— Как дракон, который повелевает огнем, мог затопить академию?! — орал король, позабыв, что ему всегда полагается выглядеть чинно и величественно.

В тронном зале центральной академии драконов пахло сыростью в прямом смысле слова и жареным в обоих. Ректор, седовласый магистр Танимон, стоял на пьедестале с лицом цвета баклажана и нервно потряхивал посохом, косясь на масштаб разрушений. Рядом восседал сам король Финион IV. Однако восседал — громко сказано, скорее постоянно вскакивал и то тряс кулаками, то хватался за голову.

— Случайно, — недовольно буркнул этот самый дракон, глядя куда-то в окно.

— Случайно?! — тем временем негодование короля набирало обороты. — Стайхон, как ты вообще мог такое допустить? Я ведь твоего деда знал! Почтенного дракона! Знал ли он, каким вырастет его внук?!

— Конечно, нет. В этом и есть весь азарт рождения ребенка, — лениво буркнул этот самый Стайхон, даже не оборачиваясь.

Драконы всегда считались привилегированной частью общества, водящей дружбу с королевской семьей. Уверена, этот дракон не был исключением, иначе объяснить такую манеру общения с королем было просто невозможно.

Пока я прожигала затылок дракона взглядом, он резко повернулся, и я сразу поняла, что уже его видела! Дракон-аристократ прошлым летом явился в магазинчик, в котором я подрабатывала, и запомнился тем, что ничего не купил, зато громко фыркнул — мол, тут для него ничего достойного нет. Даже воздух, видимо, не того сорта витал в магазине, коль он такую гримасу тогда состроил, разглядывая товар. Наверное, у него в детстве на одеяле уже вышивка была: «будущий важный тип».

Тем временем король схватился за голову и тяжело выдохнул. Он явно был готов устроить показательную казнь за нарушение всех законов магии и физики разом, но не мог, ведь связываться с семьей мажора король явно не желал… Но тут его взгляд упал на меня, и я сразу сжалась в кресло. В отличие от драконов-мажоров с их фамильными гербами и золотыми унитазами, ведьмочка вроде меня была идеальной кандидатурой для поиска виноватых и публичной порки, хотя я и была ни в чем не виновата.

И как будто подливая масла в огонь, Стайхон бросил следующую абсолютно ненужную фразу:

— И вообще, что вы только на меня кричите? Я тут ни при чем! Вон, с ними разбирайтесь! — и молодой мажор обвел взглядом всех собравшихся.

Да он издевается?! Мы виноваты ровно настолько же, насколько и он. Только вот ему ничего не будет, даже если он и возьмет всю вину на себя, а нам… Хотя при чем здесь "нам"? Мой эгоизм сейчас играл яркими красками и панически бился в груди. Меня интересовала лишь собственная судьба. Я, конечно, все утро предвкушала, как увижу короля вблизи, когда он будет вручать мне аттестат с отличием. Но что мы после выпускного окажемся с ним в одной комнате, да еще и в такой тесной компании, я и подумать не могла. Причем ни в мечтах, ни в страшных снах!

В общем, я сжалась в комочек, осознавая, что, если сейчас король спросит про фейерверк из некромантских черепов… мне конец.

— Ну и кто из вас решил устроить фейерверк из некромантских черепов прямо в зале славы?! — уже спокойнее, но с опасной угрозой в голосе спросил король.

Вот теперь-то мне действительно конец…

Когда мне при подготовке к экзаменам все говорили, что надо немного потерпеть, и летом я наконец-то отдохну и сменю обстановку, я представляла море и коктейли, а не абонемент в зловещий замок с бесплатной тряской.

«Карета медленно катилась по ухабистой дороге, мерно покачиваясь на каждом камне и унося меня всё дальше от родного дома, в безжалостную неизвестность. Ссылка началась рано утром, и хоть солнце уже успело спрятаться за горизонт, дорога заканчиваться не собиралась. А впереди меня ждали мрачные стены зловещего замка, черная тень дремучего леса и общество, от которого хотелось бежать без оглядки...»

— Ребят, так и будете молчать? Давайте уже познакомимся нормально! — отвлек меня пугающий своей жизнерадостностью голос, и я резко захлопнула блокнот. Всегда хотела начать писать мрачные истории, но никогда не думала, что они начнутся как мой дневник.

— Меня Лик зовут! — не унимался парень.

— Ты говорил. Причем раз десять, — мрачно и, не отрываясь от книги, ответил ему другой мой спутник, половина волос которого была белой, а вторая черной. Кажется, он был боевиком.

— Ну вы же не отвечаете! А это неправильно! Вам надо открыться диалогу!

— Если ты сейчас не закроешь рот, то откроешь для себя мои боевые навыки и вывих челюсти, — все также спокойно ответил ему боевик с разноцветными волосами.

— И как это нам поможет? — не унимался Лик. — Король поставил перед нами великую миссию, а вы ведете себя так, будто вас отправили в ссылку! — после этой фразы все пять пар глаз уставились на парня, но Лик, кажется, был этому только рад. — Вдумайтесь! Вы не только лично познакомились с королем, но и получили от него важное задание. И если у нас все получится, мы станем…

— У нас ничего не получится, — снова также спокойно констатировал боевик.

— У нас обязательно все получится! Мы команда! И именно поэтому нам стоит познакомиться и начать воспринимать данную поездку не как наказание, а как великое приключение.

Либо меня укачало, либо меня начало тошнить от такого потока радости в такой неподходящий момент. Да что с ним не так? Он же некромант! Мне всегда казалось, что они сами по себе должны быть мрачными. А уж те, кого отправили в подобную ссылку, и подавно. А он… Еще и носки разного цвета… Ну все с ним понятно...

— Лик, пожалуйста, перестань, — подала голос невысокая хрупкая девушка в круглых очках. Радовало, что я была здесь не единственной представительницей мудрого пола. Но пугало, что девушка явно была напугана больше меня, а значит, моральной поддержки от нее ждать не стоит. — Мы все переживаем.

— Почему? — удивился веселый некромант так, будто мы ехали сейчас в отпуск.

— Потому что, если мы не выполним задание короля, нам не вернут дипломы, которые мы позавчера получили на выпускном. А задание короля мы не выполним… — снова спокойно констатировал факт парень боевик с двухцветными волосами, все так же не отрываясь от книги.

Я вздохнула, осознавая, насколько он прав. Закрыла глаза и вспомнила тот ужасный вечер, который должен был стать одним из самых прекрасных в моей жизни...

— Вы просто не понимаете, каких трудов будет стоить воссоздать академию, вы ведь разрушили приличную ее часть! — Уже более спокойно обратился к нам король, еще раз обводя усталым взглядом помещение...

— Но мы ведь не нарочно… — снова попытался убедить короля дракон, но не тут-то было.

— Ваш поступок слишком разрушителен. Вы считаете, что мы просто должны вас простить? Но так вы ничего не усвоите…

— Мы уже усвоили! — недовольно вздохнул дракон, но король был непреклонен.

— Нет, Стайхон, ты даже не представляешь масштаб катастрофы! Я, конечно, понимаю, что ради диплома наследника твоя семья возместит все убытки, если потребуется, но это не наказание… Вы не понимаете… Вот если бы вы эту академию строили, вы бы понимали…

Повисла пауза, которая заставила меня занервничать еще сильнее.

— Точно! — внезапно обрадовался король. — Я придумал! Я выделю вам и Танимону одинаковую сумму. Ему — на восстановление своей академии. Вам — на создание новой. Если к концу лета у меня в королевстве появится еще одна академия. Нормальная академия! Современная! Готовая к запуску студентов! Дипломы ваши. Но если вы не справитесь… — король выдержал выразительную паузу, строго глядя на нас поверх очков. — Тогда не только о дипломах, но и о магических лицензиях можете забыть.

— Что? — кажется, ректор разрушенной академии, тот самый Танимон, тоже не ожидал такого поворота событий. Его взгляд буквально кричал: «Серьёзно? Вот так просто?!»

Но Финион IV всегда славился своим безграничным оптимизмом и верой в чудеса.

Я открыла было рот, чтобы объяснить, почему это худшая идея в истории магического образования, но тут кто-то сзади радостно выкрикнул:

— А можно факультет некромантии побольше? И чтобы окна были не на север! И кладбище! — я обернулась и увидела странного паренька в разноцветных носках. Неужели оптимизм короля заразен?

— Решено, — объявил Финион IV. — В ближайшее время вы приступаете к работе. Все вопросы по строительству ко мне или к Танимону. Финансы получите утром. И помните: академия должна быть готова к осени!

Он посмотрел на нас с неожиданной теплотой:

— Удивите меня. Или хотя бы попробуйте.

К счастью, тьма обнимала нас недолго, и стоило последнему члену нашей команды неудачников шагнуть внутрь, как Стайхон зажег огонь, небрежно щелкнув пальцами.

— Почему ты раньше этого не сделал? — пискнула Арея, нервно оглядывая огромный холл.

— Потому что на улице полно сухой травы и веток. Нам только пожара здесь не хватало, — закатив глаза, ответил дракон.

Я вздохнула, мысленно с ним соглашаясь. А соглашаться с ним, а тем самым признавать в нем способность к логическому мышлению, очень не хотелось.

Огонь, лениво шевелясь на ладони Стайхона, растекся по теням, как кошка по подоконнику, и холл выплыл из мрака. Высокие своды, перекрещенные каменными ребрами, были притянуты к полу паутиной, будто замок пытались перевязать, чтобы он не распался. По стенам — потускневшие гобелены с гербами, где звери уже не рычали, а зевали. На полу — ковры, так старательно изгрызенные молью, что их теперь можно было использовать как дуршлаг.

— Уютненько, — выдала я, покосившись на огромную люстру, зависшую над нами на одной честной ржавчине. — Прямо дом мечты. Осталось только плед, камин и вообще романтика.

— Плед есть, — сухо заметил Стайхон, мотнув головой в сторону какого-то непонятного ковра. Правда, вместе с головой дернулась и рука, отчего часть непослушных искр резко отпрыгнула и попыталась этот самый ковер сожрать.

— О, романтика загорелась, — выругалась я, пытаясь потушить ковер. К счастью, огонь отступил быстро. — Может, обсудим, кто первым под люстру? Ну то есть люстру чинить? Я бы проголосовала за того, у кого есть крылья, — произнесла я, косясь на дракона.

— А я бы за того, у кого есть метла.

— И что я там сделаю? Максимум оценю масштаб катастрофы. Там мужская сила нужна. — Отозвалась я, проходя по ковру, который под ногой вежливо рассыпался в пыль. Пыль, к слову, решила, что ее никто не кормил лет сто, и с радостью поела наши легкие.

Внезапно за спиной что-то протяжно и очень громко заскрипело, и я даже подпрыгнула. Разумеется, от неожиданности, а не от страха.

— Я быстро это починю, — сказал самый молчаливый из нас, ставя магией дверь на место.

— Ты артефактор? — сразу же догадалась я.

— Да. Дин, — отозвался парень среднего роста с короткими темными волосами. Помимо молчаливого характера, он также обладал крайне не запоминающейся внешностью, и лишь его огромная сумка с кучей чертежей придавала облику изюминку. — Вон лестницы, давайте поднимемся и посмотрим, что там, — предложил Стайхон.

— Ты уверен, что она надежная? Может, начнем с первого этажа?

— Можем вообще разделиться, и каждый осмотрит свою часть замка…

— Ну уж нет! — испуганно возразила Арея. — Мы пойдем вместе, куда угодно, только вместе!

— Наверху то ли галерея, то ли второй свет, — не унимался дракон. — Осмотрим первый этаж оттуда.

Мы поднялись всего на пару ступеней, когда что-то заскребло наверху, как будто кто-то тащил по полу мешок с неприятностями. Я остановилась. Арея тоже. Стайхон не остановился, но окинул нас взглядом, в котором сколько-то терпения боролось с желанием показать нам, как выглядит настоящая уверенность.

— Идем, — сказал он. — Если это крыса — разберемся. Если не крыса — тем более.

— Великолепный план, — сказала я, глядя на балкон, нависающий над холлом, как бровь у подозрительного преподавателя. — И абсолютно новаторская стратегия: «Идем, а потом импровизируем». Мне нравится, она никогда никого не подводила. Кроме всех.

Сверху снова зашуршало. На этот раз — ближе. На миг мне показалось, что в щели между перилами мелькнула тень. Невысокая. Быстрая.

Мы замерли. Люстра над головой тихо дрогнула, осыпав нас очередной порцией вековой пыли.

— Ну что, — прошептала Арея. — План тот же?

— План тот же, — отозвалась я. — Идем. Если это крыса — разберемся. Если не крыса — тоже разберемся, — передразнила я дракона, стараясь добвить в голос нотки его самоуверенного превосходства.

Стайхон тут же скривил губы в подобии улыбки.

— Смотрите-ка, — сказал он. — Логическое мышление заразно.

— Не льсти себе, — бросила я.

— А может, дамы тут останутся, а мы втроем посмотрим? — предложил здравую мысль боевик, косясь на дракона и некроманта. И если дракон эту идею одобрил, то вот некромант немного побледнел.

— А если там живооое? — испуганно протянул он.

— То убьем и отдадим тебе на дальнейшее растерзание. Главное, не оживляй, — не выдержал Стайхон.

— Стоп. А где еще один? — задумчиво произнес боевик.

Точно, артефактора нет!

— Дин! — завопил некромант, пытаясь найти товарища.

— Лик, что ты творишь? — шикнули мы на него, но он не понял сути проблемы.

— Дин! Ты где? — снова прокричал Лик, заставляя меня глубоко вздохнуть, тем самым подавив порыв к нецензурной брани, которая ведьмам была порой присуща.

— Да вон он, у двери сидит, — прошептала Арея, указывая вниз.

И правда, артефактор возился у входа, даже не замечания ни нашего отсутствия, ни нашего крика.

— Фанатик, — сухо констатировал боевик и мгновенно потерял интерес к товарищу. Ну что, идем втроем? После крика нас не съели, это хороший знак.

— Вы меня что, за уборщицу держите?! — сдавленно выдохнула я, наконец находя голос. — Дракон, ты меня с ведром уже видел? Может, еще табличку на шею повесить: «Мойка окон по средам»?

— Ингрит, — успокаивающе поднял ладони Лик, — Не кипятись. Это не про то, за кого мы тебя держим. Это про то, чем каждый из нас может помочь…

— Отлично! И чем ты можешь помочь? Кладбище создать? Так оно уже есть, до тебя создали! Приведения убрать? Так их я не наблюдаю! А боевик какую пользу несет этому замку? Охранником быть собрался? Это очень логично: охранять развалины, которые много лет никому и даром не нужны были!

— Ингрит… — постаралась успокоить меня Арея, но куда там… Я уже завелась.

— Знаете, а вы правы. Я из вас единственная обладаю бытовой магией. И у меня, у единственной, есть метла. Так что я здесь не пропаду! Прямо сейчас найду себе лучшую комнату и подготовлю для проживания.

— А где одна, там и все, — спокойно произнес Стайхон.

— Нет, — парировала я, — где одна, там одна. Все остальные — в другом конце замка. Желательно на другом этаже. Еще лучше — в другой башне. Без прохода.

— Мы тебя не бросим, — ехидно улыбнулся Стайхон. — Даже не надейся.

Артефактор скользнул по мне взглядом, но промолчал. И правильно: спорить со мной сейчас было бесполезно. Никто не заступился, когда дракон посылал меня убираться!

Я резко развернулась и пошла к комнате, в которой мы оставили вещи.

— Метла! — щелкнула пальцами, стоило мне прийти в место ночного сна.

Верная помощница любой ведьмы мигом отозвалась на зов хозяйки и уверенно влетела в мою ладонь.

— У нас с тобой много дел. Но для начала давай найдем себе лучшую комнату!

Выйдя в коридор, я сразу же направилась в самую глубь некогда жилых помещений и выбрала ту, окна которой выходили на противоположную от кладбища сторону.

Дверь поддалась с тяжёлым вздохом, и в лицо дохнуло несвежим холодом. Пыль поднялась лёгким облаком, заблестела в косых лучах, пробившихся сквозь толстые, давно не раздвигавшиеся шторы. Комната оказалась просторная, с высоким потолком и резным карнизом, местами осевшим и потемневшим от времени. У окна — широкое кресло с облупившимися подлокотниками, у стены — массивная кровать под полусъеденным молью балдахином. В камине застыл холодный зев, на решётке — обугленные кости прежних поленьев и сложившаяся серая зола.

Метла в моих руках дёрнулась нетерпеливо, и я опустила её на пол.

— Тихо. Сначала глянем, что к чему, — прошептала я.

Она послушно застыла, только щетина едва ощутимо задрожала, ловя сквозняк.

Я подошла к окнам. За мутным стеклом разливался заросший сад — зелёный океан, в котором тонули аллеи. Плющ взобрался до самых подоконников, вцепился в раму, прокинул пару усиков внутрь, проверяя, не пустят ли дальше. В глубине чернел круглый пятак старого фонтана, заросший мхом и тиной. Я рванула защёлку — она сперва упёрлась, потом сдалась, и в комнату ворвался сырой запах листвы, мокрой земли и далёкой утренней влаги.

— Теперь можно, — кивнула я.

Метла взвилась и закружилась по полу. Управляемая моей бытовой магией, она сметала толстые слои пыли в углах, шлёпала по ковру, из которого взлетали серые хлопья, ловко сгоняла паутину со шкафов.

Справа, почти незаметная за портьерой, пряталась дверь. Я толкнула её плечом. За ней оказалась собственная ванная. Пол — потускневшая плитка с некогда яркими узорами трав и птиц, кое-где с трещинами; в центре — тяжёлая ванна на львиных лапах, эмаль на бортах скололась, но форма всё ещё манила обещанием горячей воды. На стене висел побуревший медный змеевик, трубы отозвались глубоким гулом, когда я коснулась вентиля.

Я вернулась в комнату, вдохнула глубже, вслушалась.

— Жить можно, — решила я вслух, наконец немного успокоившись. — Огонь в камин, окна настежь, и вода в ванну. Остальное — потом. А они… Да пусть катятся куда хотят. Еще лучше обратно в столицу. Без них будет проще!

Метла довольным кругом описала восьмёрку и юркнула к очагу за сухими щепками.

— Ингрит, — внезапно послышался тихий голос за спиной.

— Что? — немного резко повернулась я к Арее.

— За что ты на нас разозлилась?

— За то, что вы хотели на меня повесить уборку всего замка.

— Но ты же ведьма… — пропищала девушка. Правда, лучше бы молчала.

— И что? Ты хоть представляешь, сколько я сейчас магии трачу на уборку одной комнаты? А до конца уборки еще долго, тут еще столько руками разгребать…

— Но мы даже так не умеем!

— Но вы даже помощи не предложили! — не унималась я.

— Ведьма, давай так, — вслед за Ареей вошел в мою будущую спальню Крис.

— Я тебе помогу: вынесу все барахло на помойку. А ты взамен потом мою спальню уберешь.

— Идет, — сразу же согласилась я, понимая, что боевой маг учится на глазах.

— Так я… Это… — испуганно прошептала Арея. — Тоже помочь готова. Ты только скажи, чем? — И девушка пристально уставилась на меня.

— Выбирай себе комнату, и начнем все выносить. Я магии как раз поднакоплю, — махнула рукой я. — А остальные где?

— Дин побежал проверять, как его артефакты тут лучше начать располагать. Лик пошел кладбище осматривать, а Стайхон… Про него не знаю. Он просто куда-то ушел.

— Не удивлюсь, если спать.

План оказался очень рабочим. Сначала мы вынесли все из моей комнаты, и метелка с легкостью закончила свою работу. Потом ребята начли выносить вещи из соседней комнаты, которую выбрал боевик. За это время магия поднакопилась, и я смогла вычистить всю грязь оттуда. И, наконец, осталась комната Ареи. Но магических сил у меня на тот момент уже совсем не было.

Понимая, что ребята уже носят все из будущей спальни целительцы, я решила им помочь и взяла гору каких-то тряпок, посчитав, что Арее они навряд ли понадобятся.

Ткань в руках шуршала и пахла старым мылом, лавровым листом и давней сыростью. Краем глаза я следила, чтобы угол не сполз — обрывок кружевной занавески всё норовил выскользнуть и спланировать к моим ногам. Но если не учитывать это шуршание, замок радовал тишиной — ровной и такой нужной мне, чтобы восстанавливать магию.

Коридоры тянулись один за другим: длинные, вымытые сквозняками, с пустыми нишами, где когда-то, наверное, стояли вазоны или свечи. Я уловчилась и перехватила ткань так, что даже шуршание смолкло. Теперь тишину разбавлял лишь стук моих каблуков.

И именно в эту проверенную тишину прямо у самого уха шевельнулся чужой шёпот:

– Пссс… Купи коня!

Я вздрогнула так, что кружево, наконец, вырвалось и, словно белая рыбка, рвануло вниз. Я успела его поймать лишь благодаря рефлексам, и то запястьем за край, но недовольная очередной сорванной попыткой бегства ткань едва не порезала кожу своими жёсткими, высохшими нитями. Холод от этого шёпота прошёлся по шее, как тонкая булавка; волоски на затылке встали дыбом, а сердце испуганно ухнуло в каблуки.

— Кто здесь? — спросила я слишком громко для такого момента.

Гул моего собственного голоса проскользил по камням и потерялся где-то в перекрёстках коридоров. Я оглянулась — резко, так, что кружево снова хищно повело себя и царапнуло по рукаву. Никого. Только картины.

Они висели плотной чередой, рама к раме: золочёные, почерневшие местами от времени, с отслоившимся листом, похожим на старую рыбью чешую.

Все как и утром: милая старушка с котиком, молодой рыцарь, красивая девушка, обмахивающаяся веером в жаркий день, три старичка, играющие в крокет.

Стоп! Крокет? Утром они же играли в шахматы!

Я резко подпрыгнула, потом отпрянула, потом выставила ткань вперед в качестве щита, и только после этого решилась продолжить осматривать картины. Рыцарь… Он же был с конем… Ой…

Тут мой взгляд, наконец, уцепился за портрет, который висел ко мне ближе всего, отчего частично был скрыт от моего зрения. Там был изображен тот самый улыбающийся мужчина в странных лохмотьях, и именно на его картине теперь был конь рыцаря…

— Ну так что, возьмешь коня? — проговорил мужчина с портрета, а я заорала. Да что там заорала, у меня вырвался не голос, а чистый дикий крик, который как нож полоснул по камню. Кружево в этот момент все же выпрыгнуло из пальцев, рвануло вниз, я наступила на край, едва не подпрыгнула на месте — и побежала.

На смену проходу с картинами моментально пришел следующий коридор. Кто-то про моменты страха говорит, что бежал не оглядываясь, но это было не про меня. Я оглядывалась постоянно, желая выяснить, не гонится за мной… Кто? Конь? Мужчина? Да неважно! Лучше бы никто не гнался.

Когда я в очередной раз оборачивалась на пока еще пустующий коридор, я не заметила поворота и ударилась плечом, едва не выронила тряпку, а потом и вовсе — налетела на человека.

Кружево мгновенно намоталось на чьи-то перчатки и цепануло пряжку, а я уткнулась лбом в жёсткую мужскую грудь.

— О, — сказал Стайхон совершенно сухо. — Тоже рад тебя видеть. Если это признание в любви, то я бы предпочёл, чтобы ты целовалась не так мощно.

— Картины! — Выдохнула я. Воздух не помещался в лёгкие, но я старалась. — Они… говорят.

— Разумеется, — кивнул дракон с величайшей серьёзностью. — Я помню, что ты разговариваешь с предметами. Дай угадаю, ты им тряпкой угрожала, а они в ответ искусствоведчески возмутились.

— Купи коня, — я передразнила фразу чужим сиплым шёпотом и сама вздрогнула.

— Ингрит, ты меня пугаешь. И почему король не приказал справки всех принести от врачей, прежде чем посылать в глушь...

— Мне мужчина в лохмотьях это сказал! — не унималась я, пытаясь отдышатся после короткого, но все-таки забега. — И рыцарь там без коня, потому что его конь теперь у лохмотьев. И… — Я зажмурилась на секунду. — Старички. Утром играли в шахматы. Сейчас — в крокет. Мне кажется, что даже лошадь оскалилась. На меня!

— Только что конь был…

— Ну конь, какая разница! — в сердцах крикнула я, только сейчас осознавая, что все еще зачем-то держу рубашку Стайхона.

— Прекрасно, — тем временем сказал дракон, ехидно смотря, как я не просто его отпускаю, но и отхожу на шаг. — Ты сегодня ела?

–. Это не голод, это ад! Я не выдумываю, Стайхон. Он шептал мне… Почему ты мне не веришь?

— Потому что вчера ты ворчала на котелок.

— Но он же мне не отвечал! Не веришь, иди сам и посмотри! Говорю тебе: там картина говорит!

— Еще раз, что она тебе сказала?

— Коня предложила купить… — растерянно произнесла я, только сейчас понимая, как это звучит со стороны.

— То есть… — Приподнял брови парень. — В старом заброшенном замке оживает картина, но не для того, чтобы напугать путников и заставить их убраться, а чтобы продать коня? — Стайхон еле сдерживал смех, отчего мне сильно захотелось его ударить. — Угроза купить коня, — он в театральных раздумьях приподнял бровь. — Действительно, я бы тоже побежал.

— Ты сейчас специально тупишь или это побочный эффект твоего характера? — сорвалось у меня. Страх всегда вытягивал из меня яд как занозу.

— Это моя профессиональная осторожность, — лениво уточнил дракон. — Когда ведьма мчится по коридору, вопя про говорящие полотна и перемещающихся скакунов, я имею право подозревать либо гоблинскую настойку, либо жар. Дай лоб и дыхни.

Я отшатнулась, но он всё-таки прохладными костяшками коснулся сначала моего виска, а потом еще и щёки.

— Холодная, — констатировал он. — Жара нет. Значит, лихорадка исключается. Остается настойка.

— Или магия, — напомнила я сквозь зубы. — Стайхон. — Я попыталась взять себя в руки и даже получилось — голос перестал дрожать, зато стал острым, как тонкая игла. — Пойдём. Просто пойдём, и ты посмотришь. Если там ничего нет — я добровольно вычищу дальний зал и признаю тебя главным.

— Договорились! Веди к своим истеричным шедеврам. И постарайся больше никого не сбить с ног. Страховка в наш отпуск, увы, не входит, а в нашу целительницу я не сильно пока верю.

— Ты ни в кого не веришь, — буркнула я, разворачиваясь. До меня только сейчас дошло, что дракон предлагает мне идти первой.

Я сглотнула и сделала вид, что просто пересчитываю кирпичи под ногами, а не пытаюсь уговорить собственные колени не дрожать, и пошла.

Конечно, логичнее было бы, если бы первым пошел тот, кто «ничего не боится и ни во что не верит», но нет — дракон великодушно предоставил эту честь мне. Еще и язвить не переставал:

— Держи чуть левее, — лениво подсказал он. — Правая плита крошится, не хотелось бы, чтобы ты споткнулась и начала вопить, что на тебя пол покушается.

— Заботливый и своевременный со своими советами, прям как нарыв на пальце, — бросила я.

— Скажи, а почему именно картины?

— В смысле?

— Ну повторюсь, с предметами ты и вчера общалась. Но испугали тебя именно картины… Неужели ты никогда не была так близка к искусству?

— Ещё слово… — процедила я, стараясь придумать что-нибудь вредное, но тут вдруг заметила, что мы уже у поворота, за которым тянется тот самый проход. Мой межреберный холод подтянулся ближе, а желание язвить ненадолго притупилось. Сейчас было не до этого.

Я притормозила. Хотелось оглянуться и убедиться, что дракон находится рядом, а не на расстоянии трёх коридоров, но я не позволила себе этого сделать. Непрекращающиеся смешки за спиной и так означали, что дракон рядом. И если что — он успеет. Успеет же?

— Веди, веди, — тем временем ободрил этот самый дракон, почти беззлобно. — Надеюсь, твои шедевры всё ещё продают коней, а то я своего не взял.

— Давно ли у нас животные начали на животных ездить?

— Еще раз сравнишь дракона с животным! — моментально оскалился Стайхон.

— Тссс! — перебила его я, наконец набираясь смелости и заглядывая в проход с картинами.

Ну что ж, никаких духов тут за время моего отсутствия не появилось, новых картин тоже. Но конь все еще находился у мужчины в лохмотьях.

— Вот, видишь! — указала я пальцем на картину, забыв про манеры приличия.

— Вижу, картина. Жаль, что тебя в детстве в музеи не водили, а то бы они не так сильно тебя впечатлили.

— Там конь! А вчера он был там! — и я кивнула в сторону картины, на которой одиноко скучал молодой юноша.

— Ты уверена?

— Да. Неужели ты не помнишь?

— Я картины не рассматривал. Но не думаю, что такое возможно.

— Вспомни, Лик чувствовал здесь что-то странное, но не мог определить, что именно.

— Ты считаешь, что это вонял конь? Ну то есть изображение коня, — моментально исправился Стайхон, ловя мой раздраженный взгляд.

— Я считаю, что это не просто картины. Тут дело даже не в коне, со мной этот мужчина говорил! — и я указала на счастливого мужчину в лохмотьях.

Стайхон честно походил по проходу, останавливаясь рядом с каждой картиной. Даже поднял с пола изображение трех старичков, играющих в крокет, но никакого чуда не произошло. Картины были самыми обычными… Неужели у меня и правда глюки? Может, я слишком много магии потратила?

— О, Стайхон, ты тоже пришел себе комнату выбирать? — послышался голос Ареи, которая возвращалась вместе с Крисом.

— Комнату?

— Ну да. Моя, Криса и Ингрит почти готовы. Остались ты, Дин и Лик.

— Точно, комната! Я правильно понимаю, что Ингрит все же осознала свою роль и взялась за уборку?

— Мы все делаем вместе! И если ты не будешь помогать, я палец о палец не ударю, — сразу предупредила я.

— Да мне и не надо пальцем убирать. Убирай руками, так чище и качественнее получится.

— Стайхон!

— Что? Пойдем, выберу себе спальню и посмотрю, чем могу быть полезен.

— А я пойду Дина позову, он недалеко что-то делал, — воодушевилась Арея. — А Лик где?

— Да бес его знает, причем, возможно, в прямом смысле этого слова… — пожал плечами дракон — Идемте уже отсюда.

Мы прошли в жилые комнаты под причитания Стайхона о том, что мы посмели в его доме разобрать лучшие комнаты. Правда, причитания быстро смолки, стоило нам войти в мою спальню…

— В целом, я зря волновался, — задумчиво произнёс дракон. — Не думаю, что эту комнату можно назвать жилой и занятой. Так что, пожалуй, я оставлю ее себе.

— В смысле? — тем временем округлила глаза я. Правда, волновали меня не сейчас ни слова дракона, а открывающиеся виды комнаты. — Мы же тут только убрались....

Крис быстро скрылся в своей спальне, чтобы констатировать, что там тоже бардак.

— Метелка, ты где?! — крикнула я, пытаясь отыскать свое орудие для магии.

Метелка отозвалась мгновенно, и даже показала готовность снова начать творить добро, ну то есть убираться. Вот только я не хотела тратить свою магию на то, что уже делала.

— Это ты все тут снова разрушил?! — накинулась я на дракона.

— Ты о чем? Точно гоблинскую настойку с собой не привозила...

— Да больше некому, потому что…

— Аааа! — внезапно послышался Крик Ареи, правда, бежать на ее спасение не пришлось, ведь девушка сама буквально через секунду влетела в комнату.

— Что случилось?! — бросились мы к ней.

— Там коня продают! — испуганно пропищала она, снимая очки. — Точнее там, там, там говорящая картина! — Заикаясь, произнесла девушка, а я взглянула на дракона, и упёрла руки в боки, давая без слов понять, что не одна я тут сумасшедшая.

— Кстати, а зачем усложнять все с ацетоном? — внезапно произнес дракон, когда мы уже около часа пялились на неподвижные картины. — Почему мы не можем их просто выкинуть? Как остальной хлам?

— Потому что без нас замок разрушится! — сердито произнес один из старичков, и все остальные на него зло шикнули.

— И сколько вы притворялись? Как давно вы вернулись? — нахмурила брови я, смотря на картины, как на нашкодивших учеников.

— Не ваше дело! Почему вы еще здесь? — старичок не собирался успокаиваться.

— Потому что это мой замок, — как всегда, равнодушно произнес дракон. — И у нас здесь дело. А вот вас здесь не будет, сейчас же выкину!

— Рискни, — передразнил его старичок. — Говорю же, замок тут же рухнет! И что ты тогда будешь делать? У вас же тут дело!

Стайхон посмотрел на нас, будто спрашивая, верить ему или нет. Но мы лишь пожали плечами. Кто ж их знает… Эти картины… Или не картины?

— Кто вы вообще? — задала я самый первостепенный на данный момент вопрос.

— Не твоего ума дело! Все равно не поймешь! — высокомерно произнесла леди с веером и демонстративно начала им обмахиваться.

— Ну, значит, ацетон… — лениво произнес боевик. — Мы когда будем делать заказ всего необходимого королю?

— Можем даже сегодня, артефакт связи полностью заряжен! — уверенно сообщил Дин. Ну да, кому еще король мог доверить артефакт, как не артефактору.

— Ну вот, сейчас подготовим список необходимой мебели хотя бы для начала и ацетон туда впишем, — хищно улыбнулся дракон. — По идее картины останутся на месте, значит, замок не разрушится. Это же так работает? — и он хищно уставился на портреты.

— Разрушится! Еще как разрушится! Сразу же! Мгновенно! — произнес парень с конем, но сделал это так нервно и неубедительно, что всем сразу стало ясно, что он врет.

— Ну вот и отлично, — расцвел Стайхон в хищной улыбке. — Лик, усыпляй их снова, а мы начнем составлять список! — дракон демонстративно направился к выходу, но Арея его окликнула.

— Подожди! Может, мы все же с ними договоримся? — испуганно произнесла девушка, переводя взгляд со Стайхона на картины.

— Договоримся? — протянула леди с веером, щелкнула им так, будто это нож. — С вами? Ни за что! Смиритесь, у вас ничего не получится! Что там именно от вас король хочет? Да какая разница! У вас же теоретических знаний ни о чем нет!

— Но я могу практикой заняться, — невозмутимо ответил Стайхон. — Начнем с тотального обновления вертикалей. По народному: снять, вынести, забыть. Я все еще не верю, что это навредит замку.

— Ха! — фыркнула злая бабушка, прижимая кошку. — Вынести нас? У тебя руки отсохнут!

— У меня когти, — вежливо пояснил дракон. — Они не отсыхают, они блестят.

— Кхм, — вмешался рыцарь с букетом, помахивая полевыми цветами. — Божья роса на вас, а не ацетон. Предлагаю благородный мир: вы уходите, мы остаемся.

— Великодушие уровня «держите мое ничего», — сказала я.

— Замок падет! — снова пискнул парень с конем. — Вмиг! Без нас тут всё на честном слове держится!

— Тогда странно, что оно у вас в дефиците, — заметил Крис. — Это самое честно слово.

— Мы — контур! Мы — ядро! Мы — история! — поочередно прокричали три старичка.

— История — это когда даты, а не наезды, — ответил Дин.

— Мурка чувствует угрозу, — мрачно объявила бабка. — Мурка шипит — стены дрожат.

— Ядро, ядро… — захихикал веселый мужчина в лохмотьях, который все это время молчал. — Вы сами-то себя слышите?

— Ты, вообще, на чьей стороне? — накинулись на него вмиг портреты!

— Точно не на нашей, — зло прошептал юноша, прижимая к себе коня.

— Да нормальные ребятки, что вы? — не унимался мужчина в лохмотьях. — Давайте подружимся. Вместе веселее!

— Да тебе всегда лишь бы толпу создать, чтобы что-нибудь спереть! — резко ответил ему рыцарь.

— Все, достаточно! — уже немного раздраженно произнес дракон. — Вас интересует мир на наших условиях?

— Нет, — за всех ответил рыцарь. — Никакого мира! Убирайтесь!

— Тогда спокойной ночи!

И Стайхон ушел, а мы потянулись за ним, оставив некроманта вновь проводить свой ритуал.

Список вещей «на первое время» получился длиннее, чем я рассчитывала… Раз эдак в десять…

— Сегодня, наверное, связываться с королем уже поздно? — посмотрел на часы Стайхон. — Он наверняка уже спит.

— Да, поел и спит! А мы еще ничего не ели! — жалобно прошептал некромант, который только недавно к нам присоединился.

— Тогда решено, сначала ужинаем. У всех же запасы из дома остались? И потом по очереди дежурим около картин, чтобы они опять что-нибудь не испортили. А утром сразу связываемся с королем. Кстати, ведьма, — внимательно посмотрел на меня дракон, и мне это сразу не понравилось. — Тебе сколько времени понадобится, чтобы комнату для телепортаций сделать?

В смысле? Опять мне?!

Свой вопрос я сразу же озвучила ребятам, но они только пожали плечами.

— Ингрит, это снова бытовая магия! Что тебя удивляет?

— Что пока пользу этому замку приносим только мы с Ликом! Вы здесь зачем?

— Наше время еще не пришло!

— О да. Оно у вас, как городская почта: идет неспешно, гордо и обязательно не туда.

— Ну Игнрит, мы же не умеем этого делать… — посмотрела на меня Арея своими крупными глазами.

— Ты мне даже зелье для более быстрого восстановления магии не предложила, когда я замок очищала! — накинулась я на девушку.

— Ой, а я не подумала… — потупилась девушка. — Ты бы попросила…

— А ведьмы слишком гордые, чтобы что-то просить, — фыркнул на меня дракон.

— И самые незаменимые, судя по последним обстоятельствам. Ладно, сделаю я комнату для телепортации, но уже завтра утром, мне полный запас магии нужен.

— Разрешаю тебе не дежурить ночью у портретов, — снисходительно произнес Стайхон.

— Как великодушно с твоей стороны! Напомни, кто тебя главным назначил?

— Природа, наградив магией, силой и интеллектом.

— И скромностью, ее забыл упомянуть!

— Точно, скромность! Спасибо! — ничуть не смутился дракон. — Но что мы все обо мне да обо мне? Ты лучше скажи, что тебе понадобится, чтобы комнату портала сделать?

— По минимуму: соль, три куска мела, уголь, веревка, два целых зеркала, тишина и чтобы никто из вас не дышал мне в затылок. По максимуму: все то же самое, плюс мозг, не перепачканный всякой чушью. Время — два часа, если вы уйдете сторожить полотна. Три — если останетесь помогать.

— Почему дольше, если поможем? — удивился некромант.

— Потому что я потрачу час, объясняя, почему пентаграмма не улучшается, если дорисовать ей улыбающееся солнышко. Особенно углем. Я в вас не верю.

— А вот мы в тебя верим! И уборку доверяем, и создание телепортационной! — не унимался дракон.

— Побыстрее бы исчерпать ваш кредит доверия, — буркнула я и направилась спать. Пусть дальше сами разбираются.

К удивлению, но все приключения сегодняшнего дня не помешали мне заснуть, особенно после вяленого мяса, захваченного из дома.

Магическое истощение помогло быстро найти удобную позу на новой кровати и провалиться в сон. Даже присказку про жениха на новом месте пробурчать не успела, но оно и к лучшему, потому что снился мне всю ночь Стайхон с его идиотской улыбкой. Никакого покоя от него нет, даже во сне.

Ну а утром меня ждала прекрасная картина: спали все, особенно Лик, чья очередь была караулить. Во всяком случае я решила именно так, потому что в коридоре с картинами спал именно он, пока картины вели свою светскую жизнь…

А как все многообещающе начиналось: я рано проснулась, собрала все необходимое в сумочку, захватила метлу и направилась выполнять возложенную на меня миссию, в надежде, что остальные делают то же самое, а тут…

Три старичка умиротворенно играли в шашки. Они даже приветственно кивнули, стоило мне показаться в их коридоре. Девушка лениво обмахивалась веером, а увидев меня, демонстративно отвернулась и вздернула носик. Бабушка бурчала, что инквизитора на меня нет, рыцарь ощипывал букет, а парень пытался куда-то оттащить коня.

