — зачем-то еще и оправдываться начала, — некогда бытом заняться. И даже иногда забываю, что у меня тут есть. Вот давеча даже запамятовала, как вещи стирать.

— Вспомнили? — хмыкнул Матиас.

Мне так хотелось сказать что нет, мол, помогите найти тут стиралку. Но пришлось неуверенно кивнуть.

— Не сомневаюсь, что ваша ванная чаша и на стирку отлично работает. Главное, не перепутайте выключатель, когда сами там купаетесь. Если уж обо всем из-за работы забываете.

Ванная чаша. Это он так саму ванну зовет? Значит, если включить какой-то переключатель, то включится стирка?

Я принялась припоминать, как устроены краники и рычажки, которых и правда в ванной было что-то очень много. Я разобралась, как включить лейку душа, а вот стирка… тут в памяти моей всплыл момент от самого первого моего посещения этого благословенного места. И точно, я что-то там крутанула, и вода полилась прямо из бортиков на меня. Я решила еще, что на джакузи похоже. А потом, когда полоскать слегка начало, испугалась и выключила. Подумала, что сломалось что-то. А тут неплохое техническое развитие.

— У вас такое лицо озадаченное, — Матиас вдруг очень обаятельно улыбнулся.

— Это все стресс из-за непогоды, — отбрехалась я. Как бы в подтверждение за окном снова громыхнуло.

— Ну вот, а я рассчитывал, что стихия уже угомонилась, — сказал Колер слегка расстроенно.

— Давайте чаю выпьем, — предложила я, и только тогда заметила, что в течение вечера успела перейти с подозреваемым на «ты» и обратно.

— Не откажусь. Я все же продрогнуть успел. И если позволите, засуну в сушилку обувь. И вашу тоже могу.

— Сделайте одолжение, — я постаралась величественно кивнуть.

Матиас отправился в прихожую, а я наблюдала за ним, вытянув шею, как лебедь… Да кого я обманываю. Скорее больше на гусыню сейчас похожа, общипанную.

Когда Матиас зашел в ванную, я на цыпочках пробежалась туда же и заглянула внутрь. Мой главный подозреваемый действительно направился к «посудомойке», открыл ее, поставил внутрь нашу обувь, закрыл. И белая коробка зашумела. Вот так, никуда и нажимать не надо.

Пока он не увидел меня, шмыгнула обратно. А то и правда догадается, что я не ориентируюсь в собственной квартире.

Кинулась к чайнику, чтобы не показать, будто меня в гостиной не было.

— У вас отличная квартира, — сказал Матиас, присаживаясь на одну из высоких табуреток, — впервые вижу столько современных технологий в типовом жилье.

Я поставила перед ним чашку чая и придвинула тарелочку с печеньем.

— Вы такая человечная, кто бы мог подумать, — протянул Колер, — но мне кажется, сейчас вы рассчитываете вытянуть из меня ценную информацию по делу. Не так ли?

— Я уже сказала, что сейчас дело на паузе, — отхлебнув чай, я обожглась, но постаралась виду не показать, — не в моих правилах смешивать работу и все остальное.

— Как странно! — искренне поразился Матиас, — а я слышал о вас совершенно другое. Говорят, вы создаете схему каждого расследования на всю стену спальни, а потом, когда все закончите, сворачиваете ее и прячете в кладовку.

— Вы наводили обо мне справки? — сухо осведомилась я, догадавшись наконец, что там напихано в ящики.

— Нет, просто…

Кажется, он слегка смутился.

— Но если вы и в самом деле сейчас не преследуете никакой другой цели кроме как напоить меня чаем, я впечатлен. Ошибался в своей оценке ваших качеств.

Теперь уже я смутилась.

Дождь, наконец, перестал барабанить в окно, и Матиас засобирался домой. Я пошла провожать. Не оставлять же его на ночь. Хотя при этой мысли меня слегка в жар бросало. Какая дурь!

Закрыв за подозреваемым дверь, я вздохнула с облегчением. Всё, Бренда Галия, теперь спать. Вечер прошел бесславно, чего уж там. Но завтра я продолжу изучать материалы дела и может быть меня осенит.

Я легла спать, но вместе с одеялом меня накрыли и мысли об этом загадочном преступлении.

Неизвестный яд

Неизвестный способ проникновения

Трое подозреваемых с вескими мотивами

Сам убитый — темная лошадка. Отзывы окружающих о нем совершенно противоречивые. То он простак, который ни на чем толком не способен сосредоточиться и меняет работу за работой, то усидчивый специалист, родивший гениальную презентацию. Даже я, скромный продавец-консультант и то сумела оценить его системное мышление.

А что, если…

За окном проявилась новая вспышка молнии, а в моей голове — такая же яркая мысль.

И под раскат грома я ее сформулировала.

А что, если Григор Хомер подсунул начальнику не свою работу? И не просто попросил кого-то написать для него проект, а коварно подменил чей-то удачный труд на «пустышку». И воспользовался результатами сам. Ведь и Руиса Шеллеста удивили итоги этого испытания. Но как это возможно? Все проекты выполнены от руки, то есть почерк-то видно.

Я пожалела, что Матиас уже ушел. Можно было провести следственный эксперимент, показать ему ненароком эти работы и посмотреть на реакцию.

Мне хотелось думать, что автором блестящего проекта может быть он. И его работа на самом деле не тот невнятный бред, а грамотные выкладки.

Но… тогда это означает, что Колер обнаружил подставу и убил Хомера. Еще один мотив.

А вдруг это Новес? Ее сочинение тоже было не особенно убедительным. Бизнес-план в стиле «Барби».

Какой теперь сон?

Я вскочила и кинулась перечитывать работу, подписанную именем Григора Хомера. Как жаль, что я не специалист по организации деятельности отделов и департаментов. вдруг на самом деле там все не так уж безупречно, просто я дилетант и мне любая табличка кажется идеальной?

Впрочем, с другой-то стороны… этот человек хладнокровно обвел вокруг пальца лучшего друга. Встречался с девушкой за его спиной. Может быть он даже разрушил его личную жизнь. Кто знает, вдруг Роберт Боберт и их общая дама сердца создали бы счастливую семью сразу после школы?

Буквы начали расползаться перед глазами и я вновь отправилась в постель.

Утром меня разбудил дятел. Он ритмично долбил, кажется по моей макушке. Только почему от этого разносится такой стук по всей спальне?

Еле разлепив веки, я поняла, что это по столу подпрыгивает «камешек», принимающий сообщения.

Со вздохом выбралась из кровати и взяла его в руки. Кто там с утра в выходной решил, что он бессмертный и может меня разбудить?

На экранчике всплыло сообщение: «Здравствуйте. Я Жерардина Новес. Вчера вышла из лечебницы. Нужно встретиться как можно скорее. Опасаюсь за свою жизнь».

И дальше шел адрес, кажется, ее домашний.

Я уже знала, что «камешек» называется «сообщатель». И послания на него надиктовываются безо всяких операторов. Надо знать позывной абонента, обычно это несколько цифр или пароль. Произносишь заклинание, чтобы открыть канал, говоришь, с кем хочешь связаться и дальше уже все понятно. Бытовая эфирная магия.

Личные данные хозяев «сообщателей» в свободном доступе не находятся. Так что это либо Бренда сама где-то оставила свой идентификатор, чтобы его передали Жерардин, либо девушка его каким-то образом смогла узнать.

Но это сейчас не самое важное. Жерардина в опасности! А вдруг ее тоже собираются устранить? Только вот зачем, спрашивается?

Я принялась собираться, и на всякий случай взяла с собой даже вверенный мне агчибар. Выглянув на улицу, поняла, что дождь давно закончился, но лужи еще остались. Надо подобрать подходящую обувь.

Филби приплясывал у меня под ногами, пока я искала ботинки.

Точно, малыша надо вывести гулять. Но могла ли я терять время? Мне еще как-то дом Новес разыскивать, или такси вызывать. Чего я не умею.

— Идем, Фил, — решилась я, — побудешь сегодня служебной собакой.

Мы выбрались на улицу, и пока Филби совершал свой пёсий моцион, я сообразила, что можно вызвать Лафера.

Его позывной, вместе с заклинанием, был написан на обратной стороне папки с делом, которую я захватила с собой, запихнув в большую наплечную суму с длинными ручками. А что, квартира не охраняется, а у меня в кармане есть выданное охраной мощное оружие. Так что надежнее не выпускать важные бумаги из поля зрения.

— Лафер, мне нужно добраться в квартал магов-первостроителей Зидаира, пятый дом. Это необходимо для расследования.

Понадеявшись, что попугайчик даже в выходные читает свою сообщалку своевременно, я отправилась вытаскивать Филби из кустов. Подзывала песика с некоторой опаской, мало ли, вдруг он еще какую пакость притащит ядовитую… Ох! А я ведь в аптеку так и не зашла. Надо бы заехать.

«Через два чихвалина будет кабриолет» — прочла я на экранчике «камешка». Чихвалин, это как я поняла, опять же, читая материалы по делу, промежуток времени примерно в пять минут. Здесь минуты и часы тоже рассматриваются, но есть еще понятия для обозначения пятиминуток и прочих небольших отрезков. Да, я уже начинаю глубже понимать местное мироустройство.

После вчерашней грозы ярко светило солнце, но следы стихии все же были явственно видны. Кое-где сломаны кусты и ветки больших деревьев.

Да и Филби, подбежавший ко мне, к счастью, без дохлых образцов местной фауны, выглядел грязным и мокрым.

И тут же, разумеется, неподалеку остановился служебный кабриолет, за рулем которого сидел бесстрастный водитель.

— Прыгай! — скомандовала я собачке. Фил отряхнулся, подняв тучу брызг. Водитель покосился на него, но ничего не сказал. Боялся, что его укусят, причем не Филби.

Ехать было недолго. Я с любопытством осматривалась, в эту сторону меня еще не возили. От многоквартирных домов мы удалились в сторону одноэтажных «деревяшек». Что-то вроде их частного сектора, видимо. Правда, не было там ни участков по десять соток, ни даже заборчиков. Максимум небольшие оградки для цветников. Домики были чистенькие разноцветные.

Вскоре кабриолет затормозил у строения с фасадом нежно-сиреневого цвета. Так, кажется, работу Жерардины Новес никто не подменял, именно такие оттенки она предлагала и для униформы сотрудников отдела.

Выйдя из машины, я бросила водителю:

— Подождите нас!

Филби кинулся за мной следом, ему хотелось побегать по мягкой изумрудной лужайке у дома.

Громко постучав, я позвала:

— Жерардина Новес? Это детектив Бренда Холмс.

За дверью заскрежетало, потом образовалась щель на ширину цепочки. Я увидела блестящие то ли от страха, то ли от возбуждения глаза.

— Тише! За нами могут наблюдать!

Дверь открылась и меня быстро втянули внутрь помещения. Я только успела подумать, что мисс Новес не зря поместили в лечебницу поправить нервишки. Только, кажется, выпустили слишком рано.

Мне стало страшно. Вдруг она психическая, а я к ней сама пришла? Хорошо еще, что Лафер в курсе, кабриолет ждет на улице и вообще, страшная зверюга успела проскочить под ногами, пока Жерардина меня в дом втаскивала.

Филби с интересом принюхивался.

— О, вы даже ищейку привели! — обрадовалась подозреваемая.

— Я всегда прихожу во всеоружии, — сказала я многозначительно, сделав упор на «оружии».

— Это хорошо, потому что на меня могут напасть. Я чувствую! Слишком близко подобралась к нему, да.

— К кому же, мисс Новес? И почему решились меня позвать? — я сделала строгое лицо, как у моей учительницы географии в школе. В списке беспощадных циников она могла бы уверенно занять место между моим любимым доктором Хаусом и Круэллой.

— Как только я вышла из целительской, мне передали конверт с вашим позывным, сказали что вы меня разыскивали, — отчиталась Жерардина.

Ага, значит я оказалась права.

— А теперь верните мне его! — велела я. — Это очень, очень секретная инфомация.

Новес кивнула и пошла искать конверт, а я получила возможность осмотреться.

Внутри домик был разделен на три комнаты, видимо здесь это считается стандартом жизненного пространства для одного человека. Шикарные условия. Мы стояли в гостиной, которая так же как у меня была совмещена с кухней.

Из мебели тут было два дизайнерского вида комода из светлого ореха, большой обеденный стол, тоже стильный, в тон всему остальному. Уютный диван и два кресла выглядели призывно. Так и хотелось в чем-нибудь из этого утонуть. Филби, не церемонясь, в одно кресло и запрыгнул.

— Филби, нельзя! — сделала я псу замечание. Он поджал уши, но хозяйка любезно заметила:

— Пусть сидит. Тут и так полно волос. Сейчас Герарда в отъезде, а когда она здесь, то все в ее шерсти.

— Кто такая Герарда? — спросила я.

— Моя кошка, очень пушистая. Пока я лечилась, она жила у моей подруги.

— Если у вас тут так все запросто, могу я тоже присесть? — и я выразительно посмотрела на Жерардину из-под упавшей на лоб рыжей пряди. Собраться-то не успела толком, и обычный пучок, свойственный Бренде, не скрутила. А ее волосы между прочим очень хороши. Зачем она их утягивала все время, спрашивается?

— Да, конечно, — торопливо кивнула Жерардина, — заодно проверите, не подложил ли он мне взрывчатку туда.

Моя пятая точка зависла, не успев опуститься на мягкую площадку кресла.

— Что, простите?

— Ну… да, у меня высокий уровень тревожности, — повинилась подозреваемая, — вот ваш конверт. Возьмите. Все равно я наизусть номер запомнила.

Протянув руку, чтобы принять у нее документ, я все же плюхнулась в кресло. И не взорвалась. У кого-то тут паранойя.

— Итак, мисс Новес, — пробуравила я ей страшным взглядом переносицу, — и кто же вас собирается убить?

— Конечно же, Матиас! — выпалила Жерардина.

От неожиданности я икнула. Что за мания у всех Колера обвинять?

— Какие у вас основания подозревать коллегу в подобных зверствах? — спросила я, и кажется, это прозвучало с упреком. Нравится он мне, что поделать. Очень непрофессионально, я понимаю. Но я в теле стервы меньше недели.

Жерардина Новес со вздохом присела на подлокотник дивана.

— Вы ведь знаете, с каким диагнозом я загремела в целительскую?

Я кивнула:

— Расстройство из-за стресса. Вы отправились на лечение буквально перед убийством Хомера. А до этого страдали от нервной горячки.

— Так и есть.

— На вас так повлияло назначение Григора Хомера, которого вы считали бесталанным? — поинтересовалась я.

— Да, наверное, — что-то в ее реакции показалось мне подозрительным. Вроде бы она даже не сразу вспомнила о конкуренции в отделе.

— Подождите, а откуда и когда вы узнали о смерти вашего начальника?

Если пациентке неврологии сообщают такие вещи, у меня большие вопросы к их главному знахарю.

— Тоже вчера. Мне при выписке осторожно очень обо всем рассказали. А потом еще успокаивали. Если бы стало хуже после таких новостей, оставили бы на пару дней подольше. Но я справилась!

Что-то у меня сомнения насчет последнего. Эвон как шейка-то дергается.

— И я сразу поняла, что Матиас — тот, кто расправился с Хомером, а раз его еще не арестовали, значит нет веских улик. Но когда вы со мной поговорите, эти улики у вас появятся.

— Даже так? Тогда почему мы время тянем? — раздраженно спросила я, уверенная, что она сейчас начнет нести ерунду.

— Хорошо, давайте к делу. Чаю хотите?

Я вначале хотела сказать, что не до него сейчас, но передумала. У меня сегодня и завтрака не было.

Жерардина побежала заваривать чай, но в процессе щебетала:

— Стресс у меня был, потому что обстановка в отделе сделалась просто невозможная. Матиас каждый день шипел на Григора. Нет, это вроде как даже вежливо звучало. Но знаете, так недобро! И когда Хомер нам давал распоряжения, и вроде как интересовался, мол, коллеги, как вы собираетесь выполнять задание, Матиас всегда дерзко спрашивал: «А вы сами не знаете?»

— И поэтому вы думаете, что он — убийца? — спросила я с сарказмом.

— Не только!

Жерардина разливала чай по кружкам. Пахло обалденно.

— У меня еще есть пирожные с персиковым джемом, — похвасталась Жерардина.

Я согласилась. Исключительно, чтобы поддержать контакт с подозреваемой и расположить ее к откровенности. Ну и потому что у меня рот слюной наполнился, а это говорить мешает.

— Так вот, — Новес поставила передо мной чашку и тарелочку с аппетитной сдобой.

— Перед тем, как попасть в лечебницу, я уже была дерганая, у меня были свои личные проблемы еще. Но они дела не касаются. Я так на пределе, а тут еще захожу в кабинет и слышу крик Матиаса:

— Клянусь, вы тут недолго продержитесь, Хомер! Вот увидите, завтра же всё изменится.

А Хомер холодно так отвечает:

— Завтра? Что ж, хорошо что вы обозначили конкретные сроки, юноша. Завтра же я вас уволю.

И тут они заметили, что я пришла, замолчали.

А у меня такое вдруг сердцебиение случилось, что я дышать не смогла. Целитель сказал что это панический синдром, и меня забрали подлечиться.

Значит, Хомер еще и уволить Матиаса пообещал. Но не успел. Теперь стало понятно, из-за чего подозреваемый и жертва поссорились за полчаса до трагедии. Колер сам признался, что угрожал ему. Наверняка у них вновь зашел разговор об увольнении, ведь они прервались, когда зашла Жерардина. А потом ей стало плохо и все хлопотали вокруг бедняжки. И к тягостной беседе вернулись как раз на следующий день.

Матиас Колер. Как мне не хочется в это верить.

И тут я вспомнила, почему Бренда подозревала Жерардину.

— Так. Ваша версия мне понятна, мисс Новес, — сказала я, глотнув ароматного чая, — теперь объясните, каким образом вы передали записку Григору Хомеру, и назначили ему встречу в парке как раз перед тем, как он погиб?

— Встречу в парке? Я? Да вы что! — Жерардина вскочила, чуть не выбив у меня из руки чай. Филби осуждающе гавкнул.

— В кармане потерпевшего была найдена записка от вас. Начеркана на куске салфетки. «Увидимся в парке. Жерардина».

— А… э… — замычала Новес. И забегала по комнате. Мы с Филби с интересом следили за ее маршрутом, хаотичным как путь хомячка.

Я поняла, что сам факт наличия записки ей известен. Иначе она бы начала кричать, что наверняка там чужой почерк. А тут вон как воспламенилась, но не доказывает что ее подставили.

— Не писала я ничего Хомеру, — сказала она с неохотой, остановившись посреди комнаты.

— То есть, записка не ваша?

— Я ее не видела, чтобы такое утверждать, — ответила Жерардина уже спокойнее.

И тут я пошла ва-банк.

— Мы сейчас это и проверим, — сообщила я, доставая из сумки ее самопрезентацию и записку в прозрачном пакетике.

Выложив все это добро на стол, я подождала, когда Новес приблизится.

— Да, почерк одинаковый, — кивнула я, — если, конечно, автор этого проекта — вы.

Мельком глянув на план развития отдела, Жерардина подтвердила:

— Да, это я писала. Настроение — это очень важно.

Тут я не могла с ней не согласиться.

— А почерк Хомера вы знаете? — спросила я. — Он же наверняка за то время пока был вашим руководителям, что-нибудь подписывал.

— Конечно, — согласилась Новес.

И я показала ей проект, автором которого значился Григор.

— Да, это он писал, — выдала Жерардина через некоторое время, придирчиво разглядев несколько страниц, перелистывала, вчитывалась.

— Даже странно, какой он на самом деле умник.

Вот подозрительно это, как ни крути! Тогда я вытащила последний проект.

— А кто автор этого труда? — я раскрыла папку на середине.

— Похоже на почерк Матиаса, — пожала плечами Новес, — но я с ним переписку не вела, если честно. Конечно, просматриваю иногда документы коллег и общие дела бывают. Так что да, это писал Колер. Видно, что очень старался и буквы выводил. Но эти вот его хвостики непричесанные все равно вылезают.

Я глянула, куда она пальцем ткнула. Мне не казалось это «хвостиком», скорее, завитушка. Но не как девичья кудряшка, а довольно изящная петля.

У меня не получилось сдержать вздох разочарования. Все же мысли у Матиаса не такие великолепные, как его внешний вид.

— Так что насчет записки? — напомнила я.

— Это моё, да, — с неохотой призналась Жерардина, — но для другого человека. И гораздо раньше написано.

— И для кого же?

— Это личное! — запротестовала красотка.

— Личное, да? А вы знаете, что находитесь в числе официальных подозреваемых?

— В чем? — испугалась Жерардина.

— А в том самом, — я зловеще ухмыльнулась, — в убийстве Григора Хомера. Поскольку сами хотели занять его место.

— Да что вы говорите такое! — возмутилась Новес. — Я умею проигрывать.

— Тогда, возможно, у вас был другой мотив.

Я вспомнила, как смотрят змеи. Немигающим, холодным взглядом. И очень терпеливым. Вот так же я сейчас уставилась на подозреваемую.

— Кому адресована записка, Жерардина?

— Одному человеку, который не имеет отношения к этому делу, — Новес судорожно дернулась.

— А книгу вы тоже ему дарили? — вынула я козырь из рукава. Пока словесный, потому что материальное подкрепление лежало дома у Бренды Холмс.

— Книгу? — она попятилась от меня.

— Самому мужественному котику в память о нашей поездке, — процитировала я, почти не задумываясь. Кажется, это тоже способность Бренды, столько всего держать в голове.

Жерардина побледнела и начала хватать ртом воздух.

— Я не знала, что эта книга у него, — тихо призналась она, с трудом связывая свои вздохи в слова.

— Так у вас был роман с Григором Хомером? — приперла я ее последним аргументом. — Вы с ним поругались и убили его!

— Нет! Все не так! — сопротивлялась Новес. Губы ее затряслись и я побоялась, что ее придется возвращать в лечебницу с нервным потрясением.

— Не имела я любовной связи с Хомером, вы что! — она даже обиделась на мое утверждение и заговорила официальным языком.

— Но он откуда-то достал эти вот… свидетельства. И шантажировал меня ими.

— Денег требовал что-ли? — ужаснулась я. Личность жертвы становилась все более гнусной.

— Нет. Он велел мне написать провальную работу, чтобы Руис Шеллест не рассматривал мою кандидатуру всерьез. Иначе обнародует все мои любовные записки и прочее.

— Все же этот проект не в полной мере… э-э-э… отразил ваш потенциал? — удивилась я.

— Нет, конечно, — она опять обиделась, — я убрала оттуда две главы с конкретными предложениями по развитию и планированию.

— А почему вы не хотели обнародовать вашу любовную связь? — насторожилась я. — Зачем идти на такие жертвы?

— У меня как раз в то время появился мужчина, — всхлипнула Жерардина, — и мне не хотелось, чтобы именно в такой момент всплывали эти… ошибки прошлого. А сейчас все завершилось. Мы как раз поругались. И я вот…

Так, понятно, откуда у дамочки столько стресса. Сердечные переживания.

— И что, эта связь была такой уж ошибочной? — гнула я свою линию.

— Тот человек был женат. И я этим не горжусь. Но правда, не могу открыть его имя. Даже Хомер, думаю, не знал, кто это. Это давно уже в прошлом. Не нужно ворошить старое.

— Но как же все это оказалось у Хомера, если он не знал, кто ваш бывший возлюбленный?

Голова кругом уже от этой «Санта-Барбары», честное слово!

— Сказал, что у него свои каналы.

Дело становится еще более запутанным.

— Жерардина Новес, — строго сказала я, — завтра вы явитесь в управление и распишетесь в протоколе под вашими показаниями.

— А все, что я тут сообщила, оно может считаться официальными показаниями? — вскинулась подозреваемая.

Еще бы спросила: «А вы точно следователь?»

— Может, — веско кивнула я, — все, сказанное в присутствии детектива и его служебного пса, является показаниями! Итак, я вас жду! Идем, Филби!

— А мне не опасно оставаться тут сейчас? — тормознул нас у двери испуганный голосок.

— Конечно, нет. Матиас Колер — такой же подозреваемый как и вы. Мне кажется, у вас даже мотив лучше, чем у него. За такое бы я и сама пристукнула. И потом, если и правда за вами кто-то следит, сейчас он видит, что вас уже бесполезно устранять. Ведь я все что мне надо наверняка узнала.

Жерардина растерянно согласилась. Мне кажется, когда я хвалила ее мотив, у нее на лице появилось что-то вроде гордости.

Я очень хотела оказаться дома и как-то переосмыслить новую информацию. Поэтому свернула прощание, строго велев Жерардине не покидать Зидаир до окончания расследования, и пошла в кабриолет.

Итак, наша жертва — гнусный шантажист, если верить одной из подозреваемых. Допустим, она не врет. Тогда и Матиас мог написать свою работу под давлением. Интересно, чем его можно было к стенке припереть?

Замужняя любовница? Пристрастие к азартным играм? Вредные привычки? Какую информацию он не хотел бы настолько разглашать, что согласился нести бред и отказаться от должности, о которой мечтал?

Если это так, смущает еще один момент: Жерардина Новес, судя по всему, после назначения на должность Григора Хомера, недовольства особого в его адрес не выказывала. Ну, то есть, не ходила к начальству права качать и требовать пересмотреть компетенции.

Поведение Матиаса доказывает, что он не смирился. А значит вряд ли его шантажировали.

Ух, как тяжко быть детективом!

Я отодвинула от себя подальше полупустое ведерко с мороженым. Мы с Филби ужинали.

Документы по делу лежали передо мной. Я была где-то на середине папки, и голова моя шла кругом. Ведь это не просто исписанные неудобочитаемым почерком листы бумаги, но еще и куча вложений в пакетиках. Справки, записки, заметки, описание улик. Характеристики подозреваемых, опять же.

В одном из ящиков стола я нашла кучу пустых блокнотов для записей, взяла один себе, вести собственные заметки по делу. И уже наполовину его заполнила. Сейчас я внесла еще один пункт: «Узнать, с кем была деловая поездка у Жерардины Новес пять лет и два месяца назад».

Именно такая дата стояла под дарственной надписью на книжке, которую Новес подарила своему неизвестному пока любовнику. Да, она уверяла, что это дело прошлое и не имеет отношение к убийству. Но мелочей в таком сложном преступлении быть не может! Все ниточки куда-нибудь да ведут.

Мне в голову пришла совсем уж дурацкая мысль, что это Матиас. Поэтому она его так боится. Глупости какие! Жерардина же сказала, мужчина был женат и она боялась, что если ее нынешний воздыхатель узнает о подобной связи, то сразу ее бросит, такая вот это тень на репутации

Только я выдохнула, как подскочила вновь.

А кто сказал, что Матиас Колер не был пять лет назад женатым мужчиной? В деле сейчас значится, что он холост. Но так глубоко Бренда не залезала. Действительно, мало ли, насколько интенсивной была личная жизнь подозреваемого за несколько лет до случившегося.

Почему-то меня мысль о том, что Матиас мог когда-то быть в браке, да еще изменять супруге, неприятно покоробила.

