Christie Barlow

THE LIGHTHOUSE DAUGHTERS OF PUFFIN ISLAND

© Christie Barlow, 2025

© Школа перевода Баканова, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

– Туман сгущается, – сказала Бетти Роуз, глядя на Голубую бухту из окна дома смотрителя.

Жители острова под названием «Птичий» давно привыкли к сильным штормам. Красно-белая башня маяка в шестистах ярдах от пристани вырисовывалась надежным оплотом на фоне грозового неба. Фонарь неустанно мигал, прорезая густую мглу, его вращающийся луч выхватывал из тени рваные клочья тумана.

– Маку сегодня не продохнуть, но надеюсь, Эрик скоро вернется! Как подумаю, что он в море в такую погоду!.. – Сжимая в ладонях кружку, она выискивала взглядом знакомую фигуру мужа в большой рыбацкой штормовке.

– Сейчас не до тумана! Я, кажется, рожаю.

Резко обернувшись, Бетти увидела в дверях Сельби – та с болезненной гримасой держалась за живот.

Хлоп!

Воды отошли, будто прорвало плотину. Еще минуту назад подруги мирно пили чай с пирожными, а теперь стояли посереди гостиной в луже.

– Я еще с утра почувствовала себя странно.

– Сильно болит?

– Спрашиваешь! Очень! – Живот свело новой судорогой, и Сельби поморщилась.

– Схватки частые?

– Более чем.

Еще раз с надеждой взглянув в окно, Бетти поспешила к таблице приливов на стене. Быстро провела пальцем по датам в левой колонке. Остановившись на нужной, проследила время приливов.

– Сельби, акушерка сюда не доберется! Дамбу уже затопило, и туман сгущается!

Сельби вновь застонала, схватившись за живот.

– Надо предупредить Мака!

Мак Синтон был главным смотрителем маяка Птичьего острова – так же, как его отец, дед и прадед. У него было три помощника – они работали посменно, шесть недель через две. Супруги ждали первенца, и Мак подгадал отпуск под предполагаемую дату родов. Однако ребенок решил появиться на свет раньше срока.

Погода ухудшалась с каждой секундой, а значит, дел у Мака невпроворот. Никто на маяке не станет вглядываться в сторону пристани. А если и станет, не разглядит семафорные флажки. Один из смотрителей будет подавать туманный сигнал, другой – заниматься фонарем. В любом случае Мак не сможет покинуть пост в такую погоду. Сегодня безопасность судов превыше всего.

Бетти знала, что вот-вот начнут подавать туманные сигналы. С равными интервалами стрелять из пушки, чтобы направить корабли по безопасному курсу.

– Вряд ли получится предупредить Мака, – тихо сказала она.

– Бетти, давай попытаемся. Он должен знать! – взмолилась Сельби.

Бетти на секунду задумалась.

– Хорошо, я попробую! – решила она.

Метнувшись в прихожую, она накинула куртку, сунула ноги в сапоги, схватила перчатки.

– Где флажки?

Сельби указала на сумку возле комода.

– Я минут на десять – не больше! Ты пока ложись. Постарайся не волноваться.

Сельби кивнула.

– Помнишь, как ими пользоваться?

– Конечно. Я же стояла рядом на пирсе, когда ты сигналила Маку в первые месяцы его работы.

Таков был еженедельный ритуал, с помощью которого смотрители получали вести от родных.

Каждое воскресенье в десять утра друзья и родственники работников маяка приходили в гавань и, стоя на краю пирса, сообщали новости с помощью флажковой азбуки, а смотрители наблюдали через телескоп. Каждой букве соответствовало определенное положение красных и желтых сигнальных флагов.

Закинув сумку на плечо, Бетти распахнула входную дверь и поспешила на пирс. Шторм разгулялся, в прибрежных скалах завывал ветер, волны с грохотом разбивались о камни. Заняв привычное место, она начала подавать сигналы, отчаянно размахивая флажками, чтобы привлечь внимание людей на маяке. Руки Бетти метались в бешеном танце, букву за буквой выписывая срочное послание.

С-Е-Л-Ь-Б-И-Р-О-Ж-А-Е-Т

Ответа не было – даже намека на то, что кто-то на маяке ее заметил. Впрочем, неудивительно: погода портилась и им явно есть чем заняться.

– Что ты тут делаешь? В такой-то холод! – Обернувшись, Бетти увидела, как к ней приближается ее муж Эрик. – Мы еле причалили. Жуткий шторм! Скорей бы добраться до дома и растопить камин.

– Сельби… У нее начинаются роды. Я хотела сообщить Маку, но ничего не выходит.

– Немудрено. У него сейчас дел по горло.

В ту же секунду раздался первый пушечный выстрел, заставив Бетти подпрыгнуть от неожиданности.

– До Мака сейчас не достучишься.

Бетти слегка наклонилась вперед и поцеловала мужа.

– Акушерка не сможет пересечь дамбу, мне придется принять ребенка самой.

– Могу я чем-то помочь?

– Отвези меня к маяку! – Обернувшись, Бетти и Эрик увидели укутанную в плащ Сельби. – Мне нужен Мак.

Бетти взяла подругу за руку.

– Сельби Синтон, ты сошла с ума. Это слишком опасно! Из пушек стреляют, туман сгущается. К тому же море неспокойно.

– Пожалуйста! Здесь недалеко.

Эрик перевел взгляд с Бетти на Сельби и обратно.

– Не думаю, что…

– Пожалуйста! – упрашивала Сельби. – Я хочу быть рядом с мужем. Я не могу рожать без него.

Бетти даже представить не могла, насколько испугана Сельби – до конца срока оставалось еще три недели.

– Если ты меня не повезешь, я буду грести сама! – заявила Сельби, однако очередная схватка заставила ее испустить крик, который можно было спутать с воплями носящихся вокруг чаек.

– Эрик, выводи лодку! – решилась Бетти. – Я еду с тобой, – добавила она, обращаясь к Сельби. – Ты не можешь рожать одна.

Эрик с сомнением смотрел на море. До маяка и вправду недалеко, но, если с Сельби что-то случится, он себя никогда не простит… и Мак тоже. Вновь прогремел выстрел из пушки.

– Скорее, Эрик! Выводи лодку, пока еще хоть что-то видно, – скомандовала Бетти.

Эрик припустил к лодочному сараю, отвязал одну из лодок и, прихватив пару весел, поволок ее по песку к воде. Затем помог забраться Сельби – та сразу сжалась в комок, обхватив колени.

– Ох, не нравится мне эта затея! – шепнул он Бетти.

– Мне тоже, но что еще мы можем сделать? Только отвезти ее – и поскорей.

Они переглянулись, затем Бетти залезла в лодку и взяла Сельби за руку. Море было неспокойным, воздух обжигал холодом – за последний час температура значительно упала.

Эрик столкнул лодку на воду, вброд преодолев отмель, сел внутрь и принялся размашисто грести.

Он молча работал веслами, Сельби изредка тихо постанывала; вскоре они подплыли к маяку, и Эрик ухватился за веревку на краю пристани.

– Бетти, вылезай первой. Смотри, не раскачивай лодку.

Выбравшись на пристань, Бетти подала руку подруге. Сельби медленно поднялась по лестнице. Эрик вылез последним, предварительно привязав лодку.

– Спасибо, что довез нас целыми и невредимыми! – Бетти тронула Эрика за рукав, а затем посмотрела вверх, на башню.

– Когда вас забирать?

Бетти взглянула на Сельби.

– Наверное, через сорок восемь часов. Я оставила флажки на пристани. Захвати их, пожалуйста, и посигналь нам завтра около десяти. Я сообщу, как дела.

Кивнув, он поцеловал жену. Все трое подпрыгнули от очередного выстрела, за которым последовал вой сирены.

– Зачем включили сирену? – забеспокоилась Бетти.

– Должно быть, лодка сбилась с пути и подошла слишком близко к скалам. Идите внутрь, помоги Сельби устроиться, – ответил Эрик.

В этот момент раздались крики – они узнали голос Мака.

– Мак! – звучно окликнул Эрик. – Мак!

Перед ними появился встревоженный Мак. Он переводил взгляд с одного лица на другое, будто не веря своим глазам.

– Что вы тут делаете? – Его взгляд остановился на Сельби. – Что случилось?

– Роды начались. Я не хотела быть одна.

Шумно выдохнув, Мак заключил жену в объятия.

– Иди в мою комнату. В шкафу чистые полотенца. Я вернусь, как только смогу, у нас проблема.

Мак вздрогнул и оглянулся при звуке очередного выстрела.

– Лодка налетела на скалы. На борту, вероятно, есть женщины и дети… – Мак явно колебался. – Мне очень жаль, но я должен идти, надо им помочь. – Он вновь обнял Сельби. – Я люблю тебя. – Он попятился и через секунду исчез в тумане.

– Мак, подожди, я с тобой! – Эрик поспешил за ним. Бетти едва успела крикнуть ему вслед:

– Будь осторожен!

Глядя на винтовую лестницу, ведущую в жилые комнаты, Бетти подумала, что преодолеть эти ступени сложнее, чем родить.

– Справишься?

Сельби взглянула наверх.

– Придется.

Медленно, держась за перила и отдыхая через каждые две ступени, она начала подъем.

– Еще немножко! – подбадривала Бетти.

Когда они добрались до следующего пролета, Сельби указала на комнату Мака.

Бетти открыла дверь. Ее встретили серые, как туман за окном, стены и аскетичная обстановка: узкая кровать, платяной шкаф и тумбочка с фотографией Сельби. К счастью, в помещении было натоплено.

Бетти подвела Сельби к кровати. Присев на краешек, та сняла шарф и выбралась из плаща, который Бетти быстро повесила на дверной крючок.

– Я не могу согнуться! – беспомощно произнесла Сельби, глядя на свои ботинки.

Бетти улыбнулась, сняла с нее обувь и взбила подушки.

– Как лучше – лежа или полусидя?

Сельби чуть подвинулась и легла.

– Удобней уже не будет.

– Нам обеим это впервой. Я ни разу не принимала роды, а ты ни разу не рожала.

– Хочешь, поменяемся? – слабо улыбнулась Сельби.

– Уже не получится. Я принесу чистые полотенца и воду. Скоро вернусь.

Сельби судорожно вцепилась в простыни, когда ее настигла следующая схватка. Судя по их частоте, ребенок действительно был на подходе.

– Мне нужен Мак! – прокричала она.

Бетти появилась в дверях со стопкой полотенец и поставила рядом с кроватью таз с водой. Смочив тряпку, протерла лоб Сельби.

– Он придет, как только освободится, – успокаивала она, – а пока…

Сельби в приступе боли вновь схватилась за живот – было понятно, что ребенок не заставит себя ждать. Согнув колени, она подняла юбку, а Бетти помогла ей снять колготки и белье.

– Я посмотрю, что там происходит. Можно?

Сельби кивнула, до онемения сжав руку Бетти.

– Он выходит! – крикнула Сельби, корчась от боли.

– Успокойся. Дыши, дыши. Ты молодец!

– Я хочу тужиться.

– Дождись схватки и тужься!

Схватка вскоре пришла. Сельби стонала, Бетти вытирала ей лоб, держа за руку. Затем проверила вновь.

– Головка показалась! Я вижу голову.

– Надо еще раз потужиться.

Ребенок не терял времени. По искаженному лицу подруги Бетти поняла, что началась новая схватка. Сельби тужилась изо всех сил. Упершись ногой в руку Бетти, она издала гортанный рык. Последнее усилие – и скользкий живой комочек оказался в руках Бетти. Та быстро очистила рот и носик младенца от слизи. Раздался крик, и Бетти облегченно выдохнула.

Слезы облегчения катились по щекам изможденной Сельби.

– Это девочка, и она такая красивая! – Завернув новорожденную в полотенце, Бетти протянула ее Сельби.

На лестнице раздались торопливые шаги.

– У нас дочка! – крикнула Сельби.

Обе ожидали увидеть в дверном проеме Мака. Однако появился убитый горем Эрик.

– Бетти, можно тебя на минуту?

Поняв по его лицу, что случилось нечто ужасное, Бетти с тяжелым сердцем вышла, прикрыв за собой дверь.

– В чем дело? Что случилось?

– Не знаю, как сказать… – шепнул Эрик, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. – Мака смыло в море, когда он пытался помочь людям в разбившейся о скалы лодке.

Бетти, зажмурившись, припала к груди мужа, затем медленно отстранилась.

– Хочешь сказать, Мак погиб?

– Да, – кивнул Эрик. – Он не выплыл. Его смыло волной, и мы потеряли его из виду. Никто не мог его спасти.

Бетти взглянула на дверь, потом опять на Эрика. Проглотив ком в горле, она смахнула слезы, глубоко вздохнула, медленно зашла в спальню и прикрыла за собой дверь. Через пару секунд до Эрика донесся душераздирающий вопль Сельби.

До открытия галереи оставалось полчаса, и Дилли Уотерс решила убить двух зайцев, заскочив в кондитерскую в конце Лайтхаус-лейн. Тихо звякнул колокольчик над дверью, и Дилли окутал аромат свежих булочек.

– Клемми! – окликнула Дилли. Ее лучшая подружка, как всегда увлеченно, раскладывала выпечку. – У тебя случайно не найдется винтажной декоративной вазы? И сдобу с корицей, пожалуйста!

– Ты пришла по адресу! Сдоба с корицей… – Клемми положила булочку в пакет. – Какого размера ваза тебе нужна?

– Хороший вопрос. Я не уверена. Маленькая, средняя или большая. Зависит…

– От чего? – Клемми заметила хитрый блеск в глазах Дилли. – Делайла Уотерс, я по лицу вижу: ты что-то задумала! – Она с подозрением прищурилась. – Что-то… дерзкое.

Дилли оглянулась через плечо и, убедившись, что никто не слышит, шепнула:

– Даже не представляешь, насколько дерзкое! Ваза должна прикрыть… член.

– Что-что? Я не ослышалась?

– Нет. Только не знаю, насколько большим он будет.

– Чей член? – удивленно воззрилась на нее Клемми. – Я требую объяснений.

– На следующем мастер-классе, – улыбаясь, продолжила Дилли, – я решила внести немного разнообразия. У меня давно появилась идея.

– Дополнить вазу с фруктами голым мужчиной?

– Совершенно верно!

– Совсем рехнулась. Кто сообщает с утра такие новости?

Дилли хихикнула.

– Будет весело! Дружеская компания, пара бокальчиков просекко, творческое вдохновение и немного неловкости.

– Уверена, останутся бессмертные шедевры и воспоминания на всю жизнь!

– Все будет чинно и благородно! Натурщика я запросила в агентстве. Остается только набрать желающих. Думаю, получатся хорошие посиделки вроде девичника.

– Запиши меня! – тут же решилась Клемми. – Девчонок тоже упрашивать не придется. Амелия и Робин точно придут, Верити как-нибудь уговорим.

Амелия, Клемми и Дилли дружили всю жизнь. Выросли на острове, вместе учились в колледже. Амелия, мечтающая стать писательницей, владела «Лавкой сказок» – книжным магазином на Лайтхаус-лейн. Робин была главным пекарем в пекарне «Пляжная». Робин поселилась на Птичьем острове десять лет назад и уже стала его неотъемлемой частью. Верити приехала совсем недавно, но моментально влилась в компанию. Она работала ассистенткой в ветеринарной клинике на утесе.

– Чудесно!

– Как дела в галерее?

– Очень хорошо. Картины разлетаются, не успеваю рисовать, но вечера все равно свободны, а мне нельзя сидеть без дела, не то опять раскисну… – Лицо Дилли омрачилось.

– Правильно, ты молодец! – поддержала ее Клемми.

– Без вас я не справилась бы. Порой бывает нелегко, но я стараюсь себя хвалить, гордиться успехами.

– Правильно! Ты талантище и ни в чем не виновата! Напоролась на афериста, вон их сколько развелось. Этот красавчик знал, что делает.

Пару лет назад жизнь Дилли Уотерс круто изменилась: один известный музыкант, гостивший на острове, приобрел у нее несколько картин с излюбленным сюжетом – море, причудливые маяки и яркоклювые тупики. «Нетфликс» снял об этой поездке документальный фильм, после выхода которого Дилли проснулась знаменитой – ее приглашали на радио и утренние передачи, узнавали на улице. Социальные сети ломились от запросов в друзья, в некогда тихой галерее на Птичьем острове не было отбоя от посетителей, а картины буквально сметали со стен – она едва успевала рисовать новые.

Несколько месяцев спустя в галерею забрел сногсшибательно красивый и обаятельный мужчина, который моментально привлек внимание Дилли. Пошитый на заказ костюм идеально сидел на спортивной фигуре, а на губах играла очаровательная улыбка. Он покорил Дилли сразу – непринужденностью, искренним интересом и тонким флиртом. Они влюбились друг в друга без памяти, и он быстро переехал к ней.

Однако, как часто случается в жизни, все оказалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, и красивая история окончилась грандиозным провалом.

– Я едва не отдала этому мерзавцу наследство. Еще бы чуть-чуть!.. – Дилли сблизила большой и указательный пальцы, демонстрируя, насколько была к этому близка. – Как я могла так втрескаться – по самые уши!

– Мне он никогда не нравился, – призналась Клемми.

– Он почти никому здесь не нравился. Даже папе!

– Откуда тебе было знать, что Джайлс Фокс – профессиональный любовный аферист. К тому же серьезно настроенный.

– Он разбил мне сердце, я теперь совсем не доверяю мужчинам.

– Это пройдет, хотя, наверное, нужно время. Еще бы. Такое быстро не забывается.

– Что ж, буду пока развлекаться уроками живописи. Ты повесишь мое объявление на доске?

– Конечно! Готова спорить, твои уроки будут очень популярными.

– Надеюсь. Спасибо.

– Уроки? Какие уроки?

Бетти, бабушка Клемми и владелица кондитерской, появилась в дверях, как всегда, с широкой улыбкой на лице.

– У Дилли скоро новый мастер-класс, тебе понравится! – хитро сказала Клемми.

– Я горе-художник, даже человечка не нарисую.

– Как раз человечка мы и будем рисовать, точнее срисовывать… с натуры, – загадочно поправила Дилли.

– В моем возрасте натурой уже не удивишь. Подожди-ка! – Бетти, оглянувшись, понизила голос. – Ты имеешь в виду обнаженную натуру?

– Совершенно верно.

– Да, мы будем рисовать голого мужчину с вазой фруктов, прикрывающей неприличные места, – пояснила Клемми.

– Я попросила Клемми набрать желающих. Вас записать, Бетти?

Бетти покраснела, и Клемми с Дилли расхохотались.

– Разумеется! Пожалуй, попробую еще раз побаловаться живописью. – Она подмигнула. – Такое развлечение я не пропущу.

– Моя бабуля лучше всех!

Бетти, шутливо пихнув внучку в бок, вновь повернулась к Дилли.

– Твой мастер-класс станет главным событием на острове. Кстати, вы читали газету? Там есть кое-что интересное. – Она указала Дилли на статью. – С этим местом у тебя многое связано.

Дилли увидела заметку:

– «Маяк продадут с аукциона через несколько недель», – удивленно прочла Дилли. – Невероятно! Так скоро!

– Заманчиво, правда? – спросила Бетти. – Разумеется, учитывая историю твоей семьи. Твой дедушка много лет был главным смотрителем, и именно там родилась твоя мама.

– Я всегда думала – продадут ли его когда-нибудь. Говорила об этом с мамой перед ее смертью. Мы с ней гадали – как там внутри.

– А твой папа? Он владеет лодочной станцией, как думаешь, ему будет интересно? – спросила Клемми.

– Вряд ли, а вот мне очень хотелось бы туда заглянуть.

– Пожалуйста! – Клемми указала на конец статьи. – В понедельник день открытых дверей для потенциальных владельцев.

– Потенциальных владельцев… – задумчиво повторила Дилли, подходя к окну и глядя на маяк.

Клемми и Бетти присоединились к ней.

– Твой дедушка трагически погиб, – тихо сказала Бетти. – Как сейчас помню ту ужасную ночь… – Голос ее дрогнул. – Едва родив, Сельби узнала, что Мак отдал жизнь, спасая пассажиров налетевшей на скалу лодки. Такого шторма на Птичьем острове никогда не было!

– Какой ужас. В один момент дать жизнь ребенку и потерять мужа… Представить не могу, – с сочувствием пробормотала Клемми.

Бетти вытирала слезы платочком.

– Сельби была необыкновенной женщиной, очень сильной. Таких больше нет. Не знаю, как она справилась…

– Вероятно, с помощью таких верных подруг, как вы, – сказала Дилли. – Она была лучшей бабушкой на свете. Она ведь осталась на острове после рождения мамы?

– Да, Сельби с Евой остались. К сожалению, после гибели Мака их выселили из домика смотрителя. Так уж принято – жилье переходит вместе с должностью. Сельби пришлось расстаться с местом, хранившим столько воспоминаний о Маке – с их общим домом. Эта потеря заново разбила ей сердце. Мы, конечно, поддерживали и помогали, кто чем может. Она работала на нескольких работах, чтобы свести концы с концами, – вечером официанткой в пабе, днем уборщицей в отеле, в выходные помогала мне в кондитерской. Мы по очереди сидели с Евой. Примерно год Сельби с дочкой жила у подруг. Потом сняла домик у моря, где, как вы знаете, и провела остаток жизни.

– Ей, наверное, было тяжело каждое утро видеть маяк, – заметила Дилли.

– Напротив. Сельби верила, что Мак приглядывает за ними с башни.

– Вы не знаете, кто из местных будет участвовать в аукционе? – спросила Клемми.

Бетти пожала плечами.

– Не слышала, чтобы кто-то интересовался, но думаю, даже если есть желающие, они пока предпочтут помалкивать. Интересно, что будет! А почему ты спрашиваешь? Уж не думаешь ли сама поучаствовать?

Дерзкая мысль действительно закралась Дилли в голову, как только Бетти указала на статью. По правде говоря, она уже мысленно прикидывала, хватит ли у нее средств. Дилли мечтала о сети галерей по всей стране, но еще важнее для нее было поддерживать молодых художников на родном острове. Почему бы ей не воспользоваться еще не тронутым маминым наследством, чтобы купить маяк и устроить на первом этаже новый выставочный зал? Тогда нынешняя галерея станет арт-пространством, где она будет давать уроки для начинающих художников и где впоследствии они будут выставлять свои работы.

– Мне кажется, это судьба, – сказала Дилли, взглянув на Клемми. – Я же только на прошлой неделе говорила, что ищу новое помещение, чтобы выставлять картины местных мастеров. В моей галерее недостаточно места, а маяк – идеальное решение.

– На маяке ты будешь отрезана от мира. Ты не против?

– Сейчас уже не пятидесятые. На весельной лодке точно добираться не придется. Пять минут ходьбы – и я на месте. К маяку проложили дорогу, а пирс – прекрасное место для прогулок. Есть даже парковка и маленький огороженный дворик. Разумеется, сначала надо посмотреть. Бабушка с дедушкой, конечно, не были владельцами маяка, но он имеет для меня особое значение – это важная часть семейной истории. Недаром я рисую только маяки и тупиков.

– Ты будешь выше чаек в своих восьмиэтажных хоромах, – добавила Клемми.

– А как насчет содержания? Наверняка удовольствие не из дешевых. К тому же маяк – памятник архитектуры, значит, нужно соблюдать массу правил и требований, – заметила Бетти.

– Многие живут в памятниках архитектуры, на острове их полно. Между прочим, включая и ваш дом.

– Верно.

– Вдобавок фасад недавно отремонтировали, остается только внутренняя отделка.

– Что ж, сходи на день открытых дверей, осмотрись хорошенько, – посоветовала Бетти. – Небось весь остров сбежится полюбопытствовать, да и я не удержусь. – Она вдруг погрустнела, и Дилли догадалась почему.

– Последний раз вы были на маяке в ту ночь, когда погиб дедушка?

Бетти кивнула.

– Мы с Сельби уехали наутро после шторма, сразу после рождения твоей мамы. Если вернусь туда сейчас… сколько воспоминаний нахлынет.

– Надеюсь, мы создадим новые воспоминания вместе, если мне понравится то, что я увижу. – Дилли опять посмотрела на статью. – Только, пожалуйста, никому пока не рассказывайте о моих планах. Сначала поговорю с папой и прикину затраты. Возможно, я зря размечталась, но представьте, как здорово иметь собственный маяк!

– Очень круто! Я умру от зависти, – призналась Клемми. – Вот бы и мне получить наследство… – протянула она, лукаво поглядывая на бабушку.

Бетти, оценив шутку, вновь погрозила внучке пальцем.

– Не надейся! – сказала она. – Разумеется, мы никому не скажем, Дилли.

– Спасибо! Так, где моя ваза? Пора открывать галерею.

Пять минут спустя Дилли шла по Анкор-уэй по направлению к Живописному кварталу. Открыв дверь галереи, она выставила в витрине анонс нового мастер-класса, перевернула табличку на «Открыто», сдернула с крючка рабочий халат и, прикрепив новый лист бумаги к мольберту, включила радио. Обычно Дилли рисовала в дальнем конце зала, пока потенциальные покупатели бродили по галерее. Однако в тот день, сидя на табурете и глядя на чистый холст, она не могла думать ни о чем, кроме маяка. Можно ли позволить себе подобное безумство? Дилли всегда была бережлива, но хватит ли ей денег, чтобы сделать ставку? Чем больше она про это думала, тем сильнее ей хотелось рискнуть. На полке в рамочке стояла фотография ее мамы и бабушки. От мысли, что кто-то другой завладеет путеводной звездой, краеугольным камнем семейной истории, Дилли стало не по себе. Разве чужой человек оценит наследие так же, как она? Никто не знает, сколько бессонных ночей провел ее дед, поддерживая сигнальный огонь.

Глядя на фотографию, Дилли решилась – окончательно и бесповоротно. Такая возможность выпадает раз в жизни, поэтому она выиграет торги, чего бы это ни стоило.

Дилли откинулась на стуле, любуясь только что завершенной картиной. Она сразу поняла, что эта работа займет особое место в ее сердце и на выставке. Дилли решила назвать новую любимицу «Давай уплывем». Между маяком и пристанью плескалось синее море, вдали, над скалами, парили тупики. Романтический пейзаж ожил благодаря искусной игре светотени и сочным цветам.

По замыслу, на верхней площадке маяка стояли ее бабушка с дедушкой, а на тропинке, огибающей утес, Дилли нарисовала еще две фигурки – они гуляли, взявшись за руки – в память о маме и Антоне, которые погибли в автомобильной аварии. Дилли работала над картиной пять дней – с того самого утра, когда узнала об аукционе, и все это время мысль о том, чтобы выиграть торги, не оставляла ее. Подписав картину любимой ручкой, она достала из кладовки стремянку, специальный крюк, молоток и рулетку. Картину нужно повесить на самом видном месте среди новинок, где она наверняка привлечет внимание прохожих и найдет покупателя.

Дилли вскарабкалась на верхнюю ступеньку, затем, прислонив картину к стене, выпрямилась с молотком и крюком в руках и вдруг почувствовала головокружение. Комната поплыла, в глазах потемнело. Дилли ухватилась за ручку стремянки в отчаянной попытке сохранить равновесие… Слишком поздно. Голова пошла кругом, колени подкосились; последнее, что она помнила, – как картина упала на пол, а затем наступила чернота.

– Дил, ты как?

Дилли медленно приходила в себя, предметы по-прежнему извивались, как на полотнах Джексона Поллока. Сквозь туман она различила склонившуюся над ней знакомую фигуру.

– Я умерла? Перешла в мир иной? – пробормотала она, силясь разглядеть размытый силуэт – постепенно тот обрел четкость и оказался человеком, по которому она тайно вздыхала, будучи двадцатилетней студенткой.

– Не может быть. Вы тоже умерли? В раю неплохая компания.

– Ты не в раю. Просто упала с лестницы.

Тут Дилли окончательно осознала, что жива. Она несколько раз моргнула. Надо же было грохнуться в обморок прямо к ногам преподавателя живописи из колледжа! Картина лежала на полу рядом с опрокинутой стремянкой, а Дилли, застыв, как олень в свете фар, смущенно и радостно смотрела на склонившегося над ней человека.

– Мистер Харрингтон, неужели это вы?

– Я.

– До чего неловко… – Дилли попыталась было подняться, но перед глазами снова поплыло.

– Полежи еще. Принести воды?

Дилли указала на дверь в дальнем конце галереи с табличкой «Не входить». Мистер Харрингтон вскоре вернулся, поставив на ее рабочий стол стакан воды.

– Давай попробуем посадить тебя на стул.

Он протянул руку, помог подняться и, поддерживая под локоть, медленно довел Дилли до места.

Взглянув в глаза мистера Харрингтона, Дилли глубже вдохнула знакомый аромат. Тонкий, едва уловимый запах, который всколыхнул в ней бурю воспоминаний. Она с трудом отвела взгляд, все еще ощущая в воздухе шлейф его одеколона, слегка качнулась, села и сделала глоток. Мистер Харрингтон тем временем поднял картину.

– К счастью, она не пострадала. Замечательная работа! Это маяк Птичьего острова?

– Спасибо, мистер Харрингтон. Да, это он.

– Пожалуйста, не называй меня «мистер Харрингтон», а то я чувствую себя стариком. Я всего на шесть лет старше тебя. Зови меня Макс. Повесить сюда? – спросил он, указывая на отведенное для картины место.

