Её танец подобен летящему ветру,

Дуновению бриза в кронах деревьев –

Прекрасный, мягкий, невесомо простой.

Стопы едва соприкасаются с землёй.

Первый убийца ждал его за углом вокзала, второй — в собственной квартире, третий — в туалете. Ещё один пытался заминировать полицейский автомобиль, который выделили Доминику в участке. Колымага и самому детективу не нравилась, но не пешком же ходить!

Это был более чем жаркий приём. Приятно, что Доминика признали настолько опасным, но нужно и меру знать! Он не успевал отмывать руки после ликвидации очередного наёмника.

Доминик вытер носки мокасин о пиджак убитого мафиози и слизнул кровь, выступившую на порезанной ладони. Последний киллер отлично орудовал ножом.

Через окно пролезло зарево заката, а значит, Доминик Хегвин мог выйти на улицу, не боясь сорваться и броситься топтать противные солнечные лучи. Не хотелось пугать провинциалов раньше времени.

Новый город ему даже нравился. Такая приятная архитектура с невысокими малоэтажными домиками, огромными садами и замысловатыми крышами. Немного старомодными и пафосными, одни колонны на каждом здании чего стоят, но интересными. Вон легионер с блестящим щитом, в шлеме и костюме по моде позапрошлого века, а вот Богиня с нимбом в волосах и новеньким магнумом в руке. Причём оружие явно настоящее. Добавить бы ещё немного готической мрачности или ренессанса.

Доминик неторопливо ехал вдоль центральной улицы Мортена и разглядывал прохожих и здания.

Мужчины почти все поголовно носили костюмы, женщины — узкие платья или юбки с приталенными короткими пиджачками, непременно со шляпкой и зонтом в тон. Для начала XIX века Мортен был очень немноголюден.

В стекле старенького форда отражалось сосредоточенное лицо Доминика: острый подбородок, кривой нос, сломанный сразу в трёх местах и сросшийся неправильно, тёмные глаза и чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Несколько прядей отросшей чёлки выбились и мешались: их длины не хватало, чтобы убрать за ухо, и Доминик недовольно сдувал их вбок. От левого виска к губе тянулся шрам, оставленный острыми когтями убитого Бога.

Расследование Доминика началось из рук вон плохо: ни свидетелей, ни подозреваемых. Четыре жертвы: три женщины и один мужчина, связанные между собой только способом убийства. Воображение детектива рисовало машину по выкачиванию внутренностей из человеческих тел, но разум отрицал существование подобного агрегата. Доминик знал о том, что многие жители Мортена носят в своей крови жутких монстров — бестий, подчиняющихся воле хозяина.

Не исключено, что искать следует среди них.

Официально, он должен был выяснить причину гибели людей, но у него была и другая, более важная цель.

Он остановил машину возле резиденции Де Лотов, надел широкополую шляпу и, насвистывая мелодию из Реквиема Моцарта, подошёл к железным кованым воротам. Немногочисленные прохожие проводили его удивлёнными взглядами.

Одевался Доминик достаточно необычно для Мортена: плащ, чёрная рубашка и джинсы — довольно скромные, неизвестного бренда, ткань слегка переливалась сине-зелёным в лучах закатного солнца. Хоть и скроенные очень качественно, но, безусловно, дешёвые. А дешёвок в Мортене не любили.

Тяжёлый тёплый плащ надёжно укрывал от прохладного весеннего ветра, но Доминик морщился не от холода, а от низких лучей, скользящих по его ногам. Он предпочитал тень. И не любил новые места. В руках у него красовался букет белых лилий.

Ворота оставались закрытыми, охрана с внутренней стороны перезарядила пулемёты.

Доминик усмехнулся, достал пачку сигарет, вытащил томик с сочинениями Бальзака «Утраченные иллюзии» и неторопливо раскрыл на странице, отмеченной закладкой.

«Только вы поймёте, как взволновалось сердце и воображение Люсьена Шардона, когда его почтенный директор сказал, что перед ним распахнутся двери особняка де Баржетонов! Слава принудила их повернуться на своих петлях», — напророчила книга.

Доминик знал, что королева Де Лотов появится с минуты на минуты.

Он изучил досье Валерианы Де Лот с самого её детства и до нынешних дней. Умная, способная девушка, нелепым образом занявшая место своего брата несмотря на то, что не могла ходить с десяти лет. Хотя поговаривают, что хватка у неё железная — такая же, как инвалидная коляска.

Доминик вдохнул сладкий аромат лилий и прикрыл глаза. У него эти цветы ассоциировались со смертью.

Ветер трепал его волосы, запах уносился в сторону центральной улицы Мортена.

Можно было бы передать письмо с посыльным, можно было позвонить, но Доминик являлся сторонником старых традиций и личных встреч.

Он дождался, пока ворота откроются, из них выйдет огромный охранник в модной шляпе-борсалино и спросит:

— Чего тут околачиваешься, парень?

— Хочу засвидетельствовать почтение леди Валериане Де Лот.

— А свалить отсюда не хочешь?

— Может, следует узнать у хозяйки, прежде чем меня прогонять?

Бугай замахнулся, но Доминик, превосходящий по скорости любого из жителей Мортена, быстро уклонился от удара. Замер в нескольких шагах от охранника и укоризненно покачал головой. Букет и книгу он всё ещё держал в руках.

Он не собирался драться, но и оставлять нападавшего без наказания не хотел. Однако шевеление внутри резиденции Де Лотов подсказало Доминику попридержать ответные меры. К ним подошёл светловолосый парень с зелёными глазами.

Блондин несколько раз перепроверил цветы, чуть ли не сожрал весь букет и удовлетворённо кивнул.

Ворота закрылись, забирая с собой охранников и лилии, а Доминик облокотился на стену и прищурился в сторону покрасневшего горизонта. Блики, оставленный на облаках солнцем, показались ему похожими на сгустки запёкшейся крови.

Выехавшая из ворот машина даже не притормозила, чтобы не сбить Доминика. Тот успел отпрыгнуть только благодаря своей натренированной ловкости. Но вот охранник, тот самый бугай, что пытался его выставить, прежде чем закрыть ворота, вернул Хегвину записку из букета. На ней твёрдой женской рукой было написано:

«Вы уберётесь из города ещё до рассвета».

Доминик усмехнулся.

До рассвета оставалось восемь часов.

Вполне хватит, чтобы переубедить эту напыщенную королеву.

Он нашёл Валериану Де Лот в опере на последнем выступлении итальянской примы. В Мортен как раз съехались самые знаменитые артисты со всего света. И стоимость билетов традиционно зашкаливала. За пару часов несносного воя просили гораздо больше, чем в любой из стран мира.

Доминик поморщился, но расстался с весомой суммой и не пожалел.

Театр Мортена вынужден был соответствовать роскоши как артистов, так и посетителей. Шестиэтажное здание поражало количеством лестниц, залов и тайных проходов. Хаотичность и излишек коридоров объяснялись попыткой обеспечить гостям возможность быстро покидать свои места, появляться незамеченными, а также вылавливать заинтересовавших личностей.

Театр оформили, подражая Тадж-Махалу — одному из величайших дворцов мира. Огромный зрительный зал с тонкими резными креслами и орнаментом вдоль стен. Потолок каскадом уходил ввысь, соединяясь множеством остроконечных арок, внутри каждой из которых была установлена небольшая люстра. Всего углублений и, соответственно, люстр было сто тридцать семь. За счёт огромного количества рассеянного света в зале создавался эффект звёздного неба над головой. А когда лампы затухали, мелкая плитка на стенах и перилах ловила отблески софитов, добавляя волшебства происходящему на сцене.

У клана Де Лот была собственная ложа, обозначенная мозаикой из мелкой плитки на двери в виде гордо парящего орла. Но значок полиции вскрывал и не такие двери.

Доминик сел в соседнее с Валерианой кресло и откинулся на спинку. Посетовал, что плитка на подлокотниках твёрдая и неудобная. Он предпочитал мягкие сидения, полностью обитые жаккардом.

Олеандр Ди Ланмар — тот самый белокурый охранник, что забрал букет, — навёл на него пистолет. Дуло держал чуть ниже пояса, чтобы не увидели из-за перегородки балкона, здраво рассудив, что демонстрировать гостеприимство всенаглядно не стоит.

Со сцены лилось оперное сопрано, разбавленное живым оркестром.

— Мы могли бы говорить в вашем поместье, если бы вы не игнорировали меня, — несколько недовольно заметил Доминик.

Королева Де Лот вопросительно изогнула светлую бровь:

— Я не люблю федералов. Вы приезжаете в мой город и суёте нос в мои дела. И ждёте, что я буду с вами обходиться с уважением?

— Я не обычный полицейский.

Валериана широко и весело улыбнулась, отчего её лицо стало совсем юным, а глаза засияли ярче бриллиантов в серьгах. Доминик прокашлялся: он и не знал, что новая хозяйка Мортена такая красавица. Слухи ловил, но они обычно кричат громче реальности, а в этот раз замалчивали неотразимость этой женщины. Хотя тут была скорее фамильная порода, нежели обычное обаяние.

Светлые волосы она убрала в высокую причёску, украшенную цветами. Вырез строгого чёрного платья открывал тонкую шею — самую большую слабость Доминика. При этом голубые глаза Валерианы загадочно блестели в полутьме, ловя отсветы сцены, а губы слегка улыбались. Божественная красота, говорят о таких.

Доминик отметил, что букет лилий она взяла с собой на представление. И даже поставила в вазу. Цветы всё ещё источали сладкий аромат, хоть и потрепались за время поездки. И решил, что сотрудничество с ней будет даже выгоднее, чем он планировал.

— Если я не вернусь, управление отправит нового следователя. Зачем вам это, Валериана, если можно договориться со мной? — он откинулся в кресле и постарался придать своим словам больше очарования.

— Может, я люблю охотиться на людей в погонах?

— Поверьте, в моём случае стоит меня выслушать.

— У тебя время до антракта, Доминик Хегвин. Но если мне станет скучно, ты умрёшь.

Доминик прикинул, что ещё не встречал женщины с такими стальными яйцами. Ну, или колёсами. Подавив раздражение, принялся объяснять:

— Федеральное управление Европы отправило меня исследовать убийства в вашем городе. Мы уверены, что повинны в этих смертях монстры, которых вы разводите. Я должен изучить их особенности, оценить опасность и возможности управления ими. Ваш город слишком долго был закрытым. Начальство требует, чтобы вы держали в узде своих бестий, иначе им придётся принять меры…

— Кто-то ещё сомневается в силе Мортена? Напомнить вам о попытке вторжения двадцать лет назад? Когда были высланы все несогласные с властью Де Лотов из города? Всё, что происходит в Мортене — не ваше дело. Даже не пытайтесь мне угрожать, — перебила Валериана. Женщина теряла терпение. Она не отрывала взгляда от происходящего на сцене, сознательно заставляя Доминика повышать голос и тянуться к ней, пытаясь понять, услышала ли она его ответ.

Несмотря на то что Мортен находился во Франции, он не подчинялся законам страны. Имел статус города-государства как Ватикан. Но статус этот был заявлен кланами Мортена в одностороннем порядке и пока не принят правительством. И Доминик сомневался, что когда-либо этот город обретёт независимость, скорее его сожгут, как в древности сжигали ведьм.

— И всё-таки я хотел бы предложить сделку, — Хегвин не уступал в самоуверенности Валериане. — Вы помогаете мне с поиском убийцы и исследованием бестий. Я — предоставляю кристально невинный отчёт о вашем прекрасном городе в Управление. Все счастливы.

— Мне проще тебя убить.

— Да, но на моё место придёт другой. А я могу дать вам спокойствие и защиту от Управления.

— Управление ведь всегда хотело уничтожить фамильяров, что изменилось?

— Появилось средство контроля над бестиями и некая теория… — Доминик замялся. Эту часть своего плана он намеревался оставить в тайне. Какой хороший игрок раскрывает сразу все карты?

В первую очередь он должен закинуть наживку, посулить выгоду, затем позволить жертве почувствовать себя главной в их тандеме.

Сад Бестий располагался в центре Мортена. Любой желающий мог зайти в него и попросить у Богини Сада семя фамильяра — существа, которое станет защитником и помощником. Но мало кто решался переступить границы Сада. Ведь там обитали бестии — монстры, ещё не нашедшие себе хозяина. Их первоочередной задачей было убить любого посетителя. И только если гость сумел одолеть всех монстров и добраться до поляны Богини, он получал драгоценную силу. Но и тут был нюанс: не каждый выдержит вид корней, впивающихся и прорастающих в кожу.

Только для мафиозных кланов наличие фамильяра считалось обязательным условием для признания в семье. На силе бестий и строилась власть мафии в Мортене.

— И чего замолчал? Говори, — нетерпеливо повернулась к нему Валериана.

— Теория не проверена. Мне надо попасть в Сад Бестий и взять образцы крови у Богини.

— Скатертью дорога. Так ты сдохнешь даже быстрее.

Женщина вернулась к сцене и принялась гипнотизировать взглядом выступающую певицу. Но Доминик видел недовольно сжатые губы — Валериана привыкла получать ответы на все свои вопросы сразу.

— Поэтому я и пришёл к вам. Вы знаете человека, который может дать мне карту Сада? Какой-нибудь безумец, поклоняющийся его создателю?

— Никто не проведёт тебя к Богине. Всем известно, что только в одиночку можно достигнуть её внимания. — Она всё ещё не смотрела на него. — И зачем мне помогать тебе?

— Разве вам не интересно?

— Нет.

— Тогда как насчёт пожизненной неприкосновенности со стороны федерального управления Европы?

— Ты не обладаешь такими полномочиями, — уверенно и безапелляционно заявила она.

— Пока. Но когда я получу результаты исследований, меня повысят, — не менее уверенно ответил Хегвин. Власть, которая его ждёт в случае успеха, кружила голову уже сейчас.

— Глупость какая, — повторилась Валериана. Но явно мягче и не так строго.

Он поклонился, прижал руку к плечу и сказал:

— Это выгодное предложение, доверьтесь мне.

Затем выскользнул из дверей ложи, оставляя женщину с неопределённостью и запахом лилий.

Утро встретило его посланием от Валерианы Де Лот на прикроватной тумбочке:

«Вечером в моём доме».

Идеальное сочетание угрозы и заинтересованности.

Доминик усмехнулся.

Она не могла управлять кланом в одиночку. Скорее всего, она лишь красивая кукла, за спиной которой стоит умелый кукловод.

Вот только кто?

Утро выдалось таким же паршивым, как и ночь. Скрип колёс, холод железа, бутерброд с недосоленной сёмгой, кофе с перебором сахара, трусы, жмущие в ягодицах.

Она же не потолстела?!

«Ненавижу эту коляску! В какое отделение Ада можно продать душу за возможно ходить? Я согласна подписать сделку. И почему моя душа никому не нужна?» — шипела про себя Валериана.

И злость — забытая, паршивая привычка — снова обдала кипятком с головы до бёдер. Злость на мать, на отца, на брата, почти на весь мир. Если бы её не травили в детстве, если бы глава клана Гильермо Де Лот её защитил, если бы, если бы, если бы…

Но Валериана попыталась пошевелить большими пальцами на ногах. Как когда-то давно в детстве. Как обычно, безуспешно.

И зачем, спрашивается?

По той же паршивой, старой привычке.

Нет ничего прекрасного в бессилии. Валериана не могла ходить с десяти лет. Её пытались вылечить лучшие врачи мира, но нет таких операций и микстур, а она не ящерица и отрастить себе здоровые конечности не способна. И порой эта мысль подгоняла женщину к окну и тянула через подоконник. В мире жестокости и борьбы Валерианы были минуты слабости и отчаяния, когда она расплывалась от бессилия и страха.

Но она справится. Как справлялась все последние годы. Она давила жалость к себе, перетягивала горло печали, напоминала себе, что главное в человеке мозги, а не два продолговатых отростка, коим одно назначение — раздвигаться в стороны.

Валериана возглавила самый влиятельный преступный клан в Мортене. Она управляла семьёй прирождённых убийц, не просто мафиози, а людей, подчиняющих себе бестий. По желанию любой из её бандитов мог выпустить на волю невероятного монстра, который разорвёт любого, вставшего на пути клана Де Лот.

А Валериану считали самой опасной из всех людей Мортена.

Она наследница клана Де Лот. Последняя из Донов. Она обязана быть сильнейшей. Другие в Мортене не выживают.

Валериана взглянула на себя в зеркало.

Чёрное платье повторяло изгибы фигуры словно вторая кожа, нить жемчуга лежала на шее, выгодно отмечая ключицы. Служанка порхала вокруг, создавая лёгкую, невесомую причёску из свободных кудрей и живых цветов.

— Я готова, отец, — прошептала Валериана. И тут же отдёрнула себя. Разговаривать с мёртвыми — плохая привычка для Дона мафиозного клана. Можно сболтнуть лишнего.

В своём воображении Валериана входила в Зал Собраний с гордо поднятой головой, а её мафиози с почтением склонялись к кольцу Дона — знаку её власти, — целовали ей руку и боголепно пресмыкались. Их скорбные макушки мелькали перед глазами, радуя покорностью.

В реальности — инвалидная коляска вкатилась в помещение медленно и неуклюже. Со всех сторон послышались смешки и шёпот, и каждый, кто демонстрировал Валериане почтение, улыбался чуть снисходительно.

И, казалось, эта роль слишком тяжела для неё.

Ногти вонзились в ладони.

«Не дождётесь, я сильнее вас всех вместе взятых!» — кричали её сомкнутые губы.

Олеандр Ди Ланмар — единственный, кто встал на колени и искренне, с обожанием поцеловал перстень Дона.

Зеленоглазый блондин благодарил Валериану за амнистию и прощение. Четыре года назад Олеандр, действуя по её приказу, подставил предыдущего Дона — и бросил его одного против своры убийц враждебного клана Ви Сентов. Гильермо Де Лот должен был умереть, но оказался слишком живуч. И Валериана добила его собственноручно, отключив едва живое тело отца от медицинских аппаратов. Отец был слаб, а слабый не мог быть главой клана.

Об этом знала лишь Алессандра Ви Сент, жена брата. Но она поклялась молчать о предательстве Валерианы в обмен на спокойную жизнь без вмешательства мафии и жизнь своих родственников. Умная девочка, она прекрасно понимала, что Фабрицио не справится со званием Дона. Брат Валерианы хорош в драке и, может быть, в постели. Но точно не в заговорах, управлении и стратегиях. В этом Валериана была выше на голову.

Но даже ей требовались верные люди, принимающие новую власть. Именно поэтому Валериана позволила Ди Ланмару вернуться в Мортен после предательства. И более того, отдала ему место своего личного телохранителя.

В вопросе самообороны и выполнении тайных заданий Олеандр был незаменим. Что бы ни приказала Валериана, какую бы нелепую идею ни озвучивала, Ди Ланмар исполнял всё мгновенно, молча, словно волшебник из сказки. И эта исполнительность пугала больше, чем насмешки окружающих Валериану мафиози. Пугала и одновременно поддерживала. Фамильяр Олеандра, павлин с железным клювом, не представлял особой опасности для окружающих, но благодаря скорости и умению летать чудесно исполнял обязанности как посыльного, так и защитника.

Ди Ланмар стал правой рукой Валерианы, самым преданным защитником и псом.

Его мать тоже находилась в Зале Собраний, стояла недалеко от кресла Дона и морщила нос, словно задыхалась от вони. Но она была бессильна против власти Валерианы.

Филипп Дес Фл'эр, приземистый брюнет шестидесяти лет, передал Валериане стопку бумаг. Его пальцы чуть дрогнули, соприкоснувшись с кольцом Дона. Мужчина годился ей в отцы, да Валериана и провела детство, играя с его дочерью. Казалось, так будет всегда: они — лучшие подруги, их отцы — лучшие друзья. Но с тех пор как Фабрицио бросил Лилиану Дес Фл'эр и женился на Алессандре Ви Сент, статус Дес Фл'эров немного пошатнулся. А со смертью отца Валерианы и вовсе полетел в глубокую выгребную яму.

— В южной провинции неспокойно. Нашли ещё одно тело, лишённое крови. Совсем. Будто кто-то выпил его до дна, — доложил Дес Фл'эр.

Филипп всегда держал себя в руках. Даже зная, что он метил на место консильери, но так и не получил желаемого, Валериана не могла поймать его на раздражении, предательстве или неудовольствии. Дес Фл'эр оставался одним из самых преданных людей семьи Де Лот, и Валериана закрывала глаза на его маленькие шалости взамен на верность.

Она недовольно поинтересовалась:

— Почему мы должны искать преступника вместо полиции?

— Комиссар волнуется, что пришлют людей из Федерального управления Европы, — Филипп поправил галстук. Как и всё мафиози, он был одет в безупречный твидовый костюм с аккуратным платком в нагрудном кармане. — Он ещё с тремя предыдущими жертвами не разобрался.

— Это проблема. Заплати ему и уверь, что наши люди ни при чём. Ни при чём ведь? — Валериана дождалась кивка.

Мертвецы без крови начали появляться неделю назад. Первое тело нашли недалеко от Мортена, два других — прямо на улице посреди оживлённой трассы. Напада́л убийца ночью, выслеживая одиноких путников. Убивал быстро и качественно. Единственная свидетельница утверждала, что убийца успел совершить своё чёрное дело за шесть минут. Именно столько понадобилось ей, чтобы завернуть за угол вслед за впереди идущим мужчиной и увидеть его выжатый труп. Ни нападавшего, ни улик не обнаружили.

Мафия держала под контролем фамильяров, которых можно было бы обвинить в преступлении. Хотя Валериана запретила использовать бестий для убийства мирных граждан, инциденты случались. В основном — не летальные, и людей удавалось заткнуть деньгами.

Но не это было основной головной болью клана.

— На окраине образовалась новая банда. Называют себя ШиМанио. Говорят, французы. Ещё агрессивнее русских, — перенял инициативу Рейган Ви Риал на правах ближайшего советника и консильери Дона. Он знал ещё дедушку Валерианы и был самым пожилым из присутствующих на собрании мафиозного клана.

— Они мешают сделкам? — уточнила Валериана, царапая острым ногтем бумагу. Она рисовала герб Де Лотов — летящего орла. Чёрточка, три влево, три вправо, и получились крылья.

— Они перехватили продажу спирта у Дес Фл'эров.

— Как? — взгляд женщины переместился на Филиппа. Теперь стало ясно, почему тот нервничал и теребил костюм.

Дес Фл'эр чуть улыбнулся, встопорщив усы:

— Мы были несколько самонадеянны, а банда безумна. Почти как красноволосые.

— Они связаны с Ви Сентами? — Руки у Валерианы вспотели. Передел территории должен был начаться позднее, хотя Ви Сенты и так ждали четыре года. Но могли бы и ещё немного посидеть тихо! Им жалко, что ли?!

Олеандр Ди Ланмар стоял за спиной Валерианы и ползал взглядом по строкам еженедельного отчёта клана, как муха по стеклу. Даже оборачиватсья не надо, чтобы понять, насколько он растерян от количества данных и итоговых таблиц. Валериана же запоминала каждую цифру без особых усилий, несмотря на бессонную ночь и ядовитые таблетки Ви Сентов, принятые для успокоения.

— Нет. Они грызут их так же, как и нас.

— Ну так перекупите их и завербуйте, в чём проблема?

— Они молодые и неуправляемые.

— А у нас тут собрание пенсионеров за покером?!

— ШиМанио отказались вступить в клан.

— Дожили, — послышалась реплика из толпы мафиози.

— Да как они посмели отказаться? — Валериана тоже удивилась. Клан Де Лот сильнейший в Мортене. Да от предложения вступить в ряды её семьи безмозглые мелкие банды обязаны от счастья на месте окочуриться. А не хотят — так Дон им поможет.

— Они считают, что мы мало им предложили. И вообще, клан Де Лот уже не тот, — сказал Филипп Дес Фл'эр. И даже не побоялся, что Валериана скормит его своему фамильяру. Вместе с отглаженным синим пиджаком скормит.

Валериана шумно выдохнула, чувствуя, как краснеют щёки:

— Надеюсь, ты их всех перестрелял?

— Нет, конечно. Только одного, который посмел рот открыть. И теперь они обещали убить вас, Валериана, — Филипп довольно оскалился. Не мужчина — ходячий труп.

— Вторые Ви Сенты, чтоб их. Не хватало ещё воевать на три фронта. Скоро скатимся к обычным дворовым бандам, — Валериана нетерпеливо зашелестела бумагами. Где-то тут валялся бухгалтерский отчёт с данными за последний месяц. Из него станет понятно, сколько можно будет выделить на усмирение молодёжи.

Или лучше найти способ натравить их на красноволосых? Да нет, бред же, чужими руками бить своего врага… Это низко, не эстетично и не в стиле Валерианы.

— Мы и так хуже зверей диких. Вот если бы Фабрицио приструнил Ви Сентов… — пробормотал Теккерей Фанг — хмурый небритый мужик, ранее больше бегавший по улицам, а теперь дослужившийся до советника Дона.

Изумрудная змея лианы выползла из-под стола, обхватила горло выскочки и слегка надавила. Даже не слегка, а прямо задушила почти.

— Валериана, вызывать фамильяра на собрании… — пробормотал тихо Олеандр и смутился под хмурым взглядом хозяйки.

Валериана лишь сильнее надавила на колотую рану в пальце, выдавливая больше крови:

— Ещё один намёк, что я в чём-то хуже моего брата, и ты умрёшь.

Теккерей захрипел.

Он был не одинок в своём возмущении. Никогда ещё женщина не возглавляла мафиозный клан. Дела семьи вообще не для женских рук! А тут женщина, да ещё и на инвалидной коляске! С её приходом к власти на собраниях стали появляться жёны и сёстры приближённых семей. Всё меняется. Но не всем нравятся такие изменения.

Несмотря на то что Фабрицио сам отдал ей власть. Несмотря на то что Валериана боролась за это место. Она буквально вырвала его из рук своего отца! Всё равно, её до сих пор считали недостойной звания Дона.

— В чём дело, Валериана? С каких пор ты выпускаешь бестий на собраниях? — Рейган Ви Риал не имел права высказывать своё недоумение и сомневаться в решениях Дона.

Задай он данный вопрос при свидетелях, лишился бы должности или руки, но он попросил личного разговора после собрания, и Валериана не смогла удержать свои страхи в себе:

— Однажды нам придётся отказаться от фамильяров, и тогда мы станем просто людьми, Рейган. Отличающимся друг от друга только количеством пуль в барабане.

— Безнадёжность в твоём голосе пугает. Ты же знаешь, что я готов оказать тебе любую помощь? Тебе надо всего лишь попросить…

Она сжала ручки коляски, чувствуя, что крик рвётся из груди.

Дыши, Валериана.

Какая бы гроза ни разразилась за окном или прямо в твоём доме, ты справишься.

Просто посмотри на небо. Чувствуешь, как ветер гонит облака? Это свобода. Твоя свобода. Не дай ему запятнать её.

Бертиан Ви Сент насмехался, его холеная надменная рожа затмевала солнце. Старшему сыну Ви Сентов стукнуло тридцать девять лет, и до сих пор его ещё никто не укокошил.

Какая досада.

«Богиня, молю тебя, пошли на голову этого урода огромный метеорит. Пусть он размажет этого спесивого гада по камням ровным слоем. Можно и неровным, только поскорее, пожалуйста», — тихий шепоток Валерианы долетел только до Олеандра, и тот улыбнулся неуместной горячности хозяйки. Телохранитель встал чуть впереди, заслоняя её от внезапного вторжения Ви Сента.

— Мне сказали, что тебя можно тут найти, — ухмыльнулся Бертиан. Его алые волосы торчали во все стороны иглами напуганного дикобраза, рубашка расстегнулась до середины груди так, что виднелись кучерявые рыжие волосы. Мужчина забыл почистить ботинки, костюм был слегка помят.

Хоть бы причесался перед разговором с дамой! С некоторых пор Валериана ненавидела, когда к ней пристают в парках.

Но кто ему сказал? О том, куда направляется глава клана, знают немногие. Это попахивало предательством.

Валериана медленно допила коктейль из мартини и содовой, заела клубникой и передала Олеандру пустой треугольный бокал. Телохранитель теперь не отходил от неё ни на шаг. Сегодня он заменил ей спутника и друга. Что завтра? Он всегда рядом и смотрит на хозяйку с немым обожанием и покорностью.

В отличие от Ви Сента, поливающего Валериану грязью как на словах, так и во взгляде.

И хотя его отец до сих пор сидел во главе клана, и весь Мортен об этом прекрасно знал. Но это не мешало наглецу надменно щуриться на низкое солнце и презрительно недоумевать:

— И что ты нашла в этом парке? Зачем таскаешься сюда? Территория вашего дома не меньше. Смысл ехать так далеко? Тебе же, наверное, машину вести неудобно.

У Валерианы от такой пошлости даже в глазах потемнело. Знает же, гад, что она не может водить. Вызвать фамильяра и задушить этого недалёкого ублюдка!

Олеандр сделал шаг вперёд. Валериана заметила, как мелькнуло лезвие ножа.

Но она остановила охранника:

— У меня достаточно людей, чтобы не садиться за руль само́й. А тебя, видимо, совсем от дел семьи отстранили, раз ко мне пришёл? Кто теперь у вас заправляет? Винченцо?

Бертиан зло сплюнул на траву. От красной гривы разве что пар не поднимался, такая нервозность читалась во всём виде собеседника.

Откуда ты такой взвинченный притащился, Ви Сент? Но Валериана не станет спрашивать.

Она боялась его силы, его фамильяра и будущего.

Насколько бы сильной она ни пыталась стать, она всё равно чувствовала, как тонет в мафиозном болоте, в доминирующем мужском обществе.

— Никто, кроме моего отца, не справится с кланом. Пока. Но скоро всё изменится, детка. — Бертиан замялся и указал на самшит в форме змеи: — Ну ладно, деревья тут ничего. Даже нравится, как они изобразили Стефанию.

Традиционно в Центральном парке вырезали сильнейших фамильяров из крон на главной аллее. Ви Сент любовался огромной змеёй из листвы, изображающей его фамильяра. Рядом высился Интериус Фабрицио — легендарный помощник брата Валерианы. Даже ледяной цветок всё ещё украшал первое дерево несмотря на то, что Гильермо Де Лот был мёртв уже четыре года.

Раньше Валериана любила сидеть на одной из скамеек на этой аллее и смотреть, как ветер колышет листву на спине двухголового тигра, что был когда-то фамильяром Хита Де Энцо. Охранника и возлюбленного Валерианы. После того как Бертиан убил его тигра перестригли в горящую птицу. Совершенно безвкусную и некрасивую, больше похожую на ощипанного петуха.

«Она посмела притащиться с мужиком! Ко мне на встречу! Да какая же бесячая баба!» — Бертиан бросил стакан с виски в проходящего мимо официанта. Тот ловко поймал тару и вопросительно посмотрел на клиента. Напиток залил белоснежную рубашку работника ресторана.

Бертиан кивнул: «Повторить». Хотя сегодня не собирался пить.

Ведь бестия-Валериана могла и убийство его подстроить. Именно сегодня, именно здесь, в ресторане «Ле М'орис» — в самом роскошном в Мортене. Но тут же ехидный голосок возразил:

«Нет, не будет ДеЛотка этого делать. Не такая. Она лично тебя прибьёт, наивный Берт».

И это взбесило ещё больше.

Вот уже четыре года Бертиан пытался скинуть эту колясочницу с пьедестала Дона и прибрать территории клана Де Лот к своим рукам. Но упрямая девка никак не желала сдаваться. Изворотливая и умная, будто у неё вместо шестёрок — коллективный разум нового поколения, помогающий ей избегать ловушек и покушений.

Это становилось невыносимым.

Она подкупила судью, начальника полиции, подкармливала мелкие банды, переманивала богатые кланы обратно на свою сторону. А ведь Бертиан чуть штанины не стёр, лебезя перед толстосумами на задних лапках. Почти всех нуворишей перехватил, пока в клане Де Лот был траур по отцу Валерианы. И всё зря!

Даже искусственные беспорядки на своей территории она легко устраняла!

Единственное объяснение такой сообразительности и удачных стратегий было в том, что она не баба, а мужик. Только человек с яйцами может настолько далеко просчитывать ходы противника. Только мужские мозги способны управлять кланом из нескольких сотен человек и не крякнуться.

И Бертиан смотрел на красивую светловолосую женщину, предпочитающую чёрные платья и живые цветы в волосах, и бесился. Знаменитый взрывной характер Ви Сентов сжигал его внутренности неуёмным желанием придушить эту самодовольную куклу!

Красные бутоны необычайно подходили к лицу строгой сосредоточенной блондинки. Вот только сам Бертиан заменил бы их на синие под глаза Валерианы. Бывают цветы такого оттенка?

Всё лучше, чем осточертевшие камелии. Да, Ви Сент даже выяснил название этих цветов, потому что никак не мог понять, какие такие пушистые розы Валериана постоянно лепила в причёску.

И теперь знал, что десяток лепестков камелии означают превосходство и благородство.

И это тоже его бесило.

А всё, что раздражало Бертиана, требовало исправления или уничтожения.

Он отбросил размышления о флористике. Валериана подъехала к столу, вернее, белобрысый хлыщ Ди Ланмар подкатил её коляску. Сколько ему? Двадцать пять, тридцать лет?

Чуть ли не слюной капает на свою хозяйку, ублюдок малолетний.

— Я бы хотел поговорить наедине, — Бертиан попытался подавить раздражение, но оно с новой силой заволокло глаза, когда Валериана поцеловала своего телохранителя в щёку и попросила подождать у противоположной стены.

Ди Ланмар безропотно застыл истуканом, не сводя глаз с хозяйки.

Отсеклись последние сомнения в том, что она спит с этим подонком. Наверное, он её и в кровать, и в ванну на руках носит. А по ночам…

Бестия бы сожрала их обоих и весь клан Де Лотов!

— Ты позвал меня, чтобы молчать? — женщина с несгибаемой силой воли и волчьей хваткой улыбнулась. Обычная на первый взгляд, но с тысячей бестий в голове.

Бертиан сглотнул.

Он собирался забрать себе Валериану Де Лот. В конце концов, его сестра смогла подчинить старшего Де Лота. Почему он — наследник Ви Сентов — не может соблазнить Валериану?

Она всего лишь женщина.

Самая влиятельная женщина в Мортене.

И она стала Доном раньше самого́ Бертиана. Если бы Берт мог, он бы зарычал, но в таком месте, как «Ле М'орис», рычать было непозволительно. Даже для Ви Сента.

— Ты заказала моё убийство? — спросил Бертиан, хотя прекрасно знал, что идиот, пытавшийся его застрелить, был посланцем новой группировки, зародившейся на окраинах Мортена.

Официант ловко расставил на столе бокалы и приборы, но Валериана не обратила на него никакого внимания. Листая меню, она безэмоционально напророчила:

— Ты и без моей помощи сдохнешь.

— Боишься меня?

— Только твоей убийственной тупости.

Бертиан наигранно рассмеялся.

Его красные волосы шевелились в такт его смеху.

— Давай договоримся, Вал, устроим небольшое перемирие. Не надоело тебе выгрызать власть как собаке? — Ему срочно нужен был рычаг, чтобы надавить на блондинку, вывести на эмоции, но каждый его выпад воспринимался как пустой звук. Его игнорировали!!!

— Это не я лезу на твою территорию, а твои псы разбегаются по моей.

— Де Лоты слабы. И вы сами провоцируете моих людей. Этому просто невозможно противостоять.

— Рискни, и я твои пятки тебе же в горло запихаю! — Лиана Валерианы ткнулась между ног Бертиана, сдавила упругим стеблем его член и угрожающе напряглась. Фамильяром Дона Де Лот было бесконечное живое растение, способное придушить человека за пару секунд.

Лиана и змея — а они мило будут смотреться вместе.

Бертиан сглотнул, но больше от возбуждения:

— Ты излишне агрессивна. Зачем огрызаться на каждое слово?

— Заметь, ты не усомнился в том, что я могу это сделать.

Ну ещё бы! Хватать людей в общественных местах за столь интимные места! В голове Бертиана вопила паника: эта женщина безумна! Нельзя с ней иметь никаких общих дел. Убей её. УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!

— Мой отец планирует стереть тебя в порошок. Он уверен, что ты лёгкая добыча, — Бертиан постарался не показывать своих чувств, но изумился, какой решительной и в то же время беззащитной Валериана выглядит, вцепившись тонкими пальчиками в коляску. И несмотря на это она одним движением может вырвать ему самую мужественную часть организма!

И как эта женщина умудряется занимать все его мысли вот уже четыре года? Это не нормально. Он был уверен, что сломает её. Но вместо этого прогибался под её влиянием.

— За это время он ещё не понял, что я такое? — она почти скучающе пригубила мартини, заела оливкой. Каждое движение элегантно и томительно. Лиана ослабла, погладила его по внутренней стороне бедра и отползла.

«С огнём играешь, ДеЛотка. Когда я стану Доном, свяжу тебя твоими же лианами и отымею!» — пообещал себе Бертиан и допил залпом содержимое стакана. Горло обожгло горечью:

— Нет, не понял. Зато понял я. И не хочу войны, Валериана.

— Да, конечно. Поэтому оскорбляешь меня при каждой встрече?

— Давай устроим переговоры в доме Алессандры? — Бертиан кромсал бифштекс, как будто в нём сидел сам Фабрицио Де Лот, ставший для Ви Сентов воплощением наглости и цинизма.

Мало того, что уволок его сестру к себе под бок, так ещё и не сдох, когда его так удачно убивали. Изначально Алессандра Ви Сент вышла замуж за Де Лота с одной целью — прикончить Гильермо и Фабрицио, но поддалась чувствам и теперь живёт сча́стливо и скучно с любимым мужем.

— Алесса просила не вмешивать их в борьбу кланов, — Валериана покачала головой. С сомнением всмотрелась в листья салата, ковырнула их вилкой.

— Но их территория — единственное место, где мы сможем поговорить! — вспыхнул мигом Бертиан и раздражённо добавил: — Не отравлено.

— Разве ты не всё сказал?

— Нет.

— Тогда говори сейчас.

— В город приехал новый федерал. Доминик Хегвин.

— О, они зачастили, — на губах Валерианы появилась едва заметная улыбка. То ли усмешка, то ли заинтересованность.

Бертиан так и не научился разбирать тональности её настроения.

— Говорят, он странный, настоящая ищейка.

— Не думаю, что он опасен, — женщина показала собеседнику на пустой бокал, но официант опередил Бертиана и обновил ей мартини. Валериана улыбнулась парню, от чего тот покраснел до самых кончиков ушей.

А Ви Сент прорычал намного злее, чем собирался:

— Этого тоже зароешь в Саду Бестий?

— Это сказка для приезжих дебилов. Представляешь меня с лопатой в руках?

— Вал, все знают, что ты расправилась с последними двумя федералами. Ищейки не оставят Мортен, сколько бы ты их ни убила!

— Боишься меня? — она отфутболила Бертиану его же собственный вопрос. И тот поморщился.

Непробиваемая женщина, абсолютно неуправляемая! Никого не слушает, кроме своих тараканов! Должна же быть на неё управа какая-то!

— За Мортен опасаюсь и хочу помочь. Я поймал одно из голодранцев этой новой банды. Как там их… — Бертиан прижал два пальца ко лбу, пытаясь воскресить в памяти название новой шайки. — Неважно, короче, я знаю, где у них штаб. И согласен поделиться знанием.

— ШиМанио, — снисходительно подсказала Валериана. — И что потребуешь за свою помощь?

–...

–...

Молчание затягивалось. Женщина неторопливо пила мартини и смешно жмурилась от наслаждения. Бертиан смаковал слова, которые всё-таки решил сказать:

— Я хочу тебя.

— Чего хочешь? — Оливка выскочила из бокала Валерианы и покатилась под ноги официанту. Тот ловко перепрыгнул опасность и перехватил поднос в другую руку. Задержался глазами на женщине и поспешил дальше. А та расхохоталась: — Температура поднялась? Просроченных осьминогов объелся, Берт? Или папаша тебя утром приложил сильнее обычного?! С чего бы вдруг такие заявления?

Ви Сент сжал зубы. Его ярость требовала немедленного удовлетворения. Перед глазами возникло изувеченное тело Валерианы Де Лот. Но испуга в её лице не было даже при воображаемой расправе — женщина смотрела на него с томным прищуром страсти.

Жар заполнил лёгкие. И ладони покалывало от желания прикоснуться к ней. Бертиан поспешно закинул в себя бифштекс, почти не пережевав.

— Подумай над моим предложением. Мы даже можем перестрелять их вместе. Мне будет весело, а тебе больше не придётся доказывать, что ты — мужик.

— Я и не доказываю.

— Я знаю, что ты не такая железная, какой пытаешься казаться. Я видел, как ты плакала, когда вернулся Фабрицио.

— Это было четыре года назад! И это были слёзы счастья.

— Ты постарела лет на десять за эти четыре года. Я просто хочу помочь.

— Я не приму помощь ни от кого из клана Ви Сент. Особенно от тебя. Единственное, чем ты можешь быть мне полезен, — сдохни быстро и с фанфарами, — непреклонно заявила Валерина. Аккуратно вытерла губы салфеткой, кивнула охраннику и выкатилась из ресторана, даже не попробовав десерт. А ведь Ви Сент заказал торт с начинкой из сыра и фруктов с золотыми листьями и сангрию из граната. Короче, выбрал самое дорогое в меню.

Бертиан в ярости выкрикнул ей в спину:

— Больше тебе ждать помощи неоткуда!

Но его проигнорировали.

Бертиан поразился такой наглости и тому, с каким изяществом Валериана передвигается на своём агрегате. Не отдавила никому ногу, не снесла стол, не раскидала приборы.

Оранжерея наполнилась звоном металла. Тяжёлое дыхание смешивалось с ударами тел и отстуком гравия.

Бертиан вызвал брата на поединок. Ножи с фамильным гербом в виде воющего волка мелькали в воздухе. Винченцо был быстрее и изворотливее. На стороне Бертиана были опыт и сила. И желание разорвать этого хамелеона на части! На самом деле, Берт мог спроецировать свою злость на любого из жителей виллы, вызвать любого. Но Вин не вовремя прошёл мимо, слишком самодовольно улыбаясь.

— С хрена ли такой весёлый?! — взвился Бертиан.

И набросился на брата.

Так примерно начинались все ссоры в доме Ви Сентов.

Дочь Бертиана, девятилетняя Клементина Ви Сент, закричала и встала между дерущимися.

— В оранжерею! Вы мне тут вазы разобьёте! — приказала малолетняя пигалица, ткнув указательным пальцем в сторону двери.

— Клем! Я же предупреждал, что однажды отрежу тебе нос! — взревел Бертиан, оттаскивая девчонку в сторону. Ярость его чуть не прорубила в ребёнке косой разрез от уха до печени.

Дочь сурово насупила брови, копируя отца.

Тот тяжело вздохнул и кивнул.

— Ты во всём дочурку слушаешься? — рассмеялся Винченцо, плетясь за братом в оранжерею на расчищенный кусок галереи прямо под стеклянной крышей. Здесь не росли растения, и мелкий гравий был мягок и удобен для поединков. Обычно на этом месте тренировали бестий.

Цветы и деревья сада предпочитали ютиться по углам, словно боялись солнечного света. Их тёмно-зелёные листья прятались в тени стен. Оранжерея Ви Сентов занимала весь первый этаж особняка и была миниатюрной частичкой Сада Бестий.

— Клем ещё мелкая, чтобы оценить всю опасность своих действий! — буркнул Бертиан, явно недовольный поведением дочери. Он размял плечи и принял боевую стойку.

Вин перекатил кинжал между пальцев, заставляя лезвие сверкать в отблеске солнечных лучей.

— В её возрасте Артуро уже взял фамильяра.

— Артуро ушибленный на всю голову!

— Так ты тоже, — не переставая обмениваться колкостями, братья сошлись в поединке.

— Ну ты жабий хмырь!

— Я — хамелеон! — на самом деле, у Винченцо не было фамильяра. Хамелеоном его называли за странное свойство его глаз: в спокойном состоянии они были синими, но стоило ему взволноваться, как цвет их менялся на тёмно-зелёный.

Как и у всех Ви Сентов, у Винченцо были красные волосы, вот только он был внебрачным сыном Максимилиано от необычайно красивой проститутки. Может быть, поэтому фамильяры не приживались в его организме? Несмотря на это, Дон Ви Сент официально признал сына на следующий день после самоубийства любовницы.

Максимилиано Ви Сент был жесток, но справедлив.

Бертиан старался подражать отцу во всём, в том числе и в воспитании детей. Вот только сколько бы он ни старался, Клементина ни капельки его не слушалась. Носилась по городу, пропадая в самых чёрных рабочих кварталах, играла с дворовыми детьми, воровала яблоки у Де Лотов в Саду. Упала с велосипеда, который до этого умудрилась украсть. Проткнула ногу гвоздём, выдрала клок волос у наследницы Диджертаунов.

Сладу с девчонкой не было.

А ведь Бертиан ещё пытался подвинуть своего отца с места Дона клана. Он присутствовал на всех встречах, организовывал самые опасные сделки, разруливал самые щепетильные ситуации. А по вечерам был вынужден читать Клементине «Волшебника страны Оз» и учить таблицу умножения.

Клем ненавидела математику.

И совладать с дочерью было сложнее, чем с любым из фамильяров. Бертиан смог подчинить себе Стефанию, но не мелкую пигалицу.

Как и Валериана, Клем игнорировала отца.

— Потише, брат! — Винченцо отлетел в дальний угол оранжереи и отвёл нож в сторону. Тонкая рука хамелеона достала второй стилет. — По какому празднику такая злоба? Сигареты закончились? Твой скотч вылакала дикая ондатра?

— Хуже. Встречался с Валерианой Де Лот.

— Горячая штучка, — брат даже облизнулся, вызывая тем самым новый прилив ненависти в венах Бертиана.

— Дрянная и бестолковая!!!

— Умная и красивая. Я лично ей восхищаюсь. Как может одна женщина держать весь клан в железной хватке?! Я бы её трахнул!

Бертиан ломанулся в атаку, прекрасно понимая, что его беспардонно провоцируют, но не в силах сдержать себя. Так и чесались руки расколоть наглую голову, озвучивающую его собственные мысли! Но, обсыпая брата короткими резкими ударами, которые тот легко блокировал, Бертиан презрительно рычал:

— Не много ума надо. Небось, всех через постель свою пропускает.

— Не думаю. Валериана самая неприступная женщина Мортена. Все это знают. И понятно, почему она так бесит тебя! Зацепила? — нахал перекатился у Бертиана между ног и чиркнул ножами по ахиллесовой жиле. Не сильно, только кровь выступила на чёрном носке, но очень обидно, потому что старший Ви Сент должен был успеть увернуться.

Берт выругался, тут же отсылая фамильяра, чей шорох уже послышался в листве.

— Не то слово!

Винченцо только рассмеялся.

А Бертиан ускорил атаку, чтобы брат не успевал больше разговаривать. Через минуту поединок закончился лезвием, застывшим в миллиметре от зрачка Винченцо.

Бертиан всё же был лучшим бойцом клана.

— Тебе пора свалить или стать Доном, — усмехнулся Винченцо.

И Бертиан оглянулся по сторонам в страхе, что отец услышит эти речи. Это грозило бы брату смертью. Заметил Клементину, хлопающую в ладоши. Девчонка улыбнулась и показала отцу большой палец.

— Ещё раз, — выдохнул Берт, расправляя плечи. Ему нужно выпустить пар.

Охраняли королеву Де Лотов, как сокровищницу русского царя. Этакая казна Ивана Грозного в юбке и с металлической непреклонностью в глазах, окружённая верными псами. Трое вооружённых людей в чёрных костюмах перед воротами, двое у двери и вездесущий Олеандр Ди Ланмар на стрёме. Про него Доминик нарыл кучу неприятной информации вплоть до того, что охранник спал с хозяйкой и убил прежнего Дона. Говно, а не человек, одним словом.

«Прекрасная семейка», — подумал Доминик, проходя по пустым коридорам. Валериана жила в особняке в полном одиночестве. От её семьи остаётся только её брат Фабрицио, обитающий на другом конце города с молодой женой и дочерью.

В кабинете королевы Де Лотов было просторно и уютно. Тёмные гардины затемняли прямые солнечные лучи, дерево мебели было мягким и редким. В дорогих рамах — картины с пейзажами. А обивка — нежный плюш. Сразу видно — комнату обставляла женщина. Слишком уютно и миленько.

— И не скучно вам тут? — Доминик устроился в широком кресле, сев в которое сразу же захотелось свернуться калачиком и уснуть.

Может быть, он действительно устал? Но, скорее, Доминику было непривычно вести дневной образ жизни. Он предпочитал сумерки и прохладу ночи.

— Почему вы пришли ко мне, а не к Ви Сентам? — вопросом на вопрос ответила Валериана. Удивительно хорошенькая с этими своими цветочками в волосах и строгим взглядом.

— Я пришёл к человеку, которому подчиняется город. Ведь надо договариваться с самым влиятельным. Моё исследование — это не игрушки, а важнейшая миссия текущего десятилетия.

И Доминик увидел, как женщина не смогла сдержать ликующей улыбки. Ей видимо давно не говорили о том, что она хозяйка Мортена. А для слабого пола это главное — услышать ушами.

К тому же у Ви Сентов Дон — Максимилиано — старый маразматик с замашками истерички, а Доминик умел договариваться с женщинами намного лучше, чем с мужчинами. Так что особого выбора у него не было.

— В чём заключается ваша… миссия и исследование? — чуть более заинтересовано пропела Валериана, изящно складывая ручки на коленях.

Он чуть ли не облизнулся, цель явно клюнула на приманку. Ведь ему нужен сущий пустяк:

— Пара капель крови для лаборатории и несколько опытов.

Удивлённый возглас блондинки опять порадовал гостя:

— Вы и лабораторию с собой привезли?

— Она тут уже некоторое время.

Валериана вздохнула. Она не знала про исследования, и это неприятно её задело. Доминик улыбнулся:

— Но теперь-то вы будете в курсе. — Он встал с уютного кресла и почти вплотную подошёл к хозяйке дома, их колени соприкоснулись. Доминик наклонился над Валерианой и многообещающе прошептал: — Позвольте мне войти в Сад, а всё остальное — моя задача.

— Не я даю на это разрешение, а Богиня. Никто не будет держать вас, если захотите войти. Но вы можете не вернуться.

Доминик улыбнулся: единственное, что ему нужно было от мафии, чтобы его перестали убивать.

— По возвращению мне нужна будет ваша защита, — попросил сдержанно, уже зная, что она согласится.

Валериана действительно думала недолго.

Возможно, её согласию способствовало то, что Доминик присел на корточки перед ней и стал ниже её, позволяя смотреть на себя снизу вверх.

Возможно, эта женщина рассчитывала варианты его использования и полезности. Всё-таки сотрудничество с офицером федерального управления довольно опасное дело. Для них обоих.

Тем не менее, во взгляде Валерианы сквозили заинтересованность, нетерпение и предвкушение.

Доминик понял, что возбудился. Переиграть блондинку и сделать своей собачонкой будет проще простого. А в постели она может быть очень хороша. Один толчок, и он раздвинет ей ноги, задерёт юбку и покажет, чему научился за десять лет свободы.

Брюки показались ему ужасно узкими, и если бы не Ди Ланмар, который во время всего разговора находился в кабинете, значительно мешая им своими гримасами неудовольствия, Доминик не стал бы затягивать разрядку.

Но интуиция подсказывала ему, что ревнивый мальчишка не даст даже пальцем прикоснуться к своей хозяйке. Вон как скрипит зубами и дёргается. Вот-вот сам набросится на гостя, но не с романтическими намерениями.

Валериана проигнорировала охранника и благосклонно протянула руку Доминику:

— Я обеспечу вам всё необходимое взамен на информацию.

— И что же вас интересует? — Доминик встал и с поклоном поцеловал тонкие, нежные пальчики, давая волю языку и пьянея от запаха, который исходил от женщины. Что-то терпко-сладкое, тягуче-нежное. В его касаниях было обещание, страсть и похоть. Доминик знал, как его поцелуи действуют на женщин, и чуть усилил натиск.

На что хозяйка клана Де Лот рассмеялась. Вырвала руку и ответила твёрдым сильным рукопожатием, от которого суставы хрустнули.

— Как Богиня создаёт новых бестий? — последовал первый вопрос.

По-деловому строгий и собранный.

Доминик пригляделся.

Валериана смотрела на него заинтересованно, но отнюдь не возбуждено.

Она вообще женщина?!

Получив фамильяра в девять лет, Артуро долго не мог совладать с ним. Нахальный Феникс творил всё что вздумается, поджигал всё, что движется, и игнорировал приказы хозяина.

Алессандра, его старшая сестра, связывала это с тем, что брат получил бестию слишком рано, не выработалась в парне ещё сила, способная подавить волю фамильяра.

И только в четырнадцать лет птица, наконец, подчинилась Артуро.

Тренировки перестали казаться очагами локального апокалипсиса, парень больше не вспыхивал по ночам, а Феникс раскрыл хозяину немало тайных способностей.

За прошедшие с тех пор четыре года Артуро возмужал, вытянулся, отпраздновал восемнадцатый день рождения, сменил шорты с подтяжками на тёмные прямые штаны, а вот от полосатых кофт отказаться не смог. Только теперь они не болтались рукавами длиннее ладоней, а были закатаны до локтей. Рыжие волосы, выстриженные наискосок, всегда торчали дыбом и были короче с правой стороны, так как Феникс любил садиться ему на плечо и подпаливать причёску.

А ещё Артуро недавно перебрался обратно в дом Ви Сентов.

До этого пару лет он прожил с Алессандрой и Фабрицио Де Лот. Но со временем понял, что уж лучше вернуться к отцу, чем вздрагивать при каждом появлении сестры и её мужа. Артуро боготворил Алессандру. Но в объятиях Фабрицио она становилась медленной и слабой, теряла стержень Ви Сентов. Артуро не хотел этого видеть.

Сад Бестий приветствовал его холодом и влагой, скопившимися в излучине листьев, ледяным голосом и мраморной кожей:

— Ты — дурак, — Богиня приняла гостя на своей поляне, позволила ему сесть у своих ног и снисходительно решила выслушать.

— Мне интересно! — горячо возразил Артуро, с благоговением прикасаясь к холодной лодыжке.

Светлая, покрытая едва заметными трещинами, твёрдая как камень, кожа словно светилась в темноте. Артуро казалось, что перед ним античная мраморная скульптура, которую трогать руками кощунственно. Но парень не мог остановиться.

Снова и снова возвращаясь к своей Богине, он всё больше растворялся в её влиянии, в её силе, он хотел узнать всё. Её историю, её жизнь. Но создательница бестий была молчалива, медлительна и с неохотой отвечала на его несмелые ласки. Артуро казался сам себе жалким неудачником, пытающимся соблазнить кирпичную кладку.

— Однажды я впущу тебя.

— Я не столь интересен, как Фабрицио? — взволнованно поднял голову Артуро. Ему не давала покоя мысль, что Богиня могла подарить ему то, чего он желал, но не торопилась с этим. Просто жалела его, но не испытывала ни малейшего интереса.

— Конечно, Де Лот — это квинтэссенция сосредоточенности во плоти. Ты даже не представляешь, насколько приятно было его сломать.

— А меня, значит, ломать не надо…

— Не нарывайся, дурачок. Возможно, ты мне нравишься даже больше, поэтому и жив ещё.

Её хрипловатый голос растекался по Саду, звал бестий ближе. На край поляны выступили животные, потянулись побеги к ногам Артуро. Богиня повела рукой, и фамильяры отступили в тень.

— Только не обольщайся, моя скука очень въедлива. И её ничто не убьёт. Ты один из лучиков, освещающих моё одиночество. Но, как любое солнце, скоро должен будешь уступить место тьме. А тьма — это моё время. Оно мне ближе, чем день.

Артуро смотрел на алые пухлые губы Богини, совершенно не понимая сказанного ею. Смотрел, как мелькают белоснежные острые зубы, розовый язык, как блестит влага в уголке рта. Губы тоже покрывали еле заметные трещинки, они вились кривыми каналами, разделяя поверхность алой кожи на множество небольших квадратиков. В каждой трещинке красный цвет казался ещё насыщеннее. Если бы Богиня позволила ему содрать всю эту чешую с её тела!

— Хочешь… — парень подавился предложением и закашлялся. Вспомнил, что создательница бестий что-то говорила про скуку. — Хочешь, я принесу тебе газету? Или книгу?

— Ваши книги глупы и наивны, — она провела рукой по его волосам, задержала ладонь на лохматой криво остриженной макушке.

Артуро сделал вид, что ему срочно захотелось посмотреть на небо, но на самом деле сильнее прижался к её руке и горячо заверил:

— Я могу достать энциклопедию по химии, философии или труды Эйнштейна!

— Эйнштейна?

— Это очень задолбанный учёный.

— Бестии могут принести мне всё что угодно, даже твоё сердце.

Она щёлкнула пальцами, подзывая к себе фамильяров. Дикие создания Сада заполонили поляну вокруг трона. Они ластились к Богине, но огрызались на Артуро. Но, что удивительно, не трогали его, даже ноги не стали ему откусывать, хотя конечности Артуро лежали на земле в непосредственной близости от тварей и выглядели достаточно аппетитно.

А может быть, и нет. Сам Артуро считал себя слишком худым. Но как ни старался накачать плечи как у Бертиана, всё было напрасно. У него даже волосы на руках и ногах не росли. А брился по утрам парень исключительно ради того, чтобы почувствовать себя взрослой самостоятельной личностью.

Но какая ж ты личность, если у тебя даже усы не растут!

Бертиан смеялся, что это из-за Феникса, мол, его огонь сжигает нательную поросль. Артуро специально не вызывал фамильяра целую неделю, но на его лице не выросло ни единого волоска. Хоть накладную бороду покупай, честное слово!

Даже у Тито, которому стукнуло только семнадцать, уже вовсю колосились подмышки!

И эта проблема сейчас казалась парню намного более значимой, чем десяток бестий вокруг него.

А вдруг Богине он совсем неинтересен именно из-за отсутствия волос на лобке?

О, конечно, Артуро знал, что создательница бестий почти всесильна. Она создавала настоящее волшебство, дарила гостям Сада Бестий семена фамильяров, которые вгрызались в нового хозяина и прорастали в нём.

Чтобы вызвать монстра, надо было пустить себе кровь. Все обладатели бестий имели при себе острые предметы: иглы, ножи, заточенные украшения. Чтобы в любой момент воспользоваться своей силой.

Любой из фамильяров был творением Богини и безоговорочно ей подчинялся, даже те, что поселились в телах людей и делали вид, что послушны им. И Артуро был лишь одним из тех, кому она подарила настоящую силу.

Ему нечего было предложить ей.

Но какая-то частичка неуёмного разума Артуро надеялась, что Богине достаточно скучно, чтобы не прогонять его.

— А я достану ещё не опубликованную рукопись! — выпалил юноша.

— Ты совсем меня не боишься? — Богиня схватила его за волосы, которые до этого нежно поглаживала, сжала, заставила запрокинуть голову и посмотреть ей в глаза. При этом она наклонилась низко-низко над Артуро, который действительно не боялся:

— Я был бы мёртв четыре года назад, если бы ты захотела.

— Ты так смел не потому, что не опасаешься меня, — она распахнула чёрные глаза. Голос её стал совсем холодным и злым: — Ты хочешь умереть.

Артуро кривовато усмехнулся:

— Просто смерть таких как я, не пугает.

— Ты такой дурак.

— У каждого свои недостатки.

— Хорошо.

Чернота расступилась, в глазах Богини сверкнули туманные созвездия и росчерки молний.

Артуро не сразу понял, что она сказала. Каждая часть тела создательницы завораживала его, почти гипнотизировала своим совершенством. И парень вопросительно прищурился, стараясь не упустить ни одного изменения в облики женщины.

— Неси рукопись, я прочитаю, — её губы чуть улыбнулись, заставив трещины светиться сильнее. — Но тебе тоже придётся её прочитать. Я захочу её с кем-нибудь обсудить.

Бездна вместо глаз, твёрдая кожа, бессмертие, умение создавать монстров из продолговатых чёрных семян.

Кто же она?