— А он где? — удивленно посмотрела я на пустующую раму, в которой должен был находить мужчина в лохмотьях.

— Ищет, что бы стащить, — задумчиво проговорил один из старичков и «съел» шашку соперника.

— Как вы вообще передвигаетесь?

— Не твоего ума дело! — сразу же ответила мне девушка.

— Точно, мы же враждуем, совсем забыла, — демонстративно вздохнула я и толкнула караульного. — Лик!

— А? Что? — сонно пробурчал он.

— Ничего особенного, просто тут искусство оживает на глазах. Я пошла заниматься своим делом, проследи, чтобы мне не мешали.

— Куда это ты собралась? — сурово посмотрела на меня старушка.

— Не вашего ума дело! — передразнила я девушку с веером и скрылась, напоследок напомнив об ацетоне. Мне предстояла серьезная работа, и я уже даже догадывалась, в какой комнате ее проведу.

Шаги гулким эхом разносились по коридорам замка, пока я уверенно шла по направлению к библиотеке. Конечно, хранилище знаний я не собиралась перестраивать под телепортационную, а вот соседнюю комнату… Почему именно ее? Ну как сказать, дело в том, что каким бы реалистом, считающим, что у нас ничего не получится, я не была, в глубине души надежда все равно еще пыталась бороться с разумом. И когда эта надежда побеждала, пусть и ненадолго, но я представляла, что в случае успеха в этом здании действительно появится академия магии. Вы представляете! Настоящая! А если появится академия, то появятся и студенты! А от этих наглецов надо все ценное держать на замке, уж я-то знаю, сама только-только выпустилась...

Именно по этой причине соседнее от библиотеки помещение я сочла просто идеальным местом! Во-первых, его самые отпетые хулиганы зачастую обходили стороной даже по самым большим праздникам. А во-вторых, в библиотеке всегда были дежурные, которые могли бережно хранить у себя ключи от телепортационной.

Комнатка оказалась небольшой, и раньше она явно служила местом для архива, даже окон не было. Идеально!

Я зажгла крошечный светляк под потолком, и он, как воспитанный слуга, расправил темноту по углам, показывая мне пыльные стеллажи и связки списанных реестров.

— Извините, господа книги, — шепнула я, — сегодня я вас немного подвину.

От моих хлопков метёлка, сиротливо оставленная мной у двери, встрепенулась, вздохнула и принялась за дело. Пыль с ворчанием снялась со стеллажей и, покружив, улетела в открытое окно в коридоре.

Теперь — самое главное. Я достала моток верёвки, три куска мела и кусок угля, завёрнутый в холст. Соль в полотняном мешочке тихо звякнула — наудачу.

Верёвка в таких делах — лучший циркуль. Я привязала к её концу первый мел и нашла ногтем в полу ровно посередине комнаты маленькую трещинку и закрепила там второй конец верёвки — не гвоздём, нет, просто шёпотом приказала ей держаться. Верёвка растянулась в радиус и, не дрогнув, легла по кругу. Я обошла комнату, ведя мелом, и белая окружность появилась на каменном полу — ровная, как колечко на воде.

— Раз, — сказала я и, отмотав верёвку на ладонь, укоротила радиус. Второй круг лёг внутри первого. — Два.

Третий кусок мела я пока отложила. У каждого — свой черёд. Второй мел, более мягкий, оставлял жирный след; он годился для «пути». Третий — тончайший, почти пыль, — для имен и швов между слоями.

Из мешочка в ладонь посыпалась соль. Я провела тонкую соляную дорожку по внешнему кругу — пунктиром, потом такими же «стежками» прошлась вдоль плинтуса, заглянула в углы и оставила по щепотке на пороге — чтобы всякая случайная энергия, даже если вздумает сунуть нос, подумала и ушла.

Теперь уголь. Уголь — это жар пути. Он держит форму, когда мел устаёт. Я развернула холст, взяла увесистый кусок и в каждом из направлений нарисовала пентаграммы.

Верёвкой я отделила в круге сектор — небольшую площадку у стены, где разместится пульт... ну, «крючок», за который держатся перемещения. Нужно еще дописать фразы, но сначала — снова соль. Я высыпала тонкую горсть в ладонь, подула — и соль облачком слетела с пальцев, сама нащёлкала дорожку от порога до центра, как тропинка в саду. Бытовая магия любит, чтобы ей показывали направление.

Третьим мелом, почти прозрачным, я написала древние фразы, означающие изначальный текст призыва. Ну идеально же! Не зря все экзамены на отлично сдала!

От этой мысли настроение снова испарилось, ведь воспоминание подкинуло тот факт, что диплом я так и не получила. А под плохое настроение уже и работа стала казаться не такой идеальной.

В итоге дорожка из соли в одном месте показалась мне кривоватой, и я полезла аккуратно ее поправлять.

— Ну как успехи? — неожиданно послышался позади голос, и это так напугало, что я повалилась и смела часть дорожки собственным телом.

— Стайхон! — зло и сквозь зубы процедила я.

— И я рад тебя видеть. А ты чего разлеглась? У нас дел полно!

Я вздохнула, пытаясь сосчитать до пяти и успокоиться, и одновременно с этим начала поднимать себя с пола.

— Зачем ты пришел?!

— Убедиться, что ты занята делом.

— Конечно, пока вы спите!

— Вообще-то, мы ночью дежурили.

— Я видела, особенно Лик!

— Да что сразу я? — послышался недовольный голос некроманта. И да, он снова был в разноцветных носках. Да подарите вы ему уже кто-нибудь одинаковые!

— А ты что здесь делаешь?

— Пришел сказать, что портреты вновь изгнаны.

— И вновь ненадолго?

— Ну разумеется… — вздохнул Лик, разглядывая комнату.

К этому моменту я, наконец, встала на ноги и полностью себя отряхнула.

Стайхон тем временем изобразил невинность, как кошка, сидящая на обломках вазы.

— А у тебя тут опять кружочки, палочки, соль. Детский сад с элементами ритуального пессимизма прям, — вздернул бровь дракон, рассматривая результат моей работы.

— Стоп, — я вскинула ладонь. — Ещё шаг — и у нас появится портал прямо в твой мозг.

— Ты хотела сказать в вакуум, — кивнул он серьезно. — Обычно неправильные порта ведут туда.

— Приятно, что мы одинаково оцениваем риски.

Проигнорировав фырканье парня, я присела и принялась собирать соль обратно в дорожку. Соль вяло шуршала, будто обиженно, и норовила рассыпаться мимо. Стайхон переминался на месте, как будто кругом были не меловые линии, а драконьи капканы.

— Руки есть? — спросила я. — Возьми мешочек. И язык придержи. Соль любит тишину. Мы уже поняли, что ты ей не нравишься.

Стайхон осторожно подал мешочек. На удивление не уронил.

— Я тоже соль не люблю, она воду в организме задерживает!

— О, если ты переживаешь, что из-за этого полнеешь, то успокойся. Это твое самомнение пухнет!

— Я, между прочим, пришёл помочь, — произнёс дракон полушёпотом. — И, кстати, заметил твои древние фразы. Очень древние. Особенно вот эта, — он ткнул пальцем, едва не коснувшись тонкой, как дыхание, надписи. — «Да придёт сюда всё, что не должно». Амбициозно.

— Не «всё, что не должно». «Всё, что должно, не сломавшись» — ты просто читать на древнем не умеешь!

Стайхон явно придумал, что мне ответить, но решил высказать мне это в глаза. Иначе объяснить, зачем он решил развернуться, я не могу. Но развернулся на корточках он так неуклюже (хотя, что я хочу от дракона?!), что случайно (надеюсь, что случилось) задел меня, и я снова чуть не повалилась. Конечно, дракон меня успел поймать, но вот соль снова рассыпалась…

— Стайхон! Аккуратнее! — прошипела я, выбираясь из его рук.

— Я стараюсь.

— Иди старайся в другое место!

— Не хочу.

— Лик! — я зло посмотрела на притихшего некроманта. — Если я прибью эту ящерицу, ты мне поможешь?

— Я? Но я не умею воскрешать… — запаниковал Лик.

— Да мне не воскресить его надо будет, а прикопать. Я одна не дотащу!

— Удивительно, как твоя нелюбовь к людям соседствует с чувством юмора, — театрально задумался дракон.

— Это называется педагогика, — я снова поправила один из соляных «швов». — Мы же академию строим! Стайхон, правда, если ты хочешь получить из дома продукты и мебель, то лучше не мешай.

Что там говорят? Любовь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Почему же только к сердцу? К мозгу, как сейчас выяснилось, тоже. Ведь только после упоминания еды дракон понимающе вышел за порог, оставив меня наедине с дорожкой из соли.

— Через сколько все будет готово?

— Если не мешать, то минут через десять. Надо будет сюда принести зеркала еще заряжаться и можно связываться с королем.

Стайхон кивнул и ушел, захватив с собой Лика, а я наконец-то смогла в тишине спокойно все доделать.

Мда, видимо, и дракон, и некромант не отличались памятью, потому как я все доделала, а зеркала мне никто так и не принес. Да вы серьезно? Их же полно в этом замке!

Недовольно бурча все, что я обо всех думаю, я поплелась обратно в комнату, оценив замершие портреты. Магия Лика пока действовала, и это было единственным приятным моментом, но вот остальное... Я даже красивую речь заготовила, чтобы наорать на дракона и некроманта, но опоздала. Ребята там уже о чем-то орали без меня.

— Ты зачем это сделал? Кто тебе вообще разрешил?! — орал Стайхон, я и подразумевала, что на Лика. Ну а на кого еще?

Однако как же я удивилась, когда вошла в комнату, которая негласно стала нашей гостиной, и увидела, что все окружили несчастного Дина и вымещали свою злость на нем. А артефактор-то что им сделал?

— Эм… — попыталась привлечь к себе внимания я. — Что у нас опять случилось?

— Этот гений активировал артефакт связи! — повернулся ко мне дракон, сдавая с потрохами товарища.

— То есть с королем вы уже связались? Все ему передали?

— Какой король? Зачем нам король? Он связался с мамой! — не мог успокоиться дракон.

— С мамой? Но зачем?

— Соскучился! — вместо Дина снова ответил Стайхон.

— Подожди. А как? Артефакт связи, это же редкость…

— Ну… — Дин сначала замялся, а потом все же взял себя в руки. — Мне же король артефакт накануне передал. Ну и мне стало интересно, как он работает… Я для мамы в итоге похожий успел сделать.

— За несколько дней?!

— Ну… — снова замялся парень. — Мой сильно упрощенный. Слышимость плохая, возможность разговора короткая. Но что смог… К тому же я наш немного улучшил. Лампочку добавил!

— Молодец! Пока он снова не зарядится, будем использовать вместо светильника! — не унимался дракон, но Дин его проигнорировал.

— Если маме надо со мной поговорить, она нажимает на своем артефакте кнопочку, и на нашем лампочка загорается.

— Дай угадаю, она загорелась?

— Ну да… Вот я и позвонил.

— И что?

— Ничего! Все живы, здоровы, мы уже спрашивали! — снова взбешенно ответил вместо Дина Стайхон.

Я видела, что у дракона по щеке пошли чешуйки, а это значил, что он был очень зол, но все же старался себя сдерживать. Однако орать не переставал:

— Ладно, гений, ты скажи, сколько теперь времени надо, чтобы с королем связаться?

— Если мы с ним говорить будем не больше пятнадцати минут, то часа хватит. Говорю же, я мало энергии потратил!

— Отлично, встретимся через час! — буквально выплюнул дракон, подскочил к окну и… прыгнул.

На миг сердце ухнуло куда-то к пяткам. Великолепно. Минус один...

Я уже мысленно листала памятку «что делать, если ваш знакомый неожиданно превращается в комету». Пункт первый — не паниковать, пункт второй — паниковать тише, пункт третий — сообщить об этом кому-нибудь более взрослому, переложив всю ответственность за дальнейшее на него. И да, мелькнула идиотская мысль, что придется как-то объяснять королю, как мы смогли довести дракона.

Но воздух под окном неожиданно шумно засвистел, будто его подтянули шнурком, и в окне снова показался Стайхон, только с крыльями… Надо же, в этот раз его эго оказалось быстрее гравитации.

Он на лету расправил плечи, спина выгнулась дугой, по коже пробежала рябью чешуя — и вместо взвинченного парня в небе уже скользил огромный серый дракон. Он взмахнул крыльями: раз, второй, третий, оттолкнулся от ветра и, не оглядываясь, кинулся к облакам.

Так вот почему все драконы такие богатые — они экономят на психологах: обернулся в ящерицу, поорал в небе — и злость ушла. Я бы тоже сейчас с удовольствием полетала, хоть так высоко и не умела. Но и я, и метелка какой день были без магических сил…

Я отлипла от подоконника, досчитала в уме до десяти (на случай, если Стайхон решит вернуться и устроить второй акт драмы), и пошла собирать мозги в кучку. Час, значит. Отлично. Пойду полежу, магию восстанавлю.

Только я развалилась на кровать и закрыла глаза, как меня начал выводить из себя стук в дверь.

— Кто?!

— Я.

— Заходи… — пробурчала и повернулась к двери, в которую как раз входила Арея.

— Ингрит, можно твой котелок взять?

— Нет, — даже не раздумывая ответила я. Котелок и метла были для ведьмы чем-то святым.

— Но…

— Нет, мы никому не даем свои вещи, прости.

— Просто я хотела тебе зелье сварить для восстановления магии. А котелок не взяла… Написала его в список для короля. Там же можно просить вещи от родственников?

— Можно. Но котелок все равно не дам.

— Я же тебе хочу помочь...

— Нельзя! Котелок и метла служат только хозяйки. У нас даже котелок не такой, как у целителей. Прости, но нет. Сама восстановлюсь.

— Ну ладно, извини… — и Арея грустно прикрыла дверь, а я закатила глаза. Вот почему я притащила с собой котелок сразу, а она нет? Лень?

Я была уверена, что всего лишь полежу, но сон как-то слишком резко завладел моим сознанием, ох уж это магия… И что? Правильно, и я все проспала! О чем мне крайне невежливо намекнули, снова нервно барабаня по двери.

— Да? Что? — сонно подняла голову я, пытаясь понять, что происходит, и где я нахожусь. Благо местный антураж достаточно быстро возвращал в реальность. — Да иду я!

— Ингрит! — зло произнес дракон, стоило мне распахнуть дверь. — Куда зеркала ставить?

— В комнату…

— А именно? Нам бы более точные координаты!

— Сейчас покажу! — буркнула я, протискиваясь между драконом и дверным косяком. Ненавидела признавать свои ошибки, а сейчас я явно накосячила.

— Выспалась? — ехидно усмехнулся дракон, даже не пытаясь сдвинуться с места и тем самым освободить мне проход. А потом он и вовсе немного повернулся и… буквально зажал меня между собой и косяком.

— Удобно? — поинтересовался Стайхон мёдовым-голосом. Медовым, потому что иначе как липким его назвать было нельзя.

. — Подвинься! — скрипнула я, руками упираясь ему в грудь. — Ты тяжёлый, как чужие советы.

— Зато полезный, — ухмылка стала шире. — Скажи, куда ставить зеркала и можешь дальше идти спать. Мне нужны координаты.

— Косяк. Отойди от косяка, начнём с этого, — процедила я. — А потом — координаты.

Стайхон лениво сдвинулся на полшага, что, разумеется, ничего не решило. Но я уже протиснулась, радуясь, что мало ем, и поспешила в телепортационную.

Около комнаты действительно стояли зеркала. Правда, их было не два, а десять — от тех, что возвышались почти в полный рост до парочки «для честного взгляда на себя в плохом освещении».

— Эм… А у вас в академии арифметики не было? Два это столько, сколько у вас рук… — замерла я, обращаясь ко всей частной компании, которая стояла рядом с комнатой. — Я просила «зеркала», а не «галерею нарцисса», — буркнула, обходя это художественное безумие.

— Так ты не сказала, какого размера нужны! Вот мы и подготовились.

— Мне нужно два зеркала примерно одного размера. Думаю, эти подойдут — бросила я взгляд на овальные зеркала в половину моего роста. Поставьте их по углам друг напротив друга. Только аккуратно! Дорожки из соли не разотрите!

— А не проще было сначала зеркала поставить, а потом соль раскидывать? — нахмурился Стайхон.

— Проще, но так нельзя, — пожала я плечами.

— Вот она: нелогичная магия ведьм!

Крис и Стайхон взяли одно зеркало, а Дин и Лик другое. Вроде даже дружно получилось, но соль они все равно задевали.

— На полпальца левее, — сказала я, оценивая угол. — Куда так сильно? Стайхон, ты что, измеряешь «пальцем дракона»? Вот, стоп!

— У меня универсальные пальцы, — невозмутимо отозвался парень. — Налицо многофункциональность.

— Налицо самоуверенность, — вздохнула я. — Не трогайте больше ничего.

— Давай мы тогда с королем свяжемся, а ты тут все настраивать начинай, а то и так кучу времени потеряли!

— Хорошо, — не стала спорить я. — Как портреты?

— Недавно заново усыпил, — отчитался Лик.

— Отлично. Тогда идите, связывайтесь, — кивнула я на дверь. — И пожалуйста, не заходите обратно, даже если мир начнет рушиться. Если что-то нужно — стучите носом. Мне нужна тишина!

— Мы ее недавно тебе предоставили, а ты заснула! Хотя зеркала могла и тогда настроить! — не смог промолчать Стайхон и первым пошел в сторону гостиной.

— Не могла, они бы перезарядились! А, кому я объясняю...

Крис, Дин и Лик переглянулись, но спорить не стали. Дверь прикрылась, щёлкнул засов. Я на всякий случай провела тонкую нитку соли под порогом — чтобы любопытство не подтекало, а потом еще раз поправила зеркала, проверила руны, отреставрировала дорожки из соли и, наконец, пустила в дорожки первую порцию силы.

Соль зашуршала — сухо, но по живому; мел в круге вспыхнул холодным светом. Зеркала ответили гулом. Словно из глубины стекла кто-то осторожно вдохнул, втянул в себя комнату на полпальца и задержал воздух.

— Неплохо, — сказала сама себе и резко порезала подушечку пальца о булавку — капля крови упала в центр круга и впиталась. Сила по дорожкам стала более упругая, зеркала — тяжелее. На рамах проступили тонкие линии, будто иней, только светящийся изнутри. Серебрение под стеклом как бы ожило: зашевелились глубины, пошли круги.

Я подала второй импульс — и восьмёрка соли взяла ритм. Рамы загудели едва слышно, низко. По нитке на запястье прошёлся тихий удар — пульс выровнялся. Я ткнула мелом в северную стрелку, потянула линию к одной из граней зеркала, активируя «сбор» на голос. И к другой — «накопление» на свет.

За время сна моя магия, конечно, немного восстановилась, но активация комнаты все равно высасывала достаточно, поэтому меня немного повело, и я чуть не упала. Когда мы проходили этот ритуал на выпускном курсе, я долго возмущалась, зачем мне уметь это делать в одиночку, ведь обычно подобной работой занимается несколько ведьм, которые не только проверяют друг друга, но и магию делят. А тут вон оно как все повернулось… Надо самой, что ли, научиться варить зелье для восстановления магии.

Я сделала шаг, и меня немного повело, но я успела ухватиться за какой-то шкаф и остановилась буквально в миллиметре от соляной дорожки. Уф… Если бы я сейчас ее задела, было бы печально.

Проморгавшись, я снова проверила все дорожки, руны и надписи, наконец, выдохнула. Также я почувствовала, что магия внутри зеркал начала генерироваться и скапливаться, а это значило, что все шло по плану. Это заклинание работало как дрожжи: ты вбрасываешь немного силы, а дальше оно само себя множится.

Выйдя из комнаты, я плотно прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Очень не хотелось показывать ребятам, как тяжело мне дается столько колдовства в одиночку. Правда, сверху уже послышались шаги, поэтому много времени, чтобы прийти в себя у меня не было.

— С королем связались! Весь список передали. Обещал через час отправить, у нас все зарядится к этому времени? — серьезно проговорил Стайхон.

— Да, процесс уже начался.

— Дай угадаю, на этот час ты снова спать? — с ехидной улыбкой посмотрел на меня дракон, и как бы мне ни хотелось ответить «да», моя вредность ответила гордое — «нет», и даже придала мне сил уверенной походкой пойти на улицу. Попробую восстановиться на свежем воздухе.

Дверь тяжело вздохнула у меня за спиной, и двор встретил меня холодом камня и запахом мокрой земли. Свежий воздух ударил в голову лучше любого бодрящего отвара, и я внезапно поняла, как скучала по этому простому ощущению — когда легкие раскрываются, в голове проясняется, на душе… ну, почти. Почти проясняется. Вид портил всю картину.

Природа тут, похоже, давно объявила независимость и победила. Плющ обнимал стены с тем энтузиазмом, с каким родственники обнимают наследство. Крапива стояла стройными рядами — почетный караул дикости, лопухи размером с приличную скатерть теснили друг друга, шиповник и вовсе построил себе бастионы. Фонтан? Когда-то фонтан. Сейчас — учебное пособие по болотоведению: ряска, мох, гордая лягушка на каменном херувиме. Прекрасно.

Я ведьма, между прочим, пусть и молодая. А у ведьмы при хозяйстве огород, грядочки, травушка по полочкам — это не блажь, а базовая комплектация. И вот это — я указала мысленно на бурьян, который уже претендовал на звание личного врага — нам предстояло в будущем превратить в нормальный участок. Отлично.

Кладбище маячило за кованой оградой левее двора — аккуратные камни, съеденные мхом, и один кривой кипарис. Очень атмосферно. Осталось только табличку повесить: «Заходи, обсудим вечное». Нет уж. Сегодня я слишком вкусно пахну слабой магией, чтобы гулять между плитами.

Я осторожно обошла куст шиповника, который уверенно и неприлично пытался поймать меня за юбку, и огляделась в поисках, куда бы сесть. На крапиву — жгучая романтика, на мокрый камень — верная простуда, на собственную гордость — удобно, но недолго. Бортик фонтана выглядел соблазнительно солнечным, правда, облепленным мхом и сломанными крыльями у каменного ангела. Лавка неподалеку сохранилась лучше, чем должна была: доски посерели, но еще держались. С виду — полчаса посидеть выдержит. Я — тоже, надеюсь.

Я смахнула с досок листья ладонью и, поколебавшись, все-таки пустила крошечный сквознячок из ладони — еле-еле, чтобы не чувствовать себя совсем уж развалиной. Пыль послушно сползла на землю, паук возмущенно посмотрел на меня и ушел жить на кипарис, а я села.

Дышалось на воздухе явно лучше. Голова гудела меньше. И даже мир не так раздражал, хотя нет, раздражал. Да что ж такое-то?! Я сейчас должна была отдыхать на морбшке с заветным дипломом и отсылать резюме в лучшие бытовые агенства, и чем я вместо этого занята?!

Смешно: когда мы проходили травничество, я жаловалась, что мне это не надо, и не мыслила жизни без метлы, а теперь мечтаю о лопате. А все потому что мне нужно было зелье восстановления — а оно мне было очень нужно, и не когда-нибудь, а вчера, так что позже все равно придется разбираться с этим бардаком. Зверобой бы, чабрец, немного вереска… Угадайте, чего тут нет. Правильно, на первый взгляд всего этого. Зато репейника в промышленных масштабах — если вдруг понадобится проклясть кого-нибудь на долгий чих, я укомплектована. Интересно, а Арея привезла с собой запасы? Видимо, хотя целители все варят иначе, может, ей и травы другие нужны.

Порыв ветра собрал где-то в дальнем углу двора сухие листья и прогнал их вдоль стены. Солнце лениво пробилось сквозь облака и положило мне теплое пятно на колени.

Я снова краем глаза глянула на ограду кладбища. Тишина там стояла особенная, вязкая.... манящая... Не сегодня! У меня на сегодня план: посидеть, подышать, не свалиться лицом в мох и научиться ровно вставать без помощников и ехидных комментариев драконов.

Кстати, о драконах и иже сними. Не пора ли мне обратно? А то опять обвинят, что проспала…

Вздохнув, а заодно и вдохнув чистый воздух еще раз, я поплелась обратно. Ладно, Ингрит, все хорошо. Сегодня вам пришлют кучу вещей, наверняка еще и в несколько заходов, вы обставите тут все мебелью, и замок будет смотреться уже не так катастрофично. Еще и поедим вкусненько.

Так я и зашла в замок: мечтая о сале на черном хлебе и о шоколадке (ну простите, все нормальные запасы еды я уже съела. И сейчас организм требовал всего и побольше).

Крис уже сидел на подоконнике напротив библиотеке и читал. Первый раз вижу, чтобы боевик постоянно читал, вот правда…

— Ты даже не уходил?

Крис лишь молча покачал головой и громко перелистнул страницу.

— Я тоже не уходила, — послышался за спиной голос, и я вздрогнула.

— Я тебя не заметила, — честно призналась, смотря на Арею.

— Ничего, я просто стульчик в уголочек поставила, чтобы не мешать никому.

Это было странно, но ладно.

— Я уже все ингредиенты для зелья восстановления магии отложила. Сейчас котелок пришлют, и я побегу варить.

— Спасибо, а травы ты с собой привезла?

— Ну да, зелье-то базовое, там все стандартно.

Я вздохнула, для базовых ведьмовских зелий я тоже много чего привезла, а вот для тех, что граничили с целительством, что-то не подумала.

Внезапно дверь библиотеки распахнулась и из нее вышел довольный Дин.

— Я такое придумааал! — воодушевленно протянул артефактор.

— Можешь не рассказывать, все равно сделать не сможем, — буркнул Крис, все еще не отрываясь от книги.

— Сможем!

В этот момент послышались шаги, и к нам присоединились Стайхон и Лик.

— Он снова усыпил портреты, я все проверил. Нам никто не помешает, можем начинать! — важно заявил дракон, будто от его команды что-то зависело.

— Так это не нам надо начинать, а королю, — пожала плечами я. — Сколько нам вещей нужно, мы все равно в одну телепортацию не примем. Так что как первая мебель появится, вы ее сразу выносите, освобождая место для новой партии.

Ребята кивнули, и я приоткрыла дверь в телепортационную. Зеркала уже дышали — стекла потемнели до густой, глубокой воды, по кромкам, как каплями росы, вспыхивали руны привязок. Соляные дорожки под ними отвечал тонким вибрирующим гулом, шрифт на камне вспыхивал по порядку, от внешних меток к центру. Я чиркнула пальцем по бортику — соль на разметке послушно взвилась легкими струйками и легла ровными дорожками-коридорами, как светящиеся тропинки в темном саду. Красота!

— Как только прилетит первая тумба, — скомандовала я, — выдергиваете на площадку, не наступая на светящиеся дорожки. Соль не сметать! И не чихать на нее. Лик! Это был не призыв к действию!

— Я вообще-то не… я… я… — Он чихнул. — Простите.

Зеркала загудели глубже. По раме левого побежали огоньки, как муравьи с факелами. В воздухе запахло озоном и мокрым железом.

— Принимаем, — торжественно сказал Дин.

Первым не то чтобы «вылетел», скорее осторожно выпал мешок. Бурый, холщовый, пузатый. Тихо шмякнулся на светящуюся соль, подпрыгнул и замер. За ним — второй. Третий. Четвертый уже ударился о край первого и развернулся, распоровшись об чью-то несуществующую щепку. И мир вокруг сразу наполнился шорохом. Сотни мелких, гладких, как бусины, семечек побежали по дорожке, как блестящий ручей.

— Это… — протянула Арея, растерянно.

— Это не шкаф, — констатировал Крис и наконец-то захлопнул книгу.

— Это семена? Чтобы мы сами обеспечил себя питанием? Рационально! — округлил глаза Дин.

— Рационально — это стул, на который можно сесть, — буркнула я, но взгляд уже зацепился за ярлыки: «Морковь, сорт «Заячьи уши», «Лук-резанец», «Тыква, «Солнценоска», «Горох сахарный, ускоренный», «Капуста поздняя», «Репа лунная»…

— Не задерживаем, — напомнил Стайхон, пытаясь осознать происходящее, подхватывая первый мешок и, балансируя, как канатоходец, перепрыгнул через светящуюся полоску соли. Лик повторил. Крис взял сразу два мешка.

Магия тем временем все еще шуршала, и мешки падали уже плотно, один за другим. Пару раз выкатывались деревянные ящички — щелкнешь застежкой, а там — пакетики с аккуратными печатями, выдержки из травников, даже крохотные глиняные таблички-этикетки под грядки. На одном значилось: «Лавр. Сеять в кадках. Запах дома прилагается». Я фыркнула.

— Где мебель? — панически спросила Арея, понимая, что зеркала тухнут, а из нашего списка ничего нет.

— Ну, может, нам хотят помочь создать тут автономию? — задумчиво произнес Лик. — Ну а автономия — это огород.

— Автономия — это кровать, — не выдержала я, — под плед, с шоколадкой. И котел! — Почему нам прислали все не то?!

— Думаю, мне надо вам кое-что рассказать… — вздохнул Дин, и мне это ой как не понравилось. Почему сейчас? Если это что-то важное, то почему не раньше? А если неважное, то зачем оно нам вообще?

— Я же уже говорил, что связывался по артефакту с мамой? — начал Дин, когда мы его окружили.

— Говорил, но неохотно. Скорее мы тебя вынудили! И при чем здесь твоя мама? — Стайхон уперся о дверной косяк и зло уставился на артефактора. Кажется, в тот момент он думал, что это она передала любимому сыночку семена, а то как же в заброшенном замке и без витаминов...

— Ни при чём. Просто она хотела предупредить меня, что Танимон… Он…

— Что он? При чем здесь вообще ректор частично разрушенной академии драконов? — Щека Стайхона снова пошла чешуей. Какие все-таки драконы вспыльчивые…

— При том! — тоже достаточно резко ответил Дин, но у него это было скорее от нервов. — Он про нас слухи распускает!

— Какие еще слухи? — нахмурилась я.

— Нехорошие. Что мы разрушили академию, что умоляли короля простить нас…

— Ну в целом это правда, — зевнул Крис, будто ему было все равно.

— Что король нас отправил сюда, чтобы поставить на место и доказать, что мы не заслужили дипломов, что мы неудачники… В общем, он настроил всех против нас. Нас ждут с позором!

— Не дождутся! Не зря мне этот Танимон никогда не нравился! Скользкий тип! — все, вся щека Стайхона покрылась серыми чешуйками.

— Но зачем ему это надо? — хлопая глазками, спросила Арея.

— Ну это очевидно, — вздохнула я, снова осматривая мешки с семенами. — Сейчас у нас в столице шесть академий, в которые едут отовсюду. А какая из них самая богатая? Правильно! Академия драконов! Почему? Да потому что эти самые драконы там учатся. А что будет, если мы создадим академию? Если у нас получится?

— Я офигею, — честно и, как всегда, спокойно признался боевик.

— Я тоже, но сейчас не об этом. Король уже вкладывает в нас деньги!

— Судя по посылке, не такие уже и большие, — фыркнул дракон и кивнул в сторону мешков.

— С этим мы еще разберемся. Давайте не о настоящем, а о перспективе. Студенты открывают академию, где также будут обучаться и драконы. Это как минимум конкуренты, которые Танимону, действующему ректору академии драконов, не нужны.

— И как ему слухи о нас помогут? — снова фыркнул дракон. — Зная Танимона, тут все проще! Сейчас финансирование делится между нами и восстановлением его академии, а если мы откажемся от этой идеи, или если король тоже начнет считать идею провальной и вызовет нас обратно, то все деньги пойдут ему. А Танимон всегда знает, на что их потратить. Мой отец был в попечительском совете академии…

— Не сомневаюсь, — не смогла промолчать я, за что получила уничижительный взгляд.

— Молодец. Так вот, он столько денег в академию вложил...

— И снова не сомневаюсь, но что получается? Он подговорил короля вместо списка мебели и продуктов прислать нам семена?

— А это мы сейчас и узнаем! Дин, неси артефакт!

— Но он только начал заряжаться! Его нельзя высаживать в ноль, иначе…

— Неси! Мне надо всего минуту!

Дин явно хотел еще что-то ответить, но рационально оценил свои шансы в споре с драконом и ушел.

— Ты уверен? — покосился на Стайхона Лик.

— Да! Надо сразу все выяснять!

Дин вернулся достаточно быстро, однако снова попытался остановить дракона, но кто ж способен остановить этих летающих повелителей неба.

— Да! — артефакт вспыхнул и спроецировал лицо счастливого короля. — Ну как? Оценили?

— Очень, — процедил Стайхон, набирая вглубь побольше воздуха, чтобы высказать все, что думает. Но не успел.

— А то! Я накануне у лучших мастеров и стулья заказал, и шкафы. Знал, что вы все это попросите. А как вам кровати? Там матрасы… — воодушевленно начал говорить король, но пропал, буквально на полуслове.

— Эй! — прокричал Стайхон.

— Бесполезно, артефакт сел полностью, — нравоучительным тоном прокомментировал ситуацию Дин.

— И что теперь?!

— А теперь его надо не просто так заряжать, а еще и активировать. На это пару дней надо!

— Пару дней? А что мы есть будем все это время? — в панике прокричал Лик, хватаясь за голову.

— Подождите, то есть король нам все отправил правильно? — тем временем взял себя в руки Стайхон. Его глаза при этом сузились, как у сыщика, ну или у хищника, ищущего жертву. — Судя по всему, да. А это значит, что кто-то из нас ошибся…

И тут все взгляды устремились на меня. Что?!

— Я ничего не путала! Это лучше у вас спросить, что за список вы отправили! — грозно выпалила, вспомнив, что лучшая защита, это нападение.

— Знаешь, перепутать кровать и шкаф с семенами репы гораздо сложнее, чем фразы «всё, что не должно» и «всё, что должно, не ломая»! — сразу же припомнил дракон тот момент, когда засомневался в правильности написанной мной фразы.

— Там было все правильно! Я перепроверила! — процедила сквозь зубы, хотя внутри уверенность уже таяла, как лед под самым жарким солнцем.

— Тогда как ты можешь объяснить, что нам вместо мебели прислали это! — и Стайхон указал на мешки.

— Я не знаю ответа на этот вопрос точно так же, как и вы!

— Ингрит, ты делала телепортационную! Ты единственная, кто мог допустить ошибку. Тем более король сейчас в обрывках фраз говорил про мебель, значит мы точно случайно вместо слова «стул» не сказали «томат».

Стайхон закончил свою мысль и скрестил руки на груди, а все остальные уставились на меня так же… Обвиняюще!

— Ну замечательно, вы решили обвинить единственного, кто что-то делает! И знаете, это логично, потому что если ничего не делать, то и ошибок не допустишь!

— То есть ты признаешь, что допустила ошибку? — тихо уточнила Арея и, вот правда, лучше бы молчала!

— Разумеется, — кивнула я с широчайшей улыбкой. — В следующий раз обязательно закажу вместо шкафов слонов. Чтобы было, что хотя бы морально поддержать.

— Слонов? — Дин, обладающий исключительно научным складом ума и не допускающим юмора и сарказма в жизни, нахмурился. — Логистика при межпространственных пересылках…

— О, все, началось, — перебил его Лик, всплеснув руками. — В таком случае мы сможем хотя бы слонов жарить! Потому что есть нам нечего, кроме семян репы и слюней!

— Лик, — протянул Стайхон ледяным голосом, при этом не сводя с меня такого же ледяого взгляда. — Слюни не считаются рационом.

— Тогда из-за Ингрит мы просто умрем с голоду! Лично мои запасы еды кончились! — нервно протянул некромант и окончательно меня взбесил.

— Отлично! — я хлопнула в ладони. — Посеем семена, соберём урожай, покушаем, сделаем поделки для интерьера. Так вы хоть при каком-то деле будете!

— Сарказм тебе не идёт, Ингрит, — прищурился дракон.

— А тебе не идёт перекладывать ответственность, — парировала я. — Может быть, это вы дорожки из соли повредили!

— Ты должна была все проверить!

— Да проверяла я! А вы постоянно мешались! В таких условиях даже у репы нервы сдают. Но тем не менее я все сделала правильно!

— То есть король, будучи занятым человек, наслал нам мешки репы потому, что ты «написала правильно»?А остальное просто не дошло случайно! — Стайхон сложил руки на груди. — И телепортационная, конечно, идеальна.

— Да, — кивнула я. — Я в себе уверена! Я сдавала это заклинание! — продолжила настаивать на своем и даже демонстративно сложила руки на груди на манер Стайхона, хотя внутри уже перебрала сто вариантов, где могла сделать ошибку, — я ведь раньше одна такое никогда не колдовала.

— Это хорошо, — протянула Арея. — Тогда ты все быстро исправишь.

Кажется, девушка говорила это по-доброму и даже с надеждой, но ее это все равно не спасло.

— Это мне говорит человек, который даже котелок себе не взял, лишь бы тут ничего не делать!

— Я не… — растерялась девушка. — Мне его должны были сейчас передать…

— Забудь, — хмыкнул Стайхон. — Мы только через несколько дней сможем сказать королю, что у нас ничего нет. И надеяться, что король снова выделит нам бюджет, а Ингрит в следующий раз все сделает правильно. Если она, конечно же, свою ошибку найдет и признает!

— А если не признаю? Что будет? Выгоните? — я вскинула брови. — Прекрасный план. Оставьте свою «единственную, кто что-то делает» за дверью, вдруг репа из жалости сама сложится в стеллажи.

— Мы тебя не выгоняем, — устало сказал Стайхон. — Мы просим признать ошибку, чтобы в следующий раз…

— В следующий раз? — я усмехнулась. — В следующий раз будете все делать сами. Уверена, что у вас получится лучше!

— Ингрит, — мягко сказала Арея. — Перестань огрызаться, пожалуйста, мы же команда.

— Команда, — повторила я кивая. — Которая, как только что-то идёт не по плану, дружно ищет самую удобную цель. Угадаю, кто это? Нет, стойте, не подсказывайте.

— Просто сделай нормально, — попросил Стайхон. — Без цирка.

— Тут и без меня цирк! С конями! — Отрезала я и резко развернулась. — Пойду подышу!

Я хлопнула дверью так, что мешки жалобно вздохнули, и пошла по длинным коридорам на улицу.

Снаружи было свежо. Солнце висело над зубцами крыши, как надкусанное серебряное яблоко, и ветер таскал за пряди мои белые волосы. Белые. Всегда белые. А у ведьм — рыжие. Потому что огонь. Потому что род. Потому что традиция. А у меня — снег. Я каждый раз отшучивалась: мол, неудачная алхимическая маска, родилась под зимней кометой, перемыла голову настойкой полыни. Но правда была в другом.

Я родилась рыжей, как и положено нашему роду, пока одна ночь не треснула льдом. Точнее, не ночь треснула — а я. Он сказал: «Просто доверься. Я подстрахую», — и улыбнулся так, будто свет падал только на него. Вот только соль в круге оказалась костяной пылью, трава — высушенным ядом, а «оберег» — пустой рамой без нити. Я шагнула — и меня вытянуло из тела, как нитку из шва. Воздух стал стеклом, лёгкие — бокалами со льдом, а сердце ударилось и пошло на дно как камень.

Тогда я услышала, как лезвие тишины разрезает моё имя. Ещё миг — и меня не было бы. Кто-то крикнул, кто-то сорвал узел, чьи-то руки обожгли мне запястья и втянули обратно. Я вернулась, как птица в разбитую клетку: живая, но с острыми краями. Его рядом уже не было — только след от ботинка в соли и запах дешёвого ладана. Я почти умерла, а он просто взял «что нужно» и ушёл.

