В светлом кабинете набатом раздавались тяжелые шаги. Мужчина, чья высокая фигура отбрасывала длинную тень на противоположную стену, подошел к окну и начал всматриваться в открывшийся виду парк. Он молчал, и казалось, был абсолютно спокоен и умиротворен.

На массивном дубовом столе жужжал кристалл связи, что означало успешное соединение с таким же магофоном на другом конце страны. Высокочастотный звук был противен на слух и при частом использовании вызывал постоянную головную боль. Мужчина обернулся к кристаллу, потер виски, сморщившись от неприятного ощущения:

— Времени мало, нам необходимо ускориться, мы и так потеряли много времени. Если мы хотим разделить победу на двоих, нужно ударить с двух сторон! – мужчина старался говорить четко, чеканя каждое слово, но дрожь в низком голосе выдавала его нетерпение и эмоциональное возбуждение.

На другом соединенном конце послышался шумный вздох. Новости были не из хороших:

— Да, но тебе все-таки придется затаиться на некоторое время… По последним известиям, король начал проверку всех учебных заведений, и к вам тоже скоро нагрянут ищейки службы безопасности, — осадил его собеседник. — Это может сорвать все наши планы. Мы слишком долго работали, чтобы потерять всё из-за твоей жажды спешки! – голос был полон льда и недовольства.

— Пусть приезжают! – мужчина тяжело оперся руками о стол. – Они все равно ничего не найдут, всё надежно скрыто далеко от посторонних.

— Я надеюсь на твое благоразумие. До встречи на балу, — не дождавшись ответа, собеседник отключился.

— Пусть приезжают, — сказал мужчина уже самому себе. — А мы проследим за тем, чтобы они ничего не нашли. Нельзя подрывать свою же репутацию.

Мужчина сел в кресло, взял заранее подготовленную трубку и закурил.

— Пусть приезжают, — повторил он в третий раз, и кольцо сизого дыма медленно растаяло в воздухе.

Окно в купе новенького экспресса было вычищено до блеска. Создавалось впечатление, будто стекла вовсе нет и нужно лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до веток быстро летящих мимо деревьев. Свет неохотно пробивался сквозь всё ещё пышные зелёные кроны, из-за чего в вагоне царил уютный полумрак. Но вот густой лес, населённый магическими животными разной степени опасности, на несколько минут сменился золотистым полем, ещё не тронутым местными земледельцами. Купе озарилось ярким светом, а затем всё исчезло: поезд с грохотом влетел в туннель.

​«Значит, скоро приедем», — подумала Аделика, улыбнувшись в предвкушении. Она возвращалась в родную академию и везла с собой хорошие новости. Вторив её мыслям, дверь купе плавно и тихо отъехала в сторону.

​— Добрый день, мисс! Следующая станция — конечная. Проверьте свои вещи и не забывайте ничего в салоне. Хорошего дня! — вежливо улыбнувшись, сказала полноватая женщина средних лет в форменной блузке и брюках.

​Лика ещё раз пробежалась глазами по сиденьям, чтобы удостовериться, что ничего не оставила. Хотя, на самом деле, и забывать было особо нечего: две небольшие сумки с самыми необходимыми вещами. Остальной багаж уже находился в её комнате в жилом корпусе — личные вещи всегда оставались там, если она уезжала меньше чем на месяц.

​Наконец, поезд с глухим шипением остановился. Пассажиры начали постепенно покидать вагоны. Их было немного, так как почти все преподаватели оставались в академии на каникулах. Лика не торопилась, но всё же вышла одной из первых. Попрощавшись с проводницей и пожелав ей в ответ хорошего дня, Аделика спустилась на перрон. Пройдя чуть дальше, чтобы не мешать остальному потоку, она огляделась.

​Вокруг сновали люди. Преподаватели и служащие Академии суетливо разбегались — кто по неотложным делам, а кто ловить последние дни отдыха. Адептов ещё не было. Учебный год должен был начаться через две десятины, а за пять дней до этого пройдут вступительные испытания для тех, кто решил попытать удачу и поступить в академию магомеханики.

Следом за знакомой преподавательницей истории из соседнего вагона вышла небольшая группа людей. Их вполне можно было перепутать с местными служащими из-за строгих тёмных костюмов. Но то, как собранно и отстранёно они держались, выдавало в них чужаков. Они двигались единым, выверенным строем, сохраняя идеальную дистанцию друг от друга, а их угрюмые, слишком серьёзные лица подсказывали, что прибывшие не имеют к Академии никакого отношения. Они производили мрачное впечатление, а пространство вокруг них оставалось свободным, что подтверждало ее догадки об их давящей ауре.

Быстро пробежавшись глазами по членам группы, Аделика уже собиралась продолжить путь к преподавательскому общежитию, как вдруг буквально кожей почувствовала направленный на неё пристальный взгляд.

​Мужчина был высок и заметно выделялся среди остальных прибывших. Его короткие светлые волосы почти светились на солнце, создавая подобие ореола вокруг головы, а серые глаза, напротив, были сощурены — словно он уже подозревал её в чём-то незаконном. Аделика, не дрогнув, встретила этот взгляд. И в то же мгновение весь мир вокруг будто затих: пропал настойчивый гул поезда, а разговоры людей превратились в невнятный шелест. Казалось, ничто не способно разрушить это хрупкое застывшее мгновение.

​Внезапно перед глазами мелькнуло что-то яркое, заслоняя незнакомца, и в следующую секунду Аделика ощутила сильный толчок.

​— Я тебя звала несколько раз, Лика! — практически прокричала ей в ухо подруга детства, стискивая её в объятиях так, что едва не затрещали рёбра.

​Каталина всегда была шумной и весёлой — полной противоположностью сдержанной Аделике. Они разительно отличались. Каталина была на полголовы выше, а её взрывной характер проявлялся даже в облике: ярких медных волосах и россыпи веснушек по всему телу. Глаза цвета растопленного шоколада смотрели на мир с неисчерпаемым любопытством и верой в лучшее. Аделика же на её фоне казалась более закрытой и, если можно так выразиться, строгой. Тёмные волосы она всегда собирала в аккуратный пучок или заплетала в сложную косу, а её голубые глаза глядели на окружающих с привычной настороженностью, будто ежеминутно ожидая от жизни подвоха.

​— Извини, Лина, — искренне рассмеялась Аделика. Подруга выглядела взъерошенной, и было заметно, что собиралась она впопыхах — обычное дело, когда Каталина в очередной раз просыпала будильник. — Я правда не слышала, на платформе такой шум.

​— Я так скучала по тебе! — всё ещё не разжимая объятий, затараторила Каталина. — Давай помогу донести сумки, и заодно попьем у тебя чаю? Расскажешь последние новости, а я вывалю на тебя все накопившиеся сплетни. — Она бросила короткий взгляд в сторону мрачной группы и нервно хихикнула.

​— Я тоже очень скучала, — мягко улыбнулась Лика. — Пойдём скорее, они меня немного напрягают, — пробормотала она, бегло ища глазами высокого незнакомца.

​Но на перроне его уже не было, как и на вымощенной камнем дорожке, ведущей к академии. Внутри против воли шевельнулась странная досада — непонятная и оттого раздражающая. Лика привыкла всё контролировать, а этот мимолётный контакт оставил после себя слишком много вопросов. Мысленно отмахнувшись от глупого наваждения, она подхватила одну из тяжёлых сумок.

Дорога до личной комнаты в жилом корпусе пролетела незаметно за непрерывной болтовнёй Лины. Оказавшись внутри, Аделика едва успела сбросить тяжёлую сумку, как подруга уже по-хозяйски загремела чайником. Обитель Лики разительно отличалась от яркой и хаотичной комнаты Каталины: здесь царил строгий порядок. На полках ровными рядами покоились тяжёлые справочники, расставленные строго по алфавиту, рабочий стол занимали аккуратно разложенные чертёжные инструменты и черновики для будущих лекций, а в воздухе едва уловимо пахло машинным маслом и сушёными травами. Через несколько минут в комнате уже исходили паром две глиняные кружки.

— Ну, рассказывай! — Каталина с удовольствием втянула носом аромат ягодного чая, собранного и засушенного вручную. — Что узнала в итоге? Есть хорошие новости? — с надеждой спросила она, хотя с каждой новой поездкой вера в благополучный исход поисков таяла на глазах.

​— Немного, если честно, но кое-что выяснить удалось. И не только о моей семье, но и о твоей, представляешь! — Аделика повернулась к подруге со светлой улыбкой.

​— Не может быть! — Подруга подскочила, едва не опрокинув кружку, которую поспешно поставила на стол. — Я ведь не слышала о них ничего, кроме тех скудных данных в детском пансионе.

​— Наши семьи... точнее, семьи наших предков, были совсем из разных частей страны. Моя... — Аделика запнулась. Слово «семья» отозвалось внутри странным, непривычным холодом. — Они жили на севере, владели небольшими землями и занимались добычей магической руды для магомеханизмов. Это всё, что мне удалось раскопать в эту поездку, — немного расстроенно закончила она.

​Каталина слушала затаив дыхание, боясь прервать подругу даже вздохом.

​— А вот ты, судя по архивным документам, происходишь с юга, из очень тёплых мест, — продолжила Лика, и её голос потеплел. — Твой род жил на самом берегу Миссийского океана. Твой прадед был назначен наместником и преданно служил короне в южном порту, за что в итоге получил титул наследного барона. А вот дальше... дальше история, к сожалению, обрывается. Но мы обязательно узнаем всё! — Она сжала руку подруги в поддерживающем жесте.

Каталина порывисто обняла Аделику и, сдерживая рыдания, зашептала слова благодарности:

​— Спасибо большое, Лика! Я... — она попыталась смахнуть непрошеные слезы, — я так тебе благодарна. Мы обязательно разыщем наши семьи! Но ты тоже часть моей семьи и всегда ей будешь. — Несмотря на заплаканный вид и дрожащий голос, Каталина говорила твердо и уверенно.

— Давай я заварю тебе успокаивающий отвар и отдам те документы, которые смогла привезти из столицы, — Аделика погладила подругу по спине и мягко отстранилась. — Там немного информации, но я захватила всё, что мне позволили скопировать в архиве. А сплетни расскажешь уже завтра, на свежую голову.

​— А... да-да, конечно, — немного заторможенно отозвалась Каталина, уже мысленно открывая тоненькую, пожелтевшую от пройденных лет папку с такими же старыми и хрупкими листами.

Лика улыбнулась, наблюдая за тем, как подруга бережно, словно величайшую драгоценность, прижимает к себе пожелтевшие страницы. Она понимала, что Каталине сегодня будет точно не до сплетен. Забрав отвар и документы, Лина искренне поблагодарила её и поспешила к себе.

Дверь закрылась с характерным щелчком замка. Опершись спиной о холодное дерево, Аделика привычным жестом активировала магическое зрение. Короткий сканирующий взгляд подтвердил: магомеханические артефакты защиты работали исправно, а контуры плетений оставались стабильными. Девушка наконец вздохнула с облегчением. В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая только её тихим дыханием. Тяжелый день, полный дорожной пыли, странных встреч и чужих секретов, наконец-то подходил к концу.

Уже находясь в постели, Аделика ещё раз мысленно проверила каждый контур и, обняв маленького плюшевого дракончика — единственную вещь, оставшуюся от прошлой жизни, — попыталась уснуть. Напряжение дня давало о себе знать, веки налились свинцом, но нормальный отдых оставался недоступной роскошью. Проворочавшись несколько мучительных часов, девушка всё же сдалась и поднялась, чтобы приготовить усыпляющий отвар. Она старалась прибегать к нему как можно реже: побочные эффекты магии сна были не из приятных.

​И всё же зелье подействовало. Но стоило Аделике наконец погрузиться в глубокое забытье, как её сознание бесцеремонно выдернуло назад.

Сначала она даже не поняла, что происходит — подобного не случалось ещё никогда. В голове настойчиво запульсировал чужеродный ментальный сигнал, отзываясь тонкой, вибрирующей нитью. Сработал самый дальний контур. Кто-то потревожил её скрытую магомеханическую сеть... в рабочем кабинете. Это произошло впервые на её памяти. И как назло, именно сегодня!

— Ну, хотя бы на рассвете, а не среди ночи, — пробормотала Аделика, глядя на занавески, сквозь которые уже пробивались первые золотистые лучи.

​Ложиться обратно не было никакого смысла — уснуть после такого она всё равно не сможет, да и проверить кабинет требовалось как можно скорее. Спешно закончив с утренними сборами, Аделика облачилась в строгую преподавательскую форму и подошла к выходу.

Она решительно распахнула тяжёлую дверь. В отличие от её залитой солнцем комнаты, в коридоре академии всё ещё царила полутьма, едва рассеиваемая редкими магическими светильниками. Собравшись с духом, Аделика шагнула в этот прохладный, недружелюбный полумрак.

Утреннюю тишину нарушил приглушённый мужской голос в конце коридора. Аделика замерла, а затем, ступая как можно осторожнее, скользнула вдоль стены к источнику звука. Спор шёл за запертой дверью аудитории некромеханики. Звукоизоляция в этом крыле была отличной, поэтому до Лики долетали лишь обрывки разговора на повышенных тонах:

​— …не имеете права!.. — яростно цедил один из мужчин, и вслед за его словами раздался тяжёлый удар по столу, заставивший Лику вздрогнуть.

​— …речь о безопасности, — второй голос, напротив, звучал пугающе спокойно и твёрдо. — …что скрывается в стенах академии… обыскать всё.

​За дверью зашуршали шаги. Аделика поспешно отступила и в смешанных чувствах побрела к своему кабинету. Тревога внутри медленно нарастала. Ей необходимо было проверить целостность защитных контуров и механизмов и, если повезёт, считать с защитного кристалла остаточный след того, кто пытался вскрыть её замки.

Издалека дверь казалась абсолютно нетронутой — точно такой же, какой Лика оставила её перед отъездом в столицу. Однако, подойдя вплотную, она похолодела. Возле замочной скважины были видны крохотные свежие царапины. На случайное прикосновение или огрехи полировки это списывать было бы глупо: металл безжалостно вскрывали отмычкой, напитанной чужой силой. Снять отпечаток, как назло, не удавалось: чужак оставил после себя ничтожно мало энергии. Складывалось ощущение, будто её использовали мимолётно, на долю секунды, ювелирно дозируя каждый импульс, чтобы не пробудить спящий кристалл.

Лика заставила артефактный замок признать в ней хозяйку и быстро зашла внутрь. Чутьё не подвело: здесь точно кто-то был. Непрошеные гости пытались замести следы и вернуть всё на свои места, но бумаги на столе были перевёрнуты и немного помяты, а ящики массивного секретера, стоящего в углу, остались еле заметно приоткрыты. Кто-то очень сильно торопился завершить этот обыск…

— Профессор Сальви? — за спиной неожиданно раздался басистый незнакомый голос.

Она резко обернулась. В дверном проёме стоял служащий из недавно прибывшей столичной делегации. В форменном тёмном кителе он казался огромным, почти заслоняя собой и без того тусклый свет из коридора. Его цепкий, настороженный взгляд мазнул по бумагам на столе, шкафам с ровными рядами папок и книг, после чего остановился прямо на лице Лики.

— Доброе утро. Что вы делаете здесь в такой час? Солнце едва показалось над горизонтом, а первые лекции начнутся ещё нескоро.

— И вам доброго утра, — спокойно, почти равнодушно отозвалась Аделика, хотя сердце в груди сделало кульбит. — Кто-то пытался взломать защиту моего кабинета. Мне на домашний артефакт поступил ментальный импульс, так что я решила лично проверить, всё ли в порядке с моими чертежами.

— Всё в порядке? Вы что-то нашли? — спросил служащий, понизив голос до шёпота.

— Да… — Аделика на мгновение замешкалась, но решила не скрывать очевидного. — На двери отчётливо видны царапины от отмычки и крохи чужой энергии, а ящики секретера явно открывались, — она указала рукой в угол кабинета. — Мои чертежи на столе тоже просмотрены. Больше я пока ничего не заметила, но это то, что сразу бросилось в глаза при быстром осмотре, — она задумчиво обвела комнату взглядом.

​— Хорошо, мы зафиксируем взлом и соберём улики, — мужчина достал из кармана накопитель связи, собираясь вызвать подмогу.

​— Могу ли я не присутствовать при этом? — спросила Лика, направляясь к высокому шкафу в дальней части комнаты. — Вот здесь спрятан записывающий кристалл, включённый в общий защитный контур. Надеюсь, его показания вам помогут. А мне нужно подготовиться к работе, ведь вступительные испытания и новый учебный год не за горами.

— Да, конечно, — кивнул великан, — только давайте обменяемся слепками ауры для связи. Если случится что-то подобное или вы заметите слежку — вызывайте меня без промедления. И чуть не забыл… обращайтесь ко мне «Брант» или «служащий Брант», — на его суровом лице промелькнула еле заметная дружелюбная улыбка.

— Хорошо… — немного растерянно ответила Аделика. Она быстро собрала со стола нужные папки. — Только я возьму некоторые чертежи с собой. Вот, держите, — она протянула Бранту свой переговорный артефакт. — Снимайте и добавляйте слепки.

​— Впредь будьте осторожнее, профессор, — напутствовал её мужчина, настраивая связь.

Аделика сидела за своим рабочим столом в общей преподавательской. Если говорить откровенно, работать здесь было решительно невозможно. Вроде и место личное есть, но вечная проходимость, кто-то что-то забудет или забежит посреди лекции... А уж несколько коллег-сплетников и вовсе портили всё дело. Нет, вы не подумайте, Сальви не считала сплетни злом, но не в таком же количестве, право слово!

​Её стол находился у большого окна, выходящего на полигоны, где служащие академии уже вовсю готовили стенды к экзаменам. С улицы доносился низкий гул первых проверочных запусков. В этом году король щедро пожаловал провинциальным учебным заведениям обновлённую магомеханическую технику. Кое-какие аппараты разработали совсем недавно, и они ещё не прошли полную обкатку. «Но это дело времени, — философски рассудила Лика, — со всеми новинками рано или поздно свыкаешься».

​Вступительные испытания должны были начаться чуть меньше чем через две десятины. Примерный план с учётом свежих нововведений Лика набросала заранее и теперь лишь вносила правки в черновики. Для начала требовалось утвердить «костяк» программы, ведь абитуриентам предстояло сдавать экзамены целых пять дней подряд.

​Внезапно её мысли прервал оглушительный грохот — дверь в преподавательскую распахнулась и с размаху ударилась о стену.

— Да! Он не только молодой, но и такой красавчик! — донёсся восторженный возглас молодой стажёрки, только начинающей в этом году карьеру.

​А ведь ещё прошлой весной эта милая девушка была адепткой самой Аделики. Лика невольно улыбнулась, вспоминая её искреннее усердие и успехи в учёбе. Приятно было видеть, как её бывшие студенты возвращаются в эти стены уже в качестве коллег.

​— Говорят, прежде он преподавал в столичной академии… — прерывая её мысли, задумчиво протянул старенький профессор некромеханики, пожевав губы.

​Лика замерла. «Погодите, это ведь из его кабинета утром слышался спор? Неужели это был он? Нет, ни один из тех голосов не похож…» — пронеслось у неё в голове.​ — Но почему в таком случае он оказался здесь? — продолжил старик. — Наше захолустье явно не столица, хоть мы к ней и близко.

​— Может, ссылка? Провинился где-то или перешёл дорогу влиятельному человеку? — предположила преподавательница истории королевства, поправив очки.

​— Главное — он здесь! — радостно объявила миссис Кларкел, гордо шествуя следом за остальными. Она была явно довольна появлением новенького. — Давно пора разбавить наши унылые ряды кем-то свежим.

— Коллеги! — в дверях появился ректор собственной персоной. — Прошу всех на общее собрание по планированию испытаний и учебного года. К тому же, у меня для вас есть новости. У вас есть время лишь на то, чтобы собрать бумаги. Жду всех в главном зале без промедления! — объявил он и стремительно направился дальше по коридору.

​Главный зал располагался в самом конце крыла. Именно там проходили все ключевые события в жизни академии: торжественные приёмы абитуриентов, линейки перед началом учебного года, роскошные балы и, конечно, выпускные. С этим местом у Аделики было связано столько тёплых воспоминаний...

​В преподавательской тут же стало не протолкнуться. Коллеги зашуршали мантиями, спешно сгребая со столов свитки, книги и папки. Аделика вздохнула, закрыла свой рабочий журнал и пошла вслед за остальными. Ей жуть как хотелось узнать, что за «новости» приготовил ректор, хотя интуиция уже настойчиво шептала: ничего хорошего ждать не стоит.

Предчувствие не обмануло.

​Стоило Лике переступить порог зала и бросить взгляд на сцену, как сердце пропустило удар. Возле ректорской кафедры, прямо перед вмонтированным в дерево кристаллом усиления голоса, стоял блондин с перрона. Незнакомец небрежно опирался поясницей о край стола и, сложа руки на груди, равнодушно наблюдал за суетой.

​Лика, ловко спрятавшись за спинами более высоких коллег, поспешила занять своё место. Преподаватели привычно рассаживались на дубовых скамьях высокого амфитеатра, который полукругом огибал сцену. Устройство этого зала было гордостью академии: во время балов или приёмов массивные многоярусные трибуны с тихим скрежетом шестерёнок и шёпотом скрытых заклинаний задвигались прямо в ниши стен, полностью освобождая пространство для танцев. Но сегодня скрытые магомеханизмы спали, и ярусы стремительно заполнялись шелестящей мантиями профессурой.

​Аделика инстинктивно вжала голову в плечи. Широкая спина сидевшего впереди профессора боевой подготовки была её единственной надеждой остаться незамеченной, ведь стальной, проницательный взгляд столичного гостя медленно блуждал по рядам амфитеатра, словно он высматривал кого-то конкретного в этой толпе.

— Итак, уважаемые профессора, — ректор выразительно прокашлялся, и кристалл на кафедре мгновенно разнёс его голос по залу. — Без лишних предисловий, позвольте представить вам нового преподавателя атакующей магии — профессора Альдо Сартори. Он прибыл к нам из столицы, как некоторые из вас уже успели разнести по академии, — ректор наградил главных сплетников тяжёлым недовольным взглядом. — Наш почтенный мастер Бронс прошлым лунным циклом всё же ушёл на заслуженный академический покой, так что министерство прислало нам замену.

Зал притих. Коллеги молча разглядывали столичного гостя. Сам же Сартори, казалось, изучал каждого присутствующего, делая в уме какие-то свои, только ему понятные пометки.

Аделика, стараясь не смотреть на сцену, спешно вносила последние корректировки в черновики, как вдруг по её коже пробежал мороз — она физически почувствовала этот пристальный, давящий взгляд. Лика упрямо подняла голову и встретилась с ним глазами.

В этот раз мир не померк, но время вокруг предательски замедлило свой ход. Звуки амфитеатра смазались, а голос ректора стал глухим, будто доносился из-под толщи воды. В стальных глазах блондина промелькнуло мимолётное узнавание, смешанное с холодным любопытством.

Внезапный толчок в локоть заставил Лику резко вынырнуть из этого омута.

— Да? Что-то не так? — тихо спросила она, оборачиваясь к сидевшей рядом коллеге, которая и вернула её к реальности.

— Тебя зовёт ректор, — с понимающей улыбкой шепнула та.

Аделика перевела взгляд на сцену и наткнулась на странный, проницательный прищур главы академии.

— Профессор Сальви, — повторил ректор, дождавшись её внимания. — Будьте добры, ознакомьте нас с планом вступительных испытаний на этот учебный год. Разумеется, с учётом новых магомеханических установок.

— Да, конечно!

Сердце Лики застучало чуть быстрее. Она подхватила исписанные бумаги и направилась вниз, к ректору. Проходя мимо левого сектора амфитеатра, она краем глаза поймала очень внимательный, задумчивый взгляд Каталины. Подругаг медленно перевела глаза с Лики на застывшего у стола блондина, и на её губах заиграла едва заметная улыбка. Кажется, от её любопытного взора не укрылось ровным счётом ничего.

— Профессор Сальви, подождите! — противный, визгливый голос разнёсся эхом по холлу учебного крыла.

Аделика на секунду прикрыла глаза и раздражённо выдохнула, уже предвкушая долгую беседу, после которой у неё неизменно разболится голова.

— Ну же, остановитесь, Аделика! — продолжал надрываться голос.

— Да, профессор Кларкел. Вы меня звали? — Лика нацепила на лицо дежурную вежливую улыбку, не коснувшуюся глаз, и обернулась.

Пожилая преподавательница буквально летела вниз по крутой мраморной лестнице. Аделика на мгновение ярко представила, как коллега оступается и летит кубарем, но, к общему счастью, миссис Кларкел благополучно преодолела последние ступени и подскочила к ней, тяжело дыша.

— Милочка! — Кларкел воровато оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей в пустеющем холле, бесцеремонно цапнула Аделику за предплечье и заговорщически зашептала: — Вы ведь видели на собрании нашего нового преподавателя? Каков красавец, а? Совсем молодой!

​— Видела, профессор Кларкел, — сдержанно ответила Лика, мечтая поскорее высвободиться из стального захвата.

​— Так вот, этот юноша, профессор Сартори, — моя замена в приёмной комиссии! — победоносно объявила Кларкел, обмахиваясь свёрнутыми документами, как веером. — Мои суставы в последнее время совсем не переносят магомеханических вибраций от испытательных стендов, и ректор, слава Светлому, одобрил мой отпуск. Но я не забыла о вас! Я лично шепнула ректору, что вы у нас — самый опытный куратор вступительных испытаний. Введёте мальчика в курс дел, объясните ему порядок проведения и правила, покажете полигоны, поможете с возникающими трудностями... В общем, вы ведь теперь в одной комиссии! — отцепившись от локтя Аделики, хлопнула в ладоши женщина, явно довольная собой.

​«Так вот чья это инициатива... Кто бы сомневался!» — Аделика мысленно закатила глаза, изо всех сил подавляя желание высказать коллеге всё, что думает о её «заботе». Работать две десятины до вступительных и половину на самих испытаниях бок о бок с этим невыносимым столичным блондином — «лучшего» начала года и представить нельзя.

​— К тому же, — она опять схватила Аделику за руку, многозначительно поиграла бровями и понизила голос до интимного шёпота, — он невероятно хорош собой! А вы у нас всё в девках сидите, чертежами своими окружились, светлого дня не видите. А тут — молодой, перспективный столичный специалист! Сама судьба подталкивает, пора бы уже и о семейном гнёздышке подумать… о детках! Какие красивые у вас будут дети! — она мечтательно прикрыла глаза.

​— Профессор Кларкел, собрание окончено, и мне пора возвращаться к работе, — ледяным тоном остановила поток её мыслей Лика, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Распределение комиссий уже утверждено ректором. Раз меня назначили — я выполню свои обязанности куратора. И только их.

​— Ой, ну какая же ты колючая, Сальви! Я же из лучших побуждений! — всплеснула руками женщина, обиженно поджав губы, и наконец-то отпустила её руку.

Две десятины пролетели как один миг, уступив место суете вступительных испытаний. Академия готовилась принять небывалый наплыв желающих стать адептами. По коридорам непрерывно сновали преподаватели, а кураторы день и ночь корпели над полигонами, стремясь сделать новые магомеханические установки максимально безопасными для поступающих.

​— Первые два дня позади, все уже написали письменные тесты. Теперь пришла пора практики и демонстрации их реальных сил. Весь отбор займёт пять дней, как и положено, — чеканя шаг, на ходу говорила Аделика. Она стремительно двигалась по направлению к главному полигону.

​Идущий рядом Альдо недоумённо вскинул брови:

— Пять дней? На практические испытания в этой... глуши? Зачем устраивать такой сложный и долгий отсев?

​Лика резко затормозила у тяжёлых кованых дверей полигона и обернулась к нему. На мгновение ей показалось, что она ослышалась.

— Профессор Сартори, Вы же работали преподавателем в столице, верно? — она прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо. — Единый пятидневный регламент вступительных испытаний для всех магических академий утверждён личным указом прадеда нашего короля. Правила одинаковы как для центральных институтов, так и для провинциальных. К тому же, наша академия хоть и находится на периферии, гордится своей историей — в этих стенах учились величайшие мастера магомеханики королевства. Нам по закону положено держать планку.

​Альдо на секунду замер, и в его стальных глазах промелькнуло нечто, очень похожее на замешательство. Но уже через мгновение он вернул себе привычную маску ленивой уверенности.

​— Разумеется, я помню про указ, профессор Сальви, — гладко парировал он, сделав шаг ближе. — Просто искренне удивлён, что в таком... уединённом месте министерские предписания соблюдаются со столь сильным рвением. В столице на периферию смотрят сквозь пальцы.

Альдо улыбнулся, но Лика лишь сильнее прищурилась, уже поставив в уме жирную галочку. В его тоне, в этой секундной заминке было что-то глубоко неправильное. Действительно ли профессор Сартори тот, за кого себя выдаёт?

​— В любом случае, — Аделика выразительно закатила глаза и решительно толкнула кованую створку, продолжая путь. — Наши полигоны находятся на одном уровне, мы буквально соседи.

​— Я искренне рад, — Альдо шагнул следом, обдав её шлейфом дорогого столичного парфюма, и пристально посмотрел сверху вниз. — А Вы?

​— Безумно, — с самым откровенным сарказмом отозвалась она.

​На самом деле соседство её не то чтобы расстраивало. Скорее, выбивало из колеи. Лику откровенно смущали его постоянные изучающие взгляды и то, как резко его первоначальный ледяной холод — от которого в первые дни у неё спина покрывалась инеем — вдруг сменился мягким, почти тёплым тоном. Лика решительно не понимала, что чувствует и что вообще происходит. Она упорно искала подвох в этой внезапной оттепели.

​Чтобы вернуть контроль над ситуацией, она поспешно перевела разговор в сугубо рабочую плоскость:

​— Мы находимся рядом из-за полярности нашей магии, профессор. Вы атакуете, я защищаю, так что нам предстоит совместно тестировать поступающих на факультеты друг друга. Я буду защищаться от твоих будущих адептов, а Вы — атаковать моих. Но сразу предупреждаю: всё это будет проходить строго под моим руководством!

Первое испытание для будущих магов защиты шло полным ходом. Аделика, не отрывая взгляда от площадки, пристально следила за каждой атакой, которую наносил Альдо. Она методично заносила в массивный журнал результаты каждого поступающего. Критерии отбора были суровыми, и справлялись далеко не все. Впрочем, у провалившихся оставался шанс — академия давала возможность остаться на подготовительный год, чтобы подтянуть теорию и навыки, и попробовать снова.

Альдо работал чётко и безжалостно. Одно за другим он формировал мощные атакующие заклинания и посылал их в цель. Крупный накопитель, покоящийся на его шее, то и дело пульсировал, отражая слепящий свет его собственной силы. Без этой игрушки любой, даже самый сильный куратор выдохся бы в первый же день, а испытания пришлось бы остановить до полного восстановления мага.

Очередной поступающий замер в центре полигона прямо между двух огромных механических стен. Металл глухо гудел: встроенные магомеханические датчики непрерывно считывали резерв парня и плотность его щита. Эти стены были запрограммированы среагировать и мгновенно перехватить удар Альдо, если будущий адепт вымотается, но из упрямства не подаст виду.

Сама Лика стояла у пульта управления не просто как экзаменатор. Она была живой подстраховкой. Магомеханические установки монтировали в спешке и до конца так и не протестировали, поэтому её собственная защитная магия была наготове. В случае сбоя механизмов только она могла спасти юношу от атаки столичного профессора.

— Как же всё это долго, — вполголоса пожаловался Альдо, дождавшись, пока очередной бледный от страха юноша покинет площадку.

​— В столице разве как-то по-другому? — Аделика сощурилась, не поднимая головы от журнала, но внутренний радар подозрительности снова забил тревогу.

​— Точно так же, — устало вздохнул он, потирая переносицу. — Но в моей академии мне не приходилось быть куратором испытаний. Я был обычным преподавателем и мог позволить себе просто наблюдать за процессом со стороны, не вникая в суету.

​Лика промолчала, но мысленно сделала ещё одну пометку. Слишком уж часто столичный гость путался в кураторских буднях.

​К счастью, утренний поток магов иссяк. Впереди их ждал долгожданный обед и законный перерыв, чтобы восстановить силы. И Лике это было жизненно необходимо: сразу после отдыха наступало время испытаний для атакующих магов. Теперь роли менялись. Защищаться от напора стихий предстояло уже Аделике и её магомеханическим установкам, а Сартори оставалось лишь наблюдать со стороны и держать наготове свои боевые плетения, чтобы в случае опасности перенаправить шальное заклинание в защитный контур полигона.

Испытание атакующих магов шло своим чередом, но Лику не покидало ощущение, что что-то идёт глубоко не так. Закреплённый на груди артефакт для увеличения резерва ощутимо нагревался, обжигая кожу сквозь ткань, однако ожидаемого прилива сил Аделика так и не почувствовала. Магия внутри не пробуждалась — прибор словно работал вхолостую. Тем не менее она упрямо стояла на передовой, раз за разом выставляя привычные щиты и хладнокровно выдерживая боевые плетения будущих адептов.

​Катастрофа случилась в одно мгновение.

​Очередной плотный, чернильно-чёрный сгусток атакующего заклинания сорвался с рук поступающего и на огромной скорости понёсся прямо на неё. В ту же секунду защитный щит Лики с тихим хрустом просто… растаял в воздухе. Аделика на автомате вскинула руки, пытаясь перестроить плетение и выставить новый купол, но внутри оказалась звенящая, пугающая пустота. Магия исчезла. Лика больше вообще не чувствовала свою силу, а чёрная боевая сфера уже летела ей наперерез, готовая снести всё на своём пути..

Вспышка перед глазами на мгновение ослепила её — это Альдо, среагировав за долю секунды, успел перехватить и отразить сокрушительное атакующее заклинание.

​Испытание тут же остановили. Полигон погрузился в оглушительную, пугающую тишину. Альдо оказался рядом мгновенно. Подойдя вплотную, он без лишних церемоний положил руки ей на плечи, слегка сжав пальцы.

​— Как ты? — перейдя на «ты», глухо спросил он. От его привычного высокомерия и ехидства не осталось и следа — в пристальном взгляде читалось неподдельное, острое беспокойство.

​— Что-то не так, — растерянно и горько прошептала Аделика, чувствуя, как внутри всё сжимается от подступающей паники. — Я не чувствую свою магию. Её… её будто у меня отобрали. Как мы будем проводить экзамен дальше?

​ Она с тревогой посмотрела в сторону будущих адептов. Поступающие испуганно скучковались у края площадки, шокированные увиденным. От толпы отделился бледный как смерть парень — тот самый, чей заклинание чуть не разнесло куратора. Он на негнущихся ногах попытался подойти к профессорам, судорожно глотая воздух:

​— Извините… это не я, я не хотел! Я не знаю, как так вышло… — бормотал он, едва не плача от страха перед неминуемым отчислением.

​— Не волнуйся, парень, никто тебя не обвиняет, — Альдо ободряюще улыбнулся юноше, слегка приобняв Лику за плечо, словно закрывая от чужих глаз. — Было прекрасно видно, что твоей вины здесь нет. Произошёл сбой оборудования. Иди к остальным.

​Проводив адепта взглядом, столичный маг снова повернулся к Аделике:

​— А тебе стоит немедленно лечь в лазарет и отдохнуть.

​— Нам нужно продолжить экзамен! — упрямо выкрикнула она, сверкнув глазами и напрочь игнорируя слабость во всём теле. — Если они не поступят сейчас, то смогут сдать экзамены только в следующем году! Другие преподаватели не имеют права принять этот поток, их просто не допустят министерские протоколы!

​Альдо смотрел на неё, едва заметно прищурив глаза. На его лице отразилась напряжённая работа мысли, и вдруг губ коснулась едва уловимая понимающая улыбка. Ему в голову пришла идея.

​— Хорошо, — легко согласился он, отчего Лика даже победно улыбнулась. Правда, радость длилась недолго. — Но мы поступим следующим образом.

​Он решительным жестом снял со своей шеи массивный кулон.

​— Ты отдаешь мне свой неисправный артефакт, а сейчас надеваешь мой. Там ещё полно энергии, я подпитал его во время обеда. Будешь пользоваться моим кристаллом до конца дня, а вечером мы спокойно разберёмся, что делать дальше.

​Аделика недоверчиво посмотрела на сияющий столичный накопитель, затем на свой, подозрительно холодный. Выбора не было. Поджав губы, она согласилась:

​— Ладно. Но учти: это только ради поступающих!

​— Конечно, — мягко улыбнулся Альдо, помогая ей застегнуть цепочку на шее. Его пальцы на секунду обожгли кожу теплом. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Я буду рядом и в случае чего защищу тебя от любого шального заклинания.

Механические стены полигона со щелчком отключились, и их глухой гул наконец-то затих. Поступающие, всё ещё пребывая в глубоком шоке от едва не случившейся трагедии, поспешно покинули площадку.

​На опустевшем полигоне повисла тишина. На шее Лики уже приятно пульсировал кулон Сартори — его концентрированная, плотная магия мягкими волнами разливалась по её опустевшим каналам, искусственно возвращая силы. А вот сам Альдо не спешил уходить. Он стоял вплотную к ней и внимательно, с нарастающим подозрением буравил взглядом зажатый в ладони кристалл Аделики.

​— Сальви, можно я пока что возьму твой накопитель? — не вернувшись к более официальному обращению, тихо проговорил Альдо, продолжая разглядывать магомеханическую игрушку. — Он вызывает у меня опасения, и я хочу проверить его на неисправности.

​— Это подарок, — Аделика инстинктивно сжала ладонь поверх его руки, будто бы стараясь закрыть кристалл от чужих проницательных глаз. Внутри болезненно кольнуло воспоминание о дарителе. — Ты правда думаешь, что он неисправен?

​— От тебя буквально чуть не осталась горка пепла из-за того, что сломанный механизм обратил вспять его действие! — в голосе Альдо впервые прорезались жёсткие, властные нотки. — Он должен давать тебе энергию, а не забирать и накапливать в себе!

​— Хорошо, — всё ещё сомневаясь, пробормотала Аделика.

​ Она до конца не доверяла Альдо, но спорить с фактами было глупо. Он действительно спас её в последний момент. Если бы не его молниеносная реакция, она могла погибнуть прямо здесь.

​ — Пусть мой накопитель пока что побудет у тебя, — уже мягче добавил Альдо, взглянув на неё сверху вниз. — Он заменит твою магию, пока она не восстановится.

Конец дня, в сравнении с его бурным началом, был полон скуки и нудной бумажной работы. Аделика, смертельно уставшая от заполнения бесконечных списков новоявленных студентов, сдавших экзамен в этот день, наконец-то вышла из кабинета в тёмный, безлюдный коридор.

Прислонившись спиной к прохладной деревянной двери, она зажмурилась и с тихим вздохом потёрла виски, в которых начинала зарождаться глухая боль. На шее всё ещё ощущалось непривычное, ровное тепло чужого артефакта — кристалл Альдо послушно подпитывал её истощённые каналы весь вечер, не дав окончательно свалиться с ног от усталости.

​Наконец, Лика оттолкнулась от спасительной прохлады двери и неторопливо пошла к лестнице, мечтая поскорее выйти во внутренний двор, чтобы немного прогуляться и размять затекшие от долгого сидения мышцы. В коридоре царил приятный полумрак, приглушённый свет не бил в глаза, что после целого дня работы было очень кстати. Сейчас это крыло Академии, как и все остальные корпуса, было абсолютно пусто и тихо: исчезли громкие голоса адептов, смолк их шумный, заразительный смех. В тишине раздавался лишь слабый, размеренный стук её собственных шагов, который мягко отражался от каменных стен, создавая гулкое эхо.

​Мысли о предстоящей работе всё ещё не отпускали её до конца. Так много первокурсников, и с каждым из них предстоит колоссальный труд. Это действительно рекордный поток за последние несколько лет. Придётся изрядно повозиться, чтобы слепить из этой разношёрстной толпы достойных магомехаников и специалистов.

​Но всё это будет завтра. А сначала — прогулка, тишина и свежий ночной воздух.

Аделика начала спускаться, как вдруг увидела тёмную фигуру у самого подножия лестницы.

Странно, но не было слышно, как этот человек вообще подошёл к пролёту и начал подниматься. В пустом крыле Академии, где любое движение обычно отзывалось гулким эхом, эта абсолютная, противоестественная тишина пугала. Опасный холодок мгновенно прошёл по коже Лики, а по спине побежали колючие мурашки. Подчиняясь годами выработанному рефлексу куратора защиты, она непроизвольно сжала пальцы в кулак, на ходу вскидывая руку и уже формируя в ладони контур боевого защитного плетения. Магия Альдо, пульсирующая в кулоне на её шее, послушно и жарко отозвалась на этот призыв, готовая выплеснуться щитом.

Но в следующий миг Лика разглядела лицо человека, попавшее в блёклый луч настенного светильника. Это был профессор Сартори.

Она тут же разжала пальцы, гася так и не выпущенную искру, и с облегчением выдохнула: ей нечего было бояться. Мысли лихорадочно завертелись в голове. Альдо определённо прошёл суровую боевую подготовку в каком-то элитном военном заведении королевства — иначе как ещё объяснить то, что магомеханические датчики стен даже не зажужжали, а сама Лика не услышала ни звука его дыхания, ни шуршания подошв по каменным ступеням? Он передвигался как настоящий хищник на охоте.

Между тем они почти сравнялись на узкой лестничной площадке. Лика повернула голову, и их взгляды на мгновение пересеклись в полумраке. Она взглянула в его серые, отливающие сталью глаза, которые сейчас казались глубже и темнее из-за падающих теней. Профессор смотрел на неё с очень странным выражением, которое Лика никак не могла расшифровать. Что это было? Профессиональное беспокойство? Или неожиданная, несвойственная ему нежность?

Внезапно мягкая улыбка тронула его губы, стирая с породистого лица привычную холодность.

— Ты точно в порядке? Накопитель помогает? — негромко спросил он, и его низкий голос приятно завибрировал в тишине коридора.

— Да, спасибо ещё раз, — Лика инстинктивно коснулась пальцами тёплого кристалла на шее. — Я просто смертельно устала от заполнения бланков. Каждый год одно и то же: столько бумаг, результаты каждого адепта нужно зафиксировать до единого, занести в архивные журналы… — она устало вздохнула, потирая плечо. — Тебя тоже это ждёт, кстати. Рано или поздно министерские отчёты доберутся и до твоего факультета.

— Да, начну завтра, — хмыкнул он, забавно повёдя бровью. — Сегодня хотя бы с моим официальным назначением разобраться бы, канцелярия до сих пор путает бланки. Ладно, спокойной ночи, Сальви.

— Спокойной, Сартори, — передразнив его манеру обращаться исключительно по фамилии, с лёгкой усмешкой отозвалась она.

Продолжив свой путь вниз по ступенькам, Лика поймала себя на том, что еле заметно улыбается. Этот короткий, глупый разговор на ночной лестнице неожиданно поднял ей настроение и прогнал остатки головной боли.

Через несколько минут она наконец вышла во внутренний дворик Академии и полной грудью вдохнула прохладный свежий воздух. На улице упоительно пахло влажной землёй, близким дождем и прибитой к мостовой пылью. Прохладный ветер мягко шевелил полы её мантии. Погода всё ещё оставалась по-летнему тёплой, но Лика, как опытный магомеханик, привыкший следить за изменениями климатических установок, понимала: через пару дней резко похолодает. Нужно будет обязательно брать с собой что-то из тёплой верхней одежды, чтобы не мёрзнуть на полигонах и не болеть в самый разгар семестра.

А то если всё-таки заболеешь, то придётся уныло идти в лекарский корпус, где над твоей головой будут постоянно охать, причитать и ворчать действующие целители и будущие лекари Академии, заставляя пить горькие травяные настойки.

Аделика тепло улыбнулась своим мыслям и, спрятав руки в карманы, медленно двинулась вглубь сонного, заросшего зеленью двора.

День не заладился с самого утра. Погода за окном совсем не радовала: небо затянуло свинцовыми тучами, хлестал тяжёлый, непрекращающийся дождь, то и дело слепяще сверкали молнии и раскатисто, оглушительно грохотал гром. Окна в зале заседаний тоскливо дрожали от каждого удара стихии.

Собрание по итогам вступительных испытаний тянулось, казалось, целую вечность. Всех преподавателей и кураторов собрали ещё ранним утром, а стрелки магомеханических часов на стене уже неумолимо приближались к обеду. Воздух в помещении был душным, а монотонные голоса коллег усыпляли.

— …таким образом, на факультет лекарей в этом учебном году поступило триста двадцать восемь студентов, — наконец закончил свой объёмный отчёт профессор Лимер, возглавлявший лекарский корпус.

Он выжидательно посмотрел на ректора поверх круглых очков. Тот монументально восседал во главе длинного стола. Ректор вежливо прокашлялся:

— Благодарю за отчёт, профессор Лимер. Вы и Ваши кураторы проделали отличную работу! — он одобрительно улыбнулся и заглянул в свои записи. Постучав кончиком перьевой ручки по столу, призывая присутствующих к вниманию, ректор вызвал следующих: — Теперь послушаем профессоров Сартори и Сальви. Вы работали в паре, прошу представить отчёт и статистику по новым студентам.

Ректор радушным жестом пригласил их к высокой деревянной кафедре.

Аделика поднялась со своего места, и в ту же секунду пол под её ногами будто бы качнулся. Внутри всё горело от странного, сухого жара, а чужой кулон на шее пульсировал так сильно, что его толчки отдавались прямо в висках. Сжав в пальцах папку с документами, она вместе с Альдо сделала несколько шагов к трибуне. Сартори, шедший чуть впереди, как всегда выглядел собранно и безупречно, а вот Лике стоило огромных сил просто удерживать равновесие.

— Мы подготовили совместную статистику по оборонному и атакующему факультетам, господин ректор, — стараясь, чтобы голос не дрожал, начала Аделика. Она раскрыла папку, но буквы на листах вдруг поплыли, превращаясь в сплошное чёрное пятно. — В этом году поток оказался… на удивление…— она резко повернулась к Альдо. — Мне не очень хор…

Договорить она не успела. За окном с диким треском полыхнула молния, и в зале на мгновение стало светло как днём. В эту же секунду силы окончательно покинули Лику. Стены зала смазались, папка выскользнула из ослабевших рук, и исписанные листы веером полетели на пол. Воздуха критически не хватало.

Лика почувствовала, как её тело заваливается назад, в пугающую пустоту. Последним, что она запомнила перед тем, как мир вокруг полностью поглотила тьма, был резкий, молниеносный шаг Альдо в её сторону и его сильные руки, которые крепко перехватили её поперек талии, не дав упасть на каменные плиты.

Сознание возвращалось медленно и крайне неохотно. Первым, что почувствовала Аделика, был резкий, бьющий в нос запах сушёных трав и каких-то горьких спиртовых настоек. Кроме того, со стороны спины и затылка ощущалась непривычная мягкость.

Лика с трудом разомкнула тяжёлые веки и тут же пожалела об этом, поспешно зажмурившись от слишком яркого дневного света, льющегося из высокого окна. Она лежала на узкой койке с белыми простынями.

«Лекарский корпус», — обречённо и тоскливо подумала она. Надо же было так накаркать во дворе всего несколько часов назад! Теперь ей действительно придётся здесь валяться под присмотром. И ведь раньше времени не выпишешься — упала-то прямо на глазах у Лимера! Аделика мысленно поморщилась от одной только мысли о грядущих бдениях над её душой.

Стоило ей сделать слабую попытку приподняться на локтях, чтобы осмотреться, как из угла палаты тут же раздался тяжёлый, демонстративный вздох.

— Лежать! Куда это мы так торопимся, профессор Сальви? — к кровати размашистым шагом подошёл профессор Лимер.

Глава лекарского факультета выглядел невероятно недовольным. Его густые, почти полностью седые брови грозно сошлись на переносице, а в руках он держал пузатый флакон с тёмно-зелёным зельем.

— Валяться вам здесь теперь как минимум три дня, дорогая моя. И это при самом удачном раскладе! Вы себя до какого состояния довели? Ваш магический резерв выжжен дотла, каналы начали истончаться от нагрузок! Так что лежите и не дёргайтесь, сейчас будем пить восстанавливающий комплекс. Лекари за вами присмотрят, они как раз любят ворчать на непослушных пациентов. А Вы именно такой пациент! Если уж и попадаете к нам, то в таком состоянии, что в гроб краше кладут! — грозно разворчался глава лекарского корпуса.

Ну... доля правды в его словах была. Лика действительно отчаянно не любила обращаться к целителям и тянула всегда до последнего.

Она со стоном опустила голову обратно на подушку, понимая, что спорить с Лимером в его же королевстве — абсолютно бесполезно. Ей оставалось только покорно лежать, смотреть на капли дождя, шумно барабанящие по стеклу, и ждать, когда её навестит её бдительный столичный напарник.

В палате было тихо. Эту тишину нарушало лишь недовольное, обиженное пыхтение Аделики — её теперь даже кормили с ложечки! Лика была настолько слаба, что действительно не могла удержать ложку в дрожащей руке, не пролив суп на больничную простыню, и эта беспомощность её жутко раздражала.

Вдруг за дверью послышались взволнованные голоса: кто-то спорил на повышенных тонах. В следующий миг дверь в палату с шумом распахнулась, и на пороге возникла Каталина — взъерошенная, запыхавшаяся и явно недовольная тем, что её так упорно не хотели пускать к пациентке.

— Ты вообще в своём уме?! — она с порога уставилась на Аделику, грозно нахмурив брови. — Как ты умудрилась довести себя до такого состояния? Ещё и экзамен, небось, упрямо продолжила вести, я в этом просто уверена!

Каталина перевела дух и требовательно посмотрела на сиделку, которая как раз заносила очередную ложку:

— Можно я сама её покормлю? — уже гораздо спокойнее попросила она.

— Не положено, — недовольно буркнула в ответ сиделка, крепче перехватив тарелку.

— Пожалуйста, мы просто спокойно поговорим, и она уйдёт, — вмешалась Аделика, состроив самые жалобные, просящие глаза, на какие только была способна. — Разрешите, под мою ответственность. Если профессор Лимер узнает, скажите, что это полностью наша инициатива. Пусть ворчит на нас, а Вас не трогает.

Сиделка колебалась секунду, переводя взгляд с одной упрямой преподавательницы на другую, но в итоге сдалась:

— Ну хорошо, только недолго. До закрытия лекарского корпуса для посещений осталось всего ничего, так что успевайте.

Она аккуратно передала тарелку с недоеденным супом Каталине и поспешно вышла за дверь. У неё и без того дел было по горло, а если сделать их пораньше, то и домой можно будет уйти пораньше.

— Ну, рассказывай, — Каталина решительно устроилась на стуле у кровати и зачерпнула ложкой суп. — Только уговор: сначала еда, потом подробности! Открывай рот.

Время для посещений давно закончилось. Каталина ушла, и Аделика, оставшись в абсолютной темноте палаты, безуспешно пыталась уснуть. Это была та самая зыбкая грань между сном и явью, когда сознание плывёт, а в углах комнаты начинает мерещиться всякое.

И вот сквозь полудрёму Лика внезапно увидела силуэт, отделившийся от стены. Он казался знакомым и незнакомым одновременно. Фигура бесшумно подошла ближе к кровати, и в блёклом свете луны, пробивающемся сквозь тучи, Аделика наконец поняла — это Альдо.

— Сальви, ты как? — едва слышно, почти одними губами спросил он.

— Как ты сюда попал? — так же тихо ответила она, моргая и пытаясь прогнать остатки навязчивого сна. — Сюда же никого уже не пускают… Корпус закрыт.

— У меня свои методы, — он на мгновение коротко усмехнулся, но тут же снова стал предельно серьёзным. — Так как ты себя чувствуешь? Меня не пускали к тебе днём.

— Отпоили какими-то настойками, дали кучу лекарств и велели восстанавливаться, — принялась перечислять Лика, кривясь от одного воспоминания о горьком вкусе целительских снадобий. — И кормили с ложечки! — недовольно и обиженно добавила она.

— Я бы на это посмотрел, — Альдо снова тихо прыснул, изо всех сил сдерживая смех.