Совершеннейшее существо во вселенной или ужаснейшее зло?

— Нет, здесь явно что-то нечисто! — Валериана уже несколько часов пыталась разобраться с отчётом бухгалтера. Но простофиля Треккингс, как нарочно, выдавал идеальные отчёты. На вид. А вот содержание было путанным и невероятно сложным для понимания. — Почему это на устранение какой-то банды выделена половина годового бюджета? Да она ещё и не устранена! Это даже не воровство! Это мартыхины какахи!

— Мартышкины, ты хотела сказать? — Ди Ланмар откинул чёлку, становясь ещё моложе на вид.

Валериана моргнула, смахивая с ресниц сонливость. Ей показалось, что записи скачут перед глазами. Короткий, но яркий образ заставил содрогнуться. Перьевая ручка выпала и покатилась по бумаге, оставляя за собой чернильные пятна.

Огромный мохнатый волк валялся на зелёной траве, истекая кровью. Он скулил, скалясь острыми клыками, вокруг полыхал огонь, запах палёной шерсти щипал нос. Вокруг суетились бестии разных видов, они кусали животное и сторонились пламени. Валериана пыталась отогнать их, но твари упорно добивали свою жертву. Вызвала лианы, чтобы защитить несчастное животное. Но зелёные побеги не послушались её. Вытянулись, расползлись изумрудными плетями и набросились на саму Валериану, перематывая тонкими жилами руки и ноги, не давая пошевелиться. Они душили её, сжимались всё крепче. Пока воздух не закончился в её лёгких, а кровь не остановилась в венах.

— Все хотят меня убить!!! Все! — завизжала Валериана, не придя ещё в себя, и смахнула бумаги на пол. Проехалась по ним колёсами.

Охранник бросился к ней и попытался остановить, но хозяйка кричала и царапалась, будто в одно мгновение сошла с ума.

— Отстань, ты обманываешь меня! Ненавидишь и презираешь! Убийца!!!

— Валериана! — Олеандр хлопал её по щекам, стараясь привести в чувство. — Приходи в себя!

Вспомнив, что делать, Олеандр бросился к шкафу напротив, быстро достал две таблетки успокоительного, выписанные доброй рукой Рейгана, и передал Валериане. Та вначале хотела выбить лекарство из рук Ди Ланмара, но передумала, коротко кивнула, закинула таблетки в рот и с трудом проглотила.

— Я и воды принесу, — нахмурился Олеандр.

— Я же просила не трогать меня во время виде́ний! — глава дома Де Лот оттолкнула охранника и вытерла рот тыльной стороной ладони. Ей показалось, что там выступила кровь. Но рука осталась сухой.

— Ты кричала, — попытался оправдаться Олеандр, он отступил от коляски и рабочего стола.

Валериана медленно вернулась в реальность, окинула взглядом документы.

Да, ей нельзя жалеть Ви Сентов, нельзя им помогать. Иначе они убьют её.

— Лучше бумаги собери, — осипшим голосом попросила Валериана, роняя голову на сомкнутые ладони. Приступы виде́ний и последующей паники становились всё острее. Неимоверных усилий стоило сохранить внешнюю невозмутимость.

А страшные сны, предрекающие её гибель, делали существование просто невыносимым.

Нет, ей помогли не таблетки. Только «Слёзы Богини» успокаивали безумие Валерианы, но она запретила себе их пить чаще одного раза в день. И принимала наркотик только утром, чтобы оставаться спокойной весь день. А это был бы второй приём.

Лекарство Рейгана было внешне похоже на наркотик Ви Сентов, и это вернуло женщине способность мыслить связно.

Олеандр всё равно принёс ей воду и даже чашечку чёрного байхового чая. Настолько крепкого, что горло заскребло от его горечи. И это тоже разгоняло тревоги главы клана Де Лот.

Валериана допила чай, следя, как её верный охранник ползает по полу и складывает отчёты на столе.

Подумать только, когда-то она его презирала и избегала. А теперь даже рада его присутствию. И задница у него аппетитная.

Это не слабость, это желание простой женщины быть любимой.

Валериана позволяла Олеандру преклоняться перед собой. Хотя такое раболепие было необъяснимо. Она приговорила его отца к смерти, она заставила Олеандра напасть на своего Дона и тут же подставила, свалив вину за покушение.

Ди Ланмар бежал из Мортена, а когда вернулся, Валериана оправдала его и вытащила из дерьма, в которое предварительно сама же и запихнула.

— Есть решение более рациональное, — пробормотала Валериана, покусывая нижнюю губу. Отвернулась к окну и всмотрелась в темноту заднего двора виллы Де Лотов. В сумерках виднелась беседка, увитая розами, высокие деревья и забор, ощетинившийся острыми кольями в небо. — Ви Сенты сами уничтожат новую банду.

— Как это? — удивился Ди Ланмар её уверенности.

— Я не оставлю им выбора, — и она принялась быстро писать поверх бухгалтерского отчёта. Перевернула лист, и снова замелькали цифры.

Через пару минут Валериана отложила отчёты, отложила стопку письмем, которые надо будет отправить, и подала знак охраннику.

Олеандр тут же оказался рядом и послушно перенёс её из кабинета в спальню. Аккуратно положил на кровать, но не смог уйти. Валериана не разжала руки, всё ещё цепляющиеся за его шею.

— В ванну, — шепнула растерявшемуся мужчине.

Но стоит отдать ему должное, Ди Ланмар сразу же кивнул и беспрекословно подчинился. Как всегда.

— Помой меня, — Валериане нравилась такая послушность. Нравилось его молодое крепкое тело и чувство стабильности, которое она ощущала рядом с ним.

В будуаре вплотную к фаянсовой ванне стояла удобная софа для того, чтобы хозяйка могла переодеться или помыться самостоятельно без лишних глаз.

Олеандр усадил на неё хозяйку и принялся настраивать напор и температуру воды. Действовал он быстро и чётко, будто маршировал. Но оглядывался на Валериану, боясь, что она передумает. У той, и правда, мелькали сомнения в голове.

Но прошлый вечер разбередил её кровь, и нервозность требовала освобождения. Неуместная тяга к мужчине с чёрными волосами выбила Валериану с привычного ритма, заставила посмотреть на себя со стороны.

Вот она взрослая самодостаточная женщина, без детей, без постоянного любовника, помешанная на интригах и фамильярах.

А могла бы нянчить трёх замечательных пацанов…

Олеандр вернулся к ней, нагнулся и потянулся к ряду белых жемчужин, заменяющих на чёрном платье Валерианы пуговицы. Одна за другой мелкие головки повыскакивали из петель. И вот уже мягкая ткань шёлка сползла с покатых плеч.

— Могу ли я? — непонятно на что Олеандр хотел спросить разрешение, но Валериана сама быстро стянула с себя пеньюар и бросила в лицо охраннику.

Его щёки чуть порозовели при взгляде на неё. Ди Ланмар отбросил нижнюю сорочку и перенёс Валериану в воду.

— Я могла бы сделать это и сама, — усмехнулась хозяйка, расслабляясь в тёплой воде. Олеандр даже добавил лавандовое масло. Её самое любимое.

— Зачем, если есть я? — Рукава его рубашки намокли до подмышек, потому что он так и не убрал руки с талии и спины Валерианы. Стоял, нагнувшись над ней, и смотрел в глаза. Преданно и смущающе невинно.

Валериана ощутила себя соблазнительницей.

Мужчина провёл мягкой губкой от её шеи к талии, задел возбуждённый сосок, рвано выдохнул.

Добавил мыла и взбил больше пены.

Обычно Валериана принимала ванну самостоятельно. Её лианы прекрасно заменяли ей ноги, руки и даже оружие.

Но иногда ей требовалось тепло человеческого тела.

И пока Олеандр неспешно омывал её кожу, задерживаясь в самых интимных местах, она представляла на его месте совершенно другого человека.

Она откинулась на край ванны, позволяя груди подняться над поверхностью воды, чувствуя, что возбуждается от каждого прикосновения и особенно от горячего взгляда и даже тихо постанывает.

Олеандр всё понял правильно.

Следующее прикосновение стало поцелуем. Олеандр одной рукой сжал левую грудь хозяйки, а другую завёл между её ног. Мягкая губка с тихим бульканьем всплыла у ног Валерианы.

И софа пришлась очень кстати.

Мокрые тела и налипшая одежда. Мерные стоны и сладкие поцелуи. Олеандр был не самым лучшим любовником на свете. Но он был искренен в восхищении, предан ей и щедр на нежность.

Этого вполне хватило Валериане как женщине. Она не любила его. Скорее боялась, ведь он являлся живым напоминанием о том, что она убила своего отца. Каждый раз, как он прикасался к ней, тело пробирала дрожь. Казалось, он имел право уничтожить Валериану, потому что именно она была виновата во всех злоключениях, преследовавших Ди Ланмара. В первый день, когда он вернулся, она была уверена, что Олеандр пришёл убить её.

Но он пришёл один. В обросшем нестриженом оборванце было нелегко узнать когда-то слащавого ловеласа. Волосы торчали паклями в разные стороны. Они были не сладкого солнечного цвета, а отливали ржавым перегноем. Потрёпанные ботинки давно потеряли лоск и голодными тварями клацали подошвой.

Мария, девушка, охранявшая тогда Валериану, решила, что это нищий сбился с побирательной траектории в часовню, и даже подала ему несколько мятых долларовых купюр.

Ди Ланмар выбросил их и уставился на Валериану дерзкими зелёными глазами.

«Мы оба знаем, что являемся предателями», — нагло заявляли они.

Но вслух он произнёс другое:

— Я хочу вернуться в клан и готов сделать всё что угодно ради этого.

«Я убью тебя, даже трусы обмочить не успеешь!» — разозлилась Валериана.

Но решила быть ещё язвительнее:

— Что, если я прикажу тебе убить твою мать?

«Ты не выдержишь этот груз в одиночестве!» — он сделал шаг по направлению к Валериане. Та покачала головой, приказывая охраннице, которая уже выхватила оружие, оставить гостя в живых.

— Но он явно что-то задумал! — всплеснула руками Мария, посылая в сторону Олеандра кинжал. Лезвие просвистело в сантиметре от левого уха гостя. Ди Ланмар даже не шевельнулся.

— Я выполню любой ваш приказ. — За несколько лет бродяжничества он приобрёл решительность, которой у него не было, пока он жил в богатом доме, окружённый восхищёнными поклонницами.

«Ты здесь, чтобы убить меня?» — Валериана рассеянно вытащила цветок из причёски и принялась обрывать лепестки.

Они не произносили вопросов, но взгляды были красноречивее любых слов.

«Возможно, но ты не узнаешь, если прогонишь меня».

Один за другим лепестки камелии падали на колени Валерианы.

Отпустить.

Устранить.

Оставить.

Пытать.

Отпустить…

Возможно…

Убить — самый лёгкий и надёжный способ избавиться от угрозы в данной ситуации.

Но Валериана была не уверена, что ей нужен лёгкий путь.

Возможно, она даже рада тому, что он вернулся.

Пытать — однозначно необходимо. Где он был всё это время, лелеял планы мести? Бросал дротики от дартса в её фотографию? Сжигал куклу вуду с её лицом?

Но Валериана не замечала в глазах гостя ненависти, только усталость и готовность подчиниться.

Оставить казалось совсем диким, необдуманным решением, опасным и безрассудным. Таким, какие Валериана обычно не принимала.

Возможно, она прикажет ему убить его же мать, чтобы он возненавидел её.

Возможно, он отравит хозяйку при первой же возможности.

Он прав, это интересная игра. И пока не подпустишь змею к себе поближе, не узнаёшь, насколько опасен её яд.

— Хорошо, — после молчаливых переговоров согласилась Валериана. В её руке остался голый пестик с коротким стеблем. — Но не забывай, что твоя мать под моим наблюдением. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось. — Приказала служанке: — Отмойте его и назначьте моим личным телохранителем.

— Это небезопасно! — взъелась Мария, и лезвия в её руках замерли, поражённые понимаем, что ей только что дали отставку.

— Здесь решаю я, — голос Валерианы наполнился сталью. — Отец, ты будешь беситься, если я приму его в клан? — привычка разговаривать с Гильермо Де Лотом почти изжила себя. Во всяком случае, Валериана одёргивала себя всё реже. Но волнуясь могла оговориться.

Первым испытанием Олеандра стало поставить Марию на место.

Валериана приняла его в клан и принялась ждать мести, гадая, что же это будет. Яд? Пуля?

Но телохранитель не спешил наказывать хозяйку.

Он любовался ею, покрывал её тело лёгкими многозначительными поцелуями, нежно прижимал к себе.

Это было совсем не то, чего желала Валериана.

Она знала, что виновна, и готовилась расплатиться за своё предательство. Но день за днём Олеандр доказывал ей свои любовь и преданность.

Самое смешное заключалось в том, что уже больше четырёх лет Валериана не верила в любовь.

И не собиралась испытывать это чувство.

Она хотела совершенно иного.

Она желала боли и наказания.

— И как же такое получилась? Ах, вы не знаете? А кто знает? Может быть, мой фамильяр? Нет? А давайте вызовем и спросим!

Бертиан не планировал доводить дело до рукоприкладства. Он собирался поговорить по душам и бестиям, выпить бокальчик виски, выкурить пару сигар, но молодой главарь шайки ШиМанио вёл себя как нажравшийся лидокаина новорождённый хряк. И этого сумасшедшего очень хотелось зарезать сразу и без разговоров.

Отец учил Бертиана всегда бить первым, пресекать любые выпады в свой адрес. А утром этого дня вызвал к себе в комнату и выдал поразительные новости: малолетние дегенераты из новой шайки, оказывается, знают рецепт «Слёз Богини» — самого продаваемого наркотика в Мортене — и вовсю гонят наркоту в обход распространителей Ви Сентов, являющихся в этой сфере однозначными монополистами.

Как?

Откуда?!

И они даже цех успели построить!

Причём Бертиан сам недавно наводил справки об этих новичках! И там был только пустой цинизм, бешенство и кураж!

Но Максимилиано Ви Сент ясно дал понять, что надо не только стереть этих гадов с поверхности Мортена, но и найти химика, выдавшего рецепт.

И Бертиан погнал зверя.

Чаще всего он отрезал яйца тому, кто осмелился пойти против клана. Иногда их откусывала Стефания. Очень редко Бертиан отпускал ублюдков. И то обычно без руки, ноги или головы. Последним живым и относительно целым ушёл Фабрицио Де Лот. Но за него просила сестра. Да и Риц был сильно пожёван Богиней. Даже руки марать было противно.

Бертиан взвёл курок. «Чёрный Смит энд Вессон» выглядел в его ладоне маленьким и безобидным, но лысый придурок, в чьём направлении смотрело дуло, прекрасно понимал, что довыпендривался.

Вместе с щелчком курка лысое чудовище взвыло обкуренным шаолиньским монахом:

— Нам подкинули рецепт! А наладить производство было легче лёгкого. Мы просто перекупили один из ваших ангаров.

Чудовище носило жёлтый халат и мамкины бусики на шее, да ещё такие же на руках и на левой ноге. Вооружено было двумя катанами и бутылкой с коктейлем Молотова.

Пошлятина какая! И это будущее мафиозных кланов! Что дальше? Мужики в купальниках, бабы с усами?!

Куда катится преступный мир Европы?

— Сами додумались? — усомнился Бертиан. В упомянутом ангаре он был и даже лично разговаривал с химиками. И вот что удивительно: там никто не был в курсе, что товар уходит не Ви Сентам, а лысой гниде.

Ещё четыре мужика в оранжевых халатах радостно закивали. Они стояли на коленях возле противоположной стены. Всем пока заткнули рты кляпом. Бертиан рассчитывал, что один из них рано или поздно расколется, глядя, как умирает предводитель.

— Вы себя изжили, — самодовольно оскалился главный халатный монах. — Старичьё. Вы уже не можете держать Мортен в своих дряхлых лапах! И ваши уроды вам не помогут!

— Я бы попросил тебя моих братьев не обижать, — буркнул Бертиан, окончательно решив послать более двух частей от тела главаря ШиМанио его родне. Руку он запакует в красную коробку и перевяжет синей ленточкой, а глаз — в жёлтую, под цвет халата придурочного.

— Я о бестиях, — крикнул лысый, тыча в Бертиана растопыренными пальцами. — Вам недолго осталось ими прикрываться. Зверьки ваши бесполезны станут, как только мы уничтожим Сад! И вы тоже!

— Хочешь сказать, что вы пытаетесь убить Богиню? — расхохотался Бертиан. Даже слёзы брызнули.

— ДА!!! Мы найдём способ! И вы все будет честно сражаться за главенство кланов! Как это делают во всём мире!

— Вот убожество! Мы сражаемся честно, просто мы сильнее и хитрее. И не скрываем этого.

— А мы заручились очень высокой поддержкой! И в отличии вас — это нормальный человек!

— Высокий нормальный человек. Баскетболист?

— Это мэр Диджертаун!

Ви Сент развеселился пуще прежнего.

Переговоры — очень сложная вещь. И вроде не материшься, а один только мат изо рта выползает. И в мозгах тоже только адская смесь из клоак Мортена.

Так. Стоп. О чём это они?

— Вот уж не поверю! С какого бодуна Дидж побежал бы вам помогать?! — нахмурился Бертиан, а дуло вест-вессена прилипло к виску допрашиваемого, который растерял окончательно остатки разума и самосохранения и нахально заявил:

— Весь Мортен хочет от вас избавиться!

— Поездишь, гладколобый!!!

— Фамильяром клянусь!

Бертиан всмотрелся в нахальные глаза бандита. ШиМанио был уверен, что умрёт. И ему было всё равно. Он хотел ходить по лезвию жизни, хотел всё и сразу или нафиг ничего не нужно.

Он мог врать, а мог и правду сказать.

Напоследок.

Всё что угодно, лишь бы выпендриться перед своими сообщниками.

Что ж. Нельзя разочаровывать молодое поколение.

Вместо выстрела, в горло лысого главаря воткнулось лезвие небольшого кинжала с воющим волком на серебряной рукояти. Быстро, без свиста и даже как-то по-повседневному скучно. Бертиан присел рядом с телом ШиМанио и вытащил лезвие из его шеи.

Кровь алой нитью побежала к выступающей ключице. Пулемёт надо было покупать, а не в бусы мамкины рядиться. Вот уж убогие. Не то что банды в его молодости.

— Нельзя клясться тем, чего у тебя нет, — Бертиан обернулся к четырём оставшимся «шаманам». И удивлённо присвистнул. Трое его пленников взирали с ужасом, но не на него, а на тело упавшего соседа, что сидел посередине.

Бертиан подошёл ближе и перевернул пленника носком ботинка: собачонка ШиМанио уже не дышал, смотрел пустыми провалами глазниц в потолок и кричал разорванным ртом. Его кожа пожелтела, ссохлась, прилипнув к костям, конечности истончились.

— Что произошло? — Бертиан подозвал своих гангстеров. Его люди всегда красили волосы в алый цвет, подражая вожаку. Парни переглянулись и пожали плечами. Никто ничего не видел.

— С-с-смерть явилась за ним, — стуча зубами, сказал один из лысых, как только из него вынули кляп. Другого вырвало, а последний хлопнулся в обморок.

— Утопите, чтобы его никто не нашёл, — приказал Бертиан. Потёр переносицу, сетуя на невозможность работать нормально.

Не город, а сборище психов. Даже убить противника по-человечески не дадут!

В городе, полном бестий, быть мэром опасное занятие. То птеродактиль в окно залетит, то кровососущие муравьи на заднем дворе заведутся. И ведь, что самое обидное, даже убить этих тварей нельзя. Тут же прибегут хозяева, и начнётся разбор обидок.

Мол, им же больно, они же страдают. А когда человеку голову откусывают, ему, хотите сказать, приятно? А без руки попробуй поживи?

Да от одного вида этой жуткоголовой анаконды мэр Диджертаун готов был наложить кирпичную кладку прямо в собственном кабинете!

Змея ещё и не поместилась вся в комнате. Хвост в коридоре лежал. А уж мэр-то мог позволить себе внушительные апартаменты.

Но сейчас отчаянно жалел, что не остался в своей старой клетушке метр на метр (куда даже голова змеюки не втиснулась бы). Да, было время, когда Диджертаун работал простым клерком в отделении Мортенского банка.

Но однажды, двадцать лет назад, к нему пришёл Гильермо Де Лот и сказал, что ему нужен мэр, готовый исполнять его приказания.

Что бы вы выбрали: стандартный оклад или возможность контролировать весь город?

Решение очевидно, и об этом выборе Диджертаун нередко жалел. Но ещё чаще наслаждался.

Бертиан прекрасно знал историю мэра, знал, что тот являлся человеком Де Лотов, и пытался перекупить его вот уже четыре года.

И уже подумывал, что проще поставить своего человека во главе администрации, а этого прибить.

— Диджертаун, уважаемый, разве мы с вами не договорились? Вроде бы моя семья платит вам довольно много, чтобы вы не выращивали сорняки в окрестностях, — Ви Сент вошёл в кабинет сразу же после головы своей змеи. Не поздоровался, а вольготно устроился в кресле напротив мэра и перезарядил револьвер. Стефания пострекотала языком у ног хозяина.

— Бертиан Ви Сент, самый завидный жених Мортена, вы ли это? Такой приятный слог. Такой неожиданный сюрприз, — Диджертаун залебезил перед мафиози, прекрасно зная, что фамильяр Бертиана может задушить быка, выдавить из ствола сорокалетнего дуба весь сок и за шесть секунд убить ядовитым укусом лошадь. Этой информацией с ним поделились в самом начале сотрудничества. — Но у вас костюм в крови и пистолет на меня не наводите, пожалуйста…

— Давай без церемоний, Додж! Что за хуебень твориться? Почему лысое чудовище клялось своим несуществующим фамильяром, что ты его жопу из огня вытащишь? Ты им рецепт «Слёз» передал?

Ви Сент не назвал имя «ШиМанио», но и так было понятно, в чём суть претензий гостя. Мэр даже не отнекивался. Он сразу понял, о каком лысом чудовище речь, о каком рецепте и в чём косякнул. Понял и теперь обливался потом, намокнув в подмышках и районе подштанников. Но продолжал сидеть перед Бертианом, бесстрашно разглядывая дуло пистолета.

Диджертаун оказался столь же непробиваем, сколь и жирнющ!

Может быть, отстрелить ему ногу? Хоть несколько килограммов скинет. А то тяжело же ему, несчастному.

— Да как можно, Бертиан! Вы же знаете, что у меня нейтралитет. Я не вмешиваюсь в дела кланов, вы не вмешиваетесь в мои дела и не знакомите меня с вашими зверушками.

Ви Сент поморщился на «зверушек»: именовать так фамильяров мог только человек, не имеющий бестии в крови. Бертиан достал свободной рукой сигарету и засунул в рот.

— Но за определённый процент ты очень даже вмешиваешься.

— Я не буду больше следить за Валерианой. — Мэр довольно ловко подбежал к гостю, чиркнул зажигалкой, специально припасённой на такие случаи, и как бы извиняясь, добавил: — Прошу понять мои опасения. Де Лоты очень опасны.

— Она одна.

— Она — Дон клана Де Лотов, куда входит подавляющая часть семей Мортена.

— Ненадолго.

— Вы это говорили четыре года назад.

И Бертиан предпринял ещё одну попытку договориться:

— Сотрудничество со мной принесёт вам больше денег.

— Сотрудничество с Валерианой уже приносит мне ощутимый доход.

— Что она вам ещё обещала? Деньги? Власть?

Куда уж больше? Мэр и так гребёт лопатой! Причём с обоих кланов! Зачем ему столько денег, представить было трудно. Но Бертиан справился: у мэра, судя по всему, пещера есть, набитая долларами. И по ночам этот жирдяй раздевается и ныряет в своё богатство!

— Нет. Просто она пришла лично, — огорошил предполагаемый деньгоплаватель.

И у наследника Ви Сентов сдавило горло от негодования. То есть, он один здесь платит большие деньги, а эта… вертихвостка просто ПРИШЛА? Что вообще значит «пришла»? Ночью, голая? Она не может ХОДИТЬ!

Ненависть окрасила глаза Бертиана в насыщенный тёмно-синий цвет. Он стряхнул пепел прямо на ковёр и процедил, с трудом сдерживая себя, чтобы не нашпиговать многоуважаемого мэра шестью пулями в живот:

— Я тоже пришёл лично.

— Вы — не Дон.

— Да чтоб тебя, сука ожиревшая! Не боишься за жену и дочь? — взбешённый рёв Бертиана должны были услышать на луне. Сигарета выпала и покатилась по дорогому ковру, настолько мэр вывел из себя Ви Сента.

— Нисколько.

Щелчок курка раздался у самого виска Бертиана. Наследник Ви Сентов скосил глаза и узрел ухмыляющегося Олеандра. Белобрысый охранник Валерианы приподнял брови и кивком головы попросил убрать оружие.

Мэр Диджертаун плюхнулся в своё кресло и закурил. На стол упала маленькая беретта. Этот жирный одуван держал Бертиана на прицеле!

Последовал красноречивый кивок на Стефанию от Ди Ланмара.

Пришлось дать приказ змее испариться. Зелёное тело с шипением выползло в коридор. Там анаконда превратится в тёплый пар болотного цвета. Вдыхая его, можно словить нехилое отравление или кайф.

— Госпожа желает переговорить с вами, — Ди Ланмар удовлетворённо крутанул револьвер на пальцах. Как заправский стрелок.

Бертиан мог бы переломить ему спину одним мизинцем, а мэра надуть и выпустить в окно, как резиновый детский шарик.

Но Ви Сент и сам был не прочь перетереть с Валерианой.

Желание приструнить обнаглевшую сучку вышло на первый план.

К бестиям всё! Он сегодня покажет, кто в Мортене хозяин!

У каждого в Мортене был автомобиль. У мэра — кадиллак с открытым ве́рхом. Из него удобно приветствовать прохожих, в нём не душно, не потеет зад и в него можно сесть, не складываясь в три погибели.

Фабрицио Де Лот катался на паккарде, дорого́й, но бесполезной игрушке приятного чёрного цвета.

Бертиан обожал свой мустанг. Огромный трёхметровый монстр с тремя дверьми и двигателем в багажнике смотрелся внушительно и жрал бензина как три обычных машины.

Но ехать пришлось на колымаге Олеандра Ди Ланмара. Старенький, видавший бои за независимость Португалии, додж, больше похожий по размерам на мопед, ехал неохотно, тарахтел и плевался бензином на отличные мортенские дороги.

Недолгая пятнадцатиминутная поездка позволила Бертиану пересмотреть свои действия. Валериана подставила его и Ви Сентов, заставив разбираться с ШиМанио вопреки желанию Максимилиано. И, оказывается, имеет доступ к лабораториям Ви Сентов.

Страшная женщина.

На что она ещё способна?

Валериана ждала Бертиана в своём кабинете, уютно устроившись в большом кожаном кресле за рабочим столом из красного дуба. Стол скрывал тело женщины по пояс. Чёрное платье со скромным вырезом контрастировало с кожей хозяйки, делая её совсем бледной, но от этого ещё более привлекательной.

Платиновые волосы с искорками серебра сияли в отголосках солнца, проникающих в кабинет через окно в пол-стены позади Валерианы. Лучи окутывали её фигуру, вились вокруг ореолом золота, неземного света, и именно эта ассоциация чрезмерно смутила Бертиана.

Женщины, за исключением матери и сестры, для него всегда были просто телами. Он даже имён их не запоминал. Зачем? Его жена пыталась сбежать из дома с его собственным братом. Бертиан думал, что любит её, пока не поймал их с Троем складывающими вещи в старенький форд. Удивительно, но он даже не замечал, что его брат уже несколько месяцев спал с его супругой.

Наверное, это было единственным нерушимым табу для Ви Сентов: «Не брать того, что принадлежит семье».

Но Трой решил предать брата и семью, за что и кормит червей на кладбище близ Мортена.

Но не пробиваемая Валериана удивляла его каждый день. На любую ловушку Бертиана она отвечала тремя.

— Пытаешься меня подсидеть, красноволосый? — язвительно поинтересовалась Валериана, шелестя бумагами. — Мэр Диджертаун неприкосновенен. Разве мы не пришли к согласию на прошлой встрече?

Бертиан поддался порыву, подлетел к столу Валерианы, упёрся в него руками и прорычал, нависая над жертвой своей ярости:

— Это ты сдала рецепт ШиМанио! Ты спровоцировала меня!

— Не понимаю, о чём ты, Бертиан. — Она подняла на него невинные глаза. Светло-голубые, без малейшего намёка на скрытность или алчность. Честные и безобидные. Будто перед ним девственница малолетняя сидела.

— Ты же женщина, Валериана! Разве в тебе не воет этот инстинкт: поварить борщи, нарезать капусту, походить с громадным животом?! — выдохнул Ви Сент, ослабляя галстук.

— Бертиан, тебе сорок лет, а ведёшь себя как шестёрка на побегушках. Хотя почему как? Ты же и есть прислуга своего папочки, — невинность сменилась надменностью, и в кабинете стало ещё жарче. Сорвать бы с неё это мерзкое платье, повыбрасывать растения из её волос и показать, кто тут настоящий мужик!

Но её прилипчивый телохранитель так и держал Бертиана на прицеле. БЕЛОБРЫСАЯ ГНИДА. О Богиня Бестий, как же Олеандр его бесил!

— Вал, ты кошмарная женщина.

— Спасибо.

— Может, поужинаешь со мной? — в каком-то отчаянии спросил Бертиан, обходя стол. С радостью увидел, что женщина напряглась, но услышал злобное шипение за спиной:

«Ещё шаг, и я застрелю тебя».

Поднял руки и остановился. Эх-х, а он так надеялся остаться с ней наедине. Но вот кто б дал?

— Не надейся. Кульбит твоей сестры тебе не повторить. В нашей семье только Риц падок на ваши волосы, — женщина поправила причёску. Неосознанно, но она была польщена.

И Ви Сент ядовито ответил:

— У меня, в отличие от Сандры, натуральный цвет волос. — Он до сих пор называл сестру старым коротким именем, хотя сама Алессандра теперь отвечала только на обращение «Алесса», которое приняла, сменив клан на Де Лотов.

— У меня, в отличие от Рица, мозг в голове, а не в члене, — Валериана улыбнулась. На щеках появились едва заметные ямочки.

— И не поспоришь. Члена-то у тебя нет.

— Рада, что ты меня понял.

Бертиан закатил глаза. Сколько же надменности в этой даме. Может, ну её на фиг? И чего он вообще к ней полез? Убил бы издалека, похоронил бы молча, приходил бы на могилку раз в год.

В кабинет, кротко постучавшись, вошла служанка с тележкой, нагруженной сладостями. Заметив посетителя, она застыла в дверях, но Валериана подозвала её к себе и предложила Бертиану:

— Каждый день в шесть часов я пью чай, хочешь присоединиться?

— Серьёзно? — Ви Сент даже осёл в кресло напротив стола. Она зовёт его на чаепитие? Будет его кормить? Из собственных рук? Стоя перед ним на коленях?

Он помотал головой, прогоняя вязь виде́ний, последовавших за предложением.

Валериана кивнула, служанка разлила по чашкам зелёную полупрозрачную жидкость, пахнущую фруктами.

Бертиан поболтал ложкой в напитке.

— Там же яд? — принюхался к свежему мятному запаху.

— Я даже не умею смешивать отраву! Да и зачем? Ты же помог мне! — Валериана звонко рассмеялась и сделала знак, чтобы Ди Ланмар забрал чашку из рук Ви Сента и передал хозяйке. Валериана изящно пригубила напиток.

А Бертиан поразился этому лёгкому, красивому смеху.

Бертиан попробовал чай и скривился. Безвкусная белая лабуда.

— Что это? — Бухнул ещё одну ложку сахара, проследил, как чаинки гоняются по кругу. Стало только хуже, от сладости свело скулы.

Валериана пила, прикрыв глаза от удовольствия, и закусывала странными зелёными конфетами. Берт их тоже понюхал — воняло мятой.

— Зелёный чай с ягодами. Очень полезен для организма.

— Мерзость редкостная! Наверное, очень лечебный, — Бертиан отставил чашку.

— Приказать принести что-то другое?

— Да, кофе сильной обжарки и профитроли.

— Бертиан, у меня нет кофе и, кажется, ты куда-то спешил?

— Ща, только пойло твоё допью! — он схватил чашку и сделал большой глоток, тут же отвернувшись, чтоб Валериана не заметила гримасы ужаса на его лице. Ну ведь отрава же самая натуральная!

Валериана подалась вперёд, подпёрла щёку рукой, с улыбкой проследила, как Бертиан глоток за глотком выпивает напиток. И только после того, как его чашка опустела, сказала:

— Я согласна на встречу с твоим отцом в доме Алессандры. И на пересмотр ваших требований.

Пристрастие к полоскам выработалось у Артуро с детства. Линии должны быть именно горизонтальные, именно чёрно-белые. Никаких исключений!

И это не из-за того, что Артуро являлся латентным любителем зебр. В полосатой одежде он чувствовал себя защищённым. Отец считал робы тюремных заключённых вещью второго сорта, об которую и руки-то марать стыдно. И каждый раз, видя сына в подобной одежде, выдавал целый список претензий. И отсутствие костюма, и дешёвые ботинки, и забытое борсалино.

Когда отец придирался к внешности, он громогласно заявлял, что в таком виде не допустит Артуро к делам клана, и не понимал, что именно этого и добивался его сын.

Артуро категорически не хотел лезть к Валериане с попытками убить её, торговать наркотиками или бегать по поручениям Бертиана.

Пока Максимилиано Де Лот бесился и думал, что отказ сменить тряпки — самое большое преступление Артуро, парень был в безопасности.

— Я решил прийти пораньше, а то вы опять будете ругаться! — Артуро подхватил на руки миниатюрную девочку трёх лет с двумя чёрными косичками, завязанными красными бантами, — дочь Фабрицио и Алессандры. Малышка улыбнулась и, страшно исковеркав его имя, обняла крёстного папу.

Стоя́щая рядом Алессандра Де Лот рассмеялась. Она перестала красить волосы и полностью потемнела. Голубые глаза стали синее, а улыбка добрее. Она и сама стала будто плавнее, мягче, округлее, хотя не поправилась ни на килограмм.

Рядом с ней стоял Фабрицио, наследник Гильермо Де Лота, так и не ставший Доном. Он опирался на трость с пауком на набалдашнике и гордо скалился. Его седые волосы смотрелись странно. Абсолютно белый в свои тридцать лет, он выглядел словно старик, проживший больше сотни веков. Фабрицио провёл в плену Богини бестий около недели.

Каждый раз, глядя на него, Артуро клялся себе, что больше не пойдёт в Сад Бестий. Но каждый раз нарушал обещание.

— Ты же знаешь, мы всегда тебе рады, — сестра мягко обняла Артуро. И парень с наслаждением вдохнул её запах. От Алессы всегда пахло сладостью и счастьем. Когда-нибудь он найдёт для себя такую же семью. И будет жить в гармонии и любви.

Найдёт себе новый дом и избавится от гнёта отца раз и навсегда.

— Устраивайся поудобнее, скоро начнётся представление, — Риц пожал ему руку.

Он всё ещё любил идеальные костюмы и туфли от Стразино Арсазино. Не хватало только шляпы. Артуро отметил про себя, что рукопожатие у Фабрицио становится слабее с каждым годом. Сколько же ему ещё осталось? Артуро был уверен, что Де Лот умрёт четыре года назад. Но Риц до сих пор держался.

И Артуро не знал, радует его это или нет. Наверное, да. Если сестра счастлива.

Они прошли в большую гостиную, сверкающую чистотой и почти готовую к встрече гостей.

Служанки ещё накрывали на стол. Одна раскладывала приборы, другая как раз принесла тарелку с тарталетками.

И Артуро тут же схватил одну корзиночку и быстро засунул в рот. Зажмурился от вкуса чёрной икры и домашнего ломбера. Лучше могли быть только тарталетки с анчоусами, но сестра такие не любила.

— Почему чёрная икра в вашем доме вкуснее, чем у отца? — спросил с набитым ртом.

Алесса треснула его по руке:

— Не торопись. Это для гостей.

— Я, вообще-то, тоже гость! — обиженно растёр икру по щекам Артуро. Корзиночка осыпалась на его кофту мелкими крошками. Парень стряхнул всё прямо на пол. И под недовольным взглядом сестры носком ботинка отпинал икринки под стол.

От мгновенной смерти Артуро спас Фабрицио, подхвативший его под локоть и беззаботно заявивший:

— Не обращай внимания, Максимилиано всего четыре раза посещал нас. Это будет пятый. И Алесса волнуется.

— Совершенно не волнуюсь, — огрызнулась сестра, мимоходом поцеловав Фабрицио. И тут же прикрикнула на служанку, чтобы та сбе́гала за веником, а сама ринулась затирать невидимое пятно на вазе с цветами.

Артуро понимающе кивнул:

— Мы предлагали встретиться у нас. Но Вал упёрлась. Кажется, она боится приходить к нам в дом.

— Ну ещё бы! Вы же шесть раз пытались её убить! — Алессандра оторвалась от наведения порядка и гневно зыркнула на Артуро, будто это он сам подсылал убийц.

А он был совершенно невиноват, что Ви Сенты никак не могли отказаться от этой вредной привычки: попыток убить последнюю из клана Де Лот.

Учитывая, что Фабрицио был неприкосновенен, а Гильермо мёртв, оставалась одна Валериана.

На неё тоже было запрещено охотиться, но разве можно запретить что-то свободным волкам Ви Сентов?!

Особенно лютовали Джеронимо с Себастианом, возомнившие себя народными мстителями клана. Оба свято уверовали, что жизненный смысл их теперь заключается в уничтожении женщины на инвалидной коляске.

Бесспорно, великая и недостижимая цель. Особенно если учесть, что ползут они к ней уже четыре года.

— Это переговоры о перемирии! — почесал лоб Артуро, уже прикидывая, как бы свинтить с собрания побыстрее.

Фабрицио сжал его локоть с такой силой, будто решил из него мясо через ноздри выдавить. И не скажешь, что задохлик. Выходит, притворяется?! Надменно процедил:

— Вы знаете условия перемирия…

— Не-не-не, — вырвался из хватки Артуро и бочком засеменил к девочке, мирно игравшей перед камином прямо на полу. — Я раньше пришёл не для этих разговоров, а повидаться с Одри.

— Смотри, как умею! — тут же вскричала Адриатика, польщённая вниманием Артуро.

Она отбросила кукол, которым безуспешно пыталась уложить причёски, и взмахнула рукой. Лохматые игрушки обиженно клацнули по полу, вылетев за пределы ковра.

Тут же посреди зала затуманилась чёрная фигура Интериуса. Смерть осмотрелся по сторонам, заметил нахмурившуюся Алессандру и тяжело вздохнул, всей своей черепушкой показывая, как же его достали эти смертные.

Вот если б могло скелета стошнить, уже бы весь пол уделал.

Алессандра подбежала к дочери, осмотрела её ладони, слизнула кровь с обкусанных заусенцев и прижала девочку к себе.

— Одри, я просила тебя не вызывать Интериуса на людях! И вообще, не вызывать без смертельной опасности! — в её руке появилась длинная полоска кожи. Алесса ругалась, но видно было по розовым щекам, что она гордится дочерью. Ещё бы, эта пигалица отхватила самого опасного фамильяра Сада Бестий, и ей даже ходить к Богине не понадобилось!

Другая сторона вопроса, что из-за этой силы Богиня хотела забрать девочку себе сразу же после рождения. Но увидев маленький крикливый комочек презрительно поморщилась и ретировалась из дома Фабрицио, оставив Адриатику «зреть» до совершеннолетия.

И только Алессандра могла справиться с неугомонным ребёнком при каждом неудовольствии вызывающем воплощение смерти в детскую комнату.

Жена Фабрицио хранила поводок Артена — древний артефакт, который мог управлять бестиями.

— Но мам, есть опасность! — серьёзность девочки граничила с Апокалипсисом.

— И где?

— Мне до опасного скучно.

Артуро рассмеялся, подхватил Адриатику на руки, закружил и тут же почувствовал холодные костяные пальцы на своих плечах.

— Инти, всё нормально. Он друг, — хохотнула девочка. Лукаво уставилась за спину дяде и поболтала ногами.

Парень поставил Одри на пол и прочистил горло. Не каждый день тебе демонстрируют такое превосходство. Не каждый день чувствуешь себя беззащитным идиотом перед ребёнком. Интериус мог высосать жизнь из человека секунды за три.

Поняв его состояние, Алессандра извинилась, забрала девочку и увела в другую комнату.

— С таким защитником не участвовать ей в детских драках, — пробормотал Артуро, почесав затылок. Лопатки всё ещё холодила ненависть Интериуса.

— Он готов убить за неё, — подтвердил Фабрицио. Показал на кресла, расставленные вдоль стен.

Артуро не хотелось сидеть. Ноги пружинило от желания осмотреть дом, пробежаться с Одри, поговорить с Алессой. Но Рицу явно было тяжело стоять, и парень кивнул. Второй раз он кивнул на стакан виски. А вот от сигареты отказался.

— Пока сестры нет, я хотел бы попросить совета, — Артуро скромно, почти нерешительно пригубил сорокаградусный напиток.

Риц вопросительно принюхался к виски в своих руках. Сидя в кресле, он становился тем же безупречным Де Лотом, которого помнил и боялся Артуро. Прищур чёрных глаз пугал даже больше, чем раньше. В нём появилась непоколебимая сила, как во взгляде настоящего Дона.

— Она всегда рядом. Я чувствую это. Словно за тобой наблюдают тысячи глаз, я чувствую её напротив, в отражении зеркал, в отражении воды, в шёпоте весеннего ветра. — Говорить такое Артуро боялся, но Риц был единственным кто, мог бы его понять.

Последнее время Артуро будто и не жил в реальном мире. Он был одной ногой среди творений Богини. Ви Сент облизал губы, наблюдая за янтарной жидкостью в стакане. Тягучая смесь клубилась, запертая границами стекла. В бликах на её поверхности можно было распознать силуэты невиданных существ. Фамильяров, которых ещё не видел мир.

Фабрицио посмолил кончик сигары, закурил, вдохнул ароматный дым и безэмоционально спросил:

— Ты же не ходил туда больше?

— Всего пару раз!!! — тут же соврал Артуро.

Началось всё четыре года назад после визита в Сад вместе с Алессандрой. Они вытащили Фабрицио из плена, но глаза и голос Богини Бестий с тех пор преследовали Артуро постоянно. Особенно во сне он ясно слышал зов. Что-то вроде: «Иди же ко мне, я накостыляю тебе по самые яйца! Вырву язык, а член скормлю своим бестиям!».

Несмотря на жуткое содержание послания, Артуро два месяца просыпался вспотевшим от возбуждения, на грани истерики. Ему до безумия хотелось увидеть её снова, коснуться холодных рук, увидеть каменную кожу, прижаться к…

Через восемь недель не в силах совладать с наваждением, он сдался.

Сначала приходил раз в неделю, теперь каждый день.

Магия Богини была слишком сильна и поглощала его.

— Нельзя войти в Сад Бестий и вернуться человеком, — выругался Фабрицио Де Лот. И Артуро поспешил защитить создательницу бестий:

— Она ничего мне не сделала!

— Она пила твою кровь?

— Нет.

— Не ходи к ней больше.

— Но…

— Или я расскажу Алессе.

— Я думал, ты поможешь! — вспыхнул парень. Фабрицио безошибочно нащупал единственную точку влияния на Артуро, которого не заботило мнение отца и окружающих, но очень тревожило отношение сестры.

Максимилиано мог сколько угодно отстреливать Артуро пальцы, но одно слово Алессандры перевешивало все угрозы отца.

— Так я и помогаю. Советом.

— Хорош совет!!!!

— Другого нет. Посмотри на меня, — Фабрицио провёл рукой по седым волосам и пнул трость.

Артуро еле успел поймать палку из дорогого бука. Служанка как раз принесла последние блюда на стол и уточнила, не нужно ли им чего, но мужчины отказались. Хозяин дома дождался, пока прислуга уйдёт, и продолжил:

— Она выпьет тебя до дна. И выбросит оболочку. Ей тысяча лет. Может, больше. Она не человек. Не обманывайся. — Его зловещий шёпот заставил Артуро вплотную наклониться к Фабрицио. И так же тихо, заговорщицким шёпотом ответить:

— Мне просто интересно. И не такая уж она и мерзкая, если не забрала Одри.

— Она дала нам время до её совершеннолетия.

— Это почти свобода.

Богиня Бестий угрожала забрать дочь Алессандры вначале из её утробы, потом сразу после рождения. Но явившись за новорождённым ребёнком, Богиня была вынуждена оставить девочку у родителей. Бессмертное существо не захотело нянчиться с ребёнком, предпочтя забрать её после совершеннолетия.

Судя по разочарованию, которое перекосило прекрасное лицо Богини, ожидала она увидеть совсем немаленький комочек в розовых рюшах без зубов и волос.

Судя по разразившимся ругательствам, вместо ребёнка Алессандра должна была родить какого-то монстра. Но что-то пошло не так, и вместо Бога родилась Адриатика. Она, конечно, божественно неуправляема и прелестна, но оставалось надеяться, что Богиня не проникнется очарованием девочки и не вспомнит о ней до её совершеннолетия.

Но Алессандра с Фабрицио решили готовиться к худшему, как уже привыкли за девять месяцев беременности божественным ребёнком, и обучали малышку навыкам выживания, боя и ядоварения.

Последняя дисциплина шла пока как дополнительная, но Алесса явно пыталась вывести её на первый план, полагая, что это эффективнее махания ногами или лезвиями. Фабрицио настаивал на развитии стрелковых умений.

В любом случае девочка росла с нестандартными навыками выживания.

Артуро был уверен, что Богиню не возьмёт даже серебряная пуля, а от яда её разве что пронесёт. Да и то вряд ли. Она же почти каменная.

— Адриатика разорвёт Богиню на кусочки. Будь уверен, мы готовимся.

— Думаешь, она сможет?

— Одри сильнее всех нас вместе взятых, — уверенно кивнул Фабрицио. Его глаза сверкнули непоколебимой убеждённостью.

За окном взвизгнули тормоза. Свет фар скользнул по стенам, задел синие тяжёлые гардины из нибилийского шёлка и мелькнул по картинам фламандских портретистов. Фабрицио предпочитал лица людей безликим пейзажам, считая природу одинаково однообразной.

— Они здесь, — резко выпрямился Фабрицио и одним махом допил виски.

Максимилиано Ви Сент требовал встреч с Валерианой один раз в год. Несмотря на внешнее равноправие семей, доминирование клана Де Лот было очевидным, и только последний безумец не мог этого не заметить.

Этим безумцем, как всегда, оказался глава клана Ви Сент.

Максимилиано в одном из своих белых костюмов восседал напротив Валерианы Де Лот, одетой в строгое чёрное платье без каких-либо украшений. Только алые цветы горели в волосах.

«Ей бы больше пошло светлое платье», — подумал Артуро. Тонкая светловолосая женщина выглядела беззащитной перед статным, огромным по сравнению с ней Доном Ви Сентов. Несмотря на седину, тронувшую красные волосы, Максимилиано сохранил широкий разворот плеч, безупречную меткость и спортивное телосложение. А способность от любой мелочи впадать в неконтролируемое безумие в его организме даже усилилась, к сожалению.

Валериана ежегодно встречала безумные запросы Максимилиано с буддийским спокойствием. Не грубила, не посылала к бестиям сразу весь клан Ви Сентов, даже по отдельности сильно не посылала, несмотря на все их безумные выходки. А вела светскую беседу и даже шла на уступки.

Бертиан и отец видели в этом слабость нынешнего Дона Де Лотов.

Артуро видел колоссальную силу и терпение, дальновидность и неплохие стратегические навыки. И ещё интеллект, которого так не хватало Бертиану, чтобы стать Доном.

Валериана кидала Ви Сентам подачки, словно кости псам, а те радовались и лишь злобно скалились в её сторону. Лязгали зубами, но боялись кусать в открытую.

На сегодняшнее собрание Максимилиано явился с Бертианом и Винченцо. Вероятно, Джеронимо и Эльдорадо опять охотились в лесах Мортена. Бестии требовали крови и живого мяса. Обычно кланы просто покупали кур, коров или кроликов. Но волк Рона в последнее время отказывался от пищи, которая не сопротивлялась. Да и братья любили адреналин охоты.

Артуро их отсутствию даже обрадовался, старшие братья вечно спорили и дрались. Это сильно мешало и без того тяжёлым переговорам.

Клан Де Лот занял стулья на левой стороне стола, Ви Сенты — расселись на правой. Так что Валериана и Максимилиано оказались напротив друг друга.

Алессандра и Артуро заняли места посередине, демонстративно игнорируя чью-либо сторону.

На этом собрании Артуро присутствовал как дополнительная охрана для Де Лотов. Его фамильяр теперь считался самым опасным в Мортене. Пламя Феникса сжигало на своём пути всё, в том числе и других фамильяров. При желании Артуро мог бы спалить всех в зале, но никогда бы этого не сделал. Он следил, чтобы Алессандре и Адриатике, запертой на втором этаже с нянькой, не причинили вреда.

Максимилиано недовольно поморщился, наблюдая за предательством детей своего клана.

— Не понимаю, почему я должна платить за то, что вы сделали по своей воле, совершенно не согласовывая действия с моим кланом? — Валериана даже говорила тоном королевы. Она была однозначно красивее Алессандры, но, в то же время, холодна и очень похожа на Богиню Бестий. Презрительным прищуром и прямой, будто каменной, осанкой.

При воспоминании о создательнице фамильяров у Артуро вспотели ладони. Он немного упустил смысл разговора. Но в результате выслушивания долгих препирательств понял, что Бертиан зачистил банду молодых бандитов, что расплодились под Мортеном. Лично и без каких-либо просьб со стороны Де Лотов.

Хотя именно у них ШиМанио отжали часть бизнеса.

Бертиан, как обычно, свалял идиота, подставился и получит выговор от отца. Не сейчас, а позже, на нижнем этаже виллы Ви Сент, в карцере, где отец любит воспитывать своих детей. Надо будет у Фабрицио попросить лечебной мази ведра три, чтобы надолго хватило.

Но Валериана оказалась добрее, чем ожидал Артуро.

Вместо полемики и разбирательств женщина улыбнулась широкой доброй улыбкой и дала Бертиану право посещать собрания совета Де Лотов и приносить ей лично отчёты о продаже порошка и спирта в благодарность за помощь с молодой бандой. Но добавила условие: прекращение склок и покушений на Де Лотов.

Конечно же, Максимилиано согласился! Ну ещё бы, он получил доступ к отчётам семьи Де Лот, теперь он сможет подготовить нормальное покушение и разорить ненавистный ему клан. И с видом победителя удалился из зала.

Даже никого не пристрелил. Небывалое упущение со стороны отца!

Бертиана, собравшегося уходить следом, оставил мягкий голос Валерианы:

— Вы же сможете гарантировать мне исполнение своих обещаний?

— У вас моё слово, — хмуро подтвердил Бертиан, наверняка не представляя себе, каким образом можно сдержать Ви Сентов от покушений на Де Лотов.

Валериана протянула ладонь через стол:

— По рукам.

Бертиан помедлил, наклонился и поцеловал кольцо Дона на руке женщины.

— Ого-го, теперь его отец прибьёт. Ты видел его лицо? — зашептал Винченцо на ухо Артуро. Парень оглянулся на брата. В глазах у него горел фанатичный огонь жажды приключений и восхищения.

Артуро кивнул. Как дёрнулся кадык у Бертиана, не заметил бы лишь слепой, наверняка брат слюны проглотил на целый стакан. Валериана эффектная женщина, этого у неё не отнять. Одним махом успокоила Максимилиано и приручила Бертиана. И откуда только такие навыки к дрессировке?!

Парень отказался ехать в машине с Бертианом и Винченцо, потому что возвращаться домой совсем не хотел. Он ждал, пока все гости разъедутся, и с удовольствием остался бы с Алессой поиграть с племянницей, поговорить о прошлом.

Но сестра посмотрела на Фабрицио влюблённым взглядом, взяла Де Лота за руку и помогла подняться.

Нет, Артуро надо было спешить.

Он подхватил шляпу под мышку, быстро попрощался и сбежал.

Доминик ступил под кроны Сада Бестий без малейшего страха: он был пропитан запахом чеснока, отпугивающим бестий. Это место не казалось ему жутким или мерзким. Напротив — оно было живым и от этого казалось гораздо приятнее, чем скучные ухоженные улочки Мортена. А ещё здесь царил приятный полумрак без раздражающих солнечных лучей.

Хищные бестии, набросившиеся на чужака сразу на входе, тоже были не страшнее комнатных собачек. Несмотря на неистовую чесночную вонь, бестии не разбегались, а, наоборот, кидались на Доминика с удвоенной силой. Будто пытались выгнать со своей территории источник запаха.

Доминик вскинул ружьё и одним выстрелом убил четырёх из двух десятков нападавших. Серебряные пули с начинкой из освящённых болтов разносили тушки бестий с художественным изяществом. На секунду Доминик даже залюбовался вихрем кровавых точек на земле и стволах деревьев.

Бестии принимали свой вид в зависимости от набора хромосом и силы Бессмертного, создавшего их. Один раз, при вылуплении из семени, и навсегда. Если рядом находился человек, монстр использовал его кровь как топливо для усиления своих способностей и возможности менять агрегатное состояние с живого на туман. Бестии чувствовали наиболее подходящего для себя человека и выбирали его своим носителем. Как паразиты присасывались к его организму на всю жизнь, пока носитель не погибал.

Доминик нагнулся, сорвал белый цветок с удивительными голубыми прожилками от сердцевины к краям. Опасаясь вдыхать его запах, завернул в платок и сунул в задний карман брюк. Потом разберётся, чем это растение так его заинтересовало.

И неторопливо пошёл к своей цели.

За следующие несколько часов блуждания по Саду Доминик убил ещё десятка четыре бестий и потратил почти все патроны. Теперь он предпочитал увиливать от прямого столкновения, заранее обходя монстров стороной.

Он представлял, что всё ещё в Венгрии, на ферме близ Будапешта, и деревья, мимо которых он бежит, растут в его собственном саду. От таких мыслей шаг становился легче, а руки точнее. В конце концов Доминик выстрелил в последний раз. В рожу огромной твари с тремя головами и отвратительно длинным хвостом. Монстр был слишком быстр и клыкаст для мирного разрешения конфликта.

Доминик перешёл на венгерский и витиевато выругался. Он так и не смог достичь Богини, следовало возвращаться. Надо было всё-таки найти проводника и подготовиться лучше. Взять бомбы, например.

Но именно в тот момент, когда он повернул назад, длинная, тонкая рука выскользнула из плотных зарослей крыжовника и поманила его за собой.

Доминик долго не размышлял. Зов Богини — это приказ, на который нельзя не ответить согласием.

— Ты воняешь, словно скунс с помойной ямы! — Богиня гневалась. Она подвела его к своему трону. Села, а Доминика заставила встать на колени возле своих ног. Усмехнулась и когтистой рукой провела по своим алым губам.

— Я думал, это отпугнёт ваших созданий!

— Ты пришёл за фамильяром?

— Нет, я не могу владеть бестиями. — Гость бесстрастно взирал на создательницу волшебных зверей, ничуточки не удивившись её красоте, фигуре и окаменевшей коже.

Оказалось, что его всё это время водили кругами. Сад мог меняться по желанию хозяйки, как и сама бессмертная могла принять совершенно нечеловеческий вид. Но сегодня она предпочла образ обычной женщины. Если можно назвать неземную красоту словом «обычный».

— Тогда у тебя один путь — в мою пасть, — Богиня открыла рот с двумя рядами острых зубов, растянувшийся от уха до уха, вмиг утратив любое сходство с «обычностью», и нависла над Домиником.

Тот чиркнул себя по запястью печаткой с большого пальца левой руки и протянул сочащуюся кровью руку хозяйке Сада.

В тёмных провалах глаз скользнуло удивление и возбуждение. Она принюхалась, нагнулась и сомкнула губы, полностью заглатывая руку, до самого плеча.

Доминик закричал.

Богиня зловеще расхохоталась, открывая пасть, и выплюнула конечность Доминика. Рука была целая, но от этого Доминику легче не стало. Сердце билось затравленным кроликом. От отвращения скрутило живот.

А Бессмертная перехватила его обмусоленное запястье, слизнула свою слюну и присосалась к ране.

Ужас Доминика растворился в ненависти.

Богиня даже не потрудилась сделать это безболезненно!

Зубы острыми иглами впились в кожу, оставляя кровавые раны. Вампирская слюна служила анестетиком, делая смерть приятной. Но Богиня спрятала остальные зубы и вытянула клыки на своей двойной пасти, чтобы касаться Доминика только четырьмя верхними клыками. Будто намеренно причиняя ему боль.

«Старая маразматичная сука!» — выругался про себя Доминик, ясное дело, по-венгерски.

Забытый трепет скрутил его тело. Пожирая жертву, вампир впрыскивает в неё обезболивающее, больше похожее на наркотик. Человек получает удовольствие от того, что его уничтожают. Но на род Ван Хельсингов эти чары не действовали. Но одно дело, когда тебя рвут две пары зубов и другое дело — четыре.

Доминик старался не шевелиться, растворяясь в собственной агонии.

Из груди Богини послышалось воркование, чем-то напоминающее мурчание кота.

Доминик знал, что это предвестник экстаза, и попытался вырвать руку. Но держали его крепко. И только после того, как звук в груди Богини превратился в тихое посапывание, а Доминик почти потерял сознание, Бессмертная его отпустила и проговорила, облизывая губы:

— Мне понравился подарок, можешь просить.

Доминик с трудом разлепил глаза, зажал запястье рукавом рубашки. Он опасался, что Богиня может возобновить трапезу.

— Дай мне свою кровь, — В голове гудело. Он достал здоровой рукой небольшую стеклянную колбу с фигуркой луны на крышке. Наследие старого Бессмертного, который держал его в плену двадцать лет. Луна с предвкушением блеснула золотом в полумраке Сада.

Богиня расхохоталась громко и искренне. Жуткое зрелище, учитывая, что она так и не приняла человеческий облик. Во рту у неё сияли два ряда заточенных зубов, мелких но зловещих, на фоне которых выделялись четыре верхних клыка, выступающие вперёд. Они делали Богиню похожей на злобного саблезубого тигра с лишними клыками.

— Это так мило. Впервые меня просят о чём-то подобном. А уж если ты воспользуешься ей с умом, буду вдвойне счастлива! Тут так скучно! — Её глаза оказались на уровне лица Доминика.

Тот отполз немного в сторону. Богиня сложилась почти вдвое в позвоночнике, тонкая спина изогнулась, а её чёрные волосы, казалось, двигались по своей воле, обвивая Доминика тугими кольцами.

— Не волнуйтесь, я удивлю вас, — хрипло пообещал Доминик.

Белая рука Богини заскользила когтями по её груди, оставляя четыре кровоточащие царапины чуть ниже ключиц. Ноготь задел вершинку тёмного соска, срывая нежную кожу. Бессмертная облизала кончики пальцев.

И уставилась на Доминика в ожидании. Чёрные провалы глаз загорелись искрами звёзд, отражаю наступающую на город тьму.

Хегвин быстро собрался и поднёс сосуд вплотную к коже. Тёмные вязкие капли упали на дно флакона.

Одна…

Две…

Три…

Доминик облизал губы. В его руках скапливалось могущество.

Сложно назвать лабораторией три продолговатых стола, заставленных аппаратурой, и десяток коробок под ними, но именно так Доминик и сделал.

Он привёл Валериану Де Лот в сердце своего храма знаний. Каждый прибор Доминик собирал сам по колбочке, нежно лелея своё детище и будущий успех. Замысловатые конструкции высились на белых алюминиевых столах, грозя опрокинуться на гостей. В каждой из них что-то шипело и пенилось. На последнем столе грудой лежали записи и результаты анализов.

Приятный рассеянный свет заполнял помещение. Доминик не терпел ярких ламп, он прекрасно видел в темноте.

Вместе с главой клана Де Лот явился и её охранник. Он придирчиво осмотрел помещение, проверил на ловушки и засады и остался стоять в углу. Там, где его оставила хозяйка.

