О «Грязных желаниях»

Мне кажется, за мной следят. Ну, я знаю, что за мной следят. Но где бы ни был мой охотник, я не могу его найти. Но, наверное, в этом и есть смысл. Если я могу его легко заметить, то это уже не охота, верно?

Несмотря на то, что я не могу его увидеть, я чувствую его тяжелый взгляд на себе, прослеживающий каждый сантиметр моей кожи. Слишком многое открыто для обозрения. Вдруг я чувствую себя глупо в этом красном мини-платье. Мои пальцы сжимают подол, пытаясь прикрыть его в тщетной попытке скромности. Я получаю дополнительный сантиметр покрытия на бедрах, но в свою очередь обнажаю больше декольте. Края моего черного кружевного бюстгальтера видны всем проходящим мимо.

Это была плохая идея.

Я нахожусь на верхнем этаже ночного клуба, где женщины соблазнительно танцуют в клетках, но я знаю, что если я спущусь на один этаж ниже, все станет... еще более извращенным.

В конце концов, в этом и заключается смысл «Desire».

Когда я регистрировалась, приложение дало мне целую лекцию.

«Прислушайтесь к своим самым глубоким и темным желаниям и найдите свою пару».

Я нашла это приложение через рекламу в социальных сетях, в которой хвастались, что оно соединит меня с моим самым подходящим партнером. Их главный аргумент? Секс.

Извращенный. Чертов. Секс.

Я сжала бедра, читая отзывы. Сотни пар делились интимными подробностями о том, как они нашли своих извращенных партнеров через это приложение и связанные с ним клубы.

До этого я исследовала свою извращенную сторону только в безопасности своей спальни, спрятавшись под одеялом и глядя на синий свет своего мобильного телефона. То, чего я хотела... те развратные вещи, которые меня возбуждали, были слишком сложными, чтобы просить об этом другого человека.

Я уверена, что есть люди с более странными извращениями, чем у меня, но как я могла попросить кого-то преследовать меня по лесу, раздеть догола и трахнуть до потери сознания?

Но «Desire»? Они создавали впечатление, что извращения были на первом плане. В конце концов, на главной странице их сайта было четко написано: «Если секс не работает, то и отношения тоже».

Когда я впервые прочитала эту фразу, я насмешливо фыркнула, но, подумав, не смогла отрицать правду, которая в ней заключалась. Я не просила большинство своих бывших парней делать то, что я хотела. Вместо этого я соглашалась на обычный секс, который оставлял меня сухой и неудовлетворенной. И когда все эти отношения неизбежно заканчивались, все они говорили одно и то же: «Это просто не работает».

Конечно, я восприняла эти слова лично, предположив, что проблема во мне, а не в них. Что со мной что-то не так. Что я не достаточно хороша. Не достаточно сексуальна. Не достаточно мила. Просто старая, недостаточно хороша.

Но что, если «Desire», был прав? Что, если все эти отношения провалились из-за одной вещи? Секса.

И после прочтения всех извращенных историй на их сайте и всех доступных там вещей, может быть, мое извращение на самом деле не было таким уж извращением. Я просто хотела, чтобы кто-то преследовал меня. Чтобы он выследил меня, как добычу, и взял меня прямо там и тогда.

Единственный мой парень, которому я рассказала об этой фантазии, посмотрел на меня, как на совершенно сумасшедшую.

— Так ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали? — спросил он, и в его словах слышалось отвращение.

Это не имело ничего общего с изнасилованием, но после этого я больше ни с кем не делилась своими желаниями, боясь осуждения. Мне казалось, что это слишком грязно, слишком запретно. Но сейчас я сидела в одном из клубов «Desire» и ждала, когда кто-нибудь сделает именно то, чего я хотела.

Найдёт меня, будет преследовать, выследит.

Я сжала бедра при этой мысли. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но откуда — я не имела понятия.

«Desire» имел базовый профиль, который можно создать в любом приложении для знакомств. Фотография, имя, возраст. Но затем был раздел вопросов и ответов. Некоторые из них были достаточно простыми: «Какой твой любимый напиток? Твое идеальное первое свидание? Твое любимое место для отпуска?

А потом вопросы стали... более пикантными... Они спрашивали о извращениях, мягких и жестких ограничениях. А потом был вопрос, который изменил все: «Какая у тебя самая грязная фантазия?»

Я раздумывала, что ответить. Я могла бы смягчить ответ, сделать его более... приемлемым. Но в конце концов я решила написать все грязные детали того, как я хотела бы, чтобы меня преследовали.

Преследовать меня издалека, пока у меня не застынет кровь в жилах, а на коже не появится мурашки.

Я чувствую, что кто-то наблюдает за мной, но не могу найти этого человека.

Он будет следовать за мной до моей машины, давая понять, что наблюдает за мной, но не настолько, чтобы я могла его увидеть. Может быть, моя машина не заведется, или мой телефон разрядится, прежде чем я смогу вызвать Uber.

Я начну уходить, и мои высокие каблуки замедлят мою походку. И тогда он подкрадется ко мне сзади, оставаясь на достаточном расстоянии, чтобы я могла видеть только его тень, тянущуюся вдали.

Тогда я побегу, бросив туфли на каблуках и бежав босиком по асфальту. Пытаясь оторваться от преследователя, я сверну в лес. Листья будут хрустеть под ногами, ветки будут царапать меня, оставляя за мной небольшие капли крови.

И тогда он поймает меня.

Коннор: Что будет, когда я поймаю тебя?

Я закусила губу, снова и снова прокручивая его вопрос в голове.

Айви: Как ты думаешь?

Коннор: Это сложный вопрос. Я бы, конечно, хотел тебя трахнуть. Но ты бы сопротивлялась, верно? Ты бы пыталась оттолкнуть меня, оставила бы следы когтей на моей спине, прежде чем я смог бы тебя прижать. Но в конце концов ты бы сдалась. Такая развратная девчонка, как ты, наслаждалась бы каждой секундой. А в конце твое тело жаждало бы моего прикосновения. Я прав?

Грязные слова, набранные в чате, заставили меня краснеть и еще сильнее зарыться под одеяло.

Коннор: Ты еще там, Айви?

Спросил он через мгновение.

Айви: Я здесь.

Коннор: Хочешь, чтобы я продолжал, или ты уже поняла?

Айви: Пожалуйста, продолжай.

Коннор: Ты бы точно так и кричала. Но я бы, наверное, не торопился, сдерживал себя... после того, как поймаю тебя. Мой ремень идеально подошел бы, чтобы связать тебе руки, может быть, даже сначала обвязав его вокруг ветки дерева. Я бы использовал свой карманный нож, чтобы разрезать твое платье по центру. Интересно, что у тебя под ним? Ты всегда выходишь из дома без трусиков или сделала это специально для меня?

Айви: Да.

Я затаила дыхание, набирая эти слова.

Коннор: Обычно я не начинаю так резко. Но ты, Айви, зажгла во мне огонь.

Я не была уверена, стоит ли мне извиниться или умолять его продолжать. Моя киска была мокрой от одного только чтения его сообщений, и мои пальцы чесались, чтобы скользнуть под трусики и потереть клитор, думая о нем.

Коннор был не единственным мужчиной, который писал мне на «Desire», но после него никто другой в имел значения. Я просматривала его профиль. Смотрела на его фотографию, на которой был изображен шестифутовый мужчина, покрытый татуировками. Черные узоры покрывали почти каждый сантиметр его открытой кожи, простираясь под простой черной футболкой, которую он носил. На фотографии он был в шапке, но из-под ее краев выглядывали пепельные волосы, которые сочетались с ухоженной бородой, покрывавшей его подбородок. Мой разум мгновенно представил, каково это будет между моими ногами.

Я не могла отрицать, что Коннор был одним из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо видела. Его руки были покрыты рельефными мускулами, и я могла разглядеть контуры его шести кубиков пресса через футболку, которую он носил. Я пролистала его фотографии, облизывая губы, вспоминая все грязные вещи, которые он мне писал.

Это не должно было быть по-настоящему.

И все же что-то подталкивало меня к тому, чтобы позволить этому случиться. Так что когда он предложил воплотить мою фантазию в жизнь, как я могла отказаться?

«Desire» сделал это слишком легким, устранив все колебания, которые могли бы помешать мне позволить незнакомцу из интернета трахнуть меня. Для создания учетной записи требовалась проверка анкетных данных, а в приложении был прост процесс запроса тестов на ЗППП у потенциальных партнеров. Все проверялось «Desire», что исключало догадки. Не успела я опомниться, как Коннор все организовал. Мне оставалось только бежать.

