Оформление обложки Александры Демочкиной.

Poppy Alexander

THE BATTLE OF THE BOOKSHOPS

Published by arrangement with Avon, an imprint of HarperCollins Publishers

© Sarah Waights, 2025

© Школа перевода Баканова, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Нет-нет, ее пока что не уволили.

Слова «если тебя не будет на рабочем месте в понедельник ровно в восемь утра, можешь больше не приходить» совсем не означают, что она уволена. Тогда почему все переворачивается внутри, стоит вспомнить этот разговор?.. Джулс так и видела острые кроваво-красные когти Кэролайн, раздраженно барабанящие по гладкой поверхности дубового письменного стола у нее в кабинете. А с каким осуждением поднялась идеально изогнутая бровь начальницы в ответ на просьбу уйти в пятницу на час раньше, словно Джулс оказалась замешана в тяжком преступлении, чуть ли не в геноциде. Ну, пусть не настолько ужасном, однако в любом случае непростительном, как если бы она принесла Кэролайн чуть теплый флэт уайт, так как по пути забежала за ее одеждой в химчистку.

Горькая правда заключалась в том, что Кэролайн Фаркуарсон, глава небольшого и весьма уважаемого независимого издательства «Фаркуарсон и Тримбл», не имела привычки бросать угрозы на ветер. Если Джулс допустит еще один прокол и разочарует свою требовательную начальницу, на ее место выстроится очередь. Она прекрасно понимала, что неосмотрительная просьба уйти пораньше в пятницу перед открытием Лондонской книжной ярмарки может переполнить чашу терпения Кэролайн.

Тем не менее в данный момент работа, или так называемая карьера, отошла на второй план. Джулс беспокоило только одно: успеть на последний поезд с вокзала Паддингтон в приморский городок Портнит в Девоне. Даже если весь ее багаж состоит из рабочей сумки с ноутбуком, поношенного бежевого кардигана, тюбика темно-красной помады (которая ей, по правде, не идет) и, слава богу, запасной зубной щетки. Она не взяла даже сменного белья, потому что не успевала заскочить в унылую съемную комнатушку, самую маленькую в типовой террасной двухэтажке с общей кухонькой и ванной на пятерых жильцов. Джулс не считала это место своим домом.

Ее дом в Портните.

Она достала телефон и перечитала мамино послание:

Она в который раз прокрутила все свои безответные сообщения с нарастающим градусом паники. В последнем, тоже оставшемся без ответа, говорилось, что она уже едет и прибывает около полуночи. Очевидно, мама потеряла либо выключила телефон, или – о ужас! – так была поглощена последними минутами жизни дорогой тетушки Фло, что забыла его в машине скорой помощи. Подумать только, она опоздает… неужели она потеряет тетю Фло? Строго говоря, Фло приходилась Джулс всего лишь двоюродной бабушкой, однако полностью заменяла родную.

Джулс смахнула слезу и прижала руки к лицу. В залитом дождевыми потеками стекле отражались не первой свежести рыжие волосы до плеч, курносый нос и круглое лицо, из-за которых она казалась моложе своих лет. К ее досаде, бледная фарфоровая кожа вместо загара покрывалась веснушками, а ярко-красная, в цвет почтового ящика, помада, которой она накрасила губы с утра, не придавала солидности. Чем ближе к тридцатилетию, тем сильнее ее выводили из себя огромные зеленые глаза, сообщающие лицу наивное детское выражение. Правда, тетя Фло всегда говорила, что со временем она начнет считать требование показать паспорт комплиментом.

Она отвернулась от окна, зевнула и поежилась.

Вагон постепенно пустел, и, когда поезд прибыл на вокзал Портнита, Джулс осталась в одиночестве. Она сошла на платформу и заковыляла на негнущихся после долгого сидения ногах к выходу вслед за единственным попутчиком – высоким широкоплечим парнем с волосами цвета воронова крыла и легкой, размашистой походкой, почему-то неуловимо знакомой.

Пока Джулс уговаривала автоматический турникет принять билет и выпустить ее из цепких объятий станции, тот самый парень уже нагнулся к окну единственного такси на стоянке у пустынного вокзала и заговорил с водителем.

Вот не повезло! Незнакомец перехватил Терри, единственного таксиста, который мог доставить ее домой в этот поздний час. По закону подлости, наверняка едет к черту на кулички. Джулс тяжело вздохнула. Парень обернулся на звук, и она потрясенно ахнула.

Роман Монтбо.

Хотя прошло, должно быть, около тринадцати лет, Джулс вспыхнула при воспоминании о последней встрече: он стоял, прислонившись к стене, в компании мажоров на деревенском празднике и, засунув руки в карманы, с презрительным безразличием наблюдал за происходящим. Он над ней смеялся – и хотя не без повода, как же это было унизительно!

Она тряхнула головой, отгоняя воспоминание, и заметила, что парень смотрит на нее с вопросительной улыбкой.

– В чем дело?

– Я говорю, тебя подвезти?

По крайней мере, не узнал. Конечно нет. Мимолетная встреча сто лет назад. С какой стати ему помнить шестнадцатилетнюю девчонку, впервые надевшую «взрослое» платье – шелковое, бутылочно-зеленого цвета, с открытыми плечами, слишком длинное и старомодное? С чего ему вообще на нее смотреть, хоть оба и выросли в Мидлмассе – в одно время, но в совершенно разных мирах?

Джулс запахнула пальто, спасаясь от холода, и шагнула назад, чтобы не угодить в большую ледяную лужу у самых ног.

– Спасибо, я подожду, – буркнула она и отвернулась.

– Не советую! – крикнул из машины Терри и высунул голову в окно. – Я забираю людей сначала из пабов, потом из ночных клубов. Все под завязку до двух часов ночи как минимум… Сегодня ведь пятница, если ты не в курсе.

– Слышала, что он сказал?

Роман открыл заднюю дверцу и добавил:

– Я бы, конечно, подстелил тебе пальто, но оно только из химчистки, так что извини. Тебе куда?

Джулс облегченно выдохнула: не узнал.

– В Мидлмасс, – не поднимая взгляда, пробормотала она.

– Отлично. Мне тоже. А куда именно?

– Можно возле паба, – отрезала она, не собираясь называть ему адрес.

К счастью, Терри тоже вряд ли ее знал – последние одиннадцать лет она почти не бывала дома. Обойдя гостеприимно распахнутую Романом дверцу, она прижала сумку к груди и забралась на переднее сиденье, с благодарностью посмотрев на Терри и одновременно пытаясь с помощью ледяного взгляда нейтрализовать фамильярность Романа. Получилось не очень – скорее всего, оба подумали, что она слегка не в себе.

Таксист окинул взглядом пассажиров, вздохнул и покачал головой с видом мудреца, в который раз неприятно озадаченного странностями человеческой природы.

– Ну, поехали, – пробормотал он и завел двигатель.

В теплом салоне Джулс постепенно перестала дрожать. Городок остался позади, и теперь они ехали по узкому проселку. Фары выхватывали из темноты высокие живые изгороди по обе стороны дороги.

Она упрямо смотрела вперед: ей казалось, что ледяные голубые глаза Романа прожигают затылок. С другой стороны, зачем Роману Монтбо, семейство которого считает себя хозяевами собственного Девонширского королевства, обращать внимание на нескладную скромницу из враждебного рода Капельторнов? Нет, эта насмешливая снисходительность – у него в крови. Джулс это знала, потому что прекрасно помнила самого Романа и его самонадеянных приятелей. В тот вечер все шло по привычному сценарию: кучка мажоров в модных прикидах от «Джек Уиллс» и «Аберкромби», пиво из горла, ехидные шуточки, сигареты «Мальборо», небрежно висящие на губе. Это сейчас курить считается тупо, а тогда курили самые крутые. В эпицентре шикарной тусовки, как всегда, находился Роман, а с ним неизменная свита – Габриэль и два красавчика-ирландца, братья Финн и Киран, столь же недосягаемые, как кинозвезды, которыми бредили они с подружками. Но объектом ее безответной подростковой влюбленности были не Том Хиддлстон и не Том Харди, а именно Роман.

Она не могла даже надеяться произвести на него впечатление. Стоило вспомнить тот вопиюще неловкий момент – и вновь кольнула острая девичья тоска, сердце забилось быстрее, а лицо покраснело. В тот вечер, проходя мимо компании по дороге из туалета, нелепо нарядная на фоне худи и джинсов идеального оттенка синего, она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость. Ранимому самолюбию шестнадцатилетней девочки так не доставало хоть крошечного намека на мужское внимание, пусть даже пошлого свиста вслед, однако она услышала лишь ненавистный гогот. Лучшая подруга, верная Фрейя, испуганно указала на ее ногу, и Джулс, опустив взгляд, увидела прилипшую к каблуку полоску туалетной бумаги. На ее пылающих щеках можно было жарить котлеты. Она просидела в ступоре несколько минут, а потом в полном отчаянии убежала домой, где долго плакала навзрыд от стыда. При этом воспоминании она краснела с головы до ног несколько месяцев, если не лет. К счастью, Роман скоро уехал – учиться в каком-то престижном заведении Лиги плюща в Штатах. Ясное дело, где еще получать образование юному Монтбо!

А тут вдруг вернулся. Прекрасно. Только этого ей не хватало! Встречи Капельторнов с Монтбо никогда не заканчивались добром.

Десятиминутная поездка показалась ей бесконечной. Наконец такси остановилось напротив паба. Сунув Терри последнюю десятку, чтобы не быть в долгу перед врагом даже за проезд, Джулс вышла из машины. Такси умчалось, на миг выхватив фарами из мрака беленый фасад паба «Герб Мидлмасса», давно запертого на все замки. Она осталась одна в темноте, дрожа от холода. Даже немногочисленные деревенские фонари уже не горели – значит, давно перевалило за полночь. Вдруг пронзила мысль: а если мамы вообще нет дома? Ну конечно, сообразила Джулс: она сейчас там, где доживает свои последние минуты тетя Фло, – может, даже в больнице в Портните, откуда они приехали. А она, бестолочь, притащилась в Мидлмасс. Идиотка. А все из-за Романа. Стоило его увидеть – и потеряла голову.

Господи, почему мать не отвечает на звонки? Джулс направилась по узкой дорожке к материнскому коттеджу – дому ее детства, надеясь, что запасной ключ лежит, как обычно, под каменной лягушкой у порога. Она щелкнула фонариком почти совсем разрядившегося мобильного, освещая себе путь. В траве что-то зашуршало.

Джулс облегченно выдохнула, увидев очертания знакомого домика с низкой соломенной крышей и белыми глиняными стенами: из маленького решетчатого оконца лился тусклый свет. Заглянув туда, она увидела, что в камине пылает огонь, спасающий от мартовской стужи, а торшер рядом с потертым желтым диваном включен. Несмотря на эти обнадеживающие признаки, в комнате не было ни души. Она осторожно прошла по плиточной дорожке к задней двери, которой пользовались испокон веков. За все двадцать пять лет, что мать снимала дом, на памяти Джулс никто не открывал парадную. Здесь, в «Домике егеря», прошла почти вся ее жизнь, другого она не знала.

Она заглянула в окошко рядом с дверью и вновь испытала огромное облегчение, увидев тетю Фло собственной персоной. Слухи о ее скорой кончине были явно преувеличены. Старушка сидела в кресле-качалке перед чугунной печкой, положив загипсованную ногу на деревянный стул.

– Тетя Фло! – Джулс толкнула дверь, которая неожиданно оказалась незапертой, и ввалилась в комнату, чуть не упав. – Я думала, ты при смерти!

Она уронила на пол сумку и бросилась обнимать старушку, вдыхая знакомый аромат герани и роз.

Выпрямившись, Джулс с удивлением оглядела тетю. Одна рука тоже до локтя закована в гипс, обычно аккуратный пучок растрепан, и седые пряди торчат во все стороны.

– Господи, что с тобой?

– Ай, ничего особенного, – отмахнулась здоровой рукой Фло. – Неуклюжесть. Сила всемирного тяготения. Не обо мне речь – ты-то как, девочка моя дорогая?

– Нормально, – чуть раздраженно отозвалась Джулс, со скрипом придвинула к тетиному креслу стул и с облегчением плюхнулась на него. День был бесконечно долгим. – Мама написала, чтобы я срочно мчалась сюда, пока не поздно. «Вопрос жизни и смерти»…

– Ну, ты же знаешь свою мамочку, – отмахнулась, закатив глаза, Фло. – Паникерша.

– Сама ты истеричка, – перебил ее мамин голос, и в дверях показалась Мэгги. – Явилась, – добавила она, констатируя факт.

Они дежурно обнялись – деревянными руками, сохраняя дистанцию.

– Как я могла не приехать, если ты сказала, что тетя Фло при смерти? – упрекнула ее Джулс.

– При чем тут она? Я сама чуть концы не отдала от всей этой беготни, – пожаловалась Мэгги, театрально приставив руку ко лбу. – Все на себе тяну, как лошадь – приготовь, подай, убери…

Джулс многозначительно посмотрела на следы ужина на кухонном столе: две тарелки с остатками запеченных бобов на тостах до мишленовского ресторана явно не дотягивали, зато там присутствовали неопровержимые свидетельства, что скромная трапеза сопровождалась по меньшей мере двумя бокалами вина на персону.

Мэгги повертела в руках пустую бутылку и нерешительно сказала:

– Схожу еще за одной. Ты ведь не откажешься с дороги…

– Спасибо, я не… – начала Джулс, но Фло схватила ее за руку, не дав договорить.

– Она меня с ума сведет, – прошипела тетя. – Вытащи меня отсюда, пока мы друг друга не прикончили.

– Как? – прошептала Джулс. – У меня даже машины нет.

– Автобусом, на такси, хоть вертолетом – только помоги, – умоляюще продолжала Фло. – Магазин уже неделю закрыт, пока я здесь страдаю – то от избыточного контроля, то от полного пренебрежения со стороны твоей матери. Она уверяет, что ездит кормить Мерлина, да только я не верю. Она всегда ненавидела бедного малыша. Кроме того, я не могу позволить себе потерять пасхальную выручку. Если не открою магазин в ближайшие дни – ему крышка.

– Надеюсь, ты преувеличиваешь, – мягко отозвалась Джулс, подумав, что тетя тоже склонна драматизировать ситуацию.

Не может быть, что все настолько плохо.

– Если бы! Дела – хуже некуда, – отрезала Фло, будто прочтя ее мысли. – А я здесь застряла. Дурацкий гипс снимут только через месяц с лишним, а нога будет восстанавливаться еще дольше. Катастрофа! Послушай, отвези меня завтра в магазин, разберемся на месте.

– С утра поеду и посмотрю, как там и что, – пообещала Джулс, взяв тетю за здоровую руку. – Только ведь твоя квартира на третьем этаже… Я не представляю, как ты туда будешь подниматься.

Кажется, кто-то не успеет попасть на рабочее место в восемь утра в понедельник. Как распутать этот клубок за одни выходные?

Скоро вернулась довольная Мэгги с новой бутылкой красного.

– А как ты добралась от станции? – спросила вдруг она.

– На такси. Я тебе сто раз звонила, ты не отвечала, – сказала Джулс, посмотрев на безжизненный сотовый, венчающий стопку рекламных буклетов на краю кухонного стола.

– Замоталась совсем, не видела, что телефон разрядился, – без тени раскаяния пожала плечами мать.

На перекрестном допросе Джулс бесстрастно сообщила, что Роман любезно предложил ей поехать в одном такси, и она согласилась, поскольку других вариантов не нашлось.

– Как ты могла? – возмутилась Мэгги, гневно прижимая к груди бутылку. – Теперь мы в долгу у этих отвратительных снобов, Монтбо. Господи, какой кошмар!

– Ну и кто тут истеричка? – пробормотала себе под нос Джулс, а вслух добавила: – Не волнуйся, я свою долю заплатила. Да он меня и не узнал.

«Ну надо же, – подумал Роман. – Из всех вокзалов на свете…»

Проходя мимо элегантного фасада георгианского особняка, что высился в конце круговой аллеи, он улыбнулся воспоминанию. Его путь лежал не к массивной дубовой двери между колоннами, а к небольшому каменному строению чуть поодаль. Когда-то служившее семейной часовней, оно уже много лет не использовалось по назначению, и Роман был рад после шумного и суетливого Нью-Йорка пожить спокойно, отдельно от родных. Уверенный, что любить близких значительно легче на расстоянии, он не особенно рвался домой. Убедили его не настоятельные требования отца, а материнские слезы, которых Роман не выносил. Впрочем, как ни досадно, а отец прав. По нему скучали мама и друзья, да и он по ним, если честно. Кроме того, пришло время взять на себя ответственность, принять бразды правления и готовиться однажды стать главой семейства Монтбо, стоящего за многими поколениями властей предержащих в этом уголке Девона. Так что… все правильно.

Планировка бывшей часовни, переделанной под жилье, отличалась простотой и функциональностью: из большого холла с высоким сводчатым потолком и каменным полом вели несколько ступенек на кухню, где задавал тон длинный обеденный стол, сколоченный из простых строительных досок. В дальнем конце находилась зона отдыха с мягким персидским ковром, неярко освещенная точечными светильниками. По обе стороны от настоящего дровяного камина стояли удобные мягкие диваны с пухлыми подушками. Эта часть помещения выглядела уютнее благодаря низкому деревянному потолку, образованному спальным подиумом наверху, куда вела чугунная винтовая лестница. Раньше там размещалась органная галерея, а теперь на возвышении стояла внушительная кровать. Завершали обстановку небольшая гардеробная и просторный санузел, спрятанные за декоративной перегородкой. Идеальное жилище для одного человека или даже любовное гнездышко для двоих.

Роман лично проследил за последними штрихами ремонта, а затем начал, используя бизнес-навыки, приобретенные в Штатах, восстанавливать пошатнувшееся благосостояние семьи. Работа отвлекала, помогала забыть, что он оставил в Нью-Йорке, сколько возможностей потерял, когда его вынудили вернуться.

Правда, сейчас, глядя на танцующие в камине языки пламени, думал он совсем не о делах. Грея в руке стакан ароматного скотча, он позволил мыслям унестись в далекое прошлое, в тот вечер… Сколько лет тому назад? Двенадцать? Или больше? Вот он беззаботно дурачится с приятелями, отпускает шуточки по поводу провинциальных танцев в деревенском клубе, пьет пиво, разглядывает проходящих мимо девчонок, которые мечтают обратить на себя его внимание… И вдруг… она! – неприступный ангел с собранной наверх огненно-рыжей копной волос и открытыми сливочно-белыми плечами, в блестящем зеленом платье с узким лифом и пышной юбкой. Эта девушка была в тысячу раз красивее остальных: в модных обтягивающих джинсах и с накладными ресницами, даже несмотря на кусок туалетной бумаги, зацепившийся за каблук. Такая не похожая на других, она его очаровала.

Вскоре выяснилось, что она из Капельторнов, и между ними ничего быть не может. Странно, что остались такие яркие воспоминания. Тогда появилась шальная мысль подойти, заговорить с ней, и он еще долго задавался вопросом: «А если бы я решился?» Пока набирался смелости, видение исчезло. На следующей неделе он уехал в университет, а теперь, спустя столько лет, вернулся. Она, видимо, тоже.

А если рискнуть?

Роман вздохнул. Со стороны могло показаться, что звезды сошлись… романтика… но нет. Приятно было увидеть ее сегодня вечером, даже померещилось, что их свела сама судьба, однако сейчас надо думать о деле. Прежде всего бизнес и семья. Связи с представителями семейства Капельторн, даже самыми соблазнительными, в его планы не входили. Он отхлебнул виски.

В любом случае, когда красотка узнает суть его нового проекта, вражда между семьями разгорится сильнее, чем когда-либо за последние двести лет…

Это будет настоящая война.

– Я вызвала такси, приедет через час, – объявила Фло, когда Джулс, сонно протирая глаза, приползла в кухню завтракать.

Спала она плохо и, оставшись накануне без ужина, намеревалась съесть несколько тостов с джемом и запить их крепким чаем, а потом уже строить хоть какие-то осмысленные планы на день.

– Ты ешь, как старушка, – продолжала Фло, наблюдая за Джулс, собирающей себе завтрак.

Джулс стрельнула в нее взглядом и непринужденно заметила:

– Вся в тебя.

Хотя ситуация сложилась непростая и она устала в дороге, возвращение в любимый Мидлмасс подействовало на Джулс умиротворяюще. Всего несколько часов дома – и напряжение спало. После бешеного, нервного лондонского ритма даже беспорядок в материнском доме расслаблял. Мысль, что от начальницы-тирана ее отделяют добрых две сотни миль, тоже приятно грела сердце, хотя прощальный ультиматум насчет утра понедельника слегка напрягал. «Я должна разобраться с этим бардаком буквально за выходные», – вздохнула она, наливая себе вторую чашку чая из знакомого керамического заварника.

– Прости меня, девочка, – тихо сказала Фло, словно прочтя ее мысли. – Натворила я дел, да?

Джулс криво улыбнулась.

– Разберемся, – твердо сказала она, хотя сама с трудом в это верила.

Оставить Фло и Мэгги вместе – верный путь к катастрофе. Забавно, ведь мать обязана тете Фло по гроб жизни. Та даже не настоящая бабушка Джулс. Когда умерла ее сестра, оставив маленькую Мэгги круглой сиротой, Фло вырастила ее, как родную дочь. Никто даже не задумался, с какой стати одинокая незамужняя сестра взяла на себя заботу о ребенке. Не успев толком встать на ноги, Мэгги забеременела Джулс, и когда стало очевидно, что Мэгги сама еще ребенок, эгоистичный и капризный, все приняли как должное: растить Джулс будет Фло.

Да, Фло была опорой их маленькой семьи. Три сильных, упрямых женщины – три поколения Капельторн. Последние в роду, не считая парочки дальних кузенов. Они же хранили и старинную семейную вражду с кланом Монтбо, причин которой Джулс не помнила, а может, никогда и не знала. Да и какая разница! Главное сейчас – помочь тете Фло. Долги надо отдавать.

– Посмотрю, что можно сделать в магазине, – сказала Джулс. – Думаю, тебе ехать нет смысла…

– Я еду, – решительно заявила Фло, и вопрос был закрыт.

После сытного завтрака настроение заметно улучшилось. С помощью Терри Джулс впихнула тетю Фло в машину. Таксист, несмотря на ночной развоз пьяных клиентов, выглядел на удивление бодрым.

Они катили по дороге, освещенной бледным мартовским солнцем. Под живой изгородью золотились первые нарциссы, а вдали сверкала узкая аквамариновая полоска моря.

– Этот Роман – завидная партия, правда? – бросил через плечо Терри, обращаясь к женщинам.

– Я так не считаю, – сдержанно ответила Джулс, однако таксист не сдавался.

– Семья, конечно, достойная… настоящие аристократы. Породу сразу видать, да? – продолжал Терри. – Усадьба в Мидлмассе и сама по себе шикарная, а еще говорят, это семейство уже несколько веков владеет чуть ли не половиной Портнита.

Он наконец умолк в ожидании ответа, однако Джулс сделала вид, что не слышала, и уставилась в окно, якобы завороженная пейзажем. Очевидно, Терри не знал истории – и просвещать его она не собиралась. Только бы тетя смолчала…

Как и следовало ожидать, Фло не продемонстрировала ни малейшего намека на такт или дипломатичность.

– Нет в истории этой семьи ничего достойного, – холодно произнесла она. – Династия воров и проходимцев. Осмелюсь предположить, что молодой человек, о котором зашла речь, ничем не лучше своих предков.

На сей раз даже кипящий энтузиазмом Терри понял намек, и остаток пути прошел в неловком молчании.

Вытащить Фло из машины и завести в магазин оказалось не легче, чем усадить в нее.

– О! Здесь-то я и навернулась, – сообщила она, указав здоровой рукой на высокую каменную ступеньку у входа. Камень за сотни лет стерся посередине, а теперь, вдобавок ко всему, покрылся ярко-зеленым мхом. – Я, значит, кувырк – и полетела вверх тормашками, – продолжала Фло. – Как назло, в рыночный день. Лежу, понимаешь, на земле, юбка задралась, панталоны торчат – устроила посмешище перед всем честным народом! Вот уж повезло… Хотя надо признать, никто даже не смеялся.

Подняв глаза, Джулс сразу увидела виновника: треснувший водосточный желоб над дверью. Даже сейчас, несмотря на отсутствие дождя, с него медленно капала вода прямо на каменную ступеньку, отчего та стала скользкой, как лед.

Фло уже не поможешь, но если «Книги Капельторнов» хотят избежать судебных исков от поскользнувшихся клиентов, надо починить водосток, хорошенько отскоблить ступеньки щеткой и плеснуть горячей воды с хлоркой.

Да и не только в желобе дело. С тех пор как Джулс в последний раз видела магазин, он совсем обветшал. Сколько прошло времени?.. В Мидлмасс она приезжала редко и ненадолго, а Портнит и вовсе видела только по дороге с вокзала. А ведь в детстве магазин с квартирой наверху был ее вторым домом.

И вот наконец она оказалась здесь. Джулс всегда обожала филенчатые окна в георгианском стиле, с искрящимися на солнце волнистыми стеклами. Теперь они потускнели, запылились, а красная краска на рамах растрескалась и облезла. Над окнами висела вывеска, золотые наклонные буквы с завитушками: «Книги Капельторнов». В правом нижнем углу – скромное «осн. в 1925 году». Краска облупилась, в некоторых местах проступало голое дерево.

Книжная сокровищница, маленькая лавочка в самом сердце главной улицы, петляющей вниз от замка к морю, жемчужина городка и местная достопримечательность, пришла в запустение и упадок. От нее веяло невыносимой усталостью, словно она доживает свои последние дни. Вставляя ключ в замок, Джулс сморгнула подступающие к глазам слезы. Сработала мышечная память, возвращая в прошлое: чуть влево, надавить и до упора вправо. Да, в детстве магазин и сама тетя Фло были ее тихой гаванью. Когда Джулс возвращалась из школы, ее легкомысленной матери почти никогда не бывало дома, и как же она радовалась, перейдя из начальной школы Мидлмасса в среднюю в Портните. Вместо того чтобы ехать на первом же автобусе домой, она почти каждый день бежала вниз по холму в книжный. Тетю оповещал о ее прибытии заливистый звон колокольчика.

Фло отрывалась даже от самых важных дел, чтобы сказать доброе слово, расспросить, как прошел день, и отправляла Джулс в квартиру. Там, на стареньком кухонном столе, ее ждали стакан молока и тарелка с печеньем, а иной раз и кусочек домашнего пирога.

Подкрепившись, Джулс обычно выбирала один из двух вариантов: если нужно было посоветоваться, обсудить с тетей предательство подружки или плохо написанную контрольную, она возвращалась в магазин и купалась в лучах тетиной поддержки, будь то похвала, возмущение или сочувствие. А если день проходил спокойно, сразу принималась за уроки: закончить как можно скорее – и читать.

Там, под самой крышей, в уютной маленькой гостиной с покатыми стенами и низким потолком, у нее было свое место – мягкий широкий подоконник, утопленный в нишу окна, с видом на оживленную центральную улицу. Ее личное укрытие, ее мир. Укутанная в шерстяной клетчатый плед с дивана, Джулс сидела на подоконнике, читала и наблюдала за жизнью внизу. В последних лучах солнца, льющихся сквозь стекло, танцевали пылинки-светлячки, и девочка отдыхала душой, с головой погружаясь в книги, героини которых стали ее верными подругами: Эмма из романа Джейн Остин, Бекки Шарп из «Ярмарки тщеславия», Джейн Эйр, Китнисс из «Голодных игр» – яркие, смелые личности, которые вели куда более интересную и значимую жизнь, чем она. Этот подоконник стал для нее порталом в другие миры. Тетя Фло называла его «книжным уголком Джулс» и всячески поощряла девочкино увлечение.

Как быстро пролетели годы! Джулс отчаянно стремилась вырваться из старой жизни – сначала в университет, потом в бесконечную череду стажировок в издательствах с мизерной оплатой. В итоге ей удалось устроиться на скромную, но оплачиваемую должность, позволяющую сводить концы с концами. Когда Джулс была подростком, по субботам Фло заставляла ее помогать в магазине, и полученный опыт помог убедить работодателей в том, что она любит книги и разбирается в отрасли. С тех пор прошло несколько лет, карьера буксовала, в голову все чаще закрадывались сомнения. Станет ли она когда-нибудь редактором? Выдержит ли нагрузку? Даже на уровне ассистента работа требовала гигантского напряжения сил, но Джулс всегда мечтала оказаться в издательстве, а для осуществления этой мечты надо было вырваться из провинции. Кто она без своей выстраданной лондонской карьеры? Она сказала себе, что эти мысли могут подождать. Имелись дела поважнее, а с экзистенциальными страданиями она разберется потом.

Усадив Фло за кассу и перевернув табличку на двери в положение «Открыто», Джулс огляделась. Она прекрасно понимала, что Фло не сможет подняться по узкой лестнице в квартиру на третьем этаже. Даже если она попытается, это опасно.

– Ну, спать я могу в кабинете, – заявила Фло, перехватив ее взгляд, устремленный на скрипучие деревянные ступени. – А мыться в уборной для клиентов, после закрытия. Все будет хорошо. Я должна работать!

Как раз в этот момент громко звякнул ржавый колокольчик – пришел первый покупатель. Фло бодро повернулась к двери.

Оказавшись не у дел, Джулс прошла в маленькую комнату в глубине магазина, служившую тете офисом. Там стоял крепкий деревянный кухонный стол, перепрофилированный в письменный. На нем – старенький компьютер, запылившаяся клавиатура и древний монитор, занимающий половину поверхности. Доступ в интернет позволял найти любую книгу, вышедшую из печати. Раньше это было основой бизнеса. Теперь, когда всякий смертный может заказать какую угодно книгу в два клика прямо с телефона, Джулс сомневалась, что заказы приносят Фло значительный доход.

В кабинете царил рабочий беспорядок. Лоток для входящей почты ломился от книжных каталогов, а полка над столом из последних сил выдерживала груз бумажных отчетов за несколько десятилетий, разложенных по пыльным папкам и коробкам с датами.

На подушке перед распахнутыми французскими дверями, утопая в море солнечного света, лежал лохматый черный кот.

– Мерлин! – нежно прошептала Джулс.

Кот открыл один глаз и благосклонно взглянул на нее, вновь сомкнул веки и крепче прижал передние лапы к груди. Джулс присела рядом и кончиком пальца погладила его между ушами. Кот в ответ громко замурлыкал. В молодости Мерлин был ее лучшим другом и хранителем секретов.

«Боже, – подумала она, – ему ведь, наверное, не меньше двадцати лет».

И вновь ее охватило раскаяние: как долго она, в погоне за своими амбициями, не думала о тех, кто остался позади, а чего в итоге добилась? Не так уж много. Конечно, она виновата. Джулс с горечью вспомнила свои односторонние отношения с Фло. Она все принимала как должное: ласку, терпение, заботу. Господи, ну и подарочком была Джулс-подросток… Теперь все по-другому, и она рада возможности загладить свою вину.

Вздохнув, она вернулась к осмотру кабинета. Комната, довольно приятная, выходила в маленький дворик, сейчас затененный, а летом светлый и солнечный. Вся дальняя сторона офиса была почему-то завалена садовой мебелью. Половину всего пространства занимали ажурный уличный диван и два кресла в том же стиле, а втиснутый между ними металлический столик частично перекрывал проход.

Уперев руки в бока, Джулс задумчиво осмотрелась. Фло права: может, что-то и получится. К офису примыкал туалет для клиентов, да и крохотная кухонька внизу имелась – не бог весть что, но все-таки…

– Тетя Фло? – позвала она, выглянув в дверь магазина, где восседала за кассой тетушка.

– Да, дорогая? – откликнулась та, обернувшись с риском свалиться со стула или уронить с подставки ногу.

– Не двигайся! – вскрикнула Джулс и поспешила к ней. – Я просто хотела спросить: почему садовая мебель сложена в кабинете?

– Ну… на улице она начала ржаветь из-за дождей. Я решила, что зимой ее лучше хранить в помещении. А в последние дни потеплело, и я уже подумываю, не вынести ли ее снова…

– Так ты не против, если я этим займусь?

– Да ради бога! Жаль, что не могу помочь.

Таская в одиночку мебель, Джулс перепачкалась и вспотела. Мерлин, оставшись без подушки, перебрался на стопку бухгалтерских талмудов на столе, откуда неодобрительно наблюдал за перестановкой. Последним к выходу отправился длинный ажурный диван – его пришлось волочить по полу, и этот процесс сопровождался зубодробительным скрежетом. Джулс откинула с лица прилипшую прядь, перевела дух и вновь взялась за дело. Она расставила мебель так, как ей запомнилось, и отошла полюбоваться плодами своего труда. Скоро весна, и тетя Фло сможет греться на солнышке. Но вынести мебель – это еще не все.

Джулс вернулась в офис и осмотрелась. Да, годится. Осталось найти отвертку.

– В шкафу под лестницей, на первом этаже, – отозвалась на ее вопрос Фло. – Что ты там затеяла?

– Скоро увидишь, – с загадочной улыбкой пообещала Джулс.

Поднявшись спустя столько лет в квартиру над магазином, Джулс поразилась, какая она тесная. Стащить вниз огромную металлическую кровать Фло не представлялось возможным, да она и не поместится в офисе. А вот маленькая односпальная из второй комнаты – другое дело.

Помещение, где спала в детстве Джулс, едва достигало шести квадратных метров. Кровать тоже выглядела меньше, чем помнилось. Фло привезла ее домой в разобранном виде – миленькую белую кроватку, которую выбрала сама Джулс в мебельном магазине в Эксетере. Полукруглое изголовье с вырезанным посередине сердечком, точно как в книжке про Златовласку, что читала ей на ночь Фло. Джулс до сих пор помнила свое восхищение при виде кровати, и как тетя сказала, что теперь она может оставаться с ночевкой. Начиная с четырех лет, она ночевала здесь раз или два в неделю. Крошечная спаленка была теплой и уютной. На кровати, накрытой чудесным лоскутным одеялом в пастельных тонах, зеленом и голубом, как и в детстве, лежала целая куча мягких подушечек – одну, в форме сердечка, вышила сама Фло. Джулс присела на край кровати, и у нее защипало в глазах. Спустя минуту она выпрямилась, шмыгнула носом и встала. Дел выше крыши.

В шкафу под лестницей нашлись вполне приличные инструменты, Джулс с легкостью разобрала кровать, по частям спустила ее в магазин и собрала в кабинете, что тоже оказалось проще, чем она ожидала. Намучилась только с матрасом, который пришлось тащить по изогнутой винтовой лестнице. Когда все было готово – кровать заправлена, подушка-сердечко водружена в изголовье, а сверху разложены ночная рубашка, благоухающая лавандой, и пара чистых белых полотенец, – Джулс валилась с ног от усталости. Тетя Фло, конечно, будет скучать по своей любимой ванне, но теперь, по крайней мере, сможет работать в магазине днем и отдыхать ночью. Хотя… без посторонней помощи она все равно не справится. Кто же будет ей помогать? Впрочем, уик-энд еще не закончился, есть время подумать. А вот поесть не мешало бы – утренние тосты с апельсиновым джемом давно изгладились из памяти.

– Ну, как торговля? – поинтересовалась она, когда вышел случайный покупатель.

– Гм… Карта города и две открытки – весь утренний оборот, – с досадой пробурчала Фло. – Игра не стоила свеч.

Джулс состроила сочувственную гримасу.

– Надо перекусить. Где здесь можно найти приличные сэндвичи?

– Сухомятка? И слышать не хочу, – возмутилась Фло. – Я тебя обедать веду, и не спорь. К тому же… нас ждут.

– Куда? Кто?

Фло на мгновение замялась, затем указала рукой. В самом начале главной улицы дорога раздваивалась, образуя мощеный треугольник, по сторонам которого стояли вплотную друг к другу два магазина. На одном было написано «Кулинария» – Джулс вспомнила, что много лет назад там продавали итальянское мороженое, а на другом красовалась стильная вывеска белыми буквами на оливково-зеленом фоне: «У Фрейи».

– Миленько, – похвалила Джулс. – По-моему, недешевое заведение. И что ты имеешь в виду под «нас ждут»?

– Не волнуйся, я угощаю, – ответила Фло. – А ждут нас, потому что я позвонила и забронировала столик, пока ты бегала туда-сюда по лестнице.

– Глупо, конечно, – сказала Джулс, – но я на секунду подумала, что это может быть моя старая школьная подруга Фрейя… Помнишь? Но она, как я слышала, уже давно шеф-повар в Париже, так что нет.

Джулс ощутила угрызения совести – ненадежная она, потеряла связь с подругой детства.

– Ах, как было бы чудесно, – туманно ответила Фло, а потом не выдержала: – Ладно, скажу. Она и есть. Честно говоря, я уж забыла, как трудно сделать тебе сюрприз: вечно все секреты заранее выпытаешь.

У Джулс чуть не выскочило сердце.

– О боже! – воскликнула она. – Который час? Уже двенадцать? Пойдем скорее!

Она нетерпеливо дождалась, пока тетя соберется с силами и поставит трость в положение «взлет», как шутила Фло. Они спустились по ступенькам и перешли через дорогу. Здоровой рукой тетя опиралась на палку, а Джулс поддерживала ее за плечо с другой стороны. Фло ступала по мостовой осторожно, и до ресторана они добрались без происшествий. Приветливая метрдотель провела их к столу, как вдруг словно из ниоткуда возникла миниатюрная фигурка в поварской куртке и в клетчатых брюках.

– Господи, Джулс! – взвизгнула повариха, расставив руки, и, прежде чем Джулс успела сообразить, они с Фрейей уже обнимались, говорили одновременно и смеялись сквозь слезы. Когда Джулс вновь оглянулась, метрдотель уже усадила Фло за стол, и та с радостной улыбкой наблюдала за воссоединением, которое сама же и устроила.

– Я так рада, что ты вернулась, – восторженно сказала Фрейя.

– Я тоже! – с энтузиазмом ответила Джулс.

– Ты надолго?

– Нет. Завтра вечером еду обратно в Лондон, на работу.

– Как жаль! Я в выходные больше всего загружена! – расстроилась Фрейя. – До самого четверга свободной минутки не будет.

– Не волнуйся, она останется, – заявила Фло.

– Нет, – возразила Джулс.

– Поживем – увидим, – философски заметила тетя.

Фрейя рассказала им о блюдах дня и умчалась на кухню, оставив наслаждаться обедом. Их посадили у окна с прекрасным видом на главную улицу и замок, возвышающийся на холме. В ресторане, полном народу, стоял приятный гул голосов, позвякивали приборы. Обе по рекомендации Фрейи заказали свекольное ризотто с землистым, сладковатым и нежным вкусом, которое подавалось со свежим козьим сыром, произведенным на близлежащей ферме, как сообщила словоохотливая официантка.

– Это «Остролист», ферма Финна, – припомнила Джулс. – У него еще есть брат… Киран, да?

– Ох уж эти мальчишки, – улыбнулась Фло, – настоящие шалопаи… Теперь-то выросли. Киран заправляет на ферме, а у Финна – кулинарная лавка. Они с Фрейей… впрочем, сама расскажет.

Заинтриговав Джулс, тетя Фло не стала раскрывать подробности, и они принялись за еду. При виде белой фарфоровой тарелки с аппетитным ризотто – изысканным и в то же время простым, насыщенным и легким, Джулс ощутила, как у нее разыгрался аппетит. Она думала, что десерт уже не осилит, однако Фло уговорила ее взять кусок лимонного пирога на двоих, и он тоже оказался идеальным: тонкое хрустящее тесто, нежный кисло-сладкий крем и щедрая ложка сливок сверху, как в лучших парижских кондитерских, где училась Фрейя. «Божественно», – подумала Джулс, облизала вилочку и с сожалением положила на пустую тарелку.

Пока официантка убирала посуду и ставила перед ними ароматный, с горчинкой, французский кофе, Джулс любовалась видом. Несмотря на ясный день, по небу бежали пушистые белые облака, отбрасывая тени на залитую солнечным светом улицу. Все выглядело уютно, знакомо; мощеные переулки, сменяющие друг друга стили: косые тюдоровские балки на выбеленных фасадах, элегантный георгианский камень, викторианские эркеры, зубчатые очертания крыш на фоне неба.

– Ой, а что случилось с «Грациями»? – огорченно воскликнула Джулс.

Как она не заметила раньше? Культовый магазин женского белья «Грации», знаменитый на весь Портнит уже больше ста лет, закрыт. Испокон веков за его длинными деревянными прилавками стояли суровые продавщицы, которые доставали из выдвижных ящиков все, чего душа пожелает, от тончайших шелковых трусиков до корсета с китовым усом. Мамы приводили туда девочек-подростков за первыми лифчиками (в случае Джулс это, разумеется, сделала тетя Фло); невесты покупали белье под свадебное платье; почтенные матроны утверждали, что уже десятки лет могут найти себе белье только там. И вот, пожалуйста: он закрыт. Фасад вместе с тротуаром заколочен черной фанерой.

– Да, конец целой эпохи, – грустно кивнула тетя Фло. – Пал жертвой интернет-площадок и гигантского «Маркса и Спаркса» в Эксетере.

– Какой был магазин! – воскликнула Джулс. – К тому же, – оживилась она, – там одно помещение чего стоит. Огромный атриум и… не помню, два этажа или три? Представляю, сколько потянет аренда. Интересно, что там будет.

– Никто ничего не знает! – воскликнула Фло. – Я, между прочим, имею больше прав знать, чем все остальные, ведь он практически напротив нас, но все покрыто мраком, одни слухи.

– Какие?

– О, чего только я не слышала… бургерная, игровой салон… В любом случае ничего хорошего! Иначе не скрывали бы, – добавила Фло, внезапно потеряв интерес к новому заведению. – В лучшем случае, еще одна чайная. Да, исключительно вероятно.

– На вывеске написано, что открытие в понедельник, – сказала Джулс, всматриваясь в белый листок, прикрепленный к ограждению у главного входа. – Ты разве не видела, как привозят товары?

– Я всю прошлую неделю препиралась с твоей матерью в Мидлмассе, – напомнила Фло. – У меня были дела поважнее. Да и какая разница, лишь бы туристов привлекли. Мне позарез нужно хорошенько поторговать этим летом.

– А кому принадлежит здание? – не отставала Джулс.

Она продолжала вглядываться в верхние окна, пытаясь разглядеть сквозь солнечные блики на стеклах, что там внутри.

– Этим гадам Монтбо, кому же еще? – фыркнула тетя Фло. – Они захапали почти все магазины в Портните, включая, увы, и мой.

– Что? Как это? Я думала, это здание всегда принадлежало нашей семье.

Джулс с трудом оторвала взгляд от бывших «Граций».

– С незапамятных времен, – подтвердила Фло, – только вот какая штука: земля, на которой оно стоит, принадлежит Монтбо.

– А на практике что это значит?

– Да, в общем, ничего, – отмахнулась Фло, помешав кофе. – Каждый год я плачу им символическую арендную плату. Кстати, надо бы раскопать документы. Наш милый юрист твердит про какой-то столетний договор. Очередная формальность и выкачка денег, как пить дать.

– Понятно, – сказала Джулс, нехотя отрываясь от мыслей и подняв чашку с кофе. – Кстати, о столетии – у магазина ведь в этом году юбилей? Отличный повод для праздника.

– Да, старейший книжный магазин в Портните, – согласилась Фло.

– И единственный, – уточнила Джулс.

– Слава богу. Нам и так клиентов не хватает.

– Надо что-то устроить к юбилею, – загорелась Джулс. – Это привлечет внимание. Небольшая статья в местной газете, а еще лучше – что-то в соцсетях, может, розыгрыши какие-то, призы…

Фло вздохнула.

– Да, наверное, – устало согласилась она. – Только времени вечно нет. Может, что-то придумаем на август – тогда будет больше толку.

Она нервно повертела ложечку на блюдце.

– Ты не сможешь приехать помочь?

Их взгляды встретились, но Фло тут же отвернулась.

– Ладно, забудь, – отрезала она. – Глупо с моей стороны. У тебя своей работы полно. Нечестно тебя просить.

И вновь кольнуло чувство вины. Джулс почувствовала свою ответственность: она должна заполнить пустоту, образовавшуюся в жизни ни в чем не повинной тети Фло, которая всегда ее поддерживала.

Воскресное утро пролетело незаметно. Джулс устроила Фло в кабинете проводить инвентаризацию, а сама взялась за уборку, по которой давно плакал магазин. Появилась Мэгги. Она с кислым видом помахала тряпкой, разыгрывая жертву.

Джулс была слишком занята своими мыслями, чтобы обращать внимание на мамины капризы. Она сочиняла письмо начальнице, подбирая приемлемые слова. Приходилось выбирать меньшее из двух зол: подвести семью или коллег. Решать, исходя из того, кого она больше боится, – нечестно. Она любила тетю Фло и, несмотря на страх потерять работу, чувствовала себя обязанной помочь. «Не могут же меня уволить из-за нескольких дней за свой счет», – убеждала себя она, прекрасно понимая, что Кэролайн Фаркуарсон способна на все.

«Я нужна Фло, – напомнила себе Джулс. – Я ведь и так бросила ее на произвол судьбы».

Наверное, в глубине души она рассчитывала на маму… Но ведь Фло не виновата, что Мэгги на это не способна.

– По-моему, остаться еще на пару дней – самое разумное, – обрадовалась мать. – Поживешь здесь, пока Фло не оклемается, а потом вернешься на свою работу в Лондон. Ты столько у них перерабатываешь… они просто обязаны тебя отпустить.

Джулс сильно сомневалась, что «они» разделяют эту точку зрения.

– Не больше чем на пару недель, – предупредила она, чтобы Мэгги не слишком расходилась в своих фантазиях.

Она решила не портить момент, не говорить пока, что маме все равно придется ее подменить. Приятно, что они хоть в чем-то сошлись.

Фло, виновница этого искусного перетягивания каната, хмуро переводила взгляд с одной на другую.

– Ну, не знаю… я, конечно, благодарна… – пробормотала она, затем кивнула, признав себя побежденной. – Спасибо, милая, – сказала она и сжала руку Джулс. – Только не больше двух недель, договорились? Будет весело!

Джулс пробивалась в издательство годами. И не желала признаваться в этом Фло, но действительно боялась, что второй попытки может и не быть. Ведь дело не только в этой конкретной работе – она может не найти места в шаткой, местами токсичной, лондонской издательской среде. Хотя в последнее время Джулс все чаще спрашивала себя: «Нужна ли мне по-прежнему эта карьера? А если нет, что тогда?»

В итоге она написала коротко и по делу:

– Мне ужасно неловко, что тебе приходится это делать, – сказала Фло за обедом, состоящим из сэндвичей с тунцом и умопомрачительно вкусного пирога от Фрейи.

Джулс постаралась стереть с лица беспокойство. Судя по выражению Фло, ей это не удалось.

– Знаешь, я подумала и поняла, что нет смысла, – заявила Фло, вытерев губы. – Ты должна уехать. Сегодня же. Я сама справлюсь.

– Это не тебе решать. К тому же все уже сделано, – ответила Джулс.

Она в сотый раз за день взглянула на телефон – ничего.

Несмотря на вредную привычку заваливать подчиненных письмами по выходным, читать входящие Кэролайн явно не спешила.

Проснувшись на следующее утро и вспомнив о своем обещании Фло, Джулс, еще не открыв глаза, улыбнулась и почувствовала себя счастливой. Начинается новый день, впереди две недели свободы. Ее охватило радостное волнение, как в детстве в начале каникул. Целых четырнадцать дней вдали от Лондона! Настоящий отдых от душного офиса, от жалкой комнатки, от стресса и рутины. Рай. Она сладко потянулась, стараясь не гадать, прочла ли начальница ее послание. Кэролайн наверняка согласится, чтобы она поработала некоторое время удаленно. Не дай бог остаться сейчас без денег. Не надо об этом думать.

Лениво наблюдая, как восходящее солнце окрашивает небо в розовые и оранжевые тона, Джулс прислушивалась к первым трелям птиц, полным надежды. Окно маленькой спальни под крышей выходило на узкую улочку с видом на пляж и причудливые ряды рыбацких домиков, окрашенных в пастельные цвета. Было холодное морозное утро, но Джулс угрелась на железной кровати Фло с белыми льняными простынями, под приятной тяжестью шерстяного пледа с шелковыми краями и пухового одеяла. Джулс погладила его пальцами. Под ним она нежилась в детстве, когда забиралась по утрам в бабушкину постель, чтобы получить свою долю обнимашек и обсудить, какие приключения готовит ей день.

Джулс вновь потянулась и с удовольствием представила себе чашку свежесваренного кофе. Его никто не подаст, если не встать и не приготовить. А бедняжке Фло каково! Она не может сварить себе кофе, хотя, будучи ранней пташкой, наверняка уже о нем мечтает. Джулс вскочила с кровати и наспех оделась. Хорошо, что накануне сообразила бросить в сумку старое белье с растянутыми резинками и пару мягких футболок, в которых обычно спала. Наряжаться в Портните не для кого. Теперь даже нет возможности сбегать в «Грации» за упаковкой трусиков. Торопливо почистив зубы и причесавшись, она умылась холодной водой, стараясь не рассматривать слишком пристально свое бледное лицо.

– Это чрезвычайно мило с твоей стороны, – сказала Фло, когда Джулс протянула ей чашку, от которой поднимался пар.

Она сидела на узкой кровати с распущенными по плечам волосами, грациозная, как статуэтка. Если бы солнце, льющееся через французские окна, не высвечивало каждую морщинку, ей можно было бы дать не больше сорока.

– Сколько тебе лет, тетя Фло? – не удержалась от любопытства Джулс.

– Все мои, – ничуть не обидевшись, улыбнулась Фло. – Что за странные вопросы? Если так уж хочешь знать, восемьдесят шесть.

– Сколько? – поразилась Джулс.

Фло расхохоталась.

– Теперь твоя очередь признаваться: ты думала, что я моложе или старше?

– Определенно, первое, – серьезно ответила Джулс.

Она задумчиво отпила кофе.

Независимо от того, заживут ли переломы, Фло стремительно приближалась к возрасту, когда ей потребуется больше помощи. Взять хотя бы работу в магазине на полный день. Чем поможет ей Джулс из Лондона? Да практически ничем. А от матери никакого толку.

– Время летит, хочешь не хочешь, – продолжала Фло. – У старости есть свои недостатки, и все-таки альтернатива еще хуже. По крайней мере, ты здесь, и это чудесно. За дело!

Джулс не позволила Фло вновь закопаться в административные дела, пока не накормила овсянкой со сливками и коричневым сахаром, которую приготовила в квартире. Потом сопроводила тетушку в ванную комнату и нервно ждала снаружи, пока та «намывалась от души», как она выразилась.

Утро прошло спокойно. Джулс поработала в офисе, разобрав огромную гору бумаг. Фло закрывала магазин по воскресеньям и понедельникам. Такой сдвинутый уик-энд позволял ей отдохнуть после субботы, которая раньше всегда была тяжелым днем.

– Ну что, уже половина первого, – сказала Фло вскоре после полудня. – Но давай пообедаем позже. У меня еще овсянка не переварилась. Ты как?

– Я тоже пока не голодна, – отозвалась из кабинета Джулс. – Знаешь, что? – добавила она, разминая плечи после сидячей работы. – Я бы занялась каким-нибудь физическим трудом. Помою-ка окна!

Она открыла шкаф с чистящими средствами и извлекла спрей с уксусом.

– Моя школа, – одобрила Фло. – Для окончательной полировки используй газету. Там, на полу, их целая стопка.

Фло начала оформлять заказы, а Джулс занялась витриной с подарочными книгами и пыльными гирляндами, все еще посвященной Рождеству, хотя на дворе стоял март. «Раньше Фло никогда не допустила бы такой задержки», – подумала она, нервно кусая губы и продолжая тереть стекла газетами. Несмотря на свою монотонность, эта кропотливая работа затягивала. Бездумно наводя блеск, Джулс вдруг заметила, что черные строительные щиты на бывших «Грациях» исчезли.

«Точно, сегодня ведь торжественное открытие, – вспомнила она. – Надеюсь, это чайная».

Как же давно они с Фло не пили старый добрый чай со сливками! В свое время обе очень уважали эту девонширскую традицию и оценивали каждое заведение по десятибалльной шкале, принимая во внимание множество показателей: жирность сконов, густоту джема, подают ли сливочное масло или только сливки, что явно неправильно.

«Да, – решила Джулс, – если это новая чайная, обязательно сходим с тетей. Может, прямо сегодня, вместо обеда». Она сдвинула на голову очки для чтения, в которых предметы вдали выглядели размытыми, и беспечное любопытство вдруг сменилось шоком. Перехватило дыхание, как от ледяной воды. Никакая это не чайная! За сверкающими стеклянными окнами выставлены… книги!

Вот яркая, характерная обложка долгожданного триллера Брюса Телфорда – знакомая любому, кто имеет отношение к книжной индустрии. А в огромной витрине с другой стороны от входа, кажется, выстроились претенденты на премию Коста, хотя на таком расстоянии трудно сказать наверняка. Чтобы лишить ее последних сомнений, кто-то отодвинул центральный щит, и перед взором Джулс предстала ярко-синяя вывеска с элегантными белыми буквами: «Книги Портнита».

Что? Да как они посмели… Джулс задыхалась от ярости. Не помня себя, она выбежала на улицу и пошла через дорогу, не отрывая взгляда от вывески. Водитель машины, которой она бросилась наперерез, дал по тормозам и укоризненно посигналил.

Как только она перешла на другую сторону, дверь открылась. На пороге стоял Роман Монтбо, ее подростковая любовь и кровный враг, которого, видимо, совершенно не удивило ее появление. Значит, это его козни.

– О, как мило, – дружелюбно произнес он и добавил с улыбкой, придерживая дверь: – Время еще раннее, но могу предложить бокал шампанского или коктейль. Честно говоря, это не шампанское, а игристое с местной винодельни – по мне, оно так даже лучше. Правда, отличное вино! Я бы на твоем месте…

– Я скорее выпью яду, – взревела она.

– Какие шекспировские страсти… – усмехнулся Роман и в притворном отчаянии развел руками. – С радостью удовлетворил бы твое желание, чтобы ты не сочла меня негостеприимным, но о яде мы как-то не подумали.

– Почему ты не открыл чайную? – возмущенно спросила Джулс.

– Э-э… потому что не хочу, – ответил парень, недоуменно почесав затылок. – И потом с коммерческой точки зрения, этому городу не нужна еще одна чайная.

– «Ээ-ээ-ээ…» – передразнила она, – ему и еще один книжный не особо нужен.

Она ткнула пальцем в сторону «Книг Капельторнов», упрямо выставив подбородок и продолжая сверлить соперника недобрым взглядом.

– А, да… – Он имел наглость печально улыбнуться. – Ну, здоровая конкуренция еще никому не повредила. Все-таки «Книги Капельторнов» существуют уже довольно давно…

– Вот именно, – выпалила Джулс. – Без малого сто лет. И я позабочусь, чтобы они просуществовали еще столько же.

Сердце выскакивало. Пытаясь отдышаться, она согнулась чуть ли не пополам.

– Вот это настрой, – восхитился конкурент, окинув ее дерзким взглядом. – С нетерпением жду битвы. Драться со старушкой – твоя тетя, если не ошибаюсь? – было бы не так интересно. Пусть победит лучший!

Он протянул руку для рукопожатия.

– Еще как победит! – презрительно ответила Джулс, будто не заметив.

Они уставились друг на друга, не говоря ни слова, и неожиданно для себя Джулс с пугающей ясностью осознала, почему между их семьями столько ненависти. Эта ненависть у них в крови.

– Монтбо, – процедила сквозь зубы она.

– Капельторн, – с издевательской ухмылкой протянул Роман.

Кипя от злости и не находя слов, она развернулась на каблуках и стремительно пересекла дорогу, чувствуя спиной обжигающий взгляд противника и выверяя шаги, чтобы не доставить ему удовольствия видеть, как она упадет.

Влетев в магазин, она с такой силой хлопнула дверью, что стопка книг, снятых перед этим с витрины, с грохотом повалилась на пол.

Пока Джулс ходила выяснять отношения, Фло успела перебраться из кабинета за кассу.

– Твой телефон пищал, – сказала она и протянула мобильный, сочувственно глядя на племянницу.

Сама тетушка, несмотря на неожиданный поворот событий, излучала олимпийское спокойствие.

Джулс рассеянно взглянула на экран и открыла сообщение:

Все еще усмехаясь и качая головой, Роман вернулся в магазин. На прием по случаю открытия позвали гостей по составленному заранее, тщательно выверенному списку, и главный зал был полон. Удивительно, сколько известных и респектабельных жителей Портнита решили не отказывать себе в бокале игристого средь бела дня в понедельник. Еще бы: приглашение исходило от семейства Монтбо, известного щедростью и радушием.

Роман с довольным видом осмотрелся. Непринужденный, приветливый гул голосов нарастал. Канапе – самые изысканные и вкусные, какие только можно достать в Портните, – он заказал в ресторане «У Фрейи», новом модном заведении, которое порекомендовала сестра. Пердита в таких вещах никогда не ошибалась. Вышколенные официанты в стильных серых фартуках ловко пробирались между гостями, балансируя подносами с изысканными угощениями.

Со своего поста у входа Роман наблюдал за отцом. Генри принял у официанта очередную бутылку с салфеткой на горлышке и стал обходить зал, подливая гостям вино, похлопывая по плечу знакомых и подмигивая. Импозантный, крепкий, слегка за шестьдесят – он излучал харизму и уверенность.

Роман частенько подшучивал над отцом, называя типичным представителем белого привилегированного высшего класса, хотя тот любил рассказывать каждому встречному, что сделал себя сам.

За десятки лет Генри с помощью множества ловких деловых ходов действительно сумел приумножить семейное состояние, правда, в последнее время случались и ошибки, о которых он предпочитал не распространяться. Когда отец совсем уж раздувался от гордости, Роман замечал, что легче всего делать деньги, если они у тебя уже есть. Не помешают и фамильное поместье плюс толстая записная книжка с контактами богатых однокашников из Итона или Оксфорда.

Проведя больше десяти лет за границей, Роман немного стеснялся своего прошлого. Подростком, в окружении своих мажорных приятелей, он… ну да, вел себя как законченный придурок. А теперь изо всех сил старался не стать похожим на отца.

В Штатах ему быстро дали понять: происхождение ничего не значит, по крайней мере, в бизнесе. В светской жизни – да, аристократичная внешность и британский акцент служили надежным пропуском на лучшие вечеринки, обеды и презентации в Манхэттене, выходные на Лонг-Айленде. Было интересно… первое время.

Чтобы сделать карьеру после окончания университета, ему потребовалось несколько лет упорной работы в престижных американских корпорациях, где он научился максимально раскрывать потенциал своей команды без лишнего давления. Со временем он обнаружил в себе не только настоящий талант, но и подлинную страсть к коммерции.

И вот он здесь. Его призвали «наполнить казну» и волей-неволей постепенно принять на себя роль главы семейства Монтбо.