Утром зеркало показало женщину с волосами цвета пепла. Не седина — выцветшая история. С тех пор я говорю, что это стиль, ритуал, блажь. Плету алые ленты, чтобы не сазу бросаться в глаза. Смеюсь чуть громче, чем нужно, потому что тишина напоминает вкус железа на языке. Белый для меня — не про чистоту. Это след от зубов того, кто однажды сказал «доверься» и вытряхнул из меня цвет. Самое обидное, что тогда долго обвиняли меня, и лишь спустя время докопались до правды… С тех пор каждый раз, когда в дверь стучали с новыми обещаниями, я отвечала не сразу. Сначала слушала, как сердце — возвращённое, упрямое — считает паузы между словами.

Из воспоминаний меня вырвал резкий холод, будто даже солнце на меня обиделось и скрылось. Я подняла голову и увидела огромную тень, Стайхон куда-то полетел… Хотя догадаться, куда было несложно: в ближайшую деревню за продуктами. Это явно был самый быстрый способ, вот только испугаются там его, ничего не продадут… Или, наоборот, даром все вынесут, лишь бы чудовище скрылось. В такой глуши обычно магов почти не было, а уж драконы и вовсе сюда не доезжали… ну или не долетали.

Я пошла по саду, размышляя, как себя вести дальше. Неужели я и правда в чем-то ошиблась? Тогда что? Признать свою ошибку и попросить дать мне второй шанс? Или, наоборот, признать ошибку и надеяться, что на меня больше не будут вешать никакую работу?

Мне снова безумно захотелось полетать, ведь полет всегда помогал проветрить голову, но магии во мне пока было недостаточно для такого действия.

Куда я могла прийти с такими позитивными мыслями? Правильно, на кладбище. Что ж, давно я не бывала в подобных местах, а если быть честной, то я и вовсе старалась обходить их стороной. Но сейчас почему-то ноги сами принесли меня сюда. Кто вообще строит кладбище на территории замка? Точно, некроманты… у них же предки дракона кладбище отжали.

Кладбище встретило меня ржавым дыханием калитки. Берёзы стояли, как сторожи в белых мундирах, их кора шелушилась, и мне всегда казалось, что они смеются над моими волосами — родня по цвету.

Я медленно шла между старинных и давно покосивших плит, даже не пытаясь читать на них надписи. Просто шла и думала, что же делать дальше, а потом как дура задала этот вопрос вслух.

— Что-что! Сад расчищать и семена сажать!

Я, конечно, слышала, что некоторые некроманты умеют общаться с духами, но всегда считала, что эти самые духи дают крайне размытые и глубокофилосовские советы, а не такие подробные инструкции…

Пока я об этом рассуждала, я, естественно, судорожно тряслась от страха и медленно поворачивалась на голос. И хоть это и заняло пару секунд, мне оказалось, что прошла вечность.

— Ты чего застыла? — обратился ко мне Лик, когда я все же обернулась.

— Тьфу на тебя! Напугал! — выругалась, злясь на себя, что не сразу распознала голос нашего некроманта. — Как ты так тихо подкрался?

— Кладбище тишину любит, нас учили… — задумчиво протянул Лик. — А ты что тут делаешь?

— Гуляю.

— Тут? Ты все же странная...

— И об этом мне говорит некромант в разноцветных носках?!

— Это стиль!

— Вот об этом я и говорю. Ты сам что тут делаешь?

— Пришел свои ловушки на духов проверить.

— Лучше бы портреты проверил! А то сейчас как узнают о нашем провале, таки обрадуются.

— Уже! — гордо завил некромант.

Решив, что после появления Лика кладбище перестало быть местом тишины и спокойствия, я направилась в замок, чтобы запереться в своей комнате и посмотреть в книге, может, я все же могу для себя какое-то зелье из местной флоры изготовить.

Портреты висели как самые обычные, даже конь был на месте. Но у меня внутри все равно закралось нехорошее подозрение. А что, если…

Кинув быстрый взгляд на картину со старичками и обнаружив, что они по-прежнему играют в шашки, я нарочито вздохнула и проговорила, проходя мимо мужчины в лохмотьях:

— И надо же было так... одной белой шашки только не хватает. Все бы за нее сейчас отдала!

И с этими словами я скрылась сначала в соседнем коридоре, а потом и в своей спальне. И знаете что? Мой план сработал, но не совсем так, как мне хотелось…

Прошло пару часов, прежде чем сначала из соседней комнаты послышалась нецензурная брань, а потом ко мне влетел дракон… В полотенце на бедрах, то есть без одежды и без совести!

Я замерла сначала от недоумения, потом от негодования, а потом засмотревшись на кубики пресса. Да почему этот дракон такой… Наглый! Конечно, изначально в голове было совсем другое слово, но поймав его ехидный взгляд, я сразу же вспомнила, какой он наглый!

— Ты что тут делаешь?! — выпалила я, вскакивая с кровати и прикрываясь подушкой так, будто это я была сейчас голой.

— Пытаюсь смириться с тем, что нахожусь в каком-то дурдоме!

— Я рада, что ты так характеризуешь собственный замок. Но пока только ты, бегающий в таком виде, наводишь параллели сравнений этих двух зданий!

— Ты просила у портрета шашку?

— Допустим.

— Он ее принес!

— И что так кричать? Я же не боевую просила, а всего лишь для игры.

— Почему я ору?! А как я должен себя чувствовать, если в зеркале моей ванной появился мужик в лохмотьях и нагло ухмыляясь предлагал купить шашку!

— Ого, они по зеркалам умеют перемещаться... — Вздернула я брови.

— Тебя только это волнует?!

— Нет, не только.

— Зачем тебе шашка?!

— Да не нужна мне шашка, я просто хотела проверить, услышит ли меня портрет.

— О, ну тогда поздравляю! Они тебя не только услышали, но и послушались!

— Эй, красавица, — внезапно послышался шепот на этот раз из моего зеркала, и я невольно вскрикнула. — Шашку-то брать будешь?

— Видишь, а это ты еще и предупреждена! — хмыкнула Стайхон, видя, как я подскакиваю.

— А почему ты ее не сразу мне принес? Почему сначала ему? — и я кивнула в сторону злющего дракона, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Так он же богаче, мог больше заплатить, если она такая ценная!

— Ну, знаете ли… — хмыкнула я, закатывая глаза. — Тогда не нужна мне шашка, я обиделась! Иди верни ее своим!

— Не верну, — покачал головой мужчина. — Вдруг все же понадобится.

И зеркало снова стало обычным. Вот так просто.

— Ну и что это было? — злобно покосился на меня Стайхон.

— Магия, — не придумала ничего лучше я.

— Магия, это когда я летаю, твоя метла убирается, Арея кого-то лечит, а это…

— Цирк с конями. Ты не понимаешь? Лик сказал, что снова их усыпил, и когда я произносила эту речь, портреты выглядели как самые обычные. Но он меня услышал! Это значит, они притворяются!

— Или просто могут слышать в застывшем виде.

— Мало времени прошло, они не должны были проснуться! — не унималась я.

— А давай сейчас и узнаем! Позовем его и спросим!

— Давай, но не сейчас!

— А чего ждать? — удивился Стайхон.

— Например, когда ты оденешься? — покосилась на дракона я.

Как назло, именно в этот момент дверь отворилась и на пороге появлялись Лик и Арея. Представляю, что они подумали, видя Стайхона в одном полотенце и меня, прикрывающуюся огромной подушкой (но я хотя бы была одета!)

— Мы не вовремя? — осторожно уточнил Лик, переводя взгляд с полотенца на подушку и обратно.

— Нет! То есть да! — хором рявкнули мы со Стайхоном, а потом переглянулись, и мне захотелось провалиться под пол.

— Ясно, — без всякого «ясно» в голосе растерянно проговорила Арея.

Дракон быстро ушел, и уже через минуту вернулся в огромном халате. Всю эту минуту мы, естественно, молчали.

— И чтобы вы знали, мы тут не тем, чем вы подумали, занимались. У нас… торговля через зеркало была, — попыталась прояснить ситуацию я.

— Если честно, стало еще хуже, — флегматично заметил Стайхон.

— Кто с кем торгует и чем? — удивленно посмотрела на меня Арея.

— Я — ни с кем и ничем! — вскинулась я. — Я просто сказала портрету слово «шашка», чтобы проверить, слышит ли он меня, и к Стайхону полез мужик в лохмотьях через зеркало. А потом ко мне. Но это всё в моих планах не значилось!

— Дай я объясню! — выругался дракон, и гораздо более подробно, но, совсем не стесняясь нецензурных выражений, пересказал историю.

— Но я правда усыпил портреты! — на этот раз растерянным выглядел Лик.

— Значит, они не усыпились! Что делать будем?

— Я все еще придерживаюсь первоначального плана! Давайте просто спросим! Эй, я готов купить шашку! — громко крикнул дракон, и мы уставились на зеркало.

К счастью, и на этот раз мужчина на портрете сыграл по нашему сценарию и быстро появился.

— Сколько? — с интересом спросила я, чем вызвала крайнее удивление на лицах приятелей. Ну а что? Мне интересно, как он сможет взять деньги, и как я смогу получить нарисованную шашку. Мне кажется, это важно!

— Три золотых!

— Идет. Стайхон, заплати!

— Что? — бросил на меня удивленный взгляд дракон.

— Четыре! — тем временем сразу сменил показания портрет в зеркале, понимая, что если мы быстро согласились, то он продешевил.

— Четыре? — а я тем временем продолжала играть по своему сценарию. — А где гарантии, что мы тебе столько заплатим, а шашку ее владельцы не отберут?

— Ой, да они пока не смогут, они все силы уже потратили… — махнул рукой мужчина в лохмотьях.

— То есть как это потратили? На что?

— Ну пока ваш ритуал меняли, чтобы ацетон не пришел. Нам же это сложно, сил много тратится, вот они и не могут пока двигаться.

— А ты значит нам не мешал? — нахмурился дракон.

— Нет, с вами весело. Так что, шашку брать будете?

— Да будем! — махнул рукой Стайхон, смиряясь, что сейчас буквально подарит портрету четыре золотых. Ладно, пусть считает, что на благотворительность и на развитие искусства жертвует. — Только как? — наконец дракон задал самый волнующий меня вопрос.

— Деньги покажи, и я скажу!

Стайхон снова сходил в комнату и честно вернулся с монетами.

— Готовы к обмену? — посмотрел на нас мужчина с портрета.

— Готовы, — кивнул Стайхон и поднял ладонь с монетами.

— Тогда слушай внимательно, — оживился «лохматый». — Монеты — ребром, вот сюда, где у меня теневая подштриховка. Не трясти. На счет три протянешь. Я — отдам. И не дыши на лак!

Мужчина в портрете сплюнул на палец (мазок блеснул), подрисовал у нижней кромки узкий «лоток» — две штриховые линии вдруг стали похожи на желобок — и, не глядя, вытащил из своей плоской вселенной круглую беловую шашку. Она сперва была пятном густых белил, потом надулась пузырем лака и прошла через рамку, как мыльный пузырь через кольцо. В воздухе щелкнула — и легла Стайхону на ладонь настоящей: тяжеловатой, с гладким боком, пахнущей мелом и чем-то терпко-масляным.

— На раз… два… — протянул портрет ладонь к раме, она взволновалась, как поверхность воды. — Три.

Стайхон поднес монеты к указанному месту. На кромке рамы золото дрогнуло, словно вспомнило, что его когда-то рисовали. Блики растворились, звон стал картонным, и на пороге между нашим и их миром круглые диски расплющились в ровные охристые кружочки со штриховым ободком. Мужчина ловко соскреб их «в лоток» двумя мазками, и в портрете у него в пальцах звякнуло — нарисовано, но убедительно.

— О, как! — довольно хмыкнул он, подбросил монетки, и те послушно прилипли к его карману, тут же став аккуратной темной заплатой с круглыми переливами.

— Поддержите искусство, говорили они… поддержали, — пробубнил себе под нос некромант. — Слушайте, а из этого же может анекдот хороший получиться!

— Да не должен некромант придумывать анекдоты! А портрет просить деньги! — вспылила я. — Скажите, а нас также туда засосать может? Вдруг портреты так обозлятся, что нас ночью сделают своими соседями?!

— Не сделают, — махнул рукой счастливый мужчина в лохмотьях. — Нельзя живое сделать неживым, мы же отголоски некромантской магии, у нас все наоборот работает! Только из неживого подобие живого, и то ненадолго. Кстати, парнишка, — кивнул он Лику. — Ты лучше перестань своим ритуалом заниматься, только вонь разгоняешь, право слово! Мы после первого же раза научились обходить твою магию.

— Но вы спали!

— Делали вид, — пожал он плечами.

— А в свободное время воротили наши комнаты и меняли ход ритуала, — догадалась я.

— Ну да. В комнату кошечку пустили, да палками потыкали с картин, коня, вот тоже… Мы выходить не можем, а животные…

— У меня в спальне ходил конь?! — ужаснулась Арея.

— Ну да. Но недолго, время животных тут ограничено. Кстати, шашка тоже через время на свое место вернется.

— А деньги? — поднял бровь дракон?

— А деньги нет. Так что вы еще спрашивали? Точно, про ритуал! Они что-то там поменяли, и посылки местами перепутались. То есть с телепортационной вообще все просто было, там же через зеркала все работает.

— То есть где-то ждали семена, а получили шкафы? — округлила глаза я, пытаясь представить эту картину.

— Именно. Но вы не серчайте, просто ацетоном-то зачем пугать было?

— А зачем вы нас выживаете?

— Сам не понимаю, — честно вздохнул мужчина. — Мы слышали, что вы тут академию создать хотите, и я этому даже рад! Это же какой простор…

— Для воровства.

— Для фантазии! А они против. Боятся, что их замок разрушат.

— Да кто они? Кто вы вообще такие? — уставился на портрет Стайхон. Кажется, настало время для нового важного вопроса.

— Да кто ж нас знает, — пожал плечами мужчина. — Мы немного помним, с кого нас рисовали. Я, например, в кочевом племени был и случайно какого-то вельможу спас, за это мой портрет и сделали. Но все в общих чертах, без подробностей, я даже имя не помню. А вот Кирсина помнит, причем не только имя, но и что всегда хотела быть воином, но девушкам не положено.

— Кирсина? Девушка с веером? — догадалась я.

— Ну да. Мы очнулись уже когда замок опустел. Учились перемещаться через зеркала, вытаскивать предметы. Изучили библиотеку, историю замка. Но поймите, мы сами про себя ничего не знаем, поэтому неизвестность пугает. А тут вы, еще и студентами пугаете…

— Студентами преподавателей пугают, особенно накануне нового учебного года. А мы лишь планы на будущее строили... — Стайхон перевернул шашку в пальцах. По кромке тянулись еле заметные риски, будто кто-то, скучая, постукивал ею по доске. Белила слегка пачкали подушечки пальцев, оставляя меловой след.

— Ладно, мне пора, а то силы тоже уже истекают, — зевнул мужчина в лохмотьях и удалился, а на пороге неожиданно появился Дин.

— Ребята, я сделал!

— Что?

— Артефакт связи!

— Так его вроде никто и не ломал. Или я чего-то не знаю?

— Ну в смысле не сделал, а зарядил! Подключил свои знания, перенаправил потоки, и вот, минуты на две максимум хватит.

— Ура! Проси еду! — взмолился Лик.

— Так Стайхон же летал за ней.

— Мне не продали, — нахмурился дракон. — Они от меня спрятались! И искать их по подвалам как-то...

— Выше твоего достоинства, — подсказала я. И ты уверен, что правильно сформулировал мысль?

— В смысле?

— Ну вдруг ты вместо: «я хочу купить еды», зарычал и прокричал: «еда».

— Ага, и добавил, что съем их, если не сделают скидку! Нет, конечно, просто они тут дикие какие-то!

— Просто драконы редко освещают эти места своим величием. Они о вас только в сказках читали, счастливые люди. Ладно, неважно, еду так еду.

— Мы и список мебели можем попросить, только сокращенный… — задумался Дин.

— Тогда надо сократить и заново настроить телепортационную комнату.

— Да, и оставить кого-то дежурить около портретов.

— Я останусь! — вызвался Лик.

— Прости, но тебе одному я это дело не доверю. С Крисом останешься, только найти бы его.

— Он спит! — хором сказали Дин и Лик.

— Не удивлена. Ну что, начнем со списка?

— Нет, начать надо с другого, — внезапно произнес дракон, а я задумалась, о чем таком забыла.

— С чего?

— С извинений. Прости, что мы зря на тебя накинулись.

Ого, дракон знает такие слова? Честно, у меня пропал дар речи… Зато появилось желание снова сделать все правильно. И, забегая вперед, скажу, что в этот раз у нас получилось добыть мебель и продукты на первое время. Но нас ждал серьезный разговор с картинами! Со всеми! Ведь после новостей о том, какие слухи о нас распускают, и что нас ждут с позором, мы точно решили выполнить приказ короля! А значит, нам придется с картинами или подружиться, или попрощаться…

Мы смотрели на картины, люди на картинах смотрели на нас. Если бы взгляды прибивали к стенам, нас бы уже повесили рядом. Портреты щурились, пейзажи хмурилились и все в таком духе. В общем, все были недовольны.

— Уважаемые… — осторожно начала я. — То есть, простите, выдающиеся. И, да, в позолоте особенно выдающиеся.

— Варвары, — скрипнул рыцарь с букетом. Голос у него шел через лак и трещины, как через сито, но решительности хватало на двоих.

— Не варвары, а выпускники академий. Хотя без дипломов, наверное, мы считаемся пока варварами, — задумался дракон, но быстро продолжил. — Однако сейчас это не важно. Сейчас я выступаю в этом замке хозяином, а остальные моими гостями. И важно уточнить, что мы приехали сюда с важной миссией!

— Построить академию! Здесь!

— А что вам не нравится?

— Вы хотите стереть нас ацетоном! — противно проскрипела старушка, прижимая злую кошечку к себе ближе и косясь на флакон в руках у Криса.

— Вы сами согласились говорить с нами только после того, как мы его принесли, — попыталась вмешаться Арея, но сразу же спряталась мне за спину.

— Я же говорю, варвары! — не унимался рыцарь.

— Послушайте, — решила я вернуться к мирным переговорам. — Нравится вам это или нет, но мы все равно будем строить здесь академию. Ну как минимум пытаться, и мы предлагаем вам перемирие. Если вы не будете нам мешать, о помощи я даже не заикаюсь, мы тоже вас не тронем.

— Этого мало!

— Защитим от студентов, — добавил Крис.

— Да и потом, неужели вам не скучно тут просто так висеть? — искренне удивился Лик, который, как все уже поняли, просто обожал общество, причем неважно, общество живых или мертвых.

— Мы, между прочим, не висим, — обиженно сказал парень с конем. — Мы дисциплинируем пространство.

— Да-да, и собираете пыль, — не смог промолчать Стайхон.

— Мы пришли договориться, — напомнила я. — Король сказал создать здесь академию. Поэтому либо дружим, либо… ну, вы поняли.

— Тогда у нас будут условия! — попытались встать на путь мирных переговоров старички с картами в руках.

Мы переглянулись. Прекрасно. Сбор профсоюза рам и петель. Чего, простите, мы ожидали? Что картины скажут: «да, берите нас голыми руками?» Конечно, нет. У них рамы, у нас нервы. В итоге никто не защищен.

— Ладно, — я достала блокнотик, в котором надеялась когда-нибудь все же дописать книгу. — Вот наши предложения. Три пункта «за жизнь» и два «прощальных».

— Сначала «за жизнь», — сухо сказал рыцарь с букетом, щёлкнув позолотой как манжетой.

— Первое: мы чистим вас мягкой кистью согласно графику. График напишем крупно, чтобы прочитали даже те, у кого мелкие мазки. Уборку беру на себя я, все же я ведьма с метлой. Второе: мы обещаем охранять вас от студентов, если они все же здесь появятся. Ну и третье: какие-то крупные изменения в замке мы будем согласовывать с вами. Но только очень крупные!

— А «прощальные»? — с ледяной ноткой спросила дама с веером. Как ее там? Кирсина?

– Если кто-то продолжит нам мешать — я подняла взгляд от блокнотика, — тот сначала познакомится с ацетоном, а потом отправится в чулан. Там вы будете чистые, сухие, с нафталином и молчанием. И второе: за любые неуместные капризы из ваших уст — штраф в виде дежурного переезда в Северную галерею. Там сыро, но никто не спорит. Можно тренировать характер.

— Угрозы, — констатировал рыцарь. — На языке лаковой дипломатии это называется «ультиматум». Стильно. Грубо. Работает. Нам надо подумать! — поднял палец вверх рыцарь, и остальные согласно закивали, даже мужчина в лохмотьях, который, казалось, с нетерпением ждал, пока мы помиримся, и он сможет спокойно у всех подворовывать. Естественно, по-дружески.

— Думайте. У вас есть сутки.

— Хорошо. Но вы пока замок не трогаете!

— Даже не собрались, у нас куча мешков с семенами, нам бы пока с ними разобраться.

На том и порешали, а потом и правда двинулись на улицу.

Сад встретил нас как старый должник: шипением, косыми взглядами лопухов и попыткой крапивы объяснить, кто здесь главный. Где-то в глубине вздохнула яблоня, уронив на тропинку червивое яблоко — мол, вот вам символизм, распишитесь.

— Идеально, — проворчал Крис, утыкаясь взглядом в стену зарослей. — Тут даже лопата устанет.

— Поджечь? — невинно поинтересовался Стайхон, и кусты вокруг него как-то подозрительно затрепетали.

— Сразу нет, — фыркнула я. — Мы овощи хотим выращивать, а не угли с витамином С.

— Нам нужно назначить ответственного, — протянул Крис. — За каждый бардак кто-то должен отвечать.

И все сразу же покосились на меня.

— Вообще-то, я ведьма, а не садовник, — напомнила я громко, на случай, если кто-то хотел меня обрадовать поручением. — Так что, слушайте объявление вселенной: ответственной за зелень назначается Арея. Она целитель и знает, где сорняк, а где драгоценность. У ведьм ведь в ходу все, мы неприхотливые. А из мальчиков нам нужен тот, кто сможет это вырвать с корнем. Крис, я на тебя смотрю, как на лопату с душой.

— Я, вообще-то, боец, — возмутился Крис, уже засовывая флакон с ацетоном поглубже в сумку. — И я устал. Официально, юридически, душой и телом.

— Душой устал — руками работай, — отрезала я. — Арея, командуй.

Арея вынырнула из-за моей спины, как робкая лань из кустов, и неожиданно превратилась в сурового агронома.

— Так, — сказала она, уперев руки в бока и осматривая поле боевых действий. — Крапива остаётся вон там, она полезная. Этот репейник — убрать, но осторожно, я корни посмотрю. Вот эта жёсткая трава мне нужна для настоек, её тоже не трогаем. И пожалуйста, никто не трогает вон тот серо-зелёный коврик. Это чабрец, а не мох, даже если он делает вид.

— Я могу поднять… хм… совсем чуть-чуть местных помощников, — радостно предложил Лик. — Не людей, не людей, не начинайте. Компост. Покойный перегной, благородная душа, чего вы так смотрите? Скелеты червей, если угодно.

— Только попробуй, — прошипели мы с Ареей хором.

— Я не собираюсь потом слушать, что у нас грядки шепчут ночами, — ответила я на вопросительный взгляд некроманта.

— Грядки шепчут, когда их пололи без любви, — философски заметил Лик. — Но ладно, буду полезен традиционно: помогу Крису.

Дин задумчиво посмотрел по сторонам.

— Могу собрать артефакт селективной выполки, — наконец выдал он. — Поле, резонирующее с жизненной подписью сорняков, выталкивает их из почвы. Культурные растения оставляет. На уровне теории всё просто. На уровне практики… ну… иногда резонирует не только с сорняками.

— Скажи прямо: иногда выталкивает садовников, — перевёл Крис. — Сейчас как хлопнет — и я уже на крыше.

Стайхон тем временем согнул пальцы, и на них затанцевало чадящее пламя размером со свечку.

— Может все же поджечь, слегка? — спросил он почти ласково. — Я прям чу-уточку, знаете, только кончики подпалю, чтоб проще было.

— А я потом буду задыхаться от твоей чуточки, — отрезала Арея. — Дым — это не мой любимый аромат.

— И у драконов «слегка» всегда заканчивается фейерверком и сгоревшими бровями у невиновных, — прищурилась я.

— Я ни разу брови невиновным не сжигал, — возмутился Стайхон. — Только виновным. И случайно.

— Но виноваты они были лишь в том, что родились рядом с тобой, — сказал Лик.

Арея хлопнула в ладоши, как преподаватель на первом курсе.

— Всё. План. Я размечаю гряды и помечаю редкое. Стайхон — только по моему сигналу точечно подсушиваешь особо наглое. Крис — руками, да, извините, да, прямо вот этими, берёшь и вытаскиваешь всё, что я покажу. Лик — аккуратно, без экзорцизмов, помогаешь. Дин — ты калибруешь свой чудо-прибор, вдруг получится…

Все повернулись ко мне с одинаково хитрыми лицами.

— Я могу руководить и подсказывать, — я невинно захлопала глазами.

— Это все могут. Решено, ты помогаешь мне! — прищурился Стайхон.

— И как ведьма может помочь дракону? — напряглась я, чувствуя подвох. — Только если не мешаться, — добавила, косясь то на Стайхона, то на сорняки.

— Я и правда могу немного не рассчитать силу, так что ты будешь тушить лишнее.

— И как ты себе это представляешь?! Скакать с метлой и бить ей по горящим сорнякам? Даже не надейся!

— Вообще-то, я думал, что ты будешь рядом наготове с ведром воды ходить. Но твой план мне нравится даже больше!

— Даже не надейся! С водой постою, так уж и быть.

В итоге парни не только нашли ведро, но и наполнили его водой из небольшого прудика, больше напоминающего болото.

— Магии хоть хватит, чтобы его поднять, если что? — вздернул бровь Стайхон.

— Хватит, — кивнула я, еще раз оценив вес ведерка.

И мы начали... И все шло странно, с косяками, а значит, стабильно.

Картина маслом: Лик путался под ногами у Криса, как котик, который уверен, что помогает печь пирог, хотя сам уже весь в муке и валит миски локтями. Крис — эталон честного труда: худой, как ветка, но тащит бревна, как будто это его любимые гантели, и корни выдирает так, что я вполглаза жду, когда из земли вылетят недовольные кроты. Вот тебе и худой боевик…

— Лик, не стой там! — рыкнула я, видя, как тот в третий раз загоняет носок сапога под каблук Криса.

— Я просто помогаю... направлять поток труда, — обиженно буркнул Лик и махнул ладонью над землёй.

Почва дернулась, как под щекоткой. Три червяка, до этого мирно изображавшие уютные луковичные кольца, резко ожили, вытянулись и синхронно повернули головы к Арее. Да, у них не было голов. Но поворот получился зловещий.

— Лик! — взвизгнула я. — Мы просили без экзорцизмов!

— Я и не... они сами... — Лик растерянно уставился на червяков, как на родственников, пришедших без звонка.

Червячье ополчение бодрой змейкой двинулось к Арее. Та глянула вниз, увидела живой браслет из макарон с характером — и дала такой ультразвук, что ближайшие кувшинки сложили лепестки. Арея отпрянула, запнулась о кочку собственного достоинства и с величественным плюхом ушла в прудик, который, напомню, больше напоминает болото.

— Оно СКОЛЬЗКОЕ! — расплескала она бражку водорослей вокруг и исчезла в камышах.

— Это вода, она такая, — на полном серьёзе кивнул Крис, не отвлекаясь от своей работы.

В этот момент Стайхон, который до этого старательно играл в «подсуши сорняк», отвлёкся на крики, дёрнулся на помощь и выпустил огонь не туда. Сразу в «туда, где очень не надо».

— Ой! — честно сказал дракон. — Это было... Оно само!

— Ясно, место виновато, так и запишем, — процедила я, когда сухая трава у редкой грядки вспыхнула, как сплетни в студенческом общежитии.

Я подцепила ведро бытовой силой — аккуратно, как приличная ведьма, у которой руки заняты тем, чтобы не трястись. Ведро плавно поднялось, я метко навелась на ветки, которые гореть точно не должны были... И вот здесь я слегка, ну самую капельку, недооценила силу.

— Э-э... — успела процедить я. — Упс…

Дальше всё произошло быстро: струя воды превратилась в маленький водопад, ветки были спасены, трава обиженно зашипела, а Стайхон... Стайхон получил в морду сразу всю честную влагу прудового происхождения.

Дракон стоял, как намокший кот, у которого отобрали спички, хлопал ресницами и смотрел на капли воды, которые стекали с его блондинистых волос.

— Я просил тушить лишнее, — медленно сказал он моргнув. — Но я не настолько лишний.

— Это спорный тезис, — отозвалась я. — И вообще, ты сам говорил «рядом наготове с ведром». Я была рядом и готова. Я даже слишком готова!

— А-а-а! Они лезут мне в волосы! — донёсся из болотца голос Ареи. Из камышей показалась рука, потом вторая, потом голова, украшенная прической «русалка паникёрша»: ряска, тина, один возмущённый рачок. Червяки, между тем, продолжали настаивать на близком знакомстве.

— Лик! Забери своих питомцев! — гаркнул Крис, вытаскивая очередной корень.

— Они не... ну хорошо, возможно, немного мои, — сдался Лик. Он щёлкнул пальцами, покривился, и червяки дружно повернули назад, сделали что-то вроде поклона и мирно зарылись обратно, как артистичные трутни, сыгравшие свою сцену и ушедшие в кулисы.

Крис, весь в земле и недовольстве, подошёл ближе, легко перекинул через плечо охапку веток, как палочки для суши, и усмехнулся:

— Следующий раз скажи заранее, в кого метишь, я хоть голову наклоню.

— Я метила в куст, — сухо заметила я. — Но он увернулся, предатель.

Стайхон мотнул головой, разбрызгивая вокруг радугу из брызг.

— Можно было и предупредить.

— Я предупреждала. Внутри себя. Очень громко, — честно ответила я.

Арея, шлёпая болотной модой, выбралась на берег, стащила с уха ряску и смерила Лика взглядом, которым обычно полируют катакомбы.

— Если ещё хоть одна твоя... лента спагетти решит со мной дружить, я устрою им курс по выживанию в сковородке!

— Учту, — пискнул Лик и спрятал руки за спину, чтобы они случайно снова не оживили что-нибудь. Например, орду комариков, но лучше бы совесть.

Огонь, к слову, мы всё-таки погасили: те ветки, что гореть не должны были, уныло запыхтели и перестали играть в факелы. План, как ни странно, работал: Крис тащил, Лик (в основном) не возрождал, Дин что-то там калибровал в замке, Арея чуть меньше визжала, а я... я стояла рядом с ведром и изображала пожарную бригаду лёгкого поведения.

— Итак, продолжаем, — бодро хлопнула я по ободу ведра. — Стайхон, вспоминай про точечность. Я — про меткость. Лик — про то, что мёртвое пусть остаётся скромным. Крис — ты вообще молодец.

— Я всегда молодец, — фыркнул Крис, вырывая корень размером с удавчика.

— А я мокрый, — обиженно заметил Стайхон.

— Зато живой, — подмигнула я. — У невиновных — новый опыт. У виноватых — чистая совесть. И у меня — ведро.

Все опять заняли позиции. Всё опять шло странно, с косяками, а значит, снова стабильно. Но в какой-то момент мы устали, очень… И в этой усталости была одна отличная новость: она была полностью физическая, а значит, мой магический запас был полон, и я наконец-то могла полетать, чтобы развеяться!

Я сунула ведро Крису — пусть почувствует себя ещё раз молодцом, — и рванула в замок за метлой.

Рысью пробежала мимо перешептывающихся портретов, изображая человека, у которого внезапно поломалась функция «слышать», потому что иначе точно бы остановилась и услышала что-нибудь если не важное, то как минимум интересное, ведь явно же эти творения искусства нас обсуждали. Но у меня была миссия: метла. Всё остальное — фоновые возмущения элементов декора.

Метла лежала там, где я её «аккуратно» оставила — на гобелене с оленями, которые от внезапного соседства со мной уже выглядели слегка укуренными. Схватив деревко, я шлепнула ладонью по тёплой рукояти — привет, лучшая психологическая разгрузка в моей жизни, и запрыгнула на подоконник.

Окно — задвижка заела, конечно же, почему бы нет, — два удара кулаком, один универсальный аргумент носком, и вот створки распахнулись, выдыхая мне в лицо аромат мокрого мха.

Недолго раздумывая, я запрыгнула на метелку и сиганула в окно, как недавно сделал дракон. Вот только он был без подстраховки, а у меня была летающая палка с веточками. Не думаю, что в случае отказа магии это могло бы мне помочь, но все равно так было как-то спокойнее.

Первые три секунды — традиционное чувство покалывания в животе, которое бывает в моменты падения. Потом метла поймала поток, уверенно устроилась в моих руках, мир дёрнулся, выровнялся — и мы сделали первый круг: над зубцами, над сорняками-гигантами, над внутренним двором. Каменные химеры обросли зелёными бакенбардами, колодец утонул в плюще по самую горловину, крыша кое-где просела. И красиво просела, между прочим. Если закрыть глаза на то, что всё это — небезопасно, то даже атмосферненько получилось.

Ветер моментально выдул остатки усталости, мысли потихонечку встали в ряд. Еще выше, ещё круг... Небо распахнулось до синевы, и я даже успела им залюбоваться. Но тут появилась она — огромная тень. Нет, не так. Но тут появился он — дракон!

Я не смотрела — я знала. Потом уже повернула голову.

Стайхон пролетел над башней, размахивая крыльями так, что мох на парапете сделал волну. Какой же он огромный… Чешуя цвета стали, по кромкам крыльев — тонкая, почти прозрачная кайма, как лёд в стакане, который обещал не таять, но передумал.

— Отлично, — пробурчала я, пыталась сменить направление и вновь почувствовать солнце. Но, увы, если Стайхон решил полетать вместо, то плевать ему было на чужое мнение.

Я заложила еще один вираж и помчалась в противоположном направлении, понимая, что хоть дракон — штука очень большая, но явно очень неповоротливая, и тут ведьмочка на метле в явном выигрыше.

Снова увидев голубое небо и почувствовав лучи солнышка, я понеслась вдаль, чтобы затеряться, но, увы, драконы летали быстро… Очень… Поэтому потраченное на поворот время он быстро нагнал буквально двумя взмахами крыльев.

Помимо того, что летать под его брюхом было опасно, так еще и холодно, поэтому я недовольно свернула и понеслась на ближайшую полянку.

Стоило мне приземлиться, как метелка недовольно дернулась в моей руке.

— Не расстраивайся, моя хорошая, скоро снова полетаем… — погладила я рукоять, когда услышала за спиной голос:

— Ведьма, хочешь, я тебе фамильяра подарю. Ведьмам надо с ними общаться, а не с метелками да котелками!

Это сказал Стайхон, и сказал он это зря. Тема фамильяра была для мен очень сложной, и он напрасно ее затронул!

— То есть ты считаешь, что мою проблему с фамильяром можно решить деньгами? — резко развернулась я, бросив на него холодный взгляд.

— В смысле? — опешил Стайхон.

— Ты предложил подарить мне фамильяра. То есть ты считаешь, что у меня его нет только потому, что я не могу его себе купить?

Повисла пауза, причем очень напряженная. Стайхон явно понял, что сказал что-то не то, но слова невозможно вернуть, если вы уже прокрутили мясо, то ешьте фарш, как говорится.

— Ну и чего ты молчишь?

— Я не то имел в виду… — попытался оправдаться Стайхон, но сделал этим еще хуже.

— Знаешь, что может быть хуже парня, который не думает, что говорит? Парень, который считает, что деньги решают все. Но и это не самое страшное. Хуже всего мужик, который имеет оба эти греха, но активно их не осознает!

И с этими словами я повернулась, чтобы уйти, но внезапно почувствовала, что этот наглый тип схватил меня за руку и не собирался никуда отпускать.

— Пусти! — зло прошептала я, пытаясь вырваться.

— Подожди, колючка. Я не хотел тебя обидеть!

— Да? А что ты хотел, предлагая купить для меня фамильяра?

— Подарок сделать.

— Подарок делают с душой, а не с сарказмом в голосе, — и я снова дернулась.

— Да подожди ты! Пойми, я раньше почти не общался с ведьмами, знал лишь, что они все рыжие. Заметь, про твой цвет волос я никогда не говорил, потому что понимал, что тут что-то не так. Про фамильяра я не понял. Извини. Скажи, это все как-то связано?

— Да. Теперь отпусти, а то мне больно.

Стайхон, наконец, отпустил меня и поднял свои руки вверх, показывая, что сдается. Я же быстро воспользовалась моментом, запрыгнула на метлу и полетела вверх, чувствуя, что Стайхон внизу тоже стал оборачиваться, но не полностью. Частичная трансформация — только небольшие крылья. Я знала, что драконы так могут, но также слышала, что недолго, так что скоро отстанет.

— Ингрит, помнишь, мы команда! Нам нельзя ссориться. А, точнее, можно, но ненадолго. Эй, ведьма, скажи хоть что-нибудь!

— Лягушки! — внезапно выкрикнула я.

— Эм. Спасибо, но я ожидал немного других слов.

— Смотри! Лягушки! — и я указала вниз, туда, где к нашему садику, который мы хоть немного очистили, бежала, а, точнее, скакала, настоящая орда лягушек.

— Они вроде живые. Значит, это не Лик… — удивленно протянул Стайхон.

— Еще какие живые! И они явно прыгают к нам!

Мы резко развернулись и полетели к ребятам. Лик что-то колдовал над одной из грядок, надеюсь, не кротов воскрешал. Арея с воодушевлением перебирала травы, ну а Крис лежал и читал. Артефактора и вовсе видно не было.

— Лягушки, — прокричала я, спрыгивая с метлы.

— Нет, улитки, — задумчиво протянула Арея, не поворачиваясь нам. — Они тут обосновались, тут для них еды много.

— Да нет же, к нам прыгает орда лягушек, — пояснила я, пока Стайхон принимал свой человеческий облик.

— Сколько их? — лениво уточнил Крис, не отрываясь от книги.

— Примерно как лени в твоем организме, — сказала я и показала на зеленую волну, уже переливающуюся через грядки. С десяток первых разведчиков запрыгнули на сгнившую лейку и синхронно уставились на нас глазами-блюдцами.

— Не трогать! — Арея вскинула ладони. — Лягушки полезны. Они едят вредителей!

— Ага, сейчас они решат, что вредители, это мы, и проблема решится сама собой, — заметил Стайхон, ладонью вызывая огонь. — Но я постараюсь деликатно.

Деликатно у него вышел огненный круг сантиметров десять высотой — такая теплая прожарочка без корочки. Лягушки подпрыгнули, вдохнули теплый пар и… счастливо заквакали, выстроившись по окружности. Великолепно. Мы открыли им курорт.

— Лик! — окликнула я. — Прекрати оживлять кротов и сделай что-нибудь!

— Эй, я не… — Лик виновато прикрыл за собой ямку, где очень похоже кто-то шевельнулся. — Некромантия тут малоуместна. Они же живые. Разве что я попробую… мотивировать их изнутри.

— Ты сейчас что, собираешься вдохновлять лягушек на смерть? — Крис приподнял бровь.

— На уход, — обиделся Лик. — Подышу им могильным холодом, почувствуют тоску по болоту.

Он вытянул руки, подул. Из пальцев повеяло такой аккуратной кладбищенской студенью, что у меня сами собой затекли носки. Лягушки на секунду задумались, одна чихнула и… еще плотнее сгрудились у огненного кружка Стайхона. Отлично. У нас теперь круглая лягушачья баня.

— Ладно, — вздохнула я, — покажем силу бытовой магии. Отойдите.

Я вскочила на метлу, подлетела к почти разрушенному сарайчику, выхватила оттуда первое попавшееся, и этим предметом оказалась швабра, и взмыла на метле повыше. Да, ведьма со шваброй, дожили... Ладно. Мы же про эффективность.

Я щелкнула пальцами и попыталась заговорить инструмент, чтобы он отогнал, или в буквальном смысле слова «отмел» лягушек подальше. Но они попросту запрыгнули на несчастную швабру и прижали ее к земле. Эх, сейчас бы сюда котелок, я бы отгоняющий дым создала через зелье.