– Да, – ответила Дилли, наблюдая, как он подбирает стремянку.

– Тебе не больно?

– Нет, – покачала головой она. – Немного стыдно.

Положив молоток и крюк на верхнюю ступень стремянки, Макс вооружился рулеткой и принялся скрупулезно вымерять расстояние. Дилли внимательно наблюдала. Она не видела бывшего учителя около пяти лет (с пятнадцатого июля – дня окончания колледжа). За это время он ничуть не изменился, разве что слегка осунулся. Глаза у него были необыкновенные – карие, с длиннющими ресницами, на зависть любой красотке; темные кудри он перехватывал ободком, как футболист Джек Грилиш. Синие шорты открывали крепкие загорелые икры. Рельефные мускулы под обтягивающей футболкой заставили Дилли слегка покраснеть.

Повесив картину, Макс слегка отступил и теперь любовался работой.

– Здорово! Парочка, гуляющая на утесе, и лодка на волнах придают романтики; насыщенные синие тона создают ощущение солнечного дня. Многоярусные утесы и тупики – как в сказке. Все очень гармонично.

Дилли все больше расплывалась в улыбке. Макс говорил о ее картине с чувством. Даже по голосу было слышно, что работа ему правда нравится.

– Видимо, мне повезло с учителем.

– Я тут ни при чем, ты просто очень талантлива. Это сразу было понятно. Я до сих пор помню твой рисунок с первого занятия.

– Ваза с фруктами, – рассмеялась Дилли.

– Такая реалистичная! Прекрасный рисунок, гораздо лучше моего. Я даже не стал показывать свою работу классу, чтобы не позориться. – Глаза его весело блестели, и у Дилли слегка екнуло сердце, как часто случалось на занятиях.

– Вы помните, что я нарисовала столько лет назад? Невероятно.

– Шедевры не забываются.

Она указала на стену. Ее первая картина занимала почетное место над рабочим столом.

– Ты ее сохранила! – радостно воскликнул Макс, подходя ближе. – В точности такая, как я запомнил. Странно, что ее не купили. Учитывая твою известность, ты могла бы неплохо заработать.

– Она не продается. С нее все началось. Как сейчас помню тот день. Я боялась, что буду хуже всех.

Дилли шла на первое занятие с волнением и тревогой; крепко прижав к груди новые краски, она гадала – дано ли ей вообще рисовать. Она неуверенно оглянулась – однокурсники устраивались за мольбертами, со знанием дела рассуждая о живописи. Куда ей со своими скромными способностями тягаться с профессионалами…

– Зря боялась, – сказал Макс. – Видишь, в итоге прославилась на весь мир.

– Вы немного преувеличиваете.

– Нисколько. Сначала я увидел тебя в документальном фильме на «Нетфликс», а потом ты стала мелькать во всех художественных журналах. Я глазам не поверил: включаю как-то утром телевизор, а там ты! Очень рад за тебя, Дилли. Ты очень талантливая и по праву принадлежишь к тем немногим счастливчикам, которые зарабатывают любимым делом.

– Как и вы. Вы ведь преподаете живопись и продаете свои картины.

– Это в прошлом. Ситуация поменялась. – Макс не стал вдаваться в подробности, но Дилли заметила грусть в его глазах, и он подозрительно быстро сменил тему:

– Ты сегодня ела?

Дилли покачала головой. Она давно перестала завтракать. Последние пару месяцев ей совсем не хотелось есть.

– Если честно, я не очень правильно питаюсь.

Уличив Джайлса во лжи, Дилли утратила былую жизнерадостность – ее заменили обида и гнев. Вообще-то она любила готовить, покупать свежие овощи на рынке, наведываться за лакомствами в кондитерскую, но, когда любовь оказалась сплошным обманом, Дилли потеряла аппетит.

– В последнее время я не завтракаю, – призналась она.

– Завтрак дает силы. Тебе нужно подкрепиться. – Макс пошарил в сумке, которая висела у него на плече. – У меня есть пара круассанов. Держи. Только что купил в Пляжной пекарне.

– Ну что вы! Это ваш завтрак.

– Тебе они нужны больше. Я, в отличие от тебя, сознание не терял.

– Съедим по одному? – с улыбкой предложила Дилли – она внезапно проголодалась.

Макс улыбнулся и протянул ей пакет.

– Насколько помню, ты любишь круассаны. Каждое утро стояла в очереди в пекарню напротив колледжа.

– Верно, – подтвердила Дилли, приятно удивившись, что он помнит такую мелочь.

– Ты большая молодец, и все это… просто потрясающе. Собственная галерея! Прими мои поздравления.

– Получается, вас тоже можно поздравить. Вы приложили к этому руку. Вдохновили меня. Заставили поверить, что я могу зарабатывать живописью. Без вас моя карьера сложилась бы иначе.

– Приятно слышать, но позволь не согласиться. Ты всегда метила к вершинам. Я знал, что ты посвятишь себя живописи. Каждый раз, читая воскресную газету, ожидал увидеть заметку о тебе и однажды действительно увидел.

– Правда?

– Правда.

– Вам тоже нужно сесть за холст, пока вы здесь. У нас на острове великолепные виды, а вы – потрясающий художник.

– Да, виды великолепные, – улыбнулся он.

Его всегда отличала очаровательная улыбка и спокойный внимательный взгляд. У Дилли перехватило дыхание, совсем как раньше.

– Я очень рад, что у тебя все сложилось. Абсолютно заслуженно. Я бы остался еще поболтать, но мне пора. Ты как? Кому-нибудь позвонить?

Дилли покачала головой.

– Я в порядке. Честное слово. Просто немного переутомилась. Выпьете кофе перед уходом? – предложила она с плохо скрываемой надеждой в голосе.

– Заманчиво. Но я уже опаздываю на встречу.

– Рада была увидеться.

– И я. Очень.

Взглянув на часы, Макс направился к выходу, однако тут же вернулся и поцеловал Дилли в щеку. Вышло неожиданно и слегка неловко, но Дилли обрадовалась, ответив ему смущенной улыбкой. Едва гость скрылся за дверью, Дилли сообразила, что не успела спросить, как у него дела и что он делает на острове, а ей страшно хотелось бы знать. Она надеялась, что они еще увидятся. Дилли дотронулась до щеки. Макс Харрингтон опять вогнал ее в краску – спустя столько лет.

Два дня спустя Дилли проснулась под крики чаек и шум волн, доносящийся из открытого окна. Ощутив тепло наступающего дня, она откинула одеяло и спустила ноги на пол. Внезапно опять накатила дурнота. Подождав, когда головокружение пройдет, Дилли медленно встала. На острове бродил вирус – вероятно, она тоже его подхватила. Да и ранние подъемы наверняка сказываются, но что поделаешь? Это самое продуктивное время для работы, когда никто не отвлекает. Подойдя к окну, Дилли раздвинула шторы. Вид открывался великолепный – солнце уже стояло высоко, море лениво плескалось в бухте, а маяк, как верный страж, возвышался над окрестностями. Дилли улыбнулась. Как можно не любить Птичий остров? Раз уж день выдался солнечным, а в галерее выходной, надо воспользоваться хорошей погодой и порисовать у пристани. Идеальное место, и не только из-за прекрасных видов – заодно повидается с отцом. Дилли очень хотелось обсудить с ним покупку маяка.

Жизнь Ральфа Уотерса с самого рождения была тесно связана с морем. Коренной житель Птичьего острова в четвертом поколении, он начал работать на лодочной станции в шестнадцать, и вот уже тридцать лет как стал ее полноправным владельцем.

Отец Ральфа с детства учил сына яхтенному делу, а на седьмой день рождения подарил ему весельную лодочку – маленькую, всего пяти футов в длину. Ее прозвали «Поплавок». Ральф пришел в восторг и сразу определился – он посвятит жизнь лодкам. Судна, которыми он командовал, росли вместе с ним, и к восемнадцати годам Ральф приобрел собственную яхту. Предмет его гордости отчаянно нуждался в ремонте и еще полгода забирал у Ральфа все свободное время и деньги, прежде чем быть спущенным на воду.

Прошлой ночью Дилли засыпала с приятными мыслями. Во-первых, маяк. Она еще не успела побывать внутри, но мысленно уже выиграла аукцион, открыла новую галерею и счастливо жила в новом доме. Во-вторых, Макс Харрингтон. Ее неожиданная радость. Рисовать она полюбила еще в школе и твердо знала, что после окончания хочет заниматься именно живописью. Из этого логично следовало обучение в художественном колледже; мама и папа, хоть и расстались к тому времени, оба одобрили ее выбор и всячески поддержали начинание. Обсудили плюсы и минусы. Главным минусом являлось то, что продажей картин трудно заработать, однако Дилли постепенно поверила в свои силы и убедила родителей.

Учеба в колледже была одним из лучших периодов в ее жизни, во многом благодаря Максу. Молодой преподаватель каждую неделю делился с ней книгами по искусству. Знакомил с художниками и стилями, поощрял исследовать сочетания красок. Как и Макс, Дилли любила современное искусство, ей хотелось рисовать теплые и забавные картины – так появилась идея милых тупиков и уютных маяков. Макс всегда говорил – рисуй то, что хорошо знаешь и любишь, что она и делала много лет. После окончания колледжа Дилли осуществила свою мечту, открыв галерею, а теперь, с приходом внезапной славы, преисполнилась желанием в свою очередь поддержать молодые таланты, так же увлеченные искусством. Она хотела поделиться опытом и помочь другим. Приобретя новое помещение, она могла бы перенести туда свою выставку, а нынешнее пространство отдать под нужды местных художников.

Звякнул телефон – пришло сообщение от Клемми.

Дилли догадывалась. Значит, Макс все еще на острове. Это приятно.

Не успела она ответить, пришло еще одно сообщение – на этот раз от Амелии.

О, Дилли помнила! Для нее мистер Харрингтон был не просто увлечением. Лучшим подругам она об этом не рассказывала: было неловко признаваться в неуместном чувстве к преподавателю, к тому же женатому. Никто, кроме дневника, не знал о ее тайной страсти.

Макс был безумно привлекательным и во всех отношениях идеальным. Ровесники Дилли, забавы ради гоняющие на тачках по ночному городу, безнадежно проигрывали в сравнении. Он был взрослым, стильно одевался, умел поддержать умный разговор и обожал живопись. Макс, как настоящий профессионал, никогда не позволял себе двусмысленности, что не мешало Дилли время от времени мечтать о поцелуе.

Улыбаясь над сообщением Клемми, Дилли размышляла – признаться или подыграть. Остановилась на втором.

Ответ пришел мгновенно.

Дилли с улыбкой напечатала:

По дороге Дилли решила забежать в кондитерскую за любимым папиным лакомством – шоколадным печеньем.

Пару часов спустя с сумкой кистей, красок, мольбертом и складным стулом под мышкой она направлялась к пристани – через кондитерскую. Оставив вещи у ограды, зашла в открытую дверь – ни одного свободного столика!

– Вижу, бизнес процветает? – окликнула она подругу.

Клемми обернулась.

– Грех жаловаться, но сегодня с утра не продохнуть. Солнечная погода привлекает толпы людей.

– Ты сама виновата – у вас слишком хорошая репутация.

– Верно… – улыбнулась Клемми. – Итак… – Она многозначительно подняла бровь. – Мистер Харрингтон в наших краях. Ты ведь его помнишь?

Клемми отерла руки о фартук. Дилли указала на шоколадное печенье под стеклянным колпаком на прилавке.

– Мистер Харрингтон?.. – с притворным замешательством спросила она.

– Ты серьезно? Твой красавчик препод из колледжа! Мы еще следили за ним, чтобы узнать, где он обедает. Дежурили у кафедры живописи, чтобы лишний раз на него взглянуть и…

– Ах, мистер Харрингтон… Кажется, припоминаю. Он по-прежнему красавчик?

– Ничуть не постарел, все так же очаровательно небрит. А глаза! Утонуть можно.

Клемми, заговорщицки оглянувшись, поманила подругу пальцем.

Дилли склонилась ближе.

– Что за страшная тайна?

– Я кое-что заметила.

– И что же?

– Он больше не носит обручальное кольцо! – заявила Клемми, расширив глаза и прижав для убедительности руку к сердцу.

Дилли нашла этот факт чрезвычайно занятным, упрекнув себя за то, что не обнаружила его сама.

– Может, он снял кольцо, когда купался в море, – предположила она вслух.

– …или он больше не женат! – стояла на своем Клемми.

В колледже все они, разумеется, гуглили миссис Лидию Харрингтон. Она была из семьи пластических хирургов, владеющей элитной клиникой для богатых и знаменитых в предместьях Котсволдса. Если верить гуглу – одна из самых богатых семей Соединенного Королевства. За первые пару лет брака с Максом Лидия совместно с родственниками открыла еще две клиники – одна из которых находилась в Нортумберленде, в пригороде Си-Энда – ближайшего к Птичьему острову города. Дилли никогда не задумывалась о пластической хирургии сама и сомневалась, что кто-то в Си-Энде или окрестностях заинтересуется предложением. Клемми тогда справедливо заметила, что клиенты будут приплывать на паромах, как туристы, на Птичий остров, а значит, Лидию ждет большой успех.

– Они были как небо и земля, – продолжила Клемми.

– Кто?

– Мистер и миссис Харрингтон. У нее маникюр, туфли от «Джимми Чу», сумочка от «Малберри», дорогая машина, а он…

– Простой и скромный, ездил в колледж на старом велосипеде. Взлохмаченные кудри, бездонные глаза, очаровательная улыбка и милый шрамик на правой щеке. – Осознав, что сболтнула лишнего, Дилли смущенно закашлялась.

Подруга с любопытством смотрела на нее, насмешливо подняв бровь.

– Так-так, еще секунду назад ты его едва помнила, а тут вдруг «шрамик на щеке»?

– Просто всплыло в памяти, – пожала плечами Дилли, а у самой внутри все бурлило от радости, как и всякий раз, стоило ей подумать о Максе. Думала она о нем часто. Если точнее – непрерывно со вчерашней встречи. Она уснула и проснулась с мыслью о мистере Харрингтоне.

Дилли протянула деньги за печенье.

– Отнесу папе. Хочу обсудить с ним свою идею о покупке маяка.

– Идея хорошая. На острове все будут рады, если маяк перейдет кому-то из местных, а не чужаку, к тому же у тебя особая история.

– Лишь бы хватило средств. Надо прикинуть, сколько я смогу выложить, и молиться, чтобы никто не перебил ставку – наверняка набегут застройщики и задерут цену выше крыши.

– Чему быть, того не миновать. Ты сначала посмотри, вдруг тебе вообще там не понравится.

– Мне кажется, я влюблюсь в него в первую секунду. Спасибо за печенье! – Дилли помахала бумажным пакетом. – До скорого!

Дилли шла к пристани, погода была чудесная, свежий ветерок доносил соленый запах моря. Она любовалась рыбацкими лодочками, которые лениво покачивались на сверкающей под солнцем воде, и их танцующими отражениями. Весь пейзаж дышал спокойствием. Эта часть Птичьего острова была не такой оживленной, как побережье со стороны большой земли, но не менее живописной.

– Папа! – окликнула Дилли, увидев фигуру отца сквозь открытые двери лодочной станции.

С этим местом у Дилли было связано множество воспоминаний. В детстве отец часто брал ее с собой на работу, и запах старого дерева, смешанный с соленым дыханием моря, был ей хорошо знаком. Снаружи на стене висели весла, спасательные жилеты и рыбацкие снасти, а внутри аккуратными рядами стояли лодки, готовые пуститься в плавание. Ральф – как обычно, в заношенном, перепачканном маслом и краской рабочем комбинезоне – с радостной улыбкой вышел навстречу дочери.

– Вот и она! Моя дочурка. Как раз думал – не придешь ли ты сегодня рисовать.

Примостив мольберт к стене и бросив сумку, Дилли чмокнула отца в щеку, а затем, протягивая пакет, сообщила:

– Твое любимое печенье. У тебя не найдется пяти минуток? Есть одно дело.

– Серьезное?

– Мне нужен совет. Я не знаю, стоит ли слушать зов сердца, если он слегка противоречит здравому смыслу.

Ральф указал на большой камень на пляже под окнами станции. Камень стал свидетелем не одного важного разговора, Дилли с отцом частенько сидели на этом месте, делясь наблюдениями и рассуждая о жизни. Когда они уселись, Дилли протянула одно печенье Ральфу, а сама откусила кусочек от второго, подставив под крошки ладонь.

– Что у тебя на уме?

– Одно важное решение.

– Я ждал и боялся этого дня… Продолжай.

– О чем ты? Не понимаю.

– Ты многого добилась как художник, и это лишь начало. Знай, Дилли, я очень тобой горжусь. Я никогда не сомневался, что однажды ты перерастешь Птичий остров и умчишь в Лондон, Эдинбург или даже Париж, чтобы развиваться и нести свое искусство в мир.

Дилли, наконец, поняла, почему у отца такой встревоженный вид.

– Какой еще Париж? Смеешься? По-твоему, я все брошу ради погони за деньгами и призрачной славой? – Она улыбнулась. – Пап, я никуда не уеду. Здесь вся моя жизнь, а главное – ты. Я никогда не расстанусь с Птичьим островом. Это мой дом.

У Ральфа слезы навернулись на глаза.

– Не представляешь, как я рад это слышать. Мама тоже гордилась бы тобой – не сомневайся.

– Да… Мне до сих пор больно от мысли, что ее больше нет рядом.

Ральф кивнул. Дилли восхищалась отцом. Родители развелись, когда она была маленькой, но всегда относились друг к другу крайне уважительно и ставили интересы дочери превыше всего. Дилли полагала, что отцу пришлось особенно тяжело, ведь мама нашла новую любовь вскоре после их разрыва.

Дилли указала на маяк.

– Вот о чем я хочу поговорить.

– О маяке?

– Ты же знаешь, он с детства меня манил.

– Знаю. Сельби рассказывала тебе много интересного. – Ральф рассмеялся. – А помнишь, как ты сбежала из дома, когда мы не разрешили тебе лечь спать позже обычного? Тебе удалось улизнуть, но Бетти засекла тебя из окна и пошла следом до самой Голубой бухты. Ты хотела спрятаться на маяке, но не учла, что слишком маленькая и не догребешь до другого берега – даже весло не поднимешь, а сухопутной дороги тогда еще не было. Ты расстроилась и залезла в одну из лодок на берегу, там Бетти тебя и нашла.

Дилли тоже рассмеялась.

– Помню, как Бетти привела меня домой. Ну и лица были у вас с мамой! Вы думали, я крепко сплю в кроватке.

– После того случая мама много лет перед сном заглядывала к тебе в комнату.

– Зато не скучно, правда? – Дилли шутливо толкнула отца локтем. – Мне кажется, что маяк играет важную роль в истории нашей семьи.

– Это правда. Там самоотверженно служил твой дед, направляя корабли к безопасному берегу.

– Там появилась на свет мама.

– Когда я женился на маме, мы вместе искали информацию о маяке и особенно о той штормовой ночи, когда она родилась. Все источники сошлись на том, что это был самый страшный шторм в истории Птичьего острова. Погибло несколько человек, включая твоего деда.

У Дилли защипало в горле.

– Как же тяжко пришлось бабушке! Я на днях говорила об этом с Бетти.

– Сельби Синтон была сильной женщиной. Строгой, но справедливой, и весь остров ее любил. Впрочем, ты сама знаешь. – Ральф улыбнулся. – Признаюсь, мне часто от нее доставалось, когда я ухаживал за твоей матерью. Впрочем, всегда по делу. – Ральф посмотрел на маяк.

– Ты знаешь, что его продают с аукциона?

– Да, видел статью в газете. Объект наверняка вызовет большой интерес. Уверен, многие богатые люди захотят поучаствовать в торгах. Надеюсь, новый хозяин с уважением отнесется к стилю и традициям Птичьего острова.

Они оба смотрели на другой берег.

– Мне тут пришла в голову мысль… Я хочу отдать помещение в Живописном квартале под арт-пространство для местных художников, где они смогут учиться и выставлять работы. А свои картины перенести в другое место. Я хочу открыть новую галерею… на маяке. Разве не идеальное расположение, учитывая, что моя главная тема – море, тупики и маяки?

Ральф резко обернулся к дочери.

– Ты серьезно? Думаешь поучаствовать в торгах?

– Это ведь наше семейное наследие. Мне кажется, надо хотя бы попробовать.

– Верно. Купив маяк, ты сохранишь семейную историю для будущих поколений.

Дилли улыбнулась.

– О будущих поколениях пока речи нет, но, если цена позволит, я действительно стану владелицей маяка и должным образом позабочусь о нем. Мамино наследство лежит без дела, а я уже не вмещаюсь в квартирку над галереей, мне нужно больше места. В башне восемь этажей – буду витать в облаках. Это я люблю!

– У тебя будет лучший вид на Птичий остров.

– Буду махать тебе по утрам с балкона, – улыбаясь, проговорила Дилли. – Может, я зря размечталась, и у других инвесторов наверняка больше денег, но что-то мне подсказывает – надо попытаться. Вот только… я даже не знаю, как там внутри, и не представляю, каково это – жить на маяке.

– Придется соблюдать множество предписаний и правил по содержанию, однако с тех пор, как провели дорогу и построили причал, туда, по крайней мере, легче добраться. Думаю, ты привлечешь много туристов, которым будет любопытно заглянуть внутрь. Ты уже прикинула, во сколько это обойдется?

– Еще нет, – покачала головой Дилли. – К тому же я пока понятия не имею, каковы будут другие ставки и сколько он вообще может стоить.

Ральф задумчиво наморщил лоб.

– Маяк станет главной достопримечательностью острова. Но тебе нужно сначала осмотреться, прочувствовать. Если понравится – дерзай! Попытка не пытка.

– Показ в следующий понедельник. Меня одно беспокоит: что, если я влюблюсь в это место и проиграю?

– Значит, не судьба. Обязательно найдется что-то другое.

– Знаю, но мне уже очень хочется! Представляешь, на последней картине я нарисовала бабушку с дедушкой на маяке. Это ли не знак? Если честно, мне кажется, что это моя лучшая работа.

– Все твои работы лучшие! – подбодрил ее отец.

– Сегодня я попробую себя в новом жанре, – призналась она, поглядывая на мольберт.

– В каком же?

– Хочу написать мамин портрет. Это будет серьезная работа.

– Что ж, с нетерпением буду ждать. Портрета и новостей про маяк.

– Держи за меня кулачки. Можно я сегодня здесь порисую? – Она указала на узкий песчаный пляж под окнами станции. – Хочу быть поближе к тебе.

– Конечно. На тебя столько неприятностей свалилось в последнее время.

Дилли знала, что отец имеет в виду. Главной «неприятностью» последнего времени был Джайлс Фокс. Ральф изначально не проникся симпатией к новому ухажеру и не скрывал опасений. Он открыто говорил, что не доверяет Джайлсу, хотя вмешиваться в личную жизнь дочери было не в его правилах. В результате отец с дочерью отдалились друг от друга, и Дилли скрыла, насколько далеко зашли отношения с Джайлсом.

– Больше никогда не влюблюсь, честное слово.

– Влюбишься. Но на этот раз в хорошего человека. Достойного.

Дилли сразу подумала, что лучше и достойнее Макса Харрингтона никого нет. Интересно, помнит ли папа ее учителя. В колледже она часто о нем рассказывала.

– Угадай, кто вчера заходил в галерею.

Не успел Ральф ответить, как на станции зазвонил телефон.

– Мне нужно работать, – поднялся Ральф. – Зайди на минутку, представлю тебе нового сотрудника. В ближайшие полгода будет заменять Люка, пока наш горе-путешественник не нагуляется.

– Ну и молодежь пошла! – поддакнула Дилли, вставая и отряхиваясь.

В кабинете отца спиной к ней стоял мужчина. Повесив трубку, он обернулся. Их взгляды встретились.

– Знакомься, Макс. Это моя дочь Дилли.

Дилли оторопела, Макс был удивлен не меньше. Почему он работает на лодочной станции? Яркий, талантливый художник, взрастивший сотни учеников. Каким образом блестящий творец вдруг оказался простым работягой?

Она рассматривала его лохматую шевелюру, легкую небритость и зеленый комбинезон; он тоже не сводил с Дилли глаз, явно пытаясь осознать, что она дочь Ральфа.

– Что вы здесь делаете? – спросила Дилли, а сердце ее, как всегда, екнуло.

– Вы знакомы? – спросил Ральф, заметив странный обмен взглядами.

– Папа, это мистер Харрингтон, мой преподаватель по живописи.

– Макс. Я Макс, – напомнил тот. Вид у него был смущенный – кажется, он с удовольствием провалился бы сквозь землю.

Дилли покосилась на его левую руку. Клемми права – кольца больше нет. Отсутствие кольца и покраска лодок совершенно сбили ее с толку.

– Макс. Извини, не могу привыкнуть. Папа, перед тобой лучший в мире учитель рисования. Именно он сформировал меня как художника.

– Нет-нет, я тут ни при чем, – запротестовал Макс.

– Еще как при чем. Помнишь, папа, моего любимого учителя, который давал мне почитать книги по искусству?

– Помню, – улыбнулся Ральф. – Мир тесен.

– Что ты здесь делаешь? – Дилли по-прежнему было любопытно, как Макс оказался на острове.

– Крашу лодки. Следующие полгода.

Дилли обвела взглядом днище ближайшей лодки и банку краски с торчащей из нее кистью.

– Тебе, должно быть, ужасно скучно! – воскликнула она и тут же прибавила, испугавшись надменности своего замечания: – Прости, пап, не хотела тебя обидеть. Но все же почему? – опять обратилась она к Максу. – Ой, это, наверное, бестактно с моей стороны. Я не должна лезть в чужие дела. Прости, пожалуйста.

Макс кивнул.

– Ничего страшного. Тебе лучше?

– Лучше?.. Что случилось? – насторожился Ральф.

– Я упала в обморок, – призналась Дилли.

– Вчера. Как раз в тот момент, когда я зашел в галерею.

– Упала в обморок? Ты давно говорила, что неважно себя чувствуешь. Ты была у врача? – расспрашивал Ральф.

Дилли отрицательно покачала головой.

– Дилли! Обязательно сходи!

– Ничего страшного, просто иногда накатывает. Надо больше есть. Я порой так занята, что забываю поесть, поэтому падаю в обморок.

Ральф в ужасе схватился за голову.

– Да шучу я. Это было всего один раз, и я обещаю лучше о себе заботиться.

– Уж будь добра.

Вновь зазвонил телефон, Макс отвернулся, чтобы взять трубку, а Дилли с Ральфом вышли на улицу.

– Почему Макс Харрингтон с его талантом красит лодки? Ничего не понимаю! – прошептала Дилли, склоняясь к отцу.

– Тебе и не надо понимать. То, что происходит в жизни других людей, – их личное дело, а не предмет для пересудов. Главное, чтобы он хорошо работал. А работает он хорошо. Мне не на что жаловаться.

– Какие пересуды?.. Просто любопытно.

– В общем, это нас не касается.

– Ты что-то не договариваешь! – заподозрила Дилли.

– Я не разглашаю сведения о сотрудниках, – строго сказал Ральф.

– Так-так, – прищурилась Дилли. – Теперь я точно знаю, что тут дело нечисто и ты что-то скрываешь.

Ральф упорно молчал, и она подняла руки в знак капитуляции.

– Ладно. Не буду вам мешать. Пока не забыла – ты сможешь пойти со мной в понедельник на просмотр маяка?

– Ох, Дилли, мне очень жаль… Я всю неделю буду ездить по Шотландии, нужно посмотреть несколько лодок. Может, связаться с продавцом и назначить другой день для просмотра?

– Я спрошу, но вряд ли получится. – Дилли не смогла скрыть разочарования.

– Вы обсуждаете маяк? – Макс выглянул в окно офиса. – Еще одна заявка, – сообщил он Ральфу. – Знаю, времени мало, но я с удовольствием поработаю в выходные, мне все равно нечем заняться.

Ральф благодарно кивнул.

– Спасибо. И да, мы говорили про маяк.

– Я читал, его выставят на продажу.

– Да, а я решила выиграть аукцион, поселиться там и открыть новую галерею.

– Здорово! Это просто жизнь мечты. – Макс вышел и смотрел на маяк за полоской моря.

– Я хотела, чтобы папа пошел со мной на просмотр, но он уезжает в Шотландию.

– Давай я схожу. Когда это? Закрою станцию на часок, если, конечно, Ральф не возражает. Или сходим в обеденный перерыв.

– Прекрасная мысль! – Ральф хлопнул Макса по плечу. – За последний год ты так поднаторел в ремонтных работах, что сразу скажешь, что нужно сделать и во сколько это обойдется. Мы будем очень признательны, правда, Дилли? Ты бы очень нас выручил.

Час от часу не легче. Макс – специалист по ремонтным работам? Этого она никак не ожидала.

– Помогу с удовольствием. Подскажу, что нужно подремонтировать или обновить, и прикину стоимость, – продолжил Макс.

– Спасибо, – только и смогла сказать озадаченная Дилли. – Мне тоже пора работать. – Она указала на мольберт. – Надеюсь, до понедельника еще увидимся.

Ральф перенес мольберт дочери на намеченное ею место, она установила складной стул, достала стакан для воды и принялась раскладывать кисти, поглядывая на отца.

– Хватит сверлить меня глазами, – со смехом сказал он.

Оглянувшись через плечо, Дилли увидела фигуру Макса в окне лодочной станции.