Галя, соберись! В подозреваемых нельзя влюбляться. Эти мысли очень отвлекают от расследования. Мой мозг должен быть чист от внезапных привязанностей.

Наверное, очень удобно быть социопаткой. Всех сразу подозреваешь и ни в ком не разочаровываешься, когда находишь неопровержимые улики.

Утром понедельника я проснулась вымотанной. Погуляла с Филби на автомате, насыпала ему еды в миску, налила свежей воды в другую. Собрала свои материалы по делу.

За окном уже сигналил служебный кабриолет и я не успела собрать волосы в уродливую прическу Бренды Холмс. Пошла с распущенными, тем более, лежали они хорошо, вода здесь явно хорошая, мягкая. Да и шевелюра у мисс Холмс что надо.

А вот в кабриолете я поняла, насколько «гулька» уместнее локонов. Погоды нынче стояли ветренные. Вчера мы и ехали медленно, потому что водитель искал адрес, а сейчас маршрут знакомый и атмосферный фронт оживленный.

Поэтому на выходе моя укладка выглядела совсем не как дома.

Рыжие патлы занавешивали глаза. Я их много раз откидывала, но когда мы остановились, они снова прыгнули вперед, лишая меня остатков видимости.

Поэтому из машины я выбиралась не глядя, и неминуемо в кого-то врезалась. По законам жанра это должен быть Матиас, правда же?

А вот и нет. Живот, в который я упиралась, был огромный и упругий. Вовсе это не похоже на подкачанный торс главного подозреваемого.

Кто-то крякнул незнакомым голосом и заявил:

— После такого я обязан на тебе жениться, Холмс. Но к счастью, уже окольцованный!

Откинув волосы назад, я увидела неприятного, неухоженного типа, одна ручища которого обхватила мою талию, а вторая держала у рта пончик в синей глазури. У мужчины был большой, круглый и почти лысый череп с редкими кустиками волос. На лице жили своей жизнью пушистые усы, в которых прятались крошки от сдобы. Да что там, прятались. Их было столько, что неприятный тип ими потом и подкрепиться может.

Маленькие глазки мужлана так блестели, что я грешным делом подумала, что у нас с ним роман.

— Отпустите меня, э-э-э…

— Эдуард, — продолжил мужик, — дожили, ты уже и меня забыла! После всего, что у нас было.

Кошмар какой!

У нас с ним что-то было⁈

Я вырвалась и возмущенно уставилась на этого… Эдика. И вместе с тем, понимала, что Бренда Холмс может быть полна любых сюрпризов.

— Бивик, ты бессмертный! — услышала я восхищенный шепот где-то сбоку.

Ага, значит нахала зовут Эдуард Бивик.

— Я пытаюсь предположить, по какой причине ты себя так вольно ведешь со мной, Эд, — сказала я звенящим тоном, чувствуя, как во мне всколыхнулась детектив Холмс, — и единственный вариант, что приходит мне в голову… ммм… дай подумать… А да, точно. Это может быть интеллект как у бабочки. Она порхает себе и садится на всё, что ей кажется цветком. Даже на голову спящей змеи.

— Бабочка? — Бивик выпустил меня и озадаченно поскреб в затылке.

А я гадала, верную ли взяла ноту. Или сейчас моей песне наступят на горло.

— Змея, — это точно сказано, — сказавший это голос отозвался во мне сладкой истомой. Что тут опять понадобилось Матиасу Колеру?

— И вы тут! — возмутилась я. — По какому вопросу?

— Руис Шеллест сегодня с самого утра велел сюда подъехать, — Матиас пожал плечами, — думаете, я сам в большом восторге от перспективы увидеться с вами вновь?

А вот это сейчас обидно было.

— Колер! — к нашему балагану присоединился новый актер, шеф Питерсон. — Благодарю, что вы приехали. Пройдемте со мной.

Вот значит, как. Моего подозреваемого зачем-то позвал начальник участка, очень интересно.

А Питерсон, между тем, заметил и нас Бивиком. Со мной поздоровался сухим кивком, слегка дернувшись, а Эдуарду подал руку.

— Какими судьбами здесь? — уточнил начальник. — Соскучился по аромату местных пончиков? У тебя же еще три дня отпуска.

Значит, этот амбал тут работает! Час от часу не легче. И кажется, с Брендой Холмс их связывает некая история. Очень надеюсь, что не романтическая.

— Приехали раньше времени из Отвера, — вздохнул Эдуард, — и дома если честно невыносимо находиться, еще и маменька моей Лирии приехала.

— Теща в доме все равно что Бренда Холмс на вечеринке, — кажется, Питерсон произнес эту фразу машинально. Как устоявшийся оборот, идиому. И только потом заметил, что я вообще-то тоже здесь.

— Простите, господа, кто-то должен и поработать, пока вы обсуждаете личную жизнь Бивика, — я дернула плечом, отодвигая хамоватого коллегу с пончиком, и гордо прошла к крыльцу.

— Неловко получилось, — пробормотал Питерсон.

На входе я сдала от греха подальше агчибар. Пока в кого-нибудь из него не пульнула. У самого кабинета меня перехватил Лафер.

— Доброе утро, Бренда! — широко улыбнулся помощник. — Как работалось на выходных?

— Великолепно, — кивнула я, — освежила у себя в голове все материалы дела. И успела пообщаться с подозреваемой Новес. Хорошо, что ты мне встретился. Нужно составить протокол по итогам нашей с ней встречи.

— Как скажете, Бренда, — подобострастно согласился мой ассистент.

— Скоро должна прийти Жерардина и расписаться под своими словами.

— Прекрасно. А после обеда прибудет Роберт Боберт. Вы хотели видеть его на повторном допросе.

О, как замечательно! Не успела я попросить его еще разок выслать, как узнаю, что он уже и сам прибудет. Бренда подсуетилась.

Затребовав себе крепчайший кофе, я постаралась, не упуская ни одной подробности, надиктовать Лаферу показания Жерардины Новес, попутно их осмысливая. Мой ассистент, кажется, был удивлен тому, как я на выходных продвинулась.

Перечитав написанное, я осталась довольна. Почти. Потому что сразу вспомнила еще парочку деталей, и Лаферу пришлось вносить изменения. Наконец, я велела ему вызывать Новес и дать ей ознакомиться с бумагой перед тем, как подписать. И принести мне из архива улик флакон с разбитым сердцем. Должна я, наконец, на него посмотреть.

Не знаю, чего я ожидала? Гравировку с именем владельца? Попугайчик внес два прозрачных пакетика, внутри одного болталась внушительных размеров склянка. Во втором была разбитая крышка, массивная, с половину флакона величиной. В целом виде это было сердце, сейчас же оно разбилось на две половинки, почти одинаковые. Кажется, крышка выполнена из граненого хрусталя.

— Вещь старинная, — сказал Лафер, — в таких хранили зелья женские, любовные.

— Думаете, кому-то могло прийти в голову приворожить Хомера? — удивилась я.

— Не знаю, сердцу не прикажешь, — смутился асситент, — но чутье у вас поразительное, как раз когда я нес эти стекляшки, пришло заключение антиквара.

— Так чего ты молчишь! — накинулась я на него.

— Вот, говорю, — слегка побледнел Лафер, — возьмите, пожалуйста.

Я жадно схватила листочек бумаги, где была расписана возможная биография самой неоднозначной улики в этом деле.

Вот не зря меня так влекло к этому пузырьку. В сопроводительной записке из антикварного магазина было написано, что этот флакон изготовлен по заказу небольшого парфюмерного завода, для ограниченной серии духов под названием «Единственная любовь». Всего было выпущено десять таких пузырьков, и случилось это около сотни лет назад. С тех пор заводик успел разориться, рецепт духов утерян и склянки начали стоить очень дорого.

Получается, под лавочкой валялась роскошная вещь в грустном состоянии. И можно постараться найти, кто владел этим предметом, до того как он оказался на месте преступления.

Увы, вопреки моим ожиданиям, на пузырьках не было выбито никаких цифр, которые позволили бы идентифицировать флакончики. Что ж, это слишком легкий вариант, согласна. А у нас тут намечается запутанный детектив. Но все эти экспонаты отличала ручная гравировка мастера-изготовителя, Абеля Шоба. Цветочек с пятью лепестками и буквы А. Ш.

Известно, что три склянки уже разбито. Судьба семи остальных меня взволновала неимоверно. Это же меньше десятка предметов, мы сможем их отследить! А может, тут есть какая-то следственная магия? Мы же в волшебном мире, в конце-то концов!

После того, как парфюмерная фабрика закрылась, эти сосуды приспособили для хранения составов типа любовных зелий, как и сказал Лафер. Внутри улики что-то такое нашли? А может, остатки «неизвестного вещества» окажутся в итоге старыми духами, которые так и не смогли обрести популярность?

Черт возьми. Ситуация такая, что я сейчас либо делаю шаг вперед, либо наоборот, меня уводит куда-то в сторону.

К сожалению, в этом магазине антиквариата сообщили, что данный флакон приобретен, скорее всего, не у них. Да, два собрата моей улики пылились на витрине, всего их было три в наличии, и третий продан лет десять назад. А вот он это или нет… можно попробовать установить, но нужна экспертиза.

Я написала заявку на имя Питерсона, с просьбой провести расследование, где остальные пять пузырьков, кроме разбитых и тех, что стоят в магазине. Найденный под лавкой тоже включила в список, поскольку надо узнать, откуда он «родом». Отдала документ Лаферу и решила пока отвлечься на другие задачи.

Пока помощник относил заявление, я со всех сторон осмотрела улику, надев перчатки. Даже понюхала, чем пахнет. На духи вроде бы не похоже. Если только очень на любителя. Запах слабенький, но чутье профессионального продавца косметики подсказалоо мне, что раньше он был резковатым для женской парфюмерии.

Лафер вернулся, чтобы забрать улику обратно в хранилище и я огорошила его новым вопросом:

— Почему Бивик позволяет себе так со мной обращаться? У него иммунитет? Или он бессмертный?

Попугайчик испуганно хихихнул.

— Ну, он же сейчас временно ведет в счёте.

— Чего? — не поняла я, не сразу осознав, что могу выдать свою неосведомленность.

— До того, как инспектор Бивик ушел в отпуск, в вашей личной перепалке он вырвался вперед. Было 33:32.

— Какой кошмар! — сказала я потрясенно. И дело не в том, что меня кто-то там обошел. Просто я понятия не имею, в чем.

— Да вы не переживайте так, Бренда, — посочувствовал Лафер, — в любом случае, в конце года результат обнулится. И вы сможете в следующем году его снова разбить наголову, как в прошлые разы.

Так, зря я забросила дневник мисс Холмс. Наверняка там должно быть описано, что за поединок у них с нахалом Бивиком. Видимо, спор какой-то.

Но главное, что не служебный роман, как я уже испугалась.

— Зачем Питерсон вызвал Колера? — задала я следующий волнующий меня вопрос.

— Так стандартная процедура. Остальные подозреваемые сегодня тоже явятся к шефу, засвидетельствовать, что присутствуют в Зидаире и не собираются покидать ни город, ни страну. Кажется, вы совсем утомились, Бренда! Счет дням потеряли.

Так вот почему Роберт Боберт прибывает на повторный допрос именно сегодня. Так просто удобнее, два раза не ездить.

Голова кругом идет.

Такое ощущение, что передо мной огромный клубок, из которого торчит куча ниток, и мне надо каждую выделить в отдельный моток.

Насколько же это сложно, жить «вслепую»! Догадываясь, в каких отношениях ты с тем или иным человеком и вообще не понимая, как тут и что организовано.

Я не успела начать слишком переживать по этому поводу, потому что Лафер сообщил:

— Прибыл Роберт Боберт. Питерсон уже его освидетельствовал и отправил к вам.

Вздохнув, отправилась в допросную, радуясь, что историю Боберта и Хомера я изучила достаточно хорошо.

Друг Григора Хомера оказался мужчиной видным и обаятельным, собственно, я это еще на его магических фоточках разобрала.

Когда я зашла в допросную, он выглядел растерянным, смотрел на дверь и ерошил свои идеально подстриженные волосы.

— Доброго дня, — вежливо, но многозначительно постаралась сказать я. У мужика причина расквитаться с жертвой была более чем веская. Да, много лет прошло, но месть, как говорится, подают холодной.

Пока он был моим фаворитом по части мотивов. И я жаждала избавить от подозрений Матиаса Колера, чего уж там. Неравнодушна я к нему, что и говорить.

— Я отметился у вашего начальника, — произнес подозреваемый приятным басом, — надеюсь, и наш разговор станет такой же формальностью.

— Надейтесь, — жестко ответила я, садясь напротив, — только сначала постарайтесь меня убедить, что не могли покинуть свое рабочее место незамеченным во время убийства.

Боберт помрачнел.

— Я ведь вам уже все в прошлый раз подробно живописал, а вы мне не верите, — голос мужчины стал на тон выше, — да, конечно, я начальник и мог запугать своих подчиненных. Но честное слово, не было такого. Сидел, зарывшись в бумаги. Да и потом, зачем мне убивать Грига?

— Из мести, разумеется, — отчеканила я.

— Да, Григ был гадом, — вздохнул Роберт, — хоть я его и считал своим другом в школе. Но его мерзкий поступок сослужил мне неплохую службу.

— Это как же?

Если судить по тому, что я успела прочитать, всё однозначно. Двое приятелей влюбились в одну девушку, поняли, что это разрушит их добрые отношения. И договорились не претендовать на ее сердце. Хоть у видного Роберта шансов было куда больше, чем у невзрачного Хомера. Да и сама девушка была к нему расположена.

Григор предал их дружбу несколько раз. Сначала, когда продолжил свои ухаживания за спиной Боберта. И потом выбрасывая записки, что девочка просила передать красивому соученику. Тут он даже их обоих предал.

Потом была драка, в которой Роберта и обвинили.

И какую же службу, извините, мог сослужить своему приятелю Хомер? Или Роберт — мазохист?

— Я ведь вам говорил, что встретился с нашей первой любовью, Элией?

— Помню, да. И после этого вы снова поругались с Хомером. Это ли не доказывает, что гнев на приятеля не остыл? Или вы такой слабак, который только и может обижаться, а потом прощать? Вряд ли.

Моя бестактность задела Роберта за живое. Он вспыхнул. На то и рассчет.

— Я не слабак. Вы забыли, как я с ним разделался после выпускного? — сердито спросил он.

— И что, всю жизнь теперь это помнить? — я хмыкнула.

Чёрт, определенно во вкус вхожу.

— Вы и в тот раз решили, что наша нынешняя ссора связана с делами прошлого, — буркнул Роберт.

— А что, он и сейчас Элию у вас увел? — оживилась я.

— Вы такая циничная… извините. — кажется, подозреваемый испугался собственной дерзости.

— Спустя столько лет я увидел ее, мою первую любовь. И понял, что мы выросли в совершенно разных людей. У нас совсем нет общих точек соприкосновения.

— Так это всё потому, — не утерпела я, — что у вас в юности не сложилось. Кто знает, живи вы вместе, может, и смотрели бы в одну сторону!

— Элия трижды замужем была, — тоном старой сплетницы сообщил Боберт, — и как я понял, каждый раз искала мужа побогаче. Раньше она не была такой меркантильной. Или я не замечал?

— Люди не меняются, — отрезала я, — по крайней мере, настолько принципиально. Видимо, ваша влюбленность не давала посмотреть на девушку объективно.

— Вот и я о том же! — обрадовался Боберт. — И потом, ей нравится романист Карбурами. Это же такая безвкусица! Псевдохудожественность, с его бесконечными описаниями природы. Он пишет эти миллионы букв про какую-нибудь ёлку, чтобы отвлечь от того, как у него сюжет провисает.

А наш подозреваемый еще и литературой увлекается. Может, и способ убийства в какой-нибудь книжке подглядел?

— Мы встретились потом с Григом. Я рассказал ему о том, как разочаровался в Элии спустя столько лет.

— Угу. А потом вы опять разругались.

— Да, потому что он сказал, будто моя бывшая супруга ничуть не лучше и развелась со мной, поскольку я не оправдал ее надежд на глубокий кошелек. И посоветовал стать четвертым мужем Элии.

— Очень по-хамски, — осудила я.

— А после этого Григ сказал, что раз уж это недоразумение совсем в прошлом, мне стоит взять его на работу в качестве консультанта по персоналу или даже сделать партнером фирмы. Мол, я в людях не разбираюсь, а он спасет меня от разорения. Вот тогда я вспылил, и какое-то время мы не общались.

— Так почему вы сразу не отразили этот факт в своих показаниях? — я была немного раздосадована. Это обычный спор, а не ссора из-за любимой женщины. На мотив убийства не тянет.

— В этот раз вы лучше слушаете, — неожиданно выдал подозреваемый, — с вами хочется делиться.

Вот ничего себе!

Не хватало еще разрушить репутацию моей социопатки.

Расставалась с Робертом я в смешанных чувствах. Вроде бы он и мог убить Григора Хомера. Но зачем ему это?

'Эдуард Бивик — хамская свинья, которая думает только лишь о том, чтобы набить свою утробу дурного качества выпечкой. Лет пять назад… а точнее, пять лет, семь месяцев и девятнадцать дней, я от скуки вступила с ним в перепалку. И тут же эти идиоты, наши сослуживцы, решили вести счет и делать ставки, кто одержит верх в очередной пикировке.

Так прошел месяц, а потом и полгода. Странно, но им до сих пор не надоело. Даже какой-то азарт проснулся. В Новогодие подвели общий итог, а потом обнулили. Никто больше не позволяет себе так себя со мной вести. Но Бивик слишком глуп, чтобы чего-то бояться.

И это я к нему не пристрастна, отнюдь. Доказано уже, что страх отсутствует у самых примитивных форм жизни, которые даже на уровне бессознательного не чувствуют необходимости продолжать свое существование, настолько оно бессмысленно'.

Я выдохнула дважды. Сначала потому, что у Бренды не было романа с Бивиком и у меня нет необходимости что-то там поддерживать с таким неприятным типом. А потом вспомнила, какими словами отбрила атаку Эдуарда, и поняла, что это очень в духе мисс Холмс. Да я мастер конспирации!

Мы с Филби уже погуляли и сидели дома.

Не буду скрывать, во время нашей пробежки я вертела головой по сторонам, надеясь увидеть Матиаса Колера. Мы даже до пруда добежали. Некормленные утки строго на меня глянули, словно поощряли метнуться за батоном, пока Колер не видит. Но я была непреклонна.

А дома я с содроганием окунулась в мир Бренды Холмс, который населяли сплошь идиоты.

Не скрою, многие мысли детектива были интересными и остроумными, но абсолютно циничными. И самое ужасное, что Бренда не шутила, а просто высказывалась о наболевшем.

Я всё больше узнавала человека, в чье тело меня угораздило запрыгнуть. Бренда Холмс была эрудированной женщиной с великолепными мозгами и поехавшей крышей.

Из дневника я выяснила, что Бренда не особенно подозревает Роберта Боберта. Два ее абсолютных фаворита это всё же Матиас и Жерардина. Они еще и ужасно раздражали нашу стерву.

Большую часть вечера я провела у схемы, той, что на всю стену. Передвигала флажочки и читала подписи. Ждала, когде меня откровение посетит. Но оно задерживалось.

Возможно, еще и потому, что я получила информацию, которой у Бренды не было, и она не могла быть учтена на прекрасной схеме. Значит, я должна ее туда внести. Но не решалась. Мне казалось, если я начну что-то менять, то как бы стану мисс Холмс еще сильнее. Смешно, понимаю. Это сродни сказке про «убить дракона». Герой побеждает чудище и сам в него превращается. Так и я. Не знаю, как это внятно объяснить… но пока я просто притворяюсь Брендой Холмс. А если начну делать что-то очень личное, скажем, вести ее дневник или заполнять ее схему, которая для Бренды как фетиш, то моя личность окончательно совместится с этим рыжим образом изнутри и снаружи.

С такими мыслями я и пошла спать, так и не решившись внести новые данные на стену.

А утро началось с того, что Питерсон вызвал меня в свой кабинет. И я по пути, естественно, заблудилась.

Меня привела к шефу пугливая молоденькая сотрудница, которую я, кажется, напугала до глубины души. И сама этому порадовалась, потому что в последнее время мне что-то много народу встречается слишком уж смелого. Бивик, Колер… Да что же я о нем думаю-то постоянно? Ведь он даже не во вкусе мисс Холмс.

— Холмс! — радостно закричал начальник, стоило мне зайти в кабинет. — Угадай, куда ты сегодня вечером едешь?

— Домой, шеф, я полагаю.

— Лучше, Бренда, гораздо лучше!

Он так сиял, что я поняла — настоящей Холмс то, куда он меня отправляет, по какой-то причине бы понравилось.

— Я выбил тебе пригласительный на ту конференцию по ядам, которой ты на прошлой неделе мне плешь проедала.

С опаской посмотрев на его пышную афроприческу, я поняла, что в этом Бренда не преуспела.

— Линд хоть и вредничала, но рассудила, что если ты разберешься в вопросе, то перестанешь допекать ее племянничка. И оформила тебя как свою гостью.

— Кто такая эта Линд? — не поняла я.

— Ох, Бренда, — помрачнел Питерсон, — я понимаю, что ты гений сыска. Но твое невнимание к окружающим просто поражает. Линд Харлоу, она же донна Роза Рихтер. Одна из ведущих докладчиц этого ядовитого форума.

Ой. Мне вновь предстоит встретиться с женщиной, которую Матиас считал немного на меня похожей!

Конференция для меня стала сюрпризом во всех отношениях. Как оказалось, мероприятие это трехдневное, проводится в соседнем городке, в каких-то заповедных лесах. Выезжать туда надо будет вечером, на транспорте, похожем на скрещенный с дирижаблем автобус. Называется это чудо «лабудьер».

Но главное, что повергло меня в состояние шока, это условие, на котором донна Роза согласилась выписать мне пригласительный. Она желала, чтобы ее выступление услышали ее горячо любимые родственники, в том числе племянничек. А он сейчас невыездной, как потенциальный убийца. Но если его будет сопровождать официальное лицо, то можно сделать исключение.

Да-да, меня сделали нянькой Матиаса Колера. Красавчика, который так волновал и будоражил все мои рецепторы, включая режим неловкости одним своим появлением!

Бюрократия в этом мире развита не меньше, чем в нашем. До вечера я оформляла командировочные сопроводительные документы. Мне даже денег дали. Здесь они называются «зидалунги» или «зиды».

— А с кем будет Филби? — осенило меня, когда я уже стояла у выхода из управления, с тремя папками документов под мышкой. Там были материалы дела, которые можно вынести с собой, не под грифом «секретно». Я собиралась поработать и во время этой ядовитой конференции.

— Я могу как обычно заходить и кормить его, а также выгуливать, — подскочил ко мне Лафер. Он так внезапно временами появляется, словно телепортируется.

Как обычно, значит. Что ж, пусть так.

Дома я скидала несколько комплектов белья и одежды в небольшой чемодан.

Одежда, разумеется однотипная, а белье — разное. Бренда Холмс предпочитала внутреннее внешнему. Нечего радовать окружающих, когда можно обойтись собой.

Поразмыслив, я положила еще и дневник Бренды.

В назначенное время я стояла в условленном месте, ожидая лабудьер. Собирался и другой народ, не очень много, человек двадцать. Как я понимала, основные докладчики уже отбыли отдельно.

— Детектив Холмс? — Матиас Колер светски кивнул мне, приближаясь. В левой руке он нес элегантный саквояж.

При виде этого недоступного для меня мужчины, которого мне надо выводить на чистую воду, я разволновалась. Как-то не учла, что сопровождение должно быть «под ключ», от точки А в точку Б и обратно. Боже, это звучит так, будто я эскорт — услуги оказываю.

Засмущав себя собственными мыслями окончательно, я нервно поздоровалась с подозреваемым.

— Так мило, что вы согласились за мной присмотреть, — сказал он елейным голоском, — поводок на меня наденете, или как.

Этот гад меня провоцировал! Или он со мной вообще флиртует!

— Возможно, наручники будут более кстати, — ледяным тоном ответила я, — но их, увы я пока нацепить на вас не могу за недостатком веских улик. Хотя это и чистая формальность.

Мне нравилось его злить. Я понимала, что играю сейчас с огнем, но ничего с собой не могла поделать.

— Достойно, — буркнул Матиас, помрачнел и замолчал. Наверное, вспомнил, как близок к тюремной камере.

На широкую площадку, больше похожую на поле, опустилась конструкция, похожая на раскормленную сардину.

Летающая, но при этом с кучей маленьких колесиков по бокам. Выглядело все это необычно, но довольно надежно.

Внутри было как в самолете, четыре кресла в ряду, по два совмещенных и между ними узкий проход. Впередистоящие кресла располагались на почтительном расстоянии, что позволяло с удобствами разместить багаж.

Нас посадили рядом с Матиасом, так, что рукава соприкасались.

— Вас к окошку или вы будете в туалет бегать? — спросила я предварительно.

— Неважно, вы меня в любом случае сопровождаете, — ехидно улыбнулся Колер.

— Вы, кажется не арестант, Матиас, а всего лишь главный подозреваемый, — сказала я намеренно громко. Так что на соседнем ряду обернулись.

Он бросил на меня уничтожающий взгляд, но промолчал.

— Дамы и господа! — произнес голос из невидимого громкоговорителя. — Наш рейс отправляется через десять минут. Просьба застегнуть страховочные пояса. Полет продлится один час и три чихвалина. Дальше мы поедем по шоссе еще примерно полчаса.

— Долгая дорога, — заметила я.

— Мне она покажется бесконечной, — мрачно ответил Колер, который все же выбрал место у прохода.

Проигнорировав очевидное хамство, я достала из чемодана книжку, подаренную Жерардиной Новес неведомому мужественному котику.

Матиас с интересом и некоторым одобрением посмотрел на обложку. Не ожидал, что меня такие вещи увлекают.

Лабудьер поднялся в воздух вопреки всем законам физики, без разгона. Наверное здесь открыли новые способы передвижения, или всё дело в магии.

Воздушный автобус летел мягко, почти не производя шумов, но все же покачивался. И через некоторое время я уснула, выронив книгу.

А когда открыла глаза, мы уже ехали по земле и огромная сардина подпрыгивала на ухабах.

— Кажется, читать вы не очень любите, — констатировал Матиас.

— Книга — хороший способ игнорировать неприятное общество, но сон еще действеннее, — сурово ответила я.

— Ну, простите, — уязвленно сказал Колер, — я тоже рассчитывал на более приятную компанию. Но выбирать не приходится, если хочу посетить конференцию.

— На кой вам вообще сдались эти яды? — не утерпела я. — Присматриваете новую жертву?

— Хочу поддержать родственницу и побыть в кругу семьи, — спокойно сообщил Матиас, — но вам, Бренда, этого не понять. Я слышал о ваших отношениях с родней.

Жаль, сама я не в курсе, о чем он. Но почему-то обидно. Он считает меня недочеловеком каким-то.

Хотя Бренда Холмс сочла бы это комплиментом.

