— С удовольствием надену на вас наручники, — процедил инспектор с ненавистью.

Мы смотрели в глаза друг другу. А между нами был рабочий стол. Пока еще мой!

— Я расцениваю это как домогательство! — бросила я ему в лицо. — Вы не не дознаватель, а всего лишь очередная конторская крыса с отчетами. Которая слишком много о себе возомнила.

— Вот как? — Он хищно улыбнулся. И схватился за край стола, словно собирался швырнуть в меня этот предмет обстановки.

— Только в страшном кошмаре мне бы пришло в голову домогаться такой, как вы!

— И что же во мне не так? — мне стало по-женски слегка обидно. Хотя это не мешало презирать инспектора Ишера с прежней силой.

— Вы беспринципная. Расчетливая. Аморальная! — его слова били наотмашь.

Да как он смеет! Разве то, что он руководит министерской проверкой, дает ему право оскорблять меня лично?

— Однако, фантазировать о наручниках вам эти мои качества не мешают!

Мы уже ходили вокруг стола, как два хищника. Элегантная прическа инспектора Родрика Ишера растрепалась. Длинные пряди волос падали на лицо, и ему приходилось их сдувать, чтобы лучше меня видеть. Это создавало контраст со строгим костюмом и делало облик проверяющего не таким грозным.

Вступая в должность декана факультета любовной магии, я давала клятву не использовать магию, пока нахожусь на территории кампуса. О, как мне сейчас это мешало!

Вот бы приподнять его сейчас, перевернуть вверх ногами и приклеить к потолку подошвами, чтобы стереть это надменное выражение с по-мужски привлекательной физиономии инспектора!

— С самого начала я был уверен, что именно вы стоите за преступлением против министра Ринера, — низкий голос Родрика обвинял и клеймил, — но должен был проверить все факты, чтобы не осудить невинного человека из-за своей предвзятости.

— Все же вы признаете, что она есть?

— Не хватайтесь за соломинку, Лавиния! — рявкнул Ишер. — Вам придется ответить перед законом за свои злодеяния.

— Злодеяния? Какой же вы гад, Родрик! Пытаетесь прикрыть полномочиями свое мерзкое желание отомстить мне. Непонятно за что!

— Вам не понятно? — Он уставился на меня с изумлением. — Что ж, когда вы окажетесь за решеткой, у вас будет достаточно времени, чтобы поразмыслить о каждом своем поступке.

— Да что вы заладили про тюрьму? — Обозлилась я еще больше. — Изначально речь шла о том, чтобы отстранить меня от должности и отобрать практику.

— И дать возможность совершать преступления, когда вы уже не связаны никакими полномочиями? Неееет, Лавиния!

Бегая вокруг стола, мы все же встретились в одной точке и теперь он стоял очень близко ко мне. Я слышала его сбитое дыхание. Черты породистого лица инспектора исказились. Брови сошлись на переносице, выжимая вертикальную морщинку. Потемневшие от ярости глаза сощурились, испепеляя меня взглядом. Того и гляди, огнем полыхнет, как у них, драконов, принято!

Инспектор Ишер выше меня чуть ли не на целую голову. Сейчас, когда я в обуви на низком каблуке, это еще заметнее. Ужасно неприятно пялиться на него снизу вверх, но ничего не поделать. Не табуреточку же подставлять, когда тут такое напряжение.

— Я намерен уничтожить вас, Лавиния Элмин. Лишить не только обожаемой работы, ради которой вы готовы идти по головам, но и свободы. Чтобы ни у кого не было на счет вас напрасных иллюзий.

— Может вам еще и похлопотать, чтобы меня на костре сожгли? — предложила я.

— Шутить изволите, дорогуша? — от официальности инспектора и следа не осталось. Он сделал шаг вперед и мне показалось, что сейчас в ход пойдет уже физическое убеждение. — Когда вам предъявят обвинения, остроумие не поможет. Как и ваша роковая привлекательность.

— Благодарю за комплимент, инспектор!

Я глядела на него, задрав подбородок и тяжело дышала. Посмотри на нас кто-нибудь со стороны, ни дать ни взять, влюбленная парочка во время страстного объяснения. Но нет. На кону стояло все, что мне дорого. В свое время я сумела собрать себя по кусочкам и реализовать если не в любви, то в карьере. А сейчас все это может пойти прахом из-за самодовольного негодяя!

— Лавиния Элмин, — произнес он, чеканя каждое слово, — клянусь, еще до заката ты предстанешь перед судьей. И ради этого я готов даже на лжесвидетельство.

— Свежая газета только из печати! Еще дымится и пахнет чернилами! Потрогайте, мису Элмин, какая тепленькая!

Мальчишка, торгующий газетами, бежал за мной уже половину квартала.

— Да что я там не читала, Альб? — попыталась отмахнуться я от него.

— Сегодня новости такие же горячие, как мое к вам почтение, — увещевал меня юный пройдоха, — министр Ринер с катушек съехал и как принялся творить всякую дичь! Им вначале занялась комиссия по расследованию должностных преступлений. А потом дотумкали, что какой-то он блаженный и вызвали магическую неотложку.

— И что выяснилось?

— А вот купите номер и узнаете, — улыбнулся хитрец.

Рядом с нами уже выстроилась небольшая очередь из прохожих, которых заинтриговал анонс от Альба.

— Будете брать газету, мису? — нетерпеливо спросил один из страждущих узнать, как именно съехал с катушек глава министерства магии Смалисона Гвинер Ринер. — Иначе посторонитесь!

Теперь уже из принципа стоило это сделать. Я сунула мальчишке монету и он с поклонами вручил мне свернутую в рулончик газету. Заголовки сразу брали в оборот.

“Безумный министр распускает магический патруль”

“Преступная беспечность или злой умысел? Кто или что сводит с ума Ринера?”

“Безлимит! ГвИнер Ринер отменил все ограничения! Можно использовать магию уровня тысяча”.

А дело-то серьезное! Ознакомившись с заголовками, я поспешила на работу. Я — декан факультета любовной магии. Одного из самых престижных. Круче только боевой. И хоть наша академия носит название “Женской”, все ведущие посты в ней занимают маги с усами и бородАми. Так что я пробилась наверх чудом, пусть и без колдовства.

Зайдя в свой кабинет, в стотысячный раз вздохнула умиротворенно, окинув взглядом победителя внутреннее убранство. Тут каждый карандашик со смыслом. Все по моему вкусу.

Меня представили к должности три года назад и первое время было ужасно сложно. Я выдерживала ехидные намеки коллег обоих полов на то, как именно смогла занять завидный пост декана вместо ушедшего на покой старичка-оборотня.

Преподавательский состав преимущественно дамский, особенно это касается узкоспециальных дисциплин типа наведения женских чар, а вот руководители… Да, мы живем не в самом прогрессивном обществе. Но пробиться все же можно. Во многих странах нашего мира, Акферанса, не так давно женщинам было запрещено получать высшее образование, и специальные академии типа нашей являлись отдушиной. Сейчас все стало куда лучше.

Сев за стол, решила изучить газету более пристально. Новости заслуживали внимания, поскольку министерство магии — это та структура, которой наша Академия женской магии непосредственно подчиняется.

Гвинеру Ринеру посвящено две трети сегодняшнего номера. Еще бы!

Если верить статье, на чиновника напало внезапное помешательство. Сперва Ринер созвал магический патруль, обязанность которого — фиксировать случаи незаконного использования магии. И заявил главе этой организации, что нет причин обижать благородных граждан Смалисона недоверием. Королевство населяют зрелые люди и опытные маги, которые сами знают, когда допустимо чаройдействовать. И в состоянии соизмерять свои силы.

На следующий день все члены патруля получили извещения об увольнении. А потом министр специальным указом с магической печатью отменил все ограничения использования заклинаний любого уровня. Опять же ссылаясь на тот факт, что маги — представители высшей касты и способны сами принимать решения, без ошейников и нянек.

Это произошло два дня назад. А вчера столицу, Далиэш, захлестнула волна магических преступлений и хулиганств под лозунгом: “Просто потому что можем!”

Нас это пока не коснулось, потому что академия находится в живописном месте за городом и у нас тут два небольших квартала, в которых проживают студенты, преподаватели и обслуживающий персонал заведения.

Королевский двор спохватился сразу после безобразий, в министерство нагрянула проверка. Сначала Ринера арестовали. Никто и подумать не мог, что великого светлого мага эльфийского происхождения кому-то под силу околдовать. Но после пятичасового допроса у дознавателей возникли некоторые сомнения. И сейчас ведется расследование, в котором министр фигурирует уже как свидетель и пострадавший.

Все ограничения будут постепенно введены обратно. Увы, так сразу этого сделать нельзя, поскольку действие магической печати может быстро отменить только Ринер. А он… потерпевший. И не в себе. Так что специалистам придется повозиться.

— Госпожа декан! — голос секретаря, Бетрама Бека, заставил меня подпрыгнуть. — Вас хочет видеть ректор.

Поразмыслив минуту, я захватила с собой газету.

— Вижу, ты уже в курсе последних новостей, Вин? — ректор Грик приветливо посмотрел на меня из-под кустистых седых бровей.

— Вы тоже это читали?

— Не просто читал, — Эрнольд Грик вздохнул, сдувая перышко с мантии, — уже и обсудил с министерством. С исполняющим обязанности Ринера.

— И позвали меня поговорить об этом?

Я напряглась. Вид наставника не предвещал ничего хорошего. За десять лет нашего знакомства я это научилась распознавать с первого взгляда.

— И поговорить, и предупредить. Присаживайся, дорогая.

Сев, я ждала, что он скажет дальше, невидящим взглядом сверля пресс-папье в виде бронзового глобуса, который обнимает крыльями сова.

— Заместитель министра магии сказал мне, что на Ринере однозначно магическое влияние. И следы заклятия, что на него наложено, ведут к нам.

— В нашу академию? — ужаснулась я.

Грик кивнул.

— И сюда едет проверка. Инспектор будет уже завтра к вечеру, поскольку дело срочное.

— Почему тогда не сегодня?

— Согласовывают кандидатуру проверяющего. Сначала предполагался Луис Белль.

Отличный выбор. Я знала Луиса лично. Обаятельный толстячок с отличным чувством юмора. С ним бы мы нашли общий язык.

— Но потом, говорят, вызвался инспектор, у которого больше опыта в подобных расследованиях. Кто он, пока не сказали. Но этот господин должен прибыть издалека. Известие застало его в длительной командировке. Сначала он отказался, но когда услышал, о какой академии идет речь, тут же выразил готовность пересмотреть свой плотный график поездок.

— Надеюсь, он все же передумает и к нам приедет Белль.

— Хорошо бы, — кивнул ректор, — тебе стоит хорошенько подготовить документацию. Отчеты, реестры.

— К чему такая основательность? — удивилась я.

— По какой-то причине, которую мне не называют, начать проверку собираются с факультета любовной магии, — огорошил меня Грик.

Вернувшись к себе, я достала пухлую пачку документов и задумалась. Интересно, отчетность за какой период будет интересовать дотошного проверяльщика?

Грик сказал, чтобы каждая бумажка на своем месте лежала.

Я занимаю место декана три года. И у меня все документы в порядке. Но что, если инспектор затребует всю отчетность с даты основания факультета? А это примерно сорок лет.

Это что же, в архив идти?

Я вспомнила, как пять лет тому назад прибыла в Академию. Испуганная, почти сломленная предательством. Не готовая всерьез к себе относиться. И как помог мне ректор Грик. Он в меня поверил и подбадривал.

Эрнольд пригласил меня на должность преподавателя курсов любовной артефакторики. Амулеты, позволяющие разжечь страсть или сохранить чувства. Сберечь семейный очаг. И, как насмешка — камни и артефакты, которые могут вывести на чистую воду изменщика.

Что же я раньше этими знаниями не пользовалась? Создала бы себе парочку нужных, и наслаждалась семейным счастьем. Или своевременно приняла бы меры, пока мне не разбили сердце.

Тот день я буду вспоминать на смертном одре. А тогда мне казалось, что этот “одр” уже совсем близко.

До моей свадьбы оставалось всего трое суток. Я была влюблена и счастлива, все в жизни складывалось как нельзя лучше.

Месяц назад я закончила Академию женской магии Далиэша, с отличием. Тот самый факультет любовной магии. Мою дипломную работу по артефакторике рекомендовали к публикации.

Жених, с которым я была помолвлена со дня совершеннолетия — лучший на свете парень. Красивый, благородный. Сын графа и крупного землевладельца, наследник огненных драконов. Блестящий кавалер и наверняка будущий генерал или кто-то вроде того.

Каждое утро он забирался на раскидистый ясень и кидал в распахнутое окно свежесрезанные цветы. Мои любимые тюльпаны.

Я даже в прохладные ночи ради этого утреннего ритуала не закрывала окошко.

А еще он очень красиво пел серенады под моим балконом, подыгрывая себе на лютне. Удивительно романтичный и талантливый молодой человек.

Тот день тоже начался обычным счастливым образом. Разбуженная ароматом цветов, я ждала, когда услышу мелодичный перебор струн и самый приятный и любимый голос на свете.

Но нежная серенада так и не началась. Что же случилось? Может, моего жениха отвлекли какие-то проблемы?

Я собралась к завтраку, который делила с родителями. А потом ко мне пришла подруга, Рита. Мы с ней вместе со студенческих времен, закончили один курс.

— Ты снова сияешь, — с улыбкой заметила она.

— Конечно, до лучшего дня в моей жизни осталось всего-то три дня.

По ее лицу пробежала легкая тень, Рита поспешила отвернуться.

— Что-то не так? — обеспокоилась я.

— Нет, все хорошо, не обращай внимания. Мне нравится видеть тебя такой счастливой, Вин. И я очень надеюсь, что ничто этого не омрачит. Даже досужие сплетни.

— Какие еще сплетни?

— Не важно. Правда, не бери в голову!

Но как тут уже не брать-то? Если вы хотите подсадить подругу на навязчивую идею, так и скажите: “Не думай об этом, дорогая”.

Вот и я озадачилась.

— Знаешь, сегодня утром он не разбудил меня любовной песней, — заметила я.

— Возможно, он занят, — осторожно сказала Рита.

— Наверное, ведь ему надо приготовиться к нашей свадьбе.

— Да, конечно, к свадьбе! — она отреагировала так поспешно, что я окончательно уверилась — происходит какая-то нездоровая ерунда.

— Что случилось?! — рявкнула я не подобающим юной и восторженной невесте образом.

— Да ничего, говорю же тебе!

Бегающие глаза подруги уже просто кричали о том, что все не так как надо!

— А знаешь, давай отвлечемся! — неестественно радостным голосом предложила она. — Мне подарили на именины такой удивительный артефакт…

— На именины? Это же было полмесяца тому назад. И ты сейчас решила похвастаться?

— Он долго шел. Только вчера доставили почтой. Это от моих дальних родственников. Так вот, можно загадать имя человека и увидеть, чем он занимается сейчас!

— Это же неприлично, Рита! — возмутилась я. Но мои руки уже жадно тянулись к небольшому зеркальцу в оправе из зеленого камня. — А вдруг он… ну… в туалете?

— Тогда сразу надо сказать “чур меня” и картинка развеется. Но ты права, игрушка очень хулиганская!

— Я слышала о подобных штуковинах. Кажется, у тетушки было такое зеркало. Но она не дает на него даже глянуть. Говорит, вещь строго индивидуального пользования и магический патруль может отследить запросы, тогда достанется хозяину.

— Держи, — разрешила подружка, — тебе надо развеяться.

— Что надо говорить или делать?

Я с любопытством разглядывала вещицу. Пока там было только мое отражение.

— Подумать о том, кого ты хочешь увидеть, — с готовностью начала Рита, — и произнести заклинание. Повторяй: “Аери даери бреонивер”.

Мне известно много разных волшебных фраз, но эта оказалась совершенно новой.

Я послушно повторила предложенную абракадабру.

Зеркало затуманилось. А потом показало мне… показало… нет. Этого не может быть. Мой жених с жаром целовал руки нашей симпатичной служанки Иветт. И его губы поднимались все выше. Даже не хотелось смотреть, докуда они дойдут. Особенно учитывая, что девушка не постеснялась надеть платье с очень низким декольте и в нем происходило взволнованное колыхание.

Оно еще и со звуком!

Я услышала хриплое, прерывающееся дыхание.

— О, моя дорогая! — простонал мой жених. — Как же я жду свадьбы с Лавинией, чтобы всегда быть рядом с тобой. И каждую ночь я смогу наслаждаться твоим обществом, пока моя благоверная храпит в супружеской постели.

— Что значит, храпит? — возмутилась я, все еще не в силах поверить в увиденное.

— Храп — это еще не самое страшное, Вин, — Рита похлопала меня по руке.

— О, да, котик! — неслось из проклятого зеркала. — Продолжай! О! Какой же ты горячий!

— Чур меня! — сказала я, чувствуя, как по щекам неудержимо бегут слезы.

— Что ты будешь делать дальше, милая? — сочувственно спросила меня подруга. — Расторгнешь помолвку?

— Нет, — ответила я, отмечая словно со стороны, как леденеет мое сердце, — я брошу его у алтаря…

— Вин! — входная дверь в мой кабинет хлопнула, обрывая неприятные воспоминания.

— Привет, Рита! — улыбнулась я подруге, которая вот уже год работала на нашем факультете, вела практикумы по любовным гаданиям.

— Ты знаешь, как зовут инспектора, который приедет к нам с проверкой? — возбужденно спросила она.

— Нет, Грик сказал, что это пока не ясно.

— Только что пришла информация.

Рита плюхнулась в кресло, наклонилась ко мне через стол и произнесла таинственным шепотом:

— Это Родрик Ишер!

Если бы на меня сейчас упал потолок, я бы меньше впечатлилась.

Родрик Ишер. Наследник магии огненных драконов и графского титула. Мой бывший жених.

Я была в бешенстве. И в ярости. Бешеной ярости и яростном бешенстве! Прежде всего, пострадала статуэтка, изображавшая покровительницу любовной магии, Циреону. Прекрасная эльфийская принцесса, жившая веков десять тому назад влетела в картину, на которой привлекательная рыжеволосая ведьма кокетливо предсказывала судьбу по ладони импозантному мужчине с большими усами.

Увы, у Циреоны во время столкновения отвалилась левая нога и выпало сердце, которое она держала в руках.

— Родрик Ишер! — рычала я, выискивая безумным взглядом, что бы еще кинуть или разбить.

Я очень темпераментная женщина.

— Мерзавец! Недостойный тип! Предатель!

В дверь робко поскреблись.

— Декан Элмин! — плачущим тоном почти простонал секретарь Бек. — У вас там все в порядке?

— Да! — отрывисто ответила я. — Репетирую приветственную речь для инспектора.

— Воля ваша, — сказал секретарь уже чуть спокойнее, поняв что его начальница жива, — но я бы слегка скорректировал текст.

— Я учту твои рекомендации, Бетрам!

Шебуршание за дверью прекратилось. Умный мальчик. Понимает, когда меня лучше не трогать. Хотя и не знает, что же такое стряслось. Только Рита в курсе моего нерадостного прошлого.

Завтра этот изменщик, что уже один раз чуть не сломал мою жизнь, снова в нее войдет. А я так надеялась никогда его больше не увидеть.

События пятилетней давности вновь закрутились в голове хороводом.

Первые сутки я рыдала, закрывшись в комнате. Сказалась больной и попросила меня не трогать, даже жениха.

Между приступами отчаяния я перебирала свои бумаги и дневники, в поисках грамоты, подписанной лично ректором Эрнольдом Гриком.

“Учитывая исключительные заслуги этой поразительной студентки, мы всегда будем рады видеть Лавинию Элмин в числе наших преподавателей. Она достойна нести знания и умения нашим новым адепткам”.

Решение созрело само собой. Я достала свиток заговоренной бумаги для скорейшей почты и быстро набросала то ли письмо, то ли заявление, где просила рассмотреть мою кандидатуру в качестве сотрудницы Академии женской магии Далиэша.

Как символично, что ответ пришел в день моей свадьбы. Сорванной, разумеется. Как там говорил милый Родрик: “Ах, моя дорогая! Я против того, чтобы жена работала! Мне будет так не хватать ее любви и внимания!”

Щегол! Парнокопытное винторогое!

И я такая: “Конечно, любимый! Я и не собиралась принимать предложение ректора Грика!”

Какой же он подлец! Хотел лишить меня собственной воли, чтобы я сквозь пальцы смотрела на его бесстыжие похождения.

Рита сказала, что слухи о любвеобильности графского наследника ходили еще с тех пор, как я закончила третий курс Академии. Жениху не хватало женского внимания, видите ли! Подруга металась, не зная, говорить ли мне правду и разбить тем самым сердце.

Узнав это, я обиделась на Риту. Знать все, как есть и скрывать это от меня? Я не разговаривала с ней до праздника Нового Круга. Но все это позади. То самое зеркало подружка разбила при мне. Пришлось сильно постараться, чтобы разнести заговоренное стекло на сотни кусочков! И этот жест я оценила.

Я выдохлась, устав от своей злости. Упала в кресло, прикрыв глаза. Не позволю Родрику Ишеру вернуть меня в этот кошмар.

Хотя, может быть он чувствует вину передо мной? Должны же быть в нем хоть какие-то отголоски порядочности? Из приличной семьи вышел, как-никак.

Тогда я смогу вертеть им во время этой проверки, как пожелаю. Что ж, осталось дождаться завтрашнего дня.

Кое-как наведя подобие порядка, отправилась к себе домой. В уютную двухкомнатную квартирку. Там я сделаю себе успокаивающую ванную с травками и закажу доставку вкусной еды из местного ресторана. Это примирит меня с реальностью и настроит на боевой лад.

Дома меня ждала кошка. Разумеется, черная. Какое еще животное могла завести рыжая зеленоглазая ведьма?

Может, это шаблонно и предсказуемо. Но я обожаю кошек. Особенно черных и таких меховых, как моя Изюмия. От слова “изумительная”.

Гладя пушистое чудо, я почти успокоилась.

Утром, идя на работу, уже сама догнала Альба и чуть ли не силой вырвала у него свежий выпуск газеты.

— Смотрю, вам вчерашний выпуск по сердцу пришелся! — расцвел в улыбке мальчишка.

— Еще как! — подтвердила я, всучив ему две монеты вместо одной положенной.

А сама жадно вчитывалась в заголовки.

“Охотник на ведьм уже в пути!”

“Инспектор Волкодав вышел на след!”

“Кто заморочил Ринера? Беспощадный Ишер всем расскажет!”

Три статьи на одного этого греховодника! Не много ли ему? По описаниям это инквизитор и убийца оборотней одновременно. Заматерел за эти годы?

Зайдя в свою приемную, я увидела растерянного Бетрама Бека.

— А к вам посетитель, госпожа декан, — сказал он, — прибыл несколько раньше, чем обещали…

— Внезапность — лучшая возможность оценить обстановку без прикрас, — услышала я голос, который отозвался во мне давно забытой сердечной болью.

Инспектор Ишер соизволили нагрянуть неожиданно.

Я была возмущена тем, насколько прекрасно он выглядел. Негодяи не могут быть такими привлекательными! Они должны отталкивать одним своим видом, как тараканы, чтобы несчастные девицы не купились на благородные черты и элегантные манеры.

Родрик Ишер изменился за эти пять лет. Отрастил волосы, отпустил аккуратную стильную бородку, которая окаймляла нижнюю часть его лица, подчеркивая рельефные скулы и мужественный подбородок.

А еще в нем появилось что-то новое. Какая-то жесткость, злая ирония, что чувствовалась чуть ли не по запаху.

Вот значит, каков ты настоящий, Родрик Ишер!

— Мои глаза меня не обманывают? Это и впрямь та самая Лавиния Элмин? Очаровательно выглядите.

— Благодарю, инспектор, — я с достоинством чуть наклонила голову, гадая, успели привести в порядок мой кабинет, или нет.

Открыв дверь, сразу поняла — не успели…

— Какая у вас творческая атмосфера, Лавиния, — оценил Ишер, — или вы пытались что-то спрятать? Заметали следы?

— Я ведьма, мне положено быть загадочной, — надеюсь, мой ответ прозвучал сухо.

— Что ж, инспектор — это как интимный врач. Придется на время забыть о ваших тайнах. По крайней мере в том, что касается отчетности факультета.

Что там мне казалось в моем бреду слабоумия? Родрик Ишер прибудет, снедаемый чувством вины? Этот человек и понятия не имеет, по всей видимости, что значит испытывать неловкость за то, что разбил девушке сердце. Наверняка постоянно этим занимается.

— Увы, врач, который … инспектирует всех подряд, не может считаться интимным, — сказала я, не отводя взгляда.

— У меня было много инспекций, но результаты вашей проверки всегда останутся в моих воспоминаниях. И я буду перебирать их, воскрешая перед глазами каждый миг, проведенный за вашей отчетностью.

У нечестивца даже бровь не дернулась, а мне резко стало жарко.

— Я вижу, вы и правда не ждали меня к этому часу, Лавиния. Что ж, не буду вас более смущать. Ваш любезный секретарь обещал устроить мне экскурсию по академии, чтобы мне не пришлось тут блудить.

— Да, это он правильно, — я постаралась в каждое слово вложить количество яда, достаточное чтобы приготовить три ведра слабительного зелья, — блудить вполне по-вашему.

Он наконец-то приподнял бровь. Правую. Ничего, Ишер, ты у меня еще после этой проверки с нервным тиком уедешь.

В мой кабинет уже заходила смущенная фея-уборщица с совочком и магическим ведерком, в которое может влезть целый грузовой состав с мусором. Вагонов десять. От неловкости ее крылышки слегка подрагивали.

— Пожалуй, тоже прогуляюсь, — решила я. Смотреть, как служащая терпеливо сметает в совок результаты моего нервного срыва, было неудобно.

В приемной было пусто. Хотелось сразу всего — кофе, мятного чаю с ириской и прибить Ишера. За то, что пробудил не просто воспоминания, боль, что сопровождала события прошлого.

Я снова была обманутой невестой. Это так унизительно!

Подойдя к глинянной кофеварке, велела:

— Горшочек, вари! Двойной пачичино!

— Двойная нагрузка на сердце! — услышала я, и сперва грешным делом подумала, что это магическая утварь со мной заговорила.

Но нет, в дверь приемной проник мой коллега, декан факультета целительства Эрнест Вепс.

— Тебе сделать? — я кивнула на кофеварку.

— Да, пожалуй. Но не слишком крепкий. Это портит цвет зубов.

Вепс очень заботится о своем внешнем виде и здоровье. Ухоженный и спортивный. В него влюблена половина девочек с его факультета. Вторая сохнет по декану Апери, повелителю боевой женской магии.

— Ты уже видела инспектора, которого приставили за нами следить? — спросил Вепс, жадно раздувая ноздри на мой кофе. Своего жидкого пойла с цикорием и заменителем молока ему еще предстояло дождаться.

— Имела счастье, — я попробовала свой напиток. Восхитительно.

— Ты уже решила, где поставишь для него рабочий стол в своем деканате? — невозмутимо поинтересовался коллега.

Следующий глоток был внезапным, резким, обжигающим… Я закашлялась, чувствуя, что горячая жидкость пролилась на белоснежную тонкую блузу.

Эрнест бросился хлопать меня по спине. Совершенно бессмысленная процедура, но искренний жест заботы.

— Что ты имеешь в виду? — прохрипела я, прокашлявшись. — Ему еще и на каждом факультете обязаны предоставить рабочее место?!

— Почему на каждом?

Кофезаменитель Вепса поспел и он наливал его в чашку.

— Я слышал, он распорядился оборудовать ему место именно здесь, у тебя. Поскольку на твой факультет ведут улики.

Кофе подсыхал на моей нарядной кофточке. А мысли путались, норовя зацепиться одна за другую. Отчего создавались странные образы.

— И какие же улитки ведут на мой факультет?

— Шутница, — Вепс хохотнул приятным баритоном и элегантным жестом поправил очки, — это правильно. Юмор нам помогает не сломаться в самых тяжелых ситуациях. Я вот поражаюсь, как ты, юная девушка, пережила зависть и давление.

— У меня, Эрнест, было слишком много работы. Я находилась в такой панике, что просто некогда было обращать внимание на недоброжелателей. Тебе топор в спину кинули, ты его вытащила и дальше пошла, отчетность разгребать и учебный план на семестр согласовывать.

— Ты хоть иногда отдыхаешь? — Вепс глотнул фиктивный кофе и одобрительно помычал.

— Да, вечерами с кошкой и книжкой.

Я все же попыталась спасти кофточку. Замыть пятна.

— Тебе бы ее снять, — посоветовал коллега, — можешь даже меня не стесняться, мы тут одна семья.

— Какие теплые отношения у вас в коллективе!

Гостеприимно распахнутые двери в деканат позволяли зайти любому желающему без предупреждения.

На пороге стояли ироничный инспектор Родрик Ишер и мой секретарь Бетрам Бек.

Я промолчала.

— Вы, надо полагать, декан Вепс? — инспектор быстрым шагом приблизился к Эрнесту, пожал тому руку.

— Вы не ошиблись, местер Ишер.

— Просто с остальными деканами я уже успел познакомиться, в кабинете ректора Грика. А вас там не было.

— Да, я вышел от Эрнольда чуть раньше. Хотите осмотреться и на моем факультете?

— Было бы неплохо. Все равно у мису Элмин пока беспорядок и стоит дать ей время немного прийти в рабочее состояние.

— Инспектор! — подал голос мой Бетрам. — Где лучше оборудовать ваше рабочее место?

— У вас тут довольно просторная приемная, — оценивающий взгляд греховодника порхнул по моим владениям, — думаю, Бетрам, я вас не потесню. Не хочется нервировать постоянным присутствием декана Элмин.

Гад чешуйчатый. Будто я через стенку его не почувствую.

— Завтра все будет готово, инспектор Ишер, — пообещал Бек. А куда ему деваться было?

— Мне надо переодеться! — зачем-то оповестила я всех присутствующих.

— Что ж, увидимся позже, Лавиния, — Ишер смерил меня странным взглядом, и на секунду мне показалось, что зрачки его стали по-драконьи вертикальными. Будто он едва сдерживается, чтобы не обрести истинный облик.

Они с Вепсом отправились на факультет целительства, а я пошла к себе, проводить ревизию шкафа. Да, у меня была при себе пара запасных одежонок. Удалось найти василькового цвета блузу и даже подходящий к ней почти не мятый пиджак. Можно сбегать до факультета бытовой магии, чтоб мне его там быстро погладили.

Я усмехнулась. Конечно, основы этого предмета я и сама проходила. Но мне, трудоголику и карьеристке, не особенно интересно было в него углубляться.

Немного о нашей академии женской магии: она включает пять факультетов. Бытовой — старейший и самый заслуженный. Когда было основано учебное заведение, он вообще был единственным. Случилось это чуть ли не сто лет назад.

В те времена в СмалисОне, как и везде в АкферАнсе, девушки в академиях не обучались. Но женская магия все же существовала, к чему это отрицать? И мудрые мужи решили, что единственный факультет, который оправдывает присутствие слабого пола в академских стенах — бытовой!

Что еще нужно для женского счастья? Возможность прибраться дома с помощью заклинания, сварить суп с магией, пришить пуговицу одним дуновением и помыть посуду взмахом руки.

Через полвека появился факультет целительства, затем почти сразу — природной и стихийной магии. Уже позже состоялось открытие курса любовной магии. И самый новый — боевой, учредили уже около тридцати лет тому назад. Но тогда женщины уже и без того научились находить себе место в обществе и делать карьеру.

Мой кабинет уже выглядел приличнее, чем до того, как я его разнесла. Так что и нашествие одного наглого дракона выдержит.

Сев в кресло и прикрыв глаза, я снова неудержимо провалилась в воспоминания. Как же я тогда была раздавлена! Забыв о стыде, унизилась до того, чтобы в то же утро вызвать к себе Иветт. Эту вертихвостку.

На что я рассчитывала? Что она скажет, будто все утро была у двоюродной бабушки? И вообще только сейчас вернулась.

Разлучница была в том самом откровенном платье, ничем не напоминающем форменное.

— Я думала, служанкам положен определенный наряд! — мой голос прозвучал резко и девчонка вздрогнула.

— У меня сегодня день рождения, мису Лавиния. И ваш папенька позволил надеть праздничное платье.

— Поздравляю! — рявкнула я так, словно отдавала приказ казнить без промедления. — А видела ли ты сегодня моего… жениха?

Распутная девица вздрогнула. Но отпираться не стала.

— Да, мису. Он… он приходил меня поздравить после того, как по обычаю принес цветы в вашу опочивальню.

— Уходи! — велела я ей. И после этого видеть больше никого не желала.

Что ж, Родрик Ишер знает толк в поздравлениях, сама видела.

Но хватит себя жалеть. За подлость я отомстила Ишеру сполна. А сейчас мне нужно идти к третьекурсницам. Сегодня я веду у них семинар по артефакторике.

Чей авторитет сложнее завоевать?

Коллег или студенток, которых я обязана учить и пугать одним своим видом?

Я так скажу — когда твоя мама наконец признает тебя деканом факультета с правом преподавать и сидеть за одним столом на педагогическом совете в ректорате, вот тогда и успех.

Нет, адептки меня не сразу приняли. Даже когда я просто вела у них артефакторику, находились девочки, которые относились ко мне скорее как к практикантке. Но интересные практические занятия и много дополнительной информации помогли мне их расположить к себе.

Когда я решила, что самое сложное позади, магистр Чади, наш декан, внезапно объявил, что уходит на покой.

— Но ведь академия — это вся ваша жизнь! — говорила я ему со слезами на глазах.

— Уже нет, — старичок спрятал улыбку в пышной бороде, — я встретил свою истинную и скоро женюсь.

— Что? Вам же… сколько? — от шока у меня не только слезы высохли, но и веснушки спрятались.

— Сто семнадцать, — сказал Чади и скоромно потупил глаза, — зато у меня вот.

Он закатал левый рукав старомодного камзола, обнажив жилистую и очень загорелую руку. Его бицепс опоясывала брачная татуировка. Два волчьих хвоста, свитые в кольцо.

— Думал, она уже не найдется.

Слезы вновь вернулись на место.

— Ее зовут Магда…

Пожелав магистру Чади супружеского счастья, я задумалась, кого же теперь поставят на его место. Все дело в том, что на нашем факультете все дисциплины преподавали женщины. Любовная женская магия, это такая сфера, в которой используется исключительно дамская энергетика. Если с боевой, целительской и бытовой это не так заметно, то в нашем деле иначе нельзя. Да, деканом был мужчина, по традиции. И наверное, министерство магического образования кого-то пришлет вместо него… но не сразу. А конец учебного года намечался через месяц.

И ректор Грик пошел на невиданную дерзость! Исполняющей обязанности декана целого настоящего магического факультета назначили меня! Позавчерашнюю выпускницу.

Все были уверены, что это ненадолго.

Дня на два. Но я продержалась до экзаменов. А потом Эрнольд Грик совершил и вовсе неслыханное, протолкнув мою кандидатуру через министерство!

Ох, каких только пересудов тогда не было!

Но мне дал блестящую рекомендацию и сам Чади. На самом деле, он побоялся, что не найдя достойного преемника, его вытащат посреди свадебного путешествия.

Меня утвердили с испытательным сроком в три года. И он заканчивался сейчас… Я ждала, что нагрянет проверка, была к ней готова.

Но не к стрессу в виде бывшего жениха и подозрениям в преступлении государственного масштаба.

Студентки, кстати, после назначения меня зауважали. Решили, что я околдовала и ректора, и проверяющих, а значит квалификация у меня ого-го!

Ко мне часто прибегают посоветоваться по личным вопросам. Серьезно!

Девочки спрашивают, как завоевать сердце любимого, не используя запретные средства типа приворота. Он, кстати, сейчас преподается в курсе “Боевая любовная магия”. Это у нас смежная дисциплина.

Но я веду артефакторику. Три раза в неделю, больше не вывезу ни на одной метле.

— Открываем тетради, записываем тему! — я обвела аудиторию строгим взглядом. — Сегодня по плану у нас “коронка красоты”. Стоит ли ее использовать и как изготовить в домашних условиях. И почему она не заменит косметической целебной медицины.

Студентки восхищенно ахнули. Меня давно просили рассказать про этот не совсем одобряемый законом артефакт. По слухам, он помог выдать замуж принцессу Агурию, младшую дочку короля. Она не отличалась не просто красотой, но и привлекательностью в принципе. Ее даже лошади в конюшне пугались, а пингвины в королевском зоопарке принимали за свою.

“Коронка красоты” — приспособление на стыке стоматологии и косметологии. Надевается на один из зубов и делает носителя невозможно обворожительным. Улыбка становится очаровательной, даже если зуб под магической коронкой был единственным.

Увы, действие очень временное, поскольку материал, из которого изготовлена коронка, рассасывается меньше чем за сутки. А использовать это приспособление более двух дней подряд недопустимо. Вот и посчитайте, стоит ли зелье готовки.

Я заливалась соловьем, рассказывая о сомнительных выгодах артефакта, когда в аудиторию заглянул Бетрам.

— Декан Элмин, извините, что прерываю, но это срочно. Сразу после лекции вас ждут на общем собрании руководителей всех факультетов, в ректорате.

Не стоило даже интересоваться, зачем нас созывают. Инспектор Ишер будет делать официальное объявление.

— Многоуважаемые местеры… и декан Элмин, — Ишер обвел взглядом собравшихся в зале совещаний моих коллег, — вы, конечно же, знаете, что сюда меня привело сложное и запутанное дело. Дело государственной важности. Один из самых заслуженных, преданных своему делу министров, Гвинер Ринер, выведен из строя.

Деканы сочувственно погудели, как требовали того приличия. Я художественно вздохнула, как положено нежной даме.

— Вы, конечно же, гадаете, почему я ищу преступника в академии? Да еще женской магии.

Двое моих коллег согласно кивнули, остальные, видимо, уже были в курсе. Или просто проявляли сдержанность.

— Сначала расследованием занялся магический патруль. Не в полном составе, потому что еще не всех успели восстановить на службе. Подключилась и жандармерия. Но вскоре оказалось, что требуется не только детективное, но и служебное расследование. А я умею проводить и то, и другое.

А еще ты умеешь проводить время. Я помню. Сама видела.

— Министра Ринера околдовали. И магия смертельная, потому что приворотная. При тщательном обыске была обнаружена шкатулка, в которой содержалась отрава. Красивая, деревянная. А на крышке вырезана эмблема академии женской магии Далиэша.

— Да что вы! — выкрикнул декан Элиас Илер, с бытового факультета. — Разве это может являться уликой? Вероятно, преступник получил вещицу в подарок!

— Жандармы допускали такой вариант. И до сих пор допускают. Но больше на всякий случай. Потому что было еще одно совпадение, которое сложно назвать случайным. Среди нас есть декан факультета любовной магии. Я попрожу мису Элмин напомнить нам всем, что необходимо для работы приворотных заклинаний.

— Личный предмет, волос, ноготь или капля крови того, к кому привораживают, — отчиталась я.

— Совершенно верно, — Ишер улыбнулся совершенно по-драконьи.

— И что же в этой шкатулке было? — не унимался Элиас.

— Детективы разобрали коробок и нашли второе дно. И в нем — записка. Ее текст прямо указывает на то, что автор — из вашей замечательной академии. Кроме этого, был еще один предмет. Так сказать, телесного происхождения.

— Палец? — брякнул вдруг Апери, декан боевого. Он красавчик и дракон, но что касается сообразительности…

— Нет, так далеко злоумышленница не зашла. Пожалела себя, вероятно.

— Тогда что же? — любопытствовал уже Вепс.

— Это тайна следствия. Скажу только, что пока мы не установили личность злодейки. Но что это именно злодейка, сомневаться не приходится.

— Почему это? — голос Апери звучал обескураженно и удивленно. Словно кто-то тут отрицал мужское превосходство, отказываясь брать в подозреваемые например, его.

— Потому что несчастный министр приворожен к женщине. Кто она — не знает. Прекрасная нимфа, как он ее называет, передавала несчастному свои приказы, используя магический шар. Какие это распоряжения, увы, знает все королевство.

Ишер прошелся по залу. Его взгляд переходил с одного декана на другого. Он внимательно отслеживал реакцию на свои слова.

— Моя задача — провести у вас проверку. Выяснить, на каком факультете учится или работает преступница. И какие еще приказы она успела отдать Ринеру. А возможно, есть и другие жертвы. Это даже скорее всего. Вряд ли колдунья, которая ощутила вкус власти, остановится.

Родрик впервые за все время совещания посмотрел на меня.

— Рабочее место для меня будет оборудовано в деканате факультета любовной магии. И это не случайно. Поскольку мы имеем дело с приворотом. Первыми мы проверим всех преподавательниц женского пола, начиная с декана. И да, по одной из версий, преступница может работать в паре с покровителем. Так что местерам профессорам и магистрам расслабляться не стоит.

— А зачем вы собираетесь проверять отчетность? — поинтересовался Апери. На этот раз он задал разумный вопрос, мне тоже хотелось узнать ответ, но заговорить с Ишером первой… ни за что!

— Пока это тайна следствия, — вежливо, но твердо сказал Ишер, — но документация может оказаться очень полезной. Не смею больше никого задерживать.

Итак, я узнала много нового и полезного. И сделала главный вывод — в ближайшие дни, а то и недели в академии будет неспокойно.

— Вам нужна вся отчетность, местер инспектор? — я спрашивала так, будто метала ножи. Отравленные, разумеется.

— О, а она у вас есть? Или ей тоже занимается та милая фея с ведерком? — Ишер отбил мой ножик кувалдой.

— Ну, знаете ли, это уже хамство! — вспылила я. — Меня представили к этой должности за компетентность. И умение организовывать свою работу.

— Простите, если я позволил себе лишнего, — сказал он невозмутимо и безо всякого сожаления, — буду благодарен, если к вечеру вы положите мне на стол журналы движения редких ингредиентов за последние два года. Ну и общую статистику — график работы преподавательского состава, список студенток выпускного курса.

Странный набор. Но если ему так хочется в этом копаться, не возражаю. Зароется в документах и меньше будет мозолить мне глаза.

Он окинул мой кабинет взглядом.

— Хорошо устроились, Лавиния. Надеюсь, и дальше так будет.

— Что вы имеете в виду, Родрик?

Я напряглась. Но пока не сильно.

— У вас же скоро подойдет к концу испытательный срок?

— Да, после выпускных экзаменов будет созвана комиссия, — подтвердила я очевидное, — и если все останутся довольны, контракт продлят на десять лет.

— Желаю удачи, Лавиния, — он улыбнулся, и почему-то мне показалось, что печально. — Вам так нужна была эта карьера. Будет ужасно всего лишиться, правда?

У меня мороз прошел по спине. Он что, угрожает мне?

Родрик Ишер покинул мой кабинет, а я рухнула в кресло. Я не могу потерять все, чего достигла таким трудом и нервами.

Что ж, я точно знаю, что не совершала преступлений против Гвинера Ринера, ни к кому бедолагу не привораживала и не помогала такого провернуть. Значит, по логике вещей, могу быть спокойна.

Но даже кончики моих рыжих волос чуяли опасность!

Ишер подбирается ко мне, значит, у него есть какие-то основания? Что же в этой записке, найденной в шкатулке? И какие фрагменты злодейки там были?

Дверь осторожно приоткрылась. Вошла Рита.

— У меня только закончился практикум, — сказала она, — что, лютует Ишер?

— Еще нет. У него поводов пока недостаточно. Как же это ужасно. Он теперь будет ошиваться целыми днями у меня под носом! Мне придется носить ему документы…

— А Бетрам этого сделать не может? — подруга осторожно села напротив.

