Долгожданный внесерийный роман автора.
Триллер в стиле Дэна Брауна.
Знание – это великое благо. До тех пор пока оно не попадет в плохие руки…
Расследование жуткого убийства профессора Эксетерского университета приводит к поразительному выводу: преступники – его собственные студенты, изучающие историю колдовства и спиритизма. В частности, улики указывают на американку Шерин Карр. Перед смертью профессор сунул ей в руки старинный манускрипт – зашифрованный рукописный дневник знаменитого оккультиста графа де Сен-Жермена. Он умолял ее сохранить этот текст, предостерегая: «Не верьте никому». Но Шерин не обойтись без помощи друзей. Каждый из них силен в своем аспекте знаний, и вместе они создают отчаянную команду хранителей… О том, что эти студенты невиновны, знают только они сами.
Преследуемые правоохранительными органами и могущественной организацией под названием «Братство», друзья вынуждены бежать. В смертельно опасной погоне по Европе – от лондонского Тауэра до парижских замков и крепости в итальянских Альпах – Шерин должна разгадать истинную тайну, скрытую в тексте Сен-Жермена. Тайну, которая отправит ее и остальных сквозь историю – и к одной из величайших загадок мира, сокрытой у самых корней западной цивилизации. Ее открытие может навсегда изменить человечество. Дело за малым: для начала постараться остаться в живых…
Джеймс Роллинс – самый продаваемый автор приключенческих триллеров, создатель многочисленных бестселлеров №1 по версии «New York Times», разошедшихся по всему миру тиражом 20 миллионов экземпляров и переведенных на 40 языков.
«Роллинс – это то, что получается, если поместить Дэна Брауна и Майкла Крайтона в адронный коллайдер». – New York Times
«Роллинс – безусловный лидер в том жанре художественной литературы, где сюжет строится на современном научном поиске тайных истин в останках погибших цивилизаций». – Wall Street Journal
«Такие романы никто не пишет лучше Роллинса». – Ли Чайлд
v 1.0 – создание файла – Haliz
James Rollins
Trust No One
© 2026 by James Czajkowski
Published in agreement with the author, c/o BAROR INTERNATIONAL, INC., Armonk, New York, U.S.A.
© Перевод с англ. яз., Самуйлов С.Н., 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
Доктору Мими Сато-Ре с благодарностью за преданность, дружбу и сочувствие
دوب اناد هکره دوب اناوت
دوب انرب ریپ لد شناد ز
Тот мощи достигнет, кто знанья достиг; От знанья душой молодеет старик[1].
Малое знание – опасная вещь, впрочем, как и большое.
Канву истории ткут как проходимцы, так и те, кто чист сердцем. И различить их порой невозможно. Эта история рассказывает об одном таком историческом персонаже: алхимике XVIII века, ставшем известным как граф Сен-Жермен.
Этот загадочный человек говорил на дюжине языков и был искусным живописцем, скрипачом и ученым. Он быстро завоевал уважение европейской знати. Упоминания о встречах с ним можно найти в трудах Вольтера, Моцарта, Казановы и на страницах десятков мемуаров. Ноты написанных им музыкальных произведений находятся в Британском музее. И тем не менее все это имеет лишь косвенное отношение к окружающему эту историческую фигуру ореолу тайны и чуда. Говорили, что он умеет убирать дефекты в алмазах и других драгоценных камнях и общаться с духами, а сообщения о том, что его видели в разных местах, появлялись еще долго после его предполагаемой смерти. Утверждения, предположения и истории, собранные в этой книге – сколь бы невероятными они ни казались, – основаны на зафиксированных свидетельствах. Вольтер сказал о Сен-Жермене так: «Он – человек, который не умирает и который знает все».
В XVII веке последние казни ведьм в Англии состоялись в городе Эксетер. Сегодня ситуация иная. По состоянию на сентябрь 2024 года Эксетерский университет предлагает программу последипломного образования в области магии и оккультных наук. Учебный план не предполагает манипуляций с волшебной палочкой или наложения заклинаний, предусматривает серьезное академическое изучение истории, практик и верований, отделяющих наш мир от сокрытых потусторонних сфер.
И все же многие считают эту область знаний опасной. И не только по религиозным причинам. Как полагают некоторые, исследование определенных знаний есть занятие слишком опрометчивое и рискованное, особенно для неподготовленных.
[Далее следует дневниковая запись из «Воспоминаний о Марии-Антуанетте» графини Габриэль Полины д'Адемар.][5]
Я только завершила свой вечерний туалет, готовясь ко сну, когда по моему загородному имению разнесся громкий, отчаянный стук. Мое уже далеко не юное сердце заколотилось от тревоги. Визит в столь поздний час мог сулить только дурное – тем более учитывая личность прибывшего.
– Он ожидает вас в фамильной часовне, – сообщила моя горничная, низко кланяясь, словно извиняясь за беспокойство.
– Спасибо, моя дорогая. Скажи месье Сен-Жермену, что я присоединюсь к нему вскоре.
Когда горничная удалилась с этим сообщением, я подошла к письменному столу в своем будуаре и достала дневниковые записи, что вела в 1780 году. Найти нужную не составило труда – ведь и теперь, четыре десятилетия спустя, запечатленный в ней момент не давал мне покоя. Он был свидетельством неисполнения мною долга придворной дамы, фрейлины королевы Марии-Антуанетты.
Я еще раз перечитала написанное тогда:
И до сих пор его происхождение остается загадкой.
Вскоре после прибытия в Версаль граф стал любимцем двора – и сущим наказанием для меня. Я боялась, что и этот визит не сулит ничего хорошего. Все началось сорок лет назад, когда одним воскресным утром он нагрянул в мой парижский дом с предупреждением о разорениях и смерти.
Чтобы вернуться в то утро, нужно было лишь перечитать то, что я записала тогда, в 1780 году.
Я сделала это сейчас – и воспоминания вернулись.
В то воскресное утро я очень спешила, опаздывая к службе, и была совсем не рада незваному гостю. Моя тогдашняя камеристка – ныне покойная – объявила посетителя, и, к величайшему моему изумлению, им оказался граф де Сен-Жермен. Он не появлялся при дворе четыре года, и к тому времени многие уже считали его умершим. И вот этот человек у меня на пороге, незваный и нежеланный, путешествующий под чужим именем – так требовала тайна, которую он нес с собой…
Граф пришел с предостережением для короля и королевы, передать которое хотел не лично, а через меня. Будучи фрейлиной, я имела доступ к королеве, а через нее и к самому королю.
Я записала его предостережение в дневник.
Я спросила, как он вообще мог узнать о столь гнусном плане, притом что отсутствовал все эти четыре года. Его ответ был столь же загадочен:
Не пожелав сообщить более, он настаивал, чтобы я передала это предостережение. На мой вопрос, почему он не сделает это сам, граф ответил словами, в правдивости которых у меня не было оснований сомневаться. Сен-Жермен впал в немилость у государственного министра, маркиза де Морепа, завидовавшего графу из-за благосклонности к последнему самого короля. Скорее всего, Морепа отверг бы любое предупреждение, исходящее от графа.
И хотя я согласилась и поступила в точности так, как того хотел граф, все оказалось тщетным. Сен-Жермен, получив аудиенцию у королевы, во всех подробностях рассказал ей о готовящемся заговоре. Мария-Антуанетта прислушалась к его предупреждению, но коварный маркиз де Морепа успел вмешаться в ход дел. В течение дня был отдан приказ разыскать Сен-Жермена и заточить его в Бастилию, но граф, ведомый той сверхъестественной проницательностью, что была всегда свойственна ему, исчез.
Тем не менее он и последующие годы продолжал посредством тайных посланий предупреждать королеву о Революции, предвосхищая ее ужасные последствия. И все сбылось!
Мне следовало – и в этом я признаю свою вину – поддержать графа с большей готовностью и рвением, но я этого не сделала. В конце концов, как он и предсказывал, пришло время Террора со всеми его кровопролитиями и смертоубийствами. Правительство было низвергнуто, а моя дорогая Антуанетта лишилась головы.
Я выжила лишь благодаря еще одному визиту графа незадолго до конца. Он встретился со мной тайно в церкви Реколье. Его слова преследуют меня до сих пор:
Я так и поступила, но прежде все же спросила о его собственном будущем и о том, увидимся ли мы снова. Он дал мне обещание – или, быть может, наслал проклятие:
«
И это его предсказание тоже сбылось. В последующие десятилетия он действительно навещал меня – уже четыре раза, – и всегда к неописуемому моему изумлению. Последняя встреча случилась семь лет назад. К тому времени я уже считала его умершим.
И вот он является вновь, когда мне восемьдесят пять. В зеркале над бюро я вижу морщины, редкую седину в волосах. Мое сердце – трепыхающаяся перепелка в клетке. Сомнений нет – это будет моя пятая и последняя встреча с загадочным графом, как он и предрекал.
«Но что ему нужно от меня теперь?» – спросила я, глядя на свое отражение в зеркале.
Понимая, что узнаю ответ только в фамильной часовне, я накинула на плечи вечерний плед, взяла трость и направилась вниз по лестнице, мимо потемневших от времени картин. Я пересекла зал по мраморному полу и прошла по коридору к часовенке, служившей моей семье на протяжении уже трех поколений.
В камине горел огонь. Свет и тепло манили меня. Моя горничная ждала у порога и уже хотела оповестить гостя, но я жестом показала, что она может быть свободна. Стук трости по плитам уже предупредил его.
И все же, проходя мимо, я заметила бледность на ее лице. Причина открылась тотчас же – ночной гость прибыл целым, но не вполне невредимым. Граф стоял у камина, силуэтом вырисовываясь на фоне пламени, озарявшего его, казалось, инфернальным светом. Когда я приблизилась, он обернулся, открыв окровавленное и избитое лицо. Его правая рука покоилась в перевязи, плечо охватывала окровавленная повязка. Граф поспешил мне навстречу.
Я позволила ему взять мою руку, и он с величайшей учтивостью поднес ее к своим губам. Ошеломленная его видом, я не возражала. Но не его раны поразили меня, а, скорее, физический облик. Граф почти не изменился с нашей последней встречи семь лет назад, и тогда он выглядел так же, как и десятилетия назад, когда мы только познакомились. Даже сейчас ему было на вид лет сорок пять или пятьдесят – то же гладкое, без морщин лицо, те же не тронутые сединой черные волосы. Раненый, он тем не менее сохранил в движениях легкость и изящество. Его улыбка явила знакомую ямочку на подбородке и крепкие, безукоризненно белые зубы. Но более всего смущали его голубые глаза – мягкие и проницательные, казалось, способные видеть вас насквозь.
– Мадам, приношу свои извинения за позднее вторжение, но мое дело не терпит отлагательства.
Я наконец обрела дар речи:
– Сон это или явь?
– Боюсь, не сон, а скорее кошмар я принес к вашему порогу.
– Кошмар, говорите? И в этом объяснение вашего состояния, милостивый сударь?
– Ах да. На меня вновь спустили псов – тех, что до сих пор повинуются человеку, давно сошедшему в могилу, но заключившему гнусную сделку с людьми, по-прежнему охотящимися за тем, что я скрываю. Вот почему я пришел к вам с настоятельной просьбой. В последний раз, мой дорогой друг, я должен просить вас о помощи.
– Помощи в чем?
– В простом, но чрезвычайно важном деле.
Я вздохнула.
– Время позднее, месье. Прошу, говорите прямо, что вам потребно.
Граф извлек из-под плаща книгу в потертом кожаном переплете с вытисненным на обложке золотым символом и протянул ее мне.
– Я помню ваше пристрастие к письменному слову, – сказал он. – Ваша известность как мемуариста общепризнана. Поэтому я прошу вас принять мой собственный труд, мой дневник, и сохранить его в вашей библиотеке.
– Но почему?
Он дотронулся до раненого плеча.
– В ближайшее время мне предстоит путешествие за границу, и там, куда я направляюсь, мне вряд ли удастся сохранить в безопасности этот том и тайны, запечатленные в нем.
Должна признаться, любопытство побудило меня взять дневник. Я рассмотрела тисненный золотом символ – восемь лучей, расходящихся к странным, непонятным знакам.
Ничего подобного я прежде не видела, но знала, что Сен-Жермен состоит во многих тайных обществах, включая розенкрейцеров и масонов. Однако символа, подобного изображенному здесь, мне встречать не доводилось.
– Плод моего воображения, – объяснил граф, заметив мое внимание к странному символу. – Считайте это авторской подписью. – Он попытался смягчить свои слова улыбкой, но ее погасили его следующие, произнесенные шепотом слова: – Или, может быть, защитой от тех, кто ищет дневник и не намерен отступать… Поскольку эта книга хранит ключ к богатствам и опасностям, превосходящим самое изощренное воображение.
Я взглянула на него, вспомнив, что происхождение как самого графа, так и его очевидного состояния остаются загадкой. Но он ясно дал понять, что дальнейшие расспросы неуместны.
Однако же символ был не единственной особенностью этого фолианта. Две медные полоски, охватывавшие книгу, надежно запирали ее страницы. Замок располагался сбоку – квадратная жестяная коробочка размером с табакерку, но без видимой замочной скважины. Зато в нее была вставлена небольшая кристаллическая сфера, которая поворачивалась под моим пальцем. На ней были выгравированы надписи, но мои глаза, затуманенные возрастом, не могли их разобрать.
– Осторожно, – предупредил Сен-Жермен. – Страницы дневника пропитаны горючим эликсиром, алхимический состав которого я узнал во время странствий по Аравии. Неправильное обращение с книгой или попытка взлома замка или полосок вызовет воспламенение.
Я убрала палец с зажигательного замка.
– Не опасно ли хранить такой фолиант в библиотеке, где мои книги могут стать сухим трутом в случае возгорания замка?
Он успокоительно улыбнулся:
– Опасности нет, если книгу не трогать. Обещаю вам это.
Все же я колебалась, и моя нерешительность не укрылась от графа.
– Дорогая мадам, мы повидали немало бедствий и сделали все возможное, чтобы их предотвратить, но теперь вам вновь представляется возможность избежать катастрофы куда большего масштаба – не только здесь, во Франции, но и по всей Европе, и за ее пределами.
– Сохранив этот фолиант в безопасности?
Он промолчал, но я прочла ответ в его проницательных глазах.
– Хорошо. Я сохраню его. Но у меня есть еще один, последний вопрос.
Граф опустил взгляд, как будто уже знал, о чем я спрошу.
– Это ваш
Я думала поставить его в тупик, заставить опровергнуть прежнее заявление. Но вместо этого он поднял глаза, полные такой скорби, что у меня сжалось сердце.
– Я должен исчезнуть, и эта книга тоже. Когда мы оба, я и она, появимся в следующий раз, для мира наступит время великих испытаний. Я не могу сказать, что произойдет, и знаю лишь, что даже тогда книга не должна попасть в плохие руки.
Все это звучало какой-то нелепицей. Но и его предсказания бедствий и хаоса за годы до Революции тоже казались нелепыми. Так что я согласилась принять на себя это бремя. Кроме того, как он и утверждал, все выглядело действительно просто.
Обменявшись обещаниями, мы вновь стали прощаться – уже определенно в последний раз. Я вышла, чтобы отдать горничной распоряжения касательно отъезда графа, но, когда вернулась в часовню, его там уже не было. Никто из опрошенной прислуги не видел, как он ушел. Мой поздний гость просто исчез, словно его и не было. Лишь фолиант в моих руках да три капли крови, просочившиеся из-под повязки, свидетельствовали о его недавнем присутствии.
Я стояла в часовне перед камином, пока в доме не стихли последние звуки уходящего дня. Стояла в раздумье – не бросить ли окованную медью книгу в огонь и покончить со всем этим. Но однажды я уже подвела графа, и моя дорогая королева погибла…
Помня об этом, я прижала книгу к груди и повернулась спиной к огню. Но не сразу смогла отвести взгляд от трех алых капель на мраморной плите. Я чувствовала: прежде чем вся эта история придет к концу, кровь прольется еще не раз.
Однако увидеть, как это случится, мне было уже не суждено. Как и было предсказано, та моя встреча с Сен-Жерменом стала последней[6].
Шерин Карр не была ведьмой – вопреки тому, что могли думать о ней и ее однокурсниках местные жители. Даже ее мать в Талсе, будучи глубоко набожной католичкой, практически отреклась от дочери, узнав, что та умчалась по ту сторону Атлантики, чтобы получить ученую степень по колдовству в Эксетерском университете.
«Ничего, в конце концов переживет», – в который уже раз повторила себе Шерин.
Уж что-что, а сегодняшнюю утреннюю вылазку в город ее мать точно не одобрила бы. Да и сама Шерин не видела особого смысла в этом паломничестве. Она только что вернулась с двухмильной пробежки и планировала взяться наконец за работу над статьей, но два ее соседа по квартире настояли, чтобы она составила им компанию. День выдался солнечный – едва ли не впервые за последний месяц, – и им, похоже, просто хотелось вырваться из трехкомнатной квартиры, которую они делили между собой. Они уговаривали, упрашивали и откровенно давили на нее, придумывая неубедительные причины в оправдание этой утренней экскурсии: некий академический интерес и долг уважения к прошлому. Решающим аргументом стало соблазнительное обещание лучшего в городе кофе с пончиками – последние были ее особой слабостью.
«Какого черта, – сказала она себе, – я ведь пробежала целых две мили».
Прокатившись на автобусе и прогулявшись по свежему осеннему воздуху, они вышли к назначенной цели: сторожевой башне замка Ружмон. От старого нормандского укрепления, построенного Вильгельмом Завоевателем в XI веке, остался только арочный проем, сложенный из грубо отесанных красных камней, добытых в местных холмах. Шерин пришлось задрать голову, чтобы оценить внушительную высоту постепенно разрушающейся конструкции, – казалось, строение вот-вот обрушится и погребет ее под своими руинами. Занимающие проем современные черные железные ворота стояли нараспашку, предлагая свободный проход во двор, где шла подготовка к музыкальному фестивалю.
Шерин и ее спутники пришли сюда не для того, чтобы поучаствовать в празднествах. Хотя одна из них с явной завистью поглядывала на три сцены, поспешно возводимые техническими бригадами.
– Была я здесь несколько лет назад на концерте «Колдплей», – сказала Наоми. – В пору моей бурной юности. Сбежала из дома с компанией друзей накануне выпускных экзаменов. Предполагалось, что буду готовиться, но я сходила с ума по их бас-гитаристу, так что удержать меня было невозможно.
– Тем не менее во вред это тебе не пошло, – заметил Тэг, с трудом поспевая за девушками и тяжело опираясь на трость. – Экзамены сдала блестяще, разве нет? Поступила в Оксфорд с полным финансовым пакетом. Окончила с двумя магистерскими степенями – по археологии и антропологии…
Наоми пожала плечами.
– Но только в двадцать один. А укротила бы бунтарский нрав, глядишь, и окончила бы на год или два раньше.
В ее словах не прозвучало и намека на тщеславие – лишь спокойная, сухая констатация факта. Валлийка, выросшая в родном Уэльсе, Наоми Рен была не только самой младшей в их учебной группе в Эксетере, но и самой юной студенткой из всех когда-либо зачисленных в эту университетскую программу. Уже через несколько месяцев после начала первого семестра она доказала, что обладает почти фотографической памятью и удивительной способностью интегрировать разные дисциплины. Ее ум отличался как остротой, так и гибкостью. При этом те, кто видел в первую очередь ярко-малиновые волосы и соблазнительные формы, зачастую и не подозревали о том, какой блестящий интеллект скрывается за лучистыми глазами цвета лесной зелени. Еще более ошеломляющий эффект производили кажущиеся бесконечными ноги, обтянутые в данный момент джинсами. Наброшенную на плечи винтажную джинсовую куртку украшал вышитый боевой штандарт ее родины: бело-зеленое поле со стоящим на одной ноге алым драконом.
В тени блестящей Наоми Шерин невольно ощущала себя ущербной, хотя соседка никогда не пыталась принизить ее или показать свое превосходство. Тем не менее степень бакалавра в библиотечном деле Университета Оклахомы с дополнительной специализацией по истории искусства выглядела бледно в сравнении с достижениями Наоми. Шерин тоже получала стипендию на бакалавриате – правда, в ее случае за успехи не на академическом поприще, а в легкой атлетике. И все же ей было чем гордиться: ее команда «Бродяги» стала первой в национальном чемпионате.
Притом что Шерин продолжала поддерживать форму, выглядела она типичным библиотекарем: светлые волосы собраны в аккуратный хвостик, очки в темной оправе (они приходили на смену контактным линзам, когда глаза уставали от перенапряжения, что случалось довольно часто), фигура, стройная и спортивная, но лишенная тех рискованных изгибов и опасных выпуклостей, которыми отличалась Наоми.
– Вот оно! – провозгласил Тэг, указывая тростью и припадая при этом на ногу.
Шерин машинально поддержала молодого человека, взяв его под локоть, но он резко отстранился.
– Сам справлюсь, – проворчал Тэг, отвергая помощь и ясно давая понять, что не желает, чтобы с ним нянчились. Он отбросил упавшую на лоб прядь волос, таких же огненно-рыжих, как и аккуратно подстриженная бородка. Бледные щеки вспыхнули румянцем. Тэг опустил трость и отошел.
Шерин пробормотала извинение. Ее жест помощи был инстинктивным, рефлекторным, частью ее натуры, сформировавшейся за годы жизни рядом с непредсказуемым отцом-алкоголиком, – по крайней мере, так она стала это понимать в результате посещения собраний анонимных алкоголиков, где и узнала, что созависимость может принимать разные формы.
В случае с Тэгом Макнайтом, спохватившись, поняла Шерин, ее копинг-механизм мог быть ошибочно истолкован как снисхождение. Тэг вырос на окраине Эдинбурга, и в четыре года ему поставили диагноз «детский церебральный паралич», но он решил доказать миру, что не смирится с ограничениями, накладываемыми его телом. Тэг уже получил степень магистра по биохимии и поступил в Эксетер, чтобы изучать средневековую фармакологию – в частности, древние лекарственные травы.
Двинувшись к стене слева от сторожевой башни, он снова указал на что-то тростью и, слегка запыхавшись от усилия, объявил:
– Мы на месте.
Шерин последовала за ним в тень арки, где к грубому красному камню была прикреплена мемориальная доска. Заглавная часть гласила:
Наоми подошла ближе.
– Дайте-ка мне подготовиться.
Шерин и Тэг отступили, чтобы не мешать ей выдвинуть телескопический селфи-стик на всю длину.
Помимо заявленной общей цели данной экскурсии – почтить память подвергшихся преследованиям женщин, – у Наоми была еще одна: увековечить этот визит в «ТикТоке», а точнее, в его разделе, известном как «УитчТок» – нишевом сообществе с миллиардами просмотров, посвященном всем аспектам колдовства и магии: от травяных рецептов до чтения Таро, а также повседневной жизни виккан и их практикам.
Наоми собрала большую аудиторию, делясь своим интересом к этой теме с научной и образовательной точек зрения, рассказывая о своих переживаниях, причинах приезда в Эксетер, а также документируя учебу и жизнь в кампусе.
Подготовившись, она тряхнула волосами и повернулась к Тэгу, доверяя – и не без оснований – его мнению больше, чем мнению Шерин.
– Как я выгляжу?
– Виктория Бекхэм нервно кусает губы в уголке.
Наоми поблагодарила его, коснувшись руки:
– Отсылка очень устарела, но комплимент принят.
Она откашлялась и начала запись. Стоя перед мемориальной доской, провела пальцем по выгравированным именам женщин:
– Перед вами мемориальная доска, установленная в память о последних четырех женщинах, повешенных в Великобритании за ведовство. Темперанс Ллойд, Сюзанна Эдвардс, Мэри Тремблз и Элис Молланд. Их предали суду, признали виновными и казнили через повешение в Хэвитри. Их останки были погребены без священника. Где, спросите вы? – Драматическим жестом Наоми указала пальцем вниз. – Предположительно, прямо здесь, в Эксетере, там, где сейчас автостоянка кампуса университета Святого Луки. Я надеюсь найти подтверждения этому в течение следующего года. Так что присоединяйтесь ко мне! Жмите кнопку «Подписаться», и давайте копаться в этом вместе!
Она остановила запись и вздохнула.
– Пожалуй, сойдет. Вернемся в квартиру – добавлю субтитры и музыку.
Шерин с сомнением посмотрела на доску:
– Так это все правда? Насчет тех женщин…
– Ты имеешь в виду ведьм, – поправил ее Тэг, постучав тростью по доске.
Шерин нахмурилась:
– Женщин, которые, конечно же, были невиновны в приписанных им преступлениях.
– А вот и нет: все четверо признались, что являются ведьмами.
– Нисколько не сомневаюсь. Признались под давлением. Это называется «принудительное признание».
Тэг пожал плечами:
– Источники говорят другое. Темперанс Ллойд обвиняли в том, что она навела порчу, от которой заболел местный лавочник. Другие выступили с аналогичными обвинениями, а также с ужасными рассказами об общении с дьяволом. В конце концов Ллойд созналась. Даже в день казни она продолжала утверждать, что ею руководил дьявол. Остальным предъявили аналогичные обвинения и связали их действия с действиями Ллойд.
Шерин повернулась к Наоми:
– Их действительно похоронили на территории нашего кампуса? Или ты это придумала?
– Таково общее мнение, и я надеюсь это подтвердить. Рассчитываю зимой привезти георадар и поискать следы массового захоронения. Если подтвердится, постараюсь весной организовать раскопки… Это станет частью моей докторской диссертации по городской археологии.
– И это еще не всё, – добавил Тэг. – Их останки, если они будут обнаружены, заслуживают достойного погребения. Я читал, что их похоронили вместе с дневниками, в которых, как сообщается, содержались рецепты травяных отваров и зелий. Если книги сохранились достаточно хорошо, записи могут дать представление о тогдашнем фольклоре и медицине.
Шерин посмотрела на одного, потом на другую. Так вот в чем причина этого паломничества… У этих двоих поездка была определенно связана с их собственными особыми интересами.
«Но не с моими».
Глаза ее соседей горели энтузиазмом. А вот ей вовсе не хотелось искать и раскапывать давние захоронения или разгадывать тайны старинных лекарственных снадобий, заключенные в истлевших дневниках оклеветанных женщин. Шерин просто любила библиотеки с их запахом пыльных полок и легким смолистым шлейфом от кожаных переплетов. Но больше всего ее завораживали тайны, скрытые в выцветших чернилах. Поездка в Англию была главным образом связана с ее интересом к растущему архиву университета, где хранились древние тексты, некоторые из которых восходили к Темным векам[7]. Говорили, что многие из них украшены потрясающими иллюстрациями, веками не видевшими света. Именно последнее и было центром ее собственных академических интересов. Специализируясь на истории искусства, она хотела работать над диссертацией, посвященной средневековым иллюстрированным рукописям. Вот только определить точное направление поисков пока еще не получалось.
«Мне просто нужно найти правильный подход».
Найти этот подход Шерин и надеялась за время пребывания здесь. Год назад она прочитала, что благодаря новой программе университет Эксетера получил в дар редкие тексты, касающиеся магии и оккультизма – от алхимических трактатов до монашеских уставов, и даже зашифрованные труды, которые еще предстоит расшифровать. Она знала, что где-то здесь, на этих стеллажах, должен быть ответ на вопрос, мучивший ее со дня окончания университета.
«Куда мне двигаться дальше в карьере… и в жизни?»
Ответ более приземленный и практический предложила Наоми.
– Нам пора возвращаться, – сказала она и ткнула Тэга локтем в бок. – Но мы же обещали показать нашей новой американской подруге, где в Эксетере подают лучший кофе…
– И пончики, – напомнила Шерин.
– Тогда… вперед! – Тэг взмахнул тростью, словно призывая к атаке. – В «Поганку»!
Шерин покачала головой, услышав прозвище популярного заведения, в действительности называвшегося «Жаба на табурете»[8]. Впрочем, учитывая его близость к мемориальной доске, установленной в память о ведьмах, и предмет выбранного ими курса, такое переименование представлялось вполне уместным.
Наоми обняла ее за талию:
– Давай-ка, прежде чем возвращаться в кампус, накачаем тебя кофеином и обеспечим порцией углеводов.
Отдав дань уважения четырем ведьмам, троица двинулось в путь. И тут, как назло, погода решила лишний раз доказать, что характер ее столь же переменчив, как и нрав отца Шерин: солнце спряталось, поднялся ветер, с реки накатил низкий вал облаков, принесший мелкий моросящий дождь. Пробираясь по лабиринту узких, вымощенных булыжником улиц, легко было представить, что за следующим поворотом таится провал в средневековое прошлое.
– До кафе рукой подать, – ободрил Шерин Тэг, пряча лицо от ветра и дождя. – И там не только отличный эспрессо, но и бариста – это что-то с чем-то.
– Тэг прав, – согласилась Наоми. – Я уже поймала себя на том, что, когда он за стойкой, оставляю непомерно щедрые чаевые.
Тем не менее, даже слыша такие заманчивые аргументы, Шерин подумывала о том, чтобы отказаться от этого пункта в их маршруте. Ее беспокоила погода. А еще раньше растревожила трагическая судьба четырех женщин, ставших жертвами средневековой охоты на ведьм. Она предпочла бы поскорее вернуться в университетскую библиотеку и укрыться от всех тревог среди стеллажей. После трудного детства, когда расстояние от опасности измерялось одной выпитой бутылкой, тишина библиотеки неизменно давала ей требуемую дозу покоя и тишины.
Книги всегда были ее убежищем.
Уже став взрослой, Шерин поняла, что это всего лишь еще один защитный механизм. Но зато он никогда ее не подводил. Даже теперь она находила утешение в безмолвии читального зала, в тихом шелесте страниц, в словах, переносящих в иные миры. Здесь она получала лекарство от приступов паники, которые нет-нет да и наваливались на нее.
И даже понимая, что побег в библиотеку – это только эмоциональный костыль и не более того, Шерин пришла к убеждению, что ее вера не напрасна.
«Ведь, если разобраться, какой вред может причинить книга?»
Джейкоб Хауген отчаянно бился в ремнях, которыми его привязали к стальному стулу.
Нет, он пытался не освободиться, а всего лишь оторваться от тела жены. Даже когда ее поставили перед ним на колени, она не стала молить о пощаде и до последнего хранила молчание, твердо, не отводя глаз, смотрела на него. Ей перерезали горло, и кровь хлынула ему на колени.
После этого они швырнули ее тело к его ногам и продолжили рыскать по дому, оставив его наедине с той, которая жизнью заплатила за его молчание.
В крови, струйками стекавшей из разбитого носа, ощущался привкус железа. Единственным утешением был грохот, доносившийся из разоряемой библиотеки. Книги стояли там на двух уровнях, и их сбрасывали на пол и торопливо просматривали.
«Опоздали, мерзавцы!» – мысленно выкрикнул Джейкоб, находя в этом крохи мстительного удовлетворения.
Не в силах видеть то, что лежало у ног, он перевел взгляд на высокие окна библиотеки. Окна сужались кверху, образуя готические стрельчатые арки, словно это место было собором, хранилищем знаний. Вот только в данном случае настоящим предназначением этой библиотеки было сокрытие среди множества книг одного-единственного тома. Джейкоб Хауген был Двенадцатым Хранителем, и его призвание заключалось в том, чтобы защищать книгу от тех, кто охотился за ней.
Он знал, что этот день станет для него последним. Впрочем, ему в любом случае осталось не так уж много. Диагноз был поставлен месяц назад. Рак поджелудочной железы, высокоагрессивная аденосквамозная карцинома. Четвертая стадия. Если повезет, он дотянет до Рождества, но вот Новый год уже точно не встретит.
И все же его убьет не рак…
Он снова рванулся, словно испытывая ремни на прочность, и устремил взгляд за окно – на буковый лес. Снег еще не выпал, и лесная подстилка напоминала багряный ковер из опавших листьев. Много-много дней они с Элли посвятили знакомству с огромным парком и изучению его; им обоим так нравилось отдыхать на берегу озера Фаррис, прогуливаться по тропе «Путь страсти»…
«Ничего этого больше уже не будет».
Зная, что конец близок, они обрели некую меру покоя, находя утешение в тихих мгновениях, горюя и смеясь, и эти дни растянулись долгим, медленным прощанием. Они и не предполагали, что конец наступит так быстро и будет таким жестоким.
Тем не менее оба предприняли необходимые шаги – не только юридические и финансовые, но и по сохранению доверенного им сокровища.
Собравшись с духом, Джейкоб перевел взгляд на распростертое тело жены, лежащее в растекающейся по кафельному полу луже крови. Шок притупился; ярость же только разгорелась, подгоняя сердце, учащая дыхание и усиливая кровотечение из сломанного носа.
«Эти ублюдки, как они узнали? Кто нас предал?»
Джейкоб полагал, что принял все меры предосторожности при передаче книги Тринадцатому Хранителю; теперь это число казалось ему зловещим. На прошлой неделе он отправил том, спрятав его в ящиках с сотнями других текстов. В документах книга значилась как завещание умирающего историка, что было правдой. Как только груз достигнет Соединенного Королевства, его примет и обеспечит сохранность Тринадцатый Хранитель. Этот человек уже нашел другую библиотеку, где драгоценный фолиант будет надежно сокрыт среди множества иных.
На протяжении веков такая передача – от одного Хранителя к другому – всегда считалась рискованным предприятием, чреватым угрозой возможного разоблачения. Что и подтвердилось сейчас.
Джейкоб понимал, что это означает.
«Нас кто-то предал. Возможно, кто-то внутри нашей собственной организации».
И все же, если они обыскивают дом, значит, предатель не знает о передаче книги, о том, что она отправлена в Англию. И не знает о ее пункте назначения. Только на это и оставалось надеяться.
«Они ни в коем случае не должны узнать, куда я ее отправил».
Она должна снова исчезнуть в истории.
Услышав голоса, Джейкоб повернулся к двери своего кабинета. В комнату вошел высокий мужчина, которого сопровождали двое других. Все трое были в темно-красных мантиях с капюшонами, черные складки которых скрывали лица.
Джейкоб хмуро посмотрел на них и сосредоточил внимание на человеке в центре, явно предводителе. Глаза незнакомца были черны, как изнанка его капюшона. Лицо, судя по тому немногому, что видел Джейкоб, было болезненно-бледным.
– Вы не найдете книгу алхимика, – сказал Джейкоб и сплюнул к ногам незнакомца сгусток кровавой слизи. – Она уже вне вашей досягаемости.
– Нет ничего, что находилось бы вне досягаемости Братства, – последовал ответ.
Предводитель сделал знак сопровождавшим его, и они бесцеремонно уволокли тело Элли. Ее рука, волочась по полу, оставляла кровавый след. Ярость полыхнула обжигающим пламенем. Гнев сдавил грудь и перехватил дыхание.
Обойдя лужу крови, незнакомец подошел к Джейкобу:
– Профессор Хауген, приношу свои извинения. Этого не случилось бы, если б я прибыл раньше. Мы не всегда прибегаем к столь грубым и жестоким методам.
Его глаза оставались холодными, голос – бесстрастным. Джейкобу показалось, что он уловил легкий французский акцент, но он допускал, что, возможно, ошибся.
Предводитель кивнул одному из своих спутников, державшему в руке стальной кейс. Тот подошел к соседнему столику с лампой и щелкнул замками. Джейкоб ожидал увидеть набор пыточных орудий, но на бархатной подложке лежали три шприца и несколько ампул.
– Сыворотки правды печально известны своей ненадежностью, – сказал незнакомец, наблюдая за тем, как его подручные готовят препараты. – По крайней мере, так было в прошлом. Современные разведывательные службы совершенствуют свои методы, ревниво их охраняя. Да, аналоги тиопентала и скополамина по-прежнему полезны, но одновременное добавление окситоцина и метамфетаминов гарантированно обеспечивает полное сотрудничество.
Наполнив шприцы, двое чужаков подошли к Джейкобу. Он вырывался и сопротивлялся, но они были сильнее и зафиксировали его руку. Первая игла… потом вторая… Третий укол он даже не почувствовал. К тому моменту в глазах потемнело, и голова упала, уткнувшись подбородком в грудь.
Проваливаясь в беспамятство, он услышал такие слова: «В сумерках тайну не сохранить».
Когда Джейкоб очнулся – по его ощущениям, через считаные секунды, – в комнате никого не было. Лес за окном погрузился во тьму, но в доме бушевало пламя. Горели полки и книги. Дым стоял густой стеной, и каждый вдох обжигал жаром легкие. Паника разогнала туман в голове. Он рванулся в последней безнадежной попытке, но сердце колотилось не из-за огня. Смерть и так уже шла за ним.
Его ужаснуло неизвестное.
«Что я им рассказал?»
Он ничего не помнил о допросе.
Глядя на расползающееся пламя, Джейкоб вдруг понял, что уготованная ему смерть в огне – жестокий намек человека в алой мантии на то, что они добились от него правды.
Несколько недель назад, узнав о следующем месте укрытия книги, он едва не рассмеялся и даже поделился с Элли изречением одного уважаемого писателя: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». И теперь, когда огонь и дым подступали к Джейкобу, он уже не сомневался: пламя послано ему как последнее сообщение. Особенно учитывая то, куда он отправил дневник алхимика.
Ведь в прошлом они сжигали там ведьм…
Время поджимало, но Шерин твердо решила не поддаваться спешке. Из-за праздника библиотека закрывалась раньше, так что у нее оставалось меньше часа.
«Я должна закончить…»
Оставшись одна в читальном зале старого библиотечного корпуса университета, она аккуратно поместила иллюстрированное издание под закрепленной на штативе цифровой камерой. Том представлял собой нарисованный вручную елизаветинский атлас с графствами Уэльса и Англии, созданный знаменитым британским картографом Кристофером Секстоном в 1579 году.
Шерин раскрыла атлас. Глядя через объектив, она видела изумрудные холмы, маслянисто-желтые границы графств, малиновые поселения. Попыталась представить руки иллюстратора.
– Вы впустую тратите время, – прозвучал голос у нее за спиной.
Вздрогнув от неожиданности, Шерин случайно сделала снимок, но при этом ребром ладони задела камеру, и изображение смазалось.
Досадливо вздохнув, она обернулась к студенту, незаметно вошедшему в зал и неслышно подошедшему к ней сзади. Дункан Максвелл занимался по той же программе, что и она, но состоял в другой группе, объединившей четырех выпускников Оксфорда. Четверо молодых мужчин, все из богатых семей и все высокого мнения о себе. Говорили, что Дункан на шестнадцатой позиции в очереди на британский престол.
Прямо сейчас он выглядел так, словно только что вернулся с охоты на лис: твидовый пиджак поверх канареечно-желтого жилета, замшевые бриджи и начищенные черные ботинки. Единственной чертой, нарушавшей классический образ, была небрежно-элегантная прическа и неизменная щетина, темной тенью лежавшая на лице и подчеркивавшая уверенность, проступавшую во взгляде холодных голубых глаз. Он смотрел на нее, слегка приподняв бровь, – то ли с любопытством, то ли с презрением.
Ей пришлось отвести взгляд.
«Как долго он здесь стоял?»
Шерин повернулась к атласу, который лежал на специальной подушке, чтобы не повредить корешок. В раскрытом положении страницы удерживались мягкими грузиками. На подготовку к фотографированию было потрачено полчаса, и это после пятидневного ожидания разрешения на получение редкой книги…
– Это не пустая трата времени, – отрезала она, сожалея, что ничего не может сделать с некстати вспыхнувшими щеками. – И да, сотрудники библиотеки уже проинформировали меня о том, что копии атласа оцифрованы в лаборатории гуманитарных наук.
– В таком случае, мисс Карр, зачем фотографировать их самой? – Дункан говорил с твердым акцентом, и в звучании каждой согласной слышалась высокомерная снисходительность. И даже в его обращении к ней по фамилии Шерин послышался строгий тон школьного учителя, отчитывающего нерадивого ученика.
– Не все из нас выбирают легкие пути в погоне за стипендией. – Она хмуро посмотрела на него. – А вы-то зачем здесь? Библиотека скоро закроется.
Дункан поднял серый пакет, перевязанный архивной лентой.
– Пришел забрать заказ в отделе специальных коллекций. Мне кое-что прислали из Британской библиотеки. И тут я увидел, что вы работаете с…
– И вмешались.
– Я всего лишь пытался помочь, сделать как лучше. – Он вздохнул, и жесткие нотки в его голосе смягчились. – Заметил, что вы фотографируете том, который уже оцифрован; вот и подумал, что избавлю вас от ненужного труда.
Шерин, сглотнув, позволила себе чуточку расслабиться.
– Я работаю над заданием доктора Плинта – пишу эссе о пересечении средневековой науки и магии.
– Я тоже. Похоже, мы оба выбрали для изучения одну и ту же личность: астронома и алхимика Джона Ди.
Шерин посмотрела на него внимательнее:
– Откуда вы знаете, что я выбрала его для…
Дункан остановил ее, подняв руку:
– Люди любят поговорить. Особенно после пары пинт в «Баране».
Она печально покачала головой. «Баран» был студенческим пабом и управлялся университетом. Наоми и Тэг пару раз пытались заманить ее туда, но запах пролитого эля, громкий смех и пьяные возгласы отзывались не самыми приятными ассоциациями. Так что в «Баране» она побывала лишь однажды для участия вместе с группой в викторине. Увы, они проиграли команде Дункана, которая потом вела себя в пабе так, словно заведение принадлежало им. Позже, уже изрядно подвыпив, Дункан попытался загладить вину, угостив всех участников. Тэг прокомментировал эту щедрость после первого глотка: «Никогда еще „Гиннесс“ не был таким горьким».
– Так вы тоже работаете над статьей о Джоне Ди? – полюбопытствовала Шерин. Этот ученый-энциклопедист XVI века уже успел ее очаровать. Ди не только служил советником у королевы Елизаветы I, но также исполнял обязанности придворного астронома и математика. Помимо этого, он живо интересовался алхимией, прорицательством и астрологией. На пересечении науки и магии мало кто мог сравниться с ним в приверженности этому делу. – И какой же у вас подход к заданию?
Дункан подошел на шаг ближе.
– Я изучаю науку шифрования и использования шифров как для сокрытия, так и для усиления мистицизма оккультных знаний. Говорят, у Ди была копия манускрипта Войнича со всякими странными рисунками и непонятным языком. Хотя этот факт остается спорным, достоверно известно, что он владел копией «Книги Сойги», латинского текста о магии шестнадцатого века, большие части которого до сих пор остаются глубоко зашифрованными. В коллекции Британской библиотеки находится одна из всего двух сохранившихся копий этого мистического труда.
Шерин посмотрела на пакет в руке Дункана:
– И вам ее выдали?
– Мне? Вот уж нет. Но прислали фотографии нескольких важных страниц. Криптография всегда меня интересовала. Степень бакалавра в Оксфорде я получил, занимаясь разработкой кибербезопасности и защиты информации. Специализировался на искусственном интеллекте и цифровом шифровании.
Шерин недоуменно наморщила лоб:
– Имея такую степень, зачем вам поступать на эту программу?
Дункан фыркнул, и в этом звуке прозвучала горькая нотка:
– Мой отец – он работает в банковской сфере – задавал тот же вопрос. Ему, конечно, больше нравилась практическая сторона моих оксфордских занятий. – Он пожал плечами. – А когда узнал о моей заявке в аспирантуру, пригрозил лишить наследства. И, не исключено, так и сделает.
Это Шерин могла понять – ее мать говорила примерно то же самое.
– И все же вы приехали сюда. Почему?
Дункан взглянул на часы на стене:
– Длинная история. Слишком длинная, чтобы излагать ее сейчас. Как вы уже сказали, библиотека скоро закроется.
Шерин состроила гримасу, понимая, что в ее распоряжении в лучшем случае осталось минут пятнадцать, и вернулась к камере и раскрытой книге. Осторожно касаясь страниц тщательно вымытыми пальцами, она поправила их положение. В отличие от многих учреждений, в Старой библиотеке перчатки были запрещены на том основании, что они ослабляют тактильное ощущение и таким образом причиняют вреда больше, чем предотвращают.
Странно, но Дункан не отошел от нее, а подался еще ближе.
– Я в недоумении, – тихо сказал он. – Как атлас Секстона связан с вашим эссе о Джоне Ди?
Она взглянула на него через плечо и обнаружила, что он стоит слишком близко и, при росте в шесть футов два дюйма, заметно возвышается над ней. Прежде чем ответить, ей пришлось сглотнуть.
– В последние годы жизни Ди стал смотрителем церкви Христа в Манчестере. В период службы он поручил Секстону провести съемку границ церковного прихода. Копии той работы не сохранились, но этот рукописный атлас Секстона включает в себя район Манчестера. – Она указала на разворот страниц. – Поэтому я и хотела сфотографировать их сама, чтобы использовать как замену утраченной работе Ди.
– Понятно. Но какое отношение это имеет к вашей диссертации?
Не отрываясь от дела, Шерин попыталась объяснить:
– Хотя Ди увлекался оккультизмом – даже верил, что может общаться с ангелами, – он был глубоко верующим католиком. Вся его эзотерическая работа, часть которой можно счесть демонической, всегда имела католический уклон. Моя задача – рассмотреть слияние искусства, астрономии и религиозности в трудах Ди.
– С какой целью?
– Чтобы доказать, что границы между оккультизмом, религией и наукой размыты более чем когда-либо. Как в прошлом, так и сейчас.
– И истина где-то в трещинах между ними…
Шерин спрятала улыбку.
«Именно так».
Дункан указал на стол, где лежала цепочка с потускневшей подвеской. Шерин сняла ее вместе с парой колец, прежде чем браться за книгу.
– Вижу, у вас медальон святого Христофора… Вы сами – католичка?
– Вообще-то медальон принадлежал моему отцу. Он был полицейским. Погиб при исполнении служебных обязанностей – разбился во время автомобильной погони.
– Соболезную, – прошептал Дункан.
– Это было четыре года назад, – пробормотала Шерин, словно время могло уменьшить боль.
Прикрыв медальон ладонью, она опустила его в карман джинсов. Шерин и сама не понимала, почему рассказала об этом. Впрочем, одну важную деталь она все же скрыла – возможно, по причине стыда. Уровень алкоголя в крови отца был 0,06 процента. И хотя это считалось допустимой нормой, угонщик воспользовался данным фактом и подал в суд на город и ее семью. Профсоюз оказал помощь, они получили страховку, но после судебного решения семья все равно была отброшена в нищету. Именно тогда мать резко ударилась в веру, от которой когда-то отказалась.
Шерин, ожесточившаяся и злая, пойти тем же путем не могла. Даже по прошествии времени она не смогла примириться с отцом и принять его смерть как данность. Его алкоголизм был медленной деградацией – от любящего родителя до чудовища, присутствие которого она ощущала всю жизнь. Даже в самые тяжелые времена, когда ее будили его крики и когда он носился по дому, словно разъяренный бык, оставались моменты нежности и заботы. Когда Шерин была подростком, отец часто водил ее в тир, где строгие инструкции смягчались юмором и похвалой. Он также записал ее на уроки самообороны и боевых искусств, и она получила коричневый пояс по джиу-джитсу. К сожалению, ей не хватило времени получить черный пояс до смерти отца, а после этого занятия стали слишком дорогими.
Хотя ей нравилось принимать вызовы и преодолевать трудности, в глубине души Шерин догадывалась, почему отец поощряет эти ее занятия. Он не только хотел подготовить дочь к жестокости окружающего мира, но, возможно, и к защите от него самого. Бывало, когда она бросала противника на мат, он улыбался и кивал, но в его глазах оставалась тень тревоги.
Во время его пьяных выходок Шерин получала немалую порцию словесных оскорблений, но до физического насилия дело не доходило никогда. Зато ее матери доставалось по полной. Синяки под глазами, ушибы, сломанные пальцы… И все же она подозревала, что отец боялся, что его гнев однажды обрушится на дочь, и, возможно – сознательно или нет, – хотел дать ей средства для самозащиты.
После его смерти вопрос так и остался без ответа. Кем был ее отец – алкоголиком, чудовищем, наводившим ужас на их дом, или же человеком, который болел за нее на соревнованиях по легкой атлетике и так явно ее любил?
Шерин вспомнила слова Дункана, сказанные минуту назад, и поняла, что они применимы и к ее случаю: истина где-то в трещинах…
Она сделала последние несколько снимков атласа и выпрямилась.
– Думаю, достаточно.
Как раз в этот момент дверь в читальный зал распахнулась, и в зал заглянула библиотекарь с информационного столика, пожилая женщина с тугим пучком седых волос и очками для чтения на цепочке.
– Мы закроемся через пять минут. Все материалы необходимо вернуть в хранилища.
– Я закончила, – сказала Шерин. – Сейчас все приберу и положу атлас в коробку.
Женщина кивнула и скрылась за дверью.
– Могу помочь, – предложил Дункан.
– Не нужно. Я справлюсь.
– Очень хорошо. – Он сделал шаг к двери, но обернулся: – Вы идете на вечеринку по случаю Хэллоуина в «Лемми»?
– Боюсь, что нет. – «Лемми» – прозвище ночного клуба «Лимонная роща» – планировал грандиозную вечеринку. – Билеты туда довольно дорогие.
– У меня есть пара лишних, если хотите.
Она покачала головой:
– Мы с друзьями уже спланировали пойти в «Форум». Там по крайней мере вход бесплатный.
Шерин жила в рамках строгого бюджета, но, по правде говоря, ей в любом случае не очень хотелось куда-то идти. Вечеринка в студенческом центре была открытая и, следовательно, обещала быть шумной. К сожалению, ей так и не удалось отбиться от настойчивых уговоров соседей.
– Ну что ж… – Дункан похлопал себя по карманам, вынул комплект черных билетов с алым штампом – логотипом «Лимонной рощи» – и бросил их на стол. – Для вас и ваших друзей… если передумаете.
Она даже не потянулась к ним.
– Надеюсь увидеть вас там, – добавил он, направляясь к выходу.
Шерин подняла руку, но смогла произнести только что-то невнятное. Она не собиралась никуда идти и вообще планировала, если получится, лечь спать пораньше.
«Если, конечно, Тэг и Наоми такое допустят».
И «если» тут было очень и очень весомое.
После того как Дункан ушел, Шерин аккуратно подняла атлас Секстона с подушки и положила в коробку для хранения с особой бескислотной атмосферой. Потом собрала свои вещи, закинула на плечо рюкзак, подхватила на руки тяжелую коробку и, держа ее перед собой, словно поднос с чаем, вышла из читального зала.
Библиотекарша, заметив, как Шерин борется с дверью, поспешила на помощь, а когда девушка вышла, тронула ее за руку.
– Сегодня я здесь последняя. Вы не могли бы помочь мне отнести коробку в хранилище? Я вас провожу.
Шерин поняла, в чем дело. Атлас Секстона, вещь довольно громоздкая, весил почти двадцать фунтов[9]. Пожилой хрупкой женщине, пусть и выглядевшей опрятной и подтянутой, наверняка было бы трудно справиться с такой ношей.
– Конечно… – Шерин бросила взгляд на ее бейджик, – миз[10] Пил. С удовольствием.
– Спасибо, дорогая.
Вообще-то уговаривать Шерин не пришлось бы. Ей всегда хотелось заглянуть в одно из многочисленных библиотечных хранилищ. В этих помещениях с климат-контролем находились самые ценные и редкие коллекции. На протяжении нескольких последних недель Шерин изучала каталоги и получала возможность познакомиться с материалами, которые были недоступны в Штатах.
Она провела немало времени, изучая библиотечную коллекцию Сайонского аббатства, включающую редкие книги и рукописи, собранные основанным в XV веке монашеским орденом. В богато иллюстрированных книгах часто встречались позолоченные изображения Девы Марии. На нескольких страницах Шерин с удивлением обнаружила зеркальное письмо – текст, написанный задом наперед. Такое письмо использовалось и как примитивный способ шифрования, и для того, чтобы подвигнуть читателя внимательнее отнестись к содержанию написанного.
Она вспомнила, что и Дункан упоминал шифрование как тему своей работы.
«Может, стоит рассказать ему о находке?»
А может, и не стоит… Она еще не забыла, как он торжествующе стучал себя в грудь, когда его команда победила в викторине.
Отбросив неуместные мысли, Шерин последовала за миз Пил, которая, прежде чем направиться в хранилище, заперла на ключ входные двери. Стояла глубокая осень, и солнце уже село. В сумеречном парке зажглись фонари. Кто-то торопливо шагал по дорожке, кто-то промчался на велосипеде. Люди спешили – в кампусе начинались празднества.
Сама библиотека уже опустела, и лишь кое-где в помещениях горел свет. Судя по всему, персонал покидал рабочие места в спешке. Скользя взглядом по темным рядам стеллажей, Шерин не заметила ни малейших признаков активности.
Она невольно поежилась. Ночь всегда таила в себе страх. Не суеверный, а связанный с реальной опасностью: стук в дверь в темноте, тяжелые шаги, невнятные претензии и обвинения, пронзительный крик жертвы…
Словно защищаясь от неведомой опасности, Шерин прижала к себе коробку. Но легче не стало – они как раз проходили мимо стенда с экспозицией, посвященной Агате Кристи. Среди представленных экземпляров библиотечной коллекции были письма и ранние черновики произведений королевы детективов, историй, в которых убийство всегда рядом, всего лишь в шаге или за ближайшим углом.
И все же, наблюдая за миз Пил, Шерин перенимала ее спокойствие. Пожилая библиотекарша держалась уверенно и не выказывала ни малейшей тревоги.
– Хранилище редких книг – туда, – сказала она, когда они вышли из главного зала.
– Здесь кто-то остается после закрытия? – спросила Шерин, стараясь не отставать. – Есть ночной сторож?
Миз Пил обернулась и посмотрела на нее поверх очков.
– Это не Британский музей, юная леди. Здание, конечно, оснащено сигнализацией, и здесь есть камеры видеонаблюдения. Кроме того, служба безопасности кампуса регулярно проверяет двери. – Она улыбнулась. – Вы же не планируете нас обокрасть, мисс?
– Только не в Хэллоуин. Не хотелось бы побеспокоить призраков.
– Мудро. Тем более что Эксетер – самый посещаемый призраками город во всем Соединенном Королевстве.
– Правда?
– По крайней мере, так говорят. В любом случае вам лучше не настраивать это место против себя.
– Я постараюсь.
Они подошли к двери со сделанной трафаретом надписью «Редкие книги». Миз Пил достала ключ-карту и приложила ее к светящемуся замку. Замок исполнил короткую мелодию, засовы едва слышно прошуршали и…
За дверью послышался приглушенный грохот. Шерин отшатнулась, уже приготовившись к быстрому отступлению, но миз Пил рывком распахнула дверь.
Вспыхнул свет. Шерин на мгновение зажмурилась, но пожилая библиотекарша решительно переступила порог.
– Почему мне никто не сказал, что вы здесь? – строго выпалила она.
Шерин последовала за ней. В крови уже гудел адреналин, грудь сдавило. За годы жизни под одной крышей с алкоголиком организм выработал молниеносную реакцию на любую угрозу – бей или беги.
– Вы обязаны отмечаться при входе и выходе, – делала внушение кому-то миз Пил. – Уж вам-то это должно быть известно. Да, когда-то вы были директором библиотеки, но это не дает вам права нарушать установленные правила.
– Прошу принять мои глубочайшие извинения. – Голос донесся из-за груды деревянных ящиков, один из которых, по всей видимости, свалился и теперь лежал разбитым на полу. Недавний грохот и был, вероятно, результатом его падения. Рядом с ним на полу лежал небольшой ломик. – Думал, что не задержусь и пробуду здесь лишь несколько минут…
Склонившийся над разбитым ящиком высокий седоволосый мужчина с седой же бородкой выпрямился и откинул со лба влажную от пота прядку. Он был в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Пиджак висел на ближайшей тележке. Отряхнув руки, мужчина подошел поздороваться.
– Я ведь могла запереть вас здесь на всю ночь, – пожурила его миз Пил и кивком указала на Шерин. – Если б студентка не взяла атлас Секстона, я и не узнала бы, что здесь кто-то есть.
– Не беспокойтесь, ключи от здания всё еще у меня. В случае чего я вышел бы сам.
– Все равно вы должны были предупредить меня.
– Конечно. Непростительное упущение с моей стороны.
Он подошел, обнял миз Пил, и ее недовольная гримаса растаяла в мягкой улыбке. Очевидно, они были хорошо знакомы. Освободившись из объятий, она погрозила ему пальцем:
– Но больше так не делайте.
– Никогда – обещаю вам, моя дорогая миз Пил. – Мужчина повернулся к Шерин. – Мисс Карр, если не ошибаюсь?
«Бывший директор библиотеки знает мое имя?» Потрясенная, Шерин не нашлась, что ответить, и лишь пробормотала что-то невнятное.
Он подошел ближе, забрал у нее коробку с атласом и поставил на ближайшую тележку.
– Я помню вашу заявку на нашу магистерскую программу по магии и оккультным наукам. Мы не были официально представлены. Я – профессор Джулиан Райт. – Он протянул руку, которую она машинально пожала.
– Вы руководите этой программой в Эксетере…
– Так и есть. И следующей весной буду вести курс по палеографии.
Шерин кивнула. Ей уже не терпелось поговорить на эту тему. Палеография, изучение древних систем письма, охватывает широкий круг вопросов – от расшифровки языков до датировки текстов – и, в частности, занимается историей иллюстрированных рукописей, что особенно ее интересовало.
Поговорить не получилось – вмешалась миз Пил.
– Слышала, сегодня утром была доставка… – Окинув взглядом ящики, она уставилась на разбитый. – Книги, переданные в дар.
– Эти книги переданы нам по завещанию, – поправил ее Райт и посмотрел на ящик; в его глазах, как показалось Шерин, повисла дымка печали. – От моего друга и коллеги. Я хотел, чтобы их поскорее каталогизировали, и распорядился доставить ящики в хранилище редких книг. Зашел за накладной, чтобы просмотреть потом в кабинете. Думал, на минутку, но…
Шерин взглянула на ломик на полу.
– Вы пришли не только за этим, – тоном обвинителя заявила миз Пил.
– Да. Просматривая список, я обратил внимание на несколько чрезвычайно редких книг и решил отложить их до того, как мы привлечем архивариусов для каталогизации коллекции.
Шерин заметила, что крышки с большинства ящиков сорваны, и лежащие в них книги в тканевых обертках проложены сухим сеном. Похоже, кто-то искал что-то, в спешке просматривая книги. Некоторые выглядели так, будто их небрежно отбросили в сторону.
– Вы нашли то, что искали? – спросила миз Пил.
– Не всё.
Библиотекарша нахмурилась:
– Если вам так это нужно, я могу остаться, пока вы не закончите. – Она махнула рукой. – Ящики такие тяжелые… И вам с вашим сердцем не следует заниматься этим в одиночку.
– Всё в порядке, и я не могу просить вас об этом, дорогая. Сегодня же канун Дня всех святых. С моей стороны было безрассудством приниматься за это дело в такой поздний час. Идите домой. Как я сказал, ключи у меня есть. Когда закончу, закрою за собой.
– Хорошо, но не забудьте включить сигнализацию.
Миз Пил жестом предложила Шерин идти с ней, но девушка кивком указала на взломанный ящик.
– Профессор Райт, миз Пил права. Вам не следует заниматься этим в одиночку. Я с удовольствием останусь и помогу. Признаюсь, мне очень хотелось бы первой увидеть эти новые книги.
И это была не единственная причина.
«У меня будет идеальный предлог, чтобы пропустить вечеринку».
– По правде говоря, лишняя пара рук не помешала бы, – согласился Райт. – Но, возможно…
В кармане у него зазвонил мобильный телефон. Профессор достал его, проверил номер и отошел в сторону:
– Извините, мне нужно ответить.
Миз Пил отвела Шерин на несколько шагов:
– Вы очень любезны. Могу заверить вас, что, оставаясь с ним наедине, вам совершенно нечего опасаться. Профессор – человек безупречной чести. Кроме того, женщины никогда его особо не интересовали, понимаете?
– Спасибо, что предупредили.
Миз Пил многозначительно кивнула:
– Вот и хорошо. Тогда я вас оставлю. – Она коснулась руки Шерин. – Но не позволяйте ему задержать вас на всю ночь. Вы слишком молоды и красивы, чтобы просидеть взаперти весь Хэллоуин.
– Если так случится, моей компанией будут эксетерские призраки.
Библиотекарша похлопала ее по руке:
– Призраки, моя дорогая, ночью не согреют.
«И то верно…»
Кто-кто, а Шерин знала это получше многих. Настоящего свидания у нее не было больше года, а уж с тех пор, как она делила с кем-то постель, прошло еще больше.
Шерин проводила миссис Пил до выхода из хранилища, где они и попрощались. Закрыв дверь, она услышала у себя за спиной голос профессора, как ей показалось, встревоженный и сердитый. Говорил он то ли на немецком, то ли на каком-то другом североевропейском языке, и жестко звучащие твердые согласные лишь подчеркивали его растущее волнение.
Воспользовавшись свободной минуткой, Шерин взяла коробку с атласом и прошла к белым стальным стеллажам, подвешенным на направляющих, по которым их можно было перемещать. Она сверила каталожный номер коробки и вернула атлас на положенное место. Возвратившись к ящикам, обнаружила, что профессор Райт уже закончил разговор и стоит, глядя перед собой в пустоту, сжимая в кулаке мобильник.
– Всё в порядке? – спросила Шерин.
– Нет, – сказал он. – Всё не в порядке.
Она напряглась и даже подумала, что, может быть, допустила ошибку, предложив ему свою помощь. Но отступать было поздно, ведь она уже дала слово.
– Я могу чем-то помочь?
Профессор покачал головой, но потом повернулся и задумчиво посмотрел на нее.
– Возможно… – Он подошел к разбитому ящику, поднял с пола ломик и быстро и ловко сорвал поврежденную крышку. – Оно должно быть в этом, последнем ящике…
Шерин подошла, чтобы помочь, но профессор жестом остановил ее и принялся торопливо вытаскивать книги. И каждый раз, развернув тканевую обертку, досадливо морщился. Наконец, достав последнюю книгу, профессор сорвал ткань – и как будто обмяк от облегчения: плечи поникли, но руки еще дрожали.
– Здесь…
Несколько долгих секунд он смотрел на старый фолиант, потом с необъяснимой поспешностью завернул его в ткань. Шерин лишь мельком увидела темную обложку и тускло блеснувший металл.
Держа книгу в руках, профессор подошел к ней и, слегка прищурившись, пристально и даже испытующе посмотрел в глаза. От этого взгляда ей в какой-то момент стало неловко.
– Мисс Карр, – наконец заговорил он, – как руководитель программы я ознакомился с вашим заявлением на прием и табелями. Прочел ваше сочинение, объясняющее интерес к программе Эксетера. Самое большое впечатление на меня произвела ваша преданность письменному слову. Вы – библиотекарь, как и я, и потому осознаете важность сохранения того, что находится под угрозой, важность защиты знаний, которые ни при каких обстоятельствах не должны быть утрачены.
Шерин кивнула. Во рту у нее пересохло.
– Исходя из этого, я прошу вашей помощи. Возможно, это излишняя предосторожность, но я предпочитаю перестраховаться.
– Я… я не понимаю. Что вы хотите от меня?
Райт протянул ей завернутую в ткань книгу, и лицо его исказила гримаса боли, словно он отдавал своего первенца.
– Вы должны взять это.
Шерин попятилась. Сердце подскочило к горлу.
– Что? Зачем?
– Боюсь, оставлять ее здесь небезопасно. – Он шагнул к ней, по-прежнему держа книгу в протянутой руке. – Вам нужно спрятать ее. Никому не говорите, куда вы ее положили. Даже мне, пока я не сочту, что опасность миновала.
Райт был настойчив и убедителен, и Шерин приняла книгу.
– Почему она так важна?
– Сожалею, но у меня нет времени на объяснения. – Он подвел ее к двери хранилища и вышел в зал. – Впрочем, возможно, чем меньше вы знаете, тем лучше.
Идя рядом с ним и уже ощущая давящий груз ответственности, она снова засомневалась и уже почти решила отказаться от навязанного ей обязательства, но вспомнила слова миз Пил: «Профессор – человек безупречной чести».
– Что мне с ней делать? – Шерин прижала книгу к груди.
– Не открывайте. Просто храните в безопасном месте.
Они подошли к выходу, и профессор открыл дверь. Но когда Шерин переступила порог, он вдруг схватил ее за руку.
– Если что-то случится… если от меня не будет вестей утром, позвоните по этому телефону: – Он сунул ей визитку и сжал ее руку. – Извините, что взваливаю на вас эту ношу.
Вытолкнув ее на улицу, профессор закрыл и запер дверь. Шерин обернулась и посмотрела через стекло, но различила лишь темный силуэт. Она вдруг почувствовала, что за всем этим кроется нечто большее, чем он готов открыть, и это чувство только укрепилось, когда Райт прижал ладонь к стеклу.
До нее донеслись его приглушенные слова:
– Не верьте никому!
Затем он отступил и растворился в темноте.
– Час ведьм приближается! – предупредила Наоми, пугающе шевеля пальцами.
Чтобы ее услышали, ей пришлось наклониться к уху подруги. Грохочущая музыка заглушала гул собравшейся в «Форуме» толпы. Их небольшая компания пришла сюда час назад и устроилась на балконе второго этажа, откуда открывался вид на колышущееся море тел внизу.
Шумная вечеринка заполнила просторный холл, известный как «Стрит» и соединявший различные объекты основного корпуса университета: студенческий центр, аудиторию для выпускников и главную библиотеку кампуса. Но и этого огромного пространства оказалось недостаточно для буйного веселья, выплеснувшегося через северный и южный выходы на открытые площадки.
– Если это час ведьм, – прокричала Шерин, – то нарядились мы подходяще!
Она поправила черное платье, которое чуть более, чем требовалось, облегало ее фигуру. Взятое напрокат благодаря щедрости Наоми платье дополняла подходящая по стилю накидка с капюшоном.
– Ты не думаешь, что это слишком уж нарочито? – Шерин коснулась серебряной подвески-пентаграммы, висевшей на цепочке поверх грудей.
Наоми пожала плечами:
– Весь кампус знает, что мы приехали в Эксетер колдовать и проводить темные ритуалы, а раз так, то и выглядеть нам полагается соответственно.
– Как ведьмы?
– Как
Тэг оперся о трость:
– Мне больше по душе
На нем был черный костюм с кроваво-красным жилетом поверх белой рубашки с пышным воротником. На бледном напудренном лице выделялись темные впадины под глазами. Обычную трость он сменил на более изысканную, с серебряной совой на набалдашнике.
– Мы и правда сексуальны, – согласилась Наоми, обнимая его за талию. – Не грех и покрасоваться.
Шерин стояла у перил балкона. Внизу танцевали, смеялись, собирались в группки и расходились. Мероприятие заявлялось как безалкогольное, но она уже заметила, как некоторые тайком передают друг другу фляжки. Более дерзкие пили открыто.
Шерин покачала головой. Она уже решила, что смоется отсюда пораньше, при первой же возможности.
И на то была веская причина.
Прямо напротив нее находился вход в новую главную библиотеку университета, неумолимо напоминавший о той ответственности, которую она приняла на себя. Вечером, в спешке, обдумать случившееся не хватило времени, но в ушах еще звучало последнее предупреждение профессора Райта.
Возвращаясь из библиотеки в квартиру, Шерин невольно ускоряла шаги в переходах между островками света под уличными фонарями, снова и снова озиралась по сторонам – не следует ли кто-нибудь за ней. В конце концов ночная прохлада и отсутствие признаков затаившейся опасности помогли успокоиться. Дома она постаралась отговориться от вечеринки, но Наоми уже взяла костюмы, и, кроме того, ей совсем не хотелось остаться в квартире одной, если друзья уйдут.
– Что-то случилось? – спросил, подойдя к ней, Тэг. Нахмуренные брови и складка беспокойства между ними выдавали его эмпатичную натуру. – Ты сегодня необычно молчалива.
А вот Наоми, пританцовывавшая в такт музыке у них за спиной, как будто ничего и не замечала. Держа перед собой селфи-стик с телефоном, она решала главную задачу: увековечить эту ночь на своем канале «УитчТок».
– Это из-за них? – Тэг посмотрел вниз. – По-моему, здесь уже все изрядно набрались. Знаю, тебе такое не нравится…
– Дело не в этом. – Шерин посмотрела на потолок, разделенный на треугольники из стекла и деревянных реек, и покачала головой. Она не рассказала друзьям о том, что произошло в библиотеке. Не рассказала не столько из-за предупреждения профессора – «не верьте никому», – сколько из-за того, что сама еще не приняла эту внезапно свалившуюся на нее ответственность, не подстроилась под нее.
«Храните в безопасном месте…»
Шерин спрятала книгу в своей комнате и теперь беспокоилась из-за того, что оставила ее там. Их дом – тот, что она могла себе позволить даже с двумя соседями по квартире, – находился в сомнительном районе. На прошлой неделе в их квартале было совершено ограбление. К тому же, учитывая непредсказуемость Хэллоуина, выпускать книгу из поля зрения определенно не стоило. Но выбирать не приходилось. Облегающее платье, даже с накидкой, не позволяло спрятать что-то на себе, тем более такой громоздкий предмет, как книга.
– Пойдем, подышим свежим воздухом? – предложил Тэг. – Здесь становится душно.
Шерин с облегчением кивнула:
– Господи, да… Давай выберемся отсюда.
К ним подтянулась Наоми:
– Неплохая идея. Попробую стрельнуть сигаретку.
– Что, ты куришь? – нахмурился Тэг. – Серьезно?
Как человеку с церебральным параличом, ему было неприятно видеть, как кто-то рискует здоровьем просто по беспечности и легкомыслию.
– Вообще-то нет. Только по особым случаям. – Наоми улыбнулась. – А сегодня ведь праздник.
Они спустились по лестнице, пробились через плотную, шумную и потную толпу, что только усилило у Шерин ощущение дискомфорта, и вышли на улицу. В свежем осеннем воздухе ощущался запах сигарет, но здесь было прохладно и не так многолюдно. Большинство вышедших из холла студентов, разбившись на пары, расположились на широких террасных ступенях справа.
Шерин увлекла друзей влево, где были устроены несколько экопрудов для сбора дождевой воды. Для придания сходства с естественными водоемами темную воду обрамляли камыши.
Собравшаяся у края площадки небольшая, но быстро растущая группа студентов возбужденно обсуждала что-то. Лишь теперь Шерин различила за громкой музыкой вой сирен, доносящийся с юга.
Наоми направилась к толпе:
– Что-то случилось.
Шерин, сглотнув, последовала за ней. Вой сирен цеплял ее натянутые нервы. Подойдя к краю площадки, откуда открывался вид на кампус, они увидели мчащуюся по Принс-оф-Уэльс-роуд пожарную машину. За ней неслась «Скорая помощь».
– Похоже, они направляются сюда, – заметила Наоми. Ее предположение подтвердилось, когда машины экстренных служб резко свернули на подъездную дорогу, ведущую к «Форуму».
Тэг поднял трость:
– Это ведь дым, да?
И действительно, над соседним зданием поднимался густой черный столб, а за окнами полыхало багровое зарево. Стекло одного из окон лопнуло, и вырвавшийся наружу язык пламени лизнул кирпичный фасад.
– Старая библиотека, – сказала Наоми.
Тэг опустил трость и наклонился к Шерин:
– Ты ведь была там сегодня вечером?
Шерин отступила на шаг, словно не желая признавать очевидное. Ей снова вспомнилось предупреждение профессора Райта.
«Оставлять ее здесь небезопасно…»
Тэг выжидающе смотрел на нее своими подведенными черной тушью глазами.
– Нам… нам нужно домой, – выдохнула она. – Сейчас же.
Шерин остановила друзей на краю темного парка. По другую сторону улицы сплошной стеной растянулся строй сблокированных кирпичных домов.
– Стойте здесь.
Наоми толкнула ее плечом:
– Ты когда расскажешь нам, что происходит?
Шерин лишь покачала головой.
Вскоре после прибытия пожарных машин они втроем вернулись в «Форум», миновали холл, вышли на северной стороне, где не было ни дыма, ни пламени, ни сирен, и вызвали такси. Шерин попросила водителя высадить их у дальнего края парка. В свое время отец привил ей здоровую (а может, и нездоровую) паранойю.
Она прошлась взглядом по домам. Их квартира находилась на третьем этаже одного из таунхаусов, к ней вела наружная лестница. Ничего подозрительного или необычного Шерин не заметила. Света в окнах не было.
– Ладно, – сказала она и быстро зашагала через улицу.