Наш лабудьер прибыл на место. Матиас любезно подхватил мой чемодан вместе со своим саквояжем, и мы вместе с остальными пассажирами забились в транспорт, напоминающий автобус. Там даже присесть негде было. Трясясь и толкаясь еще примерно четверть часа, мы доехали до деревянных ворот, освещенных фонарями. Время уже было позднее, темно и страшно. Но я хотя бы выспалась и носом не клевала.

Пройдя по широкому двору, мы оказались в какой-то сельской гостинице.

— Ваши имена! — строго сказала администратор в круглых очках, когда до нас дошла очередь.

— Бренда Холмс и Матиас Колер, — ответила я.

— Вы муж и жена?

— Нет, — испуганно открестился от меня спутник.

Девушка хмыкнула, зарылась в бумажках, а потом слегка озабоченно сообщила:

— Тут написано, что вас надо поселить в номере с двумя комнатами, поскольку мисс Холмс обязана сопровождать господина Колера. Но к сожалению, у нас вышла техническая накладка.

— И что теперь? — я сдвинула брови.

— Простите, но мы не можем предоставить вам требуемые апартаменты. Только однокомнатное помещение. Правда, с двумя кроватями.

Мы с Матиасом переглянулись и вздохнули.

Комната оказалась большая, что меня порадовало. А вот кровати рядышком, на расстоянии метра примерно друг от друга. Обычные полуторки, как у нас.

— Мы можем их еще раздвинуть? — спросил Матиас у сопровождающего. Сотрудник гостиницы внес мой чемодан и саквояж Колера, и ждал нашей реакции на первое совместное жилье, где нам предстоит провести три ночи.

— К сожалению, не получится, — скорбно вздохнул служащий.

— Что так, у вас правилами отеля не предусмотрено личное пространство? — ядовито поинтересовалась я.

— Нет, у нас не принято откручивать ножки мебели от пола, — бедняжка глазками захлопал, он меня еще не знал, но уже начинал бояться. И голос его звучал виновато.

— Ничего, мы как-нибудь с этим справимся, — успокоил его Матиас, — возможно, у вас есть какая-нибудь ширма из ткани? Легкая, переносная. Чтобы мы с соседкой не слишком друг друга смущали.

Служащий задумался, а потом радостно закивал.

— У нас на складе есть что-то похожее. Я смогу посмотреть с утра. Принесу, и если вас устроит, можете пользоваться, как вам угодно.

— Можно подумать, там много вариантов, — фыркнула я, — разве что господин Колер решит порадовать меня кукольным спектаклем на ширме.

«Горничный» попросил разрешения пойти по делам, с опаской на меня глянул и убежал.

— Почему вы так не любите человечество? — спросил Матиас то ли с любопытством, то ли с упреком. — Вас в детстве родители обижали?

— Можно подумать, вы сами-то феечка Винкс, — разозлилась я.

— Кто? — удивился мой сосед.

— Неважно, — я вспомнила, что мы из разных миров. И тут, кстати, могут водиться вполне настоящие феечки, даже с крыльями.

— Вы ближе к окну, или к стеночке? — тактично сменил непонятную для него тему разговора Матиас.

— А вы как сбегать от меня решите, в окно или через дверь? — вернула я вопрос. Боже, ну зачем я его все время пытаюсь уколоть?

— Не имею такого намерения, — пожал плечами Матиас, — вы в меня из агчибара пульнете, или еще как-то физически попортите. Да и присутствовать на конференции я в таком случае не смогу.

— Ладно, — рассудила я, выкладывая вещи в тумбочку и стараясь не привлекать внимания к ярким стопочкам белья, — чур, я в ванную первая. И спим. Завтра рано вставать. Эти ваши магические ученые начинают неоправданно рано.

— Они многое хотят обсудить, — согласился Колер. Он извлек из саквояжа костюм и размещал ее на вешалке в шкафу.

Тот факт, что наши вещи будут висеть рядышком, меня почему-то изрядно взбудоражил. Взяв пижаму, я нервно убыла в ванную комнату, где меня встретили мирно соседствующие махровый халатики и рядок полотенец.

Как будто парочка на свидание приехала!

Кровать оказалась удобной. Стоило Матиасу уйти в ванную, я скинула халат, бухнулась и с наслаждением вытянула ноги. Уж не знаю, как пройдут три следующих дня, но цель я себе поставила четкую: понаблюдать за своим спутником и прийти к однозначному выводу, стоит ли подозревать его дальше или перекинуться полностью на остальных кандидатов.

Я взяла в руки книгу, чтобы почитать перед сном. И разумеется, когда Матиас вернулся в комнату, счастливо спала, сопя из-под обложки.

Сквозь дрему почувствовала, как книгу высвобождают из моих рук. Но глаза открывать не стала. Слишком интимным мне показалось это действо.

Вскоре комната погрузилась в темноту, и я провалилась в ночные грезы.

Ох, как же на меня странно действовало присутствие Матиаса Колера в соседней постели!

Мне приснился сон с ярким эротическим подтекстом. Будто бы подозреваемый не просто вытащил у меня из пальцев книжку, а отбросил ее в сторону и запечатлел на моих губах отнюдь не дружеский поцелуй.

Хотя, все верно, какая там между нами может быть дружба? А что было дальше, мне и рассказать неудобно.

И проснувшись с утра, смотреть на Матиаса я нормально не смогла. Косилась в сторону. А он сидел на кровати и глаза тер, таким домашним и детским жестом.

Пользуясь случаем, я сбежала умываться. И переодеваться сразу. А когда вышла, Колер спросил:

— Вы не приболели?

— Почему вы спрашиваете? — удивилась я.

— Ночью я проснулся от ваших стонов, — сообщил он.

Ох, как же неудобно!

— Э-э-э… — осторожно начала я, — кажется, не очень комфортно сидела во время полета. Шею заклинило.

— Только это? — он выглядел обеспокоенным. — Мне отчего-то кажется, что вы легкомысленно отнеслись к моим словам о необходимости принять лекарства после того как в ваших руках побывала дохлая летучая мышь.

И точно ведь. Несколько раз думала, что надо, но так и не собралась. Очень я в этом мире рассеянная.

Поняв все по моему лицу, Матиас сказал:

— Ничего, вам повезло, что здесь лучшие специалисты по ядам в королевстве. Кто-нибудь вас осмотрит и посоветует, как быть. Но мне тоже пора собираться к завтраку. А то все оладушки разберут.

Оладушки. Кажется, у меня родилось прозвище для Матиаса. Буду называть его про себя Оладушек и это позволит отстроиться от его невероятной сексуальной привлекательности.

Вожделенных мучных изделий на нашу долю хватило, хотя я предпочла сырники. И подумала, что «сырничком» подозреваемого называть было бы еще интереснее.

Мы мирно наслаждались завтраком, когда рядом с нашим столиком процокали каблучки.

— Матиас! Ты все же смог выбраться! — услышала я радостное щебетание.

Симпатичная… даже слишком симпатичная блондинка в розовом изящно опустилась за наш столик. Хорошо хоть без своего подноса.

А потом глянула на меня и смутилась.

— Доброе утро, мисс Холмс, — поздоровалась она.

— Мы знакомы? — ледяным тоном осведомилась я, разрубая несчастный сырник надвое тупой вилкой. Мне показалось, что и тарелочка разлетится, так я размахнулась.

— Конечно, — растерялась блондиночка, — иногда работаем вместе. Только в этом деле вам запретили со мной консультироваться, потому что оно касается члена моей семьи.

— Увы, Бренда легко выкидывает людей из памяти, — грустно улыбнулся Матиас. Захотелось ему сырник на лоб прилепить.

— У меня в мозгу так больше места остается, — сказала я как ни в чем ни бывало, чтобы себя не выдать, — как говаривал Шерлок Холмс, человеческий мозг — это пустой чердак, куда можно набить все, что угодно. Если тащить туда что попало, настанет момент, когда больше ничего не влезет. Так что на моем чердаке лишь необходимые инструменты. А лишнего хлама я стараюсь избегать.

Ух! Никогда не думала, что знание Конан Дойля пригодится мне вот так!

— Шерлок Холмс? Кто это? — удивилась девушка. — Ваш родственник? И он тоже детектив?

— Именно, — кивнула я, — величайший.

— Ну, тогда я не буду вам о себе напоминать, чтобы не забивать вам мозг очередным хламом, — визитерша надула губки.

— Прости, Елизавета, — почему-то извинился за меня Матиас. Мне стало стыдно. Но не могу же я сказать этой красотке, что правда не могу ее помнить?

— Бренда, разрешите вам еще раз представить жену моего кузена, Елизавету Рихтер. Если вы сочтете эту информацию лишней, можете сразу проветрить чердак.

Жена кузена. Это уже лучше, чем просто приятная дама в розовом. Я хотела сказать что-нибудь дружелюбное, как на колени мои бухнулось нечто пушистое.

— Опять чей-то дангутан! — взвизгнула я.

— Ага, его вы помните! — возмутился Матиас.

— Потому что он на меня запрыгнул! — начала я зачем-то оправдываться.

— Поняла, Лиз, как с ней надо? — обратился Колер к девушке.

Дангутан приветливо чирикнул и потянулся к моей руке, в которой все еще была зажата вилка с наколотой на нее половинкой сырничка.

— Лиз, а ты не помнишь симптомы отравления ядом дохлого квалинха? — оживился вдруг Матиас.

— Помню конечно. На антресолях моих памяти полно этой информации.

Голос Елизаветы Рихтер звучал обиженно. Вероятно, мы с ней и правда пересекались не только в коридорах управления.

— Тошнота, потеря аппетита, онемение пальцев рук и ног, — начала перечислять девушка.

Я вдруг поняла, кого она мне напоминает. Эль Вудс из фильма «Блондинка в законе». Ее играет Риз Уизерспун.

А еще я почувствовала у себя сразу все симптомы воздействия яда летучих мышей-квалинхов.

— На поздних этапах к этим недомоганиям присоединяется спутанность сознания, — продолжала Лиз Уизерспун, то есть, Рихтер, тоном отличницы, — чрезмерная плаксивость, обидчивость.

— А во сне человек от этого стонать может? — поинтересовался Матиас.

Кажется, я покраснела.

Елизавета на мгновение задумалась, а потом кивнула:

— Вполне. Если яд активирует зоны бессознательного. Особенно те, что отвечают за половое возбуждение.

— Как это увлекательно! — подозреваемый чуть ли не хрюкнул. — Тогда, кажется, нашей мисс Холмс требуется помощь грамотного лекаря. Потому что несколько дней назад она хорошенько так потискала тушку квалинха.

— Какой кошмар! — испуганно подскочила Лиз. — И ты так спокойно об этом говоришь? Недаром Дилан называл тебя человеком с ледяным сердцем!

— Твой муж излишне эмоционален, — фыркнул Матиас.

— Может и так, но ледяное сердце легче разбить, — нравоучительно заметила Елизавета, — но нечего сидеть и рассуждать о морали. Нам срочно нужно идти в лекарский пункт. Может быть, даже успеем до открытия конференции.

Щебетунья в розовом велела Матиасу меня поддерживать под руки, как будто я до этого не самостоятельно до столовой дошла!

Сама она сделала вокруг нас два оборота, а затем все же решила, что родственнику мужа потребуется помощь, и подхватила меня справа.

Матиас же сначала неуклюже пытался меня сгрести в охапку, пробудив в моих рецепторах волнение, а затем ограничился левой стороной.

У меня появилась возможность оценить его мужественный парфюм и крепость рук. А в один момент, когда Лиза слишком интенсивно меня буксировала, я подпрыгнула и коснулась краем лба его подбородка. Слегка колючего и теплого. Было в этом нечто непередаваемо-интимное.

Дангутан семенил между нашими ногами, отчего мы по очереди, а то и все сразу, спотыкались.

— Шипси, ты не помогаешь! — делала питомцу внушение Елизавета неожиданно строгим тоном.

Я прикинула, что пугающая донна Роза Рихтер должна быть ее свекровью. Не позавидуешь девочке в розовом. Интересно, муж у нее на мамочку похож или подавлен ее грозной личностью еще в детстве, как обычно бывает?

Путаясь в ногах, мыслях и ощущениях, я, наконец, добралась до лазарета, с помощью сопровождающих, или вопреки ей.

Я ожидала увидеть целителя, похожего на доктора Айболита. Но попала в декорации «Скорой помощи» времен Джоржа Клуни.

Очаровательный лекарь с улыбкой сердцееда уложил меня с порога. Буквально. На кушеточку. Правда, сначала он хотел это провернуть с Елизаветой, но она испуганно отказалась. Сообщила, что пациентка — я.

Клуни едва слышно вздохнул и попросил родственников подождать больную за дверью.

— Нельзя за дверью, — возразила я уже с кушетки, — он от меня может сбежать. Я его охраняю.

Лиза упорхнула, а Матиас остался, чтоб я могла дальше за ним присматривать. Он скромненько присел на стул посетителя. Будто моя мама у врача.

— Как давно вы имели контакт? — деловито спросил лекарь.

— У нас нет контактов! — возмутилась я. — Он мой подозреваемый, а я детектив.

— Ваши ролевые игры весьма интересны, но сейчас я имел в виду квалинха, — тепло улыбнулся «доктор Клуни», — госпожа Рихтер-младшая сказала, что проблема в этом.

Точно. Лиза успела сообщить анамнез.

— Вечером в субботу, — подсказал Матиас.

— Больше трех суток назад! — восхитился лекарь, и я подумала, что он мне еще напоминает и доктора Ливси из советского мультфильма «Остров сокровищ».

— Какие симптомы есть? Тошнота, онемение? Неконтролируемые желания похотливого характера? — осведомился целитель.

— А знаете, я, кажется, вполне доверяю господину Колеру, — решила я, — он может подождать за дверью вместе со своей родственницей.

— Пожалуй, мне лучше остаться, чтобы помочь восстановить картину заболевания, — возразил Колер, — ведь я был свидетелем отравления. И к тому же, лучше чтобы мисс Холмс меня могла зрительно контролировать. Мало ли что случится, и как мне подтвердить, что я стоял снаружи, а не бегал расправляться с новой жертвой?

— А вас квалинх не кусал? — оживился целитель. — А то у вас тоже вид немного возбужденный.

— Никого он не кусал, — рассердился Матиас, — мисс Холмс его схватила и пожамкала.

— А зачем? — не понял доктор. — Это тоже часть вашей игры в детектива и подозреваемого?

— Нет у нас никаких игр! — я уже теряла терпение, хоть он и миленький такой, и улыбка хорошая. — Я переработала. И во время прогулки с собакой вырвала у нее изо рта эту гадость. А господин Колер оказался рядом и сообщил, что тушка представляет опасность.

— Я немного иначе представлял себе полицейские расследования, — признался обаяшка-доктор, — но да, если вы контактировали с разлагающимся материалом, то часть отравы могла попасть в ваши дыхательные пути или впитаться через кожу. Есть большое количество ядов, которые действуют таким образом.

— Но прошло столько времени, а со мной ничего особенного не происходит.

— Вы стонали во сне, — напомнил Матиас, — сначала я решил, что вам больно, а теперь понимаю, что, наверное, это другое.

— Конечно! — лучезарно улыбнулся врач. — Яд действует, подает сигнал в мозг, и тот начинает толкать своего обладателя на мысли о продолжении рода. А то умрете, не оставив потомства. Хотя, вы, наверное, все равно бы не успели…

— Хватит меня пугать! — рявкнула я. — Если мне осталось жить недолго, сразу скажите!

— Да все с вами будет хорошо, — замахал доктор, — это же инстинкты. Они не всегда адекватно оценивают опасность. У вас легкая степень отравления. Видите, на безымянном пальце правой руки небольшое черное пятнышко под ногтем?

Я в испуге сунула руку под нос. И точно. Как я не заметила этого? Пятнышко хоть и мелкое, но вполне различимое, будто чернила брызнули.

— Симптомы в вашем случае могут развиваться две недели, а затем вылиться в лихорадку. Несколько дней в кровати с высокой температурой, курс лечения — и вы в норме. А вот если бы яд попал в кровь, или вы бы решили съесть квалинха…

— Фу, перестаньте! — велела я целителю.

— Действительно, такого зрелища я бы не выдержал, — выразил солидарность Матиас.

— Я дам вам микстуру, которую нужно принимать в течение недели трижды в день, — спохватился врач, — а сейчас потребуется укол в плечо. Будет больно, но вам полегчает и распространение яда прекратится.

Инъекция и правда оказалась болючей. Ойкая, я взяла увесистый флакон с противоядием, поблагодарила целителя, и мы с Матиасом вышли.

Лиз нас ждать не стала, да и вообще, кажется, конференция уже началась. Колер потащил меня в зал. Хорошо, что он знал, где проходит мероприятие.

Я спешила за ним, поглаживая уколотое плечо и морщась. А по дороге меня посетила мысль.

В материалах дела рассматривается только яд моментального действия. А это очень ограниченная группа. Особенно та, что работает без магии, а естественным путем. Бренда Холмс исходила из того, что Григора Хомера отравили непосредственно на обеде в парке.

А что, если яд был таким же долгоиграющим, как у квалинха? И значит, отравили начальника отдела артефакторики гораздо раньше.

Конференция проходила в большом зале, в котором нам с Матиасом не нашлось бы мест, не будь они заранее зарезервированы. Такой вот аншлаг.

Я рассеянно слушала выступавшего, лопоухого рыжего дяденьку в очках с толстенными линзами, но не могла бы даже близко сказать, о чем он там толкует, хоть за ним и был развернут плакат с надписью: «Яд трубозуба и его применение в кулинарии».

Эта странная лекция началась сразу после открытия, на которое мы немного опоздали. Кулинария отравлений меня сейчас не интересовала совершенно, я размышляла над своим инсайтом.

Все факты дела рассматривались с той позиции, что яд Хомер получил непосредственно перед отравлением, когда сидел на лавочке. И дальше все было зрелищно, как в кино. Захрипел и отправился в мир иной.

Но если я права и Григору подсыпали что-то долгоиграющее, это могло случиться и за завтраком. Да хоть когда, собственно! Может, он дома что-то сжевал, а потом откинулся.

Нет, я понимаю, что яд долгого действия должен оставить следы в организме. Потому что он постепенно разрушает жизненно важные органы, приводя их в негодность. Нет, я не токсиколог, мне сложно грамотно это описать.

Но всё дело в том, что я не знаю, насколько здешняя медицина, а точнее, целительское искусство, позволяет определить сроки интоксикации. В результатах исследования было указано, что следы яда в организме найдены неубедительные. Причины смерти — остановка сердца и потеря дыхания. Есть признаки небольшого сердечного заболевания. Может, это вовсе не оно? Ну то есть бедняга был здоров до всего произошедшего. А воздействие отравы отразилось как симптомы неопасной болезни.

Как же мне сейчас хотелось в свой рабочий кабинет, к бумагам. Еще раз изучить результаты вскрытия, делая пометки карандашом на полях или выписывая важные цифры и факты в блокнот.

Желание, нетипичное для продавщицы косметики. Скорее всего, этого хотела Бренда.

Я еле дождалась перерыва на десять минут, чтобы добежать до здешнего аналога телефонного аппарата. Они находились только в учреждениях, дома, как я поняла, мало у кого были такие штуки. Разве что у важных чиновников и богатеев. Простые люди довольствовались пейджерами, то есть сообщалками.

Приплясывая в нетерпении у звонилки, я с трудом дождалась ответа Питерсона.

— Слушаю, — буркнул начальник, — Бренда, я все-таки думал, что в командировке ты не станешь меня допекать, хотя бы временно.

— Мне нужен анализ специалиста, — я обошлась без прелюдий, — который однозначно ответить на вопрос, мог ли Григор Хомер погибнуть от яда медленного действия. А я тут поспрашиваю профессионалов, что это за вещества.

Питерсон, поняв, что просьба у меня всего одна и вполне вменяемая, обрадовался и пообещал все сделать до моего возвращения. И напомнил, уже когда я собиралась попрощаться:

— Учти, консультироваться с Рихтерами тебе нельзя. Из-за конфликта интересов. А то мы бы их в первую очередь и привлекли.

Что ж, получается, у самых квалифицированных специалистов в интересной мне теме я и помощи не смогу попросить? Их родственник может попасть в тюрьму из-за бюрократии. Как же печально.

Я вышла из переговорки немного обескураженно. И тут же услышала:

— А вот и твоя нянька, Мати! И как же тебя бросила так надолго без присмотра?

— Меня оберегал Шипси, тетушка, — голос Матиаса звучал так тепло, что я тут же взревновала к родственнице, — ваш храбрый зверь пресек три попытки моего побега. Одну в туалет и две за пончиками.

Дангутан на руках у Колера возмущенно пискнул.

— Насчет пончиков ты зря, — осудила племянника донна Роза, — он это дело любит, хоть Лиз и пытается посадить малышей на диету.

— Здравствуйте, госпожа Рихтер, — сурово поздоровалась я со специалисткой по ядам, — не подскажете мне какого-нибудь своего коллегу, с которым я могла бы обсудить особенности отравлений без риска подвести Матиаса?

— Вы боитесь принести вред Мати? Как это странно! — выщипанные и подкрашенные брови этой еще не старой женщины взметнулись вверх, грозя исчезнуть под линией волос.

— Нет, я не хочу делать работу, которую потом обратно завернут, — опомнилась я. Будь стервой до конца, Галя!

— Вот так сразу и не скажу, — задумалась донна Роза, — ну-ка, Матичка, погуляй, так чтобы эта милая девушка могла тебя видеть. Нам надо поговорить.

Матиас повел плечами, но спорить не стал. Уважает.

— Мисс Холмс, — сказала эта женщина властным голосом, которым можно было передвинуть гору с одного место на другое, но при этом доверительно взяла меня под руку. Она и правда похожа чем-то на Бренду, только тактильная, — кроме нас с Елизаветой вам вряд ли кто толково ответит. Иначе нас бы сюда не позвали. Вы не можете опросить нас прямо. Но как насчет публичных выступлений?

Раздался звонок. Нам пора было уже находиться в зале. Матиас замахал руками, привлекая внимание. Дангутан Шипси прыгал у него на плече как странный мохнатый попугай, и хлопал плохо развитыми крыльями.

— Вот, — она сунула мне в руки программу конференции, — посмотрите темы, которые я и Лиза будем представлять. Возможно, там будут и ответы на большинство ваших вопросов. Сейчас нам пора, а после верните мне этот буклет. Он для меня очень, очень ценен. Второй такой мне просто не выдадут, мы тут бережем природные ресурсы. Так что даже если вы увлечетесь и наделаете пометок на полях, все равно будьте добры отдать мне программку!

Она многозначительно на меня посмотрела, подозвала своего питомца Шипси и быстрым шагом направилась к залу.

Мне ведь не показалось, она на что-то намекнула сейчас?

Яркий буклетик с расписанием трех дней конференции оказался интереснее, чем выступление доцента кафедры редких ядов Д. Шурумбурума на тему: «Как человечество узнало, что яды опасны?»

Выступления Лиз и донны Розы я нашла во второй и третий день. Но сегодня они будут присутствовать на каком-то общем обсуждении, типа круглого стола, а так же Рихтер-старшая проведет мастер-класс на тему: «Антидоты к животным ядам».

Елизавете досталось две лекции: «Дозировка ядов. От кулинарной добавки до смертельного оружия» и «Василиск против мантикоры. Чей яд более действенный?»

Донна Роза так же выступит дважды. «Смертельный коктейль. Как яды усиливают друг друга» — прочитала я напротив имени грозной Лизиной свекрови. И в другой день: «Звук, аромат, инъекция, капсула… как еще яд может поступить в ваш организм?»

Обе темы меня очень заинтересовали. Только вот рядом с какой из них лучше сделать свои пометки?

Я решила раскидать вопросы по всему буклету, чтоб это выглядело работой мысли.

Как долго может действовать яд? Можно ли отравиться за сутки до гибели? Бывает ли отравление без симптомов? Были случаи, когда травились духами?

Я увлеченно строчила свои заметки, и не заметила, как закончилось выступление Д. Шурумбурума. Следующий докладчик вышел без перерыва, и тоже меня не увлек. Пожалуй, донна Роза права была со своим критическим отношением к коллегам.

Украдкой глянув на Матиаса, заметила, что он зевает. В голове пронеслась шальная и глупая мысль, как хорошо было бы сбежать с ним вдвоем в какой-нибудь буфет, пить какао с круассанами и весело обсуждать скучных лекторов. Как двое нерадивых студентов.

Я постаралась как можно скорее избавиться от этих нелепых образов. Его левая рука лежала на бедре, длинные изящные пальцы слегка барабанили выше колена. Почти нестерпимо захотилось накрыть их своей рукой. Стоп. Это всё воздействие яда квалинха, который все еще гуляет под кожей, действует на мозг.

«Доктор Клуни» сказал, что у меня сработал инстинкт продолжения рода. Вот я предаюсь фантазиям о ближайшем ко мне привлекательном мужчине.

Но я понимала, что одним отравлением мое влечение к Матиасу не объяснить, ведь оно началось раньше, чем я пощупала ядовитую летучую мышку.

Интересно, что Матиас чувствует ко мне? Отвращение? Неприязнь? Ужас?

До обеда я так и не услышала ничего интересного для себя, хотя присутствующие активно что-то обсуждали. Нас распустили перекусить, а после перерыва всех ждали на увлекательных мастер-классах, их проводилось целых четыре параллельно в разных аудиториях, чтобы не было толкучки. Ни в одном из них не участвовали Рихтеры, поэтому можно выбирать по интересам.

Вот об этих интересах мы неожиданно поспорили за чечевичным супом.

— Я иду на «Воздействие ядов на неживые объекты», — заявил Матиас.

— Неживые? Какой смысл? — ощетинилась я, понимая, что мне тоже придется тащиться с подозреваемым. — Отрава никак не действует на камни!

— Отчего же? Меняется цвет, а иногда даже структура и свойства предметов! — кинулся отстаивать свою позицию Колер. — Это используется в промышленности, для обработки кожи, например.

— Но это же скучно! — возмутилась я. — Чем вас не устраивает, например, «Определение ядов»? Куда как веселее! Будем проводить опыты, чтобы установить вещество. Как на уроках химии.

— На уроках чего? — удивился Матиас.

Понятно, химии тут тоже нет. Или она называется как-то по-другому.

— Знаете, иногда мне хочется, чтобы вы не излечивались до конца от воздействия квалинха, — вдруг заявил мой подозреваемый, — эта отрава сделала ваш характер несколько человечнее.

Эти слова меня смутили, я поспешила спрятаться в своем супе, чуть не нырнув носом за ложкой.

— Вы готовы вернуть мне мою программку? — над нашим столиком выросла донна Роза.

— Да, пожалуйста, — кивнула я, протягивая ей секретное послание.

— И чего вы за одну бумажку ухватились? — удивился Матиас, — тетушка, я вам достану еще пять таких программок, оставьте Бренде ее экземпляр. Она его весь исчеркала.

— Мне нужно срочно! — заявила донна Роза. — А ты можешь раздобыть новую для своей спутницы.

Выхватив компромат, находчивая родственница Матиаса гордо удалилась. Итак, мои вопросы переданы в нужные руки. Теперь нужно не зевать, чтобы услышать на них ответы.