Не успел он вернуться, как начались бесконечные ссоры. Древняя, как мир, история – отец передает бразды правления сыну. Молодой вожак сменяет старого. Роман тяжело вздохнул, обведя взглядом праздничный зал. Он должен стремиться получить наследство, принадлежащее ему по праву, так почему же оно кажется проклятием? Бесконечные попытки матери подсовывать ему «подходящих девушек» тоже выводили из себя.

Когда Роман задумался о проекте, который мог бы считать по-настоящему своим, ему показалась заманчивой мысль нанести удар милосердия «Грациям» и открыть на их месте новый бизнес. Не обязательно книжный… Он и вправду не хотел объявлять войну Капельторнам, просто помещение идеально подходило для книжного магазина. Дело есть дело.

Сверкающий, просторный, дорого отделанный магазин выглядел сногсшибательно. Много света, современные материалы, и при этом уважение к истории: эффектный полукруглый балкон на втором этаже, высокие потолки, огромная люстра в стиле ар-деко. Полная противоположность темной, беспорядочной, захламленной лавчонке напротив.

«Знает Джулс или нет, лавка Капельторнов в любом случае обречена, – с легким сожалением напомнил себе Роман. – Максимум полгода». Даже если бы не конкуренция «Книг Портнита», финансовая мина под этим бизнесом уже заложена – и, к несчастью, тоже семьей Монтбо. К его стыду, вековая вражда продолжится. Еще подростком он тайком выяснил, как зовут девушку, делая вид, что интересуется из простого любопытства, и все равно не избежал насмешек приятелей. Когда узнал, что она – из Капельторнов, стало еще интереснее. И вот она здесь. При других обстоятельствах Роман даже попытался бы за ней приударить… До прошлого вечера он смутно помнил ее совсем юной девочкой, а теперь из ума не шла случайная встреча на вокзале. Она стала еще красивее. И была остра на язык, хотя это ему импонировало. В отличие от отца, Роман не питал интереса к покладистым женщинам. Он любил вызов и видел в Джулс достойную соперницу.

Недостатка в романтических возможностях Роман не ощущал. «Было бы желание», – подумал он, наблюдая за высокой стройной блондинкой с водопадом блестящих волос, которая беседовала с такой же лощеной брюнеткой в дорогой одежде. Похоже, одна из местных лидеров мнений, заранее намеченная жертва его блистательной помощницы, Калли. Последняя – настоящая находка. Отлично разбирается в маркетинге, особенно в социальных сетях. Талантище. Умница, красавица, выпускница Лиги плюща, согласилась поехать с ним из Нью-Йорка в Девон и ясно дала понять, что открыта к более личным отношениям… Роман, как ни странно, пока не принял ее предложения, хотя льстило, что такая возможность существует. Он взял с подноса бокал и с улыбкой поймал взгляд мэра.

Сейчас нельзя отвлекаться на женщин. Отогнав мысли о Джулс и Калли, он нырнул в толпу, улыбаясь и пожимая руки гостям. Спустя несколько минут, рассказывая о своей работе в Штатах депутату в модном синем костюме, он вдруг почувствовал на плече тяжелую руку отца.

– Мой отпрыск уже учит вас, как делаются дела? – осведомился тот. – Вылитый я в молодости, не правда ли?

Депутат пробормотал что-то с подхалимской улыбкой, а Роман, сделав над собой усилие, изобразил вежливую невозмутимость.

Да, у него хватало честолюбия, чтобы разделять стремление отца побеждать в бизнесе. Но Генри Монтбо считал победой лишь полное уничтожение противника. Он был злопамятен и любил унижать.

В этом смысле Роман не хотел иметь с отцом ничего общего.

Несмотря на поздний час, Джулс была слишком взбудоражена, чтобы уснуть. Она устроилась в ногах у Фло, обхватив руками чашку с горячим шоколадом. Тетушка смотрела на нее добрым, понимающим взглядом поверх своей. Джулс прижала руку к груди, чтобы унять бешено стучащее сердце, которое пускалось вскачь, как только она вспоминала короткую, но яростную стычку с Романом.

Тетя вопросительно приподняла бровь, и Джулс выдавила слабую улыбку.

– Все нормально, – сказала она. – Просто думаю… надо дать им отпор.

– Конечно, – начала Фло. – Видишь ли, девочка… я не то чтобы сдаюсь…

– И правильно, что не сдаешься, – перебила ее Джулс. – Только через мой труп.

– Вернее, через мой, – непринужденно поправила ее Фло. – Я хочу сказать, что мы должны руководствоваться здравым смыслом и не позволять старой вражде влиять на коммерческие решения.

Джулс не слушала.

– Зачем он открыл именно книжный магазин? – в сотый раз за день воскликнула она. – Это наглая провокация… Объявление войны!

– Знаю, – мягко ответила Фло. – Но у моего магазина и так дела идут неважно. Даже если смертельный удар нанесут Монтбо… нельзя их винить. Дни «Книг Капельторнов» все равно сочтены. Нам не хватает финансирования. Нужны новые системы, капитальный ремонт, персонал…

– Мне нравится так, как есть, – возразила Джулс. – Я не хочу, чтобы магазин менялся.

– Увы, многие покупатели с тобой не согласятся, – грустно улыбнулась Фло. – Ничего не поделаешь, все когда-нибудь кончается.

– А если нет? – упрямо сказала Джулс. – Мне некуда идти: работу я потеряла. Я все равно здесь и не позволю этому негодяю одержать победу.

Фло устало кивнула. Джулс напомнила себе, что тетя уже немолода, и добавила мягче:

– Я просто хочу помочь. Еще не все потеряно.

Она понимала, что, несмотря на увольнение, рано или поздно придется вернуться в Лондон и искать работу, и эта мысль приводила ее в уныние. Бывшая начальница имела привычку портить карьеру тем, кто ей не угодил.

Они помолчали, потягивая шоколад, задумавшись каждая о своем.

– Расскажи мне о вражде между Монтбо и Капельторнами, – попросила Джулс. – С чего все началось? Ну, я-то знаю, почему я…

Тетушка Фло вздохнула и устроилась поудобнее, вызвав недовольство Мерлина, лежавшего у нее на коленях. Она погладила кота и начала рассказ:

– Наши семьи живут в этих краях уже не одно столетие, – сказала она. – Обе принадлежали к местной аристократии, хотя многие утверждают, что к началу XIX века Капельторны пользовались куда большим уважением. Говорят, к ним благоволил сам принц-регент. Фактически, XIX век можно считать расцветом нашего рода. Однако, несмотря на знатность, Капельторны так никогда и не достигли уровня богатства, которым могли похвастаться Монтбо. Впрочем, поначалу семьи дружили. Трещина образовалась более двухсот лет назад, в 1814-м году. Эдвард Капельторн, первенец и наследник, ухаживал за Люсиндой – старшей дочерью графа Хейвенбери, владельца Мидлмасс-холла. Союз одобряли оба почтенных семейства, и со дня на день должны были объявить о помолвке, как вдруг под самое Рождество вернулся с Наполеоновских войн старый школьный товарищ Эдварда – Трой Монтбо. Сражался он с честью.

И вот на горизонте появляется настоящий герой: храбрый, ослепительно красивый… и дает понять, что тоже влюблен в Люсинду. Естественно, Эдвард почувствовал себя преданным и не увидел в столь ясно выраженных намерениях ничего, кроме покушения на честь и репутацию прекрасной Люсинды. Сгоряча и к ужасу своей матери, он вызвал Троя Монтбо на дуэль, которая и состоялась на рассвете.

Тетушка Фло задумчиво уставилась в стену над головой племянницы.

– И что случилось? – нетерпеливо спросила Джулс, полностью поглощенная рассказом.

– Разумеется, произошла катастрофа, – продолжала, придя в себя, Фло. – Двое молодых красивых мужчин, одержимых стремлением уничтожить друг друга… Однако в тот роковой день смертельное ранение получил именно Эдвард Капельторн. Семья тяжело переживала утрату, как и Люсинда, которую снедало чувство вины. Она отвергла ухаживания Троя и, как гласит история, много лет спустя умерла старой девой.

Трагедия положила начало бесконечной черной полосе, преследовавшей семейство Капельторнов. Можно сказать, череда бедствий тянулась до наших дней: преждевременные смерти, лишение наследства, неудачные сделки и в результате постепенная потеря былого положения. В одном особенно постыдном случае – твой… кем он тебе приходится… прапрапрадед? – некий Рори Капельторн, безнадежный игрок, за короткое время спустил огромное наследство. В ту роковую ночь, лет сто назад, Рори, по обыкновению пьяный, проигрался в карты кому-то из Монтбо. По воле слепого случая он лишился большей части имущества Капельторнов здесь, в Портните. Монтбо всегда владели восточной стороной центральной улицы, а Капельторны – западной.

– Поэтому твой магазин находится именно здесь, на западной стороне, – сказала Джулс.

– Да. После того рокового проигрыша Капельторны отдали Монтбо документы на владение половиной улицы. И по сей день так, – устало вздохнула Фло. – Наша семья утратила былое величие. У нас нет ни земли, ни состояния. Не стану утверждать, что во всем виноваты Монтбо, но на каждом этапе они вносили свою лепту, питая извечную вражду… История повторяется… глупая ссора… и вот опять, – печально закончила она.

– Ну, он дал более чем достаточный повод, чтобы вражда продолжалась еще целое поколение, – решительно заявила Джулс, допив свой шоколад, отбирая у Фло пустую чашку. – Я буду драться.

– А стоит ли игра свеч? – спросила старушка, не отпуская чашку и пристально глядя Джулс в глаза.

– Да! – отрезала Джулс. – «Книги Капельторнов» слишком много для меня значат. И если нам суждено через столько лет закрыть магазин, то уж точно не по воле какого-то Монтбо. Я ему отомщу.

– Знаешь, как говорят? – тихо сказала Фло. – Прежде чем начинать мстить, выкопай две могилы.

Джулс не могла уснуть даже после горячего шоколада. Выпутавшись из прилипшего к телу одеяла, она подошла к окну и прижалась носом к стеклу. В бытность ребенком, а потом своенравным подростком, она считала Портнит тюрьмой. Но ведь теперь все иначе?.. Жизнь в Лондоне не принесла ей ни радости, ни успехов. Мегера-начальница с помощью кнута и пряника заставляла всех бегать перед собой на задних лапках. Джулс каждый вечер задерживалась сверхурочно, а то, что ей нравилось, делала в свободное время. Зарплата – кот наплакал. Как и множество ей подобных, она пахала на износ за более чем скромное вознаграждение, едва покрывавшее аренду жилья и проезд. Вот уже почти девять лет, а она по-прежнему берет сэндвичи из дома, чтобы сэкономить. В глубине души она мечтала обедать с любимыми авторами в фешенебельных клубах или хотя бы самостоятельно отбирать достойные рукописи. В реальности Джулс лишь изредка находила в «мусорной куче» перспективные тексты, которые передавала старшему редактору, и поскольку ни один из них так и не был принят, чувствовала себя никчемной.

У нее просто нет издательского чутья. Пора с этим смириться, и пусть увольнение кажется концом света, она ничего не потеряла. Должны быть и другие способы посвятить жизнь книгам. Почему ей никогда не приходило в голову поговорить с тетей Фло о магазине? Всегда казалось, что настоящая жизнь может начаться только после бегства из Портнита. А последние дни… мамино сообщение, спешная поездка, осознание, как постарела и ослабла всегда несгибаемая тетя… Словно обрушились одна за другой костяшки домино. И вот она здесь. Наверное, это правильно. Может, в этом и заключается взросление: уйти, а потом осознанно вернуться. Невзирая на отчаянное положение Фло, усугубившееся открытием нового книжного, и на то, что разлука не улучшила отношения с матерью, приятно быть дома.

Если бы не ситуация с Романом и дышащим на ладан бизнесом, который бедняжка Фло так долго поддерживала одна, Джулс, возможно, даже радовалась бы предстоящим испытаниям.

Она протерла запотевшее от дыхания стекло и, приоткрыв окно, вздрогнула от ночной прохлады. В небе сияла Полярная звезда, а с моря дул соленый ветер.

Она вдохнула полную грудь свежего, чистого воздуха, будто просыпаясь после изнурительного кошмара. Да, все эти годы в Лондоне действительно тянулись, как страшный сон: грязный, нервный, бессмысленный.

А теперь она вернулась. Может, это и есть ее место. И как же здорово, что она вновь увидела Фрейю.

– Черт побери! – воскликнула вдруг Фло.

Джулс удивленно обернулась: тетя крайне редко прибегала к таким оборотам.

– Что случилось?

– Да я посмотрела расписание на эту неделю, вчера совсем вылетело из головы: в четверг отмечается Всемирный день книги.

– Ну и что?

– Знаешь, сколько у нас дел? Я бы давно со всем разобралась, если бы не это, – указала она здоровой рукой на сломанную ногу.

– Ничего страшного, – отозвалась Джулс, опустив тряпку, которой вытирала толстый слой пыли с книг на полке с триллерами и детективами. – Я все сделаю, только скажи.

– Ну, к нам придут дети из трех местных начальных школ на чтение сказки и чтобы потратить ваучеры, – стала перечислять Фло, загибая пальцы. – Я вроде бы заказывала книжечки по специальной цене в один фунт, большинство детей выбирают именно их, так что понадобится много, а я даже не помню, где они…

Они принялись за работу. Когда Джулс заварила чай, а тетя Фло вернулась к счетам, оказалось, что планы на четверг не сорваны окончательно. Книги нашлись, они просто лежали в нераспечатанных коробках в углу подсобки. Джулс отогнала тревожную мысль: тетя становится забывчивой. Хотя это, наверное, нормально для ее возраста? В любом случае ей нужна помощь.

Джулс вернулась к организации праздника. В уютном уголке между полок она устроила уголок для чтения вслух. Потребовалось всего-то переставить кое-какие книги и отодвинуть пару стеллажей, чтобы освободить место на ковре, где будут сидеть малыши. Секция детской литературы выглядела чуток подуставшей, но Джулс смела пыль, вытерла до блеска полки и выложила на угловой столик книги из спецподборки. Должно хватить всем.

– К счастью, они не присылают сразу целый класс из тридцати человек, – объяснила успокоившаяся Фло. – У нас помещается максимум пятнадцать детей, так что выходит шесть сеансов чтения. Даже я немного устаю к концу дня.

– А кто будет читать?

– Я, – сказала Фло.

– Преклоняюсь перед твоим мастерством! И ты сможешь, несмотря на твое состояние?

Фло кивнула, и Джулс облегченно выдохнула. Она не умела обращаться с детьми, а тем более читать им сказки.

Увидев выражение ее лица, Фло рассмеялась.

– Это весело, – сказала она. – И я всегда наряжаюсь в персонажа. Насколько помню, там ведьма, так что мне нужна ведьминская шляпа, поищешь?

– Конечно! А Мерлина сделаем твоим фамильяром. Он ведь черный, как и полагается магическому коту, да и имечко подходящее.

Четверг начался отлично. Дело шло к полудню, и Фло читала второй группе шестилеток – меняя голоса и выразительно жестикулируя здоровой рукой. Джулс и Джесс, координатор школьных библиотек округа, стояли в сторонке, восхищенно наблюдая за чтицей, которая выкладывалась на полную. Дети, одетые в костюмы своих любимых книжных героев, слушали, широко открыв глаза, а некоторые – даже рот.

– Вы такие умницы, – прошептала кудрявая библиотекарша, ровесница Джулс, к которой она сразу прониклась симпатией. – Ваш магазин всегда поддерживал местные школы. Я вам ужасно благодарна.

– Рады помочь. Мы понимаем, как важно прививать любовь к чтению с самого раннего возраста, – тоже шепотом ответила Джулс и вдруг обнаружила, что взгляд Джесс устремлен через дорогу, прямо на «Книги Портнита». – Уж эти-то никогда не устроят детских чтений, – победно шепнула она. – Только о прибыли думают.

– Гм, – неопределенно промычала Джесс, избегая ее взгляда.

– Ладно, рассказывай, – вздохнула Джулс.

Что бы там ни было, наверняка случилось плохое, с подачи Романа.

– Просто… на самом деле они поступили замечательно – пожертвовали по целому ящику книг всем начальным школам в округе, – сообщила Джесс, и ее глаза заблестели. – Это Роман предложил, он теперь там заправляет. Мой парень, Эйден, дружил с ним в детстве, а я познакомилась только в прошлом году, когда он вернулся из Нью-Йорка. Я здесь недавно живу. В общем… я не то чтобы смотрю в ту сторону, у меня есть Эйден, но… какой же он красавчик!

Джесс вспыхнула и прижала ладони к щекам.

– И что за книги? – раздраженно напомнила Джулс, которой до смерти надоело выслушивать похвалы местному Джеффу Безосу.

– Ой, шикарные! – заметно смутившись, воскликнула Джесс. – Не какие-нибудь залежалые остатки, а новинки, бестселлеры – всех форматов, для разного возраста, даже с аудио – все самое лучшее!

Заметив, как поникла Джулс, она добавила:

– Извини. Разумеется, мы понимаем, что у «Книг Капельторнов» нет…

«В том-то и дело, – подумала Джулс, похлопав Джесс по руке в знак прощения и с трудом натянув на лицо улыбку. – У нас нет бюджета на такие щедрые жесты, а у этих богачей, ясное дело, есть. И как тут конкурировать?»

Она могла лишь надеяться, что маркетинговый фонд конкурентов иссякнет раньше, чем «Книги Капельторнов» придется закрыть. Хотя вряд ли. Судя по дорогому ремонту, деньги у них закончатся не скоро. «Для Романа этот магазин – каприз, игрушка, – кипела негодованием Джулс, – а столетние “Книги Капельторнов” поплатятся за это жизнью».

«Ну, это мы еще посмотрим», – решила она, перехватив испуганный взгляд Джесс и стараясь стереть с лица хмурое выражение. Бедняжка Джесс, сама доброта, жутко смутилась, поняв, что невольно обидела хозяйку.

Фло наконец добралась до конца волшебной истории. Дети после маленькой подсказки Джесс наградили ее бурными аплодисментами и, сжимая в липких ручонках ваучеры, побежали выбирать книги. У некоторых имелись добавочные деньги от родителей – по пять, десять, даже двадцать фунтов, – но большинство с радостью выбирали книжки-малышки из праздничной акции «книга за фунт».

Наконец каждый ребенок торжественно рассчитался с восседающей за кассой «ведьмой» и получил свою драгоценную книгу в красивом коричневом пакете со знаменитым логотипом. Когда колокольчик на двери возвестил об уходе последнего юного читателя и наступила передышка до следующей партии, Фло облегченно вздохнула.

– Ты молодчина, – подбодрила ее Джулс, решив умолчать о щедром пиар-ходе конкурентов.

– Устаю, конечно, но оно того стоит, – согласилась Фло. – Надо бы почаще устраивать такие мероприятия. В последние годы я немного запустила продвижение…

– Ясное дело, – поспешно отозвалась Джулс. – Теперь у тебя есть я. Как раз собиралась составить маркетинговый план – календарь событий на несколько месяцев вперед. Все равно я тут надолго. К тому же подходит столетний юбилей – его можно вообще сделать главной темой всего года.

– Ах да, годовщина… – без особого энтузиазма откликнулась Фло. – Кстати, надо разобраться с договором аренды – если он и правда кончается. Я найду папку и назначу встречу с адвокатом, чтобы все уточнить.

– Я безумно рада, что ты остаешься, – в тысячный раз с восторгом объявила Фрейя.

– Ну, я нужна тете Фло, и давай смотреть правде в глаза: моей карьере конец. Так почему бы не остаться?

– Хочешь сказать, что твой босс не даст тебе рекомендаций, или как там это делается в издательской среде? – удивилась Фрейя.

– Ага, она уже ославила меня на весь Лондон. Мир тесен. В нашей отрасли все так или иначе пересекаются.

– С французскими ресторанами то же самое, – призналась Фрейя. – Да, не повезло тебе.

Они растянулись во весь рост на кровати в спальне Фрейи, смотрели «Друзей» и ели пиццу, которая, к немалому удивлению Джулс, нашлась у подруги в морозилке. Это был единственный выходной Фрейи, а ее бойфренд Финн уехал помогать своему брату Кирану с генеральной уборкой доильного зала.

– Боже, какая вкуснятина, – проговорила Фрейя, облизав пальцы, и потянулась за следующим кусочком. – Умираю с голоду.

– Почему-то думала, что ты не признаешь замороженные полуфабрикаты: вся эта французская высокая кухня, – поддразнила Джулс. – Помнишь, как раньше? – Она помахала куском пиццы. – По субботам у тебя дома, в Мидлмассе? Твоя мама делала нам попкорн и разрешала смотреть кино у себя в спальне.

– А помнишь, как мы с тобой ели шоколадные хлопья у нее на кровати! – хихикнула Фрейя. – Крошек насыпалось даже под матрас! На следующий день она заставила меня менять постель. Мы тогда смотрели «Дрянных девчонок».

– Мы их сто раз пересматривали.

Обе замолчали. Этот фильм в какой-то степени сформировал их мировоззрение, став чем-то вроде противоядия от реальных «дрянных девчонок» из Портнитской школы.

Мама Фрейи, добрейшая женщина, усаживала девочек за кухонный стол, наливала чаю, ставила домашний пирог и терпеливо выслушивала бесконечные разговоры о том, что тогда казалось важнее всего на свете: кто с кем поцеловался, кто что сказал… В отличие от матери Джулс, которая не интересовалась жизнью дочки, она всегда готова была дать мудрый совет, если девочки в нем нуждались.

Несмотря на внимание и доброту фрейиной мамы, Джулс так и не заставила себя рассказать ей об унизительном эпизоде с приклеившейся туалетной бумагой и хохотом Романа и его дружков. Она даже сейчас краснела при этом воспоминании. Почему же до сих пор больно, спустя столько лет? Видимо, старые шрамы не заживают.

– Нет, серьезно, тебя не удивляет, что мы обе вернулись в Портнит? – отвлекла ее от раздумий Фрейя. – Помнишь, как мы мечтали отсюда сбежать?

– Еще бы, – кивнула Джулс.

Она буквально считала дни до отъезда в университет, хотя расставаться с Фло и книжным магазином не очень-то хотелось, в отличие от мамы и дома в Мидлмассе.

– Сейчас все по-другому, – сказала Фрейя, перекатившись на спину и раскинув руки. – Я тоже вернулась не по своей воле, а когда приехала, вдруг подумала – а тут не так уж плохо.

– Тем более что ты довольно быстро спелась с Финном, насколько я понимаю, – поддразнила Джулс, толкнув подругу в бок.

– Да, – улыбнулась Фрейя, а потом в ее глазах промелькнула тревога. – Ты ведь ничего не имеешь против? Я про Финна.

– Что за глупости? Конечно нет.

– Но ты ведь помнишь?..

Джулс со вздохом подняла глаза к потолку.

– Это было сто лет назад. И вообще, что за нелепость! Я, видите ли, «занимаю» Финна, а ты обещаешь к нему не приближаться? Чушь какая! Да он тогда нас обеих в упор не видел!

– И вообще, – весело продолжала Фрейя, не замечая выражения Джулс, – ты, конечно, отнекивалась, но я всегда думала, что предмет твоего неугасимого вожделения – Роман.

– Да, теперь смешно вспоминать, – сказала Джулс и сменила тему. – Так ты давно с Финном? Рассказывай.

– Ага, у нас все чудесно, самой не верится, – мечтательно вздохнула Фрейя, влюбленно посмотрев на потолок, будто ей оттуда улыбался Финн. – Увидела его вновь – и все встало на место. Судьба. К счастью, он почувствовал то же самое… хотя время было ужасное.

Она помрачнела.

– Из-за смерти мамы, – мягко сказала Джулс. – Страшно представить, что ты пережила.

– Да, столько всего навалилось, – кивнула Фрейя, промокнув слезы и шмыгнув носом. – А Финн был первым, кого я встретила. Представь себе, он меня вспомнил, – улыбнулась она. – Десять лет прошло! Он стал еще красивее. – Она хитро покосилась на Джулс. – Догадываешься, кто, кроме него, вернулся и удивительно похорошел?

– И кто же? – вздохнула Джулс, прекрасно зная ответ и думая, как заставить подругу сменить пластинку.

– Роман Монтбо. О-о-о, он стал… таким… – восторженно протянула Фрейя, в экстазе прикрыв глаза, и вдруг осеклась. – Ой, извини, что я несу! Совсем забыла об этом магазине…

– Я бы тоже не прочь забыть, – усмехнулась Джулс. – Да, он красавец, конечно. Только помни: у него ни стыда ни совести. Как был самовлюбленным придурком, так и остался. Что ни говори, открывать книжный прямо напротив нас – низость. Подлое объявление войны. Да что с него возьмешь? Он же из Монтбо. Алчная, не знающая жалости семейка, и он не исключение. Если бы у него был портрет на чердаке, представляешь, как бы он выглядел?

– То есть ты бы ни за что… – начала Фрейя и умолкла, увидев выражение лица Джулс.

На следующее утро, окончательно осознав, что ее лондонская жизнь пошла прахом, Джулс собралась с силами и написала в чат соседям по квартире: так и так, застряла в Девоне на неопределенный срок. Хотя она ни с кем особенно не дружила, те проявили трогательное участие: пообещали собрать ее вещи и перенести из комнатки на чердак, как только найдут нового жильца. К счастью, замена нашлась буквально в течение суток, и Джулс освободилась от арендной платы. Оставалось забрать вещи. Живя в крошечной комнатушке, она привыкла обходиться малым, и все ее имущество можно было перевезти за одну поездку в обычной легковой машине. Если бы она имелась. «Ничего, со временем разберусь, – подумала она. – Здесь, в Портните, не нужны ни деловые костюмы, ни тщательно подобранная библиотека. Чего-чего, а книг в магазине хватает».

В последнее время Джулс протирала стекла на двери магазина несколько чаще, чем требовалось, а точнее – каждое утро. От злости, которая закипала всякий раз, когда взгляд падал на проклятые «Книги Портнита» через дорогу, а случалось это довольно часто, она орудовала тряпкой яростнее, чем необходимо. Интересно, кто эта раздражающе ухоженная блондинка, что ровно в девять утра вывешивает табличку «Открыто»? И чего она вечно мотает своими идеально выпрямленными, блестящими волосами? У нее что, нервный тик?

– Перестань испепелять врага взглядом! – крикнула из-за кассы Фло. – И осторожнее, дыру протрешь! Это тебе не пластик, а старинное георгианское стекло.

Джулс выдавила улыбку.

– Я вот подумала, может, нам лучше открываться в девять, а не в половине десятого? Как по-твоему?

– В смысле обезъянничать с «Книг Портнита»?

– А они разве в девять? – притворно удивилась Джулс. – Ну… не помешает.

– И не поможет, – возразила Фло. – Да и я с этими доспехами пока соберусь!

Она взмахнула закованной в гипс рукой.

– Мне больше подходит половина десятого. И скажи на милость, ты заметила у них хоть одного покупателя за первые полчаса? Ты уж точно должна быть в курсе, вечно вертишься на входе.

– Ладно, тебе виднее, – признала Джулс и нехотя отвернулась от окна. – Просто предложила.

Фло, конечно, была права. Джулс действительно слишком остро реагировала на малейшее преимущество ненавистного конкурента. В отсутствие привычной лондонской суеты она изыскивала идеи, как поправить дела магазина. Она знала систему учета и заказов, потому что еще подростком подрабатывала здесь по субботам, однако ее тревожило, что за столько лет почти ничего не изменилось. Система зависала по нескольку раз в день, а залежи непроданных книг ждали возврата издателям годами. Джулс потихоньку разбиралась с ними, отсылая обратно то, что явно никогда не продастся.

И это было не самое страшное. Чем дальше в лес, тем больше дров. Джулс заметила, что их уже давно не беспокоят торговые представители. Магазин будто стал невидимым, исчез с радаров поставщиков. Чтобы исправить положение, она обрывала телефоны издателей, напоминая о своем существовании. Однако общий настрой не оставлял места для сомнений: мелкая провинциальная лавочка не в силах тягаться с крупными сетями, которые могут позволить себе дорогостоящую рекламу и торговые точки во всех больших городах.

На словах крупные издательства, конечно, обожали независимые книжные, однако разговорами все и заканчивалось. Затерянный на побережье Портнит находился слишком далеко от Эксетера, чтобы его включали в свой маршрут торговые агенты, не говоря уже об известных писателях, разъезжающих с турами. В былые времена скромные «Книги Капельторнов» имели отличную репутацию, а теперь о них практически забыли. В порыве отчаяния Джулс даже позвонила приятельнице из маркетингового отдела «Фаркуарсон и Тримбл». Выложив задыхающимся шепотом все подробности страшного скандала, последовавшего за отъездом Джулс, та пообещала, что будет иметь их в виду при планировании маркетинговых акций.

Джулс, не особо рассчитывая на бывшую коллегу, подумала, что время покажет.

– Ты слишком много работаешь, – начала выговаривать ей тетя, однако ее прервал звон колокольчика: кто-то пришел.

Фло просияла, и Джулс удивленно обернулась. В магазин вошел высокий, крепкий старик, сутуловатый, с застенчивой улыбкой. Он церемонно приподнял шляпу.

– Доброе утро.

– Ладно, я пошла, – сказала Джулс и помахала рукой.

Несмотря на гипс, Фло прекрасно могла справиться с единственным клиентом, особенно таким симпатичным. Когда Джулс подняла голову от компьютера и выглянула в зал, мужчины уже не было.

– Что за красавец, новый поклонник? – поддела она тетю Фло, которая стала наводить порядок на кассе, поправляя и без того идеально ровные стопки книг.

– Кто? А, это? – неубедительно отмежевалась Фло. – Милейший человек. По-моему, вдовец. Заходил уже несколько раз – за кулинарными книгами. Попросил совета, что взять для начинающих, так я ему предложила Делию Смит – «Искусство кулинарии. Книга первая». Пришлось заказывать, конечно.

– А, знаю! – оживилась Джулс. – Там даже подробно объясняется, как сварить яйцо, и есть чудесная фотография яиц в миске на обложке. Неувядаемая классика, хотя немного простовато, нет?

– Ничуть, – упрямо возразила тетя Фло, гордившаяся своими книжными рекомендациями. – Он потом вернулся за второй и третьей частями. Сказал, что идеально подходит.

– А сегодня купил что-нибудь?

– Не поверишь! «Уроки французской кулинарии» Джулии Чайлд, – с довольной улыбкой ответила Фло.

– Ничего себе, прогресс! – присвистнула Джулс. – Молодец.

– Он даже прибавил в весе, – мечтательно заметила Фло. – Ему к лицу. Забавный тип: вроде хочет поболтать, а потом смущается, хватает книгу и удирает.

– Ого! Да он в тебя влюбился!

– Глупости, – отмахнулась Фло, но весь остаток дня на ее лице то и дело вспыхивала загадочная улыбка.

У тети никогда в жизни не было друзей-мужчин, по крайней мере, за все время, что Джулс ее знала. Неужели пришла пора? Нет, не может быть…

Лучший кофе в Портните продавался в маленьком кафе при деликатесной лавке Финна. Начиная с половины девятого, там выстраивалась приличная очередь, иной раз тянувшаяся на улицу, и Джулс нередко ее выстаивала, чтобы взять кофе себе и тете. Главным минусом чрезвычайно приятного в остальном ритуала было то, что он совпадал с утренней привычкой Романа. Джулс мучительно долго выбирала момент, тайком наблюдая из магазина, не появился ли заклятый враг, и оттягивая время, пока потребность в кофеине не пересиливала осторожность.

В это утро пришлось встать – как назло! – прямо за ним. Утешало только то, что враг, судя по поведению, ее не замечал. «Даже если обернется, то, вероятно, просто посмотрит поверх моей головы, – подумала Джулс. – Хоть что-то есть хорошее в маленьком росте». Моросил дождь, очередь уплотнилась, чтобы как можно больше кофеманов могло укрыться от непогоды, и ее прижали почти вплотную к широкой спине Романа, облаченной сегодня в небесно-голубую хлопковую рубашку. «Наверняка выбрал под цвет глаз, – презрительно фыркнула Джулс. – Тщеславие. Да, это можно смело добавить в список причин ненавидеть и презирать Романа Монтбо». Разумеется, список существовал только в ее голове, а не на бумаге, ведь это смешно…

– Держи. Надеюсь, ты не выплеснешь его мне в лицо? – сказал вдруг Роман, повернувшись к ней с картонными стаканами в обеих руках.

– З-зачем мне твой кофе? – выпалила Джулс.

– Потому что это тебе, – спокойно ответил Роман, словно не замечая ее неприязни. – Флэт уайт на овсяном молоке, а для тети – капучино.

– О-откуда ты знаешь?

– «Познай своего врага», – невозмутимо произнес он. – Первый закон войны.

– На самом деле там говорится «Убей или умри».

– По-моему, это чересчур, – заметил он. – Если речь идет о войне книжных магазинов.

– Не думаю, – упрямо ответила Джулс, но невольно потянулась к живительному напитку.

Очень уж хотелось кофе, тем более с овсяным молоком, как она любит. От неожиданного проявления заботы потеплело на сердце, однако она быстро подавила это чувство, напомнив себе, что имеет дело с врагом.

– Впрочем, я скорее за любовь, чем за войну, – добавил он, вставил в ее безвольные руки стаканы и, убедившись, что она держит крепко, взял свой.

Открыв дверь и подняв руку, он жестом пропустил ее вперед. «Специально издевается над моим невысоким ростом», – раздраженно подумала она и сердито буркнула:

– Тогда тебе лучше направить свою любовь на книги. Потому что для меня это настоящая война: не на жизнь, а на смерть.

Роман добродушно улыбнулся, словно они обменялись ничего не значащими замечаниями о погоде.

– Хорошего дня, малышка Джулс, – сказал он, приветственно подняв стакан, и ушел.

Джулс по умолчанию взяла на себя все закулисные дела магазина, предоставив тете хозяйничать за прилавком. Фло нравилось работать на кассе и болтать с покупателями, пусть и малочисленными; честно говоря, их почти не было. Тетушка относилась к этому философски.

– Бойся своих желаний, – рассуждала она. – Еще даже не Пасха. Погоди, вот летом начнется ажиотаж! Рано нас списывать со счетов.

Джулс искренне хотела надеяться, что Фло права, вот только цифры утверждали обратное, и ее не покидало подавленное настроение. Поэтому она обрадовалась, когда в тихий дождливый день на горизонте появилась Фрейя с белой картонной коробкой в руках. Фло незадолго до этого ушла вздремнуть.

– Я принесла шоколадный тарт, – смущенно сказала Фрейя, – и у меня к тебе просьба.

– Ради шоколада я пойду на любые безумства, – призналась Джулс. – И ты даже не представляешь, на что я способна за соленую карамель.

– Тогда в следующий раз принесу карамельный, – пообещала Фрейя. – Просто так.

– Давай выкладывай свою просьбу, – промычала Джулс минутой позже, набив рот божественно вкусным шоколадным тартом со сливками.

– Ну, мы с Финном… – Фрейя посмотрела на свои руки и загадочно улыбнулась.

– Не томи! Ты или беременна, или помолвлена. И что же?

– Для начала вот, – засмеялась Фрейя и протянула левую руку, чтобы Джулс могла рассмотреть кольцо с бриллиантом и сапфирами на безымянном пальце.

– Ну конечно! – вскрикнула Джулс, возбужденно подпрыгнув на стуле. – Сначала свадьба, потом дети. Прямо как в высшем обществе! – поддразнила она.

Ей казалось, что события разворачиваются слишком быстро – ведь Фрейя начала по-настоящему встречаться с Финном только под Рождество. Три месяца, пусть четыре… Наверное, иногда просто знаешь: это твой человек. Какое счастье! Она и представить себе такого не могла.

– Здорово, я очень рада за вас! – опомнившись, воскликнула она, обняла Фрейю и запечатлела на ее щеке шоколадный поцелуй. – Какая чудесная новость! Рассказывай!

Фрейя смущенно опустила голову.

– Мы не хотим помпезного торжества, – заторопилась она, – просто распишемся и устроим небольшую вечеринку для своих или что-то вроде. Послушай, звучит немного странно, ведь это не королевская свадьба, но…

Она набрала воздуха и выпалила:

– Будешь моей подружкой невесты?

Подруга смотрела на нее с робкой надеждой, боясь услышать отказ. Джулс удивленно вытаращила глаза, однако быстро пришла в себя.

– Конечно, с удовольствием, – сказала она, взяв Фрейю за руку. – Для меня это большая честь, только я понятия не имею, что должна делать.

– Я тоже не сильна в обычаях, – призналась Фрейя. – Думаю, это как шафер, только для невесты. Поможешь надеть платье, проследишь, чтобы я вовремя попала на церемонию – ну и все такое.

Глаза Фрейи наполнились слезами, и она виновато моргнула, стараясь их сдержать.

– О боже, ты из-за мамы… – тихо сказала Джулс, легонько сжав руку подруги.

Фрейя кивнула, всхлипнула и запрокинула голову, чтобы не потекли слезы.

– Извини, просто… она всю жизнь ждала этого события, мечтала выдать меня замуж… И так и не узнала, что у нас с Финном серьезно… Он бы ей очень понравился.

– Мне ужасно стыдно, что я не приехала на похороны, – виновато сказала Джулс.

Она вспомнила, как начала отпрашиваться, но быстро сдалась, увидев грозное выражение лица начальницы. Теперь она чувствовала себя самой плохой подругой на свете.

– Не переживай, правда, – мягко ответила Фрейя. – Я и не надеялась. Все-таки Лондон не ближний свет, да и работа у тебя…

– Да, и тем не менее, – сказала Джулс.

Ее внезапно осенило: работа не может быть важнее близких людей, даже самая ответственная.

– Я ведь по-настоящему любила твою маму. Ее все любили.

Джулс не лукавила. Сравнивая маму Фрейи со своей, она осознала, насколько Мэгги не справляется с родительской ролью, и это стало для нее важным открытием. Они выводили друг друга из себя, и все же… Мэгги все еще присутствует в ее жизни. Хотя это не всегда благо.

– Мне так повезло, – сказала Фрейя, всхлипывая и вытирая остатки слез. – Финн и вся его семья… просто потрясающие. Одна я бы не справилась.

Джулс помнила Финна смутно. В основном лишь то, что обе были влюблены в него по уши. Он принадлежал к крутой тусовке ребят, подпиравших стены ночного клуба «Волна». Выглядел наглым и самодовольным – что неудивительно, он ведь дружил с Романом. А может, она так считала, потому что себя к «крутым» не относила. Ни тогда, ни после.

– Ты и сейчас бываешь в «Волне»? – спросила Джулс.

– Ты что, в этой забегаловке! – засмеялась Фрейя. – Нет, сто лет не была. Но она до сих пор существует.

– Нужно устроить девичник там.

– Гм… а что! – задумалась Фрейя. – Нет, лучше уж в «Парусе». Там поприличнее.

– Думаешь?

– Ну… тоже не «Ритц», – признала Фрейя.

– Погоди, – вспомнила Джулс, – а почему ты не попросила Хэтти? Я, конечно, тебя обожаю и страшно польщена, но вы с Хэтти всегда были неразлучны.

Джулс хотела остаться справедливой. С Фрейей и Хэтти она порой чувствовала себя третьей лишней. Хэтти, в отличие от добросердечной Фрейи, никогда не старалась развеять это ощущение.

У подруги вспыхнули щеки.

– На самом деле, я бы взяла вас обеих, – дипломатично сказала она, – но Хэтти уже купила билет в кругосветное путешествие. В конце месяца уезжает – я рада за нее! – и, похоже, не вернется до конца года. Так что…

– Ну, на меня можешь рассчитывать, – решительно заявила Джулс. – Думаю, первым делом нужно устроить совещание в твой ближайший выходной. Может, я даже приготовлю ужин, – добавила она, поражаясь собственной дерзости.

Надо быть последней идиоткой, чтобы взяться готовить еду для шеф-повара мирового уровня!

Вернувшись в магазин, Джулс застала тетю за оживленной беседой с высокой худой старушенцией… Диана! Одна из самых старинных и верных подруг Фло – умная, наблюдательная, с чувством юмора.

– Ага! Еще одна прекрасная Капулетти! – воскликнула Диана, поворачиваясь к Джулс. – Слышала, ты этим Монтекки спуску не даешь.

– Только не надо превращать нас в Ромео и Джульетту, – предупредила Джулс. – Потому что я скорее убью его, чем себя. И вообще, не мы начали войну, – добавила она. – Это они открыли свой паршивый книжный.

– Не думаю, что это адекватное определение, – заметила Диана.

– Откуда ты знаешь? – резко спросила Джулс. – Только не говори, что водишься с врагом!

– Я была на открытии, – спокойно ответила Диана.

– Предательница, – прорычала Джулс.

– Зато теперь я обладаю потенциально полезной инсайдерской информацией, – с достоинством заявила Диана.

– Ну, тогда выкладывай, – смягчилась Джулс.

– Что ж, – начала Диана, облокачиваясь на прилавок, – скажу одно: туда вбухали немалые деньги.

– У некоторых денег больше, чем мозгов, – пробормотала Джулс, но, поймав строгий взгляд Дианы, демонстративно закрыла рот и кивнула.

– Спасибо, – тяжело вздохнула Диана. – Так вот шикарный интерьер, много дерева, атмосферное кафе в бельэтаже – знаешь, там, где раньше продавали пикантное нижнее белье? Очень стильно: изящные столики и стулья, настоящие льняные салфетки, выпечка, подозреваю, от Фрейи…

– Что?! – не сдержалась Джулс. – Значит, и Фрейя туда же!

«Могла бы признаться, – сердито подумала она. – Наверное, боялась, что я откажусь быть подружкой невесты».

– Рассказывать дальше или нет? – строго спросила Диана.

– Да, прости, молчу, – извинилась Джулс.

– Так вот, денег потрачено без меры. Про весь персонал не скажу, говорила только с одной продавщицей – такая вся из себя американка, как ее бишь? Калли? Кайли? Карла? Невероятно любезная и начитанная. Насчет остальных сомневаюсь, что разбираются в книгах…

На сей раз ее перебила тетя Фло.

– Без хороших продавцов он далеко не уедет, – вставила она. – Если не смогут давать правильные рекомендации…

– Именно, – согласилась Диана. – Хотя с виду все шикарно, не подкопаешься. А этот Роман – видный парень, и, говорят, семья возлагает на него большие надежды после покорения Нью-Йорка. Если честно, не завидую ему…

– Нашла кого жалеть, – фыркнула Джулс.

– Не в этом дело, – поспешно ответила Диана. – Если уж на то пошло, я не жалею, а восхищаюсь. Впрочем, как и тобой. Умные, талантливые, вся жизнь впереди. Блистательная молодежь, так сказать. Из вас вышла бы отличная пара, – с лукавой улыбкой добавила она и рассмеялась, увидев выражение лица Джулс. – Я шучу, милая, прекрасно знаю о вашей вражде. Не говоря уже о судьбе Ромео и Джульетты. – Она скорчила гримасу. – А в книгах он действительно разбирается. Да еще эта гламурная красотка, как ее там… такая деловая, носится по магазину с планшетом. Сдается мне, между ними что-то проскакивает, а значит, вам не суждено быть вместе.

– Нужен он мне, – улыбнулась Джулс, показывая, что не обижается на поддразнивания Дианы, хотя внутри все сжалось.

Смешно! Можно подумать, она продастся за чашку кофе. Джулс бесило, что у нее не получается забыть, как смеялся Роман над шестнадцатилетней девчонкой в зеленом шелковом платье. Сто лет прошло, ради всего святого! Сейчас нужно думать не о своих подростковых комплексах, а о том, как спасти бизнес и победить врага.

– Вообще-то, – протянула Диана, оставив наконец Джулс в покое, – я пришла заказать книгу для книжного клуба. По-моему, интересная: «Дитя человеческое» П. Д. Джеймс.

– О да, отличная книга, – одобрительно кивнула Фло. – Не совсем в стиле Джеймс, скорее напоминает Джона Уиндема. Думаю, тебе понравится. Кто выбирал?

– Я, – самодовольно улыбнулась Диана. – Все собиралась прочитать. Говорят, для любителей постапокалипсиса, антиутопий – это просто находка.

– Тебе и остальным членам клуба, как обычно, сделаем скидку десять процентов, – сказала Фло, делая пометку в блокноте. – К сожалению, в наличии нет, но если остальные зайдут на неделе, в пятницу закажу.

Диана замялась и стала с преувеличенным вниманием разглядывать свои туфли.

– Или сделаем проще, – предложила слегка озадаченная Фло, – могу просто заказать дюжину экземпляров, и каждая заберет свой, когда захочет?

– Лучше пока не надо, – выдавила Диана. – Может, кто-то возьмет книгу в другом месте… – Она уставилась в точку над головой Фло.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду онлайн-магазин – тот, что нельзя называть, подозрительно созвучный с именем самой длинной реки в Южной Америке? – с притворной суровостью спросила Фло.

– О господи, ты вынудила меня признаться! – воскликнула Диана. – Этот Роман их просто околдовал, они ведь все без ума от молоденьких, настоящие хищницы, в том числе и Джоан, представляешь? Предложил нам заказывать клубное чтение у него с двадцатипроцентной скидкой. Ну вот, сказала!

Она выглядела такой расстроенной, что тетя Фло, сперва опешившая, взяла себя в руки и начала ее утешать.

– Не переживай, Диана. Сама понимаешь, я не могу предложить вам двадцать пять процентов. И без того зарабатываю жалкие крохи при ценах, что ставят оптовики. Если Роман может себе позволить такую скидку, конечно, берите у него. Глупо не воспользоваться.

– И не подумаю, – решительно сказала Диана. – Ты прекрасно знаешь, я всегда буду покупать книги у тебя. А вот за остальных ручаться не могу.

– Ясное дело, – спокойно ответила Фло. – Все нормально, правда, Джулс? Он скоро поймет, что книжный бизнес – марафон, а не спринт. Долго не протянет, если будет раздавать такие скидки направо и налево. И до участниц клуба дойдет, что в долгосрочной перспективе лучше рассчитывать на нас.

Фло вдруг вспомнила еще кое о чем.

– Кстати, у вас же в следующем месяце заседание? С радостью приготовлю термос чая и печенье, как в прошлый раз.

Диана вновь замялась.

– Только не вздумай сказать, что Роман заманивает вас шампанским и икрой!

– Ну что ты! – воскликнула Диана и сделала небольшую паузу, после чего призналась, залившись румянцем: – Просекко и суши.

Джулс никогда не видела тетину подругу такой смущенной.

– Но мы пока не решили, – извиняющимся тоном добавила Диана.

– Мое дело предложить, – поджала губы Фло.

Джулс очень сомневалась, что большинство участниц клуба предпочтут чай с домашним печеньем сибаритскому удовольствию в виде просекко и модной японской еды. Здоровую конкуренцию никто не отменял, но это уже походило на подкуп в чистом виде. Оставалось надеяться, что дамы из клуба выберут лояльность, а не дешевый блеск. Скоро узнаем.

Будь он проклят! Когда Диана с извинениями ретировалась, Джулс попыталась забыть о последней военной хитрости противника и сосредоточиться на составлении бизнес-плана. Как ни старалась она думать о маркетинговой стратегии, в голову лезли всевозможные нелестные определения: самодовольный, высокомерный, заносчивый, подлый… А эта гламазонка Калли, которую он, видимо, выписал из Нью-Йорка? Судя по всему, он считает себя выше местных женщин, готовых упасть к его ногам…

Почему-то именно это больше всего раздражало.

– Негодяй, – проворчала она. – Грязная свинья Монтбо.

Джулс все еще бормотала себе под нос, придумывая блестящий комментарий для аккаунта магазина в интернете – она взяла за правило писать там каждый день, – как вдруг громко зазвенел дверной колокольчик, и в помещение ворвалась худощавая фигура с ослепительно-белым ежиком волос и исколотым пирсингом лицом, в мешковатых черных штанах с разноцветными подтяжками. Парень с кошачьей грацией скользнул к прилавку, за которым сидела Фло.

– И снова здравствуй, – приветливо сказала тетя, опередив изрядно удивленную Джулс. – Я тебя помню.

– Йо, – с радостной улыбкой ответил он, протянув Фло мягкую темную руку с безупречным маникюром. – Я заходил на прошлой неделе, не представился. Чарли.

Голос у него был нежный, мелодичный, с едва заметной смешинкой.

– Фло, – в тон ответила тетя и энергично пожала протянутую руку. – Очень приятно, Чарли. Чем могу помочь?

– Хотел кое-что узнать, – сказал гость, вопросительно приподняв густые белоснежные брови.

– Конечно, – ободряюще улыбнулась Фло.

– Вернее, попросить. – Чарли скривился от смущения, но дружелюбие Фло придало ему уверенности. – В общем… книжный у вас просто супер. Я бы очень хотел тут работать.

Он выпалил последнюю фразу, облегченно выдохнул и опустил плечи.

– А-а, вот оно что, – с сожалением сказала Фло, грустно посмотрев на Джулс. – Боюсь, сейчас это невозможно. Мы не в том состоянии, чтобы позволить себе наемных работников. Может, попытаешь счастья в «Книгах Портнита» через дорогу?

Джулс посмотрела на нее возмущенным взглядом. «Ты с ума сошла? Зачем отправляешь такого славного парня к нашим врагам?»

– Даже если я готов работать бесплатно? – уточнил Чарли.

Брови Фло взлетели вверх.

– Только не говори этого в «Портните», – предупредила она. – Не обесценивай себя.

– Я туда по-любому не пойду, – сказал Чарли. – Слишком там все блестящее и прилизанное. Не мой вкус.

– Вот именно! – оживилась Джулс, сразу проникшись к парню симпатией. – Дешевый блеск и безвкусица, правда?

– Э-э, наверное, – неуверенно согласился Чарли. – У них все с иголочки. Сплошное новье, а я специалист по старым книгам. По антикварным. – Он оттянул разноцветные подтяжки и гордо выпрямился. – Ну, почти. Я еще учусь, – добавил он, вновь немного ссутулившись.

Джулс была заинтригована. В ее представлении специалист по старинным книгам не мог выглядеть так, как этот стильный юноша, который с каждой минутой выглядел в ее глазах все круче – в основном потому, что не жаловал «Книги Портнита».

Осмелев от внимания женщин, Чарли продолжал:

– Короче, я пишу диссертацию. Сначала изучал английскую литературу, потом увлекся старинными книгами. Окончил магистратуру, теперь – аспирантура. Хочу стать аукционистом или, может, библиотекарем…

Его лицо светилось энтузиазмом.

– Все это здорово, Чарли, и мы бы с радостью тебе помогли, но… – Фло чуть склонила голову. – Что конкретно ты предлагаешь?

– Ну, значит так… – Чарли уселся на детский пуф в виде грибочка, расставив ноги и упершись локтями в колени, – на днях я заглянул в ваш отдел подержанных книг.

– Ах, вот что ты так долго делал на втором этаже! – воскликнула Фло. – Я уж подумала, задремал!

– Нет, – рассмеялся Чарли. – Насколько я понимаю, вы не совсем представляете, что у вас там наверху хранится. – Он взглянул на женщин: не обиделись ли. – У вас есть инвентарный список, например?

Те в унисон покачали головами. «Какой еще список?» – подумала Джулс.

– Так вот, я мог бы все это оценить и занести в каталог, – сказал он.

– Потрясающе, – признала Джулс. – Отличная мысль, но вообще-то я думала распродать старое барахло, чтобы освободить место. – Она бросила извиняющийся взгляд на тетю. – Эти книги почти не продаются, а пространство можно использовать с большей эффективностью.

– Например? – поинтересовалась Фло.

– Не знаю… ну, например, кафе. Нет ничего проще, а клиентов привлечет.

– Гм… они будут сажать жирные пятна, хватать книги липкими руками и оставлять в них крошки, – задумчиво хмыкнула Фло. – Не уверена, хотя не исключаю.

– Распродажа мне тоже подходит, – сказал Чарли. – Признаюсь, я немножко вами интересовался, не подумайте плохого, и заметил, что вы практически не присутствуете в онлайне. А ведь в наше время коллекционеры старинных книг не ходят по магазинам. Конечно, для крупной рыбы существуют аукционы, но большинство букинистов и антикварных продавцов работают через интернет. Слышали про BookFinder. com?

Джулс и Фло покачали головами.

– Это типа eBay для старых книг, – объяснил Чарли. – Там сейчас все ищут. Можно задать очень точные параметры поиска.

– Ну, ты ведь не будешь работать бесплатно, – заметила Фло.

– Знаешь что? – оживилась Джулс. – Каталогизируй и оцени все книги, – она ткнула пальцем в потолок, – мы посмотрим, дадим согласие, и ты выложишь их на этот BookFinder. com под десять процентов с продаж. Как тебе?

– Идет, – обрадовался Чарли, вскочил на ноги и протянул ей руку.

Позже, разбираясь с бухгалтерией, Джулс мысленно возвращалась к этому разговору. Ей до смерти хотелось заняться чем-то новым, и предложения Чарли показались ей любопытными.

В детстве она обожала второй этаж магазина: пропадала там часами, погружаясь в собственный мир. Нет, без помощи Чарли не обойтись – разве что просто нанять мусорщиков и выбросить все к черту. Им повезло, а ведь в последнее время удача обходила их стороной. Остается надеяться, что Чарли достаточно осведомлен и не продаст случайно «Первое фолио» Шекспира за пять фунтов.

Впрочем, на библиографические редкости Джулс не очень-то надеялась. Она не особенно верила в карму, иначе целыми днями только и думала бы о том, за какие прегрешения судьба послала в ее жизнь Романа Монтбо.

Она твердо пообещала себе отклонять любые его авансы, а кофе отныне покупать сама: обойдемся без подачек.

Вечером, все еще сожалея о своем обещании пойти с Фрейей на девичник, Джулс приготовила тете Фло болтунью на тостах. После ужина она влезла в мешковатое черное платье, которое забрала накануне из своей детской спальни в Мидлмассе, малодушно решив съездить за одеждой днем, когда матери наверняка не будет дома. Ее любезно согласилась подвезти Диана. Не то чтобы Джулс категорически не хотела видеть мать, просто в таком упадническом настроении пессимизм Мэгги еще больше действовал на нервы.

Пыльное содержимое старого шкафа не порадовало – выбирать пришлось между давно вышедшим из моды черным мешком и фиолетовым комбинезоном, который она по необъяснимой причине трепетно обожала пятнадцать лет назад. В качестве косметики сгодилась красная помада, завалявшаяся на дне сумки, и немного черной туши. Из-за бледной после зимы кожи – в магазине не больно-то загоришь – Джулс походила скорее на угрюмую готессу, чем на успешную лондонскую издательницу.

– Тебе полезно развеяться, – убеждала ее Фло, когда Джулс в очередной раз пыталась найти отговорку. – Подружка невесты не может пропустить девичник.

– Это не совсем девичник, – проворчала Джулс. – Свадьба еще не скоро.

В любом случае трудоголичка Фрейя не хотела устраивать пышное торжество, ссылаясь на усталость и нехватку свободного времени из-за ресторана. Она взяла с Джулс клятву не готовить никаких сюрпризов, боясь, что подруга закажет одинаковые футболки с надписями, пушистые розовые ободки с ушками или, не дай бог, стриптизера вскладчину. Вместо этого они решили просто потусить в городе, как в старые добрые времена, поностальгировать – хотя, наверное, не самая лучшая идея, вспомнить субботние вечера в душном подвале ночного клуба «Волна» на набережной, с липким от пива полом. Они разбавляли водку из тайно пронесенной фляги лаймовой газировкой и танцевали, обливаясь потом, под Teenage Dirtbag и Dancing in the Moonlight, пока их не выгоняли под утро, измученных и сонных.

Славные были времена.

Фло уже умостилась в кровати с чашкой чая и мурлыкающим Мерлином на коленях. Джулс больше всего хотелось сесть у нее в ногах и скоротать вечер за дружеской болтовней. Она нерешительно помялась в дверях.

– Иди, – приказала Фло. – И повеселись как следует, иначе будешь иметь дело со мной.

Фрейя пребывала в отличном расположении духа. Пока небольшая компания собиралась у красных бархатных канатов перед ночным клубом «Парус», будущая невеста пританцовывала от нетерпения. За девушками равнодушно наблюдал крепкий вышибала в черной футболке и с наушником на проводке. С моря дул холодный ветер, и они дрожали в открытых вечерних платьях.

Все оделись значительно наряднее, чем Джулс. Помимо Фрейи, пришли две одноклассницы – нормальные девчонки, но специально искать их, чтобы возобновить отношения, она не стала бы. Они вели себя очень мило: восторженно расспрашивали о лондонской карьере, которой Джулс, по сути, лишилась, рассказывали о своей работе и бойфрендах. Та, что успела обзавестись мужем и ребенком, радовалась вечерней вылазке даже больше, чем Фрейя.

Последней, опоздав на десять минут, явилась старая соперница Джулс – Хэтти. Она с риском для жизни пробиралась по брусчатке на невообразимо высоких каблуках. Как же без Хэтти – ведь она лучшая подруга Фрейи, та самая, что пропустит свадьбу из-за путешествия. Вместо благодарности, что Джулс согласилась побыть за нее подружкой невесты, Хэтти метала в нее кинжально-острые взгляды. Если бы она решила, что свадьба подруги важнее, чем поездка, Джулс с радостью уступила бы ей почетную обязанность.

«Веселый будет вечерок», – устало подумала она. Все быстро вернулись к старым ролям: Джулс всегда играла мисс Благоразумие – ей выпадало следить, чтобы в конце вечеринки все благополучно добрались домой. С годами ничего не изменилось. Компания, не сговариваясь, направилась мимо коктейль-бара на первом этаже в подвал, где гремела музыка в стиле нулевых. Остальные девушки поспешили на танцпол, а Джулс обреченно взяла на себя миссию занять столик и заказать напитки. Мигающие огни слепили глаза, пол дрожал от басов. Голову будто стянуло железным обручем, в висках застучало. Она вымученно улыбалась, цедя джин-тоник – пить не хотелось, но она понимала, что не доживет до конца вечера на трезвую голову. Когда Фрейя с подружками заказали по третьему мартини «Звезда страсти», Джулс не выдержала. Чтобы не расстраивать Фрейю слишком стремительным уходом, она крикнула подруге в ухо, что посидит наверху, и скрылась за звуконепроницаемой дверью. Грохот моментально стих, и Джулс облегченно вздохнула. В баре наверху тоже было людно, но гораздо спокойнее, чем внизу, и ей повезло занять табурет у стойки.

Дожидаясь зрительного контакта с барменом, Джулс устало потерла виски. Вечер планировали закончить пиццей, однако оторвать Фрейю с подругами от обаятельного диджея в ближайшие пару часов не представлялось возможным. Увидев в затемненном зеркале на стене свое нахохлившееся отражение, Джулс решила, что похожа на хмурую черную ворону. Головная боль не утихала, в глазах мелькали искры, предвещавшие скорое ухудшение.