Наоми и Тэг последовали за ней. Чувствуя и реагируя на ее напряжение, они все же доверяли подруге и не приставали с вопросами.
«По крайней мере, пока…»
Шерин взбежала по ступенькам, набрала код на замке и отпрянула, когда за дверью мелькнула тень. Но это была всего лишь миссис Кенуорти, пожилая смотрительница, жившая в небольшой квартирке на первом этаже. Женщина открыла дверь и кивнула, приглашая их войти. Рядом с ее стулом стояла похожая на небольшой котелок чаша, наполовину заполненная конфетами. Дверь в ее квартиру была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушенное бормотание телевизора.
– Все-таки пришли пораньше, да? Я уже собиралась запирать…
– Спасибо, – сказала Шерин. – Но, возможно, мы снова уйдем.
Тэг вопросительно посмотрел на нее. Миссис Кенуорти понимающе улыбнулась и подмигнула.
– Ну, конечно. Какая я глупая… Что-то подсказывает мне, что у вас все только начинается.
«Только бы не это», – подумала Шерин. Она бы предпочла, чтобы все поскорее закончилось.
Втроем они поднялись на площадку своего этажа, который делили с тремя другими квартирами. Закрыв за собой дверь, Шерин устало прислонилась к стене и перевела дух.
Наоми ткнула подругу пальцем в грудь:
– Ты должна рассказать нам, что происходит. Почему ты так напугана?
Шерин сглотнула, оттолкнулась от стены и кивнула:
– Я вам покажу.
Нет, она не забыла предупреждение профессора Райта не верить никому, но и держать в себе эту тайну больше не могла. Она доверяла друзьям и хотела услышать их мнение – а может быть, получить совет. Ей трудно было поверить, что пожар в Старой библиотеке – обычное совпадение. Что-то пошло не так.
Но насколько не так – еще предстояло выяснить.
Пока же Шерин нуждалась в помощи и поддержке и поэтому повела друзей в свою спальню. Она прошла через комнату к старому сундуку для одеял, открыла его, переложила свитера и достала из-под старой армейской куртки все еще завернутую в ткань книгу. До сих пор ей так и не достало смелости развернуть ее, как если б, развернув, она прикоснулась к тайне и навлекла на себя заключенную в книге опасность. Но теперь от этой ответственности было не отвертеться.
Она провела ладонью по складкам ткани:
– Прошлым вечером в Старой библиотеке профессор Райт дал мне вот это…
– Подожди… Ты говоришь о профессоре Джулиане Райте? – тут же спросил Тэг. – Руководителе нашей программы?
Шерин кивнула и постаралась объяснить все, что произошло, особо подчеркнув необъяснимую настойчивость профессора.
– Он полагал, что оставлять книгу в библиотеке опасно. И даже у него на руках опасно. Уж не знаю почему.
Шерин поймала себя на том, что начинает злиться – ведь ее втянули во все это против воли. Но тут же опомнилась, признав, что все было не так. Она сама приняла на себя ответственность. Да, оправдаться легко – мол, согласилась, чтобы снискать расположение руководителя последипломной программы, но на самом деле корни проблемы лежали глубже. Она просто не могла отказать, твердо и решительно сказать «нет». Это шло из детства, когда ей приходилось быть послушной дочерью, чтобы случайно не спровоцировать отца на вспышку гнева – таким образом она как бы контролировала его. С тех пор многое изменилось, но одно дело понимать, как все обстоит на самом деле, а другое – отключить глубоко укоренившиеся рефлексы.
«Во что я ввязалась?»
Соседи опустились на колени рядом, не сводя глаз со странного фолианта у нее на коленях. Явно старый – пожалуй, несколько веков – кожаный переплет. Шерин провела пальцами по двум медным полосам, которые удерживали книгу закрытой. Замком, похоже, служила небольшая металлическая пластина со вставленным в нее хрустальным шариком размером с глазное яблоко. Шерин провела по нему большим пальцем, чтобы стереть пыль, и шарик повернулся.
Она с опаской отдернула руку:
– Я не знаю, что это за чертовщина и почему она так важна.
В глазах Наоми вспыхнуло любопытство:
– Ты видишь какое-нибудь название? Или имя автора?
Шерин повертела книгу в руках:
– Нет. Ничего не вижу.
Наоми потянулась за телефоном:
– Мне нужно это заснять…
Шерин остановила подругу:
– Нет, пока мы не узнаем больше.
Тэг указал на центр обложки:
– Посмотрите на это тисненое изображение. Как спицы колеса, указывающие на разные символы.
– Все так загадочно, – заметила Наоми.
– Что бы это ни было, книга, должно быть, ценная, – добавила Шерин. – Настолько, что профессор Райт отдал ее мне. Как раз перед этим ему позвонили. Мне показалось, он был потрясен.
– Может, звонок его напугал, – предположил Тэг и, опершись на трость, поднялся. – Но все равно, зачем отдавать ее тебе? Если он беспокоился за ее сохранность, почему не унес ее сам?
Шерин помолчала, вспоминая, что сказал профессор.
– Он велел мне спрятать ее получше. И даже ему не говорить, где я ее спрятала, пока он не решит, что опасность миновала. – Она посмотрела на друзей: – Думаю, он боялся, что те, кто охотится за книгой, могут узнать, что она у него.
– И поэтому отослал тебя с трофеем, – подхватила Наоми. – Прочь от себя.
Шерин еще крепче сжала книгу – интересно, почему она так важна? – и тут вспомнила другое предупреждение Райта.
– Еще он сказал, чтобы я не пыталась ее открыть.
– Да мы и не смогли бы, – фыркнул Тэг. – Здесь определенно нужен какой-то код, и этот код как-то связан с этим кристаллом. Я вижу на нем выгравированные символы. Да?
Шерин наклонила книгу под углом к свету лампы:
– Да, но похоже, что символы в самом кристалле, как дефекты внутри алмаза.
– Вот как? – Тэг потянулся к книге, но Шерин прижала ее к себе – в ней вдруг проклюнулось чувство собственника.
– Эту загадку мы можем попробовать разгадать потом. А сейчас нам нужно переодеться и убраться отсюда.
Тэг нахмурился:
– Ты так и сказала миссис Кенуорти. Но почему?
Наоми выпрямилась:
– Шерин права.
Тэг с недоумением посмотрел сначала на одну свою соседку, потом на другую.
– Кто-то устроил пожар в Старой библиотеке. И профессор Райт мог там оказаться.
– И если он был там, – продолжила Наоми, – его могли заставить сказать, что он сделал с книгой и кому ее передал.
– Если они узнали мое имя, им не составит труда выяснить, где я живу. – Шерин нахмурилась. – Конечно, я могу ошибаться, но все-таки предпочитаю не рисковать.
– В таком случае не стоит ли нам обратиться в полицию? – предложил Тэг. – Рассказать им то, что ты рассказала нам.
Шерин молчала, не зная, что ответить. В ушах снова и снова звучало последнее предупреждение Райта: «Не верьте никому». Она сунула руку и достала визитку, которую дал ей профессор. На визитке не было ничего, за исключением номера телефона.
– Профессор сказал мне позвонить по этому номеру, если что-то случится. – Она достала мобильный. – Давайте сначала попробуем этот вариант.
Наоми и Тэг придвинулись ближе.
Шерин набрала номер с международным кодом Франции. Звонок прошел, но на другом конце трубку не снимали.
– Ну что? – не вытерпела Наоми.
– Никто не отвечает. Даже голосовая почта не включается.
– Уже почти полночь, – напомнил Тэг. – Может, в такой час там просто никого нет…
Шерин подождала еще полминуты, потом дала отбой.
– Что будем делать? – спросила Наоми.
Шерин посмотрела на друзей:
– Давайте уйдем куда-нибудь и заляжем на дно.
Она еще в детстве научилась жить по этому принципу. Во время тренировок отец часто говорил ей так: «При опасности не высовывайся. Герои погибают по своей вине». Его наставление, может быть, и не блистало благородством, зато отличалось здравомыслием и практичностью.
Шерин поднялась:
– Уберемся отсюда – и сможем связаться с полицией.
– Вполне разумно, – согласился Тэг.
Они разошлись по комнатам переодеться. Шерин надела джинсы, теплую водолазку и ботинки на толстой подошве. Загадочный фолиант положила в сумку-кроссбоди и перекинула ее через плечо. Потом набросила сверху просторную армейскую куртку и нахлобучила бейсболку.
– Я готова! – крикнула Наоми из своей комнаты.
– Мне нужна еще минутка, – откликнулся Тэг.
Шерин подошла к тумбочке, достала из ящика небольшой кевларовый чехол и пристегнула его к ремню сумки. В чехле лежал боевой нож – складной керамбит из нержавеющей стали. Отец обучал ее обращаться с этим оружием, уверяя, что в условиях тесного пространства тот послужит ей лучше, чем пистолет. Впрочем, достать огнестрельное оружие в Великобритании она и не смогла бы. Изогнутое лезвие ножа было около трех дюймов в длину – максимально допустимый размер в этой стране.
Также Шерин взяла из ящика плоский кожаный футляр – еще один подарок от отца – и сунула его в карман куртки. В памяти всплыла картина: она стоит перед отцом, запястья связаны пластиковой стяжкой. Он заставил ее зажать свободный конец зубами и затянуть так, что стяжка впилась в кожу. Потом проинструктировал: «Подними руки над головой, локти в стороны – и резко, с силой опусти их вниз». Она так и сделала, а потом с удивлением обнаружила, что стяжка чудесным образом порвалась, разломившись у замка.
«Не теряй головы – и никакая ловушка тебе не страшна», – сказал он.
Было бы хорошо, если б это правило все еще действовало…
Друзья уже ждали ее в маленькой гостиной, совмещенной с крохотной кухней. Тэг надел модное длинное пальто поверх черного худи. Наоми была в джинсовой куртке с вышитым валлийским символом, накинутой на розовый пуховик, джинсах и поношенных «мартенсах».
– Все готовы? – спросила Шерин.
Тэг нахмурился и посмотрел куда-то за плечо Шерин:
– Похоже, нам придется поговорить с полицией раньше, чем мы ожидали…
Она обернулась. Судя по стробоскопическим синим отсветам на окне, внизу, на улице, стояла полицейская машина с мигалкой. «Но почему не было слышно сирены?» Сердце тревожно дрогнуло.
– Пошли… тихо… – предупредила она и направилась к двери.
Один за другим они выскользнули на площадку третьего этажа. Шерин подошла к перилам и посмотрела вниз. Оттуда донеслись резкие голоса. Кто-то назвал ее имя.
– В такой поздний час? – возмущенно воскликнула миссис Кенуорти. – Не понимаю, почему, почему вам нужно…
Ее оборвали два глухих хлопка.
Шерин невольно вскинула руку и зажала рот. В свое время она часто бывала в тире и теперь узнала эти звуки – выстрелы из оружия с глушителем.
Внизу мелькнула тень.
Миссис Кенуорти…
Ее тело быстро оттащили. Через мгновение хлопнула дверь. Вероятно, квартиры смотрительницы – там спрятали убийство.
И тяжелый топот – кто-то быстро поднимался вверх.
Шерин обернулась к остальным.
– Вверх, – беззвучно прошептала она, указывая пальцем.
Наоми и Тэг посмотрели на нее широко открытыми глазами, но не издали ни звука и послушно подчинились. Втроем они быстро поднялись на полпролета до запертой дверцы, ведущей на крышу. Тэг потянулся к ручке аварийного открытия, которая должна была автоматически разблокировать дверцу в случае чрезвычайной ситуации. А эта ситуация определенно была таковой.
Тем не менее Шерин схватила Тэга за руку.
– Стой, – прошипела она и, отодвинув его в сторону, достала нож из ножен. Щелчком раскрыла короткое лезвие, потянулась к двери. Она уже изучила этот маршрут два месяца назад.
«Всегда имей план отхода». Это было дополнением к правилу: «Не теряй головы – и никакая ловушка тебе не страшна».
Кончиком ножа Шерин перерезала провод сигнализации и замерла, затаив дыхание и опасаясь, что обрыв цепи может активировать тревогу. Но, к счастью, этого не произошло. С облегчением выдохнув, она распахнула дверь пошире, подождала, пока пройдут друзья, и последовала за ними.
Тяжелые шаги уже приближались к третьему этажу. Шерин осторожно прикрыла аварийную дверь.
– И что теперь? – прошептала Наоми. Ее лицо на фоне ночного неба было бледнее луны.
– Сюда.
Шерин подбежала к невысокому кирпичному парапету, отделявшему их таунхаус от соседнего. Поскольку здания стояли вплотную, перейти с крыши на крышу не составляло труда. Она перемахнула через парапет и протянула руку Тэгу, который впервые принял помощь без возражений.
– Не останавливайтесь, – торопила друзей Шерин.
Обходя спутниковые тарелки, коробки систем кондиционирования и старые ржавые дымоходы, они пересекли засыпанную гравием и застеленную рубероидом крышу. Шерин бросила взгляд назад. Тем, кто пришел за ней, потребуется не так много времени, чтобы обнаружить, что квартира пуста, и сообразить, каким путем ушла их добыча.
Они пересекли еще две крыши. К сожалению, эти старые здания не были оснащены пожарными лестницами. Если пламя выгоняло кого-то на крышу, спастись от огня можно было, только перейдя на соседнюю крышу. Таким образом выигрывалось время до прибытия помощи.
«Время, которого у нас нет…»
На четвертом таунхаусе Шерин подошла к двери на крышу, опустилась на колено и достала плоский кожаный футляр. Откинув клапан, вытряхнула две отмычки. Это был еще один защитный навык, которому научил ее отец. Будучи полицейским в Талсе – одном из самых криминальных городов Штатов, – он слишком часто сталкивался со случаями, когда женщины становились жертвами похищений.
«Неудивительно, что он пристрастился к бутылке…»
Шерин вставила стальные крючки в замочную скважину и попыталась нащупать штифты. Ее сердце колотилось, пальцы дрожали…
– А ты, оказывается, женщина со множеством скрытых талантов, – прокомментировал Тэг.
– Будем надеяться, что ты прав. Но все равно будьте готовы. Я не могу перерезать провод сигнализации с этой стороны. Тревога сработает, как только я открою дверь. И тогда нам придется пошевеливаться.
– Тебе стоит поспешить, – предупредила Наоми, приседая и увлекая за собой Тэга.
В отдалении громыхнула дверь, послышались сердитые голоса. Поскольку их таунхаус находился в середине квартала, преследователи не знали, в каком направлении скрылись преследуемые, и могли замешкаться.
«Но ненадолго…»
Стиснув зубы, Шерин заставила себя сосредоточиться. В ушах зазвучал голос отца: «Дыши глубже. Паника – твой злейший враг…» И хотя отец всегда ассоциировался с тьмой, она вняла этому совету: глубоко вдохнула и медленно выдохнула через нос.
Замок наконец поддался и щелкнул. Не теряя времени, Шерин схватила ручку и дернула дверь на себя. Как и следовало ожидать, внутри тут же заревела сирена. Что еще хуже, хлынувший с лестничной клетки свет вырвал их из темноты.
– Пошли! – Шерин махнула рукой. – Вниз. И, что бы ни случилось, не останавливайтесь.
По усиленной стальной двери простучал град пуль. Не ожидавшая от преследователей столь быстрой реакции, Шерин ахнула, захлопнула за собой дверь и бросилась вдогонку за Наоми и Тэгом, которые были уже на площадке.
– Не задерживайтесь! Пошли! Пошли! – крикнула она.
Все трое устремились вниз по ступенькам. Впереди, помогая себе тростью, ковылял Тэг. Стрессовая ситуация сказалась на нем не самым лучшим образом, но Наоми, вместо того чтобы торопить друга, только подбадривала его:
– Всё в порядке. У нас получилось.
Одна площадка… другая… Сирена не умолкала. За спиной у них распахивались двери, вслед неслись вопросы и проклятья. Вот наконец и первый этаж. Шерин обогнала Наоми и Тэга и распахнула дверь:
– К парку. Пригнитесь.
Они вылетели на улицу, сбежали по ступенькам и метнулись через дорогу к темному массиву парка. Работающих фонарей здесь было немного – бо́льшую их часть давным-давно разбили те, кто хотел скрыть свои незаконные делишки. Предусмотрительность преступников оказалась как нельзя кстати.
По пути к парку Шерин бросила взгляд вдоль улицы. У обочины стоял черный седан с мигающим синим огоньком на панели. Другой, более крупный автомобиль, наполовину освещенный одним из немногих уцелевших фонарей, стоял с работающим на холостом ходу мотором через дорогу. Присмотревшись, она заметила серебристые крылья на капоте. «Роллс-Ройс»…
Такая машина смотрелась здесь так же неуместно, как кольцо с бриллиантом на пальце попрошайки. Заинтригованная, Шерин задержалась на полвдоха, и тут в салоне мелькнул красный огонек сигареты. Она нырнула за живую изгородь и метнулась в глубь парка, надеясь, что ее не заметили.
Отбежав подальше, Шерин включила фонарик на телефоне и, прикрыв его ладонью, посветила, чтобы сориентироваться. Она бы не стала так рисковать, если б не услышала, как двигатель взревел, а потом звук стал удаляться. Тем не менее останавливаться они не стали – преследователи могли направить кого-то в парк.
Передышку позволили себе лишь после того, как выбрались из парка и растворились в лабиринте переулков и тупиков. К этому времени Тэг уже тяжело дышал, но не жаловался.
– Я еще могу идти, – прохрипел он, когда Шерин объявила остановку.
Некоторое время назад она, решив узнать больше о состоянии соседа, почитала о церебральном параличе. Люди с ДЦП склонны к респираторным нарушениям из-за сниженной емкости легких и нарушенной эластичности мышц грудной стенки. Теперь Шерин чувствовала себя виноватой из-за того, что подвергла друга опасности.
Тэг достал из кармана альбутероловый ингалятор и сделал вдох. Задержал дыхание, а затем медленно выдохнул.
– Хорошая штука, – пробормотал он и вымученно улыбнулся. – Нет, правда. Я готов идти.
– Но куда? – спросила Наоми. – Мы что, так и будем бегать по улицам всю ночь?
Шерин взвесила варианты:
– Нет. Если это действительно полиция, то они могут получить доступ к городским камерам наблюдения, чтобы найти нас. Значит, нам нужно как можно скорее скрыться с глаз.
– Как? – спросил Тэг. – Куда мы пойдем?
– В какое-нибудь общественное место. Туда, где много людей. В толпу, где можно затеряться.
Наоми нахмурилась:
– Что ты имеешь в виду?
Шерин полезла в карман и достала три черных билета с алым логотипом.
– К счастью, нас уже пригласили на вечеринку…
Закрыв глаза и запрокинув голову, Дункан стоял у писсуара, сливая излишек выпитого за вечер пива. К сожалению, он перебрал и теперь чувствовал себя не так хорошо, как планировал к этому времени. Хотя было уже за полночь, Дункан надеялся продлить вечер.
– Что ты хочешь найти в «Форуме»? – спросил расположившийся неподалеку Арчи. – Зачем якшаться с плебсом, если симпатичных цыпочек полно и здесь, в «Лемми»?
Дункан отряхнулся и застегнул ширинку.
– Мне здесь уже надоело, – соврал он. – Слишком тесно и шумно. Хочется глотнуть свежего воздуха. А до «Форума» всего-то минут десять пешком.
Арчи тоже закончил дела и последовал за другом из туалета.
– Да я-то не против… Как говорится, каждому коню своя дорожка. Но насчет Себа и Дома не уверен. Они тех двух девчонок уломать пытаются. Как по мне, так это напрасный труд, но парни упертые и просто так не отстанут.
Дункан пожал плечами:
– Тем лучше. Я и один справлюсь.
По правде говоря, он предпочел бы именно такой вариант. Подцепить кого-нибудь в «Форуме» намного легче, если тебя не сопровождает орава пьяных придурков.
К сожалению, Арчи не уловил намек:
– Оставить тебя одного? Чтобы шлялся по кампусу в одиночку? В таком виде? – Он окинул Дункана оценивающим взглядом. – Тебя же вполне могут принять за дезертира.
Дункан нахмурился. На вечеринку он пришел в шерстяной армейской куртке с погонами на плечах, камуфляжных брюках пустынного паттерна и соответствующей фуражке. Форма была не выставочная, а самая настоящая, со следами грубоватой починки и носки. Дункан взял форму из гардероба деда после того, как тот скончался в девяносто пять лет. Надевая ее, он хотел почтить память предка, но в то же время чувствовал, что в некотором смысле присваивает чужую славу. И все-таки однажды, когда Дункан был подростком, старик, увидев, с каким любопытством он разглядывает его военную форму, сам посоветовал надеть ее. «Нашей истории не место в пыльных сундуках… Я бы только порадовался, если б увидел, как кто-то вышел на люди в моем старом камуфляже».
Арчи ткнул Дункана в плечо:
– Пойду, скажу Себу и Дому, что мы уходим.
Дункан покорно вздохнул, смирившись с тем, что от друга не отвязаться. Арчибальд Бейли был его соседом по комнате еще с первого семестра в Оксфорде. Они также вместе играли в университетской регбийной команде «Мен'с Грейхаундс». Хотя связать Арчи с названием пса этой собачьей породы было бы нелепо – гораздо уместнее было бы сравнение с питбулем. Он играл на позиции правого столба, одной из самых жестких в регби, требующей бычьей силы в плечах и ногах. На голову ниже Дункана, он на треть превосходил его по массе.
– Если мы выходим на улицу, мне бы малость утеплиться, – сказал Арчи. – Там сегодня холод собачий.
Сквозь толпу этот здоровяк пробивался так, словно выходил из жесткой схватки на поле. На вечеринку он без лишних фантазий надел свой старый регбийный комплект и, оказавшись в ночном клубе, снял все, кроме футболки, шорт и высоких ботинок, оставив спортивный костюм в кабинке.
Дункан подумал было воспользоваться общей суматохой, чтобы незаметно улизнуть из клуба, но отказался от этой мысли, зная, что такое «ирландское прощание» ранит его друга. Хотя Арчи и выглядел толстокожим боксером – со сломанным носом и стрижкой под ноль, – у него было большое доброе и ранимое сердце. Арчи очень дорожил их дружбой – в отличие от Себастьяна и Доминика. Дункан подозревал, что он и в Эксетерский колледж поступил только затем, чтобы быть рядом с ним. Отец Арчи служил в дипломатическом корпусе и менял посольства каждые три года, так что обзавестись кругом друзей тот просто не успевал. Теперь у него появился шанс, и рушить еще не окрепшую дружбу из-за пустяка было бы слишком жестоко.
В ожидании Арчи Дункан огляделся. «Лимонная роща» погрузилась в хаос. На переполненной танцплощадке топтались любители потусить – большинство в костюмах. Музыка била по ушам и отдавалась в грудной клетке с каждым ударом баса. Две дымовые машины наполняли пространство клубами тумана, отражающими кружащиеся огоньки и скрывающими жадные руки и трущиеся бедра.
Арчи пробился наконец обратно, на ходу натягивая куртку. Спортивные штаны он перекинул через плечо. В его живых глазах, как обычно, прыгали веселые огоньки.
– Как я и думал, Себ и Дом крепко сели на мель. Их теперь не сдвинешь. Но зато есть новости из «Форума».
– Какие новости?
– Говорят, в Старой библиотеке пожар. Сирены, мигалки… Дорогу перекрыли и вечеринку разогнали.
Дункан повернулся к дверям, чтобы скрыть разочарование.
«Слишком долго ждал… Надо было уйти раньше».
Впрочем, уже в следующую секунду он упрекнул себя за эгоизм:
– Никто не пострадал?
Арчи пожал плечами:
– Чего не знаю, того не знаю. Но я бы не прочь сгонять туда и посмотреть своими глазами.
Дункан, подумав о том же, согласно кивнул:
– Пошли.
В последние недели он много раз бывал в библиотеке и теперь надеялся, что ее сокровищница – старинные книги и манускрипты – уцелели.
– Ты ведь был там сегодня?
– Не только я…
Словно в ответ на его слова входные двери клуба распахнулись, впустив трех гостей, которые остановились перед бархатным канатом, служившим своего рода заграждением. Возглавлявшая эту троицу девушка помахала перед вышибалой входными билетами.
Шерин Карр раскраснелась и, похоже, запыхалась. На ней была свободная армейская куртка, но не от военной формы, а из обычного магазина уличной одежды. Длинные светлые волосы собраны в хвост. На голове бейсболка, козырек низко надвинут на глаза.
«Что она здесь делает?»
Он предположил, что это пожар, должно быть, загнал ее и ее друзей в «Лемми». Тем не менее Шерин не производила впечатление человека, который, став свидетелем трагедии, отправился бы веселиться в другое заведение. И еще Дункан заметил, что она то и дело тревожно посматривает на дверь. Ее друзья также заметно нервничали.
«Что-то случилось…»
Дункан вспомнил свое недавнее сожаление из-за того, что слишком долго ждал. Похоже, все вышло наоборот.
«Я прождал ровно столько, сколько нужно».
Шерин прошла под поднятым бархатным канатом и в нерешительности остановилась на пороге битком набитого клуба. «Лимонная роща» была рассчитана на восемьсот человек, но хэллоуинская вечеринка, похоже, превысила этот лимит – или, может быть, такое впечатление создавалось из-за искусственного тумана.
– Мы здесь единственные без костюмов, – заметила Наоми.
– В тумане это не так уж заметно. – Тэг помахал перед собой ладонью и, закашлявшись, прикрыл рот. Даже после нескольких затяжек из ингалятора он все еще тяжело дышал. Понимая, что ему нужно перевести дух, Шерин повела их дальше в поисках уголка, где можно было бы передохнуть и прийти в себя. Но чем дальше в глубь зала, тем оглушительнее гремела музыка, источником которой была диджейская будка в дальнем конце, где некто в шлеме энергично размахивал рукой, отбивая ритм. От всего этого грохота и мелькания ослепительных огней у Шерин закружилась голова.
Внезапно кто-то схватил ее за локоть и гаркнул что-то в ухо. Она захватила большой палец обидчика, резко отогнула его назад и оттолкнула парня в камуфляже. Наоми тут же встала перед ней.
– Максвелл! Ты что себе думаешь? Какого черта! Нельзя так хватать женщину.
Парень в камуфляже отступил, наткнувшись на другого, в регбийной экипировке.
– Я просто пытался привлечь внимание…
Присмотревшись к своему обидчику, Шерин узнала Дункана Максвелла. В полной военной форме он выглядел настоящим британским солдатом.
– Извини, – покаялся Дункан, потирая пострадавший палец. – Но все же я рад, что ты воспользовалась моими билетами.
Тэг бросил на Шерин укоризненный взгляд:
– Ты взяла билеты у этого напыщенного осла?
Очевидно, он все же затаил обиду после проигрыша в викторине.
Регбист шагнул вперед:
– Эй, приятель, кого это ты называешь напыщенным? – Он хлопнул Дункана по плечу. – Хотя насчет осла ты прав. Признаю́.
Шерин уже узнала его – Арчибальд Бейли, тоже студент. Она глубоко вздохнула и постаралась унять колотящееся сердце. Последние события вечера – пожар в библиотеке, стрельба, бегство – до предела напрягли ее нервы.
– Слышал, в Старой библиотеке был пожар. Это правда? Ты видела? – спросил Дункан, прежде чем она успела отойти.
Он явно хотел лишь завязать разговор, но что-то, должно быть, отразилось на ее лице – боль или сожаление.
Дункан подвинулся ближе:
– Ты знаешь, что случилось? С чего это началось? – Он понизил голос, но благодаря глубокому тембру Шерин слышала его. – Ты, наверное, была одной из последних, кто оставался в здании перед закрытием.
– Я… я не знаю, что случилось, – запнувшись, ответила она. – И когда я ушла, там еще был профессор Райт.
Наоми тронула ее локоть, как бы предупреждая: «Будь осторожна».
Шерин сглотнула.
– Это все, что я знаю.
Дункан прищурился, глядя на нее, потом кивнул:
– Будем надеяться, профессора не было там, когда начался пожар…
Шерин молилась о том же, но не питала надежды на удачный исход. Воображение рисовало сцену: выстрел – и миссис Кенуорти грузно падает на пол в прихожей. Она поежилась. Что же все-таки произошло? И во что втянул их всех профессор Райт?
Шерин поправила висящую на плече тяжелую сумку.
«Что такого важного в этой книге?»
Тэг огляделся:
– Здесь есть где-нибудь место потише? Где можно поговорить, не надрывая голосовые связки?
Дункан указал налево.
– У нас угловая кабинка. С обслуживанием.
Арчи покачал головой:
– Извини, не подойдет. Там сейчас не продохнуть от гормонов и запаха одеколона «Пако Рабанн». – Он повернулся: – Следуйте за мной.
Шерин вопросительно взглянула на Дункана, но тот только пожал плечами.
Арчи повел их к боковой двери с надписью «Только для персонала», распахнул и придержал, приглашая остальных пройти:
– Впереди комната отдыха.
– А нам сюда можно? – спросила Наоми, переступая порог.
Тот же вопрос, видимо, возник у официантки, долговязой женщины в рубашке-поло с пустым подносом для напитков под мышкой. Проходя мимо, она нахмурилась, но увидела Арчи, и жесткая линия ее губ смягчилась.
– Привет, Арчи. К боссу? – Она кивком указала в конец коридора. – Харан, как обычно, окопался в офисе.
– Не, я не к нему. Просто мы с друзьями хотим дать ушам немножко отдохнуть.
– Ладно, только чтоб без неприятностей.
«Хороший совет, – подумала Шерин, – да вот только следовать ему уже поздно…»
Проходя по коридору мимо открытой двери, они услышали негромкий возглас:
–
Арчи остановился, сунул голову в дверной проем и ответил по-арабски. Словесный обмен был коротким, но явно благожелательным с обеих сторон.
Дункан наклонился к Шерин:
– Отец Арчи служил в британском дипломатическом корпусе. В частности, в Эр-Рияде. Не суди о нем по его внешности. Говорит на девяти языках; на некоторых даже лучше, чем на английском.
Арчи вернулся через минуту и с ухмылкой поманил остальных:
– Менеджер предложил прислать нам несколько пинт пива за его счет. Я подумал, что отказываться было бы невежливо…
Шерин выпивка не интересовала, но Тэг и Наоми заметно приободрились.
Проходя мимо кабинета, Дункан кивком указал на дверь:
– Несколько лет назад отец Арчи помог уладить визовые вопросы для семьи менеджера. Услуга обернулась прямо-таки сверхъестественной удачей, учитывая, где в итоге оказался Арчи. Хотя, по правде говоря, у его отца связи везде. Вообще-то именно через него я и достал несколько бесплатных пропусков в клуб.
– А теперь и бесплатное пиво, – заметила Шерин.
Дункан пожал плечами:
– Еще одно доказательство эффективности британской дипломатии.
Комната отдыха находилась почти в конце коридора. Задержавшись у двери, Шерин заметила чуть дальше светящуюся табличку с надписью «Выход». «Еще один путь к отступлению», – подумала она, и напряжение в груди ослабло.
Стены комнаты отдыха были завешаны афишами концертов, отчего создавалось впечатление, что кто-то оклеил помещение в технике декупажа. В воздухе чувствовался терпкий запах «травы», вероятно, глубоко пропитавший стены этого помещения.
Жаловаться не приходилось. Шерин подошла к разделявшему комнату длинному столу и с облегчением опустилась на жесткий пластиковый стул.
Дункан открыл маленький холодильник, достал две бутылки воды и протянул одну ей, а сам сел на стул рядом.
– Спасибо, – сказала Шерин, но открывать бутылку не стала. Она чувствовала на себе взгляд Дункана, который, вероятно, решал, стоит ли расспрашивать ее о последних событиях в библиотеке. Чтобы не дать ему такой возможности, она заговорила первой:
– Извини, если повредила палец. Подумала, ты из военной полиции или что-то в этом роде…
Дункан вскинул брови.
– И твоя первая реакция – напасть на британского офицера?
– Ты напугал меня. Вот и всё.
– Что ж, полагаю, ошибка вполне простительная. – Он провел ладонью по шерстяной куртке. – Это настоящая военная форма. Ее носил мой дед.
– Твой дед?
– Да. Он служил в британском спецназе во время Второй мировой. Потерял ногу в Северной Африке.
– Какой ужас. Мне жаль…
– А мне нет. Если б не его ранение, я бы сейчас не сидел здесь.
Шерин нахмурилась, и он поспешил объяснить:
– Вернувшись домой, мой дед изъявил желание продолжать службу, и его прикомандировали к команде, охранявшей группу дешифровщиков. Там он и встретил мою бабушку, которая была математиком в той группе. Судя по их рассказам, любовь возникла далеко не с первого взгляда. Они постоянно ругались…
Несмотря на все ужасы ночи, Шерин невольно улыбнулась:
– Очевидно, им все же удалось преодолеть разногласия.
– В конце концов – да. – Дункан ответил ей улыбкой. – Они часто рассказывали мне свои истории о том времени.
Шерин заметила мечтательный блеск в его глазах. Должно быть, те истории и пробудили у Дункана интерес к шифрам и кодам. Она о таком наследстве могла только мечтать. На память пришел совет ее наставника из группы анонимных алкоголиков: «Так или иначе, нас формирует наше прошлое. Оно либо сталь, что укрепляет, либо цепи, что тянут вниз».
И все же это мимолетное упоминание о кодах и шифрах напомнило ей кое о чем, и она потянулась к оставленному на столе желтому блокноту, в котором кто-то изобразил непристойные каракули. Взяв лежащую рядом ручку, перевернула листок и на чистой стороне быстро, боясь забыть, записала серию букв и цифр.
Наоми, с беспокойством наблюдавшая за подругой, нахмурилась.
– Что ты делаешь?
– Я заметила «Роллс-Ройс» у обочины…
Тэг кивнул:
– Верно. Я тоже его видел.
– Может, это ничего не значит, но он выглядел там совершенно неуместно, так что я на всякий случай запомнила номер. – Отец учил ее быть всегда начеку, особенно в необычных ситуациях. Она подвинула блокнот и постучала по написанному. – Вот этот номер.
Дункан с интересом посмотрел на листок.
– Что это значит?
Наоми открыла рот, но Шерин покачала головой.
«Не стоит втягивать в эту историю других».
Арчи хмыкнул. Он стоял по другую сторону стола, пытаясь натянуть спортивные штаны, что было непросто из-за шипов на регбийных бутсах. Оставив попытку, он постучал костяшками пальцев по блокноту.
– SCV… Знаете, что это значит?
Шерин не знала. И остальные, судя по растерянным взглядам, тоже.
Арчи поочередно ткнул пальцем в каждую букву:
–
Поскольку ясности его слова не добавили, ему пришлось продолжить:
– Номера автомобилей, официально зарегистрированных в Ватикане, начинаются с этих трех букв.
– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Дункан. – Твой отец работал там в посольстве?
– Не-а, – фыркнул Арчи. – Из шоу «Кто хочет стать миллионером?».
Шутит он или говорит серьезно, Шерин не поняла, но это не имело значения.
Дункан повернулся к трем друзья и задал вопрос, который волновал их всех:
– И что понадобилась людям из Ватикана на вашей улице?
На лицах трех друзей явно читалось напряжение. Отступив в угол комнаты, они вполголоса что-то обсуждали и, похоже, спорили. Спор разгорался, голоса звучали громче, но то, что долетало до Дункана, не имело никакого смысла.
«Что, черт возьми, происходит?»
– Просто расскажи им, – настаивала Наоми.
– Чтобы и их втянуть в эти неприятности?
– Они могут помочь. Арчи же опознал ватиканские номера, – напомнил Тэг.
Дункан снова повернулся к столу. Замечание Тэга навело его на мысль, что Арчи может обладать и другими полезными знаниями.
– Арч, откуда вообще могла взяться такая машина?
Арчи снова подтянул к себе желтый блокнот, но не для того, чтобы взглянуть на номер, а чтобы добавить анатомических подробностей к непристойным каракулям на первом листке.
– Наверное, посольский автомобиль, – старательно продолжая свое занятие, отозвался он. – У Ватикана в Лондоне есть апостольская нунциатура. Их аналог дипломатической миссии. Большинство посольств завозят свои машины. Вопрос национальной гордости. Немцы везут «БМВ» и «Мерседесы». Французы ездят на «Пежо». Шведы любят свои «Саабы». Их перевозят по железной дороге в Великобританию через тоннель под Ла-Маншем.
– Но что машина из ватиканской нунциатуры может делать в Эксетере?
– Не знаю. В университете есть факультет теологии и религии. Может, привезли какого-то спикера… От Лондона до Эксетера рукой подать – всего три часа езды.
– На «Роллс-Ройсе»?
Арчи скосил на него один глаз:
– Святой Престол скромностью никогда не отличался. А район, где живут твои новые друзья – хоть и сомнительный, – находится всего в нескольких кварталах от Эксетерского собора. – Он вернулся к рисунку. – Цели у того, кто приехал на «Роллсе», могут быть самые разные: помочь бедным или… купить дурь.
– Не знаю, – с сомнением пробормотал Дункан. – Все равно странно.
Арчи пожал плечами:
– Мой предок, наверное, знает и нунция в Лондоне, и нашего посла в Ватикане. Могу позвонить ему утром и спросить, сможет ли он что-нибудь прояснить.
К этому времени их разговор снова привлек внимание Шерин и ее друзей. Тэг сделал многозначительный жест в сторону Арчи, молча давая понять, сколь полезен может быть их новый знакомый.
Наоми согласилась:
– Нам действительно нужна помощь.
Но Шерин не желала сдаваться:
– Пока нам нужно от них только одно.
Дункан повернулся к ним:
– Что именно?
Шерин, проигнорировав его, обратилась к Арчи:
– Во сколько закрывается клуб?
Тот откинулся на спинку стула, разминая затекшие плечи.
– Иногда он работает круглосуточно. Но сегодня закроется около двух, чтобы персонал мог хорошенько здесь убраться после вечеринки. Особенно из-за…
– У нас остается меньше часа, – выпалила Наоми. – Я-то думала, будет больше…
Шерин поморщилась и, повернувшись к Дункану, объяснила проблему максимально коротко:
– Мы не можем вернуться к себе.
Дункан открыл рот, чтобы спросить почему, но Шерин остановила его, подняв руку:
– Нам нужно переждать где-то эту ночь. И подумать, что делать и как быть дальше. Только и всего.
Дункан мог бы использовать эту просьбу, чтобы надавить на Шерин и потребовать более внятных объяснений. Но он видел, с каким усилием она сглотнула, видел испуг за ее решительностью. Он знал эту троицу лишь несколько недель, но не чувствовал за их тревогой ничего криминального. А раз так, то и настаивать на объяснениях пока не стоило.
И все же один пункт требовал уточнения.
– Так вы хотите пойти к нам? А не в отель или что-то в этом роде?
– Только на одну ночь, – подчеркнула Шерин.
Дункан глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
– Ну что ж. Значит, одна ночевка…
Они еще не успели выйти из комнаты отдыха, как из ночного клуба донесся оглушительный взрыв, от которого дрогнули даже стены.
– Что такое? – спросила Наоми.
Арчи выругался и бросил взгляд в сторону зала. Поднимаясь из-за стола, он всем своим видом выражал недовольство.
– Видите? И вот это я пропускаю – ради чего? Посмотрим, предложите ли вы что-то более стоящее… – Выйдя в коридор, он указал на светящийся знак «Выход» в дальнем конце. – Выходим через черный ход.
Ведя группу, он то и дело оглядывался через плечо и поэтому не заметил, как впереди распахивается задняя дверь. Одинокий фонарь в переулке осветил две темные фигуры в бронежилетах и шлемах. Позади них и справа прерывистыми вспышками мигал синий свет.
Шерин схватила Дункана за руку и дернула назад:
– Они нашли нас…
Шерин отступала по коридору, ведя за собой Дункана и подгоняя Тэга и Наоми. Следом, озадаченный происходящим, плелся Арчи.
– В клуб, – торопила всех Шерин.
«Но есть ли в этом смысл?»
Через открытые двери снаружи доносились завывания сирен.
«Похоже, они окружили все здание».
И все же она подгоняла их, пятясь назад, не спуская глаз с двух вооруженных людей. Не успели они пройти и половины коридора, как кто-то окликнул их со стороны клуба:
– Вы куда все?
Шерин бросила взгляд через плечо и увидела ту самую официантку. На поднятой ладони женщина несла поднос, уставленный пенящимися пивными стаканами.
«Тот самый обещанный бесплатный заказ».
Группа рассыпалась, пытаясь протиснуться мимо официантки, и в какой-то момент Шерин оказалась одна, никем не прикрытая, на виду у вооруженных людей на улице. По всей вероятности, им поручили наблюдать за черным выходом. Один стоял, склонив голову к плечу, – вероятно, разговаривал по рации. Второй резко выпрямился, вскинул руку, и в свете фонаря блеснула черная сталь.
– Бегите! – крикнула Шерин, толкая в спину Тэга и Наоми.
Двое с пистолетами уже неслись по коридору. Не имея под рукой ничего более подходящего, Шерин вырвала у официантки поднос – стаканы полетели на пол, разбиваясь вдребезги и разбрасывая хлопья пены, – и швырнула его в сторону преследователей, как тарелку-фрисби, в надежде помешать стрелкам прицелиться.
Развернувшись, она погнала друзей к дальней двери. Официантку, которая упала на колено, пришлось оставить – Шерин знала, что в нее стрелять не станут. Арчи попытался помочь женщине подняться, но Дункан налетел на него и потащил за собой:
– Шевелись!
Дункан не бросил ее перед лицом опасности, и Шерин оценила его благородный, но безрассудный поступок. Он подвергал себя и друга неоправданному риску, ведь они с Арчи тоже не были мишенями этой ночью.
А потом раздались выстрелы. Глухие хлопки были едва слышны из-за рева веселящейся толпы и грохота музыки, но, оглянувшись, она увидела, что официантка падает на пол с простреленной головой.
«Нет…»
И тут же Арчи, дернувшись, словно что-то толкнуло его вперед, вскрикнул и схватился за плечо. Но Дункан поддержал друга и не дал ему упасть. Они были почти у двери, но это
Но пули нашли другую жертву – того, кто оказался на их пути совершенно случайно. Должно быть, услышав суматоху, но не услышав приглушенных выстрелов, из своего офиса в коридор вышел – и попал прямо под огонь – менеджер клуба. И теперь его тело дергалось под градом свинца.
И все-таки его жертва оказалась не напрасной. Шерин и вся компания добежали до дальней двери и с разбегу влетели в зал.
Оглушительный вал хаус-музыки обрушился на нее, оглушил, сбил с толку и даже на мгновение остановил. Клуб превратился в другой мир. Туман сгустился в плотную, бурлящую массу, в которой под техноцветными огнями извивались кричащие фигуры. «Что это?» – пыталась сообразить Шерин.
– Пенная… вечеринка… – задыхаясь, выдавила Наоми и нырнула в пену, увлекая за собой Тэга.
Дункан толкнул Шерин в самую гущу, но она свернула в сторону и махнула ему, чтобы шел дальше:
– Вперед!
На руке у Дункана висел Арчи; на плече его спортивного костюма алело кровавое пятно. Шерин бросилась обратно к двери. Заблокировать ее было нечем, но еще раньше она, в своей вечной паранойе, заметила кое-что, что могло добавить неразберихи. Метнувшись к стене, дернула рычажок пожарной сигнализации. Музыка тут же оборвалась – вероятно, сработала блокировка при чрезвычайной ситуации, – и ее сменил трескучий рев сирены, прерываемый громким роботизированным голосом, раз за разом повторяющим одно и то же предупреждение:
Рядом с ней распахнулась дверь, но Шерин уже оттолкнулась от стены, крутанулась и нырнула в пену, в последний момент успев заметить Дункана и Арчи, чьи головы едва виднелись над пеной. Она вслепую направилась в их сторону, рассчитывая, что Дункан не потеряет след Тэга и Наоми.
Пена душила, лезла в нос и глаза, но Шерин не поднимала голову, не позволяла себе вынырнуть за глотком воздуха. На нее налетали мечущиеся в панике люди, ее толкали, но она упорно пробиралась туда, где в последний раз видела Дункана, хотя продолжающие крутиться и вертеться огни мешали держать направление.
Общее замешательство перерастало в паническое бегство, и постепенно хаотичное движение тел организовалось в один поток, направляющийся к входным дверям. Шерин вклинилась в него, надеясь, что остальные поступят так же, и он понес ее к выходу.
Она поежилась – холодная пена промочила одежду насквозь. Ее тошнило от мыльного привкуса. По мере приближения толпы к выходу уровень пены понижался. Шерин рискнула поднять голову. Люди сбились в плотную массу в узком месте у единственных двойных дверей.
«Где остальные?»
Чья-то рука ухватила ее за воротник куртки и потянула назад. Она ударила локтем и услышала сдавленное «уф-ф».
– Это я, – прокашлял ей в ухо Дункан. – Давай сюда.
Он потянул ее налево, пробиваясь против потока. Сбоку, чуть в сторонке, стояла Наоми, обнимая одной рукой Арчи. Тэг, прихрамывая, подошел к Шерин – где-то по пути он потерял свою трость.
– Снаружи полиция. Или, по крайней мере, те, кто выдает себя за полицию.
Шерин обернулась. Напротив главного входа «Лемми» находился небольшой парк, расчерченный узкими пересекающимися дорожками для велосипедистов и служебных картов. У выхода, заехав на газон, замерли два черных седана с мигалками. Возле бампера каждого автомобиля застыли по три фигуры в шлемах и бронежилетах. Лучи фонариков скользили по залитым пеной лицам бегущих из клуба. Но, конечно, найти нужного человека в бегущей толпе было практически невозможно.
– Можно попробовать прорваться, – сказала Наоми, наблюдая за происходящим. – Авось в такой толчее они нас просто не обнаружат.
Да, вариант был рискованный, но Шерин знала, что оставаться здесь нельзя. Оглянувшись, она попыталась высмотреть в пене каски, но никого не увидела. Скорее всего, той паре приказали продолжать охранять служебный выход, чтобы никто не смог вернуться и сбежать тем же путем.
– Если мы здесь зависнем, я могу истечь кровью, – предупредил Арчи.
– Я проверил – жить будешь, – рассеял его опасения Тэг. – Там всего лишь царапина. Давайте думать, что будем делать.
– Остаемся на месте, – сказала Шерин, приняв решение.
Дункан, услышав этот план, нахмурился, но она кивком указала на дорогу. Вдалеке, мигая синими огнями, появилось несколько машин. И они быстро приближались.
– Пожарные.
После пожара в Старой библиотеке местные бригады держали наготове оперативные ресурсы, часть которых и спешила теперь к клубу, реагируя на сигнал тревоги.
Прибытие аварийных служб не осталось незамеченным и другими. Шестеро с фонариками торопливо посветили в ближайшие лица, забрались в седаны, и обе машины резко сорвались с места, дав задний ход. Люди шарахнулись в стороны.
На это Шерин и рассчитывала. Кем бы ни были неизвестные – фальшивыми копами или наемниками, – встречаться с прибывающими экстренными службами они определенно не хотели. Тем более что в коридоре лежали расстрелянные ими люди. Чувство вины за эти смерти смешивалось со злостью – на себя, на профессора, на тех, кто охотился за ними.
Как только седаны скрылись из виду, Шерин махнула остальным.
– Пошли, – решительно бросила она.
Они присоединились в потоку бегущих из клуба, приняв на всякий случай дополнительные меры предосторожности. Кто-то явно получил доступ – легальный или нет – к городской системе видеонаблюдения, чтобы выследить их до клуба.
Вся в нашлепках пены, Ширин опустила пониже козырек бейсболки и велела Тэгу натянуть на голову капюшон. Наоми обмотала шарфом нижнюю часть лица. Чтобы окончательно запутать возможных наблюдателей, группа держалась в хвосте рассеивающейся по парку толпы.
Держась поближе к деревьям, они пересекали зеленую зону, когда на помощь им пришла изменчивая британская погода. Набежавшие тучи разверзлись дождем. К счастью, Дункан сумел купить три зонта у пьяной компании гуляк, заплатив хорошие деньги.
К выходу из парка группа сбилась под этими зонтами. Шерин оказалась в паре с Дунканом. Он обнял ее за талию и притянул поближе. Она так промокла и замерзла, что не стала возражать.
В какой-то момент Дункан наклонился, словно собираясь поцеловать ее, но, как оказалось, без какого-либо романтического умысла. Твердо глядя ей в глаза, он столь же твердо произнес:
– Когда придем в мою квартиру, мне будут нужны ответы.
Она сглотнула, кивнула и отвела глаза.
«Они нужны нам всем…»
В квартире, которую снимали Дункан и Арчи, Шерин стояла спиной к стеклянному обеденному столу. Остальные всё еще сидели за ним, изучая странную книгу. Шерин не могла смотреть на этот фолиант, зная, сколько крови пролилось из-за него за последние сутки. Обняв себя руками, она смотрела в панорамное окно на реку Экс, извивающуюся под хлещущими струями дождя. Молнии простреливали низкое темное небо, и казалось, что рассвет не наступит уже никогда.
Квартира Дункана занимала угол четырнадцатого этажа новой башни в Сент-Леонардсе, одном из самых фешенебельных районов Эксетера. Обстановка соответствовала ультрасовременному зданию: всё в стиле скандинавского модерна с чистыми линиями и холодной кожей, смягченной пледами из искусственного меха. У стены, под огромным экраном телевизора, тускло мерцал электрический камин.
Всё со вкусом, но не в ее стиле.
Тем не менее Шерин оценила другие плюсы здания, и в первую очередь его систему безопасности. Внизу, в вестибюле, круглосуточно дежурил администратор. На телефоне Дункана был открыт вид с установленной там же камеры. Обычно видеосистема использовалась для получения от жильцов согласия на пропуск гостя. Сейчас же Дункан просто настроился на отслеживание любой подозрительной активности.
Кроме того, Шерин сама позаботилась о том, чтобы запомнить расположение и количество лифтовых шахт и маршруты к северной и южной лестничным клеткам. И все же, несмотря на принятые меры, она не чувствовала себя в безопасности и пребывала в напряженном ожидании.
Шерин подняла руку и потерла затылок. Мысль о том, чтобы швырнуть книгу в мусоросжигательный люк и раз и навсегда покончить с этим, уже приходила ей в голову. Но пересилить себя не получилось. Она просто не смогла. Не из уважения к редкому тексту, возраст которого исчислялся веками. И не из чувства долга или обязательства. Просто она знала, что эта книга, скрепленная медными полосами, остается их единственным козырем.
«Но как использовать его наилучшим образом?»
Еще по пути к его квартире Дункан попросил ее группу выключить телефоны и даже вынуть SIM-карты. Его объяснение усилило ее страхи: возможно, их привели в «Лемми» не камеры видеонаблюдения. Возможно, их отследили по телефонам.
Свой телефон Дункан оставил включенным по нескольким причинам. Во-первых, маловероятно, что враг свяжет ее группу с ним и Арчи. По крайней мере, не очень быстро. Так что риск был невелик. Шерин также попросила Дункана набрать тот загадочный номер с визитки, но ответа по-прежнему не было – а это означало только одно.
«Мы предоставлены сами себе…»
– Иди сюда, посмотри на это! – раздался у нее за спиной голос Наоми.
Что-то в ее голосе заставило Шерин вернуться за стол. Она уже объяснила Дункану и Арчи все, что произошло, начиная с того, как книга оказалась в ее руках. После этих откровений Дункан должен был вышвырнуть ее за дверь. Но он лишь нахмурился и замолчал, по-видимому, взяв время, чтобы все переварить.
Теперь книга была в руках Наоми, сидевшей между Тэгом и Дунканом. По другую сторону стола, уронив голову на грудь, дремал Арчи. Тэг обработал рану – фактически глубокую царапину – у него на плече. Выяснилось, что проблемы с собственным здоровьем понудили Тэга овладеть некоторыми базовыми медицинскими знаниями и навыками. Рану он смазал мазью с антибиотиком и перебинтовал. Горсть ибупрофена помогла притупить боль, но Арчи заверил их, что на регбийном поле ему доставалось и покрепче.
И все же долгая ночь утомила его.
«Как и всех нас…»
Шерин подошла к столу и встала за плечом Наоми:
– Что ты нашла?
Наоми подняла телефон Дункана над кожаной обложкой книги, направив фонарик на хрустальное око, и рассматривала его, используя функцию увеличения телефона.
– Ты была права, – сказала она. – Символы не выгравированы на поверхности, а находятся внутри самой кристаллической структуры.
– И что там? – спросила Шерин.
Наоми, глаза которой сияли так же ярко, как кристалл, посмотрела на нее:
– Подойди, посмотри сама.
Шерин наклонилась, а Наоми слегка повернула сферу, пытаясь удержать телефон неподвижно. Изображение на экране задрожало, потом стабилизировалось, позволив разглядеть один из символов.
Тэг ахнул.
Дункан выругался.
Близко к поверхности кристалла они увидели светящегося золотого кентавра, выполненного с поразительной детализацией. В поднятых руках он держал натянутый лук со стрелой на тетиве.
Шерин замерла с открытым ртом – ничего подобного она не ожидала. Изображение размером не больше спичечной головки было выполнено настолько искусно, что у нее захватило дух. Она вспомнила, как посещала музей в Нью-Йорке, где была выставка резных фигурок из отдельных зерен риса: птицы, розы, бюсты знаменитостей, даже вздыбленный жеребец.
– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала Наоми.
– Тот, кто выполнил это, обладал умениями и знаниями, которые представляются невозможными, учитывая возраст книги, – сказал Тэг.
– И здесь не один символ. – Наоми повернула сферу.
С каждым поворотом она демонстрировала новые крошечные золотые фигурки: барана с закрученными рогами, краба с угрожающе поднятыми клешнями, бросающегося в атаку быка с опущенной головой, скорпиона, приготовившегося нанести смертельный удар жалом… Все уже поняли, что означают эти фигурки, но первым высказался Дункан:
– Знаки зодиака. – Он указал на кентавра, к которому снова вернулась Наоми. – Это должен быть Стрелец. Посмотри на эти серебряные линии, пересекающие золото. Они соединяют более яркие точки… звезды… образующие созвездие для символа.
– Крошечные небесные карты, – прошептала Шерин. – Вся кристаллическая сфера – это карта небес.
– Но что это значит? – спросил Тэг.
Ответа не знал никто, но одно было ясно.
– Кристаллическая сфера, – заметила Шерин, – образец редчайшего искусства; одна она должна стоить целое состояние.
Тэг уставился на книгу:
– Если такая вещь находится
– Что бы это ни было, – констатировала Наоми, – кто-то запер ее накрепко не просто так.
– Но кто и почему? – спросил Дункан.
Обсуждение было прервано храпом, причем настолько громким, что Арчи, издав его, разбудил сам себя. Подняв голову, он обвел комнату мутным взглядом и вопросил:
– Что происходит?
Дункан вздохнул, покачал головой и встал:
– На сегодня хватит. Мы сейчас просто тычемся туда-сюда. Все вымотались, и всем нужно поспать. Утро через несколько часов, вот тогда и подумаем. Может, рискнем обратиться в полицию. Может, созвонимся с отцом Арчи – у него много связей. Сейчас мы слишком устали, чтобы соображать здраво и логично.
Шерин попыталась возразить, но попытка закончилась тем, что она просто зевнула и согласилась с Дунканом. На одном адреналине долго не продержишься.
Дункан указал через общую зону на короткий коридор:
– Шерин, ты и Наоми забирайте мою комнату. Тэг может поспать с Арчи.
– А как же ты? – спросила Шерин.
– Я заступаю в первую смену. – Он поднял телефон, на экране которого застыла картинка – вестибюль. – Кто-то должен присматривать за этими ублюдками.
– Тогда разбуди меня через час. Я возьму вторую смену.
– Если я продержусь так долго.
Шерин виновато опустила глаза, но Дункан махнул рукой и устало улыбнулся:
– Не бойся. Я не опозорю форму моего деда, заснув на посту.
Шерин все еще колебалась, пока Наоми не схватила ее за руку и не потащила через общую зону. Интересно, подумала Шерин, была ли квартира изначально обставлена таким образом или же родители Арчи и Дункана наняли дизайнера для обустройства и оформления этого шикарного холостяцкого жилища. Ответ пришел, когда она переступила порог спальни Дункана.
Это было словно шаг в другой век.
Высокий эдвардианский гардероб занимал одну стену. Другую стену закрывали книжные полки, забитые книгами самой разной тематики. Также здесь обнаружилась старинная викторианская умывальная тумба с мраморной чашей. На потертой, со следами царапин, ореховой полке расположились туалетные и бритвенные принадлежности, в том числе старая кисть из барсучьей щетины.
Похоже, предметы обстановки, как и дедов камуфляж, перешли Дункану по наследству. Если так, то как совместить эту сентиментальную сторону Дункана с его довольно беспечным отношением ко всему остальному?
– Эта кровать… – Наоми пролетела через комнату, оставив без внимания все то, что заинтересовало Шерин. – Я могла бы утонуть в ней навсегда.
Кровать с балдахином была таким же антиквариатом, как и все прочее, и, наверное, не простаивала как музейный экспонат. Высоченный, до талии Шерин, матрас. Помятые одеяла и стеганые покрывала – все в тартановую клетку. Настоящее мужское гнездо.
Наоми раздевалась уже на ходу. Шерин тоже не стала задерживаться, но сняла только армейскую куртку, бейсболку и ботинки. На душе было неспокойно, и она сочла за лучшее не раздеваться – на случай если придется бежать. У Наоми таких ограничений не было. Она разделась до трусиков и футболки, а затем зарылась в груду одеял, почти исчезнув из виду.
Пока Шерин забиралась на другую сторону, из коридора донеслись негромкие голоса. Дункан включил телевизор – вероятно, чтобы не заснуть. Закутываясь в одеяла, она вполуха слушала то, что было, вероятно, трансляцией футбольного матча. Постель оправдала все самые смелые ожидания. Шелковые простыни, мягкий, как бархат, пододеяльник. Все искушало: разденься догола. Но она не поддалась слабости.
Устраиваясь поудобнее, Шерин заметила, что покрывала и подушки пахнут Дунканом; мускусный аромат убаюкивал, заверяя, что тревожиться не о чем, что кто-то прикрывает ей спину. Она закрыла глаза, но знала, что любой сон будет в лучшем случае беспокойным, тем более что воображение уже прокручивало сцены недавнего ужаса.
«Я, наверное, никогда больше не усну».
Она ошиблась. Когда чья-то рука внезапно и грубо встряхнула ее и вырвала из бездонной пустоты сна, комнату уже заливали слепящие лучи света, пробивавшиеся сквозь складки портьер.
«Уже утро…»
Шерин приподнялась на локте, моргнула, прогоняя плывущий в глазах туман, и увидела склонившуюся над ней Наоми, удивительным образом полностью одетую. Глаза у подруги были необычно огромными, лицо разрумянилось.
Шерин кашлянула, чтобы прочистить горло.
– Почему никто не…
– Ты должна увидеть это, – перебила ее Наоми и потянула за руку. – Прямо сейчас.
Дункан расхаживал перед жарким камином, но никак не мог согреться. Сердце стучало тяжело и глухо. Наоми вернулась, приведя с собой Шерин. Тэг притащил Арчи, и теперь они сидели на кожаном диване, оба одинаково бледные.
Едва войдя, Шерин упрекнула подругу:
– Надо было разбудить меня раньше. Я могла бы подежурить.
– Это Тэг вчера вечером предложил тебя заменить, – объяснила Наоми. – Бедняга не мог уснуть из-за храпа Арчи. А потом он сам отправил Арчи в следующую смену – в наказание за храп и чтобы выгнать его из спальни и хоть немного поспать. Так что о нашей безопасности позаботились парни. Первый в моей жизни случай практической пользы мужского шовинизма.
Шерин повернулась к Дункану и скользнула взглядом в сторону телевизора с поставленным на паузу утренним выпуском новостей Би-би-си.
– Что происходит?
– Открути назад, – сказал Тэг Дункану. – Пусть посмотрит.
Дункан взял пульт.
– Ничего хорошего, – неловко предупредил он, но смягчить удар было невозможно.
Открутив выпуск к началу, к красной плашке с надписью «Срочные новости», Дункан включил запись и звук. Два ведущих с серьезными и даже мрачными лицами рассказывали о последствиях пожара в университетском городке. Репортаж сопровождался ночными кадрами: блестящие пожарные машины и дуги водяных струй. Объятый пламенем корпус Старой библиотеки.
Дункан взглянул на Шерин. Она стояла, прижав к груди сжатый кулак, словно готовилась к удару, зная, что будет дальше.
В утренних сумерках, на фоне дымящихся руин библиотеки появился репортер.
– Мы только что получили заявление начальника пожарно-спасательной службы. Он сообщил об одной жертве. Внутри здания найдено сильно обгоревшее тело. По факту случившегося будет назначено расследование.
Трансляция переключилась на человека в костюме, стоящего перед протянутыми к нему микрофонами.
– Мы рассматриваем это происшествие как умышленный поджог. Похоже, система пожаротушения могла быть выведена из строя или отключена. Но, что еще важнее, следы на теле жертвы указывают на насильственный характер смерти.
Кто-то невидимый на заднем плане спросил о личности жертвы.
– До получения подтверждения мы не можем… – Подошедший помощник прошептал что-то на ухо говорящему, и интервью оборвалось.
На экране снова появились ведущие новостного выпуска. Один из них приложил к уху ладонь, вероятно, слушая сообщение из аппаратной, затем опустил руку и повернулся к камере:
– Мы только что получили кадры с камеры видеонаблюдения в парке, которые могут пролить свет на трагические события прошедшей ночи. Предупреждаем: то, что мы сейчас покажем, может вас шокировать.
По экрану поползли зернистые кадры. В темноте все представало в приглушенных оттенках серого. Камера показала входные двери Старой библиотеки. Затем появилась группа людей в длинных одеждах с капюшонами. Неизвестные тащили к дверям мужчину в темном костюме. Лицо несчастного было в крови и опухшее, рука неестественно прижата к груди. Один из мучителей открыл дверь, и вся группа скрылась внутри.
Шерин застонала и, словно признавая поражение, разжала кулак и опустила руку.
– Нет…
Снова появились ведущие:
– После консультации с университетом мы полагаем, что можем подтвердить личность жертвы.
На экране рядом с официальной фотографией для документов появился застывший кадр с окровавленным лицом. Это явно был один и тот же человек.
– Джулиан Райт был профессором гуманитарных наук в университете, – продолжил ведущий. – Согласно последней информации, полученной от службы безопасности кампуса, полиция оцепила его кабинет, который, как сообщается, был разгромлен…
Трансляция продолжалась, но Дункан выключил звук и повернулся к Шерин.
– Понятно, что кто-то явно пришел за книгой. Сначала в кабинет Райта, потом в библиотеку. Профессор, возможно, сказал, что она там, чтобы выиграть для тебя время.
– Но в конце концов они пытками выбили из него твое имя, – мрачно добавил Тэг.
– А потом убили его, – заключила Наоми.
Шерин отступила на шаг, словно не могла и не хотела верить этому.
Сидящий на диване Арчи уткнулся лицом в ладони:
– И что, черт возьми, нам теперь делать? Надо идти в полицию, верно? Не могут же они все там быть плохими копами. Как в «Лемми».
Шерин махнула рукой в сторону телевизора:
– А что с теми, кого убили в ночном клубе? Были какие-нибудь сообщения?
– Упомянули, но коротко. Объяснили неудавшейся попыткой ограбления, совпавшей по времени с хэллоуинской вечеринкой. Район еще оцеплен, поскольку полиция обоснованно подозревает, что поджог и убийства в ночном клубе – эпизоды одной и той же серии преступлений. Но власти осторожничают и пока что их не связывают.
В комнате повисло тяжелое, угрюмое молчание. Наконец Арчи, все еще в халате и боксерах, поднялся с дивана.
– Не знаю, как вы, а я пойду и приготовлю нам завтрак. Если нас будут преследовать или арестовывать, то уж пусть на полный желудок.
Но не успел он сделать и пары шагов, как Наоми громко выругалась, чем привлекла внимание и Арчи, и всех остальных.
– Включи звук! – Она указала на телевизор.
Дункан повернулся и увидел на экране тех же ведущих. Только теперь между ними красовалось графическое изображение пентаграммы. Он поднял пульт и вернул звук.
– …согласно нашим источникам, сатанинский ритуал. Тело в библиотеке, как сообщается, было найдено распростертым внутри нарисованной пентаграммы. И с кинжалом в груди. – Ведущий-мужчина повернулся к коллеге-женщине. – Эти сообщения предварительные, и мы ждем подтверждения.
Ведущая кивнула:
– Теперь мы уже точно знаем, что жертва – Джулиан Райт. Он был не только профессором гуманитарных наук в Эксетере, но и директором новой постдипломной программы по магии и оккультным наукам. По данным полицейских источников, эта версия уже рассматривается, и в поле зрения следователей попал человек, представляющий определенный интерес.
– Могу поспорить, они захотят повесить убийство на кого-то с нашего курса, – сказал Тэг. – «Сатанинская смерть в ночь на Хэллоуин. Жертва – человек, обучавший ведьм».
Наоми болезненно скривилась:
– Не просто кого-то с нашего курса. Если смерть профессора была инсценирована так, чтобы обвинить студента, то они заранее выбрали кого-то… – Она уставилась на Шерин. – Они выбили твое имя у Райта. Они были в нашей квартире.
Поняв, что хочет сказать подруга, Шерин побледнела.
– Они могли легко подбросить улики. К тому же я последней видела профессора. – Она закрыла глаза. – И миз Пил…
Дункан шагнул к ней:
– Старший библиотекарь? И что?
– Когда я возвращала в хранилище атлас Секстона… – Шерин открыла глаза – в них колыхались боль и страх. – Я спросила ее о системе безопасности в библиотеке, о мерах предосторожности. Ей могло показаться, что я как бы разведывала обстановку.
Арчи тяжело вздохнул, похоже, ставя крест на идее с завтраком.
– Если так, то мы знаем, кто это лицо, представляющее определенный интерес.
Наоми скривилась:
– И не только Шерин.
– Ты о чем? – спросил Тэг.
– При обыске нашей квартиры они, несомненно, обнаружат тело экономки, миссис Кенуорти, – объяснила Наоми. – Держу пари, орудие убийства найдут у нас. Тот же тип пистолета, из которого убили тех двоих в «Лемми».
Дункан кивнул:
– Если те неизвестные отследили вас троих до клуба по камерам наблюдения, полиция рано или поздно сделает то же самое. – Он посмотрел на трех друзей. – Вы – та нить, которая связывает все эти убийства.
Тэг с усилием сглотнул.
– Тогда что нам делать? Если мы пойдем в полицию, они никогда не поверят, что людей убили из-за какого-то старого текста.
– Даже если мы заговорим о книге, – сказала Шерин, – они лишь заподозрят, что мы ее украли. Когда я была в хранилище, профессор упомянул, что в новой партии книг есть несколько бесценных томов. Это слышала и миз Пил.
– Тогда нам крышка. Мотив, возможность и средство, – перечислила Наоми, загибая пальцы. – Идеальная троица.
Шерин кивнула:
– Они делают так, чтобы мы не могли обратиться к властям. Вынуждают нас скрываться. Так им будет проще нас выследить.
Ее слова заставили Дункана задуматься: а так ли уж хороша была идея с ночевкой? Его и Арчи, несомненно, тоже приплетут к этому делу. В убийстве, может быть, не обвинят, но в недонесении о преступлении, в оставлении места происшествия, в укрывательстве преступников – наверняка.
Пока он раздумывал, в кармане завибрировал телефон. Дункан достал его, посмотрел входящий номер и скрипнул зубами.
– Кто? – спросил Арчи.
Дункан протянул телефон Шерин:
– Это тебя.
Шерин взяла телефон и взглянула на номер на экране. Тот же, что и на визитке, которую дал ей Райт. Она боялась отвечать, но понимала, что ничего другого не остается. Кто-то, должно быть, наконец обратил внимание на пропущенные звонки.
– Включи громкую связь, – сказал Дункан.
Шерин кивнула и, приняв звонок, повернула телефон так, чтобы звонящего слышали все.
– Алло? – охрипшим от волнения голосом произнесла она и, собравшись с духом, уже увереннее добавила: – Кто это?
– У меня тот же вопрос, мадемуазель, – ответил суровый голос с французским акцентом. – Откуда у вас этот номер?
Шерин взглянула на остальных – кто-то пожал плечами, кто-то кивнул – и решила придерживаться правды.
– Мне дал его профессор Эксетерского университета Джулиан Райт. Сказал позвонить по этому номеру.
Короткая пауза, потом человек на другом конце сердито выругался:
Шерин вспомнила, что Дункан говорил о своем друге, и, повернувшись к Арчи, шепотом спросила:
– Можешь разобрать, о чем они говорят?
Арчи покачал головой:
– Слишком невнятно. Но парень определенно очень зол.
Незнакомец с французским акцентом вернулся к Шерин.
– Книга у вас? – негромко, но с ноткой требовательности спросил он. – Дневник Сен-Жермена?
Шерин бросила взгляд на обеденный стол – фолиант все еще лежал там. Она вспомнила последний разговор с профессором Райтом, он вроде бы говорил о записках какого-то алхимика.
«Возможно ли, что он имел в виду того самого Сен-Жермена?»
– Да, книга у меня, – осторожно сказала Шерин. – Скреплена медными полосками, с кристаллической сферой. Но что это, я не знаю. Профессор Райт дал ее мне вчера и попросил спрятать. Он считал, что оставлять ее в библиотеке небезопасно.
Еще одна долгая пауза, а потом…
– В таком случае вы, должно быть, мисс Карр?
Шерин ахнула и едва не выронила телефон. Откуда этот незнакомец знает ее имя?
– Как вы…
– Наша группа всю ночь отслеживала события в Эксетере. Через источники в правоохранительных ведомствах и агентствах. Хотя об этом и не объявлено во всеуслышание, мы знаем, что полиция назвала вас главной подозреваемой в его убийстве. Если книга у вас, неудивительно, что вы стали мишенью для
Последнее слово она не поняла, но Арчи прошептал:
– Братство…
Шерин сжала телефон:
– О ком вы говорите? Кто охотится за книгой?
– Долго объяснять. К тому же информация об этом может быть не менее опасна, чем тот текст, который вам передали. Но выслушайте меня. Вы должны уехать. Сейчас же. Отправляйтесь в Лондон. Я дам вам адрес.
– Если сбегу, это будет выглядеть так, будто я виновна.
– Если останетесь, вас убьют. Даже если арестуют, они доберутся до вас.
«Как и всем вокруг меня».
Горящая библиотека, кровавый след у нее за спиной…
– Ваша единственная надежда – не задерживаться на одном месте. Двигайтесь. Доберитесь до Лондона и найдите убежище.
– Да что, черт возьми, такого важного в этой книге? – не выдержал Дункан.
Француз фыркнул и тут же выругался, вероятно, лишь сейчас поняв, что его слушает не одна только Шерин.
– Сколько вас там, мисс Карр?
Она пробежала взглядом по лицам друзей. Никто не отвел глаз, не запротестовал.
– Нас пятеро.
– Пятеро?
– Да.
– Вы им доверяете?
После всего случившегося она – даже вопреки своей обычно осторожной натуре – не могла не признать правду.
– Да.
– Тогда вам всем нужно ехать в Лондон.
Шерин схватила телефон, но Дункан взял ее за руку и, словно бросая вызов французу, повторил вопрос:
– Сначала – книга. Почему, черт возьми, она так важна?
– Сейчас нет времени…
– Говорите, или мы все же рискнем обратиться в полицию.
Из трубки вырвался вздох раздражения.
–
Шерин снова взглянула на старинный том в медном окладе:
– Карта? К чему?
– К сокровищу, превосходящему любое воображение. Такому, которое может изменить судьбу человечества. Веками мы были ее Хранителями, ее стражами, веками несли этот факел против грядущей тьмы.
Тэг придвинулся ближе:
– Если это так, то почему вы сами еще не завладели этим сокровищем? Зачем возиться с этой книгой, или картой, или чем бы то ни было?
Молчание растянулось до предела. Наконец усталый голос произнес:
– Потому что мы еще не научились полностью читать эту карту. Хотя и близки к цели. Но, пока мы еще не готовы, она не должна попасть в чужие руки.
Наоми закатила глаза:
– Так, может быть, все это полная чушь? Просто кучка фанатиков, дерущихся за какую-то ерунду…
– Нет! В тысяча девятьсот тридцать девятом году мы расшифровали Первое Речение, благодаря чему обнаружили огромный клад древних золотых монет в Северной Африке. По некоторым данным, монеты чеканили из золота, добытого на рудниках царя Соломона. Многие из нас считают, что в том сокровище было зашифровано месторасположение самого рудника и, возможно, других богатств Соломона. Но все пошло прахом.