Места в помещении было очень мало, и проехать на коляске Валериане оказалось очень трудно. Она скептически разглядывала стеклянные очистители и дистилляторы:

— И зачем это всё?

— Я докажу, что Богиня — обычный монстр и заслуживает смерти! Как и предрекал Папа Римский! — в серых глазах Доминика сверкнула фанатичная вера.

Валериана передёрнула плечами.

Папа Римский причислял весь Мортен и его жителей к филиалу Ада на земле. Грозился выслать священников для изгнания нечисти из города и спасения людей. Останавливало его только большое финансовое вливание непосредственно в карман святого человека. Да договор, по которому обладателям бестий запрещалось покидать Мортен.

Особого контроля это не требовало.

Те немногие, что выносили монстров за пределы города, как Олеандр, очень быстро возвращалась. Бестии, удаляясь на большое расстояние от сада Бестий, высасывали своего носителя почти досуха, требуя в десять раз больше крови.

Федеральное управление Европы тесно сотрудничало с католическим престолом, Доминик допускал, что Валериана откажется сотрудничать с ним, если он ненароком упомянет Ватикан. Но не смог удержаться. Он чувствовал, что наконец-то близок к своей цели.

И с возрастающим волнением следил за тем, как женщина прикоснулась кончиком ногтя к ионизатору частиц, придуманному учителем Доминика, одним из самых мудрых существ на земле. Да, Менетнашт не был человеком. А его ученик смог не только собрать аппарат, но и усовершенствовать.

— Аккуратно! — Доминик чуть не выругался, когда гостья, ужасно неуклюжая на своей коляске, чуть не сбила ионизатор со стола. — Это единственный экземпляр в Европе! — он достал колбочку и капнул кровью на стеклянную поверхность микроскопа, стоявшего рядом с ним. Настроил чёткость и углубился в изучение образцов.

Валериана остановила Олеандра, дёрнувшегося было перерезать Доминику горло. Но хозяин лаборатории уже не обращал никакого внимания ни на женщину, лапающую его драгоценные агрегаты, ни на мужчину, проверяющего патроны в револьвере.

Валериана настояла на посещении лаборатории. Доминик уже три дня изучал кровь Богини и готов был продемонстрировать результаты поверхностных исследований.

Но, к сожалению, быстро это сделать не получилось, за три дня бессмертная кровь утратила часть своих свойств и почти свернулась. Только через сорок минут, когда флакон почти иссяк, а Валериана потеряла терпение и покатилась к выходу, Доминик воскликнул:

— Вот, смотрите, теперь отчётливо видно, что кровь её только на вид похожа на нашу. А на самом деле это скопище остротоксичных смесей, смертельных для человека.

Валериана скептически фыркнула. И Доминик понял, что смотрит в микроскоп, стоя за столом. Чтобы женщина смогла проделать то же самое, ему придётся взять её на руки и приподнять.

Хегвин против ничего не имел, но стоило ему протянуть руки к Валериане, как вокруг неё взвились зелёные лианы, подхватили тело женщины с коляски и поднесли к микроскопу.

Толстые пульсирующие стебли пугали, но в то же время внушали восхищение.

Ведь скоро они будут принадлежать ему.

Доминик поместил на стекло земляного червяка. Кровь Богини, словно живое существо, сгустилась вокруг нового объекта и облепила извивающееся тельце. Ткани червяка разъедались на глазах. Через пару минут на его месте осталось только тёмное пятно.

— Мерзость какая, — только и смогла произнести Валериана.

Доминик добивался именно этого эффекта. Он воскликнул, пафосно и зловеще:

— Она уничтожает вас. Убивает. Это её естество. Она зло во плоти. Сколько лет она держит в страхе весь город! Неужели вам не надоело? Её надо убить!

Женщина кивала на каждое предложение, но после последнего кивка резко замотала головой:

— Ты невероятный придурок, говорить такие вещи Дону мафии. С чего ты взял, что я хочу уничтожить Сад Бестий?

В руке Ди Ланмара щёлкнул курок. Одно неверное слово — и Доминик умрёт.

Но он знал, что жажда власти непобедима:

— Не уничтожить, а получить возможность само́й создавать бестий. Зачем вам зависеть от какого-то монстра? Я могу передать вам эту силу, если позволите.

Валериана нахмурилась, заправила выбившийся локон за ухо. Ей явно не нравился разговор, но алчность не позволяла остановиться:

— У всего есть цена. Как дорого будет стоить такая сила?

— Вы всё измеряете в деньгах. Но мне ничего не нужно. Я уже говорил, что хочу сотрудничать. Пока мне понадобится полная неприкосновенность в моих экспериментах. Чтобы не происходило в Саду, не пытайтесь спасти Богиню.

— Она бессмертна. Она — Богиня. Никто не может её убить! — женщина рассмеялась, она всё ещё висела в воздухе, придерживаемая своим фамильяром.

Есть у этих лиан имя? Больно ли ей? Как она ими управляет, если не сказала ни слова? Сколько вопросов, как сильна жажда прикоснуться к монстру и женщине, им управляющей. Доминик прочистил пересохшее горло:

— Она всего лишь вампир. Я уже убивал таких. И, поверьте, они отнюдь не Боги. Просто очень старые чудовища.

— Вампир?

— Чтобы жить, ей нужна кровь живых людей. Обычно бессмертные охотятся сами. Но ваша… Богиня слишком разленилась. Она придумала новый способ собирать пропитание. Достаточно интересный, но от этого не менее богомерзкий.

Хозяйка Мортена и самого опасного клана в городе прикрыла лицо руками:

— Мне надо подумать.

— Это моё предназначение. Я избавлю ваш город от этого чудовища. И передам её власть вам! — порывисто выкрикнул Доминик.

Он внезапно решился, взял женщину за руки и потянул на себя, не обращая внимания на трепещущие лианы вокруг него. Прижал крепко к себе и поцеловал в алые сочные губы.

Терпкий вкус горечи и соли поразил Хегвина. Он был уверен, что Валериана сладкая на вкус, как ванильный пряник, но она оказалась неподатливой и едкой, терпкой как сухое вино.

Олеандр тут же оказался рядом, вырвал хозяйку из лап Доминика, усадил обратно в коляску и надавил на курок нацеленного на Доминика пистолета.

— Пусть живёт, он нужен мне! — вскрикнула Валериана чересчур громко.

Лианы опутали револьвер раньше, чем телохранитель закончил движение, и выстрел ушёл в потолок. Ди Данмар выругался, вопросительно пострел на хозяйку. Гнев и ярость исказили его лицо.

Валериана надменно добавила:

— Ещё раз тронешь меня, умрёшь!

Но Доминик видел, что она взволнована и даже немного покраснела. Она всё никак не могла успокоить дыхание. А Доминик не мог налюбоваться на огромные глаза, сияющие сапфировым огнём. И, казалось, злость охранника не преграда для этого пламени.

Это было странное место. Здесь пахло кровью и тухлятиной. А банки с различными жуками, муравьями и червяками Валериане показались настолько мерзкими, что впору было сжечь тут всё.

Она бы с удовольствием сбежала отсюда, но ещё больше её интересовало, что же нашёл Доминик Хегвин. И почему он вернулся живым?

Она отодвинула федерала от себя подальше. Она давно научилась избегать пленительных речей. Но Доминик был из тех мужчин, которых невозможно игнорировать. Блестящий шёлк рубашки облегал мускулы, чёрные волосы оставались распущенными и тянулись вдоль спины обсидиановыми водопадами. Пожалуй, сильнее, чем волосы, в Доминике привлекали только глаза. Тоже чёрные, даже темнее, чем у Фабрицио и у отца. Валериана ненавидела эти глаза, как не любила любое напоминание о Гильермо Де Лоте. Ей внешность досталась от матери, из фамильных черт Валериана унаследовала только мозги. Но у Доминика глаза обладали особенной гипнотической силой, приковывая внимания и уже не отпуская жертву.

Они гипнотизировали фанатичным блеском. Никогда ещё Валериана не видела кого-то, настолько заинтересованного в исследованиях. Настоящий спаситель человечества. Его лицо не портили ни шрам, ни кривой нос. Наоборот, Валериане показалось, что этот человек должен её понять. Он тоже испытал боль и потерю чего-то важного для него. Искалечен почти так же, как она. И от этого Доминик казался ей необычайно близким, притягивающим, словно он был последним кусочком пазла, которого ей не хватало, чтобы собрать свою жизнь воедино.

Валериана слегка улыбнулась. Губы покалывало от неожиданного поцелуя. Она позволила себя поцеловать, но не ответила на ласку. А оказавшись в кресле, надменно вздёрнула подбородок.

Валериана убивала и за меньшее, но именно Доминику она простила наглость. Глупые мысли разметало в клочья. Ей стало интересно, что же выкинет этот чужак дальше? Неужели у него хватит сил убить Богиню Бестий?

Это был бы прекрасный подарок Фабрицио. Единственный сто́ящий подарок, который сестра могла предложить брату.

Но слишком многое поставлено на другую чашу весов, чтобы она так легко согласилась на предложение Доминика.

Он собирается обрушить всю мафиозную иерархию, принеся в Мортен не освобождение, а смуту. Начнётся передел власти, бывшие владельцы бестий захлебнутся кровью, ведь они привыкли полагаться на своих помощников, и Валериана понимала, что ступает на опасный и тяжёлый путь.

Но ночью её посетило виде́ние. И в нём Доминик стоял над обезглавленным телом Богини. Его чёрные волосы плащом бились за спиной, губы растянулись в торжествующей усмешке. Он был весь измазан в крови. А в следующую секунду мужчина опустился на колени перед Валерианой.

Доминик не имел ни единого шанса против Богини. И всё-таки он убьёт её и подарит эту победу Де Лотам.

И если есть шанс уничтожить Богиню, забрав её силу себе, почему бы им не воспользоваться?

Валериана прикусила губу, останавливая Олеандра, готового застрелись Доминика. Тонкие побеги лиан уже окружили чёрноволосого мужчину и в одну секунду скрутили в неподвижный кокон. Только лицо осталось не замурованным в объятиях живого фамильяра.

— Не смей меня трогать без разрешения, — сверкнула глазами Валериана, и в её зрачках полыхнуло настоящее безумие. Левая рука сочилась кровью.

— Клянусь, следующий поцелуй только если сама попросишь, — просипел Доминик, пытаясь показать раскаяние. Ну, или он просто задыхался и оттого прослезился.

В любом случае, это успокоило Валериану и смягчило. Она отослала фамильяра и подкатилась к рухнувшему на землю мужчине. Доминик тяжело дышал, тёр красные следы на руках и шее. Валериана заметила тонкие частые шрамы на коже, будто когти или швы, но мужчина тут же оттянул рукава.

То, как Доминик смотрел на неё, — снизу вверх, — невероятно завело Валериану. Она задержалась взглядом на тонких губах, перебирая в памяти их терпкий горький вкус, напоминающий крепкий чай.

— Хорошо, ты можешь попробовать убить Богиню, мои люди не будут тебе мешать, но и помогать не станут.

— Мне нужны деньги и серебро.

— А границы твоей наглости не нужны?! — вот он и показал истинные свои намерения: оторвать кусок денежного пирога Де Лотов! Валериана протянула руку Олеандру, и охранник быстро обмотал ладонь женщины белоснежным бинтом.

— Деньги, чтобы перелить серебро в пули и купить «Слёзы Богини». Вы же знаете, что пули из священного металла смертельны для бестий. Вы не пожалеете о сделанном вложении.

Доминик говорил слишком уверенно, не просил, не требовал, а констатировал факт. Да, серебро ему необходимо, но ведь для великой цели.

Для невозможного.

В одной из пробирок кровь Богини разделилась на маленькие шарики алого цвета и пари́ла, словно в невесомости. Валериана вспомнила как эта тварь мучила её брата, как смеялась над ней и её коляской во время посещения Сада. Почувствовала гнев оттого, что кто-то считает себя вправе диктовать условия кланам Мортена. И не просто кто-то, а тварь, ползающая без одежды среди растений. И не смогла отказать:

— Я обдумаю этот вопрос.

— Ещё мне нужны гарантии, что вы не выступите против меня после убийства бессмертной, — в устах Доминика невозможное становилось простым и реальным.

— Только если ты поклянёшься отдать её силу мне. Ни Ви Сентам или Управлению.

— Я сделаю то, что обещал, хотя бы потому что хочу остаться в живых. Но и вы должны поклясться, — с нажимом велел мужчина, поднимаясь и нависая над инвалидной коляской.

Валериана перевела на него немного растерянный, непонимающий взгляд:

— Зачем?

— Боюсь, что вы передумаете, — он опять был настолько близко, что Валериана смогла разглядеть его скверный шрам во всех подробностях. Начинался от виска, чуть побелевший, но не очень старый, наверняка довольно глубокий и опасный, потому что остались следы стежков — зашивал рану неумелый неопытный врач. А ещё она почувствовала запах чеснока, забивающий нос. И негромко чихнула, успев прикрыть лицо кружевным платком. Приведя себя в порядок, уверенно заявила:

— Де Лоты держат своё слово. И если ты окажешься полезен, мне незачем будет убивать тебя.

— Ваш охранник — свидетель, — Доминик шаркнул чёрными мокасинами по плитке лаборатории. Дешёвый нубук обуви потрескался в нескольких местах.

Скорее всего, это была его любимая обувь, но Валериана презрительно скривилась.

Обуваясь каждое утро, она доказывала себе, что имеет на это право.

Имеет право носить туфли несмотря на то, что не может ходить.

Имеет право управлять кланом несмотря на то, что женщина.

Имеет право жить несмотря на то, что убила своего отца.

И она уже не инвалид, а Дон мафии. Человек, которому подчиняется весь город. А, при желании, и весь мир.

Это придавало ей уверенности и решительности.

Сила мафии не в бестиях, а в верности семье. Богиня уже один раз испортила планы Валерианы. Тогда лианы отказались подчиняться и убить Алессандру. Больше подобного не повторится.

Если Валериана заберёт силу Богини, она не только устранит опасность со стороны неуправляемого монстра, но и сама станет неуязвима.

Валериана решила посоветоваться с братом. Идея с убийством Богини ей нравилась, но очень тревожила. Она была опасна и не осуществима, но если Доминик сам решил взяться за эту работу, почему бы не благословить его? Мешать она уж точно не станет.

Убьёт — даже без бестий клан Де Лот будет сильнее всех в Европе, но неприкосновенность Мортена будет под угрозой. Сдохнет — всё можно будет свалить на приезжего чудака. А Валериана проверит насколько неузьям Сад и его Богиня.

Гудело чувство опасности и предостережения.

Но Де Лоты не станут марионетками в когтях каменной статуи. Клан Валерианы — единственная сила, достойная уважения.

У Фабрицио были гости — Винченцо Ви Сент, один из младших сыновей Максимилиано. Все вместе они сидели в гостиной, Алессандра смеялась над рассказом брата, Риц со скучающим видом листал какую-то книгу. А маленькая Адриатика прыгала возле дяди и, перебивая его, рассказывала свою историю.

Валериана притормозила в дверях и остановила Бартоломео, собравшегося доложить о её визите. Склонила голову набок, наблюдая за этой тёплой семейной картиной.

С каждым годом Валериана всё больше завидовала брату. Несмотря на то, что она стала Доном. Несмотря на то, что превзошла Фабрицио, ей всё равно было мало. Она хотела быть частью семьи. Но не клана. Хотела любви, но не власти. Она желала иметь такую же дочь, как Адриатика. Такого же мужчину, как Риц, чтобы смотрел на неё не со страхом или преклонением, а просто с нежностью.

Она вспомнила то время. Когда бегала наперегонки с братом, ещё до того как её отравила собственная мать и начал насиловать отец. Конечно, у всего есть объяснение: мать пыталась приучить дочь к ядам, но не рассчитала порцию, сделала Валериану инвалидам и сама удавилась от чувства вины. Отец видел в Валериане копию матери, которой был одержим, и мучал её после смерти жены почти каждый день.

Валериана убила отца не ради власти, а ради собственной свободы. Тогда она не думала о кресле Дона. Но Фабрицио вернулся из Сада Бестий искалеченным и отказался от места во главе клана. Он захотел остаться с семьёй и готовился к бою с Богиней.

Дворецкий кашлянул.

Все тут же повернулись в сторону Валерианы, и та покраснела из-за мыслей, витающих в её голове. Она не за этим пришла.

— Смотрю, в наш дом зачастили гости! — воскликнул Риц.

— Тётя Вал! — Адриатика тут же забралась на колени к Валериане, пачкая чёрный шёлк платья отпечатками измазанных в варенье пальцев.

— Я должна с вами посоветоваться, — тихо призналась гостья, обнимая девочку. От кудрявых чёрных волос малышки пахло сладким молоком и печеньем.

Винченцо плавно поднялся, подошёл и перехватил ребёнка.

— Я поиграю с ней, идите, — сказал на взволнованный взгляд Алессандры и подмигнул. Жена Рица щёлкнула пальцами, и из коридора появился громадный волосатый паук. Ви Сент скривился: — Он же ядовитый! Сколько раз я тебе говорил не оставлять мелкой ядовитых игрушек?!

— Он ничего ей не сделает, — Алесса упрямо нахмурилась. И брат махнул рукой, наблюдая, как девочка с восторженным визгом подлетает к пауку и хватает его за все восемь ног сразу, стискивает в объятиях так сильно, что глазки паука выкатываются из орбит.

— Одри, малышка, отпусти чужого фамильяра, — взмолился Винченцо, проникшись внезапным сочувствием к жертве детской любви.

Валериана была абсолютно согласна с красноволосым. Ни к чему подвергать девочку опасности. И пусть бестии не могут причинить никому вреда без приказа хозяина, Валериана знала, что настоящей хозяйкой монстров является Богиня. В ответ на её желание твари могут взбеситься в любой момент. А значит, этого монстра лучше уничтожить, пока не явил когти миру.

— Хочу играть в принцесс! — воскликнула девочка, блеснув тёмными глазами. И столько угрозы было в этом взгляде, что Вин не смог ей отказать. И улыбнулся:

— И что мне надо делать?

Адриатика деловито кивнула, оглядела своего паука и задумалась.

— Надо его переодеть, найти ему принца, туфли и карету. У меня была где-то хорошая накидка от куклы.

— А если это мальчик?

— Его проблемы!

На лапки паучка стало страшно смотреть: они задрожали.

Валериана уже должна была привыкнуть к неуёмной любви племянницы к фамильярам, но каждый раз удивлялась. Конечно, Адриатика была отмечена Богиней с рождения, даже раньше, но бесстрашие девочки там, где даже взрослые люди в ужасе разбегались и плакали, поражало и вводило в ступор.

Одри между тем подкралась к Винченцо и ткнула ему пауком в лицо:

— Подержи, пока пуговички застёгиваю! — приказала, подражая голосу своего отца.

Ви Сент посмотрел на Валериану и изогнул бровь.

Та поспешно откатилась в соседнюю комнату, где её уже ждали брат и его жена. Валериана слишком отвлеклась на ребёнка, едва не забыв, зачем приехала.

Она рассказала брату и про Доминика, и про свои виде́ния, про опасность для Де Лотов и победу приезжего федерала, если разрешить ему охотиться на Богиню

И пусть вероятность была мизерная, Фабрицио почему-то не обрадовался возможному убийству Богини. Он стал очень консервативен после рождения дочери, страшась менять что-либо в своём окружении:

— А если с её смертью исчезнуть бестии? — обеспокоенно спросил он.

Валериана рассмеялась:

— Как? Они же у нас в крови! — Ещё ни в одном из её виде́ний бестии не покидали Мортен.

— Ты знаешь, как это работает. И что она может… — Фабрицио ослабил галстук на шее.

— Если ты умрёшь, твои дети останутся жить. Сдохнет Богиня, и нам только проще станет управлять монстрами. Я уверена в этом. К тому же у нас есть Одри.

— Пока Сад Бестий существует, мы под защитой. Разрушь его — и Ви Сенты, одурманенные своей возросшей за четыре года властью, заявятся к нам в дом и попробуют убить.

— Хватит, Риц! Не так уж и страшна моя семья, чтобы ради неё оставлять этого монстра в живых! — Алесса взяла мужа под локоть, помогая перераспределить вес.

Фабрицио не мог ходить без трости со дня возвращения из Сада Бестий. Уж он-то, казалось, должен больше остальных желать смерти Богини, ведь четыре года назад она чуть не убила его и поклялась отобрать Адриатику, но…

— У неё глаза в каждом уголке нашего дома, милая. Постарайся говорить тише. Кто знает, что взбредёт Богине в голову, если услышит.

— Ты боишься её?

— Тебя больше, — Риц усмехнулся.

А Валериана закатила глаза. Воркования и ссоры этой парочки уже порядком ей поднадоели. Нетерпеливо постучав ногтем по колесу коляски, она высказала то, что действительно её тревожило:

— Может быть, второй раз Доминик из Сада не выйдет. Но если ему удастся задуманное, мы должны быть готовы. Это освободит Адриатику от клятвы Богине, но принесёт в Мортен хаос.

Фабрицио понял настроение сестры и, несмотря на беспокойство, растущее в душе́, кивнул:

— Я с радостью пожертвую всем городом ради дочери. А что насчёт тебя само́й?

— Есть вещи поважнее власти, — Валериана невесело усмехнулась.

Покидала дом брата Валериана глубокой ночью. Почему-то вместе с Винченцо. Молодой человек покорил её своей непосредственностью и нежностью к Адриатике. Он помог спустить коляску со ступеней и при этом, не прерываясь, рассказывал очередную смешную историю из жизни Ви Сентов:

— Так вот, Бертиан подвесил их с Артуро вверх ногами в оранжерее прямо над своим фамильяром на два дня. Они ничего не могли сделать. Фамильяры не могли прокусить кожу анаконды. А Артуро ещё не контролировал Феникса. Тогда Сандра попросила своего паука принести ей упаковку хозяйственного мыла. Открыла и закинула все шесть кусков прямо в пасть Стефании. Так зовут змею Бертиана. Бедная рептилия. Её чуть не разорвало. Вы знаете, как змеи… эээ… какают? А мы все видели. И убирали почти три дня. Так вот, бедная Стефания обосрала всю оранжерею! Пришлось, конечно, тут же освободить и Сандру, и Артуро. Чего эти мелкие и добивались. Но Богиня, почему нас-то заставили полы драить?!

Такого ненавязчивого и лёгкого разговора у Валерианы давно ни с кем не было. Казалось, Винченцо воспринимал её не как Дона, не как женщину, а как друга.

Друг.

Валериана внезапно поняла, что настоящих друзей у неё нет. Раньше была Лилиана Дес Фл'эр, но её вывезли из города четыре года назад, когда она заявила, что беременна от Фабрицио. Условием возвращения её было избавление от ребёнка.

Куда она дела сына, пока не выяснили, но вернулась Лилиана одна и теперь предпочитала общество Ви Сентов. Не иначе жопу свою вертихвостую получше пыталась пристроить.

Винченцо был прекрасным кандидатом на звание

шлюхи

шпиона Де Лотов в доме Ви Сент. Очаровательный, умный и весёлый молодой человек, непосредственный и явно затаивший обиду на отца из-за гибели его матери.

Бертиан не интересовался историей своей семьи. Для него достаточно было знать, что его клан — сила, с которой должен считаться весь город. Достаточно ощущать себя самым сильным мужчиной в Мортене, щелчком отправлять пешеходов на другую сторону улицы и затыкать словесный понос одним взглядом. Это Бертиан любил, а вот истории — не очень.

На самом же деле, Максимилиано стал первым из фамилии Ви Сентов, кто добился какой-либо власти среди мафиози. До него семейство занималось изготовлением мебели: деревянных столов и шкафов для фарфора. Не очень крутое занятие. Поэтому сам Максимилиано тоже не любил историю. Он сколотил банду, подражая клану Де Лот, потому что однажды в детстве увидел Гильермо Де Лота с отцом. Его поразил красивый богатый юноша, перед которым склонялись остальные прохожие. Ну и дорогущие часы у него на руке.

Максимилиано втянул слюну, подтёр обиженные сопли и поставил целью своей жизни сравняться с богемным подростком и добиться аналогичного уважения.

Прошло сорок лет, и вот его цель близка.

И последнее препятствие на пути: Валериана Де Лот. Железная сука, не желающая умирать.

И сколько бы ни отдавал приказов на её уничтожение Максимилиано, она всё ещё была жива.

Бертиан слышал эту историю от самого отца, но предпочитал игнорировать тот факт, что Ви Сенты не наследные мафиози. В конце концов, бандитами не рождаются, бандитами становятся.

Он немного задрал штанины дорогого костюма и встал на колени возле саркофага в фамильном склепе. Прикоснулся губами к холодному камню с надписью «Чезаре Ви Сент. Любимый брат, сын и муж».

Его младший брат никогда не упускал возможности порезвиться.

В день его гибели они с Бертианом устроили соревнование: кто быстрее убьёт Фабрицио Де Лота. Самого Бертиана ранили в плечо, а Чезаре уже не вернулся.

Его тело привезла полиция, утверждая, что нашли его в заброшенном доме, и это было самоубийство. Пулевое отверстие во лбу не тянуло на суицид, но и утверждать, что прекрасно знает, кто виновен в смерти брата Бертиан не мог.

Заявление «Чезаре пытался убить Де Лота, но тот оказался быстрее» граничило с безумием.

У семьи Ви Сент не было доказательств, кроме абсолютной уверенности. Ведь Бертиан почти добрался до горла Фабрицио в тот день.

Чезаре не любил цветы, поэтому Бертиан принёс ему россыпь конфет из бутика на центральной улице Мортена. Аккуратно высыпал сладости прямо на крышку каменной могилы.

В склепе было больше десяти могил. Первые — деда и бабушки, их Максимилиано установил в центре павильона, остальные веером расходились от центра, образовывая огромный круг.

Ви Сенты выкупили огромный участок кладбища и выстроили на его месте настоящий мёртвый дворец.

Бертиан прошёл вдоль гранитных гробов. На каждой крышке было изображено лицо покойного: Мария — первая жены Максимилиано и мать Бертиана, для неё сын принёс букет камелий; Чезаре, Уго, Трой, Стефания — жена Бертиана; Тильд, Леон, Илона.

Бертиан настаивал, что предателей нельзя хоронить в семейном склепе, а надо отдать на растерзание собакам, но отец остался непреклонен. И заставил наследника собственноручно закапывать жену.

«Как быстро редеет клан Ви Сентов», — подумал Бертиан, оставляя на могиле матери Клементины одинокую жёлтую гвоздику. Стефания очень обижалась на то, что Бертиан назвал фамильяра её именем.

Но было в этом что-то очень личное. Самому Бертиану казалось, что так он демонстрирует свою любовь всему миру, но Стеф, конечно, этого не оценила. Зато оценила ухаживания младшего брата и попыталась сбежать с ним.

Злость и ненависть уже стёрлись из памяти, но здесь, в темноте склепа, среди пыли мертвецов, Бертиан позволял себе слабость воспоминаний.

Кто бы что ни говорил, но он не желал для Стеф смерти. Прошло больше семи лет, а он всё ещё не мог жениться второй раз. Отец настаивал, что роду нужна новая кровь, ещё больше детей, наследников.

Но Бертиан лишь отнекивался. Достаточно того, что отцу наплевать на смерти сыновей. Сам Бертиан не представлял, как можно пережить гибель шестерых детей и остаться в здравом рассудке. Впрочем, отец у него никогда с нормальным человеком и не ассоциировался. Сила, мощь, упорство. Всё, кроме любви.

Голос за его спиной зашептал страстно и опасно:

— Ты же хочешь отомстить, Бертиан? Поэтому втираешься в доверие к Валериане?

Он неохотно обернулся. Его тяга к семейному склепу ни для кого не была тайной. Но увидеть здесь Лилиану Дес Фл'эр стало неожиданностью.

Блондинка похорошела с их последней встречи. Длинные золотые волосы скользили вдоль тела до самых бёдер, пухлые губки чуть улыбались, голубые глаза в сумраке могил казались чёрными от страсти.

Или от страха.

Бертиан поманил женщину ближе. Грация, с которой она двигалась, поражала воображение, изгибы фигуры манили. Золотистое платье поблескивало в свете тусклых ламп склепа. Разрез с левой стороны начинался от бедра, при каждом шаге распахивая платье чуть ли не полностью.

Когда женщина подошла, Бертиан откинул её волосы за плечо и провёл указательным пальцем от ключицы вдоль глубокого выреза в самую низкую точку декольте. Мягкая грудь сжала его и не пожелала отпускать.

— Ты абсолютно права, красавица, — врать другим гораздо приятнее, чем себе. Вопросы, которые сам Бертиан предпочитал не затрагивать, разжигали в нём настоящую ярость. Хорошо, что в отличие от отца он научился трансформировать её в страсть. — Почему ты здесь?

Синие глаза, светлые волосы…

Лилиана томно выдохнула, чуть подавшись к нему:

— Ты не звонил мне несколько дней. Я уже испугалась, что что-то случилось.

— У нас постоянно что-то случается… Это не повод для паники.

— Тем не менее, я хочу показать тебе кое-что, чего нет у этой выскочки, — Лилиана задрала ногу и упёрлась туфелькой на высокой шпильке прямо в могилу бывшей жены Бертиана.

Разрез открыл тонкую красивую ногу полностью, вплоть до шёлковой резинки чулков, показывая, что трусиков на женщине нет.

Ладонь Бертиана переместилась на бедро Лилианы, задирая юбку выше. Пальцы прошлись по нежной коже до вьющихся волосков золотистого оттенка. Бертиан в который раз поразился, насколько Дес Фл'эр мягкая и податливая, но неуёмная в своих желаниях. Настоящая француженка.

Она соблазнила его больше года назад, и некоторое время Бертиан был полностью в её власти. Пока не осознал, что единственное, что интересует его в Лилиане, это светлые локоны и глаза. И возможность называть её другим именем.

Ведь Лилиана тоже всё прекрасно понимала, но, видимо, всё ещё пыталась подавить и перенаправить его одержимость себе на пользу. И в некоторых случаях у неё это получалось.

Состояние Дес Фл'эр увеличилось почти вдвое благодаря протекции Бертиана. Эта семейка умудрялась работать на два фронта: отец был предан Де Лотам, а его дочь Ви Сентам.

Лилиана обвила шею Бертиана руками и чуть прогнулась, прижимаясь к нему полной грудью, зашептала что-то нежное на французском.

Бертиан запустил вторую руку под юбку женщины, нащупал влажные складочки и потёр подушечкой пальца по возбуждённому клитору.

Полутьма и близость смерти возбуждали Лилиану, так же как и Бертиана.

Она расстегнула ремень на его брюках, вытащила налившийся страстью член и сжала в ладонях.

Брюки с тихим звоном упали на пол склепа.

Бертиан, не прекращая ласк, поцеловал алые губы женщины. Тихий стон пролетел над могилами.

Усиливая напор, пальцы Бертиана скользнули внутрь, массируя и стимулируя эрогенные точки чуть дальше входа, заставляя выгибаться женщину всё сильнее. Самой надавливать своим телом на пальцы. Под платьем проступили возбуждённые соски. Бертиан отодвинул край декольте и с наслаждением поцеловал грудь Лилианы.

Сменил пальцы на возбуждённый член и толкнулся в женщину.

Лилиана ахнула, отдавая должное толщине его желания. И после нескольких движений окончательно повисла на плечах любовника, напоминая покладистую куклу.

Она старалась угодить ему, потому что от него зависела её жизнь.

Бертиан подхватил её за талию, подсадил на свои бёдра и прижал спиной к могиле. В глазах у Лилианы скользнул ужас, впрочем, тут же сменившийся азартом. Она сцепила ноги на его спине и возбуждённо зашептала:

— Прошу тебя, не останавливайся! Берт, прошу…

Бархатистый голос прошелестел по склепу, подталкивая к действию, Ви Сент чувствовал себя в этот момент невероятно сильным. Почти всемогущим: никто не сможет его остановить, помешать. Он добьётся всего, чего желает.

Движения ускорились, капелька пота скатилась по спине Бертиана. Он потянулся к розовым сладким губам и забылся в поцелуе, больше похожем на рычание.

Лилиана зарылась в алые волосы и полностью отдалась на волю Ви Сента.

Её тело забилось в экстазе, сжало мужскую плоть и обмякло.

Но Бертиану, несмотря на возбуждение, чего-то не хватало.

Он бросил взгляд по сторонам. Трепет от того, что в склеп мог кто-нибудь войти, подстёгивал желание. Бертиан на секунду оторвался от любовницы, отшвырнул ногой мешающие брюки, схватил несколько камелий с могилы матери и вернулся к Лилиане.

— Нет, — женщина покачала головой.

Но Бертиан не дал ей отказаться. Его сильные руки схватили её за волосы, переплетая золото прядей с алыми цветами, и надавили.

Лилиана закричала. Вывалила целую тираду на французском в адрес всей семьи Ви Сентов, но ей пришлось встать на колени. Бертиан посмотрел на голову женщины. Спутанные волосы вперемешку с камелиями, её возмущённый взгляд, сверкающий синими молниями.

И нетерпеливо воткнулся в рот Лилианы.

Вот оно.

Именно так.

Он двигался всё быстрее, чувствуя, как сжимается её горло, как она хрипит и пытается вырваться. Но ей не победить. Она полностью в его власти.

Стон, с которым он кончил, сотряс стены склепа. Лилиана сплюнула сперму и вытерла рот тыльной стороной ладони. Вскочила на ноги и выкрикнула, отряхивая платье:

— Ты больной ублюдок!

— Ты сама пришла ко мне, — пожал плечами Бертиан и убрал большим пальцем остатки спермы с её губ. Он, кажется, опять начал возбуждаться. — Ты тоже хотела этого.

— Я лучше! Мои ноги лучше! Она… Она… Ненавижу тебя! Ты обещал защитить моего сына, и только поэтому я здесь!

Женщина одёрнула платье, надменно расправив плечи, и твёрдой походкой пошла к выходу.

— Даже будь Валериана беззубой старухой, она всё равно осталась бы притягательной. Мне не тело её нужно, — пробормотал Бертиан, догоняя женщину.

«А власть», — добавил про себя.

Он не отпустит Лилиану одну в таком виде. Довезёт до дома и получит ещё один сеанс её нежности.

Как и Бертиан, Лилиана забывалась в его руках, им обоим это было необходимо. И только вместе они могли справиться со своей одержимостью.

К тому же, она передала в его руки рычаг давления на весь клан Де Лот такой силы, что весь Мортен можно сдвинуть, и только любовь к сестре останавливала Бертиана от возвращения внебрачного сына Фабрицио в город.

Эта женщина была необычной. И не из-за изъяна. Невозможность ходить, наоборот, делала её даже интересней. Валериана бороздила пространство города на своей коляске, будто древний викинг, пересекающий океан на ледяном корабле. Её слова ранили без промаха, приказы не обсуждались, мнение уважалось. И, что удивительно, её все всегда слушались.

Наверняка у неё в коляске, среди спиц, спрятан револьвер, решил Доминик. Иначе никак эту силу не объяснить. Авторитет и влияние, решительность и знание. Валериана была заранее права во всех вопросах.

Такого не бывает.

Кто-то должен быть не согласен.

Но таких не находилось.

Хегвин был восхищён. И искренне недоумевал, почему же Валериана сама до сих пор не уничтожила Сад Бестий. Две Богини для одного города — это явный перебор.

Королева клана Де Лот пригласила Доминика сопроводить её на прогулке. Четыре квартала по прямой и столько же обратно. Палящее солнце нервировало, и он не снимал широкополой шляпы. В плаще было жарко, но без него кожу щипало болью. Настроение, испорченное необходимостью шляться днём, подняла Валериана, заговорив о романистах девятнадцатого века.

Доминик так увлёкся обсуждением Бальзака, что позабыл про необходимость прятать лицо от солнца и один раз даже чуть не уронил шляпу.

К сожалению, Хегвин был не единственным собеседником наследницы Де Лот.

За это время женщина переговорила с шестью представителями своего клана. Ничего криминального. Кто-то просил денег. Кто-то новых людей. Прохожие оглядывались на Доминика, бредущего по левую руку от женщины, и на Олеандра, мерно толкающего коляску хозяйки. Делали Валериане комплименты и даже приносили подарки.

Среди отирающихся возле Валерианы зевак Доминик заметил мужчину в чёрной рубашке и с длинными красными волосами.

Винченцо Ви Сент подозрительно часто мелькал у дома Де Лот. Доминик не исключал, что Ви Сенты собирают информацию, чтобы столкнуть королеву с её пьедестала. Но могла быть и другая причина. Увидев букет камелий в руках Винченцо, Доминик чуть не выругался.

Не ему одному приглянулась эта странная женщина.

Но первым среагировал охранник. Он выбил букет из рук Ви Сента, ногой заехал ему в голову и третьим ударом добил в грудь.

А Валериану в течение этих трёх мгновений подхватили тугие зелёные лианы и утянули к небу. Ещё одна туго спеленала Ви Сента, другая зависла рядом с Олеандром.

Хегвин чуть не рассмеялся, видимо, у Валерианы стандартная реакция на всех мужчин — насылать на них своего фамильяра.

Когда Винченцо растянулся на земле, Ди Ланмар — представитель древнего рода и, в теории, не плохой человек, — встал ему ногой на грудь и ощетинился оскалом, соперничающим по злобности с крокодильей пастью:

— Что тебе надо от Валерианы? Собрался напасть на неё?! В цветах яд?

— Расслабься! Это просто подарок! — крикнул Ви Сент, беспомощно цепляясь руками за камень дороги.

— С тротилом! — скривился охранник.

— С запиской, чумной придурок! — лицо Винченцо заострилось. Глаза светились зелёным, хотя Доминик мог бы поклясться, что только что они были синими. Парень извивался, пытаясь выползти из-под ноги охранника и освободиться от лиан. Но растения только туже стягивались. — Совсем одичали, к бестиям весь ваш род, кидаетесь на всех подряд!

— Только на Ви Сентов, — Олеандр наклонился, сложил скрещенные руки на согнутом колене и задумчиво повертел в левой ладони револьвер.

Валериана медленно опустилась в коляску. Удивительно, как элегантно это у неё получилось. Словно у акробата в цирке, скользящего от купола к арене. Шёлк чёрного платья развевался на ветру, переливаясь в свете ярких солнечных лучей.

Женщина поправила причёску и махнула рукой, прогоняя лианы.

— Олеандр, отпусти его!

Прохожие тихонечко зашептались.

Официально между двумя кланами было подписано перемирие, но если охрана Валерианы уверена, что её пытаются убить, значит, Ви Сенты опять затеяли передел территории. А это новые убийства, перспективы и точки силы.

Сразу несколько парнишек-газетчиков кинулись бежать, чтобы передать эту важную информацию своим покупателям.

Валериана со вздохом опустила голову на руки.

— Хотите чаю, Винченцо? — спросила она после недолгого молчания. Ви Сент с радостью согласился, а Доминик остался за воротами особняка Де Лот, куда его не пригласили. И даже пожалел, что отпинали не его.

Прошёлся вдоль резной ограды, гадая, сколько людей исчезло за этими стенами. На совести Де Лотов не одна сотня невинных жертв, они ещё хуже вампиров присосались к этому несчастному городу. Но как бороться с их силой, если даже камни рядом с их домом сияют, словно драгоценные?!

Доминик нагнулся и подобрал маленький крестик на разорванной цепочке.

Нижнюю грань обвивал терновый плющ, впиваясь острыми шипами в крест. Этот символ — христианское самопожертвование — использовался для обозначения борьбы с вампирами. У самого Доминика был такой же нательный крест, только больше размером, как и у его матери. Их выковали по специальному заказу его деда, Абрахама Ван Хельсинга, всего сотню штук.

Доминик сжал крестик в кулаке.

Такую важную вещь следовало вернуть хозяину.

Отследить Ви Сента труда не составило. После аудиенции у Валерианы он пребывал в отличном настроении и не скрывался. Шёл, засунув руки в карманы, и даже что-то насвистывал.

Грубый толчок опрокинул Винченцо в пасть тёмного переулка, где Доминик Хегвин, представитель федерального управления Европы, прижал его к стене. Счастливая улыбка тут же улетучилась с лица Ви Сента, а глаза позеленели и засветились в темноте.

— Почему ошиваешься рядом с Валерианой? — спросил Доминик. И наткнулся на насмешку:

— Ты всех её поклонников допрашиваешь?

— Только тебя.

— Какое тебе дело?

— Отвечай! — Доминик приподнял Винченцо над дорогой, вжал в стену и нетерпеливо скрипнул зубами.

Винченцо выругался и плюнул ему в лицо:

— Иди в заднюю кишку делотской бестии!

Доминик уклонился и резким быстрым движением сломал Ви Сенту нос. Ему хотелось большего. Он был взбешён тем, что его выставили за порог. Он был ошарашен тем, что видел перед собой.

Он мысленно перекрасил волосы Винченцо в чёрный цвет, глаза — в карий, ещё больше закипел от гнева, показал ему крестик и прорычал:

— Твоё?

— Спа-си-бо! — вежливо прошипел Винченцо и протянул руку к кулону. Но Доминик отвёл кулак с зажатой цепочкой в сторону и продолжил допрос:

— Твоя мать Вероника Ван Хельсинг? Где она сейчас?

— Умерла, — парень попытался вырваться, ему не хватало воздуха, но хватка у нападавшего казалась железной. Суставы жгло от силы, с которой сдавили горло Ви Сента. В Доминике переплелись одновременно и ненависть, и горечь, и радость.

Могла ли эта встреча быть совпадением?

Доминик мечтал отыскать свою мать. Рассказать ей обо всём, выслушать её извинения, насладиться раскаянием, увидеть слёзы в глазах, улыбку.

Но всё вышло не так.

Вероника бросила его отца тридцать лет назад. И, казалось бы, Доминик забыл про неё совсем, не до этого ему было эти годы. Но обида и злость за то, что он пережил, пока ОНИ ВСЕ НАСЛАЖДАЛИСЬ ЖИЗНЬЮ, захлестнула его штормовым цунами, мир заполнился цветом крови, запахом крови, металлическим вкусом крови.

Кроме крови, вокруг ничего не осталось.

Только удары и ненависть.

— Прекрати! пожалуйста! — крик вырвал Доминика из алого плена.

Он уставился на окровавленное лицо Винченцо, прекрасно зная, что его собственные глаза сейчас полностью покраснели, осталась только мелкая чёрная точка зрачка.

Всего одним движением он может разорвать брата на части. Желает разорвать. Разорвёт.

Доминик всё ещё не верил, что перед ним его брат, и не спешил возвращать крестик. Подвеска так и болталась в его левой руке, которой он избивал брата, с неё срывались капельки крови Винченцо, ловя отблески фонарей острыми шипами.

— Надо же, вот так и находят покойных родственников, — прошептал с горечью Доминик и отошёл на шаг от Ви Сента.

Винченцо схватился за горло и судорожно задышал. Медленно опустился на землю.

— Что ты хочешь сказать? — его голос стал хриплым, но страха в словах не ощущалось. В таком ракурсе, сверху вниз, он выглядел совсем юным, сколько ему? Двадцать? Двадцать пять?

Винченцо поправил ворот чёрной рубашки. Волосы бурым водопадом расползлись по плечам. Задрал голову, останавливая кровь. Выругался, как последняя шлюха, и вытер нижней частью ладони под носом.

Доминик почувствовал себя изувером и мучителем детей. Он поморгал, а когда понял, что краснота не спадает и переулок всё ещё выглядит как внутренности мясорубки, потёр веки рукой, и признался:

— Ты мой сводный брат. Вероника — жена моего отца. В тебе кровь Ван Хельсингов, парень, как и в твоих детях. Вы принадлежите нашему роду. И должны последовать за мной.

— Ты собираешь фамильную тусу? — Винченцо прищурился. Две зелёные щелки прожигали презрением.

— Я хочу научить вас бороться с демонами.

— Меня. У меня нет детей и жены.

— И как же так получилось?

— О, это печальная история! Женщина, которую я люблю уже несколько лет, упорно меня не замечает! Держу пари, у тебя тоже никого нет.

— Нет, — вынужденно признал Доминик. Но у него просто не было времени. Его держали в рабстве, тогда как этот Винченцо прохлаждался на вилле Ви Сентов!

— Видимо, фамильное.

— Видимо. Пойдём, брат, расскажу историю нашей семьи. Так получилось, что мы единственные, кто может справиться с бессмертными… Будем бороться вместе! — Доминик попытался обнять Винченцо за шею, как любил делать его дядя, но парень вывернулся:

— Знаешь, я никуда не хочу идти и ни с кем бороться не намерен. Мне и тут неплохо. К тому же, мы совершенно не похожи, и даже если ты очень одинок, поищи себе другого брата. Мне и моих нынешних достаточно.

— Это твоя судьба! — непримиримо сверкнул глазами Доминик.

— Иди в жопу!

— Ты не понял…

— Всё я понял, ты обдолбался и пришёл ко мне за новой порцией. Я ж по глазам вижу — торчок. Так вот, жмурик, нет у меня наркоты, вали дальше ноги лизать Валериане, может, она и сжалится над тобой. Вот только эта женщина не для такого, как ты…

— Ах ты морда красноволосая! — прищурился Доминик, узнавая черты Ван Хельсингов. Наглый, резкий, только мозгов не хватает.

— А ты — волосня черномордая!

— Ах ты сучонок!

— Невротик наркоманский!

Доминик размахнулся и ударил. Со всей силы. Так, что смазливая харя Винченцо расплылось пятном в воздухе. Новообретённый брат повалился на неровную брусчатку.

Но ненадолго, уже через секунду зелёные глаза прожгли Доминика презрением. Винченцо стёр кровь с лица и рванул на обидчика.

Красный хвост мазнул вслед за полами пиджака. Двигался Винченцо быстро, но недостаточно для того, чтобы драться с Домиником.

Два апперкота в подбородок, затем в грудь опрокинули озверевшего Ви Сента, заставили размазаться бессознательной лужей у ног Доминика. Он достал платок из кармана, промокнул уголки глаз, вытер руки и огляделся.

Немногие прохожие торопливо спешили прочь. Драки в Мортене были делом привычным. Без фамильяров, и слава Богине.

Доминик усмехнулся. Взвалил себе на плечи тело брата и понёс к себе домой.

Он знал, что они сработаются.

В тот год Ван Хельсингов столкнулся с сильнейшим бессмертным Европе.

Они были всегда. Незримые, жадные, голодные. Им вечно было мало. Их бессмертие стало их проклятьем. Они могли бы уничтожить всё человечество, но выбрали сумерки и тьму подвалов. Подземные склепы и кладбищенские гробы. Они зарывали себя век за веком, превращаясь в трухлявых мумий. Они старались быть людьми, но оказались настоящими монстрами.

Когда им надоело прятаться, один из них вышел и объявил себя БОГОМ. Это было легко. Он пожирал людей, пока не напитался ими.

Сила и власть сочились из его вен.

И люди склонились, принимая его приказания.

И несколько веков он жил как король, как настоящему Богу ему приносили жертвы и дань, пока люди не осознали, что их больше.

Мелких никчёмных людишек, решивших, что они способны уничтожить Бога одной своей массой.

После бойни, оглядев свои владения, Первый бессмертный вновь вернулся под землю, потеряв надежду и желание видеть белый свет. Но после его пришествия на земле остались те, кого он осчастливил своей силой. Они были значительно слабее, но они учились и развивались.

Окружали себя высокими стенами и непроходимыми рвами, охранниками, которых было не победить. Про них стали слагать легенды, а храбрые рыцари спешили освободить красавиц, запертых в их неприступных башнях, не понимая, что дракон — всего лишь их охранная собачонка.

Менетнашт Первый жил в высоком замке с острыми шпилями на окраине Будапешта. В его часовне всегда пел католический хор. Он носил одежду, скроенную по фасону прошлого века, и презирал людей. Волосы собирал в тонкий белый хвост, но никогда не стриг ниже лопаток. Тонкие губы кривил в почти постоянной усмешке, а руки прятал в чёрных перчатках, потому что длинные когти всегда были полны грязи.

Острый нос, острые клыки и кровь живых людей на завтрак выдавали в нём вампира.

Доминика с детства учили выявлять кровососов, как самых страшных врагов человечества.

Дед утверждал, что только Ван Хельсинги устойчивы к чарам бессмертных и могут убить их.

Доминику было восемнадцать лет, когда его дядя ушёл на охоту на Менетнашта и не вернулся. Его голову принёс семье почтальон. Обычный мужчина в синей куртке службы доставки. Он и не знал, что в промасленной кожаной сумке не тыква и не арбуз, а человеческая голова. Но без тела.

Дед, конечно, ринулся мстить. Он брюзжал проклятиями и ненавистью, собираясь уничтожить всех вампиров на земле. А его дочь отказалась сражаться.

В самое опасное время, она предала семью и её цели.

Она повздорила с дедом, предложила прекратить охоту на вампиров и спрятаться.

«Спрятаться!»

До сих пор Доминику было стыдно за её слова.

Всю жизнь Вероника тренировалась наравне со своим братом. Это было семейным делом. С самого детства Абрахам Ван Хельсинг, дед Доминика, готовил своих детей к охоте и держал для этого целый склад серебряного оружия.

Всё закончилось, когда его дочь сбежала.

Доминик слышал, как мама ругается со своим отцом:

— Я всю жизнь прожила в этой борьбе! Я не стану рисковать жизнью дочери ради того, чтобы отрубить голову старой мумие! Это не моя борьба! Не хочу!

— Но кроме нас некому, это наше предназначение!

— Нет, это твоё предназначение! Ты вбил это себе в голову и вместо того, чтобы быть отцом, стал надсмотрщиком своим детям и внукам! Я не хочу для них такой же судьбы!

— У нашей семьи нет выбора!

— Есть!!!

Вероника ушла из дома ранним утром. Она только что родила девочку, сестру Доминика, и хотела тихого семейного счастья. Она боялась Бессмертного, убившего её брата, боялась за дочь, ненавидела весь свой клан за непримиримость и отчаянную борьбу с неведомым злом. Борьбу, которую никто не замечал, не поощрял и в которую никто кроме Ван Хельсингов даже не верил

Вероника звала Доминика с собой: в какие-то райские кущи, полные сладостей и конфет. Но Доминику было восемнадцать лет, и он, впитав учение деда и дяди, уверился в своей исключительности и не собирался покидать дом Ван Хельсингов.

Он смотрел вслед матери, уносящей его сестру, пока её тонкая фигура не скрылась за поворотом. Его сердце разрывалось от стыда за мать. Она вернётся, кричало оно, и будет просить прощения.

Но она не пришла, когда клан боролся против бессмертного, не появилась, чтобы спасти сына. Это из-за неё вампир смог победить их. Если бы она помогла, возможно, все бы остались живы, но Вероника предала их.

Её отец, дед Доминика, взял арбалет и в одиночку ушёл мстить за погибшего сына.

Пару недель ничего не происходило, но затем в дверь Ван Хэльсингов опять постучали.

Менетнашту понравилась кровь Ван Хельсингов. Она действовала на вампиров словно наркотик или терпкое вино, выдержанное в дубовых бочках.

Отец Доминика задержал бессмертного на каких-то пару мгновений, прежде чем его разорвали на части. Он старался подражать тестю, но был слабее любого из своих детей.

Доминик схватился за пистолеты, намереваясь драться до последнего и защищать своих двоюродных братьев и сестёр. С ним спиной к спине застыли ещё четыре человека последние из рода Ван Хельсинг.

К сожалению, Доминик был самым старшим из них. Он вышел вперёд, направив дуло в сердце вампира:

— Давай сразимся на равных! Не здесь!

— Я не буду с тобой драться, — тихо ответил Менетнашт. Тмный плащ, скрывавший его белое лицо, разлетелся в стороны крыльями бессмертной тьмы. И Доминик увидел два алых глаза, устремленных на него, и улыбку, полную острых клыков. — Есть другое решение. — Бессмертный принюхался. Сделал шаг к парню, упёрся грудью в дуло пистолета и, наклонившись совсем близко к Доминику, прошептал: — Я оставлю их в живых, если ТЫ пойдешь со мной.

Сам Доминик до того дня Менетнашта — старого деда с окраины города — порождением Ада не считал. Но голос его проникал в подсознание, в голове замелькали странные видения дорог, растений, земель и алой крови, текущей по венам.

Эта сила поражала.

Доминик согласился, потому что не имел против вампира ни малейшего шанса. Он всегда трезво оценивал свои силы, и если уж его дядя проиграл этому бессмертному, то его шансы невелики.

Менетнашт забрал себе старшего наследника рода Ван Хельсинг и сделал своим рабом.

Доминик не скрывал желания убить Менетнашта, не скрывал своей ненависти к нему. Но бессмертный, казалось, не считал его серьёзной угрозой. Наоборот, он разговаривал с Домиником, выпускал из замка в воскресные дни и даже давал ему деньги. Взамен Доминик ухаживал за Садом вокруг замка и сцеживал свою кровь для хозяина два раза в неделю.

Древние твари очень любили растения и тени, солнечный свет приносил им физическую боль.

Доминик боялся и презирал хозяина, но убежать не решался. Менетнашт дал понять, что найдёт и убьёт не только его, но и всех оставшихся детей рода Ван Хельсинг. Пленник учился, наблюдал и собирал информацию. Библиотека вампира поражала воображение. Бессмертный собирал все книги, которые мог купить, тратя на это все деньги.

А через пару лет Доминик стал правой рукой и единственным живым обитателем замка.

Менетнашт потихонечку сожрал всех слуг, пощадив лишь одного.

Возможно, старому вампиру нужен был просто кто-то, знающий о нём правду.

Возможно, Менетнашт просто издевался над охотником на вампиров, заставляя его приводить к нему новых жертв и самого быть живым десертом.

Но Менетнашт научил Доминика высшей математике, биологии и химии, показал подвал, в котором среди многочисленных колб дымились смеси ингредиентов и оживали новые виды существ.

Так Доминик узнал о бестиях.

Животных, которые питались кровью, чьей единственной целью была еда.

Но их хозяином вампир был лишь отчасти. Бестии создавались из бессмертной крови, беспрекословно подчинялись создателю и одновременно были им самим.

Это Доминик понял после одной из прогулок с фамильяром-волком. Волк загрыз зайца, но Менетнашт узнал об этом раньше, чем Доминик вернулся в замок.

В чёрных подвалах замка Менетнашт смешивал гены и совершенствовал своих ручных охотников. Звери убегали в город и ели. А кровь алела на губах бессмертного.

«Эта сила должна быть уничтожена», — решил Доминик. Нельзя позволить этому существу и дальше лакать человеческую кровь.

И хотя приговор был вынесен много лет назад, обитель бестий росла ещё двадцать два года.

В Будапеште выстроили вокруг замка стену в надежде, что бестии и их хозяин не вырвутся оттуда. И назвали его Садом.

Глупые смешные людишки.

Как же им повезло, что есть кто-то, способный спасти их.

И Доминик обнажил серебряную шпагу.

Яд, влитый в вампира через кровь Доминика, должен был ослабить его бдительность.

Но наркотиков и отравы оказалось недостаточно.

Менетнашт слишком окаменел за свою жизнь. Он разучился наслаждаться жизнью, но и расставаться с ней не хотел.

Всего один удар — и на щеке у Доминика всю оставшуюся жизнь красуется шрам на половину лица. Когти рвут сверху вниз, оставляя рваную глубокую рану, едва не задев глаз. Доминик кричит от боли, закрываясь руками. Кровь стекает по щеке. А древнее зло слизывает эти капли с неведомым наслаждением и шепчет:

— Я держал тебя рядом, потому что мне нужен был глоток нового века и твоя клокочущая ненависть. Не представляешь, насколько я чувствую себя живым рядом с тобой. Жаль, что всё так быстро закончилось. Я не могу убить тебя сам, за эти двадцать лет мы слишком сблизились. Я почти считаю тебя сыном. Это так символично, привязаться к существу, которое хочется убить каждый день. И в то же время сделать это невозможно.

Менетнашт напустил на Доминика своих фамильяров, прекрасно зная, что они его не тронут. Бестии вместо того, чтобы сожрать Доминика, радостно лизали ему пальцы, ведь он кормил их со своих рук несколько лет.

А Менетнашт смотрел на Доминика алыми глазами и не шевелился, когда тот вогнал ему в грудь серебряный кол.

— Надо отрубить мне голову и вырвать сердце, — тихо сообщил он Доминику. — Сила бессмертного у него в мозге. Достаточно снять скальп и вынуть его, и я умру.

— А зачем вынимать сердце?! — недоумённо уточнил Доминик, раздирая грудную клетку старцу. Он терпел его целых двадцать лет! Приводил к нему живых людей, лишь бы узнать его тайны и суметь убить!

Он пожертвовал столькими душами, чтобы подобраться к вампиру вплотную! А теперь этот монстр сидит и спокойно смотрит, как вытекает из него густая кровь! Как его пустое сердце валяется перед ним на камнях! Словно и не собирается умирать! Словно ему всё равно!

— Оно болит, Доминик. Я устал выносить его страдания. Твоя ненависть намного острее серебра. Отгони бестий. Они передают мне силу. С ними я буду умирать дольше.

Создания Менетнашта собрались вокруг бессмертного хозяина и с радостью лакали его кровь — им было всё равно, что пить. Доминик запер бестий в подвале замка, а когда вернулся, его противник даже не сдвинулся с места. Лишь прошептал:

— В лаборатории есть книга, её писали мои предшественники. В мире осталось немного вампиров, ещё меньше тех, кто умеет создавать себе слуг. Если ты так жаждешь нас убивать, я завещаю эту книгу тебе. Её и весь замок. Теперь ты доволен?

— Нет! Борись! Сопротивляйся! — закричал Доминик. Он убивал сильнейшее порождение Ада, а оно вело себя как великомученик! Ненависть требовала боя, крови, страданий, вампир должен был умолять о спасении!

— Зачем? Разве я не заслужил смерть и вечные мучения после неё?

— Если сам это понимаешь, зачем делал всё это?

— Я давно не воспринимаю людей как нечто достойное уважения. Вы мелочные и злобные. Но ты открыл мне кое-что, о чём я забыл. Вы живые. Ваша жизнь сгорает словно свеча и при этом дарит другим свет и тепло. Это настоящее чудо.

— Поздно оправдываться! Тебя никто не простит!

Менетнашт внезапно рванул на Доминика, размахнулся и ударил его по лицу, раздирая рану сильнее. Ван Хельсинг замер, ожидая, что его разорвут на кусочки, но бессмертный замер в сантиметре от него и, капая слюной на одежду парню, зловеще проскрежетал:

— Так убей меня быстрее, мальчишка! Пока я согласен, иначе тебе придётся ждать ещё двадцать лет.

Глаза Доминика расширились от ужаса. Он понял, что вампир может запереть его в подвале со своими бестиями и выпить до дна — эти обещания отразились в красных глазах бессмертного. Второго шанса не будет. Доминик замахнулся, нанося рубящий косой удар. Не обращая внимания на пылающий жар на своём лице и кровь, льющуюся рекой из шеи и затекающую в рот. Нож, к сожалению, застрял на середине. Полуотпиленная голова завалилась на правый бок, лицо Менетнашта исказила кривая улыбка:

— Прощай, Доминик. Ты можешь обрести бессмертие, выпив моей крови. Я так жалею о том, что побоялся дать тебе вечную жизнь раньше.

Доминик схватил голову Менетнашта, оторвал от тела и с хохотом швырнул в стену:

— Мне не нужна твоя сила! Не нужна вечная жизнь. Я хочу свободы! От тебя! И от этого замка!

Он убил вампира. И его ненависть не дала ему прислушаться к последним словам бессмертного, и сила утекла вместе со стариком. Спустившись на следующий день в подвал, Доминик обнаружил, что бестии мертвы.

Доминик год скитался по Будапешту, пытаясь начать жизнь заново. Стать нормальным, завести семью. Но люди были чужды ему. За время, проведённое с бессмертным, он и сам стал чем-то другим. Он не умел беззаботно смеяться, ненавидел солнце, не пил спиртное, не терпел запаха сигарет и не ел мясо. Он пытался найти остатки рода Ван Хельсингов, но никого не обнаружил. Его дом был разгромлен, будто родственники в панике бежали.

За все двадцать лет о Доминике не вспомнил никто.