— Знаете, пожалуй, соглашусь с вами, — поразмыслив, сообщил подозреваемый, переходя к стейку, — ваш мастер-класс увлекательнее. Пойдем на опыты.

Мастер-класс «Определение ядов» вела милая женщина, очень похожая на бабулю из рекламной кампании одного крупного бренда, который производит молочную продукцию.

Пучок седых волос, круглые очки и такой же формы добродушное лицо. Мне на секунду показалось, что мы будем яды искать в сметане или кефире.

— Меня зовут Вероника Арчибоновна, — представилась «бабуля». Наличие в некоторых именах отчества стало для меня в этом мире откровением.

— Я — магистр кафедры магических ядов университета исследования природных веществ.

Звучало солидно, я прониклась.

— Вставайте за стол, — Вероника Арчибоновна сделала приглашающий жест.

Мастер-класс проходил в небольшой аудитории, посреди которой располагался длинный стол с кучей емкостей. Тарелочки, весы, что-то похожее на чашки Петри, миски с какими-то камнями. А еще — графины с напитками и блюда с печеньем, мармеладом и бутербродами.

— У нас тут пять видов отравы, — приветливо объясняла магистр, — я подмешала ее во все эти продукты. Так что, угощаться не советую. Разве что мы успеем добежать в пятнадцатую аудиторию, где рассказывают об антидотах. Им практика не повредит.

Наши коллеги по мастер-классу неуверенно засмеялись. А один мужчина, который неприметно тянул руку к вазочке с безешками, поспешно отошел от стола.

Всего нас тут собралось около двадцати человек. Вероника Арчибоновна разместила всех по обеим сторонам стола, мы растянулись довольно комфортно.

Нам выдали перчатки, огромные лупы с толстыми стеклами, предметные стекла и кучу реактивов.

Магистр объяснила, что от каждого продукта или напитка нужно брать небольшой фрагмент или несколько капель и погружать в разные определители ядов. А потом смотреть, какой цвет получится. Так и будет понятно, что за отрава подмешана в ту или иную вкусняшку.

Увлекательное занятие, на самом деле. Я втянулась быстро. Главная задача — найти все пять присутствующих на столе ядов.

Три я нашла довольно-таки оперативно. А потом они начали повторяться. Украдкой я поглядывала на Матиаса, и когда увидела, что у него появился новый цвет, жадно повела носом, надеясь унюхать продукт, из которого он получил неизвестный мне пока яд.

А этот стервец, заметив, что я пытаюсь подсмотреть, еще и принялся прикрывать результат своих исследований!

— Милочка, не нужно нервничать, — подбодрила меня Вероника Арчибоновна, — позвольте, сделаю вам небольшую подсказку, а то вы аж взопрели.

Стыд какой! Где хваленая выдержка Бренды? Я тут заморозить всех должна, а не полыхать, покрываясь потом.

Я молча кивнула.

— Как мне удалось понять, вы пробуете по разу из одной группы продуктов. То есть, если уже проверили овсяное печенье, во второй раз его не возьмете. А вдруг там больше одной улики?

И веселая старушка озорно мне подмигнула.

Так вот, в чем секрет!

Используя эту подсказку, я успела найти остальные яды до окончания мастер-класса. И увидела с некоторым разочарованием, что Матиас тоже справился.

Я хотела его поразить? Похоже на то.

Когда мы пошли обратно в лекционный зал, я размышляла о словах, сказанных магистром. А вдруг там больше одной улики?

Что, если это можно применить и к материалам дела, которые я уже просмотрела? После следующей лекции у нас был большой перерыв на два с половиной часа, и мы разбрелись по своим комнатам. Хотелось сесть, вытянув ноги, и ни о чем не думать.

Но я, вдохновленная Вероникой Арчибоновной, решила пробежаться повторно по уликам, которые прихватила с собой. Мне удалось утащить, в том числе, самопрезентации Новес, Колера и Хомера. Да, я их уже подготовила было для Лафера, чтобы он вернул документы обратно в департамент, но в последний момент забрала себе обратно. Хоть и не видела в этом особого смысла. Я уже знала, что Жерардина свою работу написала под давлением жертвы. И что бред Матиаса Колера не мог быть ответом на шантаж, так как потом наш красавчик вел себя слишком уж вызывающе. Так что, можно забыть об этих недоуликах. Но я решила вдруг попробовать взять еще одну печеньку из той же тарелочки.

— Что вы такое смотрите? — полюбопытствовал Матиас, который валялся на соседней кровати.

— Материалы дела, — сурово отбрила я его, — совершенно секретно!

— И почему у этих материалов печати нашего ведомства?

Пришлось пояснить, что я взяла с собой их планы развития отдела. А заодно уточнила:

— Вы уверены, что свою работу писали по своей воле?

— Конечно, — удивился Матиас, — я готовил ее за полгода до того, как она могла потребоваться. Предвидел, что место освободится и у меня есть шансы его занять. Изучал полезные статьи по управлению небольшими коллективами, книги по развитию отделов и предприятий. Так что писать мне ее было нетрудно. До сих пор слабо верю, что Хомер мог предложить что-то лучше. Но нам не позволили ознакомиться с трудами друг друга.

Колер сделал паузу, а потом нерешительно продолжил:

— Бренда, я знаю, насколько вы принципиальная женщина, но если бы вы зачитали хоть один абзац этой работы, я бы никому не рассказал. Правда!

И он сложил руки на груди. Глаза его при этом стали такими умоляющими, а улыбка совершенно обезоруживающей.

Я сдалась. Да. Очень стыдно. Ужасно. Наверняка это всё еще действует яд квалинха.

— Вот, — протянула я ему папочку, — считайте, что я на две минуты отвлеклась. Мне надо принять лекарство.

— Правильно, — кивнул просиявший Матиас, — о лечении нельзя забывать.

Я исполнила намерение, налив себе стакан воды из чайника, чтобы запить тягучую микстуру. И чуть не поперхнулась, услышав недоуменный вопль:

— Что за ерунда? Почему моя работа переписана почерком Хомера?

— Это твоя презентация? — выпалила я, снова забыв, что мы должны общаться церемонно и с легкой ноткой взаимной ненависти.

— Сейчас посмотрю внимательней, но навскидку — да, это всё разработал я.

Матиас углубился в папочку, за уши не вытащить. А я лихорадочно соображала, что это значит.

— Погоди! — воскликнула я. — А как же насчет ереси, написанной твоим почерком?

— Моим? О чем ты? — Колер был ошарашен и тоже не заметил, как мы перешли к неформальному «ты».

— Вот же.

Торопливо сунула ему под нос презентацию, подписанную его именем.

— Твой почерк?

Матиас хотел было с ходу возмущенно отречься от чужих бумажек, но едва глянув, растерянно кивнул.

— Да, получается, что это писал я. Можно?

Он взял папку, начал листать.

— Какой бред. Неужели Руис решил, что это моё сочинение? Так стыдно.

С Матиаса слетела его обычная отстраненность, с которой он обычно надо мной подшучивал. Его глаза, обрамленные длинными ресницами, беспомощно хлопали. Точно мальчик, у которого игрушку отобрали. Но я понимала, что предмет его переживаний куда серьезнее. Просто он так трогательно выглядел… что я его, собственно и потрогала. Накрыла его руку своей, наклонившись к кровати Колера.

— Какая мерзкая ситуация! — сказала я искренне.

Наши головы почти соприкасались, и я почувствовала волнение и бабочек в животе… нет, Бренда, это летучие мыши, а не разноцветные насекомые!

От Матиаса шло тепло, а еще он приятно пах. Что это? Лосьон после бритья или одеколон? Запах будоражил и запускал воображение. Хотелось вдыхать такой мужественный и терпкий аромат полной грудью.

— Бренда, что с вами? — спросил вдруг Колер. Говорил он хоть и удивленно, но ему не удалось произнести это светским тоном. Голос дрогнул. Мне казалось, стук наших сердец заполнил весь гостиничный номер.

— Это… отравление, наверное, — прохрипела я отодвигаясь. С разочарованием, надо сказать. Такой момент был волнующий.

— Да, точно, — согласился Матиас.

— И всё же, мне интересно, каким образом ваши с Хомером работы поменялись почерками исполнителей? Ведь наверняка это его труд?

Я кивнула на папку, которую мой сосед все еще держал в руках.

— Уверен, что это так. Очень стиль изложения мыслей подходит Григору. Общие, обтекаемые фразы без особой смысловой нагрузки. Могу сказать совершенно точно, что эта галиматья написана не моей рукой.

И я ему поверила. Мне с самого начала казалась его работа наиболее подозрительной. Если уж простой консультант магазина косметики, чья эрудиция основывается, главным образом, на сериалах и кино, заметила, что презентация совершенно дурацкая…

Губы мои всё еще горели, щеки наверняка тоже. Я постаралась совладать с дыханием. Нельзя так себя распускать! Особенно когда подозреваемый так пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, нахожу ли я его слова убедительными.

Нужно освежиться. Холодный душ подойдет лучше всего. Я решительно поднялась, и Матиас Колер внезапно сделал то же самое. Возможно, тоже собирался прогуляться до ванной.

Мы столкнулись в узком пространстве между нашими кроватями. Еще секунда, и я в него врезалась. Матиасу пришлось придержать меня за талию, чтоб я не свалилась. А потом… не понимаю, как это случилось, но наши губы вдруг повстречались и не захотели так сразу расставаться. Или это потому, что я сама прижалась к этому привлекательному и манящему меня с момента знакомства мужчине.

Этот поцелуй страстным назвать было нельзя. Точнее, он получился недоуменным с обеих сторон. Мы поддались внезапному порыву. Я успела обхватить его затылок, взъерошить волосы пальцами. Его же руки от моей талии переместились чуть выше, а потом застыли.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и не зная, что сказать.

— Кажется, яд квалинха оказался заразным, — наконец, выдала я. И убежала в ванную, чуть не снеся по пути кровать.

Я скреблась мочалкой так, будто собиралась оторвать себе кожу вместе с мыслями о Матиасе и его поцелуе. Удивленном, но от этого не менее горячем. Без страсти, да, но и не без нежности.

И тепло его рук запустило во мне волну мурашек. Кажется, я до сих пор чувствовала его пальцы на моих боках.

Давно никто туда их не возлагал с интимной целью, так сказать. Со своим парнем Толиком я рассталась за месяц до попадания в Зидаир, и больше на свидания не бегала. Да и вообще это была другая «я». Не рыжая стерва-детектив.

Как же хорошо, что была эта несчастная дохлая летучая мышь! Можно на нее свалить свое влечение к Матиасу. Хотя бы для самого Матиаса, если уж себя не обмануть.

От мыслей о романтике я заставила себя переметнуться к делу.

Как могло получиться, что поменялись почерка в двух презентациях? Магия? Должно быть, она. Почему тогда Матиас удивился, а сразу это не предположил? Или может, не успел, ведь мы отвлеклись с ним. А потом я позорно сбежала.

Увы, когда-нибудь из ванной все равно придется выходить. Я с сожалением вытерлась, залезла в халат и прошла в комнату.

Матиас все так же сидел на кровати, углубившись в работу, написанную его почерком.

— Как это могло получиться? — спросила я, кивнув на папку.

— Полагаю, дело в вашем отравлении и моем шоке из-за подмены работы, — ответил он, не поднимая взгляда.

— Да я не об этом! — к щекам снова прилила кровь. — Не о нашем с вами недопустимом поведении. А о том, почему тут ваш почерк! Это магия?

— А ваши специалисты не проверяли бумагу на магическое воздействие? — удивился Колер.

Упс. Нет, конечно. Презентации изучала только я. А мне, знаете ли, непривычно требовать магического анализа документации. Я человек из нормального мира, где есть электричество и магазины эконом-класса! А магии не случается даже на распродажах.

— Я передам папки специалистам, как только вернусь. Мне было важно вначале познакомиться со стилем подозреваемых и жертвы.

Я произнесла это значительно, как само собой. И Матиасу оставалось только кивнуть, соглашаясь.

О поцелуе мы не вспоминали, по крайней мере, вслух. Я о том, что сегодня еще программа конференции не закончилась, и то не сразу вспомнила. А когда спохватилась, пришлось идти на лекцию с полусухой головой. Или полусырой, я точно не определила.

Ничего интересного больше не произошло. Мы прослушали еще два выступления, поужинали, вернулись в номер. Перед сном я почитала книжку «для котика», Матиас тоже погрузился во что-то умное. А потом мы легли спать. Если бы я вела дневник, как Бренда, мне бы и рассказать было не о чем. Ну, кроме поцелуя, разве что.

Мы выключили свет и оба ворочались, скрипя пружинами. Я уже начала погружаться в сон, когда меня вырвал из дремы вопрос Матиаса:

— Скажите, Бренда, а когда вы в последний раз были на свидании?

— В последний? — я вложила в это слово весь сарказм, полученный в наследство от Бренды Холмс.

— Ну, в предыдущий, — смутился Матиас.

— Хм… предыдущий перед чем? Вы считаете свиданием нашу встречу у озера? Или внезапное столкновение у кровати?

— Вы невозможны, — обиделся Колер, — просто вдруг стало интересно. Вижу вас не в первый раз, вы просто повернуты на работе.

— И вы решили, раз уж я так удачно попала под воздействие яда, можно извлечь из этого выгоду?

Боже, что я несу! Но в смущении я страшна. А Бренда Холмс и без смущения такая.

— Да ну вас, мисс Холмс. Спокойной ночи.

И он отвернулся. Мне показалось, что в комнате стало холоднее.

— Чуть больше месяца назад, — сказала я, — меня бросил парень.

И тут же прикусила язык. Бренду Холмс парень вряд ли мог бросить. А если бедняга это сделал, то наверняка заботливо прикопан где-нибудь под бережком. Между утиными домиками.

Но сказанного не воротишь.

— Сочувствую, — ответил Колер, повернувшись ко мне, — извините, это и правда был слишком личный вопрос.

— Пожалуй, что да, — согласилась я, — спокойной ночи.

Больше мы не разговаривали до самого утра. Но не уверена, что и спали.

— Зря вы, Бренда, не пришли вчера на мой мастер-класс, — строго попеняла донна Роза за завтраком.

Мы с Матиасом переглянулись. У обоих вылетело из головы, что его тетушка ведет какой-то интерактив вечером. Пошли на лекцию, еще удивлялись, что народу мало. Оказывается, люди не прогуливали, а пошли обучаться практическим навыкам.

— Мы бы вас там, глядишь, окончательно излечили от последствий отравления ядовитыми испарениями квалинха, — продолжила внушительно специалистка. Глядя на нее, я бы скорее отравительницу заподозрила, а не наоборот. Но вот так жизнь остроумно складывается порой.

— Зато я с огромным нетерпением жду вашей лекции, — с энтузиазмом ответила я, вызвав удивление у Матиаса.

— Какое похвальное стремление к саморазвитию. Шипси, тебе нельзя столько мучного!

Дангутан, собиравший под столом крошки, которые как бы случайно ронял Матиас, вздохнул. Так тяжко, что мне стало жалко этого милого зверька. И я тут же вспомнила о животном, оставшемся дома у Бренды. Как там Филби поживает, интересно. Скучает ли обо мне?

«Смертельный коктейль. Как яды усиливают друг друга» — так называлась лекция донны Розы, на которой мне непременно нужно было побывать.

Поэтому на предыдущей я подпрыгивала от нетерпения, продолжая думать о подмене почерков в презентациях. Положим, это правда магия. Но кому она выгодна? Разумеется, Григору Хомеру. Но он мертв. Как бы ты, Галя, ни барахталась, самая вероятная версия: твой «спасатель» обнаружил подвох и отомстил мошеннику. А сейчас разыграл целое представление. Продемонстрировал, что не в курсе подлога. а потом еще и ослабил бдительность неприступного слуги закона поцелуем.

Зачем ему еще тебя целовать, ты же стерва-социопатка! Размякла, дуреха. А ему только это и нужно.

Я злилась на себя за эти деструктивные мысли. И вместе с тем, не могла отрицать, что есть в них рациональное зерно.

Украдкой глянула на сидящего рядом Матиаса. Чуть ли не дремлет, тоже ему лекция не зашла. При мысли, что он мог лишить жизни человека, пусть и ужасно неприятного, у меня по коже мороз пробежал.

Да, с каждым днем следствия в Хомере открываются все новые неприятные черты. И проще найти тех, кто не хотел его убить. Но это не дает права решать, кто должен жить, а кто нет.

Наконец, мы дождались лекции Розалинд Харлоу-Рихтер, как ее представил ведущий. Выглядел он так, словно объявлял поп-звезду типа Мадонны.

Суровая тетушка Матиаса Колера вышла в сопровождении своего пушистика. Шипси благовоспитанно уселся сбоку от кафедры. Какая ж милота!

— Приветствую любителей ядов и науки, — поздоровалась донна Роза, — вчера я славно вздремнула на лекциях, уж простят меня коллеги. Так что ночью мне не спалось и я набрела на удивительную статью в журнале «Ядовик». Она была очень созвучна моей теме. Прежде всего, этот текст великолепен своей глупостью. Просто феноменальной, надо сказать. Давно я не видела такой концентрат ереси на трех страницах. И меня это так вдохновило, что я решила расширить тему своего выступления.

Вот это женщина! У нее не только профессия связана с отравой, но и речь ядовитая. Не боится же так выражаться о своих коллегах.

— Тема моего выступления, заявленная в программе форума, касается того, как яды друг друга усиливают. Несколько лет назад я и моя невестка Лизонька столкнулись с таким коктейлем, сильного парализующего действия. И об этом я хотела вам подробно рассказать сегодня. Но, пожалуй, оставлю эту увлекательную историю напоследок. А начну с того, насколько отсроченным может быть действие яда.

Я подскочила. Кажется, донна Роза решила ответить на один из моих вопросов, связав это с возмутившей ее статьей. Как тонко. Вряд ли кто-то сможет подкопаться.

— И надо сказать, замедленное действие отравляющих веществ так же может быть вызвано сложной формулой. Когда используется сразу несколько ядов.

Пошарив в небольшой сумке, которую захватила с собой, я нашла блокнот и пишущий инструмент. Буду конспектировать.

— В этом волшебном журнале, на который я не раз буду ссылаться, была удивительная по своей степени невежества мысль. Дескать, существует яд, который может трое суток пребывать в организме и не давать симптомов. А потом человек раз — и умирает. Это, друзья мои, дикость. Да, бывают медленные отравления. Но бессимптомные — нет! Просто кто-то не умеет определять признаки недомогания и верно их объяснять.

Так. Значит, мне стоит еще раз подробно добросить всех, кто видел Хомера за несколько дней до гибели. Не изменилось ли что-то в его поведении и внешнем виде. Донна Роза перечисляла, на что обратить внимание, а я записывала: бледность, нетипичные жалобы на что-то, раньше не беспокоившее. Даже внезапная перхоть может быть признаком необратимых изменений, вызванных ядом или их смесью.

— Да, яд может действовать и трое суток, пока жертва не скончается, но к своему последнему причалу этот корабль придет уже обессилевшим. Это касается и хронических отравлений, когда жертва получает микродозу каждый день в течение долгого времени. Симптомы развиваются постепенно. Не сможет человек, который вот-вот скончается от смертельной дозы медленно действующего яда, прийти на рабочее место и выполнять свои функции как ни в чем ни бывало. А вот если это формула, которая действует где-то часов двенадцать, тогда вполне. И опять же, если магия не применялась, то состав должен быть специальным. С компонентами, которые усиливают или ослабляют действие друг друга. Вы спросите меня, зачем ослаблять? И я вам отвечу: как раз, чтобы эффект не был слишком быстрым!

Я продолжала неудержимо писать. Матиас посматривал на меня с некоторым недоумением.

— Вот еще что я вам скажу. Когда яд долгоиграющий, у жертвы может быть временное ухудшение, с последующим якобы «выздоровлением». Мы называем это «светлым периодом». Несчастный думает, что он излечился, скажем, после того как поел плохих грибов. Но на самом деле, он уже обречен.

Донна Роза говорила еще много всего, я не успевала записывать. Но главное для себя уяснила. Хомер вполне мог принять яд накануне. Но у него должны были появиться хоть какие-то признаки. Даже несущественные.

— Как можно отравиться? Только ли наглотаться отравы через рот, извините, или есть еще способы? Меня иногда спрашивают, можно ли яду нанюхаться. Да, можно, например, в духи гадости налить и впшикнуть. Но если это отрава сильнодействующая, то жертва тут же вам и распластается в позе медузки на сковороде. А если послабже… ну, будет занимать туалет дольше и чаще положенного. В практике отравлений самое действенное — прием внутрь с пищей или напитками, либо уколы. Наконечники стрел, смоченные ядом, смертельные инъекции, все это очень действенно. Один из наименее надежных немагических способов — впитывание через кожу. Но там должна быть большая поверхность. Просто намазав виски вы добьетесь максимум головной боли. Это вам обернуть жертву придется. И, как вы знаете, такие вещества в основной своей массе вызывают ожоги, что нельзя не заметить. Мы с вами в курсе, что дело это неблагодарное. Не только потому, что преступления — грех, но и просто потому, что не удастся скрыть своего преступления. Не бывает идеальных отравлений без следов.

Я записала в блокнот: «Укол? Отравленная булавка? Подложили на стул скрепку, обмазанную ядом?» Голова уже отказывалась осмысливать инфомацию. К счастью, донна Роза принялась рассказывать об отраве с частично магической природой, которым несколько лет назад отравили нескольких посетителей библиотеки Зидаира. Злоумышленник пропитал смесью ядов страницы книги, и таким образом вызывал паралич у посетителей. К счастью, всех удалось спасти.

А вот если я еще немного посижу на конференции, меня спасти уже не удастся, уж больно голова перегрелась.

К счастью, лекция завершилась и мы отправились запить это дело свежесваренным кофе.

Второй день конференции подарил мне кучу сомнений, новую информацию и пронзительную боль в голове. Такую, словно краешек полушария мозга вначале трогает мягкая кошачья лапка, а потом входит во вкус и начинает ее лупить, выпуская когти. И когда ты думаешь, что хуже не будет, заявляется хозяин кошечки и говорит:

— На тебе клубочек, побегай.

Крепко сжимает бедный мозг до размеров кулака и швыряет куда-то в угол.

А-а-а!!!

Вот так у меня болела голова, когда закончился день. Поэтому и лекцию Лизы о дозировке ядов удалось выслушать вполуха. Но я была уверена, что главное сегодня уже почерпнула из выступления ее «свекрови в законе». Но все равно смутилась, когда Елизавета спросила:

— Как вам мой доклад?

— Прекрасно, я пока слушал, проголодался! — горячо похвалил жену кузена Матиас.

— А вы, Бренда, что скажете? — смеющаяся Лиза повернулась ко мне, и тут же сделалась весьма встревоженной.

— Что с вами? Вы позеленели!

Тут уже и Матиас обратил на меня внимание и заметил:

— Точно, Бренда, вы себя хорошо чувствуете?

Я помотала головой, отчего в ней начался парад планет.

— Ее нужно к врачу! — в голосе Колера послышалась паника. Он и правда обо мне волнуется! Как это мило!

— Может это оттого, что я пропустила прием лекарства, — догадалась я.

— Ой, скорее, нельзя забрасывать лечение! — распереживалась Елизавета. Матиас повел меня пить микстуру, и я малодушно обрадовалась, что не придется признаваться, что я почти не слышала, о чем рассказывала Лиз.

После того, как я выпила лекарство, мне и правда вскоре полегчало, так, что я даже заснула. И открыла глаза уже утром следующего дня.

Матиас уже занял ванную и кажется, напевал что-то под струями воды. Я ушам своим не поверила. Этот строгий и насмешливый парень поет в душе? А что он еще делает, как обычные люди? Может быть, не закрывает тюбик с зубной пастой? Хотя нет, здесь, в Зидаире, зубы чистят не как в моем мире. Я, помнится, не сразу разобралась. Специальный бальзам с сильным ментоловым запахом хранится в маленькой баночке, как у нас вазелин. К нему прилагается пипетка, которой нужно капнуть на зубную щетку. Эффект, надо сказать, потрясающий. Но я, не зная особенностей, в первый раз чуть не полбаночки намазала. Думала, говорить потом не смогу, губы онемели на полчаса. Хорошо, что и разговаривать-то не с кем было, с Филби я тогда еще не очень близко была знакома, чтобы болтать.

Увидев меня, Матиас поздоровался теплее, чем обычно. Кажется, он ко мне привык немного. Хоть с поцелуями больше не подступался. Дальше все было как обычно — завтрак с сырничками и оладушками, а затем просторный зал конференции, где, кажется, народу стало еще больше, чем вчера. Откуда они берутся?

Лекционную программу нынче открывала Елизавета. Ее тема мне показалась чем-то из области мифологии. Она сравнивала яды василиска и мантикоры. Будто это что-то реальное. Я вначале слушала не очень внимательно, пока не сообразила, что в этом мире оба этих существа так же реальны, как у нас Лео Ди Каприо. Тогда мне стало интересно.

Оказывается, некоторые виды василисков способны отравить шипением! Удивительный мир, ничего не скажешь. В моем личном рейтинге к концу выступления Лизы эти чешуйчатые парни лидировали, а мантикора оказалась какая-то слабенькая.

Дальше было еще две лекции, затем обед, незадолго до которого я уже сама дисциплинированно приняла лекарство, чтобы не вызвать повторение вчерашнего приступа. И еще раз вспомнила слова донны Розы. О том, что каким бы незаметным ни был яд, его действие на организм не может протекать бессимптомно.

Перед тем, как ринуться на добычу знаний, я посетила комнату для девочек. И уж было собралась покидать гостеприимную кабинку, как услышала знакомые голоса.

— Мати меня в последнее время беспокоит, — сказала донна Роза так близко, что вздрогнула, будто она меня может увидеть или нарушить мое уединение.

— Донна Роза, но его подозревают в убийстве! — серебристый голосок Елизаветы прозвучал успокаивающе.

— Ах, я не об этом, дорогуша. Бренда с этим разберется, думаю. У нее глаза умные. Счесть Мати виновным спрособен совершеннейший идиот вроде твоего бывшего начальника Бивика.

— Когда он приходит в гости, вы его так не называете! — хихикнула Лиз.

— Это потому что он себя ведет подобающим образом, стоит ему нарушить правила приличия, еще и не так его назову! И на уши пончики нацеплю. По три на каждое. Уверена, поместится.

Какая воинственная леди!

— Тогда что же вас беспокоит в Матиасе? — напомнила ей невестка.

— Тебе не кажется, что он увлекся детективом Холмс?

Ой. Как неожиданно! По-моему, я покраснела. Надо ли мне выйти, или сидеть тут дальше? А если они потом увидят, что я отсюда выхожу, решат что я подслушиваю? Но я ведь и так подслушиваю.

— Не знаю, донна, — в голосе Лиз звучало сомнение, — он как-то сказал Дилану, что тот смельчак, раз влюбился в законницу. А сам он от таких подальше держится.

— Я тебя умоляю, — фыркнула Рихтер-старшая, — у Дилли противоядие против таких как мы с тобой, с рождения. С молоком матери впитано.

Немного узнав донну Розу, я бы даже не удивилась, окажись это правдой и она действительно пичкала своего новорожденного сына какими-нибудь антидотами.