В этот момент часть лягушек как-то оказались друг на друге и перепрыгнули через барьер.

— Ой! — Арея подхватила одну, особо уважаемую, пухлую. — Нельзя же так, они стрессуют! — пропищала она, но при этом брезгливо ее поставила на землю, сморщившись.

— Они? — фыркнула я. — А мне кто антистресс оплатит, когда я ночью от квакофонии проснусь?

— Давайте без травм, — Арея провела ладонью над лягушкой, и та довольно икнула и перестала брыкаться.

Борьба продолжалась еще минут сорок. Лягушки не хотели сдаваться, а мы не хотели делать им больно, и даже когда одна из них запрыгнула Крису на голову, мы не ударили, а позволили ей сидеть на голове боевика и важно квакать.

Когда отряд лягушек был, наконец, изгнан, мы с грустью огляделись по сторонам. Все наши старания пропали даром, ведь мы выжгли, затопили и затоптали почти все.

— Ну… Зато тут можно разбить сад с нуля и создать тут все так, как нам надо, — попыталась найти в ситуации плюсы Арея.

— Да, и мне кажется, я даже знаю, кому за это стоит сказать спасибо, — прошипел дракон и побежал в замок.

— Ты к портретам? — Нагнали его мы.

— Да!

— Стайхон, давай только сначала успокоимся.

— Вы не понимаете! — со злостью прошипел дракон. — Я заплатил за свой диплом гораздо больше вас всех вместе взятых, и я не позволю этим наглым пародиям на искусство все испортить!

Он влетел вверх и попал в какую-то ругань этих самых представителей искусства.

— Я не думал, что, когда вы брали время подумать, вы уже в тот момент решили продолжить нам делать гадости. Значит, таков ваш ответ, Крис, давай сюда ацетон! — выкрикнул Стайхон.

— Стой! Окаянный, что ты творишь?! — заорала бабуля, прижимая к себе кошку.

— А что еще ждать от потомка завоевателей! — закричал рыцарь. — Эй, ты, хочешь стереть их, сначала сразись со мной!

— Да мне вообще все равно, кого стирать первым!

— Молодой человек, а может, вы успокоитесь? — попытались вразумить Стайхона три старичка, пока молодой парень прятался за своим конем, девушка за веером, и лишь мужчина в лохмотьях попросту куда-то опять ушел с картины. Видимо, от того, что он много молчал, у него всегда были на это силы.

— Я успокоюсь, когда вас сотру!

— Но вы обещали перемирие! — не унимались старички.

— До того, как вы натравили на нас орду лягушек!

— Что мы сделали? И как ты себе это представляешь? — высунулась из-за веера Кирсина.

— Ой, мы зря с вами переживали, — наигранно махнул рукой рыцарь. — Они никогда здесь академию не создадут, с такими-то выдающимися логическими рассуждениями.

В этот момент Стайхон наконец немного успокоился и перестал размахивать ацетоном.

— А правда, как бы они это сделали? — посмотрела на дракона Арея.

— Да я-то откуда знаю… — уже не так уверенно проговорил Стайхон. — Мы даже не знаем, кто они.

— Но перемещаются они только внутри замка и то по зеркалам. Не думаю, что у них есть власть над природой, — тоже задумалась я.

— Но если не они, тогда кто?

— Хороший вопрос, — вздохнула я, смотря в окно. — Может, сама природа противится нашей идее. А вообще, Арея права. Мы теперь можем делать на улице, что захотим. Только Стайхон сожги остатки зарослей, и мы будем размечать новые дорожки и прудики.

— То есть вы все им так легко поверили? — не успокоился дракон.

— Мы стараемся рассуждать здраво!

— Тогда как только придёте такими рассуждениями к ответу, кто наслал на нас лягушек, расскажете! — и Стайхон недовольно направился в свою комнату…

За эти несколько дней мы привели в порядок столько мелочей, сколько замок, кажется, не видел десятилетиями: трубы перестали подвывать по ночам, кухонные печи снова тянули без капризов, в гостиной, наконец, встала красивая мебель.

Но что-то в этом замке оставалось неизменным. Стайхон по-прежнему ворчал на портреты, а портреты шипели при виде Стайхона. Ничья сторона не сдала оборону.

Сегодня мы должны были, наконец, начать зонировать территорию — грубо говоря, делить замок на факультеты. Но сперва — то, что я обещала: уборка галереи и самих портретов. Обещания — вещь магически липкая. Если уж дала, лучше выполнить, иначе они потом липнут ко всему, и к рукам, и к репутации.

— Просыпайся, красавица. Сегодня мы делим мир, — сонно прошептала я метелке, а потом подумала и добавила. — Надеюсь, не пополам.

Портреты встретили меня знакомым шёпотом рам и тихим перешёптыванием стекла о стекло: портреты уже переговаривались между собой, ну или снова ворчали. Какие же у них были отвратительные характеры, вы бы только знали...

— Доброе утро, — произнесла я и щёлкнула пальцами. За моей спиной подвешенное на ручку метелки влетело ведёрко с тёплой водой и с тряпкой на бортике. Щётка ожила и вежливо подпрыгнула, ну а метелка, как контролер всего этого безобразия, аккуратно сняла ведро и устроилась у окна.

— Ничего доброго, — ответила злая старушка, прижимая к себе не менее злую кошку по кличке Мурка. Та выгнула спину и полоснула отражением когтей по стеклу. — Сказали, дымом пахнет. Опять что-то жечь собрались?

— Только заросли, — подхватила я валиком верхнюю кромку стекла, не приближаясь слишком близко. — Но это последнее. Извините, я здесь протру…

— Кошка не любит воду, — фыркнула старушка. Кошка зыркнула на меня зелёными глазами, но позволила тряпке пройтись по углу. — И кваканье лягушек ее раздражает.

— Оно раздражает всех, — согласилась я и, пользуясь скоротечной благосклонностью Мурки, прочистила паз рамы. — Но мы их так до конца и не изгнали после того раза. Им, видимо, здесь понравилось.

— А то как же! В таком-то замке, кому не понравится!

Старушка помолчала, проводя пальцем по невидимой пылинке на фарфоровой чашке на своей картине.

Испуганный парень с конём дёрнулся, когда щётка добралась до его угла. Конь фыркнул, и на стекле выступил кружок запотевания.

— Тихо-тихо, — я выудила из кармана сушёное яблоко, покрутила, чтобы отражение поймало его форму. Внутри портрета конь вытянул шею, вдохнул аромат отражения и успокоился. Парень взглянул на меня благодарно из-под лохматой чёлки, а я быстро передала им лакомство через раму, благо, научилась недавно этому трюку.

Три веселых старичка с дрожащими руками играли в дартс и каждый раз попадали не туда. Но тут один из них случайно попал. Старички дружно засвистели и зааплодировали, а победитель даже поклонился и обратился ко мне.

— Какие на сегодня планы, красавица?

— Хотим прикинуть, где какой факультет расположить.

— А нас… нас не заколотят? — испуганно прошептал парень с конем. — Если вы всё делить будете…

— Не заколотим. Наоборот. Почистим рамы, смажем петели — и ходите по зеркалам, как обычно. Я прослежу, чтобы в каждом крыле было по зеркалу, куда удобно ступить.

Рыцарь с букетом встретил меня таким честным достоинством, что я невольно вытянулась.

— Прекрасная госпожа, — торжественно произнёс он, — позвольте вашим заботливым рукам отогнать пыль войны. Я, в свою очередь, готов охранять этот коридор от любых нарушителей порядка. Если потребуется.

— Потребуется, когда мы все доделаем, — кивнула я. — Нам здесь пригодится ваш взгляд. И… розы вам идут.

Он смутился так красиво, что даже пыль на стекле запорхала лепестками.

— Доброе утро, сокровище, — прошептал мужчина в лохмотьях, когда я наклонилась к его раме. Он улыбался так тепло, что забывалось всё остальное, кроме одного — в его пальцах всегда что-то исчезало. — Как ты думаешь, где полезнее всего висеть тому, кто любит наблюдать?

— Там, где тебя заметят, но не поймают. Но мы вас перевешивать не собираемся, мы ведь обещали. — отвлеклась я, и вовремя: моя шпилька уже почти исчезла в его рукаве. — Верни!

— Жаль, — вздохнул мужчина, но без обиды вернул шпильку, даже почти галантно. — Я же по любви, — развёл он руками. — К прекрасному. К железкам. К секретам.

Я дошла до конца коридора, и к этому времени воздух стал заметно чище. Помещение словно выдохнуло. Портреты перестали шептаться раздражённо, говорили ровнее, а кошка у старушки устроилась клубком и даже перестала коситься на мою тряпку.

— Ну что, — сказала я вслух, скорее себе. — Поехали делить наш хаос.

Вот только хаос начался раньше, чем я планировала, потому что в коридоре появился Стайхон.

Я уже перешла к изображению девушки с веером, которая, как всегда, была недовольна, но тут в галерее щёлкнула дверь, и в коридор ввалился недовольный дракон.

— Ингрит, где тебя носит?

— Я убираюсь, я же обещала портретам.

— Да, она обещала, — недовольно пробурчала Кирсина. — И она хотя бы пытается, в отличие от тебя.

— И от вас, — не остался в долгу дракон. — Вы вообще ничего не делаете полезного.

— Так мы и не собирались. Вашим условием как раз и было то, что мы не будем ничего делать, особенно мешать. Так что мы свою часть уговора соблюдём, и вы будьте любезны!

— Я уже почти заканчиваю.

— О! — подал голос один из веселых старичков, неловко метнув дротик в ствол дерева, украшавшего картину. — Пришёл этот в сапогах. Всё у нас всегда «время-время». А нам, старикам, что? Мы же вечные. Нам неспешно!

— В сапогах, — эхом подтянул другой. — По ковру! По нашему ковру!

Рыцарь с букетом слегка наклонился вперёд, как будто собирался заслонить меня собой.

— Сэр Стайхон, — торжественно начал он, — даже войско ждёт знака трубы. А тут госпоже нужна всего лишь тишина и полчаса.

— Полчаса? — Стайхон уставился на меня. — Нет. Пятнадцать минут.

— Что за неуважение! Никакого воспитания! — запричитали портреты.

— Да что вы накинулись на парня, — внезапно подол голос мужчина в лохмотьях. — Он же как лучше хочет. Время отслеживает, сроки.

— Вот-вот, — кивнул Стайхон, а потом добавил. — Спасибо.

— Ну и что? Это не повод! — пробурчала старушка.

Кошка на её плече взъерошила шерсть и зашипела на Стайхона, выгнув спину дугой. Дракон раздражённо цокнул когтями по камню, невольно оставив на ковре следы от сапог.

— Ингрит, пятнадцать минут, — жёстко повторил он. — Не больше.

— Пятнадцать? — взвизгнула Кирсина. — Лежебока чешуйчатая ещё и ультиматумы предъявляет!

— П-пожалуйста, не надо шуметь… — подал голос испуганный парень. Его конь, втиснутый вместе с ним в узкую охотничью сцену, тревожно отступил, потрясая кисточками на уздечке. — Меркурий не любит резких звуков. Он тогда… он тогда начинает грызть раму.

— Пускай грызёт! — сплеча отмахнулся один из весёлых старичков, запускающий дротики левой рукой через плечо. — Рамы обновят, а вот ковёр… ковёр у нас один! Кто ж по нему в сапогах, а?

— В сапогах, — вторил второй старичок, но его дротик снова ушёл в ближайшее дерево на картине и остался там, дрожа, как стрелка компаса. — Прям по ковру-а-а…

Третий старичок уже прицеливался, прищурившись, но от резкого шипения кошки дёрнул рукой и попал в сапог товарища.

— Сэр Стайхон, — мягко, но отчётливо вмешался рыцарь с букетом, слегка наклоняясь, словно заслоняя меня невидимым щитом. — Джентльмен знает цену ожиданию. Когда прекрасная дама обещает завершить труд, истинная отвага — подождать и не мешать.

— Истинная отвага — успеть, — буркнул дракон, но взгляд его невольно скользнул к цветам. — И… это не ультиматум, это расписание. У нас всего несколько месяцев!

— Целых несколько месяцев. Как это много и как мало одновременно. Иногда я думаю, что с удовольствием у вечности бы украл… ну, самую малость, — мечтательно протянул мужчина в лохмотьях. Он улыбнулся при этом так тепло, что даже кошка перестала шипеть. — Минут пять. Кто заметит? Никто никогда не замечает, когда пропадают такие мелочи.

— Ты у всех всё тащишь! — взорвалась Кирсина. — Сначала у меня шпильку стащил, теперь за время взялся!

— Шпилька у вас была ужасная, — с невинным видом сказал мужчина и извлёк из-за уха ту самую шпильку, теперь украшенную синим перышком. — Я её улучшил, видите? Вернул бы, да вы ругаетесь.

— Улучшил! — завизжала Кирсина, но я ее остановила.

— Довольно, — я поддела щёткой паутину из угла и отряхнула совок. — Я всё.

Быстро передав Стайхону все оборудование для уборки и подхватив метелку, я поспешила в главный холл, где наверняка уже собралась вся наша компания. Дракон же под причитания портретов пошел следом.

— Что ты устроил?! — рыкнула я на него, стоило нам отойти на приличное расстояние. — Они тебя и так недолюбливают.

— Это взаимно!

— Допустим, но зачем я тебе так срочно понадобилась?

— Ингрит, у меня есть информация, что король вскоре захочет посетить нас с визитом, а у нас еще конь не валялся!

— Конь как раз-таки валялся, только вчера на лужайке с картины старичков, — задумалась я. — Как и зачем он туда попал, правда, до сих пор тайна.

— Хочешь, я ее раскрою? Этот лохматый его опять стащил, но потерял на одной из картин. Очень в его духе! Но это не важно! Важно, что у нас только конь и валялся, а вот дела на месте стоят. Нам надо ускориться!

— Откуда вообще информация про короля?

— Письмо из дома.

— Понятно, — вздохнула я. — Значит, будем ускоряться.

Ребята действительно ждали нас внизу. Главный холл, как всегда, выглядел так, словно жил на стыке слов «величественно» и «пылью подавился». Солнечные лучи разрезали воздух на золотые полосы, в этих полосах торжественно кружили ленты пыли, а ведь я не так давно убиралась. Мда, одной ведьмы на такую махину явно мало…

На лестнице, раскинувшись, как кот на печи, дремал Крис, прижав к животу очередную книгу. Лик, сидя на подлокотнике кресла, учил череп свистеть. Надеюсь, он этот череп привез с собой, а не вырыл где-то в саду.

— Наконец-то, — протянул Крис, открывая один глаз. — Мы уже начали ставки принимать: придете вы, или портреты вас сожрут.

— Портреты не нуждаются в пище, — заметила я.

— Только если в эмоциональной. Они питаются моими эмоциями! — жалобно пробубнил Дин.

— Это еще почему? — нахмурилась я.

— Они снова за мной следили!

— А, так это не энергетический вампиризм, а любопытство. Хоть они и мало понят о жизни тех, с кого их рисовали, но точно знают, что артефактов тогда не было. Наука-то новая, вот им и интересно…

— Они меня отвлекают! — снова пробубнил артефактор.

— А ты не отвлекайся! Ладно, раз уж мы собрались, у нас важное дело: решить, где чьи факультеты. Король, — я бросила взгляд на Стайхона, — возможно, пожалует. Скоро.

— Они уже знают, — вздохнул дракон, намекая, что только я все пропускаю.

— А насколько скоро? — как всегда, начала паниковать Арея.

— Возможно, скорее, чем мы успеем отскоблить столетний слой дворцовой паутины, — уточнил Стайхон и лениво облокотился на швабру.

— Не драматизируй, — фыркнула я. — Начнём с логики. Силы света — к свету, силы тьмы — к подвалу, всё остальное — туда, где меньше всего взорвётся.

— Тогда я в подвал, — радостно подал голос Лик. — Там прохладно, и соседи уже молчат веками. Ещё бы комнату с дренажной системой, лабораторию с парочкой каменных столов, кладовую для ингредиентов и крохотный амфитеатр… для, мм, семинаров. И вентиляцию! У нас будет факультет Некромантии и Позитивного Мысли-трупинга.

— Сразу барьеры тишины туда, — тихо вставила Арея. Вставила тихо, но твердо.

— Подземелья западного крыла, — отрезала я, вспоминая планировку замка. — Там камень крепкий, лестницы широкие.

— Мне тогда восточную башню, — задумчиво проговорила Арея.

— Плохая идея, — не поддержал ее Стайхон.

— Это ещё почему?

— Потому что факультет целителей логично расположить рядом с лазаретом, для простоты практики, так сказать. А вот располагать лазарет в башне крайне нелогично, как больные доберутся? Пожалей их, милое создание.

— Зато там больше света, — попыталась отстоять свою точку зрению Арея, но уже не так уверенно, а потом и вовсе передумала. — Тогда я возьму крыло, которое ближе всего к старому саду — там заложим травники и аптекарский огород. Окна в пол, тишина, водосбор — у фонтана можно сделать стерильную зону для перевязок. И отдельный вход, чтобы студенты не таскали раненых через весь холл.

— У нас будут раненые? — кажется, только сейчас вслушался в разговор Дин.

— Ну если Крис создаст себе боевой факультет, то будет, конечно, — усмехнулся Стайхон.

— Я все еще готов быть просто охранником, — подал голос Крис, лениво поднимаясь.

— Нет уж, решили все факультеты, значит, все факультеты! Давайте начнем с основного. В центральном здании будут проходить все общие лекции, там же расположим библиотеку и читальные залы. А вот в отданных под отдельные факультеты пространствах расположим только специализированные аудитории, и, возможно, жилые комнаты. Сами же останемся жить там, где сейчас. Пусть та часть замка будет преподавательской.

— Хорошо, так можно мне часть замка рядом с садом? — своими огромными глазами посмотрела Арея на дракона.

— Можно, — равнодушно пожал плечами он.

— И там у нас плюс-минус всё схлопывается, — воодушивился Дин, уже доставая кусок угля и чертя на плитке. — Воды хватит, подвести трубу можно от северного резервуара, а вот черепичная кровля там гнилая. Я заменю, заодно врежу световые линзы. Будем лечить при дневном спектре, как в старых мануалах, м-м!

— Хватит пачкать пол! — накинулась на него я. — Сам отмывать будешь! Лучше скажи, сам ты что себе присмотрел? Наверняка же присмотрел.

— Южное крыло, — выпалил артефактор таким тоном, будто отвечал у преподавателя. — Там старая кузня и три пустых зала с толстенными стенами. Я там устрою кафедру артефакторики, набор мастерских, испытательный полигон с иллюзорной капсулой, два протравочных погреба и вентиляцию в небо. И… — он покосился на Стайхона, — мне понадобится дракон.

— В качестве кого, декана? — заломил бровь Стайхон.

— В качестве горна, — совершенно серьёзно сказал Дин. — Также дракон это регулируемая температура пламени, медленный режим — на закалке, быстрый — на плавке. Мы даже поставим заслонку с твоим именем: «Дыхание Стайхона».

— Если вы ещё повесите табличку «Не трогать дракона, он горячий», — буркнул Стайхон, — я молча сожгу твоих студентов.

— Лучше повесь, — поддержал Крис.

— Понятно, — вздохнул Дин. — Будем без дракона.

— Рад, что такая очевидна вещь стала тебе понятна. Ну а ты что придумал? — и Стайхон покосился на боевика, который, казалось, все еще мечтал быть просто охранником, причем не самым лучшим.

— Я займу уличные строения, — важно сказал Крис. — Мой факультет — факультет тактики и полевой работы — значит буду рядом с внутренним двором. Там уже есть плац и заброшенные конюшни. Конюшни превратим в арсенал и тренировочные помещения, двор — в полигон. И да, игротеку сделаем, чтобы прокручивать симуляции.

— Удивлена, что ты не выбрал себе библиотеку, — хмыкнула я.

— В библиотеке лежать неудобно, а тут я себе один из сараев отделаю в комнату отдыха.

— Какого отдыха? Ты же боевик!

— Тактика — это про экономию ресурсов, — назидательно развёл руками Крис. — Я экономлю себя, чтобы посвятить больше времени студентам.

— А мне — шпили, — сказал Стайхон, и в его голосе прозвенела странная смесь лени и тихой гордости. — Верхняя площадка, лётное кольцо и аудитории в малом северном шпиле. Мы назовём это кафедрой Трансформаций и Драконологии.

— Тогда, пожалуйста, укрепи там полы, — совершенно серьезно посмотрела на парня я. — И потолки. И стены. Ладно, решено. Некромантия — западные подземелья. Целительство — восточное крыло у сада. Артефакторика — южное крыло, кузня и мастерские. Полевая — ко двору и аркадам. Трансформации — северные шпили и крыши, — подытожила я. — Осталась…

— Ты, — серьезно посмотрел на меня дракон.

Я огляделась, вдохнула пыль, в которой слышался слабый привкус золы и лаванды, и прислушалась к замку. Он скрипнул балками где-то выше, шелестнул верёвками старых подъёмников, тихо, почти ласково, вздохнул через щели в ставнях.

— Северо-восточный пояс, — сказала я. — Бельевая башня с сушильными галереями, старая прачечная и голубятня над ней. Там будет факультет Ведьмовства и Бытовой Магии. Полёты на метле — на сушильных мостках: поставим ветрозащиту, пороговые руны и мягкие барьеры. Прачечные чаны — под зельеварни: отдельные дымоходы, вытяжки и ловушки запаха, чтобы Арею не задушить. Голубятню — под фамильярник: насесты, тёплые лежанки, тихие ниши.

Когда я упомянула фамильяров, которых по идее могли иметь почти все ведьмы к выпускному курсу, ребята покосились на меня с немым вопросом, но я сделала вид, что этого не заметила. Им не надо знать, почему у меня его нет.

— Если с делением замка все, то надо обсудить еще один важный вопрос. Нам нужен герб, — вмешался Стайхон неожиданно деловито. — Королю нравятся символы.

— «Не умер — уже успех», — предложил Крис.

— «Умер — не беда, у нас есть Лик», — отозвался сам Лик.

— Нет, — задумалась Арея. — «Учиться исцелять — чтобы жизнь продолжалась».

— Скучно, — не выдержал Крис.

— Тогда «Знания — в дело, сила — под надзор», — предложил Дин, роняя на колено уголь и размазывая план.

— Девиз должен держать нас в одной связке, — сказала я. — И напоминать, зачем мы вообще всё это затеяли.

— Тогда сама предлагай!

— «Амбициям — меру. Знаниям — сердце. Силе — совесть».

Мы молча посмотрели друг на друга, и мне показалось, что даже ветер кивнул через щели.

— Лаконично. И колет в нужные места. Сойдёт, — согласился Стайхон, а с ним в этом замке смели спорить только я и портреты. — Королю понравится, — кивнул он. — Звук держит.

— Ну что, тогда осматривать свои владения? — вздохнула я, понимая, что все только начинается.

Я поднялась по узкой винтовой лестнице. Пыль, поднятая моим подолом, кружилась стайкой и оседала на стенах тонким войлоком; при каждом шаге башня отвечала мне гулом, как если бы я настраивала инструмент, и он ещё помнил старую мелодию, но ждал новой.

Льняные верёвки сушильных галерей провисли струнами. Я провела пальцами по пеньке — шершаво, хрупко, но держит. Ветер, пробравшийся сквозь щели, коснулся виска прохладой, обнюхал меня и полетел дальше. Снаружи, между зубцами, было видно полукруг двора и зелень сада на востоке — там, если все получится, вскоре будут лекции по настойкам.

— Полы укрепить надо везде, — послышался за спиной голос Стайхона, и я вздрогнула.

— А ты что тут делаешь? Я думала, мы все по своим будущим владениям разошлись.

— Я свое уже давно присмотрел, поэтому решил сходить с тобой. Вдруг тебе помощь понадобится.

— Не понадобится!

— Как же? Я вот уже заметил, что тут полы укрепить надо.

— И потолки, — отозвалась я. — И балки, и своды. И чтобы мостки выдерживали хотя бы двоих на метле. Но это все постепенно. Если честно, я до сих пор не понимаю, как мы со всем этим справимся, — растерянно осмотрелась я.

— Справимся, — уверенно сказал Стайхон. — На кону слишком многое.

Я покосилась на дракона, он говорил подобное не в первый раз, и в целом я не спорила, диплом и правда был мне почти жизненно необходим. Но вот дракон проживет и без него. Может быть, не так пафосно, но безбедно и статусно это уж точно.

— Надо просто составить подробный список необходимых вещей, необходимых ремонтных работ и разбить это все на этапы, — тем временем Стайхон продолжал учить меня, хотя я вроде и не просила об этом.

Я упёрлась ладонью в холодный камень. Кто-то когда-то сушил здесь длинные полосы кружев, кто-то ругался на ветер, кто-то прятал в щель мешочек с травами, чтобы не сглазить новую невестку. Знало ли это место, что его ждут годы запустения…

Внизу, в прачечной, под котлами чернела сажа. Я постучала по одному из них — глухой звук, внутри кто-то недовольно шевельнулся. Крыса… Не могу сказать, что я боялась их, многие ведьмочки даже выбирали крыс в качестве фамильяра, но меня все равно смущали их лысые хвосты. То ли дело белочка: мордочка похожа, но хвост в корне меняет образ и восприятие.

Я снова посмотрела на котлы, им точно стоит уделить особое внимание. Зельеварни любят котлы, а котлы любят, когда их любят. Дымоходы выведем отдельно, ловушки запаха поставим по всем поворотам, чтобы дым и пары не ползли на сад и не мешали Арее.

Я поднялась ещё выше, в голубятню. Здесь до сих пор пахло перьями, пылью и сухим зерном. Для фамильяров нужно будет подготовить разнообразные, но обязательно уютные места.

Я представила: утро, тянет туман от сада, бледный свет. Девчонки в шерстяных шарфах, по двое на мосток, метла к бедру, ладонь на рукоять. Ветер чуть шепчет. Я прохожу, поправляю хват, втыкаю шпильку в волосы кому-то, кто после полёта раскудрявился.

— Нравится? — и снова голос Стайхона прозвучал неожиданно. И что он за мной ходит?

— Не знаю. Пытаюсь подключить воображение. Если все получится, то будет уютно.

— Уютно — это самое подходящее слово для факультета ведьм.

— А для факультета драконов какое? Пафосно?

— Ну да, а еще дорого и богато, мы же у вас именно с этим ассоциируемся, — хмыкнул Стайхон, и мне на секунду показалось, что за улыбкой он прятал что-то более глубокое, но осмыслить я это не успел, потому что он продолжил. — А факультет некромантии у нас тогда с чем должен ассоциироваться? Со спокойствием и мрачностью вечности или с веселым нравом создателя?

— С разноцветными носками. Когда у Лика день рождения? Надо ему носки подарить, — фыркнула я.

— Это стиль.

— Это странность, — закатила глаза я, но стоило моему взгляду вновь посмотреть вперед, как мы встретились глазами со Стайхоном, и тут воздуха в груди почему-то резко стало не хватать. Наверное, тут очень душно. — Если следовать нашей логике, — я попыталась говорить спокойно, при этом резко отведя взгляд. — То все целители будут бояться окружающих и не будут доставлять проблем. А вот с факультетом боевиков будет проблема, если они будут такими же, как Крис, то они ничего не сдадут.

— Крис же как-то сдал. И это не самая большая проблема. Если артефакторы будут похожи на Дина, то они переделают замок раньше, чем вообще дело до экзаменов дойдет.

— Эти могут... А вот я сейчас поняла, что не подумала о том, где будут располагаться жилые комнаты ведьм. Но судя по тому, что поблизости комнаты для прислуги, придется переделывать их.

— Тебя это пугает? — внимательно посмотрел на меня Стайхон.

— Нет. Просто это достаточно символично, учитывая, что именно на нас всегда вешают всю грузную работу. Но я сделаю их спальни шикарными!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Стайхон и, кажется, хотел еще что-то сказать, но не успел, потому что снизу послышался громкий вопль и не кого-нибудь, а Дина. И что могло так напугать нашего артефактора?

Мы со Стайхоном сорвались с места почти одновременно. Лестница в южное крыло, как водится, скрипнула всеми ступенями. За аркой коридор сразу стал шире и темнее: вдоль стен стояли высокие зеркала, некоторые завешенные, большинство — нет. Серебро на их поверхности мерцало, как вода, и в этой воде, словно на глубине, шевелились лица. Разумеется, знакомые…

Дин стоял посредине, у низкого треножника. На треноге — расколовшийся пополам прибор: бронзовая чаша с вплавленными в неё пластинами тёмного стекла. Подойдя ближе, мы заметили, что оно все прожжено трещинами. Между обломков плясали тусклые искры. Дин смотрел на все это так, будто хотел взглядом расколоть оставшиеся частички.

— Осторожно, — тихо бросил Стайхон и почти незаметно коснулся моего локтя, удерживая, чтобы я не наступила на разбросанные по плитам осколки.

— Я и не двигаюсь, — буркнула, хотя ноги сами рвались вперед. — Дин?!

— Они шевелятся! — выдохнул артефактор, кивнув на зеркала. — И шепчут!

— Ну, так это не новость… — покосился на портреты Стайхон. — Мы уже давно знали, что они проблемные…

— Вы не понимаете! Они меня преследуют! Я привык работать в тишине! Мне нужно сосредоточение! А они постоянно лезут!

— Не лезут, а спрашивают, — послышался из небольшого зеркала голос одного из старичков.

— Лезут, это когда с советами, а мы-то с вопросами, — вторил ему второй.

— Да-да, никаких советов! — подытожил третий.

— Да какая вам вообще разница, как это все работает?! — не унимался артефактор.

— Интересно, — а это старички уже произнесли хором.

— Дин, если честно, я уверен, что про тебя много кто шепчет, — отозвался Стайхон, но не без сочувствия. Он присел к прибору, присмотрелся. — Контур перегорел.

— Может, и шепчут, но не там, где я ищу уединения! Артефакторов всегда считают странненькими, за мной это звание и подавно закрепилось. Но мне всегда было все равно! Я не странный, я просто увлеченный своим видом магии! Разве это плохо? Плохо любить то, что ты делаешь? Я никогда не считал это грехом и всегда игнорировал все сплетни, запираясь у себя на чердаке и погружаясь в работу. Но там соседские мальчишки никогда не лезли через зеркала!

— Обещаю, впредь мы будем смотреть только молча, — послышался из дальнего зеркала голос рыцаря.

— А вы можете вообще не смотреть? — насупился Дин.

— Нет, но молча точно можем. Обещаем тишину.

В этот момент и правда тишина повисла такая, что было слышно, как пыль решает, на какую из трещин ей лечь. Воздух стал вязким, занавески застыли, даже старые часы где-то в глубине дома, кажется, передумали тикать, чтобы не спугнуть обещание.

Мы молча выдохнули и начали собирать осколки, и вроде ничего не предвещало беды. Но ровно в этот момент из зеркала раздалось И-ГО- ГО-О-О!

Мы вздрогнули все. Дин — особенно. Его пальцы дернулись, и собранные на ладонях осколки пошли мелодичным каскадом:

дзынь — дзынь — дзынь — дзынь — дзынь

И последний — с тонким «пик» — рассыпался в пыль. На плитке осталась горсть стеклянного песка и Дин, у которого глаза стали круглыми, как пуговицы.

— Я просил тишину! — взвыл он, не поднимаясь с корточек. — Ти-ши-ну!

— Мы молчим, — очень виновато сообщил уже из ближнего зеркала тот самый рыцарь. — Это был конь.

— И что? — Кажется, у Дина началась истерика.

— Конь — не «мы», — надменно пояснила из другого зеркала Кирсина. — В формулировке не было оговорено про скотину.

— В следующий раз оговаривайте про скотину, — абсолютно серьёзно сказал Стайхон, но у него трепетала губа. Было видно, что он еле сдерживал смех.

Итак, хорошие новости! Первая: король пока не торопился нас навестить — и слава богам за это. Вторая: наши факультеты наконец-то начали походить на что-то приличное, а не на заброшенные склепы. Пыль отступала под натиском тряпок и веников, а список «срочно необходимого» рос как на дрожжах.

И третья — пожалуй, самая удивительная: портреты перестали вредничать и взялись за дело! Кирсина превратилась в настоящего командира, безжалостно муштруя бедную Арею. Хотя та только радовалась, что можно не думать головой, и послушно носилась с тряпкой туда-сюда по приказу своей нарисованной наставницы.

С Ликом картина была зеркально-противоположной — там уже сам некромант играл роль прапорщика, а несчастный парень вместе с еще более несчастным конем только успевали выполнять его указания. Чаще всего это означало дежурство на кладбище, где они следили за очередными экспериментами нашего некроманта. Мы даже специальное зеркало туда притащили: большое.

Но на этом праздник жизни заканчивался, и начинались наши обычные «радости». Пока мы увлеченно возились со своими факультетами, мы напрочь забыли об остальном замке! А ведь общие помещения выглядели так, словно через них прошла армия особо злобных троллей. То есть общие помещения тоже требовали большого количества работы.

В итоге было принято решение эту самую работу чередовать. И сегодня настала очередь такого общего помещения, как библиотека.

Библиотека встретила нас гробовой тишиной и запахом старой бумаги, смешанным с ароматом многолетней пыли. Стеллажи тянулись до самого потолка, а книги были разбросаны в пугающем беспорядке.

— Боги мои, — прошептала я, оглядывая масштабы катастрофы. — Да тут работы на целую неделю!

Крис тут же нашел себе удобное кресло и устроился в нем с толстенным томом, который успел вытащить из одной из стопок.

— Я буду сортировать книги по магическим дисциплинам, — заявил он с самым серьезным видом. — Это требует глубокого изучения каждого экземпляра.

— Ага, изучения, — фыркнула я. — Дин, тащи ему веник. Пусть изучает технику подметания.

Дин уже носился между стеллажами с горящими глазами:

— Вы посмотрите, какой указатель! Его же легко можно улучшить, сделав зачарованным…

— Дин, не трогай ничего! — крикнула я, но было поздно. Указатель вспыхнул ярким светом и начал беспорядочно метаться по воздуху, сбивая книги с полок.

Арея с испуганным писком спряталась за стеллаж, а Лик весело захохотал, ловя падающие фолианты:

— Отличная разминка!

— Ты зачем разулся? — охнула я.

— В носках удобнее прыгать! — честно ответил он и продемонстрировал свои сегодняшние носки — один в полоску, другой в горошек.

Стайхон молча взял стопку книг, но я заметила, как его глаза позолотели от раздражения. Плохой знак.

— Может, лучше разделимся? — предложила я. — Арея с Ликом разберут нижние полки, Дин перестанет трогать все подряд и поможет мне с каталогизацией, а Крис...

— Крис продолжит важную исследовательскую работу, — невозмутимо заявил наш боевой маг, даже не подняв головы от книги.

Тут в большом зеркале у входа появилась злая старушка с кошкой:

— Что за шум, что за гам? Нельзя спокойно вздремнуть! Мурка, глянь на этих бездельников!

— Бездельников? — возмутился Лик. — Мы работаем!

— Работаете? — В зеркале появились три веселых старичка, которые все последние дни доводили Дина. При их появлении у парня даже глаз дернулся, и он поспешил куда-то вглубь библиотеки. — А мы вот в карты играем. Это тоже работа — развиваем стратегическое мышление!

— Лучше бы помогли, — пробурчала я, стирая пыль с очередной полки.

— А мы и помогаем! — В соседнем зеркале возник рыцарь с букетом. — Вот, моральную поддержку оказываем. Цветочки для вдохновения!

— Да хватит уже свои цветы всем раздавать! Если тебя нарисовали с букетом, то ты от него не отделаешься! — закатила глаза Кирсина.

Мужчина в лохмотьях тут же высунулся из третьего зеркала:

— А я могу что-нибудь убрать в надежное место. Чтобы не пылилось!

— Ничего не трогай! — хором крикнули мы.

Но самое веселье началось, когда Стайхон, наконец, не выдержал. Он бросил очередную стопку и повернулся к зеркалам:

— Хватит болтать! Либо помогайте, либо заткнитесь!

Злая старушка возмущенно фыркнула:

— Ишь ты, какой важный! Дракончик разозлился!

— Да он просто завидует, что мы можем отдыхать, — подхватили старички.

— А мы бы и помогли, — пожаловался испуганный парень, появившись в четвертом зеркале, — но конь сказал, что библиотека — не место для копыт.

— Кони не говорят! Даже нарисованные, к счастью! — зарычал Стайхон, и его глаза уже полыхали золотом.

— Ой-ой-ой, — захихикал мужчина в лохмотьях. — Красавчик сердится! А может, лучше превратиться в дракона? Тогда сразу всю пыль сдуешь!

— Отличная идея! — подхватила злая старушка. — Заодно и книжки спалишь. Меньше работы будет!

Стайхон сделал глубокий вдох, и я поняла: еще секунда, и он действительно превратится. А дракон в библиотеке — это была бы катастрофа вселенского масштаба. Но к сожалению, это понимала только я, а вот портреты дружно продолжали его доводить.

— Да прекратите уже! — не выдержала я. — Что он вам сделал!

— Он крайне невоспитанный молодой человек! А еще… — в этот момент старушка прищурилась и даже выдержала небольшую паузу. — Посмотрите пятую книгу на третьей полке у окна.

— А что там?

— Вот и узнаете.

Стайхон резко развернулся к старухе, его глаза полыхнули золотым огнем:

— Что вы имеете в виду?

Старуха хитро прищурилась, поглаживая кошку:

— А то, что не все так просто с твоим родом, молодой дракон. Пятая книга на третьей полке у окна... Она расскажет больше, чем ты думаешь.

Я уже протянула руку к указанной полке, но Стайхон опередил меня. Резким движением он выхватил книгу и сжал её так, что кожаный переплет затрещал.

— Не смей! — рявкнул он на портреты. — Никто не имеет права копаться в моей семье!

— Стайхон, да что с тобой? — удивилась я, забирая книгу обратно, на что он только недовольно вздохнул.

Я раскрыла книгу. Это был старинный летописный том с выцветшими страницами и потускневшими чернилами. На первых страницах были изображения замка — великого, процветающего, совсем другого, не похожего на тот, что мы сейчас восстанавливали.

Страницы были исписаны мелким, почти неразборчивым почерком, а некоторые места залиты чем-то темным — то ли чернилами, то ли... кровью. Я осторожно перелистнула несколько страниц, пока не наткнулась на знакомые имена.

«Род Валтеров владел этими землями триста лет, — прочитала я вслух. — Их некромантские способности передавались из поколения в поколение, пока не появился Маркус Валтер — самый могущественный из всех...»

— Хватит! — Стайхон попытался снова вырвать книгу из моих рук, но старуха неожиданно встала с кресла.

— Сядь, дракончик, — холодно произнесла она, и в её голосе прозвучали нотки такой власти, что Стайхон замер на месте. — Пора всем узнать правду.

Я продолжила чтение:

«В ночь кровавой луны 1723 года род Шель-Тар напал на замок. Они использовали запретную магию огня, чтобы сжечь защитные руны. Маркус Валтер и его семья были убиты во сне. Только младшая дочь Элара успела наложить проклятие...»

— Проклятие? — переспросил Лик, поднимая глаза на портреты.

Стайхон побледнел как полотно:

— Это неправда, — холодно сказал он.

— Тогда что же случилось с его жителями?

— Они были переданы суду, — все также холодно продолжал дракон.

— Суду, как же, — усмехнулась старуха. — Замок был заброшен мертвыми, да. Но мертвые в этом месте не всегда остаются мертвыми, особенно если они были некромантами.

Воздух в библиотеке стал густым, а свечи будто вытянулись, отбрасывая тени с острыми, хищными краями. Портреты шумно зашептались в зеркалах, слово «узурпаторы» мелькало среди шёпотов, причем не один раз.

Я повела пальцем по строчкам, почти физически ощущая шершавость старых чернил. Между аккуратным летописным почерком вдруг проступили другие знаки — резкие, царапающие, словно писавший держал перо в кровавых пальцах.