Поймав на себе её возмущённый, уничтожающий взгляд, он закусил губу — рассмеяться захотелось ещё сильнее. Но было нельзя: никто в Академии не должен прознать, что он сидит в ночной палате у куратора защиты.

— Ладно. Я проверил твой накопитель, — сменил он тему, и его голос сразу стал тяжёлым.

— И что там? — сон с Лики сняло как рукой.

Аделика порывисто попыталась приподняться на постели, но Альдо мягко, но настойчиво удержал её за плечо, заставляя лечь обратно.

— Не поднимайся, тебе нужно восстанавливать каналы. Проверил, да. Эта вещь никогда не была полноценным накопителем. Точнее, была, но очень слабым, чисто для отвода глаз. Этот артефакт… он блокировал твою магию.

— Как блокировал? — опешила она, непонимающе нахмурившись. — Я же пользовалась им так долго! Он всегда был со мной.

— А ты использовала его в прошлых, обычных испытаниях? Или обходилась собственной силой?

— Использовала! — Лика ухватилась за эту мысль, лихорадочно вспоминая прошлые вступительные.

— Он блокировал только большие, пиковые всплески магии и незаметно высасывал остатки, — принялся объяснять Альдо, глядя на неё сверху вниз. — То есть, пока ты использовала немного силы — например, когда удары по твоим щитам были слабыми, — он послушно играл роль накопителя. Но стоило тебе выставить крепкий щит высшего ранга или попытаться экстренно усилить контур, как прибор активировал обратную полярность. Он просто забирал твою силу и высасывал тебя досуха. Выкачанную энергию можно было получить обратно, но только зная скрытый магомеханический код. Тот, кто создавал эту игрушку, явно знал своё дело. Он мастер. Кто подарил её тебе?

Альдо пристально и очень серьёзно посмотрел Аделике прямо в глаза.

— Друг семьи, — потерянно и тихо проговорила она. — Точнее… друг ранее существовавшей семьи.

Аделика поспешно отвела взгляд в сторону окна, чувствуя, как в груди болезненно сжалось сердце. Она почти не помнила своих родителей — слишком рано её, совсем крошечную, оставили на пороге пансиона для брошенных детей.

— Отдыхай, — Альдо заметил, как резко изменилось её лицо.

Не став продолжать этот тяжёлый допрос, он поднялся со стула и поправил край её одеяла.

— Тебе скоро снова преподавать, нужно набраться сил и поскорее выписываться. Иначе я лично приду сюда днём и буду кормить тебя с ложечки, — шутливо пригрозил он, и в его стальных глазах снова мелькнули тёплые искры. — Спокойных снов, Сальви.

— Только не это, — тихо рассмеялась она, представив эту картину. — Спокойной ночи, Сартори.

Он бесшумно, словно растворяясь в ночных тенях, направился к двери. Лика, обессиленная долгим разговором, прикрыла глаза и начала стремительно проваливаться в глубокий, целительный сон. И уже на самой грани беспамятства ей вдруг показалось, будто чьи-то тёплые пальцы нежно провели по её голове, бережно убирая непослушную прядь волос за ухо. Показалось?

— Выписываю, радуйтесь, профессор Сальви! — с благосклонной улыбкой объявил наконец профессор Лимер, ставя размашистую подпись на министерском бланке. — Но смотрите у меня, следите за своей магией и не перенапрягайте каналы! Иначе мы опять заберём вас в наш корпус, и всё начнётся заново.

Глава лекарского крыла шутливо, но строго погрозил ей указательным пальцем поверх очков.

— Хорошо-хорошо, буду обязательно и очень строго соблюдать все ваши рекомендации! — скороговоркой, едва сдерживая счастливую улыбку, проторила Аделика. — Всё, профессор, я могу идти?

— Да идите уже, — притворно-обречённо отмахнулся он, забирая документы. — Всё равно вас здесь силой не удержать. Стоило только врачам вставать разрешить, как вы давай плетения прямо на больничной койке практиковать! — уже отворачиваясь к шкафам с зельями, привычно заворчал он себе под нос.

— Спасибо, хорошего вам дня! — весело крикнула ему в спину Лика и, не теряя ни секунды, практически побежала на выход, пока главный целитель не передумал.

Правда, на самом выходе из корпуса её порыв изрядно поутих. Ноги всё ещё казались немного ватными, а в груди глухо отозвалась пустота — резерв хоть и восстановился до безопасного уровня, но до прежней пиковой формы было ещё далеко. Вот уж действительно, настолько слабой и беспомощной Аделика себя очень давно не чувствовала.

Подойдя к своей комнате, Лика дождалась, пока защитные артефакты на двери признают хозяйку. Наскоро проверив целостность охранного контура, она зашла внутрь — и тут же почувствовала упоительный, сладкий запах свежей выпечки.

— Ну, Каталина… — невольно улыбнувшись, вздохнула она.

На кухонном столе действительно обнаружился большой, ещё горячий ягодный пирог. Он был заботливо накрыт прозрачной крышкой с активированным артефактом сохранения тепла.

А сверху красовалась записка, написанная размашистым почерком подруги:

«Свежая выпечка всегда способствует быстрому выздоровлению!

Лина».

Они настроили плетения допуска к жилым комнатам друг друга ещё тогда, когда только-только устроились в Академию преподавателями. Всю жизнь они, по сути, провели вместе: сначала делили одну кровать в пансионе, потом — скромную комнату в общежитии во время учёбы. Теперь у каждой было своё отдельное жильё, и общей оставалась лишь тонкая стена между ними. Но магический доступ в гости к подруге оставался открытым всегда.

Аделика мельком взглянула на настенные часы и поняла, что ещё вполне успевает спокойно позавтракать и насладиться приготовленным подругой пирогом. Она как раз заваривала чай, когда в дверь вежливо, но настойчиво постучали.

На пороге стоял Альдо.

— Сартори? Что ты тут делаешь? — недоуменно спросила Лика, застыв с заварочным чайником в руках.

Он бегло огляделся по сторонам и быстро произнес:

— Ты точно хочешь говорить прямо на пороге? Или всё-таки пригласишь в комнату? Я отсюда чувствую умопомрачительный запах свежей выпечки, — он улыбнулся непривычной, немного мальчишеской улыбкой.

— Проходи, — закатив глаза, вздохнула она.

Отойдя в сторону и дав ему пройти, Аделика привычным, отточенным движением заново активировала защитные контуры на двери. Она краем глаза заметила, как Альдо внимательно наблюдает за каждым мимолётным пассом её пальцев.

— Что? — повернулась к нему Лика. — Никогда не видел работу магов защиты?

— Просто стало интересно, как это делаешь именно ты, — хмыкнул он, проходя вглубь комнаты. — Так что там насчёт пирога?

Уже через пару минут они сидели за небольшим столом с чашками, наполненными ароматным горячим чаем. Альдо неторопливо залез в карман форменного сюртука и достал оттуда уже знакомый Лике кулон — свой собственный сильный артефакт.

— Я хочу, чтобы он пока побудет у тебя, — он аккуратно положил тёплый накопитель на деревянную столешницу и пододвинул ближе к ней. — Пусть поддерживает твои каналы, пока ты полностью не восстановишься.

— Но меня уже выписали, и я могу спокойно проводить занятия! — запротестовала Лика.

— Тебя выписали, — он насмешливо посмотрел на неё поверх чашки, — только потому, что ты очень вредная пациентка, которая замучила Лимера, а не потому, что ты выздоровела до конца. Тем более нам ещё вести совместные занятия. Не хотелось бы тащить твою тушку в лазарет ещё раз.

Сартори преспокойно потянулся рукой к самому большому куску ягодного пирога.

— Стоять, — Лика легонько хлопнула его по ладони. — А руки ты мыл? И что вообще значит «тащить в лазарет»? Так это был ты?!

Она прищурилась, пристально глядя на напарника. Альдо со вздохом поднялся со стула и послушно подошел к крошечной раковине в углу кухонной зоны.

— Ну да, я нёс тебя в лазарет, — смывая мыльную пену, непринужденно отозвался он. — А кому ещё мне было доверить твоё бессознательное тело? Просить Лимера?

Он вытер руки пушистым полотенцем, висевшим у раковины, и шутливо продемонстрировал ей чистые ладони:

— Смотри, теперь сверкают чистотой. Поделишься наконец со своим спасителем куском пирога?

— Хорошо, садись, — с улыбкой сдалась Лика. — И ладно, я возьму твой накопитель. Но только до тех пор, пока резерв полностью не придет в норму.

Спор спором, а личная безопасность и впрямь была в приоритете, спорить с очевидным Аделика не любила. С этим кулоном ей действительно будет гораздо спокойнее.

— Отлично! — Альдо довольно хлопнул в ладоши и уселся обратно. — А теперь пора поесть, а затем я буду присутствовать на твоём занятии.

Не дав Лике опомниться, Сартори быстро цапнул с тарелки самый красивый и сочный кусок пирога и принялся аппетитно жевать. Счастливо вздохнув от вкуса домашней выпечки, он с совершенно невинным видом посмотрел на ошарашенное лицо коллеги.

— Что?! — Аделика от неожиданности резко вздёрнула бровь, едва не пролив горячий чай на стол.

— Доброе утро, адепты, — Аделика, стараясь смотреть исключительно под ноги, зашла в просторную аудиторию с внушительной кипой бумаг в руках.

Поднявшись на возвышение кафедры, она попыталась как можно более аккуратно водрузить документы на стол, но стопка всё же коварно поехала в сторону. Лика разочарованно вздохнула, поправила бланки и наконец перевела взгляд на притихших студентов.

— Меня зовут Аделика Сальви, вы можете обращаться ко мне «профессор Сальви». Вы все уже поверхностно знакомы с основами моего предмета — не будем забывать про ваши вступительные испытания, где вы показали себя с лучшей стороны. Теперь же мы будем развивать и углублять эти навыки. Чтобы действительно понимать магию защиты, необходимо чётко осознавать, как в целом разные виды магии взаимодействуют друг с другом в нашем мире. Кто-то хочет поделиться своими мыслями на этот счёт?

Говоря это, Аделика отчаянно старалась сохранять невозмутимый вид и не отвлекаться на то, как Альдо быстро, бесшумно и практически незаметно для остальных проскользнул в кабинет вслед за ней, заняв свободное место в самой дальней, затенённой части аудитории.

— Да, говорите, — указала Лика на одну из поднятых рук.

С места поднялся высокий, уверенный в себе первокурсник с эмблемой боевого факультета на манжете. На его губах играла легкая, слегка заносчивая улыбка — типичный молодой «боевик», привыкший полагаться на чистую атакующую силу.

— Профессор Сальви, но ведь всё довольно просто, — звучно начал он. — Защитная магия — это, по сути, возведение стены. Нам на вводных лекциях говорили: чем больше силы ты вбухал в щит, тем он крепче. Сильный боевой маг всегда сомнёт слабую защиту, а если резервы равны, удар просто поглотится контуром. Разве нет?

По аудитории прошел согласный гул. Студенты-первокурсники закивали — книжная истина казалась им незыблемой.

Аделика не удержалась и бросила мимолетный взгляд на задний ряд. Альдо больше не писал. Он пристально, не мигая, смотрел на неё из полумрака. Его пальцы, лежащие на колене, едва заметно зашевелились, сплетая в воздухе тончайшие, скрытые от глаз студентов нити боевого заклинания. Лика мазнула взглядом по этим всполохам и поняла: Сартори на взводе. Он помнил, в каком состоянии её нашли, и был готов в любую секунду перехватить чужую атаку. Его волнение выдавал этот слишком прямой, гипнотизирующий взгляд.

«Не надо, я сама», — мысленно упрямо ответила ему Лика, гордо вскинув подбородок.

— Прекрасный пример, адепт… — Лика выжидательно выгнула бровь.

— Тёрнер, мем.

— Адепт Тёрнер. Что ж, раз теория кажется вам такой простой, давайте проверим её на практике. Вызовите простейшую огненную искру и направьте её в кусок мела в моей руке, — Лика подняла перед собой совсем новую палочку белого мела. — Прямо сейчас. Не бойтесь, я поставлю тот самый «глухой» щит, о котором вы говорите.

Парень хмыкнул, явно обрадованный возможностью порисоваться. Он вскинул руку, на его пальцах соткался небольшой, но плотный огненный сгусток, который с негромким хлопком полетел к столу.

В этот же миг на заднем ряду Альдо резко подобрался. Скрытое плетение на его пальцах вспыхнуло ярче — он едва не сорвался с места, чтобы закрыть её собой.

Но Аделика сработала безупречно. Она мгновенно возвела перед собой абсолютно жесткий, непроницаемый силовой щит. Чистую энергию защиты.

Вскрикнуть никто не успел. Стоило огненной искре «боевика» врезаться в невидимую стену, как пламя, не способное пробить преграду, зажало в тиски. Воздух между щитом и столом от дикой температуры мгновенно расширился. Раздался оглушительный термический хлопок. Волна давления с грохотом швырнула съехавшую стопку бумаг Аделики прямо в воздух. Листы белыми птицами разлетелись по кафедре, а самого адепта Тёрнера обдало волной горячего воздуха, заставив испуганно отшатнуться и закашляться.

В аудитории воцарилась гробовая, звенящая тишина.

Альдо на заднем ряду медленно, с явным облегчением опустил руку, и его скрытое боевое плетение растаяло. Но взгляд остался прежним — горячим и встревоженным.

— Как видите, при тупом столкновении двух сил энергия никуда не исчезает, — спокойно и ровно произнесла Аделика, даже не вздрогнув, хотя её собственное сердце болезненно ёкнуло от отзвука взрыва. — Она трансформируется. В данном случае — в избыточное давление и кинетическую волну. Если бы на моем месте стоял реальный противник и удар был бы высшего ранга, эта взрывная волна сломала бы вам ребра прямо внутри вашей «надежной стены». А отдача от поглощения выжгла бы ваши собственные магические каналы досуха.

Студенты сидели с открытыми ртами, глядя на кружащиеся в воздухе листы бумаги. Заносчивость с лица Тёрнера смыло начисто.

— Истинная защита — это не глухая стена, — Лика обвела аудиторию строгим взглядом. — Защита — это искусство динамического перенаправления. Это умение мгновенно просчитать и встроиться в чужую структуру магии, изменить её вектор и заставить чужой огонь течь мимо вас, не задевая контур. Вы должны думать головой и просчитывать баланс сил, а не слепо копировать параграфы из старых учебников. А теперь поднимите, будьте добры, мои бумаги и раздайте однокурсникам.

Тёрнер, всё ещё бледный, бросился собирать разлетевшиеся листы.

Лика проводила его взглядом и снова наткнулась на Альдо. На этот раз в его темных глазах помимо остатков волнения читалось кое-что еще. Опасное, хищное уважение. Он признал в ней равную.

Лика сглотнула вставший в горле комок, заставляя себя отвернуться от Сартори.

— На сегодня это всё, адепты. Тема следующего занятия — «Векторы смещения энергетических потоков». Заберите у однокурсника листы и подготовьте к следующему разу конспект по первым трём пунктам.

Аудитория мгновенно наполнилась шуршанием сумок, скрипом отодвигаемых скамей и негромким гулом голосов — первокурсники торопливо собирались, то и дело бросая боязненные взгляды на кафедру. Тёрнер быстро раздал выданные ему бумаги и поспешил скрыться за дверью вместе с остальными.

Когда адепты наконец полностью освободили помещение, Аделика неторопливо спустилась с возвышения и подошла к дальней парте, за которой сидел Альдо.

Ещё во время лекции Аделика заметила, как один маг, не особо походивший на остальных адептов-первогодок, что-то очень сосредоточенно строчит в своём блокноте. Приглядываясь к нему на протяжении всей пары, она подметила, что Сартори делает какие-то пометки каждый раз вслед за отвечающими студентами.

И вот, когда адепты наконец освободили аудиторию, Лика подошла к его парте.

— Вряд ли ты внезапно решил повторить материал моего предмета. Что ты писал всё занятие? — полюбопытствовала Аделика.

Она слегка вытянула шею, пытаясь рассмотреть его записи через стол, но Альдо поспешно захлопнул блокнот и извиняюще улыбнулся:

— Извини, это закрытые отчёты для ректора. Пока не могу показать, данные ещё слишком сырые. Скажем так... я немного конспектирую и перенимаю твой стиль преподавания.

— Но это моё занятие, и, возможно, я могла бы тебе что-то подсказать или скорректировать? — Аделика упрямо сложила руки на груди, наклонив голову набок.

— Извини, Сальви, действительно не могу показать, — он твёрдо покачал головой, пряча блокнот во внутренний карман форменного сюртука.

— Ну да, — она разочарованно опустила взгляд. — Хорошо.

Аделика круто развернулась и направилась обратно к кафедре, спиной чувствуя внимательный взгляд Альдо.

— Помочь тебе донести бумаги до преподавательской? — крикнул он ей вслед, поскольку она успела уйти достаточно далеко по проходу между рядами.

— Не нужно, я хочу поработать здесь. В общей преподавательской сейчас слишком шумно, — Аделика демонстративно села за свой стол и выжидательно посмотрела на мужчину. — У тебя разве нет своего занятия?

Альдо не ушёл. Вместо этого он неторопливо подошёл к кафедре и пристально посмотрел на неё сверху вниз:

— Ты расстроилась, что я не показал тебе записи?

— Немного, да, — честно качнула она головой, решив не лукавить. — Но, по правде говоря, это не моё дело, так что в обиде нет никакого смысла. Всё хорошо, — Лика натянуто улыбнулась. — Но мне правда нужно работать, Сартори. Спасибо, что подстраховал, я видела твоё плетение, — искренне добавила она.

Альдо на секунду замер, удивлённый её проницательностью, но быстро вернул себе привычное самообладание.

— Обращайся, Сальви, — он мягко усмехнулся и развернулся к выходу.

Он шёл неторопливо, но уже почти у самой двери остановился и вновь взглянул на Аделику через плечо. На этот раз без капли иронии.

— И не шути так больше. Я волновался.

Дверь за ним тихо захлопнулась, оставив Лику в звенящей тишине опустевшей аудитории.

Спокойный сон в этом учебном заведении ей, видимо, вообще не грозил.

Аделика резко распахнула глаза, садясь на кровати. Сон как рукой сняло: всю комнату заливал тревожный алый свет, а по коридорам разносился оглушительный, пронзительный вой сирены защитного контура. В саму дверь при этом кто-то отчаянно и громко барабанил.

— Что это?.. — пробормотала Лика, бросив быстрый взгляд на часы.

Она вскочила, на ходу накинула халат и подбежала к двери. За ней стояла Каталина — на редкость серьёзная, растрёпанная и бледная.

— Собирайся, у нас тревога и общее собрание! — выдохнула она вместо приветствия.

Аделика метнулась обратно в спальню, за пару минут натянула подготовленную на утро одежду и выбежала вслед за подругой из общежития преподавателей. На улице уже вовсю суетились люди, в окнах корпусов зажигались огни.

— Что-то горит? — спросила Аделика на бегу, тяжело дыша от резкого старта.

— Нет, повреждён внешний защитный контур, — ответила подруга, прибавляя ход. — Посмотри магическим зрением!

Лика на ходу сосредоточилась и переключила восприятие. Привычный мир поблёк, уступая место сияющим нитям заклинаний. Прямо над одним из дальних корпусов в некогда идеальной энергетической сети Академии зияла рваная, сочащаяся искрами прореха.

— Туда! — Лика указала рукой направление, и они скорректировали курс, срезая путь через парк. — Погоди, это же жилой корпус мужского общежития!

Внезапно в кармане Каталины громко и требовательно зазвонил магофон. Она выдернула его, активируя на ходу. Из кристалла раздался хриплый, взволнованный, но пытающийся звучать уверенно голос ректора:

— Внимание всем преподавателям. Опасность найдена и ликвидирована, контур стабилизируют. Пожалуйста, успокойте адептов и отправьте их по комнатам, не допускайте паники. После этого — общий сбор преподавателей в главном зале.

Связь оборвалась. Подруги затормозили у развилки между жилыми корпусами, тяжело переводя дух.

— Фух... Давай остановимся и разделимся, — предложила Аделика, прижимая ладонь к колющему боку. — Ты берёшь общежитие алхимиков, я — своих защитников.

— Встречаемся тут же, — согласно кивнула Каталина и сразу припустила по дорожке к корпусу своих адептов.

Спустя некоторое время две подруги уже шли по тихим и мрачным коридорам академии. Они успели успокоить перепуганных адептов и отправить их по комнатам, но выяснить хоть что-то о взломе защитного контура времени не было. Из звуков вокруг слышались только их собственное торопливое перешёптывание и редкие голоса других преподавателей, которые тоже спешили на экстренное собрание.

Наконец они добрались до массивных дубовых дверей главного зала. Внутри уже толпились взволнованные, но сосредоточенные профессора. Профессор Кларкел, наспех завязав строгий пучок, что-то тихо и озабоченно выговаривала лекарю Лимеру.

В самом центре зала, оперевшись руками о край стола, стоял ректор. На нём не было привычной парадной мантии, лицо казалось мертвенно-бледным, а пальцы заметно дрожали. Заметив вошедших Аделику и Каталину, он тяжело вздохнул.

— Коллеги, тишину, пожалуйста, — голос ректора прозвучал хрипло, в нём отчётливо слышалась неприкрытая паника. — Некоторое время назад, в середине ночи, дежурный обходил жилой корпус боевого факультета. Комната адепта Блейка пуста. Окно выбито направленным магомеханическим импульсом, вещи перевёрнуты... Мальчика забрали. Его похитили прямо из постели.

По залу пронеслась волна испуганных вздохов. Каталина судорожно схватила Лику за локоть.

— Я прошу вас, — ректор поднял руки. Его глаза блестели от искреннего страха за студента, но он отчаянно пытался держать лицо. — Никакой паники. Если об этом узнает пресса или Совет Столицы, нашу академию закроют, а преступники, испугавшись облавы, просто избавятся от свидетеля! Мы должны найти его сами. Тихо, силами наших поисковых артефактов и кураторов. Перекроем выходы, прочешем архивные подвалы... Пожалуйста, ради жизни мальчика, всё должно остаться строго между нами.

Преподаватели согласно загудели, проникаясь его речью. Ректор выглядел как человек, который всем сердцем переживает за своего подопечного.

— Ваша сентиментальность погубит парня, господин ректор, — внезапно раздался ледяной, абсолютно спокойный голос из самого тёмного угла зала.

Все оборачивались. Альдо Сартори стоял у окна, скрестив руки на груди. На его лице не было ни капли сочувствия или следов сна — только холодный расчёт боевого аналитика.

— Профессор Сартори, вы не понимаете! — ректор сделал шаг вперёд, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Мы не можем трубить на весь город, это спугнёт похитителей!

— Если мы сейчас же не задействуем городскую стражу и не объявим официальный план перехвата, к утру парня вывезут за пределы академии или даже города, — отрезает Альдо, делая шаг на свет. — Похититель работал профессионально, он взломал контур защиты за считанные секунды. Мы были там вместе с Вами всего двадцать минут назад и вместе проверяли сломанную защиту. Артефакты на окнах были выведены из строя заранее и заменены на пустышки, — припомнил он, и по рядам преподавателей пронёсся шокированный шёпот. — Это не дилетанты, которые испугаются шума. Им нужен был конкретный адепт. И пока мы будем тихо искать его своими силами, мы потеряем драгоценное время.

Ректор побледнел ещё сильнее, ухватился за сердце и бессильно опустился в кресло, выглядя совершенно раздавленным этой жестокой, неоспоримой правотой столичного коллеги.

— Ваша правда, профессор Сартори... — тихо выдохнул он, нащупывая на столе кристалл связи. — Я звоню в стражу.

Лика обернулась, посмотрела на Альдо и, поймав его взгляд, слегка наклонила голову набок. Сегодня он открылся ей с совершенно новой стороны: не просто насмешливый, ироничный и скрытный, а действующий чётко, жёстко, будто подобные кризисные ситуации были для него привычной рутиной.

Она нахмурилась, критическим взглядом мазнув по его фигуре. Альдо был одет так же, как и остальные преподаватели — форменный сюртук, брюки, — все ведь собирались впопыхах. Но что-то в его облике казалось странным, едва уловимо неправильным для человека, которого подняли с постели в середине ночи. Ни одной лишней складки, ни капли сонной медлительности.

Так и не разгадав эту деталь, Аделика отвернулась к выходу, так и не заметив, как Сартори проводил её взглядом. Мужчина медленно, с потемневшим, оценивающим прищуром скользнул глазами по её фигуре снизу вверх, задерживаясь на тонкой талии.

Правда, остаться незамеченным у него не вышло. Альдо наткнулся на смешливый, красноречивый взгляд стоявшей рядом Каталины, которая едва заметно приподняла брови, и резко отвернулся к окну, возвращая лицу маску ледяного безразличия.

Вскоре преподавателей наконец отпустили, и подруги вместе отправились в сторону жилых корпусов, надеясь доспать хотя бы пару часов. Коридоры Академии встретили их гулкой, сонной темнотой.

— Не хочешь остаться у меня до утра? — предложила Аделика, зябко кутаясь в халат. — У тебя ведь нет утром занятий, если я правильно помню? А у меня только после обеда. Вспомним студенческие времена, устроим ночёвку…

— Я была бы согласна и после первого предложения, — захихикала Каталина, толкнув её плечом. — Но можем и поболтать немного, так и уснём быстрее после всего этого кошмара.

— Тихо! — Аделика внезапно замерла и приложила палец к губам. — Слышишь? За нами кто-то идёт, — еле слышно, одними губами произнесла она.

В темноте позади них действительно раздался тихий, едва уловимый шорох шагов.

Каталина согласно кивнула, и подруги сработали как единый механизм. Синхронно, без единого лишнего звука они начали формировать заклинания. Аделика мгновенно возвела перед ними невидимый силовой щит, готовая принять любой удар, а Каталина на кончиках пальцев соткала россыпь лёгких магических стрел — они не могли убить, но идеально подходили, чтобы ошеломить и задержать противника.

Они уже готовы были ударить на упреждение, как вдруг преследователь остановился и зажёг мягкий магический огонёк прямо около своего лица.

— Это я, не бойтесь, — раздался спокойный голос Альдо. — Я провожу вас до комнат.

— Хорошо, — Каталина взглянула сначала на него, потом на подругу и тихо усмехнулась.

Аделика нахмурилась, но, рассудив, что после ночного происшествия лишняя охрана в лице боевого мага им точно не повредит, молча кивнула и опустила щит. Альдо пристроился справа от неё, а Каталина крепко держала подругу за руку слева.

— Так… откуда, вы говорите, приехали, профессор Сартори? — нарушила тишину Лина, с любопытством поглядывая на мужчину.

— Я ничего такого не говорил, — насмешливо отзвался Альдо. — Но если вам так интересно, то из столицы нашего королевства — О́лсворта. Работал там в Академии при королевской гвардии Делви́нии, так же как и здесь, на боевом факультете.

— Почему ты оказался здесь? — тихо спросила Аделика, посмотрев на него снизу вверх.

От его привычной насмешливости вмиг не осталось и следа. Мужчина посерьёзнел.

— Меня прислали… на место вашего прошлого преподавателя. Один из ваших деканов — мой старый знакомый, он и попросил приехать, — Альдо пристально смотрел ей в глаза, не отрываясь.

Лика первая отвела взгляд, чувствуя, что прямо сейчас не в силах выдержать это молчаливое противостояние. Слишком много потрясений для одной ночи. Не сегодня.

— Ну, мы пришли. Доброй ночи, профессор Сартори, — прервала затянувшуюся паузу Каталина, когда они остановились у нужной двери. — Прощайтесь, я подожду Лику в комнате.

Она выразительно посмотрела на Альдо, подмигнула подруге и быстро скользнула внутрь.

— Хороших снов, Сальви, — тихо произнёс Альдо. По его лицу было видно, что он порывается сказать что-то ещё, но в последний момент так и не решился.

— И тебе хороших, Сартори, — она прошмыгнула мимо него и поспешно скрылась за дверью.

Изнутри донеслись тихие щелчки замков, а затем Альдо увидел, как по дверному косяку пополз лазурный свет — Лика активировала скрытый защитный контур. Удовлетворённо вздохнув, он резко развернулся спиной к двери.

Вся его мягкость мгновенно испарилась. Взгляд профессора стал хищным и ледяным, когда он уставился вглубь тёмного коридора — прямо на чужую, едва заметную тень, которая крадучись преследовала их от самого главного зала.

— Ты опять будешь присутствовать? — вздохнула Аделика.

Они стояли на полигоне, чуть в отдалении от массивных входных ворот. Лика ждала появления первокурсников, а дождалась несносного мага, который будто специально подстраивал их встречи.

— Ты словно преследуешь меня, — она подозрительно прищурилась, глядя на Альдо.

— И тебе доброе утро, Сальви! — отозвался он. Настроение у мужчины, вопреки бессонной ночи, было на редкость приподнятым. — Я буду только подстраховывать. Ну и немного перенимать твои преподавательские секреты.

— Но ты ведь тоже профессор! — Лика всплеснула руками.

— Мои методы оказались слишком жёсткими для здешних адептов, — Сартори поморщился, и в его голосе проскользнули искренние досада и раздражение. — На моём первом занятии я слишком сильно загонял старший курс, и ректор отправил меня «учиться преподавать».

Альдо уморительно передразнил ректора, идеально скопировав его растерянный тон, манеру речи и даже то, как тот испуганно всплескивал руками. Аделика едва сдержала улыбку.

— Ну а что я сделаю, если они не дотягивают до уровня, установленного Министерством? — продолжил возмущаться Альдо, скрестив руки на груди. — С меня потом спросят за их результаты. А они с такой подготовкой вообще могут погибнуть при первом же серьёзном столкновении на распределении!

— Я поняла, — мягко прервала его Аделика, признавая его правоту. В чём-то этот столичный гость был абсолютно прав. — Хорошо, присутствуй. Главное — не мешай, пожалуйста!

Голос Аделики, усиленный кристаллом, гулко разнёсся по полигону, мгновенно принуждая адептов к тишине.

— Занятие общее для защитников и боевиков. Разбиться на пары!

Она достала из ящика коробку с накопителями — точными копиями тех, что выдавали на вступительных испытаниях.

— Маги защиты, ко мне за артефактами. Это страховка на случай пробоя щита. Боевики — ваша задача найти уязвимость в защите напарника. Защитники — держать оборону всеми силами. Технику вы знаете. Начали!

Полигон расцвёл вспышками: в воздух полетели искры атакующих заклинаний, отозвавшиеся низким гулом лазурных куполов. Аделика плавно двигалась между рядами, исправляя ошибки студентов. Где-то на периферии, прислонившись к стене, за тренировкой с блокнотом в руках наблюдал Альдо. Его цепкий, оценивающий взгляд казался тяжелее любой тренировки.

Внезапно раздался вскрик: щит одного из адептов рассыпался, активировав защитный артефакт. Аделика уже было бросилась к паре, но замерла. Что-то пошло не так. Вместо того чтобы просто погаснуть, остатки энергии артефакта странно дёрнулись и словно впитались в кладку стены, прямо в точку, где пролегал защитный контур полигона.

Аделика быстро запомнила место — за колонной, в полутени — и перевела дыхание, возвращаясь к студентам.

— Адепт Лирок, в порядке? — она дождалась уверенного кивка и переключилась на побледневшего «агрессора». — Адепт Тернер, какое заклинание вы использовали? Не бледнейте, это было по учебному плану. Вы здесь, чтобы нападать и защищаться, а не чтобы бояться собственных сил.

Она ободряюще улыбнулась, стараясь скрыть внутреннюю тревогу.

— Разберите ошибки и повторите. Практика — лучший способ отточить навык. Приступайте!

Адепты с гулом и шумом покинули полигон. Аделика сразу же направилась к примеченной ранее колонне, собираясь детально проверить защитный контур, когда за её спиной послышались тихие, уверенные шаги.

— Ты действительно хороший преподаватель, Сальви, — признал Альдо, останавливаясь чуть позади. — Они уходят от тебя воодушевлёнными, даже когда с треском проваливают задание. — Он слегка прищурился, и в его голосе проскользнула непривычная мягкость. — Я даже немного завидую.

— Ты? Завидуешь мне? — Лика искренне рассмеялась, запрокинув голову. — Просто тебя самого учили по-другому, жёстче, и ты на автомате пытаешься использовать те же методы.

Она обернулась, и её смех оборвался — она наткнулась на его потемневший, слишком пристальный взгляд, от которого по коже пробежали мурашки. Чтобы сбросить это странное наваждение, Аделика резко сменила тему:

— Я не знаю, заметил ли ты, но во время практики остатки магии адептов впитались прямо в кладку. В обход контура. Надо проверить датчики.

— Да, конечно, — Альдо мгновенно подобрался, от его секундной мягкости не осталось и следа. — Показывай, где конкретно это произошло.

Они подошли к самому краю полигона, где в специальной нише под защитной плитой должен был лежать узловой артефакт. Именно он удерживал купол, который блокировал боевые заклинания и защищал любого, кто находился снаружи полигона.

Лика наклонилась и протянула руку к магомеханическому прибору, но Альдо резко перехватил её за запястье, останавливая.

— Подожди, — приказал он, удерживая её пальцы в миллиметре от металла. Мужчина активировал магическое зрение, и его зрачки сузились. — Не трогай его. Он… Он тоже пустышка.

Аделика замерла, переводя дыхание.

— Такой же, как на разбитом окне в комнате похищенного Блейка, — шёпотом продолжил Альдо, всматриваясь в мёртвые нити плетения внутри прибора. — И точно такой же, Сальви, какой был встроен в тот накопитель, что преподнёс тебе «друг семьи».

Утро принесло в академию не спокойствие, а холодную, официальную суматоху. Вместе с первыми лучами солнца к воротам прибыли экипажи городской стражи, и скрыть похищение Блейка стало невозможно. Новость, словно лесной пожар, мгновенно разлетелась по факультетам, превращая учебный процесс в хаос из шёпота и тревожных взглядов.

К страже примкнула комиссия, проводившая в академии проверку вот уже вторую десятину. До этого момента они казались лишь скучными бюрократами: копались в бухгалтерии, сверяли отчеты по расходам, пересчитывали магомеханические детали на складах. Рутина, вызывавшая у преподавателей только раздражение, внезапно обрела зловещий смысл. Теперь эти люди с каменными лицами, сжимающие в руках поисковые артефакты, стали главными вершителями судеб в стенах академии.

Они методично опрашивали всех — от профессоров до младших адептов. Занятия то и дело прерывались, коридоры заполнились гулом голосов и стуком сапог. Самым важным результатом работы стало изъятие магических отпечатков: того самого, что «впитался» в защитный контур полигона, и следов, оставленных на выбитом окне комнаты Блейка.

— Скажи, кто подарил тебе этот кулон? Кто был тем самым другом семьи? — Альдо тяжело опустился в соседнее кресло, сцепив пальцы в замок. Его лицо казалось серым от бессонной ночи, а в глазах читалось не просто утомление, а въедливое, почти болезненное ожидание.

Лика медленно сжала края стола, чувствуя холод дерева.

— Я была бы очень рада назвать тебе имя, но… — она запнулась, чувствуя, как в горле встал комок.

— Но? — Альдо приподнял бровь, не сводя с неё пристального взгляда.

— Но я не помню, — её голос прозвучал глухо.

Аделика откинулась на спинку стула, глядя в пустоту общей преподавательской. За окном слышались шаги стражников, но внутри царила давящая, почти вакуумная тишина.

— Это было так давно, что я не помню даже его лица. Всё как в тумане… — она прикрыла глаза, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, кроме смутного ощущения тревоги. — Он приехал в пансион, где мы с Линой жили после смерти родителей. Помню только звук его голоса — низкий, успокаивающий — и тяжесть кулона, который он вложил мне в ладонь. Он сказал тогда: «Это всё, что осталось от твоих родителей, Лика. Храни это, я их старый друг».

Она непроизвольно поморщилась, будто от внезапной зубной боли.

— Он был их другом до самого конца, — тихо закончила она, так и не решившись посмотреть на Альдо. — И это единственное, что я знаю о нём наверняка. Я даже пыталась искать зацепки в тех бумагах, что удалось забрать из пансиона, но там всё вымарано. Мы можем показать кулон страже, я не против. Просто… я действительно ничего больше не помню.

— Это-то и странно… — задумчиво протянул Альдо, и его взгляд стал ещё более тяжёлым и проницательным. Было видно, что в его аналитическом уме уже выстраиваются первые, весьма нехорошие гипотезы насчёт её избирательной потери памяти.

Чуть позже в одном из пустых, полутёмных переходов административного корпуса вёлся совсем другой разговор. Пространство вокруг двух мужчин едва заметно вибрировало — кто-то из них выставил плотный защитный полог от прослушивания, чтобы никто из суетящихся повсюду преподавателей, адептов и стражников не смог поймать ни единого слова.

— Что-то нашли? — голос говорившего звучал глухо и тихо. Было очевидно, что ночная беготня и утренний хаос в академии вымотали его до предела.

— Нет, сэр, — с явным неудовольствием отозвался его собеседник, скрывая лицо в тени глубокого капюшона. — Мы только собрали дополнительные улики на полигоне. И… скажите, это ведь вы вломились в кабинет профессора защиты в самом начале учебного года?

— Да. Так что там можете даже не искать, всё перерыто до последнего винтика. Как и в кабинетах зельеварения, истории, этикета… Там чисто.

— В таком случае, скажите, какие ещё помещения стоит проверить, и мы немедленно займёмся, — собеседник раздражённо поправил воротник форменного плаща. — Уж сколько дней сидим здесь под видом скучной аудиторской проверки, почти без дела.

— Кабинет некромеханики, — коротко бросил первый силуэт. — Туда я пробраться не смог. Старик запечатал дверь намертво. Чуть позже сообщу о других помещениях для проверки.

— Даже вы? — в голосе под капюшоном послышалось искреннее удивление.

— Там стоит сложнейший многоуровневый замок старой работы. Магомеханический гибрид, завязанный на кровь хозяина и защищённый от любого грубого плетения. Взломать его незаметно, без ключа и за пару минут — нереально. Но проверить его нужно обязательно.

— Принято, сэр. Мы найдём предлог, чтобы заставить профессора открыть кабинет в рамках аудита систем безопасности.

Силуэты синхронно качнулись и бесшумно разошлись в разные стороны. Защитный полог растаял в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона.

Вернувшись к себе после этого тяжелого разговора, Аделика наконец решилась достать то, к чему долго не отваживалась прикасаться. Расспросы Альдо разбередили старые раны, и скрывать правду даже от самой себя больше не было сил. Из самого дальнего ящика комода она извлекла потрёпанную папку — всё то, что ей чудом удалось отыскать и скопировать в архивах их старого пансиона. Может быть, сухие строчки официальных бумаг помогут ей зацепиться за имя и понять, кто же был тем самым загадочным другом семьи?

Сидя у себя на уютной, залитой дневным светом кухне, она медленно перелистывала пожелтевшие от старости страницы, вчитываясь в витиеватые, старомодные формулировки. Из папки едва уловимо пахло архивной пылью и сургучом.«Род ре’Сальви был известен своими шахтами на крайнем севере страны. Магическая руда, добываемая ими, использовалась для создания сложнейших охранных артефактов королевской семьи…»

Лика задумчиво провела пальцем по выцветшим чернилам. Приставка «ре» в их королевстве всегда означала род купцов средней руки. Зачастую такие семьи жили в отдалённых, суровых частях страны и из поколения в поколение занимались добычей редких металлов, ковкой или созданием магомеханических изделий. Они не входили в высший свет, но их ремесло ценилось на вес золота.

Значит, её родители поставляли руду для защиты самой короны?

Глаза Лики бежали по строчкам, и перед её мысленным взором оживала страшная хроника прошлого. Сухой канцелярский язык архивного вестника не мог скрыть сквозившую между строк жестокость:

«...Благополучие и процветание дома ре’Сальви оборвалось в одночасье во время зимнего транзита. Обоз главы рода, транспортировавший лично для нужд Королевской магомеханической мастерской партию редчайшей защитной руды, подвергся вероломному нападению на Высоком перевале. Охрана пала, а сам господин ре’Сальви был безжалостно убит. Злоумышленникам, однако, не удалось поживиться ценным грузом — магомеханический сейф-контейнер заблокировался кровью хозяина и канул в ущелье вместе с разбитыми повозками...»

Лика сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли за отца. Она перевернула хрустящую страницу. Дальше шёл отчёт о том, как уцелевшую, убитую горем маму попытались обобрать до нитки кредиторы. Но самое страшное ждало впереди.

«...Спустя два месяца после гибели главы рода, северное поместье ре’Сальви постигло непоправимое бедствие. В результате аномального резонанса магии и внезапного потепления, со склона заснеженного пика сошёл колоссальный пласт льда и камней. Лавина полностью погребла под собой центральную усадьбу, не оставив шанса выжившим. Из всей прямой ветви рода чудом уцелела лишь единственная малолетняя дочь и наследница — Аделика ре’Сальви. Накануне катастрофы девочка была отправлена в столицу, где гостила в доме близких друзей её родителей...»

Лика до боли сжала кулаки. Лавина. Всегда считалось, что это был несчастный случай, но теперь, глядя на строчки про «резонанс магии», она видела в этом чёткий, спланированный след. Кто-то искусственно вызвал этот сход, чтобы зачистить концы и избавиться от её матери. Имена тех столичных друзей в копии были намертво замараны чернилами.

«...Ввиду полного уничтожения имущества и отсутствия совершеннолетних наследников, права на опустевшие северные земли и разрушенные шахты перешли к седьмому колену родства — дальнему кузену, проживающему в южных провинциях. Осиротевшая девица ре’Сальви, оставшись без попечения и средств к существованию, по решению Королевского сиротского суда была препровождена в закрытый пансион Святой Клотильды для оставленных детей...»

Лика медленно откинулась на спинку стула. В ушах шумело, а грудную клетку словно сдавило обручем. Она была абсолютно раздавлена новыми деталями этой истории. Словно её привычный, пусть и сиротский мир, в одночасье рухнул, обнажив под собой жуткую бездну заговора. В этот момент Лике больше всего на свете хотелось окунуться в ледяную воду, чтобы смыть с себя эту архивную пыль и унять бешено колотящееся сердце.

Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Паника — плохой союзник. Ей стоило отложить эти бумаги и очень хорошо обдумать, как поступить дальше.

Необходимо проверить всё: и столичных друзей семьи, у которых она тогда гостила, и этого внезапного родственника с юга. Но не всё сразу. Действовать нужно постепенно, осторожно, имея на руках чёткий план и, главное, возможность для отхода, если её изыскания привлекут ненужное внимание.

Лика задумчиво перевела взгляд на строчку о «дальнем кузене в седьмом колене». Глаза её опасно сузились. Если это было спланированное убийство ради шахт, то этот родственник — либо соучастник, либо удобная ширма. Но важнее было другое: а может ли она вообще, будучи прямой и теперь уже совершеннолетней наследницей, оспорить в Королевском суде передачу земель и официально вступить в законное наследство? Да, прошло много лет, поместье разрушено, но сами шахты с редкой рудой наверняка всё ещё функционируют.

Это был весомый рычаг. И чтобы провернуть такое, ей понадобятся очень хорошие связи в юридических кругах Олсворта… или помощь кого-то, кто знает, как работает государственная машина изнутри.

Наскоро спрятав папку, Аделика решила заняться подготовкой к следующей практике. Ей срочно нужно было переключиться на реальное, понятное дело, чтобы заглушить поднявшуюся в душе бурю. Идея, как усилить защиту первогодок, пришла сама собой, но для её реализации требовался ещё один человек — кто-то надёжный, хладнокровный и умеющий трезво мыслить.

Ноги сами привели её к административному крылу, и неожиданно даже для себя она остановилась напротив двери кабинета одного несносного профессора.

Постучавшись, она услышала короткое «войдите» и заглянула внутрь.

— Привет, ты занят? — она зашла и осмотрелась. С прошлого года Аделика не появлялась в этой аудитории, и здесь многое изменилось. Альдо постарался на славу: выбил у руководства полное обновление мебели и новые, сияющие хромом установки для демонстрационных опытов по анализу заклинаний.

— Привет, Сальви, — лениво ответил он, оторвавшись от бумаг и тепло улыбнувшись. — Не особо. У тебя есть ко мне какое-то интересное предложение?

— Да, есть, Сартори, — в тон ему отозвалась она, передразнивая эту его манеру обращаться по фамилии. Лика подошла ближе и присмотрелась к его лицу: — Ты вообще спишь? Или ночной вой под окнами — это твоих рук дело, а вовсе не лесных животных, как я думала?

— Сплю, Сальви, не волнуйся так за меня, — хмыкнул он, подперев щеку рукой. — Так что за предложение?

— Приходи ко мне на следующую практику. Я хочу научить первогодок ставить щиты на несколько уровней выше их программы, — она обеспокоенно поджала губы. — И хочу заставить их отработать всё до автоматизма, чтобы ставили даже в полубессознательном состоянии. Потому что рассчитывать на защитный контур академии, как видишь, больше не приходится.

— Разумно, — задумчиво протянул он, потерев подбородок.

Несмотря на явный недосып, Альдо выглядел на удивление свежо. Его выдавали разве что залегшие под серыми глазами тёмные круги, но в остальном он оставался безупречен: лицо гладко выбрито, светлые волосы уложены по последней столичной моде. Одежда сидела идеально, а когда он подался чуть вперёд, Лика уловила шлейф его парфюма — дорогой, едва уловимый аромат горького табака и хвои. От него пахло слишком хорошо для человека, который провёл на ногах всю ночь. Даже пугающе хорошо.

Аделика поймала себя на том, что откровенно разглядывает его губы, и резко заговорила, пытаясь сбросить это странное наваждение:

— Так ты придёшь? На том же полигоне, сразу после обеда, — скороговоркой выпалила она, чувствуя, как предательски краснеют кончики ушей.

— Приду, — он посмотрел на неё долгим, проницательным взглядом, в глубине которого плясали смешинки.

Поняв, что пауза затягивается, Лика решила спасаться бегством, пока окончательно себя не выдала.

На полигоне было сыро и ветрено. Первокурсники, поёживаясь в своих мантиях, лениво переминались с ноги на ногу, ожидая привычной лекции. Но у Аделики на этот день были совсем другие планы.

— Внимание, адепты! — её звонкий голос разнёсся над каменной площадкой. — Сегодняшняя тема отменяется. Мы переходим к практике, и тема нашего занятия — многоуровневые защитные щиты.

По рядам прошёл удивлённый шёпот. Кто-то из боевиков недоуменно переглянулся с приятелем, и староста робко поднял руку:

— Профессор Сальви, но щиты ведь по программе позже! К тому же, мы ведь не все учимся на факультете защиты.

— Базовый щит обязан уметь ставить каждый из вас, независимо от специализации, — отрезала Лика, проходя вдоль строя. — Да, уровень и прочность купола напрямую зависят от вашей магии. Маги защиты способны развернуть щит, который выдержит таранное заклинание. У боевиков он выйдет в разы слабее, потому что ваша магия ориентирована на совершенно другое — на нападение и разрушение. Но в реальной жизни рассчитывать только на себя — глупо. Именно поэтому маги чаще всего работают в тройках или командах, где на двух атакующих всегда приходится один или два защитника. Вы должны прикрывать друг друга. И сегодня мы начнём учиться работать вместе.

Она обернулась к Альдо, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и с лёгким интересом наблюдая за первокурсниками.

— Профессор Сартори любезно согласился мне помочь, — Лика едва заметно улыбнулась. — Сейчас мы разобьём вас на тройки. Задача защитников — удержать купол. Задача боевиков — атаковать соседнюю группу, но при этом успевать следить за своей собственной безопасностью.

— Ну что, Сальви, устроим им весёлый полдень? — лениво отозвался Альдо, делая шаг вперёд. Его светлые волосы растрепал ветер, но держался он как всегда безупречно. — Посмотрим, как быстро у них закончится спесь, когда их щиты начнут трещать от элементарных импульсов. Будьте готовы, адепты, спуска я вам не дам.

Этой же ночью Аделика пробралась в закрытую часть архива академии. Здесь были собраны не только документы, которые относились напрямую к учебному заведению. В каждой академии королевства, даже провинциальной, по закону обязаны были содержаться архивные копии указов короны и краткие генеалогические выписки по всем мало-мальски известным родам страны. Объем информации тут был скромным, лишь поверхностные сухие факты, и Лика прекрасно понимала: если здесь она найдет хоть какую-то зацепку, за полноценной расширенной версией документов все равно придется прорываться в закрытую часть столичного центрального архива. Но для начала чёткого плана ей хватило бы и малой крупицы правды.

Вдруг среди абсолютной тишины и глухих книжных завалов она заметила скользнувшую тень. Лика замерла, едва смея дышать. Силуэт двигался очень плавно, почти бесшумно, перетекая от одного стеллажа к другому. Человек был предельно сосредоточен на поиске и, судя по всему, не заметил её присутствия. Понимая, насколько это рискованно, Лика всё же решила выяснить, кто решился на ночную вылазку в запретную секцию.

Стараясь ступать след в след и сдерживать дыхание, она двинулась за незнакомцем, ориентируясь на едва уловимый шорох одежды. Сердце колотилось где-то в горле. Когда чужая тень остановилась у секции с судебными хрониками столицы, Лика осторожно выглянула из-за массивного дубового стеллажа и поразилась.

В блеклом полумраке, едва подсвечивая себе кончиками пальцев, стоял тот, кого она ожидала увидеть здесь меньше всего. Безупречный светлый затылок, идеальная осанка.

— Что ты тут делаешь? — Аделика грозно посмотрела на Альдо, притаившегося в соседнем ряду закрытой части архива академии. — Как ты вообще сюда попал?

— Могу задать тебе тот же вопрос, Сальви, — он повернулся и лениво сложил руки на груди.

— Я... — она хотела что-то сказать, но услышала чей-то разговор вдалеке и прижала палец к губам Альдо. — Ты слышишь? Кто-то разговаривает, — еле слышно, на самом выдохе, шепнула она ему на ухо и повернулась в сторону говоривших.

Вместо ответа он прислушался и понял, что голоса приближаются. Резким, единым движением Альдо развернул её лицом к себе, вжал спиной в холодную каменную стену, перехватив одной рукой её талию, и полностью накрыл своим телом, пряча в глубокой тени незаметной ниши между стеллажами. Всё произошло так быстро, что Аделика даже не успела пикнуть, как его ладонь плотно легла ей на рот.

Любой магический щит сейчас выдал бы их моментально, поэтому оставалось только стоять, вжавшись друг в друга, и слушать стук собственного пульса.

Они замерли, боясь сделать даже вдох. Сердце Лики бешено колотилось о его грудную клетку, а её ладони, оставшиеся на его груди, чувствовали такое же неспокойное, учащённое сердцебиение. Альдо стоял так близко, что она кожей ощущала исходящее от него тепло. Они смотрели друг другу в глаза. Это было так... интимно, что Лика смутилась. Она чувствовала, как краска заливает лицо, и отчаянно попыталась отвести взгляд. Но вместо этого её взор упал на его губы, находящиеся так близко. Вблизи они казались мягче и полнее. Еле слышно сглотнув ставшую вязкой слюну, Лика испуганно подняла глаза обратно и заметила, что в темноте серые глаза Альдо стали почти чёрными и будто гипнотизировали её.

— Будет сделано, — раздался в проходе незнакомый, глуховатый голос, резко прерывая этот момент.

Совсем рядом послышались тяжёлые шаги. Альдо, не шевелясь, скосил глаза в узкую щель между шкафом и стеной. Прямо мимо их укрытия прошелестел тяжёлый, дорогой плащ. На его чёрном подоле, едва не задевая пол, в темноте тускло блеснула серебряная нашивка с гербом академии.

Избегать Сартори оказалось проще простого: академия была огромной, а вокруг вечно суетились люди. Днём это даже помогало — удерживало на плаву и заставляло мыслить рационально. Но стоило Лике остаться наедине со своими мыслями, как наваждение возвращалось. Никакие доводы рассудка не могли заглушить воспоминание о той ночи: о леденящей каменной стене спиной и контрастном, обжигающем тепле чужого тела, до боли вжавшего её в эту нишу. Вспыхивающее в темноте ощущение его ладони на своих губах и близкое, рваное дыхание Альдо напрочь лишали её хвалёного спокойствия. В памяти то и дело всплывали и другие, обычные тёплые мгновения, проскальзывавшие между ними: его мягкая улыбка, секундное волнение и даже то, как неутомимо и ехидно он постоянно её подкалывал.