– Что с ним случилось? Он развелся, да? – не утерпела она. – Но зачем менять работу?

Ральф молчал.

– Ну пап!

– Иногда человеку нужно подумать и чтобы его никто не трогал. Макс себя зарекомендовал, и, как я уже говорил, мне важна его работа, а не личная жизнь. Больше мне нечего добавить, скажу лишь, что никто на моей памяти не красил лодки так хорошо. – Ральф, с улыбкой потрепав дочь по щеке, пошел к станции.

Дилли смотрела вслед отцу, затем ее взгляд невольно разыскал Макса, который красил днище, сидя на табуретке. Тот неожиданно поднял глаза, и выражение сосредоточенности сменилось теплой улыбкой. Дилли улыбнулась в ответ, все еще гадая, что произошло в жизни бывшего учителя и как он оказался на Птичьем острове.

Великолепный день клонился к вечеру. Дилли оглядела Голубую бухту. Окрашенное в оранжевые тона небо бросало на воду теплый золотистый свет. По водной глади грациозно скользили сапы. По мелководью бегали дети с сачками, над пляжем парили чайки. Легкий ветерок доносил соленый запах моря и крики тупиков с окрестных утесов.

Дилли в сердцах отбросила кисть. Она рисовала три часа подряд, а картина не получалась. Все время отвлекала мысль – как вышло, что Макс работает на лодочной станции, ведь зарплата там не сравнится с преподавательской. В голове не укладывалось, что Макс, с его умом и талантом, вдруг согласился на столь скромную должность. Отец своей странной реакцией лишь подогрел любопытство. То, что простодушный по натуре Ральф что-то скрывает, было совершенно на него не похоже и тем более интригующе.

Запрокинув голову, Дилли глубоко вдохнула и с удовольствием подставила лицо ласковым солнечным лучам. Пробежав пальцами по волосам, собрала волосы в хвост. Привычным движением закрутила небрежный пучок, оставив две пряди по бокам. Достав из сумки чистую кисть, скрепила прическу этой своеобразной шпилькой.

– Вижу, работа кипит.

Вздрогнув от неожиданности, Дилли подняла глаза: Макс стоял рядом и улыбался.

– Ах, если бы. Бьюсь уже несколько часов, но вдохновения все нет.

– Почему?

– Вероятно, не мой день.

– А как называется картина?

– «Один миг из жизни».

Макс внимательно рассматривал работу. Пейзаж получился милым и красочным, по краям величественно возвышались скалы; в центре, охраняя утес, гордо стоял маяк. На переднем плане парочка влюбленных ела мороженое, сидя на пляже; рядом, по кромке воды, бегал черный лабрадор. Картина излучала беззаботную радость.

– Это ты называешь «нет вдохновения»? По-моему, замечательно. Просто сказка.

Дилли заметила, что он слегка поморщился.

– Мне знаком этот взгляд! Ты всегда морщился, когда хотел что-то исправить.

– Не было такого.

– Еще как было. Скажи, что тут не так?

– Я не имею права, это не моя картина.

Дилли протянула ему кисть.

– Давай как раньше.

– Раньше я был твоим учителем, теперь все по-другому. Уверен, сейчас ты сама можешь многому меня научить, и я не хочу портить работу всемирно известного художника.

– Пожалуйста! Мне важно твое мнение.

Макс все еще колебался, и Дилли пересела со стула на ближайший камень.

– Я же вижу, чего-то не хватает, – сказала она, указывая на картину.

Бывший учитель, поглядывая то на небо, то на маяк, окунул кисть в воду. Затем уверенно обмакнул ее в оранжевую краску на палетке. Несколько мелких штрихов ярко-оранжевого, и перед восхищенной Дилли запылал закат.

– Ух ты! Потрясающе, – выдохнула она.

Макс поднял на нее глаза.

– Закат всегда навевает романтическое настроение. – Вернув Дилли кисть, он встал.

– Как в старые добрые времена. Ты всегда спасал мои работы.

– Твои работы не нуждались в спасении. Если честно, я иногда думал, что учителем нужно быть тебе.

– Очень мило с твоей стороны, но только посмотри, как преобразилась картина!

У Дилли на языке вертелась масса вопросов. Что же все-таки привело его на Птичий остров?

– Значит, ты работаешь у папы? Остановился где-то на острове?

– Да, пока в «Приюте контрабандиста», но завтра переезжаю сюда. – Он указал на верхний этаж лодочной станции. – Буду снимать комнату у Ральфа, пока я здесь.

– И до работы близко. Когда я выиграю аукцион, будем махать друг другу через пролив.

Макс улыбнулся.

– Забыл, как смотрители маяка общались с большой землей?

– Семафорными флажками. С помощью них Бетти пыталась сообщить моему деду, что у бабушки начались роды.

– М-да, других способов тогда не было. Представляю, как он был потрясен.

– Он не увидел флаги из-за шторма, и ты никогда не угадаешь, что сделала моя бабуля. Только представь: шторм, высокие волны, жуткий холод, а ей все нипочем! Она заставила свою лучшую подружку Бетти и ее мужа – он был рыбаком – везти ее на маяк на гребной лодке, потому что не хотела рожать без дедушки.

– Вот это настоящая смелость!

– Я тоже так думаю. Вот только когда они доплыли, случилась беда.

– Какая?

– Шторм усилился, и лодку выбросило на скалы.

– Не их лодку?

– Нет, они добрались до маяка без происшествий, а вскоре бабушка с помощью Бетти родила ребенка. Дедушка не смог быть рядом – спасал пассажиров разбившейся о скалы лодки. К сожалению, он не вернулся. Его смыло в море, он так и не увидел свою дочь, мою маму.

– Да что ты! – ужаснулся Макс. – Какая трагедия…

– Да. В довершение бед, когда дедушки не стало, бабушке пришлось выселиться из домика смотрителя маяка и переехать к Бетти. В одночасье потеряв и мужа, и дом, она вынуждена была начать жизнь с нуля, но в итоге ей удалось.

– В твоей семье все женщины сильные. Должен признаться, я видел новость о трагической гибели твоей мамы. Глубоко соболезную.

– Спасибо. – Дилли взглянула на море. – Бывают дни, когда мне особенно нелегко, но в таких случаях я с головой ухожу в рисование – так что нет худа без добра.

– У меня наоборот. Я не могу рисовать, когда мне плохо. В последнее время рисую очень редко.

Дилли сразу отметила перемену настроения.

– Очень жаль… Знаешь, ты можешь со мной поделиться.

Макс покачал головой.

– Мне просто нужно понять, что делать дальше. А пока погощу у вас. – Он помолчал. – Хорошо, что мне попалось объявление о работе на лодочной станции. Твой отец очень отзывчивый человек, и я очень ему благодарен.

Макс погрустнел, и Дилли захотелось, чтобы он опять стал веселым, как несколько мгновений назад, когда держал в руках кисть. Раз он не хочет делиться бедами, она не будет настаивать, но со временем постарается завоевать его доверие.

Интересно, связана ли его грусть с неудавшимся браком? Ее собственный мир буквально рухнул, когда Джайлс оказался аферистом. Дилли долго не могла об этом говорить: стыдно признаться, до чего легко она купилась на его обаяние и смазливую внешность. Она-то думала, что между ними большая любовь с первого взгляда, как в кино. Была уверена: если встретил свою судьбу и влюбился без памяти, нужно идти до конца. Обнаружив, что Джайлс любовный аферист, метящий на мамино наследство, Дилли едва пережила удар.

Она без конца прокручивала в голове его слова, взгляды и признания. Как мучительно было осознавать, что все это оказалось ложью. В голове не укладывалось, что можно так убедительно притворяться, изображая искренние чувства. Иногда ей хотелось верить, что Джайлс хоть немного любил ее, но она знала, что стала жертвой банального мошенничества, и сердце ее разрывалось от горя. Джайлс просто хотел наживы, только ошибся в расчетах. Обманутая Дилли утешалась лишь тем, что в последние месяцы липового романа не слишком распространялась о своих отношениях при друзьях и близких, а еще была бесконечно признательна отцу за то, что, когда все открылось, он так и не произнес фразу «я же говорил!».

– Хочешь перекусить? – спросила она Макса.

– Не откажусь.

– Хорошо, потому что я ужасно проголодалась, – воскликнула Дилли, а громкое урчание в животе подтвердило ее слова, заставив обоих рассмеяться. – Я мечтаю о стопке пышных блинчиков с шоколадной пастой. Что скажешь?

– С удовольствием – за компанию с тобой! – отозвался Макс, и глаза его весело блеснули.

У Дилли защекотало в животе, и уже не от голода. «В ближайшие полгода ты должна полностью сосредоточиться на делах!» – мысленно одернула она себя. После истории с Джайлсом Дилли решила держаться подальше от мужчин. Вместо романов ей нужно заняться расширением бизнеса и попробовать купить маяк.

– Отлично, тогда пойдем, – сказала она, подхватывая сумку. – Я знаю отличное местечко.

– Дил, ты же не оставишь вещи здесь? Картину мигом стащат и продадут.

В груди потеплело. Никто, кроме Макса, не укорачивал ее имя. Для мамы она всю жизнь была Делайлой, близкие друзья и папа называли ее Дилли – это же имя она использовала как художественный псевдоним. Услышав его коронное «Дил», она вспомнила, как они оставались после занятий поговорить об искусстве и ходили в картинные галереи, сколько книг она прочла благодаря ему и как чудесно было рисовать с ним бок о бок.

– Ну что ты, мы же на Птичьем острове, – улыбнулась Дилли. – Здесь не было краж с тех пор, как мы с Клемми и Амелией в десятилетнем возрасте стащили кулек карамелек. Мне до сих пор стыдно. Картину никто не тронет.

Они шли по пляжу, зарываясь ногами в мягкий песок, обходя зонтики и загорающих, которые наслаждались последними лучами солнца. Пляж Голубой бухты, как всегда, кишел туристами, дети галдели, воздвигая песочные замки – один больше другого, а по мере приближения к «Горячему котелку» все сильнее пахло свежесваренным кофе.

– Ох и крепкий, – повела носом Дилли.

– Хочешь кофе? – спросил Макс.

Она покачала головой.

– Странно. Вообще-то я очень люблю кофе, но последнее время на дух его не переношу. Страшно хочется молочный коктейль. Здесь они самые вкусные.

– Какой твой любимый?

Дилли изучала доску с меню перед «Горячим котелком».

– Шоколадный коктейль и блины с шоколадом?.. – рассуждала она вслух. – Или лучше клубничный? Хотя ванильный тоже звучит заманчиво.

– Тебе поплохеет, – рассмеялся Макс.

– Сегодня я прекрасно себя чувствую и не собираюсь ни в чем себе отказывать. А ты что будешь?

– Возьму латте и блинчики с клубникой и мороженым.

Когда подошла их очередь, владелица «Горячего котелка» – загорелая веснушчатая женщина с длинной белокурой косой – улыбнулась им из-за прилавка. Бекка открыла палатку на набережной около трех лет назад и продавала чай, кофе и коктейли с раннего утра до позднего вечера. Палатка быстро стала излюбленным местом островитян и приезжих, поскольку работала в часы, когда все остальные кафе были закрыты.

– Привет, Дилли! Как дела? – весело спросила Бекка.

– Отлично, спасибо. Похоже, у тебя сегодня жаркий денек, – заметила Дилли, оглядывая густо усеянный загорающими пляж.

– Я буквально с ног сбилась, но грех жаловаться. К сожалению, мороженое закончилось, – виновато сообщила Бекка.

– А блинчики есть? – с надеждой спросила Дилли.

– Блинчики есть всегда, – заверила Бекка.

Приняв заказ, она отвернулась к плите и начала готовить, а Дилли с Максом выбрали столик. Макс галантно отодвинул стул.

– Спасибо, – поблагодарила Дилли.

Они устроились, глядя на бухту и возвышающийся над водой маяк.

– Наверное, невозможно оценить стоимость, пока не побываешь внутри?

– Мы все разузнаем в понедельник, – ответил Макс.

Дилли взглянула на него.

– Мне нравится это «мы».

– Если ты купишь маяк, весь остров будет тебе завидовать. Он очень красивый, и я с удовольствием помогу вернуть ему былое величие. Причем по разумной цене, в отличие от некоторых рабочих. Если, конечно, понадобится ремонт.

– Я не хочу, чтобы ты помогал мне после целого рабочего дня на станции. Тебе и так работы хватает, – запротестовала Дилли.

– Поверь, я рад любому занятию, – настаивал Макс. – Все лучше, чем сидеть и думать о будущем, это я всегда успею.

– Ты ведь у нас надолго не задержишься, поедешь открывать новые горизонты? – спросила Дилли, махнув рукой в сторону бухты. – А я, наверное, навсегда останусь здесь.

– Да, для меня это временное убежище. Мне нужно было переменить место, ненадолго вырваться из привычного круга, – объяснил Макс.

– Что случилось? – воспользовавшись моментом, полюбопытствовала Дилли. – Ты был прекрасным учителем, и ты великолепный художник. Сегодня я в очередной раз в этом убедилась.

– Так вышло, – уклончиво ответил Макс. Затем, немного помолчав, добавил: – Порой жизнь поворачивается самым неожиданным образом. Перемены – это всегда нелегко, даже если ты точно уверен, что они к лучшему.

Дилли очень хорошо его понимала. Последний неожиданный поворот в ее собственной жизни разбил ей сердце и подорвал доверие к мужчинам.

– Пожалуй, – тихо согласилась она.

– Но Птичий остров – прекрасное убежище, – сказал Макс, когда Бекка поставила перед ними высокую стопку блинчиков и напитки.

Дилли сердечно поблагодарила Бекку, лихорадочно гадая – от чего же прячется на острове Макс.

– Буду рад помочь тебе с маяком, – заверил он, берясь за нож и вилку.

– Сначала нужно выиграть аукцион, – с улыбкой напомнила Дилли.

– Твой папа уверен, что ты выиграешь. Здорово, что он так тебя поддерживает.

– Папа вообще молодец. Всегда поддерживает мои начинания, если только они не грозят финансовым крахом. Мне не терпится зайти внутрь, увидеть место, где родилась мама. Надеюсь, ремонт понадобится только косметический. Я тоже кое-что умею, и покраска стен – дело нехитрое.

– Очень рад за тебя. Все обязательно получится, – сказал Макс.

– О, радоваться еще рано. Какие у тебя планы на завтрашний вечер?

– Планы?.. Хм, надо свериться с ежедневником. Ах да, совершенно никаких, – улыбнулся он. – А что? Есть предложения? Опять блинчики?

Дилли рассмеялась.

– Хочу составить финансовый план, чтобы рассчитать свою максимальную ставку. Ты поможешь? Обещаю накормить тебя ужином.

– Прекрасно. Во сколько? – спросил Макс.

– В семь удобно?

– Я куплю вино.

– Отлично. Для меня это очень важно, – призналась Дилли. – Такой шанс выпадает раз в жизни.

– Ты про ужин или про покупку маяка? – поддразнил Макс.

Дилли улыбнулась, разрезая блин.

– Не скажу, – хитро ответила она.

На следующее утро, раздвинув шторы, Дилли окинула взглядом побережье. Голубая бухта под безоблачным небом выглядела восхитительно: волны, искрясь на солнце, накатывали на песчаный берег. До открытия галереи оставался еще час, и Дилли решила начать день с работы над важной для нее картиной, которую собиралась представить на открытии новой галереи.

Быстро приняв душ, она забрала волосы в коронный небрежный пучок, натянула любимый рабочий комбинезон и сунула ноги в домашние шлепанцы. Затем, расчистив заваленный бумагами кухонный стол, наскоро позавтракала. Накануне, забрав с пляжа краски и мольберт, Дилли принялась выискивать информацию о маяке, чтобы прикинуть его стоимость. Ее бюджет был ограничен, и она понятия не имела, какими средствами располагают соперники, однако решила надеяться на лучшее.

Точную стоимость найти не удалось. Порывшись в интернете, Дилли обнаружила, что подобные маяки в таком же состоянии оцениваются в пределах трехсот тысяч фунтов, что, впрочем, не давало никаких гарантий относительно предстоящего аукциона. Остаток вечера она листала TikTok в поисках несложного, но вкусного блюда для ужина с Максом. Конечно, можно было купить домашнюю лазанью или пирог в кондитерской Клемми, но ей почему-то хотелось приготовить самой. Джайлс никогда не разрешал Дилли готовить. Он предпочитал кутить в мишленовских ресторанах, как выяснилось впоследствии – на деньги других обманутых женщин.

Дилли поводила мышкой по коврику, и на ожившем экране появился выбранный ею вчера рецепт. Она питала слабость к рецептам Джейми Оливера, а поскольку в местной лавке всегда был свежий улов, остановилась на рыбной запеканке. В рецепте предлагалось подавать запеканку с печеной фасолью в томатном соусе – неожиданное, но, судя по отзывам, на удивление вкусное сочетание. Дилли решила приготовить запеканку, а также потушить стручковую фасоль с лимонным соком, оливковым маслом и красным луком. Если сбегать за продуктами в обеденный перерыв, то после закрытия галереи в четыре тридцать у нее останется достаточно времени на готовку.

Отперев дверь и перевернув табличку стороной «Открыто», она водрузила ноутбук на рабочий стол в дальний конец галереи. Утром, прежде чем сесть за холст, Дилли всегда проверяла электронную почту. В тот день ящик, как обычно, ломился от сообщений: пришло несколько запросов на покупку картин и приглашений на интервью (в частности, раздел новостей культуры «Сандей Таймс» с нетерпением ждал ее ответа). Открыв очередное письмо, она невольно вскрикнула и пробормотала:

– Ну дают! Предупреждать надо.

– Что случилось? – В дверях возникла улыбающаяся Клемми.

Дилли захлопнула крышку.

– Что там у тебя? – подозрительно прищурилась Клемми. – Ты какая-то странная. Что ты скрываешь? О, ты даже покраснела! Давай выкладывай.

– Ничего я не покраснела! – запротестовала Дилли. – Разве что немного… Но такие письма и правда нужно посылать с предупреждением.

– Покажи, – попросила Клемми, усаживаясь напротив, и Дилли, развернув к подруге ноутбук, слегка приоткрыла крышку. Клемми, склонив голову, заглянула.

– Смотришь порно с утра пораньше? Не ожидала от тебя.

– Тебя смущает только время?

– Фанаты уже шлют тебе «дикпики»? Тяжело вам, знаменитостям, верно? Стоит человеку прославиться, ему начинают присылать что попало.

– Я не знаменитость, – улыбнулась Дилли. – И это не порно. Мне нужно выбрать натурщика для урока. Я решила, что, если на первом занятии мы будем рисовать прекрасное обнаженное тело, студенты заинтересуются живописью еще больше и запишутся на второй урок.

– Ты же в курсе, что большинство заинтересуется только прекрасным обнаженным телом? Жизнь на острове не радует разнообразием. Нельзя упускать такую возможность развлечься.

– Неправда, – рассмеялась Дилли. – На острове полно событий. И все знают, кто главный хранитель тайн.

– Бабушка Бетти. Она знает всех жителей как облупленных – ничего от нее не утаишь. – Глаза Клемми весело блестели. – Поверить не могу, что агентство прислало тебе фото на выбор. – Она, переставив стул, подсела к Дилли.

– Что ты делаешь?

– Ты без меня не справишься. Надо изучить варианты и сделать правильный выбор. Мы не можем подвести начинающих художников.

– Ну ты и лиса, Клемми! Тебе не пора открывать кондитерскую?

– Там бабушка, так что кондитерская в надежных руках. Я отлучилась на полчасика по делам и решила заодно забежать к тебе, чему несказанно рада. Такое решение нельзя принимать в одиночку.

Дилли с озорной улыбкой поставила компьютер на середину и медленно приоткрыла крышку.

– Почему я чувствую себя провинившейся школьницей?

– Они профессионалы и делают свою работу. Среди них наверняка есть восходящие таланты, – хихикнула Клемми. – Интересно, сколько им платят.

– Между прочим, от трех до четырех тысяч в месяц. Очень прибыльное занятие. Правда, зимой не самое приятное.

– Вот это да! Никогда бы не подумала. Давай выберем по три претендента. Смотри, кандидаты на любой вкус. Можешь приблизить?

– Клемми!

– Шучу.

Написав имена финалистов, Клемми торопливо сложила листок пополам, как делала в школе.

– Не подглядывай!

– Очень надо! – возмутилась Дилли, тоже сворачивая листок. – Теперь давай сравним.

Развернув записки, они рассмеялись, увидев, что выбрали одних и тех же натурщиков.

– Великие умы… – начали они хором.

– По-моему, для первого урока подойдет Пьер. Он хорошо позирует, у него интересные черты лица, есть небольшая асимметрия. Очень выразительный.

– Сразу видно профессионала, – восхищенно протянула Клемми. – Я выбрала его за красивый торс, классные бедра и…

– Хватит!

– Пусть будет Пьер. – Клемми поднялась, взглянув на часы. – Пойду-ка я по делам.

– Вот-вот, иди. До скорого.

Дверь за Клемми уже закрылась, а с лица Дилли еще не сошла улыбка. С такими подругами, как у нее, грустить не приходится.

Договорившись с агентством насчет Пьера, Дилли включила свет в выставочном зале и, накинув рабочую блузу, отправилась в кладовку. Длинный стол был уставлен баночками с красками всех мыслимых и немыслимых оттенков. В многочисленных стеклянных банках торчали потрепанные кисти. В раковине громоздились палетки с засохшей краской, у стен выстроились чистые холсты разных размеров. В углу на мольберте ее ждал пустой холст, приготовленный для новой картины. В отличие от привычных уютных пейзажей с маяками и тупиками, эту картину она никогда не продаст. Потому что на ней будет изображено нечто сокровенное для Дилли, а именно – портрет ее матери.

Фото, с которого она собиралась рисовать, стояло на бортике мольберта. Запечатленный на снимке, памятный и дорогой сердцу момент. Они сфотографировались в ресторане «Иллюминатор» накануне отъезда Евы с Антоном в отпуск, в день их годовщины. Последняя мамина фотография.

Мама тогда радовалась предстоящему отпуску. Дилли отчетливо помнила ее сияющее лицо, изящно уложенные волосы, великолепное брильянтовое ожерелье – подарок Антона. Они уплетали лобстеров, запивая шампанским, и не подозревали, что ужинают вместе в последний раз. Потом вышли из ресторана и, обменявшись поцелуями, простились. Как оказалось, навсегда.

Дилли сосредоточенно наносила на палетку краски, неторопливо обустраивая рабочее место в тихом углу галереи. Иногда она садилась у окна, чтобы туристы могли наблюдать за творческим процессом и задавать вопросы, однако сегодня ей хотелось побыть наедине с собой. Сосредоточившись, Дилли окунула кисть в воду.

Всякий раз при мысли о маме ее сердце болезненно сжималось, и в памяти оживал роковой день, когда она узнала о своей потере.

Тот день должен был стать самым счастливым в ее жизни. «Нетфликс» выпустил документальный фильм с ее участием, и о новинке тут же написали в крупной газете, поэтому наутро Дилли прибежала в магазин и, схватив газету, поспешила в кондитерскую. Вместе с Клемми они взволнованно открыли приложение о новостях культуры, где на первой странице под заголовком «Там, где реальность встретилась с мечтой» красовалось ее собственное лицо. Далее на пяти полосах подробно рассказывалось о ее творческом пути и источниках вдохновения, а в конце приводилась ссылка на сайт с ее картинами.

Не успели они дочитать, как в электронный ящик Дилли посыпались письма – уведомления звучали каждую секунду. За десять минут количество посетителей на сайте возросло в четыре раза, и было скуплено множество оригинальных картин и репродукций, что принесло ей несколько тысяч фунтов. Потрясенная Дилли не верила глазам. Она зашла в приложение банка – такой суммы на ее счету еще никогда не бывало. Дилли моментально оказалась в центре внимания, ее имя и творчество в одночасье прославились. Верная Клемми обняла ее, от души радуясь за подругу: она знала, сколько лет упорного труда предшествовали этому моменту. Дилли вышла на улицу, чтобы позвонить маме, и попала на автоответчик. Торопливо и сбивчиво поведав радостную новость, попросила перезвонить. Послала фото газетной страницы, но ответа не было.

Дилли радостно шагала по Анкор-уэй, помахивая газетой. Издалека заметив у галереи полицейскую машину, она насторожилась. Возле входа стояли двое полицейских. Дилли испугалась, что галерею ограбили. Надо же, так быстро после выхода передачи!

– Делайла Уотерс?

– Д-да, – выдавила она, нервно поглядывая на дверь. Следов взлома не наблюдалось.

– Можно войти?

Кивнув, Дилли отперла дверь, а сердце ее холодело с каждой секундой. Когда ей рассказали ужасную новость, она сдавленно закричала, и слезы заструились по щекам. Мама с отчимом беззаботно ехали по серпантину, когда в них врезался встречный автомобиль, столкнув их машину в море. Водитель превысил скорость на узкой дороге и, не справившись с управлением на повороте, тоже съехал с обрыва и погиб. Несмотря на многочисленных свидетелей, тела так и не удалось найти. Вероятно, их унесло волной.

С того трагического дня минуло два года, но сердце Дилли не успокоилось. В качестве прощальной церемонии она поехала во Францию, чтобы постоять на том самом месте, где оборвались их жизни. Ей до сих пор отчаянно хотелось, чтобы это оказалось страшным сном.

Дилли очнулась от воспоминаний. День был в разгаре, дамба открылась, и толпы туристов бродили по мощеным улочкам Птичьего острова. Время пролетело незаметно, уже близился час обеда, поэтому Дилли сняла блузу и, прихватив сумочку, заперла галерею. Неторопливым шагом направилась к лавке «Богатый улов», примостившейся у пристани. Заранее решив, что ей нужна свежая пикша, Дилли быстро сделала покупку и, подставляя лицо теплому солнышку, пошла обратно к Голубой бухте. Она улыбалась, предвкушая ужин с Максом. Скорее бы настал вечер.

Несколько часов спустя, заперев галерею, Дилли принялась за реализацию плана. Сначала нужно подготовить рыбную запеканку и поставить ее в духовку, затем быстренько принять душ с новым гелем, который она заказала по интернету. Круглый стол в кухне-гостиной Дилли сервировала заранее и немного сомневалась – не слишком ли празднично вышло. Она постелила любимую скатерть, достала красивые бокалы и лучшие тарелки, которые обычно приберегались к Рождеству. В центре поставила вазочку с дикими розами, которые сорвала у галереи, и несколько свечей.

– Пожалуй, чересчур, – пробормотала она.

Рассудив, что для домашнего ужина излишне романтично, Дилли убрала цветы и свечи. Без них стол выглядел пустым. Вернув украшения на место, она решительно надела фартук и достала из холодильника необходимые ингредиенты.

Разогрев духовку и сверяясь с рецептом на компьютере, Дилли принялась готовить. Поставила картофель вариться в подсоленной воде, спустя какое-то время добавила яйца – восемь минут до состояния «вкрутую». Тем временем слегка потушила шпинат. Слила воду с картошки, почистила и разрезала на четыре части яйца. Подпевая песенкам по радио, замешала в сковороде густой соус из лука, моркови, оливкового масла, сливок, сыра, лимонного сока и петрушки. Оставалось потолочь картофель, добавить рыбу кусочками и выложить запеканку в форму.

Открыв сверток из рыбной лавки, Дилли вскрикнула, потому что на нее уставились две пары рыбьих глаз.

– Господи! – Она инстинктивно отшатнулась, хотя рыбины были мертвые и, разумеется, не кусались. Прося свежую пикшу, она не думала, что Билл достанет улов прямо из сети.

В обычно теплой кухне стало невыносимо жарко. Раскрасневшаяся Дилли торопливо открыла окно на проветривание. Зачем она взялась готовить? Сама усложнила себе жизнь. Могла ведь заказать еду из кондитерской. День, начавшийся так хорошо, грозил обернуться катастрофой. Глядя в рыбьи глаза, Дилли думала, что, черт возьми, ей теперь делать.

Для начала – успокоиться. Надо просто их почистить. Глубоко вздохнув, она открыла поиск в интернете и защелкала клавишами. Человек на видео мастерски отрезал плавники, вспарывал животы и отсекал головы. Решимость Дилли пошатнулась. Она брезгливо поморщилась и поднесла руку ко рту – ее мгновенно замутило. Отбросив идею разделывать рыбин, она завернула их в бумагу и сунула обратно в холодильник. В ближайшее время никакой рыбы.

Поскольку больше продуктов не было, пришлось довольствоваться тем, что есть. Помяв вареный картофель, Дилли распределила пюре в форме, равномерно полив соусом, посыпала сыром и поставила в духовку. Раз задуманный рецепт не удался, надо ограничиться ужином попроще. Вместо рыбной запеканки будет картофельная.

Пять минут спустя она побежала в душ, не подозревая, что ее ждет еще одна катастрофа. Стоя перед открытым шкафом в одном полотенце, Дилли с ужасом осознала, что с модой и стилем у нее явно беда. Она со вздохом оглядела скомканные кофты на полках, небрежно разбросанные по полу джинсы, криво висящие на вешалках платья и валяющиеся по всей комнате туфли. Ее гардероб состоял преимущественно из практичной, испачканной краской одежды. Дилли несколько раз перебрала вешалки, но ничего подходящего не нашлось.

Звякнуло сообщение.