— В общем-то, логично попросить секретаря передать Родрику… инспектору Ишеру бумаги.

— Если хочешь, я возьму часть контактов с ним на себя, — предложила Рита, — например, провести его в какие-то аудитории, познакомить с преподавателями.

— Буду очень благодарна тебе!

Я перевела дух. Не так все ужасно! У меня же есть Рита. Мы не просто бывшие однокурсницы. Да, близко общаться мы стали именно тогда, но знакомы гораздо раньше.

Наши мамы дружат с самого детства, но вышли замуж в разные города и поэтому росли мы с Ритой не в соседних домах. А очень жаль. Виделись мы, как и родительницы, пару раз в году. Иногда вместе проводили отпуска и каникулы. И так вышло, что когда мы поступили в одну академию, на одно и то же отделение, родители Риты расстались и они с мамой переехали в Далиэш. Теперь мы и правда соседи.

Я всегда склонна была идеализировать дружбу наших матерей. И надеялась, что у меня тоже такое случится. Когда Рита спросила, не буду ли я против, если она подаст свое резюме на мой факультет, слегка напряглась. Говорят, дружбу и работу нужно разводить по разные стороны. Но мы отлично сработались. Рита ни разу еще не воспользовалась моим служебным положением в своих целях. Не выпрашивала привилегий или собственного кабинета, спокойно уживалась с коллективом в общей преподавательской. А это сложно, я-то прекрасно знаю.

И сейчас она от чистого сердца предлагает облегчить мою участь, зная, насколько глубокую рану нанес мне мерзавец-инспектор.

Время лечит. Но пять лет — это ничтожно мало. С тех пор у меня не было новых отношений, я ушла в работу с головой и думать не хотела о романах. Хоть Вепс и подкатывал ко мне первое время, как меня повысили в деканы. До этого просто не замечал.

Но отношения на работе — последнее, что мне нужно. Эрнест это понял и согласился, что нам лучше остаться добрыми коллегами.

Из приемной донесся скрежет, а потом грохот. Кажется, мой беспокойный сосед уже заселяется.

Я торчала у себя за столом, ожидая, когда эти бобры-строители шуметь перестанут. А потом подумала: какого бесенара! Я у себя в деканате или где?

Если я прикреплю себя липучками к нижней поверхности стола, чтобы быть незаметной и не создавать лишних неудобств — это лишь усугубит подозрения. А я вообще рядом ни с какими преступлениями не стояла и не сидела.

Схватив под мышку кипу заказанных Ишером документов, встала и пошла к выходу, резко рванула дверь. Я б ее и с пинка открыла, но увы, ее надо тянуть на себя. Ногой это делать странно и неудобно. Хотя, Ишер, возможно, и оценил бы.

Выйдя в приемную, я столкнулась с Бетрамом. Он расхаживал по своей резиденции, будто павлин. Но не хвост демонстрировал, а горделиво оглядывал результат трудов. Строгий офисный стол темно-орехового цвета, элегантный, как очки на носу Вепса. И такой же бессмысленный. Поскольку зрение у Эрнеста великолепное, он ведь декан целительского факультета, давно сам себя вылечил. Стол инспектора — такая же фикция. Будто он засучит рукава и будет год трудиться. Пробежится по верхам по нашим отчетам, скажет что убийца дворецкий и упорхнет обратно в свои командировки. Надеюсь.

Итак, я врезалась прямиком в гордую спину своего секретаря. Тот ойкнул и до хруста прикусил зажатый в зубах карандаш. Есть у него такая привычка, в моменты задумчивости грызть то карандаш, то ручку. Хорошо хоть не проглотил, а просто раскусил.

— Оооочень хорошо, что вы нас посетили, Лавиния! — притворно обрадовался чешуйчатый гад… то есть инспектор Ишер. — Как вам мой форпост?

— Вы тут от кого-то обороняться собрались?

— Еще пара таких взглядов, декан Элмин, и я упаду под этот стол, сраженный …

— Моим обаянием?

— Вашим ядом.

— Тьфу! — Бетрам с чувством отплевывался. Заметил наши критические взгляды и уточнил:

— Опилки от карандаша в зубах застряли. А вообще, вы продолжайте. Я понимаю, вам нужно наладить контакт. Так всегда полагается. Я на курсах по управлению проходил.

— Какой прогрессирующий юноша! Достойная смена руководству заведения.

Намек на руководство прозвучал зловеще. Мне стало как-то душно.

— А знаете, что, — нашлась я, — домой пойду. Да. Бумажки… то есть документы, разобрала, лекцию толкнула. На стол ваш посмотрела. Надо набраться сил. Яду, так сказать, подкопить.

— Отчетность им только не обкапайте, — дружелюбно попросил Ишер, — очень ее жду от вас. Ваш факультет мне особенно интересен.

Да уж, поняла.

— А вот и она! Сюрприз!

И я резво хлопнула по столу пачкой заготовленных бумаг.

Выслушав вежливые, но неискренние благодарности, я пожелала инспектору хорошего вечера и ретировалась.

Дома меня ждали три “К”. Кошка, книжка и койка. Еще душ и ужин, но это все начинается с других букв.

Уснуть не могла долго, все возилась, думала, кто же из нашей академии тянет на роковую соблазнительницу. Только на нашем факультете четыре основных преподавательницы главных дисциплин, и два педагога, ведущих дополнительные практикумы. Рита в том числе. Посетила шальная мысль, что это она. Потому что наименее подозрительная. Исполнительная, старается обходить конфликты. С деканом дружит. Идеальная преступница. Дело закрыто, расходимся. Посмеявшись своим мыслям, я уснула.

А утром решила, что явлюсь в академию во всем великолепии. Достала свой лучший костюм цвета изумрудной искры. Бесподобно подходит к моим глазам. Всунула ноги в туфли на самом высоком каблуке.

Нет, я не собираюсь очаровать Ишера. Но и выглядеть беспомощной овечкой и бледной ромашкой в мои планы не входит. Буду источать уверенность и аромат бергамота.

По дороге купила у Альба очередную газету, вновь наградив его двумя монетами. Того и гляди разорюсь.

Громко цокая каблучками по мостовой, я подлетала к академии, и на первой ступеньке главного крыльца мой полет безжалостно закончился. Будто крылышки подбили из духового ружья.

Охотника, точнее, охотницу, звали Иветт. Бывшая служанка нашей семьи.

Она стояла у входа и беззаботно хихикала. И не сама с собой. Ее белозубая улыбка и (снова) глубокое декольте были направлены в сторону инспектора Родрика Ишера. Который непринужденно с ней беседовал.

Захотелось развернуться и убежать, пока не заметили. Правый каблук подломился с хрустом. Как и мой бодрый настрой.

Оба повернулись на резкий звук.

— Доброе утро, Лавиния, — приветливо сказал Родрик, как ни в чем ни бывало, — на работу торопитесь?

— Кто-то же должен! — буркнула я, протискиваясь между ними.

— Здравствуйте, мису Элмин, — испуганно пискнула Иветт, запахнув декольте, — как ваша матушка поживает?

— Как всегда замечательно!

Наконец, оба остались позади. Дверь хлопнула, разделяя нас окончательно. Нет, я не увольняла Иветт и не просила родителей этого делать. Она ушла по своей инициативе через несколько месяцев после моего отъезда. Что она делает здесь, вдали от ДалиЭша?

Туфли и настроение испорчены. Хромая, добралась до своего кабинета. Бетрам бросился навстречу:

— Декан Элмин! Вы хромаете, что случилось?

— Сломала каблук о правду жизни, — мрачно сказала я, скрываясь в кабинете. Просидеть бы так весь день! Но я декан, так нельзя.

Пошарив в шкафу, из запасной обуви нашла только легкомысленные домашние шлепанцы с розовыми помпонами и спортивные ботинки. И то и другое смотрелось с моим сегодняшним нарядом одинаково нелепо.

На столе у меня стояло магическое переговорное устройство. Нажав кнопку, я сказала:

— Преподавательская.

Дождалась звука колокольчика и продолжила:

— Рита Плотт, пожалуйста пройдите в деканат.

Подруга пришла быстро.

— Что случилось? — она оглядела кабинет так, словно ждала, что из шкафа выпрыгнет Ишер в виде дракона.

— Есть запасная обувь? — спросила я ее, трагическим жестом вытягивая перед собой поломанную туфлю.

— Только кеды! — вздохнула Рита. — А починить?

— Ты знаешь, я не сильна в бытовой магии.

Правда, приладить каблук к обуви волшебством только со стороны кажется простым. Если бы так было, сапожников давно бы упразднили. Как и прочих представителей рабочих профессий. У нас постоянно ведутся споры на тему: “может ли магия заменить настоящих художников/кондитеров/писателей/учителей” и так далее.

— Я могу позвать Миллера, — Рита оживилась, глаза ее заблестели и я поняла, что не зря она так сразу вспомнила об этом факультете. Виктор Миллер преподает курс “Жена на все руки”. Забавно, да. — Или нет, давай я ему сама отнесу.

— Да перестань, не хочу вас затруднять!

— Мне несложно! В крайнем случае, пообещаю ему взамен свидание.

Она хихикнула.

— И кто рассчитываться будет? — подозрительно прищурилась я.

— Так и быть, готова заплатить долг за подругу.

Рита чуть ли не вырвала пострадавшую обувь у меня из рук и радостно умчалась.

У подружки роман намечается, или мне показалось?

Но пока она выполняет два дела разом, мне надо как-то выпутываться из ситуации. Рассчитывая, что ремонт не займет так много времени, я влезла в тапочки. Их быстрее будет скинуть.

В дверь постучали.

— Для тебя всегда открыто! — сообщила я, уверенная, что это Рита зачем-то вернулась.

Разумеется, это был инспектор.

— Тронут вашим гостеприимством, — сказал он.

— Чем обязана? — холодно осведомилась я.

— Видите ли, я вчера начал изучать представленные вами документы. И в первую очередь уделил внимание журналу учета редких ингредиентов. Скажите, кто их заполняет?

— Смотря какой, — я пожала плечами, — у вас их два. Прошлогодний вел Бетрам, а в этом сезоне некоторые страницы заполняла я.

— Тогда, пройдемте в приемную, — попросил Ишер.

Звучало это вполне вежливо и я решила не спорить. Он элегантным жестом придержал дверь, пропуская меня вперед. И вдруг то ли хмыкнул, то ли прыснул.

Я собралась было возмутиться, обернулась и увидела, куда он смотрит. Проклятье. Совсем про тапочки забыла.

— Бетрам! — тут же сделал серьезное лицо Ишер. — Прошу позвать сюда двоих представителей с других факультетов. Чтобы у нас были свидетели, которые не имеют прямого отношения к вам с деканом.

Секретарь испуганно метнулся к своему переговорному устройству.

В ушах у меня предупреждающе зазвенело. Начинает происходить нечто нехорошее. Пока мы ждали, я нервно притопывала правой ногой в розовом тапке, а Бек завороженно смотрел на подпрыгивающий помпончик. Минут через десять в деканат подтянулся Эрнест Вепс, следом зашла Мила Хипс, преподаватель с факультета стихийной магии.

— Господа, — церемонно обратился к нам ко всем Ишер, — насколько вы помните, одной из улик, найденных на месте преступления, был листок бумаги с неким текстом. И моей задачей было сопоставить его с возможным источником. И мне сейчас нужны свидетели, которые подтвердят, что в этом журнале не хватает двух фрагментов.

Родрик подошел к своему столу и взял в руки большую конторскую тетрадь, где был заложен лист с пометкой.

Открыв журнал, он показал нам, что в нем не хватает четвертой и восемнадцатой страниц.

Затем из толстой папки Ишер вынул упакованный в прозрачный пакет обрывок документа.

С первого взгляда я поняла, что это — вырванный лист из журнала движения редких ингредиентов.

— Теперь давайте посмотрим, совпадают ли места отрыва, — он говорил спокойно, но я чувствовала, что от него исходит волна азарта. Как от охотника, который полдня выслеживал дичь в засаде и только что ее почуял.

Родрик Ишер надел белоснежные перчатки из тончайшей ткани, чтобы извлечь из пакетика улику.

Так вот что подбросили на место преступления. Если там не текст заклинания, тогда это должен быть документ, написанный рукой того, к кому привораживают. Иначе он не имеет никакого смысла.

Самое паршивое, что мне даже прикладывать ничего никуда не надо, чтобы понять, кто записывал эти строки:

“Эрубия — 3 зуб. Ламефения — 5 шт. Охлофомия — 8 см. Выдано Эржении Вульфе”.

Бетрам был на своих модных курсах, а мне пришлось вписать раздатку для Эржении, профессора нашего факультета и преподавателя “Женского очарования”.

Я свой почерк знаю. И Родрик его тоже должен помнить, наверное. Сколько мы друг другу сочиняли глупых любовных записочек. Он мои наверняка выбросил, но если хоть одна завалялась, мог даже достать и сравнить. Не так уж неузнаваемо изменился мой почерк за пять лет.

Точно знаю — не вырывала я этот листок и не подбрасывала его никуда.

Время словно остановилось. Инспектор деловито приложил листок сначала к четвертой странице. Линии отрыва не совпали.

Безумно медленно он долистал до страницы восемнадцать.

Совместил обрывок с неровным краем.

— Подойдите сюда. Все это видят?

Разумеется, все совпало. За одним исключением — не хватало еще фрагмента, лист так и не сложился полностью.

— Я попрошу всех остаться и подписать протокол, — слова Родрика звучали очень официально. В голосе не было торжества или злорадства, что уже хорошо.

И вопросов он тоже мне пока не задавал. Надо признать, ведет себя профессионально.

Он извлек готовый протокол, вписал туда имена присутствующих и попросил приложить свои печати к документу. Я пошарила в кармане. Высшему преподавательскому составу личный магический оттиск выдается в виде перстня, очень массивного. Мне он палец натирает.

Тут уж Ишер не удержался, чтобы не съязвить:

— Вижу, кольца вы носить до сих пор не любите.

— Давит и руку оттягивает, — сказала я хмуро, прикладывая печатку к отметке на протоколе.

Когда это сделали все по очереди, включая Ишера, документ засветился бледно-желтым.

— Материалы заверены, — Родрик упаковал бумаги в папку, — все могут быть свободны. Кроме декана Элмин.

Да уж, я, по всей видимости, скоро могу стать совсем уж несвободной.

— Не против, если мы пройдем в ваш кабинет, Лавиния?

Лучше бы он язвил, честное слово.

И тут в деканат влетела ничего пока не подозревающая Рита, неся на вытянутой руке мою туфлю.

— Вин! — выпалила она возбужденно, не замечая Ишера, которого было не видно за приоткрытой дверью в мой кабинет.

— Вот, милашка Миллер починил твой каблук. И всего-то за одно свидание!

— Спасибо, Рита, — я со вздохом приняла обувь и показала ей взглядом, что ситуация неоднозначная.

Подруга прикрыла рот рукой и попятилась.

Я зашла к себе. Родрик закрыл дверь за нами обоими.

— Восхищен вашим умением экономить, Лавиния. Рассчитываться за мелкий ремонт походом на свидания — это очень находчиво. Заодно можно и отужинать. А я еще сомневался, верно ли вы настолько практичны.

У меня не было сил вовлекаться в полемику или оправдываться. Я чувствовала настоящую опасность.

— Есть варианты, как документ, заполненный вашей рукой, попал на место преступления? — спросил Родрик.

Не предъявляет обвинение вот так с ходу, уже хорошо.

— Значит, уверены, что моей? — вяло отреагировала я.

— Неужели вы думаете, я забуду начертания букв, из которых когда-то составлялись признания в любви?

Я вздрогнула. Тут графологическую экспертизу как-то глупо требовать.

— Но если хотите, мы можем провести анализ, — он словно прочел мои мысли.

— Не нужно, это и правда я писала.

Бухнувшись в свое кресло, я посмотрела на Родрика, который садиться все еще не спешил.

— Но я действительно не имею представления, как именно в той шкатулке оказался лист учета редких расходников.

— Склонен вам поверить, — неожиданно для меня согласился Ишер и, наконец, взял стул и себе, — видите ли, когда я озвучил список документов, вы и бровью не повели. Нет, конечно вы отлично умеете притворяться. Но все же нужно редкое самообладание, чтобы себя не выдать в этом случае.

Отлично умею притворяться? О чем он вообще?

— Кто-то хочет меня подставить, — сказала я решительно, — ведь там еще что-то было кроме этого клочка бумаги?

— Разумеется, Лавиния. Вы и сами это понимаете. На первый взгляд, правда, можно было вычленить прядь волос. Рыжих, естественно. И чьи они, придется устанавливать, тут одним приложением к вашей голове не справиться.

— И они тоже окажутся моими.

— Вероятно. Хотя мне очень интересно, у кого настолько близкий доступ к вашей персоне.

— Вы сказали — на первый взгляд, — насторожилась я, — есть что-то еще?

Он загадочно кивнул.

— Я подумал, что если крупные улики могут быть выложены напоказ, наверняка есть какая-то мелочь, которую не увидеть так сразу. Именно она и будет заговоренной.

— И что же? — я заинтриговано подалась вперед.

— Наши сыщики удовлетворились теми уликами, что обнаружили под вторым дном, — ответил Ишер, глядя на меня с каким-то вдумчивым интересом. Я запоздало сообразила, что наверное слишком уж улеглась на стол. У меня декольте скромнее, чем у Иветт, но все равно фасон довольно женственный.

Поспешно выпрямилась, слушая, что он еще расскажет.

— Я запросил шкатулку на повторный осмотр. И обнаружил мелкие фрагменты, на которые потом даже никто внимания обращать не хотел. Сказали, что это, должно быть, соринки. Но нет. В уголках коробочки застряла буквально пара то ли шерстинок, то ли ворсинок. Исследовав их, я понял, что это вырванные ресницы. Причем порезанные надвое, чтобы было совсем незаметно.

— А может брови выщипанные? — предположила я.

— Тоже вариант! Так что, как видите, расследование заканчивать еще рано. Как минимум, нужно было запросить анализ волос и этих соринок. И оказалось — они принадлежат разным людям.

— На вашем месте другому инспектору хватило бы тех улик, что есть, — мой голос прозвучал сдавленно. А он профессионал. Мне, кажется, повезло, что именно Родрику Ишеру поручили это дело.

Он что-то собирался ответить, когда в кабинет постучали.

— Войдите! — сказали мы оба в голос.

Дверь открылась, и внутрь вбежал взволнованный Бетрам:

— Инспектор! Вас вызывают по магической связи, из министерства. Кажется, преступник нанес еще один удар по столице!

Родрик Ишер спал с лица одномоментно. Страшно сказать, он даже выглядел растерянным. Кажется, новое преступление не вписывалось в его теории.

Быстрым шагом инспектор вышел из моего кабинета, даже не попрощался. Но я не обиделась. Правда, ситуация очень тревожная. Хотя, мне стало легче, потому что он не считает меня единственной подозреваемой. Все же не зря я полюбила его когда-то. И очень сильно.

Нет, лучше не думать об этом. И может быть даже сходить наконец на эти быстрые свидания, о которых иногда рассказывает Рита. Она и анкету мне заполнить предлагает.

Я вышла вслед за Ишером в приемную. В самом деле, меня не арестовали, имею право ходить по своему же деканату. А узнать, что случилось, хотелось ужасно.

Врочем, Родрика там уже не было. Точно ведь, он пошел вступать в магическую связь… ох, то есть, вести переговоры с министерством. И вряд ли при свидетелях, ведь он связан тайной следствия.

Я нервно ходила взад-вперед возле его стола. За этим занятием меня и застал мой секретарь.

— Вас не арестовали, декан Элмин? — с тревогой спросил он.

— Еще нет, Бетрам, — я попыталась улыбнуться, — инспектор считает, что пока улик маловато и их надо все проверить.

Бек с облегчением вздохнул.

— Тогда могу вам, пожалуй, напомнить, что сегодня вы хотели собрать после занятий всех преподавателей, чтобы сверить учебные планы. Скоро окончание семестра и учебного года, экзамены и…

— И комиссия, которая подведет итоги моего испытательного срока, — кивнула я, — мы должны к ней готовиться, Бетрам. Рано мне сдаваться.

— Полностью разделяю ваш настрой!

Мы с Бетрамом занялись рутинной работой. Да, труд декана — это не веселое волшебство и не удивительная любовная магия. Бумаги, аттестаты. Статистика успеваемости.

— Еще сегодня я пойду забирать урну “Жалоб и предложений”, — сообщил секретарь, — так что с утра развлечемся.

У нас в академии традиция. На каждом потоке, в комнате для реклаксации, стоит постамент, на котором торжественно водружен деревянный ящик для сбора жалоб и предложений студенток. Раз в неделю секретари выгружают эти урны, а затем изучают поступившие заявки.

Полагается делать это вместе с деканами, но я подозреваю, что мои коллеги не особенно уделяют внимания такой форме работы с адептками. И я их понимаю. Строго говоря, две третьих заявок на факультете боевой магии — это признания в любви декану Апери.

Да что там, даже в моем ящике оказываются любовные письма, адресованные руководителю боевого факультета, ведь он звезда. Но бывают и вполне интересные сигналы. Так что я изучаю поступающие записки.

Как хорошо, что есть текущие дела, которые никуда не денутся. Все лучше, чем гадать, что там за преступление произошло. Об этом я узнаю от ректора или из вечерних газет.

— Бетрам, я пока пойду обходом по аудиториям, — сообщила я секретарю.

— Тогда, возможно, стоит переобуться? — вежливо и осторожно спросил Бек. — Хотя вам очень идет розовый, с этим зеленым костюмом он не очень сочетается.

Дожила! Секретарь мне совершенно справедливо указывает на огрехи в стиле!

Я пошла сменить тапочки на оживленные Миллером туфли, но на обход мне выйти не довелось. Вернулся Ишер. Тут я подумала, что рабочее место инспектора в нашем деканате — это не так и плохо. После важных переговоров он приходит сразу сюда.

Родрик уселся за свой стол и задумчиво барабанил по нему пальцами.

— Что-то произошло, инспектор? — учтиво поинтересовалась я. — Или это тайна следствия?

— Об этой тайне сегодня будут судачить все, кому не лень, — мрачно сказал Родрик.

— И кто же на этот раз пострадал? — не утерпела я.

— Министр безопасности.

Ишер внимательно на меня посмотрел.

— Два часа назад он отменил охрану ключа от города. Далиэша. Согласно его новому указу, артефакт должен храниться в академии женской магии, в кабинете вашего ректора. Вы ведь знаете, как действует эта магическая реликвия.

Я кивнула. Об этом каждый ребенок знает. “Ключ от города” — это артефакт, дающий абсолютные полномочия. Он используется в экстренных ситуациях, когда нужно спасать столицу. Стихийные бедствия, войны, экономические коллапсы. Да мало ли что!

Доступ к реликвии есть у главы города. А за охрану ключа отвечает министерство безопасности.

— И что теперь, инспектор? Вопиющий факт вовремя выявлен и преступление предотвращено?

— Если бы! — буркнул Родрик. — Он скрепил указ не просто магической печатью, но и подписал его используя сам этот ключ. И уволил мэра из хранителей. К сожалению, действие этого постановления так просто не отменить. Так что артефакт везут сюда. Вместе с найденными в кабинете министра уликами.

Новости были, конечно же, поразительные. Все просто с ног на голову встало. К нам везут важнейший магический артефакт! Которым можно не только предотвратить катастрофу, но и легко ее устроить, владея некоторой магической подготовкой.

— Род… местер инспектор, — поспешно поправила я сама себя, — но у ключа должен быть хранитель, иначе он не работает. Получается, преступник назначил им… нашего ректора?

Что же происходит? Милейший Эрнольд Грик — злоумышленник? Да, чисто теоретически, он мог бы мою прядь волос где-то взять. Но вот зачем подставляться так открыто?

— Нет, не все так просто, Лавиния, — Ишер внимательно на меня посмотрел, — да, ключ будет храниться в кабинете Грика. Но, хранитель — не он.

— Да кто же, бесенар вас побери?! — я уже изнывала от нетерпения, и кажется, Родрик забавлялся, несмотря на весь драматизм ситуации. — Кому прямая выгода от безумия министра безопасности?

— Вам, Лавиния, — мило улыбнулся инспектор.

— Мне? — я опешила.

— А также остальным четверым деканам вашей академии. Хранителями назначены вы все.

— Получается, виновен кто-то из нас? — осторожно спросила я.

— Как вариант — за одним из деканов стоит злодей или злодейка. И уже эта темная личность изощренно управляет своей марионеткой. Не забывайте, ваши коллеги так же могут поддаться привороту.

— Какое же сложное и запутанное дело!

— Истинный детектив, — кивнул Ишер. — Поэтому я очень рассчитываю на ваше содействие. На время нам с вами стоит забыть о прежних обидах. Потому что они помешают быть объективными.

— Да, это очень мудрая мысль, — я поспешно согласилась с ним. И правда, какой он профессиональный, — местер Ишер. А какие улики нашли на месте нового преступления? Можете сказать или еще пока нельзя?

— Такую же шкатулку с гербом академии, — ответил он, — внутри — еще фрагмент, надо полагать, вашего журнала. И, конечно же, имеется второе дно, которое я запретил вскрывать. Что там — узнаем уже когда улику доставят.

— А что с министром? — раз уж Ишер готов закопать меч войны ради расследования, надо пользоваться. — Как вообще поняли, что это относится к первому преступлению?

— А разве сложно догадаться? — в его голосе снова появилась язвительность. — Почтенный господин министр, заслуженный боевой дракон, вдруг издает идиотское постановление. Конечно, остатки магического патруля сразу же к нему были направлены. И бедняга тоже лопотал о прекрасной нимфе, что желает сделать магию общим достояниям и не хочет запирать чудеса в кладовке министерства.

Злодей у нас, надо полагать, идейный.

— Знаете, что у меня в голове не сходится? — спросила я, машинально присаживаясь на край стола Ишера.

— Боюсь, если начну об этом размышлять, сойду с ума.

Это что, сарказм? Вот тебе и забыли о прежних обидах!

— Если эти преступления связаны между собой, какая выгода их автору? — я решила не обращать внимания на выпад. — Первое происшествие заметили, устраняют. Сейчас примутся за расследование второго.

— В ваших словах есть резон, декан Элмин, — одобрительно кивнул Ишер, будто оценку мне ставил, — и я сам думал, что преступление откровенно провальное. Но видите ли, после первого удара столица еще не оправилась окончательно. И сейчас еще осталась куча дыр. Например, так и не смогли пока отменить отстутствие ограничений по использованию магии. Еще не весь магический патруль работает в полную силу. Так же все время выясняются все новые детали. Гвинер Ринер сумел много чего внедрить и наотменять, пока ситуация не стала критической. Кто знает, что именно он сделал под влиянием приворота? То же касается и нового происшествия.

Злодей начинал казаться мне все более коварным. А что, если улики снова укажут на меня? Уже понятно, что в шкатулке — второй фрагмент из моего учетного журнала. Тогда встает вопрос — кому же я так насолила в своей жизни? Может, кто-то метит на место декана факультета любовной магии? Не зря же все это началось незадолго до комиссии, что решит мою дальнейшую судьбу?

Мне захотелось кинуться к Родрику с воплями: “Невиноватая я! Найди их и накажи!”

Но я понимала, насколько это неуместно.

В приемную зашел администратор ректора.

— Посыльный из министерства прибыл, — сообщил он, — вас просят пройти и получить груз. И необходимо двое свидетелей.

Щелкнув каблуками, служащий ретировался.

— Я могу помочь, если надо, — вырвалось у меня.

— Увы, нет, Лавиния, — ожидаемо огорошил меня Ишер, — хотя я вам и верю, но пока вы у нас самая перспективная подозреваемая и не можете присутствовать, когда я принимаю депешу.

— Представляешь, он так и сказал: перспективная подозреваемая! — я возмущенно окунула острое крылышко в соус так, словно это была голова Ишера. Красные капельки разлетелись по столу.

— Возмутительно, — поддержала меня Рита. Мы с ней вместе обедали в кафе академии.

— Разрешите составить вам компанию?

Мы подняли головы. Над нами возвышались два предмета обожания студенток всей академии. Деканы Вепс и Апери.

— Не подумайте, что мы навязываемся, — предупредительно сказал Эрнест, — просто хотелось обсудить новости. Иначе мы взорвемся.

— А у вас тут и так что-то уже взорвалось, — Апери указал на мелкие крапинки, усеявшие столешницу и салфетки после моего салюта.

— Конечно, присаживайтесь, деканы, — разрешила я, приветливо помахав обоим обглоданной косточкой.

— Я не помешаю вам, господа? — уточнила Рита. Точно, она же из младшего преподавательского состава. Вежливо интересуется, не считают ли солидные мужчины ее компанию неуместной.

— Что вы, Рита! — поспешно выдал Апери, и заставил покраснеть подругу. Ей очень льстит мужское внимание. Особенно от такого красавчика как Рой Апери.

— Тем более, что ваша поддержка сейчас так нужна Лавинии, — скорбно кивнул Вепс.

— Да уж, — согласилась я, — господин следователь назначил меня главной подозреваемой.

— А ты правда можешь приворожить кого угодно? — красавчик-дракон Апери с интересом сверлил меня своими томными изумрудного цвета глазами.

— Не пробовала, Рой. Но при случае обязательно проверю. Так что не советую оставлять свою еду без присмотра.

Декан боевого факультета с опаской покосился на свое жаркое в горшочке.

— И вообще, ты не забыл, что приворот считается боевой магией?

Я взялась за последнее крылышко.

— Помню, конечно, — вздохнул он, — но у нас преподаватель этой дисциплины на днях подала заявление о переводе.

— Вот прямо на днях? — я насторожилась.

— Ага. Говорит, слишком непрестижной сейчас станет эта профессия. После всех этих слухов о преступлениях. Но ее все равно инспектор допрашивал вчера вечером.

Точно. Магистр курса “Приворот на врага” наверняка заинтересовала нашего вдумчивого детектива.

— Ей пришлось дать подписку о невыезде на все время расследования, — горестно сообщил Рой Апери.

— А куда она собралась перевестись? — сочувственно спросила я.

— На целительский!

И он с неодобрением посмотрел на коллегу.

— Рой, не надо на меня за это злиться, — примирительно сказал Вепс, — я ведь ее не переманивал. Просто сейчас оставаться причастным к любовной магии стало опасно. Прости, Лавиния…

— Да ничего, — мой голос против воли дал петуха. Оба коллеги-декана посмотрели на меня с жалостью.

Интересно, доверяют ли они мне? А я тут еще сарказмом блещу перед лишенным чувства юмора боевым драконом. Возьмет и даст показания, будто я его приворожить грозилась.

Все мы ждали, когда инспектор Ишер озвучит, что же находится во второй шкатулке с места нового преступления. А еще было очень интересно увидеть ключ от Далиэша. Удивительно. Магическим указом меня назначили одним из его хранителей. А я ничего при этом не почувствовала. Всегда казалось, что самоощущение должно меняться в таких случаях.

— Хотелось бы, чтоб нам дали проявить себя в качестве хранителей, — вдруг выдал Апери.

— О чем ты, Рой? — удивленно спросил Вепс.

— Ну, такой шанс один раз в жизни предоставляется, — дракон не смутился. Кажется, он был полностью уверен в своих словах, — и было бы здорово показать, что это имеет смысл. Я бы с радостью показал, на что способен. Предотвратил бы какую-нибудь катастрофу, например. Лавиния, а что бы ты сделала, попади тебе в руки ключ от столицы?

Я задумалась.

— А какие еще возможности дает этот артефакт? — поинтересовалась Рита.

— Практически безграничные, — поведал Вепс, — например, реши я открыть в Далиэше новый целительский центр, мне бы в пользование передали любое из зданий. Кроме министерства и королевского дворца, разве что.

— Но дворец к городу не относится, — поправил его Апери, — его величество обитает в королевском поместье, оно считается отдельной единицей.

— Не суть, — продолжал Вепс, — главное — это то, что с ключом от города ты можешь оказывать влияние на все важнейшие решения. Присутствовать на совете, принимать или отклонять указы и постановления. Теоретически, коллеги, мы с вами могли бы отправиться в Далиэш и потребовать пересмотреть любые законодательства.

— Вряд ли нам сейчас это позволят, — мрачно сказала я.

— Тебе точно нет, а вот у нас шансы есть, — Апери, кажется даже не подумал, что его слова могут прозвучать бестактно.

А я почувствовала, будто вокруг моей шеи затягивается петля.

Я мрачно оглядывала своих коллег-деканов. Нас вновь собрали за круглым столом у ректора, который тоже сел с нами, уступив собственное место инспектору под улики.

В начале совещания нам уже официально сообщили, что еще было в первой шкатулке, кроме листка из моего журнала. И взяли подписку о неразглашении тайны следствия.

А потом вниманием всех завладела прозрачная полусфера из неразбиваемого кристалла. Под этим куполом на бархатной подушке покоился ключ, по виду будто вырезанный из янтаря.

Руководители четырех курсов академии смотрели на артефакт и чуть ли не пускали слюни.

Спокойнее всех был ректор. И это давало основания его подозревать. Так в детективах положено. Кажется, я уже об этом думала. Стало стыдно, поскольку Эрнольда я искренне люблю, как дедушку.

Рой Апери ласкал контейнер с бесценной реликвией таким бесстыдным взглядом, что на месте защитного кристалла я бы оплавилась или хотя бы порозовела.

В его взгляде бушевал драконий жар, мне кажется, я могла даже разглядеть несколько картинок, которые проигрывались в мозгу Апери. Наверняка большом, просторном и не перегруженным излишними переживаниями.

Элиас Илер, декан бытового факультета, левой рукой задумчиво поглаживал свою аккуратную, песочного цвета бородку. Его небольшая лысинка сияла так же, как и бирюзовые глаза, которые, казалось, сейчас проделают в куполе дыру. Правая рука лежала ладонью вверх, и мне казалось, она слегка прогибается под воображаемой тяжестью ключа города.

Эрнест Вепс, с которым мы соседствуем деканатами и отделениями, снял очки, чтобы лучше видеть свою прелесть. Наверное, он представляет открытие новых трех центров целительской магии в центре Далиэша. Один — обязательно на месте здания мэрии.

И наконец, декан факультета природной и стихийной магии, степенный эльф Митрэль Аниэль, еле держал себя в руках. Буквально. Он обхватил свои плечи и едва заметно раскачивался, будто еще чуть-чуть, и вскочит, чтобы рассмотреть чудо всевластия поближе.

Что сказать? Мальчишки — они и есть мальчишки.

Увидели атрибут силы и уже представляют, как он будет смотреться на полочке в шкафу, и сколько всего интересного можно с его помощью наворотить.

Я почти физически ощущала общую мысль, что повисла между моими коллегами. Ее можно было на вилку намотать. “Подумать только! Мы имеем полное право использовать этот ключ, а мэр — нет!”

Инспектор Родрик Ишер присаживаться не стал. Он стоял рядом с пустующим креслом ректора, обводя нас испытующим взором. И выглядел так, что хотелось бросить все свои дела и бежать скорее за холстом, красками и мольбертом. Умный, проницательный взгляд скользит по аудитории, словно плоский камушек по водной глади. Кажется, едва ее задевает, но при этом запускает реакцию в вид быстрых, легких кругов, что расширяются, захыватывая все большую поверхность.

— Если вы уже налюбовались на ключ от Далиэша, предлагаю ознакомиться и с другими материалами дела, — голос Родрика звучал вкрадчиво.

Мужчины вздрогнули, словно забыли, что тут есть кто-то кроме них и артефакта.

— Все самое интересное — в этой шкатулке, уважаемые деканы и ректор Грик, — Ишер жестом фокусника выставил перед нами улику.

— Да что там может быть такого уж завлекательного? Новый локон Элмин? — Рой отвлекся от созерцания ключа с явной неохотой. На породистом лице читались недовольство и скука.

Надо сказать, Апери, пока не заговорит, производит впечатление загадочного красавца с пристальным и немного томным взором. Кажется, он думает о чем-то важном и может даже философском. Хорошо быть настолько привлекательным. Внешность сделает все за тебя. И не страшно сказать что-нибудь невпопад.

— Очень близко, декан Апери, — Ишер недобро улыбнулся, — простите, что трачу ваше время. Оно очень ценно. Однако детективное расследование — такая рутина. Приходится каждую деталь проговаривать.

Рой важно кивнул, как бы позволяя инспектору продолжать занудствовать.

Родрик открыл шкатулку. Я только сейчас обратила внимание на то, что на его руках все те же белоснежные перчатки для контакта с уликами.

Затаив дыхание, я ждала, что же он достанет.

— Тут уже знакомый нам фрагмент из журнала выдачи редких артефактов. Продолжение той же страницы. На этот раз это не стали прятать.

Ишер продемонстрировал клочок бумаги, который я тут же узнала.

— А скрытое дно мы сейчас исследуем вместе. И вы все — мои свидетели.

Да он получает удовольствие от этой публичной игры! На губах играет полуулыбка, крылья носа слегка раздуваются, словно он чует запах тайны.

Ишер водрузил шкатулку на стол ректора, взял в руку крохотный ножичек и точным движением подцепил второе дно.

Затем пинцетом извлек длинную, тонкую рыжую прядь.

— Элмин, как ты не заметила, что потеряла столько волос? — поинтересовался Рой. — Или все же это ты безобразничаешь?

— Декан Апери! — строго посмотрел на него Эрнольд. — Ваши шутки неуместны. Мы здесь все друг другу доверяем. И пока ничья вина не доказана.

— А теперь ищем главное, то что здесь действительно заряжено на приворот, — сказал Ишер. И снова проявил удивительную ловкость. На этот раз он словно из воздуха извлек приспособление, состоящее из окуляра с подсветкой на гибком ободке. Надел на голову, так что окуляр закрыл его правый глаз. Включил огонек, присмотрелся.

— Да, отлично сработано.

Он подцепил пинцетом что-то маленькое. Вытащил.

— Кусочек ногтевой пластины, — сообщил Ишер.

— Что же будет в следующий раз? Зуб? — удивленно спросил стихийник Аниэль.

— Инспектор, вы мне говорили, что все найденные фрагменты… м-м-м… тела… будут отправлены на анализ? — подал голос наш ректор. — Когда мы сможем ждать результатов?

— У нас прибавляется число подозреваемых и улик, — сказал Родрик, — я и местер Бек, который любезно согласился мне помочь, сегодня уже взяли образцы волос преподавателей женского пола двух из пяти факультетов. Собственно, только поэтому я вам и сообщил, что одна из улик — локон. Чтобы вы со своей стороны смогли проявить бдительность и сдерживать панику среди студенток и учителей.

Впереди еще много работы. Я хоть и запросил подмогу из столицы, увы, сейчас все процессы ужасно замедлились. Из-за всеобщей неразберихи. Так что пока мы соберем все материалы и отправим на экспертизу, пройдет около трех дней. На анализ потребуется не меньше.

— И целую неделю у преступника будут развязаны руки? — ужаснулся Вепс.

— Кое-что можно сделать и без образцов ваших сотрудников, — успокоил его Ишер, — например, сличить между собой полученные улики. И для того, чтобы это случилось как можно быстрее, лабораторию разместят здесь. На факультете целительства. Из Далиэша уже выехали квалифицированные специалисты с магическим оборудованием. Так что не более, чем через два дня мы узнаем чуть больше об этих волосах и ногтях.

Родрик посмотрел на меня:

— И, разумеется, сразу как только прибудут маги-криминалисты, вам нужно будет навестить их. Потребуется несколько волос с вашей головы. Вы ведь к этому готовы, правда?

— Я уже ко всему готова, Изюмия, — вздохнув, я зачерпнула очередную ложку фисташкового мороженого, — кроме того, что он может быть таким милым! Хочешь?

Увидев, что кошка тянет заостренную мордочку к моему пломбиру, я сунула ей ложку. Но гордое животное не готово было к столь откровенной подачке. Изюмия фыркнула и отскочила.

— Обиделась! — вздохнула я. — Ничего, вот посадит меня Ишер в темницу, будешь скучать и по мне, и по мороженке.

Изюмия мяукнула и снова потянулась к тарелке.

— Передумала, значит!

Я отложила для нее пару ложек в блюдце. Кошка вновь потеряла к угощению интерес.

— Даже с тобой договориться не могу, куда уж мне на Ишера повлиять?

Впрочем, я к Родрику несправедлива. Он действительно себя очень достойно ведет. Рассматривает разные версии и кажется, подозревает всех деканов сразу. А может и правда у них групповой сговор?

Собрались, приворожили министров и теперь повернули в свою сторону законы.

Одна неувязочка. В эту компанию слишком уж хорошо вписывалась я сама. В качестве подсадной утки.

— Не быть мне детективом.

Отвлеклась от размышлений и лакомства, пошла за любимой старинной колодой карт Таро.

Они меня часто успокаивали. Но не в этот раз. Расклад уверял, что ждет меня страстная любовь и карьерный успех.

Нет, отличное предсказание, но сейчас оно выглядело насмешкой! Как может сочетаться любовь с успешной карьерой? Да и не думается мне сейчас о горячих романах, когда воспоминания прошлого маячат перед глазами каждый день. Оказываеся пять лет — это совсем мало. Я повзрослела и стала сильнее, но чувства мои просто дремали. “Меньше видишь — проще дышишь”, говорила моя няня.

И я была с ней согласна теперь. Как только Ишер появился в моем поле зрения, дышать стало сложнее.

Вспомнилось, как я увидела его впервые. Наши родители тогда уже договорились между собой о том, что мы поженимся.

Я жутко психовала. Мне казалось, что договорные браки в наше время — ужасная дикость!

Когда у девочек появился шанс найти собственное место в жизни. И не в гостиной за вышиванием.

Мы ведь с будущим женихом даже незнакомы! Я чувствовала себя вещью. Или породистой лошадью на выставке.

Мне ведь совсем другое грезилось. Как я отучусь в академии с блеском. Докажу, что достойна уважения не только в качестве продолжательницы хорошего рода.

— Милая, мы ведь не настаиваем на свадьбе прямо сейчас, — уговаривала меня мама, — Ишеры не против подождать, пока ты не получишь образование. Сейчас это очень модно. Тем более, ты уже на втором курсе.

Не против подождать! Во мне все клокотало от ярости и уязвленного самолюбия. Вот значит, как. Мне позволят выучиться, чтобы потом показывать образованную жену гостям. Лордам, графам и герцогам.

Тогда я приняла решение сбежать с помолвки. Выразить тем самым свой протест. Уеду в общежитие кампуса. А что будет дальше — неважно!

Я ведь уже говорила, что темпераментная?

Вот и тогда сразу пошла собирать вещички, не дожидаясь, когда к нам приедет в гости семейство Ишеров для личного знакомства молодых. Будущих родственнико ждали с часу на час. Надо было торопиться.

Нахватав первое, что под руку попало, я озиралась в поисках выхода. И кроме как вылезти в окно мне в голову ничего не пришло.

Чемодан я швырнула вниз. А сама уцепилась за ветви мощного дерева, растущего близко к стене дома. Тут низко, не упаду. Да и не в первый раз я такое проворачивала. На мне был удобный дорожный брючный костюм и разношенные кеды. Что могло помешать спуститься благополучно?

Только мои ноги!

Точнее, шнурки. Один из них развязался, запутался в ветвях. И я полетела вниз. Хорошо, что была уже у самой земли. Чьи-то руки не дали мне упасть.

— Осторожнее! — услышала я над самым ухом.

Незнакомец обнимал меня за талию, крепко прижимая к себе. Классика! Будто я специально так подгадала.