– Почему?
– Во время Второй мировой войны нацисты при содействии
– Значит, в тексте есть и другие Речения? – спросила Шерин.
–
– Почему вы так думаете? – спросила Шерин.
– По очень простой причине. Это следует из слов, которыми открывается дневник Сен-Жермена:
– Что это значит?
– «Здесь сокрыт секрет моего бессмертия. Приди и найди меня, если дерзнешь».
Никто не произнес ни звука, все словно проглотили языки.
– А теперь, пожалуйста, вам нужно уходить. Выбросьте этот телефон, купите одноразовый и позвоните мне с него. Я дам вам адрес в Лондоне, где мы встретимся, и тогда я отвечу на ваши вопросы. Но… – Француз остановился и снова заговорил с кем-то на своем языке.
– У меня есть машина, – прошептал Дункан, воспользовавшись паузой. – Здесь, в гараже.
– Мисс Карр… – Голос в трубке звучал резко и отрывисто. – Вы сейчас в районе Сент-Леонардс в Эксетере?
Шерин выглянула в окно с видом на реку Экс:
– Мы… да, мы здесь.
– Тогда бегите. Вас обнаружили. Спецгруппа полиции уже выдвигается в ваш район. Поспешите!
Связь прервалась.
Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, дверь содрогнулась от стука.
Дункан вздрогнул и, выхватив телефон у Шерин, направился к двери. Разговаривая с французом, он поручил Арчи наблюдать за вестибюлем.
– Ты что-нибудь видел? – прошипел он в сторону друга.
– Черт… – Арчи схватил свой телефон, который лежал рядом с ним на диване и о котором он совершенно забыл во время напряженного разговора.
Дункан переключился на камеру наблюдения в вестибюле. Ничего. Никаких признаков вооруженной спецгруппы. Дойдя до входной двери, он включил встроенный рядом с ней экран системы безопасности, показывавший коридор. Камера показала двух мужчин. Тот, что поздоровее, колотил кулаком в дверь.
Дункан облегченно выдохнул и на мгновение прислонился лбом к двери.
– Ложная тревога! – крикнул он, обернувшись. – Это лишь Себ и Дом.
Арчи тяжело плюхнулся на стул.
– Чокнутые придурки, не могли выбрать время еще хуже…
Дункан щелкнул замком и распахнул дверь. Эти двое снимали квартиру этажом ниже. Он встал перед ними, не давая пройти.
– Себ. Дом. Мы как раз собирались выйти. Э… позавтракать.
«Нужно поскорее убрать их отсюда».
Себастьян Кронер шагнул вперед, оттеснил Дункана плечом и ввалился в квартиру. Сын члена Палаты общин, он, похоже, понятия не имел о личных границах. Его брат-близнец Доминик последовал за ним с несколько извиняющимся видом. Будучи разнояйцевыми близнецами, они заметно различались внешне. Себ – жилистый, мускулистый, с орлиным носом и иссиня-черными волосами – в отца. Дом – шире в поясе, с мягкими чертами лица – в мать.
– Тогда и мы с вами, – сказал Себ. – Кофе и сигаретка – идеальный вариант для завтрака.
– Мы не спали всю ночь, – объяснил Дом.
И действительно, оба были в костюмах, которые, похоже, как надели накануне вечером, так и не снимали. Под длинным, до щиколоток, пальто у Себа был пиратский наряд, дополненный сдвинутой с глаза на лоб повязкой. У Дома под таким же пальто виднелся облегающий комбинезон с принтом в виде скелета.
– Мы потеряли вас после той суматохи с пожарной тревогой. – Себ толкнул брата локтем. – Но потом нам повезло – нашли парочку дам, отчаянно нуждавшихся в спасителях…
Выслушивать подробности приключений братьев Дункан не собирался, а потому схватил Себа за руку и попытался вывести его и брата за дверь. Себ вырвался и только теперь заметил, что у хозяина квартиры гости.
– А, вижу, вы и сами нашли компанию… Неудивительно, что так быстро исчезли.
Дом поморщился:
– Братец, мы, наверное, мешаем…
Дункан открыл рот, чтобы выразить полное согласие с этим предположением Дома, но Себ таких тонкостей не понимал:
– Чушь. Чем больше компания, тем веселее.
– Мы еще не готовы, – вмешался в разговор Арчи и, распахнув халат, продемонстрировал боксеры. – Сегодня так холодно, что мы вообще-то подумывали остаться дома. Но в «Тауэр-кафе» доставки нет, только навынос. Вы, парни, раз уж одеты, может, сгоняете туда, а? А потом все вместе продолжим нашу маленькую вечеринку. – Арчи многозначительно посмотрел на Дункана.
«Убрать их отсюда к чертовой матери».
Арчи отправился переодеться, и в игру вступил Дункан:
– Закажем по телефону. Я оплачу. – Он сунул руку в карман, достал связку ключей и бросил Себу, который машинально их поймал. – Возьми мой «Астон». Давно на приколе, надо бы его прогреть…
Дункан знал, что Себ мечтает прокатиться на его новом DBX707 – отцовском подарке на выпускной.
Себ улыбнулся и торопливо отступил к двери, явно опасаясь, что Дункан передумает и удача ускользнет у него из рук.
– Быстро вряд ли обернемся… – Он потащил за собой Дома. – Может, чуть задержимся.
– Не торопитесь. – Дункан закрыл за братьями дверь.
– Ты отдал им свою машину? – набросилась на него Наоми. – У Арчи тоже есть?
– Не здесь.
– Тогда зачем ты…
За Дункана ответила Шерин, уже разгадавшая его замысел:
– Если полиция направляется сюда, значит, им известно о Дункане и Арчи. Скорее всего, зарегистрированные на них транспортные средства уже объявлены в розыск – или будут объявлены в ближайшие минуты.
Дункан кивнул:
– Если повезет, Себ и Дом отвлекут спецгруппу и выиграют для нас немного времени. Ресторан находится в противоположном направлении от вокзала Сент-Дэвидс. Поезда в Лондон отправляются два раза в час.
– А разве власти не получат оповещение, когда мы купим билеты? – спросила Шерин.
– Нет. На британских железных дорогах, если вы не покидаете пределы Содружества, любой может купить билет для кого-то другого. В кассах за билет расплачиваешься наличными и называешь любое, даже выдуманное, имя. При проверке – что случается редко на пригородных поездах – имя значения не имеет, если у вас на руках оплаченный билет.
Опираясь вместо трости на один из купленных ночью зонтиков, к ним подошел Тэг.
– И все равно камеры наблюдения лучше обходить стороной.
– У меня здесь много лишних шарфов и шапок, – заверил их Дункан. – Утро морозное, сегодня все будут кутаться.
Из спальни вышел Арчи – в спортивном костюме и черном пуховике.
– Пора топать.
Дункан обеспечил всех подходящей одеждой, проверил обстановку в вестибюле и вывел группу из квартиры. Такси поймали быстро, все втиснулись внутрь.
– Куда? – спросил водитель.
– Сент-Дэвидс. – Дункан протянул несколько купюр. – Мы опаздываем на поезд.
– Не беспокойтесь. Педаль в пол – до конечной остановки.
Такси сорвалось с места и понеслось, ловко лавируя в утреннем трафике.
Позади них, вдалеке, взвыли сирены. Дункан обменялся тревожным взглядом с Шерин. Никто из них не питал иллюзий – они едва спаслись. В буквальном смысле, учитывая, что преследовавшие их негодяи не останавливались ни перед чем.
Кир Маршан поморщился, в очередной раз наблюдая за провалом операции Братства. Основатель «НьюВентис Фарма» – французской биотехнологической компании, – он не привык к тому, что кто-то вставал поперек его честолюбивых устремлений.
Маршан сидел в конце длинного стола перед открытым лэптопом. Стараниями кардинала Тиссо им удалось получить под свои нужды библиотеку, находившуюся в западном крыле Епископского дворца, расположенного рядом с грандиозным Эксетерским кафедральным собором Святого Петра. Сам кардинал Тиссо, взявший на себя всю организационную работу, стоял у двери, держа возле уха телефон и передавая другим членам группы поступающие сообщения. Информацию получали только те, кому она требовалась в силу служебной необходимости, так что доступ к ней имели лишь несколько ячеек организации.
На экране лэптопа разворачивалась сцена задержания двух студентов, которых только что вытащили из дорогого кроссовера. К этому моменту команда MO19 перекрыла улицу и окружила задержанных. Привлечь к операции группу из подразделения вооруженного реагирования полиции Великобритании удалось женщине, стоявшей слева от Кира.
Саанви Берман едва доставала ему до плеч, но ее хрупкая фигура таила в себе силу и амбиции старшего офицера по связям с МИ-5. Работая непосредственно под началом заместителя директора, эта женщина неизменно демонстрировала серьезный, деловой настрой. Дочь выходцев из Индии, она носила аккуратную прическу – ее темные волосы едва касались плеч – и строгий темно-синий костюм. Связь с подчиненными обеспечивала рация, прикрепленная к лацкану жакета, и миниатюрный наушник.
– Получено подтверждение: эти двое молодых людей не те, кто нам нужен, – доложила Берман. – Утверждают, что их послали забрать заказанный в кафе завтрак.
– Целенаправленная дезинформация, – усмехнулся Кир.
– Не сомневаюсь.
В другом окне лэптопа следственная группа переворачивала вверх дном дорогую квартиру в поисках зацепки, которая помогла бы найти ответ на вопрос, мучивший их всех. Озвучивая его, Кир умышленно допустил нотку разочарования:
– Так куда же подевалась эта американка и ее сообщники?
Берман выпрямилась:
– Возможно, залегли на дно где-то здесь. Мы продолжаем мониторить камеры видеонаблюдения. Но я подозреваю, что они пытаются выбраться из города.
– И куда?
Женщина бросила взгляд на кардинала:
– Надеюсь, Тиссо сможет пролить на это свет. Его контакт в организации Хранителей, возможно, даст нам какую-то информацию.
– Мы не можем упустить этот шанс. После стольких-то лет. Нам потребовались десятилетия, чтобы внедрить «крота» в их организацию. Кто знает, когда еще подвернется такая возможность. Мы допустили оплошность с передачей книги, и это не должно повториться.
– Понимаю, но никто не ожидал, что эти студенты окажутся такими находчивыми. Сейчас уже можно сказать, что нам следовало действовать быстрее. Мы потеряли драгоценное время, инсценируя смерть профессора так, чтобы повесить на его студентов убийство. Тем не менее мы загнали их в угол, и ошибки с недооценкой больше не допустим.
– Если мы их найдем.
– Прошло всего двенадцать часов, так что делать выводы еще рано. – Берман постучала по папкам на экране лэптопа. – Я поручила нашим специалистам составить досье на всех пятерых. Мы надавим на все их контакты. Установим за ними наблюдение. Если наши объекты выйдут на связь, мы об этом узнаем.
Чтобы не дать воли гневу, Кир встал и отошел от стола. Причина нынешней неудачи лежала не в прошлой ночи, а гораздо глубже.
«Мы были слишком осторожны…»
Несколько дней назад группа Кира узнала имя Двенадцатого Хранителя и предполагаемого Тринадцатого, хотя насчет последнего были сомнения. Информацию предоставил «крот», проникший в организацию Хранителей, печально известную своей параноидальностью и, вполне возможно, создавшую ложный след. Опасаясь этого – и надеясь завладеть книгой до того, как ее отправят, – он и члены его эшелона напали на профессора Хаугена в его поместье в Норвегии. Дневник уже ушел, но им удалось добиться подтверждения информации о личности Тринадцатого Хранителя.
Вот тогда и началась игра в ожидание. По прибытии в Эксетер группе Кира пришлось затаиться в ожидании груза. К сожалению, получив известие о доставке, им пришлось действовать быстрее, чем предполагалось. Прошлой ночью их «крот» сообщил, что Хранители изменили свои планы. Опасаясь, что Двенадцатый Хранитель мог раскрыть пункт назначения книги, они организовали ее повторное перемещение.
После полученного предупреждения группе Кира пришлось принимать контрмеры. Чего они не знали, так это того, что Джулиан Райт уже взял дело в свои руки, возможно, опасаясь тех, кто доберется до него первыми.
«Этим шагом мерзавец все испортил…»
И все же некоторые моменты не позволяли ему успокоиться.
Он вернулся к Берман, чтобы высказать свои опасения:
– Мне представляется подозрительным, что мы получили известие о плане Хранителей переместить книгу уже после того, как Райт ее передал. Не может ли быть так, что направленное нам предупреждение было умышленно доставлено с задержкой?
Берман взглянула на него:
– Думаете, какая-то другая ячейка нашей организации могла попытаться перехватить книгу? Украсть ее у нас? Отодвинуть нас в сторону в этом деле?
– Подобное уже случалось.
Кир посмотрел на Тиссо. В отличие от них обоих, кардинал не входил во внутренний круг Братства, но принадлежал к обособленной ячейке, одной из старейших. У ее начала стоял маркиз де Морепа, государственный министр короля Людовика XVI и основатель Братства Просвещенных. Его ячейка придерживалась убеждения, что книга имеет демоническую природу, возможно, являясь исходным кодом сатанинской магии. Эту веру и этот страх некогда разделял и сам маркиз.
Эволюционируя на протяжении столетий, организация уточняла свои цели. Даже название – Братство Просвещенных – вышло из моды. Оно вызывало слишком много ассоциаций с другим тайным обществом – иллюминатами. Хотя, по правде говоря, их организации в прошлом действительно имели немало общего, а их членами нередко были одни и те же люди. То же самое было верно и в отношении многих других групп: розенкрейцеров, масонов, итальянских карбонариев и их французского ответвления – шарбоннери. Даже теперь Братство сохраняло тесные связи с Бильдербергской группой, в рамках которой политические лидеры и капитаны индустрии обсуждали мировые проблемы в ходе приватных встреч, не опасаясь разоблачения или возмездия.
Как в прошлом, так и в настоящем Братство методично плело свою паутину с помощью действующих по всему миру секретных организаций. Все ради улучшения человечества. Такова была их конечная цель.
В прошлом их усилия были сосредоточены на поиске утраченных знаний – вроде тех, что могли содержаться в дневнике Сен-Жермена. Но теперь Братство объединило усилия с новым растущим движением – лонгтермизмом, которое провозглашало моральным долгом ныне живущих улучшать будущее человечества, смотреть дальше краткосрочных проблем ради долгосрочных решений – независимо от цены, если это в конечном итоге повышает шансы на выживание человечества.
Именно так были завербованы Кир и многие другие состоятельные люди, в основном из технологической сферы. Братство стремилось создать тайную армию единомышленников, способных принимать жесткие решения, на что не способны политики и чему препятствует близорукость мышления.
Однако это не означало, что Братство было едино. Впитав на протяжении столетий разные идеологии, оно раскололось на разрозненные, нередко конфликтующие фракции, каждая со своей повесткой.
«Возможно, так происходит и сейчас…»
Берман скептически посмотрела на Кира:
– Не забывайте, кардинал Тиссо привел к нам «крота».
– Личность которого не раскрывает, – напомнил Кир.
– А вы поступили бы иначе? Сохраняя в тайне имя своего контакта, Тиссо обеспечивает участие своей ячейки в этой операции. И даже если вы правы, до тех пор, пока книга неизвестно где, обе стороны остаются в равном положении, так что это не имеет особого значения.
– Возможно…
Кир посмотрел на кардинала. Тиссо было чуть за семьдесят, столько же, сколько и ему, но кардинал, седоволосый, хрупкого сложения, выглядел на десяток лет старше. Кир же до сих пор оставался в хорошей физической форме и прекрасно выглядел в костюме, сшитом так, чтобы подчеркнуть его фигуру. Его темные волосы, хотя и тронутые сединой, оставались густыми.
Своей юношеской энергией и жизненной силой он был обязан не только хорошей наследственности. В последнее время одним из главных направлений деятельности «НьюВентис Фарма» стала биогеронтология, изучающая проблемы старения и способы борьбы с ним – и обернувшаяся настоящей золотой жилой. Кир в полной мере воспользовался результатами научных разработок в этой области. Его режим включал еженедельные инъекции тестостерона, горсть биодобавок, регулярные сеансы гипербарической оксигенации, а также внутривенную терапию и переливание крови.
– Прежде чем вы бросите обвинения, – предупредила Берман, – скажу, что многие до сих пор восхищаются кардиналом Тиссо. Его методы и убеждения могут устареть, но именно его отец работал с Роммелем во время Второй мировой войны, обеспечивая сохранность найденного в Северной Африке тайника с золотыми монетами, сокровища, местоположение которого было зашифровано в дневнике Сен-Жермена. Хотя мы получили лишь четверть добычи, все равно это десятки миллионов по сегодняшним меркам.
Кир нахмурился:
– А остальное забрали нацисты – разбив на куски великую тайну, скрытую во всем этом золоте… Неизвестно, какие чудеса были потеряны для мира, когда нацистский золотой поезд исчез в Польше.
– Тем не менее Братство извлекло ценный урок.
– И какой же?
– Что Сен-Жермен прячет свои секреты в постоянно разворачивающихся слоях. В следующий раз мы будем умнее. Чтобы за блеском и богатством увидеть скрытую великую истину. – Кир кивнул, находя в этом некоторое утешение.
Долгое время о дневнике Сен-Жермена – краеугольном камне существования Братства – почти не вспоминали. Даже после Второй мировой войны, когда книга доказала свою ценность, в то же время намекнув на великие тайны, она снова была предана забвению, сочтена устаревшей реликвией, мало влияющей на насущные проблемы мира.
«Но теперь…»
Он снова посмотрел на лэптоп – лихорадочные поиски беглецов продолжались.
– Помните, вы читали «Воспоминания» графини д'Адемар, ее рассказ об исчезнувшем дневнике Сен-Жермена?
– Да, а что?
– По ее словам, Сен-Жермен утверждал, что его книга вернется в мир во «время великих скорбей». А посмотрите, в каком состоянии мы сейчас находимся. С какими угрозами сталкиваемся. Ядерная война. Искусственно вызванные пандемии. Разрушающиеся экосистемы. Искусственный интеллект. Человечество балансирует на грани гибели. Вам не кажется удивительно своевременным – возможно, даже провиденциальным, – что потерянный дневник вновь введен в игру именно в это историческое время, во время великих скорбей?
– Провиденциальным? – Берман вскинула бровь. – Теперь вы говорите как кардинал Тиссо.
– Разве? В последний раз книга приобретала такую же известность во время Второй мировой войны. Еще один переломный момент в истории человечества. И вот ее снова достают из темного хранилища и выносят на свет дня…
Берман нахмурилась:
– В этом нет ничего мистического. Вы приписываете божественную силу совпадению. В действительности все проще: дневник хранит секреты ошеломляющих богатств и, возможно, тайных знаний. И разве это не достаточное оправдание нашего стремления завладеть им, чтобы использовать его богатства и знания для продвижения человечества вперед? Хранители слишком долго держали дневник под спудом, злонамеренно скрывая от человечества его чудеса.
– Чудеса… Такие как ключ к бессмертию. – Кир коснулся пальцами густых, явно пересаженных волос. – В рассказах о графе часто упоминается, что он как будто не старел.
– Такого рода свидетельства весьма сомнительны.
Кир не был в этом так уверен. На протяжении веков из рядов Хранителей просачивались слухи, так или иначе имеющие отношение именно к вопросу бессмертия. Кир проявлял к таким слухам особый интерес. Помимо финансовых и политических преимуществ, которые давала сеть Братства, эта перспектива служила главной движущей силой его участия в ней. Если б он смог докопаться до истины – какой бы она ни была, – «НьюВентис Фарма» могла бы стать одной из самых могущественных корпораций в мире.
«Не говоря уже о том, что я мог бы продлить мою собственную жизнь…»
Несмотря на активную борьбу со старением, время делало свое дело, медленно и безжалостно разрушая его, и это огорчало и ужасало. «НьюВентис» имела в своем распоряжении более восьмисот лабораторий в шестидесяти странах, капитал самого Кира составил по итогам прошлого финансового года более двадцати миллиардов. Но все эти деньги и другие ресурсы не могли продлить его жизнь на сколь-либо значимый срок.
Он снова повернулся к лэптопу.
«Но что, если все это может измениться?»
Берман смотрела ту же трансляцию.
– Книга слишком важна для нас, чтобы позволить ей снова исчезнуть. Нужно во что бы то ни стало выяснить, куда сбежали наши объекты. Мы будем преследовать их, наступать им на пятки, пока не загоним в угол. Это лишь вопрос времени.
– В этом нет необходимости, – произнес ворчливый голос у них за спиной. Кир и Берман обернулись. Кардинал уже переоделся, сменив красную сутану на строгий черный костюм с белым римским воротничком-колораткой. Единственными знаками его сана были пекторальный крест и перстень. – Я знаю, куда они направляются. Потребовалось приложить некоторые усилия, но мне снова помог мой контакт среди Хранителей.
– Куда? – в лоб спросила Берман.
– В Лондон.
– Как? – Вопрос прозвучал слишком резко; Кира раздражало, что Тиссо так скрытен насчет своего «крота». – На машине? На поезде?
– Не могу пока сказать. Но это не имеет значения.
– Почему?
– У меня есть адрес, куда они направляются. – Не дав им ответить, Тиссо поднял ладонь, словно благословляя их. – И с помощью моего контакта я уже приготовил ловушку – такую, из которой им не выбраться.
Проходя мимо деревянных Ворот предателей, Шерин невольно поежилась и крепче сжала сумку. Тяжесть лежащего там фолианта напоминала ей об ответственности, которую она приняла на себя.
«Здесь что-то не так…»
Сообщение с координатами, указывающими местоположение убежища в Лондоне, поступило на одноразовый телефон, когда они были в поезде. Разобравшись, что это за место, все без исключения выразили – в разной степени – недоумение и недоверие. Иначе не могло и быть, ведь оно находилось на территории одного из самых укрепленных исторических мест города.
Шерин с изумлением смотрела на крепостные стены и фортификационные укрепления, составляющие печально известный Лондонский Тауэр.
Согласно табличке у входа, главная башня Тауэра – Белая башня – была построена Вильгельмом Завоевателем в XI веке как ключевое оборонительное сооружение города, расположенного на холме с видом на Темзу. Вокруг центральной крепости возвышались массивные стены с башенками и казармами, окружавшие территорию более десяти акров, на которой раскинулись парки и сады.
Теперь это место стало туристической достопримечательностью, где можно было посетить хранилища королевских драгоценностей или провести время в компании красочно одетых стражников-йоменов – известных как бифитеры, – развлекающих гостей рассказами из истории Тауэра. Шерин эти рассказы не интересовали. Ей не давал покоя один насущный вопрос, ответ на который она хотела получить как можно скорее.
«Почему нас отправили именно сюда?»
Шерин повернулась спиной к Воротам предателей, через которые ввозили закованных в цепи заключенных и за которыми их ждали холодные и сырые узилища. Сгорбившись и опустив голову, она шла, ожидая, что вот сейчас ее арестуют за незаконное проникновение – хотя их группа купила входные билеты и присоединилась к толпе туристов.
Дункан, должно быть, разделял ее беспокойство.
– Если полиция схватит нас, – заметил он, – мы пополним длинный список знаменитых заключенных Тауэра. Анна Болейн, леди Джейн Грей, Гай Фокс…
– Если до этого дойдет, – сказал Тэг, – я, пожалуй, противиться не буду. – Опираясь на зонтик, он ковылял по мощеной дорожке, которая проходила под аркой, охраняемой шипами черных железных подъемных решеток. Впереди виднелся сводчатый туннель, проложенный сквозь основание массивного укрепления. Тэг махнул свободной рукой, указывая вверх: – Надеюсь, нас не постигнет та же участь, что и тех, кто похоронен в Кровавой башне над нами.
Шерин посмотрела на него в ожидании пояснений, но в роли гида выступила Наоми:
– Ричард Третий заточил в башню двух мальчиков, Эдуарда Пятого и его младшего брата Ричарда. Бытует мнение, что там же их и убили по его приказу. Таким образом он расчистил себе путь к трону.
– Или это мог быть Генрих Седьмой, поскольку мальчики препятствовали и его восхождению на престол, – добавил Дункан. – В любом случае в башне обитают их призраки. По крайней мере, так говорят.
– Хватит уже этих страшилок, – недовольно проворчал Арчи. Ему явно не нравился пустой, маскирующий беспокойство треп. У выхода из туннеля он потер руку – плечо, должно быть, болело сильнее, чем он показывал. – Здесь все закрывается меньше чем через час. Нам нужно успеть укрыться до этого времени.
Они вышли во внутренний двор комплекса. Низкое послеполуденное небо внезапно помрачнело, по нему, словно призраки, побежали клочья туч. Дорожка шла двумя стенами: новой, прочной, сложенной из кирпича, и старой, рушащейся внутренней стеной замка. Стеной. Сидевший на ней большой черный ворон смотрел на людей с нескрываемым презрением.
Шерин читала о крылатых стражах, вездесущих обитателях Лондонского Тауэра. Легенда гласила, что, если вороны улетят отсюда, Британское королевство падет. Встретив хмурый взгляд птицы, она подумала, что было бы неплохо, если б эта защита распространилась и на ее группу.
– Нам нужно добраться до парка. – Тэг указал зонтиком вперед, на ступени, которые вели вверх, на другой уровень.
Даже успешное бегство из Эксетера не избавило их тревоги и страха.
Во время четырехчасовой поездки на поезде они почти не разговаривали между собой, лишь поделились полученными по телефону координатами этого места. В качестве меры предосторожности группа разделилась перед посадкой, и уже в вагоне они заняли отдельные места, а на Бристоль-Паркуэй перешли на другую линию, надеясь запутать возможных преследователей. По прибытии в Лондон группа рассыпалась по огромному вокзалу Паддингтон. Поезда со стороны Эксетера прибывали сюда каждые пятнадцать минут, из-за чего любые поиски или преследование превращались в сложнейшую задачу. По крайней мере, они на это надеялись. Выйдя из вокзала через разные выходы, все пятеро встретились, как было договорено, в кофейне, в нескольких кварталах от Паддингтона.
«И вот теперь нас почему-то направили в Тауэр…»
Сердце у Шерин бешено колотилось, во рту снова и снова пересыхало, но внушительные многовековые стены странным образом успокаивали. Как бы ни смущал ее выбор места, преследователи наверняка были бы озадачены не меньше, и, скорее всего, им и в голову не пришло бы искать беглецов здесь.
– Подождите. – Дункан остановился на дороге. – Здесь короткий путь… – Он поднял карту и указал на новую кирпичную стену с врезанной в нее аркой. За стеной вверх вела лестница. – Тауэр-Грин должен быть прямо над нами. Совсем близко от Кингс-Хаус.
«Наш пункт назначения…»
Раньше он назывался Куинс-Хаус, но название изменилось после коронации Карла III.
«И все же, каким бы ни было название, почему нас отправили сюда?»
Они перешли дорогу и гуськом потянулись вверх по лестнице. В тот момент, когда Шерин двинулась вслед за остальными, ворон громко каркнул. Она вздрогнула. Птица слетела со стены, сделала круг над ее головой и исчезла за спиной. Шерин проводила ее глазами, сочтя птичий крик каким-то предупреждением.
Но пути назад уже не было.
Поднявшись по лестнице наверх, Шерин присоединилась к своей группе у края парка. Каменная дорожка опоясывала широкую лужайку, заслоненную высокими деревьями с сухими желто-оранжевыми листьями. Повсюду бродили туристы, но Шерин все равно чувствовала себя словно посреди открытого поля.
– Куда нам теперь? – спросила она.
Дункан указал через лужайку на строй таунхаусов блокированной застройки, расположившихся буквой L и огибавших дальний угол парка. Все дома были из красного кирпича, со вторым этажом в тюдоровском стиле и крутыми двускатными крышами.
– Вон там – Кингс-Хаус. Построен в шестнадцатом веке Генрихом Восьмым для своей второй жены, Анны Болейн. Она оставалась там до самой смерти – ей отрубили голову на Тауэр-Грин.
Шерин окинула взглядом мирный пейзаж, который теперь приобрел зловещий оттенок. Судя по количеству дверных проемов, здесь было восемь или девять домов. С обеих сторон возвышались башни, а посередине, за углом буквы L, виднелось третье укрепление. Она нахмурилась:
– И который из них Кингс-Хаус?
Дункан указал на дом, находившийся в тени центральной башни:
– Тот, что с черной дверью.
Арчи нахмурился:
– Ты имеешь в виду тот, который под охраной?
Теперь это заметила и Шерин. Слева от двери, перед сторожевой будкой, стоял солдат Королевской гвардии – в церемониальном красном мундире и высокой медвежьей шапке, со штурмовой винтовкой с примкнутым штыком.
– Мы просто подойдем и постучимся? – спросил Арчи.
Тэг пожал плечами:
– Нас ведь пригласили, разве нет?
Они обошли зеленую лужайку с группами туристов, собравшихся вокруг бифитеров, забавлявших слушателей рассказами об обезглавленных королевах и брошенных в темницу предателях. Приблизившись к Кингс-Хаус, остановились у веревочного барьера. Табличка на стойке оповещала о том, что «Вход запрещен».
Лишь теперь гвардеец обратил на них внимание и крепче сжал оружие, но промолчал.
– Что теперь? – спросила Наоми.
Меньше всего Шерин хотела оставаться на виду.
– Нам сказали подойти сюда! – Она подняла руку, привлекая к себе внимание. – Не могли бы вы уточнить у того, кто внутри?
Не выпуская из виду группу, гвардеец подошел к двери и постучал по ней кулаком.
Дункан наклонился к Шерин:
– Кингс-Хаус служит резиденцией констебля Тауэра; этот почетный титул присваивается в знак признания выдающихся заслуг на военной службе.
– Ты знаешь, кто сейчас занимает эту должность? – поинтересовался Тэг.
Дункан покачал головой.
– Констебль меняется каждые пять лет.
Черная дверь дома распахнулась. Молодая женщина, выглядевшая лет на двадцать с небольшим, выслушала, что прошептал ей гвардеец, и окинула группу Шерин оценивающим взглядом. Шерин ответила тем же. Женщина была в плотной серой водолазке и джинсах. Ее рыжие волосы были аккуратно заплетены в косу.
«Определенно не констебль».
Женщина наконец кивнула и распахнула дверь шире, но в ее прищуренных глазах затаилось недоверие. Гвардеец поднял веревочный барьер и жестом пригласил их пройти. Шерин прошмыгнула мимо, бросив опасливый взгляд на оружие, которое он держал в другой руке. Современная черная штурмовая винтовка резко контрастировала с яркой парадной одеждой. С каждым шагом она ощущала растущее напряжение.
Женщина отступила в сторону и приветственно подняла руку:
– Мой отец наверху.
Шерин, которой не терпелось попасть внутрь, первой переступила порог. Остальные последовали за ней в фойе, где на них уставился мраморный бюст некоей исторической личности, на которую гости явно не произвели большого впечатления. Далее находился большой зал, выкрашенный в красный цвет и увешанный картинами в рамах и официальными фотографиями. Казалось, здесь ждут высокопоставленных гостей Тауэра.
«А значит, определенно не нас».
Дочь констебля закрыла за ними дверь. Шерин повернулась к ней:
– Спасибо за…
Резкий, полный злобы крик прервал ее:
– Предатели… Все предатели!
Дункан напрягся, услышав гневный возглас, донесшийся с верхней площадки. Все пятеро столпились у закрывшейся позади них двери. Всех объял страх.
«Не попали ли мы в ловушку?»
Женщина с недовольной гримаской протиснулась мимо них и направилась к лестнице.
– Это просто Хью. Не обращайте внимания. День для него сегодня выдался напряженный. Отец его сейчас успокоит.
Дункан обернулся к остальным, пытаясь решить, что делать – остаться или уносить ноги, пока не поздно.
Шерин перевела дух, а потом шагнула вслед за женщиной. Возможно, любопытство перевесило страх.
– Пойдемте.
Они двинулись вслед за дочерью констебля, которая, заметив их колебания, остановилась на полпути вверх и повернулась.
– Я – Мойра Келли, – представилась она. – Мой отец – генерал, сэр Ронан Келли. Нас предупредили о вашем прибытии, о том, что вам пришлось перенести… и о том, что вы привезли с собой.
– То есть вы знаете о книге? – спросила Шерин.
– О дневнике Сен-Жермена, да. Я уж думала, что никогда его не увижу…
Дункан нахмурился:
«Мне бы точно лучше его не видеть…»
Судя по напряженным лицам присутствующих, они, должно быть, думали о том же. Всю дорогу сюда на поезде Дункан сомневался в своем решении поехать, снова и снова прокручивая в голове последние события. Но он не мог бросить Шерин и остальных. Он винил не их, а того чертова профессора, толкнувшего их на этот путь.
В отличие от Дункана, Арчи не колебался. По крайней мере, он об этом не говорил. Дункан подозревал, что Арчи пошел с ним не из страха, а из дружбы.
«Молись, чтобы такая преданность не стоила тебе жизни…»
И все же Дункан знал, что причина его участия в этом приключении не только в желании позаботиться о Шерин и ее друзьях. И даже не в угрозе быть ложно обвиненным в убийстве. В поезде, по дороге из Эксетера в Лондон, он ловил себя на том, что снова и снова возвращается к одной детали в рассказе француза. К первому откровению, Первому Речению, и тому, как оно привело к тайнику с древними монетами, найденному в Северной Африке во время Второй мировой войны.
«Там, где в то же самое время служил мой дед».
Это совпадение поразило его тогда и давило все сильнее с каждым часом. Он не мог отмахнуться от щемящего чувства странной связанности их судеб.
«Может быть, так было предопределено…»
Прежде чем поехать в Оксфорд, Дункан вскользь задумывался о том, чтобы пойти по стопам деда и отслужить срок в британской армии. Отец запретил это. Дункан мог бы сделать это за спиной родителей, пойти против их воли, но слезы матери в конце концов перевесили его решимость. Старший брат Дункана погиб в восемнадцать лет в автокатастрофе, и мать не пережила бы еще одной такой потери. Даже одна мысль об этом грозила сломать ее.
И вот теперь я все равно в опасности…
Дункан взглянул на Шерин, сжимавшую ремень сумки. Плотно сжатые губы говорили о ее намерении идти до конца.
Он опять ощутил странное покалывание – словно пришли в движение некие невидимые шестеренки, связывающие прошлое и настоящее.
«Может быть, именно здесь мне и предназначено служить…»
– Сюда, – сказала Мойра, возвращая Дункана к реальности, и повела их по оштукатуренной галерее. – Нижний этаж в основном используется для церемоний и сохраняется в неприкосновенности. Но мы с отцом живем на втором, где нам позволена некоторая степень комфорта.
Что именно она хотела сказать, стало ясно, когда группа прошла мимо оборудованной современной техникой кухни. На плите шипел чайник, рядом стояла открытая жестяная коробка с печеньем. Дункан посмотрел на нее с тоской и надеждой на послеполуденную чашку чая.
В отличие от него, Наоми с любопытством разглядывала все вокруг: потемневшие от времени картины на стенах, бюсты на постаментах, свинцовые окна, выходящие на Тауэр-Грин.
– Не знала, что в Тауэре кто-то живет… Жаль, у меня нет телефона, чтобы все это записать. Отличный был бы пост. – Она взглянула на Мойру. – Вы давно здесь?
– Мой отец – четыре года. Я – всего пару лет. Нужно время, чтобы привыкнуть, освоиться… Например, проблема с доставкой пиццы. Звонишь в «Доминос», говоришь, что живешь в Лондонском Тауэре, так они просто бросают трубку. Но зато ночью, когда туристы уходят и загораются фонари… Это волшебство!
– И вы живете здесь только с отцом? – спросила Шерин, подходя ближе.
Мойра кивнула:
– Да. После смерти матери отцу потребовалась помощь. Я с удовольствием согласилась. Тем более что у меня диплом по истории искусств, и лучшего места для работы над диссертацией не придумаешь. Жаль будет уезжать в следующем году, когда придет новый констебль…
Тэг, вытянув шею, осмотрелся:
– А где ваш отец?
Прежде чем Мойра успела ответить, за дверью впереди снова прозвучал хриплый голос, повторивший прежнее обвинение:
– Предатели! Все вы предатели!
Произнесено это было с такой злобой, что Дункану, машинально отметившему северный акцент в этом низком баритоне, стало не по себе.
Мойра вздохнула и взглянула на Тэга:
– Похоже, бедному Хью не терпится ответить на ваш вопрос, мистер Макнайт.
Дункан переглянулся с остальными – откуда эта женщина знает их имена? Да, вероятно, француз передал ее отцу всю информацию о них. И тем не менее надо быть готовым к любым неожиданностям.
– Мой отец ждет нас в трапезной. – Мойра указала на дверной проем впереди. – В том самом помещении, где допрашивали после пыток предателя Гая Фокса, обвиненного в заговоре с целью взорвать здание Парламента.
И снова тот же громкий крик, прозвучавший по-шекспировски возмущенно:
– Все вы предатели!
Шерин бросила недоверчивый взгляд в сторону Мойры:
– Вы ведь, по-моему, сказали, что живете здесь только с отцом.
Мойра повернулась к ней:
– Так и есть.
– Тогда кто…
Переступив порог, Дункан вошел в большой зал с деревянными стропилами. Длинный деревянный обеденный стол тянулся через весь зал. Над массивным камином висела большая картина, изображавшая казнь Гая Фокса.
Из дальнего угла комнаты, где перед чайным сервизом и вазочками с печеньем сидел седоволосый мужчина, сорвалась темная тень.
– Предатели!
Мойра подняла руку:
– Довольно, Хью. Иди сюда.
Черная тень метнулась по стропилам, над обеденным столом и опустилась на руку Мойры. Устраиваясь, большой ворон перебирал острыми когтями.
Мойра повернулась к гостям:
– Это Хугин. Хотя мы зовем его просто Хью.
Шерин попятилась от огромной птицы. Ворон посмотрел на нее холодным, черным взглядом. Перья на его шее тревожно взъерошивались, и крылья он держал слегка расправленными, словно готовый опасно атаковать. Его длинный черный клюв вполне мог стать достаточно грозным оружием, чтобы оторвать палец.
Мойра подняла руку и погладила ворона по макушке:
– Тихо, мальчик. Успокойся.
Птица отряхнулась и прильнула к ее пальцам.
Мужчина на другом конце стола – несомненно, нынешний констебль Тауэра – наконец подал голос:
– Мойра, дорогая, пожалуйста, верни Хью на насест. Я отложил пару печенек, чтобы он вел себя хорошо.
– Хорошо, отец. – Мойра повела их вдоль стола.
Ворон усмехнулся, и его хихиканье прозвучало жутко по-человечески. Может быть, его злобный нрав смягчило присутствие женщины, или же, может быть, он услышал знакомое слово «печеньки». В завершение ворон отрывисто и по-собачьи требовательно пролаял.
– Не знала, что вороны умеют говорить, – прошептала Наоми.
Мойра кивнула:
– Вороны – отличные имитаторы. У них это получается лучше, чем у большинства попугаев. Хью двадцать второй год, и он может осыпать проклятиями, когда его злят, или пропеть оперным сопрано, когда по-настоящему в кого-то влюблен.
Приглядевшись повнимательнее, Шерин нашла подтверждение словам Мойры. Ворон и впрямь был стар: один его глаз словно заволокло туманом, на лапе не хватало двух когтей.
– Хью – один из воронов Тауэра?
– Когда-то был им. Но болезнь – вкупе с горем – превратила его в стража Дома Короля. Его брат Мунин умер несколько лет назад, и Хугин постепенно ослабел. Мой отец, когда приехал, решил забрать его сюда. Превратил спальню в вольер с выходом на зарешеченный балкон. И, конечно, мы по-прежнему выводим его на прогулки – под присмотром. Учитывая, что по Тауэру иногда бродят лисы, старая птица может стать легкой добычей.
– Мунин и Хугин? – Тэг прошелся вдоль стола, постукивая зонтиком по деревянному полу. – Их назвали в честь двух воронов, служивших скандинавскому богу Одину?
– Очень хорошо, молодой человек, – одобрительно произнес сэр Ронан Келли. Его глубокий звучный голос был словно создан для того, чтобы отдавать команды. – Да, это так. Мунина оплакивала вся Британия. Но сильнее всего его смерть затронула брата.
– Вороны очень сильно привязываются друг к другу, – объяснила Мойра. – Даже создают пары на всю жизнь.
Шерин взглянула на сэра Келли, который не встал, чтобы поприветствовать их. Он просто отпил из своей чашки, которую держал обеими ладонями.
Причина стала ясна, когда они подошли к противоположной стороне стола.
Отец Мойры сидел в инвалидном кресле с электроприводом. Тем не менее никто не принял бы его за инвалида. Широкоплечий, с седыми волосами и бородкой, он выглядел как почтенный государственный деятель. Одет небрежно: темно-синий пуловер с V-образным вырезом и брюки-хаки. Под подбородком завязанный узлом малиновый галстук.
Констебль откашлялся и кивнул ворону, когда Мойра пересадила большую птицу на ветвистый насест, украшенный игрушками-висюльками.
– Дорогая, я оставил печенье внизу. Его лучше сначала размочить. Ты же знаешь, что он любит.
– Знаю, отец.
Мойра потянулась к маленькой тарелке с сухим коричневым печеньем и окунула печеньку в фарфоровую чашку, наполненную красновато-черной жидкостью.
– Это чай? – завистливо спросил Арчи. – Я бы не отказался от чашечки чая, если у вас найдется лишняя.
– Это не чай. – Мойра подняла печеньку. – Это свиная кровь.
Арчи поморщился и отступил:
– Тогда не надо, спасибо.
Мойра протянула пропитанное кровью лакомство Хью, который схватил его своим большим клювом, издав звук, напоминающий альпийский йодль.
– Вот же мой хороший мальчик, – с доброй улыбкой сказала Мойра и, вытерев пальцы о сложенную тряпку, повернулась к ним: – Теперь к вашему делу. Мне позвонил месье Лоран. Он задержался из-за забастовки рабочих в Париже, но должен присоединиться к нам в ближайшие пару часов. Месье Лоран возьмет дневник Сен-Жермена и вывезет его из страны.
Шерин переглянулась с Дунканом.
«Она, должно быть, имеет в виду француза, с которым мы говорили по телефону».
– Хорошо, вы позаботитесь о книге, – вступил в разговор Дункан. – Но как же мы? Мало того, что нас разыскивает полиция, есть кто-то еще. И они охотятся за нами.
–
– Братство Просвещенных, – перевела его дочь.
– Ну и название, – проворчал Арчи. – Какая чушь… Похоже, они слишком много мнят о себе, а?
Старик поерзал на стуле:
– Верно. Но их нельзя недооценивать. Вам удалось перехитрить их, потому что вы действовали очень быстро. За это вас следует похвалить. Молодцы.
– Но кто они такие? – спросила Шерин. – И кто тот алхимик, который написал эту книгу?
– Ответы на оба ваших вопроса взаимосвязаны. – Сэр Келли сделал приглашающий жест. – Садитесь. Если позволите, я бы очень хотел увидеть этот печально известный фолиант. Я видел его всего один раз, мельком, давным-давно…
Гости расселись вдоль стола, поближе к констеблю. Мойра встала рядом с отцом.
Прежде чем сесть, Шерин потянула за ремень и сняла сумку. Потом, слегка с опаской, расстегнула молнию, вынула книгу и положила ее на стол.
Медные полосы фолианта тускло блестели в жидком свете, сочащемся через окна в задней части зала. Тем не менее хрустальный шарик, словно собрав весь этот скудный свет, вспыхнул сам по себе.
Сэр Келли потянулся за книгой, но Шерин накрыла ее ладонью и притянула ближе к себе.
– Сначала расскажите нам, кто это написал.
Шерин отказалась передать книгу, не получив объяснений. Прежде чем это сделать, она хотела узнать о человеке, написавшем то, из-за чего погибли люди.
Сэр Келли откинулся на спинку стула:
– Вы правы, мисс Карр, и заслуживаете ответа. Хотя, должен сказать, ее автор – граф Сен-Жермен – остается такой же загадкой, как и сама книга.
– Тогда что вы можете о нем рассказать? – не сдавалась Шерин. – Нам пришлось выбросить все телефоны, так что поискать информацию о нем в интернете мы не имели никакой возможности.
– В интернете вы наткнулись бы на истории как подлинные, так и вымышленные. На самом деле даже вопрос о его происхождении является предметом ожесточенных споров. Некоторые говорят, что он – выходец из некоей королевской семьи, навлекшей на себя позор, из-за чего держал свое прошлое в секрете. Другие утверждают, что он был воспитан печально знаменитой семьей банкиров Медичи. Точно так же он мог быть эльзасским евреем или испанским иезуитом. В любом случае, независимо от происхождения, он прибыл ко французскому двору уже как человек, обладающий огромным богатством и на публике всегда появлялся в нарядах, украшенных драгоценностями.
– Так что о нем известно? – спросила Шерин.
– Чтобы наилучшим образом ответить на этот вопрос, – продолжил сэр Келли, – я буду придерживаться того, что подтверждается судебными протоколами того времени, а также письменными свидетельствами выдающихся деятелей той эпохи, включая Фридриха Великого, Моцарта, Вольтера и даже Казанову. О нем писала «Лондон кроникл», газеты Италии и Нидерландов. Какое-то время он был знаменит по всей Европе.
Шерин опустилась на свое место.
– Чем же он прославился?
– Прежде всего он был гением во многих областях: композитором, искусным скрипачом, поэтом и художником. Он говорил на всех европейских языках. Он, несомненно, получил хорошее образование и знал историю не только Европы, но и других стран. Некоторое время Сен-Жермен служил дипломатом у короля Людовика Пятнадцатого. Будучи человеком глубоко проницательным в области политики, он предсказал Французскую революцию за несколько лет до начала Террора, но его ранние предупреждения остались без внимания. При этом более всего он прославился своими научными трудами.
– Научными трудами? – недоверчиво повторила Шерин.
– Он называл это алхимией, словом, которое в то время было синонимом науки. Хотя эти два термина разошлись примерно в середине восемнадцатого века. Но Сен-Жермен все еще считал себя в первую очередь алхимиком.
– Почему вы так говорите? – спросил Тэг.
Сэр Келли протянул руку и постучал по символу, выдавленному на обложке книги.
– Это, можно сказать, его подпись.
Шерин нахмурилась:
– Что вы имеете в виду?
– Я вам покажу. – Констебль повернулся к дочери. – Можно мне одолжить твой телефон?
Мойра передала ему телефон. Констебль немного поработал с ним и вздохнул:
– А, вот оно… – Он подвинул телефон к старой книге. – Если сравнить то, что выгравировано на кожаной обложке книги, то можно увидеть совпадение вот с этим символом.
Все подошли поближе.
На экране телефона они увидели нарисованный от руки круг с расходящимися лучами, поверх которого были написаны слова на латыни. Несмотря на некоторые различия, было очевидно, что Сен-Жермен вдохновился этим рисунком для создания знака на обложке своей книги.
Тэг указал на телефон:
– Что это за символ? Откуда он взялся?
– Его нарисовал в начале восемнадцатого века Готфрид Лейбниц, немецкий эрудит, которому, наряду с Исааком Ньютоном, приписывают изобретение математического анализа. – Келли повернулся к Шерин: – А позже он стал библиотекарем.
– И что он означает? – Рассказ старого констебля так увлек Шерин, что ужасы последних дней почти забылись.
– Это изображение Вселенной, созданное Лейбницем и объединяющее четыре элемента Аристотеля: Землю, Воздух, Огонь и Воду. Оно стало геральдическим символом алхимии и наук, которые из нее выросли.
Наоми подалась вперед:
– Все это очень хорошо. Но, кем бы ни называл себя Сен-Жермен, алхимиком или ученым, какую область он изучал?
– По правде говоря, он занимался почти всем. Как и многие алхимики того времени, экспериментировал с трансмутацией металлов, превращением свинца в золото. Но также внедрил новые методы окрашивания, изобрел новые краски и масла. Всю свою жизнь он консультировался с физиками, астрономами и математиками – получал от них знания, дополнял их. Тем не менее его самые поразительные достижения связаны с геологией и минералогией. Он многому научился в Аравии, во время пребывания при дворе персидского шаха. Некоторые утверждали, что он мог расплавлять алмазы и устранять их дефекты. Этот факт подтвердил сам король Людовик, который в конце концов построил для Сен-Жермена частную лабораторию в замке Шамбор.
Мойра тихонько фыркнула, чем заслужила укоризненный взгляд отца.
– К таким рассказам об этом человеке нужно относиться с долей скептицизма, – предупредила она. – За столетия его история разрослась, раздулась, смешалась с мистицизмом и погрязла в дурной славе. Некоторые говорят, что он обладал магическими способностями: мог телепортироваться, левитировать, управлять людьми телепатически. Находились даже такие, кто считал его Вознесенным Владыкой, родившимся во времена Христа и до сих пор влияющим на мир.
Сэр Келли нахмурился:
– Как видите, правда смешалась с выдумкой, и отличить одно от другого стало неимоверно трудно. Но нам нельзя отрываться от земли.
Мойра покачала головой:
– Как, например, можно поверить, что этот человек умел устранять дефекты алмазов?
Шерин посмотрела на сияющий поверх книги шар и подумала об астрологических символах внутри него. Для того чтобы сделать это, нужно было обладать умениями и знаниями, недоступными пониманию человеком, тем более учитывая время создания книги.
«Возможно, в таких историях есть доля правды…»
Сэр Келли протянул руку и похлопал Мойру по руке:
– Моя прекрасная дочь, вечный скептик… Как и многие другие в прошлом. При жизни Сен-Жермена десятки недоброжелателей пытались дискредитировать графа – устраивали испытания, бросая ему вызов, – но все заканчивалось тем, что они убеждались в его правоте.
– Но только не маркиз де Морепа, – уточнила Мойра.
– Нет, не он, – мрачно согласился ее отец. – Но его упрямство было больше закалено завистью.
– О ком вы говорите? – спросила Шерин.
– Ах да, конечно, я забегаю вперед… Маркиз де Морепа был государственным министром у Людовика Шестнадцатого, и ему не нравилось, что король увлекся Сен-Жерменом. Опасаясь, что его могут сместить, он решил дискредитировать Сен-Жермена.
Шерин нахмурилась:
– Почему? Неужели он считал Сен-Жермена шарлатаном, обманывающим короля?
– Не могу сказать наверняка. Но маркиз был глубоко религиозным человеком. Пытаясь избавиться от Сен-Жермена, он всячески очернял его, называя богохульником и сатанистом. В конце концов маркиз обнаружил, что его враг трудится над созданием гримуара огромной силы.
– Вы имеете в виду эту книгу? – спросил Тэг.
Сэр Келли кивнул:
– Стремясь найти свидетельства злодеяний Сен-Жермена, маркиз собрал группу религиозных лидеров – и заложил тем самым основы
– Что им, как мы понимаем, не удалось, – вставила Наоми.
– Но они заставили его бежать. Некоторые считают, что Сен-Жермен инсценировал свою смерть в тысяча семьсот восемьдесят четвертом году. Хотя его видели пять лет спустя в Париже и потом еще несколько раз в последующие десятилетия.
– Возможно, именно такие события, – добавила Мойра, – привели к слухам о способности графа противостоять смерти. Многие считали, что он открыл ключ к бессмертию.
Шерин вспомнила утренний телефонный разговор:
– Месье Лоран сказал нам, что Сен-Жермен сам написал об этом в предисловии к своей книге…
Сэр Келли пожал плечами:
– Некоторые в нашей группе верят графу на слово. Другие считают, что это всего лишь поэтическая гипербола. В любом случае Сен-Жермен уже заслужил репутацию человека без возраста. Во многих рассказах о нем говорилось, что он всегда выглядел примерно на пятьдесят лет, имел темные волосы и отличался безупречным цветом лица. Он также придерживался очень строгого режима питания, никогда не ел на публике, избегал мяса и вина.
– Итак, первый веган, – сказал Арчи.
Хотя сказано это было в шутку, сэр Келли просто пожал плечами:
– Вполне вероятно, молодой человек. Кроме того, Сен-Жермен учился у деревенских лекарей, получил от них глубокие знания о травах и растениях и изготавливал снадобья, которые регулярно употреблял.
Тэг выпрямился, разглядывая книгу с живым интересом человека, увлеченного практиками древнего траволечения.
– То есть он был одновременно веганом и холистическим фармакологом…
– Возможно. Какой бы эликсир он ни разработал, есть многочисленные свидетельства того, что он делился своим рецептом. Например, с графиней мадам де Жоржи. Говорят, что его эликсир поддерживал ее молодость в течение двадцати пяти лет. В конце концов она заслужила титул Вечной Графини.
Мойра сохраняла строгое выражение лица:
– Или его эликсир мог быть какой-то новой косметической процедурой, которой позавидовали бы нынешние парижские дома моды…
– Мы не можем исключить эту возможность, – признал сэр Келли.
– А как же Братство маркиза? – спросила Шерин. – Как получилось, что они до сих пор нас преследуют?
– Да, видите ли, со временем Братство изменилось. Интерес к книге угас, поскольку она оставалась вне их досягаемости и стала скорее легендой, чем реальностью. Тем не менее власть не терпит вакуума. Братство же постепенно набирало силу, распространяло свое влияние, укореняясь повсеместно в Европе и Новом Свете. Его члены стали искать новые пути к власти, пути, так и не найденные в каком-то утраченном гримуаре. Так что о книге почти забыли…
– До Второй мировой войны, – заметил Дункан.
Шерин вспомнила, что рассказал француз о тайнике с золотыми монетами.
Сэр Келли сложил пальцы у подбородка.
– Мы снова попали в поле зрения Братства после того, как во время войны при помощи криптоаналитиков было расшифровано Первое Речение.
Дункан нахмурился:
– Криптоаналитики? Откуда они взялись?
– Из Блетчли-Парка. Это была команда, работавшая под руководством Алана Тьюринга, когда тот взламывал код для расшифровки нацистских сообщений.
Дункан пристально посмотрел на него, и Шерин вспомнила, что его дед имел какое-то отношение к команде криптоаналитиков.
«Не была ли это та самая команда?»
Дункан заметил, что она смотрит на него, и, должно быть, прочитав вопрос в ее глазах, едва заметно кивнул.
Осмыслить этот факт Шерин не успела, потому что сэр Келли продолжил:
– Как только дневник Сен-Жермена доказал свою невероятную ценность, Братство незамедлительно возобновило его поиски.
– А вместе с ним и нас, – вздохнула Наоми.
Арчи раздраженно фыркнул:
– Даже если вы сможете избавиться от книги, как насчет нас? Эти твари здорово нас подставили.
– Понимаю. Хранители сделают все возможное, чтобы снять с вас все обвинения.
Шерин нахмурилась:
– Хранители?
–
Ее отец кивнул:
– Первым Хранителем, получившим дневник, была графиня д'Адемар, бывшая фрейлина Марии-Антуанетты. Она получила книгу непосредственно от Сен-Жермена в тысяча восемьсот двадцатом году, спустя несколько десятилетий после его предполагаемой смерти.
– К сожалению, она написала об этой встрече в своем личном дневнике, – с грустью заметила Мойра.
– Да, – подтвердил ее отец. – Но она, должно быть, полагала, что читать его никто не будет… К сожалению, через четырнадцать лет после ее смерти кто-то нашел эти дневники и опубликовал их, чем снова привлек внимание Братства к книге. К тому времени она уже перешла ко Второму Хранителю, тому, кому графиня доверила продолжить опеку, положив начало нашей организации.
Мойра посмотрела на гостей:
– Ваш профессор, Джулиан Райт, был предполагаемым Тринадцатым Хранителем.
Сэр Келли повернулся к Шерин:
– К сожалению, эту роль, пусть и ненадолго, вам пришлось взять на себя.
– Итак, – заговорил Дункан, – на протяжении двух столетий ваша группа хранила эту книгу в тайне, постепенно раскрывая ее секреты…
– Так и есть. Нам потребовалось пять десятилетий только для того, чтобы выяснить, как безопасно ее открыть. Сен-Жермен заминировал дневник, пропитав страницы зажигательным химическим веществом.
Тэг настороженно посмотрел на книгу:
– Это как же?
– Любое неосторожное обращение или попытка силой открыть книгу приведут к ее возгоранию. Вот как сильно Сен-Жермен опасался, что его знания могут попасть в плохие руки.
– Открыв дневник, – сказала Шерин, – вы наверняка попытались прочесть написанное…
– Кропотливая работа. Тем более что нам приходилось проявлять особую осторожность, выбирая тех, к кому мы обращались за помощью. Мы разгадали Первое Речение, но понять его смысл смогли не сразу. Нам помогли криптологи.
– Команда, работавшая в Блетчли-Парке, – уточнил Дункан.
Сэр Келли кивнул:
– Но хотя мы и добились прогресса в расшифровке Второго Речения, его секрет до сих пор не раскрыт полностью. Код сильно отличается от первого и настолько сложен, что на его разгадку может потребоваться еще какое-то время, пока криптология не сделает еще один шаг вперед.
– Возможно, в этом и заключался замысел Сен-Жермена, – заметила Шерин. – Вернуть знания миру только тогда, когда человечество достаточно повзрослеет и будет готово принять их.
Сэр Келли молча задумчиво посмотрел на нее, потом кивнул:
– Вы очень проницательны, мисс Карр. Действительно, Сен-Жермен предупреждал графиню д'Адемар, что его дневник вернется в мир только спустя долгое время, когда он будет наиболее необходим, во время великих скорбей.
Арчи вздохнул:
– Это, безусловно, соотносится с тем печальным положением, в котором оказалась наша группа…
Шерин не позволила себе отвлечься:
– А что насчет Третьего Речения, последнего в книге? Во время нашего разговора с месье Лораном он упомянул, что речь может идти о ключе к бессмертию.
– Скажу еще раз: первая строка дневника может быть просто поэтической гиперболой. Но многие в нашей группе, расшифровав отрывки с разных страниц, подозревают, что Третье Речение укажет на местонахождение потерянного Эликсира Жизни Сен-Жермена.
– Но это еще не все, – добавила Мойра.
Сэр Келли нахмурился, снова молча укоряя дочь за несдержанность.
Шерин уже надоела эта скрытность:
– Что еще, как вы предполагаете, там скрыто?
Мойра скрестила руки и бросила на отца суровый взгляд. Сэр Келли закрыл глаза и смиренно опустил голову:
– Возможно, там хранится еще одна тайна. Своего рода пророчество.
– О чем?
Он открыл глаза:
– О конечной судьбе Земли.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Хью взмыл с насеста, вспыхнув черными крыльями. Его крик прозвучал как призыв к действию:
– Предатели! Все предатели!
Мойра повернулась к уже потемневшим окнам. Пока они разговаривали, солнце зашло, и по всей территории Тауэр-Грин, опустевшей после ухода туристов, зажглись фонари.
– Кто-то идет, – предупредила она.
Дункан вместе с Мойрой поспешил к окну, выходящему в парк. В сгущающихся сумерках к входной двери приближались трое мужчин. Судя по яркой форме бифитеров, это были йоменские стражи. С собой они вели четвертого мужчину, который шел, опустив голову, с сумкой на плече.
– Тот француз? – спросил Дункан у Мойры. – Месье Лоран?
– Возможно. Должно быть, сел на ранний поезд.
Королевский гвардеец вышел из своей будки и преградил путь группе, держа винтовку наготове. Мойра напряглась.
– Почему он… он же знает всех стражей…
Приглушенный звук напоминал кашель. Голова гвардейца дернулась назад, он с грохотом ударился о входную дверь, и все четверо набросились на него.
– Предатели! – выкрикнул Хью.
Дункан отпрянул от окна:
– Они здесь…
Мойра подошла к отцу:
– Братство…
Входная дверь – оставленная незапертой, поскольку находилась под охраной, – с грохотом распахнулась. «Наверное, втаскивают убитого, – подумал Дункан. – Чтобы обыскать дом, времени много не надо».
Сэр Келли, должно быть, пришел к такому же выводу, поскольку вытащил пистолет из скрытой кобуры. Похоже, констебль был готов сыграть не только церемониальную роль.
– Я задержу этих ублюдков. Мойра, выводи остальных через черный ход.
Дункан нахмурился. Через черный ход? За этими таунхаусами была лишь стена в десять футов.
Мойра замешкалась, но по другой, личной причине.
– Отец…
– Это мой долг. Перед Тауэром. Перед Хранителями. А теперь иди.
Последние слова прозвучали как приказ, но морщины на лице старика как будто врезались еще глубже. Он оттолкнул Мойру, и на это, очевидно, ушли все его силы.
Мойра неуклюже повернулась. Шерин уже схватила книгу и запихивала ее в сумку.
– Сюда! – распорядилась Мойра.
Они поспешили к двери. Загудел мотор – сэр Келли следовал за ними в инвалидном кресле. Выйдя в коридор, Мойра повела их прочь от главной лестницы.
Дункан задержался на пороге и обернулся к сэру Келли:
– Я могу остаться. Помогу задержать их.
Келли остановил кресло, укрывшись наполовину за массивной дверью и направив пистолет в сторону лестницы.
– Сын мой, оружие только у меня. Ты принесешь больше пользы, если уведешь всех отсюда.
Дункан замешкался – он не мог оставить старика.
С лестницы донесся топот.
– Проваливай! – рявкнул Келли. – Помоги остальным!
Дункан обернулся. Тэг, прихрамывая, пытался поспеть за остальными. Мойра последней скрылась в другой комнате. Опасность угрожала не только старику.
Проглотив готовое сорваться с губ проклятие, Дункан бросился за ними и подхватил Тэга под руку. В коридоре грянул выстрел. Оглянувшись, Дункан увидел тень, метнувшуюся к лестничному пролету. Он рванулся вперед, увлекая за собой Тэга, и оказался в небольшой спальне. Одну стену почти целиком занимал старинный каменный камин, такой большой, что в нем поместилось два кресла. Аккуратности и порядка, присущих прочим помещениям Кингс-Хаус, здесь определенно недоставало. На кровати с четырьмя столбиками царил хаос из одеял и простыней. На туалетном столике теснились баночки, флакончики и разного размера кисточки. Дверцы гардероба были распахнуты, и оттуда вываливались свитера, блузки и джинсы. Спальня Мойры, понял Дункан, растерянно оглядываясь.
– Мы здесь в ловушке, – пробормотал Тэг.
В коридоре загрохотали выстрелы – короткие очереди перемежались глухими хлопками.
– Быстрее! – Мойра бросилась к закрытой двери в глубине комнаты, ведущей либо в гардеробную, либо в ванную, распахнула ее и скрылась внутри.
Остальные поспешили за ней…
И как будто перенеслись в прошлое.
По ту сторону проема оштукатуренные стены сменились грубо обтесанным камнем. Они оказались в сводчатом помещении, испещренном нишами и прорезанном крестообразными бойницами. Шокированный внезапной сменой обстановки, Дункан споткнулся на неровном полу. Арчи подхватил и поддержал его.
– Мы в Колокольной башне.
Дункан вспомнил укрепление, возвышавшееся над таунхаусами. Ему и в голову не пришло бы, что в Кингс-Хаус есть переход в эту башню XII века. На стенах висели портреты ее бывших узников: леди Джейн Грей, Елизаветы I, сэра Томаса Мора. В более современную эпоху здесь же содержался нацист Рудольф Гесс. Где-то в этой комнате – Дункан вспомнил, что читал об этом, – был установлен унитаз со смывом. Не для Гесса, а для другого нациста, которого британцы надеялись заключить сюда: Адольфа Гитлера.
– Живей! Живей! – торопила их Мойра.
Она повела их по короткому туннелю мимо лестничного пролета, ведущего вверх – на звонницу – и, возможно, вниз, к выходу. Дункан взглянул на темные спиральные ступени.
Мойра плечом распахнула дверь, и в тесное пространство ворвался холодный порыв ветра. Съежившись от холода, все вышли на открытую крепостную стену. Впереди за кирпичными домами пролегала узкая тропа.
С другой стороны дорожки тянулись зубчатые парапеты, за которыми открывался долгий спуск к затененному участку Минт-стрит, отделявшей внутреннюю крепостную стену от внешнего вала Тауэра.
Шагая за Мойрой, Наоми держалась рядом с Шерин.
– Это Дорожка Елизаветы.
Теперь и Дункан тоже узнал ее. На вершине этой стены заключенной принцессе разрешали размять ноги, пока она находилась в заточении. Тропа вела к другому укреплению – Башне Бошана.
Арчи шел позади с Тэгом:
– Мойра не хочет рисковать на случай, если эти сволочи следят за Колокольной башней.
Дункан кивнул. Умно…
Он присмотрелся. В конце дорожки маячила черная дверь. План Мойры, должно быть, состоял в том, чтобы сбежать вниз через Башню Бошана, которая стояла на лужайке примерно в пятидесяти ярдах от Кингс-Хаус.
«Под покровом темноты нам, возможно, удастся…»
Черная дверь впереди них распахнулась. Темная фигура шагнула на крепостную стену, и полоска лунного света высветила ярко-красную одежду. Еще один бифитер. Но это был не Страж Тауэра.
Негодяй вскинул руку с пистолетом и выстрелил.
Мойра вскрикнула и отшатнулась, едва не сбив с ног Наоми и Шерин.
Дункан изо всех сил пытался оттащить их, но узкое пространство стены не давало свободы маневра. Бифитер шагнул вперед. Вероятно, он не ожидал увидеть целую толпу беглецов и смазал первый выстрел, но теперь намеревался исправить свою ошибку.
Позади него в проеме появился, отрезая путь к отступлению, второй стрелок.
Мойра тяжело дышала, сжимая бок.
Дункан бросился вперед, прикрывая собой остальных. Это было все, что он мог сделать.
Когда Дункан бросился вперед и прикрыл собой группу, Шерин уже потянулась за своим складным ножом. Керамбит она спрятала во внутреннем кармане сумки, и ей удалось пронести его через пост службы безопасности на входе. Внимание проверяющих привлекла странная книга с медными обручами и хрустальным шаром.
Вытащив нож, она незаметно раскрыла его, и в этот момент в голове у нее зазвучал укоризненный голос отца: «Никогда не доставай нож в перестрелке». Но взять и просто сдаться она не могла. А значит, нужно было бросить вызов отцу и доказать, что пушка нужна не всегда.
Особенно когда ты вооружен когтями-бритвами и острым клювом…
Темная тень, словно оперенная стрела, пронеслась над головами и спикировала вниз. Из груди ворона вырвался яростный крик. Хью, должно быть, последовал за ними либо сам по себе, либо по команде сэра Келли. Врезавшись в первого бифитера, умная птица-защитница рвала когтями его лицо и, словно тараном, долбила клювом.
Не ожидавший жестокой атаки сверху, бифитер взревел, отчаянно замахал руками и в панике случайно выстрелил. Отдача вырвала пистолет, и тот упал на каменную дорожку.
В тот же миг Дункан в броске врезался стрелку в живот и сбил его с ног.
У Шерин в этой ситуации сработал рефлекс, выработанный и отточенный в бесчисленных поединках на занятиях джиу-джитсу: «Используй любое предоставленное преимущество».
Последовав за Дунканом, она сунула нож в карман, упала на колени, схватила пистолет – «Глок-17» с глушителем – и, держа его обеими руками, выстрелила во второго мужчину в дверном проеме. Из трех выпущенных пуль лишь одна достигла цели, попав ему в лицо.
Бифитер еще падал, когда Дункан развернулся и перебросил своего противника через парапет. Взмахнув руками, тот полетел вниз, на темную брусчатку, и через мгновение оттуда послышался глухой шлепок.
Третий защитник стены приземлился на дорожке. Ворон прихрамывал и, судя по неестественному положению крыла, пострадал в схватке.
Но не он один.
– Прикрой дверь, – приказала Шерин Дункану и бросилась к остальным.
Тэг стоял на коленях рядом с Мойрой, у которой на свитере расползалось темное пятно.
– Пуля, кажется, прошла навылет, – сказал Тэг.
Мойра попыталась подняться:
– Я справлюсь.
Но подняться она не смогла и снова опустилась на землю. Тэг стянул куртку и торопливо скатал ее.
– Подними руки. Будет больно.
– Давай, – прошипела Мойра сквозь стиснутые зубы.
Тэг прижал куртку к ее боку. Мойра застонала и крепко зажмурилась. Тэг быстро обвязал рукава куртки вокруг ее тонкой талии и затянул узлом.
– Помоги ей, – сказал он Арчи, и сам с трудом поднимаясь на ноги.
Пока Арчи поднимал раненую, она сыпала площадной бранью, странным образом напоминавшей проклятия Хью, который уже приковылял к своей хозяйке. По крайней мере одна тайна – от кого ворон перенял дурную привычку – была раскрыта.
– Останься, дружок, – простонала Мойра, понимая, что Хью ранен. – Обещаю, когда вернусь, ты получишь дополнительные печеньки.
Хью ответил квохтаньем, удивительно напоминавшим куриное, хотя, конечно, курицей он не был ни в каком смысле этого слова.
Они двинулись к открытой двери в Башню Бошана. Шерин оглянулась на крепостную стену. Хью вспорхнул на парапет и озирался по сторонам, исполняя свою роль стража Тауэра и, вероятно, все еще беспокоясь о Мойре.
– Мы справимся сами, – прошептала Шерин, сжимая пистолет, и поспешила за остальными, переступив через мужчину, в которого стреляла. Она отвела глаза. Убивать ей еще не приходилось, и, хотя в этом случае ее действия были полностью оправданы, на душе лежал камень. Шерин знала, что пройдет немало времени, прежде чем она сможет примириться с этим.
«Когда-нибудь, но не сейчас…»
Она поспешила за группой, которая уже спускалась вниз, через глубины темной башни. Кое-где на камне еще сохранились следы штукатурки. Опираясь рукой о стены, Шерин чувствовала шрамы древних, вырезанных в камне граффити, оставленных либо стражами, либо узниками.
Достигнув наконец выхода – дверь была оставлена открытой, – они замерли у порога, находившегося на целый пролет ниже уровня Тауэр-Грин. Дункан, держа в руке пистолет, который он забрал у застреленного бифитера, поднялся по ступеням. Шерин прокралась вслед за ним и, пригнувшись, остановилась на верхней ступени. Рука, в которой Дункан держал оружие, дрожала. От страха? Из-за избытка поступившего в кровь адреналина? Или от осознания того, что он только что убил человека?
Отогнав неуместные мысли, она заставила себя сосредоточиться на том, что впереди.
Тот факт, что они не встретили никого внутри Башни, позволял надеяться, что силы врага ограниченны. И этому было простое объяснение. Тридцать два стража Тауэра, очевидно, хорошо знали друг друга. Появление значительного числа самозванцев не осталось бы незамеченным. Скорее всего, чужаки переоделись только под покровом темноты, чтобы потом, сделав свое дело и завладев книгой, скрыться с последними туристами.
Хорошо, если так все и было… Шерин пригнулась еще ниже и огляделась.
На смену сумеркам уже пришел безлунный вечер. Густая пелена тумана опустилась на парковые зоны с горящими кое-где фонарями. Спустившись по ступенькам со стены, они оказались на полпути к Тауэр-Грин. Хорошо освещенная дорожка бежала вперед, разрезая лужайку пополам и ведя к массивной Белой Башне, ярко освещенной и напоминающей праздничный торт со свечами в центре укутанных туманом владений.
Никакого движения Шерин там не заметила. Со стороны таунхаусов время от времени доносились приглушенные толстыми кирпичными стенами хлопки. Ясно было одно…
– Келли все еще держит оборону, – негромко сказал Дункан.
«Но долго ли он продержится?»
Она спустилась к остальным. Констебль выигрывал им время, и было бы неразумно растрачивать его впустую.
– Нам нужно идти. Но осторожно. Неизвестно, сколько их еще здесь…
Мойра кивнула:
– Чтобы выбраться, нам лучше избегать главных входов – Западных ворот и Миддл-дробридж. Если мы обойдем Белую Башню сзади, то сможем пройти к восточному выходу. Он меньше и используется в основном в служебных целях и в случае чрезвычайной ситуации.
– У нас сейчас именно такая ситуация, – проворчал Арчи.
Шерин сразу же обратила внимание на слабое место в этом плане.
– Те, кто нас преследует, наверняка будут наблюдать за всеми выходами.
«К тому же с той стороны их может быть намного больше».
– Возможно, ты права. – Мойра махнула рукой, указывая вперед. – Но тот мост нам придется переходить.