«Я, Элара Валтер, последняя из рода. Клянусь луной, кровью и именем: пусть пламя, украденное у нас, сожжёт сердца тех, кто носит чужое имя. Пусть дом, забранный силой, никогда не станет им домом. Пока долг не возвращён, пока имя не отдано — их огонь будет холоден, а ночь — полна голосов, зовущих по имени истинных хозяев».

— Ложь, — выдохнул Стайхон, но голос его дрогнул. — Ложь и жалобы проигравших.

— Проигравших? — старуха усмехнулась, не поднимая глаз. Мурка в её руках выгнула спину и зашипела. — Можно называть это как угодно. Но у проклятий есть одно упрямое свойство, дракончик: они действуют, веришь ты в них или нет.

— Моя семья спасла эти земли, — процедил Стайхон. — Они очистили их от мрака и гнили некромантов. Они...

— Они пришли ночью и сожгли руны, — перебила я, сама удивившись, как твёрдо звучит мой голос. — Так здесь написано. Маркус Валтер убит во сне. С детьми. С женой. Только Элара успела...

Слово повисло, как обрывок паутины между двумя полками. Стайхон сжал кулаки так, что костяшки стали белее льда.

— Хватит.

Он шагнул ко мне, слишком близко — я почувствовала жар его кожи, лёгкий запах смолы и горьких трав, которым всегда от него пахло. Золотые искры в его глазах вспыхнули ярче, но в глубине, под огнём, я впервые увидела что-то ещё — усталость? Страх? — и рука моя сама собой опустилась.

— Не трогай её, — не громко сказала старуха. — Она — читает. И она слышит, чего ты не слышишь, дракон. Твоя кровь глушит шёпот мёртвых, её — нет.

— Что это значит? — вмешался Лик, осторожно оглядываясь на портреты. — Что значит «пока имя не отдано»?

— То и значит, — старуха погладила кошку, и та довольно заурчала. — Валтеры связали дом и имя. Те, кто пришёл после, взяли стены, но имя — нет. Поэтому замок не слушает новых хозяев. Поэтому он пуст. Холоден. Не могут нечестные узурпаторы стать хозяевами.

Стайхон дернулся, как от удара. Я поймала его взгляд — золотой свет, с тёмными трещинами, как янтарь, в котором застряла тень. Однако такой вид украшал его лицо недолго. Дракон быстро взял себя в руки и снова надел свою надменную маску,

— То есть я правильно понимаю, что тут жили мирно некроманты, а мои предки пришли, тихо убили их во сне, получили за это награду от короля и сам замок. Так? Ах да, я еще забыл, что хозяев не просто убили, а еще и прокляли, и теперь они стали картинами?

— Именно! — надменно сказала Кирсина, от волнения постоянно обмахиваясь веером.

— Конечно. Это же очень удобно. Слишком... — снова заговорил Стайхон, но быстро осёкся, потому что я подняла голову, и наши взгляды столкнулись.

Я не знаю, что он прочитал в моих глазах. Наверное, то же, что я — в его: неуверенность.

— Стайхон, — сказала я тихо. — Тут написано…

— А в книгах моей семьи написано иначе.

— Историю пишут победители, — философски заметил Крис, смотря в окно.

— Я не обязан и слушать призраков, — упрямо ответил Стайхон, но его пальцы, кажется, чуть дрожали. — Мой дом — мой. Мой род — не убийцы.

После этого он резко развернулся и ушел, а еще через пару мгновений мы заметили, как огромный дракон поднимается вверх.

— Ну… Теперь понятно, почему вы его недолюбливали, — протянул Лик и покосился на портреты в зеркалах.

В библиотеке повисла достаточно гнетущая тишина. Чтобы хоть как-то ее разбавить, Арея начала продолжать разбирать книги, ребята принялись ей помогать, а я… А я не смогла, все мысли были заняты прошедшим диалогом. Мне тоже нужно было освежиться голову, поэтому я извинилась перед ребятами, взяла метелку и понеслась на улицу.

Во дворе пахло сыростью камня и прелыми листьями. Я перехватила метлу поудобнее, провела ладонью по жёстким прутьям — они отозвались тихим шепотом, разбежалась, ударила носком о край ступени, и земля, стремительно, почти обидчиво, ушла из-под ног.

Ветер принял меня с хриплым смешком, метла выгнулась, как живая, и, поймав нужный угол, потянула вверх. Рвануло холодом, запахом воды и далёкого дыма — наверное, это Стайхон выпускал злость вдали от замка.

Я повела метлу дугой, огибая северную башню, и лес, распластанный к горизонту, развернулся шершавым ковром. Где-то внизу каркнула ворона; где-то вверху солнце выкатило на меня плоский, ослепительный щит.

Полет всегда вычёсывал из головы лишнее. Руки запоминали дрожь воздуха раньше мысли, колени, сжатые вокруг древка, сами ловили малейшее колебание. Ветер сортировал всё остальное — тревоги, слова, взгляды — раскладывал по полочкам, унося пыль и оставляя на столе только то, что действительно имело вес. Сердце стучало в такт хрусту прутьев — спокойно, размеренно; дыхание становилось глубже, а где-то внутри тёплым, ровным огнём зажигалась тишина.

Я поднялась ещё выше. Замок снизу был похож на тёмную ладонь, распахнутую к небу, а рвы, дорожки, сады — на линии судьбы. На востоке, в полосах белёсого тумана, скользнула тень огромных крыльев. Стайхон. Он взмыл почти вертикально, рвано и зло, как бросают вверх нож — и сейчас держался высоко, далеко и даже недоступно.

Мысль о том, что он летит не для того, чтобы показать силу, а чтобы не обжечься внутри, почему-то ранила. Он тоже бежал — только вверх.

Я отлетела подальше, чтобы не думать ни о чем постороннем, а позволить полеты успокоить мысли. И когда шум крови в висках успокоился, я, наконец, позволила словам в голове сложиться.

Если всё это правда, если Валтеров пришли убивать — почему король наградил предков Стайхона замком? Не посадил, не лишил всего, не поблагодарил простой бумажкой без силы, а дал великое признание. Либо король сам верил, что они избавили землю от зла, либо… либо ему было удобнее так сказать. Не состыковка первая. В королевских грамотах не бывает «потому что так». Там даты, печати, причины. И если это все был заговор, то где были те, кто должен был защищать закон, если дом забрали силой?

Не состыковка вторая: портреты. Они не похожи — слишком не похожи. Могли ли они проживать в этом замке и остаться в нем проклятием? Но она не выглядят жителями одного дома… Они… Будто из разных мест. Да и потом, если бы это были якоря обряда, то от них тянулись бы нити к памяти, к голосу. Если нити рваны, если лица чужие — значит, кто-то их переписал. Кем они были при жизни, что проклятие отразилось именно на них?

Что-то еще… Точно, проклятие. Ну насчет дома согласна, он и правда принимает нас неохотно, но что там было про холодный огонь? Все у Стайхона с огнем нормально, их род великий и никаких проклятий я на нем не замечала. Пока самая большая беда его рода заключается в том, что наследник лишен диплома, но это временно (надеюсь), и он такой не один. Не все же мы прокляты?

Ветер аккуратно снимал жар с кожи. Мысли становились кубиками, которые можно было переставлять. Король. Грамота. Портреты. Имя. Дом. Если предки Стайхона — узурпаторы, они должны были придать своему праву видимость законности. Значит, где-то есть следы: списки пожалований, расходы на «очистку земель», награды за «подвиги». Канцлеры любят бумагу. Бумага любит шкафы. А замок любит прятать то, что не хочет отдавать. Может быть, не слушает новых хозяев — но меня он слышит. Портреты явно ко мне благосклонны.

Я бросила взгляд на солнце — оно уже накренилось, хлынули длинные, острые тени. Вдалеке дракон снова стал точкой, потом вообще исчез в белёсой дымке. Хорошо. Пусть успокоится. Я тоже. Внутри было не яростно — ясно. Несостыковок слишком много, чтобы принять чью-то версию без вопросов. И слишком мало, чтобы обвинить кого-то окончательно.

Значит, план простой. Вечером — в архив: искать королевскую грамоту, печати, даты. Проверить обратные стороны портретов: подписи, лак, менять угол, смотреть, что скрывает зеркало. А может быть просто поговорить с ним — со Стайхоном? Но не о том, чей род лучше, а о том, как именно его род получил ключи. Почему он вообще так разозлился?

Именно в этот момент синий дракон показался на фоне лазурного заката. Он сделал еще несколько кругов, а потом, разрезав тишину крылом, спустился к главному двору, на лету принимая обратно человеческий облик.

Я рванула вниз навстречу. Метла отозвалась живым, знакомым толчком; мы с ней нырнули под поток, чтобы поймать его тень. Я спрыгнула почти рядом — так близко, что горячий шлейф от недавней чешуи ударил в лицо, а Стайхон, который как раз собирался зайти в замок, резко обернулся, и наши взгляды встретились.

Светлые, чуть влажные от ветра волосы спутались, в ресницах ещё мерцали крошечные искры. Скулы напряжены, губы тонкой линией.

Вроде я не сказала ничего особенного, но воздух между нами вдруг стал густым.

— Не сейчас, — он снова повернулся к двери. Голос — низкий, ровный, но в нём хлопнуло слишком много несказанного.

— Стайхон. — Я встала между ним и тенью арки. — Почему ты так вспылил?

Он выдохнул, коротко, будто укусил боль, и на секунду снова встретил мой взгляд.

— Потому что они не принимают меня, — он произнёс это глухо, сдержанно, но каждое слово было как камень. — С первого дня. Эти портреты. Дом. Стены. Я прохожу — и лак трескается. Взгляды уходят в стекло, как будто я — ошибка в отражении. А сегодня ещё и вы — так легко… поверили. В первую удобную версию. И мне снова приходится доказывать, что я вообще имею право стоять в своём дворе.

— Я не… — я запнулась, потому что возражение оказалось слишком тонким. — Я не поверила. Я — ищу, — тихо. — Я пыталась понять.

— Но у меня нет на это времени, — он качнул плечом. — У меня есть определеннаая цель. Она у нас, кстати, общая. И у меня есть дела, такие же, как у остальных. А еще портреты, — угол его рта дёрнулся, — которым я должен что-то доказывать, когда каждый день и так — объясняю всем остальным, а самое главное, себе, почему я ещё здесь.

Вечер стягивался в тугой узел.

— Ты уже много раз говорил, что многим пожертвовал, — я шагнула ближе, и запах дыма перемешался с холодом вечера. — Чем?

Он отвёл взгляд. Кисти рук — сухие, нервные — сжались, костяшки побелели. Я видела, как напряжение проходило по нему волной: от плеч к ключицам, от горла к челюсти.

— Не сейчас, — сказал он снова, но иначе: осторожнее, почти мягко. — Это не разговор на пороге. И не разговор, пока у меня внутри всё горит.

— Горит, — повторила я. — А у вас, как написано, огонь — холодный.

Он усмехнулся — без тепла.

— Там много что написано, но я уже говорил, что не мы, а бывшие хозяева этого замка были страшными людьми. Они увлекались запрещенной магией. А что насчет огня… — Тут Стайхон задумался, но всего на мгновение. — Холодный он только тогда, когда ты учишь его не жечь то, что хочешь сохранить, — в голосе звякнула усталость. — Иногда от этого обжигает сильнее.

Я подняла руку — не знаю зачем: то ли чтобы остановить, то ли чтобы просто проверить, он действительно здесь. Кончиками пальцев коснулась запястья. Под кожей бился быстрый, злой пульс. Стайхон вздрогнул, будто это была не я, а порыв ветра. Секунда — и я отдёрнула ладонь: тепло от него было слишком близко.

— Чем именно ты пожертвовал? — снова спросила я снова. Слишком тихо. Слишком поздно.

Он посмотрел поверх меня, туда, где в окнах уже зажигался янтарь ламп.

— Тем, что в моем возрасте дороже всего, — сказал он наконец.

— Это не ответ.

— Это всё, что я могу дать тебе сегодня. Ты тоже не рассказываешь причину своего цвета волос. Каждый имеет право на тайну!

Он шагнул к дверям, и замок — этот упрямый, холодный дом — будто на секунду сомневался, впускать ли его. Воздух в арке сгустился, стало слышно, как камень дышит. Стайхон остановился ещё раз — на полшага, на полвздоха — и повернулся ко мне боком.

— Не пытайся всем помочь, — сказал он тихо.

— А ты перестань делать вид, что тебе ничего не нужно, — вырвалось у меня. — И что ты никому ничего не должен.

Он улыбнулся — тонко, как нож.

— Если бы.

И исчез в полумраке.

Тень проглотила его, дверь шумно перевела дыхание, и двор снова остался мне. Я стояла, прислонившись ладонью к прохладному камню. Колкий ветер заметал последние полосы света. Я выдохнула, подняла метлу и, не глядя на арку, пошла внутрь. Если он не готов вынимать свои слова — придётся искать чужие. Бумага любит шкафы. А шкафы — тех, кто приходит ночью.

Но прежде чем направиться в библиотеку я зашла в спальню, по дороге заметив, как косятся на Стайхона другие ребята. Серьезно? Вот так просто поверили? Хотя вру, косились только Лик и Арея. Крису, кажется, было все равно, он читал около камина. А Дин попросту не заметил возращения дракона, так как снова что-то монтировал.

В спальню я заглянула на бегу — только за блокнотом. Но когда снова вышла в гостиную, Стайхона там уже не было.

Библиотека встретила меня темнотой, тяжестью полок и прохладой, надо было еще плед взять. Я быстро добавила света и принялась искать хоть какую-то важную информацию.

Сначала не было ничего. Пыль, тишина, ровные строчки старых протоколов о заседаниях, списки заказов, скучные. Потом — общие книги по истории, правилам этикета и прочему. Я лениво перелистывала страницы, царапая ногтем поля, и в голове становилось такое же сухо-ровное шуршание, как на бумаге.

Я уже хотела плюхнуться прямо на ковёр и отдать себя на милость сна и старых букв, когда в самом низу, за скучным томом «История развития Прильнурского края», показалась странная щель. Я подтолкнула ближние переплёты — и узкая дверца в стенном шкафу сама ушла внутрь, высовываясь мне новым рядом тонких, как лезвия, тетрадей. Поля у них были испачканы копотью и какой-то зелёной тенью; на обложках — цифры, не названия.

Записи ритуалов…

Я присела прямо на пол и потащила их в свет.

«Сшивание тени № 3. Предупреждение: объект пищит». «Остывание пламени. Эксперимент для группы В. Осадок серый, на вкус — медный». «Снятие свидетельства. После — тишина три дня». В списках использованных материалов была жёлтая мука из костяной пыли, соль из колодца, который давно забили досками, обрезки волос.

В одной тетради на полях рукой была добавлена пометка: «Не делать это с живыми».

Я сидела и чувствовала, как во мне холодеет страх. Всё это происходило очень давно; датировки были неровные, утыканные штампами.

Это были записи ритуалов. Страшных и темных ритуалов, о которых говорил Стайхон!

Так, а что насчет проклятия и портретов?

В ритуальных тетрадях про них не было прямой инструкции. Но если эти некроманты когда-то решили, что дом должен говорить, почему бы его не заставить говорить то, что необходимо?

Неприятная мысль дернула меня за волосы изнутри: а что, если «родовая галерея» — не родовая? Если лица на стенах — не те, кого нянчили эти камни?

Логичнее всего — смотрительские книги. Я вернулась к каталогу и выбрала «Описи имущества — финансовая часть». Глава «Приобретения декоративных элементов». Внутри — тесно сбитые колонки, суммы, печати лавок и для особо важных — маленькие сургучные кружки на нитке, приглушённые временем до тёмно-вишнёвого.

«Полотно, масло, «Юноша с конём на рассвете». Состояние — удовлетворительное. Поставщик: мастерская «У Гайи», Прибрежный ряд, 7. Год АЛ-127.»

«Полотно, масло, жанровые, «Игроки». Состояние — отличное. Поставщик: «Склад господина Хартвика», Старый порт, 3. Год АЛ-131.»

«Полотно, масло, «Рыцарь с цветами». Состояние — отличное. Поставщик: «Алый Гобелен», Площадь Башмачников, 2. Год АЛ-129.»

«Полотно, масло, «Женщина с кошкой». Состояние — спорное. Поставщик: скупщик частный, имя неразборчиво. Год АЛ-133.»

«Полотно, масло, «Представитель кочевого народа». Состояние — хорошее. Поставщик: «Третья лавка слева», Подземный ряд. Год АЛ-128.»

Информация про картину с девушкой с веером тоже нашлась, ее купили чуть позже остальных.

Я присвистнула сквозь зубы. Разные годы, разные места, разные руки. Никаких фамилий, никаких указаний «писано с натуры в Доме». Ничего.

Я сверила номера, переписала на бумажку, положила сверху скрепку из согнутой булавки и поднялась.

Коридор с портретами встретил меня, как старый театр — недостатком света и излишком внимания. Пламя фонаря вытянулось в тонкий язык, стены зашуршали краской.

Я быстро отыскала первую картину: юношу с конем.

— Э-э… — протянул он, когда я подхватила раму снизу. — Прекрасная леди, может, не надо… меня всегда укачивает вверх ногами.

На нашем горизонте вынырнула новая проблема — настолько банальная и предсказуемая, что даже стыдно за то, что мы такое допустили. Дело в том, что мы так увлеклись облагораживанием своих факультетов и столько назаказывали, что моя телепортационная посмотрела на нас, мигнула рунами — и молча ушла в гордую перезагрузку. Построить вторую нельзя: на одно здание — одна капризная телепортационная. Поэтому нам осталось только сидеть и ждать.

Сама по себе беда терпимая: мы и так запускали телепортацию не слишком часто. Если бы не одно жирное «но». Мы благополучно прохлопали запасы еды. Провизию обычно присылали раз в несколько дней, мы её консервировали заклинаниями и мирно ели в гостиной. Но настал день Х — чёрный и голодный, когда запасы кончились, а новые мы получить не могли.

Парни, разумеется, приняли единственно верное, по их кривенькой логике, решение: вспомнили, что мы с Ареей — слабый пол, а значит, обязаны им готовить из круп и прочих нетронутых запасов.

Опущу подробности, на каких именно словесных метлах и в какие географические направления они были отправлены. Суть они усвоили: мы вкалываем наравне с ними, поднимая замок, и взваливать на себя всю кухню не собираемся. Максимум — наварим яду в котелках. От этой опции они, увы, отказались.

В итоге сошлись на том, что мы вместе вычищаем столовую, настраиваем там всё необходимое, и только потом из имеющихся круп и прочих запасов мы с Ареей (так уж и быть) согласны сотворить что-то съедобное.

Ох, как же долго мы это откладывали, ведь столовая вместе с примыкающей к ней кухней были самыми грязными помещениями, и отмыть их можно было только с большим количеством воды. Энтузиазма и нецензурной брани.

— Итак, — подвела я итог, уперев руки в бока и глядя на засохшую корку неизвестного происхождения на котле, — у нас есть грязь, грязь, ещё грязь и Крис. Кто за то, чтобы начать с Криса? — зло спросила я, глядя на лентяя.

— Протестую, — Крис уже устроился на перевёрнутом ведре с книгой. — Я — тонкий инструмент разрушения. Меня надо беречь.

— Тонкий инструмент, — хмыкнул Лик, подпрыгивая, чтобы натянуть резиновые перчатки в зелёный горошек. — Перчатки надел, шваброй махнул — всё, симфония закончена.

— Я… могу… э-э… настоять лавандовую воду… — Арея панически смотрела на масштаб катастрофы, ой, то есть работы. — Она хорошо отмывает жир.

— И пахнет похоронами надежд, — хрюкнул Крис и перевернул страницу. — Но ладно, попробуем.

— Вы отвратительно организованы, — сказала злая старушка из овального зеркала над раковиной и постучала по раме спицей. Кошка Мурка за её плечом изгибом хвоста изобразила презрение. — В мои годы кухню отмывали двумя ведрами и молитвой.

— И одной костью в суп, — добродушно добавил Мужчина в лохмотьях, высунув призрачную руку из зеркального отблеска на крышке чугунка и ловко стянув с подоконника ржавую ложку. — Трофей. Никто не против?

— Положи, — я ткнула в него мокрой тряпкой.

— Я рыцарь и готов к подвигам! — лязгнул шпорами Рыцарь с букетом, всплывая в пятне отражения на казане, как лилия на болоте. — Разрешите мне погибнуть в бою с жиром!

— Мы все в этом бою погибнем, не льсти себе, — зевнул Крис, лениво осматривая котелки.

— Держу пари! — разом гаркнули три старичка, разложив карты прямо на пыли в зеркале буфета. — На ведро квасу, что голубчик в лосинах поскользнётся.

— Дин, — сказала я, оборачиваясь к артефактору, — сделай хоть что-нибудь полезное, но только в меру… Сделай тут то, что ты точно умеешь…

— То есть «что-нибудь полезное», но не «гениальное». Принято, — Дин смерил ведра взглядом, полным технической скорби, но я покачала головой и указала на плиты. Пусть там творит.

Моя метелка тем временем была единственной, кто работал. И мне ее было искренне жаль.

Я щелкнула пальцами, и метелка весело направилась в сторону боевика, чтобы выбить у него из рук книгу.

— Эй! Уберите от меня ваш энтузиазм на палке!

— Это не энтузиазм, это справедливость, — сказала я и сунула ему в руки тряпку взамен книги. — Протри столы.

— Это насилие надо мной.

— Если вдруг ты из-за этого расплачешься, слезы тоже можешь протереть этой тряпкой, разрешаю, — закатила глаза я.

— Я больше люблю теорию чистоты, — проворчал боевик, но поднялся. — Практика утомляет.

— Лик, займись холодильником — попросила я. — Ты всегда умел уговаривать то, что давно умерло, работать снова.

— Пусть им Дин занимается.

— Дин занят плитой. А, впрочем, ладно, оставим всю технику ему. Тогда помогай Арее.

— Вода готова, — пискнула Арея, осторожно поставив на столик миску с лавандовой настойкой. — Только… не нюхайте слишком близко.

— Можно я взорву один шкаф? — без особой надежды спросил Дин, косясь на шкаф рядом с плитой.

— Нельзя, — ответили мы с Ареей хором.

— Карточки на стол, господа, — проворчал один из старичков. — Ставлю, что этот блондин-дракон всё-таки прожжёт хоть что-нибудь.

— Благородный блондин-дракон, — уточнил Рыцарь. — Мы же помирились.

БАХ!

— Дин! — закричали мы хором.

— Я случайно, пытался наладить…

Договорить он не успел, увидев, как из-под буфета вылезает нечто серо-зелёное.

— Эта слизь ожила или создалась? — брезгливо поморщилась я.

— А это важно? — также брезгливо уточнила Арея.

— Ну, если она ожила, то это проблема Лика. А если создалась, то Криса.

— Что? А я-то тут при чем? — удивленно уставился на меня боевик.

— Потому что ты боевой маг, — сочувственно подсказал Лик. — И если она начнёт бой, то…

— Слизь не может начать бой!

— Но мы ее все равно должны победить! Дин, твоих рук дело? — еще сильнее разозлилась я.

— Простите, руну перепутал. Должен был ожить огонь, а ожила слизь…

— И огонь ожить не должен. Еще только жилого огня нам не хватало! Можно что-то попроще колдовать!

— Меркурий хочет знать, когда вы это победите, — шёпотом сказал испуганный парень, поглядывая на своего коня с такой благородной кличкой. — Он нервничает. Я тоже.

— Кого вы тут еще побежать собрались? — зашел на кухню Стайхон. Все это время он выкидывал из столовой мебель, которая точно не подлежала восстановлению.

— Слизь, — кивнула я.

Стайхон не растерялся и быстро запустил в нее струю огня.

— Вы за это время ничего не сделали, — недовольно обвел он взглядом помещение.

— Я есть хочу, — вздохнул Лик, поправляю носки. Сегодня они оба были зеленые, в тон перчаткам. Но один в горошек, а другой в полосочку.

— После уборки — готовим, — виновато сказала Арея, но в голосе у неё звучала тихая гордость. — У нас есть гречка. И… сухофрукты.

— И специи, — мечтательно прошептал Лик.

— Но это все потом. Сначала работа. А то вы пока только одну часть кухни вымыли.

— Если честно, то мы ни одной не вымыли, — вздохнула я.

— Как же, а та? — и Стайхон кивнул в сторону дальней стены.

Я присмотрелась, там и правда было чище, чем на других поверхностях, но не намного.

— Мы там еще ничего не делали, — нахмурилась я.

— Наверное, до этого кто-то из нас заходил.

Я, конечно, не ожидала, что кто-то поднимет руку, но какую-то реплику от ребят ждала. Однако никто не признавался, что пытался тут убраться до этого.

— О, тут тоже техника. Можешь ее отодвинуть? — загорелся новым энтузиазмом Дин, глядя на дракона. — Вдруг там проводки новые.

Стайхон послушно отодвинул что-то напоминающее духовку, но за ней обнаружились не проводки, а дверь, прямо в полу…

Кольцо на крышке было отполировано до блеска, как будто его трогали буквально вчера. Я провела пальцами по металлу и вздрогнула от прохлады, впитавшейся даже через резиновую перчатку.

— Давай я, — сказал Стайхон.

Он без проблем открыл дверь и в лицо дохнул холодком и запахом еды.

— Кладовая, — почти благоговейно прошептал Лик.

Стайхон подсветил ступени, и мы спустились. Дерево под ногами заскрипело слишком живо для столетнего подвала.

Полки были уставлены банками. Под сургучом и воском — янтарные ломтики яблок, слива, груши. Рядом — мешки с крупами, перевязанные чистым шпагатом. На одном мешке белела аккуратная надпись: «Греча. Пересушена, не сыреет».

— Она… свежая, — выдохнула я, чувствуя, как у меня под ложечкой противно дернулось. — Это точно не пролежало тут сто лет.

— Лет десять, максимум. А то и меньше. Это питание так долго не держит.

— Меркурий говорит, что это подозрительно, — донесся робкий голос. В отполированной стенке банки с солеными огурцами отражался испуганный парень, а рядом, угрожающе распушив хвост, тряслась злая кошка Мурка.

— Дин, — позвала Арея тихо. — Тут… мед. Он течет. Но крышка чистая. Как так?

— Как будто кто-то протирал… — пробормотала я и провела рукой по периллу лестницы. На пальцах осталась ровная линия пыли — кроме одной полоски, на уровне ладони. Чужой. — Не надо искать магию и артефакты там, где их нет!

— Значит, у нас будет ужин, — облегченно вздохнула Арея.

— Вы серьезно? Вас только это волнует? — повернулась я к девушке и к разделившему ее радость некроманту.

— А что еще?

— Ну не знаю, может быть то, кто это сюда принес? Это свежее!

— Ну не такое уж и свежее…

— Нет. Свежее, — нахмурился Стайхон.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать? — нахмурился некромант.

— Что кто-то из нас втайне прятал от других еду, — озвучил дракон то, что у меня вертелось на языке. — Провести сюда столько было попросту невозможно. Значит, тайно телепортировали.

— А вот теперь послушай, — Крис дернул плечом, будто стряхивая с себя чужую руку, и посмотрел на Лика так, что воздух в подвале стал на градус холоднее. — Ты меня видел, чтобы я таскал банки? Или телепортировал что-то втихаря?

— Я вижу, что ты можешь, — отрезал Лик. — И что больше всех не хотел тут убираться. И сейчас ты слишком нервничаешь. Слишком! Совпадение?

— Совпадения случаются, — хрипло усмехнулся Крис. — И, внезапно, не все вращается вокруг твоих догадок.

— Догадок? — Лик шагнул ближе. — Тут не догадки, тут факты. Тебя учили пространству. Ты не захотел, чтобы мы копались в пыли. Ты первый, кто выигрывает от тайных запасов. Слишком много «случайностей» на одного.

— Лик, — тихо сказала я, чувствуя, как у Криса напрягается линия челюсти. — Остынь.

— И как же я выигрываю? — спросил Крис, сжимая кулаки.

— Не хочу остывать, — тем временем завелся Лик. — Пока кто-то из нас врет, все остальные рискуют. И, кстати, Ингрит, телепорт активировать могла ты. Почему молчишь?

— Потому что я не делала этого, — сказала я медленно, по слогам.

— Ну да, и Крис тоже так говорит.

— Я не обязан никому ничего доказывать, — протянул Крис. — А что же ты дракона не подозреваешь?

— Дракона? Дракон прячет еду? — усмехнулся некромант. — Слишком для них низко.

— А для ведьмы, значит, самое оно, — разозлилась я.

— Хватит, — Стайхон расправил плечи.

Крис смотрел мимо. На перила с ровной полосой чистого дерева среди пыли.

— Ты так и продолжишь уходить от ответа? Почему ты так вспылил? — продолжал нагнетать Лик.

— У меня нет привычки оправдываться, — Крис дернул подбородком к двери. — Особенно перед теми, кто заранее решил, что я лгу.

— Привычки или возможности? — ухмыльнулся Лик. — Сложно продемонстрировать то, чего не делал, верно?

— Лик! — я дернулась. — Еще слово — и...

— И что? — он рванулся ко мне взглядом. — Придумай помягче, Ингрит. У нас тут мед течет по лестнице, а ты защищаешь того, кто...

— Я никого не защищаю, — отчеканила я. — Я пытаюсь сделать так, чтобы мы не разорвали друг друга раньше, чем нас успеет добить то, что реально опасно.

— Реально опасно — это саботаж внутри группы, — не унимался он.

— Реально опасно — потерять остатки доверия, — спокойно сказал Стайхон. — И да, Лик, ты перегибаешь.

— Перегибаю? — Лик усмехнулся безрадостно. — Пусть хотя бы возразит толково.

— Не буду, — сказал Крис.

— Всё, отстаньте от него, — Арея всплеснула руками. — Крис!

Но он уже стоял у двери. Секунда — и дверь открылась, а он ушел.

— Вот что ты за человек? — устало посмотрела я на некроманта.

— А что я? — непонимающе округлил глаза он.

— Мы только недавно зря обвиняли Стайхона. Теперь делает тоже самое с Крисом. Нас жизнь вообще ничему не учит?

— Жизнь может преподнести урок, только когда какая-нибудь история закончится и все выводы будут сделаны. А пока мы так и не знаем, что это за портреты, почему купили именно их, почему они ожили, кто ворует еду. Мало выводов для извлечения уроков.

— Да ну тебя, — насупилась я.

— Я с ним поговорю, — напряженно произнес Стайхон и пошел вслед за боевиком, а я, немного подумав, побежала следом.

Крис обнаружился во дворе. Парень привычно сидел с книжкой и изображал полное равнодушие. Но по его спине и взгляду было видно, как он напряжен.

Я стиснула пальцы до боли и заставила себя дышать ровно. Стайхон шел рядом, молча, но я чувствовала напряжение в его плечах.

— Крис, — позвала я, остановившись на расстоянии, чтобы ему не казалось, что мы нависаем.

Он перевернул страницу с демонстративным спокойствием, хотя пальцы выдали — лист задели слишком резко.

— Мы пришли не за тем, чтобы давить, — спокойно сказал Стайхон. — Только поговорить.

— Давайте сделаем вид, что поговорили.

— Перестань, — сорвалось у меня. — Никто тебя сейчас не судит.

— Не судит? — Он наконец поднял взгляд. В глазах у него не было ни привычной лени, ни насмешки. — Ты правда так думаешь, Ингрит?

Конечно, сначала мы еще раз уточнили у портретов, вдруг они видели какие-то лазы или руны, но они как никогда дружно покачали головами.

Как оказалась, нам с Дином досталась самая простая работа. Мы просто делали то, что хорошо умеем: настраивали телепортационную. Связывались с королем и просили продукты. Стайхону, кстати, тоже повезло, он всего лишь летал. А вот остальные…

Лик и Арея начали с гостиной. У них было то редкое взаимопонимание, когда каждый искренне уверен, что второй всё делает неправильно, но слишком занят для открытого конфликта.

— Начнём с простого, — деловито сказала Арея и высыпала из мешочка серебристые листочки. — Сонолию. — Если где-то впаяны руны, дым должен указать на это.

— Сонолия? — переспросил Лик с выражением, каким люди смотрят на медовик, приготовленный без меда. — Ты уверена?

— Ну конечно, — закатила глаза Арея и подожгла листики.

— Не-не-не… — тихо сказал Лик, делая шаг назад, но было поздно.

Из-под буфета, из щели, из застарелой трещины под окном сначала выглянул один таракан. Потом второй. Потом весь их ушедший мир с родственниками, предками и друзьями, все как один бодрые, как после санатория. Взглянули на Лика, узнавающе ткнули усиками, подтянулись в строй и, не сговариваясь, закрыли щель, из которой выползли, аккуратно уложив щепки обратно.

— Откуда их столько? Стоп, а что с ними не так? Я не понимаю… — завизжала Арея, прячась за парня.

— Так они мертвые… Были… Их дым от сонолии поднял.

— Дым от сонолии? Она никогда такими свойствами не обладала! — продолжала бегать вокруг парня Арея, пытаясь скрыться от насекомых.

— Может быть у целителей да, но некроманты эту траву именно так используют.

— Но я же не некромант!» Ее я поджигала!

— Видимо некромантские качества в ней сильнее, — усмехнулся Лик и потушил растение, жучки сразу упали лапками вверх.

— Да какого… — выдохнула Арея, теряя все свое самообладание.

Немного придя в себя, ребята двинулись дальше.

В кухне Арея разложила пучки лаванды. Нежный запах, всё чинно.

— Лаванда сна. Вытягивает остаточные феромоны усыпления, — пояснила она.

— У нас в Глубином Яру она используется на поминках, — задумчиво сказал Лик. — Чтобы гости не засыпали вместе с именинником. Инверсная нагрузка традиций.

Кипятильник на печи вздохнул и начал посвистывать, а Лаванда вокруг него почернела и превратилась в венчики. Крышка сама собой накрылась, и чайник выглядел так, словно его только что похоронили с почестями.

— У тебя всё превращается в ритуал, — проворчала Арея.

— У тебя всё превращается в санитарный день, — парировал Лик и достал мешочек с костной пылью. — Смотри, старый способ: просеиваешь в воздух, и где руна — пыль задерживается, образуя рельеф.

Он встряхнул. Воздух над хлебницей дрогнул, и пыль осела, правда никаких рун не проявилось.

— Здесь рун нет, — уверенно проговорил Лик и сделал жест, придуманный для того, чтобы собрать пыль обратно, а Арея не успела его остановить.

— Стой… Нет… А, ладно, — вздохнула она, но немного неискренне.

— Что? — удивленно посмотрел на девушку парень и почти сразу же закатил от боли глаза.

— Ааа… Что происходит?!

— Твои кости срастаются, — пожала плечами Арея.

— Та кони же не сломаны!

— В этом-то и проблема. Потерпи, сейчас должно пройти! Надеюсь…

Прошло, правда парень еще минут десять корчился от боли.

— Почему нам не рассказывали, что мы настолько по-разному используем траву? — насупился Лик.

— Потому что мы редко пересекаемся в жизни. Не могу представить, когда некромант и целитель работали бы вместе. Тут либо мы, либо уже вы…

— В нашей академии обязательно надо ввести перекрестные курсы! — поднял палец вверх Лик. — Чтобы выпускники знали такие тонкости.

— Уверена, если позвать Ингрит, выйдет, что у нее эти травы используются как-то еще, и, если бы она была с нами, мы бы узнали о еще одних свойствах привычных для нас ингредиентов.

Собственно, я это подтвердила, услышав всю историю и от души посмеявшись, но проверить на практике мы ничего не успели, так как к нам зашел злющий Крис.

— Разрешите представить: грязь, дым и официально обиженный боевой маг, — сказал он с порога и сдул с брови что-то, что подозрительно напоминало компост элитной выдержки.

— Ты как? — осторожно спросила Арея.

— По шкале от «ой» до «какого лешего я здесь делаю» я — «почему это шевелится, если я по нему трижды прошёлся огнём». Отчёт хотите? Держите. И да, я ворчу — я это заслужил. Тут не только портреты с характером, но и местность!!! Она утыкана ловушками, которые явно остались еще от бывших хозяев некромантов. Примитивный от своей давности, но от этого не менее противные! Я нашел подозрительную яму и, как человек деликатный, пустил сначала разведывательный импульс. Яма обиделась и выплюнула в меня полку старого гравия. Гравий меня не впечатлил, но теперь я звеню, когда иду. Лик, если я умру, похорони меня так, чтобы не греметь.

Лик кивнул серьёзно, но у него в глазах плясали траурные жуки.

— Пункт второй. Я решил проверить огромный куст у забора. А он оказался заговорен от внешнего воздействия! Куст выплюнул в меня сонное заклинание. Заклинание не сработало: я сегодня злой, моя голова вообще не принимает внешних воздействий. Я ответил вежливо: пламенной струной по коре. Кора задымилась, стало тепло, хорошо. Но куст поехал на лианах… Откуда у куста нашей полосы лианы?

— Это легко, привязали мертвый корень… — начал вслух рассуждать Лик, но, увидев злющий взгляд Криса, замолчал, а боевик продолжил.

— Я, конечно, его догнал и привязал громовой ниткой. Повесил табличку: «Не подходить. Пугается».

— Ну это в твоем стиле, — не смогла промолчать я.

– Пункт третий. Колодец. — Проигнорировал меня Крис. — Вы же знаете, что нормальные колодцы, не выстреливают в боевого мага ведром? Этот — выстрелил. Хорошо, щит поймал, плохо — я теперь пахну болотными травами, так как вода там не первой свежести. Пункт четвёртый. Компост. Я знаю, нельзя поджигать компост. Я это знаю теоретически. Практически я туда ткнул огненным щупом, потому что со дна дуло холодком, а я в тот момент снова забыл, что тут когда-то жили некроманты. Щуп познакомился с газами, газы познакомились с небом, небо познакомилось с моими бровями. Мы все сошлись во мнении, что не стоило. Пункт четвертый…

— Мы поняли, — послышался из-за спины голос Стайхона. Я не заметила, когда он к нам присоединился, поэтому вздрогнула.

— Как ты слетал?

— Кроме деревни, которую и раньше видел, ничего не нашел. Никаких палаток, лагерей и прочего. Пытался поговорить с деревенскими, но меня, как увидели, снова испугались. И почему здесь драконы — диковинка?

— Потому что ваше величие сюда брезгует долетать. В общем, понятно, мы все делали не так. Крис прав, тут жили некроманты, которые явно в свое время заговорили территорию. Лик, тебе надо идти с Крисом, и Стайхона возьмите.

— А мы будем искать руны? — посмотрела на меня Арея.

— А надо ли? Ты слышала, что сказал Крис? Куст пытался его усыпить. Не в нем ли дело…

Мы все направились к кусту, который уже успел добежать обратно, но вот табличку «Не подходить. Пугается» скинуть не смог.

— Что с ним может быть не так? — вслух задумалась я, изучая растение.

— Это орнетог, мы его почти не используем, — задумалась целительница.

— Мы тоже, — кивнул некромант.

— А вот мы его часто заговариваем, так как он магически нейтрален, и на него можно наложить что угодно.

— Так, может, его и заговорили?

— Ты помнишь, сколько лет назад тут жили некроманты?

— А если они заговорили корни? — вслух задумалась я.

— Давайте его просто выкопаем и… — начал было придумывать план Стайхон, но уже первая фраза кусту не понравилась, потому как он дернулся и выпустил в нас сонную дымку, которая почти сразу начала действовать.

— Эй, не спать! — заорал Крис. — Неужели только боевиков учат сопротивляться подобному?

— И это мы добавим в общий план обучения, — уже ложась на траву, проговорил Лик.

— У меня в комнате… комфебрахий… — начала Арея, но тоже заснула, да и я отключилась следом.

Проснулась от того, что мне тычут какие-то листы в нос.

— Эй, что тут…

— Ура, и эта проснулась! Ну наконец-то!