— Сначала, когда меня чуть было не зашиб чемодан, я решил, будто мне тут не рады, — сказал молодой человек, — но сейчас вижу, меня встречают просто по-королевски. Усыпают путь прекрасными девушками. Еще кого-то ждать, или вы одна живете на этом ясене?

Я рассмеялась, на секунду забыв, куда и зачем летела с дерева.

— Позвольте представиться, Родрик Ишер. И я понимаю, что давно следует вас выпустить из объятий, но мне не хочется. Может, вы подвернули ногу и вам нужна помощь…

— Лавиния! — сказала я и резко отстранилась.

Так вот он! Блестящий кавалер, огненный дракон и будущий граф, которому меня пообещали в жены!

На привлекательном лице Ишера вдруг отразилось облегчение. Видно было, что он не сумел его вовремя скрыть.

— Лавиния Элмин, правильно? — теперь в его глазах загорелась надежда.

— Вы ведь знаете, кто я?

Отойдя от него на допустимое приличиями расстояние, я сложила руки на груди.

Родрик кивнул.

— Я приехал сюда по настоянию своих родителей. Думая, как мягко им отказать, чтобы они не захотели лишить меня наследства…

— А теперь? — не выдержала я.

— А теперь мне очень хочется выразить им благодарность.

Он улыбнулся, и я разучилась дышать нормально.

Что ж. Во второй раз я этого допустить не могу.

— Вот в этой стопочке — предложения студентов, на которые можно обратить внимание, — Бетрам положил передо мной штук десять сложенных бумажек.

Что ж, урожай. Иногда он вообще ни одну записульку не признает дельной.

— Тут — признания в любви вашим коллегам-деканам, вы просили показывать, сколько их… Сегодня примерно тридцать процентов от общего числа.

Да, внушительная стопочка.

— Сегодня здесь у нас пополнение, потому что прибавился новый предмет обожания.

— Какой же? — я посмотрела на бумажки с интересом.

— Инспектор Родрик Ишер.

Могла бы догадаться. Ходит тут такой красивый и обходительный, покоряет девичьи сердца направо-налево.

— Это вот — жалобы. На преподавателей и сокурсниц. А также на скудное меню столовой.

Я поморщилась. Доносы не люблю. Но обязательно надо учитывать недовольства. Тем более, жалоб чуть больше десятка.

— Все на сегодня? — я потянулась к предложениям.

— Нет, декан Элмин, — Бетрам Бек помялся в нерешительности, — тут еще одна… депеша. Довольно необычного содержания.

И он положил передо мной листок, текст на котором был составлен из отдельных букв, вырезанных из газет, а затем приклеенных.

Ух, до чего зловеще выглядит! Я о таком раньше только читала.

“Лавиния Элмин! Тебе не уйти от правосудия! Твоя вина будет доказана, а если инспектор купится на бесстыжие прелести, ему помогут узнать правду!”

— Это ж как постарался человек! — похвалила я анонима, пытаясь отойти от первого шока, — столько букв ему вырезать пришлось.

Бесстыжие прелести. Надо же. Странно, что студентки вообще понимают, что у меня такое есть. Я ведь для них всего лишь училка с набором любовных реактивов! Может, это кто-то из преподавателей хочет моего ареста?

Уняв невольную дрожь, которую вызвала странная угроза, я принялась изучать обратную связь со студентами.

Предложение добавить практических часов для курса “Химия любви”. Что ж, время от времени об этом пишут. Я склонна думать, что к этому прикладывает руку и сам ведущий дисциплины, Марк Рош. Приятного вида тролль. Да, и такое тоже случается, сама удивилась, когда с ним познакомилась. Лишний раз поняла, что нельзя быть слишком предвзятой.

Идея провести конкурс на составление лучшей парфюмерной композиции “Ароматы страсти”. Что ж, недурно. Может оживить окончание года. Скрасить подготовку к экзаменам и сгладить общую атмосферу нервозности.

Постепенно я дошла и до других стопок. Признания деканам в чувствах я чаще всего не читала. Но сегодня взялась за них с интересом. Да, мне хотелось прочесть об Ишере, чего скрывать!

“Как приятно видеть среди этих заучек настоящего мужчину! Инспектор Дракон, вы удивительный. Я готова лично вымыть каждую ступеньку лестницы, прежде чем туда ступит ваша нога!”

Десять сердечек, последнее обведено так жирно, словно художница с наклонностями уборщицы выпала из реальности и сама не видела, что делает.

Смешно, но я почувствовала укол ревности. Словно Родрик все еще имеет ко мне отношение.

— Лавиния! — дверь приоткрылась, инспектор заглянул в мой кабинет. Как чувствует, что я о нем думаю! — Будьте добры пройти ко мне.

Вид у него был до того встревоженный, что я не стала медлить. Так и выбежала с этой запиской в руке. Будто с флагом полной капитуляции.

— Это мне?

Ишер осторожно высвободил из моих пальцев листок, мельком прочитал. Его брови взметнулись вверх.

— Очень мило, декан Элмин. Я ценю ваше хорошее отношение ко мне. И понимаю, что вслух всего так сразу не скажешь.

Кажется, он растерялся. Но не больше, чем я.

— Что? О, нет, Родрик, то есть инспектор. Это не я написала.

— Правда? Немного разочарован.

Он вздохнул. И тут я поняла — издевается. Он прекрасно знал, чем я сейчас занимаюсь в кабинете, поскольку Бетрам заходил ко мне с подносом, где были разложены записки.

Что ж, если он шутит, значит все не так ужасно.

— Я вас позвал, потому что…

Продолжать не потребовалось, поскольку в деканат на этих словах зашли двое молодых мужчин. Один — эльфийской расы, второй мог быть кем угодно, но я сразу решила, что он оборотень. Слишком уж волосатый.

— Позвольте представить вам лучших криминалистов. Местер Крим и местер Дрим. Они будут проводить сравнительный анализ всех образцов волос, которые мы сегодня должны взять у студенток и преподавательниц.

— Здравствуйте, декан, — сказал оборотень и смущенно покраснел. Кажется, он из тех, кого называют “зубрилами”.

— Нам нужны ваши волосы, — добавил эльф.

— Все? — я изобразила притворный ужас.

Оборотень стал совсем пунцовым.

— Нет, только одна прядь. Вы позволите?

Я кивнула. Мужчина подошел ко мне неловко, бочком, отчего я уверилась, что он впервые находится настолько близко к живой женщине.

В руке его появились маленькие серебристые ножнички. Оборотень осторожно взялся за мой локон, я увидела, что пальцы его дрожат. Поднес свой инструмент к самым корням волос, пропуская лезвия под прядь.

— Так, Дрим, подождите, — вмешался инспектор, — вы сейчас изуродуете прическу нашей мису Лавинии. Позвольте, я помогу.

Он подошел вплотную, так что я чувствовала его дыхание. Оно меня обжигало. Родрик пропустил локон моих волос сквозь пальцы, перебирая и словно лаская.

Я застыла на месте, чувствуя, как по спине в панике разбегаются мурашки.

— Вот так. И ничего не заметно.

Кажется, он тоже дышал через раз. Волнуется?

— Возьмите, Крим, — Родрик протянул тоненькую прядку эльфу.

— Отлично, — кивнул тот, — мы постараемся дать результаты по этому образцу завтра утром.

— Можем так рано не успеть, — оборотень подергал товарища за рукав, — но вот к вечеру уж точно.

Мои волосы сличат с двумя остальными прядями. Что ж, я почти уверена — они совпадут.

Только вот как это в принципе стало возможным?

Я пила кофе и услышала шум в коридоре. Да что там шум! Кажется, в академии женской магии начиналась революция. В приемной деканата никого не было. Ишер забрал Бека и отправился с ним вместе стричь преподавателей.

Что же такое происходит?

Может, поймали преступника?

Я осторожно попыталась выглянуть за дверь, но меня впихнули обратно. Рой Апери смущенно собирал волосы в хвост и немного испуганно смотрел на меня.

— Что случилось? Твои поклонницы решили наконец выяснить отношения? — не утерпела я, вспомнив утренние послания.

— С ними мы уже все выяснили, — сказал он с упреком, словно я должна быть в курсе, — и не советую в коридор выходить. Сиди тут. Можешь пачичино меня напоить.

— Какая честь для меня! — восхитилась я. — Смочить горлышко самому привлекательному дракону академии.

— Ты правда считаешь меня самым привлекательным? — Апери расплылся в улыбке. — Знаешь, ты тоже ничего. Вообще, я против служебных романов, но… тебя возможно скоро отстранят. До окончания расследования. И мы сможем сходить вместе куда-нибудь.

Он и правда думает, что меня это должно порадовать? Наверняка да. Рой очень высоко ценит возможность отправиться с ним на свидание. Считает себя ценным призом. Интересно, его мамочка-драконица таким воспитала?

Вздохнув, я пошла делать ему кофе. Надо же себя чем-то занять.

— Так что у нас стряслось? — все же решила я выяснить, когда подала команду горшочку изобилия.

— Инспектор и твой секретарь собирают образцы у всех преподавателей. Причем, не только у рыжих!

— Локоны и покрасить можно, в том числе магией, — сообщила я, — к тому же, как сказал Ишер, в первой шкатулке были ресницы, которые не принадлежат обладателю волос.

— Тогда почему ресницы никому не дергают? — озадачился Апери. И на всякий случай коснулся своих ресничек. Длинных, загнутых, пушистых, как кисточка. Где мои ножницы?

— Можно и по волосам все понять, — я подала ему кружку.

— Так вот, — продолжал красавец-дракон, тряхнув пышной шевелюрой, — сначала все спокойно давали себя слегка подрезать. А потом кто-то… кажется, Мила Хипс со стихийной магии, заявила, что это нарушает ее личные права. И не поверишь, все сразу о них вспомнили.

— И потребовали вернуть волосы на место? — хихикнула я.

— Ну, их приращивать долго. Целители провозятся, и Вепс спасибо не скажет. — с сомнением протянул Апери.

Прозвучал первый колокол. Всего их три, после третьего начинаются занятия.

— Как думаешь, они угомонятся и разойдутся по аудиториям? — спросила я Апери, кивнув на дверь.

— Не знаю, Вин, отстаивание личных границ и права на неприкосновенность стрижки — дело серьезное.

Да, тут не поспоришь. Я вспомнила, как утром вторгся в мои личные границы Родрик Ишер. С серебристыми ножницами. И это было так интимно.

А сейчас он ходит и собирает чьи-то кудри по всем факультетам. И кто-нибудь этому мимолетному контакту наверняка радуется. Если сегодняшнее мероприятие не даст результата, Ишер с Бегом отправятся уже к студенткам. Вдруг там будут совпадения.

Тогда автор той записки, что хотела мыть ступеньки для инспектора, получит свои минуты счастья.

Если честно, я не видела особого смысла в происходящем. Пока еще даже по мне результат не пришел, и когда анализ покажет совпадение, окажется, что вся работа проделана зря. Но Родрик Ишер сказал, что нельзя проявлять предвзятость и нужно действовать на опережение. И… еще это означало — он допускает, что я могу оказаться ни при чем.

Это очень согревает.

— О чем задумалась, Лавиния? — Рой Апери поставил грязную кружку на поддон.

— О следствии, разумеется.

— Да, дело очень запутанное, — согласился боевой маг.

Двери в деканат открылись. К нам ввалились замученные, и, кажется, помятые Бетрам и Родрик. Секретарь прижимал к груди коробку, заполненную образцами. Каждый в отдельном пакетике и подписанный.

— Как хорошо, что вам удалось выжить! — выразила я искреннюю радость.

— Вашими заклинаниями, — буркнул Ишер. Из его прически выпало несколько прядей. Потрепали беднягу злые ведьмы.

— Зато удалось управиться за один рабочий день, — Бетрам выглядел почти довольным.

Тут, наконец, прозвучал третий колокол.

— Надо бы и мне к себе возвращаться, — вспомнил Апери, — насчет моего предложения подумай, Лавиния. Уверен, мы отлично проведем время.

Дракон вышел, а я поймала на себе странный взгляд Родрика. Даже не представляю, что он обо мне теперь думает. И только приличия не позволяют ему спросить, верно ли он понял Апери.

Неловкость ситуации сгладило появление посыльного из министерства. Затянутый в форменный сюртук, застегнутый на все пуговки, молодой эльф протянул Ишеру конверт с грифом “совершенно секретно”, попросил приложить к нему магическую печатку, а после удалился. Правда, перед этим он с возмущением отказался от кофе, который я ему сердобольно предложила.

— Бетрам, будь добр, отнеси образцы Дриму и Криму, — попросил Родрик, аккуратно надрезая край конверта.

Секретарь кивнул. С небольшой опаской выглянув за дверь, убедился, что там больше никого нет. Все разошлись по рабочим местам.

— Мне, наверное, лучше пойти к себе, пока вы вскрываете особо секретную корреспонденцию? — учтиво спросила я.

— Если вы не видите этот документ насквозь, можете и остаться.

Я фыркнула. Еще решит сейчас, что я хочу побыть тут с ним подольше.

Поэтому отвернулась и гордо пошла к себе.

И уже закрывая за собой дверь, услышала за спиной шуршание листков бумаги и сдавленное:

— Какой кошмар!

Слишком эмоциональная реакция инспектора на письмо из министерства меня удивила и напугала. Но оставаться и послушать, что дальше, было очень неудобно. Поэтому я на несколько секунд застыла, пока дверь легонько не подтолкнула меня вперед, но в свой кабинет в итоге зашла.

И как теперь спокойно работать, зная, что там, в приемной, происходит какой-то кошмар?

Я же с ума сойду от любопыства!

Отвлечься решила старым проверенным способом — работой. Взяла ворох отчетов об успеваемости первокурсников, зарылась в них с головой и постепенно втянулась. И когда ко мне зашел секретарь, я выглядела уже вполне нормальным деканом, с упоением делающим заметки на полях отчетов.

— Декан Элмин, вас и ваших коллег срочно собирают у ректора Грика.

Сплошные совещания. Не так себе обычно представляешь увлекательный остросюжетный детектив.

Нас вновь рассадили вокруг стола. Но на этот раз Ишер не выглядел таким изысканным, как с утра. Он напоминал взъерошенного зверя. Казалось, сейчас начнет рычать.

— У нас непредвиденные обстоятельства, — начал он без предисловий, — я получил депешу, в которой — просто невероятные новости. Сегодня ночью магическое излучение ключа города было зафиксировано в Далиэше. Артефакт каким-то образом покинул пределы академии.

— Не может быть! — степенный Эрнольд Грик мигом растерял свое обычное спокойствие и даже привстал. — Ключ находится в моем кабинете, в несгораемом сейфе под нерушимым колпаком! Давайте, проверим прямо сейчас, на месте ли он!

— Это может сделать один из хранителей, — ледяным голосом сказал Ишер, — я попрошу декана Илера открыть сейф. Помнится, вы артефакт туда и помещали.

Глава бытового факультета взволнованно подошел к встроенному в стену большому хранилищу. Ишер подал ему отпирающий жезл.

Элиас бормотал отпирающее заклинание, и я видела, как его потряхивает. На лысине выступили крупные, как слезы выпускницы, капли пота.

Тяжелая дверь открылась. Вокруг нее клубился то ли пар, то ли дым. Я знала, что это просто для создания устрашающего эффекта.

Илер отошел в сторону, чтобы все убедились — полусфера на месте, и артефакт все так же маняще поблескивает под куполом.

— Вот видите, инспектор, ключ от Далиэша там, где ему и пока что положено находиться, — сказал ректор.

— Как бы то ни было, этой ночью кто-то из вас… — Родрик обвел взглядом нас пятерых. — Кто-то из вас ходил выгуливать этот атрибут власти.

— И что же с ним делали? — спросил Вепс.

— То, что совершил бы ребенок, которому в руки впервые дали ключик. Как думаете, Лавиния, о чем я?

— Если дитя найдет ключ, то скорее всего, будет тыкать его во все замки подряд, — пожала я плечами.

— Совершенно верно, — напряженное лицо инспектора немного разгладилось, — да, в основном ключ используют как атрибут. То есть, предъявляют, чтобы подкрепить какое-нибудь распоряжение. Но нельзя забывать о том, почему его назвали именно ключ. Не жезл, не печать. Потому что он и на самом деле позволяет отпирать хранилища с сильнейшими магическими артефактами.

— Удалось узнать, что именно им пытались открыть? — с волнением спросил декан стихийного факультета, Митрэль Аниэль.

— Не просто пытались, — Ишер рубанул ладонью воздух, и я увидела, что ногти на его пальцах удлиняются, обретая вид драконьих когтей. Родрик смог быстро успокоиться и втянуть их обратно.

— Некто побывал в главном хранилище артефактов. Проник в отсек запретной магии. Пока неизвестно, что он там именно взял. Кроме того, отмечена активность на Монетном дворе. Опять же, не установлено еще, есть ли ущерб. Потому что хранитель ключа в своем праве, а значит его действия не фиксируются магическими радарами.

— И что, это полная безнаказанность? — слезы выпускниц на челе Элиаса Илера укрупнились.

— Постепенно специалисты установят, что исчезло в хранилище и на Монетном дворе. Путем ручного пересчета. И надеюсь, к тому времени запретные артефакты не найдут применения у преступника.

Мы все переглянулись. Новость просто ужасная. И самое гадкое — среди нас сейчас совершенно точно находится виновный! Потому что лишь хранитель мог провернуть такое.

Напряжение. Вот как можно охарактеризовать нынешние отношения между вчерашними добрыми коллегами. И хоть Ишер подчеркнул в конце нашей встречи в ректорате, что мы все под одинаковым подозрением, на меня все равно поглядывали с тревогой.

Кто же провел ночь не в своей постели (хотя Рой Апери наверняка так и сделал безо всяких преступлений)?

Родрик сказал, что нас будут вызывать по одному для беседы.

— Допроса? — пискнул фальцетом Илер.

Ишер промолчал.

Я думала, что “беседа” пройдет у Грика. Но, когда мы вместе с инспектором дошли до моего деканата, Ишер попросил:

— Поскольку мое рабочее место у вас, вы могли бы временно уступить свой кабинет в качестве…

— Пыточной? — ляпнула я.

— Ну, не то что бы для этого, — засомневался инспектор, — просто у вас тут в приемной высокая проходимость. Все слишком любят ваш кофе. И даже преподаватели за ним ходят, хоть у них есть свой горшочек изобилия.

Я промолчала. Горшочки у нас совершенно одинаковые. Просто дамы-преподаватели налюбоваться не могли драконом-инспектором.

— И ваши адептки не всегда самостоятельные, как я заметил. У них куча вопросов к Бетраму. Причем совершенно несущественных. Иногда к нему заходят просто попросить листок бумаги.

Тут я уже не выдержала и засмеялась.

Никогда раньше к нам студентки не бегали за расходниками. Для этого есть хозотдел и канцелярия.

— Что смешного? — удивился Родрик.

— Простите, инспектор, это просто нервное. Конечно, я предоставлю в ваше распоряжение свой кабинет. Для меня самой очень важно, чтобы вы как можно быстрее нашли виновника. И наконец, сняли с меня все лишнее!

— Что, извините?

Да, я не мастер словесности.

— Я имею в виду обвинения и подозрения! — почти выкрикнула я, прячась в своем кабинете. — Пойду освобожу для вас стол.

Почему в его присутствии даже обычные высказывания звучат как-то неправильно?

В кабинете моем был порядок. Я взяла с собой несколько папок с документами и любимый письменный прибор.

— Все, инспектор. Можем меняться столами.

Ишер очень вежливо меня поблагодарил и довольно быстро пошел осваивать предоставленную ему территорию. Перед этим попросил Бетрама:

— Пригласи ко мне декана Апери, начну с него.

Я посмотрела на часы. До окончания нашей рабочей смены оставалось чуть меньше двух часов. Что ж, возможно придется и задержаться. Странно, что он начал допрос не с меня.

Декан факультета боевой магии выглядел взволнованным. Хотел что-то сказать мне, до того как его позовут, но передумал.

С инспектором они беседовали больше получаса. Из моего кабинета не доносилось ни единого звука, значит Родрик поставил завесу конфиденциальности.

Рой Апери покинул мой кабинет чуть спокойнее, чем был до этого. Даже вполне обычным голосом попросил пачичино. Мы немного поболтали, пока он его дожидался. Разумеется, о том, что было за закрытыми дверьми, он не сказал ни слова. Просто обсудили, какие артефакты могли пропасть из хранилища.

Когда Рой уже выходил, Бетрам вернулся со следующим моим коллегой, деканом Аниэлем. Митрэль выглядел спокойным.

А вот вышел через полчаса несколько взбудораженным и быстрым шагом покинул деканат.

Следом был Эрнест Вепс. Спокойный и доброжелательный. Пока он пребывал наедине с Ишером, к нам заглянул вечно смущенный криминалист-оборотень, Дрим. Он дожидался, пока Вепс выйдет, переминаясь с ноги на ногу и вертя в руках тоненькую картонную папку. Когда я предложила ему кофе, слегка подпрыгнул, и, кажется, чуть под стол не спрятался. Явно не альфа.

— Было интересно пообщаться, инспектор, — сказал Эрнест, покидая “пыточную”. И Дрим тут же скользнул внутрь кабинета. Я ему явно казалась страшнее дракона на задании.

Криминалист пробыл у Родрика минут десять, а потом вышел уже без своей папочки.

Бетрам привел к инспектору декана бытового факультета. Меня, видимо, оставили “на сладкое”. Так, главное этого в глаза Родрику не брякнуть.

Время было уже позднее. Впору поглядывать на календарь, а не на часы. Уже и Рита ушла домой, забежав попрощаться и спросить, нужна ли мне какая-то помощь.

Наконец, Элиас освободился и меня позвали в мой же кабинет. Странно и непривычно было сидеть на месте посетителя.

— Я задам вам ровно те же самые вопросы, что и всем остальным, Лавиния. — сказал Ишер. — И рассчитываю на откровенные и правдивые ответы.

— Хорошо, инспектор.

Я выжидательно смотрела на него.

— Итак, где вы были нынешней ночью?

— У себя дома, разумеется.

— Кто-то может это подтвердить? — Родрик прищурился. — Вы были одна?

— Нет, не совсем одна, — растерянно ответила я и увидела, что глаза инспектора становятся драконьими, — я живу с кошкой. Она со мной и ночью находилась. Но вряд ли может выступить свидетелем.

— Да, это вряд ли. — он продолжал испытующе на меня смотреть. — Наши криминалисты проявили чудеса оперативности и смогли уже сегодня получить предварительные результаты первой экспертизы. Я бы хотел их озвучить вам. Готовы выслушать?

Я кивнула, судорожно сглотнув. Только бы не упасть от волнения в обморок.

Родрик Ишер смотрел на меня выжидательно. Мне кажется, или он специально держит паузу, создавая напряжение?

Вглядывается в мои глаза, словно в калейдоскоп.

— Так что же, Родрик? — спросила я его, словно со стороны услышав свой хриплый голос. — Не томите меня уже.

— О, нет, Лавиния, не буду отбирать ваши лавры, — он принужденно улыбнулся, — и мучить вас тоже не стану.

— Хотя это у вас получается лучше всего, — вернула я ему “лавры”.

— Образцы не совпали, — сказал он, прекращая нашу перепалку.

— Какие именно? — не поняла я.

— Вообще все.

— Три пряди — и все от разных людей? — я не поверила своим ушам. — И ни одной моей?

— Ну, нет, одна все же ваша. Та, что я у вас лично отрезал. А вот остальные чьи-то еще. Так что наши криминалисты вспомнили всех своих богов и духов, а оборотень убрал со своего стола детализированное фото Луны. От разочарования.

— Им теперь придется устраивать углубленный анализ всех взятых вами локонов! — ужаснулась я.

— Точно, — кивнул Ишер, — а если и там не будет совпадений…

— Сочувствую. А что с бровками, или ресничками?

— Это будет второй серией. Когда уже внесут в базу все остальные образцы. Так проще, приложить главные улики к имеющимся данным.

— А зачем нам вообще выяснять, чьи волосы в шкатулке, если они там для отвода глаз? Может их в парикмахерской насобирали.

— В таком деле все имеет значение, — сказал Родрик, — но неужели вам не стало сейчас чуточку легче?

— Стало, — кивнула я, — но вместе с тем и понятно, что дело сложнее, чем кажется. Запутаннее.

— Это верно, — Ишер откинулся на спинку кресла. Моего, как и все в этом кабинете. Все тут мое, настоящее, только он один — бывший.

— Будьте уверены, Лавиния, я докопаюсь до правды. И все эти волосы — не самое главное. Будут и другие улики. Кстати, мы не завершили беседу. Во сколько вы прибыли домой?

— Ближе к десяти вечера. Я гуляла по парку, чтобы успокоить нервы.

— Одна? — он бросил на меня быстрый взгляд.

— А какое это имеет значение? Следствие интересует ведь лишь как подозреваемые провели ночь.

— Вдруг вы встречались с сообщниками, — сказал он с нажимом.

— К сожалению, у меня здесь не так много сообщников. Кроме Риты и нет никого.

Ох, это прозвучало слишком жалостливо. Бедная, несчастная, одинокая лисичка. Или белочка. Кто еще рыжим бывает?

— Значит, вы ушли с работы и отправились в парк, где гуляли до темноты? — Ишер делал пометки в толстом блокноте.

— Нет. Еще я зашла в ярмарочный двор, который работает допоздна, вспомнила, что у меня закончилось молоко и рыба.

— Какое интересное у вас меню, — хмыкнул Родрик.

— У меня кошка, — напомнила я.

— А сами вы чем поужинали? — неожиданно спросил Ишер.

— Это тоже важно для следствия, инспектор? — не утерпела я.

— Нет, просто я очень внимателен к деталям, — спокойно ответил он, — мне хочется… то есть, будет полезно узнать, как вы провели вечер. Чтобы восстановить всю картину в целом. Ваши коллеги не капризничали, отвечали подробно.

— Хорошо. Я пришла домой, накормила кошку, достала из ледника мороженое. Фисташковое. Можете это тоже записать. Потом я просидела с мороженым и своими мыслями. И кошкой.

— Идеальная жизнь, да? — он посмотрел на меня со странной, и, кажется, печальной иронией.

— Не жалуюсь. Тихий спокойный вечер после напряженного дня. Я всем довольна. Особенно, когда меня не подозревают в преступлениях государственного масштаба.

— И так каждый раз? Одинокая прогулка в парке, сладости перед сном и мурчание кошки вместо задушевного разговора?

— У меня есть еще и хобби, — обиделась я, — например, люблю погонять на метле над морем. Свежий ветер и соленые брызги. Вся хандра мигом уходит. А по выходным встречаюсь с приятелями, мы выходим на природу и отлично проводим время. Еще есть театры и прочие развлекательные заведения. Но почему я должна рассказывать об этом сейчас? Вас ведь интересует лишь вчерашний вечер. Или что-то еще?

— Просто хотелось понять, стоило ли оно того, Лавиния. Но это и правда не имеет отношения к делу.

“Оно”? О чем он опять? Что вообще происходит в голове у этого красивого драконистого мужчины?

— Я свободна и могу идти, или еще будут вопросы?

— Нет, я, пожалуй, сам пойду. Мы ведь в вашем кабинете.

Точно, я уже и забыла, где нахожусь, этот пристальный взгляд и допрос с явным пристрастием выбивает из колеи.

— Меняемся местами снова, — улыбнулась я вымученно и поспешно вскочила со стула. Просто чтобы не находиться ни одной секундой дольше в заведомо уязвимой позиции подозреваемой.

Ишер тоже успел встать и выходил из-за стола. На этом перепутье мы с ним и пересеклись.

Нет, я в него не врезалась. Это было бы уже совсем банальностью. Но застыли буквально в сантиметре друг от друга. И это ничтожное расстояние ощущалось для меня как бесконечная пропасть. Он посмотрел на меня сверху вниз и легко улыбнулся, словно не было этого странного напряженного допроса.

— Приятного вечера вам, Лавиния. Пожалуй, я тоже прогуляюсь в вашем парке, чтобы немного привести мысли в порядок.

— Главное, не заблудитесь, инспектор, — пожелала я.

— Это вряд ли. Мне пообещали показать ваш академгородок. Мису Рита Плотт была настолько любезна, что предложила выступить в качестве провожатого. Я помню, что она ваша подруга, поэтому, если вы таким образом рассчитывали получить больше информации о ходе следствия, то… Но от возможности прогуляться с симпатичной девушкой я не откажусь.

— Надо полагать, — вырвалось у меня. С чего бы ему меняться за эти годы.

— Ну, что, храбрые бойцы, кто сегодня пойдет заполнять мою душевную пустоту калориями?

Я проводила взглядом по ведеркам с мороженым, стоящим на леднике.

Вообще, я не каждый день так балуюсь. И этой партии мне хватает на месяц при обычном раскладе. Но сейчас… сейчас бывший жених выгуливает мою лучшую подругу, или она его. И я не понимаю, что происходит.

Она ведь и сама прекрасно осознает, что такой человек и дракон, как Родрик Ишер не будет болтать за чаем о том, собирается ли он меня арестовать на рассвете.

— Клубничное! — сказала я приказным тоном.

Изюмия позади меня мяукнула, одобряя выбор.

Когда три четверти посудины было преодолено, я посмотрела на часы и сказала сама себе:

— Какого бесенара?

Потом достала из верхнего ящика стола заговоренное зеркало.

— Хочу связаться с Ритой Плотт.

Я знаю, что свой миниатюрный аксессуар она всегда носит в косметичке. Это у меня только в хозяйственную сумку влезает, и я его часто просто оставляю в деканате, лишь сегодня решила взять домой.

По зеркалу пробежала рябь, но поверхность осталась темной, в ней отражалась только я с ложкой.

Рита не видит сигнала. Ничего, когда глянет на зеркальце, стекло будет светиться красным и останется только вернуть мне вызов.

Скорее всего, у них там интересная беседа с местером инспектором, отвлекаться не хочется.

Я вонзила ложку в мороженое, словно расправлялась с воспоминаниями прошлого, а не с вкуснейшим сливочным пломбиром.

И тут в дверь постучали. Сначала рукой, а потом ногой, кажется.

Первой мыслью было — меня пришли арестовать. Да, не покидает меня этот страх с тех пор, как на местах двух преступлений нашли улики, прямо ведущие ко мне.

Но на пороге стояла Рита. Оживленная, с легким загадочным румянцем.

— Еще не спишь? — возбужденно спросила она, вбегая в гостиную.

— Как видишь. Показала Ишеру парк?

— О, ты уже знаешь! — она смутилась. — А я тебе сама хотела рассказать.

— Он мне похвастался, — мрачно поведала я, — пломбир будешь?

— Конечно!

Проще всего было выдать ей вторую ложку, но я все же решила проявить гостеприимство.

— Говори, — велела я, когда мы уселись за столом.

— Ты же помнишь, я предлагала тебе взять на себя Родрика? Факультет ему показать и все такое.

Я кивнула. Точно, совсем забыла, а теперь ревную. Стоп.

Я? Ревную? С какой стати!

— Вот, я ему это сказала, а он мне ответил, что уже сам разобрался в лабиринте наших коридоров, а вот в городке еще не ориентируется, времени не было. Ну я и предложила ему показать.

— Ты ж понимала, что он не станет откровенничать о деле? — уточнила я, облизывая ложку.

— О деле нет. Но все равно, глядишь, подобрее станет. Воздухом подышит. Проникнется ко мне.

— К тебе? Зачем? — это у меня в голове не укладывалось.

— Да как же! Надо его внимание от тебя отвлечь, а то изведет совсем.

Рита выглядела совершенно невинной, словно и правда говорила то, что думала.

— Рита, не может быть, чтобы ради меня ты потащила гулять неприятного типа и вообще врага.

— Не такой уж он неприятный, — запротестовала подруга, — вполне милый. Ты против?

— Против чего? Чтобы Родрик Ишер был милым?

— Я знаю, что он тебя предал, тоже это видела. Но я же не собираюсь его охмурять. Просто постараюсь расположить к себе. Он, конечно, не расскажет, в чем тебя подозревает. Но общий настрой-то понять можно.

— Зачем идти на такие жертвы! — смутилась я. — Или… все же он тебе нравится?

— Не выдумывай! — возмущенно отреагировала Рита. — Поиграюсь и брошу, как он тебя.

— Какое коварство! — сказала я с чувством, впрочем, не веря, что Родрик даст с собой поиграться. — Сейчас-то ты узнала хоть что-то интересное?

— Ни капельки, — вздохнула подруга, — пыталась невзначай разговор на тебя вывести, но он сказал, что эта тема его не волнует и он не собирается говорить о работе после ее окончания.

О работе! Вот значит как.

Рита скоро отправилась домой, я же осталась злиться, непонятно почему. Даже пломбир доедать не хотелось. Впрочем, когда я проводила подругу до двери и вернулась к столу, увидела, что мороженое подверглось нападению. Изюмия погрузилась чуть ли не с передними лапами в ведерко. А с ложечки есть отказывалась. Не ее размерчик.

Пришлось извлекать кошку из пломбира, чтоб не объелась. Вполне веселое вечернее занятие. Не скучаю я без тебя, Родрик.

Утром я уже сама искала глазами газетчика. Информационного голода допустить было нельзя.

И газету схватила, как спасательный круг. Словно ждала новостей о том, что преступник найден и вообще никого никуда не привораживали, просто двое министров сошли с ума. А ключ города… что ж, и этому найдется какое-то объяснение.

Однако, первый же заголовок не дал шансов продолжать так думать.

“Четыре декана и деканша. Кто приворожил двух министров?”

И ниже: “Неизвестный преступник собрался стереть память всему городу”.

С первой статьей все понятно — там о ключе от столицы и нас, как главных подозреваемых. Неприятно, но неизбежно. Пока я дошла до академии, успела по диагонали пробежать и вторую новость. Служащие хранилища артефактов установили, какие запретные реликвии были похищены кем-то из нас.

Это оказался древний, выкованный кузнецами-драконами “шлем беспамятства”. Надеваешь его на голову человеку, и он теряет все воспоминания. Но не только эта опасная игрушка привлекла преступника.

Для комплекта он взял еще и “Порхающую лихорадку”. Хитрая выдумка одного темного колдуна, который очень уж был обижен на человечество. Артефакт сам по себе не имел никакой выраженной силы. Но мог распространять действие любого другого на огромные территории. Так что заголовок имел под собой основания.

“Кроме этих двух магических орудий похищено еще несколько помельче, но каких — пока скрывается в интересах следствия”.

Конечно, такие тревожные вести не оставили спокойными студентов и преподавателей. В академии царило нездоровое оживление. Все смотрели друг на друга и в особенности на деканов, с подозрением.

Я зашла в свой кабинет и застыла на пороге. Родрик Ишер стоял спиной ко мне и любовался в окно видами кампуса.

— Доброе утро, — вежливо сказала я.

Он обернулся ко мне.

— Прошу меня извинить, Лавиния. Снова захватил вашу территорию. Просто хотел передохнуть от бесконечной вереницы любопытных, которые так и рвутся в деканат.

— Рабочий день даже не начался толком, а они уже вас преследуют, — заметила я, закрывая дверь и заходя к себе.

Даже не пойму, что делать-то. Что ему сказать?

— Боюсь представить, что будет дальше. Но не буду мозолить вам глаза, Лавиния.

Он двинулся к выходу.

— Да вы не мозолите, — вырвалось у меня, — можете прибегать иногда спасаться.

— Очень щедрое предложение, — сказал Родрик серьезно.

Он проходил мимо меня и остановился, внимательно посмотрел.

— Мне было важно понять, смогу ли я работать ответственно и непредвзято, зная, что вы главная подозреваемая. После всего, что было.

— И как? — спросила я, заинтригованная его неожиданным признанием. И сделала шаг в его сторону.

— С самого начала я даже хотел, чтобы вы и правда были виновны. Мне бы так, возможно, было легче.

— А сейчас?

Мы с ним стояли совсем близко друг к другу.

— Сейчас я хочу вас оправдать. Так непрофессионально.

Он сказал это совсем тихо. Почти прошептал. Почти что на ухо… Мое сердце замерло и пропустило удар. Как же захотелось найти убежище в его объятиях. Нет, время не лечит и глупость не проходит. У меня, по крайней мере.

Я прикрыла глаза от бессилия. Не могу я думать и чувствовать как надо. И в итоге снова буду страдать. Не увидела, но ощутила, что он сделал еще шаг вперед. Коснулся моего виска невесомым поцелуем.

— Удивительно, но я не держу на вас больше зла. Не сказал бы, что простил, но…

— Что?

Я подняла на него изумленный взгляд. Очень вовремя он нарушил очарование момента, пока я не растаяла, как мой клубничный пломбир.

— Простите, Родрик, но, кажется, нам пора работать.

— Точно. Хорошего дня!

Он изобразил светскую улыбку и вышел, уже не оборачиваясь.

Обстановка накалялась, и не только в академии. Общественность ждала, когда неведомый преступник примется стирать Далиэшу память с неизвестной пока целью. Жандармы и детективы работали в пять смен, я слышала, некоторые даже растягивали себе сутки с помощью специальных артефактов.

Ректору Грику приходили письма от официальных лиц и простого населения с требованием немедленно передать под стражу всех деканов заведения. Этими же заявлениями атаковали и Родрика.

Сложные времена пришли в нашу академию!

Дрим и Крим лихорадочно заполняли свою ”волосатую” базу. Деканы пытались работать. Ишер проводил беседы с представителями разных факультетов.

Все были при деле.

Так прошло два следующих дня.

Что-то изменилось в наших с Ишером отношениях. Он быстро вспомнил, что я пригласила его спасаться у меня в кабинете от любопытных, и воспользовался этим предложением. Приносил кофе на двоих, мы болтали о всякой ерунде, чтобы он не нарушал профессиональную этику совсем уж явно.

Обсуждали последние тенденции в магическом образовании и прическу Роя Апери.

— Как такие длинные локоны могут выглядеть настолько брутально? — удивлялся Родрик.

— Они ведь у него еще и вьются, — серьезно добавляла я.

— Как думаете, он их подкручивает? Ну… бигуди, щипчики или завивающее заклинание.

Кажется, Родрик смутился, что его такое волнует. У него самого тоже волосы не короткие, но он их собирает на затылке в элегантный мужской пучок.

— А знаете, не исключаю такой вариант!

Я задумалась. И правда, кажется, волосы Роя не всегда одинаково вьются. Либо он их выпрямляет магическим утюжком, либо наоборот, накручивает.

Представив мужественного Апери, генерала армии драконов в отставке, с крупными бигудями через всю голову, я захохотала, чуть не захлебнувшись кофе. И сразу закашлялась.

Родрик осторожно взял из моих рук большую уютную кружку с дымящимся напитком и трогательным, совершенно непринужденным и естественным жестом слегка постучал по спине.

Почему-то это смутило нас обоих. Его рука застыла на моей спине. Я напряглась. Дыхание Родрика было взволнованным. Или мне показалось?

Мы смотрели друг на друга. Его глаза слегка затуманились и потемнели. Себя я видеть не могла, но наверняка во мне тоже произошли некие метаморфозы. Потому что Родрик Ишер вдруг начал наклоняться ко мне. В груди у меня сладко замерло сердце. Будто не было между нами измены, скандала у алтаря и пяти прожитых без любви лет.

И я хотела того, что сейчас должно было случиться.

Но не случилось.

В дверь постучали.

— Инспектор Ишер! Вы здесь?

Мы отпрянули по сторонам, чуть по углам не разбежались.

— Входите! — сказала я, пожалуй, излишне громко.

На пороге стояли Дрим и Крим. Оба сразу. Входить они не спешили. Смотрели на Родрика Ишера как перепуганные драконята.

— Что произошло? — встревожился инспектор. — Вы нашли совпадения?

— Да, — эльф Крим вдруг сделался очень торжественным, а Дрим еще более испуганным.

— Что ж, пройдемте к вам, местеры криминалисты, — распорядился Родрик.

Дрим посмотрел на меня с совсем уж суеверным ужасом. Бедняга. Ему надо душеведа не на одну сессию. Разве это дело, когда оборотень, призванный одним взглядом покорять женщин, настолько их боится?

Мужчины вышли, а я опустилась в кресло, прикрыв глаза. Как же хорошо, что нам помешали. Как бы мы потом смотрели друг на друга, общались. Работали бок о бок. Да, Родрик меня больше не подозревает, но все равно есть этические сложности.

Собственно, о чем я?

Самая большая этическая сложность в том, что Родрик Ишер — мой бывший жених, который вероломно изменил мне, своей невесте, за несколько дней до свадьбы.

Но я ничего не могла с собой поделать. Память услужливо подсунула мне картинку нашего первого поцелуя. Настолько яркую, что я, кажется, вновь почувствовала мягкость его нежных губ. Его руки на моей талии. Услышала взволнованное дыхание.

— За что мне это! — простонала я вслух.

Дверь открылась без стука.

Родрик Ишер зашел в мой кабинет уже не как гость. Он хмурился и глаза его под сведенными бровями выглядели совсем драконьими.

На щеках инспектора пульсировали желваки. Кулаки повторяли их движения, сжимаясь и разжимаясь.

Повинуясь безотчетному страху, я вскочила.

— Что случилось, Родрик?

— Самообладания вам не занимать, Лавиния, — сказал он, и в голосе его послышался грозовой раскат, — а я-то вам уже поверил. Игра окончена.

— Какая игра?

Я попятилась, сшибая кресло.

— Вы и сами прекрасно знаете. Одного не пойму, почему вы еще не в бегах? Думали, что времени до окончательной сверки образцов еще предостаточно? Или решили меня соблазнить и лишить бдительности?

— Я не понимаю, Родрик, — я пыталась отгородиться от этого ужаса. Но понимание уже подкатывало, как волна. Ишер тут же озвучил самую ужасную, самую невозможную мою мысль.

— Эти крохотные, тщательно замаскированные частицы под вторым дном каждой из шкатулок принадлежат вам. Ошибка исключена, Дрим и Крим провели восемь проверок. Пока образцы не закончились.

Я молчала, не в силах что-либо произнести.

— На что вы рассчитывали, декан Элмин? — в глазах Родрика полыхнула ненависть. — Раз локоны не совпали с вашими, мы не будем сверять их с остальными уликами?

Это сон. Это не может быть правдой.

— Все кончено, Лавиния. Будьте любезны освободить кабинет для обыска.

*Родрик Ишер*

Ее вероломство разбило мне сердце.

До Лавинии в моей жизни были и другие девушки. И я совершенно не собирался прислушиваться к очередной просьбе родителей, которые уже в третий раз пытались сосватать мне дочурку из хорошей семьи. У нас это превратилось в ритуал. Каждый год папа́ заводил этот разговор.

— Родрик, я не молодею и хочу видеть, как мой сын остепенится.

Первый раз сватовство чуть ли не произошло на балу. Потенциальная невеста оказалась похожей на рыбу. Кажется, фугу. Это если ее разозлить, проверять совсем не хотелось. В итоге, я там познакомился с симпатичной эльфийкой… хотя разве они бывают дурнушками?

Отец разозлился и обижался целый год. А потом устроил чаепитие, на которое явилась семья какого-то лорда Фиклея. Где совершенно случайно была дочь на выданье.

Тогда мои родители были настроены очень серьезно. Вся надежда на невестушку. Я постарался представить ей “товар” крайне подпорченным. Договорился с милой горничной за небольшую бриллиантовую безделушку. И она с радостью откликнулась на мое желание зажать ее в уголке, как раз когда мимо будет проходить наследница лорда Фиклея.

Скандала не случилось, так как договоренностей на тот момент еще достигнуто не было.

Я уж решил, что опасность миновала. Флиртовал с красавицами, посвящал им стихи и песни почти собственного сочинения.