Коннор: Надень красное платье, Айви. Рыжие волосы, красное платье, красная помада. Я планирую вырвать первое, разорвать второе и размазать третье.

Я покраснела, когда прочитала эти грязные слова, но не могла отрицать влажность, которая уже собиралась между моих бедер. Я жаждала всего развратного, что он хотел со мной сделать.

И вот я здесь. Сижу на стуле, потягиваю фруктовый розовый напиток и пытаюсь найти его лицо в баре. Виниловое сиденье прилипает к моей коже, а нижняя часть красного платья поднимается по моему бедру. Мое неудобство в этом наряде кажется смешным по сравнению с теми, кто меня окружает.

В клетках, висящих под потолком, полуобнаженные женщины танцуют под музыку, которая гремит из динамиков клуба. Я знаю, что на уровнях ниже меня я найду мужчин и женщин в различной степени обнаженности. Желание находило место для всех.

Коннор: Когда-нибудь мы исследуем каждый уровень. Но в первый раз главное — воплотить в жизнь твою фантазию.

Я хотела исследовать каждый уровень клуба «Desire's Kink Club», но сегодня я странным образом благодарна, что это не тот день. Для девушки, которая никогда в жизни не занималась ничем извращенным, достаточно одного бара.

Моя сумочка снова вибрирует, и я достаю телефон, чтобы прочитать новое сообщение.

Коннор: Нашел тебя.

Пишет Коннор, присылая мою фотографию.

Снимок сделан сзади, с высоты. Видны мои рыжие волосы, ниспадающие волнистыми локонами по спине, и я сижу именно на этом месте. Моя попка на виниловом барном стуле, красное платье, почти ничего не прикрывающее.

Коннор: Тебе лучше убежать, маленькая лань, пока я тебя не поймал.

Я поворачиваюсь, ища его в толпе. Где он? Откуда он сделал эту фотографию? Но я не могу его найти.

Красные каблуки, которые я ношу, шатаются, когда мои ноги касаются земли. Я выпиваю последний глоток своего напитка, надеясь, что жидкое мужество подготовит меня к следующей фазе нашей ночи.

Несмотря на тепло в клубе, у меня по коже бегут мурашки, когда я направляюсь к двери.

Я знаю, как устроена местность снаружи. Я не в глуши, и Коннор серьезно относился к тому, чтобы я знала, где нахожусь. Он хотел, чтобы я боялась, но не хотел, чтобы этот страх был реальным.

Странное переплетение эмоций — знать, что этот мужчина, который знает все мои сокровенные желания, который знает, насколько грубо я хочу, чтобы со мной обращались, и часто говорит самые непристойные вещи, также непреклонен в своем стремлении обеспечить мне полную безопасность и комфорт.

Я думала, что знание плана сделает его менее захватывающим, но это чувство головокружительного предвкушения все еще трепещет в моем животе, когда я прохожу через стеклянные двери и выхожу из «Desire».

Мне нужно пройти по бетонной дорожке, прежде чем я подойду к краю небольшого леса. Зеленая полоса, которая тянется на две мили, пока не достигает шоссе. Я иду первой, позволяя эху своих каблуков, ударяющихся о цемент, вести меня, не торопясь.

Дорожка покрыта тьмой, и только несколько уличных фонарей дают золотистый свет. А из-за позднего часа на улице почти никого нет.

Каждый шум вызывает у меня страх, заставляя меня резко поворачивать голову, ожидая увидеть тень позади себя. Вдали раздается громкий стук, и я поворачиваюсь всем телом. Я ожидаю увидеть его позади, но вместо этого он прямо здесь, и его близость заставляет меня задохнуться.

Руки в перчатках хватают меня за руки, разворачивают и прижимают к кирпичной стене. Прежде чем я успеваю закричать, одна рука обхватывает мой рот, а он прижимается ко мне всем телом, чтобы я не смогла оторваться от стены.

Паника поднимается в горле, но с его рукой на моем рту мой страх не может вырваться наружу. Моя грудь поднимается, заставляя мои сиськи подпрыгивать, и грубые кирпичи царапают их.

— Ты не очень хорошая бегунья, маленькая лань, — шепчет он глубоким тенором. Его дыхание скользит по моей щеке, когда он произносит эти слова, и все волосы на моем теле встают дыбом.

Я еще даже не добежала до леса, как мы договорились. На мгновение я задаюсь вопросом, почему он схватил меня раньше, а затем в мою голову закрадывается новый страх. А что, если это не Коннор?

Но он назвал меня маленькой ланью, прозвищем, которое он придумал, когда мы договорились о наших условиях. Как маленькая лань, убегающая от охотника, ты — добыча, а я — хищник.

Я извиваюсь в его руках, пытаясь вырваться.

— Ой, — воркует он. — Тебе придется постараться больше.

Его покровительственные слова зажигают во мне огонь, и я открываю рот пошире, впуская внутрь один из его перчаточных пальцев, прежде чем кусаю его со всей силы.

Он громко шипит, отступая от меня и хватая раненый палец другой рукой.

Я пользуюсь моментом, чтобы убежать, сбрасывая туфли с каблуками и бросая их на тротуар. Достигнув края леса, я продолжаю бежать, позволяя засушенным листьям хрустеть под ногами.

— Ты можешь бежать! — слышу я его крик где-то позади. — Но ты не сможешь спрятаться. Я поймаю тебя, маленькая лань.

Под ногами хрустят сухие ветки, и, как в моих фантазиях, я чувствую, как они оставляют небольшие порезы на стопах. Я знаю, что завтра мне будет больно, но сейчас адреналин бурлит в моих венах, притупляя ощущение жжения.

Запах влажной земли наполняет мои ноздри, и я вдыхаю его как можно глубже. Ветки бьют по моему телу, когда я мчусь через лесной массив.

Я стараюсь не оглядываться, зная, что это замедлит меня, но не могу удержаться. Когда я впервые оглядываюсь, я вижу его вдали, слышу, как медленно хрустит дерево под его ногами, когда он набирает скорость. Я продолжаю бежать, мои ноги стучат по лесной почве.

Когда я оглядываюсь во второй раз, он уже слишком близко, и я ускоряю шаг, выдыхая в теплый туманный воздух, пока бегу все глубже в лес.

Когда я оглядываюсь в третий раз, его уже нет. Я замедляю бег, голова кружится, пока я ищу его среди деревьев.

Когда его тело достигает моего, я не замечаю этого. Его руки обхватили мой торс, и он толкнул меня на землю. Я с грохотом упала на грязь и старые листья, боль пронзила мое тело. Его вес давил на меня, и, несмотря на боль и синяки, которые я чувствовала, по моему позвоночнику пробежала бодрящая искра возбуждения.

Расправив ладони, я ударила его, толкнула, пнула и закричала. Именно крик заставляет его ослабить хватку, и он поднимает руку, чтобы закрыть мне рот. Этого достаточно, чтобы я вытянула руки и вцепилась в него ногтями. Один из них врезается ему в щеку, и в тусклом свете я вижу, как появляется крошечная капля крови.

Мой нападающий шипит, поднося свободную руку к щеке, чтобы стереть кровь.

— Теперь ты это сделала, — рычит он. Его движения быстры, он хватает мои сопротивляющиеся запястья и прижимает их к лесной земле над моей головой. — Я же тебе говорил, маленькая лань, — шепчет он мне на ухо. — Ты не сможешь убежать от меня. Я всегда найду тебя.

Электрический ток пронизывает мое тело, каждый нервный окончание горит. Он наклоняется назад, чтобы одной рукой достать из кармана длинный шнур.

Я борюсь под ним, извиваясь в слабой попытке освободиться. Но мы оба знаем, что это бесполезно, и когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу, как уголок его губ поднимается в едва заметной улыбке.

— Отпусти меня! — кричу я, пытаясь вырвать руки из его неумолимого захвата, но это только заставляет его улыбнуться еще шире, и он насмешливо смеется над моей попыткой.

— Я поймал тебя, детка, и теперь не отпущу, пока не насыщусь, — говорит он, перемещая веревку к моим запястьям, заменяя свою руку материалом и туго завязывая его.

Потянув за веревку, он подтягивает меня, пока я не вынуждена встать. Он обвязывает веревку вокруг дерева, скручивая и завязывая ее, пока в результате я не оказываюсь в ловушке с затянутыми над головой запястьями.