— Но ты не была знакома с Матиасом, когда ему разбили сердце. Та вертихвостка поиграла с его чувствами. После этого мальчик перестал верить женщинам и все время ждет от нас какого-то подвоха. Я очень переживаю, что он снова неудачно влюбится и это его добьет. Станет совсем невыносимым.

— Почему же сразу неудачно? — удивилась Лиз. И я внутренне с ней согласилась.

— Милая, его предполагаемая пассия — Бренда Холмс. Тебе ли не знать, насколько это неудачно?

— Да, это верно, — ответила девушка к моему огромному разочарованию, — так что лучше бы как-то повлиять на Матиаса. Чтобы он не страдал.

— А ты и не представляешь, дорогая, как он был разрушен после той истории!

Я уже приложила ухо к тонкой двери кабинки, надеясь, что донна Роза продолжит рассказ о любовной драме своего племянника. Но тут о мою лодыжку потерлось что-то мягкое. Я вскрикнула, почему-то решив, что за мной сюда прилетел новый квалинх.

Но это оказался дангутан Шипси. Он застрял под дверцей, не сумев пролезть в узкую щель, и теперь с упреком смотрел на меня.

— Куда ты лезешь, хулиган! Там, должно быть, дама! Вылезай, безобразник! — ворчливо накинулась на него донна Роза, и малыш утянулся обратно. Скорее всего, его вытащили за ножки.

Женщины быстро закончили разговор и вышли.

А я приложилась лбом к прохладной дверце. Неудачный вариант, против которого необходимо предостеречь Матиаса, вот я кто. Как это трагично!

Но некогда слякоть разводить, надо идти на конференцию. Ведь я оставила своего подопечного под честное слово, неподалеку от туалета… ох! Сейчас дамы узнают, что он меня отсюда дожидается, и поймут, что я всё слышала. Пикантная ситуация, ничего не скажешь!

Впрочем, когда я вышла из дамской комнаты, то застала абсолютно не скучающего Матиаса вовсе не в обществе родственниц. Пришлось его взглядом поискать вначале, хорошенько обшарив весь холл.

Мой подозреваемый неплохо проводил время в компании двух девиц ученого вида. Нет, вы посмотрите на него! Девяносто пять процентов местной публики — немолодые дяденьки и тетеньки в очках и с лишним весом. А он обсуждает тенденции ядологии с местными барби от науки!

— Матиас! — позвала я его, подходя ближе. В голосе моем звенела сталь, во взгляде сверкали ножи, мачете и топорики для метания. Я надеюсь. Как он может! Ведь не имеет права выходит из-под моего наблюдения надолго. Да, меня волнует только это, черт побери!

— Детектив Холмс, — Матиас Колер церемонно наклонил голову, — вы готовы проводить меня в зал конференции?

Девушки с интересом повернули в мою сторону головы, будто ожидали эскортницу увидеть.

— Да, нам, пожалуй, пора, — холодно сказала я. Голос Бренды не дал слабину, это хорошо.

Больше всего мне сегодня хотелось послушать доклад донны Розы. Возможно я смогу усвоить информацию, что она туда вложит непосредственно для меня.

Как же мне нужно сейчас стать Брендой! Совсем, полностью, пусть даже с ее ужасной социопатией. Тогда бы я смогла ненавидеть Матиаса как всех остальных, и видеть ситуацию объективно. Заниматься делом, не отвлекаясь на переживания. Не перебирая мелкий бисер ощущений, подаренных мне случайным поцелуем.

Я должна стать стервой. Чтобы не подвести ее, не омрачить славное, пусть и совсем не светлое имя Бренды Холмс.

Дожидаясь лекции госпожи Розалинд Харлоу-Рихтер, я продолжала набрасывать варианты убиения несчастной жертвы.

Может, ему прислали букет отравленных цветов накануне? Он нанюхался и, простите, скопытился.

Нет, Григор Хомер — мужчина, да еще и противный, судя по отзывам. Кто ему вообще бы цветы послал? Или Хомер был настолько самовлюбленным, что не удивился бы подношению?

А может, кто-то отравил кухонный нож, которым Гриша резал тот бутербродик. Порезал пальчик, и всё, кирдык наутро.

Как же интересно быть детективом!

— Кажется, вас ни одна лекция не заинтересовала, — заметил Матиас во время обеда.

— Хомер не был простывшим перед смертью? — спросила я, игнорируя его слова.

— Не припомню такого, — подозреваемый даже не удивился.

А я уже представляла, что накануне простывший Григор делал какие-нибудь процедуры. Ингаляции или горчичники прикладывал. Отравленные, разумеется. Вчерашняя отсылка к способам отравления меня очень взбудоражила. А сегодня этому вся лекция будет посвящена.

Наконец. я дождалась выступления.

— Звук, аромат, инъекция, капсула… как еще яд может поступить в ваш организм? — начала донна Роза. — О звуках хорошо рассказала моя невестка и однофамилица Лиз Рихтер. Убийство звуком возможно, если вы — одна из разновидностей василисков. Или другое магическое существо, способное извлекать неслышные человеческому слуху волны. Не стану долго останавливаться на этом способе отравления… а это именно отравление, поскольку звук вызывает настолько же необратимые изменения в организме, как и яд. И очень быстрые, порой мгновенные. Просто это высокомагический способ воздействия, а моя лекция посвящена методам, доступным не-магам.

Уф… теория красивая какая! Подошел к Хомеру в парке василиск или какой-нибудь еще соловей-разбойник. Посопел ему в ухо и всё, до свидания!

— Если кто-то из вас сейчас занят тем, что ищет, каким способом можно вызвать малосимптомное отравление без явных внешних признаков и выраженных изменений, я бы посоветовала рассмотреть, во-первых, комплексный подход. У некоторых ядов есть проявители и закрепители, да-да! Такая «добивочка», которая завершает действие уже принятого состава… Во-вторых, обратить внимание на сложные формулы, в которых участвует более двух видов отравы, это позволяет задавать и продлевать время воздействия. И по способам — надо ведь заставить это принять! То есть, это либо приятный вкус, либо нейтральный… либо не поступил в организм не через рот.

— Вам не кажется, что она сейчас обращается к кому-то конкретному? — наклонился ко мне Матиас.

— Тише вы! Мешаете слушать! — прошипела я.

Про «добивочку» мне показалось очень интересно. Как оказалось, ей даже не обязательно быть ядом. Это может быть вещество типа активатора. Само по себе безопасное, но процесс убыстряет.

После выступления я резво подбежала к донне Розе.

— Спасибо, это было безумно интересно! — я старалась перекричать столпившийся вокруг народ.

— Что безумно — это я отлично вижу, — кивнула великая женщина, — но теперь вам предстоит очистить разум и оставить только самое главное. Сухие улики.

И она с достоинством повернулась к желающим задать ей вопросы.

— Матиас, вам нужно еще тут присутствовать? — спросила я. — Насколько помню, мы здесь ради выступлений ваших родственниц.

— Да, пожалуй, можно отдохнуть до банкета, — кивнул Колер.

— Банкета? — удивилась я.

— Конечно! Конференция длилась три дня. Все ужасно устали и жаждут обсудить важные вопросы, как и научные сплетни. Так что будет вечеринка. Мы остаемся? Заказывать личный транспорт до Зидаира весьма накладно. Можно конечно побыть в номере и почитать книжку…

Я представила вечер в номере. Наедине с мужчиной, к которому меня безумно влечет. Так, надо лекарство принять.

— Идем на банкет, разумеется. Как я могу лишать вас развлечений только потому, что подозреваю в страшном преступлении?

По красивому лицу Матиаса пробежала легкая тень.

На самом деле, мне не терпелось вернуться в квартиру Бренды, дочитать в спокойной обстановке ее личный дневник и внести в схему на стене новые подробности. А может даже начертить собственную, посвященную ядам и времени совершения преступления.

— Бренда Холмс! Есть тут Бренда Холмс? — голос распорядителя, усиленный какими-то местными средствами громкоговорения, разнесся над головами пристустствующих. Народ уже направлялся в конференц-зал и на мастер-классы, стало не так многолюдно и я быстро нашла, кто меня звал.

— Вас приглашают в зал удаленной связи, — вежливо сказал служащий.

Мне звонят! Схватив Колера за руку, чтоб не потерялся, я понеслась к аппарату.

— Бренда, рад вас слышать, — воспитанно сообщил Лафер, — жду вашего возвращения на рабочее место. У нас тут очень интересно.

— И чем же? — насторожилась я.

— Жерардина Новес требует защиты от преступных посягательств, правда, она не знает, чьих. Потому что главный подозреваемый сейчас с вами.

— Ей кто-то угрожает?

— Она так считает, — уклончиво ответил Лафер, — ей, возможно, просто кажется. Но она попросилась переночевать в камере и вообще побыть там до вашего возвращения. Разрешить?

— А так можно? — строго спросила я таким тоном, будто сама конечно знаю ответ, но проверяю своего помощника.

— Да, конечно. Я распоряжусь. И еще одна новость, мы установили, кому принадлежал антикварный флакон, найденный на месте убийства Григора Хомера.

— И чей же он? — я затаила дыхание, стараясь не показать, насколько волнуюсь.

— Найти концы было очень сложно, — в голосе Лафера послышалась гордость, — наши сыщики запутались несколько раз. Покупка была совершена очень давно. Еще когда жертва заканчивала высшую школу.

— Да не томите же! — поторопила я его.

— В антикварном магазине, где зафиксирована продажа склянки, значится, что ее купил молодой человек с инициалами Р. Б. Брал он эту вещь в рассрочку, расплатился постепенно. Наверное, с карманных денег. Поэтому продавцы его запомнили. И теперь один из них легко опознал в Р. Б. нашего подозреваемого, Роберта Боберта.

Голова снова начинала болеть. Я не вывозила сложную жизнь Бренды Холмс тонкой душой Галины.

Мне хотелось купить билет на скорый поезд или дирижабль, что там до меня ходит, летает, плавает и ползает, но я понимала, что сейчас это не сработает, общественный рейс отсюда наверняка придется ждать столько же, сколько и частный. Полицейское управление не пришлет за мной транспорт, я уточнила у Лафера, это тоже будет долго.

Остается лишь дожидаться общего лабудьера. Да, вспомнила название этого гибрида автобуса с дирижаблем. А он будет завтра в десять утра. Я велела вызвать к вечеру в участок Роберта Боберта, чтобы побеседовать с ним о флаконе безотлагательно.

Мы вернулись в номер, отдохнуть до банкета. Я достала блокнот, принялась записывать свои соображения, накидывать вопросы, которые мне нужно решить. Увы, в висках появилась стреляющая боль. Приняв лекарство, прописанное врачом, я сжимала виски пальцами, словно не давая голове расколоться.

— Сил нет смотреть на ваши мучения, — вздохнул Матиас. Я сидела за столиком на вполне удобном стуле, расположившись почти с удобствами и по-рабочему. А Колер подошел сзади и вдруг положил мне руку на затылок.

— Расслабьтесь, это не домогательство, — сказал он. И вынул шпильки из моих волос, вызывая рыжий каскад.

— Да? А я уж настроилась! — изобразить сарказм было трудно, но мы с Брендой справились.

— Тяжело с вами, — вздохнул Матиас, — никогда не знаю, насколько всерьез вы говорите.

— Примерно всегда.

— Что ж, приму это за истину. Уберите руки с висков.

— Зачем? — удивилась я. От его пальцев по затылку прошла вибрация и будто бы электороток, как от электрофореза.

— Мои предки по отцу целительствовали, мне достались отголоски их магии. Практиковать права не имею, но легкую боль снять могу.

Пальцы Матиаса образовали то ли обруч, то ли купол, накрывший мою голову. Облегчение от боли было таким внезапным, что я застонала.

А он осторожно перемещался ниже, слегка массируя мою шею, добрался до плечевого пояса. Сквозь плотную ткань блузы я чувствовала легкое холодное покалывание. Как же мне сейчас хорошо!

— Не останавливайтесь, — прошептала я, сама не соображая, что несу. А из глаз капнули слезинки.

— Вы такая зажатая, Бренда. Словно у вас под кожей каркас из стальных прутьев. Не хочу, чтобы вы меня поняли превратно, но лучше бы снять кофточку. Чтобы у меня доступ к телу был свободнее.

От этих слов меня бросило в жар, хоть я и понимала, что он просто говорит о массаже.

— Можете чуть спустить ткань, я буду видеть только вашу спину. И вообще могу на нее не смотреть. Или завершить… процедуру.

— Не надо, продолжайте, пожалуйста! — вырвалось у меня. — Мне сейчас настолько хорошо.

Я принялась расстегивать пуговицы, приспуская блузу на плечах. И в этот момент в замочной скважине повернулся ключ, а потом и дверь открылась.

От неожиданности Матиас дернул за ткань слишком сильно и несколько пуговиц просто оторвались, а кофточка упала, демонстрируя слишком игривое белье Бренды Холмс.

На пороге стоял растерянно моргающий служащий отеля, с обещанной ширмой подмышкой.

— Я думал, что вы на конференции, — пролепетал парень, пытаясь прикрыться от моего развратного вида ширмочкой.

— Мы ждали, что вы принесете эту мебель куда раньше, — почти спокойно произнес Матиас.

— Простите, ключ от склада нашелся только сегодня. Извините. Вот… хотя, вам наверное уже это неактуально.

Служащий оставил ширму в комнате и чуть ли не убежал от нас.

Моя блуза соскользнула на пол, позади стула я поспешно встала, чтобы ее поднять, и выпрямившись, обратила внимание, как смотрит на меня Матиас. Что ж, детектив Холмс прятала под мешковатой и немодной одежкой красивое тело, а белье отлично это подчеркивало. Сегодня оно было нежно-фисташковым, с кружавчиками.

Кажется, Матиас дышать перестал. Его длинные ресницы трепетали, а взгляд был устремлен гораздо ниже моего лица.

— Мне уже значительно лучше, — сказала я, стараясь не обращать внимания на его реакцию. Если он сейчас прикоснется ко мне, с любой целью, хоть даже с самой целительской, возникшее между нами напряжение рискует вылиться в нечто больше, чем массаж.

Поспешно накинула блузу, застегнулась и только тогда поняла, что двух пуговок не хватает. Причем одной прямо на уровне бюста.

— Знаете, я давно хотел помыть голову, — сказал Матиас, усилием воли перестав на меня пялиться.

— Вам надо, да, — бестактно подтвердила я.

Когда вода в ванной зашумела, я нашла мешковатый джемпер, надела и убедилась, что он мне нигде ничего не обтягивает. Скорей бы уже банкет. Мы там хоть не одни будем. Голова не болит, так что, выдержать вечеринку я должна.

Матиас Колер

Я сам себя не понимаю. Эта рыжая заноза в заднице меня привлекает. Нет, я совсем не целомудренный мальчик. Некоторые меня считают бабником, и в чем-то они правы. Мне свойственно тянуться к красивому, особенно, если за этим не стоят никакие обязательства. Иногда я ухаживаю за женщинами, приглашаю их на свидания. И сразу озвучиваю свои условия: встречи для взаимной радости, без дальнейших планов.

Жениться мне захотелось всего раз в жизни. Я в те времена еще был профессиональным пловцом и состоял в команде, которая представляла Зидаир, и я имею в виду королевство, а не город, на международных соревнованиях.

Побеждал я как в коллективном зачете, так и в индивидуальном. Дома у родителей хранятся кубки, медали и грамоты. На пике своей спортивной карьеры я и познакомился с Лилиан.

Она была прекрасна. И при первой встрече сказала, что знает себе цену. Я в то время счел это демонстрацией уверенности в себе. На самом же деле мне просто озвучили условия сотрудничества.

У этой девушки есть цена, и мои проблемы, потяну ли я ее. Лилиан, как оказалось, решила, что я богат. У нее были далекие от жизни представления о заработках пловцов. Свою меркантильность она показала не сразу. Сначала у нас разгорелся страстный роман, я потерял голову, как пацан. Как же я был влюблен. Вспоминать сейчас противно.

Мне потом одна из бывших подружек сказала, что Лилиан отомстила за всех обиженных мной девушек, которые имели несчастье влюбиться в меня.

Но я с этим не согласен. Разве я кого-то обманывал? Мы все взрослые люди. Хорошо проводили время, расставались, когда появлялось напряжение и ненужные выяснения несуществующих отношений.

Но Лили…

Она с ума меня свела. Я даже начал думать о том, чтобы жить с женщиной. Вместе! В одном помещении. И мне казалось это таким прекрасным. Встречать вместе рассветы. Делить бытовые заботы, даже детей завести, почему нет.

Я сделал ей предложение. С букетом цветов, дорогим кольцом. Позвал ее в ресторан и встал на одно колено, влюбленный павлин.

А она засмеялась! И сказала, что я милый. Но не потяну ее уровень жизни. Сын барона — это чудесно, старинное имение… ну, это красиво, но так старомодно. А кабриолет у меня с позапрошлогоднего сезона. Совсем немодный.

И через год вышла замуж за хозяина мыловаренной фабрики.

С тех пор у меня, разумеется, были женщины, я же молодой и здоровый мужчина. Но дольше месяца я ни с кем не встречался. И жить вместе тоже больше ни с кем не планировал.

Легкое общение, недолгие совместные поездки. Приятные подарочки. Все к обоюдному удовольствию.

Таких женщин, как Бренда Холмс, я никогда в романтическом плане не рассматривал. Хватких, презрительных, циничных. С холодным командирским голосом. Мне нравятся совершенно другие. Игривые кошечки. И уж точно никогда не было желания поиграть в постели в полицейского и подозреваемого, поверьте на слово.

Наша первая встреча с детективом Холмс была ужасной. Как и весь тот день. С самого утра он не задался.

Хотя я на работу ходил, как на каторгу, не мог смотреть на эту наглую морду, Григора Хомера. Перед обедом мы с ним разругались, продолжая вчерашний скандал. Гад противно тер нос и почесывался. А потом случилось то, что случилось. Я с обеда вернулся, а Хомер нет.

Пока я выбирал тот сорбет, видел, как бегают возле скамейки, где сидит Григор, разные встревоженные люди. Постарался себя не выдать. Чем я там могу помочь? Только подозрения вызову.

Но увы, меня заметили и донесли полиции. Тем же вечером за мной приехали прямо домой и велели собираться для допроса.

— А утром нельзя? — спросил я с надеждой, потому что успел поставить в ледник один вкуснейший напиток. Скоротать вечерок.

— Надо сейчас! — твердо ответил полицейский.

— А может меня дома нет, — предположил я, — бывает же такое.

— Бывает, — сказал служащий, — но она заставит вернуться и ждать. Когда-то же вы придете.

— Она? — озадачился я.

— Вы не представляете, сколько она уже крови у всех выпила своей дотошностью. И правда можно подождать, ваш начальник не оживет, а вы вряд ли сбегать собирались.

— Совершенно не планировал.

— Но она от меня не отцепится, и от вас тоже. Так что выбирайте. Или вы со мной сейчас спокойно поедете, или за вами приедет сама стерва со своим Лафером. — полицейский умоляюще на меня посмотрел.

— Кто такой Лафер? — я понимал все меньше.

— Прихвостень ее. Говорят, она с ним спит. Но тогда у парня железные нервы. И только они.

Вот балабол. Вот так слить данные о руководстве свидетелю преступления. Со вздохом я согласился. Тогда и узнал, что там за «она».

В допросной меня ожидала сухопарая женщина в безликой одежде. Рыжие волосы стянуты в пучок на затылке, наверное, чтобы немигающим взглядом наводить больше ужаса на собеседника.

Мне тогда показалось, что она чуть меня старше. Возможно, все дело в выражении лица и прическе.

— Так-так, — саркастично сказала Бренда Холмс, — наш скромный свидетель. Даже постеснялся показаться на месте преступления, хоть имел возможность любоваться прекрасным видом на него.

— А если бы я бегал за полицейскими и рассказывал, что работаю с погибшим, чтобы это дало следствию? — ощетинился я.

— Да вы не волнуйтесь так, господин Колер, присаживайтесь.

Тонкие губы растянулись в презрительной улыбке. Какая отталкивающая особа.

— Итак, я знаю, что покойный здорово вам досаждал. Так что можно поздравить вас с окончанием мучений.

— Наверное, да, — осторожно ответил я.

— Есть ли что-то, о чем вы хотите сообщить следствию? — все так же холодно спросила детектив.

— Пожалуй, что нет. О моих конфликтных отношениях с трупом вы и так знаете.

— Даже я умудряюсь не конфликтовать с трупами, — усмехнулась она, — это самые сговорчивые ребята на свете.

Я почувствовал себя полным придурком. А эта стерва откровенно надо мной издевалась. И я видел, что в ней нет ненависти ко мне лично. Такая не будет пытаться доказать мою вину, потому что я ей чем-то не нравлюсь. Она просто порадуется, если я окажусь убийцей. Как и любой из неприятных ей людей, а это примерно все.

Но постепенно, в ходе расследования, Бренда Холмс стала казаться мне моложе и симпатичнее. А когда я ее увидел почти без одежды… Такие дразнящие округлости в кружевах, руки чуть сами к ним не потянулись. Всё, тут мысли отключаются. И хочется убить Лафера.

Если детектив Холмс измениться не могла, получается что, я в нее влюбился что-ли и стал смотреть другими глазами?

Уму не постижимо.

Галя

Банкет на конференции о свойствах ядов. Как это оригинально. И немного вызывающе. Вокруг — куча улыбающихся людей. Отовсюду звучат шуточки, что даже если великая Линд Харлоу, как она называют донну Розу, решит испробовать на них новые токсины, то почти у всех с собой есть наборы антидотов.

Необычные люди, да. Я шла с тарелкой вдоль длинного, просто бесконечного «шведского стола», который тут назывался «мостом изобилия». Искала себе что-нибудь, безопасное на вид.

Моего спутника подловили родственницы, и просто водили под руки. Я поняла, что так они уберегают своего Мати от новой несчастной любви. Смешно. Не верю, что такой парень мог бы мной увлечься. А все эти поцелуи и жаркие взгляды… да просто он мужчина молодой и активный.

А может быть и вообще виновный в убийстве. Соблазнить детектива, который пытается тебя разоблачить, это очень по-злодейски.

Ведь мы уже выяснили, что мотивов у Матиаса становится всё больше. И еще я уже уверена была, что во флаконе с разбитым сердцем была именно «добивка», завершающая действие яда.

Матиас был в парке с этим своим мороженым, мог подсунуть склянку под нос Хомеру. Это вообще, на мой взгляд, выглядело так: у Григора появляются симптомы отравления, хватает ртом воздух. Матиас бдит неподалеку, и якобы пытается помочь. Дает ему нюхательные соли, например. Григор вдыхает и уже бьется в конвульсиях так, что это заметно окружающим.

А Колер успевает отбежать на безопасное состояние к мороженке. Возможно, эффект от его «помощи» был слишком быстрым, жертва даже могла судорожно взмахнуть рукой и выбить флакон у Матиаса. Подбирать некогда, пришлось скрываться.

Картинка получалась вполне правдоподобная. Если бы не одно «но»: много лет назад эту безделицу купил Роберт Боберт. Для кого, тут сомнений нет. В те времена они с Григором оба еще боролись за сердце одноклассницы.

Но… ведь они могли и договориться с Матиасом. Покойный был неприятной личностью. И найти единомышленников, чтобы расправиться с ним, труда бы не составило.

— Предлагаю вам попробовать особый коктейль! — передо мной возник услужливый официант с подносом, уставленным бокалами.

— Особый? А что там? Яд мантикоры? — спросила я строго.

— Ну что вы! — служащий приятно засмеялся. — Но состав и правда интересный. Для самых смелых!

Я кинула взгляд на Матиаса в окружении родственниц. А почему нет? Если что, откачают.

Поблагодарила официанта и приняла бокал с розовой жидкостью. На вкус это было восхитительно. В меру терпкий, в меру сладкий. И словно огонь разливается по жилам, наполняя бодростью и желанием танцевать.

Тут как раз и музыку включили. Свет в зале стал приглушенным и на танцпол потянулись умники и умницы.

— Разрешите вас пригласить? — приветливо прорычал высокий мужчина, вылитый Ларч из «Семейки Аддамс». Бледный, с кругами под впавшими глазами. Да это же один из докладчиков. Такого невозможно не запомнить.

— Профессор Фисбен! — вспомнила я. — Вы нам рассказывали о ядах насекомых.

— Мне приятно, что вы запомнили, — в его рокочущем голосе появились нотки флирта.

— Пойдемте! — велела я, оценив взглядом его широкие плечи, на которых можно легко рассадить группу чирлидерш человек из восьми.

Он подал мне похожую на весло руку и мы отправились танцевать. Ну его, этого Матиаса. В моих глазах плескался розовый цвет. В тон напитку, который я только что уговорила. Прекрасная конференция, чудесные люди. А этот Фисбен вообще даже привлекательный мужчина. В буквальном смысле. Потому что он привлек меня себя слишком сильно, страстно дыша где-то на полметра выше моей макушки. Очень высокий мужчина. А в ладони его я бы вся поместилась, как дюймовочка.

— Разрешите украсть у вас детектива Холмс, — услышала я голос Матиаса.

— Это невежливо, Колер! — сказала я с упреком. И кажется, надула губы.

— Вы уже танцуете третий танец, — холодно отчеканил Матиас, перекрикивая музыку, — пойдемте!

И он настойчиво потащил меня за руку. Я упрямилась и не хотела с ним идти, розовые искры все еще плясали перед глазами, а Фисбен казался мужчиной мечты.

— Бренда, за вами нужен глаз да глас! — сердито выговаривал мне Матиас.

— Что с ней? — к нам подскочила взволнованная Елизавета.

— Вот, пытаюсь понять, чем она на этот раз отравилась.

Матиас держал меня, не давая убежать к прекрасному профессору.

— Что вы ели или пили, Бренда? — испуганно спросила Лиз.

— Прекрасную амброзию цвета вашего костюма! — воодушевленно призналась я.

— О, нет! — она в отчаянии схватилась руками за щеки, будто решила открутить себе голову и приставить кому-нибудь другому. Не такому мозговитому.

Я хихикнула.

— Что не так? — встревожился Колер.

— Бренда принимает лекарство, которое может дать неоднозначную реацию с корнем сабелии. А местные шутники положили его в коктейль!

Постепенно я начинала понимать, что происходит что-то не то.

— Сколько вы выпили, милочка? — к нам подошла донна Роза.

— Один бокальчик, — я икнула, — мне сказали — это особый коктейль.

— Особый, — кивнула госпожа Рихтер, — на остальных он подействовал как энергетик, вон как выплясывают. А у вас, скорее всего, обострил и продлил эффекты яда квалинха.

— Да, вон она как льнула к этому жуткому полугоблину, — подтвердил Матиас. Ревнует что ли, мой оладушек? Я снова хихикнула. А потом ойкнула и чуть не упала на него.

— Голова кружится? — заботливо спросила Лиз.

— Так, Мати, веди ее в комнату и постарайся выпоить ей не менее полутора литров воды, — распорядилась донна Роза, — и умоляю, соблюдай осторожность! Помни, о чем я тебе говорила.