Но в один не прекрасный день папа́ под аккомпанемент скорбных маминых вздохов заявил, что его терпение истощилось. И следующим, что начнет таять, будет мое содержание. Я в ту пору только вышел на практику после обучения в академии, и стипендия была ничтожной.

Как оказалось, родители успели договориться со своими старинными знакомыми, чьей дочурке только-только стукнуло восемнадцать.

— Она ведьма, но благородных кровей, — заявил отец, — эльфийку и леди ты уже профукал. Семья Элмин знатная и богатая. Лавиния учится в академии женской магии и станет достойной супругой даже для дракона.

Я был намерен и эту помолвку, что называется, слить.

Но влюбился в рыжую ведьму с первого взгляда. Как же я был счастлив. Все эти годы, пока она получала образование, не смотрел ни на кого больше. Разве только для того, чтобы сравнить со своей невестой и лишний раз подумать, насколько она прекраснее и умнее.

Я поверил, что стал обычным драконом и обрел свою истинную. Смешно.

А за несколько дней до свадьбы она изменилась. Спряталась в своей комнате и закрыла окно. Отказывалась говорить со мной. Служанка передала мне, что невеста волнуется и желает справиться со своим волнением, прежде чем станет замужней дамой.

Что ж, брак — это серьезный шаг. Я постарался не обижаться, хоть и томился, как мальчишка. И представлял себе, какой будет наша свадьба. Главным образом меня интересовало, что произойдет потом. Когда все гости уедут, а я внесу новобрачную в свой дом, который к тому времени у меня уже был. И да, вопрос наследства не стоял так остро, я научился себя обеспечивать самостоятельно. Но просто очень хотел видеть Лавинию Элмин своей женой.

Никогда не забуду тот день.

Я стоял у алтаря, наслаждаясь прекрасной летней погодой, игрой солнечных лучей в кронах деревьев. Заключить брак предстояло под церемониальной аркой, установленной на поляне у дома моих родителей. Столы были накрыты для гостей. А их было немало. Жрец любовной магии уже приготовил кристаллы венчания и брачные браслеты.

Сердце мое подпрыгнуло, когда я увидел свою прекрасную невесту.

Она шла под руку с отцом по узкой дорожке, усыпанной лепестками цветов.

Казалось, ее ноги не касаются земли, настолько она напоминала сказочное видение. Я уже изнемогал от нетерпения. Не видеть ее несколько дней до свадьбы оказалось для меня пыткой.

И вот она подошла ко мне. Решительным и женственным движением откинула вуаль и я увидел, насколько бледное у нее лицо, несмотря на ухищрения косметической магии.

— Родрик Ишер, — ее мелодичный, бархатистый голос прозвучал уверенно и спокойно, — простите, я не смогу стать вашей женой. У меня появились другие планы.

— Лавиния! — ахнул отец невесты и схватился, как он скорее всего считал, за сердце. Но почему-то с правой стороны. Местер Элмин всегда отличался отменным здоровьем и понятия не имел, где у него прочие внутренние органы, кроме желудка.

— И ты, папа, тоже меня извини. Я долго думала, и поняла, что не намерена жертвовать возможностью самореализации. Сегодня ночью я отбываю в академию женской магии. Мне поступило очень интересное предложение.

— Неужели интереснее, чем замужество с драконьим графом? — простонала мать невесты.

— Гораздо. Мой жених всегда говорил, что ему не нравятся работающие женщины. Теперь он сможет найти ту, что составит его семейное счастье. Родит десяток детишек и будет счастлива на кухне с вышиванием.

— Да кто вышивает на кухне? — удивился жрец, и почесал в затылке священным кристаллом.

— Вот видите, я совершенно ничего не смыслю в браке. Была рада познакомиться, Родрик, более не смею вас задерживать!

Она вновь задернула лицо вуалью. Развернулась и ушла из моей жизни твердым, уверенным шагом.

Никто и не подумал ее остановить, настолько все были шокированы.

А я… я в тот момент хотел сгореть на месте.

Почему же я решил, что такая холодная, расчетливая особа могла измениться?

Нет, она и дальше пойдет по головам ради карьеры. И сейчас Лавиния увидела, что мои чувства к ней не остыли.

Ей удалось усыпить мою бдительность и вновь использовать меня, как глупого мальчишку.

Но я не позволю ей разрушить мою жизнь во второй раз.

Мои щеки горели, но руки при этом были ледяными. Я пыталась согреть их о кружку с пачичино. Добросердечный Бетрам плеснул туда ложку карамельного сиропа. Пахло просто нереально вкусно.

— У меня ананасик, — сказал вдруг секретарь интимным шепотом, отчего я вздрогнула.

— Что, прости?

— Ананасик. На обед захватил. Будете?

Он открыл прямо под моим носом контейнер, в котором красиво был разложен ароматный ананас.

Не уверена была, что смогу протолкнуть хоть что-то в свое сведеное ужасом горло. Но благодарно взяла у секретаря заостренную палочку, которую он мне протягивал, воткнула в аппетитный ломтик.

— Надо его сразу в рот положить, а то свалится, — заботливо промурлыкал Бетрам и сунул мне салфеточку.

Что же происходит там, за дверьми моего кабинета?

Закрыто наглухо и опечатано конфиденциальностью.

А внутри орудует бригада криминалистов. Дрим и Крим под руководством Родрика Ишера. А в качестве свидетелей — несколько преподавателей с других факультетов.

Какой позор.

Со вздохом я положила ананасный ломтик на язык. Очень нежный вкус, кажется сейчас растает во рту.

— Декан Элмин…

Бетрам Бек помялся в нерешительности, словно размышлял, стоит ли продолжать.

— Тебя что-то беспокоит, Бетрам? — я наконец то ли растопила, то ли проглотила этот чудесный десерт.

— Почему у вас сейчас проводят обыск? — спросил он, пряча глаза.

Я вздохнула. Действительно, все произошло стремительно. Родрик Ишер ворвался ко мне, наорал и выгнал. Потом туда вломились семеро. Закрылись и заглушили все звуки. А секретарю ничего не объяснили.

— Улики, найденные на местах преступлений, указали на меня, — сказала я ему честно. Все равно он об этом узнает.

— Но ведь вы ни при чем, Лавиния!

Бетрам в волнении наколол на свою шпажку целых три кусочка ананаса. А потом заглотил, еле успев убрать палочку.

— Ты так в меня веришь? — растрогалась я.

— Не обижайтесь, декан, — ответил Бек извиняющимся тоном, — но если все, что я слышал об этих преступлениях — правда, то вы бы их точно не смогли настолько коварно спланировать и исполнить.

— Что? — против всякой логики я обиделась. Да, мне стало неприятно, что собственный секретарь не верит в мой криминальный талант.

— Сами посудите, — продолжил мой степенный помощник, — это надо планировать поездки, как минимум две, в Далиэш. А ведь там потом еще и в хранилище набег был. Все это организовать требуется.

— И ты считаешь, я бы не справилась? Да, я в прошлом году перепутала дату отправки на семинар в Убивур. И пришла к магобусу на два дня раньше, чем следовало…

— Вооот! — протянул он многозначительно.

— Но это не означает моей неспособности к самоорганизации! Документы и отчетность, например, у меня всегда в полном порядке.

— Так вы что, виновны? — Бетрам хитро прищурился и потянулся за новым кусочком ананаса.

— Нет, конечно! И мне тоже дай…

Секретарь протянул коробочку с жалкими остатками лакомства. Я потыкала туда палочкой, не попала, махнула рукой и подхватила ломтик двумя пальцами.

Бетрам посмотрел с осуждением. Кажется, неспособность насадить фрукт на шпажку еще больше убедила его в моей невиновности.

— Понимаете, Лавиния, — сказал он совсем неофициальным тоном. Такое он себе позволял только после окончания рабочего дня, хотя я и не требовала от него церемоний. — Я умею разбираться в людях. Вы декан факультета любовной магии, и поэтому вряд ли стали бы пользоваться настолько откровенно служебным положением, планируя преступление.

— Думаешь, на боевую бы замахнулась? — спросила я недоверчиво.

— Не знаю, насколько убедительны улики, — взволнованно закончил Бек, — но уверен, что произошло какое-то недоразумение.

Его слова меня охладили. И правда, верить в мою невиновность так безоговорочно можно лишь, не зная, что улики просто гранитные. И под их весом даже я сама начинаю в себе сомневаться.

Дверь в мой кабинет широко распахнулась.

— Проходите, Лавиния, — пригласил меня инспектор Ишер официальным тоном.

Внутренне сжавшись, я проследовала мимо него. Бетрам уверенно зашел за мной. Родрик не стал его останавливать.

— Итак, Лавиния, в присутствии свидетелей предъявляю вам найденные в вашем кабинете улики.

— Даже так? — удивилась я. — Ну хоть не зря время потратили.

— Еще как не зря, — сказал Ишер многозначительно, подходя к моему столу.

— Эта улика была запечатана в конверт и подклеена к внутренней стенке вашего книжного шкафа, а после надежно заставлена пятью рядами книг. Труд кропотливый, но тайник отменный.

— И что же внутри? — я зачарованно смотрела на толстый черный конверт, на котором была сломанная ярко-желтая печать. Очень стильное сочетание цветов.

Ишер подошел к конверту, взял его в руки, естественно упакованные в перчатки. Затем осторожно вынул продолговатый предмет крестообразной формы. Показал всем остальным.

Дрим, Крим, а так же свидетели стыдливо отвели от меня взгляды.

— Это — “Крест отвода глаз”. Один из похищенных в хранилище артефактов. Используется, чтобы одурачить противника, лишить его бдительности. Вы можете объяснить, как он оказался у вас?

Инспектор Ишер смотрел на меня, не сводя взгляда. Он пригвоздил меня им к тому месту, где я стояла. Его ноздри раздувались, то ли от гнева, то ли он включил свой специальный драконий нюх. Говорят, он позволяет распознать малейшие оттенки человечьего волнения и определить, лжет собеседник или нет. Когда мы еще были женихом и невестой, я спрашивала Родрика, правда ли, что у драконов настолько чувствительное обоняние. Он отвечал, что, мол, разумеется, да. И прямо сейчас он чувствует аромат пончика, который я прячу под подушкой, чтобы съесть ночью.

Нет, Родрик не дразнил меня чем-то обидным. Это была наша с ним шутка. Про то, что уважающая себя невеста обязана отказаться до свадьбы от любой выпечки, чтобы влезть в платье, даже если оно пошито на два размера больше. Но когда все уснут, вдыхает пончиковые запахи.

Сейчас это воспоминание показалось совершенно глупым и неуместным. Но тогда все наши бредовые идеи просто умиляли…

— Итак, Лавиния, почему “Крест отвода глаз” спрятан в вашем кабинете?

— У меня лишь одно объяснение тому, инспектор, — я с трудом отлепила язык от гортани.

— И какое же?

— Меня подставили. Это же очевидно.

— Кому очевидно, вам? — Ишер нахмурил брови.

— А вам нет? Слишком все распрекрасно сходится на мне. Аж противно.

Свидетели смущенно мялись в сторонке, Ишер поблагодарил их за содействие и отправил с миром. Остались лишь криминалисты и мы с Бетрамом.

— Лавиния, все сходится настолько, что такое даже и подделать почти нереально, — голос Родрика казался ледяным. Хотя он и огненный дракон. — И у меня нет причин игнорировать настолько серьезные доказательства. Я обязан уведомить Далиэш о своих подозрениях. А пока за вами прибудут жандармы — будете под домашним арестом.

— Инспектор! — вдруг подал голос Бетрам, который все еще держал в руке контейнер с последним ломтиком ананаса. — Декан Элмин не могла быть в Далиэше с ключом от города и расхищать там артефакты!

— Почему? — Родрик хищно на него посмотрел.

Я прикрыла глаза. Сейчас он ему начнет втирать о том, насколько сложно мне планировать поездки и ничего не напутать. И я от стыда сквозь пол провалюсь.

Но Бетрам сумел удивить.

— Лавиния предпочла бы это скрыть… но в ту ночь мы с ней были вместе. И уж точно не грабили хранилище.

— Что??? — произнесли мы в один голос втроем. Я, Ишер и оборотень Дрим.

— Бетрам! — возмущенно начала я.

— Не стоит уже меня покрывать, Лавиния, — Бетрам говорил совершенно спокойно, — сейчас вас обвиняют в более серьезном преступлении, чем нарушение субординации.

Глаза Родрика вспыхнули янтарем, вертикальная черта разрезала радужку пополам. Только бы он не одраконЕл тут.

— Зачем, ну зачем! — простонала я, умоляюще глядя на секретаря. — Ты так только хуже делаешь.

— Бетрам, вы настаиваете, что провели ночь преступления… — голос Ишера слегка дрогнул. — в компании с Лавинией Элмин?

— Абсолютно. С самого вечера. Ушел лишь под утро, чтобы переодеться в свежий костюм для работы.

— У Лавинии еще нет ваших запасных вещей? — деловито осведомился Родрик.

— Нет, мы не настолько близки.

Вот же врет, а! Да в нем актерский талант бурлит.

— Что ж, — глаза Родрика с трудом пришли в нормальное состояние, — пока я не сумею доказать обратного, Лавиния может оставаться на своем рабочем месте. Остальные могут идти. Мне нужно поговорить с деканом наедине.

Я в панике смотрела, как все покидают мой кабинет. Вот же Бертрам. Запутал все только сильнее.

Чтобы хоть как-то спрятаться от инспектора, я забежала за свой стол.

— Декан Элмин! — рявкнул он. — Как это понимать?

— Да я сама еще не очень разобралась, насколько все серьезно. — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Если вы меня пока что не арестовываете, я, пожалуй, поработаю. У меня графики и отчеты.

— Подождут ваши графики!

Родрик оперся о столешницу ладонями, словно боялся упасть.

— Вы все так же используете людей в своих интересах, — он шумно дышал. Кажется, его переполняла ярость. Что это — разочарование из-за того, что не удалось меня упрятать за решетку?

— Не прощу себе, что чуть не потерял бдительность в вашем присутствии, — теперь в голосе инспектора звучала горечь, — забыл, сколь мало вас заботят интересы всех остальных. И спланировать преступление для вас не представляет никакой этической проблемы. Скорее всего, Бетраму вы тоже мозг запудрили. Вы недостойны обучать юных магов!

Я прекрасно понимала его, с одной-то стороны. Если что-то выглядит как грифон, летает как грифон и клекочет как грифон… то это, скорее всего, и есть он самый! А все факты просто орут, что я — виновна.

— Крест для отвода глаз. Как это хитроумно. Вы морочили мне голову с его помощью. Лавиния, вы страшный человек. Не представляю, сколько людей еще пострадает, прежде чем я не найду способ привлечь вас к ответственности. И своей обожаемой должности вы точно лишитесь.

— Вас послушать, так я злодейка, достойная всяческих кар! — не выдержала я.

— С удовольствием надену на вас наручники, — процедил инспектор с ненавистью.

Мы смотрели в глаза друг другу. А между нами был рабочий стол. Пока еще мой!

— Я расцениваю это как домогательство! — бросила я ему в лицо. — Вы не дознаватель, а всего лишь очередная конторская крыса с отчетами, которая слишком много о себе возомнила.

Нет, про крысу, наверное, слишком хлестко. Но мне, между прочим, тоже обидно!

— Вот как? Только в страшном кошмаре мне бы пришло в голову домогаться такой, как вы!

— И что же во мне не так? — эти слова я почти прошипела.

— Вы беспринципная. Расчетливая. Аморальная! — его слова били наотмашь.

— Однако, фантазировать о наручниках вам эти мои качества не мешают!

— С самого начала я был уверен, что именно вы стоите за преступлением против министра Ринера, но должен был проверить все факты, чтобы не осудить невинного человека из-за своей предвзятости.

Вот так значит. Уверен он был, но хотел убедиться, чтобы дела прошлого не мешали ему воспринимать происходящее адекватно.

Угрозы Ишера крепчали, как мороз в праздник Нового Круга. Я тоже заводилась и отвечала дерзко, не думая уже о том, как спасти свою рыжую голову. Даже на костер меня отправить предложила.

Неудивительно, что он взбесился окончательно. Так, что пообещал, уже не церемонясь:

— Лавиния Элмин, клянусь, еще до заката ты предстанешь перед судьей. И ради этого я готов даже на лжесвидетельство.

Он готов даже на лжесвидетельство?

Это признание меня шокировало. Хотя… врать он умеет. Вон сколько меня обманывал. Пока я училась в академии и была невестой на удаленке. А мой красавчик-дракон времени не терял. Нет, сама я не видела. Но у меня нет причин не доверять Рите. Как и у нее нет повода придумывать такие страсти.

Родрик уже покинул мой кабинет, а я сидела на столе и смотрела на дверь замершим взглядом.

Он постарается, чтобы я предстала перед судьей уже сегодня. Что же будет с Бетрамом? Добросердечный парень сам подставился. И меня очень волновал вопрос: ради чего он это сделал?

Мне хотелось поговорить с ним и все выяснить. Но вряд ли инспектор Ишер позволит нам пообщаться наедине. Он прекрасно понимает, что мы таким образом выработаем общую линию защиты и попытается подловить нас обоих на лжи. Тогда и Бетрам попадет за решетку.

Получается, его неуместная забота сделала мне только хуже.

А вдруг…

Я вскочила со стола, пронзенная внезапной догадкой. А что, если Бетрам — преступник?

Действительно, у него есть для этого все возможности. Он мог сам наклепать ту записку с угрозами.

Не знаю, как ему удалось найти мои ресницы и ногти… но Бетрам вполне мог побывать у меня дома в мое отсутствие, поскольку ему мой график известен лучше меня. И найти там то что надо. Я, конечно, не думала, что у меня везде валяются выщипаные брови и всякое такое…

Страшно подумать, какие в таком случае фрагменты меня могут обнаружиться на следующем месте преступления. Если не остановить Бека, оно и случится обязательно. Может быть задним числом, чтобы на меня свалить. Может быть, он как раз пытается удержать меня на свободе, пока еще какие-то интриги устраивает.

В следующие четверть часа я накрутила себя так, что уже и не сомневалась — мой секретарь совершил несколько преступлений и готовится к очередному злодейству!

Я вылетела в свою приемную, намереваясь схватить негодяя за грудки, и вытрясти из него признание, раз уж Родрик Ишер вбил в свою драконью башку идею о моей виновности. И он не будет разрушать эту стройную теорию.

Кто знает, может, через годик на месте декана факультета любовной магии жеманно воцарится Иветт!

Хотя нет, тут я загнула. Не во всем ей меня замещать.

Как оказалось, у меня в “предбаннике” пусто. Ни злобного инспектора, ни коварного секретаря. Может, они вместе?

Точно, Родрик допрашивает Бетрама, чтобы поймать его на несоответствиях. И тот наверняка проколется.

Что ж, глупенькая доверчивая Лавиния, готовься кусать локти.

Прозвучал колокол. Закончилась очередная лекция, сейчас коридоры начнут заполняться студентками и преподавателями. И наверняка ко мне подтянется парочка любопытных.

Или парочка парочек.

Дверь скрипнула. В приемную осторожно заглянула Рита.

— Проходи, — кивнула я ей с облегчением. Свой человек.

— Как ты, Вин?

Подруга подошла ко мне. А я же сама пялилась на стол Родрика Ишера. На нем лежала большая черная папка, как я уверена, закрытая охранным заклинанием. Больше ничего. Разве что кроме элегантного письменного прибора.

— Не очень хорошо, Рита. Ты уже слышала последние новости?

— Еще бы! Академия на ушах стоит, обсуждают, что у тебя в кабинете нашли этот крест, который сбивает с толку. Что он у тебя делал-то там?

— Подбросили, разумеется.

Я раздраженно отошла от стола Родрика и направилась к горшочку изобилия.

— Горячий шоколад! — велела я ему.

И поинтересовалась у Риты:

— Ты будешь?

— Я потом, — помотала она головой.

— Как быстро распространяются у нас слухи, однако, — мрачно заметила я. — ведь время лекции было. И информация секретная. Кто же болтун?

— У вас там четыре свидетеля было. Наверняка проштрафились все. И каждый решил, что на другого подумают.

— Кто же настолько желает мне зла, что устроил такое?

— На самом деле, стоит обратить внимание на того, кто зайдет сюда первым, — с умным видом выдала подруга.

— Рита, — хмыкнула я, — но ведь это ты!

— Что — я? — не поняла она.

— Ты ко мне первая и зашла после всего.

— Ох, и правда! — ее лицо приняло испуганное выражение. — Но я не подкидывала тебе это крест одурачивания или как там его.

— Совершенно верно, — голос Ишера заставил подпрыгнуть нас обеих, — криминалисты провели быстрый анализ конверта и выяснили, кто брал его в руки.

Инспектор подошел к своему столу. Следом семенил Бетрам.

— И кто же? — прищурилась я. Судя по лицу Родрика, ничего для меня хорошего Дрим и Крим не обнаружили.

— Вы, Лавиния. И ваш секретарь Бетрам Бек.

Бетрам открывал и закрывал рот как рыбка, выброшенная из аквариума сразу на обеденную тарелку. Да и чувствовал себя наверняка так же.

— Ой, мамочки! — пропищала Рита.

— На самом артефакте, как и следовало ожидать, следов нет. Тщательно удалены. Да и специфика этой реликвии — дурить окружающих. Так что она о себе ничего не расскажет точно.

Дверь распахнулась, в деканат весело ввалился Рой Апери. Давно его не было тут у нас.

— Вы заняты? — спросил он, с интересом переводя взгляд по очереди на каждого из нас.

— Декан Элмин, какой у вас тут балаган все время, — раздраженно бросил Ишер.

— Я, между прочим, по делу! — Рой выглядел обиженным. — Хотел запасной карандаш попросить.

Ох, крылышки пингвиньи! Он даже повод нормальный выдумать не смог, чтобы оправдать свое любопытство. Карандаш ему.

— Бетрам, дай ему инструмент, — коротко сказала я.

Секретарь перестал округлять рот и повиновался.

— Попрошу выйти мису Плотт и местера Апери, — официальным тоном велел Родрик, — увы, в качестве свидетелей вы не годитесь. Деканы формально все еще под подозрением, а Рита — близкая подруга декана Элмин.

Спорить с ним никто не стал, пока он дракона не включил.

— Итак, — Ишер хищно посмотрел на нас с Бетрамом, — во время беседы с местером Беком я постарался поймать его на несоответствии. Например, если он не раз ночевал у вас, Лавиния, то должен неплохо знать обстановку. В том числе то, что скрыто от обычных гостей. Ответы вашего секретаря и вероятного сообщника я внес вот сюда.

Родрик потряс перед моим носом блокнотом.

— Сейчас мы возьмем с собой криминалистов и отправимся к вам домой. Для сверки показаний и обыска.

— Обыска? — прошелестела я, напряженно вспоминая, может ли что-то интимное валяться на неположенных местах. Да какая теперь разница, если честно…

На самом деле, Бетрам был у меня дома один раз. Ну, это то, о чем я знаю. Если он и правда навещал мою квартиру, пока я отсутствую, может и больше было.

Во время визита он не прошел дальше порога. Передал мне папку с документами, когда я была на больничном.

Сейчас и посмотрим, насколько точно он описал Родрику мою планировку и расположение личных вещей.

К моему дому мы прибыли на служебном транспорте.

Дрим и Крим всю дорогу с нами не разговаривали и смотрели в разные строны. То ли они во мне разочаровались, то ли вообще друг с другом поссорились.

Больше всего мне хотелось, чтобы мы подошли к моей двери, а она открыта. И внутри все переворошили. И я такая: “Видите! Я сама — жертва”.

Но увы, все было в моей уютной и слегка неприбранной квартирке таким, как я оставила.

Даже Изюмия спала посреди стола, с ложкой от мороженого в обнимку.

— Лавиния, присядьте у стола, — скомандовал Родрик, — ты, Бетрам, уйди в другой конец комнаты.

Хоромы у меня невелики. Две комнаты, кухня и санузел. Осмотреть все это намеревались пристально. Хоть бы до ночи управились.

— Отвернитесь, пожалуйста, — смущенно попросил Дрим.

— Могу глаза прикрыть, пойдет? — спросила я.

Он порозовел и кивнул.

Пожав плечами, я спрятала лицо в ладонях. Только бы не воспользоваться такой удобной позой и не разреветься.

В душе моей бушевал ураган, который выдирал с корнем все мои внутренние опоры: ощущение стабильности, уверенность в завтрашнем дне и надежду на более отдаленное будущее.

Я услышала хлопок, а потом почуяла запах псины. Изюмия ошарашенно взревела.

Понятно, оборотень принял истинный облик, чтобы лучше тут все разнюхать. А перед этим снял одежку, которая может порваться во время превращения.

— Можете смотреть, — услышала я голос Родрика.

Открыла глаза и захотелось снова их спрятать. Он смотрел на меня так тягуче и зло. Брови сошлись на переносице. Нос так напрягся, что им можно гвозди забивать — не почувствует. Губы сжаты в прямую линию.

О чем он сейчас думает? Так хотелось прочесть его мысли. О, белые крылья Циреоны, мне ужасно от осознания того, что он считает меня виновной! Только не ты, Родрик!

Хотя, собственно, почему? Между нами давно все кончено.

Изюмия в испуге жалась к мрачному дракону. Причем, для этого она заскочила ему на плечи и обвила шею лапками. Это зрелище меня добило.

Я поспешно отвела взгляд и уперлась им в огромного лохматого волка. Чисто черного цвета без пятнышек. Он совершенно не напоминал Дрима, но точно им являлся.

Зверь деловито раскидывал носом содержимое тумбочки. Там у меня украшения, бумаги, хозяйственные мелочи. А вот в спальне… надо будет с ними напроситься. Посмотреть, умеют ли смущаться волки.

Эльф Крим прошел на кухню. Правильно. Если разделиться, быстрее все можно осмотреть.

— Что ж, Бетрам, — взгляд Родрика пронзил моего секретаря, — пришло время проверить правдивость твоих показаний. Вставайте оба, идем в спальню.

Он даже кошку с шеи не снял. Так и прошел в мою священную обитель, куда не ступала нога мужчины. И дракона тоже. Да, я сосредоточена на работе. Никакой личной жизни, смятых простыней и разбитых сердец.

Мы с Беком зашли следом.

— Да, планировку спальни ты описал верно, Бетрам, — произнес Ишер к моему крайнему удивлению. Хотя, чему уж тут поражаться. Мои подозрения переросли в уверенность.

Секретарь тут бывал без меня, и он же меня сейчас подставляет.

— Под твоей кроватью, Лавиния, должна стоять белая коробка с выходными туфлями.

Голос Родрика звучал спокойно. Но он сам вряд ли замечал, что обращается ко мне на “ты”, что выдавало его с головой.

В груди собрался огненный шар возмущения. Бетрам. Паршивец. А я так ему доверяла.

Инспектор наклонился, вытаскивая из-под кровати картонный короб молочного цвета. Все верно.

— Показания совпадают.

Градус спокойствия еще прибавился. Скоро Родрик начнет говорить совсем умиротворенно, как жрец Циреоны.

— Идем дальше. В шкафу, на полке с бельем, среди кружевных изделий лежат книги по колдовству.

Стало совсем мерзко. Я кинула на Бетрама убийственный взгляд и он вжал шею в плечи. Так бы и забила его голову еще дальше. В желудок.

Мы сейчас еще и белье мое будем перебирать.

Родрик открыл дверцу шкафа и я чуть не задохнулась от возмущения. Но ничего с этим не поделаешь. Я позволила себя подставить уже когда не возразила против показаний Бетрама и не заявила во весь голос, что нет у меня с ним ничего. Рассчитывала выиграть время и подразнить Ишера. Вот и получай, сама заслужила.

— Переходим в душевую, — сообщил Родрик. Как он остается таким бесстрастным? У него же внутри каучуковые мячики сейчас скакать должны. Я б на его месте и сама подпрыгивала.

— Здесь слева от входа должен стоять магрегат для стирки.

Мы перешли в пахнущую чистотой и аромамаслами туалетную комнату, которую инспектор скромно назвал “душевой”.

Стиральный магрегат был придвинут к дальней стенке справа. Совсем не так, как только что было озвучено. Мелочь, но я приободрилась.

— Как давно вы передвинули это устройство, Лавиния, — спросил Родрик, вновь вспоминая о церемониях.

— В прошлом месяце машинка потекла, — сказала я, — вызывала гоблина-техника. Это легко можно подтвердить. Секретарь Бек не был у меня в ночь хищения артефактов.

— Он мог просто не запомнить эту перестановку, — Ишер пристально на меня глядел.

— Бетрам? — спросила я саркастически.

— Я? — возмущенным эхом откликнулся застигнутый врасплох Бек.

— Может он не посещал это место во время визитов, — пожал плечами Ишер.

Звучало это смешно.

— Бетрам Бек выдумал, что мы с ним встречаемся, — заявила я, глядя прямо в глаза Ишеру, — и сейчас собирается меня подставить.

— Вовсе нет! — простонал секретарь. — Я совсем не этого добивался.

— Мы со всем разберемся, — пообещал Родрик и я видела, он теряет самообладание.

— Инспектор! — услышали мы голос Крима. — Пройдите на кухню.

Ишер стремительно зашагал на зов.

Мимо нас в спальню тут же протиснулся оборотень. Стеснялся при мне вещички мои обнюхивать, похоже.

В кухне нас ждал Крим с похоронным выражением на прекрасном эльфийском лице. На столе перед ним лежал нож. И я не понимала, в чем причина таких страданий. Тем более, пока в нанесении колото-режущих меня не обвиняли.

— Это ваш нож, Лавиния? — спросил Родрик.

— Конечно. Кухня же моя. Хотя, погодите.

Я пригляделась. Нет, такое бы я для готовки точно не стала использовать. Закопченный, зеленый от времени. И с черными потеками на лезвии.

— Что это за гадость? — опешила я.

— Имсенель, — ответил упавшим голосом Крим, — нож раздора. Провоцирует ссоры и скандалы. Один из запретных артефактов, похищенных из хранилища.

— И вы, конечно же, оба не знаете, что он делает на этой кухне? — усмехнулся Родрик.

— Определенно, нет, — постаралась я ответить как можно вежливее.

Из моей спальни донесся вой. Мы побежали туда всей толпой, оставив нож раздора лежать на моем столе.

Оборотень Дрим, все еще в виде волка, тыкался носом в плинтус.

— Вскрываем! — распорядился Ишер.

Волчара ударил лапой, подцепив похожим на бритву когтем элемент фурнитуры.

Родрик упал рядом с открывшимся отверстием на колени и просунул руку по локоть. Понятия не имела, что у меня тут есть такие тайники. И сама туда, соответственно, ничего положить не могла. Но инспектор извлек вещь, завернутую в тряпицу. Точнее, в мою старую блузку, которую я давно выкинула. Там под воротником прожжена дыра, я именинные свечи на торте неудачно задула.

Инспектор освободил от ткани продолговатый предмет. Он был похож на губную гармошку, инкрустированную красными камнями.

— Ядовитая мелодия! — от голоса Дрима мы все подпрыгнули, а потом обернулись. Бедолага от любопытства перекинулся, и теперь стоял, пряча стратегическую часть тела под моей подушкой.

— Извините, Лавиния, пришлось воспользоваться, — второй рукой Дрим пытался прикрыть свою поросшую волосами грудь. Надо же, какой нежный.

— Можете забрать себе, — щедро разрешила я.

— Ядовитая мелодия, — повторил Ишер, — действительно, этот артефакт называется именно так. Используется для дезориентации на местности. Воздействует на сознание через слух. Лавиния, кто ж вас так обидел?

Я фыркнула. Он еще спрашивает.

— Что ж, все эти улики будут тщательным образом обследованы.

Инспектор поднялся.

— А вас с местером Беком я пока вынужден задержать. В виду неопровержимых доказательств вашей причастности.

В академгородке нет собственной тюрьмы. Да у нас тут даже жандармерия отсутствует. Так, есть небольшой отдел безопасности в административном здании. На втором этаже, за бухгалтерией.

Население невелико, это студенты, преподаватели и обслуживающий персонал. У нас имеются магазины, салоны, ремонтные мастерские, магические прачечные, спортивный комплекс, небольшая типография, пекарня… словом, все необходимое для жизни. А значит всем этим должен кто-то заниматься. И, соответственно, есть администрация, которая решает всякие насущные вопросы, от предоставления жилья до гражданских тяжб.

Но уровень преступности у нас почти нулевой, злодеев мы в своих рядах взращиваем мало.

Я к тому, что нас с Беком даже и поместить было некуда.

Таких двух опасных, отъявленных рецидивистов.

— Куда же мы отправимся под временный арест? — поинтересовалась я у Ишера.

— Разберемся, — буркнул он.

Что это? Кажется, инспектор не торжествует? Я-то думала, он нам сейчас чечетку исполнит. Обещал, что к ночи я перед судьей предстану. Что ж, сейчас у него все основания меня ему доставить.

Мы сели в служебный магобус и Родрик скомандовал:

— В Далиэш. В столичную жандармерию.

Нас с Беком посадили друг напротив друга, а инспектор пристроился так, чтобы быть почти между нами. Точнее, нас с секретарем разделяли вытянутые длинные ноги Родрика. Не хочет, чтобы мы согласовали свои показания, понятное дело. Так бы мог с водителем сесть. Но в переднем отсеке с комфортом устроились криминалисты.

— Вы мне даже никаких вещей с собой не дали взять, — обиженно сказала я.

— И мне, — пискнул Бетрам.

— А ты перебьешься, — недобро зыркнула я на него.

— Да и вам придется, Лавиния, — рассудительно заметил инспектор.

— Зачем тебе это было нужно? — я вперила в Бека прямой обвиняющий взгляд, уже не обращая внимания на Родрика.

— Напоминаю, все сказанное будет использовано против вас, — спокойно сообщил Ишер.

— Против меня и так все что можно и нельзя уже используется, — дернула я плечом, — но если этот павлин прямо сейчас не скажет, откуда он знает про книги в моем нижнем белье, придется судить меня еще и за убийство!

Бетрам всхлипнул.

— До того как столько всего вскрылось, я был уверен в вашей невиновности, Лавиния, — произнес он несчастным тоном.

— А теперь наоборот? — я ужаснулась почему-то.

— Улик слишком много, — ответил он извиняющимся тоном, — тут даже влюбленность не поможет очевидное отрицать.

Влюбленность.

— Так ты от большой любви у меня под кроватью шарил? — возмутилась я.

— Нет, любовь, это более глубокое и стабильное чувство, — сказал он так деловито, что мне захотелось снять туфлю и в него кинуть.

— И ты у меня дома без меня был? — мои кулаки непроизвольно сжались.

— Лавиния, не забывайте, что вы ведьма и можете сейчас нечаянно использовать поражающее заклинание, — заботливо встрял Ишер.

— Нечаянно? Ха! — разъярилась я.

— Я склонен думать, что вы как раз использовали на мне что-то такое, — вдруг окончательно удивил меня Бетрам, — не зря же я от вас голову потерял. Под окнами вечерами стоял. А вы не замечали даже.

— И зачем же мне тебя привораживать? — фыркнула я. — Для портфолио?

— Неужели ты ничего не замечала, Лавиния? — тихим голосом спросил Родрик. — Бек, сколько ты уже увлечен своим деканом?

— Два года точно, — он скромно потупил глазки.

— Ты на меня работаешь два с половиной! — возмутилась я. — Полгода присматривался что ли?

— Не обижайся, Лавиния, — усмехнулся Родрик, — к тебе надо привыкнуть сначала. Не всем дана любовь с впервого взгляда, как…

И он заткнулся.

— Сколько раз ты у меня дома был? — я привстала со своего сиденья, но села обратно под предупреждающим жестом Ишера. — Отвечай, кочерыжка морковная!

— Странное сравнение, — покачал головой Бетрам, — но вы не волнуйтесь, всего три раза. И как понимаете, последний — еще до ремонта стиралки.

Как противно. Надо было в компанию к кошке еще попугайчика говорящего взять. Чтоб рассказывал о вторжениях.

Мне больше не хотелось с ним говорить. Спрашивать, виновен ли Бетрам в преступлениях, смысла нет, не признается. А еще нет желания выглядеть смешной в глазах Родрика.

Остаток пути мы молчали. Я чуть не задремала, наверное, это нервное.

Родрик за время дороги один раз попросил остановить магобус и вышел минут на пятнадцать. Я заметила блеснувшее в его руке переговорное зеркальце. Сообщает о том, что везет преступников, надо полагать.

— Прибыли! — голос Родрика вырвал меня из липкой поверхностной дремы.

Мы с Бетрамом выбрались наружу. Секретарь попытался, было, подать мне руку, но я отшатнулась.

Дрим и Крим тоже вышли и продолжили грустно на меня смотреть, особенно эльф.

— Тронута вашим сочувствием, — мне его даже жалко стало и решила подбодрить, — не переживайте так. Я невиновна и обязательно это докажу.

— Хорошо бы, — вздохнул Крим, — а то я как раз поставил на вашу невиновность, там один к пяти шло… Не хочется терять крупненькую сумму.

Так вот почему он так убивался! Вовсе не из-за сострадания. Список людей, которым хотелось туфлей по голове, расширился.

Я невольно сжалась, проходя через приемную жандармерии. Усатый мужчина в форме с бесстрастной вежливостью увел Бетрама. За мной же пришла женщина. Ждали нас, значит.

На моих запястьях защелкнулись… нет, не наручники, а браслеты, блокирующие магию. На них было предусмотрено крепление, чтобы соединить между собой по необходимости. Но сейчас руки мне оставили свободными.

— Пройдемте со мной, мису Элмин, — почти тепло сказала надзирательница.

И я отправилась в камеру.

*Родрик Ишер*

В этом деле меня смущает все.

С самого начала Лавиния была как-то вызывающе виновна. Ее словно мне подсовывали. Сперва эти пряди рыжих волос, которые вдруг оказались не ее. Кстати, их владелиц пока еще не установили.

Затем — мелкие биологические фрагменты, которые уж точно заряжены на приворот и хорошо замаскированы. Вот тебе нерушимые улики, Родрик, бери и радуйся.

И ведь я купился. Потому что кто, кроме настоящего преступника, будет прятать улики настолько тщательно? Дознаватель даже до второго дна не дошел. И если бы коробочка не попала в мои руки…

В далекой, прошлой и невозможной жизни я подарил любимой шкатулку с двойным дном. Оно так же плотно прилегало к первому. И было это настолько изящно сделано, что утолщения не было видно. Ты не возьмешься отсоединять эту дощечку, если не знаешь о ней.

Поэтому следователей я не виню. Мало кому пришло бы в голову разбирать улику, чтобы разрушить ее целостность. Так что, частицы Лавинии именно что прятали, а не подбросили.

Разве не должно это было меня убедить, с учетом того, что у моей бывшей невесты была точно такая шкатулка? Она сказала, что будет хранить там самое ценное, наш совместный портрет.

Наверное, на помойку выбросила. Потому что те две улики на местах преступлений — точно другие шкатулки. Ту мне делали на заказ. А эти, как оказалось, куплены в антикварном магазине. Следователь отправил мне отчет. Обе из лавки “Твоя чумовая история”. Как видно из названия, самые первые товары, которые удалось раздобыть ее хозяину, относились к эпохе чумы. Темная страница биографии королевства Смалисон.

Всего было куплено три таких шкатулки. Все, что имелись в наличии. Увы, покупатель остался неизвестным, поскольку товар забрал посыльный. А его наняли в фирме “Бытовая магия”. Он даже не знает, кто. Заказ поступил на приемный центр анонимно, а доставка — на абонентский ящик. Дальше следы терялись совершенно.

Одно определенно — надо искать третью шкатулку. Возможно прямо сейчас она уже у очередной жертвы. Кто же на этот раз станет целью злодея. Или все же злодейки?

Ведь улика к улике, фактик к фактику. Все ведет меня к Лавинии. И если я начну сомневаться в ее виновности, меня заподозрят в пристрастности. А ведь заместитель министра безопасности уточнил: “Ишер, у вас не возникнет этических проблем? Ведь главная подозреваемая — ваша бывшая возлюбленная!”

“Невеста, генерал, — небрежно ответил я тогда, — у нас должен был случиться договорной брак, от которого мису Элмин так удачно нас обоих избавила. И мы не успели с ней достаточно сблизиться. Просто чужие люди”.

Разумеется, я врал.

Сам не знаю, почему, стоило мне лишь узнать, где будет расследование, я тут же отбросил свои дела и помчался в Далиэшскую академию женской магии.

Хотел посмотреть ей в глаза и увидеть, что она сожалеет о своем неверном выборе?

Возможно.

А она не сожалеет. У нее все получилось и без меня.

Когда на запястьях Лавинии щелкнули блокирующие магию браслеты, сердце мое дрогнуло.

Дурак. Я все еще ее люблю. И чуть не спалил до самых подошв этого идиота, ее секретаря, когда поверил, что она с ним спит. Пламя уже подбиралось к моей глотке, а из ноздрей начинал струиться пар.

Но их разговор в магобусе меня убедил. Он мог быть и постановочным… но я все же думал, что нет. Лавиния злилась на Бетрама. Да и вряд ли бы она его выбрала. К ней постоянно подкатывает красавчик Рой Апери. И так плотоядно облизывается, когда она не видит, что хочется ему врезать.

Что-то во мне слишком много агрессии.

По-хорошему, стоит отказаться от этого дела, я слишком в нем погряз эмоционально. Это совершенно иррационально, но после утренней вспышки, когда я был уверен, что все сходится, к вечеру я начал сомневаться в виновности Лавинии.

— Приветствую вас, Рональд, — я наконец дождался аудиенции у начальника следственного управления.

Эльф, возраст которого выдавали лишь легкие морщинки в уголках васильковых глаз, улыбнулся и пожал мне руку.

— Поздравляю, Родрик! — сказал он. — Великолепная, блестящая работа. Перед твоим приходом я пытался снова укусить свой локоть.

— Зачем же, Рональд?

У нас с главным детективом столицы были прекрасные отношения. Пару раз в месяц мы встречались в мужском спортивном клубе.

— Как же, Род? В свое время я мог настоять, чтобы тебя распределили в мое управление. А ты пошел в инспекторы, копаться в бумажках.

— И стал конторской крысой, — усмехнулся я невесело, вспомнив слова Вин.

— Именно! Какое точное замечание. А теперь ты легко раскрыл это дело, которое уже называли самым дерзким преступлением десятилетия. Осталось отыскать всего несколько артефактов. И украденные в банке деньги. Но это дело техники.

— В доме Лавинии… Элмин этого пока не нашлось.

— С утра устроим обыск у ее сообщника, секретаря, — кивнул Рональд, — и важный момент, я бы хотел твоего присутствия на очной ставке мису Элмин с ее жертвами.

— С ее жертвами? — тупо повторил я.

— Да. С министрами Ринером и Драйком. Это будет своего рода следственный эксперимент. Привороженные должны узнать свою… повелительницу. А ты это засвидетельствуешь.

— Бывали у нас когда-нибудь раньше? — надзирательница, которая представилась Хельгой Скулер, заполняла анкету прибывающего. И говорила таким светским тоном, будто на курорт меня оформляет, а не в тюремную камеру.

Мы сидели в небольшом помещении с серыми стенами. Кажется, это что-то вроде приемной женского отделения. Перед этим меня обыскали.

— Нет, — я зачем-то вздохнула, будто бы сожалела. Просто голос Хельги звучал настолько доброжелательно, мне стало неудобно признаваться, что я тут в первый раз. Словно я до этого прогуливала.