— Теперь, — говорит он тихо, его лицо нависает над моим, его дыхание скользит по моим щекам. — Скажи мне свое безопасное слово, маленькая лань.

Его вопрос на мгновение шокирует меня, вырывая из фантазии, но его забота о моей безопасности снова успокаивает что-то внутри меня. Любой реальный страх, который там оставался, смешивается с фантазией, и мои бедра сжимаются.

— Ананас. — Я произношу общее безопасное слово, о котором мы договорились, с трудом сглатывая слюну.

— Хорошая девочка, — воркует он, и эта похвала пронизывает меня жаром.

Я дергаю руки, чувствуя, как надежно они обернуты веревкой, а Коннор отступает назад, его глаза блуждают по моему телу, любуясь своим творением.

— Маленькая лань, — мурлычет он, и одна из его рук перемещается к заднему карману, чтобы достать что-то, чего я не вижу. — Думаю, тебе это больше не понадобится. — Он показывает мне инструмент, и в лунном свете сверкает серебряный блеск. Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, что это, а потом он переворачивает его, и я вижу острый край перочинного ножа.

Первобытный страх пронизывает мои вены, и я вырываюсь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но сопротивление только делает его более жестоким. Он хватает одну из моих ног, прижимает ее к дереву и придавливает меня своим весом.

По сравнению со мной он кажется огромным, а я не маленькая. Но рядом с моим ростом 165 см Коннор выглядит как зверь.

— Будь хорошей девочкой и не двигайся, — говорит он мне, и каждое его слово пропитано снисходительностью. — Иначе я могу оступиться… — Его слова затихают, когда он начинает проводить ножом по центру моего красного платья. Я с трудом сдерживаю дрожь.

Ткань легко поддается и длинный разрез по центру обнажает меня. Он продевает нож через две тонкие бретельки, и все платье спадает с моего тела, позволяя прохладному ночному воздуху ласкать мою кожу.

Меня охватывает чувство беспомощности, когда он замечает кружевное белье, которое я ношу. Оно полностью открыто для его взгляда.

Коннор проводит языком по губам и смотрит на меня, кажется, вечность, его глаза оценивают каждый сантиметр моей обнаженной кожи.

Это дает мне возможность лучше его рассмотреть, даже если вокруг темно и единственным источником света является бледно-серебристая луна. Он одет в черное, что не помогло мне в его поиске. Черные джинсы и черная рубашка с длинными рукавами. Его руки тянутся к рукавам, поднимая их, чтобы обнажить его татуированные предплечья. Мой взгляд перемещается на его широкие плечи, а затем на его лицо. Он носит шапку, как на фотографии. Его подбородок покрыт аккуратно подстриженной бородой, пепельный цвет которой сочетается с волосами, спадающими на лоб.

Он красив. Это я не могу отрицать.

Даже если бы он не воплощал мою самую грязную фантазию, я все равно считала бы его сексуальным. В любой другой ситуации я бы к нему не подошла. Увидев такого мужчину, крутого и татуированного, я бы решила, что он слишком крут для меня. Слишком опасным.

Но сейчас эта опасность вызывает у меня дрожь по спине.

Я разрываюсь между желанием пнуть его и отбиться от него и желанием, чтобы он наклонил меня и трахнул прямо сейчас.

— Блядь, — шипит он. — Если бы ты была моей, я бы никогда не отпустил тебя. Никогда не выпустил бы тебя в этом облегающем платье. — Он проводит пальцем по линии моей челюсти, кожа его перчатки мягко касается моей кожи. — Никому не позволял бы увидеть эти идеальные сиськи. — Его пальцы щиплют один из моих сосков через лифчик, и я в шоке задыхаюсь. — Никому не позволял бы почувствовать эту гладкую кожу, это безупречное тело. Я бы оставил тебя для себя.

Вожделение отскакивает от стенок моего желудка, превращаясь в трепетание бабочки. Боже, эти слова заставляют меня почувствовать себя желанной.

— Но я не твоя, — бросаю я ему в ответ, дразня его, даже если каждое мое слово ложь. Это только делает его улыбку еще более искренней, обнажая для меня его жемчужно-белые зубы.

— Нет, — напевает он. — По крайней мере, пока. Но очень скоро, маленькая лань, ты будешь моей во всех важных смыслах.

Еще не успев открыть рот, чтобы протестовать, чтобы еще раз сказать ему, что я никогда не буду его, он подходит еще ближе. Просовывает карманный нож под одну бретельку бюстгальтера и одним движением запястья перерезает ткань. Переходя на другую сторону, он делает то же самое. Без бретелек ткань безжизненно свисает с моего тела. Затем он перерезает резинку, кружево поддается слишком легко. Бюстгальтер падает на землю, смешиваясь с грязью и мусором у наших ног, оставляя грудь обнаженной для моего похитителя.

Одна рука все еще держит нож, а свободная стремительно выстреливает вперед, зажимая один из моих сосков между большим и указательным пальцами, а затем переходит к другому.

Уколы боли только усиливают удовольствие, и я знаю, что через минуту, когда он стянет с моих ног кружевные трусики, он увидит мокрое пятно, которое там образовалось, и поймет, что я готова для него.

— Ты можешь сопротивляться, но твое тело не может отрицать то, чего ты действительно хочешь.

— Заткнись, — шиплю я, но на самом деле я не хочу, чтобы он останавливался. Никогда. Несмотря на все мои протесты, его слова заставляют мое тело гудеть. Я уже жажду, чтобы он снова прикоснулся ко мне, на этот раз раздвинул мои ноги и трахнул меня.

— Что, маленькая лань? Тебе стыдно, что ты этого хочешь? Что от одной мысли о том, что тебя трахнут здесь, посреди леса, твоя киска мокнет? Полная беспорядочность для меня?

Пальцы танцуют по моим бедрам, угрожающе приближаясь к краю трусиков, и я сдерживаю стон. Я выгибаю бедра, стараясь отговорить его, но это бесполезно. Он прижимает колено между моими ногами, раздвигая их, чтобы получить лучший доступ к моему центру.

Когда его рука скользит по мокрому пятну на моих трусиках, он выдыхает с шипением.

— Какая непослушная девочка, — напевает он, и эти слова только делают меня еще более влажной.

Закрывая карманный нож, он сует его обратно в карман, и я вздыхаю с облегчением за свои трусики.

Поток прохладного воздуха обволакивает мою самую чувствительную часть тела, когда он спускает ткань по моим ногам. Я чувствую себя более обнаженной, чем когда-либо, привязанная к дереву посреди леса, пока этот незнакомец исследует самые интимные части моего тела. Я пытаюсь сжать ноги, но он не дает мне этого сделать, вместо этого удерживая колено на месте и раздвинув мою киску для него.

Один сильный палец скользит по моим складкам, и я слышу, насколько я влажная для этого мужчины. Стыд поднимается по моему горлу, окрашивая меня в ярко-красный цвет, который, я уверена, соответствует моим волосам.

— Боже, — бормочет он. — Ты такая грязная шлюха, да?

Когда я не отвечаю, его свободная рука опускается на изгиб моей попки, и звук удара раздается эхом по лесу. Я вскрикиваю, мое тело дрожит в ответ, но он делает это снова. Еще три раза, и я кричу.

— Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь. Понятно?

— Да, — бормочу я, и это слово — не более чем хриплое шепотом.

— Ты грязная шлюха для меня? — снова спрашивает он.

— Да.

— Скажи это, — требует он.

— Я грязная шлюха для тебя.

— Хорошая девочка, — хвалит он, и его палец возвращается к моей киске, к моему облегчению, скользя по влажной коже, прежде чем приземлиться на мой клитор.

Он проводит грубыми кругами по чувствительному бутону, пока я не превращаюсь в дрожащую развалину под ним, мое тело умоляет об освобождении.

— Я кончу.

Слово вырывается из моих губ в спешной мольбе.

Его палец останавливается, бросая меня на грани оргазма, и из моих губ вырывается еще один крик.

— Нет!

— Еще нет, — упрекает он меня. — Когда я позволю тебе кончить, ты будешь так нуждаться в этом, так чертовски отчаянно, что готова на все. Будешь умолять меня позволить тебе кончить. А я не думаю, что ты еще готова.

— Я никогда не буду умолять тебя! — шиплю я ему, зная, какая я лгунья.

Глубокий смех вырывается из его горла.