– Мне, пожалуйста, «Эспрессо мартини», – сказала она, поймав наконец взгляд молоденького прыщавого бармена.

В некоторых случаях кофе даже спасал от настоящей мигрени; Джулс надеялась, что и сегодня смесь кофеина с алкоголем если не убьет, то вылечит.

Освободившись от необходимости поддерживать беседу, она сидела с бокалом в руке и, не мигая, смотрела на кофейное зернышко, плавающее в белой пене. Ее одолевали мысли. Всего за пару месяцев надо поставить магазин на ноги – привести в порядок дела, чтобы нанять кого-нибудь на зарплату. Тогда она сможет вернуться к своей карьере, а Фло наконец переведет дух. Или вообще уйдет на покой, зная, что магазин приносит небольшой, но стабильный доход.

Квартира наверху, естественно, останется за тетей – Джулс не представляла, что Фло будет жить в другом месте. Вот только лестница… В старинном здании вряд ли разрешат установить лифт, да и возможно ли это технически? Не надо забегать вперед. Если Фло когда-нибудь понадобится лифт, то, скорее всего, придется подумать о специальном учреждении – а это тете не понравится, да и денег может не хватить… От одной только мысли у Джулс защипало в глазах. Спокойно. Все по порядку: за лето хотя бы вывести магазин на безубыточность, и пока хватит.

Она мысленно перебирала цифры, на которые пялилась весь день, как вдруг перед глазами возникла большая загорелая мужская рука: голубая манжета в тонкую полоску, с золотой запонкой. Рука подвинула к ней новый бокал «Эспрессо-мартини». Часы на запястье стоили целое состояние. Джулс подняла взгляд – и у нее подпрыгнуло сердце.

Роман улыбнулся до неприличия обаятельной улыбкой – с ямочкой на щеке.

– У тебя на лбу написано: «Не беспокоить», – заметил он.

– И все же ты здесь, – с деланным безразличием протянула Джулс.

«Приятно, наверное, быть таким интересным и обаятельным, – подумала она. – Женщины флиртуют, кокетничают, краснеют – как, черт побери, сейчас она сама – все поголовно, от официантки до герцогини. Да еще и денег куры не клюют. Счастливчик».

– Ого, какой убийственный взгляд, – сказал он. – Жаль того, кто вызвал твой гнев.

– Не беспокойся, – парировала Джулс. – Он не достоин твоей жалости.

Она допила коктейль и подозрительно покосилась на новый бокал. Не отказалась бы от добавки, но принимать угощение от врага – ее бедная голова может взорваться от такого когнитивного диссонанса.

– Пей, не стесняйся, – подначивал он. – Кстати, ты с кем пришла? Не похожа на любительницу дерябнуть в одиночку.

– С подругами, – нехотя ответила Джулс. – И почему я не могу пить одна? На дворе двадцать первый век, если ты не заметил. А сам? Хотя ты как раз похож на одинокого алкаша.

– Ну нет. Говорят, пить в одиночестве – верный путь в пропасть, – беззаботно заметил он. – Я решил угостить сотрудников, отметить удачную неделю.

Джулс проследила за его взглядом – в углу и вправду расположилась небольшая компания. Ослепительная блондинка непринужденно рассказывала что-то забавное, вызывая всеобщий смех. «Надо же, красивая, да еще и остроумная, – мрачно подумала Джулс. – Господи, я превращаюсь в ревнивую старуху».

– Кстати, о работе, – продолжал Роман, – я рад нашей встрече. Не могу избавиться от чувства, что наше знакомство началось не совсем удачно.

– Да ну? – фыркнула Джулс, машинально потянувшись за вторым коктейлем.

Пусть это и братание с врагом, но, отбросив гордость и злость, можно узнать что-то полезное.

– Так как себя чувствует твоя… кем она тебе приходится? Тетя или бабушка?

– Моя двоюродная бабушка чувствует себя превосходно, – заявила Джулс.

Роман чуть склонил голову.

– Бедняжка. В ее возрасте такие травмы могут иметь долговременные последствия.

– Не волнуйся, с ней все будет хорошо, – отрезала Джулс.

– Под твоим присмотром – не сомневаюсь.

Джулс решила, что хватит с нее вежливой болтовни.

– Ты лучше скажи, почему сейчас? И почему именно книжный магазин?

Он поднял руки, будто сдаваясь.

– Честное слово, ничего личного. Ни к твоей родственнице, ни к тебе. Просто последние восемь лет я проработал в крупном издательстве в Нью-Йорке – «Харпер-Коллинз», если слышала.

Джулс, вопреки себе, уважительно кивнула.

– Я пробовал, ошибался, многому научился, обзавелся связями… А в какой-то момент вдруг понял, что хочу домой – увидеть семью, друзей. – Он пожал плечами. – Кроме того, мне интересно, хватит ли моего опыта, чтобы добиться успеха. Время покажет.

Он легко улыбнулся, скользнул взглядом по ее простому платью и вернулся к лицу.

Голос у него был бархатный, приятный – аристократичный выговор выпускника британской частной школы смягчался едва уловимым восточно-американским акцентом: изящный штрих, подобно щепотке крупно молотого черного перца на тарелке с пастой «Карбонара» или капле лимонного сока на устрице. Джулс поймала себя на том, что не ищет в его словах информацию, а просто смотрит на губы, изогнувшиеся в белозубой улыбке. У мужчины постарше эти безупречные зубы выглядели бы фальшивыми, а в его случае говорили лишь о хорошем здоровье и дорогой американской стоматологии.

– В итоге я понял, что книги – мое призвание, – с обезоруживающей улыбкой закончил он. – Как видишь, ничего личного.

– Прекрасно, – полным сарказма тоном ответила Джулс. – Когда «Книги Капельторнов», просуществовавшие сто лет, закроются благодаря твоим усилиям, я непременно утешусь тем, что в этом нет «ничего личного».

А где-то в глубине души шевельнулась мысль: почему, собственно, он не имеет права вернуться домой? И делать то, в чем разбирается?

Решительно прогнав голос разума обратно на задворки сознания, Джулс отчеканила:

– Там огромное торговое помещение. Такой шикарный ремонт явно стоил немалых денег. У тебя внушительный рекламный бюджет и целая команда сотрудников. Все это не дешево. Не надо мне рассказывать, что ты не намерен нас разорить. Это главная часть твоего бизнес-плана.

Она умолкла, ожидая реакции. Роман лишь опустил глаза и задумчиво покрутил стакан с остатками пива.

Его молчание говорило само за себя.

– Мы оба прекрасно знаем, – продолжала она, – что с такими расходами ты долго не протянешь, если не получишь монополию на местном рынке. И попробуй сказать, что твои заигрывания с книжными клубами, школами и прочими – не серия заведомо убыточных акций, цель которых – как можно скорее вытеснить нас.

Он поднял взгляд – спокойный и в то же время угрожающий, помолчал, со вздохом поставил пустой стакан и развел руками: «Ты меня раскусила».

– Верно. В моих среднесрочных планах «Книги Портнита» должны стать единственным книжным магазином в городе. Думаю, мы добьемся этого к Рождеству, если не раньше. Ты права: глупо тратить бюджет, чтобы отвоевать только долю рынка. Уверяю тебя, мы похороним «Книги Капельторнов», и очень скоро. Так зачем эти мучения? Сделай проще – сдайся. Не стоит тратить последние деньги на бессмысленную войну. Вы и так долго продержались. Надо уметь вовремя уйти. Не заставляй меня причинять больше страданий, чем нужно.

Очарование пропало. Холодные голубые глаза встретили ее разъяренный взгляд без тени эмоций.

– Ни за что, – прорычала Джулс.

Роман ухмыльнулся и отвел глаза.

– Вот опять. Все принимаешь на свой счет. Когда вы наконец поймете?

Он развернулся и ушел, а Джулс осталась сидеть, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заорать от ярости, а через секунду – не расплакаться. Она прижала руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Так и есть: устранение «Книг Капельторнов» заложено в его бизнес-план.

От осознания легче не стало. Прошло несколько минут, и сердце немного успокоилось. Джулс допила коктейль и поднялась. Ее трясло от страха и отчаяния, да и Фрейю с девчонками она оставила слишком надолго.

Открыв дверь, она едва не отшатнулась – так грохотала музыка. Голова заболела еще сильнее. Зажав уши руками, Джулс стала пробираться сквозь гудящую толпу.

Фрейи нигде не было. Остальные трое уже потеряли всякий стыд и, как следует заправившись коктейлями, танцевали посреди зала. Джулс наклонилась к Хэтти и крикнула в ухо:

– Где Фрейя?!

– В туалет пошла! – крикнула та в ответ, указав пальцем направление и не прекращая извиваться перед молодым человеком, который, судя по телодвижениям, был более чем заинтересован в продолжении знакомства.

Джулс с боем прорвалась обратно через толпу к двери, отмеченной табличкой «Русалки». Бормоча извинения, она протиснулась мимо очереди – в шесть раз длиннее, чем у соседней двери с надписью «Морские волки».

Фрейи нигде не было.

Посмотрев в пятнистое зеркало над умывальниками, она встретилась взглядом с высокой женщиной в расшитом пайетками комбинезоне, которая старательно красила ресницы.

– Невысокая, светленькая? – спросила та, не отрываясь от своего занятия.

Джулс кивнула.

– Вон в ту кабинку пошла, – махнула она щеточкой. – Давно там сидит.

Джулс постучала. Тишина. Еще раз – послышался стон, а затем характерные звуки.

– Фрейя, открой! – строго сказала она.

После долгой паузы щелкнул замок.

– О господи, – жалостливо пробормотала Джулс, протискиваясь внутрь.

Фрейя, бледная и несчастная, скорчилась над унитазом.

– Я… это… меня стошнило, – мрачно сообщила она, медленно разогнулась и обессиленно сползла по стене. – Видно, плохая креветка попалась, – добавила она, зевнула и закрыла глаза.

– Ага, креветке стало плохо после шестого мартини с маракуйей, – согласилась она, однако Фрейя не оценила иронию. – Эй, не засыпай, – испуганно тряхнула ее Джулс.

– Прос… посплю немножко, – икнула Фрейя, не открывая глаз.

Джулс беспомощно посмотрела на подругу. Вытащить ее не хватит сил, не говоря уже о том, чтобы доставить домой, но не бросать же здесь.

Она решила поискать такси – хотя сомневалась, что кто-то повезет Фрейю в таком состоянии, и вернулась в зал. Беспокойно огляделась, кусая губы, – остальных девушек не видно. Неожиданно перед ней, преграждая обзор, вырос Роман. Джулс попыталась его обойти, но парень взял ее за плечи и наклонился. На секунду показалось, что сейчас последует поцелуй – от запаха одеколона с нотками кожи и лайма закружилась голова, а веки сами собой опустились.

– Что случилось? – рявкнул он прямо в ухо.

Джулс встряхнулась, возвращаясь к реальности. Послать бы его подальше, но надо спасать подругу.

– Фрейя! – крикнула она в ответ.

Роман моментально сообразил, вопросительно указал на женский туалет – она кивнула. Через секунду он уже влетел туда, и ошеломленные женщины бросились врассыпную, точно куры при появлении лиса в курятнике. Джулс вбежала следом.

Роман посмотрел на Фрейю, наклонился и взял ее на руки. Минуту спустя они уже поднимались по лестнице: подруга мирно спала у Романа на плече, а Джулс семенила за ним с переброшенными через руку сумкой и пальто Фрейи, чувствуя себя лишней.

Роман, не замечая тяжести на плече, шагал по темной улице. Джулс тряслась от холода под порывами пронизывающего ветра, налетавшего с моря. Клонило в сон. Слава богу, что квартира Фрейи и Финна находилась всего в паре десятков метров от «Книг Капельторнов» и ее собственной спальни.

Они подошли к двери, и не проронивший за всю дорогу ни слова Роман отступил в сторону, чтобы она могла позвонить. Лицо его оставалось спокойным и непроницаемым, взгляд потеплел, только когда он посмотрел на спящую Фрейю.

– Извини, дружище, – сказал он, когда на пороге появился Финн, в одних боксерах.

«Ничего себе кубики, – с изумлением подумала Джулс, уставившись на идеальный пресс. – Интересно, у Романа такие же? Судя по всему – да».

Роман оставался абсолютно спокойным.

– Ее вырвало, так что не волнуйся, – сказал он Финну. – Завтра, конечно, помучается. Сама виновата.

Он осторожно передал свою ношу Финну и повернулся к Джулс.

– Сама дойдешь? – сухо спросил он, кивнув в сторону магазина.

Его покровительственный тон раздражал.

– Да, не беспокойся, – холодно ответила она.

Очень хотелось добавить что-то колкое, насмешливо отсалютовать или щелкнуть каблуками, но, благодарная за спасение подруги, она только и сказала:

– Спасибо, что помог с Фрейей. Зря я оставила ее без присмотра.

– Вот именно, – согласился он. – Я сделал это ради Финна.

Естественно.

– Отлично посидели, – улыбнулся он.

– Мне так не показалось, – отрезала Джулс, развернулась и ушла.

– Что бы ни говорили об этой семейке, – задумчиво сказала Фло, выслушав племянницу, – а Роман в кои-то веки поступил по-человечески.

Не желая пугать тетю хладнокровным признанием Монтбо о его разрушительных планах в отношении «Книг Капельторнов», Джулс буркнула в ответ что-то невразумительное. Она радовалась, что головная боль наконец отпустила – обычно мигрени тянулись по несколько дней. Сегодня она твердо решила доделать маркетинговый план на ближайшие месяцы, включая летний цикл мероприятий, посвященных столетней годовщине магазина. Даже если этот год станет последним, пусть он запомнится. Ради Фло. «Ну и чтобы уязвить Романа», – подумала она, вспоминая тетины слова о мести.

Когда она спустилась открывать магазин, под дверью уже ждал Чарли, сменивший сегодня брюки с радужными подтяжками на просторный темно-зеленый комбинезон, мягкий желтый свитшот – утро выдалось прохладное, – и тяжелые мартинсы со шнурками в черно-желтую полоску.

– Джулс! – вскричал Чарли, так оживленно размахивая руками, будто приветствовал ее с другой стороны трибуны, хотя между ними было не больше трех метров. Фло просияла.

– Похоже, нас ждет отличный денек, – резюмировала из-за кассы Фло. – Джулс, милая, поставь-ка чайник.

Вооружив исследователя чашкой крепкого чая с овсяным молоком и двумя ложечками сахара, Джулс устроила его наверху, среди старых книг, чуточку завидуя приятному занятию Чарли в уютном окружении. Согласно плану, он должен был составить каталог – внести книги в таблицу «Эксель», оценить и подготовить список для загрузки на BookFinder. com с начальной стоимостью, чтобы ничто ценное не ускользнуло из их рук. По сути, Чарли сам лишал себя работы, постепенно освобождая этаж под будущие планы Джулс по расширению.

Ей нравилось, что у них есть то, чего нет у «Книг Портнита»: например, Чарли – и кто знает, какие сокровища откопает он на пыльных полках?

Роману было не по себе. Он с трудом преодолел свой привычный утренний маршрут от часовни, где жил, до вершины холма, морщась не только от физических усилий. Наверху он остановился, вытер вспотевший лоб и посмотрел на деревушку, притаившуюся в долине, где змеилась серебристая лента реки. Здесь она сужалась, напоминая скорее ручей, и пробегала мимо лавчонок со всякой всячиной к пруду на зеленой деревенской площади, а дальше превращалась в бурный поток и быстро набирала глубину под горбатым каменным мостиком. Протекая через всю деревню, река постепенно расширялась и медленно несла свои воды к морю, в Портнит.

Его дом. Большая часть земель в окрестностях принадлежала семейству Монтбо уже сотни лет. Конечно, сами они давно не занимались фермерством – все сдавалось в аренду, тем не менее влияние рода оставалось незыблемым. А это самое важное, разве нет? Главное – удержать власть. Отец вбивал ему это в голову с самого детства. Вот только теперь, когда он провел больше десяти лет вдали от дома – учеба, работа в Нью-Йорке, – отцовские вечные истины начали казаться… не такими уж неоспоримыми. Хотя вернулся он именно за этим. Роман Монтбо всегда добивался своих целей.

Он вновь пустился бежать. Холодный воздух обжигал легкие, клубы пара вырывались изо рта в такт тяжелым шагам по хрустящей заиндевевшей траве. Все это время ему не давала покоя одна мысль: зачем он сказал Джулс, что намерен разорить Капельторнов? Какая муха его укусила? Что это было: признание, предупреждение, бравада? Он сам не понимал, зачем это сделал, ведь он лишился эффекта внезапности, а с точки зрения бизнеса это огромная глупость. Он никогда не терял самообладания, а в тот момент ему просто хотелось, чтобы она продолжала говорить, глядя на него огромными, необычно зелеными глазами, которые то увлажнялись, то вспыхивали гневом… даже ненавистью.

Он подумал, что просто слишком долго обходился без женщин, поскольку не хотел отягощать свою жизнь в Нью-Йорке отношениями, тем более серьезными.

Сейчас ему и подавно не нужна девушка, особенно такая, которая с полным основанием его ненавидит. Чего он вообще ожидал, что она рассыплется в благодарностях? Надо взять себя в руки, заняться делом. Доказать семье, и прежде всего отцу, что достоин доверия. Остальное – глупые фантазии.

Через несколько часов, за ланчем, когда Джулс и Фло хрустели горячими сырными сэндвичами, а Чарли открыл принесенный с собой бенто-бокс с макаронным салатом, он сообщил радостную новость:

– Внимание! Находка утра – раннее издание Диккенса. Не из самых первых, конечно, ведь он изначально публиковался в журналах, – но вещь шикарная. Кожаный переплет, отличное состояние. Мечта коллекционера.

– Несколько сотен? – оживилась Джулс.

– Запросто, – ответил Чарли. – Может, и тысяч. Ее с руками оторвет какой-нибудь дизайнер для клиента с толстым кошельком. Красивые книги отлично продаются.

– Я помню, что мы попросили тебя расчистить второй этаж, – сказала Джулс, – но это не означает полный отказ от продажи антикварных книг. Нет смысла терять одно из наших главных отличий от «Портнита» и единственный источник дохода, где они не могут составить нам конкуренцию.

– А если моя работа принесет столько прибыли, что вы сможете платить хотя бы минимальную зарплату… мне… или кому-то еще? – нерешительно предложил Чарли.

– Стоящая идея, – кивнула Джулс. – Давай посмотрим, как пойдет, а там решим, стоит ли заняться и закупками. Для начала можно поискать на том же BookFinder. com, а в перспективе связаться с компаниями по разбору домов – вдруг там найдется что-то стоящее. Только не увлекайся, у нас мало места. Торговые площади должны приносить максимальную прибыль, но если фокусироваться на онлайн-продажах, то можно перенести букинистику на какой-нибудь склад поблизости. Подготовить списки, составить каталог. Ты ведь уже этим занимаешься…

– Круть, – сказал Чарли с набитым ртом. – Не переключайте канал!

По правде говоря, Джулс не особенно верила, что продажа старых книг спасет магазин, но у нее в запасе имелись и другие идеи. Она не собиралась сдаваться без боя.

Она передернулась, вспомнив лицо Романа в тот вечер, когда он признался в своих коварных планах. Обворожительно-голубые глаза, обычно смешливые и обаятельные, внезапно стали холодными, безжалостными, словно у хищника при виде жертвы. Как он сказал, ничего личного, и семейная вражда ни при чем. Обычный бизнес.

Продолжалась весна с ее переменчивой погодой: посреди чудесного солнечного денька мог разразиться внезапный ливень. Практически за одну ночь пухлые бархатные почки звездчатой магнолии во дворике вспыхнули ослепительно белыми цветами, а на булыжной мостовой перед магазином Финна появились оцинкованные ведра с тугими бутонами желтых нарциссов.

Старые косточки Фло наконец срослись. Сначала сняли гипс с ноги, потом с руки. Конечности стали пугающе слабыми и хрупкими. Потребовалось все обаяние молодого физиотерапевта из портнитской больницы, чтобы убедить Фло в необходимости пользоваться тростью. С ней тетя чувствовала себя гораздо увереннее, но Джулс все равно не сводила с нее тревожного взгляда, боясь, что та снова упадет.

Тетя, со своей стороны, бодрилась: хоть и с трудом, ей уже удавалось подниматься по лестнице в спальню; а дела в магазине, несмотря на неугомонного конкурента, налаживались – на пасхальные каникулы город вновь заполонили туристы.

– Ты такая бледненькая, – укоризненно сказала тетя однажды утром, когда Джулс вышла из кабинета, чтобы поставить чайник. – Тебе нужен не чай, а нормальный перерыв! Пойди подыши свежим воздухом!

– Сил нет, – зевнула Джулс.

– Прогуляешься – сразу полегчает. Сходи к морю, ветер всю паутину из головы выдует. Возьми мой плащ, похоже, дождь собирается.

– Сегодня доставка от «Гарднерс», – ответила Джулс. – Ты ни за что не поднимешь их огромные ящики. И палета от «Ашетт» должна прийти – уцененные остатки, о которых я говорила.

– Наверху Чарли, поможет, – сказала Фло. – Мы справимся. Марш! И чтобы я тебя не видела как минимум час!

Джулс задумалась. Неплохо бы прогуляться. Может, голова пройдет от свежего воздуха. В этот приезд она еще ни разу не выбралась на свою любимую прогулку вдоль пляжа.

Она вышла к гавани. Налетевший с моря свежий ветер трепал волосы и хлестал ими по лицу. Зря не взяла плащ, но возвращаться за ним не хотелось, чтобы вновь не увязнуть в работе. Тетя права: она слишком много сидит в четырех стенах.

По небу неслись облака, время от времени заслонявшие бледное лимонное солнце, которое почти не грело. Спустившись по неровным каменным ступеням, Джулс перепрыгнула две последние и оказалась на шуршащей гальке. В это время дня можно было пройти по пляжу до самых скал на восточной окраине городка, и она шла так быстро, что даже запыхалась, любуясь тенями облаков, скользящими по воде, и пенными гребнями вдали.

Ветер теперь толкал в спину, подгоняя, – и она сама не поняла, как оказалась далеко за городом, в полном одиночестве, если не считать морских птиц, что взмывали над морем или покачивались на волнах. Помимо криков чаек слышался только завораживающий шум прибоя.

Джулс взглянула на часы: время пролетело незаметно. Когда она повернула обратно, белые клочковатые облака уступили место тяжелым лиловым тучам, угрюмо нависшим над берегом. Солнце еще заливало небосвод бледным золотом, превращая полдень в вечер, а вдали над мысом уже тянулась серая пелена дождя, похожая на пчелиный рой. Вдруг в тумане показалась радуга, затем вторая: две разноцветные дуги уходили одним концом на берег, а другим – в море. Удивительное зрелище. Джулс подосадовала, что оставила дома телефон, – могла бы сделать красивое фото и запостить на страничку магазина с жизнеутверждающим заголовком, а потом решила, что так даже лучше: это ее личное чудо.

Жаль, что горшок золота на конце радуги бывает только в сказках.

Ливень разразился неожиданно. Еще секунду назад боролась с ветром, и вдруг на нее обрушился ледяной душ. Гигантские острые капли моментально промочили все насквозь. Непогода застала ее слишком далеко от дома, чтобы имело смысл бежать или пригибаться. Джулс подняла голову, закрыла глаза, раскинула руки и отдалась буйству стихии. Удары судьбы надо встречать лицом к лицу.

Дождь лил с такой силой, что когда она поднялась с пляжа, по дороге текла река, а улицы опустели. Джулс толкнула дверь, надеясь, что хоть несколько шальных туристов укрылись в магазине от дождя и заодно купили по книге. Вместо этого она увидела хохочущих Фло и Чарли. Тетя согнулась, опираясь на трость, и заливалась смехом, на глазах у нее выступили слезы; Чарли предпринимал героические попытки остановиться, но вновь корчился в пароксизмах смеха, стоило ему поймать взгляд Фло.

– Что случилось? – с улыбкой спросила Джулс, отбрасывая с лица мокрые пряди.

Чарли беспомощно замахал руками, пытаясь объяснить, однако Фло его перебила.

– Да клиенты отжигают, – отмахнулась она. – Не дают скучать. Ты насквозь промокла, девочка. Простудишься! Ступай наверх, прими горячую ванну. Я сделаю тебе чай.

– Я не замерзла, – сказала Джулс, прочесывая пальцами волосы. – Доставка пришла?

– Ага, – ответил Чарли. – Я занес в кладовку, правильно?

– Прекрасно.

Ей не терпелось посмотреть уцененные книги, а не принять ванну. Через двадцать минут она уже тащила в зал стопку книг.

– Ты только взгляни! – восторгалась Джулс. – Спортивные мемуары – в твердом переплете! А вот психологические триллеры в мягкой обложке – сплошь известные авторы… – Она выставляла книги на прилавок. – А вот кулинарный хит позапрошлого Рождества!

– Прелесть! – сказала Фло, пролистав книгу. – Какая чудесная фотография. Обожаю красивые снимки еды!

– Знаешь, кому она точно понравится? – лукаво улыбнулась Джулс. – Начинающему шеф-повару, твоему… другу.

– Нет у меня никакого друга, – открестилась Фло, но у нее на лице мелькнула тень улыбки. – Лучше скажи, сколько мы за все это заплатили?

– Сущий пустяк, – успокоила ее Джулс. – Можем выставить все по минимальной стоимости и все равно прилично заработать. Как только прекратится дождь, я сделаю симпатичную витрину перед входом – с ценами на неоновых звездочках, что лежат у нас в ящике.

Несмотря на то что Джулс уже перешла из тетиной комнаты в свою, спала она беспокойно: в горячечных видениях ей являлся незнакомец без лица, который бросал в лужу свое пальто и заманивал в какую-то странную машину, а когда она отказывалась, бежал за ней по пляжу и догонял, как она ни старалась убежать.

Она проснулась в липком поту. Заложенный нос не дышал, в горле першило, голова раскалывалась, а кожу как будто натерли наждачной бумагой. Она натянула старые спортивные штаны и мягкий кашемировый свитер шоколадного цвета, позаимствованный у Фло, – ехала-то на пару дней, не захватив ничего из одежды. Цвет ей не шел, хотя, если быть честной, землистое лицо с фиолетовыми тенями под глазами и красным носом, смотревшее на нее из зеркала, не украсил бы даже самый изысканный наряд.

– Так и знала, что ты заболеешь, – сказала Фло.

– Ну да, переохладилась, – согласилась Джулс. – Хотя на самом деле доказано, что мы заболеваем не от холода, а от бактерий или вирусов.

– Ты слишком много работаешь – и в магазине, и за мной ухаживаешь, – кудахтала Фло. – Ничего удивительного.

– Да все нормально, – упорствовала Джулс, но получилось что-то вроде «да бсе нодмадно». – Просто нос забит. Я помогу тебе устроиться в магазине, сделаю наружную витрину, а потом, может, посижу в кабинете, чтобы не заразить покупателей.

– А не лучше ли тебе отлежаться? – осторожно предложила Фло.

Джулс посмотрела на нее своим самым упрямым взглядом – и тут же чихнула так громко и жалобно, что испортила все впечатление.

Утро после бури выдалось на редкость теплым и солнечным. Когда Джулс вышла делать наружную экспозицию, по улицам уже бродили толпы туристов. Она сделала все просто: поставила два столика со стопками книг. На одном расположила мягкие обложки, с яркой оранжевой звездочкой и надписью «Три за £ 10». На другом – издания посолиднее, в твердом переплете, в том числе автобиография знаменитого игрока в крикет, написанная за него гострайтером, и роскошные кулинарные альбомы, с предложением «Две за £ 10». Цены – сказочные, гораздо ниже рекомендованных. Идеально для отдыхающих: ведь в отпуске люди читают больше, чем обычно. Фло всегда утверждала, что романы – не только любовные, но и детективы с убийствами, – чаще покупают женщины, в то время как мужчины предпочитают нон-фикшн. «Для всех что-то найдется», – радовалась Джулс. Люди уже останавливались полистать книги, хотя она еще не успела все расставить.

– О-о, стильно, – раздался знакомый баритон.

Она резко обернулась. Конечно же, Роман.

– Все остришь? – холодно поинтересовалась она.

– Почему, я серьезно. Мне нравится эта непосредственность, – ответил он, выразительно поморщившись на блестящие оранжевые звездочки, приклеенные синим скотчем. – Дешево и сердито. Если, конечно, расчет на определенную публику.

– Ну и что, – раздраженно ответила Джулс. – Мы предлагаем отличные книги, и что в этом плохого? Не всем по карману модные букеровские номинанты, подарочные издания и новинки. Хотя, между прочим, у нас есть и они, – поспешно добавила она, шмыгнув носом. – Купить книгу со скидкой не зазорно. С этим не согласится только неисправимый сноб.

Но Роман уже не слушал.

– Эй, что с тобой? – спросил он, наклонившись к ней и заглядывая в глаза.

На его красивом лице отразилось искреннее беспокойство. Он что, правда волнуется?

– Ничего, – отведя взгляд, прогундосила Джулс.

– Ты как будто плакала, – сказал он взволнованно, без издевки или вызова. – Надеюсь, не из-за нашей конкуренции?

Ну вот, пожалуйста. Джулс почти обрадовалась, что ее предположение подтвердилось. Дождешься от него сочувствия, как же!

– Я простыла, – ответила она, осознавая, что выглядит не лучшим образом с блестящим красным носом и глазами, как у кролика. – А так все отлично.

– С виду не скажешь, – хохотнул он. – По-моему, тебе нужно в постель, пока не заработала воспаление легких.

Вернувшись в магазин, Джулс прижала ладони к пылающим щекам. Может, правда, температура? Нет, болеть некогда: если уличные витрины заманят покупателей, надо, чтобы и внутри было на что посмотреть.

Она поставила прямо перед кассой демонстрационный стенд с картами, путеводителями и сборником местных легенд, включая особо жуткие, про развалины замка на холме. Это главная достопримечательность, туристы все время о ней спрашивают. В центре зала имелась также стойка с бесплатными буклетами из турбюро, и Джулс радовалась, что люди уже листают книги на улице и заходят оплатить выбранные. Фло бойко управлялась на кассе, оживленно болтая с покупателями. Чарли копошился наверху, разбирая подержанные книги.

Почувствовав себя лишней, Джулс сбегала в пекарню, потом вскипятила чайник и принесла Фло и Чарли по чашке чаю и по шафрановой булочке с маслом – чтобы продержаться до обеда.

– Ты похожа на ходячего мертвеца, дорогая, – сказала Фло, когда Джулс передала ей напиток.

– Спасибо, – невозмутимо ответила она.

Джулс и вправду чувствовала себя отвратительно. Даже после короткого похода в пекарню ломило все кости. Роман накаркал, умник проклятый.

– Ради бога, иди наверх и поспи пару часиков, – умоляла Фло. – Ложись у меня, моя кровать удобнее, и я как раз сменила простыни.

Джулс сдалась. Она не собиралась оставаться в постели надолго, поэтому даже не стала переодеваться в пижаму – залезла под одеяло в одежде, с чашкой чая и книгой «Собиратели ракушек» Розамунды Пилчер, уютной и душевной – ее атмосфера напоминала Портнит.

Открыв глаза, она с удивлением обнаружила, что за окном стемнело. Уже загорелись первые звезды, крошечные искорки на темно-синем небе. Ого, половина шестого. Почти семь часов проспала. Чувствуя легкое головокружение, она влезла в туфли и поплелась вниз, чтобы помочь тете закрыть магазин. Чарли уже ушел, а Фло пересчитывала выручку.

– Вот это ты уснула! – сказала она. – Я поднималась звать тебя на обед – где там, ты спала как сурок! Тебе лучше?

– Ага, – соврала Джулс. – Дверь запереть?

– Давай, – кивнула Фло.

На пороге стояла плетеная корзинка.

Удивленная Джулс внесла ее в магазин.

– Видимо, кто-то забыл свои покупки. – Она поставила корзинку на прилавок, заглянула внутрь, надеясь определить владельца, и достала блестящий желтый лимон, кусок имбиря, банку меда с фермы «Остролист» и полбутылки виски. Ни кошелька, ни сумочки, только на самом дне белый конверт с ее именем, а в нем записка:

– Ах, как мило… – растрогалась Джулс. – Наверное, это Фрейя. Мед точно от нее.

– А может, тайный поклонник? – предположила Фло.

– Ну да, влюбился без памяти в мой сопливый нос и кроличьи глазки, – фыркнула Джулс. – Я неотразима.

Опять начала кружиться голова, но возвращаться в постель не хотелось.

– Ступай, приготовь себе этот напиток, – сказала Фло. – Я сама закроюсь. Кстати, сегодня знаменательный день – лучшая выручка с Рождества! Молодец, это все твоя идея с уценкой.

Джулс приготовила напиток в кухоньке, взяла горячую чашку и ушла в гостиную. Завернувшись в шерстяной клетчатый плед, устроилась на подоконнике и, глотая обжигающую смесь, рассеянно смотрела в окно. Мед приятно обволакивал воспаленное горло, лимон прочищал нос, а теплый алкоголь на пустой желудок быстро всасывался в кровь и разливался по телу, обезболивая и расслабляя. Несмотря на встречу с Романом, выбившую ее из колеи, день в магазине удался. Один – ноль в пользу Капельторнов. Она машинально взглянула на вражеские позиции.

Гм… странно, что в «Книгах Портнита» до сих пор горит свет. Обычно после закрытия оставались лишь ослепительно яркие галогеновые прожекторы над витринами, при виде которых Джулс каждый раз начинала сердито цокать языком и возмущаться, что кое-кто совсем не думает о нашей бедной планете. Они что, перешли на круглосуточный график?

И тут до нее дошло. На втором этаже, в кафе, за самым большим столом, сидела женская компания – человек восемь-десять, – оживленно болтая. Книжный клуб! Во главе стола восседала Диана. Она залпом осушила бокал шампанского и жестом потребовала добавки.

– И ты, Диана? – прищурилась Джулс.

Ну что ж. Если он решил продолжать грязную игру – его право. Мы тоже так умеем. Вот только выздоровеет – и начнет действовать.

К концу недели Джулс наконец пошла на поправку, только чувствовала временами небольшую слабость, да голова побаливала.

– Спасибо за «горячий тодди», – сказала она Фрейе, забирая свежий хлеб.

Они с Фло иногда баловали себя небольшим батоном на закваске из «Кулинарии» Финна, он считался лучшим в округе.

– Какой еще «дотти»? – удивилась Фрейя.

Она объяснила.

– Там был мед с фермы, – добавила она. – Я решила, что это ты.

– Нет, тайный воздыхатель, – поддразнила Фрейя, когда Джулс направилась к выходу.

– Да уж, – усмехнулась та. – Вы с тетей – мои единственные поклонницы на всем белом свете.

– Кто сказал, что я твоя поклонница? – пошутила Фрейя, и Джулс, махнув рукой, закрыла за собой дверь, недоумевая, кто бы это мог быть.

Вернувшись в магазин, она подняла с коврика почту и пролистала рекламные буклеты, вполуха слушая, как тетя Фло играет в угадайку с женщиной средних лет в темно-синем пальто.

– Главную героиню зовут Элла, – говорила та. – Нет, Эмма. В общих чертах, похоже на теленовеллу, где все думают, что повествование идет от лица пожилой дамы, а потом оказывается, что это маленькая девочка с кудряшками…

– «Бриджертоны»? – подсказала Фло, строго покосившись на весело фыркнувшую Джулс.

Фло обладала талантом находить книги по туманным намекам.

– Да нет же, другая!

– «Сэндитон»?

– Да! Похоже, но нет… Там на обложке еще девушка в розовом платье…

Джулс, пряча улыбку за каталогом «Гарднерс», решила, что на этот раз тете встретилась достойная соперница. И тут сверху раздался душераздирающий крик Чарли.

– Я схожу.

Джулс помчалась наверх, представляя себе, что Чарли упал со стремянки и сломал ногу, а то и хуже.

Ничего подобного – он сидел на корточках у самого старого, покосившегося стеллажа, сколоченного, как видно, еще в позапрошлом веке из грубо обработанных дубовых досок – наверняка бывших половиц. Чарли завороженно уставился в точку между дальней стороной самой нижней полки и полом, где зияла дыра, в которую с трудом могла пролезть рука.

– Что там, паук? – спросила Джулс, опасливо приближаясь. – Терпеть их не могу. Надо напустить на него Мерлина, я так иногда делаю.

– Нет, – ответил Чарли, – хотя паутины тут хватает… фу, мерзость! Не помнишь, эти полки вообще когда-нибудь разбирали?

– Миллион лет назад, – призналась Джулс. – Там точно есть книги старше меня, а может, и тети Фло.

Чарли мрачно кивнул. Теперь он почти лежал на полу, просунув руку в пыльную щель между плинтусом и давно потерявшей первоначальную белизну стеной.

– Я просто… Ага, есть! – воскликнул он, осторожно вытаскивая на свет нечто, похожее на сложенный пергамент.

– Что это? – спросила Джулс.

Чарли держал в руках книгу – примерно формата А5, в темном переплете, видимо, кожаном.

– Посмотрим.

Он бережно опустил находку на стол у окна и, не сводя с нее глаз, достал из кармана пару белых хлопчатобумажных перчаток.

– Ого, ты что, тайно подрабатываешь волшебником? – улыбнулась Джулс.

– Нет, мимом, – отшутился он.

Книга с плотными пожелтевшими страницами в потертом переплете тисненой кожи, не уступавшая толщиной любовному роману Джилли Купер, явно произвела на Чарли неизгладимое впечатление. Он осторожно развернул обложку и посмотрел на первую страницу: всю в пятнах, особенно по краям.

Джулс наклонилась, пытаясь разобрать буквы. Выцветшие коричневатые чернила почти сливались с пожелтевшей бумагой.

– Гм… первое слово вроде… «книга»?

– Точно, – обрадовался Чарли.

Они сдвинули головы, разглядывая следующее слово.

Похоже на фпеллф? Что за ерунда? По-голландски?

– По-тарабарски, – засмеялся Чарли. – В старых рукописях букву S часто писали как F.

– А, точно! Значит, это «SPELLS» – заклинания, – догадалась Джулс. – Что? Невероятно! Книга заклинаний?

– Обалдеть, – просиял Чарли.

– Сколько она может стоить? – быстро перешла к делу Джулс.

Она теперь только и думала, как спасти магазин. Чарли покачал головой.

– Я бы не возлагал на нее в этом смысле больших надежд. Хотя видно, что книга старинная…

– Но это же волшебная книга! Она могла принадлежать ведьме, представляешь? «Глаз тритона и палец лягушки»!

– Давай не будем спешить, – сказал Чарли. – С ней надо обращаться как можно деликатнее…

Они стали рассматривать находку. Чарли бережно переворачивал страницы кончиками пальцев в перчатках. Некоторые выцвели сильнее других, и буквы почти слились с бумагой.

– Чем вы там занимаетесь? – крикнула Фло, наконец разгадавшая ребус покупательницы, медленно взбираясь по лестнице. – О господи! Удивительная история! – воскликнула она, когда Чарли объяснил, что они нашли.

– «Рев-ма-тизм», – прочла Джулс, вглядываясь в едва различимые буквы. – А это что? А-а, горчица! Какая-то горчичная припарка – нет уж, спасибо! На ведьминское зелье не тянет, – разочарованно добавила она. – Рецепты какие-то, а не заклинания.

– Похоже на медицинский справочник, – предположила Фло. – В давние времена это считалось почти колдовством. В старину такого рода медициной часто занимались женщины: лечили природными средствами, принимали роды, ведь простой люд не мог позволить себе врачей. Как вы думаете, сколько лет этой книге, наш достопочтенный эксперт по антиквариату? – спросила она, шутливо поклонившись Чарли.

– Я пока только учусь, – улыбнулся тот. – Не знаю… может, XVI век? Или, скорее, XVII, если судить по материалу. Это веллум, тонко выделанная телячья кожа. Очень дорогая штука. А зданию сколько лет?

– О, это настоящая древность, – сказала Фло. – Пусть вас не обманывают викторианские фасады. Большинство домов с этой стороны улицы датируются XVII веком, а некоторые и XVI.

– Похоже, томик пролежал в тайнике несколько столетий, – заметил Чарли. – Кстати, я только что вспомнил – книга заклинаний называется гримуар. Перед нами гримуар!

– Прямо как в «Гарри Поттере», – сказала Фло. – Интересно, а вдруг ее написал наш предок? Хотелось бы в это верить, учитывая, где она найдена.

– Он явно был образованным человеком, – заметила Джулс, – хотя грамматика у него хромала.

– Шекспир тоже не слишком грамотно писал, – напомнил ей Чарли. – Даже не мог определиться, как пишется собственное имя.

– Верно. И это похоже на личные заметки, так что автор мог писать, как хотел.

– Именно. Уже сам факт грамотности впечатляет – в те времена мало кто мог получить образование. Возможно, в самом тексте есть подсказки – кто это написал и когда. Попробую расшифровать, – заявил Чарли, бережно закрыв книгу и снимая перчатки.

– Думаешь, есть смысл? – спросила Джулс, отдававшая себе отчет, что помощник получает только процент за проданные книги.

– Еще какой, – ответил Чарли. – И потом, мне самому интересно.

– А сколько она может стоить? – прищурилась Фло.

– Вы с Джулс одинаковы! – сказал Чарли, и Джулс чуточку устыдилась своей меркантильности. – Думаю, не много. Но все равно крутая находка, правда?

Джулс отхлебнула вкуснейший флэт уайт, ставший неотъемлемой частью приятного утреннего ритуала, особенно когда удавалось не столкнуться с Романом, и самодовольно улыбнулась.

В окно кабинета лился яркий весенний свет, на коленях мурлыкал Мерлин. Тетушка хозяйничала за кассой, а Чарли наверху якобы загружал книги на BookFinder. com, а на самом деле, как подозревала Джулс, опять корпел над гримуаром, своей новой страстью.

План мероприятий и акций к столетнему юбилею магазина постепенно обретал очертания благодаря незатратным идеям, которые должны были вдохнуть в «Книги Капельторнов» новую жизнь. Так они теперь и работали: Джулс – за кулисами, Фло – на передовой, что как нельзя лучше подходило их складу характера. Чарли тоже отлично вписался в маленькую команду, хотя обе чувствовали себя виноватыми, что не могут оплачивать его труд. На гримуар они не особо рассчитывали, а ручеек дохода от подержанных книг, к их радости, потихоньку увеличивался.

В данный момент, как заметила Джулс, тетя Фло любезничала с тем самым поваром-любителем. Нет, никаких неприличностей – тот вполголоса делился своими успехами в приготовлении голландского соуса, а Фло расписывала достоинства первой в сезоне спаржи.

Джулс рассматривала их позы: ага, стоят под углом в сорок пять градусов, носок одной ноги каждого направлен прямо на собеседника – весьма многообещающе. Мужчина, заметно превосходивший тетю Фло ростом, наклонялся к ней с заботливым вниманием. Время от времени оба тихонько смеялись, а однажды она легко коснулась его руки.

– Тебе пора пригласить его на свидание, – сказала Джулс, когда тетин поклонник наконец ушел.

– Поздно, – с довольной улыбкой ответила Фло. – Грэм уже сам пригласил меня на ланч в следующий четверг.

– Ух ты! Молодец, тетя! Значит, его зовут Грэм? Это прогресс. Надеюсь, он поведет тебя к Фрейе?

– Бери выше – сам приготовит ланч.

– Что? Ты пойдешь к нему домой? – всполошилась Джулс. – А если он маньяк с топором? Может, составить тебе компанию?

– Нет, спасибо, – отказалась Фло. – Третий лишний нам не нужен. И у тебя хватит забот в магазине в мое отсутствие. Не вижу ничего неприличного в том, чтобы пообедать у мужчины дома. Ужин – другое дело, конечно, но Грэм и сам такого не предложит. Он – сама порядочность. У него маленький домик к северу от Мидлмасса, на холме. Кажется, я знаю, где это. Попрошу Мэгги меня подвезти.

– Ну-ну, дерзни, – пробормотала Джулс.

Фло не хуже ее знала, что Мэгги никогда не сделает доброе дело, если этого можно избежать, и последний месяц они ее практически не видели. Она каким-то чудом устроилась администратором в сельский совет, где платили больше, чем в пабе, что позволило ей перейти на частичную занятость. «Наконец-то поживу для себя», – самодовольно объявила она, даже не подумав, что родные могут нуждаться в ее помощи.

Джулс решила заказать и оплатить такси, чтобы отправить Фло на ее свидание. Тете не помешает развеяться, а этот Грэм, кажется, милый.

Пикнул телефон.

Джулс ответила эмодзи с поднятым большим пальцем. Никаких особенных планов на вечер у нее не имелось. Обычно они с Фло ужинали под фильм, и ее это вполне устраивало. Так что маленькая вылазка с Фрейей в магазинчик «одежды с историей» станет главным событием недели.

В этот момент звякнул колокольчик на двери, и Джулс выглянула посмотреть, кто там. В магазин вошел щеголеватый молодой человек в деловом костюме с чужого плеча, с так старательно приглаженными волосами, будто над его прической потрудилась чрезмерно усердная нянька.

– Джеймс! – воскликнула Фло. – Сколько зим, сколько лет! Это моя племянница Джулс, она теперь отвечает за закупки. А это Джеймс – торговый представитель «Гарднерс», давненько он нас не навещал. Мы скучали, Джеймс, – строго добавила она.

Гость виновато опустил голову и протянул руку.

– Чем обязаны столь редкому удовольствию? – продолжала Фло, явно не собираясь отпускать его подобру-поздорову.

– Так, мимо проходил. Дай, думаю, зайду, – сказал он, съежившись под укоризненным взглядом тетушки.

– Посещал вражеский лагерь через дорогу? – прищурилась Фло.

Кончики ушей Джеймса порозовели. Молчание говорило само за себя, и Джулс даже стало немного жалко несчастного.

– Я поставлю чайник, – предложила она. – А ты расскажешь книжные новости. Фло поручила мне закупки.

Мерлин оказал Джеймсу высокую честь – запрыгнул на колени, и бедняга теперь сидел неподвижно, подняв и отставив чашку, чтобы не потревожить кота.

Любовь к кошкам говорила Джулс о многом.

– В начале месяца мы запускаем грандиозную кампанию по новой книге Крессиды Корнуорти, – сообщил после обмена любезностями Джеймс.

– У нас она чрезвычайно популярна, – сказала Джулс, буквально сегодня утром заметившая резкий всплеск продаж ранних серий писательницы после выхода предыдущего бестселлера. – К тому же в большинстве школ сейчас весенние каникулы, значит, приедут туристы с детьми. Если пойдут дожди, как обещают прогнозы, родители с радостью купят своим отпрыскам что-то почитать.

– Тогда запишу вам пятьдесят экземпляров, – сказал Джеймс, доставая ручку и блокнот.

– Лучше сто, – не растерялась Джулс. – И, надеюсь, будет какой-то набор рекламных материалов для витрины?

– Конечно, по всей стране идет мощная кампания, – оживился Джеймс. – В лондонских торговых сетях даже ожидаются очереди, люди будут ночевать под магазинами! Может, и вы подключите местные СМИ?

– Не уверена, что под нашим кто-нибудь заночует, – усомнилась Джулс, – но фото с вполне пристойной очередью, думаю, мы обеспечим. Одна картинка говорит больше тысячи слов. У нас отличное продвижение в соцсетях.

Она слегка приукрашивала, но число подписчиков в сети действительно росло, и Джулс даже подумывала о записи коротких видео. Она знала, что это мощная сила, хотя Фло, разумеется, не верила в соцсети.

– Полагаю, с «Книгами Портнита» ты уже договорился? – не без лукавства уточнила она.

Щеки Джеймса вновь вспыхнули.

– Сколько они заказали экземпляров? – наступала Джулс.

– Сто, – вздохнул агент.

– Вот и отлично, – сказала она, а про себя подумала: «Я ему еще покажу!»

Как назло, по пути к Белинде на встречу с Фрейей Джулс поравнялась с «Книгами Портнита» ровно в тот момент, когда оттуда вышли увлеченные беседой Роман и Калли.

– Ага, – сказал он, заметив, как она пытается прошмыгнуть мимо, отвернув голову. – Вражеские лазутчики.

– Насколько я понимаю, тротуар – нейтральная полоса, – парировала она, однако Роман заступил ей дорогу.

– Как тебе наша новая витрина? – спросил он. – Вам бы тоже не мешало сделать нормальную подсветку.

Джулс взглянула мельком, хотя прекрасно знала, что выставлено в витрине – целыми днями подглядывала.

– Ну, что тут скажешь, – ядовито заметила она, указывая на ослепительно яркие прожекторы. – «Берегите планету».

– Между прочим, они энергосберегающие, – спокойно ответил Роман.

– Никаких оправданий, – отрезала Джулс. – Световое загрязнение – тоже вредно. Оно, э-э… сбивает с толку летучих мышей, и любой мало-мальски приличный человек это знает. Прошу прощения, у меня дела.

Она протиснулась мимо него на узком тротуаре.

Когда добежала до магазина, где ждали ее Фрейя с Белиндой, сердце все еще выскакивало из груди.

– Простите, – смутилась Джулс, пытаясь не показать своей злости и растерянности после неприятной встречи. – Я опоздала? Ты уже закрываешься, Белинда?

– Нет-нет, я обещала Фрейе задержаться, – сказала Белинда, приятная ухоженная дама лет пятидесяти пяти, которая успешно торговала подержанными дизайнерскими нарядами и сдавала их напрокат.

– Я нашла сокровище! – взволнованно объявила Фрейя. – Влюбилась в него с первого взгляда.

– Свадебное платье? – спросила Джулс. – Решила побывать традиционной невестой а-ля меренговый торт?

Фрейя рассмеялась.

– Нет. У меня есть чудесное платье, мамино. Хочу, чтобы она была со мной, пусть символически… – Ее голос дрогнул, лицо омрачилось, но уже через мгновение она совладала с собой. – А нашла я платье для тебя. Оно потрясающее. Только если не понравится – скажи честно, ладно?

– Показывай, – улыбнулась Джулс. – В твоем вкусе я не сомневаюсь.

Белинда с важным видом извлекла из чехла платье вызывающе-желтого цвета, атласное, с шифоновыми воланами того же тона, и подняла повыше, чтобы девушки могли им полюбоваться.

– Потрясающий оттенок, – выдохнула Фрейя. – Я ведь говорила, что у меня букет в желтых тонах? Поздние нарциссы с цветочной фермы в Корнуолле – вот чем хорошо выходить замуж весной! Когда я его увидела… Как тебе? Примеришь? – с тревогой в голосе спросила она.

– Конечно, – ответила Джулс, и Белинда повела ее в примерочную за занавеской.

Когда она надела платье и посмотрела в зеркало, у нее упало сердце. Наряд и на вешалке выглядел не очень, а на фигуре – еще хуже. Платье мешковато сидело на талии, некрасиво оттопыривалось на бедрах и заканчивалось в самом неудачном месте, чуть ниже колена. Джулс с ее рыжими волосами и зелеными глазами ни за какие коврижки не надела бы по доброй воле это истошно-желтое безобразие.

Но разве в ней дело? Она вышла из кабинки и покружилась.

– Чудесное, правда? – просияла Фрейя, прижав руки к щекам. – Маме… – Она сглотнула и осеклась, а потом сказала, выпрямившись и смахнув слезы: – Маме бы понравилось.

И тихонько пробормотала:

– Все время плачу.

– Отличное платье, – сказала Джулс и крепко обняла подругу. – Просто бесподобное.

Потом они шли обратно, и кошмарное желтое платье в полиэтиленовом чехле висело у Джулс на руке.

– Как вы решили провести медовый месяц? – спросила Джулс.

– С профессиональным уклоном, – счастливо призналась Фрейя. – Едем в гастротур по Ирландии в автодоме. Я, Финн и дорога. Он хочет устроить для меня настоящее кулинарное путешествие – я ведь никогда не была в Ирландии. Там потрясающие продукты: дары моря, сливочное масло, местные сыры, содовый хлеб… У моих кумиров рестораны в Дублине и окрестностях, и они готовят авторские версии многих традиционных блюд. Финн забронировал самые модные места. А еще записал меня на мастер-класс Деклана Келли! – Глаза Фрейи восторженно вспыхнули.

– Ух ты!

Даже Джулс, далекая от кулинарии, слышала о Деклане Келли.

– Он не смутится, что к нему приедет шеф-повар мишленовского уровня?

– Да ну, – рассмеялась Фрейя. – Какая из меня знаменитость? Я давно не в Париже, а у моего здешнего ресторана нет ни одной звезды, что неудивительно…

– Не скромничай, – сказала Джулс. – И пей там побольше ирландского виски.

– О да, обожаю айриш-кофе! А из пива Финн признает только «Мерфис», я даже боюсь ему сказать, что люблю «Гиннесс», – вдруг передумает жениться.

– Ни за что, – уверила ее Джулс.

Она искренне радовалась, что у Фрейи все так удачно сложилось. Финн – отличный парень. Между прочим, Фрейя тоже вернулась домой, в Портнит, потерпев неудачу в другом месте. Может быть, и ей стоит остаться? Вдруг и она найдет свое счастье, начнет новую жизнь?

Ага, размечталась!

Вернувшись в магазин, когда Фло закрывала кассу, Джулс коротко рассказала о походе. После ужина она почувствовала такую невыносимую усталость, что едва доползла до кровати, захватив с собой долгожданный триллер, доставленный утром. Продавать его пока нельзя – до официального релиза осталась неделя, – а почитать никто не запрещает. У работы в книжном магазине есть свои преимущества.

На следующее утро Джулс очень обрадовалась приходу библиотекарши Джесс, ответственной за детское чтение в начальных школах. Та иногда заходила посмотреть, не появилось ли что-то новое для детей.

– Выпей со мной чаю! – попросила ее Джулс. – Иначе я зароюсь в счета на целый день.

Они уселись в маленьком кабинете с горячими чашками и пачкой инжирного печенья. Джулс поделилась своими идеями по поводу празднования столетия магазина.

– Я бы хотела устроить парочку творческих резиденций, – сказала она. – Ты случайно не знаешь каких-нибудь местных авторов? Не обязательно романистов – подойдут поэты, мемуаристы… Даже любители.

– Дай подумать, – ответила Джесс. – Как насчет детской писательницы и иллюстратора, устроит?

– Конечно! Кто такая?

– Ну… ты, наверное, слышала имя Имоджен Кроули, она тут живет в двух шагах.

– Та самая Имоджен Кроули? Что получила премию Карнеги? «Танго и Рут»? Я ее обожаю! – воскликнула Джулс.

Имоджен Кроули появилась на литературной сцене совсем недавно и за короткое время добилась оглушительного успеха. Триумфальный дебют превратил молодую писательницу в настоящий феномен издательского мира. Уже ходили слухи, что по ее книгам будет снят полнометражный анимационный фильм.

– Ага, та самая, – подтвердила Джесс. – Она замужем за великолепным Габриэлем Хэйвенбери, владельцем Мидлмасс-холла. Правда, сейчас они живут не в главном доме, а в «Коттедже сказок» на территории поместья. Знаешь, где это?

– Конечно! – все еще не могла опомниться Джулс. – Я и не подозревала, что в моей родной деревне живет лауреат медали Карнеги, знаменитая писательница и художница!

– Она, как и я, приезжая, – усмехнулась Джесс. – Я здесь чуть дольше, но Имо быстрее освоилась. Можно сказать, пустила корни.

– Она, небось, важная персона, – сказала Джулс, припомнив, каким красавцем и зазнайкой был Габриэль в молодости.

Судя по всему, он ее даже не вспомнит. Он ведь из той самой компании – приятель Романа и Финна, и жена его наверняка не лучше.

– Ей кланяться надо, да? Как обращаются к жене лорда? «Миледи»? Понятия не имею.

– Глупости, – рассмеялась Джесс. – Просто Имо. Она самая обычная. Погоди… не может быть!

Джесс, во время этой беседы рассеянно глазевшая в окно, внезапно вскочила с места, выбежала на улицу и бросилась наперерез миниатюрной молодой женщине с кудрявыми волосами, которая катила по тротуару детскую коляску.

Возбужденно тараторя, Джесс втащила ничего не понимающую жертву в магазин вместе с транспортным средством.

– Если уж это не судьба, то я просто не знаю! – воскликнула библиотекарша. – Джулс, позволь представить тебе неповторимую Имоджен Кроули – будущую творческую резидентку «Книг Капельторнов»!

Джулс не совсем понимала, радоваться ли импровизации. Судьба – это здорово, но идея о художнике-резиденте созрела только в самых общих чертах. Ей хотелось сначала все обдумать, распланировать, а теперь Имоджен наверняка решит, что она дилетантка, придумывающая все на ходу.

– Очень приятно, – сказала она с улыбкой. – Разумеется, я знаю и люблю твои книги. Даже не подозревала, что ты можешь вот так просто зайти к нам в магазин.

– Я и сама не ожидала, – пошутила Имоджен, вытаскивая из коляски захныкавшего ребенка. – С тех пор как появилось это чудо, мне вечно некогда, я постоянно куда-то несусь.

Она поцеловала темные шелковистые волосики малышки, которая, добившись своего, уютно устроила голову на материнском плече и засунула в рот палец.

– Какая прелесть, – растрогалась Джулс, хотя всегда думала, что не любит детей.

Глазки девочки закрылись, и длинные темные ресницы упали на розовые щечки.

– Это Рут, – сказала Имоджен, взяв крошечную ладошку и помахав ею. – Наконец уснула: полночи не давала нам спать.

– Что? Твою дочку зовут Рут, как в книгах? – удивленно спросила Джулс. – Только не говори, что и кот Танго существует на самом деле!

– Увы, полное отсутствие воображения, – призналась Имоджен. – Хотя, если честно, книжная Рут появилась раньше, чем настоящая, а вот с котом вышло ровно наоборот.

– И он такой же эгоист, как в твоих историях? – спросила Джулс.

– Еще хуже, – усмехнулась Имоджен. – При этом следует отдать ему должное, ребенка обожает. Рут постоянно дергает его за хвост, а он ни разу не выпустил когти – святое терпение. Так что… ты и правда ищешь художника-резидента?

Имоджен обвела взглядом магазин, будто надеялась увидеть спрятавшегося в углу человека с мольбертом.

– Я думала об этом, – призналась Джулс. – Но дальше мыслей пока не ушла. Ты серьезно? Я была бы очень рада.

– Люблю ваш магазин, – сказала Имоджен. – И знаю, что у вас появился конкурент – тяжело, должно быть. Я часто сюда заходила, когда ждала Рут. Еще до выхода моей первой книги… а с тех пор вечно некогда.

Она покачала головой.

– Я бы с радостью помогла. Хочется сделать что-то хорошее для книжной индустрии. Мне ведь так повезло.

– Но ты, наверное, очень занята? – спросила Джулс (и тут же мысленно упрекнула себя: зачем она ее отговаривает?).