Дилли сразу бросился в глаза смайлик с поцелуем. Она попыталась не придавать большого значения – люди часто используют такие смайлики в переписке, но при мысли о вечере с Максом по телу побежали мурашки.

Она тоже добавила смайлик, сохранила номер и невольно улыбнулась. Ей живо вспомнилось, как в колледже все девчонки на курсе тщетно пытались раздобыть телефон мистера Харрингтона – и вот заветный номер у нее в контактах! Поминутно поглядывая на часы, Дилли не могла думать ни о чем, кроме Макса. Он придет через двадцать пять минут. Времени совсем не осталось, а она так и не решила, что надеть. Взгляд упал на легкое платье в цветочек. Отлично. Стащив платье с вешалки, она натянула его через голову.

– Черт!

Платье застряло на груди. Дилли дернула сильнее, и ткань с громким треском порвалась. Она с досадой сняла испорченную вещь и уставилась на зияющую дыру.

Дилли ругала себя за то, что так раскисла после истории с Джайлсом. Она не помнила, когда последний раз готовила нормальную еду. Впрочем, уже поздно сожалеть о нездоровом образе жизни – за оставшиеся двадцать минут лишние килограммы не сбросить.

Запищала духовка, напоминая, что время стремительно тает, а растерянная Дилли все еще была не одета. Она предпочла удобный вариант – мягкие, не слишком обтягивающие брюки и нарядная кофточка. Не сногсшибательно, как хотелось бы, но она обязательно купит новую одежду и сядет на диету прямо сейчас… ну или завтра (не пропадать же шоколадному рулету, припасенному на десерт). Пройдясь щеткой по волосам, Дилли залюбовалась своим отражением – она загорела, а после вчерашнего рисования на пляже на носу высыпали веснушки. В общем, все не так уж плохо…

Духовка настойчиво пищала, и Дилли поспешила на кухню, где, надев прихватки, проверила запеканку. Удовлетворенная результатом, убавила температуру и принялась тушить стручки и разогревать фасоль в томатном соусе. Она даже успела налить себе любимого вина и сделать глоток, прежде чем в дверь позвонили. Отставив бокал, Дилли побежала открывать.

По другую сторону двери стоял Макс.

– Привет. – Радостно улыбаясь, он протянул бутылку. – Я не знал, какое ты любишь – красное или белое. Выбрал белое.

Дилли впустила гостя и была приятно удивлена, когда Макс поцеловал ее в обе щеки. Она мгновенно уловила знакомый аромат – тот же одеколон, которым он пользовался много лет назад. На секунду зажмурившись, Дилли позволила себе погрузиться в воспоминания, а когда открыла глаза, увидела озадаченного Макса.

– Прости, задумалась, – улыбнулась она. – Ты ведь и раньше носил этот одеколон?

– Верно. Поразительная память, – ответил Макс. – А это тебе.

В другой руке он держал коричневый бумажный сверток. Дилли сразу узнала фирменную упаковку и наклейку с названием «Лавки сказок» на Лайтхаус-лейн.

– Это один из моих любимых магазинов.

– «Лавка сказок» – это нечто! Я не хотел оттуда уходить. Для начала осмотрел раздел путешествий, помечтал об Италии, потом забрел в «классику», увидел на полке с искусством вот это и сразу подумал о тебе. – Макс протянул ей книгу.

Быстро разорвав бумагу, Дилли ахнула.

– Неужели ты помнишь? – Она держала в руках «Дух искусства» Роберта Генри – книгу, произведшую на нее огромное впечатление. – «Классическое издание советов и критических отзывов, источник вдохновения для истинных ценителей искусства», – прочла она на обороте.

– Истинный ценитель – это ты, – тепло сказал Макс, глядя ей в глаза. – У тебя, наверное, уже есть такая.

Дилли с улыбкой покачала головой.

– Нет, хотя это одна из моих любимых книг. – Она машинально подалась вперед и поцеловала Макса в щеку, на мгновение задержавшись, чтобы еще раз вдохнуть до боли знакомый аромат, неожиданно всколыхнувший столько воспоминаний. Когда она медленно отстранилась, сердце ее билось чаще. – Замечательный подарок. Спасибо.

– Я рад, что тебе нравится.

– Очень. Я буду дорожить этой книгой. Проходи. Налить тебе чего-нибудь?

Миновав галерею, они поднялись по винтовой лестнице с коваными перилами в гостиную. Макс удивленно застыл.

– Вот это да! Такого я не ожидал.

– Неплохо, правда? – ответила Дилли.

– Не то слово, – согласился Макс, взглянув на нее, и вернулся к великолепному виду.

– Нет ничего лучше – открываешь шторы, а на тебя смотрит бирюзовая гладь.

– Здесь все чудесно. Прекрасная обстановка, великолепные картины на стенах, а за окнами – превосходный вид на море, – заметил Макс.

Кухня-гостиная Дилли была стильной, просторной и светлой, оформленной в голубых и зеленоватых оттенках в тон океанской панораме за окном.

– Зачем тебе отсюда переезжать? – спросил Макс, глядя в сторону маяка.

– Мне здесь тесновато, – ответила Дилли, разливая вино. – Но я оставлю помещение себе.

– Я бы часами смотрел на волны, а в дождь тут, наверное, бесподобно, – размышлял Макс.

Дилли обожала уютно сидеть на диване под теплым пледом и читать под стук капель по стеклу.

– Да, здесь особенная атмосфера. Дом принадлежал маме еще до того, как они с Антоном поженились. Собственно, благодаря ему они и встретились. По соседству находится антикварная лавка, а Антон антиквар, – пояснила Дилли. – Одним ненастным днем у него была назначена встреча, он пришел раньше, а лавка оказалась закрыта. Мамин магазин «Пушистый хвостик» – модное заведение для домашних питомцев – работал. Антон зашел, чтобы укрыться от дождя, – так все и началось. Хочешь вина?

Аккуратно положив книгу на журнальный столик, Дилли налила вино и подошла к стоящему у окна Максу.

– За встречу, – произнесла она, слегка касаясь своим бокалом его. – Очень рада тебя видеть.

– Я тоже, – ответил Макс и задержался на ней взглядом, прежде чем сделать глоток. – А что будет здесь? Если ты купишь маяк.

– Вообще-то, я думала устроить склад…

– Такую красоту… под склад? – ужаснулся Макс.

Она улыбнулась.

– Нет, шучу, конечно. Тут я буду проводить уроки. Хочу помочь местным художникам: сделать галерею арт-пространством, где юные таланты будут учиться и выставлять свои работы. Мне кажется, вид отсюда – хороший источник вдохновения.

– Чудесная мысль! Ты просто молодчина, – с улыбкой откликнулся Макс. – Я встречал множество талантливых студентов, но сообщества за пределами колледжа практически нет. Возможность выставлять работы в посещаемой галерее – дорогого стоит для молодых талантов.

– Я тоже так думаю. Ужин готов. Присаживайся, пожалуйста.

– Если честно, умираю с голоду. Что вкусненького? – Макс отодвинул стул, с любопытством поглядывая на печь.

– Запеканка с… в общем, сейчас увидишь, – объявила Дилли, ставя на стол блюда с зелеными стручками и консервированной фасолью.

– Фасоль свежая и консервированная. Замечательно!

– Джейми Оливер говорит, что без консервированной фасоли нельзя, – пояснила Дилли и, отодвинув вазу с розами, водрузила в центр стола форму с запеканкой.

– Дил, выглядит изумительно, а запах! – Макс склонился к столу и глубоко вдохнул. – С чем запеканка?

– Обычная рыбная запеканка, – медленно проговорила Дилли. – Я утром сходила в лавку.

– Рыбная запеканка? Прекрасно! Обожаю рыбу и очень давно не готовил. Я вообще почти не готовлю с тех пор, как живу один. Не помню, когда в последний раз ел овощи. Предпочитаю питаться в Пляжной пекарне, – со смешком признался Макс.

– У Робин лучшие в мире сосиски в тесте и булочки! – улыбнулась Дилли. – Вот только фигура от них страдает.

– Я очень признателен за ужин, – искренне сказал Макс.

– Ерунда. Знаешь, я тоже не лучше. Ем что попало с тех пор, как… – Дилли осеклась, чуть не произнеся имя Джайлса. Нет, она не будет портить себе вечер разговорами об этом негодяе.

– С тех пор, как мамы не стало? – догадался Макс.

Дилли кивнула.

– Нужно лучше питаться.

– Это верно. Давай приглядывать друг за другом в ближайшие полгода, пока я на острове, – предложил Макс.

– Договорились! – с чувством ответила Дилли. Передавая блюдо с фасолью, она не могла отвести от гостя глаз. – И кстати, насчет запеканки… Должна кое в чем признаться.

– Интригующее начало.

– Как я уже говорила, я пошла в лавку и попросила у Билла самую свежую пикшу.

Макс положил порцию запеканки на тарелку.

– Он и завернул свежую… свежее не придумаешь. Вышел в заднюю комнату и вернулся с пакетом. В общем… – Дилли отпила вина. – Он дал мне целых рыбин вместе с головами, а я поняла это лишь позже, когда развернула их около часа назад. Они смотрели на меня, и я не смогла отрезать им головы и плавники, поэтому… – Дилли жалобно поморщилась. – Они все еще в холодильнике. У нас на ужин толченый картофель с сыром и соусом. Вряд ли меня пригласят в передачу «Шеф-повар», и мишленовской звезды мне не видать. Прости. Я потерпела фиаско.

Макс рассмеялся.

– Уверен, без рыбы запеканка еще лучше.

Они принялись за еду. Блюдо, несмотря на отсутствие рыбы, оказалось на удивление вкусным. Вскоре тарелки опустели, и Макс подлил в бокалы вина.

– Было очень вкусно.

– Необязательно говорить комплименты.

– Обязательно, если надеешься на повторное приглашение.

– А ты надеешься?

– Я чудесно провожу время. – От его улыбки сердце Дилли вновь на секунду замерло, как много лет назад. – К тому же картофельная запеканка гораздо лучше полуфабрикатов, которые ждут меня дома в морозилке.

– Полуфабрикаты – грустная компания.

– Вот-вот, лучше приглашай меня почаще.

Дилли тихо рассмеялась.

– Почему бы нет? В конце концов, нам с тобой нужно купить маяк. – Она помолчала, по-прежнему гадая, что произошло в жизни Макса со времен ее студенчества и как он оказался на работе у ее отца. Вздохнув, она решилась задать остро интересующий ее вопрос:

– Что ты делал с тех пор, как я окончила колледж? Я удивилась, что ты работаешь у папы. Обожаю отца и его станцию, но ведь ты – блестящий учитель. Жаль, если ты бросил преподавание.

Лицо Макса помрачнело.

– После развода я впал в тоску, – тихо начал он. – Чтобы восстановиться, мне необходимо было полностью сменить обстановку. Только начав с нуля, я смог двигаться дальше. Любовь к живописи и преподаванию сейчас отошла на задний план. Мне хочется побыть одному и понять, что делать дальше.

– Как жаль, – откликнулась Дилли.

Она понимала, что в трудные времена людям свойственно замыкаться в себе. Когда Джайлс выбил почву у нее из-под ног, она нашла спасение в живописи.

– Птичий остров обладает некой магией. Здесь особенная атмосфера и замечательные люди – кажется, пребывание тут пойдет мне на пользу.

– Птичий остров – лучшее место на Земле.

– Я сразу это понял. Твой отец был очень добр и внимателен. Я безмерно благодарен ему за помощь – он дал мне заработок и жилье. Я думал, он меня не возьмет – с моими регалиями. С чего преподавателю и художнику красить лодки? Однако мне сейчас очень нужна эта работа. Она придает моей жизни хоть какой-то смысл. – Голос его дрогнул.

– Ох, тяжело тебе пришлось…

– Когда просыпаешься с видом на море под звуки прибоя, жизнь становится легче. Теперь давай обсудим маяк.

– Скорее бы просмотр! Мне уже не терпится. Во-первых, я увижу конкурентов, ведь они наверняка тоже придут. Во-вторых, мы сможем оценить объем работ. Итак, приступим. – Дилли перенесла оба бокала на коврик у журнального столика, жестом предлагая Максу присоединиться. Макс опустился на кушетку напротив, а Дилли вытащила из-под столика большой тубус. Достав и аккуратно разложив на столе подробный чертеж, она придавила края книгой и ноутбуком, чтобы не сворачивались. Чертеж демонстрировал внутреннюю планировку маяка, открывая простор для воображения.

– Вот это да! Изумительно! Ты времени зря не теряла.

– Такова планировка согласно сайту аукциона. Здесь указаны размеры каждой комнаты, и я уже примерно решила, как их обустрою, когда выиграю аукцион. А я обязательно выиграю.

– Охотно верю!

– На первом этаже, где сейчас гостиная, можно сделать выставочный зал. – Дилли водила карандашом. – У меня столько идей насчет экспозиции и подсветки! Что думаешь?

– Думаю, тебе можно подрабатывать дизайнером интерьеров, – заметил Макс.

– Я с утра села рисовать, но думала только о маяке. Поскольку сосредоточиться на картине не получилось, я набросала план. В башне на всех этажах есть большие окна, почти как мое. – Дилли махнула в сторону окна. – Хорошее естественное освещение, однако для галереи понадобится дополнительный свет. Главным экспонатом станет картина, над которой я сейчас работаю, она будет в центре, а посетители будут двигаться по кругу. Башня ведь круглая, – с улыбкой пояснила она. – На втором и третьем этаже расположены спальни, на четвертом – ванная, на пятом – еще одна спальня. Шестой и седьмой – столовая и кухня. Места предостаточно, наверное, можно отдать под галерею второй этаж тоже.

Макс легонько дотронулся до ее руки.

– Ты твердо решилась?

Дилли бросило в жар от его прикосновения. Ей хотелось верить, что он почувствовал то же самое. Макс смотрел ей в глаза.

– Да, – подтвердила она тихо. – Но все упирается в деньги – вдруг кто-то предложит больше?

– Это мы узнаем только в день аукциона, – рассудительно сказал Макс.

– Я уже планирую экспозицию для нового зала, – расхрабрившись, призналась Дилли. – Она будет целиком посвящена Птичьему острову – его прошлому, настоящему и будущему. А здесь, в моей галерее, будут собираться хорошие люди, творить и чаевничать вместе.

– А как ты планируешь содержать проект?

– Буду брать комиссию с продаж и небольшую плату за размещение картин в галерее. Можно сделать платным посещение выставки, а также устраивать мастер-классы и давать постоянные уроки. Сдавать зал для мероприятий, предлагать частные экскурсии. К тому же я могу продавать художественные принадлежности и сувениры – например, открытки, плакаты и небольшие партии репродукций всех выставленных картин, включая мои собственные. Кроме того, буду подавать на художественные гранты, чтобы финансировать общественные программы и покрывать расходы на содержание.

– У тебя все продумано, – восхитился Макс. – Ты не только художница, но и толковый предприниматель и будущая владелица маяка.

Взгляд его стал более пристальным, и Дилли залюбовалась темными ресницами и идеальной формой губ. Три года они провели бок о бок в классе, однако Макс был недосягаем. Сейчас ситуация изменилась.

Между ними всегда существовала связь, но Дилли не знала, смогут ли они преодолеть невидимую преграду. Несомненными были лишь его привлекательность и шарм.

– Мог ли ты представить, что наши пути пересекутся вновь? – спросила она, присаживаясь на кушетку рядом с ним.

– Я в этом никогда не сомневался, – сказал Макс, отпивая вино. – Всегда знал, что однажды приду в твою галерею поздравить тебя с успехами. Помню, как увидел тебя по телевизору и в воскресной газете – и не поверил глазам. Обязательно повешу в доме твою картину. Осталось только обзавестись домом.

– Обязательно обзаведешься, – уверила Дилли. – Наверное, развод – это ужасно. Тебе, должно быть, очень трудно.

– Да, нелегко, – признал Макс, и улыбка его померкла. – Надеюсь, больше никогда не окажусь в подобной ситуации.

– Понимаю, – тихо вздохнула Дилли, припомнив собственную историю с Джайлсом. У нее до сих пор не укладывалось в голове, как можно изображать любовь и обманывать ради выгоды.

– Давай посмотрим на цифры и попробуем определить максимальную ставку?

Последние сутки Дилли провела в сомнениях – стоит ли делиться с Максом финансовой информацией. Совсем недавно она беспечно открылась Джайлсу: тот – под предлогом покупки дома мечты и совместного будущего – выведал все о наследстве. Слава богу, она вовремя раскрыла обман. Впрочем, Макс другое дело. Максу она доверяет. У него нет корыстных целей. Он просто хочет помочь, как помогал и раньше.

– Я заполнила таблицу, – начала Дилли, когда они переместились за маленький столик в углу. – Вот сколько я могу снять. Думаешь, этого хватит?

Макс несколько минут изучал данные.

– Нельзя снимать все подчистую, – рассудительно сказал он. – Нужно учесть траты: оплата счетов, ремонт, оборудование выставочного зала, обустройство жилых комнат – это недешево. Плюс текущие расходы и финансирование арт-пространства – пока не получишь грант. Еще отопление на маяке – если придется менять трубы, сумма выйдет внушительная.

– Вот для чего нужна таблица. – И Дилли принялась объяснять, указывая на различные колонки. – Здесь возможная прибыль с двух галерей, учитывая вместимость нового зала, количество картин и примерные цены. Кроме оригиналов есть репродукции. Если учесть все, что сейчас готово к продаже, – выйдет столько. Репродукции быстро раскупают через сайт. Оригиналы стоят не меньше семисот фунтов. В общей сложности получается вот такая сумма. – Она показала на итоговую цифру.

– Такими темпами через год ты будешь почти миллионершей, – присвистнул Макс.

– Похоже на то, – согласилась Дилли.

– Согласно твоим выкладкам, ты можешь содержать оба помещения за счет продаж, а деньги с уроков и арт-пространства будут дополнительным доходом, – заметил Макс. – Важный вопрос: какую часть наследства ты хочешь отложить на непредвиденные расходы? Нужно иметь что-то на черный день.

– Пожалуй, для этого решения нужно выпить еще, – со смехом сказала Дилли, вновь наполняя бокалы.

Макс взял ручку и написал на бумажке число.

– Лично я оставил бы по крайней мере половину. Ты молода, у тебя еще вся жизнь впереди. Никогда не знаешь, что понадобится в будущем. Я посоветовал бы ограничиться этой ставкой…

– А вдруг этого окажется недостаточно?

– Решать тебе, но ставить больше рискованно.

Дилли приуныла.

– Да, наверное…

– Прости, не хотел тебя расстроить.

– Нет-нет, ты прав, – вздохнула Дилли. – Просто мне так сильно этого хочется. Знать бы хоть примерно, сколько предложат конкуренты.

– В любом случае не надо отдавать последнее. Это большой риск.

– Я всегда была импульсивной. Если хочу чего-то – ни за что не отступлюсь. Но ты прав, тут надо все обдумать. Я слишком увлеклась красивой идеей о художнице, которая живет на маяке, где работал ее дед и где родилась мама. И все же что-то мне подсказывает – я должна попробовать.

– Значит, надо попробовать и посмотреть, что будет дальше.

По щеке Дилли скатилась слеза.

– Не знаю, почему я плачу… Так глупо.

Макс заправил за ухо Дилли выбившийся локон и протянул платок. Она грустно улыбнулась.

– Я каждый день скучаю по маме. Как она радовалась бы за меня! – Дилли ткнула пальцем в таблицу. – Лучше бы вместо этих цифр рядом была она.

– Конечно.

– Их с Антоном тела так и не нашли, – продолжила Дилли, вытирая слезы платком. – В глубине души я до сих пор верю, что мама однажды появится в дверях галереи, и этот кошмар окончится. Но будь она жива, то обязательно дала бы о себе знать. – Голос Дилли дрогнул, когда она взглянула в сторону маяка. – Жаль, что нельзя похоронить ее на родной земле.

Макс накрыл ее руку своей и слегка пожал. Дилли склонила голову ему на плечо, и они сидели молча, глядя, как волны разбиваются о скалы вокруг маяка.

– Трудно представить, что тебе довелось пережить и что ты переживаешь до сих пор, – тихо посочувствовал Макс.

– С папой об этом нелегко говорить, ведь они давно не жили вместе. Хотя у него больше никого не было после мамы. Он говорит, что слишком долго ее любил, а теперь уже не готов расстаться со свободой.

– Тут я его понимаю.

– Мне жаль, что твой брак распался, – с искренним сочувствием сказала Дилли.

– Спасибо.

– Хотя думаю, многие студентки были бы счастливы, что ты развелся. Все девчонки считали тебя красавчиком, подкарауливали возле аудитории и шушукались за спиной. – Едва слова слетели с языка, Дилли почувствовала, что щеки заливает краска.

– Неужели? – лукаво улыбнулся Макс.

– Не говори, что ты не знал! – Она шутливо толкнула его локтем.

– Честное слово, я ходил себе спокойно, никогда не замечал шушукающихся поклонниц. Интересно, а ты что про меня думала?

– Я восхищалась твоим умом и преданностью искусству, ценила твою поддержку – то, как ты помогал мне воплотить мечты в реальность.

О том, что Макс снился ей много лет, Дилли благоразумно умолчала. Сны были настолько реалистичными, что она порою просыпалась среди ночи и думала, каково это – просыпаться рядом с ним каждый день наяву.

– Ты тоже меня вдохновляла – тем, что была ни на кого не похожа, – тепло ответил Макс.

– Почему? – заинтересовалась Дилли.

– Ты никогда не шла за толпой. Была верна себе. Все гнались за модой, а у тебя был свой уникальный стиль. Ты спокойно носила испачканные краской комбинезоны и конверсы, закалывала пучок кисточками и карандашами. Но главное, тебя выделяла искренняя любовь к искусству. И разумеется, твой заразительный смех.

– Продолжай, – кокетливо сказала она.

– В твоем смехе звучала чистая радость жизни, а улыбка освещала все вокруг. Все однокурсницы тебе подражали.

– Да брось, – смутилась довольная комплиментом Дилли.

– Правда! Подсматривали, какие книги торчат из твоей сумки, и брали такие же в библиотеке, но не могли увлечься ими так же, как ты. Когда ты покупала новые кисти, весь класс обзаводился такими же. Все пытались закалывать пучок кисточкой, но ни у кого не получалось.

– Ты, кажется, много за мной наблюдал, – с блеском в глазах заметила Дилли.

– Верно.

Они обменялись улыбками, и та невидимая связь, которая всегда была между ними, словно окрепла и стала почти осязаемой.

– Сейчас, много лет спустя, ты помогаешь мне купить маяк.

Под его внимательным взглядом ей стало тепло, как раньше, когда они вместе рисовали и говорили о живописи.

– Это потрясающе, – сказал Макс, обводя рукой чертежи и таблицы.

У Дилли екнуло в груди, совсем как в студенческие времена. Она тогда грезила о поцелуе, мечтала оказаться в его объятиях – но дальше фантазий не заходило. Сейчас, сидя рядом с Максом, она поняла: не случайно их пути пересеклись во второй раз – их свела судьба. Она была счастлива рядом с ним.

– О чем задумалась? – спросил Макс.

– Я рада, что ты здесь. Не открыть ли нам еще бутылочку, – улыбнулась Дилли.

– Почему нет? – сказал Макс, опустошив бокал и не сводя с нее глаз.

В который уже раз за день у Дилли зачастило сердце и быстрее побежала по венам кровь. После Джайлса она поклялась себе, что больше не будет тратить время на мужчин, но вот пожалуйста – ей не хочется отпускать Макса домой. Было в нем нечто такое, что пробуждало в ней ощущение полноты жизни и готовность рискнуть еще раз.

Стех пор как Дилли видела Макса, прошло несколько дней, но все это время он не выходил у нее из головы. Вместе они разработали три сценария аукциона и для каждого определили ставку. Первая ставка (при идеальном сценарии) позволяла Дилли купить маяк, не рискуя финансовым благополучием. Вторая – серединка на половинку – обеспечивала достойную жизнь, но придется урезать расходы. Третью ставку нельзя было превышать ни при каких обстоятельствах. Она была на грани финансовых возможностей Дилли, и после покупки у нее совершенно не осталось бы средств на отделку выставочного зала и будущего дома.

До встречи с Максом в Голубой бухте оставался час, и Дилли, чтобы скоротать время, принялась драить и без того чистую квартиру. Накануне она почти не спала, зная, что сегодня в первый раз переступит порог маяка. Только бы он не обманул ожиданий. Дилли на сто процентов зарядила телефон, чтобы сделать побольше снимков, и положила в сумочку блокнот, чтобы записывать важные детали об интерьере и необходимом ремонте.

В назначенный час, захватив темные очки, она вышла на улицу. Погода стояла прекрасная: светило солнышко, свежий ветерок спасал от жары. Купив два чая в «Горячем котелке», Дилли спустилась на пляж и пошла по песку у кромки воды. По мере приближения к месту встречи радостное возбуждение нарастало. Ей не терпелось увидеться с Максом и осмотреть маяк. Она думала о том, сколько откроется возможностей, если она сможет купить этот поистине исторический объект: уроки в старой галерее, второй выставочный зал, ее новый дом. Маяк был для нее не просто помещением, а шансом создать нечто особенное на благо любимого сообщества.

Она шла к Голубой бухте с бумажными стаканчиками в руках, любуясь маяком, сверкающим на солнце морем и парящими в небе чайками. Однако присмотревшись, Дилли остановилась, как вкопанная, – у маяка выстроилась длинная очередь, которая начиналась от дверей и тянулась до середины насыпи. Ошарашенная Дилли мигом перестала улыбаться. Неужели все эти люди пришли осмотреть помещение? Черт возьми. Она ожидала, что будут желающие, но не столько.

Макса пока не было видно. Дилли радовалась, что он будет рядом и, возможно, приободрит ее, несмотря на огромную очередь. В трудные времена не помешает дружеская поддержка. Жаль, у них не нашлось возможности пообщаться с момента последней встречи, но в галерее был наплыв посетителей, да и на лодочную станцию в это время года всегда поступало множество срочных заказов на ремонт и покраску.

Устроившись на ближайшем камне, Дилли поставила один стаканчик на землю и сделала глоток из другого. У двери маяка официально одетый человек поглядывал на часы. Ровно в десять он открыл двери, и потенциальные покупатели потянулись внутрь, чтобы начать осмотр. Дилли тоже не терпелось туда попасть, и она мысленно торопила Макса. Посмотрев направо, она наконец увидела его, однако он и не думал спешить, а стоял, увлеченно разговаривая с незнакомой ей женщиной.

Выглядел Макс, как всегда, прекрасно: рукава рабочего комбинезона были завязаны вокруг талии, обтягивающая футболка подчеркивала фигуру. Женщина стояла близко к нему (слишком близко, подумалось Дилли), на ней был деловой костюм и туфли на высоких каблуках – крайне неудобная обувь для песка и брусчатки. Женщина отличалась от обычных посетителей лодочной станции. Высокая, стройная, с белокурыми волосами, забранными в хвост. Дилли подметила черные очки и дорогую сумку.

Макс, склонившись к собеседнице, что-то говорил. Дилли показалось, что разговор между ними серьезный.

Макс взглянул на часы, а женщина, указав на конверт в его руке, открыла сумочку. Макс бросил туда конверт. До Дилли донесся смех таинственной незнакомки. Затем она села в шикарную спортивную машину и укатила. Макс пошел навстречу Дилли.

– Вот ты где! – улыбнулась она. – Я уж думала, ты не придешь.

– Прости, немного опоздал. – Вид у него был растерянный.

– У тебя все хорошо?

– Теперь да.

– Я купила тебе чай.

– Ты просто волшебница! – Взяв стаканчик, Макс сразу же отпил.

– Хотелось бы. Судя по очереди, участников на аукционе будет много.

– Не все люди пришли покупать, – успокоил Макс. – Маяк первый раз за много лет открыли для посетителей, наверняка весь остров придет полюбопытствовать, пока есть возможность. Не пугайся.

Макс указал на мужчину в нескольких метрах от них – в твидовом костюме, дополненном галстуком-бабочкой, фетровой шляпе и лакированных ботинках.

– Вылитый частный детектив из сериала.

– Это Генри Снайдер, – склонившись, шепнула в ответ Дилли. – Местный историк и журналист. Много лет живет на острове. Наверняка собирает материал для статьи.

Они заняли место в хвосте очереди на перемычке.

У Дилли звякнул мобильник.

– Сообщение от папы, – сказала она, взглянув на экран. – Надеется, что просмотр пройдет хорошо, и с нетерпением ждет новостей. – Она убрала телефон обратно в сумку. – Пирс и насыпную дорогу построили не так давно. Раньше до маяка можно было добраться только на лодке.

– Хорошо, что теперь есть дорога, – ответил Макс. – А то пришлось бы грести, чтобы увидеться с тобой, а я толком не умею.

– Ты работаешь на лодочной станции! – рассмеялась Дилли.

– Это не значит, что я обязан грести.

Очередь двинулась, первые посетители уже вышли из маяка и делали фотографии, стоя на пирсе.

Дилли задрала голову, чуть не свернув шею.

– Какой высокий! – Вблизи башня оказалась гораздо внушительнее, чем издалека.

– На то он и маяк, – сказал Макс и подтолкнул Дилли локтем. – Ну что, готова?

– Да! – быстро ответила она.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, они зашли в первую комнату.

– Боже мой, я даже не ожидала. Великолепный зал, идеально подходит для выставки.

– Самобытно, – добавил Макс. – Здорово!