Группа продолжила движение. Держась в тени и прячась в тумане, они понемногу удалялись от таунхаусов. Время от времени вдалеке мелькали неясные фигуры бифитеров, направляющих к выходам запоздавших туристов.
Друзья или враги? Определить это было невозможно.
С каждым шагом в темноте напряжение все сильнее сковывало плечи Шерин. Туман сгущался, холодало. Ночь растворялась в призрачно светящихся пятнах тумана и глубоких непроглядных тенях. Темнота укрывала, но могла и таить в себе неведомую угрозу.
– Разве здесь не должно быть больше охраны? – шепотом спросил Тэг.
Мойра состроила гримасу:
– Казалось бы, да, но сейчас такое время – все закрывается… Ведьмин час. Бо́льшая часть охраны стянута к Королевской сокровищнице. Все остальные либо закрывают объекты, либо выпроваживают последних туристов.
Оглядываясь по сторонам, всматриваясь в темноту, Шерин не выпускала из руки пистолет, который прятала под курткой. Дункан тоже держал оружие наготове. В любой момент тишину мог разорвать треск выстрела из снайперской винтовки. В любой момент кто-то из их друзей мог упасть, сраженный пулей.
Но пока все складывалось удачно. Благополучно миновав зеленую зону, группа двинулась к возвышающемуся в ночи массиву Белой Башни. Шли, сбившись в кучку, чтобы прикрыть Мойру, опирающуюся на плечо Арчи.
– Эй, там! – прозвучал голос у них за спиной.
Все обернулись – из затянутого туманом проема вышел, позвякивая связкой ключей, бифитер.
– Башня закрыта, – предупредил он, – и вам здесь делать нечего.
Держась за Арчи, словно он был ее парнем, Мойра шагнула вперед.
– Привет. Это я, Мойра Келли. Немножко задержались. – Она кивком указала вперед. – Идем в «Повешен, Выпотрошен и Четвертован».
– Хороший паб, но наш, «Ключи», все-таки лучше… И идти никуда не надо в такой-то туман. Так что, если вас устраивает, можете зайти.
– Спасибо, но нас там ждут. – Мойра помахала рукой и, наверное, упала бы, если б ее не поддержал Арчи.
– Паб? Здесь? Мне сейчас определенно не помешала бы пинта пива…
– Не самая хорошая идея, – пробормотала Мойра. – «Ключи» – это частный паб, только для друзей и семьи. Да и в любом случае нам лучше не появляться там.
– Почему? – Наоми посмотрела вслед скрывшемуся в тумане бифитеру. – Когда разверзнется ад, а это произойдет скоро, разве найдется место лучше?
– И тебе нужна медицинская помощь, – напомнил Дункан.
– Нет, – твердо сказала Мойра. – Пусть вас не вводит в заблуждение их форма. Все Стражи имеют как минимум двадцать два года военной службы за спиной. Вопрос безопасности Тауэра для них не шутка. Как только поймут, что здесь что-то не так, они закроют это заведение вместе с нами.
– И что же в этом плохого? – спросил Тэг.
– То, что они наверняка конфискуют книгу, которая гарантированно окажется в руках Братства, поскольку именно оно дергает здесь за все ниточки.
– И не забывайте: нас всех подставили, обвинив в убийстве, – напомнил Арчи. – Умрем здесь – этим делу не поможем.
– А я бы не против от этой книги избавиться, – пробормотал Дункан.
Мойра сердито посмотрела на него:
– Мой отец рисковал жизнью… возможно, даже отдал ее… чтобы доставить книгу в безопасное место. Я не подведу его. И ты тоже. Ты ему обязан.
Наоми оглянулась на Тауэр-Грин:
– А как же твой отец?
– Он… он солдат. Как только вы уйдете, я подниму тревогу, попытаюсь… позвать на помощь, прежде чем они… прежде чем он… – Она покачала головой, так и не найдя сил договорить, и прибавила шагу. – А значит, мне нужно как можно скорее вытащить вас отсюда.
Шерин шла рядом с ней, не выпуская из руки пистолет.
– Я свяжусь с Лораном, сообщу ему о засаде, – продолжала Мойра. – Договорюсь о новой встрече. Он сказал, что у тебя есть одноразовый телефон.
– Есть, – призналась Шерин.
– Он также сказал мне, что договорился вывезти вас всех из страны, пока не уладятся все дела. Это еще одна причина его задержки – он ждет поддельные документы. С ними вы по крайней мере сможете въехать во Францию.
– Во Францию? – удивилась Наоми.
– Да. Главная штаб-квартира Хранителей находится в Париже.
– Но можем ли мы доверять этому человеку? – спросила Шерин, выразив опасение, которое, вероятно, разделяли все. – Это ведь он нас сюда отправил.
«В ловушку…»
– Я… я не знаю, – призналась Мойра. – Раньше у меня не было ни малейшего основания подозревать его. Но подумай сама: если б он хотел предать вас, то мог бы отправить куда угодно, выбрав место, где засаду устроить гораздо проще, чем в Лондонском Тауэре.
Логика в ее словах была, и Шерин понимала это, но для паранойи одной лишь логики мало. Она хорошо запомнила слова профессора Райта: «Не верьте никому».
Продолжая идти по выбранному Мойрой маршруту, группа обогнула угол башни, прошла вдоль восточного фасада замка и миновала, не задерживаясь, старинную, позеленевшую от времени пушку. С другой стороны из припаркованного белого служебного фургона выгружали и переносили в кафе ящики с продуктами. Шерин втянула дразнящий запах свежеиспеченного хлеба.
«Когда я в последний раз что-нибудь ела?»
Но она даже не замедлила шаг, торопясь к арочному входу в туннель через внутреннюю стену башни.
«Почти выход…»
Войдя в туннель, они увидели внешнюю крепостную стену. На дальней стороне улицы, проходившей между двумя стенами Тауэра, возвышался бастион. Прорубленный в стене арочный проход вел к узкому деревянному мосту, перекинутому через сухой ров замка и заканчивающемуся у граничащего с Темзой парка.
Шерин с тоской смотрела на накрытую туманом реку, сверкающую отраженным светом возвышающегося над водой Тауэрского моста.
Свобода была так близко…
И так далека.
Тэг тоже понял это – и застонал.
У дальней стороны моста стояли две полицейские машины и похожий на военный грузовик с серыми бортами. Повсюду мигали и кружились синие огни. В этой суете мелькали люди в форме.
Арчи покачал головой:
– Похоже, в ближайшее время нам отсюда не выбраться…
Вместе с остальными Дункан ждал в Колыбельной башне. История этого укрепления началась в XIV веке. Построенное королем Эдуардом III у зеркальной стены, оно служило ему личными воротами в замок при подъеме уровня воды в Темзе.
Дункан стоял рядом с Шерин перед черной железной решеткой, которая закрывала вид на сухой ров и, дальше, на северный берег Темзы. Сварные ворота были настолько узкими, что двое могли пройти через них только плечом к плечу.
Шерин придвинулась ближе к воротам, изучая препятствие. Колыбельная башня возвышалась справа от выхода, которым они надеялись воспользоваться, что делало ее идеальной точкой для наблюдения за полицией, собравшейся у основания Восточного подъемного моста. Мойра велела им укрыться внутри башни, а сама ушла с Арчи готовить все необходимое, прихватив с собой один из пистолетов. Чтобы попасть в башню, пришлось спуститься на несколько ступеней вниз по улице, пролегающей между двумя стенами замка. К счастью, густой туман помогал им оставаться незамеченными.
Шерин отметила и еще один удачный момент:
– Слава богу, заперты еще не все выходы из башни.
– Бог здесь ни при чем, – поправил Дункан. – Благодари традиции. Это место официально не закрывается до 21:52 во время Церемонии Вручения Ключей. Которая проходит каждый вечер. Ритуал не прерывается уже семьсот лет.
– В таком случае у нас есть еще немного времени, – заметила Шерин. – Но не думаю, что полицейское оцепление снимут раньше.
Дункан смотрел на две большие машины с мигалками, припаркованные у основания подъемного моста. Автомобили вооруженного реагирования, выезжающие к месту конфликта с применением или угрозой применения огнестрельного оружия. Обе выглядели внушительно, как и стоявший позади них бронированный фургон, предназначенный для борьбы с беспорядками. Понятно, что противник привлек эти силы, чтобы они помогли загнать группу Дункана в ловушку.
– Я бы не отказался сейчас от веревки, – проворчал за спиной у него Тэг. – Тем ребятам она здорово помогла.
Дункан повернулся. Тэг и Наоми изучали туристический стенд, посвященный истории знаменитого побега из лондонского Тауэра в 1597 году. Двое мужчин – священник-иезуит по имени Джон Джерард и его сообщник Джон Арден – сломали замок на крыше Тауэра, спустились по веревке в ожидавшую лодку и скрылись под покровом ночи.
– Нам не хватает лодки, – напомнил Дункан и снова повернулся к разводному мосту.
«И воды, если уж на то пошло…»
Он смотрел на скрытую туманом полосу давным-давно осушенного рва. На протяжении веков этот луг использовался для выращивания овощей и выпаса скота. Не раз и не два там становились лагерем солдаты. А потом, несколько летних сезонов подряд, включая прошедший, ров стали превращать в цветущий рай, высадив двадцать миллионов семян. Ежегодно он привлекал тысячи людей, бродивших по его тропинкам среди благоухающих насаждений.
Но сейчас все было иначе.
«Суперцветение» – как называли эту выставку – закончилось месяц назад. После этого садовники и ландшафтные рабочие принялись за уборку: копали канавки, сгребали листья, приводили все в порядок. Теперь это место напоминало минное поле с курганами, между которыми мелькали тачки, тракторы и прочие машины-механизмы. В настоящий момент стекающий с Темзы густой туман заполнил ров, словно сама мать-природа пыталась скрыть поругание своего чудесного уголка.
Быстрые шлепки подошв по булыжнику отвлекли Дункана от наблюдения и заставили обернуться.
– Давайте, шевелитесь! Мойра уже несется сюда на всех парах!
«Наконец-то…»
Дункан повернулся к группе:
– Пошли!
Все выбежали наружу и прижались к камням между дверью башни и аркой, ведущей к разводному мосту.
Дункан бросил взгляд через улицу на туннель, пронзающий внутреннюю стену. По ту сторону лежал главный двор Тауэра. Вглядываясь в туман, он напряженно ждал сигнала от Мойры, но туман скрывал все.
А потом Дункан услышал рев двигателя. Звук приближался. В тумане замерцал свет, разделившийся затем на два отдельных луча. Из туннеля, разорвав мглистую пелену, вынырнул фургон. Тот самый служебный фургон, который он видел возле кафе, когда из него выгружали ящики с продуктами.
Вот только водителя заменили – вероятно, под угрозой оружия…
Вылетев из туннеля, белый грузовик пронесся по узкой улице и на полной скорости въехал в арку, ведущую к Восточному подъемному мосту.
Мойра не стала сбрасывать скорость.
Как только фургон пронесся мимо, Дункан и остальные бросились за ним в туннель. Впереди фургон вылетел на деревянный настил подъемного моста. В тумане полыхнули алым стоп-сигналы. Машину занесло. Передний бампер ударился в сторожевую будку слева от моста, фургон развернуло, и он бортом врезался в полицейские автомобили. Две спецмашины отбросило назад на третью.
Крики и вопли.
Лязг разбитого стекла.
Скрежет металла.
Выстрелы.
К этому моменту Дункан и остальные уже выскочили из туннеля и бросились налево, к перилам моста над сухим рвом. Высота падения составила не более десяти футов, и приземление смягчила куча грунта и мусора.
Дункан прыгнул последним, мысленно молясь, чтобы с Мойрой было все в порядке. Она клялась, что справится, уверяя, что регулярно смотрит «Топ гиэр». А еще хотела устроить переполох, поднять шум и вызвать в Тауэре тревогу, чтобы кто-то поскорее добрался до ее отца. Мойра надеялась, что ее рана послужит дополнительным аргументом и ускорит принятие необходимых мер.
Соскользнув после приземления в ров, Дункан обнаружил, что группа уже двинулась по маршруту, проложенному с наблюдательной точки. Шли осторожно, прячась за кучками грунта и садовым инвентарем, чтобы их не заметили сверху. Арчи помогал Тэгу, практически неся его на себе. Шерин и Наоми бежали плечом к плечу. Дункан шел позади всех, сжимая пистолет, готовый использовать его, если понадобится прикрыть отход остальных. К счастью, все обошлось. Они обогнули угол стены Тауэра и побежали на север, к темнеющему вдалеке строению. Отбежав от моста на приличное расстояние и убедившись, что их никто не преследует, наконец сбавили темп. Заряд адреналина иссяк.
– Нужно как-то вылезать из этой чертовой канавы, – проворчал, отдуваясь, Арчи.
Дункан огляделся. Справа от них высокая кирпичная стена вела к эстакаде A100, пересекающей Тауэрский мост. Впереди виднелся последний фрагмент выставки «Суперцветение», оставленный для удобства рабочих, которым приходилось спускаться в ров и подниматься из него. Лестница вела на вершину замыкающей ров кирпичной дамбы. Дункан протянул руку:
– Туда.
Обессиленные, в синяках и с ушибами после падения в ров, они добрели до лестницы и поднялись по ступеням. Выход на тротуар блокировало невысокое ограждение, что не стало препятствием для группы, сумевшей совершить побег из лондонского Тауэра.
Редкие прохожие бросали на них взгляды, в которых читалось все – от удивления до отвращения. Но поднимать шум никто не стал. Это же Лондон…
– Что теперь? – спросила Шерин, когда они собрались под деревьями на краю небольшого сквера.
– Пицца и пинта эля, – предложил Арчи.
Дункан не стал бы спорить с таким планом. Но, прежде чем он успел выразить свое полное согласие и поддержку, во внутреннем кармане его куртки завибрировал одноразовый телефон. Состроив гримасу, он достал его, проверил номер и поднес к уху.
– Похоже, с этим придется повременить…
Шерин стояла одна на открытой кормовой палубе сорокафутового рыболовного траулера, в сотый раз задаваясь вопросом, как она вообще здесь оказалась. За кормой судна, рассекавшего воды Ла-Манша, расходился яркий V-образный кильватерный след. В бесконечной глубине ночного неба сияли звезды, под которыми Шерин чувствовала себя одинокой и потерянной.
После побега из лондонского Тауэра им позвонил загадочный Лоран. Француз уже собирался сесть на поезд «Евростар» до Лондона, когда до него дошли слухи о том, что полиция стягивает кольцо вокруг крепости. Опасаясь худшего, он позвонил, чтобы узнать, какова ситуация на самом деле. Узнав о засаде, долго ругался, а потом привел в действие план по их переправке во Францию. Группа Шерин села на другой поезд, заплатив за билеты наличными на вокзале Ватерлоо, который находился совсем недалеко от Тауэра. Лоран велел им ехать в Портсмут, город на берегу Ла-Манша, где им надлежало сесть на судно, которое доставит всю группу в город Гавр в устье Сены.
Шерин взглянула на наручные часы. Они поднялись на борт три часа назад, а значит, оставалось еще четыре. Путешествие на поезде через туннель под Ла-Маншем было бы гораздо быстрее, но предполагало прохождение паспортного контроля, на что они не решились: вполне возможно, что их имена всплыли в какой-нибудь правительственной базе данных.
Лоран также посоветовал воспользоваться случаем и поспать. В Гавре он встретит их с машиной и отправит в конечный пункт назначения, некое местечко под Парижем. Куда именно, он не сказал, и эта неопределенность беспокоила Шерин.
«Можем ли мы по-настоящему доверять этому человеку?»
Тревога лежала на сердце, словно камень. Даже если он их не предал, каковы его приоритеты? Он явно больше беспокоился о проклятой книге, чем об их безопасности и благополучии. Пока эти две цели были неразрывно связаны, но что будет потом? Когда книга окажется у него в руках, пожелает ли он позаботиться о них?
Бессмысленно изводить себя тревожными мыслями. К добру это не приведет.
«И мне действительно нужно поспать…»
Парни были внизу, спали на двухъярусных койках в кубрике. Капитан – швед с обветренным лицом и седой всклокоченной бородой – предложил свою каюту Шерин и Наоми. Вообще же он был немногословен и проявлял к ним мало интереса, как и двое членов его команды. Этим троим, скорее всего, хорошо платили за молчание. Судя по всему, траулер занимался нелегальной перевозкой людей не в первый раз.
Шерин повернулась, чтобы спуститься вниз, и холодный соленый ветер ударил ей в лицо и разметал волосы. Но уж лучше это, чем вонь от водорослей и рыбьей крови, которой пропитались загромождавшие палубу свернутые канаты и сложенные сети.
Она добралась до люка, протиснулась внутрь, и ветер с силой захлопнул дверь у нее за спиной.
Спускаясь по крутой лестнице в короткий коридор, Шерин услышала приглушенные голоса из крошечного камбуза в конце прохода. Хриплый голос принадлежал Тэгу, другой, с саркастичными нотками, – Наоми.
«Так что не я одна страдаю от бессонницы…»
Подумав, Шерин решила не присоединяться к ним и вышла на открытую палубу, чтобы побыть одной, собраться с мыслями и прикинуть, каковы их шансы на то, чтобы выжить. Но, прежде чем она успела дойти до двери капитанской каюты, в коридор из камбуза вышел кто-то еще.
– Послышалось, что ты вернулась… – Дункан подошел к ней и протянул кружку. – Заварил тебе чай. Ромашковый.
– Спасибо.
Он показал фляжку:
– А еще Арчи уговорил одного из матросов продать ему чего покрепче. На него подействовало: уже сопит на койке.
– Нет, чая достаточно. И нам всем стоит постараться немного поспать.
Дункан вздохнул:
– Постараться и поспать – две разные вещи…
Она улыбнулась, но улыбка получилась вымученная:
– В этом ты точно прав.
Сделав шаг к двери каюты, она остро ощутила присутствие Дункана. Он не преграждал ей путь, но каким-то образом заполнял собой узкий коридор. Шерин почувствовала запах сырой шерсти его свитера, легкий мускусный шлейф под ним. В слабо освещенном пространстве его лицо, темное от щетины, оставалось в тени.
Прежде чем она успела дотянуться до двери, он коснулся ее руки. Шерин вздрогнула – напряжение после всего случившегося еще не улеглось.
Дункан тут же убрал руку:
– Извини.
– Нет, всё в порядке, – пробормотала она, чувствуя себя глупо. – Правда.
– Я просто хотел… надеялся поговорить с тобой кое о чем. Наедине. Пока у нас есть такая возможность.
– Конечно. – Уставшая и измученная, она все же не смогла ему отказать. – Сюда.
Они вошли в капитанскую каюту. Из-за экономии пространства та была не больше гардеробной и вмещала только самое необходимое: узкий письменный стол, заваленный бумагами, картами и судовыми журналами, и двуспальную кровать. Все здесь пропахло сигаретным дымом.
Шерин протиснулась, чтобы сесть на кровать, Дункан же опустился в кресло у стола.
– В чем дело? – спросила она.
– Я… Я чувствую себя глупо, затевая этот разговор. – Он покачал головой и уставился в пол. Его голос, точнее, мучительный шепот, никак не ассоциировался с той манерой поведения – уверенной, бесшабашной, – которую он обычно демонстрировал. – Но не знаю, с кем еще об этом поговорить.
– О чем?
– Я не должен так себя чувствовать, но ничего не могу с этим поделать. – Дункан поднял руку – она слегка дрожала – и снова опустил ее.
Вот так же эта рука дрожала, когда он держал пистолет на краю Тауэр-Грин. Почему? Что его мучает? Может быть, дело в том, что они видели слишком много смертей за последние двадцать четыре часа? Может быть, теперь, когда появилась свободная минута, ему не дает покоя мысль о том, что он отнял жизнь у другого человека?
«И не только он…»
Шерин представила падающего в темный дверной проем незнакомца с лицом, развороченным после ее выстрела. Услышала мясной шлепок и хруст костей человека, сброшенного Дунканом с парапета.
Она часто побеждала противников на тренировках, но никогда никого не убивала… И Дункан, конечно, тоже.
– То есть… то, что мы сделали… это ведь было оправданно, – прошептал он. – У нас не было другого выбора, верно?
Шерин хотела предложить ему отпущение грехов, но сама с трудом могла простить себя. Поэтому задвинула чувство вины и боль поглубже и оперлась на эмоциональный костыль, хорошо служивший ей в прошлом.
«Спрячь подальше – разберешься с этим позже. Или никогда».
Однако срабатывало это далеко не всегда. Боль обычно возвращалась, зачастую еще сильнее терзая душу. А Дункан, который, казалось, всю жизнь прожил под счастливой звездой, просто не закалился настолько, чтобы удержать в себе такую тяжесть вины и душевной боли.
Чтобы помочь ему, Шерин опустила свой защитный барьер и положила руку ему на колено. Отец предупреждал: отнимая чью-то жизнь, даже если это оправданно, ты истончаешь душу. В последние часы, когда занять себя было нечем, она не могла не думать об этом. «Те двое, были ли у них семьи? Жены, которые их любили? Дети, которые в них нуждались? Родители, которые ими гордились? В конце концов, считали ли они свое дело таким же праведным, как мы наше?»
Шерин знала, что полицейские проходят консультации после применения оружия. Солдаты маскируют свои действия особым жаргоном – нейтрализация, устранение, ликвидация, – избегая более крепкого и точного термина. А вот Дункан все же произнес его вслух.
– Значит ли это, что мы убийцы?
После всего пережитого в детстве Шерин прошла курс терапии и часто и подолгу разговаривала за кофе со своим наставником из «Анонимных алкоголиков», пытаясь справиться с чувством вины, возникшим из-за того, что она вышла из огня – возможно, обожженная, возможно, со шрамами, но живая.
Шерин протянула руку к склоненной голове Дункана, взяла его за подбородок и, когда он посмотрел ей в глаза, ответила:
– Нет. Это значит, что мы выжили. Ни больше ни меньше.
Она видела боль в его глазах и знала, что никакие слова не смогут по-настоящему облегчить ее – только время обладает такой силой. Дункан с усилием сглотнул и кивнул. Она прикоснулась лбом к его лбу – двое выживших, горюющих из-за цены, которую им пришлось заплатить, чтобы остаться в живых.
– Я… я помню, – тихо сказал он, – мой дед рассказывал о войне. О тяготах жизни в окопах, о звуках и ужасе битвы, о счастливых моментах между ними. Но он никогда… он никогда…
– Не говорил о тех, кто умер от его руки. Мой отец был таким же.
– Когда мне было лет двенадцать, я как-то спросил его, сколько нацистов он убил.
– И что он сказал?
Дункан вздохнул:
– Только пробормотал, что это были не нацисты, а в основном просто мальчишки, такие же перепуганные, как он сам. Я не отставал, и тогда он заявил, что никого не убивал. Но я знал, что он лжет. И он знал, что я знаю. И я больше никогда его не спрашивал.
– Ты позволил ему сохранить его тайну, его достоинство. Он, без сомнения, сражался храбро, но трудно гордиться убийством другого человека.
Дункан поднял голову. Его лицо было так близко… Шерин уловила легкий запах виски в его дыхании, а через мгновение почувствовала и вкус – на его губах, на языке.
Она не могла бы сказать, кто инициировал поцелуй, но так было нужно.
Дункан пересел на кровать рядом с ней, притянул ее ближе, прижал к себе. Они упали на одеяла, найдя тот язык, которым можно утешить без слов. Их руки и губы искали самые нежные места. Она почувствовала его желание, но это была не столько страсть, сколько сострадание. Им нужно было почувствовать и принять истину, лежащую за пределами вины.
«Мы всё еще живы…»
Короткий стук в дверь вырвал Шерин из глубокого сна. Она пыталась сообразить, где находится, и пришла в себя только тогда, когда увидела мужские мускулистые руки. Спутанные простыни, сбитые одеяла, разбросанная повсюду одежда…
Шерин приподнялась на локте, с удивлением обнаружив, что уснула. Рядом с тихим стоном перевернулся и опустил ноги на пол Дункан. Его волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, как у мальчишки. Но когда он встал, явив себя полностью и в полуготовности, мысль о юношеской невинности испарилась.
Шерин отвела взгляд и, барахтаясь в одеялах, принялась искать свою одежду.
– Мы бросили якорь! – донесся из-за двери голос Наоми. – Команда готовит шлюпку, чтобы переправить нас на берег.
– Сейчас выйдем, – ответила Шерин.
Дункан повернулся к ней и наклонился ближе:
– Уверена? – Дополнительную убедительность вопросу придал физический контакт.
Она встала на цыпочки и быстро поцеловала его. Губы заметно припухли, и где-то в глубине обосновалась тягучая ноющая боль, согревающая в холоде каюты.
– Я ничего не говорила о том, что это должно стать привычкой, – напомнила она ему, отказываясь придавать этой ночи большее значение, чем простая потребность двух людей утешить друг друга. – Может быть, пусть пока действует правило: «То, что происходит в проливе, останется в проливе»?
Дункан нахмурился и стал натягивать на себя одежду, что, учитывая обстоятельства, давалось с некоторым трудом.
– Позволь напомнить – мы еще в проливе.
– Надеюсь, не задержимся. – Шерин закончила одеваться и подтолкнула его к двери. – А пока давай посмотрим, входит ли кофе в программу проводов с этого судна.
Наоми ждала в коридоре. Окинув обоих оценивающим взглядом, она поиграла бровью и улыбнулась:
– Арчи и Тэг уже на палубе.
Дункан изо всех сил старался привести в порядок свою одежду и сохранить достоинство:
– Пойду посмотрю, не нужна ли кому-нибудь помощь.
Наоми обняла Шерин за талию:
– Подробности узнаю позже. Я заслужила это после того, как прошлой ночью меня прогнали шумом в каюте.
– Где ты…
– Спала на койке с Арчи и Тэгом. Не совсем тот тройничок – или, вернее,
Они поднялись по узким ступенькам друг за другом. Дункан придерживал дверь, борясь с усилившимся за ночь ветром, который уже разогнал облака. Над темными водами сияли звезды и яркая луна. До восхода солнца оставалось еще пара часов, но небо на востоке уже слегка розовело, предвещая новый рассвет.
«Хорошо бы и лучший день…»
На палубе капитан руководил двумя матросами, торопя их резкими командами на шведском. Ему явно не хотелось задерживаться в этих водах. По словам Лорана, французские власти регулярно патрулировали побережье, но вряд ли стали бы пристально изучать рыболовный траулер. И все же никто не хотел рисковать.
Команда уже развесила сети, будто готовясь к новому трудовому дню, и теперь двое матросов пытались спустить шлюпку на воду, борясь с сильными порывами ветра. Утлое суденышко больше напоминало ржавое корыто, но по крайней мере могло похвастать мотором, что исключало необходимость идти к берегу на веслах.
Дункан, Арчи и даже Тэг пытались помочь, вот только проку от их помощи было мало. Что ж, такова мужская самонадеянность…
Шерин и Наоми перешли к кормовому лееру. Поскольку траулер стоял на якоре, волны раскачивали его сильнее. Шерин опасалась, что, если они задержатся еще немного, ее желудок придет в такое же волнение. Чтобы отогнать тошноту, она сосредоточилась на горизонте.
Береговая линия была различима лишь как яркая полоса песка или скал на фоне черной воды. Вдали от берега несколько огоньков обозначали кучку домов. Еще дальше к западу созвездие огней отмечало город Гавр, разделенный надвое Сеной, пробившей себе путь к проливу от Парижа.
Ее внимание привлекли громкий всплеск и лязг металла. За борт к шлюпке сбросили веревочную лестницу с пластиковыми перекладинами. Капитан помахал им рукой.
–
Хотя Шерин и не понимала шведский, было ясно, что их выпроваживают. С помощью одного из матросов они спустились по трапу. Шлюпка раскачивалась и билась о борт траулера, но, приняв на борт пятерых пассажиров и матроса, осела и несколько успокоилась.
Капитан отдал последние распоряжения матросу внизу, а затем поднял руку в их сторону и выкрикнул:
–
Гортанные резкие слова прозвучали как проклятие, но матрос на корме перевел:
– Он говорит «до свидания». И «удачи».
Маленький моторчик сердито заурчал, и шлюпка пошла к берегу. Сначала она подпрыгивала, но потом ее ход выровнялся, и суденышко заскользило по волнам.
Шерин оглянулась на траулер. Она думала, что капитан раздражен и недоволен ими, но, возможно, такое впечатление сложилось из-за культурных особенностей его поведения и языка. Его распоряжения на шведском напомнили разговор, который она подслушала в Старой библиотеке. Теперь Шерин склонялась к тому, что профессор Райт говорил не на немецком, а на одном из скандинавских языков.
Она не знала, имеет ли это какое-то значение, но на душе почему-то потемнело. Все началось с того срочного звонка и уже привело к стольким смертям…
На борту траулера Шерин хранила книгу Сен-Жермена в своей сумке и теперь более, чем когда-либо, была готова переложить ответственность за нее на другого.
«С меня хватит. Я больше не желаю быть этим чертовым Тринадцатым Хранителем».
За недолгие минуты этого последнего отрезка пути через пролив Шерин успела получить щедрую порцию соленых брызг и замерзнуть, словно в наказание за краткий миг облегчения.
Наконец шлюпка уперлась носом в полосу пустынного песчаного берега. Неподалеку виднелось небольшое темное кафе, похоже, давно закрытое на зимний сезон. Но когда они выбрались из шлюпки, сбоку от кафе вспыхнули фары припаркованного там черного микроавтобуса.
Шерин и остальные сбились теснее, настороженные и напуганные. Она опустила руку к заткнутому за пояс «Глоку». Дункан выхватил свой пистолет, продемонстрировав отсутствие опыта при встрече с возможной угрозой.
«Никогда не показывай врагу свои карты, – наставлял ее отец. – Неожиданность может быть таким же оружием, как и любое другое…»
Заподозрив неладное, Шерин решительным жестом отогнала всех от фургона, но отступать было некуда. Они были одни на пустынном берегу. Даже матрос с траулера не стал терять времени – оттолкнулся веслом и пустился в обратный путь, предоставив их собственной судьбе.
Дверь фургона наконец распахнулась, и из кабины вышел высокий мужчина в длинном, до щиколоток, пальто. Похоже, он был один. «Только бы не еще одна засада», – мысленно взмолилась Шерин.
– Я – Малик Лоран! – крикнул мужчина, сохраняя дистанцию, вероятно, из-за пистолета в руке Дункана. – Вижу, вы благополучно добрались до наших берегов.
Узнав этот голос, Шерин с усилием сглотнула.
– Не уверена насчет
«Если это действительно вы».
После всего случившегося она уже ничего не принимала за чистую монету.
– Не бойтесь. Давайте погрузимся и уедем подальше от любой возможной опасности.
Дункан повернулся к ней:
– Что думаешь?
Подумав и взвесив риски, Шерин приняла решение:
– Мы доверяли ему до сих пор. Доведем дело до конца. – Она поманила остальных. – Идемте.
Пока шли к машине, Шерин исподтишка изучала Лорана. Принимая во внимание его акцент, уверенность и даже властность, с которой он говорил по телефону, она ожидала увидеть пожилого джентльмена, бледного французского аристократа. Лоран, однако, обманул ее ожидания. Это был чернокожий, возможно, родом из Западной Африки, с такой густой и жесткой шевелюрой на голове, что она напоминала темную ермолку. Крепкий физически, с резкими чертами лица, обезображенного шрамами – на подбородке и над одним глазом, – он тем не менее выглядел не старше тридцати с небольшим.
Наоми тоже с интересом разглядывала француза и, оказавшись рядом с Шерин, прошептала:
– Кто бы мог подумать, что у Идриса Эльбы[15] есть сын…
– Будьте настороже, – предупредил их Дункан.
Лоран отодвинул боковую дверь черного фургона «Мерседеса Спринтер» – представительской модели с тонированными стеклами. Внутри их ждали кожаные сиденья и хорошо укомплектованный бар с поблескивающими на льду бутылками.
– По крайней мере парень пригнал нам пати-бас, – прокомментировал Арчи, забираясь внутрь и морщась от боли в раненой руке. Прихватив бутылку скотча, он прижал ее к груди и тяжело опустился на заднее сиденье. Тэг сел напротив него.
– Надеюсь, ты планируешь поделиться…
– Никаких обещаний, приятель. Мне это нужно в медицинских целях.
Наоми осмотрела бар, затем передала Шерин бутылку «Перье» и пересела к ней в переднюю часть салона. Дункан убрал свой «Глок» и занял пассажирское сиденье рядом с Лораном. Француз забрался за руль и завел двигатель.
– Устраивайтесь поудобнее. Нас ждет двухчасовая поездка.
– Куда? – поинтересовалась Шерин.
– В Мо, небольшую деревушку в сорока километрах от Парижа.
– И мы будем там в безопасности? – спросил Дункан.
Лоран вздохнул.
– Насколько это возможно, – ответил он, воздержавшись от обещаний и реальных гарантий.
Тем не менее Шерин оценила его откровенность. Лоран вывел фургон с пляжной парковки и свернул на темную проселочную дорогу.
– Я понимаю ваше беспокойство, – продолжил немного погодя француз. – В группе Хранителей явно завелся «крот». Тот, кто слил информацию Братству. Боюсь, что сведения о встрече у Лондонского Тауэра и получении для вас новых документов ушли не туда, куда следует.
– У вас есть предположение насчет того, кто может быть этим информатором? – спросила Шерин.
– Пока нет.
Лоран мельком взглянул в зеркало заднего вида, и Шерин заметила, как он прищурился. Наверное, задается вопросом, не причастен ли к сливу информации кто-то из них… Верить в такую возможность ей не хотелось, но и не думать об этом она не могла. Во время побега в Лондон их небольшая группа несколько раз разделялась. Кто-то вполне мог раздобыть еще один одноразовый телефон или одолжить чужой мобильник, чтобы, улучив удобный момент, предупредить врага об их пункте назначения… И все же она подавила эти сомнения, чтобы не поддаться паранойе, а вместо этого задала вопрос, терзавший ее с того момента, когда они погрузились на траулер:
– Вы слышали что-нибудь о сэре Келли или его дочери?
– А,
Шерин откинулась на спинку кресла и сморгнула слезы облегчения. Слава богу… Она больше не могла нести на своих плечах бремя смертей.
– Мойра сообщила властям о нападении, – продолжил Лоран, – но заявила, что ничего не знает о пяти студентах, которых разыскивает полиция.
– Тем не менее Братство не остановится и будет преследовать нас, – сказал Дункан.
Наоми подвинулась вперед:
– Кто знает, что мы направляемся в Мо?
– Только те, кто находится сейчас в этой машине. Даже траулер, который доставил вас сюда, организовал я лично, используя свои прежние связи с военной разведкой.
Дункан нахмурился:
– Военная разведка? Вы служили?
– Да. В Первом парашютно-десантном полку морской пехоты.
Дункан вскинул брови и, обернувшись, пояснил:
– Это французский аналог САС[16].
– Но я ушел оттуда четыре года назад, – сказал Лоран. – После окончания аспирантуры.
Шерин взглянула на француза, представшего теперь в новом свете.
– Аспирантура? В какой области?
– Археология.
Наоми подалась вперед, поскольку это была и ее область:
– Почему археология?
– Это моя страсть. Передающаяся из поколения в поколение. Иду по стопам отца и деда. Последний служил в Бригаде Свободной Франции в Ливии, а также был членом организации Хранителей. Участвовал в поисках золотого клада царя Соломона, того самого, который они потеряли из-за предательства.
– И вы подхватили этот факел, – сказала Шерин. – А теперь продолжаете поиски с Хранителями…
– По-другому и быть не могло. Как я мог не подхватить? Я работаю с командой над расшифровкой Второго Речения. Наша цель – определить, где спрятано сокровище.
Интересно, подумала Шерин, не объясняется ли стремление Лорана достичь этой цели желанием реабилитироваться за неудачу деда и восстановить справедливость.
Арчи, до этого молча потягивавший скотч на заднем сиденье, задал вопрос, который почему-то так и не пришел в голову Шерин:
– Дружище, если ты работал над этой головоломкой, значит, ваша группа уже сделала копию книги…
– Верно, месье Бейли. Весь том был оцифрован, защищен брандмауэрами и дважды зашифрован с использованием AES-256 и квантового ключа.
Дункан посмотрел на Арчи, затем на Лорана:
– Подождите. Если вы сохранили ее содержимое, почему так важна физическая книга?
– А ведь и правда, – вклинилась Шерин. – Почему вы не уничтожили ее? Ведь тогда не нужно было бы прятать ее или рисковать жизнями Хранителей. И была бы гарантия, что Братство никогда не получит доступ к ее содержимому…
Дорога изобиловала поворотами, и Лоран ответил, не оборачиваясь:
– На то есть три причины. Нельзя просто так взять и уничтожить столь редкий артефакт. Вы – библиотекарь и прекрасно понимаете необходимость сохранения исторических сокровищ, особенно таких уникальных.
Спорить с этим Шерин не могла. Воспоминание о пожаре, уничтожившем Старую библиотеку в Эксетере, до сих пор отзывалось болью невосполнимой утраты.
– Во-вторых, во время Второй мировой войны книга служила ключом к африканским сокровищам. Логично предположить, что она понадобится и для поиска других.
Шерин состроила гримасу. Конечно, она могла бы и сама догадаться, почему книгу так важно было защитить. Но Лоран еще не закончил:
– В-третьих – и это самое важное, – Сен-Жермен особенно настаивал на необходимости сберечь и сохранить его дневник. И Хранители поклялись это сделать. Но клятва клятвой, а многие полагают, что в книге Сен-Жермена скрыты тайны, выходящие за рамки того, что написано на ее страницах. Или ее использования в качестве физического ключа… Мы не знаем, чего лишимся и что будет утрачено навсегда, если фолиант будет уничтожен.
– Так что лучше поберечься, – подвела черту Наоми.
– Этой мудрости мы и будем отныне придерживаться, – заметил Лоран. – Поэтому никто не знает, куда я вас везу.
Шерин нахмурилась – последние слова француза совсем ее не утешили. Глядя на проплывающие за окном пейзажи, раскинувшиеся сады и продуваемые ветром, вспаханные и темные поля, она снова и снова спрашивала себя: «Куда, черт возьми, он нас везет?»
С вершины небоскреба «Шард» Киру Маршану открывался вид не только на Лондонский Тауэр, но и на бо́льшую часть города, просыпающегося навстречу новому дню. Семидесятидвухэтажный пирамидальный небоскреб пронзал плывущие низко облака, возвышаясь более чем на триста метров. Самое высокое здание в Соединенном Королевстве. Именно эти два обстоятельства, известность и удобное расположение в финансовом центре города, повлияли на выбор Киром места для своей компании – «НьюВентис Фарма» арендовала весь шестидесятый этаж.
Кир смотрел вниз на скопление автомобилей, оцепивших Тауэр. Повсюду мигали огни. Полиция перекрыла дороги и тщательно прочесывала территорию в поисках спрятавшихся преступников.
Согласно основной на данный момент версии, нападавшие пытались устранить констебля Тауэра, чтобы получить доступ к королевским драгоценностям. Близкие к Братству люди как в МИ-5, так и в столичной полиции поддержали это заблуждение. А поскольку никого из нападавших в живых не осталось, опровергнуть это ошибочное мнение было некому.
Так что вся суета внизу была всего лишь… суетой. Пустой, никчемной бравадой.
Те, за кем охотилось Братство, ускользнули из засады.
Кир бросил взгляд в ту сторону конференц-зала, где кардинал Тиссо совещался с четырьмя членами Братства, входящими в его ближний круг. Даже после провала операции кардинал осторожничал и наотрез отказывался назвать свой источник среди Хранителей. Более того, он стал, пожалуй, даже более скрытным. Отодвинуть на задний план держателя такого секрета – чего он, по правде говоря, и заслуживал – было невозможно.
Именно кардинал организовал провалившуюся засаду на территории Тауэра. Однако Кир знал, что виноват не только Тиссо. Часть вины лежала и на Саанви Берман, которая использовала свои связи в полиции, чтобы заблокировать все выходы из крепости.
Оба потерпели неудачу.
Без ответа оставались два главных вопроса.
На поиск ответов были мобилизованы все ресурсы Братства.
В ожидании результатов Кир в тысячный раз задавался вопросом, какие чудеса могут быть скрыты на страницах книги Сен-Жермена. Воображение рисовало самое невероятное, но одно сокровище превосходило все остальные, и мысленно он всегда возвращался к нему.
Такое открытие сулило безграничные возможности и вывело бы «НьюВентис Фарма» на совершенно новый уровень с оборотом в триллион долларов.
И что еще лучше…
«С таким ключом я собственными глазами увижу, как это случится».
Предаться мечтам помешала Саанви Берман.
– Мы нашли их! – Ее голос звенел от радости.
Кир сжал кулак. «Наконец-то…»
Он отвернулся от окна и подошел к конференц-столу в комнате, шедевру от «Эрме», выполненному на заказ из дерева и кожи. Берман стояла рядом со своей командой перед выстроенными в ряд лэптопами, получающими информацию из сотен источников.
– Где они? – требовательно спросил он.
Она склонилась над экраном, показывавшим вид ночного Тауэра с высоты птичьего полета.
– Нам пришлось поработать, чтобы добыть эти кадры, хотя им уже несколько часов. Они поступили с военного спутника MINERVA, оснащенного высокоразрешающей аппаратурой ISR[17].
Кир не смог скрыть разочарования, добавившего резкости его словам:
– Так это вчерашнее видео? Не текущая запись?
– Вчерашнее, – признала Берман. – Но видео показывает, как они улизнули, каким маршрутом воспользовались.
Кир удержал уже срывавшуюся с языка гневную реплику. Да, прогресс, но ответа на главный вопрос – где объекты находятся сейчас – видео не давало.
– Покажите, – приказал он.
Берман увеличила изображение, наведя его на подъемный мост у восточного угла Тауэра. Запись продолжалась, хотя качество оставляло желать лучшего из-за плохого освещения и густого тумана.
– Спутник MINERVA предназначен для ведения дневной разведки, так что это лучшее, чего удалось добиться. Но и этого вполне достаточно.
На экране лэптопа большой белый фургон вылетел на мост и врезался в перекрывавшие дорогу автомобили. Началась суматоха, но ничего необычного Кир не увидел.
– Так что, студенты были в фургоне?
– Нет. Фургон – это отвлекающий маневр. – Берман прокрутила запись вперед, остановила и указала пальцем на дальний, окутанный туманом конец моста. – Смотрите туда.
Киру пришлось наклониться к экрану, чтобы разглядеть разрыв в пелене тумана. Группа из нескольких человек застыла в момент прыжка с моста в темный ров внизу.
– Это они, – убежденно сказала Берман. – Вот так они и улизнули.
– Но потом? Куда они делись потом?
– Мы засекли их еще несколько раз. Когда они обегали Тауэр и когда выбирались на трассу A100. Мы продолжаем получать записи с камер наблюдения, чтобы определить их дальнейший маршрут, но это может занять еще час или около того.
Кир кивнул, хотя для этого ему пришлось собрать все силы – шею словно сковал стальной стержень.
– Нам нельзя их потерять… – пробормотал он.
– Мы сделаем все возможное. Лондон – один из самых контролируемых городов в мире. Он весь в камерах наблюдения. Но ночь выдалась туманная, и это сильно усложняет задачу.
– Просто найдите их.
Он отвернулся, но возвращаться к окну не стал, а направился к Тиссо и его группе. Трое стояли, разговаривая по телефону – все трое на разных языках. Игнорируя их, Кир обратился к кардиналу:
– От вашего «крота» были еще сообщения? Хоть какой-нибудь намек на то, куда они могли податься?
Тиссо ухватился за большой пекторальный крест на груди, словно Кир напал на него и он приготовился отразить нападение.
– Боюсь, пока нет. Они замолчали, вероятно, опасаясь обнаружения после прошлой ночи. К настоящему времени Хранители, вероятно, знают, что среди них есть предатель. Группа настороже. Я не могу давить на нашего человека, если риск разоблачения слишком велик. Сейчас «крот» остается нашей лучшей надеждой вновь выйти на след книги.
– И вы по-прежнему отказываетесь назвать его нам?
– Я дал клятву хранить тайну. Это было необходимо, чтобы завоевать его доверие. Любое вмешательство другого лица навсегда разрушит этот мостик.
Кир с трудом справился с острым желанием придушить лицемерно благочестивого ублюдка. За последние годы он собрал обширную информацию о Тиссо – как и о многих высокопоставленных членах Братства; несомненно, эти люди также имели подобное досье на него самого. Это была своего рода форма взаимного гарантированного уничтожения.
В его случае нельзя было построить многомиллиардное предприятие, не нарушая правил. «НьюВентис Фарма» управляла дюжиной нелегальных лабораторий в странах, известных слабым надзором. Кир не испытывал угрызений совести из-за многочисленных смертей и увечий, ставших результатом незаконных испытаний на людях. Без этого не обойтись, если хочешь вывести препарат на рынок быстрее других, и в конечном итоге его работа шла на пользу всему обществу. Например, последний химиотерапевтический препарат, разработанный «НьюВентис Фарма» спасет миллионы жизней. Да, за достижение этой цели пришлось заплатить некоторую цену, но ведь нельзя приготовить яичницу, не разбив яйцо, разве не так? Как ни суди, чистый результат будет положительным – в этом и заключалась суть лонгтермизма, этической позиции, на которой стояло Братство, согласно которой трудный выбор, сделанный сегодня, оценивается с точки зрения большего блага для будущего человечества.
И все же, когда дело доходило до нарушения правил, даже у Кира были свои границы.
Он с отвращением отвернулся от кардинала и отошел. Ему показали досье на Тиссо: мерзкие фотографии, видеозаписи, результаты вскрытия мальчика из горного прихода, где Тиссо служил до того, как облачился в багряные одежды… Кир думал использовать этот материал, чтобы принудить Тиссо раскрыть «крота», но решил не делать этого. Он понимал, что в одном тот прав.
Этот ресурс оставался лучшей надеждой выяснить, что стало с книгой.
Берман снова позвала Кира и с мрачным видом сообщила о том, что узнала из просмотра всех доступных записей с камер видеонаблюдения:
– Мы проследили за группой до вокзала Ватерлоо, но там их потеряли. На вокзале в тот час было много пассажиров, и им удалось затеряться. Поезда отправляются каждые несколько минут, и определить, куда они уехали, невозможно.
Кир закрыл глаза.
– И как мы их найдем?
Берман взглянула через комнату на Тиссо.
– Ну, конечно… – Кир покачал головой, едва сдержав проклятие.
Однако Берман предложила еще один вариант:
– Я проработала в МИ-пять десять лет и вынесла одну непреложную истину. Истину, которая подтверждалась много-много раз.
– И что же это за истина?
Она повернулась к окнам, выходящим на город:
– Можно быть сколь угодно осторожным, но рано или поздно кто-то всегда совершает ошибку.
«Где мы?»
Дункан потянулся, вылезая из фургона вместе с остальными. За зимними садами виднелся фасад большого французского поместья. Многовековое здание, обрамленное двумя остроконечными башнями, возвышалось арками и богато украшенными железными балюстрадами, поднимаясь к крытой шифером и заросшей мхом крыше.
«Что это за место?»
Проведя в дороге несколько часов, они прибыли в живописную коммуну Мо. Городок расположился у извилистого русла реки Марны. Большой собор Сент-Этьен возвышался над ним причудливым готическим шпилем. Проехав мимо него, фургон покатил вдоль зеленой реки, берега которой были застроены как современными, так и старинными зданиями. В конце пути машина въехала на холм к огороженному стеной поместью на сельской окраине коммуны.
– Добро пожаловать в Шато-Барбье, – сказал Лоран и, захватив большой черный дипломат, повел их по гравийной подъездной дорожке к крыльцу замка. – Дом был построен в тысяча шестьсот десятом году, хотя часть его сожгли во время Французской революции, а потом восстановили в тысяча восемьсот сорок четвертом.
– Почему вы привезли нас сюда? – спросила Шерин.
– Я сам из этих мест, хотя мало кто об этом знает, и это одна из причин, почему мы приехали именно сюда.
Поторапливаемая Лораном, группа прошла через ворота. Замок, хотя и старый, выглядел ухоженным. Сады, обрамленные кустами и кирпичными клумбами. Старая липовая роща вокруг спокойного изумрудного пруда, отражающего затянутое облаками небо.
– Эта усадьба принадлежала когда-то вашей семье? – спросил Тэг.
Лоран нахмурился:
– Нет. Никогда. Шато принадлежит Барбье с момента постройки и по сей день.
Наоми пристально посмотрела на него:
– В таком случае что же связывает вас с ней?
– Моих предков привезли во Францию из Сенегала в середине восемнадцатого века. Как рабов. Барбье купили нас, а столетие спустя освободили.
Дункан с ужасом уставился на него:
– И это связывает вас с этим местом?
– Да, так получилось. Мои предки жили здесь. Хотя к нам, конечно, не относились как к кровным родственникам, но нас уважали и о нас неплохо заботились. Обеспечивали работой, оплачивали образование. Они делали все возможное в условиях того времени. Мой предок Малик, в честь которого меня назвали, помогал тушить пожар во время Террора, борясь с пламенем вместе с хозяином дома, Жераром Барбье, чтобы спасти поместье.
– И вы посчитали, что этого достаточно, чтобы привезти нас сюда? – усмехнулся Арчи.
– Как я уже сказал, это лишь одна из причин.
– И какая же другая? – нетерпеливо спросил Дункан.
– Дело в том, что Жерар Барбье был внучатым племянником графини д'Адемар.
Шерин с любопытством посмотрела на француза:
– Той женщины, которой сам Сен-Жермен доверил книгу?
– Той самой. Именно графиня передала книгу своему внучатому племяннику, выдающемуся ученому своего времени, владевшему обширной и богатой библиотекой.
Дункан перевел взгляд на каменный фасад:
– Тогда этот дом…
– Дом Второго Хранителя, – кивнул Лоран.
Дункан снова посмотрел на него, но теперь уже по-новому:
– И таким образом ваша семья стала первыми Хранителями?
– Да. С самого начала. Вообще-то именно мой великий предок Малик назвал группу Хранителями.
Дверь дома открылась, и из него выбежали две собаки – каждая весом едва ли не в половину Дункана, – встретившие незваных гостей громким лаем. Гладкая коричневая шерсть и морщинистые и приплюснутые морды придавали им некоторое сходство с боксерами, но Дункан, часто бывавший на охоте в лесах и на болотах, узнал в них французских охотничьих собак, бордоских догов.
Роняя пену с поджатых губ, собаки устремились к группе. Дункан оттолкнул остальных и шагнул вперед. Лоран остался на месте.
–
Не вняв предупреждению, пара подлетела к нему, врезалась в ноги и весело закружилась. Лоран едва удержался, подняв повыше дипломат, но по его губам скользнула редкая улыбка. Пытаясь заставить подчиниться, он похлопал их по бокам, но тоже безрезультатно. Наконец в двери появился молодой человек:
Трис и Иззи в последний раз обежали Лорана и вернулись к каменному крыльцу, где опустились на задние лапы рядом с молодым человеком, поднявшим руку в знак приветствия.
Французский Дункана немного хромал, но он все же понял, что их приглашают в дом.
Лоран провел их на крыльцо, хлопнул молодого человека по плечу, потом обнял одной рукой, так и не выпустив свой чемоданчик. Судя по поведению обоих, они давно и хорошо знали друг друга.
Лоран повернулся к студентам:
– Это Габриэль Барбье, нынешний хозяин дома.
Молодой человек фыркнул и, проявляя любезность к гостям, перешел на английский:
– Попробуйте сказать это моей матери или двум старшим сестрам. Они вам голову откусят. – Он отступил в сторону и жестом пригласил их пройти. – Добро пожаловать.
Собаки восприняли его слова буквально и с разбегу ворвались в дверной проем, толкая друг дружку, чтобы войти первой.
Габриэль вздохнул и покачал головой:
– Теперь ваша очередь.
Дункан уже оценил хозяина дома, которому на вид не было и двадцати. Джинсы и клетчатая рубашка под кожаным жилетом. Ботинки немного испачканы навозом, как будто он только что вернулся с поля. Похоже, рабов для такого труда у семьи Барбье больше не было. Также Дункан отметил тугие завитки коротко стриженных волос и слегка оливковый цвет лица, что указывало на смешанное происхождение. Он бросил взгляд на Лорана – интересно, не объединяло ли в прошлом две семьи что-то большее, чем просто интерес к старой книге…
Как бы то ни было, Тэг чуть дольше, чем следовало, задержал взгляд на молодом человеке. Независимо от своего происхождения, или, может быть, благодаря ему, Габриэль был безусловно красив, а его голубые глаза казались почти белыми. Столь пристальное внимание отозвалось тенью улыбки на губах француза и румянцем на щеках Тэга.
Даже Арчи окинул Габриэля одобрительным взглядом и, проходя мимо, выпрямил спину, пытаясь сравняться с ним ростом.
Прихожая встретила их теплом и уютом, чего трудно было ожидать, глядя на величественный фасад шато. Истертый, багровый с зеленым турецкий ковер покрывал пол из широких досок французского дуба. Оштукатуренные стены были украшены гобеленами с трещинами, похожими на морщины на иссохшем лице старика.
В углу возвышался большой каменный камин, где над тлеющими углями мерцали последние язычки пламени.
– Мама в библиотеке, – сообщил Габриэль Лорану. – У нее все должно быть готово. Если б вы предупредили нас пораньше, мы смогли бы лучше подготовиться.
Дункан знал, что Лоран ждал до самого последнего часа, прежде чем связаться с поместьем и предупредить о прибытии. Француз явно не хотел рисковать утечкой информации. Он даже взял у них одноразовый телефон, чтобы отправить сообщение, опасаясь, что его собственный сотовый могут прослушивать; свой телефон он отключил, чтобы никто не смог его отследить.
– Мы не видели тебя больше трех лет. Когда пришло сообщение с неизвестного номера, засомневались, действительно ли это ты. Но после твоих точных инструкций сомнений почти не осталось.
–
–
Шерин тоже все это слышала.
– Я все еще не понимаю. Даже если это место и не связано с вами напрямую, это же дом Второго Хранителя. Братство может знать об этом поместье, особенно если в вашей группе есть предатель.
Дункан кивнул:
– Ваш план – спрятать книгу здесь? Как в прошлом?
Он представил, как дневник алхимика переходил от Хранителя к Хранителю, чтобы в конечном итоге вернуться в шато, почти завершив круг. Уж не знак ли это судьбы, колесо которой привело их сюда?
Тем не менее в одном отношении он ошибался.
– Нет, – сказал Лоран. – Книга должна двигаться дальше. Она не останется здесь дольше, чем необходимо.
– Необходимо для чего? – настаивала Шерин.
Лоран повернулся к их группе:
– Есть еще одна, последняя, причина, почему я привел вас всех сюда. Только здесь мы можем сделать кое-что.
– Что именно? – спросил Дункан.
Взгляд Лорана был тверд:
– Мы должны открыть книгу – и расшифровать Второе Речение.
«Мне что-то такое снилось…»
Библиотека замка произвела на Шерин сильное впечатление. Она занимала два этажа, каждый высотой пятнадцать футов. Второй этаж, куда вела винтовая деревянная лестница, был разделен на заполненные полками ниши. Еще выше многовековые фрески украшали арочный потолок. На верхнем уровне громоздились массивные напольные часы, перламутровый циферблат которых сиял в полированном ореховом корпусе. Внизу, в небольшом очаге, потрескивал огонь, по обе стороны от камина стояли два мягких капитанских кресла, кожа на которых от времени превратилась в мягкое масло.
Шерин глубоко вдохнула, пытаясь ощутить пространство внутри себя.
Но они пришли сюда не за этим.
– Добро пожаловать, – поприветствовала их пожилая женщина, приглашая всех пройти дальше, к круглому библиотечному столу из орехового дерева на массивных ножках, стоявшему в центре комнаты. Она поставила тарелку с сыром рядом с корзиной багетов и вытерла руки о синий в цветочек фартук, повязанный поверх простой белой блузки и брюк-хаки. Ее темные волосы с седыми прядями частично прикрывал платок из той же ткани, что и фартук. На Шерин она произвела впечатление деловой женщины, которая, вероятно, выращивала и убивала собственных кур для приготовления
Лоран подошел к ней и поцеловал ее в обе щеки.
–
–
– Где ваши девочки?
– Теперь уже женщины, Лоран. Вот как долго тебя не было. – Анна махнула рукой вверх. – Они уже в башнях, наблюдают за холмом в бинокль. Незаметно никто не приблизится.
– Спасибо. Надеюсь, мы не задержимся надолго и не злоупотребим вашим гостеприимством.
Шерин нахмурилась, услышав это, но промолчала.
– Обо всем остальном я тоже позаботилась. – Анна кивком указала на стол с чаем, клубникой и виноградом, а также графином белого вина. – Ты не просил, но я не запятнаю репутацию замка отсутствием радушия.
– Вы слишком добры. – Лоран повернулся и подозвал Шерин и остальных поближе. – Пока есть возможность, нам нужно ею воспользоваться.
Анна указала на головки сыра с корочкой, разрезанные так, чтобы показать нежную мягкость.
Арчи подвинул горшочек ближе к себе и сел:
– Я рискну.
Шерин и остальные присоединились к нему. Пробуя предложенное, она поняла, как сильно проголодалась. Прочие тоже не страдали отсутствием аппетита.
Хотя и не без труда, Лорану удалось привлечь их к делу:
– Нам пора приступать к работе.
Габриэль и Анна убрали со стола, оставив только чайный сервиз, а затем ушли, закрыв за собой дверь. Должно быть, их попросили оставить гостей в покое, чтобы они могли спокойно заниматься своими делами.
– Ты действительно знаешь, как открыть книгу? – спросил Тэг.
– Я покажу вам. Хранители тщательно оберегают эту тайну, но, если мы хотим продвинуться вперед, у меня нет выбора.
Шерин все еще не понимала, зачем это нужно, но возражать не собиралась. Несмотря на то что их привели сюда ужасные и кровавые события, она не могла подавить в себе жгучее любопытство. В фургоне они просмотрели подробную биографию Сен-Жермена, которую распечатал Лоран и которая дополняла историю алхимика или, по крайней мере, то, что было о нем известно. Погружение в жизнеописание этой загадочной личности лишь разожгло желание узнать о нем больше.
Лоран наклонился, поднял с пола свой дипломат и поставил на стол.
– Мисс Карр, не могли бы вы передать мне дневник Сен-Жермена?
– Конечно.
Шерин встала и поправила сумку. Дернула водонепроницаемую молнию, вытащила книгу, все еще завернутую в ту ткань, в которую ее завернул профессор Райт, когда передавал дневник, и положила ее на стол. Остальные тут же подтянулись ближе. Она раздвинула складки ткани, обнажив потертый кожаный переплет книги, медные оклады и врезанный в крышку запорный ларчик с хрустальным шаром.
Тем временем Лоран набрал код на своем кейсе и, щелкнув замками, открыл его. Под крышкой обнаружился встроенный компьютер с клавиатурой и экраном. Сбоку лежали небольшие кожаные футляры. Один из них Лоран достал и положил на стол.
– Хранителям понадобилось пятьдесят лет изучения, чтобы понять, как открыть книгу, учитывая предупреждения Сен-Жермена о ее возможном воспламенении.
Дункан нахмурился:
– Вы говорили, что алхимик пропитал страницы какими-то горючими маслами. Это подтвердилось?
– Да.
– Что это был за состав? – спросил Тэг, имевший за спиной биохимическое образование.
– Вообще-то мы не знаем, – признался Лоран. – Состав остается для нас тайной. Открыв книгу, мы взяли с нее образец, частичку страницы размером не больше горошины. Его исследовали с помощью спектроскопии, электрофореза, хроматографии и других методов. Все, что удалось установить, это то, что химическое вещество неразрывно связано с самими волокнами страницы, что чрезвычайно осложняет элементный анализ.
Наоми прищурилась, глядя на лежащий на столе загадочный артефакт:
– Вы проводили другие тесты?
–
Шерин даже содрогнулась, представив, какие толчки испытала книга во время путешествия. Они ведь могли ненароком уничтожить ее…
Лоран между тем продолжал:
– Эта попытка дала некоторое представление о структуре дневника. Мы узнали, что его переплет пронизан тонкими металлическими нитями, медной амальгамой. Опять же странный сплав, который мы не совсем понимаем, содержащий ртуть… Нам не удалось воспроизвести его в наших лабораториях. Тем не менее мы уверены, что эти нити имеют отношение к защите дневника и связаны с возможным воспламенением и уничтожением книги. И действительно, микроскопические фибриллы того же металла пронизывают многие страницы книги.
– То есть они в самой бумаге? – спросил Дункан.
– На молекулярном уровне.
Арчи нахмурился:
– Как они могли сделать это в прошлом, с уровнем технологий того времени?
Шерин подумала о заключенных в хрустальный шар астрологических символах из золота и серебра. Скорее всего, эти металлы тоже были уникальны.
«Впрочем, в одной касающейся их детали я вполне уверена…»
– Не стоит недооценивать технологические возможности наших предков, – продолжил Лоран, отвечая на вопрос Арчи. – Даже сегодня мы продолжаем спорить о том, как были построены египетские пирамиды. Или как майя разработали такой сложный календарь. Моя магистерская диссертация, когда я получал степень по археологии, была посвящена ранним научным инновациям древних народов. Многие примеры показывают, как знания могут быть открыты, а потом снова утрачены.
– Как дамасская сталь, – заметила Наоми.
Лоран кивнул:
– Именно.
Шерин повернулась к подруге, которая наверняка изучала эти темы при подготовке к диплому.
– Дамасская сталь – исключительно твердая сталь, – объяснила Наоми. – Ее производили на протяжении более одиннадцати веков. А потом способ ее изготовления был утерян практически за одно поколение.
– Есть много других примеров, – поддержал Лоран. – Рецепт изготовления «греческого огня», зажигательного оружия, использовавшегося в древности, остается загадкой. Мы до сих пор не знаем, как производить прочный римский бетон, использовавшийся для строительства Колизея и Пантеона. В Дели есть железная колонна, которая не ржавеет, но мы не знаем почему, и все попытки воспроизвести ее свойства потерпели неудачу.
– Чаша Ликурга, – выпалила Наоми, дополняя список. – Римский стеклянный сосуд четвертого века из дихроичного стекла. Его можно увидеть в Британском музее. Он меняет цвет в зависимости от угла падения света. Эффект вызван наночастицами серебра и золота, заключенными в стекле.
Дункан покачал головой, озадаченно и вместе с тем с восхищением.
– Типа древней нанотехнологии?
Наоми кивнула:
– Даже сегодня метод изготовления такого стекла остается неизвестным.
Лоран поднес руку к книге:
– Да, есть то, что нам представляется чудом, но на самом деле является еще одним примером утраченной технологии.
– Но это не магия. – Наоми обвела взглядом их группу. – Вспомните программу, в которой мы все участвуем. Женщин сжигали как ведьм за использование травяных методов исцеления, которые противоречили науке того времени. Магия – это просто знание, которое сегодня остается необъяснимым.
Шерин вызвала в памяти табличку с именами четырех женщин, навеки заклейменных Девонскими ведьмами.
Дальнейшим рассуждениям помешал Арчи, махнувший рукой в сторону книги:
– Хватит ходить вокруг да около, давайте уже откроем чертову книгу.
Лоран кивнул и потянулся рукой к небольшому кожаному футляру в своем кейсе. Однако в последний момент он замешкался, словно усомнившись в правильности своего решения – раскрыть тайну, которую Хранители оберегали на протяжении столетий.
Шерин избавила его от мук выбора:
– В этом футляре магниты, не так ли?
Лоран повернулся и посмотрел на нее большими глазами, как будто испугался вдруг, что она и вправду ведьма.
«Не ведьма. – Она встретила его взгляд, не моргнув. – Всего лишь знающий свое дело библиотекарь».
– Как… как вы узнали? – Ошеломленный Лоран уставился на нее круглыми глазами.
Шерин махнула рукой в сторону оставленного во дворе фургона:
– Вы поделились с нами подробной информацией о Сен-Жермене, допустив при этом некоторую предвзятость, что и помогло мне сделать это логическое заключение. Сэр Келли, рассказывая нам о Сен-Жермене в лондонском Тауэре, придерживался фактов, а не вымысла. Вы тоже. Бо́льшая часть предоставленной вами информации касалась научных изысканий Сен-Жермена в тех областях, которые близки к вашим собственным археологическим исследованиям по теме утраченных в прошлом тайных знаний.
– Тем не менее вы совершили впечатляющий логический скачок, дав ответ на вопрос, десятилетиями ставивший Хранителей в тупик…
Шерин пожала плечами:
– Вы привели большой список ученых, физиков, математиков и врачей, с которыми консультировался Сен-Жермен. Я бегло просмотрела его и сосредоточилась на разделе досье Сен-Жермена, касающемся изучения астрономии. – Она указала на сияющий шар. – Если книга открывается ключом, искать его нужно в этом направлении.
Шерин нарисовала крошечные астрологические символы, заключенные внутри кристалла.
– Понимаю, – сказал Лоран.
– И здесь вы тоже дали мне невольную подсказку, включив в досье большой объем информации об одном конкретном астрономе, человеке, который также был уважаемым врачом своего времени.
Дункан придвинулся ближе. Времени на чтение досье ему не хватило по той простой причине, что, измученный ночными забавами, бо́льшую часть пути он попросту дремал.
– О ком ты говоришь?
– О Франце Антоне Месмере, – ответила Шерин. – Этот немецкий врач жил в Вене и Париже, где и привлек внимание Сен-Жермена. Они много времени проводили вместе, занимаясь весьма необычным исследованием: как влияет на человека движение Солнца и Луны. Месмер верил, что существуют невидимые гравитационные силы, способные изменять энергию тела.
– То, что он назвал животным магнетизмом, – пояснил Лоран. – Позже это стали называть месмеризмом.
– Больше похоже на астрологию, – усмехнулся Арчи.
– Не стоит слишком пренебрежительно относиться к утверждениям Месмера, – предупредил Лоран. – Его вера в непрерывный процесс, протекающий в наших телах и подверженный влиянию внешних энергий, напоминает ци в традиционной китайской медицине.
– Или практику цигун, – добавил Тэг, опираясь на свои знания об альтернативных методах лечения, – которая рассматривает болезни как блокировки в потоке энергии в организме.
Шерин кивнула:
– Именно это направление заинтересовало Сен-Жермена. В документах Лорана есть запись от тысяча семьсот семьдесят четвертого года. Сен-Жермен присутствовал на лечении женщины у Месмера. Женщины, страдавшей, судя по всему, шизофренией. Доктор дал пациентке суспензию, содержащую железо, затем прикрепил магниты к определенным точкам на ее теле и перемещал их. В течение нескольких часов делирий прошел, и симптомы исчезли.
Дункан уставился на хрустальный шар:
– И поэтому ты подумала, что магнетизм может быть ключом?
– Если Сен-Жермен верил, что движение небес и невидимых сил имеет решающее значение для раскрытия тайн мира, то, зная его увлечение Месмером, нетрудно предположить, что здесь задействован магнетизм. Я даже готова держать пари на то, что в эти золотые и серебряные символы должно быть вплавлено железо.
– Вы очень проницательны, мисс Карр. Ваш профессор определенно не ошибся, выбрав вас Тринадцатым Хранителем.
Лоран открыл небольшой кожаный футляр, в котором находились два темных стержня – предположительно магниты. Футляр, по-видимому, имел внутреннюю свинцовую изоляцию, чтобы его энергия не влияла на компьютер в кейсе. Француз вынул стержни и подвинул книгу ближе.
– Даже имея понимание того, что нужно делать, потребовалось немало времени, чтобы научиться использовать магниты в качестве ключа к этому кристаллическому замку. Позвольте мне показать вам, к чему в итоге мы пришли…
Он поднес конец каждого магнита к верхней и нижней частям сферы – ее северному и южному полюсам. Сфера дрогнула в своем гнезде, слегка провернулась, а затем сориентировалась в соответствии с магнитным полем.
Шерин уже представила, как созвездия внутри шара занимают положение на небе, соответствующее тому или иному времени года.
Все наклонились ближе, но ничего не произошло.
– Мы ее сломали? – пробормотал Арчи.
– Нет. Нужно, чтобы прошло некоторое время. Чтобы совершился годовой оборот.
С величайшей осторожностью Лоран медленно повернул два темных стержня, поменяв север и юг местами, а затем провернул сферу на 360 градусов.
– Мы полагаем, это символизирует путь вовне и обратно, стремление выйти в мир, чтобы расти, и вернуться, чтобы поделиться обретенным знанием.
Когда круг замкнулся, все услышали щелчок: энергия магнитов и алхимия сферы пробудили нечто более глубокое внутри медной оправы, заключавшей кристалл. Лоран приподнял крошечную коробочку с шаром, разведя две металлические полосы, скреплявшие книгу… И, обведя собравшихся взглядом, произнес:
– Добро пожаловать в мир подлинных тайн Сен-Жермена.
Дункан сел к столу вместе с остальными. Лоран открыл книгу, и все увидели пожелтевшие, сморщенные от времени и местами как будто забрызганные чем-то страницы. Впечатление было такое, что пятна – это те точки, где скапливалось воспламеняющее химическое вещество Сен-Жермена.
На титульном листе была всего одна строка, вступительное послание, написанное по-французски слегка витиеватым почерком. И хотя эти слова уже были всем известны, Лоран прочитал их вслух еще раз:
–
Вслед за ним Шерин прошептала перевод:
– «Здесь заключена тайна моего бессмертия. Приди и найди меня, коли дерзнешь».
Лоран с величайшей осторожностью перевернул несколько страниц. Убористые строки располагались плотными, аккуратными рядами, демонстрируя точную, четкую работу человека науки. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что текст представляет собой смесь множества языков, в основном европейских, включая латынь, но также и отрывки на арабском, написанные скорописью. На это и обратил внимание Арчи, который, указав на один из таких отрывков, высказал свое мнение:
– В арабском тексте нет диакритических знаков, которые обычно обозначают гласные в их письменном языке. Писавший как будто намеренно усложняет чтение, заставляя заполнять пробелы. К тому же текст написан неправильно. На арабском пишут справа налево, здесь же – наоборот.
– Скорее всего, это, наряду с мешаниной языков, всего лишь простейший способ шифрования, – пояснил Лоран. – Мы полагаем, что первая четверть книги задумывалась как своего рода испытание, в ходе которого читатель должен был доказать владение многими языками и продемонстрировать умение преодолевать препятствия.
Лоран перевернул еще несколько страниц, и Шерин указала на другой отрывок:
– Это зеркальное письмо. Я видела такого рода примеры в тексте семнадцатого века в Старой библиотеке в Эксетере.
– Да Винчи тоже использовал его в своих дневниках, – заметил Дункан. – Опять же еще одна примитивная форма шифрования. И, возможно, отсылка к самому Леонардо.
Следя за переворачиваемыми французом страницами, Дункан заметил, что рукопись также украшена прекрасными рисунками: людьми, животными и растениями – как реальными, так и фантастическими. На некоторых Шерин просила Лорана остановиться, чтобы полюбоваться яркими цветами и оценить качество блестящих пигментов. Дункан вспомнил рассказ сэра Келли, отмечавшего умение алхимика рисовать и писать картины, а также внедрение им новых масел и красок.
Наконец Наоми задала вопрос, который, несомненно, созрел у всех присутствующих:
– Если этот начальный раздел – а он, похоже, занимает почти четверть книги – было так легко расшифровать, то о чем в нем говорится?
Лоран откинулся на спинку стула и покрутил головой, разминая затекшую после долгой поездки шею.
– Все эти аккуратно исписанные и иллюстрированные страницы рассказывают историю жизни и путешествия этого человека. При этом его происхождение по-прежнему окутано тайной. Что очень досадно.
– И что же вы узнали? – спросила Шерин. – Судя по иллюстрациям, он много путешествовал и побывал в самых дальних уголках земного шара. Вот африканский лев, запечатленный в момент прыжка. Набросок Стоунхенджа. Архитектурная модель Тадж-Махала. Изображение египетского торгового судна. – Она повернулась за подтверждением к Наоми. – Я не ошибаюсь?
– Да, это фелука, – подтвердила Наоми.
– Так и есть. Это действительно рассказ о его многочисленных путешествиях, – подтвердил Лоран. – Если хотите, настоящий травелог. Рассказ начинается с поздней юности, когда Сен-Жермену было около двадцати. В то время он много путешествовал по Аравийскому полуострову, от шахских дворцов до памятных мест Святой Земли. И да, он и в самом деле провел год в Африке, где, должно быть, и увидел того льва. С годами география его путешествий расширилась. Он перебрался в Россию ко двору Екатерины Великой. Затем попал в Индию и отправился дальше на восток по Шелковому пути.