Ни братья, ни мать.

Он абсолютно никому не нужен.

Это только разожгло в нём ненависть. Ко всем. К людям, к вампирам, к жизни.

Ради чего он страдал всё это время? Ради кого? Он не чувствовал вины за тех, кого привёл к Менетнашту, они помогли убить вампира. Но чувствовал ярость из-за того, что вместе с желанной свободой не получил признания и благодарности. Доминик победил вампира, но никто не заметил этого. Даже сам Доминик.

Он вернулся и ещё год провёл в одиночестве в замке, изучая записи, читая книги из бесконечного собрания вампира и проводя новые эксперименты.

Но бестиям нужна была кровь бессмертного. Обычные люди не могли поддерживать связи хромосом, составленные Менетнаштом. А сам Доминик не мог привязать монстров к себе. Это тоже была фамильная особенность крови Ван Хельсингов.

Однажды, смешивая души монстров, Доминик почувствовал боль во рту, сплюнул сломанный зуб себе в ладонь и внезапно понял, что зря отказался от бессмертия.

Он толком и не жил ещё, чтобы так быстро умереть.

Он сжёг все воспоминания о Менетнаште вместе с библиотекой, забрав с собой лишь пару книг, в том числе и томик Оноре де Бальзака. И покинул Будапешт в поисках нового бессмертия.

После Будапешта Доминик убил бессмертного в Праге, но разодетого в шелка придурка даже вампиром назвать было стыдно. У него не было бестий. Мужчина с бледным лицом жил как отшельник в своём доме, окруженном Садом, даже не пытаясь создать из своей крови что-то новое. Он просто жрал людей. Из его дневника Доминик узнал о более древнем существе на Шри-Ланке. И пустился в долгое путешествие в Коломбо.

Полгода он выслеживал вампира, выискивая его логово. Чёртова Шри-Ланка вся была похожа на Сад Бестий. В конце концов, он нашёл заброшенный лес с фамильярами, но без владельца. Ещё несколько месяцев понадобилось, чтобы понять, что древний покинул это место, не оставив ни записей, ни лаборатории.

Уничтожив Сад, Доминик вернулся в Европу, надеясь найти достойную жертву.

Устроиться в федеральное управление Европы оказалось отличной идеей. Эти ищейки составили целые досье по феноменам различных стран. Доминик видел настоящего медиума в Турции и помог английскому священнику изгнать демона.

И в Мортен он приехал с одной-единственной целью: уничтожить вампира из Сада Бестий. Но при этом забрать его силу себе.

Артуро нёсся мимо красивых особняков Мортена, не видя перед собой ничего. Прохожие, задетые его стремительным телом, посылали ему вслед пожелания сдохнуть, споткнуться и проехаться носом по камням. Один ребёнок даже упал, когда Артуро оттолкнул его, но сам Ви Сент не заметил этого.

Уже семь дней его мысли занимал Сад Бестий и картина того, как Богиня отдаёт свою кровь черноволосому хмырю, больше похожему на бабу, нежели на мужчину. О том, что это мужик, Артуро догадался по стояку, выпирающему из штанов незнакомца. Желание спалить весь Сад выжгло мозг Артуро, и парень поспешил убежать из-под крон вечнозелёных деревьев.

Артуро неделю не был у Богини. У него началась ломка. Без этого голоса, без прикосновений. Да он даже Феникса перестал вызывать, потому что обиделся ещё и на него.

Вместо этого он носился по городу от подворотни к подворотне в надежде, что его собьёт автомобиль или пристрелит какой-нибудь бандит-новичок.

Но особняки пролетали мимо, а желанный покой всё не находился. И с чего Артуро так нервничать, мало ли кого Богиня принимает в своём саду? Но увиденное было столь откровенным, запретным. Казалось, эти двое знают что-то, чего никогда не постигнет Артуро. А ведь он ходил в Сад уже четыре года, и Богиня не то что не давала ему своей любви! Даже его крови ещё не пробовала!

Тяжёлый сумрак мортеновской ночи только сильнее бередил душу. Артуро бежал быстрее, но неизменно оказывался перед воротами Сада Бестий.

— Да что за дрянь! — Артуро пнул бомжеватую тварь, развалившуюся у него на пути. В Мортене было очень мало нищих, и никто из них не спал на улице. Их свозили в бордели или тюрьмы. Де Лоты не любили грязи в своём городе. Каждого человека определяли в отведённое ему место. Если такого места не находилось — убивали.

Спящий мужчина перекатился вдоль по улице, перевернувшись несколько раз вокруг своей оси.

Артуро нахмурился. Тело показалось ему слишком лёгким даже для голодного беспризорника.

Подошёл ближе и закрыл рот руками, чтобы ненароком не разбудить соседние дома матом.

Человек был мёртв, высушен словно мумия. И лицо его перекосило от крика.

Артуро ринулся за констеблем.

Вернулся домой Артуро только под утро. Всю ночь его продержали в участке, допрашивали, подозревая в убийстве. Но доказательств не было, и, понятное дело, его отпустили.

В особняке Ви Сентов, как обычно, стоял крик. На этот раз кричал Винченцо:

— У моей матери была дочь где она?

Артуро выглянул из-за угла. Бертиан и Винченцо особенно не прятались. Просто разговаривали на повышенных тонах в гостиной. Всесильный старший брат и ублюдок-приживалка, как называл его Эльдорадо. А Артуро и не знал, что у Винченцо была сестра. Максимилиано признал его сыном и вписал в завещание (как говорил Бертиан), несмотря на то, что Вин родился от любовницы, к которой ревновала первая жена и мать Бертиана.

— Её звали Трис — отец сделал её служанкой. Но она умерла.

— Как? — казалось, Винченцо побледнел, но брат никогда излишней нежностью ни к матери, ни к другим родственникам не отличался.

Бертиан же курил, и тон его был ровным, будто речь шла о прогнозе погоды на неделю:

— Её разорвали бестии. В отличие от тебя, её не защищали днём и ночью от чужих фамильяров. Однажды утром остатки от неё нашли в оранжерее. Ей было шесть или семь лет. Тебе около двух. Тогда твоя мать и покончила с собой.

— Как она допустила такое?!

— Отец говорил, что она была сумасшедшей.

— Скорее всего, кто ещё согласится жить с ним по одной крышей и рожать ему детей.

— Вин, ты мне брат, но не смей говорить такое.

Винченцо подпрыгнул и попытался ударить Бертиана кулаком по лицу. Берт увернулся, ловко отступил в сторону и прищурился на брата.

— Ребята! Я труп нашёл!!! — заорал Артуро, вклиниваясь в драку. И тут же получил с обеих сторон: в ухо и в живот. — Ёптыть…

— Очень за тебя рады, — хохотнул Бертиан. — Отметим?

— Идиот! — выругался Винченцо, облил Артуро ненавистью зелёных глаз и ушёл из комнаты. Чуть хвост себе не прищемил хлопнувшей дверью.

— Реально! Высушенный, как помидор для гербария! — продолжал бесноваться Артуро, загораживая путь старшему брату, вознамерившемуся догнать Винченцо и вразумить. И, как ни странно, это подействовало. Бертиан перенёс внимание на Артуро и переспросил:

— Высушенного? С открытым ртом?

— Ага, — заулыбался Артуро. — Жёлтого такого. Прикольного.

— Надо отцу сказать, — каким-то невесёлым голосом ответил Бертиан, схватил Артуро за руку и потащил в кабинет Дона.

А Артуро сегодня как назло куртку поверх полосатой кофты надел! Парень тут же принялся раздеваться.

Максимилиано удивлённо осмотрел детей и со вздохом выгнал уборщицу, делающую ему приятное.

Бертиан толкнул Артуро вперёд, заставляя говорить первым.

— Отец, в Мортене уже пятое убийство. Маньяк высасывает своих жертв словно мумий, и полиция не может его найти. Очень нервничают, — безразличным тоном оповестил Артуро, смотря преимущественно в потолок. С отцом он предпочитал не общаться, не смотреть ему в глаза, не созваниваться и не переписываться. Даже с днём рождения поздравлял через вторые руки.

— Шесть убийств, — добавил Бертиан. А Артуро хмыкнул. Вот оно как, оказывается. Максимилиано поддержал его удивление:

— В Мортене завёлся маньяк и это не Ви Сент?

— Нет, отец, это чей-то фамильяр.

— Что за идиотизм?!

— Это не идиотизм. Она просто не может его контролировать, — буркнул Артуро и тут же прикусил себе язык.

— Кто?

— Мне пора, — попытался слиться со стеной Артуро, но Бертиан поймал его за шиворот:

— Говори!

— Я вот решил отдельно от клана пожить! — Артуро сказал то, чего говорить не следовало. О чём даже думать опасно было.

Но что отвлекло всех от предыдущей фразы.

Максимилиано покраснел и вытащил из тумбочки пистолет. Плохой знак. Ох, плохой, хреновый совсем.

— Я разрешу тебе это, если выполнишь моё условие, — сказал Дон, по одному вставляя патроны в барабан.

Артуро тут же закивал:

— Полы подмести во всём доме? Выкинуть новогоднюю ель? Жоки помыть всем фамильярам?

Отец его веселья не разделил. Приподнял левую бровь и лениво, скучающе сказал:

— Убей Валериану Де Лот.

— Да она ж своя! Почти родня!

— Кому?

— Алессандре, а Алесса — нам и… — Артуро растерялся под презрительным взглядом отца.

Парень надеялся, Максимилиано хватит того, что Адриатика является наследницей клана Де Лот. Кровь отхлынула от лица, как только он представил разочарование сестры, Фабрицио и их дочери. Даже если у Валерианы появится ребёнок, они смогут перехватить власть. Дон-женщина уже не новость, Де Лоты привыкли к юбке во главе семьи. Но глаза отца горели жаждой мести. Он просто хотел уничтожить клан Де Лот и всё, что с ними связано. Ему не нужны были обещания, договорённости или консенсусы. Ему хотелось только крови.

Артуро сглотнул и пересохшими губами произнёс:

— Если ради семьи я должен убивать, я выберу другую семью!

Максимилиано вскочил, щёлкнул предохранителем сорок четвёртого магнума и навёл его на сына. Процедил:

— Я создавал наш клан тридцать лет, чтобы вы развалили его?!

— Это твоя мечта, отец. Не все обязаны ей следовать! У тебя ещё двенадцать детей, поговори с ними, может, кто и согласится на роль хорошего сына.

— Забываешься, Артуро.

— Он исправится, кровь в жопе играет! — Бертиан загородил Артуро, уже отчаянно жалея, что притащил брата в кабинет отца. Максимилиано кивнул дулом вбок, приказывая отойти. Бертиан не сдвинулся с места.

Артуро сам выглянул из-за брата, сверкнул синими глазами и растрёпанной обгорелой чёлкой:

— Не хотел вас расстраивать, отец, но я уже не ребёнок. Я ухожу!

— Отказаться от дома Ви Сентов может только мертвец! — взревел Максимилиано, целясь, чтобы пуля прошла рикошетом и попала в тело пятнадцатого сына, минуя первого.

Но Артуро и не думал бежать, ненависть затмила его разум, парень оттолкнул брата и исступлённо дёрнул лямки штанов:

— Ну, давай, прибей меня!

Звук выстрела был привычен для этих стен. Гильзы часто звенели по деревянному полу. А прислуга не удивлялась и смиренно выносила горы железа. Иногда отстреленные части тел. Оттерала кровь со стен, пола и потолка.

На этот раз им достались отстрелянные гильзы и редкие капли крови. Пуля застряла в руке Артуро чуть выше локтя.

— Теряешь хватку, отец. — Парень прижал раненую конечность к боку и медленно двинулся к двери из кабинета. Кровь выступила свозь рубашку, окрасив пальцы в ярко-алый. Но Арутро улыбался.

Сзади послышался крик. Его Феникс поджёг бумаги на столе Максимилиано Ви Сента.

Знакомство с новичками клана — одна из традиций, заложенных Донами древности. Глава семьи обязательно должен присутствовать на летнем «Обеде нарциссов», как называют это мероприятие в честь расцветающих весной цветов, и принять клятву верности своему Дону.

Как только новичок преклонит колено и поцелует перстень Дона, он передаст свою судьбу в руки клана, он станет частью семьи. Частью дома Де Лот.

И защищать в случае необходимости его будут так же, как и любого из старейшин. Безопасность и надёжность, верность и дисциплина были приоритетами семьи Де Лот.

Сегодняшние новички — трое накачанных лысых парней из бывшей шайки ШиМанио. Жёлтые тряпки им заменили приличными костюмами, а блестящие головы прикрыли платками и поверх них набросили борсалино. Именно с помощью этих предателей удалось уничтожить главаря их банды и перетянуть остатки шайки на свою сторону.

Валериана кивнула Олеандру, и охранник пропустил новеньких. Все трое кинулисьвперёд, столкнулись лбами и повалились на пол. По залу прошелестели шепотки и насмешки.

Традиционно «Обед нарциссов» проходил в присутствии всего клана в парадном зале дома Де Лот.

— Можете, конечно, и туфли мне поцеловать, но я предпочитаю стандартные ласки, — мило улыбнулась Валериана, протягивая руку с кольцом Дона.

Парни тут же вскочили и неуклюже обслюнявили ей пальцы.

Последний так вообще чуть руку ей не откусил, облизывая каждый пальчик. Слава Богине, Олеандр быстро его вернул на землю Мортена. Нахал покраснел и тут же извинился.

Судя по фанатичному блеску в глазах, Валериана только что получила ещё пару человек в армию своих поклонников.

Оставалось надеяться, что их преданность распространится и на клан Де Лотов.

— Почему здесь Винченцо? — нахмурилась Валериана, заметив красный хвост среди толпы. Чёрная рубашка младшего Ви Сента оттеняла его бледную кожу и россыпь веснушек на носу. Зелёные глаза смотрели прямо на Валериану.

— У него есть разрешение Дона, он может прийти на «Обед нарциссов» и попроситься в клан, — сказал Рейган Ви Риал, стоя́щий рядом с ней.

Он лично составлял список гостей этого вечера и тех, кто не выйдет живым из зала. Сегодня это был один человек. Треккингс — бухгалтер клана — окончательно заворовался, и Валериана решила его убрать.

Рейган, конечно, проверил карточку, предъявленную Винченцо.

Валериана взяла бокал с мартини и выловила из него оливку. Горечь напитка помогла немного прийти в себя.

— Ты явился в мой дом, но я точно знаю, что ты не исполнил условие. Будешь оправдываться? — поинтересовалась у подошедшего к ней Ви Сента. Многие считали его самым слабым из детей Максимилиано: ни фамильяра, ни фамильной злости, зато не обижен мозгами в отличие от всех остальных. К тому же он был очень мил. Но Валериана чувствовала, что этот парень прячет несколько козырей в рукаве и может быть полезен.

Винченцо переглянулся с консильери и Ди Ланмаром, переступил с ноги и на ногу и, чуть наклонив голову набок так, что длинная чёлка упала на глаза, попросил:

— Мы можем поговорить наедине?

Она хотела бы отослать незваного гостя, но предчувствие подсказывало, что, возможно, вот он — шанс приструнить Ви Сентов. Если собственные дети бегут от Максимилиано — недолог его оставшийся век.

Олеандр по кивку отвёз хозяйку в библиотеку, затем обыскал Винченцо, у которого не оказалось оружия, потому что разоружили его ещё на входе. Но Ди Ланмар с маниакальной дотошностью облапал Ви Сента, затем вышел и закрыл за собой дверь.

Винченцо проводил его взглядом и нахмурил брови:

— Вы слишком бесстрашны, Валериана. А вдруг я здесь, чтобы отомстить за ловушку для Бертиана? Он, между прочим, в гневе.

Ресницы и брови у него были почти чёрного цвета, и Валериана с какой-то нежностью отметила, что он чем-то похож на её брата до встречи с Алессандрой. Такой же свободный, красивый и непокорный.

— Плевать я на него хотела.

— Приятно слышать, — неожиданно ответил Винченцо, подошёл к коляске и застыл возле неё, будто не решаясь исполнить задуманное.

— Я боялась, вы друг за друга как псы будете драться.

— Это могло бы быть так, не будь Бертиан единственной помехой перед моим креслом Дона.

Единственной?

Валериана чуть не рассмеялась. Но не стала показывать своего пренебрежения одиннадцатым сыном Максимилиано, которому до кресла Дона надо было бы прибить ещё сотню другую Ви Сентов.

Если старший его брат был похож на злобного голодного крокодила, то Винченцо больше напоминал расслабленно кота. Однако сегодня котяра был взъерошен, нервничал и пожирал всех взглядом.

Это могло быть следствием приказа на новое покушение. Он мог прийти, чтобы убить Валериану. И всё-таки, Алессандра ручалась за брата, да и если бы он хотел, попытался бысделать это накануне. За четыре года он ни разу не дал в себе усомниться.

Ему не нужна власть. Человеку без фамильяра место Дона не отдадут.

— Нет-нет, я уже говорила и Бертиану, и Джеронимо, что не приму ничью сторону. Хочешь в клан — я подумаю. В своей семье хоть разорвите друг друга, — Валериана приподняла бокал, салютуя Винченцо.

— Вы умная женщина, Валериана, подумайте, вы хотите видеть во главе Ви Сентов грамотного человека или кого-то вроде Берти или Рона?

Старших дочерей красноволосые почему-то не принимали в расчёт при делёжке кресла Дона. Жаль, та же Женевьева — вторая наследница Максимилиана могла бы отлично управлять целой страной. Она строила мужа и детей не хуже Дона, но была слишком занята своими внутренними проблемами, чтобы бороться за место во главе клана. Сколько ни пыталась Валериана подтолкнуть эту женщину к бунту, Женевьева осталась преданной дочерью отца.

Валериана вздохнула.

— Мне абсолютно всё равно, кто из вас это будет. Вы мне одинаково противны. В Мортене только Де Лоты достойны уважения.

Она слишком сильно ненавидела клан Ви Сентов. И ни за что ни с одним из них сотрудничать не будет!

— В таком случае мне остаётся лишь надеяться, что вы измените своё мнение. Поговорите с Фабрицио. У него есть что вам сказать.

Винченцо поклонился, передал Валериане чёрный конверт с вензелем Ви Сентов.

Она взяла послание и дождалась, пока гость выйдет из комнаты. Её внезапно пробрала дрожь. Такие конверты посылали с угрозой смерти. Пропитанная ядом бумага убивала быстрее инъекции белладонны в артерию, а может, внутри взрывное устройство и вместе с ней погибнет ещё целая куча людей.

Да нет, Валериана просчитала реакцию Винченцо. Мальчишка хотел кресло Дона, хотел избавиться от братьев и отца.

Он ненавидел собственную семью.

Внутри должно быть просто письмо. Валериана подавила желание вызвать лианы, она стала слишком зависима от фамильяра и сейчас хотела полагаться только на своё чутьё Дона.

Но всё-таки руки дрожали, не торопясь разрывать бумагу.

Картины вспыхивали в голове, как разноцветные рисунки калейдоскопа. В них зелёные глаза Винченцо становились синими, затем красными. Он радостно смеялся и осыпал Валериану золотыми монетами. От этой щедрости ей стало ещё страшнее.

Шорох бумаги и тёплые руки Олеандра, перехватывающие ладони Валерианы:

— Позвольте мне…

Но она решительно отобрала послание и развернула, прекрасно зная, что Олеандр опять будет читать из-за её спины, и это нервировало. Но ещё больше пугало то, что было написано в письме:

«Не выходите из дома этой ночью. Это ради вашей же безопасности.

С уважением, Ви».

Подпись вилась изящным росчерком на половину страницы.

Винченцо оказался краток.

Валериана сжала записку в руках, чувствуя, что дрожит. Голова закружилась, и из горла вырвался крик.

На этот раз виде́ние было длинным и подробным.

Глава дома Де Лот видела, как фамильяры набрасываются на людей, ломают стены и вырываются из Сада. Наблюдала за смертью нескольких десятков человек, таких подробных, словно это уже свершившийся факт, а не возможное будущее.

Когда в Мортене появились первые бестии, знали только библиотекари. Казалось, монстры выползали из Сада всю историю города. Но это было не так. Первое дерево в Саду посадил основатель Мортена: Андреа Мортен. С тех пор город рос вокруг Сада, жил для Сада и скрывал Сад под своей защитой. Без Сада Бестий не было бы и Мортена.

Но без Богини Мортен станет непобедим. Де Лоты смогут сами распределять бестий, без дурацких испытаний перед принятием семени.

Влияние семьи распространится на всю Европу. А Мортен станет сердцем этой Империи.

Даже если это могущество будет стоить несколько жизней, это не такая уж и высокая цена за благополучие клана.

В Будапеште есть традиция: поливать понравившуюся девушку духами в первый понедельник весны.

Раньше в деревнях окатывали ведром воды только незамужних девушек, будто они — молодые побеги, которым нужна влага для роста, а иногда и вовсе с головой окунали в воду. И в порядке вещей было, выйдя за порог, увидеть парня с ведром колодезной воды, от которой потом зубы сводит. Но любовь, как говорится, требует жертв. Насморка, кашля и воспаления лёгких. Умели раньше боготворить.

Сейчас же брызгали в основном духами, немного, зато любую понравившуюся даму. Возраст, семейное положение не помеха. Поливали всех от мало до велика! К вечеру от некоторых особо обаятельных девушек воняло на несколько километров и отнюдь не прекрасно. Запахи, переплетаясь, становились отпугивающе резкими, приторными, тошнотворно сладкими и вообще от них хотелось скорее отмыться. Да хоть с головой в ведро с водой.

Перед тем как брызгать духами, мужчина обязательно должен прочесть своей любимой стихотворение. Любое — лёгкое, быстрое, короткое, длинное. Главное, чтобы в нём говорилось о том, что девушка особенная.

В ответ девушка всего лишь должна была поцеловать парня. В щёку или в губы, в руку или плечо, по желанию дамы.

Глупый и странный обычай.

Доминик всегда завидовал тем, кто решился открыть чувства в пасхальный понедельник. А сам ни разу не дарил никому стихов. Хотя написано их было несметное количество. Но все в основном смертельно негативные, самоуничтожительные, адски подробные в своей самоубийственной фатальности. Доминик писал для себя, ради себя, себе.

А духами он пользовался, чтобы отбить от себя металлический запах крови. Он любил аромат лимона с нотками кофе от французской фирмы Иор.

Доминик ещё раз принюхался к маленькой крышке стеклянного сосуда.

— Это лучший запах в городе, — щебетала вокруг него девушка в сером платье, белом чепце и переднике. — Ваниль, роза и жимолость…

— Слишком сладко.

— Мы можем сложить запах по вашему вкусу, — девушку преданно заглянула ему в глаза. Она чувствовала запах денег и потенциального клиента.

— Камелии, апельсин и… — медленно произнёс Доминик, поднял глаза в небо, вспоминая решительный взгляд небесных глаз. — И щепотку перца.

— Перца? Уверены?

— Да, абсолютно. Чёрного.

В Сад Бестий во второй раз Доминик пришёл во всеоружии.

Плотно закутанный в плащ, он был вымыт, пострижен, ни капли чесночного смрада, наоборот, лёгкий кориандр подчёркивал его собственный запах. С заточенным острым топором и целым флаконом «Слёз Богини», разбавленным собственной кровью.

Он провёл ряд экспериментов, основываясь на записях Менетнашта. Старый вампир утверждал, что его сила — это остатки божественного начала, или, попросту говоря, мутация. Любой человек, испивший вампирской крови, может стать подобен ему силой, властью и бессмертием.

Это же решит проблему бестий. Чувствуя кровь вампира в Доминике, они будут подчиняться ему беспрекословно.

Оставалось всего лишь заставить Богиню поделиться всей своей кровью.

Он надеялся на то, что вампир Мортена скучает так же отчаянно, как и Менетнашт, и не упустит случая затащить к себе в лапы новую жертву.

Правило номер один в борьбе против бессмертных: стань для него самой желанной жертвой.

Бестии рвались к Доминику ещё яростней. Стая кур с клыкастыми клювами разодрала ногу Ван Хельсингу до кости. Они напали огромной стаей, перестрелять или изрезать всех ежесекундно было попросту невозможно. И как он ни старался, разгневанные домашние наседки исклевали его довольно сильно.

И как только Богиня додумалась создать такое убожество?! Зачем? Высиживать клыкастые яйца?!

Только зря силу свою расходует.

Доминик отпихнул последнюю бестию, сел на корень дерева, приставил топор к стволу и принялся перевязывать рану. Но не успел даже ровный кусок бинта оторвать, как на него накинулись сразу два волка…

Ступив через несколько часов на край поляны с королевским троном по центру, Доминик был истерзан морально и физически. Богиня должна была пропустить его, обрадоваться ему, но вместо этого его встретила гигантская статуя.

Её тело увеличилось до размеров двухэтажного дома и сравнялось с кронами деревьев. Серая кожа очень напоминала камень, даже волосы приобрели оттенок пыли.

Доминик подавил страх, оставляя топор на мягком мхе. Менетнашт никогда не проделывал подобных фокусов.

— Ты вернулся удивить меня? — голос Богини спугнул крылатых ящериц с гнёзд. С диким писком бестии закружили над садом.

Доминик содрал с ноги повязку и ткнул ножом в рану, пуская кровь сильнее:

— Я предлагаю достойную плату за свой визит! Почему ты пытаешься меня отпугнуть?

— Всем, кто входит в Сад, грозит смерть, разве ты не знаешь об этом? Вы становитесь или моими жертвами, или моими рабами.

— Я согласен на рабство. Не в первый раз!

Статуя принюхалась.

Сморщилась до размеров обычного человека и подошла к Доминику.

Провела когтистой рукой по его лицу, срезала ногтем застёжку плаща. Полюбовалась на чёрную шёлковую рубашку, завязанную у горла джутовым шнуром. Такие носили лет двадцать назад.

Сама Богиня предпочитала обходиться без одежды, её наготу прикрывали лишь волосы.

Коготь подцепил шнурок и дёрнул. Доминик сглотнул и оттянул край ворота к плечу, открывая шею.

Менетнашт предпочитал яремную вену.

Женщина улыбнулась, провела пальцем по шрамам, переходящим один в другой, старым и новым, привстала на носочки, блеснула белыми клыками и впилась в шею гостя.

Доминик испытывал чувство боли, страха, необходимости бороться и одновременно значимость. За двадцать лет, прожитых с бессмертным, он привык к тому, что клыки оставляют на его теле метки. И это стало не только привычным, но и необходимым.

Ван Хельсинг долгое время боролся с этой зависимостью, пока не пришлось самому себе пускать кровь заточенной бритвой. Всю его кожу покрывали старые побелевшие рубцы, поверх которых он наносил всё новые и новые раны.

Тонкая струйка крови текла по коже Доминика к талии.

Когда Богиня отстранилась от него, он упал на колени, не в силах терпеть боль и одновременное наслаждение.

— Твоя кровь действительно на вкус слаще мёда. Лишь однажды я чувствовала подобное. Тогда его спасли отец и старший брат, вытащили буквально у меня из когтей. Я отпустила их в надежде, что позже полакомлюсь этим десертом. Но он больше ко мне не приходил. Предупреждаю, я не отпускаю гостей без подарков, — Богиня болтала как молоденькая кокетка из борделя. Её губы покраснели, кожа стала гладкой и нежной. Свежая кровь преобразила монстра, сделав похожей на обычную женщину. — Мне нравится твоя готовность подчиниться. Но кроме крови ты должен был принести что-то ещё.

— Я и принёс, — пробормотал Доминик, всё ещё не в силах встать. Он упёрся руками о землю и потряс головой. Стало только хуже.

Лицо Богини расплылось и потускнело. Доминик решительно вытянул бутылочку с наркотиком и вылил себе в рот всё её содержимое.

— Так тебе понравится ещё больше, — он перестал бороться, перевернулся на спину и растянулся на земле.

Богиня тут же оказалась сидящей на нём, недвусмысленно поглаживая оттопырившую брюки плоть.

— Интересная реакция, учитывая, что тебе больно.

— Может быть, я всю жизнь мечтал переспать с вампиршей! — Доминик потянулся к женщине, обхватил большую упругую грудь руками и сжал. Тяжёлая, с острыми вершинками, никогда ещё он не видел настолько большого размера.

Богиня рассмеялась.

— Ты даже представить не можешь, сколькие приходили сюда с подобной надеждой. Но, увы, мне это не интересно.

Она отпихнула ладони Доминика.

Но тот неожиданно резко выпрямился и поцеловал Богиню. При этом он прокусил себе губу, прекрасно осознавая, что кровь, насыщенная наркотиками, притупит реакции бессмертной и разожжёт похоть.

«Слёзы Богини» назывались так не ради красивого звучания, в состав наркотика входили травы из Сада Бестий. А значит — частичка само́й Богини. Именно поэтому наркотик должен был подействовать на вампиршу.

Когда женская рука стянула с Доминика брюки и достала его член. План уже наполовину сработал. Осталось не потерять голову от умелых ласк демонического существа, как назло, ласкающего его всё активнее.

Богиня целовалась самозабвенно, вытягивая из гостя кровь и играя с ним, как с куском мяса, то кусая, то облизывая губы. Поймала его язык острыми клыками и ужалила, сомкнула зубы. Не давая ему вырваться, сжала одной рукой его подбородок, а другой член с такой силой, будто пыталась раздавить.

Доминика захлестнул страх и одновременное удовлетворение. «Слёзы Богини» усилили его возбуждение и обострили чувства.

Он стал видеть всё резче, двигаться увереннее, кровь в его жилах потекла быстрее. Но вместе с этим все его мысли сконцентрировались лишь на получении удовольствия. С этим было тяжело бороться. И Доминик отпустил своё тело.

Позволил Богине уложить себя на землю, а само́й сесть сверху, направить в себя его член и даже покорно облизал пальцы Богини, измазанные в его сперме. Близость живого Бога невероятно возбуждала.

— Сколько тебе лет? — спросил сквозь сумерки возбуждения. Богиня удовлетворяла себя, тёрлась телом о его голую кожу, царапала когтями, но никак не могла кончить. Доминик с ужасом начал догадываться, что настоящее удовлетворение она получала, только убив человека.

Громкие стоны разлетелись по Саду.

Бессмертная опять наклонилась к шее Доминика, проделывая в его коже новые дыры.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — пробулькала она.

— Пей больше, моя Богиня, — усмехнулся Доминик, разрезая плечо Богини ножом. Женщина дёрнулась, но Доминик уже потянул ртом вязкую кровь.

— Не смей даже думать об этом, ничтожество! — Богиня вскочила на ноги и чуть покачнулась. Живая кровь вкупе с наркотиком кружили ей голову, так же как и Доминику. Но Доминик припас ещё один сюрприз.

— Какая разница, если ты меня всё равно убьёшь? — спросил он, ещё одним движением надрезая нежную плоть члена. Голову сдавило болью. Но это даже к лучшему, это отрезвило.

— Действительно, — Богиня облизнулась, вернулась к нему, села сбоку и наклонилась к подрагивающему члену. Сверкнули клыки. Доминик взвыл от боли.

Слёзы выступили у него на глазах. Неконтролируемая реакция организма, про которую Доминик вскоре забудет.

Он почувствовал, что голова кружится от потери крови и оттого, что весь его организм пытаются вытянуть сквозь два маленьких отверстия в его теле. Слишком незначительных для такого прекрасного и важного человека.

И тут же увидел перед глазами надрезанное запястье. Богиня не собиралась убивать его так быстро.

Да, он стал прекрасной жертвой для неё. Самой желанной.

Доминик впился зубами в руку вампира. У него был один шанс из тысячи. Ему необходимо успеть напиться, пока «Слёзы Богини» не вступили в противоборство с кровью Богини. Это был сильнодействующий наркотик, который подавлял хромосомы бестий и всесилие вампиров. Ненадолго, на пару секунд, но Доминику хватит и этого. Он нанёс Богине ещё несколько ран.

И кончил ей в рот через пару минут.

Богиня вытерла рот. С ног до головы испачканная кровью вперемешку со спермой, она казалась порождением Ада. Впрочем, почему «казалась»?

Фигура её покачнулась и осела на землю. Бессмертная недоумённо нахмурилась, огляделась.

Доминик размахнулся и снёс голову Богине одним точным движением. Сегодня он выбрал для этого большой заточенный топор с клеймом Ван Хельсингов.

Охота в Саду Бестий — занятие опасное и непредсказуемое. Пули летят со сверхзвуковой, но вот монстры под них ложиться отказываются.

В отличие от своих братьев, Бертиан предпочитал охотиться в Саду Бестий. Но не для того, чтобы прокормить фамильяра, а чтобы добыть себе очередной трофей.

Комнату умершей жены Бертиан заполнил шкафами, где хранил стеклянные коробочки с остатками бестий. Преимущественно он коллекционировал зубы монстров. Но если не было зубов — с удовольствием выдирал им глаза или, на крайний случай кусочек тела.

Для этих органов он приобрёл специальные сосуды, наполнил спиртом и расставил по отдельным секциям.

Самым дорогим трофеем своей коллекции Бертиан считал листок голубоцвета. Но четыре года назад этот листок разлетелся дымкой, и в банке остался лишь серый туман.

Чтобы сохранить трофей, необходимо, чтобы бестия осталась жива. Если фамильяр или его владелец умирали, сам монстр развеивался по ветру, возвращаясь в Сад Бестий. И все частички, вырванные или отрезанные от него, исчезали вместе с ним.

Поэтому Бертиан вылавливал понравившегося фамильяра, отрывал ему зуб, коготь и отпускал. Пока зверь в стенах Сада — он бессмертен так же, как и его Богиня.

А коллекция Бертиана — в сохранности.

Удивительно, но многие из них двигались. Глаза рассматривали гостей из-за стекла, щупальца зелёных лиан Валерианы дёргались и извивались, стоило поднести к ним руку. Они обитали в большой трёхлитровой банке на отдельной полке. И Бертиан каждый раз дивился их неугомонности и иногда беседовал с ними, представляя, что Валериана слышит его.

Перо Феникса Артуро вспыхивало и пыталось прожечь банку, но Бертиан выкачал из неё воздух, создав вакуум, и пламя быстро гасло. Бертиан не рискнул сам ощипывать Феникса и попросил перо в подарок на свой день рождения.

От Интериуса Фабрицио в руках оставался только дым.

От фамильяров своей семьи Бертиан брал по незаметному кусочку. Так, чтобы никто даже не заметил. Но все знали об увлечении его. И Алессандра сама принесла ему одного паука. А чешуйки Стефании, его собственного фамильяра, переливались в свете ламп, щедро освещающих комнату.

В отдельном стеллаже у наследника Ви Сентов стояли пятнадцать ёмкостей с частичками фамильяров его семьи.

Осколок рога демона Максимилиано Ви Сента.

Перо чёрного лебедя, которое Женевьева сама подарила старшему брату.

Сброшенная кожа змеи. Мамба Квинты меняла её каждые три года. В отличие от Стефании, змея сестры была маленькой, всего метр длинной, но ужасно ядовитой и юркой.

Хвост игуаны. Если бы Эльдорадо узнал, что это Бертиан отрезал хвост его фамильяру, взорвал бы на фиг половину Мортена. А Бертиан просто думал, что новый быстро отрастёт. Оказалось, надо было отрезать поменьше. Не все хвосты отрастают одинаково. И теперь ядовитая языкастая игуана щеголяла с уродливым обрубком.

Когти шакала, честно остриженные лично Бертианом. Джеронимо сам попросил. А то бестия царапала ламинат, и отец ругался. Шестой сын Максимилиано был, наверное, самым преданным псом своего отца. И самым диким

Перо цапли умершего Уго рассы́палось, как и клюв грифона Тильда и шерсть лисицы младшей сестры Илоны. Но подписанные банки Бертиан оставил. И пепел внутри подпитывал ненависть всего рода Ви Сентов к надменным Де Лотам, строящим из себя невинных овечек.

Только крысу Леона Бертиан так и не смог посадить себе в банку, и о мёртвом брате напоминала только пустая стекляшка без содержимого.

Один паучок Алессандры соседствовал с живыми иглами от дикобраза Себастиана. Иглы самонаводились на противника и пытались пробить стекло.

У остальных бестий пока не было.

Клементина любила забираться в хранилище, как его именовали все в клане, и рассматривать экспонаты.

Единственной проблемой в увлечении Бертиана было доставать новые трофеи. Чтобы поймать одну бестию и вырвать ей зуб, надо было перебить с десяток других, среди которых могла оказаться особь, уже имевшаяся в экспозиции.

Бертиан надевал специальный огнеупорный костюм на случай ядовитых или огненных нападений, и использовал ружьё или тесак гигантских размеров. Тесак носил на специальной портупее за спиной, что придавала ему, по мнению самого́ Бертиана, чрезвычайно брутальный вид.

Артуро напросился на охоту с братом и нагло ржал над взбесившимся Бертианом, который в этот раз резал без разбору всё, что двигается, и при этом злобно ругался:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А! Да откуда она всё всегда знает?! Она даже в китайском квартале не потеряется! Ну Артуро, прошу, давай убьём её!

Ясное дело, виновницей его излияний опять стала Валериана. Бертиан не замечал, как слюной начинает капать при виде блондинки Де Лот. Но это прекрасно видели окружающие.

Артуро ускользнул от очередного монстра, пролез под корнями особенно высокого дерева и подзадорил брата. Он испытывал удовольствие от подначивания Бертиана:

— Ты так говоришь, потому что она отказала тебе уже шесть раз.

— Пять.

— А третий день рождения Адриатики?

— Это не в счёт, я был пьян.

— Но отказ-то был.

— Ты чё-то отвлёкся, братишка! — Бертиан перезарядил ружьё. Хлопнул Артуро по плечу и ободряюще улыбнулся: — Тут главное вовремя сбежать. Твои — слева, мои — справа.

Как раз вовремя подоспел комментарий. Со всех сторон к ним повылезали небольшие, но опасные бестии. Внешне они напоминали ящериц. Зелёное тело, покрытое роговыми наростами, костяной гребень на голове и красное пятно между ноздрей. Пасть каждой скалилась мелкими острыми зубами. Высотой бестии были не больше метра, но передвигались на задних лапах, вытягиваясь ростом в два раза. Бегали твари быстрее страусов и имели зачатки коллективного разума, потому что напали они одновременно со всех сторон, предварительно окружив врага.

Бертиан вскинул ружьё, и ближней бестии ноги разметало в мясо. Стая ворон сорвалась с веток деревьев и с мрачным карканьем унеслась в небо.

Артуро в ужасе икнул:

— Она оторвёт нам руки!

И без пояснений было понятно, кого боялся пятнадцатый сын семьи Ви Сент, но Бертиан лишь рассмеялся.

— Не ссы. Ничего она нам не сделает.

— Вообще-то, это невоспитанно! — упрямо возразил парень, которому само пребывание в Саду без позволения Богини казалось святотатством. Тут уж не до шуток.

Бертиан, уже весь измазанный в крови, рассмеялся как мальчишка:

— Пусть сначала поймает. Фамильяров не выпускаем. При появлении Богини — каждый сам за себя. Спасать я тебя не буду. Счёт до пяти. Выигрывает тот, кто первым вырвет пяти бестиям по зубу, — он подбежал к подбитому животному, засунул ему в пасть палку как распорку и сноровисто выдрал у бестии половину челюсти. Сложил добычу в холщовую сумку на плече и показал Артуро: — Один — ноль.

Радость боя делала его прекрасно живым, помогала вспомнить, что он всё ещё молод, всё ещё может позволить себе придурковатости и глупости.

Максимилиано давил на Бертиана сильнее, чем на всех остальных детей, он вытёсывал из него непоколебимый обелиск, способный выдержать давление семьи после смерти Дона.

Артуро ненавидел брата и завидовал ему. Бертиан никогда не сомневался в решениях, просто действовал, а потом гори оно всё огнём. Он лучше всех стрелял, дрался, убивал и единственный имел право спорить с отцом.

С криком ненависти Артуро устремился в бой. В отличие от брата, он работал кинжалом. Так как у Артуро не было хирургических щипцов, он вырезал клыки лезвием с клеймом волка. Это занимало больше времени и оказалось опаснее, так как бестии ловко изворачивались, чтобы откусить руку внезапного стоматолога, а убивать обитателей Сада Артуро не рисковал.

— Ты действительно решил уйти из клана? — уточнил Бертиан, ловя вторую бестию.

— Я уже достаточно взрослый.

— Трой, помнится, тоже так говорил.

— Не угрожай мне. Я всё ещё в раздумьях, на какой край мира сбежать от нашего отца.

— Я буду скучать.

— Я ещё здесь.

— Если хочешь остаться живым — поторопись, — кивнул Бертиан, сожалея, что у огромной ядовитой улитки нет зубов. Она выползла сразу за ящерами и издалека плевалась отравой, пока наследник Ви Сентов не оседлал моллюска и не попытался вытащить её из панциря. Тут же оказалось, что слизь бестии ядовита не только при плевке, но и при соприкосновении, а роговой панцирь так и норовит подлезть под локоть.

Взирая на борьбу брата с моллюском, Артуро незаметно срезал пару листочков с лианы, подозрительно напоминающей фамильяра Валерианы Де Лот. Будет крутой трофей, даже если лиана всего лишь похожа. Любовь к подобной охоте вызывала в Артуро двойственные чувства. С одной стороны, ему было лестно, что старший брат соблаговолил взять его с собой (Просто остальные его спутники возвращались изрядно потрёпанными после подобных вылазок ради «ничего»). С другой стороны, Артуро жгло чувство стыда. Вот появится сейчас Богиня, что он ей скажет в своё оправдание?

Но хозяйка Сада так и не появилась. Прошёл час, потом ещё один. Бестии будто обезумели, кидались на них с каждого куста. И Бертиан, уже изрядно уставший, поделился с Артуро мыслями:

— Странно. Она обычно на первом же десятке прибегает и орёт, так что только ноги уноси. А тут заснула, что ли?

— Что-то произошло. Я проверю, — тут же подобрался Артуро. Скинул мешок с трофеями брату и пригладил растрёпанные волосы.

— Совсем долбанулся?! — Бертиан пихнул вещи ему обратно в руки и растрепал причёску обратно.

— Нет, я уже был у неё.

— Мы все у неё были. И опять как-то не хочется.

— Не такая уж она и страшная.

— Да-да. Каменная огромная кукла… — пробормотал Бертиан в спину брата. Артуро уже скрылся в зарослях.

Он всегда был себе на уме, чем изрядно нервировал Бертиана. Следовало бы выбить эту придурь, но младший упёртостью в отца пошёл. А его Феникс с лёгкостью спалил половину кабинета, так что связываться себе дороже, и Бертиан махнул на парня рукой.

С психованной взрывающейся птицей никто не совладает.

Наследник Ви Сентов заглянул в сумку к младшему и присвистнул. Артуро умудрился наковырять целых тринадцать зубов, ворох листьев и десяток насекомых!

— Шустрый парень! Весь в меня! — похвалил его Ви Сент, безмерно гордясь мелким.

Хорошо, что брат не стал считать трофеи. У самого́ Бертиана насобиралось девять зубов и один глаз ядовитой улитки.

Предчувствие завывало в груди Артуро. Быстрее-быстрее, шевели культяпками, мелкий подонок! Опять всё просрал, идиот! Всё говорило о катастрофе. И то, как внезапно озверели бестии, и то, как ветер гнул деревья к земле, даже низкие облака были какими-то зловещими.

Артуро постарался максимально ускориться. Безошибочно нашёл центральную поляну (он мог бы дойти сюда даже с закрытыми глазами, спиной вперёд) и замер на краю.

Возле перевёрнутого трона валялось обезглавленное тело. Ветер трепал на нём обрывки кожи, шевелил волосы. Голова откатилась совсем недалеко, буквально на полметра. Кровь залила траву и белую, словно мраморную кожу и блестела в свете тусклой луны.

Артуро старался понять, правда ли то, что он видит. Ведь Богиня бессмертна! Он помотал головой, отрицая очевидное, и подбежал к женскому телу. Чёрные волосы Богини закрывали её лицо и шею на месте среза.

Тихая слеза скатилась по щеке Артуро. Существо, казавшееся ему символом безупречности, лежало перед ним изувеченное и бездыханное. Нет, не существо. Женщина, которая пленила его мысли. Найдётся ли в мире ещё одно настолько же совершенное создание?

Артуро несмело коснулся блестящих волос, белого плеча. Стёр глупую соль с глаз. Перевернул голову Богини, отмечая, что обычно она больше раза в два. Руки его дрогнули, тошнота скрутила пополам. Из приоткрытого рта женщины вытекла струйка крови. Артуро сглотнул ужас, скопившийся в горле, и решительно соединил голову с шеей Богини.

Он должен похоронить её, но целой, в её настоящем изяществе. А потом он найдёт того, кто это сделал, отрежет ему все подвижные конечности, а неподвижные расподвижет и запихнёт ему через жопу в желудок. И только после этого убьёт. Или нет, ещё помучает урода.

Артуро оскалился безумной улыбкой. Огляделся.

Нужны лопата — вырыть могилу, нитки — сшить шею, одежда — одеть Богиню. Класть женщину в холодную землю голой показалось Артуро бесчеловечным.

Он стянул с себя кофту, собираясь прикрыть изящное тело, чтобы бестии не обглодали его, пока Артуро носится за инвентарём.

Ви Сент со злостью пнул небольшую лисицу, обнюхивающую его ногу. Вот сука, почему ты не защитила хозяйку?!

Артуро мог бы отнести Богиню в фамильный склеп, но интуиция подсказывала, что королеву надо похоронить в Саду возле её трона.

Присматривая площадку для могилы, парень вдруг заметил уходящую под землю лестницу на месте опрокинутого трона. Странно, почему за четыре года Богиня ни разу не показала ему своё жилище?!

Этот вопрос с новой силой всколыхнул злость и возмущение. Печаль, бродившая в сердце Артуро, стала просто невыносимой, он дёрнулся посмотреть, что там в конце этой загадочной лестницы, но тонкие пальцы схватили его за руку.

Артуро вздрогнул и посмотрел вниз.

Его Богиня ожила: она хлопала веками, водила зрачками, будто не видела его.

Сосуды от её шеи притягивались к телу, как корни дьявольского растения, и срастались. Они истончались к плечам и шевелились как черви. На глазах их становилось всё больше, и Артуро с трудом сдержал возглас отвращения.

Богиня сфокусировалась на нём и произнесла сухими губами:

— Уходи. Сейчас. Опасно.

Артуро, не понимая ровным счётом ничего, запустил ладони в чёрные волосы, ухватился поудобнее и прижал голову Богини к шее плотнее, привязал своей полосатой кофтой к телу так, чтобы ткань закрывала не только место разрыва, но и всё лицо.

Схватил женщину на руки и побежал.

В голове бились мысли. Первая: надо спасти любимую. Вторая: она монстр, брось её!

Они перекрикивали друг друга, но Артуро лишь крепче прижимал Богиню к себе.

Очнулся только возле дома. Тихо пробрался с добычей к себе в комнату, приказал слугам молчать и уложил женщину на свою кровать.

Медленно стянул кофту с её головы.

— А у тебя миленько, — сказала создательница бестий, рассматривая потолок, весь изрешечённый пулями. — Похоже на звёздное небо.

Её шея срослась с телом только на половину, сквозь дыры в коже проглядывали кости и сухожилия.

Артуро зацепил лямки подтяжек, перекрутил в пальцах так, чтобы ладони запутались в кожаных ремешках. Ноющая тяжесть в руках исчезла, парень прокашлялся, подавляя ужас и отвращение:

— Я могу помочь?

— Дашь мне свою кровь? — Богиня аккуратно потрогала шею. Недовольно поморщилась.

— Я думал, ты никогда не попросишь! — счастье накрыло Ви Сента золотым тазом с россыпью долларов.

Он только этого и ждал, уселся поудобнее и надрезал вену, сразу же отослав Феникса. Не хватало ещё, чтобы бестия помешала его уединению с Богиней.

Бессмертная жадно припала к ране. Она рвала вены на руке Артуро и вытягивала из них кровь, красные пузыри лопались на поверхности кожи. Парень нерешительно прикоснулся к гладкой алебастровой спине, которая переливалась бирюзово-жемчужными оттенками, будто внутренность морской раковины.

Богиня оторвалась от трапезы, подняла на Артуро красные глаза и прошептала, роняя капли крови изо рта на колени спасителю:

— Знаешь, зря ты притащил меня к себе в дом. Они же придут за мной.

В городе поднимался ветер. Неистово выли голоса фамильяров. Монстры чувствовали силу нового Бога и ненавидели его. Они хотели убивать.

Два Бога в одном городе — это слишком много.

Доминик достал тетрадь из кармана плаща и сверился с записями Менетнашта. Он перечитывал их сотни, нет тысячи раз, разобрал почти все буквы, но не переставал плеваться:

Сука, этот урод древнежопый писал как второклассник-двоечник. Ничего не разобрать. Одни иероглифы и закорючки.

Вонючий старикашка с манией величия даже почерк не мог себе поставить нормальный!

О правописании вообще лучше не заикаться. Это же надо, кровососу тысяча лет, а он по три ошибки в одном слове делает! Тупица!

Доминик долбанул кулаком по стене, паутина трещин разбежалась от вмятины к потолку и полу. Стряхнул с руки каменную крошку и ещё раз вчитался в мелкие непонятные строки. Переключил тринадцать из ста семидесяти рычагов и подкрутил вентили самостоятельности.

Внушительная машина по созданию бестий состояла из железных листов, колб, глиняных сосудов, электрических проводов и световых диодов. Она пряталась внутри подземных лабиринтов Сада и по форме напоминала сердце, что бьётся в груди банального смертного.

За сотни лет бессмертная из Мортена смогла усовершенствовать бестий до феноменального идеала. Существа не только приносили ей кровь, но ещё и служили людям. То есть, люди сами резали себе вены и поили Бессмертную кровью.

Это казалось Доминику идеальным. Он знал, что монстры подчиняются только своему создателю, тому, из чьей крови произошли.

И был лишь один способ захватить бессмертие и власть вампира: перемешать его жизнь со своей и убить. Чтобы монстры, почуяв в нём частичку Богини, решили, что Он и есть их создатель.

Больши́м умом твари не отличались, у них был один инстинкт — добыть пищу хозяину.

Как и у Менетнашта, у местной Богини под землёй была спрятана лаборатория в несколько этажей глубиной. Здесь бессмертная проводила эксперименты, смешивала хромосомы и выращивала новых бестий.

Два десятка комнат оказались заполнены резервуарами с семенами самых невероятных расцветок. В зависимости от силы бестии и её зрелости менялись условия и питание в инкубаторах.

Некоторые зародыши лежали в холоде, некоторые в нагретых сферах.

Удивительные аппараты, конструкция которых повергла Доминика в священный ужас и восхищение, высились от пола до потолка. От них тянулись толстые, потрескивающие и жужжащие кабели. Словно живые, эти нити оплетали всю лабораторию, дышали экспериментами и таили в себе силу вампирского бессмертия.

В дневнике Менетнашта подробно описывались методы подчинения фамильяров. Требовалось электричество, много крови и вампирские гены.

Доминик прислонился лбом к чёрной холодной стене, в которой остался след от его кулака. Он всё ещё не пришёл в себя после обретения силы. Реальность представлялась ему смазанной, туманной, ненастоящей, всё это происходило не с ним, а где-то рядом. Пространство и время потеряли значение.

Доминик словно растекался по городу, ловя отблески сознаний бестий.

Скорее всего, это были последствия перерождения и бессмертия. Воспоминания о ночи и собственной жестокости ужаснули Доминика. Настолько, что даже пошатнули его уверенность в необходимости данной силы.

Доминик очнулся на белом блестящем кафеле.

Яркий свет жёг глаза, но это помогало быстрее осознать произошедшее. Он справился. Он победил. Он сильнейший.

Вот он одним ударом отсекает голову вампирше. Вот вырывает ей вену зубами и высасывает кровь до тех пор, пока его не начинает выворачивать наизнанку. Но, изучив летописи Менетнашта, Доминик знал, что если вампирская кровь выйдет из организма, долголетие исчезнет вместе с ней.

И он вновь и вновь подползает к истерзанному телу, чтобы удостоверится, что на этот раз не останется на обочине всевластия.

Слабость и жжение внутри становятся невыносимыми. Следующее воспоминание: огромное каменное кресло, в котором Доминик находит рычаг. И головокружительное падение по винтовой лестнице.

Придя в себя, он первым делом захотел умереть. Такой боли он не испытывал никогда. Будто его безостановочно разрывали на мелкие кусочки, разгрызали изнутри и медленно сдавливали в одну мизерную чёрную точку.

Где-то он читал, что это плата за бессмертие. Постоянная боль. А он-то думал, что испытал все возможные виды боли.

Он бился в горячке и проклинал саму идею, стать вампиром.

Мышцы выворачивало и разрывало на куски, сердце билось в конвульсиях, даже вены болели во всём теле. Нормально ходить Доминик не мог, он почти ползал, рыча от каждого шага.

Он всё ждал, когда же эта боль прекратится. Но она становилась лишь сильнее.

Чтобы отвлечься от постоянных мук, Доминик перепроверил лабораторию. Найдя сердце Сада, удовлетворённо выдохнул и поднялся за телом Богини. Он собирался выцедить из неё всю оставшуюся кровь. Но хозяйки бестий на месте не оказалось. И только примятая трава и лужи крови свидетельствовали о том, что вампирша была мертва.

Он вернулся и с замиранием сердца приступил к переподчинению бестий: разрезал своё запястье и направил струю крови в резервуар для перекачки.

Железный аппарат вздохнул, мигнул, из тонкой прорези выползла полупрозрачная бумага с указанием:

«Необходимо изменить состав генного кода. Сбой системы».

Доминик пролистнул десяток страниц, сверился со своими пометками и расшифровками в потёртой тетради и, удовлетворённо кивнув, начал очистку и перепрограммирование. Это слово в записях подчёркивалось три раза.

Опустился на пол, подтянул к себе томик Оноре де Бальзака и бездумно пролистал несколько страниц.

«Желаете быть солдатом? Я буду вашим командиром», — бросилась в глаза строчка. И Доминик с упоением вчитался дальше.

Через пару часов сердце Сада замигало зелёным и мерно загудело.

Доминик вышел на поверхность и вгляделся в закатное солнце. Прошли сутки с его становления Богом, а слуги всё ещё не поняли, что обрели нового хозяина. Он свистнул. На его зов тут же явились три собаки, которые, поскуливая и прижимая хвосты к лапам, улеглись у его ног. А днём ранее они попытались бы его загрызть.

Доминик протянул руку в сторону и позволил ране на запястье разойтись и полить землю кровью. Из травы тут же показался алый цветок с глазами и огромным ртом.

— Ты принадлежишь мне, — Доминик спрятал ладонь за спину, потому что плотоядное растение облизнулось, показав острые зубы, но кивнуло.

Если ему действительно удалось подчинить бестий себе, необходимо удостовериться, что предыдущая хозяйка не вернётся.

— Найдите тело Богини и сожрите. Оно ваше по праву рождения. Плоть от плоти, — приказал монстрам, с удивлением понимая, что и к любой боли можно привыкнуть.

Сад Бестий зашуршал, наполняясь топотом и дыханием. Бестии спешили выполнить волю нового хозяина.

Валериана, одетая, как и всегда, в чёрное, нервничала. Она колесила по столовой, так и не притронувшись к ужину.

Следуя совету Винченцо, она весь день не выходи́ла из дома, но откуда Ви Сент мог знать, что Доминик пойдёт в Сад Бестий именно сегодня? Совпадение? И почему он вдруг посчитал это настолько опасным делом?

Валериана привычным жестом вытащила цветок из волос и принялась мять его в руках. Мягкие лепестки благоухали сладким мёдом и молоком — запахом, который Валериана любила с детства.

Она ждала, что Доминик вернётся из Сада Бестий израненный и обессиленный. Рассчитывала принять его и согреть в своих объятиях. Утешить разочарованную душу. Даже если он совершил задуманное, он не мог остаться невредим.

Но мужчины всё не было.

Валериана подъехала к столу, поковыряла бефстроганов из молочной телятины с черникой, отодвинула тарелку и приказала пода́ть мартини.

— Есть новости? — спросила у Олеандра. Охранник отрицательно покачал головой. За Садом установили слежку, и Валериане должны были доложить, как только Доминик выйдет за ограду. Но пока, кроме Бертиана Ви Сента, никто владения бестий не покидал.

— Сдох, видимо, — пробормотала Валериана, делая первый глоток терпкого напитка. — Жаль, я рассчитывала с ним немного поиграться.

Ветер распахнул окно и взметнул тяжёлые шторы к потолку. Карниз заскрипел и отвалился.

Охрана в панике вбежала в гостиную, наводя пистолеты то на окно, то на потолок, то на саму Валериану.

По комнате носился ветер, он был единственным, кого следовало бы расстрелять. Подоспевшие служанки принялись закрывать окна и разбирать шторные завалы. Кто-то сетовал на непогоду, кто-то на странную ночь. Поверх какофонии задребезжал звонок телефона.

Олеандр подскочил к аппарату, стоявшему на столике возле камина, и передал трубку подъехавшей хозяйке. Валериана выслушала говорившего и нахмурилась.

— Уверены? Наблюдайте! Я… Я пришлю людей, — положила трубку со звонким «бздынь» и устало прикрыла глаза.

Тьма бестий надвигалась прямиком к резиденции Ви Сентов. Какое безумие напало на всех обитателей Сада и заставило почти полным составом (судя по огромному количеству) покинуть родные стены и пойти войной на врагов Де Лотов?

То, что монстры несутся не ноги красноволосым лизать, Валериана поняла сразу.

Она была в смятении. Впервые она знала, что должна сделать, но не хотела этого. Её виде́ния предрекали смерть волка и нападение на него бестий. Это было ей на руку, но позволить целому клану умереть она не могла.

Кроме Максимилиано и Бертиана в доме находились Винченцо, Артуро и дети, совсем не заслужившие смерти.

Валериана вздохнула, чувствуя, как пульс её учащается, а глаза застилает пелена ненависти, и приказала:

— Три десятка людей отправить к вилле Ви Сентов. Только лучших: с фамильярами и серебряными пулями. На дом красноволосых напали бестии.

— Ты собираешься их защищать?! — возмутился Олеандр.

Валериана швырнула бокал прямо в голову охраннику. Слава Богине, он успел увернуться, но в ужасе посмотрел на разлетевшиеся о стену осколки.

Валериана примяла волосы к голове, приводя причёску в порядок, и почти прорычала:

— Мы следующие после Ви Сентов. Так почему бы не остановить бестий сразу? — Она схватилась за медальон, пытаясь унять злость и панику.

Если Ви Сенты умрут — это решит все её проблемы. В Мортене наступит мир и процветание. Не это ли главная цель Валерианы?

Охранник кивнул, почувствовав бешенство в голосе хозяйки.

— Принеси мне «Слёзы Богини», — приказала она.

Олеандр бросился возражать и напомнил ей о её же собственном запрете. Но Валериана не слушала его.

Она уже выехала на улицу и только повторила:

— Быстро!

Валериана отметила про себя, что стратег из Ди Ланмара не такой уж и плохой, а вот человек — так себе.

— Что же отец, я собиралась уничтожить Богиню, а теперь буду спасать красноволосых. Думаешь, я слишком мягкая для Дона? Наверное, если бы ты был жив, ещё бы и своего фамильяра послал помочь бестиям. Поэтому я тебя и ненавижу. — Валериана бормотала бессвязную чушь, никак не могла сосредоточиться на плане дальнейших действий.

В ней боролось желание уничтожить Ви Сентов и спасти их.

Вокруг особняка Ви Сентов разворачивалась настоящая баталия. Бестии кидались на дом, грызли камни, били стёкла.

Красноволосые отстреливались серебряными пулями, которые при попадании разрывали фамильяров в клочья.

Валериана ужаснулась количеству монстров и увидела в окне голову Бертиана. Наследник Ви Сентов стрелял, не переставая. Когда в одном ружье заканчивались пули, ему подавали другое.

Перед домом билась в истерике его змея, пытаясь добраться до своего хозяина.

Валериана смотрела на происходящее из окна автомобиля, не решаясь выйти. Сглотнула и разорвала вену на левой руке, выпуская лианы. Упругие стебли выползли из-под земли через пару секунд, но не послушались приказа, а присоединились к ополоумевшим бестиям и принялись обвиваться вокруг дома.