​Пытаясь спастись от собственного воображения, Лика с головой ушла в работу, но и там её ждало разочарование — расследование зашло в глухой тупик. Незнакомый магический след, изъятый на полигоне, не поддавался никакому анализу и не был похож ни на один зарегистрированный тип магии. Столичная комиссия свирепствовала: в академии проверили абсолютно всех, дотошно перетряхнув ауры каждого преподавателя и адепта. Дошло до абсурда — артефактами измерили даже старого коменданта, который отродясь не имел и капли магического дара. Результат оставался нулевым.

​Как и настаивал Альдо, она всё же отдала кулон страже, чтобы они сняли след и с него. К сожалению, худшие опасения подтвердились: эксперты вынесли вердикт об идентичности магического отпечатка на всех трёх уликах. Родовой накопитель временно изъяли для более детального изучения, а комиссия продолжила переворачивать академию вверх ногами.

​Но несмотря на удручающий ход расследования, были и положительные моменты. Лика с удовольствием заметила, как её первогодки теперь легко отражают мелкие пакости старших курсов. Старшекурсники вечно подшучивали над младшими, но в серьёзные конфликты это не выливалось — руководство академии строго следило за порядком. Все издевки и заклинания не превышали начального уровня, иначе виновникам грозило немедленное исключение. Подобная бытовая магия не могла причинить серьёзного вреда, зато отлично помогала сбрасывать избыток сил у старших и учила малышей чувствовать минимальную угрозу спиной, взводя щиты моментально.

​В тот день Аделика увидела результаты своих трудов воочию. Они вместе с Каталиной обедали в общей столовой, которая была чётко разделена на зоны для преподавателей и студентов. Места для профессоров располагались на небольшом подиуме-возвышении. Это позволяло в любой момент заметить и предотвратить назревающую потасовку, ведь в обеденные часы здесь одновременно находилась почти вся академия.

​— Так что ты думаешь насчёт совместного практикума? — спросила Аделика, с наслаждением придвигая к себе тарелку с горячим наваристым супом. За окном уныло шумел проливной дождь, и сытная еда была как нельзя кстати. — Твоим адептам тоже не помешало бы поучиться ставить щиты в связке, а то я успела нормально отработать их только с подопечными… профессора Сартори, — она внезапно запнулась на его имени и поспешно подняла глаза на Каталину.

​Подруга, однако, её заминки словно и не заметила. Она смотрела куда-то за спину Лики с совершенно непередаваемым выражением лица — смесью искреннего веселья и лёгкого недоумения. Лика обернулась, чтобы узнать, что так сильно увлекло Линку, и не удержалась от тихого смешка.

​— Это твои там отбиваются? — с улыбкой спросила Каталина. — А щиты-то довольно хороши!

​Они обе принялись наблюдать, как несколько старшекурсников ради забавы поочередно швыряют в проходящих мимо первододок крохотные искрящиеся пульсары. А те, даже не прерывая разговоров, лениво выставляли аккуратные купола, совершенно не задумываясь о механике движений. Это не выглядело как ссора или травля — на лицах соревнующихся играли ухмылки. Казалось, такие спонтанные стычки даже сближали учащихся разных курсов между собой.

​— Да, мои, — Лика с законной гордостью вернулась к своему супу. — Так какое твоё мнение насчёт предложения?

Уже после всех занятий они с Каталиной устроились в комнате последней. Здесь всё было обустроено в неповторимом, жизнерадостном стиле подруги — ярком и невероятно уютном. На кровати пестрело сочное покрывало, заваленное горой разнокалиберных подушек, в которые так приятно было упасть после тяжёлого дня, чтобы перевести дух. Рядом с рабочим столом красовалось такое же яркое кресло, словно специально созданное для долгих вечеров с книгой и чашкой горячего напитка.

​— Так что у тебя там с твоим профессором? — с напускным безразличием спросила Каталина, разливая чай из пузатого чайника сочного жёлтого цвета. — Вы так хорошо смотритесь вместе! Вроде бы отлично общались, а сейчас что? Кошка между вами пробежала? — она с искренним любопытством посмотрела на Лику.

​— Ничего между нами не пробегало, потому что ничего и не было, — Аделика упорно всматривалась в узоры на дне своей чашки, не поднимая головы и стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. — Обычные рабочие шутки, дружеские разговоры, не более.

​— Да кому ты рассказываешь! — всплеснула руками Лина и, оставив чайник в покое, решительно уселась на соседний стул. — Я видела, какими взглядами вы обмениваетесь. Сальви, не ври хотя бы себе, это же бесполезно.

​— Сейчас вообще не время для отношений, Лина, ты же прекрасно знаешь, — вздохнула Лика, наконец подняв глаза на подругу. — Вокруг творится какой-то кошмар. Только-только начала вскрываться правда о моей семье! К тому же, Сартори подозрителен. Представь себе, он что-то искал в закрытой части архива. Ночью.

​— Ночью, ага… — Каталина забавно прищурилась, подавшись вперёд, и на её губах заиграла ехидная усмешка. — Ловлю на слове, дорогая. А что в закрытой части архива ночью делала ты?

​— Искала копии документов по благородным родам королевства, — Лика устало покачала головой, понимая, что отпираться бессмысленно. — Накануне я наконец-то решилась прочитать те бумаги, что привезла из нашего старого пансиона. Раньше… просто духу не хватало.

​— И почему ты мне ничего не рассказала? — обиженно протянула Лина, едва не надув губы.

​— Хотела сначала уложить это в собственной голове. Всё слишком запутано. Так вот…

​Про то, что случилось в архиве сразу после их столкновения с Альдо, Лика предпочла деликатно промолчать. Воспоминания о леденящей стене, его ладони на её губах и обжигающей близости до сих пор вызывали слишком бурные, ошеломляющие эмоции. Ей нужно было сначала разобраться с этим самой.

Когда на дворе уже стоял поздний вечер, Аделика наконец покинула уютную комнату подруги. Коридор жилого крыла встретил её тишиной и прохладным полумраком, который нарушал лишь неровный свет редких магических светильников. Лика устало выдохнула, мечтая только о подушке, и уже потянулась к ручке соседней двери, ведущей к ней в комнату, как вдруг из тени её окликнул до боли знакомый низкий голос:

— Ты в порядке, Сальви?

Аделика едва заметно вздрогнула и обернулась. Альдо стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стене. В неверных сумерках коридора его серые глаза казались особенно темными, и он внимательно, почти сканирующе всматривался в её лицо.

— Выглядишь уставшей, — тихо добавил он, делая шаг навстречу.

— Да, всё хорошо, — Лика поспешно взяла себя в руки, хотя сердце предательски ускорило шаг. — Просто работы в последние дни навалилось слишком много. А ты сам-то когда в последний раз отдыхал? — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом снизу вверх. — Тёмные круги под глазами уже стали постоянной частью твоего профессорского образа? — устало отшутилась она, пытаясь вернуть их общению привычный легкий тон.

Услышав её ехидство, Альдо на мгновение замер, а затем мягко улыбнулся и облегчённо вздохнул, будто у него с души свалился огромный камень.

— Ну, раз ты всё ещё находишь силы шутить, то и правда в порядке, — его голос стал чуть тише, глубже. — Доброй ночи, Сальви.

— Доброй ночи, Сартори, — выдохнула она.

Не искушая судьбу и не дожидаясь, пока эта интимная тишина пустого коридора окончательно лишит её воли, Лика быстро юркнула за дверь своей комнаты. С едва слышным щелчком замок встал на место. Она прижалась спиной к деревянному полотну и судорожно выставила максимальный защитный контур, словно пыталась отгородиться не от внешней угрозы, а от мужчины, оставшегося по ту сторону.

А Альдо так и стоял в полумраке коридора, глядя на вспыхнувшие на её двери защитные руны, наедине со своими очень непростыми мыслями.

Прошло несколько выматывающих дней. Все они были настолько по уши загружены работой, бесконечными планами и проверками, что Аделике порой казалось, будто она нанималась в академию вовсе не преподавателем магии, а захудалым полковым писарем. Количество бумаг росло в геометрической прогрессии, и вместо тренировок на полигоне она целыми днями только и делала, что строчила отчёты, заполняла ведомости и ставила подписи на бесконечных циркулярах столичной комиссии.

​В один из таких дней, когда от чернил уже ныли пальцы, Лика привычно укрылась в общей преподавательской.

​В комнате было светло. Тёплые лучи полуденного солнца пробивались сквозь высокие стрельчатые окна и мягко падали на дубовые столы, отражаясь от чернильниц и линз артефактов весёлыми солнечными зайчиками. В кабинете сидело ещё несколько преподавателей; двое из них тихо переговаривались в углу, обсуждая планы на следующие лекции.

​Аделика же со вздохом зарылась в отчёты по проведённым практикам. Каждая такая бумага требовала кучи нервов: её нужно было подкреплять подробнейшим планом занятия. Поскольку боевые практики считались потенциально опасными для новичков, все краткие транскрипты и поминутные протоколы заклинаний обязательно дублировались в архивных копиях. От этой бюрократии уже под вечер рябило в глазах.

​Раздался короткий, требовательный стук. Дверь кабинета отворилась, и на пороге появился старый знакомый Аделики. Служащий столичной стражи Брант был точно так же высок, подтянут и убийственно серьёзен, как и в их первую встречу. Выправка у мужчины была железная. Он переступил порог и цепким, сканирующим взглядом осмотрел присутствующих.

​— Добрый день, профессора, — ровным голосом произнёс он, слегка склонив голову. — Прошу двоих из вас пройти со мной и выступить в качестве свидетелей при обыске в одной из лабораторий некромеханики.

​— Добрый день, служащий Брант, — вежливо отозвалась Аделика, откладывая перо. — Свидетелями?

​Она растерянно посмотрела на коллег, но те отреагировали на удивление спокойно. Профессора уже закрывали свои журналы и поднимались с мест, будто для них подобное приглашение не было ничем из ряда вон выходящим.

​— Именно, — Брант повернулся к Лике. — Вы в этой процедуре ещё не участвовали, а вот ваши коллеги уже присутствовали при прошлых проверках. Это необходимо, чтобы всё оставалось в рамках закона. Столичная комиссия должна исключить любые обвинения в том, что улики могли подбросить. В данном случае это лишь формальность, но соблюсти регламент крайне важно, — спокойно и методично объяснил он. — К слову, при обыске вашего личного кабинета свидетели также присутствовали. Был составлен подробный протокол, они его подписали, так что при желании вы можете с ним ознакомиться.

Лика вежливо кивнула, но внутри у неё всё равно неприятно ёкнуло сердце. О том, что её комнату и рабочий стол перетряхнут, она знала и сама дала стражам разрешение ещё в первый день их появления. Но именно сейчас, когда Брант заговорил про официальный протокол, у неё по спине пробежал холодок. Накануне она как раз вовсю копалась в бумагах из пансиона. Неужели ищейки их заметили? Внесли ли они её семейные тайны в свои записи?

​С трудом удержав маску полного спокойствия, Лика заставила себя ровно улыбнуться.

​— Да, хорошо, я помню. Раз нужно пойти свидетелем к некромеханикам — я готова, — ответила она, поднимаясь из-за стола и мысленно пообещав себе при первой же возможности перечитать этот злосчастный протокол её собственного обыска.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, а обыск всё ещё не был закончен. Они битый час стояли в лаборатории некромеханики и уныло наблюдали за тем, как содержимое очередного шкафа старенького профессора практически вываливают на длинный демонстрационный стол. Вокруг росли горы из пожелтевших чертежей, странных медных шестерёнок, магомеханических шарниров и коробочек с непонятными винтиками.

​Сам хозяин кабинета невозмутимо сидел на стуле в углу. Опираясь обеими руками на свою резную палочку для ходьбы, он совершенно спокойно наблюдал за этим официальным безобразием. На его лице не было ни капли страха — только глубокое профессорское неодобрение.

​— Проверили? А теперь обратно в точно таком же порядке! — сварливо потребовал старик, когда стражники потянулись к следующей полке. — Давайте, давайте, складывайте всё строго как было. Не дай Светлый я не досчитаюсь детали при следующем эксперименте или на лекции! Живьём из-под земли вас достану, и вы мне лично будете объяснять, что и в какой угол засунули.

​Дедушка ворчал, но его претензии были абсолютно справедливыми. По ощущениям Аделики, у этого некромеханика в закромах хранилось столько вещей, сколько не было, пожалуй, у всей остальной академии вместе взятой.

​Лика с тоской переступила с ноги на ногу — туфли уже казались свинцовыми, а спина отчаянно затекла. Она повернулась к окну, наблюдая, как последние солнечные лучи медленно, но верно гаснут за горизонтом. Придётся возвращаться в темноте. Она тихо вздохнула и вернула взгляд на проверяющих. Весь день — весь их законный выходной! — они с коллегами потратили на то, чтобы просто поработать живой мебелью. Никто из них и представить не мог, что обычная формальность затянется на такое колоссальное количество времени.

​— Мы закончили, — спустя ещё добрых полчаса глухо раздался голос Бранта. Служащий аккуратно промокнул исписанный пергамент. — Профессора, подойдите, пожалуйста. Подпишите протокол об обыске, и вы свободны.

Поставив размашистую подпись под протоколом Бранта, Аделика наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Коллеги поспешили разойтись по своим комнатам, и она тоже искренне мечтала о мягкой постели. Но, бросив взгляд на часы, она поняла, что если не допишет эти несчастные отчёты сегодня же, то завтра её просто погребёт под лавиной деканских взысканий.

​Еле переставляя гудящие от усталости ноги, она поплелась обратно в общую преподавательскую.

​Ночные коридоры академии встретили её сонной тишиной. За высокими окнами вовсю властвовал поздний вечер, плавно переходящий в глухую полночь. Лика зажгла на своём столе маленькую магическую лампу, настроив её на мягкий, не режущий глаза свет, и устало опустилась на стул.

​Вокруг неё высились стопки пергаментов, но мысли упорно отказывались концентрироваться на оценках адептов. Стоило тишине окутать комнату, как в сознание наглым образом ворвался образ Альдо. Его проницательный взгляд в тёмном коридоре, его тихий, бархатный голос, задающий вопрос: «Ты в порядке, Сальви?»...

​Лика раздражённо потрясла головой, пытаясь отогнать наваждение.

​— Совсем с ума сошла, Сальви. О работе думай, о работе, — прошептала она себе под нос, беря в пальцы перо.

​Она честно попыталась. Заполнила одну ведомость, сверила списки заклинаний начального уровня во втором документе... Но монотонный стук возобновившегося за окном дождя действовал гипнотически. Сон навалился внезапно, тяжёлой свинцовой плитой. Строчки поплыли, превращаясь в неразборчивую вязь, веки сделались неподъёмными. Лика даже не заметила, как её голова опустилась на сложенные руки прямо поверх раскрытого журнала первого курса. Перо выпало из ослабевших пальцев, и девушка провалилась в глубокий, беспамятный сон от глубокой усталости и истощения.

​Проснулась она от того, что в окно вовсю светило бледное утреннее солнце. Академия на заднем плане медленно, но верно оживала: где-то далеко внизу хлопали двери столовой, доносился приглушённый гул первых проснувшихся студентов.

​Лика резко вскинула голову, судорожно оглядываясь, и тут же поморщилась — шею и спину немилосердно заклинило от неудобной позы. Но странно: она ожидала почувствовать утренний озноб, ведь в каменных замковых залах по ночам всегда гуляли жуткие сквозняки, а костёр в камине преподавательской давно должен был догореть. Вместо этого ей было удивительно, почти парниково тепло.

​Опустив взгляд, Аделика замерла, а её сердце пропустило удар.

​Её плечи и спина были бережно, в несколько слоёв укутаны тяжёлым, невероятно мягким шерстяным пледом тёмно-серого цвета. Но самое главное — ткань источала густой, до боли знакомый аромат. Запах мокрой хвои, зимнего леса и едва уловимого, дорогого горького табака. Парфюм Сартори.

​Лика затаила дыхание, растерянно касаясь пальцами тёплой шерсти. Она перевела взгляд на стол и ошеломлённо округлила глаза. Рядом с её рукой стояла уже остывшая фарфоровая чашка, от которой всё ещё исходил слабый, едва заметный аромат успокаивающего чая с ромашкой и мёдом. Но и это было не всё.

​Вся стопка отчётов, которую она вчера обречённо планировала мучить до рассвета, была аккуратно сложена в идеальную стопочку. Лика дрожащими пальцами открыла верхний журнал. Все пустые графы были заполнены чётким, убористым, каллиграфическим почерком, который Альдо умудрился слегка стилизовать под её собственный, чтобы у руководства не возникло вопросов. Самая нудная, бюрократическая часть работы была сделана за неё.

​Аделика сидела в абсолютно пустой, залитой солнцем преподавательской, прижимая к груди его плед, и понимала, что щёки начинают гореть густым румянцем. Альдо нашёл её здесь ночью. Нашёл беззащитной, спящей прямо за столом.

​Прятаться от него и делать вид, что между ними ничего не происходит, становилось не просто сложно. Теперь это было физически невозможно.

Архив встретил её всё тем же привычным запахом вековой пыли, старой кожи и сухой магии. Здесь было темно, хоть глаз выколи, в точности как и в прошлую её вылазку. Затаив дыхание, Лика осторожно пробралась к уже знакомым шкафам в глубине помещения и принялась методично осматривать те самые стеллажи, где вела поиски ранее. В прошлый раз она наткнулась на мимолётное упоминание своего рода, но забрать документы для детального изучения так и не успела.

​Щёки Аделики мгновенно полыхнули густым румянцем от воспоминаний о том, что именно прервало её тогда. Тёмный силуэт Сартори, опасная близость его тела и жаркое дыхание в скрытой от посторонних глаз нише…

​Чтобы не допустить повторения той глупой минутной слабости, Лика тряхнула головой и заставила себя сосредоточиться на деле. Действовать нужно было быстро. Она перебирала пожелтевшие папки, периодически замирая и чутко прислушиваясь к каждому шороху за спиной. На этот раз в архиве никого не наблюдалось, слава Светлому.

​Наконец, собрав все найденные бумаги — которых, к глубокому её сожалению, оказалось крайне мало, — она направилась к выходу. Лика бесшумно проскользнула сквозь охранный контур точно так же, как и вошла: аккуратно приподняв нити защитного полога своей чистой силой, не взламывая и не тревожа сигнальные руны. Она прекрасно знала, как это сделать, ведь одним из людей, ставивших этот контур на архив, была когда-то она сама.

​И только уже на полпути к жилому крылу её внезапно прошила резкая мысль. Стоп. А как в архив тогда попал Альдо?

​Лика даже остановилась на месте. Она ведь ювелирно просочилась сквозь плетение, не оставив следов, а он застал её уже внутри. Сартори просто не мог пройти мимо её щита незамеченным, если только... его уровень магии не превосходил всё, что она о нём знала. Ну или у него был личный ключ от ректора. До этого момента она почему-то вообще об этом не задумывалась.

​Отгоняя очередные навязчивые мысли о профессоре атаки, Лика поспешила к себе. Сейчас не время для загадок Сартори, у неё есть проблемы посерьёзнее. Закрепив этот подозрительный факт в памяти, она зашла в комнату и плотно заперла дверь.

​Сидя за столом, Аделика разложила перед собой несколько тоненьких папок с архивными документами. Она твёрдо решила разобраться во всём с самого начала. Для наглядности она повесила на стену напротив кровати большой чистый лист плотной бумаги, вооружилась угольным карандашом и решительно открыла первую папку.

​Листы были исписаны понятным убористым почерком. Все они были старыми — краткие копии выписок из столичного государственного архива. Документы содержали лишь сухие исторические описания и факты, да и то далеко не все: летописцы сохранили лишь то, что посчитали наиболее значимым для истории королевства…

На листе бумаги один за другим начали появляться имена, даты и рваные стрелки связей. Лика работала увлечённо, почти яростно, пачкая пальцы в угольной пыли. От серого облака, поднимавшегося от бумаги при каждом резком росчерке, она периодически тихо чихала, раздражённо стирая пыль со лба. В итоге тонкие пальцы и даже её лицо оказались измазаны углём, но Аделику это сейчас волновало меньше всего. Сухие строчки из архивных выписок обретали на стене пугающе чёткую форму.

В самый центр она жирно вписала свою фамилию — Сальви. И, немного подумав, решительно приписала в скобках древнюю приставку: (ре’). Ведь именно так её фамилия упоминалась в старых официальных документах королевства до того, как род прервался и обеднел.

От центрального имени в левый угол потянулась линия к первому факту. Летописи превозносили её предков за «абсолютную чистоту и первозданную плотность источника магии защиты». Магия её рода не имела примесей, она являлась идеальным, непробиваемым щитом. Конечно, ре’Сальви были не единственным родом с подобной магией, в столице существовали и куда более знатные, древние семьи со схожим даром. Лика нахмурилась, проводя пальцем по бумаге. Если кто-то в академии действительно тайно охотится за сильными магами, то её сила защиты — это лакомый кусок. Ведь на высокопоставленную столичную аристократию так просто не замахнёшься, поднимется страшный бунт. А она здесь — одна, сирота без связей. Идеальная мишень.

Подавив внутреннюю дрожь, Лика перешла ко второй папке с документами. В правый угол ушла вторая стрелка, к географическим сводкам. Её предки владели каменистыми землями на северной границе и старыми глубокими шахтами. Там добывали несколько видов редкой магической руды, которая использовалась для создания артефактов защиты. Но особенно её привлёк «мертвый камень», который, судя по описанию летописца, напрочь блокировал любые поисковые заклинания и искажал магические потоки вокруг себя.

Это было настолько необычно, что Лика впервые в жизни видела упоминание подобного ископаемого. Она задумчиво посмотрела в сторону, покусывая кончик карандаша. Даже на занятиях в школе или во время учёбы в университете никто из профессоров ни разу не упоминал этот камень. Были ли вообще сведения о нём в официальных сборниках по минералам королевства? Надо будет проверить их при первой же возможности. Однозначно.

Лика сделала жирную пометку на полях листа и вернулась к документам. Шахты давно были заброшены и признаны банкротами, но сам факт... Она обвела слово «шахты» в плотный кружок, а чуть ниже приписала имя очень дальнего родственника, которому в итоге юридически отошли эти земли после смерти её родителей. Лика опасно прищурилась, глядя на это имя. Её шахты. Законный кусок её наследия, который кто-то прибрал к рукам.

И, наконец, третья ветка — её собственное прошлое. Резкий упадок рода, внезапное лишение всех привилегий, подозрительная смерть родителей и её поспешный перевод в закрытый пансион подальше от столицы. Самое странное, что причины этой опалы в архивных копиях были безжалостно замазаны плотными чёрными чернилами королевской цензуры. Кто-то очень сильно постарался, чтобы историю ре’Сальви забыли раз и навсегда. Или просто не смогли восстановить.

​Лика уже собиралась отложить уголёк, как её взгляд зацепился за невзрачную приписку в самом конце хроники — благодарственный лист от имени её отца, адресованный неким «близким друзьям и верным соратникам дома ре’Сальви». В тексте туманно упоминалось, что эти люди оказали семье неоценимую услугу во время пограничного кризиса.

​Она нахмурилась и провела от центра жирную прерывистую стрелку, написав на конце: «Друзья семьи / Покровители?».

​Лика до боли в висках всматривалась в эти строчки, но память оставалась глуха. Никаких имён, никаких фамилий — цензура срезала их так же безжалостно, оставив лишь сухой факт существования этих союзников. Кем они были? Столичными лордами? Или, быть может, кем-то из нынешнего руководства Академии? Живы ли они вообще? Она не знала о них абсолютно ничего. Глухое раздражение от собственной беспомощности и пробелов в памяти обожгло грудь.

Закончив, Лика отложила уголёк и устало отошла на пару шагов назад. Наскоро смыв с рук и лица въевшуюся угольную пыль над тазом с водой, она со вздохом опустилась на край кровати, поджав под себя ноги.

Она обхватила колени руками и принялась заново разбирать всё, что только что нарисовала, то и дело сверяясь с открытыми папками на коленях. Изрисованный лист бумаги на стене теперь напоминал зловещую паутину.

— Итак, у меня есть уникальная магия, замазанное цензурой прошлое и заброшенные антимагические шахты, — негромко размышляла она вслух, переводя взгляд от одной надписи к другой. — Но почему Альдо так настойчиво крутится вокруг меня, скрывая, как именно он обходит мои собственные щиты?

Картина всё ещё не складывалась до конца, словно в этом пазле отчаянно не хватало одного, самого важного элемента. Того, кто прямо сейчас дёргает за ниточки из глубокой тени.

Лика снова поймала себя на том, что сидит в общей преподавательской. В последнее время это происходило всё чаще и чаще. И можно было бы списать всё на банальную привычку, но Аделика прекрасно помнила: раньше она никогда не засиживалась здесь допоздна. В прежние времена она заходила в этот кабинет лишь в исключительных случаях — для совместной работы с коллегами или коротких совещаний. Теперь же её ноги сами несли её сюда, едва на академию опускались сумерки.

​Впрочем, оправдание у неё было железное — планы будущих занятий не ждали. Лика сосредоточенно прописывала всё, что должно было происходить на ближайших практиках по защите, оставляя на полях аккуратные пометки о том, какие нюансы нужно уточнить или упомянуть на лекциях. Кроме того, она подбирала индивидуальные задания для каждого адепта.

​Со стороны такая кропотливая работа могла показаться невероятно сложной, но на деле всё упиралось в опыт. Существовало несколько базовых паттернов развития магического источника, и к каждому типу плетений требовался свой, особый подход. На практических занятиях Лика определяла эти паттерны у первокурсников почти мгновенно. Ей не составляло труда прямо на ходу скорректировать нагрузку, перевести способного студента на более детальный план или вовремя сменить задание для того, кто явно не справлялся.

Тихий скрип открывшейся двери заставил её оторвать взгляд от журнала.

​Кто бы сомневался. На пороге стоял профессор Сартори собственной персоной.

​— Ты меня явно преследуешь, Сальви, — вместо приветствия произнёс он, насмешливо щурясь.

​— С моей стороны всё выглядит ровно наоборот, — Лика вскинула брови и тонко улыбнулась. — Ведь я уже сидела здесь, когда ты пришёл.

​— Тут ты права, — Альдо коротко усмехнулся и прошёл мимо неё к своему рабочему месту. Его стол, как обычно, был живописно завален грудами бумаг. — И мне, кстати, понадобится твоя помощь, — добавил он, наконец опустившись в кресло.

​— Хорошо, — Лика уже потянулась к перу, чтобы продолжить работу над планами, как вдруг вспомнила одну очень важную деталь. Она замерла, чувствуя, как внутри разливается смущение. — Спасибо за плед и... помощь с отчётами, — она заставила себя посмотреть прямо на Альдо и ощутила, как кончики её ушей предательски порозовели. Какое счастье, что под густой копной волос этого не было видно. — И за чай, — тихо добавила она.

​— Не за что, обращайся, — Сартори тепло улыбнулся, и в его глазах промелькнули понимающие искорки. — Ты вчера явно не рассчитала свои силы.

​— Да, это всё из-за того, что меня дёрнули свидетелем на этот бесконечный обыск, — она поморщилась от неприятных воспоминаний о развороченной лаборатории некромеханика. — Не думала, что обычная формальность затянется на весь день. Так с чем тебе помочь?

​— Не прямо сейчас. Чуть позже мне нужно будет уточнить у тебя несколько моментов по адептам. Хочу понять, как лучше подстроить под них атакующую программу и снова не загнать их на полигоне до полусмерти, — Альдо шутливо закатил глаза. — Иначе ректор устроит мне очередной показательный выговор.

​При упоминании руководителя академии Сартори скривился так, будто у него внезапно заныл коренной зуб.

​В преподавательской воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента и поскрипыванием перьев. Спустя некоторое время и несколько заполненных ведомостей Альдо вдруг оторвался от записей и окликнул её:

​— Сальви!

​— Да, Сартори? — отозвалась она в тон ему, не оборачиваясь.

​— Что ты думаешь насчёт того адепта... Тёрнера, кажется? Парень вроде неплохой атакующий, и его сила развивается достаточно быстро.

​— Ты про первую лекцию? — Лика отложила перо и задумчиво уставилась в стену перед собой, вспоминая мальчишку. — Дар у него и правда развивается огромными скачками, нестабильно. Я бы очень рекомендовала тебе назначить ему принудительные медитации. У него сложный характер, вечное желание похвастаться и показать себя перед сверстниками, что рано или поздно станет причиной крупного конфликта. А медитации и гармонизация источника, баланс между силой и ответственностью за эту силу, ему точно не навредят.

​— Разумно, спасибо, — Альдо согласно кивнул и быстро занёс что-то в свой план. — А что насчёт Лиссиды Брекс? Она из боевиков, но девочка безумно закрытая. Я, честно говоря, пока не знаю, как к ней подступиться.

​— Лиссида... — Аделика глубоко задумалась, покусывая губу. — Я работала с ней всего один раз и, признаться, так и не смогла до конца разгадать паттерн развития её магии. Там всё очень глухо. Возможно, тебе стоит попробовать вывести её на сильные эмоции или дать более опасное, стрессовое задание на полигоне.

​Лика поморщилась — она искренне не любила такие радикальные методы.

​— Сама не терплю подобное, но иногда это единственный выход. Нужно искусственно заставить её проявить скрытый потенциал. Ну, например, поставить её в спарринг против заведомо более сильного противника и внимательно наблюдать, страхуя в случае чего. И уже отталкиваясь от её реакции, строить дальнейшую работу.

​— Да, пожалуй, так я и сделаю, — негромко пробормотал Альдо.

​Его перо быстро и чётко заскользило по страницам личного блокнота, куда он аккуратно заносил имена студентов.

​— Спасибо, Сальви, выручила, — искренне добавил он, закрывая блокнот и снова превращаясь в привычного, обаятельного коллегу.

— Ты идёшь или опять планируешь ночевать здесь? — Альдо приподнял бровь и выразительно посмотрел на Аделику. Захлопнув свой блокнот, он решительно поднялся со стула и подошёл к её столу. — Сальви, пожалей свою спину, она тебе ещё пригодится.

​— Иду я, иду, погоди, — Лика засуетилась под его пристальным взглядом. — Сейчас сложу всё, и пойдём. И вообще, прекрати ворчать, а то ты сейчас один в один профессор Гримли.

​Вспомнив сегодняшнее затяжное ворчание старого некромеханика во время обыска, Лика даже внутренне содрогнулась. Поймав весёлый блеск в глазах Сартори, она поспешно добавила:

​— Между прочим, я не заставляю тебя меня ждать. Мог бы давно уйти.

​Она принялась быстро собирать разбросанные ведомости, наспех рассовывая их по папкам, и решительным жестом сгрузила всю стопку в верхний ящик стола.

​— А если я хочу тебя ждать? — вдруг совершенно серьёзно произнёс Альдо.

​Лика на мгновение замерла, так и не закрыв до конца ящик. Сердце предательски пропустило удар, а в тишине преподавательской этот низкий, бархатный голос прозвучал слишком интимно. Но Сартори тут же мастерски сменил тему, будто ничего особенного не произошло:

​— К тому же, бродить одной по ночной академии сейчас попросту опасно. Напоминаю, если ты вдруг забыла: похитителя студентов вообще-то ещё не поймали.

​Он недовольно скрестил руки на груди, сверху вниз разглядывая растерявшуюся девушку.

​— Или ты так отчаянно хочешь попасть в его лапы?

​— Нет, не хочу, — наконец отмерла Лика. Она торопливо задвинула ящик и окинула стол быстрым проверяющим взглядом. — Всё, я закончила. Хватит занудствовать, идём.

​Она повернула ключ в замке лампы, и преподавательская погрузилась в мягкий полумрак, освещаемый лишь лунным светом из высоких окон. Альдо молча шагнул к дверям, пропуская её вперёд, и Лика вышла в тёмный коридор, отчётливо ощущая спиной его присутствие. Загадок в её жизни за сегодняшний день стало вдвое больше, но почему-то именно сейчас, рядом с шагающим рядом Сартори, ей впервые за долгое время было по-настоящему спокойно.

Следующие несколько дней прошли словно в тумане, заполненном непрерывными, изнуряющими размышлениями. Лика никак не могла взять в толк: как её некогда великий и гордый род вообще умудрился дойти до такого упадка? И главное — кому и зачем понадобилось безжалостно уничтожать её семью? Да, рудники. Да, богатые шахты с редкими минералами. Но стоило ли всё это богатство столь хладнокровной, чудовищной жестокости, унёсшей жизни её родителей? Политическая игра или банальная жажда наживы? Вопросы множились, но ответов не было.

​Лика до боли сжала кулаки. Самым горьким во всей этой истории было то, что она почти ничего не помнила о собственных родителях. Ей было всего года три или четыре, когда всё случилось. Детская память милосердно стёрла ужасы той ночи, но вместе с ними исчезло и всё светлое. У неё не осталось ни образов, ни тепла материнских рук, ни звука голоса отца — лишь зияющая, холодная пустота да пара размытых пятен, которые с тем же успехом могли оказаться просто игрой воображения сироты. Долгие годы она росла с мыслью, что гибель её рода — трагическая случайность, жестокий рок. Но теперь, глядя на тщательно замазанные чернилами документы, Аделика отчётливо понимала: их выжгли намеренно. Кто-то влиятельный приложил огромные усилия, чтобы с корнем вырвать имя ре’Сальви из истории и забрать всё их наследие. И самое страшное — нити этого заговора явно тянулись сюда, в академию. Кто-то из тех, кто сломал ей жизнь, находился совсем рядом.

​Она честно пыталась работать у себя в комнате, проверяя скопившиеся тесты адептов, но навязчивые мысли то и дело отвлекали её. В конце концов Лика отбросила перо, поднялась со стула и принялась нервно мерить комнату шагами, то и дело останавливаясь напротив своей детективной доски.

​Угольные стрелки и круги на стене словно насмехались над ней. Аделика снова и снова пробегала глазами по связям, силясь отыскать упущенную деталь. Её взгляд намертво прикипел к прерывистой линии с надписью: «Друзья семьи / Покровители?».

​— Кто же это? Кто этот таинственный друг?.. — вслух шептала она, упрямо уставившись на замазанные строчки в архивной выписке. — Ну же, Сальви, вспомни. Должно же было остаться хоть какое-то воспоминание из детства! Лицо, голос, герб на карете...

​В голове образовалась глухая, звенящая пустота. Лика зажмурилась, заставляя себя копать глубже, продираться сквозь пелену детских лет, и в этот же миг её виски прошила резкая, ослепительная вспышка боли. Будто внутри черепа провернули раскалённую спицу.

​Аделика со стоном схватилась за голову, едва не потеряв равновесие. Стоило ей сосредоточиться на этой загадке чуть сильнее, как боль становилась просто невыносимой, пульсируя в такт бешено забившемуся сердцу.

​— Светлый... — прохрипела она, опускаясь прямо на пол возле кровати и тяжело дыша.

​Лика замерла, дожидаясь, пока перед глазами перестанут плыть тёмные круги. Внутренний голос услужливо подсказал, что это просто переутомление. Последние недели выдались сумасшедшими: ночные вылазки, бесконечные отчёты, обыски, постоянное ментальное напряжение. Она просто списывала эту внезапную мигрень на банальную усталость и истощение. Ей критически, жизненно необходимо было отдохнуть.

​Нужно помедитировать. Прямо сейчас. Для мага Защиты её уровня контролировать собственные эмоции — первостепенная задача. Если её нервы окончательно сдадут, а внутренний щит даст трещину, нестабильная сила просто вырвется наружу, разнеся половину жилого крыла. Ещё нервного срыва ей тут не хватало на радость ректору. Лике позарез нужен был трезвый, холодный и расчётливый ум.

​Подумав о медитации, она внезапно вспомнила один старый, но невероятно действенный способ, которому её когда-то обучил учитель магии в школе при пансионе. Метод требовал полного уединения и особого места, где потоки стихий не зажаты четырьмя каменными стенами.

Приняв решение, Лика решительно поднялась с пола, накинула на плечи тёплую мантию и, глубоко натянув капюшон, чтобы скрыть волосы, направилась к выходу из комнаты.

​Предварительно оглянувшись по сторонам, она осторожно выпустила из пальцев крохотный магический поисковик — прозрачную искорку, которая должна была просканировать коридор и предупредить о чужом присутствии. Лика отчаянно хотела избежать любых нежелательных встреч. Убедившись, что путь чист, она скользнула на улицу и направилась в глубину парка при академии.

​Сам парк из-за обилия уютных, светящихся тёплым янтарным светом магических фонарей был больше похож на просторный внутренний дворик. Лика целенаправленно свернула к крохотной, полузабытой беседке. Густой дикий плющ, разросшийся здесь много лет назад из-за чьего-то неудачного студенческого эксперимента, теперь плотно оплетал каменные колонны, надёжно укрывая это место от посторонних глаз.

Аделика зашла внутрь, опустилась на прохладную деревянную скамью и набрала в грудь побольше воздуха, пахнущего увядающей листвой и ускользающим теплом ночи. Закрыв глаза, она выпрямила спину и опустила руки на колени ладонями вверх. Медленно, с каждым затяжным выдохом, как учил её когда-то старенький мастер в пансионе, Лика начала мысленно вытягивать из себя тревожные образы. Она отпускала раскалённую боль в висках, замазанные строчки архивов, пугающие догадки — всё это оседало на дно сознания, уступая место звенящей пустоте. Внутреннее море магии, до этого готовое штормить, постепенно разглаживалось, превращаясь в зеркальную гладь.

​Шорох листьев за спиной и мягкий стрёкот ночных насекомых убаюкивали. Янтарный свет далёких фонарей едва пробивался сквозь плотный ковёр плюща, бросая на её колени причудливые кружевные тени. Лика наконец почувствовала, как расслабляются плечи. Так проходил далеко не каждый её вечер, но в дни особо тяжёлых потрясений эта обитель спокойствия становилась её личным, единственным пристанищем для восстановления душевного равновесия. Она почти поймала то самое состояние идеального баланса, когда разум становится чистым и холодным, как лёд...

​— Прекрасное место для отдыха, не забитое оравой адептов, как в столовой, или сплетничающими преподавателями, как в общем кабинете, верно? — раздался из темноты тихий бархатный голос.

​Лика испуганно подпрыгнула на месте, резко распахнув глаза. Вся её тщательно выстроенная медитация в одно мгновение разлетелась мириадами осколков. Сердце сделало кульбит и заколотилось где-то в районе горла.

​Из глубокой, густой тени плюща, вальяжно облокотившись на деревянные перила и скрестив руки на груди, навстречу ей выступил старый знакомый. На его плечи была небрежно накинута тёмная мантия, а в полумраке угадывался силуэт широких плеч. Она подняла на него глаза, судорожно хватая ртом воздух, и в первый момент у неё даже слова застряли в груди от оглушительного возмущения.

​— Да ты издеваешься, Сартори! Ты меня явно преследуешь, — она шумно перевела дыхание, судорожно прижимая ладонь к бешено забившемуся сердцу.

​На самом деле она не была против его компании, но частота их «случайных» встреч уже выглядела откровенно подозрительно.

​— Что ты тут делаешь? И главное — как ты умудрился полностью избежать моего поисковика? — Лика опасно прищурилась. Она была первоклассным магом защиты, её следящие плетения были безупречны, но Альдо снова обошёл их, даже не всколыхнув пространство. А затем, зацепившись за старую мысль, она решительно добавила: — И как ты обошёл мою защиту в архиве?

​Этот вопрос она хотела задать ему уже очень давно.

​— И я рад тебя видеть, Сальви, — Альдо мягко улыбнулся, ничуть не смутившись её тона. — Вообще-то я не искал конкретно тебя. Я просто шёл немного выдохнуть после тяжёлого дня, а про эту беседку мне как-то обмолвился знакомый смотритель парка. А что касается твоего поисковика...

​Альдо сделал шаг ближе, заходя под крышу беседки. В полумраке его высокая, широкоплечая фигура на мгновение показалась сидящей на скамье Лике пугающе огромной, почти хищной. В его глазах, обычно таких открытых, промелькнуло что-то непонятное ей. Опасность? Но это же Альдо...

​— Буду честен и краток, так как ты заслуживаешь знать правду, Сальви, — продолжил он, и его голос стал чуть тише. — Твой поисковик настроен безупречно для уровня университетской программы, ты прекрасный профессор защиты. Но моя основная работа... она не профессорская. Она всегда подразумевала подготовку и знания куда более глубокие, чем те, что дают в стенах любого университета. Меня учили обходить щиты намного сильнее твоих. Хотя твои щиты всё ещё прекрасны, я не хотел бы даже немного принижать уровень твоих навыков.

​По спине Лики пробежал вполне осязаемый холодок — перед ней сейчас стоял не просто харизматичный коллега, а сильный, явно хорошо обученный боевой маг, способный раздавить её защиту в щепки. Она не знала его точную специализацию, но давние предположения о том, что Сартори проходил подготовку в суровом военном ведомстве, только что полностью подтвердились.

​— Я... предполагала, что твоя подготовка... несколько иная, отличающаяся от обычного профессора, но... — она замолчала, не зная, как закончить фразу.

​Заметив её минутную вспышку страха, Альдо тут же изменился в лице. Мрачная тень исчезла, уступая место мягкому, привычному теплу, а в глубине тёмных глаз заплясали знакомые весёлые искорки. Он шумно выдохнул и, сокращая расстояние между ними, осторожно опустился на скамью рядом с ней. Поймав её растерянный взгляд, Альдо тихо, с какой-то пронзительной искренностью попросил:

​— Только не бойся меня, Сальви.

​Он посмотрел на неё практически с мольбой в глазах.

​— Слышишь? Последнее, чего я хочу в этой жизни — это пугать тебя.

​Он медленно пересел ближе и, давая ей возможность отстраниться, поднял руку. Его тёплые пальцы едва ощутимо коснулись её щеки, а затем он аккуратным, невероятно нежным движением заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Так же бережно он развернул её голову к себе, заставляя встретиться взглядами.

​— Ты не будешь меня бояться, Сальви? — спросил он, тихонько погладив её скулу, едва касаясь подушечкой пальца нежной кожи.

​От этого мимолётного, почти интимного жеста у Лики перехватило дыхание, а былой страх мгновенно испарился, сменившись густым, жарким смущением. Щёки опалило густым румянцем.

​— Я… постараюсь, Сартори, — выдохнула она.

​Альдо мягко убрал руку, но отстраняться не стал, уважительно переведя взгляд на залитый лунным светом дворик. Лика отчётливо чувствовала, как её плечо почти касается его рукава.

​— Обещаю не нарушать твоё уединение, — негромко добавил он, улавливая её волнение. — Просто... здесь спокойнее. Медитируй, Сальви.

​Лика прикрыла глаза, пытаясь выровнять судорожный вздох. Рядом с ним ей, если быть до конца честной, было пугающе уютно. Полог тишины, который Альдо неощутимо набросил на беседку, надёжно отрезал их от остального мира, создавая иллюзию полной безопасности. Но сердце упрямо отказывалось успокаиваться.

​— Медитировать рядом с тобой я не могу, к сожалению, — она открыла глаза и покачала головой, признавая поражение. Затем Лика повернула голову к Альдо и тихо добавила: — Но мы можем просто поговорить. Если ты, конечно, этого хочешь.

— Я забыл сказать, я ведь принёс плед, — Альдо улыбнулся и взял плотное покрывало, которое предусмотрительно положил на скамью, как только зашёл в беседку. Тогда оно бы только помешало их напряжённому разговору, а сейчас было как нельзя кстати. Он аккуратно набросил его на её плечи. — И я всегда буду рад поговорить с тобой.

​— Ладно уже, Сартори, садись рядом под плед, — она приподняла край тяжёлой шерстяной ткани, освобождая для него место, и приглушённо вздохнула: — А то замёрзнешь, заболеешь, и кормить с ложечки в лазарете будут уже тебя. А я посмеюсь, когда увижу это зрелище.

​— Ну уж нет, Сальви. Я этого точно не допущу, — тихо рассмеялся Альдо, но приглашением воспользовался без лишних уговоров.

​Он придвинулся ближе, забираясь под просторное покрывало. Лика мгновенно почувствовала, как её окутало сухим, сильным теплом его тела. Общий плед бесцеремонно стёр остатки той официальной дистанции, которую они так упорно пытались держать на кафедре. Теперь они сидели плечом к плечу, скрытые от всего мира плотной тканью и разросшимся плющом. Лика уставилась на свои носки, изо всех сил стараясь дышать ровно, пока Сартори поудобнее устраивался на скамье, мягко утягивая за собой край шерстяного кокона. На мгновение в беседке повисла та самая оглушительная, но уже совершенно не пугающая тишина, в которой каждый из них, кажется, пытался подобрать правильные слова для начала этого долгого разговора.

​Чего они оба не знали, так это того, что в неком отдалении от беседки, в густой тени старого раскидистого дуба, замер тёмный силуэт.

​Наблюдатель стоял неподвижно, скрытый чарами отвода глаз. Из-за мощного полога тишины, который Альдо накинул на заросшую плющом беседку, он не слышал ни единого слова из их разговора. Но его проницательный, безумный взгляд прекрасно видел сквозь листву две фигуры, сидящие слишком близко друг к другу. Видел, как Сартори защищает эту девчонку.

​Человек в темноте медленно перевёл взгляд на Лику, и в его глазах вспыхнул холодный, фанатичный огонь. Ему нужна была её чистая сила. И её смерть была предрешена.

​Но теперь тайный кукловод понимал, что на пути к этой цели у него встало неожиданное и крайне опасное препятствие в лице профессора атаки. Значит, общий план придётся скорректировать. Прежде чем забрать силу девчонки рода ре’Сальви, ему нужно будет раз и навсегда убрать с дороги мальчишку Сартори, возомнившего себя защитником.

Что-то меняется, а собрания в этой академии вечны! Аделика искренне ненавидела общие сборы. Они безжалостно отвлекали её и остальных преподавателей от работы, а ведь на дворе стояло начало года — время дикой нагрузки, отчётов и бесконечной суматохи.

​На экстренное заседание преподавательского состава Лика шла в глубоком недоумении. За последнее время их собирали непозволительно часто, а тут ещё и ректор созвал всех в малый амфитеатр, причём с пометкой «строго конфиденциально».

​Аделика заняла своё привычное место в третьем ряду кафедры магии защиты. Окинув взглядом зал, она наткнулась на Альдо. Сартори сидел чуть поодаль, на таком же месте, но в строю магов кафедры атаки. Он устроился вальяжно, откинувшись на спинку кресла и скрестив длинные ноги. На его лице блуждала тень вежливого, но глубокого равнодушия. Казалось, эта суета его вообще не трогала.

​В зале повисла тишина, когда к трибуне вышел ректор. Выглядел он на редкость паршиво — плечи опущены, лицо бледное, а в глазах застыла такая вселенская скорбь, будто у него только что отобрали всё финансирование министерства. Лика присмотрелась: он словно изо всех сил пытался держать лицо, но у него откровенно не получалось. Что могло случиться за эти несколько дней? Опять похищение? Она нервно вздохнула, заставляя себя оборвать эти мысли на корню, чтобы лишний раз не паниковать раньше времени.

​— Коллеги, — начал ректор, и его голос дрогнул от искреннего, как показалось бы любому со стороны, страдания. — У меня разбито сердце. Клянусь, я до последнего надеялся, что мне не придётся поднимать этот вопрос публично. Но долг перед академией и безопасность наших адептов обязывают меня быть честным.

​Он тяжело вздохнул, потёр переносицу и вытащил из папки лист бумаги.

​— Накануне мне на стол легло анонимное обращение от адептов старших курсов. Жалоба. И касается она методов преподавания нашего нового профессора атаки.

​По залу мгновенно пронёсся тихий, взволнованный шепоток. Лика удивлённо приподняла брови и покосилась на Альдо. Тот даже не шевельнулся, лишь его тёмные глаза опасно сузились. Поза осталась прежней, расслабленной, но воздух вокруг него словно зазвенел — казалось, каждый сидящий рядом физически ощутил исходящее от него глухое, опасное напряжение.

​— В письме утверждается, — ректор нацепил очки, — что профессор Сартори использует на практических занятиях неоправданно жёсткие, я бы даже сказал, агрессивные боевые плетения, выходящие за рамки утверждённой программы. Адепты жалуются на колоссальное ментальное давление и панические атаки после его лекций. Я так надеялся, что наш новый коллега плавно вливается в коллектив, но… подобные методы могут покалечить психику детей!

​— И не только психику, господин ректор! — тут же подлила масла в огонь пожилая профессор травоведения, преданно заглядывая начальству в рот. — И ведь как странно совпало! Стоило профессору Сартори переступить порог нашей академии, как у нас бесследно исчезает адепт! Подумайте только: тишайшее место, и вдруг — похищение, жандармы, обыски! До вашего приезда, господин Сартори, у нас отродясь такого кошмара не было. Не слишком ли много потрясений приносит академии одно ваше присутствие?

​Это было уже не просто замечание, это был прямой, грязный намёк. Атмосфера в амфитеатре мгновенно накалилась. Преподаватели заозирались, кто-то начал согласно кивать. Лика нахмурилась в глубоком недоумении. Они серьёзно? Вот так просто взяли и связали два абсолютно разрозненных факта, не имея ни единого доказательства?

​Ректор скорбно развёл руками, будто искренне сожалел, что разговор зашёл так далеко, а затем повернулся к третьему ряду. Его взгляд с надеждой и каким-то особенным, вкрадчивым выражением замер на Лике.

​— Профессор Сальви, — мягко, призывая в свидетели, обратился к ней ректор. — Вы, как один из лучших преподавателей кафедры защиты, лично курируете учебный процесс двух курсов и проверяли план профессора Сартори. Скажите нам, как ведущий преподаватель… — ректор сделал на этом слове весомый акцент. — Действительно ли его плетения атаки так опасны и непредсказуемы, как пишут дети? Действительно ли его магия несёт угрозу?

​Ректор замолчал, ожидая её слова. Лика медленно поднялась со своего места. Она понятия не имела, какие подковёрные игры крутятся в голове ректора, и уж точно не понимала, зачем её вообще привлекают к ответу. Да, они работали вместе, но почему это вдруг стало её делом — отвечать за плетения и учебный процесс совершенно другого человека, боевика, чья магия была противоположна её собственной?

​— Разумеется, магия профессора Сартори опасна, — спокойным, чистым голосом произнесла Лика, и ректор торжествующе прищурился. Но её следующее предложение заставило его улыбку мгновенно увянуть. — Она опасна для потенциального врага. Что касается учебного процесса — обвинения в анонимном письме абсолютно некомпетентны.

​В зале воцарилась оглушительная тишина.

​— Я лично присутствовала на двух практических занятиях профессора Сартори, — чётко, чеканя каждое слово, продолжила Лика. — Да, его плетения жёсткие. Но они идеально сбалансированы. Профессор контролирует каждую каплю выпускаемой силы и выстраивает щиты обратного отката так, как до него здесь не делал никто. Его методика не калечит, а наоборот, снижает травматизм на полигоне, потому что он учит адептов думать и защищаться в реальном бою, а не махать руками ради красивых искр.

​Ректор ошарашенно моргнул, его лицо пошло неровными пятнами.

​— Но… профессор Сальви, а как же исчезновение адепта? — растерянно перебила её професссионалка травоведения. — Это ведь произошло сразу после его приезда!

​Лика повернула к ней холодный, недоумённый взгляд, искренне не понимая, как взрослые дипломированные маги могут быть настолько слепы в своих суждениях.

​— И это обвинение не выдерживает никакой критики, — отрезала Лика. — На правах мага, входящего в состав тех, кто делает и обновляет защитные контуры из года в год, я точно знаю, кто и когда входил в зону действия следящих заклинаний по периметру академии. Связывать приезд нового преподавателя с похищением, которое случилось в первый же год его работы здесь — это чудовищное обвинение без прямых доказательств. Магического следа профессора Сартори и близко не было ни в комнате, ни даже в самом общежитии, откуда украли адепта.