Я села, непонимающе осмотрелась, поймала взглядом злющего боевика, попыталась на нем сфокусироваться, и только потом увидела вокруг других поднимающихся с земли товарищей.

— Сколько мы спали? — спросила, потирая спину.

— Часа полтора…

— Что? Почему так долго?! — заорали почти все.

— Да откуда я знаю, как эта ваша комфебра что-то там выглядит! Это уже пятые листы, которые я в вас тыкаю.

— Мда… Если тебя эта трава не берет, то почему же ты ночью спал?

— Потому что уставал. И потому что ночью все нормальные люди спят. К тому же чарам я могу сопротивляться, только когда сосредоточен, а не когда я довольный укрываюсь одеялом.

— Ох… — послышался голос Ареи, которая оценивала масштаб катастрофы, а именно осматривала, какие листья Крис успел натаскать из ее комнаты.

— В общем, я поняла, куст давно под заклятием. Скорее всего, бывшие хозяева ждали нападения, поэтому и правда заговорили его корни, а сами перед сном пили какое-нибудь противоядие. Твои предки, видимо, тоже так сделали, — посмотрела я на дракона.

— Вполне возможно, у нас дома даже амулеты специальные есть. Кстати, старинные.

— Не удивлюсь, если для этого места и сделанные. В общем, так, я сварю зелье, а вы идите искать другие ходы… — вздохнула я и поднялась.

Вернувшись в комнату, я первым делом привела себя в порядок после сна на траве и переоделась. Платье — на рабочую рубаху, плотную, с закатанными рукавами; юбку — потяжелее, чтоб искры не прожгли; поверх — выцветший кожаный передник с карманами. Волосы забрала под темный платок, затянула тугим узлом. На ноги — старые сапоги, те самые, что не жалко поставить в золу.

Мда, сложно назвать переодевание в такую одежду приведением себя в порядок, но что поделать. Да я даже комнату привести в нормальный вид не могу, все еще разруха, что уж о себе говорить...

С полки сняла низкую бутылочку с черной восковой пробкой. Отломила воск, губы уже скривились: запах хвои, полыни и чего-то аптечного, кусающегося. Сначала три капли на язык — терпкий ледок прокатился по небу, потом все же сделала маленький глоток. Настойка шибанула в горло, в глазах блеснуло. Выдохнула через зубы, фыркнула, капнула еще на запястья и под нос. Ну а что, не хочется же заболеть после такого сна, а эта настойка лучшая в своем деле.

Собрала все необходимые ингредиенты, распихав их по карманам, и прихватила три кованых штатива.

Котелок ждал под кроватью, где и положено ждать тяжелым, молчаливым вещам. Чугунный, с зазубринами на кромке, на дне — круг рунических царапин. Я поддела его крюком, прислонила к бедру, повела в коридор, стараясь не отбить себе коленку.

У самого выхода, прислонившись плечом к косяку, стоял Стайхон. Ни тени спешки.

— Тебе заняться нечем? — спросила я, не особенно вежливо.

— Почему же, — сказал он, и улыбка у него вышла какой-то уж слишком честной. — Но ты упрямо потащила железо одна. Не настолько же гордая.

— Я не гордая, я осторожная, — буркнула. — Это моя работа.

Он оторвался от косяка, одной рукой взял у меня котелок, будто тот был из перышек, и кивнул:

— Пойдем. Снаружи воздух чище.

Мы прошлись по коридору с портретами, ловя на себе странные взгляды и шепотки. И что они еще придумали?

Во дворе мы выбрали место под старой яблоней, недалеко от куста, но не прямо под ветвями — чтобы искры не зацепили. Я втиснула в землю три кованых штатива. По периметру посыпала толченой яичной скорлупой и щепотью соли — вода любит знать, где она хозяйка, а где — граница. Стайхон без слов подвинул сухой хворост, сложил пирамидкой, я щелкнула огнивом, добавила шепоток — и огонь пошел. На всякий случай дракон присел напротив, ладонью прикрыл ветру путь. Ну да, кому, как не дракону, договариваться с пламенем…

— Принесешь воды? — обратилась я к Стайхону. Ну а что? Все равно же пришел.

Он подал ведро из дождевой бочки. Я влила половину в котелок, добавила щепоть соли.

Пока вода собирала первые пузырьки, я разложила травы и корешки. Правильная комфебра рядом — корень синей валдры, скрученный, как кулак, кора ясеня тонкими лентами, горсть семян сонника — пусть спят чары, а не мы, — и немного смолы с темной стороны ствола.

Пока я все это раскладывала, а Стайхон молча наблюдал, вдалеке показались ребята, которым дракон, естественно, очень был нужен. Дракон вздохнул от усталости, а я от облегчения. Никогда не любила работать при свидетелях.

Ступка пострадала за свое дело: валдру надо было толочь не спеша, до мокрой крошки, пока запах не станет терпким, как гроза. Первый вклад — валдра. Я опустила его в воду, посчитала до семи, помешала по солнцу трижды, против — один раз, чтобы запутать узел заклятья. Вода вздохнула, темнея до легкого чая.

Кора ясеня пошла следующей. Крошила, роняла, слушала: если треск — значит мало, если шепот — угадала. Пена собралась в уголок, и я сняла его деревянной ложкой и бросила в огонь, чтоб не подсматривал.

Я взяла комфебру. С ней всегда тонко: она и лечит, и убаюкивает, смотря кто держит. Листья обмыла над котлом, чтоб капли ушли в общее дело, потом связала ниткой и окунула на счет «девять», не больше. На восьмом в воду упала капля смолы — чтоб слова держались, а не рассыпались. На девятом я вынула пучок, отжала зеленую горечь обратно.

Семена сонника слегка обжарила на железной ложке прямо на краю огня, когда они начали потрескивать — всыпала, дала им утонуть без помешивания. Если мешать — они обидятся и сделают все наоборот.

Воду приподняло, цвет ушел в болотный, потом всплыл в янтарь. Хорошо. Я добавила каплю меда — связать вкусы, и щепотку истолченного изумруда — ну, почти, это был зелёный шпат; камни любят порядок, даже если они дешевые. Прошептала названия: не те, что в травниках, а те, что шепчут бабки у печей.

Проверка — капля на ноготь. Если цвет не поменяется — рано. Если край чуть березовый — можно. Капля села, дрогнула, как пленка, на миг показала мне изнанку круга — и березовый край явился.

Я набрала в ложку побольше жидкости и медленно пошла к кусту, очень надеясь, что он сейчас не выпустит лианы и не побежит.

Куст, правда, уже выпустил лианы и хотел дать деру, но я начала шептать ему ласковые слова и успокаивать. Говорить, что понимаю, как ему тяжело столько веков нести груз магии, пообещала освободить его от этой ноши, и куст, вроде как, проникся.

Вылив на него поочередно девять ложек зелья и проговорив все необходимые слова я обернулась, в надежде, что Стайхон снова придет помочь, но дракона видно не было. Пришлось тащить котелок самой, но мне не привыкать.

Разложив в комнате вещи и пообещав себе когда-нибудь разобраться, я побежала в низ, чтобы узнать, нашли ли ребята новые лазы. Спойлер: не нашли. Видимо проход через кухню был единственным, ну или сыщики из нас не очень.

Мы с Ареей наскоро приготовили ужин, накормили ребят, я с помощью магии быстро перемыла тарелки и заперлась в комнате. Правда перед этим мы попросили портреты попробовать разбудить нас ночью, чтобы узнать, действуют ли чары куста или я не справилась. Или дело было вообще не в кустике.

В комнате я приняла душ, намазалась кремом и уже хотела лечь спать, как в зеркале показался рыцарь, уоторый теперь был Эдиком.

— Еще не ночь, — буркнула я, инстинктивно запахивая халат посильнее.

— Я знаю, но тебе надо подойти в зал.

— Зачем?

— Там что-то случилось? Тебя Стайхон зовет!

— Что еще у нас случилось? — закатила глаза я. — Ты всех позвал?

— Скорее, Стайхону нужна твоя помощь.

Больше я ничего не спрашивала, а лишь вскочила и побежала вниз, надеясь, что другие оказались расторопнее меня.

В зале меня и правда ждал парень, только вот его расслабленная поза намекала на то, что у него вообще ничего не случилось.

Парень удивленно окинул мой внешний вид. Ну да, он-то был одет, как всегда, с иголочки, и я… С мокрыми волосами, в старом, но уютном халате, без какого-либо намека на макияж, еще и в тапках.

— Зачем ты меня звала? — наконец спросил парень, и тут я обомлела.

— Я звала? Мне Эдик сказал, что у тебя что-то случилось.

— Эдик?

— Ну рыцарь с букетом…

— А, точно… Но мне Кирсина сказала, что ты очень просишь меня спуститься в зал. Что хочешь поговорить.

— По мне сейчас видно, что я хочу поговорить?! — разозлилась я.

— Нет, твой внешний вид говорит о том, что ты вообще не хочешь никого видеть, — Стайхон не смог сдержать усмешку. — Хотя ты и днем выглядела неординарно.

— Днем я шла варить зелье! В чем мне, по-твоему, это надо было делать? В бальном платье?

Стайхон снова улыбнулся, и в его исполнении это даже выглядело абсолютно не зло, но я уже завелась.

— Что ты улыбаешься?

— Пытаюсь представить тебя в бальном платье.

— И как? Не получается? Ну да, я же не драконица…

— Чего ты злишься? — Стайхон был таким расслабленным, таким довольным, что на его фоне я казалась злющей натянутой пружиной. Нет, не так, злющей, натянутой и страшенной пружиной.

Не знаю, почему его поведение меня так задевало. Хотя нет, почему сама ситуация меня так задевала. Мне всегда было плевать на мнение других. Но почему-то именно перед Стайхоном мне было неприятно появиться в таком виде.

— А чего мне не злиться? — сорвалось у меня. — Меня выдернули из ванной ради твоих, видимо, очень важных улыбок.

— Из ванной? — он приподнял бровь. — Тогда я ценю твое самопожертвование. Могла хотя бы полотенце на голову накинуть. Визуально было бы концептуальней.

— Угу. А тебе, видимо, концептуально родиться с ухмылкой? — я скрестила руки на груди. Халат шуршал, тапок на правой ноге угрожающе свисал с пятки. — Что вообще здесь за цирк, Стайхон? Кто кого позвал?

— Похоже, нас обоих развели, — он пожал плечами. — Эдик с Кирсиной, вероятно, нашли новое развлечение.

— И ты такой: «О, мне сказали, что меня зовёт она, — слетаю-ка с небес в зал, сверкающий и прекрасный»?

— Я, кстати, не летаю без повода, — лениво отозвался он. — Но если дама просит… Я вежливый.

— Дама сейчас выбросит тебя в окно, — сквозь зубы сказала я. — Вежливо.

Он усмехнулся. Опять спокойно. Слишком спокойно. Как вода в котле, за секунду до того, как у нее сорвёт крышку.

— Слушай, — протянул он, — ты, конечно, очаровательна в гневе, но, может, начнём с фактов? Ты не звала. Я не звал. Мы пришли. Мы посмотрели. Мы поссорились. Классика.

— Я ещё не ссорилась, — сказала я. — Но очень хочу.

— Это слышно, — кивнул он и сделал шаг ближе. От него, как всегда, пахло чем-то свежим и дорогим. А от меня пахло травами. И почему, чёрт возьми, я это заметила? — Подожди, я правильно понимаю, что тебе сказали, что я тебя жду, и ты понеслась сразу… В том, в чем была… — заломил бровь он.

— Он! Мне сказали, что ты в беде! Если бы ты просто меня позвал, я бы… Даже не пришла! С чего ты вообще сделал такой неправильный вывод?

— Потому что ты всегда несёшься как комета и считаешь, что мир обязан раздвигаться.

— О, прекрасно! — я захлопала. — Лекция от человека, перед которым мир реально раздвигается сам. Двери, люди, правила — всё падает, лишь бы не помешать великому Стайхону. Ты когда последний раз просил о чём-то, а не приказывал?

— А ты когда последний раз слушала, а не воевала? — он тоже вскинулся. — Ты сама лезешь на рожон, а потом удивляешься, что тебя встречают копьями.

— Потому что иначе меня просто сожрут такие, как ты — гладкие, уверенные, с вежливым презрением в глазах.

— Мы отравимся. Стой, что ты сказала? С презрением? — он моргнул. — Ты серьёзно? Ты правда думаешь, что я на тебя смотрю с презрением?

— А как ещё назвать твои улыбочки? — бросила я.

— Не знаю. Но если я такой мерзкий, то зачем ты побежала меня спасать?

— Потому что я добрая! И потому что мы команда. Хотя ты этого до сих пор не признаешь!

— Да? — он шагнул чуть ближе, так что между нами осталось два удара сердца. — А ты всегда играешь одиночку с ножом в зубах. Даже когда тебе предлагают спину.

— Твою? — я усмехнулась. — Спасибо, я не ношу чужие шрамы.

Он на секунду прикусил губу — и почему это выглядело так… неправильно привлекательно? — а потом тихо сказал:

— Я не смеялся над твоим халатом.

— Да мне плевать, над чем ты смеялся, — я резко отступила, ударившись голенью о край кресла. — Я не для тебя одеваюсь.

— Я знаю, — кивнул он. И внезапно, без издёвки. — Тебе идёт. Ровно потому, что тебе наплевать.

Я застыла. Одной фразой он выбил у меня землю, и это выбесило сильнее всего.

— Вот это твоя фишка, да? — я швырнула взглядом как ножом. — Два слова — и кажется, что в тебе есть сердце.

— Оно есть, — коротко сказал он. — Просто ты этого не признаешь. Я вот только понять не могу, ты так ненавидишь всех драконов или всех парней, которые пытаются начать с тобой общение? Или и тех и других, а я просто вобрал в себя два этих качества.

Его вопрос окатил меня холодной волной мурашек. Не стоит поднимать тему моего общения с парнями…

— Мне кажется, я знаю, зачем портреты нас позвали. И даже я надеялся, что ты перестанешь делать вид, будто тебе всё равно, — отрезал Стайхон, неожиданно жёстко. — Хотя тебе не всё равно. Ни днём, ни сейчас.

Его слова жестко резанули по коже.

— Неправда, — выдохнула я. — Не льсти себе, — я засмеялась — резко, некрасиво. — Ты важен только себе.

— Тогда почему ты дрожишь? — тихо.

— От холода! — выкрикнула я, чувствуя, как вспыхивают уши. — Волосы ещё мокрые!

— Если это правда, то это очень хорошо. Потому что запомни, ведьма, мы никогда не сможем быть вместе!

Стайхон бросил на меня быстрый, но отчего-то очень злой взгляд и направился наверх, я же дождалась, пока его шаги стихнут, боясь снова с ним пересечься, и тоже побежала к себе в спальню, завалившись на кровать и уткнувшись носом в подушку.

— Ингрит, — послышался из зеркала знакомый голос, но я не ответила. — Ингрит, ну прости нас…

— Зачем вы это сделали? — зло повернулась я к зеркалу, где с виноватым видом отражался Тагар. Казалось, что даже его лохмотья в этот момент свисали более грустно.

— Мы хотели, как лучше… — на этот раз из зеркала послышался голос Эдика. — Нам казалось, что вы…

— Ненавидим друг друга? Пришли сюда из разных миров?

— В наше время так выглядели чувства.

— В наше время тоже, только не самые приятные.

— Мы не думали, что он так тебе скажет… Почему он так… Вот не зря он нам с самого начала не понравился.

— Да потому что дракон и ведьма несовместимы! Драконы из богатого мира, ведьмы из бедного. Драконы из благородного, мы из простого. Они всегда утонченные, а я… Даже комнату в нормальный вид привести не могу, не то что себя!

— Так давай мы тебе поможем! Мы подлатаем комнату, а Кирсина…

— Подлатаете комнату? — усмехнулась я сквозь слезы. — Как? Выпустите сюда Мурку и коня? Чтобы они тут окончательно все разнесли?

— А вот не надо нас недооценивать? Мы можем палками тут все двигать, мы можем…

— Спасибо, вздохнула я, но не стоит. Тут я должна сама…

— Молодец! — на сей раз прокричала Кирсина, и, распихивая всех и появляясь на зеркальной глади. — Никогда ни на кого не полагайся. Все всегда делай сама! А я тебе пока секреты красоты своего времени расскажу. Ты и так красивая! А масочки лишь освежат, а я такие секреты знаю.

— Спасибо за лесть… — вздохнула я, поднимаясь с кровати и начиная разбирать вещи.

— Это не лесть! Ты же красавица! Фигурка, цвет волос! И не надо думать, что ты недостойна дракона! Или в ваше время закон запрещает дракону с ведьмой быть?

— Нет, закон ничего подобного не запрещает, — устало улыбнулась я. — Да и о браках таких я слышала, но это скорее редкое исключение, чем правило.

— Ингрит, ты достойна лучшего!

— От лучшего я и получила такой цвет волос, — усмехнулась я не выдержав. — Однажды я уже поверила, что меня можно полюбить. И вот, что со мной стало. Ни нормальной рыжины, ни возможности иметь фамильяра. Так что давайте не будем об этом. Лучше расскажите мне… да что-нибудь. Кирсина, как ты можешь помнить секреты красоты?

— Я почему-то помню больше остальных, — пожала плечами девушка. — И имя, и что платья не любила, и что рыцарем хотела быть, а не леди… И какие-то маски тоже помню. Мне, например, тело точно помню медом мазали, я еще боялась, что пчелы прилетят и укусят, а еще…

Удивительно, но под подобные разговоры уборка пошла на редкость хорошо. Правда, до секретов красоты Кирсины руки так и не дошли, но моя спальня заметно преобразилась. А когда я пошла спать, портреты направились будить остальных и проверять, виновен ли был кустик с его чарами или нет. И снова спойлер: в этот раз портреты легко всех разбудили. А судя по ору Стайхона, его они разбудили как-то уж совсем неординарно, но мне было все равно. Перед сном я старалась отогнать лишние мысли и воспоминания и осознавала, что этот кустик должен был на своих лианах каждую ночь бегать под окнами и нас усыплять. Бедный, как же он, наверное, устал с момента нашего приезда сюда…

За ночь я немного успокоилась и утром даже нашла в себе силы держать равнодушное лицо.

Первую половину дня мы со Стайхоном благополучно обходили друга, а за обедом сели за стол так, будто никакого странного разговора между нами и не было.

Да я даже еду ему не отравила, пока готовила. Хотя ведьминские инстинкты очень хотели что-то подсыпать в его тарелку. Естественно, безопасное... Травки для здоровья всегда полезны, а уж какие у них побочные эффекты не так уж и важно, правда? Но я героически сдержалась!

И когда мы уже сидели за столом, ожидая только Дина, дверь со скрипом приоткрылась.

— Ребят… — опасно начал Дин, заглядывая в столовую. С учетом того, что парень в целом предпочитал больше общаться со своими приборами, чем с нами, это уже показалось странным.

— Заходи, а то сейчас все остынет, — помахала рукой Арея, но лицо Дина явно отразило тот факт, что аппетита у него нет.

— Что у нас еще случилось? — первой не выдержала я. — Говори уже.

— Ну я это… Опоздал на обед, потому что пытался артефакт для ванной настроить. Неважно. В общем, не успел я выйти, как активировался наш артефакт связи. Ну я и ответил, так как это был либо король, которого нельзя заставлять ждать. Либо матушка, а разговоры с ней вам неинтересны.

— Ты все еще через наш артефакт с родственниками общаешься? — нахмурился Лик.

— Неважно. Важно, что это был король. И он к нам собирается с визитом.

— Когда?! — хором закричали мы со Стайхоном.

— Не знаю… — растерялся наш артефактор и развел руками. — Он просто сказал, что скоро, а я и не спросил подробностей…

— А что ты вообще спросил? — выругался дракон.

— Ничего! Я не могу спрашивать короля, я лишь кивнул…

Дракон опустил голову и уперся лбом в собственные ладони, и, признаться, я сейчас полностью разделяла его настроение.

— Скоро — это понятие очень растяжимое… — аккуратно заметила Арея.

— Он связывался с тобой из замка? — уточнил Стайхон.

— Да.

— Значит, еще не выехал. Думаю, дня два у нас точно есть.

— И что мы за это время успеем? — усмехнулся Крис, как всегда намекая на то, что дела у нас плохи.

— Нет, ну подождите, у нас уже более-менее приличный сад, мы разграничили территорию, у нас есть наметки факультетов, мы их даже почти разобрали. У нас более-менее… — начал перечислять Лик, но Стайхон его перебил.

— В том-то и проблема, что у нас все более-менее причем «менее» гораздо больше, чем «более».

— Король еще сказал, — снова начал Дин, но быстро прикусил губу и замолчал.

— Говор уже, — потерла я виски.

— Король сказал, что хочет не только посмотреть, как мы тут все устроили, но и услышать план. Кто будет ректором, кто будет за что отвечать, какие у нас будут факультеты и так далее.

— Ну хотя бы с этим у нас все в порядке, — выдохнул дракон.

— Да? И кто же у нас ректор? — уставилась на него я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Тот, кому принадлежит замок, — ехидно прищурился он, а я недовольно обвела взглядом остальных.

— Что? — вопросительно посмотрел на меня Лик, отламывая себе куриную ножку. — В целом, он прав. Да и ты посмотри на него: статный, высокий, самоуверенный, так и бесит. Идеальная кандидатура для ректора!

— То есть вы ему настолько доверяете? — не унималась я. Не то чтобы я хотела занять эту должность, просто очень уж дракона на ней видеть не хотелось.

— Ведьмочка, успокойся, мы никому не доверяем, — усмехнулся Крис, лишь на секунду отвлекаясь от книги.

— Почему это? — удивился Лик, выбирая, чтобы еще съесть.

— Потому что до сих пор виним друг друга в том, что оказались в такой ситуации?

— Ну…

— Что ну?

— Я в затоплении академии драконов точно не виноват! — и парень демонстративно поднял указательный палец вверх.

— Как и все, — вздохнула Арея. — Только у нас почему-то не не получается не винить никого. Вместо этого мы виним всех.

Я закрыла глаза и вспомнил тот день, который разделил мою жизнь на «до» и «после».

Вручение прошло предсказуемо: тубусы, ленточки, натянутые улыбки ректоров всех академий, для которых очередной «особенный» особенный выпуск слился со всеми предыдущими.

После — Оранжерея.

Столы решили накрыть именно там, правда для каждой академии они были отдельными и расположенными на приличном расстоянии друг от друга. Однако мое любопытство все равно не позволило мне не подсмотреть, чем кормят других. Но все оказалось ожидаемо: только у академии драконов еда отличалась.

Однако стол со сладким накрыли общий, и я как раз его осматривала, выбирая между пирожным и тортом, когда впервые увидела парня в разноцветных носках. Они были как радуга на чёрном небе: переливались и будто двигались сами по себе. Парень стоял у ведёрка со льдом, подняв щипчиками две аккуратные косточки — и в воде они закружились, как живые. Стоящие рядом девушки завопили, правда не уверена, что от восторга.

Слева щёлкнул металл. Кто-то из артефакторов (позже я узнала — Дин) прикрутил к чаше с пуншем блестящую катушку, тонкую трубку протянул к ближайшей магистрали и самодовольно кивнул товарищам. Чаша послушно заурчала, а я подумала, что идея сомнительная, но праздничная.

Так и не выбрав сладкое, я решила пройтись и найти подруг. В глубине зала мое внимание привлек какой-то парень, который сидел под пальмой и читал, держа над собой аккуратный сухой купол, чтобы ни одна капля ближайшего фонтана или всеобщего праздника не попала на страницы. Надо же… Выпускной, а он читает…

Лицо у парня при этом выглядело крайне лениво. Он даже бровью не повёл, когда какая-то парочка, взвизгивая, пронеслась мимо и уронила пирог в сантиметре от него.

Я вернулась к сладкому столу, всё ещё споря с собой: пирожное с кремом или торт с марципаном? Решила, как обычно, трагически — взяла и то, и другое. Пунш приятно шипел, и катушка, что привернул тот артефактор, мелодично потрескивала, будто маленькая молния внутри языком щёлкала. Я налила себе половинку, пригубила и зажмурилась: было холодно.

В этот момент мое внимание привлек парень в ярких носках, который что-то объяснял тому самому артефактору, который наскоро сделал для друзей прибор, сразу переправляющий пунш на их сто.

Он говорил быстро, увлечённо и совершенно неприлично радостно для некроманта на выпускном.

— Салют из черепов, — шептал парень в носках артефактору в грудь, как будто рассказывал заговор. — Этично, только звериные, я отвечаю. Никакого мрака, чистая эстетика: бах — и наверху белые хризантемы, а потом рассыпается дождём и светится. Ты ж это сможешь, ну? Быстро, экспромтом. У тебя руки — золото, я уже понял.

— Меня отвлекать нельзя, — буркнул артефактор, но глаза у него уже блеснули. Позже я узнала, что это был Дин, и он именно так злился: словами — «нельзя», руками — «уже делаю». — Резонатор… Подача… Матрица выброса… Где взять холод?

Он огляделся, как ястреб, и его взгляд упал на ту самую катушку, что он сам прикрутил к пуншу. Щёлк — и катушка была уже у него в руках, трубка вытянута к магистрали, ледяное ведёрко втиснуто под стол, а я так и осталась стоять в полоборота.

— Ты мне — черепа, — сказал Дин, деловито отрывая откуда-то крышку самовара. — Я тебе — салют. Десять минут.

— Пять, — блеснул зубами парень в носках и ускакал.

Я проводила его взглядом и тут же заметила, как он, слегка приплясывая, словно чувствовал музыку, которую не слышал никто, остановился у пальмы — там, где сидел ленивый читатель с сухим куполом. Но парень с книгой даже не потрудился поднять глаза.

— Прости-прости, драгоценный, — Лик (я узнала его имя позже) вежливо поклонился куполу. — Мне тут… э-э, один черепок нужен. Может, два. Из земли. Я тихо. Я просто чувствую, что там есть… Возможно, птичий…

— Нет, — сказал купол. Голос был ленивый, как тёплое одеяло. Из-под него торчало только одно зелёное яблоко и край книжной обложки. — Не копай подо мной.

— Но это буквально под тобой, — оптимистично возразил Лик и уже чертил ногтем маленький знак на плитке. Земля под пальмой глухо отозвалась, будто там кто-то спал.

Купол дрогнул. Книга приподнялась и хлопнула по пальцам некроманта без всяких предисловий. Без злости, даже как-то лениво, но ощутимо. Лик шикнул, отдёрнул руку и, кажется, обиделся на секунду.

— Ай! Ну что вы за люди… — Он глубоко вздохнул и, не распаляясь, легко провёл ладонью над почвой. — Мирным путём не выходит — значит, будет быстрее.

Я почувствовала, как дрогнули под плитами невидимые нити — магия некромантии шептала не о смерти, а о порядке: что где лежит, как вернуть наверх то, что слишком давно забыто. Почва под пальмой вздохнула шире, и из неё показались белые полукружия — крохотные черепа, чистые, как яичная скорлупа. Лисы, птицы, козы… Козы? Да чем тут драконы занимались?!

— Ты слышал слово «нет»? — наконец поднял глаза парень с книгой. Он прищурился на Лика, чуть повернул голову, будто лень было крутить её полностью, и тихо, почти ласково приложил некроманту книжным корешком по лбу. — Убирайся.

Лик на мгновение заискрил возмущением, но тут же улыбнулся.

— Простите-простите! Очень занят, чрезвычайно занят, а вы читайте, грустите дальше. — И, щёлкнув пальцами, сорвал с земли целую стаю черепов, которые послушно поплыли за ним в воздухе, как грустные воздушные шарики.

— Вы в порядке? — у пальмы возникла девушка с косой и глазами, в которых отражалась забота.

— В порядке, — лениво сказал парень с книгой и опять спрятался под купол. — Просто ненавижу, когда копают подо мной.

— Я в порядке, — отмахнулся и сам Лик, уже пятясь, — позже меня вылечите, когда я стану легендой. Спасибо!

И, подпрыгивая, умчался к артефактору, а за ним, переливаясь, как ртуть, полетели черепа. Правда, что-то пошло не так, и они завернули к фонтану. Куда и упали, окатив Криса с головы до ног (да, он снял купол, посчитав, что сидеть рядом с дырой в земле неуютно). Но, не заметив этого, Лик попросту заново поднял черепа и потянул к себе.

Дин к тому моменту успел собрать невозможное. На столе у него выросла блестящая конструкция из катушки, трёх медных пластин, десятка винтов, той самой крышки от самовара и кристаллов, которые он воровато снял с подсвечников. Трубка от магистрали шипела, подающая ледяной воздух, а на боковой панели руны «старт» и «не трогать» опасно светились рядом.

— Ты что так долго? — вздохнул Дин, хотя его рукам явно было весело. — Они влажные! Ты нормальный? У меня сейчас по всей системе ёмкостная нелинейность поплывёт!

— Сухие черепа в дефиците, — виновато развёл руками Лик и показал улыбку на все зубы, — но красивые же!

Я, разумеется, оказалась рядом. Интерес убивал кошек, а меня он пока только приводил в чужие истории. Я стояла, держа в одной руке пирожное, в другой — торт, и пыталась решить, что уронить на платье первым, когда ко мне бесшумно подошёл Стайхон.

В этот момент я заметила, что к Лику идет злющий и все еще мокрый Крис.

— Пуск! — стукнул по руне Дин, снова привлекая к себе внимание.

Сначала было красиво. Черепа поднялись, как лёгкие бутоны, и в небе распустились белыми сферами, из которых тонкими нитями пролился свет — мягкий, молочный, даже тёплый. Гости ахнули. Я поймала себя на том, что тоже ахнула — и торт чуть не уехал на пол.

Но в этот момент к ребятам наконец подошел Крис и с улыбкой (ну наконец-то она озарила его лицо во время выпускного) ударил Лика. Удар был не таким уж и сильным. Да и Крис собирался уже уходить, чувствуя, что отомщен, но тут Лик потерял равновесие и схватился за «пушку для черепов».

Что-то «пискнуло». Дин побледнел. Катушка зажужжала не тем тоном, трубка к магистрали вздрогнула, как змея, и у меня прямо в горле перевернулся кусочек марципана.

— От удара влажность поменяла импеданс… — выдохнул Дин, как будто ругнулся. — Не дышать. Никому не дышать!

В этот момент к парню снова подскочила та целительница и приложила руки к его лбу.

— Я в порядке, честно, — скороговоркой выпалил Лик.

— Эй, — вздохнула Арея, — ну зачем ты его ударил? — грустно поссмотрела она на Криса, на что тот только вздозхнул.

— Тебе дышать запретили, а ты болтаешь…

К этому времени, артефакт наконец перестал издавать странные звуки и сделал новый выстрел. Второй выстрел заставил меня сделать шаг назад. Струя стала мощнее. Дин удовлетворённо кивнул, подкручивая руны подпора. Лик сиял так, что опасно было смотреть.

— Что вы здесь делаете? — с недовольным выражением лица подошел к нам какой-то блондин. Красивый блондин, надо признаться, но настолько самовлюбленный, что прям фу… И да, это был Стайхон,

— Развлекаемся! — отмахнулся Лик, ожидая третий выстрел. Но третий выстрел всё испортил.

Что-то в трубе застряло, и это было явным намеком вселенной, что пора заканчивать.

— Не трогать! — коротко рявкнул Дин, но было поздно.

Лик, испугавшись за «эстетику», дёрнул черепок в конусе, чтобы выровнять.

— Да что вы творите? Прекратите! — Стайхон говорил тихо, но настойчиво.

— Да ладно! Мы же развлекаемся!

— Если сейчас же не прекратите, я сожгу этот аппарат! — пригрозил Стайхон, но его проигнорировали, а дракон ведь к такому не привык.

Стайхон поднял голову, на его щеке выступили чешуйки, и он выдохнул. Не пламя, а сухой горячий воздух. Арея рефлекторно бросила защиту, вот только она работала исключительно против ожогов и пламени. А ни того, ни другого не было. Не найдя цель, магия создала купол воды.

В момент, когда её купол упал на катушку, руны Дина взвыли, как чайник. Магоклапан, получив одновременно тепло, давление и чужую воду с лечебными печатями, понял это по-своему: «авария».

— Оно рванет? — приподнял бровь Крис.

— Нет, оно сначала загорится, а потом начнет себя тушить! Я же артефакт с защитой сделал! — вытаращил глаза Дин.

— Так это же хорошо? Нет? — подошла я ближе.

— Нет! Скажите, что тут нет воды?

— Только фонтан, — кивнула я в сторону. Ох, и как же я в тот момент ошибалась…

Фонтан и правда зашипел, мы с драконом одновременно к нему рванули. Я хотела удержать его бытовой магией, а Стайхон… А вот что он хотел сделать, я не знаю, но когда он оказался на пути моей магии, его сильно ударило, и тут сработали инстинкты, и он все же выпустил струю огня. Не сильную, но ее оказалось достаточно, чтобы в купе с взорвавшему позади артефактом дать замку намек, что мы горим.

Сначала зашипел соседний фонтан. Потом взревели трубы под полом. Потом в дальнем конце оранжереи, где стены были увиты лозами, одна створка просто сорвалась, и оттуда сиганул белый вал. Меня отбросило к столу со сладким, торт героически принял на себя часть удара и превратился в карамельный плот. Дин вцепился в катушку и заорал на руны так, как будто они его могли услышать. Лик вскрикнул и начал прятаться под стул. Стайхон, ругнувшись, раскинул руки, пытаясь трансформироваться и перекрыть поток спиной — драконья кожа на миг проступила чешуйками, но трансформироваться в таких условиях не удалось, поэтому он просто схватил меня, чтобы не унесло.

— Что происходит? — закричала испуганная Арея, прячась за боевика и его купол.

— Пожарная защита, — ровно сообщил Крис, внезапно оказавшийся справа, как будто и не шёл никуда. Купол над книгой его держал, а вода обходила его, распадаясь на две вежливые реки. — В случае перегрева и неконтролируемой магии открываются все резервуары. Поздравляю.

Лозы на стенах зашуршали, листья расправились, словно проснулись от сна и жадно потянулись к воде. Пол превратился в зеркало, по которому поплыли стулья, блюда и чей-то туфель. Где-то взвизгнули, где-то зааплодировали — публика не сразу поняла, что это не номер. А когда поняла, было поздно: вода весело нашла лестницы вниз.

Через час в академии пахло болотом, карамелью и сломанной гордостью. Вода стекала по ступеням, сочилась из коридоров и журчала даже там, где её никогда не было. Оранжерея превратилась в джунгли, парусники из скатертей цеплялись за пальмы, а под одной из них — самой злосчастной — из земли всё ещё время от времени выныривал крошечный белый черепок, будто удивлялся, почему все такие мокрые.

— Кстати, еще одна причина, по которой Стайхон должен быть ректором, — выдернул меня из воспоминаний Лик. — Он во всем по сути виноват, ему и расхлебывать.

— Что? — вытаращил глаза дракон. Ох, и зря Лик снова начал этот разговор…

— Если бы ты не придумал эту гениальную идею, ничего бы этого не было! — сквозь зубы процедил Стайхон.

— Сам признаешь, что идея была гениальной. Это исполнение подкачало!

— Ты меня сейчас хочешь обвинить? — уставился на Лика Дин. — Если бы ты не упал!

— Если бы меня Крис не ударил!

— Если бы ты подо мной яму не выкопал и водой бы меня не окатил!

— А надо быть сдержаннее! — насупился Лик. — Мы, кстати, у нас все шло хорошо, пока дракон и целительница не сцепились.

— И у нас все шло хорошо, если бы я под магию Ингрит не попал.

— Ну да, я еще и виновата, все, хватит! — разозлилась я. — Я как лучше хотела!

— Мы все как лучше хотели!

Ну, в общем, мы разругались… Окончательно… И разошлись приводить академию в порядок поодиночке.

Я злая шла по коридору, когда услышала:

— Пс… Купи коня…

— Тагар, не до тебя сейчас! — отмахнулась я. — К нам скоро король приезжает, а у нас еще конь не валялся!

— Так купи! — обрадовался Тагар.

— Тагар, исчезни.

Мужчина цокнул языком, но из зеркала исчез, а я… Начала убираться… Что еще делать ведьме перед приездом короля!

Спустя некоторое время внизу загрохотало так, будто дракон решил расправить крылья в чулане. Я зашипела и помчалась по коридору.

Во дворе Дин стоял на башенном парапете, облепленный меловыми формулами, как печенье сахарной пудрой. Он жестикулировал, и над ним в воздухе собиралась люстра — не столько люстра, сколько светящаяся медуза из кристаллов, шестеренок и колокольчиков.

— Не мешай, — прошипел он, даже не оборачиваясь. — Алгоритм срывается, если на меня смотрят.

— Я вообще глазами моргать перестану, — прошептала я. — Только люстру повыше, не ниже, чем… — Люстра дёрнулась, дернулась еще, завыла, как больной самовар, и, обижено тряхнув кристаллами, спикировала вниз. В последнюю секунду она, кажется, передумала быть люстрой и превратилась в стаю самоочищающихся стеклянных рыб. Рыбы хором брякнулись о брусчатку, растеклись по углам и, потрескивая, поплыли в подвал.

— Вот почему я не люблю, когда на меня смотрят, — устало сказал Дин и, стискивая зубы, принялся диктовать себе новый список рун. — Не подходить. Не дышать. Не существовать, если нет жизненной необходимости.

— Как скажешь, — я попятилась и понеслась дальше.

По пути я заглянула в Большой зал. Арея стояла на табурете и робко вешала над камином гирлянду из сушеных трав.

— Красиво, — сказала я, честно. — Только… зачем?

— Это успокаивающие, — шепнула она, краснея почти до ушей. — Чтобы всем было уютно. Мята, мелисса, сон-трава… ой.

Последнее «ой» прозвучало потому, что девушка сильно зевнула и чуть не упала.

— Может, разбавить чем-то бодрящим? — несмело предложила она.

— Например, горчичным газом? — сорвалось у меня. — Нет, прости. Давай просто снимем их. Не новый год же, честное слово!

Я оставила Арею мучительно пересчитывать веточки мяты и побежала в библиотеку. Там, как и ожидалось, нашелся Крис. Он лежал в кресле, как человек, которого поборола наука. На коленях у него том «Дворцовые этикеты и как пережить их», а на подлокотнике — тарелка с чем-то, что вяло напоминало пирожки.

— Крис, столы надо ставить, скатерти, приборы… — начала я. — скоро король приедет?

— И я буду знать, как его правильно поприветствовать и как с честью принять тот факт, что мы провалились. Видишь? — Крис перевернулся на другой бок, не отрываясь от книги. — Всё на мази.

Я закатила глаза и снова пошла на улицу.

На заднем дворе Лик устроил субботник. В буквальном смысле: из земли вылезли десять скелетов каких-то кротов. Двое бодро драили плитку, один стирал флаги, три остальные, судя по всему, спорили, как лучше сортировать мусор. Лик, сверкая улыбкой, дирижировал кисточкой для праха.

— Посмотри! — сиял он. — Трудовой энтузиазм! Бесплатно, без перекуров!

— Они, кажется, разбирают фонтан, — заметила я, глядя на ранее незамеченную кочку скелетов крыс.

— Ну да, он же некрасивый, — резонно сказал Лик. — Из него уже никто не пьет.

— Потому что он — фонтан, а не столовая, — простонала я, когда скелетики-революционеры поднял мраморного дельфина и бросил его в кучу «на переработку».

— Псс… — протянул рядом с моим ухом знакомый голос. — Коня к телеге не желаете? В комплекте «королевский прием» есть еще бегающая дорожка. Самостоятельная. Очень устилающая.

— Тагар, я тебя… — Я повернулась. Мужчина в лохмотьях отражался из огромной лужи. Они и так могут? — Ты и так можешь? — обомлела я.

— Недавно научился. Здорово?

— Очень! Но нам сейчас не до этого.

В этот момент из дома послышался ужасный звук.

Мы с Ликом понеслись внутрь, навстречу нам из другого коридора бежал Крис, тоже явно услышавший что-то неладное.