Круглая комната диаметром восемнадцать футов была облицована кирпичом, что создавало отличную теплоизоляцию. Два окна впускали достаточно дневного света, а ниши в кирпичных стенах помещали в себе полки и шкафы. На некоторых из полок стояли книги, добавляя уюта. У одной из стен примостилась старомодная кухонная печь и маленький стол, окруженный стульями. Наверх вела винтовая лестница. Дымоход был хитро подведен к центральной колонне, идущей от подвала до верхних этажей. Колонна была полой, и, как Дилли прочла в брошюре, в ней находились гири, приводящие в движение часовой механизм – сердце маяка. Сочетание духа старины и современного комфорта восхитило их обоих.

– Под нами еще один этаж, – восторженно заметила Дилли.

Макс сверился с брошюрой.

– Здесь говорится, что изначально там располагалась угольная печь, а теперь – цистерна с водой.

– Что скажешь? – спросила Дилли, оглядывая зал.

Подумав некоторое время, Макс ответил:

– Насколько вижу, света достаточно, ниши идеально подходят для картин, есть электричество и печь, чтобы обогревать помещение зимой, стены в хорошем состоянии.

Дилли, радостно пискнув, схватила его под локоть.

– Пока все прекрасно. Давай осмотрим следующий этаж, – улыбнулся Макс.

Он жестом пропустил Дилли вперед, и они стали подниматься по винтовой лестнице.

Пролеты были тесными, а ступени крутыми, что лишь добавляло очарования. По мере подъема стены сужались, делая помещение более уютным и домашним. Макс восхищенно рассматривал отполированные до блеска деревянные ступени.

– Удивительно, как хорошо все сохранилось! – В замкнутом пространстве голос его прозвучал глухо.

Дилли кивнула, погладив рукой перила.

– Уже представляю свою галерею. История придает этим стенам особый колорит. Макс, только взгляни! – вдруг воскликнула Дилли, увидев фотографию, и эхо неожиданно повторило ее возглас.

Лестничные пролеты были украшены фотографиями всех смотрителей, когда-либо служивших на маяке Птичьего острова, включая Мака Синтона – дедушку Дилли.

– Невероятно, – пробормотала она.

– Он здесь совсем молодой, – заметил Макс, глядя поверх ее плеча.

– Да, молодой, – дрожащим от волнения голосом согласилась Дилли. – И красивый. Не могу поверить, что в этом возрасте он уже заведовал маяком. Он тут моложе меня. Невольно задумываешься, как сложилась бы его жизнь, не оборвись она столь трагически. Бабушка всегда утешалась тем, что он очень любил свою работу. Это было у него в крови – добровольно рисковать жизнью. Он погиб, занимаясь любимым делом.

Осознав, что за ними на ступенях скопились люди, Дилли быстро миновала остальные фотографии, все еще думая о дедушке.

– Если удастся выкупить фотографии, я устрою выставку, посвященную всем хранителям маяка!

Дилли преисполнилась радостной решимости. Не дожидаясь конца просмотра, она мысленно выиграла торги и уже перевозила вещи.

Старинные ступени атмосферно поскрипывали под ногами. Стены были украшены свидетельствами прошлого: картами, мореходными таблицами, старинными инструментами, которыми пользовались хранители на протяжении многих лет, а в воздухе витал слабый и вечный как мир запах моря и древесины. На втором этаже располагалась еще одна круглая комната, слегка уступающая в размерах, но не менее живописная. Стены были окрашены в мягкий зеленовато-синий цвет, а из широкого окна открывался еще более захватывающий вид на океан. Солнце заливало комнату золотистым сиянием, делая ее одновременно просторной и уютной.

Подойдя к окну, Макс любовался видом.

– Все лучше и лучше! Только представь, какие здесь закаты.

Дилли с сияющими от радости глазами встала рядом.

– Так и вижу! В этой комнате можно сделать личную мастерскую, хранить холсты и мольберты. Тут великолепный свет для работы.

Макс повернулся к ней, улыбаясь с не меньшей радостью.

– Ты все продумала. С нетерпением жду, когда проекты воплотятся в жизнь.

Они продолжили подъем, стремясь поскорее исследовать каждый уголок маяка Птичьего острова, где Дилли уже чувствовала себя как дома.

На третьем этаже располагалась большая круглая – диаметром пятнадцать футов – спальня с укрепленными кирпичом стенами, двумя окнами, впускающими достаточно света, и платяным шкафом у стены.

– Должно быть, главная спальня, где жил смотритель, а значит – комната, где, вероятно, родилась моя мать, – размышляла Дилли.

– Весьма вероятно, – согласился Макс.

– Я наведу здесь уют, – продолжила Дилли, у которой уже разыгралось воображение. – Стеганые цветастые покрывала, шторы в тон, плюшевый ковер и вышитое полотно на стене прекрасно дополнят комнату. – Открыв дверцу платяного шкафа, она уставилась на Макса круглыми глазами. – Смотри! – Дилли открыла дверцу шире, чтобы Макс мог взглянуть поверх ее плеча.

– Что я должен увидеть? – озадаченно спросил он.

– Сигнальные флаги! Те самые, с помощью которых бабушка подавала знаки дедушке, когда он работал на маяке. – Вытащив сумку, Дилли положила ее на стол. – Я украшу ими галерею. – Взяв два древка, она раскинула руки, попутно поясняя: – Для каждой буквы алфавита есть свой сигнал. – Она достала из сумки инструкцию и сунула ее Максу.

– Что ты делаешь? – шепнул он. – Здесь толпы народа.

Однако Дилли нимало не смутилась.

– Угадай, что я говорю, – скомандовала она, старательно размахивая руками.

– Откуда ты знаешь, как ими пользоваться? – поинтересовался Макс, изучая инструкцию, чтобы разгадать послание Дилли.

– Бабушка научила меня в детстве. У нее были самодельные флаги, и мы по очереди передавали друг другу послания. Интересно, я еще что-то помню?

Под озадаченными взглядами посетителей Дилли, выйдя на середину комнаты, начала семафорить. Удивленный Макс присел на краешек кровати.

– М-О-Й-Н-О-В-Ы-Й-Д-О-М, – просемафорила Дилли и, запыхавшись, сказала: – Как девушки из группы поддержки, только без помпонов.

Макс рассмеялся.

– Это было прекрасно! И ты совершенно права – маяк просто создан для тебя.

Просияв, Дилли убрала флаги в сумку.

– Я уже вижу, как все будет. Пойдем на следующий этаж.

Они продолжили осмотр. С каждым шагом у Дилли поднималось настроение и появлялся миллион новых идей.

На четвертом этаже располагалась ванная комната, на пятом – еще одна спальня, на шестом и седьмом – столовая и кухня. В этих комнатах стены были обиты толстой теплой рейкой, а свет проникал через ряд узких окошек. Последний пролет вел на обзорную площадку на вершине маяка.

– Поднимемся? – предложил Макс.

– Обязательно, – с радостью ответила Дилли.

– Должен сказать, ремонт понадобится лишь косметический. Не предвижу никаких серьезных и дорогостоящих работ, – поделился он наблюдениями.

– Это, конечно, хорошо, – лукаво заметила Дилли, – но я надеялась, что ты будешь приходить каждый день, чтобы мне помочь.

– Вот как? – Глаза Макса блестели.

– Именно так, – кокетливо подтвердила Дилли.

Над дверью на смотровую площадку висела потертая металлическая табличка с именем строителя и датой постройки, сообщившая им, что маяк был воздвигнут в 1880-х годах. Табличка свидетельствовала о мастерстве создателей ушедшей эпохи. Пройдя в дверной проем, они очутились под навесом, который поддерживали железные столбы, украшенные тонкой резьбой. Навес защищал от солнца и отбрасывал тень на деревянном полу.

Им открылся потрясающий вид на Птичий остров. Прибрежные скалы, острые и величественные, вырисовывались на фоне неба, а вдалеке, поблескивая крышами в лучах полуденного солнца, уютно устроился в изломе бухты Си-Энд.

Дилли восторженно показала на чудесный вид.

– Посмотри – дом Пита на вершине утеса! Отсюда он кажется совсем крошечным, правда? А вот ресторан «Иллюминатор». Я даже вижу лодочную станцию. – Она лукаво посмотрела на Макса. – Купи флаги, будем передавать друг другу сообщения.

Макс со смехом покачал головой.

– Ты же в курсе, что изобрели новую технологию? Называется мобильный телефон.

Дилли рассмеялась вместе с ним.

– Конечно, в курсе. Но с флагами гораздо интереснее.

Их смех разносился над морскими просторами, солнечные блики играли на волнах, а Птичий остров казался миниатюрным с высоты смотровой площадки.

– Представь, как приятно будет пить тут вино летними вечерами, – мечтательно прошептала она.

Макс, одобрительно кивая, проследил за ее взглядом.

– Представляю! К тому же этот вид – чистое вдохновение. Лучшего места для работы не придумаешь.

– Я просто обязана купить маяк! – заявила Дилли, любуясь пейзажем.

– Надеюсь, так и будет, – искренне пожелал Макс.

Когда они медленно спускались по лестнице вслед за другими посетителями, Дилли на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Ты как? Все это очень волнующе, правда? – спросил Макс.

– Опять голова закружилась. Возможно, из-за резкого перепада – придется к этому привыкнуть, – сказала Дилли, восстанавливая равновесие.

– Здесь просто душно и слишком людно, – добавил Макс.

Они спустились на первый этаж. Оказавшись на пирсе, Дилли несколько раз глубоко вдохнула.

– Уже прошло. Наверное, я немного перегрелась в этой толкучке.

Они стояли бок о бок. Дилли вновь взглянула на башню маяка и на морской простор.

– Только представь, я могу стать владелицей всего этого, и очень скоро.

– Аукцион состоится в ближайшее время. А пока постарайся не слишком волноваться, – посоветовал Макс, глядя на часы. – Я бы с радостью остался, но мне нужно вернуться на станцию. Не хочу потерять работу.

– Папа тебя не уволит, – заверила Дилли. – Иначе будет иметь дело со мной.

– Не хочу испытывать его терпение. – Макс улыбался, держа ее за руку. – Еще раз спасибо, что позволила составить тебе компанию. – Нехотя отпустив ее ладонь, он отступил. – Мне действительно пора, но я очень надеюсь вскоре узнать, что ты стала новой владелицей маяка.

– Хочешь пойти со мной на аукцион? – предложила она.

Лицо Мака удивленно просияло.

– Правда? Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Конечно. Мы же команда.

– С удовольствием. Только нужно отпроситься у твоего отца.

Помахав на прощание, Макс поспешил к бухте, а Дилли обернулась к маяку. Взгляд ее задержался на скалах, где когда-то погиб дедушка, – об этой горькой странице истории она не могла забыть.

– Так и знала, что мы тебя встретим! – раздался голос Клемми. Обернувшись, Дилли увидела Клемми и Бетти, которые направлялись к ней. – Мы не могли упустить возможность заглянуть внутрь.

– Там потрясающе! – заверила Дилли. – Представляете, на стене дедушкина фотография. Там вывешены фото всех главных смотрителей. Я так горда.

Бетти мягко дотронулась до ее руки.

– Есть чем гордиться. Мак для меня был не только одним из самых близких друзей, но и примером истинной храбрости. Он тоже гордился бы твоими успехами.

– Спасибо.

– Нам лучше поспешить, мы оставили кондитерскую на помощницу и отлучились на десять минут. Наверняка еще увидимся до аукциона, но, если нет, – знай, мы держим за тебя кулачки, – сказала Клемми.

– А я с нетерпением жду урока, – хитро добавила Бетти и, посмеиваясь, направилась к маяку.

Дилли легкой походкой шла домой по Лайтхаус-лейн. Бросив прощальный взгляд на гавань, она заметила Макса – он опять разговаривал с женщиной в деловом костюме. Она, в свою очередь, протянула ему конверт, указав на маяк, и Дилли показалось, что Макс нервничает. Коснувшись его груди, женщина что-то шепнула ему на ухо и опять удалилась. Макс какое-то время смотрел на конверт, а затем огляделся по сторонам, будто проверяя – не видел ли кто.

Дилли стало не по себе, ее охватила знакомая тревога. В памяти всплыл обман Джайлса. Она пыталась отогнать неприятные мысли. А что, если Макс что-то замышляет? Вдруг он не случайно появился в ее жизни, вдруг у него тоже есть скрытый мотив? Может, он все подстроил? Может… он сам претендует на маяк? Нет, это уже полная ерунда!

Дилли попыталась успокоиться.

– Придумала тоже! – сердито бормотала она, торопливо шагая к галерее. Несправедливо подозревать Макса лишь потому, что ее когда-то обманули. Макс совсем не такой, как Джайлс, – не все люди корыстны. Макс хороший, он никогда не причинит ей вреда. Однако ее не покидало тревожное предчувствие. Прежде чем свернуть к дому, она еще раз оглянулась. Таинственная блондинка опять стояла на набережной, глядя на маяк. Дилли невольно поежилась.

Следующие две недели показались Дилли вечностью. Она пыталась отвлечься от мыслей о маяке, рисуя новые картины для галереи.

И вот наконец день настал.

Завернувшись в полотенце, Дилли вылезла из душа, встала перед зеркалом и с решимостью взглянула в глаза отражению. Через пару часов она отправится в Си-Энд на аукцион. Внезапно ее охватила паника – она же не проверила график приливов! Схватив телефон, Дилли зашла в закрытую группу жителей острова и с облегчением обнаружила, что сейчас время отлива.

Затем встал извечный вопрос – что надеть? Придерживаться делового стиля или одеться слегка небрежно, чтобы не выглядело так, будто она слишком старается? Дилли выбрала нечто среднее. Она хорошо помнила, как несколько лет назад, явившись на мероприятие в строгом костюме, чувствовала себя неуместно, поскольку многие художники пришли в рабочей одежде. Дилли разложила на кровати юбку-трапецию и белую блузку, а на шею намотала розовый шифоновый шарф. Ансамбль завершали розовые балетки.

Надев белье, Дилли заметила, что бюстгальтер стал тесен в груди, и поморщилась: она так и не села на диету, как собиралась, и продолжает злоупотреблять блинчиками из «Горячего котелка». Пора завязывать с обжорством. Натягивая юбку, она оглядела расплывшуюся талию. Юбка едва налезла на бедра в расстегнутом виде, а уж застегнуть – нечего и надеяться.

– Что за черт? – ругнулась Дилли, когда и блузка не сошлась на груди.

Дилли похолодела, когда ее осенила догадка. Схватив дрожащими руками телефон, она открыла календарь и уставилась на дату. С момента последней менструации прошло четыре месяца. Не сводя глаз с экрана, Дилли медленно осела на кровать.

– Черт, черт, черт! – Сердце бешено колотилось. – Так, только без паники.

Нужно успокоиться. Она попыталась найти другое объяснение – месячные часто пропадают из-за стресса, а последние пару лет были самыми сложными в ее жизни, – но тут перед глазами явственно возник образ Джайлса, заставив ее вздрогнуть. Дилли хорошо помнила ухмылку, с которой он ушел из ее жизни, как она думала – навсегда. Незапланированная беременность в любом случае внушала тревогу, но залететь от Джайлса – это уж слишком!

Теперь еще объясняться с родными… И Клемми, и Ральф думали, что Джайлс исчез из поля зрения по крайней мере восемь месяцев назад, и все на острове были уверены, что Дилли раскрыла обман гораздо раньше, чем это произошло на самом деле. Она довольно долго скрывала серьезность их отношений, надеясь, что папа постепенно проникнется симпатией к ее избраннику. Однако Клемми с отцом оказались правы. С тех пор как у Джайлса начались проблемы с деньгами из-за сделки с недвижимостью в Сан-Тропе, которой он якобы начал заниматься еще до знакомства с Дилли, он вел себя все более странно. Говорил, что ему немедленно нужны наличные – пока продавец не передумал, – и настаивал на том, чтобы Дилли дала ему денег взаймы, обналичив наследство. Тут она почуяла неладное. После очередного спора рассерженный Джайлс вышел прогуляться, а Дилли, покопавшись в его вещах, нашла в кармане пиджака свернутую вырезку из газеты со статьей о трагической гибели ее матери. Джайлс подчеркнул строки, где говорилось о том, что ее мать – владелица успешного антикварного бизнеса – оставила Дилли солидное наследство.

В голове не укладывалось, что она беременна – сейчас, да еще и от Джайлса. Дилли не слишком заботилась о контрацепции, убаюканная разговорами о детях и очарованная картинкой семейной жизни, которую рисовал ей Джайлс. Мечта обернулась кошмаром.

Дилли решила, что сейчас необходимо выкинуть все лишнее из головы и сосредоточиться на аукционе. Но выполнить задуманное было не так просто. Смахивая слезы, она тщетно утешала себя, что, может быть, все обойдется. Сначала надо убедиться, а потом уже действовать. Силясь унять бешеный стук сердца, Дилли бросила телефон в сумочку. На ближайшие несколько часов главное – аукцион, остальное подождет.

Она торопливо натянула большую футболку и любимый комбинезон. Затем, стоя боком перед зеркалом, обхватила живот руками, как делали звезды на страницах глянцевых журналов. Дилли всегда хотела стать матерью, но не так. Ей представлялся счастливый союз (или даже брак) и уютный дом. Она мечтала о волнующем моменте, когда расскажет радостную новость отцу будущего ребенка.

Дилли решила, что после аукциона завезет Макса на остров, а сама вернется в Си-Энд, чтобы зайти в аптеку. На острове тоже была аптека, но Дилли хотела сохранить свой визит в тайне. На Птичьем острове ничего не утаишь, а ей не хотелось распространяться о беременности – особенно если та подтвердится.

Едва она обулась, как в дверь громко постучали. Дилли поспешила вниз. Увидев сквозь большое окно витрины улыбающуюся Клемми, она открыла подруге дверь. В одной руке Клемми держала газету, в другой – пузатый бумажный сверток, обещающий вкусный завтрак.

– Я знала, что сегодня утром ты будешь занята, и принесла булочку с беконом и соус.

– Ты настоящий друг. Спасибо. – Дилли приняла сверток и заглянула внутрь.

– Готова к аукциону?

– Скорей бы уже, хотя я немного волнуюсь, – призналась Дилли. В ее голосе явственно слышались нетерпение и страх. Вытащив булочку с беконом, она с наслаждением откусила большой кусок. – Ммм, вкуснотища! Как раз то, что надо!

– Бабушка сейчас в кондитерской, так что я свободна, если тебе нужна поддержка. Хотя, наверное, тебя сопровождает отец.

Дилли покачала головой.

– Он уехал по делам.

– Тогда я с тобой! – с готовностью вызвалась Клемми.

Дилли замялась.

– Вообще-то, у меня уже есть спутник…

У Клемми от любопытства заблестели глаза.

– И кто же он, интересно?

– Макс.

– Кто такой Макс?

– Макс Харрингтон.

Брови Клемми удивленно взлетели.

– Ничего себе! Как это вышло?

– Мне нужно было независимое мнение о покупке маяка, и Макс помог разобраться с финансовыми расчетами. Он занимается строительством и работает с папой на лодочной станции.

Пораженная Клемми присела на край стола.

– С каких пор мистер Харрингтон занимается строительством? Он же преподает живопись.

– Больше не преподает. И нам необязательно называть его мистер Харрингтон. Он теперь Макс. Мы больше не его студентки, и он всего на несколько лет старше.

– А-а, понятно! – многозначительно протянула Клемми.

– Что тебе понятно? – Дилли всегда опасалась проницательности подруги.

– Ты запала на Макса Харрингтона.

– Глупости!

– Вовсе нет. Вон как глаза блестят. Между вами что-то есть.

– Ничего между нами нет.

– Но тебе хотелось бы.

Дилли улыбнулась.

– Не буду отрицать, в колледже он мне нравился.

– А кому не нравился?

– Кажется, мне он нравился сильнее, чем другим.

– Неужели у тебя был роман с учителем? – ужаснулась Клемми. – Ой, я очень надеюсь, что был. Правду говорят – в тихом омуте…

Дилли закатила глаза.

– Разумеется, нет. Макс никогда не перешел бы черту. Это было бы непрофессионально, к тому же он был женат.

– А ты пыталась?

– Нет, конечно! Зато он стал моим вдохновителем. – Она обвела рукой галерею. – Он первым поверил в меня и убедил, что я смогу заработать живописью.

– А сейчас… ты хотела бы, чтобы он перешел черту, правда? По лицу вижу.

– Слишком уж ты наблюдательна. – Дилли не хотелось признаваться, что после ухода Макса в тот вечер, когда они пили вино и ужинали, она долго лежала без сна, почти сожалея, что не предложила ему остаться.

– После истории с Джайлсом мне лучше держаться от мужчин подальше, – добавила она, уходя от темы.

Если беременность подтвердится и она носит ребенка Джайлса, ей никогда не суждено оказаться в объятиях Макса.

– Подальше от всех, кроме Макса, – уточнила Клемми. – Я так и знала!

– Между нами ничего нет, – рассердилась Дилли.

– Это пока.

Внезапно, о чем-то вспомнив, Клемми перестала улыбаться и положила на стол газету. Несмотря на солнечное утро, в галерее будто потемнело.

– Что это? – спросила Дилли.

– Я знаю, ты редко читаешь новости.

– Газеты меня угнетают.

– Поэтому я не уверена, видела ли ты. – Клемми открыла четвертую страницу.

С газетного листа на нее смотрел Джайлс, а над фотографией она прочла крупный заголовок:

При виде обличающей статьи сердце Дилли забилось чаще. Она рухнула на стул у письменного стола и принялась читать шокирующие откровения, все еще сжимая в руке булку. Клемми тихо стояла рядом, давая ей время переварить информацию.

– Он времени зря не терял. Если верить статье, встречался еще с несколькими женщинами, пока жил со мной. Почему это меня не удивляет?

Дилли до сих пор было больно от предательства и не хотелось верить суровой правде. Она неосознанно положила ладонь на живот.

– Здесь говорится, за последние пять лет он лишил наследства сотни женщин, – продолжила она, бегая глазами по строкам и пытаясь осознать весь размах вероломства Джайлса. – Меня он нашел специально.

– Зато его поймали и посадят, – утешила верная Клемми.

Дилли не могла отойти от потрясения. Отчасти она испытывала мрачное удовлетворение – ведь Джайлса наконец призвали к ответу, – но размах его предприимчивости ошеломлял.

– Как такое вообще возможно? Запомнить, что и кому ты наврал, где будешь ночевать… Даже думать об этом утомительно.

Клемми в качестве поддержки молча положила руку на плечо подруги, пострадавшей от бессовестного предательства. Поступок Джайлса заставил Дилли потерять веру не только в него, но и в себя.

– Что ты сейчас чувствуешь? – мягко спросила Клемми.

– Наверное, облегчение, но все равно поверить не могу. Каково этим женщинам? Как ему удалось наворовать столько денег?

– Он профессионал. То есть был профессионалом. Хорошо, что его поймали и теперь отправят в тюрьму! – с торжеством заявила Клемми.

Дилли глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение.

– Я ведь думала, что я одна такая. Что он нашел меня, когда прочитал о гибели мамы и моей популярности. Уже зная, что Джайлс аферист, я все равно по-глупому надеялась, что он тоже ко мне привязался. И вот опровержение! – Она ткнула пальцем в обличающие строки.

– Он мошенничал много лет, – кивнула Клемми. – Но его поймали, и, надеюсь, он не скоро окажется на свободе, – добавила она, пытаясь закончить на хорошей ноте.

– По крайней мере, я его больше не увижу.

– Можешь не сомневаться, – заверила Клемми. – Мне пора в кондитерскую, а тебе я от всего сердца желаю удачи. Надеюсь, через несколько часов ты станешь счастливой обладательницей маяка Птичьего острова. – Клемми широко раскинула руки, и Дилли, встав со стула, крепко обняла подругу.

– Сообщи сразу, как будут новости, и увидимся завтра на занятии! – с улыбкой сказала Клемми.

– Хорошо.

Заперев за Клемми дверь, Дилли выставила в витрине табличку, сообщающую, что галерея сегодня не работает. Затем, вернувшись за стол, еще раз перечитала статью, все глубже осознавая предательство Джайлса.

– Как я умудрилась в него влюбиться? – бормотала она.

Буквы поплыли перед глазами от накативших слез, Дилли сглотнула ком в горле. Ее угнетала мысль о том, что она, возможно, носит ребенка Джайлса, а значит, связана с ним навсегда.

В вихре налетевших мыслей явственней всего звучала одна: «Если я беременна от Джайлса… Вдруг ребенок будет похож на него?» Дилли представляла себе неспокойную жизнь матери будущего мошенника.

Охваченная ужасом, она склонилась над корзиной для мусора, и ее стошнило.

Дилли вытерла рот платком, чувствуя себя совершенно разбитой. На острове ее поддержат, но все равно будет нелегко, это уж точно. Оставалось лишь сделать тест и надеяться, что она найдет в себе силы пережить эту новую и непредвиденную главу своей истории.

Дилли ждала в машине на углу Лайтхаус-лейн. Она смотрела на стикер, приклеенный к приборной панели. На нем была крупно выведена максимальная ставка, превышение которой поставит ее на грань краха. В сумочке лежали все необходимые документы на случай счастливого исхода аукциона. Под ложечкой сосало от предвкушения и тревоги.

Дилли так глубоко ушла в свои мысли, что подпрыгнула от неожиданности, когда открылась пассажирская дверь.

– Прости, не хотел тебя напугать, – сказал Макс, усаживаясь рядом и пристегивая ремень. – Ты сегодня какая-то бледная, – заметил он, взглянув на Дилли.

– Ну да, и косметика здесь ни при чем. Я ужасно волнуюсь.

– Постарайся успокоиться. Помнишь максимальную ставку?

Дилли указала на стикер.

– Вот памятка.

– Неужели ты до сих пор водишь свою игрушечную синюю машинку? Значит, слава тебя совсем не испортила, – поддразнил Макс.

– С некоторыми вещами сложно расстаться. – Дилли встала на защиту своей любимицы. – Она у меня с девятнадцати лет. Сколько миль отмотала, но до сих пор в хорошей форме. Что ж, поехали покупать маяк!

По дороге в Си-Энд Дилли думала о том, что ее ждет.

– Никогда не была на аукционе, – призналась она, искоса поглядывая на Макса.

– Я пару раз был на птичьем рынке, если это можно назвать аукционом, – усмехнулся он. – Наша соседка как-то взялась выращивать кур, но предприятие оказалось убыточным. Местный фермер предложил распродать птиц. Она-то, наивная, думала, что придут фермеры и заберут ее курочек пастись на живописных лугах. На самом деле пришли местные рестораторы, чтобы купить мяса.

– О ужас! – воскликнула Дилли, представив себе эту картину.

– Вот именно, – подтвердил Макс. – Однако добрая женщина не позволила своим птичкам попасть в суп. Ни за что не поверишь, что она придумала: тоже сделала ставку и выкупила их обратно!

Дилли расхохоталась; напряжение слегка отступило.

– Прекрасная история.

Когда они подъехали к Си-Энду, Дилли чувствовала себя гораздо лучше. Макс всю дорогу шутил и рассказывал смешные истории. Одно лишь его присутствие отвлекало от тревожных мыслей, а причин для тревоги у нее было предостаточно. На аукционе решится судьба Птичьего маяка, а тест на беременность определит всю дальнейшую жизнь Дилли.

Что, если тест окажется положительным? Сможет ли она вырастить ребенка на маяке? Красивая мечта о жизни в архитектурном памятнике боролась с практическими соображениями. Не опасно ли жить так близко к воде? Обеспечит ли она малышу нормальные условия? Каждый новый вопрос накатывал, как океанская волна, накрывая ее с головой. Дилли старалась успокоиться, но сердце сжималось от страха. Все происходило так быстро, ее будто несло сильным течением, которому она не в силах противостоять. Хуже всего было то, что в глубине души Дилли уже знала, каким будет результат теста. Все признаки налицо: головокружение, тошнота, внезапное отвращение к запаху кофе, который она всегда обожала. Как она раньше не догадалась, глупая!

– Ты в порядке? – донесся до нее голос Макса.

Дилли кивнула, но сердце ее все еще колотилось, а в голове гулко стучала кровь. Перед ней стоял выбор – сделать ставку и будь что будет, или же прямо сейчас развернуться и сказать Максу, что она передумала. Идти дальше было очень страшно, но отступить значило бы предать мечту, которую, как ей теперь казалось, она вынашивала много лет.

– Все будет хорошо, – подбодрил ее Макс.

Дилли заставила себя с благодарностью улыбнуться. Она припарковала машину, и свежий воздух слегка охладил ее разгоряченный ум. Однако людей у ратуши собралось больше, чем она ожидала.

Дилли заметила у входа Сэма Уилсона и Пита Фенвика. Сэм энергично помахал ей рукой, а Пит кивнул.

– А вы что тут делаете? – крикнула она им, стараясь сохранять веселый тон. – Надеюсь, не торговаться пришли?

– Нет, конечно, – ответил Сэм, и Дилли успокоилась. – Просто хотели поглазеть. Надеюсь, маяк не достанется застройщикам. Мы болеем за тебя, Дилли!