– Честно говоря, мне это даже на руку, – призналась Имоджен. – Габриэль работает прямо под моей студией, и мы постоянно друг друга отвлекаем. У него тоже производительность упала. Я сейчас делаю новую книгу, и гостевой режим помог бы мне сосредоточиться. Я легкая на подъем: кроме мольберта и красок мне ничего не нужно. Правда, могу приходить только два-три раза в неделю, когда Рут в садике. Так подойдет?

– Потрясающе! – не веря своим ушам, воскликнула Джулс. – Может, сделаем для начала две недели? Я закажу побольше твоих книг, ты будешь их подписывать для покупателей. Устроим рекламу, подключим радио – все как положено!

– Отлично, – сказала Имоджен. – Я уже бывала на «Голосе южного Девона», знаю там одного ведущего, договориться не проблема.

– И, может… – начала Джулс, но осеклась: неудобно было просить.

– Могу провести мастер-класс или встречу с читателями, – опередила ее Имоджен.

– Прекрасно! – радовалась Джулс, прокручивая в голове десятки идей. – Можно продавать билеты с включенным угощением и подписанной книгой!

– А я за мастер-классы! – подхватила Джесс. – Знаете, столько у нас талантливых детей! Им это будет невероятно полезно и вдохновляюще. У меня, кстати, есть одна ученица – ну ладно, моя падчерица, – она просто потрясающе рисует мангу. Если бы с ней поработал настоящий иллюстратор, это дало бы девочке колоссальный толчок.

– Договорились, – согласилась Имоджен.

– Чудесно, – радостно сказала Джулс.

Ну, Роман, держись! Мы еще посмотрим, кто кого.

По мере приближения лета Портнит все больше оживал. Началась долгая полоса необычайно теплой и солнечной погоды, и на выходных в городок хлынули толпы отдыхающих. Они разгуливали по набережной в шортах, облизывая тающее мороженое, будто на дворе стоял август, а не май, и торговля во всех заведениях на главной улице шла на ура.

В субботу местные отели и гостевые апартаменты принимали новых постояльцев, и Джулс радовалась, что книга Крессиды Корнуорти выходит в четверг. Это давало ей целых пять дней, чтобы внушить всем гостям: если хотите порадовать своих любимых отпрысков новым детским хитом, спешите в «Книги Капельторнов». Как раз будет чем занять ребенка в долгой дороге домой.

Она заранее предупредила редакцию местной газеты, что у магазина выстроится фотогеничная очередь, и те обещали прислать фотографа. Радио планировало интервью и блиц-опросы, а Джулс тем временем буквально завалила соцсети постами о предстоящем событии.

Ей удалось уговорить тетю Фло в этот день открыть магазин пораньше – в девять утра. Джулс не собиралась уступать «Книгам Портнита» даже в такой мелочи.

Пустив в ход личное обаяние, она выбила у издательства два экземпляра с автографом автора. Один решила спрятать среди обычных книг – как своего рода лотерейный билет, а второй сделать призом на конкурсе рисунков, который Джесс объявила в школах.

Лучшие работы обещали выставить в витрине, а выбрать победителя и вручить награду согласился сам мэр. Джулс сделала все возможное, и очень сомневалась, что конкуренты подготовились лучше.

В общем, она твердо решила заполучить большую часть продаж – если не все.

Чтобы заранее привлечь внимание, она вышла на улицу с утра пораньше и принялась фотографировать новую витрину магазина с книгами Крессиды Корнуорти для соцсетей. Из-за солнечных бликов на стекле поймать нужный ракурс оказалось непросто, пришлось побегать. Она совсем запыхалась, делая один снимок за другим и уходя в тень проверить, что получилось.

Вдруг прямо между ее лицом и экраном телефона возник гигантский вафельный рожок с мороженым.

– Это тебе, – сказал Роман и облизал свое.

«Ничего себе, – подумала Джулс, – фирменное мороженое Жирарделли: с кусочками меренги и полосками лимонного крема».

Она взяла рожок и нехотя слизнула подтаявшие капли, чтобы не испачкать телефон. К ее досаде, сладость оказалась восхитительной.

– Ты зачем мне мороженым в лицо тычешь? – возмутилась она.

– Ты выглядишь разгоряченной.

– В каком смысле? Не много ли ты на себя берешь?

Роман только рассмеялся.

– Во всех. Вообще-то я имел в виду, что тебе жарко, но твои шорты и вправду чрезвычайно сексуальны.

Джулс опустила взгляд на хлопковые шорты в красно-белую полоску. Вообще-то, они пижамные – просто других под рукой не оказалось. Конечно, признаваться в этом злейшему врагу она не собиралась.

А мороженое вкусное! Лимонное с безе – ее любимое. Как он узнал?

– На самом деле, – продолжал Роман, – я хотел похвалить твои ноги, но подумал, что ты такая непредсказуемая, и решил ограничиться шортами…

Он смутился, умолк и занялся мороженым, которое стремительно таяло под жарким солнцем.

Джулс расхохоталась. Наглец, конечно, но забавный.

Несколько минут они ели молча. Мороженое сотворило чудо: Джулс почувствовала себя не такой разгоряченной и вспотевшей.

– С чего ты вдруг добрым прикидываешься? – сказала наконец она, дойдя до вафельного рожка.

– Я не прикидываюсь, я и есть добрый, – спокойно ответил Роман.

– Сомневаюсь, – заявила Джулс, хрустя вафлей. – А хвастаться некрасиво. К тому же ты злой, потому что хочешь закрыть магазин моей тети.

– Не нужен мне ее магазин, просто… его существование расходится с моими деловыми интересами, – с обезоруживающей честностью ответил Роман, мгновенно разрушив атмосферу.

– Вот, опять все испортил, – сердито бросила Джулс.

Хорошее настроение моментально улетучилось, на душе заскребли кошки. В другой ситуации они могли бы стать друзьями. Или не только друзьями…

Но у реальности свои законы.

Подготовка к свадьбе набирала обороты. Джулс уже не принимала всерьез уверения Фрейи, что это будет скромная вечеринка для своих: уведомления из группы в мессенджере, которую организовали ее подруги – а Джулс формально числилась там администратором, – сыпались как из рога изобилия. Там обсуждались планы на посиделки с просекко, сувениры для гостей, бумажные гирлянды для приема в мэрии; а самые длинные и подробные обсуждения касались нарядов: платья, туфли, аксессуары, украшения, каждая мелочь, и все считали своим долгом высказаться. Ветка о пробном макияже стала для Джулс последней каплей. Отключив уведомления, она наслаждалась тишиной. Все равно придется надевать ненавистное желтое платье, и нечего потворствовать своему самолюбию. Злополучный наряд висел на дверце шкафа и постоянно напоминал о скором позоре.

Выход книги был запланирован на четверг, а свадьба – на субботу. Она радовалась, что между этими событиями будет день передышки.

Несмотря на то, что работа в магазине отнимала много времени, она приносила удовлетворение. Джулс дала волю своим творческим способностям и воображению. Только сейчас она осознала, насколько безынициативной стала в издательстве, где никто не ценил ее стараний, а жесткая конкуренция не оставляла шансов на профессиональный рост. Фло, напротив, постоянно волновалась, что тормозит инициативы помощницы, расточала безудержные похвалы и поддерживала все начинания. Джулс чуть не плакала, сравнивая нынешнюю ситуацию с жизнью в Лондоне, и понемногу обретала веру в себя.

Время поджимало, книги Крессиды Корнуорти прибыли со склада всего за день до выхода. Джулс с благоговейным трепетом унесла коробки в подсобку. Она и под страхом смертной казни не продала бы новинку раньше официальной даты – издатели вносили торговцев в черный список и не за такие значительные прегрешения. Она даже в витрину не поставила книгу заранее, ограничившись конкурсными рисунками по одну сторону от двери и стопками предыдущих книг писательницы по другую и разбавив все это рекламными материалами. На чердаке у запасливой Фло нашлись украшения для Хэллоуина: большую часть Джулс выбросила, а некоторые эффектные ведьминские аксессуары, вроде допотопной метлы из прутьев и искусственной паутины, включила в композицию. Вышло просто загляденье. Джулс подумывала еще усадить в витрину Мерлина, чтобы тот выступал в качестве фамильяра ведьмы, однако кот посмотрел на нее таким пустым, немигающим взглядом, что она решила не настаивать.

Проснувшись чуть свет, Джулс понежилась минутку в теплой постели, наблюдая, как кобальт на небесной палитре за окном переходит в лазурь. Пора вставать. Судя по обратной связи, некоторые покупатели намерены проснуться до рассвета и занять очередь. Все хотят получить книгу первыми, а уж кому достанутся заветные подписанные копии – вот где настоящая интрига.

Она решила спуститься пораньше и предложить покупателям горячие напитки, чтобы поддержать настроение и скрасить ожидание. По утрам еще бывает прохладно. Она быстро оделась, торопливо привела себя в порядок и, дрожа от нетерпения, на цыпочках спустилась в магазин.

Ее немного раздосадовало полное отсутствие очереди, хотя ничего странного в этом не было: еще и солнце не встало. В конце концов, это маленький городок в Девоне, а не Оксфорд-стрит, и кому охота вставать в такую рань на каникулах? Джулс не сомневалась, что местная пресса, с которой она провела работу, обеспечит запоминающиеся интервью и отличные фотографии на фоне «Книг Капельторнов». Такую рекламу ни за какие деньги не купишь.

Она глубоко вздохнула и приложила ладонь к бьющемуся сердцу.

О, наконец-то! Женщина ведет за руку ребенка лет восьми, наряженного по такому случаю в фиолетовую ведьминскую шляпу и плащ, которые обожают носить фанаты серии. Джулс отрепетировала улыбку и предложение вскипятить чайник, однако ее благие намерения пропали зря: долгожданные читатели в последний момент свернули через дорогу к открытой двери «Книг Портнита» и… вошли внутрь! Еще и шести утра нет, а они уже открылись? Непозволительно! Это нарушение издательского эмбарго. Джулс не собиралась спускать им это с рук.

Она с растущим возмущением наблюдала, как в «Книгах Портнита» скрылось еще несколько ранних пташек. Другие остановились перед «Капельторном», однако заметив движение в «Портните», тоже переметнулись на вражескую сторону.

В горле встал ком. Если бы она не боялась потерять самообладание и разрыдаться, то перешла бы дорогу и устроила скандал, и лишь гордость удержала ее от публичного позора.

«Книги Портнита» не предлагали подписанных экземпляров. Роман не потратил всю неделю, выкладывая в инстаграм заманчивый обратный отсчет с картинками… Пришел на все готовое, украл у нее честно заработанные продажи.

В конце концов Джулс не выдержала.

Неловко повозившись с замками, она распахнула дверь как раз вовремя, чтобы привлечь внимание полусонного молодого отца с двумя маленькими девочками.

– Мало того что я встал ни свет ни заря в свой единственный выходной, так мне это еще и денег будет стоить, – с добродушной иронией сказал он. – Мои девчонки обожают эти книги. Благодаря им начали читать сами, – с гордостью добавил он.

Девочки, прижимая к себе новые книги, потащили его к кассе.

После этого в магазин потянулся непрерывный ручеек книголюбов: одни приходили за новинкой Корнуорти, другие покупали поздравительные открытки, карты, взрослые книги вроде последнего романа Дика Фрэнсиса, который Джулс выставила под рубрикой «Новые поступления».

В целом, навскидку, они получили около половины ранних утренних продаж. Слишком много покупателей уходили к заклятому врагу, и каждая потеря отзывалась в сердце Джулс чуть ли не физической болью.

Фло спустилась, как обычно, почти в половину десятого и похвалила Джулс за отличный оборот с самого утра. У нее отлегло от сердца, и она отправилась за утренним флэт уайтом, все еще злясь на Романа за нечестную игру.

Взяв кофе, она не вернулась к себе, а перешла через дорогу. Заметив ее приближение, Роман вышел навстречу.

– Доброе утро, – сказал он, слегка поклонившись.

Выглядел он чрезвычайно эффектно: белоснежная футболка, гладко зачесанные назад волосы – будто только что из спортзала и душа.

Джулс невольно отметила мускулистые, но не чрезмерно накачанные руки парня. А загореть где он успел? Сама она после долгих часов в полутемном магазине могла похвастаться разве что аристократической бледностью, а Роман как будто месяц катался на серфе.

– Не брезгуешь запрещенными приемами? – сказала она, отведя взгляд и стараясь не заводиться.

– Ты о чем? Раннее открытие? – поднял брови Роман. – В эмбарго ясно написано: с одной минуты после полуночи. Мне это показалось немного чересчур, по ночам я обычно все же сплю – странно, да? Хотя, конечно, не возражаю и против других способов получить удовольствие в постели, – с улыбкой добавил он.

– Что ты выдумываешь? – вспыхнула Джулс, не веря своим ушам. При чем тут сон? – День выхода – сегодня утром!

– Совершенно верно, – спокойно ответил он. – А утро, да будет тебе известно, началось, – он взглянул на часы, – девять с половиной часов назад.

Джулс сердито прищурилась. Неужели правда? Роман счел разговор оконченным и повернулся к стайке волшебников в шляпах, которые тащили за собой невыспавшихся родителей.

Вернувшись в кабинет, она подняла документы и выяснила, что Роман ничего не придумал. Вот пресс-релиз: сегодняшняя дата и время – 00:01, одна минута после полуночи. Как она не заметила, что речь идет не о привычных часах открытия магазинов?

– Что ж, первый сет он выиграл, – сказала себе Джулс, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Это просто нечто, – заметил Чарли о гримуаре, когда они собрались на следующий день за утренним кофе. – Хотя есть и некоторые странности.

Фло вопросительно подняла брови, однако Чарли воздержался от объяснений.

– Не хочу влиять на ваши впечатления до того, как сами прочтете. Мне интересно ваше непредвзятое мнение.

– Огромное спасибо, что перепечатал все полностью. – Фло взяла у него стопку листов. – Я бы никогда не разобрала выцветший оригинал с его витиеватыми закорючками. Глаза уже не те.

– Постепенно втягиваешься, – сказал Чарли, рассеянно дергая колечко в губе.

Такое поведение означало, что он чем-то озабочен.

– Я обязательно прочту, – пообещала Джулс, – но подкинь хоть что-нибудь, я умираю от любопытства. В рукописи есть имя автора?

– Да! – объявил Чарли. – Вы будете в восторге. Автор – женщина, она называет себя Бидди. Я сперва подумал, это значит «старушка», но нет, это краткая форма имени Бриджет, и – та-дам! – она из рода Капельторнов!

– Бриджет «Бидди» Капельторн, как замечательно! – захлопала в ладоши Фло. – Наша предшественница! Хотя ничего удивительного, ведь книга найдена в этом доме, а он испокон веков принадлежал нашим предкам.

Чарли кивнул.

– Да, место имеет огромное значение, – продолжал он. – Это история владения и в конечном счете доказательство подлинности. Я хочу ознакомиться с местными архивами, поискать имя Бриджет Капельторн в записях о рождениях, смертях и браках. Возможно, мы даже найдем ее надгробие на старом церковном кладбище на вершине холма, – добавил он, имея в виду церковь Святого Фомы, старинный англиканский храм рядом с руинами замка.

– А разве ее могли похоронить на христианском кладбище, если она слыла ведьмой? – спросила Фло. – Насколько я понимаю, церковь тогда считала бы ее персоной нон грата?

– Верно, – сказала Джулс. – Ведьмы же исповедовали язычество, разве нет? Она, наверное, танцевала обнаженная вокруг костров в полночь, и все такое.

– В нашем климате – сомневаюсь, – поежилась Фло. – В любом случае мы же решили, что ведьмой могли называть обычную знахарку, которая разбиралась в травах.

– Работы еще непочатый край, – признал Чарли. – Я даже не начал анализировать и датировать материалы – переплет, бумагу и так далее, – но в тексте есть даты, с которых можно начать. Самая ранняя запись датирована 1635-м годом, самая поздняя – 1685-м, хотя это еще не конец книги… – Он на мгновение задумался. – В общем, почитайте сами, скажу лишь одно: у этой истории очень горькое послевкусие.

Фло настояла, чтобы Джулс читала первой, и та благоговейно взяла стопку распечатанных страниц, пообещав прочесть их вечером и отдать тете на следующий день.

– И держи телефон при себе, – попросила Джулс, провожая Фло на обед с Грэмом. – Позвони, когда доберешься, а если заметишь что-то странное – немедленно уезжай, поняла? У тебя в телефоне есть номер Терри, он будет на связи…

– Дорогая, я иду обедать к другу, а не отправляюсь с рюкзаком вокруг света, – с легким раздражением успокоила ее Фло, мазнула губы помадой, закрыла тюбик и положила в сумку. – Тебе не кажется, что твоя паранойя по поводу маньяков слегка неуместна? Мы знакомы больше года.

– Ты права, я просто немного волнуюсь. – вздохнула Джулс и чмокнула Фло в щеку. – Терри ждет, иди.

В послеполуденный час в магазине царила тишина, покупатели почти не заходили. Фло уехала на свидание, Чарли заступил на смену в лавке здорового питания чуть выше по улице, где ему полагалось жалованье; Джулс радовалась, что у их добровольного помощника есть оплачиваемая работа. Скучая в одиночестве, она протерла пыль, расставила книги на полках и, устроившись за кассой с чашкой чая, приступила к чтению гримуара, расшифрованного Чарли.

После выцветшего оригинала с неразборчивыми каракулями распечатка была настоящим чудом ясности. Чарли заменил F на S, что значительно облегчало чтение, а оригинальное написание в основном сохранил. Большинство записей не имели ничего общего с колдовскими заклинаниями из шекспировских историй: Джулс не встретилось ни одного глаза тритона или лягушачьего пальца.

С помощью гугла Джулс выяснила, что многие травяные рецепты не имеют ничего общего с магией и суевериями, а представляют собой вполне действенные или, по крайней мере, безвредные народные средства. Лаванда и розмарин использовались для самых разных целей, вероятно, из-за повсеместного распространения и доступности. Страдающим от головной боли предлагалось пожевать кору ивы, либо, как писала Бидди, можно настоять ее на спирту и дать больному ложку полученной настойки. Снадобье наверняка горькое и отвратительное на вкус, однако изыскания в гугле показали, что Бидди права, поскольку ивовая кора содержит салициловую кислоту – главный компонент аспирина.

В другом рецепте, который скорее мог вылечить, чем убить, предлагалось дать больному с лихорадкой сыр с голубой плесенью, прямо с личинками. Опять же, невкусно, и личинки – это уже перебор, а плесень – по сути, природный антибиотик, так что Бидди фактически давала пациенту с бактериальной инфекцией примитивный антибиотик. Удивительно.

Среди вполне логичных рецептов попадались и сомнительные советы, вызывавшие улыбку, включая очаровательный, хотя абсолютно не научный: если хочешь влюбить в себя мужчину, положи ему под подушку прядь своих волос, чтобы он увидел тебя во сне. Джулс никого не хотела околдовывать в этом смысле, а вот если бы нашелся способ заставить Романа внезапно покрыться ужасными бородавками или облысеть за одну ночь, то могла и не удержаться от искушения. Она фыркнула и покосилась на магазин через дорогу, куда как раз в этот момент вошли несколько хихикающих девчонок.

Вот гад! Всего каких-то два месяца назад они потратили бы свои денежки у Капельторнов.

В этот момент подъехало такси, и оттуда вышла Фло, счастливая и довольная.

– Ну как? – спросила Джулс, едва та ступила на порог.

– Что тебя интересует? – с озорной улыбкой ответила она, потом смягчилась и стала рассказывать. – Очень приятно посидели. Нас было четверо, так что это абсолютно не романтическое свидание. Пришли еще Мунго с Дианой, и мы отлично повеселились. Диана – настоящая душа компании. Она способна даже утреннее чаепитие в церкви превратить в веселую вечеринку.

– А что вы ели? Он действительно научился готовить?

– Несомненно! – с гордостью воскликнула Фло. – Мы ели запеченную спаржу с пармской ветчиной и домашним голландским соусом – просто изумительно. А в качестве главного блюда – великолепная марокканская баранина с кускусом и специями. Из книги Йотама Оттоленги, которую я посоветовала Грэму пару месяцев назад. Я тебе скажу, как есть: из беспомощного новичка, который не умел сварить яйцо, он превратился в шефа, способного соперничать даже с Фрейей.

– Да ну, не может быть? – усомнилась Джулс, вспомнив по инерции, что нужно погладить ненавистное желтое платье для завтрашней свадьбы.

– Ну, я немного преувеличиваю, до Фрейи ему далеко, она ведь высококлассный профессионал, – признала Фло.

– А на десерт что было? – спросила Джулс.

– О, тут отличилась Диана: принесла огромный трайфл, пропитанный алкоголем, – сказала Фло. – Ты замечала когда-нибудь, что солидные мужчины обожают десерты своего детства? Мальчики просто смели его, а я терпеть не могу трайфл. Зато душевно поболтала с Дианой, – продолжала она. – Бедняжке ужасно стыдно, что ее книжный клуб якшается с нашим врагом.

– И правильно, – заявила Джулс. – Пусть передаст своей компашке, что в следующий раз мы устроим фуршет с шампанским и тортом. Мы все равно лучше… Ты устала, наверное, – добавила она, заметив на щеках Фло лихорадочный румянец.

– Да, меня чуток развезло, – призналась тетушка. – Не привыкла пить днем.

– Пойди вздремни, я сама тут справлюсь, – предложила Джулс, которой не терпелось вернуться к Бидди Капельторн с ее заклинаниями и узнать, о каких странностях предупреждал Чарли. Не тут-то было: начали заглядывать покупатели, что, конечно, радовало, но продолжить чтение она смогла только вечером, после закрытия.

Джулс устроилась в кровати с чашкой какао и распечаткой на коленях. Среди рецептов, имеющих более или менее разумное научное объяснение, попадались суеверные заклинания, забавные и безвредные. Из прочитанного стало ясно, что Бидди занималась и акушерством: помогала роженицам, давала советы по питанию для беременных, предлагала травяные сборы для всего на свете – от стимуляции выхода последа до увеличения количества грудного молока.

Судя по всему, Бидди играла важную роль в жизни общины, ведь она единственная в округе лечила простых людей в непростую эпоху, когда жизнь была «суровой, тяжкой и короткой». Поскольку о муже или детях в книге не упоминалось, эта женщина, видимо, обеспечивала себя сама. Если только ей не досталось какое-то наследство – ведь двести лет спустя Капельторны уже входили в местную аристократию и считались знатным семейством, близким ко двору. Похоже, потомки Бидди сделали удачные партии.

Джулс подумала, что в патриархальных кругах своего времени столь заметная личность могла вызывать жесткое неприятие. Чарли отказался раскрывать интригу, лишь глазами лукаво поблескивал, однако, судя по разбросанным в тексте датам, книга охватывала временной период лет в пятьдесят. Если Бриджет начала писать свой труд в молодости, то закончить могла, когда ей было далеко за шестьдесят. Так что же ее остановило? Умерла от старости? Вряд ли она была совсем уж древней старухой, хотя следовало принимать во внимание, что в те далекие времена люди жили несравнимо меньше, даже те, кто имел доступ к базовой медицинской помощи. «Врач, исцели самого себя», – улыбнулась Джулс. Читая, она постепенно начинала ощущать близость к таинственной авторше гримуара – своему предку. В голове роились мысли, и она отмечала на полях, что хотела бы обсудить с Чарли или Фло. Ближе к финалу тон истории менялся, рисуя гораздо более мрачную, тревожную картину.

Джулс выпрямилась и отставила пустую чашку. Даже в самом начале повествованию не хватало системы, четкого порядка, а примерно к третьей четверти оно становилось хаотичным, фрагментарным, с частыми пропусками. Чарли сделал все что мог, однако Джулс все чаще натыкалась на комментарии: «неразборчиво» или «видимо, страница отсутствует». В других местах он просто отмечал, что рецепт неполный. Джулс сказала себе, что страниц действительно может не хватать. Чарли изучал оригинал гораздо серьезнее, чем она, а состояние книги не оставляло иллюзий.

И еще что-то не давало покоя… Джулс на мгновение отложила распечатку и глубоко вздохнула. В чем же дело? В спальне тепло и уютно, на коленях мурлычет Мерлин. Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей.

Стояла глубокая ночь. За открытыми шторами виднелось небо – темно-синее, усеянное звездами. «Если не появятся облака, день свадьбы Фрейи и Финна будет теплым и солнечным», – подумала она, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Беспорядочность манускрипта бередила душу. Джулс понимала, что не уснет, несмотря на поздний час, пока не узнает, чем все закончилось. Она решила дочитать до конца. Может, тогда будет легче выбросить эту историю из головы, хотя бы на время.

Как только она продолжила чтение, пугающее чувство тревоги вернулось. Ее будто преследовал призрак этой давно умершей женщины, родственницы из прошлого, с которой она чувствовала странную внутреннюю связь. Если в начале книги научные объяснения смешивались с очаровательными суевериями, то теперь все стало гораздо мрачнее. Непонятные магические формулы для успокоения мертвых; заклинание, спасающее от отравления; гневные проклятия в адрес другой деревенской женщины, которая «крадет ее мысли». Что за глупости? Джулс посмотрела в окно и нахмурилась. Она поняла, что имеет дело не просто с невежеством и суевериями. И даже не с мыслями женщины, которая считала себя ведьмой. Листая дневник, бывший одновременно сборником рецептов и мемуарами, она стала свидетелем разрушения личности человека, теряющего разум! Видела ли Бидди призраков? Слышала голоса? Могли ее действительно отравить? Неужели ее и вправду преследовали незримые сущности? Или положение в обществе навлекло на нее злобу неизвестного врага?

Правда это или нет – и как такое вообще возможно? – Бидди явно считала себя погрязшей в колдовстве. Расшифровка заканчивалась вскоре после упоминания об отравлении. Финальный отрывок, пестревший примечаниями Чарли о том, что текст нечитаем, обрывался внезапно, на середине предложения. Джулс задумалась: умерла ли Бидди в этот момент? Глаза ее неожиданно наполнились слезами. Бедная заблудшая душа, жившая триста лет назад, одинокая, потерянная…

Джулс задумчиво положила листы на тумбочку. Завтра надо отдать их тете Фло – может, та что-то подскажет, хотя в глубине души хотелось избавить старушку от лишних волнений. В конце концов, Бидди – их родня.

Выключив свет, она прерывисто вздохнула и тихонько улеглась, стараясь не спугнуть Мерлина, чтобы не остаться без охраны.

Спала она неспокойно, урывками. Бросало то в жар, то в холод, болела голова, в горле пересохло. В тревожных, запутанных снах она видела себя Бриджет Капельторн – измученной, растерянной, переставшей доверять людям. Она применяла все более безумные заклинания и проклятия, сходила с ума от страха темноты и проваливалась в бездну. Раз за разом Джулс просыпалась, резко вздрагивая, задыхаясь от ужаса, а когда наконец пришло утро, встала совершенно обессиленная, с тяжелой головой. Наступил день свадьбы, на которую совсем не хотелось идти.

– У тебя ужасный вид, – сообщила ей Фло.

– Спасибо за комплимент, – буркнула Джулс, начиная желать, чтобы ее двоюродная бабушка не отличалась столь беспардонной прямолинейностью. – Я в порядке, просто не хочется оставлять тебя одну в магазине в праздничный выходной.

– Не волнуйся, – сказала Фло. – Мне не впервой, как-нибудь управлюсь.

– И все-таки жаль, что ты пропускаешь свадьбу.

Фло пожала плечами.

– Благослови их господь. До чего приятно видеть молодых людей, начинающих совместную жизнь! Я вот думаю, когда… – Она многозначительно посмотрела на Джулс. – Свадьба – отличное место для знакомств, знаешь ли. Много молодежи, любовь носится в воздухе… Может случиться все что угодно.

– Не бойся, не случится, – угрюмо ответила Джулс и начала убирать со стола.

Посмотрев в зеркало, она бесстрастно отметила, что злосчастное платье лучше не стало. Желтый мало кому идет и всегда обязывает, а сегодня, в сочетании с воспаленными глазами и тусклой кожей, он выглядел особенно нелепым. Предположение Фло о возможности судьбоносной встречи казалось чересчур оптимистичным, да ее и не прельщала такая возможность.

Она затушевала темные круги под глазами консилером и мазнула щеки розовыми румянами, которые лишь усугубили болезненный вид. Пришлось стереть. Потом нанесла два слоя туши, чтобы раскрыть глаза после бессонной ночи. Тушь пошла комками и начала осыпаться. Если пустить слезу, будет вообще ужас. Она всегда плакала на свадьбах.

Джулс изогнулась и посмотрела на себя сзади – не лучше, ну и ладно. Взглянув на часы, она поспешно сунула в блестящий бежевый клатч салфетки, помаду и кредитку, радуясь, что хоть этот аксессуар нашелся в давно устаревшем гардеробе; иначе пришлось бы взять поясную сумочку «Мой маленький пони» с пушистым хвостиком. Если оставаться в Портните, надо сходить за покупками, хотя ее банковский счет явно к такому не готов.

Дул порывистый, колючий ветер. Поднимаясь по склону холма к цветочному магазину, Джулс сцепила зубы. Милая хозяйка, которую она помнила с детства, уже приготовила большую картонную коробку. Женщина подняла крышку, чтобы Джулс могла заглянуть внутрь:

– Букет для невесты, само собой, – сказала она. – Букетики на корсаж тебе и матери жениха. Остальное – бутоньерки для мужчин. Поняла?

Коллекция состояла из ароматных нарциссов: миниатюрные ярко-желтые цветки, два вида махровых, кремово-персиковые, изящные белоснежные звездочки с крошечными оранжевыми серединками. Вся эта невероятная красота источала божественный аромат.

– Передай Фрейе мои наилучшие пожелания, ладно? – сказала флорист, имя которой напрочь вылетело из головы. Не то Ванесса, не то Сирена. – Я помню ее совсем малышкой, – мечтательно добавила она.

– Она и сейчас маленькая, – ответила Джулс. – Но постоять за себя умеет.

Она говорила правду: смешливая, нежная, задорная Фрейя проявляла стальной характер, добиваясь высот в карьере, удерживая позиции на кухнях со строгой иерархией, где правили в основном мужчины. И теперь, с триумфом вернувшись домой после десятилетнего пребывания во Франции, управляет собственным рестораном, выходит замуж и обретает замечательную семью.

А чего добилась за это время Джулс? Практически ничего.

– Она приходила ко мне с мамой почти каждую неделю, чтобы купить какой-нибудь недорогой и яркий букет, – задумчиво произнесла цветочница. – Весной, конечно, нарциссы, потом тюльпаны, летом подсолнухи… Такая милая женщина. Грустно, что совсем рано ушла.

Джулс мгновенно устыдилась своей зависти.

Немногие назвали бы Мэгги «милой женщиной», и у Джулс не осталось приятных детских воспоминаний вроде похода за цветами… Тем не менее ее мама жива. Надо бы ей позвонить. Может, на той неделе. Нет, лучше на следующей… Не надо торопить события.

Дверь открыл Финн, ошеломительно красивый в брюках в тонкую полоску и накрахмаленной белой рубашке с незастегнутым воротом. Он поставил на пол пару блестящих черных туфель и принял коробку с цветами.

– А где Фрейя? – испуганно проблеяла Джулс.

– Наверху, – спокойно ответил Финн.

Казалось, он либо простил, либо забыл, что Джулс привела его будущую жену домой из ночного клуба в таком жутком виде.

– Вау, как они пахнут, – продолжал он. – Вообще-то, раз уж ты здесь… погоди-ка…

Он поставил цветы на стол и прошел в дверь, соединяющую магазин с рестораном, а через пару секунд вернулся с двумя бокалами в одной руке и бутылкой отборного английского игристого в другой.

– Ты не должен видеть невесту до церемонии, – всполошилась Джулс, предугадав его намерения. Ее руки взметнулись к груди.

– Не волнуйся, – рассмеялся он. – Я держусь в стороне. Ты ей отнесешь.

Финн умело открыл вино, аккуратно вытащил пробку и наполнил два бокала, удерживая их одной рукой и слегка наклонив, чтобы не образовалась лишняя пена.

– Выпейте для храбрости, – сказал он. – А то еще передумает в последний момент.

– Джулс! – радостно воскликнула Фрейя, вскочив из-за туалетного столика, чтобы обнять старую подругу.

Она была в кремовой шелковой маечке и трусиках, с огромными бигуди в светлых волосах. На недокрашенном лице сияла улыбка – такая заразительная, что Джулс тоже улыбнулась.

– Итак, никаких сомнений? – спросила она, прекрасно зная ответ.

– Не могу дождаться, – взволнованно отозвалась Фрейя. – Я хочу выйти за этого великолепного мужчину как можно скорее.

– Чем тебе помочь?

– Ну, например, помоги надеть платье, чтобы не размазать макияж, – сказала Фрейя, докрашивая второй глаз.

На ее гладкой фарфоровой коже алел нежный румянец.

– Ты сегодня потрясающая, – улыбнулась Джулс.

Фрейя сложила губы буквой «О» и нанесла почти бесцветную помаду, чтобы завершить образ. Джулс осторожно присела рядом и посмотрела в зеркало: сияющая Фрейя и она как бледная поганка.

– Просто не верится, что мы взрослые, можем выходить замуж и всякое такое, – задумчиво проговорила она.

– Ну что, нормально? – Фрейя повертела головой и почмокала губами. – Серьезно, как тебе? – с тревогой спросила она. – Я стараюсь не перебарщивать. Финн не привык видеть меня разрисованной. Боюсь, что не узнает и убежит.

– Никуда он не денется, – заверила ее Джулс. – Дождаться не может, как и ты. Ой!

Джулс вдруг напряглась.

– А кто поведет тебя к алтарю?! Мне так стыдно, я даже не поинтересовалась.

Фрейя лукаво улыбнулась.

– Да что ты? – сказала она. – Это должна была делать мама, а ты несла бы шлейф, но когда мы обсуждали, папа Финна предложил свою кандидатуру. Он так смущался, бедняга. Естественно, я согласилась. Он очень разволновался.

Ее лицо на секунду приняло печальное выражение.

– Как же тебе повезло, – задумчиво вздохнула Джулс. – У них прекрасная семья.

– Ага, – согласилась Фрейя. – Мама Финна всю жизнь мечтала о дочери.

Ее глаза потемнели от боли.

– Просто… – Она замолчала, устремив невидящий взгляд за окно.

– Я понимаю. – Джулс обняла подругу.

Надо обязательно позвонить маме. Хотя бы ради Фрейи.

– Просто… ей бы так хотелось знать, что у меня все хорошо, – сказала Фрейя, выдохнув сквозь сжатые губы, осторожно промакивая слезы кончиками пальцев, чтобы не испортить макияж.

Джулс передала ей слова цветочницы, и подруга вновь оживилась, а затем прослезилась от воспоминаний. Джулс изрядно вымотали эти эмоциональные качели, но она понимала, что должна быть сильной. Главное сейчас – успокоить Фрейю.

Она осторожно, чтобы не размазать косметику, надела на подругу расшитое бисером платье из перламутрового шелка и шагнула назад.

– Потрясающе! – воскликнула она, и на этот раз у самой на глазах выступили слезы.

Она громко всхлипнула и напомнила себе, что надо быть сильной. В этом желтом платье с утрированно широкими плечами она и вправду выглядела сильной, как регбист в полной экипировке.

– Ты не замерзнешь? – заботливо спросила Джулс.

– Я подумала то же самое о тебе, – сказала Фрейя. – У меня-то есть болеро.

Она сняла с вешалки на дверце шкафа короткий шелковый жакетик с отделкой из страусиных перьев.

– Отлично, – сказала Джулс. – А за меня не волнуйся, я закаленная. В Лондоне жила в самом холодном и сыром доме во всем Хакни, так что привыкла. А фаты не будет?

– Нет, – ответила Фрейя. – Мне показалось, что для гражданской церемонии это перебор.

– Ты и без нее прекрасна, – улыбнулась Джулс и посмотрела на часы. – Пойдем?

Как только они вышли на улицу, опасения Фрейи, что Джулс замерзнет, оправдались. Подруга отказалась от идеи арендовать свадебный лимузин, поскольку до мэрии было две минуты ходу. Уже на полдороге у Джулс зуб на зуб не попадал. Люди расступались перед ними, словно Красное море, улыбались и радостно перешептывались, любуясь зардевшейся невестой, приподнявшей подол платья. Идя рядом с подругой, Джулс испытывала почти собственническую гордость. Наверное, так чувствуют себя ассистенты знаменитостей.

Когда они повернули на улицу, ведущую к ратуше, Джулс встала как вкопанная и преградила путь Фрейе.

– Там Финн, вам нельзя видеться до церемонии! – поспешно объяснила она и только после этого заметила вторую причину остановки – уже личную. Рядом с Финном стоял Роман в безупречно сидящем утреннем фраке с бутоньеркой из нарциссов на лацкане.

Естественно!

– Мне все равно, я хочу его видеть, – весело сказала Фрейя. – Я не суеверна.

И вдруг тоже застыла на месте.

– Ой! – испуганно выдохнула она. – Роман – шафер Финна. Я тебе не говорила?

Обе прекрасно знали, что нет: эта тема не поднималась.

Финн занимался своими приготовлениями, а Фрейя – своими. Конечно, если бы Джулс выполняла свою работу как следует, то спросила бы. Подруга смотрела на нее с испугом, ее милое личико омрачилось.

– Как я могла не подумать… – пробормотала она. – Ты, Роман… эта история с магазином… Я должна была тебя предупредить. Ты бы не согласилась.

– Глупости! – через силу произнесла Джулс. – Подумаешь, Роман! Для меня вообще не проблема, честно. И ты ошибаешься, я бы никогда не отказалась быть подружкой невесты на твоей свадьбе. Ни за что.

– Правда?

– Конечно, – убедительно произнесла Джулс.

Счастливо вздохнув, подруга взяла ее под руку и направилась к мужчинам.

Финн с Фрейей притягивались, как магниты с разноименными полюсами, а Джулс и Роман с такой же силой отталкивались. Брошенная подругой, которая теперь млела от присутствия своего избранника, Джулс неохотно встала рядом с Романом, стараясь на него не смотреть.

– Красивое платье, – сказал он, окинув ее оценивающим взглядом. – У Биг-берда позаимствовала?[1]

– А ты свой наряд – у гробовщика? – парировала она. – Или у пингвина, если продолжать аналогию с птицами?

Она и сама понимала, что оскорбление совершенно незаслуженное: Роман выглядел безумно привлекательным, поскольку мужчины из семьи Монтбо могли позволить себе пошить утренний фрак на заказ у лучшего портного, заплатив пять тысяч фунтов.

– Я похож на человека, который берет одежду напрокат?

– Вместо того чтобы оскорблять подружку невесты, лучше бы гостей приветствовал, – прорычала она, натянула улыбку и повернулась к вошедшей паре.

Начали прибывать гости. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в пестрых платьях хватались за шляпы, которые срывал с них пронизывающий ветер. Солнечная погода подняла настроение, несмотря на раздражающее присутствие Романа, и Джулс немного воспряла духом.

Наконец жених с шафером удалились в церемониальный зал, а за ними последовали гости, галантно подталкиваемые командой лощеных распорядителей.

Они остались вдвоем в мраморном холле в абсолютной тишине.

– Ты как, все хорошо? – шепнула Джулс.

Фрейя безмятежно кивнула.

Джулс никогда не видела ее такой красивой.

Подошел отец Финна, Брендан, положил теплые сильные руки им на плечи и спросил с легким дублинским акцентом:

– Ну что, девочки, порядок?

Надежный, ответственный, идеальный отец. Похож на Финна, только пониже ростом и с проседью – красивый, импозантный, с живыми и теплыми глазами. Джулс хранила о нем самые добрые воспоминания. Никогда не знавшая своего отца, в детстве она периодически увлекалась чужими. Ей не мешало восхищаться Бренданом даже то, что она видела его считаные разы. Она растрогалась, что отец Финна ее помнит – или делает вид. Фрейе ужасно повезло, и, судя по сияющему выражению лица, она это знала.

Струнный квартет заиграл вступление канона Пахельбеля, и Фрейя с Бренданом пошли по проходу. Она доверчиво держалась за локоть названого отца и каждые несколько секунд поднимала на него взгляд, ища поддержки.

Джулс шла на три шага позади, стараясь не наступить на шлейф, смотрела на спину подруги и почти не замечала улыбок и слез гостей, выстроившихся вдоль прохода.

Финн с Романом ждали на сцене: жених – бледный от волнения, а шафер – расслабленный, спокойный. Фрейя лучезарно улыбнулась своему суженому, и его взгляд наполнился нежностью и любовью.

«Интересно, на меня кто-то будет когда-нибудь так смотреть?» – подумала Джулс.

Увлеченная печальными размышлениями, она не заметила, что Фрейя пытается снять болеро, и с опозданием подскочила помочь: взяла накидку, букет и сумочку и положила на пустой стул сзади.

Затем пара вышла на середину сцены. Фрейя смотрела на серьезного Финна, сияя от счастья. Для них не существовало никого, кроме друг друга. Джулс, напротив, хотелось оказаться как можно дальше от Романа. Наступил неловкий момент, когда им пришлось встать позади пары, и она съежилась, чтобы случайно не прикоснуться к нему.

После вопроса ведущего, известно ли кому-то из присутствующих о законных препятствиях, мешающих этим людям вступить в брак, последовала короткая драматичная пауза.

Когда он продолжил, аудитория издала облегченный вздох, сопровождаемый нервным смешком.

Джулс не заметила, как растворилась в звучании банальных слов, обычных для церемонии. У нее сжалось горло, а лицо вспыхнуло. Она всегда плакала на свадьбах. Ничего не могла с собой поделать, начинала хлюпать носом. «Сегодня никаких слез», – строго сказала она себе и стала считать семерками назад. Какое-то время это помогало, но когда Фрейя и Финн, глядя друг другу в глаза, начали тихо вторить ведущему, она не выдержала.

«Любить и беречь… отныне и навсегда…»

Сияющая невеста, красивый жених, родные и близкие, ставшие свидетелями их счастья, почти осязаемая волна душевного тепла и эмоций от присутствующих в зале… Джулс сдерживалась изо всех сил… бесполезно. Глаза наполнились слезами, из носа потекло. Она шмыгнула носом, но это не спасло ситуацию; украдкой подняла руку к глазам, тушь уже начала размазываться. Не осмеливаясь достать сумочку, чтобы не привлекать внимания, она беспомощно промакивала лицо пальцами, пытаясь скоординировать всхлипы и шмыганье носом с громкими моментами речи, и думала: «О боже, почему я не положила в рукав этого ужасного платья хоть салфетку?»

«Платок, платок – все царство за платок…» – молилась она про себя, запрокидывая голову и пытаясь втянуть сопли обратно.

В критический момент, когда стало ясно, что выхода нет и сейчас придется на глазах у всей свадьбы высморкаться в рукав платья, она заметила краем глаза движение: Роман, не отрывая взгляда от жениха с невестой, достал из кармана безупречный шелковый платок и протянул ей.

Отказаться Джулс не могла. Проглотив гордость, она схватила платок и яростно промокнула лицо, ужаснувшись тому, как мгновенно и бесповоротно испачкался белый шелк. Придется оставить его себе.

Она не успела даже заскочить в туалет – посмотреть, что с лицом. Как только церемония закончилась, гости, непринужденно переговариваясь, направились через мраморный холл в бальный зал, где должны были состояться прием и свадебный завтрак. Весеннее солнце заливало помещение, освещая расписанные вручную шелковые обои и роскошный лепной потолок с резвящимися нимфами и амурами. Зал выходил на просторную террасу с каменной балюстрадой. Джулс поспешила туда, чтобы привести себя в порядок подальше от глаз других гостей.

С террасы открывался изумительный вид на крыши Портнита, за которыми искрилась аквамариновая гладь моря. Джулс разглядела покосившуюся, провисшую черепичную кровлю тетиного магазина, а чуть ниже – блестящую металлическую «Книг Портнита». Сделав глубокий вдох, Джулс основательно высморкалась в платок Романа и вытерла следы потекшей туши под глазами. Воздух полнился медовым ароматом цветущей магнолии. Розовые конфетти лепестков кружились на ветру. Это было безумно красиво.

Джулс оставалась в одиночестве недолго: все три французские двери открылись, и на террасе началась фотосессия. Гостям в зале тем временем предлагали шампанское и канапе, чтобы те не скучали. Фотограф выводил людей небольшими группами, расставлял по местам, снимал и отпускал восвояси. На ветру Фрейя вновь надела болеро с перьями. Ее светлые локоны выбились из прически и хлестали ее по раскрасневшемуся лицу. Периодически она брала в руки букет, затем вновь отдавала его Джулс, которая стояла рядом с ней с посиневшими от холода губами.

Отойдя в сторону, пока фотографировали семью жениха, Джулс позволила себе подрожать и немного согрелась. Стоило расслабиться, и зубы начинали выбивать дробь, поэтому она крепко сжимала челюсти, мрачно улыбаясь и вытирая слезы, подступающие к глазам от пронизывающего ветра.

– Ты замерзла, – раздался у нее за спиной глубокий ласковый голос.

– Ничего подобного, – не оборачиваясь, процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Глупо отрицать очевидное, – сказал Роман, и Джулс почувствовала у себя на плечах фрак, еще теплый от его тела. Она испытала такое облегчение, что едва не застонала от удовольствия.

– Не стоит благодарности, – усмехнулся он.

– Я не просила…

– Знаю. Ради бога, хватит выкаблучиваться, просто надень фрак, пока снова не заболела.

Джулс резко обернулась. Откуда Роману знать о ее болезнях? Ей впервые пришло в голову, что корзинку с «тодди» мог оставить он.

Она украдкой взглянула на парня, оставшегося в рубашке и светло-сером двубортном жилете, и вынуждена была признать, что без пингвиньего фрака он выглядит еще привлекательнее. Роман, погруженный в свои мысли, щурился на горизонт, будто не замечая ее пристального взгляда.

К счастью, их посадили за разные столы. Вернувшись в тепло, Джулс отдала Роману фрак, буркнув что-то похожее на благодарность и не глядя в глаза. Она заняла свое место в дальнем конце главного стола, радуясь, что ее соседями оказались свекор Фрейи, Брендан по одну сторону и дальний кузен со скошенным подбородком и редкими светлыми волосами – по другую.

Трапеза не представляла собой ничего выдающегося: креветки и копченый лосось, затем курица в каком-то соусе и трио из крошечных десертов – не дотягивающих до высоких стандартов Фрейи, хотя, насколько она могла судить, подруга вообще ни к чему не притронулась. С голоду и от скуки Джулс бездумно ела и пила все, что перед ней ставили, при этом украдкой наблюдая за Романом и девушкой, с которой он пришел.

Это была та самая блондинка из Нью-Йорка, Калли. Джулс сознательно старалась не кривиться, хладнокровно оценивая, какой тип женщин нравится Роману. Разумеется, просто от скуки.

Калли пришла в строгом платье-футляре темно-синего цвета с вырезом-лодочкой, вопиюще дорогом в своей обманчивой простоте, подчеркивающем идеально натренированные йогой руки. Она хихикала, трясла безупречно выровненными, блестящими, как в рекламе, светлыми волосами и мило улыбалась в ответ на каждое слово Романа. Джулс это ужасно раздражало, а его, видимо, нет.

Вино лилось рекой, гул голосов нарастал; чтобы тебя услышали, говорить приходилось все громче. От непрерывного шума вкупе с обезвоживающим действием шампанского голову будто зажали в тиски, и Джулс знала, что это чревато мигренью. Отчаянно хотелось оказаться в любимом книжном уголке в маленькой гостиной Фло.

Во время кофе и птифуров Финн произнес восхитительную речь, от которой все заплакали, а затем, как по команде, рассмеялись, когда он впервые назвал Фрейю своей женой. Потом Джулс волновалась, ерзая на краешке стула, пока выступала с короткой, заранее отрепетированной речью Фрейя. Осушив новый бокал, она мысленно подбадривала подругу, особенно когда та дошла до слов о своей маме и вновь заставила всех прослезиться. Одна только Джулс, прилагая титанические усилия, сосредоточившись на фисташковом макаруне, сумела на этот раз сохранить самообладание.

Речь Романа была сдержанной, остроумной и идеально уместной – даже Джулс это признала. Когда он поднял бокал и произнес тост в честь главной и единственной подружки невесты, она напряглась и растянула губы в улыбке, уставившись в точку чуть выше его глаз. Она съежилась под обращенными на нее пристальными взглядами присутствующих, чувствуя неловкость из-за размазанной туши и безвкусного платья. Слава богу, Фрейя освободила ее от обязанности произносить речь, сказав, что уже внесла вклад в дело женской эмансипации.

На этом официальная часть свадебного торжества подошла к концу.

Готовясь к празднику, Фрейя с Финном категорически отказались от настойчивых уговоров Джулс организовать постановочный первый танец. Финн считал, что это глупо, а Фрейя поддержала его из природной стеснительности. Тем не менее они согласились немного покружиться в объятиях друг друга под кавер-версию I Will Wait группы Mumford & Sons лишь потому, что под эту песню они впервые поцеловались.

Глядя на Фрейю, беззаботно кружащую в объятиях новоиспеченного мужа, Джулс развалилась на стуле и облегченно вздохнула – все прошло хорошо, осталось только пережить дискотеку. Вдруг в ее поле зрения появилась безупречно белая рубашка. Подняв взгляд, Джулс увидела Романа.

– По традиции, шафер должен пригласить на танец подружку невесты, – ухмыляясь, сообщил тот.

– Не сомневаюсь: ты выдумал это на ходу.

– Нет, честное слово, – упирался он. – В любом случае не заставляй меня ждать. Ты ведь не хочешь устроить сцену?

Он кивнул в сторону гостей, которые смотрели на них, выжидательно улыбаясь.

– Ладно, – нехотя уступила Джулс, поднялась и под аплодисменты собравшихся приняла его руку.

Он вывел ее в центр зала и улыбнулся Фрейе, которая самозабвенно кружилась в танце, положив голову на плечо Финна. Не успела Джулс опомниться, как Роман обхватил ее за талию, а другой рукой прижал ее ладонь к левой стороне своей груди. Ощутив ровные удары его сердца под белой рубашкой, Джулс ошеломленно замерла. От Романа пахло свежим одеколоном с примесью лайма, под тканью чувствовались мышцы. Он вновь согревал ее своим телом – во второй раз за день, – и теперь это чувствовалось гораздо острее.

– Ну вот… а ты не хотела, – промурлыкал он.

В голубых глазах плясали озорные чертики, а на губах играла задорная улыбка.

Боже… Джулс, как под гипнозом, с изумлением рассматривала его губы, мечтая встать на цыпочки и прикоснуться к ним своими. Щетина у него на подбородке была заметно темнее, чем утром. Опустив взгляд на широкую грудь, плавно сужающуюся к талии, она закусила губу. Разум велел бежать прочь, а тело стремилось прильнуть ближе. Безупречно сидевшая рубашка подчеркивала все достоинства стройной, подтянутой фигуры парня.

Этот нарцисс, наверное, не вылезает из спортзала, чтобы так хорошо выглядеть. Вот бы посмотреть на него без одежды. Господи, что за глупости лезут в голову! Она покраснела от собственных нескромных мыслей. Заметив ее смущение, Роман засмеялся и притянул ее ближе.

– Вообще-то, шафер по традиции получает от подружки невесты не просто танец, – насмешливо прошептал он ей в ухо.

Джулс окаменела. Только она начала видеть его в новом свете, как он тут же напомнил, что достоин презрения.

– Такой гадости я от тебя прежде не слышала, – с нескрываемым отвращением заявила она. – А планка у тебя высокая.

Роман вновь рассмеялся, а когда песня закончилась, отпустил Джулс и повернулся к Калли, словно уже забыл о ее существовании.

Чувствуя себя брошенной, она поковыляла в дамскую комнату.

За следующие два часа Джулс выпила столько шампанского, что пересохло горло, а во рту появился кислый привкус. Она перекрикивала целый легион пьяненьких ирландских тетушек и отплясывала с хмельными и, увы, чересчур хваткими ирландскими дядюшками, однако все было настолько мило и добродушно, что она не могла обижаться всерьез. Дальние родственники пришли в неописуемый восторг, что оказались в Девоне на свадьбе одного из своих, и выкладывались по полной. Финн мог гордиться своей потрясающей большой семьей.

Сославшись на мигрень, которая действительно начиналась от музыки, грохочущей в ушах, Джулс прокричала Фрейе, что уходит.

– Погоди, Финн тебя проведет! – взволнованно ответила Фрейя.

– Чтобы меня не ограбили и не похитили за две минуты пути по главной улице Портнита? – переспросила Джулс. – Не бойся, я в состоянии дойти до дома.

– Что? – закричала Фрейя, прикрыв ухо рукой.

– Я говорю… а-а-а, не важно… – произнесла Джулс уже нормальным голосом и похлопала подругу по плечу. – Я справлюсь.

Фрейя не сдалась, и когда Джулс забрала со своего места за главным столом сумочку с ключами, в дверях стоял… не Финн, а Роман, готовый проводить ее домой.

– Я в телохранителях не нуждаюсь, – неблагодарно заявила она, когда они вышли в относительную тишину мраморного холла.

– Зато меня срочно надо спасать, – сказал Роман. – От ирландки в зеленом платье, с париком набекрень, – она шесть раз приглашала меня танцевать, люди уже шепчутся.

Джулс фыркнула, но возражать перестала. Пусть идет.

– Дамы вперед. – Роман распахнул дверь и жестом пригласил ее выйти. – Мало ли что там, в темноте, – добавил он через плечо, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Очень смешно, – буркнула Джулс, когда он вышел следом и, не допуская возражений, взял ее под руку.

Лавируя по ночной улице между поздних гуляк, они составляли весьма колоритную пару: Джулс в ненавистном желтом платье и Роман в отлично сшитой визитке с голубым шелковым галстуком.

– Ключ проверила? – спросил он, когда они подошли к «Книгам Капельторнов».

– Конечно, – сказала она, копаясь в сумочке. – Можешь идти. Или тебя проводить?

– Я вернусь еще немного потанцевать, – признался он. – Не успел осчастливить несколько симпатичных девушек, и в баре до сих пор не закончился «Гиннесс», а это своего рода чудо, похлеще чем в Кане[2]. Ирландцы умеют веселиться.

– Ну так иди, – буркнула Джулс.

При мысли, что Роман будет танцевать с другими, почему-то неприятно сжалось сердце. Если судить по его репутации и по тому, как вешается на него Калли, домой он пойдет не один.

– Я лучше подожду, пока ты попадешь внутрь, – сказал Роман, явно не желая расставаться.

Джулс хотелось, чтобы он ушел. Дверь, как назло, не открывается, а тут еще непрошеный зритель. Надо будет утром капнуть масла в замок.

– Что-то случилось? – спросил Роман, наблюдая за ее безуспешной возней.

– О-о-о, только не это, – простонала она, наконец сообразив, в чем дело.

– Что такое?

– Похоже, тетя Фло забыла, что меня нет дома, и опустила защелку.

– Дай попробую. – Роман нагнулся к замку. Ключ поворачивался, но не до конца. – Ты права, в таком положении снаружи не открыть, – пробормотал он. – Может, позвонишь?

– Придется, – разволновалась Джулс. – Просто тетя Фло ложится в девять, а уже полночь, она десятый сон видит. Не хочу, чтобы она спросонок бежала по лестнице. Уже упала один раз, еле выкарабкалась.

– А черный ход есть? – спросил Роман.

– Гм… – задумалась Джулс. – Разве что французская дверь в кабинете. Мы часто забываем ее запереть, но это не страшно, потому что калитка в переулке всегда закрыта. Вору пришлось бы перелезть через двухметровый кирпичный забор.

– К счастью, заборы – мой конек. Где переулок?

– Сбоку от магазина мороженого, – ответила Джулс, указывая на неприметную кирпичную арку выше по улице. – А там – такая обшарпанная черная дверь в стене, третья по счету.

– Жди меня здесь, – сказал Роман, сбросив визитку, чтобы вновь защитить Джулс от ледяного ветра, дующего с моря.

Несмотря на усталость, голова почти прошла. Джулс с благодарностью запахнула на себе фрак и прислонилась к витрине. Ее разморило от тепла и выпитого шампанского. Клонило в сон, и она была рада, что Роман взял ситуацию в свои руки.

«Где он застрял?» – подумала в полудреме Джулс, она уже хотела отправиться на поиски, как вдруг щелкнул замок.

– Проходите, мадемуазель, – с легким поклоном пригласил ее Роман, распахнув дверь.

Джулс проскользнула под его рукой в магазин.

– Спасибо. – Она искренне улыбнулась и отдала ему визитку.

– Ты в ней такая красивая, – сказал он, посмотрев ей в глаза.

Завороженная, Джулс не смогла отвести взгляд.

– Ты вообще красивая, и мне нравится на тебя смотреть, – продолжал он так тихо, что пришлось наклониться ближе.

Она сделала шаг, потом еще один. Роман стоял совершенно неподвижно, держа в одной руке фрак, а вторую свободно опустив вдоль тела. Холодные голубые глаза, обрамленные невозможно густыми темными ресницами, на миг поймали ее взгляд, медленно скользнули к губам и вернулись. Мгновение показалось ей бесконечным.

Время замерло.

– Я хочу тебя поцеловать, – прошептала она.

В полной тишине это прозвучало странно.

Роман серьезно кивнул, но продолжал стоять как истукан, дожидаясь, пока она сделает первый шаг.

Джулс вспомнила истории о вампирах – смертельно опасных, неотразимых. Они не могут тебе навредить, пока ты не дашь добровольное согласие. Чуствуя себя жертвой, она тем не менее шагнула вперед и неуверенно положила руки ему на плечи. Между ними оставалось едва ли пару сантиметров. Она ощущала его тепло и жаждала прильнуть к нему. Безумие какое-то.

– Наши семьи ненавидят друг друга веками, – прошептала она, закрыв глаза и покачнувшись.

– Самое время с этим покончить, как думаешь? – мягко сказал он. – Может, пора Монтекки и Капулетти соединиться? Ромео и Джульетта ведь полюбили…

– И посмотри, чем это закончилось, – прошептала она, но не отстранилась, а встала на цыпочки и медленно, неотвратимо приблизила губы к колючей щетине, вдохнула запах чистых волос, уловила едва слышный аромат лайма, почувствовала животное тепло.

На какое-то время он предоставил ей инициативу, а когда согласие стало очевидным – ответил: сначала легко, осторожно, затем притянул к себе, он целовал, целовал, до мурашек в животе, до головокружения.

– Джулс… – тихо проговорил Роман, когда они наконец оторвались друг от друга, и недоуменно покрутил головой. – Это сокращение от Джульетты?

– Нет, я Джулия. – Она всегда ненавидела свое полное имя. – Но меня никто так не называет.

– Джулия, – протянул он, погладив ее по щеке. – Мне нравится. Я буду называть тебя Джулией.

Внезапно это имя стало нравиться ей куда больше.

– Что все это значит? – сказала она, утопая в его взгляде и удивляясь, как раньше не замечала крошечный белый шрам на левой брови, придававший еще большую выразительность синим глазам, теперь почти черным – зрачки расширились в темноте магазина, освещенного только фонарем с улицы.