– Наверняка штампов в паспорт ему поставили немало, – заметил Арчи. – Но что он вынес из этих путешествий?
Лоран повернулся к нему с удивленным лицом, которое как будто говорило: «Ну разве это не очевидно?»
– Знания – вот что он вынес. Из сотен портов. С тысяч дорог. Из встреч с тысячами людей. Везде, где останавливался, Сен-Жермен консультировался с учеными и алхимиками всех мастей. Но, что более важно, он создал сеть из подобных себе. Ученых и исследователей во всех областях знаний.
– Почему же это так важно? – спросил Дункан.
– Потому что в конечном счете миф о Сен-Жермене – это не только история одного человека. Он олицетворял просветительское движение, распространившееся и расширившееся после него. Прибыв наконец в Париж, он привез эти знания с собой. Но также поддерживал связь с созданной им сетью и опирался на нее. Есть множество свидетельств того, что Сен-Жермен порой исчезал на долгое время.
– И вы думаете, он уезжал, чтобы встречаться с членами этой более крупной организации?
– Да. Даже его знаменитое предупреждение о Французской революции, которое прозвучало за целых десять лет до ее начала, было не каким-то пророческим предвидением, а результатом анализа политических и социальных тенденций. Многие из его современников считали, что Сен-Жермен основал масонское общество и, возможно, даже розенкрейцеров, но такое представление о нем, скорее всего, сложилось на основе ощущения некоей связанной с ним крупной сети.
Наоми нахмурилась:
– Все это хорошо, но при чем здесь книга?
Рука Лорана замерла над раскрытыми страницами:
– Хотя многие среди Хранителей будут утверждать обратное, я считаю, что вступительная строка дневника Сен-Жермена – это намек на созданную им сеть. Не человек бессмертен, а движение.
Шерин уставилась на него большими глазами:
– И вы думаете, что именно этого он хочет от нас? Чтобы мы раскрыли эту сеть просвещенных?
– Чтобы вывели их из тени на свет.
– Говорится ли в дневнике что-то еще об этой загадочной группе? – спросил Тэг.
– Очень мало. В нем рассказывается о ее зарождении, некотором начальном росте, но не о конце.
Дункан задумался:
– Почему он остановился?
– Я знаю почему. – Лоран пролистал еще несколько страниц. Почерк постепенно менялся, становился неровным, рисунки – более схематичными и похожими на наброски. Теперь поспешность и небрежность бросались в глаза даже Дункану. – Из страха. Возможно, он опасался преждевременного разоблачения. Возможно, чувствовал, как смыкаются вокруг него враждебные силы.
Лоран остановился на странице с грубоватым наброском остроконечной звезды, упрощенной версии вытисненного на обложке символа. Только здесь в центре был изображен череп, словно бы оформлявший графически тревоги Сен-Жермена.
– Этот небольшой раздел касается устройства самой книги. Скорее всего, Сен-Жермен либо вплел начальную часть дневника в свою новую рукопись, либо переписал ее заново. Так или иначе, после этого цель автора резко меняется, и он начинает излагать свои три Речения, три зашифрованных послания, которые в конечном счете могут привести к его тайному обществу.
Лоран пролистал книгу дальше, до заглавной страницы следующего раздела с аккуратно выписанными словами на латыни
Шерин остановила Лорана:
– Подождите. Это и есть тот раздел, который в конце концов расшифровали Хранители? Ведущий к некоему месту в Африке…
– В Ливии, – уточнил Лоран.
– Где вы нашли тайник с золотом времен Соломона.
– Нашли и потеряли.
Дункан вспомнил своего деда, служившего в той самой пустыне, а позже поступившего в службу охраны Блетчли-парка и команды дешифровщиков, в которую входила его бабушка. «И вот я здесь, продолжаю с того места, где остановились они…»
Словно подгоняемый злостью или досадой, Лоран перелистал еще несколько страниц и остановился, дойдя до очередной заглавной, оформленной в стиле, схожем с Первым Речением. И снова слова на латыни, выведенные изящным шрифтом –
Лоран оглядел группу:
– В прошлом Хранители упустили первое сокровище. Мы не должны упустить второе. Сейчас мы в положении, подобном тому, в котором пребывал Сен-Жермен, когда передал книгу графине д'Адемар. И тот же враг приближается к нам.
– И вы ожидаете, что мы расшифруем этот раздел? – с вызовом спросил Дункан. – То, над чем ваша группа билась десятилетиями?
– Да.
Дверь открылась, и в библиотеку вошли Габриэль и Анна. Но пришли они не с ланчем. Мать и сын держали в руках дробовики и блокировали единственный выход.
Лоран даже не взглянул на них – он смотрел на пятерых студентов.
– Вам придется это сделать… если хотите жить.
Шерин потянулась за пистолетом – не то чтобы она надеялась вырваться из замка, но ощущение холодной стали в руке всегда придавало ей уверенности. Рядом с вооруженной парой появились две огромные собаки.
– Лоран! – крикнула Анна. – Амелия сообщила по рации – внизу, у холма, какое-то движение. Похоже на аварию, но, судя по мигалкам, туда едут жандармы.
Лоран, до этого сидевший спиной к двери, вскочил.
–
– Я возьму Иззи в грузовик и подъеду поближе, постараюсь разведать, что там происходит. Габриэль отгонит ваш фургон в наш гараж, а потом будет патрулировать с Трисс перед домом. У Шарлотты и Амели на вышках винтовки. Я сообщу по рации, когда узнаю больше.
Анна повернулась и ушла вместе с сыном. Лоран, заметно встревоженный ее докладом, остался стоять.
Арчи выдохнул и сделал шаг назад. На его побледневшем лице проступил румянец.
– К черту такие шутки! Я уж подумал, что это ловушка…
Шерин убрала руку от «Глока». После случившегося в последние дни все были на грани паранойи.
Лоран наконец понял, что их встревожило.
– Простите, но вам нечего опасаться. Барбье – надежные люди, их семья доказала верность нашему делу. Во время Второй мировой многие из них сражались в рядах французского Сопротивления, некоторые погибли. Они нас не предадут.
– Но что за движение у подножия холма? – спросил Дункан, все еще держа руку у пистолета.
– Анна оценит ситуацию. Скорее всего, ничего серьезного, но на всякий случай нам нужно быть готовыми, если придется быстро уходить. – Лоран обвел группу серьезным взглядом. – Для нас это предупреждение. Хотя я был осторожен, нельзя исключать, что Братство уже знает и об этом месте. Ранее они атаковали дом Двенадцатого Хранителя в Норвегии; возможно, им известно и о тех немногих других, что еще остались.
Дункан состроил гримасу.
– Значит, они могли установить за всеми ними наблюдение…
– Допускаю, но считаю такой вариант маловероятным, – сказал Лоран, явно пытаясь преуменьшить риск и успокоить студентов.
– Тогда зачем вы привезли нас в этот замок? – Теперь уже объяснений потребовала Шерин. – Вы говорили, что есть что-то, что можно сделать только здесь. Что вы имели в виду?
Лоран повернулся к столу и шагнул к своему компьютеру.
– Хотя труд Сен-Жермена может перейти от одного Хранителя к другому, всегда остается своего рода семя – и как награда, и как средство для Хранителей и их наследников, позволяющее им продолжать изучение драгоценного тома. В настоящее время этим семенем является квантовый ключ, который открывает доступ к главному компьютеру в штаб-квартире Хранителей в Париже. Он также подключен к серии VPN-сетей, расположенных по всему миру, чтобы еще больше замаскировать наши исследования. Вот почему нам нужно было добраться до замка, чтобы попытаться раскрыть секрет, спрятанный на страницах Второго Речения, – здесь мы можем воспользоваться квантовым ключом.
Шерин медленно опустилась на стул:
– Учитывая ситуацию, в которой мы сейчас находимся, почему для вас так важно расшифровать Второе Речение?
Тэг тоже вернулся к своему столу. После недавней, пусть и ложной, тревоги его все еще трясло.
– И почему от этого зависит наша жизнь?
Лоран, вздохнув, кивнул:
– Потому что знание – сила. И на данный момент я не могу доверять никому из Хранителей. Я не знаю, есть ли среди нас предатели, а если есть, сколько их и кто они. Разгадав тайну Второго Речения, мы сможем доставить книгу в такое место, о котором не знают ни мои люди, ни враги. Это самый лучший способ обеспечить безопасность и книги, и вас самих, а еще завладеть сокровищем, которое не должно попасть в чужие руки. Особенно если мы когда-нибудь надеемся расшифровать Третье Речение.
– Это почему? – спросила Шерин. Объяснения Лорана она приняла не полностью, но они ее заинтриговали.
– Многие из Хранителей считают, что утерянное в Африке золото содержало ключ к разгадке Второго Речения. Без этого ключа мы так и не смогли продвинуться вперед… – Он помолчал, глядя на своих слушателей полными боли глазами и, наверное, думая об ответственности за ту неудачу своего деда. – Вот почему нам нельзя упустить этот шанс завладеть сокровищем – скрытым Вторым Речением.
– Но почему вы думаете, что мы сможем разгадать тайну, которая десятилетиями ставила в тупик вашу группу? – спросила Наоми, добиваясь ответа на волновавший их всех вопрос.
– Как я уже упоминал, за последние десятилетия мы добились значительного прогресса и многое узнали. Тем не менее нам не хватает еще одного ключа, который, вероятно, был утерян вместе с золотом Соломона. Но теперь – то ли из-за стечения обстоятельств, то ли благодаря капризу судьбы – ответ, похоже, почти у нас в руках.
– Почему? – спросил Дункан. – Что дает вам основания так думать?
Лоран повернулся к нему:
– Ваша работа, мистер Максвелл.
Дункан отпрянул:
– Моя работа?
Лоран кивнул:
– Ваша дипломная работа в Оксфорде. Узнав, кто завладел книгой, я подготовил досье на всех вас. При этом прочел ваше исследование. Возможно, я бы проигнорировал его, но ваша работа основана на методах, разработанных вашей бабушкой и ее коллегами в Блетчли-парке. Их разработки были критически важны для Тьюринга, создававшего тогда свою «Бомбу», раннюю версию компьютера для взлома нацистских шифров связи.
– Вы говорили, что эти же методы помогли вам расшифровать Первое Речение, – вспомнил Дункан.
– Так и было.
Дункан сглотнул, пытаясь справиться с потрясением. Выбирая тему для своего исследования, он хотел тем самым почтить память своей бабушки и показать, что достижения прошлого можно использовать как фундамент для новых свершений.
– В своей работе вы предложили уникальный метод усовершенствования возможностей машины Тьюринга – использовать машинное обучение ИИ для усиления функциональности, чтобы сделать ее в миллионы раз продуктивнее. Вы даже ссылались на использование методологии ИИ для расшифровки манускрипта Войнича.
Тэг вопросительно посмотрел на Дункана:
– Это еще что такое?
– Текст пятнадцатого века, написанный на неизвестном языке и со странными рисунками. Некоторые считают, что это зашифрованный трактат, хранящий секреты утерянных знаний.
Наоми бросила взгляд на книгу Сен-Жермена:
– Звучит знакомо.
– Не исключено, что манускрипт Войнича – просто искусная фальшивка. – Дункан пожал плечами. – Тем не менее криптологи пытаются расшифровать ее с помощью искусственного интеллекта. Они применяют машинное обучение для анализа интервалов повторения слов и связей между N-граммами, улучшенную обработку изображений. Плюс множество других методов, о которых я сейчас не буду говорить.
– Слава богу, – пробормотал Арчи.
– И что, сработало? – спросил Тэг.
– Нет, ничего не получилось. Как я сказал, вся эта история с манускриптом Войнича может быть мистификацией, но работа с ней позволила испытать новые методы дешифровки с помощью ИИ. Некоторые из них, наиболее многообещающие, я изложил в своей диссертации.
Шерин повернулась к Лорану:
– И вы думаете, что один из этих методов поможет разгадать Второе Речение?
– Почему не попробовать? Признаться, я вижу руку провидения в том, что новые приемы строятся на методах, разработанных в Блетчли. Методах, с помощью которых было расшифровано Первое Речение.
– Но моя работа носила в основном теоретический характер, – предупредил Дункан.
– Тем не менее вы предложили методы, которые мы до сих пор не рассматривали. Хранители уже работали с ИИ. Вот почему мы недавно добились прогресса. Ваши разработки позволяют провести серьезную корректировку. Я связался с криптологом Хранителей и попросил его внести соответствующие поправки в методологию, перекодировать ее соответствующим образом. Пока вы добирались до Гавра, он сообщил, что переработал наш модуль и оставил его скрытым на нашем главном сервере, доступ к которому есть только у него и у меня.
– Вы хотите сказать, что использовали мои теоретические наработки в практических целях?
– Да. И, надеюсь, на пользу делу. – Лоран подвел Дункана к кейсу с компьютером и бросил взгляд на дверь библиотеки. – Учитывая, что эти псы идут за нами по пятам, у нас есть лишь небольшое окно времени для тестирования. Но мне понадобится ваша экспертиза, чтобы по-настоящему оценить, сработает это или нет.
Дункан почувствовал, как от волнения заколотилось сердце:
– Покажите.
Лоран кивнул и включил лэптоп:
– Я подключаюсь к виртуальной частной сети поместья…
– А мы не выдадим себя, подключаясь к серверу? – забеспокоилась Шерин.
– Нет. Любой, кто наблюдает за массивом в штаб-квартире, будет знать, что кто-то получил доступ с помощью правильного ключа, но он не будут знать, кто мы и где находимся. Более того… – Лоран повернулся, достал из кейса пару небольших электронных планшетов и подтолкнул их по столу к Шерин. – Вы можете следить за нашей работой или даже безопасно выходить в интернет.
Наоми схватила один планшет, которым поделилась с Арчи. Тэг взял другой. Но Шерин больше интересовала книга.
Лоран проинструктировал их, как подключиться к сети поместья:
– Благодаря шифрованию VPN вы будете защищены от любого, кто попытается проследить ваш цифровой след. Тем не менее я советую избегать проверки электронной почты или всего, что требует ввода личных паролей.
Дункан проигнорировал бо́льшую часть сказанного, сосредоточившись на компьютере. Лоран устанавливал безопасное соединение с сервером Хранителей.
Наконец, после прохождения нескольких уровней брандмауэров, на экране замерцало трехмерное фантомное изображение дневника Сен-Жермена. Лоран ввел число в мигающее поле, и книга открылась, листая страницы, пока не остановилась на титульном листе Второго Речения.
Лоран повернулся к Дункану:
– Готовы приступить к работе?
Поначалу Шерин пыталась следить за тем, что делают Лоран и Дункан, но загадочные слова, фразы и мелькающие на экране алгоритмы сбивали ее с толку. Поняв, что ничего не понимает, она придвинула к себе книгу и, пока двое мужчин разбирались с цифровой версией на экране, двинулась вперед самостоятельно. На нескольких следующих страницах были изображены зазубренные горные вершины, склоны которых покрывали строки загадочного текста и странные символы. Шерин пролистала еще несколько страниц, пытаясь определить, не одна ли это и та же вершина, показанная с разных ракурсов, но так и не пришла к определенному мнению.
«Неудивительно, что задача оказалась такой трудной…»
Лоран утверждал, что добился некоторого прогресса, и даже обронил, что знает – хотя и не совсем точно, – где спрятано сокровище Второго Речения. Когда француз отошел от компьютера, предоставив Дункану заниматься делом, Шерин задержала его, указала на страницу и с вызовом спросила:
– Вы сказали, что это место может быть в Альпах. Почему вы так думаете?
Лоран повернулся к ней:
– Если вы досмотрите этот раздел до конца, то обнаружите еще много таких же изображений. Мы собирались сравнить их с похожими вершинами по всему миру, но долго искать не пришлось. Несколько показанных в книге гор идеально совпадают с теми, что есть в Альпах. Однако на какой из них спрятано сокровище – если оно вообще там спрятано, – мы до сих пор определить не можем.
Последовав его совету, Шерин насчитала по крайней мере два десятка гор на пятидесяти страницах раздела.
Дойдя до конца и перевернув последнюю страницу, она оказалась перед еще большим вызовом.
Третьим Речением.
Холодная дрожь пробежала по ее спине.
Титульная страница – с надписью на латыни, как и другие, – была сходным образом украшена яркими белыми, охристыми и более темными чернилами. На странице были изображены зловещего вида череп и разбросанные кости.
Тем не менее устрашающие изображения не остановили Шерин, и она заглянула чуточку вперед. По словам Лорана, многие Хранители считали, что последнее Речение может скрывать ключ к бессмертию, способ победить смерть.
«Неудивительно, что они в это верили…»
Нескольких страниц оказалось достаточно, чтобы понять: ей следовало остановиться и не поддаваться любопытству. Рисунки в третьем разделе были как будто взяты из учебника по анатомии. Они показывали ужасные человеческие тела – без кожи, а некоторые и без плоти. Много расчлененных или обезглавленных.
Однако во всех этих ужасах ощущалась какая-то клиническая отстраненность. Пустые места на страницах вновь заполняли абзацы, строки и таинственные символы, похожие на измерительные отметки. Все это подводило к очевидному выводу с указанием на проведение неких исследований…
Шерин покачала головой, не в первый уже раз спрашивая себя, не стоит ли сжечь эту книгу. Таким путем никто идти не должен. Она быстро пролистала назад, вернувшись к титульной странице Второго Речения и оставив ужасы другим.
Но стоило ей откинуться на спинку стула, как сердце всколыхнулось от звука стремительных шагов. Шерин повернулась к двери. Первым в комнату вошел Габриэль, за ним, тяжело и шумно дыша, – здоровяк Тристан. Молодой человек резко остановился и, даже не переведя дух, выпалил:
– Последние новости снизу. От моей матери. К месту аварии прибыли жандармы, они и сейчас там остаются. Но мать все-таки подозревает неладное. Они с Иззи на соседнем поле, притворяются, что охотятся на кроликов.
–
– Однако я знаю мать. Прямо она не говорит, но намекает, что вам лучше не задерживаться здесь надолго.
– Понятно, – сказал Лоран.
Габриэль кивнул, развернулся и ушел – продолжать патрулирование.
Лоран нахмурился:
– Анна – человек здравомыслящий. Если не разгадаем загадку в ближайшее время, двинемся дальше.
– Куда? – спросила Шерин. – Чем чаще мы перемещаемся, тем вероятнее, что нас обнаружат.
Наоми застонала, но, как оказалось, не потому, что таким образом хотела поддержать опасения подруги. Все ее внимание было приковано к маленькому планшету. Сидящий рядом Арчи тоже смотрел на него с самым болезненным видом.
– Что такое? – спросила Шерин, жестом показывая Дункану, с тревогой посмотревшему на них, чтобы он не отвлекался и продолжал работу.
– Я зашла в «ТикТок», – сказала Наоми. – Не через свой аккаунт – просто пробралась на свою страницу.
«На ее страницу „УитчТок“…»
– Хотела почувствовать общий настрой. Как публика воспринимает смерти в Эксетере и обвинения против нас.
– Дела неважные, – пробормотал Арчи.
– От меня отвернулись даже мои подписчики. А как не отвернуться, когда одну из них обвиняют в ритуальном убийстве? Лишь немногие встали на мою защиту, заявив, что это ложное обвинение, цифровое сожжение ведьмы.
Арчи оторвался от экрана:
– Там же, на сайте, есть сообщения в память о профессоре Райте. Со ссылками на последние новости из Эксетера. Хотя тело было сильно обожжено, судмедэксперт подтвердил его личность по медицинским записям.
Шерин закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она все еще злилась на профессора, но, конечно, он не заслуживал такой участи.
– Полиция продолжает поиски и принимает дополнительные меры, – добавила Наоми. – Теперь они подключили Европол и разведывательные агентства по всему континенту.
– Нам нужно поторопиться, – сказал Лоран. – Если нас вынудят уйти, у меня заготовлены для всех новые документы.
Но Шерин от его заверений легче не стало.
– Возможно, у меня что-то есть. – Дункан взглянул на Лорана и снова повернулся к компьютеру. – Хотя вы успешно расшифровали большой раздел в начале Речения, по-моему, применять ту же методику к остальной части неправильно. Я считаю, что информация о местонахождении горы защищена совсем другим шифром. В общем, я собираюсь стереть предыдущий датасет, затем применить MDA – многомерный дискриминантный анализ – и начать заново.
Лоран подтолкнул его ближе к компьютеру:
– Не объясняй. Просто делай.
Прошло какое-то время, и Шерин вдруг поймала себя на том, что у нее не выходит из головы сказанное недавно Дунканом. Она посмотрела на француза, который стоял, скрестив на груди руки и то и дело поглядывая в сторону двери, и жестом привлекла его внимание.
– Дункан сказал, что вы уже расшифровали часть текста и что там нет никаких упоминаний о местоположении тайника. Если так, то о чем же говорится в расшифрованном первом разделе?
Лоран посмотрел на нее. Судя по тому, каким жестким стало его лицо и как похолодели глаза, выдавать эту информацию у него не было ни малейшего желания.
Но и Шерин не намеревалась уступать:
– Сейчас не время для секретов. Что вы узнали?
Он развел и опустил руки:
– Мы не хотим, чтобы об этом узнало Братство. Особенно после того, как у нас украли золото Соломона. Хотя, если среди нас есть предатель, такая скрытность уже бессмысленна.
– Так что же вы утаиваете?
Он вздохнул:
– Тот отрывок, который мы расшифровали… Из него мы узнали, что спрятано в тех горах. Что должно было защищать Второе Речение.
Ошеломленная этим признанием, Шерин уставилась на него.
– Так вы знаете, что это за сокровище?
– Вы все это время знали, что там? – Она вскочила со стула.
– Не все время. Мы узнали это около года тому назад, – поправил Лоран. – И нам пришлось сохранить это в тайне. Открытие такого сокровища способно потрясти Западный мир.
– И что же это за сокровище? – с вызовом спросила Наоми и по примеру подруги тоже встала.
– Как и клад золотых монет из Первого Речения, второе сокровище тоже связано с царем Соломоном. Оно представляет собой артефакты огромной ценности – и не только в денежном выражении, – имеющие большое значение для археологии, истории и религии.
– И все-таки о чем, черт возьми, идет речь? – подключился Арчи.
Отступать было уже некуда, Лоран обвел взглядом всю компанию, ждущую от него ответа.
– Вы знакомы с историей Второго Храма в Иерусалиме, самого святого места еврейского народа?
Шерин знала кое-что об истории храма, но гораздо лучше по этой части была осведомлена Наоми. Словно догадавшись, о чем пойдет речь, она посмотрела на француза с легким прищуром.
– Храм был разрушен в семидесятом году нашей эры, – Наоми взяла планшет и постучала пальцем по экрану, – римским полководцем Титом, который разорил храм и приказал своим солдатам поджечь его. Множество священных реликвий было украдено и увезено в Рим.
– И что же они прихватили? – спросил Тэг.
– Все, что смогли загрести своими грязными руками. – Наоми сдвинула планшет к центру стола, чтобы все могли видеть. – Но вот эта вещь буквально бесценна. Она столь же почитаема и важна, как Ковчег Завета.
Шерин наклонилась, чтобы рассмотреть изображение на экране. Это было вырезанное глубоко в камне и изъеденное временем изображение группы людей, держащих над собой большую менору.
– Барельеф изображает момент парада, увековеченный на Арке Тита, которую до сих пор можно увидеть в Риме, – продолжила Наоми. – Тогда по городу вместе с другими трофеями пронесли золотую менору, одну из самых священных реликвий иудаизма.
– И что же с ней стало? – спросил Тэг, задыхаясь и делая затяжку из ингалятора.
Наоми бросила на Лорана обвиняющий взгляд.
– Она исчезла. Около четыреста десятого года нашей эры, а может быть, четыреста пятьдесят пятого года. После разграбления Рима вестготами, а затем вандалами. Некоторые считают, что захватчики переплавили ее или потеряли в море. Другие говорят, что ее бросили в реку Тибр, чтобы спасти от мародеров. Есть и те, кто утверждает, что она до сих пор находится где-то в Ватикане.
Шерин повернулась к Лорану:
– Так это она спрятана в Альпах? В книге указано настоящее местонахождение меноры?
Не сразу, но Лоран все же ответил:
– Конечно, уже одного этого было бы достаточно. Но то, что скрыто там, гораздо значительнее и имеет прямое отношению к тому, что описано в библейской Книге Царств. Сен-Жермен практически цитирует текст, где говорится, что царь Соломон приказал изготовить не одну золотую менору, а несколько. Десять или одиннадцать.
Шерин поежилась – по ее спине пробежал холодок.
– Сен-Жермен утверждает, – продолжал Лоран, не спуская глаз с группы, – что там спрятаны семь из оригинальных соломоновых менор, включая самую священную из них. Также там есть золотые кадильницы и трубы. А также монументальная золотая подставка, оригинальный Стол хлебов предложения из Святого Храма.
Шерин перевела дух. Теперь она понимала причину спешки Лорана, его желания поскорее завладеть кладом. Такая находка бесценна.
Тем не менее Лоран повесил ценник:
– Основываясь на размерах и измерениях, записанных в Библии, Хранители оценивают стоимость одного только золота более чем в триста миллионов.
В комнате повисло тяжелое молчание.
Тишину прервал Дункан. Все это время, пока другие говорили и слушали, он работал и только теперь оттолкнулся от стола и вскинул руки:
– Я… Я сделал что-то, но… не знаю что.
Все подтянулись к нему поближе, кроме Тэга, который, похоже, исчерпал все силы и остался на месте.
– Так что? – нетерпеливо спросил Лоран.
Дункан указал на компьютер:
– Смотрите! Он сам начал это делать, как будто программа ИИ взяла управление на себя.
На экране медленно вращалась раскрытая книга Сен-Жермена. Подобно поднимающемуся от огня дыму, над страницами образовалось серое облачко пикселей. На глазах у наблюдателей дымка сгустилась, сформировав трехмерное изображение пирамидальной вершины, которая медленно вращалась вместе с книгой.
Дункан повернулся к Лорану:
– Может быть, это и есть ответ?
На одном из склонов горы из темного контура замигала маленькая точка, которая то появлялась, то исчезала по мере вращения изображения.
– Возможно… – дрожащим голосом пробормотал Лоран и, уже увереннее и тверже, добавил: – Должно быть оно.
Шерин внимательно присмотрелась к изображению на экране.
– Вы сказали, что уже идентифицировали все вершины, нарисованные Сен-Жерменом. Вы знаете, что это за гора?
– Пожалуй… знаю…
Он потянулся к столу, взял планшет и постучал по нему, бормоча что-то себе под нос. Потом кивнул и показал топографическую карту Северной Италии, района, граничащего с Австрией. Красный треугольник отмечал местоположение объекта в гористой местности.
– Это Монте-Антелао. Самая высокая вершина Восточных Доломитов – так Альпы называются в этом регионе Италии. Ее еще называют Королем Доломитов.
Дункан смотрел на вращающееся изображение с выражением сомнения и страха.
– Можем ли мы с уверенностью сказать, что это правильное место? Возможно ли спрятать там такое огромное сокровище?
На его вопрос кивком ответил Арчи:
– Когда мой отец служил в британском посольстве в Риме, мы иногда проводили время на озере Комо. Я катался в Доломитах на велосипеде. Горы там изрыты пещерами и бункерами времен Второй мировой войны. Если хотите что-то спрятать, место вполне подходящее.
Дункан с сомнением потер подбородок.
Второе, более убедительное подтверждение пришло откуда не ждали.
– Не могу сказать, что это именно та гора, – заметил Тэг, – но местоположение – определенно Доломиты. Так что расшифровка Дункана, скорее всего, точна.
Шерин повернулась к Тэгу:
– Почему ты так говоришь?
Тот подвинул свой планшет к книге Сен-Жермена, которая все еще была открыта на титульной странице Второго Речения, и коснулся экрана. На развернувшейся фотографии словно расцвели ярко-синие цветы с изумрудными листьями. Тэг жестом указал на книгу:
– Как вы сами можете увидеть, это то же растение, которое Сен-Жермен нарисовал в начале раздела. Думаю, я его узнал.
Шерин присмотрелась. Тэг был прав. Необычное основание цветка, количество лепестков, форма листьев – все соответствовало тому, что нарисовал Сен-Жермен.
Наоми удивленно посмотрела на Тэга:
– Как ты вообще его узнал?
Тэг пожал плечами:
– Это же предмет моих исследований. В Средние века это растение использовали как лекарство от туберкулеза.
Шерин вздохнула, внезапно осознав, что каждый из них внес вклад в это открытие: она принесла книгу, Дункан модифицировал ИИ, Наоми поделилась знаниями о сокровище, Арчи подтвердил вероятность нахождения клада в Доломитах, а Тэг привел доказательство, опираясь на свое знакомство с травами. Она чувствовала, как нити судьбы сплетаются воедино, укрепляя ее собственное убеждение.
– Должно быть, это правильное местоположение.
– Даже если и так, – сказал Дункан, – что нам делать с этой информацией?
Ждать ответа не пришлось. Дверь библиотеки распахнулась.
– Жандармы поднимаются на холм… – выдохнул ворвавшийся в комнату Габриэль. – Из города идут машины.
Глухой рев накрыл замок, не дав Габриэлю договорить.
– Вертолет, – предупредил Арчи, машинально пригибаясь.
Другой, тревожный, звук послышался из компьютера. Гора на экране исчезла, вместо нее появился красный квадрат с мигающей надписью на французском. Лоран бросился к клавиатуре и начал быстро что-то печатать.
– Нас пытаются взломать. Из нашей штаб-квартиры.
Габриэль махнул рукой:
– Нужно уходить. Сейчас же.
– Я должен стереть все, что мы сделали, – выдохнул Лоран. – Пока они не получили доступ…
Шерин схватила книгу Сен-Жермена, закрыла ее и, сунув в сумку, стала торопливо застегивать ремни. Ей на помощь пришла Наоми.
Лоран ввел несколько последних команд и нажал кнопку на корпусе компьютера. Что-то громко щелкнуло, и из кейса повалил дым, сопровождаемый запахом паленой электроники.
Лоран захватил кожаный футляр с магнитами и что-то еще.
– Уходим!
– Сюда! – поторопил их Габриэль.
Шерин последовала за Габриэлем. Вместо того чтобы вести их к двери библиотеки, он бросился к камину, точнее, к нише рядом с ним, где на стеллаже пылились солидные тома в кожаном переплете.
Пока Габриэль протискивался в узкий проем, внимание Шерин привлек оглушительный вой сирен у ворот поместья. Секундой позже сердитой трелью взорвался гудок. Затем раздался резкий, гневный голос Анны, отчитывающей кого-то на французском. Поддерживая хозяйку, залаяли обе собаки.
Воспользовавшись суматохой, Габриэль потянулся к стоящей на полке небольшой, потемневшей от времени масляной лампе, словно позаимствованной из сказки об Аладдине. В отличие от сказки, произносить волшебное заклинание не пришлось – Габриэль наклонил лампу, и задняя секция стеллажа со щелчком открылась, повернувшись на скрытой петле.
– Туда, – приказал он, указывая в узкий проход.
Шерин прошмыгнула вслед за Дунканом, который все еще оглядывался. Издалека – похоже, с одной из башен – прилетел звук винтовочного выстрела. Вероятно, предупредительный, чтобы отпугнуть нарушителей.
– Пошли, пошли, – торопил остальных Габриэль и, подтолкнув Наоми, закрыл дверь за собой.
От небольшой площадки за дверью вниз уходили крутые ступени. Путь освещали зарешеченные лампочки на потолке. Стены были сложены из блоков грубо обработанного известняка.
– И куда это ведет? – закашлявшись, выдавил Тэг, с трудом спускавшийся по крутым ступеням с помощью Арчи.
– Наша семья и друзья пользовались этим укрытием во время войны, когда мы были в Сопротивлении, – прокричал Габриэль, поторапливая группу.
Шедший впереди Лоран остановился на секунду перед запертой стальной дверью и отодвинул засов. Судя по тому, с какой уверенностью он это сделал, ему уже приходилось пользоваться этим выходом.
Теперь Шерин поняла, почему Лоран все это время держался так уверенно.
«Знал и молчал…»
Раздраженная его скрытностью, она протолкнулась мимо. Открывшееся за дверью помещение напоминало пещеру. Оценить его размеры не позволяло скудное освещение – несколько лампочек, висевших под каменным сводом. И все же это была не природная пещера, а нечто вроде грота, вырубленного в скальном грунте, с ровными стенами и потолком. Но, как и во всех настоящих пещерах, здесь было сыро и холодно. А еще здесь пахло навозом.
«Конским навозом…»
Шерин вспомнила, что похожий запах шел от грязных сапог Габриеля. Он, должно быть, спускался сюда еще до их приезда, готовясь к вот такому возможному развитию событий.
Искать источник запаха не пришлось – высокие и широкие лотки, наполненные навозом и сеном. Их поверхность густо покрывали бледные ростки. Далее она заметила запаянные в полиэтилен тюки, из боков которых торчали плотные белые побеги.
– Грибы, – пробормотал Дункан.
– Часть семейного бизнеса, – объяснил Габриэль. – Именно в этих старых каменоломнях добывали известняк для сотен шато в этом регионе. Заброшенные и почти забытые, они оказались идеальным местом для выращивания грибов.
Ведя группу по лабиринту соединяющихся пещер, он с заметным воодушевлением рассказывал о хозяйстве:
– Если другие регионы славятся шампанским, то мы известны своими шампиньонами. В этих
Страх заставлял его говорить быстро и без умолку и при этом часто оглядываться. Габриэль, конечно, предпочел бы остаться с семьей, но, как и все Барбье, он исполнял свой долг, в полной мере сознавая сопутствующий риск.
Наоми огляделась:
– Так какой у нас план? Будем прятаться здесь?
– Во времена наполеоновских войн местные так и делали, – сказал Габриэль. – Но для вас я предусмотрел другое.
– Мы снова уезжаем? – спросил Тэг. Бледный и осунувшийся, он, похоже, держался из последних сил.
– Оставаться нельзя, – пояснил Лоран. – Об этом месте знают слишком многие. Знают, что когда-то здесь было укрытие. Знают, что теперь здесь ферма. Рано или поздно власти догадаются обыскать эти подземелья. Нельзя, чтобы здесь нашли кого-то из нас.
Шерин понимала, что он имеет в виду не только обвинение в убийстве.
– Мы знаем, куда указывает Второе Речение.
Лоран кивнул:
– Да, выбивать информацию они умеют, и если кого-то из вас схватят…
– А как же Барбье? – Дункан взглянул на Габриэля. – Они не знают того, что знаем мы, но все рано мы подвергли их опасности.
Габриэль пожал плечами:
– Когда вас здесь не будет, мы сделаем вид, что ничего не знаем. Лоран уже арендовал фургон на наше имя. А то, что мои мать и сестра защищают шато, так это обычное дело. Мы, деревенские французы, народ несдержанный, нас легко спровоцировать. К тому же наша семья пользуется большим уважением в здешних краях.
Еще через несколько минут они вышли в просторное подземелье, где стояла сельскохозяйственная техника и хранился инвентарь. Выход на дальней стороне закрывала высокая и широкая стальная дверь, похожая на те, что бывают в ангарах.
Габриэль подвел их к старому грузовику, кузов которого был завален тюками сена, вероятно, предназначавшимися для грибной фермы. Однако, подойдя к кузову сзади, они увидели под уложенными тюками полость, в которой можно было спрятаться.
– В Сопротивлении мы научились многим уловкам, – с гордостью сообщил Габриэль, сопровождая свои слова пригласительным жестом. – Там есть перископ, так что сможете выглядывать и следить за дорогой. Я отвезу вас на железнодорожную станцию – это в нескольких деревнях отсюда. А потом мне останется только пожелать вам всем удачи.
Габриэль заметно храбрился и старался держаться бодрячком, но напряжение в его голосе выдавало тревогу за семью и желание поскорее вернуться домой, к матери и сестрам. Чтобы не задерживать его больше необходимого, вся группа забрались в пахнущее травой укрытие.
Тэг, не выпускавший из рук ингалятор, определенно чувствовал себя не в своей тарелке. Остальные, с трудом скрывая беспокойство, тревожно переглядывались. Напряжение усилилось, когда Габриэль и Лоран подняли с каменного пола последний тюк и закрыли остававшуюся щель, замуровав их внутри. Стало ясно, что Лоран поедет в кабине грузовика.
Причину такого решения прояснил короткий диалог.
– Моя винтовка у тебя? – спросил Лоран.
– В кабине, – ответил Габриэль.
Секундой позже загрохотала ангарная дверь. Зарычал дизельный двигатель. Грузовик дернулся и покатил. В укрытии стало чуточку светлее – дневной свет просачивался между тюками. Шерин огляделась.
– Кажется, получилось, – прошептал Тэг.
– Чушь собачья, приятель, – оборвал его Арчи. – Никогда не говори…
Он не договорил, услышав звук приближающегося вертолета. Преследует ли тот грузовик или оказался неподалеку от него случайно, определить было невозможно.
Шерин поводила над собой руками и наткнулась на что-то, что могло быть тем самым упомянутым Габриэлем перископом. Она повернулась, подтянулась к окуляру, но поначалу ничего не увидела. Найдя большим пальцем рычажок, сдвинула его в сторону – и на секунду зажмурилась от яркого света.
По обеим сторонам гравийной дороги тянулся лес. Грузовик прибавил ходу – похоже, в кабине заметили угрозу и отреагировали соответственно.
В кузове трясло. Шерин попыталась развернуть перископ так, чтобы посмотреть в небо.
За склоном холма, где стояло шато, в поле зрения выплыл черный вертолет. На мгновение он завис – вероятно, из-за того, что заметил убегающий грузовик. Потом развернулся и полетел курсом на перехват.
– Они нас заметили, – предупредила Шерин.
В кузове ей никто не ответил, но ответ все же последовал – грохнул винтовочный выстрел. Стрелять мог только Лоран, вероятно, высунувшись из кабины. Судя по результату, винтовка была оснащена снайперским прицелом. Хвостовой винт вертолета раскололся, машина закружилась в воздухе и, сорвавшись, рухнула в лес.
Ветви и листья над местом падения колыхнулись, но взрыва не последовало, огонь не взметнулся над лесом. Шерин надеялась, что находившиеся на борту выжили – ведь это были, скорее всего, местные полицейские. И еще она надеялась, что пилот не успел сообщить по радио о подозрительном транспортном средстве.
Грузовик выехал на главную дорогу, с гравия на асфальт, и набрал скорость. В кузове все молчали, поневоле полагаясь только на то, что Габриэль знает местные дороги и им удастся добраться до цели.
Минут через пятнадцать Шерин почувствовала, что может дышать свободнее.
– Молчи, – предупредил Тэга Арчи.
В полутьме фигуры выглядели серыми тенями, но Шерин узнала Дункана. Он обнял ее и притянул к себе.
– Что теперь? – спросила Наоми.
Никто не ответил. Даже Арчи не откликнулся шуткой, как обычно.
Шерин прижалась к Дункану. Она знала, что они должны отправиться в Альпы. Лоран не оставил им иного выбора, тем более с той информацией, которой они теперь обладали. Она чувствовала себя в ловушке и задавалась вопросом, не сделал ли Лоран это намеренно, принуждая их к сотрудничеству. Беспокоил ее и еще один вопрос.
«Как Братство узнало, где мы находимся?»
Разве не странно, что враг нагрянул вскоре после того, как они расшифровали Второе Речение? Как будто кто-то ждал, пока они сделают это, и только потом напал…
Лоран… Человек, хранящий так много тайн. Как, например, запасной выход из шато. Что, если он использует их группу в своих собственных целях? Или в интересах Братства?
«И что, если не только он один?»
Она скользнула взглядом по Наоми, Тэгу и Арчи. Каждый из них в тот или иной момент держал в руках планшет. А в распоряжении Дункана довольно долго находился лэптоп…
Шерин глубоко вдохнула и медленно выдохнула, принимая суровую истину, уже ставшую частью ее самой.
«Не верь никому».
Шерин наслаждалась горячим душем, пытаясь согреть и размять затекшие после долгой дороги мышцы. Путь от Реймса во Франции – где их высадил Габриэль – до этой сонной альпийской деревушки занял больше пятнадцати часов.
Добираясь сюда, они сменили несколько поездов. Время в пути можно было бы сократить, добавив перелет, но Лоран беспокоился из-за их новых французских удостоверений личности, которые могли не выдержать тщательной проверки. В поездах, где контроль минимальный, подделки сомнений не вызвали. Они благополучно пересекли четыре границы и добрались до Италии. Лоран заверил, что пластиковые карты позволят им путешествовать в пределах Европейского Союза, не предъявляя паспорта.
Тем не менее этот более медленный способ передвижения вполне устраивал Шерин. Самый длинный участок пути – ночной проезд через швейцарские и немецкие Альпы – позволил им наконец как следует отдохнуть; вшестером они разместились в трех спальных вагонах. Шерин заняла купе с Наоми, чем разочаровала Дункана. Но она так устала, что просто не отреагировала на его кислую гримасу.
Как бы ей ни хотелось найти утешение в его объятиях, она не могла отделаться от глубокого внутреннего беспокойства и сомнений, которые нельзя было списать на одну лишь паранойю. Мужчины в ее прошлом – те, с кем она знакомилась онлайн или с кем ее сводили друзья, – поначалу добрые, забавные, даже галантные, через какое-то время неизменно оказывались ненадежными, бесчестными и вероломными.
«Как и мой отец».
С другой стороны, Шерин понимала, что, скорее всего, видит всех в тени, отброшенной ее отцом. На протяжении многих лет повторялся один и тот же сценарий: в какой-то момент она начинала думать о том, как избавиться от парня, вытолкнуть его из своей жизни, защитив свое сердце и не связав себя отношениями, выходящими за рамки случайных.
«Не поступаю ли я точно так же и сейчас с Дунканом?»
Этот вопрос мучил ее всю дорогу через Альпы. Растянувшись на верхней полке, Шерин смотрела в окно на проплывающие в лунном свете заснеженные вершины. Романтичный и живописный пейзаж, словно взятый из какой-то сказки. Но в то же время в них ощущалась холодная негостеприимность, мрачная красота, доверяться которой опасно. Через час поезд ворвался в сильную снежную бурю, которая скрыла вид за окном и наконец позволила ей заснуть.
Стоя сейчас под душем, Шерин закрыла глаза и наслаждалась паром, стараясь впитать побольше тепла, понимая, что, возможно, еще не скоро сможет понежиться в ванне. Два часа назад их группа прибыла в горную деревушку Сан-Вито-ди-Кадоре. Лоран снял комнаты в небольшом шале на опушке соснового леса, на фоне грозного массива соседних Доломитовых Альп. Их цель – гора Антелао – возвышалась в нескольких милях к востоку.
Поход требовал серьезной подготовки, и час назад Лоран ушел из отеля с пачкой евро. Он планировал не только купить для них снаряжение – зимнюю одежду, треккинговые палки, фонари, веревки, – но и найти опытного проводника, хорошо знакомого с Доломитами.
В дверь постучали, и Шерин пришлось выйти из душа.
– Ребята уже внизу, там шведский стол, – сообщила Наоми, просунув голову в дверь. – Если мы хотим, чтобы и нам что-то досталось, то лучше поспешить.
– Хорошо. Сейчас выйду.
Лишь сейчас, полностью согревшись, Шерин почувствовала, как сильно проголодалась, что немного ее удивило. Физические потребности взяли верх над напряжением и ужасом. Да и кто знает, когда еще представится возможность поесть горячего…
Шерин быстро вытерлась и оделась. Надевая свитер, она уловила слабый запах сена, напомнивший о побеге из поместья Барбье. Хотелось верить, что Габриэль благополучно вернулся в шато и что их визит не обернется для семьи слишком тяжелыми последствиями. Но что бы ни говорил Габриэль, сбитый вертолет так просто не спишешь. Оставалось только надеяться, что крушение объяснят технической неисправностью, а не метким выстрелом снайпера.
В любом случае, чем бы ни закончилась вся эта история во Франции, Шерин хватало и своих, более серьезных проблем. Спускаясь за Наоми по лестнице отеля, она смотрела в окна. Вдали, над густым сосновым лесом, вздымались отвесные серые скалы. Еще выше зубчатая линия заснеженных вершин прорезала голубое небо. При мысли о походе в эти суровые горы у нее сдавило грудь. Как можно надеяться найти там что-то, скрытое много веков, а может быть, и тысячелетий назад?
Смех – звук невероятный для ее ушей – привлек внимание Шерин к троице, сидящей за столом в нескольких шагах от утреннего шведского стола. Арчи заговаривал с официанткой, пышногрудой темноволосой девушкой. Его итальянский звучал безупречно, с вполне аутентичным акцентом.
Дункан, заметив Шерин и Наоми, поднял руку:
– Наконец-то! – Он ухмыльнулся. – Я заказал кофейник на стол и вам двоим по капучино. Но советую поспешить – шведский стол закрывают через пятнадцать минут.
– Звонил Лоран, – добавил Тэг. – Он уже возвращается.
Шерин взяла тарелку и подошла к столу. Богатство и разнообразие выбора поразило ее: несколько видов вяленого мяса, хлеба, джемов, прекрасная выпечка – от изящных эклеров и швейцарских профитролей до более привычных пончиков с желе. Она положила на тарелку два пончика – сделав уступку ностальгии по дому – и окружила их яичницей и толстыми ломтиками бекона.
С полными тарелками она и Наоми присоединились к мужчинам ровно в тот момент, когда официантка вернулась с обещанными капучино. Арчи одобрительно кивнул, обращая внимание остальных на сосны, нарисованные на пенке в обеих чашках.
– Только итальянцы умеют делать правильный кофе.
Шерин уже сделала пробный глоток, так что спорить с этим утверждением не могла. К тому же Арчи уже ушел вместе с Дунканом за добавкой.
Тэг смотрел в окно на сонный курортный городок:
– Лыжный сезон здесь начнется только через месяц, но официантка сказала, что он может открыться и раньше после вчерашнего ночного снегопада. Если так, то городок проснется и оживет.
Шерин кивнула, вспомнив небольшую метель, застигшую поезд в пути. Та же буря набросала снега и на вершины Доломитов.
– Сегодня ночью прогнозируют еще один шторм, – предупредил Тэг. – А значит, подняться туда нужно до его начала.
Взглянув на голубое небо, Шерин не обнаружила никаких признаков предрекаемой Тэгом опасности. Но погода в горах печально известна своей непредсказуемостью. А еще она заметила тревожное выражение в глазах Тэга и синеватый оттенок его плотно сжатых губ. В горы он с ними не пойдет. Уже на этой высоте у него появилась одышка, и крутой подъем на высокогорье мог обернуться серьезными неприятностями. Ко всему прочему добавилась и еще одна проблема: у ее друга закончился запас занафлекса, сильного мышечного релаксанта, облегчающего парализующие спазмы.
Все это вместе взятое раздражало Тэга. Он терпеть не мог оставаться в стороне от остальных. Но больше всего его мучило то, что с ним оставалась Наоми. Он чувствовал себя виноватым перед подругой из-за того, что лишает ее возможности поучаствовать в, возможно, величайшем археологическом открытии века.
Тем не менее этим двоим отводилась важная роль в намеченном предприятии: быть контактом группы на случай возникновения проблемы в горах или обнаружения там чего-либо. Лучший способ защитить археологический объект такого масштаба – как можно быстрее пролить на него яркий свет. Оповестить местные власти, СМИ, даже военных. Использовать любые средства, чтобы не позволить Братству украсть золото, пока его никто не увидел. Потому что такое сокровище должно принадлежать миру.
– Ты действительно думаешь, что находка этих реликвий поможет очистить наши имена от обвинений? – понизив голос до шепота, спросил Тэг.
– Было бы очень кстати, – сердито сказала Наоми, недовольная тем, что ее отодвинули в сторону.
Тэг поморщился – ее реплика явно задела его.
Шерин нахмурилась. Она, может быть, лучше других понимала, сколь многое зависит от успеха их предприятия.
– Доказать, что нас подставили, будет намного легче, если продемонстрировать, что причина подставы – сокровище стоимостью в сотни миллионов, а не просто старая книга сомнительной ценности.
Парни вернулись с полными тарелками, и Дункан тяжело опустился на свое место.
– Но сначала нужно выяснить, не ошибся ли я насчет местоположения. Потому что тогда все это будет впустую.
Наоми пожала плечами:
– По крайней мере, никому в голову не придет искать нас в такой глуши.
– Возможно, – без особой уверенности сказала Шерин.
Дункан согласно кивнул:
– Мы всё еще не знаем, удалось ли тому, кто взломал сервер Хранителей, проникнуть в него. Они могли пробраться туда еще до того, как Лоран успел уничтожить нашу работу.
Шерин вспомнила дымящийся компьютер в библиотеке Барбье.
– И Лоран не может связаться со своей группой, чтобы выяснить это, не зная, сколько среди них предателей.
– Значит, мы снова одни, – сказал Тэг. – Сами по себе.
Арчи пожал плечами:
– В любом случае мы ничего не можем с этим поделать. Если у них не получилось со взломом, то – как правильно заметила Наоми – мы на время оторвались от врага. Если же мерзавцы все-таки прорвались, то другого выбора у нас нет.
Шерин повернулась к окну:
– Мы должны добраться туда первыми.
Ворвавшийся из вестибюля шале поток морозного воздуха заставил ее обернуться. Лоран ввалился в зал с двумя большими сумками и тяжелым рюкзаком за плечами. Оглядевшись и заметив компанию друзей, он тяжело выдохнул и решительно направился к столу:
– Нам нужно выходить. Сейчас.
Дункан отодвинул тарелку и встал:
– Почему?
– Погода быстро портится. Если мы хотим добраться до места, нужно опередить бурю. Если там все занесет снегом, поиски придется отложить до весны.
– Мы не сможем хранить это в секрете так долго, – вздохнула Шерин.
– Нет, не сможем. Сейчас или никогда.
По тревожному блеску в его глазах Шерин поняла, о чем он думает, но не говорит.
«Особенно если Братство знает об этом месте…»
На борту летевшего над швейцарскими Альпами «Сессны Ситейшн XLS» Кир сидел рядом с Саанви Берман. Оба склонились над лэптопом, стоявшим на полированном столике из африканского венге, одной из роскошных деталей интерьера, которых было немало в салоне его частного самолета. На полу лежали кашемировые ковры, кресла были отделаны мягкой седельной кожей с логотипом «НьюВентис Фарма».
Все семь кресел позади него были заняты. Два – кардиналом Тиссо и одним из его помощников, остальные – командиром и четырьмя бойцами группы наемников. Группа служила личной охраной Кира, а также, при необходимости, решала проблемы на нелегальных объектах корпорации. Эти люди участвовали в налете на поместье Двенадцатого Хранителя в Норвегии.
За этим самолетом следовал еще один, с дополнительной дюжиной боевиков, так что общая численность вооруженного отряда составляла семнадцать человек. После предыдущих неудач Кир, не доверяя никому на этом критически важном этапе, решил взять дело в свои руки.
Он все еще изучал изображение на лэптопе.
«Неужели те, другие, действительно раскрыли местонахождение сокровища Второго Речения?»
На экране был виден контур темной горы, парящей над развернутыми страницами. Информация была получена в результате взлома компьютерных систем Хранителей, осуществленного «кротом» Тиссо.
И все же такой успех не был исключительно заслугой кардинала.
Кир взглянул на Берман. Ее вчерашние слова оказались пророческими.
«Кто-то всегда совершает ошибку…»
После того как студенты бежали из Тауэра, «крот» вышел на связь и предложил установить наблюдение за несколькими поместьями и домами бывших Хранителей. К сожалению, предложение запоздало. Ситуация осложнялась еще и тем, что таких мест было восемь и они были разбросаны по шести странам и двум континентам. Даже когда Берман сосредоточилась на пяти ближайших к Лондону точках, людей не хватало, особенно учитывая удаленность большинства из них. Пришлось привлекать местные силы и призывать на помощь Европол.
И даже с учетом этого действовать нужно было осторожно, чтобы не раскрыть себя.
В итоге их внимание привлек городок Мо. В этом случае студенты допустили первую ошибку, отправившись к людям, известным своими связями с Хранителями. Местные жандармы заметили большой черный фургон, въехавший в одно из поместий. Но полной уверенности в том, что удалось выйти на цель, не было. Опасаясь раскрыть себя преждевременно, они установили наблюдение за поместьем, как на земле, так и со спутника, и стали ждать подтверждения.
И тут «крот» снова вышел на связь. По поступившей информации, вскоре после прибытия фургона кто-то запустил программу на сервере Хранителей. Контакт не мог сказать, случайность это или что-то значимое, тем более что источник скрывала зашифрованная сеть VPN. Тем не менее «крот» предупредил кардинала, чтобы тот воздержался от налета на поместье до тех пор, пока не станут известны результаты попытки взлома сервера Хранителей. Предполагалось, что беглецы пытаются расшифровать часть книги Сен-Жермена.
Кир неохотно согласился, следуя стратегии, которая доказала свою эффективность ему в прошлом и Братству – во время Второй мировой войны: «Пусть другие делают тяжелую работу, а потом выйди и забери приз».
Приняв такое решение, он долгие девяносто минут нервно ходил из угла в угол, снова и снова порываясь нанести удар. В итоге его терпение было вознаграждено: Тиссо получил сообщение. Его контакт нашел слабое место, лазейку для взлома шифра. «Крот» дал команду атаковать поместье, чтобы оказать давление на беглецов, пока он сам пробивается к цели другим путем. Результат оказался неоднозначным главным образом из-за малочисленности имевшихся в их распоряжении сил, исключительно местных и, вероятно, в определенной степени лояльных хозяевам шато. Студенты опять сбежали. Но на этот раз они оставили после себя хлебную крошку размером с гору.
«Кроту» Тиссо удалось пройти защиту сервера и обнаружить попытку расшифровать Второе Речение, но, к сожалению, факт взлома был обнаружен, защитные меры приняты и связь разорвана, что, к сожалению, привело к утрате и повреждению огромного массива данных. «Кроту» потребовалось полдня, чтобы, по возможности, восстановить часть потерянного, собрать все воедино и передать добытое Братству. В результате этой задержки беглецы получили фору перед командой Кира.
«Но, к счастью, не слишком большую…»
Берман опустила телефон:
– Я оповестила итальянские власти. Передаю фотографии и имена. Но в том районе Доломитов есть десятки деревушек и городков, не говоря уже о мелких фермах, которые сдают жилье через «ЭйрБиэнби».
– И ты распорядилась сосредоточить силы в районе Монте-Антелао?
Она состроила недовольную гримасу, ведь он подверг сомнению ее компетентность.
– Насчет итальянцев беспокоиться не надо. Нам и своих забот хватает.
– Верно…
Кир снова уставился на экран – застывшая на нем вершина, темная загадка, как будто бросала им вызов, и он надеялся, что такой же загадкой она остается и для тех, других. Гору удалось идентифицировать, но имеющиеся данные не позволяли определить, где именно может находиться сокровище Второго Речения. Что еще хуже, «крот» предположил, что конкурентам известно точное место. Если это так, то Братству нужно решить ту же задачу: найти сбежавших студентов. Найти и либо выбить из них нужную информацию, либо устранить их как помеху и начать поиски самостоятельно. Последний вариант не внушал оптимизма. Монте-Антелао – Король Доломитов – возвышается более чем на три тысячи метров, а ее склоны – это сотни квадратных миль в основном сложного рельефа…
Кир устало вздохнул:
– Нам нужно найти этих студентов и тех, кто им помогает.
Берман оглянулась через плечо:
– В нашем распоряжении местная полиция и ваша небольшая армия. Трудно представить, что у беглецов есть какие-то шансы укрыться от них даже на такой горе, как Антелао.
– Тем не менее раньше им это удавалось.
– С помощью Хранителей, – напомнила она. – Теперь этот ресурс им недоступен. Сейчас они предоставлены самим себе.
– Да, но тогда и «крот» Тиссо ничем нам не поможет.
Берман пожала плечами:
– Кто знает… Во всяком случае вы правильно сделали, что взяли кардинала с собой.
– Я по-прежнему не доверяю этому мерзавцу.
– И не нужно. Лучше положитесь на то, что уже проверено.
– Это что же?
– Одну ошибку они уже совершили. – Берман повернулась к нему. – И ошибутся снова.
К бревенчатому домику, пристроившемуся на опушке соснового леса, Дункан поднимался по крутой дорожке. Крытую дранкой крышу скрывал толстый слой мха, из-за чего домик выглядел так, словно вырос из самого леса.
Место было удаленное, и, чтобы добраться сюда, Лоран нанял небольшой автобус, который обычно перевозил лыжников. Однако подъезжать к самому домику водитель отказался, так что последнюю четверть мили им пришлось идти пешком.
– И наш проводник живет в такой глуши? – пропыхтел Арчи, уже ощутивший нехватку кислорода.
Лоран упорно, не останавливаясь, шагал вперед:
– Да. Я обо всем договорился.
Дункан, прищурившись, посмотрел вверх:
– Как вы узнали о нем?
– Местные подсказали. Как говорят, никто не знает высокогорье лучше. Хотя рекомендация сопровождалась предупреждением.
– Что вы имеете в виду? – спросила Шерин, поправляя куртку.
Как и остальные, она надела лыжную куртку, ботинки «Гортекс» и толстую шапку с меховыми наушниками. Каждому выдали рюкзак со снаряжением: веревка, складная лопатка, фонарь и пара снегоступов. Лоран нес самый большой рюкзак – с походным снаряжением и всесезонной палаткой.
– Меня предупредили, что наш проводник бывает немного эксцентричным, – ответил, обернувшись, француз. – Наверное, из-за того, что слишком много времени проводит в одиночестве в глуши. Женщина-биолог, занимается дикой природой. Хорошо известна тем, что…
– Подождите-ка, проводник – женщина? – с удивлением спросил Дункан. К сожалению, слова слетели с его языка раньше, чем он успел закрыть рот.
– И что тут такого? – повернувшись к нему, с вызовом спросила Шерин. – В чем проблема?
По щекам Дункана растеклась краска смущения.
– Никаких проблем. – Он пожал плечами. – Просто… как-то странно…
– Вот я и вижу.
Арчи хлопнул Дункана по плечу:
– Давай, приятель, рой глубже эту яму.
Дункан уже успел разозлить Шерин. Сразу после прибытия в городок он предложил ей остаться с Тэгом и Наоми. Это предложение она восприняла в штыки, потребовав объяснений и напрямик спросив, почему он считает себя более подходящим для предстоящего перехода. В кардионагрузках она явно превосходила его – не зря же бегала марафоны. Собственно, именно так – пробегая мимо в шортах и футболке по территории Эксетерского кампуса – она и привлекла его внимание. И его появление в Старой библиотеке несколько дней назад – а ведь казалось, прошла целая жизнь – не было случайностью. Да, пусть ему и нужно было забрать заказанную из Британской библиотеки книгу, но время визита он рассчитал явно с прицелом на встречу с ней. Хотя, конечно, сам Дункан в таком сталкинге никогда не признался бы.
И все же настойчивость Шерин объяснялась не только ее физической формой. Она все еще носила под курткой книгу Сен-Жермена и упорно отказывалась расставаться с ней, не доверяя в этом отношении даже Лорану. Объяснение было простое: «Райт дал книгу мне и пожертвовал жизнью, чтобы защитить ее. Я буду Тринадцатым Хранителем до тех пор, пока не перестану быть нужной в этой роли».
– И в чем же проявляется эксцентричность нашего проводника? – поинтересовался Арчи, отвлекая внимание от друга.
Лоран махнул рукой:
– Как я уже сказал, она биолог и занимается дикой природой. Участвует в проекте по восстановлению популяции альпийских видов, уничтоженных за последние столетия. Поэтому так много времени проводит в глуши. Насколько я понял, может быть очень даже колючей. Предпочитает животных людям.
– После всего случившегося, – пробормотал Арчи, – я, пожалуй, склонен с ней согласиться.
– Собственно, я должен предупредить вас, что…
Из-за деревьев появилась седоволосая женщина с ведерком, в котором плескалось молоко, в руке и ружьем на плече. Только теперь Дункан разглядел за домом что-то вроде сарая и загон с несколькими козами на небольшой поляне. Увидев их, женщина прищурилась.
– Синьор Лоран? – крикнула она.
– Да. И со мной те люди, о которых я говорил.
– Вы должны были быть здесь час назад, – строго указала она. – Буря налетит еще до наступления ночи. Добраться до северного подхода к горе до темноты будет трудно. Если это все еще ваша цель. Как я уже говорила, там мало что можно увидеть.
Дункан знал, что Лоран поделился с проводником лишь самой общей информацией, особенно в том, что касается точного местоположения объекта. Перед отъездом из поместья Барбье Лоран забрал из кейса все необходимое, включая флешку с копией их расшифровки. За долгую дорогу сюда им с Лораном удалось, используя топографические карты Монте-Антелао, определить приблизительные координаты светящейся точки на пиксельной горе.
Женщина подошла к деревянному крыльцу хижины и приставила ружье к стене.
– Уберу молоко в холодильник – и тронемся.
Она скрылась в хижине, внутри которой мягко светился огонь, и закрыла дверь, не потрудившись пригласить их внутрь погреться.
– Проводница и впрямь довольно суровая, – заметил Дункан, притопывая на месте, чтобы разогнать кровь. – А как насчет ружья?
Закрывшись от солнца козырьком ладони, Лоран окинул взглядом заснеженные вершины и глубокие долины:
– В Доломитах опасностей хватает.
Его заявление тут же получило подтверждение – неподалеку раздалось глухое, напоминающее рык урчание. Со стороны темнеющего леса, припав к земле, вздыбив рыжеватую шерсть и оскалив длинные клыки, крался здоровенный рыжий кот. Плечи на уровне бедра Дункана, короткий, словно обрубленный, хвост и длинные кисточки на прижатых к черепу ушах.
– Никому не двигаться, – прошептал Лоран.
Дверь распахнулась, и их проводница вышла из дома в еще распахнутой куртке и с рюкзаком на плече. На поясе висела кобура с пистолетом.
Дункан открыл было рот, чтобы предупредить женщину, но она первой заметила кота и, даже глазом не моргнув, взяла ружье.
–
Пока женщина шла к ним, горный кот следовал за ней по кругу, осторожно соблюдая дистанцию. Подойдя, она поздоровалась с каждым за руку, коротко и деловито. Рукопожатие было крепкое, без намека на дружелюбие, чисто профессиональное.
– Доктор Бьянка Руссо.
– А… а этот котяра? – полюбопытствовал Арчи.
Она взглянула на зверя:
– Бывший племенной самец. Для проекта по возвращению евразийской рыси в эти горы. К сожалению, после шести лет участия в программе его сочли слишком зависимым от людей, чтобы выжить в дикой природе самостоятельно.
Дункан во все глаза смотрел на расхаживающего туда-сюда кота. Подушечки лап были побольше его ладоней и заканчивались черными когтями. На широком кожаном ошейнике виднелась какая-то металлическая штуковина – наверное, трекер для отслеживания местонахождения животного.
– Вы держите его как питомца? – спросил Дункан.
– Ни в коем случае. Хотя Катч в основном слушается меня, он все же дикое животное. Точнее, карпатская рысь. Не забывайте об этом. Я работаю с ним здесь. Это тематическое исследование. Чтобы оценить, можно ли все-таки вернуть его в дикую природу.
– И вы назвали его Катч? – уточнила Шерин.
– Да, сокращенно от
Арчи нахмурился:
– Как рагу?
– Нет,
Дункан посмотрел на женщину, потом на кота. Даже имя рыси многое говорило о синьоре Руссо и ее холодной практичности.
– Идемте, – скомандовала она. – У меня за домом припаркован грузовик. Проедем на нем сколько сможем. Дальше – пешком.
Группа тронулась, и рысь последовала за ними.
– Катч идет с нами? – спросила Шерин.
Руссо не обернулась:
– Ему нужно чаще бывать в естественных условиях. К тому же отпугнет другие угрозы.
– Другие угрозы?
Проводница кивнула в сторону горного массива:
– В этот уголок Доломитов перебралось более шестидесяти медведей. Уже были неприятные случаи. Несколько лет назад покалечили одного туриста. А еще сюда понемногу возвращаются волки, что тоже подтверждает эффективность нашей работы.
– Волки? – нахмурилась Шерин. Энтузиазма биолога она явно не разделяла.
– Основные стаи обитают во Французских Альпах, но они постепенно расширяют свою территорию, переходя через горы. Около шести месяцев назад одиночная особь была замечена в Западных Доломитах.
Дункан посмотрел на идущего за ними кота. Может, Катч и мог кого-то отпугнуть, но присутствие за спиной дикого зверя ощущения безопасности не добавляло. Как бы в ответ на его мысли рысь ощетинилась и угрожающе зарычала.
Глядя на идущую впереди Руссо, Дункан подумал, что Лоран, возможно, ошибся в выборе проводника.
Шерин выскочила из большой четырехдверной кабины. Судя по количеству вмятин и явно «неродной» двери, этот старенький грузовичок повидал на своем веку немало трудных дорог. Тем не менее в кабине было чисто и, что еще важнее, тепло.
Она потерла ладони и надела утепленные перчатки.
Арчи и Дункан вылезли с другой стороны. Все трое сидели в тесноте на заднем сиденье, но никто не вызвался ехать в кузове с большой алюминиевой клеткой, в которой сидела огромная рысь.
Лоран занял место впереди и по дороге изучал топографические карты, время от времени консультируясь с Руссо насчет маршрутов и вариантов. Проводница почти все время хмурилась, хотя, возможно, это было ее обычное выражение лица в состоянии покоя. Они говорили по-итальянски, которым, как оказалось, Лоран свободно владел. Арчи шепотом переводил для Шерин и Дункана.
Дорога постепенно сужалась. Разбитая асфальтовая сменилась гравийной, гравийная – изрытой колеями и забитой примороженными сорняками грунтовой, а потом осталась только ровная снежная тропа. Лес по обеим сторонам тоже менялся: от густых норвежских елей и швейцарских сосен до их неказистых, согнувшихся под ветром и снегом сородичей, пробивающихся как будто прямо из обледенелых скал.
Наконец они остановились перед крутым горным склоном. Отвесная стена наверняка радовала любителей скалолазания, но у Шерин, когда она посмотрела вверх, возникло ощущение, что эта каменная махина вот-вот обрушится на них. Разбросанные у ее подножия обломки валунов свидетельствовали о том, что такой вариант вполне возможен.
Шерин вытянула шею.
– Как далеко отсюда до северного подхода? – спросила она.
Руссо пошла открыть клетку.
– Недалеко. Двадцать километров. За это время мы поднимемся на тысячу метров.
Шерин нахмурилась, представив, какое испытание их ждет.
– Мы будем идти в основном по подветренной стороне горы, а там снега не так уж много, – утешила Руссо. – По крайней мере, пока.
Именно эта фраза –
«Может быть, она пройдет мимо…»
Между тем Катч выпрыгнул из клетки, приземлился сразу на четыре лапы и выгнул спину дугой, которая, казалось, должна была сломать ему позвоночник.
Шерин осторожно попятилась.
Руссо почесала загривок рыси, и та ответила довольным урчанием, а потом шаловливо ткнула биолога головой. При всех своих внушительных размерах Катч оставался кошкой, пусть даже и очень большой.
Когда все забрали из кузова свои рюкзаки, Руссо окинула группу оценивающим взглядом. При этом лицо ее не выдавало ни малейших эмоций. Убедившись, что они готовы, проводница молча повернулась и направилась в лес по заснеженной тропе, видимой, наверное, только ей одной.
– Вы упомянули медведей. – Не отстававший от Руссо Арчи бросил взгляд на ружье у нее за спиной. – А поблизости они есть?
– Наверняка где-то есть. Погода холодная, снег – им нужно запастись на зиму и найти пещеру для зимовки.
Шерин огляделась – с обеих сторон тропу обступали огромные валуны.
– Пещеры… Их здесь много? – Она многозначительно посмотрела на Дункана. – И есть ли среди них глубокие?
– Разумеется. Некоторые весьма глубокие. Горы, которые вы видите, в основном состоят из известняка, точнее, из его разновидности, называемой доломитом, поэтому здесь так много пещер. – Она взглянула на Лорана. – Вы ради пещер сюда приехали?
Лоран, должно быть, решил, что чуточку ослабить бдительность не повредит.
– В общем, да. До нас дошли слухи о, возможно, еще не открытой системе пещер.
Руссо презрительно фыркнула:
– Я не стала бы слишком доверять слухам, когда речь идет о Доломитах. С ними связаны сотни историй и легенд. Что где-то обнаружены кости слонов, с которыми Ганнибал переходил Альпы. Где-то найдены затерянные римские форпосты. Кто-то столкнулся со странными энергиями. Рассказывают даже о похожих на нимф ведьмах-ангуанах, стерегущих входы в высокогорные пещеры.
Арчи вздохнул:
– Не будем так уж беспокоиться на этот счет. В конце концов мы же в некотором смысле партнеры, и объект изучения у нас один и тот же.
Руссо нахмурилась:
– Как раз в их пещеры я бы вам соваться не советовала.
– Почему?
– Известно, что они накладывают заклятия, насылающие на нарушителей глубокий сон.
Арчи пожал плечами:
– Звучит не так уж и плохо…
– А потом ведьмы выпьют твою кровь или утопят тебя в горном озере.
Арчи поднял руку:
– Хорошо, беру свои слова обратно.
Лоран вздохнул и жестом предложил продолжить путь.
– Какие еще истории вы слышали?
– Много. О самых разных существах. Например, о Мазароле, озорном гноме в красной шапочке, который заманивает людей в ловушку. Или о диких людях гор – называемых сальванелами, бессмертных существах, обитающих в самых недоступных местах.
Услышав о бессмертных существах, Шерин насторожилась. Но Руссо сама развеяла все эти слухи:
– Я исходила все Доломиты, бывала везде. Я живу здесь более пятнадцати лет и не встречала никого и ничего подобного. Эти горы и долины прекрасны и полны настоящих природных чудес, которые не нужно приукрашивать.
Тропа уходила все выше и выше. Разговоры стихли – дышать в холодном разреженном воздухе становилось все труднее, и усталость брала свое. Три часа спустя они вышли из леса на открытую местность – голые камни, коварный сланец и жмущаяся к скалам поросль, начертившая на склонах изумрудные морозные узоры.
Как и предсказывала проводник, снега на этой стороне было мало, но склоны обледенели. Катч по-прежнему сопровождал группу, его широкие лапы находили надежную опору на скалах, снегу или льду. Здесь, в горах, он определенно был на своем месте.
Достигнув ровной площадки, Руссо остановилась.
– Устроим небольшой привал. Не более двадцати минут. Идем мы быстро, но следующая половина пути будет труднее.
– Подождите, мы только на полпути? – Арчи устало выдохнул и опустился на камень.
Дункан, которого объявление проводницы тоже не обрадовало, присоединился к другу:
– Жаль, не успел как следует разносить новые ботинки, – огорченно вздохнул он.
Руссо повернулась к Лорану:
– Надеюсь, та система пещер, которую вы ищете, находится там.
– А что?
Она указала на темную полосу, появившуюся в юго-восточном секторе небе, за скалистой вершиной Антелао.
– Туча выглядит хуже, чем ожидалось, так что нам придется найти укрытие, чтобы переждать ее.
– У нас с собой большая палатка.
Руссо усмехнулась:
– Вам может понадобиться что-то прочнее, чем брезент. Я знаю пару пещер, где мы можем развести костер. Обе неподалеку. Может быть, нам стоит переночевать в одной из них, а утром продолжить путь.
Шерин подошла к ним:
– Думаете, мы не успеем до начала бури?
– Я могла бы ответить на ваш вопрос определеннее, если б вы уточнили, куда именно направляетесь.
Шерин повернулась к Лорану:
– Лучше покажите ей.
Француз кивнул, так что убеждать его не пришлось. Он достал топографическую карту, которую не показывал проводнице, и разложил ее на камне. Координаты места были отмечены концентрическими синими кругами, расходящимися от наиболее вероятного места. Впрочем, это место вполне могло находиться и где-то еще в пределах синих кругов.
Руссо долго смотрела на карту, потом медленно выдохнула.
– Вам нужно туда?
– Да.
Она покачала головой:
– Если б вы показали мне это раньше, я не повела бы вас в такую даль.
– Почему? – спросила Шерин.
– Я знаю это место. В том районе нет крупной системы пещер. Только старый бункер, укрепление времен Второй мировой войны. Местные жители называют его Кастелло. Это тупик. Подростки десятилетиями собирались там и устраивали вечеринки, пока власти в конце концов не закрыли вход воротами и не повесили цепь.