— Не вызывать фамильяров!!! — крикнула Валериана, нахмурилась и тише добавила: — Что происходит?!

Наркотик подействовал на неё успокаивающе. Она уже поняла, что поступает правильно. Что бы ни предрекали виде́ния, она должна остаться человеком. И спасти красноволосых, даже если потом будет жалеть всю свою жизнь.

Очень ей не понравилась эта последняя мысль, но Валериана отмахнулась от неё, так же как от своих кровавых виде́ний.

И только тут заметила на земле заваленного трупами обычных собак и людей, ползущего к дому демона — фамильяра Максимилиано Ви Сента. В тот же миг её скрутило болью: одна из пуль попала в её лиану. Зная, какая это боль — ранение фамильяра, Валериана поразилась выдержке Ви Сентов: стрелять по бестиям было равносильно пальбе по самим себе.

— Надо вызвать Алессандру! Поводок Артена должен остановить их! — приказала Валериана Олеандру. Охранник кивнул и завёл машину.

Перед тем, как они отъехали, Валериана успела выстрелить, попав в хвост гигантской змее, и с удовольствием отметила, как скривилось лицо Бертиана.

— Помощь будет через десять минут! Держать бестий, не дать зайти в дом! — приказала своим людям.

И тут же схватилась за голову. Огонь обступил её со всех сторон, кусал ноги, нагрел железо коляски, пепел забил нос, лез в рот и не давал дышать. Валериана пыталась откатиться, но намертво застряла. Она не могла пошевелиться и в ужасе смотрела на приближающуюся фигуру с головой Артуро, состоящую из огня и перьев. Вместо рта у него была чёрная бездна, полная клыков, а вместо ног — живое пламя.

Виде́ние развеялось, забирая с собой запах гари, Олеандр встревоженно осмотрел хозяйку:

— Валериана, может, вам сто́ит отдохнуть?

Она покачала головой.

— Мы должны помочь им. Я отлично себя чувствую.

Так вот что означало виде́ние с растерзанным волком. Фамильяры восстали против людей и убьют любого, кроме Богини.

Первыми напали птицы. Шелест их крыльев захлестнул небо, двор наполнился перьями. Чёрные вестники смерти летели молча, отчего становилось ещё противнее и не верилось, что они выберут целью именно их дом.

— Что за выебень под вечер?! — удивился Бертиан, перезаряжая винтовку. Он только что принял ванну, выпил чашечку кофе, собирался разложить зубы по коробочкам, глаза по баночкам. А тут такая несусветная дрянь!

У него аж скулы свело от неудовольствия.

Давайте, скажите, что это Де Лоты натравили на них бестий! Ви Сенты только «спасибо» ответят, разорвут в клочья диких тварей и по забору делотскому развесят! А уж как Бертиан накажет эту несносную зазнайку Валериану, даже представить радостно.

Сначала он вытащит её из этой мерзкой коляски, полностью разденет, уложит на кровать и отшлёпает. Затем заставит ползать перед ним на коленях и извиняться. Ладно, ползать не заставит, достаточно просто слезливых просьб оттрахать её прямо посреди фамильной гостиной. Или там же на столе, или перед камином.

У наследника Ви Сентов аж шестой патрон вывалился из рук от предвкушения.

Но он прекрасно знал, что силёнок на подобное нападение у Де Лотов не хватит. Оставался один вариант: Богиня мстила за охоту. М-да, довели гадюку каменную.

Бертиан перепроверил запас оружия и поспешил на улицу. Первое, что он заметил, — отца, отбивающегося от своего же демона. Максимилиано громко ругался и отстреливался от рогатого краснокожего фамильяра, так и норовившего его сожрать. Прямо сказать, это было необычно. Фамильяры не могли напасть на своего хозяина, даже если от них этого требовали.

Не могли до сегодняшней ночи.

— Отец, что за хрень с твоей рогатиной? — крикнул Бертиан, полоснув себя острым лезвием, вылезшим из-под циферблата часов на левой руке.

Кровь брызнула вместе с криком отца:

— Не-е-е-е-ет! Они взбесились! Берт, бестии восстали и не слушаются. Убей демона!!!

— Что? У Богини ПМС?! — нахмурился Бертиан, всё ещё не понимая, что происходит. Он сильнее надавил на рану, сквозь боль приказывая Стефании вернуться. Но змея игнорировала его, бросившись на его семью и разбегающихся слуг.

— Всех, кто не умеет обращаться с оружием, запереть в подвале! — приказал Бертиан. Хорошо, что таких в семье Ви Сентов не было. Даже младшие дети и прислуга сверкнули ножами.

Себастиан лихо метал ножи, натренированный своим дикобразом. Он был почти таким же лохматым, как и его фамильяр. Винченцо и Эльдорадо на пару носились по лужайке и спорили, кто больше застрелит монстров. Учитывая, что оба были косорукими мазилами, несложно догадаться, что победит в этом споре Бертиан.

Он прицелился и послал пулю прямо в лоб фамильяру отца, ожидая, что демон увернётся. Но тот увлёкся отрыванием куска стены над тем местом, где стоял Максимилиано. Исступлённо царапал когтями дом и параллельно лягал ногами своего хозяина.

Бертиан выстрелил ещё пять раз и перезарядил ружьё.

Демон упал, издав громкий рык, Максимилиано закашлялся и повалился на землю вслед за монстром.

Бертиан бросился к отцу.

«Нет-нет-нет. Без главы клан Ви Сентов развалится. Их слишком много!» — шептал Бертиану голос разума.

«Да-да-да. Наконец-то я стану Доном!» — перекрикивала всех алчность.

А Стефания — его анаконда — вылетела из окна третьего этажа, явно кем-то отброшенная. Она ударилась о землю всей массой тела, придавив ещё пару бестий.

Змея приподняла голову и зашипела, шатаясь из стороны в сторону. Красный тонкий язык вывалился из пасти и затрепетал на ветру.

Бертиан почувствовал головокружение и жуткую боль в районе позвоночника.

— Да что случилось?! — наследник Ви Сентов потормошил отца.

— Отступаем в дом! — приказал тот, приходя в себя и сплёвывая кровь на землю. Слуги и дети его тут же послушались. Что можно было предпринять против целого полчища бестий, придумывалось тяжело. Сын помог отцу встать и вернуться под защиту стен. Там уложил на диван и уступил место врачу.

А новые бестии всё прибывали.

Крылатые прорывались сквозь крышу, наземные штурмовали окна первого этажа. Игуана Эльдорадо бросалась под ноги обороняющимся, её яд стекал с лоснящихся туфель, проедая дорогую кожу.

Бертиан, Максимилиано, Джеронимо и Винченцо отбивались внизу.

Девушки и младшие засели на крыше.

Всех волновал один вопрос:

— Кто их подослал?

И все знали ответ:

— Валериана Де Лот!!!

Если бы проклятья Ви Сентов сбывались, эта женщина уже давно бы горела на костре, изъеденная крысами и земляными червями. Её кости глодали собаки, а волосы гнили в нечистотах Мортена.

И каково же было возмущение Бертиана, когда наглая блондинка явилась к их дому посмотреть на результат своих замыслов, вызвала дополнительно лианы и приказала им присоединиться к штурму поместья Ви Сентов!

— Не прощу суку! — прорычал Бертиан, которого теперь подстраховывал Тито, забивая оружие патронами.

Сам Тито ещё не был в Саду Бестий и не нашёл своё семя. Шестнадцатый сын Максимилиано оказался слишком пугливым и сбежал от Богини, так и не увидев её трона. Вероятно, он, как и Винченцо, не сможет больше никогда войти в Сад Бестий. Может, это и к лучшему.

Оружие, которое должно́ было устрашать других, вдруг обернулось против самих Ви Сентов.

Удивительно, что прихвостни Де Лотов, прикрываясь машинами, обстреливали не Ви Сентов, а нападавших на них монстров. Это поставило Бертиана в тупи́к.

— Нам нужен Артуро! Где этот мальчишка, если он вызовет Феникса, спалит всю виллу! — возмутился Джеронимо. Кольца, унизывающие его руки, блеснули в свете вспышек от выстрелов.

На каждом пальце Джер носил по два-три кольца. И только на большом — по одному. Ещё четыре висели на шее на цепочке. Он собирал обручальные кольца убитых им мужчин. Возможно, поэтому и не женился: боялся сам себя.

— Думаешь, будет лучше, если нас его Феникс подожжёт? — Винченцо отстреливался маленьким дамским пистолетом, который прятал в рукаве пиджака. Отброшенное ружьё валялось у ног. Для него закончились патроны. Да и мазал Винченцо чаще.

Бертиан был лучшим стрелком клана, поэтому остатки боеприпасов снесли к нему за перевёрнутый обеденный стол.

В зал пробрались небольшие ящерицы, знакомые Бертиану по саду фамильяров. Он, наверное, был единственным, кто знал почти все существующие виды бестий.

— Осторожнее с зубами — перекусывают железо! — предупредил наследник Ви Сентов отца и ринулся к окну, где как раз появилась зелёная лиана Де Лотов.

Отсёк одним взмахом побег, шарахнулся в сторону от брызнувшего сока, выругался, обещая отомстить.

Ядовит ли фамильяр Валерианы, на всякий случай он предпочёл не проверять.

— Распылители! — скомандовал Максимилиано, когда бестий стало слишком много. Они окружили Ви Сентов и нападали всё агрессивнее.

По знаку Дона Фейли Ви Сент, его нынешняя жена, и дети, стоявшие на втором этаже, нажали на красные рубильники. Это были меры экстренной безопасности.

Помещение наполнилось струями святой воды с вкраплением ионов серебра и вязкой кислоты.

Максимилиано предусмотрел восстание бестий в своём доме. Обычно распылители использовали для прекращения драк между фамильярами. Ядовитая кислота разъедала кожу и одежду. Она не убивала монстров, но калечила знатно.

Ви Сенты, знающие это свойство влаги из распылителей, кинулись под укрытие полок, крыш и зонтов.

Капли серебряного дождя пронизывали бестий насквозь, оставляя рваные дыры в телах монстров. Внутренности вываливались из их израненных тел, шипели, испаряясь, и Бертиан взвыл, потому что Стефания заползла в дом и тоже попала под ливень.

Дон Ви Сент довольно улыбался, переходя от одной раненой бестии к другой. Каждую он добивал ударом каблука по черепу или отрезанием головы. Пули Ви Сенты берегли.

Но их всё равно не хватило, потому что бестии и не думали заканчиваться. Взамен погибших приползали новые. Ещё страшнее, ещё больше, ещё агрессивнее.

А вот концентрат в распылителях закончился.

Бертиан встряхнул руки. Пальцы занемели и отказывались жать на курок. А с левой руки он мазал в трёх случаях из четырёх.

Оставалось только перейти на холодное оружие. Бертиан отбросил винтовку и поспешил к стене над камином, где висели шпаги — отцовская гордость, купленная на каком-то аукционе в Париже. Настоящее произведение искусства: дамасская сталь, резные рукояти и нетупившиеся лезвия, обошедшиеся семье в половину состояния.

Кто ж знал, что когда-нибудь они спасут Ви Сентам жизнь?

Бертиан вытащил последнюю шпагу из креплений. Одну уже забрал Винченцо и рубил монстров направо и налево. Бертиан же с холодным оружием не дружил, особенно с утончённым и хрупким. Эх-х-х-х, жаль, его нож остался в спальне. Вот что сейчас было бы кстати.

Бертиан проверил, что все его братья живы, и начал пробиваться в сторону своих комнат.

Совсем не за оружием, шпага резала — будь здоров. Где-то там осталась его дочь. Он не видел её среди молодёжи и не на шутку разволновался.

Клементина — слишком безбашенная девчонка, и могла спрятаться на первом этаже. Или того хуже — вступить в бой с бестиями.

Он в дочери не сомневался, но хотел проверить, в безопасности ли она.

Она вернулась быстрее. Кроме Алессандры с ней приехали Фабрицио, Адриатика и Бартоломео.

Фабрицио не собирался вести свою дочь в эпицентр безумия фамильяров. Но Адриатика вышла на громкие голоса в гостиную и заявила, что чувствует новую силу в городе.

— В Саду новый хозяин. Он гадкий и мерзкий! Злой, чёрный! Он приказал напасть на дом дедушки. Они ищут Богиню, — девочка уверенно посмотрела на отца. Фабрицио чиркнул тростью по полу и выругался.

Спросил, даже не скрывая ненависти при упоминании Богини:

— И откуда же ты знаешь?

— Вот тут сказали, — Одри потрогала своё солнечное сплетение. — А в случае опасности я убежать смогу, — добавила, переведя взгляд чёрных глаз на Валериану. Но тут же получила подзатыльник от матери.

Валериана знала, что её племянница очень необычный ребёнок, но откровения трёхлетней пигалицы как-то выбили из коляски. Пришлось брать всех.

Первой из машины выбежала Алессандра, в ужасе воззрилась на свой родной дом, который бестии умудрились изрядно потрепать: выломали половину стен, выбили все окна. Но Ви Сенты стойко держали оборону, правда, выстрелы звучали уже редко и отчаянно.

Тела изувеченных бестий поднимались почти до половины первого этажа, выстраивая вокруг дома живую преграду. Монстры были ещё живы, но лишены лап или внутренностей, и тихо поскуливали под ве́сом своих сородичей. Твари ползали по телам, добивая друг друга ядом или когтями. Как только бестия умирала, она распадалась облаком чёрного дыма, который улетал в небо, не оставляя даже следа.

А вот человеческая кровь заляпала всю лужайку перед домом.

— Валериана вернулась! — закричал Винченцо, нанизывая на шпагу третью ящерицу на манер шашлыка и махая женщине трофеями. Он был с ног до головы вымазан в крови, алый хвост слипся в сосульку.

Валериана обратила внимание на фигуру Бертиана, защищающего маленькую девочку от длинного слизняка со множеством мелких кобальтовых отростков.

Хуже всего, что бестии отрезали выход на улицу, поэтому дети и женщины не могли выйти из дома, окружённого монстрами. Ви Сенты молча боролись, но прислуга кричала и создавала панику.

По асфальту стегнул поводок Артена. Чёрный кожаный ремень больше подходил для порочных игр, чем для приручения монстров. Но только он мог управлять бестиями.

Рассказывали, что его создал безумный учёный, попытавшийся поселиться в Саду Богини. Богиня сделала из него марионетку, поиграла и выбросила вместе со всеми артефактами.

В руках Алессандры поводок Артена оказался в результате борьбы между кланами. Она выкрала его у Фабрицио из-под носа, окончательно рассорившись со своим будущим мужем.

И несмотря на то, что поводок был желанной добычей для любого жителя Мортена, Аоессандру защищали оба мафиозных клана, по соглашению между Максимилиано и Валерианой, она стала хранительницей артефакта.

К тому же она всё равно бы его не отдала, ей надо было воспитывать дочь и её фамильяра.

Артефакт Артена взвился в небо и затянулся на шее огромного коня, пытающегося пробиться к Ви Сентам. Грива животного пылала огнём, а глаза заволокло мраком. Вместо четырёх ног у него насчитывалось целых восемь конечностей.

Секунда — и голова бестии отделилась от тела. Фамильяр рассеялся.

Алессандра победно вскрикнула и хлестнула следующую тварь.

— Поодиночке их не перебить, — проворчала Валериана, волнуясь всё больше. Количество монстров и не думало уменьшаться. Страшно себе представить, сколько бестий обитало в Саду.

Её собственная лиана ползла по стене к Ви Сентам с явным намерением задушить всех живых. И бывшая хозяйка ничего не могла сделать.

— Если сейчас побежите в Сад Бестий, вам дадут замечательное угощение, обещаю. Честно-честно, — пропищал голосок Адриатики. Валериана фыркнула, но постаралась громко не смеяться. Ни к чему привлекать лишнее внимание к девочке. — А Богиня не будет ругаться. Чесно-чесно. И вкусно!

Бестии заинтересовались, принюхались, переглянулись.

— И много новой свежей крови и семян, — Одри прикрыла глаза, задумавшись, и добавила: — И даже польют.

Монстры стояли и глазели на девочку. В тишине раздалось отчётливое чавканье. Змея Бертиана доедала конечность нерасторопного несчастного.

— Поясни им, что нужно идти домой, — шепнула Алессандра.

И её дочь радостно выкрикнула:

— Домой! Идите домой! В Сад! Все в САД!

Бестии зашевелились и, как ни странно, развернулись и засеменили в сторону от дома Ви Сентов. Израненные монстры, покоцанные лианы и мхи тоже с шипением поползли прочь.

У Валерианы от удивления дёрнулся левый глаз.

— А так можно было? — спросила она у девочки. — Бестии же не понимают человеческую речь…

— Почему? Вы же им приказываете, значит — понимают. Просто им надо предложить что-то поинтереснее, чем драка, — Адриатика ткнула пальцем в сторону особняка Ви Сентов. Мимо как раз проползали два крокодила, один без левой задней лапы, второй без хвоста. Фабрицио заслонил дочь и вскинул кольт, чтобы застрелить обоих, но девочка покачала головой:

— Ну па! Ты ток хуже делаешь. Они унюхают кровь и опять полезут убивать. Пусть ползут.

— А что будет, когда они не обнаружат угощения в саду? — спросила Валериана, ведя прицелом след за змеёй Бертиана, но не спуская курок.

Адриатика задумалась.

— Жопа будет! — выдала уверенно.

— Одри, не смей говорить плохие слова! — строгим тоном побранил дочь Фабрицио. — Иначе останешься без сладкого.

— Я же только что спасла дядю Винченцо, Артуро, Бертиана и дедушку. Можно чуть-чуть мороженки? — ребёнок сложил большой и указательный пальцы вместе, показывая, насколько маленькой может быть порция.

Валериана рассмеялась, почему-то на глаза навернулись слёзы.

— Проверьте выживших и помогите им, — приказала охране и качнула головой в сторону дома. Олеандр кивнул, принимая приказ, и направился внутрь разрушенного здания.

Из дома навстречу людям Де Лотов вышли Бертиан и Винченцо, оба заляпанные кровью. Олеандр обогнул их, не удостоив взгляда.

Бертиан издали выкрикнул спасителям:

— Поклянись, что это не ты затеяла!

Сразу стало понятно, что обращается он к Валериане. Его синие глаза, за эту ночь ставшие тусклее и старше лет на десять, не отрывались от её ладони, всё ещё сжимающей пистолет.

— Если бы я хотела тебя убить, просто пустила бы тебе пулю в лоб, — Валериана не собиралась оправдываться, но чувство вины скребло душу.

Если Доминик убил Богиню и натравил фамильяров на Ви Сентов, глава Де Лотов частично виновата в этом. Не так она собиралась уничтожить своих соперников. Только честный бой заслуживает победы.

Винченцо первым дошёл до Валерианы, неожиданно наклонился, обнял её и прижал к себе:

— Спасибо, что спасли наш дом. Мы ваши должники, — сказал, не обращая внимания на брата.

— Это не я. Это Адриатика… — Валериана улыбнулась, но договрить не успела.

Бертиан схватил Винченцо за плечо и отшвырнул от неё, нагнулся к Валериане ближе, чем того позволяли любые нормы приличия, опёрся руками на коляску и капая кровью на платье, прорычал ей в губы:

— Ты лживая сука! Спланировала это, чтобы убить отца и уничтожить нас!

Валериана почувствовала, как что-то изменилось. Наследник Ви Сентов выглядел по-другому. Или запах смерти, или пережитый бой сделали его как будто сильнее. Он засветился силой изнутри, даже без фамильяра подчиняя себе. Одним взглядом. Это был бушующий океан в синеве глаз. Он был совершенно безумен.

С ним нельзя сейчас разговаривать, он утопит даже не выслушав, как неуправляемая стихия смывает города.

Валериана облизала пересохшие губы и попыталась смягчить конфликт:

— Алесса расскажет тебе всё позже. Сейчас ты под влиянием адреналина боя и паники. И не отвечаешь за свои слова. Я прощаю те…

— Я убью тебя! — руки Бертиана сомкнулись на шее Валерианы и потянули вверх. Шквал обрёл цель и направление.

Валериана захрипела, отбиваясь, со всех сторон возобновились крики.

Грянул выстрел.

— Да какого ж пня ты, сука, решил меня убить? — Бертиан обернулся к Фабрицио и сплюнул на траву сгусток крови. Хорошо хоть при этом отпустил Валериану.

Она осела в кресле, схватилась за шею и сдавленно глотала воздух ртом. На бледной коже остались два кровавых отпечатка.

Фабрицио Де Лот взвёл курок, наставил пистолет на Бертиана и спокойным тоном предупредил:

— В следующий раз пуля попадёт в сердце.

Наследник Ви Сентов прижал руку к уху. На месте идеальной, как у всех Ви Сентов, ушной раковины нащупался обрывок хряща и вязкая кровь. Фабрицио отстрелил ему нижний кончик уха.

— Ещё раз прикоснёшься к моей сестре, и на одного Ви Сента станет меньше, — добавил Риц.

— Ты слепой? Она убила моего отца! — рявкнул Бертиан, отступая на шаг.

— Бертиан, это ты тупой, как беспозвоночный глист! Она привезла нас сюда, чтобы остановить бойню! Почему Винченцо сразу понял, а тебе втирать в четыре рта приходится?! — заорала Алессандра, подошла к брату и ударила его плечу.

Слабый, почти дружественный удар произвёл на Бертиана странное действие. Он скукожился и пошатнулся, чуть не упав на коляску Валерианы. Протёр ладонями глаза и покачал головой.

Всё смешалось внутри.

Дочь он нашёл быстро: она, как и ожидалось, пряталась в комнате с коллекцией фамильяров. Пойманные части бестий метались в попытках пробить банки и стёкла. Хаотичный стук и бешеное шипение смешались в какофонию и скрежет. Клементина выползла из-под стола и запрыгнула на руки к отцу. Но отнести её на второй этаж Бертиан не успел.

Морщинистая морда просунулась в окно и клацнула клювом у его плеча. Перепончатые крылья хлопали по стенам. Новая бестия билась в рамуокно, стараясь попасть внутрь, но была слишком велика. Голова пролезла, а вот туловище застряло, спасибо строителям за узкие оконные проёмы! По стенам пошли трещины, птеродактиль вцепился когтями в камни и старался пробить дыру пошире. Удар стулом помог бестии понять, что тут ей не рады. Морда раскаркалась и влетела в дом ниже этажом. Крики и хаотичные выстрелы свидетельствовали, что птеродактилю удалось пробить защиту дома, и Бертиан поспешил на помощь вниз.

И увидел, как ненасытная птица хватает Максимилиано Ви Сента и откусывает ему половину головы.

Дон Ви Сент упал на пол, заливая кровавым месивом пол.

Пока Себ и Эльдо стояли и заворожённо смотрели на происходящее, Бертиан вскинул ружьё и прострелил птеродактилю сердце. Почти сразу бестия рассеялась чёрным дымом, но успела заглотнуть добычу.

Бертиан подошёл к телу отца и опустился на колени. Не верилось. Как бы страстно он ни желал этого, в произошедшее не верилось. Не так должен был погибнуть Максимилиано Ви Сент.

Бертиан считал, что Дону надлежит умирать на специально подготовленном ложе, окружённым наследниками, оглашающим завещание, уставшим от жизни.

Но быть разорванным огромной крылатой ящерицей, скажем прямо, не самая романтичная смерть в мире.

И был только один человек, кому выгодна эта смерть.

Валериана Де Лот.

Поэтому, увидев её во дворе дома, он бросился на блондинку и постарался придушить.

— Ничего уже не понимаю, — Бертиан уставился на Валериану. Идеальное платье и причёска. Безупречна, словно приехала на званый вечер, а не на поле боя. Лишь пара волосинок выбилась из плена красных камелий. Да отпечатки его рук на её коже.

— У нас появился новый враг, Бертиан. Хватит кусаться, — Валериана протянула ему руку. Без перчатки тонкая маленькая ладошка выглядела совсем кукольной. — Предлагаю перемирие.

Бертиан ответил настороженным пожатием. Но отпускать руку Валерианы не спешил.

Во-первых, потому что у неё были очень нежные пальчики. Приятные, словно шкура свежеубитой бестии.

Во-вторых, пока он держал её, Валериана не могла взять пистолет.

Эти мысли успокаивали и согревали Бертиана невероятным образом. Кроткая милая Валериана ему нравилась, в отличие от холодной железной стервы. Вопрос лишь в том, какое из её лиц настоящее.

Ненависть начала спадать, а дыхание восстанавливаться.

— Вообще-то, у нас и так мир. Уже четыре года, — Винченцо с кряхтением поднялся и подвинул брата, перехватил женское запястье и поцеловал. Пробормотал тихо, только для Валерианы: — Если бы мы знали, что вырастет из семян, подаренных Богиней, завели бы себе вместо бестий попугайчиков или золотых рыбок. От них хоть польза есть. Их можно скормить коту.

— У тебя нет кота, — женщина вырвала руку и спрятала на коленях в складках юбки.

— Так я соседскому.

Валериана рассмеялась и предложила срывающимся голосом:

— Если никто не против, приглашаю вас в резиденцию Де Лотов. На время восстановления вашей усадьбы.

Выходящие из дома Ви Сенты услышали и зашуршали, переговариваясь.

— Вы всё, конечно, можете остаться. Но здание наполовину разрушено, детям необходимо помыться и поесть, а вам отдохнуть. Я никого силой не заставляю, но очень надеюсь, что безумие бестий не заразно, и прошу не вызывать фамильяров до тех пор, пока не выясним причину произошедшего.

— Я с радостью приму ваше предложение, — Винченцо сверкнул глазами, которые сейчас были насыщенного синего цвета.

— А я вот, пожалуй, воздержусь, — Бертиан выпрямился в полный рост, за ним стали собираться оставшиеся Ви Сенты.

Фейли — вторая жена Максимилиано, Джеронимо и Эльдорадо с жёной и детьми, Себастиан, Женевьева, трое младших: Тито, Райко, Маринетта. Все слуги выстроились рядышком. Теодор, муж Женевьевы, баюкал обрубок руки и старался не показывать виду, что ему больно. Но самое главное: все дети были на месте. И вроде бы не пострадали. Только младший кричал не переставая. Сестра взяла брата за руку и прижала к себе, крик мальчика перешёл в заикание.

Последней вышли Лилиана с Клементиной. И Бертиану стало немного стыдно за то, что позабыл про Дес Фл'эр. Его любовница выглядела изрядно помятой, от платья остались лишь лоскутки.

Алессандра возвела глаза к небу и зло процедила:

— И когда ты стал таким вредным, Берт? Тебе же помощь предлагают. Под мою ответственность: ни один Ви Сент не пострадает в доме Де Лотов. Валериана не такая уж и страшная. Смелее, брат.

К Бертиану подошла дочь и взяла его за руку. Клементина никогда и ничего не боялась. Вот и сейчас она посмотрела на него синими глазами и кивнула, принимая любое решение отца.

А у Бертиана в голове пылала паника. Ответственность за судьбу клана казалась страшнее пуль и бестий Сада. Горло сводило от перспективы сделать неправильный выбор.

Но его семья нуждалась в передышке. А без крыши над головой быстро силы не восстановишь.

— Хорошо, мы примем твоё предложение. Но лишь на короткий срок, до тех пор, пока не вернём контроль над бестиями, — проговорил через силу, переступая через себя и гордость.

О, его спасла женщина! О, ему придётся переехать к ней в дом!

Он теперь Дон клана, у которого даже крыши над головой нет.

Выбежавший из развалин Олеандр Ди Ланмар поклонился Валериане и рапортовал, что там никого не осталось. Из живых.

— А где Артуро? — пронзил тьму ночи тоненький голосок Клементины.

Артуро рванул к двери, как только первые бестии показались на горизонте, но холодная, будто камень, рука остановила, схватив за подтяжку. И голос с хрипотцой, которая рождала мурашки от пупка до затылка, тихо шепнул:

— Нельзя вызывать Феникса, он подчиняется Черноволосому.

— Почему? — Артуро с ужасом почувствовал, что не может контролировать своё тело. Близость Богини распыляла его, разжигала тягучее желание внизу живота и пульсировала, сводя все мысли к одной.

— В нём моя кровь. И у него доступ к «Доминанту».

— Я спрячу тебя, — Артуро обернулся и обнял женщину.

Она лежала на кровати, чуть прикрыв глаза, и не могла пошевелиться. Ткани срослись, но на шее алел шрам. Он блестел свежей кровью и светился, словно тлеющие угли в камине. Приковывал взгляд. Но даже это увечье возбуждало Артуро. Неземная женщина перед ним вызывала благоговение и восхищение не красотой, а невероятной живучестью и совершенством. Ви Сент накрыл её простыней, боясь повредить, пока будет одевать.

За окном послышались выстрелы и крики.

— Себя спасай дурень, — хрипло сказало совершенство. Алые губы произнесли что-то ещё, но парень присел возле кровати и спросил:

— Если ты погибнешь, кто спасёт Мортен?

— Но твоя семья…

— Ой, они этих бестий в два счёта по асфальту раскатают! — отмахнулся Артуро, взял женщину на руки и выскочил в окно. Голова кружилась, ладони тряслись. Невероятная слабость навалилась на весь его организм и придавила к земле.

У него оставался только один вариант, где можно спрятаться.

В склепе царили тьма и тишина, сюда не долетали звуки, и только свежие алые цветы на могилах говорили о том, что это место не забыто. Артуро стянул с себя кофту, сбил в ком и положил на неё голову Богини. Сама женщина была завёрнута в простыню.

— Не додумался вторую взять, прости, — пробормотал, смущённо почесав подбородок. И вечно он всё портит. — Ну, отдыхай, восстанавливайся. Я быстро к своим смотаюсь и вернусь, — Артуро кашлянул.

Он волновался за семью. И немного за Феникса.

— Ты так в них неуверен? — Богиня усмехнулась. — Считаешь их слабее себя?

— Ни в коем случае! Берт любого за пояс заткнёт, раскрутит и отшвырнёт, просто… там мелкие…

— Они обойдутся без тебя. А мне нужна ещё кровь, я восстановлюсь и убью его.

— Когда я вернусь…

— Сейчас.

— Но…

Богиня приподнялась, показывая на рану на шее, из которой потекли тонкие струйки крови.

— Без тебя я умру. Я впервые за три сотни лет вышла из Сада.

— Боишься?

— Не за себя, за людей. Я могу не сдержать голод, слишком ослаблен разум, — её белоснежные клыки удлинились.

Артуро прокашлялся:

— Как ты допустила такое?

— Какое?

— Что тебя убили!

— Я тоже иногда бываю неправа.

— Нет, бессмертное существо, такое как ты, не имеет права ошибаться, — Артуро сел на землю, прислонился спиной к каменной стене, уложил себе на колени голову Богини и протянул запястье к её губам.

Он понял, что женщина перед ним тоже в шоке от того, что произошло.

— Может, я не настолько идеальна? — Богиня посмотрела ему в глаза и, не разрывая контакта, укусила.

Артуро почувствовал ужасную боль, затем эйфорию и головокружение. Сердце забилось быстрее.

— Мне, видимо, плевать на это… — Он ощущал, как кровь перетекает в Богиню из его вен, и чувствовал помимо острой боли касание мягкого языка и холодные пальцы на своей коже.

Тьма вокруг давила тишиной и дыханием.

Парень шумно сглотнул слюну, в брюках не осталось места, затылок Богини давил на его бёдра. Правая рука Артуро зарылась в чёрные волосы и прижала женщину ближе.

Он почувствовал, как тонкие пальцы расстёгивают пуговицы на его штанах и достают возбуждённую плоть, сжимают и нежно поглаживают, царапая ногтями.

Холодные подушечки пальцев оставляли ощутимые вмятины, от которых наверняка появятся синяки. Это было больно и странно, как и то, что Богиня пила его кровь и не собиралась останавливаться.

Первым порывом было прекратить это, остановить. Она слишком слаба. И в то же время, она может убить его! Голова Артуро кружилась всё сильнее. Она же Богиня, а он — никто.

— Одна ты не справишься с ним. Позволь помочь! — Артуро попытался отнять руку или остановить её действия, но Богиня прищурилась, и чёрные угли её глаз запретили ему двигаться. С новым выдохом изо рта парня вырвалось облако пара.

Сам Артуро не ощущал холода. Наоборот, всё его тело горело, пульсировало, разрывалось. В глазах плясали белые звёзды, мигая в такт его сердцебиению.

Вторым порывом было устроить Богиню удобнее, но пошевелиться Артуро не смог. Он почти не чувствовал своё тело, чем больше Богиня забирала у него крови, тем мягче он становился, пока полностью не расслабился, отдавая себя в распоряжение бессмертной.

Боль, разбавленная ядом Богини, и знание, что она собственноручно ласкает его, опьянили разум. Тонкая грань между реальностью и снами стёрлась.

Артуро дёрнул Богиню за волосы, вызывая очередной недовольный взгляд. Но согнул колени, одновременно наклонился и впился в разгневанный рот, надавливая своими губами на её клыки и разрывая кожу. Почувствовав кровь, Богиня не стала отказываться от поцелуя. Но и руку не убрала с его члена, продолжая ласкать его всё быстрее и жёстче.

Брала всё больше и больше.

Она раздвинула его губы, заставляя выгнуться и повторять за её танцем внутри его рта, пытаться поймать вёрткий язык, слизывающий кровь, залечивающий раны. Момент сказочной эйфории и снова пронзающая боль, уже в верхней губе.

Два ряда острых зубов Богини пугали до дрожи в коленных чашечках, но Артуро не замечал ни клыков, ни своего ужаса, ни сомнений. В голове было кристально пусто. Ничего, кроме ликования.

Парень тихо вскрикнул, когда когти Бессмертной впились в нежную кожу головки члена. Эта боль добила его, и белая густая жидкость выплеснулась из тела Артуро, пачкая штаны, пол склепа и волосы Богини.

На несколько мгновений парень потерял сознание, истощённый голодом бессмертной. Яркие, насыщенные виде́ния промелькнули в его голове: долгие прогулки под луной об руку с желанной женщиной, тихие вечера у камина, нежные объятия…

Придя в себя, он потёр глаза, не понимая, как оказался в склепе. Не понимая, что это не сон. Не понимая, почему не может пошевелиться, а всё его тело будто стёкло к полу.

Богиня всё ещё сидела рядом, она целовала его и произнесла ему в губы:

— А если кто-то из твоей семьи умрёт, ты будешь меня любить?

— Я возненавижу тебя, — обессилено прошептал Артуро, а женщина рассмеялась. Хрипло и совсем невесело.

Артуро не заметил, как решился, и его свободная рука забралась под простыню и скользнула к груди Богини. Дрожащие пальцы нащупали твёрдый сосок, несмело прикоснулись, обводя круг. Движение вышло дёрганным и глупым. Конечности плохо слушались парня.

Артуро был готов к любым последствиям: Богиня могла откусить ему голову, руку или, что ещё хуже, член. Могла прогнать, рассмеяться, возмутиться, не заметить. Она существо не из этого мира, недосягаемая, великая, а кто он?

Изгой в собственной семье?

Ничего не добившийся молокосос?

Кожа женщины оставалась всё такой же холодной. Но дыхание участилось, а глаза, бывшие непроглядно чёрными, начали слегка светиться алым.

— Я давно забыла, что такое любовь и ненависть, Артуро, — произнесли её губы. Она накрыла его ладонь своей и направила ниже, вдоль впалого живота. — Не надейся стать для меня равным.

«Никогда об этом не думал», — мог бы ответить Артуро, если бы был в состоянии говорить. В его голове стоял туман, сознание лёгким и невесомым облаком скакало в розовом небе, глупая улыбка перекосила лицо.

Всё происходящее казалось ему нереальным, волшебным, пугающим, но прекрасным.

— Ты умрёшь, и я забуду о тебе, как о тысяче других, — пригрозила Богиня.

Парень почувствовал, что по его щекам текут слёзы. Она позволит ему быть рядом, пока он не умрёт. Надо будет только уточнить: имелась в виду самостоятельная смерть или принудительная?

— И откуда только такие берутся? — усмехнулась бессмертная Богиня.

«Таких больше нет», — хотел бы сказать Артуро, но прекрасно знал, что таких, как он — тысячи.

Парень собрал все силы, чтобы быть решительным и не разочаровать Богиню:

— Мне хватит того времени, что ты мне дашь. Даже через тысячелетия будешь вспоминать обо мне с... радостью, — он проглотил слово «любовь». — Я постараюсь избавить тебя от скуки…

Заливистый смех прервался влажным причмокиванием. Богиня вгрызлась в шею Артуро, и парень потерял опять сознание.

Разместить двадцать человек красноволосых и их слуг в одном доме тот ещё цирк с конями и дирижаблями. Проще пиявок натренировать сальто делать. Зачем она это предложила?! Вообще-то, Валериана была уверена, что Ви Сенты откажутся. И они почти отказались. Но что-то пошло не так. Вредный и склочный Бертиан вдруг стал думать о семье, а не о своей красноволосой жопе. И, мать моя бестия, согласился!

И теперь вместо дома у Валерианы — цирк с дрессированными пуделями алой расцветки.

Неожиданные гости спорили, кричали и ругались. Кто-то из-за комнаты, кто-то из-за вещей. Но, кажется, это было постоянное состояние Ви Сентов. Состояние борьбы за своё место, за свою территорию. И в новом доме они также пытались отстоять своё право на розовую, а не зелёную ширму, на чёрные тапочки, а не шлёпанцы, на фасоль вместо гороха, на отдельную комнату для каждого. Хотя, как выяснилось, в особняке Валерианы столько комнат отродясь не было. Да и жилым после отъезда Фабрицио остался только первый этаж.

В любом случае — это ненадолго.

Часть красноволосых увезли в больницу. Других осматривал и лечил домашний доктор Де Лотов.

— Ты мог когда-нибудь подумать, что такое вообще возможно в Мортене, отец? Де Лоты и Ви Сенты будут жить под одной крышей! Ради этого стоило взбеситься паре бестий, — потрясение сегодняшнего дня заставило вредную привычку вернуться.

Лилиану Дес Фл'эр она тут же отправила к отцу, предварительно убедившись, что её сын — внебрачный отпрыск Фабрицио — всё ещё находится в Америке, куда сама Валериана и сослала подстилку брата. Как же неприятно было увидеть её рядом с Ви Сентом, так нагло задирающую подбородок.

Валериана чуть не сломала спицы на своём кресле, так её бесила эта женщина.

Предательница! Да как она посмела переметнуться?!

Пытаясь отвлечься от мыслей о бывшей подруге, Валериана заметила девочку лет девяти с маленькими косичками по всей голове. Волосы её были скорее рыжего оттенка, а не алого, но взгляд, полный неудовольствия и решительности, был очень красноречив и узнаваем.

Валериана подъехала ближе, остановилась рядом и осторожно, чтобы не испугать ребёнка, коснулась её плеча.

— Тебе нужно что-нибудь? Плед, полотенце?

Девочка покачала головой. Синие глаза окатили женщину волной горечи.

— Нашла себе комнату?

— Я буду спать с отцом.

— Понятно, можешь мне помочь?

— Чем?

— Надо успокоить твоих родственников и помочь им разложить вещи.

— Ой, не сто́ит трогать личные вещи Маринетты. Она козявки из носа тягает, ест, а потом вещи свои трогает, — тут же оживилась девочка и скривила жуткую рожу. Рот перекосился слева направо, а глаза уставились на кончик носа. — Бе-е-е-е-е.

— Действительно, неприятно. Расскажешь это дворецкому? ему очень нужна информация.

— И отцовские не сто́ит трогать. Там вообще… Но я думаю, он не взял с собой коллекцию. Разве что глаз василиска…

— Зачем Бертиану глаз бестии?

— Ну, хобби у него такое. По вечерам они с глазом смотрят друг на друга, кто первым моргнёт — проиграл, — ребёнок рассмеялся.

Валериана усмехнулась, представив большого злобного Бертиана наедине с глазом.

— Я думала, что знаю всё о Ви Сентах, но ты меня удивила.

— Ага, каждый Ви Сент — индивидуален. Неповторим и идеален!

— А ты?

— И я!

— Но у тебя ещё нет фамильяра?

— Только тупица Артуро мог пойти в Сад Бестий в девять лет!

— А мне кажется, Артуро очень отважный парень.

— Он глупец, он мог умереть. Папа постоянно говорит об этом.

— Потому что сам он получил фамильяра только в двадцать лет, — Валериана знала об истории семьи Ви Сентов. И Бертиан был вторым после отца, рискнувшим заполучить фамильяра. И только эта решительность позволила их семье соперничать с Де Лотами.

— Я в следующем году пойду, — заявила девочка уверенно.

— Не боишься?

— Я ничего не боюсь!

— Будь осторожна. Я знаю твоего дядю, он тоже ничего не боится, за что и получает постоянно… Клементина, верно?

— Да, а вы — Валериана Де Лот! Я вас знаю!

— Я тебя тоже.

— Но вы — знаменитость! Первая женщина — Дон!

— Просто больше некому было занять это место. — Валериана вспомнила, как задушила отца четыре года назад и роль Дона неожиданно досталась Валериане.

— О, поверьте, мой… некоторые не против. Но вы же не уступите им место?

— Конечно же, нет.

— О-о-о, я восхищаюсь вами!

— Потише, ещё твой отец услышит.

— Он знает. И тоже вами восхищается. Каждый вечер от него слышу: «Валериана непробиваемая машина для работы! У неё глаза в каждом углу Мортена! Если бы я обладал хоть частичкой её удачливости»...

— Удачливости, значит… — Валериана пожевала губы и погладила милую девчушку по огненным волосам. Ох уж эта порода Ви Сентов. Маковое поле среди выжженной земли. — Только глупцы полагаются на удачу. Пуля — вот гарант хорошей сделки. Когда-нибудь ты станешь ещё известней меня.

— Ой, это не возможно!

— Нет ничего невозможного, — Валериана задумалась над скептическим взглядом Клементины, так и говорившим «Чудеса для неудачников и детей». — Моей племяннице три года, но у неё уже есть фамильяр, — наконец нашла настоящее чудо в реальности Валериана.

Клементина оттолкнула её руку и прищурилась:

— Я знаю про Одри! Вы сейчас хвастаетесь?!

— Прости, нет, конечно, — Валериана поразилась, насколько резко ответила девочка. Её глаза высекли синие искры, а руки сложились на груди. Вспыльчивая, ещё хуже, чем её отец. — Я просто пытаюсь тебя развеселить.

— Дедушка умер, брат пропал, дяде откусили руку, а ещё трое в больнице. Поводов для радости — кадиллак, наполненный навозом.

Валериана была вынуждена согласиться. А Клементина заявила с пафосностью, достойной семьи Ви Сент:

— Когда вырасту, стану женщиной-воином, как моя сестра!

— Алессандра?

— Нет! Сандра — неудачница, которая только и может, что рожать детей!

— Опять отец высказался?

— Ага! — кивнула девочка, смахивая непослушную чёлку с лица. Этот жест показался Валериане очень висентовским и очень бертиановским. — Я буду как Квинта! Она уехала в Америку и уничтожает плохих людей! И фамильяр у неё — чёрная мамба. Они с отцом на пару тренировали змей, когда молодыми были. И соревновались, чья бестия быстрее сожрёт кошку!

— Как мило, — Валериана не смогла сдержать дрожи, вспомнив змею Бертиана. — Тогда давай ты будешь ходить вместе со мной и подсказывать, чтобы я не трогала лишнего?

— Ого, а почему вы ездите на таких колёсах? Вам лень ходить?

— Нет, я просто не могу ходить.

— А бегать?

— И бегать, и плавать, и танцевать.

— Как грустно. Но я бы тоже не стала танцевать. Взрослым женщинам и без этого есть чем заняться. А я уже взрослая.

Валериана только рассмеялась на такое замечание.

Несколько следующих часов дворецкий Валерианы, Бартоломео, Олеандр и Клем раздавали указания прислуге, контролировали приготовление завтрака для гостей и установку ограждений в оранжерее и укреплений на улице на случай, если бестии вернутся.

Валериана разобрала донесения, поговорила с Рейганом. описав ситуацию. Разругалась с консильери и к полудню абсолютно измотанная и уставшая щурилась в окно на яркие лучи палящего солнца Мортена и негодовала. Они тут готовятся к повторному Апокалипсису, а погоде хоть бы что! Вчера, например, ветер сходил с ума, буйствовал смерч, а сегодня что?

К ней подошёл Винченцо и присел рядом. Поцеловал Валериане руку.

— Мы обыскали весь дом, но не нашли Артуро. Кажется, нападение серьёзнее, чем показалось. Спасибо, Валериана, что приютили. В разрушенном здании дети сошли бы с ума от страха.

— Вот и неправда! Я ничего не боюсь! — Клементина с Олеандром тут же возникли рядом. Девочка покраснела от возмущения.

А Валериана усмехнулась предусмотрительности охранника. Он ни на секунду не отвлекается от работы, даже если занят другими поручениями.

Винченцо попытался погладить Клем по голове, но та увернулась. Тогда он устало вздохнул и покачал головой:

— Ты. А как насчёт Маринетты?

— Она ногти грызёт, когда трусит, — буркнули ему в ответ.

— Ага, смотри, полруки себе уже отгрызла, — Винченцо кивнул в сторону толпы Ви Сентов, собравшихся в столовой и спорящих о том, кто первым займёт последнюю из трёх гостевых ванных.

Клем заозиралась, ища глазами Маринетту. Нашла: девочка немного младше Клементины стояла рядом с матерью и в страхе оглядывалась по сторонам.

Дочь Бертиана убежала, тут же забыв и про Валерину, и про Винченцо, и про Олеандра.

— Тебе тоже надо отдохнуть, — в какой-то момент Винченцо оттеснил Ди Ланмара от управления коляской Валерианы и неторопливо катал хозяйку по оранжерее, помогая ей свыкнуться с красноволосым хаосом, громившим её дом. Выходи́ть Олеандр запретил, пока не удостоверится в безопасности периметра.

Ви Сенты ссорились, кричали, дрались. Даже только что пережитая бойня и потеря главы клана не могли их остановить. Один из детей умудрился залезть на балюстраду под потолком оранжереи. А вот спуститься без помощи уже не смог.

Он орал диким голосом, умоляя о помощи, а через три минуты ещё и заявил, что голоден, устал и хочет в туалет. Последнее вообще было прямой угрозой Валериане, разглядывающей юного Ви Сента снизу.

Дворецкий притащил лестницу, а Бертиан снял проказливого мальчишку с насеста и потащил в комнату, отведённую под детскую, для показательного наказания.

Валериана рванула за ним. Бертиан разозлился не на шутку, и она опасалась за сохранность пятой точки мальчика. А ведь ему было всего десять лет. Он ещё совсем ребёнок.

Но Винченцо остановил её.

— Не вмешивайся. Брат должен показать свою силу. Он недаром не покидал дом Ви Сентов. Если сейчас проявит слабость, его сотрут в порошок.

— Ну у вас и семейка! Врагов не надо.

Винченцо невесело рассмеялся, подтверждая её слова. Он выкатил коляску в дальний угол оранжереи под тень раскидистых вечнозелёных деревьев, обошёл коляску и встал перед Валерианой на одно колено, взял её за руку и переплёл их пальцы. Та недоумённо нахмурилась.

— Я бы хотел сказать, что весь мой клан обязан вам спасением. И… я готов отплатить тем же. Де Лоты могут попросить меня о чём угодно в любое время, — глаза Винченцо из синих превратились в бирюзовые, с крапинками зелени от зрачка к внешнему краю. Он был на двенадцать лет моложе Бертиана, если Валериана не запуталась в отпрысках Максимилиано. Это чувствовалось и в его поведении, и в чертах лица, более мягких, нежных.

Было в Винченцо что-то загадочное, в прищуре разноцветных глаз скрывалась хитринка, от которой невозможно было отгородиться.

И Валериане неожиданно захотелось узнать, что же скрывает этот длинноволосый Ви Сент. Возможно, она бы даже согласилась сделать его своим любовником, если это будет ей выгодно. Но мысли её раз за разом возвращались к Бертиану, прогнозируя следующий шаг нового Дона Ви Сентов.

Что он теперь будет делать? Попытается развязать новую войну? Согласится на мир?

Валериана всегда предугадывала изменение будущего и возможное развитие последующих событий. Чувствительность эту она связывала с умением своей матери — покойной Селестии — гадать на картах таро. Госпожа Де Лот была потомственной ведьмой и успела передать азы своей магии дочери.

К сожалению, Валериана не всегда контролировала этот дар, но сейчас знала, что находится на перепутье, регулировщиком на котором был Бертиан Ви Сент. И если она свернёт на ошибочную дорогу, расплачиваться придётся не только ей, но и невинным людям.

— Обязательно приму твою благодарность, Винченцо. Встань, твоя семья возмутится, заметив тебя на коленях! — Валериана чуть сжала руку и отметила, что глаза Ви Сента полностью сменили цвет на зелёный. В вороте расстёгнутой на три пуговицы рубашки виднелась бронзовая кожа без единого волоска. В отличие от старшего брата, Винченцо был худым, вытянутым и очень походил на змею или ящерицу.

Мужчина улыбнулся и облизал губы:

— Плевать мне на них. Вы же знаете, что я сын любовницы Максимилиано. Мне даже фамильяра нельзя завести! — Валериане послышалась горечь в последних словах. И она подалась вперёд, успокаивая:

— Сегодняшний день доказывает, что бестии опасны. И вряд ли мы сможем и дальше жить с ними бок о бок.

Она стрельнула взглядом в Олеандра, который дёрнулся оттащить Винченцо от коляски. Охранник еле сдерживался, прожигая взглядом спину Ви Сента. Демонстративно крутил в руках нож, хотя Валериана запретила угрожать гостям.

Винченцо, казалось, не замечал Ди Ланмара, пытаясь полностью занять внимание женщины:

— Нет, конечно, не сможем. Но мы зависим от них, они — наша сила.

— Не в монстрах сила, а в умелом их использовании. Ты должен понимать, что не фамильяры дают нам силу, а мы им. Даже без бестий мой отец был Доном. Не имеет значения есть у тебя семя или нет.

— Вы уверены в том, что без лиан останетесь Доном?

Вопрос заставил Валериану вздрогнуть.

— Да, уверена.

Нет. Но фамильяр не единственное её оружие.

Винченцо прикоснулся губами к ладони Валерианы, гося её гнев, и прошептал:

— Тогда позвольте быть для вас полезным, — зелёные глаза обожгли похотью.

Невозможно несерьёзный человек!

Валериана почувствовала всю двусмысленность этой фразы, от которой её организм возбудился. Грудь заныла, требуя проверить знания хамелеона из рода Ви Сент.

Это всё пережитый адреналин. Валериана перекинула через плечо волосы, прикрыв декольте. Но Винченцо, конечно же, заметил её реакцию. Заметил и улыбнулся ещё порочнее.

Он явно хотел продолжить провокацию, но в обеденном зале заскрипели ножки стульев. Голоса и споры усилились, зазвенели бокалы. Валериана обеспокоенно посмотрела на Винченцо. Ди Ланмар тут же оказался рядом с рапортом:

— Бертиан собрал совет, — прорычал, недовольным тем, что ему запретили перерезать глотку наглому красноволосому.

Валериана нахмурилась, поражённая наглостью гостя:

— В моём доме? Совет, и без меня?

— Он, как бы, для Ви Сентов, — пожал плечами Винченцо. Вся его точёная фигура говорила о безразличии и несущественности данного события.

— Чушь! А ты меня отвлекаешь?! — прищурилась Валериана.

— И в мыслях не было! — Хамелеон тут же поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Хитрая ухмылка придала его лицу сногсшибательно сексуальное выражение.

Мелкий прохвост!

Валериана зло шикнула, схватилась за колёса и поспешила в столовую.

Она появилась в дверях, обогнав и Винченцо, и Ди Ланмара. Ви Сенты сидели за длинным обеденным столом и решали, что делать дальше. Дети (даже Клементина) наравне со взрослыми высказывали свои мысли и перечили старшим. Тут же находились и Риц с Алессандрой. Валериана вопросительно посмотрела на Ди Ланмара. Охранник пожал плечами:

— Они вроде как частично Ви Сенты.

— Они нейтральная сторона! — Валериана тряхнула белокурой головой, подъехала к столу рядом с Фабрицио и потеснила его, заняв место между ним и Маринеттой, нервно грызущей ногти.

Бертиан нахмурился, но ничего не возразил, продолжив свою речь:

— Мы отстроим дом и вернёмся в усадьбу. До этого будем жить в съёмном доме. Завтра же Джеронимо найдёт подходящее место. Дела клана на мне.

Он стоял во главе стола, на обычном месте Валерианы. И выглядел ужасно непрезентабельно в окровавленном, рваном костюме. До него очередь в ванную так и не дошла — первыми мылись женщины и дети. Короткие волосы казались прилизанными от запёкшейся крови, кое-где на одежде виднелись порезы, из ран до сих пор сочилась кровь. Валериана посетовала на служанок, не оказавших соответствующую помощь Бертиану. Он только грязь смыл с рук и лица. Но не переоделся. Видимо, поэтому говорил стоя.

— По вопросам мммм, жизни… бытовым обращаться к Еве или дворецкому, — вторая дочь Максимилиано кивнула, принимая роль парламентёра между Ви Сентами и Де Лотами. — По всем остальным проблемам к Рону! — Шакал оскалился, довольный позицией правой руки Дона. Сидящий рядом Эльдорадо презрительно сощурил узкие глаза. — И чтобы ни один волос с Де Лотов не упал, пока мы в их доме!

На последних словах лезвие вонзилось в стену за спиной Валерианы, так неудачно севшей не на своё обычное место, а спиной к двери. Оглянувшись, она поняла, что Олеандр пришпилил за рукав мелкого Ви Сента по имени Тито. В руке мальчишка сжимал длинную тонкую иглу, которую тут же перехватил в левую ладонь и спрятал за спину. Невинно улыбнулся и помахал собравшимся.

Кулаком с иглой.

Опять спрятал.

Валериана тяжело вздохнула. Может, она зря их спасла всё-таки?

Она подняла ладонь и, подождав, пока гул в зале утихнет, предложила:

— Нам придётся объединить усилия. Бестии — это не залётные бандиты, их не закопать в лесу. Наш единственный шанс победить собственных фамильяров — это отказаться от их силы и заставить Богиню вернуть всё как было!

— Ты собираешься пойти в Сад Бестий? — спросил Бертиан удивлённо.

Валериана не хотела врать. В Сад Бестий, возможно, идти уже незачем. Или очень опасно. Она судорожно вздохнула, пальцы кололо от напряжения, голова раскалывалась. Ещё немного, и она набросится на неожиданных гостей своего дома и перебьёт их всех.

Невероятное чувство вины разъедало ей душу до такой степени, что проще было уничтожить всё вокруг, чем оправдываться и исправлять случившееся. С каким-то предвкушением Валериана ждала, когда же, наконец, останется в одиночестве и сможет принять ещё одну таблетку «Слёз Богини».

— Вчера один человек пытался убить Богиню. Не знаю, получилось у него или он просто разозлил Богиню, но я уверена, что фамильяры взбесились именно из-за этого. В Саду опасно.

— Ты пыталась избавиться от хозяйки бестий? — прищурился Бертиан, а столовую наполнил гул возмущённых голосов. Ви Сенты принялись обвинять Валериану в гибели Максимилиано и разрушении их дома.

— Нет, но я и не помешала ему, — призналась Валериана и чуть не утонула в волне ненависти, хлестнувшей по ней со стороны всех Ви Сентов.

Ей было стыдно за то, что она решила судьбу города в одиночку. Она знала: если Доминик убьёт Богиню и передаст силу Валериане. Она знала, что это приведёт к гибели людей и считала, что это правильным.

Но сейчас, понимая сколько ещё человек погибнет по её воле, она задумалась. А так ли важна для неё эта власть?

Валериана проследила, как Винченцо быстро встал из-за стола и вышел. Красный хвост рассёк зал как луч кровавого закатного солнца. Белые стены столовой, покрытые изящной лепниной, внезапно показались Валериане серыми и зловещими.

— Чай? — рядом возникла длинноногая фигура дворецкого.

Валериана кивнула. И слуга с невозмутимым лицом принялся разливать напиток гостям.

Доминик нетерпеливо ходил из угла в угол, меряя пространство длинным чёткими шагами в такт своему сердцебиению. Это помогало унять боль и успокоиться.

Стадо бестий, вернувшихся из дома Ви Сентов, смело лабораторию почти полностью, разрушив до основания всё, что попалось на пути.

Гонимые неясным голодом и ожиданиями, бестии замерли перед Домиником, недовольно скаля пасти. Новый Бог метнулся в подвал, усилив напряжение в машине, создающей бестий. Железное сердце Сада заискрилось, покрываясь разрядами молний. Маленькие лампочки замигали. Две или три вспыхнули особенно ярко и лопнули. Доминик дёрнул рубильник вниз, снижая напор электричества.

Недовольные бестии медленно расползлись по норам. Тигр напоследок опасно огрызнулся на замершего Бога.

Доминик выдохнул.

Его руки мелко дрожали, на лбу выступил пот. Одно дело видеть со стороны, как бессмертный управляет созданными уродами, другое — чувствовать их голод внутри себя и ждать, что в следующую секунду монстры набросятся на тебя и разорвут.

Доминик готовился к такому повороту событий. Но искренне надеялся на свой разум, перелопативший сотни книг и тетрадей, усовершенствовавший систему подачи пара в машину, генерирующую электромагнитные заряды под Садом.

Сердце полностью подчинялось новому хозяину, как и его бестии.

Казалось, Доминик продумал всё, но…

— Что за девчонка? — голос нового Бога Мортена проскрежетал по вечнозелёным кронам.

Как только кованые ворота открылись, монстры тут же доложили, что к нему идут. Но кто, не соизволили показать. Птицы метались среди ветвей. Животные закрывали глаза. К тому же, Доминик слишком плохо владел сущностями фамильяров, чтобы заставить их подчиниться себе полностью.

Ему пришлось подняться и встретить гостя. Боль потоками накатывала на сознание, но Доминик преодолел себя. С трудом переставляя ноги и морщась, он всё равно пребывал в эйфории от новой силы, и это позволило ему преодолеть пространство от лаборатории до ворот за считаные секунды.

С одной стороны, время беспощадно растянулось, увеличивая страдания нового Бога, с другой — это замедление делало Доминика сверхбыстрым существом. Сам он пока не разобрался с этим феноменом, подозревая, что это могут быть проделки его сознания, желающего отгородиться от боли.

— Она принадлежит Богини, — Винченцо отступил на шаг, опасаясь приближаться к Доминику, который отлично чувствовал этот страх и пульсирующую вену на шее брата.

Доминик быстро подошёл, схватил Винченцо за руку и повёл за собой в лабораторию, не обращая внимания на сопротивление. Ему срочно нужен был союзник, опора, кто-то живой, человечный. Не зубастая тварь.

Ему стало казаться, что он и сам становится монстром. Столько диких желаний разрывалось у него в голове, столько голода и злобы!

Возле поваленного набок трона Доминик остановился, пропуская Винченцо по узкой лестнице первым.

— Настоящий ребёнок-вампир? Это невозможно, — переспросил он недоверчиво, подталкивая брата, замершего в нерешительности. Тот отрицательно покачал головой, не рискуя спускаться в бывшее логово Богини. Пришлось приобнять его за плечи и буквально силком втащить внутрь.

— Не знаю. Но Адриатика может подчинить себе любого фамильяра, — громче, чем это необходимо, сказал Винченцо. В голосе сквозили паника и гнев. — Ты не имеешь права напада́ть на Ви Сентов! Они моя семья!

Парень вырвался, чуть не покатившись по ступенькам, но Доминик вовремя поддержал его.

Винченцо боялся. И это знание почему-то невероятно будоражило сознание. Да и появление брата очень воодушевляло. Доминик больше не один. Он больше никогда не останется один.

Резкий рывок, и голова Винченцо опрокидывается назад, Доминик даже не пытался сдерживать головокружительную жажду. Клыки безошибочно нашли ярёмную вену и проткнули, добираясь до быстрого течения крови.

О да!

Вот что испытывает бессмертный!