— Даже на экскурсии не заглядывали? — Хельга выглядела обескураженной. — А у нас они, между прочим, очень познавательные. Посетители видят заключенных и понимают, что попасть сюда может любой, не обязательно человек с печатью порока на лице.

Она посмотрела на меня с сочувствием. А потом просветлела.

— Ладно, я проведу вам индивидуальную экскурсию. Между прочим, здание тюрьмы очень древнее. Здесь попадается лепнина, выполненная пятьсот лет тому назад. А во внутреннем дворике — скульптуры, созданные знаменитым мастером Грачичелли, три века назад.

— Ничего себе! На заказ? — восхитилась я.

— Нет, он тут сидел за мошенничество около полутора лет.

Познавательная беседа закончилась, Хельга оформила меня и пригласила пройти в камеру.

После такого радушного приема ожидаешь увидеть как минимум гостиничный номер, пусть и эконом-класса. Но увы, это все же тюрьма. Хоть не в клетку посадили, и на том спасибо.

Скромная комната в коричневых тонах, с тремя кроватями, две у противоположных стен, третья под окном. Маленьким и защищенным с двух сторон решетками.

Занято было только одно место, справа.

— Пока будете вдвоем, мису, — сказала Хельга — познакомитесь сами. Думаю, вы легко найдете общий язык. Одежду вам выдадут позже, Лавиния.

Кованая, усиленная охранными заклинаниями дверь закрылась за надзирательницей. А я осталась наедине с преступницей. Впрочем, вторая девушка сейчас наверняка думала точно так же. Потому что в ее глазах цвета весенней фиалки плескался невысказанный ужас.

— Ничего, если я займу эту кровать? — я кивнула на койку слева.

Сокамерница мелко закивала. Боится меня? Интересно, а она тут за что сидит? Но невежливо начинать знакомство с такого вопроса.

— Меня зовут Лавиния, — представилась я, присев на свое место.

— Дениз, — представилась девушка. Хрупкая блондинка в кудряшках. Вздернутый кукольный носик. Ей бы подошли кружавчики и платье с пышным силуэтом, а не светло-серый тюремный комбинезон из плотной шуршащей ткани.

— Я — цветочница, — сказала она, будто это полностью объясняло ее нахождение здесь.

— А я декан академии магии, — вздохнула я.

— Это лучше, чем цветочница, — рассудила Дениз.

— В итоге мы с вами обе здесь, — я хмыкнула, — так что сейчас разница не очень видна.

Девушка слегка расслабилась и мелодично хихикнула.

— Я хозяину воду из цветочной вазы на голову вылила. — призналась она.

— Так это мелкое хулиганство, — порадовалась я, что Дениз легко отделается.

— А мне вменяют покушение на убийство, — блондинка надула губки, — и все потому, что эта вода разлилась, когда я разбила вазу о его голову.

Да, это существенно меняет дело, согласна.

— Чем же он тебя так вывел? — осторожно спросила я.

— Скрыл, что женат! Я узнала об этом только от его супруги, спустя полгода отношений.

— Вот гад! — возмутилась я поступком неизвестного мужчины.

— А тебе что шьют? — спросила Дениз уже по-свойски.

— Государственное преступление, — сказала я извиняющимся тоном, — обвиняют в том, что я приворожила двух министров, а также ограбила банк и хранилище артефактов запретной магии.

— Ничего себе! — в глазах Дениз вспыхнуло что-то похожее на восхищение.

Дверь открылась, за мной снова пришла Хельга, отвела меня принять душ и сменить мою одежду на тюремную.

Когда я вернулась в камеру, туда уже принесли вечерний паек.

— Мы завтракаем и обедаем в общей столовой, это тот еще обезьянник, — Дениз всхлипнула, — и только за ужином можно нормально поесть, никто не дергает и показывает свою крутизну.

— А мне показалось, тут довольно доброжелательная обстановка, — удивилась я.

— Заключенные бывают очень неприятные! — поделилась соседка. — Завтра сама на завтраке увидишь.

Но мое знакомство с местными уголовницами пришлось отложить. После бессонной ночи на жестком матрасе, сразу, как я умылась и почистила зубы, в камеру пришла уже другая надзиратель, более жесткая, чем Хельга. И сообщила, что меня вызывают для следственного эксперимента.

Женщина молча сцепила мои браслеты между собой, исполнив мечту Ишера.

Меня долго вели по мрачным длинным коридорам. Потом мы сели в лифт и бесконечно ехали вверх.

На одиннадцатом этаже меня передали двум мужчинам-жандармам.

Я повертела головой и поняла, что это, наверное, Управление. Богатая обстановка, строгая но стильная.

Жандармы ввели меня в один из кабинетов.

За узким белым столом сидел взлохмаченный красноглазый мужчина и пил чай. А в приставленном сбоку кресле расположился Родрик Ишер.

— Доброе утро, Лавиния, — вежливо сказал он.

А красноглазый резко поставил чашку на стол и уставился на меня, раскрыв рот. Тут же на его лице появилось восхищенное выражение.

— О, моя богиня! — простонал он. — В жизни вы еще прекраснее!

— Министр Ринер, вы знакомы с этой девушкой? — инспектор Родрик Ишер смотрел на мужчину, который пялился на меня в немом восторге.

— Нет, но я мечтал о встрече с ней, как только увидел впервые ее прекрасный образ!

— Как именно?

Ишер не торопясь встал, подошел ко мне и взял за обе кисти рук. А затем неуловимым движением разомкнул кольцо, которое удерживало браслеты вместе.

— Спасибо, — прошептала я. Он кивнул.

— Прекрасная госпожа выходила со мной на связь по магическому шару, — охотно рассказывал Ринер. Правда, перед этим он ревниво посмотрел на Родрика, который посмел до меня дотронуться.

— Я бы хотел поцеловать руку моей богини, — произнес он требовательным тоном, — ведь я столько сделал для того, чтобы она улыбалась.

— Как видите, мне сейчас не до улыбок!

Я подняла вверх руки, демонстрируя браслеты-блокираторы.

— Почему вы уверены, министр Ринер, что именно эта дама выходила на связь с вами? — Ишер придвинул для меня стул, помог присесть. Будто мы с ним на светском приеме, а не на допросе с очной ставкой.

— Разве можно ее с кем-то спутать? — удивился Гвинер Ринер. — Эти лучистые глаза, ярче утренних звезд. Летящие брови… Волосы, запах которых хочется вдыхать бесконечно. Грация в каждом жесте. Конечно, это она. Женщина, любую просьбу которой я готов выполнить, даже если мне придется кого-нибудь ради этого убить.

— Очень точное описание, — сказал Родрик, и лицо его при этом имело странное выражение. Словно он не иронизировал вовсе.

— Расскажите, Ринер, как вы получили магический шар, по которому с вами связывалась ваша возлюбленная?

— Это был подарок от нее, — поведал безумный министр, лаская меня томным взглядом, — его доставил курьер прямо в мой рабочий кабинет с запиской, где она написала, что хочет всегда быть со мной на связи, но пока мы не можем встретиться, чтобы придаться телесной любви.

От возмущения я фыркнула. Ишер же усмехнулся.

— Поэтому говорить нежности она готова мне с помощью магической связи. А заодно передавать свои скромные просьбы. Она сказала — если я выполню эти пустячные капризы, мы сможем быть вместе…

И тут же он, кажется спохватился:

— Моя красавица, мы ведь теперь будем вместе? Я сделал все, что ты велела. Даже то, о чем пока никто не знает.

— Это о чем же? — напрягся инспектор.

— Пока не могу сказать, моя радость не велела.

— Лавиния, — Родрик посмотрел на меня просительно. Я кивнула.

— Хорошо, Гвинер, ты можешь обо всем рассказать местеру Ишеру. Он мой друг.

— Близкий? — спросил Ринер ревниво.

— Нет, министр, — поспешил успокоить его Ишер, — мы дружим по работе. И когда Лавиния пойдет… отдыхать, вы можете рассказать всё, она разрешила.

— Лавиния… — выдохнул Гвинер.

— А вы не знали, как меня зовут? — схватилась я за его реакцию.

— Знал, конечно же. Но ты никогда не разрешала обращаться к себе по имени, хоть и написала его в той записке, которая была с магическим шаром.

— А где эта записка? — я наклонилась в сторону министра. Ведь она не может быть написана моим почерком. А значит, это избавит меня от подозрений.

— Ты же сама сказала, что я должен ее сжечь, милая! — рассмеялся Гвинер. — И я тебя послушал. Как и во всем остальном. Ну же, когда ты исполнишь теперь данное мне слово и выйдешь за меня замуж?

Родрик, кажется, всхрюкнул.

— Очень понимаю ваше беспокойство, Ринер, — не удержался он от едкого замечания, — но Лавиния не любит все эти брачные церемонии. Вы расскажете все, что она разрешила мне поведать, и я обязательно придумаю, как вам можно помочь.

В комнату зашли двое мужчин в одежде целителей-санитаров. Мягко взяли Ринера под локотки.

— Только один поцелуй, богиня! — скулил министр, пытаясь вырваться из рук служителей. Но к моему счастью его ко мне не пустили.

Стало так жаль бедняжку, что я послала ему воздушный поцелуй, когда он оглянулся у двери.

— Что теперь, Ишер, — спросила я, храбро глядя на инспектора, — очная ставка с министром безопасности?

— Я вижу в этом мало смысла, — пожал Родрик плечами, — он наверняка скажет то же, что и его предшественник. Но формально я обязан провести эту процедуру.

— И что же, вы теперь еще больше уверены в моей вине? — вздохнула я.

— Вы удивитесь, но нет, — ответил он, — у меня появляется все больше сомнений в этом, Лавиния.

Встреча с министром безопасности, Драйком, прошла по тому же сценарию. Похожий на бульдога мощный мужчина с квадратными плечами и прямоугольной челюстью по-детски мне обрадовался. Если судить по внешности, Драйк — не очень отдаленный потомок орков. И от счастья он чуть не позеленел.

Нес ту же ахинею, что и Ринер. Про вечную любовь и наш скорый брак. Мне казалось что в этом месте Ишер злорадно ухмыльнулся. Так и будет меня попрекать, что я его у алтаря тогда бросила.

Будто не он мне первый изменил.

А ведь мы с ним никогда этот вопрос не обсуждали. Мне же хотелось знать: почему? Чем Иветт лучше меня? Настолько, что он готов был на мне жениться, только чтобы чаще к ней захаживать?

Но заговорить об этом было страшно даже теперь. Будить монстров давно отжившей ревности.

Когда и второго министра вывели (с трудом, потому что дядечка был мощный), я спросила Родрика:

— Почему приворот так странно проявляется в этом случае? Они ведь как слабоумные выглядят. Вряд ли раньше такими были.

— Очень сильное заклинание, — ответил Ишер, — в присутствии объекта привязанности они полностью теряют контроль. Поверь, когда тебя нет, министры ведут себя чуть стабильнее.

— Но получается, я каким-то образом должна была присутствовать, когда они подписывали эти идиотские указы! — осенило меня.

— Именно, — кивнул инспектор, — что еще больше доказывает твою вину.

— Ужасно, — я схватилась за голову, — ты никогда меня теперь отсюда не выпустишь.

Мы с ним снова вдруг оба стали на “ты”. И меня это почему-то успокаивало.

— Я же тебе сказал, такие убедительные улики мне уже кажутся подозрительными. Да, вначале их пришлось поискать, это заставило думать, что ты действительно старалась скрыть следы. Но… эти распиханные повсюду артефакты — уже слишком театрально. Особенно тот, что в кофточке.

Ишер улыбнулся.

— Ведь ты ее наверняка выбросила, когда испортила?

Я кивнула.

— Наклонилась слишком, когда задувала именинные свечи. И прилегла на крайнюю.

— Сама не обгорела?

— Нет. Очень быстро запах почувствовала.

— Я знаю, как ты относишься к испорченным вещам. И помню, когда твой день рождения. Не стала бы хранить, чтобы через несколько месяцев использовать для сокрытия улик.

— Но этого мало, чтобы вытащить меня из камеры, — я вздохнула.

— И достаточно, чтобы я продолжил искать другие варианты.

— Любишь ты другие варианты! — вырвалось у меня.

— О чем ты? — он выглядел удивленным.

— Об Иветт, — буркнула я.

— Иветт? — его брови поднялись. — А что с ней? Она замечательная. Очень старательная. Я давно ее искал. И меня даже немного мучила совесть тогда, у вас…

— Ладно, не стоит об этом!

Слушать такие наглые признания было невыносимо. Очень старательная. От мысли, как именно она доказывала ему свое усердие, меня затрясло.

— Действительно, сейчас не время обсуждать мои домашние дела, — согласился Родрик, — я отправляюсь обратно в академгородок, буду присутствовать при обыске квартиры Бека. И у меня два варианта, что там могут найти. Первый — еще пару ничего не значащих артефактов, чтобы сильнее запутать меня. И второй — нечто ценное. То, что и правда хотели спрятать. Это в случае, если твой секретарь виновен и старался очернить тебя.

Я с трудом отвлеклась от “домашних дел” и предположила:

— Но если он и правда злодей, то вряд ли спрячет настоящие улики у себя дома.

— Тут ты права, — лицо Ишера стало озадаченным, — хочу верить, что не ошибаюсь. И вокруг тебя ведется какая-то преступная игра. Но в любом случае, как-то было организовано твое присутствие во время подписания министрами указов.

— Присутствие? Меня зомбировали и привели в бессознательном состоянии?

— Страсти какие! — инспектор содрогнулся. — Нет, должны быть другие варианты. Магические. Я обязательно выясню, что происходит. И расцениваю ситуацию как вызов. Ведь недаром меня к вам заманивали уликами, что на тебя указывали. Но пока… пока тебе придется посидеть в тюрьме, солнышко.

Сказав это, Родрик тут же осекся.

Солнышко. Обращение из прошлой жизни сорвалось с его губ так естественно. И так не к месту.

Я торопливо попрощалась с ним и отправилась за своими стражниками, которые учтиво ждали под дверью. Родрик Ишер, если ты решил снова разбить мне сердце… нет, я не хочу даже думать о такой возможности. Лучше уж скамья подсудимых.

Мне все время хотелось камеру назвать “палатой”. Мой мозг никак не хотел воспринимать, что я в тюрьме. Пусть это будет санаторий, пожалуйста!

Но нет. Колечко между моими браслетами вновь защелкнулось и меня повели вовсе не на процедуры. Но и не в камеру. Преодолев лифты и коридоры, я вышла на тюремный двор. Тот самый, украшенный уникальными скульптурами работы Грачичелли. За полтора года гениальный мастер сумел сваять четыре фигуры. Быстро работал, надо сказать. Или ничем другим больше и не занимался на постое.

Две скульптуры были объединены вместе. Это два пернатых создания, одно из белого мрамора с черными крыльями, второе наоборот. Первая фигура явно женского пола, вторая — мужского. И статью напоминает гоблина. Только вот не помню я, чтобы эти ребята шиковали с белыми крылышками. Да еще и пернатыми, не перепончатыми.

Женщина и полугоблин держались за левые руки. А правой мужчина показывал на небо. На лицах у обоих застыла скорбь.

Остальные шедевры я рассмотреть не успела, потому что меня чуть ли не вытолкнули в середину двора и я поняла, что попала на тюремную прогулку. С десяток мрачных фигур в серых как и у меня комбинезонах бродили по кругу, заложив руки за спину.

— Развейтесь немного, мису, — сказал один из моих провожатых, разъединяя наконец браслеты.

Охрана ушла, оставив меня с уголовницами. Навскидку их было человек тридцать с небольшим. Все разного возраста и степени уныния на лицах.

Одни сидели в шезлонгах возле фонтана, украшенного русалкой от Грачичелли. Настолько пышнотелой, что казалось, она вот-вот из хвоста вывалится, как опара из кастрюли. Несколько заключенных устроились за небольшим круглым столиком, играли во что-то.

— Лавиния! — услышала я сдавленный шепот и оглянулась. Из-за четвертого шедевра, кажется, гранитного, выглядывала моя соседка-цветочница. Каменный дракон разверз свою пасть в полуметре от моей головы и я опять вспомнила о Родрике. Только оттого, что он тоже дракон, конечно же, да.

— Иди сюда! — Дениз махала мне рукой так энергично, что я забеспокоилась, не снесет ли поднятый ею воздушный поток гранитную тушу с постамента. Но исполин, конечно же, не шелохнулся.

— Мы от кого-то прячемся? — спросила я, направляясь к ней.

— Оооочень интересно! — протянул позади меня молодой и презрительный женский голос. — Уж не от нас ли, мисушки?

Дениз шлепнула себя по лбу ладонью и утянулась обратно за статую.

А я обернулась, с интересом разглядывая троих дам, идущих ко мне вразвалочку.

— Кто это у нас тут такой новенький? — просюсюкала та, что была в центре. Высокая длинноволосая блондинка с толстыми длинными косами, закрученными в калачи над ушами.

— А вы — местные массовики-затейники? — я старалась, чтобы мой голос не дрогнул. Явно это были задиры, которые сейчас начнут меня ломать и продавливать. Читала про такое в детективных книгах, где есть главы про тюрьму. Эмоции внутри меня сжались в тугую пружину. И я старалась удерживать их в таком положении. Не показывать страх!

— Чего? — протянула девица слева от “каланчи” в калачах. И я поняла, что это она меня окликала, когда я стояла к ним спиной. Коротко стриженная брюнетка.

— Бойкая какая малышка, — хмыкнула третья, средних лет женщина с черной косой примерно до пояса.

— Авторитеты чтить собираемся? — блондинка старалась говорить грозно, но все равно у нее получалось сюсюканье.

— Всенепременно, — пообещала я, — как только вы мне их покажете.

— Ой, что она творит! — послышалось из-за статуи дракона.

Стриженая зашипела, подбежала ко мне и ухватила за прядь волос, наматывая на кулак. Резко дернула на себя. Я ойкнула, чуть не свалилась на колени, но удержалась. Надо все же сдержаннее быть. Но тогда, как я опять же читала, уголовницы почуют слабину и начнут меня пресмыкать. Сразу. А так хоть поборемся. Хотя силы неравны, у нее волос меньше, не ухватить.

— Авторитеты тебе показать? — проурчала она так, что я поняла без дополнительных намеков — передо мной, точнее, уже почти надо мной, оборотень из семейства кошачьих.

— Ослабь хватку, Малин, — попросила брюнетка с косой. Из всей троицы она выглядела наименее гротескно и внушала больше уважения. Как воспитатель в коррекционной группе.

— Борзая больно, — пожаловалась Малин.

— Как зовут, рыжая? — обратилась ко мне брюнетка и я тут же перестала ее уважать. Ну, кто так незнакомых людей обзывает?

— Лавиния, — ответила я все же, морщась от боли. Мерзавки видят на мне блокирующие браслеты и понимают, что я для них неопасна.

У них же такие украшения отсутствовали.

— Отпусти ее, — скомандовала блондинка.

Малин с неохотой послушалась.

— За что попала сюда, Лавиния? — строго просюсюкала лидерша.

— Под следствием, — сказала я, — еще ничего не доказано.

— Это дело времени, — огрызнулась Малин, — тебя Эва ясно спросила, за что?

И она снова протянула ко мне свои руки. Я успела отпрыгнуть.

— Приворожила двух министров и ограбила банк! — громко сообщила я с вызовом. Честно говоря, просто уже хотелось их уесть.

— Погоди! — глаза Эвы сделались круглыми, как лунные диски. — Так это ты рыжая деканша, которая решила весь Далиэш памяти лишить?

Точно. Я вспомнила про шлем памяти и порхающую лихорадку, которые, кстати не нашлись ни у меня дома, ни в деканате. Настоящий преступник и правда собирался использовать артефакты по назначению.

Мне оставалось только кивнуть.

— Да ты сильная! — восхитилась Малин. И полезла ко мне уже с рукопожатиями.

— Будешь у нас четвертой? — предложила Эва.

За статуей дракона упали в обморок.

Моя тюремная жизнь становилась все интереснее.

— Ты что, еще думаешь? — возмутилась третья из “авторитетов”, женщина с длинной косой. — Да тут любая душу продаст, чтобы вступить в наш дуэт!

— Подтверждаю! — донеслось из-под статуи дракона.

— А ты вообще в обмороке, Дениз, — огрызнулась я, — и почему дуэт? Вас же трое.

— Сначала мы с Риной были вдвоем, — сообщила блондинка Эва, — потом к нам присоединилась Сара, но ее уже выпустили. И на смену пришла Малин. Но все уже запомнили как “дуэт”, а менять раскрученное имя — дело дорогое.

Так, значит, Эва, Рина и Малин. И они “дуэт”, в котором мне предлагают стать аж четвертой. Как занимательно.

— А что от меня потребуется? — спросила я.

— Все, что скажем! — подскочила по привычке Малин, которая была местным сторожевым котом. — Ой... Точнее, подчинять и властвовать.

— А если меня освободят скоро? Я же говорю — под следствием еще.

— Как освободят, так и обратно вернут, — беззаботно отмахнулась Рина, — отсюда надолго не уходят.

— Дамы, пора возвращаться в апартаменты! — послышался зычный голос надзирательницы, — время уступить двор господам заключенным.

— Мужиков гулять повели, — вздохнула Малин.

— Договорим за обедом! — сказала Эва и многозначительно мне подмигнула.

Дениз выбралась из своего гранитного укрытия и притрусила ко мне поближе. Нас повели в коридор. Позади я услышала вдруг:

— Лавиния!

Это Бетрам Бек. Гулять вышел с мужским составом. Я обернулась, мельком ему помахала и пошла дальше с новыми подружками. Что и говорить, я на него ужасно злилась.

— Полюбовник твой? — заметила Малин.

— Подельник, скорее, — буркнула я.

— А смотрит как полюбовник, — не согласилась Рина.

— Какая ты крутая, — вздохнула Малин, идущая рядом, — даже мужичка симпатичного с собой в тюрьму притащила. Это ж уметь надо.

Я только вздохнула. Чем больше буду отпираться, тем красочнее обо мне пойдут слухи.

Зайдя в камеру, я поняла, что так и не позавтракала, а обеда еще ждать. А еще у нас появилась новенькая.

Она спокойно разлеглась на моей кровати, углубившись в газету “Тюремный вестник”.

Предполагать, будто она не заметила, что место уже кем-то занято, было глупо. Свободная кровать выглядела совсем иначе — на ней постельное белье сложено стопочкой и полотенчико на подушке. Мое же висело на спинке, до того как я ушла. Теперь же оно небрежно было брошено на ту самую, пустую кровать.

Но я решила дать ей шанс исправить ситуацию без конфликта.

— Любезная, вы, верно, не заметили, что здесь уже занято, — обратилась я к ней, сама удивляясь чопорности звучания голоса.

А она и меня словно не заметила. Газета даже не шелохнулась. Но ведь не спит же!

— Кхм! — кашлянула я, все еще культурно.

Нахальная новенькая отложила газету. И недовольно сказала:

— Ну, что еще от меня надо? Видела я, что тут шмотье чье-то валяется. Но мне эта кровать понравилась, чего непонятного-то? Уступишь, значит.

Я смотрела на хамку и меня накрыло узнаванием. Вот знаете, есть такая байка, что если ты учитель, то тебе всюду встречаются твои ученики… Наконец и у меня такое случилось.

— Кора? — спросила я с ужасом. Кора Шмель, одна из лучших выпускниц нашего факультета прошлого года! Да я сама в ее группе практикумы вела! Ученик превзошел учителя, что называется.

— Декан Элмин?

Кора мухой слетела с кровати, растерянно хлопая ресницами.

— Что ты тут делаешь, Кора? — строго спросила я. Дениз стояла у своей койки, разинув рот. Но даже так смотрелась привлекательно. Повезло человеку с внешностью, ничего не сказать.

— Суда жду, как и все в этом заведении, — повинилась моя бывшая студентка. Но тут же воспряла.

— Я так рада вас здесь видеть, декан Элмин!

Более сомнительного комплимента мне, пожалуй, еще не разу не говорили.

— Вы такая смелая, — продолжала девушка, — я всегда хотела быть на вас похожей. И вот сейчас, когда прочитала в новостях, как вы пошли против нашего прогнившего общества, сразу последовала вашему примеру!

— И что ты сделала? — испугалась я.

— Приворожила своего начальника. И ограбила кастелянную. К сожалению, у нас в целительском центре нет собственного музея запретных артефактов.

— Но зачем тебе это? Твой начальник тебя унижал что ли?

— Нет, он ко мне вообще непрофессионально подкатывал.

— И ты решила его еще и приворожить впридачу? — я совсем растерялась от логики этой девицы. Главное, чтобы она не заявила прилюдно, что всему от меня научилась. И ведь я сама не считаю наше общество прогнившим. Наоборот, в Далиэше настрой довольно прогрессивный, мне нравится, каким мы курсом идем. А сейчас такая вот радикальная молодежь из меня революционерку сделает.

Кора тщательно приглаживала покрывало на моей кровати. Подушку она уже успела взбить.

— Вот же ты счастливая, Лавиния, — вздохнула Дениз, — авторитеты тебя в дуэт взяли. Мужчина красивый ручкой машет. А еще и личная служка сама в камеру пришла. Я бы на твоем месте отсюда и не уходила.

Это ж не тюрьма, а балаган какой-то!

Я без сил рухнула в койку, сминая устроенную Корой красоту. Дай я ей пять минут, она бы мне еще и лебедя из полотенец скрутила.

Но проваляться долго не довелось. Вскоре нас повели обедать. Но меня это только обрадовало, после ананасика Бетрама у меня ничего больше и не было, кажется. Я готова была съесть газету, которую читала Кора.

Столовая оказалась мрачной, огромной и серой. С кучей длинных столов и несколькими покороче. Как я поняла, помещение условно поделили на две половины, женскую и мужскую.

“Добро пожаловать в нашу тюрьму досудебного предварительного заключения!” — гласил плакат над раздаточной.

Мы втроем с соседками взяли подносы и набрали себе еды. Приличного вида салатик с сухариками, жидкий супчик, похожий на разбавленную солянку. И второе блюдо — ложка серой крупы и кусочек мяса, вырезанный в форме идеального квадрата.

— А компот? — требовательно спросила Кора.

— И компот, — дружелюбно ответил ей служащий столовой, усатый мужчина в белой бандане, протягивая большую железную кружку, — он у нас тут очень вкусный. Некоторые специально ради него возвращаются.

Какое, однако, гостеприимное место!

Мы сели за один из длинных столов. Тут же рядом с моим подносом грохнулся чей-то кулак. Так, что кружка с напитком богов подскочила.

— Непорядок! Что у нас тут за салаги садятся, куда захотят? — надо мной угрожающе склонилась почти бритоголовая девица с татуировкой в виде кинжала на виске.

— Покажи мне этих салаг, может я их и знаю! — я постаралась сохранять хладнокровие. Перед студенткой бывшей что ли рисуюсь? Права была Дениз, обезъянник здесь еще тот.

— Да ты знаешь, с кем разговариваешь? — возмутилась татуированная.

— С неприятной особой, которая даже не представилась.

Только бы она мне компот на голову не вылила!

— Да я тебе сейчас! Космы повыдергиваю! — завопила собеседница.

Все вокруг затаили дыхание, ожидая драки.

— Себе, я смотрю, ты уже повыдергивала? Или помог кто?

Я начала медленно подниматься с табурета, надеясь, что это выглядит достаточно угрожающе. Уперлась руками в бока. Не показывать страха!

Мы смотрели друг другу в глаза, свирепо раздувая ноздри. Я вдруг внезапно ощутила прилив адреналина. Мне хотелось заорать, заколотить себя в грудину кулаками, как вожак горилл. Или шарахнуть обидчицу табуреткой.

— Рики, отвали от нее! — услышала я знакомый грубый голос. Малин!

Троица “авторитетов” не спеша подошла к нам.

— Чего тут выясняем? — спросила Эва.

— А это… ваша? — бритая кивнула на меня.

— Практически, — подтвердила Рина, — так что иди охладись, Рики. Она тебе не по зубам.

— Лавиния, пошли за наш столик, — позвала меня Эва непререкаемым тоном.

Кора и Дениз закивали головами, показывая, чтобы я шла за “дуэтом”. Что ж, конфликтных ситуаций мне на сегодня уже хватило. Да и просто поесть уже хотелось. Улыбнувшись новым знакомым, я взяла поднос и пошла к одному из небольших столиков, на который уже даже накинули скатерть с вышивкой.

*Родрик Ишер*

Представляю, как она сейчас страдает. Моя утонченная, образованная Лавиния… ладно, не моя. Но все остальное верно. И теперь этот нежный цветок оказался среди уголовниц, которые ждут суда. Многие не в первый раз.

А что, если ее там сломают? Или заставят набить татуировку?

Хотя, смотря какую и где.

Стоп, о чем ты думаешь, Ишер?

Дождавшись, когда Дрим и Крим соберут пожитки, я залез в служебный магобус. Мы двинулись на квартиру Бетрама Бека, где уже работали эксперты из центра.

Трое хмурых дознавателей из Далиэша посмотрели на нас неприветливо. Но выгнать нас права не имели, поскольку дело с мертвой точки сдвинул все же я.

— В квартире всего одна комната. И кухня там же, отдельно не предусмотрена. Есть санузел. — отчитался младший из следователей.

Мы все облачились в перчатки и вооружились лупами. Не знаю, зачем. Мое драконье зрение и так достаточно острое. Но по принятому шаблону положена дополнительная оптика.

Утонченный Крим вздрогнул, когда один из дознавателей достал из аккуратного чемоданчика топор и маленький ломик.

— Зачем это? — в ужасе спросил эльф.

— Проникать в труднодоступные места, — отчеканил следователь, — у нас указание все тут разобрать и обследовать каждую пылинку. И следующий пункт назначения — квартира Лавинии Элмин.

— Но там мы уже все изучили, — возмутился я, представив, что уютное гнездышко Вин разлетится к бесенарам под топором этого дровосека.

— Раз вас удивляют мои инструменты, значит не все, — спокойно ответил чинуша, — пол вы, надо полагать, еще не вскрывали?

Я почувствовал, как пальцы холодеют. Лавинии придется вложиться в ремонт, когда она выйдет из тюрьмы. А уж как отнесется к этому хозяин, у которого она арендует жилье, несложно догадаться.

Одна надежда — сегодня мы весь день потратим на Бека, а там, глядишь, я сумею найти улики, что посеют сомнения в виновности Лавинии. Хотя не знаю, бесенар побери, что это может быть.

Мы прошерстили шкаф с одеждой и небольшую библиотеку Бека, тряся каждую книгу. Дрим еще их и просвечивал.

Затем он обернулся волком и хорошенько все пронюхал, в итоге нашел тайник в стене. Дознаватель, которого звали Хэтчис, тут же разнес своим ломом деревянную обшивку. Мне казалось, он находит удовольствие в том, чтобы разрушений было больше.

Хэтчис крякнул сытой уткой, погружая руку по локоть в дыру. И достал старую наволочку, в которой что-то болталось.

— Все сюда! — скомандовал дознаватель.

Мы собрались заинтересованным кружком.

Хэтчис развернул наволочку, доставая продолговатый предмет, похожий на дудочку. А, нет, это и правда она!

— Гипнотическая флейта, — значительным тоном сказал Флитч, другой дознаватель.

Еще один предмет из обчищенного хранилища.

— Начало положено! — Хэтчис сиял, поигрывая ломом. Я понял, что его не остановить.

Он взял след и выглядел не меньшим зверем, чем наш Дрим.

Через три часа после начала “следственных процедур” квартира Бетрама Бека напоминала лес после урагана.

— Пока больше ничего зловещего и ужасного, — расстроенно сказал Флитч, — всего один похищенный артефакт.

— Признаться, я очень рассчитывал найти здесь “Шлем беспамятства” и “Порхающую лихорадку”, — вторил ему Хэтчис.

— Есть надежда, что Дрим, Крим и уважаемый инспектор не нашли эти орудия массового поражения у мису Элмин, — заметил третий дознаватель, Бектон.

— Без обид, Ишер, вы ведь инспектор, а не следователь! — осклабился Флитч.

— Но это не помешало мне найти улики, которые вы пропустили, — я постарался говорить бесстрастно.

Парни стушевались. Крыть им было нечем. Но теперь они мечтали взять реванш.

— Вы понимаете, если разнесете в щепки служебное жилье декана факультета любовной магии, и не найдете там хотя бы “Порхающую лихорадку”, то управлению придется возмещать ущерб? — попытался я спасти квартиру Лавинии.

Но тут из ванной комнаты вышел Дрим, голый, бедра обернуты полотенцем, вид задумчивый.

— Здесь есть признаки постоянного присутствия дамы, — сказал он, потрясая пятерней. Три пальца сжаты в щепотку и между ними что-то невидимое.

— Что ты там разнюхал? — спросил я нервно.

— Женский волос. Возможно он принадлежит декану Элмин.

— Могли подбросить, как и все остальное, — раздраженно сказал я.

— Там еще зубная щетка. На ручке гравировка “Л.Э.”

— То же самое, — не сдавался я.

Бектон смотрел на меня с подозрением.

— Какая милота! — воскликнул вдруг Хэтчис. Он стоял в изголовье развороченной кровати Бека. Дознаватель вертел в своих неуклюжих толстых пальцах изящную шкатулку, которую я узнал бы из десятков тысяч подобных. Потому что ее делали по моему заказу.

— Может, и здесь дно двойное? — заинтересовался Флитч.

Хэтчис откинул крышку. Вытащил из лацкана пиджака булавку и подцепил тоненькое донышко.

— Поддается! Хотя и крепко усажено!

Я застыл на месте. Шкатулка Лавинии здесь, у Бетрама Бека. Что это может означать? Может, я сам себе внушил, что между ними ничего нет? И теперь выгораживаю Вин, потому что не смог разлюбить ее за эти пять лет?

— Ишер! Что вы делаете в шкатулке подозреваемого? — взвизгнул Хэтчис, показывая нам яркий глянцевый прямоугольник, на котором счастливый я, семилетней давности, обнимал свою красавицу-невесту.

Флитч сунул нос в картонку.

— Не, это его младший братишка, должно быть, — авторитетно заключил он, — очень похож, но сильно юный.

— Это мое изображение, господа, — сухо сказал я, — мы с мису Элмин в прошлом были знакомы. Управление в курсе, и уверено в моей беспристрастности.

— А сейчас уже не общаетесь? — поинтересовался Бектон.

— Нет, — отрезал я.

— А жаль, — вздохнул он, изучая содержимое низенького шкафчика, — а то могли бы сказать, не ей ли принадлежат эти четыре пары дамских туфель.

Это меня добило. Пропажу такого количества обуви любая женщина бы заметила! Одна пара даже оказалась в коробке. Заботливо подписана: “Л.Э”.

А мои неугомонные коллеги продолжали выуживать из развалин комнаты Бека все новые свидетельства ее частого пребывания здесь.

Полотенце со следами губной помады, расческу с двумя рыжими волосками, смятый шелковый халатик в ирисах.

Кровь прилила к вискам, в ушах шумело. Очень сложно было сохранять ясность ума.

— Если вы тут все обследовали, предлагаю переместиться к декану Элмин, — сказал я, стараясь не спалить все вокруг. Невыносимо тут находиться дальше, и не представлять, что могло происходить на кровати, занимавшей третью часть комнаты.

— Отличный настрой, мне нравится, — похвалил Хэтчис, — одевайтесь, Дрим.

Оборотень словно лишь сейчас заметил, что все еще стоит в полотенце, и смутился. Зайка он, а не волк.

Всю дорогу к дому Лавинии я пытался призвать на помощь логику. Как сложно мыслить здраво, когда тебя раздирают эмоции.

Могу ли продолжать вести это дело? Честно ли это?

Ведь я постоянно мечусь между желанием ворваться в тюрьму и вынести оттуда Лавинию на руках и наоборот, засадить ее туда навечно. Предварительно отослав подальше от нее Бетрама Бека.

— Приехали! — сообщил Крим.

Дознаватели успели добраться минут на пять быстрее нас и уже вскрыли квартиру. Я порадовался, что кошка Лавинии находится у меня дома… да, ее хотела забрать Рита, как и просила Вин, но Изюмия вцепилась мне в ногу, выразив однозначное желание пойти со мной. Тот случай, когда животное делает верный выбор, в отличие от хозяйки.

— Ну-с, приступим! — сказал Хэтчис. — Поверхностный осмотр наши коллеги уже провели. Так что теперь работают профессиональные археологи!

И он радостно рассмеялся.

Шел третий день моего пребывания в тюрьме досудебного заключения. Я скучала по своей уютной квартирке и беспокоилась за Изюмию. Как она там? Я попросила Родрика передать ее Рите, или хотя бы разрешить посещать Зюму у меня дома. Понимаю, что это что-то типа места преступления, но все-таки… Как оставить бедное испуганное существо в одиночестве? Да и кошке компания не помешает. Да шучу-шучу.

Хотя доля правды в этой шутке есть, уверена, Рита за меня перепугалась.

Новостей “с воли” вчера не было никаких. Да и рано еще наверное. У меня сложилось ощущение, что я тут уже неделю, а никак не две ночи провела.

Соседки мои смотрели на меня одна с обожанием, вторая с осторожностью. И это напрягало. Бетрам подкинул утром за завтраком записку в кашу. Из-за этого я осталась полуголодной.

Но бумажку все же развернула, когда оказалась одна в туалете.

“Лавиния, я все продумал. Нам надо бежать! Избавьтесь от своих браслетов и на вечерней прогулке спрячьтесь за статуей дракона”.

О, великие духи! Он точно тронулся умом. Куда нам бежать, и как я должна, по его мнению снять свои украшения?

Да и правильно ли это, пытаться покинуть тюрьму, когда даже расследование не закончилось? Это станет лучшим доказательством моей вины. Но я решила все же поговорить со своим секретарем, чтобы отговорить от такого опрометчивого шага. Жалко мне его, дурня.

— Дениз, — спросила я уже в камере, — а почему у “дуэта” нет блокирующих браслетов на запястьях?

— Их не носят те, кто не имеет собственной магии. Ты вот ведьма, тебе положено.

— Но Малин — оборотень! По ней очень заметно. И она без браслетиков.

— У нас все равны, но у некоторых равнение на голову выше, — глубокомысленно изрекла Кора. Не зря она была одной из подающих надежды студенток.

— Я слышала, что у нее еще не было перекида, — поведала Дениз, — и не рекомендуется ставить блокировку, пока организм оборотня не сформировался. Ну и конечно Эва за нее вступилась, включила свои связи.

Она вздохнула с завистью.

— Хорошо, когда есть покровители!

Подумать только, какие гуманные правила в этой тюрьме.

Я погладила свои запястья, натертые медными обручами.

Нас позвали на первую прогулку, где я решила поговорить со своими нежданными покровительницами.

Тогда, за общим обедом они просто озвучили мне свои условия — я должна всем говорить, что “выступаю в дуэте”, и если они мне скажут, быть готовой присоединиться к ним. Наказать кого-то или призвать к порядку, если разбушуется.

Вот “наказать” мне не нравилось. Мало ли, что там подразумевается. После этого мне дали время подумать и мы разошлись.

Отыскав взглядом дуэтную троицу, я подошла к девушкам.

— Подумала? — спросила Рина, прищурившись и поигрывая косой. Дениз мне рассказывала, что она ей кому-то руку сломала, или ногу. Так что надо быть начеку.

— Первый вопрос — возможно ли снять браслеты? — я решила, что мне нужно выглядеть уверенной в себе и немного наглой. И вела эту линию.

— Если ты с нами, то все реально, — сказала Эва, — подадим ходатайство главному надзирателю, мол у тебя нет магии. Или аллергия на медь. Но для этого ты должна быть очень полезной для нас.

— Вы можете мне конкретно растолковать, чего хотите-то?

Мы сидели в шезлонгах, которые, как я подозреваю, во дворике поставили специально для таких “авторитетов”.

— Ты в непонятках до сих пор? — рыкнула Малин. — Мы помогаем надзирателям, бьем по лбу несогласных и склонных к побегу. А они за это смотрят сквозь реснички на наши мелкие шалости.

— И на не очень мелкие — тоже! — заметила Рина.

Спина моя похолодела. Если балбес-Бетрам каким-то образом озвучит свое желание сбежать вместе со мной, я как раз попаду в зону риска. И меня можно “бить по лбу”.

— Если ты согласна, у нас есть для тебя первое испытание, — начала Эва, одаривая меня пристальным и тяжелым взглядом. Интересно, а что она своими косами выделывать умеет?

— И какое же это испытание?

— Сегодня на вечерней прогулке передашь наше послание вон той крокодилице, Рики. Вы с ней, кажется, знакомы.

Она кивнула в сторону бритоголовой девицы, которая что-то втолковывала испуганной юной заключенной, а потом взяла ее двумя пальцами за нос и чуть ли не приподняла.

Ужасная личность!

— И что ей надо передать? — я непроизвольно глотнула.

— Локтем в ухо зарядить, прежде всего. Смогешь? — Малин сплюнула на клумбу. Мне захотелось заставить ее прибрать за собой. Терпеть не могу такое.

— А потом сказать ей… убедительно так: не перестанешь гоношиться, мы вчетвером зайдем. Поняла? — Эва смотрела на меня так, что не понять было невозможно.

— А если я откажусь? — это у меня само собой вырвалось. Не обладаю я навыком по ушам людям локтями ездить… Если только в переносном смысле, как педагог!

— Тогда дни до суда станут для тебя томительными, — ласково ответила Рина.

И заботливо добавила:

— Иди пока, ножки разомни. Они у тебя длинные такие, полезно им нагрузку давать.

Я вернулась к своим сокамерницам. Чудесный выбор у меня ожидался в качестве вечерних развлечений. Влезть в драку с агрессивной Рики или совершить попытку побега с Бетрамом.

— О чем трепались? — с любопытством подскочила ко мне Дениз.

— Они дали мне задание вломить Рики и поугрожать ей более страшной расправой, — вздохнула я. — Я должна все обдумать.

— Чего думать-то? Соглашаться надо! — Кора смотрела на меня с признаками легкого разочарования.

— Ну, знаешь, вообще я против физического насилия! — я возмутилась.

— Хочешь-не хочешь, а выживать как-то надо, — нравоучительно заметила Дениз, — тут или ты, или тебя. А потом еще и нас за компанию. Так что сходи и подерись.

— Ага, чтобы вас не трогали, да? — я посмотрела на нее с неудовольствием.

— Каждый заботится о себе как может, — смутилась Дениз, — вдруг бы подействовало.

— Нет, не подействовало, — сказала я грубо, — Рики меня превосходит по физическим параметрам. У нее вон, плечи. А у меня только ноги. Длинные.

Про ноги я сказала, вспомнив слова Рины. Но Дениз все равно посмотрела на меня с уважением.

Когда мы выходили с прогулки, я уже сама выискивала взглядом Бетрама, чтобы подать ему сигнал. Чтоб и думать забыл о своей глупой и опасной идее.

Но он проскользнул стороной от меня, и кричать ему было неосмотрительно. За обедом тоже пересечься не удалось. И даже послания в супе у меня на этот раз не было.

Чем ближе был вечер, тем сильнее я нервничала. Что же мне делать теперь? Ситуация казалась мне безвыходной.

Поэтому, когда открылась дверь камеры и Хельга позвала меня, я посмотрела на нее с надеждой и страхом одновременно:

— Куда меня?

— На предварительный суд, — отчеканила она.

— Радость-то какая!

Я вскочила с кровати. Хоть какая-то отсрочка. Думаю, вызов к судье станет достаточно уважительной причиной и для дуэта, и для Бетрама.

Предварительные судебные слушания были в здании неподалеку, пришлось доехать туда в наручниках и бронированном черном магобусе, как настоящая преступница. Да я себя уже такой и ощущала.