Матиас мрачно кивнул, сгреб меня в охапку и повел к выходу. Когда мы уже подходили к дверям, случилось необычное. Высокий, фигуристый шатен, чем-то неуловимо похожий на Матиаса быстрым шагом влетел в зал и остановился, кого-то выглядывая.

— Дилан! — позвал Колер, не выпуская меня из рук. Это было так приятно.

Мужчина посмотрел в нашу сторону и глаза его округлились.

— Матиас! Ты и здесь умудрился обзавестись… прекрасной дамой!

— Это же детектив Холмс! — произнес Матиас с упреком. — Бренда, это мой кузен, Дилан Рихтер. Но вы, возможно, завтра его уже не вспомните.

— Ты ее опоил? — во взгляде Дилана появился ужас.

— Дил! — спасла ситуацию Лиз. Она порывисто кинулась мужу на шею и я умилилась, глядя, как нежно они целуются. Мне бы так. Я смахнула слезу и положила голову на плечо Матиаса.

— Так, нам надо идти баиньки, — наставительно произнес мой подозреваемый, вытаскивая меня из зала с прекрасными розовыми коктейлями.

Пока мы дошли до лестницы, я почувствовала, что ноги мои стали ватными. И обмякла в его руках.

— Какой кошмар. Вас совсем развезло! — посетовал Колер. Вздохнул и подхватил меня на руки. Это показалось мне уже совсем невозможно романтичным.

Он внес меня в номер, как молодожен. И мой нос при этом утыкался в его шею.

Матиас уложил меня на кровать и присел рядом.

— Постарайтесь не заснуть, Бренда, мне нужно напоить вас водой.

— Так жаль, что всего лишь водой, — взгрустнулось мне, — там так весело было, а вы меня увели, противный.

— Ну, знаете ли! — возмутился Матиас. — Вообще-то, это вы за мной должны присматривать. Чтоб я тут никого не отравил.

— Да это все равно дело бесполезное, — отмахнулась я легомысленно, — тут все в ядах лучше вашего соображают.

— Не сказал бы, — проворчал Матиас, — я довольно эрудированный человек.

— Ты такой милый, когда бурчишь, — я снова чуть не прослезилась. А потом решила, что неприлично разговаривать с ним лежа. Оперлась на локоть, чтобы подняться, и одновременно ухватилась за Колера другой рукой. Но мышцы мои вставать не хотели, им приспичило полежать. Поэтому я рухнула обратно, увлекая за собой, а точнее на себя, Матиаса. Он был такой теплый и приятный, что я решила его обхватить уже обеими руками.

— Да что вы творите, Бренда! — слабо вскрикнул подозреваемый, который уже почти что лежал на мне, а я крепко его прижимала. Его лицо было совсем близко к моему. Растрепанные пряди светлых волос упали мне на лоб и щекотали кожу. Грудь прижата вплотную к моей. Дыхание участилось.

Голова моя, которая и без того кружилась, совсем сошла с орбиты. Я слегка оторвала затылок от подушки и поймала его губы своими.

В мозгу мелькнула последняя разумная мысль, что сейчас он замычит и начнет отбиваться. Но он ответил на мой поцелуй, и это была катастрофа. Сознание мое разделилось надвое. Одна часть была за наблюдателя, который мог оценивать ужас происходящего, но ничего не мог поделать. А вторая все еще напитана розовым коктейлем вперемешку с лекарством. И она пребывала в полном восторге.

Руки Матиаса оказались на моей талии, затем вдруг проползли под джемпер и отправились исследовать тело, становились все смелее, упрямее. Скоро мешковатая кофта полетела прочь, сшибая криво поставленную ширму.

Этот шум привел Матиаса в себя. Он с усилием от меня оторвался, тяжело дыша.

— Это невозможно, Бренда! — простонал он. — Мы должны остановиться. Хотя мне ужасно не хочется. Я не могу воспользоваться твоим состоянием.

— Почему? Я же никому не расскажу! — в тот момент мне действительно казалось, что этого обещания вполне достаточно. Его левая ладонь лежала на моей груди, большой палец поглаживал кружевной краешек белья.

— Бренда, — выдохнул Матиас, — когда ты найдешь настоящего преступника, и это дело закончится, я обязательно приглашу тебя на свидание. Даже если ты будешь в нормальном состоянии.

С явным сожалением он убрал с меня руки и отправился за водичкой. Разумная часть меня торжествовала, а одурманенная сейчас с удовольствием бы придушила Матиаса Колера.

Открыв глаза с утра, я попыталась восстановить в памяти все произошедшее накануне. Ох. Ну и натворила же я дел! Чуть не изнасиловала подозреваемого. Хотя нет, он был вполне не против такого поворота событий. Просто не захотел пользоваться тем, что у меня мозги набекрень. Я его за это зауважала. Не представляю, что бы я сейчас почувствовала, проснувшись в одной постели с Матиасом Колером. В обнаженном виде.

Он уже не спал, вышел из ванной, увидел, что и я почти бодрствую.

— Доброе утро, Бренда, — вежливо поздоровался Матиас, — нам нужно собираться, лабудьер отправится после завтрака.

— Хорошо, — согласилась я, с трудом узнав свой голос, — скажите, тот молодой человек, он мне не показался?

— Профессор Фисбен? — взгляд Матиаса стал колючим. — Вижу, он вам очень полюбился.

— Вам явно больше, — парировала я из последних сил, — нет, Дилан Рихтер, ваш кузен. Я о нем спрашиваю.

— Да, он вчера возвращался из деловой поездки и его завезли сюда. Так что сегодня тоже полетит с нами.

— Прошу меня извинить за беспокойство, — я решительно села в кровати и с облегчением обнаружила на себе пижаму.

— Ничего страшного, — щедро успокоил меня Матиас, — я все равно искал повод сбежать с этого скучного мероприятия. Хоть вы и придали ему жизни. Да и было приятно узнать вас ближе.

— Вот как? — холодно ответила моя Бренда. — Что ж, мы оба понимаем, почему я так себя вела. А вот насчет вас есть некоторые вопросы.

— С удовольствием отвечу на них после окончания вашего расследования.

— Звучит как попытка дать мне взятку.

Я уже стояла рядом с кроватью

— Дать? Я планировал обратное. Взять самому.

Ох. Что он говорит такое? Это звучит прямо-таки неприлично. Бедная Бренда, она бы в жизни не завела служебный роман. А из-за меня ее репутация вот-вот будет безнадежно испорчена.

Стараясь разговаривать с Матиасом только по необходимости, я умылась и собрала вещи. За завтраком мы столкнулись с семейством Рихтер, теперь в увеличенном составе. Лиз счастливо щебетала, с нежностью глядя на мужа. Какая приятная пара. И такая влюбленная. У меня на душе кошки лапками заскребли. Бренде Холмс близкие отношения не светят.

Обратная дорога в Зидаир показалась мне бесконечной. Из-за создавшейся неловкости и двусмысленности. Когда мы наконец прибыли на конечную остановку, я с облегчением попрощалась со всеми Рихтерами и Матиасом Колером, и нырнула во встречающий меня кабриолет.

— Вас домой везти или сразу на работу? — спросил водитель.

— Странный вопрос! Конечно, в управление! — сердито ответила я. Он молча кивнул.

В полицейский участок я ворвалась фурией, как и положено Бренде Холмс.

— Бренда! Мы все так рады вашему возращению! — попытался соврать мне Лафер чуть ли не с порога.

— Боберта вызвали? — спросила я таким тоном, что у Лафера чуть уши не обледенели.

— Уже ждет в третьей допросной! — ассистент вытянулся в струнку.

— Кофе. Мне и подозреваемому.

Я бросила чемодан в своем кабинете и направилась к Роберту Боберту. Как же мне хотелось, чтобы он был виновен. Но это очень непрофессионально.

Увидев меня, господин Боберт принял надутый вид, но получив из рук Лафера чашку кофе, подобрел.

— Мисс Холмс, мне конечно приятно тут бывать. Здесь очень печеньки вкусные. — неуверенно улыбаясь, сказал подозреваемый. — Но в последнее время я что-то очень сюда зачастил. А ездить далековато.

— Так в чем проблема? Оставайтесь! — я села напротив, внимательно посмотрела на Боберта. Он слегка побледнел под моим взглядом. — Я прямо сейчас готова предоставить вам отдельную камеру, если вы мне доходчиво не объясните, как купленная вами вещь оказалась на месте убийства.

— Купленная… вещь…

Он выглядел ошарашенным.

— Но какая?

— Антикварный флакончик из-под духов. Лежал прямо под лавкой, на которой нашли мертвого Хомера.

Я говорила жестко, не сглаживая определений. Никаких там «почивших» и «усопших». Все своими словами, чтобы выбить почву из-под ног возможного убийцы.

— Флакончик? — Боберт растерялся. — Но… я тут точно ни при чем.

— Да ладно? — я почти развеселилась. — Установлено абсолютно точно, что этот дорогостоящий сосуд был куплен вами в рассрочку в антикварной лавке. В давние, еще школьные времена. Когда вы ухаживали за вашей первой любовью.

Лицо Роберта стало печальным. Словно тень прошлого на нем промелькнула.

— Действительно. Я покупал этот флакон. Но не успел подарить его Элии. Я собирался его вручить на новый год. А заодно предложить встречаться. И когда я уже расплатился за эту вещицу, мы с Григом и решили, что не стоит жертвовать нашей дружбой. Я попытался вернуть флакон в магазин, но там мне отказали.

— Почему же?

— Нашли царапину на крышке, сказали что якобы ее не было. И предложили выкупить склянку за полцены. Я решил, что это грабительство.

— И что же было дальше?

Мне казалось очень важно проследить судьбу вещицы. Не зря же она связала нескольких подозреваемых сразу.

— Мы ходили в лавку сместе с Григом. Он сказал, что у его сестры скоро день рождения, и он никак не может найти подходящий подарок. Да и денег у него нет. А такой изящный флакон порадовал бы Анику. Тогда я предложил ему выменять у меня вещицу на что-нибудь. Просто так отдавать показалось странным.

— Он согласился? — я чувствовала себя гончей, что преследует дичь, постоянно меняющую направление движения.

— Да. У Григора была губная гармошка, на которой он даже играть не умел. Мне она очень нравилась. На этом и сговорились. А флакон ушел к Анике.

— А вдруг не к ней? — я испытующе посмотрела на Боберта.

— Почему же? — удивился он.

— Если Григор продолжал ухаживать за Элией за вашей спиной, он мог подарить эту склянку даме сердца.

Челюсть Роберта Боберта сначала отвисла, потом захлопнулась.

— Мне нужны контакты вашей Элии. Я должна ее допросить. Слишком много вопросов к этой славной девушке накопилось.

Стоило мне отпустить Боберта, как Лафер напомнил, что в одной из камер встречи со мной дожидается Жерардина Новес.

— Знаете Лафер, — поморщилась я, — устала так, что сил никаких. Пусть она еще до утра отдохнет. Сама же к нам сюда рвалась. А завтра я побеседую с ней. А после обеда хочу видеть госпожу Элию Симпсон, вот ее адрес. И сестру жертвы, Анику Шеллест. Надо выяснить, кому покойный подарил флакон.

Отправив на магический анализ презентации, написанные Хомером и Колером, сама я приняла решение поехать домой.

Это дело доканывало меня всё больше. В квартиру я зашла в состоянии выжатого лимона. Почему Бренда изначально не вызвала на допрос Элию? Наверняка сочла эту историю не имеющей значения для дела. Или просто руки пока не дошли.

Филби обрадовался мне искренне, в отличие от Лафера. Песик выглядел вполне веселеньким и довольным жизнью, его явно выгуливали и кормили в мое отсутствие.

— Знаешь, дружище, — сказала я собачке задумчиво, — а я ведь по тебе даже скучала. Пошли, погуляем, а потом я скроюсь от мира в ванной.

Мы отправились привычным маршрутом, к озеру. Через магазин с булками. Но ритуал призыва Матиаса Колера через кормление уток на этот раз не сработал. Возможно, бедняга отсыпается. Заставила я его поволноваться пару ночей.

Филби выполнил свою собачью программу, и мы вернулись домой. Я не забыла перед своим поздним ужином принять лекарство. Надеюсь, скоро уже буду полностью здорова. В том числе и от увлеченности Матиасом Колером.

Но теперь — в ванную. Стыдно сказать, я ведь до сих пор ее толком не исследовала. Спасибо подозреваемому, хотя бы сушилку для себя открыла.

Я полезла в один из шкафчиков с туалетными принадлежностями. Баночки и пузырьки, пенки. А одна находка меня просто восхитила. Завернутая в прозрачную подарочную упаковку коробочка из черного картона с окошечками, в которых виднелись настоящие бомбочки из соли! Когда-нибудь обязательно поваляюсь, добавив это чудо в воду. На такую огромнную ванну не меньше трех бомбочек потребуется. Но нет, не сегодня. Это нужно наметить вечерок для расслабления, я просто усну нынче прямо в воде. Хватит душа. Но коробочку я поставила в заметное место, чтобы в следующий раз быстрее найти.

Я собиралась поработать со схемой на стене в спальне, но после водных процедур поняла, что мне требуется отдых. И рухнула в кровать. Филби радостно устроился рядышком. Так я и уснула, поглаживая маленькую собачку.

На следующий день я внезапно почувствовала себя бодрее. Вероятно, яд квалинха почти покинул мой организм. На работе я вновь готова была тиранить коллег и пугать подозреваемых.

Начать пришлось с Жерардины Новес. Она выглядела полупомешанной. Мне подумалось, что из лечебницы ее выпустили слишком рано.

— Бренда! — Жерардина взволнованно вскочила мне навстречу, но как оказалось, в допросной между подозреваемым и детективом была невидимая защита. И она активировалась, стоило несчастной совершить резкий бросок по направлению ко мне.

Глухой удар и Новес бухнулась обратно в кресло. Хорошо хоть, что не мимо.

— Итак, расскажите, кто вас так напугал.

Я раскрыла блокнот, взяла самопис и приготовилась фиксировать показания.

— Не знаю, — честно сообщила Жерардина, — но мне страшно. Правда. Я чувствую угрозу в свой адрес. Особенно когда одна дома. Вы дадите мне справку, что я пропустила работу по уважительной причине, потому что сидела в тюрьме?

— Безусловно, — кивнула я, — уверена, ваше начальство это оценит.

— Мое начальство лежит в холодном железном ящике в подвале полицейской больницы, — напомнила Жерардина. И в ее устах это прозвучало жутко. Я поняла, что сама-то не догадалась сходить «познакомиться» с жертвой. Потому что мне это приснится потом. А вот Бренда наверняка присутствовала при всех важных освидетельствованиях. Железная женщина.

— Хорошо, у Хомера можете не отпрашиваться, — хмыкнула я так, словно тоже сделана из стали, как минимум.

Жерардина вздрогнула.

— Рассказывайте, — велела я.

— Он нашел меня на работе, — свистящим шепотом сказала она, и огляделась по сторонам, словно бестелесный дух мог за нами тут наблюдать.

— Кто?

— Не знаю. Меня подозвали к устройству связи. Оно стоит в приемной отдела, у секретаря. Я взяла трубку, а там его голос.

— Да чей же? — я начинала терять терпение.

— Мужской. Хотя может быть и женский. Звучало так глухо, сдавленно. Чтобы я не поняла, кто это. И он сказал мне: «Нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, Жерардина».

Тут она в ужасе прикрыла рот ладонью, будто сожалела о сказанном. Или ей пришла какая-то идея в голову.

— Слушайте, а если это был Хомер? Его душа со мной общалась и угрожала мне с того света!

С трудом успокоив Жерардину, я велела Лаферу вызвать ей лекаря, чтобы оценить душевное состояние. Мне казалось, ей не стоит выходить в ближайшее время на работу, но и дома одной оставаться может быть опасно. Она ж совсем с катушек съедет.

Если, конечно, это не искусная игра на публику, чтобы отвести от себя подозрения.

Я сидела в своем кабинете и допивала чайник кофе, когда Лафер принес результаты новой посмертной экспертизы жертвы.

Раньше бы это словосочетание вызвало во мне трепет. Но я уже достаточно «обрендилась», чтобы просто кивнуть и даже не благодарить за то, что Лафер и так обязан делать.

— А к вам посетитель, — сказал мой «попугайчик», — господин Аусто.

Мне это имя ничего не говорило. Как и сотни других. Но возможно, его знает Бренда.

— Ему назначено? — я кинула на помощника недовольный взгляд людоеда, который недополучает питания.

— Нет, — мальчик стал очень испуганным, — но он говорит, вас заинтересует информация, которая у него есть. Если хотите, я впишу его в график, назначу другой день…

— Веди! — решила я. Когда ведешь сложное дело, в котором ни шиша не соображаешь, нечего отказываться от любого сигнала вселенной.

Удивительно, но Аусто оказался мне знаком. Более того, это лицо я увидела первым, попав в Зидаир. Мужчина, который толковал про магический ларек и лимонад, когда я глаза разлепила.

— Кофе? — предложила я таким тоном, что на его месте нормальный человек в окно бы выпрыгнул. Но Аусто рассеянно кивнул.

— Премного благодарен, — сказал он, — я к вам идти не решался, говорят суровая вы больно. Но знаете, мы разбирали аппарат этот, который вас зашиб слегка.

Я напряглась. Кофе перелился через край чашки. Засада. Он у меня последний.

— И вот, техник штуковину вытащил, которая никак не относится к изготовлению лимонадов.

Аусто принял у меня чашку, а взамен подал замызганный пакетик, в котором болталась какая-то железяка. Так сразу и не рассмотришь.

— Весьма похвально, что вы решили поместить улику в отдельный пакет, — кивнула я, — но там наверняка полно ваших отпечатков пальцев.

Аусто вжал голову в плечи. Кажется, я отлично справляюсь сегодня с ролью Бренды. Что сказать… с утра раздражена. Подозреваю, чем это вызвано, однако к работе это не имеет отношения.

Присмотревшись, я поняла, что передо мной не деталь, а что-то похожее на молоточек и наковаленку. Еще и буквы какие-то накорябаны.

— Что это такое? — удивилась я.

— На артефакт похоже, — охотно пояснил Аусто, кажется, обрадовавшись, что может меня в чем-то просветить, — был вставлен внутрь автомата. И как думает наш техник по безопасности, он заряжен на определенного человека. В нем потенциал на одну вспышку. Подходит нужная личность, нажимает кнопочку, и штуковина активируется.

— Таааак, — до меня начинала доходить ужасная суть сказанного Аусто, — а что происходит после активации?

— Да разное может, — мужчина пожал плечами и сделал большой глоток кофе, — к примеру, стая магических бабочек из подающей трубки вылетит, или музыка заиграет. Если сюрприз романтический. А в вашем случае получилась шоковая дуга. Она вас долбанула через стакан и вывела из строя. По правде говоря, странно, что вы живая остались.

Огогошеньки. Получается, если перевести на язык моей реальности, Бренду Холмс убил мощный разряд электричества.

И это не несчастный случай, а продуманное покушение.

Достав бланк для протокола, я подробнейшим образом допросила несчастного Аусто. Как давно разбирали автомат перед происшествием? У кого был к нему доступ? Насколько сложно вообще поместить внутрь лимонадной машины такой артефакт, сколько всего нужно разбирать и какие технические навыки потребуются?

Результаты были неутешительными, поскольку говорили о том, что покушаться на Бренду мог любой желающий.

Автомат стоял даже не в торговом зале, а в коридоре с большой проходимостью, через него покупатели шли в нужный отдел. И по пути брали всякое приятное типа вкусняшек и лимонадов из аппаратиков.

— А откуда злоумышленник мог знать, что я рано или поздно нажму эту кнопку? — задала я самый главный вопрос.

— Так вы три раза на неделе приходили к нам освежиться. Вот после происшествия только перестали.

— Напомните, когда я была у вас перед этим?

— А вот как раз за день, — уверенно ответил торговец.

— Как думаете, почему неизвестный не смог удалить обличающую его улику сразу после происшествия? — я пристально посмотрела на посетителя.

— А тут случайность вмешалась, — неизвестно чему обрадовался посетитель, — техник наш совершенно случайно мимо проходил, когда вы шандарахнулись. Он как раз с нами был, но вы наверное не помните. И после того что произошло, сразу же сказал что осмотрит машину. Чтоб не повторилось такое. Вы уж простите, я только сегодня вам эту штуковину притащить смог, вначале сам уезжал на закупку, а после вас не было.

Заставив Аусто расписаться и спровадив его восвояси, я крепко задумалась. Артефакт, значит.

А где у нас покойный работал? В отдела контроля за боевыми артефактами. Этот наварняка такой и есть.

Вызвав Лафера, я сунула ему пакетик с уликой, велев исследовать ее как можно скорее.

— Я хочу знать всё. Откуда она, кто ее держал в руках, где такое используется. И главное, не проходила ли эта вещица через отдел боевых артефактов министерства магии.

— Наши криминалисты уже загружены исследованиями по этому делу, — стушевался Лафер, — даже не знаю, удастся ли протолкнуть это под грифом «срочно».

— Это особое дело, Лафер, — веско сказала я, — тут рассматривается покушение уже на меня.

Он перепугался так, будто сам подкрутил лимонадный аппарат.

Значит Бренда — любительница освежающих напитков. Неожиданно. Еще получается, что тот кто на нее покушался, знал о ее привычках. И скорее всего, подстроил несчастный случай.

Лафер ушел, а я вернулась к принесенным им ранее документам. Посмертная экспертиза.

Результат меня порадовал, как бы жутко это не звучало. Криминалисты повторно проанализировали состояние организма Григора Хомера и пришли к единогласному выводу, что яд мог действовать некоторое время. Вероятно, использовалась отравительная смесь сложного состава, которая проникла в организм и почему-то крайне медленно всасывалась. А «добивка» в флаконе послужила катализатором реакции.

Вердикт специалистов: Хомер принял яд предположительно в период с 20:00 до полуночи накануне смерти.

— В третьей допросной вас ожидает госпожа Элия Симпсон, — порадовал меня Лафер, заглянув в кабинет.

Я не сразу вспомнила, что это прекрасная дама, из-за которой в юности подрались Григор Хомер и Роберт Боберт. Но быстро сориентировалась и попросила Лафера принести в допросную антикварную склянку.

Элия Симпсон оказалась красавицей. Собственно, ничего другого я и не ожидала. Роберт Боберт упоминал, что она охотница на богатых мужей. И ей было чем их завоевывать.

Высокая пышная грудь красивой формы, которую подчеркивала грамотно выбранная одежда. Тонкая талия, длинные ноги от ушей. И еще она натуральная блондинка. Вылитая Барби, но в возрасте 40+.

Элия Симпсон захлопала нарощенными ресницами, когда я предъявила ей флакон с вопросом:

— Вам знаком этот предмет?

— Впервые вижу. Какая милая вещица. Жаль, испорченная.

Действительно, разбитая крышечка портила всё впечатление. Реакция госпожи Симпсон выглядела очень натурально.

По сути, разговор исчерпан. Но не могу же я ее просто так отпустить.

— Расскажите о ваших отношениях с Григором Хомером и Робертом Бобертом, — велела я.

— Да нечего рассказывать, — она пожала плечиками, — Мне нравился Робби. Очень. И я ему тоже нравилась. Правда на свидания он почему-то чаще всего приходил с Григом. И мне это было неприятно. Я всё ждала какого-то первого шага. Ну, что мы будем с ним гулять, он начнет подарки делать. Вот такие милые бутылочки с духами, например. Хотя, по правде сказать, тогда мне это казалось не самым важным.

— Но до этого не дошло? — догадалась я.

— Да, — кивнула Элия, — как-то раз он пригласил меня смотреть истории в живых картинках. А после сказал, что мы с ним можем остаться друзьями. Ой, я тогда так на него разозлилась. Сказала: «Не нужны мне такие тупые друзья!» Отвернулась и убежала. Я тогда переживала очень. Плакала. И мне помог справиться с грустью Григор.

— Вот как!

— Я спрашивала у него, что случилось. Чем я могла обидеть Робби. Правда, он мне был тогда очень симпатичен. Хоть и говорят, что первая любовь ничего не значит. Но думаю, если бы у нас с ним все получилось, моя жизнь сложилась бы иначе. Ведь никто мне больше так сильнно не нравился. И я просто пользовалась мужчинами.

Элия горько вздохнула и вдруг промокнула глаза салфеткой. Я увидела настоящие слезы.

— Я пыталась поговорить с Робби, но он не хотел идти на общение. Тогда я попросила Грига передать ему записку. Он сказал, что все сделал, но Робби не стал ее даже разворачивать. Я пыталась еще несколько раз. И по словам Грига, Робби их читал и сразу же рвал. А потом еще и комментировал. Обидно, но как, мне Григ даже озвучивать отказался.

— Еще бы, ведь этого не было! — не утерпела я.

— Я тогда ему поверила. И приняла его ухаживания. Назло Робби. И еще потому что мне правда было очень плохо. Дальше поцелуев у нас не зашло. Григ физически оказался мне неприятен. Но я думала что привыкну, может быть. А потом был выпускной и я узнала правду. Что они договорились оба прекратить за мной ухаживания.

Вот ведь! Получается, Элия Симпсон — тоже жертва Григора Хомера. Да он ей жизнь сломал! Она могла выйти замуж за любимого, а вместо этого стала цинично использовать незначимых для нее мужчин.

— Вы встретились спустя много лет с Бобертом, это что-то изменило?

Элия покачала головой.

— Уже ничего не спасти, — сказала она с грустью, — я намеренно постаралась оттолкнуть его от себя. Чтобы больше не встречаться. В разбитую чашку воды не нальешь.

Обсуждать больше нечего.

Странное и неприятное ощущение осталось после разговора с Симпсон. А ведь она потенциально тоже могла желать Хомеру смерти. Пожалуй, ее повод даже более веский, чем у Матиаса.

После стольких лет она пообщалась с первой любовью. Поняла, что время упущено и она прожила лучшие годы не так, как хотела. А виновен в этом гаденыш, его лучший друг. И флакон все же мог ей принадлежать, ведь если она и правда убила Хомера, разыграть удивление такой хладнокровной особе ничего не стоило. Надо взять Элию Симпсон в разработку.

Лафер положил мне на стол тоненькую папочку с отчетом о наблюдении за Жерардиной Новес. Точно, я же сама просила это сделать. На одном листочке лаконично указывалось, что до недавнего времени мисс Новес встречалась с неким Иром Ивансом. Коммивояжер, живет в другом городе, в Зидаире бывает наездами по рабочим делам. Женат. Их связь длилась около полугода и прервалась по инициативе Иванса. Кажется, супруга догадалась об измене. Гадкий тип, но вряд ли мог выступить пособником в убийстве. Записку о встрече в парке она, скорее всего, писала для него. Ир приходил под видом посетителя к ним в департамент. Запись о его посещении есть на вахте. И Новес таким образом назначила очередное свидание. Об их встречах особо не было известно и помощники детектива Холмс проявили высокий профессионализм, установив эти факты.

Еще один документ описывал передвижения Жерардины Новес в период, когда была подписана книга, которая неведомым образом оказалась у Хомера. Пособие о роли магических растений в обрядах и ритуалах, подаренное некоему «мужественному котику».