Тягучую патоку наслаждения, затяжной оргазм и безусловную нирвану. Если от крови Богини Доминика рвало и выворачивало, то вкус Винченцо привёл его в восторг. Он затмил боль, рвущую Доминика на части, заглушил желание прекратить эти мучения, дал надежду и новую цель. Просто неповторимый вкус. Чего-то родного, забытого, важного. Великого.

Пытка наконец-то ослабла. И каждый глоток отсекал боль, уводил на задний план, даря забвение и негу.

Доминик еле остановил себя. Дрожащими пальцами стянул ворот рубашки брата, чтобы закрыть тканью место укуса. Дышать стало невыносимо тяжело. Прижался лбом к его лбу и, капая кровью на губы Винченцо, сказал:

— Теперь я твоя семья! Ты тоже сможешь управлять бестиями. Хочешь?

— Нет, я не могу… — Винченцо попытался вырваться, его тонкое тело извивалось, словно змеиный хвост. Но в тесноте винтовой лестницы он не смог воспользоваться своей вёрткостью. — Я уже был в Саду, и Богиня меня чуть не сожрала. Отец…

Доминик усмехнулся. Да, кровь его рода не даёт возможности обладать фамильяром, вступает в борьбу с силой вампира. Но превратившись в бессмертного, он стал сильнее Богини и любого клыкастого. Именно из-за своего иммунитета. Именно из-за этих родовых особенностей крови. И видимо, поэтому она казалась настолько прекрасной на вкус. Доминик против воли облизнул губы:

— Да, сейчас семя не приживётся в тебе, но я знаю способ. Верь мне.

— Ты с ума сошёл! — ужас и восхищение смешались в словах Винченцо. И Доминик почувствовал недоверие. Его брат не понимал этой силы, насмехался.

Но прежде чем продемонстрировать ему всю мощь своей новой власти, Доминик внезапно задумался и произнёс, нахмурив чёрные брови:

— Она нужна мне. Эта девочка, которая контролирует фамильярами. Как её зовут?

— Она совсем ребёнок.

— Её сила опасна для окружающих даже больше, чем власть Богини.

Глаза Винченцо метали зелёные молнии, он презрительно процедил:

— Я согласился с тобой в том, что Богиню надо уничтожить. Но убивать детей не по мне.

— Я не собираюсь её убивать! Просто выясню, что даёт ей силу, и изыму это.

— А если эта сила у неё в крови?

— Тогда она примкнёт к Ван Хельсингам.

— Ты удочерить её хочешь? При живых-то родителях? Ты не представляешь, насколько неуёмен этот ребёнок. Без матери тебе с ней не справиться, — Винченцо всё-таки вырвался. Но не устоял и свалился вниз, к подножию лестницы. Недоумённо оглядел белый пол лаборатории, прислушался к писку.

Доминик неторопливо спустился к нему и, глядя на то, как гримаса отвращения на лице Винченцо сменяется удивлением и страхом, прошипел:

— Я делаю то, что позволит взять под контроль бестий и вампиров! И ты поможешь мне, потому что знаешь: вместе мы станем непобедимы. Ты же хотел обрести эту силу!

— Ты ненадолго засел здесь. Валериана собрала Ви Сентов под своей крышей. Они объединятся и надерут тебе задницу. — Хамелеон меланхолично закатил глаза. Он совсем не верил в успех Ван Хельсинга.

— Предупредить меня об этом — это так… мило с твоей стороны, — Доминик помог брату подняться. Задержал горячую руку в своей ладони. Он слышал биение его сердца, скользящее по артериям, чувствовал ток крови. Вкусной, как чистая родниковая вода. Обезболивающей.

Винченцо кашлянул, слегка смутившись следующих слов:

— Я пришёл укокошить тебя. Но за смерть Максимилиано тебя можно пощадить. Свали из города! И оставь бестий в покое!

— Ух ты, какая щедрость. Только с моим исчезновением ничего не выйдет. Монстрам нужен хозяин.

— Валериана справится с этой ролью.

— Да что ты? Лучше, чем я?

— Лучше, чем кто-либо.

— Что же, пожалуй, эта женщина мне тоже интересна. Она слишком самоуверенна.

— Она тебя в порошок сотрёт!

— А ты, я смотрю, ею восхищаешься?

— Доминик, просто убирайся из города…

— Она будет моей!

— Зачем?! Чего ты добиваешься?!

Доминик чуть не рассмеялся: столько ревности и страсти было в словах брата.

— Власти, конечно же. Но не над одним городом, пусть он даже очень большой. А над всей Европой. Поэтому мне и нужны мозги Валерианы и сила девочки!

— Ого, а я думал, ты на мордашку её клюнул, — Винченцо досадливо отвернулся, пряча зелёные глаза.

Доминик скрипнул зубами, потому что Валериана далеко не самая умная женщина на свете. Можно и поумнее найти. Но хотел он именно её. При воспоминании о её беззащитном теле у Доминика даже слюна во рту выделилась. Интересно, её кровь будет такой же сладкой, как у Ви́на?!

Почему-то новообращённому бессмертному казалось, что блондинка будет даже лучше на вкус.

Видимо, разглядев это предвкушение пополам с похотью, Винченцо оттолкнул брата и выкрикнул:

— Ты свихнулся!

Не хватало ещё бороться за юбку. Хотя они никогда не станут соперниками.

Доминик слишком долго искал семью, чтобы ссориться с братом.

— Ты же присоединишься ко мне? — Опять не дав Винченцо сбежать, он зафиксировал его руки на груди, надкусил своё левое запястье и заставил его слизнуть кровь. — Хочешь стать непобедимым?

— Это безумие…

— Ты же мечтал об этой силе…

Подумать только, у него четырнадцать человек на шее, а в голове только глаза Валерианы и наглая харя Винченцо, который неожиданно сблизился с ДеЛоткой, чем изрядно Бертиана взбесил. Так и тянулись руки повырывать хамелеону жиденькие волосёнки. Мелочь, а туда же, лишь бы к инвалидке подкатить! Бестолочь. Не понимает, что это всё просто ловушка. Она сожрёт его и не подавится.

А у Бертиана даже времени не было, чтобы прижать эту вертихвостку к стенке и выпытать информацию! К тому же он вынужден вести себя учтиво, так как она предоставила его семье крышу над головой.

Да к бестиям всё!

Бертиан глотнул виски, любезно предложенный дворецким вместо чая, от которого Ви Сента чуть не стошнило, и прикрикнул на клан:

— На время неустойчивости фамильяров выпускать запрещено! Кто пустит кровь себе или оппоненту, будет оштрафован и наказан лично мной. И поверьте, вам это не понравится! Вы спокойно завтракаете, приводите себя в порядок и, если вас не устраивает дом Де Лот, укатываете в отель. Я с Клем остаюсь, — на последних словах в упор посмотрел на Валериану. Блондинка вроде ничего против не имела. Даже кивнула ему. Её синие глаза заинтересованно блеснули. Вот что в этой женщине такого, что все ползают у её коляски?! — Мы ненадолго задержимся.

— Можете остаться, пока ваш особняк не отстроят, — милостиво разрешила хозяйка дома. Бертиан понимал, что она такая добрая исключительно из-за ощущения собственной вины. И старался придумать, что ещё можно выгадать из сегодняшней покладистости врага.

Сидящий по правую руку от него Джеронимо фыркнул, а Маринетта, безуспешно пытавшаяся отобрать у Клементины вилку, отвлеклась от борьбы и широко улыбнулась:

— Спасибо!

И Бертиан понял, как действовать дальше, поднял бокал и отсалютовал Валериане:

— За ваше здоровье и гостеприимство. Клан Ви Сент этого не забудет.

— Вам повезло, что у меня, в отличие от вас, память короткая! — глава Де Лотов сложила два пальца пистолетом и сделала вид, будто стреляет в Бертиана.

Тито, который действительно пару минут назад пытался убить Валериану и её телохранителя, закашлялся, а его жертва подняла свой стакан и мило улыбнулась:

— За перемирие между нашими домами. Теперь, я надеюсь, окончательное! — В чёрном платье в пол и острыми носками туфель, выглядывающими из-под подола. Она была беззащитна в своей коляске на первый взгляд, и опасна при более внимательном соприкосновении.

И у Бертиана опять мелькнула мысль, а не специально ли Валериана всё это устроила?

Весь остаток дня Бертиан разбирался с посланниками группировок Ви Сентов, озабоченных смертью Дона. Новый глава клана ещё не организовывал похороны отца, а гангстеры уже начали делить между собой земли Ви Сентов! Бертиан смог привести себя в порядок только под вечер, когда все уснули. Его мало волновал внешний вид, шестёрки, наоборот, с благоговением взирали на нового хозяина в его окровавленном состоянии, но с наслаждением смыл с себя кровь и боль. Вытащил два зуба недобитой бестии из ноги, которые сначала не заметил. Вода окрасилась алым, и Бертиан замер, опасаясь появления фамильяра. Но Стефания молчала. Где бы она ни находилась, она не почувствовала вызова.

Это было странно. За девятнадцать лет Берт привык к шипению своей бестии. Стефания была с ним с двадцати лет, и это был первый раз, когда змея не появилась после вызова.

Хорошо это или плохо, Бертиан решить не смог.

И уже выходя из ванной, задумался, что следовало бы перевязать порезы. Да, они небольшие, но сейчас каждая капля крови на вес золота.

В тишине дома спустился в кухню, нашёл бинт и спирт, оставленные слугами на небольшом комоде напротив камина. И быстро обработал себе раны.

Прошёл в спальню, накрыл Клементину одеялом и поцеловал дочь. Джеронимо и Эльдорадо он отправил на поиски Артуро и потерянных слуг. Муж Квинты попал в больницу с откушенной рукой. Ряды клана Ви Сент редели.

Став Доном, он неожиданно ощутил неподъёмную тяжесть этой ноши. Он всегда знал, что будет главным, но ответственность оказалась сомнительным удовольствием, мешающим его желаниям.

Да и сама ситуация напрягала. С какой это стати его спасла мелкая девчонка?! Да, она дочь Сандры, но ей всего три года! Что за сила в этом ребёнке и не окажется ли она страшнее само́й Богини?

Бертиан заворочался, следя за тенями на потолке, и, не в силах заснуть, накинул гостевой халат, опять спустился и налил себе виски.

— И что ты здесь бродишь? — голос Валерианы чуть не выбил стакан из рук Бертиана. Он прислонил напиток ко лбу, успокаивая участившийся пульс. Незаметно спрятал пистолет обратно в кобуру под мышкой.

— Доброй ночи, — скупо приветствовал хозяйку дома Бертиан. — Не могу уснуть.

— Думаешь, как распорядиться новой властью?

— Мне она безразлична!

И как только она догадалась, что именно это беспокоит Бертиана?! Он справится с бестиями, уничтожит федералов, но сможет ли стать достойным Доном?

Женщина на железной коляске устало улыбнулась.

— У меня каждый день такие мысли, — призналась она, подкатывая к Бертиану. Синие глаза спокойные, как безоблачное небо, против его неугомонного висентовского шторма. — Между нами больше сходств, чем ты думаешь.

На ней был лёгкий шёлковый халат, а под ним, наверное, кружевная сорочка. Бертиан отхлебнул виски, проглотив вместе с напитком кусочек льда.

— И что мне делать? Как доказать, что достоин этого?

— Ничего доказывать не нужно. Запомни это в первую очередь. Ты — Дон клана. И теперь другие должны тебе что-то доказывать, а не наоборот.

— Даже себе?

— Себе в первую очередь. Иначе утонешь в своих же сомнениях, а Дон всегда прав, — её голос, изгиб губ, то, как она чуть прикрывала глаза от усталости, каждое движение гипнотизировало Бертиана.

Он коснулся белого подбородка Валерианы, провёл пальцем по её нижней губе и хрипло признал:

— Ты страшная женщина.

— Бестия, а я-то думала, что теперь все Ви Сенты будут мне благодарны, — она игриво откинула волосы назад, попутно отвернув лицо от его ладоней. Этот момент неприятно задел Бертиана, хотя он прекрасно понимал, что Валериана не рассматривает его как мужчину. Только как врага. — Вообще-то, не такая уж я и страшная, у меня новая причёска. Разве не красиво?

Бертиан хотел возразить, что ничего в её причёске не поменялось. Только камелий нет. Но вместо этого спросил:

— Что будем делать, если они вернутся?

— Я не смогу жить без фамильяра, Бертиан. Только бестия делала меня пригодной к управлению кланом. Без лиан кто будет меня слушать?

— Не ты ли только что говорила, что никому ничего доказывать не надо?!

— У тебя есть ноги.

— А у тебя мозги.

— Бертиан, ты чёртов гений! Умеешь делать комплименты! — Валериана рассмеялась. В полумраке кухни она казалась маленькой и совсем беззащитной. Нежной и безобидной. Как же обманчива темнота.

Ви Сент наклонился к ней вплотную, ловя терпкое дыхание и почти касаясь нежных губ:

— Так как насчёт объединиться?

— Мы уже один раз пытались соединить семьи. Хватит, — Валериана откатилась назад.

— Можно не кланы, а просто нас, — недовольно вздохнул Бертиан выпрямляясь. Если ей нравится задирать голову, пусть смотрит на него снизу вверх! — Ты научишь меня быть Доном, я научу тебя получать удовольствие от жизни.

— Беру слова о гениальности обратно, — она развернула коляску и поехала к дверям.

Бертиан хотел кинуться за ней, но в этот момент на улице раздался звон. Они выглянули в окно.

К дому приползла Стефания, верхо́м на ней восседал черноволосый мужик, больше похожий на бабу, и лучезарно скалился. Даже широкополая чёрная шляпа не могла скрыть его радостной улыбки. И так руки зачесались пересчитать его зубы, что хоть в ведре со льдом утопись! Тот самый залётный федерал, которого должна была укокошить Валериана. Она же всех ищеек управления гасит в зародыше.

Как он, сука, посмел сесть на змею Бертиана?! Это как толчок чужой занять! И трусы не свои натянуть! Это же личное! Святое!

Урод на фамильяре Дона Ви Сентов остановился напротив окон, оказавшись вровень с остолбеневшей Валерианой.

Бертиан взвёл курок и сделал три выстрела, два из которых попали в голову его змее.

Стефания дёрнулась, попыталась отползти, но наездник удержал её.

Надо ли говорить, что Бертиан целился в черноволосого, а бестия слишком ловко прикрыла его?

Последняя пуля угодила гостю в руку. Но тот даже не поморщился. Вытащил гильзу зубами и сплюнул на землю.

Он Бертиану очень не понравился. Хмурной, тощий, чёрный, нос длинный и горбатый. И вообще, неприятный тип со всех сторон. Ви Сент такого бы в клан не взял.

Особенно если учесть, как он облизывался на Валериану. Сразу возмущение поднялось: «И этот туда же?!»

Нет-нет-нет. Ползи отсюда! Вернее, Стефанию оставь, а сам утопывай ногами, чудо странноволосое.

Но мужик откинул чёрную прядь за спину, картинно распрямился и заявил:

— Мне нужна девочка, управляющая бестиями, и поводок! И Валериана.

— А жопа не слипнется? — мрачно ответил Бертиан, наблюдая за Доном Де Лотов. Женщина побледнела и намертво вцепилась в коляску. Лицо её почти окаменело. Она словно увидела призрака. Хотя Вал не трусиха. Она и приведение любое коляской своей переедет, не побоится.

Бертиан отметил, что его левая щека заныла, не иначе он чувствовал повреждения подстреленной змеи. Несмотря на то, что бестия его больше не слушалась, боль от её ран никуда не ушла.

И как драться со Стефанией? Будто режешь себя заживо.

Черноволосый расхохотался:

— Подойди проверь!

— Ах ты сучонок! Лысым останешься после того, как прибью тебя, волосёнки твои пущу на пояс для спины! — крикнул Ви Сент.

Стефании спокойно переползла через заграждение из мешков с песком, откуда удобно было стрелять по монстрам, застыла напротив лица Валерианы.

И глава дома Де Лот обрела голос:

— А я-то при чём?!

— Требования увеличились, — обрадовал черноволосый уродец. — Если к вечеру вы не придёте в Сад Бестий сами, я уничтожу Мортен. Создам новых монстров, страшнее которых не видели, и заставлю их жрать людей, пока вы не передумаете.

— Да сдохни уже, засранец! — не выдержал Бертиан. Последние три пули покинули барабан револьвера. И одна из них пробила Стефании глаз. Зелёный зрачок дёрнулся, и змея обезумела. Завертелась на месте, перекатываясь восьмёрками по земле, зашипела и сбросила наездника со спины.

— Моя девочка, — удовлетворённо улыбнулся Бертиан.

Подлетев на несколько метров вверх, тело черноволосого превратилось в дым, перегруппировалось в огромное лицо с внушительным носом и грозно гаркнуло:

— Даю вам время до полуночи! — и развеялось клочьями тумана, оставляя Бертиану фамильяра.

Змея продолжала бесноваться, выписывая пируэты по лужайке, и её хозяин не знал, как успокоить бестию.

— Где охрана?! — рассерженно закричала Валериана, приходя в себя после увиденного.

А Бертиан жалел о последней выпущенной пуле. Сейчас бы застрелить Стефанию, чтобы не мучилась. И как он сразу не понял, что черноволосый только морок? Видимо, какой-то новый вид фамильяра.

Да где ж хвалёный ДеЛотовский авангард?! Или слухи о неприступном доме Валерианы были просто сказками?!

Додумать Бертиан не успел. Хвост его фамильяра пробил стену здания, задел коляску и потащил за собой на улицу.

Ви Сент одним прыжком достиг Валерианы, выдернул её из кресла и еле успел отскочить, когда кусок лепнины с потолка обрушился на то место, где только что стояло инвалидное кресло.

Тело Валерианы оказалось гораздо тяжелее, чем представлял Бертиан. Ни о каких «носить на руках» и речи быть не могло. Тонкие пальцы ощутимо вцепились в его плечи — Ви Сент почувствовал, как её ногти впились в его кожу сквозь гостевой халат.

— И где же твой телохранитель? — недовольно пробурчал он, обдумывая ситуацию.

Первое: надо спрятать женщину в безопасное место.

Второе: запасная коробка пуль находится в его комнате. А значит, надо подняться на этаж выше.

Третье: отличная привычка всегда брать с собой пистолет. И чего она так бесила Алессандру?!

Четвёртое: выпускать из объятий Валериану не хочется, она и весит-то пушинку. Тоненькая, мягкая.

Женщина прижалась к нему упругой грудью, тяжело дышала и покусывала нижнюю губу.

Даже беснующаяся змея не помешала Бертиану, представить, насколько хороша Валериана будет в постели.

Извиваться под ним, стонать, выгибаться, просить его продолжить…

Несмотря на тяжеловесность, таскать на себе Валериану было приятно. От неё пахло цветами и вином. Изящное тело прогибалось под его прикосновениями. Словно волна, проскальзывая сквозь пальцы, одновременно льнула к нему и отстранялась. И эта близость невероятно возбуждала Бертиана.

Он даже подумал, что благодарен судьбе за то, что эта женщина не может ходить и наконец-то ему выпал шанс хоть в чём-то помочь ей.

Но ненадолго.

Очередной удар Стефании хвостом по зданию заставил отбросить фантазии.

Надо срочно спасать дом Валерианы.

Великолепная идея озарила разум Бертиана, и он с восторгом воскликнул:

— Яйца! Нам помогут яйца!

— Прекрасное признание, — одобрила Валериана, скептически разглядывая своего спасителя. Но потом благосклонно добавила: — В подвале есть холодильный шкаф. Прислуга найдёт тебе всё, что нужно. И можно меня посадить на стул.

— Это не безопасно, — Берт только сильнее прижал её к себе. На лбу у него выступили капельки пота.

— Надо разбудить Адриатику и Алессу. Или ты справишься сам со своим фамильяром?

— Не уверен, — Берт аккуратно посадил Валериану в угол и подвинул к ней стол, чтобы в случае опасности она могла спрятаться.

А сам полез за спасительными яйцами.

Больше всего Стефания любила желток из сырых яиц. За него змея могла часами изображать из себя прикроватный коврик или горку для детей.

Первое яйцо попало Стефании в нос, второе — в хвост. Третье, наконец, — в пасть. Да и то, потому что змея прекратила ёрзать и принялась сама ловить деликатесы.

Валериана смотрела на происходящее с улыбкой, и Ви Сент, пытаясь бросать лучше, стоя прямее, мазал ещё сильнее.

Всего яиц было двадцать шесть. Проглотив последнее, змея наклонила морду и заинтересованно оглядела Бертиана, просунулась в дыру в каменной кладке дома, застрекотала языком в паре сантиметров от Ви Сента и принюхалась.

На всякий случай Бертиан рассёк себе ладонь и показал фамильяру. Стефания притихла, стал слышен шум машин на улице. Люди проснулись из-за выстрелов. Ротозеи сбежались посмотреть на бешеного фамильяра. И только дом Де Лотов был тих и нем.

Змея моргнула тонкими зелёными веками, свернулась кольцом на лужайке и, кажется, уснула.

Бертиан выдохнул.

Хорошо, что Стефания любила поспать после еды. Но что делать с ней, когда она проснётся?

— Надо срочно купить сотню десятков яиц, — Ви Сент провёл рукой по растрёпанным красным волосам.

— Бертиан, отнеси меня в комнату охраны. Надо выяснить, что происходит, — раздался голос Валерианы. Два раза просить не пришлось.

Все обитатели особняка спали. На их лицах лежала тонкая корка прозрачного льда. Словно маска, не дающая открыть глаза. Дыхание, медленное и приглушённое, таяло подо льдом.

Видимо, гость, прежде чем проникнуть в особняк, заслал в него голубоцвет Де Лотов.

Бертиан устроил Валериану на пол рядом со спящим охранником.

Женщина тронула кожу Ди Ланмара, и лёд растаял под её белыми пальцами, стёк каплями холодной воды к шее мужчины.

Телохранитель растерянно захлопал глазами и спросил:

— Что? Я спал?

— Доминик нашёл способ выводить фамильяров за стены Сада. Я думала, это невозможно, — в голосе Валерианы слышалось волнение и ни капли разочарования в собственном охраннике.

А Бертиан подавил гнев, поднявшуюся внутри него. Этот блондин допустил, чтобы на Дона напали. Единственное наказание для него — смерть.

Но Валериана терпеливо дождалась, пока Ди Ланмар придёт в себя.

— Мы все думали, что Богиня не может выйти из своего логова, — буркнул Бертиан, по-хозяйски подхватил Валерианы на руки и унёс вглубь дома, оставив Олеандра разжёвывать свой позор.

Валериана не сопротивлялась.

Через несколько часов люди пришли в себя. Адриатика, которую больше всего возмутило, что на неё подействовала магия бестий, объявила, что больше спать «никогдашеньки не будет».

И смешно, и страшно.

Потому что Бертиан не мог разбудить Клементину пятнадцать минут. Его дочь отказывалась вернуться из мира грёз.

И это была самая страшная четверть часа в его жизни.

Он вышел на улицу и остановился около своего притихшего фамильяра, размышляя, что лучше: прибить Стефанию на месте или попробовать использовать против черноволосого?

Валериана, которая неожиданно оказалась рядом с ним, похлопала его по руке:

— Это не опасно. Одри уже вовсю бегает. Не беспокойся.

Она казалась неожиданно добродушной и приятной. Даже немного улыбалась. И была на другой коляске. Предыдущая валялась под стенами дома покорёженным трупом.

— Я знаю, — рыкнул Бертиан зло, наблюдая, как Ди Ланмар коротко кивнул и испарился, следуя безмолвному приказу хозяйки.

Клементина осталась с Фейли. И Бертиан очень надеялся, что мачехе удастся привести девочку в чувство.

Он прибьёт этого чёрного, сердце из него вырвет и повесит на его же собственных кишках. А Клем разрешит стрелять по трупу из беретты серебряными разрывными пулями…

— Я хотела поблагодарить тебя, — голос Валерианы прервал кровавую бойню в голове Бертиана.

— За что?!

— Ты таскал меня на руках около двадцати минут.

— Ты считала? В благодарность скажи мне, в чём твой секрет? Как ты контролируешь всех своих людей? Почему они тебя слушаются? Ты же… женщина, да ещё и инвалид, — сказано было с презрением, хотя Бертиан не чувствовал ничего подобного. Просто он привык ставить женщин и калек ниже себя на ступень или на этаж.

— Секрет в том, что я не пытаюсь быть кем-то другим. Да, я не могу ходить, но мозг-то у меня от этого меньше не стал.

— Не поспоришь. Поделишься опытом? — впервые он просил у неё совета. И Валериана оценила это. Она улыбнулась:

— Из тебя выйдет прекрасный Дон.

— Постараюсь тебя не разочаровать.

Бертиан не видел усмешки на лице Валерианы, казалось, она говорит искренне.

Между ними словно установилось безмолвное перемирие. Согласие, отказ от придирок и ненависти. Бертиан даже подумал, что отменит приказ отца на убийство Валерианы. Такую женщину жалко убивать. У неё надо учиться.

— Это будет сложно, — Валериана протянула ему ладонь для рукопожатия. Да, просто экстремально заморочено.

Бертиан знал это. Но он никогда не сдавался. Закалённый в боях с отцом и братьями, он год за годом доказывал, что он достоин места Дона.

Именно в этот момент Стефания решила приподнять голову и лизнуть хозяина. Красный толстый язык с шипением промчался в сантиметре от коляски Валерианы.

Инстинктивно Бертиан закрыл собой женщину, навалившись на неё сверху, и Валериана недовольно фыркнула:

— Хватит меня охранять!

— Ничего не могу с собой поделать, — хмуро признался Бертиан. Он навис над головой Валерианы и пытался успокоить дыхание. Уже второй раз за этот день он спасает её. И второй раз она не отталкивает его. Не сопротивляется его прикосновениям. Повинуясь неясному зову, Бертиан наклонился ниже и нежно поцеловал цветок Де Лотов.

Осторожно, чтобы не спугнуть женщину. Давая ей время привыкнуть и осознать происходящее.

И, кажется, даже почувствовал тихий стон.

Тонкие пальчики пробежались по его шее и зарылись в волосы. Ногти царапнули кожу головы, и Валериана ответила.

Открыто, умело и дерзко. Именно так, как и представлял себе Бертиан. Само совершенство. Даже касание её языка было безупречно утончённым и невесомым.

Это подстегнуло эмоции Бертиана, и страсть разгорелась в нём с удвоенной силой.

Он запустил руку под подол платья Валерианы, нащупал гладкую ткань чулок и кружево резинки, почувствовал, как женщина выгибается ему навстречу, как колотится её сердце…

И тут Валериана прервала такой многообещающий поцелуй. Взглянула на Бертиана огромными синими глазами, бездонной глубины каждый, и безапелляционно окатила хладнокровием:

— Надеюсь, наше сотрудничество принесёт достойные плоды, — развернулась и уехала.

А Бертиан остался стоять растерянным истуканом.

Что?

Сотрудничество?

Да в жопу это сотрудничество!

Он хочет саму Валериану! С её совершенством в каждом движении! С её неуязвимостью и силой!

Нельзя сначала целовать мужчину, а потом сбега́ть. Это издевательство над ближним своим! Это может закончиться плохо!

Почему-то самым сложным в плане Артуро стало убедить Богиню в том, что без него она не справится с захватчиком её Сада.

Казалось, бессмертная уже убедилась в незаменимости и исключительной важности Артуро. Но утром она попыталась уйти, бросив своего спасителя.

Артуро проснулся, когда Богиня раздавила какой-то камень на пороге склепа. Втихую хотела слинять, предательница.

— А как же благодарность за спасение? — хмуро пропищал Артуро. Горло саднило, руки и ноги не двигались, сказывалась вчерашняя потеря крови. Феникс не вылезал, но это почти не волновало Артуро.

Его волновала женщина на пороге склепа. Её бледные губы и холодные пальцы, почти остановившееся сердцебиение и бесконечное страдание.

Богиня поправила простынь, служившую ей ночью постелью, а сейчас — одеянием. Отвела глаза:

— Я не хочу делать тебя таким же, как я.

— Но я не против, — заверил Артуро.

Он как раз таки «За». Настолько за, что готов голову себе свернуть, лишь бы не лишиться этого шанса.

Но Богиня продолжала его отговаривать:

— Тебя ждёт бесконечная жуткая боль. Которую не унять ничем. И с годами будет только хуже.

Наивная, что значит боль, если он будет рядом с ней? Артуро попытался нашарить в темноте одежду. В голове было пусто и радостно, в теле — ломко и тяжело. Парень безбашенно улыбнулся:

— Человек ко всему привыкает. Ты же привыкла. Ты не справишься одна. А я могу помочь тебе. Я и моя семья.

— Что вы можете сделать?

— У нас есть Адриатика.

— Девочка с силой бессмертного, но без жажды? Она уникальна, не разбрасывайтесь такими дарами. Она могла бы стать моим спасением от боли, — Богиня мечтательно посмотрела в потолок склепа. Подумала и вернулась к Артуро. Села рядом с ним прямо на каменный пол.

Парень обнял холодное тело и с радостью прижал к себе. Спросил, зарываясь носом в чёрные прямые волосы:

— Как?

— Кровь такого ребёнка целительна. Она усыпляет боль на долгие годы. Я могла бы сделать её своей рабыней и питаться ей около десяти лет.

— Ты не сделала бы этого!

— Сделала бы. Немного позже, когда она бы подросла. Я не такая прекрасная, как ты себе напридумывал.

— Может быть… — Даже если бы Богиня принялась жрать какого-нибудь ребёнка прямо на глазах Артуро, это вряд ли могло бы омрачить эйфорию Ви Сента. Он чувствовал, что неожиданно оказался в раю. ОНА с НИМ. Они вдвоём, только вдвоём. И Богине нужна его помощь. Он заговорщицки подмигнул женщине: — Но теперь всё изменилось?

— Да, — кивнула она. — Теперь её захочет забрать выскочка. И я должна ему помешать. Пока он не осознал свою силу.

— Он сильнее тебя?

— Все новообращённые бессмертные сильнее своих создателей. Это закон выживания. Но они ещё и агрессивнее, и острее чувствуют боль. Я со своей свыклась. Доминик проклинает день, когда решил стать бессмертным.

— Настолько больно?

— Умножь на тысячу то, о чём ты подумал.

— Я подумал, что не хочу расставаться с тобой. И хочу вернуть тебе Сад, — признался Артуро. Хотя на самом деле, хотел облизать каждый квадратик кожи на изгибах этой божественной женщины, прикоснуться к вечности и впитать её безупречность в себя. Ах, как жаль, что он не скульптор. Тело Богини должно быть зафиксировано, схвачено, показано потомкам. Её фигура должна украшать лучшие музеи мира. Чтобы, увидев её, люди поняли, насколько они несовершенны.

— Ты слишком молод, чтобы обрекать тебя на подобное существование. Это проклятье в большей степени, чем ты осознаёшь.

— Тебе жалко меня?

— Да. Ты юн и прекрасен.

— Это же отлично! Мы на один шаг ближе к взаимопониманию! — он поцеловал кончики её пальцев, лизнул каждый ноготок, готовый проделать то же самое со всем телом.

— Но такой дурной! Как щенок! — расхохоталась Богиня, вырывая руку.

Артуро не смутился. Он встал перед своей Богиней на колени и признался:

— Я буду твоим самым верным псом!

— Через тысячу лет ты проклянёшь меня и бросишь, — печальный взгляд Богини выдал её смятение, её нежелание ломать Артуро.

Она говорила о чём-то, что уже произошло однажды. Она сама ушла от своего создателя, воспротивившись его власти над собой. Но Артуро не понял всей недосказанности и легко отмахнулся от не по-человечески далёкого предсказания:

— К тому времени мы уже все умрём, не парься.

— Тогда тебе понадобятся силы.

Богиня вздохнула и надкусила своё запястье. И Артуро послушно всосал в себя божественную кровь.

Горло тут же свело судорогой. Хотелось только одного — выплюнуть всю эту гадость. Сдержаться Артуро позволило только чувство любви и восхищения, которое он испытывал к Богине.

Женщина засмеялась, наблюдая, как её будущий союзник кривится и хмурится.

В отличие от него, Доминик пил кровь с наслаждением. И от укуса тоже получал удовольствие. Только сейчас Богиня задумалась, что напавший на неё мужчина, видимо, очень долго прожил среди древних, как называли себя сами вампиры. И, видимо, его кровь давно смешалась с отравой из вен бессмертных, поэтому его трансформация прошла так быстро и легко.

С Артуро же всё будет иначе.

Чтобы он стал вампиром, его, прежде всего, придётся убить.

Богиня за волосы оторвала парня от своей руки, слизнула кровь с его губ и поцеловала избранника.

Артуро потянулся к ней, доверчивый словно ребёнок, преданный как щенок.

Женщина резанула наточенным когтем по шее парня, алая капля побежала по ключицам, груди и ниже к животу. Кровь Артуро по вкусу напоминала летнее молодое вино с горчинкой крыжовника.

Богиня сжала свободной рукой член Артуро, собираясь подарить избраннику сладкую смерть, смешанную с экстазом.

Дыхание сбивалось, руки двигались быстро, клыки впивались всё глубже в шею.

— Богиня… — обессиленно прошептал Артуро, чувствуя, как у него отнимаются ноги.

— Меня зовут Аи, — древняя на секунду оторвалась от вены.

Она усмехнулась. Парень, почувствовав свободу, тут же принялся стягивать с себя штаны. Его член качнулся и распрямился, когда он одним движением избавился от одежды.

— Очень приятно познакомиться!!! Оно что-то означает? — вторым рывком Артуро снял рубашку, оторвав сразу три пуговицы. Руки его не слушались, но парень старался обогнать действием мысли, чтобы не упустить свою удачу.

— Да, — женщина изогнулась, позволяя Артуро узреть ложбинку между грудей, и с усмешкой добавила: — Про́клятая. Так меня прозвали при рождении, потому что в этот же день на нас напали гунны, вырезали половину города и продали меня в рабство Джирайе — на тот момент старейшему Древнему в Азии. Тогда погибли мои родители и родились мои враги. Ведунья обвинила меня в нашествии неприятеля, потому что любила моего отца, а он не ответил ей взаимностью. Мелкая, мерзкая месть, вылившаяся для меня в бессмертие.

— Это ужасно, — сбивчиво проговорил ей в ухо Артуро, а женщина усмехнулась. Его руки уже шарили по её телу, даря неумелые, но решительные ласки.

— Всё было не так страшно, если бы мне не пришлось расти в страхе в любой момент быть съеденной старым, уродливым вампиром.

Она выгнулась навстречу Артуро, поощряя его настойчивость. Губы парня сползли к её животу и решили покрыть поцелуями всю поверхность мраморной кожи. Он даже пытался поставить засос на внутренней поверхности её бёдра, но кожа Богини оказалась слишком толстой.

Аи развела ноги в стороны и направила Артуро, помогая найти точку её клитера, и содрогнулась, когда парень с жадностью всосал в себя нежную плоть. Женщина знала, что любовник не слушает её, но продолжала говорить:

— Джирайя решил сделать меня своей куклой, и это позволило мне выжить. Вырасти, научиться математике, геометрии и технологии разведения бестий. По сути — это тоже вампиры, часть моей плоти, но выращенные искусственно. Каждой нужен носитель, чтобы созреть. Они, как паразиты, сосут вашу кровь и уничтожают изнутри. Вы не замечаете этого, ослеплённые властью.

Тихий стон сорвался с её губ. Артуро проник в неё, вставив член резко и неаккуратно. Навис над женщиной и облизал губы. Нетерпеливо толкнулся внутрь. Богиня убрала растрёпанные алые волосы за ухо любовнику и притянула его к себе:

— Тебя ещё столькому надо научить, — с предвкушением прошептала она. Мягко перевернула его на спину, заставив поменяться с ней местами. И словно змея, заизвивалась на бёдрах Артуро.

Парень сжал челюсти, чтобы не кончить раньше времени. Груди, идеально большие и наливистые, скакали в такт движениям Богини, волосы щекотали ноги. Алый рот томно приоткрылся.

Нет, он не выдержит больше.

Артуро попытался остановить движения Богини, замедлить, продлить наслаждение, но женщина наклонилась и снова присосалась к ране на его шее.

Втянула в себя его горячую кровь.

Под стук бешеного пульса заработала бёдрами.

И Артуро кончил. Быстро, с криком, оглушившим его самого, и с темнотой в глазах, которая не спешила проходить.

Ещё миг — и к темноте добавилось головокружение и тошнота.

А Богиня всё не останавливалась. Казалось, она хотела выпить из него всю кровь.

Артуро прошиб страх. Он готовился к этому, готовился сделать всё, что она скажет. Но он ожидал объяснений, обещаний, поддержки, а не хладнокровного убийства.

Впрочем, он готов был отдать ей даже свою жизнь.

— Мы же оставим этот визит без наказания? — бесился Джеронимо. Брат, как всегда, кидался в бой без разбора, готов был откусить нападавшему голову, даже если на её месте вырастут три.

В кабинете собрались Валериана, Фабрицио, Алесса, Бертиан, Джеронимо и Эльдорадо. Трое Де Лотов и трое Ви Сентов.

Три брата были похожи между собой: алые волосы, голубые глаза, резкие черты лиц, высокие, натренированные тела. Но Бертиан был в два раза шире в плечах любого из своих братьев. В нём плескалась злость, переливаясь иногда наружу. И тогда змея за окном поднимала голову и била хвостом.

Наглядное доказательство бессилия владельцев перед своими же фамильярами.

Все в доме прекрасно понимали: стоит новому хозяину бестий приказать, и от здания останутся такие же руины, как и от усадьбы Ви Сентов.

— Мы должны уничтожить его!

Джеронимо, весь в кольцах и железяках, даже браслеты и пуговицы на нём были железные, видом напоминал своего фамильяра — волка. А Эльдорадо был так же гибок, как и его игуана, яд которой мог соперничать с отравой пауков Алессандры. Вот только игуана была одна, а чёрных восьмилапых любимцев у сестры было больше тысячи. Короче, проигрывал он по всем показателям. Даже волосы у него были не такими красными, как у Алессандры когда-то.

— Может быть, взорвём весь Сад к бестиям?! У меня полкило тротила с собой, — Эльдорадо вытащил из кармана пиджака серый свёрток.

— Ты дебил! Кто с собой такое носит?! — набросилась Алессандра на брата и попыталась отобрать взрывчатку. Но Эльдорадо поднял руку высоко вверх, вынуждая девушку прыгать вокруг него и ругаться. Сестра была на две головы ниже.

— Попрошу сдать взрывоопасные предметы, господа, — устало приказала Валериана. — Вы в моём доме, так что потрудись сохранить его в целости, — за окном раздалось шипение, и она снизила громкость голоса, выразительно зыркнув на Бертиана, — и сохранности.

— Да он же не подожжён! — закатил глаза Эльд, но приказ выполнил. Плюс сдал ещё две гранаты и россыпь петард.

Фабрицио Де Лот присвистнул, перебрав кончиком трости все вываленные на стол трофеи:

— Неплохо подготовился.

— Это я за утро смастерил, — похвастался Эльдорадо с самодовольной улыбкой.

Валериана выругалась:

— А я-то думаю, куда реактивы пропали! Ты залез в лабораторию!

— Мне нужно оружие! Без Уги я чувствую себя голым!

— Уги?

Вообще-то, игуану звали Угльрих Фердинанд Патриций. Но никто в семье не мог запомнить сложное имя, и постепенно Эльдорадо свыкся с тем, что игуану называли просто Уги.

— Да, мой фамильяр!

— Я прекрасно тебя понимаю, но это не повод лезть в закрытые комнаты. Как вообще? — Валериана прикрыла глаза, но тут же отмахнулась. — А впрочем, неважно. Поклянитесь, что больше это не повторится!

— Но нам нужно оружие! Патронов не осталось! Половина семьи ранена, пистолеты испорчены… — известил Джеронимо, вытаскивая самодельный самострел из рукава.

— Какого?! — Олеандр резко пригнулся, уходя из-под прицела оружия.

Валериана сидела уже пунцовая от злости. А пятна не подходили к цвету её платья.

— Господа, я уже четыре года живу без фамильяра, — вмешался Фабрицио в разгорающийся скандал. — Ничего особенного. Нетрудно, даже удобнее. Не боишься порезаться или кровь себе пустить. Сколько хочешь режь, никто не явится…

— Спасибо, милый, — Алессандра обняла мужа, внезапно растерявшего решительность в голосе, и погладила его по спине. По обеспокоенным глазам девушки можно было подумать, что пару раз Фабрицио был готов перерезать себе вены.

— Если сейчас бестии нам не подчиняются, это не значит, что они навсегда для нас потеряны! — возразил Бертиан.

Если раньше он чувствовал свою змею, то сейчас успокоить её ему не удастся. И если кто и сможет разрушить дом Де Лотов, то это Стефания. И мужчина пытался придумать способы воздействия на фамильяра, на случай если закончатся яйца. Например, можно скормить ей Эльдорадо.

— Может, мы попробуем их… приручить?

— Нет, Богиня мертва. И теперь Доминик — новый хозяин Сада. И только с его позволения фамильяры будут снова нас слушаться, — нахмурилась Валериана на вопрос Бертиана.

— Или после его смерти.

— А что, если без Богини бестии сойдут с ума? Как осы без матки? — Алессандра прикусила губу. Ей больше всех остальных хотелось разрушить Сад. Но она не представляла мир без фамильяров и боялась этого.

Артуро надоело подглядывать, поэтому он вышел из-за шторы, где стоял всё это время, подслушивая разговор, и поздоровался.

— Ты, блин, бестия из слизняка, откуда? — радость Бертиана зашкаливала, но удивление ей перебить не удалось. Он подошёл к брату и крепко его обнял. — Мы тебя по всему городу ищем! Винченцо с ног сбился!

Вслед за главой Ви Сентов все подтянулись к потерянному Артуро и принялись трепать его и обнимать. Алессандра расплакалась и в живот пнула. Фабрицио крепко пожал руку. А Валериана распорядилась пода́ть еду, на что Артуро благодарно кивнул и широко улыбнулся:

— А я в склепе был. Короче, я знаю, чего делать. Богиня жива, мы вернём ей власть в Саду Бестий. И всё станет как прежде. Нормуль придумал?

— Ты, мелкий, Богиню уволок?!

Валериана злилась, потому что Доминик не сдох в Саду Бестий. Её злила не столько собственная непредусмотрительность, сколько немощность Богини. С какой стати она именовалась Богиней, если не может защитить себя?!

Богиня явилась на следующий день. Тщедушная худая жердь с огромным бюстом. И что в ней только Артуро понравилось? Хотя она изменилась.

Бертиан помнил владычицу Сада зубастой тварью с когтями по метру каждый. Сейчас она больше напоминала растерянную, беззащитную провинциалку. Очень слабую и беззащитную, глазеющую по сторонам с удивлением и интересом.

Даже Джеронимо присвистнул. Богиня застыла у порога дома.

— Ты намного красивее, — шепнул Бертиан Валериане и подмигнул Артуро, держащему Богиню под руку. На вид ей было лет тридцать.

Валериана пригласила гостью в дом. Армия в чёрных костюмах синхронно с женщиной вошла следом и разместилась по периметру гостиной.

На столе уже ждал горячий ужин, но Богиня даже не посмотрела на еду. Она медленно прошла к стулу и села, развалившись, как пьяный сапожник. Колени разъехались в стороны, рукой подпирает голову, только что сигарет не курит. Хорошо, что ноги скрывала длинная юбка. Такой невоспитанности Валериана бы не пережила, судя по её красным щекам, ей было стыдно за эту женщину.

В гостиной находились Фабрицио, Алессандра, хозяйка дома — Валериана, Бертиан, Джеронимо и Женевьева, как самые старшие представители клана Ви Сентов.

Семь людей напряжённо расселись за столом, не сводя взглядов с женщины, которую ещё недавно считали Богиней.

«Обычная баба, ничем не примечательная», — в который раз подумал Бертиан.

На столе стояли фрукты, закуски, пара бутылок красного вина́, вода и дымилось жаркое. Но никто не прикоснулся к еде.

— Я не причиню вам вреда, клянусь своей кровью, — сухо произнесла Богиня. Твёрдо и чётко, но очень устало и безнадёжно. — Если вы вернёте мне Сад, обещаю помочь вам с возвращением фамильяров.

— В жопу себе своих уродов засунь! — сплюнул на ковёр Джеронимо.

Бертиан согласно кивнул. Зная, что в любую секунду бестии обратятся против хозяина, использовать монстров было бы глупостью.

Дон Ви Сентов налил себе немного виски, чтобы унять участившийся пульс.

— Мы решили принять помощь Богини и выслушать её план, — предупредил он, хмуро цыкнув на брата. Джеронимо в ответ сверкнул кольцами на руке, неприличный жест Бертиан привычно проигнорировал. Брат не умел сдерживать эмоции, впрочем, как и всё Ви Сенты.

Артуро кашлянул, привстал и дружелюбно улыбнулся:

— План мой, вообще-то. Чтобы взять бестий под контроль, надо заменить в них кровь Доминика на кровь Богини. Для этого…

— А просто убить этого придурка нельзя? — перебил Фабрицио.

— Он слишком сильный. Как инициированный бессмертный, он может контролировать бестий, потому что в нём кровь Аи, — кивок на Богиню. — Но, создавая новых монстров, он вносит в них свой код, поэтому их нельзя подчинить себе. Но есть способ обмануть их, для этого Интериус высосет кровь из бестий, пока их будет держать Одри! И оп-ля — всё снова под контролем Богини, — Артуро криво улыбнулся.

А Бертиан и не замечал раньше, что у него такой безрассудный брат. Или ему божественным бюстом мозги отбило?

— Ты дебил! — констатировал Дон Ви Сент.

— Ей три года, — Фабрицио был полностью с ним согласен. — Она не удержит бестий! Ещё и Интериуса контролировать. Слишком трудно!

— Да, прибьём его, и все фамильяры снова будут подчиняться нам! — влез Джеронимо.

Сидящие за столом зашумели, перекрикивая друг друга. Возмущение и горячность перебил голос Артуро:

— Нет, если Богиня не выпьет кровь Доминика — не будут.

— Так пусть выпьет! Хоть насухо высосет. Она, кстати, как сосёт?

— Он сильнее Аи, — Артуро метнул в рожу Джеронимо вилку, брат увернулся и захохотал.

— Ну и зачем нам тогда эта швабра?! — Джеронимо даже кулаком по столу стукнул.

Богиня поднялась и расхохоталась:

— Без меня вы потеряете вашу силу. Кем вы будете без моих бестий?

— Не стоит себя обманывать, милочка, мы прекрасно выживем и без тебя. А вот ты сдохнешь без крови, — Фабрицио ткнул тростью в сторону черноволосой женщины.

— Я откажусь от твоей дочери, Фабрицио, если поможешь мне, — Богиня сложила руки на груди, подчеркнув большой размер груди.

Бертиан аж засмотрелся на выступающие под простым чёрным платьем вершинки сосков.

— Нам всем лучше сотрудничать, по крайней мере, пока, — высказалась Валериана. Она тоже была одета в чёрное. Но светлые волосы и нежный румянец делали её невероятно молодой и беззащитной по сравнению с Богиней.

Гостья же лицом напоминала сушённую мумию: сухая серая кожа, почти белые потрескавшиеся губы, острый нос и чёрные хмурые брови.

Несмотря на выдающиеся прелести и величие, Бертиан однозначно предпочитал блондинок.

Богиня вздохнула, положила руку на плечо Артуро, заставляя молчать, и пояснила:

— Никто не справится с Домиником, кроме новых бестий. В молодом бессмертном слишком много силы. Это сделано, чтобы его не могли уничтожить первые несколько лет, — последние слова змеиным шёпотом разлетелись по гостиной. Терпеть этого выскочку «несколько лет»?! Вы смеётесь? — А создать их может только новый Бог.

— Кто?

— Новый бессмертный? — Валериана недовольно поджала губы. Развелось тут...

— Артуро, разумеется, — Богиня ткнула пальчиком в парня, беспокойно ёрзавшего возле неё. — Он уже нажрался моей крови. Я обучу его, и он сможет противостоять Доминику.

Бертиан внимательнее посмотрел на брата. Артуро действительно изменился: осунулся, можно сказать, даже выцвел, алые волосы безжизненно свисали до плеч, полосатая рубашка болталась на нём, будто была велика на несколько размеров. Но вот в глазах светилась тёмная сила, такая же, как и у Богини. И тоска. Такой грусти Бертиан никогда ещё не видел в глазах брата, даже после карцера тот был всегда весел и агрессивен.

Но внутренняя сила затмевала эту безысходность, и Бертиан неожиданно понял, что Артуро даже немного подрагивает от сдерживаемых порывов, словно готов вот-вот сорваться и наброситься на него.

«Настоящий псих!» — отмахнулся Берт и отвлёкся, посмотрев в окно.

По донёсшимся крикам понял, что происходит что-то очень плохое.

Стефания просыпалась.

Богиня вышла на задний двор, подошла к открывшей глаза змее и дотронулась до зелёной чешуи. Фамильяр с шипением поднял голову и уставился на Богиню продолговатыми зрачками.

— Ты не можешь принять форму фантома, — шепнула Богиня, поглаживая чешую. Прокусила себе запястье и нарисовала на её теле три пересекающихся круга.

Стефания зашипела от боли, взвиваясь кольцами вокруг Богини и сжимая её в объятиях. Женщина закричала. Артуро тут же оказался рядом, голыми руками схватил змею за клыки и перевернул ничком на траву.

Бертиан обессиленно сполз на землю следом за фамильяром. Боль разорвала его внутренности. Богиня явно что-то сделала со Стефанией.

Следующий рывок Артуро, и Стефания осталась без головы. Фонтан крови окатил Валериану от пяток до камелий в причёске, стальным досталось чуть ниже груди. Кровавая баня. Прелесть.

— Чтобы ты сдох, полосатый придурок! — с трудом пробормотал Бертиан, теряя сознание. В себя пришёл, когда Джеронимо с силой пнул его ботинком в бок. Несколько раз ударил, гадёныш. Ещё и подстебал:

— Они убили твою змею. Джеронимо вертел в руке кольт, готовый в любую секунду пристрелить собственного брата. Побледневшие щёки выдавали его страх.

Дон Ви Сент почесал затылок и пробормотал:

— Может, тоже кровушки дерябнуть?!

Но Артуро чиркнул себя по горлу и сверкнул острыми клыками.

И Бертиан отказался от этой мысли.

Доминик действительно создал новый вид бестий. Эти существа не боялись каменных оград, преодолевая заграждение в распылённом состоянии и соединяясь в единое целое только за стенами Сада.

Но больше всего Бертиана поразило то, что они были разумны. Бестии уклонялись от прямого столкновения с вооружёнными серебряными пулями охранниками, но нападали на беззащитных горожан. Рвали их тела на куски, высасывали всю кровь и из остатков писали послания для Валерианы:

«Буду убивать, пока мне не приведут Валериану и Адриатику Де Лот».

«Жду тебя, Валериана».

«В этой смерти виновата Валериана Де Лот».

«Приведите ко мне Валериану и Адриатику Де Лот, и смерти закончатся».

За утро следующего дня нашли четверых убитых.

Ещё одного растерзали прямо на глазах Эльдорадо, еле успевшего спасти жену жертвы. К вечеру количество убитых достигло двадцати человек. И люди потянулись к воротам особняка Де Лотов.

Хотели они одного: чтобы Валериана остановила бестий. Принесла себя в жертву или убила монстров — не важно.

Послания сделали своё дело, винили в смертях только Валериану.

Женщина даже не пыталась изменить их мнение. Толпа, разъярённая и дикая, — опаснее любого вампира. Она бы растерзала женщину, даже не начав слушать. Пока тварь-Доминик не будет убит, горожане продолжат жаловаться и ныть.

Оторваться от божественного вкуса крови было выше сил Артуро, он даже не задумывался о том, что не дышал уже двадцать минут, но не испытывал дискомфорта. Его тело не повиновалось ему. Хотелось больше и больше, впитать в себя всю сущность Богини. Стать с ней единым целым.

Заглушить боль, текущую по его венам!

Их выгнали в склеп, опасаясь оставлять в доме, где были беззащитные дети.

Артуро посмеялся, но согласился. Иногда он не помнил целые часы своей жизни. Очнувшись в объятиях Аи, слушал её истории и рыдал от боли. А Богиня позволяла ему заглушать страхи своей кровью.

Он не мог поручиться за себя.

Ведь в первый же день, потеряв контроль, оказался на крыше рядом с Адриатикой. Гулять во дворе детям запрещали, опасаясь Стефании.

Но после того, как он убил фамильяра, бояться стали Артуро. Все, кроме Адриатики, обходили его стороной. Даже Бертиан шарахался как от прокажённого.

Артуро не помнил, как оказался рядом с девочкой, а Одри утверждала, что он сам помог ей забраться на опасный скат через чердачное окно, потому что хотел подышать свежим воздухом.

— Правда, что теперь ты опасный? — наивно спросила девочка.

Артуро потёр веки. Злость, затопившая разум при виде того, как змея душит Богиню, отступила, но его сила поразила и самого Артуро. Он не ожидал, что может обладать такой мощью. И уж тем более, убить Стефанию без оружия.

А ещё не ожидал, что Бертиан будет валяться на земле и кричать от боли.

— Ты хороший, я точно знаю, — Адриатика погладила Артуро по руке, пытаясь утешить. Артуро и сам не понял, когда Одри стала ему настоящей подругой. Он защищал девочку, потому что боготворил Алессандру. И восхищение Алессандрой перекинулось на её дочь.

Артуро полюбил Адриатику как сестру и готов был убить любого, кто попробует причинить ей вред. Чтобы предотвратить угрозу со стороны Богини, он начал ходить в Сад Бестий, надеясь, разобраться в силе фамильяров и остановить их хозяйку, если она всё-таки решит забрать малышку.

Кто же знал, что его самого превратят в монстра?

Артуро вздохнул, боль и голод накатывали волнами, отступая совсем ненадолго, чтобы вновь затопить его до потери сознания. С этой силой не свыкнуться. Её придётся тренировать веками. И лучше там, где нет людей и их запаха.

В склепе или в Саду Бестий.

Артуро посмотрел на небо, усыпанное звёздами:

— Мне придётся сделать больно очень многим людям. Ты видела, как плакал Бертиан?

— Дядя плакал? Я думала, он так злится, — Одри деловито устроилась рядом с Артуро. Села, пачкая подол платья, прямо на пыльную черепицу. Парень инстинктивно подвинулся так, чтобы перехватить малышку, если она вдруг начнёт падать.

— Ему было больно, когда я убил его змею.

— Но иначе она бы убила Богиню!

— Ты не боишься её?

— Нисколечко! Она прикольная! И даже дала мне совет, как тренировать Интериуса, — девочка бесстрашно свесила ноги за край крыши.

Артуро осторожно подтянул её подальше, жалея, что Де Лоты не поставили ограждение по краю.

— Чтобы он не своевольничал?

— Ага. Фамильярам нужна кровь. Так как я не использую кровь, чтобы вызвать Интериуса, он ищет её на стороне. Мне просто нужен кто-то, кто будет ради меня кормить его.

— Золотая женщина просто.

— Ага. И чётче приказы говорить, а то он иногда не понимает. Я тренируюсь каждый день! “Р» уже говорю нормально!

— А сейчас Интериус слушается тебя?

— Да, только его уже три дня не могу дозваться.

— Что? — Артуро подобрался. Если Адриатика может контролировать фамильяров, она сумеет помочь с убийством Доминика. — Ты сама его выпустила или он исчез с остальными?

— Он очень хотел погулять!

— Вызови его, Одри.

— Он не слышит меня, — она пожала плечами.

Артуро наклонился к ней, чувствую сладкий земляничный аромат. Он мог убить девочку в течение одной секунды. Переломить шею и выпить всю её кровь.

— Никогда не подходи ко мне близко, хорошо? — попросил он.

Одри захлопала большими голубыми глазами.

— Но ты не причинишь мне зла! Ты хороший…

— Я тоже так считаю, малышка. Но иногда у нас нет выбора. Пообещай мне не разговаривать наедине ни со мной, ни с Богиней.

Девочка нахмурилась, собираясь возразить. Но, всмотревшись в лицо дяди, кивнула. Артуро держался из последних сил, сжав кулаки до побелевших костяшек.

— Я тогда пойду? — Одри поднялась, её волосы растрепал ветер, юбка взметнулась вверх. И добавила, глядя в небо: — А выбор — он всегда есть! Так папа говорит!

— Я помогу тебе, — одним движением Артуро подхватил девочку и спустил на этаж ниже. В мансарде было пыльно и темно. Её использовали как склад для ненужного хлама. И Адриатика тут же чихнула, поднимая ещё больше пыли. Отсюда она уже могла самостоятельно добраться до своей комнаты, а Артуро понёсся мимо неё, мимо брата и сестры на улицу, а затем в склеп, чтобы уже там, в холодной тьме могил отдышаться и осознать, что чуть было не набросился на свою племянницу.

Чуть было не убил её.

Богиня явилась через несколько часов и сразу же протянула ему руку.

И Артуро забылся в божественном течении крови.

Как мало надо вампиру: прекратить его бесконечную агонию, и он почувствует себя на сто седьмом небе от счастья.

Все проблемы отходили на задний план, даже то, что ему ещё предстояло поговорить с сестрой, и Алессандра не обрадуется тому, что он собирался рассказать ей.

План оказался до банального прост: пока Бертиан отвлекает Доминика, Артуро и Богиня проникают в Сад Бестий и меняют код фамильяров, заставляя их подчиниться новым хозяевам.

Отдавать Одри и Валериану, ясное дело, никто не собирался. Такого предложения даже вслух не высказали, чему Артуро не удивился. Валериана давно стала символом Мортена, её смерть была равносильна падению обоих кланов. А Одри — слишком мала, чтобы отдать её на растерзание черноволосому придурку.

Они решили действовать днём, несмотря на то, что солнце причиняло Богине и Артуро ощутимую боль: их кожа медленно тлела под прямыми лучами, покрывалась твёрдыми наростами и ожогами, а глаза безудержно слезились.

Не дойдя пары кварталов до Сада, они заметили бестий в форме птиц, следящих за улицей.

Артуро быстро свернул шею трём голубям.

И подал знак Бертиану. Братья, пригибаясь, подбежали к ограде Сада. В их задачу входило разрушение стены. Невероятная глупость, которая позволит бестиям безнаказанно покидать Сад. С другой стороны, Доминик и так создал что-то, чего не удерживают камни, к чему теперь страхи?

Эльдорадо подготовил около сотни бомб, которые установили по периметру Сада. Взрывы должны будут отвлечь Доминика и выманить его из логова.

— Странно, когда я видел Доминика, он не дымился, — пробормотал Артуро, поправляя перчатки и широкую шляпу. На шею он намотал шифоновый шарф Алессандры, всю его фигуру скрывал длинный плащ.

Богиня выглядела примерно так же. Только вместо брюк и полосатой кофты на ней было розовое платье, выглядывающее из-под красного плаща, а на шляпке красовались цветы и перья.

Эта одежда странно не сочеталась с мертвенной бледностью Богини и жутко раздражала Артуро.

Аи больше шли чёрные платья с глубоким вырезом, но Алессандра дала ту одежду, которую нашла. Одежда Валерианы на Богиню не налезла.

Но даже несмотря на странные перья, от одного взгляда на Богиню Артуро возбуждённо потирал руки, поправлял штаны и в предвкушении проверял клыки. Всё ещё острые, всё ещё готовые вонзиться в её мраморную кожу. Втянуть сладкую вязкую кровь, по вкусу напоминающую терпкое вино.

Артуро сглотнул слюну, нащупал холодную руку Богини и с силой сжал. Он обязан защитить Мортен!

Но кто потом будет защищать город от него самого?

Валериана занималась самым важным.

Справедливо рассудив, что их война с Домиником может затянуться, она приказала своим людям и мэру организовать безопасное место для тех жителей города, кто не мог уехать. И помочь остальным оперативно покинуть Мортен.

После недолгих раздумий самым защищённым признали завод по изготовлению оружия на краю города, находившийся в рабочем квартале. Территория принадлежала Де Лотам, была окружена стеной с колючей проволокой, охранялась небольшой вооружённой армией и имела три подземных этажа для хранения товара, где можно было спрятаться от нашествия монстров.