– Спасибо за доверие, – рассмеялась Дилли. – Я постараюсь, но не уверена, что у меня хватит денег. – Она оглянулась на стоящего поодаль Макса. – Вы знакомы? Это мистер Харрингтон, в ближайшие несколько месяцев он будет работать на лодочной станции у моего отца. Макс, это Сэм, владелец «Иллюминатора» и муж Верити – она работает ассистентом ветеринара на острове. А это Пит, наш главный ветеринар на пенсии. Он живет в доме на вершине утеса, который мы видели с маяка.

– Раньше я управлял ветеринарной клиникой и до сих пор иногда сую туда свой нос, – с улыбкой добавил Пит, когда они обменялись рукопожатием. – Рад знакомству.

– Сегодня повезло с приливом, – сказал Сэм. – Дамбу открыли лишь пару часов назад.

– Я только утром о нем вспомнила и, клянусь, если что – собственноручно открыла бы заграждение и добралась сюда по воде! – Дилли повернулась к Максу. – Заграждение установили лишь недавно, и все благодаря Сэму и Питу. Раньше водители, не знающие о времени прилива, оказывались на затопленной дамбе, а теперь ее просто закрывают, если ехать небезопасно.

– Оно реально работает. С тех пор как его установили, несчастных случаев не было. – Сэм указал на ратушу. – Пойдемте внутрь. Зал аукциона, кажется, уже забит.

– Мы будем наблюдать с заднего ряда. – Пит похлопал Дилли по руке. – Удачи. Надеюсь, ты выиграешь. Это пойдет острову на пользу.

Когда они подошли к двери, сердце Дилли забилось еще быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некуда.

– Готова? – спросил Макс.

– Не могу унять дрожь, – пожаловалась Дилли.

Макс ободряюще сжал ее ладонь и тепло улыбнулся.

– Пойдем, купим тебе маяк.

Следуя указателям, они шли по коридорам к аукционному залу, куда постепенно стекались зрители и участники. Воздух буквально искрился от напряжения. С каждым шагом Дилли все острее ощущала страх и решимость. Маяк был не просто недвижимостью, а символом надежды, началом новой жизни для нее и, возможно, ее будущего ребенка.

В зале было полно людей деловой наружности с папками в руках, стоял страшный гул. Дилли заметила, что аудитория преимущественно мужская – оглядевшись по сторонам, она не увидела ни одной женщины.

– Как шумно! – воскликнула Дилли, проталкиваясь сквозь толпу вслед за Максом. Миновав множество рядов, они нашли два свободных стула в третьем ряду.

– Это пока. Как только аукционист ударит молотком, наступит полная тишина. Пойду раздобуду программку, чтобы знать, каким лотом выставлен маяк. – Макс отошел к столику в заднем конце комнаты. Вернувшись, протянул Дилли буклет.

– Вот. Список объектов, выставленных на сегодняшние торги.

Пока Дилли нервно листала программку, на сцене произошло какое-то движение, и атмосфера в комнате мгновенно накалилась.

– Лот номер пять, – заметила Дилли, просмотрев список.

– Это хорошо. Не придется долго ждать. Все быстро закончится. Оглянуться не успеешь.

Дилли не была уверена, что хочет, чтобы все быстро заканчивалось. Исход аукциона должен был решить ее судьбу.

На сцену вышел организатор – высокий статный мужчина в солидном сером костюме. Его серебристые волосы были аккуратно зачесаны набок, а очки на кончике носа придавали строгости. Внимание публики мгновенно сосредоточилось на нем. Он излучал уверенность – должно быть, провел сотни аукционов за свою жизнь.

Дилли заглянула в сумочку, куда припрятала напоминалку.

«Это максимальная ставка!» – пробормотала она себе под нос.

Включив микрофон, аукционист занял место за трибуной и трижды ударил молоточком. Как и предсказывал Макс, оживленный гул сразу умолк.

– Дамы и господа, добро пожаловать на аукцион, – громко и внушительно произнес ведущий. – Сегодня вашему вниманию будут предложены несколько достойных объектов. Итак, начнем.

Сердце Дилли бешено колотилось, пока первые лоты уходили с молотка. От скорости происходящего захватывало дух. Она нервно комкала буклет в ожидании своего лота.

Головы зрителей синхронно поворачивались от аукциониста к участникам торгов. В воздух взлетали руки, делались ставки, одобрительно гудели зрители.

– Раз… два… кто больше?.. Продано! – Ведущий решительно стукнул молотком, и ассистент вручил бумагу победителю. Процедура оказалась недолгой, лоты разлетались с головокружительной быстротой. Три лота не достигли резервной ставки, а один превысил, и Дилли могла лишь гадать, как сложатся торги за маяк.

Тревога ее тоже стремительно нарастала. Она оглянулась на Сэма и Пита – Пит показал большой палец, а Сэм приложил руку к груди в знак поддержки. Это было приятно, но не могло унять нарастающую панику.

– Вдруг цена превысит мой бюджет? – шепнула она Максу под гул аудитории.

Макс склонился к ее уху.

– Не ставь больше, чем собиралась. Если цена будет выше, значит, не судьба.

Дилли кивнула.

– Лот номер пять! – объявил организатор – Дилли чуть не задохнулась от волнения. – Маяк Птичьего острова. Уникальное здание.

Дилли не сводила глаз с человека на трибуне, пока он зачитывал параметры объекта, думая о бабушке с дедушкой и о маме. Она очень хотела выиграть.

Организатор заявил резервную цену, на нее сразу откликнулись.

– Мне тоже сделать ставку? – шепнула Дилли Максу, готовая вскинуть руку в любой момент.

– Лучше не поднимай цену, подожди до конца, – спокойно и уверенно посоветовал Макс.

– Ставка в конце зала, ставка слева, ставка справа, – твердил аукционист, указывая на претендентов молоточком.

Цена уже превысила первую сумму, обеспечивающую Дилли финансовую безопасность, и стремительно приближалась ко второй обговоренной ими цифре.

Два претендента вступили в жаркую борьбу. Ведущий указывал молотком то на одного, то на другого, цена росла вместе с волнением Дилли. Она лишь переводила взгляд с претендентов на аукциониста, стараясь уследить за стремительно растущей ставкой. Цена еще была в рамках возможного, но уже на грани.

– Триста тысяч фунтов. Кто больше? – Ведущий оглядел двух соревнующихся покупателей. Один из них покачал головой, отказываясь от продолжения.

«Пора! Теперь мой выход!» – подумала Дилли, чувствуя прилив адреналина.

– Триста тысяч раз… триста тысяч два… – Аукционист уже занес молоток, готовясь закончить торг.

– Давай же! – поторопил Макс.

Рука Дилли взлетела в воздух.

– Дама в третьем ряду!

Ведущий взглянул на оставшегося претендента, но тот отрицательно покачал головой.

– Господи, маяк, кажется, мой, – взволнованно шепнула Дилли.

– Маяк Птичьего острова раз…

Дилли сжала руку Макса.

– Два… Новая ставка – от девушки в красном на заднем ряду.

– Ох, нет! – Резко обернувшись, Дилли увидела ту самую женщину, с которой Макс разговаривал утром в бухте. Без солнечных очков Дилли ее сразу узнала – это была миссис Лидия Харрингтон. Едва переведя дыхание, Дилли сузила глаза на Макса.

– Ты все подстроил?

Макс оглянулся через плечо, и улыбка сползла с его лица.

Дилли решительно подняла руку – она ни за что не уступит Лидии!

– Ты тоже хочешь маяк, да? – Она бросила на Макса испепеляющий взгляд. – Ты узнал, что его выставят на продажу, и устроился поработать на острове, чтобы изучить возможных конкурентов. Выведал, сколько у меня денег, и собираешься украсть мою мечту. Ты все еще женат? Кольцо специально снял для успеха операции?

– Что за глупости? Ты шутишь? – оторопел Макс.

Дилли было не до шуток. Ведь Джайлс действовал точно так же – втерся в доверие, выведал важную информацию, чтобы все у нее отобрать. Дилли еще никогда не была настроена более решительно. Она практически не опускала руку, пока организатор, постепенно повышая ставку, переводил взгляд с Дилли на Лидию.

– Я видела вас в бухте, видела, как вы обменялись конвертами в день просмотра, – прошипела она громче, чем рассчитывала. – Что было в конверте? Моя максимальная ставка?

– Что ты делаешь? Ты превысила бюджет. Остановись! – предостерег Макс.

– Это тебя больше не касается. – Она обернулась. Лидия Харрингтон самодовольно улыбалась им с заднего ряда и даже имела наглость подмигнуть.

Дилли видела краем глаза, что Макс встал с места и протискивается назад. Зачем им с Лидией понадобился маяк? Ну разумеется! Лидия хочет расширить бизнес и открыть центр пластической хирургии на острове. Нет уж, дудки!

– Через мой труп, – пробормотала Дилли, решительно превысив свой максимум.

– Раз… Кто больше?

Дилли осторожно оглянулась. Макс с женой исчезли. Она обвела зал глазами, но их нигде не было видно.

– Два…

Дилли застыла, как заяц в свете автомобильных фар.

– Продано! – Организатор указал молотком на Дилли.

Зал взорвался аплодисментами. В душе Дилли смешались облегчение, торжество и гнев. Она победила. Победила, несмотря на предательство Макса, несмотря ни на что. Неужели это правда?

Как и к предыдущим победителям, к Дилли подошел ассистент с документом. Она чувствовала себя так, будто ей вручили билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки.

– Ура! – воскликнула Дилли, до конца не веря в победу. У нее получилось. Она выиграла маяк. Вне себя от радости она вскочила со стула и побежала обнимать Сэма и Пита. От переполнявших ее чувств по щекам заструились слезы.

– Это от счастья, – пояснила она, обмахивая лицо буклетом, чтобы перестать плакать.

– Дыши, – с улыбкой сказал Сэм. – Ты это сделала! Подожди, когда на острове узнают. Все будут в восторге. Под конец мы, надо сказать, изрядно понервничали, и сумма вышла кругленькая.

– Да, придется продавать больше картин.

– А кто эта женщина? – спросил Пит. – Мы сидели как на иголках, не знали – кто из вас победит.

– Понятия не имею, – ответила Дилли, решив не омрачать счастливый момент мыслями о Максе и Лидии. – Мне нужно зайти в офис подписать бумаги. Поверить не могу… Я владелица маяка.

Попрощавшись с друзьями, Дилли протиснулась сквозь толпу в маленький офис за сценой, сжимая в руке заветную бумажку – свидетельство победы. Помещение оказалось в точности таким, каким она его представляла: тесная и пыльная комната, спертый воздух. Стены, когда-то свежеокрашенные, а теперь пожелтевшие от времени, были увешаны сертификатами в рамках.

Секретарь – женщина чуть за пятьдесят, с собранными в аккуратный пучок серебристыми волосами – сидела за массивным столом, занимающим большую часть комнаты. Очки балансировали на кончике носа, а цепочка, привязанная к дужкам, позвякивала при каждом движении. На женщине были строгий кардиган и блузка в цветочек.

На столе царил идеальный порядок – компьютер, ровные стопки бумаг и старомодный телефонный аппарат, как в восьмидесятые. Вид у женщины был занятой, но она встретила Дилли вежливой улыбкой.

– Вы что-то хотели?

– Да! – радостно выпалила та. – Я только что выиграла маяк. Хотя «выиграла» не совсем правильное слово. Полагаю, даром мне его не дадут. Придется заплатить, верно?

– Разумеется, вам нужно произвести оплату, – строго сказала секретарша, явно не оценив шутки. Она взяла из рук Дилли бумагу, внимательно изучила ее и, сняв с рычага трубку, принялась крутить диск.

– Пришла новая владелица маяка на Птичьем острове, – сообщила она, а затем, повесив трубку, указала Дилли на ближайший стул.

Дилли понравилось новое звание. Присев, она настрочила сообщение отцу.

Ответ пришел почти мгновенно.

Дилли собиралась встретиться с отцом после аукциона. Придется рассказать ему о Максе, но она не позволит этому разговору омрачить себе праздник. Она только что купила дом, о котором можно только мечтать, совсем скоро переедет туда и откроет новую галерею. Жизнь объективно прекрасна!

Дилли открыла приложение банка. Хотя она превысила бюджет на несколько тысяч, у нее еще остались сбережения, ничего страшного. Придется потуже затянуть пояс, но мечта того стоит.

Рассеянно поглядывая в окно на автомобильную стоянку, Дилли увидела Макса и его жену. Выпрямившись на стуле, Дилли следила, как они подошли к машине (той самой, на которой Лидия приезжала на остров) и остановились у багажника, оживленно жестикулируя и продолжая горячо что-то обсуждать.

Дилли хотелось верить, что Макс не использовал ее, чтобы выведать информацию, но, когда он опустился на пассажирское сиденье рядом с женой, сердце ее упало. Она надеялась, что Макс разыщет ее и все объяснит. Но раз они уехали вместе, значит, она очень сильно в нем ошиблась.

Утешало лишь то, что Макс с Лидией не смогли реализовать свои коварные планы. Несмотря на то что они взвинтили цену, маяк принадлежит ей, и она не позволит испортить себе настроение.

Дверь офиса открылась, и улыбчивая женщина, забрав документ у секретарши, обратилась к Дилли:

– Вы, должно быть, новая владелица маяка. – Женщина протянула руку. – Я Эвелин Хэй. Давайте займемся бумагами.

Полчаса спустя документы были подписаны и скреплены печатями, и Дилли, будто на крыльях, выпорхнула из здания ратуши. Сев за руль, она завела мотор и заглянула в телефон. Добрые вести, очевидно, уже достигли острова – поздравления сыпались одно за другим. Она была бы на седьмом небе, но радость омрачалась тем, что ей предстояло ехать в аптеку за тестом на беременность, который, скорее всего, окажется положительным. Дрожащими пальцами она набрала номер Клемми.

Та сразу подошла.

– Ты вовремя. У меня как раз перерыв. Я уже в курсе. Поздравляю! Теперь ты новая смотрительница маяка. До чего же здорово!

– Спасибо. Пообедаем вместе?

– Ой, а почему голос невеселый? Я думала, ты будешь прыгать до потолка. Что-то случилось? Ты ведь выиграла торги, правда?

– Да, но подробности позже. Встретимся за обедом?

– Конечно. В районе двенадцати?

– Отлично, – ответила Дилли, прежде чем повесить трубку.

Клемми, конечно, теперь будет гадать, что с ней стряслось, но это не телефонный разговор. На аукционе Дилли держалась молодцом, а сейчас, когда адреналин иссяк, ей ужасно хотелось расплакаться.

Уже через пять минут она припарковалась у аптеки. Звякнув колокольчиком, открыла дверь и зашла. К счастью, она была единственным покупателем. Быстро найдя глазами тесты на беременность на полке за кассой, Дилли приблизилась к прилавку, силясь сохранять невозмутимость.

– Что желаете? – улыбнулась женщина-фармацевт.

Еще утром Дилли и представить не могла, что пожелает тест на беременность, и, собравшись с духом, выпалила:

– Тест на беременность, пожалуйста.

Фармацевт, кивнув, положила коробочку в белый бумажный пакет.

– Что-нибудь еще?

Дилли покачала головой.

– Нет, спасибо.

Рука ее дрожала, когда она прикладывала карту к терминалу. Оплата прошла, и Дилли убрала карту обратно в кошелек. Крепко зажав сверток в руке, дошла до машины, положила покупку на пассажирское кресло и озадаченно смотрела на нее, не в силах осознать происходящее.

Дилли быстро доехала до острова. Хоть она и не была готова увидеть положительный результат, откладывать тест не имело смысла. Она припарковала машину у бокового входа в галерею, мысленно готовясь к разговору с Клемми и, возможно, к новой реальности, с которой ей предстоит столкнуться. У входной двери ее ждал отец. Ральф с широкой улыбкой отмахивался от ярких воздушных шаров, норовивших вырваться из связки, которую он держал в руке. Дилли торопливо спрятала тест в сумку: ей не хотелось говорить о ребенке, пока она не убедится окончательно.

– Что ты тут делаешь? – с нарочитой беззаботностью спросила она.

– Поздравляю с победой, Дилли! – сияя от гордости, произнес Ральф и заключил дочь в объятия. – Это тебе. Я только что вернулся, думал – зайду и оставлю шарики у твоего стола. Новый дом и вторая галерея, да еще на маяке! Ты, наверное, очень счастлива.

– У тебя есть минутка? – спросила Дилли. Голос предательски дрогнул. Ей хотелось первой поговорить с отцом о Максе, прежде чем тот представит Ральфу свою версию событий.

– Я думал, ты будешь на седьмом небе. Что случилось?

Дилли открыла дверь галереи, и они зашли внутрь, оставив висеть табличку «Закрыто».

– У тебя хватит денег? Ты не погорячилась со ставкой? Если надо, я могу помочь. Главное, не волнуйся, – ласково говорил Ральф, поднимаясь по лестнице и с беспокойством поглядывая на дочь.

Дилли вздохнула, пытаясь подобрать слова.

– Не в этом дело, папа. То есть я действительно превысила бюджет, но это ерунда. Я хотела попросить…

Ральф положил руку на плечо дочери.

– Что, дорогая? – заботливо спросил он.

– Ты не мог бы уволить Макса? Я больше не хочу, чтобы он работал на лодочной станции.

Ральф выглядел озадаченным.

– Вот так новости… С чего вдруг?

– Я превысила бюджет, но цену взвинтили специально, – объяснила Дилли, поставив чайник и доставая из шкафа две кружки. Наполнив их, она продолжила: – Мне кажется, что меня обманули, но я пока не знаю зачем.

Ральф привязал шары к спинке стула и сел.

– Обманули? – насторожился он. – Кто?

Дилли села напротив.

– Макс, – со вздохом призналась она.

– Макс? – рассмеялся Ральф. – Прости, не верю. Как он тебя обманул?

– Мне кажется, его жена специально поднимала ставку – только не понимаю, зачем ей это понадобилось. В конце концов она вышла из торгов и они покинули зал. Макс уехал с ней, ничего мне не объяснив.

– Макс соперничал с тобой за маяк? – озадаченно уточнил Ральф.

– Не напрямую. Но он знал мою максимальную ставку, а его жена выступила против меня.

– Бывшая жена, ну или все равно что бывшая, насколько я знаю, – поправил Ральф. – Она хотела купить маяк?

– Макс упоминал при тебе маяк? Говорил, что он или его жена заинтересованы?

– Никогда, – покачал головой Ральф. – Мне кажется, Макс тут совершенно ни при чем.

– Он оставил меня на аукционе и уехал с ней. Но это еще не все. В день просмотра я видела их вместе на пляже – они обменялись конвертами. Тогда я не знала, что это его жена, но теперь думаю, что он передал ей информацию о моей максимальной ставке.

Ральф, нахмурившись, откинулся на спинку стула.

– Не думаю. В аукционе участвовало множество людей. Думаешь, он подружился со всеми?

Дилли тяжело вздохнула. Отец, наверное, был прав, и все же ее не отпускали подозрения.

– Ты выиграла, это главное. Если бы им действительно нужен был маяк, они не отступили бы.

– Они не ожидали, что я превышу ставку, которую Макс назвал максимальной, – пояснила Дилли. – Я вышла за рамки бюджета, чем удивила их… да и себя тоже. Возможно, у них не было денег, чтобы продолжить борьбу.

Ральф задумчиво покачал головой.

– То есть ты утверждаешь, что Макс знал твою максимальную ставку и специально выводил тебя из игры?

– Именно, – подтвердила Дилли. – Я просто не понимаю зачем.

– Ясно… – нахмурился Ральф. – Значит, Макс и…

– Лидия, – подсказала Дилли.

– Лидия, да. Насколько я знаю, успешная предпринимательница из богатой семьи. Если бы они хотели маяк, они его получили бы. А Макс кажется мне порядочным человеком. Если честно, я думаю, ты не так поняла и всему есть объяснение.

– Я не согласна. Почему он вдруг переехал на Птичий остров? Почему работает на тебя? Он преподаватель живописи, а не лодочник. Что-то тут не так. Почему ты его взял? Ты же спросил его на собеседовании, почему он ушел с предыдущего места работы и что делает на острове?

Ральф молчал, упорно отводя глаза.

– Скажи, – настаивала Дилли. – Ведь ты что-то знаешь.

– Я не могу об этом говорить, – упрямо заявил Ральф.

– Почему? Что он тебе рассказал?

– Это не моя тайна.

– Ну папа! – нетерпеливо воскликнула Дилли.

– Я не буду обсуждать это с тобой, – смущенно повторил он. – Прости, Дилли, но Макс мой сотрудник, и я не могу разглашать личную информацию.

– Зато он может взвинчивать цену на аукционе. Интересно зачем? Чтобы разорить меня? Отобрать маяк? – возмущалась Дилли.

Ральф вздохнул.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю, и я понимаю – тебе пришлось нелегко… Но я правда считаю, что Макс – хороший человек, и уверен, что всему есть объяснение. Поговори с ним.

– Ты считаешь, я перенервничала и все придумала?

– У тебя стала кружиться голова, и я заметил, что ты сама не своя последнее время. Не все кругом обманщики, Дилли, – мягко сказал Ральф.

– На что ты намекаешь? – недовольно спросила она, догадываясь, куда клонит отец.

– Прошло уже восемь месяцев…

У Дилли опять сжалось сердце. Понятно, разговор пойдет о Джайлсе. Но на самом деле восьми месяцев еще не прошло. Она раскрыла обман всего четыре месяца назад, и тогда же они расстались. Не будучи в силах признаться отцу, Дилли наврала, что была не так уж близка с Джайлсом и бросила его еще до того, как узнала о его аферах. Ей было слишком больно осознавать, что она так обманулась.

– Ты не думаешь, что твоя подозрительность связана с Джайлсом? Понятно, что его поступок очень на тебя повлиял, – мягко сказал Ральф. – Мне кажется, сегодня ты тоже его вспомнила.

Дилли знала, что отец прав – предательство Джайлса оставило в ее душе след. Однако сейчас она не хотела внимать логике. До встречи с Джайлсом она видела в людях только хорошее. Теперь же во всех сомневалась и избегала новых знакомств, стараясь держаться узкого, проверенного годами круга.

– Конечно, Джайлс сильно меня задел, – признала Дилли, – но не в этом дело. Я чувствую, Макс и Лидия что-то замышляют.

Ральф, потянувшись через стол, взял ее за руку.

– Боюсь, я никак не могу с тобой согласиться. Прошу, не позволяй прошлым обидам влиять на твои суждения. Иногда все не так ужасно, как кажется.

– Но они зачем-то подставили меня, и ты должен уволить Макса! – Дилли понимала, что ведет себя неразумно, но ей хотелось хоть как-то восстановить справедливость.

– Я не могу уволить сотрудника только потому, что его бывшая жена выступила на аукционе, – мягко, но непреклонно сказал Ральф.

Дилли вздохнула, чувствуя полную беспомощность.

– Я просто очень зла. Зачем она подняла цену?

– Лучше всего поговорить с Максом. Между прочим, он мне очень нравится. Надежный, ответственный, работу выполняет на все сто. Я с радостью оставил бы его насовсем.

Дилли понимала, что отец прав. Ей нужно самой поговорить с Максом и разобраться, что произошло на аукционе. Однако она терпеть не могла выяснять отношения. К тому же боялась, что не выдержит, если Макс расскажет ей, что вновь сошелся с бывшей женой. С появлением Макса в ее жизнь вернулась радость, рядом с ним ей было по-настоящему хорошо. Старые чувства вспыхнули, несмотря на предательство Джайлса, но сегодняшнее утро все перечеркнуло. Он даже не подошел к ней после аукциона, просто уехал с Лидией, не объяснившись, не глянув в ее сторону, и это глубоко ранило Дилли.

– Сегодня хороший день, Дилли. Начало новой главы в твоей жизни. Сосредоточься на себе, на своем маяке. Вот увидишь: нужный человек появится тогда, когда ты меньше всего ждешь.

«Только я его вряд ли замечу, потому что буду занята ребенком», – мысленно возразила Дилли.

– Я видел сегодняшнюю газету. Полагаю, ты тоже. Наверняка это тебя расстроило. Хорошо, что его поймали и он больше не будет дурачить невинных женщин. Ты избежала их участи и теперь можешь забыть о нем навсегда.

Тут отец сильно ошибался. Если тест окажется положительным, ей еще долго не удастся забыть Джайлса.

– Подумай о будущем – ты откроешь новую галерею, создашь арт-пространство для местного сообщества, переедешь в новый дом, который, кстати, мне не терпится увидеть. А сейчас мне пора на работу. – Ральф встал и поцеловал дочь в щеку. – Бабушка с мамой очень гордились бы тобой.

Дилли спустилась с отцом по лестнице и, проводив его до двери, помахала на прощанье через стекло витрины.

Утро пошло не так, как она рассчитывала. Дилли собиралась отпраздновать приобретение нового дома вместе с Максом и припасла бутылку шампанского в холодильнике.

Вместо этого она сидела в одиночестве с тестом на беременность в сумочке и думала о Максе и Лидии. Маяк теперь принадлежал ей, но Дилли хотела ясности, а значит, должна решиться на честный разговор. Но сначала – получить ответ на главный вопрос в своей жизни.

Остаток утра Дилли поминутно смотрела на часы: ей казалось, они нарочно тикают медленнее. Пытаясь себя занять, она перевешивала картины, протирала пыль, пять раз проверила почту, однако мысли ее возвращались к бумажному пакету в сумочке. Посетители приходили и уходили, местные жители забегали поздравить ее с успехом, но она не могла думать ни о чем, кроме теста на беременность. Время до полудня тянулось целую вечность. Дилли все чаще нетерпеливо поглядывала на дверь в ожидании Клемми, которая должна была разделить с ней новости, – какими бы они ни оказались.

Ровно в двенадцать Клемми появилась в дверях, сияя, как ясное солнце.

– Дилли Уотерс, новая владелица маяка! – воскликнула она, раскинув руки для объятия. – Королева Птичьего острова! Только подумай, какие там виды – чистое вдохновение. Ты нарисуешь потрясающие картины. – Ее улыбка померкла, когда она взглянула подруге в глаза. – Что стряслось? По телефону у тебя был грустный голос, и, судя по твоему лицу, что-то случилось.

Заперев дверь, Дилли торопливо проводила Клемми наверх, где молча вручила ей бумажный пакет. Когда Клемми увидела тест на беременность, глаза ее расширились.

– Черт… – протянула она. – Но от кого? Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься.

– Ну, если честно… Ребенок от Джайлса.

– От Джайлса? Но ты не видела его уже… месяцев восемь, разве нет? – Клемми оглядела живот подруги. – А ты явно не на восьмом месяце.

– Мы расстались около четырех месяцев назад, – смущенно призналась Дилли, – но я скрывала, потому что папа его недолюбливал, да и вы с девчонками были от него не в восторге. Я рассталась с Джайлсом, только когда узнала о его аферах, а не раньше – как сказала вам. Вы думали, я уже успела его забыть, а на самом деле мы еще были вместе.

– Ох, Дилли! Прости, что заставили тебя врать. Тебе пришлось справляться с этим в одиночку. Я ужасная подруга! – сказала Клемми, обнимая Дилли.

– Нет, просто я видела, что он никому из вас не нравится. Жаль, что я сразу вам не поверила.

– Ты уже знаешь результат?

– Еще нет. Потому и позвонила. Я боюсь.

– Давай не будем поддаваться панике.

– Давай.

– Даже если ты беременна, ты справишься. Смотри, как ты развернулась, и то ли еще будет. Весь остров, разумеется, за тебя горой.

Дилли и сама знала, но ей было приятно слышать слова поддержки.

– Что ж, пора.

Клемми подтолкнула ее в сторону ванной комнаты, крепко обняв напоследок.

Дилли закрыла за собой дверь и нервно сглотнула.

– Жду здесь. С места не сдвинусь! – заверила Клемми по другую сторону двери.

– Возможно, я скоро стану мамой.

– Ты станешь замечательной мамой.

Сидя на унитазе в крошечной ванной в своей квартирке над галереей, Дилли внимательно изучила инструкцию, затем открыла коробку. Через две минуты она все узнает. Стоило взять тест в руки, как она ясно поняла, что ее жизнь уже не будет прежней. «Я стану мамой», – стучало в голове. Точнее, матерью-одиночкой – если, конечно, тест окажется положительным.

Она подставила палочку – в ту же секунду с другой стороны донесся громкий голос Клемми:

– Ну, пописала?

– Клемми, не мешай!

Немного помолчав, подруга вновь подала голос:

– Ради бога, поторопись. Я сейчас умру.

– Клемми, будь добра, замолчи! Ты меня отвлекаешь.

– Все-все, извини.

Дилли думала, что эти две минуты станут самыми долгими в ее жизни, но ошиблась.

Ей не пришлось ждать две минуты и подносить палочку к свету: ярко-синий плюсик в окошке высветился практически мгновенно. Такой яркий, что сомнений быть не могло.

Дилли присела на край ванной, держа в руках неоспоримое доказательство своей беременности. Ее обуревали противоречивые чувства. Она была потрясена и в то же время рада. Не знала, плакать ей или смеяться. Еще утром она понятия не имела, что к обеду станет матерью. Внутри нее рос малыш, и она не могла в это поверить.

Дилли вышла из ванной.

– Наконец-то! Ну?

– Я беременна.

– Поздравляю! – немедленно откликнулась Клемми, а затем добавила: – Тебя ведь можно поздравить? Что ты чувствуешь?

– Радость, волнение, страх.

Они перешли в гостиную, где Дилли плюхнулась на диван.

– Но что мне делать с отцом ребенка?

Клемми опустилась рядом.