Как оказалось, в тот год Жерардина даже жила не в Зидаире. Она в тот период работала в выездном отделении министерства магии, на незначительной должности. И примерно в интересующее меня время у нее было аж два мероприятия, где она могла пересечься с «котиком». Конференция, посвященная активации артефактов и амулетов, а так же форум молодых специалистов.

Я велела Лаферу достать мне списки участников, и как раз в управление пришла сестра покойного, Аника Шеллест.

— Когда нам уже выдадут тело несчастного Грини? — накинулась она на меня с порога. — Его нужно проводить с почестями, достойными члена нашей семьи!

— Как только закончится расследование дела, покойник окажется в вашем полном распоряжении, — строго сказала я, — так что помогать мне в ваших интересах.

— Да ваше следствие топчется на одном месте! — рассердилась Аника. — Лучше бы отдали это дело Эдуарду Бивику. Говорят, он может за несколько часов справиться.

Я хмыкнула. То, что я успела узнать об этом интересном мужчине, позволяло представить, как именно он действует. Назначает удобного обвиняемого, и порой даже угадывает. Процент его неудач выше, чем у Бренды, но эта информация в массы не уходит.

— Что ж, я учту ваше пожелание. Но сначала скажите, чья это вещь?

Я сунула ей почти под нос флакон в прозрачном пакете.

— Ой! Вот он где, оказывается. А я его ищу.

— Ага, чудесно, — хищно улыбнулась я, — значит прямо сразу можно передавать дело Эдди. И сказать, что улика, найденная на месте убийства, принадлежит любящей сестре жертвы. Он это оценит.

— Ну зачем вы так! — растерянно залопотала Аника. — Я не хотела вас обидеть.

— Вы и не можете меня обидеть, госпожа Шеллест, — отрубила я, — мы с вами не задушевные подружки. Итак, рассказывайте всё, что вам известно об этой вещи.

— Этот флакончик был раньше с духами. Они правда, дешевенькие, разливные, но ведь это неважно. Мне братик подарил. Так трогательно было.

— На день рождения? — спросила я, вспомнив показания Боберта.

— Нет, позже. После своего выпускного в школе. Поэтому я и удивилась. Праздник у него, а подарок он мне приготовил.

Так, кажется я поняла. Григор собирался одарить Элию Симпсон, возможно после выпускного или на нем. Предложить встречаться или получить какие-то веские доказательства ее симпатии. Но не задалось и флакон перекочевал к сестре. Хомер и тут обманул своего несчастного товарища.

— И как вы объясните, что этот предмет был на месте преступления? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею! — развела руками Аника. — Я не видела его уже давно. Он лежал на дальней полке, пустой же. Но вещь ценная, хотелось его использовать. Я недавно купила очень дорогое ароматическое масло, которое использую для изготовления мыла. И хотела перелить его в эту склянку. Но не нашла.

— Вы работаете на мыловаренном производстве? — удивилась я. — Это не указано в деле.

— Нет, это мое увлечение, для души, — улыбнулась Аника, — люблю разные парфюмерные композиции, средства для ванн. И закончила трехмесячные курсы, где меня научили делать мыло, выпаривать ароматические соли и даже готовить солевые шарики для ванн. Они так мило шипят, прежде чем раствориться. Когда я училась, извела кучу материала. Руис немного на меня поворчал за расточительство. Он пытается иногда быть экономным. Когда отвлекается от работы. Это редко случается.

— Понятно, — кивнула я, — значит, вы утверждаете, что давно не видели эту вещь?

— Именно так! — торжественно подтвердила Аника.

Больше я от нее ничего не добилась.

Могла ли Аника Шеллест быть убийцей? У нее были для этого средства. И возможно, мотив имелся. За свою жизнь Григор Хомер сумел насолить всем, с кем общался. Нужно просто поискать, какую подлость он совершил по отношению к сестре.

Но с другой стороны — способна ли Аника огранизовать убийство детектива, ведущего дело. Опять же, зачем ей это? Шаг на опережение? Ведь известная своей дотошностью Бренда Холмс в любом случае вышла бы на убийцу. Тогда понятно, почему она голосила по поводу Бивика. Тот бы сходу арестовал Матиаса и закрыл дело, не стал бы больше ничего проверять.

Я размышляла об этом, гуляя после работы с Филби.

Жерардину Новес снова поместили в лечебницу, после очередной панической атаки. В отношении нее мне тоже было кое-что совсем непонятно.

Она не хотела, чтобы ее нынешний мужчина, Ир Иванс, узнал о событиях пятилетней давности. Мол, это ее скромпрометирует в его глазах. Но каким образом? Если он сам женатый? У него в таком случае очень завышенные требования к любовнице. Что-то здесь не так.

Эх, почему же я не в самом деле детектив?

Филби радостно залаял, кидаясь в сторону от меня. Утку увидел знакомую?

Посмотрев, куда он побежал, я поняла, что скорее, селезня.

— Добрый вечер, Бренда, — вежливо познакомился Матиас, присев на корточки перед псом.

— Что вы здесь делаете? — растерялась я.

— Прогуливаюсь после работы, — улыбнулся Колер, — надо бы тоже обзавестись питомцем, чтобы иметь повод свободно передвигаться по улице в вечернее время.

— Можете занять у тетушки одного из дангутанов, — подсказала я.

— О, эти выгуливают себя сами, — он поднялся и доброжелательно на меня смотрел, — но для прикрытия может и подойдет. Спасибо за совет.

— Для прикрытия? — уточнила я.

— Да, чтобы ненароком встретиться с вами.

Кровь прилила к щекам и не только. Сцена в гостинице вдруг вспомнилась мне куда яснее и отчетливее, чем я ее даже могла воспринимать тогда, в моменте.

— Вы же понимаете, Матиас, что не должны мне сейчас этого говорить? — попыталась я совладать с голосом и лицом.

— Вижу, вы полностью здоровы, — сказал он с заметным разочарованием.

— Да, благодарю за вашу заботу, — кивнула я, — лекарства принимаю исправно, голова уже совсем не болит и странные мысли не посещают.

— Рад за вас, — произнес он тихо, — приятного вечера.

Он ушел, а мне хотелось побежать следом, накинуться, барабанить кулаками по его спине, закричать, что он ничего не понял, не надо за меня радоваться.

А что надо? Я не знала. Посочувствовать, что влюбилась в подозреваемого? Наверное. И чего он сам-то ждет? Что за интеллигентские «рад за вас»? Будь мужиком, Матиас!

Я вздохнула. Если Матиас «будет мужиком», это для нас плохо закончится. Ведь я совершу должностное преступление. И он это прекрасно осознает. Придется мне дальше достойно нести знамя Бренды Холмс, женщины-Шапокляк.

— Если ты закончил, пошли домой, — сказала я Филби.

Мысль моя не успокаивалась даже во сне. Поэтому и привиделся кошмар кошмарный. Я стояла посреди парка, вокруг сновали люди. Парочки, семьи с детьми, офисные работники с бутербродами, завернутыми в аккуратные чистенькие бумажки. А прямо передо мной — скамейка, на которой сидел суетливый мужчина, шуршавший своим свертком с обедом. С ужасом я узнала в этом человеке ныне покойного Григора Хомера.

Жертва хладнокровного преступления шмыгнула носом, откусила здоровенный кусок бутерброда и поперхнулась.

Глаза несчастного чуть из орбит не вывалились, я поняла, что ему срочно надо постучать по спине. Может тогда он останется жив. Я кинулась к скамейке с намерением помочь, но меня опередили.

С удивлением я узнала Матиаса. Он не глядя сунул мне в руку стаканчик с мороженым.

— Подержите! — велел командным тоном. Я повиновалась. А Колер принялся стучать Хомеру по хребту.

— Кто так делает? Слабенько! — услышала я голос Роберта Боберта. — Вот я бы ему сейчас как приложил. Лопатой.

— Только после меня! — звонко вступила Элия Симпсон. — Этот гад мне жизнь испортил!

— И мне тоже! Заставил позориться с дурацкими кукольными шторками в серьезном предприятии! — к собравшимся подбежала Жерардина Новес.

Все собравшиеся галдели и что самое неприятное, держали в руках по флакончику с пробкой в виде сердца.

Будущий покойный при этом продолжал кашлять, хватаясь за грудь. Знаками он просил о помощи.

Подходили все новые люди, выстраивались в очередь, чтобы постучать по Григору, и у всех эти проклятые флаконы в руках. Я уже счет им потеряла. Сколько же врагов у этого поганца?

— А знаете что? — громко сказал Боберт. — Давайте не будем ему помогать. Пусть сам справляется.

И они разошлись. А Григор в это время обмяк и не подавал признаков жизни.

Я в ужасе проснулась, сердце мое колотилось. Кажется, перед сном лучше не работать. Совсем в голове всё перепуталось.

С утра я рассеянно собралась, села в кабриолет и даже не обратила внимания, что мы ехали под моросящим дождем. Уже почти у самого управления водитель наконец догадался расправить крышу надо мной. Или он из вредности «не замечал», в каких мы условиях передвигаемся. Не любят меня тут. Хоть и очень ценят.

— Вас ждет к себе шеф Питерсон, — сказал Лафер, встретив меня у моего же кабинета. И выглядел парниша очень испуганным.

Зайдя к начальнику, я поняла, что попугайчик тревожился не зря. Таким воинственным Питерсона я еще не видела. Он смотрел на меня с вызовом и безо всякого страха, будто бессмертный.

— Как это понимать, Холмс? — прорычал он прямо с порога.

— Что именно, шеф? — холодно осведомилась я. — Если у вас есть для меня шарада, извольте ее так сразу изложить.

— Шарада?

Питерсон вскочил со своего кресла, и мне показалось, что он сейчас перепрыгнет через стол.

— Я думал ты беспристрастная стерва, помешанная на деле! А ты! Ты!

Тут я слегка напугалась. Но все еще старалась говорить уверенно.

— За комплимент спасибо. Но что вас так встревожило, шеф?

— То, что ты больше не можешь заниматься этим делом, Бренда Холмс! — зловеще прошипел Питерсон.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— За интимную связь с одним из подозреваемых! — взревел начальник. — И нечего отрицать это, Холмс. В отеле, в котором вы жили, работает племянник моей жены. Он вас и застукал.

Ох, житие мое! Тот паренек с ширмой, что зашел во время массажа, еще и настучал на меня!

— Это совсем не то… — начала я уже не так уверенно, как раньше.

— Ничего не желаю слушать, — помотал головой начальник, — сигнал получен и я не имею права его игноровать. Дело мы передаем Бивику. Тем более что ты совершенно потеряла хватку из-за Колера. Даже не смогла вычислить в нем человека, который на тебя покушался и чуть было не прикончил.

— Колер хотел меня убить? Но с чего вы взяли? — я не поверила своим ушам. Но понятно было, что эта реальность вокруг меня начала рушиться.

— Эта безделица, что нашли в лимонадной машине — артефакт из твоего любимого отдела, которым руководил Григор Хомер, — усмехнулся начальник, — установить это удалось довольно быстро. Стоило лишь показать вчера же вечером Руису Шеллесту. И самое занимательное, что артефакты все подотчетные. И этот знаешь, за кем числился?

Что уж тут гадать.

— За Матиасом Колером? — спросила я упавшим голосом.

— Именно.

Голос Питерсона слегка смягчился.

— Бренда, я понимаю, ты еще не отошла от травмы. Это отразилось на твоих деловых качествах. Так что, отдохни. Отправляйся домой.

— Еще какие-нибудь результаты экспертизы пришли? — не успокаивалась я. Мне не хотелось верить, что это конец и в вине Матиаса уже никто не сомневается.

— Да, Бренда. Ты проделала большую работу, поэтому я тебе скажу. Почерка в планах по развитию отдела артефакторики действительно поменяли с помощью магии. И это тоже говорит в пользу вины Колера. У него был веский мотив разделаться с жертвой. А теперь иди. В управление вернешься, когда дело закроют.

— Насколько трудоемко это, поменять почерк? — я притворилась, будто это у меня мысли вслух, нельзя же признаваться, что понятия не имею о предмете.

— Ты, конечно, понимаешь, что для этого тоже нужен доступ к артефактам. У Хомера он, вероятно, был. Как и у остальных сотрудников отдела. А теперь всё, иди. Только за твои служебные заслуги и более пяти сотен успешно раскрытых дел я согласен закрыть глаза на твои… шалости.

Питерсон вдруг смягчился.

— И оформлю твой отвод от дела как отпуск. Разумеется, Бивик не узнает, в чем причина. Будет думать, что ты сама отказалась.

— Бивик? Думать? Уж на этот счет я спокойна. — я постаралась взять себя в руки и общаться так, как все привыкли. Уверена, истинная Бренда сейчас не стала бы оправдываться. Она фыркнула бы, сказала всем гадостей и пошла домой, где раскрыла бы дело за сутки. Из вредности.

Я прошла в свой кабинет, села за стол, соображая, что сейчас делать. Получается, надо идти домой. К схеме, висящей на стене и к Филби. И уткам в пруду.

Разумеется, материалы дела мне никто с собой взять позволит. А наизусть я их не то чтобы помню.

Вот так и сидела, уложив лицо в ладони, когда входная дверь стукнула.

— Бренда! — услышала я голос Лафера и подняла голову. Если честно, ожидала увидеть его пусть не радостным, но хотя бы воодушевленным. Ведь я же с ним не считаюсь, использую как прислугу, не утруждаюсь даже намеком на вежливость. А теперь справедливость восторжествовала. Я получаю по заслугам. Именно этот молодой человек вроде как на меня даже коллегам жаловался и сплетничал, что я и песика своего запугала. Он же радоваться должен, правильно?

Но Лафер не радовался. Напротив, он выглядел печальным.

— Бренда, я знаю, что вас отправили в отпуск.

— Слухи уже поползли?

Лафер кивнул.

— Питерсон сказал, что вы переработали и вам надо бы отвлечься от этих ядов. Бивик торжествует.

— А вы? — задала я ему прямой вопрос.

— А я? — по-дурацки переспросил Лафер.

— Именно. Я кажется ясно выразилась.

Бедняга, сейчас ему за всех достанется.

— А что я? — он хлопал глазками и вроде бы не понимал глубины моей мысли.

— Тоже рады, признайтесь! — велела я.

— Н-нет! О чем вы! — он возмутился и даже подпрыгнул. — Я не хочу, чтобы Бивик раскрыл это дело. И вообще я на вас поставил. Ой.

— Поставил? — грозно взревела я. — Вы и на исход дел ставки тут устраиваете?

— Да это все тот же спор. Кто кого к концу года сделает. — Лафер чуть не захныкал. — И кто больше преступников поймает, в том числе. И я, между прочим, всегда в вас верю!

Я смягчилась. Других сочувствующих у меня скорее всего и нет, только он и Филби.

— Бренда, — Лафер понизил голос почти до шепота, — а вы собираетесь из дома продолжать расследование.

— Разумеется, да! — сказала я обиженно. Хотя перед этим не видела подобной возможности.

— И я хочу вам помочь! — ассистент вдруг приободрился. — Буду вас держать в курсе всего происходящего, хотите?

— Еще бы! — воодушевилась я. — И я вам это потом обязательно припомню… то есть, не забуду вашу доброту.

— Тогда собирайтесь домой, а я завтра к вам заеду, — пообещал Лафер, — в конце рабочего дня. Рассказать новости по делу.

Что ж, мне стало гораздо легче. Да, я прокололась и очень сильно. Но шансом провести собственное расследование воспользуюсь. И в этот раз не стану отвлекаться на своего искусителя-подозреваемого.

Матиас Колер

Странно и пусто было в нашем отделе. Нет ни Хомера, ни Жерардины. Только несколько младших сотрудников испуганно на меня посматривали со своих мест, как воробьи с деревьев. Даже нахохлились похоже.

Устав от их взглядов, я сбежал в архив. Давно пора было провести инвентаризацию артефактов. Сверить наличие с журналом, внести новые, недавно поступившие единицы. Да и вообще, жизнь в нашем отделе замерла. Как бы его не закрыли или не расформировали.

Я протирал замшевой тряпочкой артефакт, похожий на слуховую трубку, когда услышал неприятный зычный мужской голос:

— И где прячется от правосудия господин Колер?

Прячется? Что это за мужлан несет ерунду в моем собственном отделе?

Выглянув, я увидел здоровенного нахала. Его лицо было смутно знакомым. Точно, я как-то встречался с ним дома у тети.

Эдуард Бивик, инспектор уголовной полиции.

— Чем обязан? — спросил я его. Каюсь, это могло прозвучать излишне высокомерно.

— Своим поведением, разумеется! — захохотал Бивик. — Я вас арестовать пришел, Матиас. Хоть я вашу тетушку и уважаю, да против закона не попрешь.

— И за что же вы меня решили арестовать? — не понял я.

— Да как же? — бугай выглядел удивленным. — Ясно ведь. Вы подозреваетесь в убийстве вашего начальника, несчастного Григора Хомера. И в покушении на жизнь детектива Бренды Холмс.

— Что? — к такому повороту я был совершенно не готов. Да, я на Бренду, можно сказать, покусился. Но никак не на жизнь! И вряд ли бы она о таком стала заявлять.

— А то! — важно и самодовольно пропел Бивик. — Видать, потому начальник Питерсон и отстранил ее от дела, передав всё мне. Потому как конфликт интересов будет.

— Бренду отстранили?

Я опешил от такого количества неприятных новостей за короткий момент.

— Именно. Я теперь завершаю расследование. И веду его, как подсказывает моя интуиция сыщика и безупречные улики. Так что, пройдемте со мной.

— Вы мне предъявлете обвинение? — спросил я сухо. А внутри сердце подпрыгивало.

— Пока что нет, — с сожалением вздохнул инспектор, — только задерживаю. Но судья уже назначил предварительные слушания. На сегодня, после обеда. Так что за обвинением дело не станет.

Как всё быстро. Я повиновался. Не хотелось выходить из департамента в наручниках, поэтому спокойно пошел за инспектором, не заставив его приложить силу.

К счастью, Бивик держался корректно, сказывался его страх перед тетушкой. Меня привезли в управление и поместили в камеру предварительного досудебного пребывания. Я в ней оказался в одиночестве и особых лишений с тяготами не ощутил.

Бренду сняли с дела. Это нехорошо. Когда она во главе расследования, как-то спокойнее. А тут я в первый же день оказался в тюрьме. И вот-вот приду на скамью подсудимых.

Но сначала мне в камеру обед принесли. На удивление, неплохой. Я ожидал тюремную баланду и хлеб чуть ли не с червями, уж не знаю, почему. И комплекс из трех блюд заставил меня устыдиться. Наваристая солянка, котлета и рисом, легкий овощной салат. Что ж, если сяду за убийство Хомера, хотя бы голодным не останусь.

Сразу после трапезы за мной явился Эдуард Бивик. Крошки от пончика на его подбородке говорили, что инспектор тоже перекусил. Потянув носом, он сказал с осуждением:

— Соляночка и котлетки! Вот чем вас, душегубов, кормят, пока трудяги сухой корочкой перебиваются. Пойдемте, Колер, судья Топс ждет.

Судья Марианна Топс — худощавая пожилая дама, взгляд которой напомнил мне почему-то о Бренде. Или мне все о ней теперь напоминает?

— Все в сборе? — строго спросила она.

— Еще нет, ваша честь, — с уважением сказал ее помощник, — у подозреваемого есть защитники. Их и ждем.

Защитники? У меня?

Я с удивлением оглядел почти пустой зал. В нем, кроме Бивика, сидело несколько полицейских и помощник Бренды, Лафер. Интересно, между ними и правда что-то есть?

— Всем доброго дня! — в зал заседаний решительным шагом прошествовала тетя Розалинд. За ней семенил верный дангутан. — Мой дорогой Мати, тебя тут не били?

— Донна Роза! — укоризненно прогудел Бивик.

Судья Топс стукнула молотком по столу, призывая к молчанию. А затем открыла заседание.

Свое дело эта дама знала. Она придирчиво изучала показания, буквально допрашивая Бивика и разглядывая улики в огромную лупу.

— И правда, доказательства вины господина Колера веские, — задумчиво изрекла судья Топс, — артефакт, с помощью которого совершено покушение на детектива Холмс, мог быть в свободном доступе у подозреваемого. А с жертвой отравления, господином Хомером, он находился в остром конфликте. К тому же, тот подменил его работу своей. За это любой бы убил.

— Вот-вот! — поддакнул Бивик.

— Как по мне, все очевидно, — сказала судья, — но если защита желает что-то возразить, с интересом послушаю.

Тетушка Розалинд посмотрела на Марианну Топс так тепло, как смогла. Женщины при исполнении всегда вызывали в ней уважение.

— Благодарю за предоставленную возможность, ваша честь. Что ж, инспектор Бивик проделал огромную работу, прочитав отчеты детектива Холмс.

Эдуард Бивик побагровел лицом, но смолчал.

— Однако, — продолжила донна Роза, — в этом деле осталось множество мелких нестыковок. Которые не позволяют однозначно выдвинуть обвинение против моего племянника.

— Это каких же? — грозно поинтересовалась судья. — Я, надо сказать, удивлена, что этот молодой человек еще на свободе. С учетом того, что отпечаток его пальца найден на флаконе с веществом, которое имеет отношение к убийству. Этот факт доказала еще детектив Холмс, судя по материалам дела.

Бивик слегка побледнел. Действительно, его заслуга была лишь в том, что он поверхностно прочитал папку с делом и пришел к самым очевидным выводам.

— Да, Бренда Холмс умная девочка, — согласилась донна Роза. После этих слов кто-то из полицейских, сидящих в зале, громко икнул. Судья строго посмотрела на нарушителя тишины.

— Но и она не торопилась так сразу обвинять Матиаса Колера, стоило ей только обнаружить отпечаток. И легко понять, почему. Отпечаток всего один, на разбитой крышечке в виде сердца. Такой четкий, совершенно не смазанный. И больше нигде нет других! Это ли не странно?

— Действительно, — смутилась судья, — и как это можно объяснить?

— Похожий прецедент был двадцать лет назад, — охотно пояснила тетушка, — тогда был доказан факт подделки отпечатков пальцев с целью подставить обвиняемого. Для этого просто нужно хитростью заставить человека оставить четкий отпечаток, а затем перенести его на специальную пленку. И для этого даже магия не потребуется. Вот почему линии такие четкие, ровные.

— Очень похоже на правду, — Марианна Топс выглядела сбитой с толку.

— К тому же, акт изъятия артефакта, который был в лимонадной машине, оформлен неверно. И его можно легко отозвать. Посмотрите сами.

— Но откуда у вас доступ к материалам дела, донна Роза? — возмутился Бивик.

— Я сделала официальный запрос Питерсону, — с достоинством ответила тетя. — Конечно, к материалам дела меня не допустили, но отчет об уликах посмотреть дали. И разрешили представить интересы Матиаса Колера на суде. Я представляю, сколько еще прорех в фактах нашла бы, будь у меня возможность внимательно изучить документацию. Но и этой пары деталей хватит, чтобы добиться отсрочки ареста.

— Вынуждена признать, что это так, — вздохнула судья Топс. А Бивик заскрипел зубами.

— Инспектор, я отпускаю подозреваемого под подписку о невыезде. Работу ему пока посещать запрещено. А у вас будет сорок восемь часов, чтобы заполнить бреши по делу и доказать, что отпечаток пальца не был подделан. Или наоборот установить подлог. И вообще, сверить все улики.

Стук молотка возвестил о моей временной свободе.

Бивик хмуро собрал бумаги и улики, обиженно посмотрел на тетушку, буркнул что-то себе под нос и вышел из зала.

Мы с тетушкой и Шипси тоже не стали задерживаться. Я сел в кабриолет родственницы, которая любезно захотела доставить меня домой.

— У тебя два дня, дорогой, чтобы самому найти убийцу, — сказала она на прощание, — если нужна помощь — обращайся.

Поблагодарив тетю, я вылез из машины. И понял, что домой идти не хочу. Мне нестерпимо хотелось отправиться к Бренде и сказать ей, что я не пытался ее убить.

Галя

Как странно не работать. Я слонялась из угла в угол с утра, два раза погуляла с Филби, потом поторчала у схемы Бренды с глубокомысленным видом. Поняла, что меня всё никак и ничем не осенит, и решила дома прибраться, чтобы руки занять. Увлеклась и даже успокоилась немного.

Заодно познакомилась ближе с кладовкой и ее многочисленными коробками. Там оказалась одежда, разделенная по сезонам. Какая организованная женщина эта детектив Холмс. Удастся ли мне такой стать, в итоге?

Кроме того, я нашла несколько пакетов с совершенно новыми комплектами нижнего белья умопомрачительных фасонов и расцветок.

Я бы еще поизучала обстановку, может нашла бы что-то не менее интересное, но тут раздался мелодичный звоночек. Кто-то пришел.

День уже клонился к вечеру, а я ничего для расследования не сделала. Слабачка и трусиха.

Филби истошно лаял под дверью, пришлось идти открывать. К огромному моему удивлению, на пороге стоял Матиас!

Рефлекторно я отступила назад, растерянно глядя на нежданного гостя.

— Бренда! — взволнованно начал он. — Поверьте, я на вас не покушался. То есть, не в том смысле. Не хотел убить.

— Не в том смысле? Так это вы испортили лимонадный ларек?

— Нет! Я даже не знал, что вы такое пьете! Сами посудите, не следил же я за вами!

Филби, скакавший вокруг Матиаса, попытался улизнуть. Пришлось сграбастать собачку на руки и пригласить Колера в квартиру.

Кто же мог знать о предпочтениях Бренды? Тот, кто следил за ней. И она не заметила?

Стало нехорошо. А вдруг это кто-то свой? Лафер, например, точно в курсе, что она любит и куда за этим ходит.

Сделалось еще хуже.

— Мне, наверное, нельзя у вас долго находиться, — торопливо проговорил Матиас, — ведь я подозреваемый не только в убийстве, но и в преступных замыслах против вас. Я просто хотел сказать, что этого не было.

— Я знаю, — вырвалось у меня.

Он просиял. Так странно видеть такое искреннее выражение на его всегда холодном лице с насмешливой полуулыбкой.

Может он тоже квалинха погладил?

Тут в дверь снова позвонили.

Матиас в испуге посмотрел на меня.

— Кажется, мне лучше куда-нибудь спрятаться, — сказал он.

— Это да, — растерянно согласилась я, — бегом в ванную!

Колер кивнул, и не разуваясь кинулся по заданному адресу.

— Бренда! — с порога радостно крикнул Лафер. Вид у него был гордый, в руках — папка. Я поняла, что он для меня что-то важное добыть сумел.

— Я хотел прийти раньше, но мне удалось попасть на предварительные слушания для Колера. Тетушка его спасла от тюрьмы на сорок восемь часов. Бивику нужно будет найти подтверждение, что отпечаток на флаконе не был кем-то подделан.

— Проходите, Лафер, — пригласила я его, косясь в сторону санузла.

— У вас кто-то есть? — насторожился он, увидев, как тень скользнула в промежутке между дверью и полом.

Могу ли я ему доверять? Возможно, это он с какой-то целью подстроил несчастный случай, убивший настоящую Бренду Холмс. Или я просто с ума схожу, как Жерардина?