Оставалось перевезти туда провиант и людей.

Теперь Валериана поняла суть своих виде́ний.

Четыре года назад она убила отца, чтобы сегодня у неё была возможность использовать ресурсы клана для помощи людям.

Гильермо Де Лот никогда бы не показал людям внутренности своего завода, сердца клана.

Он привык не обращать внимания на обычных людей. Но Валериана хотела спасти город. Каждую ночь её преследовало виде́ние пожара и бестий, пожирающих людей. Она просыпалась в холодном поту и клялась, что изменит Мортен к лучшему, сделает безопасным и спокойным городом.

Мэр Диджертаун послушно следовал указаниям, хотя и был донельзя возмущён поведением мафии и бестий, но альтернативной силы у него не нашлось. Обратиться к федеральному управлению Европы он опасался, так как это угрожало его статусу мэра, а личной армии у него не водилось.

В итоге первыми, кого привезли на территорию завода, были мэр и его семья. Следом потянулись простые жители.

Некоторые всё ещё выкрикивали лозунги против Валерианы и Де Лотов, пропитанные гневом и злостью, но большинство покорно спрятались за высокими стенами.

Каждый брал с собой немного еды и личных вещей.

Производство временно остановили, оружие в спешке распределили между мужчинами, быстро научили пользоваться и выдали по пачке патронов.

— Они перестреляют друг друга, ты зря надеешься на их адекватность. Это толпа без мозгов и чувства ответственности, — Рейган Ви Риал настаивал на том, что горожанам будет безопаснее в церкви, чем на территории Де Лотов. — Это производство, которое нельзя показывать людям! Ты разрушаешь экономику клана! — его слова, правдивые и резкие, рвали решительность Валерианы на мелкие кусочки, дробили и размазывали по серым стенам. — Это собственность клана! И без согласия всего клана ты не имеешь права распоряжаться ей! Мы потеряли годовую прибыль! И ещё потеряем в сотню раз больше, потому что ты срываешь договорённости и поставки! Да с нами никто иметь дел не будет! Ты уничтожаешь мафию!

— Мортен — это и есть мой клан. Я забочусь о безопасности семьи! Что нам останется, если всех людей перебьют?! — Валериана лично контролировала эвакуацию больницы со всем персоналом. Толку от неё было немного, без фамильяра она не могла свободно перемещаться, но, казалось, её присутствие успокаивает людей.

Консильери мельтешил за ней и бессовестно отвлекал:

— Ты должна была посоветоваться со мной! Твой отец никогда не пренебрегал мнением консильери.

— Времени не было.

— Но Ви Сенты на собрании были. Когда они стали для тебя роднее семьи? Когда мы восстановим фамильяров…

Валериана рассмеялась.

Ей было плевать и на клан, и на деньги, и на честь семьи, и на уважение членов клана.

— Бестий не вернуть, Рейган. Даже если их снова можно будет контролировать, согласишься ли ты держать ЭТО в себе, зная, что в любую секунду каменная баба может отдать приказ на уничтожение твоего рода?

— Когда мы говорили о такой возможности, ты сказала, что мы справимся!

— Твоя вера в мои силы приятна. Но я не всесильна.

Адриатика осталась в доме Де Лотов под защитой дворецкого Фабрицио. Бартоломео был высококлассным киллером, он служил семье уже сорок лет без малейшего нарекания.

Сама Валериана тоже собиралась вернуться домой. Они с Одри служили приманками, которые должны были выманить Доминика из Сада Бестий.

Все эти приготовления, конечно же, были замечены новым владельцем Сада. Доминик даже оставил послание под колёсами Валерианы. Полупрозрачные бестии в виде мелких мошек растерзали пациента прямо на её глазах. Валериана даже не успела вытащить пистолет.

Хотя она бы и не стала стрелять. Попасть по шести мухам она сможет, а что делать с остальными несколькими тысячами?!

Тем временем бестии бились об пол, создавая надпись:

«Меня не остановят ни стены, ни пули. Я убью всех, и вы сами приползёте ко мне просить пощады!»

И не заколебался же столько буковок наляпать.

Люди вокруг закричали. Валериана приказала быстрее убрать тело и грязь. Она уже поняла, что сама не сможет остановить сумасшедшего.

Сердце заходилось в лихорадке, стоило вспомнить его чёрные глаза. Ей даже нравилась его одержимость ею. Валериана со страхом и предвкушением представляла, что же произойдёт, если она всё-таки позволит себя поймать.

Она действительно сходила с ума.

Единственная надежда оставалась на Артуро.

— Не волнуйтесь. Мы успеем вывести всех в безопасное место! — громко сказала Валериана, понимая, что такого места не существует.

Её мафиози отслеживали эвакуацию всего города, Олеандр приносил доклады почти каждый час. Это последнее здание, перед финальным этапом плана. Валериана развернула коляску, чтобы уехать в кабинет, но рядом с ней оказался рыдающий мальчик. Немногим старше Одри. Валериана нагнулась, чтобы взять его на руки и успокоить, но сделать это было затруднительно.

Рейган Ви Риал выругался и поспешил на помощь.

Даже без фамильяра дочь Де Лотов вела за собой людей. Рейган был уверен, что она безумна. Ведь только сумасшедший может решиться противостоять Саду Бестий.

Понемногу люди стали успокаиваться. Шепотки тише летали по коридорам, давка на выходе прекратилась. Валериана вздохнула спокойно.

Именно в этот момент грянул взрыв. Стены больницы ощутимо тряхнуло. Потом ещё раз. С потолка посыпались пыль и побелка.

Здание находилось достаточно близко к Саду Бестий.

И крики возобновились.

— Тупые Ви Сенты ничего нормально сделать не могут! — выругалась Валериана, со страхом оглядываясь на беснующуюся толпу.

По плану нападение на сад должно́ было начаться только после эвакуации людей.

— Бестии свободны? — уточнил Рейган.

Валериана кивнула, готовилась к этому моменту, но он наступил слишком быстро.

О бестии, о монстры! План был так прост! Взрываем нафиг этот Сад, убиваем нафиг фамильяров и черноволосого, забираем какую-то фигню и отдаём Богине.

Всё, конец!

Выскочка кормит червей, в Мортен вернулись фамильяры, все счастливы.

Какого ж хрена всё пошло не по плану?!

С какой стати эти черти разбежались?!

— Брат, не отвлекайся! — Эльдорадо напрочь игнорировал полчища бестий, сваливающих из Сада, хотя должен был их убивать. Он закладывал новый заряд, планируя разнести всю ограду Сада.

Три взрыва были уже позади, осталось ещё несколько десятков. На самом деле все взрывы должны были прогреметь одновременно.

Но один из помощников Валерианы, конечно же, накосячил и запалил, сука, фитиль раньше!!!

Теперь дыра сверкала в ограде именно в том месте, рядом с которым ещё не успели заложить взрывчатку. И Ви Сентам приходилось защищать брата, пока тот заканчивал с последними зарядами.

Материал стен по структуре больше всего напоминал мрамор, только не гладкий, а шероховатый. В Мортене была тюремная камера из такого камня — сколько ни лей кровь в ней, фамильяр зова не услышит. И теперь они собственноручно рушили стены, защищающие Мортен от монстров.

Бестий, пытающихся удрать, рубили лысые парни в новеньких, но уже подранных костюмах. От жёлтых хламид остались только жёлтые пояса, накрученные на руку у каждого из новичков. Бывшая банда ШиМанио трудилась на славу, отрабатывая свою вербовку в клан Де Лот. Бертиан налюбоваться на них не мог. Разъярённые лица ШиМанио горели лютой ненавистью, они чуть ли не скандировали: «За Валериану Де Лот!»

— Тебе не кажется, что мы совершили глупость, послушавшись зубастую бабу? — с сомнением спросил Бертиан, целясь в летающих ящеров. Успел пристрелить семерых из двух десятков.

— Нет! — Эльдорадо самозабвенно вытянул фитиль, облизнул пальцы и с любовью подкрутил кончик. — Мы всё делаем великолепно! Взрыв будет ещё громче!

— О, смотри, наш новый придурок, — вмешался Джеронимо, указывая на тощую длинноволосую фигуру в рубашке и джинсах. И добавил: — Богиня, конечно, пострашнее него будет, но она мне нравится больше.

Он завыл, как это делал его волк в особенно лунные ночи, учуяв долгожданную добычу.

— Согласен, — кивнул Бертиан и поморщился, наблюдая, как из-за деревьев к ним выходит Доминик. — Но это потому что она раньше голая ходила.

— Твоя правда. Этот даже одевается как босяк.

Договаривал Джеронимо, уже отстреливаясь от напавшего на него Доминика. Новый хозяин Сада действовал быстро, чётко. Он попытался разрезать подрывателей на две части огромным топором с какой-то гравировкой по лезвию.

ШиМанио разлетелись в стороны, только макушки на солнце блеснули.

Но Бертиан оказался быстрее и прострелил голову черноволосому. Дыра размером с кокос должна была красоваться на кривоносом личике Доминика. Но говнюк невероятным движением увернулся, и пуля расщепила ствол дерева. Не зря Бертиан взял патроны для крупной дичи. Жаль, что черноволосая падла вертелась на месте, как сучка за хвостом.

Эльдорадо наконец-то крикнул: «Готово!». Бертиан сменил оружие, выпустил в небо сигнальную ракету.

Брат зажёг фитиль, и огонёк побежал по тоненьким канатам, смоченным в керосине. Их было не один и не два, а шесть. По три на север и на юг.

Маленький салют весело устремился к цели.

То же самое происходило по всему периметру Сада.

А Эльдорадо радостно рванул подальше от Сада. Так же, как и Джеронимо.

Бертиан с досадой сплюнул и тоже побежал.

— Придурки трусливые! — донеслось им вслед презрительное восклицание черноволосого.

А следом прогремели взрывы. Один за другим. Звуки грома слились в бесконечную канонаду.

Тонкое тело Доминика подбросило на добрые три метра.

Запах горелого мяса защекотал нос. Реальность рассекалась на несколько тусклых слоёв. Бертиан думал, что оглох и ослеп, но разобрал крик Эльдорадо:

— Хорошо летит, — брат выглянул из-за машины и мечтательно проследил за траекторией полёта противника. Он проверил запасы динамита в карманах куртки и удовлетворённо хмыкнул. Хватит, чтобы снести ещё половину Мортена.

Обычно игуана капала ядом на каждый фитиль Эльдорадо, и тогда взрывы звучали оглушительнее.

Джеронимо присвистнул от удивления и показал брату сразу два больших пальца. Крикнул что-то типо:

— А ещё говорят, рождённый ползать летать не может.

Кольца сквозь дым отразили пламя пожара.

— Может, — твёрдо заверил Эльдорадо, теребя косичку в волосах, которую ему заплела на удачу Клементина. — Прямо Летучий Голландец.

— Он из Венгрии, — буркнул Джеронимо.

— Летучий венгерец.

— Венгр.

— Умеешь ты рушить творческие порывы! Я, может, картину хотел написать.

— Ребят, нам его обязательно найти и добить надо будет, — сварливо вмешался Бертиан в разговор братьев. Он не понимал, как они вообще слышали друг друга. Сам он почти не разбирал слов, исключительно по интуиции догадываясь о значении каждой фразы.

Эльдорадо махнул рукой:

— Да ладно, не жилец он.

— Вот и проверим. Всех, кого находим, — убить.

Братья трусцой добежали до развороченной ограды, перемахнули через неё и рассредоточились в поисках Доминика. Но шатание по Саду ничего не дало. Там, где предположительно приземлился черноволосый, ничего не было. Даже трава не примялась.

— Улетел? — почесал нос Эльдорадо.

Бертиан с досадой сплюнул и застрелил ещё двух бестий, каким-то чудом не сбежавших из Сада.

— Надеюсь, Артуро успеет сделать что хотел, — покачал головой Бертиан.

И обернулся на топот.

Со всех сторон к ним неслись бестии. Летели, бежали, ползли, разрывали землю.

Будто они и не покидали Сад Бестий.

— Что за миграция фамильяров в природе? — изумился Бертиан. Он и подумать не мог, что пока они ловят Доминика, он тоже на них охотится.

Приманивает и завлекает.

Ловушка захлопнулась.

— Вперёд! — скомандовала Богиня. И Артуро, подстёгнутый её желанием, перелетел через стену Сада Бестий. Тело скомкало в комок боли, когда он преодолевал шероховатые камни, сдерживающие фамильяров.

Дым и крики наполнили пространство. Адреналин захлестнул, и Артуро почти не заметил, как ворвался в Сад. Монстры метались по зарослям, возбуждённые взрывом и криками.

Последовали ещё несколько взрывов.

Ограда Сада должна была быть разрушена полностью.

Богиня сказала, что главное условие жизни бестий — наличие закрытого периметра, в котором генерируется магнитное поле. Без него фантомы монстров разбредутся по городу и растают без наличия хозяина.

Артуро усмехнулся. Пока Доминик будет собирать своих тварей, он должен успеть разобраться в устройстве Сада и создать достойную силу против нового Бога.

Артуро увернулся от трёхглавого тигра, спешившего на волю. Освободил дорогу стае небольших варанов и вышел на поляну, где пару дней назад нашёл Богиню с отрубленной головой.

— Он внизу, — сказала Аи, подталкивая Артуро к лестнице рядом с развороченным троном.

Но Артуро задержался в тени зарослей. Тонкая черноволосая фигура появилась почти сразу, недовольно выругалась и поспешила к окраине сада.

Бертиан выманил его.

Артуро сделал пару вдохов и спустился.

Добро пожаловать в ад.

В лаборатории царил жуткий хаос, повсюду были осколки стёкол и пятна крови. Стеллажи, некогда занимавшие всю стену, валялись на полу, опрокинутые бешеной силой.

Аи тут же бросилась к полкам проверять книги и записи:

— Вот чудовище, никакого уважения к чужой работе! Я выводила эти гены столетиями! А этот мелюзга посмел всё разворошить. Уши выдеру, член оторву!

Артуро в растерянности застыл возле Богини, не понимая, куда идти и что же делать.

А женщина задрала платье, зажала подол между колен и на корточках перемещалась от одной кучи мусора к другой. Сам Артуро ничего значимого не видел: только обрывки бумаг и разбитые склянки.

Но нос его учуял странный манящий запах.

— Это афродизиак. Наркотик для вампиров, я использовала его в крайних случаях, чтобы не набрасываться на людей. А дегенерат наш, видимо, залился им по полной, — Богиня одним движением брови развернула парня, который уже почти ушёл в другую комнату по запаху. И Артуро как верный пёс принялся просматривать мусор вместе с женщиной. — Терпеть боль молча, как ты, немногие могут.

— Что мы ищем? — спросил он, сглатывая горькую слюну. Кровь на полу вызывала голод, но Ви Сент знал, что у них мало времени, очень мало.

— Должна быть решётка ДНК с новой бестией, — Богиня поднялась и прошла в следующую комнату, потянула Артуро за собой. Странно, что никто не охранял это место.

Но, возможно, Доминик просто не додумался оставить стражей.

— Новые бестии сожрут этого дегенерата, и Сад снова будет мой! — пророчила Богиня, рыская по полкам в следующем зале.

— Наш?

— Как скажешь, дорогой. Тебя всё равно ближайшие двести лет выпускать к людям нельзя. Вот, наконец-то! — Аи потянула за кончик синей тетради, торчащей из-под огромной горы тряпок, и достала дряхлую записную книжку. Полистала, вырвала страницу и радостно вскрикнула. — Скорее! Надо задать параметры и влить твою кровь.

Пройдя по длинному, извилистому коридору, они оказались в круглом помещении, где за прозрачным стеклом висел странный железный аппарат, по форме напоминающий колючий шар. По острым шипам его пробегали синие разряды молний, стремились к огонькам, мигающим на поверхности, и пропадали внутри механического монстра.

Артуро мог поклясться, что шар пульсирует.

Аи прошла к панели с множеством кнопок, прислонилась лбом к железу и прошептала:

— «Доминант» цел, — и принялась выставлять рычаги и показатели. — Нужны клетки из секций L5 и F16. В соседнем блоке, быстрее, Артуро. — Богиня помахала рукой, показывая направление поиска.

Парень пожал плечами, смутно понимая, что он него требуется. Прошёл по светлому проходу в ещё один коридор, в конце которого увидел помещение с низким потолком без мебели, бо́льшую часть стен которого занимали прямоугольные ячейки размером с почтовую коробку. Некоторые из них были открыты, другие заблокированы. Артуро понял, что секции подписаны, и принялся искать нужные. Нашёл одну колбочку, а вторая ячейка была пуста. Вернулся к Аи и спросил:

— Так ты создаёшь фамильяров?

— Почти, — Богиня поместила колбочку под купол и нажала ещё пару рычагов. Изучила аппарат, сбе́гала ещё за несколькими колбами, опять поколдовала над пропорциями. Кивнула. — Теперь нужна твоя кровь.

Артуро безропотно протянул руку вперёд. Женщина чиркнула ногтем по вене и направила струйку крови в широкую воронку.

Вдалеке раздался ещё один взрыв, подземелье затрясло, Аи выругалась, надавливая сильнее.

Артуро почувствовал, что голова кружится, боль становится сильнее, а жажда укусить Богиню или, ещё лучше, живого человека — стремительно растёт. На худой конец, можно слизать кровь с пола, если это человеческая, а не черноволосого выродка.

Аи нажала кнопку на пульте красного цвета и облизнулась:

— Нужно подождать всего несколько часов, — мурлыкнула она, укладывая Артуро на грязный пол.

— Часов?!

— Не волнуйся, Доминик уже ничего нам не сделает. Бестия из этой структуры непобедима, — Богиня легла на Артуро сверху и поцеловала, дразня языком и острыми клыками. — Я пошутила, на самом деле «Доминант» может создать бестию за минуту. А может работать над ней годы. Но я верю в него. Всё-таки, это мой генератор.

Рука её поползла в брюки Артуро и сдавила его член, провела от яичек к головке, массируя твердеющую плоть. Артуро сдавленно застонал. Миражи в голове сменялись виде́ниями страсти и вечной жизни с Богиней. Он обхватил женщину за талию, прижал к себе и исступлённо прошептал:

— Я буду с тобой навеки…

— Не зарекайся. Через тысячу лет ты меня возненавидишь.

— Никогда. Я вечность тебе отдам.

— Нет ничего короче этого…

Артуро в ярости задрал на Аи платье. Он собирался доказать ей свою верность.

— Волна изменений — это сгусток воды, который может менять реальность. Он поглощает бестий и ему не страшен поводок Артена, — Богиня с придыханием следила за маленьким семечком, мерцающим у неё на ладони. Оно светилось изнутри и тихо пульсировало. — Осталось найти для него носителя.

— Что? — Артуро аж побледнел. — Нам нужен человек?! Да ведь сейчас сюда вернётся бешеный кровосос и опять тебе голову оторвёт! Какой носитель?! Давай как-то сама… и пусть уже разнесёт тут всё к ебе…

Аи грустно усмехнулась. «Доминант» создал новую бестию меньше чем за час. Они слышали над головой шум боя, чувствовали дрожь от взрывов. Но Артуро не мог выйти из лаборатории: он отбивался от бестий, что лезли внутрь, гонимые приказом захватчика.

— У каждого древнего есть второй облик. Мой — левиафан. Моя судьба уничтожать неверных и благодарить избранных. Для кого-то мои бестии — проклятье, для кого-то счастье. Не волнуйся… — она нежно погладила новую бестию. — Семя прорастёт за несколько дней, если найдёт благодатную почву. Нужен человек, склонный к изменению.

— Но у нас нет этих дней! Ты слишком привыкла к жизни без людей! Доминик не станет ждать! Он…

В это время баррикада на месте двери в лабораторию рухнула, послышались торопливые шаги.

— Тогда просто убей его, — безмятежно улыбнулась Богиня. Она действительно не могла успеть за людьми. Они мельтешили перед ней, как назойливые мухи. И лишь некоторые были достойны выжить.

Артуро облизал пересохшие губы и кивнул.

Он готовился служить своей Богине четыре года. Неужели он не сможет убить одного вампира?!

О, какая наивность — пролезть в сердце Сада, чтобы убить его! Даже самый последний дурак не смог бы придумать ничего глупее.

Тем более, когда у Доминика столько козырей в руках!

Он с досадой понял, что живых людей в помещении нет. Став вампиром, он ещё ни разу не убил человека своими руками, питаясь тем, что добудут бестии.

Это казалось настолько правильным и даже праведным, что Доминик начал ощущать себя всесильным Богом. Действительно справедливым существом нового поколения, которое сделает этот мир лучше! Он не зря убил Менетнашта, не зря отрезал голову злобной каменной суке. Не зря охотился всё это время на вампиров.

Это всё ради благополучия людей! Он — настоящий Бог, которого заслужил Мортен!

Притихшая боль и эйфория от привкуса крови сделали его медлительным и ленивым. Ему не хотелось двигаться, но когда раздались взрывы, Доминик метнулся к ограде — проверить сохранность периметра. В его планы не входило, чтобы его армия разбежалась раньше времени.

Валериана взорвала десятки бомб, разрушая Сад Бестий.

Глупая, теперь ничего не могло остановить его монстров. Они перелезали через разбросанные камни, спеша на волю, чтобы загрызть очередного ротозея, рискнувшего высунуться на улицу.

И наполнить вены Доминика свежей сладкой смертью.

Как бы плохо он ни контролировал бестий, у него всегда был помощник.

Доминик проследил за красной точкой, мелькнувшей на горизонте.

Он уже победил, как только заставил эти семейки разделиться.

Два сильнейших клана Мортена?

Этот день станет для них днём поминок.

Артуро кинулся на него, не дав даже спуститься по лестнице. Схватил за чёрную рубашку и попытался впиться в шею Доминику. Тот одним рывком опрокинул наглеца и, прижав его голову к полу носком ботинка, надменно улыбнулся:

— У меня для вас сюрприз: чтобы созреть, бестиям понадобится минимум 24 часа. А вы уже практически мертвы.

— Я тебя размажу! — Артуро пытался вырваться и даже опрокинул Доминика на спину. Но тот был сильнее. Одним движением он перетёк к Артуро, схватил его за горло и сдавил.

— Нет! — Богиня кинулась на Доминика, а Артуро прошептал тихое «Беги». У парня потемнело в глазах. Новые бестии, которых они так ждали, так и не проросли.

Богиня царапала стальную кожу Доминика когтями, оскалилась зубастой пастью, но Доминик лишь отмахнулся, попав кулаком ей прямо в голову. Богиня дёрнулась, не успев увернуться, и зубы раскрошились, забившись ей в горло.

— ЖИВАЯ! Почему не сдохла, тварь?! — почти восхищённо удивился Доминик, узнав бывшую хозяйку Сада. — Не просто человечки, а вампиры. Ну что ж, сначала я убью его, а потом оторву тебе голову во второй раз. И даже тело сожгу, — пообещал он. — И вам, наверное, интересно узнать, что мои бестии почти сожрали ваших подрывателей. Какая жалость, вы такие тупые! Новорождённый Бог сильнее старого, а ты, полосатый, — просто мелкий недоросток!

— Скольких ты уже убил?! — ужаснулась Аи.

Да, сила Доминика объяснялась тем, что Богиня Мортена была не первым убитым им бессмертным. Изучая и уничтожая клыкастых кровососов, Доминик стал сильнее любого из них.

Обычно новорождённый вампир сильнее своего создателя, чтобы тот не мог его убить, но при этом создать себе подобных юный бессмертный не мог ещё около двух десятков лет. Вот только Доминик был потомком рода Ван Хельсинг, и его кровь обладала не только прекрасным вкусом, но и катализатором вампирской силы.

Он легко переломал Артуро хребет и потащил на поверхность, туда, где его уже ждали бестии: сотня голодных ртов разного масштаба. Трёхголовые тигры, мелкие пиявки, шакалы с ядовитыми клыками, змеи. Все монстры одновременно набросились на Артуро и принялись кусать его и тормошить. Артуро не мог пошевелиться. Он чувствовал, как срастаются его кости, но тут же из него вырывали кусок мяса с другой стороны.

Бросившаяся на помощь Богиня увязла в зарослях оживших лиан, очень напоминающих фамильяра Валерианы. Однако бессмертная быстро разорвала бестию когтями и накинулась на Доминика. Вдвоём с Артуро они были сильнее.

Парень набросился на Доминика, разрывая ему шею когтями.

Но…

— Отойдите от него, иначе я убью девочку, — раздался женский голос.

Доминик облегчённо скинул с себя застывшего Артуро.

Адриатику прижимала к себе светловолосая женщина в брюках и белой кофте.

— Лилиана Дес Фл'эр! Ты сдурела?! — закричал Артуро, бросаясь на любовницу брата.

Но Доминик перехватил его левой рукой и перекинул через себя, приложив позвоночником об землю.

Распластавшись под противником, Артуро закашлялся.

А Богиня вместо того чтобы помочь парню развернулась и под дикий хохот Доминика побежала.

— Ну нет, кровоска! Не уйдёшь второй раз! — кричали ей вслед.

Артуро, воспользовался моментом, когда вампир переключил внимание на Аи, и укусил его за ногу. Но, к сожалению, позвоночник ещё не до конца восстановился, и противник легко смял его во второй раз.

Последнее, что увидел Артуро — надменное лицо нового Бога. Доминик наклонился к нему и прошептал:

— Она бросила тебя, даже не попыталась защитить. Лживая, трусливая сука.

И расколол его череп на тысячу осколков.

Адриатика закричала.

— Заткни её! — приказал Лиллиане Доминик, недовольный, что Богиня опять сбежала.

— Как пропала?!

Валериана вернулась на виллу и торопливо раздавала финальные указания.

Но Бартоломео перехватил её в столовой и горестно поведал последние новости.

На виллу никто не заходил, никто её не покидал. И, тем не менее, Адриатики в комнате не было.

Клементина только разводила руками. Она пыталась приглядывать за девочкой, но Одри заставила её играть в прятки, спряталась и пропала.

— Найдите Фабрицио и Алессандру, они в доме престарелых, помогают людям эвакуироваться. Встречаемся перед Садом Бестий, — вздохнула Валериана. В этом хаосе Доминик мог лично прийти и забрать девочку. И вряд ли его кто-нибудь заметил.

Через пару десятков минут они с Олеандром уже были перед раскуроченными стенами Сада. По пути колёса форда переехали нескольких бестий.

Твари бросались на машину, а стоило выйти, тут же попытались откусить гостям головы.

Олеандр выругался и застрелил ближайшую к хозяйке бестию.

Из глубины Сада слышались крики. Отовсюду валил дым.

Горожан на улицах не было. Те, кто отказался спрятаться на заводе, заперлись в домах и зашторили окна. Но надолго толщины стёкол не хватит.

Валериана проследила, как что-то вроде крылатого коня с огромным рогом бьётся в стену соседнего здания.

— Надеюсь, внутри никого нет, — прошептала она, разглядывая распахнутые ворота. Они были целы, в отличие от стен Сада, но замок на них был сломан, а створки открыты настежь.

Олеандр внезапно подхватил женщину на руки, закинул себе на плечо, и придерживая за мягкое место решительно шагнул в ворота.

— СТОЙ! Надо подождать Фабрицио, Валериана. Это небезопасно! У тебя нет фамильяра… — Валериана принялась отбиваться, но, как назло, Олеандр умудрился вытащить пистолет, спрятанный у неё под юбкой. Ну ещё бы, ведь это он придумал носить беретту на бедре левой ноги.

— Единственный шанс спасти город — убить этого придурка черноволосого. Разве ты не этого хотела? — Олеандр не обращал внимания на протесты хозяйки. Быстро шагал по корням, бестии, казалось, не замечали его.

Валериана вынуждена была с ним согласиться:

— И если он причинит вред моей племяннице, я с него кожу сниму! — запальчиво крикнула. Но она понимала, что нельзя лесть в Сад в одиночку. Что творит Ди Ланмар?! Осмелел? Пришло время его мести? Он бросит Валериану на съедение Доминику?!

Вот неудачник! Даже убить её нормально не смог!

— Артуро и Богиня уже там! Олеандр не делай глупостей! Ты умрёшь вместе со мной!

— Смерть слишком лёгкий конец для тебя, стерва. Я каждый день убивал тебя, но этого мало. Ты должна страдать. Увидеть, как Де Лоты вымрут, и стать самой жалкой тварью на земле. И только после этого сдохнуть!

— А я-то думала, ты меня любишь, — Валериана укусила охранника за ухо. Да, ей нравилось чувство опасности рядом с ним. Она и ждала чего-то подобного. Но только не сейчас. Не когда бестии взбесились, а её племянницу похитили!

— Ты сдохнешь раньше! — огрызнулась Валериана.

Винченцо усадил Валериану в центре комнаты.

Та с трудом собралась с мыслями, то и дело вздрагивая от отвращения.

Доминик подошёл ближе, присел и провёл двумя пальцами по шее Валерианы, от уха к ключице. Женщина прикрыла глаза. Да, когда-то она хотела этого мужчину. Его сильные руки, его прекрасное тело, даже его аура силы тянули к себе нереально мощно. Но Валериана видела, что он сотворил с Артуро.

И даже власть, обещанная Домиником, казалась ей противной и жгучей на вкус.

— Человек может стать Богом! — голос Доминика разнёсся по лаборатории, улетел в Сад Бестий. Новый Бог достал из кармана небольшую коробку и протянул Валериане.

Та открыла подарок и принюхалась к флакону с духами. Терпкий, немного перечный запах ей даже понравился. Внутри флакона плавало семя Сада. Оно тянуло корни к женщине сквозь стекло, но она отпрянула. Насколько бы сильной Валериана ни желала быть, она хотела остаться человеком.

— Это семя, Валериана. Для тебя, — усмехнулся Доминик, точно прочитал её мысли. — Позволишь? — он снял крышку и растёр пару капель по коже Валерианы. — Я люблю естественные запахи, но это традиция. А ты единственная достойная женщина, которую мы можем принять в наш клан.

— Клан? — Она чуть не расхохоталась. Это был бы нервный смех. Но два человека в банде — это настолько бредовая идея, что даже шутить над этим не стоило. Даже ШиМанио собрали полсотни бандитов. А федерал решил создать ещё один клан в Мортене и выйти в город?! С двумя членами! С тремя, Олеандра забыла!

Кусок мартыхиных каках! Мартышкиных, простите!

Да отсохнут у них эти самые члены! А то все мозги в них вытекли!

— Твой ум делает тебя сильнейшей, а ноги тебе заменят бестии, как ты и привыкла. Внутри флакона — твой подарок. Взамен — ты отдаёшь мне Мортен. А теперь поцелуй, чтобы скрепить наш договор, — Доминик наклонился и чмокнул Валериану в губы.

Она ужаснулась, чувствуя, что её тело предательски затрепетало от такой ненавязчивой ласки.

— Какой договор? Катись, откуда приехал, федерал. Вали из моего города, пока жив!

— Ты совсем не понимаешь, что происходит?

— Ник, не напирай, — встрял Винченцо, встревоженно осматривая губы Валерианы.

Но Доминик отмахнулся от него:

— Ты сама видела, что фамильяры подчиняются мне. Прими мою силу, или я уничтожу твой клан.

— Зачем, Доминик? Зачем тебе я? — губы её дрогнули. Она обхватила плечи руками, поправила юбку и инстинктивно переложила ноги так, чтобы даже туфель под платьем было не видно. Как она могла так ошибиться в трактовке своего предвидения?!

Желание обладать этим мужчиной заволокло ей глаза, запутало, заставив принять вожделение за единственный путь к цели. Доминик каким-то образом туманил её мозг, какая-то очередная сила, неподвластная человеческому организму.

Валериана решила не сопротивляться.

«Весь их разговор — это время, — внушала себе она, стараясь унять панику и подавить гордость. Они не смеют строить из себя Богов! В Мортене один Бог — и это мафия! — Чем дольше они отвлекаются на меня, тем больше шансов у Бертиана взорвать Сад к чертям! Только бы красноволосый не стал жалеть меня и брата! Только бы силы взрыва хватило, чтобы уничтожить это подземелье! Прошу, Бертиан, убей их всех!»

— Не вы, а Мортен. Мне нужен Сад Бестий. Но пока вы скрываете Богиню, я не смогу жить спокойно. — Доминик следил за движениями Валерианы, не прекращая трогать её. Его рука скользила от плеч к щеке, к макушке, вниз по сгибу шеи. Доминик возвышался над Валерианой, надменно скалясь и заставляя её задирать голову, чтобы пообещать:

— Так пойди и забери! Кто не даёт? — Валериана дёрнула плечом, сбрасывая нахальные ладони черноволосого. — Или кишка тонка?

— Бестии уже ищут её, найдут и убьют.

— Так чего же так долго? Все ослепли разом? Ничтожество у тебя, а не бестии! — зло выплюнула Валериана, предпочитая злить и злиться, нежели бояться. Она обдумывала варианты дальнейшего развития событий, и все они были далеко не радужными. Ей оставалось тянуть время. — Я знаю, где она прячется. Могу показать! Мне не сложно.

— Тут небольшая проблема. Винченцо хочет, чтобы ты осталась с нами. В этом Саду, — припечатал Доминик.

Валериана посмотрела на Ви Сента.

Красноволосый стоял перед ней на коленях. В его глазах была мольба. Ни капли привычной озорной весёлости. Он был серьёзен как никогда. Алые волосы топорщились в беспорядке, руки его лежали по обе стороны от коленей Валерианы, не давая ей даже отползти от него и Доминика.

Совсем как в виде́ниях. Вот только это было не подчинение, не признание её силы. Это было предложение стать игрушкой в руках сумасшедшего бессмертного.

И Валериана знала, что не выйдет из Сада Бестий. Она не имела права на доверие, не должна была привязываться ни к одному из людей, ни к Ви Сенту, ни к Ди Ланмару.

Как же недальновидно!

Винченцо одержим ею, но не поможет её уничтожить Доминика, он и сам марионетка.

— Я люблю тебя, Валериана, — словно прочитав её мысли, сказал Ви Сент, потянулся и поцеловал её. Острые клыки оцарапали губы.

Валериана вздрогнула, пытаясь отклониться назад.

Доминик оттолкнул Винченцо и насмешливо попросил:

— Немного терпения. Просто она не поняла ещё всей выгоды предложения. — Он подцепил её подбородок и задрал вверх, так что Валериана во всей красе увидела, что у него такие же острые зубы, как и у Винченцо. Заточенные лезвия демонов, решивших, что у них есть власть в этом городе.

— Так это цена за силу Богини? — Валериана не смогла скрыть презрения. Как можно было согласиться на жизнь в Саду Бестий?! Зачем?

— Мы — новые Боги этого мира, — Доминик слизнул кровь с её губ. Кивнул брату. — Действительно, удивительно вкусная.

— Она моя, Ник! — взъелся Винченцо, сжимая кулаки.

— Не злись, брат. Мы просто поможем друг другу. Ты ведь хочешь этого, Валериана? — чёрные глаза Доминика оказались совсем рядом.

Такие же чёрные, как у Богини, бесконечные. А голос настолько вязкий, что даже ответить ничего нельзя. Этот мужчина сводил с ума. Хотелось касаться волос, матовой кожи, острых скул.

Валериане нужно выиграть время, и цена его не важна.

Поцелуй оказался мягким. Доминик словно спрятал свои клыки, он нежно ласкал губы Валерианы, сминая сопротивление, длинные пальцы держали её за подбородок, не давая вырваться.

Бессмертный не настаивал, он просто целовал, упиваясь своей силой. Он прекрасно знал, как влияет на Валериану.

Она почувствовала, как её поднимают и прижимают к груди. В конце концов, этот вариант отвлечения противника, пока её армия мчится ей на помощь, ничем не хуже других.

Валериана ответила на поцелуй, открыто, дерзко, бесстрашно, чем явно удивила Доминика. А чего он ждал? Что она будет сопротивляться? Зачем?

Головокружение от поцелуя всё ещё не прошло, а рядом возникло лицо Винченцо, перекошенное болью и яростью. Он чуть ли не вырвал Валериану из рук Доминика и прижал к себе:

— Не смей использовать на ней свои чары!

— Мне нравится, как ты нервничаешь, — хохотнул Доминик, поведя рукой словно в приглашающем жесте.

Винченцо же убрал волосы с лица Валерианы и принялся покрывать поцелуями её щёки.

— Да, ты станешь выше любого человека. Будешь жить вечно, — исступлённо шептал он, пытаясь поймать губы Валерианы. Но она уклонялась, требуя информации:

— Мне придётся лакать кровь и убивать людей?

— Ты и так этим занимаешься. Жестокость у тебя в крови, Вал. Ты уже богиня. За это я тебя и люблю.

— Отлично, ещё один одержимый на мою несчастную голову! Я так с ума сойду!

— Никогда, ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю.

— И поэтому я отказываюсь.

— Нет, Вал.

Валериана не верила в любовь уже давно. Из каждого чувства можно получить выгоду. И она обычно её получала. Винченцо был одним из Ви Сентов, и он был предпоследним из тех, с кем Валериана была бы готова разделить постель. Последним стоял Бертиан Ви Сент.

Но с крахом Богини всё полетело в бездну.

Валериана возражала жарко и уверенно:

— Я не хочу жить с монстрами! Я хочу иметь семью, Вин. Живую!

— Я буду тебя любить, бестии будут нашими детьми.

— Какие же это дети?

— Наши.

Винченцо стянул с Валерианы платье и уложил её на импровизированную кровать из смеси подушек и одеял. Нежно поцеловал шею, спустился губами к талии, провёл рукой по бёдрам, устраиваясь между ними. Быстро расстегнул ворот рубашки.

Доминик уселся рядом и положил голову Валерианы себе на колени. Его пальцы коснулись розового соска.

Валериана прикрыла глаза. Аргументы вылетели из сознания. Развивать разговор становилось всё тяжелее.

Эти прикосновения, поцелуи и запах крови кружили голову. Она могла бы попытаться сбежать, но представила, как уползает от двух сошедших с ума мужчин, карабкается на руках по лестнице, и даже рассмеялась. И слёзы брызнули у неё из глаз.

— Нет, Вал, — Винченцо остановился, сглотнул, посмотрел глубокими зелёными глазами. — Против твоей воли ничего не будет, — он покачал головой.

— Нам остановиться? — Доминик пригнулся через голову Валерианы и прикусил её набухшую грудь.

— То, что вы делаете, противоестественно! — она выгнулась ему навстречу, полностью отдаваясь желаниям тела. Отпуская чувства на волю.

Единственное, о чём сейчас жалела Валериана, что не успела оставить наследника. Но завещание написано, Фабрицио придётся справиться с обязанностями Дона.

— Тебе не будет больно, обещаю, — Доминик переместил поцелуи на её губы.

Винченцо судорожно вздохнул, стянул пиджак, рубашку и бросил позади себя. Рванул ремень брюк, раздвинул ноги Валерианы шире и коснулся языком нежных складочек между её бёдер.

Валериана вздрогнула, но поцелуй Доминика не дал ей вырваться или возразить. Руки нового Бога крепко держали женщину за плечи, впиваясь в её кожу, будто стальные тиски. Его язык совершенно не боялся её зубов.

Но при всём желании Валериана уже не могла сопротивляться. Магия Доминика растворила её решительность. Она так сильно хотела попробовать вкус этих губ, что сейчас казалось совершенно неважным, что он не человек и что он целует её, только чтобы разозлить Винченцо.

Он хочет её. Это явно чувствовалось, ведь Валериана лежала между его ног. Его возбуждённый член впивался ей в шею.

И ей было совершенно всё равно, ведь она скоро умрёт.

Винченцо целовал Валериану и гладил больши́м пальцем по её клитеру, и его прикосновения становились всё решительнее и наглее. А она лишь изгибалась ему навстречу.

Этот парень оставался нежным даже в такой ситуации. Он с ревностью смотрел, как Валериана протянула руку и расстегнула брюки Доминика, как достала большой, налитый кровью член и слизнула блестящую капельку смазки с самого кончика.

Её розовый язычок на члене Доминика оказался до боли возбуждающим. И Винченцо понял, что не может больше сдерживаться.

Он закинул ноги Валерианы себе на плечи, приподнял её бёдра и аккуратно вошёл.

Затуманенные глаза Валериана переключились с Доминика на Винченцо. Как раз то, чего и добивался хамелеон. Последовал первый осторожный толчок, и она чуть вскрикнула. Ей показалось, что Винченцо был больше всех, кого она встречала раньше.

Он прижался ко лбу Валерианы и прошептал:

— Я люблю тебя.

Она чуть улыбнулась, обхватила его за шею и поцеловала.

Винченцо чуть не кончил от ощущения счастья, накрывшего внезапно и с нахлёстом. Теперь эта женщина принадлежит ему и только ему. Она будет ходить, улыбаться, будет счастлива. Перестанет бороться. Будет с ним.

Двигаясь всё быстрее, он с наслаждением вдыхал её запах, её кожу, её волосы, её ответное чувство.

Валериана больше не боялась и не сопротивлялась.

Она хотела этого так же, как и он.

— Надо же, какая сильная аура восхищения. Это безумно заводит, Вин, — Доминик резко дёрнул Винченцо за волосы и впился зубами в его открытую шею.

Валериана в ужасе уставилась на тонкую струйку крови, что потекла к ключице и ниже к груди Винченцо. Она видела, как кадык Доминика двигается вверх-вниз, словно он действительно пил кровь. И это было страшно. И это дико возбуждало.

Валериана запуталась, где её собственные чувства, а где гипноз феромонов. Она растворялась в ласке Винченцо и страсти Доминика.

И тут же почувствовала, что Ви Сент кончил. Густое семя заполнило её внутри.

Хамелеон устало навалился на Валериану сверху и поцеловал.

— Со мной всё в порядке. Не бойся, — сказал, приняв её округлившиеся глаза за беспокойство за него. На самом деле, она боялась его самого.

— Вы великолепны! — мурлыкнул Доминик. — Не могу сдерживаться, тоже хочу стать вашей частью.

Он перекатил Винченцо на спину, положил Валериану на его живот так, что её грудь оказалась прямо на его лице, и навис сверху. Руками сжал оба полушария и направил в рот Винченцо, а сам прошептал на ухо Валериане:

— Я бы поставил тебя на колени, если бы мог. Но так тоже сойдёт, — он раскинул её ноги по бокам от торса Винченцо и с наслаждением вошёл в разгорячённое лоно.

Доминик оказался длиннее, но тоньше, чем Винченцо. И эта мысль вдруг пронзила Валериану своей ужасностью. Как она может их сравнивать?!

Обоим мужчинам она не нужна.

Но тут Доминик поднял её лицо и заставил поцеловать его. И снова магия твёрдых горьких губ затуманила разум Валерианы. Она попыталась двинуться бёдрами навстречу Доминику и его рукам.

Это наваждение, безумие и грех.

Но это великолепно. Чувствовать, как его член скользит внутри неё, как его длинные волосы льются по её спине, как его тонкие пальцы гладят её по позвоночнику. А в то же время Винченцо вцепился в её грудь и нежно целовал каждый сосок.

Сколько страсти и обожания.

Это ненормально, но это великолепно.

Доминик хрипло рыкнул, резко поднял женщину, прижимая к себе и сжимая в объятиях, так что она почти села на живот Винченцо.

— Ник, не забывайся, она моя, — недовольно прорычал хамелеон.

— А может, королева выберет меня? — Доминик, глядя в глаза Винченцо, впился в вену на шее Валерианы.

Несколько секунд Ви Сент зачарованно смотрел на пару перед ним.

Капельки пота на бархатной коже и сжатые в тонкую линию губы Валерианы, её очаровательный стон и трепещущие ресницы. Тонкое бледное тело, накачанные мышцы Доминика ещё белее, чем женщина под ним. Их волосы, переплетающиеся чёрно-золотистой рекой. Они были настоящими божествами. Они, а не он.

Но Винченцо теперь тоже Бог.

Он чуть подвинул бёдра и с силой протолкнул свой член в Валериану. И задохнулся о того, насколько плотно они оказались сжаты с Домиником внутри своей королевы.

А Валериана распахнула глаза и замотала головой. Её ошарашенный взгляд подстегнул экстаз, накрыл с головой. Это шквал океана, это безумная бездна небесного цвета.

Винченцо переплёл пальцы с тонкими пальцами Валерианы и ободряюще улыбнулся:

— Я не сделаю тебе больно.

А Доминик рассмеялся и опрокинул женщину на Винченцо.

У Валерианы перед глазами сверкали фейерверки. Она не совсем понимала, что происходит.

Единственная мысль сосредоточилась внизу живота, где скопилась ноющая боль. Но движения Доминика заставляли выгибаться ему навстречу. Его укус что-то сделал с ней.

Тело её будто пронзило молнией, словно вся кровь прилила к этим двум едва заметным точкам, и пульс бешено стучал в висках.

Проникновение в неё Винченцо было неожиданным и одурманивающим своей болью. Это даже была не боль, это было чувство наполнения, будто так и должно быть, словно она всегда ждала этого.

— Это намного лучше, чем я себе представлял, — Доминик сжал левую грудь женщины и хрипло застонал.

Винченцо поцеловал Валериану.

Движения мужчин слились в едином ритме, делая проникновение безумно глубоким и тесным. С каждой секундой напряжение внутри всё нарастало.

Валериана любила в этот момент обоих. И Винченцо за его заботу и трогательную нежность. И Доминика за неукротимую силу и стремление к победе.

Это её Боги. И её смерть.

Такое наваждение возможно только в этой странной белокаменной могиле, где её и похоронят.

Но как бы ни застилал голову Валерианы дурман Доминика, она не могла отключиться от боли и стыда.

И она закричала.

Винченцо поймал крик Валерианы и поглотил, сминая её губы.

А через секунду она почувствовала, что его клыки крокусили ей губу и откусили кусочек кожи. В ужасе у неё перехватило дыхание. Она пыталась вдохнуть, но не могла пошевелиться. Пульс барабанил в голове, в глазах темнело, Валериана задыхалась, следя, как Винченцо пережёвывает её плоть и сглатывает.

— Вин, хватит! Ты убьёшь её раньше, чем обратишь! — Доминик шумно выдохнул, разрезал себе запястье и просунул руку между ними. — Пора стать одной из Богов, королева.

— Она выпьет мою кровь! — Винченцо тут же оторвался от тела любимой женщины и прямо зубами прокусил свою вену.

Валериана посмотрела на две рваных раны перед своим лицом. Тягучая красная кровь медленно капала на лицо Винченцо.

Голова кружилась от боли и страха.

Глоток — и она станет Богиней этого мира, сможет ходить и управлять фамильярами.

Есть ли что-то более желанное в этой жизни?

— Нет, — Валериана отвернулась. Она боялась притронуться к лицу. Чувствуя, как набухли её губы, она боялась даже представить, как сейчас выглядит. Мясо проступает сквозь порванную кожу? Да бестии с мясом, лишь бы кости были не видны!

Поторопись, Бертиан!

— Не хочешь?

— Нет, я останусь человеком, — она почти ничего не чувствовала, кроме боли и разочарования. Прежде всего в себе. Она хотела стать бессмертной, хотела власти, хотела Доминика.

Но в голове мелькнуло виде́ние и зазвучали слова Бертиана:

«Люди должны оставаться людьми».

Слишком пафосная для него фраза, ему не идёт. Он скорее сам выберет участь Бога.

— Ты? — Винченцо настойчивее ткнул запястьем ей в губы. — Ты давно не человек. Ты сам дьявол. Напомнить, как ты убила предыдущего мэра Мортена? Или закопала двух федералов? А как ты убила собственного отца? Или Ронана Ли Кастильо? Может быть, ты и считаешь себя женщиной, но в тебе меньше человеческого, чем в любом из бессмертных! Меня восхищает твоя жестокость!

— Вот это любовь! — скривилась Валериана. Она обернулась, чтобы пропа́сть в серых глазах черноволосого Бога. Такая сила и такая самоуверенность плескались в его взгляде.

Доминик считал, что уже победил.

— Хочешь, называй меня Ником! — он хохотнул и поднялся, разрывая контакт и снимая дурман.

И Валериана зажмурилась, понимая, что только что произошло. И что это ей действительно понравилось. Она попыталась сползти с Винченцо, но тот обхватил её руками, прижал к себе и сел, устраивая Валериану в своих объятиях, будто в колыбели.

— Всё хорошо, Вал, ты со мной. Ты ведь не уйдёшь? — он легко поцеловал её в волосы. — Прежде чем окончательно отказываться, мы тебе кое-что покажем.

Доминик поморщился, поправляя штаны:

— Ты носишься с ней, как с принцессой.

— Заткнись, Ник!

— И почему я тебя до сих пор терплю?

— Потому что мы братья?

— Вы братья? — Валериана чуть не бросилась проверять корни волос у Доминика. Настолько её шокировало то, что он — Ви Сент. Они же все красноволосые! Это всё заговор, чтобы стать Доном?!

— Да, у нас одна мать на двоих. Но отцы разные, — Винченцо уткнулся в изгиб её шеи и шумно вдыхал запах. — Он мой старший брат.

— Винченцо решил присоединиться ко мне после того, как узнал, что я охочусь на Богов.

— Ты что делаешь?!

— Да, Валериана, я убиваю бессмертных, забираю их силу и становлюсь сильнее. Разве ты не видишь? Я старше Ви́на на двадцать лет. Пойдём… — он протянул ей руку. И Валериана поняла, почему её так притягивал Доминик. Не столько своим обаянием, а тем, насколько он казался взрослее её само́й, умнее и опытнее.

Винченцо отбил руку брата и процедил:

— Я сам её одену. Вали уже! Только мешаешься! — Он быстро, но старательно обтёр Валериану своей рубашкой.

Доминик хмыкнул, поднялся и принялся одеваться.

— К сожалению, с водой тут напряжёнка. Всё уходит на полив Сада. И Доминик не разрешает много тратить. Но ниже этажом есть душ, я помогу тебе умыться. — Он взял Валериану на руки и пошатываясь направился в коридор. Слова его были слегка бессвязны, а движения заторможены. То ли от наслаждения и чувства обладания, то ли от наркотика, пропитавшего кровь Валерианы.

В дверях они столкнулись с Олеандром. Мужчина смотрел на свою бывшую хозяйку с ненавистью и презрением.

Валериане было уже всё равно. Она собиралась разнести к бестиям не только его, но и весь сад.

Никто не уцелеет.

Она обняла Винченцо за плечи, прижалась к нему грудью и поинтересовалась у охранника, с насмешкой наблюдая, как Олеандр краснеет от злости:

— Добился чего хотел?

— Я разрушил твою империю! — тот ответил пьяной, безумной улыбкой. Качнул головой.

И тут, наконец-то, прогремел взрыв.

Бой был почти проигран. Бестии лавиной захлестнули братьев Ви Сент. И это при том что твари точно вылезли за ограду и рассредоточились по городу.

И зачем, спрашивается, они взрывали стены Сада, если эти твари остались внутри?!

Крики людей были слышны даже сквозь листву деревьев. Патроны у Ви Сентов давно закончились, поддержка ШиМанио и Де Лотов тоже. Их тела валялись кусками по всем зарослям Сада.

Бертиан стёр кровь и пот со лба. Тонкое лезвие тесака великолепно резало монстров, но огнестрельное работало эффективнее. Жаль, патроны закончились.

Мелкая хвостатая лисица с половиной морды оторвала Эльдорадо руку и разворачивалась, чтобы повторить то же самое с ногой.

Остальная часть её тела состояла из костей без кожи. Мышцы свисали клочьями. Лисица была ужасно вёрткой. Братья сначала не обратили на зверька внимания, и только после первого укуса Бертиан попытался отрубить ей голову припасённым тесаком. Но тварь увернулась, попутно грызанув Эльдорадо.

Богиня явилась как раз в разгар веселья. Братья так увлеклись, что не заметили ещё десяток таких же тварей.

Они что, бесконечные?!

— Надо уходить, мы не справились, — сказала Богиня. В голосе её не слышалось ни сожаления, ни стыда.

Вот сука!

— Что? Где Артуро? — Бертиан разрезал острозубую лисицу пополам. Хорошо хоть закончились твари большого размера. Два кабана и змея лежали на краю поляны, которую братья выбрали, чтобы обороняться.

— Он умер, — и опять этот безразличный тон.

Ви Сенты не выдержали и в один голос взвыли:

— Ах, ты коза зубастая!

— Тебя зачем туда посылали?

— Обманула, тварь!

И всё это, отмахиваясь от нападения бестий.

— Надо уходить! — Богиня скривилась, проступили нотки презрения, она отступала, понимая, что братья с великой радостью заколют и её вместе с монстрами.

— Надо к бестиям взорвать это место! Эльд, сколько у тебя тротила? — Бертиан замахнулся на черноволосую Богиню, но в последний момент изменил траекторию и прибил что-то липкое и влажное, ползущее к её ногам.

Богиня брезгливо переступила через странного монстра и возразила:

— Нельзя взрывать мой Сад!

— Он не твой! — хохотнул Ви Сент, замахиваясь снова.

— Там внутри Валериана!

Бертиан на секунду замер. Проговорил медленно, осознавая услышанное:

— То есть, ты вылезла оттуда, зная, что ДеЛотка осталась там. Хотела заставить нас бросить её, и теперь не желаешь, чтобы мы взывали сад?

— Это мой дом, — нахмурилась Богиня. — Вы должны были отвлечь бестий, а не кромсать здесь всё!

— Из-за тебя погиб Артуро, гадина. И Вал ты с ним оставила! — Бертиан бросился на Богиню, позабыв про бестий и сражение. Обманным движением рубанул возле её левой руки, подсёк ноги и, когда женщина завалилась на спину, успел ударить по касательной, отсекая ладонь в районе запястья, отбросил тесак и голыми руками принялся душить женщину.

— Она сама выбрала сторону. Она хочет моей силы. Хочет стать Бессмертной! — огрызнулась Богиня, даже не пытаясь сопротивляться. Кровь пульсирующим фонтаном хлестала из обрубка.

Бертиан отпустил каменюку, брезгливо отряхнул руки, уже сделал три шага к центру Сада, но остановился, нагнулся, рассматривая отрубленную ладонь Богини, присел и достал семя бестии. Продолговатый овальный кокон, похожий на комок спутанных волос из-за извивающихся корней.

— Все мы этого хотим. А заябись план получился, — выругался и проглатил семя.

— Ты сдохнешь! — расхохоталась Богиня. — Тебя разорвёт изнутри. Жадный ты, придурок! Эта сила не для тебя!

— Вот уж насрать! — Бертиан прислушался к урчанию в животе и сказал брату: — Эльд, сгоняй-ка за взрывчаткой. Я вытащу Вал и расхреначу к хренам это хреновое место.

Эльдорадо отвлёкся от уничтожения бестий, откинул мокрую алую косичку за спину и стёр пот с лица:

— Берт, мы уже просрали один шанс на уничтожение Сада, ты хочешь ещё один спустить? Я прямо сейчас могу тут всё разнести!

— Эльд, заткнись.

— Пока она отвлекает этих уродов, мы можем всё взорвать! Сейчас!

— ЗАТКНИСЬ!

— У тебя десять минут, пока я сгоняю до машины и обратно, — сжалился Эльдорадо. Ткнул пальцем в брата: — Возьму ещё тротила, разложу и такой «Чик-чики-трах» устрою, лучше чем на день взятия Бастилии! Ни тебя, ни ДеЛотку ждать не буду.

— Хорошо, — Бертиан отыскал тесак, стряхнул с лезвия кровь. Размял шею, пробормотал себе под нос: — Вот кто б сказал мне, что я буду вытаскивать Валериану из лап маньяка?! Я точно спятил! Отец бы меня повесил!

Эльдорадо с Джеронимо пожелали ему не сдохнуть и скрылись за деревьями.

Богиня, придерживая обрубок, последовала за ними.

Бертиан презрительно скривился. Надо бы эту зубастую тоже прибить. Нефиг скакать по улицам Мортена. За предательство клана один приговор: смерть. Но времени нет.

Несмотря на безумство монстров и боль, Бертиан успел пройти метров двадцать, когда услышал громкий детский крик.

И голос, главное, такой знакомый!

— Да быть не может! — выругался Бертиан резко, коротко и зло.

В три прыжка преодолел преграду из кустов и деревьев и оказался перед Адриатикой, пытающейся отбиться от жуткой твари, напоминающей дракона. Этакая смесь игуаны и слона, и было бы смешно, если бы не огромные клыки и извивающийся хобот монстра.

— Ты-то здесь как оказалась? Одри, я всё матери твоей расскажу!

— Дядя Берт! — девочка кинулась на шею родственнику, позабыв про опасность.

Когтистая лапа чуть не распорола ей спину. И Бертиану пришлось подставить плечо, чтобы удар не задел Адриатику.

Боль разорвала вены.

— Такие слова папа говорить запрещает, — пробормотала Одри, пряча лицо на груди у дяди.

А Ви Сент выругался ещё громче.

Рубанул по морде клыкастой и, не переставая рассказывать, что сделает с бестиями, Домиником, а заодно с Богиней и родителями девочки, принялся отступать к краю Сада.

Одну Адриатику он отпустить не мог. Каким образом она вообще тут оказалась? Почему?

Одна? Как? Сраные Де Лот затеяли что-то вне плана? Не может быть, чтобы они всем скопом так глупо попали в ловушку!

А-А-А-А-А-А-А!

Девочка заплакала.

— Держись крепко! — Бертиан закинул тесак в портупею и ребёнка себе за спину, зафиксировал её руки на своей шее и побежал.

Увернулся от пролетающего пса с железной челюстью, споткнулся об настырный и очень ядовитый корень, чуть не оставил руку в пасти шестиглазого медведя, но успел подбить ему нос каблуком ботинка.

Адриатика цеплялась за дядю и визжала, что ей мешает рукоять тесака, что она больше никогда и никогда не будет вызывать бестий. И вообще она может и сама пойти.

Визг этот привлекал всё больше монстров и нервировал Бертиана.

Зато Ви Сент бежал ещё быстрее, бил сильнее и злее.

Дыхалка закончилась, когда среди деревьев уже мелькнул свет. Окраина Сада горела. Но росстения росли очень плотно, и внутри Сада было слишком влажно, чтобы костёр занялся до небес. Огонь затухал под стволами деревьев, теряясь в сыром мхе. Но чадил едким дымом, затрудняя побег из логова бестий.

Бертиан разогнался сильнее, Одри взвизгнула громче.

Пролетая через стену огня, Ви Сент прикрыл лицо рукой, а Одри спряталась за его плечо и чуть не сорвалась.

Пришлось подхватить девчушку за попу и подсадить.

Закончился прыжок нелепым падением на асфальт, криками и катанием по земле в надежде сбить огонь.

Затушив рукава и брюки, Бертиан бросился к девочке.

Одри почти не пострадала, если не считать обугленных кончиков волос и животного страха в глазах.

И только после того, как понял, что с малышкой всё в порядке, Бертиан почувствовал жар на лице и руках.

Пламя обожгло открытую кожу. Надо было наложить бинты на раны и ожоги.

Но вдалеке прошли Эльдорадо, Джеронимо, Тильд и Фабрицио. У всех в руках тяжелели мешки. Они обходили огонь, чтобы пронести запасы тротила на территорию Сада.

— Не оставляй меня одну! — взмолилась Адриатика.

— Сейчас мамка твоя явится, — Бертиан всмотрелся в глаза девочки, прижал её к себе и постарался не кричать. Щёки разъедало солью.

Он не успеет спасти Валериану, если не поторопится.

— Где она? Меня похитила злая тётка! — девочка вцепилась в дядю как клещ, плакала и кричала.

А Бертиан пытался отпихнуть её, восстанавливая дыхание и готовясь ломануться обратно в огонь.

— Что за гадина?!

— Тётя Лил, это ты её привёл!

— Лилиана?! Вот сука! — Бертиан сдал кулак, чувствуя, что любовницу придётся воспитывать. Или нет… — Придушу, дуру!

— Дядя Винченцо её уже убил! Он теперь тоже бессмертный и очень голодный! Он пил мою кровь, — девочка протянула ему руку.

Бертиан наклонился проверить, в сгибе локтя на вене виднелись две кровавые точки.

Но чтобы Винченцо причинил боль племяннице?! Такого быть не могло. Мелкий не такой придурок. Просто завидует всем, что у него нет фамильяра…

И влюблён в Валериану.

И…

Бертиан покачал головой.