​Лика развела руками и спокойно села на своё место, посчитав, что инцидент исчерпан. Для неё всё было предельно просто — она всего лишь разложила факты по полочкам, защищая здравый смысл.

​Аделика выдохнула и подняла глаза на Альдо.

​Сартори сидел всё в той же расслабленной позе, но теперь на его губах играла совершенно иная улыбка — мягкая, торжествующая и наполненная такой бешеной, обжигающей теплотой, что у Лики против воли потеплели щёки. Где же её хвалёное самообладание? Он смотрел на неё с такой откровенной гордостью, будто она только что в одиночку выиграла для него целую войну.

​«А вдруг так оно и было?» — внезапно промелькнуло в голове. Лика слегка прищурилась и внимательно посмотрела на Альдо, пытаясь разгадать, что за черти прямо сейчас пляшут в его потемневших глазах.

Лика сидела в столовой в самом конце общего обеда. Вокруг почти никого не было, только несколько групп старшекурсников лениво переговаривались за дальними столами, ожидая практику на полигоне. Точнее, они думали, что ждут. Их занятие должно было быть у Сартори, но его отменили заранее, ещё ранним утром.

​Эта мысль показалась Лике странной, и она принялась медленно развивать её, лениво помешивая остывающий чай. С чего бы лучшему боевику кафедры, который так радеет за подготовку адептов, внезапно отменять практику? Ректор на собрании пытался выставить его опасным, но Альдо явно не из тех, кто пасует перед чужим недовольством. Может, отмена занятий как-то связана с похищением?

​Вопросы снова завелись в голове привычным хороводом, как вдруг рядом с ней с глухим стуком опустился поднос с едой.

​Лика вздрогнула, мгновенно выныривая из своих мыслей, и резко подняла голову.

​— Милочка! Вы так хорошо защитили профессора Сартори перед всей академией. — Профессор Кларкел устроилась на стуле напротив, шумно пододвинув к себе тарелку. Женщина поиграла бровями и заговорщически наклонилась ближе. — Таки не равнодушны к нему? И правильно, ведь вы оба молодые, пора бы и семью уже. Мужчина на кафедре атаки — это же идеальный баланс для мага защиты!

​— И вам доброго утра, профессор Кларкел. — Лика была немного ошеломлена её появлением.

​Эта женщина всегда относилась к Аделике с чисто материнской теплотой и добротой, искренне гордясь успехами их родной кафедры защиты. Но её поразительное, порой совершенно сбивающее с толку неумение запутать собеседника в разговоре и привычка мгновенно перескакивать с рабочих вопросов на личные прямо сейчас ставили Лику в тупик.

​— О чём вы говорите? — Лика постаралась вернуть лицу максимально профессиональное выражение. — Моё выступление не имело никакого отношения к личным симпатиям. Я руководствовалась исключительно фактами и защищала здравый смысл.

​— Ну конечно, фактами, кто бы сомневался, — Кларкел понимающе и мягко закивала, но в её глазах всё равно заплясали добрые смешинки. — Одно другому не мешает, Аделика. Поставили этих выскочек на место, у меня аж сердце зашлось от гордости за наши защитные дисциплины! Но я же видела, как у этого боевика глаза горели, когда он на вас смотрел... Ладно, ладно, молчу. Кстати, о Сартори... Вы не знаете, почему его утреннюю практику на полигоне отменили? Старшекурсники вон сидят, ушами хлопают. Я краем уха слышала в преподавательской, что его сразу после этого собрания куда-то вызвали. Ну вы, конечно, там дали жару, всех заставили сомневаться в донесениях адептов! Не знаете, куда он мог уехать или, может, его вызвали куда-то? — Кларкел задумчиво постучала ложкой по столу. — Уж не ректор ли решил продолжить свои расспросы тет-а-тет после произошедшего позора?

​Лика замерла с чашкой в руке. Раз Кларкел говорила об этом без злорадства или ехидства, а с явным беспокойством за коллегу, значит, дело могло быть действительно серьёзным. Значит, Альдо уехал ещё до начала занятий?

— Нет, профессор Кларкел, я не знаю, куда он мог направиться, — медленно произнесла Лика, аккуратно опустив чашку на блюдце. Сердце предательски пропустило удар, а в груди зашевелилось нехорошее предчувствие. — Наш учебный план никак не пересекается в это время, так что профессор Сартори не обязан докладывать мне о своих перемещениях.

— Жаль, очень жаль, — вздохнула Кларкел, принимаясь за обед, но взгляд её оставался задумчивым. — Я просто подумала... если ректор так настойчиво пытался выставить его виноватым при всех, то разговор за закрытыми дверями может быть куда менее приятным. Наш руководитель очень не любит, когда его авторитет подрывают перед коллективом. А сегодня утром вы, милочка, разбили его аргументы в пух и прах. Как бы Сартори теперь за это не прилетело.

​Лика промолчала, но внутри у неё всё перевернулось. «Сразу после собрания», — мысленно повторила она. Если Альдо вызвали к ректору, то почему отменили практику, которая должна была быть только сегодня утром? Разве обычный выговор тет-а-тет занимает половину дня? Или Альдо вообще покинул территорию академии?

​— Профессор Кларкел, а кто именно в преподавательской говорил о его вызове? — как можно более непринуждённо поинтересовалась Лика, слегка пододвигая к себе блокнот. — Возможно, мне стоит зайти к секретарю и уточнить расписание полигона, раз старшекурсники всё равно срывают занятия. Может, я заберу их к себе на время окон? Потренирую щиты, они никогда не будут лишними. Тем более все группы уже знают меня в лицо, мы работали вместе.

​— Да дежурный и говорил, — Кларкел махнула ложкой в сторону окна. — Сказал, что видел, как к Сартори подошли люди из личной стражи или жандармы, прямо на выходе из амфитеатра. Передали какую-то записку, и он пошёл за ними. Больше его на кафедре атаки не видели, а записку об отмене утренней и послеобеденной практик дежурному передали уже из ректората.

​«Записку передали неизвестные, а не сам Альдо отменил занятия», — эта деталь мгновенно заставила Лику насторожиться. Боевой маг уровня Сартори никогда бы не бросил своих адептов без веской причины и уж точно перенёс бы занятие сам. Здесь было что-то не так.

— Извините, профессор, я пойду. Как раз заберу адептов и начнём с ними занятие, пока у меня есть свободное время, — Лика была бы не против потратить эти часы на бумажную волокиту, но узнать об Альдо из первых уст сейчас было гораздо важнее. Хоть бы ничего плохого не случилось.

​— Аделика, — Кларкел несильно сжала её руку, будто в поддерживающем жесте. — Не волнуйтесь вы так, всё с вашим Сартори будет в порядке. Он, в конце концов, взрослый мужчина, — она хитро улыбнулась. — Или всё-таки неравнодушны? Из вас такая красивая пара получится!

​— Профессор Кларкел, — Лика даже засмеялась от того, насколько молниеносно тема разговора опять сменилась очередным сватовством. — Я всё же пойду. Поешьте спокойно.

Узнать о Сартори у его адептов не получилось. Они тоже понятия не имели, куда его забрали и почему отменились занятия, но были искренне рады просто поболтать с профессором защиты. Правда, радость длилась недолго. Стоило Лике объявить, что халява отменяется и все они дружно идут на полигон тренировать щиты, как боевики издали слитный, полный отчаяния стон. Отработка защитных контуров — дело муторное и скучное для тех, кто привык к стремительным атакам. Но в то же время это было необходимо для их же безопасности. Эту истину знал каждый из них, а потому, тихонько сокрушаясь о своей тяжёлой доле, несколько групп понуро побрели на полигон вслед за Аделикой.

Со стороны это выглядело комично: боевики в большинстве своём были высокими и сильными парнями и девушками, тогда как среди магов защиты намного чаще встречались люди низкого роста. Лика не была миниатюрной, но даже она со своим средним ростом казалась совсем небольшой на фоне такого внушительного количества боевых магов, покорно плетущихся за преподавателем. А идущим в первых рядах студентам и вовсе приходилось то и дело наклоняться, чтобы расслышать реплики Аделики и ответить ей сквозь тихий гул переговаривающейся позади толпы.

Вечером, сидя в кресле с чашкой чая, Лика задумчиво смотрела на карту, составленную несколько дней назад. Её чутьё буквально вопило о том, что разгадка где-то близко и нужно лишь немного раскопать её.

​Размышления прервал тихий, осторожный стук в дверь.

​— Кто там? — спросила она. Открывать дверь без разбора, да ещё и практически ночью, было не слишком безопасно.

​— Это я, Сальви. Не пугайся, — отозвался знакомый голос.

​Лика поспешно открыла замок и, позволив защитному контуру пропустить Альдо, буквально втянула его внутрь комнаты.

​— А если тебя кто-то увидит? Меня профессор Кларкел с самого твоего появления ко мне сватает, представляешь, какие слухи пойдут? — Она внимательно посмотрела на мужчину. Под его глазами залегли уже знакомые тёмные тени. — Куда тебя забрали сразу после собрания?

​— Ты знаешь? — Альдо удивлённо приподнял брови.

​— Если знать, у кого спрашивать, можно быть осведомлённой обо всём, что происходит в академии, — Лика скрестила руки на груди, но тут же смягчилась: — Ну ладно, я случайно узнала. Чай будешь?

​Она решила не развивать тему своей осведомлённости, чтобы не выдавать Кларкел.

— Буду, — хмыкнул он. — Я уехал сам, меня вызывал мой… настоящий начальник. — Альдо слегка приоткрыл завесу тайны. — Пока не могу рассказать тебе подробностей. Только то, что меня очень технично пытались убрать из академии. Кто и зачем — не знаю, говорю сразу.

​Он устало наблюдал за тем, как Лика разливает по чашкам горячий напиток.

​— Я забрала твоих адептов сегодня, чтобы они не бездельничали, — заметила она, протягивая ему чай.

​— Да, я как раз по этому поводу и пришёл. Точнее, хотел поблагодарить тебя. Во-первых, за то, что не дала меня в обиду на собрании. Эта клевета… — он вздохнул. — Я действительно жёстко их тренирую, но это поможет им в жизни и службе. Не понимаю… — Альдо сокрушённо покачал головой.

​— Всё будет в порядке. Все поняли, что обвинения лживы, — она тепло улыбнулась. — И ректор был вынужден признать это.

​— Надеюсь, — тихо вздохнул Альдо. — И ещё я хотел поблагодарить тебя за своих боевиков. Они, конечно, воют от скуки, но благодаря тебе их щиты стали намного крепче, чем раньше. Хоть и не уровня магов защиты, разумеется. — Он осмотрелся в комнате, и его взгляд упал на плакат на стене. — А это?..

— Это моё дело, Сартори, — достаточно резко оборвала она. Заметив, как он отпрянул, Лика добавила уже мягче: — Пока что это касается только меня. У каждого из нас свои секреты, не так ли? Раз ты молчишь о своём, то и я имею право на тайны.

​— Хорошо, не лезу, — Альдо поднял руки в примирительном жесте и перевёл взгляд обратно на хозяйку комнаты. — Тогда расскажи мне, пожалуйста, про успехи моих адептов.

Спустя некоторое время Альдо засобирался к себе. Всё, что он хотел узнать о своих подопечных, он выяснил.

​— Спасибо ещё раз за заботу о боевиках, — усмехнулся он, поднимаясь с места. — Они тебя явно любят больше, чем меня.

​— Не ври себе, Сартори. Они в тебе души не чают, иначе не беспокоились бы так. Весь поток меня наперебой спрашивал, где ты пропадаешь!

​Лика тихо засмеялась и вдруг снова натолкнулась на внимательный взгляд Альдо. Смех мгновенно затих.

​— Ну ладно... — она смущённо закусила губу и поспешно отвела глаза, уставившись куда-то в пол. — Выспись хорошо, отдохни, — принялась бормотать она, пытаясь справиться с внезапным волнением.

​Но стоило ей снова поднять голову, как слова застряли в горле. Глаза Альдо заметно потемнели, а сам он, не мигая, смотрел на её покусанные губы. Она открыла дверь, и Альдо резко повернулся и вышел, тихо попрощавшись.

​Быстро заперев замок, Лика прислонилась спиной к деревянному полотну и медленно осела на пол. Она ещё несколько мгновений сидела, обняв руками колени и спрятав в них лицо, прямо как в детстве.

​Подняв голову, Лика окинула взглядом свою комнату. Привычный, безопасный мир теперь казался немного странным — что-то изменилось. Но не в вещах вокруг, а в ней самой. Она тихо застонала, осознав одну очень важную и пугающую вещь: она влюбилась в профессора Сартори.

Аделика постучала в дверь подруги и зашла, услышав несколько громких звуков: в комнате что-то летало и падало. Заходя, она аккуратно прикрывала рукой голову, чтобы в неё точно ничего случайно не прилетело. Каталина была в своём репертуаре: она носилась из угла в угол, буквально переворачивая все вещи, что попадались ей на пути.

​— Ты собралась? Хотя кого я спрашиваю, — вздохнула Лика. — Что ты ищешь? Может, я помогу?

​— Я хотела надеть тот комбинезон, который купила на ярмарке ещё летом. И я не могу его найти! — Каталина сокрушённо всплеснула руками и с грустью оглядела устроенный беспорядок. — Теперь ещё и убирать это всё...

Лика оглянулась, и у неё немного зарябило в глазах: буйство красок буквально заполонило пол комнаты. Там были все существовавшие яркие цвета, какие только можно вообразить. Летние летящие платья перепутались с плотными вязаными кардиганами, из-под горы разноцветных чулок торчали пышные подъюбники, а пёстрые шарфы змеились между туфлями. Каталина умудрилась вытряхнуть на пол, кажется, все свои наряды за последние пару лет.

​— Напомни, какого он был цвета? — Лика задумчиво рассматривала гардероб подруги, полностью вываленный из шкафа.

​— Зелёный с розовым! — Каталина начала заново поднимать каждый предмет одежды и кидать его за спину.

​— Ты же в курсе, что беспорядок так не уйдёт и мы только потеряем ещё больше времени? — Лика скептически посмотрела на подругу. Она ещё раз внимательно осмотрела вещи и вдруг заметила знакомый лоскут. — Смотри-ка, оно? — Она одним рывком вытащила из-под завалов комбинезон.

​— Да! Спасибо большое! — Каталина выхватила наряд из рук подруги и, порывисто обняв её, убежала в ванную.

​Аделика покачала головой, смотря ей вслед, и решительно взялась за уборку. Она аккуратно развешивала платья обратно на плечики, стараясь вернуть хаосу хотя бы относительный порядок. Когда Каталина наконец выпорхнула из ванной, застёгивая на ходу упрямую пуговицу, Лика не сдержала улыбки. Комбинезон сидел на подруге идеально, подчёркивая её бьющую через край энергию. Лика подошла ближе, поправила ей съехавший воротник и мягко подтолкнула к выходу:

— Ну всё, идём скорее! А то все каштаны на площади без нас раскупят.

​Подруги шли по вымощенной камнем набережной и думали каждая о своём. В их дружбе важное место занимало умение молчать вместе. Ведь вокруг так много людей, с кем можно что-то обсудить, но как мало тех, близких, с кем приятно просто разделять тишину.

​Закатное солнце скрывалось за черепичными крышами, украшая стены домов солнечными зайчиками от золотистых бликов на воде. На улице уже становилось прохладно: прохожие наряжались кто в тёплые пальто, кто в лёгкие меховые накидки. У самой воды температура ощущалась ещё ниже — прямо в лицо дул резкий ветер, растрёпывая и без того лежащие в беспорядке волосы. Лина поплотнее прижалась плечом к Лике, делясь остатками тепла, и протянула ей бумажный кулёк, из которого шёл ароматный пар.

​— На, держи, пока совсем не остыли, — улыбнулась она.

​Лика взяла горячий жареный каштан, перекатывая его в замерзших ладонях, и наблюдала за играющими неподалёку детьми. Они весело носились друг за другом, а их родители смеялись рядом. Несмотря на холодную погоду, эта картина казалась настолько удивительно тёплой, что не хотелось отводить взгляд.

​— Я хотела... — Аделика прервала молчание. — Я хотела поговорить об Альдо… о Сартори, — запнувшись на его имени, поспешно исправилась она.

​Каталина внимательно посмотрела на подругу, и на её губах заиграла понимающая улыбка.

​— Он тебе нравится? — предположила она.

​Лика поджала губы и мотнула головой.

​— Что? В смысле — нет? Не нравится? — Лина скептически прищурилась.

​— Хуже, Лина. Я влюбилась, и, кажется, по уши, — Аделика закрыла лицо ладонью.

​— А почему хуже? — Лина искренне не понимала, почему подруга так драматизирует. — Вы действительно красивая пара!

​— Ты говоришь прямо как профессор Кларкел, — Лика рассмеялась, и Каталина с удовольствием подхватила её смех.

​— О, как хорошо, что мне она никого не сватает! — она приложила руку к сердцу и от души поблагодарила Светлого за свободу выбора.

​— Потому что она просто не может тебя поймать! Ты вечно пропадаешь либо в лаборатории, либо на полигоне, — Лика фыркнула. — А меня она умудрилась перехватить сначала после собрания, а потом ещё и в столовой.

​— Так почему ты... — Каталина ненадолго замолчала, подбирая слова. — Почему ты думаешь, что влюблённость в профессора Сартори — это плохо? Вы отлично ладите и хорошо смотритесь вместе. Тем более, ты видела, как он на тебя смотрит?

​— И как же он смотрит? Мы просто друзья, не более. Он заботится обо мне так же, как я бы заботилась о тебе, а ты обо мне, — Лика упрямо покачала головой.

​— Милая моя, — Каталина ласково выделила интонацией слова, будто говорила с ребёнком. — Когда это мужчины так относились к просто друзьям? Ты ему нравишься, я уверена!

​Аделика почувствовала, как к щекам прилил жар. Пытаясь скрыть смущение от этих слов, она поспешно перевела взгляд на воду и затеребила край своего шарфа.

​— Ладно, хорошо, я об этом обязательно подумаю на досуге, — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. — Но на самом деле я хотела поговорить не только об этом. Кое-что случилось... Помнишь, я рассказывала про вылазку в архив академии?

​Лика до сих пор отчётливо помнила не только сам архив, но и ту конкретную уединённую нишу между стеллажами, и всё, что произошло там в полумраке.

​— Я тогда кое-что нашла про свою семью, — тихо продолжила она. — И сделала небольшую карту по всему, что удалось откопать.

​Каталина тут же посерьёзнела, и вся её весёлость мгновенно испарилась. Она даже замедлила шаг, внимательно вглядываясь в лицо подруги.

​— Там что-то хорошее, я надеюсь? — с искренним беспокойством спросила Лина.

​— Не совсем, — Лика покачала головой, поглубже пряча нос в шарф от резкого порыва ветра. — Я наткнулась на старые договоры поставок. Моя семья ведь снабжала королевские магомеханические мастерские редкой защитной рудой. И судя по датам, именам и куче странных совпадений в документах... их гибель не была несчастным случаем. Кому-то просто очень сильно понадобились наши шахты, Лина. И это было спланированное убийство, я уверена. На своей карте я свела все ниточки вместе, и они сходятся слишком чётко. Моё чутьё буквально кричит о том, что не хватает какой-то маленькой, но самой важной детали.

​— Газеты! Вечерний выпуск газет! — бесцеремонно прервал их разговор звонкий голосок мальчишки-разносчика.

​Он возник словно ниоткуда, резво лавируя между редкими прохожими. Подскочив к подругам, паренёк обходительно, по-академически поклонился, едва не выронив из-под мышки толстую стопку листов.

​— Свежие новости! Милые дамы, держите последний выпуск и будьте осторожнее на улицах! — он буквально всучил каждой по пахнущему типографской краской листу и тут же унёсся дальше, выкрикивая заголовки.

​— «На улицах... средь бела дня... похищают людей... будьте бдительны...» — быстро пробежалась Каталина глазами по жирному шрифту передовицы.

​Улыбка окончательно сошла с её лица. Лина медленно подняла глаза на притихшую подругу и поплотнее перехватила пальцами бумагу. Недавний семейный разговор и идиллия на набережной мгновенно подернулись ледяной коркой.

— Слушай, набережная стремительно пустеет. Я думаю, нам стоит поскорее вернуться в академию, — Лина поежилась, плотнее кутаясь в меховую накидку.

Подруги оглянулись по сторонам и только сейчас по-настоящему заметили перемены: стоило солнцу окончательно скрыться за горизонтом, как двери прибрежных домиков поспешно захлопывались, а прохожие почти бежали, стремясь поскорее оказаться в тепле. В одно мгновение уютная улочка превратилась в безликое, чужое и пугающе тихое место.

​Не сговариваясь, они поспешно поймали проезжавший мимо экипаж. Стоило дверце самоходной кареты захлопнуться, отрезая их от потемневшего города, как Лика с облегчением выдохнула. Но тревожные строчки из газеты всё ещё стояли перед глазами, а внутри крепла уверенность: безопасных мест в этом городе, кажется, больше не осталось. Даже за высокими стенами академии.

Уже сидя в карете, Лика повернулась к подруге, вспомнив её внезапную перемену в лице, когда речь зашла об архивах.

​— Каталина, — негромко позвала она, перекрывая негромкий стук колёс. — А ты? Ты ведь тоже проводишь кучу времени на полигоне и в лабораториях. Скажи честно, ты искала что-нибудь? Ну, про то, что происходит в городе, или, может, про поставки ингредиентов?

​Каталина как-то неопределённо качнула головой и отвела взгляд к окну, за которым мелькали редкие уличные фонари.

​— Не то чтобы искала специально, Лик... — неохотно начала она, и в её голосе послышались несвойственные ей осторожные нотки. — Но кое-что странное на кафедре зельеварения я всё же заметила. В последнее время из хранилищ начали пропадать определённые компоненты. Не массово, по чуть-чуть, будто кто-то очень аккуратно заметает следы. В основном это стабилизаторы для удержания агрессивных магических сред и редкие вытяжки, которые обычно используют для... ну, для подавления чужой воли или сокрытия следов сильных заклинаний. Я не придавала этому значения, думала, профессора берут для личных исследований, но сейчас, после твоих слов про руду и этих газет...

​Каталина не договорила, но Лике и не нужно было объяснение. Внутри всё похолодело. Если редкая защитная руда её семьи как-то связана с тем, что сейчас кто-то тайно варит на кафедре зельеварения, то ниточки ведут гораздо глубже, чем она думала.

В общей преподавательской было на удивление пусто. Обычно, несмотря на позднее время, тут собирается достаточно большое количество профессоров для обсуждения последних новостей или очередных выходок адептов. А в такое прохладное время года преподаватели любят приносить сюда горячий чай, наполняя комнату уютным ароматом бергамота и корицы, и засиживаться допоздна. Но сегодня вместо привычного тепла, весёлого гула и звона фарфоровых чашек в помещении царила звенящая тишина.

Лика застала здесь всего несколько человек. У соседнего стеллажа тихо искал какую-то методичку молодой маг с кафедры зельеварения, у стола с документами шуршал бумагами декан, а чуть в стороне, прислонившись спиной к книжному шкафу, стоял Альдо. При виде вошедшей Аделики он тут же вскинул голову, и его проницательный взгляд мгновенно зафиксировал и её растрёпанный вид, и зажатый в пальцах серый лист газеты.

​Декан одного из факультетов наконец выудил из стопки документов что-то нужное только ему и ушёл, спешно попрощавшись. Тяжёлая дверь за ним захлопнулась, и в комнате остались лишь они трое.

— Ты видел вечерний выпуск новостей? — подойдя к Альдо, спросила Лика, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она положила перед ним газету, расправив серую бумагу, немного помявшуюся в сжатых от волнения пальцах.

— Прямо за стенами университета средь бела дня похищают людей. Мальчишка-разносчик на набережной сказал, что город пустеет на глазах. Нам нужно усилить бдительность, особенно со студентами.

Лика посмотрела на Сартори. Его лицо мгновенно посерьёзело, а в глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк боевого мага, который она уже видела раньше. Он молча придвинул к себе газету, быстро сканируя строчки, где описывались тревожные события прошедшей десятины.

— О Светлый... — раздался громкий, встревоженный вздох со стороны стеллажей.

Молодой маг-зельевар замер, выронив из рук какую-то брошюру. Он подошёл ближе к столу, заметно переживая и бледнея на глазах.

— Похищения? И так близко к территории академии? Но ведь наши адепты постоянно ходят в город на практику и за материалами! Это же... это немыслимо! — Он растерянно посмотрел сначала на Лику, а затем на Альдо, нервно запустив руку в волосы. — Нельзя терять ни минуты. Об этом нужно обязательно и немедленно рассказать ректору! Нам нужно закрывать периметр или вводить комендантский час для младших курсов!

Лика снова взглянула на Альдо, изо всех сил стараясь не поддаться нарастающей панике. Держать лицо ей помогало только самообладание, отточенное за многие годы тренировок. Он поймал её взгляд и, кажется, сразу понял, что за этой безупречной маской скрывается натянутая до предела тетива. Сартори едва заметно качнул головой, словно призывая её сделать глубокий вдох и довериться ему. В его глазах не было паники — только холодный, трезвый расчет.

Он аккуратно отложил газету и повернулся к взволнованному зельевару. Его голос прозвучал обманчиво спокойно, но с той самой безапелляционной уверенностью, которая иногда откровенно бесила и выводила Лику из себя, но всё-таки заставляла остальных замолчать и слушать.

​— Вы абсолютно правы, коллега. Меры нужно принимать незамедлительно, — Альдо перевёл взгляд на бледного мага, внимательно осмотрев его, будто просканировав глазами. — Студенты не должны пострадать. Идите к ректору прямо сейчас, доложите ситуацию. Я присоединюсь к вам, как только... улажу пару вопросов по безопасности на своей кафедре.

​Молодой зельевар, крайне обрадованный тем, что его порыв поддержали, поспешно кивнул, подхватил упавшую брошюру и стремительно выскочил из преподавательской. Тяжёлая дубовая дверь закрылась, оставив Аделику и Альдо наедине в звенящей тишине пустой комнаты.

​Сартори тут же сократил разделявшее их расстояние. Ломая все границы субординации, он присел на край стола и взял её холодные руки в свои. Альдо смотрел на неё сверху вниз и мягко сжимал её пальцы, согревая ладони, успевшие сильно замёрзнуть и обветриться от резкого речного ветра.

​— Сальви, — негромко позвал он, и в его голосе больше не было той официальной профессорской отстранённости. — Посмотри на меня. Дело ведь не только в газетных заголовках, верно? Что случилось на набережной?

— Мы гуляли около воды. Там было так красиво перед закатом... Время, когда всё вокруг становится золотым, — Лика смотрела на их сплетённые руки, и от тепла его ладоней ей действительно становилось спокойнее. Дыхание наконец выровнялось, и она смогла говорить без дрожи. — Люди правда прячутся, Сартори. И делают это очень быстро. Двери захлопываются во мгновение ока, а родители уводят детей, чуть ли не уносят их на руках.

​Она грустно качнула головой.

​— Стоило солнцу сесть, как всё вокруг вымерло. Вот мы гуляем, дети играют, смеются, и в воздухе буквально пахнет счастьем, — Лика еле заметно улыбнулась, но в следующее мгновение её улыбка окончательно померкла. — И вдруг всё резко меняется. В один миг. Люди не просто расходятся по домам — они бегут.

Альдо тяжело вздохнул и мягко погладил большими пальцами её ладони, делясь своим спокойствием. В его жесте не было давления — только глубинное, надёжное обещание защиты.

​— Мы со всем разберёмся, Сальви, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Я тебе обещаю, ты ведь веришь мне? Главное, что сейчас вы с подругой здесь, в академии, и вы в безопасности.

​Он медленно, давая возможность отстраниться, привлёк её к себе и обнял, согревая ещё сильнее. Лика прикрыла глаза, позволяя себе минутную слабость, и уткнулась носом куда-то в район его ключицы. Сартори бережно поглаживал её по волосам, защищая от всего мира, и в его руках натянутая внутри струна страха наконец окончательно ослабла. Это тепло действовало лучше любого успокоительного зелья.

​Набравшись сил, Лика тихонько отстранилась и благодарно кивнула. Сартори внимательно всмотрелся в её лицо и вдруг тепло, совсем не по-профессорски улыбнулся. Напряжение в его плечах исчезло, уступая место мягкой иронии.

​— И всё же, Сальви, признайся: неужели ты ездила в город только ради того, чтобы замёрзнуть на набережной и принести мне вечернюю прессу? — он понимающе прищурился и снова поймал её ладони в плен своих рук, слегка сжав пальцы. — Зная Каталину, вы наверняка планировали что-то куда более грандиозное. Спасение новых нарядов от местных модниц, например? Или она опять устроила взрыв в лаборатории, и тебе срочно потребовалось сбежать туда, где не пахнет палёной шерстью?

​Лика не сдержалась и тихо фыркнула, отведя взгляд. Перед глазами тут же встала картина летающих по комнате разноцветных чулок и пышных подъюбников.

​— Почти угадал, Сартори, — уже гораздо более живым голосом отозвалась она, чувствуя, как к щекам возвращается нормальный румянец. — Только в этот раз жертвой пал гардероб Лины и наше время на прогулку. Она умудрилась вывалить на пол абсолютно все свои вещи за последние два года ради одного-единственного комбинезона. Мне пришлось помогать ей всё убирать, иначе ночёвка в моей комнате была бы обеспечена. Я-то только рада, но ей бы пришлось потом страдать в одиночку. А так и время провели вместе, и навели порядок, где теперь действительно можно что-то найти.

​— Вот видишь, — Альдо рассмеялся, и этот низкий, бархатистый звук окончательно прогнал остатки зловещей тишины из преподавательской. — Против стихийного бедствия по имени Каталина ты устояла, так что какие-то городские слухи тебе точно по зубам. Кстати, о комбинезоне... Надеюсь, он хотя бы стоил этих разрушений?

​— Точно да. Он яркий, но Каталине подходит абсолютно, это полностью в её стиле. Он зелёно-розовый, — совершенно серьёзно резюмировала Лика, хотя в её глазах уже плясали весёлые искорки.

​Альдо притворно ужаснулся, приложив руку к груди:

​— О Светлый. Теперь я просто обязан потребовать комендантский час для всей академии — сугубо ради защиты нашего эстетического вкуса.

— Но ей правда идёт! - Лика попыталсь защитить вкус подруги.

— Красота в глазах смотрящего, однозначно. А вкус должен быть в желудке, я чувствую запах остывших каштанов, поделишься? - он просяще посмотрел на нее и Лика фыркнула от смеха.

​Они рассмеялись, и гнетущее напряжение последнего часа окончательно отпустило их обоих.

Перед доской в аудитории стояла молодая первокурсница, изо всех сил удерживая защитное заклинание. Лика медленно ходила вокруг неё, время от времени бросая в сияющую преграду крохотные пульсары. От каждого удара по магической поверхности пробегала серебристая рябь. Лика делала это для демонстрации, параллельно объясняя студентам, почему возникает резонанс и как лучше укрепить структуру щита, чтобы сделать его более устойчивым. Пояснения она дублировала чёткими схемами на доске, давая притихшим адептам время перенести формулы в конспекты.

​Когда Лика перешла к разбору плетения высшего порядка, в тяжёлую дубовую дверь постучали. На её короткое «войдите» никто не отреагировал, и занятие продолжилось, но через минуту настойчивый стук повторился.

​Аделика раздражённо вздохнула и взмахом руки разрешила выдохнувшей студентке опустить щит.

​— Записывайте пока формулу с доски, я сейчас вернусь, — бросила она притихшей аудитории и вышла в коридор.

​Там её ждал незнакомый мужчина странного, смазанного возраста. На вид он казался чуть старше выпускников, но среди преподавателей или персонала Лика его точно никогда не видела.

​— Профессор Сальви? — мужчина бесцеремонно оглядел её с ног до головы холодным, равнодушным взглядом.

​— Да, а вы…? — она вопросительно уставилась на пришельца, невольно поправляя манжеты строгой мантии.

​— Меня просили передать это вам, — он протянул ей сложенный вдвое листок плотной бумаги. — И сказать, чтобы вы поторопились.

​— Подождите, от кого… — Лика развернула записку и вчиталась в строчки, написанные до боли знакомым, размашистым почерком с характерным наклоном.

​«Аделика, срочно зайди ко мне. Дело крайней степени важности, не терпящее отлагательств», — гласило короткое послание. Внизу стояла личная виньетка ректора.

​— Зачем? — Лика недоумённо подняла голову, намереваясь расспросить вестника, но коридор был абсолютно пуст. Мужчина будто испарился в воздухе, не оставив после себя даже эха шагов.

​По спине пробежал странный холодок. Подавив внезапное предчувствие, Лика вернулась в аудиторию, быстро раздала студентам заготовленные на случай форс-мажоров практические задания и, обозначив время сдачи, поспешила в сторону административного корпуса.

​Ректор вызывал её прямо во время занятий. Зачем? Что могло произойти?

Административное крыло в этот час казалось вымершим — все преподаватели были на парах. Шаги Лики гулко отдавались от каменных сводов. Она как раз сворачивала в длинную галерею, когда её внутренний компас — та самая преподавательская чуйка на чужую магию — бешено взвыл.

Воздух за спиной резко сгустился, запахло палёным озоном.

Тело сработало быстрее разума. На чистых, вбитых до автоматизма рефлексах Лика резко развернулась, вскидывая руку вверх, создавая защитное плетение.

Вместо привычной демонстрационной ряби серебристый щит развернулся с тяжёлым, плотным гулом. В следующее мгновение в него на полной скорости врезался чужой боевой пульсар. Воздушная волна от удара едва не сбила Лику с ног. Сводчатый потолок галереи содрогнулся, с него посыпалась каменная крошка.

На другом конце коридора стоял тот самый вестник, но его лицо теперь казалось размытым пятном, а в руках разгоралось новое, багровое заклинание.

— Кто ты такой?! — крикнула Лика, но ответом ей был новый удар. Он был гораздо сильнее прошлого и грозился пробить щит.

Третий пульсар врезался в её защиту. В глазах зарябило от ярких искр, пальцы на правой руке, удерживающей щит, мгновенно онемели от колоссального давления. Лика поняла: долго она так не продержится. Чистая защита без нападения — это просто отсрочка приговора. Ей нужно было ударить в ответ.

Улучив секунду между его атаками, Лика резко опустила левую руку, формируя простейшее, базовое атакующее плетение — «Искру». Это было едва ли не единственное, чему их учили на общих курсах.

Усиливая плетение дополнительными штрихами из магии защиты, она резко вскрикнула руку, посылая сноп ослепительных белых искр прямо в лицо нападавшему, надеясь хотя бы ослепить его.

Мужчина даже не шелохнулся. Он лениво, почти небрежно качнул рукой, и вокруг него соткался полупрозрачный серый барьер, о который её «Искра» разбилась с жалобным шипением.

«Слишком слабо!» — в панике пронеслось в голове у Лики. Она сцепила зубы и лихорадочно думала, что делать.

Враг сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него запел от концентрированной магии. Лика снова вскинула серебристый щит, пятясь назад, к спасительному повороту коридора. Очередной багровый снаряд врезался в её барьер, и в этот момент в её голову пришла безумная, неожиданная идея.

​В теории магомеханики существовал принцип обратной полярности. Если перестроить каркас простой «Искры», закрутив её структуру по спирали и укрепив грани плотными элементами магии защиты, получится не просто снаряд, а пробивной сердечник. Своеобразный магический винт. Он не разобьётся о чужую преграду, а вкрутится в неё за счёт жесткости и сдетонирует уже внутри чужого щита. Лика никогда не пробовала подобное на практике, но сейчас у неё просто не было выбора.

​Сцепив зубы от напряжения, она заставила серебристую энергию защиты сжаться, оплетая новую «Искру» тугими кольцами. Ладонь обожгло яростным, концентрированным теплом.

​— Ну давай же... — выдохнула она и резко выкинула руку вперёд.

​Модифицированное плетение сорвалось с её пальцев, с визгом закручиваясь в воздухе. Враг привычно выставил свой серый барьер, ожидая, что слабая атака снова рассыплется искрами. Но спиральный винт Лики скрежетнул по его защите и, бешено вращаясь, буквально ввинтился вглубь серой структуры.

Секунда — и чужой барьер разорвало изнутри с оглушительным хлопком.

Нападавшего ощутимо отшатнуло назад. Магическая волна от взрыва собственной защиты должна была врезаться ему прямо в грудь, но в последний момент он успел увернуться — удар задел только плечо. Его идеальная маскировка на мгновение смазалась, а багровое заклинание в руках с шипением погасло. Мужчина глухо вскрикнул, хватаясь за обожжённую ткань.

​Лика тяжело дышала, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Колени дрожали от магического отката, серебристый щит истончился до прозрачной плёнки, но в глубине души вспыхнула яростная, торжествующая искра. Её теория сработала! Она смогла!

​Незнакомец злобно зыркнул на неё сквозь колышущуюся маревом личину, под которой на долю секунды проступили пугающе знакомые черты. Но сознание Лики от страха и напряжения будто заблокировало эту мысль, не давая понять, кого именно она сейчас увидела. По коридорам академии уже разносилось эхо их дуэли — взрыв чужого барьера был слишком громким, скрывать нападение на преподавателя дальше не имело смысла. Поняв, что быстрой и тихой охоты не получилось, а девчонка оказалась куда опаснее, чем говорил осведомитель, мужчина принял непростое и крайне неприятное для себя решение. Он резко шагнул назад, швыряя под ноги незаметный артефакт и с хрустом разбивая его об пол на две части.

​Коридор мгновенно заволокло едким, непроницаемым фиолетовым дымом. Лика закашлялась, инстинктивно закрывая лицо руками и ожидая нового удара из темноты, но услышала лишь стремительно удаляющиеся шаги. Враг отступал.

​В ту же секунду со стороны галереи послышался яростный гул. Плотная воздушная волна буквально сдула фиолетовый туман, впечатывая его остатки в стену на другом конце коридора.

​— Сальви! — раздался резкий, пугающе громкий голос.

​От этого крика и без того пульсирующая от боли голова Лики отозвалась новой, острой вспышкой, заставив её зажмуриться. В висках застучало набатными молотами.

​Сквозь редеющую завесу к ней быстрыми, широкими шагами шёл Альдо. На его пальцах уже пульсировали готовые к бою багровые сферы заклинаний атаки, а лицо было бледным и жёстким — таким Лика его ещё никогда не видела. Он внимательно оглядел пустой коридор, мгновенно оценив обстановку, и опустил руки, неохотно гася боевые плетения.

— Ты цела?! — Альдо в два шага оказался рядом. Его ладони тяжело, но бережно легли ей на плечи, а сам он лихорадочно осмотрел Лику с ног до головы, судорожно проверяя, нет ли ран и крови. — Что здесь произошло?

​Лика только сейчас смогла сделать полноценный, глубокий вдох, наконец ощутив себя в безопасности. Она содрогнулась, поняв, что если бы не её безумная идея с «винтом», всё могло бы закончиться гораздо плачевнее. А что было бы, не выстави она щит на одних рефлексах и чутье? Враг точно знал, куда бить и как застать её врасплох.

​— На меня напали, — выдавила она пересохшими губами, неосознанно цепляясь пальцами за плотные рукава его мантии. — В обморок не упаду... но мне нужно восстанавливающее зелье. Тогда всё и расскажу.

​Несмотря на дикую усталость после проведённых лекций и энергозатратного боя, Аделика держалась прямо. Маги защиты умели распределять резервы и стоять до последнего — её колени ещё подрагивали от ментального отката, но на ногах она стояла вполне уверенно, упрямо вскинув подбородок.

​Альдо мрачно сжал челюсти, его взгляд потемнел от едва сдерживаемой ярости. Заметив, как она подсознательно ищет в нём опору, он коротко кивнул и собственническим, защищающим жестом перехватил её за талию, притягивая ближе к своему боку.

— Идём, — его низкий голос буквально вибрировал от напряжения. Он сердито зыркнул вглубь пустого коридора, словно надеялся, что нападавший решит вернуться. Проследив за его взглядом, Лика указала на обломки под стеной, но Альдо лишь разочарованно процедил: — Жаль, артефакт полностью выгорел при детонации, ушёл без улик. Сплошная сажа, ничего не считать. Сейчас дойдём до лекарского крыла, а потом я лично отведу тебя к ректору. Он обязан узнать, что в его хвалёной академии среди бела дня нападают на преподавателей.

​Лика лишь согласно кивнула, экономя силы, и они быстрым шагом направились прочь из разгромленной галереи.

По дороге к лекарскому крылу Альдо перехватил пробегающего мимо адепта-первогодку. Напугав парня своим ледяным, не терпящим возражений тоном, он приказал ему немедленно бежать к ректору и передать записку о нападении, а также место, где они будут находиться.

​Уже в лазарете, устроившись на высокой кушетке, Лика медленно, глоток за глотком пила горький восстанавливающий отвар. Профессор Лимер лично вручил ей чашу, неодобрительно качая головой и то и дело поправляя очки. Пока эликсир возвращал телу привычную бодрость, Аделика подробно пересказала Альдо всё, что произошло в галерее, и по его просьбе постаралась до мельчайших деталей описать нападавшего.

​Сартори слушал молча, скрестив руки на груди, и с каждым её словом его лицо становилось всё мрачнее.

​— Вам бы остаться хотя бы на сутки у нас, Аделика, — строго настаивал Лимер, проверяя её пульс с помощью диагностического плетения. — Магический откат — штука коварная, защитные резервы нужно восстанавливать под наблюдением.

— Я лучше у себя полежу, профессор, — Лика упрямо мотнула головой, мягко забирая свою руку. — Каталина за мной присмотрит вечером, а пока я и сама справлюсь. На ногах держусь, резерв стабилен, — говорила она уже с небольшой улыбкой, забавно болтая ногами в воздухе.

​Лимер театрально закатил глаза, но отступил. Он работал в академии не первый год и давно понял, что спорить с упрямым преподавателем защиты абсолютно бесполезно.

​— Невыносимая девица, — проворчал лекарь, отходя к своему рабочему столу. — Ладно. Тогда я выпишу вам укрепляющие зелья, их нужно будет принимать несколько дней. — Он взял чистый бланк и размашисто заскрипел пером, составляя рецепт. — И учтите: после того, как флаконы опустеют, вам всё равно необходимо явиться сюда для проверки состояния.

​Лимер поставил внизу витиеватую подпись и передал листок дежурному лекарю-ассистенту:

— Собери набор для профессора Сальви. И поживее. — Повернувшись к Лике, он наставительно поднял палец: — Всё принимать строго по инструкции! Никакого самолечения.

Как только профессор Лимер скрылся в глубине лазарета, чтобы лично проверить сбор зелий и сделать обход других больных, Альдо подошёл ближе к кушетке. Его напускное спокойствие испарилось, уступив место глухому раздражению.

​— Сальви, это было не случайное нападение, — тихо, но жёстко произнёс он. — Тот, кто напал на тебя, точно знал, что ты будешь одна в коридоре административного крыла. И его личина... по твоему рассказу можно судить, что это сильная ментальная магия. Такому не учат обычных наёмников. Для этого нужны артефакты, которые давно запрещены к продаже.

​Лика нахмурилась, бережно сжимая в ладонях опустевшую чашу из-под отвара.

— К чему ты клонишь, Сартори?

​Альдо глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, словно принимал непростое решение, и наконец неохотно раскрыл карты:

— Я здесь не просто ради преподавания, Сальви. Столица прислала меня расследовать исчезновения адептов. В академии что-то происходит, и ниточки тянутся на самый верх, к руководству. Ректор не мог не заметить, что у него под носом пропадают люди. И сегодня тебя заманили в ловушку его почерком.

​Лика ушам своим не поверила. Внутри неё всё отчаянно воспротивилось этим словам. Ректор? Человек, который оберегал её все эти годы, заменив отца?

— Ты с ума сошёл со своей паранойей! — возмущённо прошептала она, резко выпрямляясь. — Да как у тебя язык поворачивается подозревать его? Записку мог подделать кто угодно! Я не верю тебе. Ни единому слову.

​Альдо хотел что-то ответить, его взгляд полыхнул опасным, тёмным огнём, но договорить он не успел. Тяжёлая дверь лазарета с грохотом распахнулась.

​В помещение буквально влетел ректор. Его обычно безупречная мантия была слегка растрёпана, а лицо казалось мертвенно-бледным.

— Профессор Сальви! Аделика! — его голос дрожал от неподдельного ужаса.

​Он стремительно подошёл к кушетке, его руки заметно тряслись. Ректор тяжело опустился на соседний стул, судорожно доставая из кармана маленький флакончик с успокоительными каплями. Налив несколько капель прямо в стакан с водой, стоявший на столике, он жадно выпил его, пытаясь перевести дыхание.

​— О, Светлый, мне передали... Нападение? Прямо в коридоре? — он схватил Лику за свободную ладонь, и его пальцы действительно были ледяными. — Как это возможно? Кто посмел?! Живо позовите Лимера, пусть принесёт ей горячего чаю, плед, лучшие восстанавливающие настойки! — прикрикнул он на дежурного лекаря.

​Лика перевела взгляд на Альдо, безмолвно говоря: «Смотри, как он „замешан“!».

​— Всё хорошо, я отбилась, — мягко произнесла она, чувствуя, как внутри разливается облегчение. В его глазах читалась такая искренняя, отеческая забота, что любые подозрения столичного мага казались кощунством.

​— Я немедленно удвою охрану, запечатаю переходы между корпусами! — горячо обещал ректор, расспрашивая её о малейших деталях случившегося. — Мы перевернём эту академию вверх дном. Вы в полной безопасности, я обещаю.

​Альдо стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он был категорически против этого слепого доверия, но что он мог сделать взрослому, авторитетному человеку, главе академии, не имея на руках прямых улик? Только молчать и контролировать ситуацию.

​Ректор ещё раз суетливо проверил, тепло ли Лике, настойчиво предложил проводить её до комнат, но, получив вежливый отказ, наконец ушёл отдавать приказы страже. Лика облегчённо выдохнула, окончательно убедившись, что Альдо просто нагнетает обстановку из-за своей работы.

​Не успела за ректором закрыться дверь, как в лазарет с шумом ворвалась Каталина.

— Сальви! Ты издеваешься надо мной?! — с порога закричала она, подлетая к кушетке и всплескивая руками. — Стоило мне оставить тебя одну на пару часов! Какое ещё покушение?!

​Каталина ругалась долго, эмоционально и очень громко, расхаживая по лазарету, пока Лика лишь устало хмурилась. Наконец, устав метать молнии, подруга остановилась. Её острый взгляд переместился с бледной, но упрямой Лики на молчаливого, хмурого Альдо, который так и не отошёл от кушетки ни на шаг, продолжая возвышаться над ней, как защитная скала. Каталина прищурилась и едва заметно усмехнулась, мгновенно считав это странное, искрящее напряжение между ними.

​— Так, ладно, — Каталина решительно отобрала у подошедшего лекаря коробку с выписанными снадобьями. — Спасибо за зелья. На сегодня приключений хватит, нам обеим нужно передохнуть, попить нормального чая в комнате и переварить весь этот кошмар. Профессор Сартори, — она повернулась к хмурому Альдо, — благодарю за доставку моей непутёвой подруги в целости и сохранности. Дальше я сама.

​Лика осторожно слезла с кушетки, чувствуя, как Каталина тут же крепко подхватывает её под руку.

​Уходя, Аделика обернулась и коротко посмотрела на Альдо — конфликт между ними остался нерешённым. Тяжёлое, осязаемое напряжение, повисшее после разговора, давило на грудь глухой, ноющей болью. Лике было горько оттого, что человек, к которому она вопреки здравому смыслу начала привязываться, так легко разрушил их хрупкое перемирие своим холодным цинизмом. Обида за ректора смешивалась со странным, пугающим чувством уязвимости — ведь Альдо открыл ей тайну, которую явно не должен был раскрывать. Его мрачный, предостерегающий взгляд преследовал её до самых дверей лазарета, оставляя внутри щемящее чувство, будто она только что оттолкнула единственного человека, который по-настоящему её защищал.

Прошло два долгих дня, наполненных восстановлением и неотвязными мыслями об Альдо. Внешне академия вернулась к привычному ритму, если не считать хмурых стражей, рассредоточившихся по коридорам по приказу ректора. Аделика пыталась игнорировать Альдо, и это оказалось проще, чем в прошлый раз: она почти не появлялась в общей преподавательской, у них не было совместных занятий и, хвала Светлому, общих собраний. Если же они случайно сталкивались в переходах между корпусами, Лика просто ускоряла шаг. Она закрылась в своей раковине, злясь и на него, и на собственные растревоженные чувства.

​Переломный момент случился глухой дождливой ночью.

​После вечерней лекции Лика засиделась в магомеханической мастерской допоздна — перебирала заклинивший блок старого хронометра, из раза в раз начиная сначала, так как шестерни упорно не хотели вставать на место. Мысли о нем не желали уходить, и она упрямо выбирала самую муторную, кропотливую работу, просто чтобы занять руки и ни о чём не думать. Около полуночи, затушив масляные лампы, она наконец отправилась к себе.

​Коридоры жилого блока тонули в густой темноте. Разумеется, риск повторного нападения оставался, но Лика физически больше не могла находиться в четырёх стенах: собственная комната будто давила на неё, а привычная обстановка казалась чужой и удушающей.

​Она уже подходила к повороту на свой этаж, когда внезапно уловила в темноте коридора едва заметное серебристое мерцание. Чужой остаточный след — при свете дня его точно бы не заметили, но сейчас магические искры мягко тлели в полумраке. Лика замерла, её сердце пропустило удар. Неужели опять ловушка?

​На цыпочках, стараясь даже не дышать, она скользнула за массивную каменную колонну и осторожно заглянула в тёмную нишу.

Там, прислонившись спиной к холодному камню и скрестив руки на груди, стоял Альдо.

​По его виду можно было сразу сказать, что он сокрушительно плохо спал в последние дни — и спал ли вообще? Осунувшееся лицо, резкие тени, залегшие под глазами... При этом он оставался предельно собранным, чутко вслушиваясь в каждый шорох ночной Академии. Что он здесь делает в такое позднее время, да еще и прячется в нише жилого блока? Выслеживает кого-то по своему тайному столичному заданию? Или караулит сообщников?

​Внутри Лики снова болезненно уколола обида, перемешанная с настороженностью. Она почувствовала, как от его измученного, но всё такого же опасного вида сердце застучало быстрее. Броня из напускного равнодушия, которую она строила два дня, пошла трещинами, но выходить из укрытия Аделика не спешила, судорожно соображая, стоит ли устроить ему допрос прямо сейчас.

​Она сделала глубокий вдох, собираясь шагнуть вперед и потребовать объяснений, как вдруг тишину разорвал тонкий, еле слышный механический щелчок сверху. С потолочной балки сорвался тяжёлый, закреплённый там противовес цепного привода — кто-то явно намеренно подпилил крепеж, устроив смертоносную ловушку. Железная глыба на бешеной скорости летела прямо на ничего не подозревающую Лику.

​— Сальви, назад! — рявкнул Альдо, среагировав за долю секунды.

​Выставить барьер он не успевал — его родная магия Атаки требовала слишком много времени на перестройку в защитную структуру. Альдо просто рванулся вперёд, на полной скорости впечатывая Лику вглубь ниши и закрывая её своим телом от страшного удара.

​От этого жесткого столкновения из груди Лики выбило весь воздух. Спиной она сильно прижалась к каменной стене, а спереди её намертво заблокировал Альдо; из её горла вырвался сдавленный, хриплый вздох, в глазах на мгновение потемнело, а лёгкие обожгло от невозможности сделать вдох.

​Тяжёлый металлический блок с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол всего в полуметре от них, пустив по плитам глубокие трещины. Но один из оборвавшихся стальных тросов со свистом хлестнул Альдо по предплечью и плечу, с мясом разрывая плотную ткань мантии и глубоко рассекая кожу.

​Мужчина глухо застонал от пронзительной боли, его тело судорожно напряглось, но он так и не отпустил Лику, лишь сильнее, отчаянно прижимая её к себе, словно закрывая от всего мира.