– Не знаю, – улыбнулся он. – Все? Или ничего? Решать тебе… Одно могу сказать: ты мне нравишься, Джулия. Хоть ты и Капельторн.

Время замерло. Они долго стояли, забывшись в новом поцелуе.

– Мне пора, – сказал наконец Роман и тяжело вздохнул. – Уже поздно. Ты устала, а меня ждут на свадьбе.

– Нет, – возразила она, сама не понимая, чего хочет.

Хотя что тут непонятного: затащить его наверх и проверить, так ли идеальны кубики пресса, скрытые под тонкой белой рубашкой. Но это было бы… неразумно.

Она провела пальцами по его груди и нехотя отступила. Это далось с большим трудом.

Роман в итоге так и не вернулся на вечеринку, а отправился пешком в Мидлмасс. Он жаждал темноты, физической нагрузки и одиночества. Новые кожаные туфли быстро натерли кожу, образовались волдыри на пятках, но он, поглощенный раскаянием, почти не чувствовал боли. Как он посмел? О чем вообще думал, целуя эту девушку?

За все годы, прошедшие после ангельского видения в зеленом платье, он ни разу серьезно не подумал, что может ее заполучить. И в то же время никогда не забывал. Новая встреча несколько месяцев назад пробудила интерес. Закралась даже мысль, не завести ли легкую интрижку, как в нью-йоркской жизни, – в качестве компенсации за возвращение в Мидлмасс.

Эх, лучше бы отказался возвращаться домой, остался по ту сторону океана, подальше от всей этой неразберихи.

Теперь, когда его семья в очередной раз стремилась уничтожить Капельторнов, его еще сильнее возмущала губительная бессмысленная вражда, причин которой он никогда не понимал. Но два поезда, обреченных на столкновение, уже мчались навстречу друг другу, и, прекрасно понимая, что девушка ему небезразлична, он не мог предотвратить неминуемое крушение.

Это катастрофа. Их встреча может обернуться только болью и горем. Видит бог, он не хотел, чтобы эта девушка страдала.

Довольная, что не надо открывать магазин, Джулс почти весь воскресный день не вылезала из пижамы. Прекрасно зная, что надо заняться счетами и заказами, она никак не могла сосредоточиться. Вновь и вновь переживала тот поцелуй, ощущала на себе сильные руки Романа, утопала в чувствах, которые он пробудил.

«Он – Монтбо», – повторяла она про себя, а сердце не хотело слушать.

Тетя Фло заметила, что она не такая, как всегда, и поглядывала на нее с таинственной улыбкой.

– Что? – не выдержала Джулс за обедом.

– Это у тебя надо спросить что, – сказала Фло, подняв бровь, однако ответа не дождалась. – Ладно, переходим к другому вопросу, – сдалась она, признав тактическое поражение. – Что ты собираешься делать с матерью?

– Гм… по-моему, для всех будет лучше, если ее просто не трогать? – подумала вслух Джулс. – А что?

– В воскресенье День матери, неблагодарное ты дитя, – упрекнула Фло.

– А-а, вот оно что! – сказала Джулс, которая совсем забыла об этом празднике. – Тогда придется сводить ее куда-нибудь на обед. – Она нахмурилась, вспомнив состояние своих финансов. – Честно говоря, я бы лучше сводила на обед тебя. А пойдемте втроем в «Герб Мидлмасса»? Ты же сходишь с нами – чтобы мы там не убили друг друга?

– Ни в коем случае, без меня обойдетесь, – отрезала Фло. – И если собираешься в «Герб», то позвони заранее и закажи столик. У них замечательный новый управляющий, и сейчас там битком набито, особенно по выходным. Кстати, я перевела тебе немного денег. Накормить мать воздухом не получится, и ты должна получать оплату за свой труд.

– Зря ты это сделала!

– Мне лучше знать, – непреклонно заявила Фло. – Слышать ничего не желаю. В следующем месяце переведу еще, и так далее. Я могу себе это позволить – сама видишь.

Позже Джулс подумала, что Фло права. Несмотря на очевидное давление со стороны «Книг Портнита», показатели выглядели неплохо. Чарли развернул бурную деятельность на онлайн-аукционах, да и обычные продажи в последние недели подросли: теплая погода заманила в городок первых туристов, которые приехали с деньгами, а сейчас охотно их тратили.

Теперь, когда за маркетинг и продвижение взялась Джулс, поток покупателей превысил прошлогодний. По увеличению присутствия в соцсетях они шли нога в ногу с конкурентами – Джулс знала, потому что постоянно заглядывала на их страничку. Интересно, делают ли то же самое Роман и та блондинка… как ее там? Калли?

Людям очень понравилась идея Джулс делать селфи на фоне вывески «Книги Капельторнов» и выкладывать фото с хэштегами #Capelthornes и #independentbookshops. Некоторые даже снимали короткие ролики для соцсетей, показывая свои последние покупки. Джулс заносила все посты в еженедельный розыгрыш подписанных авторских экземпляров книг, которые они продвигали в данный момент, – и число заявок каждую неделю росло.

Часто призом становилась книга одного из малоизвестных местных авторов, которые самостоятельно издавали поэзию или очерки по истории региона. Фло всегда пыталась поддержать новые дарования, когда они робко входили в магазин, прижимая к себе свои «шедевры». Иногда они просили устроить автограф-сессию, которые Джулс ненавидела, от их же имени: ей приходилось развлекать незадачливых творцов беседой и поднимать их дух, пока они сидели рядом с нетронутой (как правило) стопкой своих книг. Правда, местная газета всегда соглашалась тиснуть заметку с упоминанием магазина, а раз-другой Джулс даже удалось выбить интервью на радио. Она настойчиво требовала, чтобы автор как можно чаще упоминал о предстоящей сессии автографов, и тот повторял это после каждой фразы, так что выходило очень смешно.

Да, маркетинг и продвижение шли просто превосходно.

Джулс устроилась в своем любимом книжном уголке с новейшим хитом криминального жанра – «Убийство во время мессы». Как обычно, ее взгляд то и дело падал на «Книги Портнита». Насколько она могла судить, там стояла благословенная тишина, несмотря на вывеску «Открыто». И Романа не видно. Не то чтобы она соскучилась, но мог бы хоть эсэмэску отправить или сообщение в мессенджере, намекнуть, что страстные поцелуи накануне не ужасная ошибка или, хуже того, жестокая манипуляция.

Он что, решил ее игнорить?

Прошло уже четыре дня. Нет-нет, она не считала… Джулс стояла у входа над своим любимым прилавком со специальными предложениями, сосредоточившись на великолепном «Убийстве во время мессы». У автора вышла уже четвертая книга, настолько блестящая, что Джулс решила сделать скидку на его дебютный роман – чтобы подсадить на серию новых читателей. Флуоресцентные оранжевые звездочки оказались настоящей находкой: она не понимала, как обходилась без них раньше. Стоило отметить книгу звездочкой, как люди тут же останавливались и смотрели. Она отправила в магазин еще двух покупателей с выбранными книгами и выровняла стопочки, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она подняла голову, удивленно распахнула глаза и протянула с плохо скрытым упреком:

– И снова здравствуй.

Сердце подпрыгнуло куда-то под горло.

Роман выглядел бледным, измученным, под глазами залегли темные круги.

– У тебя больной вид, – добавила она, сама не понимая, насколько искренне ее сочувствие.

– Оборот – это еще не прибыль, – заметил он, кивнув на ценники с заманчивыми скидками.

– Переживай за свои доходы, Монтбо, я как-нибудь без тебя разберусь, – огрызнулась она.

Это вызвало у него слабую улыбку.

– Нам надо поговорить, – сказал наконец он, встретив ее взгляд, но почти сразу отвернулся и тронул пальцем верхнюю книгу в стопке, будто собирался взять – и передумал.

Джулс прекрасно понимала его смущение – самой было почти невыносимо смотреть ему в глаза. От воспоминания о тех поцелуях жар поднимался от груди до корней волос.

– Кофе? – предложила она, кивнув на кафе Финна.

При виде наследника империи Монтбо, болтающего за чашечкой кофе с девчонкой Капельторн, город накроет лавина сплетен, но Джулс это меньше всего волновало.

– Значит… это… в тот вечер… – осторожно начал Роман, когда они уже сидели с двумя флэт уайтами, а перед ним стояла еще и тарелка с миндальным круассаном. Он умолк, отломил краешек круассана и замер, словно забыл, что собирался делать дальше.

У Джулс так стучало сердце, что она не смогла бы проглотить ни кусочка.

Отставив круассан, Роман опустил голову и принялся теребить ложечку. Затем, собравшись с духом, положил ее на блюдце и поднял глаза. Он смотрел так, будто они одни в целом мире, как Адам и Ева. Его губы чуть приоткрылись, он готовился произнести невозможно трудные слова.

Джулс кивнула, уже понимая, к чему все идет. Четыре мучительных дня тишины – и сейчас она услышит сакраментальное «давай останемся друзьями».

– Я взрослая, – сказала она. – Говори уж прямо.

– Дело не в тебе, – начал он.

«Господи, только не это, – подумала Джулс. – Классика жанра: ты не виновата, это я тебя не достоин». Ах, так? Сердце бешено колотилось, и она не ответила – боялась заплакать. Заметив, что рука на столе вздрагивает с каждым ударом сердца, убрала ее на колени.

– Эта вражда между нашими семьями… – продолжал он. – Я знаю, глупо… какая-то старинная ссора… и все такое…

– Ну, и что дальше? – поторопила его Джулс, желая покончить с этим, но все еще пытаясь сопротивляться. – Сам говорил: Ромео и Джульетта.

– Я сказал глупость. – Уголок его губ дрогнул. – Твои слова. Просто… есть силы… – Он тяжело выдохнул, откинувшись на спинку стула, – над которыми я не властен. Я не могу повлиять на некоторые вещи…

Джулс решила, что с нее хватит. Он собирается покончить с тем, что даже толком не началось. Ну нет, не выйдет!

– Послушай, – сказала она, – да, мы соперники. Но конкурируют наши бизнесы, а не мы лично, ведь так?

Она настаивала, как будто совсем забыла – или простила – тот презрительный смех на вечеринке много лет назад. Словно того самодовольного золотого мальчика из крутой тусовки ее юности никогда не существовало. Теперь она знала другого Романа: доброго, веселого. И чертовски привлекательного.

– Мы взрослые, – продолжала Джулс. – Оба знаем, что делаем. Почему люди не могут строить отношения без оглядки на свою работу? А тем более на ссору, которая произошла сто или больше лет назад между их родственниками, давно умершими?

В глазах Романа блеснула крошечная искорка надежды.

– Слишком у тебя все просто, – опустив голову, сказал он.

– А что тут сложного? – упиралась Джулс. – Соперничество между нашими магазинами – отдельная история. Каждый из нас хочет победить. Это честная борьба – хотя я, разумеется, лучше, – с хитрой улыбкой добавила она. – И не говори, что не кайфуешь от этого, хоть чуточку.

На долю секунды его лицо приняло выражение, подтвердившее эту догадку, почти мгновенно сменившееся другим – полной, безнадежной, холодной обреченностью, тут же спрятанной под непроницаемой маской спокойствия. Близость, которая связала их после того поцелуя, бесследно исчезла.

Джулс, закрыв лицо руками, давила пальцами на глаза, пока не побежали разноцветные искры, она лихорадочно обдумывала ситуацию.

– У меня идея, – сказала наконец она, отняв руки от лица и отодвинув пустую чашку. – Давай продолжим заниматься магазинами как конкуренты: без уступок, без снисхождения. А потом, когда табличка «Открыто» переворачивается на «Закрыто», почему бы иногда не проводить время вместе? Наедине. Или с друзьями. Это нас ни к чему не обязывает. Просто посмотрим, что будет дальше. Постороннее мнение – и любые внешние влияния – не в счет. Согласен?

– Летний роман? – спросил он с кривой улыбкой.

– Ага, – ответила Джулс, хотя внутри все упало.

Неужели он ищет только временное развлечение? Ему Калли мало?

Она выпрямилась, мысленно призывая на помощь Фло, и решительно продолжила:

– Вот именно. С чего ты взял, что я хочу большего?

Роман ненавидел себя. Из-за его слабости девушка, которую он любит, обречена на страдания. Да, он ее любит – вот и признался себе, – и если бы кто-то возразил, что рано делать такие выводы, он напомнил бы о том случае на танцах много лет назад. Нет, любовь зрела давно. А он, зная, что причинит ей боль, позволил себе поддаться эгоистичным желаниям.

И все потому, что он не смог сопротивляться сладкому самообману – сделать вид, что все хорошо, только бы побыть с ней еще немного, прежде чем она возненавидит его так же сильно, как он сам. Они будут «встречаться», «проводить время», без каких-либо обязательств. Ничего серьезного. Просто летний роман.

А потом… она его возненавидит.

Держа слово, Роман написал Джулс сообщение, приглашая в «Герб замка» на пятничные посиделки с друзьями.

Она набрала «Спасибо, в другой раз» и сидела целую вечность, не решаясь отправить. Джулс была приятно удивлена переменами в его компании, замеченными еще на свадьбе Фрейи, но ее продолжала преследовать тень Джулс-школьницы с прилипшей к каблуку туалетной бумагой. Кроме того, она терпеть не могла заходить одна в пабы, особенно в «Герб замка», где по вечерам толпились шумные футбольные болельщики.

В конце концов, ее убедила Фло.

– Я умею признавать свои ошибки, – сказала она. – Этот молодой человек поднялся в моих глазах. Да, я злилась, что он открыл магазин, но теперь, глядя на наши счета, могу с гордостью сказать: «Книги Капельторнов» конкурируют более чем достойно. И надо признать, он ведет себя честно и порядочно. Иди, девочка. Ты слишком молода и хороша собой, чтобы сидеть по вечерам в пижаме, уткнувшись в книжку.

Похоже, Роман предупредил друзей – они вели себя так, будто Джулс участвовала в их посиделках годами. Он непринужденно притянул ее к себе и положил руку на талию, Габриэль спросил, что она будет пить. Джесс чмокнула в щеку и представила своего бойфренда Эйдена, с которым Джулс не успела познакомиться на свадьбе. Габриэль извинился за Имо – малышка Рут стала плохо засыпать по вечерам, – и, конечно, не хватало Фрейи, вот с кем бы она с удовольствием поболтала, но сладкая парочка еще не вернулась из свадебного путешествия.

Разговор ожидаемо вертелся вокруг недавней свадьбы – Киран, смеясь, защищал своих многочисленных ирландских родственников, которые праздновали с таким размахом. Тетушка в зеленом платье, так увлекшаяся Романом, к концу вечера пропала с радаров и впоследствии была обнаружена мирно спящей в кладовке.

– Послушайте, тетя Брида – живая легенда, – заявил под дружный смех Киран. – Ее вечеринки на День святого Патрика длятся неделями. Эта женщина научила меня пить, не превращаясь в идиота, и я всегда буду ей благодарен.

– Жаль, что сама она своим советам не последовала, – беззлобно заметила Джесс.

– Ну что, финансовый магнат? – поддразнил Романа Эйден. – Монополизировал книжный рынок Портнита?

– Ничего подобного! – вспыхнула Джулс. – Если хочешь знать, на той неделе мои продажи выросли по сравнению с прошлым годом на восемь процентов!

– Ого, респект, – сказал Эйден, поднимая бокал. – Ты не просто хорошенькое личико.

– При чем тут… – покраснев, пробормотала она.

К счастью, разговор перескочил на другую тему, и никто не начал пытать их с Романом о том, что между ними происходит.

После двух «Негрони» Джулс начала терять нить беседы. Она внезапно оказалась рядом с Габриэлем – с которым ни разу в жизни не говорила, потому что он казался слишком высоким, аристократичным и красивым… в общем, пугающе совершенным.

Изображая заинтересованность, она начала задавать ему глупые вопросы о работе кузнеца-художника и вскоре устала поддерживать разговор на плаву. Когда Габриэль перевел тему на магазин, она оживилась и сказала, что будет ужасно рада принимать у себя Имоджен. Он заметно смягчился и с гордостью заговорил о талантах жены – художественном, писательском и материнском. Он буквально светился, говоря о ней.

Джулс не отрывала взгляда от губ собеседника – в шумном пабе трудно было разобрать слова, – и думала: как приятно, когда мужчина так искренне тобой восхищается. Она попыталась представить в этой роли Романа… но, честно говоря, исходный материал не внушал надежд. Каких комплиментов заслуживает человек, который просто что-то продает, как она? Хотела стать редактором, когда-то даже мечтала написать книгу… ни то ни другое не осуществилось. Да, она продает книги. Все. Никаких перспектив: ни свадьбы на горизонте, ни милого младенца вроде Рут, ни карьеры. А ее лондонская эпопея? Почти девять лет тяжелой работы, и ничего не добилась. Не самая завидная партия. Что мог увидеть в ней Роман? Что его привлекло? Сердце болезненно сжалось. А вдруг он просто ее использовал, и эти поцелуи – всего лишь игра, чтобы получить преимущество в конкуренции? Ее охватила дрожь.

Она вновь посмотрела на губы Габриэля, пытаясь разобрать слова, и комната поплыла перед глазами. В ушах зашумело, на периферии зрения заплясали черные точки, пространство сузилось до темного туннеля.

Сквозь туман вдруг прорезался уверенный голос.

– Ей надо в постель, – объявил Роман, вызвав шутливые одобрительные возгласы и дружный хохот. – Придурки, – буркнул он, набросил на нее пальто и, обняв за плечи, вывел на улицу.

Хлопнула дверь. Джулс жадно вдохнула прохладный вечерний воздух. Не обращая внимания на прохожих, она резко наклонилась, уткнувшись головой в колени. Сразу стало легче. Роман, слава богу, молчал и не суетился.

Через несколько долгих секунд она осторожно выпрямилась.

– Как ты? – спросил он.

Сквозь рассеявшийся туман она увидела его встревоженное лицо.

– Уже нормально. Прости. Голова закружилась.

– Ты стала белая, как бумага, – сказал он. – Там жарко. И неделя выдалась тяжелая.

– Я в норме, – отрезала она. – Возвращайся.

– Ни за что, – ответил он, взяв ее за руку, и почти волоком потащил по улице. – Ты пойдешь домой, а я тебя доведу.

У двери они обменялись нежным поцелуем.

– Спасибо за вечер, – сказала она, наконец отстранившись и положив руку ему на грудь. – У тебя классные друзья.

– Да, – согласился он. – Ты им понравилась. А я и вовсе в восторге. Марш в постель.

Обед с матерью Джулс рассматривала не как приятное воскресное развлечение, а скорее как визит к стоматологу на удаление нерва. Сжимая в руках роскошный букет тюльпанов, купленный в цветочном на холме, она села в автобус до Мидлмасса. День выдался чудесный, по-настоящему весенний, и Джулс радовалась, что забронировала столик у окна, с видом на сад. Вроде бы все предусмотрела, хотя мама найдет, к чему придраться.

Она тут же одернула себя: нельзя так думать. Да, они не очень ладят, но сегодня все-таки День матери, и вообще… приятно выбраться из магазина.

Правда, пришлось отказать Роману, который предлагал отправиться к развалинам замка и устроить пикник на вершине, но иначе она оказалась бы плохой дочерью. Тем более что вечер накануне они провели вместе, пусть и в компании его друзей.

– Ну ничего себе! – храбро восхитилась Джулс, когда хозяин заведения, Колин, принес огромные тарелки.

Обе заказали воскресное жаркое, и она с вожделением поглядывала на десерты – особенно ее заинтересовал розовый ревеневый крамбл на соседнем столе, утопающий в море ванильного крема. Но перед ней поставили такую гору еды, что планы на десерт могли не осуществиться.

Пока они ели, Колин рассказал, что жаркое приготовлено из свинины с фермы «Остролист», расположенной буквально в нескольких минутах от паба. Сочное мясо, огромные хрустящие шкварки, традиционный сложный гарнир… Он имел полное право гордиться. По словам Колина, ферма специализировалась в основном на молочных продуктах, а мяса производила немного и отличного качества, так что предприниматели со всей округи выстраивались в очередь, а владельцы отдавали предпочтение местным пабам и ресторанам, в том числе Фрейе.

– К счастью, старой школьной дружбы хватило, чтобы меня внесли в список постоянных клиентов, несмотря на отсутствие родственных или романтических связей, – заметил Колин.

– Кстати, о романтике, – сказала Джулс, подхватив эстафетную палочку после ухода Колина, – у тети Фло появился замечательный поклонник, который еще и отлично готовит. Здорово, правда?

– Старый дурак хуже молодого, – фыркнула Мэгги. – Только не говори, что она в своем маразме полезла в приложения для знакомств!

– Ну что ты, – улыбнулась Джулс и рассказала, как зародилась дружба Фло с Грэмом. – Их объединяет любовь к книгам и кулинарии. Ты должна за нее радоваться.

– Я прям подскакиваю от восторга, – сердито буркнула Мэгги. – Надеюсь, она это не всерьез.

– Почему? – спросила Джулс. – Лично я была бы счастлива, если бы тетя Фло вышла замуж за достойного человека. Она всю жизнь жертвовала своими интересами ради других. Пора уже и о ней кому-то позаботиться.

– Посмотрим, что ты запоешь, когда этот старикашка на ней женится, и последние гроши того, что называется состоянием Капельторнов, уплывут из семьи, – заметила Мэгги, отхлебнув вина.

Она посмотрела в сторону и не увидела, как презрительно скривилась дочь.

– Думаешь, меня волнует, как тетя Фло распорядится своими деньгами? – спросила Джулс, изо всех сил стараясь оставаться спокойной. – Это ее дело. Я ничего не жду и тебе не советую.

– Ты меня удивляешь, дочь, – сказала Мэгги. – Тебя нисколько не беспокоит, что твой драгоценный книжный магазин может отойти кому-нибудь другому? Одно только здание стоит тысяч шестьсот. Хотя бизнес сам по себе… понятно, кот наплакал, – продолжала Мэгги, приняв молчание Джулс за интерес. – От состояния Капельторнов и так почти ничего не осталось. Лично я очень надеюсь получить свою долю, когда она уйдет. Невесело, знаешь ли, подходить к пятидесяти с проклятой арендой на шее. Ты молодая – пока не думаешь о сбережениях. Доживешь до моих лет, забеспокоишься, уверяю тебя.

Джулс решила, что пора сменить тему, пока не сказала какую-нибудь глупость, о которой потом пожалеет.

– Я встречаюсь с Романом Мотнбо, – выпалила она.

Это подействовало, как удар молнии. Мэгги замолчала, и когда Джулс, боясь поднять глаза, все-таки посмотрела на мать, то увидела отвисшую от удивления челюсть.

– Ты серьезно? – выдавила наконец та, голосом на октаву выше обычного.

– Не так чтобы очень, – сказала Джулс, сделав вид, что неверно истолковала вопрос. – Просто встречаемся. Пока все очень мило.

По правде говоря, это было сильным преуменьшением: увязла она капитально. Едва не сказала ему вчера те самые три слова. К счастью, удержалась – это нелепо после двух свиданий. Он бы, наверное, испугался.

– Я имею в виду, ты не шутишь? Ты встречаешься с Монтбо? – уточнила Мэгги таким пронзительным голосом, что его могли услышать летучие мыши.

– Да, я злилась, когда он открыл «Книги Портнита», – признала Джулс. – Но давай посмотрим правде в глаза: у нас нет исключительного права на продажу книг. Роман взялся за то, что умеет. Он работал в крупном издательстве в Штатах, у него есть бизнес-идеи, интересные, кстати. Мы много говорили…

– Чушь, – оборвала ее мать. – Два книжных магазина в таком городке, как Портнит? Смешно. Он хочет разорить Фло – без вариантов.

Джулс не дала сбить себя с толку.

– Хей-он-Уай в Уэльсе вряд ли крупнее Портнита, а там больше двадцати таких, как у нас, магазинов. Да, у них проходит книжный фестиваль, это помогает, но каждый имеет свою нишу. Мы тоже найдем. Чарли отлично справляется с антикварными книгами…

– Тот бритоголовый тип в комбинезоне и с кольцом в носу? – фыркнула Мэгги.

– Чарли самовыражается, как считает нужным. Это никому не мешает, кроме тебя, – холодно ответила Джулс. – К тому же старые книги – наша фишка. Роман их не продает и даже не собирается в это лезть. Он сам сказал.

– Бедная наивная дурочка, – высокомерно процедила Мэгги, откладывая приборы. – Ты всерьез думаешь, что этот Монтбо хоть капельку тобой интересуется?

– Думаю, его намерения честны, – выпалила Джулс, с удивлением отмечая, что вдруг заговорила как героиня Джейн Остин. Она и забыла, как мама умеет выбить из колеи. – Мы ничем друг другу не обязаны, просто встречаемся. Но это мило, – упрямо продолжала она. – И еще, признайся, вся эта вековая вражда Монтбо с Капельторнами не кажется тебе полной нелепостью? Насколько я поняла из тетиных слов, все началось с какого-то глупого спора или карточного долга лет сто назад. Какое это имеет отношение к нам с Романом?

– Война между семьями началась куда раньше – и тянется значительно дольше, чем сто лет, – возразила Мэгги. – Его отец – мой ровесник, между прочим. Законченный негодяй. Я бы на твоем месте держалась подальше от сыночка.

У жизни в городке, где на каждом шагу встречаешь знакомых, есть своя прелесть, однако их зарождающиеся отношения с Романом привлекали столько внимания, что иногда это утомляло.

Они придумали новую традицию: в полдень по средам, если погода позволяла, каждый брал сэндвичи и термос с чаем и в одиночку направлялся вверх по главной улице – туда, где заканчивались магазины и начиналось церковное кладбище.

Гробница семьи Монтбо с широкой ровной плитой представляла собой идеальную площадку для пикника.

– Отсюда открывается лучший вид на Портнит, – объявил Роман, когда впервые заманил ее туда. – Напрасная роскошь для мертвых, правда? – Он кивнул на ломаную линию серых и терракотовых крыш, спускавшихся к морю.

После бесславного обеда с матерью прошло три дня, светило яркое солнце, ветер гнал по небу тонкие пряди облаков.

«Как чудесно за городом», – подумала Джулс, вручая Роману сэндвич.

– Все-таки интересно, что сказали бы твои предки, – заметила она, похлопав ладонью по нагретому солнцем мрамору. – Кощунство, неуважение к мертвым и все такое.

– А как еще ты можешь одержать верх над Монтбо? – лукаво спросил он и неожиданно поцеловал ее в губы.

– Ха, я одерживаю верх над тобой каждую неделю, – парировала Джулс, откусив огромный кусок сэндвича, и протянула ему свои еженедельные показатели продаж, наспех выписанные на стикер именно для такого случая. – Читай и рыдай, Монтбо, – добавила она, жуя.

– Неплохо, – медленно кивнул он. – Но у меня лучше! – Он вытащил из нагрудного кармана сложенный клочок бумаги и сунул ей под нос.

– Ого, как тебе удается?

– Врожденный талант, – подмигнул Роман. – А как прошел обед с мамой?

– О, кошмарно, – простонала Джулс.

Услышав, почему Мэгги не нравится кавалер Фло, он рассмеялся.

– Ну и штучка твоя мама. А как она относится к тому, что у тебя появился поклонник? – с нарочитой небрежностью спросил он.

– Ох, ее никак не попустит, – признала Джулс. – А твоего отца она вообще люто ненавидит, уж не знаю почему.

– Ну, от отца я и сам не в восторге, если честно.

– Гм, интересно. Я вот думаю, может, между ними лично черная кошка пробежала? – предположила Джулс.

Доев сэндвич, она устроилась у Романа под боком, прижавшись спиной к груди. Несмотря на весеннее солнце, ветер продувал до костей.

– Не исключено, – согласился Роман, заботливо укрывая ее своей курткой. – Отец мой далеко не подарок, и я сомневаюсь, что в молодости он имел строгие моральные принципы, особенно до женитьбы. И они ровесники примерно, так что могли знать друг друга в юности.

– Хотя, насколько я понимаю, семьи ведь не общались? – уточнила Джулс.

Роман почесал затылок.

– Пожалуй, нет, только подростки часто бунтуют против подобных запретов. Вдруг она в него влюбилась, а он ее отшил. Может, даже посмеялся. Сомневаюсь, что она бы такое стерпела…

У Джулс кольнуло сердце: слишком напоминала его догадка давнюю историю с зеленым шелковым платьем. На миг ей даже стало жалко маму.

– А она вообще в его вкусе? А я… в твоем? – не скрывая любопытства, спросила она.

– Э-ээ, мне всегда нравились высокие девушки, – задумчиво протянул Роман.

– Хочешь сказать, что я маленькая?

– Ты самая лучшая, но да, миниатюрная.

– Предпочитаешь высоких блондинок? – поддела она, вспомнив дылду Калли.

– Скорее все-таки огненно-рыжих малышек, – промурлыкал он, будто не замечая ее ревности и накручивая на палец прядь ее волос. – Не припомню, чтобы когда-то встречался с рыжеволосой дюймовочкой.

– Это не рыжий, а золотисто-каштановый – как у Тициана, – надменно уточнила Джулс, но улыбнулась.

– Неважно, – прошептал Роман и поцеловал ее. – Мне нравится.

Слова щекотали губы, и Джулс забыла обо всем на свете.

– Ладно, вернемся к делу, – сказала она наконец. – Я рассказывала маме о литературном фестивале в Хей-он-Уай. Сейчас он гремит на всю страну, а начинался с малого. Может, стоит придумать что-то подобное?

– Интересная мысль, – улыбнулся он ее энтузиазму.

– Не в этом году, конечно, – продолжала она. – На организацию нужно время. Я думала о следующей осени. Пару небольших событий для начала.

На лицо Романа легла тень.

– Да, можно… – повторил он тихо.

– Готово. – Джулс нажала «отправить» ровно в тот момент, когда в кабинет, закрыв магазин, вошла Фло.

– Молодец, девочка, – сказала тетя. – И сколько у нас теперь подписчиков?

– Больше трехсот, – с заслуженной гордостью ответила Джулс.

Создание даже такой скромной базы подписчиков потребовало немало усилий, но статистика показывала очень высокий уровень прочтений.

– Главной движущей силой стал розыгрыш в соцсети, – напомнила она. – И отписок почти нет.

– Потому что твои рассылки по-настоящему интересны, – сердечно похвалила ее Фло. – Это та, где про подарочную подписку?

– Она самая, – подтвердила Джулс. – И про осеннюю резиденцию Имоджен тоже. Нужно, чтобы клиенты внесли это в свои календари.

Подарочная книжная подписка – идея Фло – пользовалась бешеной популярностью у денежных клиентов, которые вечно ломали голову над подарками. За годовой платеж в двести пятьдесят фунтов, либо по двадцать пять фунтов ежемесячно, им раз в месяц отправляли по красиво упакованной книге, подобранной индивидуально. Джулс до сих пор удивлялась, сколько супругов оказались готовы заплатить сразу за год, чтобы порадовать своих дорогих книголюбок, и как положительно это повлияло на денежный поток.

– Обожаю подбирать эти книги, – сказала Фло. – Кстати, завтра и займусь. Прекрасненько.

Каждое первое число ее маленький кабинет превращался в упаковочный цех – горы коробок, рулоны красивой бумаги и ленты, стопки тщательно отобранных книг. Фло опиралась в выборе на «внутреннюю информацию» о каждом получателе, собранную посредством анкеты, составленной Джулс и заполняемой покупателем подписки. Развернутый профиль давал все необходимые сведения: любителю природы доставался ежедневник Королевского садоводческого клуба с великолепными ботаническими иллюстрациями в цвете; заядлому кулинару – очаровательные «Рецепты по сезонам» Кейт Янг, с богатыми иллюстрациями и очерками. В дело шли не только новинки: так, недавно Фло отправила женщине, занимавшейся в детстве балетом, винтажное издание «Балетных туфелек» Ноэль Стритфилд, найденное Чарли наверху, среди старых книг. От получателей приходили восторженные отзывы, число подписчиков росло. Джулс радовалась, что они сумели превратить особый дар Фло – умение подобрать идеальную книгу – в «капельторновскую магию».

– Пойдем ужинать.

Она ласково обняла Фло за плечи и увела наверх. Если ее не остановить, будет работать всю ночь.

– Дикость какая-то, правда? – сказал Чарли.

Троица сидела в офисе, перекусывая горячими сырными тостами и чаем без отрыва от производства. Джулс давно отдала расшифровку гримуара Фло, но та все никак не могла до нее добраться: слишком много работы навалилось. Только накануне вечером тетя дочитала до конца, и теперь они делились впечатлениями.

– Самое подходящее слово, – кивнула Фло. – Рецепты, конечно, удивительные, а вот конец… Эта женщина будто разваливается на куски – странные отрывки, где она проклинает всех подряд, уверенная, что ее околдовали, что окружена злыми духами… что ее хотят отравить… Нет, она точно сошла с ума.

Фло склонила голову набок.

– Думаешь? – спросил Чарли.

– Ну, не могли же ее действительно околдовать, если ты об этом, – раздраженно ответила Фло.

– Невыносимо смотреть на этот распад личности, – сказала Джулс. В глазах защипало. Она моргнула, сама себе удивляясь. Глупо плакать из-за незнакомки, которая лежит в могиле уже больше трехсот лет. – И так внезапно обрывается… Мне показалось, что она умерла прямо, когда писала, и… знаете, это странное состояние могло быть последней стадией болезни.

– Логично, – заметил Чарли.

– Или… – задумчиво произнесла Джулс. – Может, ее правда убили? Вдруг за ней действительно охотились?

Повисла тишина. Все сосредоточенно жевали.

– А давайте попробуем узнать, что с ней произошло? – предложила Джулс.

– Как? – спросила Фло.

– Не знаю, должны же быть какие-то источники. Приходские книги, например. Я могу спросить у священника. Все равно собиралась к нему зайти – узнать, не похоронена ли она на церковном кладбище.

– Сдается мне, что наша Бидди не слишком жаловала церковь, – заметила Фло.

– Это и не обязательно, – возразила Джулс. – Церковь вела учет всех жителей. Это входило в ее обязанности – собирать данные для короны. Никто больше этим не занимался, я помню из курса истории. Давайте подумаем… что нам известно? Речь идет о XVI веке, и, если судить по средней продолжительности жизни в то время, на момент смерти ей могло быть около шестидесяти.

– Не факт, – поправил Чарли.

Джулс кивнула.

– Да, это всего лишь предположение, но надо же от чего-то отталкиваться. Последняя датированная запись в книге – 1685-й год, значит, если она умерла примерно тогда, то родилась в двадцатых. А жила в Портните, скорее всего в этом доме. То есть надо искать запись о рождении… Или о браке? О смерти уж точно.

– Насчет брака сомневаюсь, – заметил Чарли. – Она не из тех, кто довольствуется замужеством.

– Мудрая женщина, – одновременно пробормотали Фло и Джулс.

– Какие вы романтичные. – Чарли покосился на них с шутливым укором, запихнул в рот последний кусок тоста и вытер пальцы кухонным полотенцем.

– Предлагаю начать с записей о смерти, – сказала Джулс, протянув ему пустую тарелку. – С 1685-го и дальше. Их не должно значиться много, если только… В те годы, случайно, не было эпидемии чумы? Может, она умерла от поветрия? Эта болезнь случайно не вызывала ощущения, что тебя околдовали соседи?

– Чума убивала быстро, так что едва ли, – заметил Чарли. – А знаете, что на самом деле происходило в те годы?

Женщины недоуменно посмотрели на него.

– Охота на ведьм, слышали?

– Точно! Процессы над ведьмами! – оживилась Фло. – Примерно в то время жил этот… знаменитый охотник на ведьм, или как его там?

– Ага, главный ведьмолов – Мэтью Хопкинс, – сказал Чарли. – Хотя он занимался этим всего пару лет. Умер совсем молодым, в сороковых годах XVII века.

– Всего два года? – удивилась Фло. – Как же он так быстро продвинулся, что стал главным?

– Сам себя провозгласил, – усмехнулся Чарли. – Самомнения ему было не занимать. Написал знаменитую книгу – «Обнаружение ведьм». Для букинистов это своего рода Ковчег Завета[3] – экземпляр может стоить целое состояние.

У Чарли загорелись глаза.

– Ну, свой след в истории он оставил, – пробормотала Джулс. – Я никогда не интересовалась ведьмами, а имя его слышала.

– Правда, он больше по Восточной Англии, – уточнил Чарли. – Разъезжал много, но до Девона вроде бы не добирался.

– А время ведь совпадает? – спросила Джулс. – Или он действовал чуть раньше?

Чарли кивнул.

– Дело в том, что Мэтью Хопкинс запустил моду на борьбу с ведьмами, она продолжалась и после его смерти. В Девоне процессы могли проходить позднее.

– Откуда ты все это знаешь? – с уважением спросила Фло.

– Я в детстве одно время увлекался всеми этими ведьмами, оборотнями, вампирами, – смущенно признался Чарли. – Они тогда как раз вошли в моду. Ну и «Сумерек» Стефани Майер насмотрелся, просто бредил ими.

– Ого, – сказала Джулс. – Ну и занудой ты был! Я в детстве дальше книжек про лошадок и бедных сироток не продвинулась.

Она задумалась.

– Ладно, я поговорю с приходским священником – узнаю, где искать старые записи. С этого и начнем.

Самый простой способ заговорить с викарием о приходских документах – пойти с Фло на воскресную службу. Ради этого пришлось, к огромному сожалению Джулс, отменить утренний кофе с Романом. Она так давно не ходила в церковь, что не знала, радоваться или смущаться, когда преподобный Мартин Ривз назвал ее по имени. Это был приятный мужчина лет сорока пяти. Его супруга выглядела милой, очень домашней женщиной, а трое сыновей-подростков представляли собой его точные копии – только без бороды.

В честь Троицы на стенах церквушки висели работы школьников – коллажи с голубками. Июньское солнце косо падало на витражи, бросая на каменный пол абстрактные многоцветные пятна, но холод стоял хуже, чем на гробнице Монтбо в ветреный день. Джулс облегченно вздохнула, выйдя вслед за остальными прихожанами на солнышко: почти все несли в руках чашки со слабым чаем из гудящего бачка в глубине церкви.

Порывистый ветер гнал по небу рваные облака, ежеминутно меняя освещенность пейзажа.

Жонглируя чашкой на блюдце и одиноким шоколадным печеньем, Джулс подошла к священнослужителю, который с серьезным видом обсуждал с учениками воскресной школы игру в охоту за сокровищами, предстоящую на следующей неделе.

– Итак, Джулия, – наконец сказал он, обернувшись к ней с широкой улыбкой, – чем обязан твоему визиту?

– Так заметно? – покраснела она.

– Молодежь обычно пропадает, а потом появляется, когда что-то нужно… например, произнести брачные обеты? – закончил он, вопросительно приподняв брови.

– Боже упаси! – воскликнула Джулс. – В смысле я не за этим, – быстро добавила она и стала объяснять, что ей нужно.

– Как интересно! – воскликнул преподобный Мартин. – Наши приходские книги ведутся с 1538-го года, то есть гораздо раньше упомянутых дат, однако боюсь, что вынужден тебя разочаровать. Они уже много лет хранятся в архиве совета графства в Эксетере. Думаю, у них все на микрофишах, к оригиналам сейчас допускают очень немногих.

– Удивительно, что записи о рождении и смерти велись так давно, – вежливо удивилась Джулс.

– Не совсем так, – поправил ее викарий. – Речь идет о крещениях, браках и погребениях – почти то же самое, но не совсем. Мало кто мог избежать хотя бы одной из этих трех записей. Думаю, официальная регистрация рождений и смертей появилась позже интересующего тебя периода, сотрудники архива объяснят точнее.

– Замечательно, большое спасибо, – сказала Джулс, немного раздосадованная тем, что сегодня ничего не узнает – зря просидела целый час на службе.

– Если интересующая тебя дама действительно жила в Портните, то она, скорее всего, похоронена на нашем церковном кладбище, – продолжал пастор.

У Джулс загорелись глаза.

– У нас есть могилы, датируемые четырнадцатым веком, – пояснил он. – Самая старая часть – вон там.

Он указал рукой, хотя в этом не было необходимости. На западной стороне церкви, в тени двух вековых тисов, стояли неровными рядами покосившиеся старые надгробия. В дальнем углу нежно колыхались заросли коровьей петрушки. Некоторые маленькие, совсем уж древние памятники явно перенесли, когда стало не хватать места под новые погребения. Они стояли, прислоненные к северной стене кладбища.

– Надписи по большей части сильно стерлись, – сказал преподобный Мартин, проследив за взглядом Джулс. – Конечно, имеется еще гробница Капельторнов с южной стороны, однако, насколько мне известно, самая ранняя надпись там относится к началу XVIII века – позже, чем жила ваша Бидди Капельторн?

– Да, – согласилась Джулс. – По нашим сведениям, она умерла примерно в 1685-м году. Значит, ее точно похоронили бы здесь?

– Если жила в Портните – несомненно, – подтвердил Мартин и добавил со смешком: – При условии, что она никого не убила. Злодеев и негодяев вешали и хоронили на перекрестке.

Он широко улыбнулся, словно эта мысль доставила ему удовольствие.

– Но тогда она бы и в приходских книгах не числилась.

Увидев выражение лица Джулс, священник поспешно добавил:

– Уверен, твоя родственница не была убийцей. Наверное, я просто увлечен плохими людьми, – смущенно признался он. – Зло бывает притягательным, правда?

– На каком перекрестке? На любом? – вздрогнула Джулс. По спине пробежал холодок. Наверное, из-за ветра.

– В каждом поселении был свой, – объяснил Мартин. – Я не знаю точно, где наш, но примечательно, что на развилке дороги из Портнита в Мидлмасс есть улица под названием переулок Висельника, – рассеянно добавил он, уже кивая кому-то у нее за спиной.

Джулс отправила Фло домой греться, а сама еще немного побродила среди надгробий. Удача ей не улыбнулась, хотя нашлись две старые могилы Капельторнов, не считая роскошного склепа из отполированного мрамора с вырезанными по углам ангелами.

– И вообще, – сказала она за поздним обедом Фло, – мы даже не уверены, что она Бидди, то есть Бриджет. Может, ее просто так называли, потому что она была старой девой.

– Как интересно узнавать что-то новое о своих предках, – задумчиво произнесла Фло. – Представь только, она когда-то сидела в этой комнате!

– А магазин правда все это время принадлежал Капельторнам? – спросила Джулс.

– Скорее всего, – ответила Фло. – Моя мама говорила, что раньше у Капельторнов в Портните было полно недвижимости, а сейчас остался только магазин с квартирой. Хотя эти гады Монтбо и на него наложили свои грязные лапы, если судить по странному платежу, который я отправляю им каждый год.

– Большая сумма?

– Нет, ерунда. Сто фунтов в год – даже арендой не назовешь, – подумала вслух Фло. – Кстати, надо сходить к нашему милейшему адвокату и разобраться с этим скучным вопросом. Он прислал мне еще одно электронное письмо. Вечно забываю, уже стыдно.

– Ты слишком занята мыслями о своем воздыхателе, – поддразнила ее Джулс.

Фло бессознательно поправила волосы.

– Не говори ерунды. Мы с Грэмом просто друзья. Нас объединяет любовь к книгам и кулинарии.

– И к книгам по кулинарии. Кстати, забыла тебе сказать: «Календарь рецептов», который ты заказывала для него, пришел вчера утром.

– Отлично! – обрадовалась Фло. – Отнесу ему завтра, когда пойду на обед. Не страшно ведь, если я отлучусь на пару часиков?

– Конечно, иди! – быстро сказала Джулс. – Ты не должна у меня отпрашиваться. У тебя выходной, и у нас только административные дела. Чарли тоже придет, так что не волнуйся – мы отлично справимся.

Она лукаво улыбнулась.

– Спасибо, солнышко. Мне обещана кюфта из телятины с запеченными овощами и крыжовниковый крем на десерт.

– Ого, это любовь! – хихикнула Джулс.

– Гм… Стара я для всей этой чепухи, – неубедительно возразила Фло. – Он просто очень милый. И приятный собеседник.

На следующее утро Джулс не хотелось оставлять бумажную работу на Фло, но та буквально вытолкала ее пить кофе с Романом. Она пошла, пообещав не задерживаться, чтобы тетушка успела на свой обед.

Как всегда, едва перед ними поставили чашки, Джулс с Романом заговорили о делах.

– У тети Фло настоящий бум с подпиской на книги, – сказала Джулс, отпив глоток отличного флэт уайта.

Она понимала, что выдает ценную информацию, но поскольку любой желающий все равно мог прочесть это на сайте, не удержалась. Даже кратко описала Роману, как работает система.

– Гениально! – воскликнул Роман. – Можно стырить идею?

– Нет.

– Ну ладно, – улыбнулся он. – Услышав мой новый гениальный план, ты позеленеешь от зависти. Мы замахнулись на книгоиздание.

– Да ну! – сказала Джулс, притворившись, что ее это не впечатлило.

– Организовали конкурс поэзии. Для всех возрастов. Представляешь, сколько в Портните поэтов? При библиотеке даже зарегистрировано Общество любителей поэтического слова.

– Вот этого я не знала, – огорчилась Джулс.

– То-то же! – торжествующе сказал Роман. – Нам уже прислали тридцать две работы. Джесс курирует детей – для них отдельный конкурс, в нескольких возрастных категориях.

– И что дальше? – нетерпеливо спросила Джулс, чуточку уязвленная тем, что Джесс решила сотрудничать с Романом. – Победитель получит «Золотую сокровищницу поэзии»?

– Лучше, – улыбнулся Роман. – Мы соберем все работы и издадим Поэтическую антологию Портнита! Печатать будем на заказ – качество сейчас отличное. – Он откинулся на спинку стула, ожидая дифирамбов.

Джулс нехотя кивнула.

– Да, неплохая идея, – признала она. – Для начала ее купят все участники, плюс их друзья и родные.

– Именно. А потом устроим громкую презентацию, пригласим местные СМИ и выберем общего победителя – пусть получит стопку наших бестселлеров. Попросим издателей прислать подарки.

– Здорово. – Теперь Джулс улыбалась уже искренне. – И можно проводить конкурс каждый год.

– Хорошая мысль.

– Пожалуйста, с вас сто-пятьсот-тримиллионов фунтов, – сказала Джулс, протягивая руку. – Откуда у тебя деньги на все это?

Она завистливо прищурилась.

– Ты явно не из прибыли финансируешь маркетинг? С учетом затрат на открытие?

– Дела идут неплохо, – серьезно ответил Роман. – Но да, у меня есть венчурный капитал.

– Папочка помогает? – подначивала Джулс, хотя понимала, что это несправедливо. Все думали, что отец Романа богат как Крез, поскольку он не стеснялся это демонстрировать.

– Вообще-то, нет, – сказал Монтбо, вертя в руках пустую чашку. – Он предлагал, но я ограничился помощью с арендой здания. Хотел доказать, что многому научился в Штатах и могу обойтись без его денег. К тому же он не так богат, как хвастается. Ему бы не понравилось, что я это сказал.

– Вы не ладите? – спросила Джулс.

Они с Романом почти никогда не обсуждали свои семьи. Какой смысл? Чем меньше Джулс думала о матери, тем легче ей жилось; тут она вспомнила, что от воскресного обеда не отвертеться, и настроение сразу упало. Слава богу, на этот раз Фло тоже пойдет.

– Нет, мы не то чтобы в ссоре, – тактично произнес Роман. – Просто мы разные.

– Может, это и к лучшему. Сомневаюсь, что ты бы мне понравился, если бы походил на своего отца. Ой, прости!

Она прикрыла рот рукой, но Роман лишь рассмеялся.

– А ты бы ему понравилась. Отец умеет быть обаятельным с красивыми женщинами. Я не горю желанием вас познакомить. – Роман погладил ее по руке. – Личную жизнь надо держать как можно дальше от семьи.

– Если твои родные похожи на мою маму, то я согласна, – сказала Джулс.

– В некотором роде, – признал Роман и поднял на нее серьезный, внимательный взгляд.

Как всегда, когда их глаза встретились, у Джулс екнуло в животе.

– Мне нравится, что с тобой можно обо всем говорить. О работе, о семье.

– Я… – Джулс поколебалась мгновение и в итоге струсила. – Мне тоже, – только и сказала она.

На следующий день в магазине царило приятное оживление, и Джулс не могла оставить Чарли одного, поэтому выбраться в Эксетер удалось только к концу недели.

Архив располагался в приземистом сером здании шестидесятых годов, к счастью, недалеко от вокзала. Вскоре Джулс уже устроилась за столом в углу, куда усадила ее заботливая женщина с седым пучком и в очках, и поставила перед собой большой стакан латте с лесным орехом. После короткого инструктажа по обращению с микрофишами Джулс сделала глубокий вдох и погрузилась в работу. Имея лишь очень приблизительную дату смерти и желая составить максимально полную картину, она решила подойти с другого конца и поискать записи о крещении женщин по фамилии Капельторн. Начала с 1600-го года, и скоро слова стали расплываться перед глазами. Буквы были выцветшие, а почерк неразборчивый, – победа в конкурсе по каллиграфии священнику XVII века явно не грозила. Добравшись до 1612-го года, Джулс не обнаружила ни Бриджет, ни вообще какого-нибудь Капельторна. Она уже всерьез подумывала выйти за еще одним латте, чтобы взбодриться, когда наконец наткнулась на первую запись.

В ней значилось: «28 апреля 1610-го года. Реджинальд Джон Капельторн, проживавший на Хай-стрит, Портнит. Причина смерти: водянка». Джулс не знала, что это за болезнь, но звучало неприятно. Она быстро сделала снимок и откинулась на спинку стула. Ему было шестьдесят два года. Неужели отец Бриджет? Староват… скорее уж дед.

Воодушевленная первой удачей, она продолжала водить карандашом по строчкам, чтобы ничего не пропустить. Вскоре ее вновь ждала награда за терпение: некий Эдвин Капельторн сочетался браком с Элспет Уиннер в церкви Святого Фомы в мае 1612-го года. Вот это уже интересно. Джулс живо представила себе сцену в маленькой каменной церквушке на вершине холма: в старом фруктовом саду возле кладбища наверняка цвели деревья. Теперь от него почти ничего не осталось – на его месте стоял большой викторианский дом под названием «Орчард-хаус». Наверное, ниже церкви еще зеленели поля.

Пара направилась из храма на улицу, к весеннему солнцу, прошла между двумя тисами – тогда еще маленькими – к крытым деревянным воротам, а друзья и родные осыпали их лепестками. Джулс представляла Элспет похожей на нее саму, а Эдвин чуточку напоминал Романа… Хватит, одернула она себя. Что же произошло дальше в жизни этой молодой пары, столько лет назад? Находки сыпались одна за другой. Через год после свадьбы у них родилась девочка Эйлин, затем мальчик Джон, за ним еще один сын, Джозеф, – однако вскоре Джулс увидела и запись о его погребении: ребенок умер в шесть месяцев от лихорадки.

Разумеется, в те времена детская смертность была страшно высокой, но когда Джулс увидела записи о рождении и смерти еще троих детей Капельторнов, у нее ком встал в горле. И они были не единственные: реестр изобиловал детскими погребениями. В один особенно жуткий год огромное количество детей и взрослых умерли с разницей в считаные недели – все от оспы.

Она уже начала терять надежду и задумалась, не ошибочно ли их предположение о короткой форме имени Бриджет. Может быть, это одна из ранее найденных девочек? Ее угнетала мысль, что придется начинать заново. И вдруг – вот она: запись о крещении Бриджет Капельторн в декабре 1621-го года. Похоже, она стала последней в этом поколении Капельторнов. Час спустя Джулс набросала черновик семейного древа. Картина выходила трагическая. Всего у Элспет с Эдвином родилось шестеро детей, а до взрослого возраста дожили лишь двое – очень уж грустно даже для той эпохи.

В сороковых годах старший сын, Джон, женился и завел собственную семью. Оставшаяся дочь, Бриджет, пережила обоих родителей и, если верить записям, замуж не выходила. Как она выживала одна в мире, где все наследовали мужчины, не имея возможности получить ни образование, ни профессию? Джулс все больше убеждалась, что нашла автора гримуара. Понятно, почему она стала местной травницей и знахаркой. Джулс рисовала в воображении Бидди: крепкую, жилистую старуху с седыми волосами, в платье с передником. Она собирала целебные растения и готовила свои настои, отвары и зелья – из той самой книги заклинаний – в высоком доме с неровными стенами, где теперь жили они. Бриджет чем-то напоминала тетю Фло, и Джулс представляла ее у пылающего очага, в кресле-качалке, с котом на коленях, точно таким, как Мерлин.

– Да… непросто жилось одинокой женщине в те времена, – пробормотала Фло, когда Джулс поведала им с Чарли о своих находках. – Сильная была личность, ничего не скажешь.

Они обедали в офисе в глубине магазина, прислушиваясь, не зазвенит ли колокольчик, чтобы кто-нибудь успел выглянуть, если появится покупатель.

– И никаких записей о погребении? – уточнил Чарли.

– Я дошла до конца века, – подтвердила Джулс. – Правда, у меня уже все плыло перед глазами, так что могла и пропустить. Может, мы ошиблись с причиной, почему она перестала вести гримуар. Вдруг просто состарилась и прекратила работу? И все-таки странно, что нет записи о смерти. Если только переехала куда-то – в таком случае я искала не в тех приходских книгах… тогда что дальше?

Тут она вспомнила мимоходные замечания священнослужителя о казнях на виселице и захоронениях на перекрестке.

– А вдруг ее казнили? – тихо спросила она.

– За что? – возмутилась Фло.

– Не знаю… но если дело дошло до казни, значит, преступление серьезное, вплоть до убийства?

– Убивают обычно не женщины, а мужчины, – твердо произнесла Фло. – Так было, есть и будет.

– Как вы не понимаете, к чему это ведет? – разволновался Чарли. – Это еще один аргумент в пользу версии с охотой на ведьм. Их-то уж точно казнили. И если убийц не хоронили на кладбище, то женщин, обвиненных в колдовстве, отречении от христианства и поклонении дьяволу… их наверняка хоронили за пределами церкви, верно?

Джулс и Фло пожали плечами, но кивнули. Чарли рассуждал логично.

– Ты молодец, Джулс, – добавил он, указав на карандашный набросок генеалогического древа. – Мне пора на смену, а завтра постараюсь связаться со своей знакомой с исторического факультета Эксетерского универа. Поинтересуюсь ее мнением, ладно?

Стояло сонное утро четверга. Фло сидела за кассой, Джулс якобы разбирала бумаги, а на самом деле бездумно скролила в соцсети страничку «Книг Портнита». Да, эта крыса Калли всерьез взялась за продвижение в интернете. И вдруг…

– Он издевается?! – воскликнула Джулс, швырнув телефон на стол.

– Что случилось? – выскочила из-за кассы Фло.

– Раймонд Перри, – сказала Джулс. – На следующей неделе он будет проводить встречу с читателями в «Книгах Портнита», сразу после нас.

Очень мило! Роман об этом ни разу не упомянул.

– Ты ничего не перепутала?

– У них на страничке написано, – ответила Джулс, ткнув пальцем в пост.

– Хорошо, что после, а не до, – философски заметила Фло, вглядываясь в мелкие буквы.

Джулс вздохнула.

Раймонд Перри – автор невероятно популярной серии детективных романов, звезда криминального жанра, славился капризным и вздорным характером. Джулс просто извелась перед его приездом, волнуясь, что не сможет достойно принять знаменитость. А теперь им предстоит еще и делить очередь фанатов, а главное – продаж – с «Книгами Портнита». Они не могут позволить себе потерять эти деньги.

Джулс сердито прищурилась. Они с Романом отлично ладили, однако соперничество между магазинами продолжалось. Да, надо сделать все, чтобы продать больше подписанных экземпляров, чем «Книги Портнита». Тем более что они первые.

Раймонд ворвался в магазин через добрых полчаса после назначенного времени – извинения он оставил на усмотрение испуганной представительницы издательства, семенившей за ним. Джулс посочувствовала бедной девушке: слишком часто сама оказывалась в сходной ситуации и прекрасно помнила, как трудно бывает угодить звездному писателю. Она усадила Раймонда на самом видном месте в центре зала, разложила на столе стопки книг, не забыла и коробку с запасом. Умиротворив капризного гения обещанием потрясающего обеда у Фрейи, предложила пока горячие напитки на выбор и печенье.

– Принесите мне подогретой воды с долькой лимона, – распорядился Раймонд. – Ни в коем случае не кипятите, я не выношу накипь. А лучше, если вы сможете подогреть минеральную воду – предпочтительно «Эвиан», – я был бы вам чрезвычайно признателен.

– Извините, что мы опоздали, – пролепетала ассистентка, двадцатидвухлетняя Миранда, которую била нервная дрожь. – Никогда не получается заставить его выйти вовремя, а недавно он отказался от автограф-сессии в «Уотерстоуне» в Эксетере – потому что «устал», и если он выкинет такой номер еще раз, меня убьют. Он уже намекал, что не хочет после обеда идти в магазин через дорогу.

Джулс на секунду обрадовалась приятной перспективе, что Раймонд может отказаться от визита к Роману, и, лишь увидев отчаянье ассистентки, поспешила успокоить бедняжку.

– Не переживай, – сказала она. – Мы хорошенько его накормим и будем следить за временем. После ресторана отличное настроение гарантировано. Будет как шелковый.

«Только бы не продал у Романа больше, чем у нас», – подумала она про себя.

К ее удивлению, Раймонд оказался просто душкой, он вел себя безупречно – пока не иссякал поток восхищенных читателей. В паузах он принимался подписывать все попавшиеся под руку экземпляры, и это выводило Джулс из себя: книги с автографами издателю не вернешь. Разумеется, он делал это без злого умысла…

Сессия прошла гладко, и Джулс повела Раймонда с Мирандой и Фло на дружеский, как она надеялась, обед к Фрейе. На закуску подали местного краба, на горячее – бараньи отбивные с молодым зеленым горошком, а на десерт – трехслойный шоколадный мусс от Фрейи. Настроение знаменитого писателя улучшалось на глазах. Он запил деликатесы почти целой бутылкой местного игристого вина, после чего уговорил два бокала портвейна с щедрой порцией нежного овечьего сыра с голубой плесенью. Женщины с восхищением наблюдали за удивительным гастрономическим сеансом, и Джулс невольно провела параллель с главным героем книг Раймонда – мощным едоком и любителем выпить.

После обеда она лично сопроводила гостя в «Книги Портнита». Роман увел ее в комнату для сотрудников, поцеловал и спросил, как все прошло.

– Деспотичный ребенок, как большинство «гениев», – поделилась впечатлениями Джулс. – Удачи.

– Продажи? – настороженно спросил Роман.

– Шестьдесят восемь экземпляров, – самодовольно ответила Джулс. – И прилично старого.

– Десять фунтов, что я тебя переплюну, – хохотнул он. – Когда заеду за тобой в семь, сравним результаты. Планы на вечер не изменились?