— Конечно, маленькая лань, ты можешь в это верить. Но к тому времени, как я закончу, эта киска — его рука опускается к моему лону, обхватывая меня — будет принадлежать мне.

Его властные слова окутывают меня туманным теплом. Я думаю, что это неправильно, насколько они мне нравятся. Насколько я хочу, чтобы он владел каждым сантиметром меня. Он едва коснулся меня, а я уже решила, что это лучший секс, который у меня когда-либо был.

Пальцы Коннора снова находят мои соски, щиплют два бутона, а затем сжимают мои вздымающиеся груди. Моя спина сама собой выгибается, желание прокатывается по моему позвоночнику горячими, развратными волнами. Он снова тянет за соски, и я задыхаюсь, затем стону, извиваясь в ожидании продолжения. Боль слишком хороша, слишком сладка, и я уже готова умолять его снова прикоснуться ко мне ниже. Но вместо этого из моих губ наконец вырывается жаждущий стон.

Что-то в его руках на моем теле растапливает все мои запреты.

— Черт, я обожаю звуки, которые ты издаешь, милая девочка.

Коннор наклоняется, его щетина трется о мою шею и подбородок, прежде чем его губы встречаются с моими. Я не упускаю из виду, что он видел меня обнаженной, совершенно беззащитной, еще до того, как мы поцеловались. Но сейчас он компенсирует это. Его поцелуй на мгновение нежный, осторожный, полностью контрастирующий с его тоном и прикосновениями. А потом он сливается с моими губами, соединяя нас с жаждой, которую я никогда не испытывала, но всегда жаждала. Мой мозг затуманен, окружен туманом, все остальное тает, пока не остается ничего.

Аромат его одеколона, что-то землистое и насыщенное, может быть, сандаловое дерево, смешивается с запахом сосновых иголок и заплесневелых листьев.

Наши языки сталкиваются, когда он вторгается в мой рот, на его языке сильный вкус мяты, и я обнаруживаю, что тяну за связанные руки, желая, чтобы они были свободны, чтобы я могла прикоснуться к нему. Чтобы я могла провести пальцами по царапине на его лице, по рельефу мышц на его руках и спине.

Когда он отстраняется, я вижу кончики лукавой улыбки на его губах.

— Такая отзывчивая, — хвалит он. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленькая лань?

— Пожалуйста, — отвечаю я так быстро, что даже не задумываюсь. Мне и не нужно. Я знаю только, что хочу его. Мне нужен он. Мое тело жаждет его, его прикосновений, его поцелуев, всего, что он может мне дать.

— Такая красивая, — он ласкает мою грудь, — идеальная, — он проводит пальцами по моей груди, по ключице, — отчаянная шлюшка, — бормочет он, пока его перчатка блуждает по моему подбородку, губам, а затем вдавливается в мой рот. Не задумываясь, я сосу кожу, проводя языком по кончику. Я жажду его, как он и предполагал, и я жадно сосу его палец, желая, чтобы это было что-то другое. — Блядь, — стонет он. — Хорошая девочка.

Вытаскивая палец из моих губ, он тянется к пуговице своих джинсов.

Впервые я осознаю контраст между нами. Он все еще полностью одет, а я полностью обнажена, разорванные лоскутки ткани, которые я когда-то носила, лежат в куче у моих ног.

Он освобождает свой член из черных джинсов, и я ловлю себя на том, что вытягиваю шею, жаждущая увидеть его. Тьма мешает мне по-настоящему увидеть, насколько он большой, но я смотрю на его руку, когда он обхватывает свою твердую длину, и одно только это движение говорит мне, что он хорошо одарен.

Никогда в жизни я не хотела, чтобы кто-то трахнул меня так сильно, как я хочу, чтобы он сделал это прямо сейчас. Все мое тело дрожит от желания, ожидая его прикосновений, и когда он наконец прикасается руками к моим ногам, раздвигая их, чтобы получить доступ к моему лону, я не могу сдержать стона, звука, незнакомого моим ушам.

Коннор достает что-то еще из заднего кармана. Я понимаю, что это презерватив, когда он разрывает зубами фольгу и надевает резинку на свой член.

Поднимая одну из моих ног, он обхватывает ее своей талией, а мои руки тянутся к связывающим меня ремням. Я чувствую легкую боль, но мне это нравится. Он проводит головкой члена по моим складкам, смазывая себя моей влагой и дразня нас обоих. Когда он прижимается к моему клитору, это движение пронизывает дрожью все мое тело.

— Блядь, — шиплю я, и это слово только заставляет его улыбнуться еще шире.

Наконец, он прижимается к моему входу и одним движением входит в меня. Пальцы в перчатках сжимают мою попку, и я на мгновение жалею, что он не снял их, хотя бы для того, чтобы я могла почувствовать его больше, его теплые, огрубевшие руки на моей коже. Моя киска настолько влажная, что он легко входит, но я все равно задыхаюсь от этого вторжения. Он дает мне всего секунду, чтобы привыкнуть к его размеру, прежде чем вытаскивает и снова входит с той же силой, а его руки перемещаются, чтобы удержать меня за бедра.

Как только он начинает, он не замедляется. Он оттягивает бедра назад и движет их вперед с безжалостной скоростью, от которой я дрожу. Я дергаю за запястья, крича при каждом толчке.

— Вот так, детка, — рычит он. — Ты так красива, когда принимаешь мой член.

Когда его пальцы скользят вниз, чтобы покружить мой клитор, проходит всего мгновение, прежде чем эта комбинация заставляет мой оргазм быстро нарастать. Огонь горит в моей груди, приближая меня к кульминации, пока я не сжимаюсь вокруг него, и одним щелчком по клитору я падаю с обрыва. Мое освобождение похоже на взрыв глубоко внутри меня, посылая волны удовольствия по каждому сантиметру моего тела и звезды в мое зрение.

Я даже не осознаю, что кричу, пока одна из его рук не поднимается, чтобы снова закрыть мне рот, заглушая непроизвольные звуки, которые я не могу контролировать. Я чувствую свой запах на его пальцах, чувствую, как мои соки покрывают мои губы и щеки, пока Коннор продолжает толкаться, несмотря на мой оргазм.

Непрерывный темп едва позволяет мне успокоиться, прежде чем наступает следующий.

— Какая грязная девочка, — говорит он глубоким, хриплым голосом, и эти слова разжигают новый огонь и заставляют меня стонать. — Позволяешь мне трахать тебя в лесу. — Он выдыхает с шипением. — Позволяешь мне делать с тобой все, что я хочу. — Одна рука все еще сжимает мое бедро, а другая скользит от моего рта к соску, щипя бутон между пальцами, пока я не вскрикиваю. — Жаль, что на мне презерватив, а то я бы наполнил тебя своей спермой. Думаю, тебе бы это понравилось, грязная девочка, не так ли?

Когда я не отвечаю сразу, он сжимает сильнее, затем поднимает ладонь и ударяет меня по щеке — слегка, но достаточно, чтобы я подняла глаза на него.

— Отвечай, когда я с тобой разговариваю, — требует он.

— Да!

Это слово вырывается из моих губ в виде неистового крика.

Одна рука возвращается в карман, и он снова вытаскивает нож. Когда он открывает лезвие, я чувствую тот же прилив первобытного страха, который не покидает мое тело. На этот раз он доходит до веревки, обвязанной вокруг дерева. Материал рвется, и он ловит меня за руки, прежде чем я падаю. Мои запястья все еще связаны, и он поворачивает меня, так что его живот прижимается к моей спине.

Используя свой вес, он прижимает меня к земле, пока мои голые колени не ударяются о грубую поверхность. Я чувствую грязь, палки, камушки — все это впивается в мою кожу, когда он снова входит в меня. Мои локти вдавливаются в землю, а груди непристойно свисают, соски трутся о грязный лесной пол. Коннор прижимает мою голову, заставляя мою щеку целовать землю.

— Я хочу, чтобы ты снова кончила, маленькая лань, — говорит он мне, сопровождая свои слова толчками бедер. — Я хочу почувствовать, как твоя пизда сжимает мой член, когда ты кончаешь. Ты можешь сделать это для меня?

Я яростно киваю головой, царапая землю. Его рука ложится на мою попку, нанося несколько быстрых шлепков подряд.

— Слова, — требует он от меня.

— Да! — кричу я. — Да, я могу это сделать!