​— Жива? — сипло, с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросил он. Его горячее дыхание коснулось её макушки.

​— Жива... — кое-как выдохнула Лика, постепенно приходя в себя. Она опустила взгляд и в ужасе замерла: тёмная, густая кровь мгновенно пропитала его порванный рукав. — Сартори, твоя рука! Светлый, у тебя кровь!

​Тот лишь болезненно поморщился, упрямо сжал челюсти и попытался отстраниться, делая шаг назад в темноту коридора:

— Я сам обработаю, всё в порядке. Иди в комнату, Сальви. Быстро. Здесь небезопасно.

​Но тут Аделику захлестнула ответная волна чистейшего, яростного упрямства и дикого, отчаянного страха за него. Видеть, как он истекает кровью из-за её неосторожности, было выше её сил.

​— Ага, побежала уже! — гневно ответила она, перехватывая его за здоровую руку и не позволяя уйти. — Сам он обработает, как же! Ко мне в комнату. Живо!

Быстро пройдя в свою комнату, Лика оставила его посреди помещения, выдвинула деревянный стул и приказным, не терпящим возражений тоном скомандовала:

— Раздевайся и садись.

​Она строго указала на стул и сразу отошла к шкафчику, где хранились её запасы мазей и зелий, стараясь не смотреть на то, как тяжело он дышит.

​— Вот так сразу? — хмыкнул Альдо и тут же резко, со свистом втянул воздух сквозь зубы, попытавшись самостоятельно стянуть мантию и разорванную рубашку. Ткань уже успела присохнуть, и каждое движение отрывало её от раны с дикой болью.

​— Можешь станцевать, если найдутся силы, — в тон ему ответила Лика, звеня стеклянными флаконами.

​— В другой раз, Сальви, извини. Сегодня я немного не в форме.

​— Какая жалость, — она подхватила небольшой сосуд с тёплой водой и чистые полотенца. Обернувшись, Лика нахмурилась, глядя на его мучения. — Дай я помогу, ты только рану расковыряешь такими рывками. Сядь!

​Альдо послушно опустился на стул. Лика подошла ближе, аккуратно промакивая его плечо и предплечье мокрыми полотенцами, размягчая запекшуюся кровь и потихоньку отделяя от кожи лоскуты испорченной ткани. Чтобы дело шло быстрее, она взяла со стола ножницы, аккуратно срезая лишние куски мантии, чтобы они не прилипали обратно к свежим порезам.

​Наконец, закончив с самой грязной частью работы и очистив плечо от лохмотьев, она сухо бросила:

— Снимай всё до конца. Надо осмотреть спину и торс, мало ли где ещё ткань пробило.

​Взяв сосуд с окрасившейся в розовый цвет водой, Аделика отошла к раковине в углу комнаты, чтобы сменить её на чистую. За её спиной послышался мягкий, шуршащий звук летящей на пол одежды. Ополоснув чашу, она повернулась обратно и застыла.

​Альдо стоял посреди её девичьей комнаты по пояс голый, в точности выполнив её просьбу. Лика невольно задерживала взгляд на развороте его крепких плеч, очерченных мускулах и нескольких старых шрамах, которые явно принадлежали не простому столичному преподавателю, а опытному бойцу. Чувствуя, как щёки и шею стремительно заливает жгучая краска, Лика силой воли заставила себя отвести взгляд.

— Садись обратно, — буркнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

​Мужчина со слабой усмешкой опустился на стул. Лика подошла со спины, вновь смачивая полотенце. Начав аккуратно промывать глубокую рваную рану на плече, она наконец решилась поднять вопрос, который жёг её изнутри ещё там, в тёмном коридоре.

​— Что ты делал там, Сартори? В полночь, — она заставила себя поднять голову от раны и встретилась с ним глазами.

— Следил за тобой, Сальви, — легко ответил он, даже не подумав отпираться, и тут же слегка поморщился от резкого пощипывания в плече.

​— Что?.. — тихо ахнула Лика, на секунду замерев с полотенцем в руках.

​— То, что мы поссорились, не значит, что ты теперь можешь спокойно подвергать себя опасности, — Альдо повернул голову, глядя на неё снизу вверх предельно серьёзно и напряжённо. — В академии всё ещё находится нападавший. И никто из нас не знает, когда и где он решит повторить попытку. Как видишь, долго ждать он не стал.

​Лика сконфуженно замолчала, не зная, что на это возразить. Его прямота обезоруживала, а осознание того, что он два дня караулил её в темноте, несмотря на её холодность, болезненным теплом отозвалось в груди. Чтобы скрыть замешательство, она поспешно сосредоточилась на промывании раны.

​Закончив с очисткой, Аделика аккуратно нанесла на глубокие порезы густую мазь быстрой регенерации из запасов Каталины и плотно, но бережно наложила чистую повязку.

​— Поднимись, пожалуйста, — негромко попросила она.

​Альдо послушно встал. Лике пришлось подойти почти вплотную, чтобы осмотреть его торс и спину на наличие других повреждений. Находясь на расстоянии вытянутой руки от его обнажённого тела, она отчаянно заставляла себя не краснеть и концентрироваться исключительно на работе. К счастью, трос задел только руку.

​— В целом всё, — Лика внимательно осмотрела плечо ещё раз, проверяя, плотно ли легли бинты. — Готово. Завтра нужно будет прийти на перевязку.

​Она сделала шаг назад, собираясь отвернуться к столу, чтобы убрать склянки и окровавленные полотенца по местам, но Альдо не дал ей уйти. Перехватив инициативу, он мягко, но крепко поймал её за запястье своей здоровой рукой. Лика вздрогнула от тепла его пальцев и замерла, глядя на то, как потемнел его взгляд.

​— Почему ты так поздно задержалась в мастерской, Сальви? — тихо спросил он, слегка потянув её на себя.

Альдо сел обратно на стул, но запястья её так и не выпустил. Напротив, он мягко перехватил её ладони, взяв её руки в свои, и снова посмотрел на неё снизу вверх — выжидающе, ловя каждое изменение в её лице.

​Лика растерялась. Его теплое, уверенное прикосновение путало мысли, а близость обнажённого тела мешала дышать. Рассказывать о том, что она пряталась в механике от мыслей о нём самом, было выше её сил, поэтому она упрямо ухватилась за единственную безопасную тему — их неоконченный спор в лазарете.

​— Я…, — Лика запнулась, судорожно подбирая слова. Взгляд её заметался по комнате и наконец остановился где-то в районе его здорового плеча. — Прости, что тогда так отреагировала. Ты… имеешь право на подозрения. На свою работу.

​Она тяжело вздохнула, чувствуя, как его пальцы едва заметно поглаживают её ладони.

​— Но я всё равно верю ему, — уже тише, но с прежним упрямством добавила она, заставляя себя снова посмотреть Альдо в глаза. — Он поддерживал нас с Линой долгие годы. Когда мы остались одни, когда весь мир казался враждебным… Ректор дал нам тепло и защиту. И не только нам, всем адептам он старается дать самое лучшее.

— Я знаю, Сальви, — тихо отозвался Альдо. В его голосе не было прежней жёсткости, только понимание перемешанное с усталостью. Он слегка сжал её ладони, заставляя сделать ещё полшага к нему. — Я не прошу тебя слепо верить мне на слово и предавать того, кто тебе дорог. Но я прошу тебя быть осторожной. Пожалуйста. Ради меня. Если ты не веришь моим подозрениям, поверь хотя бы этому тросу, который только что чуть не лишил тебя жизни. Тот, кто за этим стоит, не остановится.

​Лика закусила губу, глядя на белизну свежих бинтов на его плече. Возразить на это было абсолютно нечего.

Физическое осознание собственной уязвимости накрыло её удушающей волной. Нападение в коридоре, подпиленный трос здесь, в общежитии... Враг просачивался сквозь любые барьеры.

​Альдо чуть наклонил голову, заглядывая ей в глаза, и тихо, веско произнёс:

— Если бы я не был упрям так же, как ты, и не следил за тобой вопреки твоим обидам, твои щиты в этот раз просто пробили бы. Тебе нужно научиться нападать. Одних барьеров мало, когда тебя целенаправленно хотят уничтожить.

​На этот раз Аделика не стала спорить. Наступив на собственную гордость и преподавательское упрямство, она закрыла глаза и едва заметно, но твёрдо кивнула.

— Хорошо. Ты прав.

​Альдо облегчённо выдохнул, напряжение в его плечах наконец немного спало.

— Завтра же начнём тренировки. Ради твоей безопасности. Это не обсуждается.

​Лика прищурилась, и в её глазах, несмотря на пережитый страх, промелькнула знакомая упрямая искра. Она мягко высвободила свои ладони из его рук и отступила на шаг.

— Согласна. Но с одним условием, Сартори. Взамен ты будешь учиться у меня. Я натаскаю тебя на щит высшего уровня. Твоя боевая магия сильна, но сегодня ты едва успел подставить плечо. Мне не нужен мёртвый напарник.

​Альдо на мгновение опешил, а затем его губы тронула редкая, искренняя усмешка.

— Идёт, Сальви. По рукам.

На следующее утро Академию всколыхнуло новое разбирательство и бесконечная череда изнурительных допросов. Повторное покушение в преподавательском общежитии скрыть было попросту невозможно — оглушительный грохот рухнувшего чугунного противовеса поднял на ноги половину этажа, заставив сонных магистров выбегать в коридор с боевыми заклинаниями наготове. Спокойные дни окончательно остались в прошлом.

​Лику допрашивали долго и тщательно в кабинете ректора. Воздух в комнате казался тяжёлым, пропитанным ароматом успокоительных трав и горького кофе. Альдо тоже вызвали — разумеется, больше для вида, как главного свидетеля и единственного пострадавшего. Его перевязанное плечо, скрытое под чистой темной мантией, оставалось немым укором хвалёной академической безопасности.

​Глава академии лично руководил процессом, присутствуя на каждом допросе и дотошно выслушивая малейшие детали. Он выглядел искренне потрясённым и постаревшим сразу на несколько лет. Лика, стараясь сохранять голос ровным под его тяжёлым, полным отчаяния взглядом, до мельчайших подробностей описала черты лица, которые на долю секунды проступили сквозь колышущееся марево ментальной личины во время первого нападения в коридоре. Она закрывала глаза и мысленно возвращалась в тот жуткий миг, вспоминая форму носа, резкую, словно высеченную из камня линию подбородка и холодный, словно мёртвый разрез глаз. Присутствующий здесь же преподаватель с кафедры артефакторики тут же зарисовывал угольком портрет с её слов, улавливая каждое уточнение. Также поступили и с артефактом, который был источником фиолетового дыма.

​Альдо сидел чуть поодаль. Он хранил ледяное молчание, лишь изредка подтверждая хронологию событий, но когда Лика заговаривала о деталях, его внимательный взгляд сканировал лицо ректора, подмечая малейшее движение его мускулов. Сама же Аделика, ловя редкие взгляды Сартори, внутренне сжималась, вспоминая его ночные слова.

​К вечеру, когда приглашённые магистры поочерёдно проверили все закрытые архивы, списки личного состава, городскую картотеку наёмников и даже древнюю фолиант-книгу, содержащую имена всех прошлых адептов за последние полвека, ректор лишь растерянно развёл руками. Портрет на столе казался чужаком, призраком. Выяснилось, что человека с такими приметами никто, никогда и нигде вообще не видел в этих землях. Ни один пограничный артефакт не фиксировал его прибытия, ни одна гильдия не знала этого лица. Он словно появился из ниоткуда, соткавшись из ночного тумана, и бесследно исчез обратно сразу после провала операции.

​Возвращаясь с допроса по опустевшим, погруженным в сумерки галереям, Лика чувствовала, как внутри неё тяжёлым камнем зреет глухая, удушающая тревога. Защитные чары, которыми она так гордилась, больше не приносили ощущения безопасности. Враг оставался невидимкой, идеальным призраком, способным обойти любые ловушки и подпилить тросы прямо у её дверей. По спине проскакивал мороз от мысли, что этот безликий убийца, возможно, прямо сейчас провожает её взглядом из какого-нибудь тёмного угла.

​И единственное, что теперь могло вернуть ей контроль над собственной жизнью и защитить от неминуемого третьего удара, — это те самые тренировки, к которым они с Альдо, по молчаливому согласию, должны были приступить в самое ближайшее время. Конфликт убеждений отошёл на второй план; теперь это был вопрос выживания.

Раннее утро встретило академию прохладой и тягучим туманом. Полигон был абсолютно пуст, Лика пришла туда первой — ей остро хотелось побыть в тишине и морально подготовиться к первому занятию. Как же давно она не оказывалась в роли адептки! Несмотря на постоянное повышение квалификации и самостоятельное изучение сложных защитных структур, учиться у кого-то другого, да ещё и упрямому практику, казалось чем-то непривычным и волнительным.

​Чтобы разогнать утреннюю сонливость, Лика тщательно размялась и ушла на небольшую пробежку по периметру полигона. Закончить её до появления Сартори не получилось: он застал её на последнем круге, как раз когда она, тяжело дыша, переходила на шаг.

​— Ты уже начала? — приподняв брови, спросил Альдо.

​В его руках тихо звякнуло несколько зелёных стеклянных колб. Заметив её недоумённый взгляд, мужчина пояснил:

— Это укрепляющие и восстанавливающие силы эликсиры. Твоя привычная диета на ближайшее время.

​Лика красноречиво закатила глаза, а Альдо тихо фыркнул от смеха, проходя к тренировочным скамьям.

— Попросил у Лимера из его личных запасов, чтобы ты быстрее восстанавливала резерв и лучше выдерживала нагрузки.

​— Я просто решила размяться, — ответила на его первый вопрос Лика, поправляя растрепавшиеся волосы. — Давно не тренировалась в полную силу, надо возвращаться в режим. Всё как-то откладывала на потом, и вот к чему это привело... — Она вздохнула, отгоняя мрачные мысли, и решительно посмотрела на него: — Начнём? Ты прямо в этом собираешься заниматься?

​Она указала подбородком на его тяжёлую преподавательскую мантию и плотную рубашку под ней — одежда мага Атаки явно не располагала к активным физическим нагрузкам.

​— Нет, Сальви, буду тренироваться без рубашки, — сладко улыбнулся он, и в его глазах вспыхнули лукавые искры. — Тебе же понравился вид в прошлый раз?

​— Да мне в целом всё равно, — как можно равнодушнее отрезала Лика, но голос предательски дрогнул на последнем слове. Скрывать очевидное от самой себя было глупо: вид его подтянутого, крепкого тела в её комнате действительно произвёл на неё впечатление. Чтобы сбить с него спесь, она скрестила руки на груди: — Только вот заболеешь от утренней сырости, и профессор Лимер лично будет кормить тебя с ложечки в лазарете. Вот на это зрелище я с удовольствием посмотрю, Сартори.

​Лика передразнила его же сладкую улыбку и демонстративно отвела взгляд в сторону, с трудом подавляя смешок от ожившей в красках картины.

​— Хорошо, — хмыкнул он, наградив её долгим, нечитаемым, но очень внимательным взглядом. — Я сейчас переоденусь в тренировочное и буду готов.

​С этими словами Альдо развернулся и направился в сторону мужских раздевалок, оставив Лику наедине с пустым полигоном и внезапно участившимся пульсом.

— Ну вот что ты делаешь? — Альдо стремительным шагом шёл к Лике из другого конца полигона. На ходу он затягивал кожаные наручи поверх лёгкой тренировочной туники без рукавов, которая выгодно подчёркивала разворот его плеч, но, к облегчению Лики, делала его вид куда более официальным.

​Он встал прямо перед ней, хмурясь и критически оценивая её положение.

— Локти выше. И не зажимай плечи, ты перекрываешь движение энергии в каналах при формировании направленного удара.

​Альдо попытался поправить её руки, перехватив за запястья, но ничего не получалось — Лика инстинктивно упрямилась, её мышцы каменели от непривычки подчиняться чужим командам.

​— Сальви, расслабься, я не нападаю, — хмыкнул он. Поняв, что стоя лицом к лицу он только сильнее подстегивает её упрямство, Альдо решительно перешёл ей за спину.

​Лика замерла, уставившись вперёд на пустой полигон. Из-за разницы в росте она оказалась почти полностью скрыта его фигурой. Спиной она ощущала сильное, уверенное тепло его тела, а в воздухе едва заметно потянуло озоном — предвестником магии Атаки.

​— Ноги чуть шире, для опоры, — его низкий голос раздался над самым ухом.

​Альдо аккуратно подтолкнул носком своего сапога её лодыжку, заставляя принять более устойчивую позицию на каменных плитах. Затем его ладони легли на её плечи, мягко, но настойчиво разворачивая её корпус под нужным углом.

​— Центр тяжести должен быть чуть ниже, Сальви, — спокойно, чисто по-преподавательски объяснял он, выстраивая её тело в правильную боевую стойку. — Когда ты защищаешься, ты принимаешь удар на купол. Но когда нападаешь — ты сама становишься стрелой. Весь твой баланс должен работать на движение вперёд. А теперь руки.

​Он скользнул ладонями по её предплечьям вверх, приподнимая её руки и заставляя согнуть их в локтях перед грудью.

​— Вот так, — зафиксировал он её положение. — Почувствуй эту линию. Теперь забудь про привычный объёмный щит. Сожми эту энергию в плотную, острую точку на кончиках пальцев. Попробуй выдать короткий импульс вон в ту мишень.

​Он отошёл на шаг назад, давая ей пространство, и замер, внимательно наблюдая за её действиями.

​Лика с трудом перевела дыхание, пытаясь сбросить наваждение от его недавней близости. Взгляд сфокусировался на деревянном манекене в двадцати шагах от них. Сконцентрироваться на Атаке после стольких лет слепой Защиты было физически тяжело: её магия по привычке стремилась разлиться широким, мягким полем вокруг тела. Аделика упрямо заставила себя сжать этот поток, превращая его в колючую, искрящуюся точку на кончиках пальцев, и резко выбросила руку вперёд.

​Воздух свистнул. С её ладони сорвался серебристый сгусток энергии. Он полетел к цели, но на полпути потерял форму, расширился и врезался в манекен не глухим ударом, а скорее мягкой, рассеянной волной, лишь слегка качнув деревянную фигуру. Лика недовольно нахмурилась, недовольная результатом.

​— Уже намного лучше, Сальви, — неожиданно мягко похвалил он, прохаживаясь вдоль линии разметки. — Для первой попытки перестроить каналы — это отличный результат. Но кое-что нужно подправить. Магия Атаки зарождается не в руках, Лика. Руки — лишь направляющие.

​Альдо вновь подошёл близко со спины. От него веяло жаром после короткой пробежки, и этот контраст с прохладным утренним туманом заставил Лику затаить дыхание. Прежде чем она успела хоть как-то среагировать, его большая, тёплая ладонь легла прямо на её живот, чуть выше пупка, через тонкую ткань тренировочной кофты.

​Лика инстинктивно втянула воздух, её сердце испуганной птицей забилось в рёбра.

​— Не дыши так поверхностно, — тихо, прямо над её ухом произнёс Альдо, и его ладонь чуть плотнее прижалась к её телу, заставляя почувствовать опору. — Мышцы пресса должны быть в постоянном тонусе. Соберись здесь, зафиксируй корсет. Именно отсюда, от центра твоей внутренней силы, ты берёшь импульс и ведёшь удар вперёд, задействуя всё тело, а не только плечевой пояс.

​Пока она судорожно пыталась осмыслить его слова через призму бушующих в груди эмоций, Альдо скользнул руками ниже, уверенно перенеся ладони на её бёдра. Его пальцы ощутимо сжали её кожу, мягко разворачивая её таз под нужным углом.

​— Плечи и бёдра должны быть на одном уровне, строго вполоборота к противнику, чтобы уменьшить площадь поражения и дать максимальный толчок для магии, — его голос стал заметно ниже и немного охрип, ломаясь на глубоких интонациях. Расстояние между ними сократилось до какого-то критического минимума, и Лика буквально кожей спины чувствовала, как тяжело и размеренно вздымается его грудь. — Зафиксируй это положение в памяти. Попробуй теперь так.

​Он не убрал руки сразу, давая ей возможность прочувствовать эту новую, непривычно жёсткую и собранную боевую стойку. Лика сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как под его ладонями всё её тело превращается в натянутую до предела тетиву.

Лика сделала глубокий вдох, стараясь абстрагироваться от обжигающего тепла его ладоней на своих бёдрах, и сосредоточилась на внутреннем источнике. Она почувствовала точку опоры там, где секунду назад лежала его рука — в самом центре живота. Сжав мышцы пресса и удерживая бёдра строго вполоборота, как он и требовал, она резко, на выдохе, выбросила руку вперёд.

На этот раз серебряная искра не рассеялась. Плотный, тугой сгусток чистой энергии со свистом рассёк туман и с глухим, мощным треском врезался точно в грудь манекена. Деревянная фигура жалобно скрипнула, отлетела назад на длину ограничительной цепи и глубоко треснула по центру.

Лика победно улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает чистый восторг от того, что у неё получилось.

— Отлично, Сальви! — искренне восхитился Альдо, сделав шаг ближе. — Сила удара великолепная, ты схватываешь всё на лету. Правда, в самый последний момент ты всё-таки немного завалила кисть, из-за этого траектория ушла на пару дюймов выше, чем...

Он потянулся вперёд, намереваясь снова взять её за руку и скорректировать наклон запястья. Лика, всё ещё окрылённая маленьким триумфом и желая шутливо съязвить, что столичный проверяющий слишком придирчив, импульсивно посмотрела на него через плечо, немного развернув корпус.

— Да брось, Сартори, удар был идеа… — слова застряли у неё в горле.

​Лика не заметила, насколько близко он успел подойти, пока комментировал траекторию. Из-за этого импульсивного движения её подбородок оказался едва ли не у его плеча, а затылок почти коснулся груди Альдо. Она не обернулась к нему полностью — её корпус оставался в боевой позиции, направленной на мишень, но голова была повернута назад, из-за чего их лица оказались в опасной, запредельной близости.

​Они застыли.

​В утренней тишине полигона время словно споткнулось. Лика смотрела на него через плечо, снизу вверх, перестав дышать. В таком положении её шея оказалась беззащитно вытянута, а губы находились всего в каком-то дюйме от его подбородка. Она видела, как резко потемнели его глаза, мгновенно утратившие всю преподавательскую строгость.

​Альдо замер, так и не опустив занесённую для поправки руку. Его дыхание — рваное, горячее — опалило её щеку и приоткрытые губы. Лика физически ощущала, как напряглось его тело за её спиной, превратившись в монолит. Взгляд мужчины медленно скользнул с её глаз на губы, а затем зафиксировался на пульсирующей жилке у неё на шее.

— В следующий раз я буду учить тебя защите, Сартори, — прошептала она, разрушая хрупкую тишину вокруг них.

​Голос Лики был едва слышным, хриплым, и в этой звенящей пустоте полигона он прозвучал как самый настоящий вызов. Она почувствовала, как Альдо на мгновение полностью перестал дышать. Его рука, всё ещё занесённая над её запястьем, едва ощутимо дрогнула, а взгляд стал пугающе, невыносимо глубоким и тёмным.

​В эту секунду он был так близко, что Лика видела каждую золотистую крапинку в его радужке. Напряжение, копившееся между ними последние дни, превратилось в густую, почти осязаемую субстанцию. Она знала, что ходит по самому краю — всего пара миллиметров, и это хрупкое равновесие рассыплется в прах, уступая место чему-то гораздо более опасному.

​Альдо медленно подался чуть ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние. Наклонившись к самому её уху, так что его губы почти задели нежную кожу, он ответил низким, хриплым голосом, от которого у Лики внутри всё сладко и приятно сжалось, отозвавшись горячей волной где-то внизу живота:

​— А я, Сальви, с нетерпением буду ждать этого.

— Я думаю сделать вылазку в комнату к адепту Блейку, — сказал Альдо с набитым ртом.

​После тренировки они, не сговариваясь, зашли перекусить в преподавательскую столовую. Огромный зал сейчас пустовал — адепты ещё вовсю занимались на утренних лекциях, и только редкий стук приборов нарушал тишину. Альдо уничтожал вторую порцию запечённого мяса с таким аппетитом, словно не он пару дней назад истекал кровью, а на рассвете гонял Лику по полигону.

​— В прошлый раз мне не дали подробно изучить там абсолютно всё, — прожевав, дополнил он и аккуратно промокнул губы салфеткой. — Я был просто на подхвате, как обычный приглашённый преподаватель, под надзором местной охраны. Слишком много ограничений.

​— Хочешь найти там что-то конкретное? — Лика подняла на него глаза, с трудом удерживая чашку с травяным чаем.

​Мышцы после непривычной атакующей нагрузки гудели и наливались свинцом, а голова казалась тяжёлой. Волнующее напряжение, оставшееся после их близости на полигоне, постепенно сменялось приятной физической усталостью.

​— Дополнительные улики. Любые зацепки, которые могли упустить при первом поверхностном обыске. Если, конечно, их ещё не стёрли, — он недовольно фыркнул, а затем перевёл взгляд на её стол и критически покосился на тарелку Лики, где сиротливо лежала почти нетронутая запеканка. — Почему ты не ешь? Тебе нужно восстанавливать резерв и набираться сил, мы на тренировке столько энергии сожгли. Ешь давай.

​— Я не могу уже, честно, — Лика страдальчески простонала и положила ладонь на живот, откидываясь на спинку стула. — Сам ешь, если хочешь. Я сейчас лопну, в меня физически больше ничего не пролезет.

​— Ну уж нет, так дело не пойдёт, — Альдо строго качнул головой, и в его глазах промелькнула непреклонность боевого командира. — Раз размяться и потренироваться на рассвете у тебя силы нашлись, то и на еду найдутся. Заберёшь с собой в комнату и съешь вечером. Холодильный артефакт в шкафу у тебя рабочий, насколько я помню?

​Лика невольно вспомнила, как пару дней назад вечером он стоял посреди её комнаты, пока она меняла воду у раковины, и как его взгляд изучал её скромный быт. Щёки снова едва заметно потеплели.

​— Рабочий, — буркнула она, сдаваясь под его напором. — Магомеханика высшего качества, лично пересобирала.

​— Вот и отлично, — Альдо удовлетворённо кивнул и пододвинул к ней чистый контейнер для выпечки, который прихватил со стойки раздачи. — Упаковывай. А вечером, когда коридоры опустеют, мы наведаемся к Блейку. И ты пойдёшь со мной.

Вечером того же дня, когда на двор опустились сумерки, в самом дальнем уголке замкового парка соткалась чужеродная магия. Воздух бесшумно колыхнулся, и пространство вокруг раскидистого дуба накрыл мощный, абсолютно непроницаемый полог тишины. Ни один поисковый артефакт, ни один случайный ночной патруль не смогли бы засечь то, что происходило внутри.

​Из темноты вынырнули две высокие фигуры в тёмных мантиях. Они замерли перед человеком, который ждал их, прислонившись спиной к вековому стволу. Он стоял, скрестив руки на груди. На его плечах был привычный боевой доспех столичного оперативника тайной канцелярии, а на лице застыло ледяное, жёсткое выражение.

​— Враг совершил уже два покушения, и действовал нагло, — негромко, но властно произнёс он. Голос прозвучал как удар хлыста. — Свидетель зафиксировал приметы: высокий, резкая линия подбородка, прямой нос, шрам у левого виска. Местные архивы чисты, человека с такой внешностью никто никогда не видел в этих землях.

​— Прикажете прочесать окрестности? — коротко отозвался один из подчинённых. — Мы можем поднять наших людей в ближайших городах и деревнях.

​— Проверьте, но без фанатизма и максимально тихо. Чисто для проформы, — мужчина сделал шаг вперёд, и магический купол вокруг них едва заметно завибрировал от плотности его ауры. Он понизил голос до едва различимого шёпота: — На самом деле я думаю, что мы имеем дело с ментальной магией высшего порядка. Из тех запрещённых разделов, что полностью выжигают разум. Никакого призрака с такими приметами не существует. Это фальшивка. Проекция. Отвод глаз.

​Подчинённые удивлённо переглянулись под капюшонами, а командир жёстко отрезал:

​— Нападавший не приходил извне, именно поэтому внешние поиски ничего не дадут. Под этой личиной скрывается кто-то из преподавателей академии. Кто-то, кто ходит с нами по одним коридорам и знает каждый наш шаг. Поэтому ваша главная задача сейчас — поднять закрытые столичные архивы по части запрещённой ментальной магии. Мне нужны списки всех магистров королевства за последние двадцать лет, кто хоть как-то привлекался по делам иллюзий и воздействию на разум. Ищите любые зацепки, которые выведут на здешний преподавательский состав.

​— Мы начнём немедленно.

​— Свободны. И помните — объект не должен пострадать. Если упустите охрану, я лично отправлю вас на рудники.

​Маги в мантиях коротко поклонились. Через мгновение купол беззвучно рассыпался искрами, и обе фигуры растворились в ночной темноте. Тяжело вздохнув, мужчина поправил воротник и быстрыми шагами направился обратно к замку.

Ровно в два часа ночи Академия погрузилась в глухой, мёртвый сон. Лика, одетая в тёмный дорожный плащ, бесшумно выскользнула из своей комнаты. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее — одно дело читать лекции адептам или практиковаться на полигоне, и совсем другое — красться по тёмным коридорам, нарушая все возможные правила безопасности.

В знакомой нише за рыцарскими доспехами её уже ждали. Альдо вышел из темноты настолько бесшумно, что Лика едва не вскрикнула, но его тёплая ладонь вовремя легла ей на плечо, успокаивая. Он коротко кивнул и повёл её за собой к жилому крылу, где находилась комната Блейка.

Дверь была опечатана тяжёлыми сургучными печатями ректората и перетянута магической лентой. Обычный маг застрял бы здесь намертво, но Лика, выйдя вперёд и сосредоточившись, коротко мазнула пальцами по воздуху. Её магия защиты ювелирно, словно скальпель, на секунду рассекла контур заклинания. Это было несложно, ведь многие контуры в академии ставила и она тоже.

— Быстрее, — шепнула она, отходя в сторону и уступая ему дорогу.

Он поспешил, толкая дверь внутрь. Они скользнули в комнату, и дверь за ними тихо захлопнулась. Здесь царил давящий, застоявшийся полумрак, а затхлый воздух не давал вздохнуть полной грудью. Вещи похищенного адепта оставались нетронутыми: на столе сиротливо громоздились учебники, на спинке стула висела форменная мантия, а в воздухе всё ещё пахло сушёной мятой и дешёвыми чернилами. От этой обыденности у Лики по спине побежали мурашки. Ещё недавно этот парень сидел на её лекциях, а теперь его комната превратилась в склеп.

— Ищи на полках и в личных вещах, — тихо скомандовал Альдо, зажигая на ладони крошечный, едва светящийся шарик. — Я проверю магомеханические схемы и тайники под полом.

Лика кивнула. Стараясь не шуметь, она подошла к рабочему столу Блейка. Пальцы в тонких перчатках осторожно перебирали конспекты, аккуратно исписанные убористым почерком. Блейк был прилежным учеником. Настолько прилежным, что на полях одной из тетрадей Лика заметила странные, повторяющиеся расчёты, никак не связанные с текущим курсом.

Её внимание привлёк помятый, запрятанный между страниц тяжёлого справочника по механике лист плотной бумаги. Лика вытянула его и развернула.

Это было письмо. Судя по надорванным краям и размытым чернилам, Блейк перечитывал его десятки раз.

«...ты ведь не забыл, мальчик, откуда тебя забрали? Королевский пансион святой Катарины — не то место, куда хочется вернуться, но у тебя там осталась младшая сестра. Если ты не принесёшь чертежи накопителя из закрытого крыла к следующему полнолунию, её имя исчезнет из списков на удочерение, а условия её содержания резко изменятся. И поверь, администрация пансиона сделает всё, что я прикажу. Делай то, что велят, Блейк, если хочешь, чтобы у малышки было будущее».

Подписи не было. Только выдавленный на бумаге едва заметный след от чужого перстня — три переплетённые линии.

У Лики перехватило дыхание. Картинка в её голове, где Блейк казался либо случайной жертвой, либо сознательным пособником вора, с треском рассыпалась. Его шантажировали. Жестоко, методично, загоняя в угол и ломая жизнь, угрожая единственному родному человеку в том самом приюте, который сама Лика помнила слишком хорошо.

— Альдо... — её голос дрогнул, и она даже не заметила, как впервые назвала его по имени, а не по фамилии.

Мужчина мгновенно оказался рядом. Лика протянула ему листок, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.

— Его заставили. Он не хотел ничего красть... Его просто использовали как расходный материал.

Она обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как по комнате подкатывает волна удушливой жалости к парню и ярости к тому негодяю, который всё это провернул. Надежда, что он всё ещё жив, таяла буквально на глазах. Зачем кукловоду оставлять в живых свидетеля, который выполнил свою грязную работу?

Альдо быстро пробежал глазами по строчкам. Его челюсть сжалась так, что заходили желваки. Он перевёл взгляд на бледную, едва сдерживающую слёзы Лику. Вся его шпионская жёсткость вмиг испарилась. Он сделал шаг ближе и мягко, но крепко прижал её к своей груди, укрывая полой своего плаща от этого мрачного помещения.

— Тихо, Дели, тихо... — негромко проговорил он, и его ладонь бережно легла ей на затылок, заставляя уткнуться носом в его плечо. — Мы найдём его. Теперь у нас есть зацепка. Слышишь меня? Этот ублюдок ответит за всё.

Рассвет только намечался узкой серой полосой на горизонте, когда Лика уже стояла в самом центре полигона. Ночной туман плотным саваном лежал на каменных плитах, практически скрывая лодыжки. На этот раз она не стала надевать громоздкую мантию — на ней были облегающие тренировочные брюки и плотная туника с длинным рукавом и высоким горлом. Волосы она скрутила на затылке и перевязала кожаным шнурком, чтобы ни одна прядь не отвлекала её от реванша.

​Еле слышные шаги за спиной заставили её обернуться. Альдо шёл к ней, на ходу перебрасывая из руки в руку очередной пузырёк с укрепляющим зельем. На нём была всё та же лёгкая туника, и, судя по его расслабленной, слегка насмешливой улыбке, он ожидал продолжения вчерашнего сценария.

​— Рано ты сегодня, Сальви, — хмыкнул он, останавливаясь в нескольких шагах. Альдо осмотрел её с ног до головы, ненадолго задерживая взгляд на ногах, обтянутых тканью, плечах и, наконец, лице. — Не терпится снова поучиться атаке?

​Лика медленно развела руки в стороны, и вокруг её ладоней мягко, без единого звука раскрылся безупречно ровный, мерцающий серебром защитный купол.

​— Сегодня моя очередь, Сартори, — усмехнувшись, напомнила она. — Сними свои наручи. Нападать ты умеешь, а вот защищаться мы тебя научим. Считай это персональной лекцией по высшей магомеханике щитов.

​Альдо удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Кожаные наручи с тихим стуком упали на траву у края площадки.

​— Ну давай, Сальви. Удиви меня, — он подошёл ближе.

​— Становись в центр, — скомандовала Лика, прохаживаясь вокруг него точно так же, как он вчера вокруг неё. — Твоя главная ошибка, как и у всех боевиков, — вы пытаетесь выставить щит как стену. Жёсткую, монолитную, для вас щит — это что-то непробиваемое. Но защитный купол — это не камень, это вязкая, тягучая структура. Сформируй пассивный щит. Ну же.

​Альдо закрыл глаза, сосредотачиваясь. Вокруг него с сухим треском вспыхнула багровая, колючая сфера. Воздух вокруг сразу задрожал от избытка его силы.

​Лика покачала головой и бросила изученное вчера заклинание. Щит во мгновение рассыпался, заставив Альдо недовольно посмотреть на неё.

​— Ну и что ты делаешь? — почти точь-в-точь повторила она его вчерашнюю фразу, позволив себе едва заметную усмешку. — Слишком много агрессии, Сартори. Ты перенапрягаешь каналы. Твой купол лопнет от первого же направленного тарана, потому что он не умеет пружинить. — Она удручённо вздохнула. — Садись на плиты, тебе необходима небольшая медитация.

​Шагнув вперёд и встав на колени за его спиной, она сократила расстояние так, что почувствовала кожей исходящее от него тепло.

​— Ставь щит опять, захватывая меня тоже.

​Лика уверенно положила руки ему на плечи. Альдо под её пальцами мгновенно замер, его спина окаменела, а багровый щит на секунду испуганно мигнул.

​— Расслабь плечи, — тихо, прямо ему в затылок прошептала она, и её пальцы мягко, но настойчиво помассировали напряжённые мышцы, заставляя его подчиниться. — Магия защиты зарождается не от злости. Она идёт от желания сберечь. Пропусти энергию через себя плавно, выровняй дыхание.

​Лика переместила ладони выше. Одна её рука легла ему на затылок, другая же — на позвоночник у самого основания черепа, мягко надавливая.

​— Почувствуй этот узел, Альдо. Здесь сидит твой контроль. Боевики привыкли копить тут ярость, но это напряжение пережимает каналы, и в щит идёт искажённая, рваная сила. Отпусти её. Расслабь шею.

​— Опусти руки ниже, ты не нападаешь, — она скользила ладонями ниже, по его предплечьям, заставляя его опустить руки чуть ниже груди.

​— Ты всем адептам так подробно объясняешь, Сальви? — спросил он с едва уловимой хрипотцой.

​Лика покачала головой в неодобрении и оставила вопрос без ответа, продолжив направлять его. Её движения были подчёркнуто профессиональными, но близость была опасной. Встав на ноги, она обошла его и присела прямо напротив, скопировав его позу.

​— Центр тяжести держи ровно.

​Приблизившись вплотную, она накрыла своей ладонью его солнечное сплетение, а вторую руку зеркально прижала к своему собственному. Между ними словно замкнулась невидимая цепь. Почувствовав, как под её пальцами бешено и тяжело бьётся его сердце, Лика заставила свой голос звучать ровно:

​— Энергия должна циркулировать между центром и куполом. Не заваливайся вперёд, ты не атакуешь. Ты — скала, о которую разбиваются волны. Лови этот баланс.

​Она почувствовала, как тяжело и глубоко вздохнул Альдо, и как его голос, когда он ответил, стал низким и хриплым:

​— Я ловлю, Сальви. Но с таким инструктором держать баланс чертовски сложно.

​Лика, проигнорировав его шпильку, хотя сердце в груди сделало предательский кульбит, резко встала, отступив на три шага назад и мгновенно разрушив интимность момента.

​— А теперь проверим, как ты усвоил материал! — в её руке мгновенно соткался плотный серебряный сгусток. — Держи купол, Сартори!

​Она выбросила руку вперёд. Серебряная искра со свистом полетела прямо в его багровую сферу. Удар! Щит Альдо глухо загудел, пошёл волнами, но выдержал, мягко погасив импульс.

​— Уже лучше! — азартно отозвалась Лика. — А если так?

​Она начала атаковать быстрее, динамично двигаясь по кругу. Серебряные молнии срывались с её пальцев одна за другой, прорезая утренний туман. Полигон заполнился сухим треском и ослепительными вспышками двух сталкивающихся сил. Альдо упрямо сидел в центре, его лицо сосредоточилось, челюсти были плотно сжаты, а багровый купол под её ударами становился всё более пластичным, переливаясь и буквально впитывая её атаки. В его глазах, когда он следил за её стремительными перемещениями, горел чистый, первобытный восторг.

​Наконец, Лику захватил азарт. Она сформировала более мощный, объёмный заряд и вложила в него всю вчерашнюю злость, ночную усталость и то сумасшедшее напряжение, что искрило между ними. Серебряная волна с грохотом врезалась в его защиту.

​Купол Альдо не выдержал — он с оглушительным, хрустальным звоном рассыпался на тысячи мелких багровых осколков. Но это была ловушка.

Мужчина только и ждал этого момента. Пользуясь инерцией и ослепительной вспышкой её собственного удара, он во мгновение ока вскочил на ноги. Лика даже не успела замахнуться для следующего заклинания, как он в один мощный прыжок преодолел разделявшее их расстояние.

Его движение было настолько стремительным, что она едва заметила скользнувшую к ней тень. Альдо жёстко перехватил её запястья прямо в воздухе. От силы его толчка и собственной инерции Лика потеряла равновесие, и они оба полетели навстречу каменным плитам.

​Но Альдо не позволил ей удариться. В воздухе он умудрился перегруппироваться, разворачивая корпус, и с глухим стуком рухнул на спину, принимая весь удар на себя. Лика по инерции влетела сверху, распластавшись на его широкой груди. Туман вокруг них испуганно качнулся.

Не успела она даже выдохнуть от шока, как Альдо завершил захват. Одним мощным, но бережным сжатием своей крупной ладони он зафиксировал оба её запястья вместе, намертво прижав их к собственной груди прямо между ними, а второй рукой обхватил её за талию, не позволяя даже дёрнуться.

​Они лежали на плитах, тяжело и прерывисто дыша. Вокруг них всё ещё бешено кружились и медленно оседали гаснущие, жалящие искры разбитой магии. Воздух буквально пах озоном, палёной травой и пороховым дымом.

​Лика оказалась в абсолютной ловушке, распластанная на его взвинченном теле. Его грудь под ней ходила ходуном, а рука на талии держала так крепко, словно он привязывал её к себе. Чуть приподняв голову, она встретилась с его взглядом. Его глаза, окончательно потемневшие от адреналина и ярости боя, смотрели на неё снизу вверх — дико, голодно и опасно близко.

​— Ладно, Сальви... Признаю, — выдохнул Альдо, и его горячее дыхание опалило её покусанные губы. Он не ослаблял хватку, заставляя её чувствовать каждую мышцу своего напряжённого тела. — Твоя защита — это настоящее искусство. Я готов брать у тебя уроки хоть каждое утро. И поверь, я очень способный адепт.

​Лика судорожно сглотнула, чувствуя, как дикий драйв падения мешается с обжигающим, почти болезненным чувством его пальцев на своих запястьях. Пульс стучал в ушах набатом, а близость их тел на земле была уже запредельной. Она упрямо вскинула подбородок, глядя на него сверху вниз, и изо всех сил постаралась скрыть крупную дрожь, бившую всё её тело от избытка адреналина.

​— Рада, что ты оценил, Сартори, — уже тише, но с вызовом сказала она, отчаянно пытаясь перевести дыхание.

— Но если ты продолжишь лежать на мне, я рискую пропустить начало рабочего дня, — с тихой, вкрадчивой усмешкой добавил Альдо.

— Напоминаю, это ты схватил меня, и мы упали, а не наоборот, — так же тихо выдохнула она.

Его взгляд скользнул к её губам, задержался там на мучительное мгновение, а затем рука на талии медленно, нехотя расслабилась. Пальцы, удерживающие её запястья, раскрылись, но он не спешил убирать ладонь, лишь невесомо погладил большим пальцем её нежную кожу на сгибе кисти.

Лика тут же отстранилась. Она резко села на плитах, упираясь ладонями в холодный камень, и попыталась поправить тунику, которая безбожно перекосилась во время падения. Сердце всё ещё совершало кульбиты где-то в районе горла, а кожа в тех местах, где её касался Сартори, горела.

Альдо поднимался не торопясь. Он сел, опёршись локтями о согнутые колени, и взъерошил пятернёй и без того растрёпанные волосы. По его лицу блуждала ленивая улыбка. Вся его утренняя спесь вернулась на место, но теперь в ней сквозило что-то новое, глубоко личное.

— И всё же, — он посерьёзнел, и взгляд его снова стал собранным, шпионским. Он протянул руку и поднял с плит флакон с укрепляющим зельем, к счастью, уцелевший. — Твои замечания по поводу зажима в шее... это было дельно. Нас в отделе учат выжимать из резерва максимум, не думая о последствиях для каналов.

Лика поднялась на ноги, стряхивая с брюк налипшую каменную крошку. Туман вокруг них постепенно рассеивался, уступая место блёклому утреннему свету.

— Боевая магия всегда крайне прямолинейна, Сартори, — вернув себе строгий профессорский тон, ответила она, хотя голос всё ещё немного сипел. — Вы привыкли сокрушать. А защита требует гибкости. Надеюсь, ты запомнил, как распределять потоки.

— Запомнил, — Альдо встал во весь рост, словно и не принимал на спину вес их обоих. Он подошёл к краю полигона, подобрал свои наручи и закрепил их на предплечьях. — А теперь давай вернёмся к делам, пока нас не застукали на полигоне.

По пути на кафедру Лика решила срезать дорогу через старую галерею. В это время здесь обычно никого не было, но, едва ступив на холодные каменные плиты, она замерла. Впереди, у самого конца длинного коридора, у залитого утренним солнцем стрельчатого окна стояла высокая, до боли знакомая фигура. На Альдо снова была строгая преподавательская мантия, но свободная, непринуждённая поза выдавала привычную, почти хищную уверенность человека, который в любой обстановке чувствует себя хозяином. В его правой руке тускло мерцал активированный кристалл дальней связи. Лика уже хотела развернуться и уйти, решив, что это рабочий отчёт в столицу, но донёсшийся из артефакта звук заставил её прирасти к месту. Он эхом разнёсся по галерее.

​Это был голос. Чистый, звонкий, безупречно поставленный девичий голос с характерным для столичной аристократии растягиванием гласных. И звучал он непозволительно интимно.

​— ...ты обещал, что это займёт от силы пару дней, — капризно и одновременно с глубокой тоской произнесла невидимая собеседница. — В столице без тебя невыносимо скучно. Отец постоянно спрашивает, когда ты вернёшься, а мне приходится придумывать глупые отговорки. Альдо, возвращайся скорее, я ужасно скучаю.

​Лика почувствовала, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. Пальцы, сжимающие папку с конспектами, побелели, а кожа на лице стала на несколько тонов бледнее.

​— Всё под контролем, он знает, почему я здесь, — ответил Сартори. Лика никогда не слышала у него такого тона. Из него исчезла вся привычная жёсткость, ирония и наглый вызов. Голос мужчины звучал удивительно мягко, почти бережно. — Потерпи ещё немного. Скоро буду. Не глупи и никуда не выходи из особняка без охраны, здешние дела принимают скверный оборот. И не сбегай больше.

​— Обещаешь? — выдохнул кристалл.

​— Обещаю, — тихо отрезал он.

​Лика попятилась назад, стараясь ступать как можно тише и молясь, чтобы каблуки не выдали её с головой. Свернув за угол, она прижалась спиной к прохладной стене и закрыла глаза, пытаясь сделать глубокий вдох. Воздух, казалось, вообще не хотел поступать в лёгкие.

​«Обещаю... Скоро буду...»

​Какая же она дура. Какая непроходимая провинциальная дура! Ещё час назад она плавилась в его руках на полигоне, верила его хриплому голосу, его полунамёкам и тому, как он закрывал её собой в комнате Блейка или в тёмной нише. А в столице его ждёт какая-то изнеженная леди, дочь влиятельного лорда, которая имеет полное право называть его по имени и требовать его возвращения. Для него нахождение здесь — просто работа. А она — удобное подспорье, местный специалист, с которым можно приятно скоротать холодное утро между делом.

​Пытаясь подавить поднимающуюся к горлу горькую обиду, Лика быстрым шагом направилась к переходу в жилой корпус. Гордость полыхала внутри обжигающим пламенем, требуя немедленно выстроить вокруг себя самый мощный, непробиваемый купол и больше никогда не подпускать Сартори к себе ближе, чем на длину боевого заклинания.

​Но судьба решила добить её окончательно.

​Проходя мимо ниши за библиотечными стеллажами, где адепты обычно прятались с учебниками, Лика услышала приглушённый смех и шушуканье. Пройти мимо незамеченной не получалось — тропинка была одна.

​— ...да я тебе говорю, моя старшая сестра служит в академии в столице, она точно знает! — увлечённо шептала первокурсница с бытового факультета, активно жестикулируя. — Профессор Сартори не так прост. Он из древнего столичного рода, любимчик придворных дам. И невеста у него под стать — дочь министра финансов. Там помолвка чуть ли не с их детства решена!

​— Серьёзно? — ахнула вторая, прижимая руки к груди. — А здесь он тогда зачем? Наши девчонки из боевого курса уже вовсю глазки ему строят, думают, столичный красавчик обратит внимание...

​— Ой, умоляю! — фыркнула первая. — Для него вся наша академия — глухая провинция. Поразвлекается от скуки, пока идёт расследование, и уедет обратно в свой дворец к высокосветской невесте. Стал бы такой мужчина смотреть на местных...

​Лика не выдержала. Она специально погромче стукнула каблуком по каменной плите и резко вышла из-за угла. Адептки тут же испуганно пискнули, мгновенно выпрямляясь и пряча за спины тетради.

​— Профессор Сальви... — пролепетала одна из них, бледнея.

​— Сплетни в коридорах во время утренней подготовки не делают чести будущим магам, — ледяным, режущим тоном произнесла Лика, даже не взглянув на девушек. Она прошла мимо них с абсолютно прямой спиной и высоко поднятым подбородком, словно фарфоровая статуя. — Живо по аудиториям.

​— Да, профессор... Извините...

​Едва оказавшись на лестнице, ведущей к комнате Каталины, Лика прибавила шаг, почти срываясь на бег. В глазах щипало, а в груди ворочался тяжёлый, холодный ком. Каждое слово сплетниц ложилось на подслушанный разговор как идеальный, неопровержимый пазл. Всё сходилось, и от этого было ещё больнее.

​Они вместе прошли суровую школу пансиона, а затем и стены этой академии. За столько лет они изучили друг друга до мельчайших трещинок в характере и прекрасно знали, как поддержать в моменты, когда земля уходит из-под ног, и какие слова нужно сказать, а когда стоит просто молча побыть рядом.

​Лина мягко отстранилась, усадила Лику в её любимое потрёпанное кресло и привычными, заученными до автоматизма движениями принялась хозяйничать у небольшого магомеханического очага. Вскоре по комнате поплыл густой, успокаивающий аромат заваренных трав, а на столе появилась розетка с домашним малиновым лакомством.

​Поджав под себя ноги, Аделика сидела в кресле, а её взгляд застыл на деревянной столешнице. Сладкий аромат заполнил всю комнату, от него во рту уже разливался вкус немного кислого малинового джема, но тяжёлый разговор заставлял откладывать первый кусочек. Она долго не могла решиться высказать свои опасения вслух, перебирая в пальцах край туники.

​— Я услышала разговоры... что он помолвлен и в столице его ждёт невеста, — набравшись смелости, выпалила Аделика на одном дыхании, словно ныряя в ледяную воду.

​Разливая чай по чашкам, Каталина спокойно спросила:

​— Ты узнала об этом от него лично? Или наслушалась сплетен и теперь пытаешься поверить в них?

​Она оперлась бедром о потёртый деревянный край стола и наклонила голову набок, внимательно вглядываясь в несчастное лицо подруги.

​— Нет, — поджимая губы, Аделика судорожно искала аргументы против роя мыслей в голове. — Но сплетни же не возникают на пустом месте! Да и на кафедре поговаривают... Коллега видел, как он сегодня с кем-то переговаривался по маговиденью, и там было явно не деловое общение. Голос девичий, капризный, столичный.

​— Ты веришь всем словам коллег?

​— Хорошо, — Лика закусила губу, чтобы снова не расплакаться. — Я услышала это сама, в галерее. Хотела развернуться и уйти, но подслушала... — закончила она еле слышно, пряча взгляд.

​— А родители? А друзья? Об этом ты не думала? — Лина вздохнула, подошла ближе и, положив ладонь на голову подруги, ласково растрепала её волосы, как в детстве. — Или ты со мной по маговиденью исключительно о делах болтаешь? — Она смешно скривилась, надеясь вызвать у Лики хотя бы слабую улыбку и отвлечь её от удушающих, тяжёлых мыслей.

​— Нет, но... — попыталась она возразить, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного воспоминания. — Я слышала его голос, Лина. Он был такой мягкий, такой... домашний.

​— Семья? — предположила Лина. — Я понимаю твое состояние, но... я видела ваши взгляды, я видела его заботу о тебе. Ну не будет мужчина, который просто хочет поразвлечься в провинции, так оберегать. — Она погладила подругу по голове ещё раз, возвращая ей ощущение безопасности. — Я думаю, тебе стоит поговорить с ним лично.