– Может быть, есть какой-то вход, о котором вы не знаете? – спросил Дункан.
Руссо сердито посмотрела на них:
– Говорю вам, там ничего нет. Вы зря тратите время.
Шерин повернулась к Лорану:
– Нам ведь все равно нужно посмотреть самим, верно?
Француз кивнул:
– Да, идем дальше. – Он посмотрел на Руссо и повторил вопрос Шерин: – Так все-таки мы сможем добраться туда до начала бури?
– Будет непросто. Мне придется задать высокий темп. А последний отрезок пути открыт и опасен. Мы же не хотим, чтобы буря застигла нас на открытом пространстве…
Привал сократили до пяти минут, после чего снова тронулись в путь.
Еще через час они прошли горный отрог, и далеко внизу показались огни Сан-Вито, крошечные, словно прячущиеся в окружающем их лесу. Шерин и не представляла, что они поднялись так высоко. Пока она стояла, глядя вниз, с неба, кружась, полетели первые снежинки, принесенные, вероятно, передним краем надвигающейся метели.
– Нам стоит поторопиться. – Руссо подставила ладонь под ледяные колючки.
Но, прежде чем Шерин успела отвернуться, ее внимание привлекло какое-то движение внизу. Три больших вертолета с включенными огнями пронеслись над черными соснами, сделали круг и спустились к деревне.
Она повернулась к Дункану, и они обменялись обеспокоенными взглядами.
– Нам стоит поторопиться, – повторил он слова Руссо.
Шерин еще раз оглянулась напоследок.
Возможно, вертолеты перевозили только лыжников – тех любителей свежего снега, которым не терпится открыть сезон, – но что-то подсказывало худший вариант. Ее взгляд задержался на огнях деревни.
«Будьте осторожны, вы двое…»
Наоми вздрогнула, услышав, как на диване зашелся кашлем Тэг. Скованный сильным спазмом, ее друг лежал, свернувшись калачиком на боку. В ингаляторе ничего не осталось, но он все еще сжимал его, словно спасательный круг. На лбу выступили капельки пота.
Наоми расхаживала по комнате, время от времени поглядывая через окно на горы вдали. Состояние Тэга резко ухудшилось час назад, когда он пожаловался на мучительную головную боль, приковавшую его к дивану. Тэг предупреждал ее, что резкое прекращение приема занафлекса и всего прочего, к чему он привык, не пройдут бесследно. Оставшись одна, Наоми не знала, что теперь делать.
«Но я не ожидала, что будет настолько плохо…»
Наоми понимала, чем грозит легальная попытка пополнить запас лекарств – его имя всплывет в базе данных, и это может выдать их всех. С другой стороны, видя, как он страдает, она спрашивала себя, есть ли смысл в такой осторожности.
«Ради чего все его мучения?»
Подойдя к дивану, Наоми опустилась на колено.
– Я могу что-то сделать? Принести что-нибудь? Что-то, для чего не нужен рецепт?
Дрожащей рукой Тэг смахнул ниточку слюны с губ. Лицо снова исказила гримаса боли.
– Обезболивающие… иногда они немного помогают.
– Например?
– Может быть, Арчи оставил ибупрофен… Но напроксен обычно действует лучше. Даже горячая ванна с английской солью снимает часть боли. Но у нас нет ни того, ни другого…
Она повернулась к ведущей на балкон стеклянной двери и постаралась представить городок, через который они проехали.
– Помнится, в нескольких кварталах отсюда я видела аптеку. Наверное, там можно что-нибудь купить.
– Нам не следует покидать отель, – напомнил Тэг.
– Тогда я закажу доставку.
– Наоми, кредитной карты не закажешь.
Она негромко выругалась.
«Тэг прав. И у нас осталось совсем немного наличных…»
– Вообще-то, – с трудом выдохнул он, – помогает валиум.
Она удивленно подняла бровь. Тэг с усилием сглотнул, что явно далось ему с огромным трудом.
– Бензодиазепин эффективно снимает боль и расслабляет мышечные спазмы.
Она нахмурилась:
– Необязательно подводить научную базу, чтобы объяснить, почему ты хочешь кайфануть.
Тэг попытался засмеяться, но его скрутил новый приступ кашля, по щекам потекли слезы.
«К черту все…»
Наоми решительно направилась к двери, на ходу схватив куртку.
– Наоми… – озабоченно прохрипел Тэг.
– Без рецепта это дело в Италии не купишь, – сказала она. – Но в городе полно бездельничающих лыжников, ждущих начала сезона… Кто-то здесь точно держит товар.
Тэг сделал болезненное движение плечом:
– Иногда и у западной медицины есть свои преимущества.
«Дошло».
Наоми вышла, быстро спустилась по лестнице в вестибюль и осторожно навела справки у женщины, которая обслуживала их раньше. Через двадцать минут она уже шагала через заледеневший парк, закутавшись не только от холода, но и чтобы скрыть лицо. На ней были бейсболка с опущенным козырьком и шарф, закрывающий нос и рот. Оглядевшись исподтишка, она не заметила никого, кто бросал бы на нее подозрительные взгляды.
Наоми прошла через парк к фонтану с пустой чашей. В центре ее возвышалась статуя ангела, покрытая ледяной коркой и увенчанная снежной шапкой. Неподалеку, на ближайшей скамейке, сидели двое. «Как и сказала официантка…»
Наоми еще раз огляделась, не в силах подавить дрожь беспокойства – это была ее первая наркосделка. Когда она подошла ближе, один из двоих встал и преградил ей дорогу. На нем был пуховик «Монклер», ботинки и шапка «Богнер» – дорогая экипировка. То ли торговля запрещенными препаратами в этом курортном городке приносила хорошую прибыль, то ли просто богатенький подросток вышел заработать немного карманных деньжат.
–
– Я… я хочу купить валиум, – ответила Наоми, надеясь, что парень понимает по-английски.
Он легко переключился на ее язык:
– Ты полицейская?
Она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. «Парень определенно любитель. Или тупой. Или, скорее всего, и то и другое». Вопреки тому, что показывают в полицейских сериалах по ТВ, полицейские не обязаны признаваться, что они копы, если спросить напрямую.
– Нет. У меня друг страдает.
Юный дилер расслабился:
– Ладно. Сколько тебе нужно?
– Несколько таблеток.
– И всё? – Он окинул ее снисходительным взглядом с головы до ног.
– Средства ограничены.
Дилер пожал плечами и кивнул своему напарнику. Когда тот встал, Наоми увидела, что это пожилая женщина, так же тепло одетая, как и она сама. По крайней мере, было приятно, что ее евро пойдут в бизнес, которым управляет женщина.
Пока шли переговоры, Наоми заметила на шее у женщины цепочку. На ней висел прозрачный флакон, наполненный кристаллическим порошком. Наоми предположила, что это не выставленная напоказ «дурь», а скорее какой-то амулет. Указав на него, она наугад спросила:
– Там соль?
Женщина сжала флакон в руке:
–
– Да. Это чтобы отгонять зло.
Женщина кивнула и как будто смягчилась. Согласно традиции, злой дух не может напасть на человека, пока не пересчитает каждую крупинку соли в защитном обереге.
Наоми не очень-то и удивилась, увидев на итальянке такого рода амулет. Она читала недавно журнальную статью о значительном распространении суеверий среди криминальных элементов. В статье, в частности, говорилось, что члены латинских банд никогда не крадут в церкви из страха навлечь на себя проклятие. Как бы странно это ни звучало, мафиози с рвением, которому позавидовали бы большинство верующих, соблюдают религиозные практики католической церкви. Основная мысль статьи заключалась в том, что преступники знают, что поступают неправильно, и ищут отпущения грехов и защиты у высших сил.
– Ты знаешь стрегирию? – спросила женщина.
– Я знакома с ней, – признала Наоми, узнав архаичный термин, обозначающий итальянскую форму колдовства.
– Тогда я предложу тебе выгодную сделку, да? – Она толкнула своего напарника. – Антонио, покажи ей наш лучший товар.
Наоми не знала, обманывают ее или нет. Возможно, фальшивое дружелюбие использовалось единственно с целью ослабить ее бдительность. Тем не менее после некоторого торга сделка была заключена. Ей пришлось довольствоваться тремя таблетками валиума. Оставалось только надеяться, что этого хватит, чтобы облегчить страдания Тега, – по крайней мере до тех пор, пока не вернутся остальные, а это, скорее всего, будет не раньше завтрашнего дня.
Попрощавшись с дилерами, Наоми вышла из парка и направилась в их маленький отель, изо всех сил стараясь идти непринужденно, что давало противоположный эффект. К тому же даже для туристки она слишком часто оглядывалась и пыталась, бросая взгляд на витрины, определить, не идет ли кто за ней следом.
Никто не шел.
В какой-то момент впереди из-за угла показался и медленно проехал по улице строгий черный автомобиль с синей полосой проблесковых маячков на крыше; на его борту серебряными буквами было выведено слово
Подойдя к отелю, она оглянулась. В нескольких кварталах впереди черная машина мигнула стоп-сигналами. Наоми съежилась и подождала, пока карабинеры свернут за угол.
Должно быть, в тот момент она и впрямь выглядела подозрительно, привлекая внимание пары прохожих через улицу. Или, возможно, они просто изучали ресторанное меню на доске у отеля.
«Хватит… – Она зашла в вестибюль. – У меня паранойя».
Проходя через вестибюль, Наоми встретила вопросительный взгляд официантки. Показала в ответ большой палец, торопливо поднялась по лестнице на второй этаж, прошла к своему номеру и юркнула внутрь.
Тэг кашлянул, затем хрипло спросил:
– Ну как…
– Все получилось, – выдохнула она и замерла у закрытой двери, прижавшись лбом к дереву. Потом повернула засов. Для надежности накинула еще и цепочку.
Сердце колотилось, ее била дрожь, и она никак не могла убедить себя, что все закончилось. Перед глазами стояла черная машина с включенными стоп-сигналами и лица уставившихся на нее прохожих. Отныне, решила Наоми, нужно действовать осторожнее и придерживаться вычитанной где-то мудрости: «То, что ты параноик, еще не значит, что за тобой не следят».
На этой высоте снег был не такой уж глубокий, всего лишь по щиколотку. Но Шерин знала, что вскоре все изменится. Ветер крепчал, налетал порывами, бросая тяжелые хлопья снега. А эпицентр бури еще не достиг горы.
Ступая след в след, группа поднималась из скалистой котловины. Выше, на вершинах скал и на пике Монте-Антелао, лежали тяжелые снежные козырьки, которые ветра превратили в огромные лавинные желоба. Далеко ли еще до цели? Именно это беспокоило сейчас Шерин. Солнце на западе тускло мерцало за пеленой снега, и небо над головой нависло серым покрывалом, которое быстро темнело на востоке. К этому моменту ее лицо и ноги онемели, и шарф обледенел по краям.
Руссо окликнула ее и посветила фонариком:
– Впереди плато. Нам нужно найти там место для ночлега.
Ей никто не ответил. Все выбились из сил и просто тащились за гидом. Единственным, кого не беспокоила погода и не одолевала усталость, был Катч, легко поддерживавший взятый его хозяйкой темп. Покрывавший пятнистую шерсть снежок обеспечивал идеальную маскировку.
Крутой склон наконец выровнялся, превратившись в широкую поляну размером с футбольное поле. Ветер здесь дул сильнее, сметая снег с камней и крутя снежные вихри.
Впереди поднималась к тучам отвесная стена ледяных скал. Всматриваясь в нее, Шерин не заметила ни проломов, ни теней, которые могли бы указывать на возможный вход в пещеру.
– Что теперь? – проворчал Арчи.
Руссо жестом подозвал их к себе:
– Мы достигли круга, который вы отметили на карте. Как я и предупреждала, здесь ничего нет.
– Мы не можем утверждать это с уверенностью, – не согласился Лоран. Его дыхание, проникая через заиндевевший шарф, поднималось облачками пара. – Стало слишком темно. Давайте найдем место для ночевки, а утром, как только утихнет буря, продолжим поиски.
– Куда нам идти? – спросил Дункан.
Шерин посмотрела на Руссо:
– А как насчет того бункера времен Второй мировой войны, о котором вы упоминали? До него близко?
Женщина указала направо:
– Тропа прижимается вплотную к скалам и сужается над крутым обрывом, но это единственный путь к бункеру. И, как я вам говорила, много лет назад там поставили ворота и повесили цепь.
– У меня в рюкзаке болторез, – сказал Лоран. – Это поможет нам попасть внутрь?
Руссо пожала плечами, явно предпочтя воздержаться от однозначного ответа.
Лоран обвел остальных тяжелым взглядом.
В замке Барбье Арчи рассказывал, как катался по Доломитам на велосипеде и сколько видел пещер и бункеров времен Второй мировой войны. Зная о трудностях, с которыми можно столкнуться на таких объектах, Лоран и подготовился соответственно. Помимо прочего, он имел при себе пристегнутый к рюкзаку топор.
Во время долгого подъема группа обсуждала – так, чтобы не слышала Руссо, – возможность того, что бункер Кастелло может блокировать систему пещер. «Как палец в плотине», – сказал Арчи. Если Руссо права насчет того, что здесь больше ничего нет, то почему бы не начать поиски именно с бункера?
«И уж в крайнем случае там можно укрыться от непогоды».
– Отведите нас туда, – твердо сказал Лоран.
Теперь Руссо повела их через плато в направлении обрыва. Тропа сузилась так, что теперь на ней могли стоять плечом к плечу только два человека. С одной стороны тропу ограничивала каменная стена, с другой – отвесный обрыв, а впереди ее засыпало снегом. Над головами, словно замерзшие волны, свисали снежные карнизы. Что бы ни находилось в конце, оно пряталось в темноте.
Руссо повернулась к ним:
– Вы уверены, что хотите рискнуть? Пока совсем не стемнело, я могу найти выступ, под которым мы сможем установить палатки. Будет холодно, но терпимо.
Лоран не стал консультироваться с группой, но достал и включил свой фонарик.
– Надо бы проверить. Если не сможем попасть внутрь, разобьем лагерь где-нибудь в другом месте.
Руссо пожала плечами и двинулась дальше:
– Хорошо. Держитесь ближе, идите медленно и смотрите под ноги.
Единственным, кто воспротивился этому плану, оказался Катч. Большой кот остановился у начала тропы и, похоже, принюхался.
– Может, чувствует запах одной из тех ведьм, о которых говорила его хозяйка, – предположил Арчи.
Руссо, заметив нерешительность кота, похлопала его по спине:
–
Рысь с явной неохотой последовала за своей хозяйкой по тропе вдоль обрыва, осторожно ступая по неглубокому снегу.
Глядя на нее, Шерин задумалась, не стоит ли им всем довериться куда более острому чутью кошки. Но француз уже шагнул на тропу, и Шерин потянулась за ним. Арчи и Дункан включили фонарики и двинулись за ней.
Они шли друг за другом, держась подальше от обрыва. На обледенелой заснеженной тропе опасен был каждый шаг. Что хуже всего, ветер налетал внезапными порывами. Шерин едва ли прошла и десять ярдов, а ноги уже дрожали от напряжения. А потом в темноте проступила огромная тень, заслонившая собой тропу. По мере приближения к ней тропа расширялась и в конце уже превратилась в небольшую площадку.
И когда то, к чему привела тропа, открылось в полную величину, Шерин замерла на месте.
«Неудивительно, что его назвали Кастелло[31]…»
Сложенное из крупных бетонных блоков и кирпичей, укрепление переходило в башню, увенчанную парапетом, несуразным дополнением построенного державами «Оси»[32] горного бункера. Заиндевевшее, увенчанное снегом сооружение казалось частью горы, как будто стояло здесь всегда.
Выйдя на просторную площадку перед входом, Шерин заметила, что арочный вход в бункер заперт воротами из железных прутьев, туго обмотанными цепями с замком. Вблизи мистическая аура этого сурового артефакта войны померкла. На фасаде обнаружились шрамы и выщербины в местах выпавших кирпичей. Густые пятна граффити не только покрывали дверь и стену, но и перекинулись на соседний скальный массив.
От увиденного внутри у Шерин как будто что-то оборвалось. Похоже, то, что сказала об этом месте Руссо, было правдой. Над бункером жестоко надругались. Надежда найти что-либо внутри представлялась призрачной.
Сами ворота – замерзшие, покрытые наледью и проржавевшие – оказали более упорное сопротивление Лорану и Арчи, когда те попытались их открыть.
Пока одни нажимали, а другие упирались, Дункан обратил внимание Шерин на лежащую внизу долину. Буря на мгновение утихла, небо расчистилось, и их глазам открылся чудесный вид: сияющая россыпь огней.
– Думаю, это Сан-Вито. – Голос из-под шарфа прозвучал глухо.
Она кивнула, вспомнив вертолеты, которые видела несколько часов назад.
– Надеюсь, у Тэга и Наоми всё в порядке.
– Хотел бы я сейчас быть там, вместе с ними…
Шерин обхватила себя руками, ежась от холода:
– И пропустить вот эту забаву?
– Вот так, получай, чертовка! – торжествующе прохрипел Арчи.
Шерин обернулась – ворота все же не выдержали натиска двух крепких мужчин и поддались, жалобно скрипя ржавыми петлями.
Лицо Арчи все еще скрывала маска, и она могла лишь представить его ухмылку. Он указал в темный проем:
– Ну, кто готов штурмовать замок?
Все уже собрались у входа, когда тишину прорезал дикий пронзительный вой, идущий, казалось, отовсюду и быстро усиливающийся.
– Внутрь! – приказала Руссо.
Над горной вершиной пронесся ураганный шквал, за ним сверху обрушился неистовый, слепящий снежный вихрь. Порыв ветра едва не сбил Шерин с ног, но Дункан успел подхватить ее, и они вместе рванули к входу.
Укрывшись от стихии, Шерин отряхнула с одежды снег, опустила шарф и оглянулась.
– По крайней мере, здесь должно быть безопасно.
Однако не все были готовы согласиться с ней.
Катч, оставшийся у самого входа, припал к земле и угрожающе шипел. Вот только смотрел он не наружу. Его темные глаза, отражающие свет фонарей, глядели в темные глубины бункера.
Полулежа на диване, Тэг представил, как бензодиазепин растворяется в кровотоке. Это вещество идеально подходит для снятия напряжения и притупления боли. Но, что еще важнее в его состоянии, оно оказывает противоспазматическое действие.
Тэг с облегчением выдохнул. Спазмы, вызывающие дрожание конечностей, уже ослабли. Дыхание, хотя все еще стесненное, стало свободнее.
– Помогает? – спросила Наоми.
Она стояла у выходящих на балкон стеклянных дверей, немного приоткрытых. Даже из-за этой узкой щели температура в комнате резко понизилась, так что ей пришлось надеть куртку и вязаную шапку, а Тэга укрыть снятым с кровати одеялом.
Метель уже обрушилась на деревню. Ветер налетал яростными порывами. Видимость за окном ограничивалась несколькими футами из-за густого снега. На балконе его уже намело с полфута.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Наоми.
Тэг усмехнулся и даже нашел в себе силы отпустить короткую саркастическую реплику:
– Клево.
Немного подождав, Наоми закрыла дверь.
– Пока всё, мой маленький наркоманчик?
– Пока да. Спасибо. – Тэг опустился на подушки. – Ты – спасительница. Без тебя бы я…
Дверь у него за спиной с треском распахнулась, и он дернулся, неловко, до резкой боли, повернув шею. Вслед за выбившим замок серым стальным тараном в комнату ворвались люди в бронежилетах. Крики, угрозы оружием, требования лечь на пол…
Запутавшись в одеяле, Тэг изо всех сил старался подчиниться и даже сполз с дивана на ковер, наткнувшись на журнальный столик и сбив свою трость. Наоми просто опустилась на колени и подняла руки.
– Лечь! – рявкнул здоровяк, надвигаясь на нее с пистолетом. – Вниз!
На нем были черный бронежилет и черный же шлем с опущенным щитком – и то и другое без каких-либо опознавательных знаков.
Она подчинилась и распласталась на полу, но Тэг успел заметить ее страдальческое лицо и виноватые глаза.
Он и сам ощутил укол вины.
«Они нашли нас… и мы оба знаем как».
Одни окружили их, другие обыскивали соседние комнаты. Затем тот, кто угрожал Наоми, крикнул в дверь уже на французском:
–
После этого в номер вошли двое, мужчина и женщина, оба в костюмах и шерстяных пальто. За ними следовал третий – с католическим воротничком-колораткой и большим распятием на груди. Тэг вспомнил «Роллс-Ройс» с ватиканскими номерами у их дома в Эксетере. Слабенькая надежда на то, что это местная полиция, развеялась окончательно.
Впрочем, тут же предположил Тэг, скорее всего, эта группа получила разрешение и какую-то поддержку от итальянских властей. Он вспомнил, как Лоран описывал запутанные связи врага со спецслужбами по всему Европейскому Союзу и за его пределами. Кроме того, эти негодяи наверняка дожидались метели, чтобы выступить под ее прикрытием и замаскировать свои действия непогодой.
Так или иначе – итог один. Братство нашло их.
Мужчина в костюме быстро подошел к ним, но не с оружием в руке, а с дипломатом.
– Где остальные? – спросил он без предисловий и совершенно бесстрастно, остановившись между Наоми и Тэгом.
Наоми приподнялась на локте:
– Они… они ушли в паб. Я не знаю куда.
Тэг попытался поддержать эту ложь:
– Мы остались потусить вдвоем.
Мужчина нахмурился, глядя на него сверху вниз. Тэг невинными глазами посмотрел на него в ответ и вдруг поймал себя на том, что этот тип выглядит странно знакомо. Вот только страх заблокировал память.
«Откуда я вообще могу знать этого ублюдка?»
И тут его осенило – возможно, лекарство понизило уровень тревожности. Тэг замер, изо всех сил стараясь скрыть шок. После того как он получил диплом по биохимии, за ним охотились различные компании – от мечтательных экологов до серьезных представителей нефтехимической отрасли. Но, безусловно, больше всего – особенно из-за акцента в его образовании на медицинские исследования – он заинтересовал фармацевтические компании. Самой настойчивой и агрессивной в этой охоте на перспективного специалиста была одна из ведущих в ЕС фармацевтических компаний – «НьюВентис Фарма».
«И вот ее генеральный директор стоит передо мной…»
Кир Маршан.
Тэг отвернулся, пряча глаза, словно опасаясь, что они выдадут его. Женщина – индийского происхождения, судя по смуглому цвету лица, – подошла к нему.
– Они, разумеется, лгут, – усмехнулась она. – Больше никого в этом районе не видели. Если б не патруль, который поднял тревогу, мы, возможно, не нашли бы и этих двоих.
– Ты права, Берман.
Тэг вспомнил рассказ Наоми о том, как она покупала валиум, и о всем пережитом на обратном пути в отель, и прикусил язык, чтобы не выругаться.
Карабинеры наверняка искали их по полученному описанию и имели указание сообщать, если заметят, но не задерживать. И на то была причина. Братство хотело заполучить их в свои лапы, а не упрятать в камеру предварительного заключения. Тем не менее, если Братство добралось до Сан-Вито так быстро, значит, им должно быть известно, что спрятано на горе Антелао.
«Взлом удался, но насколько хорошо?»
Тэг попытался раскинуть мозгами. Если Братство приложило такие усилия, чтобы выследить их группу в городе, следовательно, оно остро нуждается в какой-то критически важной информации.
«Например, о точном местонахождения сокровища в горах…»
Его предположение подтвердили следующие слов Кира, обращенные к Берман:
– Придется выбить информацию из этих двоих. Выяснить, куда ушли остальные и что им известно об этой проклятой горе.
Берман взглянула на разбитую дверь.
– Возможно, нам стоит переместить эту парочку в более безопасное место. Мы заблокировали шале, но любой громкий крик встревожит других постояльцев. Кто-то может поднять шум, связаться с людьми или организациями вне сферы моих оперативных возможностей. Есть риск, что мы засветимся.
Кир сразу же отмахнулся от ее опасений:
– Ветер и снег заглушат любые звуки. Но ты права в том, что нам нужно поспешить… – Он повернулся к человеку в бронежилете: – Капитан Ферхат, кинжал у вас с собой?
–
– Нам нужно развязать кому-то из них язык. – Кир посмотрел на пленников и указал на Наоми. – Отрежь ей ухо, если джентльмен откажется отвечать на наши вопросы.
Наоми попыталась вырваться, но другой солдат схватил ее за волосы и откинул ее голову назад. Капитан Ферхат шагнул к ней с обнаженным кинжалом.
Тэг посмотрел на Наоми. В ее глазах смешались ужас и злость.
– Не говори им ничего, – выдохнула она.
– Он скажет, – заверил ее Кир.
Тэг знал, что этот человек прав. Знал, что не сможет смотреть, как этот упырь будет пытать Наоми. Знал, что, пойдя на сотрудничество, должен делать ставку на затяжку времени, на то, что проверка полученной информации, особенно в такую погоду, может продлиться до утра. Но в конце концов – в этом Тэг не сомневался – их все равно убьют. Он не питал на этот счет никаких иллюзий. И все, что он им скажет – если он скажет правду, – только поставит под угрозу и остальных его друзей.
Он посмотрел на перепуганную Наоми.
«Прости. Это моя вина. Я втянул тебя в это. Я раскрыл нас».
Бросил взгляд в сторону, потом на балконные двери и снова посмотрел на Наоми.
«И я вытащу тебя отсюда».
Он смотрел ей в глаза, надеясь, что она понимает. Потом схватил лежащую на полу трость и швырнул ее под журнальный столик прямо на колени Наоми. Она поймала трость, повернула и ткнула в горло здоровяку с кинжалом. Тот закашлялся и отпустил ее волосы.
Освободившись, Наоми метнулась к балконной двери, которая так и осталась незапертой, и дернула ее на себя. В тот же миг пули разбили стекло над ее головой. Она пригнулась, выскочила на балкон второго этажа, перекатилась через перила и исчезла в снегу.
– За ней! – крикнул Кир. – Догнать!
Двое мужчин спрыгнули с балкона. Остальные бросились в коридор.
Тэг, хотя и остался стоять на коленях, презрительно усмехнулся. Ферхат приставил к его затылку пистолет.
– Что с ним будем делать? – спросила Берман.
Тэг выпрямился:
– Вы не заставите меня говорить, мистер Маршан. – Он сделал паузу, наслаждаясь шоком на лице генерального директора, никак не ожидавшего, что его узнают. – Я отклонил ваше предложение о работе в прошлом. И сделаю это снова.
Кир повернулся и посмотрел на кинжал в другой руке Ферхата.
– Делайте что хотите. – Тэг пожал плечами и, надеясь, что голос не дрогнет, добавил: – Я живу с болью всю свою жизнь.
– Возможно, это и так… – Кир взял себя в руки, повернулся, поставил дипломат и щелкнул замками. – Хотя этот метод, к сожалению, займет больше времени, но эффект гарантирован.
Тэг приподнялся и увидел внутри кейса набор шприцов и флаконов.
– А что потом? – спросила Берман.
Кир вздохнул:
– Полагаю, мы должны оставить его в живых. Временно. По крайней мере, пока не поймаем девчонку.
Пока генеральный директор «НьюВентис» готовил шприцы, Тэг повернулся к балкону. Дверь осталась открытой, и холод врывался в комнату вместе со снегом. Один из налетчиков, наклонившись над перилами, высматривал беглянку внизу.
Тэг вспомнил, как недавно назвал Наоми своей спасительницей.
«Беги! – мысленно крикнул он. – Выиграй мне время. Будь моей спасительницей…»
Задыхаясь, хватая ртом воздух, Наоми бежала сквозь слепящий, бьющий в лицо снег. Боль и ужас гнали ее вперед. При падении она подвернула лодыжку, и теперь ногу снизу вверх простреливали огненные уколы. Но остановиться даже на секунду она не могла – люди в бронежилетах гнались за ней по пятам.
Полы расстегнутой куртки хлопали, словно сломанные крылья. Ветер хлестал, находил лазейки в одежде и добирался до кожи. Налипший снег уже начал покрывать ее ледяной коркой. Но адреналин и ужас согревали изнутри.
«Вот только надолго ли этого хватит?»
Наоми изо всех сил пыталась бежать быстрее, понимая, что оставляет следы. Метель пыталась помочь ей, но не успевала засыпать отпечатки.
Она искала помощи, высматривала какого-нибудь запоздалого прохожего, спешащего домой, но понимала, что встреча с таким человеком погубит их обоих. Пробивающийся сквозь густую снежную пелену тусклый свет увлекал ее вперед. Она надеялась найти ресторан или магазин, какое-то место, где присутствие людей не позволит преследователям напасть на нее. Но все было закрыто.
Наоми протерла застывшие веки тыльной стороной запястья и оглянулась, но не увидела ничего, кроме белой завесы. Зато услышала тяжелые шаги, хруст снега под ногами, отрывистые команды.
Она повернулась, сделала шаг, поскользнулась на ледяной корке и, потеряв равновесие, полетела в снег.
Секунду-другую Наоми барахталась, охваченная паникой, потом перевела дух и поднялась. Но еще раньше заметила темную тень в белой пелене позади.
«Почти настигли…»
Пробежав очередной перекресток, она услышала справа грохот, а повернув голову, увидела сияющее пятно – и побежала к нему, не думая, ни на что не рассчитывая, а просто повинуясь инстинкту бежать от тьмы к свету.
А может быть, это было что-то еще, на что тело отреагировало раньше, чем разум…
Яркое пятно приближалось – и вместе с ним глухой скрежет, скрытый грохотом двигателя.
«Пожалуйста…»
Пятно света раскололось на острые копья, пронзившие метель в направлении следующего перекрестка. Громоздкий снегоочиститель тяжело прогрохотал мимо, покатил дальше и скрылся из виду.
Шум тяжелой машины заглушил звуки погони, но Наоми удержалась и не стала оглядываться, а только прибавила ходу. Достигнув перекрестка, она не рванула вслед за снегоочистителем, а повернула в другую сторону. Улица была расчищена, и следов почти не оставалось. Наоми бежала по маршруту снегоочистителя, и ветер подгонял ее, толкая в спину.
«Только б они решили, что я погналась за снегоочистителем…»
Миновав еще один квартал, Наоми прислушалась – ветер донес приглушенные снегом крики. Похоже, ее преследователи решали, что делать. Их минутное замешательство пошло ей на пользу. Даже если они разделятся, теперь у нее есть неплохая фора. Наоми пробежала еще три квартала, а затем свернула с расчищенной дороги. К тому времени, когда преследователи доберутся до этого места, метель уже заметет ее следы.
По крайней мере, она надеялась на это.
Теперь Наоми брела наугад. Заряд адреналина закончился, накатила усталость. Она замерзала и с каждым шагом хромала все сильнее. Стиснутое ужасом сердце колотилось у самого горла, а еще приходилось сдерживать подступающие слезы, которые превратились бы в льдинки на щеках. Зато она вроде бы оторвалась от охотников и, получив передышку, подумала о том, кого оставила в номере, кто помог ей сбежать.
Наоми пошатнулась и прислонилась плечом к стене. Будут ли они пытать его вместо нее? Скажет ли он им, куда ушли остальные? Она посмотрела в сторону горы Антелао, но вершину скрывал снег.
Страх за остальных заставил ее оттолкнуться от стены и двинуться в метель.
«Но куда мне пойти?»
Шерин прошла в глубь бункера. В спину давил воющий ветер, от которого сводило зубы. Снаружи вовсю бушевала метель, и казалось, это ледяной зверь рвется к двери. Да и сам Кастелло предстал отнюдь не гостеприимным хозяином – уходящий под землю сырой, промерзший лабиринт на трех уровнях, соединенных узкими лестничными колодцами.
Шерин шла вместе с Дунканом, каждый с фонарем в руке. Группа уже обыскала верхний этаж и связанную с ним внешнюю башню. Последняя оказалась пустым шахтным стволом, в котором виднелись обломки старых деревянных балок, некогда поддерживавших давно исчезнувшие перекрытия.
Затем они спустились на второй уровень, но и он не оправдал надежд. Становилось ясно, что в старом бункере не осталось и следа от его строителей – лишь комнаты, испещренные граффити и заваленные мусором: битыми бутылками, помятыми банками, заплесневелым матрасом.
– Видно, перед тем как запереть, никто не озаботился вызвать уборщиков, – заметил Дункан.
Она кивнула и обошла почерневшее пятно на полу – след еще одной старой стоянки. За время поисков они не раз находили кучки сухих веток, сложенных или разбросанных по этажам. Похоже, прежние незваные гости таскали сюда эти запасы, чтобы разводить костер.
«И теперь мы пожинаем плоды их щедрости».
Руссо и ее кошка остались на верхнем этаже – развести костер поближе к открытому дверному проему, чтобы дым уходил наружу и чтобы никто не задохнулся ночью от чада.
Шерин ушла дальше, а Дункан провел пальцами по дверной коробке с вбитыми прямо в камень ржавыми петлями. Стены некоторых комнат были сложены из осыпающихся кирпичей, другие вырублены прямо в доломитовой породе.
Из темноты слева, где помещение обследовали Арчи и Лоран, донесся негромкий шорох голосов. Похоже, и у них дела шли не лучше.
Пройдя дальше, Дункан остановился и дернул за торчащие из стены провода.
– Интересно, это не бывшая ли радиоточка? Для связи и координации сил «Оси».
– Возможно. – Шерин огляделась. – Хотя, учитывая удаленность бункера, его создавали не столько как военный объект, сколько как укрытие. Убежище на случай опасности.
– Может, ты и права… Место и впрямь глухое.
Они двинулись дальше, осматривая комнату за комнатой. Минут через десять ее внимание привлек скрип ботинок. Свет фонарей возвестил о возвращении Лорана и Арчи.
– Нашли что-нибудь? – спросил Дункан.
– Нет, – Лоран покачал головой. – И уже поздно. Осмотрим третий уровень внизу. Если ничего не найдем, подкрепимся и устроимся на ночь. Мы все так устали, можем и пропустить что-то…
– Если здесь вообще можно что-то пропустить, – мрачно проворчал Арчи.
Лоран пропустил его реплику мимо ушей.
– Утром пройдем всё заново.
Уже мечтая о спальнике, Шерин пошла за остальными к лестнице, ведущей на третий уровень. Они подошли к ступеням, когда сверху их окликнула Руссо.
– Я развела огонь. И поставила сковороды греться. Еще надо покормить Катча. Есть такое правило: никогда не оставляй кота голодным на ночь.
Рысь, хотя и последовала за своей хозяйкой к лестничному пролету, держалась настороженно, сверкая глазами и прячась за ногами женщины. Вот только смотрела она не на кого-то из них, а в сторону лестницы. Зверь ощетинился и дрожал от напряжения. Чтобы завести его в бункер, потребовалось немало усилий.
– Мы скоро, – пообещал Лоран.
– Не задерживайтесь. Я прихватила сосиски – не хотелось бы, чтобы подгорели.
Прельщенный обещанием ужина, Арчи порывался последовать за Руссо, но Лоран схватил его за локоть и утащил за собой. Они спустились на следующий уровень и снова разошлись. Этот этаж мало чем отличался от других – такой же запущенный, замусоренный, оскверненный граффити. Но только здесь, в отличие от других уровней, в нескольких комнатах обнаружились проржавевшие каркасы старых двухъярусных кроватей, от которых остались лишь металлические рамы, погнутые и искореженные. Кровати были беспорядочно придвинуты к стенам или опрокинуты. Шерин и Дункан пробирались через этот завал ржавого металла, рискуя на каждом шагу пораниться и подхватить столбняк.
– Весь этот этаж, по-видимому, служил когда-то спальным корпусом, – сказал Дункан. – Достаточно большим, чтобы разместить несколько сотен человек. Что подтверждает твою теорию об эвакуационном убежище.
– Возможно…
Дункан посмотрел на нее, вероятно, уловив в ее голосе неуверенность.
Шерин отмахнулась от дальнейших расспросов, сама не зная, что ее беспокоит.
Осмотрев еще с десяток комнат, они наткнулись на Лорана. Высокий француз стоял перед вырубленной в скале стеной и внимательно что-то рассматривал.
– Что-то интересное? – спросил Дункан.
Лоран повернулся к ним и провел пальцами по отметинам на стене.
– Эта высечка. И здесь, и в других местах. Грубее, чем можно было ожидать. Словно ее сделали теми инструментами, которыми пользовались задолго до Второй мировой войны.
Шерин кивнула – в его археологических познаниях она не сомневалась.
– То есть вы предполагаете, что эти помещения существовали задолго до войны?
– Вот именно. И если я прав, то местные наверняка знали о них. Помните, Габриэль рассказывал, что известняковые каменоломни под за`мком его семьи когда-то служили убежищем для беженцев от наполеоновских войн. Возможно, это место использовалось с такой же целью.
– Пока его не прибрала для своих нужд итальянская армия, – добавил Дункан.
Шерин нахмурилась:
– Если это так, то, возможно, мы попали туда, куда и шли.
Арчи устало пожал плечами:
– Тогда где же вход в эту чертову сокровищницу? – Он посветил фонарем на стены. – Здесь ничего нет.
– Может быть, ее уничтожили, когда армия перестраивала бункер, – тихо, словно опасаясь высказываться на эту тему вслух, произнес Дункан.
Лоран потер виски:
– Не знаю. Надеюсь, у нас появятся более ясные мысли, когда мы выспимся.
Шерин не стала спорить. Голова гудела от напряжения, голода, усталости. Что-то не давало ей покоя, что-то неуловимое, ускользающее, и в конце концов она просто отмахнулась от этой неясной тревожности и переключилась на текущие дела.
На лестнице Шерин обратилась к Лорану:
– Может быть, нам помогло бы, если б имели более полное понимание того, что случилось в прошлом. Как Хранители обнаружили золотой тайник в Ливии.
– Вы правы. – Лоран кивком указал вверх, на мерцающий свет костра. – Но эту историю лучше рассказывать у костра.
Устроившись у костра, Дункан снял ботинки и вытянул ноги к огню – высушить носки. Тепло – вот настоящая роскошь.
Руссо организовала стоянку. Два окна вверху обеспечивали хорошую, как в дымоходе, вытяжку.
За воротами бункера по-прежнему ярилась метель, но замкнутые стены башни помогали удерживать тепло. Воздух согрелся настолько, что группа сняла парки. Лица раскраснелись от жара.
На ужин были сосиски, твердый сыр и хлеб. Кроме того, Руссо достала бутылку вина. Даже Шерин плеснула себе немного в жестяную кружку из походного снаряжения Лорана.
Наконец Руссо поднялась.
– Мне нужно покормить Катча, если он поест. – Она достала из рюкзака пластиковый контейнер. – Сырое мясо. Оно пробуждает в нем кровожадность, так что я на всякий случай отведу его на уровень ниже.
Как только женщина и кошка ушли, Шерин вернулась к теме, которую подняла ранее, и, повернувшись к Лорану, негромко спросила:
– Так что именно произошло в Ливии? Что такого узнали Хранители, когда обнаружили тайник с золотыми монетами?
Лоран допил вино.
– Прежде всего мы научились ценить и принимать во внимание хитрость Братства, которую ранее игнорировали.
– И благодаря которой они увели сокровище прямо у вас из-под носа, – добавил Дункан.
– Да. Это случилось при перевозке золота из Африки. Братство каким-то образом узнало, что находится на нашем грузовом судне. Оно было атаковано и затем отбуксировано в Италию, где державы «Оси» в итоге и присвоили бо́льшую часть древних монет.
Дункан нахмурился:
– И вы не знаете, что случилось с ними потом?
– В годы войны нацисты без зазрения совести воровали бесценные произведения искусства и всевозможные сокровища, а затем, после падения Третьего рейха, вывезли все это из Германии на грузовиках, подводных лодках и поездах. – Лоран пожал плечами. – Мы считаем, что золото оказалось в Польше, где позже исчезло. Либо зарыто где-то там, либо, в свою очередь, захвачено советской армией, когда она прошлась по этой стране.
Дункан вспомнил похожие истории, которые рассказывал ему дед. О конфискованных немцами ювелирных изделиях, предметах искусства, валюте, золоте. Больше всего пострадало еврейское население европейских стран. Кроме того, бесчисленное множество культурных артефактов было вывезено с оккупированных территорий. Золото переплавлялось в слитки. Реликвии и произведения искусства скрывались поддельной документацией. Сокровища прятали в шахтах, замках и банковских хранилищах.
– Но вернемся к вашей истории, – снова обратилась к Лорану Шерин. – Как удалось найти золотые монеты? Вы упоминали, что местонахождение клада Хранители установили, расшифровав Первое Речение.
– Именно так.
Дункан представил улыбающееся лицо своей бабушки.
– С помощью методов, разработанных криптографами в Блетчли-парке.
Лоран кивнул:
– Да.
– Клад находился на территории центральной Ливии, примерно в восьмистах километрах от побережья и в пределах массивного спящего вулканического поля Харудж, площадь которого составляет сорок тысяч квадратных километров. Поле настолько велико, что его можно увидеть из космоса.
Арчи состроил гримасу:
– Слишком большая территория для поисков.
Расшифровка Первого Речения указывала на уголок этого доисторического потока, где он разбился на глубокие расщелины и изрезанные каньоны. Эту территорию бедуины и другие народы пустыни впоследствии стали использовать для добычи полезных ископаемых. Мой дедушка присоединился к экспедиции, отправившейся на поиски в этот регион в 1940 году, в разгар кампании в Западной пустыне, когда британские, итальянские, египетские и немецкие войска вели ожесточенные бои в этом районе.
– Мой дед сражался в той же пустыне, – сказал Дункан, снова отметив про себя это необыкновенное переплетение судеб. – И в то же время.
– А теперь вот мы здесь, – сказал Лоран. – Продолжаем их дело и идем по их стопам.
Дункан невольно поежился.
И снова Шерин направила повествование в сегодняшний день:
– Вернемся к лавовому полю. Ваш дед говорил о том, как нашли сокровища? Он приводил какие-нибудь подробности? Указывал на что-то такое, что могло бы помочь нам здесь? Может быть, упоминал какие-то подсказки?
– То, о чем он упоминал, я скорее назвал бы предупреждениями.
Арчи вскинул голову:
– Что вы имеете в виду?
– Команде потребовался месяц, чтобы добраться до хранилища, скрытого глубоко в лавовых трубах. Особенно учитывая, что им приходилось остерегаться ловушек, оставленных для защиты сокровищницы от случайных нарушителей.
Шерин бросила взгляд в глубину темного бункера:
– Какого рода ловушек?
– Падающие камни, ямы с кольями… Само хранилище было оборудовано коварной защитной системой, срабатывающей от давления. Когда забирали золото, вся пещера едва не обрушилась. К счастью, они успели перекатить тяжелую вагонетку с рудой.
Дункан обменялся тревожным взглядом с остальными:
– Если нечто подобное было и здесь, то те, кто устраивал здесь бункер, могли ненароком привести в действие одну из таких ловушек. И тем самым разрушить вход.
– Я не могу исключить такой вариант. Как и тот, что мы ищем не там, где нужно.
– Когда нашли то хранилище в Ливии, как выглядел вход? Вы говорили нам раньше, что открыть его можно было только с помощью книги Сен-Жермена.
– Так и было. В Первом Речении Сен-Жермен предупредил, что ключ к двери – его книга. Но дальнейших пояснений он не дал. Поиски велись несколько недель, и лишь благодаря случайности они наткнулись на небольшую нишу, высеченную вручную в дальней пещере. Мой дед проходил мимо нее сотни раз и не обращал на нее внимания, думая, что это углубление для шахтерской лампы. Но когда они попробовали использовать ее по назначению, оказалось, что лампа как будто приклеилась к камню. Позднее выяснилось, что порода богата магнетитом.
– Магнитная руда, – прошептала Шерин.
Лоран кивнул:
– И вот еще что. Ниша соответствовала размерам книги. Как только мой дед поместил фолиант в нее и открыл, дверь распахнулась – сработала какая-то алхимия магнетизма. Часть стены отъехала, открыв туннель, ведущий к скрытому хранилищу.
Дункан нахмурился:
– Не помню, чтобы видел такую нишу внизу…
– Но здесь много стен, заложенных кирпичом, – напомнила ему Шерин.
– Много? – Арчи издал звук, напоминающий стон. – Да таких стен здесь половина. Если эта ниша скрыта за одной из них, мы тут на месяцы застрянем.
– Если, конечно, она вообще здесь, – вздохнул Дункан.
– И не была случайно разрушена, – добавила Шерин.
– И если мы вообще попали туда, куда надо, – подвел черту Лоран.
Услышав глухое ворчание, все обернулись. За порогом башни снова появилась Руссо – с фонарем и в сопровождении Катча. Большой кот, похоже, был рад вернуться к теплу или же, что тоже возможно, спешил выбраться из темных глубин бункера. Руссо подтвердила последнее предположение, подойдя к костру с пластиковым контейнером.
– Скормила ему лишь пару кусочков. Похоже, потерял аппетит. Оно и понятно – с одной стороны буря завывает, с другой – замкнутое пространство… Не надо мне было водить его вниз.
Тот, о ком шла речь, затаился у стены, откуда наблюдал за входом.
– Что его так нервирует? – спросила Шерин.
Руссо пожала плечами:
– Вот вы его и спросите. Он всегда был немного своенравным. Я бы не стала придавать слишком большое внимание его поведению.
– А может, как я уже говорил раньше, он чувствует одну из тех ведьм, о которых вы нам рассказывали? – Арчи попытался пошутить, но шутка не получилась, и попытка выглядела неубедительно.
Ситуацию еще больше усугубила Руссо:
– Возможно. Говорят, ангуаны охраняют многие пещеры в этих горах. – Она обвела группу многозначительным взглядом. – Особенно те, где могут храниться великие сокровища.
Дункан вздрогнул:
– Вы подслушали нас?
– Акустика под землей такая коварная…
Лоран посмотрел на нее:
– Для вас это может стать проблемой?
Руссо открыла контейнер, достала сочащийся кровью кусок мяса, бросила его на горячую сковороду и покрутила пальцем у виска.
– По-моему, вы все
– Уверен, мы сможем что-то сделать, – согласился Лоран. – Если, конечно, что-нибудь найдем.
Шерин, все это время задумчиво всматривавшаяся в темноту, тихонько вздохнула.
– Эти истории о ведьмах… – пробормотала она.
– Что? – спросил Дункан, удивленный тем, что Шерин придает какое-то значение таким рассказам. До сих пор он не замечал в ней склонности к суевериям, несмотря на то что темой ее магистерской диссертации было ведьмовство.
Она повернулась к костру и покачала головой:
– Ничего.
Дункан нахмурился, заметив напряжение в ее глазах, когда она смотрела на пламя. Ее явно что-то тревожило. Но спросить Шерин, в чем дело, он не успел.
– Нам всем стоит попытаться поспать. Будем дежурить по очереди, – объявил, поднимаясь, Лоран. – Нужно поддерживать огонь.
Дункан знал, что это не единственная причина. За закрытой дверью бункера продолжала бушевать метель. Он вспомнил летевшие к Сан-Вито вертолеты. Как ни крути, реальность надо признать.
Ведьмы – не единственная опасность в этих горах.
«Кто устраивает карнавал во время метели?»
Именно так, на взгляд Наоми, выглядел этот шумный и ярко освещенный уголок Сан-Вито. Грохочущая музыка, яркий свет, веселые голоса – все это и выманило ее из темных, заснеженных улиц.
Прихрамывая, она с трудом ковыляла по пешеходной улочке. С обеих сторон теснились бары. В этом пространстве, стиснутом высокими зданиями, густой, тяжелый снег медленно падал на землю крупными хлопьями, а бушующий неподалеку ветер здесь как будто присмирел.
В отличие от людей.
Пьяные гуляки заполнили узкую улицу. Тут и там звучали с трудом узнаваемые песни, исполнители которых, безбожно фальшивя, соревновались по части громкости. Звенели бутылки. Сталкивались тела. Группа парней в одних только боксерах промчалась мимо, бросая вызов снегу и, возможно, празднуя начало лыжного сезона. Или же, что более вероятно, просто используя метель как повод оторваться.
В какой-то момент посреди этого веселья кто-то схватил ее за плечо. Наоми едва сдержала крик, но не почувствовала ни тычка стволом пистолета в спину, ни стальной остроты клинка в ребрах. Обернувшись, она увидела знакомую ухмыляющуюся физиономию с вишневыми щеками и мутными глазами.
Парень – все в том же пуховике «Монклер» и шапке «Богнер» – причмокнул.
–
Наоми поискала взглядом его напарницу по бизнесу, пожилую женщину, но ее видно не было. И все же, учитывая, как разгулялся народ, ситуация для разного рода темных дел сложилась удачная.
«Вот только я пришла сюда не за этим».
Она повернулась к парню, вспомнив его имя:
– Антонио, мне нужен телефон.
Теперь настала ее очередь изображать пантомиму – Наоми изобразила, что держит возле уха мобильник. Это была первая причина, из-за которой она рискнула выйти на освещенную улицу. Кроме того, ей нужно было укрыться где-то на время, переждать метель, согреться и раствориться среди людей.
– Телефон не работает, – сказал Антонио. – Нет связи. Вышки засыпало снегом.
Этого она и боялась. Но у нее был запасной план. Спасаясь от преследования, Наоми во время своего панического пробега по городу сделала одну остановку, нырнув в освещенный – и, к счастью, теплый – вестибюль итальянского банка. Впервые с тех пор, как ее втянули во всю эту историю, она использовала дебетовую карту и сняла сумму, максимально возможную по ее суточному лимиту. Триста евро.
Никакого риска Наоми в этом не увидела. В любом случае Братство уже знало, что она в городе. Схватив наличные, она поспешно ушла, хотя и сомневалась, что в такую непогодь ее преследователи получат уведомление в ближайшее время.
Ее знакомый дилер уже отворачивался, но она схватила его за рукав.
– А как насчет интернет-кафе? Есть что-то подобное поблизости?
С учетом того, что операция по снятию денег прошла успешно, Наоми надеялась, что региональные интернет-сервисы еще работают.
Антонио скривил физиономию, затем медленно кивнул и пожал плечами:
– Да, но может быть закрыто.
Наоми знала, что большинство таких кафе работают круглосуточно, поэтому была готова рискнуть.
– Покажешь?
Он протянул ладонь:
– Двадцать евро.
Она вздохнула, бросила на него уничтожающий взгляд и достала одну купюру, не показывая, сколько наличных у нее с собой.
– Веди меня.
Он двинулся вперед, расталкивая пьяную толпу, прокладывая для нее путь. Заметив ее хромоту, спросил:
– Тебе больно?
– Не беспокойся об этом.
– Я достану тебе окси.
Она бы согласилась, но, подумав, решила, что при нынешних ценах ее скудных средств надолго не хватит.
– Нет. Я в порядке.
Как сильно ее накрутили, стало ясно, когда проводник свернул за ближайший угол. В нескольких шагах от угла светилась зеленая вывеска с изображением стилизованной чашки дымящегося кофе и словом internet, нанесенным трафаретом снизу. Антонио сделал широкий жест рукой.
– Вот оно.
Наоми закатила глаза и, проходя мимо него, бросила насмешливо:
–
–
Войдя в заведение, Наоми обнаружила, что оно забито битком. В данном случае, учитывая размеры помещения, это означало присутствие примерно семи человек. Очевидно, она была не единственной, кто искал способ связи с внешним миром.
Наоми направилась к бариста, угрюмому на вид подростку, читавшему потрепанную книжку. Его выбор литературы – это было «Сияние» Стивена Кинга – показался ей весьма примечательным и соответствующим погоде.
Не отрываясь от книги, он скользнул по ней равнодушным взглядом.
– Мне… нужно купить двадцать минут.
Парнишка молча указал на кард-ридер.
– Я предпочту заплатить наличными.
Он покачал головой и постучал по ридеру, давая понять, что заведение работает без наличных.
Наоми нахмурилась и достала кошелек. Она уже использовала дебетовую карту, так почему бы не нанести еще один удар по банковскому счету?
«Где пенни потратил, там и фунт потерял…»
Наоми приложила карту, получила доступ к компьютеру и приступила к работе. Нужно было спешить, ведь она только что выдала свое местоположение. Хотя кто знает, сколько пройдет времени, прежде чем ее враги предпримут какие-то действия…
Найти адрес электронной почты британского посольства в Риме не составило труда. Затем Наоми открыла свой аккаунт в «Гугле» и отправила письмо с заголовком, в котором просила переслать его сэру Эйвери Бейли. Отцу Арчи.
Хотя этот человек больше не работал в посольстве, у кого-то там наверняка еще остались его контактные данные. Ей повезло, что она знала его полное имя – от самого Арчи, похваставшегося тем, что его родитель получил рыцарство. Также помогло то, что у Наоми была почти эйдетическая память.
Стараясь не отвлекаться на тиканье часиков в голове, она быстро набрала сообщение. В максимально краткой форме оно выглядело так: «Мы не виновны. Мы в беде. Пришлите помощь в Сан-Вито-ди-Кадоре». Нажала «отправить» – и сразу же испытала облегчение. Но надеяться было бы слишком опрометчиво. Особенно зная черепашью скорость британской бюрократии. Кто знает, когда ее письмо дойдет до отца Арчи – или до кого-либо еще, если на то пошло…
«Поверят ли они мне вообще? Будет ли от этого какой-то толк?»
Наоми переключилась на другой ресурс, который наверняка мог привлечь внимание намного быстрее. Пододвинув поближе веб-камеру, она вошла в свой аккаунт «ТикТок». Это послание, полностью повторяющее первое, было адресовано ее подписчикам. Оставалось только надеяться, что оно вызовет огненную бурю.
Но даже в таком случае будет ли этого достаточно, когда время так безжалостно уходит?
«Особенно для одного из нас…»
Закончив, Наоми поспешно вышла на улицу. После теплого кафе ледяной холод буквально вышиб воздух из легких. Едва не задохнувшись, она завернула за угол – и снова столкнулась с парнем в пуховике «Монклер».
Антонио поддержал ее, не дав упасть:
– Ты куда?
Она прошла мимо него.
– Помочь другу.
Шерин раздраженно брыкнула ногой в спальнике и повернулась на бок. Несмотря на усталость, сон не шел. Причиной был не воющий ветер, не треск сухой ветки, брошенной в огонь Руссо, которая взяла первое дежурство, и даже не храп Арчи. Все дело было в том, что ее ум продолжал работать над загадкой, которую она не могла решить. И она знала почему.
«Мне не хватает детали пазла, чего-то, что лежит прямо передо мной и чего я не вижу…»
Она повернулась на другой бок – и наткнулась на озабоченный взгляд из соседнего спальника.
– Что-то не так? – прошептал Дункан.
– Не знаю. Да нет, не в этом дело. Просто мысли разные… не дают уснуть.
Он отодвинулся и приподнял край своего спальника:
– Иди сюда.
– Я не…
– Не отнекивайся, просто перебирайся.
Шерин сдалась – спорить не было сил, как и оставаться наедине со своими мыслями. Она выскользнула из своего спальника и нырнула в спальник Дункана. Оба были полностью одеты, но она все равно ощутила жар его тела, когда прижалась к нему. Он обнял ее и притянул ближе.
Ей вспомнилась та ночь, когда они в последний раз делили постель.
Он, конечно, тоже не забыл это.
Соединенные общим воспоминанием, оба помолчали. Шерин закрыла глаза и прижалась щекой к изгибу его плеча. Дункан уткнулся подбородком в ее затылок; его щетина кололась, но в этом было что-то уютное.
– Хочешь поговорить? – спросил он шепотом.
– Нет… пока нет.
Шерин боялась, что, если озвучит свои опасения, придаст им завершенность, то утратит понимание чего-то важного. Проблеме нужно было дать отстояться, перебродить, оформиться в нечто более существенное. Она уже знала, что подгонять мысли и торопиться с выводами нельзя. Все должно происходить естественно, само собой.
И все же Шерин ощущала пресс времени, тревожность, не позволяющую расслабиться. Возможно, почувствовав это, Дункан придвинулся ближе, прильнул к ней всем телом. И она позволила себе утонуть в его объятиях, отпустить напряжение. Она ощущала силу его желания, но силу ненавязчивую, нетребовательную. Эта была сила поддержки, молчаливое обещание быть на ее стороне.
Осознав это, она выдохнула скопившееся напряжение.
Шерин уже засыпала, когда ее пробудил резкий треск. Приоткрыв глаза, она увидела, как Руссо бросает в огонь ветку, взятую из кучки, собранной и оставленной кем-то из побывавших здесь ранее.
Взгляд ее почему-то зацепился за эту кучку.
«Все эти ветки… – Она затаила дыхание. – Неужели это оно… недостающая деталь пазла?»
Дункан, должно быть, почувствовал в ней какую-то перемену.
– Шерин…
– Нет… пока еще нет, – прошептала она, обращаясь не столько к нему, сколько к себе самой. Ей нужно выспаться, отдохнуть, потому что сейчас она не в том состоянии, чтобы как следует все обдумать. – Утром…
У нее еще не было полного понимания, лишь предположение. Но и этого хватило, чтобы окончательно расслабиться. К тому же это было совсем не трудно в крепких, теплых объятиях, с ощущением покоя от мягкого мускусного запаха его тела. Прижавшись к Дункану, Шерин ощутила биение его сердца так же, как своего собственного.
– Так что утром? – спросил он.
Отяжелевшие веки уже опускались, когда она заметила еще одну пару глаз, два светящихся огонька в темноте.
– Пока не уверена… но, возможно, мне понадобится одолжить у Руссо ее кота.
Шерин стояла у входа в бункер, наблюдая рассвет нового дня. Кофе в жестяной кружке был такой горячий, что обжигал ладони. Руссо готовила его в помятой, видавшей виды кофеварке, поставив ее на горячую золу у края костра.
Сделав глоток, Шерин окинула взглядом горы. К утру метель наконец стихла, и небо казалось невероятно синим. Лишь кое-где, словно следы промчавшейся стихии, повисли пятнышки облаков; серая ледяная дымка обнимала склоны и стелилась по верхней кромке леса.
Весь мир был, казалось, вылеплен из снега. У подножия гор тянулись наметенные ветром гряды снежной пыли. Узкая тропа над обрывом едва угадывалась под пушистой белизной. Нависшие над ней огромные карнизы напоминали застывшие волны. У самого входа в бункер лежал сугроб по пояс. Бункер могло бы засыпать полностью, если б не огонь, нагревавший камни, которые и противостояли атакам стихии.
Снаружи талая вода каплями стекала по кирпичам. Огромные сосульки нависли над дверным проемом острыми клыками. Струйки дыма от костра тянулись в небо.
Шерин и не заметила, как к ней подошел Дункан.
– Все уже позавтракали. Лоран хочет, чтобы мы возобновили поиски на нижних уровнях.
Она кивнула и повернулась к нему:
– Как ты себя чувствуешь?
– Устал и разбит. А ты?
– Тоже. Но кофе помогает. – Она повернулась к нему. – Вчера, когда мы были внизу, тебе не было плохо? – Вопрос был не праздный, ей нужно было это знать.
– В каком смысле?
– У меня, например, ужасно разболелась голова. Списала это на напряжение и стресс. Но я видела, что и Лоран трет виски, будто у него то же самое.
Дункан ненадолго задумался, глядя куда-то вдаль, потом медленно кивнул.
– Я чувствовал приближение мигрени. У меня такое бывает… – Он нахмурился. – А почему ты спрашиваешь?
Шерин отступила от входа:
– Давай сначала спросим остальных.
Они прошли к арке, ведущей в башню. После заснеженного пейзажа снаружи воздух здесь казался удушающе жарким.
Дункан задал тот же вопрос Арчи, который пожал плечами.
– У меня нос часто бывает заложен. Так что сказать, было ли мне вчера хуже, чем обычно, не могу.
Шерин его ответ, похоже, не удовлетворил.
К ним подошел Лоран:
– Я вот ощущал вчера колющую боль за глазами. Но к чему вы ведете, мисс Карр?
Она указала на большую кучу хвороста у костра:
– Думаю, мы не первые, кто испытывал здесь такие же проблемы. Люди собирали и приносили хворост, старались запастись топливом для костра. Но при этом – обратите внимание – они так и не использовали его до конца. С годами здесь накапливалось все больше и больше дров, брошенных теми, кому становилось нехорошо. Может быть, они объясняли плохое самочувствие похмельем или чем-то другим, но в результате все уходили отсюда.
Дункан округлил глаза:
– Так ты считаешь, что внизу плохой воздух? Застоявшийся или, возможно, отравленный углекислым газом? Как иногда бывает в глубоких пещерах?
– Воздух внизу не
–
Шерин кивнула:
– Фольклорные сказания часто основываются на реальных событиях. В данном случае история о ведьмах служила своего рода объяснением существования ядовитых пещер вроде этой.
– Напоминает мне суды над салемскими ведьмами, – сказал Дункан. – Считается, что галлюцинации и припадки, которые, собственно, и спровоцировали обвинения, были вызваны отравлением спорыньей, ядовитым грибком на заплесневелом ржаном хлебе.
– Как и магия всевозможных зелий и травяных снадобий часто имела фармакологическую основу, – добавил Арчи. – Об этом и Тэг постоянно твердит.
Шерин указала на лестничный пролет:
– Если система пещер существовала задолго до бункера, не надо обладать богатой фантазией, чтобы представить, как мог зародиться такой миф. Возможно, люди укрывались здесь веками, постепенно делая пещеры все более пригодными для временного проживания.
– Как в известняковой каменоломне Барбье, – заметил Лоран.
Шерин повернулась к группе. То, что она собиралась им сказать, было всего лишь умозрительным предположением:
– Но я не думаю, что источником отравления здесь является углекислый газ. Самый нижний уровень бункера находится на относительно небольшой глубине. Сомневаюсь, что воздух там настолько плох.
– Если не углекислый газ, то что же тогда? – спросил Лоран.
Шерин пристально посмотрела на него:
– Полагаю, это ловушка.
Дункан держался на почтительном расстоянии от взбешенной рыси. Руссо пристегнула поводок к ошейнику кошки и пыталась подтянуть Катча к лестничному пролету. Рысь шипела и рычала; когти впивались в камень, ища опору. Вся шерсть встала дыбом, словно зверя ударили электропогонялкой.
Дункан нахмурился. «Даже будь у нас такая штука, сомневаюсь, что она заставила бы кошку спуститься по этим ступеням…»
Руссо, должно быть, тоже это поняла и бросила на Шерин сердитый взгляд.
– Синьорина, если вы хотите, чтобы я силой заставила Катча, мне понадобится для этого более веская причина.
Шерин стояла, сложив руки на груди и с болью глядя на происходящее.
– Простите. – Сглотнув, она кивнула. – По правде говоря, я не знаю, будет ли от этого какой-то толк. Я надеялась, что, если мы сможем завести Катча на нижние уровни, он сможет по запаху определить источник этого токсина. Вероятно, тот защищает дверь, которую мы ищем.
– Я ничего не чувствую, – сказал Арчи.
– Этот токсин определенно не имеет запаха. Как и углекислый газ. Но Катч явно на что-то реагирует. А обоняние у кошачьих намного острее нашего.
Руссо кивнула:
– В четырнадцать раз острее. Однако их обоняние не так развито, как зрение и слух. Рыси – ночные охотники. У них исключительное ночное зрение, как и слух, вот почему в темноте они такие грозные охотники.
Словно подтверждая свою готовность продемонстрировать этот талант, Катч поджался и зарычал.
– Если б нам удалось воспользоваться его острым обонянием, – объяснила Шерин, – это помогло бы сузить зону поиска и определить, за какой из кирпичных стен скрыта потайная дверь.
Лоран повернулся к Руссо:
– Можем ли мы рассчитывать на его сотрудничество?
– Я могу попробовать еще раз.
Руссо опустилась на одно колено, протянула раскрытую ладонь и заговорила по-итальянски, твердо, но не жестко. Рысь больше не рычала. Ее прижатые к голове уши приподнялись при звуке голоса хозяйки.
– Думаю, он… – прошептал Арчи.
Молниеносно выбросив лапу, зверь царапнул когтями ладонь Руссо, зашипел и отступил.
Женщина почти не отреагировала, лишь слегка сощурила глаза. Капли крови упали на пол. Тем не менее – хотя когти рассекли ладонь, вероятно, до кости, – Руссо не убрала и даже не отвела руку и продолжала спокойно говорить.
Судя по всему, такое случилось не впервые. Накануне вечером, когда они готовили ужин, Руссо сняла куртку и закатала рукава. Ее руки были иссечены шрамами.
Катч припал брюхом к полу. При виде крови глаза его вспыхнули; он уже не шипел, а негромко мяукал, словно осознал, что натворил, и сожалел о содеянном.
–
Склонив голову, рысь подползла к хозяйке. Руссо протянула другую руку и, спокойно бормоча что-то, погладила зверя в тех местах, которые, должно быть, хорошо знала. Рысь отозвалась тихим урчанием.
Дункан затаил дыхание. Руссо отстегнула поводок от ошейника кошки. Минуту спустя Катч расслабился. Женщина наклонилась ближе, почти нос к носу, и кот потерся щекой о ее подбородок.
Руссо медленно поднялась, вытряхнула из кармана бандану и перевязала раненую руку, затянув зубами узел.
– Не стоило пристегивать поводок. Это моя вина. Я не пристегивала его больше года. Готовила Катча к самостоятельности, к жизни на свободе… Так что он прав, что огрызнулся. Это хороший признак независимости, которая необходима ему в дикой природе.
Дункан поверил ей на слово:
– Думаете, теперь вы сможете заставить его последовать за вами вниз? – спросила Шерин, поглядывая на ступеньки.
– Сейчас он чувствует себя виноватым, так что, вероятно, будет сотрудничать. Но не могу сказать, надолго ли его хватит.
– Раз так, давайте не будем терять время зря, – сказал Лоран.
Шерин ждала вместе с остальными. Чтобы не мешать Руссо и Катчу, они остались на площадке, а когда женщина и рысь спустились на несколько ступенек, медленно последовали за ними.
Шерин вспомнила вчерашний момент на этих же ступеньках, когда Руссо сказала им, что костер готов. Рысь тогда спряталась за ногами женщины и смотрела вниз – не на них, а на ступеньки, ведущие к нижнему уровню.
Понимая, что запас времени невелик, Шерин предложила сразу же спуститься на третий уровень:
– Думаю, этот этаж пугает его больше всего.
Руссо согласилась:
– Когда я кормила его прошлым вечером, мне удалось завести его только на один этаж вниз. Потом он заупрямился и дальше не пошел.
– Вполне логично, – согласился Арчи. – Если б я прятал дверь, то выбрал бы для нее место поглубже.
Ведя своего подопечного по ступеням, Руссо пропустила второй уровень. Катч, то ли по инерции, то ли из-за чувства вины, покорно шел за ней. Но стоило им выйти на третий этаж, как рысь зашипела и метнулась влево, налетев на ржавую койку.
Дункан указал направо:
– Ему явно не по нраву то направление.
– Значит, эта наша зона, – кивнула Шерин.
Применяя метод проб и ошибок, а также по подсказке Катча, в какой-то момент выдавшего струю мочи, зону поиска сузили до угла этажа. У Шерин снова разболелась голова. Другие тоже чувствовали себя не лучше.
– Похоже, у меня сейчас мигрень разыграется, – с кислой гримасой сообщил Дункан.
– Если задержимся здесь надолго, – предупредила Шерин, – эта ловушка может стать смертельной.
Лоран нахмурился:
– В Ливии ловушки были грубее, не такие изощренные, их легче было избежать, если быть внимательным. Эта же куда более коварна. Невидимая и убивает не сразу.
– В книге шифры между Первым и Вторым Речениями тоже постепенно усложнялись, – заметил Лоран. – Может быть, эти ловушки построены по тому же принципу…
В конце концов они добрались до комнаты, входить в которую Катч наотрез отказался. Охваченный паникой, он шипел, плевался, а потом умчался в темноту – вероятно, к лестнице, чтобы подняться самостоятельно.
Шерин огляделась. Ржавые койки были сдвинуты в одну сторону. Все три стены из тесаного камня. Дальняя сторона заложена кирпичом.
– Может быть, это оно и есть? – прошептала она.
Дункан переступил порог:
– Чтобы узнать, есть только один способ.
Вслед за ним в комнату вошли остальные, даже Руссо, вероятно, решившая дать Катчу возможность побыть одному и успокоиться. Подойдя к стене, они разошлись, чтобы осмотреть ее по всей длине – пять ярдов. В высоту она была вдвое меньше. Как и во многих других местах бункера, ее основательно разрисовали граффити, нанесенных, вероятно, краской из баллончиков. Повсюду виднелись выбоины и сколы. На некоторых участках, где раствор раскрошился, образовались глубокие трещины.
Шерин направила фонарик в пустую нишу, оставшуюся на месте пары выпавших кирпичей. В глубине виднелась отражающая свет скальная порода, обтесанная так же, как и везде. Засунув руку внутрь, она нащупала небольшую щель между кирпичной кладкой и неровностями природного камня.
– Посмотрите на это! – подал голос Арчи.
Шерин подошла к нему, остальные подтянулись тоже.
– Вернее сказать, потрогайте это. – Как и Шерин, Арчи засунул руку в L-образную нишу. – Там трещина в камне.
Проверка, в которой поочередно приняли участие все, подтвердила его слова.
Определить глубину трещины Шерин не смогла – здесь требовалось что-то подлиннее ее пальцев. Но зато она высказала предположение:
– Не просачивается ли газ отсюда, из глубины?
Лоран схватился за топор, висевший у него на плече.
– Если этот газ смертелен, нам нельзя терять времени.
Спорить с ним никто не стал. Голова Шерин уже раскалывалась от боли.
За работу взялись все; в ход пустили складные лопатки и топор Лорана. Участки, где не было кирпичей, давали точки опоры, чтобы отламывать и разбивать кладку. Руссо помогала, оттаскивая и отбрасывая в сторону обломки. Работа особенно ускорилась, когда их взглядам стало открываться то, что скрывалось под кладкой.
Бо́льшую часть стены очистили менее чем за двадцать минут, после чего все отступили, чтобы оценить результат своих трудов.
– Господь всемогущий, – пробормотал Арчи.
– Неудивительно, что армия заложила эту стену кирпичом, – сказал Дункан.
По доломитовой породе расходились во все стороны трещины и расщелины. Картина напоминала темную паутину. Шерин представила, как сочащиеся из глубины газы наполняют ядом все три уровня.
– Даже если военные не знали об опасности, они все же предпочли укрепить стену в качестве меры предосторожности.
Шерин уже ощущала сильную тошноту.
– Если б военные не заложили стену кирпичом, мы, возможно, не пережили бы эту ночь.
Лоран кивнул:
– К тем, кто не проявлял должной осторожности, смерть наверняка приходила быстро. Возможно, такого рода случаи и послужили основой для легенд о ведьме, убивающей нарушителей.
Шерин, скривившись, сглотнула.
– Чтобы выжить, спустившись сюда, чтобы достичь потайной двери, нужно действовать быстро. А для этого необходимо заранее знать, что ищешь. Получить это знание могли лишь те, кто сталкивался с сокровищницей в Ливии и усвоил ее уроки.
Ее внимание привлекло углубление, вырубленное в центре ядовитой паутины. Углубление размером под книгу.
– Мы нашли его. Вход в хранилище Второго Речения.
Пока все они разглядывали открывшееся им чудо, сверху донесся новый, отдающийся эхом звук. Глухой, тяжелый стук. Приглушенный камнем, но быстро нарастающий.
Дункан посмотрел вверх:
– Вертолет.
К первому звуку добавился второй, такой же.
– Не вертолет, – поправил друга Арчи. – Вертолеты.
Забыв об отравленном газе, Шерин глубоко вдохнула. Она знала, что это и кто это. Не любители хели-ски[38], ищущие свежий, нетронутый снег. Она помнила вертолеты над Сан-Вито. И произнесла вслух то, что все уже поняли:
– Братство… Они нашли нас.
– Но как? – спросил Дункан.
Шерин знала ответ и на этот вопрос.
Наоми наблюдала за шале с заднего сиденья прогретого внедорожника. Машина была припаркована в квартале от отеля. От волнения у нее непроизвольно подрагивало колено.
– Что ж они так долго? – жалобно пискнула она, обращаясь к сидевшей рядом женщине.
–
Наоми выглянула из внедорожника – у двери отеля стоял вооруженный человек в шлеме. Она не знала, сколько еще солдат находится внутри. Но если шале под охраной, то можно надеяться, что Тэг еще жив.
«Вот только долго ли он еще продержится?»