Мое тело кричит от угла, мои связанные руки прижаты под меня, плечи несут большую часть веса, когда я дотягиваюсь до своего клитора, потирая пальцем пучок нервов быстрыми кругами.

Когда мой оргазм достигает пика, я слышу, как он рычит что-то неразборчивое, когда моя киска сжимает его член, и я кричу. Звуки, которые исходят от меня, дикие. В моем теле взрываются фейерверки, это освобождение еще сильнее, чем предыдущее, мой разум теряется в тумане всего этого. Задыхание, толчки, грязь, прилипшая к моей коже. Я парю, нет... я лечу. Все невесомо. Мир исчезает, и больше ничего не существует.

— Блядь, — рычит он. — Я кончаю.

С последним мощным толчком он следует за мной в бездну, его пальцы сжимают мои бедра.

Медленно мир возвращается в фокус. Его вес на моей спине, липкость между моими бедрами, грязь и кровь, застывшие на моей коже.

Я грязная, самая грязная, какой я когда-либо была во многих смыслах.

Я думаю, что должно появиться чувство сожаления. Но по какой-то причине я чувствую себя более живой, чем когда-либо.

Сильные руки поднимают меня и заставляют встать. Коннор снимает с себя черную рубашку с длинными рукавами и надевает ее на меня. Как только я достаточно укрыта, он берет меня на руки, и я устраиваюсь в них. Страх и борьба полностью покидают мое сознание, когда наша сцена заканчивается.

— Молодец, маленькая лань.

Похвала окутывает меня, как теплое одеяло, и мягкий поцелуй Коннора на лбу заставляет меня еще сильнее прижаться к нему. Моя голова идеально ложится в изгиб его шеи, и мое тело становится невесомым, когда он несет меня обратно через лесной массив.

Я впервые вижу его без рубашки и инстинктивно провожу рукой по его мягкой коже, по покрытому темными волосами телу. Я знаю, что на его груди есть татуировки, но темнота их скрывает, и мне трудно проследить пальцами по линиям.

Поскольку адреналин, бурливший в моих венах всего несколько минут назад, рассеялся, мои глаза закрываются, и я теряю сознание, когда кайф проходит. Они не открываются, пока музыка не проникает в мои уши, а неоновые огни не появляются передо мной.

— Где мы? — спрашиваю я, раздвигая невероятно сухие губы, чтобы произнести слова.

— Вернулись в клуб.

Коннор улыбается, глядя на меня, и в свете розовых огней я вижу, насколько он действительно красив. Новая волна желания пробуждается во мне, и он подмигивает мне, словно слышит грязные мысли, кружащиеся в моей голове.

Эта версия меня — перерожденная. Новая и улучшенная. Старая Айви никогда не могла бы представить, что ее трахнет в лесу незнакомец.

Но эта Айви сделала это.

— В клубе? — спрашиваю я. — Почему мы вернулись сюда?

— Я забронировал нам номер, милая. — Уголки его губ поднимаются, а мои глаза расширяются от удивления. — Тебе нужна вода и отдых, детка.

Я провожу языком по губам, и его глаза следят за этим движением. Он прав. Я готова убить за стакан воды, и теперь, когда я уже не нахожусь в состоянии азарта от погони, я чувствую последствия на своем теле. Порезы на ногах причиняют боль, и в плечах быстро появляется ломота. Но в этом есть и блаженство, странное сочетание боли и удовлетворения.

— Нашел ее туфли, — слышу я, и, повернув голову, вижу, как один из вышибал протягивает Коннору мою пару красных туфель на каблуках.

— Спасибо, чувак.

Вышибала продевает ремешки через пальцы Коннора, чтобы тот мог нести и меня, и туфли, не переставляя меня.

Я краснею, понимая, что этот мужчина участвовал в нашей игре, пусть даже только тем, что поднял за мной.

— Не волнуйся, маленькая лань, — шепчет Коннор, когда мы попадаем в лифт. — Здесь никто не осуждает.

Я не знаю, как отреагировать на эту мысль, на идею, что мы находимся в здании с такими же людьми, как мы. Людьми, которым плевать на то, какую извращенную хрень мы вытворяем.

Эта идея слишком чужда мне, и Коннор смотрит на меня, как будто может читать мои мысли. Он нажимает локтем на одну из кнопок, выбирая наш этаж. Я впечатлена тем, как легко он меня несет, но вдруг мне кажется, что я, наверное, слишком тяжелая для его рук.

— Я могу идти. — Я пытаюсь подняться, заставить его поставить меня на ноги.

— Хер с ним, — выпаливает он. — Я несу тебя и не хочу слышать ни слова по этому поводу.

Его доминирующий тон заставляет меня снова опуститься в его объятия.

— Хорошая девочка, — хвалит он. Что-то в изменении его мягкого тона заставляет меня хотеть слушать все, что он говорит, и подчиняться каждому его приказу.

Комната, в которую он меня приносит, слишком хороша. В задней части комнаты кирпичная стена, а перед ней стоит роскошная современная кровать королевского размера с черным изголовьем и подходящими тумбочками по обеим сторонам. Одна стена имеет окна от пола до потолка, через которые серебристый свет луны озаряет всю комнату.

Коннор укладывает меня на кровать, и я естественно тянусь к нему, желая притянуть его к себе на роскошный матрас.

— Сначала вода.

Коннор легко целует меня в лоб, затем открывает дверцу мини-холодильника и достает бутылку воды. Он садится рядом со мной и открывает бутылку.

— Подними голову, — просит он, и когда я это делаю, он подносит бутылку к моим губам, наклоняя ее так, чтобы холодная жидкость потекла мне в рот и по горлу. — Хорошая девочка, — ласково говорит он мне.

Когда он закончил попоить меня, я снова ложусь и поднимаю руки над головой, потягиваясь.

— Тебе будет больно, — говорит он, ложась рядом со мной на кровать. — Перевернись, — приказывает он, и я делаю это. Его толстые пальцы ложатся на мои плечи и надавливают на узелки, которые там образовались.

— Ух, это потрясающе.

Я не могу сдержать стон, который вырывается из меня, пока он продолжает работать над моим телом.

Мы остаемся в тишине на мгновение, пока он массирует мои плечи, руки, а затем спину.

— Это действительно был твой первый раз, когда ты делала что-то подобное? — спрашивает он через некоторое время.

— Когда меня преследовали по лесу? — я смеюсь. — Да.

Он хихикает.

— Ты казалась естественной.

Я переворачиваюсь на спину, чтобы посмотреть на него, лениво улыбаясь.

— Я отлично умею попадаться.

— Ты отлично умеешь многое... — Коннор улыбается, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать меня в губы. Его нежность так контрастирует с его грубыми прикосновениями и резкими словами в лесу.

— Ты хорошо слушаешь, — тихо говорит он, перекидывая ногу через меня, чтобы сесть верхом на мою талию. — Ты чертовски сексуальна, — говорит он, проводя руками по бокам моего тела и снимая с себя рубашку.

Моя киска снова обнажена, все еще влажная и чувствительная после наших предыдущих занятий. Его руки добираются до моих грудей под рубашкой, и он ласкает их ладонями, сначала нежно, а потом сильнее, зажимая мои соски между большим и указательным пальцами и заставляя меня стонать.

Что-то в этом потрясающе привлекательном мужчине, говорящем мне, какая я горячая, заставляет мое тело таять под ним, как расплавленная лава. Интересно, знает ли он, насколько он чертовски сексуален. Мышцы, татуировки, борода — все это заставляет меня попасть под его чары. Я протягиваю к нему руки, проводя их по гладкой коже, не в силах удержаться от желания почувствовать его еще сильнее.

— Ты никудышно бегаешь от меня. — Он улыбается, и это заявление заставляет меня снова рассмеяться. — Но мне это в тебе нравится, — добавляет он, наклоняясь, чтобы снова поцеловать меня в губы. На этот раз он сливается с моими губами, его язык проникает в мой рот, а руки блуждают по моему телу.

Я не знаю, что в этом мужчине заставляет меня сбросить всю свою защиту и открыться ему. Его прикосновения зажигают мою кожу, и когда его руки блуждают по изгибам моего тела, я чувствую, как я жажду его прикосновений ниже.

Я выгибаюсь ему навстречу, мое тело просит трения, которое дают мне его джинсы.

— Непослушная девочка, — шепчет он. — Ты все еще хочешь большего?

— Пожалуйста.