​— Я не знаю... — тихо ответила Лика, утыкаясь лицом в ладони. Слишком страшно было услышать правду, которая могла окончательно разбить её сердце.

В огромной столовой академии собрались все курсы и все факультеты. Гул стоял невообразимый, и найти свободное место для завтрака было практически невозможно. И адепты, и преподаватели понимали — все эти неудобства ради одного важного объявления.

​Внезапно тяжёлые дубовые двери в столовую резко распахнулись. Сверкающим вихрем в проём влетели двое адептов старших курсов. На них были старомодные камзолы, шитые золотом, а в руках они держали начищенные до блеска трубы-фанфары. Пройдя чуть дальше вглубь зала, они одновременно вскинули инструменты, и над притихшей толпой разнёсся торжественный звонкий призыв:

— Ту-туту, ту-ту-ту, ту-туту! — Фанфары эхом отозвались под высокими сводами.

​Старшекурсники замерли, встав по бокам от третьего адепта, который вышел вперёд. Он выглядел не менее церемонно, держа в руках пожелтевший от старости свиток пергамента. Сделав глубокий вдох, юноша развернул свиток, коснулся висящего на шее артефакта усиления голоса и произнёс:

​— Дамы и господа, леди и лорды, слушайте все! — Его голос, усиленный магией, раскатистым громом разнёсся по всей столовой, заставляя замолкнуть даже самых отъявленных сплетников. — На дворе уже лежит первый снег, а это значит, что в нашем славном дворце объявляется Бал-Маскарад!

​Столовая на секунду замерла, а затем буквально взорвалась оглушительными аплодисментами и радостными криками. Усталые от бесконечных лекций и практик адепты были счастливы получить шанс наконец-то отойти от учёбы, надеть красивые наряды и немного развлечься. Гул одобрения был настолько сильным, что глашатаю пришлось подождать, прежде чем продолжить.

— Вход на мероприятие возможен только в маске! — Снова прогрохотал его голос, когда шум немного утих. — Сообщать свою личность кому-либо до самого конца бала строго запрещено!

​Юноша картинно качнул свитком, переводя взгляд с одного стола на другой, и заговорщически понизил голос, хотя артефакт всё равно разносил его слова до самых дальних углов зала:

​— Помните о незыблемых правилах нашего праздника! Во-первых, на входе в бальную залу на каждого будет наложено заклятие «Искажения»: никто не сможет узнать вас по голосу или манере речи. Во-вторых, использование поисковой магии, ментального сканирования и попытки сорвать чужую маску приравниваются к государственной измене в масштабах академии и караются немедленным исключением! Ну и в-третьих... — Парень озорно подмигнул притихшим адепткам. — Белый танец объявляется после полуночи. Традиции велят леди самим выбирать кавалеров, и ни один лорд не имеет права отказать!

​Глашатай резко свернул пергамент, старшекурсники по бокам снова коротко дунули в фанфары, и вся троица так же шумно и весело скрылась за дверями, оставляя столовую вариться в бурлящем котле из обсуждения костюмов, фасонов платьев и сплетен о том, кто кого планирует пригласить.

​Лика, сидевшая за преподавательским столом, медленно опустила взгляд в свою чашку с остывающим чаем. Маскарад. Полная анонимность. Лучшего шанса, чтобы спрятать от одного конкретного столичного профессора свои настоящие чувства и уязвлённую гордость, судьба не могла ей подбросить. Она наденет самую плотную маску, какую только сможет найти, и затеряется в толпе.

Если, конечно, этот невыносимый Сартори не найдёт способ нарушить даже магические правила.

​— У тебя есть подходящее платье? — прервала её мысли Каталина. Она сидела напротив и, заметив отрешённый, тяжёлый взгляд подруги, решила отвлечь её хотя бы так.

​Та молча покачала головой, рассеянно помешивая ложечкой чай.

​— Съездим в город сегодня? — с энтузиазмом предложила Лина, подавшись вперёд. — У меня тоже ничего нет. Надо заехать в несколько магазинов с готовыми нарядами, на заказ сшить уже точно ничего не успеют. — Она с лёгкой тоской вздохнула.

​Лика обвела взглядом столовую. Вокруг них вовсю кипела предпраздничная суета: адепты то и дело подсаживались к девушкам, смущённо улыбались, шептались и протягивали записки с приглашениями. Даже за преподавательским столом некоторые магистры обменивались многозначительными улыбками.

​И только Сартори, который сидел в самом конце зала, выглядел абсолютно равнодушным ко всему этому балагану. Он лениво изучал какие-то бумаги, даже не взглянув в её сторону. Словно и не было их утреннего падения на плитах полигона. Словно её для него вообще не существовало.

​— Он даже не подошёл, Лина, — тихо, с тщательно скрываемой горечью произнесла Лика, и её настроение окончательно покатилось на дно. — Ни словом не обмолвился. Все вокруг только и делают, что обсуждают пары, а он... Ему просто плевать. Видимо, столичным гостям не пристало приглашать провинциальных профессоров.

​Каталина сочувственно вздохнула и накрыла её ладонь своей.

​— Тем более нужно ехать, — твёрдо сказала она. — Хватит сидеть и изводить себя из-за него.

​Лика перевела взгляд на подругу. Идея покинуть стены Академии хотя бы на несколько часов сейчас действительно казалась спасением. Сбежать из этого душного замка, не видеть хитрых глаз Альдо, не думать о его таинственных звонках и просто заняться чем-то абсолютно приземлённым. Например, поиском маски.

​— Ладно, — согласилась Лика, и на её губах впервые за это утро появилась слабая, но упрямая улыбка. — Съездим. Только давай сразу после моих лекций. Мне нужно выбрать что-то такое, в чём меня не узнает ни одна живая душа. Особенно он.

Третий час они ходили по лавкам, отвергая одно платье за другим. Всё было не то: не та ткань, не тот рисунок, не тот фасон.

​— Попробуй вот это, — Каталина указала на пышное белое платье, щедро украшенное перьями и блёстками. — Оно будет отлично смотреться на твоей фигуре, а в свете волшебных огней ты будешь просто сиять.

​— Хорошо, — вздохнула Лика. Она соглашалась почти на каждый предложенный наряд — это помогало отвлечься от мрачных мыслей и сосредоточиться на поиске.

​Спустя несколько минут Лика осторожно вышла из примерочной. Лина, сидевшая на мягком диванчике, едва не поперхнулась чаем, который ей любезно предложили в лавке.

​— Нет, нет и ещё раз нет! — Она отчаянно замотала головой. — У тебя такая прекрасная фигура, а этот кошмар скрывает абсолютно всё! Ты в нём как пуховое облако.

​— Оно ещё и колется ужасно, — пожаловалась Лика. Она почесала руку, потом бок и попыталась дотянуться до лопатки, но не смогла и тихо взвыла от досады: — Всё, не могу, я переодеваюсь.

​— Девушки, — негромко обратилась к ним незнакомая женщина неопределённого возраста, соткавшаяся, казалось, прямо из полумрака за дальними вешалками. Она была одета просто, но с безупречным вкусом. — Я думаю, я знаю, что вам может подойти. Вы ведь обе так и не нашли наряды?

​Увидев два синхронных кивка, женщина мягко улыбнулась:

​— Переодевайтесь. Кара проводит вас в мою закрытую секцию, я буду ждать там.

​Она повернулась к молоденькой девушке-консультанту, которая до этого безуспешно пыталась подобрать им ассортимент.

​— Проводи их ко мне, пожалуйста.

​— Хорошо, — та коротко кивнула и перевела выжидающий взгляд на подруг, терпеливо дожидаясь, пока Лика избавится от злосчастного колючего платья.

Они зашли в закрытую секцию магазина через неприметную узкую дверцу. Лика готова была поклясться, что никогда бы не заметила её, замаскированную среди плотных рядов тяжёлых портьер, если бы её не открыли прямо перед её носом.

​За дверью скрывался ещё один зал, гораздо меньше и уютнее предыдущего. Стены здесь были обиты тёмным бархатом, а в воздухе едва уловимо пахло сушёной лавандой и дорогой пудрой. На изящных кованых стойках висело всего несколько десятков нарядов, но даже беглого взгляда Лике хватило, чтобы понять: каждая вещь здесь — настоящее произведение искусства, штучный экземпляр. Два платья уже были предусмотрительно вывешены на деревянных плечиках возле зеркальных кабин.

​— Проходите, переодевайтесь, — мягко, но с непоколебимой уверенностью профессионала скомандовала женщина, присаживаясь на небольшой бархатный диванчик в центре комнаты. — Простите, не знаю, как вас зовут... Но пусть рыженькая идёт в левую примерочную, а тёмненькая — в правую.

​Подруги удивлённо переглянулись и открыли было рты, чтобы что-то сказать или хотя бы представиться, но незнакомка лишь ласково покачала головой, останавливая их плавным жестом ладони:

​— Сначала переоденьтесь, а потом уже познакомимся. Ткань и фасон скажут мне о вас гораздо больше, чем имена. Ступайте.

​Заинтригованная Каталина первая юркнула за левую шторку, не удержавшись от предвкушающего смешка. Лика вздохнула, чувствуя, как внутри вопреки всему просыпается чисто девичье любопытство, и решительно шагнула в правую кабинку.

Когда Лика застегнула последний крючок на спине, у неё невольно перехватило дыхание. Из зеркала на неё смотрела не профессор Сальви, а женщина, чья истинная сущность была скрыта за строгими мантиями до этого самого дня.

​Это платье было соткано из самой полуночи. Глубокого, почти мистического тёмно-синего оттенка, ткань казалась почти осязаемой бездной, которая жила своей жизнью под светом магических огней. В полотно были вплетены тысячи крошечных сапфировых кристаллов и тончайшие серебряные нити, создающие иллюзию мерцания живого ночного неба — казалось, сделай шаг, и вокруг тебя закружатся далёкие созвездия. Благородный тяжёлый корсет облегал фигуру безупречно, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и хрупкость талии, прежде чем перейти в каскад тяжёлой, струящейся юбки. При каждом движении подол мягко шуршал по полу, словно дыхание ночного ветра. Но самой завораживающей деталью была накидка-шлейф из чистейшего, невесомого шифона. Она едва касалась обнажённых плеч, ниспадая вдоль рук призрачной, едва уловимой дымкой, придавая образу Лики неземную, пугающую величественность. Она была похожа на саму тьму — притягательную, глубокую и опасную.

​Шторка левой примерочной распахнулась в тот же миг, и Лика замерла, глядя на подругу.

​Они стали абсолютными противоположностями, двумя сторонами одного мироздания. Если Лика воплощала в себе манящую тайну глухой ночи, то Каталина в своём наряде искрилась торжествующим золотом предрассветного солнца.

​Её платье, с дерзким кроем «халтер», полностью открывало плечи и изящную линию шеи, акцентируя внимание на гордой осанке. Лиф был расшит сложным узором из янтарных и медовых кристаллов, которые улавливали каждый блик, заставляя Лину буквально сиять изнутри, словно она сама была источником тепла. Тугой пояс, украшенный в тон, стягивал талию, переходя в роскошный, почти архитектурный объём юбки из матового атласа. Ткань ложилась по полу крупными, скульптурными складками, и при каждом шаге по ним перекатывались тёплые солнечные блики, превращая Каталину в ожившую богиню рассвета.

Хозяйка закрытого зала медленно поднялась с диванчика. Она переводила взгляд с одной подруги на другую, словно сравнивая свет и тень, и на её губах расцвела торжествующая улыбка творца, который только что закончил свой главный шедевр.

​— Да, именно так всё и должно быть, — удовлетворённо сказала она, плавно обходя девушек по кругу. — Теперь можем и познакомиться. Меня зовут Кирана, мастерица Кирана. Обычно я создаю наряды на заказ или пополняю коллекцию для общего зала. Но иногда... иногда на меня находит истинное вдохновение, и я творю без эскизов. И эти платья всегда сами находят своих хозяек. Сегодня они дождались вас.

​— Благодарим, мастерица Кирана, — вежливо отозвалась Лика, глядя на своё отражение. — Меня зовут Аделика Сальви.

​— А меня — Каталина Сейдж, — представилась Лина и, не выдержав, озвучила самый насущный вопрос: — Сколько стоят ваши шедевры?

​— Скажу честно, они не дешёвые, — мягко улыбнулась женщина, поправляя невесомый шифон на плече Лики. — Но, думаю, цена в десять золотых за каждое удовлетворит нас всех.

​Лика закусила губу, быстро подсчитывая в уме. Сумма была внушительной. Один золотой приравнивался к сотне серебряников или тысяче медяшек, а её чистая зарплата преподавателя в академии составляла около сорока-пятидесяти золотых за четыре десятины. Отдать пятую часть за одно-единственное платье... это было безумием. Настоящим, чистокровным безумием.

​Подруги переглянулись. В глазах Каталины горел точно такой же отчаянный, чисто девичий азарт. Они поняли друг друга без слов, мгновенно вспомнив утренние обиды и решив, что этот бал стоит любых жертв.

​Повернувшись обратно к хозяйке, они в один голос выдохнули:

​— Берём!

​— Отлично! — Мастерица Кирана весело хлопнула в ладони. — В таком случае нам нужно подобрать туфли к каждому из платьев, чтобы образ был завершённым. Желаете примерить что-то ещё?

​— Нам нужны маски, — ответила Каталина за обеих, заговорщически подмигнув Лике. — В академии объявили бал-маскарад, и мы будем счастливы, если вы поможете нам спрятать лица.

Попросив мастерицу Кирану отправить их покупки в Академию и оставить коробки у стражника на главном входе, подруги наконец-то смогли облегчённо вздохнуть и решили просто пройтись по узким городским улочкам.

— Если я не съем что-то сладкое прямо сейчас, я умру голодной смертью, Лика! — Каталина картинно приложила руку тыльной стороной ко лбу и драматично закатила глаза. Приоткрыв один глаз, она заметила вывеску прямо по курсу и комично закрыла его обратно. — Только это здание спасет меня! — Она указала на кондитерскую с открытой летней террасой, откуда пахло так сладко, свежей выпечкой и ванилью, что у обеих в животе мгновенно заурчало.

— Хорошо, дорогая, — Лика впервые за день искренне рассмеялась, чувствуя, как удушающее напряжение последних дней наконец-то немного отпустило.

Они начали переходить дорогу, когда Лина тихо проговорила, изо всех сил удерживая на лице прежнюю счастливую и безмятежную улыбку:

— За нами кто-то следит. От самого ателье. Стараюсь не смотреть по сторонам.

— Да, я тоже заметила, — спокойно отозвалась Лика, даже не повернув головы. — Давай прижмём его после еды. На голодный желудок не хочется на него даже смотреть, не то что плетениями швыряться.

Кондитерская встретила их теплом и уютным звяканьем фарфоровых чашек. Подруги устроились у окна, заказали по огромному куску ягодного пирога со сладким чаем и провели потрясающие полчаса, оживлённо болтая обо всём на свете. Лика действительно смогла отвлечься, она была искренне рада этой прогулке. И даже количество потраченных золотых ни капли не скребло душу.

Но стоило им расплатиться и выйти на улицу, как расслабленность мгновенно испарилась. Профессиональные навыки профессоров сработали безупречно.

Они, всё так же увлечённо болтая ради прикрытия, свернули в тихий, засыпанный первым пушистым снегом переулок, ведущий к боковым воротам академии. Незнакомец в глубоком сером капюшоне бесшумно скользнул следом.

— На счёт три? — едва слышно шепнула Каталина, а её пальцы привычно потянулись к скрытому в рукаве артефакту. Лика же незаметно сформировала на ладони заклинание.

— Три!

Они развернулись одновременно. Лика мгновенно вскинула руку, формируя резкий воздушный поток, который намертво прижал невзрачную фигуру к кирпичной стене. Не успел преследователь и вскрикнуть, как Лина добавила парализующую искру, заставляя его тело окоченеть. Подруги подлетели к нему в два прыжка, наставив боевые атакующие плетения прямо в лицо незнакомцу.

— Кто такой? Живо говори, зачем следишь, пока я не выжгла тебе память! — Лика зло прищурилась, хотя внутри всё дрожало от адреналина.

Мужчина, зажатый магическими тисками, тяжело задышал, переводя испуганный взгляд с одного боевого плетения на другое. Он явно не ожидал, что две хрупкие девушки из кондитерской окажутся такими прыткими профессионалами.

— С-стойте! Леди, стойте, ради Светлого! — хрипло зашептал он, пытаясь отстраниться от гудящего искрами пальца Лики. — Я не причиню вреда!

— Имя! На кого работаешь? — надавила Лина, и искра у её пальцев вспыхнула ярче.

— Я не скажу имени, хоть казните, — панически затараторил шпион, но в его глазах не было угрозы — только искреннее желание выжить. — Меня наняли! Наняли, чтобы приглядывать за вами. Моя задача — просто ходить следом от самой академии до города и обратно. Чтобы ни один волос, понимаете, ни один волос не упал с ваших прекрасных голов! Сказали, если с профессором Сальви хоть что-то случится, меня заживо в магомеханическую печь засунут! — Он выпалил всё это как на духу.

Лика замерла, а её рука сама собой дрогнула. Профессор Сальви. Заказчик выделил именно её имя.

— Кто нанял? — тише, но требовательнее спросила она, хотя в груди предательски забилась одна-единственная догадка.

— Не знаю я! — взмолился мужчина. — Заказ пришёл через столичную скрытую сеть, оплата золотом вперёд. Леди, умоляю, отпустите! Мне ещё вас до ворот проводить надо, иначе мне голову открутят!

Лика и Каталина переглянулись. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием магии. Наконец Лика медленно опустила руку, развеивая воздушные путы. Оцепенение с мужчины спало, он судорожно вздохнул и поправил капюшон, испуганно пятясь назад.

— Провались ты, — буркнула Лина, тоже убирая артефакт, но продолжая пристально следить за ним. — Чтобы мы тебя больше не видели. Понял?

Шпион коротко, преданно кивнул и тут же растворился в вечерней дымке переулка, словно его и не было. Только от остаточного ощущения чужого взгляда всё ещё противно чесалась спина.

Подруги двинулись дальше к воротам замка. Лика шла молча, глядя под ноги. Пальцы слегка подрагивали. Столичная сеть. Магомеханическая печь. И это маниакальное «чтобы ни один волос не упал».

— Как думаешь, кто это? — тихо спросила Лина, подходя ближе и обеспокоенно заглядывая подруге в лицо.

— Не знаю, — также шепотом ответила Лика, чувствуя, как к горлу подступает странный ком, в котором смешались злость, растерянность и какое-то глупое, упрямое тепло. Она не хотела врать подруге, но и раскрывать чужую тайну не имела права.

Аделика прекрасно знала, у кого в этой академии были прямые связи со столицей, магомеханические заводы и эта невыносимая привычка заботиться издалека, даже когда между ними стояла глухая стена недопонимания.

На следующий день Лика буквально заставила себя подняться с кровати. Посмотрев в зеркало, она тихонько взвыла от досады: из отражения на неё смотрела бледная девушка с опухшими, красными глазами и искусанными в кровь губами. Бессонная ночь и долгие рыдания в подушку не прошли даром.

​Кое-как умывшись ледяной водой и нанеся несколько восстанавливающих зелий на воспалённую кожу, она снова взглянула на себя и осталась удовлетворена результатом — магия надёжно скрыла следы её ночной слабости.

​На полигон Аделика шла в отвратительном настроении, искренне желая закрыться в своей раковине, чтобы её никто не трогал. Не заговаривал, не смотрел и уж тем более — не касался. Она сердито сморгнула вновь набежавшие слёзы и решительно вышла в самый центр площадки, начиная разминку. Ей нужно было выплеснуть это удушающее чувство.

​— Утро доброе, Сальви! — спустя полчаса Альдо с уже привычной, лёгкой улыбкой ступил на плиты полигона.

​Лика стояла к нему спиной, и он не мог видеть, как судорожно сжались её челюсти, а брови сошлись на переносице от новой вспышки ноющей боли в сердце.

​— Доброе, Сартори, — её ответ прозвучал непривычно хрипло, напрочь лишённый её обычной строгой звонкости.

​— Ты не заболела? — Альдо мгновенно посерьёзнел, и в его тоне сквозь шутливые нотки пробилось отчётливое беспокойство.

​— Всё в порядке, — отрезала Лика, так и не повернувшись. — Ты готов? Давай начнём сразу.

​— Вообще-то мне нужно размяться, Сальви. Не все любят вставать на рассвете и сразу рваться в бой.

​— Тогда я успею помедитировать. Окликнешь, когда закончишь, — она сухо кивнула, отошла в самую дальнюю часть полигона и опустилась прямо на холодный камень. Ей было абсолютно плевать на неудобство, куда сильнее хотелось вернуть хотя бы крохи душевного равновесия.

​Альдо остро почувствовал эту внезапную перемену, но никак не мог взять в толк, что произошло. Накануне они расстались пусть и натянуто, но без этой ледяной стены. Решив во всём разобраться чуть позже, прямо во время тренировки, он молча начал пробежку, не сводя с её застывшей фигуры внимательного взгляда.

Через некоторое время он крикнул:

— Подъём, Сальви, я готов. Сегодня усложняем задачу — пытаемся поразить движущиеся мишени, — сказал он, нажимая несколько кнопок на магомеханическом пульте управления. На дальнем конце площадки с металлическим скрежетом активировались и начали хаотично перемещаться динамические цели.

​Лика молча поднялась с камней, отряхнула брюки и прошла к черте, где в прошлый раз он так бережно настраивал её боевую стойку. Она в деталях запомнила каждое положение тела, наклон корпуса и разворот плеч, поэтому сейчас встала идеально, полностью готовая к следующему этапу обучения.

​Внутри неё всё ещё клокотала глухая обида. Лика сосредоточилась, формируя на ладони искрящийся сгусток заклинания, и по команде Альдо резко выбросила руку вперёд. В этот миг она мысленно представила на месте бездушного деревянного щита самого Сартори — с его невыносимым столичным секретом, равнодушием на завтраке и шпионами в переулке.

​Вложенная злость дала неожиданный ментальный толчок. Напитанный чистыми эмоциями шар сорвался с её пальцев с бешеной скоростью, за секунду пересёк полигон и с оглушительным, яростным треском разнёс мишень в щепки. Удар получился настолько сильным и громким, что Лика сама невольно поморщилась, унимая гул в ушах.

​Альдо, собиравшийся сделать очередное шутливое замечание, так и застыл с полуоткрытым ртом. Он медленно перевёл взгляд с дымящихся обломков цели на тяжело дышащую девушку. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с опасным азартом профессионала.

— Ого, — протянул он, делая к ней шаг и внимательно прищуриваясь. — Какая экспрессия, Сальви. На чьё место ты сейчас меня поставила? Или, точнее сказать... кого именно ты только что так яростно уничтожила в своей голове?

— Никого, — холодно ответила она. — Продолжим.

— Сейчас я говорю, когда мы продолжим, а когда остановимся, — решил он обозначить роли на сегодняшнем занятии.

— Хорошо, — она впервые за это утро посмотрела на Альдо. Он был до отвращения бодрым и таким же привлекательным. Светлые волосы зачёсаны назад, челюсть гладко выбрита, а под глазами больше не наблюдалось теней от отсутствия сна. — Тогда что делаем сейчас? — она вопросительно подняла бровь.

— Сейчас ты закрываешь глаза, вдыхаешь и выдыхаешь очень медленно, — сказал он, подходив к ней. Она послушалась, прикрыв веки и сосредоточившись на дыхании. — Теперь открываешь глаза, — голос раздался прямо над ухом, отчего она вздрогнула и отскочила от него на шаг, оглянувшись через плечо.

Альдо не понимающе посмотрел на неё, его руки застыли в воздухе, готовые лечь на плечи, чтобы успокоить и настроить на следующий удар. В его взгляде читалось искреннее недоумение: он привык к тому, что их физический контакт — будь то поправка стойки или случайное касание — воспринимался как должное, как часть учебного процесса.

— Сальви? — его голос стал тише, в нём проскользнула стальная нотка властности, смешанная с нескрываемым раздражением. — Что за реакция? Ты отшатнулась так, будто я собирался ударить тебя, а не помочь сконцентрироваться. В прошлый раз все было отлично.

Лика чувствовала, как к горлу подступает ком. Его близость — этот едва уловимый запах дорогого одеколона, смешанный с ароматом озона и холодного утреннего воздуха — действовал на неё разрушительно. Она не могла позволить ему увидеть, как сильно его присутствие выбивает почву из-под ног.

— У меня... — она сглотнула, пытаясь придать голосу твёрдость. — У меня обострённая реакция на внезапные движения. Тренировка есть тренировка, Сартори. Давай обойдёмся без лишних прикосновений. Я всё поняла, могу работать сама.

Альдо медленно опустил руки. Его челюсть слегка сжалась, а взгляд стал жёстче. Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию, но не сводил с неё глаз.

— Обойдёмся без прикосновений? — повторил он, словно пробуя слова на вкус. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Интересная установка. Ладно, профессор Сальви. Посмотрим, как ты справишься, когда вокруг тебя будет не одна цель, а больше десяти, и они будут двигаться с удвоенной скоростью. А если ты хоть раз споткнёшься из-за своей «обострённой реакции»...

Он резко развернулся к пульту и с каким-то едва уловимым ожесточением нажал кнопку. Половина полигона пришла в движение: механизмы зажужжали, выбрасывая в воздух сразу двенадцать мишеней, которые начали носиться по кругу с непредсказуемой амплитудой.

— Показывай, на что способна, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Или ты пришла сюда просто упражняться в том, как меня избегать?

Лика стиснула зубы, чувствуя, как злость снова наполняет кровь, вытесняя страх. Он провоцировал её — и она была готова принять этот вызов.

Одну за другой она уничтожала деревянные дощечки. С тихой яростью, сжимая зубы до боли, чтобы не позволить слезам прорваться наружу, Лика швыряла всё новые и новые боевые плетения. Её ладони горели, плечи ныли от напряжения, а магия, обычно послушная и плавная, сегодня вырывалась из пальцев рваными, жадными вспышками.

​На десятой мишени её силы иссякли. Резко выдохнув, она почувствовала, как подкосились ноги, и рухнула на холодные камни полигона.

​Лика тяжело дышала, хватая ртом ледяной воздух, словно выброшенная на берег рыба. Пот катился по вискам, смешиваясь с остатками утренних зелий, а перед глазами плыли чёрные круги. Она сидела на коленях, обхватив себя руками, пытаясь унять предательскую дрожь в теле и восстановить сбившийся ритм сердца, который звучал в ушах громче любого заклинания. Она была полностью опустошена: весь тот гнев, что копился сутками, исчез, оставив после себя лишь звенящую пустоту и горькое осознание собственной уязвимости.

​Шаги Альдо раздались совсем рядом — размеренные, тяжёлые, не оставляющие места для бегства. Он остановился в паре шагов, и Лика почувствовала, как тень, отбрасываемая его высокой фигурой, накрыла её, словно защитный купол.

​— Довольна? — тихо спросил он. В его голосе больше не было стальной властности, лишь глухое, пугающее спокойствие. — Ты не тренировалась, Сальви. Ты пыталась себя разрушить.

​Он опустился на одно колено прямо напротив неё, вынуждая её поднять взгляд. Его лицо, обычно скрытое за маской ироничного безразличия, сейчас было пугающе серьёзным.

​— А теперь — продолжал Альдо, медленно протягивая к ней руку, на этот раз не для того, чтобы поправить стойку, а чтобы коснуться её подбородка, — ты расскажешь мне, что именно заставило тебя так отчаянно сражаться с призраками?

Она резко отвернулась, уклоняясь от его протянутой руки и не позволяя к себе прикоснуться.

​— Зачем? — всё так же тяжело дыша, тихо спросила она. — Зачем ты касаешься меня, Альдо? Зачем заботишься? Чего ты хочешь этим добиться?

​В её голосе больше не осталось злости — только бескрайняя, глубокая усталость человека, который устал бороться с самим собой. Она подняла на него глаза, и этот взгляд был полон такой неприкрытой боли, что Сартори невольно замер.

​Альдо удивлённо приподнял брови, вглядываясь в её осунувшееся лицо.

​— Ты из-за этого сегодня в таком состоянии? Из-за моей заботы?

​— У тебя же в столице невеста есть, Сартори, — прямо выдохнула Лика, не в силах больше скрывать эту удушающую правду под замком. Она на секунду отвела взгляд, чувствуя, как горят глаза. — Ты поиграешь и уедешь к ней, наплевав на всё. А я... я останусь здесь с разбитым сердцем. Зачем ты это делаешь? Зачем приручаешь меня, если твоё будущее уже решено за тебя?

​В воздухе над полигоном повисла оглушительная, звенящая тишина. Слышно было только, как вдалеке тихо потрескивают остывающие магомеханические мишени.

​Альдо смотрел на неё, и на его лице впервые за всё время их знакомства отразилось нечто, похожее на искреннее потрясение. Его идеальная маска уверенного в себе столичного аристократа дала глубокую трещину.

— Какая невеста? О чём ты? — он искренне удивился новой для него информации. — У меня из-за работы даже времени и желания ни с кем знакомиться не было, а тем более заключать помолвку.

— Я слышала твой разговор по кристаллу связи... о том, что тебя ждут в столице, — она хмуро посмотрела на него, упрямо вскинув подбородок. — А потом, — щёки Лики мгновенно опалило жаром, и она продолжила уже тише, — я случайно услышала, как тебя обсуждают адептки. Они говорили про твою невесту.

Альдо замер на секунду, а затем рассмеялся — так открыто, громко и заразительно, что Лика посмотрела на него совершенно ошеломлённым, неверящим взглядом. Как в такой страшный, переломный для неё момент можно было настолько искренне веселиться?

От этой несправедливости слёзы сами собой, неконтролируемо потекли из её глаз, обжигая воспалённые щёки. Гордость Лики была уязвлена до предела. Она рванулась было в сторону, собираясь подняться с колен и навсегда уйти с этого проклятого полигона, но Сартори не позволил.

Он резко подался вперёд и порывисто, но удивительно бережно заключил её в свои объятия. Альдо сам опустился на холодные плиты рядом с ней, скрестив ноги, и просто крепко прижал Аделику к своей груди, усаживая её в кольцо собственных рук. Он не пытался усадить её к себе на колени, не нарушал границ дозволенного, но держал так надёжно, словно она была его самым главным сокровищем, которое он ни за что на свете не согласился бы отпустить.

— Дели, — позвал он, и его голос, обычно ироничный или строгий, сейчас прозвучал так нежно, что у Лики перехватило дыхание. — У меня нет никакой невесты. И никогда не было.

— Но как же так? — всхлипнула она, утыкаясь носом в его плечо, пахнущее озоном и теплом. — Помолвки же у аристократов заключаются ещё в раннем детстве. Это закон высшего света.

— Во-первых, мой род хоть и знатный, но я выбрал военную службу и получу свой собственный, личный титул по её окончании, — Альдо осторожно коснулся её лица, заправляя влажные, выбившиеся из хвоста пряди волос за ухо. — А во-вторых... Я второй сын, Дели. Не наследник. Невеста есть у моего старшего брата, их помолвку родители действительно заключили, когда они были детьми. Но они искренне любят друг друга, и это соглашение скоро скрепится законным браком. Моя будущая невестка сейчас как раз оканчивает столичную академию, поэтому её имя постоянно на слуху.

— А с кем ты тогда разговаривал? Я же слышала голос, — обиженно надулась Лика на его смех, всё ещё не до конца приняв новости.

— С младшей сестрой, — хмыкнул Альдо. — Она растёт очень непоседливой, всё-таки боевая магия оставляет свой отпечаток на характере. В прошлый раз, когда я уехал на задание, она сбежала из дома и поехала ко мне. — Он засмеялся, вспоминая эту историю. — Ей было интересно посмотреть, каково это — работать на моей работе. Пришлось лично возвращать её обратно, пока родители не подняли на уши всё министерство. Так что разговоры, которые ты слышала, были не о невесте, а о том, как удержать эту маленькую стихийную катастрофу дома.

Лика замерла, прислушиваясь к его голосу. Её сердце, ещё минуту назад бешено колотившееся от ревности и боли, начало постепенно успокаиваться. Вся та грозная, пугающая «невеста», которая жила в её воображении последние дни, вдруг превратилась в озорную младшую сестрёнку.

— Значит... — она чуть отстранилась, глядя ему в глаза, всё ещё не до конца веря в такое простое объяснение. — Никакой невесты? Совсем?

— Никакой, Дели, — Альдо снова бережно прижал её к себе, а его пальцы на мгновение задержались на её щеке, стирая остатки слёз. — Ты зря изводила себя этой чепухой. Хотя должен признаться... — он сделал паузу, и в его глазах снова мелькнула знакомая лукавая искорка, — мне крайне льстит, что тебя так сильно волнует моё семейное положение.

Лика мгновенно вспыхнула, чувствуя, как щёки заливает густой румянец. На этот раз она сама уткнулась ему в плечо, пряча лицо в плотной ткани его тренировочной куртки, лишь бы он не видел, как сильно она смущена своей недавней вспышкой.

​— Если признаться честно, — вдруг раздался его тихий шёпот прямо над её ухом, отчего по спине пробежала волна приятного тепла, — меня тоже очень сильно волнует твоё семейное положение.

​Альдо чуть отстранился, заставляя её взглянуть на себя, и в его потемневших глазах больше не было прежней иронии — только абсолютная, пугающая своей искренностью серьёзность.

— У тебя же нет жениха, Дели? Или мужа? — тихо спросил он, и Лика почувствована, как её сердце пропустило удар, готовое вот-вот забиться с совершенно новой, безумной скоростью.

​— Нет, — еле слышно ответила она, заворожённо глядя в его глаза.

​— Прекрасно, — Альдо вдруг отстранился, выпрямил спину и с самым серьёзным, профессорским видом расправил плечи, мгновенно переходя на безупречно деловой, почти рапортующий тон. Но озорной блеск в глазах и едва заметная ямочка на щеке выдавали его с головой. — В таком случае, Аделика Сальви, я официально заявляю, что хочу пригласить Вас на свидание. В этом маленьком городке особо не разгуляешься, конечно, но я торжественно обещаю повторить это и в столице.

​Он замолчал, и его напускная официальность тут же растаяла, уступая место какому-то робкому, мальчишескому ожиданию.

​— Ты пойдешь со мной, Дели?

​— Пойду, — впервые за всё это утро искренне и тепло улыбнулась Лика, чувствуя, как внутри распускается удивительное, ни с чем не сравнимое облегчение. — Я пойду с тобой на свидание, Альдо.

— Я хотела спросить, — внезапно вспомнила она недавнюю неожиданную встречу. — Это ты приставил к нам охрану, пока мы вчера гуляли?

​Глаза Альдо на мгновение забегали, выдавая его с потрохами, и Лика мягко положила ладонь ему на щеку, заставляя посмотреть прямо на неё.

​— Альдо, говори честно!

​Он послушно замер и слегка потёрся скулой о её тёплую ладонь, словно ласковый кот, откровенно наслаждаясь этим редким моментом нежности, а затем преданно посмотрел ей в глаза.

​— Ну да, — признался он нехотя. — Вы его всё-таки заметили? Он следовал за вами только за пределами академии. Все разы, во все ваши выходы в город.

​— Настолько давно?! — ужаснулась Лика, внезапно осознав, что во время прошлых прогулок они с подругой вообще ничего подозрительного не замечали. А затем с каплей торжества добавила: — А мы его, между прочим, вчера поймали и заставили во всём признаться!

​— Поймали? — Альдо искренне удивился, вскинув брови, и в его глазах промелькнуло неподдельное уважение к их детективным талантам. Но он быстро взял себя в руки и, слегка приободрившись, гордо заявил: — Ну, это ты тогда просто не знала, кем я являюсь на самом деле. А я охранял тебя с самого первого дня. Ты была в безопасности везде!

​— Стой... В академии тоже? — она нахмурилась, вмиг вспомнив его подозрительно быстрое появление в галерее во время нападения.

— Да, — поняв, что окончательно проболтался и смысла отпираться больше нет, Альдо удручённо выдохнул и решил выложить всё как на духу. — Но им было строго-настрого запрещено приближаться к тебе, и я ничего не узнавал о твоей личной жизни, клянусь. Я не шпионил за тобой, честно, Дели. Просто... после того нападения в галерее я был на них жутко зол. Мне ведь сообщили довольно поздно, они всё равно не успели бы помочь. — Он тяжело вздохнул и покачал головой. — Наверное, поэтому он вчера и показался. Я приказал следить за вами гораздо тщательнее.

​Лика молча смотрела на него, чувствуя, как внутри окончательно оседает вся её былая настороженность. На смену обидам пришло странное, непривычное для неё ощущение абсолютной безопасности. Оказывается, пока она изводила себя мыслями о его безразличии, этот упрямый боевой маг держал над ней невидимый щит, искренне переживая за каждую упущенную секунду.

​Она тихонько фыркнула, качая головой, но ладонь с его щеки так и не убрала.

​— Ну и ну, Альдо... — уже совсем мягко прошептала она. — Похоже, твоя «невыносимая привычка заботиться» гораздо масштабнее, чем я думала.

​— Лина! — Аделика в который раз за последние несколько дней ураганом влетела в комнату подруги. — Мне абсолютно нечего надеть!

​Каталина аж подпрыгнула на кровати от грохота захлопнувшейся двери.

​— Куда? — искренне непонимающе захлопала глазами она. Ещё вчера Лика ходила по академии как бледный призрак, пугая всех мрачным видом. Лина, конечно, была безумно рада такому резкому улучшению настроения подруги, но хоть какое-то понимание ситуации сейчас сильно облегчило бы ей жизнь.

​— Мы поговорили, — сбивчиво, едва переводя дыхание, заториторила Аделика. — Оказалось, что у него нет никакой невесты! То есть она есть, но у его старшего брата. А тот шпион в городе — это его охрана, которую он к нам приставил для безопасности!

Лика болтала без умолку, практически не делая пауз между словами и сейчас до безумия напоминая Каталине её саму. У Лины от этой лавины новостей брови стремительно поползли на лоб. Она едва успевала переваривать информацию: брат, невеста, шпион...

​— И он пригласил меня на официальное свидание, — Лика внезапно запнулась и мгновенно покрылась нежно-розовым румянцем, растеряв весь свой бунтарский запал. — И мне совершенно нечего надеть!

​— Вы всё-таки поговорили! — Каталина радостно взвизгнула, спрыгнула с кровати и крепко обняла Лику. — А куда вы пойдёте? Так, надо посмотреть, какая там погода на улице... Вы же, наверное, в ресторанчик поедете! — она тут же увлечённо захлопотала, мысленно перебирая содержимое их шкафов — благо, девушки частенько одалживали друг у друга вещи. — Сюда нужно платье, сапожки и тот тёплый кафтан. А шапку обязательно заменим на красивый платок!

​— Постой, Лина! — со смехом остановила её Аделика, перехватывая подругу за руку, пока та принудительно не одела её слишком рано. — Мы идём только на выходных. Сейчас же ещё рабочие будни, надо сначала закончить дела с адептами и всё доделать до конца десятины.

​Она обессиленно, но так счастливо упала спиной на кровать подруги, прямо в самую кучу мягких подушек, и мечтательно улыбнулась потолку:

​— Но, видит Светлый... Я так счастлива!

На своей лекции Аделика уверенно расхаживала между рядами парт. Все в аудитории слушали её внимательно — после недавнего инцидента в галерее её авторитет как преподавателя среди адептов вырос до небес, а доверие к ней как к специалисту по защите укрепилось. Первогодки стали намного смелее: никто больше не жался по углам, и многие студенты с нетерпением ждали возможности ответить, чтобы начать дискуссию.

​— Раз уж мы коснулись темы массовых мероприятий, давайте разберём грядущий зимний бал-маскарад, — Лика оперлась ладонями о кафедру, обводя аудиторию взглядом. — Как вы знаете, устав строго запрещает использование иллюзий, изменяющих внешность и ауру, на территории академии и за её пределами. За сокрытие личности в учебном заведении вне праздников грозит исключение, а в королевстве — арест и последующее заключение в тюрьме. Однако на балу маскирующие чары и мороки лица официально разрешены королевским указом, и никто не смеет этому возразить. Но только ли потому, что указ королевский? Кто объяснит мне и всем остальным разницу? Почему закон, охраняющий нашу с вами безопасность, в эту ночь делает исключение?

​С третьего ряда поднялась одна из адепток, упрямо вскинув подбородок.

​— Профессор Сальви, это же просто дань уважения традициям высшего света! Иллюзии на балу — это часть игры, флирта и аристократического etiquette. К тому же, безопасность обеспечивают стационарные артефакты на входе, которые фиксируют истинную ауру каждого гостя, так что никто посторонний внутрь не проберётся.

​— Верно, но лишь наполовину, — мягко улыбнулась Лика, оценив ответ. — Артефакты действительно считывают ауры, и этикет важен, а традиции тем более. Но истинная причина куда глубже и мрачнее, она кроется в истории нашего королевства Делвинии.

​В аудитории повисла заинтригованная тишина. Студенты подались вперёд.

​— Пять веков назад, до Великой Реформы, ментальная магия не была под запретом, — звучным голосом начала Лика, и этот тон заставил адептов затаить дыхание. — В те времена плетения разума использовались повсеместно. Их применяли как во благо — для лечения душевных недугов и восстановления памяти, — так и в самых корыстных, жестоких целях. Аристократы беспрепятственно читали поверхностные мысли окружающих, изощрённо играли с чужими страхами, насильно внушали симпатию и плели интриги прямо во время танца. Высший свет напоминал змеиное гнездо, где каждый первый пытался тайно подчинить себе волю соседа. И тогда далёкий прадед нашего короля — точнее, его личный чародей — создал уникальный прецедент.

​Лика подошла к доске и быстрым взмахом мела начертила две схемы маго-структур.

​— Был издан указ о «Ночи Очищения Разума», которая позже превратилась в привычный нам бал-маскарад. Маленькие иллюзии, наведённые на лицо или маску, создавали плотный точечный резонанс. Оказалось, что если лицо мага скрыто даже простейшим мороком, его ментальные щиты инстинктивно удваиваются, а чужие ментальные плетения попросту «соскальзывают», не находя чёткого визуального якоря. Бал был единственным местом, где люди могли говорить открыто, не боясь, что их мысли прямо сейчас читают или переписывают. Традиция прижилась настолько, что даже после полного запрета ментальной магии указ остался в силе. Это не просто игра, адепты. Это исторический памятник эпохе, когда маска на лице была единственным способом сохранить свободу собственной воли.

​Лика обвела взглядом притихшую аудиторию и удовлетворённо кивнула.

​— Запишите тему лекции: «Особенности преломления точечных иллюзий в условиях массового скопления магов». Начнём с формул сопротивления.

Солнце за окном уже давно село, а Лика всё никак не могла уйти из своего кабинета. Работа навалилась неожиданно: столько писем ждали своего ответа, и столько отчётов необходимо было сдать до выходных. Увлёкшись бумажной волокитой, она совершенно не обратила внимания на тихий стук в дверь и не заметила, как кто-то вошёл в аудиторию.

​Лика подняла голову только в тот момент, когда прямо на её бумаги, перед самым её лицом, осторожно опустили поднос с чашкой горячего чая и тарелкой очень вкусно пахнущей еды.

​Она будто очнулась от транса и посмотрела на внезапного гостя.

​Перед столом, небрежно оперевшись поясницей о первую парту и скрестив руки на груди, стоял Альдо. В полумраке кабинета, освещённом лишь одной магомеханической лампой, его вечно идеальная аристократическая маска сменилась мягкой, едва заметной улыбкой.

— Если ты планировала умереть за этим столом от голода и истощения, то вынужден нарушить твои планы, Дели, — негромко, чтобы не спугнуть тишину, проговорил он. Его глаза лукаво блеснули. — Мне всё-таки хотелось бы сходить с тобой на свидание в эти выходные, а не писать рапорт о потере ценного сотрудника академии.

Лика удивлённо моргнула, чувствуя, как от аромата свежей выпечки и травяного чая в животе проснулся голодный урчащий протест. Вся накопленная за день усталость вдруг показалась не такой уж тяжёлой, стоило ей встретиться с его тёплым взглядом.

— Посидишь со мной? — она аккуратно убрала документы из-под подноса и подвинула тарелки ближе к себе. — А ты сам-то ел?

— Да на оба вопроса, — Альдо послушно обошёл стол и присел на соседний стул, не сводя с неё глаз. — Я не увидел тебя в столовой, хотя сидел там довольно долго. Вот и подумал, что ты снова пропустила ужин из-за своей бесконечной работы. — Он кивнул на стопки писем и показательно, по-детски скривился.

— А то ты сам всегда ешь строго по часам! Не ври хотя бы самому себе, — в её глазах заплясали весёлые смешинки. Лика подпёрла щёку ладонью, лукаво сощурившись. — Кто-то, помнится, пришёл ко мне дико голодным и без зазрения совести съел мой пирог, напоминаю! — Она картинно закатила глаза, всем своим видом показывая, какое «преступление» он тогда совершил.

​— Я всё возмещу, — примирительно вскинул ладони Альдо, а его губы тронула тёплая улыбка. — Ешь давай. Я ещё из коридора слышал жалобный вой твоего желудка. Он буквально молил о пощаде и о вкусной, горячей еде.

​Лика тихонько фыркнула от такой наглости, но послушно взяла вилку. Спорить с боевым магом, который притащил в её кабинет целый поднос заботы, было совершенно бесполезно. Да и, если честно, совсем не хотелось.

Лика только успела поднести к губам чашку с ароматным чаем, как его следующие слова заставили её замереть на месте.

​— Я хочу перевести наши отношения на другой уровень, — внезапно начал он, и весь его шутливый тон вмиг испарился. Альдо посмотрел на неё пронзительно, пугающе серьёзно. — Я хочу начать ухаживать за тобой официально, Дели. Объявить всему высшему свету о своём намерении быть только с тобой.

​В тишине кабинета этот шёпот прозвучал громче грозового разряда. Чашка в ладонях Лики едва заметно дрогнула. Она знала, что в их мире означает «объявить об ухаживаниях». Это не просто приглашение на свидание — это официальный манифест аристократа, заявляющего права на свою избранницу перед лицом королевства и собственной семьи. Шаг, после которого дороги назад уже не будет.

​— Для помолвки ещё слишком рано, — мягко продолжил Альдо, заметив её замешательство, и осторожно коснулся пальцами её свободной ладони. — Нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть к близости друг друга, узнать друг друга получше. Я искренне хочу этого, Дели. Но я не могу и не стану решать всё это в одиночку. Мне нужен твой честный ответ. Ты согласна?

​Лика аккуратно опустила чашку на поднос, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она посмотрела в его преданные, выжидающие глаза, и внутри неё поднялась волна сомнений, навеянных суровыми законами высшего света.

​— Альдо... ты уверен? — тихо спросила она, закусив губу. — Моя семья... мы ведь обычные купцы средней руки. Во мне нет благородной крови, у меня нет громкого титула и связей в столице. Не будет ли твоя семья против? Я не хочу стать причиной твоего разлада с родителями.

​Альдо снисходительно улыбнулся, и в этой улыбке проскользнула его привычная, твёрдая уверенность в себе. Он чуть сжал её пальцы.

​— Во-первых, я взрослый, самостоятельный мужчина и боевой маг, который сам куёт своё будущее. Моя семья примет любой мой выбор, потому что они уважают меня. А во-вторых... — он лукаво прищурился, — ты им обязательно понравишься, Дели. Когда они увидят, насколько ты умна, талантлива и как сильно ты изменила мою жизнь, они тебя просто обожать будут. Обещаю, вы обязательно подружитесь.

​Его вера в неё была настолько осязаемой, что у Лики перехватило дыхание. И в этот момент она вдруг поняла: если не сейчас, то никогда. Этот человек готов защищать её перед всем миром, а значит, он заслуживает знать всю правду. Хватит таить от него свои страхи.

— Раз уж мы заговорили о честности... — Лика внезапно запнулась, а затем заговорщически понизила голос почти до шёпота. — Кое-что из моего прошлого до сих пор не даёт мне покоя. Но здесь слишком много лишних ушей, да и документы... Я должна тебе кое-что показать, но это не здесь, а в моей комнате. Только тихо, не хватало ещё, чтобы нас кто-то застукал вместе посреди ночи и тебе пришлось жениться на мне немедленно.

​Альдо понимающе усмехнулся, и в его глазах проскочил весёлый, истинно азартный огонёк.

​Они спешно привели стол в порядок, после чего Лика привычным движением активировала защитный контур кабинета и закрыла дверь на ключ. Обратный путь по тёмным, затихшим коридорам академии напоминал настоящую шпионскую вылазку. Они двигались бесшумно, замирая у каждого поворота при малейшем шорохе и прячась в тенях колонн, стоило где-то вдалеке мелькнуть тусклому свету дежурного фонаря. Сердце Лики предательски колотилось — и от страха быть пойманными, и от будоражащей близости идущего рядом мужчины.

​Только оказавшись за надёжной дверью её собственной комнаты, Лика смогла наконец-то облегчённо выдохнуть. Она зажгла небольшую магомеханическую лампу и решительно подошла к стене, где висел огромный, сложный чертёж.

​— Вот, смотри, — тихо произнесла она, оборачиваясь к Альдо.

​Это была настоящая карта расследования, нарисованная от руки самой Ликой. Весь пергамент был испещрён цепочками дат, именами, непонятными символами и перечёркнутыми маршрутами.

​— В свой отпуск я специально съездила в столицу и покопалась в общих залах центрального архива. Ну и в тот раз... когда мы встретились в закрытой секции архива академии, — её щёки предательски порозовели от нахлынувших воспоминаний. — Всё, что удалось раздобыть, теперь здесь, на этом листе. Я выписала все упоминания моей семьи и моего рода, старые рапорты и краткие закрытые сводки, до которых смогла дотянуться. Пыталась по этим крупицам восстановить хронологию событий, которые происходили со мной до того, как я очнулась с абсолютно пустой головой. Но чем больше данных я сопоставляла, тем сильнее запутывалась. Факты просто вымараны из моей жизни, а в официальных бумагах — сплошные белые пятна. Многие имена и места замазаны цензурой прямо в документах. Кто-то очень целенаправленно пытался стереть мою историю.

​Альдо резко подобрался. Шутливый настрой окончательно сошёл с его лица. Он подошёл вплотную к стене и стал внимательно изучать карту, всматриваясь в её аккуратные записи, линии и логические цепочки. Как профессиональный военный, он сразу оценил глубину её расследования. Его взгляд перемещался от одного архивного маркера к другому, пока лицо окончательно не посуровело. На ум мгновенно пришли её сегодняшние слова на лекции о «переписывании мыслей» и о том, как легко лишить человека воли.

​— Дели... — Альдо медленно повернулся к ней, и в его глазах отразилась холодная, опасная решимость. — Знаешь, я ведь тоже долго об этом думал. Сначала твои слова о том, что ты совсем не помнишь старого друга семьи, потом тот странный накопитель, недавнее нападение и личина наёмника... — он тяжело вздохнул, опуская взгляд на карту. — Мне кажется, что твоя частичная потеря памяти — это не следствие несчастного случая или травмы. Посмотри сама на свои же выводы. Хронология не нарушена, она вырезана. Ты ведь не забыла всё своё детство целиком, под удар попали конкретные имена, даты и факты. Это профессиональный ментальный блок или затирание воспоминаний. Кто-то очень сильный применил к тебе ментальную магию, чтобы ты напрочь забыла всё, что успела узнать.

​Лика сокрушённо выдохнула, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок от того, что её худшие, самые жуткие опасения только что подтвердил опытный специалист. Земля будто уходила из-под ног.

​Но Альдо не дал ей провалиться в этот удушающий страх. Он сделал шаг вперёд, бережно положил ладони ей на плечи, заставляя посмотреть себе в глаза, а в следующее мгновение мягко, но уверенно притянул девушку к себе. Лика послушно уткнулась лицом в его форменную рубашку, вдыхая родной запах морозного ветра и едва уловимого аромата магомеханического масла.