В большом зале оказалась Арея. Девушка висела наверху шторы, а под ней грустно валялись осколки стекла.

— Что случилось? — выпалила я, пока Крис побежал спасать девушку.

— Хотела шторы снять, постирать…

Я вздохнула. Благодаря Криса за то, что он умел действовать в таких ситуациях. Устало повернула голову и выкрикнула:

— Лик! Кроты!

Точнее, то, что от них осталось, начали разбирать сооружения Криса.

— Стоять! Не трогать! — снова понесся на улицу некромант.

— Я тебя убью, — припустился за ним боевик, ну а мы с Ареей побежали следом.

— Ловите их! — приказал нам некромант, понимая, что не справляется.

— Даже не надейся! Я до этого не дотронусь! — взвизгнула Арея.

— Что тут у вас опять происходит? — послышался сбоку голос Стайхона.

— О, дружище! Помогай!

В итоге Крис и Стайхон бегали за костями кротов и крысок, Лик их усыплял обратно, а мы с Ареей с грустью оценивали масштаб катастрофы, нанесенный нашему саду.

— А еще у нас огромное стекло разбито в замке, — подытожил Стайхон, прослеживая за нашим взглядом. — Почему вас вообще одних оставить нельзя?

— Мы хотели, как лучше… Готовились к приезду короля.

— Если вы делали все для того, чтобы его удивить, у вас это получилось!

— А сам-то ты что делал? — буркнула я.

— Связывался с королем, уточнял детали.

— И?

— И нам повезло, у него есть более важные дела. Я его просто уверил, что у нас все идет по плану. Он будет через месяц!

— Ура! Ты лучший! — завопила Арея. — Ребят, вот смотрите, что мы поодиночке сделали… Нам нужно держаться вместе, быть командой.

Я вздохнула, потому что девушка была права, и перевела тяжёлый взгляд на Стайхона. Пока это все не закончится, надо быть командой даже с ним. Стайхон, к слову, тоже в этот момент пристально смотрел на меня.

Король обещал приехать в конце месяца, и мы в целом все успевали. Даже портреты успокоились, когда мы им в сотый раз пообещали, что официально представим их королю как своих помощников и хранителей факультетов.

Мы просыпались с рассветом и падали в кровати уже под лунный свет — и каждый день между этими двумя холодными точками был заполнен до краёв. Пыль лежала на языке вместо сахара, смола пахла сильнее моих духов, руки всегда были чем-то заняты. Мы наконец-то были командой. Но мне приходилось напоминать себе об этом всякий раз, когда я встречала его взгляд.

Стайхон говорил мало. Я — тоже. Наши фразы, словно крупные камни, приходилось перекатывать изо рта в воздух — тяжёлые, угловатые, с острыми краями. «Подай крепёж». «Держу». «Осторожно». «Не туда». «Так лучше?» «Да». И всякий раз эти слова превращались в односложные мостики над пропастью, которая вдруг пролегла между нами.

Радовало одно, свободного времени чтобы подумать, или, не дай демоны, отдаться грусти, не было. Мы постоянно были чем-то заняты.

Мыли всё. Сверху донизу. Узкие лестницы, где вековая паутина сжималась в серые комки; своды, где копоть от старых факелов сделала небо ниже; окна, которые впервые за годы увидели тряпку и свет. Доспехи в галерее ожили и снова стали стальными, а не трухлявыми. Петли заскрипели — и заблестели маслом.

Дин построил себе настоящий мир из проводов, белых керамических изоляторов и тонких стеклянных трубок. Его приборы разрастались, как лоза, цепляясь за балки, прорастая в стены, распускаясь медными шестерёнками. Они жужжали тихо, как осиные ульи, излучали теплый, обнадёживающий свет, от которого тускло светились наши усталые лица. Он объяснял, что это — стабилизатор потоков, а это — ловушка для лишней энергии, а это — всего лишь красивый манометр, но без него никак. Я держала ему лестницу, подавала отвёртки, считала секунды, когда он просил.

С огромным стеклом, которое случайно разбила Арея, было сложнее. Мы заказали через короля новое, и пока оно изготавливалось, мы заколотили проём щитами. Сквозняки шуршали в замке, как шепчущие предки, и я вздрагивала всякий раз, когда ветер гулял по пустым залам. Еще и портреты все время лезли с советами под руку. Стайхона они, кстати, так и не простили, и между ними пролегала холодная война тишина.

В то день, когда нам наконец-то доставили стекло, мы вдвоём со Стайхоном оказались на лесах. Он молча подал мне присоску, молча проверил крепежи, молча принял от меня край стекла. Ладони у него были горячие и сильные. Мои — холодные и липкие, и это было не только от высоты. Когда стекло встало в паз и щёлкнуло, я позволила себе вдохнуть. В отражении я увидела нас двоих — размытых, наложенных друг на друга. И опять — зачем? Зачем он сказал то, что сказал? Хотел уколоть? Оттолкнуть? Проверить, сломаюсь ли?

Иногда было почти легко. Например, когда Лик собирал всех, поднимал как знамя чашку с чаем и говорила: «Мы правда молодцы». Когда Дин, умытый и довольный, как кот, включал очередной прибор и золотистые стрелки вдруг укладывались в идеальные отметки. Когда на крыльце сад изгибался новыми линиями, и казалось — да, король увидит то, что мы хотим показать. В эти моменты я могла не думать о Стайхоне целые полчаса. Потом он входил в зал — просто входил — и воздух менялся плотность. И снова — боль, тупая, глухая, как после удара. Я до сих пор не понимала, зачем он так сказал. И от того, что ответа не было, было хуже.

Однажды вечером мы вдвоём закрепляли кованые кронштейны под фонари вдоль внутреннего двора. Сумерки сгладили камень до мягкого, тёплого на вид. Он держал фонарь, я — винт. Металл пел, когда резьба входила в гнездо. Я знала, что могла бы спросить сейчас, ведь мы остались вдвоем, даже без портретов. Наконец спросить то, что так мучало. Но язык прижался к нёбу. Я просто сказала: «Ещё один» и протянула руку. Он положил мне на ладонь новый винт. Наши пальцы на секунду встретились. Я вздрогнула — от неожиданного тепла. Он тоже. Или мне показалось. Мы прикрутили последний фонарь. Ушли в разные стороны, бросив на двор две длинные тени.

Замок менялся. Он становился тем местом, за которое не стыдно. И всё же внутри меня оставалась трещина, прозрачная, как стекло, и такая же острая. Мы держались вместе. Мы делали невероятное. Мы — команда. И пока это всё не закончится, я, наверное, научусь говорить с ним без того, чтобы каждый раз перешагивать через эту трещину. А может, нет. Может, трещины и есть настоящие узоры на стекле, и через них виден мир правдивее. Но зачем он тогда это сказал? Этот вопрос, как фонарь во дворе, не гас, даже когда я закрывала глаза. Он просто чуть меньше мигал.

В тот вечер я как-то по-особенному устала. Даже не помню, как заснула. Просто легла и провалилась в сон, как в первые дни своего пребывания здесь. Стоп! Как в первые дни? Это же нехорошо… Данная мысль молнией резануло сознание, но сделать я уже ничего не смогла, так как сладко заснула…

Проснулась так, будто меня вынули из тёплой воды и положили на солнце. Потянулась — сладко, бесстыдно, с кошачьим урчанием в грудной клетке. Тело отзывалось лёгкостью, как будто из меня вынули все гвозди и камни. Воздух был чистым, тёплым, свет в комнате мягко стекал по стенам, и в первые секунды я даже улыбнулась — редкая роскошь в последнее время. «Как в первые дни», мелькнуло где-то на краю сознания, и тут же — холодная игла: это неправильно. В первые дни это было действием магии. Я замерла, прислушалась к собственной тревоге — и не успела.

Ор резанул комнату, как если бы кто-то потянул смычок по ржавому железу. Я вздрогнула, села. В зеркале, в старой резной раме, как в глубоком колодце, металась старушка, прижимая к груди белую кошку; та выгибала спину, распушив хвост, и шипела так, что в животе стыло. Миссис Клаудия явно была охвачена паникой.

— Они! Они всё разрушили! Слышишь? Всё! Всё! — голос старушки пластался в стекле, ударял в стены, возвращался эхом. — Авы спали! Вы не проснулись! А мы ведь звали!

— Кто «они»? — спросила я у зеркала. Ответа не было — только новый всплеск:

— Всё разрушили! А вы спали! Лентяи!

Я сорвалась с кровати и, не вспомнив про халат, выбежала прямо в пижаме в коридор. Камень был холодный, воздух — чужим, но меня это сейчас мало заботило

Там уже были все. Арея — с растрёпанной косой. Дин — босиком, с кабелем, как со змеёй, перекинутым через шею, глаза расширены и блестят. Стайхон — уже каким-то чудом успевший безупречно переодеться. Сонный Крис и ничего непонимающий Лик в разноцветной пижаме и в таких же носках. Мы не стали разговаривать. Мы побежали.

Сначала — в большой зал. Там, где вчера мы драили до зеркального блеска пол, теперь лежал тусклый, липкий на вид слой пыли, как серая кожа зверя. Наши фонари вдоль двора — мы же их только что повесили! — один висел косо, другой валялся разбитым, запёкшаяся лужица масла под ним, как засохшая кровь. Доспехи снова потемнели, словно их облили ночью сажей; витражи были сплетены трещинами, как сетью тонкого льда. Пройдя мимо, я видела, как трещины спят в цветах, как будто кто-то выдохнул в стекло зиму. Почти во всех комнатах царила разруха. Было перевернуто все, что подвернулось под руку. Сломано все, что легко ломалось.

Дин выругался — тихо, из горла, как зверь. Его приборы, его лоза из проводов — были оборваны, внутренности наружу, манометр лопнул, стрелка застряла в невозможной отметке.

Мы побежали дальше. Камины дымили в комнату, запах сырости, от которого мы избавлялись травой и терпением, вернулся густым клубом и снова лип к горлу. Гобелены — отглаженные, чистые — впитали в себя какой-то жирный, невидимый налёт, и цвета поплыли, как акварель под дождём. В подвале — где мы выгребли всё до камня — снова скрипели и падали под ноги кости ящиков, тряпьё, железки, которые я клялась, что уже выносила.

Арея бежала рядом, рука её на секунду сжала моё запястье: «Сад», — выдохнула она. Как приговор и как надежда одновременно. Мы пошли во двор, и выход в сад показался мне горлом, в котором застрял крик. Я ещё надеялась — глупо, упрямо — что там, среди наших грядок и каменных бортиков, оказалось щадящее чудо.

На крыльце пахло раздавленной лавандой — горько. В саду — тишина стояла, как колокол, с внутренней трещиной. И мы увидели то, что нас окончательно сломало.

Там, где Арея рисовала свои уверенные линии, где мы клали камни в бортики, камней не было, они валялись в хаотичном порядке, будто их разметало ураганом. Грядки были перевёрнуты, чёрная земля вывернута белыми корнями наружу. Лаванда — сломана пополам, шиповник — вырван с корнем. Дорожка из гравия — по ней должен был идти король и сказать «красиво» — была вспучена, как от внутреннего жара: камешки припали к земле и стеклись в бугры.

— Кто? — выдохнула я. Но не зеркалу — саду, разрушенной дорожке, земле под ногами, Стайхону, который стоял, уткнув взгляд в пустоту. Он посмотрел на меня — коротко, очень просто. В этом взгляде не было ничего, кроме боли.

Фонарь, последний, тот самый, который мы прикрутили вечером, валялся на траве, разлетевшись медными кишками. Его стекло — осколки — блестело в траве, как ледяные чешуйки. А ведь король должен был удивиться такому количеству артефактов…

Я подняла один осколок — тонкий, прозрачный, острый — и увидела в нём своё лицо: размазанное, наложенное на утро, на сад, на безнадежность. В отражении, совсем на краю, шевельнулась кошачья тень в зеркале.

— Кто это сделал? — прошептала я, трясущимися руками поднимая осколок выше.

— Мы не знаем, — вместо мадам Клаудии мне ответил Тагар. — Их было семеро. Они были в черных плащах и с черными капюшонами, сильно надвинутыми на лицо.

— Что они делали?

— Просто все ломали…

— Просто ломали? Ты уверен? Может, они что-то искали? Может, у них была другая великая цель?

— Нет, Ингрит. Они просто все крушили. Магией…

Я застыла на месте. Кому это понадобилось? Зачем? Чем им помешал отремонтированный замок?

— Кажется, кто-то очень не хочет, чтобы у нас все получилось, — протянула Арея.

— Скорее, чтобы здесь открыли академию, — задумчиво произнес Крис.

В этот момент я боковым зрением замечаю, что у Стайхона на щеке начинают проступать чешуйки.

— Стайхон… — начинаю я, но парень меня уже не слышит.

Он дёрнулся, как от внутреннего удара, и воздух вокруг него сразу стал плотнее, горячее. Синяя чешуя поползла к виску, к шее, вспыхнула у ключицы — и ткань рубахи там зашипела, съёжилась.

— Стайхон, — повторила я, но голос провалился в жар, как в колодец.

Он выпрямился, и спина его будто шире стала — под рубахой проступили дугами жёсткие тени, как если бы под кожей проступили рёбра чужой конструкции. Пальцы в одно мгновение вытянулись, суставы хрястнули, ногти вытекли в когти — не звериные, а слишком правильные, блестящие, как тонкие ножи. Лицо — ещё человеческое — напряглось, губы побелели, глаза потемнели до черни, а потом в зрачках вспыхнули тончайшие голубые иглы света.

Первый выдох — и сад потянулся к нему травой, и тут же отшатнулся. Стайхон частично трансформировавшись рванул плечами — то ли сбрасывая с себя собственную дисциплину, то ли сбрасывая невидимую сеть, — и над его спиной на секунду, как мираж, развязались, распахнувшись, тени крыльев. Они не успели стать осязаемыми, но воздух ударили сильнее ветра.

Яркое пламя взвилось из его ладоней резко, как невысказанное ругательство.

— Пожалуйста! — Крикнула Арея, бросаясь вперёд. Земля под её ступнями вздулась, как грудь под вдохом, и поднялась валом, стремясь отгородить пламя, но вал оплавился по краю, стал тёмным, как застывшее стекло. Она вытянула руки и позвала землю к воде. Но вода отступила. Пламя Стайхона пожирало её, переводя в пар.

Крис, ругаясь, на ходу чертил воздух кистью, как маляр на стремянке — под пальцами в светлом воздухе вспыхнули узоры, тонкие, как паутинка над травой. Ветер рванулся к Стайхону, сел ему на плечи, пытаясь сбить, осадить. Пламя качнулось, на секунду дрогнуло и стало ещё ярче. Тогда Крис прыгнул сзади, но ударился о стену жаркого воздуха, отлетел и, перекувыркнувшись, встал, шипя от боли, с обожжённой ладонью.

— Ста-а-ай! — голос его хрипнул, сорвался, как верёвка.

Реябта по очереди кричали парню, но Стайхон нас не слышал.

Он шагнул — не как зверь, не как человек, как кто-то третий. Пламя ударило в стену, потекло по камню красным языком.

Я стояла, прижимая к ладони осколок, и смотрела, как наш труд превращается в пепел. Во мне что-то грохотало — то ли сердце, то ли старые двери в самых дальних коридорах. Страх был простой — за замок, за ребят, за самого Стайхона. И ещё — за чужих, если они где-то прячутся, если он их найдёт и превратит в пепел, не спросив. Он себе этого ведь никогда не простит…

Я поняла, что больше не могу стоять.

Я бросилась вперёд. Осколок выскользнул, царапнул мне пальцы — тонкая, безнадёжная кровь тут же запеклась от жара.

— Стайхон!» — я крикнула так, как кричат имя в воде, ныряя за утопающим. Ветер Криса ударил мне в спину, помогая, или пытаясь остановить — не знаю. Арея на секунду поймала меня за локоть, но поймав мой взгляд, сразу же отпустила.

Подступая к Стайхону, я ощутила, как кожа на лице и на руках тянется, стягивается от жара и сухости. Мир стал узким — шаг, ещё шаг, его плечо, его шея, тёмные, отливающие синевой чешуйки...

Я слышала его дыхание — не мёртвый механический рёв, а живой, с перебоями, как у человека на грани паники. Он не был огнем. Он был мальчиком, который больше не мог держаться и сдерживать.

Я встала прямо перед ним, почти вплотную.

— Стайхон, смотри на меня, — сказала я не голосом, а всем своим телом, всем жаром, всем страхом. Пламя лизнуло мне плечо — кожа завыла, но я не отступила. Краем глаза я видела, как Крис снова рванулся, как Дин поднял кабель, как Лик зачем-то побежал к кладбищу, и как Арея, уронила на землю ладони и, как мать, шептала земле.

Я подняла руки — пустые — и положила их ему на лицо, туда, где человеческое ещё спорило с драконьим. Кожу обожгло так, что мир на миг стал белым. Я вдохнула — и этот вздох вошёл в меня, раздвинул ребра, раскрылся в грудной клетке огненным цветком.

— Стайхон… — прошептала я, не в силах говорить громче.

Он дернулся так, будто я дала ему пощечину. Пламя качнулось и на миг ушло в него — как волна, которой сказали «домой». В зрачках, в этих чёрных колодцах с голубыми иглами, мелькнуло что-то знакомое — тот короткий, простой взгляд, в котором утром было только узнавание и боль. Он дышал часто, бессвязно. Я чувствовала каждое его биение — в висках, в ладонях, в ожоге на плече.

Сзади — голоса, зов, воздух шевелился, земля вздыхала, ветер держался за нас, как за верёвку. Но Стайхон не слышал их. Но меня — может быть.

Огонь дрогнул, схлопнулся в горле, оставив вместо себя вкус металла и дымной еловой смолы. Он замер на секунду — весь, как поставленный на стоп-кадр. Я заставила себя не отводить взгляд, не моргать, держать его, как держат на краю.

И наши взгляды встретились.

— Стайхон пожалуйста, не надо… — снова прошептала я. Огонь окончательно ушел, и дышать стало гораздо легче.

— Ты не понимаешь… — ледяным тоном ответил он, резко отводя взгляд.

— Мы все исправим… Мы… — начала я, но парень меня перебил.

— Мы уже ничего не исправим. Мы не успеем. Все кончено!

— Еще ничего не кончено! Пока король не приехал…

— Но он скоро приедет!

— Мы объясним ему все!

— Но он не будет слушать! Он верит только собственным глазам. И он, и мои родители. Все, что мы делали, было зря. Все наши жертвы…

— Ничего не зря! Ты рано сдаешься! Все наши жертвы…

— Какие жертвы? — зло перебил меня Стайхон и резко отступил на один шаг, но при этом не перестал смотреть на меня в упор. — Чем вы пожертвовали, кроме лета?

— Мы не получим дипломы, если… — снова начала я, но уже понимала, что и этого аргумента дракону покажется недостаточным.

— Многие из вас говорят о дипломе, как о единственном шансе на пропитание. Глупость! Да, вам повезло родиться с магией и закончить академии, однако без диплома вы не упадете ниже того уровня, на котором были. Вы все равно найдете себе работу. Для меня же отсутствие диплома — значит потеря любого уважения, любого влияния в своем обществе. Вы лишитесь только денег, а я буду тем, у кого кроме них ничего не останется. Во всяком случае, я так думал. И неважно, сохранилось ли мое суждение или нет, но в тот момент, когда король выдвинул это глупое условие, я был готов на все, чтобы его выполнить.

— И что же ты сделал? — напряженно спросила я, сжимая кулаки.

— Я попросил у родителей этот замок. Но мои родители слишком хорошие дипломаты, чтобы не искать во всем свою выгоду. Зачем соглашаться только лишь на возвращение диплома, если можно получить большее.

— Что они потребовали взамен на замок? — вопрос сорвался с моих губ почти неслышно, но драконы отлично умели читать по губам.

— Свадьбу… — тихо прошептал Стайхон. — Политический брак с той, которую они выберут.

— И ты согласился? — ахнула я.

— А ты как думаешь, если мы сейчас стоим здесь, — усмехнулся дракон. — Именно поэтому, ведьмочка, я и сказал тебе, что мы никогда не сможем быть вместе. Стоит стенам этой академии открыться, как я начну готовиться к свадьбе. Но есть еще один нюанс… — тут он сделал долгую паузу, буквально прожигая меня взглядом. — Как я уже сказал, мои родители — отличные дипломаты, поэтому они заключили со мной письменный договор. Они дают мне в замок для того, чтобы открыть в нем академия, а взамен я женюсь. Но там есть приписка, что если я провалюсь, если я не справлюсь с поставленной королем задачей, то я буду сам виноват в своем провале, и жениться все равно придется, ведь тогда я опозорю семью еще сильнее, и только лишь правильный брак сможет спасти нашу фамилию от позора.

Этот монолог слышала не только я, но и все ребята. Уверена, даже портреты из стёклышка подслушивали. И никто не знал, что сказать.

— Именно поэтому мне было так важно, чтобы у меня все получилось. Я уже поставил на своем будущем крест. Но согласись, Ингрит, прожить всю жизнь с нелюбимым человеком проще, когда ты ректор академии, имеющий возможность прятаться от семьи в ее стенах. Или же когда ты хотя бы просто понимаешь, что это было не зря. А сейчас это все будет зря. Без любви, без диплома, без уважения…

И дракон развернулся и быстро пошел в замок. Конечно, моим первым порывом было догнать его и успокоить, вот только я абсолютно не знала, что сказать. Вместо этого я осталась стоять, как вкопанная, пытаясь осознать все услышанное. Неужели родители Стайхона такие монстры? Как можно пожелать сыну такую судьбу? Я, конечно, слышала, что у драконова своего правила жизни и свои ценности, но, чтобы так…

Постепенно мы все вернулись в замок, правда, разговаривать не стали. Вместо этого каждый занялся своим делом. Дин, например, снова пошел что-то мастерить. Лик, не умеющий долго молчать, пытал портреты на предмет того, что они видели. Это, кстати, было важно, вот только сосредоточиться я не смогла.

— Скажи, что к нам они не заходили, — обратилась я к портрету Тагар.

— Нет, к жилым комнатам они вообще не поднимались. Мы следили. Только внизу буйствовали…

— Но как они попали в замок? Как снова нас усыпили?

— Мы не видели. Они просто в какой-то момент оказались в замке.

Я мотнула головой, понимая, что хочу побыть одна, и направилась в спальню. Бросила быстрый взгляд на ручку двери Стайхона, но не решилась зайти или даже постучать. Подходящих слов в голове все еще не было.

В комнате я бездумно лежала, снова и снова прокручивая слова дракона в голове, но в душе была какая-то гнетущая безысходность.

— Скучаешь? — послышался из зеркала голос Тагара.

— Грущу, — честно ответила я.

— Зря. Ищи во всем плюсы.

— Сейчас из плюсов только кресты на кладбище, которое не тронули.

— Знаешь, — задумчиво проговорил мужчина в лохмотьях. — Я ведь совсем плохо помню жизнь того, с кого меня рисовали. Но, признаться, отрывки воспоминаний есть. Набеги, грабежи… И да, это делали мы. И если для кого-то это было горем, то для нас праздником. Маленькая победа, за которой зачастую шло наказание. И да, я кого-то спас, но как это произошло, я не помню. Однако это дает мне надежду, что что-то благородное во мне было. Так вот, к чему это я. Мы грабили, радовались, но этого хватало ненадолго. Нам приходилось это делать снова и снова. В новых местах, с новыми опасностями. А люди переживали горе, восстанавливали свои дома и снова жили счастливо. Еще лучше у них дома получались, еще защищённые.

— Не хочешь же ты сказать, что нам еще повезло.

— Это только время рассудит. Но пока не стоит так убиваться, если все живы и здоровы. Вы еще молоды, у вас…

Наверное, он хотел сказать, что вся жизнь впереди, но не успел, потому что на улицу послышался странный шум.

Я выглянула в окно и увидела, что Крис куда-то таскает остатки деревьев и что-то рушит магию. Ну вот, еще у одного срыв…

Я побежала вниз, прихватив с собой Дина, Лика и Арею. Не одной же мне боевика успокаивать. Дракона хватило.

— Там, это… У Криса тоже срыв! — выпалила я и понеслась дальше, напугав ребят.

Мы выбежали во двор, и увидели наскоро выложенную тропинку. По ней шагал Крис, таща на плече обгорелую перекладину; на ходу он сбивал каблуком угли.

— Крис! — я поймала его за локоть. — Ты чего творишь? Положи!

— Стой, не ломай! — Лик уже перехватывал перекладину с другой стороны.

Дин вытащила из кармана тонкую веревку и попыталась стянуть Крису кисти — не силой, а хотя бы символом. Арея, бледная, как мука, подалась вперед, но испуганно замерла, не решаясь ничего сделать.

Крис остановился. Посмотрел на нас странно — широко, будто с другой стороны стекла, — и свободной рукой покрутил пальцем у виска.

— Вы, это, — сказал он спокойно. — Совсем?

— Что — совсем? — Лик моргнул.

— С ума посходили. — Крис выдернул локоть, легко, без злости. — Я ничего не ломаю. Я строю.

Он отбросил перекладину на землю, подошел к краю некогда цветущей пооляны и провел в пепле носком сапога — прямую, тощую линию. Потом еще одну, поперек.

— Стадион, — произнес он, как пароль, который мы сами же и потеряли. — Часть сада освободилась от цветочков и кустиков, вот я и подумал... Точнее, я и раньше понимал, что мы про стадион забыли, но молчал. Потому что инициатива мучает инициатора. А так… Разметка здесь, ворота — там и там, — он тыкал пальцем, чертя в воздухе невидимые линии, — три ряда низких лавок по краю. Песок стянем с южного склона. Флажки найдутся. Как-то так…

Весь вечер мы с Ареей трудились над различными средствами от усыпления. Только я варила зелье, а она целительный отвар. В чем кардинальное различие, спросите вы? В том, что моё зелье сразу же входило в реакцию с нежелательным посторонним эффектом. И да, если после приема моего зелья попытаться человека усыпить, ему будет плохо, но он не заснет. Неприятненько, зато действенно. В то время как отвар Ареи уговаривал тело чиниться самому и заодно позволял уснуть ровно настолько, насколько это было полезно. То есть сон все же приходил, но не такой сильный, наверное… Моё — про «не спать любой ценой», Ареино — про «спать правильно».

К вечеру кухня дышала паром и травами: мята спорила с валерианой, лаванда пыталась всех примирить, а Дин, проходя мимо с коробкой шестерёнок, чихал, как рассерженный меховой дух. Я сняла котелок с огня, Арея процедила свой отвар через холстинку, и мы, наконец, признали: по крайней мере, сегодня никто не поддастся воздействию чужих чар.

Перед сном устроили дегустацию по интересам.

— Крис, — спросила я, — что тебе?

Он даже не поднял глаз от книги. Лишь лениво подтолкнул ко мне кружку и буркнул: — На меня и так не подействует, если я буду к этому готов, забыла?

— В прошлый раз ты снова спал вместе с остальными, — заметила я, наливая ему своего зелья.

— Так я не готовился, что меня снова усыплять начнут. А сейчас я буду начеку, но давай своей отравы.

— Это не отрава, а отвар… А хотя ладно, на, пей.

Ему я налила разбавленную версию моего зелья — четыре капли на мятный настой.

Лик, один носок которого был в разноцветную полоску, а другой с маленькими черепками, нюхал всё по очереди, как кот, выбирающий подоконник.

— Хочу то, от чего сны будут цветные, — весело заявил он.

— Это не влияет на сны, — закатила глаза я.

— Тогда давайте отвар Ареи, просплю с пользой.

Арея улыбнулась и налила ему свой отвар, подсластив мёдом. Лик отпил и довольно зажмурился.

Стайхон отстранил обе кружки, будто в них плавали крючки.

— Драконьему телу не приказывают, — сказал он. — На меня не подействует.

Напоминаю, ты, как и Крис дрых с остальными, — уперла я руки в боки. — Да, а это значит, что их магия очень сильная. Ты же должна знать, что для драконов все сложнее делать надо.

— Знаю, — согласилась я. — Тогда пей и ее отвар и мой, авось вместе сработают.

Арея выбрала для себя самую лёгкую версию собственного отвара — едва тёплую, почти прозрачную. Пила маленькими глотками и каждый раз краснела, когда я на неё смотрела, будто ловила себя на том, что тоже умеет иногда думать о себе. Я, естественно, выбрала свое зелье, будучи в нем полностью уверенной.

Дин ворвался последним, с пятном сажи на скуле и винтом в волосах.

— Не мешайте, у меня мысль, — буркнул он, но Арея бесшумно сунула ему кружку в руки. Он сделал глоток на автомате, замер, помрачнел и прищурился на нас.

— Это что?

— Наше спокойствие, — ответила я. — В жидком виде.

Он поворчал для порядка, но допил до дна и, кажется, впервые за день выдохнул.

Так как мое зелье должно было подействовать только при чужом вмешательстве, я спокойно заснула своими силами, причем достаточно быстро. А потом меня выдернула на поверхность тупая боль.

Боль распухла под черепом, как синяк, и тут же лопнула яркой искрой. Я поняла — моё зелье встретилось с чужими чарами и ударило в набат. Хорошо. Значит, не зря варили.

Я поднялась, плечом опёрлась о стену и, держась за холодный камень, выскользнула в коридор. Боль схлынула также быстро, как и пришла, оставив за собой чистую, звенящую ясность. Нас снова пытались усыпить…

Крис вышел почти одновременно со мной, волосы стояли в беспорядке, но взгляд — злой и очень трезвый. Значит, таки спал.

— Чужие? — коротко.

— Пытаются убаюкать, — отозвалась я. — На входе.

Он щёлкнул пальцами — вокруг запястий вспыхнули тонкие боевые искры.

В этот момент из зеркал рванулся хор. Портреты заорали, перекрывая друг друга:

— К окнам не подходить! Там чужие! — тоненько взвизгнула Кирсина.

Двери хлопнули — из комнаты выпал Лик, зевнул так широко, будто хотел проглотить всю тревогу разом, и тут же зажал рот ладонью.

Стайхон вышел следом, тихий и высоковатый в полутьме. На коже у него проявилась мелкий чешуйчатый рябь, будто он шёл против ветра.

Дин выкатился как всегда — с грохотом каких-то железяк в кармане.

Арея появилась последней, босая, с зажатыми в пальцах двумя щепотками чего-то пахучего — мята и зверобой, судя по запаху. Щёки у неё были бледные, но взгляд — собранный.

— Скорее, там кто-то идет! — продолжали орать портреты.

Правда, в их нестройном хоре было очень сложно разобрать, где именно нам искать врагов.

Я рванула к лестнице первой — натянутое до звона молчание дома жалось в виски, с портретов всё ещё сыпались предупреждения.

Внизу, через арку в прихожую, пробрезжила ровная, чужая тьма. На пороге — три фигуры в чёрных мантиях и капюшонах; лица спрятаны, движения быстрые, отточенные. Один скользнул ладонью по косяку, другой высыпал из кулака горсть чего-то серого, как пепел, третий начертил в воздухе руну-петлю, и воздух между нами хрустнул.

Щёлкнуло — и на входе от пола до перекладины поднялась гладкая, как натянутая струна, пластина. Её выдавала только мелкая рябь и морозный пар, что сразу начал снимать тепло с кожи. Блок сел на порог, как крышка гроба, и за ним мгновенно стало пусто: чёрные плащи, едва договорив жест, растворились рывком и вылетели на улицу. Дверь ударилась, отскочила — и тут же по дереву потекли темные прожилки, вплавляясь в замок.

— Стойте! — выдохнула я, но моё «стойте» ударилось о гладь хуже любого заклинания и сползло вниз росой. Проход был закрыт, невидимая преграда не давала пройти дальше.

Стайхон был рядом со мной. Я почувствовала его дыхание. Оно стало горячим.

Стайхон шагнул вперед, насколько позволяло поставленное заклинание, и провёл ладонью в воздухе, будто чертил свою, драконью, линию. Воздух завизжал тонко, как скрип стекла ногтем, и к барьеру потянулась струйка жара.

Щит набрал цвет — сначала перламутровую зыбь, потом серо-стальной тон, загудел, и я почувствовала, как у меня зубы начали ныть от этого гула. На миг показалось, что он треснет — в глубине побежали мелкие трещинки, как морозные рисунки на оконном стекле.

— Не держит живое пламя, — через зубы сказал Стайхон, голос у него в этот момент стал ниже.

— И что это значит? — покосилась на него я.

— Драконье пламя такого уровня обычно выжигает драконьи преграды. Эта магия либо очень древняя, либо очень сильная.

— Либо запретная, поэтому вас и не научили ее выжигать, — буркнула я.

— Дай я попробую, — едва не зарычал Крис.

Он поднял руки, и боевые искры, уже вспыхнувшие у запястий наверху, собрались в тонкие, как струны, нити. Щелчок пальцами — и эти нити вонзились в гладь блока, как гарпуны. Мир вокруг качнулся — ударное снятие, рубящий импульс, чистое ремесло без украшательств. По щиту прошла волна, но она не разорвалась — лишь поглотила, словно впитала и вернулась в Криса тупым откатом. Крис поморщился, выругался лениво, словно его комар укусил, хотя на шее у него на миг вздулись вены.

За дверью послышались торопливые шаги по камню, шорох плащей, кто-то коротко свистнул. Они уходили. Быстро.

— Давай ещё, — бросил Стайхон Крису.

— Бесполезно, — хмуро сказал он, но всё равно попытался. В этот раз — вязка, потом съём, потом пробой со сдвигом. Щит отозвался тем же тупым «не-а».

Стайхон снова втянул носом воздух, прищурился, как зверь, улавливающий направление. Пламя в нём шевельнулось, аккуратно вышло необходимой струей и… Потухло.

Лик тем временем прислонился к стене и зевнул. Ну да, к нам же живые пробрались, чего ему вмешиваться… Разноцветные носки на нём сегодня были особенно вызывающие: один в жёлтый горох, другой в тонкие фиолетовые полоски.

— Кто ж так порошок сыпет — буркнул он. — Пахнет могильником. Фу.

— Если ты знаешь, как сыпать порошок правильно, может и убрать его сможешь? — упирая руки в боки, посмотрела я на некроманта.

— Да пожалуйста, — обиженно сказал Лик и, не дожидаясь, шагнул ближе. В отличие от ребят он не выглядел осторожным. Он выглядел сонным. Но я видела: пальцы у него в этот момент суше обычного, а взгляд — как у человека, который прислушивается к шагам в темноте. Он протянул руку, но не коснулся. Вместо этого он согнул палец и слегка постучал костяшкой по воздуху, прямо на уровне замка. Раз — как по крышке деревянной шкатулки. Два — ниже. Три — чуть левее. Потом задумчиво уткнулся носком в порог. Не знаю уж, отчего невидимому порогу стало плохо: от действий Лика или от вида его носков, но сработало.

Серый блеск пошёл рябью, как от брошенного в воду камня. Лик присел, так, чтобы мне пришлось шагнуть ближе, стукнул костяшкой ещё раз и еще… Очень спокойно. Очень… мёртво спокойно. Это было странно: в этом «тук-тук» не было живого сдвига. Щит дрогнул и выдохнул в ответ — и провалился. Просто скатился вниз, как старая занавеска, и исчез.

Мы все замерли на миг, с самыми нелепыми выражениями лиц, я уверена. Потому что дракон и боевой маг не смогли, а тут — три тихих «тук», носок в полоску, и всё.

— Э-э, — сказал Дин, у которого изо рта торчал гвоздь. — Ты сейчас что сделал?

— Постучался, — виновато ответил Лик, оглядываясь на нас. — Оно же по живому привязано. Чтобы живых не пускать. Ну… Я просто сказал: здесь никого живого, пустите. Оно и пустило. Оно сообразительное. — Случайно получилось. Я правда не думал, что сработает.

— Некромант, — сказал Крис, и в его голосе было уважение, которое он редко кому давал. — Иногда ты полезен.

— Это вообще очень странная магия. Некромантская, но я такую не встречал. Она… своеобразная…

— Как и ты, — буркнул Крис.

— Ох, не нравится мне это.

— Только это? — удивленно уставилась я на нее. — А тот факт, что к нам в замок пробирается по ночам не пойми кто тебя вообще не смутил?

— Стойте, — тихо сказал Стайхон, вскинув голову. — Они ещё рядом.

Мы рванули на улицу. Дверь распахнулась легко, как будто никогда никакой сетки и не было. Стайхон остановился и толи принюхался, толи прислушался, кто ж его разберет. Но потом уверенно показал, в какую сторону бежать.

Спустя пару минут у меня создалось впечатление, что мы просто хаотично бегаем по всему двору.

— Стайхон, а ты уверен? — … Аккуратно начала я.

— Сам не могу понять, но они точно здесь бегали.

— Хаотично… Паниковали, наверное, — не смогла я обойтись без иронии, за что получила укоризненный взгляд от дракона.

— Ингрит… — послышался голос откуда-то сбоку, отчего я споткнулась и чуть не полетела вниз. Если бы не Стайхон, который вовремя меня подхватил и зачем-то прижал к себе, точно бы свалилась.

— Тагар? — удивленно увидела я отражение мужчины в лохмотьях в каком-то осколке, забытым нами на траве.

— Они опять в замке… — прошептал он.

— Что? То есть они просто отправили нас по ложному следу, чтобы вернуться обратно?

Мы побежали обратно ко входу, но когда нам оставалась всего пару метров, Стайхон резко нас остановил.

— Ингрит, вам с Ареей лучше остаться здесь. Ты видела их силу, там может быть небезопасно.

— Ну да, а здесь прям безопасно!

— Я могу остаться с вами и вас посторожить! — сразу вызвался Лик, невинно хлопая глазами. — Ну а что? На местном кладбище спрячемся. Ой, то есть я вас спрячу. В случае чего мертвяков на защиту подниму.

— Хочу тебе напомнить, что они тоже некроманты, так что еще не известно, на чьей стороне будут твои мертвяки! — нервно огрызнулась я и снова повернулась к Стайхону. — Сейчас нигде не безопасно, и нам лучше держаться вместе. А сейчас мы просто теряем время на спор.

Стайхон нехотя кивнул, и мы ворвались в замок.

— Где они? — хором спросили мы у портретов, которые испуганно глядели на нас с различных зеркальных поверхностей.

— Мы не знаем… — виновато сказали они.

— То есть как это?!

— Они бежали, бежали, а потом пропали… мы не поняли куда. Мы не увидели.

— А ночь становится все интереснее, — закатила глаза я.

— Но я их выследил! Я могу показать, в какой момент они пропали! — неожиданно громко и очень гордо заявил рыцарь, размахивая букетом, как саблей.

— Веди, — согласилась я.

— Подождите, а план? — ужаснулась Арея.

— А смысл? Все равно ведь провалится. Идемте.

Мы рванули за рыцарем — он скакал (да, он оседлал Меркурия ради такого дела, и да, Меркурий от этого был в шоке). В общем скакал он как по кочкам, шумно шурша своим нелепым букетом, с которого сыпались лепестки. И правда, кто додумался нарисовать рыцаря с букетом?

Так мы спустились в подвал, куда относили всякие ненужные вещи, которые было жалко выкинуть.

— Сюда! — рыцарь ткнул букетом в узкий проход с белёной стеной. — Они мчались прямо, не оглядываясь. Но дальше… — Он замялся, виновато глянув на нас из потускневшей рамы, в которой отражалось всего половина его шлема. — Дальше зеркал нет. Я не смог.

— Молодец, — коротко сказал Крис. — Этого хватит.

Мы пошли «дальше». Под ногами попадались крошки и белёсая пыль — Лик сморщился, но ничего не сказал. Коридор сделал два поворота, обмельчал до уровня, где Стайхону приходилось склонять голову, и упёрся в глухую стену. Тупик. Камень тёмный, гладкий, как старая кость. Запах сырого дуба и плесени тонкой струйкой подкрадывался снизу — так пахнут подвалы, в которых давно не зажигали свет.

— Прекрасно, — выдохнул Лик. — Бежали, бежали и упёрлись.