– Как насчет… ничего? – мягко предложила она.

– Нужно ли ему сообщить? У меня голова кругом. Если честно, я не хочу, чтобы он вернулся в мою жизнь.

– Сообщать или нет – только твое решение, и его необязательно принимать прямо сейчас.

– Но что, если… – голос Дилли дрогнул, – что, если ребенок пойдет в отца? И смогу ли я вырастить его одна?

Неисправимая оптимистка Клемми уверила:

– Конечно, сможешь. Кому вообще нужны мужчины? Ты и одна прекрасно справишься. Будешь как героиня фильма – красивая и независимая! Я так и представляю: ты с ребенком в слинге управляешь своей замечательной галереей – то есть двумя галереями и маяком. К тому же дети – прекрасное оправдание. Опоздала на встречу? Ребенок. Волосы растрепаны? Ребенок. Съела целый торт? Ребенок. – Клемми улыбнулась. – И знаешь что? Твоему малышу будут завидовать все друзья, потому что у него будут лучшие принадлежности для рисования и самая талантливая мама в городе. А когда он подрастет, мы расскажем ему, что его отец сидит в тюрьме, потому что он тайный агент под прикрытием, исполняющий суперсекретное задание. Разве не круто?

Заразительный смех Клемми наполнил комнату, и Дилли повеселела – несмотря на сложные обстоятельства, материнство уже не казалось ей столь пугающим.

– Я тебя обожаю. Ты лучшая в мире подруга.

– А еще мне безумно нравится, как звучит «тетушка Клемми», – просияла та. – Только подумай – няня всегда под рукой. Я научу малыша проказничать, покажу, как печь вкусное шоколадное печенье, – нас ждет масса интересного. Тебе никогда не придется ломать голову, с кем оставить ребенка. Все будет хорошо!

– Не рассказывай пока никому, ладно? Мне нужно привыкнуть к этой мысли и сходить к врачу. А еще сообщить папе…

– Обещаю держать рот на замке. Никому ни слова. Тетушка Клемми – как же здорово!

Дилли, невольно поддавшись заразительному энтузиазму подруги, с облегчением улыбнулась. Несмотря на ошеломительное известие и неясное будущее, рядом с Клемми все казалось проще и веселее.

– А теперь ставь чайник и рассказывай про аукцион и красавчика мистера Харрингтона.

– Ты просто не поверишь, что сегодня произошло, – начала Дилли. – Устраивайся поудобнее.

– Не томи! – поторопила с дивана Клемми.

Дилли порхала по галерее, готовя пространство к своему первому мастер-классу. Она расположила мольберты уютным полукругом, чтобы всем художникам было хорошо видно их очаровательного натурщика, Пьера. Улыбнувшись, она открыла бутылочку просекко и разлила шипучее вино по бокалам – пузырьки весело подпрыгивали под стать ее собственному веселому настрою. Пусть игристое поможет всем расслабиться и раскрыть внутренний потенциал. Дилли с нетерпением ждала вечера: творчество, друзья, смех и шипучая радость – вот что ей сейчас нужно. Разложив на мольбертах бумагу для набросков и карандаши, она аккуратно передвинула диван от дальней стены в центр полукруга. Небрежно набросила на спинку халат, чтобы создать ощущение легкого творческого беспорядка.

Следовало подумать не только о композиции, но и о целомудрии: она поставила на столик чуть поодаль вазу с разноцветными фруктами – яркий штрих, который порадует глаз и – если понадобится – загородит натурщика. Обстановка была идеальной: творческой и слегка игривой, способной воодушевить всех в классе.

Как только Дилли присела на диван в ожидании первых гостей, мысли ее вернулись к Максу. Она не видела его с тех пор, как он покинул аукцион с бывшей (бывшей ли?) женой, но думала о нем не переставая. Досадно, что Макс так и не зашел: ничего по-прежнему не прояснилось – сплошные вопросы без ответов.

Твердо решив, что Макс не испортит ей девичник, Дилли встала проверить, все ли готово. Взглянув на бокалы просекко, подумала, сколько бутылок они сегодня уговорят. Интересно, заметят ли девочки, что она не пьет? У нее уже было готово оправдание: она – организатор мероприятия, ей нельзя пить на работе. Подруги, скорее всего, будут настаивать, чтобы она выпила хоть немного, поэтому Дилли налила в один из бокалов газировки – ее беременность пока должна остаться в секрете. Пузырьки – точно как в бокалах с просекко. Она отпила воды, радуясь, что нашла способ скрыть неожиданную новость.

Через десять минут начали прибывать гости, и галерея быстро наполнилась болтовней и смехом. Дилли едва могла сдержать улыбку, прекрасно зная, что истинная причина всеобщего веселья – обнаженный мужчина, которого они собираются рисовать. Клемми с Амелией явились первыми и, едва протиснувшись в дверь, кинулись обнимать подругу.

– Дилли, поздравляем с покупкой маяка! Ты королева аукционов, искусства и просекко! – воскликнула Амелия и прямиком направилась к подносу с напитками.

Затем подошли Бетти, Верити и Робин. Едва увидев Дилли, они засыпали ее радостными восклицаниями.

– У тебя получилось! Ты выиграла маяк! – Крепко обняв Дилли, Бетти чмокнула ее в щеку и обернулась к напиткам. – Вот это настоящий праздник! Хорошие друзья и…

– …обнаженная натура! – закончила Кора, совладелица паба «Старая посудина» – они с Беккой как раз появились в дверях. – Должна признать, я тоже рада взять выходной и провести время с подругами. – Кора улыбнулась.

– До сегодняшнего дня я и не подозревала, как меня влечет живопись, – заявила Бекка, обнимая Дилли.

– Хорошо, что ты пришла, – поприветствовала она гостью. – Я думала, ты сегодня работаешь в «Горячем котелке».

– Я взяла выходной. Нельзя же такое пропустить.

Разобрав шампанское, художницы стали рассаживаться за мольбертами. Оглядев полукруг взволнованных лиц, с нетерпением взирающих на пустой диван, Клемми пихнула Дилли локтем.

– Можно подумать, они никогда не видели голого мужчину. Ты как? – шепнула она подруге.

Предварительно убедившись, что их никто не слышит, Дилли ответила:

– До сих пор не могу поверить, что у меня внутри растет человечек. В голове не укладывается, но я знаю, что это правда. А насчет Джайлса… я решила искать во всем светлые стороны. Он пришел в мою жизнь, чтобы отобрать у меня все, а в результате сам лишился чего-то очень ценного. Он оставил мне лучший на свете подарок, потому что теперь я больше не одинока – у меня есть малышка.

– Малышка?

– Ну или малыш, я не знаю.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Дилли Уотерс! Макс не объявлялся?

Дилли покачала головой.

– Нет, зато теперь понятно, что он за человек. Зря я ему доверилась.

– Когда же придет виновник торжества? – с нетерпением вмешалась Бетти, поглядывая из-за своего мольберта на настенные часы.

– Терпение, Бетти, – ответила Дилли. – Пьер скоро прибудет.

Все возбужденно болтали, потягивая вино. Нетерпение нарастало. Дилли с благодарностью смотрела на подруг, которые пришли поддержать ее новое начинание, хотя и не сомневалась: они здесь главным образом для того, чтобы посмотреть, как Пьер снимет с себя всю одежду.

Когда нетерпение хихикающих любительниц живописи достигло пика, дверь распахнулась. Все головы разом повернулись туда, однако вместо Пьера, которого ожидала увидеть Дилли, на пороге возник слегка запыхавшийся Макс с букетом цветов. У Дилли перехватило дыхание. Неужели он пришел извиниться и объяснить, что произошло вчера?

Не успела она вымолвить ни слова, как Бетти громогласно воскликнула:

– Боже мой, это натурщик? Дилли, он великолепен!

При виде сидящих полукругом женщин с бокалами просекко, бросающих на него любопытные взгляды, Макс слегка побледнел от ужаса. Взглянув на диван и вазу с фруктами, он инстинктивно попятился, наткнувшись спиной на закрывшуюся за ним дверь.

Робин и Бекка расхохотались.

– Он принес собственный инвентарь, – сквозь смех выдавила Робин, – чтобы прикрыться!

Дилли, тоже едва сдерживая улыбку, вышла навстречу гостю.

– Макс, что ты здесь делаешь? – спросила она, невольно находя ситуацию забавной.

Макс, который все еще напоминал загнанного в угол зверя, смущенно кашлянул.

– Я хотел с тобой поговорить. Это тебе, с надеждой на примирение. – Он протянул цветы в качестве белого флага.

– Давайте начинать! – не унималась Бетти. – Мы в нетерпении!

– Ба, веди себя прилично! Это же… – громким шепотом начала Клемми.

Дилли с улыбкой объявила:

– Дамы, это Макс, а не Пьер. Макс не натурщик, он работает на лодочной станции у моего отца. Он заходил к вам в кондитерскую, Бетти. Как же вы его не узнали, ведь вы такая внимательная!

Бетти драматично прижала руку к сердцу, художницы испустили дружный вздох разочарования, а Макс немного успокоился.

– Хорошо, что все прояснилось, – робко улыбнулся он Дилли. – Я уж думал, придется раздеться ради искусства.

Бетти похлопала по соседнему стулу:

– Оставайтесь Макс, можете даже не раздеваться. Но если Пьер так и не явится, мы будем рисовать вас.

Макс, нервно рассмеялся и посмотрел на Дилли.

– Пожалуй, лучше отложить разговор на другой раз.

– Ты прав. Но можешь присоединиться к нам, если хочешь.

– Спасибо за предложение, лучше пойду домой к телевизору.

И Макс, от греха подальше, поспешно ретировался.

Дилли отнесла букет в раковину на кухне. Едва начавшийся вечер уже превзошел ее ожидания. Не успел скрыться Макс, как входная дверь вновь распахнулась, являя истинного виновника торжества.

Пьер зашел в галерею с апломбом и грацией опытного артиста. На его губах играла уверенная улыбка. Не теряя ни секунды, он начал снимать с себя одежду, театрально отбрасывая каждую вещь, пока не предстал перед зрителями во всей красе, ничуть не смущаясь наготы.

В комнате воцарилось потрясенное молчание, женщины удивленно застыли. Красная как рак Бетти энергично обмахивала лицо.

– Боже правый! – пробормотала она, опасно раскачиваясь на стуле.

Острячка Верити, склонившись к Амелии, громким шепотом произнесла:

– Помнишь, как нас учили – главное, внимание к деталям.

Амелия подавила смех.

– Уверена, такие детали никто не упустит.

Дилли похлопала в ладоши, привлекая внимание группы.

– Дамы, поприветствуем Пьера и сосредоточимся. За работу!

Пьер, каждым движением излучая уверенность, совершенно не смущаясь всеобщим волнением, расположился на диване в эффектной позе. Ваза с фруктами осталась на столике поодаль – очевидно, сегодня она не понадобится.

Кое-как успокоившись, Бетти поправила очки и принялась за набросок. В комнате стало тихо, лишь скрипели карандаши и звенели о края банок с водой кисти, да изредка раздавалось хихиканье или шепот. Пьер сохранял полную неподвижность, пока женщины пытались запечатлеть на холсте дерзкую модель.

Вечер подходил к концу, и Пьер уже привстал с дивана, когда Бетти вновь нарушила рабочую атмосферу, серьезно обратившись к натурщику:

– Вы не могли бы прилечь еще ненадолго? Мне осталось чуть-чуть. – Она указала на недопитый бокал.

Дилли с улыбкой оглядела подруг. Этот мастер-класс она точно не забудет. Однако с течением времени мысли ее все чаще возвращались к Максу и тому, как он объяснит вчерашнее. Букет был прекрасен, но живо напомнил ей о Джайлсе. Задним числом она поняла, что тот всегда приходил с цветами перед очередной попыткой выманить деньги.

На следующее утро Дилли проснулась от мягкого света, струящегося сквозь занавески, и отдаленного крика чаек. Потянувшись, она нехотя вылезла из теплой кровати, сунула ноги в тапочки и, зевая, прошлепала на кухню, а потом устроилась на диване с чашкой чая. Вид из окна был, как всегда, потрясающим. Блестящая водная гладь, пришвартованные вдоль пирса лодки и – маяк. Ее новый дом.

Звякнул мобильник – Клемми прислала сообщение:

Дилли рассмеялась, вспомнив пунцовую Бетти и срывающего одежды натурщика.

Следом пришло еще одно сообщение от Клемми.

Дилли знала, что первым делом сегодня должна записаться на прием. Обычно ей было плевать на чужое мнение, но теперь ее беспокоило, что подумают люди о ее беременности. Жизнь на маленьком острове имела множество преимуществ, но уважение к личному пространству не входило в их число. Слухи здесь разлетались быстрее ветра.

Надвигающийся визит к врачу принес еще одно беспокойство: ее непременно спросят об отце ребенка – хорошо еще, что сказанное в кабинете защищено врачебной тайной. Зато ничто не помешает жителям острова строить догадки и обмениваться предположениями, как только они узнают о беременности. Следовало заранее подготовиться к любопытным взглядам, придумать правдоподобную версию и строго ее придерживаться. История должна быть простой и достоверной, чтобы в корне пресечь сплетни. Главное, никто не должен знать, что отец ребенка Джайлс.

Она тщательно взвешивала варианты, понимая, что выдумка станет неотъемлемой частью ее жизни на долгие годы. Нужно, чтобы легенда не причинила лишних неудобств в настоящем и чтобы ее трудно было опровергнуть. На острове все знали о романе с Джайлсом, но думали, что он закончился намного раньше, чем это произошло на самом деле, а сейчас уже, разумеется, все прочли статью о разоблачении мошенника. Дилли решила, что ни за что не признает отцовство Джайлса. Она хотела защитить малыша от осуждения и сплетен, которые могут последовать за этим признанием. К тому же был риск, что слухи об аферах отца достигнут ушей ребенка раньше, чем Дилли будет готова к сложному разговору. Этого нельзя допустить. Она сама откроет малышу правду, если сочтет нужным.

Промучившись какое-то время, Дилли решила сказать всем, что у нее была случайная связь с незнакомым мужчиной, – таким образом она избежит лишних подробностей.

Все случилось на художественной конференции в Эдинбурге (Дилли действительно ездила на конференцию сразу после того, как узнала о махинациях Джайлса). История быстро обрастала красочными подробностями. Она остановилась в дорогом отеле. В баре встретила красивого мужчину. Между ними вспыхнула страсть, и знакомство окончилось бурной ночью. Дилли живо представила полутемный бар, звон бокалов, негромкий разговор, волшебное притяжение и мужчину, который, если честно, сильно напоминал Макса.

Никто не сможет доказать, что этой встречи не было. В конце концов, она свободная женщина, не связанная обязательствами, имеет право жить, как пожелает. Бурная ночь с незнакомцем – поступок ей не свойственный, но в сложившихся обстоятельствах вполне объяснимый.

Все, конечно, начнут судачить. Кто-то даже осуждать и шептаться за спиной. Однако, решила Дилли, лучше пусть немного посплетничают, чем разболтают ребенку правду об отце раньше, чем нужно. Приняв решение, Дилли облегченно вздохнула. Итак, у нее есть план, как справиться с неизбежными вопросами и любопытствующими соседями. Теперь надо стоять на своем, повторяя легенду с непоколебимой уверенностью до тех пор, пока сама в нее не поверит. Правду знает только Клемми, а она точно не выдаст.

Покончив с завтраком, Дилли взяла телефон и набрала номер поликлиники. Прием назначили на вечер понедельника. Оставалось решить, когда сообщить новость отцу. Он в любом случае поддержит дочь, но Дилли хотелось сперва немного привыкнуть к мысли, что она скоро станет мамой, причем в весьма необычных обстоятельствах.

Тридцать минут спустя Дилли вышла из душа, чувствуя себя новым человеком. Она мысленно поблагодарила того, кто изобрел комбинезоны: ее излюбленный наряд оказался крайне практичным, поскольку удачно скрывал быстро растущий живот. Многие женщины прячут беременность несколько месяцев, но Дилли знала, что на таком сроке вряд ли сможет долго хранить тайну.

Она спустилась, радуясь, что есть еще целый час до открытия. Вчерашний вечер в компании дорогих сердцу людей был наполнен смехом и творчеством, но Дилли так устала, что на уборку уже не осталось сил. Она пожалела, что отвергла предложение Клемми о помощи и после ухода гостей сразу залезла под одеяло, отложив все дела до утра.

Теперь она растерянно оглядывала беспорядок. Мольберты все еще были расставлены полукругом, повсюду валялись карандаши, у раковины стояли банки с грязной водой и кистями. Что ж, зато вчера повеселились на славу. Все остались довольны и забрали картины домой, а Пьер, без сомнения, был на высоте. Дилли улыбнулась, вспомнив, как он пренебрег заготовленным натюрмортом. Взяв из вазы яблоко и откусив кусок, Дилли взглянула на рабочий стол. Единственное, что она смогла сделать перед сном, – это поставить в воду букет Макса. Цветы были поистине восхитительны – изящная благоухающая композиция из роз, фрезий и эвкалипта. Нежные белые и розовые лепестки контрастировали с насыщенной зеленью, а комнату наполнял сладкий аромат. Букет красовался на ее письменном столе. Дилли поставила его в любимую вазу изящной формы из тонкого стекла – мамин подарок в честь открытия галереи. Мама тогда сказала, что в картинной галерее всегда должен стоять свежий букет в красивой вазе.

Понюхав цветы, Дилли взялась за работу и усмехнулась про себя, вспомнив, как Бетти приняла Макса за натурщика. Макс все же пришел (хоть и на день позже), и Дилли с радостью послушала бы, что он хотел сказать. Впрочем, пока такой возможности не представилось. По субботам у Дилли всегда было полно посетителей. Туристы толпами приезжали в Си-Энд на пароме, а оттуда добирались по дамбе на Птичий остров, особенно в хорошую погоду. Зная, что отлучиться из галереи не получится, она решила написать Максу сообщение и договориться о встрече. Недавний разговор с отцом оставил неприятный осадок. Может, она и вправду погорячилась? Отец, по-видимому, считает Макса хорошим человеком. Но если он хороший, почему не подошел к ней после аукциона? Он знал, насколько Дилли важно было выиграть.

Не успела она составить текст, пришло сообщение от Макса.

Конечно, лучше было бы встретиться на нейтральной территории, но, с другой стороны, дома у Макса им никто не будет мешать. Она узнает правду, а заодно посмотрит, как он живет. Дилли набрала ответ:

Она сомневалась, добавить ли в конце смайлик, но поскольку в сообщении Макса он был, все же добавила.

Когда посетители схлынули, Дилли, проверив почту, с волнением обнаружила письмо от юриста. Документация по продаже была готова, Дилли ждали в среду для окончательного оформления сделки. Она получит ключ, как только переведет деньги. Уже к выходным она окажется внутри собственного маяка. Первым делом придется его отмыть сверху донизу. Дилли тут же зашла на «Амазон» и заказала кучу моющих средств. Ей не терпелось взяться за дело, она уже представляла начищенные до блеска полы и сияющие окна. Когда с уборкой будет покончено, придет время красить стены.

Мольберт уже ждал в углу, и Дилли, накинув блузу, принялась за портрет матери – центральное полотно будущей галереи, которую она надеялась открыть уже к концу месяца. Она аккуратно разложила краски и выбрала несколько любимых кистей. Ее охватил знакомый трепет – внутри поднималась волна вдохновения. Дилли задержала взгляд на фотографии, впитывая образ, затем, глубоко вдохнув, окунула кисть в краску. Каждый мазок был наполнен любовью и вниманием, она старательно и благоговейно переносила на холст мамины черты.

Время летело незаметно, Дилли тепло беседовала с посетителями, отвечала на вопросы о картинах и самой галерее, а в перерывах возвращалась к мольберту, где, словно по волшебству постепенно возникало лицо ее матери. Этот портрет значил для нее больше, чем любая другая картина. Он был данью женщине, которая стала для Дилли вдохновением и лучшей подругой.

В середине дня в галерею зашел высокий улыбчивый господин в строгом костюме. Он выглядел весьма представительно: подкрученные кончики усов придавали ему аристократичности. Подняв глаза от работы, Дилли поприветствовала посетителя. Побродив по залу, он остановился у картины с причудливым маяком на фоне скалистых утесов, над которыми парили тупики. Лицо его просияло искренним восхищением.

– Как раз то, что мне нужно! – воскликнул он, указывая на полотно.

Дилли подошла ближе, радуясь возможному покупателю.

– Я рада, что вам нравится. Это одна из моих любимых работ.

– Она великолепна. Я давно искал картину, которая передает дух моря и красоту побережья. Ваша подходит идеально! Я хочу ее купить.

Дилли была в восторге – продажи в тот день шли на редкость удачно. Она сняла картину со стены и, продолжая разговор с солидным господином, перешла к столу, чтобы ее упаковать.

Пока она трудилась, посетитель поведал ей свою трогательную историю.

– Я был на Птичьем острове много лет назад. Мы с другом поехали в отпуск в Си-Энд, и там я познакомился с девушкой, которая была без ума от тупиков. Мы сразу подружились и провели много часов здесь на острове, наблюдая за птицами. Еще она обожала местную рок-группу.

Дилли прекрасно знала, о чем идет речь. Муж Бетти играл в вышеупомянутой группе вместе с дедушкой Сэма. Оба скончались, но остальные участники группы, Пит и Джон, до сих пор жили на острове.

– «Парни с Птичьего острова», – подсказала Дилли.

– Точно! – с сентиментальной улыбкой отозвался посетитель. – Та девушка стала моей женой. Мы вместе уже больше пятидесяти лет и впервые поцеловались вот на этом камне. – Он указал на картину.

– О, как романтично! – радостно воскликнула Дилли, искренне тронутая историей. Приятно чувствовать, что даришь человеку не просто картину, но и теплые воспоминания о первой любви.

Господин кивал, широко улыбаясь.

– Когда я увидел вашу картину, на меня нахлынули чудесные воспоминания. Я понял, что обязан купить ее для жены, и сейчас самое подходящее время, ведь завтра у нее день рождения.

– Похоже, сама судьба привела вас сюда сегодня!

Принимая оплату, Дилли взглянула поверх плеча посетителя и увидела за стеклом витрины женщину, рассматривающую картины.

Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди.

Быть не может…

Нет, ее мать мертва, она погибла на юге Франции.

Но кто же тогда стоял перед Дилли?

Комната поплыла перед глазами, голова пошла кругом – разум отказывался осознавать увиденное. Торопливо поблагодарив покупателя и приняв оплату, Дилли опять взглянула в сторону витрины, чтобы убедиться: женщина действительно существует.

– Мама, – прошептала она чуть слышно.

Женщина двинулась прочь, и Дилли охватила паника. Сорвавшись с места, она отчаянно толкнула дверь и срывающимся голосом крикнула:

– Мама!

Однако женщина не обернулась. Она села в машину и уехала, а ошеломленная, задыхающаяся Дилли так и осталась стоять у входной двери. Сквозь пелену захлестнувших ее чувств мелькнул луч надежды на то, что ее мама жива. Но почему она не зашла внутрь? Это совершенно необъяснимо. Значит, Дилли обозналась или просто сходит с ума. Она стояла, глядя на опустевшую дорогу, несчастная и растерянная.

Услышав шаги, Дилли резко обернулась и увидела Клемми – та направлялась к ней.

– Это всего лишь я. Погода чудесная, в кондитерской сегодня не продохнуть. Решила проветриться, а заодно спросить, записалась ли ты к врачу. – Заметив, что подруга дрожит, Клемми забеспокоилась. – Дилли, что с тобой? Ты как будто привидение увидела. Что-то с ребенком? Тебе плохо?

– С ребенком все хорошо, Клем, – выдохнула Дилли. – Я только что видела маму. Она жива!

Клемми потрясенно уставилась на нее.

– То есть как? Ее нашли?

– Она стояла здесь, на тротуаре, у витрины, – запинаясь, пояснила Дилли. – Я выбежала и стала звать, но она села в машину и уехала. Не понимаю почему.

– Твоя мама стояла здесь? На улице на Птичьем острове? – уточнила Клемми.

– Да, я ее сама видела! – горячо заверила Дилли.

– Но внутрь она не зашла? – продолжала допытываться Клемми.

– Клянусь, это была она! Надо ехать за ней, но я даже не запомнила марку машины. – Дилли сокрушенно покачала головой. В глазах у нее стояли слезы.

Клемми обняла подругу за плечи.

– Дилли, ты точно уверена? Твоя мама попала в ужасную автомобильную аварию и вряд ли выжила, – очень мягко продолжила она.

– Говорю тебе, Клемми, это была моя мама. Каштановые кудри, большие синие глаза… Это была она, я совершенно уверена. Наверное, она осталась жива и потеряла память. Интуиция привела ее на остров, но она не знает зачем. Я читала такие истории – человек теряет память и начинает жизнь заново, а потом вдруг что-то вспоминает, – с отчаянной надеждой доказывала Дилли.

Взгляд Клемми был полон сочувствия, но она явно не верила в предложенную версию.

– Дилли, я понимаю, тебе очень хочется, чтобы это было правдой. Но, если честно, такое вряд ли возможно. Я думаю, эта женщина просто напомнила тебе маму.

Дилли упрямо помотала головой.

– Я в своем уме. Это была она! Я своими глазами ее видела! Она стояла на этом самом месте, глядя на картины.

– Давай зайдем внутрь, – осторожно предложила Клемми.

Дилли медлила, глядя на дорогу в надежде, что машина вернется. Напрасно.

Едва они зашли, Клемми заперла дверь.

– Хочешь чаю?

– Не хочу! – резко откликнулась Дилли, теряя терпение. – Почему ты мне не веришь? – Она опустилась на стул, не сводя глаз с витрины, надеясь, что вновь увидит там маму.

– Мне кажется, последние события все объясняют, – осторожно начала Клемми, присаживаясь на краешек письменного стола. – Во-первых, ты узнала о беременности, и, само собой, тебе безумно хочется поделиться радостным известием с мамой. Сейчас ты как никогда нуждаешься в ее любви и поддержке. – Клемми перевела взгляд на картину. – Во-вторых, ты как раз рисовала ее портрет.

Клемми взяла с мольберта фотографию и, полюбовавшись ею, вновь обратилась к подруге.

– Работа над портретом наверняка всколыхнула много чувств и воспоминаний.

Дилли сквозь слезы смотрела на фотографию в руках Клемми.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но я точно видела. Это была она. Люди ведь теряют память после серьезных аварий. Так бывает.

– Бывает, но порой разум нас обманывает, особенно когда эмоции перехлестывают через край. Беременность и работа над портретом заставили тебя увидеть то, что ты отчаянно хотела увидеть.

Дилли дрожащими руками отерла слезы.

– Клемми, она стояла там и смотрела на картины. Я схожу с ума от мысли, что потеряла ее вновь.

Склонившись к подруге, Клемми сжала ее ладони.

– Я не ошиблась, это была она! – всхлипывая, твердила Дилли.

Клемми смотрела на нее с тревогой и участием.

– Что предлагаешь делать? Давай позвоним твоему отцу? Или в полицию.

– Не знаю! – Дилли зарыдала, уронив голову на руки. Она тонула в водовороте надежды, отчаяния и страха.

Клемми крепко обняла ее за плечи.

– Все будет хорошо. Погоди, мы что-нибудь придумаем.

Дилли подняла на подругу красные заплаканные глаза. Она начинала сомневаться в собственной правоте. Вдруг Клемми права? Может быть, она видела женщину, похожую на мать? Но что-то не давало ей отступить.

– Я не могла обознаться, понимаешь?

Клемми кивнула.

– Давай поспрашиваем у местных. Вдруг ее кто-то видел? Если Ева вернулась, ее кто-нибудь обязательно узнает.

Дилли немного успокоилась.

– Да, это здравая мысль. Скажи честно: ты думаешь, я сошла с ума?

Клемми решительно покачала головой.

– Нет, просто ты еще не оправилась от горя. Давай не будем торопиться с выводами. Поговорим с твоим папой, а потом, если посчитаешь нужным, обратимся в полицию. Но сначала поделись с отцом.

Дилли кивнула, потихоньку обретая почву под ногами.

– Хорошо, сначала поговорю с папой. Он подскажет, что делать.

Клемми ободряюще улыбнулась.

– Вот и хорошо. И помни – ты не одна. Я рядом.

Благодарная за поддержку, Дилли обняла подругу.

– Спасибо. Если мама где-то на острове, я должна знать, понимаешь?

– Понимаю. – Они некоторое время молча смотрели друг на друга. – Мне пора обратно. Ничего, если я уйду?

– Я справлюсь, – кивнула Дилли. – Теперь я отвечаю за двоих. – Она положила руку на живот.

Клемми поднялась.

– Это верно. Но у нас на острове принято помогать друг другу. Звони, если что. Я забегу в любой момент.

– Я встречаюсь с Максом в семь.

– Зачем?

– Не уверена. Мне необходимо знать, что, черт возьми, произошло на аукционе.

– Ты расскажешь ему про ребенка?

Дилли покачала головой.

– Нет, сначала встречусь с папой. Сообщить, что я видела маму, лучше лично, а не по телефону.

– И то верно.

Клемми отперла дверь и, помахав на прощанье, вышла. Дилли вздохнула. Она знала, что ее признание звучит как бред, но она видела эту женщину собственными глазами. И ничуть не сомневалась – это была ее мать.