В зале находилось несколько человек. Сам судья в напудренном кудрявом парике, Родрик Ишер в строгом официальном костюме, двое охранников. Был так же и Дрим, который кинул на меня стыдливый взгляд, и двое незнакомых людей в форме, с нашивками дознавателей.

В углу зала стояла клетка с деревянными прутьями и перегородкой посередине. В одной половине уже сидел Бетрам. Меня повели во вторую.

Вот позорище!

Только крестьян с вилами и зажжеными факелами для полного счастья не хватает…

Я первый раз в жизни была на судебных слушаниях. И сразу на своих, вот удача-то! Справа от меня за соседней решеткой сопел Бетрам.

— Если все на месте, приступим! — сказал мужчина в парике. — Для тех, кто не знает, меня зовут Амадей Рипс, я судья, которому предстоит сделать предварительные выводы о вашей вине.

И он многозначительно посмотрел на нас с Бетрамом. Наверняка, остальные знали судью Рипса и без этих представлений.

— Приступим к доказательствам виновности Лавинии Элмин и ее сообщника Бетрама Бека.

Вот так вот! А как же беспристрастность?

Он сразу же заговорил о доказательствах. Значит, для него это дело решенное. Я приуныла. Неужто мне все же придется заехать в ухо Рики локтем, чтобы выжить? Или согласиться на побег с моим секретарем?

Наверное, уже бывшим. Потому что заключенным в тюрьме секретари вряд ли положены.

— Заслушаем Халла Флитча, дознавателя, — вызвал судья одного из мужчин в форме.

Молодой дознаватель с блестящими черными глазами встал за трибуну. Зыркнул на меня, кивнул, по-моему, с одобрением. И начал по одному выдергивать прутики из моей ведьминской метлы.

— В квартире, которую арендует академия для пока еще декана Лавинии Элмин, найден ряд улик, доказывающих ее причастность к преступлениям.

— К каким именно? — строго спросил судья.

— Ко всем, ваша честь! — быстро ответил Флитч.

— За какой исторический период? — Амадей Рипс нахмурился и многозначительно глянул на меня из-под парика.

Я посмотрела на Родрика. Он завел глаза вверх, они у него чуть под лоб не закатились. И от его реакции мне стало чуть легче.

— Ну, — сбился немного дознаватель, — за тот, в который произошло два приворота и ограбление хранилища артефактов. И главного банка Монетного двора.

— Расскажите, что именно было обнаружено у подозреваемой, — спросил судья, но я понимала, что это простая формальность, поскольку перед ним лежал список улик.

Флитч перечислил изъятые в моем кабинете артефакты, затем перешел к тем, что найдены в квартире. К моему удивлению, он еще сообщил о каких-то монетках, лежавших в тайнике под полом.

Под полом?

Не помню, чтобы при мне находили какие-то деньги, да еще там! Когда они успели полы разобрать?

Я кинула вопрошающий взгляд на Родрика. Он пожал плечами, а потом отвернулся, стараясь сохранить непроницаемый вид.

Флитч, между тем, уже рассказывал о результатах обыска у Бетрама. Мой секретарь испуганно ойкал после каждого пункта списка. Наличие такого количества улик у него дома явно шокировало Бека.

— Кроме того, — добавил дознаватель и сделал паузу, — мы установили, что декан Элмин была частой гостьей Бетрама. И наверняка, гостьей очень личной!

— Что? — не вытерпела я.

— Попрошу соблюдать тишину! — сурово сказал судья.

Следом вызвали второго дознавателя, Жерома Хэтчиса.

Он дополнил рассказ своего коллеги, поведав, что в квартире Бетрама нашли мои волосы и некоторые личные вещи. А у меня при повторном обыске обнаружили его зубную щетку, чуть ли не в ведерке с мороженым. Как по мне, ложка там уместнее и гигиеничнее смотрелась бы.

— Принимая во внимание убедительные доказательства, — закончил Хэтчис, — я считаю, что Лавиния Элмин должна и дальше находиться под арестом. И скажу больше — временный статус ее заключения пора сменить на постоянный.

Дело плохо.

После дознавателей к трибуне вышел Дрим. Оказалось, у него есть имя — Элджернон. Как же красиво!

Милаха-оборотень рассказал, что по результатам исследования, найденные в обеих шкатулках пряди волос принадлежат разным людям. Та, что обнаружена у министра Гвинера Ринера, отрезана с головы сотрудницы нашей академской столовой. А вторая принадлежит преподавателю с моего факультета.

— Как интересно, значит это отделение вновь фигурирует в деле, — внушительно произнес судья.

Я смотрела на него и понимала — он для себя все уже решил. И каждым завитком своего парика уверен в моей виновности. Где же положенная беспристрастность, ваша нечисть? То есть честь…

— И слово предоставляется инспектору Родрику Ишеру, — провозгласил судья, — специалисту, благодаря которому мы сумели разоблачить эту коварную преступницу и ее безвольного помощника.

Бетрам икнул. Мне показалось, на “безвольного” он обиделся.

— Ждем ваших окончательных выводов.

Родрик уверенным шагом подошел к трибуне. Встал за ней. Я ждала, что же он скажет. Загонит меня в тюрьму еще глубже? Переведет из подозреваемых в обвиняемые?

Что ж, я могла понять и судью, и дознавателей. Все сложилось настолько удачно, четко, понятно, логично. Зачем еще кого-то искать?

Даже пострадавшие меня узнали и радостно подтвердили, что именно я отдавала им приказы.

— Ваша честь, — начал Родрик, — и уважаемые коллеги. Боюсь, мы с вами стали жертвами расчетливого, хладнокровного и очень глумливого преступника.

Неужели он так обо мне?

Впрочем, совсем недавно инспектор называл меня беспринципной и аморальной. Фестиваль комплиментов продолжается.

— Неизвестный нам злоумышленник нарочно подводит нас к нужным ему выводам.

— О чем вы, Ишер? — не понял судья.

— О том, что среди обилия улик мы так и не нашли самых важных. Артефактов, способных вывести из строя целый город. Или всю похищенную сумму из банковского отделения Монетного двора.

— Элементарно, инспектор! — вмешался Флитч. — Вы не следователь, и вам такие моменты кажутся существенными. На самом же деле просто наши злодеи спрятали самые важные улики в надежное место. И нам просто нужно выбить из них признание — куда именно!

— А почему же они все остальные артефакты там же не оставили? — прищурился Ишер.

— Местеры! — возмутился судья. — Вы превращаете заседание в балаган!

— Прошу меня за это извинить, ваша честь, — изысканно склонил голову Родрик, — я высказываю обоснованное сомнение. Не хочется, чтобы настоящий преступник продолжал свои злодеяния. К тому же мису Элмин помогла мне получить ценные сведения от министра Ринера. Можно сказать, она содействовала расследованию по своей воле. Я оформил его новые показания.

Родрик вытащил из папки два листка бумаги и положил их перед судьей.

Тот с опаской глянул в документы.

— Почему же вы не дали мне это раньше?

— Хотел перепроверить данные. И могу сказать, что да, Гвинер Ринер действительно подписал еще несколько постановлений под влиянием своей неизвестной возлюбленной. В частности, он давал новые, особые полномочия деканам академии женской магии Далиэша. Всем деканам. И нам стоит изучить список допущений для каждого из них, чтобы понять, какие даны просто для прикрытия, а что было самоцелью.

Вот это да! Министр магии дал нам какие-то привилегии, а мы даже не в курсе были. Значит, что-то должно было “выстрелить”, когда настоящий преступник решит наконец воспользоваться результатами своего труда.

— И какой толк в постановлениях, о которых не знают деканы?

— Они изданы задним числом. И направлены на почту ректората. С соответствующими указаниями для ректора Грика. Все оформлено так, чтобы у него не возникло мыслей, будто эти постановления были изданы в момент помутнения сознания.

— Как все сложно, — вздохнул судья, — и если честно, даже это не доказывает, что мы идем по ложному пути. Я склонен считать Лавинию Элмин виновной.

— У меня есть еще один протокол, — сказал Ишер спокойно, извлекая из папки еще один листок, — показания свидетеля, который видел декана Элмин гуляющей поздно вечером в парке. Затем Лавинию заметили входящей в ее квартиру. И ночью она бродила по комнате, с ведерком мороженого. Ее силуэт в облегающем пеньюаре было очень хорошо видно на фоне подсвеченной комнаты… хотите подробностей?

Дрим вспыхнул до самых кончиков ушей, а вот остальные, включая Бетрама, очень заинтересовались.

— И что же это за свидетель? — резко спросил судья.

— Он пожелал остаться неизвестным пока что, — ответил инспектор, — сами понимаете, не каждый будет выслеживать декана ночью. Но показания проверяются. И это дает основания для алиби.

— Бред! — рявкнул судья. Как же ему хотелось закрыть это громкое дело!

— Но и на этот бред мы обязаны обратить внимание.

— Что ж, — скорбно заметил Амадей Рипс, — я не могу не реагировать на подобные заявления. К тому же, родители мису Элмин готовы внести за нее залог. До выяснения подробностей готов пойти им навстречу и выпустить подозреваемую под домашнее наблюдение. Но вы, Ишер, будете отвечать за нее. И если она совершит новое преступление, хвост накрутят вам!

Процедуры, которыми сопровождался мой выход под залог, оказались не очень долгими.

Я подписала несколько документов и пообещала хорошо себя вести.

— Жаль, что вы уже уходите, — вздохнула Хельга, — вас тут уже все так полюбили!

Она слегка преувеличивала, но все равно было приятно.

— Умеете вы располагать к себе людей, Лавиния, — заметил Ишер, провожая меня к магобусу. Браслеты с меня сняли, но взяли письменное обязательство не использовать магию до окончания следствия. Обратно мы ехали вдвоем, Дрим задержался в Далиэше по делам.

— А что будет с Бетрамом? — спросила я.

— Пока посидит, — ответил Родрик, устраиваясь напротив меня в магобусе, — вы знали, что он собирался сбежать?

Я вздрогнула. И от того, что мы вновь на “вы”, и от его вопроса.

— Он с вами поделился этой информацией?

Не стоит что-то скрывать от человека, который вопреки всему поверил в мою непричастность к преступлениям. Я кивнула.

— Подкинул мне глупую записку в кашу. Предложил присоединиться.

— Вот же идиот, — сказал Родрик в сердцах, — кто же из досудебки драпает?

— Я так же подумала.

— И что, не стала бы с ним бежать? — он снова сбавил градус официальности, и я подумала, что лучше этого не делать. Потому что сердце мое вдруг заколотилось быстрее.

Это все ощущение свободы. Я слышала, когда преступники на волю выходят, они на противоположный пол бросаться начинают. Правда, думала, что для этого надо лет пять посидеть.

— Нет, я хотела его отговорить, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И правильно.

— Я очень благодарна тебе, — не удержавшись, я взглянула ему в глаза, — если бы не ты, кто бы еще стал разбираться в этом запутанном деле?

— Со стороны оно совершенно не кажется запутанным, Лавиния, — ответил Родрик тихо, — все выглядит очень однозначно и докопаться ни до одной улики невозможно. Кто-то отлично поработал, создавая легенду.

— Но ты ведь нашел слабые места! — возразила я.

— Нет там слабых мест, — он покачал головой.

— А как же свидетель, который видел меня … в пеньюаре? — опешила я.

— И ты правда бродила по освещенным комнатам чуть ли не в исподнем? — прищурился Родрик.

— Ох… я действительно как-то внимания на этот факт не обратила, — совсем растерялась я, — слишком обрадовалась, что хоть что-то выбивается из этого кошмара.

Мы оба замолчали, а потом меня осенило.

— Подожди, Родрик… ты…

— Да, я сдержал свое обещание лжесвидетельствовать, но немного не так, как собирался.

— Родрик! — от волнения я подскочила, забыв, что нахожусь в быстро едущем магобусе. Он как раз подпрыгнул на очередной кочке, и я не удержалась на ногах.

Инспектор успел подхватить меня, и я оказалась у него на коленях.

— Это очень опасно! — продолжала я возмущаться.

— Да, когда ты вот так сидишь, это ужасно опасно, — согласился Ишер, — особенно, если нас кто-то увидит.

И он отвел от моего лица упавшую на глаза прядь волос. Такой мимолетный, естественный жест заботы. Мое сердце совершило особенно громкий удар и словно остановилось. Я перестала дышать на несколько мгновений. Забыла, как. И продолжала глядеть в его глаза.

То, что произошло дальше, было неминуемо. Мы потянулись друг к другу одновременно, соприкасаясь губами.

Пять лет без его поцелуев. Как я вообще выжила? Правда, в нашу бытность женихом и невестой мы гораздо скромнее целовались.

Мы оторвались друг от друга, только когда магобус остановился.

В глазах моих был туман, сердце билось совершенно беспорядочно, а мыслей не было совсем.

— Сказать, что это случайно вышло, не получится, Лавиния, — хрипло произнес Родрик, помогая мне встать.

Я промолчала. Что тут возразишь?

Автоматическая дверь магобуса уехала в сторону, открывая нам путь в вечерний академгородок.

— Что мы натворили, Родрик? — я беспомощно на него посмотрела. — Тебе же еще моим делом заниматься.

— Как-нибудь с этим справлюсь, — ответил он тихо. Он справится. А я?

Мы вышли возле моего дома.

— Предупреждаю, у тебя тут неприбрано, — сказал Ишер.

Я думала, он имеет в виду разбросанные вещи и открытые дверцы шкафов. Голова моя все еще кружилась, когда Родрик открыл дверь квартиры. Но увидев, что там внутри, я резко пришла в себя.

— Тут было землетрясение? — я ошарашенно уставилась на инспектора. Он выглядел виноватым. Ох, а как у него губы-то горят. Не увидел бы никто! Да и сама я наверное хороша.

— Здесь был повторный обыск, во время которого нашли зубную щетку Бека.

— И монеты, я помню. Но… как тут теперь жить?

Целые куски паркета торчали из пола, либо лежали грудой по углам. В нескольких местах зияли черные дыры.

— А как же Изюмия? — испугалась я. — Устроила нору в одной из этих пробоин? Или живет теперь на люстре?

— Она у меня дома, — ответил Ишер к моему огромному удивлению, — захотела со мной пойти.

Ничего себе. Все это время у него моя кошка жила, а я даже не в курсе.

— Надеюсь, она не доставила тебе хлопот, — растерянно сказала я.

— Гораздо меньше, чем ее хозяйка.

— И как же тут теперь жить? — я ходила по комнате, оглядывая постигшее меня безобразие. — Может, ты меня обратно в тюрьму отвезешь? Я в спальню, например, даже заходить боюсь!

— Я, кстати, тоже, — поддержал Родрик, — но несколько по другой причине.

Он так посмотрел, что к моим щекам прилил жар. Надо взять себя в руки. А то они окажутся в каком-нибудь недопустимом месте.

— Я правда считаю, что ты невинна, Лавиния… то есть невиновна, — Родрик успел поправить себя сам, но ход его мыслей скрыть уже было невозможно.

Поняв это, он явно занервничал.

— Я просто хотел сказать, что дело не в моей к тебе симпатии. Объективно, я уверен, что есть другие злодеи, которых я должен изловить. И очень надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

Я кивнула.

— Но нам, конечно, нужно держаться в рамках относительно… всего остального.

Я еще раз кивнула. У меня так скоро голова отвалится. Главное, чтобы из рамок при этом не выскочила.

Вздохнув, я все же отправилась в спальню, но решила не входить слишком уж глубоко туда. Размер бедствия видно было и с порога. Постельное белье поменять, а лучше сжечь. Оно все в каких-то реактивах и порошках. Пол тоже поврежден, но меньше, чем в гостиной.

— Если хочешь, я могу снять номер в гостинице, — предложил Ишер.

— Что? — я почувствовала, что вновь краснею.

— Лавиния! — он увидел мою реацию и возмутился. — Что ты обо мне думаешь? Я не собираюсь пользоваться твоим уязвимым положением. Просто тут жить затруднительно. Да и я обязан за тобой наблюдать, если ты помнишь. Если ты поселишься в том же отеле, что и я, это проще сделать.

— И у вас там можно с кошками? — удивилась я.

— Это отличная гостиница. Фактически гостевой дом. На моем этаже всего три номера. Один, кажется, свободен. Так что, ты можешь сейчас собрать необходимые вещи, а я вызову магси.

Возразить было нечего. Пожалуй, это единственный разумный вариант в создавшейся ситуации… Если, конечно не принимать во внимание влечение, которое снова вспыхнуло между нами.

Я нашла самый вместительный из своих чемоданов, чтобы собрать туда вещи, которые не пострадали при обыске. Хотела прихватить туфли на выход, но не смогла их найти. Наверное, засунули куда-нибудь, потом отыщутся.

Родрик мне не помогал, но и не мешал, за что я была ему благодарна. В висках все еще стучало, я плохо соображала. Понимаю, надо бы жалеть о произошедшем… но у меня наоборот, при одной мысли о том, что между нами было, пробуждался какой-то дикий восторг. Лавиния, ты слишком долго была одна, давно пора себе найти кого-нибудь для души и приятного времяпрепровождения.

Наконец, я была готова.

Мы с Родриком вышли из моей разоренной квартиры и вновь сели в магобус, который теперь казался мне одним из самых романтических мест на земле.

Только на этот раз мы постарались соблюсти совсем уж приличное расстояние. Такое, что нам пришлось повышать голос, чтобы пообщаться. Поэтому разговоры были сплошь деловые и официальные.

— Твою квартиру восстановят, насколько возможно, — пообещал мне инспектор, — очень надеюсь, что к окончанию следствия ты сможешь туда вернуться.

— А я-то как на это рассчитываю. Мне уже и не верится, что меня можно оправдать.

Родрик промолчал. Выглядел он при этом грустным. Не верил мне? Или в свой успех?

Мне достался уютный номер, скорее даже квартирка. Две комнаты, ванная. Уголок для готовки огорожен в гостиной. Небольшая плита на магическом розжиге, две кастрюли — средняя и маленькая, сковородка. Есть чайник и большая бутыль с водой. Все для жизни.

В гостиной стоит удобный диван и два кресла, есть обеденный стол и совсем маленький журнальный. При необходимости можно рабочее место себе организовать.

Кровать в спальне — средних размеров, перина в меру жесткая, как мне нравится. И куча подушек и подушечек разного калибра.

Весь интерьер выдержан в бежево-персиковых тонах. Окна прикрыты плотными шторами, стены украшены акварельными пейзажами.

Очень мило, хотя свои апартаменты я люблю все же больше. А еще, наши с Родриком двери тут будут напротив.

И как находиться настолько рядом после того, что произошло между нами в магобусе? А ведь ему еще меня в преступлении надо подозревать из приличия. Пусть он и пытается найти другого виновного, объективность еще никто не отменял. Я сама, того и гляди, начну вспоминать, где же находилась в моменты преступлений и нет ли у меня признаков потери рассудка.

В дверь постучались, и сердце мое вторило этим звукам. Я понимала, кто находится с той стороны, и волнение сбивало дыхание и заставляло ноги подгибаться.

Открыв, уставилась на инспектора Ишера, который стоял на пороге с Изюмией в руках.

— Вот, возвращаю, — сказал он, слегка улыбнувшись, — лоток сейчас принесу. Или хочешь сама за ним зайти?

— Нет! — ответила я слишком уж поспешно.

Ох, надо что-то с собой делать. Веду себя как влюбленная девчонка, и это прекрасно видно. Заметит не только инспектор, но и все остальные.

Кстати, о них.

Родрик опустил кошку на пол и уже собирался обратно, когда я спросила:

— Мне нужно сидеть под домашним арестом до конца следствия, или я могу вернуться на работу?

— Я пока не обсуждал этот вопрос с твоим руководством, — пожал плечами инспектор, — но думаю, Грик пойдет тебе навстречу. Как всегда.

— Да, очень на это надеюсь, — кивнула я.

— Как ты думаешь, у кого есть причины тебя настолько сильно ненавидеть? — спросил вдруг Ишер. — Я конечно понимаю, что ты можешь сделать невыносимо больно. Но неужели ты со всеми такая?

Он стоял на пороге, но дверь прикрыл, чтобы Изюмия не выбежала наружу.

— Ты уже не впервые мне на что-то намекаешь, — я опустилась на корточки, гладя кошку, которая ластилась, пытаясь запрыгнуть мне на колени и сбегать не собиралась. Но мне все равно не хотелось, чтобы Родрик распахивал дверь.

— Намекаю? Неужели ты все забыла? Или может не предала значения тому, что сделала, мимоходом разбив мне сердце?

Я посмотрела на него ошарашенно, чуть рот не открыла.

— Да, пафосно прозвучало, согласен, — кивнул Родрик, все еще держась за дверную ручку.

— То есть, это я тебе сердце разбила?

Я поднялась, подхватив кошку на руки. Она совсем не хотела со мной расставаться. Приятна такая преданность.

— Лавиния! — глаза моего бывшего полыхнули недобрым огнем. — Сколько мы с тобой были вместе до этой свадьбы? Четыре года? Я был влюблен в тебя как пацан. При одной мысли о тебе заходился жаром. Каждый вечер обращался драконом и облетал весь наш городок, уносился в горы, чтобы снять напряжение. Да, академия была близко, но студенток нельзя навещать постоянно, да еще женихам. Сама знаешь.

Я кивнула, потрясенная такими признаниями.

— А как я мечтал о нашей свадьбе… ты, как некогда приличная девица, себе и представить такого не смогла бы!

— Что значит — некогда? — я оскорбилась.

— Тема нахождения твоих личных вещей в квартире Бека еще не закрыта, — ответил Родрик, и это звучало раздраженно.

Он ревнует!

— И вот, когда мои потаенные и не очень желания почти сбылись, ты заявляешь, что у тебя есть планы поинтереснее! И гордо бросаешь меня у алтаря. Забирая с собой мои мечты о совместных ужинах и завтраках. Выбор обоев для детской комнаты. И прочие приятные атрибуты совместного быта.

— Подожди, Родрик, — что-то у меня не складывалось в голове, определенно, — то есть, ты считаешь, я тебя бросила у алтаря, потому что мне поступило предложение от Эрнольда Грика?

— Вообще-то, ты именно так и сказала! — обиженно ответил Ишер. — И это не я один, между прочим, слышал. Можешь представить, что потом началось. На меня смотрели как на неудачника. Слыханное ли дело, настолько неприглядный жених, что невеста его оставила ради карьеры.

— Родрик, ты или оголтелый циник и нахал, или нас с тобой каким-то образом обвели вокруг пальца, — произнесла я. И сама поразилась этой простой и такой очевидной мысли.

Действительно, кому, как не мне, знать, что иногда подтасованные факты выглядят непробиваемо убедительными.

Я смотрела на Родрика, и понимала, что если нам сейчас кто-то помешает договорить, то начну убивать! И не обязательно магией. Я сильна в любовной, а она губит не сразу.

— Я не оголтелый циник, — сказал Ишер обиженно, — неужели ты сомневаешься в этом?

— Скажи, что ты делал в то утро, за три дня до нашей свадьбы, когда не пришел петь серенаду под моим окном?

— Пять с лишним лет назад? — уточнил Родрик с удивлением. — Ты тоже какое-то преступление расследуешь и собираешь показания, Лавиния?

— Если считать измену преступлением, то да, — кивнула я.

— Хм. Я тебе перед свадьбой совершенно точно не изменял. А что насчет тебя?

— Родрик! — я безотчетно шлепнула его ладонью по груди, ощутив на секунду его тепло и упругость мышц.

— Так, Лавиния, подожди!

Он вдруг потер лоб рукой, прошел в комнату и присел на диванчик.

— По какой-то причине ты решила, что если я не пришел горланить у тебя под балконом, значит, с кем-то тебе изменяю?

— Не с кем-то! С Иветт! У нее был день рождения и открытое платье.

— И это, по-твоему, повод? — Родрик выглядел растерянным. — Мне ты казалась вполне разумной девушкой. И ты всегда настолько ревнивая?

— Ну, знаешь ли! — я разозлилась. — Если бы ты увидел, как, например, Рой Апери осыпает мои руки поцелуями, подбираясь к декольте, я б послушала твое мнение по этому поводу!

— Ни бесенара бы ты не услышала, — рявкнул Родрик, — нечем было бы! Ты хочешь сказать, что видела, как Иветт подбирается к моему декольте с поцелуями.

— Наоборот! — я стукнула кулаком по столу. Сама не понимаю, зачем.

— Наоборот? То есть, я к ней подбираюсь? Лавиния! Где же ты такое видела?

— В зеркале, — я всхлипнула, нежиданно сама для себя, — в магическом. Оно показывает, что делает человек, о котором ты сейчас думаешь.

— Ничего себе! А если бы я в носу ковырялся, или еще чего похуже? — возмутился инспектор. — Тогда бы ты меня тоже у алтаря бросила?

Я помотала головой. Почему-то у меня в носу щипало, а к глазам подступали слезы. Судя по реакции Родрика, его измена и для него самого стала неожиданностью. Неужели все это время я страдала напрасно? Я без сил опустилась в кресло.

— Не буду тебе читать лекции о неприкосновенности частной жизни, — Ишер сумел совладать со своим голосом, — я понимаю, что тогда ты просто была юной влюбленной барышней… и не надо на меня так возмущенно смотреть. Но у меня ничего с Иветт не было. По крайней мере, в тот раз.

— В тот раз? — я подскочила в кресле.

— Мы с Иветт были знакомы до того, как она к вам пришла работать. Она жила тогда чуть дальше от поместья твоих родителей.

— И у вас был роман? — ужаснулась я.

— Нет. Но она помогла мне за небольшую плату в одной, так скажем, шалости. Это было очень давно. Мои родители жаждали меня женить на дочери своих шапочных знакомых. И когда это достойное семейство только-только приехало и моя потенциальная невеста направлялась в предназначенные ей комнаты, я вместе с Иветт разыграл небольшой спектакль. Немного неудобно, конечно, перед бедняжкой. Кажется, я слегка перестарался.

— А что ты говорил Иветт, пока вы… шалили?

— Кажется, ничего. Прислушивался, выжидая стук каблучков. Не до речей было. А что?

— В волшебном зеркале ты не просто осыпал Иветт поцелуями, а говорил ей, что ждешь свадьбы со мной, чтобы видеться с ней… и даже имя назвал. И еще ты сказал, что я храплю!

— Ну, вот этого я никак не мог знать, если ты помнишь! Могла бы и насторожиться.

— Родрик, — сказала я беспомощно, — ты думаешь, слова для меня имели особое значение, когда я видела, как страстно ты ее целуешь?

— Наверное, нет, — тихо сказал он, пристально на меня глядя, — откуда ты взяла эту гадость?

— Рита принесла. Ей на день рождения родственники прислали. Надо было произнести заклинание и подумать о человеке, и тогда увидишь, чем он занят в тот самый момент.

— С этой безделушкой явно что-то не то, — взволнованно выпалил инспектор, — но это какой-то сложный морок. Ведь по сути, обнимашки с Ив у меня были. Хоть всей этой чуши про твой храп я не говорил. И в то утро я действительно с ней виделся. Поздравил ее с днем рождения и совершил нечто не очень правильное.

Сердце, в котором только появилась надежда, вновь заныло. Все же было нечто неправильное?

— Я переманил ее у вас, Вин. До того, как попасть к вам, Иветт показала себя отличной сиделкой. Она служила у моих родителей горничной, но как-то раз ей пришлось поухаживать за моей пожилой двоюродной тетушкой. И она отлично справилась. Тетушка выздоровела. А Иветт через некоторое время решила переехать в ваши края. Ее туда переманил жених.

— Он ее бросил, — вздохнула я, — и она устроилась к нам.

— Да. И буквально перед нашей свадьбой тетушка вновь заболела. На этот раз прогнозы целителей были безрадостными. По их словам, ей мог потребоваться уже постоянный уход. А характер у старой дамы отвратительный. С ней не каждый уживется, а Иветт сумела бы. После того как от тети сбежала уже пятая сиделка, я пошел на ужасный поступок. Решил поговорить с Ив и узнать, готова ли она рассмотреть обратный переезд. И потом уже повиниться перед твоими родителями. Сказать, что мол, переманиваю ценный кадр.

— И ты хотел ее уломать, когда она и без того размякшая, в свой праздник, — поняла я. Отличная стратегия, чего уж там.

— Именно. Кстати, ей я говорил про храп. Но не про твой. А тетушкин. И о том, что жду свадьбы с тобой. Но, разумеется, по другой причине!

Родрик смотрел на меня, но кажется, видел перед собой нечто другое. Он словно что-то вспоминал.

— Вин! — Ишер вскочил на ноги, в волнении подбежал ко мне, — твоя подруга Рита откуда-то раздобыла артефакт запретной магии! Их не проходят в академии, только на факультете чернокнижия, разве что. Но вам, хорошим девочкам, такого не преподавали.

— И как действует этот артефакт? — я чувствовала, как в горле пересохло, а в груди словно снежок сам по себе слепился, не давая дышать.

— Смешивает реальность и домыслы, обычно поднимает страхи смотрящего, добавляет туда что-то из действительности, что можно перемешать и получить убедительную картинку. Но что именно увидит жертва, до конца не известно.

— А Рита видела то же, что и я? Или свои страхи? — уточнила я.

— Надо почитать об этой штуке. Честно говоря, и сам-то знаю о ее существовании, потому что однажды расследовал дело, связанное с такой уликой. У меня теперь множество вопросов к твоей подруге, Вин.

— А у меня — то! — воскликнула я и удивилась звучанию своего голоса. Я гундосила, потому что всхлипывала. А по щекам уже текли ручьи. Истерика меня настигла внезапно, как весенняя гроза.

Осознав это, вместо того, чтобы успокоиться, я завыла, пугая Изюмию.

Родрик прижал меня к себе, гладя по голове, успокаивая без слов. Он понимал, почему я рыдаю. Я оплакивала свою погубленную любовь, растоптанные надежды. Одинокую юность без Родрика. Напрасно и жестоко разбитое сердце.

У нас отняли наше счастье, которое уже не вернуть. И даже если мы вытряхнем из Риты правду, сделанного не исправишь.

Утром я проснулась, опухшая от слез. Я смутно помнила, чем закончился вчерашний вечер. Родрик успокаивал меня, потом сбегал за водой. Выпоил, кажется литра два… ага, не только от слез я опухла. Хотя он и говорил, что вода тут же вытекает у меня из глаз.

Поняв, что эти вливания не помогают, он раздобыл где-то успокоительные травки, напоил меня ими через силу.

А я и правда не могла никак прекратить этот поток рыданий.

Все упущенные возможности выстроились передо мной рядком и по очереди подходили с докладом.

Свадебное путешествие к морю, воды которого исполняют желания. Полные любви взгляды Родрика.

Вечерние беседы у камина за чашечкой чая с зефиркой. Или без.

Любовь и поцелуи.

И самое главное — отсутствие этого: “за что он так со мной поступил?”

Я ведь не просто страдала, еще и безумно скучала по нему. Долго. Даже работа не помогала отвлечься в полной мере, пусть ее и было много. Изюмия у меня появилась отчасти чтобы чем-то заполнить эту пустоту. И на других мужчин я смотреть не хотела, мне было это странно.

И все эти пять лет я считала его предателем.

Сможет ли что-то оправдать поступок Риты? Как же она должна была меня ненавидеть, тобы такое подстроить.

Под конец вечера я чуть было не попыталась с ней связаться. Но магическое зеркало для общения у меня изъяли, как у подозреваемой. А Родрик свое давать отказался, чтобы я не спугнула возможную злодейку.

— Ты же понимаешь, что наличие у нее артефакта запретной магии не может быть простым совпадением? — убеждал он меня.

— Но вряд ли она его украла из хранилища! — не соглашалась я. — Сам подумай, до преступления было пять лет. Вряд ли она так рано начала готовиться.

— Но взаимосвязь быть должна, — упорствовал Родрик, — и я ее найду. От тебя же требуется не мешать мне в этом деле.

Тут я обиделась и мы чуть не поссорились из-за этого “не мешать”, но инспектор обрадовался, что я хоть немного отвлеклась, и я его сразу же простила. А пока мое великодушие не зашло слишком уж далеко, попросила Родрика оставить меня одну, пообещав лечь спать.

Ишер взял с меня два или три слова сидеть в комнатах и никуда не ходить ночью. Особенно, если я собралась начистить физиономию своей закадычной подружке.

— А я еще мороженым ее кормила! — почему-то в тот момент меня ужасно это расстроило. — Вкусным. Знала бы, ведерко на голову ей надела.

— Зачем же продукты переводить, — рассудительно заметил инспектор, — мы ее иначе накажем.

От этого “мы” в душе моей расцвели розы. И я не придумала ничего лучше, как вновь зарыдать. От умиления и упущенных возможностей.

— Я знал, что ты тонкая натура, — вздохнул Ишер, — но не думал, что настолько чувствительная.

Когда он все же оставил меня в одиночестве, попросив Изюмию присмотреть за хозяйкой, я думала, что глаз до утра не сомкну. Но провалилась в сон почти сразу. Правда, в тягучий и тяжелый, такой что не приносит ни отдыха, ни облегчения. И просыпаешься после него утром разбитой и несчастной, с ощущением чего-то непоправимого.

Но рыдать уже больше не тянуло, и то хорошо. Даже когда я увидела в зеркале себя. Красноглазую и одутловатую местами. К сожалению, эти места были очень заметными для окружающих.

Пришлось применить небольшую косметическую магию, чтобы меня Родрик хотя бы признал.

— Ты не сбежала искать справедливости, — радостно вздохнул он, увидев меня уже после того, как я немного над собой поколдовала.

— Не могла так тебя подвести. Снова.

Он со страхом вгляделся в мое лицо. Но увидев, что я не собираюсь рыдать, просветлел.

— Лавиния, я понимаю теперь твой поступок у алтаря, — сказал он за завтраком. Мы вкушали его в уютном кафе при апартаментах, — как и тот факт, что ты не сочла нужным обсудить со мной все, что увидела.

— Просто я в это поверила. Никогда себе этого не прощу. — повинилась я. — Я должна была усомниться, предположить, что это какая-то подстава. А не бездумно принимать все за чистую монету.

— Ты тогда была совсем юная и наивная, — Родрик смотрел на меня так тепло, что мне стало чуть легче, — и не могла предположить, что твоя подруга может обманывать.

— Но ведь про тебя такое подумала! — я ткнула вилкой в центр глазуньи. Остервенело, словно это что-то могло изменить.

— Вин, я бы на твоем месте тоже не стал бы слишком разбираться, — признался инспектор, — а я все же аналитик. В некоторых случаях разум просто отключается. Мне очень жаль, что так получилось. Но нам нужно перелистнуть эту страницу и жить дальше. Сделанного не исправишь.

Перелистнуть страницу. Оставить позади все, что было. Он прав. И поцелуй в магобусе был не то чтобы случайностью… это произошло от незавершенности, напряжения, что висело между нами. Сейчас же мы все разрешили. Ответы получены. Появилась полная определенность. И что-то ушло безвозвратно.

Я поняла, что не доверяла своему жениху настолько, чтобы дать ему шанс объясниться. Сделала роковую ошибку.

И глупо пытаться возродить те чувства. Мы уже стали другими. Бывшими. Не получится догнать прошлое. Вряд ли Родрик любит меня после того, что я заставила его испытать. Ни один мужчина не станет хранить нежные чувства к женщине, что опозорила его при всех безо всякого повода с его стороны.

А я, что чувствую я по отношению к нему? Вместо того, чтобы ответить себе на этот вопрос, я судорожно вздохнула. Я не имею право вешать на него свои нереализованные… потребности. С него достаточно проблем, что и без того появились, благодаря мне.

— Если ты готова, прогуляемся до академии, — сказал Родрик после завтрака.

— В каком качестве я туда сегодня могу войти? — уточнила я.

— На месте и разберемся. Мое рабочее место никуда не делось, и ты в любом случае можешь там присутствовать. Но сначала пойдем к ректору.

— Я бы хотела сперва потолковать с Ритой, — возразила я.

— Ее мы туда и вызовем. Чтобы без лишних ушей расспросить обо всем. К сожалению, я не могу темой допроса сделать срыв нашей помолвки. Но формальный повод выйти на события тех лет есть. Мы спросим ее о не вполне легальном артефакте, который оказался у нее. Готова к разговору?

— Более чем! — мрачно и решительно ответила я.

Мы шли по улице вдвоем, и это было странно. Нас даже мальчишка-газетчик обежал по большой дуге. Видимо, я сейчас не та персона, с которой мечтаешь случайно столкнуться на улице.

Знакомые, что узнавали меня, испуганно кивали. Некоторые выражали осторожную радость по поводу того, что я в добром здравии. Будто меня в тюрьму по болезни забирали.

И только Рита, встретив нас на крыльце главного корпуса академии, как ни в чем ни бывало бросилась мне на шею.

— Вин! Какое чудо, что тебя отпустили! Надеюсь, надолго!

— Прекрасно, что вы здесь, мису Плотт, — вежливо и невозмутимо сказал Родрик, — вот о чудесах мы с вами сейчас и поговорим. В переговорной ректората.

*Родрик Ишер*

Ни разу не было у меня еще такого дела. Какой-то кошмар, а не ситуация. Всплывают тайны прошлого. И я не знаю, что испытываю в большей степени. Какая-то смесь облегчения и ярости.

Облегчения — потому что на самом деле Лавиния не предпочла мне карьеру. Она думала, что я ее предал. И ярость моя относилась как раз к этому. Верно Вин заметила — могла бы и поговорить со мной. Да, я ее успокаивал сейчас, как мог. Просто потому, что сделанного не воротишь и мы не вернемся на пять лет назад, чтобы она задала мне свои вопросы в глаза.

Но ничего тут не попишешь, это теперь будет со мной — Лавиния мне никогда толком не доверяла и поддалась на первую же провокацию.

Что же касается ее подружки… мне хотелось ее придушить. И это было крайне непрофессионально, как и все проклятое дело.

В кабинет ректора мы прибыли втроем, я, Лавиния и Рита Плотт. Она уже начала понимать: что-то происходит. И бросала на нас заинтересованные и чуть встревоженные взгляды.

— Лавиния, мы не можем беседовать втроем, — сказал я. Она кивнула. Действительно, на каком основании я могу взять ее на допрос? — но тебе имеет смысл пообщаться с ректором Гриком. У него есть краткий отчет о ситуации. Надеюсь, этого достаточно, чобы принять решение.

Дверь кабинета ректора приоткрылась, выглянул Эрнольд Грик.

— Доброго всем утра. Я уже жду тебя, Лавиния. — сказал он.

— Могу я занять вашу переговорную комнату, ректор? — спросил я из вежливости. Мы оба знали, что могу.

Ректор кивнул, широко распахивая перед Вин дверь в свой кабинет.

Я же сделал знак Рите следовать за собой. В переговорной даже была моя папка с некоторыми документами по делу.

— Инспектор, что-то произошло? — спросила вероломная подружка, присаживаясь за стол напротив меня.

— Да, мису Плотт, — ответил я официальным тоном, — мне стало известно, что несколько лет назад в ваше распоряжение попал артефакт запретной магии. И я бы хотел узнать, как это стало возможно.

Она напряглась. Но слегка. Мне казалось, должна была сильнее испугаться.

— О чем вы, инспектор Ишер? — Рита приподняла бровки, не очень высоко. То есть не в панике, а так, некотором удивлении.

Жаль, что я так неосмотрительно кинулся с ней беседовать. Надо было изучить вопрос если не глубоко… но хоть как-то!

А то я толком даже не помню, как проклятый артефакт действует. Может, и следы бы удалось найти этой вещи. Вдруг она единичная и похищена была… Это все кровь ударила в голову от любви. И не только в голову, чего уж там.

Не знаешь чем надавить — блефуй! На моей стороне тайна следствия, я могу напускать туману. И я начал.

— О некоем запрещенном в Далиэше магическом методе. И похищенном зеркале, которое создает ложные картинки.

Вот тут она дернулась. Заметно так.

— Вспомнили, о чем я? — постарался посмотреть на нее хищно. Драконам это легко удается.

— Я… я догадываюсь, что вы можете иметь в виду, Родрик, — она вначале потупила глазки, а потом смело их подняла. Актриса!

— Догадываетесь? То есть, когда вы похищали противозаконный артефакт, таких версий не было?

— Я не похищала!

Наконец-то она испугалась.

— Где же вы взяли такую редкую вещь? Явно не в сувенирном магазине.

— В академии женской магии Далиэша! — выпалила она. — Перед самым выпуском.

— И не знали, как этот артефакт действует? Почему тогда сказали декану Элмин, что получили его в подарок от родственников?

— Значит, до нее все же дошло.

Тут она выдала себя, усмехнувшись.

— Дошло, что вы ее водили за нос пять лет? — поинтересовался я, постаравшись не спалить ее своим драконьим огнем.

— Могла бы и сразу подвох заподозрить, — Рита смотрела на меня уже с вызовом, — получается, не так уж она вас сильно и любила, если не готова была доверять полностью.

И эта на больную мозоль наступила!

Спокойно, Родрик, она тебя провоцирует.

— Расскажите, откуда у вас этот предмет! — потребовал я.

— А какое это имеет отношение к делу, инспектор? Вы пытаетесь использовать ваше служебное положение в личных целях? Одобрят ли это жандармерия и министерство магии?

Какая продуманная мерзавка. И как мне вытрясти из нее правду? Я ведь действительно не могу припереть ее к стенке фактами и заставить рассказать, почему она сорвала нашу с Вин свадьбу. И так уже достаточно вляпался в это дело и нарушил кучу профессиональных правил.

Мне оставалось лишь одно. Спровоцировать ее на признания.

— Что ж, Рита, — сказал я с напускным разочарованием, — вы правы. Отмена моей помолвки не имеет отношения к преступлениям, совершенным в наши дни. Меня интересует лишь запретный артефакт. Возможно, это лишь забавное совпадение и не более того. К тому же, вы и сами вряд ли понимали, что за вещь попала в ваши руки и стали марионеткой в чьих-то умелых руках… С юными выпускницами такое бывает.

Да, я не ошибся. У Риты Плотт есть слабое место. И это ее болезненное самолюбие. А так же — жажда быть оцененной по достоинству!

Лицо моей новой подозреваемой пошло пунцовыми пятнами, она закусила нижнюю губу. А я продолжал, ободренный первым успехом.

— Вы с мису Элмин были всего лишь двумя молоденькими студенточками. Откуда вам было знать, что это серьезный артефакт? Наверняка вы просто сами испугались, куда это завело, и постеснялись признаться.

Я принял снисходительный вид взрослого дяденьки. Посмотрел на Риту чуть ли не с жалостью. Еще немного, и по плечу ее похлопаю или по щечке потреплю.

— То есть вы думаете, я не знала, как это действует? — возмутилась заклятая подружка. — Ненавижу этот ваш мужской снобизм. За своим чувством превосходства над женщинами вы пропускаете все самое важное!

— А что делать, если все дамочки — сплошь беспомощные и недальновидные? — я развел руками, как бы показывая свое бессилие изменить девичью природу.

— Беспомощные? Да я вас сделала, Родрик! — не утерпела Рита. Прорвало ее, наконец.

— Меня? — я изобразил искреннее удивление.

— А что, нет? Вы же слюнями на Вин капали, дождаться свадьбы не могли. Серенадки эти, цветочки. И у нее рот не закрывался ни на секунду, все о своем сладком Родрике трещала. А меня, между прочим, только недавно перед этим парень бросил.

— Должно быть, сложно было смотреть на чужое счастье? — я старался говорить сочувственно, борясь с желанием засадить ее в кутузку. Формально-то не за что было.