Полчаса назад Наоми видела, как из отеля в окружении небольшой армии вышел человек, угрожавший ей в номере, и его спутник с колораткой. Все они отбыли в нескольких «Лендроверах». Через некоторое время с площадки за городом поднялись в воздух три вертолета. Выстроившись в боевом порядке, они взяли курс на ближайшую гору.
Наоми знала, что это плохо. Мерзавцы, должно быть, сломали Тэга и выпытали у него, куда ушли остальные.
Во всем этом был только один положительный момент – прежде чем штурмовать гору, им пришлось переждать метель. Эта задержка позволила Наоми составить собственный план и собрать собственную армию.
Она повернулась к сидевшей рядом женщине, которая задумчиво поглаживала наполненный солью амулет. Пусть и с опаской, Наоми приходилось доверять этой женщине, чье имя она теперь знала – Кьяра.
Прошлым вечером, выйдя из интернет-кафе в метель, Наоми поначалу отмахнулась от Антонио, но потом поняла, что, если есть хоть какая-то надежда спасти Тэга, ей нужна его помощь.
Подойдя к нему, она попросила отвести ее к его боссу. Они встретились в кофейне на окраине города. Наоми попыталась вызвать сочувствие и завоевать расположение женщины, рассказав ей историю о похищении и пытках. Она также показала Кьяре свое видеообращение в «ТикТоке», которое разместила в своем аккаунте на «УитчТок», надеясь завоевать ее симпатию и склонить на свою сторону.
Этот подход не сработал – по крайней мере, не полностью. Убедило Кьяру другое – поездка сегодня утром в итальянский банк. Буря умчалась, и отделение открылось. В банке Наоми опустошила свои расчетный и сберегательный счета, сняв пятнадцать тысяч евро. Все деньги она отдала Кьяре – вместе с обещанием выплатить еще, если им удастся освободить Тэга.
– Антонио уже идет, – сообщила Кьяра, обернувшись. – Как я и говорила.
Ухватившись за ручку двери, Наоми тоже повернулась, но Кьяра остановила ее, дотронувшись до колена. Вместо того чтобы снова призывать к терпению, она передала девушке ожерелье с амулетом.
– Береги себя.
Наоми приняла защитный амулет, тронутая ее жестом и щедростью. С другой стороны, пятнадцать тысяч евро – высокая цена за наполненную солью безделушку.
Пока она надевала амулет, из-за угла появилась группа из десяти молодых людей – в боксерах, ботинках и шарфах. Должно быть, их вчерашние выходки произвели на Кьяру и Антонио сильное впечатление. Парни пели и обнимались, размахивая бутылками пива. Пройдя мимо внедорожника, они продолжили движение по кварталу к отелю.
На некотором расстоянии за группой следовал Антонио – в неизменном пуховике «Монклер» и шапке «Богнер». Только теперь на нем были еще и солнцезащитные очки «Оукли», отражавшие яркое утро.
Надев такие же очки, Наоми вышла из внедорожника. Ей также одолжили пуховик «Монклер», который она надела поверх своей одежды.
Антонио галантно взял ее под руку.
–
Впереди них шумная компания добралась до отеля и окружила одинокого охранника, который изо всех сил пытался разобраться в ситуации с группой полуобнаженных парней. Последние же толкали и подначивали его, предлагая бутылку. Охранник положил руку на кобуру, но, прежде чем он успел сделать что-то еще, из ниоткуда появился нож, острие которого прижалось к его сонной артерии. Бесцеремонно схватив бедолагу за руки, веселая толпа с шутками и смехом оттащила его с поста.
Пока охранника уводили, Наоми и Антонио юркнули в вестибюль. Никого из постояльцев там не было, а из-за стойки администратора выглядывал испуганный консьерж. Похоже, мародеры успели нанести отелю немалый ущерб.
Антонио громко, без видимой причины, рассмеялся, привлекая внимание другого солдата, стоявшего у подножия лестницы. Пара приблизилась к нему, и Антонио громко крикнул что-то по-итальянски.
Охранник поднял руку, преграждая им путь, но Антонио, притворившись, что споткнулся, ткнул в него «Тейзером», который держал в опущенной руке, и попал в незащищенное место, в подмышку. Разряд оказался настолько сильным, что охранник рухнул на ступени. Антонио еще раз ударил его электрошокером, затем, не встретив никакого сопротивления, забрал пистолет и передал «Тейзер» Наоми.
Вместе они помчались вверх по лестнице, опасаясь, что шум мог встревожить остальных. Коридор на втором этаже был пуст. Очевидно, командир отряда наемников забрал большинство своих людей для штурма горы, оставив минимальную охрану для пленника с церебральным параличом, который не представлял никакой угрозы.
Покореженная дверь в их номер криво висела на петлях. Из комнаты доносились два голоса, мужской и женский. Судя по тону, они были недовольны чем-то, злились и ругались.
– Попробуйте еще раз! – раздраженно крикнула женщина.
Наоми узнала ее по голосу – та самая индианка, Берман.
Антонио шагнул вперед, беря инициативу на себя. Заглянув в щель между дверью и косяком, он вдохнул и ворвался в комнату с пистолетом наготове.
Мгновение спустя Наоми вздрогнула от грохота. Вот только стрелял не Антонио, потому что он вылетел из комнаты, раненный в плечо, и выронил пистолет. Наоми от столкновения с ним шлепнулась на задницу. Тем не менее она схватила оружие, но не успела поднять его, как в коридор вышел мужчина в бронежилете. Солдат навел пистолет на Антонио…
И снова оглушительный грохот. Только на этот раз в другой стороне коридора. Наоми обернулась и увидела Кьяру.
Наемник, получивший пулю в шею, захрипел и свалился на пол – Антонио успешно выполнил подсечку.
Кьяра помогла Наоми подняться:
– Быстрее.
На плече Антонио уже проступала просочившаяся через пуховик кровь. Тем не менее он забрал у Наоми пистолет. Из комнаты донесся звук хлопнувшей двери.
Тревожась за Тэга, Наоми бросилась в комнату вместе с остальными. Индианка Берман успела выйти на балкон, где и стояла сейчас с пистолетом в одной руке и спутниковым телефоном с антенной в другой.
Кьяра быстро оглядела комнату, опасаясь спрятавшихся наемников. Антонио же сосредоточился на другом и, не теряя времени, выстрелил в женщину на балконе. Понимая, что сопротивление бесполезно, Берман отбросила в сторону пистолет и подняла руку. Но телефон она по-прежнему держала возле уха.
«Вызывает подкрепление?»
Наоми бросилась к балконной двери, но, едва сделав пару шагов, увидела на диване Тэга, лежащего на спине без признаков жизни, с посиневшим лицом и остекленевшими глазами. На груди, под разорванной рубашкой, виднелись ожоги от дефибриллятора, стоящего рядом на полу.
«Нет…»
Беззвучный крик ярости буквально взорвал ей голову. Наоми ворвалась на балкон. Берман отступила к перилам, все еще сжимая телефон. Она, должно быть, вышла, чтобы поймать спутниковый сигнал, так как сотовой связи в городе все еще не было. Увидев Наоми, индианка наконец сдалась и отвела руку с телефоном в сторону.
– Это не я… я не виновата, – взмолилась она. – Его организм просто не выдержал. У него начались судороги. Мы пытались его реанимировать. Клянусь!
Наоми было наплевать на оправдания. Воспользовавшись единственным подручным оружием, она ткнула электрошокером в живот Берман. Индианка вскрикнула и замерла, дрожа, в скрюченной позе. Не в силах остановиться, Наоми врезалась в нее плечом, получив долю разряда от электрошокера, прежде чем тот автоматически отключился.
Берман перевалилась через перила и полетела вниз головой. От удара о расчищенную от снега мостовую ее череп треснул, и шея неестественно выгнулась. Несколько секунд тело билось в конвульсиях. Индианка была еще жива, но недолго.
Наоми отвернулась и, пошатываясь, вернулась в комнату. Кьяра стояла на коленях рядом с Тэгом.
Вдалеке завыли сирены – сюда определенно спешила полиция.
–
Наоми не поняла. Кьяра повернулась к ней.
– Пульс еще есть.
– Что нам теперь делать? – спросила Шерин, подавляя панику. Даже на глубине гул вертолетов оглушал; металлические каркасы коек дребезжали. Из лестничного пролета налетел, неся с собой облачко снежной пыли, мощный порыв ветра.
Дункан посмотрел вверх:
– Должно быть, один из вертолетов пролетел над башней.
– Гадать им не придется, – хмуро проворчал Арчи. – Этот бункер как раскаленный уголек на снегу.
– Они будут здесь очень скоро, – согласился Лоран.
– Может быть, и нет, – сказала Руссо. Ее уже ввели в курс дела, так что она понимала, какая опасность им грозит.
Лоран вскинул брови:
– Что вы хотите этим сказать?
– Я знаю эти горы. Могу выиграть для вас немного времени. – Руссо указала на Дункана. – Вы, молодой человек, идемте со мной. И поживее.
Прежде чем кто-либо успел возразить или задать вопрос, женщина повернулась и направилась к ступеням, прижимая к себе раненую руку. Дункан оглянулся на своих товарищей, явно озадаченный не меньше остальных, и поспешил за ней.
Шерин посмотрела на нишу в стене и сняла сумку:
– Может, нам сжечь книгу?
Лорана ее предложение ужаснуло.
– Это единственный ключ к двери, – объяснила она. – Если уж на то пошло, мы можем не отдать сокровище Братству.
– Уничтожив книгу, мы лишь задержим их. Устранив нас, они в конце концов привезут экскаватор и выкопают золото.
– Пусть так, но без дневника Сен-Жермена они потеряют последнее сокровище, то, что зашифровано Третьим Речением.
Лоран медленно покачал головой:
– Потерю понесет не только Братство, – с горечью сказал он, – но и весь мир. Уж лучше пусть оно победит здесь и подарит человечеству надежду на лучший исход в будущем.
– О какой надежде можно говорить, если ключом завладеет враг? – возразила Шерин. – Заполучив то, что скрывает Третье Речение, эти мерзавцы могут устроить человечеству большие неприятности.
– А я все равно предпочел бы рискнуть. Братство не едино, различные фракции внутри организации воюют друг с другом. Нам остается лишь надеяться, что у них победит менее темная сторона.
Шерин нахмурилась – согласиться с такой оптимистической точкой зрения она не могла, помня, сколько раз по ночам молилась за то, чтобы отец повернулся к ней светлой стороной.
Уж лучше полагаться на проверенную временем поговорку насчет того, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.
– Так что нам все-таки делать? – спросил Арчи, повторяя предыдущий вопрос Шерин.
Лоран повернулся к нише и вздохнул:
– Мы откроем эту дверь. Прежде чем умереть, я хотел бы увидеть, какое сокровище за ней скрыто.
Арчи покачал головой:
– Вот этого, насчет умереть, я предпочел бы по возможности избежать. Может, там есть черный ход… Какой-то способ выбраться отсюда живыми.
Шерин знала, что такой вариант маловероятен. Они уже использовали все свои счастливые шансы. В Кингс-Хаус, в Шато-Барбье. Но здесь такое было бы невозможно, и в этом она не сомневалась.
Тем не менее Шерин расстегнула сумку и вытащила окованную медью книгу, приняв решение и согласившись с Лораном в одном.
«Я тоже хочу увидеть это сокровище».
Подойдя к нише, Шерин поместила в нее книгу. И как раз в этот момент рев вертолетов почти стих. Должно быть они приземлились на плато размером с футбольное поле неподалеку.
– Нам стоит поторопиться.
Лоран шагнул вперед, достал из кармана куртки кожаный футляр, открыл его и вытряхнул на ладонь два магнита. Шерин отступила, чтобы не мешать ему.
Как и прежде, Лоран установил полюса магнитных стержней сверху и снизу хрустального шара, затем медленно провернул «око» на полный оборот. Как только это было сделано, медные обручи со щелчком раскрылись.
Все отступили.
Но ничего не произошло.
– Может, нам стоит попробовать… – начал Арчи.
Его остановил гулкий, подобный гонгу, звон. Казалось, звенела сама каменная стена. Трещина, образовавшая у них на глазах прямоугольник, очертила нишу, и весь очерченный участок медленно опустился вниз.
Шерин вспомнила слова Лорана, объясняющие источник этой предполагаемой магии: алхимия магнетизма, действующая между механизмами внутри дневника Сен-Жермена и магнетитом в окружающей породе.
– Книга! – предупредил Арчи.
Шерин вздрогнула, но успела среагировать и, бросившись вперед, выхватила том из ниши, прежде чем плита опустилась. Прижав книгу к груди, она торопливо отступила.
«Нам нельзя ее потерять».
Плита полностью ушла в пол, и за порогом открылись ступени, уходящие в глубь горы.
Дрожа от волнения – сколько времени у них осталось? – Шерин подошла ближе и посветила фонариком вниз. На них пахнуло затхлым воздухом, без сомнения, насыщенным ядом. И все же, презрев опасность, она сделала первый шаг к скрытой в горе тайне.
«Что ж, давайте посмотрим, что мы купили ценой наших жизней…»
Дункан стоял рядом с Руссо у входной двери бункера. Справа от них ветер закружил поземку, мешая как следует рассмотреть большое плато у подножия горы. Два вертолета уже сели, и теперь на глазах у него снижался и садился третий. Лопасти месили воздух, сметая с камней порошу, снег и лед. Из открывшихся люков на снег высыпали люди в черном боевом облачении и шлемах, с оружием наготове. Дункан попытался сосчитать их, но помешал снежный шквал.
«Что ж, по крайней мере, если я не вижу их, то, надеюсь, и они не видят меня».
Он повернулся к Руссо, которая склонилась над открытым рюкзаком. Как и она, он уже закрепил на ботинках пару снегоступов.
– Двигаемся быстро, – проинструктировала Руссо. – Не только туда, но и обратно.
Дункан промолчал. Он и не собирался оставаться снаружи дольше необходимого. Руссо выпрямилась, достав из рюкзака желтую трубку толщиной с его предплечье и такой же длины. С одного конца трубки свисал фитиль.
– Здесь килограмм тротила. – Она протянула ему трубку. – Так что не мешкай.
Он кивнул, успев заметить в ее рюкзаке еще один заряд.
«На случай, если в первый раз не получится…»
Дункан потер плечо, готовясь. Руссо указала на выход:
– С этой точки я не могу оценить местность. Выйдем вместе. Я выберу место получше. А тебе стоит подтвердить навыки регбиста.
Пока она готовилась к вылазке, он успел рассказать о своих спортивных достижениях. Это не было хвастовством – скорее попыткой успокоиться.
«Я справлюсь».
Руссо еще раз взглянула в сторону открытого плато, по-прежнему скрытого клубящейся снежной пылью:
– Пошли.
Они вышли из бункера, пригнувшись, и нырнули под густую бахрому сосулек. Снегоступы помогли взобраться на обледенелый холм над входной площадкой, откуда Руссо провела его к краю обрыва над головокружительной пропастью.
Пока она изучала ситуацию, с соседнего плато донеслись резкие голоса и отрывистые команды. Тем не менее Руссо сохраняла спокойствие: потерла пальцами губы, посмотрела, щурясь, вверх и наконец указала перевязанной рукой на участок карниза между бункером и обрывом.
– Туда. Сможешь забросить заряд так далеко?
– Ничего другого не остается.
–
Дункан протянул ей желтую трубку. Она щелкнула зажигалкой и поднесла пламя к фитилю. Шнур вспыхнул, и огненная точка медленно поползла к заряду.
– Быстрее, – поторопила Руссо.
Дункан осторожно отступил на шаг и занес руку.
Руссо уже объяснила свой план. Работа биолога не ограничивается хорошей погодой. В рамках своего проекта она проводила многие зимние месяцы в горах и хорошо знала, сколь непредсказуемы снегопады и сколь опасны лавины. Заботясь о собственной безопасности, она научилась распознавать угрозу, предвидеть ее и действовать соответственно – с помощью взрывчатки вызывать сход лавин и тем самым снимать давление на склонах. Дункану оставалось лишь положиться на ее компетентность и надеяться, что она правильно все просчитала.
Состроив подходящую случаю гримасу, он прицелился, развернулся и с силой выбросил руку вперед. Занимая на поле позицию флай-хава, главного разыгрывающего, Дункан много раз исполнял похожий бросок, пас «Хейл Мэри», в надежде изменить исход игры.
«Но, конечно, ни один из тех бросков не может сравниться по важности с этим…»
В тот момент, когда горящая трубка отправилась в свой недолгий полет, раздался треск автоматной очереди, и пули высекли искры из кирпичей и камня. Их заметили.
Дункан вздрогнул и задел большим пальцем красный колпачок заряда. Трубка завертелась волчком, а сам он пригнулся, пережидая стрельбу. К счастью, расстояние и кружащийся снег мешали вести прицельный огонь. По крайней мере, пока.
Подняв наконец голову, Дункан критически оценил свой бросок. Заряд вонзился в карниз наверху и застрял в снегу. Висел он ненадежно, грозя вот-вот сорваться. Увы, попытка не достигла цели. И, учитывая, что они стали мишенями, второго шанса уже не будет.
Руссо толкнула его плечом:
– Двигайся.
Они торопливо перебрались через холм и спустились за его гребень. Пули вреза́лись в снег и рикошетили от фасада бункера. Приподнявшись, Дункан увидел, что заряд все еще висит на месте, и огонек фитиля мерцает на фоне снега. Но наблюдать за своей работой было некогда. Руссо схватила его за руку и потащила к двери бункера.
Вместе они нырнули головой вперед через порог. Мощный взрыв потряс мир и на мгновение оглушил его. Дункан проскользил по полу и перекатился, когда снежная стена с оглушительным грохотом обрушилась на проем и волна снежной пыли и льда засыпала его ноги по колено. Задыхаясь, он выполз по-крабьи из холодного плена и вытащил за собой Руссо.
К этому времени помещение погрузилось во тьму и освещалось только мерцающим заревом в соседней башне. Ледяные кристаллы висели в воздухе, отражая пламя и напоминая горящий пепел.
Дункан уставился на снежную стену, блокирующую выход. Сквозь нее пробивался слабый свет. А значит, преграда была не такая мощная, какой могла бы быть, будь его бросок точнее.
Руссо похлопала его по ноге:
– В следующий раз получится лучше,
– Уж лучше пусть его не будет, – пробормотал Дункан и поднялся. Да, бросок получился не очень, но теперь врагам будет труднее прорваться внутрь.
Он повернулся к Руссо и помог ей подняться:
– Вы выиграли нам время. Как и обещали.
– Но ненадолго.
Дункан кивнул в сторону лестничного пролета:
– Я спущусь и предупрежу остальных. Они, наверное, гадают, что случилось.
– Хорошо. Я покараулю здесь. – Руссо огляделась. – И поосторожнее с Катчем. Он где-то здесь и, скорее всего, не в настроении.
«Нас таких двое. – Дункан взглянул на снежный завал. – А может быть, и больше…»
Насупленный, с красным от злости лицом, Кир протопал под медленно вращающимися лопастями. Пилоты держали двигатели на малых оборотах, чтобы их не заклинило на холоде. Пригнувшись, он выбрался на площадку и направился к капитану Ферхату.
– Что будем делать? – прокричал Кир, стараясь перекрыть рев трех работающих на холостом ходу машин.
Ферхат изучал занесенную снегом стену бункера в бинокль.
– Секунду, – бесстрастно произнес он.
Кир попытался понять по выражению лица капитана, что тот думает, но его черты скрывали поликарбонатный козырек шлема и черная балаклава – как и у всех тринадцати бойцов его команды.
Кир поежился. На нем была парка в комплекте со шлемом, специально заказанные для этой экспедиции. В качестве дополнительной предосторожности он носил под паркой кевларовый бронежилет. Но ни то ни другое не спасало от обжигающего щеки холода. Вращающиеся лопасти взметали мелкую снежную пыль, и каждый вдох был словно вброс льда в легкие.
По крайней мере, этот ублюдок Тиссо страдал так же. Кардинал и его молодой спутник обсуждали что-то шепотом, прижимаясь друг к другу так, будто собирались поцеловаться. Кир не стал снабжать их шлемами или бронежилетами, наказав этим пренебрежительным жестом за настойчивое желание присоединиться к экспедиции.
Ферхат наконец опустил бинокль.
– Ну? – Кир пристально посмотрел на него.
– Должен признать, ловко придумали. – Капитан махнул рукой в сторону крутой тропы, ведущей от плато к бункеру. – Но мы легко расчистим тропу лопатами. Она узкая, и снега там немного. Потеряем час, не больше.
Кир кивнул – такой вариант его устраивал, – но Ферхат еще не закончил. Он повернулся и указал на мощную снежную лавину, накрывшую фасад бункера и запечатавшую вход.
– А вот это – проблема. И чтобы это убрать, может потребоваться полдня или больше.
– Мы не можем позволить себе такую роскошь. Нам нужно проникнуть туда, пока наше присутствие здесь не привлекло повышенного внимания.
– Понял. – Ферхат повернулся. – Я это предвидел. И, возможно, у меня есть решение, способное ускорить процесс. Но оно предполагает некоторый риск.
– Что за решение?
Капитан обернулся и кивнул двум своим людям. Те вынесли из вертолета длинную серую трубу, установленную на металлической двуноге.
Кир узнал это оружие – и теперь пытался решить, разумен Ферхат или безумен.
Солдаты подошли к ним и начали устанавливать реактивный гранатомет.
Присев на корточки на ступеньках лестницы, все трое – Шерин, Лоран и Арчи – светили фонариками вниз, но кромешная тьма надежно скрывала свои тайны. Ступени спускались под крутым углом, уходя к сердцу горы.
Минуту назад их остановил взрыв, отголоски которого докатились сверху. За ним последовал оглушительный грохот, как будто прямо над ними прошел товарный поезд.
– Лавина, – выдохнул Арчи. – Я слышал такое же при проведении противолавинных мероприятий, когда пару зим назад катался в Церматте.
– Это Руссо, – догадался Лоран. – Она же говорила, что постарается их задержать.
Шерин представила погребенный под снегом бункер.
– Сколько времени это нам дает?
– Неизвестно, – сказал Лоран.
Арчи оглянулся:
– А как же Дункан и Руссо?
Лоран покачал головой:
– Ждать их мы не можем – воздух здесь отравлен. Продолжаем спускаться.
Хотя Шерин и тревожилась за оставшихся наверху, спорить она не стала. Голова раскалывалась, и в глазах начало темнеть.
«Что же это за яд такой?»
Теперь впереди шел Лоран, задавший более высокий темп. Шерин шла, одной рукой прижимая к груди книгу Сен-Жермена и держа во второй фонарик. Стены здесь были почти гладкие – то ли их сточила бегущая вода, то ли они были выплавлены неким таинственным способом.
– Ступеньки кончаются, – объявил Лоран.
«Слава богу…»
Подойдя к нему, Шерин и Арчи попытались выглянуть из-за спины высокого француза. Но когда они остановились у последней ступеньки, луч фонарика Лорана выхватил туннель, уходящий еще дальше.
«Как далеко он идет?»
Лоран потер ладонью переносицу, но боль его не остановила – лишь отвлекла ненадолго. Он шагнул на последнюю ступеньку, и она вдруг просела под его весом. Потеряв равновесие, он споткнулся, шагнул в туннель и упал на одно колено.
Никто не проронил ни слова. Все затаили дыхание.
Знакомый скрежет камня позади них отозвался эхом. Шерин посветила вверх, успев уловить неясное движение. Но и того, что она увидела, хватило, чтобы все понять.
– Нас замуровали.
Арчи посмотрел на злосчастную ступеньку:
– Еще одна ловушка…
Шерин вспомнила рассказ Лорана о ловушках в Ливии, охранявших вход в хранилище. Француз упоминал о чувствительном к давлению механизме, который едва не обрушил пещеру с сокровищами.
– Я сглупил, – признал, поднимаясь, Лоран.
Шерин глубоко вздохнула, стараясь подавить тошноту и говоря себе, что это от стресса, а не от яда.
– Застряв здесь, – предупредила она, – мы долго не протянем.
Лоран повернулся и посмотрел в туннель.
– Тогда молитесь, чтобы там было не только сокровище, но и способ отключить ловушку, которая держит нас в западне.
– В таком случае, – сказал Арчи, – нам лучше найти его побыстрее.
Дункан прижал ладони к камню по обе стороны от ниши в стене. Провел пальцами по краям в том месте, где должна быть дверь. И все равно ничего не обнаружил. Минуту назад, прибежав сюда с фонариком, он мельком успел увидеть, как поднимается каменная плита, и услышать глухой скрежет камня. Он опоздал на несколько шагов. Проем закрылся у него на глазах, словно его и не было.
Сдержав стон отчаяния, он отступил и крикнул:
– Шерин! Арчи! Лоран!
Вряд ли его голос мог пробиться сквозь толстую плиту доломитовой породы, но он все же прильнул ухом к вееру трещин, окружающих нишу, надеясь, что его крик каким-то образом проник по ту сторону. И с замиранием сердца ждал ответ.
Дункан отступил на шаг, отметив, что книги тоже нет – ее, скорее всего, взяли те, кто ушел. А без книги дверь никак не открыть.
Он перевел дух. Голова трещала, сердце норовило выпрыгнуть из груди, к горлу подступала тошнота. Дункан знал, что дело не только в панике. Токсин в воздухе медленно травил его.
Теперь, когда внешняя дверь бункера заблокирована снегом, внутри станет только опаснее. И еще хуже то, что троица, исчезнувшая внизу, оказалась замурована еще надежнее и идет сейчас прямо к источнику яда.
В отчаянии Дункан заломил руки – впервые с самого детства. И едва не выронил фонарик.
«Что я могу сделать?!»
Он отступил на шаг… еще… Ответ пришел. Чтобы помочь остальным, он мог сделать только одно. Выиграть им время. Столько, чтобы они смогли найти выход.
Осознав это, Дункан резко развернулся и бросился прочь от испещренной трещинами стены. Потом помчался по ступеням вверх. В какой-то момент он почувствовал, что дух деда смотрит на него сверху, помогая ему принять этот долг.
«Защищать крепость даже ценой жизни».
Теперь, когда каменная плита замуровала их в подземелье, тройке искателей сокровищ не оставалось ничего другого, как только идти дальше в глубь горы. Первым, прихрамывая – он сильно ушиб колено, когда упал, – шел Лоран. Но его травма была наименьшей из их проблем.
В животе у Шерин как будто работала бетономешалка. Тошнотворная желчь плескалась у горла. Каждый удар сердца отзывался в голове болью, которая пробивала от затылка до подбородка. И все же Шерин и двое ее спутников продолжали брести по ядовитому туннелю.
На очередном крутом повороте Лоран снова споткнулся – но не из-за поврежденной ноги.
– Нашли…
Шерин и Арчи подтянулись к нему.
Лоран медленно продвинулся еще на несколько шагов. Впереди туннель выходил в огромное пещерное пространство. Свет фонарей отражался золотистым сиянием, словно поджигая все, что лежало внутри. Пока шли к концу туннеля, никто не проронил ни слова. У входа в пещеру все трое остановились, в изумлении озираясь по сторонам.
Пещера была вырублена в виде куполообразного свода, поддерживаемого резными дорическими колоннами из темного доломитового камня. Колонны обрамляли крошечные часовенки, высеченные глубоко в стенах. Некоторые, казалось, вели в другие помещения, образуя, вероятно, лабиринт неисчислимых богатств.
В одной только этой камере золото сияло повсюду. На стенах висели трубы длиной в ярд и ряды позолоченных щитов, превратившихся в свете фонарей в огненные зеркала. Над головой с потолка свисали десятки массивных фонарей и кадильниц. На полу открытые сундуки демонстрировали тарелки, кубки, чаши и короны.
– Храмовые сокровища, – благоговейно прошептал Арчи.
Шерин кивнула.
Однако самыми поразительными элементами зала были массивные семисвечники – древние меноры, – стоящие на постаментах, высеченных прямо из каменного пола. Хотя современная ханукальная менора имеет девять ветвей, древнейшая из них – и до сих пор используемая как символ в синагогах и на гербе Израиля – имела лишь семь. Три исполинские реликвии возвышались с каждой стороны зала – каждая высотой по плечо Лорана, со стволом толщиной в его запястье и все из чистого золота.
Группа медленно продвинулась дальше.
– Посмотрите туда, – прошептал Лоран, направляя луч фонаря вперед.
В глубине подземного зала внимание к себе привлекала седьмая менора, стоявшая в арочной нише, отдельно от остальных и во многом отличная от них. Прежде всего она была на треть выше, ее ветви толще и грубее. Глядя на нее, на ее неровные шероховатые поверхности, казалось, что она выросла на этом месте из камня, а не вышла из-под руки мастера. Это впечатление усиливалась темно-серым металлом, почти того же оттенка, что и окружающий ее доломитовый камень.
Но даже это было не самой странной ее особенностью.
– А что там под ней? – спросил Арчи.
Тайна притягивает…
Вокруг каменного постамента меноры серебрилась и переливалась канавка, до краев наполненная густой жидкостью – словно расплавленное зеркало окружило его со всех сторон. Подойдя ближе, они смогли оценить истинные масштабы этого странного водоема. Оказалось, что это не просто канавка шириной в фут перед реликвией: за ней арка ниши открывала проход в другое помещение, еще большее, чем это. И там обнаружилось целое море той же жидкости с металлическим отливом, отражавшей лучи их фонарей.
– Это еще, черт возьми, что такое? – в недоумении проворчал Арчи.
– Тот самый ядовитый источник, – ответила Шерин и отступила.
– Что ты имеешь в виду? – Арчи повернулся к ней.
– Это озеро ртути. Той самой ртути, которую раньше называли живым серебром. Хотя этот металлический элемент остается жидкостью при комнатной температуре, со временем он начинает выделять токсичные пары.
– Нейротоксин, – уточнил Лоран. – Подобные водоемы, только гораздо меньшего размера, находили на других археологических объектах. Еще в две тысячи четырнадцатом году ртуть обнаружили в храме Пернатого Змея в Мексике. Ходят слухи, что в гробнице первого императора Китая текут реки этого металла.
– Нам не следует здесь находиться, – предупредила Шерин. – Без вентиляции и масок – никак. Будем лишь надеяться, что ртуть здесь менее токсична. Возможно, это какая-то более безопасная амальгама.
Арчи прикрыл ладонью рот, как будто это могло помочь.
– Но зачем Сен-Жермен, или тот, кто построил это место, наполнил его настолько опасной штукой? Только для того, чтобы устроить смертельную ловушку?
– Возможно, не только для этого, – ответил ему Лоран. – Алхимики всегда почитали ртуть. Видели в ней Первоматерию, металл, из которого возникли все остальные металлы. Поэтому и верили, что ртуть так важна для их экспериментов по трансмутации.
– Превращению свинца в золото, – пояснила Шерин и, отступив от одиночной меноры у разлившегося озера ртути, подошла к массивной золотой плите – около трех футов в длину и вдвое меньше в ширину, – подобно алтарю заставленной предметами культа: чашами, кувшинами, блюдами, светильниками.
– Еще одна священная реликвия из Второго Храма, – прокомментировал Лоран, заметив ее внимание. – Стол хлебов предложения. В субботу на нем выкладывали двенадцать хлебов, представлявших двенадцать колен Израилевых, в честь манны, данной иудеям, бежавшим через пустыню.
Шерин понимала историческую важность такого открытия. Однако блестящее золото словно насмехалось над тусклым канделябром в нише.
«Сделано ли это умышленно, с какой-то целью?»
– Думаешь, это та самая менора, которую украли римляне? – спросил Арчи. – Святейшая из священных иудейских реликвий?
– Она не из золота, – напомнила ему Шерин.
Он кивнул:
– Она из свинца.
– Что?
Шерин повернулась к Лорану:
– Думаю, я знаю, как отсюда выбраться.
Шерин ждала, пока Лоран, сняв с плеча рюкзак, искал в нем то, что она попросила. Арчи стоял в стороне.
– Зачем нам зажигалка?
Она указала на свинцовую менору, как будто это было очевидно.
– Чтобы доказать, что мы понимаем. – Подняла книгу, которую все еще держала в руке, и посветила фонариком на рельефную обложку. – Сен-Жермен сделал этот символ своей подписью. Он представляет четыре алхимических элемента: землю, огонь, воду и воздух.
Арчи пожал плечами, явно озадаченный. Шерин стиснула зубы, сопротивляясь пульсирующей головной боли.
– Кто-то изготовил свинцовую копию самой священной меноры. Возможно, настоящая спрятана где-то здесь, внизу. Хотя могла и пропасть, я не знаю. Но тот, кто создавал эту сокровищницу – Сен-Жермен или ученые его круга, – хотел, чтобы мы поняли основополагающие принципы алхимии. – Она сделала широкий жест рукой. – Здесь все это связано воедино. Нам не хватает одного – того, что объединяет все это.
– Алхимического огня, – закончил за нее Лоран, доставая зажигалку.
Шерин кивнула, вызвав еще одну атаку боли.
«Мы должны выбраться отсюда…»
Лоран подошел к меноре и встал на цыпочки, чтобы рассмотреть крошечные чашечки, венчающие каждую ветку.
– Чашечки наполнены черной металлической жижей. Возможно, это другая форма ртути. Но фитилей нет.
Взглянув на книгу, Шерин вспомнила, чем пропитаны ее страницы.
– Может быть, это что-то горючее…
Лоран кивнул, щелкнул зажигалкой, протянул руку и, отвернувшись, опустил огонь в чашечку. Содержимое вспыхнуло ярким пламенем.
– Ты права, – выдохнул Арчи.
Огонь взметнулся из чашечки на целый фут. При этом воздух вокруг него словно светился.
Арчи бросил взгляд в сторону выхода:
– Продолжай.
Лоран направился ко второй ветке, а Шерин попыталась рассуждать вслух:
– В Африке. На тех вулканических полях. Все ловушки были из камня. Даже чувствительный к давлению детонатор удалось остановить, когда на него толкнули тяжелую тележку с рудой.
– К чему ты клонишь? – спросил Арчи.
– Я думаю, что ливийский объект представлял собой алхимический элемент земли, – объяснила она. – Настоящий Храм Земли.
Между тем Лоран зажег третью ветку, отчего воздух вокруг засветился еще ярче.
– Так ты думаешь, что мы стоим в Храме Огня?
– Возможно. Посмотрим.
Они молча ждали, когда Лоран зажжет все семь веток. Воздух искрился и светлел, создавая вокруг меноры нечто вроде нимба.
Присмотревшись внимательнее и потянув носом, Шерин уловила запах раскаленного металла.
– По-моему… думаю, то, что питает этот огонь, выжигает пары из воздуха. Какой-то странный алхимический трюк…
Она взглянула на серебристое озеро – а не горючее ли оно? Если да, то, учитывая огромные размеры резервуара, любой огонь в нем мгновенно превратился бы в адское пекло.
Лоран зажег последнюю ветку и отступил.
– Каким бы странным ни был этот алхимический трюк, – позаимствовав выражение Шерин, сказал француз, – воздействует он не только на воздух.
Она снова обратила внимание на менору. Воздух вокруг нее раскалился, и поверхность канделябра начала размягчаться. Свинец – или, возможно, какой-то его сплав – начал стекать по стволу густыми, тяжелыми каплями.
На глазах у трех наблюдателей капли соединялись в ручейки, которые падали на постамент и переливались в серебристую канавку.
– Ну и ну, – прошептал Арчи.
По мере того как тусклый верхний металл отслаивался, под ним проступало нечто новое.
Золото.
Словно статуя, освободившаяся ото льда, древняя реликвия явила себя во всей красе.
Шерин знала, на что смотрит.
– Я ошибалась. Ее не спрятали в каком-то другом месте. Она не потерялась. Она здесь, перед нами.
Лоран кивнул:
– Святейшая из святынь…
– Что это было? – спросил Арчи. – Мы превратили свинец в золото?
Шерин покачала головой:
– Нет. Это просто фокус. Символическое достижение вожделенной цели алхимии – превращение свинца в золото. Возможно, подобные демонстрации и породили легенды об алхимиках, преуспевших в этом деле.
Лоран почесал подбородок.
– Некоторые действительно утверждали, что Сен-Жермен мог совершить это чудо.
Последние капли свинца стекали и исчезали в ртутном резервуаре. А когда весь лишний вес сошел, случилось последнее чудо.
В постаменте под менорой раздался резкий щелчок.
– Еще один чувствительный к давлению детектор, – прошептала Шерин.
За спиной у них заскрипело.
Шерин обернулась. Она уже знала, что происходит.
– Дверь открывается. Мы открыли ловушку. Мы свободны.
Но некоторые чудеса сопровождает проклятие.
Когда тайная дверь открылась шире, сверху донесся треск выстрелов.
Моментально поняв, что это значит, Шерин посмотрела на остальных.
«Я снова ошиблась. Мы всё еще в ловушке…»
Дункан все еще держал оборону крепости, хотя и предпочел бы делать это с позиции более прочной. Он стоял на двух коротких балках, торчащих из внутренней стены башни, держась левой рукой за веревку, закрепленную на стальном шипе, вбитом в щель между кирпичами. Локоть правой руки лежал на подоконнике распахнутого окна, из которого в холодную мглу смотрел пистолет Руссо.
До этого Дункан вскарабкался по стене, используя веревку и крючья. Выбоин и трещин хватало, так что зацепиться было за что. Забравшись наверх, он закрепился на высоком уступе, где и находился теперь.
Заняв выгодную позицию у окна, Дункан мог вести огонь по солдатам внизу, пока те пытались расчистить узкую тропу на краю обрыва. Да, покою он им не давал, досаждал как мог, но не более того. Все, что ему удалось, это заставить их быть осторожнее. Опасность не остановила их, они продолжали сбрасывать снег с тропы, укрываясь за снежными валами. В то же время другие солдаты обстреливали башню короткими очередями, то и дело заставляя его укрываться.
Хотя Дункану и удалось задержать их, враг неуклонно продвигался вперед.
«И у меня осталась последняя обойма…»
Снизу донесся голос Руссо:
– Насколько они далеко?
– В тридцати ярдах.
Дункан обдумывал запасной план, но приберегал его на крайний случай.
Яростный шквал огня обрушился на крепость, пули застучали по кирпичам. Несколько влетели в окно и срикошетили от дальней стены у него за спиной. Одна ударила в поясницу – будто мул лягнул по почке. Невольно ослабив хватку, Дункан соскользнул пару футов вниз, прежде чем сумел вцепиться в нее снова. Тем не менее ему удалось удержаться на балках и подтянуться обратно.
Пока щелкали пули, Дункан сидел под оконной рамой, а когда стрельба прекратилась, осторожно поднялся и выглянул.
И сразу понял, почему последний обстрел был таким яростным. Солдаты на тропе бросили работу и бежали к плато.
Дункан пальнул им вслед. Выстрел оказался удачным – пуля попала одному из них в ногу, и он свалился на бок, беспомощно размахивая руками. Ему удалось ухватиться за товарища, но ничего хорошего для них из этого не вышло – оба слетели с обрыва.
Одной пулей двух зайцев…
«Но почему они так внезапно отступают?»
Дункан повнимательнее присмотрелся к вражескому лагерю. Там царило заметное оживление, люди столпились вокруг сложенных мешков с песком. Сосредоточившись на тропе, он не уделял должного внимания тому, что происходило на плато, особенно когда в него стреляли снизу. Похоже, там ждали, пока будет расчищена значительная часть тропы, а дождавшись, выкатили тяжелую артиллерию.
«По-настоящему тяжелую…»
Дункан узнал трубу реактивного гранатомета.
Там, вдалеке, солдат прильнул к прицелу оружия и корректировал наведение.
Дункан выругался и сунул пистолет за пояс. Горячий ствол обжег бедро. Не обращая внимания на боль, он ухватился за веревку и съехал вниз до самого пола. Из-за спешки приземление получилось жестким и болезненным.
Руссо с беспокойством посмотрела на него.
– Что…
Дункан бросился к ней, обхватил за талию и потащил за собой. Он уже сделал два шага в главный зал, когда их настиг чудовищный грохот, сопровождаемый резким свистом. На третьем шаге мир у него за спиной взорвался.
Взрывная волна швырнула их далеко вперед, осыпая камнями и обломками. Прикрыв собой Руссо, Дункан по инерции прокатился несколько ярдов. Дым и пыль ослепили его. Все звуки мира заглушил высокий и ровный звон в ушах. Наконец остановившись, он закашлялся, помотал головой и постарался наполнить воздухом сплющенные легкие.
Дункан поднялся на четвереньки и пополз дальше, таща Руссо за руку. Оглянувшись, он увидел, что у нее сломана голень и из разорванной штанины торчит кость.
– Брось меня, – прохрипела она. Дункан едва разобрал ее слова из-за звона в ушах. – Добирайся к остальным. – При этом ей каким-то образом удалось не выпустить из рук ружье.
Рассчитывать на то, что Руссо сможет оказать серьезное сопротивление, не приходилось. Он посмотрел мимо нее на вход в бункер.
У него на глазах вся башня медленно накренилась наружу. Фундамент был разрушен, и она падала, словно подрубленное красное дерево, увлекая за собой кирпичи и каменную кладку. В какой-то момент гравитация решительно взяла верх и сорвала ее со склона горы. Башня перевернулась и исчезла за краем обрыва.
В просветах между клубами пыли и дыма мелькнули синее небо и заснеженные вершины. Из-за огромной зияющей дыры в фасаде бункера вид стал неправдоподобно панорамным.
Дункан помог Руссо подняться, подхватил на руки и понес. Оставить ее он не мог, понимая, что врага уже не остановить.
Дальнейшая оборона представлялась бессмысленной.
Крепость пала.
Кир шел позади устремившейся к крепости штурмовой группы. Стрелку в бункере удалось подстрелить двоих, но оставшаяся дюжина уверенно прокладывала путь к зияющей ране в склоне горы.
В воздухе еще висел дым от взрыва, камни и кирпичи еще осыпались с разрушенной стены. Но широкая полоса снега и льда была сметена – вместе с немалой частью фасада бункера. Напрасно он сомневался в способностях Ферхата.
И все же успех так воодушевил Кира, что в его сердце почти не осталось места для чувства раскаяния или вины. Один из ключевых принципов лонгтермизма гласил, что нынешние жестокость и бессердечие ничего не значат, когда на карту поставлено будущее. И разве что-то еще имеет значение, когда речь идет об обещании, скрытом в книге Сен-Жермена – продлить жизнь для улучшения состояния человечества? Рождаемость падает по всему миру, угрожая росту, продуктивности и будущему процветанию. Это опасность пострашнее изменения климата. Обещание Сен-Жермена давало надежду остановить эту тенденцию.
«И пополнить мой собственный кошелек…»
Стремясь поскорее сделать следующий шаг вперед – ради блага своего и всего мира, – Кир едва не уткнулся в спину Ферхата. Капитан что-то шептал в рацию, отдавая приказы людям в авангарде. После короткой паузы у входа они ворвались в разрушенный бункер. Солдаты двигались со штурмовыми винтовками с примкнутыми штыками. Один нес гранатомет. Кроме того, на плече у Ферхата висел патронташ с пристегнутыми гранатами. Возможно, с этим был некоторый перебор, но Кир твердо решил: противника лучше переоценить, чем недооценить. В двух шагах от победы он был настроен благодушно и склонялся к тому, чтобы признать упорство сопротивляющегося противника и отдать ему долг уважения. Но теперь, когда до триумфа остался всего один шаг, с игрой в благородство было покончено.
Следом за ним шел кардинал Тиссо со своим помощником. Кир пытался оставить их у вертолетов, но они отказались. И хотя ему хотелось столкнуть обоих с обрыва, он понимал, что Тиссо все еще имеет большой вес в организации. А когда дело дойдет до поиска ключа, сокрытого в сокровищах внизу, или расшифровки книги Сен-Жермена, им вряд ли обойтись без союзника из Хранителей. Только исходя из этих соображений, Кир позволил им двоим плестись за ним. Пусть пользуются его любезностью.
– Верхний этаж чист, – доложил, обернувшись, Ферхат. – Продвигаемся вниз.
Кир указал рукой вперед:
– Да, идемте и заберем наш приз.
Шерин бросилась навстречу, когда Арчи и Дункан вырвались из туннеля в золотой зал. Они вдвоем несли раненую Руссо. Несколько минут назад гору потряс взрыв, а потом все услышали оглушительный грохот камнепада. Она думала, что двое защитников бункера погибли. А потом сверху, от входа в хранилище, донесся голос Дункана – он звал на помощь.
При виде его на глаза у нее навернулись слезы. «Живой…»
Но она знала – возможно, им всем осталось недолго. И эти слезы были по ним всем, по тому, что будет утрачено, отдано в руки тем, кто обратит во зло чудеса, сокрытые в сердце этой горы.
А вот Лоран сохранил хладнокровие и, окинув взглядом приближающуюся группу, мгновенно оценил ущерб и принял решение:
– У меня в рюкзаке аптечка. Нужно остановить кровь и зафиксировать ей ногу.
Служба в вооруженных силах Франции определенно пошла ему на пользу, закалила и приучила моментально переходить от слов к делу. Отстранив Дункана, который едва держался на ногах, он помог Арчи уложить Руссо на пол. У самого Дункана пол-лица было залито кровью, сочившейся из раны на голове. Вдобавок он, вероятно, получил еще и сотрясение.
Шерин отвела его в сторону и помогла сесть на закрытый сундук. Он устало огляделся.
– Вы нашли его…
Шерин кивнула, уже жалея, что им так повезло, и взяла его за руку. Дрожь, липкая холодная кожа – признаки надвигающегося шока.
– Я… я не смог их остановить, – пробормотал Дункан.
Шерин хотела сказать, что вся эта авантюра была с самого начала обречена на неудачу. Что им противостоял безликий враг, обладающий почти безграничными ресурсами. Но вместо этого она дала ему надежду, зная, что так нужно:
– Это еще не конец…
Вверху послышались голоса, отрывистые команды, разлетевшиеся эхом по просторам бункера. Ранее Шерин уже пробовала наступить на нижнюю ступень, чтобы снова запереть их внутри, защитить сокровища. Но ничего не вышло – и, вероятно, к лучшему. Как сказал Лоран, враг в конце концов нашел бы способ прорваться сюда.
«И у меня не было бы ни малейшего шанса увидеть его еще раз, пусть даже ненадолго…»
Дункан посмотрел на лестницу:
– Я думал, может быть, судьба свела всех нас вместе… Что есть некая направляющая рука, а не просто слепой случай и жестокое совпадение… – Он тяжело вздохнул и снова повернулся к ней. – Но, как оказалось, есть только мы.
– Может быть, этого достаточно. – Сжимая в руке книгу, Шерин окинула взглядом комнату. – Посмотри, какое чудо мы открыли…
Она рассказала ему о Храме Огня, о превращении свинца в золото и о преображении, свидетелями которого они стали. Пока Шерин говорила, Дункан улыбался ей сквозь кровь и боль. Он никогда не выглядел таким красивым.
А затем из туннеля в зал вкатился, подпрыгивая и лязгая, небольшой металлический предмет яйцевидной формы.
Арчи поспешно отступил, распознав новую опасность:
– Граната!
Никто не успел и пошевелиться, как грохнул взрыв.
Сгорбившись на темных ступенях, Кир зажал ладонями уши. Этого оказалось недостаточно. Ударная волна пронеслась по лестничному колодцу и сдавила ему грудь. Даже отвернув голову, он почувствовал, как огненная вспышка обожгла глаза.
В этот миг торжества он не заметил боли.
Ранее кровавый след привел их к двери на нижнем уровне бункера, двери, которая открывалась на эту вот крутую лестницу. Капитан Ферхат отправил вперед одного из своих людей, снабдив его прибором ночного видения. Солдат спустился в нижний туннель и доложил о большом зале, заполненном пылающим золотом. Упрямцы засели внутри. Чтобы обезвредить противника, Ферхат приказал солдату бросить в зал светошумовую гранату.
Кир потер глаза. Вот уж взрыв так взрыв…
Как только все стихло, Ферхат резко махнул рукой:
– Вперед!
С десяток солдат бросились вниз по последним ступеням. Ферхат оставил при себе одного.
– Хотите подождать, пока мы полностью там всё зачистим? – обратился он к Киру.
– К черту. Просто проведите нас вниз. – Кир оглянулся на Тиссо и его помощника. – Мы пойдем в арьергарде. Но я хочу убедиться, что ваши люди ничего не повредят.
«Особенно книгу Сен-Жермена, которая куда важнее комнаты, полной золота».
Вот почему Кир лично проследил за тем, чтобы в зал бросили именно светошумовую гранату, а не одну из тех, что висели на разгрузке у капитана. Обнаруженную сокровищницу надлежало сохранить и защитить. Прежде чем войти в бункер, он попытался дозвониться по спутниковой связи до Берман, чтобы та позаботилась собрать имеющиеся людские резервы. Если здесь найдут что-то важное и ценное, им нужно будет заблокировать гору. К сожалению, она так и не ответила, чем вызвала его недовольство. Тем не менее Кир вошел в бункер за Ферхатом и его людьми.
– Пошли. – Он махнул капитану рукой.
Капитан кивнул и двинулся вперед. Кир последовал за ним, оставив Тиссо у себя за спиной. Не потому, что заботился о безопасности кардинала, а потому, что хотел войти первым и завладеть дневником Сен-Жермена.
Войдя в туннель, они услышали впереди крики солдат, требующих сложить оружие. За поворотом маячили огни. Ферхат не спешил, осторожничал, и Кир едва сдерживался, чтобы не подтолкнуть его в спину.
За поворотом им открылся огромный подземный зал; лучи фонарей, укрепленных на солдатских винтовках, метались туда-сюда.
– Чисто! – крикнул кто-то.
Ферхат кивнул Киру назад и повел группу дальше.
Едва переступив порог, Кир на секунду замер, пораженный увиденным.
Повсюду, ослепительным блеском отражая свет, сияло золото. На массивном золотом канделябре в дальнем конце комнаты плясало пламя.
–
Усилием воли оторвав алчущий взгляд от несметных богатств, Кир повернулся к небольшой группе в глубине зала. Они уже отступили к пылающему канделябру, и только последний, молодой мужчина, полз на четвереньках; его лицо заливала кровь из носа.
По команде Ферхата его люди расположились широкой дугой, держа пленников под прицелом. Некоторые из солдат украдкой поглядывали на собранные здесь богатства, но большего не позволил себе никто. Дисциплина в команде капитана всегда была на высочайшем уровне. К тому же все знали, что в конце их ждет щедрая награда.
По правде говоря, Кир не стал бы переживать, если б они забрали все золото. Главное – найти ключ, спрятанный здесь Сен-Жерменом. Первый был потерян при разделе африканского золота, из-за чего и Братство, и Хранители оказались в тупике.
Не видя непосредственной угрозы, Кир протиснулся вперед, к Ферхату, и, скользнув взглядом по комнате, оценил обстановку. Не обращая внимания на сокровища, он искал главную цель. Пятеро пленников стояли плотной группой и, судя по всему, еще не пришли в себя после оглушающего эффекта взрыва светошумовой гранаты. Похоже, они уже смирилась с неизбежным. Некоторые даже подняли руки, показывая, что сдаются. Высокий темнокожий мужчина присел рядом с пожилой женщиной, штанина которой была пропитана кровью. Все они понимали, что проиграли.
А потом он увидел
Молодая женщина – Шерин Карр, судя по всем отчетам, – стояла на коленях перед массивной менорой, прижимая к груди книгу в кожаном переплете. Насколько он мог разглядеть, фолиант был стянут медными полосами. На мгновение Кир перестал дышать.
«Именно так его описывали на протяжении веков…»
Дневник Сен-Жермена.
Он прошел мимо Ферхата и уже протянул руку, чтобы забрать фолиант – для себя, для Братства, для всего человечества. Обещание бессмертия, оно было почти у него в руках…
В просторном помещении выстрел прозвучал ударом грома. Что-то ударило Кира в спину и толкнуло вперед. Обжигающая боль пронзила тело. Он пошатнулся и упал на колени. Оперся на руку. Собравшись с силами, оглянулся. Один из людей Ферхата, тот самый солдат, что остался с капитаном, целился в него.
«Ублюдок… выстрелил мне в спину…»
Кир остался жив лишь благодаря кевларовому жилету под паркой. Но по крайней мере одно ребро было сломано. Боль сковала тело, не позволяя подняться с пола. С губ стекала кровавая слюна. Он снова посмотрел на молодую женщину с прижатым к груди сокровищем.
«Так близко…»
Кир снова оглянулся, ища объяснений.
И прочел их на лице кардинала Тиссо.
Тот вышел вперед и положил ладонь на плечо стрелка. Жест не друга, но хозяина.
Все стало еще яснее, когда Ферхат встал по другую сторону от стрелка.
Тиссо печально улыбнулся, глядя на Кира сверху:
–
Ситуация резко изменилась, и Шерин изо всех сил пыталась понять, что же это все означает. Вот только ее поле зрения оставалось ограниченным мутной багровой пеленой, окружающий мир звучал невнятно, слышимость то нарастала, то пропадала.
Взрывная волна оглушила и ослепила.
«Но мы остались живы…»
Пока.
Секунду назад Шерин видела, как один из этих чужаков направился к ней, вперив взгляд в книгу, которую она прижимала к груди. Потом грянул выстрел, и она вздрогнула, как и остальные. Кроме Руссо. Потеряв много крови, женщина безвольно повисла в объятиях Лорана, погрузившись в забытье.
– Что происходит? – прошептал Дункан, или, по крайней мере, так ей послышалось.
Шерин покачала головой, но вспомнила, что Лоран упоминал о трениях между различными фракциями внутри Братства.
«Не это ли мы сейчас и наблюдаем?»
Теперь она изо всех сил пыталась придумать, как обратить это в свою пользу, но на ум ничего не приходило. Тем более что напротив них стоял десяток солдат с автоматами наготове. Их собственный арсенал – жалкая кучка разнокалиберных пистолетов и дробовик – лежал вне досягаемости на полу.
Понять, что происходит, пыталась не она одна.
Человек, в которого стреляли, повернулся и обрушил всю свою ярость на того, кто стоял рядом со стрелком. Того, кто носил поверх пальто большое серебряное распятие, словно хвастаясь перед всеми своим высоким званием.
– Кардинал Тиссо, – презрительно произнес он, ни секунды не колеблясь в выборе виновного. – Какого черта? Вы спятили?
– Не спятил,
Человек на полу посмотрел на него непонимающе.
– Именно мой отец сыграл ключевую роль в вывозе соломоновых монет из Ливии, – объяснил кардинал.
– Монет, которые потом достались нацистам.
– Разве? – Тиссо склонил голову набок. – Мой отец представил это так?.. Насколько я понимаю, в конце войны царила большая неразбериха…
Эти слова явно ошеломили Маршана. Даже Лоран выругался, поняв, что стоит за этим высказыванием.
– Папаша этого ублюдка, должно быть, украл сокровища у своей же группы и оставил их себе.
– Монеты были переплавлены, – продолжил кардинал. – Затем размещены в швейцарских банках через подставные фирмы, и все это при содействии союзников моего отца.
Маршан повернулся к другому мужчине, стоящему рядом со стрелком:
– Капитан Ферхат, вы участвовали в этом предательстве? Почему? Вы же работали на меня больше десяти лет.
Ферхат просто пожал плечами.
Тиссо кивнул в сторону капитана:
– Он никогда не был вашим человеком – лишь вашим наемником. Солдатом удачи. Верность таких людей покупается золотом. И чем больше золота, тем больше верности.
Сраженный столь циничной откровенностью, Маршан не сразу нашелся, что сказать.
– Так вы пошли на предательство ради того, чтобы украсть еще больше золота?
–
Представив, какие ценности будут безвозвратно утрачены, Шерин ужаснулась. Археологическая, историческая и религиозная значимость этих сокровищ неизмеримо превосходила их стоимость в золоте.
Маршан мрачно уставился на кардинала:
– И что ж это за дело такое?
– У нас с вами одна цель,
– А именно?
– Я оценил важность сотрудничества. Нужно объединить знания Хранителей с ресурсами Братства. – Кардинал Тиссо указал на стрелка. – Оставалось лишь найти родственную душу.
Стрелок шагнул вперед, убрал пистолет в кобуру, поднял руки и снял шлем. Затем, слегка потянув, снял скрывавшую лицо балаклаву.
Маршан ахнул и отшатнулся.
Стрелок не удостоил его вниманием. Того, кто был ему нужен, он нашел взглядом в другом конце комнаты.
– Спасибо, мисс Карр, что сберегли книгу. – Профессор Джулиан Райт протянул руку. – Но теперь я заберу ее обратно.
Наоми ехала в машине «Скорой помощи», которая мчалась по извилистой горной дороге с включенной сиреной. Рядом на каталке лежал Тэг, синеватый оттенок на лице которого слегка посветлел.
«Держись, держись», – мысленно повторяла она, сжимая его руку.
Ближайшая больница находилась в восьми милях от Сан-Вито, в Кортина-д'Ампеццо. После двадцатиминутной тряски по горной дороге над крутым обрывом они добрались до окрестностей городка.
Фельдшер «Скорой», присев у изголовья Тэга, поправлял носовые канюли, через которые шла подача кислорода. Он и его коллега стабилизировали состояние Тэга еще в отеле, используя мешок Амбу, пока действие последних седативных препаратов не ослабло настолько, что он смог начать дышать самостоятельно.
До их прибытия Антонио делал искусственное дыхание Тэгу, а Кьяра следила за пульсом. Как только к отелю прибыла полиция, Наоми отпустила обоих. Она была готова взять всю ответственность на себя.
Что и сделала.
Эти двое не заслуживали того, чтобы еще глубже втянуть их во всю эту историю.
Компанию Тэгу и Наоми в тесном салоне составляли итальянский полицейский и вооруженный офицер-карабинер. Ее правая рука была прикована наручниками к стальной перекладине на стене. Она умоляла позволить ей поехать с Тэгом. Фельдшер поддержал ее, заявив, что Тэг умер бы без ее помощи. Впрочем, их уступчивость скорее объяснялась простой причиной: ближайшая тюремная камера тоже находилась в Кортине.
Его пальцы сжали ее руку чуточку сильнее.
Наоми опустила глаза – Тэг повернул голову; взгляд его стал более осмысленным. Пока они ехали, он несколько раз то терял сознание, то приходил в себя.
– Привет… – прохрипел он, растерянно оглядываясь. – Думаю, тебе… придется заполнить некоторые пробелы в моей памяти.
Наоми невольно рассмеялась, словно сбросив гору с плеч.
«Слава богу…»
Она тоже сжала его руку:
– Там… мне на минуту показалось, что ты… умер.
Тэг тихо кашлянул.
– Люди часто так думают… когда у меня случаются плохие дни. Даже когда я стою на ногах. А этот день был чертовски плохим.
– Ты не дышал. Глаза стеклянные… даже не моргал.
– Меня накачали какой-то дрянью, – напомнил он. – Паралич… он затрагивает межреберные мышцы, сжимает грудную клетку. Наверное, я дышал, но так слабо, что казалось, будто нет. Эти ублюдки, наверное, тоже подумали, что я мертв.
– Может, потому, что ты посинел…
– Цианоз. – Он пренебрежительно махнул другой рукой. – Синею моментально. Ты же видела. Так бывало даже тогда, когда я поднимался к нашей квартире. Кроме того, в тех условиях мой организм уже адаптировался к низкому уровню кислорода.
– Тэг… – Наоми понизила тревожно прозвучавший голос. – У тебя был приступ. По крайней мере, так мне сказала та стерва.
Наоми вспомнила, как Берман грузили в другую машину «Скорой помощи». Удивительно, но женщина тоже выжила. Ее шею зафиксировали в красном мягком ортезе. В лучшем случае она могла остаться парализованной до конца своих дней. На взгляд Наоми, такое наказание было для нее слишком легким.
– У меня иногда бывают приступы, – признался Тэг. – В данном случае организм боролся с введенными препаратами.
Несмотря на попытки Тэга представить все в более легком свете, его лицо выдавало страх – не за себя.
– Наоми… – Он с усилием сглотнул и понизил голос. – Мне кажется, я сказал им, куда пошли остальные. Не уверен.
Она промолчала, не желая накладывать на него дополнительное бремя.
– Все было как в тумане. – Он поднял руку, положил на грудь, где темнели ожоговые отметины, и поморщился. – А вот это я почувствовал. Боль… Думаю, они остановили мне сердце первым разрядом, а потом запустили вторым.
– Но сейчас ты жив. Мы едем в больницу.
Тэг посмотрел на двух вооруженных конвоиров:
– Только ли туда?
– Об этом будем беспокоиться потом. – Она дотянулась до своей шеи, сняла с шеи амулет Кьяры, вложила в руку Тэга и крепко сжала его пальцы. – Тебе лучше держать это при себе. Для дополнительной защиты.
Тэг поднял флакон, наполненный солью.
– Откуда у тебя…
– От друга.
«Скорая» резко повернула, и ее отбросило в сторону. Фельдшер наклонился над Тэгом, чтобы удержать его на месте и не дать упасть. Машина затормозила с визгом, заглушившим сирены.
Они прибыли в больницу. Двое вооруженных конвоиров зашевелились и заговорили друг с другом по-итальянски, готовясь к передаче пациента и заключенной. Задние двери распахнулись и открыли хаос мигающих огней и скопление фигур – одни в форме, другие в костюмах.
Не ожидавшая такого приема Наоми отпрянула.
Лысеющий пожилой господин в деловом костюме рванулся к машине «Скорой», отмахиваясь от других. Полицейский предостерегающе поднял руку, чтобы не подпустить его слишком близко. Офицер-карабинер положил руку на кобуру с оружием. Незнакомец проигнорировал обоих и, одним взглядом охватив салон, уставился на Наоми.
– Вы – Наоми Рен.
Она промолчала, не зная, кто это. А вдруг человек из Братства?
– Я получил ваше письмо. После того как моя дочь обратила мое внимание на пост в «ТикТоке». – Он на секунду остановился, и только теперь Наоми заметила сходство. – Я – Эвери Бейли.
Он снова заглянул в салон:
– Где мой сын? Он в безопасности?
За спиной у него и за краем города высился заснеженный пик Монте-Антелао. Наоми поискала глазами те три вертолета, которые она видела раньше, – часа три назад.
Ничего.
Она покачала головой, потому что знала точно.
– Нет. Он далеко не в безопасности.
Ей понадобилось несколько долгих секунд, чтобы преодолеть шок. Перед ней стоял воскресший мертвец. Как такое могло быть? Она всматривалась в его лицо, пытаясь найти ответ.
Это определенно был он, профессор Джулиан Райт. Те же седые волосы, та же аккуратно подстриженная бородка. Единственные отличия – синяки и припухлость под одним глазом. Шерин вспомнила записи с камер видеонаблюдения, на которых его затаскивают в Старую библиотеку люди в капюшонах. Постановка, конечно. Но для убедительности требовавшая, чтобы на лице были видны побои…
Она прижала к груди книгу Сен-Жермена, словно это был спасательный круг в бурном море. В данный момент такое сравнение было, пожалуй, наиболее подходящим.
– Вы оказались достойным противником, мисс Карр. Лучшим, чем я мог предположить. Похоже, я ошибся с выбором. – Джулиан Райт подошел ближе. Он явно наслаждался моментом.
Мир перевернулся, мысли смешались, и Шерин ухватилась за ключевое, как ей показалось, слово.
– Вы меня выбрали? – Она покачала головой. – Выбрали меня, чтобы я взяла книгу? Зачем? Почему вы сами не взяли ее?
– Ах да… Ситуация в тот вечер сложилась напряженная и неопределенная. Я не ожидал, что получу от Двенадцатого Хранителя такое большое наследство. Не думал, что поиск одной книги среди множества займет так много времени. Тем более в одиночку.
Шерин хорошо помнила, как это было. Дюжина больших ящиков в хранилище библиотеки. Найти в них нужную книгу – непосильная задача для любого человека. К тому же Райт не осмелился привлечь к этому других. Он даже не сказал миз Пил, что находится в хранилище.
Между тем Джулиан продолжал:
– Я приложил огромные усилия – при финансовой помощи кардинала Тиссо, – чтобы убедить Хранителей выбрать меня в качестве Тринадцатого Хранителя книги. Я создал идеальную библиотеку, чтобы спрятать ее. Подал прошение о назначении на эту должность. Подкупал там, где это было необходимо. И в конце концов все сработало.
– Вас выбрали, – заметила Шерин, понимая, что она не единственная, кого обманул этот человек.
– Только после того, как меня назначили на эту почетную должность, я узнал имя своего предшественника, Двенадцатого Хранителя. К тому времени книга уже была на пути ко мне. Во время шквала зашифрованных сообщений союзник кардинала Тиссо допустил ошибку, из-за которой имя Хранителя стало известно Маршану и его соратникам из Братства. Предпринимать что-либо было уже поздно. Оставалось только надеяться, что Джейкоб Хауген не расскажет им, куда отправляется книга. Но его разговорили с помощью сыворотки правды. И, что еще хуже, Хранители узнали о возможной утечке информации относительно книги после смерти Хаугена.
Шерин мысленно вернулась в тот день. Разве могла она представить тогда, какие темные силы окружают ее?
– Поскольку в борьбу за книгу вступили обе стороны – и Хранители, и Братство, – действовать пришлось в условиях дефицита времени. А потом поступил звонок, который только усугубил ситуацию…
Шерин вспомнила – профессор разговаривал по телефону и спорил с кем-то – на немецком или на каком-то скандинавском языке.
– Это был кардинал Тиссо. Он предупредил меня, что люди из фракции Маршана уже в пути и в любой момент прибудут в библиотеку. Пришлось спешить. Я должен был бежать, но не мог ни взять книгу с собой, ни оставить ее в библиотеке. Необходимо было найти для нее безопасное место.
– И так случилось, что там оказалась я… – вздохнула Шерин.
Джулиан вскинул брови:
Так вот оно что… Оказывается, причина долгой задержки с выдачей разрешения на фотографирование книги было вовсе не в бюрократических проволочках, а в зловещих интригах профессора Райта.
– Вы были нужны мне на случай, если что-то пойдет не так. И даже если б миз Пил не привела вас в хранилище, я сам нашел бы вас в читальном зале.
– Но почему… почему именно я?
– Я прочитал ваше заявление, мисс Карр. Проверил биографию. У вас было непростое прошлое, вы подвергались насилию, вас сломали. Таких, как вы, нетрудно запугать и очень легко убедить. Кроме того, в Эксетере вы были как выброшенная на берег рыба – без ресурсов, без контактов, с горсткой друзей. Вы представлялись мне идеальной кандидатурой. Курьером, которого я мог бы использовать, если нужно, чтобы спрятать книгу на время.
Шерин виновато взглянула на остальных, а лицо ее уже горело от стыда.
«Я втянула их всех в это…»
– К сожалению, я не смог разглядеть другие ваши таланты. События развивались стремительно, так что не обошлось без ошибок и необязательных задержек. Поскольку книга была благополучно изъята и передана на временное хранение человеку, который, как я полагал, не создаст нам никаких проблем, мы действовали слишком медленно, слишком осторожно. Впрочем, нам предстояло многое сделать в ту ночь. Например, инсценировать мою смерть, представив дело так, будто один из моих студентов убил меня во время исполнения некоего ритуала. Затем, после того как мы устроили эту сцену и подожгли библиотеку, кардинал Тиссо и его люди должны были завладеть книгой, убить вас и оставить сожженную копию текста Сен-Жермена.
Шерин вспомнила «Роллс-Ройс», припаркованный перед их домом, незнакомых мужчин, спешащих вверх по лестнице. Ее грудь сдавило. Она хотела что-то сказать, но ее опередил Лоран:
– Но зачем? Ради чего все это делалось?
– Зачем? Чтобы выйти из тупика, в который давно уже зашли обе наши организации. Мы только мешали друг другу. Вы должны это понимать, месье Лоран. Мне нужно было представить все так, будто долгая история дневника Сен-Жермена окончена. Никто – ни Хранители, ни Братство – не стал бы искать книгу, если б поверил, что она уничтожена.
Признание профессора потрясло Лорана. Глаза его полыхнули гневом.
– И все же вы оставили у Шерин мою визитку. Вы послали ее ко мне. Зачем?
– Дополнительная страховка. Я должен был знать, что если мы потеряем мисс Карр, то я найду ее в определенном месте. Не в каком-то случайном месте, а там, где книгу защитят, прежде всего от Братства. – Он указал на Маршана. – И в то же время я не собирался упускать ее из виду. Хранители хорошо справились с обеими этими задачами. С помощью других членов нашей группы и используя ресурсы кардинала Тиссо, я знал, что отследить вас будет довольно легко. Знал, что вы будете поддерживать связь. Оставите след, ведущий к мисс Карр, если она пропадет.
Шерин вспомнила нападение на Лондонский Тауэр и полицейский рейд в поместье Барбье. Этот мерзавец использовал свою собственную организацию – группу, которая считала его мертвым, – чтобы следить за передвижениями Лорана.
– Но вы снова проявили находчивость. А потом замолчали. Если б не контакты среди Хранителей, я мог бы вас потерять. Поскольку мы с кардиналом уже собирали талантливых криптографов для нашего дела, им было поручено взломать главный компьютер Хранителей после того, как стало очевидно, что кто-то подключился к нему удаленно.
Лоран стиснул зубы, и черты его лица проступили еще резче:
– Должно быть, у вас сохранились прежние коды доступа. Никто и не подумал удалить их после вашей смерти…
– Никто не видел в этом необходимости.
– Но вы же были мертвы. – Арчи пошевелился и встал на колени рядом с Дунканом. – Медицинский осмотр подтвердил, что это вы.
Джулиан повернулся к нему:
– Это было легко, молодой человек. Тиссо нашел кого-то моего возраста и телосложения, накачал его наркотиками и затащил в библиотеку, скрыв под мантией. Бо́льшую часть работы выполнил огонь. Мы же позаботились о том, чтобы упавшая балка проломила голову и раздавила зубы, сделав невозможным опознание по стоматологическим картам.
Дункан пошевелился:
– Тогда почему коронер определил, что это вы?
– О, я оставил что-то вроде визитной карточки. – Джулиан потер ладонью грудь. – У меня аритмия. Мне нужен кардиостимулятор.
Шерин вспомнила, что миз Пил упомянала о сердечном заболевании профессора и даже предложила остаться и помочь ему.
– Медицинские приборы имеют серийные номера. Воспользовавшись услугами частного хирурга, получающего деньги от кардинала Тиссо, я заменил старый прибор на новый и оставил его на останках того несчастного. Посмотрев видеозапись, на которой видно, как меня тащат в библиотеку, а потом увидев зарегистрированный на меня кардиостимулятор, коронер пришел к однозначному выводу. Никаких оснований сомневаться в личности погибшего при пожаре у него не осталось.
– Вы всё продумали, – признала Шерин.
– Операция долго планировалась, – сказал Джулиан. – Но на стадии исполнения возникла суматоха. За это я должен принести извинения. Все могло закончиться в ночь Хэллоуина и никак не затронуть ваших друзей.
– Что вы теперь будете делать? – спросил Дункан.
Джулиан оглянулся:
– Как и сказал кардинал, мы будем работать вместе. Я предоставлю все знания Хранителей, их исследования, инструменты для дешифровки. То, что я втайне собирал годами.
Кардинал Тиссо встал рядом с профессором:
– А я поделюсь ресурсами и активами Братства, которое никогда не узнает о сегодняшнем предательстве. Вместе с огромным богатством, которое находится в моем распоряжении. Как тем, что было украдено в прошлом, так и тем, что мы заберем сейчас отсюда.
Джулиан кивнул:
– Объединив усилия, мы добьемся того, чему мешало бесконечное соперничество между Хранителями и Братством. Мы полностью расшифруем книгу Сен-Жермена. Сохраним ее тайны и сокровища не только для себя, но и для всего мира.
Шерин опустила глаза. А может быть, несмотря на кровавую бойню, которую устроили эти двое, они не так уж и неправы… «Возможно, это действительно единственный способ раскрыть последние секреты Сен-Жермена».
Джулиан протянул руку:
– Итак, мисс Карр, похоже, ваша миссия в качестве Тринадцатого Хранителя завершена.
Шерин отступила от Джулиана Райта. Это самодовольное выражение лица, снисходительный тон, надменный взгляд высекли искру злости, из которой моментально разгорелось пламя, поглотившее шок и ужас. Грязный ублюдок использовал ее, обманул и терроризировал. Он выбрал ее, потому что посчитал слабой и сломленной из-за пережитого в детстве насилия.
Джулиан все еще стоял с протянутой рукой:
– Принесите мне книгу.