Это слово срывается с моих губ как мольба. Я никогда раньше не просила мужчину ни о чем. Но сегодня вечером я дважды умоляла этого мужчину, прося всего, что он может мне предложить. Я готова была принять все.

— Мне нравится слышать, как ты просишь, — его голос становится глубже, а глаза темнеют, когда он смотрит на меня. — Тебе просто не хватает, да? — спрашивает он.

— Никогда.

Слово звучит томно, когда произносится моими губами. Новая версия Айви ненасытна; теперь, когда она узнала, насколько хорош может быть секс, ей не хватает.

— О, красавица, — он практически стонет. — Ты слишком хороша для меня.

Его руки снова блуждают по моему телу, сжимая мои бедра, лаская мой живот, а затем задерживаясь на моих грудях. Он наклоняется, целуя мою щеку, подбородок, ключицу. Затем, следуя следам, которые оставляют его руки, он целует каждый сантиметр моей кожи, опускаясь все ниже, пока не ложится между моих бедер, его рот парит над моим ожидающим сексом.

Если бы его руки не прижимали мои бедра, я бы уже пыталась тереться о его лицо. Моя киска болит, жаждет его прикосновений, и он это понимает, но не стыдит меня за это. Вместо этого он наклоняется, проводя языком по моей щели.

Ощущение невероятное, но его недостаточно, и мои руки невольно тянутся, желая схватить его голову и подтолкнуть туда, где я хочу.

— Ух-ух. — Он отстраняется, цокая языком. — Руки по бокам, или я прекращу.

— Нет, — кричу я. — Пожалуйста, не прекращай...

— Тогда слушайся. — Предупреждает он меня, и по какой-то причине это зажигает огонь в моей душе. Мне нравится, когда он требователен, когда он говорит мне, что делать.

Я сразу же опускаю руки по бокам, засунув их под задницу, чтобы не пытаться использовать их снова.

— Хорошая девочка, — говорит он мне, и снова эти слова проникают в мою грудь, заставляя меня чувствовать тепло и легкость.

Его язык снова находит мою болезненную середину, бегая по моей щели с раздражающей медлительностью. Ногти впиваются в кожу моей задницы, когда я пытаюсь держать руки на месте. Я отчаянно хочу использовать их, чтобы направлять его, прижимать его язык к моему клитору, но я знаю, что Коннор держит слово, и если мои пальцы схватят его волосы, он прекратит свои ласки.

— Ты такая хорошая шлюшка.

Грязные слова обдают меня, и я вздыхаю. Я снова нахожусь в туманном пространстве, где существуют только Коннор и я. Когда его язык снова погружается в меня, я дрожу.

Желаю. Отчаянно. Болезненно.

Коннор прикасается ко мне так, как никто никогда не прикасался. Его язык исследует меня, как будто я самое вкусное блюдо, а он не ел несколько дней.

Мои бедра извиваются, моя киска отчаянно хочет, чтобы его рот поднялся выше и нашел мой пульсирующий клитор.

— Пожалуйста.

На этот раз моя просьба вырывается из меня в виде мучительного стона.

Наконец, его язык находит мой клитор, лениво описывая круги над набухшим бугорком. Ощущение опьяняющее, оно посылает еще больше тепла в мое лоно. Он ускоряется, давая мне почувствовать, что будет дальше, разжигая пламя моего оргазма самым лучшим образом. А потом он снова замедляется, позволяя теплу кипеть и забирая то, что почти было.

Это заставляет меня корчиться от разочарования, я отчаянно хочу, чтобы он ускорил темп и позволил мне кончить снова.

— Так чертовски отчаянно, — бормочет он, прерывая свои ласки настолько, чтобы бросить мне хитрую улыбку. Его подбородок мокрый, покрытый моими соками, и это только делает меня еще более возбужденной, еще более жаждущей его.

Одна татуированная рука тянется, чтобы обхватить мою грудь под его рубашкой, пока он снова опускается на меня. Он продолжает свою безжалостность, доводит меня до грани очередного оргазма, а затем отстраняется, прежде чем я падаю с обрыва, заставляя меня скулить под ним.

— Ты была такой хорошей девочкой для меня, — воркует он, облизывая мою киску, а его пальцы щиплют один из моих сосков. — Я хочу, чтобы ты кончила снова, маленькая лань.

Он опять погружается в меня, и стимуляция в сочетании с каждой похвалой и непристойным словом, витающим между нами, доводит меня до оргазма за считанные секунды. Его язык ласкает мой клитор, а он вводит палец в мое отверстие, легко проникая в меня. Когда он добавляет второй палец, изгибая их так, чтобы они самым прекрасным образом касались стенок моей киски, это все, что мне нужно, чтобы кончить снова.

— Блядь, блядь, блядь!

Неразборчивые ругательства вырываются из моих губ, смешиваясь со стонами и криками, и прежде чем мой оргазм заканчивается и позволяет мне погрузиться в блаженство, Коннор продолжает.

— Пожалуйста. — Это слово едва слышно. — Я больше не могу.

Два оргазма в лесу и один в постели — это уже больше, чем любой партнер когда-либо давал мне, но Коннор, должно быть, полон решимости. Его язык движется по моему клитору в бешеном темпе, а пальцы входят и выходят из меня, каждый раз касаясь чувствительного места, от чего мои ноги дергаются, прижимаясь к его голове.

— Ты это примешь, — требует Коннор.

Я скулю. Умоляю. Задыхаюсь.

Каждое нервное окончание зажжено, каждый сантиметр моего тела покрыт блестящим слоем пота. Я грязная, порезанная и в синяках. Мое платье давно исчезло, разорвано и оставлено в словах. Мой макияж, наверное, уже в полном беспорядке, тушь стекает по щекам, а краска размазана вокруг губ.

Но я чувствую себя самым сексуальным существом на свете. Созданным из эйфории. Мое тело дрожит от удовольствия, и я уже чувствую, как нарастает следующий оргазм.

Коннор ласкает мою киску, как будто знает ее всю жизнь, как будто он рожден, чтобы доводить меня до оргазма. И я кончаю. Следующий оргазм наступает быстрее, взрываясь в моем нутре с такой силой, что его имя вырывается из моих губ в крике, настолько громком, что у меня звенят уши. Мои руки взмывают вверх, отчаянно пытаясь оттолкнуть его и дать моей чувствительной киске передохнуть.

— Руки вниз, — строго приказывает он глубоким, властным голосом. — Я еще не закончил.

— Пожалуйста!

Слово едва слышно, мой голос охрип. Каким-то образом мои руки слушаются, хотя мой мозг уже не способен функционировать, и они скользят обратно под мою попку.

— Ты кончишь для меня еще раз, маленькая лань.

Коннор едва прерывает свой ритм, чтобы произнести эти слова, прежде чем снова войти в меня, его язык и пальцы творят свое волшебство.

— Я не могу, я не могу.

Моя грудь поднимается и опускается, я тяжело дышу, пока Коннор снова возбуждает меня. Чем больше я кончаю, тем быстрее наступает следующий оргазм.

— Но ты кончишь, — говорит он. — Ты кончишь, потому что я этого хочу. И ты делаешь то, что я хочу, не так ли?

— Да. — Я лихорадочно киваю головой.

— Скажи это, — требует он.

— Я делаю то, что ты хочешь.

Это звучит как самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорила. Может быть, это жар момента, когда его язык на моем клиторе и его пальцы в моей киске доводят меня до рая. Может быть, это потому, что он осуществил мою фантазию, сметая весь стыд, который когда-то сопровождал ее.

Что бы это ни было, эти слова вызывают еще один оргазм. Все остальное тает. Стыд, унижение — ничего из этого больше не существует. Страх, который вибрировал в моей груди, когда я бежала по лесу, исчез, вероятно, рассеявшись среди деревьев. Не осталось ничего, кроме потребности, которая наполняет меня, отчаянного желания угодить Коннору.

Он гудит у моего лона, и когда я кончаю снова, этот оргазм сильнее, ярче, глубже. Я чувствую, как будто разлетелась на миллион мелких осколков. Я здесь, но меня здесь нет. Мое тело парит, невесомое. Я каким-то образом одновременно ничто и все.

Я не знаю, какие слова вырываются из моих губ, что я кричу, когда кончаю на лицо Коннора. Он может заставить меня сказать что угодно, сделать что угодно, и по какой-то причине меня это не беспокоит.

Когда я возвращаюсь в себя, медленно возвращаясь на планету Земля, он там. Его губы на моей коже, он целует меня, хвалит меня, говорит, какая я хорошая девочка.