​Альдо обнял её крепко, укрывая от всего мира, и принялся медленно, успокаивающе поглаживать по волосам. В этих надёжных объятиях паника, терзавшая её столько времени, начала медленно отступать.

​— Кем бы ни был тот, кто это сделал, и что бы ты ни скрывала в своём прошлом, Дели... теперь ты не одна, — негромко, но до безумия твёрдо пообещал он. Альдо чуть наклонился и запечатлел невесомый, полный нежности и трепета поцелуй на её макушке. — Мы со всем разберёмся вместе. Я помогу тебе найти его и восстановить всю правду о твоей семье, обещаю.

Дверцы шкафа были распахнуты настежь, а практически всё его содержимое теперь живописной кучей покоилось на кровати. У Аделики было не так много вещей, и все они покупались скорее из соображений практичности, нежели для нарядных выходов в свет.

​— Всё слишком строгое! — Лика в отчаянии прижала ладони к горящим щекам, оглядывая этот текстильный хаос. — Оно всё совершенно не подходит!

​— А если это платье? — Каталина выудила из вороха одежды скромный синий подол.

​— Нет, оно уже потертое, смотри, — девушка указала на ослабевшие швы и затертый край ткани. — Ну и коротковато. Даже если мы поедем в экипаже, на улице сейчас холодно, я просто замерзну.

— Твоя правда, — вздохнула подруга, откладывая синее платье в сторону.

​Лика растерянно прошлась взглядом по оставшимся нарядам и нерешительно ткнула пальцем в плотную тёмную ткань:

​— А если вот этот комбинезон?

​— Ты серьёзно, чёрный?! На первое официальное свидание? — Лина скептически выгнула бровь и всплеснула руками. — Аделика, нужно же что-то более романтичное, нежное, а не наряд для шпионской вылазки или работы в мастерской!

​— Ну, он удобный… — тихонько пробормотала хозяйка комнаты.

​— Хм, — Каталина задумчиво почесала кончик носа, проигнорировав её аргумент, и снова принялась перебирать вещи. — А если вот это?

​Она ловко вытянула со дна кучи длинную, до самого пола, юбку приятного тёплого оттенка.

​— А не слишком по-деловому? — усомнилась Лика, недоверчиво разглядывая плотный фасон.

​— Вовсе нет, если мы подберём к ней какой-нибудь лёгкий, воздушный верх, — Лина на секунду отвела взгляд, явно мысленно перебирая вешалки в собственном гардеробе. — Правда, учитывая прохладу на улице… Блин, надо же знать, куда именно вы пойдёте! А этот твой конспиратор молчит как партизан! — она недовольно фыркнула.

​— Может, тогда подойдёт какой-нибудь лёгкий свитер? — Аделика с надеждой посмотрела на приятельницу. — У тебя есть идеи? У меня-то самой свитер всего один, да и тот рассчитан на лютые морозы.

— Да! — Лина звонко щёлкнула пальцами, и её глаза победно загорелись. — Сейчас вернусь, у меня озарение!

​Не успела Лика и слова сказать, как подруга пулей вылетела из комнаты, оставив её в полном одиночестве среди разбросанной одежды и взбудораженных мыслей.

​Через несколько минут она вернулась, победно неся перед собой две вещи нежно-розового, почти пудрового цвета.

​— Вот! — продемонстрировала Лина, сияя от гордости за собственную догадливость. — Смотри, это комплект. Снизу лёгкая блузка без рукавов, а сверху — очень тёплый, но при этом невесомый свитер. На него наложено согревающее плетение, так что тебе точно не будет холодно, куда бы этот твой ухажёр тебя ни повёл!

​Аделика осторожно взяла вещи в руки. Блузка оказалась из тонкого, скользящего шелка, который приятно холодил пальцы, а вот свитер, связанный из мягчайшей качественной пряжи, ощущался в ладонях как воздушное, тёплое облако. Сложные узоры вязки едва заметно блестели вплетенными в нити крошечными магомеханическими волокнами, которые и удерживали тепло.

​Девушка с огромной благодарностью посмотрела на подругу. Спасительница!

​— Из украшений возьми вот эти серьги и кулон, — добавила Лина, выуживая из кармана маленькую бархатную коробочку и протягивая её Лике. — Они неброские, но идеально дополнят образ.

Примерка наряда и лёгкий макияж заняли ещё полчаса. Отойдя от зеркала, Лика даже растерялась: пудровые оттенки удивительно освежали лицо, а мягкий свитер от Лины сидел просто безупречно. Оставшееся время они провели с Каталиной за пустой болтовнёй обо всём на свете, помогающей отвлечься от предвкушения вечера.

Вдруг Лина бросила взгляд на настенные часы и подскочила с места:

— Ой, мне же пора бежать в лабораторию! У меня там долгосрочный эксперимент, если пропущу время замера показателей — декан меня живьём закопает. Всё, дорогая, ты красавица, ни о чём не переживай! Удачи!

Дверь хлопнула, и Лика осталась в комнате одна. Одиночество тут же вернуло волнение. Она принялась мерить шагами комнату, то и дело нервно сжимая пальцы и поглядывая на часы. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Раздался негромкий, размеренный стук в дверь.

Лика замерла, сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь, и пошла открывать. На пороге стоял Альдо. В руках он держал букет потрясающих, свежих цветов.

— Привет, Дели, — мягко произнёс он, протягивая ей букет.

— Привет... Какая прелесть, спасибо большое! — Лика искренне восхитилась, зарываясь лицом в нежные лепестки и вдыхая их тонкий, удивительно приятный аромат. Она поспешно принесла из угла комнаты вазу, наполнила её водой с помощью простого бытового заклинания и аккуратно поставила букет на стол. Обернувшись к мужчине, она улыбнулась: — Ну... я готова.

Альдо не отрывал от неё восхищённого взгляда. Оценив перемену в её облике, он мягко улыбнулся:

— Ты выглядишь просто невероятно, Дели. Покружись, дай мне рассмотреть тебя получше.

Чуть смутившись, Лика послушно сделала небольшой пируэт, позволяя ему оценить и летящую длинную юбку, и нежный, пушистый свитер.

Альдо тепло усмехнулся и подошёл ближе, направляясь к вешалке у двери, где висело её тёплое зимнее пальто и плотный шерстяной платок, в который тоже была вплетена согревающая магомеханическая нить. Сняв пальто, он бережно расправил его и шагнул к Лике со спины, помогая ей одеться.

— Я, конечно, боевой маг и при желании могу согреть тебя своими чарами... — негромко проговорил он над её ухом, пока Лика продевала руки в рукава, чувствуя, как по коже пробежали приятные мурашки от его близости. Альдо аккуратно расправил воротник и потянулся за платком. — Но давай мы всё-таки упакуем тебя потеплее. На улице, к сожалению, сейчас жуткий холод, а я не хочу, чтобы моя спутница простудилась на первом же свидании.

Заботливым, на удивление ловким движением он накинул платок ей на плечи, слегка коснувшись пальцами её шеи, отчего сердце Лики сделало кульбит. Спорить с такой нежной и уверенной заботой было решительно невозможно.

​Альдо галантно согнул локоть, предлагая ей опереться на его предплечье. Она с улыбкой приняла этот жест, и они направились к выходу из жилого корпуса.

​Путь через заснеженный парк академии к ожидавшему у ворот экипажу пролетел незаметно, и всё это время Лика не оставляла попыток выведать хоть какие-то подробности их маршрута.

​— Так куда, ты говоришь, мы идём? — спросила она, заглядывая ему в лицо и мило улыбаясь.

​— Я? — Альдо искренне рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по морозной аллее. — Я ещё ничего не говорил. Дели, из тебя получится очень плохой шпион. Тебя совершенно точно нужно научить профессионально выуживать информацию из людей.

​— Ну и ладно, — Лика задорно прищурилась, ни капли не обидевшись. Она выразительно посмотрела на него, намекая на их недавний уговор в комнате, и фыркнула: — У меня и так теперь есть свой личный шпион. Высококлассный. Так что ты не расскажешь, да?

​Альдо понимающе усмехнулся, оценив её шпильку, и мягко качнул головой:

​— Пусть это будет сюрпризом, Дели.

​Они наконец подошли к границе парка, где у ворот переминались тяжелые лошади, запряженные в закрытый утепленный экипаж. Альдо открыл дверцу и подал девушке руку, помогая ей забраться на высокую подножку.

​Лика поднялась, но прежде чем скрыться в уютном полумраке салона, обернулась. В её глазах плясали весёлые смешинки.

​— Хорошо, но скажи мне хотя бы одно, — попросила она, заговорщически понизив голос. — Я хотя бы правильный наряд подобрала?

Альдо посмотрел на неё — укутанную в тёплое зимнее пальто, с накинутым поверх плеч плотным платком, из-под которого виднелся воротник пушистого пудрового свитера. На порозовевших от кусачего мороза щеках Лики играл румянец, а в глазах плясали живые искорки. В его взгляде проскочило столько нескрываемого, глубокого восхищения, что у неё на секунду перехватило дыхание.

​— Ты красива абсолютно в любой одежде, Дели, — мягко ответил он, и его голос стал на тон глубже, а глаза потемнели. — Но сегодня ты оделась просто идеально для того места, куда мы направляемся.

Экипаж плавно покачивался, унося их всё дальше от стен академии. Наконец колёса зашуршали по знакомой мостовой — они приехали в небольшой приакадемический городок. Лика знала здесь едва ли не каждую улочку и поначалу пыталась угадать маршрут, но Альдо лишь загадочно улыбался.

​Вскоре повозка остановилась у набережной. Выйдя на свежий воздух, они направились вдоль берега к уютному двухэтажному ресторанчику, стоявшему вплотную к замерзшей воде. Сквозь его большие окна лился тёплый свет, обещавший уютный вечер и спасение от уличного холода.

​Стоило им переступить порог, как окутал приятный аромат запечённых пряностей и свежего кофе. Встретивший их учтивый метрдотель принял у гостей верхнюю одежду и почтительно поклонился:

​— Добро пожаловать, лорд, леди. Для вас уже всё готово. Позвольте проводить?

​Альдо молча кивнул, и они последовали за мужчиной вглубь зала. Проходя мимо других столиков, Лика с любопытством оглядывалась по сторонам. Ей сразу бросилось в глаза, что заведение пользовалось популярностью у влюблённых пар. Пространство было зонировано полузакрытыми кабинками: они оставались достаточно открытыми, чтобы не порождать лишних двусмысленных слухов в академическом городке, но перегородки, густо увитые живым плющом и цветами, создавали удивительное ощущение уединения и интимности.

Распорядитель уверенно вёл их к самому лучшему месту — столику у большого панорамного окна с видом на тёмную, подёрнутую тонкой коркой льда гладь воды.

​— Располагайтесь, официант скоро подойдёт, — указав на их кабинку, мужчина вежливо улыбнулся и удалился, оставив их наедине.

​— Присаживайся, — Альдо мягко улыбнулся и предупредительно отодвинул для неё тяжёлый стул, который по своей уютности больше походил на глубокое мягкое кресло.

​Когда Лика села, устраиваясь поудобнее, мужчина не спешил отходить. Он бережно положил ладони ей на плечи, слегка сжав их в знак поддержки, и, чуть наклонившись, запечатлел на её макушке невесомый, едва ощутимый поцелуй. По телу Лики тут же разлилась волна приятного, согревающего тепла, окончательно прогнавшая остатки уличной прохлады и нервного напряжения.

​Альдо обошёл стол и сел напротив, не сводя с неё внимательного, греющего взгляда.

​— Что бы ты хотела попробовать? — взял он в руки раскрытую кожаную папку меню.

​— Не знаю, честно говоря. Я полностью положусь на твой вкус, — даже не заглядывая в карту блюд, ответила девушка.

​Лика откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Панорамное остекление уходило к самой воде, создавая удивительное ощущение, будто они сидят прямо на льду. В тёплое время года здесь, наверное, можно было часами наблюдать за плеском волн и проплывающими рыбами. Присмотревшись внимательнее к заснеженному пространству за стеклом, Лика заметила в отдалении детей, весело катающихся на коньках, и невольно улыбнулась.

​Ей сразу же захотелось поделиться этим с Альдо. Повернув к нему голову, она обнаружила, что мужчина даже не смотрел в сторону набережной. Его внимание было безраздельно приковано к ней. Альдо изучал её лицо — бережно, сосредоточенно, перемещаясь от губ к глазам и обратно, словно пытался навсегда запечатлеть в памяти каждую чёрточку.

​— Почему ты так смотришь? — негромко спросила она, слегка стушевавшись.

​— Я любуюсь, — тихо, но до безумия искренне ответил он, а затем закрыл меню и отложил его на край стола. — Я заказал нам одинаковые блюда, если ты не против.

​— Уже заказал? Когда успел, я даже не заметила, — Аделика растерянно прикусила губу. Надо же было так глубоко уйти в свои мысли! — И почему я должна быть против? — она непонимающе наклонила голову набок и изящно выгнула бровь.

​— Потому что порции здесь внушительные, и тебе придётся всё это съесть, — тихо рассмеялся Альдо, и в его глазах зажглись тёплые искорки. — Так на что ты там засмотрелась?

​— Поверни голову вон туда, — Лика кивнула в сторону стекла. — Видишь?

​Мужчина обернулся и молча кивнул.

​— Там катаются на коньках, — поделилась она, и в её голосе скользнула лёгкая ностальгия. — Я уже и забыла, каково это... Ты сам когда-нибудь катался?

​— Да, бывало, но мы в основном выбирались на площадки в самом центре Олсворта. Нам, кстати, тоже надо будет туда как-нибудь заглянуть, — он многозначительно хмыкнул, оставив интригу и не уточнив, когда именно случится эта поездка. — А вот, кажется, и наш заказ, — добавил Альдо, заметив приближающегося официанта.

Когда тарелки были убраны, а перед ними появились чашки с ароматным травяным отваром, Альдо вдруг замолчал. Его взгляд стал более серьёзным, но оставался удивительно тёплым. Он опустил руку в карман пиджака и достал оттуда небольшую бархатную коробочку. Его пальцы еле заметно дрожали, выдавая такое редкое, непривычное для него волнение. Положив её на стол между ними, он мягко подтолкнул её к Лике.

Девушка удивлённо замерла, переводя взгляд с коробочки на мужчину. Сердце взволнованно застучало в груди.

— Альдо... что это? — тихо спросила она.

— Открой, — мягко попросил он.

Лика несмело потянула за край крышки. Внутри, на бархатной подушечке, покоилось изящное, тонкое серебряное кольцо, украшенное крошечным прозрачным камнем. Оно не выглядело как помпезное помолвочное или обручальное, но от него веяло благородством и изяществом.

— Это кольцо обещания, Дели, — негромко произнёс Альдо, внимательно наблюдая за её реакцией. — Я знаю, что в твоей жизни сейчас непростой период, и меньше всего мне хочется торопить тебя или давить. Этим кольцом я хочу показать, что мои намерения серьёзны. Оно означает, что я официально прошу у тебя позволения ухаживать за тобой. И если ты согласна принять его... это будет значить, что ты принимаешь моё ухаживание и моё обещание всегда быть твоей опорой. Этот жест не требует ничего от тебя взамен. Если ты не готова, я полностью тебя пойму.

У Лики перехватило дыхание. В её мире такой жест со стороны мужчины — особенно боевого мага его статуса — говорил о высшей степени уважения и чести. Это было так надёжно, так правильно, что все её прежние девичьи страхи окончательно растаяли.

Она подняла на него сияющие глаза и с нежной улыбкой протянула ладонь:

— Я согласна, Альдо.

Мужчина с облегчением выдохнул и тепло улыбнулся. Он бережно взял её руку в свою, достал кольцо и осторожно скользнул им по её пальцу. Оно село идеально, словно всегда там и было. Альдо запечатлел на её пальцах короткий, трепетный поцелуй, а затем поднялся из-за стола:

— Ну а теперь, раз уж все официальные вопросы решены... пойдём прогуляемся? У меня для тебя есть ещё один сюрприз.

Ужин прошёл в уютных разговорах, а порции оказались поистине королевскими — Альдо оказался прав, и Лике пришлось изрядно постараться, чтобы одолеть изысканные деликатесы.

Когда они наконец вышли из гостеприимного тепла ресторанчика на набережную, морозный воздух мгновенно овеял их лица, растрепав выбившиеся из-под платка пряди волос. Но в тёплом пальто и зачарованном свитере Лике было невероятно комфортно. Город уже зажигал первые вечерние огни. Подмёрзшая гладь реки ловила и дробила в своих ледяных трещинках разноцветные блики — местные жители вовсю готовились к грядущим праздникам, и теперь фасады домов и прибрежные деревья ломились от гирлянд и магомеханических фонариков, заливавших набережную мягким янтарным и лазурным сиянием.

Альдо уверенно вёл её вдоль берега, но вместо того чтобы просто прогуливаться, вдруг свернул к небольшому деревянному павильону у самого спуска к воде. Вывеска над его входом была так густо припорошена пушистым снегом, что разобрать надпись не представлялось возможным, и Лика лишь озадаченно проводила спутника взглядом. Впрочем, тайна рассеялась быстро: всего через пару минут мужчина вернулся, победно держа в руках две пары коньков на кожаных шнурках.

Девушка удивлённо округлила глаза, переводя взгляд с коньков на улыбающегося боевого мага.

— Мы... мы пойдём кататься прямо сейчас? — поражённо выдохнула она.

— А почему бы и нет? — Альдо весело прищурился. — Вообще-то, признаюсь честно, изначально я планировал просто пройтись с тобой по набережной, взять по чашке горячего какао или чая и поговорить. Но потом я подумал, что наше времяпрепровождение может быть чуть более активным. К тому же... ты ведь сама в начале ужина подкинула мне эту замечательную идею. Не пропадать же такому катку, вид отсюда действительно открывается невероятный.

Лика оглянулась. Сумерки стремительно сгущались, и городок постепенно погружался в синюю бархатную тьму, расцвеченную праздничной иллюминацией. Набережная заметно пустела — редкие прохожие спешили укрыться в тёплых домах, оставляя скованную толстым, прозрачным льдом реку в полное распоряжение двоих заговорщиков. Застывшая вода под ногами казалась огромным темным зеркалом, отражающим далекие звезды и цепочки огней.

— Да, вид прекрасный, — заворожённо выговорила Лика, любуясь панорамой.

— Особенно у меня, — негромко заметил Альдо.

Лика резко повернула к нему голову и наткнулась на его пристальный, смеющийся взгляд. Догадавшись, что именно он имеет в виду под «прекрасным видом», она смущённо улыбнулась и тихонько поблагодарила, чувствуя, как к щекам прилил жар, никак не связанный с морозом.

Мужчина весело потряс коньками и кивком указал на длинную деревянную лавку, стоявшую прямо перед спуском на лёд:

— Прошу, леди. Пора переобуваться.

Лика рассмеялась, чувствуя, как внутри разгорается самый настоящий, детский азарт. Вся серьёзность последних дней, страхи из-за архивов и ментальных блоков словно отступили на задний план, уступая место чистой, искренней радости.

— Против такого аргумента у меня нет возражений, лорд, — задорно ответила она, принимая из его рук коньки. — Идём!

Лика неуверенно ступила на лёд, едва не поскользнувшись, но тут же почувствовала крепкую, надёжную опору.

— Я каталась очень давно, видимо, всё забылось, — рассмеялась она.

Альдо бережно подхватил её за руку, не давая потерять равновесие. Его движения были плавными и уверенными, чувствовалось, что лёд для него не был чужим.

— Не бойся, Дели, — негромко сказал он, делая первый длинный выпад. — Я тебя держу. Сейчас немного покатаешься и всё вспомнишь.

Они начали скользить по зеркальной глади, поначалу медленно, привыкая к движению. Холодный воздух обжигал лёгкие, но от руки Альдо исходило столько тепла, что Лика забыла о всяком страхе. Вскоре их движения стали синхроннее: она полностью доверилась ему, позволяя вести себя по изгибам замёрзшей реки.

— Вот, уже намного лучше! — поддразнил её Альдо, ускоряясь. — А на скорость слабо? До того старого причала — наперегонки?

— Вызов принят! — азартно отозвалась Лика.

Она рванула вперёд. Коньки то тонули в пушистом снегу у кромки, то со звонким свистом резали чистый лёд. Альдо двигался легко, словно летел, но Лика кожей чувствовала, как он незаметно подстраивается под неё, нарочно замедляя свой ход и давая ей возможность вырваться вперёд. Под конец дистанции он окончательно позволил ей «оторваться», и Лика, смеясь от восторга и адреналина, первой коснулась обледенелых свай старого причала.

— Я победила! Честно победила! — выдохнула она, разворачиваясь к нему с сияющими глазами.

Альдо остановился прямо перед ней. В его глазах отражались праздничные огни набережной, но всё его внимание было сосредоточено только на ней. Он мягко, но настойчиво притянул её к себе, сокращая расстояние до минимума. Его свободная рука легла ей на талию, и Лика почувствовала, как сердце пропустило удар.

Тишина зимней ночи вокруг них казалась почти осязаемой. Альдо медленно опустил взгляд на её губы, а затем снова посмотрел ей в глаза.

— Дели... — его голос стал низким, почти шёпотом. — Можно?

В этом простом вопросе было столько уважения и нежности, что у неё перехватило дыхание. Она лишь молча кивнула, подаваясь навстречу.

Альдо бережно убрал с её лица выбившуюся из-под платка непослушную прядь волос, заправляя её за ухо. Его ладонь осталась на её щеке — горячая, чуть шершавая от мороза, она нежно огладила скулу большим пальцем, заставляя Лику затрепетать. И когда их губы наконец встретились, весь остальной мир просто перестал существовать.

Поцелуй был невероятно мягким, неторопливым, наполненным робким теплом и сладостью. Лика почувствовала, как от нахлынувших чувств и непривычной обуви её ноги на гладком льду слегка поехали в стороны. В поисках поддержки она неосознанно потянулась вперёд и крепко вцепилась пальцами в плотную ткань его тёплого зимнего пальто. Альдо тут же отозвался на это движение — его рука на её талии сжалась крепче, надежно удерживая, прижимая к себе и даря спасительное равновесие. Его губы продолжали ласкать её с такой бесконечной, оберегающей нежностью, словно она была самой хрупкой и драгоценной вещью во всей вселенной.

Это был поцелуй, полный невысказанных обещаний и того особенного, чистого волшебства, которое бывает только на стыке морозной зимы и начала чего-то по-настоящему большого.

В академии царил настоящий хаос. Зимний бал, которого с замиранием сердца ждали и студенты, и профессорский состав, перевернул привычную жизнь замка вверх дном. Древние коридоры наполнились праздничным, оглушительным ульем: то и дело мимо проносились взволнованные адептки со шлейфами наперевес, отовсюду доносились ароматы пудры, селективных духов и подпалённых бытовыми заклинаниями локонов. За каждым углом слышалось шуршание тяжёлых юбок, шорох шёлковых лент и сдавленные вздохи от затягивания тугих корсетов. Преподавательское крыло также не обошло стороной это безумное, но манящее оживление.

​В комнатах Аделики и Каталины суета достигала своего апогея, но началась она с совершенно другого, куда более важного повода. Стоило Лине закрыть за собой дверь, наконец вернувшись с кафедры, как Лика, не выдержав, с загадочной улыбкой протянула вперёд правую руку. Вчера она вернулась со свидания довольно поздно и не хотела будить уставшую подругу, а сегодня утром навалились последние перед праздником дела, которые кровь из носу стоило закончить, чтобы на самом балу ни одна лишняя мысль не мешала веселью.

​Каталина замерла, её глаза мгновенно округлились, а взгляд намертво прирос к изящному серебряному колечку с крошечным прозрачным камнем.

​— О, Светлый… Это то, о чём я думаю?! — пискнула Лина.

​— Кольцо обещания, — сияя, подтвердила Лика. — Он подарил его вчера в ресторане и сказал, что официально просит разрешения ухаживать…

​Договорить ей не дали. Каталина взвизгнула от восторга, схватила подругу за руки, и следующие пару минут две взрослые, дипломированные преподавательницы академии просто прыгали от счастья посреди гостиной, как маленькие девочки, наплевав на всякий академический этикет.

​— Ну каков мужчина, а! Какой благородный! — восхищённо причитала Лина, бережно рассматривая украшение на пальчике подруги. На её глаза вдруг навернулись искренние слёзы умиления, и она шмыгнула носом: — Я так счастлива за тебя! Как же хорошо всё получилось! Расскажи про свидание, пока мы собираемся.

​— Хорошо, — рассмеялась Лика и порывисто, крепко обняла подругу.

​— Я же говорила тебе, что он надёжный! Всё, теперь мы просто обязаны затмить всех на этом балу. Так, собираемся и выкладывай все подробности!

​Под девичьи разговоры сборы пошли в три раза быстрее. Девушки помогали друг другу со сложными причёсками, шнуровкой и последними штрихами макияжа. Лина сегодня волновалась едва ли не сильнее обычного — и на то была ещё одна особая причина.

​Раздался размеренный, вежливый стук в дверь. Подруги переглянулись, оправили пышные юбки и пошли открывать. На пороге стоял Альдо — безупречный, статный, в строгом парадном костюме, который удивительно подчёркивал его благородную выправку боевого мага. Рядом с ним стоял молодой преподаватель с кафедры Каталины. Накануне этот скромный маг, собрав в кулак всю свою храбрость, пригласил Лину на этот вечер, а Альдо, как старший коллега, вызвался поддержать его и забрать дам вместе.

​Мужчины почтительно поприветствовали девушек, однако до начала самого бала Лике и Лине нужно было уладить пару организационных моментов по своим кафедрам и спуститься в главный зал чуть позже. Договорившись встретиться у парадной лестницы, кавалеры отправились в зал первыми.

​И И вот этот момент настал. Большие двустворчатые двери распахнулись, открывая вид на сияющий, торжественный холл академии.

​Аделика начала медленно спускаться по широкой мраморной лестнице, одной рукой аккуратно держась за резные перила, а другой придерживая тяжёлый подол платья. Альдо, стоявший внизу в самом центре холла, замер и посмотрел наверх, мгновенно позабыв обо всём на свете. Для него в эту секунду время остановилось. Драгоценные камни, искусно вшитые в ткань её наряда, ловили и преломляли свет сотен магических огней, и Альдо казалось, будто это платье было соткано из самого ночного неба, что простиралось над ними в этот праздничный вечер. Она двигалась с такой грацией, что у него защемило в груди от переизбытка чувств.

​Но стоило Лике, преодолев первую треть ступеней, опустить взгляд вниз и отыскать его в толпе, как у неё самой сладко замерло сердце. Альдо выглядел просто ослепительно — как настоящий, сошедший со страниц старинных хроник прекрасный принц. На нём был безупречный чёрный костюм-тройка, идеально сидевший по фигуре. Строгий жилет плотно облегал торс, подчёркивая разворот широких плеч и его безукоризненную военную осанку, а элегантный фрак придавал силуэту особую, благородную стать. Его светлые волосы, как и всегда, были уложены волосок к волоску, благородным золотом поблескивая в лучах магических люстр, что выгодно обрамляло лицо и подчёркивало резкие, мужественные черты. Белоснежная рубашка ослепительно контрастировала с тёмной тканью фрака, делая его образ невероятно торжественным. Лика поймала себя на мысли, что просто не может отвести от него глаз.

​Ему что-то увлечённо говорили стоящие рядом коллеги-маги, но их голоса для Альдо внезапно стали глухими, далёкими, а все эти светские разговоры — ничтожно неважными. Существовала только она, спускающаяся к нему по мраморным ступеням.

​Она поймала его восхищённый, потемневший от эмоций взгляд и мягко улыбнулась. В эту секунду весь остальной мир просто перестал для них существовать.

«Ты превосходна, любовь моя», — красноречиво кричали его глаза.

«Ты выглядишь как сказочный принц», — безмолвно, но так нежно вторила ему её улыбка.

​Альдо решительно отставил нетронутый бокал на ближайший стол и пошёл к подножию лестницы, не отрывая от неё взгляда. Он смотрел, как она ступает по ступеням навстречу, и ему чудилось: если он хоть на мгновение моргнёт, это прекрасное наваждение исчезнет. Она была красива как видение, как чудесный мираж.

​Наконец они остановились друг напротив друга. Альдо бережно взял её за руки и повторил те слова, что только что читал в её глазах, но уже вслух, низким, вибрирующим от волнения голосом:

​— Ты прекрасна, душа моя.

​— Ты выглядишь как настоящий принц, Альдо, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё трепещет от счастья.

​Высвободив одну ладонь, Лика с бесконечной нежностью провела тонкими пальцами по его щеке, а затем ласково опустила руку ему на плечо. Альдо перехватил её запястье, остановил это движение и, прикрыв глаза, трепетно запечатлел поцелуй в самую середину её раскрытой ладони.

​Каталина, стоявшая чуть позади под руку со своим молодым преподавателем, тихонько зашуршала веером и умилённо заулыбалась, глядя на эту идеальную картину.

​— Ну что же, — нарушил момент Альдо, нехотя отпуская руку Лики, хотя его пальцы на прощание нежно скользнули по серебряному ободку её нового кольца. — Пора надевать маски. Таковы правила этого вечера.

​Мужчины достали изысканные полумаски. У Альдо она была глубокого черного цвета с серебряным магомеханическим тиснением. Лика достала свою, идеально подходящую к платью «ночного неба». Закрепив их, четвёрка направилась к высоким арочным дверям, ведущим непосредственно в бальный зал.

​На самом входе выстроилась небольшая очередь из гостей. По обе стороны от арки высились массивные, мерцающие лазурным светом артефакты — защитная и развлекательная система академии.

​Когда подошла их очередь, Лика сделала шаг вперёд вместе с Альдо. Стоило им ступить под своды арки, как артефакты тихонько загудели. Девушка почувствовала легкое, почти невесомое покалывание по коже — магия считала и зафиксировала их индивидуальные ауры, внося данные в охранный реестр академии. И в то же мгновение лазурная вспышка окутала их лица.

​Магический импульс подхватил контуры их масок и исказил черты, накладывая поверх лиц искусную, мерцающую иллюзорную личину. Теперь, даже если кто-то попытается заглянуть под маску или применить заклинание истинного зрения, он увидит лишь безупречную магическую вуаль, полностью скрывающую настоящую личность. Бал-маскарад официально начался.

Танец под иллюзорными личинами казался сюрреалистичным, но прекрасным сном. Из-за магии артефактов лица всех присутствующих превратились в безупречные, слегка светящиеся маски, лишённые мимики, отчего вокруг будто сновали не люди, а изящные фарфоровые куклы. Но Альдо Лика узнала бы из тысячи. Его сильные руки на её талии, уверенные, ведущие движения, внимательный взгляд из-за прорезей маски и тепло, исходившее от его тела, не могла скрыть ни одна иллюзия. Они кружились среди сотен других пар, почти не разговаривая — слова сейчас были лишними. И казалось, ничто не должно прерывать такое чудесное мгновение.

​Но идиллия оборвалась слишком резко.

​В какой-то момент движения Альдо на секунду сбились, словно он прислушался к чему-то, доступному только ему. Едва заметно повернув голову, он заметил что-то на другом конце зала, и всё его тело вмиг сковало напряжение. Магическая маска скрывала выражение лица, но Лика кожей почувствовала, как мгновенно подобрался боевой маг, готовый к атаке.

​— Дели, — его шёпот у самого её уха прозвучал глухо и резко. — Мне нужно отлучиться. Срочно.

​Лика растерянно моргнула, едва не сбившись с шага:

​— Что-то случилось?

​— Не здесь, — оборвал он, увлекая её к тенистой стороне зала, скрытой густым плющом одной из пустующих кабинок. В его голосе звенело такое ледяное, собранное напряжение, какого она не слышала со времён их первых встреч в академии.

​Мужчина быстро опустил руку в карман фрака и сжал её ладонь, перекладывая в неё небольшой, лёгкий кулон на тонкой цепочке. От металла исходило едва заметное лазурное свечение — артефакт пульсировал мощной защитной магией.

​— Здесь поисковый маячок и сильный щит, — быстро заговорил он. — Если что-то пойдёт не так, я мгновенно узнаю, где ты и что с тобой.

​— Альдо, ты пугаешь меня...

​— Послушай меня очень внимательно, — перебил он, мягко, но крепко сжав её плечи. Его маска скользнула к её уху, обжигая дыханием. — Спрячь его. Не в сумочку, не в карман платья. Спрячь под корсет. В нижнее бельё.

​Лика вспыхнула, краска густого смущения мгновенно залила её шею.

​— Что?! Альдо, это... это унизительно! Зачем?

​— На балу-маскараде карманы срезают на раз-два, даже просто ради развлечения — ведь под личинами никто никого не узнает. А сумочку легко отобрать или украсть. Оттуда же, куда я сказал, его никто не достанет, пока ты сама не позволишь, — в его голосе не было ни капли пошлости, только сухой, профессиональный расчёт и глухой, почти осязаемый страх за неё. — Пожалуйста, Дели. Сделай это ради меня. Не оставайся одна, держись поближе к Каталине или коллегам. Я вернусь так быстро, как смогу.

​Прежде чем она успела возразить, Альдо сорвал маску со своего лица и на секунду прижался своими губами к её губам. Этот поцелуй — отчаянный, горячий и одновременно бесконечно нежный — мгновенно вернул её туда, на замерзшую реку, в ту сказочную ночь у причала, когда весь мир принадлежал только им двоим. На миг Лика снова почувствовала себя в абсолютной безопасности.

Но уже в следующее мгновение Альдо отстранился, вернул маску на место и растворился в толпе безликих иллюзий, словно его и не было.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в тени плюща её никто не видит, Лика дрожащими пальцами расстегнула верхнюю пуговицу на спине платья и, сгорая от смущения, протолкнула прохладный металл кулона за край тугого корсета, пряча его в кружеве белья. Кожу мгновенно обожгло холодом, но внутри сразу стало чуть спокойнее — маячок был с ней.

Выйдя из укрытия, Лика принялась искать глазами подругу. Вскоре она действительно нашла взглядом Каталину — та плавно кружилась в танце со своим партнёром и мило улыбалась. Они о чём-то увлечённо болтали, и Аделика решила не тревожить их, позволяя Лине насладиться этим долгожданным вечером.

Вместо этого она прошла к столу с напитками и закусками. А там действительно было где разгуляться: от изобилия разных кулинарных творений буквально разбегаются глаза. С виду и не скажешь, что это постаралась обычная столовая академии, а не званый ужин у какого-нибудь мелкого аристократа.

Отвернувшись к столу, Лика так и не заметила тяжёлый, пристальный взгляд, направленный прямо ей в спину.

Немного поболтав с коллегами из её сектора, которые кучковались у фуршета, Лика почувствовала, что в зале становится слишком шумно, и решила ненадолго выйти освежиться. Она прошла по коридору и скользнула во внутренний заснеженный дворик с беседками. Если в тёплое время года они были густо увиты зелёным плющом, то сейчас, когда наступили холода, каждая беседка снаружи была припорошена пушистым свежим снегом. Внутри них, впрочем, царила сухая чистота — встроенные в каменные основания обогревающие артефакты не давали снегу попасть внутрь.

Лика медленно шла по расчищенной дорожке, кутаясь в плечи. Взгляд сам собой упал на самую отдалённую, скрытую в тени деревьев беседку. На губах появилась невольная улыбка — она вспомнила их первый по-настоящему откровенный разговор с Альдо, случившийся именно там.

Уйдя в эти тёплые воспоминания, Лика далеко не сразу услышала, как её зовут. Потребовалось несколько секунд, чтобы вынырнуть из мыслей и обернуться на голос. К ней торопливо шёл мужчина, чьё лицо скрывала лазурная маска-личина, но по голосу и характерной манере держаться она сразу узнала молодого профессора Кломера — спутника Каталины с кафедры зельеварения.

— Профессор Сальви! — в который раз позвал он, слегка запыхавшись.

— Да? — Лика удивлённо обернулась. — Что-то случилось? Где Каталина?

— Вас зовёт ректор! — Кломер почтительно склонил голову. — С Каталиной всё в порядке, не переживайте. На улице морозно, я просто не хотел, чтобы она замёрзла, поэтому оставил её ждать нас около входа в главный зал. Идёмте?

Внутри у Лики неприятно закололо. Этот внезапный вызов в отсутствие Альдо... Ей это слишком сильно что-то напоминало. Прошлые недомолвки, странные намёки главы академии, от которых по спине бежал холодок. Но делать было нечего. Кивнув Кломеру, она вернулась в замок.

Ректор обнаружился именно там, где и сказал молодой зельевар — у входа в зал. Стоило Лике подойти, как мужчина в безупречной маске-личине плавно шагнул ей навстречу. Обычный человек не узнал бы его, но Лика, знавшая его столько времени, мгновенно считала его ауру и характерную, чуть грузную манеру держаться.

— Прекрасный вечер, не правда ли, Аделика? — раздался его вежливый, вкрадчивый голос. — Окажете мне честь? — он плавно протянул руку, приглашая на тур вальса.

Отказывать главе академии на глазах у всего профессорского состава и министерских гостей было верхом неприличия. Лика, мысленно поблагодарив Альдо за спрятанный кулон, осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Они вышли в круг, подстраиваясь под ритм музыки.

Ректор вёл её уверенно, но как-то механически, словно его мысли были далеко.

— Я заметил, что у вас появился весьма... импозантный спутник, — как бы между прочим начал он, кружа её по залу. Его маска смотрела прямо на неё. — Наш новый преподаватель с кафедры боевой магии. Альдо Сартори. Скажите, Аделика, как продвигается его интеграция в наш коллектив? Всё же внезапные министерские проверки всегда приносят столько... суеты и лишнего беспокойства.

У Лики внутри всё сжалось. Он знает. Или, как минимум, прощупывает почву, пытаясь понять, что ей известно.

— Профессор Сартори — прекрасный специалист, — осторожно ответила она, взвешивая каждое слово. — Коллектив принял его тепло, его опыт неоценим.

— Рад слышать. И как ваши дела? Как поживает ваша очаровательная подруга, Каталина? Надеюсь, предпраздничная нагрузка не слишком вас истощила? — ректор продолжал задавать вопросы, но Лика вдруг заметила, что его шаги становятся всё более тяжёлыми и неровными.

Магическая личина полностью скрывала выражение его лица, но его дыхание внезапно стало прерывистым, хриплым. Рука, лежащая на её талии, судорожно сжалась, а сам он на секунду сильно навалился на неё, едва не сбив девушку с ритма танца. Под конец музыкальной фразы ректор резко остановился, тяжело опершись рукой о ближайшую мраморную колонну.

— Господин ректор? — испуганно спросила Лика, чувствуя, как его аура начинает хаотично и болезненно пульсировать, буквально обжигая её чуткие каналы. — Вам нехорошо?

— Пустяки... — глухо, с явным усилием выдохнул он, и сквозь иллюзию проступил отзвук настоящей, пугающей хрипоты. — Видимо, слишком душный зал... Аделика, будьте добры, проводите меня до моего кабинета. Мне нужно принять лекарство.

— Я... я сейчас позову целителей! Или кого-то из боевых магов, Альдо... — Лика порывисто оглянулась на толпу, готовясь привлечь внимание.

— Нет! — ректор грубо перехватил её за запястье, останавливая. Его пальцы сквозь ткань перчатки казались ледяными. Тут же смягчив тон, он добавил с болезненным вздохом: — Не нужно шумихи, дитя моё. Я не хочу казаться слабаком перед всей академией и министерскими гостями. Всего лишь до кабинета. Пожалуйста.

Лика замерла в нерешительности. Ректор академии, сильный и обычно непоколебимый маг, буквально умолял её о помощи, выглядя при этом пугающе беспомощным. Но внутри неё набатом бил суровый голос Альдо: «Не оставайся одна».

Кабинет ректора встретил их полумраком и тяжёлым запахом книжной пыли. Глава академии, тяжело дыша, бессильно опустился в кресло и указал дрожащей рукой на массивный шкаф в углу.

— Третья полка... Там шкатулка. Набери комбинацию... два-четыре-семь-один... — он хрипел, и его иллюзорная маска наконец растаяла, обнажая бледное, покрытое крупными каплями пота лицо. — Налей капли в бокал... и себе налей чаю, согрейся. Я видел, как ты пришла с холода за несколько минут до нашего танца.

Лика, подгоняемая искренней тревогой и жалостью, бросилась выполнять инструкции. В суматохе она даже не обратила внимания на то, с какой поразительной лёгкостью этот скрытный, мнительный человек доверил ей код. Никогда прежде он не позволял себе подобного: даже во время официальных проверок министерства ректор открывал сейф самостоятельно, тщательно закрывая замок широкой спиной. Но сейчас паника за его жизнь затмила её бдительность.

Она быстро отсчитала нужные капли для мужчины, а сама налила себе горячего травяного чая из заварника, чтобы унять внутреннюю дрожь. Лика сделала несколько поспешных глотков. Жидкость мягко обожгла горло, но на языке остался странный, неестественно сладковатый привкус. Будучи воспитанницей пансиона и подругой зельевара, она сама частенько собирала травы для отваров, но этот оттенок вкуса не был похож ни на одно известное ей растение. В нём сквозило что-то чужое, маскирующее... Химическое.

Предчувствие беды опоздало всего на долю секунды.

Внезапно комната поплыла перед глазами, а очертания мебели смазались в уродливые полосы. Поняв, что теряет контроль над собственным телом, Лика судорожно, со стуком опустила чашку на деревянную поверхность стола — фарфор едва не выскользнул из её мгновенно ослабевших, ватных пальцев. Ноги подкосились, отказываясь держать её, и мир вокруг начал стремительно погружаться в беспросветную тьму.

Последнее, что запечатлела её угасающая память перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство, — это лицо ректора. Вся его пугающая, болезненная немощь испарилась в одно мгновение. Он сидел в кресле абсолютно ровно, и на его лице не осталось ни следа от недавних судорог. Глава академии смотрел на неё сверху вниз со страшным, мертвенным безразличием. В его глазах не было ни злости, ни безумия — лишь холодный, расчётливый интерес исследователя, наблюдающего за подопытной мышью, которую обрекли на убой ради важного эксперимента.

Тьма, в которую провалилась Лика, была плотной, тяжёлой и лишённой сновидений. Ей казалось, что она падает в глубокий бездонный колодец, где не было ни звуков бального зала, ни тревожного шёпота Альдо — ничего.

Пробуждение оказалось мучительным. Первым, что вернулось к ней, было ощущение въедливой, пробирающей до самых костей сырости и леденящего холода. Настоящего, глубокого холода, какой бывает только в глухих подземных каменных мешках. Лика попыталась пошевелиться, инстинктивно желая подтянуть одеяло или согреть руки, но пальцы натыкались лишь на пустоту. Ничего не попадалось под руку.

Аделика медленно открыла глаза. Вокруг стояла глухая, почти осязаемая темнота, которую едва разгонял тусклый, чадящий свет единственного факела, закреплённого на противоположной стене.

Она была в клетке. Лежала она на очень плохом подобии узкой кровати — точнее, на тонком футоне, грубо набитом жёстким сеном и сухой травой. Он служил единственной защитой от ледяной каменной скамьи, на которой и располагался. Лику закинули в самое сердце подземелий академии — древние, давно заброшенные казематы бывшей военной крепости, на прочном фундаменте которой когда-то, много веков назад, и возвели учебные корпуса. Израненный разум судорожно цеплялся за последние воспоминания: кабинет, сладковатый чай, ледяной, мертвенный взгляд ректора...

Ловушка захлопнулась.

Лика попыталась вскинуть голову, чтобы осмотреться и отыскать хотя бы призрачный путь к отходу, но тут же со стоном вернула её на место. В этот миг она была готова буквально отделить голову от тела — настолько сильно, оглушительно пульсировала боль внутри черепа. Это было странно, ведь она отчётливо помнила, что не ударялась, когда падала в кабинете.

Послышался скрежет тяжёлого засова. В полосе факельного света показался ректор. Какое-то мгновение он молча смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах, к удивлению Лики, промелькнула едва заметная, мимолётная капля жалости. Мужчина молча протянул ей небольшой флакон с мутноватой жидкостью — обезболивающее.

Кое-как приняв лекарство и почувствовав, как тиски в висках начинают медленно отпускать, Лика хрипло спросила, глядя на своего палача:

— За что?.. За что вы так со мной?

Мужчина снисходительно усмехнулся, и остатки жалости на его лице сменились привычным холодным безразличием.

— Так я тебе и рассказал всё прямо сейчас, деточка, — сухо отрезал он. — Лежи и не дёргайся.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив её наедине со звенящей тишиной подземелья.

С тех пор Лика потеряла счёт времени, ориентируясь лишь по тому, сколько раз ректор приходил к её клетке, когда она была в сознании. За время своего заключения она смогла досконально осмотреть каждый доступный дюйм своей тюрьмы и даже предприняла несколько отчаянных попыток выбраться. Но всё было напрасно. Магия её категорически не слушалась. Сырая энергия будто бы полностью покинула её каналы, оставив внутри лишь звенящую пустоту — точь-в-точь как тогда, в самом начале учебного года, во время прохождения изнурительных вступительных испытаний.

Один раз ректор застал её за очередной попыткой возвести хотя бы слабенький щит артефактора. Он остановился у прутьев и каркающе, зловеще рассмеялся.

— Можешь даже не пытаться магичить, Лика, — с каким-то извращённым удовольствием протянул он, наблюдая за её тщетными усилиями. — Стены этой крепости сложены из особого мёртвого камня. Он намертво блокирует любую магию и глушит абсолютно любой поисковик, армейский или министерский — без разницы. Никто тебя здесь не найдёт. Так что расслабься... и почувствуй себя наконец на моём месте. Я так живу большую часть своей сознательной жизни!

Время в казематах тянулось неравномерными, рваными кусками. Ректор продолжал приходить, и Лика начала замечать пугающую закономерность. Мёртвый камень стен сам по себе давил на каналы, но после каждого приёма принесённой им пищи или глотка воды магия внутри неё не просто засыпала — она исчезала совсем. Будто у неё заживо ампутировали какую-то важную, неотъемлемую часть души. Внутренний резерв высыхал до самого дна, оставляя лишь звенящую, мёртвую пустоту.

Она попыталась расспросить его об этом в один из визитов, надеясь выудить хоть каплю информации, но ректор лишь молча покачал головой, одарил её леденящим душу взглядом и ушёл.

Тогда Лика решилась на отчаянный шаг. Профессиональное чутьё и память о пансионе кричали: её травят целенаправленно, блокиратор подмешан в паёк. Когда мужчина в следующий раз принёс тарелку со склизкой похлёбкой и кусок чёрствого хлеба, Лика дождалась, пока его шаги стихнут в коридоре. Усилием воли заставив себя встать, она медленно пошла в самый тёмный, глухой угол клетки — туда, где ректор брезгливо приказал ей обустроить туалет.

Это было невыносимо, до тошноты унизительно. Оказавшись в углу, Лика не выдержала. Из глаз брызнули горячие, злые слёзы стыда и бессилия. Она плакала навзрыд, задыхаясь от того, во что превратили её жизнь, но тут же яростно, до красноты размазала слёзы по щекам окровавленной манжетой. «Не дождёшься», — мысленно прорычала она своему палачу. Превозмогая отвращение, Лика вылила похлёбку и раскрошила хлеб туда, в темноту нечистот, надеясь, что крысы уничтожат улики.

Так прошло ещё несколько дней. Без регулярной дозы блокиратора её магия, запертая мёртвым камнем, всё ещё дремала, но Лика кожей чувствовала, как внутри, подспудно, начинает медленно восстанавливаться и теплеть её истинный резерв. Несмотря на очень сильный голод, сковывавший тело и отзывавшийся слабостью в коленях, её грела и вела вперёд сама мысль о вернувшейся магии. Она продолжала искусно играть роль послушной, полусонной куклы.

В один из дней ректор вернулся не с тарелкой еды. В его руках был ворох грубой, мертвенно-белой ткани — ритуальный саван, похожий на длинную глухую тунику.

— Переодевайся, Лика, — сухо скомандовал он, бросая ткань сквозь прутья. — Время пришло.

Она перевела взгляд со жуткого савана на своё бальное платье. Пышная юбка была измята, шёлк покрылся слоем подземной пыли и копоти, а искусно вшитые драгоценные камни больше не ловили свет магических огней. Ей стало так отчаянно, до щемящей боли в груди жалко это платье. И дело было вовсе не в деньгах. Ей было больно за само творение мастерицы, за этот шедевр, который должен был кружиться в вихре вальса, а вместо этого сгниёт в казематах бывшей крепости.

Ректор демонстративно отвернулся спиной, давая ей возможность сменить одежду. Лика, изображая крайнюю слабость и едва передвигая ноги, начала стягивать испорченный наряд.

Это был её единственный, последний шанс.

Дрожащими, испачканными пальцами она залезла под корсет и нащупала кулон-маячок, который дал ей Альдо. Сжав латунную грань армейского кристалла, Лика попыталась активировать его, выжав из себя каплю свободной энергии, но ничего не произошло. Мёртвый камень старой цитадели поглотил импульс, словно тяжёлая вата. Ничего не получилось. Маячок упрямо молчал.

Проглотив подступивший к горлу ком безысходности, Лика спрятала бесполезную метку в кулак, наспех натянула через голову холодный белый саван и тихо произнесла в спину ректору:

— Я готова.

Мужчина обернулся, его взгляд скользнул по её шее, где всё ещё висел нательный кулон-накопитель, который она носила уже просто по привычке. Ректор лишь презрительно ухмыльнулся, уверенный, что без магии это просто глупая девичья стекляшка. Он открыл клетку, грубо перехватил её за локоть и повёл по тёмному коридору в неизвестном направлении. Голые ступни постоянно цепляли что-то острое на полу, врезались в мелкое крошево камней, и идти было практически невозможно. Но, стиснув зубы, Лика упрямо шагала вперёд и изо всех сил старалась не показывать этой боли. Много чести!

Они шли по бесконечному, сырому коридору, где факелы на стенах едва разгоняли вековой мрак. Голые ступни Лики то и дело цепляли острые края камней, а истощённое голодовкой тело сводило судорогами. В желудке пульсировала тупая, изнуряющая боль, но Аделика упрямо двигалась вперёд. Ей нужно было выиграть время, нужно было заставить его говорить.

— Может быть... хотя бы сейчас вы расскажете мне всё? — тихо, с нарочитой покорностью в голосе спросила она, внутренне содрогаясь от собственных слов. — Раз уж мне всё равно осталось недолго... Имею я право знать, ради чего умру?

Ректор резко остановился. Он подозрительно, прищурившись, взглянул на неё сверху вниз, словно выискивая подвох. Лика замерла, изо всех сил изображая безвольную, сломленную жертву. Наконец тщеславие и гордыня перевесили его осторожность. Мужчина глухо усмехнулся и снова потащил её за локоть вперёд, но уже заговорил:

— Что ж, профессор Сальви, пожалуй, ты заслужила это знание. Двенадцать десятин, Лика. Сто двадцать дней древние боги ждут завершения этого круга. Когда-то на границе... один пропущенный удар проклятого мага — и мой великий резерв выгорел дотла. В один миг я, боевой маг первого ранга, стал никем! Пустышкой, калекой, вынужденным заискивать перед министерскими ищейками и управлять чужим величием в этой академии. Ты не представляешь, какая это мука — каждый день видеть силу, которой ты лишён! Но древние тексты... о, они милосердны к тем, кто умеет читать.

Его пальцы сильнее впились в её локоть.

— Ритуал требует двенадцать сильнейших магов. Каждую десятину на алтарь ложится один из них, чтобы истечь кровью под священные песнопения. Каждому этапу — свой маг, своя молитва и своя грань силы, которая переходит ко мне. Ты — двенадцатая, Лика. Твоя смерть замкнёт контур и вернёт мне мою магию, моё величие.

Они свернули в очередной проход, и Лика, едва переставляя ноги, спросила о том, что мучило её с самого начала:

— А Блейк?.. Пропавший адепт? Его ведь тоже искали...

— Блейк? — ректор каркающе рассмеялся, и этот звук эхом разнёсся по подземелью. — Да, он был одиннадцатым. Предпоследним перед тобой. Твой ненаглядный Альдо перерыл всю академию... Я ведь сразу узнал его. Он наивно думал, что хорошо скрылся под личиной скромного профессора, — ректор насмешливо покачал головой. — Искали, искали, но мёртвый камень этих стен надёжно хранит мои секреты. Здесь магия слепа, а поисковики бесполезны.