— Счастье? — она оскорбительно засмеялась. — Оно было иллюзией, Родрик. И я это вам обоим очень наглядно показала. Зеркало сомнений я раздобыла через человека на факультете боевой женской магии. Да, нелегко было, но я знала, что делаю. Мне помогла в этом одна замечательная девушка. Она закончила этот курс на год раньше, чем я свой факультет любовной магии. И проходила практику в музее при академии. Мы познакомились с ней, разговорились… Как-то пили вместе кофе. Лавиния, кажется, ездила на свидание с вами. Разговор зашел о ней. Слово за слово, и Рамина предложила мне свою помощь.

— Рамина?

— Да. Помнишь ее, Родрик? Рамина Фиклей. Она вот сразу поняла, кто жених моей удачливой подружки. И предложила дать Лавинии возможность узнать тебя чуть лучше.

Рамина Фиклей. Одна из моих несостоявшихся невест. Та самая, для которой мы с Иветт устроили представление. Вот кто зарядил “зеркало сомнений” этими воспоминаниями.

— Рамина получала ученую степень по боевой артефакторике, это очень престижно для девушки из хорошей семьи. И как раз читала о редких, женских видах психологического оружия. Она предложила подсунуть Лавинии это зеркальце. Сразу было понятно, о ком Вин подумает, кого увидит. А создать нужную иллюзию на реальных фактах было делом магической техники. И как видите, все сработало.

Первое возбуждение Риты спало, она снова перешла со мной на “вы”.

— Но зачем вам это было нужно? — ошарашенно спросил я. — Просто хотели раскрыть глаза Вин на непостоянство ее жениха?

— О, нет. Я видела, что вы и правда в нее влюблены и вряд ли снова переметнетесь к Ив, — Рита улыбнулась краем рта.

— Тогда что же? Ненависть к Лавинии?

— У ваших мамы и папы есть друзья? — ответила она мне вопросом на вопрос.

— Предостаточно, — кивнул я.

— А у них имеются успешные сыновья?

Прежде чем я понял, к чему она ведет, Рита продолжила.

— Надо мной с самого детства висит страшное проклятие. Которое зовется: “дочь маминой подруги”. Не девочка, а само совершенство.

Рита вздохнула, а потом сказала, подражая чьему-то голосу:

— Ах, Ри-Ри! У тебя такие тонкие волосы! Они все время запутываются. А вот крошке Вин заплетать косички одно удовольствие… Рита, до чего ж долго ты копаешься с простой задачкой по зельеварению! Дочка Лары Элмин на днях получила медаль по этой теме!

Все становилось прозрачным.

— Я тихо ненавидела эту идеальную Лавинию Элмин еще до того, как мы с ней познакомились. Она во всем была лучше меня! Даже по деревьям лазала успешнее! А еще всегда такая доброжелательная, что аж тошнит.

— И что же, вы изображали дружбу с ней, а на самом деле ненавидели?

— Только первое время, — Рита помрачнела, — спустя годы я к ней привыкла. И Лавиния действительно хороша, вам ли не знать. Я и правда с ней сдружилась. Ненависти к ней уже не было, но всегда хотелось если не опередить, то доказать маме, что и я не хуже. А она, как назло, всегда показывала блестящие результаты. И жених-то у нее по договору с родителями… и при этом надышаться на невесту не может!

— И вы решили вмешаться.

— Но даже это ее не сломало! — сказала она с досадой. — Пришла в себя… и подумать только, стала деканом! Тогда как я всего лишь преподаватель практикума на полставки. Видно, и правда она совершенство.

— Сейчас вы решили скинуть ее с поста декана? Но ведь самой его занять все равно не получится! — жестко заметил я.

— Скинуть с поста декана? О чем вы? — лицо Риты приняло удивленное выражение. — Вы что, думаете, это я ее подставила? Да мне не под силу такая многоходовка. Если у кого из нас и хватило бы способностей сообразить такое, то лишь у самой Вин.

Эрнольд Грик смотрел на меня, как добрый дедушка. Мои собственные дедушки жили очень далеко, но наверняка они бы точно так же глядели в подобной ситуации. Если я их не идеализирую.

— Как ты, моя дорогая? Тюрьма тебя не сломала?

— Нет, а вот я ее, кажется, могла бы, задержись чуть подольше, — засмеялась я, чтоб хоть как-то снять напряжение. Там, в соседнем помещении Родрик допрашивает Риту, а я не слышу!

— Планируешь выходить на работу, или тебе нужно время, чтобы привести в порядок нервы? — спросил Грик к моему удивлению.

— И вы меня выпустите к студентам? — не поверила я ушам.

— Если тебя сочли безопасной для общества, отчего нет? — он пожал плечами. — К тому же, инспектор Ишер с тебя глаз не сводит.

Эти слова, кажется, заставили меня покраснеть.

— Да и не верю я в твою вину, Лавиния, — закончил меня смущать ректор, — я на свете живу уже много лет и не мог бы настолько ошибаться в хорошенькой девушке.

А, нет. Не закончил. Я еще раз смутилась.

Эрнольд напоил меня чаем и мы обсудили, что он скажет преподавателям и студентам, чтобы избавить меня от косых взглядов. Если не полностью, то по возможности.

— Можно к вам?

В кабинет заглянул Родрик, и я чуть со стула не упала, так ему навстречу качнулась.

— Где Рита? Ее арестуют? — спросила я, жадно заглядывая за спину Родрику, словно он должен был тянуть на аркане мою вероломную подругу.

— Нечего ей предъявить, Вин, — покачал головой инспектор.

Выглядел он обескураженным.

— Но… как же? — растерялась я.

— Желание уесть более успешную подругу, увы, не является уголовно наказуемым. Тем более, вы еще и улики вместе уничтожили, как я понял. Если ты напишешь на нее жалобу, могут завести дело по обвинению в хулиганстве. Рита будет доказывать, что это с ее стороны был розыгрыш.

— Неужели мы ничего не можем сделать? — я чуть не разрыдалась опять. Пять лет моих страданий и отнятая личная жизнь. Возможно, счастливая семья. И все это — результат розыгрыша?

— Мне все же не дает покоя тот артефакт, — задумчиво произнес Родрик, — я хочу поискать его следы на факультете боевой магии.

— На боевом? Почему? Что за артефакт? — удивился ректор.

— Зеркало сомнений. Чуть больше пяти лет назад аспирантка-практикантка Рамина Фиклей достала его на этом факультете, чтобы Рита Плотт смогла сорвать нашу с Лавинией свадьбу.

— Вашу с Лавинией, — протянул ректор, — стало быть, я не ошибся.

Как неловко вышло. Инспектор не афишировал факт нашей неудачной помолвки. Да и я не ходила по академии с плакатом, что мне изменил жених по имени Родрик Ишер.

— Вот вы накрутили, ребятки, — по-доброму вздохнул Эрнольд, — как бы вам теперь выпутаться без серьезных последствий?

— Родрик, а почему Рамина Фиклей помогала Рите? — спохватилась я.

— До тебя моей невестой должна была стать она, — мрачно ответил инспектор, — но я устроил то представление с Иветт, которое частично и отразилось в зеркале сомнений.

— Что?

У меня дыхание перехватило.

— Какой ты! А еще меня аморальной обзывал.

— Ладно, не это сейчас главное. Можно мне тоже чай? — Родрик сел на свободный стул.

Эрнольд кивнул, и в сторону Ишера плавно переместился по воздуху чайничек с чашечкой. На расстоянии примерно с две вытянутых руки, чашка наполнилась и они с чайником поплыли в разных направлениях.

Эффектно. Зрелищно.

— Говорите, Рамина достала запретный артефакт боевой магии? — проронил Эрнольд.

— Именно так, — кивнул Родрик, делая глоток вкуснейшего напитка, — девушка проходила практику в музее артефактов при академии. Писала свое исследование, которое больше напоминало эссе. Это все, что удалось узнать у Риты. Услышав нашу с Вин историю, вызвалась помочь устроить пакость для меня. Где-то достала зеркало.

— К сожалению, я, кажется, могу предположить, кто ей в этом содействовал.

— Почему же к сожалению? — не понял Ишер.

— Обвинять в чем-то одного из своих деканов всегда печально, — Эрнольд тяжко вздохнул, — для меня они все как дети. И только один из них мог подарить симпатичной девушке списанный боевой артефакт. Рой Апери.

— Рой? — удивилась я.

— Не хочу возводить напраслину. Но вам стоит проверить журналы учета тех лет. Сдается мне, за полгода до вашего выпуска как раз проводилась проверка. И некоторые артефакты изъяли из обращения полностью. А ответственный за экспонаты боевого отсека как раз декан факультета.

— И что, можно вот так просто взять и подарить кому-то признанное непригодным для обучения студентов запретное оружие? — Родрик был поражен.

— Вот так просто нельзя, разумеется. Поэтому лучше свериться с отчетностью. Но я помню, что пару раз видел, как Рой и Рамина сидят в кафе вместе.

— И где сейчас мису Фиклей? — спросила я. Само собой вырвалось.

— Успешно получила свою степень. И спустя год вышла замуж за боевого маршала, дракона.

— Какая удачная карьера! — одобрил Родрик. — И теперь к ней ведь и не подберешься!

— Да, это будет весьма затруднительно.

— Так что начну с Апери, — сказал инспектор, — если уж он помогал этим интриганкам насолить Лавинии, мог и сейчас подставить ее по старой памяти. Богатым воображением Рой не отличается, как мне показалось.

Мы вышли из кабинета ректора весьма озадаченными.

— Что ж, раз тебе разрешили вернуться к своим обязанностям, ты это можешь сделать, — сообщил Родрик, — а мне нужно зайти в ваш музей и взять книгу учета боевых артефактов. Ей займутся Дрим и Крим. Я же изучу письмо от министра магии. То самое, в котором вам даются еще какие-то полномочия.

— И как мне теперь с Ритой общаться? — мне не хотелось ему жаловаться, но этот вопрос сорвался с губ совершенно естественным образом.

— Будет трудно, — припечатал Родрик, — но ты справишься. Не показывай ей, насколько тебя это ранит. Учти, возможно Рита и правда не имеет отношения к этим преступлениям. Но осторожность соблюдать необходимо, и не подставляться.

Когда я зашла в свой деканат, меня там встретили аплодисментами. Удивительно, но все остальные деканы ждали моего возвращения, чтобы похлопать.

Или зашли пачичино угоститься?

Эрнест Вепс подошел и чмокнул меня в щеку.

— Как ты, Лавиния? — в его голосе звучала искренняя забота.

— В порядке, — я благодарно кивнула ему и украдкой бросила взгляд на Роя.

Мне ведь время от времени казалось, что его непробиваемость и незамутненность — напускные. А на самом деле Апери не так прост. Но эти мысли уходили так же быстро, как и появлялись. Может, стоило обратить на них внимание?

До конца рабочего дня я чувствовала себя экспонатом. На меня постоянно являлись поглазеть. С учетом того, что секретаря у меня до сих пор не было, в приемную приходилось выползать самой, по любому поводу и за каждой бумажкой.

А поводов для меня создавали достаточно. Во второй половине дня на свое временное рабочее место вернулся Родрик Ишер, и тоже на меня глазел. Только задумчиво, а не со смесью ужаса и восхищения.

Рита не заходила. И хорошо, потому что я теперь не знала, как с ней быть. Уволить ее нельзя. Ведь это будет продиктовано целиком личными причинами. Любой гражданский суд обяжет академию и меня платить ей возмещение и моральную компенсацию. Ее же преступление могло остаться безнаказанным, между тем.

Преступление против дружбы… хотя, какая там дружба? Родрик вкратце рассказал мне, что двигало Ритой пять лет назад. Подумать только, она хотела доказать своей маме, что я не такое уж совершенство.

Трагично, на самом-то деле. При других обстоятельствах я бы даже ей посочувствовала.

К вечеру инспектор объявил общий сбор деканов у ректора.

Я поняла, что уже даже соскучилась по этим милым атрибутам расследования. Хотя раньше они меня утомляли и нервировали. Это я тюремной жизни не нюхала просто.

— Уважаемые деканы, ректор Грик, — церемонно начал Родрик, — я собрал вас здесь, чтобы озвучить предварительные результаты изучения мной документов, которые министр магии Гвинер Ринер отправил на имя ректора, когда еще никто не знал о привороте.

Мои коллеги возбужденно переглядывались. И опять они на меня посматривали с опаской. Мало что изменилось в этом отношении со времени наших первых совещаний.

— Всего я, разумеется, сказать вам не могу. Но, прочтя распоряжения Ринера, в очередной раз убедился, что доверять никому из вас нельзя.

— И Элмин тоже? — спросил Рой.

— Никому, — повторил Ишер.

И что же блондинчик-дракон имеет против меня? Сидит, улыбается, так что волосы сияют. Погоди, ты еще про зеркало нам расскажешь!

— Все эти распоряжения в той или иной степени дают каждому из вас расширенные полномочия. Например, декан факультета природной и стихийной магии, уважаемый Митрэль Аниэль, получает возможность менять погоду на территории академгородка по своему усмотрению. И постановление должно вступить в силу через неделю.

— Надо же! — поразился эльф. — Я ведь просил об этой милости министра. Два письма писал. Но на оба получил отказ.

— Смотрим дальше, — продолжал инспектор Ишер, — декан факультета целительства, Эрнест Вепс должен быть назначен главой магического совета академгородка. Напомню, сейчас эту должность занимает ректор Грик.

— И когда же это начинает действовать? — с волнением спросил Эрнольд.

— С завтрашнего дня. То есть, все решения, которые касаются любых магических спорных вопросов, будут окончательно утверждаться Эрнестом Вепсом. И это заверено Печатью Силы. Как и все остальные постановления.

— Их не отменить без мощных королевских артефактов, — пораженно сказал Вепс, — или ключа от Далиэша…

— Который также все еще находится в распоряжении деканов, — кивнул Ишер, — следующий интересный приказ выписан на имя Лавинии Элмин, декана факультета любовной магии.

При этих словах вздрогнули все, не только я.

— Тут все просто. Министр Гвинер Ринер дозволяет ей использовать любовную магию без ограничений и на ком угодно. Приказ также вступает в силу завтра, но при этом оговорено, что если мису Элмин успела превысить свои колдовские полномочия, любые ее действия получают амнистию.

— И получается, если Лавиния виновата в совершенных преступлениях, ей это тоже прощается, — заметил Элиас Илер, декан бытового.

Вот это подстава. Пока я даже не понимаю, на кого новые улики указывают в большей степени, но неизвестный позаботился, чтобы я не расслаблялась.

— Да, теперь перейдем к вам, местер Илер, — улыбнулся ему Родрик, — у вас все не так захватывающе, но тем не менее… Своим приказом глава министерства Магии утверждал вас в качестве своего первого заместителя. И в должность вы должны вступить через две недели. Судя по всему, был расчет, что к тому времени Гвинер Ринер выйдет со своего больничного.

Рой Апери присвистнул.

— Даже страшно, что там насчет меня! — сказал он.

— Страшно? И правильно. Потому что согласно приказу Ринера, все магические артефакты, что имеются в городке, должны поступить в ваше единоличное распоряжение начиная с сегодняшнего дня. И вы не будете даже отчитываться, как собираетесь их хранить и использовать.

Мы впятером уставились друг на друга. Все мы выглядели очень подозрительно в свете последней информации. Опаивать Гвинера Ринера вдруг стало выгодным каждому из нас.

Самое жуткое и вместе с тем забавное, что мы вполне могли воспользоваться своими новыми полномочиями, чтобы отменить их потребуется немало времени, хоть и все королевские маги в полную силу работали над упразднением диких приказов министров.

И все прекрасно понимали: по крайней мере один из нас своими исключительными правами воспользуется. Ведь уличить в этом явно можно разве что Илера. Но если тот станет заместителем министра, какое-то время ему будет все равно.

— Что будем делать, коллеги? — Апери, кажется, решил немного снизить напряжение. — У кого какие планы на вечер? Вот ты, Элмин, как распорядишься новыми возможностями?

— Тебя приворожу, разумеется, — фыркнула я, — грех такое упускать! А потом выпрошу парочку особо ценных артефактов, которые поступят в твое распоряжение. Зеркала сомнения, например, не найдется в хозяйстве?

— Это штука, которая путает образы? — наморщил лоб Рой. — Была у меня одна. Давно.

— Замечательно, — выдохнул Родрик, — как вы понимаете, содержимое этих бумаг и так донесли бы до вашего сведения. Поскольку магические приказы нельзя не исполнить. И все мы сейчас в очень сложном положении.

В дверь ректората постучали, и ждать ответа не стали. К нам решительным шагом вошел официального вида мужчина. На лацкане его идеального костюма красовалась эмблема министерства Магического Образования.

— Доброго вечера, местеры… и мису, — учтиво сказал он, — меня зовут Грэм Лайт, я кризисный инспектор нашего министерства. И у меня пакет для ректора Эрнольда Грика.

Кризисный инспектор? Зачем?

Когда Грик извлек из конверта небольшой, испещренный магическими печатями, бланк, все быстро прояснилось.

Эрнольд схватился за сердце и произнес:

— Это приказ об увольнении.

— О чьем? — выдохнули мы впятером все разом. Каждый подумал о себе в этот момент.

Но ректор нас огорошил.

— О моем, друзья. Я больше не ректор академии женской магии.

Эрнольда Грика уволили из ректоров.

Страшно подумать, сколько лет он занимал этот пост. При нем уже даже делали реконструкцию главного здания академии, и крыша немного успела с тех пор обветшать!

Новость оглушила нас всех.

— Что же теперь? — растерянно спросил Элиас Илер.

— Приспосабливаться к новым обстоятельствам, — философски сказал Грик.

— И кто же будет исполнять обязанности главы академии? — поинтересовался деловым тоном Родрик у кризисного инспектора. — Или может быть, уже назначен новый ректор?

— Пока нет, — помотал головой Грэм Лайт, — но по нашему регламенту временные полномочия передаются старшему из деканов.

Все хмуро уставились на Элиаса Илера.

— Я? А что я? — испугался он. — Если можно выбрать, я бы лучше в министерство магии перевелся. Там место теплее и ответственности меньше. А то у вас тут преступления и адептки неуравновешенные.

Его лысинка разом вспотела от напряжения.

— Позвольте заметить, Эрнест всего на несколько лет моложе Элиаса, — напомнил Грик, — и работает немногим меньше него в академии.

— Это нечестно! Неправильно! — вырвалось у меня.

— Наконец-то Элмин вспомнила, что она девушка! — выдал Рой, и я опять подумала, что он на самом деле хитрый и расчетливый манипулятор, который меня сейчас на эмоции разводит.

— Можно подумать, ты считаешь все происходящее справедливым! — сердито бросила ему я.

— Нет, — признал он, — но если бы меня только выпустили из тюрьмы, не стал бы так сразу критиковать приказы министерства.

Кризисный инспектор посмотрел на меня с интересом.

— Какое необычное у вас тут учебное заведение, — заметил он, — что ж, я попрошу удалиться всех, кроме местера Грика и Родрика Ишера. Помощь еще одного должностного лица будет ценной при сдаче полномочий ректора.

— Эрнольд! — прошептала я, беспомощно глядя на доброго друга и начальника. Что же происходит? Мой мир продолжает рушиться. После всего, что происходило в последние два дня, подозрения в преступлениях уже казались самым простым и понятным.

Мы с деканами разбрелись по своим рабочим местам. Все выглядели потерянными. Посмотрев на часы, я поняла, что уже и домой пора. Домой. Теперь я живу в отеле, рядом с Родриком.

Стоит ли подождать его, чтобы отправиться вместе. Или это неуместно?

Второй вариант вероятнее. Сборы были недолгими, работу на дом я брать сегодня не хотела. Подозревала, что не до нее будет. Столько произошло, и надо это обдумать.

В гостиничной комнате было уютно, благодаря присутствию Изюмии. Кошка из любого казенного дома сделает жилье. Правда, свое. Хозяйке о собственном комфорте придется самой позаботиться.

Я поправила шторы, на которые явно кто-то забирался, убедилась, что затяжки на них легко можно скрыть даже с моими невеликими навыками бытовой магии.

Сообразила легкий ужин из продуктов, которые догадалась купить по дороге. Уже даже перекусила, а Родрика все не было.

Переодевшись в пижаму и халат, я забралась на кровать с книжкой. Какой-то магический детектив про измену и вынужденный брак. Сосредоточиться на чтении было очень трудно, но я постепенно втянулась. Правда, ни преступления, ни его расследования все никак не было, хоть я проглотила уже почти половину книги. Увлеклась любовными переживаниями героини. И только что-то наметилось более-менее детективное, как в дверь постучали.

С легким чувством разочарования я отложила томик и пошла открывать.

Родрик выглядел усталым и обеспокоенным.

— Ты еще не спишь, Лавиния?

— Нет, входи, — пригласила я его, — ужинать будешь?

— У тебя что-то есть? — удивился и, кажется, обрадовался он.

— Да, — я запнулась, потом неуверенно продолжила, — совершенно случайно себе приготовила больше, чем нужно. Думала, что очень голодна, а оказалось — нет.

На самом деле я с самого начала покупала продукты на двоих! И только сейчас до меня это дошло. Но признаваться в этом Родрику я не хотела.

— Буду очень тебе признателен, — улыбнулся инспектор.

Усадив его за стол, я хлопотала у плиты с кастрюльками и чашками. А когда обернулась к Родрику, чтобы спросить, нужен ли ему хлеб, увидела, как он на меня смотрит.

Задумчиво и при этом, кажется восхищенно. Или умиленно? От этого взгляда я смутилась и поспешила заговорить о чем-нибудь серьезном и деловом.

— Удалось выяснить причину странного отстранения Эрнольда?

Родрик вздрогнул, словно я его разбудила.

— Да, мне дали почитать приказ. Лайт сказал, что формально Грика снимают с должности ректора из-за его преклонного возраста. Который не дает ему объективно оценивать своих подчиненных. То есть, вас. И он невольно способствует тому, что академия превращается в рассадник магических преступлений.

— Тогда как же один из деканов может стать временно исполняющим его обязанности? — удивилась я. — Ведь мы же, теоретически, устраиваем эти злодеяния?

— Пока под подозрением только ты и Апери, — сообщил Родрик.

— Рой? — удивилась я.

— Да, поскольку его связь с артефактами выглядит подозрительно. Слишком подозрительно, я бы сказал.

— То есть, ты сам-то не считаешь, что он может быть виновен?

Я поставила перед Родриком тарелку с ужином. Овощное рагу и рыбная котлета. Да, может ему стейк больше бы подошел. Но себе я на ночь такое готовить бы точно не стала.

— Пахнет очень вкусно, — инспектор жадно втянул носом аромат блюда и в груди моей шевельнулось что-то ранее неизведанное. Что это? Неужели гордость?

— Получается, исполнять обязанности ректора пока может любой, кроме нас с Роем, — я присела напротив, облокотившись на стол и положив подбородок на сомкнутые кулаки.

Какая-то семейная сценка у нас выходит.

— Грэм Лайт направил в министерство три кандидатуры, Илера, Вепса и Аниэля.

— Митрэль стал деканом на три года раньше меня, — заметила я, — вряд ли его одобрят.

— Знаешь, что мне особенно интересно? — решилась я на откровения, — все знают, что приказы, которые ты сегодня зачитал — написаны под влиянием приворота. Но при этом они считаются действующими. И ключ от Далиэша у нас так и не увезли.

— Магическая бюрократия, — пожал плечами Родрик и положил в рот кусочек котлеты, — ты превосходно готовишь, Вин. Не думал, что в тебе есть эта бытовая жилка.

Я снова смутилась.

— Преступник или преступники… что наиболее вероятно, потому что слишком уж все сложно… так вот, они воспользовались несовершенствами наших магических законов и можно сказать, сломали систему. И я очень подозреваю, что министр образования — новая жертва.

— Да ладно! — я всплеснула руками, чуть не сбив корзиночку с хлебом.

— Да, я почти уверен в этом, — Родрик ловко подхватил тару, не давая ей упасть, — и тогда все становится совсем плохо. Нам нужно уберечь тебя от новых подозрений, Вин.

Новые подозрения. Об этом я и не подумала. Действительно, если министр образования тоже находится под действием приворота ко мне, это быстро свяжут с моим освобождением из тюрьмы.

Остаток ужина мы обсуждали завтрашний рабочий день.

— Уже поздно, — заметил Ишер с сожалением.

— Да, спать пора, — спохватилась я.

Мне вдруг стало неловко в его присутствии. И вместе с тем, не хотелось, чтобы он уходил.

Родрик поднялся

— Спасибо, что спасла меня от голода.

Он протянул мне руку для рукопожатия, я ответила тем же. Попрощались мы церемонно, как добрые товарищи и в каком-то смысле, коллеги.

Родрик вышел, оставив какую-то недосказанность. Или это мне просто кажется? Хотя нет. Мы с ним старательно не касались за непринужденной беседой одной-единственной темы. Того, что произошло пять лет назад. Когда я поддалась на провокацию Риты.

Утром мы вновь встретились за завтраком, а после отправились в академию.

— Постараюсь сегодня вытащить твоего секретаря из тюрьмы, — пообещал Родрик, — я направил в жандармерию свои соображения. Надеюсь, их примут во внимание.

Это меня порадовало, с одной стороны. Бетрам — отличный буфер между мной и академией. А с сегодняшнего дня в ней будет очень уж неспокойно. Если посмотреть с другого бока — с Беком мне неловко, почти как с Ритой. Я теперь не смогу с ним нормально общаться.

В моей приемной нас ждал сюрприз. Жером Хэтчис, столичный дознаватель, сидел на краю стола Родрика и сдержанно сиял. Вид его был до того важным и напыщенным, что я поняла — сейчас будет что-то паршивое. И точно.

Заметив нас, дознаватель сделал приветственный жест и сказал:

— Рад вас видеть. Особенно вместе — это подкрепляет и мои догадки, и поступивший к нам сигнал.

Сигнал?

— Родрик Ишер, вам придется отказаться от этого дела. Оно приняло слишком личное значение для вас и управление не может более доверять вашему видению ситуации.

Мои мысли разбегались стайкой испуганных мышек. Почему-то, белых.

Родрик держал лицо.

— И вам доброго дня, Хэтчис, — сказал он, подходя к своему столу, — какие же сигналы убедили Управление в моей профнепригодности?

Дознавателю пришлось убрать свою пятую точку со стола, потому что это выглядело странно, когда там рядом Родрик стоял.

Хэтчис неохотно отошел.

— Это секретная информация, Ишер, — лицо дознавателя сделалось каменным, — но она весьма правдоподобно выглядит. К нам поступили сведения, что вы и главная подозреваемая возобновили свою связь, и вместе выясняете детали, которые не имеют отношения к следствию. Только время тратите.

Рита! Вот, кто эти сигналы подает! Не теряет времени даром.

— Если вы о зеркале сомнений, Хэтчис, то зря. Этот момент может иметь значение в сегодняшнем деле.

— В любом случае, разбираться буду уже я сам! — рявкнул дознаватель, и лицо его стало нежно-малиновым. — Управление поставило меня главным в этом деле.

— Так все же, главным или единственным? — Родрик спокойно сел за свой стол и притянул к себе ближайшую папку. — Меня отстранили или задвинули?

Этот вопрос не понравился дознавателю Хэтчису. Наверное потому, что и ответ его не очень устраивал.

— Начальник управления, Рональд Териэль, назначил меня ведущим дознавателем по этому делу. И распорядился взять под контроль ваши действия.

Лицо дознавателя стало хмурым и обиженным, словно ему не разрешили одному покататься на карусельке, а потребовали взять с собой еще одного малыша.

— Значит, меня не сняли с этого дела, — утвердительно произнес Ишер.

Недовольная физиономия Хэтчиса сошла за ответ.

— Вы уже проверили, насколько велика вероятность приворота министра магического образования?

— Нет еще, — дознаватель чуточку сдулся и я лишний раз восхитилась Родриком. Каким он может быть сдержанным, невозмутимым.

Выйди он из себя, Хэтчис легко бы его запутал. И вынудил просто собрать вещи и удалиться из академии. Ведь на это он и рассчитывал, скорее всего.

— Но вы правы, Ишер, такие подозрения имеются. Поэтому ректор Эрнольд Грик пока остается в академии. Правда, в качестве консультанта по образованию. А его обязанности временно исполняет Эрнест Вепс. Местер Грик сам поддержал эту кандидатуру.

— Что ж, расклад понятен. Хорошо, Хэтчис, я понял вас. Все свои действия буду согласовывать с вами и передам результаты расследования, чтобы вы ознакомились.

Дознаватель выглядел недовольным. Он понимал, что не удалось переиграть Ишера.

— Где вы будете располагаться, Жером, здесь, рядышком? У нас пока свободен секретарский стол. — Родрик гостеприимным жестом указал на место Бетрама.

— Нет, мне предоставили переговорную в ректорской, — Хэтчис уже пришел в себя и вновь принял важный вид.

— Я к себе, — зачем-то предупредила их и шмыгнула в кабинет. Нужно было перевести дух, пока никто не видит.

Что происходит? Чем мне это грозит?

Рита написала донос в жандармерию или сыскное управление, и Родрика чуть не отстранили. Уж не знаю, почему пожалели. Он говорил, что у него отличные отношения с руководством, может быть, поэтому.

Мне нестерпимо захотелось увидеться со своей подруженькой. Но я понимала, что этого делать не стоит, иначе я рискую схлопотать новое обвинение, и на этот раз меня с поличным возьмут на месте преступления.

Меня никто не трогал примерно два часа. Я понимала, что долго прятаться не получится, все-таки моя работа не ограничивается сидением в кабинете. Но за это время смогла заняться нужными делами, разобрала отчетность и погрустила, как мне хотелось.

Потом мне захотелось кофе, я выползла в приемную и тут же попалась Родрику.

— Я уже сам хотел к тебе зайти, — он неторопливо наливал пачичино, — проверить, жива ли ты там.

— Жива. Но в очень больших непонятках.

— Как и вся остальная академия, — Родрик протянул мне кружку с ароматным напитком, — а больше всего выведен из равновесия Хэтчис. После обеда мы с ним будем допрашивать Роя Апери. И если результат будет таким, как мы предполагаем, твоего секретаря отпустят уже сегодня.

— Таким, как вы предполагаете? — я испугалась. Апери мне не то чтобы нравился, скорее, я получала эстетическое удовольствие от его присутствия в академии. И зла ему совершенно не желала.

— Пока он один из самых вероятных кандидатов на роль твоего сообщника.

— Что? — я закашлялась, подавившись кофе.

— Увы, Вин, Хэтчис, как и все следственное управление, настаивает на твоей виновности. И мне пришлось сказать, что это я сам тот свидетель, что видел тебя с мороженкой и в пеньюаре.

— Потому что на самом деле никого у меня под окнами не было, да?

Родрик кивнул.

— Я очень ценю твою поддержку, — посмотрела на него с волнением, будто признавалась в чем-то очень личном.

— Надеюсь на это, — он слабо улыбнулся, — не думал, что когда-нибудь пойду на должностное преступление. Положение у тебя аховое. На самом деле, твоя свобода держится сейчас на моем шатком слове.

— И подписке о невыезде, которую я дала.

— Ишер! — в приемную деканата ворвался Жером Хэтчис, и он не скрывал своего отчаяния или бешенства, я не сразу поняла, что именно означает такое сложное выражение лица.

— Что случилось? — Родрик мигом принял серьезный вид.

— Рой Апери исчез из академии. А вместе с ним и часть артефактов, которые ему уже начали сдавать другие деканы.

— Как исчез? — не поняла я. — Может просто вышел куда-то. Он может.

— Исключено. Его никто не видел с самого утра. Апери пришел на работу, поздоровался. А через какое-то время секретарша зашла сказать ему, что после обеда мы назначили встречу.

— И что? — напрягся Родрик.

Хэтчис в волнении протопал к тумбе с фикусом, схватил графин, из которого я обычно поливаю цветы, и в три глотка осушил половину.

— Апери на месте не было. Окно при этом открыто и в кабинете беспорядок. Словно декан вылетел в окошко, обернувшись драконом.

— Это маловероятно, Жером, — возразил Ишер, — он бы просто не смог развернуться в помещении в таком виде. Здешние деканаты тесноваты для драконов.

Я некстати подумала, что ни разу не видела Родрика в драконьем облике. Почему, интересно? Он мне не доверял или стеснялся?

— Секретарь не сразу заявила об исчезновении своего руководителя, — продолжал Хэтчис, — подождала, вдруг он вернется. И только сейчас я узнаю, что второй из моих подозреваемых неизвестно где! И ящик, в который он складывал артефакты — пуст! Это, можно сказать, признание своей вины!

— Да, выглядит очень похоже, — согласился Родрик.

Взгляд маленьких злых глаз Жерома вдруг уперся в мою переносицу.

— Признавайтесь, декан Элмин, где ваш сообщник?

— На каком основании вы меня сейчас обвиняете? — возмутилась я. — Между прочим, я не сбегала.

— Полно вам, — он раздраженно вернул графин на место, предварительно глотнув еще разок. Надеюсь, у него живот разболится потом. — Все знают, что вы с ним любовники. А Ишеру морочили голову, чтобы он вас вытащил из тюрьмы.

— Давайте, не будем рассматривать сплетни в качестве доказательств, — голос Родрика стал таким холодным, что у меня руки заледенели, — а спокойно подумаем, куда мог направиться Рой Апери. Да еще и с кучей магического оружия.

Как гарантировано вызвать в академии переполох и запустить волну слухов?

Сказать: “Давайте, не будем создавать панику”. Всё, дело сделано. Дальше процесс пойдет неконтролируемо. И вскоре не останется никого, кто бы не строил версии местонахождения преступника. Или даже четверых.

Спустя два часа после обнаружения отсутствия декана Апери, академия женской магии Далиэша стояла, что называется, на ушах.

И если послушать нашего дворника, обвинялись уже все пять деканов, а возглавлял эту преступную шайку ректор Эрнольд Грик. Так что, мне не было так обидно, как с утра.

Возможно, от меня и хотели бы скрыть какую-то информацию. Но этого не вышло бы при всем желании Хэтчиса. Уровень включенности в расследование вскоре у всех был примерно одинаков.

Я не могла не отметить, что Родрик, когда возглавлял расследование, справлялся с ситуацией куда как лучше. Ему удавалось не отпускать фантазию окружающих на вольные просторы. Хэтчис же больше времени тратил на то, чтобы важно надувать щеки, напускать важности на происходящее, чем в самом деле что-то решительно предпринимать.

Все началось с того, что дознаватель попросил помощницу Апери бросить клич, вдруг кто да видел ее декана на территории академии до его исчезновения.

И внушительно добавил, что, дескать, причин для беспокойства нет, не стоит создавать панику вокруг этого события.

И всё.

К нему валом повалили студентки, которые рассказывали, что видели силуэт прекрасного дракона, летящего в небе над академией. Или высокого светловолосого мужчину, гордо идущего по двору. Один раз даже с мешком, перекинутым за спину, и со мной под руку.

Но так как я из пределов видимости Ишера не пропадала, меня быстро оставили в покое. Правда, пришлось доказывать Хэтчису, что я не храню в шкафу кабинета метлу, на которой вылетела в окно, чтобы помочь сообщнику.

Когда к окончанию рабочего дня никакой ясности по поводу Апери не появилось, Хэтчис заметно приуныл.

Мне кажется, он рассчитывал с блеском раскрыть дело до вечера и утереть нос зазнайке-Ишеру.

Он даже откликнулся на мое предложение расспросить Риту, не знает ли она, где Апери. Хоть и по-прежнему считал, что в этом деле не может быть иных фигуранток женского пола, кроме меня.

Тут-то и выяснилось, что мису Плотт написала заявление на отпуск, на имя исполняющего обязанности ректора, Эрнста Вепса.

— Отпуск? В конце учебного года? — удивилась я.

Вепс пожал плечами.

— Она сказала, у нее семейные обстоятельства.

— И где же ее теперь искать? — расстроилась я. Еще было неприятно, что я, ее непосредственный руководитель, не в курсе. Да, предмет, который преподает Рита, не каждый день. И я наверняка бы узнала ближе к делу, что нужно поменять сетку расписания. Но это все неправильно! Я пока еще декан и меня пусть и подозревают, но не обвиняют.

Я было собралась возмутиться, как в ректорат, где мы все пребывали, вбежали двое коллег Хэтчиса, тоже дознаватели, судя по форме.

— Жером! — возбужденно закричал один из них. — Министр образования тоже жертва приворота! И до того как это выяснилось окончательно, он успел издать непререкаемые приказы о закрытии двух академий магии, одна в Далиэше, вторая в Рестоне.

— Как ужасно! — Хэтчис закрыл лицо руками. Хлипкий парнишка оказался.

— Ужаснее другое, — сказал пришлый дознаватель, — академию женской магии Далиэша реформируют и сделают общеобразовательной. Для адептов обоего пола.

— Это значит, что ее статус повысится, что ж тут ужасного? — заметил Грик, который тоже присутствовал во временно не своем кабинете.

— Но это будет невиданный наплыв студентов! — всхлипнул Хэтчис.

— Очень мило, что вы переживаете за пропускную способность нашей академии, — вступил уже и Вепс, — но это тема отдельного заседания при министерстве образования. А, как я понимаю, такое пока маловероятно.

— Да, нам важно завершить это расследование, — Хэтчис подобрался, — Флитч, дружище, пойдем в мой почти кабинет и ты мне изложишь обстоятельства дела. Бектон, а ты присмотри за всеми оставшимися.

— А чего ты раскомандовался? — возмутился третий дознаватель, должно быть, Бектон.

— Меня поставили главным на этом деле! — Хэтчис подбоченился, кажется, пришел в себя.

Коллеги спорить с ним не стали. И вскоре мы остались под бдительным взглядом Бектона. Жаль, Родрика Хэтчис тоже с собой не позвал. На мой взгляд, это просто возмутительно.

Напряжение все возрастало. Вепс уселся за стол ректора, достал какой-то журнал и принялся его заполнять, чтобы успокоиться.

— Эрнест, — не утерпела я, подходя к нему, — почему я не в курсе, что мой преподаватель ушел в отпуск? Разве не я сначала должна была подписать заявление?

Вепс поднял на меня взгляд, поправил очки, вздохнул.

— Разумеется, должна. Но… тут сейчас такая неразбериха. И я только-только вступал в должность. Рита сказала, что ты не станешь возражать, и я подписал, не разобравшись. Прости.

Он еще раз вздохнул и я перестала на него злиться. Действительно, Рита не хотела со мной общаться и пошла напролом. Вепса же было легко сбить с толку.

Где она сейчас? Может быть и Апери недалеко?

Куда мог отправиться дракон с парой десятков раритетных артефактов? На блошиный рынок? Я представила Роя за пустым прилавком, с загадочной физиономией.

Как-то раз он сказал, что если ему надо будет хорошенько спрятаться, он пойдет в библиотеку. Там его точно не станут искать, и вообще туда никто не ходит, пока до экзаменов больше пяти дней. А что, если он так и сделал? Нет, глупо предполагать, что он здесь, в кампусе, прячется между томиками энциклопедий. Но у нас в академгородке есть главное книгохранилище. И оно выглядит как подземелье.

— Если я вам тут не нужна, — сказала решительно, — позвольте отлучиться. Хочу зайти по делам кое-куда. Учебным.

— Но мы не можем вас вот так вот отпустить, — смутился Бектон, — вы кажется, подозреваемая…

— И декан Элмин находится под моим наблюдением, — откликнулся инспектор Ишер, — поэтому я буду ее сопровождать. Меня не отстранили от дела, напоминаю.

Дознаватель растерянно кивнул и мы с Родриком покинули академию.

— И по каким делам тебя так срочно потянуло вечером после работы? — спросил Ишер. — Мороженое закончилось?

— Нет, мне нужно в книгохранилище, — коротко ответила я, ускоряясь. Идти было далековато.

— Судя по твоему лицу, идешь ты не за учебником, — предположил Родрик. Я не стала его разуверять.

Инспектор притормозил, затем взмахнул рукой и щелкнул пальцами. Почти сразу раздался шорох колес и к нам подъехал служебный магобус. Какой полезный навык! Тоже так хочу научиться.

До главной городской библиотеки с архивом мы доехали быстро.

— А теперь подготовь меня к тому, что сама там собираешься найти, — потребовал Родрик, когда я направилась не к центральному входу, а пошла к служебному. Преподаватели часто им пользовались.

— Безумная идея, — честно призналась я, — и скорее всего, она не сработает. Но я вдруг подумала, что здесь может быть Рой. Он считает это место самым надежным убежищем в академгородке.

— Как необычно! — восхитился Родрик.

Приложив к двери ладонь, я дождалась щелчка. Меня впустил магический механизм.

Спуск вниз, в архив, был слабо освещен. И на том спасибо, ни ноги, ни шею себе не сломаю.

Внимая глухому стуку собственных шагов по ветхим каменным ступенькам, я думала, насколько дурацкая идея меня посетила. Спасибо, Родрик никак пока это все не комментировал.

Мы прошли по узкому коридору до хранилища и я увидела, что дверь туда приоткрыта. Дернув ее на себя, я увидела… ноги.

Длинные, мужские, в дорогой кожаной обуви.

Рой Апери лежал на спине, раскинув руки и глядя в потолок невидящим взглядом. Я вскрикнула. Мне показалось, что коллега мертв.

В волнении я опустилась на колени рядом с ним, наклонила голову к его лицу, чуть не прислонившись ухом к губам.

Он дышал.

Родрик хлопотал рядом, прощупывая пульс.

— Где я? — услышали мы слабый голос Роя. — Почему я здесь?

— Так.

Физиономия Родрика помрачнела. Он поднес указательный палец к переносице Апери, потом подвигал им вправо-влево.

Затем сжал оба его виска, резко и одновременно. Рой дернулся всем телом, словно его молнией пронзило.

— Плохи дела, Вин, — присвистнул инспектор, — мне кажется, декан Апери примерил шлем беспамятства.

Пока мы ждали подмогу, Родрик пытался диагностировать Роя Апери самостоятельно. Задавал ему вопросы, достал из кармана какой-то магический прибор, похожий на часы, и, кажется, снимал с его помощью показания.

Затем отвел меня в сторону и шепотом сказал, глядя, как мой коллега протирает глаза, сидя на полу:

— У декана Апери стерты воспоминания о последних двух месяцах. То, что было до этого, он в состоянии воспроизвести.

— Значит, и на вопросы мои ответить сможет, — решила я.

— И тебе не жаль беднягу? — Родрик посмотрил на меня с сомнением.

— Жаль. Но себя больше.

Я двинулась к Рою.

— Элмин! — обрадовался мне дракон. — Хоть ты мне скажи, какого бесенара нам приспичило тут собраться? Могли бы прогуляться в кафе, например. И кто этот парень?

Апери кивнул в сторону Ишера, который связывался с кем-то по магическому зеркалу.

— Инспектор, проводит проверку в академии, — сообщила я ему.

— А, понятно тогда. И мы с тобой показываем ему хранилище?

— Типа того. Тебе стало плоховато, ты потерял сознание, а теперь ничего не помнишь.

— Иди ты! — оскорбился Рой. — С чего это мне станет плоховато?

— Вот уж не знаю. Может, не захотел сдержать свое обещание и рассказать мне о зеркале сомнений. Вот и сыграл дурачка, притворился немощным.

Я посмотрела на Роя с холодной усмешкой.

— Зеркало сомнений? Что это за безделушка? С чего бы мне знать о таком?

— Потому что это — одно из приспособлений боевой женской магии. Показывает не ту реальность, какую ты хочешь видеть и может здорово попортить жизнь. Хранилось в музее артефактов академии и было списано за ненадобностью. А потом ты его любезно сбыл симпатичной девице.