У нее упало сердце. Они ехали на ужин к друзьям в Мидлмасс. У Джулс не хватило духу отказаться, хотя она, до сих пор вспоминая свой подростковый страх перед крутой тусовкой, в которую так естественно вписывался Роман, предпочла бы побыть наедине.

– Нет, – сказала она. – Что принести?

– Ничего не надо. Просто будь готова.

Роман чмокнул ее в лоб и мягко подтолкнул к выходу. Калли уже очаровывала Раймонда, звонко смеясь над его историями о собственной гениальности.

Когда Джулс пыталась выяснить дресс-код на ужин, Роман не смог сказать ничего вразумительного.

– Не знаю, просто надень что-нибудь, – неопределенно ответил он. – Ты в чем угодно прекрасно выглядишь.

«Лучше бы не спрашивала!» – разозлилась на себя Джулс. Если честно, то и выбирать было не из чего. Она разложила на кровати две блузки, обе подходили к старым джинсам, от которых уже тошнило. С новой зарплаты от тети Фло она позволила себе симпатичную зеленую блузу из магазина женской одежды по соседству. Открытые плечи, сборки, зрительно подчеркивающие небольшую грудь, а зеленый всегда шел к ее рыжим волосам и изумрудным глазам.

После душа она надела блузку, джинсы и белые кроссовки, уже порядком поношенные, но недавно постиранные, и, глянув в пыльное зеркало, решила, что выглядит пристойно, хотя наверняка не так блестяще, как другие женщины, которые будут на ужине.

Подкрасив ресницы и чуть тронув помадой губы, Джулс отказалась от румян. В последнее время они с Романом много гуляли, и лицо посвежело. Правда, появились и ненавистные веснушки, которые Роман называл совершенно очаровательными.

Хотя он сказал ничего не приносить, Джулс все-таки заглянула к флористу и купила пышный букет едва распустившихся пионов. Правда, она опасалась, что ее старания пропадут зря: ужинали они в доме Имоджен и Габриэля, известном своим потрясающим садом, увековеченным в иллюстрациях художницы.

Джулс с трудом сдерживала волнение. «Коттедж сказок», спрятанный за высоким забором Мидлмасс-холла, представлял собой восхитительный двухэтажный особнячок с симметричным фасадом и двустворчатой дверью, выкрашенной в нежно-голубой цвет. Крыльцо утопало в цветущих розах и жимолости. Вездесущий плющ обвивал огромные изогнутые ветви глицинии, развесившей увядающие бледно-лиловые кисти вдоль фасада. Для скромного звания коттеджа дом позаимствовал у главного особняка слишком много элементов стиля Палладио.

Дверь открыла Имоджен с дочкой на руках. Малышка была в очаровательной розовой пижамке в горошек. Расцеловав Джулс и Романа в щеки и восхищенно похвалив цветы, Имоджен повела их в просторную кухню в глубине дома. Вымощенный каменными плитами пол устилали потертые персидские ковры; вокруг массивного соснового стола, служившего рабочим, письменным и обеденным одновременно, стояли разнокалиберные стулья.

– Мы почти не пользуемся парадной столовой, – призналась Имоджен, осторожно разжимая кулачок Рут, чтобы та не тянула ее за кудрявый локон.

Джулс с облегчением увидела, что хозяйка дома одета в обычные джинсы и вышитый бирюзовый кардиган. Босая, с аккуратным педикюром, почти без косметики, она, как всегда, выглядела потрясающе, не прилагая к этому никаких видимых усилий.

В комнате кипела жизнь, и Роман стал знакомить Джулс со всеми, чтобы та скорее освоилась.

– Саймон и Дженни, – сказал он, указывая на пару, стоявшую у французских дверей в сад.

Джулс знала от мамы, что Саймон, красивый высокий блондин с аристократическими чертами лица, – врач, а Дженни преподает в деревенской начальной школе, куда ходила в детстве сама Джулс. Промелькнула мысль, что у такой пары будут потрясающе красивые дети. Заметив новое лицо, они поспешили к Джулс.

– Я тебя помню! – с обезоруживающим дружелюбием воскликнула Дженни. – Портнитская школа! Кажется, ты училась на класс младше?

– Рад видеть тебя снова, – сказал Эйден, который вышел из кладовой с бутылкой вина.

– И я, – отозвалась Джулс. – Э-э… А где Джесс?

– Машину паркует.

Как раз в этот момент вошла Джесс. Увидев ее, девушка просияла. Джулс пробормотала что-то и подняла руку в формальном приветствии, однако Джесс этим не удовлетворилась: подошла и крепко ее обняла.

Через пару минут вновь пришлось признать, что ей легко и приятно в этой компании – теперь, когда она с Романом.

– Держи. – Джесс протянула ей стакан со льдом, ярко-красной жидкостью и ломтиком апельсина. – Габриэль делает умопомрачительные «Негрони». Опасная штука, но одна порция мгновенно приведет тебя в праздничное настроение.

Джулс не была уверена, что хочет прийти в «праздничное настроение». Пробегая со стаканами мимо Имоджен с дочкой на руках, Габриэль чмокнул обеих в макушку. Как трогательно, подумала Джулс.

– Ну вот, все в сборе, – заметила Имоджен, укачивая хнычущую Рут. – Фрейя не смогла взять выходной, а Финн немного простыл и решил не разносить микробы. Но мне кажется, что скорее вы можете заразиться от Рут.

– Бедняжка, – сказала Джулс, улыбнувшись малышке.

Она сомневалась, что любит детей – редко доводилось видеть их так близко, – но Рут с ее розовыми щечками и огромными голубыми глазами была невероятно мила, даже несмотря на сопливый курносый носик.

– У нее твои глаза, – заметила Джулс, чтобы поддержать разговор.

– Габриэль тоже так считает, – улыбнулась Имо.

Джулс взглянула на Габриэля, пытаясь придумать следующую тему для непринужденной беседы. Как хорошо, что девочка не унаследовала его густые брови и темные глаза.

Имоджен, мгновенно поняв ход ее мыслей, рассмеялась:

– Ищешь сходство с Гейбом? Она не от него.

– Правда? – удивилась Джулс.

О боже, чуть не сморозила глупость.

– Это мой второй брак. К сожалению, мой первый муж умер, а Габриэль ее удочерил, – объяснила Имоджен. – Он отличный отец.

– Отнести ее наверх? – спросил Габриэль, наглядно подтверждая слова жены.

Веки ребенка уже опускались, взгляд затуманился.

– Не знаю, – обеспокоенно сказала Имоджен. – Видеоняня же здесь?

– Да, на комоде, – подтвердил Габриэль. – И Саймон осмотрел Рут. Говорит, легкий вирус из садика. Скоро пройдет.

– Ну, давай попробуем, – согласилась Имоджен, передавая мужу обмякшую девочку. – Ей трудно уснуть, носик заложен, – объяснила она Джулс, с благодарностью принимая «Негрони», протянутый Саймоном.

– Хорошо, что мы собрались ужинать здесь, Имо ни за что бы не оставила приболевшую Рут с няней, – понимающе улыбнувшись, сказала Дженни.

– А у вас с Саймоном есть дети? – спросила Джулс.

– Мы… э-э… пока нет, но надеюсь, будут, – грустно ответила Дженни.

«Господи, опять ляпнула невпопад», – испугалась Джулс.

Дженни взяла себя в руки и улыбнулась.

– Но мы часто берем к себе Рут, правда, дорогой? – посмотрела она на Саймона.

Габриэль, держа дочь, как раз проходил мимо них, и она помахала крошечной ручкой девочки.

– Да, – сказал Саймон с интимной улыбкой, адресованной лишь жене, и обнял ее за талию.

«Язык мой – враг мой», – подумала Джулс и огляделась, размышляя, откуда еще может угрожать опасность.

Она все еще не чувствовала себя своей в этой тусовке уверенных в себе выпускников частных школ в крутой одежде, с лохматыми челками и понятными только им шутками, – теперь уже взрослых. Она помнила, что особенно выделялись на фоне прыщавых портнитских юнцов Габриэль и Роман, уже тогда инстинктивно чувствовавшие свое превосходство – в жестоком подростковом мире выживает сильнейший.

И вот они здесь, повзрослевшие, остепенившиеся, со своими подругами, в уютной домашней обстановке. Забавно, что и Джесс, и Имоджен – «пришлые». Наверное, эти ребята считают подходящей партией только девушек из других городов. Скромным местным простушкам вроде Джулс ничего не светит. Вот и сегодня выставила себя на посмешище. Этого следовало ожидать. К счастью, все уже уселись за стол, и она хоть в обморок не грохнется, как в прошлый раз.

Народ вовсю уплетал вкуснейшую домашнюю пиццу с козьим сыром, щедро посыпанную оливками и красным луком. Добавочные углеводы можно было получить из чесночного хлеба на закваске, а в центре стола стояла огромная миска салата с бархатцами, ростками гороха и рукколой из теплицы Имо. За едой разговор катился легко и непринужденно. По неписаному правилу женщины как бы объединились против мужчин: Имоджен и Джесс поддразнивали Романа, приглашая Джулс в свой лагерь – что она и сделала, рассмешив всех историей о соперничестве двух магазинов и, на ее взгляд, очевидном превосходстве «Книг Капельторнов», несмотря на все старания «Книг Портнита».

– Пусть победит лучший! – провозгласила Джесс, подняв бокал.

Вся компания последовала ее примеру.

– Спасибо, – вставила Джулс, с озорным видом посмотрев на Романа, однако тот отвернулся, и у нее на секунду замерло сердце от его пустого, безжизненного взгляда.

Судя по всему, остальные тоже заметили, потому что разговор резко оборвался. Она с грохочущим сердцем уставилась в свой бокал.

– Джулс предложила мне стать творческим резидентом у нее в магазине, – сказала Имоджен, пытаясь заполнить неловкую паузу.

– Здорово, – с наигранным энтузиазмом отозвался Эйден. – А у тебя, Роман, есть художник-резидент? – поддернул он.

Услышав свое имя, тот вздрогнул и вышел из оцепенения.

– Нет, – сказал он и повернулся к Джулс. – Ты меня сделала. Отличный ход, жаль, что я до этого не додумался.

– Вперед, «Капельторн»! – воскликнула Дженни, и все облегченно вздохнули.

После этого Имоджен заговорила о том, как трудно найти хороший садик, а Джесс посетовала на невозможность выбить у местных властей финансирование на нужды детей с особыми потребностями.

– Так вы больше не живете в Мидлмасс-холле? – спросила Джулс у Габриэля и тут же сообразила, что это не меньшая бестактность, чем спрашивать у Дженни и Саймона о детях. – «Коттедж сказок» такой красивый, – выпалила она, не дождавшись ответа, – что я вас понимаю.

– Да, – сказал он. – Холл не приспособлен для семейной жизни. Здесь нам куда удобнее.

– Такое необычное название… – продолжала она.

– Это я придумал, – признался Габриэль. – В детстве жил с родителями в Холле, а здесь обитала бабушка. Я обожал к ней приходить: она всегда читала мне сказки на ночь, и я начал называть его «коттеджем сказок». Я все время просился к бабушке – и название в итоге прижилось.

– Как мило, – отозвалась Джулс, совершенно очарованная. – Держу пари, ты был чудесным мальчиком.

– Ну, я бы не сказал, – покраснел Габриэль.

– Внимание! – объявила Джесс, постучав вилкой по бокалу. – У меня отличная новость. Гейб с Имоджен устраивают в этом году осенний бал, чтобы собрать средства для моего фонда по продвижению грамотности.

– Чудесно! Обожаю балы, – воскликнула Дженни. – А ты, Джулс? Любишь вечеринки в смокингах и длинных платьях?

Джулс попыталась изобразить энтузиазм, но вовремя остановилась. Зачем врать? Пафосные мероприятия с гостями в вечерних нарядах всегда были для нее сущей пыткой. Она покачала головой:

– Я всей душой за продвижение грамотности, только, честно говоря, не понимаю, зачем устраивают эти балы, – призналась она.

– А кому-то они нравятся, – мрачно произнес Роман. – Я без них просто жить не могу.

– Ха-ха три раза, – сказала Джесс. – Так вот, мне нужно, чтобы пришли все. Нас вместе с Финном и Фрейей десять человек – уже один стол готов. Осталось продать еще четырнадцать по две тысячи фунтов каждый.

– Ого! – воскликнула Джулс, однако Джесс смотрела в будущее с оптимизмом.

– Да, звучит не совсем реалистично, – призналась она. – Но у Гейба полно богатых клиентов, и неужели не найдется десятка местных компаний, которые выкупят столы? Они смогут пригласить своих партнеров, клиентов – кого угодно, и использовать это как корпоративное мероприятие. Если с умом подойти, все окупится.

Глаза Джесс сияли восторгом.

– И еще можно продавать спонсорские пакеты, – добавил Габриэль. – Отдельный спонсор на каждый элемент расходов: шампанское, ужин – по блюдам, если нужно. Логотип, упоминание в программе – полный комплект.

– «Книги Портнита» берут на себя вино, – вмешался Роман.

Сто пятьдесят гостей по полбутылки на каждого? Джулс, едва сдержав смешок, почувствовала досаду… если не зависть. «Капельторн» точно не может себе такого позволить.

– И канапе? – спросила Джесс. – Мы надеялись, что ими займется команда Фрейи. У них недешево.

– Ну, давайте уж, – сказал Роман. – У нас есть фонд на такие случаи.

«Еще бы!» – сердито подумала Джулс, стараясь не хмуриться.

– Если найдем спонсоров на все накладные расходы, то сборы на самом мероприятии составят чистую прибыль, – продолжала Джесс.

– В каком формате вы планируете собирать средства? – спросила Дженни.

– Не знаю… лотерея, аукцион – можно устроить аукцион обещаний, – предложила Джесс.

– А если книжную лотерею? – вмешалась Джулс.

Вот это бы ей подошло.

– Например, брать за участие по десять или двадцать фунтов, – пояснила она, – только чтобы каждый билет был выигрышным?

«Капельторн» вполне сможет предоставить сто пятьдесят книг. Вспомнив о мертвых залежах невозвратного товара, Джулс пришла в восторг от своей находчивости. Не пропадать же добру. Например, подписанным экземплярам Раймонда Перри.

– Как тебе идея? – спросила она у Джесс.

– Беспроигрышная лотерея? Гениально! – обрадовалась Джесс. – С гарантированным призом мы вытрясем с них и по двадцать пять фунтов за билет. Это… – Она уставилась в потолок, подсчитывая. – Три тысячи семьсот пятьдесят фунтов – из воздуха. Почти никаких затрат. Спасибо, Джулс!

Она кивнула, довольная, что «Капельторн» сможет внести свой вклад, и бросила взгляд на Романа, который вроде бы повеселел. Джулс не купилась на его примирительную улыбку – слишком хорошо его изучила. Она понимала: его что-то гнетет, и это очень серьезно.

– Что случилось? – требовательно спросила Джулс, как только они сели в машину и взяли курс на Портнит.

Роман даже не попытался сделать вид, что не понимает вопроса.

– Я просто думаю, что не стоит загадывать так далеко вперед – когда еще тот бал, – сказал он, – мы ведь… не знаем, что с нами будет.

Джулс не надеялась ни на что хорошее, но такого не ожидала.

– Ты имеешь в виду, будем ли мы еще вместе к тому моменту? – спросила она, с трудом шевеля пересохшими губами.

– Я не… я всего лишь говорю… – начал он. – Никто не знает, что может случиться.

– Очаровательно, – пробормотала Джулс, отвернувшись к темному окну, в котором отражались ее бледное лицо и профиль Романа.

– Так это… я сейчас получаю отставку? – осторожно уточнила она, собираясь.

– Нет! Вовсе нет, я не… – заюлил Роман. – Просто я осознаю…

– Что? – перебила Джулс, теперь уже со злостью. – Что я могу тебе надоесть? Или уже надоела?

– Конечно нет.

Он стукнул кулаком по рулю.

– При чем тут это? Просто… твое мнение обо мне может измениться.

Они подъехали к магазину, Джулс выскочила из машины и захотела хлопнуть дверцей, но передумала.

– Так вот, запомни, Роман Монтбо, – сказала она, наклонившись к окну. – Я никогда тебя не брошу. Если решил от меня избавиться, тебе придется очень сильно постараться. Если действительно хочешь, то советую набраться мужества и бросить меня самому.

Она захлопнула дверцу и ушла, не дожидаясь ответа.

Оставшись один, Роман всю дорогу в Мидлмасс корил себя. Ну ты и молодец, решил заставить Джулс разорвать отношения до того, как это станет неизбежным! Он был уверен, что это случится, и не хотел ждать, когда она его возненавидит. Поставить точку оказалось труднее, чем он думал. Он почти хотел с этим покончить, чтобы начать залечивать разбитое сердце. А теперь она разозлилась, хотя он лишь пытался объяснить: никто не знает, что готовит будущее. Кроме него. Он как раз знал.

– У меня новости, – сказал следующим утром Чарли.

– Ну?

– От моей приятельницы из Эксетерского университета, Бринли Энн Робертс – слышала о такой?

Джулс покачала головой.

– Профессор Бринли Энн Робертс. Она написала книгу об охоте на ведьм, делает подкаст и все такое. Короче, она пишет работу о некоторых любопытных народных обычаях, в основном в Корнуолле. Ее заинтересовала история с гримуаром, я отправил ей расшифровку, и она хочет с нами встретиться. У нее есть кое-какие соображения.

– И какие же? – нетерпеливо спросила Джулс.

– Говорить по телефону она не хочет. На следующей неделе поеду в Эксетер, чтобы встретиться с ней. Хочешь со мной?

– Естественно! Поедешь с нами? – спросила Джулс у Фло, которая принесла поднос с чаем.

– Ах, нет, к сожалению, в понедельник я занята, – отказалась тетя.

– Горячее свидание со страстным кулинаром?

– Ах, если бы, – улыбнулась Фло. – Нет, записалась наконец на прием: наш замечательный юрист поднимет документы и объяснит мне, что там с продлением аренды. Мне надо быть у него к полудню, иначе поехала бы с вами. Думаю, чтобы привести дела в порядок, потребуется не меньше двух тысяч фунтов.

Джулс шумно выдохнула. Мысль удручающая, однако ничего не поделаешь. Юридические вопросы всегда обходятся недешево.

– Если честно, я откладывала это из-за денег, – продолжала Фло, – а сейчас дела идут получше, так что надо разобраться.

– Не смей этого делать, – заявил Роман, поймав отца за завтраком на огромной семейной кухне.

– Это еще почему? – проворчал тот, щедро намазывая маслом второй кусок тоста. – Земля принадлежит нам, Капельторны не имеют на нее никаких прав. Они могли продлить аренду или выкупить право собственности на землю когда угодно, на протяжении последних ста лет. Это обошлось бы в две-три тысячи, а они не сочли нужным. Теперь все просто: либо они платят, либо теряют все права.

– А ты практически даром получаешь здание. Весьма дорогостоящее.

– Деловая хватка, сынок, – торжественно заявил Генри. – Лишь благодаря умелому управлению семейными активами мы смогли дать тебе достойное образование, оплатить этот дом и все преимущества, которыми пользуетесь вы с сестрой.

– Какая, к черту, хватка? Какое умелое управление? – взорвался Роман, схватившись за голову и дергая себя за волосы. – Мой прапрадед, или кто он там, просто сыграл в карты по пьянке. Никакая это не хватка, а слепая удача. Молодец, что сказать, – саркастически добавил он. – Отличный способ подогревать вражду, чтобы эксплуатировать Капельторнов дальше – давить, унижать, разорять… Зачем? Ведь никто даже не помнит, с чего все началось. А ты продолжаешь… еще сто лет ненависти.

– Кто тебе наплел всю эту чушь? – фыркнул отец. – Девчонка Капельторн, да? Дочка Мэгги? Если она хоть немного похожа на свою мамашу…

– Прекрати! – закричал Роман. – Ее зовут Джулия. Если ты посмеешь сказать хоть что-то плохое о ней или о ее семье, я сейчас выйду за эту дверь, и – клянусь богом – больше ты меня никогда не увидишь.

Мать испуганно ахнула, и Роман повернулся к ней:

– Мама, вы оба должны знать… Я люблю ее. Она – моя единственная.

– Сынок, – с печальной улыбкой сказала она, протянув руки. Роман подошел и обнял ее. Она почти исчезла в его объятиях. – Главное, чтобы ты был счастлив, – добавила мать, уткнувшись ему в грудь. – Приведи ее к нам. Может, отец передумает.

– Нет, ни за что на свете, – заявил Роман и повернулся к отцу. – Не раньше, чем ты дашь слово, что не воспользуешься глупой юридической зацепкой, чтобы лишить ее семью имущества. Ты хочешь оставить без дома беззащитную пожилую женщину, отобрать у нее кусок хлеба, отнять всякие средства к существованию.

Тот поспешно допил кофе и ответил с некоторым смущением:

– Прости, сын. Так сложились обстоятельства. Это бизнес.

Джулс ужасно хотелось рассказать Роману о загадочном развитии истории Бриджет Капельторн, но после ссоры, которой закончился ужин у Габриэля с Имоджен, тот не давал о себе знать. А ведь раньше не проходило и дня, чтобы они не отправились на прогулку или хотя бы не выпили вместе кофе.

Она скучала по Роману. О чем только они ни говорили, встречаясь в перерывах между работой! Если их взгляды на тот или иной предмет совпадали, она, как никогда и ни с кем раньше, чувствовала, что ее понимают, а если в чем-то расходились, ничье мнение не вызывало у нее такого искреннего интереса. Вытирая пыль с полок перед открытием, она улыбнулась, вспомнив, как они подтрунивали друг над другом.

Что касается романтических встреч, то они часто проводили вечера у Романа, в бывшей часовне, хотя Джулс никогда не оставалась на ночь, боясь наткнуться на кого-нибудь из членов семьи. Да и тетю надолго бросать одну в квартире над магазином не хотелось, особенно теперь, после переломов.

Кто бы мог представить, что между ними возникнет такое… что бы то ни было – легкое и при этом настолько глубокое? «Наверное, Романа беспокоит ощущение нереальности происходящего», – размышляла Джулс, виня себя за беспочвенную вспышку гнева. Она и сама чувствовала, что все слишком хорошо, а значит, судьба непременно готовит жестокий сюрприз, готовый обрушиться на их головы в любой момент. А как иначе? Встречи Капельторнов с Монтбо никогда не кончались добром.

Неужели теперь всему конец из-за ее резкости?.. Если судить по четырем дням тишины в эфире, то да.

Пикнул телефон.

Роман приготовил стейк с салатом и печеной картошкой – свое любимое блюдо, но Джулс заметила, что он почти не ел. Зато налил себе уже второй бокал вина, принесенного ею. Мягкого, бархатистого красного, ее любимого. Он сидел и смотрел, как она ест, так пристально глядя на нее поверх бокала, будто мог удержать только силой своего взгляда. Мерцавшая между ними свеча подчеркивала темные круги у него под глазами и резкие черты лица.

Не понимая его настроения, Джулс болтала обо всяких пустяках: поклонник тети Фло, проделки Мерлина, предстоящая поездка в Эксетер с Чарли по поводу гримуара.

– А твоя тетя не поедет? – спросил Роман, старательно делая вид, что ему интересно.

– Я предлагала, но у нее назначена встреча с юристом по поводу аренды магазина, – сказала Джулс и потянулась за бокалом.

Вернувшись к стейку, она не сразу заметила резкую перемену в настроении собеседника, а когда подняла взгляд, ахнула: в глазах Романа стояли слезы.

– О нет, не плачь! – воскликнула она, схватив его за руку. – Мне так жаль, что мы поссорились. Ты мой самый лучший друг на свете. Пожалуйста… объясни, что происходит?

Роман опустил голову, а когда взглянул на нее, его глаза так сверкали, что Джулс вновь ахнула.

– Нам надо уехать! Как можно дальше, куда угодно, и никогда не возвращаться… ты и я… Если хочешь, поженимся. Как скажешь. Пожалуйста, давай уедем.

– Зачем? Как? Когда? – прошептала она, поднявшись и обойдя стол, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Сегодня ночью! – в отчаянии воскликнул он. – Не возвращайся к себе. Все необходимое купим по дороге. Поедем куда захочешь, только чтобы вместе. Ты и я, навсегда. Хватит! Ни семей, ни Портнита, ни Мидлмасса. Умоляю, скажи «да»!

Роман сжал ее руку так сильно, что она едва не вскрикнула.

– Я… я не могу просто взять и уехать, – прошептала Джулс и тоже заплакала, потрясенная его отчаянием. – Я должна заботиться о тете Фло, о магазине… Ты тоже не можешь уехать. Смотри, эта вражда между нашими семьями – мы можем с ней покончить. Просто скажем, что мы вместе. Они вынуждены будут это принять. Мама тоже смирится, – нерешительно добавила она.

– Значит, не поедешь? – Он вновь опустил голову, лицо было неразличимо в дрожащем свете свечи.

– Я не могу, – тихо сказала Джулс. – Я имею в виду… путешествовать – это прекрасно. И мы обязательно поедем. Может, в следующем году. Весной, да?

«Что бы это ни было: страх, тревога. Все пройдет, – думала она. – Главное, что мы любим друг друга. Только это и важно. Все обязательно наладится».

Джулс настояла, чтобы домой ее отвез Терри. Роман прилично выпил и явно был не в себе. Она уехала, пообещав прийти на следующий вечер и рассказать ему про встречу в Эксетере. Это отвлечет его от… чего бы то ни было.

– Я просто влюбилась в ваш гримуар, – сказала Бринли, старая знакомая Чарли, с которой они встретились в университетской библиотеке.

В представлении Джулс розовые волосы и пирсинг никак не вписывались в образ профессора, однако Бринли оказалась общительной, теплой и дружелюбной. Джулс сразу поняла, почему ее подкаст так популярен, и взяла себе на заметку.

– Один из лучших, что я видела. Частично содержимое совпадает с другими известными мне гримуарами примерно того же периода. Это неопровержимо свидетельствует о передаче знаний как минимум следующим поколениям, но я работаю над гипотезой, что эти «колдуньи»… – она сделала пальцами кавычки, – не люблю слово «ведьмы», оно звучит оскорбительно… обменивались рецептами и идеями между собой. С их стороны это удивительно великодушно, если учесть: а) конкуренцию за клиентов и б) факт, что большинство из них никогда не удалялись более чем на сто миль от места своего рождения.

Джулс слушала, затаив дыхание. Бидди – ее предок. Женщина из рода Капельторнов.

– А особенно интересно, – продолжала Бринли, – что это не просто сборник заклинаний, а своего рода дневник. Помните рваные, путаные записи в конце? Как будто мы заглядываем несчастной женщине в голову. Поразительно. Я встречала нечто подобное, и у меня есть свои теории… В любом случае находка поразительная.

– А меня эти последние записи пугают, – призналась Джулс. – Хотелось бы узнать, что с ней случилось. Я искала везде где могла. Не нашла никаких упоминаний о смерти или погребении, но она ведь умерла, почему же нет следов? Чарли говорил, что я проверила все надгробия на местном кладбище?

Профессор Бринли кивнула.

– Ты молодец. Я как раз хотела об этом спросить. И… у меня есть предположение… – Она замолчала, оценивая их реакцию.

Джулс не выдержала первой.

– Какое?

– Я хотела бы посоветоваться с одним коллегой, – сказала Бринли. – Мы иногда работаем над совместными проектами. У него есть доступ ко всем архивам в Эксетере того времени – не только к записям рождений и смертей, но и к судебным материалам. Они могут пролить свет на вашу загадку, если Бриджет Капельторн когда-нибудь имела дело с правосудием – насколько оно вообще существовало. Я расскажу ему все, что мы знаем о Бриджет Капельторн, и пусть он отследит по своим каналам.

– А если он ничего не найдет? – спросила Джулс.

– Тогда, боюсь, мы бессильны.

В поезде по дороге домой Чарли сразу уткнулся в телефон и начал проверять, как идут дела с продажами старых книг, а Джулс, оставшись наедине со своими мыслями, задумчиво смотрела на мелькавшие за окном скалистые пустоши Дартмура. Естественно, ее очень обеспокоил вчерашний разговор с Романом. Он говорил с такой неподдельной убежденностью, так упорно настаивал на том, что нужно все бросить и навсегда уехать из Девона… даже пожениться – самое неромантичное предложение руки и сердца на свете. Вспоминая странное свидание, Джулс поняла две важные вещи.

Первое: она всей душой, окончательно и бесповоротно, любит Романа. И дело не в запретном плоде, тут совсем другое. Она осознала: любовь не шквал эмоций, не вспышки страсти, а ровное, устойчивое тепло, тихое ликование. Они принадлежат друг другу пока живы. В радости и горе. Вместе, навсегда.

И второе: за эту зиму она поняла, что ее настоящий дом – Девон. Ее сердце принадлежит Портниту: магазин, тетя Фло, море, пейзажи… даже мама с ее непростым характером. Ну и что, если их родственники враждуют веками? Они справятся. Будут вести дела, соединят свои жизни, станут семьей, чтобы новые поколения двух родов наконец объединились. Будущее виделось ей простым и понятным.

Предложение может сделать не только Роман. Она обещала прийти к нему вечером, он собирался работать из дома. Они встретятся… и она предложит ему руку и сердце. На дворе XXI век, в конце концов. На ее губах заиграла улыбка. Скорее бы вечер!

Легче всего было бы провести остаток пути, мечтая о прекрасном будущем, однако приходилось думать о делах насущных. Стоит ли тратить время и силы на поиск новой информации о Бриджет. Ценность гримуара эти сведения не повысят, да и какая разница, сколько он стоит, ведь дела и без того идут неплохо? Хотя не исключено, что Фло станет легче, если она узнает, что произошло с Бриджет и почему ее смерть окружена завесой тайны.

Распрощавшись с Чарли на вокзале, Джулс поспешила в магазин. Входная дверь была распахнута, внутри темно, и никаких следов Фло, ни в зале, ни в офисе. Сердце застучало, как сумасшедшее. Она окликнула тетю и, услышав слабый ответ, бросилась наверх.

– Что с тобой?! – потрясенно крикнула она.

Старушка скорчилась в кресле: не читала, не пила чай, просто сидела, бледная как смерть.

– Что случилось? – Джулс опустилась на колени и взяла ее за руку – ледяную, несмотря на солнечный день.

– Ох, девочка, – дрожащим голосом сказала Фло, – я так все запутала. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

– Мне не за что тебя прощать, – сдерживая слезы, ответила Джулс. – Но, конечно, прощу. Что бы ни случилось, мы все исправим. А пока я сделаю тебе чашку чая.

На кухне, обдумывая все мыслимые катастрофы, Джулс приготовила чай и налила горячей воды в грелку.

Она усадила Фло в кресло, укутала пледом, поставила перед ней чашку и села на свой любимый подоконник.

– Ну?

Фло набрала воздуха.

– Я сходила к нашему замечательному юристу, и он поднял документы, в том числе договор аренды.

– И что? – пробормотала Джулс.

– Выяснилось, что дело не только в уплате аренды… Я, кажется, не совсем понимала, и теперь чувствую себя полной дурой… Семья Монтбо владеет… землей.

– Но магазин и квартира – ведь они наши? – спросила Джулс. – Они принадлежали нашей семье сотни лет, ты сама говорила. Еще со времен Бриджет Капельторн.

– В этом смысле все правильно, – согласилась Фло. – Мы владели зданием несколько веков, а сто лет назад перестали владеть землей, на которой оно построено. Сейчас аренда подходит к концу. Фактически у нас было разрешение им пользоваться, хотя земля принадлежала Монтбо. А через два месяца они станут владельцами и земли, и дома, до последнего кирпичика.

– Не может быть, – ахнула Джулс. – Мы же платим аренду. В худшем случае просто продолжим платить?

– Да… – сказала Фло, – если подпишем новый договор на сто лет.

– Ну, так подпишем.

По тетиному лицу она поняла, что не все так просто.

– За новый договор придется заплатить. Они не могут отказать, если мы сделаем это до окончания аренды, на Рождество.

– Ладно, хоть и досадно отдавать деньги Монтбо, ничего не поделаешь.

Джулс откинулась на подушки и выдохнула. Нужно убедить тетю Фло, что все будет в порядке. Благодаря ее усилиям дела налаживаются. Они могут позволить себе отдать две тысячи, о которых говорила тетя. Ничего страшного.

При взгляде на Фло у нее сжалось сердце.

– Сколько придется заплатить за новый договор? – спросила она.

Фло в отчаянии ломала руки:

– Для нас это неподъемная сумма. Половина стоимости здания, и мы все равно не станем его полноправными владельцами. Выкупить право собственности было бы еще дороже. Сейчас наша доля почти ничего не стоит.

– Половина стоимости… это сколько?

Сердце выскакивало из груди. Плохи дела. Цены на недвижимость в Портните за последние годы увеличились в четыре раза. Этот вопрос широко обсуждался, особенно среди молодежи, мечтающей приобрести жилье.

– Ну, надо обратиться к дипломированному оценщику, чтобы узнать официальную стоимость, от которой можно плясать, – тихо проговорила Фло, – но… магазин и квартира? Три этажа в центре? Страшно представить. Знаешь, за сколько продали в прошлом году сувенирную лавку в соседнем квартале? Больше шестисот тысяч.

Джулс сглотнула.

– Но ведь нужна только половина, да? – сказала она так, будто триста тысяч – пустячная сумма, которую можно запросто взять в кассе.

Фло кивнула.

– Ладно, а если мы… не заплатим? Если откажемся? – отчаянно цеплялась за соломинку Джулс.

– Тогда в конце года здание полностью перейдет в собственность Монтбо. Они смогут делать с ним все, что захотят, вплоть до продажи за нашей спиной и присвоения всей выручки себе.

– Тогда у тебя совсем ничего не останется, – выдохнула Джулс.

– Именно, – тихо сказала Фло. – Не будет ни магазина, ни дома – придется переехать к Мэгги, другого выхода нет. И я не смогу ничего оставить тебе в наследство.

После этих слов Фло тихонько заплакала, шаря в рукаве кардигана в поисках платка, который всегда там держала.

Джулс потрясенно замерла: она никогда не видела тетю в таком состоянии, ни разу в жизни. Выйдя из оцепенения, она вскочила и обняла Фло, крепко прижав к себе хрупкое, щуплое тельце старушки.

– Все будет хорошо, – сказала она, хотя в глубине души понимала, что это невозможно.

Пока она отчаянно пыталась собрать мысли в кучу, ее душили гнев и обида. Вот о чем беспокоился Роман. Вот откуда синяки под глазами и предложение все бросить и уехать навсегда.

Как будто она могла связать свою жизнь с человеком, приложившим руку к разорению ее семьи. Как будто она могла полюбить Монтбо.

Она решила, что должна увидеть Романа, посмотреть ему в глаза, но боялась оставлять Фло одну в таком состоянии. В конце концов позвонила Диане, и та примчалась, мгновенно сообразив, что к чему.

– Мы справимся, – сказала она на ходу, отмахиваясь от извинений. – Иди. Если поторопишься, успеешь на пятичасовой.

В автобусе, не в силах отвлечься от ужасных мыслей о Романе, она так громко всхлипывала, что на нее оборачивались. Нужно подумать, что делать с Фло. Теперь, когда Монтбо разрушили ее жизнь, у тети просто нет выбора: ей придется переехать к Мэгги в Мидлмасс. Обеим это как нож в сердце. И у Фло даже не останется работы, чтобы отвлечься. Книжный магазин, который гордо высился в центре Портнита на протяжении ста лет, исчезнет. Его превратят в безликий мини-маркет, винный бутик или еще одну чайную.

«Книги Портнита» – новое предприятие алчной семейки Монтбо – обретут монополию. Монтбо вновь победят.

И она, Джулс, позволила этому случиться – опустила щит, увлеклась, влюбилась… в Монтбо. А он все это время прекрасно знал, что собирается сделать его семья. Сейчас, наверное, животики надрывают.

От автобусной остановки у пруда до фамильного особняка Монтбо с помпезным георгианским фасадом, круговой подъездной дорожкой и аккуратно подстриженными бархатными газонами было рукой подать. Он олицетворял собой избранность, стабильность и богатство – все, чего лишились Капельторны.

Джулс привычно свернула на боковую тропинку, чтобы незаметно пройти к дому Романа.

К своей досаде, она не могла сдержать рыданий, хотя теперь плакала не от боли, а от ярости. Глаза опухли, из носа текло, но это ее не остановило. Она постучала кулаками в дубовую дверь с металлическими заклепками и отступила назад.

Роман встал в дверях, заполнив собой весь проем. В выражении его лица смешались потрясение и сочувствие. Джулс уловила момент, когда он понял, зачем она пришла. Его взгляд стал пустым.

– Ты знал!

Она ткнула его пальцем в грудь, злясь на себя за сорвавшийся голос. Из опухших глаз выкатились две горячие слезинки.

– Иди ко мне. – Он протянул руки, но Джулс не собиралась искать утешения у предателя.

Она оттолкнула его изо всех сил и застучала кулаками по груди. Роман перехватил руки, прижал к бокам и заключил ее в крепкое объятие.

Запертая в его руках, вдыхая знакомый запах шампуня и одеколона, она почувствовала колючую щетину на лице и разрыдалась еще сильнее, услышав пустые слова утешения, – яростным, хлюпающим плачем. Она обмякла, изнеможение текло по венам, словно яд. Если бы не Роман, она бы упала.

– Прости, прости, – бормотал он.

Через какое-то время, почувствовав, что она не упадет, Роман ослабил хватку.

– Джулия! Посмотри на меня, – ласково сказал он.

Он называл ее так только в самые нежные моменты. Подняв голову, она увидела в его глазах отражение собственной боли.

– Ты с самого начала знал, что это случится, – прохрипела она и оттолкнула его, теперь уже не так сильно.

Злость прошла. Он едва заметно кивнул. Признание.

– Ты знал, что я проиграю и наш магазин закроется, независимо от того, чей бизнес окажется успешнее. И позволял мне думать…

Теперь к отчаянию примешивалось унижение. Вновь хлынули слезы, и Джулс раздраженно вытерла лицо рукавом.

– Ты делал вид, что у нас с тобой есть шанс, а сам все это время ждал, когда взорвется бомба.

– Я не хотел, – тихо сказал он и вновь потянулся к ней.

Зная, что не сможет сопротивляться, если он прижмет ее к себе, Джулс опасливо отступила.

– Это ведь не обязательно конец, правда? – спросил он, и в его глазах мелькнула искорка надежды.

– А что же еще? – отозвалась она печально, но непреклонно. – История повторяется. Две семьи вступают в схватку, Монтбо показывают свою силу, и Капельторны вновь повержены. По-твоему, это не конец?

– Если бы я мог остановить… – Он в отчаянии развел руками, взглядом умоляя понять.

– Или хотел, – холодно сказала Джулс.

– Ты несправедлива. Я не имею права решать за всю семью… К тому же твоя тетя не могла не знать, ведь так?

Он был прав. Эта мысль уже прокрадывалась ей в голову, настойчиво дергая за рукав, требуя внимания.

– Здание всегда принадлежало Капельторнам, – напомнила она. – Если бы Монтбо не обвели нас вокруг пальца сто лет назад, никакой аренды не было бы.

– Это давняя история. А мы – здесь и сейчас.

Он взял ее за плечи и легонько встряхнул.

– «Одна лишь в сердце ненависть была – и жизнь любви единственной дала»[4], – прошептала Джулс, уставившись в пустоту. – Я позволила себе влюбиться в Монтбо. Это моя ошибка.

– Значит, просто ошибка? – грустно улыбнулся он. – Ты уверена?

– О да, – холодно ответила она, превозмогая себя. – Было весело, – добавила она, и в ее голосе, несмотря на едва заметную дрожь, прозвенела сталь. – Прощай. Пожалуйста, не звони мне. Я доведу все до конца – ради тети Фло. Помогу ей распродать остатки, собрать вещи… Она стара и слаба, одна не справится. Буду благодарна, если оставишь нас в покое.

Роман вновь потянулся к ней, будто против воли, потом остановился, опустив голову; руки бессильно повисли по бокам.

– Ну, если тебе так легче… – глухо сказал он.

– Да.

Джулс медленно повернулась и ушла. Она успела завернуть за угол, прежде чем прорвались новые рыдания.

«Сам виноват», – говорил себе Роман, бродя по квартире, не в силах сосредоточиться даже на самых мелких задачах. Он причинил невыносимую боль девушке, которую любил больше всего на свете. Он не имел права поддаваться своим эгоистичным желаниям, допускать это сближение, зная, чем все неизбежно закончится. Их трагическая судьба была предопределена.

«Вот уж действительно родились под несчастливой звездой», – с горечью подумал он.

Мог бы и догадаться, чем все закончится. Хотя в реальности Джулс по крайней мере выживет, и это уже немало. А вот он… в этом он сомневался.

Надо быть сильным ради нее. А значит, держаться подальше. Единственное, чем он может ей помочь.

Чарли с тревогой наблюдал за Джулс. Он никогда не видел свою новую подругу настолько подавленной. Не менее жалкое зрелище представляла собой Фло – обычно бодрая и оптимистичная. Женщины бродили по магазину, словно тени, не в силах сосредоточиться на самых простых задачах.

Чарли даже пришлось самому заняться чаем, потому что Джулс, задумавшись, положила в каждую чашку по пакетику заварки и по ложке растворимого кофе и едва не залила все это кипятком. Обычно она носилась с Мерлином, растроганная его смешными попытками обратить на себя внимание, а сегодня будто не замечала своего любимца, который извивался в солнечном пятне у окна.

– Ну, кто едет со мной на встречу с Бринли и ее другом? – бодро спросил Чарли, протягивая им чашки. – У нее есть новости, помните? О гримуаре! – Он потер руки. – И еще у меня нашелся покупатель на второе издание Теккерея – один букинист из Эксетера ищет его по заказу своего клиента. Сэкономлю на доставке, встречусь лично. Связи – великое дело, верно?

– Ты так добр к нам, милый мальчик, – сказала Фло, собравшись с силами. – Мы должны оплатить тебе расходы и хоть как-то отблагодарить за потраченное время.

– Вы что, издеваетесь? – ответил Чарли. – Мне самому интересно. Наша Бриджет Капельторн была отъявленной феминисткой XVII века, и я мечтаю узнать о ней побольше.

– Да, мне она тоже по душе, – вставила Джулс, стараясь, как и Фло, преодолеть уныние.

– Ну, так едешь? – не отставал Чарли.

– Не знаю, можно, – без особой радости произнесла Джулс. – Тетя Фло, ты справишься сама?

– Пожалуй, сегодня не буду открываться, – вздохнула та. – Что-то сил нет.

В поезде Джулс рассказала Чарли о причинах своего отчаяния. Только о катастрофе с арендой – подробностями личного апокалипсиса она пока не готова была делиться.

– Да, подруга, плохи дела, – сочувственно присвистнул Чарли. – А с Романом что?

Джулс не ответила, только мотнула головой и сжала губы. Она не собиралась плакать.

– Ничего. Это с самого начала было обречено на провал, – сдавленно пробормотала она и продолжала: – Ладно, вернемся к нашим баранам. Нужно решить, когда закрыть магазин. Аренда истекает в канун Нового года, но закрыться надо раньше. Мы должны распродать как можно больше товара до Рождества, чтобы собрать хоть какие-то средства для тети Фло, на первое время. У нее практически нет сбережений.

– Я поднажму с антиквариатом, – сказал Чарли. – Пока выставляю, как договаривались, но могу опустить чуть ниже, чтобы скорее распродать?

– Пожалуй, да, – кивнула Джулс.

– И кто знает, вдруг гримуар все же чего-то стоит? – вспомнил Чарли.

– Думаешь? – спросила Джулс, не позволяя себе надеяться: она уже обожглась о несбывшиеся ожидания. – Ты в этом понимаешь больше, чем любой, кого я знаю.

– То есть почти ничего, – пошутил Чарли. – Вещь интересная, хотя вряд ли особо ценная. Вот если бы у него была какая-то изюминка… например, подпись Мэтью Хопкинса или хотя бы его помощника.

– Главного ведьмоборца? – уточнила Джулс.

Чарли кивнул и добавил:

– К несчастью, это невозможно, ведь он даже в Девоне не был…

– Посмотрим, что Бринли выяснила, – вспомнила Джулс.

Поезд остановился: они прибыли в Эксетер.

Погода идеально отражала настроение Джулс. Дождь лил как из ведра. Ветер, насвистывавший в переулке, бросал в лицо листья, сорванные с буков на площади. По залитой водой дороге проскользил, разбрызгивая жидкую грязь, автобус. Не верилось, что уже осень. Неужели после отъезда из Лондона прошло семь месяцев? Они пролетели, словно одна неделя. Как резко изменилась ее жизнь – столько всего обещало будущее, и вот она здесь, мокнет под проливным дождем.

«С другой стороны, – мужественно сказала себе она, – у меня есть Чарли – новый, неожиданно появившийся друг, и нам предстоит интересная встреча». Тетя Фло всегда учила ее не требовать от жизни слишком многого.

Джулс обняла Чарли за плечо и тепло улыбнулась в ответ на его удивленный взгляд.

– Спасибо тебе. Ты лучший.

– Пожалуйста, – тепло ответил Чарли. – И не забудь: сегодня я угощаю, так что не стесняйся.

В кафе за дальним столиком сидели Бринли и худощавый мужчина в очках. Заметив Чарли, оба встали, и вскоре четверка уже обменивалась приветствиями.

– Это Роберт, ассистент преподавателя на факультете истории в Университете Эксетера, – пояснила Бринли.

Чарли, верный слову, вызвался принести кофе и десерты и после долгого обсуждения маффинов и видов растительного молока в меню встал в очередь, а Джулс, Роберт и Бринли обменивались неловкими улыбками, не решаясь до его возвращения начать разговор.

– Ну, выкладывайте, – потребовал Чарли, когда все наконец уселись.

Роберт сделал глубокий вдох, как будто всю жизнь готовился ответить на его вопрос, и начал рассказ.

– Бриджет Капельторн – крепкий орешек. Она прожила удивительную жизнь, не так ли?

Чарли и Джулс нетерпеливо кивнули.

– Как вы, наверное, знаете, – продолжал Роберт, размешивая сахар, – с 1563-го года колдовство считалось в Англии преступлением, наказуемым смертью. В середине XVI века процессы над ведьмами в Англии достигли своего пика. В это жестокое время Эксетер, к сожалению, стал одним из эпицентров охоты на ведьм, наряду с Эссексом, а Шотландия чего стоит… Фух! – Он сделал вид, что вытирает лоб, а затем, встретив взгляд Бринли, подобрался. – Извините, я отвлекся. Итак… Не знаю, рассказывала ли вам Бринли, что я пишу историческое исследование о судебных процессах над ведьмами в Эксетере XVII века. Когда она упомянула Бриджет Капельторн, я кое-что вспомнил – мне встречался касающийся ее документ. Даже два.

Он замолчал и отпил кофе.

Чарли и Джулс подались к нему.

– Это может выбить вас из колеи, – продолжал историк, но думаю, вы и сами подозревали. Первый документ – признание, датированное 1685-м годом, когда, согласно вашим изысканиям, Бриджет было шестьдесят четыре.

Джулс сглотнула. Плохи дела. Признание.

– Значит, все-таки ведьма? – рискнул предположить Чарли.

Роберт кивнул.

– Боюсь, что да. Весьма примечательный документ, – сказал он. – Я подумал, вам будет интересно взглянуть, и сделал расшифровку.

Он вынул из папки лист А4 и протянул Джулс, которая взяла его так, чтобы Чарли тоже было видно.

– Хочу предупредить: не слишком приятная литература, – добавил профессор, пока они читали.

Джулс с Чарли молча вникали в текст. В какой-то момент Джулс вскрикнула и зажала себе рот рукой.

Положив листок на стол, они переглянулись.

– Ого, – сказал Чарли. – Жесть.

Джулс едва могла говорить – горло перехватило.

– Какой ужас! – наконец произнесла она. – «Одержима дьяволом»? Серьезно?

– А дальше: «Возлег с ней»? – добавил Чарли. – По-моему, это уже слишком.

– А то, что ее обрили, чтобы проверить наличие лишних сосков – так называемых меток дьявола? – подхватила Джулс. – И она «вскармливала бесов» – что это вообще значит? Какая-то дикая чуть ли не порнография. Как будто это специально должно возбуждать.

Она недоуменно покачала головой, и Чарли успокаивающе погладил ее по руке.

– То есть вы видели нечто подобное и раньше? Это типично? – спросила она у Роберта с Бринли.

Роберт вновь кивнул.

– В общем, да. Я абсолютно убежден, что все эти истории о сексе с дьявольскими сущностями больше говорят о преследователях, чем о ней самой. В те времена бытовало мизогинное убеждение, что женщины более склонны вступать в союз с дьяволом, чем мужчины, потому что не способны противостоять своим сексуальным желаниям, а посему легче поддаются развращению. Мой главный источник по этому вопросу, – продолжал он, – знаменитый трактат XV века Malleus Maleficarum – «Молот ведьм»[5]. Откровенно говоря, это одна из самых женоненавистнических книг в истории человечества.

– Очаровательно, – пробормотала Джулс, вновь просматривая признание и морщась. – А этот бред о том, что ее поймали за «общением» с фамильярами… Козел? Черный кот? Можно предположить, что подразумевалось под общением, учитывая весь этот гадкий подтекст?

Бринли и Роберт синхронно кивнули.

– Боюсь, что да, – сказала профессор.

– Просто не знаю… безумие какое-то, – продолжала Джулс.

– Правильно подмечено. Это второе, на что я хотела обратить ваше внимание. – Бринли перехватила инициативу у коллеги и нервно закусила губу, словно не решаясь продолжать. – Надеюсь, вы не против: Роберт прислал мне копию этого документа несколько дней назад, и я встречала похожие раньше. У меня есть теория насчет этих признаний.

Она подалась вперед.

– Как вы думаете, почему женщины, которые не могли быть причастны ко всей этой чертовщине, признаются в ней?

– Пытки? – предположил Чарли, бросив извиняющийся взгляд на Джулс.

– Тоже вариант, – признала Бринли, – но они не объясняют странную концовку гримуара.

– Верно, – задумался Чарли.

– Так вот, – продолжала Бринли, – история показывает, что в колдовстве обвиняли, как правило, одиноких пожилых женщин, признания которых, как вы сами заметили, часто носили крайне странный характер.

Она кивнула на лежащую на столе расшифровку.

– Несомненно, тут присутствует патриархальная и мизогинная повестка, но меня больше волнует то, что в гримуаре тоже встречаются весьма странные вещи, подтверждающие мою давнюю теорию. Бидди описывает якобы происходившие с ней сверхъестественные события, и все это звучит иррационально и абсурдно, хотя дознавателей, которые вкладывали бы в ее уста свои слова, рядом нет – она пишет сама. А значит…

Бринли замолчала, оглядев присутствующих, желая убедиться, что те следят за ходом мысли, и продолжила:

– Я предполагаю, что этих женщин выбирали для преследования отчасти потому, что они были… в некотором роде… нестандартными.

Чарли и Джулс переглянулись и согласно кивнули.

– Например, несколько лет назад я нашла источник, в котором говорилось, что женщину объявили ведьмой, потому что она ходила по деревне и разговаривала сама с собой. Это истолковали как общение с невидимыми фамильярами. Но есть и другое, куда более очевидное объяснение – она страдала душевным заболеванием.

Джулс выдохнула. Ее недоумение рассеялось.

– Действительно похоже, что у нее что-то с психикой… правда, я не специалист, – поспешно добавила она.

– Именно! – воскликнула Бринли. – Они действительно могли страдать психическими расстройствами.

– И они чаще всего были в возрасте? – спросил Чарли.

– В том-то и дело!

– То есть они страдали чем-то вроде болезни Альцгеймера?

Бринли кивнула и откинулась в кресле, довольная, что сумела убедить остальных в справедливости своей теории.

– Триста лет назад такой болезни еще не знали, – сказала она, – но глупо считать, что этой или других форм возрастной деменции не существовало. Мы обычно связываем этот недуг с забывчивостью – да, это один из признаков, – однако он включает и психозы: нелепые убеждения, зрительные и слуховые галлюцинации – склонность видеть то, чего нет, слышать голоса. Просто деменция в те времена встречалась реже, потому что люди обычно не доживали до возраста, когда она развивается.

– Бедные, – прошептала Джулс. – Несчастная Бидди. Мой предок.

Она представила, как стареет Фло: начинает верить в странные вещи, вести себя необычно. Сейчас, по крайней мере, таким людям могут поставить диагноз и обеспечить должный уход. А злосчастная Бриджет Капельторн…

– Все это накладывалось на невежество и суеверия, – пояснила Бринли. – Слабые, внушаемые женщины признавались, что насылают порчи, читают заклинания, вредят окружающим, хотя беды – корова сдохла или муж сломал ногу – случались и без всякого колдовства.

– А второй документ? – вновь повернулась к Роберту Джулс, уже предчувствуя, что услышит.

Тот откашлялся.

– Как указано в признании, она предстала перед судом. Я изучил материалы о слушаниях в Эксетере тех времен и обнаружил, что некая Бидди Капельторн была признана виновной в колдовстве в сентябре 1685-го года и… – он сглотнул, – казнена через повешение на следующий день. Мне очень жаль…

– Да, времени зря не теряли, – едва слышно прошептала Джулс.

Она прижала пальцы к глазам. Слезы? Какая глупость! Грустно, конечно, но эта женщина умерла более трехсот лет назад. Нужно взять себя в руки. Когда она вновь открыла глаза, Бринли и Роберт смотрели на нее с беспокойством.

– Все хорошо, – отмахнулась она.

– Какая жестокость, – сочувственно произнесла Бринли.

Профессор не знала, что у собеседницы есть и другие поводы для слез, и Джулс не собиралась ей рассказывать.

Чарли округлил глаза.

– Так вот почему мы не можем найти ее на кладбище. Видимо, ее похоронили на перекрестке в Мидлмассе, в переулке Вешателя, – сказал он с неуместным, как показалось Джулс, удовлетворением.

Потом она поняла, что несправедлива к парню. Азарт Чарли – и радость всех троих от разгадки тайны – вполне объяснимы.

– Да, похоже, – сказал Роберт. – Ее могли казнить и предать земле в Портните, но поскольку суд проходил в Эксетере, то она могла найти последний приют здесь же, в безымянной могиле – мы знаем место одного подобного захоронения. На самом деле случай довольно выдающийся – по причинам, о которых я еще скажу.

Он блеснул глазами.

– В любом случае теперь ясно, почему ее нет на церковном кладбище, – задумчиво произнесла Джулс.

– Еще неизвестно, – вмешалась Бринли. – Поищите внимательно на северной стороне. Обычно там хоронили менее уважаемых усопших: бедняков, преступников, самоубийц…

– Почему? – спросил Чарли.

– Прихожане обычно шли по тропинке через церковный двор с южной стороны, и считалось, что могилы, мимо которых проходят, будут вспоминать в молитвах. А о тех, что с северной, – забудут, и это послужит своего рода наказанием для грешников. Таков был неписаный закон, особенно в Девоне. И многие могилы на северной стороне оставляли безымянными.

– С какой целью? – поинтересовалась Джулс.

– Опять же – чтобы их забыли. В назидание.

Джулс вздохнула, не в силах поверить, что бедная Бриджет похоронена там. Тогда сохранилась бы запись о погребении.

– Изгой в собственном поселении – даже после смерти, – произнесла она вслух. – Печально. Особенно если вспомнить, что она старалась помогать людям, как могла.

– И что теперь? – спросил Чарли. – Мы знаем, что ее осудили и казнили, хотя место захоронения неизвестно. В общем, этого я и ожидал.

Он виновато посмотрел на Джулс и поправился:

– Я неправильно подобрал слова. Просто эти документы подтверждают достоверность гримуара. Ты нам очень помог, Роберт, спасибо.

В голосе Чарли звенело разочарование, однако Роберт еще не закончил. Он вновь прочистил горло.

– Есть кое-что еще, – сказал он. – И это делает ваш гримуар довольно значимым документом. Хотя Бриджет Капельторн была не единственной ведьмой, осужденной тогда в Эксетере, есть нюанс, который делает ее особенной. Бриджет казнили как раз в тот момент, когда охота на ведьм – по крайней мере в Англии – к счастью, подходила к концу благодаря внезапной вспышке здравомыслия. Последние казни за ведьмовство в Англии совершены именно в Эксетере в 1685 году.

Роберт помолчал, выжидая, пока они осознают.

– То есть бедная Бриджет была одной из последних казненных ведьм? – переспросила Джулс.

– Не повезло ей, – вставил Чарли.

– А если я скажу вам, что Бриджет была не одной из, а почти наверняка последней? – сказал Роберт.

– Значит… не повезло в квадрате, – предположила Джулс.

– Зато как круто звучит, – добавил Чарли. – Последняя ведьма Англии.

– Именно, – продолжил Роберт, глядя на Чарли. – Ну, не самая-пресамая – ведь и сейчас есть женщины, которые называют себя ведьмами, – но я изучил все опубликованные работы на эту тему и считаю, что могу доказать: Бриджет Капельторн стала последней ведьмой, казненной в Англии.

– Вот так наследство, – уныло пробормотала Джулс, повернулась к Чарли и увидела, что тот сияет от ликования.

– Чему ты радуешься? – спросила она, обидевшись за свою далекую родственницу.

– Элементарно, – ответил Чарли. – Этот факт может перевести ваш заурядный гримуар в более высокую лигу. Следующая остановка – аукцион антикварных книг. Я даже знаю какой.

– И какой же? – одновременно задали вопрос Роберт, Бринли и Джулс.

– «Сотбис», – торжественно объявил Чарли, стукнув ладонью по столу, точь-в-точь как аукционист молотком.

Джулс, отчаянно стремившаяся найти способ обеспечить тете подушку безопасности, обрадовалась находкам Роберта, а сама Фло отнеслась к новостям из Эксетера довольно равнодушно.

– На самом деле, я бы лучше оставила эту книжицу себе, – сказала она, когда Чарли заговорил об аукционе. – Честно говоря, не представляю, кому интересна старенькая потрепанная тетрадка, даже если она и принадлежала последней ведьме Англии. И потом, Бриджет – наша родня. Не хочется отдавать записи в чужие руки. Конечно, однажды они перейдут к тебе, девочка моя. Тогда делай, что хочешь.

Через пару дней вечером, сидя на любимом подоконнике с чашкой горячего молока – Фло уверяла, что это лучшее средство от бессонницы, – Джулс обдумывала ее слова. По здравом размышлении тетя все же согласилась с предложением Чарли отвезти гримуар на Лондонскую ярмарку книжных редкостей в конце месяца, чтобы проконсультироваться с представителем аукционного дома «Сотбис». Чарли договорился о встрече с самим Ричардом Давенпортом, признанным экспертом и непререкаемым авторитетом в области старинных книг. Теперь Джулс боялась, что Фло уступила из чувства вины перед Чарли. Ведь старушка знала, что тот мечтает войти в мир букинистики, и ей хватало сообразительности понять, что гримуар может стать для него профессиональным трамплином. Это единственное, чем она могла помочь Чарли, который скоро окажется в не более завидном положении, чем они сами.