Даже сейчас ему хотелось унизить ее, заставить принести дневник Сен-Жермена. Он мог бы легко подойти и взять его, но вместо этого предпочел продолжить издевательство. Шерил тошнило от таких, как он, и она лишь крепче прижала к себе книгу.
Джулиан вздохнул и вытащил пистолет. Небрежно помахал им, как учитель указкой. Только урок не обещал ничего хорошего.
– Ты можешь умереть медленно и мучительно, – предупредил профессор. – Или быстро и почти безболезненно.
Он прицелился и выстрелил. Голова Руссо резко откинулась назад – пуля пробила лоб. Женщина обмякла в объятиях Лорана, а лицо француза забрызгало кровью.
– Вот так, – спокойно сказал Джулиан Райт, оставаясь на месте. – Она все равно умерла бы. Кровопотеря, сепсис… Это милосердие. То, которое я могу предложить вам всем, если вы будете сотрудничать. В противном случае я позволю людям капитана Ферхата найти себе какое-нибудь развлечение, прежде чем мы уйдем. Потеряв двух своих товарищей, они готовы отомстить за их смерть.
Чувствуя, как дрожат ноги, Шерин сделала еще один шаг назад.
– Нет…
– Очень жаль. – Джулиан повернулся к солдату, стоящему рядом с кардиналом. – Капитан Ферхат, может быть, все-таки необходима демонстрация?
Тот вытащил длинный стальной кинжал.
– Подождите, – выдохнула Шерин и, выпрямившись, приказала ногам двигаться вперед.
Джулиан убрал оружие в кобуру.
– Очень разумно, мисс Карр.
Она сделала три шага и протянула книгу.
– Возьмите. Она принесла только страдания.
Он улыбнулся и потянулся за ней.
Шерин резко взмахнула другой рукой и вонзила свой нож-керамбит ему в ладонь. Профессор вскрикнул, а она резко, с разворота врезала боковой кик ему в живот. Удар пришелся под ребра, и Джулиан Райт отлетел на несколько шагов и грохнулся на пол.
Не теряя времени, Шерин повернулась к своим друзьям и бросилась в единственно возможном направлении. К пылающей меноре. Она уже приняла решение, зная, что нужно сделать. В этом преобразующем Храме Огня Сен-Жермен оставил вполне ясные указания.
Шерин вспомнила ужасы, описанные в Третьем Речении. Освежеванные и расчлененные тела, жестокие эксперименты. Извращение науки. Даже череп, украшавший титульный лист, был своего рода предупреждением тем, кто осмелится углубиться в книгу…
Шерин не собиралась совершать эту ошибку. Она подняла все еще открытую книгу и бросила ее в пламя меноры.
За ее спиной раздались крики – Тиссо, Джулиана, даже Лорана. Страницы книги вспыхнули огненным сиянием, словно ожидали этого момента столетиями. Шерин повернулась и, будто факел, подняла книгу вверх на всеобщее обозрение.
Солдаты целились в нее, но не стреляли, ожидая приказа.
Жар обжег кончики пальцев. Она отбросила пылающий фолиант в сторону, и тот, проскользив по полу, скрылся за золотым столом.
– Дура! – взревел Джулиан, вырывая нож из пронзенной кисти. В следующее мгновение он вскочил и бросился к столу в отчаянной надежде погасить пламя и спасти то, что можно.
Шерин упала на колени. Книга горела у нее на глазах, и теперь она уже не сомневалась, что поступила правильно.
«Дневник нужно было уничтожить».
Джулиан еще бежал. Солдаты, что остались у него за спиной, не знали, что делать.
Но нашелся тот, кто принял решение.
Воспользовавшись неразберихой, Дункан поднялся с пола и повернулся спиной к солдатам, пребывавшим в растерянности и ждавшим приказа. Изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания, он смотрел на пылающую менору с таким видом, будто произносил молитву.
На самом же деле Дункан решил последовать примеру Шерин. Жестами и взглядами он уже поделился с ней своими намерениями; она кивнула в ответ и прошептала:
– Жди моего сигнала.
Сожжение книги было, конечно, отвлекающим маневром.
Из-под полузастегнутой куртки, порванной едва ли не в клочья взрывом гранатометного выстрела, Дункан вытащил желтую трубку лавинного заряда, последнего из запасов Руссо, мысленно поблагодарив биолога за эту надежду, за этот шанс.
Заряд он взял с собой перед тем, как забраться на башню, к своему снайперскому гнезду. Это было его последнее средство для защиты крепости. Дункан рассчитывал поджечь фитиль и сбросить килограмм тротила на солдат, расчищающих тропу на склоне скалы, – если они когда-нибудь подойдут слишком близко.
«И вот теперь они чертовски близко…»
Дункан быстро подошел к большой меноре, поднял руку и поднес фитиль к нижней ветке. Зажигательный шнур вспыхнул мгновенно, и огонек бодро побежал к заряду.
Понимая, что таиться уже невозможно и его вот-вот устранят как носителя угрозы, он обернулся – и в этот короткий миг, когда адреналин обострил все чувства, охватил взглядом весь зал.
Дункан резко отвел руку назад и в сторону и, собравшись с силами, бросил заряд. Долей секунды раньше капитан Ферхат выстрелил из пистолета. Пуля попала Дункану в запястье, и бросок не получился. Заряд пролетел до середины зала и упал на некотором расстоянии от стоящих шеренгой солдат.
Еще одна отчаянная попытка – и снова неудача…
Желтая трубка ударилась о пол и отскочила к единственному человеку, сидевшему согнувшись посередине зала. Он так и не смог подняться после выстрела в спину.
Маршан поднял трубку и посмотрел на Дункана.
Их взгляды встретились.
Заметив горящий фитиль, Кир сжал трубку в руке. Время еще было – он мог потушить фитиль и сорвать попытку Дункана.
Или мог бросить заряд обратно туда, откуда тот прилетел, и устранить тех, кого так долго преследовал.
Но он знал, кто по большому счету во всем виноват.
Маршан повернулся к Ферхату, Тиссо и выстроившимся дугой солдатам. Он помнил, что сказал кардинал: «А я поделюсь ресурсами и активами Братства, которое никогда не узнает о сегодняшнем предательстве. Вместе с огромным богатством, которое находится в моем распоряжении. Как тем, что было украдено в прошлом, так и тем, что мы заберем отсюда сейчас».
Чтобы скрыть от Братства свое предательство, Тиссо должен был позаботиться о том, чтобы Кир не покинул эту пещеру живым.
Он уже смирился со своей судьбой. Но провидение преподнесло ему подарок. Не помилование, но возможность отомстить.
Кир бросил заряд в сторону своих бывших союзников. В тот же момент десятки пуль прошили его тело, но было уже поздно. Кевларовый жилет и шлем защитили его на секунду-другую, и он успел увидеть ужас на лице кардинала и панику в глазах капитана.
А потом его мир взорвался.
Дункан прикрыл собой Шерин. Оба они спрятались за золотым столом, когда взрыв потряс помещение. Арчи, заметив маневр Маршана, последовал за ними. И даже Лоран, оставив тело Руссо, подхватил с пола пистолет и перекатился через столешницу.
Взрыв оглушил и придавил их всех.
Килограмм тротила обладает мощностью, способной уничтожить небольшое транспортное средство и убить все в радиусе нескольких ярдов от эпицентра. Ограниченное пространство зала усилило эту опасность. Даже те, кто укрылся от взрыва на расстоянии тридцати ярдов от него, ощутили детонацию так, будто на них наступил великан. По залу разлетелись обломки, в основном золотые, и град камней. Более мягкие останки – конечности и части тел, некоторые в бронежилетах – падали тут и там с глухими, невнятными шлепками.
Наконец шквал стих.
Дункан рискнул подняться и проверить обстановку.
Зал представлял собой поле после бойни. Небольшой дымящийся кратер отмечал эпицентр взрыва. Сорванные со стен золотые артефакты – щиты и трубы – валялись тут и там, некоторые раздавленные, другие, на удивление, нетронутые. Меноры стояли, покосившись, в своих нишах.
Однако пещера осталась цела. Дункан опасался, что заряд может вызвать обвал, но надеялся на прочность горы, ее способность выдержать такой взрыв. Теперь он с облегчением убедился, что был прав.
Люди пострадали сильнее. Повсюду лежали тела. Искалеченные, разорванные, дымящиеся. Кровь собиралась в лужи и продолжала растекаться. Несколько человек еще шевелились. Один полз к выходу, волоча окровавленный обрубок ноги. Другой пальнул наугад в их сторону, и тут же над ухом Дункана громко треснул ответный выстрел. Лоран привстал, чтобы прицелиться получше, но стрелок уже упал лицом вниз.
На мгновение отвлекшись, они проморгали еще одного.
Сбоку от стола, всего в паре ярдов, появился, поднявшись на колени, Джулиан. Он лежал поперек Руссо, как будто мертвая женщина пыталась отомстить убийце. К сожалению, Джулиан тоже думал о мести. Он выстрелил почти в упор, и пуля задела щеку Лорана, сломав кость.
Все пригнулись, ожидая, когда Джулиан прекратит стрелять. Как только магазин у него опустел, Дункан и Лоран выглянули из-за стола. За это время Джулиан успел дойти до середины зала. Отшвырнув пистолет, он одной окровавленной рукой схватил погнутый золотой щит, а другой – брошенный автомат.
Лоран выстрелил в него несколько раз, но бронежилет и золотой щит защитили его от пуль. К тому же у француза дрожала рука; он был контужен и не мог как следует прицелиться.
Прикрываясь щитом, Джулиан пробирался к выходу, а когда у Лорана кончились патроны, им ничего не оставалось, как только снова спрятаться. Остановить профессора они уже не могли.
Что еще хуже, Ферхат и кардинал Тиссо тоже исчезли. В последний раз Дункан видел их, когда эта парочка бросилась прочь от брошенного заряда. Ферхат толкал Тиссо перед собой.
Удалось ли им уйти?
У выхода из зала Джулиан отбросил тяжелый щит и нырнул в туннель.
Дункан выругался. Густая кровь сочилась из запястья, боль терзала всю руку. Пуля сломала локтевую кость, но не задела ни лучевую, ни, похоже, крупные артерии.
«Я справлюсь».
Он уже выходил из-за стола, чтобы пойти за профессором, когда тот влетел обратно в зал и, поскользнувшись, упал на спину. В следующее мгновение на него набросилось рычащее и шипящее чудовище. Защищаясь, профессор вскинул руки, и зверь тут же вонзил в них клыки.
Джулиан закричал от боли и, конечно, от ужаса.
Но Катч пришел не ради него. Спрыгнув с жертвы, большой кот крадучись вошел в зал. Воспользовавшись моментом, профессор вскочил и бросился бежать. Дункан уже собирался преследовать его, но Лоран схватил его за руку:
– Не двигайся.
Дункан подчинился, осознав более близкую угрозу.
Катч медленно, припадая к полу, приближался к ним, но пока не обращал внимания на группу, сгрудившуюся за золотым алтарем. Дойдя до тела Руссо, он ткнулся мордой в безвольную руку, понюхал кровь, затем перешел к лицу. Потыкался носом в щеку, будто пытаясь разбудить, и, очевидно, поняв, что случилось, тихонько замяукал и потерся мордой о ее подбородок. Он уже не пытался ее растормошить – он прощался.
Но, как и его хозяйка, Катч не был излишне сентиментален. Выполнив свой долг, отдав дань уважения, он отступил на шаг, повернул голову к выходу и фыркнул. Вырвавшееся из горла рычание перешло в вой.
Дункан уже понял. На одежде Джулиана была не только его кровь. При взрыве на него попала и кровь Руссо, которая пометила его как убийцу.
Возможно, Катч тоже это понял.
Или же его ярость просто требовала крови.
Зверь бросился в туннель.
Дункан вспомнил рассказ Руссо о том, что рыси – охотники, идеально приспособленные для выслеживания добычи в темноте и предпочитающие нападать из засады. Он выбрался из-за стола и устремился вслед за Катчем – и за человеком, которого преследовал зверь.
Но Джулиан был не единственной опасностью. Ферхат и Тиссо, возможно, тоже скрылись. Они многое узнали, и их нельзя было отпускать.
Арчи присоединился к другу, и оба захватили с собой винтовки.
– Останьтесь с Шерин! – крикнул Дункан Лорану, зная, что француз едва держится на ногах. – На случай, если кто-нибудь вернется.
К счастью, упрашивать Лорана остаться не пришлось. Шерин понимала, что защита требуется не ей одной. Хотя бо́льшая часть помещения была повреждена, археологическое и религиозное значение этого места необходимо было сохранить.
Оно не должно было достаться врагу.
Братство уже слишком близко подобралось к цели.
И все еще могло ее достигнуть.
Лоран вышел в помещение, взял винтовку и вернулся. К этому времени все раненые скончались, и зал превратился в золотой морг. Присоединившись к Шерин, он попытался подвести итог дня, сосредоточиться на безвозвратно утраченном и том, что еще можно спасти.
– Почему? – наконец пробормотал он, задав вопрос, который не давал ему покоя.
– Это нужно было сделать, – сказала Шерин, пытаясь найти оправдание своим действиям и придать им смысл.
Попытка не удалась, она ничего не придумала и теперь просто смотрела на то, что осталось.
Огонь прожег страницы, обуглил кожаный переплет. Все, что осталось, – это две медные пластины, бывшие сердцевиной переплета, и сплавленная масса меди, лежавшая между ними.
Шерин наклонилась, взяла последний артефакт, напоминавший о былой славе книги – хрустальный шар, – и поднесла его к меноре.
Древняя реликвия выдержала взрыв. Пламя по-прежнему танцевало на ее ветвях, словно повторяя чудо, сделавшее менору символом завета Бога с еврейским народом.
– Посмотрите сюда, – Шерин показала шар Лорану. – Он тоже преобразился. Как и менора.
До этого кристалл был идеальной сферой. Теперь его поверхность была покрыта сотней крошечных граней. Кроме того, его форма каким-то образом изменилась, и теперь он напоминал заостренную книзу грушу.
– Похоже на бриллиант, – пробормотал Лоран.
И в самом деле, кристалл отражал свет именно так, как отражает его бриллиант, сияя огненным блеском. Последний дар Сен-Жермена миру.
– Сомневаюсь, что это настоящий бриллиант, – заметила Шерин. – Еще один трюк алхимического огня. Как с менорой. Если присмотреться, то видно, что даже маленькие астрологические символы исчезли.
– Изъяны, – пробормотал Лоран, кивая. – Многие утверждали, что Сен-Жермен обладает способностью плавить алмазы и устранять их недостатки. Сам король Людовик Шестнадцатый в это верил.
Шерин опустила кристалл.
– Возможно, даже самые невероятные истории о Сен-Жермене содержали крупицу правды.
– Сейчас я не стал бы в этом сомневаться. – Лоран обернулся к золотому залу.
Шерин посмотрела в другую сторону, туда, где разлилось озеро ртути, и вспомнила, что воздух все еще ядовит. Хотя в данный момент головная боль была слабее. Возможно, это было из-за прилива адреналина, или, может быть, пламя меноры создало защитное облако, сжигая ближайшие токсины.
Лоран тяжело вздохнул, принимая реальность, но не поражение:
– Нам остается лишь надеяться, что среди всего этого золота найдется какая-нибудь подсказка. Несмотря на то что книга для нас потеряна, возможно, мы все же найдем какой-то ключ, на который сможем опереться.
– Возможно, – без особой уверенности согласилась с ним Шерин.
Кому она только не доверяла – и вот результат… Шерин сжала кристалл в руке, словно пытаясь превратить его в настоящий алмаз.
Но, прежде чем они смогли предаться размышлениям об этих тайнах, до них донесся свирепый вопль, приглушенный расстоянием и скалами, словно напоминая о простой истине.
«Мы еще не в безопасности…»
Услышав вой рыси, Дункан, перепрыгивая через ступеньки, бросился вверх по лестнице к основному уровню бункера. За ним, освещая путь фонарем, следовал Арчи. С перебитым запястьем Дункан мог управляться с винтовкой только одной рукой, которую он нес, положив ствол на окровавленное предплечье.
Ближе к верхнему уровню его тень растворилась в свете дня, лившемся через разрушенный фасад бункера. Опасаясь засады, Дункан перешел на шаг и остановился на последней ступени. Чтобы оценить масштабы разрушений, ему хватило одного беглого взгляда: валуны, кирпичи и расколотые фрагменты стен образовывали коварный лабиринт. Ветер снаружи взметал песок и пыль.
Дункан метнулся к ближайшему укрытию и огляделся, но ни малейшего намека на присутствие поблизости Джулиана Райта не обнаружил. Арчи выскользнул из бункера вслед за ним. Фонарь он оставил, чтобы не выдать себя светом.
– Видишь что-нибудь? – прошептал он.
Дункан покачал головой:
– Ничего. Идем дальше.
Выйдя из-за укрытия, он краем глаза уловил какое-то движение.
Джулиан бежал к зияющему выходу. Пересекая порог, он повернулся и выпустил длинную очередь из автомата. Дункан отпрянул за камень, наткнувшись на Арчи.
Но до них ни одна пуля не долетела. Джулиан даже не стрелял в их сторону, он вел огонь в направлении завала из разбитых камней. Из-за этого укрытия вдруг вырвалась бурая тень. С быстротой, при которой плоть становится призраком, она устремилась к цели. И ни одна из пуль, похоже, не задела разъяренную рысь.
Тень прыгнула, ударила Джулиана в грудь и снова превратилась в свирепый комок мышц. Силой удара профессора отбросило к краю обрыва и дальше.
Оба, человек и зверь, рухнули вниз.
Из пропасти донесся крик, и Дункан представил, как Катч рвет врага когтями и клыками. Затем, через длившийся мучительно долго миг, крик оборвался вместе с глухим ударом плоти о камни.
Ошеломленный случившимся, Арчи шагнул к Дункану и замер в молчаливом почтении к мертвому.
Но, конечно, не к Джулиану.
В наступившую тишину вторгся новый звук. Резкий рокот вертолетного двигателя, нарастающий по мере приближения.
Дункан вскинул голову, вспомнив, что Джулиан был не единственной их проблемой.
– Тиссо и Ферхат!
Они вместе бросились к выходу. Каждый шаг отдавался болью в раненой руке, но Дункан не останавливался, пока не выскочил наружу. Небо в этот мрачный день встретило их ясной синевой. Яркий свет ударил в глаза. Дункан, прищурившись, повернулся в сторону плато. Один из вертолетов снижался, заходя на посадку. Два других готовились последовать его примеру.
– Вон там! – крикнул Арчи, указывая на дальний конец тропы.
Двое спешили к плато. Ферхат тащил Тиссо за руку. Капитан, должно быть, вызвал подмогу по радио, чтобы провести экстренную эвакуацию.
Арчи громко выругался. Дункан разделял его чувства.
«Мы никак не успеем до них добраться…»
И тут из-за плеча горы показалась тройка массивных военных вертолетов с опознавательными знаками ВВС Италии. Выстроившись в боевой порядок, они с ходу атаковали плато. Солдаты из боковых люков открыли огонь по первой тройке вертолетов, разбивая кабины и лопасти. Двигатель одного из них выбросил сноп пламени и задымился, оставляя за собой черный хвост.
Ферхат оттолкнул Тиссо, и кардинал упал лицом на камни. Капитан попытался бежать по склону, ведущему в соседнюю котловину. Но пули, выбивая искры из камней, настигли его и разорвали.
Дункан отступил, подталкивая Арчи к проему бункера. Не хватало только, чтобы их приняли за боевиков-наемников. Для верности он швырнул винтовку на землю и жестом предложил Арчи сделать то же самое.
Один из вертолетов пронесся мимо проема в шквале порывистого ветра. Открытый люк был обращен к ним. Дункан и Арчи подняли руки. Солдат в шлеме направил на них ствол турельного пулемета.
Кто-то поменьше протиснулся из глубины кабины и что-то прокричал – но не им, а пулеметчику. И хотя этот кто-то был в бронежилете и шлеме, узнать его – а точнее, ее – было не так уж трудно.
– Наоми… – выдохнул Дункан.
Секундой позже к ней присоединился мужчина, также в боевом облачении.
Арчи нахмурился:
– Это мой отец?
Ее поместили в заднюю кабину санитарного вертолета. Воздушная машина совершил широкий облет склона горы Антелао, и Шерин, глядя в иллюминатор, облегченно вздохнула – какое счастье, что вся эта кутерьма осталась позади. Прошел всего час с тех пор, как Братство утратило контроль над горой, но за это время сюда для обеспечения сохранности сокровищ в бункере прибыли десятки военнослужащих и полицейских.
Она изо всех сил старалась предупредить прибывающих о токсинах, которые защищали золото, но ее никто не слушал. Начальственные голоса отдавали приказы, в основном на итальянском. Арчи пытался выступать в роли переводчика, но даже его усилия мало что изменили. Тем не менее его отец помог ускорить транспортировку группы в местную больницу, где их ждал Тэг. И, в чем никто не сомневался, недели допросов.
А пока она просто прижалась к руке Дункана, которая лежала у нее на плече. На запястье другой наложили толстую хлопчатобумажную повязку – временную шину.
Напротив них Арчи, наклонившись к отцу, вероятно, излагал более подробную версию событий. Слышно их не было из-за рокота двигателя. Тем не менее Шерин улыбнулась, когда отец Арчи притянул сына к себе и поцеловал его в макушку.
Столь явное проявление теплых отцовских чувств отозвалось уколом зависти. Шерин старалась не думать о том, что сказал Джулиан Райт, когда объяснял, почему выбрал именно ее нести это бремя. Его объяснение лишь укрепляло ощущение того, что тень отцовского насилия все еще висит над ней проклятием. Тем не менее она также понимала, что живет только благодаря тренировкам и урокам отца – и, да, любви, которая все еще помогала ей преодолевать все трудности.
Она знала, что потребуется время, чтобы все это уравновесить.
А пока об этом лучше не думать.
Наоми сидела с другой стороны от Арчи, измученная, с темными кругами под глазами. Она уже поведала вкратце обо всем, что произошло в Сан-Вито, отложив более детальный рассказ на будущее.
Дальше, за ее подругой, сидел Лоран – с повязкой на лице – такой же, как и у Дункана, временной заплатой.
Все их травмы и ранения, как видимые, так и невидимые, потребуют немало времени, внимания и заботы. Шерин даже подозревала, что Лоран сел рядом с пилотом, потому что не полностью доверял этому человеку и не был уверен, что их не предадут.
«Не вини его… После всего, что произошло, это неудивительно».
И все же Шерин знала одного человека, которому полностью доверяла. Она повернула голову и посмотрела Дункану в глаза. Дышал он тяжело – и от боли, и от снотворного, которым его напичкали, – но все равно улыбнулся ей.
– Что?
Она потянулась к нему, и Дункан наклонился, ожидая поцелуя. За поцелуем дело не станет, но сначала ей нужно было поделиться с ним секретом. Информация предназначалась ему, ее друзьям – и никому больше.
– Я знаю, где спрятано третье сокровище, – прошептала она прямо в ждущие губы.
Дункан выбрался из такси-фургона в солнечное мальтийское утро. А самое главное – теплое. Не то что весенний Эксетер с его дождливым небом и низкими облаками. Тем не менее бриз, долетавший сюда, на вершину холма, с голубых вод Средиземного моря, нес прохладу, так что легкая куртка не была лишней. Он хотел надеть шорты, но, не зная, что ждет впереди, предпочел брюки-хаки и крепкие ботинки.
Дункан отступил в сторону, чтобы не мешать остальным. Все оделись похожим образом. Только Наоми добавила шляпу с широкими полями. А Шерин – свою обычную бейсболку, из-под которой выбивался хвостик.
Тэг вылез последним, опираясь на трость.
– Готовы?
– А то как же, – сказал Арчи. – Путь-то мы проделали изрядный.
Дункан потер запястье. Оно давно зажило, но он все еще ловил себя на том, что массирует его, когда нервничает.
В Республику Мальта, архипелаг из трех островов примерно в шестидесяти милях к югу от Сицилии, они впятером прилетели на пасхальные каникулы. Другие студенты выбирали места повеселее и отправлялись в Испанию или Грецию, а их команда выбрала этот маршрут. Не ради пьяных гулянок, а чтобы найти подтверждение того, над чем они работали последние пять месяцев. Наоми называла группу клубом исследователей, а Тэг – компашкой Хранителей.
Изучая карты, схемы и исторические изыскания, они еще несколько месяцев назад пришли к некоторым выводам, но не стали спешить и решили подождать до этих каникул. На то были свои причины. Во-первых, они хотели, чтобы ситуация успокоилась и страсти улеглись. После событий в Доломитах вся пятерка оказалась в центре внимания, причем не только в университете, но и в более широких кругах.
Обнаружение считавшихся утраченными сокровищ Второго Храма и связанные с этим открытием кровавые события вызвали большой отклик в прессе. Последствия и отголоски случившегося потрясли разведывательные агентства, финансовые институты и целые государства. Кардинал Тиссо был схвачен и заключен под стражу, но выявление и привлечение к ответственности других членов организации еще продолжалось. Немалую помощь в этом оказывала Саанви Берман, прикованная к койке в тюремном лазарете, парализованная от шеи до ступней и неспособная даже самостоятельно дышать.
Не остался в стороне и отец Арчи, продвигавший расследование по дипломатическим каналам. Впрочем, иллюзий никто не питал. История показывала, что такого рода организации нередко возрождаются в той или иной форме. Как однажды сказал им сэр Келли: «Власть не терпит пустоты».
Кроме того, отец Дункана, имеющий широкие связи в мировом банковском сообществе, тесно сотрудничал с отцом Арчи в таком направлении, как выявление и конфискация золота, спрятанного семьей Тиссо. Их успех на этом фронте, вероятно, стал бы для кардинала даже более тяжелым ударом, чем грозящее длительное, на десятки лет, заключение.
Тем временем в Доломитах Лоран продолжал работать с командой археологов, религиоведов и других ученых, пытающейся извлечь из пещеры несметные сокровища. Вероятно, среди всего этого золота он искал также и ключ Сен-Жермена. Думая об этом, Дункан испытывал чувство вины – ведь они так и не поделились с французом открытием Шерин.
Узкая улочка, изгибаясь, вела к церкви с высокой колокольней – Святилищу Богоматери Меллихской. Это старейшая на Мальте церковь была освящена в 1436 году. Результаты проведенных исследований давали основания полагать, что это место вполне подходит для начала поисков.
– И ты думаешь, что Храм Воды где-то внутри? – спросила Наоми, измеряя взглядом каменное строение.
Да, они искали именно это – хранилище, посвященное воде. Здесь, на острове, окруженном морем.
– Будем надеяться, что нам удастся найти вход в него, скрытый где-то в церкви, – сказала Шерин. – Но я уверена, что само хранилище находится в известняковом холме под ней.
Пока что им приходилось полагаться на ее слово. Никто из них не был свидетелем чуда, которое было явлено ей. Дункан до сих пор представлял, как коленопреклоненная Шерин стоит перед пылающей менорой и смотрит на горящую книгу.
– Идемте. – Тэг тростью указал вперед. – Если оно там, я не пропущу.
– Я тоже, – сказала Наоми. – В этот раз – нет.
Дункан закатил глаза и обнял Шерин за плечи. Все последние месяцы их отношения развивались по нарастающей. Он даже провел с ней февральские каникулы в Штатах.
Наоми махнула рукой в сторону живописной деревушки, окружавшей церковь:
– Местечко называется Мджарр. Знаешь, как переводится?
Тэг вопросительно посмотрел на нее:
– Как?
Она протянула руку и коснулась амулета, висящего у него на шее:
– Соль.
Он сжал крошечный хрустальный флакон:
– Правда?
– Говорят, названо в память о древнеримских соляных промыслах в заливе. – Наоми посмотрела на друга. – Надеюсь, это добрый знак для нас.
– Приму к сведению.
Дункан знал историю этого талисмана. Наоми перевела солидный платеж тем двоим, помогавшим ей в Сан-Вито. Б
Дункан взял Шерин за руку.
«Я тоже».
Поднимаясь по склону холма, он окинул взглядом раскинувшиеся по соседству долины, обрамленные белыми утесами, усеянные пещерами – некогда жилищами людей эпохи неолита. Даже церковь на вершине была единственным сохранившимся на острове троглодитическим святилищем, то есть построенным внутри пещеры и поднимающимся из нее вверх.
«В отличие от бункера в Доломитах».
Уж только поэтому ее стоило исследовать.
Другая, более важная причина находилась рядом с ним. Дункан взглянул на Шерин и сжал ее пальцы, подтверждая свое полное доверие.
Только она была свидетельницей чуда, которое привело их сюда.
Шерин прошла через ворота монументальной барочной арки и вошла в каменный двор церкви. Со всех сторон ее окружали высокие стены. В центре стояла величественная статуя Девы Марии, окруженная железной оградой. Камни фасада под лучами утреннего солнца отливали розовато-белым.
История этого места ощущалась ею как физическое бремя.
«Или, может быть, это просто беспокойство…»
Она позвала сюда всех, увидев мимолетное чудо, рожденное алхимическим огнем. И теперь, в церковном дворе, готовясь к поиску, мысленно вернулась к тому моменту в самом сердце Монте-Антелао, в пещере, полной золота и реликвий, связанных не только с иудейской верой, но и с историей человечества.
Принятое в том подземном хранилище окончательное решение – сжечь книгу – воплотилось в жизнь во многом в соответствии с формулировкой Джулиана Райта в отношении его собственного плана: долгое планирование, суматошное исполнение.
С тех пор как в замке Барбье Шерин просмотрела страницы Третьего Речения с изображениями освежеванных тел, изуродованных скелетов и обнаженных органов, ее не оставляло ощущение тревоги. Читая описания экспериментов над людьми, она холодела от ужаса. Все это никак не вязалось с тем Сен-Жерменом, образ которого остался в истории. По рассказам современников, это был человек скромный, мудрый, терпеливый к своим критикам, всегда искавший светлые пути, чтобы помочь человечеству стать лучше.
Автор Третьего Речения совершенно не соответствовал этому образу. Череп на титульном листе показался ей скорее предупреждением, чем украшением, и напомнил череп со скрещенными костями на бутылке с ядом.
Даже обещание бессмертия представлялось слишком трудновыполнимым, если для достижения этой цели требовались столь ужасные процедуры.
Позже, в бункере, ей вспомнилась моральная дилемма, с которой столкнулось медицинское сообщество после Второй мировой войны: допустимо ли использовать результаты нацистских исследований, полученные в ходе садистских экспериментов над заключенными. Такого рода мысли лишь усиливали ее опасения и стали одной из причин, повлиявших на решение сжечь книгу. Она хотела не только не допустить Братство к сокровищам за дверью, но и, возможно, положить конец дальнейшим исследованиям темного раздела дневника Сен-Жермена.
Вот почему при встрече с Джулианом Райтом Шерин поняла, что никогда не сможет отдать ему книгу. К тому времени она также начала догадываться о природе ключа, привязанного к золотому хранилищу.
«Он был у меня в руке».
Ответ был рядом, вокруг нее.
В комнате трансмутации их научили превращать тусклый свинец в сияющее золото. Этот акт был одновременно испытанием и уроком. Только отказавшись от обещания бессмертия – от признания того, что Третье Речение было злодеянием в письменной форме, – можно было двигаться дальше. Чтобы увидеть сияющее сокровище, нужно было сжечь книгу и очистить тьму.
Шерин представила, как древняя менора сбрасывает с себя шелуху, свинцовое облачение, чтобы засиять во всей красе.
«Вот что хотел сказать нам Сен-Жермен этой демонстрацией».
Шерин также знала,
И она знала, что поступила правильно, даже если ошиблась.
Книга забрала много жизней. Никто не должен обладать такой силой. В любом случае пришло время покончить с этим. И, конечно, она ни за что не передала бы такое чудо в руки Джулиана Райта.
Когда фолиант вспыхнул, Шерин, не зная, чего ожидать, убрала его за золотой стол, чтобы он не был на виду, затем опустилась на колени и принялась внимательно наблюдать, не позволив себе отвлечься, даже после начала перестрелки.
И вот тогда она стала свидетельницей того, как книга
Никаким другим словом описать случившееся было невозможно. У нее на глазах пламя сжигало бумагу и кожу, обнажая твердый скелет – возможный намек, предсказанный мрачными рисунками обнаженных тел из Третьего Речения. Медные пластины заняли место кожаных обложек, которые распахнулись, высвободив те самые упомянутые Лораном металлические фибриллы, пронизывающие бумагу и вплетенные в переплет.
Когда пламя погасло, медные нити и волокна, движимые той же алхимией, которая ранее расплавила покрывавший золото свинец, сплелись в сетку над пластинами. На глазах у Шерин сеть образовала трехмерную топографическую карту, показывающую группу из трех островов. Два маленьких, один побольше.
Сияющее изображение будто отпечаталось на сетчатке ее глаз. Шерин знала, что ей показывают. Карту к Храму Воды. Словно подтверждая это, из переплетения нитей вышло новое солнце. Появившийся снова хрустальный шар превратился в яркий бриллиант грушевидной формы и заостренный книзу. Он поднялся, закрутился на месте, и его острый кончик указал на северную оконечность большого острова, рядом с крошечной бухтой. Шерин едва успела зафиксировать образ в памяти, как все это чудо опало, словно увядающая роза зимой.
А потом оно просто исчезло, и Шерин вернулась в реальный мир.
Она хранила тайну до тех пор, пока ситуация не разрешилась окончательно. Не доверилась даже Лорану. Вся эта история преподала ей еще один урок: доверять нужно с осторожностью. Кроме того, Шерин не знала, насколько тесно связаны Братство и Хранители в свете последних событий. О своем открытии она поведала только ближайшим друзьям.
Работая вместе, они потратили целый месяц, пытаясь выяснить, где может находиться та самая группа островов. Не помогало и то, что ее наброски, сделанные по памяти, были неточны и, возможно, полны ошибок. Наконец они обнаружили одно место, выглядевшее наиболее вероятным в сравнении с другими.
Республика Мальта.
Тем не менее Шерин уже сомневалась в себе, в своей памяти. И тогда ей на помощь пришел Дункан, неизменно веривший в нее и поддерживавший так, что порой это раздражало. Они сидели в кабинке в «Раме», и Дункан расстелил на столике карту Средиземноморья, прижав ее пивными бокалами. Затем взял линейку и провел линию от вулканических полей в Центральной Ливии до вершины Монте-Антелао на севере Италии.
– Видишь? Линия проходит прямо через острова Мальты. И это еще не все: страна находится на равном расстоянии между этими двумя точками. Таких совпадений не бывает.
Тэг постучал по проведенной линии:
– Храм Земли находится на одном конце. Храм Огня – на другом.
Наоми указала на середину:
– Между ними Храм Воды. Похоже, Мальта и есть то, что мы ищем. Место, окруженное морями.
«И вот мы здесь…»
Деревня Меллиха раскинулась на краю залива, похожего на тот, что Шерин видела на топографической карте. Исследования, проведенные в последующие месяцы, позволили внести некоторые уточнения, указав, в частности, на древнюю церковь сельского прихода.
Шерин внимательно изучала каменный фасад, поднимающийся к высокой колокольне. Некоторые детали указывали на то, что поиски стоит начать именно отсюда. Святилище Богоматери Меллихской служило постоянным местом поклонения начиная с XV века и было построено из пещеры. Геологические исследования также показали, что пещер в этом регионе полным-полно. Неподалеку, буквально в нескольких шагах, находился почитаемый местными грот с источником пресной воды, обладающей, как говорили, целебными свойствами.
Вроде бы идеальное место, чтобы спрятать Храм Воды.
«Но права ли я?»
Шерин толкнула главные двери церкви и вошла в зал, увешанный прошениями, молитвами и подношениями. Пока ее группа в почтительном молчании проходила мимо, она обратила внимание на то, что стены представляют собой сочетание каменной кладки и природного известняка. Проведя кончиком пальца по сколотому камню, отметила его сходство с отделкой внутри доломитового бункера. Еще одно напоминание о том, что Святилище Богоматери Меллихской изначально было обычной пещерой естественного происхождения. Согласно легенде, грот был местом поклонения Калипсо, нимфе из «Одиссеи» Гомера. В 60 году нашей эры здесь потерпели кораблекрушение апостолы Павел и Лука. Они освятили грот как христианское место, а Лука нарисовал на стене пещеры изображение Мадонны с младенцем Христом.
Доказательств правдивости этих историй не существовало, но само место на протяжении веков оставалось центром христианского поклонения. Церковь неоднократно перестраивалась, но при этом оставалась на месте первоначальной священной пещеры.
– Мы уже опаздываем, – предупредил Арчи, проходя вперед.
Встретиться с приходским священником условились в главном святилище церкви. Отец Арчи договорился о специальном разрешении, дававшем им право исследовать более глубокие помещения под церковью. Ватикан, униженный и ищущий возможности искупить вину своего кардинала, пошел на уступки.
Арчи махнул им рукой, торопя пройти в главный неф. По обеим сторонам прохода стояли деревянные скамьи. Вверху, в высоких окнах сводчатой крыши, сияли солнечные лучи, ярко отражавшиеся от мраморных стен. Впереди, у алтаря, стоял человек во всем черном и с белым католическим воротничком-колораткой. Он поднял руку в знак приветствия.
– Должно быть, это и есть наш парень. – Арчи направился к священнику, увлекая за собой всю группу. Подойдя достаточно близко, он произнес:
–
Шерин удивленно посмотрела на Дункана:
– Так он еще и по-мальтийски говорит?
Дункан пожал плечами:
– Знал, куда мы поедем, вот и выучил. У него это быстро получается.
Арчи представил их друг другу и негромко поговорил с монсеньором, завершая подготовительную часть.
Шерин воспользовалась этим моментом, чтобы осмотреть алтарь. В преддверии Пасхи его украсили лилиями и пальмовыми ветвями. Повсюду горели свечи, в воздухе витали ароматы ладана и мирры. Курящиеся кадильницы всегда казались ей чем-то излишним, но сейчас они пробуждали воспоминания.
Во время зимних каникул Шерин вернулась домой в Талсу и вместе с матерью посетила полуночную службу в канун Рождества. Это была пышная церемония с пением и моментами более спокойного созерцания. После всего, что произошло, Шерин нашла утешение и покой в таких ритуалах, чего никогда раньше не испытывала.
Позже, когда пошел легкий снег, они с матерью отправились на соседнее кладбище, чтобы навестить могилу отца. Мать взяла Шерин за руку, чтобы поддержать ее и поблагодарить. Шерин никогда не была на этом месте после похорон. Но время пришло. Она была готова. Она попросила мать оставить ее одну, а когда та ушла, положила на надгробие одну-единственную красную розу. Алые лепестки резко выделялись на фоне белого снега.
Этот жест не был актом прощения или даже выражением благодарности за то, что он дал ей инструменты, необходимые для выживания. Напротив, этот жест был просто началом, первым шагом к миру – для нее самой.
– Мы готовы, – подал голос Арчи, возвращая ее в сегодняшний день.
Шерин снова присмотрелась к алтарю, отметив изгиб обрамлявшей его необработанной скалы. Это была часть первоначальной пещеры церкви. Стену украшала фреска в византийском стиле с изображением Девы Марии, держащей на руках младенца Христа. Но это была не та фреска, которую написал святой Лука. Эта датировалась XII или XIII веком. Тем не менее с ней связывали множество чудес.
«Будем надеяться, что она сможет сотворить еще одно…»
Дункан последовал за монсеньором Веллой, мужчиной средних лет, с блестящими глазами и седыми волосами. Тот вывел группу через боковую дверь и провел через ризницу в лабиринт небольших камер, высеченных в известняке. Когда все прошли, священник переключился на английский:
– В восемнадцатом веке Мануэль Пинто да Фонсека, шестьдесят восьмой Великий магистр Мальты, распорядился выкопать это место, чтобы оно было удобно для его визитов в наш приход. Многие другие паломники также искали такие тихие места для медитации.
Дункан посмотрел вперед:
– Насколько глубоко уходят эти раскопки?
– Пойдемте.
Велла повел их по другому узкому проходу, который заканчивался черной металлической дверью. На ней висел большой замок.
– Раньше эти пещеры и раскопки считались опасными. Там, внизу, вы найдете некоторые из древнейших культовых сооружений, восходящих к римской эпохе. – Он взглянул на гостей. – Я понимаю, что вам особенно интересно осмотреть этот район.
– В рамках археологических исследований, – подтвердила Наоми. Такова была их легенда.
Монсеньор долго смотрел на них, словно заподозрив неладное, затем достал большой черный ключ, открыл замок и распахнул дверь. Петли жалобно заскрипели.
– Будьте осторожны.
Про себя Дункан решил, что будет строго следовать этому совету.
За дверью начиналась высеченная в скале короткая лестница. Они включили фонарики и продолжили путь в напряженном молчании. Тишину нарушало только тяжелое дыхание и постукивание трости Тэга по камню.
Внизу перед ними открылась небольшая прихожая. От нее во все стороны расходились узкие туннели с низкими потолками. Некоторые из них были настолько узкими, что в них едва можно было протиснуться боком. На осмотр этого места могли уйти дни. Но они пришли подготовленными, зная, что им нужно найти.
– Начинаем, – сказала Шерин.
Наоми сбросила рюкзак, достала и открыла широкий футляр. Внутри обнаружился квадратный портативный прибор. Она достала его и прикрепила сбоку шнур с трубкой.
– Будем надеяться, что заряд батареи не закончится на середине, – прокомментировал Арчи. – Похоже, нам предстоит пройти немалый путь.
Наоми включила устройство:
– У меня есть запасная. На всякий случай. Но я уверена, что это сократит время поисков.
– Мои ноги скажут тебе спасибо, – пообещал Тэг.
Она пожала плечами:
– Я – археолог, и для меня это родео не первое. Мы используем такие магнитометры в полевых условиях. Они помогают определять подземные магнитные аномалии, по которым можно найти закопанные предметы.
– И ты правда думаешь, что это поможет нам найти потайную дверь? – спросил Дункан.
– Да. Это векторный магнитометр, предназначенный для измерения силы и направления магнитных полей. – Наоми взмахнула зондом, как ведьма из стимпанка. – Если здесь есть хоть малейший запах магнетита, он его учует.
– Как Катч учуял яд в бункере. – Арчи состроил гримасу, словно извиняясь за то, что напомнил им об этом.
Все снова замолчали. Доктор Бьянка Руссо была похоронена в Доломитовых Альпах, рядом с источником, который был ее любимым местом для кемпинга. Лоран также сдержал свое слово и учредил крупный фонд, названный в честь биолога и финансируемый еврейской организацией, для поддержки усилий по восстановлению популяции в ее любимых горах. Но не только они скорбели по биологу.
Дункан живо представил картину: падающий в пропасть Джулиан Райт и рвущий его на куски Катч. Изуродованное тело профессора вместе с разбитым устройством для отслеживания диких животных было обнаружено на дне ущелья через несколько дней. Никаких следов Катча не нашли. Может быть, удар при падении смягчило плотное тело его врага… Так или иначе, в последующие месяцы местные жители по ночам слышали вой одинокой кошки, часто рядом с местом захоронения у источника. Дункан надеялся, что Руссо каким-то образом услышит своего друга, которого подготовила к такому вот моменту. Чтобы он стал свободным. Как она и хотела.
– Есть сильный сигнал в этом направлении. – Наоми указала зондом на один из многочисленных туннелей.
Группа потянулась за ней по новому следу, ведущему, как они надеялись, к цели. Скрытой двери с большим содержанием магнетита.
Сорок минут спустя Шерин стояла в помещении, похожем на небольшую часовню и расположенном в самом сердце известнякового холма. В спертом воздухе пахло солью. Они прошли через множество таких помещений. Одни были больше, другие – меньше, а некоторые представляли собой просто закутки.
Эта пещера выглядела уменьшенной копией главного святилища церкви. Каменные стены в одной половине были обтесаны, в другой остались необработанными. Семь вырезанных в камне неглубоких ниш располагались одна за одной, словно ряд окон. Низенькие скамейки перед нишами приглашали к молитве. Только сейчас они были пусты.
Наоми опустила зонд:
– Показания здесь просто зашкаливают.
Они подошли ближе. Никто ничего не говорил. Было слышно, как журчит вода, стекая по задней стенке и заполняя углубление, вырезанное в нижней части ниши. Поверхность воды мерцала, как черное зеркало. Излишки переливались через вырезанный спереди желобок и утекали в трещину в полу.
– Похоже на купель для крещения, – сказал Дункан.
– Или на питьевой фонтанчик для Калипсо, – предположил Тэг. – Говорят, родники нимфы исцеляли.
Наоми сложила свой магнитометр, явно полагая, что поиски подошли к концу.
– Судя по тому, какая здесь влажность, это, должно быть, дверь в Храм Воды.
Трое мужчин повернулись к Шерин, понимая, что решение следующей задачи лежит на ней. Они уже обсуждали, как открыть дверь, предполагали, что это будет непросто – ведь у них больше не было книги Сен-Жермена, которая послужила бы ключом.
Выйдя вперед, Шерин осмотрела нишу в поисках подсказки. Думая об этом на протяжении нескольких месяцев, она представляла, что может понадобиться, если она когда-нибудь окажется в этом месте. Только бы не ошибиться…
Шерин опустила руку в углубление и провела ладонью по изгибу камня под черным зеркалом воды. Камень был гладким, почти отполированным. Затем ее пальцы нащупали в центре отверстие, похожее на водосток. Отверстие было маленьким, не больше кончика мизинца.
– Думаю, это оно. – Она повернулась к остальным. – Помогите мне вычерпать воду.
Дункан и Арчи опустились на корточки рядом с ней и принялись за работу. Часть воды попадала на одежду.
– Нас вроде как крестят, – пробормотал Дункан. – Благословляют перед входом.
Арчи нахмурился:
– Если это святая вода, то я сразу после этого пойду на исповедь.
Когда воды в углублении почти не осталось, Шерин достала из рюкзака платок, вытерла остатки и указала на отверстие в центре раковины:
– По-моему, размер подходящий. Что думаете?
– Попробуй, – предложил Дункан.
Прикусив губу, Шерин расстегнула карман на брюках и достала грушевидный кристалл, бывший когда-то шариком и украшавший обложку книги Сен-Жермена. Она украла его из подземного хранилища, уже тогда почувствовав, как он важен. Позже Лоран, обнаружив, что кристалл исчез, спросил ее о нем, и Шерин солгала, сказав, что он остался в хранилище и, возможно, попал в резервуар с ртутью.
Так или иначе, жить с этим обманом она могла. Кристалл был слишком важен для дальнейших поисков. В бункере он сверкал, как маяк, среди медных руин книги, словно умоляя, чтобы его взяли. И не зря. Шар изначально был ключом к разгадке текста Сен-Жермена и этих тайных дверей. Шерин надеялась, что ключом он и остался.
Проверить, так это или нет, можно было только одним способом.
Шерин опустила кристалл на дно чаши и вставила его заостренный конец в отверстие, словно вправляя алмаз в драгоценную оправу. Закончив, она отступила к остальным и сжала кулаки, надеясь, что в кристалле осталось немного алхимической силы и он сможет возбудить магнитное поле окружающей породы.
Прошло, наверное, около минуты. Арчи, вместе со всеми наблюдавший за кристаллом, повернулся к ней:
– Ничего.
– Может быть, нужны те магнитные стержни, – предположил Дункан. – Чтобы как-то зарядить его.
Шерин думала об этом и опасалась, что он может быть прав, но где-то в глубине души верила, что в этом нет необходимости.
«Мы уже за гранью этого».
Тонкая струйка пробежала по стене, влилась в углубление и коснулась кристалла. При контакте с водой камень замерцал – сначала мягко, затем все ярче.
– Что-то происходит, – слегка дрожащим от волнения голосом произнес Тэг.
Шерин вспомнила слова Дункана, сказанные минуту назад: «Нас вроде как крестят».
Кристалл ослепительно вспыхнул, а затем, медленно вращаясь, поднялся со своего каменного ложа. Сияющие грани отбрасывали радужные блики на стены ниши. Это могло показаться волшебством, но Дункан объяснил, как в данном случае работает магия:
– Магнитная левитация. Та же сила, что поднимает поезд на магнитной подушке над рельсами.
Шерин медленно кивнула, вспомнив, как Мойра Келли насмехалась над предположениями о том, что Сен-Жермен мог левитировать. Кто знает, может быть, в основе таких слухов лежало нечто подобное…
Не успела она обдумать это, как раздался знакомый звон. За ним последовал тяжелый скрежет. Все отступили еще на шаг. На камне вокруг водного углубления появились линии, и вся плита ушла под пол. На этот раз Шерин обошлась без предупреждения со стороны Арчи. Быстро шагнув вперед, она схватила парящий кристалл. Сияние померкло, но он оставался теплым в ее ладони, как остывающий уголек.
Дверь полностью ушла вниз. Все подошли поближе, наблюдая за этим.
– По крайней мере, здесь нет лестниц, – выдохнул Тэг.
За дверью прямой туннель уходил глубже в холм. Шерин двинулась по нему первой, ведя за собой остальных.
– Осторожнее, смотрите под ноги, – предупредила она, помня об ошибке Лорана.
Только бы не попасть в ловушку… Впрочем, Шерин надеялась, что дальше ловушек уже не будет, что с ними, как и с магнитными стержнями, покончено. Хотя, когда дело касалось Сен-Жермена, определенно можно было сказать только одно.
«Больше, чем секреты, он обожал сюрпризы».
За дверным проемом туннель расширился настолько, что они смогли идти бок о бок. Шерин взяла Дункана за руку. За ними следовали Наоми и Тэг. Арчи шел в арьергарде.
На всякий случай каждый имел при себе фонарик. Осторожно, шаг за шагом, группа продвигалась по туннелю. Чем дальше, тем суше и холоднее становился воздух. Запах соли постепенно сменялся другим, менее резким, почти дымным, но приятным.
– Как вы думаете, какие сокровища здесь спрятаны? – подал голос Арчи, нарушив давящее молчание.
Шерин тоже размышляла над этим вопросом, но в качестве ответа могла предложить только три слова.
Однако уже через несколько ярдов ситуация прояснилась. Впереди туннель выходил в напоминающее пещеру помещение, идеально круглое, диаметром около сорока ярдов, с высоким, плоским, без каких-либо украшательств потолком. Но золото не вспыхнуло под лучами фонариков.
– Здесь ничего нет, – с ноткой разочарования констатировал Арчи.
Шерин нахмурилась, но отнюдь не потому, что расстроилась.
«Что же это за место?»
Тэг прошел дальше, освещая путь фонариком.
– Место не совсем пустое. Там забор или что-то похожее.
Шерин последовала за остальными и, сделав несколько шагов, увидела, что ее друг прав. Путь им преграждала железная ограда по пояс высотой. Ее легко было не заметить, поскольку она сливалась с темной скалой. Подойдя ближе, они обнаружили, что ограда такая же округлая, как и окружающие стены.
– Осторожно, – предупредил Дункан, первым заметивший опасность.
Никакого перехода на нижний уровень не было – прямо за оградой лежал открытый колодец. Встав у ограды, все посветили вниз. Кто-то ахнул, кто-то затаил дыхание…
Под ними ярус за ярусом уходили вдаль уровни, исчезая в темноте, простираясь за пределы досягаемости света фонариков. Этажи соединялись парой лестниц, которые спускались по спирали, образуя узор, напоминающий двойную спираль ДНК. Возможно, это было сделано намеренно, а может, и случайно. Но это была лишь малая часть загадки по сравнению с тем, что скрывалось внизу.
На каждом этаже находились каменные полки, заполненные книгами. В отверстиях, просверленных в перегородках, лежали сотни скрученных свитков. Повсюду в нишах и шкафчиках хранились артефакты: пожелтевшие черепа давно вымерших животных, высокие камни с высеченными на них письменами, таинственные медные инструменты, ряды бутылок с неизвестными реактивами. От всего этого – богатства, истории, всего многообразия человечества – разбегались глаза.
И это были лишь самые верхние ярусы.
Арчи наконец достал светящуюся палочку, щелкнул по ней, чтобы она засияла ярче, и бросил в шахту. Изумрудный свет покатился вниз, все ниже и ниже, пока не погас.
– Здесь как будто нет дна, – пробормотала Наоми.
– На что мы смотрим? – спросил Тэг. – Это потерянная библиотека Сен-Жермена?
– Нет. – Шерин вспомнила рассказ Лорана о странствиях этого человека по миру. – Это не просто его библиотека. Это архив всех его ученых. Вся совокупность их знаний, сохраненных для человечества. – Она повернулась к остальным и указала вниз: – Здесь истинное бессмертие. Вечность чернил на бумаге. Магия, которая может… перенести ваши мысли, ваши уроки, ваши истории, ваши надежды, ваши… мечты… далеко в будущее. Чтобы поделиться с другими, чтобы они могли… продолжить начатое.
– Возможно, ты права, – согласился Дункан.
– Дело не только в этом, – сказала Наоми.
Шерин повернулась к ней.
– Это Храм Воды, – напомнила Наоми.
Шерин сразу все поняла. Она повернулась и направила луч фонарика вниз, в этот загадочный колодец утраченных знаний. Наоми права. Дело не только в этом…
– Это… Это Четвертое Речение, – пробормотала она, едва оправившись от шока.
Наоми кивнула; на ее лице читались одновременно испуг и ликование.
– И оно приведет нас в конечном итоге к Храму Воздуха.
– Четвертый элемент Аристотеля, – пробормотал Дункан.
Арчи направил луч фонарика вверх, к небесам, словно рассчитывал обнаружить этот храм там. Вместо этого он обнаружил спрятанное в пещере
Тэг прищурился:
– Что там написано?
Чтобы ответить на этот вопрос, группа развернулась и направила фонарики на послание от строителей библиотеки. Тэг прочитал вслух ближайшие к нему слова:
–
–
Последнее слово, словно призыв к оружию, выкрикнул Дункан:
–
Шерин немного знала латынь, но другой участник их группы знал ее гораздо лучше.
Арчи указал на Тэга:
–
И повернулся к Наоми:
–
Ошеломленные, все повернулись к Шерин. Она прошла взглядом по кольцу слов, мысленно повторяя послание.
Обещание будущему, оправленное в золото.
«Вот только бы мир смог воплотить его в жизнь…»
Дункан с улыбкой подошел к ней:
– Что думаешь?
Их окружили друзья. Шерин остановилась у выхода к одной из винтовых лестниц, приглашающей спуститься ниже. Она знала, что в конце концов им придется поделиться этим со всем миром. Но пока…
«Все это наше».
Дункан бросил взгляд вверх и снова посмотрел на нее:
– Так что? Ты готова?
Глаза его сияли, и Шерин понимала, что он на самом деле имеет в виду. Не только путешествие в неведомое, но и их совместное будущее.
Она крепко сжала его руку и ответила на оба вопроса сразу:
– Да, черт возьми.
Мойра пересекла Тауэр-Грин, держа в руке стаканчик из «Старбакс». Только в нем не было латте с большим количеством сахара. В нем была свиная кровь. В сумочке, висевшей на поясе, она также несла печенье. Одна вафля – награда для Хью – уже размокала в чашке.
Ворон ждал на стене в дальнем конце лужайки, сердито пританцовывая взад-вперед на когтистых лапах.
«Мой мальчик сегодня в особенно дурном настроении…»
Хью никогда не нравились сеансы реабилитации, но и отцу Мойры они тоже не нравились. Старик оправился после операции, но послеоперационная легочная инфекция осложнила его выздоровление, из-за чего он надолго оказался прикован к постели. Сейчас он занимался с физиотерапевтом в Кингс-Хаус, пытаясь увеличить емкость легких и укрепить верхнюю чась тела.
Мойра использовала это время, чтобы потренировать Хью. Ворон оправился после своего героического спасения, но сломанное крыло зажило неправильно, из-за чего ему было трудно летать, кроме как на короткие расстояния, и летал он неуклюже. По причине этого Хью сделался угрюмым, раздражительным и не хотел отлучаться с ней даже на короткие прогулки. Смотритель воронов – стражник, присматривавший за крылатыми талисманами Тауэра, – сказал, что такая нерешительность вызвана не смущением или гордыней, а чем-то другим: вероятно, врожденной установкой не выказывать слабость, без которой он стал бы легкой добычей для хищников.
Тем не менее Хью нужно было постоянно двигаться. Как и ее отцу.
Подойдя к стене, Мойра выудила размокший бисквит и показала его птице:
– Давай, Хью. Еще пару кругов по лужайке, и на этом закончим.
Ворон наклонил голову и бросил на нее презрительный взгляд. Затем подкрепил его парой проклятий.
Мойра огляделась. Тауэр закрылся несколько минут назад. Неподалеку еще бродили несколько туристов, но, к счастью, никто из них не мог их услышать. Она вздохнула и задумалась – а не взять ли мусорный бак и использовать его как лестницу, чтобы добраться до птицы?
Между тем Хью продолжал пританцовывать и даже не смотрел на Мойру. Он явно был не в духе. Внезапно громко засвистел, выдав оперную фразу, которую исполнял, только пребывая в счастливом настроении. Этого не случалось уже несколько месяцев. Должно быть, что-то привлекло его внимание на дальней стороне стены, выходящей на пешеходную дорожку. Затем он слетел со своего насеста и скрылся из виду.
Мойра состроила гримасу, понимая, что ей придется его искать. Но, по крайней мере, он был на земле, где она могла его схватить. Мойра быстро обошла стену и вышла на дорожку, где стала свидетельницей странного зрелища. Один из туристов, джентльмен в длинном пальто и шляпе, поймал Хью и прижал его к себе, словно собираясь унести птицу и сбежать с ней. Такое обращение было опасно как для птицы, так и для человека.
– Эй! – крикнула она, привлекая внимание нескольких отставших от группы туристов и одного из бифитеров. – Отпустите ворона! Знаете, их нельзя пугать.
Хотя, по правде говоря, Хью, казалось, был вполне доволен. Незнакомец наклонился ближе, словно собираясь шепнуть птице что-то на ухо. Мойра не могла разобрать слов, но акцент был французский, почти аристократический. Наконец незнакомец внял ее требованию. Взяв ворона обеими руками, он подбросил его высоко в воздух.
Мойра ахнула и запаниковала, понимая, насколько уязвим Хью. Наблюдая за ним, она обернулась. Птица боролась, кренясь то сюда, то туда, а потом вдруг расправила крылья, словно найдя поддержку. Поймав легкий ветерок с Темзы, Хью взмыл высоко-высоко и как будто поплыл на восходящем потоке. Потом он нырнул с торжествующим криком и закружился, рисуя радостный узор в ярко-голубом небе.
Мойра в изумлении смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Потом повернулась к незнакомцу в длинном пальто, который брал Хью в руки. Но тот исчез, как будто его и не было.
Все романы сотканы из вымысла, иллюзий, надежд и лжи, но их фундамент часто покоится на прочной основе правды. Поэтому я решил на этих последних страницах рассказать об истоках этой истории и фактах, на которые опирался при написании романа.
Давайте начнем с прошлого – и будем двигаться вперед.
В начале книги и на протяжении всего повествования я приводил множество деталей, касающихся жизни Сен-Жермена, его трудов и рассказов, окружавших его личность, как правдивых, так и являющихся плодом фантазии. Я старался придерживаться философии сэра Келли, опираясь на анекдоты и подробности, основанные на письменных свидетельствах его современников.
Например, в прологе я показал встречу Сен-Жермена с графиней Габриэль д'Адемар, бывшей фрейлиной Марии-Антуанетты. Я рассказал о ее прошлых связях с ним, включая его попытку заручиться ее помощью, чтобы предупредить короля Людовика XVI о надвигающейся Французской революции. Более подробное изложение этих событий можно найти в мемуарах графини «Воспоминания» (
Если вам захочется глубже изучить эту часть истории Сен-Жермена – и многое другое, – я очень рекомендую прочитать две книги, приведенные ниже. Они послужили источником ценных знаний и вдохновения для этого романа:
Узнав об этой связи графа и графини, я попытался представить, что могло произойти во время тех пяти последующих встреч между ними, особенно во время последней, прежде чем он исчез из ее жизни. Именно эта тайна положила начало моему путешествию, которое, я надеюсь, доставит вам удовольствие.
Однако на протяжении веков история Сен-Жермена становилась все более загадочной. Многие до сих пор верят, что он был бессмертным и жил тысячи лет. Предполагаемые свидетельства о встречах с графом поступали на протяжении всей истории, даже в наше время. В 1972 году французский общественный деятель Ришар Шанфре появился на телевидении и заявил, что он и есть тот самый бессмертный граф.
Тем не менее, несмотря на такие невероятные заявления, граф де Сен-Жермен был реальной исторической фигурой, человеком потрясающего мастерства, таланта и мудрости. Его даже называли «чудом» своей эпохи. Такая слава побудила недоброжелателей, таких как государственный министр Людовика XVI маркиз де Морепа, очернить его, объявив опасным шарлатаном.
Так кем же в конце концов был Сен-Жермен: чудом или шарлатаном? Что касается меня, я склоняюсь к выводу, которым Дункан поделился с Шерин в Старой библиотеке: истина, вероятно,
Как упоминалось в предисловии к этому роману, начиная с 2024 года Эксетерский университет предлагает магистерскую степень по магии и оккультным наукам. Как писатель, автор триллеров, особенно интересующийся нетрадиционной наукой и историческими загадками, разве мог я не построить сюжет вокруг его студентов?
Я также хотел познакомить читателей с этой программой и самим городом, университетом и его окрестностями. Хотя я и сжег в книге Старую библиотеку на территории кампуса, на самом деле она все еще стоит. Другие детали студенческой жизни – Форум, паб «Баран», ночной клуб «Лимонная роща» – это реальные места. Даже мемориальная доска, посвященная «Девонским ведьмам», находится в тени замка Ружмон. И да, женщин казнили неподалеку, и считается, что их кости погребены в неосвященной земле на территории Эксетерского университета – под парковкой, как упоминает Наоми. Все это представляется уместным, поскольку Эксетер действительно был признан «самым населенным привидениями городом во всей Англии». Так что, возможно, стоит посетить его на Хэллоуин, только не принимайте книг от незнакомцев.
Небольшое признание: место, где подают лучший кофе в Эксетере, кафе «Жаба на табурете», – вымышленное. Но в городе с привидениями и университетской программой о колдовстве кафе с прозвищем «Поганка» вполне имеет право быть. Если кто-нибудь его откроет, я хочу, чтобы в честь меня назвали очень крепкий напиток.
Я бывал здесь много раз и всегда хотел использовать его территорию как сцену для экшн-драмы. Я поклялся, что если когда-нибудь сделаю это, то буду максимально точным. Надеюсь, мне это удалось – я позволил себе лишь некоторые незначительные вольности.
Все, что связано с Тауэром, основано на фактическом материале. Или, по крайней мере, на том материале, который признан историческим. Но давайте поговорим о некоторых деталях.
Да, летом ров вокруг Тауэра действительно превращается в огромную страну чудес из цветов, извилистых дорожек и скульптур. Это называется «Суперцветение», и я очень рекомендую вам увидеть это своими глазами. Но будьте осторожны с пчелами (я узнал это на собственном опыте).
Как ветеринар, я не мог не упомянуть в этой книге легендарных тауэрских воронов. В Тауэре действительно была пара воронов для разведения по имени Хугин и Мунин. К сожалению, они уже умерли, но память о них чтят. Что касается «Хью», то, поскольку он вымышленный, я решил сделать эту пару воронов, названных в честь спутников Одина, братьями, ведь в эпических поэмах, вроде «Речей Гримнира», они считаются самцами. Читать «Речи Гримнира», конечно же, лучше всего в оригинале, на древнескандинавском… Ладно, сам я на древнескандинавском не читаю. Я даже не планирую его изучать.
Что касается рациона воронов, их в основном кормят сырым мясом, и да, им иногда дают лакомство – печенье, пропитанное кровью. Как я мог не включить такую деталь в книгу? И да, эти птицы – прекрасные имитаторы и могут говорить не хуже попугаев. Если хотите в этом убедиться, советую поискать в интернете
Для увлекательного и познавательного чтения о тауэрских воронах обязательно ознакомьтесь с этой книгой:
Теперь о тех, кто называет Тауэр своим домом. Я с удивлением узнал, что на его территории действительно живут люди. Очень рекомендую посмотреть в интернете видео британского стендап-комика Тома Хоутона, который жил там со своим отцом, тогдашним констеблем Тауэра, и описал жизнь в крепости. Например, как он пытался заказать пиццу. Чтобы найти его и его видео, ищите @ honourabletom в «ТикТоке». Видите, не все исследования должны быть утомительными.
Поскольку я обожаю схемы и карты (вы же это знаете, правда?), я решил включить сюда план Лондонского Тауэра. На нем показан маршрут путешествия моих героев по знаменитой территории. Я сделал это на случай, если вы захотите повторить их путь – и, возможно, записать видео о своем опыте. Кто знает? Если повезет, вас могут пригласить в закрытый паб бифитеров – «Ключи». Если так, приберегите и для меня местечко.
Хотя коммуна Мо под Парижем – реальное место, Шато-Барбье – вымышленное. Доги из Бордо не только существуют на самом деле, но и представляют собой замечательную породу – они одновременно отличные охотники и большие клоуны. Информация о том, что старые известняковые шахты использовались как убежища для людей во времена Наполеоновских войн, соответствует действительности. И да, многие из них на самом деле были переоборудованы в крупные грибные фермы.
Я бывал в Доломитах лишь однажды, но пейзажи и легенды этих итальянских Альп навсегда остались в моей памяти. Мне всегда хотелось посвятить им роман, тем более что я сам страстный спелеолог. Местные вершины, состоящие из известняка (конкретно – доломитовой породы), действительно изобилуют пещерами, а на их склонах разбросаны многочисленные бункеры времен Второй мировой войны, многие из которых были построены внутри уже существующих пещер.
Монте-Антелао – «Король Доломитов» – действительно является самой высокой вершиной восточной части Доломитовых Альп. Эти горы окутаны легендами о гномах, колдуньях и диких людях, населяющих их потаенные уголки, включая нимфоподобных ведьм – ангуан, – охраняющих высокогорные пещеры от незваных гостей.
Что касается усилий доктора Бьянки Руссо по восстановлению популяций видов в Альпах, то эта работа действительно ведется. Медведи возвращаются в Доломиты. Стаи волков охотятся во Французских Альпах. А евразийская рысь постепенно реинтродуцируется. Так что, будем надеяться, у Катча вскоре появятся сородичи в этих краях.
Мальта – страна, богатая историей, с уникальной культурой и потрясающими пейзажами. И да, ее острова действительно расположены почти точно на середине пути между вулканическими полями Харудж в Ливии и вершиной Монте-Антелао в Доломитах. Все детали, касающиеся Святилища Богоматери Меллихской – история, пещеры, источники, – также являются правдой.
В этом романе я упоминаю философию лонгтермизма. В своей чистейшей форме она утверждает, что высшей моральной ответственностью настоящего является увеличение шансов человечества на долгосрочное выживание – что само по себе является грандиозным этическим принципом. Это также набирающее силу движение, которое находит поддержку среди таких видных фигур, как Илон Маск, Питер Тиль и сооснователь «Скайп» Яан Таллинн, а также многих других в Кремниевой долине. Если вы хотите больше узнать об этой философии, я рекомендую прочитать эту книгу –
Так почему же я сделал злодея этой книги таким ярым сторонником лонгтермизма? Я хотел, чтобы Кир Маршан олицетворял темную сторону этой философии, где любые жестокости, лишения и зверства в настоящем могут быть оправданы во имя некоего будущего блага. Кир служит моим предостережением о применении таких крайностей к данному принципу.
Относительно участия Наоми и ее влияния на раздел «ТикТока» под названием «УитчТок» – это действительно яркое и активное сообщество с прекрасным контентом и миллиардами просмотров по всему миру. Я призываю вас исследовать его – конечно, после того как закончите смотреть все те видео с котиками. Все-таки исследования могут быть увлекательными!
Разумеется, в этой истории содержится множество других деталей, анекдотов и утверждений. Надеюсь, это послесловие дало некоторое представление об основанных на истине фундаментах книги. Что же до остального, пожалуйста, примите все это за факт. Вы же мне доверяете, правда? Или, может, вам лучше придерживаться философии, которой я руководствовался, давая название этому роману…
Ни один писатель не работает в одиночку. Создание, доработка и последующая публикация – дело многих.
Для начала позвольте мне поблагодарить тех, кто читал первые черновики и давал мудрые советы, а также тех, кто делился своей щедрой дружбой и оказывал твердую поддержку: Криса Кроу, Ли Гарретта, Мэтта Орра, Джуди Прей, Стива Прей, Кэролайн Уильямс, Сэди Дэвенпорт, Лизу Голдкул, Дэйва Микса, Лору Ринальди, Джеймса Олда, Ванессу Бедфорд и Денни Грейсона, давнего члена нашей группы, ушедшего из жизни в этом году. Его мудрость и щедрость во многом повлияли на эту книгу.
Я также должен особо отметить Дэвида Сильвиана за его упорный труд и преданность делу в цифровой сфере, благодаря которым я смог засиять еще ярче.
Конечно, ничего из этого не произошло бы без потрясающей команды профессионалов, которых, я уверен, никто не сможет превзойти. Всем сотрудникам издательства «Уильям Морроу» спасибо за то, что всегда поддерживали меня, особенно Лиате Стехлик, Кейтлин Харри, Джошу Марвеллу, Ричарду Аквану, Линдси Кеннеди, Беатрис Джейсон и Кейтлин Гэринг.
И, конечно, особая благодарность людям, которые внесли свой вклад на всех этапах работы над книгой: моему замечательному редактору Дженнифер Брел и ее трудолюбивому коллеге Нейту Ланману, а также моим агентам Расу Галену и Дэнни Барору (вместе с его дочерью Хизер Барор) за их усердную работу.
И, как всегда, я должен подчеркнуть, что все фактические и прочие ошибки в этой книге – на моей совести.
Пер. Цецилии Бану́.
Двустишие.
На самом деле, согласно научному консенсусу, поэма была завершена уже в XI в.
Автор, видимо, считает, что ключевой идеей теории относительности Эйнштейна является то, что «все относительно», хотя сам ученый неоднократно подвергал критике такой взгляд и сожалел, что выбрал неудачное название.
Опубликованные в 1836 г. под полным названием «Воспоминания о Марии-Антуанетте, эрцгерцогине Австрийской, королеве Франции, и о версальском дворе, госпожи графини д'Адемар, придворной дамы». Графиня д'Адемар делала записи в своем дневнике ежедневно с 1760 по 1821 г.; на основе этого дневника после ее смерти и были составлены эти «Воспоминания». –
Графиня Габриэль Полина д'Адемар скончалась 19 марта 1822 года – через два года после описанных событий. Ее «Воспоминания», включающие это повествование, были опубликованы лишь четырнадцать лет спустя. Судьба ее библиотеки – и того, что было в ней сокрыто, – остается тайной и по сей день. –
Здесь: аналог понятия «Раннее Средневековье» или же просто «Средневековье».
В оригинале эти два названия похожи по написанию и звучанию. «Поганка» –
9 кг.
Нейтральное вежливое обращение к женщине без учета ее возраста и семейного положения.
Добрый вечер, друг! (
Дерьмо (
Да (
Пора идти! (
Идрисса Акуна «Идрис» Эльба (р. 1972) – британский актер кино и телевидения.
Специальная авиадесантная или авиационная служба (САС) – специальное формирование вооруженных сил Великобритании, спецназ.
Спутник ISR (Intelligence, Surveillance, Reconnaissance) – спутник разведки, наблюдения и рекогносцировки.
Тристан, Изольда, успокойтесь! (
Трис! Иззи! Вернитесь к крыльцу! Сейчас же! (
Привет! Заходи, пожалуйста! (
Сожалею (
Верно? (
Конечно (
Петух в вине (
Спасибо, Анна (
Тебя давно не было, Лоран (
Что вы будете делать? (
Проклятие (
Чего надо? (
Иди, Катч, иди (
Castello – за́мок (
Страны «Оси», также известные как гитлеровская коалиция, нацистский блок, – агрессивный военный и экономический союз Германии, Италии, Японии и других государств, которому противостояли во время Второй мировой войны страны антигитлеровской коалиции.
Все чисто! (
Настоящие психи (
Спасибо (
Пожалуйста (
Хорошо, Катч. Я в порядке… (
Хели-ски – разновидность горнолыжного спорта, фрирайда, сущность которого состоит в спуске по нетронутым снежным склонам, вдалеке от подготовленных трасс с подъемом к началу спуска на вертолете.
Помоги мне! (
Это правда (
Отец мой небесный! (
Большое спасибо, друг мой (
Монсеньор Велла, спасибо за предоставленную нам возможность (