Рой Апери почесал в затылке. На его лице проступило осмысленное выражение.

— Да, что-то такое было. Только это же совершенно безобидная игрушка, так, зеркальце. Меня попросили его подарить, в качестве раздаточного материала для защиты дипломной работы.

— Безобидная? — я разозлилась так, что готова была дух вышибить из этого драконища.

— Ну, если знать слова заклинания, которые его запускают, то это оружие. А без этого — девичий аксессуар в красивой рамочке.

— И ты сказал текст заклинания той девушке?

— Нет, конечно. Я сам его не знаю, Лавиния! Мы давно уже не используем такие средства на практике. Это запретная магия.

Точно. Запретная. Поэтому и я ничего не знала о зеркале сомнения, и неведомые словечки меня не напрягли.

— Кто мог помочь Рамине Фиклей найти нужные слова? — напряженно спросила я и увидела краем глаза, как к нашему разговору прислушивается Родрик. Он даже подошел ближе.

— О, точно! Рамина, вот как ее звали. — Рой просветлел. Видимо, сам пытался вспомнить это имя. — Не знаю, что тебе и сказать, Элмин. Уж точно не я. Этим надо интересоваться, чтобы знать. Или сталкиваться по долгу службы. Например, если ты человек, который по работе исправляет последствия всяких разрушительных магий. А я же боевик. Моя задача ломать, а не созидать и восстанавливать.

С этим не поспоришь. Я хотела еще поболтать с Апери, но тут к нам присоединились все трое дознавателей из Далиэша, да еще и Дрим с Кримом для полного комплекта.

— Прекрасная работа, Ишер! — надул щеки Хэтчис. Он выглядел так, словно Родрик выполнял его задание. Вот же павиан!

— Рад послужить обществу, Хэтч, — кивнул Родрик, — думаю, теперь ты не станешь отрицать мою роль в расследовании. И будешь держать в курсе.

Дознаватель заметно сник. А уж когда выяснилось, что Апери не может сообщить ничего, что произошло с ним за предыдущие два месяца, Хэтчис совсем приуныл.

Обыскав все книгохранилище, Дрим и Крим обнаружили с два десятка артефактов из академии и больше ничего.

Родрик отвел меня в сторону и шепотом сказал:

— У меня есть идея, Вин. И возможно, эти соображения тебе не понравятся.

— Почему? — встревожилась я.

— Когда Апери сказал, что заклинание может знать тот, кто по долгу службы нейтрализует запретную магию, мне пришла одна мысль.

Он сделал паузу, испытующе глядя на меня, а потом продолжил:

— Обычно темная магия наносит урон здоровью. А кто с этим работает потом?

— Целители, — ответила я очевидное, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

— И если у хорошего, дипломированного целителя с высоким уровнем доступа есть свитки с заклинаниями, там могут быть тексты, которые касаются не только травмирующих артефактов.

— Такие, как зеркало сомнений, идут отдельной сноской, — эхом прошелестела я.

— И тогда мы приходим к Эрнесту Вепсу, — закончил Родрик, — только вот все еще непонятно, какое отношение события пятилетней давности могут иметь к сегодняшним преступлениям. И связаны ли они с ними вообще.

Все выглядело логичным. И если у Вепса был план занять место ректора академии, он сбылся полностью.

Но на что он рассчитывал?

Ведь сейчас все в курсе, что его назначение — это результат череды преступлений. Расследование закончится. И даже если арестуют невиновных, например, нас с Роем Апери, все равно Грик вернется на свое место.

— Если только… — мои мысли меня захватили настолько, что я начала их проговаривать. — Если только все вдруг не забудут, почему Вепс занял пост ректора. Тогда останутся лишь документы, которые подтверждают его назначение. Да и вообще, никто не заметит, какой промежуток времени выпал из памяти, когда это произойдет со всеми разом.

— Останется только каким-то образом уничтожить документы по делу. Но тому, кто владеет ключом от Далиэша, это под силу. — завершил ход моих рассуждений Родрик.

— Эрнест Вепс собирается лишить памяти жителей столицы! — сказали мы оба в голос.

*Академия женской магии Далиэша, 5 лет назад*

Симпатичная чернявая аспирантка пребывала вне себя от гнева. Она стояла над заваленным артефактами столом, тряся круглое зеркало в тяжелой на вид оправе, и говорила полную белиберду:

— Раени Праени Грениер? Да что ж такое. Бесенар бы побрал эти древние манускрипты и неразборчивый почерк.

Перед ней лежал обрывок древнего документа. Порванный, желтый от времени и кажется, даже чуточку пожеваный.

— У вас проблемы, мису? — Эрнест Вепс, декан факультета целительства, всегда передвигался почти бесшумно. Вот и сейчас он напугал девушку, так, что она выронила зеркало. Но Вепс ловко его подхватил.

— Какая интересная вещица. Местный экспонат?

Девушка растерянно кивнула.

— И от какой кафедры?

— Боевой, — она кашлянула, — только его списали за ненадобностью. Никто не знает, как им пользоваться. И мне … мне любезно передали эту вещицу в пользование. А этот обрывок я нашла здесь. Даже не уверена, что он от зеркала.

— Вы разрешите? — Вепс, собственно, уже и так держал артефакт в руке, примеряясь к его весу, но внутрь не заглядывал. Мало ли, что там увидишь.

Поправив очки на переносице, декан задумчиво разглядывал рамку, украшенную завитушками и исчерченную буквами.

— Зеркало сомнений. Древняя вещь. Как же вам ее отдали?

Девушка смутилась.

— Рой Апери? — Эрнест понимающе улыбнулся. — Я никому не скажу.

Она кивнула.

— Я Рамина, — вдруг представилась она, — Рамина Фиклей. Прохожу здесь практику.

— И вам нужно это зеркало для защиты дипломного проекта?

Она с таким жаром закивала, что Вепс понял: врет.

— Ну, тогда текст заклинания не имеет значения. Наоборот, его лучше не доносить до широкой общественности. Да и узкой тоже.

Он забрал обрывок с текстом.

— А вы можете разобрать, что здесь написано? — спросила Рамина, жадно глядя на зеркало в его руках.

— Я целитель со стажем. И у меня был курс запретной магии. Думаю, текст у меня есть в более читаемом виде. Но если у вас обычный проект…

— Нет, — выпалила она, — я хочу свершить правосудие.

— Правосудие? — удивился Эрнест, хотя чего-то такого он и ожидал. — Но если совершать его, используя артефакт запретной магии, правосудие может превратиться в акт возмездия. Или даже преступление.

— Этот человек, а точнее, дракон, заслужил его полностью.

Взгляд Рамины Фиклей стал холодным.

— Но заклинание нужно не мне. А другой девушке, которая станет моими руками в этом деле.

— Она тоже аспирантка? — уточнил Вепс.

— Студентка. Факультета любовной магии. Я говорю вам все это, потому что мне кажется, вы тот, кто способен меня понять.

— Отчего же?

— Вы выглядите как человек, у которого есть гордость. Который знает себе цену. Представьте, родители готовили меня в невесты крайне распущенному молодчику. Который возомнил, что принадлежность к драконьей расе дает ему право плевать на чувства других. Я готовилась к нашей встрече. Хотела ему понравиться.

Рамина горько усмехнулась.

— Взяла несколько дополнительных уроков хореографии и даже прошла краткий курс по драконьей психологии. Мне, конечно, это пригодилось, когда я выпрашивала зеркало у Роя Апери… но больше незачем. И вот, когда я спешила на встречу со своим будущим женихом, то застала его в объятиях служанки!

— Какая пошлость! — Вепс поморщился.

— Эти воспоминания до сих пор стоят у меня перед глазами. Хоть и прошло несколько лет.

— Вы можете легко перенести их в зеркало, если хотите, — мягко улыбнулся декан, — только вот, кому станете показывать?

— Этот бесстыдник скоро женится, — сказала она холодно, — и я готова оказать безвозмездную услугу его невесте. А ее подружке налить бальзама на уязвленное самолюбие.

— Чем? Она тоже влюблена в этого любвеобильного дракона? — Вепс начал увлекаться этой историей.

— Нет. Но она уже замучилась жить в тени своей подруги. Девушка — чистое совершенство, по мнению матери Риты… кстати, они обе студентки академии.

Эрнест уже с азартом выслушал рассказ новой знакомой. Он еще сам не знал, зачем ему это, но решил, что две обязанных ему магички наверняка пригодятся в жизни.

Он, конечно же, нашел текст заклинания. Аери даери бреонивер.

И научил им пользоваться так, чтобы эффект был незабываемым. Имена и фамилии всех участниц он записал в отдельный блокнотик. И на студентку Лавинию Элмин как-то пришел посмотреть. На выпускном она была такой счастливой, такой беззаботной. А скоро ее грубо опустят с небес на землю.

При этой мысли Вепс вдруг почувствовал странное. Словно он — вершитель чужих судеб. А все, что будет дальше — чистая предопределенность. Созданная им! Девчонку Фиклей он всерьез в расчет не принимал. Будет помощницей, в случае чего.

То, что произошло потом, стало для него неожиданностью.

Несчастная, обманутая (возможно что и несколько раз) невеста уже осенью вернулась в академию в качестве преподавателя. Вепс, услышав об этом, удивился силе духа ведьмы. Но потом он отвлекся на более важные идеи.

То чувство власти над чужими жизнями, что он испытал, помогая Фиклей, не давало ему покоя. Вепс думал о том, что хочет исключительных полномочий. Да, у декана много прав, но обязанностей больше.

Он принялся изучать другие артефакты, незаслуженно забытые современниками, и в его умнейшем мозгу зарождался план. Формировался долго. По крупинке, по крохе. Как гениальная картина, масштабная, гигантская, но из мелких точек.

*Три года назад*

Вепс не любил вечеринки, даже в узком кругу, но магистр Чади, декан факультета любовной магии, обещал сенсацию.

И вот, в разгар праздника, когда гости выпили столько пунша, что потеряли способность разгадывать шарады, старичок, хитро улыбаясь, ввел в зал ресторана высокую, светловолосую красотку.

— Внимание, коллеги! — сказал он, светясь от радости. — Я хочу представить вам свою истинную любовь! Скоро у нас свадьба. Увы, свой пост я оставляю молодым, и улетаю навстречу счастью.

Деканы загалдели.

— Кто же займет ваше место, Чади? — почти испуганно спросил Илер.

— Понятия не имею! — старичок прижимал к себе нареченную, которая хихикала и перебирала пальчиками его пышную бороду. — Я слышал, есть вариант поставить одного декана на два факультета. Может, и у нас переймут такой опыт.

Это его шанс!

Вепс тогда воодушевился. Больше полномочий, а потом все привыкнут, что он везде и всюду. И отличается повышенной компетентностью.

Уже на следующий день Эрнест отправился на прием к ректору.

— Зачем тебе это, мой мальчик? — Грик ласково посмотрел на него, и в глазах ректора была древняя усталость. Может, и ему пора освобождать место? — Сосредоточься на том что делаешь, Эрнест. Обещаю, я найду того, в чьи руки можно передать самую женскую магию.

Назначение на эту должность женщины стало ударом под дых.

Девчонка!

Вчерашняя студентка!

Жен-щи-на!!! Как такое вообще можно допустить? Что за надругательство над академическими канонами?

А узнав ее имя, Эрнест чуть волком не завыл. Лавиния Элмин! Чем же она ректора взяла?

Конечно, он пришел ее поприветствовать. Поздравить с назначением. И убедился, что эта ведьма и правда умеет расположить к себе.

Прямолинейная, открытая. Но при этом невероятно женственная, не солдат в юбке. Эрнесту даже показалось, что его к ней влечет, как мужчину. Он попытался пригласить ее на свидание, решив приударить на всякий случай.

Но она… она отвергла его! Сказала, что не хочет мешать личное и рабочее. И вообще еще не готова к новым отношениям.

Это звучало мило и очаровательно.

Однако Вепс затаил недоброе. Подумать только, это он решил ее судьбу. И к чему привело его вмешательство? Рыжая ведьма увела у него из-под носа лакомый кусочек. Одно хорошо, вряд ли она долго задержится на посту декана.

Вепс умел ждать и терпеть. Вот и сейчас он терпеливо дожидался ее провала. А он все не наступал.

*Год назад*

Лавиния Элмин что-то засиделась в кресле декана, но это не беда. Пройдет этот учебный год, а вместе с ним — испытательный срок рыжей зазнайки. Привлекательной, но такой недальновидной. Она не знала, что не стоит отталкивать такого, как Вепс. Это было ее второй ошибкой. Первая — это согласие занять пост руководителя факультета.

У Эрнеста был готов план. Не зря он хотел стать деканом факультета любовной магии. Изучил достаточно литературы, чтобы ориентироваться во всех главных дисциплинах. Узнав, что на факультете появилась вакансия преподавателя, он нашел в ректорате адрес Риты Плотт. Той самой подружки, что подсунула Элмин зеркало сомнений. И заявился к ней на работу. Рита занимала какую-то бестолковую должность при торговом управлении. И к чему было учиться столько лет в академии?

— Мису Плотт! — он очаровательно улыбнулся ей. — Несколько лет назад я сумел вам помочь. Потешить ваше девичье самолюбие. Видите ли, теперь помощь требуется и мне самому…

Рита не хотела бросать свою глупую работу и устраиваться на факультет. Пришлось пригрозить ей тем, что правда раскроется, и декан Элмин узнает, что видела не совсем объективную картинку.

Плотт пришлось подчиниться. Кажется, она больше всего боялась, что о ее проделке узнает матушка.

Так на факультете любовной магии у Вепса появился свой человек. Девушке ничего не стоит проникнуть в квартиру подруги, не напугав ее жуткую черную кошку, подбросить кое-какие вещи и наоборот, кое-что вынести.

Включая такие мелочи, как содержимое мусорного пакета и едва приметные соринки с туалетного столика. Ее же он и в парикмахерскую отправил с заданием.

Мельчайшие детали плана Вепс прорабатывал в течение года.

Загвоздка была в том, чтобы найти ту, котрая сможет изобразить Элмин, общаясь с жертвами по магическому шару. Да, на нее нужно “надеть” ее образ, включая голос. Но тут обязательно владение определенными чарами.

Искусство маскировки преподается на боевом факультете. И ему пришлось навестить Рамину, которая уже была не Фиклей. Супруга маршала приняла его не сразу. А узнав, зачем он пришел, вначале испугалась, а потом и сама начала угрожать. Мол, не видите, что ли, к кому подступаетесь…

— Госпожа Драйли, — сказал он вкрадчиво, — я слышал, ваш супруг — дракон честный и принципиальный. Как он отнесется, узнав, что вы разрушили свадьбу двух любящих сердец? И одно из них бьется в драконьей груди.

Ей оставалось только лишь согласиться. Хоть она и смотрела на него с ненавистью.

Остальное — дело техники.

У Вепса было несколько вариантов развития событий.

Первый — все свалить на Лавинию Элмин. Этот план стал еще более привлекательным, когда Эрнест узнал, кто ее бывший жених. Тот самый, которого она бросила у алтаря. Вепс счел личной удачей положение Родрика Ишера в обществе.

Но нужно было иметь пространство для маневра. Если что-то пойдет не так, стоит все организовать таким образом, чтобы можно будет подставить любого из оставшихся деканов или даже ректора.

Сам Вепс старался быть безупречным. Это он организовал теплую встречу Лавинии из тюрьмы, чтобы не вызывать ее подозрений. Как это изысканно — вначале отправить ее за решетку, а потом с аплодисментами принять обратно!

Цель у него была амбициозная — занять пост ректора академии. И в этом, конечно же, помогут главные его трофеи. Порхающая лихорадка, шлем беспамятства, ключ от Далиэша и щит неуязвимости, который не даст потерять память ему самому.

— Что вы сказали? — Хэтчис смотрел на нас с Родриком как на сумасшедших. — Эрнест Вепс, единственный разумный из вашей кучки деканов, собирается лишить всех памяти?

— Почему это единственный? — обиделась я. — Митрэль Аниэль, например, тоже вполне адекватный мужчина, хоть и эльф.

Дознаватель смутился, и я поняла, что он просто забыл о декане стихийного факультета.

— Но зачем Вепсу все это нужно? — удивился Бектон.

— Его привлекает власть, которую может дать должность ректора академии, — Родрик выглядел встревоженным.

— Но почему тогда он не назначил себя каким-нибудь министром? — вопрос Хэтчиса звучал закономерно. — Он бы мог передать себе полномочия от имени Ринера. Если все равно планирует отшибить всем память.

— Полагаю, не просто стереть, но и слегка подправить, — задумчиво предположил инспектор, — он ведь целитель. То, что произойдет дальше, не должно вызывать подозрений. А если декана не самого главного факультета женской академии внезапно назначат министром, это все же подозрительно. Вызовет недоверие.

— Эрнест помешан на нашей академии, — подала я голос, — он несколько раз говорил о реформировании, о том, что нам надо расширяться и идти в ногу со временем. Он осторожен, но я замечала, что в его словах проскальзывает легкое неодобрение Грика. Вепс находит его старомодным.

— Послушайте, — Апери, сидевший до сих пор на полу, неожиданно вмешался в наш детективный разговор, — если все так, как вы говорите, не надо ли нам остановить Вепса? Пока весь Далиэш не забыл вчерашний день.

Все переглянулись. Но не одновременно, а по цепочке, и это выглядело забавно… если бы не перспектива потерять воспоминания.

— Ведь тогда… — я ахнула от пришедшего ко мне осознания. — Мы забудем события последних месяцев, и я так и буду считать тебя изменщиком!

— А я тебя карьеристкой, — тихо ответил Родрик, — хотя, ты ей все равно остаешься в некоторой степени. Тебе проще было сбежать в работу, чем довериться жениху.

— Ребятушки, оставьте эту мелодраму на потом, а? — взмолился Хэтчис.

Дрим и Крим вздохнули в голос. Им, кажется, наоборот, было интересно.

— Наверняка Вепс отвлекал нас сейчас, похитив Апери, — вздохнул Родрик, — Жером прав, нам пора возвращаться в академию. Хотя Вепс мог уже и дальше отправиться. Вряд ли он станет терять время.

Мы набились в два магобуса и направились ловить Вепса.

— Я уже не подозреваемая? — решила уточнить я у Родрика.

— Малая вероятность, что на тебя будут косо смотреть, есть, — тактично ответил он, — без женской помощи он тут все же не смог бы. Конечно, есть методы сделать одну даму неотличимой от другой при трансляции по магическому шару. Но гораздо проще использовать оригинал.

— И кого же тогда под меня маскировали? — озадачилась я. — Риту?

— Это самый очевидный вариант. Но есть ли у нее необходимые навыки и способности для этого?

Я задумалась. Сразу хотелось сказать что нет, мы таких дисциплин не проходили. Но вдруг она где-то сама обучалась, факультативно?

На самом деле, я так мало знала о своей подруге, да и своего жениха не очень-то изучила, если сразу поверила в его измену.

Так что не стоит сыпать предположениями, когда совсем не уверена.

В академию мы вбежали как на пожар. Пронеслись мимо недоумевающей охраны по пустым коридорам, на факультет целительства.

И уперлись в закрытую дверь деканата.

— Впустите нас, Вепс! — Хэтчис заколотил обеими руками, сминая обивку.

— Чего хулиганите? Домой уже ушли все. Чуть не ночь на дворе.

Пожилая кикимора — уборщица, которая дежурила на этаже, посмотрела на нас с неодобрением.

Еще бы, мы и натоптали ей, наверное.

— Как действует порхающая лихорадка? — спросила я.

— Она похожа на сушеное крыло летучей мыши, — ответил Родрик, — нужно применить заклинание. Тогда она превратится в целую… особь. С огромными когтями, для захвата либо емкости с какой-нибудь заразой или еще одного поражающего артефакта. Лихорадке задается маршрут. Облетая его, она распространяет действие заклинания на любую территорию.

— И откуда нужно запустить эту заразу? — оживился Хэтчис.

— Лучше всего с возвышенности, откуда просматривается весь ареал, на который будет вестись воздействие.

— Откуда видно весь Далиэш? — я в волнении схватила Ишера за рукав и дернула так, что он поморщился от боли.

— Ой, извини.

— Ничего страшного. Зато я вспомнил, куда присаживался отдохнуть, когда летал, чтобы отвлечься от всякого рода мыслей перед свадьбой.

Поняв, куда он клонит, я чуть смутилась, но постаралась себя не выдать.

— Будь я Вепсом, выбрал бы Старую Башню, — продолжал Родрик, — она находится за городом.

— Как быстро мы можем туда доехать? — Хэтчис бил в пол подошвой ботинка, словно копытом.

— Около двух часов на магобусе, — огорошил нас Ишер, — долететь будет гораздо быстрее.

— Долететь? — удивилась я.

— Я дракон, Лавиния. Ты забыла? — на его лице появилась тень улыбки.

— Забыла? Ты никогда не доверял мне настолько, чтобы показаться в истинном облике! — сама не понимаю, с чего вдруг решила обидеться я.

— Вот кто бы говорил о доверии! — возмутился Ишер.

— Не начинайте, пожалуйста! — взмолился Хэтчис. — Инспектор, мы с вами можем туда долететь?

— Мы с вами? — Родрик выглядел озадаченным. — Не знал, что и вы тоже дракон.

— Я — нет. Надеюсь вы меня довезете.

— Довезу? Как вы себе это представляете? На спине, как лошадка?

Теперь и Хэтчис смутился.

— Да, пожалуй, это будет не вполне уместно, — признал он.

— Я отправлюсь к башне, и с собой возьму Лавинию. Они с Вепсом давно знакомы, надеюсь, декан Элмин пригодится в качестве переговорщика. А вы отправляйтесь следом, на магобусе.

Дознавателям пришлось с ним согласиться.

Родрик позвал меня с собой к выходу.

— Мне нужно пространство, чтобы я мог обернуться, — сказал он. И я заволновалась. Я видела драконов, конечно же. Как-то раз даже Апери на юбилее академии круг почета совершал над кампусом. Но сейчас было нечто особенное, почти интимное в том, чтобы увидеть Родрика в образе дракона.

Особенно, когда мы завернули в мой деканат, чтобы взять сумку для верхней одежды.

— Она порвется, когда я буду обращаться, — будничным тоном сказал инспектор, и я поняла, что он собрался раздеться на улице передо мной.

Мы вышли через черный ход и направились в небольшой садик, один из нескольких в академии.

— Надеюсь, не сломаю тут все, — Ишер расстегивал жилетку и я отвернулась. Посмотреть на него решилась, только когда позади меня раздался хлопок. Громкий, закладывающий уши. А в спину повеяло жаром. Тогда я оглянулась и увидела сумку с одеждой, аккуратно уложенную на скамеечку. А чуть поодаль стоял величественный, внушительного вида дракон. Огромный, как пять Родриков. Или даже десять. И куда это вот все умещается в обычном состоянии? Я взяла сумку, перекинула через плечо и внимательно посмотрела на дракона.

Янтарные глаза выдавали внутренний огонь. В них словно плескалось пламя. Большая шипастая голова качнулась, указывая на спину. Он приглашал сесть.

Подойдя ближе, я робко посмотрела на него. Дракон подмигнул мне и ободряюще хмыкнул, отчего из зубастой пасти вырвался стебелек пламени. Точно, он ведь огненный.

Родрик встал на колени, подставил крыло, огромное, кожистое, как трап. Я боязливо забралась ему на спину, стараясь делать это уважительно. Чтобы не вызывать ассоциции с катанием на лошадке. Хотя, какая уж тут лошадка?

Взмахнув крыльями, дракон поднялся ввысь. Уже скоро я видела шпили куполов академии. Наверху оказалось прохладно, сильный ветер раздувал мои волосы, то отбрасывая их назад, то набрасывая мне на лицо как шторку.

— Что ж ты не сказал, чтобы я волосы собрала? — сказала я укоризненно, понимая, что дракон меня или не услышит, или все равно не сможет ответить. — И шаль взяла. Или кофточку. Холодно тут у тебя.

Дракон издал что-то среднее между рыком и клекотом.

Меня осенило, что я могу сказать ему все, что думаю, без риска получить неприятный ответ прямо сейчас. А потом и не до этого будет.

— Я понимаю, Родрик, — начала я, перекрикивая ветер, — что мое недоверие тебя обижает. И ты теперь не захочешь быть со мной. Но просто знай, что я очень, очень сожалею. И была бы рада хоть что-то исправить. Знаешь, чего я больше всего сейчас боюсь?

Дракон вопросительно рыкнул.

— Что мы не успеем, Вепс запустит свою летучую мышь и мы забудем, что было между нами в эти дни, за время расследования.

Огромная голова повернулась в мою сторону. Янтарный глаз недоверчиво сверкнул.

— Да-да, и тот поцелуй тоже. Я не жалею о нем, Родрик… Родрик! Смотри вперед!

Перед нами неожиданно выросла башня. Обветшавшая, каменная, с широкой смотровой площадкой на вершине. А на самом ее краю, опираясь на полуразваленный бортик ограждения, стоял Эрнест Вепс. Без очков и со связанными руками.

Кажется, у него что-то пошло не так.

Я вцепилась в драконью шею, пытаясь разглядеть, что происходит на смотровой площадке, и достаточно ли там места для посадки. А то вдруг меня туда кинут в качестве десанта.

Но пространства оказалось много.

Родрик спланировал так, чтобы сесть подальше от Вепса. Я успела отметить, что рядом с ним стояла невысокая фигура в плаще с капюшоном, так сразу и не понять, мужчина это или женщина.

Этот безумный дракон начал превращаться в человека, когда я еще не успела с него слезть!

— Родрик! — взвизгнула я, чувствуя, что мои ноги зависли в воздухе на несколько секунд. Бесконечных мгновений свободного падения!

Он успел меня подхватить, и я невольно на него посмотрела. Как же хорош! Как герой любовных романов. В них драконы — мощные мускулистые парни с обнаженным торсом и в обтягивающих кожаных штанах. Видимо, это часть их драконьей конституции, потому что сейчас Родрик выглядел именно так. Крылья медленно втягивались куда-то под лопатки, с моей точки этого не разглядеть. А драконья чешуя наоборот быстро исчезала, лицо приобретало прежние черты. Распущенные волосы свободно падали на лоб и плечи.

Он был босиком, зато в стильных брюках, которые подчеркивали рельефные мышцы бедер.

Так, что-то я засмотрелась. Чуть не забыла, зачем мы прилетели.

— Дай мне рубашку и ботинки, — попросил Родрик, убирая волосы.

Он успел лишь обуться, когда до нас донесся голос Вепса:

— Кто бы вы ни были, вам лучше подойти!

Наверное, не успел нас разглядеть, а Родрика и вовсе сложно было узнать. Ишер накинул рубашку, не застегивая, и пошел вперед, показав мне, чтоб держалась за его спиной.

А нам навстречу уже шли двое. Вепс явно передвигался не по своей воле. Голова и плечи наклонены назад, словно его держат за волосы и тянут вниз. Воротник пиджака полуоторван и болтается на одной половине. На лацкане — пятна засохшей крови. Присмотревшись к Вепсу, я увидела, что у него нос разбит.

Я так и не могла разглядеть спутника или спутницу Эрнеста. Неизвестный нам пока участник действа скрывался за спиной декана целительского факультета. Одну руку мы не видели… а во второй была клетка, в которой сидела жуткого вида летучая мышь, клыкастая, с налитыми кровью глазами и большими, несоразмерными ее тщедушному телу лапами с длинными крючковатыми пальцами. А в них — тусклый металлический предмет, похожий на мятый шлем. Порхающая лихорадка!

— Кого я вижу! — послышался незнакомый женский голос. Он звучал холодно и насмешливо.

— Инспектор Родрик Ишер собственной персоной. А дама рядом с ним не иначе как Лавиния Элмин. Простите, милочка, обычно я вас оценивала что называется, изнутри… когда выглядела, как вы.

Женщина прикрывалась Вепсом и рассмотреть ее лучше возможности не было. Даже когда она стащила с головы свой капюшон. Я и сама пряталась за инспектором, и смогла лишь разглядеть темные вьющиеся волосы, блестящие карие глаза и ничего больше.

— Не узнаешь меня, дракон? — спросила она.

— Простите, не припомню. Лицо знакомое, но…

Родрик развел руками.

— Конееечно! — недобро протянула неизвестная. — Ты меня даже запомнить не удосужился, просто унизил и всё.

— Унизил? Вас? Каким же образом?

— Меня зовут Рамина, — хлестко сказала она, — до замужества я была Фиклей.

— Ох… — Родрик растерялся. У него даже плечи слегка поникли.

— Неужели вы столько времени таите обиду на инспектора? — осторожно спросила я, вспоминая, что меня взяли в качестве переговорщика. — Ведь вы удачно вышли замуж. И тоже за дракона.

— Удачно? — фыркнула Рамина. — Родители сбыли меня солдафону. А он вдруг решил, что раз я закончила аспирантуру с младшей магической степенью и создала дипломную работу по боевой магии, то просто обязана теперь написать его мемуары. И целыми днями он вспоминает свои подвиги. Сначала я думала, что они рано или поздно закончатся. Так нет же! Вот уже три с лишним года он с утра до вечера бубнит мне свое жизнеописание. Причем важным считает каждую деталь! Как вороны каркали в утро решающей битвы. Как его денщик нашел у него первый седой волос в бороде…

— Какой кошмар! — искренне выдохнула я.

— Нет, конечно, я не сидела и не вспоминала специально о том, какой гад хвостатый Родрик Ишер, — продолжала Рамина, — но когда ко мне обратился этот интриган!

Кажется, она все же дернула Вепса за волосы, потому что тот сморщился и зашипел. Она боевой маг, наверняка еще и заклинанием на него действует. Удерживающим, например.

— Когда я узнала имена всех участников его плана… я подумала, а почему бы и нет? Вепс меня шантажировал. Надо же, решил, что он умнее.

— Ну, знаете ли! — Эрнест, кажется, обиделся.

— А я терпеть не могу, когда мне не оставляют выбора! — она опять его дернула или толкнула.

— Родителей мне послушаться пришлось, да и брак с драконом мне в то время казался привлекательным. А ушлому декану я собой вертеть не дам!

Она топнула ногой и клетка с летучей мышью колыхнулась. Магическая жуть протестующе заскрипела.

Я осмелилась выйти из-за спины Родрика.

— И что вы сейчас собираетесь сделать? — спросила я, с вызовом глядя на злодейку.

— Как что? Использовать порхающую лихорадку и шлем беспамятства, разумеется.

— Но вам-то это как поможет? Вы замужем за своим маршалом уже несколько лет. Неужели получится стереть память за такой период? Вы представьте, что будет, если весь Далиэш забудет последние три года! Это обязательно вскроется. И несколько недель-то сложно сгладить…

— А кто сказал, что я лишу памяти ВЕСЬ Далиэш одинаково? — хмыкнула Рамина. — Этот наш выдумщик Эрнест собирался немного подправить беспамятных. И кроме шлема ужаса еще есть и веселенький артефакт под названием “прекрасный сон”. Он не запретный, поэтому вы его и не искали. Это целительское приспособление. Суть в том, что сначала подействует шлем, а потом горожане заснут. И в это время местер Вепс наведет нужные ему чары на некоторых, важных ему, персон.

— Вы слишком болтливы, Рамина! — просипел Вепс.

— Да уж могу себе позволить, — ядовито ответила его недавняя соучастница, — я несколько лет только и делала что выслушивала о чужих подвигах. А теперь мне хочется поговорить о своих! И к тому же, наш лихорадик еще недостаточно окреп.

Бросив взгляд на клетку, я поняла, что ужасное создание увеличилось в размерах, и крылья его стали мощнее и плотнее. Так вот чего ждет Рамина. Когда это существо сможет выполнить свою роль.

— Вы все равно скоро все забудете. Отчего бы мне не выговориться напоследок?

Карие глаза Рамины смотрели холодно, их взгляд словно пронзал. Столько в нем было бездушного расчета, который страшнее чем слепая ярость!

— Как же приятно было бы увидеть, когда вы очнетесь и снова будете друг друга ненавидеть. Но, увы, я займусь своими семейными делами. Отправлюсь к муженьку и подкорректирую его память. Он будет думать, что изменил мне… и потом дал развод. А с кем изменил?

Ее взгляд стал совсем уж недобрым.

— А вот вы, милочка, как раз и подойдете. Всего-то потребуется ваш локон. Наводить приворот на вашу личность для меня уже не впервой. Все необходимые знания у меня есть от нашего милого Вепса. Утром я стану свободной и богатой. Потому что мой виноватый супруг отпишет мне все свое имущество. Вы знаете, с изменниками у нас разговор короткий.

Мои ноги словно приросли к камням, выстилавшим площадку. Скоро мы погрузимся в еще больший кошмар.

Родрик напрягся, я увидела, как проступают над лопатками крылья.

— Не советую, Ишер! — Рамина тоже заметила изменения в инспекторе. — Даже если ты превратишься в дракона, я успею выпустить лихорадика. А он заряжен на полет.

— А что будет с Вепсом? — спросила я просто чтобы отвлечь ее от клетки, которая уже начинала трещать.

Рамина пожала плечами.

— Да мне все равно. Я дальше без него справлюсь. А он пусть вспоминает, с чего его ректором назначили и что значит весь этот ворох приказов… разумеется, я-то документы вашего дела уничтожать не собираюсь. Так что, будет весело.

— Стерва! — простонал Вепс.

— Смотрите, птичка! — заорала я, показывая в небо.

— Очень тупая попытка, Лавиния, — поцокала языком Рамина, не поддаваясь на провокацию.

А зря. Крылатый силуэт, который я и впрямь увидела, резко увеличился и оказался пикирующим драконом с золотистой чешуей. Его я узнала. Рой Апери!

Не успев обрадоваться, я разочаровалась, поскольку увидела сидящую у него на спине Риту.

Наверняка прибыла помочь своим подельникам.

Мощный порыв потревоженного драконьими крыльями воздуха чуть не сбил с ног Рамину и Вепса. Я успела схватиться за Родрика.

А Рита, свесившись со спины Апери, ловко забрала из рук Рамины клетку с порхающей лихорадкой.

Преступница отпустила Вепса, пытаясь удержать свое сокровище.

Родрик тут же поймал Эрнеста и свирепо прорычал ему в лицо:

— Быстро говори, как сделать, чтобы эта штука перестала увеличиваться?

— Просто опали ее своим пламенем, и уродец снова превратится в крылышко.

Родрик стремительно побежал по площадке, набирая скорость и превращаясь в дракона.

Вскоре он догонял Апери.

Я видела, что из клетки торчат большие крылья порхающего ужаса. Еще несколько секунд, и прутья полетели в стороны. Мерзкое и опасное создание вырвалось на свободу!

Невысоко над нами парили два дракона, я могла рассмотреть в деталях сцену, что разворачивалась на воздушном фронте.

Уродливая, ставшая огромной летучая мышь вполне могла сойти за третьего дракона. Шлем в ее лапах засветился, испуская серебристые лучи.

Неужели ничего уже не поделаешь?

Хитрое создание парило так, что опалить ее огнем, не задев Апери или Риту, было почти невозможно.

Да и двум драконам нужно было разлететься, чтобы друг друга не помять.

— О да! — захохотала Рамина. — Все только начинается.

Ее плащ тоже начал светиться. Сияние отделилось от него и выстроилось в нечто, напоминающее прозрачный купол.

Вот он, щит неуязвимости.

Несколько минут, и мы с Родриком обо всем забудем.

Да, эгоистично так думать… но в тот момент меня, пожалуй, ничто так сильно не волновало. Все останутся живы, хоть и обескуражены. Погибнет только наша с Родриком любовь. На этот раз, скорее всего, насовсем. Ведь я еще и буду считать, что связалась с женатым маршалом драконов! Да что там, все будут так думать, включая моего инспектора!

Я не могла отвести взгляда от этих серебристых лучей, которые становились все более видимыми. Столп света расширялся по мере того, как летучая мышь набирала скорость. Еще немного, и весь маршрут порхающей лихорадки будет отмечен ярким светящимся шлейфом.

Пятно, похожее на солнечный зайчик, запрыгало рядом со мной, приближаясь, потом таких “зайчиков” стало несколько. Затем все больше и больше. Сейчас они сольются в сплошной пятно и доберутся до меня!

Я пыталась убежать, пятилась назад. Спиной уперлась во что-то теплое и большое. Оно сопротивлялось вторжению, и я поняла, что это Вепс.

В отчаянии я уже отпрыгнула назад, нечаянно толкнув своего вероломного коллегу… прямо под лучи!

Но это была совсем кратковременная отсрочка!

Бежать-то некуда! Я уже у бортика. Не прыгать же вниз.

Слепящая вспышка. Будто небо загорелось.

Наверное, так себя чувствуешь, когда тебя настигают лучи беспамятства? Тогда… тогда почему я еще все осознаю?

Резко запахло горелым. Под ноги мне шмякнулось что-то, напоминающее кусок пересушенной, плохо выдубленной кожи. От него шел дымок. Приглядевшись, я поняла, что предмет напоминает крыло летучей мыши.

И тут же на площадку опустился мой дракон, превращаясь в Родрика. Он пытался поправить на себе разорванную в клочья рубашку.

— Увы, мои ботинки улетели вниз. Надеюсь, никого не задело.

Поодаль спустился второй дракон. С него чуть ли не кубарем скатилась Рита. Скоро на площадке стояли уже двое прекрасных босых мужчин в кожаных брюках и с голыми торсами.

— Вот как вы зимой-то превращаетесь? — мой вопрос прозвучал неуместно, зато искренне.

— Тебя, правда, только это волнует? — спросил Родрик улыбаясь. — Раз ты не фыркаешь и не пытаешься спалить меня взглядом, память при тебе?

Я только и могла, что кивнуть. Он подошел ко мне, притянул к себе обнимая. Я с готовностью к нему прижалась.

Вепс мирно посапывал у нас под ногами. А вот Рамины видно не было. Но мне не хотелось это озвучивать. Глупо, но я просто не могла сейчас отпустить от себя Родрика, чтобы он побежал ловить преступницу. Вреда она все равно в ближайшее время принести не сможет.

— А вы что тут делаете? — спросил Родрик, обращаясь к Рите и Апери.

— Я хотела вам помочь, — сказала Рита.

— Ой, да ладно! — я выглянула из спасительных и надежных объятий, постаравшись испепелить взглядом бывшую подругу.

— Понимаю, ты мне не веришь, — Рита вздохнула, — а мне было стыдно. Я даже пошла к Вепсу и сказала, что больше не хочу участвовать в преступлении и во всем тебе признаюсь.

— И что он? — Родрик прищурился.

— Он меня вырубил каким-то сонным заклинанием и запер в музейном хранилище.

— И как же ты выбралась?

— Рой меня освободил.

— Рой? — я удивилась как самому факту, так и тому, что она его так называет.

— Все уехали спасать Далиэш, — красавчик-блондин пожал широкими плечами, заодно не забыв поиграть буграми мышц, — а я подумал, что стоит взять парочку действенных артефактов из музея и полететь за вами следом. Но к моему удивлению в хранилище не оказалось ничего полезного….

— Эй! — возмутилась Рита и громко шлепнула его по руке.

— Кроме Риты, разумеется, — попытался выкрутиться Апери, — и я взял ее с собой, раз уж артефакты исчезли.

События выстраивались в моей голове более-менее логично. Рита не писала заявление на отпуск, она пыталась противостоять Вепсу, а он ее устранил. Рой же, разумеется, не мог знать, что все артефакты передали в его пользование, поскольку был лишен свежих воспоминаний. И очень удачно вытащил Риту из заточения.

— Не сразу удалось ее разбудить, — признался он, — пришлось вспомнить, как это делается в легендах.

— Ты ее поцеловал? — почему-то ужаснулась я.

Рита смутилась.

— Но подействовало же, — тихо сказала она.

Час от часу не легче.

— Так! А где Фиклей? — спохватился Родрик.

Мы все одновременно посмотрели на каменную лестницу с полуразрушенными ступеньками, единственный возможный выход с башни.

— Дай сумку, пожалуйста, — попросил инспектор. Затем вытащил свой жилет, слегка помешкав, накинул прямо на голый торс, став еще привлекательней. И достал из внутреннего кармана магическое зеркало.

— Хэтчис, где вы? — спросил он, выйдя на связь с коллегами.

— У подножия башни, — донеслось из зеркала.

— Вы встретили барышню в длинном плаще с капюшоном? — напряженно поинтересовался Родрик.

— Да, Бектон берет у нее показания, как ее сюда занесло. Одинокая девица в таком месте — это подозрительно.

— Это главная обвиняемая, — сообщил Родрик, — задержите ее. А мы уже спускаемся.

Апери согласился захватить с собой вниз Риту и оглушенного магией Вепса. Родрик же сказал, что нам потребуется еще некоторое время, чтобы собрать тут все улики. Рита при этих словах бросила на нас быстрый взгляд.

— Лавиния, — начала она, — мы … сможем с тобой поговорить?

— Мне кажется, — ответила я ей, — это нужно было делать раньше. А сейчас не стоит.

Она коротко кивнула и оставила меня в покое. Возможно, когда-то я и смогу ее выслушать. Но мне нужно время, чтобы все осмыслить самой. А Рите еще предстоит объясняться с дознавателями.

Рой обратился драконом, подхватил своих спутников, и скоро мы остались одни.

— Нам нужно взять остатки клетки, смятый шлем и это горелое крылышко, — постаралась сосредоточиться на деле я.

Шлем беспамятства и правда выглядел плачевно. Сплющился и местами будто поджарился. Возможно, его больше никому не удастся использовать.

— Это успеется.

Родрик взял меня за плечи и развернул к себе.

— Лавиния, посмотри на меня.

Я подняла на него глаза.

— Я думал о том, что ты сказала, пока мы сюда летели.

— И когда успел только! — поразилась я.

— Пока сбивал порхающую лихорадку. Дай договорить.

Тут мы оба замолчали, глядя друг на друга. Наконец, он прервал паузу.

— Да, твое недоверие для меня стало ударом. Даже спустя пять лет. Но все эти годы я не переставал думать о тебе. И любить. К тому же ко всем этим событиям, как оказалось, привели мои глупые, ребячливые поступки… Так что нам все еще есть, что припомнить другу.

— А может, стоит об этом как раз забыть? — прошептала я. — И начать все заново. Будто бы нас удачно засветило лучами беспамятства?

— Словно не было этой боли и обиды? — улыбнулся он.

— Если получится.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь найти ответы на свои вопросы.

— Если забудем, сможем повторить эти ошибки. А я не хочу потерять тебя еще раз. Поэтому предлагаю оставить прошлое позади. Как свершившийся факт.

— Действительно, так тоже можно, — согласилась я, чувствуя, как остатки здравого смысла машут мне ручкой откуда-то издалека.

— Что ж, на этот раз ты не бросишь меня у алтаря? — прошептал Родрик, почти касаясь губами моего уха.

— А мы снова женимся?

— Конечно. И на этот раз я не собираюсь долго ждать. Надо сделать это, пока ты в себя толком не пришла!

— А что будет, когда приду?

Говоря все это, мы уже почти соприкасались губами.

— Я постараюсь, чтобы этого не случилось в принципе, — пообещал Родрик, целуя меня.

Это странное дело было почти закрыто.

До торжества справедливости оставались считанные дни.

А у нас с Родриком начиналась новая жизнь, в которую мы шагнули, умудренные бесценным опытом.

И уверены — все у нас получится. Потому что, выводя на чистую воду злодеев, мы обрели главное — доверие друг к другу.

А любовь… любовь у нас никогда и не прекращалась.