Винченцо напрочь отбитый идиот.

Но не станет он слушаться какого-то упыря с чёрными паклями волос, да ещё и федерала.

— Дядя Винченцо говорит, что теперь крутой, не умрёт никогда. И сделает Валериану такой же. Она спасла меня! — Одри отступать не желала. Она привыкла, что ей верили на слово. Она ещё не научилась врать, и недоверие в глазах дяди очень её задевало.

Бертиан взъерошил волосы и выругался:

— Да чтоб они все кишками своими подавились! То же мне спасительница!

Взрывы прогремели один за другим.

Практически одновременно. Неожиданно сильные, быстрые.

Взрывной волной Бертиана отнесло от разрушенной ограды Сада и приложило об оставленную им же машину. Его же машину! Да что за непруха сегодня?

На несколько секунд он потерял возможность слышать.

Он закрыл собой племянницу от горячего воздуха и стёкол, брызнувших из окон ближайших домов. И слова Адриатики воспринимал только как нелепое шевеление губами.

Бертиан оглянулся на взмывающий к небу вихрь огня, клубящийся словно вышедшая из-под контроля пивная пена.

Улица покрылась красными пятнами, горящими всполохами на стенах зданий и дорог, даже небо стало багрово-алым, словно кровь выплеснулась на него и растеклась бесконечной рекой.

Чёрный дым забил ноздри.

Бертиан чихнул.

Затем появилась Алессандра. Сестра оторвала Адриатику от Бертиана и, обливаясь слезами, прижала к себе.

Ви Сент, всё ещё не слыша внешних звуков, глох от внутреннего крика.

Что-то в его душе вопило, что они допустили ошибку.

Что он допустил ошибку.

Он не защитил семью.

Не уничтожил Богиню.

Даже Сад взорвал не он, а Эльд.

И он потерял Валериану.

Возможно, единственную женщину, способную противостоять ему и достойную его внимания.

Джеронимо и Фабрицио появились ещё через пару минут. Вышедшие из дыма, пропахнувшие смертью и ужасом.

— Что вы сделали? — спросил Бертиан.

Джеронимо хохотнул, а Фабрицио обречённо махнул рукой и показал, что ничего не слышит.

Бертиан повторил, а Де Лот завопил во всё горло:

— Твой брат натуральный псих. Он засунул взрывчатку в бестий, пнул и распугал. Они могли разбежаться по Мортену и взорваться возле любого дома. Но Эльдорадо запалил короткие фитили. Настолько, что не успел убежать сам. Поэтому так быстро и повсеместно взорвалось.

— Сад сгорит через несколько часов. Важно сейчас проконтролировать, чтобы огонь не вышел за его пределы, а бестии не расползлись — Бертиан с удивлением прислушался к своему голосу.

Собранный и спокойный. Несмотря на то что мозг разрывлся от ужаса.

Они чуть не уничтожили Мортен!

Эльд убит!

Валериана мертва!

Бестии на свободе!

Богиня где-то в городе, возможно, готовится к новому убийству.

Бестии потеряны для мафии.

Но самое важное сейчас: не сорваться.

Не кричать, не искать револьвер, не хвататься за рукоятку тесака.

И пальцы Бертиана разжались.

— Найдите Богиню, Артуро мёртв. Она всех обманула. На людей ей насрать. Она сдала Вал, Одри и Артуро. Приговор: смерть. — Он подошёл к Джеронимо и быстро распорядился пригнать к Саду ещё пожарных, чтобы не дали огню перекинуться на жилые здания.

Рассредоточил оставшихся людей Де Лотов вокруг Сада для контроля и разгона особенно любопытных молодых мафиози.

Фабрицио кивнул, подтверждая право Ви Сента командовать, и уточнил у Бертиана:

— Не видел Валериану? Она хотела встретиться перед воротами Сада…

Ви Сент моргнул, глаза щипало от дыма и огня:

— Она обменяла свою жизнь на жизнь Одри.

Де Лот покачнулся и выпустил из рук трость.

Алессандра тут же оказалась рядом и поддержала мужа за плечо.

— Ты сам помог Эльдорадо взорвать её, — добавил со злостью.

Непроходимая стена огня отделяла Бертиана от Сада бестий. Но разве это преграда, когда любимая женщина борется за свою жизнь?

Взрыв поднял пласт земли, и выход из лаборатории завалило. Доминик с трудом вздохнул и сдвинул с себя плиту стены. Где-то рядом должны валяться Винченцо с Валерианой. Вин точно жив, а вот женщина…

Доминик вправил себе вывих и выругался.

Да, недооценил он ДеЛотских шестёрок.

Руки Доминика откидывали камни, он отплёвывался, но работал, не переставая.

Лишь на пару минут замер, прислушиваясь к воплям фамильяров: его звери и кормильцы орали от боли, горели и гибли, но сейчас ему было не до этого. Собрав выживших, он приказал бестиям вернуться в Сад и помочь с раскопками.

И продолжил растаскивать завал. Ему нужен был брат. Он не мог опять остаться один на один со своим бессмертием.

Следующий камень открыл тонкую ногу Валерианы. Женщина была без сознания. Но жива. Над ней, закрывая от камней, навис Винченцо. Весь израненный, истекающий кровью, оскалившийся, потому что голод рвал его на части. Доминик помнил это чувство, когда кидаешься на всех подряд. Даже на сырое куриное мясо.

Но Вин не тронул женщину Де Лот.

Доминик принюхался. От блондинки пахло цветами и человеческой кровью.

— Убей её и восстановишь силы, — приказал он. Но его брат огрызнулся. Глаза его покраснели. Он уже был не в силах сдерживаться, но продолжал медлить.

— Только понюхай, какая сладкая, — Доминик потёр руку беспамятной женщины и с удовольствием съел бы её сам, если бы не беспокоился за Винченуо.

А тот стряхнул с себя остатки стен лаборатории, взревел и отпихнул брата, прикрывая добычу своим телом. Алые волосы у него стояли дыбом, руки обросли когтями. На спине отчётливо проступили наросты крыльев, ещё не пробившие кожу, но пытающиеся обрести свободу.

— Она моя, — вместе со словами на ноги Доминику капнула слюна. Белая и вязкая. В этот момент он был больше похож на животное, чем на человека.

Доминик даже позавидовал брату.

Из записей следовало, что возможность менять своё тело проявляется после созревания вампирской сущности. Это своего рода подтверждение совершеннолетия бессмертного.

— Не претендую, просто опасно оставаться в ослабленном состоянии. Её семейка подожгла Сад. Бестии умирают. В любой момент старая Богиня вернётся, чтобы нас уничтожить. Тебе нужны силы.

— Зачем?

— Защитить нас.

— Если бы ты не пытался стать единственным бессмертным в Мортене, не понадобилось ничего защищать.

— Этот город слишком зависит от бестий. Я уничтожил уже два Сада, но в тех городах люди боялись монстров. Их никто не защищал. Никто не лез в Сад, чтобы убить меня.

Винченцо злобно оскалился:

— Так радуйся! За тебя сделали твою работу.

— Это место станет нашим новым домом. Но пока жива Богиня, она может перехватить контроль над монстрами. Это трудно, но я уверен, что она знает какой-нибудь секрет. Надо найти её и убить, — Доминик потёр шрам на лице, который заболел неожиданно сильно.

Ван Хельсинг вспомнил про Олеандра, его рука как раз торчала из-под завала.

Сдох?

Как жаль.

Может, стоило его сделать вампиром?

Сразу же как он явился в дом Де Лотов, этот человек ему понравился. Он с готовностью пошёл за ним. И должен был стать отличным мэром Мортена, полностью подчиняющимся бессмертным. Он ненавидел Де Лотов, но это было прекрасно.

Но как и с Лилианой человеческое тело оказалось слишком слабым. А становиться вампирами оба побоялись.

Идиоты.

Сейчас бы с радостью побежали пить кровь и прятаться в лаборатории! А вот поздно!

Страх худший советчик при покорении мира.

Какой смысл трястись о своей жопе, когда на кону бессмертие.

Доминик потратил столько времени, чтобы подкупить Лилиану безопасностью сына, чтобы прощупать Олеандра. И всё напрасно.

И сколько не рви на себе волосы их не воскресить.

С другой стороны, у Доминика в запасе вечность, чтобы создать свой клан.

Поистине надёжный и преданный.

Сильнейший в мире.

Запах крови заставил притормозить ворчание.

Неужели жив?!

Ван Хельсинг принюхался и принялся разгребать камни. Ему как требовалась человеческая кровь, если Ди Ланмар ещё хоть немножечко дышит, Доминик с радостью иссушит его окончательно. Как ни странно, шавка Валерианы всё ещё скулила. Доминик наклонился на Олеандром, растягивая губы в улыбке:

— Ну что, теперь ты готов стать вампиром?

Слабое «Да» стало ему ответом. Ди Ланмар не мог двигаться. Ему переломало рёбра, кровь, чуть пульсируя, билась из его бока.

Доминик впился в эту рану, проталкия в себя солёную горьковатую субстанцию, просто скотское пойло, настолько кровь Олеандра показалась противной.

— Слышишь, будто ползёт что-то? — донеслось со стороны Винченцо.

Сверху действительно что-то креблось, отвлекая от прапезы.

И тут стальная игла впилась ему в бок. Почти сдохший охранник Валерианы воткнул в него шприцем и даже успел вколоть всё содержимое.

— Это «Слёзы Богини», — тихо прохрипел Олеандр, будто пытаясь оставить последнее слово за собой. Живучий гадёныш чуть ли не сиял превосходством. — Мы исследовали твою лабораторию. И пришли к выводу, что этот наркотик притупляет реакцию вампира. Это был план Б. На случай, если ты не сдохнешь после взрыва логова.

— Ты подорвал Сердце Сада? — Доминик сплюнул и брезгливо вытер губы. Он зарычал, потому что ему на голову упал камень. Здоровенный такой булыжник пробил висок и поцарапал щёку. Вампир посмотрел вверх, туда, где из пробитого потолка вытекала земля.

— Не знаю, но если эта та штука двумя этажами ниже, то «да».

— Ты хоть понимаешь, что наделал?!

— Да, я разрушил САд Богини. — Ди Ланмар с интересом разглядывал вампира. Как забавную безобидную игрушку, несмотря на то, что истекал кровью и умирал.

— Что за идиот! И зачем? Сдохнешь как мразь последняя!

— Только вместе с тобой… — Олеандр раскрыл ладонь, выпуская облако фамильяров. Стая мошкары накинулась на вампира, но почти мгновенно обратилась против хозяина.

Доминик расхооался:

— И ты надеялся меня победить моим же оружием?! Это слишком наивно даже для тебя. А план-то придумала Валериана? Сука! — зло выругался Доминик, наблюдая, как Ди Ланмара поедают бестии. Его бесило, что за несколько часов он лишился двоих людей из своего клана.

— Я её в клане не оставлю! Не хочу гнить на её поводке до конца жизни! Это не женщина, а паразит! Она всё это заранее придумала, и мусор нам свой подкинула. И надеялась убить меня! Сука!

На него обрушился поток земли и камней, внутри которого скрывалась какая-то новая неуправляемая бестия. Быстрое тело со всполохами огня вместо кожи обжигало, стоило прикоснуться к нему.

В густой тьме обрушившейся лаборатории трудно было определить что же это такое.

Оно не слушалось приказов.

Казалось чем-то вроде человека с перьями на руках, клювом и острыми когтями. Ярость его зашкаливала. Казалось, единственной его целью было убить хозяина. Целью настолько важной, что напавший раскопал завал в лабораторию.

Доминик не сразу опомнился, пытаясь определить вид монстра. Он тоже выполз из Олеандра?

Голова кружилась от вопросов. Откуда это существо в его лаборатории?! Почему отказывается подчиняться?! Что с его силой? Отчего в глазах всё мелькает словно обезумевший калейдоскоп?

И самое мерзкое — Винченцо и не думал помочь брату, мелкий самоуверенный ушлёпок! Он бросился поднимать Валериану.

Напавшее существо издало нечеловеческий рёв и вытянуло вперёд почти лапу с перьями на локте и пальцах.

— Недообщипанный петух! Это и есть то, что пыталась сотворить Богиня в лаборатории? Какая нелепость! — пробормотал Доминик, отбиваясь от острого клюва.

Он ненавидел и Сад, и его порождений, но на пару дней он почувствовал здесь себя в безопасности и по-домашнему уютно.

Что же, придётся искать новый Дом.

Следующий удар бестии пришёлся ему прямо в лицо. В глазах окончательно померкло, но бессмертный смог в ответ разорвать грудную клетку нападающего. Руки обожгло пламенем, так же как и голову.

И Доминику показалось, что он горит.

Он упёрся ногой в живот твари, пытаясь вытащить руки из нутра странного монстра, но его схватили за запястья. Два синих глаза уставились на Доминика. Очень знакомых и непреклонных.

И тут Доминик заметил, что глаза у нападающего голубые.

А кровь на вкус бессмертная.

Она не поняла, когда пришла в себя. Её словно собрали из расколотого витража маленькими кусочками разноцветной мозаики. Сначала появился слух, потом зрение, запахи. Потом чувства и боль. И Валериана закричала, понимая, что не умерла. Хотя взрыв был. Он заставил содрогнуться землю, осыпаться потолок.

Но она, к сожалению, не умерла.

Голоса братьев-кровососов доносились до неё словно издалека, обрывками фраз и загадочным шёпотом.

Женщина приоткрыла веки, сквозь пелену заслезившихся глаз поняла, что Доминик с кем-то борется. Что пыталось его убить совершенно не важно.

Всё, что против бессмертных, Де Лотам на руку.

Винченцо ринулся было помогать брату, но Валериана схватилась за него и беспомощно взвыла:

— Помоги мне, не оставляй одну! Я умираю! Мне страшно! — верещала она какую-то дрянь. Красноволосый неуверенно кивнул, больше удивлённый тем, что она пришла в себя. — Кажется, мне оторвало ноги. Я не чувствую их.

— Нет, — возразил Вин. Он приподнял один камень, вытянул снизу кусок ткани и обмотал Валериану, заменив ей одежду пыльным дырявым огрызком. — Голова не кружится? — спросил, аккуратно поднял девушку на руки и тащил вверх. Земля засыпа́ла глаза, попадая в рот, мешала дышать.

Слабые тонкие ноги без туфель беспомощно свесились из-под импровизированного одеяния. Вены на них казались ещё ярче и толще, чем обычно. Колготки, скрывающие неуклюжее уродство, валялись где-то под камнями, разорванные Винченцо.

«Где же я оставила обувь?!» — заволновалась Валериана. Ей очень хотелось бы, чтобы её похоронили в качественной обуви. В её любимых лодочках от Стразино Арсазино.

К сожалению, Олеандра нигде не было видно. Он, должно быть, умер под завалом, так и не применив свою новую бестию. Жаль, планировалось, что Ди Ланмар убьёт обоих.

Остаётся надеяться на Бертиана.

Валериана поняла, что они выбрались не по яркому солнечному свету, а потому что земля сменилась пеплом. Голова закружилась сильнее. Разглядеть что-либо в дыму не получалась. Только огонь и гарь.

И в этой пугающей тьме женщине ничего не оставалось кроме как цепляться за врага. Она посмотрела вниз, глубоко в землю уходила глубокая нора. Видимо, во время взрыва потолок лаборатории обвалился. И кто-то снаружи разрыл завал, чтобы освободить их или уничтожить.

— Надо же, как всё разворотили, — почти восхищённо сказал Винченцо. — Подождёшь тут, — буркнул, пытаясь отцепить от себя Валериану и посадить на землю. Но та не сдавалась:

— Ты сильнее брата! Зачем он нам? Я хочу навсегда быть с тобой! — она потянулась к пухлым губам красноволосого. Провела по ним языком и чуть прикусила. Она должна была отвлечь его. — Прошу тебя! Пока есть возможность, унеси меня отсюда…

Её руки крепко обвились вокруг шеи бессмертного. Грудь приподнялась, прижимаясь к боку Ви Сента.

Слова превратились в поцелуй, руки Винченцо сдавили голову Валерианы и потянули вверх, сильнее прижимая её к себе. Она прокусила рану на губе, заставляя её кровоточить сильнее, и когда язык Винченцо коснулся крови, вампир зарычал, его глаза закатились, словно в дурмане он толкнулся в женщину бёдрами и присосался к её рту.

Бой Доминика между тем тоже переместился на поверхность. Для Валерианы он выглядел смазанными росчерками в пространстве. Доминика женщина узнала по длинным волосам, летящим за своим хозяином словно плащ и точно очень мешающим ему. Когда нападавший схватился за тёмную прядь, Доминик закричал и одним взмахом когтистой руку подрезал себе волосы и заодно лапу существа, борющегося с ним.

Это существо напомнило Валериане беснующийся костёр. Казалось, оно было продолжением пламени, что покрывало весь Сад бестий.

Огонь, дым и пепел смешались в пространстве. Даже дышать тяжело, не то что следить за дракой или бежать.

— Я скоро вернусь, — прорычал Винченцо и аккуратно опустил женщину на землю, отвернулся, чтобы поспешить на помощь брату.

Но Валериана вцепилась ему в ногу и взвыла, наплевав на гордость:

— Он монстр!

— Нет! — красноволосый вырвался, и до женщины донеслось: — Он мой брат.

Винченцо напал сбоку на горящую тварь, как раз повалившую Доминика на спину и нашевшую на него сверху. И даже крохотный шанс на победу этой бестии растаял, когда из огня вышли монстры Сада. С обугленной кожей, лишившиеся конечностей, израненные. С шипением и яростью они ринулись защищать хозяина.

Существо, напавшее на вампира, было обречено.

Через пару секунд оно валялось на земле растерзанное и не́мощное, а бестии кидались на него и выгрызали куски мяса. Оно успело прикончить целую гору монстров, всё ещё горело собственным пламенем, сжигая оставшихся. Но это мало волновало тварей сада и Доминика, с брезгливостью отряхивающего чёрную рваную одежду. Винченцо только что помог ему встать и с волнением осматривал брата. На удивление тварь его неплохо потрепала.

— Его надо расчленить и закопать, — бормотал черноволосый, оглядываясь на гул. — Слишком живучий. И кровь странная…

Договорить не успел.

Огромный чёрный мустанг, знакомый Валериане по хищному оскалу волка на бампере, проехался по телу вампира и сдал назад, придавив тело Доминика к земле колёсами.

Бертиан выпрыгнул из машины и выстрелил в голову вампира.

К сожалению, второй раз Ви Сент спустить курок не успел, Доминик змеёй выполз из-под мустанга, оскалился. Подцепил днище машины и одним движением метнул в Ви Сента.

Крик Винченцо поборол треск огня и плотность дыма. Валериане послышалось в нём отчаяние и боль.

Она приподнялась на руках и, глотая слёзы унижения и злости, поползла к перевёрнутой машине. Там должно быть оружие. Она никогда ещё не чувствовала себя настолько неполноценной. Что она могла сделать? Почему она такая бесполезная?

Винченцо встал между Домиником и Бертианом, явно пытаясь остановить мужчин. Но злость в глазах старшего Ви Сента была видна Валериане даже сквозь огонь и пепел. Берт не умел договариваться, он всегда был слишком вспыльчив. Он оттолкнул брата, выпалил всю обойму в Доминика, выбросил пистолет и достал новый.

Как Бертиан успевал уворачиваться от бестий, для Валерианы оставалось загадкой. Казалось, глава Ви Сентов стал быстрее, сильнее, агрессивнее.

Они с братом были почти не отличимы друг от друга. Оба высокие красноволосые. Ви Сенты.

Вот только Винченцо был на стороне Доминика. Он развернулся и ударил Бертиана когтями, вспарывая брату живот.

Но из раны потекла не кровь, а длинная змея. Или так показалось в дыму.

Но нечто крылатое, зубастое, поднялось в воздух, расшвыривая гарь в стороны, раздувая пламя сильнее. У Бертиана была бестия! Откуда? Как? И снова змея?

Но это не главное, если он победит.

Двигаться мешали попадались бесконечные тлеющие палки. Огромные и совсем мелкие и даже без огня. Валериана запуталась в них, как в лабиринте, не понимая куда лучше ползти. Да и зачем, если она уже свыклась со своей участью?

Машина лежала на боку, колёса ещё крутились, одна фара даже работала, освещая пространство перед мустангом. Периодически в круге света вспыхивали силуэты: Змей душил Доминика, но Винченцо наступал на Бертиана.

Валериана вскрикнула, наткнувшись на обожжённое тело, судя по тлеющим перьям, монстра, напавшего на Доминика. Видимо, его зацепило колесом и поволокло следом за машиной, а затем придавило. Из-под мустанга была видна только голова с разодранной кожей на всём лице и безжизненными серыми глазами, установившимися в небо Мортена.

Безумная мысль мелькнула в голове.

Женщина расковыряла себе ладонь фамильным кольцом и поднесла руку к губам трупа. Шепнула, следя, как капли быстро исчезают между сломанных клыков:

— Если это бестия, она напьётся крови и встанет.

И существо действительно дёрнулась, схватило Валериану когтистой лапой и потянуло ближе, вгрызаясь в запястье.

Валериана зашипела, чувствуя, как огонь и боль разъедает её кожу. Но она лучше сдохнет здесь и сейчас, чем позволит Доминику жить. И поэтому терпела.

Существо же вытащило левую лапу, будто демонстрируя провело перед лицом Валерианы, и женщина увидела тонкие кости, на которых с неимоверной скоростью нарастало мясо и мышцы.

Удивительная регенерация.

А из дыма на свет фары вынырнул огромный крылатый змей. Пролетел мимо Валерианы, давая рассмотреть переливающуюся бирюзой и охрой чешую. И снова ринулся в бой. Бестии кидались на змея, но, казалось, эта шкура была непробиваема.

Но сколько Бертиан сможет продержаться? Почему он вообще её спасает?! Это так не похоже на Ви Сентов! И почемц её так отчаянно хочется, чтобы он выжил? Пообещала себе, что если он убъёт Доминика, выполнит любое желание красноволосого.

Даже думать страшно, что тот запросит в награду!

Валериана зажмурилась, выдернула рук из зубов твари. Всё-таки глупая идея, только время потеряла.

Но глаза монстра, наконец, засветились пронзительной голубизной, словно прожектора, пронзающие дым. Существо яростно извивалось, пытаясь дотянуться до еды.

Твари было всё равно кого жрать. Лишь бы жрать.

Ой, какая глупая идея!

Перед глазами мелькнуло виде́ние о том, как ей вспарывают горло, но Валериана отмахнулась.

Пусть, но она прибьют их всех. Это её город, её люди.

Она извернулась и пролезла в разбитое лобовое окно, внутри пахло кровью и кожей. Прекрасные запахи после дыма и огня. В бардачке валялся новенький браунинг и несколько ножей. Валериана, выволокла всё и успела выстрелить, как раз когда воскресшая тварь появилась перед ней.

Устроилась поудобнее и нажала на курок ещё раз.

Но бестия проигнорировала дыру у себя в голове, она ринулась в машину и набросилась на Валериану. И сколько бы выстрелов не прозвучало, они не могли остановить неуёмного голода.

Новая бестия была одновременно его Стефанией и чем-то бо́льшим. Крылья, позволяющие змее летать, били с удивительной силой и точностью.

Бестия была в несколько раз сильнее и быстрее, чем раньше. И более того, она мигом отращивала себе хвост, стоило его отрезать.

Это приятно повеселило Бертиана и взбесило Доминика, пытавшегося приструнить монстра.

Хорошо, что бестия не слушается черноволосого, если бы ещё Винченцо поумнел и прекратил кидаться на своих. Предательство брата неприятно жгло душу.

Но Бертиан прекрасно понимал, что выживает сильнейший. Выбора нет. Придётся убить обоих.

Выстрелы отвлекли от боя, и Винченцо успел выбить Бертиану верхнйи передний зуб одним точным резким оперкотом. Закричал с безумной улыбкой:

— Он сожрал Вал!

Бертиан потерял контроль над змеем, из-за чего Доминик смог вырваться из захвата толстого хвоста.

— Просто говно, а не день сегодня, — пробормотал Ви Сент и вместе с Винченцо подбежал к мустангу, возле которого лежало тело светловолосой женщины.

Увидел, как странное горящее существо напада́ет на его змею и Доминика. Успел выругаться ещё раз и перехватил тесак крепче.

Колени обожгло болью, и Ви Сент скрипнул зубами. Он хотел отозвать бестию, зачем терпеть, если новый монстр тоже сражается с вампирами?

«Пока двое дерутся, третий не лезет» — священное правило мафии, которое Бертиан соблюдал крайне редко, и сейчас не собирался.

Он оглянулся на Винченцо, напрочь забывшего о своём хозяине и упавшего на колени перед мустангом.

Врят ли он сделал это, что добить Валериану.

Бертиан приказал змею кружить рядом с Домиником, не дать ему сбежать от огнедышащей бестии. Да, черноволосый явно сильнее этой новой твари, но с помощью Бертиана точно сдохнет.

Змей обвился вокруг ног противника, дёрнулся хвостом, выбивая опору, и Доминик упал навзничь.

Копна огня тут же накинулась на него, фамильяр Бертиана еле успел отлететь. Существо обволокло бессмертного и пожирало его. Вот исчезли голова и плечи, торс, бёдра. И всё это в считанные секунды.

— Нельзя, чтобы человек, предавший человечество, стал Богом. Люди должны оставаться людьми, — удовлетворённо прошептал Бертиан и только после этого повернулся к Винченцо и Валериане.

Гадёныш держал королеву Де Лотов на руках и рыдал.

Вот немощь!

— Она моя! — выкрикнул, стоило сделать шаг к нему, и прижал Вал к себе.

— Ты пошёл против семьи, Винченцо. И всё из-за какой-то бабы?

— Валериана особенная!

— Знаю, но теперь она мертва! И ты в этом виноват!

— Я оживлю её! Сделаю вампиром! — Хамелион прокусил себе палец и ткнул в губы женщины.

— Поторопись, придурок, к нам спешит чудовище, загосившее твоего дружка, — буркнул Бертиан, не в силах оторвать взгляд от побелевших губ Валерианы.

Кровь запёкшаяся и новая, смотрелись на них кощунственно, словно кто-то испортил прекрасную картину. Волна ярости захлестнула разум. Хамелеон не только предатель, но ещё и придурок, да такой, что даже спасти не может любимую женщину.

Нельзя оставлять за спиной врагов.

Бертиан замахнулся и снёс голову Винченцо.

Иногда лучше мёртвый брат, чем живой предатель.

Он скажет семье, что Вин погиб героем.

Змей, парящий в клубах дыма, предупредил, что горящий монстр не успокоился, убив Доминика.

Бертиан успел в последний раз оглянуться на Валериану. Она упала на тело Винченцо. Наверное, больно, но ей, скорее всего, уже всё равно.

А когда огненный демон остановился напротив него, Ви Сент замахнулся тесаком, но не смог ударить. Пернатая лапа перехватила его руку и обожгла, опалив кожу почти до кости. Оружие выскользнуло из пальцев. Сквозь зубы вырвалось рваное ругательство.

У монстра были яркие синие глаза и почти человеческая улыбка среди огненных перьев.

— Артуро?!

Бертиан почувствовал, что сходит с ума.

Пепел разлетался по Мортену, забивал нос, проникал в мозг, путал мысли.

Ви Сент потерял почти половину клана и поэтому в последнюю секунду жизни надеялся спасти хоть кого-то? Вот и увидел перед собой брата.

ОНО не могло быть АРТУРО!

Артуро — его младший брат, мелкий, безобидный паренёк.

Монстр растянул рот в улыбке и поднёс лапу к голове, будто застреливая себя.

И промычал что-то совершенно непонятное.

Одна осмысленная догадка блеснула у Бертиана: он всё ещё жив, значит, страшилище не спешит его убить.

Пусть играет, а Бертиан пока найдёт способ прикончить его.

Что бы ни сожрало Артуро, оно не имеет право на существование.

Никто из них.

Секунды растянулись в годы. Бертиан внезапно вспомнил, что у Винченцо зеленеют глаза, когда он волнуется, что Артуро любит полосатую одежду и подтяжки, раздражая отца.

Скольких братьев он должен убить, чтобы остановить это безумие?!

Дон Ви Сентов сжал рукоять тесака.

У него лишь один шанс вонзить лезвие так, чтобы обездвижить монстра и попытаться открутить ему голову.

— Я спасаю вас, придурок! — проскрежетал огненный и нелепо зачерпнул лапами у груди, пытаясь оттянуть подтяжки.

— Бертиан, беги! Брось меня ему на съедение и спасайся! — закричала внезапно Валериана, а монстр закатил глаза к небу и самой раздражённой из возможных интонаций озвучил диагноз:

— Истеричка.

— Ну да, — осторожно согласился Бертиан, не веря, что Валериана пришла в себя. Жива?!

Винченцо смог?

Договариваться Бертиан не умел, но никогда не поздно учиться.

— Ну ты это… иди отсюда, — попросил Ви Сент и помахал ладонью в прогоняющем жесте. Медленно, не дай Богиня, тьфу, бестия, бросится на раздражителя.

— Берт, теперь это мой Сад, — монстр оскалился, являя миру ряд странных, почти стеклянных зубов.

— И не претендую. — Бертиан подвигал ладонью к себе, будто подгребая воздух, — ну тогда мы пошли?

Монстр вроде как нахмурился, хотя за всполохами его огненной кожи точно сказать было трудно.

Бертиан развернулся, накинул Валериане на плечи свою рваную рубашку. Помог потушить тлеющие волосы и осторожно поднял женщину. Руки и ноги у её были обожжены, и Ви Сент боялся причинить ей ещё большую боль.

Но Валериана безропотно молчала, лишь крепко губы поджимала. А огненный незаметно подкрался к плечу Бертиана и громко спросил:

— А спасибо?

Ви Сент с трудом удержался от того, чтобы не прибить этого странного спасителя. Плевать, что он возможно является Артуро. Да с такой рожей лучше и не жить вообще на свете. И с такими шуточками тоже. Видит же, что Бертиан занят, угробище!

Но, учитывая только что пережитый бой, ввязываться в ещё одно сомнительное противостояние не было сил. Так что Бертиан просто закатил глаза. А вот Валериана крепче схватилась за шею Ви Сента и выкрикнула:

— СПАСИБО!!!

Да так раздражённо и громко, что последние бестии разбежались из Сада. Там и так-то мало осталось. А теперь даже те, что помирали, восстали и уползли или поглубже в пепел зарылись.

Монстр отпрянул.

Бертиан скорбно вздохнул: он даже уши себе закрыть не может, руки заняты. Он быстро пошёл прочь от поляны Богини.

Ему понравилось быть спасителем. И дыхание Валерианы и её томные вздохи тоже понравились. Скоррее всего, это были предствмертные стоны.

Где-то Бертиан читал, что перед смертью, люди становятся удивительно живучими. И тревога за Вал заставляла шагать быстрее. Что было совсем несложно.

Бертиан вообще чувствовал небывалый подъём. Одной смертью из запланированных стало меньше…

— Я с вами! — внезапно решил монстр, и Бертиан ускорился. Но странное существо спокойно шло с ним рядом, даже не напрягаясь.

Ви Сент свернул в сторону, но монстр корректировал его курс не злобным рычанием.

Выйдя за границы Сада, они услышали крики Богини. Предательница тушила тлеющие волосы и возмущалась:

— Это место силы. Уничтожив его, вы уничтожили мир бестий!!! Сволочи, неучи! Там генетического материала лет на триста!!!

Монстр отделился от Бертиана и подлетел к Богине:

— Не парься — создадим новый!

— Артуро! — женщина бросилась ему на шею. Тот обнял Богиню и прижал к себе.

Валериана вытянула шею, чтобы посмотреть, действительно ли это существо Ви Сент. А монстр постепенно сбрасывал перья, становясь тонкой высокой безволосой фигурой.

Артуро Ви Сент предстал перед семьёй без одежды, совершенно целый, с кривой счастливой улыбкой и лучистым синим взглядом, разгоняющим даже дым тлеющего Сада Бестий.

— Я же видела, что тебя разорвали на части! — пробормотала Валериана, с ужасом глядя на Артуро. Бертиан ревностно прижал женщину к себе крепче.

Его, безусловно, радовало, что брат жив, но вот восторги полагались ему как спасителю Валерианы. А не Артуро, превратившемуся в неизвестное нечто.

— Твой второй облик — феникс! — Богиня исступлённо целовала парня, трогала и проверяла целостность кожи. Осмотрела ладони, даже в рот ему залезла. — Невероятно! Это значит, что в тебе есть кровь первородных бессмертных! Это же феноменально! Надо срочно проверить… — она оглянулась на стелющий лес Сада и начала оседать в руках Артуро. — Ах да. Всё же уничтожено…

— Не волнуйся, я всё решу! — заверил парень, совершенно не стесняясь своей наготы и того, что вокруг них начала собираться небольшая группа мафиози.

Из глаз Богини потекли кровавые слёзы:

— Тебе восемнадцать лет. Что ты там решишь?

— Я умер два раза и воскрес. Я победил вшивого вампира. Ты сомневаешься во мне?

Тут Бертиан недовольно забурчал. Уж слишком Артуро перетягивал одеяло победителя на себя. Лучше бы портки натянул.

— Ты просто ребёнок, дорвавшийся до суперсилы, — донёсся голос Богини.

— Так же, как и ты.

— Я не человек.

— Когда-то была.

— Это было сотни лет назад.

— Я помогу вспомнить, — Артуро нежно поцеловал Богиню. Вот так, на глазах у всех.

Бертиан скривился.

— Хватит! Ты сука, приговариваешься к смерти! — он указал на Богиню.

Артуро возмущённо фыркнул:

— Она под моей защитой!

— Завались, Артуро!

— Берт, хватит на сегодня смертей. Давай завтра решим, кого сто́ит убивать, а кого нет, — попросила тихо Валериана. Она прижалась сильнее к груди Бертиана и говорила ему в самое сердце.

Ви Сент кивнул и приказал:

— Чтоб утром вас в городе не было, — он проследил, как парни в красных жилетах выгружаются из пожарной машины, перехватил Валериану удобнее и понёс домой.

Он не увидел, как за его спиной Богиня менялась. Её кожа приобретала нежный персиковый оттенок, волосы становились мягче, а глаза человечнее.

Бертиан перехватил Валериану удобнее и понёс домой.

Но в этот момент у неё что-то щёлкнуло в мозгу, и она принялась вырываться.

Видимо, вид целующейся Богини вызывал у неё такое же отвращение, как и у Бертиана.

В глазах у неё металась паника, она царапалась, пыталась кусаться, извивалась как змея.

— Отпусти!

— У меня младший брат стал Богом, мне надо срочно самоутвердиться, — невозмутимо возразил Бертиан, продолжая шагать к машине. В воздухе стоял удушающий дым, огонь в Саду разгорался всё сильнее.

— Только не за счёт меня! — очередной укус в руку.

— Только за счёт тебя, Вал. Других я не хочу.

— Ни за что!

— Может, я заберу её? Кажется, у неё приступ, — рядом возник Фабрицио, растрёпанный в изодранной рубашке, короткие седые волосы топорщатся и стоят дыбом, борсалино в руках. Его жены не видно. Как и дочери.

Валериана на мгновение перестала вырываться и с тревогой спросила:

— Где Адриатика?

— Алессандра увезла её домой. Бертиан её вытащил, — Фабрицио благодарно кивнул Ви Сенту. Проводил взглядом удаляющихся, всё ещё спорящих Артуро и Богиню. — Он так голым и пойдёт по улице?

— У него сегодня праздник — второе рождение. А новорождённым можно ходить голышом, — буркнул Бертиан, усаживая Валериану в машину Эльдорадо. — Не возражаешь? — уточнил у Фабрицио.

Тот пожал плечами:

— Я-то нет, но вот она…

— Я против! — тут же взвизгнула блондинка, пытаясь выползти.

Фабрицио хлопнул Бертиана по плечу:

— У тебя один шанс, парень. Я тебя, кстати, с нашей первой встречи ненавижу.

— Взаимно, — Бертиан пожал руку Де Лоту и сел за руль.

Снаружи вилла Де Лотов выглядела покинутой и пустынной, но когда они подъехали, им навстречу выбежала Клементина, осмотрела отца с Валерианой на руках и обняла обоих.

Тараторила она без остановки:

— Ой, папочка, что за взрывы? Вы убили всех злодеев? А тут Одри пропала, мелкую не можем никак найти! Маринетта и Райко подрались, потому что хотели вам помочь, а я не пускала…

Бертиан осмотрел лужайку. От его фамильяра не осталось и следа. Так его новая бестия, действительно Стефания?

Под торопливый рассказ дочери Бертиан прошёл через холл в спальню Валерианы. Приказал позвать врача, а сам уложил женщину в кровать прямо в грязной простыне и рубашке. Потянулся убрать налипшие волосы, но Валериана всхлипнула и отпрянула.

— Я знала, что он убьёт Богиню. Во всём моя вина́, — прошептала она хрипло.

— Зачем ты туда вообще полезла?

— Только так Олеандр мог пробраться к Доминику вплотную.

— Дон не имеет права рисковать собой.

— Это была не та ситуация, когда приемлемы обычные правила.

— Ты могла умереть.

— Ты должен был убить меня.

— Смеёшься? Потерять такого идеального врага! Я же от скуки умру без тебя!

— Но город был бы твой! Ты должен…

— Нет, Вал. Не сдавайся так быстро! — Бертиан внимательно оглядывал помещение и убирал все острые предметы. Его беспокоила сухая бледность королевы Де Лотов. Волновали дрожащие руки, кровь и ожоги на всём теле и испуганные обречённые глаза, будто она уже всё решила.

— Ты не знаешь меня, — она действительно уже всё для себя решила. Она ошиблась. Она знала, что рискует и сознательно пошла на этот риск. Но не смогла справиться с Домиником. Не смогла принять его силу. Чувство вины и стыда разъедало душу насквозь. А она-то мнила себя самой умной на свете. Настоящая дура. И трусиха. Какой из неё теперь Дон?! — Я уже умерла.

Но Бертиан не давал ей сосредоточиться на финальном выборе. Приставал, пытаясь повернуть её лицо к себе:

— Так позволь узнать.

— Зачем? После всего, что произошло… — она не стала сдерживать слёзы. Она не видела спальню, не видела свой дом, не видела Бертиана. Над ней склонились два монстра, а она не могла от них сбежать, не могла им сопротивляться, не могла контролировать себя. Это даже хуже, чем смерть. — Фабрицио рассказывал, что после ночи с Богиней он стал другим человеком. Это нельзя пережить.

— Но он же жив.

— У него есть Алессандра.

— А у тебя — я, — шепнул Бертиан, удивляясь своему терпению. Он никак не мог нащупать пульс женщины. И тревожная мысль билась у него в голове, предупреждая о том, что всё не так уж и хорошо.

— Шутишь?!

— Нисколько. Я докажу, что могу быть не только отличным Доном, но и мужчиной.

Валериана замерла, осмысливая предложение. Поражаясь тому, что Бертиан всё-таки смирился с тем, что хочет её. И согласен подчиниться.

Это однозначная победа.

Но Валериана не чувствовала торжества. Только опустошение, горечь и стыд. Она отвернулась:

— Я не могу…

— Ты не такая трусиха, я точно это знаю, — блеснул ровными зубами красноволосый нахал. И Валериана тут же ощетинилась:

— Ненавижу тебя, Бертиан Ви Сент.

— Люблю тебя, Валериана Де Лот. Это какая-то магия вашего клана? Вы порабощаете Ви Сентов. Дай мне шанс.

— Я противна себе. Ты не знаешь, что там произошло…

— Ты заслуживаешь быть счастливой.

— Не с тобой, не с Ви Сентом, — она с головой зарылась в одеяла, пачкая белоснежные простыни. От прикосновения ткани она морщилась и стонала.

— Ну отлично. Не со мной, но хотя бы не закапывай себя раньше времени! — он терпеливо ждал, считая секунды, успокаивая сердцебиение и чувствуя, что царапина на руке начинает болеть. Он ранен?!.

Женщина вынырнула из постели и, став вмиг решительной и жестокой, припечатала Бертиана правдой к полу спальни:

— Я только что изменила тебе с двумя мужчинами сразу, — даже как-то браво, будто хвастаясь, сказала Валерина. — И они настоящие Боги, ты им в подмётки не годишься!

— Они оба мертвы, — брови Бертиана недоумённо взлетели вверх.

Но Валериана не собиралась останавливаться. Слёзы лились из её глаз, а слова изо рта. И те и другие было уже не остановить.

Она так долго держала переживания в себе, что, казалось, разорвётся, не успев договорить до конца:

— Самое ужасное, мне понравилось. Я чуть не осталась с ними. Я хотела этого, — Валериана следила за лицом Бертиана, надеясь увидеть брезгливость и отвращение.

Но Ви Сент беспечно улыбался:

— Хороший секс ещё никому не навредил. Я тоже далеко не девственник. И по секрету, у меня тоже был тройничок, но не будем сейчас вдаваться в подробности.

— Я собиралась стать вампиром и захватить Мортен. Хотела пить кровь и быть всесильной. Поедать людей!

— Не ты первая, не ты последняя. Я вот до сих пор этого хочу. Но только если для этого не понадобится спать с черноволосым.

— Я убила своего отца! На такую подлость даже ты неспособен.

— Я убил собственного брата. Это считается?

— Винченцо предал тебя…

— А твой отец предал тебя, иначе бы ты не поступила так. Я вот думаю, что должен был прибить своего сам.

Женщина чуть не выругалась. В споре «Кто отвратительнее» явно побеждал Ви Сент.

Не зная, что ещё предпринять, чтобы её, наконец, пристрелили, женщина потянулась к Бертиану и выпалила ему в лицо:

— А если я тоже вампир?

— Если это вопрос, то я не знаю. По каким признакам определила? Хочешь сожрать меня?

Она отрицательно покачала головой.

— Мечтаешь о крови?

— Нет.

— А я хочу! И убил бы этого черноволосого ещё раз! Тварь он такая!

— Я могла остановить его! И твой отец остался бы жив! Могла! Но не стала!

— Сплюнь через левое плечо, — Бертиан перекрестился и добавил: — А с чувством вины ты справишься. Ты же непобедимая королева Де Лотов!

— Так в меня веришь? — Валериана взволнованно посмотрела на него.

Когда он успел измениться? Став Доном, потеряв отца или пережив крушение бестий?

Почему он сейчас касается её с такой нежностью? Почему не утопил в этой ванне? А придерживает за плечи?

Принюхалась к жаркой коже Бертиана. Запах вызывал отвращение: Ви Сент сильно вспотел и от него несло гарью. Неожиданно захотелось, чтобы его человеческие руки обняли и прижали к себе.

Ведь он настоящий. Обычный человек. Его близость успокаивала, возвращала силы и возможность думать. Ей хорошо рядом с ним, неожиданно поняла Валериана.

Он… привычный. Свой.

— Я восхищён тобой. Ты с такой готовностью полезла в постель к Доминику, будто знала, что это для него смертельно, — признался Бертиан. В синих глазах бушевал шторм, непокорный и неудержимый, висентовский.

И Валериане показалось, что она одна в этом безумном океане, сидит в маленькой лодочке, а волны подкидывают её к самому небу и с рёвом отпускают на самое дно.

Но стоит покинуть лодку и нырнуть, волны подхватят её и помогут доплыть до твёрдой земли.

Валериана закрыла лицо руками.

Калейдоскоп эмоций, предрассудков, переживаний и всепоглощающей вины топил её.

— Опять кровь, опять смерть и опять предательство. Я не могу больше. Не хочу! — Она не сможет смотреть в глаза своим людям, горожанам. Она ничтожество!

— Это последний день, когда ты плакала, Валериана.

Он убрал руки от её лица, обнял и нежно поцеловал в висок, не предпринимая попыток продолжить. Но даже от этой ласки тело женщины напряглось, плечи вздрогнули.

— Они так напугали тебя? — хрипло спросил Бертиан, отстраняясь.

— Скорее, мне показали, насколько я бесполезна.

Ви Сент приподнял лицо Валерианы за подбородок и заставил посмотреть на себя:

— Никогда не смей даже думать о таком. В человеке важны не ноги, волосы или тело. Знавал я покрасивее девок, чем ты!

Голубые глаза Валерианы сверкнули возмущением.

— Но ты — единственная, из-за кого я не могу спать спокойно уже четыре года. Самая невозможная и самая опасная женщина Мортена. Белая королева мафии. Теперь я понимаю, почему Сандра не смогла убить Фабрицио. Она его полюбила. Когда-нибудь ты меня полюбить не менее сильно.

— Бертиан…

— Не спеши с ответом.

— У тебя самомнение размером с Китай, — пробормотала Валериана, но кивнула, отдаваясь на волю шторма.

Возможно, только безумие Ви Сентов способно возродить её к жизни.

— Теперь я единственный обладатель фамильяра на весь Мортен, — перевёл Бертиан тему разговора, убирая с лица женщины светлый налипший локон. Ему надо было идти, разбираться с последствиями мортенского маленького апокалипсиса, но он никак не мог оставить Валериану в одиночестве. Ему казалась, что он опять потеряет её. Может, стоило взять её с собой? Борьба отвлекает от мыслей о смерти. — Завидуешь?

Она покачала головой:

— Нисколько. Хватит с меня бестий и кровососов!

— Ну, это Мортен, дорогая, тут по-другому нельзя.

— Нет, — голос Валерианы приобрёл силу, прорезались стальные нотки. Как всегда, когда королева отдавала приказы. Она решительно поджала губы: — Это болезнь, Бертиан, и её надо истребить! — Валериана стянула с себя рубашку и ткань простыни, бросила на пол. — Ты поможешь мне?

Бертиан закашлялся. И где эта женщина, только что скулившая о своём теле?! Переболело? Всё?! У неё новая цель?!

— Конечно. — Бертиан забрал протянутую мочалку и принялся отмывать тело Валерианы от гари. Как бы он ни спешил, он всё ещё боялся оставлять её одну. Надо позвать дворецкого или служанку.

Валериана почувствовала, как расслабляется. В конце концов, Бертиан единственный, кто на всём белом свете поймёт её. У него те же проблемы, те же опасения, и цели, будем надеяться, те же. Или любое направление движения можно изменить.

Валериана чуть изогнулась, чтобы сквозь прозрачную воду лучше просматривалось её белоснежное, изящное тело. Лукаво спросила:

— Для того чтобы победить, не обязательно быть самым сильным.

— Уверена?

— Мы найдём оружие против бестий. Ты же слышал Артуро, монстры — это всего лишь набор хромосом. Надо поднять записи, проверить свидетелей…

— Отдохни хоть немного от этой суеты. Оставь мне разбираться с этой проблемой.

— Не думаю, что готова передать тебе власть в Мортене.

— Не волнуйся, геморроя в этом городе на всех хватит. — Бертиан навис над женщиной и был настолько близко, что его тяжёлое дыхание щекотало губы Валерианы.

— Если бы я могла исполнить одно твоё желание, о чём бы попросил?

— Ви Сенты не просят, дорогая. Они берут.

— И всё же…

— Живи, Вал. Мне этого достаточно. — Он покачал головой и осторожно поцеловал Валериану.

Выдохнул, быстро вышел и прикрыл за собой дверь. Через секунду явилась служанка, чтобы помыть хозяйку.

Валериана прикоснулась к губам подушечкой указательного пальца и чуть улыбнулась:

— Всё смешалось. Наши семьи, наши силы. Наши желания. Так и должно быть? — она обращалась к своим виде́ниям.

Вот только в голове было пусто, предчувствие молчало.

Фабрицио и Алессандра экстренно собирали вещи. Ножи, яды, револьверы, набор тростей с лезвием внутри. Всё, что могло пригодиться в новом городе.

Алессандра не соглашалась оставаться в Мортене. Она выбрала Лондон для их нового места жительства. Не сказать, что Фабрицио был очень счастлив, но возражать Алессандре не стоило. Особенно когда она так рьяно собирала Адриатику в дорогу.

Служанка ворвалась в спальню и, тяжело дыша, зашептала на ухо Фабрицио неприятные новости. Не то чтобы просто неприятные, полное говно, а не новости.

Алессандра распрямилась (она складывала отравленные запонки в карман рубашки), сложила руки на груди и спросила:

— Что?

Служанка сначала помедлила, но после кивка Фабрицио пролепетала, не так быстро как хозяину, и на тон громче:

— Адриатика загрызла кошку.

— Что? Зачем? Когда? Чью? — Алессандра хлопнула себя по щекам и перестала засыпа́ть женщину вопросами. — Покажи, — выпалила она.

Служанка безропотно повела обоих родителей за собой. На просторном заднем дворе в безукоризненно белом платье стояла Адриатика и ковырялась указательным пальцем в носу. У её ног валялся ссохшийся трупик маленького зверька, рёбра торчали из-под тонкой серой кожи без шерсти. Маленькое тельце с лапками-палками лишь издали напоминало кошку.

— Одри, это что значит? — нахмурилась Алессандра.

— Это не я, мамочка, это Интериус, — Адриатика искренне не понимала, в чём проблема.

— Милая, нельзя перекладывать свои поступки на других, — вмешался Фабрицио, тяжело вздохнув.

Алессандра тоже вздохнула и принялась воспитывать дочь:

— Так это ты! — И Риц тут же понял, что речь об убийствах в Мортене. Слава Богине, что в связи с безумием бестий никто не ищет преступника. Жена грозно склонилась над ребёнком и грозила ей пальцем: — Первое правило, Одри, никаких убийств! Как ты это сотворила?! Никаких сладостей, никаких прогулок! И кукол заберу! — Алессандра размашисто шлёпнула дочь по попе. Потом ещё раз и ещё.

Дочь зарыдала. Рядом появился размытый силуэт фамильяра в чёрном плаще. Интериус почти тут же обрёл плотность и кинулся на Алессандру.

Фабрицио быстро оттолкнул жену и дочь с траектории фамильяра, чёрный вихрь налетел на него, повалил на землю и уставился провалами глазниц на лысом черепе прямо на мужчину. Беззубый рот распахнулся в крике, и Интериус потянул жизнь из своего бывшего хозяина.

Конечно, прошло четыре года, и, наверное, это уже другой Интериус, и он не помнил Фабрицио. Да и смешно надеяться, что у фамильяров есть хотя бы зачатки родственных связей, и всё же было обидно умирать от рук… ладно, от зубов фамильяра, который когда-то подчинялся ему самому.

Тонкая полоска обвила шею Интериуса и заискрилась алым. Фигура в плаще заворчала, пытаясь стянуть поводок Артена. Но Алессандра держала крепко. За четыре года она не раз приструняла зарвавшегося фамильяра, но ещё никогда он не напада́л на неё или мужа.

— Одри! — зло выкрикнула Алессандра, пытаясь оттянуть бестию от мужа. Интериус сопротивлялся, он метался вокруг женщины и дёргал поводок, вырываясь.

— Всё, мамочка, Инти уходит! — безропотно подчинилась Адриатика. Изобразила прогоняющий жест, а губами беззвучно шепнула: — Беги. — Отпихнула тело кошки в кусты и прижала руки к груди, как самая послушная дочь на свете. А глазки в небо закатила.

Алессандра дёрнула поводок, освобождая фамильяра, подождала, пока Интериус развеется в воздухе, и подбежала к мужу. Слава Богине, он не пострадал.

Лишь волосы побелели сильнее да в глазах страх появился. Совсем как тот — четыре года назад, когда он вернулся из Сада Бестий. Страх смерти.

— Бестии же больше не подчиняются людям! Что ты сделала?! — ругалась Алессандра, помогая Фабрицио встать.

— Инти меня любит и отказался уходить. Потому что я самая лучшая хозяйка!

— Одри, ты выпускала его раньше?

— Инти просто гулял и не делал ничего плохого! Ему скучно сидеть в оранжерее. Он же не животное, как другие бестии!

— Разве мы тебя не учили, что нельзя отпускать бестий? Они должны находиться под твоим наблюдением.

— Но, папочка, Инти — хороший!

— Это писец, Риц, ты её избаловал! Знаешь, как опасно баловать ребёнка, у которого в подчинения смерть?! — вмешалась Алессандра.

— Алесса, дорогая, мы исправимся, — в их семьи Фабрицио всегда исполнял роль судьи и миротворца. А вот карателем неизменно была Алессандра. — Правда?

— Правда, папочка.

Алесса взвыла от негодования, поражаясь тому, как они спелись за её спиной:

— Так, нам срочно нужен второй ребёнок.

— Алесса, второго нашего ребёнка Мортен не переживёт. Он ещё первого не пережил.

Когда тельце кошки было уничтожено, а дочь отмыта и причёсана (в волосах запутался хрящик бедного животного), Алессандра, подглядывая за ребёнком со второго этажа, спросила мужа:

— Риц, что происходит?

Мужчина прижал её спиной к себе, обнял и положил подбородок на её плечо.

— Ну, видимо, все трупы Мортена до восстания бестий — дело рук Интериуса и нашей дочери.

— Да плевать на это, ну, то есть не плевать, но, учитывая количество погибшим из-за Доминика — плевать. Всё, в любом случае, скинут на него.

— А ещё она вернула себе контроль над Интериусом.

— Может, она его и не теряла! Фабрицио, наша дочь — гений, — Фабрицио не разобрал, чего было больше в голосе жены: страха или восхищения.

— Согласен. Но пока не стоит нам покидать Мортен. Настолько гениального ребёнка не везде примут.

— Нет, единственный шанс жить нормально — уехать отсюда. Здесь начинается настоящий хаос.

— И с каких пор ты захотела нормальной жизни?

— С тех пор как пауки не ползают за мной постоянно.

Фабрицио поднял руки вверх, признавая поражение:

— Здесь Артуро. Он бессмертный и поможет нам.

— Артуро на всю голову больной, Риц. Он с Одри будет играть и не заметит, как половину города положит.

— Спросим у Валерианы?

— Ни за что!

— Она видит будущее.

— Она — психованная.

— Не больше, чем ты.

— Я тебе лучшие годы отдала…

— Я тоже люблю тебя, милая… — Фабрицио поцеловал жену в сгиб шеи, прекрасно зная насколько там чувствительная кожа. Алессандра прикрыла глаза и сча́стливо рассмеялась.

— Если ты не будешь пить кровь, ты сдохнешь! — Богиня шипела, плевалась ядом, но Артуро флегматично цедил вино через бумажную трубочку, закусывая его корзинкой с масляным кремом. Остатки варенья капали на его полосатую кофту и серые штаны.

Аи сжала кулаки, тут же покрывшиеся каменной крошкой, и, не выдержав, саданула локтем по стене комнаты. Вверх и вниз от вмятины разбежались трещины. Одна доползла по потолка, и на огненную голову Артуро и на его пирожное упал кусок белой штукатурки. Парень съел и её тоже.

— Мне кажется, я нашёл отличную альтернативу человеческой крови, — заявил он с набитым ртом, облизывая пальцы. — Сахар обладает почти тем же набором минералов, что и кровь. И намного вкуснее!

Артуро улыбнулся, сверкнули острые клыки, вот уже три месяца не знавшие крови. Крем проступил в просветах между зубами.

Богиня скривилась:

— Мне две тысячи лет, а я вынуждена убеждать малолетнего вампира, что ему нужно питаться для поддержания сил. Ты какой-то неправильный бессмертный, — женщина пододвинула к своему собеседнику бокал с красной вязкой жидкостью. — Только так ты получишь возможность управлять бестиями!

— Я не хочу есть людей!

— Но ты хочешь создавать бестий, чтобы они жрали людей и питали тебя кровью?

Кивок от красноволосого юноши.

— Тогда нет никакой разницы! Ты так и так будешь убивать людей. Ты просто перекладываешь ответственность со своих клыков на чужие!

Артуро подумал и снова кивнул. Взял шестую по счёту корзиночку.

— Ладно, и создавать никого не буду, — даже как-то обиженно проговорил, отложив пробирки. Они с Аи обосновались в логове Доминика — маленькой домашней лаборатории федерала. Он всё равно сдох, зачем ему теперь эти склянки?! А Артуро пригодятся.

Феникс изучал собранные остатки семян и растений Сада, помогал пересаживать ростки Сада в новую оранжерею, построенную на окраине города. Ни в коем случае не новый Сад. Так — остатки былой роскоши. Но втихую стряпал новых монстров. Туда свозили все обнаруженные растения и создания. Даже если ростки на первый взгляд казались обычными, Де Лоты всё равно звали Артуро для проверки.

Содержимое одной из колб возмущённо взвизгнуло и взорвалось. На месте соединения соли появилась маленькая хвостатая крыса с красными глазами. Она тут же нашла себе жертву и вцепилась в руку Артуро.

Парень отскочил и закричал:

— Что за ерунда, ты должна мне подчиняться! Мне, козявка длиннохвостая!!!

Богиня усмехнулась:

— Всё дело в недостатке сил, — протянула руку к зверю, и крыса растворись облаком тумана. — Они слушаются лишь того, кто сильнее их.

— То есть, мозг их не интересует?

— Почему же. Они очень его любят… на обед.

— Вот поэтому я на тебе и не женился! — буркнул Артуро, отчаянно краснея. Каждый раз, когда он пытался заставить Богиню обручиться с ним в фамильной церкви, женщина хохотала и посылала его очень далеко:

— От вида крестов меня тошнит, от церковных пений — изжога, а серебро оставляет шрамы на моей коже. И ты хочешь, чтобы мы с тобой пошли венчаться?!

— Ну да, как все нормальные люди! — упрямо спорил парень.

— Ты бессмертный, Артуро.

— И что теперь? Жить с тобой во грехе?

— Я тебе по секрету скажу, что вампиры не совсем создания божьи.

— Но это не мешает нам быть воспитанными и соблюдать заповеди господа нашего.

— А-а-а-а-а, лучше б меня прибили в Саду, хоть не мучалась бы, — обычно хваталась за голову Богиня и уходила крушить остатки Сада Бестий. Там как раз живописный пустырь образовался.

Жители Мортена его за два квартала обходили.

— Я бы грустил. Хочешь пироженку? — Артуро протянул ей надкусанный эклер. Женщина закатила глаза. Но парень руку не опускал и терпеливо ждал. И ей пришлось наклониться и, придерживая волосы, попробовать человеческое лакомство.

Сладко, мягко, ничего общего с кровью.

Богиня согнулась, схватилась за живот и выбежала из помещения.

Артуро недоумённо пожал плечами:

— Если невкусно, могла бы просто выплюнуть.

— Идиот! — женщина хлопнула дверью. — Бессмертные не могут есть обычную пищу. Нам хреново от неё становиться.

— А почему мне хорошо?

— Ты неправильный вампир.

— Отлично! — Артуро облизал пальцы и самодовольно оттянул подтяжки. С хлопко́м они ударились о худую грудь. — Скоро отстроим новый Сад. И Валериана больше не истерит. Так что всё наладится.

— Твой оптимизм просто убийственен.

— Я почти освоился, ещё немного, и бестии вернутся.

— Отличная новость, только Де Лоты запретили мне раздавать семена. Думаешь, кто-то нарушит запрет Валерианы? — Богиня с божественным изяществом выгнула бровь.

— Нельзя оставлять Бертиана единственным носителем фамильяра. Это опасно.

— Твой брат — псих. Но он под контролем блондинки, она с ним справится.

— Мне бы твою уверенность. Бестия пожирает его изнутри, пока не восстановлен периметр. — Артуро с сомнением заглянул в записи. Шпаргалка по смешиванию компонентов была составлена по памяти Богини. Им осталось только построить нового «Доминанта» — самое сложное, учитывая, что для этого понадобится куча странных деталей. Чертёж, нарисованный Богиней, больше всего напоминал Артуро часовой механизм с сердцем внутри. — А может, сделаем бестий травоядными?

Богиня, последние несколько сотен лет воспринимавшая людей только как источник пропитания, потянулась и сладко улыбнулась:

— Попробуй. Я с радостью помогу. Но сидеть без плазмы я не согласна.

Она теперь выглядела почти как человек, если не считать неземной красоты. По крайней мере, Артуро не знал никого красивее.

— Ты же меня знаешь, если я решил, значит — сделаю, — рассмеялся парень.

Он щёлкнул пальцами, и на руке у него появилась огненная птица. Его фамильяр и вторая ипостась. Феникс, способный победить любого из вампиров.

Валериана и Бертиан