И все же еще сильнее Джулс волновало состояние Фло. Тетя, раньше такая бодрая и неунывающая, совсем сдала. Она участвовала в тяжелом, мучительном процессе сворачивания бизнеса и разбирала вещи в квартире с такой обреченной покорностью, что это вызывало у Джулс серьезные опасения. До сих пор она никогда не сдавалась. Видимо, ее все-таки настиг возраст – как-никак, за восемьдесят пять перевалило. Лучший вариант для нее сейчас – спокойная старость в Мидлмассе, в домике у деревенского пруда с крошечной библиотекой.

Поставили в известность Мэгги. Как и следовало ожидать, та поворчала и согласилась, деваться-то некуда. Под большим вопросом оставалась судьба Мерлина. Мэгги не выносила домашних животных – любых, а особенно кошек, на которых у нее вдруг открылась аллергия.

Джулс и Фло услышали об этом впервые в жизни.

– Да и вообще, он старый и вонючий, – упорствовала Мэгги. – И я ему никогда не нравилась. Его надо усыпить.

С этим Джулс никак не могла согласиться.

– Усыплять всех, кому ты не нравишься, – это уже перебор, – заявила она, подумав про себя, что согласно этой логике усыплению подлежит добрая половина жителей Мидлмасса, а не только кот.

Необходимость расстаться с Мерлином доводила обычно сдержанную тетю Фло до слез. Однажды вечером, застав ее плачущей с Мерлином на коленях, Джулс и сама разревелась. Слава богу, вмешалась добрая душа Диана, которая заявила, что возьмет Мерлина к себе, а Фло будет видеться с ним каждый день, потому что она уже придумала множество занятий: бридж-клуб, симфонический хор, кружок любителей прогулок и группа по благоустройству церковного двора. Диана обещала, что у Фло не останется ни единой свободной минуты, чтобы скучать по магазину.

Это несколько утешило Джулс, которой собственное будущее виделось безотрадной пустыней. До окончания срока аренды оставалось два с лишним месяца, а она уже искала возможность уехать из Портнита раньше. Ей казалось, что единственный способ заглушить боль от предательства Романа – убежать как можно дальше. Она всей душой надеялась, что разлука не заставит ее тосковать еще сильнее.

Жить так близко от Романа было мучительно больно, но Джулс оставалась в Портните не только из-за необходимости помочь тете Фло и Чарли. Она лишилась работы и жилья и не знала привязанностей, усложняющих жизнь. Роман, по ее требованию, не искал встреч, и Джулс это устраивало, но в ней жила тайная мазохистская потребность давить на больной зуб. Поздними вечерами она часами сидела на подоконнике, прислонившись головой к стеклу. Окно в доме напротив тускло светилось, и она знала: Роман сейчас там, работает допоздна или тоже сражается с бессонницей. Они всего в нескольких десятках метров друг от друга, и в то же время на разных планетах.

Невзирая на подготовку к закрытию, маркетинговая кампания шла своим чередом. Планы выполнялись, хотя радости больше не приносили. По крайней мере, ручеек покупателей не останавливался, и распродажа продолжалась.

В один прекрасный день, как и планировалось, в магазине появилась Имоджен с мольбертом и красками. Джулс приняла ее с распростертыми объятьями. Стеснительной по натуре художнице нравилось, что есть с кем поболтать в минуты затишья, а когда в магазине становилось оживленно, Джулс без конца приносила ей чай – подкрепить силы. Имоджен искренне сочувствовала ей в ситуации с Романом, хотя до открытых обвинений не доходила. Джулс, конечно, хотелось, чтобы Имо назвала Романа негодяем, но она понимала, что это неправда.

Джулс старалась, чтобы присутствие художницы в магазине не осталось незамеченным, и от всей души радовалась, что резидентство идет новой подруге на пользу. Несмотря на начавшийся учебный год, в городе все еще оставались отдыхающие пенсионного возраста, которые приходили в восторг, увидев живьем писательницу, чьи книги они читали внукам. Имоджен подписала несметное множество экземпляров «Танго и Рут», припасенных заранее, и Джулс, практически отказавшаяся от новых закупок, хвалила себя за предусмотрительность.

В четверг Джесс привела группу детей из своих подшефных школ – их отобрали за особые таланты и интерес к творчеству. Детишки не верили своему счастью, что их отпустили с уроков. Сначала они смущались и выглядели немного ошарашенными, но вскоре Имоджен посадила их полукругом вокруг себя, вручив новые альбомы и карандаши, и стала показывать, как рисовать кошек в разных позах на примере кота Танго из ее книг. Она поведала восхищенным малышам, что Танго существует в реальной жизни, после чего дети стали наперебой рассказывать о своих питомцах – от бордер-колли по кличке Стив до пары крысок с пафосными именами Персефона и Геката, которые, как сообщил один мальчик, жили в капюшоне его свитшота, но сегодня, к облегчению женщин, остались дома.

Раздавая детям апельсиновый сок и печенье, которые принесла Фло, она вдруг почувствовала необъяснимую тревогу. Лицо Имоджен, обращенное к двери, озарилось радостью, и Джулс обернулась посмотреть, кого она там увидела.

На пороге стоял Габриэль с дочкой на руках. Рут восторженно лепетала, указывая пальчиком на Имо:

– Ма-ма-ма-ма-ма!

Габриэль тоже радостно улыбался, и только при виде Джулс его выражение изменилось.

– Привет, – сухо кивнул он.

– Здравствуй, Габриэль, – сказала Джулс, стараясь не раздражаться. Ее так и тянуло спросить, почему он от имени своего друга разыгрывает жертву, хотя обижаться должна она. – Как Роман? – холодно поинтересовалась она, решив не принимать на себя ни грамма вины, которую Габриэль совершенно несправедливо возлагал на нее всем своим видом.

– Плохо, – буркнул он, – будто сама не знаешь.

– Что ж, Габриэль, – звенящим голосом ответила Джулс, – хоть ты и не спрашивал, я скажу: не одному ему сейчас дерьмово. Если его семейка требует с нас мифический «долг», – она изобразила в воздухе кавычки, показывая свое отношение к законности этого «долга», – образовавшийся в результате карточного проигрыша сто лет назад, и для них это важнее человеческих судеб, то надо смириться с тем, что кому-то немного паршиво.

Она презрительно фыркнула.

– Роман хороший.

– Знаю, – с холодной решимостью ответила Джулс.

– Тогда зачем ты разбиваешь ему сердце?

Она смолчала и прижала руку к верхней губе, задрожавшей в предвестии слез, чтобы не расплакаться перед этим несправедливым, черствым человеком, который обвинял во всем ее.

Она продолжала смотреть вдаль, даже когда Рут сделала губами «прр-р-р-р-р», пустила слюни и протянула растопыренную ладошку к ее лицу. Джулс поймала и поцеловала ручку, и малышка радостно заагукала. От нее пахло ванилью. Интересно, появится ли когда-нибудь в ее жизни такой очаровательный ребенок, как Рут?.. Вряд ли, учитывая обстоятельства. На мгновение представилась картина: она с младенцем на руках, прямо здесь, в магазине, а над ними гордо возвышается Роман, и прерывисто вздохнула.

– Я не желаю ему зла, – сказала она, посмотрев Габриэлю в глаза. – Я его люблю, и он это знает. Дело не в нас. Мы просто не можем быть вместе. Странно, что ты этого не понимаешь.

Габриэль порывался что-то сказать, но Джулс подняла руку и продолжила.

– То, что сделала его семья с самым близким мне человеком, всегда будет стоять между нами. – Она ударила себя кулаком в грудь. – Кроме того, невозможность нормального общения с его родными приведет к ссорам и необходимости компромиссов. В конечном итоге это убьет наши отношения, а я слишком его люблю, чтобы заставлять пройти через такое. Понимаешь?

Все это Джулс произнесла спокойно, почти бесстрастно, и только в заключительном вопросе прорвались мятущиеся чувства, которые переполняли ее со времени последней встречи с Романом.

– Габриэль всегда горой стоит за Романа, – извинилась за мужа Имо, когда Джулс рассказала о стычке. – Они дружат с пеленок. Не принимай на свой счет.

– Я бы и рада, да не получается, – отрезала Джулс. – Он упрекал меня лично. По-твоему, я должна была не заметить, что семья его друга сломала жизнь моей тети? Просто пожать плечами?

– А не перекладываешь ли ты грехи отцов на детей? – мягко спросила Имоджен.

– А он? – отрезала Джулс, но притихла, подумав, что в чем-то Имоджен права. – Роман все прекрасно понял. Почему остальные не понимают?

– А если бы во всем мире остались только ты и Роман? – настаивала Имоджен. – Что тогда?

– Ну, не знаю… – Она запнулась. – Пока что это не так. Он Монтбо, а я Капельторн. Семья – всегда на первом месте.

Джулс в это верила, и если Роман принял правила игры, значит, он согласен.

Вот и все.

Вечером в субботу, когда Фло уже видела десятый сон, Джулс, как обычно, устроилась в своем книжном уголке. Она не могла примириться с мыслью, что скоро им с тетей придется покинуть уютный дом, так горячо любимый ею с детства. Хотелось наслаждаться каждой минутой, смаковать эти волшебные мгновения… Последние считаные разы она смотрит в окно на главную улицу, чтобы сохранить воспоминания, которые будут поддерживать ее всю жизнь.

Нервное напряжение пересиливало усталость. Она прижалась лбом к стеклу. В кабинете Романа, на верхнем этаже дома напротив, горел свет. Иногда она замечала там неясное движение или промелькнувшую тень и тогда чувствовала, что Роман как бы становится чуточку ближе. Когда свет наконец гас, в час или два ночи, она, измотанная, уходила спать, зная, что Роман делает то же самое. Это превратилось для нее в своеобразный ритуал. Глупо, конечно, и все-таки ее утешала эта иллюзия близости в ночные часы, когда бодрствовали только они двое. Хотя Роман, естественно, не имел ни малейшего понятия, что она там.

Так проходили ночи – сами по себе мучительные, – а в остальное время было еще хуже. Ноющая боль в желудке, холодный пот, выскакивающее из груди сердце стали ее привычными спутниками. Она не понимала, что это: напряжение, страх или просто горе. В зеркале отражалось бледное лицо с темными кругами под глазами, а тетя Фло, когда думала, что Джулс ее не видит, смотрела на нее с нескрываемой жалостью. «Скорее бы все разрешилось и можно было уехать», – устало подумала она и потерла лицо ладонями.

Джулс тяжело вздохнула… и вдруг испуганно замерла. Что это? Свет как будто стал ярче? Нет. Это не мягкое золотистое свечение винтажной настольной лампы у Романа в кабинете; зловещие красноватые всполохи мерцают этажом ниже. Вот они почти угасли, затем вспыхнули вновь, с большей силой. Кажется…

Пожар!

Она внезапно очнулась, сердце бешено застучало. На втором этаже пожар, а Роман сидит наверху, ни о чем не подозревая. Или уже надышался дымом? Она вскочила на ноги. Что делать? С чего начинать? Схватила телефон и дрожащими пальцами набрала три девятки. На ходу диктуя оператору адрес, слетела вниз по лестнице и босиком, в одной пижаме, выскочила на улицу, оставив дверь магазина распахнутой.

В окнах «Книг Портнита» плясали оранжевые языки пламени. За стремительно темнеющими стеклами витрины клубился по лестнице дым. Верхний этаж, где располагался кабинет Романа, должно быть, уже полностью охвачен им.

Джулс с яростными рыданиями стучала кулаками в массивную дубовую дверь, запертую на надежный двойной замок. Бесполезно. Стоп… Когда магазин закрыт, Роман пользуется лестницей, выходящей на задний двор. Задыхаясь, она побежала по узкому проходу во дворик, где стояли стопки деревянных поддонов и сложенные картонные коробки. Толкнула дверь. Проклятье, заперто! Точно: ключ должен быть в выступе над дверным проемом. Слишком высоко! Не чувствуя, как впиваются в пальцы занозы, подтащила к двери поддон из необработанной древесины, потом другой. Не прекращая рыдать, встала на цыпочки, нащупала ключ и затаила дыхание. Только бы не уронить в темноте.

Есть!

Дрожащими пальцами повернула ключ и надавила на ручку. Дверь поддалась. До первого этажа дым еще не дошел. Перепрыгивая через две ступеньки, она взбежала по лестнице и увидела, как в застывшем кадре, что из-под двери второго этажа вырываются зловещие черные клубы. На третьем ее встретила плотная стена удушающего черного дыма. Она набрала воздуха и бросилась вперед. В почти нулевой видимости идти приходилось на ощупь, ведя рукой по полкам с книгами и держась задней стены, где дым чуть рассеивался. Грудь болела, и она старалась дышать как можно реже. Она знала, что вход в кабинет где-то здесь, но ничего не видела из-за дыма. Неожиданно полки закончились, и Джулс, вытянув перед собой руки и спотыкаясь, ввалилась в кабинет. Попытавшись окликнуть Романа, она закашлялась. Задыхаясь, в слезах, упала на колени и стала ощупывать пол, уверенная, что в любую секунду может наткнуться на безжизненное тело возлюбленного. И что тогда? Она шарила руками вокруг себя, проходили долгие секунды, а может, и минуты – ничего. Присела на корточки, попыталась отдышаться и вновь затряслась в беспомощном кашле. Кружилась голова. Его здесь нет. Надо вернуться и проверить, не остался ли он позади, не прошла ли мимо. Вдруг лежит без сознания на полу? Она поползла вдоль стены обратно и внезапно нащупала угол. Откуда он здесь? В какой стороне дверь? Ее охватила паника. Грудь сдавило так, что воздух едва попадал в легкие – если это можно назвать воздухом: густой едкий дым. Она поползла вдоль следующей стены, надеясь добраться до открытой двери на лестницу, и вновь наткнулась на угол. Рыдая, она скорчилась на полу. Дышать нечем, идти невозможно. Роман, видимо, погиб, а без него жизнь не имеет смысла.

Все кончено.

– Вставай!

Крик донесся откуда-то издалека. Сильные руки подхватили ее за плечи и поставили на ноги.

– Держись за меня, – снова прозвучал голос. – Не отпускай руки. Господи…

Каждый вдох вызывал у обоих новый приступ кашля. Борясь с головокружением, она крепко цеплялась за шею Романа. Дым выедал глаза, и она, почувствовав себя в безопасности, зажмурилась. Если они и не выберутся из горящего здания, то, по крайней мере, умрут вместе. Это уже немало.

Они добрались до лестницы. Здесь дыма было меньше, он вихрился в благословенных потоках свежего воздуха, врывающихся через открытую пожарную дверь, и поднимался вверх по лестнице, словно по дымоходу.

– Можешь стоять? – прохрипел Роман, когда они выбрались на улицу.

Джулс никогда еще так не радовалась звездам.

– Да, – сказала она, ища ногами опору, и покачнулась.

Роман вновь обхватил ее за плечи.

– Ты как, лучше?

Джулс кивнула, вытирая тыльной стороной руки слезы, и попыталась вдохнуть. Грудь болела, как будто она наглоталась смолы.

– Черт возьми, – раздался сердитый голос с девонским акцентом. – Вы что, оттуда?

Оба повернулись к пожарному и вежливо кивнули.

– Там еще кто-то есть?

Роман покачал головой и прохрипел:

– Только эта ненормальная.

Они втроем вышли к фасаду магазина, где уже собралась небольшая толпа, сдерживаемая несколькими крепкими огнеборцами.

– Вы уверены? – продолжал пожарный. – Это важно.

– Абсолютно, – твердо ответил Роман. – Я сам проверил и запер помещение меньше часа назад.

– Хорошо, а то не хотелось бы отправлять туда кого-то из команды, – заметил спасатель. – Вы владелец?

Роман кивнул.

– Боюсь, здание уже не спасти, – продолжал тот. – Все, что мы можем сделать, – это не допустить распространения огня.

Роман поднял большой палец и зашелся в приступе кашля, затем повернулся к Джулс.

– Зачем ты это сделала?! – закричал он. – С ума сошла?

К счастью для нее, напряжение голосовых связок вызвало новый приступ кашля, и отвечать не пришлось.

Они стояли перед витриной, где бушевал пожар. Огонь бросал яркие отсветы на сердитое, черное от копоти лицо Романа.

Спасатель не ошибся: здание догорало. Как выяснилось, горят книги очень хорошо. От величественной дубовой лестницы остался только обугленный светящийся остов. Джулс стояла, ошалелая, в одной пижаме, чувствуя, как пламя обжигает лицо. Пожарные тем временем направляли струи воды на крышу, чтобы огонь не перекинулся на соседние здания.

Она пожирала глазами любимого, который отвечал ей таким же взволнованным взглядом, заходясь в яростном кашле. У обоих текли слезы, и Джулс внезапно почувствовала себя невероятно живой, будто наэлектризованной. Ледяной тротуар холодил босые ноги, жар обжигал лицо, она слышала крики людей, звон цепей… Вдруг раздался пронзительный страшный треск, перерастающий в рев: «Отойдите!»

Видимо, прошли доли секунды, но в ее голове все тянулось как в замедленном движении: Роман обхватил ее руками, повернул, увлек на землю и прикрыл своим телом, выдавив из нее последний воздух. Их на секунду окатило жаром, а потом сверху обрушился смертоносный ураган осколков. Джулс потрогала щеку – и увидела на пальце кровь. Она повернула голову и встретилась взглядом с Романом. Тот встал и помог ей подняться.

– Смотри под ноги, – сказал он. – Ступай осторожно, кругом стекла.

Землю и вправду устилали осколки, большие и маленькие, а огонь пожирал деревянную раму витрины, которая лопнула от жара и вылетела на улицу, словно граната.

Роман поднял Джулс на руки и усадил в открытую сзади машину скорой помощи, рядом с которой стояли два парамедика в зеленой форме.

– Дыма надышалась, – сообщил он ближайшему.

– А ты? – спросила Джулс. – Стекло…

Он стоял к ней спиной, глядя на последние мгновения своего магазина, и Джулс испуганно ахнула, увидев, что его рубашка, почерневшая от копоти и разорванная в нескольких местах на спине, пропиталась кровью.

– У тебя кровь. Он истекает кровью, – обратилась она к усталому седовласому парамедику, который закрепил кислородную маску у нее на лице и уложил ее на носилки.

Он производил впечатление человека, которого уже ничем не удивить.

– Оба – в больницу. – Он протянул руку Роману, чтобы помочь подняться в машину.

Монтбо нехотя покорился, с трудом оторвав взгляд от страшной сцены.

– Мне очень жаль, что твой магазин сгорел, – сказала Джулс, сняв маску.

Она бы с ума сошла, если бы осталась без своего. Тут она вспомнила, что уже его потеряла, и все-таки бросилась в огонь, чтобы спасти виновника.

– Надень маску! – рявкнул Роман и заботливо вернул ту на ее лицо.

– А вы не вертитесь. – Парамедик пристегнул его к носилкам.

В больнице, тактично оценив ситуацию, их разместили в соседних боксах и даже не задернули занавески, так что Джулс смотрела, как медсестра обрабатывает раны Романа. К счастью, большинство порезов оказались неглубокими, хотя рубашка была безнадежно испорчена.

Когда обоим обработали и перевязали раны, их оставили в покое. Команда отделения неотложной помощи продолжала заниматься своими обычными субботними делами.

– Ты ненормальная, что пошла меня искать, – сиплым от волнения голосом повторил Роман.

– А ты просто гений здравомыслия, – парировала Джулс.

Роман рассмеялся, что снова вызвало приступ кашля.

– Я думал, что ты погибла, – сказал он, когда наконец откашлялся. – Никогда в жизни так не пугался.

– Я тоже, – серьезно отозвалась Джулс.

Она протянула руку, и их пальцы переплелись.

– Как ты узнал, что я там?

– Я… – Роман выглядел смущенным. – Ну, я был в машине, на парковке. Я иногда сижу там после закрытия, думаю, а потом еду домой. Понимаю, это кажется странным, но оттуда видно окно твоей спальни… и мне нравится воображать, что ты рядом.

Джулс мягко улыбнулась.

– «Но тише! Что за свет блеснул в окне?» – процитировала она.

– Ага, – облегченно усмехнулся Роман, поняв, что ее не смутила эта его «странная» привычка.

Джулс не стала признаваться, что тоже вглядывалась в его окно по ночам. Это уже не имело значения.

– И что?

– Ну, сидел я в машине, задумавшись, и вдруг услышал грохот. Это немного неожиданно в два часа ночи.

– А, это я стучала в дверь, – поняла Джулс.

– Я грешил на конец света, – сказал он, – или на полицейский рейд.

– Да, я немного разволновалась, – признала она, только сейчас почувствовав, как болят руки.

– Я вышел на главную улицу, – продолжал Роман, – увидел распахнутую дверь твоего магазина и пожар в своем и сразу понял, куда ты пошла, а потом еще и вспомнил, что ты знала о ключе от черного хода.

– Мне очень жаль. – Джулс опустила голову.

– Не стоит, – ласково ответил Роман. – Думаю, это помогло нам обоим разобраться в своих чувствах.

Он погладил ее по руке. Джулс молчала. Роман вопросительно посмотрел на нее.

Она лишь кивнула. Семьи, вражда, поженятся ли они, где будут жить… все это такие пустяки. Испугавшись один за другого, оба изменили свои приоритеты. Они вместе, остальное не важно. Ее переполняли спокойствие и легкость.

– Поехали в Нью-Йорк, – предложил Роман. – Пусть наши семьи воюют, если им так хочется. А мы начнем все сначала, ты и я. Новую династию.

Джулс нехотя покачала головой.

– Я не могу. Мне нужно здесь кое-что уладить, – сказала она. – Тетя Фло…

– Я подожду.

– Боже мой, Фло! – испуганно повторила Джулс. – Она проснется, а меня нет!

Джулс вспомнила: когда бежала к горящему магазину, мобильный был в руке. Видимо, выронила, когда стучала в дверь. Телефон Романа каким-то чудом выжил, и он попросил Чарли сходить с утра пораньше в магазин, сообщить Фло новости и сказать, что Джулс жива-здорова.

А потом они долго молчали, потому что все слова были давно произнесены. Просто лежали в тишине, держась за руки, думая каждый о своем.

С рассветом жизнь в больнице вошла в привычное русло: шум, движение, новая смена докторов и медсестер, энергичных и полных сил. Волнуясь за Фло, Джулс выклянчила у молодого розовощекого врача разрешение на выписку. Тот пробежал глазами медицинские карты и посмотрел на обоих с подозрением.

– Ладно, можете идти, – сказал наконец он. – Но если заметите малейшее ухудшение, особенно одышку, кашель с черной слизью или головокружение, немедленно возвращайтесь, поняли?

Джулс послушно кивнула, а Роман, нахмурившись, наблюдал, как она вскочила с кровати, готовый подхватить ее при малейших признаках недомогания.

Медсестра любезно разрешила ему остаться в больничной пижаме, так как его окровавленная и порванная одежда не подлежала восстановлению, а Джулс она выдала новый комплект, чтобы не пришлось идти домой в грязном. Несмотря на это, оба пахли гарью и выглядели, как два трубочиста.

– К тебе или ко мне? – полушутя спросил Роман, пока ждали такси.

Джулс с наслаждением вдохнула свежий утренний воздух. Первые золотистые лучи осеннего солнца падали на желтеющие листья, предвещая погожий день. Она взяла Романа за руку, и все вокруг заиграло красками, небо показалось безбрежным, а будущее – бесконечно оптимистичным.

– Лучше ко мне, – ответила Джулс. – Тетя Фло будет волноваться, пока не увидит меня своими глазами.

– Ага, опять вы! – сказал, опустив стекло, Терри. – Что уже натворили?

Заметив, что они держатся за руки, таксист довольно ухмыльнулся, вышел и с церемонным поклоном открыл дверцу.

– Ну и дела! – воскликнул он, когда они рассказали ему всю историю. – Я слышал, что магазин сгорел. Слава богу, что обошлось без жертв. Зато некоторые поняли, что действительно важно, а? – добавил он, подмигнув Джулс в зеркало заднего вида.

Фло опрометью спустилась по лестнице и бросилась обнимать Джулс. Для женщины, обычно не склонной к проявлению эмоций, это говорило о колоссальном облегчении. Джулс почувствовала себя виноватой. Через несколько секунд она мягко отстранилась и сказала:

– Со мной все хорошо, честное слово. На самом деле… даже еще лучше.

Роман обнял ее за плечи.

– Ах, как это мило. – Фло смотрела на них с восхищением.

– Сомневаюсь, что мама с тобой согласится, – хихикнула Джулс.

– Я бы с удовольствием поглядела на выражение ее лица, когда ты сообщишь новость, – пошутила Фло.

– Давайте сделаем двойной номер, – предложил Роман. – Можно одновременно рассказывать моему папе и продавать билеты на это зрелище.

– Да что мы стоим? Вы, должно быть, голодные, – сказала Фло, подталкивая их к лестнице. – Когда мне сообщили, что вы едете, я сбегала к Фрейе за круассанами. Ночная выпечка – еще теплые.

В квартире они обнаружили Чарли, колдующего над френч-прессом.

– Все будут кофе? – Он вопросительно поднял брови, уловив перемены в поведении Джулс и Романа: – Так вы… значит?..

Джулс смущенно улыбнулась.

– Здорово, – обрадованно кивнул Чарли.

На круглом столике в гостиной стояли корзинка с круассанами и шоколадными слойками, завернутыми в клетчатую салфетку, тарелка с большим куском желтого масла, банка домашнего ежевичного варенья и кувшинчик с горячим молоком для кофе.

Джулс, которая последние недели толком ничего не ела, с жадностью набросилась на вкусности. К ней явно вернулся аппетит. Жуя, она слушала, как Роман расписывает Чарли и Фло события прошедшей ночи – те ахали, испуганно тараща глаза.

– Ну вы даете! – с восторженной улыбкой воскликнула тетя, переводя взгляд с Джулс на Романа. – Не было бы счастья, так несчастье помогло.

Джулс покраснела и опустила голову, не в силах сдержать улыбку.

– Вам обоим повезло, что остались в живых, – продолжала Фло, отложив кусочек намазанного маслом круассана. – Просто не представляю…

Ее голос сорвался от волнения.

– Эй, перестань. – Джулс накрыла рукой ее тонкую кисть с выступающими косточками. – С нами все в порядке.

Роман замер, уставившись на разрушенный магазин. Проезд частично перекрыли, и сейчас, в утренний час пик, машины едва ползли по дороге, образуя пробку. От тлеющих балок все еще поднимались струйки дыма, лениво растворявшиеся в голубом небе.

Пожарные продолжали заливать угли водой из машины.

– Как жаль, – чуть не плача, произнесла Джулс.

Роман очнулся от раздумий и обвел взглядом троицу за столом.

– Нестрашно, – решительно сказал он. – В конце концов, это всего лишь кирпичи и бетон.

– И все-таки красивое было здание, – заметила Фло. – А сколько денег вложено в ремонт!

– Для этого существует страховка, – отозвался Роман.

– И правда. Оно… застраховано? – с тревогой спросила Джулс.

– Вроде бы да. Надо сходить сегодня в часовню, проверить кое-какие документы. К счастью, не все хранилось в кабинете.

– А что с персоналом? – настойчиво спросила Фло.

– Останутся без работы, – грустно сказал Роман. – Я позабочусь, чтобы им выплатили достойное пособие… – И тут его осенило. – Вы случайно никого не нанимаете? – полушутя обратился он к Джулс.

«Ну вот, – подумала она. – “Капельторн” вновь стал единственным оплотом книжной торговли в Портните». Почему-то эта мысль не принесла ожидаемого удовлетворения, да это ничего и не меняло: магазин все равно придется закрыть к Рождеству. Наверное, Монтбо устроят здесь новый. Может, им даже будет управлять Роман. По спине пробежали мурашки – вспомнилось былое соперничество.

– У вас есть еще несколько месяцев, – произнес Роман, читая ее мысли. – Как видишь, за такой срок многое может измениться.

– Да, к тому времени мы уже распродадим большую часть книг, – сказала Джулс, подумав, что на данный момент избавление от запасов не особо улучшило финансовое положение Фло.

– У нас есть более чем достойные образчики антиквариата на продажу, – вмешался Чарли. – Завтра возьму лучшие в Лондон. Интересно, что скажут эксперты.

– Верно, – немного приободрилась Джулс, подумав, что Роман прав: многое может измениться.

– Тебе нужно в душ. – Роман допил кофе и решительно стукнул чашкой по столу.

– Грубиян, – невозмутимо ответила Джулс.

– А потом в постель, – продолжал Роман, увидев, что она зевнула.

– Эй, ребята, – подшутил Чарли, – не при детях!

Роман засмеялся.

– Я серьезно, – тихо сказал он Джулс. – Иди поспи.

– А ты?

– У меня дела.

Он встал и начал собирать посуду.

– Я приготовлю тебе горячую ванну, – предложила ей Фло.

На верхней площадке лестницы Роман обнял Джулс и поцеловал в лоб.

– Не уходи! – попросила она.

– Дай мне один день, – сказал он. – Надо разобраться с кучей вопросов – я даже не знаю, что стало причиной пожара… И родителей увидеть. Они должны узнать о нас лично.

Джулс прекрасно понимала, что он имеет в виду.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– И я тебя, – ответила Джулс, приникнув к его груди.

Чуть не уснув прямо в ванне, Джулс, которая никогда в жизни не спала днем, с радостью надела чистую пижаму, приготовленную Фло, и растянулась на прохладной мягкой простыне. В окно светило золотое осеннее солнце, но она закрыла глаза и мгновенно погрузилась в сон.

Проснувшись и увидев раскрашенное розовыми и оранжевыми полосами небо, Джулс растерялась. Это рассвет или закат? Она полежала немного, пока не пришла в себя. Пожар. Роман. Выходит, уснула она утром.

Выбравшись из постели, она пошла выяснять. Побаливала голова.

Из кухни выглянула тетя.

– Как ты себя чувствуешь, девочка? Выспалась? Я приготовила макароны с сыром.

– Обожаю. – Джулс обняла Фло.

Она вдруг поняла: надо показывать людям, что ты их любишь. Всегда, каждый день, ведь никогда не знаешь, сколько осталось времени.

– Макароны с сыром – как я о них мечтала! Умираю с голоду.

– Не удивительно, – сказала Фло. – После всех приключений я решила не будить тебя в обед, чтобы ты отдохнула хорошенько. А теперь давай лентяйничать и ужинать с тарелками на коленях. Иди устраивайся с Мерлином.

Кот свернулся в идеальный клубок в кресле у камина. Когда Джулс взяла его на руки, он хрипло замурлыкал, а потом улегся у нее на коленях, потоптавшись по ним лапами со спрятанными когтями. Затем свернулся обратно в клубок, прикрыл нос хвостом и мгновенно уснул.

В камине весело пылал огонь, совсем не похожий на вчерашний пожар с густым черным дымом и зловещим сиянием. Джулс оглядела маленькую комнату, такую уютную и знакомую в свете лампы. Не верилось, что к концу года все это исчезнет.

Фло принесла поднос с салфетками, приборами и двумя глубокими тарелками, от которых поднимался пар. Не забыла даже два бокала с вином: насыщенным, пурпурно-красного цвета.

– Думаю, нам не помешает немного выпить, – объяснила она.

– Ух ты, – пробормотала с набитым ртом Джулс.

Макароны с сыром оказались выше всяких похвал – фузилли, утопающие в густом соусе бешамель, с горчицей, хрустящими кусочками бекона и тянущейся моцареллой. Фло положила в каждую тарелку щедрую порцию подрумяненного чеддера, соленого, блестящего от масла.

Макароны с сыром всегда были тетиным коньком.

Джулс пришлось сдерживаться, чтобы не проглотить все за минуту. Покончив с едой, она сидела, мечтательно рассматривая огонь, гладя Мерлина и потягивая вино: насыщенное, терпкое, с пряными ягодными оттенками.

Она испытывала сразу два чувства: восторг и умиротворение, и это было очень приятно.

Повернув голову, она заметила, что Фло за ней наблюдает.

– Я рада, что ты счастлива, милая девочка, – мягко сказала Фло. – Передать не могу, как это согревает мою душу… Ты этого достойна, любовь моя. У вас с Романом будет замечательная жизнь, я не сомневаюсь.

– Эй, не спеши, – улыбнулась Джулс. – Еще рано…

Однако Фло знала, о чем говорит: губы Джулс сами растягивались в улыбку.

Внезапно она погрустнела. Все это прекрасно, они с Романом счастливы, а что будет с тетей Фло?

– Я немного переживаю, как вы с мамой уживетесь, – не выдержала она.

– Ах, кстати… я тут сегодня смотрела, – нарочито бодро ответила Фло, – в Уитчерч-Эстейт сдается симпатичная двухкомнатная квартирка. Магазины рядом, и до пляжа не очень далеко. На автобусе можно доехать.

– Уитчерч-Эстейт? Это уже слишком! Там опасно!

– Ну, не знаю, – с наигранной веселостью сказала Фло. – По-моему, ты преувеличиваешь. Мне везде встречались замечательные люди.

– Ты судишь по себе.

Фло протянула ей распечатку из агентства недвижимости.

– Вот, глянь.

Это был многоквартирный дом малоэтажной застройки, когда-то белый, а теперь грязно-серый, с буро-зелеными пятнами. Фотограф даже не счел нужным убрать побитую тележку для покупок и грязный матрас, попавшие в кадр. Джулс пробежала глазами уклончивое описание, в котором основное внимание уделялось плану квартиры и фотографиям комнат. Отставшие обои и шторы на перекошенном карнизе производили угнетающее впечатление.

– Ужас какой, – мрачно резюмировала Джулс.

– Зато комнаты приличных размеров.

– Ага, конечно.

– Да, освежить стены не помешает, – признала Фло. – Если что, поможете? Я куплю пива и сделаю чили – устроим новоселье с покраской.

– Неужели нет других вариантов?

– Доступно по цене, – твердо произнесла Фло. – Нечего тут мудрствовать. Моей пенсии хватит на аренду, и я смогу дожить до следующей, если не шиковать. Это главное.

– Вовсе нет, – упрямо возразила Джулс.

Тетя Фло, которая провела всю жизнь в трудах и заботах о других, не должна на старости лет обитать в таких условиях.

– Я тебе помогу, – добавила она.

Бог знает как, но она непременно это сделает.

– Ни за что, – твердо ответила Фло. – Я никогда не влезала в долги и не собираюсь начинать на старости лет.

– Ты же согласилась переехать к маме. По крайней мере, будешь жить в Мидлмассе, рядом с Дианой и Мунго, а не в наркопритоне.

– Ты преувеличиваешь, дорогая, – сказала Фло. – Нужно смотреть правде в глаза. Мы с твоей мамой в одном доме – верное смертоубийство. Ничего, я и сама справлюсь.

Ну почему она так одинока? Джулс с трудом сдерживала слезы. Только бы Фло не заметила. Надо быть сильной.

– Почему ты так и не нашла своего Романа? – спросила Джулс.

Фло фыркнула.

– Кто тебе сказал? Может, и нашла, – возразила она. – Я, знаешь ли, тоже когда-то была молодой и красивой.

– Конечно. Ты и сейчас прекрасна. По крайней мере, так считает Грэм.

– Ах, Грэм… Он милый, благослови его господь, но я не могу назвать его любовью всей своей жизни.

– А кого можешь?

– Так я тебе и сказала, – улыбнулась Фло. – Ах, приятно вспомнить… Господи, как давно это было…

– И все-таки ты не осталась с этой загадочной личностью?

– К сожалению, нет. Тем не менее я считаю, что «лучше любить и потерять…» и так далее.

Фло грустно замолчала.

– Ты категорически отказываешься переехать к маме?

– Боюсь, у нее слишком тяжелый характер, – сказала она, возвращаясь к предыдущей теме. – Я уже тебе объясняла, что на то есть причины. Она рано осиротела…

– Ей повезло, что ее вырастила ты, – перебила Джулс.

– А мне повезло с тобой. Конечно, ты появилась неожиданно, и бедняжка Мэгги, сама еще ребенок, не очень хорошо справлялась с ролью матери.

Фло задумчиво смотрела в огонь, вспоминая прошлое.

– А ты случайно не знаешь, кто мой отец? – поинтересовалась Джулс.

Она никогда раньше не спрашивала у тети так в лоб. Как-то имела неосторожность попытаться узнать у матери и долго потом не могла прийти в себя после истерики, отбившей у нее всякую охоту задавать вопросы.

– Конечно, знаю, – вздохнула Фло. – По крайней мере, почти уверена.

Джулс ждала, сердце выскакивало из груди. Господи! Неужели у нее вдруг появится отец? И, может, сводная сестра или брат?

– Дело было летом… – продолжала Фло, – сразу как Мэгги – твоя мама – бросила колледж и пошла на курсы секретарей-машинисток.

– Какая банальность, – заметила Джулс. – Почему раньше считалось, что женщина способна только варить кофе, знать стенографию и сидеть на коленях у начальника?

– Насчет этого не скажу, – ответила Фло. – В те годы такие курсы пользовались огромной популярностью. Мэгги была довольно способной, но для университета ей не хватало трудолюбия и усидчивости. Жаль: учеба пошла бы ей на пользу, заставила повзрослеть. А она просто искала, кто вытащит ее из такой дыры, как Мидлмасс, в местечко повеселее, и чтобы не напрягаться. Она была очень красива и думала, что этого достаточно.

Фло отпила вина, посмотрела на огонь и вновь погрузилась в воспоминания.

– Мэгги устроилась администратором в Гранд-отель на набережной, ну тот, знаешь, в стиле ар-деко, на свадебный торт похож… В двадцатые годы он поражал своей роскошью, а сейчас такой облезлый, смотреть жалко. Так вот, там работал бармен, звали его Алистер – гораздо старше Мэгги, но очень интересный мужчина, и любил сорить деньгами. Ах да, и по уши женатый, я упомянула?

– Ого, – потрясенно пробормотала Джулс.

– Так вот, – продолжала Фло, – не знаю точно, кто на кого запал, но бедняжке Мэгги хватало наивности думать, что она для него что-то значит. А ему, думаю, льстило, что красивая девчонка так слепо в него влюблена. Скрывать они даже не пытались. Сплетни, пересуды, дошло до его несчастной жены, на том все и закончилось: Мэгги указали на дверь. Она потеряла Алистера – насколько вообще могла его «иметь», – а в придачу и работу.

– Как несправедливо!

– Согласна. Бедная глупышка. Так было принято: уйти должна разлучница. Полный абсурд, и тем не менее.

Тетя Фло задумалась на мгновение.

– Мэгги была в отчаянии. Конечно, я ей сочувствовала; один бог знает, сколько мне пришлось выслушать глупой чепухи, что он любовь всей ее жизни и так далее. Я мечтала об одном: чтобы этот тип уехал куда подальше из Портнита, и она перестала по нему тосковать. Она за ним бегала, умоляла вернуться, а он ни в какую. – Фло вздохнула. – В общем, жутко неприятная история.

– Он и есть мой отец?

– Насколько мне известно, да, – сказала Фло.

Они помолчали.

– А где он сейчас? Ты знаешь? – спросила Джулс, не решаясь надеяться.

Фло помрачнела.

– Извини, девочка моя, я увлеклась. Так вот, бог услышал мои молитвы. Они действительно уехали. А потом, к сожалению, я узнала, что он… погиб…

Тетя Фло положила руку Джулс на плечо.

– Хотя он был тщеславным, глупым и аморальным человеком, меня огорчило это известие. Говорят, они с женой отправились в долгий отпуск, чтобы попробовать начать с чистого листа, и он разбился на гидроцикле. Черепно-мозговая травма. Скончался на месте.

– А… дети у них были? – спросила Джулс, все еще лелея в душе мечту о сводных братьях или сестрах.

Фло грустно покачала головой.

– Нет. Боюсь, единственное, что досталось тебе от этого человека, – красивые глаза и роскошные волосы. Он был удивительно хорош собой, с этим не поспоришь, – неохотно прибавила она. – Странно, что мама никогда тебе не рассказывала!

– Она однажды упомянула, что потеряла любовь всей своей жизни в страшной аварии. У меня сложилось впечатление какой-то ужасной трагедии. Я была так мала, что до сегодняшнего дня и этого не помнила. Мама жутко расстроилась, и я пожалела, что спросила.

– Только твоя маман способна настолько перекрутить историю, чтобы казалось, будто их разлучила смерть, – заметила Фло. – Не могла же она признаться, что возлюбленный задолго до своей гибели бросил ее ради другой, как произошло на самом деле.

Джулс задумчиво кивнула. Бедная мама.

– Постарайся быть к ней добрее, – мягко сказала Фло, словно услышав ее мысли. – Она звезд с неба не хватала, и лучшей мамой на свете ее не назовешь, но представь, как тяжело стареть, когда всю жизнь надеялась только на миловидное личико.

Джулс разморило от тепла и от полной тарелки еды, слипались глаза.

– Иди спать. – Фло осторожно сняла с колен племянницы кота. – Тебе завтра в Лондон ехать.

На следующее утро Фло встала чуть свет, хотя могла позволить себе поспать подольше – как-никак, понедельник, выходной. Пока Джулс приводила себя в порядок, она заварила чай и приготовила овсянку.

– Поешь как следует. У вас будет куча дел, и неизвестно, когда сможете перекусить.

– Лучше бы ты не вставала, я бы тебе чай в постель принесла, – разволновалась Джулс.

Фло выглядела бледной и измученной.

– Не нравится мне твой вид, – извиняющимся тоном заключила она. – Ты точно справишься?

– Разумеется, что за глупости? Не забывай, до твоего приезда я прекрасно жила одна, – бодрилась Фло. – Хотя я, конечно, безумно рада, что ты здесь.

– Ладно, только не перенапрягайся, – сказала Джулс, отлично понимая, что впустую сотрясает воздух. – Ты можешь вздремнуть после обеда или просто прилечь отдохнуть – никакой срочной работы нет, заказы и счета в полном порядке.

– Как скажешь, солнышко.

Фло чмокнула ее в макушку и поставила на стол тарелку с овсянкой, от которой шел пар. Джулс поняла, что отдыхать тетя не собирается.

На продуваемой ветром платформе в предрассветных сумерках ее встретил Чарли.

– Йо, чувиха!

Он протянул одноразовый стаканчик.

– Держи, латте на овсяном молоке.

– Чарли, я тебя обожаю, – благодарно призналась Джулс.

– Что-то не верится, – ухмыльнулся Чарли. – Кстати, о любви – твой парень что, не едет с нами?

– Нет. Ему надо с пожаром и другими делами разбираться.

Чарли понимающе кивнул. В это утро он выглядел особенно ярко, поскольку выкрасил центральную прядь своих коротких обесцвеченных волос в ярко-синий. В сочетании с его любимым клетчатым комбинезоном от «Вивьен Вествуд» этот смелый ход производил неизгладимое впечатление.

– Я везу свои самые интересные находки, – объяснил Чарли, когда они устроились на деревянной скамейке на платформе. – Думаю, эти книги слишком ценны, чтобы выставлять их на продажу онлайн. Посмотрим.

– Будем надеяться, – мрачно отозвалась Джулс, вспомнив убогую квартиру, в которую собралась переезжать бедняжка Фло.

Дорога до Паддингтона их утомила; единственное, в чем повезло путешественникам, – когда они садились, в поезде практически никого не было, и они с удобством разместились друг напротив друга.

Первым делом Джулс позвонила Роману – узнать новости.

– Стало известно, что загорелась электропроводка, – сказал он. – Во время ремонта ее полностью заменили, но обнаружились неполадки в распределительном щите под лестницей.

– Вот почему она так быстро разгорелась. Дубовые ступени…

– Хорошо, что пожар случился в нерабочее время. И что мы с тобой смогли выбраться через черный ход. Я даже не…

Повисло тяжелое молчание.

– Эй, ты там? – тихо спросила Джулс.

– Да, – ответил Роман и прочистил горло. – Я люблю тебя.

– И я тебя, – улыбнулась Джулс.

Чарли закатил глаза.

– Так что это за мероприятие, куда мы едем? – спросила Джулс, положив трубку.

– Первая лондонская! – торжественно объявил Чарли. – Уникальная ярмарка книжных редкостей. Проводится дважды в год в галерее Саатчи. Если пропустишь, ты не в теме, чувиха.

– Это которая возле Кингс-роуд? Круто, – сказала Джулс. – И мы правда собираемся продавать?

Чарли покачал головой.

– Нет, только приценимся. Я взял особенные книги – лучшие из наших запасов. Их есть смысл отдать на настоящий аукцион. По крайней мере, я так думаю. Если мой консультант согласится, оставлю ему.

– А с кем мы встречаемся?

– Там можно увидеть много интересных людей, но… – Чарли приложил руку к груди чуть повыше сердца. – Я договорился о встрече с самим Ричардом Давенпортом.

Он напыжился.

– Это огромная удача. Он главный по антикварным книгам на аукционе «Сотбис».

– Ух ты! – немедленно восхитилась Джулс. – И ты думаешь, он заинтересуется нашим гримуаром?

Чарли сдулся и принял сконфуженный вид:

– Не знаю. Если кто и может назвать цену, то он. Дело в том, что, когда вещь попадает на аукцион… чего только не случается.

Джулс напомнила себе, что тетю Фло еще надо будет уговорить. Некоторое время она безучастно смотрела на проносящиеся в окне пейзажи.

– Что ты будешь делать? – наконец спросила она у Чарли.

– В смысле?

– Ну, когда мы закроемся.

– Ах да. – Чарли вздохнул. – Ну, как раз допишу диссертацию.

Он как будто не решался продолжать.

– И?.. – подтолкнула его Джулс.

– Э-э… в идеале мне хотелось бы попасть на стажировку к антикварному книготорговцу.

– То есть вроде «Сотбис»? – оживилась Джулс. – Этот эксперт, Ричард как-его-там… Попросись к нему.

– Ха! – горько усмехнулся Чарли. – Стажировки в таких крутых местах обычно достаются милым, хорошо воспитанным белым девочкам – обязательно из частных школ – по имени Арабелла, любящие родители которых готовы спонсировать им проживание в центре Лондона, потому что стажировка неоплачиваемая. Давай смотреть правде в глаза: я – полная противоположность этому образу.

– Жалко, – посочувствовала Джулс, которая прекрасно его понимала: в издательствах все работало примерно так же.

– Таков мой жребий, – философски пожал он плечами.

– А если сказать, что Чарли – сокращение от Шарлотты? – предложила она.

В зале, полном народу, стоял характерный запах сырой шерсти, свежей краски и старых книг – кожа, пыль, плесень, – и Джулс это успокаивало, потому что до боли напоминало второй этаж в «Книгах Капельторнов». Оживленный гул голосов смешивался со звоном посуды у стойки с прохладительными напитками.

Чарли нервно мерил шагами зал, почти не обращая внимания на книжное изобилие: альбомы с потрясающими ботаническими иллюстрациями, кожаные многотомники почтенного возраста, карты – свернутые и в рамах.

– Все будет хорошо, – стала успокаивать друга Джулс, заметив его волнение. – Давай выпьем еще кофе, теперь моя очередь.

Попробовав отвратительный капучино, Джулс запоздало сообразила, что Чарли надо было взять без кофеина. Тот дергался, приглаживал рукой выбеленный ежик и нервно теребил многочисленные пирсинги на лице – так и хотелось шлепнуть его по рукам.

– Когда мы встречаемся с этим экспертом? – спросила Джулс, гадая про себя, сколько еще придется нянчиться с Чарли, чтобы тот не сбежал с выставки и не уехал ближайшим поездом в Портнит.

Она понимала, как важна для друга встреча с представителем «Сотбис», и разделяла его сомнения по поводу стажировки.

– О, блин, вот он, – прошипел Чарли, кивнув на коренастого мужчину в броском твидовом пиджаке и красной бабочке с орнаментом пейсли.

– Да, похож на человека, который ведает стажировками для белых девушек по имени Люсинда из приличных семей, – пробормотала Джулс. – Ну давай, зажми нос и ныряй. Потом выпьем чего-нибудь покрепче. Еще одной порции этой бодяги я не вынесу.

Чарли, собравшись с духом, выпрямился во все свои метр шестьдесят пять сантиметров и подошел к аукционисту, вертевшему головой по сторонам.

– Ричард Давенпорт? – робко произнес он, протягивая руку.

– А-а, Чарли Адейеми, полагаю? Наконец-то мы встретились.

Он ошалело кивнул.

– А с кем имею честь? – повернулся аукционист к Джулс, и та назвала себя.

– Ну, приступим? – Ричард ловко занял освободившийся столик в кафе-зоне, галантно позаимствовав третий стул у компании за соседним.

Теперь, когда началось настоящее дело, Чарли заметно расслабился. Поощряемый экспертом, он стал по очереди доставать книги, завернутые в бескислотную бумагу.

Каждый том он сопровождал кратким описанием, а Ричард отвечал проницательным взглядом, ничем не выдавая своего отношения. Среди книг было первое издание «Французова ручья» Дафны Дю Морье – одного из любимых романов Джулс, – и даже Ричард при виде него улыбнулся.

– Правда, это третий тираж, – признался Чарли.

– Все равно годно, – великодушно сказал Ричард. – Не бог весть какая редкость, но Дю Морье всегда популярна, и экземпляр в неплохом состоянии. Немного выцвела обложка…

– Кстати, я говорил, что она подписана автором? – Чарли наклонился, чтобы показать форзац.

– И правда! – восхитился Ричард. – Впрочем, неудивительно – писательница ведь бывала в ваших краях. Неплохая вещичка. Я бы поставил для начала три тысячи. Похожий экземпляр ушел около года назад за пять с небольшим. Подходит?

Он взглянул на Чарли, потом на Джулс. Она кивнула, тяжело сглотнув, и подумала про себя, что если наверху нашлось еще несколько книг такого уровня, то тетя Фло сможет позволить себе что-то получше мерзкой квартирки в Уитчерч-Эстейт.

После этого Ричард слегка испортил им настроение, отвергнув несколько книг, на которые Чарли возлагал большие надежды.

– Если честно, они вполне ликвидны, – сказал он, заметив их огорченные физиономии. Советую выставить онлайн – и держать кулаки. Сэкономите на моих немаленьких комиссионных. Желаю удачи.

Джулс уже подумала, что хорошие новости закончились. Ну, хоть Дю Морье удалось пристроить.

Наконец Чарли с благоговением достал гримуар, развернул и бережно положил перед Ричардом.

– Оригинальная рукопись, датируемая – судя по содержанию и материалам – серединой XVII века. Вот полная расшифровка, – добавил он, протягивая распечатку, и без запинки выдал длинную тираду об исследованиях происхождения, которые успел провести.

Джулс поразилась, как хорошо Чарли знает свое дело. Судя по одобрительному взгляду Ричарда, тот тоже так думал. Он вновь посмотрел на гримуар.

– Опираясь на современные источники, мы установили, что автор – некая Бриджет Капельторн из Портнита, – продолжал Чарли. – Из гримуара понятно, что она была знахаркой – ведьмой, если хотите, – и это соответствует историческим данным: ее судили в Эксетере в 1685-м году по обвинению в колдовстве и повесили.

Чарли замолчал и вопросительно посмотрел на Ричарда.

– Неплохо, – сказал тот, окинув его оценивающим взглядом.

– То есть… по-вашему, это действительно середина XVII века? – спросил Чарли.

Ричард, выудив из кармана пару белых хлопковых перчаток, осторожно пролистал страницы и осмотрел переплет.

– На мой взгляд, все сходится.

– Но ведь нужны исследования, тесты, сравнения… – неуверенно забормотал Чарли.

– Доверься мне, сынок, – перебил Ричард. – Я уже сказал, что документ подлинный. Когда занимаешься этим столько лет, появляется чутье. Думаю, ты попал в точку – да еще и в удачное время. Сейчас к таким материалам огромный интерес. Ведьмы и колдовство опять вошли в моду.

– Кроме того, мы думаем, что многострадальная Бриджет – кстати, она моя родственница, – добавила Джулс, – была последней ведьмой, повешенной в Англии.

Ричард встрепенулся.

– А это удача! – восхищенно произнес он. – То есть жаль это слышать, но такой поворот многое меняет. Только что у нас был всего лишь любопытный артефакт. А теперь, – он почтительно кивнул Джулс, – это живая история.

– Как думаете, сколько он может стоить? – вдохновленный его явным интересом, осторожно поинтересовался Чарли.

Аукционист тяжело вздохнул, бережно вернул книгу на стол и развел руками.

– Цена? Трудно сказать. Несколько тысяч наверняка. Возможно, десятки тысяч. Потенциально – без верхнего предела.

– Без предела?.. – эхом отозвался Чарли.

– Ну, это не «Лестерский кодекс»[6], – признал Ричард. – Но вещь чрезвычайно любопытная.

Джулс недоуменно взглянула на Чарли.

– Потом объясню, – шепнул он.

– И что вы нам посоветуете? – спросила Джулс, пытаясь говорить спокойно.

– Ну, если вы хотите, чтобы этим вопросом занимался «Сотбис»… – вопросительно поднял брови аукционист.

Чарли с Джулс энергично закивали.

– Я поручил бы его нашим экспертам, необходимо также подключить пресс-службу, внести в каталог… Следующий аукцион состоится в конце ноября. Думаю, мы успеем включить гримуар в качестве одного из главных лотов.

– Так долго, – с досадой протянула Джулс.

Она надеялась вернуться к тете Фло с более определенным ответом.

– Чтобы обеспечить лучшую цену, необходимо подготовить почву, – объяснил Ричард. – Наши сотрудники свяжутся с потенциальными покупателями – частными коллекционерами, музеями и так далее. Нужно пробудить интерес, разослать анонсы… Такие вещи требуют времени.

– Конечно, конечно, – поспешно сказал Чарли и укоризненно посмотрел на Джулс, боясь, что повелитель аукционов обидится, однако знакомство с гримуаром привело Ричарда в благодушное настроение: тот просто сиял доброжелательностью.

– Отличная работа. Какое у тебя образование?

Чарли начал скороговоркой перечислять свои квалификации и опыт, однако Ричард его прервал:

– Аукционистикой заняться не думал?

– Моя мечта.

– Прекрасно. Хочешь попробовать себя в «Сотбис»? Есть место стажера на январь, если ты свободен. Работа адская, но возможность войти в профессию, набраться опыта уникальная.

Чарли восторженно кивнул, но тут же помрачнел:

– Это… в основном материальный вопрос, – виновато пробормотал он.

– Не беспокойся, – сказал Ричард. – Никто не ожидает, что ты будешь работать бесплатно. Есть стипендия. Не слишком щедрая, но поможет сводить концы с концами. А если покажешь себя, то скоро начнешь получать нормальную зарплату. Ну, так что?

– Бомбически съездили!

Чарли удовлетворенно вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

На столике между ними стояли праздничные банки джина с тоником, внушительный пакет жевательного мармелада и такой же с арахисом в шоколаде. Они решили, что сегодня слишком знаменательный день для банального ужина – даже если бы на вокзале Паддингтон можно было найти нормальную еду.

– А что такое «Лестерский кодекс»? – спросила Джулс, когда они принялись вспоминать необычайные события дня.

– Всего-навсего семидесятистраничная тетрадь руки самого Леонардо да Винчи, – сияя, ответил Чарли. – С идеями и чертежами изобретений гения, записанными его знаменитым зеркальным письмом, подтверждающим авторство.

– Круто, – восхитилась Джулс. – И ее выставили на аукцион?

– Ага, и продали Биллу Гейтсу за тридцать миллионов долларов, – важно произнес Чарли.

– Круто, – повторила Джулс. – А кто такой Лестер?

– Тетрадь принадлежала графу Лестеру, – объяснил Чарли. – Понятия не имею, как она к нему попала. Право собственности – это все. Ваш гримуар навсегда войдет в историю как гримуар Капельторнов. Представляешь?

– Ну, хотя бы имя останется. Больше оно нигде не сохранится при таком раскладе, – поникла Джулс.

Они помолчали.

– Я понимаю, что Бриджет Капельторн далеко до Леонардо да Винчи.

– Ну да, – согласился Чарли.

– Но если Ричард добьется пятизначной суммы… или даже шестизначной…

– Все может быть… – осторожно сказал Чарли.

– То у тети Фло появится несколько вариантов, – прошептала Джулс, боясь даже мечтать вслух.

К десяти вечера, когда поезд прибыл на портнитский вокзал, они устали и продрогли. Увидев на платформе Романа, Джулс удивилась и просияла, но когда подошла ближе, улыбка сползла с ее лица. Она никогда не видела его таким мрачным.

«Что случилось?» – спросила она одним взглядом.

– Фло, – тихо сказал он. – Потеряла сознание, я отвез ее в больницу. Они ждут тебя.

– О боже!

Джулс прикрыла рот рукой. Подступила тошнота, закружилась голова. Тетя! Она видела, что Фло нездоровится, и все равно оставила одну на целый день.

– Что у тебя с телефоном? – спросил Роман, открыв ей дверцу.

Чарли сел сзади.

– Поставила на беззвучный режим – мы ведь были на встрече, – объяснила она, доставая мобильный.

Экран пестрел уведомлениями: Роман тщетно бомбардировал ее сообщениями и звонками.

– Расскажи, что случилось, – попросила она.

– Я заскочил к ней в обед. Мы встречались с представителем страховой компании на месте пожара, и я решил проверить, как дела у твоей тети. Хорошо, что она не заперла дверь. Нашел ее в офисе, бледную как смерть. Она уверила меня, что все нормально, – и тут же упала в обморок.

Джулс тихо застонала.

Роман положил руку ей на колено, а второй круто вывернул руль, заехал на больничную парковку и остановился поперек двух мест, у самых дверей приемного покоя.

– Я вызвал скорую, – продолжал он. – Медики приехали довольно быстро, но… только не волнуйся, пожалуйста… у твоей тети остановилось сердце, ее реанимировали. Потом она пришла в сознание, я с ней говорил. Она знает, что ты едешь.

Они вбежали в отделение, Чарли следом. Роман лишь кивнул суровой дежурной за стойкой, и та махнула рукой:

– Проходите!

Отделение неотложной помощи работало на полных оборотах, и при этом в нем стояла сверхъестественная напряженная тишина. Роман проводил их к кабинке с занавеской в конце коридора. Джулс на мгновение похолодела от ужаса: ей показалось, что тетя умерла. Фло лежала на кровати в больничной сорочке, хрупкая и бледная, вся в проводах, ввалившиеся глаза закрыты. Внезапно – Джулс потрясенно ахнула – старушка открыла глаза, повернула голову и слабо улыбнулась.

– Девочка моя, – едва слышно прошептала она. – Ну и переполох я устроила.

– Переполох? – повторила Джулс, присев на край кровати и взяв тетю за холодную руку. – Говорят, ты разыграла настоящее представление.

– Признаться, да, – улыбнулась Фло. – А он меня буквально спас.

Она устало кивнула на Романа.

– И что теперь? – спросила Джулс, оглядываясь вокруг. – Где врачи? Почему никто ничего не делает?