Каждая часть моего существа чувствует себя удовлетворенной, достойной, совершенной.

И когда Коннор обнимает меня, крепко прижимая к своей обнаженной груди, я благодарю богов приложения для знакомств за то, что они показали мне рекламу «Desire».

Я, должно быть, заснула, потому что, когда я открываю глаза, сквозь занавески проникает дневной свет, озаряя белые простыни золотистым сиянием.

— Доброе утро, маленькая лань. — Коннор целует меня в щеку.

Мне нужно несколько секунд, чтобы проморгать сон и проснуться. Коннор лежит рядом со мной, опираясь на локоть, а его татуированная рука лежит на моем животе.

Я голая. На моем теле нет ничего, кроме белой льняной простыни.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Коннор.

Впервые я вижу его ясно, и он еще красивее, чем на фотографиях. Вчера вечером он был привлекателен в серебристом свете луны, но при дневном свете я вижу, насколько он действительно великолепен. Его руки покрыты татуировками, черными завитками, образующими сложные узоры. Я хочу провести пальцами по каждой из них, проследить каждую линию и запечатлеть их в своей памяти. Его борода ухожена, короткая пепельная борода, которая переходит в волосы того же цвета. Без шапки я вижу стрижку: короткая по бокам и достаточно длинная на макушке, чтобы он мог откинуть волосы назад и провести по ним пальцами. Сегодня они распущены, несколько прядей падают на лоб.

У него сексуальный вид «только что проснулся», от которого я уже сжимаю бедра. Одной только мысли о прошлой ночи достаточно, чтобы я снова стала влажной, а мое тело жаждало его прикосновений. И это так безумно для меня, потому что я никогда не делала ничего столь дикого и уж точно не с мужчиной, которого только что встретила. Но Коннор, возможно, знает меня лучше, чем любой из моих предыдущих парней.

— Болит, — говорю я ему.

Это правда, несмотря на то, что моя киска уже влажная от него, мое тело болит. Боль тянется по плечам и спускается до запястий. Ноги жгут, икры горят, вероятно, от того, что вчера вечером я бегала больше, чем за последнее время.

— Это понятно. — Коннор протягивает руку через меня, чтобы взять бутылку воды с тумбочки. — Пей больше.

Я подчиняюсь его приказу, поднимаюсь, чтобы сесть, и пью из пластиковой бутылки.

— Ты уснула, прежде чем я успел напоить тебя еще водой, — добавляет он. — Ты выглядела такой чертовски спокойной, что я не хотел тебя будить.

— Думаю, это был лучший сон в моей жизни, — признаюсь я.

Он улыбается, его белые зубы ярко блестят.

— Утомил тебя?

— Что-то в этом роде.

Он поднимается, садится рядом со мной, наклоняется и снова осыпает меня поцелуями. Его переходы от нежности и сладости к требовательности и доминированию заставляют мое сердце биться чаще.

Мой последний парень не мог делать и то, и другое. Он был слишком милым, слишком нежным. Было приятно, что он заботился обо мне, и он был хорошим парнем, но он бы никогда не бросил меня на кровать и не трахнул до потери сознания. Не говоря уже о том, чтобы преследовать меня по лесу.

А мой предыдущий парень был козлом. Секс с ним был более грубым, конечно, но все равно обычным и полностью сосредоточенным на нем. Он был эгоистичным в постели. Не хотел делать мне кунилингус или даже ласкать меня пальцами. Его удовольствие было явно важнее моего.

А Коннор? Даже когда он требователен, он заботится обо мне, ставя мое удовольствие на первое место. Может быть, это потому, что он знает все, что я хочу в постели. «Desire» попросил меня заполнить анкету из трехсот строк со всеми моими ограничениями. Оценить каждое из них по шкале от одного до пяти.

Как только мы договорились встретиться в приложении, оно отправило анкеты друг другу. Я не могла отрицать, что в одном они были правы, потому что открытое общение сделало все лучше.

И Коннор задал мне миллион дополнительных вопросов, каждый из которых заставлял меня краснеть, когда я рассказывала ему, что мне нравится, а что нет. Говорить о том, как секс казался неправильным, даже табу. Но теперь я задаюсь вопросом, знает ли сообщество любителей нетрадиционного секса что-то, чего не знаем мы, остальные.

— Ты так хорошо справилась прошлой ночью, — хвалит меня Коннор, и по моему телу прокатывается еще одна волна счастья.

Я не должна цепляться за каждое его слово, думаю я, но не могу ничего с собой поделать. Что-то в его одобрении заставляет меня краснеть, красный цвет поднимается по моей шее.

— Ты так красива, когда краснеешь, — шепчет он, прижимая губы к моей шее. — Можешь ли ты снова меня принять, маленькая лань? — спрашивает он, поднимая бровь.

— Да, — шепчу я. Мое тело может быть уставшим, но моя киска умоляет его, отчаянно желая снова почувствовать его твердый член внутри себя.

— Иди в душ, — приказывает он.

Я не могу двигаться достаточно быстро, срывая простыню с тела и прыгая с кровати. Его рука ударяет меня по ягодице, и я вскрикиваю от боли, а когда я поворачиваюсь, он снова улыбается. Картина секса с простыней, запутавшейся на его талии, его подтянутыми мышцами пресса, соблазнительными татуировками, покрывающими каждый сантиметр его кожи.

— Иди, — он бросает на меня взгляд. — Включи душ и намочись для меня.

— Я уже мокрая для тебя, — бросаю я в ответ, отводя задницу, прежде чем он успевает снова шлепнуть меня.

Глубокий смех гремит в его груди, когда я бегу в ванную. Это место прекрасно. Я не знаю, чего я ожидала от “Desire”, но пятизвездочные номера — это точно не то.

Ванная почти такая же большая, как моя спальня в маленькой квартире. Здесь есть двойная раковина с мраморной столешницей. Полы покрыты глянцевой серой плиткой, которая добавляет современности и сочетается с бледным цветом стен. В дальнем углу находится огромная душевая кабина с двумя тропическими душами. Здесь есть мини-бутылочки с шампунем, кондиционером и мылом.

Я включаю оба душа, нахожу температуру чуть ниже ошпаривающей и позволяю воде литься на мое уставшее тело. Тепло ощущается феноменально, и роскошь душа заставляет меня таять под струями воды.

— Какое зрелище.

Голос Коннора глубокий и чувственный, и я поворачиваюсь и вижу, как он прислонился к дверному косяку ванной. Он совершенно голый, и мои глаза блуждают по его телу, впитывая линии его мускулов и вихри чернил. У него больше татуировок на ногах, тех, которых я не видела вчера вечером.

Не задумываясь, я облизываю губы при виде его уже твердого члена. Он стонет от этого действия.

— Черт, маленькая лань.

Я не могу не улыбнуться. Коннор пробудил во мне то, что долгое время дремало. Внутреннюю шлюху, которая ждала, когда же выйдет на сцену. Чтобы ее использовали и взяли, хвалили и лелеяли.

Он проводит пальцами по волосам, направляясь к душу. Я смотрю, как он входит под струю воды, которая великолепно стекает по его телу. Он запрокидывает голову и приоткрывает губы, смачивая волосы. Я могла бы любоваться его телом весь день, но сейчас я снова хочу его. Черт, я снова нуждаюсь в нем.

Во мне пробудилась богиня, свежая и первобытная в своих потребностях.

— Ты этого хочешь? — спрашивает он, обхватив ладонью свой член.

— Да, — выдыхаю я, снова проводя языком по губам от голода, сосредоточенная только на нем.

Я этого хочу. Я никогда не ненавидела сосать член, но и никогда не была в этом заинтересована. А сейчас? Я жажду члена Коннора, отчаянно хочу узнать, каков его вкус. Или каково это будет, когда он коснется моего горла. Будет ли он стонать? Кричать от удовольствия, как он заставлял кричать меня?

— Тогда стань на колени. — Он кивает на пол, и я опускаюсь перед ним, мои колени ударяются о плиточный пол душа.

Он медленно входит в мое пространство, его глаза прикованы к моему обнаженному телу.

— Ты так красива в этом положении, — говорит он, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. — Такая красивая шлюшка.

В животе у меня затрепетали бабочки, и я наклонилась, открыв рот и протянув руку к его члену.