— Они-то не упирались, — мрачно сказал Крис и провёл ладонью по шву между камней. — Они уходили.

Дин уже был полностью поглощен этой стеной: нащупывал, простукивал, зубами держал тонкий ножик, а другой рукой ковырял раствор. Арея пригладила ладонью камень, как лоб больному, и закрыла глаза.

— Тянет холодом… — Тихо сказала она.

— И вином, — прищурился Крис.

— Погреб, — кивнул Лик, сунув нос почти к самому шву. — Дрожжи тут умерли красиво. И давно. — Он постучал костяшками, раз, другой. — Камень пустой. Снизу полость.

Стайхон наклонился, поводил ладонью так, что у меня волосы на предплечьях поднялись — воздух рядом с его пальцами стал теплее и суше. Он задержал ладонь у пола, у самого угла.

— Сквозняк, — произнёс он. — Очень тонкий. Отсюда.

— Сюда, — отозвался Дин, уже выковыривая ножом вытянутую щель, и вдруг ухмыльнулся. — Ну кто ж так прячет. — Он отогнул пыльную бахрому потускневшего коврика — кто-то когда-то попытался сделать вид, что в служебных ходах тоже заботятся о красоте, — и покопался в каменной крошке у порога. — Ага. Гайка.

— Гайка? — не удержалась я.

— Ну, не гайка. Шляпка. Замаскированный штифт. Смотри: резьба под виноградную косточку… — Он щёлкнул под ногтём что-то крошечное, настолько крошечное, что я почти этого не увидела. Камень отозвался низким, довольным «ммм», как старик, которому погладили плечо, и по стене пошла ленивой волной рябь.

Сдвиг кладки был очень медленным и аккуратным. Из щели дохнуло вином — сладким, настоянным на дубе, с ноткой яблочной косточки и чего-то ещё — старого мёда? — и тонким похмельем пыли.

— Я бы не рекомендовала пить, — заметила Арея, хотя никто ещё и не потянулся. — Не сегодня.

— Сегодня, — согласился Крис.

Мы протиснулись следом и остановились. Погреб был не просто погребом — маленькое царство стекла и дерева, в котором время запылилось на каждой пробке. Стеллажи уходили в полумрак, аккуратные соты для бутылок тянулись вдоль стен, бочки, как толстые коты, лежали на боках, перевязанные железом. На некоторых бутылках я с трудом разобрала выцветшие надписи: «Мёд императорский, лето такое-то», «Грушевка ледяная», «Кагор монастырский, выдержка сорок лет». Местами пыль была такой толщины, что на ней можно было рисовать; Лик не удержался и вывел пальцем мордочку. Она получилась унылой.

— Я возьму на анализ, — пробормотал Дин и уже попытался незаметно сунуть бутылку во внутренний карман. Крис посмотрел на него так, что бутылка сама вернулась на место.

— Следы, — тихо сказал Стайхон. Он стоял, полубоком, слушая, как шепчет погреб. — Пыль смазана. Вот — пальцами. И вот… — он показал на пол — белёсая дорожка тянулась вдоль стеллажей, тонкая, как остаток мелкой муки, и утекала вглубь.

Мы двинулись по белёной ниточке между стеллажей. Шли осторожно, чтобы не задеть, не уронить, не взорвать эту старую сладкую тишину. Где-то капнула вода — одинокий, ленивый звук. Пыль ложилась на ресницы как тонкий снег.

— Тупик, — сказал Крис, когда мы упёрлись в стену, плотно заставленную ящиками. — Снова.

— Это не тупик, — отозвался Дин, уже заползая на ящики. — Это… ммм… маскировка. — Он дёрнул один из ящиков — тот оказался бутафорским, пустой фанерной коробкой с приклеенными дощечками. — Ага. — За коробками, скрытая от глаза, оказалась низкая дверца, совсем крошечная, под пол, с кованым кольцом.

Дверца повела себя, как старая собака: поворчала, посопротивлялась и уступила.

— Пойдём? — спросил Лик. — Или сначала… — он кивнул на полки. — Сувенир?

— Потом, — отрезала я. — Если выживем — устроим дегустацию века.

— Если выживем, — с нежностью повторил Крис и скрылся в тёмной пасти люка первым. Мы двинулись следом — внутрь, в холод, по узкой лестнице, где каждый шаг отдавался пустым звоном бутылок и где ночь пахла дрожжами, мёдом и тем, что не имеют названия у живых.

Стайхон и Крис шли впереди, выставив руки вперед и готовясь в любой момент толи отражать атаки, толи атаковать самостоятельно. Точно не знаю. При этом дракон постоянно косился на меня, будто я могу куда-то отсюда деться.

И…. И мы просто вышли на улице. Причем к запасным воротам.

— Кажется, сюда просто когда-то подвозили продукты, и этот ход использовали для простоты транспортировки.

— Но почему мы этот выход не нашли раньше? — ужаснулась Арея.

— Да все просто, — скрипя зубами, ответил Стайхон. — Сначала мы искали запасные выходы на территории, а этот за, просто очень близко к воротам. Ну а потом я летал и искал выходы далеко, и снова не у самих задних ворот.

— Вот мы… — вздохнула я, пытаясь подобрать слова.

— Неудачники, но это не новость, — усмехнулся Крис и развернулся.

— Эй, ты куда?

— В погреб, — не моргнув ответил боевик и снова скрылся в проходе.

Вернувшись обратно, ребята выбрали себе какую-то бутылочку и сели прямо на полу.

— Эй, а вдруг это небезопасно? — ужаснулась Арея.

— Сейчас это и узнаем, — спокойно сказал Крис, открывая бутылку.

Для нас с Ареей Стайхон принес какие-то табуретки, которые явно были предназначены для бочек, но да ладно.

— Ну и что вы думаете? Кто это? — вздохнула Арея.

— А это так важно? — усмехнулся Крис, делаю глоток.

— А разве нет?

— Не так важны исполнители, значение имеют лишь цель и заказчик. Нам надо понять, кто за этим стоит.

— Так это вообще очевидно, — пожал плечами Лик, чем заработал наши удивленные взгляды. — Ну а что? Ректор драконьей академии, конечно. Ему же очень невыгодно, чтобы у нас все получилось.

— Ну не знаю, — протянул Стайхон. — Это для него слишком низко.

— Ну да, а слухи про нас пускать не низко, — не согласилась с ним Арея. — Лик прав, ваш ректор единственное заинтересованное лицо в нашем провале. К тому же у него есть деньги и связи, чтобы нанять кого-то нам пакостить.

— Но почему он нанял некромантов?

— Потому что драконы таким не занимаются, а боевики… Тут уж не знаю. Чтобы запутать?

— Я согласна со Стайхоном, — неуверенно сказала я. — Вы представляете, какой скандал будет, когда мы расскажем об этом королю?

— А мы расскажем? — поднял на меня взгляд Стайхон.

— Ну конечно! Нас усыпляют, а это не шутки! Место, где мы живем, рушим! Кто-то делает все, чтобы мы провалили приказ короля, а это уже попахивает…

— Переворотом? Не нагнетай. Это же не против короля интрига, — нахмурился Стайхон.

— Но против его решения!

— Но если мы расскажем королю, то нас, скорее всего, заберут отсюда. И не будет этой академии… — грустно сказал Лик. — А я уже представил, как именно здесь будут прятаться студенты от вечного надзора портретов.

— Во-первых, мы повесим сюда зеркала. Во-вторых, вот здесь точно студентам делать нечего.

— Ну а в-третьих, не будет никакой академии, — закончил мою мысль Крис.

— Да почему?

— Потому что ты сама же хочешь рассказать все королю.

— Да, но это не значит, что нам отменят задание. Мы же не виноваты…

— Мы пришли за помощью, а значит, не справились, — равнодушно пожал плечами Стайхон. — Мы провалились.

— Я с вами нее согласна.

— Ингрит, удивительно, что именно ты хочешь все рассказать. Не думал, что ты сильнее всех испугаешься?

— Это не страх! Это…

— Что? — внимательно посмотрел на меня дракон.

— Белые волосы и отсутствие возможности иметь фамильяра — вот цена моего желания все решить самой. Помните в начале кто-то из вас спрашивал, почему у меня такой странный цвет для волос. Рассказываю, он не всегда был таким. Когда-то я была самой обычной ведьмой, а потом совершила самую ужасную ошибку, которую только может совершить девушка. Я влюбилась.

— Ой, — вздохнула Арея.

— Именно «ой». Я думала, что это взаимно, а на деле мной просто играли. Я родилась рыжей, как и положено нашему роду. Он был идеальным, внимательным, благородным. Принц из любой детской сказки, не иначе. Он делал для меня все, а я верила. Веирила, что такой именитый человек может искренне полюбить простую ведьму. И чем дальше я верила, тем сильнее мной играли.

— Повелась на дорогие подарки? — усмехнулся Лик, но ледяной взгляд Стайхона заставил его прикусить язык.

— Нет, хотя они были. Но там было важно внимание, отношение. Он… Он не только говорил красивые слова и был внимательным, он еще начал учить меня магии.

— А кем он сам был? — перебил меня Стайхон.

— Говорил, что боевик.

— И учил ведьму?

— Приносил книги из семейной библиотеки. Он говорил, что из семейной. Благодаря ему я узнала очень много нового и интересного. И это все было безобидно, до определенной поры… В один из дней он принес маленькую брошюрку всего с одним ритуалом. Там было сказано, что данный ритуал поможет раньше обрести фамильра. А какая ведьма не мечтает о фамильяре.

— И ты поверила?

— Конечно, до этого проблем не было.

— Неужели он был таким идеальным?

— Был один ньюанс. Он запрещал кому-либо рассказывать о наших отношениях. Сначала я думала, что он стесняется меня и моего простого происхождения. Но он убедил меня, что ему нужно время. Чтобы подготовить семью.

Стайхон фыркнул.

— Аристократ ставит семью перед фактом, их невозможно подготовить.

— Теперь это не важно! Важно, что он сказал: «Просто доверься. Я подстрахую», — и улыбнулся так, будто свет падал только на него. Вот только соль в круге оказалась костяной пылью, трава — высушенным ядом, а «оберег» — пустой рамой без нити. Я шагнула — и меня вытянуло из тела, как нитку из шва. Воздух стал стеклом, лёгкие — бокалами со льдом, а сердце ударилось и пошло на дно как камень. Тогда я услышала, как лезвие тишины разрезает моё имя. Ещё миг — и меня не было бы. Кто-то крикнул, кто-то сорвал узел, чьи-то руки обожгли мне запястья и втянули обратно. В тот день я почти умерла, а он просто взял «что нужно» и ушёл.

— Кто тебя спас? — тихо спросила Арея.

— Родители. Они начали подозревать, что со мной что-то происходит. А в ту ночь я сбежала, и они заметили. Это было чудо…

— У тебя очень сильный ангел-хранитель, — заметила девушка.

— Да, поэтому с тех пор я стараюсь не добавлять ему работы, — усмехнулась я.

— Я не понял, — нахмурился Лик и обвел всех непонимающим взглядом. — А что этот парень забрал у тебя? И что с ним стало?

— Часть силы. Он и правда был богат, вот только родился очень слабый и с помощью запретной магии он вытягивал силу других направлений, чтобы увеличить свою силу. Искал таких же дурочек, как и я…

— И что с ним стало. Его нашли? Твои родители его схватили?

— Нет, они лишь разорвали ритуал, поэтому жизнь и магия остались при мне, но оставшихся сил уже не хватит на фамильяра. А он… Сбежал. А дальше не знаю, нас не посвящали в детали.

— И сейчас тебе кажется, что ты снова играешь против кого-то с властью, — внимательно посмотрел на меня Стайхон.

— Да. И если не рассказать, мы заведомо проиграем. Шансы есть только у тебя, не у нас.

Наши взгляды встретились, каждый из нас думал, что делать дальше.

Как эти странные люди в балахонах узнали о том, что мы готовимся встречать короля? Как смогли снова усыпить? И что самое главное, зачем? Неужели кто-то из нас шпион? Признаться, были такие мысли, но мы их отмели сразу. Не хватало еще начать подозревать друг друга. Тогда кто? Ректор академии драконов? Пока он был лучшей кандидатурой на роль главного подозреваемого. Но если это и правда он, то можем ли мы противостоять?

Признаться, мы даже написали письмо королю, но пока не отправили. Попросить о помощи в борьбе с ректором, это значит признать, что мы не справляемся. Мы же претендуем на роль ректоров… Ректора и преподавателей, точнее, но с ролями разберемся позже. Главное, что просить о помощи как-то странно.

Здравый смысл подсказывал, что надо самим найти на него управу, и даже я уже начинала соглашаться с этой идеей. Вот только… Слишком много не состыковок. Слишком много вопросов было у меня в голове. Я чувствовала себя с рассыпанным пазлом, часть которого потерялась под кроватью.

Мы по-прежнему восстанавливали замок, но до идеала ему было еще слишком далеко. При этом наш замок был буквально увешан всяческими защитами, оберегами и щитами от усыпления и прочей гадости, которую на нас могли навести.

Кстати тот факт, что нас всего лишь усыпляли, не причиняя нам реального вреда, тоже свидетельствовал против ректора. Он же не будет причинять нам реальный вред…

В тот день король отложил приезд еще на неделю, и это не могло не радовать. Однако сил, а точнее энтузиазма как раньше у нас все равно не было. Поэтому, покончив с бытовыми и рутинными делами я решила спуститься в погреб. Там мы нашли ответы на часть вопросов, может быть найдем и еще.

Дверь скрипнула так, будто жаловалась на меня лично, а внизу снова пахнуло сырым камнем, старой древесиной и чем-то терпким, как подгоревшие травы. Я зацепилась пальцами за холодную скобу, спустилась, считая ступени, хотя уже знала их наизусть. Здесь был особенный полумрак — не тьма, а вязкая серая дымка.

Пальцы сами собой провели по бокам первой бочки. Пыль неохотно поддавалась и скатывалась, открывая потускневшие метки. На некоторой глубине я опознала наши же охранные вязи.

Я медленно бродила между бочек бездумно читая таблички и толком не понимая, что собиралась найти, и в тишине прозвучали шаги. Не наш, не чужой — просто чьи-то. Я шагнула в тень между рядами, где бочки стояли, как сонные стражники.

— Не надо прятаться, — сказал он.

Я выдохнула, прежде чем успела придумать, что скажу. Стайхон появился из просвета: высокий, чуждая этому полумраку светлая голова, и эта его привычка замирать на долю секунды, замечая детали. Взгляд зацепился за мои руки, за полоску сажи на пальце. Мы столкнулись глазами и застыли — нелепо, как дети, уличенные в чем-то одинаково несусветном.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, честно не сумев придумать ничего более внятного.

— Ищу, чем заменить энтузиазм, — сказал он. Улыбка вышла косой, как всегда, когда он пытался разрядить неловкость.

Он подошел ближе, так, что я почувствовала, как от него пахнет холодом и мятой. Осторожно взял мою руку за запястье, прежде чем я успела ее спрятать, и мягко опустил.

Мы нормально не разговаривали с той самой ссоры. И даже не смотря на то, что я теперь знала причину его выпада в мой адрес, начать разговор все равно не могла. Он скоро женится, не знаю на ком, но точно не на обычной ведьме. И это нормально, я и не хочу, просто… Просто нам не стоит разговаривать.

Мы снова посмотрели друг на друга и оба отвернулись.

— А ты что здесь делаешь? — послышался тихий шепот дракона.

— Ищу… Что-то… Я не знаю, но у меня в голове много вопросов.

— Ингрит, я хотел сказать…

— Если это не связано с тем, что происходит в замке, то не стоит.

Он замолчал, и в этом молчании снова стало слышно, как в отдалении шипит каменная сырость и как где-то в щели шевелится ветхая паутина.

— Как раз связано, — все же сказал Стайхон. — С замком. И с тобой.

Я дернулась — не к нему, к ближайшей бочке, но уйти не смогла. Я буквально оказалась зажата между его рукой и шершавым деревом. Он стоял слишком близко, и я ненавидела себя за то, что считала вдохи: один — с мятой; второй — уже с хмельной горечью старого дуба. Он протянул пальцы, коснулся моей щеки там, где сажа оставила тонкую черную дугу, и легким движением стер след, будто можно так же стереть разговор.

— Не надо, — выдохнула я и сама не поняла, к чему это относилось.

— Я не умею иначе, — почти неслышно сказал он. — Но я попробую. Ингрит… Я не должен был тогда… и сейчас тоже не должен. Однако…

Он что, пьян? Он пытался мятой заглушить запах алкоголя?

— Стайхон…

— Ингрит!

Его голос потонул в вязком полумраке, а слова зацепились за вязь на бочках и расползлись, как вода по бумаге. Я видела, как у него дрогнули губы — не в улыбке и не в привычной кривоватой попытке шутки. Просто дрогнули. И я вдруг ясно ощутила, как между нами, на узком пространстве, где пахло подгоревшими травами и чужой мятой, натягивается что-то тонкое, опасное, как струна.

— Это неправильно, — сказала я, но не отступила. Хотя куда?

— Знаю, — он наклонился еще чуть-чуть. — Все равно.

Тень от его ресниц легла мне на щеку. Он был уже так близко, что воздух стал общим; я слышала, как сбивается его дыхание, и ненавидела свой собственный ответ этим движениям. Я приподнялась, еще на волос, наши губы оказались в слишком неправильной близости и…

Снаружи раздался стук — глухой, чужой, с неправильными промежутками. Камень под ногами подал едва заметную дрожь, пыль, давно примирившаяся с вечностью, ссыпалась тонкой струйкой.

Мы оба сначала замерли, а потом резко отпрянули друг от друга. И уже спустя мгновение Стайхон стоял уже не слишком близко — достаточно, чтобы дышать отдельно, достаточно, чтобы в голове было ясно.

Я первой развернулась и пошла к двери. В узком коридоре было прохладнее, оттуда тянуло наружным воздухом, в котором было меньше трав и больше железа. Над лестницей в тонкие щели бил бледный сумрак — поздний день, не решившийся стать вечером.

Изнутри меня переполняли противоречивые чувства: с одной стороны, мне хотелось замедлить шаг и двигаться рядом со Стайхоном, но с другой — мне хотелось убежать от него подальше. И да, победило второе, вот только стоило мне выбежать во двор, как я замерла, все же позволив дракону нагнать меня и замереть рядом.

— Это еще что? — прошептал я, очень надеясь, что зрение меня подводит.

— Табун, — произнес Стайхон, кажется, в его голосе слышался нервный смех.

Я не просто замерла — меня приплюснуло к реальности, как коврик у порога. Потому что, конечно, одного коня нам оказалось мало. С чего бы это проблемам приходить по одной, когда их можно выпускать табунами?

Лошади кипели во дворе — тёплые, взмыленные, они пугливо косили глазами, перебирали железными подковами так, что камни глухо отзывались под ногами.

— Табун, — подтвердил Стайхон, словно я еще сомневалась

Тем временем с лестницы, спотыкаясь о собственные тени, выбежали остальные. Все четверо синхронно встали столбами. Отличная команда: у нас есть табун, и у нас есть четыре статуи. Шесть статуй, мы не лучше.

— Это… много, — выдохнул Лик.

— Счёт у тебя прекрасный, — сказал Крис.

— Эй, стойте, что это? — тем временем Стайхон разглядел среди коней несколько человек.

— Подарок от короля.

— И куда вы?

— Как куда? Домой! Сюда не доберешься!

— А что нам с ними делать?

— Послушайте, мы их только пригнали, остальное уже сами. Кони в любой академии нужны.

— Ну не знаю, у нас их не было, — фыркнула носом я.

— У нас тоже, — задумался Лик. — Живых, во всяком случае точно.

— Прекрасно, — прокомментировала я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна: страх с приправой сарказма. — А я-то уж думаю, что-то мы заскучали. Крис, у нас есть для них загон?

— Эээ… Я его оборудовал под тренировочные залы.

— Переоборудуй обратно, все равно у нас все идет не по плану. И займитесь со Стайхоном лошадьми.

— А почему мы?

— Потому что только вас с ними и учили обращаться, а мы пока свяжемся с королем.

Стайхон шагнул ближе — на полшага, не больше. От его тепла воздух рядом стал плотнее. Лошади на переднем краю табуна дрогнули, несколько отступили, вскинули головы выше. Хорошо, дракон у нас ещё и как репеллент работает. Полезное свойство, если им правильно пользоваться.

Поскольку наш артефакт связи не был еще полностью заряжен, мы смогли поговорить с королем совсем недолго. Да и услышали мы лишь его радостные выкрики, что он молодец и такой подарок нам сделал. Спасибо, но не искренне.

В транспортировочной комнате нас тем временем ждали пакеты с кормом и все для того, чтобы лошадкам было комфортно, а нам нет…

К глубокой ночи кони, да и лошади тоже, были размещены в своем новом жилище, а мы пытались выработать хоть какой-то план, сидя за столом. Даже портреты к себе на подмогу позвали.

Снаружи, в переоборудованном зале, глухо фыркали и переступали копытами. По камню. Я поморщилась — звук был неправильным, слишком звонким для ночи.

— Итак, — сказала я. — Табун у нас есть. Конюшен нет. Специалистов — два, и то так себе… Корм — на неделю, если никто не начнет жрать больше, чем положено. Кто за то, чтобы аккуратно упаковать всё обратно и отправить королю с запиской: «Спасибо, мы не заслужили такой щедрости»?

— Мне кажется, — осторожно начала Арея, которая, естественно, боялась связываться с королем, — это не усилит нашу популярность при дворе.

— Я бы даже сказала, что сократит её до отрицательных значений, — фыркнула я. — С учётом того, что сейчас у нас ее нет.

— К тому же лошади уже привыкли к месту. Ну… некоторым камням. Некоторым крикам. Наверное… — вслух задумался Лик.

— Они ни к чему не привыкли, — проворчал Стайхон и притянул к себе чашку, но немного повертев ее в руках, поставил обратно, так и не хлебнув.

— Почему вы так недовольны? — вступил в беседу Эдик, ну то есть рыцарь с букетом.

— Да потому что у нас и без них конь не валялся! — зло повернулась я к портретам и посмотрела сначала на Эдика, потом на нашего нарисованного коня.

— Но обращение с лошадьми — очень важный навык для академии! — не унимался рыцарь. — Одна чистка копыт чего стоит!

— Запишем в учебный план, — хмыкнул Крис. — «Первая неделя: метафизика, этика, чистка копыт».

— Так, — Дин подвинул к нам набросок внутреннего двора. — Вот. Я могу за ночь перегородить сектор Б, вернуть стойла. Перекрыть окна щитами от сквозняков. Сделать два лаза — один для вывода, один для доставки корма. Водоотвод — подключу к главной линии, поставлю два корыта с проточной водой.

— За ночь ты этого не сделаешь, — в отличие от артефактора я была реалисткой. — Да и потом, даже если мы их и оставим, мы все смутно представляем, что с ними делать. Эдик, ты знаешь?

— Ну… — тут же замялся рыцарь.

— Вот и я о том же! Кстати, Тагар, а ты что-нибудь знаешь?

— Я думал, что меня уже и не спросят, — сказал он задумчиво.

Я думала. Что наш друг в лохмотьях воодушевится с появлением Табунов, но он вел себя, наоборот, тихо.

— Вот мы спрашиваем, — вздохнула я. — Что ты знаешь о лошадях?

— О лошадях? — удивился он.

— А о ком еще? Мы сейчас о них.

— А я о ворах, почему вы меня о них не спросили?

— Да я как-то… — я даже замешкалась, а правда, почему мы у вора про воров не спросили?

— Хорошо, сменим тему с коней на воров, у нас даже диалоги идут не по плану. А про них ты что знаешь?

— Ничего. Знать наверняка ничего не знаю, но мне никак не дает покоя вопрос. Если про погреб никто не знал и там был очень удобный выход, с чего вы взяли, что там не было других входов?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Стайхон.

— Мы не могли следить за этим местом, а значит, оно идеально. Вы нашли выход только потому, что туда вели следы. Но почему вы не искали ничего дальше?

Мы впали в ступор и переглянулись. Признаться, нам такая мысль даже в голову не пришла. Надо ли говорить, что мы отложили разговор про табун до ближайшего будущего и, вооружившись свечками и магическими огоньками, побежали вниз.

— Стайхон, только там огонь не зажигай, бочки спалишь, — кричал вслед дракону Лик, так как сильно отставал.

— А ты сейчас за нас переживаешь, за замок или за содержимое бочек? — усмехнулся дракон и, почти не касаясь ступенек, соскользнул в темноту.

Мы за ним — кто с огарком свечи, кто с шариками блеклого света над ладонью (Дин собрал специальный артефакт для таких случаев). Погреб встретил нас влажным холодом и терпким запахом дуба, вина и старой пыли. Ряды бочек уходили к стенам, а к потолку тянулись паутины.

Сначала мы применили поисковое заклинание, но оно, разумеется, не дало результатов. Если здесь и было что-то, то оно было хорошо защищено. Потом мы просто осматривали пространство, и только минут через двадцать мне в голову пришла гениальная, но в то же время простая идея.

— Не дышите на огонь, — прошептала я. — Пусть сам покажет, где сквозит.

Стайхон, не споря, поднял мою свечу на уровень глаз. Пламя сначала стояло ровно, потом дрогнуло и вытянулось в тонкую стрелку, указывая в дальний угол, где бочки стояли в два яруса и одна из них странно поблескивала обручами.

Мы взялись за обручи и осторожно сдвинули верхнюю бочку. Та оказалась подозрительно лёгкой, будто пустой, да ещё и глухо звякнула, когда Стайхон её поставил на пол. Под ней, в выемке каменного настила, виднелся квадрат, едва намеченный швами. Камень вокруг был влажнее, и в щели тянуло сыростью и чем-то землистым, холодным.

— Вот бы мне сейчас лом, — пробормотал Дин оглядываясь. — Или драконью лапу покрупнее.

— Лапа у меня есть и достаточно крупная, — проворчал Стайхон, присев. Он провёл когтем по шву, потом постучал по камню костяшками. Звук изменился — от густого к пустому.

На углу, куда указал дракон, торчал пузатый кран от бочки, вмурованный прямо в стену, будто забытый. Стайхон щёлкнул по нему пальцем, и тот едва заметно качнулся.

— Вход? — спросил он.

— Механизм, — ответил Дин. — Надо просто понять, как крутить.

Что ж, понять было сложно, мы перепробовали множество вариантов и уже хотели бросить это дело, пока удача все же не повернулась к нам лицом.

Стайхон обхватил кран, повернул его влево — раз, вправо — два, потом на пол-оборота обратно. В глубине что-то сухо щёлкнуло. Плиту под нашими ногами повело — не вверх и не вниз, а будто она сама отодвинулась, разрезав тишину шорохом старого камня.

Холод ударил в лицо, и свеча чуть не погасла. Я прикрыла её ладонью и шагнула ближе. Под плитой открывался узкий люк, из которого веяло влажным воздухом и травой — такой, что растёт без света.

— Ну что, — Лик сглотнул и нервно хихикнул, — табун подождёт.

— Табун подождёт, — отозвался Стайхон и, сбросив с плеча свитер, первым сунулся в темноту. — А вот те, кто этим ходом пользуются, вряд ли.

Мы переглянулись. Магические огоньки серебром полетели следом в черноту, выхватили каменные ступени, неровные и уходящие вниз, и влажные следы на них — свежие, блестящие. Я погасила свечу, чтобы не дымило, и мы нырнули за драконом, вниз, туда, куда указывал холодный, терпкий, как вино, сквозняк.

Коридор оказался настолько узким, что местами приходилось идти боком. Камень впивался в плечи, капли со свода падали на шею ледяными уколами. Серебряные огоньки, что мы пустили впереди, не столько освещали путь, сколько разрезали темноту узкими лезвиями света — и в этих лезвиях вспыхивали то крошечные слюдяные осколки в стенах, то тонкие жилки металла, впаянные в швы между плитами.

Сначала я подумала, что это жилы руды — старый ход, старые каменоломни. Но Дин, остановившись, провел пальцем вдоль одной из таких жил и напрягся.

— Не трогай, — прошипел Стайхон, положив ему руку на запястье. — Пахнет чарами.

— Не просто пахнет, — Дин поднес к глазам шарик света. В нем отразилась крошечная спираль из меди, спрятанная в глине между пластами камня. — Это улитки. Слуховые. Старые, но ухоженные.

— Слуховые? — переспросила я, и голос мой отдался в коридоре странным, липким эхом.

— Вытягивают звук из помещения над ними, — коротко пояснил Дин. — Тянут через сеть в узел. Слушают. Запоминают.

Я осознала, что мы идем под залами, под спальнями — под нашим же крылом тоже. И что эти крошечные «улитки» лежали там годами, слушали шаги, вздохи, ссоры за столом, тихие разговоры у огня. Мой затылок мгновенно стал горячим, а в животе по-детски холодно, как оттого, что тебя подглядели в щелочку. Нас слушали. Меня слушали. С самого начала, возможно.

— Разбить? — Дин занес нож, блеснув лезвием.

— Не стоит пока, — Стайхон сделал шаг, и его тень легла на стену, отсекая нож от спирали.

— Он прав, — выдохнул Крис. — Ловушка на вмешательство почти наверняка есть. Мы пройдем. А потом… потом вернемся и аккуратно отрежем сеть.

Я кивнула, хотя и хотелось всадить каблук в каждый сияющий в грязи виток. Мы шли дальше, и теперь, зная, на что смотреть, видели их всюду: в нишах, за щербинами кирпича, под каплей застывшей смолы.

Коридор закончился внезапно. Мы вышли в низкую, круглую каменную чашу, и в ней — как чиркнули бы по воздуху ножом — зияла арка: гладкий, невероятно черный эллипс, врезанный в пространство. Свет не просто не проникал внутрь — его, казалось, глотали. Серебряные огни, подлетев, тупо тухли на краю, как мухи, упершиеся в стекло.

А внутри… внутри, в этой чёрной, вязкой пустоте, виднелся силуэт — сначала в обводах, потом, когда глаза привыкли, в деталях. Большой артефакт, на первый взгляд похожий на скелет какого-то зверя: кольца, переплетенные с ребрами, спицы, уходящие в никуда, шестерни без зубцов и тончайшие струны, натянутые во все стороны, как паутина. Он не стоял и не висел — он словно парил, прихваченный к невидимому каркасу, и двигался так медленно, что движение это можно было заметить только боковым зрением.

— Это… — Дин зашептал и осекся, будто сам себя испугался услышать. — Артефакт?

Вы бы видели, как заблестели его глаза, в то время как глаза Лика неожиданно потухли.

— Тут очень много темной магии, — кажется, я впервые слышала у нашего некроманта такой тон. Наверное, Лик впервые был полностью серьезен и сосредоточен, и даже его носки один в полоску, а другой со звёздочками не могли испортить этот образ.

— Я тоже чувствую тут мертвую магию, — поежилась Арея. Я, конечно, знала, что целители на такое способны. Но только если некромантская сила была очень большой. Что же мы нашли.

Оказалось, что последний вопрос я задала вслух, так как Стайхон на него ответил.

— Артефакт, связанный с некромантией.

— Не просто артефакт, а очень древний артефакт! — добавил Дин, подходя немного ближе. — Эти плетения, эти узлы… Это…

— Опасно!

— Я хотел сказать невероятно, но и опасно тоже.

— И что нам делать?

— Уходить, — Крис сразу нашел логичный выход из ситуации. — Мы понятия не имеем, что это. И мне кажется, что подобная вещица уже проблема не нашего масштаба.

— Ты прав, — неожиданно согласился Стайхон. — Идемте отсюда.

Кажется, назад мы дошли в разы быстрее, и даже подслушки нас уже не так волновали. В итоге за окном давно была темная ночь, вопрос с табуном все еще был не закрыт, а мы снова сидели за столом.

— Здесь нас тоже слушают, — первым сказал Лик, едва слышно.

— Мы поставили на входе зеркало с Эдиком, помнишь? Если кто-то придем, мы узнаем, сейчас в коридоре никого нет.

Арея поставила на стол чайник, но никто к нему даже не потянулся. Казалось, если налить, мы признаем, что это обычный вечер, а он таким не был.

— С утра, — сказал Крис, уставившись в темный прямоугольник окна. — С утра связываемся с королем. Сообщаем. Пусть его люди решают.

— Или пишем? В прошлый раз мы написали письмо?

— Потому что не были уверены, что это не ректор академии драконов и что он не подслушает. Но навряд ли он стоит за артефактом…

Дин сжал и разжал пальцы.

— И академию закроют до «полного выяснения обстоятельств», — добавил Крис. — На месяц. На год. Навсегда.

После последней фразы в груди у меня мгновенно стало холодно и тесно, словно корсет затянули на чужую мерку. Король скажет: «Уйти». Мы уйдем. И не будет академии. А если не будет академии… Стайхон… Ему не придется жениться… Ведь строительство академии отменится не по его вине. Никто не посмеет даже шепотом сказать, что он сбежал. Просто древний темный артефакт — удобнейшая причина.

От этой мысли меня скрутило так, что я не сразу поняла, что у меня дрожат ладони. Я поджала пальцы, чтобы успокоить их.

— Мы же… — я глотнула. Глупо было бы притворяться, что речь только об учебных планах и практике. — Мы же еще не все знаем. Если мы сейчас скажем, то нас развернут к воротам, и все. Не по нашей вине, не по нашей инициативе…

Стайхон молчал. Он сидел напротив, чуть отклонившись назад. Я боялась посмотреть прямо — как будто взглядом можно было разрушить ту хрупкую конструкцию, на которой держался наш стол, наша ночь, наши тайны. Но молчать было уже нельзя.

— Что ты об этом думаешь? — прошептала я, и наши взгляды, наконец, встретились.

Он смотрел так, будто на самом дне его глаз вспыхнула крошечная искра — и от нее вглубь, в темноту, расползлись теплые трещинки света. Надежда. И еще… жар. Я раньше никогда не видела страсть в чужих взглядах и не знала, как она должна выглядеть, но сейчас она была здесь: не крик, не требование, а тихое признание в чем-то очень важном. От этой тишины у меня по коже пробежали мурашки.

Он едва заметно наклонился вперед, опираясь пальцами о край стола. На секунду мне показалось, что он коснется моей руки, но он остановился в полудюйме, будто признавая границу и в то же время обещая, что не отступит.

— Думаю, — сказал он негромко, — если мы скажем сейчас, нас развернут. И всё.

— И все… — эхом повторила я.

— У нас есть ночь, — продолжил Стайхон. — До рассвета. Чтобы решить…

— А что тут решать? Это даст тебе свободу! — не выдержала я.

— Да, договор с родителями тогда будет причина расторгнуть, но не факт, что нам вернут дипломы. Я не могу так подставлять ребят.

— Я не против, диплом — это не самое важное, — сказала я, глядя дракону прямо в глаза.

— Но ты не одна… — Стайхон также не отводил от меня взгляда, отчего по моей спине бежали холодные мурашки.

— Я тоже не против, — спокойный голос Криса разорвал напряженность момента. — Я изначально не верил в эту идею.

— И я за то, чтобы все рассказать! — мгновенно встряла Арея. — Я не хочу ничего скрывать от короля, вдруг это опасно? Нет, я… Боюсь!

— Я тоже не против, скрывать артефакты нельзя! — кивнул Дин. — Надеюсь, меня допустят к его изучению…

Мы все повернулись на Лика, который жевал какую-то печеньку.

— А я что? Я как и все? Там столько мертвой магии, что ну ее… Я тут один некромант, и если что, мне с этим возиться. Спасибо, обойдусь.

— А мы? — послышался жалобный голос портретов, когда я уже выдохнула. — Вы нас бросите? Мы опять останемся здесь заперты в одиночестве?

Я повернула голову и чуть не прослезилась. Кирсина с ее вредным характером, добродушный Тагар, три старичка, сейчас отбросившие клюшки для крокета, бабуля Клаудия в обнимку с Муркой, Меркурий со своим испуганным хозяином, готовым уже пустить слезу, и Эдик, который сейчас верно нес свой пост. Они все стали такими родными за это время.

— Мы вас тут не бросим, обещаем!

— Но мы теперь никогда не станем смотрителями факультетов, — вздохнула Кирсина, поджимая губки.

— Возможно, но тогда мы вам придумаем более великую миссию. Мы не бросаем друзей!

На этой важной ноте мы разошлись спать, еще не подозревая о том, что артефакт ночью активируется....

— Почему вы не проверили свой же замок?! — бушевал Финион IV, размахивая руками и грозно смотря на испуганную чету Шель-Тар.

— Наши предки осматривали, да и мы, прежде чем отправить туда сына, тоже... Они же сказали, что это был какой-то тайный проход…

— Тайный проход, тайный артефакт, вы хоть понимаете, что произошло?!

— Нет, — честно признались драконы.

— Вот и я нет, — вздохнул король, присаживаясь на свой трон и устало вздыхая.

— Скажите, Стайхону ведь ничего не угрожает? Он может вернуться домой?

— Боюсь, я не обрадую вас ответом.

— Но почему? Вы же сами сказали, что там активировалось что-то древнее и страшно!

— Да. И узнав это, я сразу же сказал своим лучшим артефакторам туда отправиться, только вот местный артефактор, молодой, но многообещающий парнишка, смог передать нам показания магического поля.

— И что? С ребятами все хорошо? Что со Стайхоном?

— Да все с ними хорошо, вот только… — тут король задумался, как бы лучше сформулировать то, что он пока и сам не до конца понимал. — Это очень древняя и темная магия. Портал открывает проход в другой мир, а там очень много злых сил, желающих вернуться. Пока не прибудет моя подмога, ребятам ничего не остается, кроме как стать стражами, но и это еще не все.

— Что может быть страшнее? — ахнула дракониц. Ее лицо уже давно покрылось чешуйками, и она еле сдерживала свою вторую ипостась.

— Если мы не ошибаемся, то артефакт настроен на место, как и все древнее.

— То есть?

— То есть пока это ваш замок, артефакт остановить или сломать невозможно. Ребятам придется открыть там академию, чтобы изменить место привязки.

— Что за глупость, давайте мы этот замок просто отдадим, подарим, по документам назовем его трактиром, да что угодно, лишь бы сменить место!

— Вы правда считаете, что магию интересуют документы? — невесело усмехнулся король. — Магия чувствует энергию, и как бы мы его не назвали, пока замок не станет новым местом, у нас ничего не получится. А дух академии… Он уже начал там зарождаться, это самое простое. Место уже начало привыкать к своему новому будущему…

— И вы готовы рисковать жизнью ребят ради странной теории о древней магии?

— Мои люди займутся артефактом, мои люди помогут с обустройством академии.

— А ваши люди не могут сделать все за ребят? Просто взять и создать академию?! — не унимались драконы.

— Тогда это будет уже другая академия… Не та, что создают ребята, и замку снова придется привыкать.

— Это какой-то бред! Замок, это камень! Он не может к чему-то привыкнуть.

— Вы знали, что в этом замке есть говорящие портреты? — внимательно посмотрел король на драконов.

— Нет...

— Вот и я нет, они почему-то посчитали это неважным и не сообщили. А про странных людей в плащах, усыпляющих их?

— Тоже нет...

— Тоже нет… Это место гораздо более опасное, чем нам с вами кажется. И гораздо более магически подвязано. А единственная зацепка у нас в том, что подобная древняя магия всегда связана с магией места. Пока замок не почувствует свое новое предназначение, не примет новых хозяев, он не даст запечатать артефакт, а дети сделали уже огромный шаг в этом направлении.

— Но вы можете нам гарантировать безопасность нашего сына?

— Только его? — король удивленно вскинул бровь.

— На остальных нам все равно.

— Могу, — кивнул Финион IV и устало посмотрел в окно.

Король ненавидел, когда чего-то не понимал, а сейчас он не понимал слишком многое, но верил тому, что говорили его люди. Если замок примет ребят как новых хозяев и решит, что он теперь академия, а не хранилище древнего артефакта, он позволить его уничтожить. План кажется невыполнимым...