Лика слушала его, но внезапно её внимание привлекло кое-что другое. Чем ближе они подходили к массивным кованым дверям в конце коридора, тем явственнее она... чувствовала. Сначала это было лёгкое, едва заметное покалывание в кончиках пальцев, затем — знакомое тепло, заструившееся по её иссушённым каналам.

Мёртвый камень оставался позади.

Ректор распахнул тяжёлые двери, и они переступили порог огромной круглой пещеры. Лика едва не задохнулась от хлынувшего в лицо потока... сырой, плотной магии. Конечно! Древний ритуал не мог проводиться в зоне блокировки — для поглощения чужой силы ректору были необходимы открытые, бурлящие магические потоки. Зал буквально искрил от энергии.

И в эту же секунду Лика поняла: это её шанс.

Пока ректор упивался моментом, оглядывая своё жуткое святилище, Лика изо всех сил сжала в окровавленном кулаке кулон-маячок Альдо. Влив в него мощный, отчаянный импульс восстановившейся магии, она заставила артефакт взорваться ответным сигналом. Через открытые потоки зала маячок закричал, пробивая толщу земли, посылая Альдо чёткие, безошибочные координаты: «Здесь! Она здесь, подземелье, алтарь!» Кристалл в руке обжёг ладонь прощальным теплом и затих. Сигнал ушёл.

Лика подняла глаза и похолодела от ужаса. Огромный зал был исписан багровыми, светящимися рунами. По периметру располагались каменные алтари. На первых из них лежали иссушенные, превратившиеся почти в мумии останки тех, с кого ритуал начинался сто дней назад. На последующих — люди ещё слабо, прерывисто дышали, их жизнь угасала. Сердце сжалось, когда она заметила на одиннадцатом алтаре бледное тело адепта Блейка.

Центральный, двенадцатый алтарь пустовал.

— Ну же, Лика, ложись. Не заставляй Тёмного бога ждать, — приказал ректор, доставая длинный ритуальный нож с резной рукоятью. Он потянул её к каменному ложу, абсолютно уверенный, что ведёт послушную, лишённую сил куклу.

​Лика упёрлась босыми ногами в ледяной пол, выигрывая последние секунды.

​— Вы ведь знали их... — хрипло, сквозь силу выдохнула она, глядя прямо в его безумные глаза. — Моих родителей. Вы ведь были... другом нашей семьи?

​Ректор на мгновение замер, и на его губах зазмеилась снисходительная, торжествующая улыбка. Ему явно нравилось её мнимое бессилие перед неизбежным.

​— Другом? О да, Лика. Твой отец считал меня едва ли не братом, — охотно отозвался он, поглаживая пальцем лезвие ножа. — Но когда мне позарез понадобился этот проклятый мёртвый камень, добытый на их рудниках, твой праведный папаша наотрез отказался продавать его для «сомнительных ритуалов». Пришлось забрать его силой. Жаль, конечно, их кровь тоже могла бы пойти в дело, но тогда я ещё только готовился, просчитывал каждый шаг... Все эти долгие годы я ждал, пока контур замкнётся. И вот, его собственная дочь принесёт мне то, в чём он отказал. Разве это не поэтично?

​Внутри Лики словно что-то с треском лопнуло. Горечь, страх, изнуряющий голод — всё в одну секунду выгорело, уступая место чистой, концентрированной ярости.

​Но вместо покорного вздоха Лика резко вырвалась из его хватки. В её глазах полыхнул яростный, чистый огонь. Резерв, который ректор считал заблокированным, развернулся во всю мощь, подпитанный двойным запасом энергии из кулона Альдо. Нательный кулон-накопитель, который она всегда носила по привычке, ярко вспыхнул лазурным светом, выбрасывая накопленную за месяцы силу. Ректор ведь думал, что это его подарок и без магии он бесполезен, но артефакт Альдо сработал как идеальное скрытое оружие!

​— Не в этой жизни! — выдохнула Лика.

​Она рванула руку вперёд. Сокрушительная волна сырой магии артефактора, сжатая в плотный, осязаемый таран, с гулом сорвалась с её пальцев и ударила ректора прямо в грудь. Мужчину отбросило назад. Сила толчка была такой, что он с грохотом повалился на каменный пол, проехавшись по рунической вязи и со звоном выпустив из ладони ритуальный нож.

​На мгновение в зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сиплым дыханием Лики. Но иллюзия победы растаяла слишком быстро.

​Ректор, несмотря на выгоревшие каналы, долгие годы оставался опытным боевым магом высшего ранга. Его рефлексы и тело помнили сотни жестоких столкновений на границе, а дорогая профессорская мантия была буквально усыпана скрытыми защитными амулетами. Ткань на его груди ещё дымилась, когда он, грязно выругавшись и оскалившись точно раненый зверь, пружинисто вскочил на ноги. Лика не успела даже сделать вдох, как он перехватил инициативу.

​— Ах ты мелкая тварь! Не пила снадобье?! — взревел он, и его лицо исказилось от такой бешеной, первобытной ярости, что в нём не осталось ничего человеческого. — Избавилась от блокиратора?! Всё равно тебе не уйти! Ты слаба, девчонка, ты ничто без своего лорда!

​Завязалась отчаянная, страшная борьба на выживание. Ректор наступал без жалости и пауз, заставляя Лику пятиться. Не имея собственной магии, он с пугающей скоростью активировал один боевой артефакт за другим из своих бездонных запасов. Воздух вокруг зазвенел, наполняясь удушливым запахом озона и жженых волос. В Лику полетели зазубренные лезвия из чистого пламени, взрывающие каменные плиты пола под её босыми ногами.

​Лика защищалась из последних сил, которые только могло выдать её измученное тело. Она судорожно выставляла полусферические лазурные щиты, сотканые из энергии кулона-накопителя Альдо. Снаряды ректора с оглушительным треском разбивались об эту защиту, осыпая пещеру искрами. Осколки магии больно жалили обнажённую кожу, но Лика не обращала внимания на эту боль. Память услужливо подбрасывала суровые уроки Альдо, его чёткий, спокойный голос на тренировках: «Не стой на месте, Лика! Пользуйся окружением, заставляй врага ошибаться!»

​Превозмогая слабость в коленях, она уклонилась от очередного огненного сгустка и вскинула руки вверх. Мягкая магия защиты вмиг стала плотным подобием боевой и ударила в потолок зала: Лика заставила каменное крошево и обломки плит оторваться от земли и плотным, свистящим роем обрушиться на ректора. Следом она метнула несколько хлёстких боевых заклинаний — закрученные спирали энергии, которые должны были сбить врага с ног.

​Ректор выставил перед собой старинный щит-кольцо, который поглотил её атаку, но ударная волна всё же заставила старого мага пошатнуться и тяжело, хрипло закашляться. Лика видела, что её отчаянный отпор изматывает его, что он тоже тратит физические силы, управляя сложнейшими артефактами.

​Но разница в боевом опыте и физической подготовке была слишком колоссальной. У Лики не было времени на передышку. Её мертвенно-белый ритуальный саван уже превратился в испачканное копотью рубище, подол был порван в клочья, а голые ступни оказались жестоко изрезаны об острые осколки камней. Каждый шаг назад оставлял на полу смазанные багровые следы.

​Внутренний резерв, подпитанный кулоном, стремительно таял, выгорая дотла. Желудок сводило отчаянной, удушающей болью от многодневного голода, в глазах то и дело полыхали тёмные зловещие круги, а воздух, казалось, превратился в жидкое стекло, которое с трудом удавалось втягивать в горящие лёгкие. Безысходность накатывала с каждым новым ударом ректора, с каждым тяжёлым шагом его кованых сапог. Он наступал непреклонно, шаг за шагом, выдавливая её из центра зала.

​Пользуясь её секундной заминкой от подступившей дурноты, ректор резко взмахнул рукой, и невидимая плеть артефакта перехватила Лику поперек рёбер, напрочь вышибая из неё дыхание. Защитный щит лопнул с хрустальным звоном. Воздушный поток швырнул её назад, и Лика сильно ударилась спиной о холодное основание центрального, двенадцатого алтаря.

​Ловушка захлопнулась снова, но уже здесь, в ритуальном зале. Лика сползла по камню, тяжело дыша, и зажала ладонью кровоточащую рану на предплечье. Силы покидали её, магия в кулоне осталась на один, максимум два слабых всплеска. Ректор медленно приближался, его сапоги зловеще стучали по полу, а в руке снова был зажат ритуальный нож, острие которого зловеще отражало багровый свет рун.

Ректор замахнулся ножом, его безумный взгляд уже торжествовал победу. Лика судорожно вдохнула, собирая последние, самые болезненные крохи магии из кулона-накопителя, готовая ударить в последний раз.

​В этот момент глухой рокот, шедший из глубин подземелья, превратился в оглушительный взрыв.

​Массивные кованые двери ритуального зала не просто распахнулись — их сорвало с петель сокрушительным тараном чистой, первобытной энергии. Многотонные створки с корнем выдрало из каменной кладки и швырнуло глубоко в пещеру, где они с грохотом расплющились о дальнюю стену, подняв тучу вековой пыли и каменной крошки.

​Сквозь этот дым и оседающий прах в зал ворвался Альдо.

​Лика никогда не видела его таким. Это был не сдержанный, ироничный профессор и даже не строгий наставник — сейчас он выглядел как само воплощение карающего гнева. Его глаза горели опасным, смертоносным светом, а вокруг тела плотным коконом бурлила тёмно-красная, почти чёрная, тяжёлая магия боевого мага высшего ранга. Взгляд Альдо мгновенно пересёк зал, выхватил из темноты её измученную фигуру в разорванном белом саване, её окровавленные босые ступни — и воздух в пещере мгновенно похолодел.

​— Сальви, на пол! — прогремел его голос, от которого завибрировали даже каменные своды.

​Она послушно и резко скатилась с алтаря, падая на жёсткие каменные плиты и закрывая голову руками.

​Ректор, осознав, что его триумф срывается, взвыл от ярости и резко развернулся навстречу пришельцу, активируя сразу все боевые артефакты, что оставались на его мантии. Воздух между мужчинами вскипел. В Альдо полетели огненные хлысты, лезвия спрессованного воздуха и ядовитые искры древних проклятий.

​Но Альдо шёл напролом, даже не замедляя шага. Движениями истинного мастера, отточенными в сотнях реальных сражений, он левой рукой выставлял такие мощные, монолитные щиты, что артефакты ректора разбивались об них в пыль, оставляя глубокие царапины на внешнем контуре защиты, но не причиняя Альдо действительно сильного вреда. Правой рукой маг наносил ответные удары. Каждое его движение порождало резкие, хлёсткие волны магии.

​Это не было равным поединком. Ректор, полагавшийся лишь на чужие игрушки, физически не мог противостоять ярости мага первого ранга. Альдо сокрушительным ментальным импульсом выжег защиту на мантии ректора, заставив его амулеты со взрывом детонировать и осыпать хозяина снопом жгучих искр. Следующим пассом руки Альдо обрушил на него гравитационное давление такой силы, что ректор с глухим стоном рухнул на колени, не в силах даже поднять голову. Древний ритуальный нож со звоном отлетел далеко в сторону.

​— Ты... ты не имел права! Это моя академия! Моя сила! — хрипел ректор, захлёбываясь собственной злобой и отчаянно пытаясь дотянуться до очередного активирующего кольца на пальце.

​— Твоё здесь только забвение, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрезал Альдо.

​Он резко вскинул обе руки, и из пола, повинуясь его воле, вырвались тяжёлые, светящиеся багровым светом магические кандалы. Они с металлическим скрежетом намертво обвили запястья и лодыжки ректора, глубоко впиваясь в плоть и полностью блокируя любые попытки воззвать к артефактам или остаткам ритуальной энергии. Ректор был окончательно повержен, обездвижен и запечатан. Его безумный план рухнул.

​В ту же секунду вся пугающая боевая магия Альдо бесследно растаяла, уступая место бешеной, испуганной тревоге. Он бросился к двенадцатому алтарю, у подножия которого лежала девушка.

​— Дели! — Альдо упал перед ней на колени прямо на острые камни пола, совершенно не заботясь о своей дорогой одежде.

​Она лежала, прижавшись боком к холодному камню, тяжело и хрипло дыша. Сознание уплывало, тело ломило от дикого многодневного голода, но она была здесь, она выстояла. Лика подняла на него глаза, полные слёз облегчения, и слабо, но искренне улыбнулась:

​— Вы... вы успели.

​Альдо ничего не ответил — его дыхание перехватило от захлестнувших эмоций. Дрожащими руками он бережно, словно она была соткана из тончайшего, хрупкого стекла, притянул её к себе. Его сильные руки крепко обняли её, надёжно закрывая от всего этого кошмара, от вида иссушенных мумий и багровых ритуальных рун. Лика уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой знакомый, родной запах хвои и зимнего леса. В этот момент она почувствовала, как её душу наконец-то отпускает этот удушающий, липкий страх.

​— Прости, что так долго, — глухо, едва слышно прошептал он ей в волосы. В его голосе, обычно таком уверенном и ироничном, сейчас сквозила неприкрытая, живая боль.

​Альдо осторожно подхватил её на руки, поднимая с ледяного пола подземелья. Лика судорожно ухватилась тонкими пальцами за лацканы его пиджака. Голова кружилась, но она упорно держалась за ускользающее сознание, не желая проваливаться в темноту. Ей хотелось своими глазами видеть, что всё действительно закончилось. Что она спасена. Что он рядом.

​Держа её на руках, как самое дорогое сокровище в мире, боевой маг уверенно зашагал прочь из разрушенного ритуального зала, даже не обернувшись на закованного в кандалы ректора. Впереди их ждал свет, тепло и долгий путь к исцелению.

Жёлтый свет магических светильников лекарского крыла показался Лике слишком ярким, когда она с трудом приоткрыла тяжёлые веки. Первое, что она почувствовала — это блаженное, окутывающее тепло чистых простыней и... тихий, надрывный всхлип совсем рядом.

​Повернув голову, Аделика увидела Каталину. Подруга сидела на самом краю стула, её глаза были красными и опухшими от долгих слёз, а в руках она комкала насквозь мокрый платок.

​Стоило Лике слабо пошевелиться, как Каталина вздрогнула, всматриваясь в её лицо, и разрыдалась с новой силой, уже не прячась.

​— Лика! О, Светлый, Лика, ты проснулась! — Каталина осторожно, боясь причинить боль, прижала ладони к её здоровой руке. — Прости меня, пожалуйста, прости! Если бы я только... если бы я только знала!

​— Кат... — голос Лики после долгой голодовки и криков в подземелье звучал как сухой шелест. — Воды...

​Каталина тут же подскочила, дрожащими руками налила воду из хрустального графина и помогла Лике сделать несколько жадных глотков. Прохладная влага мгновенно отозвалась тупой болью в пустом желудке, но в голове немного прояснилось.

​— Что произошло? — тихо спросила Аделика, устраиваясь на подушках. — Как вы меня нашли?

​Каталина опустила голову, судорожно вздохнула и начала говорить, отводя взгляд в сторону. На её лице сменялись выражения жгучего стыда и глубокой, личной боли.

​— Это всё из-за меня... Я ведь видела, Лика. В ту ночь на балу я краем глаза заметила, как ректор уводил тебя в свой кабинет. Я хотела пойти за вами, спросить, что случилось, но... — Каталина запнулась, и из её глаз снова брызнули слёзы. — Но Кломер меня остановил. Мой... профессор Кломер. Он буквально вцепился в меня, начал нести какой-то бред, увёл в другую сторону, закружил в танце... Он намеренно отвлекал меня! Всё ради того, чтобы я не побежала за тобой, не подняла шум и ничего не заподозрила!

​Лика потрясённо молчала, слушая признание подруги. Теперь пазл складывался. Ректор действовал не один, у него был сообщник среди преподавателей, который помогал вычислять сильных магов и следил, чтобы свидетели ничего не заметили.

​— Он оказался его сообщником, Лика, — глухо, с трудом выдавливая слова, продолжила Каталина. Ей было невыносимо больно признавать предательство человека, который понравился ей впервые за долгое время и так красиво проявлял к ней знаки внимания, но сейчас ей было в сто крат больнее за едва не погибшую подругу. — Когда ты пропала, я места себе не находила. В конце концов я не выдержала, прибежала к твоему Альдо и рассказала, что видела тебя с ректором. Кломер до последнего крутился рядом, пытался выставить меня сумасшедшей перед Сартори, уверял, что мне показалось... Но Альдо... Сартори не стал слушать его ложь. Он сразу всё понял. Твой маячок сработал в самый последний момент, но Альдо к тому времени уже знал, где именно искать. Ищейки министерства до этого обыскали всё, но их магия просто слепла, они ничего не видели!

​Лика тяжело вздохнула, и на её губах появилась горькая усмешка.

​— Они и не могли увидеть, Кат... — тихо, прерывисто произнесла она. — Ректор сам мне всё рассказал, пока вёл по коридорам. Весь этот подвал выстроен из мёртвого камня. Из того самого минерала, который когда-то добывали на шахтах моих родителей. Он полностью блокирует поисковую магию и искажает эманации, создавая слепую зону. Ректор из-за этого камня и убил мою семью много лет назад... Папа отказался продавать его для сомнительных ритуалов. Ректор долгие годы готовил этот контур.

​Каталина в ужасе прижала ладонь к губам, не в силах осознать весь масштаб открывшейся жестокости.

​Дверь лазарета тихо скрипнула, прерывая их тяжёлый разговор. В палату мягкой, но уставшей походкой вошёл мэтр Лимер. Главный лекарь академии выглядел так, словно не спал несколько суток. На его лице, обычно спокойном и собранном, сейчас читалось крайнее потрясение.

​Он молча подошёл к кровати, покачал головой, глядя на бледную Лику, и аккуратно поставил на тумбочку поднос с дымящимися отварами и запечатанными флаконами.

​— Ну и напугали же вы нас, профессор Сальви, — негромко произнёс Лимер, принимаясь измерять её пульс мягким диагностическим заклинанием. — Вот, выпей это немедленно. Здесь восстанавливающий комплекс и мягкое питательное средство для вашего истощённого желудка. Пищу принимать только в жидком виде и по чуть-чуть.

​Лика послушно приняла флакон, чувствуя, как целебное тепло начинает медленно разливаться по телу, утихомиривая боль.

​Лекарь отошел на шаг, скрестив руки на груди, и его плечи бессильно опустились.

​— До сих пор не могу поверить... — негромко, качая головой, признался Лимер. В его голосе сквозило глубокое разочарование. — Столько лет работать бок о бок с человеком... Мы ведь считали его гордостью академии, сочувствовали его трагедии на границе. А он... устроить такое чудовищное судилище прямо под нашими ногами? Похищать собственных адептов ради возвращения силы? Это просто в голове не укладывается. Какое безумие…

Лика опустила пустой флакон на тумбочку, и в её мыслях испуганной птицей забилось воспоминание о жутких каменных плитах, на которых, опутанные багровыми нитями магии, лежали другие жертвы.

— Профессор Лимер... — Лика подалась вперёд, отчего в глазах на мгновение потемнело. — Там, на остальных алтарях... Блейк. И, кажется, ещё один человек, они дышали. Они... они ведь живы?

Целитель поспешно шагнул к ней и мягко, но настойчиво уложил обратно на подушки. На его уставшем лице впервые за всё время появилась слабая, облегчённая улыбка.

— Живы, профессор Сальви, живы. Успокойтесь, вам нельзя нервничать, — мягко произнёс он. — Сартори ворвался в зал вовремя. Ректор успел сильно истощить их, они были на самом краю, едва дышали... Но контур разрушен, и выкачка силы прекратилась. Их ждёт очень долгое, тяжёлое восстановление, — честно продолжил Лимер, посерьёзнев. — Магические каналы истощены почти до основания, тела слабы, но самое главное — их жизни больше ничего не угрожает. Мы вернём их на ноги.

Словно огромный камень свалился с души Лики. Она прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза облегчения. Они выжили. Блейк выжил. Весь этот кошмар действительно подошёл к концу.

— Ну а теперь, — лекарь строго посмотрел на обеих девушек, возвращая себе профессиональный тон, — разговоры окончены. Профессору Сальви нужен абсолютный, беспрерывный покой, чтобы восстанавливающий комплекс подействовал как надо, прошу вас покинуть палату.

— Да, конечно, — Каталина поднялась, напоследок бережно и крепко сжав пальцы Лики. — Главное — вы все живы. Отдыхай, Лика. Я приду завтра.

Когда за подругой и целителем тихо закрылась тяжёлая дверь, в палате воцарилась звенящая, мирная тишина. Мягкий жёлтый свет светильников теперь казался убаюкивающим. Лика расслабилась на мягких простынях, готовая провалиться в глубокий сон без сновидений.

Но едва она закрыла глаза, как в углу палаты, у самого окна, послышался тихий, едва уловимый шорох.

Лика испуганно распахнула глаза и тут же замерла. Из тени медленно вышел Альдо. На нём не было привычного безупречного сюртука — только белая рубашка с засученными рукавами и расстёгнутым воротом. Он выглядел отчаянно уставшим, на бледном лице залегли глубокие тени, но когда его тёмный взгляд остановился на ней, в нём вспыхнуло столько острой, живой нежности и облегчения, что у Лики перехватило дыхание.

В палате тонко, едва заметно пахло хвоей и морозным ветром.

— Ты не спишь, — негромко произнёс он, делая шаг к стулу около кровати.

​Лика вместо ответа лишь слабо покачала правой, здоровой рукой, подзывая его ближе. Горло всё ещё саднило, а эмоции, которые она так долго сдерживала, подступили к самому сердцу жгучим комком.

​Альдо пересёк палату в два счёта. Он опустился на край постели, и Лика тут же потянулась к нему, утыкаясь носом в изгиб его шеи. От него пахло ночной прохладой, снегом и едва уловимо — терпким табаком. Мужчина осторожно, словно она была невероятно хрупкой статуэткой, обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы. Его плечи, до этого напряжённые как струны, наконец бессильно опустились.

​— Я думал, что опоздал, — хрипло прошептал Альдо, и Лика почувствовала, как сильно подрагивают его пальцы, гладящие её по спине. — Когда маячок погас... Лика, Светлый, я никогда в жизни так не боялся.

​— Ты успел, — тихо ответила она, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в его измученные глаза. — Ты спас нас. Но тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста... ляг со мной.

​Альдо удивлённо приподнял брови, вглядываясь в её лицо, но спорить не стал — у него просто не осталось на это сил. Он аккуратно сбросил тяжёлые уличные сапоги и скользнул на постель, устраиваясь рядом. Места на больничной койке было немного, но это было даже к лучшему.

​Лика сразу же устроилась на его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Альдо укрыл их обоих одеялом, крепко прижимая её к себе рукой, словно всё ещё боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить хватку. В его объятиях ледяной страх подземелий наконец-то начал отступать.

​В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их глубоким дыханием. Лика перебирала пальцами пуговицы на его рубашке, чувствуя, как сонливость от лекарств Лимера накатывает с новой силой. Но оставался один важный узел, который ей нужно было развязать, чтобы отпустить это прошлое.

​— Альдо... — позвала она в полумраке. — Ректор... он ведь сам открылся мне там, внизу. До того, как начался ритуал. Он рассказал всё.

​Она с трудом сглотнула и, прерываясь на долгие паузы, начала тихо говорить. Лика пересказывала ему безумную исповедь бывшего ректора: про то, как он годами выстраивал этот контур, про мёртвый камень, который крал чужую магию, и про её родителей... Про то, что её семья погибла только потому, что отец отказался отдавать шахты ради этого чудовищного безумия.

​Альдо не перебивал её. Он лишь сильнее сжимал её в объятиях, зарываясь пальцами в её волосы, и его дыхание становилось тяжёлым от сдерживаемого гнева на тварь, посмевшую разрушить её жизнь. Он постарается, чтобы приговор ректора был как можно более жёстким. Но сейчас, когда всё было высказано, этот груз больше не принадлежал Лике одной. Она разделила его с ним.

​Постепенно её голос становился всё тише, слова путались, превращаясь в неразборчивый шёпот. Напряжение последних дней окончательно покинуло её тело.

​— Спи, душа моя, — тихо прошептал Альдо ей в макушку, целуя в волосы. — Теперь всё закончилось. Теперь ты в безопасности.

​Лика закрыла глаза и улыбнулась. Под мерный, сильный стук сердца Альдо она наконец-то погрузилась в глубокий, целительный и совершенно спокойный сон.

Жизнь в академии постепенно возвращалась в привычное русло, хотя для Аделики всё уже безвозвратно изменилось. Ужасы пережитого в подземелье понемногу бледнели, оставляя после себя не страх, а твёрдую, зрелую решимость.

​В один из тихих вечеров, когда они с Альдо сидели в его комнате, Лика отставила чашку с травяным чаем и негромко произнесла:

​— Я хочу съездить в своё родное поместье, Альдо. Хочу официально восстановить все права на наследство ре'Сальви. Ректор под стражей, скрывать мне нечего. Я обязана вернуть то, что принадлежало моим родителям.

​Она перевела взгляд на свои руки и мягко улыбнулась, поддаваясь мечтам:

​— Я хочу, чтобы в будущем... когда-нибудь, один из наших детей унаследовал эти земли. Стал продолжателем дела моей семьи, вернул шахтам прежнее честное имя.

​Альдо, сидевший рядом, внимательно посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула гордость. Он перехватил её ладонь, целуя кончики пальцев.

​— Значит, решено, — одобрительно кивнул он. — Сначала мы отправимся в столицу, чтобы оформить все бумаги в Министерстве и поднять архивы. — Он задумчиво отвёл взгляд и замолчал на секунду, а затем снова обернулся к ней: — А оттуда я хотел бы отвезти тебя в наш столичный дом, родители тоже приедут туда, и вы познакомитесь. — Он лукаво подмигнул ей. — Что думаешь?

​— Я боюсь, — тихо ответила Лика, и Альдо тут же крепче взял её руку в свою.

​— Всё пройдёт хорошо, я уверен в этом. — Альдо поцеловал её пальчики. — Но... нам нужно решить ещё кое-что. Тебе ведь нужно завершить этот год здесь или увольняться. Что думаешь делать?

​Лика тяжело вздохнула, прислонившись плечом к его груди:

​— Я ещё не решила, это трудное решение.

​— Буду честен, я бы хотел увезти тебя в столицу, — Альдо мягко обнял её за плечи, перебирая пальцами пряди её волос. — Ты можешь стать преподавателем там или же просто быть моей женой.

​— Но я не смогу сидеть без дела всё время, пока ты будешь работать, — возразила Лика, подняв на него взгляд.

​— Вообще-то можешь, моего заработка точно хватит на нашу пока что маленькую семью, но, судя по твоему лицу, ты очень против этого, — улыбнулся маг, и в его голосе прозвучала абсолютная уверенность. — Тогда станешь преподавателем в столичной академии. Я тебе всё расскажу и дам рекомендации. Я всё-таки действительно был там преподавателем, правда, всего несколько десятин, но связи и имя остались. Тебя примут с распростёртыми объятиями.

​— Несколько десятин? Так ты ещё и тут скрывал, — ахнула она.

​— Ну не совсем, — он виновато взъерошил свои светлые волосы. — Но вообще, Лика, я тут подумал, давай отложим всю эту основную волокиту с твоим наследством до лета. Вот сыграем свадьбу, и мы вместе окончательно со всем разберёмся. Сейчас тебе не нужны эти бесконечные суды и министерские чиновники, нужно поберечь силы, ты только восстановилась.

​Лика лукаво прищурилась. Тепло тела Сартори, сидящего рядом, настолько расслабило её, что она решила немного поддразнить его:

​— М-м-м, лорд Сартори... Неужели вы решили отложить это, чтобы после свадьбы прибрать к рукам мои богатые рудники? Хотите захапать имущество бедной сироты?

​В комнате на мгновение повисла тишина. Альдо замер. Он посмотрел на неё с таким искренним, глубоким недоумением, что Лика едва сдержала смешок. Несколько секунд Альдо переваривал её слова, а потом до него наконец дошёл её шутливый тон. Маг тихо рассмеялся, качая головой.

​— О да, леди Сальви, вы раскусили мой коварный план. Сплю и вижу, как отбираю у вас мёртвый камень, — он снова улыбнулся, но затем его лицо быстро стало серьёзным. Он накрыл её руку своей и заглянул прямо в глаза: — А если серьёзно... раз уж мы заговорили об этом. Давай прямо перед помолвкой или перед свадьбой составим и подпишем брачный договор. Мы внесем туда пункт, что на родовые земли Сальви, шахты и всё сопутствующее имущество претендуешь исключительно ты. Ни я, ни род Сартори не будем иметь к этому никакого отношения ни при каких обстоятельствах. Чтобы у тебя даже в шутку не возникало таких мыслей, душа моя.

​Лика прикусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает волна нежности, она чуть сжала его пальцы:

​— Ну вот, всю шутку испортил своей безупречной честностью... — потянувшись к его губам, выдохнула она.

Оставив лёгкий, дразнящий поцелуй на его губах, она скользнула ниже, очерчивая губами линию челюсти, и прижалась к горячей коже на шее, наслаждаясь его близостью и тем, как сбивается его дыхание.

​Это стало последней каплей. Альдо резко прикрыл глаза, в горле у него родился низкий, глухой звук. Не успела Лика ахнуть, как он перехватил её за талию и единым, плавным движением опрокинул на мягкую кровать, мгновенно зависнув над ней. Его длинные светлые волосы разметались, а в потемневших, почти чёрных глазах полыхнуло такое откровенное, голодное пламя, что у Лики сладко замерло сердце.

​Он поймал её губы в глубоком, требовательном поцелуе, от которого кружилась голова, лишая возможности дышать. Альдо целовал её так, словно пытался окончательно доказать самому себе, что она здесь, живая, настоящая и принадлежит ему. Наконец он нехотя отстранился на расстояние вдоха и обжёг её горячим шёпотом:

​— Леди Сальви, не дразните меня раньше времени, будьте человеком, — его голос стал на порядок ниже, превратившись в вибрирующий бархат, выдающий с трудом сдерживаемое, дикое напряжение. Он поймал её запястья, мягко фиксируя их над головой, и прикусил мочку её уха, заставив девушку судорожно вздохнуть. — Клянусь, после свадьбы ты у меня месяц не выйдешь из спальни.

​Подавив рвущийся наружу стон, Альдо на секунду прижался всем своим сильным, подтянутым телом к её телу, заставляя Лику до предела прочувствовать, каких усилий ему стоит эта дистанция. Оторвавшись от её губ, он зарылся лицом в изгиб её шеи, тяжело и прерывисто дыша, пока пульс под его пальцами постепенно выравнивался. Ещё мгновение — и он нехотя отстранился, садясь на краю кровати и пытаясь совладать с собственной магией, которая от избытка чувств едва заметно искрила на кончиках его пальцев. Лика осталась лежать на подушках — растрёпанная, с горящими щеками и абсолютно счастливая.

​Выезд в столицу назначили на конец больничного Лики. Поездка к Сартори-старшим, которой она втайне так сильно боялась, прошла как нельзя лучше. Стоило им переступить порог роскошного, но удивительно уютного и светлого столичного дома, как все страхи рассеялись. Родители Альдо встретили её не как заезжую гостью, а с таким искренним, обволакивающим теплом, будто ждали всю жизнь. Мать Альдо, высокая статная женщина со светлыми волосами, которые унаследовал её сын, едва обняв бледную, хрупкую Лику, тут же со слезами на глазах назвала её дочерью. Отец же — от которого Альдо взял глубокий цвет глаз и явную, благородную манеру держаться — крепко пожал руку сыну, взглядом полностью одобряя его выбор.

​Чуть позже вся семья собралась в просторной столовой. К ним присоединилась и младшая сестра Альдо, Элина — весёлая девушка, которая тут же принялась засыпать Лику вопросами об академии.

​— А правда, что Альдо на лекциях был самым строгим из всех? — смеясь, спросила Элина. — Он вечно писал нам письма, что в академии всё слишком скучно и несерьёзно. Мы с Торном тогда только и делали, что гадали, когда же он найдёт себе ту, что заставит его отложить учебники.

​— А где же сам Торн? — поинтересовался Альдо у отца, разливая вино.

​— Твой брат по уши погряз в делах рода, — со вздохом ответил глава семейства. — Передавал огромный привет и свои глубочайшие извинения. Обещал вырваться прямо к вашей помолвке. Я начал передавать ему дела семьи, он вступает в наследство, сейчас отнимает у него все силы.

​Обед прошёл удивительно легко. Лика, чувствуя себя частью этой большой, любящей семьи, даже не заметила, как пролетело время.

​Но вскоре им пришлось вернуться в академию. Правда, стоило им переступить порог, как между ними разгорелся первый серьёзный спор. Альдо наотрез отказывался позволять ей возвращаться к прежней работе.

​— Никаких практик, Дели. Только лекции. Хватит, я бы вообще забрал тебя отсюда немедленно, — непреклонно заявлял он в своём кабинете. — Ты едва оправилась. К тому же после того, что здесь произошло... мне тошно даже просто находиться в этих стенах. Мы уезжаем в столицу.

​Лика, видя его страх за неё, подошла со спины и мягко обняла за талию, утыкаясь носом между лопаток.

​— Альдо, пожалуйста, — умоляла она. — Мне и самой здесь поднадоело, но я не могу просто бросить адептов посреди семестра. Давай я спокойно доработаю год? Я успею передать все дела, мы закроем ведомости, и летом уедем навсегда. Обещаю.

​Альдо тяжело дышал, чувствуя её нежность. Он развернулся и крепко прижал её к себе.

​— Ладно, — глухо сдался он. — Только этот год. И если замечу, что ты взяла хоть одну лишнюю смену — я лично запру тебя в нашем доме. Договорились?

​— Договорились, — улыбнулась Лика.

Вечером, когда Альдо ушёл улаживать дела с временным руководством академии, Лика наконец-то смогла уединиться с Каталиной. Стоило подруге заметить на пальце Дели изящное кольцо, как лазарет огласился оглушительным восторгом.

​— Ты невыносима! — смеясь, Каталина крепко обняла подругу. — Я так за вас рада! Надеюсь, пригласишь на свадьбу? — Она задорно подмигнула и тут же принялась быстро, взволнованно тараторить: — Блейк и ещё один выживший, десятый, идут на поправку. Лимер говорит, что их каналы чистые, и скоро парней выпишут. Теперь всё точно будет хорошо.

​Лика с улыбкой слушала её, но затем мягко спросила:

— Лин... А ты собираешься остаться в академии? Я скорее всего уеду в столицу после окончания года. Поедешь с нами?

​Каталина на мгновение замерла, опустив взгляд на свои руки, и её улыбка стала немного грустной.

— Нет, Лика, я не хочу вас стеснять. Я обязательно буду на вашей свадьбе, но потом я... я уезжаю. Пока не могу ничего рассказать, но после торжества ты всё узнаешь. Мне нужно очень серьёзно подготовиться к этому.

​Она заметно нервничала, пальцы её подрагивали, выдавая внутреннее смятение. Лика не стала давить расспросами — она списала это на недавний кошмар с Кломером, решив, что подруге просто нужно время пережить случившееся и прийти в себя. Дели даже не догадывалась, что за таинственным отъездом Каталины на самом деле скрывались совершенно другие, куда более сложные тайны, о которых ей ещё только предстоит узнать.

​— Всё будет хорошо, я верю в тебя, — тихо произнесла Лика и крепко, поддерживающе обняла подругу. — Ты же будешь мне писать и звонить по кристаллу?

​— Конечно, буду! — Каталина улыбнулась сквозь подступившие слёзы, сжимая Дели в ответных объятиях.

​— Звони обязательно, Лина, куда бы ты ни отправилась, — мягко попросила Лика, заглядывая ей в глаза.

Вернувшись в комнату ближе к ночи, Лика обнаружила Альдо, который уже вовсю хлопотал над её «вечерним ритуалом». На столе стоял ароматный, дымящийся восстанавливающий настой, приготовленный по особому рецепту профессора Лимера. Альдо обернулся на звук шагов, и его лицо мгновенно разгладилось. Он подошёл, бережно забирая уставшую Лику в свои объятия, готовый защищать её покой каждую секунду этого оставшегося года. Помолвку они отпразднуют совсем скоро, брачный договор лежал в ящике стола, гарантируя её абсолютную независимость, а впереди их ждало лето, столица и целая жизнь на двоих.

​— Выпей, — он пододвинул чашку, заботливо кутая её в тёплый плед. — Лимер сказал, что после всех твоих приключений нервная система требует поддержки. Я буду лично следить за этим, пока мы не уедем.

​Лика послушно пригубила горьковатый напиток, наслаждаясь тем, как его руки уверенно и нежно касаются её плеч. В этот момент она поняла: все суды, министерства и даже будущая работа в академии — это лишь мелочи. Главное, что теперь у неё есть человек, который будет заботиться о ней так, как никто и никогда.

​На следующий день они вместе подписали тот самый брачный договор. Лика читала пункты, в которых Альдо прописал полную независимость её собственности, и чувствовала, как камень падает с души. Этот маг был не просто сильным защитником — он был безупречно честен.

​Оставались лишь последние недели в этих стенах, но теперь они не казались ей тюрьмой. Ведь впереди ждала жизнь, о которой она не смела даже мечтать.

Лето ворвалось в столицу оглушительным звоном свадебных колоколов, ароматом цветущих белых роз и ослепительным солнцем. Грандиозное торжество в соборе, на которое съехался весь цвет общества, Аделика помнила как сквозь прекрасный, наполненный слезами счастья туман. Но по-настоящему дышать она начала только к вечеру, когда праздничный шум их с Альдо свадьбы утих, а гости рассредоточились по весеннему саду.

Лика стояла на веранде, вдыхая прохладный ночной воздух, напоенный ароматами ночных цветов. Шёлковый подол подвенечного платья мягко шуршал при каждом движении, а на пальце поверх помолвочного кольца теперь искрился тяжёлый, искусно сработанный свадебный венец рода Сартори.

Сзади раздались тихие, уверенные шаги, которые она теперь узнала бы из тысячи. Тёплые, сильные руки легли ей на талию, увлекая назад, и Альдо прижал её к своей широкой груди, утыкаясь лицом в обнаженное плечо. От него пахло праздничным вином, едва уловимой дорогой хвоей и тем пьянящим теплом, которое всегда согревало её в самые холодные минуты.

— Устала, леди Сартори? — тихо, с нескрываемой гордостью и собственническими нотками в голосе спросил он, обжигая поцелуем чувствительную кожу на шее.

— Немного, — Лика обернулась в его руках, ладно устроившись в кольце его объятий. Она забросила ладони ему на плечи, ощущая пальцами текстуру праздничного сюртука, и заглянула в любимые, потемневшие от нежности глаза. — Всё до сих пор кажется мне сном. Прекрасным, невероятным сном. И я не хочу просыпаться.

Она трепетно потянулась к его губам, желая раствориться в его вкусе, но едва их дыхание смешалось, двери веранды с тихим стуком открылись.

На пороге показались Сартори-старшие вместе с Элиной и Торном, который, как и обещал, вырвался со своей суровой службы ради брата. Торн выглядел уставшим, но на его лице блуждала искренняя, довольная улыбка, а Элина буквально светилась от восторга. Мать Альдо, сияя от радости, держала в руках изящную шкатулку из темного дерева, перевязанную шелковой лентой.

— Дорогие наши, — мягко произнёс отец Альдо, останавливаясь рядом и ласково глядя на молодоженов. — Мы не хотели утомлять вас министерской волокитой в такой день, но пришло время для нашего главного свадебного подарка. Лика, девочка моя, это тебе от всей нашей семьи.

Старший лорд Сартори открыл шкатулку и протянул Лике плотную гербовую бумагу, скрепленную тяжелыми золотыми печатями Министерства. Лика бегло пробежала глазами по каллиграфическим строчкам, и её сердце пропустило удар. Она прижала дрожащую ладонь к губам; у неё перехватило дыхание, а к горлу подкатил ком. Это был официальный, окончательный и не подлежащий какому-либо обжалованию указ о полном восстановлении прав Аделики Сартори (в девичестве ре'Сальви) на всё родовое наследство, включая все земли, глубокие шахты и замороженные счета.

— Мы подняли все старые архивы, задействовали все связи и закрыли это дело раз и навсегда, — улыбнулась мать Альдо, шагнув вперед и тепло, по-матерински обнимая невестку. — Никаких судов, никаких чиновников. Твоё имя полностью очищено, а рудники официально принадлежат тебе. Поздравляем, родная.

— Теперь никто не посмеет даже косо взглянуть в сторону твоего наследства, сестрёнка, — весело вставил Торн, обменявшись с Альдо понимающим, крепким мужским взглядом.

Лика прижала бесценные бумаги к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слёзы глубокой благодарности. Огромный, удушающий груз, который она в одиночку несла столько лет, наконец-то растаял без следа. Попрощавшись с родителями и забравшими Элину братом, которые тактично оставили молодожёнов наедине, Лика повернулась к мужу. Альдо смотрел на неё с нежной, загадочной и слегка лукавой улыбкой.

— Раз уж родители вручили свой подарок... пора и мне отдать свой, — тихо произнёс он, шагнув к ней вплотную и доставая из кармана сюртука два запечатанных билета из плотной тисненой бумаги. — Это на магический экспресс.

— Что это? — спросила Лика, с улыбкой вытирая со щеки хрустальную слезинку.

— Наш медовый месяц, душа моя, — Альдо властно притянул её ближе за талию, заставляя их тела соприкоснуться. — Мы отправляемся в горы. В твоё родное поместье ре'Сальви.

Лика ахнула, удивлённо округлив глаза, в которых отразился испуг вперемешку с надеждой:

— Но Альдо... там же всё заброшено, разрушено после той страшной ночи...

— Уже нет, — перебил он её, нежно целуя в лоб, успокаивая её тревогу. — Мои люди работали там, не покладая рук, последние три месяца. Конечно, восстановить всё огромное поместье так быстро было просто невозможно, но центральное крыло, ваша семейная спальня, гостиная и камины полностью готовы к нашему приезду. Мы проведём этот месяц вдвоём, в твоих родных горах. Будем дышать чистым воздухом, скрытые от всего мира, и ты сможешь сама, никуда не торопясь, решить, как перестроить всё остальное для наших будущих детей.

Лика не выдержала. Бумаги скользнули на столик, и она крепко, отчаянно обвила его шею руками, утыкаясь носом в изгиб шеи. Счастья было так оглушительно много, оно затапливало её изнутри, едва умещаясь в груди.

Но Альдо еще не закончил. Он мягко перехватил её лицо ладонями, заставляя приподняться и посмотреть на себя. Его взгляд, обычно строгий и холодный для чужаков, сейчас стал предельно серьёзным, глубоким и наполненным невероятным, выстраданным облегчением.

— И это ещё не всё, Дели, — тихо, но удивительно твёрдо сказал он, заглядывая ей в самую душу. — Помнишь, я обещал тебе, в те дни в академии, что больше никогда не заставлю тебя так дрожать от страха за мою жизнь? Накануне свадьбы я подписал официальное прошение о переводе. Я ушёл из боевого ведомства первого ранга на более спокойную, штабную и аналитическую службу здесь, в столице.

Лика замерла в его руках, боясь пошевелиться, боясь поверить в услышанное.

— Больше никаких опасных рейдов по границам, никаких смертельных миссий в темных подземелях и тяжёлых заданий, с которых можно не вернуться, — продолжал Альдо, и на его губах появилась тёплая, бесконечно облегчённая улыбка, разгладившая суровую складку у рта. — Из этих командировок меня больше не должны привезти мёртвым. Я нужен тебе здесь. Живой, здоровый и любящий. Я хочу возвращаться к тебе каждый вечер. Хочу видеть, как растут наши дети, Дели.

Лика судорожно всхлипнула, но на этот раз это были слёзы абсолютного, безграничного покоя. Ледяной, липкий страх, который глубоко внутри неё долгие месяцы шептал, что её выстраданное счастье могут в любой момент отобрать, наконец-то разбился вдребезги, как хрупкое стекло.

Альдо прикрыл глаза и с тихим, счастливым стоном, в котором смешались вся его многолетняя выдержка и скопившаяся страсть, вовлёк её в глубокий, головокружительный поцелуй. Он целовал её как свою жену — уверенно, горячо, забирая всё её дыхание без остатка. Подхватив её на руки, он заставил тяжелый шёлк подвенечного платья взметнуться в воздухе белым облаком, и уверенным шагом понёс её с веранды в сторону их спальни.

Впереди у них были величественные горы, окутанные прохладным утренним туманом, восстановленный отчий дом, тихая, безопасная служба в столице и целая, бесконечная жизнь, которую они отвоевали у тьмы вместе.

Навсегда.

Тяжёлые дубовые двери спальни захлопнулись от резкого, нетерпеливого движения его ноги. Короткий, властный пас руки — и на замок легли мощные, переливающиеся золотом контуры блокирующей магии рода Сартори. Следом по комнате развернулся плотный полог молчания. Всё. Ни один звук, ни один вздох не вылетит за пределы этих стен.

Альдо не стал нести её к кровати. Он опустил её на пол прямо у двери, но не выпустил из рук, тут же вжимая спиной в прохладное дерево. Он навис над ней всем своим сильным, тяжело дышащим телом. Его светлые волосы растрепались, а глаза, потемневшие до черноты, горели таким откровенным, голодным пламенем, что у Лики перехватило дыхание.

— Ну что, леди Сартори, — его голос стал неприлично низким, вибрирующим бархатом. Он поймал её подбородок, заставляя смотреть прямо на себя, и на его губах промелькнула опасная, обещающая улыбка. — Помнишь, что я сказал тебе тогда в академии? Что после свадьбы ты у меня месяц не выйдешь из спальни?

Лика с трудом сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар, но взгляд не отвела. Она дерзко вскинула голову, уходя от его пальцев лишь для того, чтобы приподнять подбородок ещё выше, прямо к его лицу. Медленно, дразняще облизнула сухие губы и томно, низко выдохнула:

— М-м-м... Помню, лорд Сартори... — её глаза блеснули вызовом. — Неужели вы собираетесь выполнять свои угрозы прямо у двери?

— Это не угроза, душа моя. Это обещание, — выдохнул он ей в самые губы и резко, безраздельно овладел её ртом.

Он целовал её жадно, глубоко, до головокружения, сминая её губы и заставляя Лику тихо, беспомощно стонать. Горячие мужские руки скользнули по её талии вверх. Раздался тихий, трепетный треск — Альдо безжалостно рванул шнуровку на спине, освобождая её из плена дорогой ткани. Тяжёлое платье соскользнуло к её ногам белой пеной, оставляя Лику в полупрозрачном, невесомом нижнем платье, сквозь которое соблазнительно просвечивало тончайшее кружевное бельё и шёлковые чулки. Альдо скинул мешающий сюртук и рубашку прямо на пол. Контраст его горячей, рельефной мускулистой груди и её нежной кожи заставил Лику всхлипнуть.

Он подхватил её под бёдра, заставляя обвить его талию ногами, и в несколько размашистых шагов перенёс её на огромную кровать, обрушиваясь сверху. Одеяла и подушки поглотили их, но Альдо не дал ей опомниться. Его ладонь, горячая и слегка шершавая, медленно скользнула вверх по её бедру, сминая тонкую ткань нижнего платья, очертила изгиб талии и замерла на груди. Он нежно, но требовательно провёл пальцами по кружеву белья, заставляя её соски мгновенно затвердеть под его ладонью, а саму Лику — сладостно выгнуться навстречу этой пытке. Мужчина окончательно избавил её от последних клочков одежды и спустился к её ногам.

Лика не успела сообразить, что происходит, как Альдо развёл её бёдра в стороны, устраиваясь между них на коленях.

— Альдо... что ты... — выдохнула она, когда его горячие ладони скользнули по внутренней стороне её бёдер, заставляя раскрыться ещё сильнее.

— Я собираюсь заставить тебя забыть, как дышать, Дели, — хрипло отозвался он.

Он приник губами к нежной коже у самого лобка, заставляя Лику сладко вздрогнуть, а затем спустился ниже, туда, где всё уже изнывало от влажного, тянущего жара. Когда его горячий, влажный язык впервые коснулся её самой чувствительной точки, Лика резко выгнулась в пояснице, пальцы судорожно впились в шёлковые простыни, а из горла вырвался высокий, сорванный стон.

Альдо действовал со знанием дела, лаская её уверенно, глубоко и невероятно чувственно. Он чередовал широкие, дразнящие мазки языка с быстрыми, прицельными толчками, одновременно лаская её пальцами, проверяя, насколько она податлива и влажна. Внизу живота Лики закружился тугой, раскалённый вихрь. Ощущения были настолько острыми, что она начала всхлипывать, теряя контроль. Напряжение росло лавиной, и когда Альдо прижал язык сильнее, всасывая её чувствительную плоть, Лику сокрушительно накрыло первым, ослепительным оргазмом. Она громко закричала, её бёдра мелко задрожали, а мышцы судорожно сжали его пальцы.

Альдо слизнул её сладкие соки, давая ей всего несколько секунд на передышку. Лика лежала распластанная, тяжело дыша, думая, что это финал, но маг уже поднимался выше, нависая над ней. Его член, большой, пульсирующий от прилившей крови, упёрся в её лобок. Лика была настолько мокрой и подготовленной его языком, что когда Альдо одним мощным, плавным движением вошёл в неё на всю длину, не было ни капли боли — только чистый, невероятный экстаз наполненности.

— Альдо... — выдохнула она, по наитию крепко обвивая ногами его крепкий, мускулистый торс.

Он глухо зарычал, чувствуя, как её разгорячённое оргазмом тело плотно обхватило его. Он начал двигаться — быстро, глубоко, безжалостно ломая её выдержку. Спальня наполнилась звуками хлёстких шлепков тела о тело, рваным дыханием и стонами. Альдо менял темп, то замедляясь и входя в неё медленно до самого предела, заставляя Лику плакать от наслаждения, то ускоряясь до безумного, первобытного ритма.

Второй пик подкатил так быстро, что Лика не успела восстановить дыхание. От каждого мощного толчка внутри неё вспыхивали искры, а когда Альдо перехватил её за талию, приподнимая навстречу своим ударам, её тело снова сдалось. Лика забилась под ним во втором, ещё более глубоком и протяжном оргазме, выкрикивая его имя.

Альдо, видя её экстаз, окончательно потерял контроль. На его шее вздулись вены, мышцы на спине превратились в камень. Он сделал ещё несколько сокрушительных, быстрых толчков, вбиваясь в неё до самого упора, и с низким, утробным стоном излился глубоко внутрь неё, заполняя её своим обжигающим теплом. От избытка его эмоций и дикого выброса магии, золотистые искры рода Сартори сорвались с его пальцев, ярким салютом озарив потолок спальни и медленно оседая на простыни.

Они лежали, тяжело дыша, их сердца стучали в один сумасшедший такт. Альдо уткнулся лицом в её мокрую от пота шею, медленно приходя в себя.

Прошло около получаса. Лика начала расслабленно засыпать под его весом, когда почувствовала, как внутри неё его плоть, не покидая её лона, снова начала стремительно наливаться тяжёлой, каменной силой.

Лика удивлённо открыла глаза, встречаясь с его потемневшим, всё ещё голодным взглядом. На губах Альдо блуждала хищная улыбка.

— Альдо... ты же шутишь? — пролепетала она, чувствуя, как от одного лишь этого движения внутри снова просыпается сладостный трепет.

— Я же сказал, Дели, — он перехватил её запястья, фиксируя их над головой и снова начиная медленно, тягуче двигаться внутри неё, заставляя её бёдра непроизвольно подаваться навстречу. — Ты не выйдешь из этой спальни месяц.

Лика всхлипнула, когда он прикусил её мочку уха, и снова закрыла глаза, полностью отдаваясь в руки своего мужчины, готовая сгорать в этом пожаре столько раз, сколько он пожелает. Впереди была вся ночь, и Альдо явно собирался доказать, что боевые маги такого ранга не знают усталости.