— Ты тоже нетерпелива, да? — Он смеется, глубоким смехом, который вибрирует по всему его телу. В его голосе слышится легкая насмешка, и это вызывает во мне волну жара. — Открой рот, — приказывает он, и я делаю это, высовывая язык и глядя ему в глаза. Он берет свой член в руку и касается им моего языка, восхищенно глядя на меня.

Я чувствую себя такой шлюшкой. Такой грязной для этого мужчины, но чертовски возбужденной. Я уже чувствую влагу, которая собирается между моих ног и начинает покрывать мои бедра, а мое тело гудит от энергии.

— Соси, — приказывает он.

Я начинаю с языка, проводя им по вене на нижней стороне его члена и обратно к яйцам. Я использую одну из рук, чтобы обхватить его у основания, а другой обхватываю головку.

Поднимая взгляд, я пытаюсь поддерживать зрительный контакт, пока беру его в рот, не останавливаясь, пока он не достигает задней части моего горла. Он стонет, и если бы мои губы не были обхвачены его членом, я бы улыбнулась.

Отстраняясь, я вытягиваю язык, чтобы он скользил по всей длине, пока я двигаюсь вверх и вниз. Когда я снова беру его глубоко, я смотрю вверх, чтобы он видел, как мои глаза становятся стеклянными, когда я давлюсь его длиной.

— Блядь, — бормочет он, и в моей груди поднимается гордость. Приятно знать, что я влияю на него так же, как он на меня. — Хватит. — Его пальцы впиваются в мои волосы, отрывая меня от его члена.

Я не могу не надуться, когда он поднимает меня на ноги.

— Как бы я ни хотел кончить в твою красивую глотку, я хочу трахнуть тебя еще больше.

Эти слова вызывают дрожь возбуждения по моей спине, оседая в моем готовом и ожидающем ядре. Коннор толкает меня к кафельной стене, пока мои руки не достигают ее, ладони прижимаются к прохладной поверхности.

— Наклонись вперед, детка, — приказывает он.

Я чувствую себя грязной, наклонившись так при дневном свете, когда его глаза могут проследить каждый сантиметр моего тела. Я слышу, как где-то позади меня разрывается фольга, и понимаю, что он надевает презерватив на свой член. Его ладони скользят по моей попе, а нога заставляет меня раздвинуть ноги. Я уже знаю, что мокрая, еще до того, как он проводит пальцем по моей щели.

— Непослушная девочка, — замечает он, — Ты намокла, когда сосала мой член?

— Да, — выдыхаю я. Чувствую, как краска снова заливает мои щеки. Удивительно, что я не стала постоянно краснеть с тех пор, как встретила этого мужчину.

— Хочешь кончить на мой член, детка?

— Да, пожалуйста.

Проведя своим членом по моей щели, он покрывает себя моими соками, прежде чем ввести его в мое отверстие. Прошло еще не двадцать четыре часа, но моя киска уже умоляет вместе со мной. Он входит до конца, едва давая мне секунду, чтобы привыкнуть к его размеру, прежде чем оттягивается и снова врывается вперед.

— Блядь, — шиплю я, мои пальцы ищут опору на гладкой плитке.

Коннор обхватывает меня одной рукой за талию, удерживая на месте, пока он входит в меня.

— Погладь себя, — приказывает он, и мои пальцы летят к моему центру. Я вся мокрая, и мой клитор набух, требуя еще одного оргазма.

Пока я работаю над своим клитором, свободная рука Коннора находит мою грудь, его пальцы щиплют один из моих сосков.

— Такая отзывчивая, — бормочет он. — Ты издаешь самые красивые звуки, когда я играю с твоими сиськами. — Он подчеркивает свое наблюдение, скручивая мой сосок между пальцами, заставляя меня вскрикнуть.

— Я хочу кончить, — говорю я ему. — Пожалуйста, — умоляю, быстро проводя пальцем по клитору.

— Кончи, тогда, — требует Коннор. — Кончи на мой член, как маленькая шлюшка, которой ты и являешься.

Эти слова доводят меня до предела, и я падаю в свободное падение. В моей голове разлетаются искры, и я зажмуриваю глаза, пока мое тело дрожит от неумолимого удовольствия. Я задыхаюсь, когда оно наконец начинает утихать.

— Блядь, — рычит он мне на ухо. — Снова на колени. Я хочу кончить на них. — Он шлепает меня по сиськам, и я стону от того, насколько они чувствительны.

Я не жалуюсь, снова опускаясь на колени, наслаждаясь покорностью этой позы. Он над мной, лаская свой член, а я стою на коленях под ним. Я поднимаю грудь для него руками и, для пущей убедительности, высовываю язык.

— Боже, — стонет он. — Так чертовски красиво.

Похвала накрывает меня, как только он заканчивает. Горячая сперма капает на мой язык и грудь. Я позволяю части ее стечь и глотаю то, что могу, не отрывая глаз от Коннора.

— Блядь, — шипит он. Его рука тянется к стене душа, он глубоко вдыхает, переводя дыхание. — Ты такая прекрасная, — говорит он мне, не отрывая глаз от спермы, стекающей по моим сиськам. — На коленях и покрытая моей спермой.

Коннор умывает меня с удивительной нежностью. Он проводит мочалкой по моему телу, намыливая каждый сантиметр кожи. Когда он заканчивает, то массирует мне плечи. Это действие кажется чувственным в интимной обстановке совместного душа, и я таю в его объятиях.

Когда мы заканчиваем, он бежит в клубный магазин, чтобы найти мне одежду, так как моя была испорчена прошлой ночью. Я заплетаю мокрые волосы в два длинных хвоста и надеваю уютные спортивные штаны и футболку, которые он мне приносит.

— Черт, — свистит он. — Я думал, что ты была сексуальна вчера вечером, но этот образ мне нравится почти так же.

Я не могу сдержать гордость, которая наполняет мою грудь. Не то чтобы я считала себя уродливой, но что-то в том, что меня так восхищают, заставляет меня снова покраснеть.

Коннор подходит ко мне двумя шагами, его ладони находят мои руки и разглаживают мурашки, которые покрыли их.

— Я веду тебя на завтрак, — заявляет он.

— Я в спортивном костюме…

Он прерывает мой протест.

— Мне плевать, Айви. Ты выглядишь потрясающе, и тебе нужно что-нибудь съесть.

Мой желудок в знак согласия урчит, и Коннор улыбается, услышав это. Это заставляет меня смеяться. Мужчина, кажется, знает все, что мне нужно, еще до того, как я сама это осознаю. Как будто он знает Айви лучше, чем я сама. То, как он прикасается ко мне, как заставляет мое тело извиваться от удовольствия. А потом его заботливые прикосновения, то, как он следит за тем, чтобы я была сыта и напоена, чтобы я чувствовала себя комфортно и в безопасности.

Это должно было быть на одну ночь...

Но теперь?

Как я могу отказаться от продолжения?

— А после завтрака? — На моих губах играет улыбка, я жду, чтобы услышать его ответ.

— После завтрака… — Он подходит ближе ко мне, обнимает меня за талию и притягивает к своей груди. — Я отвезу тебя домой. — Он целует меня в лоб. — Но я хочу увидеть тебя снова, Айви. Я хочу видеть тебя так часто, как ты мне позволишь.

Я улыбаюсь, слушая его слова. Этот большой, доминирующий мужчина также очень мягкий и нежный. Невероятно милый.

И он хочет большего, так же как и я.

Я не могу дать название тому, что складывается между нами, по крайней мере, пока. Но для меня это не имеет большого значения. Может быть, я все еще нахожусь в сексуальном тумане, но в любом случае, я хочу больше Коннора. Столько, сколько смогу получить.

— Хорошо, — говорю я ему, поднимая взгляд, чтобы встретиться с его глазами.

— Хорошо? — спрашивает он со смехом.

— Да. — Я пожимаю плечами, и на моих губах появляется улыбка, когда я вижу выражение его глаз. — Пойдем завтракать, а после еды спланируем нашу следующую погоню.

На лице Коннора расплывается широкая улыбка. Он снова целует меня, приоткрывая мои губы. Он сильный и требовательный, но сладкий, как мед. И когда он отстраняется, его глаза смотрят на меня, как будто я единственная девушка в мире.

— Готовься, маленькая лань, — шепчет он. — Я буду преследовать тебя куда угодно и всегда поймаю.

Эти слова пронзают меня до глубины души, и я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице.

А ведь еще неделю назад я была твердо уверена, что никогда не зарегистрируюсь в приложении для знакомств.