— Вы мне принесли что-то? — вместо ответа кивнула я на папку.

— Да, — кивнул Лафер, — это списки участников мероприятий, на которых пять лет назад присутствовала Жерардина Новес.

— Вы мой герой! Как же удалось их вынести? — восхитилась я.

— О, это было просто, — отмахнулся Лафер, — Бивик уже для себя всё решил. Улики, которые не касаются Матиаса Колера его не волнуют.

В ванной что-то шлепнулось на пол. Мой ассистент вздрогнул.

Я вздохнула. Глупо его подозревать. Он пришел ко мне не с топором, а с ценными материалами. И вообще, реши Лафер избавиться от вредной начальницы, ему не пришлось бы ради этого подкарауливать меня в магазине. В распоряжении помощника и мой дом, и полицейское управление, в котором Бренду много кто недолюбливает. Так что дурью я маюсь.

— Матиас, можете выходить, — крикнула я.

— Что? — удивился Лафер. — У вас главный подозреваемый в туалете.

— Да, — кивнула я, — задержала его и допрашиваю.

Матиас не спешил покидать свое укрытие. Вздохнув, я открыла дверь. Колер стоял лицом ко мне, у столика с туалетными принадлежностями. И мрачно подкидывал в левой руке один из ароматических шариков для принятия ванной. Заметив за моей спиной Лафера, Матиас криво усмехнулся и понюхал бомбочку.

— Лаванда, — сказал он, — нам всем похожие наборы Шеллест подарил. Жена такие делает, а ему не хотелось, чтобы добро зря пропадало. А у вас такой откуда?

— Понятия не имею, — фыркнула я, — наверняка в магазине купила.

— Вообще да, может быть, — немного смутился Колер, — ладно, не хочу мешать вашему… уединению.

Он гордо прошел к выходу, так и подкидывая в руке лавандовый шарик. Я не решилась ему сказать, что это моя собственность. Явно же чем-то раздражен человек.

Колер ушел, а Лафер в подробностях отчитался мне, как прошло судебное заседание. Донна Роза все же удивительная женщина. Как ловко вытащила племянника из-под стражи!

Напопив ассистента чаем, я отпустила его домой. А сама кинулась изучать списки, надеясь увидеть там знакомые имена. Или хотя бы одно. И нашла. Среди участников конференции по активации артефактов и амулетов значилась А. Р. Шеллест.

— Аника! — воскликнула я так громко, что Филби забеспокоился.

Но… кто же тогда «котик»? Впрочем, это может и не иметь особого значения. Главное, что по какой-то причине Анику знакомство Жерардины с этим представителем семейства кошачих не устраивало. Получается, она мне голову дурит?

Ох, как все сложно!

Я сдавила виски пальцами. Срочно надо освежиться. Мне хорошо помогает думать вода. Бассейн или душ хотя бы. А может и ванную принять стоит. С солевыми шариками. Пока их не растащили.

Точно, это лучший способ привести в порядок мысли. Я смотрела, как ванна наполняется, и чувствовала, как мне становится спокойнее. Взяла розовый шарик, кинула его в воду. Красота какая! Он зашипел, растворяясь, и распался будто бы на цветочные лепестки, которые тут же превратились в пену. Завороженная зрелищем, я кинула еще одну бомбочку, нежно-голубую. Еще полюбовалась. Вода окрасилась приятными цветами, они не смешивались как акварель, а словно слоями лежали.

А какой аромат насыщенный, завораживающий. Я вдохнула его полной грудью и неожиданно для себя чихнула. Надеюсь, у меня нет аллергии на какой-нибудь экзотический компонент этих шариков.

Раздевшись, я погрузилась в теплую воду. Мне показалось, что где-то вдалеке лает Филби. Ничего, потом с ним разберусь. Какой-то беспокойный он сегодня. Кажется, кто-то в дверь колотит? Вот нашли же время. Нет, ничто не заставит меня покинуть это райское место.

Закрыв глаза, я занырнула в воду с головой. А когда вынырнула, дверь в ванную распахнулась от мощного пинка.

— Бренда! Нет! — завопил Матиас Колер, бросаясь ко мне. — Вылезайте! Быстро вылезайте, пока не пропитались этой гадостью.

Нашарив в воде мои руки, это безумец принялся вытягивать меня, как репку. Если он и впрямь рехнулся, не стоит с ним спорить.

Вытащив меня из ванной и поставив перед собой, Матиас слегка смутился, но твердо сказал:

— А теперь в душ! Срочно! И мочалкой хорошенько оттирай с себя эти цветные пятна от ароматизаторов.

Я и пикнуть не успела, а он меня уже запихал в кабинку. И даже отвернуться не подумал.

Сквозь шум воды я все же разобрала топот мужских ботинок со стороны прихожей.

— Колер! Ты пришел ее добить! — проревел Эдуард Бивик, врываясь в мою ванную. За ним сопели двое жандармов.

— Нет, я спасаю детектива Холмс от верной смерти, — ответил Матиас. И при этом, кажется, он старался заслонить душевую кабину от новых посетителей. Чтобы они меня не разглядели.

— Говорите громче! — прокричала я. — А то из-за воды плохо слышно.

— Собственно, почему она моется? — растерялся Бивик.

— Смывает яд, — четко произнес Матиас. Я выключила воду, чтобы лучше слышать его. Да и чувствовала себя достаточно очищенной.

— Можете взять пробы из ванной, — продолжил Колер, — я почти уверен, что там будет отрава. Такой же коктейль, который убил Григора Хомера. Без «добивки» он действовал бы дольше и привел к отсроченной и мучительной смерти. Но конечный результат определенно был бы таким же.

— Значит, Григора Хомера убила ароматическая ванна? — не поверила я ушам.

— Совершенно верно. Каким-то образом вам тоже подарили или подбросили шарики, изготовленные Аникой Шеллест.

— Ты уверен, парень? — уже миролюбиво спросил Бивик.

— Абсолютно, — заявил Колер, — я по рассеянности притащил один такой шарик домой. По дороге нюхнул его и у меня в носу защипало. А когда прошел еще немного, то понял, что кожа под носом начинает чесаться. И вспомнил Хомера в его последний день.

Мне ужасно хотелось выйти из душа, чтобы лучше его слышать. Но я не рикнула.

— В голове моей родилась шальная идея. Я поймал кабриолет и отправился к тетушке. Она капнула реактив на этот шарик и он дал реакцию.

— Какую именно? — голос Бивика задрожал от нетерпения.

— На яд, разумеется. Точный состав можно будет определить позже. Но одно определенно — там отрава.

— Вперед! — заорал Бивик. — Арестовывать Анику Шеллест. Холмс, ты с нами?

— Да! — крикнула я. — Только выйдите. Или отвернитесь.

Нас много, а кабриолет один и малой вместимости. Причем, Матиаса с собой тоже взяли. Поэтому все не влезали.

— Холмс, садись ко мне на колени! — щедро предложил Бивик.

— Ну, знаете ли, — возмутился Матиас, — вообще-то это я ее спас, а не вы.

— Верно, — торопливо сказала я, — кто девушку спасает, тот ее и возит. И опасливо пристроилась на одном колене прекрасного блондина. А тот меня придерживал за талию, чтоб ветром не унесло.

Я чувствовала, как напряжены его ладони, сжаты все мышцы. Похоже, нам было одинаково некомфортно.

Чтобы отвлечься от своих ощущений, я думала о деле.

Получается, Аника убила собственного брата? Но почему и зачем? Неужели он и родную сестру не погнушался шантажировать? Григор Хомер был манипулятором и человеком без совести. Во всем искал свою выгоду. Но должно у него что-то святое быть, семья, например?

Он испортил жизнь Элии Симпсон и своему лучшему другу Роберту Боберту. Заставил Жерардину Новес написать глупую работу. Подменил с помощью магического артефакта почерк в презентации Матиаса. А что он мог сделать Анике?

Хорошо, предположим, она отравила Хомера. Подсунула ему отравленную бомбочку для ванной. Но как она Бренде ее подкинула? Это ведь надо наверняка знать, кому достанется яд. Отправила корзиной с курьером? Но Бренда Холмс — особа подозрительная. Вряд ли бы она приняла такой странный дар и положила в свою ванную.

Мы прибыли к дому Шеллестов. Церемонный дворецкий испугался, увидев нашу бодрую компанию и без слов пропустил к хозяйке.

— Аника Шеллест, вы арестованы по подозрению в убийстве Григора Хомера и в двойном покушении на детектива Бренду Холмс! — торжественно провозгласил Эдуард Бивик.

— Что? Вы с ума сошли? — Аника, которая в тот момент пила чай с баранками, чуть не обожглась от неожиданности.

— Зачем мне Гриню убивать? Я его даже выслушать не успела!

— Выслушать? — не поняла я.

— Да, мы должны были с ним ужинать в тот день, он мне обещал рассказать что-то интересное.

— А почему вы об этом не сказали во время расследования? — заволновалась я.

— А что, это важно? — захлопала глазами Аника. — Мы ведь все равно не встретились, зачем об этом говорить?

— Скажите, вы бывали на конференции по активации артефактов и амулетов пять лет назад? — спросила я, глядя как двое жандармов берут растерянную женщину под руки.

— На конференции? Зачем мне это? Какой странный день! Надеюсь, Руи быстро со всем этим разберется.

— Как звучит полное имя вашего мужа? — Анику уже выводили из комнаты, когда прозвучал мой вопрос.

— Арне Руис Шеллест. А что?

— А то! — рявкнула я. — Это он котик, который крутил роман с Жерардиной Новес. Об этом узнал Хомер и шантажировал его. И наверняка Шеллест поменял почерка в работах Матиаса и Григора. Наш убийца — он!

— Бренда, ну нельзя так быстро менять свое мнение! — с упреком простонал Бивик.

— Я уверена полностью в том, что говорю! — мне хотелось ударить кулаком по столу для убедительности, но я побоялась недопитый Аникой чай расплескать. Все застыли на местах, внимая мне.

— Руис всё спланировал. Аника, у вашего мужа был доступ к вашим… поделкам? Ну, ароматическим добавкам для купания?

Аника растерянно кивнула.

— Он мне даже помогал делать последнюю партию. Сказал, что у него есть усилители запахов и по его рецепту получится еще интереснее. Я засомневалась. Он рассмеялся и пообещал самостоятельно сбыть эти шарики, чтобы я не переживала.

— Вот видите! — назидательным тоном произнесла я, обращаясь к Бивику. Тот побагровел, но велел отпустить Анику.

— Едем в департамент! — распорядился инспектор. — И вызываем подкрепление.

Что было дальше, можно описать в нескольких предложениях. Приехав на работу к Шеллесту, мы его там не застали. Как оказалось, Руис получил известие о том, что его жену арестовали. Над входной дверью его дома имелось отслеживающее устройство, с помощью которого Шеллест увидел, как к нему заходят полицеские. А затем выводят под руки Анику. Дожидаться, что будет дальше, он не стал. Слишком давно предвкушал этот момент. Тут же вызвал кабриолет и отправился в ресторан. Вроде как поужинать, но на самом деле отпраздновать свой триумф. Там мы его и взяли. С клешней омара в зубах, практически.

Когда преступника выводили из ресторана, я заметила за одним из столиков Роберта Боберта и Элию. Они испуганно внимали происходящему, взявшись за руки. Неужели хоть одна ошибка прошлого будет исправлена?

А нам предстояло восстановить картину произошедшего. Признание удалось вытянуть не сразу, но я приперла преступника фактами и он сдался.

Руис Шеллест решил избавиться разом от всех, кто портил его жизнь. А таких мерзавцев было немало. Они будто бы сговорились, разом нагрянув и усложняя существование.

Началось это давно. Когда Жерардина Новес, его случайная любовница, появилась на собеседовании по трудоустройству. Сначала он не хотел ее брать на работу, но после подумал, что вместе им было неплохо, и вполне можно будет при случае замутить снова. Однако, Жерардина решительно заявила, что все это в прошлом и служебного романа у них быть не может. Но Руис, дескать, пусть не опасается, она его не выдаст жене, ей самой хочется сделать карьеру в департаменте.

Шеллест более-менее расслабился. Но однажды в загородном клубе к нему подошел брат жены. И криво усмехаясь, показал ему книгу, подаренную когда-то Жерардиной. Руис себя проклял, что не выбросил этот томик сразу как получил. Уж больно содержание понравилось. Вот он и прятал книжку в своем тайнике дома. Как негодяй шурин его нашел?

Григор потребовал, чтобы Руис устроил его на работу. Иначе все расскажет Анике. И пусть он потом доказывает, что между ним и Жерардиной уже давно нет ничего. Разводиться Руис не хотел, не мог. Финансово он зависел от жены. Так уж получилось, что богатая тетушка Григора и Аники оставила все свое имущество любимой племяннице. Что, разумеется, брата ее совершенно не устроило и тот ждал случая, чтобы насолить родственнице.

Шеллест поддался на шантаж, но искал случая расправиться с Хомером. Да и со всеми остальными заодно. Он сразу решил, что подставит жену. Но так, чтобы на нее вышли не сразу, это было бы слишком просто. Поэтому он сработал топорные улики против Матиаса Колера. Парень ни в чем не виноват, но Шеллест находил его слишком заносчивым и считал, что он обязательно сместит его с места начальника рано или поздно.

— А зачем вы на меня покушались, Руис? — спросила я убийцу, когда мы с ним вдвоем находились в допросной.

— Да как же? — удивленно уставился тот на меня. — Вы ведь сами мне сказали: «Не исключаю, что и у вас был свой интерес в смерти Хомера». И я понял, что рано или поздно вы докопаетесь до сути. А остальных можно обмануть. Посадят Колера — хорошо. Выйдут на мою женушку — еще лучше. Я тогда стану наследником. Главное, чтобы меня не раскрыли.

— А как вы подсунули мне свою ароматную гадость? — брезгливо поморщилась я. Еще бы. Мне ведь пришлось проходить новый курс реабилитации с кучей уколов, чтобы вывести яд из организма. Точнее, ядреную смесь ядов, которая проникает в организм через поры кожи и начинает действовать на внутренние органы.

— Это было просто, — отмахнулся Шеллест, — подкараулил вашего помощника, когда тот делал покупки для вас. Отвлек его с помощью артефакта, а когда он отвернулся, подсунул в сумку пачку шариков. Жаль, вы их слишком поздно решили использовать.

Я содрогнулась. Ужасный тип, ничем не лучше Хомера. Как оказалось, помешательство Жерардины Новес — тоже его рук дело. Он травил ее, вызывая галлюцинации и тревожные состояния. Так же с помощью бомбочек для ванн, кстати сказать. И пугал звонками девушку тоже, разумеется, он.

Ну, а теперь по порядку, как же произошло убийство Григора Хомера.

Разумеется, там не было никаких случайностей. Получив должность, шантажист не успокоился. Его аппетиты только росли. Он заявил, что собирается заменить всех сотрудников в отделе приятными ему людьми. А если Руис будет мешать, то он поговорит с сестрой и расскажет ей много интересного.

Как раз накануне убийства, после ссоры Колера и Хомера Руису пришлось выдержать скандал с шурином. Тот кричал, что завтра же выкинет Колера из департамента. Руис пытался его убедить, что сотрудник ценный и не стоит такими людьми разбрасываться.

Григор взбесился и сказал, что теперь ему еще больше хочется пообщаться с сестрицей. А потом ушел.

Через два часа Руис явился в гости к Григору, заявил ему, что тот выглядит слишком уставшим и любящая сестра передала ему специальные соли для ванной. И настаивала, чтобы он воспользовался ими обязательно сегодня. Руис даже сам сходил воду включил, убеждая сразу после его ухода оценить чудесный подарок. Григор усмехнулся, но пообещал исполнить просьбу сестры.

Утром Шеллест убедился, что Хомер получил дозу яда. Григор постоянно тер нос и Руис предложил ему «надежные нюхательные соли жены, как раз от симптомов простуды и аллергии». Мерзавец, узнав флакон, ничего не заподозрил. Ведь он прекрасно помнил эту вещицу. Отпечаток пальца Матиаса уже был нанесен на крышку склянки. А простое саморассасывающее заклинание обеспечивало его сохранность. Оно же и помешало пристать к стеклу прочим отпечаткам. А когда тело нашли в парке, следы магии уже исчезли.

— Откуда же у вас отпечаток пальца Колера? Вы его заранее сняли? — уточнила я.

— У меня целая коллекция, на всякий случай, — сообщил убийца, — мало ли, зачем пригодилось бы. Я подстраивал ситуации, в которых можно получить четкий след пальца. А потом просто дело техники.

Я поняла, что не случись этого преступления, Шеллест все равно бы ступил на скользкую дорожку. Он совершенно не испытывал сожаления о содеянном и находил все это «прекрасно исполненной комбинацией».

Дело закрыто. Оставалось дождаться суда над виновным и понять, как дальше строить свою жизнь в этом мире.

С судом затягивать не стали. Уже через месяц Руис Шеллест оказался на скамье подсудимых. А я за это время успела привести материалы дела в идеальный порядок, так чтобы ни один защитник не подкопался. У Шеллеста их было трое. Причем одного из них наняла добросердечная супруга.

Элия и Роберт пришли на заседание уже как пара.

Со стороны обвинения в качестве моего научного консультанта выступала Розалинд Рихтер и у Шеллеста не было шансов на спасение. Его вина доказана полностью, а список преступлений оказался значительным: убийство Григора, доведение до сумасшествия Жерардин и два покушения на меня.

К счастью, Новес уже успела прийти в себя и готова была выйти на работу. В отдел, который теперь возглавлял Матиас Колер.

Мы с ним за этот месяц почти не виделись. Я была занята подготовкой к слушаниями и допросами преступника, а Матиас вступал в должность.

Но сразу после объявления приговора (пожизненное заключение) Матиас подошел ко мне, когда я собиралась сесть в кабриолет.

— Бренда! — позвал он меня. Сердце мое застучало чуть быстрее. Я вспомнила, что он собирался позвать на свидание, когда все это закончится… И сдержал слово!

Как оказалось, Матиас зарезервировал столик в прекрасном ресторане. Мы заказали что-то, чуть ли не просто тыкнув пальцем в меню. И не знали, о чем говорить. Матиас пристально смотрел на меня, и все же начал первым.

— Бренда, что касается нашей поездки на конференцию…

— Ох, да чего только не случается в командировках! — отмахнулась я. — К тому же, я была то под действием яда, то подшофе.

— Вот как? — он слегка огорчился. — А я бы повторил. Что для этого нужно, поймать тебе квалинха или заказать розовый коктейль?

Я почувствовала, что краснею. А он взял мою руку.

— Бренда Холмс. Официально заявляю, что влюбился в тебя и сумел увидеть за твоим суровым фасадом привлекательную и необычайно интересную женщину.

— Еще бы, — смущенно пробормотала я, — ты хорошо сумел разглядеть что у меня под фасадом.

Он не выдержал и мелодично рассмеялся.

— И до сих пор не понимаю, зачем такое прятать. И вообще, мне кажется, ты очень изменилась, Бренда.

— Я не Бренда.

Это слетело с языка будто бы само собой. Такой уж я человек, не могу ничего скрывать от близких людей. А Матиаса я уже воспринимала именно таким.

— В каком смысле? — его глаза стали вдвое больше.

Что ж, сказанного не воротишь. И я подробно рассказала ему свою невероятную историю. На нее как раз хватило заказанного нами ужина.

Признавшись, что на самом деле вовсе не блестящий детектив Холмс, я со страхом ожидала реакции своего спутника.

Но Матиас меня удивил. Выслушав всю эту дичь, он вздохнул с облегчением и сказал:

— Хвала небесам! А я уж думал, что с ума схожу. Ну, не могла эта человеконенавистница так долго прятать свою прекрасную душу под личиной стервы.

— Так ты не собираешься брать свои слова обратно? — уточнила я осторожно, осушив залпом бокал с чем-то игристым.

— Какие слова? О моих чувствах к тебе? — спросил он. — Да нет же! Теперь я в них еще более уверен!

— Сбежим отсюда? — предложила я, чувствуя пузырьки в своей голове.

— С удовольствием! — прошептал Матиас и попросил счет.

Когда мы ехали ко мне, он сказал:

— И как же тебя звали в твоем мире?

— Галя, — призналась я.

— Очень красивое имя, — одобрил Матиас, — и я хочу сказать, кем бы ты не была в той реальности, в этой — ты блестящий детектив, которая сумела раскрыть сложнейшее преступление.

— Интересно, что же случилось с настоящей Брендой? — вздохнула я. — Я бы так хотела передать ей весточку, что дело закрыто, и преступник наказан.

— Иногда грань между мирами немного стирается, — обнадежил меня Матиас, — и послание вполне может дойти до адресата. Но учти, на обратный обмен я категорически не согласен. Никуда тебя не отпущу!

Да я и сама отсюда теперь ни ногой! Ведь именно здесь, в Зидаире, смогла завоевать уважение окружающих и найти свою любовь. Конечно, до настоящего детектива мне еще очень далеко. Но я готова стараться! И точно знаю, что всё получится.

Бренда Холмс

Римма, эта неповоротливая клуша, протирала витрину, с опаской косясь в мою сторону.

— Галя… то есть, Галина Владимировна! — робко сказала она. — Это вот не пятнышко, а царапина. Ее не убрать.

— Ладно, — согласилась я, — можешь заканчивать. Мы открываемся через десять минут.

Порядок в этом магазине пришлось наводить долго. Здешние дамы почему-то решили, что это я им все должна.

Нет, я понимаю, что моя предшественница была редкой размазней. Это стало ясно сразу же, как только я очнулась, колотя руками по водной поверхности и поняла, что на мне ужасно неудобная для плавания одежда. Меня выволокли на берег из противной водицы зеленоватого цвета двое рыбаков, проплывавших мимо в раздолбанной лодчонке. И первое, что они спросили:

— Барышня, а чего ж вы в таком виде на природу гулять выперлись? Еще бы платье вечернее надели. Чудом не потонули, юбка-то ноги стягивает, поди.

Это звучало по-хамски, но я промолчала. Рыбаки меня спасли. Только как я здесь оказалась? Ведь собиралась просто лимонада попить, а попала не пойми куда.

— Как вас звать-то? — спросил один из мужланов, подвозя меня к берегу.

— Бренда Холмс! — с достоинством ответила я, удивляясь тому, как звучит мой голос.

— Иностранка что ли? — удивился второй, омерзительно сплевывая за борт.

— Галина! Вы живы! Какое счастье!

По берегу с заполошенным видом мотался подозрительного вида типчик, и сейчас он кинулся ко мне как к родной.

— Ну вот, а по ушам ездила! — обрадовался «плевалка», — Галя, у нас отмена!

И оба заржали.

— Мне холодно! — заявила я. И снова удивилась своему тембру. Холодная вода, я понимаю. Но это не мой голос!

Постепенно до меня дошло, что я теперь — попаданка. Слышала о таких явлениях, но обычно-то попадают к нам!

У типчика в руках оказалась сумочка с документами утопленницы. Так удалось выяснить, где я живу. Конечно, пришлось постараться, чтобы понять, как тут все устроено. Но для великого детектива нет ничего невозможного.

Постепенно я втянулась. Убогая лавка, в которой работала Галя, вначале повергла меня в уныние. Показалось, что это такая скукотища. Да вокруг одни уроды. Впрочем, в моем мире точно так же.

Но когда я поняла, что в коллективе ко мне относятся чуть ли не как к общей рабыне, мне стало интересно. А потом я увлеклась.

Дрессировка строптивого коллектива — это так захватывающе!

Спустя три недели после моего прибытия на работу, уволилась начальница. Со словами: «Я не могу существовать рядом с этим монстром. В Галину что-то вселилось!»

А меня назначили на ее место. Совершенно справедливо, кого еще-то! Директор магазина сказала, что ошеломлена результатами, которые стала показывать эта точка. Клиентов-то я не распугиваю, холодная вежливость — мой конек. Да и рефлексы прошлой хозяйки тела позволили мне общаться с посетителями мягче, чем я могла бы. А вот наглым сотрудницам я спуску не давала!

В моем отделе всегда полный порядок. И в квартире тоже. Фу, в каком же сарае жила эта Галя! Но ничего, мой личный слуга делает там ремонт.

В кармане кардигана запрыгал телефон. С трудом привыкла к этой штуковине, но теперь нахожу ее удобной. А вот и мой раб, стоило только вспомнить о нем.

— Галочка! — сюсюкал в трубку Анатолий. — Сегодня привезут новую мебель, ты подъедешь?

— Я занята на работе! Неужели сложно самому справиться? — рявкнула я. Может строго, но нельзя, чтобы этот тип расслаблялся.

Помню, как он впервые появился на пороге моей квартиры. Сальная улыбочка на губах, вальяжная походка.

— Я решил дать тебе еще шанс, Галюсик! — сказал он таким тоном, что я ему чуть сразу с ноги не зарядила. — Возможно, если ты очень постараешься, сможешь, наконец, дотянуть до моих высоких стандартов.

Расправилась я с ним быстро и тихо. Тело Галины не такое тренированное и подтянутое как мое, но занятия на тренажерах принесли результат. Толик скулил, как щенок и сначала пытался убежать. Но я дала ему понять, что от меня не спастись. Постепенно он смирился и принял все мои условия. Возможно, ему просто не хватало сильной руки, вот он и чудил до этого. Что ж, пока есть настроение, займусь его воспитанием. А потом, может подвернется более достойный вариант.

— Вечером ты ведешь меня в ресторан, — распорядилась я и отбила звонок.

Обвела довольным взглядом свои владения. Оказывается, не обязательно быть детективом убойного отдела, чтобы выводить людей на чистую воду. Я рождена руководить, определенно. Да, мягкотелая Галина сущность внесла свои коррективы и в мою личность. Но в целом получилась неплохая композиция, надо сказать!

Единственное, что меня беспокоило — в мире, который я скоропостижно оставила, ходит непойманный преступник. После того, как я сюда попала, стало очевидно, что это Руис Шеллест. Я не зря задавала ему провокационные вопросы. И примерно представляю, как он мог действовать. Меня тряхануло у лимонадного аппарата. Значит туда зарядили смертоносный артефакт. Очень вписывается в картину преступления.

После работы меня встречал Толик. Идеально выбрит, безупречно одет. Удалось привить ему хорошие манеры, а то ходил как оборванец. И ресторан выбрал неплохой.

— Ты делаешь успехи, Анатолий, — сурово похвалила я его. И бедолага засиял. Я разрешила проводить себя до дому и попрощалась до завтра.

Толик рассчитывал остаться до утра, но я сегодня не в настроении. Приму ванну и полежу с книжкой. Здешняя литература весьма забавная. Больше всего мне нравится некий Конан Дойль со своими сочинениями о детективе-любителе, моем однофамильце из прошлой жизни. А еще я открыла для себя «сериалы». Шикарное изобретение. Лучший способ понять всех этих людей вокруг.

С наслаждением поплескавшись в теплой воде, я вылезла и принялась вытираться пушистым полотенцем, когда мое внимание привлекло зеркало. На его запотевшей поверхности сами собой появились буквы, которые сложились в слова:

«Я, справилась, Бренда!»