– Они решают, куда меня везти: на диагностику или в лабораторию… – с усилием прошептала Фло. – У меня случился небольшой сердечный приступ, и сосуды забиты – позорище. Слишком нажимала на сливки. Обещали, что поставят стенты – и буду как новенькая. Удивительно, до чего медицина дошла.

Ее глаза закрылись, и она будто отключилась на секунду. У Джулс заколотилось сердце. Она сжала тетину руку, словно пытаясь передать ей свои силы. Фло вздохнула и открыла глаза.

– Я так рада, что ты здесь, дорогая. Ты действуешь, как лекарство. Как все прошло?

– Отлично. – Джулс сжала ее руку. – Честное слово. Мы все тебе расскажем.

Роман поманил Джулс пальцем. Она поднялась, а Чарли остался с Фло.

– Они ждали, пока ты с ней поговоришь, чтобы начинать, – негромко сказал он.

– Что, прямо сейчас?

– И так задержались. Джулс, пойми… – Он посмотрел ей в глаза и взял за плечи. – Ее состояние очень тяжелое. Она может уйти в любой момент. Операция по установке стентов – тоже риск.

Глаза Джулс наполнились слезами; она решительно вытерла их тыльной стороной ладони.

– Она не должна видеть меня такой.

– Умница, – похвалил ее Роман. – Иди. Скажи, что ты ее любишь, а я сообщу, что она готова.

Потянулось мучительное ожидание, и, лишь увидев улыбку на лице врача, который пришел сообщить им о результатах операции, она почувствовала грандиозное облегчение. К тому времени как Фло отвезли в палату, Джулс настолько вымоталась, что ощущала себя будто под водой. Она с трудом шевелилась и едва могла говорить. Роман отвез ее домой и уложил в постель.

Потянулась однообразная рутина, немного даже странная после всех этих треволнений. Фло выписали, и она сердилась на Джулс, не позволявшую ей спускаться в магазин. Услыхав, что Фрейя ждет ребенка, она от вынужденного безделья связала будущему младенцу обширный гардероб, сопровождая это плодотворное занятие просмотром бесконечных сериалов.

Чтобы не сойти с ума от волнения из-за предстоящего аукциона, Джулс сделала вид, что совсем о нем забыла, и с головой погрузилась в магазинные хлопоты. Она постепенно распродавала книги, устраивала акции, чередуя детективы с романами, и часами возилась на складе, упаковывая книги, за которые издатели согласились вернуть деньги.

Разговоров о гримуаре они избегали. Джулс знала, что Фло нелегко примириться с потерей семейной реликвии, но отчаянно стремилась улучшить финансовое положение тети, а продажа книги казалась единственным выходом.

Грэм, узнав о болезни Фло, не на шутку разволновался и повел мягкую, тактичную осаду: появлялся в магазине с роскошными букетами поздних георгинов из своего сада, приносил полезные деликатесы вроде копченого шотландского лосося, и водил Фло, укутанную теплым пледом от осеннего ветра, на короткие неспешные прогулки по набережной.

Джулс с Романом вновь стали неразлучны – гуляли, болтали часами, иногда просто засыпали в обнимку. Под предлогом того, что ей нужно заново привыкать к самостоятельной жизни, Фло постоянно отправляла Джулс в часовню, где они прятались от всего мира, словно в коконе.

Несмотря на отчаянное положение тети и почти неизбежную потерю магазина, Джулс ловила себя на мысли, что никогда не была так счастлива.

Роман вел переговоры с властями и страховой компанией по поводу ущерба от пожара. Семья Монтбо решила отремонтировать здание лишь начерно и сдать в аренду. Короткая эпоха «Книг Портнита» завершилась. Джулс порой даже досадовала, что соперники так быстро отказались от проекта, перевернувшего с ног на голову жизнь ее семьи. С другой стороны, благодаря этому она встретила Романа, и она отмахивалась от неприятного чувства.

– Пора тебе познакомиться с моими родными, – сказал он как-то за завтраком, состоящим из яиц «Бенедикт».

Его умение варить яйца-пашот, закручивая воронку в кипящей воде, произвело на Джулс неизгладимое впечатление. А вот знакомство с будущими родственниками ее не на шутку пугало.

– Может, лучше просто уедем вдвоем куда-нибудь подальше и обойдемся без этого?

– Гм-м… – Роман склонил голову набок, сделав вид, что обдумывает предложение. – По-моему, бесполезно. Никуда ты не денешься, рано или поздно придется знакомиться. Не спорю, у моего папы тяжелый характер, зато мама – настоящий ангел.

Джулс нахмурилась, и он засмеялся.

– Не бойся, я не дам тебя в обиду, – добавил он, поцеловав ее в макушку, и поставил перед ней тарелку.

Несмотря на терзавшие ее сомнения, Роман вырвал обещание прийти на воскресный обед.

Направляясь в родовое гнездо семейства Монтбо с нарядной коробкой дорогих флорентини из черного шоколада и внушительным букетом дымчато-розовых гортензий, купленным в цветочном магазине на главной улице, Джулс чувствовала себя не в своей тарелке.

Она так часто пробегала мимо массивного парадного крыльца с тяжелой дубовой дверью по дороге к аскетичному жилищу Романа, что теперь казалось странным стучать в эту дверь. Чугунный молоток стукнул громче, чем она рассчитывала, и звук эхом разнесся по дому.

Спустя несколько секунд томительного ожидания послышались торопливые шаги. Увидев на пороге Романа, Джулс облегченно выдохнула.

Он заключил ее в объятья и поцеловал так, что подкосились колени.

– Зря ты это, – сказал он, увидев подарки.

– Ну, не могу же я прийти с пустыми руками, – возразила Джулс. – Цветы – твоей маме, а шоколад – папе. Я бы купила ему бутылку спиртного, но не знала, что он любит.

– Он пьет все. Но ты бы им и без подарков понравилась.

Он провел Джулс через огромный вестибюль с парадной лестницей, ведущей на балкон во всю ширину зала. Резные георгианские двери на дальней стене чередовались с портретами предков.

Под лестницей пряталась небольшая дверь, обитая зеленым сукном. Как только она открылась, на них обрушилась лавина звуков: собачий лай, грохот кастрюль, звон вилок и ножей, которые швыряла на длинный стол красного дерева, весь в царапинах и вмятинах, совсем юная девушка, похожая на Романа. Восседающий за дальним концом стола упитанный господин с румяным лицом отложил воскресную газету и посмотрел на Джулс поверх очков с золотой оправой.

– Ага! – воскликнул он. – Значит, мой сын наконец-то привел ту самую причину своей рассеянности в последние месяцы. Дождались.

Он встал, взял Джулс за плечи и церемонно расцеловал в обе щеки.

– Это мне? Спасибо, очень мило! – сказала, отходя от плиты, раскрасневшаяся от кухонных трудов хозяйка дома.

Она взяла цветы, завернутые в коричневую бумагу с зеленой ленточкой, и тепло обняла Джулс свободной рукой.

– Как ты догадалась, что я люблю гортензии?

Окинув кухню рассеянным взглядом в поисках вазы, она небрежно опустила цветы в каменную мойку.

– Пердита, – обратилась она к девушке, закончившей накрывать на стол, и та одарила Джулс приветливой улыбкой, – принеси из кладовой кремовый эмалированный кувшин, поставим эти божественные цветы на стол. Еда будет готова через десять минут, – добавила она, обращаясь к Роману, который отстраненно наблюдал за своими родственниками в естественной среде обитания.

– Знакомься, – сказал он Джулс, обведя рукой кухню, – это и есть моя семья.

Отец Романа, Генри, взял огромный бокал, щедро наполнил его из бутылки красным вином и усадил Джулс справа от себя. Напиток был бархатистый, густой, с приятным согревающим послевкусием. Джулс, пропустившей завтрак, он моментально ударил в голову, и она решила: надо быть осторожнее, а то все подумают, что избранница Романа не умеет пить.

Девушка, которая назвалась Пердитой, с многозначительным видом оглядела Романа и Джулс, явно собираясь что-то сказать. Роман пресек ее порыв суровым взглядом.

– Моя младшая сестра. Советую не слушать ни единого ее слова.

– Особенно о твоих бывших, – с хитрой улыбкой уточнила Пердита.

Роман сердито прищурил глаза и нехотя улыбнулся.

– Вот именно.

Пердита выглядела совсем юной и более утонченной копией Романа – такие же прямые темные брови, ярко-голубые глаза, волнистая черная шевелюра. У Генри же волос было немного, и те полностью седые, а румянец, резко контрастировавший с кельтской бледностью детей, явно объяснялся любовью к красному вину и вкусной еде. Сын и дочь унаследовали внешность от матери.

Скоро мама Романа, представившаяся как Банти – хотя Джулс была уверена, что это не настоящее имя, а ласковое семейное прозвище, – начала гонять детей, заставив относить на стол бесконечную вереницу дымящихся блюд: горы зеленой фасоли с жареным беконом, глазированная кленовым сиропом морковь, хрустящая печеная картошка, воздушные йоркширские пудинги, запеченные порционно. В центре стола гордо высился внушительный кусок ростбифа с аппетитной золотистой корочкой. Когда Генри энергично вонзил в него устрашающе длинный, острый нож, из нежно-розовой сердцевины потек рубиново-красный сок. Хозяин дома щедро накладывал тонкие ломти мяса на тарелки, которые передавались по кругу, затем настал черед овощей и густого соуса с портвейном в большом керамическом кувшине.

У Джулс от волнения разгорелся зверский аппетит, и она с удовольствием принялась за еду, слушая одним ухом, как Роман с отцом обсуждают деловые вопросы. Она поняла, что представитель страховой компании, оценивавший ущерб, оспорил сумму на восстановление.

– Он говорит, что мы были чрезмерно застрахованы, – объяснил Роман.

– Чушь собачья, – безапелляционно заявил Генри. – Скажи ему, что здание стоит не меньше двух миллионов. Если Капельторновский дом оценивают в девятьсот тысяч, я узнавал, то наш – в два с лишним раза дороже. Для начала, он втрое больше по площади.

Тут Генри заметил выражение лица сына и понял, что зря упомянул «Капельторн».

– Прости, дорогая, – наклонился он к Джулс. – Для тебя это больная тема. Mea culpa.

Джулс кивнула, принимая извинения, а внутренне содрогнулась. Девятьсот тысяч фунтов? Это даже больше той невозможной суммы, о которой думали они с тетей. До сих пор она втайне надеялась, что скорая продажа гримуара принесет, как в сказке, кучу денег, Фло триумфально выкупит помещение и будет спокойно жить в своем книжном королевстве до конца дней. Просто смешно, особенно если Генри назвал правильные цифры – а сомневаться в его компетентности не приходилось. Что поделаешь, жизнь редко складывается, как в романах. Чудес не бывает.

Джулс продолжала есть, внимательно прислушиваясь к беседе. Роман заговорил о статусе здания как исторического объекта.

– Я встретился с инспектором по охране наследия. Она одобряет реконструкцию и рада, что мы собираемся отреставрировать старинные камины. Их просто нужно тщательно и аккуратно почистить. Я уже нашел хорошего специалиста. Конечно, часть балок придется менять, и строительная компания их ищет, однако часть можно будет оставить – на потолке первого этажа, который пострадал меньше.

– Правда? – поднял брови Генри.

– Да, по словам инженера, дерево настолько старое и твердое, что повреждения не повлияли на несущую способность перекрытий. Они немного прокоптились и слегка обуглились – еще послужат.

– Поразительно.

Джулс завороженно наблюдала за их разговором. Генри выглядел внушительно, но сын говорил с ним на равных. Отец Романа ничем не напоминал монстра, которого описывала Мэгги.

– Да, еще инспектор по охране наследия советует не слишком усердствовать, снимая нагар, – продолжал Роман. – Я предложил пескоструйную технику, а она считает, что следы пожара лучше оставить. Это часть истории здания.

– Гм, пожалуй, она права, – задумчиво отозвался Генри, запихивая в рот огромный кусок йоркширского пудинга, пропитанного подливкой.

Покончив с деловыми разговорами, мужчины сосредоточились на еде, а Банти с очаровательным любопытством стала расспрашивать Джулс о работе в издательстве.

– Ты вращалась в таких гламурных кругах! – сказала она, накладывая Джулс божественную домашнюю «Павлову» со взбитыми сливками и свежей ежевикой. – Ты правда встречалась с самой Фенеллой Ричардсон? Обожаю ее книги.

Она решила умолчать о том, что знаменитая Фенелла Ричардсон – настоящее чудовище, а ее бывшая начальница сделает все, чтобы Джулс не взяли ни в одно лондонское издательство. Она планировала в будущем, когда Фло окончательно выздоровеет, поискать работу в региональном филиале какого-нибудь крупного издательства. Ходили слухи, что Penguin Random House открывает офис в Эксетере. Там, вероятно, еще не знают о ее фиаско у Кэролайн. Надо попытать счастья. Иначе Банти решит, что ее драгоценный сын связался с безнадежной неудачницей.

– Меня буквально с ножом к горлу заставили купить стол на этом балу в конце месяца, – вспомнил Генри, когда разговор о лондонском издательском мире наконец иссяк. – Надеюсь, ты к нам присоединишься.

Он галантно кивнул Джулс и добавил, указав ножом на Пердиту, чтобы подавить возможный протест еще до того, как та открыла рот:

– Членам семьи явка обязательна. Можешь привести того пустоголового юного фермера, что за тобой увивается.

Бедняжка Пердита покраснела.

– Кого, Руперта? У него не все дома, – пробормотала она.

– Если он действительно так по тебе сохнет, как говорит папа, то сто процентов, – поддел ее Роман.

Пердита показала ему язык.

– Значит, нас шестеро, – вмешалась Банти. – А мест за столом десять, верно, дорогой?

Генри кивнул.

– Надо заполнить еще четыре.

– Запросто, – сказал Роман. – Вся наша тусовка идет. Поспрашиваю.

У Джулс от одной мысли об участии в мероприятии скрутило живот – ростбиф и меренга едва не поднялись обратно. Балы в смокингах и вечерних нарядах были для нее сущим кошмаром: дресс-код, шум, не знаешь, как себя вести… Она всегда чувствовала себя на них двенадцатилетней девчонкой с чернилами на пальцах.

Да еще платье нужно.

– Красотка, – охарактеризовал ее Генри, когда в понедельник они с Романом завершали обычную утреннюю встречу в главном офисе.

Роман на секунду замер, собирая бумаги, потом спокойно ответил:

– Она для меня гораздо больше, чем красотка.

– Верю, – не уловив тона, продолжал Генри. – Фигурка тоже ничего. И я никогда не отрицал, что Капельторнам хватает природной хитрости. Но достаточно ли этого?

– Не понял… Ты о чем вообще?

– Ну… о внешности, – гнул свое Генри. – Не спорю, Джулс мила, но вокруг полно и других хорошеньких девчонок – да ты и сам не слепой. Весь в меня! Я сейчас о другом: со временем красота увянет, а что останется? Просто хотел предупредить – будь осторожен. Главное – семья.

У Романа заходили желваки.

– Во избежание недоразумений, – сказал он спокойно, даже найдя в себе силы улыбнуться, – я дорожу нашими с Джулс отношениями и полностью ей верен. Думаю, она чувствует то же самое.

Он на мгновение замялся и продолжил.

– Надеюсь. И я хочу, чтобы вы с мамой это поняли. Если по какой-то причине с этим проблемы, то советую пересмотреть приоритеты.

Он направился к двери.

– И еще, – добавил Роман, уже взявшись за дверную ручку, – если мне когда-нибудь по какой-то причине придется выбирать между семьей и Джулс… Я выберу Джулс.

С этими словами он решительно закрыл дверь перед ошарашенным лицом отца.

– Просто не верится, что ты реально пошла обедать с этой отвратительной семейкой, – возмутилась Мэгги.

– Мне они показались очень милыми, – ответила Джулс, роясь по шкафчикам в поисках чая.

– Значит, им от тебя что-то нужно, – фыркнула Мэгги. – Таким поверить – себя обмануть. А Генри – самый высокомерный сноб, с которым я когда-либо сталкивалась.

– А он о тебе хорошо отзывался.

– Не верю, – отрезала Мэгги.

Джулс тихо вздохнула.

– Послушай, мам, мы с Романом вместе, и это надолго. Вы можете либо преодолеть себя, либо продолжать старую вражду, смысла которой уже никто не помнит. Тех, с кого она началась, давно нет на свете. Так что решайте сами – принимать наши отношения или нет. Если второе, то лучше оставьте свои убеждения при себе.

Мэгги изумленно вытаращила глаза.

– Ладно, – рявкнула она. – Только потом не жалуйся…

– Делать мне нечего, – пробормотала Джулс себе под нос.

Ссориться не хотелось. Она чувствовала себя виноватой, что давно не навещала маму, и поиски наряда на бал показались ей подходящим поводом для визита. Теперь раскаивалась.

Захватив чашку чая, Джулс скрылась в своей комнате. Там было прохладно и слегка пахло сыростью. Беспорядочный натюрморт на туалетном столике – высохшие флакончики лака для ногтей, разнокалиберные ручки, тюбики помады – остался нетронутым, только покрылся тонким матовым слоем пыли. В углу зеркала красовалась вырезка из журнала с портретом Лиама Галлахера. Джулс улыбнулась и достала ее, чтобы рассмотреть музыканта внимательнее.

Взгляд свысока. В чертах угадывается сходство с Романом: пухлые, сочные губы, контрастирующие с твердым подбородком, густые темные брови, слегка опущенные уголки глаз. Не в этом ли дело? Может, у Романа просто тип внешности, на который она западает? А ее настойчивое желание строить отношения с парнем из вражеского лагеря – странный, запоздалый подростковый бунт. Она думает, что это нечто большее, но как понять наверняка? Кто может знать? Почему, ради всего святого, этот красивый, обеспеченный, успешный парень… выбрал именно ее?

Чтобы отвлечься от сумбурных мыслей, Джулс повернулась к переполненному шкафу и стала перебирать вещи в надежде найти что-то подходящее.

Да, тут нужно навести порядок. Большую часть этой одежды она никогда не наденет. Куча дешевых платьев-однодневок, купленных на деньги с подработок по субботам, чтобы сходить в клуб в пятницу вечером. Они разваливались после первой стирки. Джулс стала складывать ненужное в стопку. Большая часть офисной одежды зависла на чердаке лондонской квартиры, а здесь преобладал домашний гардероб: хлопчатобумажные худи оверсайз, бесформенные спортивные штаны, нелепые неоновые носки, купленные под настроение. Ничего хоть отдаленно достойного звания вечернего платья.

– Ты не забыла, что в кабинете тоже есть твои вещи? – спросила Мэгги.

Она притащила в знак примирения пачку шоколадного печенья и принялась грызть его, наблюдая с порога за растущей кучей отвергнутой одежды.

– Точно! – обрадовалась Джулс, вспомнив, что в свое время нехватка места в гардеробе заставила ее перенести часть вещей в огромный коричневый шкаф, который занимал половину маленькой комнатки, называемой кабинетом из-за втиснутых туда письменного стола и древнего компьютера.

Первым она увидела зеленое шелковое платье.

– Вот это сшито прекрасно, – отметила Мэгги, когда Джулс вытащила его из шкафа. – За такое новое пришлось бы выложить целое состояние.

Джулс мысленно согласилась. Платье блестело и переливалось на свету. Его сшила тетя Фло, искусная портниха, для того памятного выхода в свет. Они вместе выбирали ткань: тяжелый бутылочно-зеленый шелк, отливающий бирюзой, словно крыло стрекозы. Чтобы не огорчать тетю Фло, которая пришла в восторг, Джулс не стала делиться своими сомнениями, что наряд получится чересчур взрослым и слишком формальным для случая. Естественно, она выделялась среди толпы, а ведь в ее тогдашнем возрасте хотелось быть как все. Вот почему инцидент с туалетной бумагой оставил такое тягостное впечатление. Джулс вздохнула. Пора переосмыслить тот вечер. Именно тогда Роман впервые ее заметил. Столько лет прошло зря…

Она приложила платье к себе и посмотрела в зеркало. Темно-зеленый идеально оттенял рыжину волос и бледность кожи, а бирюзовый отлив ткани перекликался с необычным цветом глаз. Просто поднять волосы наверх… открытые плечи… ошеломляющий эффект гарантирован. Джулс потянула носом – от платья пахло нафталином.

– Надо прямо сегодня сдать в химчистку, – заметила мама. – А туфли к нему есть?

Джулс покачала головой.

– Постой!

Мэгги скрылась в своей комнате, а через несколько секунд вышла оттуда с изящными черными замшевыми туфельками и бархатным клатчем, расшитым стразами.

– Скажи спасибо, что у нас один размер. И еще… – Она вновь исчезла и загремела ящиками комода. – Как тебе?

Мэгги вернулась с парой блестящих сережек, каждая – словно струящийся поток света, переливающийся в сумерках.

– Конечно, у Монтбо драгоценности настоящие, – презрительно фыркнула она, и тут же смущенно улыбнулась. – Но ты все равно круче.

– Спасибо, мам, – ответила Джулс и поцеловала ее в щеку.

Она видела, что Мэгги очень старается.

– Прости, что я… ну, ты понимаешь, – начала Мэгги, теребя застежку клатча и избегая взгляда дочери. – Да, я была плохой матерью, – сказала она с вызывающей ноткой.

Джулс не верила своим ушам. Мама никогда ни за что не извинялась. Она считала, что не должна ни перед кем оправдываться. Тетя Фло говорила, что она упертая.

– Не замечала, – смущенно произнесла Джулс. – Тебе тоже трудно пришлось. Тяжело быть матерью-одиночкой. Да и я не ангел.

– Не спорю, – согласилась Мэгги, наконец посмотрев дочери в глаза.

Она улыбнулась, однако улыбка быстро исчезла, а губы задрожали, и она прикрыла их рукой.

– Я просто хочу сказать… Когда случился пожар… я поняла, что мне безразлично, с кем ты, чем занимаешься, где живешь… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. – Она смотрела почти умоляюще. – Пусть даже с этими Монтбо. Хотя не жди, что я буду с ними сюсюкаться.

Джулс знала, чего стоило маме произнести эти слова. Мэгги как будто избавилась от занозы, застрявшей под кожей много лет назад и причинявшей невыносимые страдания.

– Мам… – сказала она, опустила платье на стул и протянула руки.

Мэгги передернула плечами, но позволила дочери обнять себя и даже обняла в ответ.

– Я постараюсь, – деловито пообещала она шкафу за спиной Джулс. – Честное слово.

Чарли, который вел всю переписку с аукционным домом, сообщил Фло и Джулс, что ажиотаж вокруг гримуара нарастает. Интерес ко всему, что связано с ведьмовством и феминизмом, не утихал. Намерение участвовать в торгах уже выразили некоторые состоятельные коллекционеры, а отдел по связям с общественностью организовал серию публикаций, в которых рассказывалось о женщинах из рода Капельторнов, где проводилась, по словам Фло, чрезвычайно лестная параллель между нею и Бриджет Капельторн, «сильными и успешными бизнес-леди» своего времени.

Что касается ориентировочной цены, то представители аукционного дома пока проявляли сдержанность, хотя Чарли с энтузиазмом утверждал, что в беседах проскальзывала фраза «верхнего предела не существует».

Фло с присущим ей благоразумием не питала иллюзий насчет скорого и легкого богатства. На протяжении нескольких недель, оставшихся до аукциона, они продолжали постепенно сворачивать бизнес и распродавать остатки.

Тем временем Фло укрепилась в своем решении снять убитую квартиру в проблемном районе и выбирала, что из мебели пойдет туда, а что на продажу, расклеивая цветные стикеры по дому, где прошло столько счастливых лет. Джулс прекрасно понимала, почему квартира до сих пор не сдана, однако Фло, довольная, что нашла доступное по цене жилье, не отступала, ведь съезд с квартиры над магазином неумолимо приближался.

– Это просто чудо какой миленький домик! – жалобно воскликнула Диана. – Никакого сравнения с отвратительной конурой, что ты мне показывала на прошлой неделе.

Она картинно передернулась.

Диана подловила Фло в магазине, явившись с пирожными от Фрейи и буклетом из соседнего агентства недвижимости. Она будто не слышала возражений Фло, что у той нет денег на покупку даже дровяного сарая, не говоря уже о «симпатичненьком коттеджике» в Мидлмассе.

– Совсем рядом с нами, – настаивала Диана, – и недалеко от сельского клуба. Я говорила, что там в следующем месяце начинают крутить кино? И я записала тебя в бридж-клуб. Нам с Мунго тебя ужасно не хватает. Половина нынешних членов уже старые и ничего не соображают. С ними просто невозможно.

– Все это прекрасно, – сухо отозвалась Фло, изучая брошюру. – Что касается второго вопроса… Ты не обратила внимания на один пустячок: этот коттедж стоит четыреста двадцать тысяч фунтов! Я похожа на человека, у которого есть почти полмиллиона на черный день? Мне сейчас даже пять сотен фунтов наскрести трудно.

– А гримуар? – настаивала Диана. – Просто посмотри. Тяжело сходить, что ли?

– Ты уже договорилась о просмотре, да? – вздохнула Фло.

– Ага, в пятницу в половине четвертого, – бесстыдно призналась Диана.

Как назло, в самый неподходящий момент пришло сообщение от соседей по лондонской квартире: срок аренды истекает, и Джулс должна забрать с чердака свои вещи. Узнав об этом затруднении, Роман вызвался ее отвезти.

– Можем поехать хоть завтра.

– У тебя своих дел полно, – возразила она. – Ремонт, страховая…

– Я же не сам этим занимаюсь, – сказал Роман. – Обойдутся без меня один денек. Развеемся. Сто лет не был в Лондоне…

На рассвете они выехали в универсале, позаимствованном у Генри, самом вместительном из всего автопарка Монтбо, хотя Джулс не хотела напрягать отца Романа и уверяла, что вещей не много.

– Это не единственная машина отца, – объяснил ей Роман. – У него целый гараж, есть из чего выбирать.

Джулс промолчала, но он понял, что ее смущает.

– Я не такой, как отец, – тихо добавил он.

– Знаю… Просто не понимаю, зачем ему отбирать у нас «Капельторн». Чтобы показать свою власть? Ради денег? Получается, что теперь в Портните не останется ни одного книжного магазина. Кто мог это предположить еще месяц назад?

– Мы не в силах изменить наших родных, – рассудительно заметил Роман.

– Зато можем стать лучше сами, – вызывающе сказала Джулс, повернувшись к нему всем телом.

– И станем, – ответил он. – Теперь все будет иначе. Мы им покажем.

Их не задержал даже плотный городской трафик в утренний час пик – Роман умело перестраивался в потоке транспорта, выбирая правильную полосу. Едва поднялось неяркое осеннее солнце, как они уже катили по узкой Оппингем-роуд с ее убогими домишками. Джулс не сразу узнала дом с облупившейся синей дверью и гнилыми рамами, где прожила столько лет. Она лишь теперь отдала себе отчет, что из-за каторжной работы редко видела его при дневном свете.

Несмотря на знакомый запах прогорклого масла в узком коридорчике, дом казался чужим. Уже внутри Джулс с испугом осознала, что они забыли стремянку и не смогут попасть на чердак. Пока она гадала, что делать, Роман встал на стул, толкнул люк и исчез в темноте. Вскоре он уже передавал Джулс набитые одеждой пакеты и коробки с книгами.

Задерживаться в бывшем жилище не хотелось. Как только загрузили все в машину, Джулс оставила на кухонном столе записку с ключами, и они уехали.

– Как ощущения? – спросил Роман по дороге обратно на трассу.

– Тоска, – ответила Джулс.

– Грустно, что больше здесь не живешь?

– Пожалуй, нет… скорее, что жила, – сказала Джулс и поняла, что так и есть.

– Значит, больше не хочешь жить в Лондоне и работать в издательстве?

– Не спеши с выводами. Что мне еще делать? К Рождеству я останусь без работы.

– И что тогда?

– Для этого существует сайт Linked.in, – ответила Джулс.

– А как ты смотришь на Нью-Йорк? У меня остались кое-какие связи.

Джулс промолчала. Конечно, Америка манила ее все эти годы, пока она прозябала на тяжелой и неблагодарной работе в Лондоне. Кто на ее месте не мечтал попасть на издательский рынок США с его крупными авансами, огромными бюджетами, широкой аудиторией? После отмены соглашения о фиксированных ценах британский книжный рынок выглядел по сравнению с заокеанским безнадежно убогим. А теперь, когда возможности сами шли в руки, она засомневалась. Одиннадцать лет назад с радостью сбежала из Портнита, да и за последние месяцы пережила там столько трудностей и драм, но были и счастливые моменты. Портнит стал ее домом.

– Как новенькое, – сказала Фло, встряхнув вернувшееся из химчистки зеленое шелковое платье, к которому только что пришила маленький черный крючок вместо сломанного. – Ты будешь королевой бала.

– Все равно не хочу идти, – благодарно улыбнувшись, пробормотала Джулс. – Всегда на таких мероприятиях чувствую себя не в своей тарелке.

– Глупости, – парировала Фло. – Не забывай: мы, Капельторны, заслуживаем места во главе стола не меньше, чем эти выскочки Монтбо из Мидлмасса. Ты пойдешь и получишь удовольствие.

– Расскажи лучше, что за безумная идея возникла у Дианы, – попросила Джулс, радуясь возможности сменить тему, взяла брошюру и стала рассматривать маленький коттедж на обложке, и вправду прелестный.

– Сходишь со мной на просмотр? – попросила Фло, бросив взгляд на часы. – Скооперируемся против Дианы. Мне нужна поддержка. Она вот-вот будет здесь.

Диана, легкая на помине, действительно пришла. Услышав, как хлопнула дверь, Джулс подумала, что сопротивляться этой неумолимой силе бесполезно.

Коттедж «Мальвы» был очарователен.

Когда они подъехали, Джулс вспомнила, что видела его в детстве: симпатичный домик за белым деревянным заборчиком, выходящим на тенистую аллею вдоль церковного кладбища. Давным-давно там жила добрая старушка, убиравшая седые волосы в аккуратный пучок, всегда носившая белый льняной передник. В палисаднике цвели мальвы и розы, а на каменном крылечке грелся упитанный рыжий кот.

Старушка и кот давно исчезли. Неподвязанные мальвы разрослись и наклонили мокрые головы в разные стороны над тропинкой. И все же сад хранил следы любви и заботы. При воспоминании об улыбчивой старушке, чьего имени Джулс никогда не знала, она ощутила, как глаза невольно наполнились слезами. Прошлое ускользало. Она внезапно поняла, что ее любимая тетя тоже когда-нибудь станет воспоминанием, представила свою жизнь без Фло и почувствовала пустоту, заранее переживая еще не случившуюся потерю. Джулс кашлянула, отвернулась от проницательного взгляда Дианы и притворялась, что рассматривает благоуханную темно-красную розу, роняющую лепестки от легкого прикосновения, пока не восстановила самообладание.

Низкие соломенные карнизы нависали над домиком, будто укутывая его теплым одеялом. Крыша изгибалась вверх над окнами второго этажа и плавно опускалась к крылечку с дубовой дверью. Пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, Джулс внимательно рассматривала мельчайшие детали обстановки. Она слегка пригнулась, прошла через низкий дверной проем и оказалась в гостиной первого этажа.

При виде уютной комнаты с настоящим камином и вместительными книжными полками по обе стороны глаза тетушки Фло вспыхнули восторгом. Джулс именно таким представляла себе дом мистера Тумнуса из любимой книги своего детства – «Лев, колдунья и платяной шкаф». Фло много раз читала ей эту историю перед сном.

Небольшая дощатая дверь с косой перекладиной вела на маленькую кухню с плитой, вмонтированной в широкую печь, вместительной каменной раковиной под окном и полом из керамической плитки, до блеска отполированным сотнями слоев воска. Потолок был слишком низким для навесных шкафов, и Фло одобрительно закивала, обнаружив полки, идущие внизу по периметру кухни. За милыми занавесочками в клеточку прятались стиральная и посудомоечная машины. Отсутствие навесных шкафов с лихвой компенсировала кладовая с широкой сланцевой столешницей и местом для холодильника внизу.

На втором этаже разместились ванная и две симпатичные спаленки с обоями в розочку, скошенными потолками и полированными деревянными полами. В одной стояла большая кованая кровать, а в другой – две односпальные, все три были накрыты симпатичными лоскутными одеялами. Наверное, их сшила своими руками та самая старушка.

Открыв голландскую дверь из кухни во дворик, Фло восхищенно ахнула.

– Вот это сад! – воскликнула она, окинув взглядом изогнутые серо-коричневые побеги глицинии, вьющиеся по стенам. – Тут пришлось потрудиться, – одобрительно заметила она. – Это растение с характером. А почва… – она ткнула ногой в ком темной рассыпчатой земли, – …просто отличная.

– Да ты разбираешься в садоводстве, – похвалила подругу Диана, радуясь ее энтузиазму.

– Только теоретически, – призналась Фло. – Во дворе «Капельторна» не разгуляешься.

– Ты всегда хотела настоящий сад, – заметила Джулс под одобрительным взглядом Дианы.

– Тридцать метров в длину, – сообщила девушка из агентства, миниатюрная и молчаливая. – Приличный размер для такого дома.

Осмотр сада занял больше времени, чем обход самого коттеджа, но вскоре агент начала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, и пришлось заканчивать.

– Признаться, домик и вправду милый, – сказала Фло, когда они по настоянию Дианы отправились в «Герб Мидлмасса» выпить по бокалу вина, хотя едва перевалило за полдень.

– Для тебя просто идеальный, – напористо заявила Диана, опершись руками на стол. – Попробуй сказать, что нет.

– Жаль, что я могу о нем только мечтать, – продолжала Фло. – Уму непостижимо: небольшой коттедж стоит таких бешеных денег! Не понимаю, как молодые семьи вообще могут позволить себе крышу над головой с такими ценами! Что им делать?

– Мы сейчас говорим о тебе, – мягко заметила Джулс.

– У тебя имеются сбережения? – приподняла бровь Диана.

– Конечно, – призналась Фло, – но не в таких масштабах.

– А если внести первоначальный взнос и оформить ипотеку? – предложила Джулс, сама понимая абсурдность своей идеи.

– Кто мне даст кредит в моем возрасте? – фыркнула Фло. – Безработной старой кляче без капитала.

Уголки ее рта горько опустились.

– Не многого же ты достигла за столько лет упорного труда, – сочувственно проговорила Диана, внезапно лишившись всей своей бравады.

– А гримуар? – подняла бокал Джулс. – Пусть Бриджет протянет руку сквозь века и поставит точку в конфронтации Монтбо и Капельторнов! Давно пора ей вмешаться! Если кто и способен нас спасти, то это Бриджет.

– За гримуар! – в один голос поддержали ее Фло с Дианой, подняв бокалы, хотя не очень-то верили в успех.

– В любом случае даже если бы гримуар продался за сумасшедшие деньги, то мы бы в первую очередь разобрались с арендой магазина, – решительно заключила Фло. – Что тоже практически невозможно.

Джулс не могла с ней не согласиться.

Фло, как настоящее дитя войны, захватила с собой в Лондон бутерброды с сыром и маринованными огурцами. Она не собиралась тратить деньги на сэндвичи из вагона-ресторана. Впрочем, Чарли с Джулс единодушно согласились, что последние гораздо хуже домашних. Единственная уступка – она позволила Джулс купить кофе в вокзальном буфете, и теперь они втроем стояли на платформе в ожидании поезда, грея руки о картонные стаканчики.

Осень окончательно вступила в свои права. В воздухе стояла сырость, бледный солнечный диск окутывала тусклая серая пелена. Скоро придет зима, а вместе с ней радикальные перемены. Джулс останется без работы и без крыши над головой. Сейчас, проводя все свободное время с Романом, она чувствовала себя защищенной, но при этом помнила, что рано или поздно реальность напомнит о себе, и что тогда? Позволить мужчине обеспечивать ей уровень жизни, к которому так легко привыкнуть? Она представляла, как на это отреагирует семья Романа.

– Может, он и тысячи фунтов не стоит, гримуар-то, – рассуждала Фло. – В конце концов, состояние далеко от идеального. Не знаю, кто на эту тетрадку позарится, кроме меня.

– Все будет хорошо, – успокаивал ее Чарли. – Из аукционного дома сообщили, что как минимум два крупных покупателя будут делать ставки по телефону, а один частный коллекционер из США просто мечтает заполучить гримуар. Плюс мы наверняка заработаем не меньше двух тысяч фунтов на других шести книгах, внесенных в каталог.

– Это еще неизвестно, – упрямо повторяла старушка.

Джулс понимала, что тетя специально опускает планку, чтобы потом не разочаровываться. Фло всегда занижала ожидания. Джулс беспокоило, как тетя переживет возможную неудачу: ставки были слишком высоки. Да и с чисто практической стороны для Фло в ее возрасте сама дорога в Лондон и обратно представляла собой непростое испытание, да еще после болезни, плюс напряженная атмосфера аукциона.

– Я отлично себя чувствую, – заявила Фло, уловив ее встревоженный взгляд.

Они прибыли в аукционный дом. Фло принимали и чествовали как мировую знаменитость. В холле их встретила очаровательная Ванесса – менеджер по связям с общественностью. Она пришла в восторг, что видит сразу двух представительниц рода Капельторнов. Их провели в зал, где был накрыт фуршет: суши, датские слоечки, чай, кофе и даже бутылка кремана в золотистой фольге, которую мастерски открыла Ванесса.

– У меня есть тост! – объявила она, когда все подняли бокалы. – Да здравствуют женщины из рода Капельторнов!

Джулс с ироничной улыбкой поймала взгляд Фло. Не время напоминать Ванессе, что она, похоже, видит перед собой последних представительниц вышеупомянутого рода.

«Пожалуйста, пусть тетя Фло выручит столько денег, чтобы ей хватило на счастливую и безбедную жизнь», – мысленно взмолилась Джулс, когда они заканчивали вкуснейший ланч. В комнату то и дело заглядывали сотрудники, которым хотелось посмотреть на важных гостей. Они подходили к Чарли, пожимали руку, представлялись и выказывали свою радость, что он скоро вольется в коллектив.

После бокала вина невыспавшуюся Джулс разморило, веки начали опускаться, особенно когда их усадили в первом ряду зала, где нарастал возбужденный гул. Справа от трибуны аукциониста сидели девушки, принимающие телефонные ставки. Появившегося на подиуме Ричарда Давенпорта приняли как рок-звезду. Он поймал взгляд Фло и учтиво кивнул, затем улыбнулся Чарли и Джулс, энергично потер руки, шепнул что-то одной из девушек и занял свое место.

Как по команде, разговоры в зале стихли – аукцион начался. Гримуар, в качестве самого ожидаемого лота, находился в конце списка, но время летело незаметно: Ричард разыграл лоты попроще, как по нотам. Карты, гравюры, первые издания и красивые энциклопедии в кожаных переплетах разошлись, как горячие пирожки. Несмотря на кажущееся безразличие, Ричард полностью контролировал зал, переключая внимание с одного участника на другого, едва шевельнув пальцем, отмечал поднятую то в одном, то в другом конце зала табличку, и хмурил брови в сторону помощника, подтверждая каждый проданный лот.

Книги, отобранные Чарли на развалах второго этажа, были распределены среди мелких лотов и в целом хорошо продавались. Красивый комплект Джейн Остин с золотым тиснением не достиг даже минимальной цены, и лицо Чарли помрачнело, зато он восторженно сжал кулаки, когда стоимость подписанной книги Дафны дю Морье превысила отметку в шесть тысяч фунтов. Все трое радостно переглянулись. По ходу аукциона Джулс вела приблизительные подсчеты. Она успокоилась, только поняв, что Фло наверняка уйдет с пятизначной суммой. Маловато, чтобы приобрести божественные «Мальвы», а на небольшую финансовую подушку и оплату нескольких лет аренды скромной квартиры хватит. Это уже кое-что.

И вот наступил решающий момент. Когда ассистент торжественно внес и показал всем присутствующим гримуар на подушке из темно-синего бархата, гул голосов стих, в зале воцарилась напряженная тишина. Ричард тем временем мастерски разогревал покупателей.

– Дневник, мемуары Бриджет Капельторн, родившейся в 1621-м году, редчайший лот с подтвержденной историей, который рассказывает о жизни женщины, известной как «последняя ведьма Англии, казненная на виселице», трагически погибшей в 1685-м году. Бесценный экземпляр, с чем, думаю, все согласятся. Кто даст мне за него пятьдесят тысяч фунтов?

Когда тетя Фло услышала начальную стоимость, ее брови почти скрылись в волосах. Джулс бросила на нее восторженный взгляд. Ставку быстро подтвердили и моментально перебили. Сначала Ричард поднимал цену на десять тысяч, но вскоре перешел на двадцать пять. Джулс, вытянув шею, во все глаза смотрела на двух участников в зале, кивками подающих знаки Ричарду, безошибочно опознавшему в них главных игроков. К торгам подключились две девушки на телефонах: они торопливо кивали и одновременно тараторили в трубки, сообщая своим анонимным клиентам о том, как развивается борьба за лот. Когда ставки преодолели отметку в двести тысяч фунтов, в четверть миллиона, а затем и триста тысяч – без признаков замедления, зал потрясенно ахнул. По мере того как сумма превысила четыреста тысяч фунтов, затем прибавилось еще двадцать, и еще, возбужденный гомон нарастал… Только тогда ставки начали замедляться. Одна из девушек на телефоне покачала головой. Затем вышел из игры один из двух главных соперников в зале. Ставки теперь росли десятками тысяч: четыреста шестьдесят… четыреста семьдесят – почти достаточно, чтобы сразу купить «Мальвы», даже с учетом комиссии аукциониста… пятьсот десять… пятьсот двадцать.

Джулс почувствовала, будто внутри нее медленно надувается воздушный шар. Скоро она взлетит с места и мягко поднимется к потолку жаркого, ярко освещенного зала. Прошли секунды, показавшиеся часами, и ставки остановились на отметке пятьсот тридцать пять. Ричард медленно обвел взглядом зал и торжественно произнес:

– Пятьсот тридцать пять тысяч фунтов. Раз. Два… Продано! Покупателю в глубине зала.

Он с громким стуком опустил молоток, и зал взорвался аплодисментами.

Фло промокнула глаза и ошеломленно огляделась вокруг, как новорожденный жеребенок. Джулс схватила холодную безвольную руку своей любимой тетушки и сжала, едва сдерживаясь, чтобы не стиснуть слишком сильно – от радости и облегчения.

– Магазин спасти не вышло, – сказала Фло, наконец обретя дар речи. – Очень жаль, дорогая. Я хотела оставить его тебе.

– Зато ты сможешь купить «Мальвы», – быстро подсчитала Джулс. Ее глаза тоже наполнились слезами. – Уйти на покой и заняться садом, о котором всегда мечтала.

– Да, милая. Благодаря вам, – ответила Фло и повернулась к Чарли, который тоже без всякого стеснения прослезился.

Остаток дня пролетел в необычайной эйфории. Были провозглашены новые тосты, на сей раз с шампанским. Ванесса вновь собрала всех в конференц-зале и, охраняя Фло, словно наседка своего единственного цыпленка, впустила по очереди нескольких журналистов и парочку съемочных групп. Как только интервью или съемка заканчивались, она энергично выпроваживала репортеров.

Джулс не помнила, как они сели в такси и добрались до вокзала. В поезде они подшучивали друг над другом, перемежая восторженную болтовню безумными улыбками и счастливыми слезами.

– Бедная женщина, – серьезно сказала в какой-то момент Фло. – Она столько сделала для своей общины, а с ней так обошлись. У меня просто сердце разрывается. И даже могилы нет, чтобы о ней помнили.

– Теперь ее помним мы, – ответила Джулс, решив пока не рассказывать тете о своих переговорах со священником.

Как ни удивительно, после столь сильного эмоционального напряжения Джулс и Фло, измученные ранним подъемом, смогли уснуть в поезде. Казалось, что с утра, когда они стояли на платформе и пили кофе из картонных стаканчиков, прошла целая вечность. Столько всего изменилось.

Джулс проснулась в радостном возбуждении и не сразу вспомнила причину. Она сонно потянулась.

Дверь открылась, вошла тетушка Фло с чашкой чая. Она присела на кровать и обняла Джулс одной рукой.

– Как ты, девочка? – улыбнулась она.

– Отлично! Пойдем покупать тебе дом, – ответила Джулс. – Встаем, одеваемся и сразу к агенту по недвижимости, пока она не продала «Мальвы» кому-то другому.

– Как ты себе это представляешь? У нас еще нет денег.

– Думаю, она поверит в твою платежеспособность, – невозмутимо ответила Джулс.

На случай, если агент не смотрела телевизор и пропустила историю, которую приняла близко к сердцу вся страна, Джулс, расстроенная тем, что они вернулись в Портнит слишком поздно, отправила той электронное письмо, сообщив о намерениях Фло и предложив полную рыночную цену. В любом случае риелтор уже в курсе.

– Ты же сегодня идешь на бал, – напомнила Фло. – Не терпится увидеть тебя в этом потрясающем платье.

Чарли остался присматривать за магазином, а они отправились на встречу с агентом, которая с радостью сняла коттедж с продажи и немедленно сообщила клиенту, что нашелся покупатель.

Вернувшись в магазин, они обнаружили небольшую делегацию местных жителей, которые явились с поздравлениями; почти все, воспользовавшись случаем, купили по книге, а то и по две. Верхний этаж практически опустел, и даже на первом товара осталось совсем мало.

Они понимали, что закрытия все равно не избежать. Никто и не надеялся, что продажа гримуара сможет предотвратить катастрофу, но Джулс все равно грустила, понимая: скоро конец.

По настоянию Фло Джулс уделила достаточно времени подготовке: приняла роскошную горячую ванну с ароматным маслом, от которого кожа стала мягкой и шелковистой, тщательно высушила волосы, решив оставить их распущенными. К счастью, на прошлой неделе успела подстричься. Скользнув в платье, она отошла назад и посмотрела в зеркало. С макияжем не мудрствовала: только тушь, стрелки и алая помада, как на памятном девичнике, когда Роману пришлось тащить домой пьяную Фрейю.

А теперь он отвезет ее на бал. Монтбо будет сопровождать Капельторн. Две семьи наконец объединились – и если раньше Джулс с Романом воспринимали это как огромную ответственность, то теперь оба считали свой союз совершенно естественным, практически неизбежным. Новая роль захватывала и чуточку пугала. Тем не менее она чувствовала удивительное спокойствие, как на лодке, входящей в тихую гавань после бурного плавания. Она улыбнулась своему отражению и смахнула единственную счастливую слезу.

– То самое платье! – воскликнул Роман, умопомрачительно элегантный в черном смокинге.

– Что? – не поверила своим ушам Джулс. – Не может быть! Ты помнишь?

Она вспомнила знойный летний вечер столько лет назад, когда Роман и его приятели подпирали стену, держа руки в карманах, смеялись и разглядывали проходящих девчонок.

– Ты была там самой красивой, – ответил Роман. – Как я мог забыть?

Мидлмасс-холл сиял волшебством. В главном зале, где проходил прием с шампанским, толпились гости. Вот и Фрейя с Финном, и Габриэль с Имоджен. Правда, последняя то и дело порывалась звонить няне, а Габриэль ее урезонивал.

– Мы сто лет никуда не выбирались вечером, – призналась она Джулс, нервно глотнув из бокала. – У Рут сейчас беспокойный период, так что, возможно, придется уйти пораньше. Гейб обещал проводить меня домой, если вдруг няня позвонит, но ему неудобно – он ведь хозяин. – Она состроила гримаску.

– До вашего дома отсюда рукой подать. Я могу пойти с тобой, – успокоила ее Джулс. – Мне только дай повод сбежать. Не люблю балы, – призналась она.

Фрейя тоже волновалась. Ее кейтеринговая компания была ответственна за канапе для приема. Банкетный управляющий оскорбился, что не привлекли его команду, однако Роман настоял на фрейиной, и она переживала, чтобы все прошло идеально: бегала на кухню подгонять официанток и зорко следила за каждым подносом.

Ужин заметно уступал канапе: суховатый тарт с козьим сыром, что-то невыразительное из курицы. Естественно, всем хотелось услышать подробности об аукционе, но приходилось постоянно прерываться из-за благотворительной программы. Сначала продавали билеты на лотерею с книгами, которые предоставила Джулс, во время десерта проводился аукцион, затем, пока подавали кофе и птифуры, тянулись бесконечные речи. После тяжелого и волнительного дня накануне Джулс к этому моменту валилась с ног. Имоджен улизнула еще во время аукциона, а Габриэль, вынужденный остаться, смертельно скучал.

Роман тронул ее за руку и прошептал:

– Притворись, что идешь в дамскую комнату. Жду тебя в холле. Поняла?

Он вышел, Джулс последовала его примеру. Они встретились в вестибюле, хихикая. У входа ждал Терри.

– Хорошо погуляли? – весело спросил он и рванул с места, рассыпая гравий из-под колес.

Чтобы не оставлять тетю Фло одну, Джулс уговорила Романа навестить ее, но, когда такси подъехало к началу главной улицы, забыв об усталости, она постучала Терри по плечу.

– Высади нас здесь, пожалуйста.

Они вышли, и Терри уехал. Роман вопросительно поднял брови.

– Я хочу кое-что увидеть, – сказала Джулс, увлекая его к церкви на холме.

Над входом горел фонарь, а дальше пришлось подсвечивать путь телефоном.

– И что мы делаем на кладбище среди ночи? – спокойно поинтересовался Роман. – Ты решила заняться охотой на привидений?

– Где-то здесь. – Джулс потянула его дальше. – Ближе к концу.

Она осмотрела памятники, врытые в землю, и увидела в конце ряда – как обещал викарий – новый, со свежим дерном. Здесь, на южной стороне церкви, у тропинки, по которой шли прихожане и куда всегда падало солнце, стояла простая сланцевая плита:

– Красиво, – сказал Роман, снял смокинг и накинул ей на плечи. – Давно пора.

Джулс молча кивнула.

– Я боялась, что придется ставить памятник Фло, – прошептала она, вздрогнув от воспоминания о тетином сердечном приступе.

– Когда-нибудь это случится. – Роман обнял ее за плечи. – Но еще не скоро. И знай: я всегда буду рядом.

Они, не сговариваясь, прошли в конец кладбища к своему излюбленному месту – гробнице Монтбо. Внизу раскинулся Портнит. Не верилось, что там, за океаном, уже Америка. В чистом кобальтово-синем небе мерцали звезды. Джулс запрокинула голову. Удивительно: сотни, тысячи людей там, в Америке, смотрят сейчас на те же звезды.

– Ты вернешься в Нью-Йорк? – с громко бьющимся сердцем спросила она.

– Только если ты поедешь со мной. – Он прижал ее к себе, согревая своим телом. – Поехали, прошу! Знаешь, как прекрасна осень в Нью-Йорке? Я покажу тебе свою квартиру в кирпичном таунхаусе в Бруклине. Будем сидеть на крыльце и смотреть на прохожих, а морозными утрами – гулять в Центральном парке, наблюдать, как меняются листья – нигде больше нет таких потрясающих цветов! По дороге есть маленькая пекарня, где делают самые вкусные синабоны, огромные, только что из духовки, а в самом парке один парень варит кофе в фургончике… И я покажу тебе книжные магазины! В Америке лучшие книжные в мире. Strand, Barnes & Noble на Пятой авеню… Когда поженимся, устроим себе на медовый месяц мировое турне по самым невероятным книжным магазинам. Shakespeare and Company – отличный повод посетить Париж…

– Можем заехать в Хей-он-Уай, – подхватила Джулс. – И, конечно, лондонские книжные – я знаю о них все. Для начала, Daunt Books и Goldsboro… Погоди, ты сказал «когда поженимся»?

– Ой, – с напускной бравадой улыбнулся Роман, стараясь не выдать свое волнение. – Ну, так как?

Его зрачки расширились до бездонных черных озер.

– Конечно, – сказала она и потянулась за поцелуем. – Думала, ты никогда не предложишь.

– Мистер и миссис Монтбо-Капельторн, – задумчиво протянул Роман несколько минут спустя.

– Мне больше нравится Капельторн-Монтбо, – с легкой стальной ноткой в голосе поправила его Джулс.

– Представляешь наших родственников вместе на свадьбе? – поморщился Роман. – Жесть. Может, сразу вышибал нанять?

– А не лучше ли пожениться тихо и незаметно?

– Ты, я и пляж на Бали?

– Думаю, это не совсем правильно, – нехотя признала Джулс. – Мама так мечтала о моей свадьбе.

– Ну, не знаю… Твоя мама и мой папа… – простонал Роман.

– Пусть учатся вести себя прилично. Им же лучше.

– Будем их шантажировать доступом к внукам? – подмигнул Роман.

– Давай хоть дух переведем, – воскликнула Джулс, но уже через секунду благодушно улыбнулась и задумчиво произнесла: – А что, целая орава маленьких Капельторнов-Монтбо. Новая династия… Почему бы и нет?

Опасаясь, что Джулс передумает, Роман уже через две недели потащил ее регистрировать брак, пообещав церковное благословение и большой праздник после свадебного путешествия. Свидетелями стали его родители, а также Мэгги и Фло. Джулс вновь надела зеленое шелковое платье, а Мэгги, как полагается матери невесты, купила по этому случаю дорогую новую шляпу. Она весь вечер хмуро зыркала из-под полей на чету Монтбо, но, боясь последствий, не произнесла ни единой колкости.

Фло вовсю хозяйничала в саду и уже разбивала плантацию душистого горошка для украшения церкви и свадебной вечеринки летом. Между делом она к своему вящему удовольствию выяснила, что в ее прекрасном новом саду, так заботливо взращенном бывшей владелицей, круглый год что-то распускается или радует глаз. Каждую неделю она приносила цветы из собственного сада к памятнику Бриджет Капельторн. Они с Грэмом часто обедали вместе, а Диана нагрузила ее таким количеством дел, что скучать по магазину не оставалось времени.

Фло боялась, что Мерлин в свои восемнадцать лет слишком стар, чтобы начинать новую жизнь на новом месте. Когда за несколько недель до переезда ее верный друг свернулся в клубочек на своей любимой подушке в солнечном уголке и спокойно ушел, она огорчилась и вместе с тем испытала облегчение.

Несмотря на активную социальную жизнь и компанию Грэма, Фло порой скучала одна в новом доме, особенно по вечерам, когда задергивала шторы и растапливала камин. Однажды весной Диана отвезла подругу в приют для собак, где ее выбрал лохматый бело-рыжий проказник по имени Диггер, породы джек-рассел. Оправдывая свое имя, щенок перекапывал вверх дном ее драгоценный сад, но Фло так его любила, что прощала все прегрешения.

Джулс с Романом по современному обычаю решили взять двойную фамилию и стали Капельторнами-Монтбо, объединив наконец враждующие кланы.

А что же их родственники, действительно зарыли топор войны через столько поколений? Благодаря умелой дипломатии и терпению обеих сторон, между ними установились ровные, хотя и не слишком сердечные отношения. Периодически даже устраивались совместные воскресные обеды, на которых Мэгги и Генри, под угрозой отлучения от будущих внуков, воздерживались от открытых столкновений, если только их не заставляли изображать взаимную вежливость слишком долго.

Что касается «Книг Капельторнов», то семья Монтбо в конце концов приняла практичное и милосердное решение не закрывать двери старейшего книжного магазина в Портните. Пока Джулс с Романом наслаждались свадебным путешествием, дело поручили временному управляющему, стараниями которого он был заново укомплектован, отремонтирован и постепенно поднят на ноги. Алую с золотом вывеску над дверью бережно восстановили, и Роман заключил с Фло справедливое соглашение об использовании имени, чтобы «Книги Капельторнов» с их богатой историей не исчезли с главной улицы Портнита.

По крайней мере, пока живы Роман и Джулс.

Хотя написание романов не считается опасным занятием, мне всегда казалось, что этот раздел сопряжен с определенным риском. Крайне соблазнительно снять с себя ответственность и не благодарить никого, но лучше уж кого-то забыть, чем даже не попытаться, так что я все-таки попробую.

Огромное спасибо моему блестящему агенту Кеван Лайон из Lyon Marsal – за то, что она настоящий гигант среди литературных агентов и всегда готова поболтать о собаках. Мне посчастливилось работать с такими талантами, как Тесса Вудворд и Мэделин Блейни в издательстве Avon (США), и со всей его потрясающей командой, включая бесконечно преданных своему делу Эллисон Карни и Келли Кронин. Спасибо HarperCollins за то, что книга дошла до моих британских читателей благодаря замечательной Серене Стент и ее трудолюбивой команде в Harper360.

Я понятия не имела, как работает книжный магазин, и очень благодарна за добрые советы Мел Хьюитт, Кевину Кроу и Марти Лоуэллу. Вы терпеливо и щедро делились со мной временем и знаниями. Именно вас должны благодарить читатели за все, что я сделала правильно, а в моих ошибках вы не виноваты.

Еще хочу сказать спасибо всем писателям, которые меня вдохновили, книгам, что меня увлекли, и магазинам, где я залипала, потакая своему желанию понюхать книги (надеюсь, никто не заметил). Особенно я люблю магазины с подержанными книгами, многократно читанными, со своей историей, с крапинками и пятнышками… Кстати, что это вообще такое? Плесень? Пора бы уже знать.

Отец очаровательной девочки по имени Бринли выиграл благотворительный аукцион, чтобы ее имя использовалось в этой книге. Бринли теперь увековечена как крутая профессор истории с розовыми волосами, которая разбирается во всем, что связано с ведьмами. Надеюсь, девочке понравится ее альтер эго! Кстати, о ведьмах: я рада, что работа позволяет мне углубляться в самые разные темы. Моя текущая страсть – культура и история так называемых ведьм через призму феминизма XXI века, и я благодарна всем писателям и журналистам, которые помогали мне с материалом для книги.

Наконец, спасибо моим родным и друзьям. Я редко это говорю, но мне очень нужны ваши поддержка и терпение, когда я начинаю разглагольствовать об издательском деле. И спасибо, что читаете мои книги.

Особая благодарность и любовь моим великодушным и замечательным крестным, которым посвящена эта книга. Энтони с Кэролайн без колебаний заменили мне родителей и продолжали делать это еще долго после того, как я стала взрослой. Спасибо вам.

Биг-берд, или Большая желтая птица, – персонаж детской телепередачи «Улица Сезам» с ярко-желтыми перьями. (Здесь и далее примечания переводчика.)

Герой намекает на претворение воды в вино – первое чудо, совершенное Иисусом Христом во время брачного пира в Кане Галилейской.

Ковчег Завета – описанный в Ветхом Завете священный объект, в котором хранились каменные скрижали Завета с десятью заповедями.

Цитата из трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» в переводе Т. Щепкиной-Куперник.

Молот ведьм (Malleus Maleficarum, 1486) – трактат, приписываемый инквизиторам Генриху Крамеру и Якобу Шпренгеру, использовавшийся как руководство при преследовании лиц, обвиняемых в колдовстве.

«Лестерский кодекс» – научный дневник Леонардо да Винчи, который на сегодняшний день считается самой дорогостоящей книгой в мире.