По пути на лодочную станцию Дилли не переставая думала о матери. До встречи с Максом еще оставалось время, поэтому она присела на один из любимых камней недалеко от пирса. Она решила после разговора с Максом наведаться к отцу – он один способен разделить ее чувства. Однако сейчас, вспоминая слова Клемми, начала сомневаться. Вдруг она действительно ошиблась? Вдруг это была игра света и самообман?

Дилли совершенно отчетливо видела мамино лицо, ее каштановые кудри и ярко-синие глаза, но что, если собственный рассудок подводит ее? Отец наверняка тоже решит, что она обезумела, – в последнее время он и так за нее волнуется. Однако слабая надежда в душе не давала покоя. В конце концов, тела мамы и Антона так и не обнаружили. Значит, шанс есть.

Дилли разрывалась: с одной стороны, страшно прослыть сумасшедшей, с другой – отчаянно хочется поверить в чудо. Ее отец был человеком добрым и мягким, но в чудеса не верил, поэтому Дилли опасалась его реакции. Поняв, что совершенно запуталась, Дилли смахнула слезы и поднялась с камня.

Перед встречей с Максом она решила выпить чаю в «Горячем котелке». Из палатки доносился знакомый аромат свежеиспеченных булочек и кофе. Завидев Дилли, Бекка просияла из-за прилавка.

– Дилли! Вчера было здорово, – с улыбкой сказала она, когда Дилли заказывала напиток.

– Пьер настоящий профессионал, правда? А Бетти, как всегда, зажгла! Я думала, она вот-вот приляжет рядом с ним на диване, – заметила Дилли.

Обе рассмеялись.

– С Бетти не соскучишься. Давно я так не смеялась. Твой мастер-класс – лучшее, что случилось на этой неделе, с нетерпением жду следующего.

– Попробую запланировать на будущий месяц. У меня будет куча дел, когда я получу ключи от маяка и начну обустраиваться – надеюсь, уже на следующей неделе.

– Здорово!

Обе они мечтательно посмотрели на маяк.

– Ты ее знаешь? – спросила Бекка, протягивая Дилли стаканчик с чаем.

Обернувшись, Дилли, к своему ужасу, увидела Лидию Харрингтон. Эту женщину невозможно было не заметить. Сногсшибательное обтягивающее платье подчеркивало ее безупречную фигуру – она будто сошла с обложки модного глянца. Образ довершали идеальная укладка и макияж. Лидия была сама утонченность. Дилли почувствовала себя неотесанной деревенщиной. Она смотрела, как Лидия уверенно идет по набережной, цокая каблучками по мостовой. Направлялась она прямиком к причалу, отчего у Дилли неприятно засосало под ложечкой. Частые появления миссис Харрингтон вызывали массу вопросов, и Дилли сразу насторожилась – неужели Макс пригласил к себе их обеих? Зачем?

– Мне нечасто грубят покупатели, но эта дама сегодня вела себя по-хамски, причем без всякого повода. С утра крутится у лодочной станции. Не иначе как хозяйка самой большой яхты в гавани.

Проводив Лидию ревнивым и подозрительным взглядом, Дилли отпила чай, пытаясь привести мысли в порядок.

– Нет, впервые вижу, – соврала она, иначе пришлось бы рассказывать, что Лидия – бывшая жена Макса и что она выступила против Дилли на аукционе и хотела отнять у нее маяк.

Теперь Дилли совсем не знала, чего ждать от предстоящей встречи.

После всех утренних треволнений ей меньше всего хотелось выяснять отношения с Максом, но она должна была, наконец, понять, что происходит. Попрощавшись с Беккой, она с колотящимся сердцем направилась к квартире Макса. Прежде чем постучать в дверь, Дилли помедлила в нерешительности. Женский голос заставил ее застыть с поднятой рукой. Дилли затаила дыхание. Она знала, что подслушивать нехорошо, но любопытство взяло верх.

– Я просто хотела посмотреть, как ты живешь, – промурлыкала женщина.

– Зачем ты пришла, Лидия? Чего ты добиваешься? – ответил мужчина – должно быть, Макс.

Елейный голос Лидии будто сочился сквозь щели, достигая слуха Дилли.

– Посмотри, где ты оказался после развода, а я предупреждала. До брака у тебя не было ни гроша, и сейчас можешь не рассчитывать на мои деньги.

Дилли стояла неподвижно, прислушиваясь к драме, разворачивающейся в квартире Макса. Она знала, что должна уйти, но ноги будто приросли к полу.

– Я не хочу твоих денег, Лидия! Никогда не хотел. Зачем ты здесь? – Голос Макса звучал устало, будто этот спор повторялся тысячу раз. – Неужели рассталась с любовником?

– Так-так, свечи, цветы… – Тон Лидии поменялся, утратив притворную мягкость. – Кого ты ждешь? Ее, да? Любительницу маяков. Твою студентку.

У Дилли перехватило дыхание. Она не ожидала, что разговор зайдет о ней и что Лидия знает о ее существовании.

– Бывшую студентку, – с нажимом произнес Макс. – Если помнишь, я больше не преподаю. Твоими стараниями.

С каждой секундой Дилли чувствовала себя все более неловко, но вопросы требовали ответов. Что сделала Лидия, чтобы Макс перестал преподавать?

– Твой начальник в курсе, что ты здесь ради его дочери? – пронзительно взвизгнула Лидия. Дилли даже вздрогнула от неожиданности. – Если люди узнают, это подпортит репутацию твоей маячнице! Роман с преподавателем – какой скандал! Зато романтично.

У Дилли подкосились ноги, слушать дальше не было желания. Это не ее битва, надо держаться подальше от Макса и его дикой женушки. Она уже развернулась, чтобы уйти, но следующая реплика пригвоздила ее к месту.

– Ты не можешь просто закрыть глаза на мою беременность! Ты ведь будешь прекрасным отцом. Ты всегда мечтал о ребенке.

У Дилли закружилась голова. Лидия беременна. Макс будущий отец. Пока она стояла в нерешительности, раздались шаги, дверь распахнулась, и на пороге возник Макс. Он удивленно смотрел на Дилли. Лицо Лидии за его спиной приняло злорадное выражение.

– Дил… – выдохнул он.

– Как мило, все в сборе! – ядовито прошипела Лидия.

Макс почесал в затылке.

– Все не так, как кажется, Дилли. Я просто…

Дилли предостерегающе подняла ладонь.

– Она носит твоего ребенка?

Лидия усмехнулась, явно довольная развитием событий.

– Милая, ты ведь понимаешь, что Максу ты не нужна? Он тебя просто использовал, чтобы позлить меня.

Слова Лидии были как удар под дых. Взглянув на Макса, Дилли развернулась и пошла прочь.

– Дилли! – прозвучал за спиной его голос, но она не оборачивалась. Просто шла дальше.

Ей не хотелось, чтобы они видели, как по ее щекам текут слезы. Она не позволит втянуть себя в чужие дрязги. Хватит. Ни один мужчина не стоит ее страданий. Даже Макс.

Упричала Дилли вдруг остановилась и, решительно развернувшись, пошла назад. Нет, она не позволит так с собой разговаривать и не уйдет без объяснений! Еще на лестнице она услышала громкие голоса.

– Что ты наделала? Тебе обязательно надо все испортить. Не можешь меня отпустить, хоть я тебе и не нужен. Злишься, что я все-таки ушел? Думала, я никогда не решусь, а я решился. Я готов отдать все: деньги, квартиру, машину, – лишь бы тебя не видеть. Но ты не хочешь, чтобы у меня была другая жизнь. Я не тебя люблю. Пойми это, наконец!

– Ты ушел к ней? К этой пигалице, твоей студентке?

– Перестань! – отрезал Макс. – Дилли больше не студентка. Она прекрасная женщина. Она никогда не будет врать и изменять, как делала ты! Твоя беременность – прямое тому доказательство.

Дилли стояла в проеме открытой двери. Никто из них ее не заметил, а она видела, как Лидия стала пунцовой от ярости.

– Я никогда к тебе не вернусь, – продолжил Макс. – На аукционе ты вела себя подло – просто потому, что решила, будто у меня роман с этой девушкой. Ты невыносима, и я рад, что мне больше ничто не будет напоминать о годах несчастного брака, я даже готов расстаться с любимой работой. Уходи, Лидия. А что касается ребенка, мы оба знаем правду. Он не от меня.

К ужасу Дилли, Лидия схватила тяжелый подсвечник и запустила им в Макса. Макс поднял руки, защищая лицо, поэтому подсвечник ударил его в плечо, и футболка окрасилась кровью. Он потрясенно посмотрел на Лидию.

– Убирайся из моего дома и из моей жизни. Пока я не позвонил в полицию.

– Я уже звоню! – вмешалась Дилли – она начала набирать номер.

Лидия направилась к двери.

– Не советую. Я мигом испорчу тебе репутацию, – предостерегла она, проходя мимо.

Убедившись, что Лидия не собирается возвращаться, Дилли быстро закрыла входную дверь.

– Убери телефон, Дилли. Она этого не стоит.

– Нельзя же спустить это с рук! Она тебя ранила. – Дилли подошла к раковине и смочила водой чистую тряпку. – Кровь идет. Дай я посмотрю.

– Это не в первый раз.

Дилли поразила горечь в его голосе.

– Можешь ничего не объяснять, – сочувственно проговорила она.

– Нет, я должен многое тебе рассказать, но не знаю, с чего начать. Я еще никому этого не говорил.

– Почему? – спросила Дилли, осторожно промывая рану.

– Потому что мне стыдно и неприятно это вспоминать. Тошно от одной мысли.

Дилли прекрасно понимала его чувства.

– Но ведь нужно куда-то заявить!

– Какой смысл? У Лидии богатые и влиятельные родственники, среди которых есть известный журналист в центральной газете. Ей плевать на правду и справедливость. Она глазом не моргнув состряпает историю о знаменитой художнице и ее романе с учителем. Будет упиваться публичным вниманием и разыгрывать из себя жертву, утверждая, что это ты развалила наш брак, и умалчивая об истинной причине. Как представлю, что ее лживая история попадет на главные страницы, кровь вскипает от ярости.

– Это ужасно несправедливо. У тебя есть антисептик и бинты?

Макс указал на верхний ящик кухонного гарнитура.

– Я знаю, но нужно поступить так, как будет лучше и тебе, и мне.

Дилли кивнула, она не хотела настаивать. Пока она перевязывала рану, оба молчали.

– Вот и все. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, а ты?

Она покачала головой, и Макс жестом пригласил ее присесть на диван. Они сели рядом.

– Твой отец мне все рассказал. Ты думала, что я подставил тебя на аукционе. Я этого не делал, Дилли. Никогда бы так не поступил. Но я и правда приехал на Птичий остров ради тебя.

– Ради меня? – удивленно переспросила Дилли.

Она устроилась поудобней, поджав под себя ноги, в обнимку с диванной подушкой, и приготовилась слушать Макса. Но прежде ей хотелось задать вопрос, не терпящий отлагательств.

– Лидия правда беременна? – дрожащим голосом спросила она.

Макс медленно кивнул.

– Полагаю, да, – тихо ответил он. – Но это не мой ребенок.

Он глубоко вздохнул.

– Хорошо, что я поймал ее на лжи, – не пришлось оставаться ради ребенка. Растить чужого я не буду никогда!

Последнее замечание ножом резануло Дилли по сердцу. Стоило Максу зайти в галерею, ее решимость держаться от мужчин подальше растаяла без следа. Для Макса она сделала исключение, а теперь из его уст звучала суровая правда. Она подумала рассказать ему о ребенке, но какой смысл, если Макс не собирается его растить. Несмотря на боль, причиненную его словами, она хотела дослушать до конца.

– Расскажешь мне свою историю? – попросила она.

Макс смотрел на море за окном и маяк.

– Что ж, начну с самого начала. В том сентябре я начал преподавать живопись в колледже. Я всегда об этом мечтал. Любил рисовать и познавать искусство – ходить на выставки и в музеи. Когда ты зашла в класс, моя жизнь круто изменилась.

Глаза Дилли удивленно расширились.

– Правда?

Тонкая улыбка тронула губы Макса.

– Ты с первой секунды привлекла мое внимание. Своей искренностью и заразительным смехом. Ты осветила мой путь, как никто прежде. Именно благодаря тебе я так любил свою работу. Никогда не встречал женщины красивее – я понял это сразу, но, по известным причинам, не мог в этом признаться. – Макс взглянул на Дилли. – Зато теперь могу.

Она сглотнула ком в горле.

– Я не подозревала о твоих чувствах.

Макс серьезно смотрел на нее.

– Я не мог выйти за рамки профессионального общения, но ты была для меня особенным человеком. В каждом твоем слове сквозили любовь к искусству и вдохновение. Это было заразительно. Я с нетерпением ждал урока, зная, что увижу тебя. Но я должен был держать дистанцию. Ради нас обоих.

– Мы все завидовали твоей жене, – с улыбкой призналась Дилли.

Макс поднял бровь.

– Лестно слышать, но завидовать было нечему. Я спасался от Лидии на работе – колледж был единственным местом, где я еще мог быть собой.

Дилли слушала с замиранием сердца.

– Почему? Что мешало тебе быть собой за пределами колледжа?

Лицо Макса омрачилось.

– Лидия. Она всегда считала меня неудачником, и, видимо, в глубине души я хотел доказать, что она ошибается. Знаешь, говорят, противоположности сходятся. Но мы были совершенно несовместимы. До того как устроиться в колледж, я был бедным художником. Однажды мне предложили выставить свои картины в местной гостинице – я безумно гордился. Там мы и познакомились – Лидия встречалась с потенциальным клиентом. Она меня заинтриговала. Я случайно услышал, как она говорит по телефону с подружкой – смеется надо мной, называя болваном, чьи художества никто и никогда в здравом уме не купит.

– Она так и сказала? – поразилась Дилли.

Макс кивнул.

– Да, но один известный человек купил мою самую дорогую картину, и Лидия сразу заинтересовалась. Она подошла, заявив, что желает познакомиться с художником, чьи картины покупают знаменитости. Я представился болваном. В качестве извинения она пригласила меня поужинать. Надо было бежать куда глаза глядят.

– Но ты остался.

– Да, – вздохнул Макс. – Я был польщен. Отчасти мне хотелось посмотреть, что будет дальше. У нас мгновенно закрутился роман, и через шесть недель мы поженились.

Дилли открыла рот от удивления.

– Надо же, я не знала.

– У нее были деньги, связи – все что хочешь. Она водила меня в лучшие рестораны, закатывала шикарные вечеринки и осыпала подарками. Я был заворожен тем миром, который она для меня открыла. – Макс помолчал, лицо его погрустнело. – Я же оставался бедным художником – со старой машиной, в поношенных туфлях. Меня совсем не интересовали материальные ценности. Мне не нравились модные бренды и роскошная жизнь. Лидию это не устраивало. Я категорически не вписывался в приличное общество, и она решила меня слегка «подшлифовать». Я таскался с ней по скучным приемам в неудобных дизайнерских пиджаках и всегда чувствовал себя чужим.

– Как это, должно быть, неприятно, – посочувствовала Дилли.

Макс кивнул.

– Да. Порою я спорил. Говорил, что дорогим костюмом ничего не исправишь. Что я такой, как есть, и меня нельзя подогнать под ее требования. Тогда отношения стали портиться. Лидия переменилась, стала вспыльчивой. Очарование и изящество, которыми она меня покорила, уступили место более… взрывной стороне ее характера.

Макс смущенно потупился.

– Она становилась все более настойчивой и требовательной. Любое разногласие перерастало в настоящий скандал. Она хотела, чтобы все было по ее, а мои предпочтения Лидию не интересовали. Я чувствовал, что наш брак показной, что в нем не осталось искренней любви и понимания, но не мог найти выхода.

Макс помолчал, прежде чем продолжить нелегкий рассказ.

– Затем посыпались неприятные комментарии о моей работе, она начала высмеивать мою любовь к искусству. Речь шла не только об одежде, Лидия хотела полностью меня переделать. Я чувствовал, что теряю себя.

Дилли мягко положила ладонь на его руку.

– Да, мало приятного…

– Это точно. Потом она начала срываться.

– Как это?

– Нападать физически. – Он указал на шрам на щеке. – Это мое первое боевое ранение.

– Значит, есть еще?

Макс кивнул и мрачно продолжил:

– Дальше было хуже. Лидия становилась все более агрессивной. Вспышки гнева были чаще и сильнее – в основном вызванные тем, что я не привношу достаточно денег в семейный бюджет. Понимаешь, когда купили мою первую картину, она решила, что я будущий Дэмиан Херст, но я больше ничего не продал. Лидия говорила, что, раз план не сработал, я должен сменить работу.

– Какой план?

– Идея была в том, что знаменитости будут покупать мои картины, а Лидия в знак благодарности приглашать их на ужин и за бокалом вина заводить разговор о пластической хирургии и своей клинике, привлекая возможных клиентов. Перед свадьбой она попросила меня подписать брачный контракт.

Дилли удивленно раскрыла глаза. Макс кивнул.

– Да. Я вступал в брак без сбережений, и в контракте значилось, что в случае развода я ни на что не буду претендовать. Я не возражал. В отличие от Лидии, меня мало интересовали деньги, я хотел лишь заниматься искусством. Когда мы поженились и я оказался менее успешен, чем она рассчитывала, Лидия сказала, что живопись – это хобби, а не основное занятие. Я устроился преподавать, чтобы иметь возможность писать картины.

– Она запрещала тебе рисовать? – перебила озадаченная Дилли.

– Да. В доме нельзя было даже хранить краски. Наше жилище было стерильно чистым и белым, без следа моих художеств. Мебель была слишком дорогая, Лидия не хотела рисковать. Поскольку мебель была куплена Лидией, я не чувствовал себя в праве спорить.

Сердце Дилли преисполнилось сочувствия.

– О, это просто невыносимо.

– Да, – с глубоким вздохом признал Макс. – Поэтому я так любил задерживаться в колледже и проводить время с тобой. Ты меня понимала. После занятий я мог быть собой, не притворяясь и не боясь осуждения. С тобой мне было спокойно. Мы оба любили искусство и обсуждали художников… Лидия никогда не участвовала в подобных разговорах.

Макс склонился к Дилли, их пальцы переплелись, она заметила, что у него слегка дрожат руки.

– Я с первой минуты мечтал взять тебя за руку.

– Я чувствовала то же самое. Когда ты рядом, я могла быть собой. – Дилли сжала его ладонь. – Ты не думал уйти от нее?

– Конечно, думал, но, стоило мне собраться с духом для разговора, что-то вставало на пути.

– Например?

Макс погрузился в болезненные воспоминания.

– Однажды, когда у меня кончилось терпение, я сказал Лидии, что больше не могу, что ей нужно обратиться к специалисту, а я ухожу. Это было в пятницу. Уходить мне было некуда, кроме как к коллеге из колледжа, с которым я подружился. Он уже предлагал пожить у него, если станет совсем тяжко, хотя я не рассказывал ему в подробностях, какими именно словами и… предметами бросается моя жена. Кажется, я сказал, что «мы недавно разъехались». – Макс помолчал. – В тот день я принял решение уйти. Направляясь домой, я очень нервничал, но Лидия, к счастью, еще не вернулась, и я начал собирать вещи.

– Ты не успел до ее возвращения?

– Да, она застала меня дома и пришла в отчаяние. Увидев, что я собираю вещи, стала молить меня остаться. Обещала пойти к психологу, говорила, что мы еще можем все исправить. А потом сразила меня наповал. Сказала, что беременна.

– Соврала, что беременна, чтобы тебя удержать? – Дилли была поражена и очень сочувствовала Максу.

Он медленно кивнул.

– Я не знал, что делать. Наши отношения и без того были сложными и изматывающими, а беременность окончательно все запутала. Я остался – в надежде, что теперь что-то изменится. Но это была лишь уловка. Поскольку Лидия не была беременна на самом деле, она разыграла выкидыш.

Дилли даже представить не могла, каково было Максу в тот момент.

– На этом она не остановилась. Продолжала выдумывать несчастья. Рак, автомобильная авария, однажды у нее даже обнаружили опухоль мозга.

Дилли слушала, раскрыв рот от изумления. Она и сама порядком натерпелась от Джайлса, но теперь, сравнивая их ситуации, не знала, что хуже: когда человек притворяется, что любит тебя, чтобы выманить деньги, или когда врет на чем свет стоит, чтобы удержать тебя рядом. Она посмотрела на Макса, и сердце ее сжалось от боли за него.

– Должно быть, она очень тебя любила, раз шла на все, чтобы не потерять.

– Это не любовь, – покачал головой Макс. – Сомневаюсь, что она вообще меня когда-нибудь любила. Ею двигало чувство собственничества и желание все контролировать. Я был ее проектом. Лидия не привыкла уступать. Поняв, что я ускользаю из рук, она сделала все, чтобы меня удержать. Я слишком долго принимал ее одержимость за искреннее чувство.

– Изнутри бывает трудно трезво оценить ситуацию. Поверь, мне это знакомо! – искренне воскликнула Дилли.

– В день просмотра Лидия явилась сюда под предлогом, что мне нужно подписать какие-то документы. Спросила, куда я направляюсь, и я рассказал – зря, конечно. Она решила, что мы с тобой встречаемся, и это ей, разумеется, не понравилось, поэтому она и попыталась тебе помешать. Ты не видела, но я практически за шиворот выволок ее из зала, мне пришлось поехать с ней, чтобы не подпускать к тебе. Я даже не знал, выиграла ли ты торги, пока твой отец мне не рассказал. Прости, что доставил тебе неприятности. Этого я хотел меньше всего на свете.

Дилли встретила взгляд Макса, и в душе у нее поднялся вихрь. Она любила этого мужчину с того самого дня, когда впервые зашла в его класс, – это была настоящая любовь с первого взгляда. Даже будучи в отношениях с Джайлсом, она часто вспоминала Макса, но отгоняла мысли о нем, полагая, что он счастливо женат. И вот теперь Макс сидел перед ней, раскрывая душу, признаваясь в том, каким фарсом оказался его брак. Макс внимательно смотрел на нее, и Дилли ужасно захотелось обнять его крепко-крепко и никогда не отпускать. А еще невольно подумалось: сейчас самое время поцеловать Макса – как она мечтала долгие годы.

Впрочем, мечты мечтами, но она ничего подобного не сделает. Она беременна от другого, а Макс только что сказал, что не хочет воспитывать чужого ребенка. Какая ужасная, мучительная нелепость – ждать столько лет, и вот, оказавшись в миллиметре от мечты, утратить надежду.

В глазах Макса сквозила нежность, он все еще держал Дилли за руку.

– Я приехал на Птичий остров не случайно. Я приехал, чтобы увидеть тебя, Дилли.

Долгожданное признание лишь причинило боль – теперь она должна заботиться прежде всего о будущем ребенке, а значит – отказаться от Макса.

Потупившись, Дилли переменила тему.

– Лидия правда беременна? Кто отец?

– Мой некогда лучший друг, – со вздохом признался Макс. – Тот самый коллега, у которого я останавливался, когда мы с Лидией ссорились. У них, оказывается, был роман. Его предательство было последней каплей. Когда я узнал, что они встречались за моей спиной, мое терпение лопнуло. Это случилось около года назад, я ушел из колледжа и брался за любую работу, чтобы сводить концы с концами. Поначалу Лидия меня не трогала.

Дилли растерянно моргала, пытаясь переварить услышанное.

– Лучший друг? Макс, это ужасно. Но почему Лидия сказала, что ребенок твой? И как ты узнал об их романе?

Макс покачал головой, в глазах его явственно читалось отчаяние.

– Не знаю, Дилли, возможно, у них не все ладно и она опять пытается мной манипулировать. Но… Признаюсь тебе кое в чем. Пару месяцев назад произошло нечто, о чем я жалею каждый день. Я заехал к Лидии забрать оставшиеся вещи. Знаю, это не оправдание, но она встретила меня очень мило. Предложила выпить в память о прошлом. Мы выпили бутылку, потом другую… – Макс будто тянул время, откладывая неприятное признание. Потом пристыженно спрятал лицо в ладонях. – Какой же я дурак! Как я мог потерять бдительность после всех ее выходок? Но я тогда был не в лучшей форме, и она умело этим воспользовалась.

Дилли кольнула ревность, хоть на тот момент они с Максом даже не общались. Она не имела права его судить, но признание неожиданно ранило ее.

Макс больше не прятал глаза – смотрел открыто.

– На следующее утро она рано ушла на работу. Мусорная корзина в ванной переполнилась, и я, вытряхивая ее, увидел тест на беременность. Лидия была беременна до того, как переспала со мной, но она не знает, что я это обнаружил. Дилли, я совершил много ошибок. Бесчестное количество. Но то, что произошло с Лидией, – было минутной слабостью, и я глубоко об этом сожалею. Я был предельно честен с тобой, потому что ты этого заслуживаешь. Знай, что я здесь не случайно и всегда буду рядом, если ты позволишь. Обещаю, что козни Лидии нам не помешают.

Дилли глубоко вздохнула, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах. Макс все ей выложил: ошибки, сожаления и надежды. Она ценила его честность, но ей от этого было не легче.

– Пусть меня предали и жена, и друг, зато я вновь нашел себя и хочу начать жизнь с чистого листа, чтобы обрести долгожданное и, надеюсь, заслуженное счастье.

Взгляд Макса стал пристальнее. Дилли поняла – он имеет в виду счастье с ней, и горько пожалела, что нельзя повернуть время вспять и никогда не встречать Джайлса. Но ничего не поделаешь: она впустила этого негодяя в свою жизнь и теперь носит его ребенка.

– А какая у тебя история? Я был уверен, что ты давно замужем за прекрасным человеком. В интернете – ничего о твоей личной жизни. Единственное, что попалось мне на глаза, – статья о твоей маме и Антоне.

– Ты уверен, что не хочешь выпить? Извини, что я так по-хозяйски. Просто день сегодня выдался напряженный, и у меня немного едет крыша от всех этих событий и разговоров.

– В холодильнике есть пиво.

Дилли привстала, но Макс осторожно притянул ее обратно. Она не воспротивилась. Потому что была совсем не против. Макс смотрел на нее из-под черных ресниц. С бьющимся сердцем она ждала заветного поцелуя. Макс опустил глаза на ее рот, затем медленно склонился. Дилли его не остановила, и их губы, впервые соприкоснувшись, разожгли пламя, столь долго тлевшее между ними. Поцелуй был нежным, а взаимное влечение не оставляло сомнений. Все было так, как в ее мечтах. Она знала, что должна остановиться и рассказать ему все, ответив откровенностью на откровенность, но это было выше ее сил.

Дилли не стала слушать голос совести – внутри все трепетало, бабочки в животе порхали как сумасшедшие. Она ответила на поцелуй Макса с большей страстью – такой поцелуй мог закончиться тем, что они начнут срывать друг с друга одежду. Дилли тихо вздохнула от удовольствия, но на душе было неспокойно. Она разобьет Максу сердце, рассказав о беременности, и Макс, в свою очередь, разобьет сердце ей.

Когда они с улыбкой посмотрели друг на друга, Макс заправил ей за ухо выбившуюся прядь – будто делал так тысячу раз. Дилли хотелось продолжения. Она притянула его к себе и поцеловала вновь. Мысли о разбитых сердцах испарились, когда ее ладони заскользили по его рубашке, а руки Макса стали следовать изгибам ее тела. Она застонала.

– Ты уверена? – шепнул он.

Дилли молча кивнула.

– Мы можем переместиться в более удобное место? – пробормотала она.

Макс взял ее за руку и медленно повел в спальню.

– Ты меня приворожила, – прошептал он.

– А ты меня, – ответила она в перерыве между поцелуями.

Чувствуя, как дрожит всем телом, Дилли смотрела Максу в глаза, затем взгляд ее упал на забинтованное плечо.

– Теперь я буду за тобой присматривать, и никто тебя не обидит!

– Слова потомственного смотрителя.

Дилли улыбнулась.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти.

– Надеюсь, все в прошлом. Теперь у меня есть свидетель, а значит, не просто мое слово против ее. На чем мы остановились? – Склонившись, Макс опять поцеловал Дилли, и она, шутливо толкнув его на кровать, легла рядом, провела рукой по его сильным плечам и мускулистой груди, а он поцеловал ее в шею. Каждый ее нерв трепетал, когда она сняла блузку и расстегнула бюстгальтер. Страх мешался с возбуждением. Хотя Дилли ждала этого момента много лет, голос разума твердил, что это нечестно – нужно остановиться и сказать всю правду, но было слишком поздно. Дилли не хотела останавливаться. Что ж, когда придет пора расплаты, она ответит за свои поступки. Желание провести с Максом ночь было столь жгучим, что все волнения и страхи забылись.

– Я так давно… – начала она, и ей не хватило воздуха, чтобы окончить фразу.

С Максом она чувствовала себя живой и желанной, как никогда раньше.

Проснувшись в объятиях Макса, Дилли посмотрела на безмятежный морской пейзаж. Безоблачное синее небо, покачивающиеся на волнах лодки – хоть сейчас выкладывай в соцсети. Макс еще спал, и Дилли попыталась осторожно выбраться из постели, но он крепче сжал ее в объятиях и, не открывая глаз, пробормотал:

– Куда собралась?

– Доброе утро, – ответила Дилли, кладя голову ему на грудь. – Как ты себя чувствуешь?

– На седьмом небе от счастья. – Макс поцеловал ее в макушку. – Знаешь, мы созданы друг для друга. Начало положено, теперь будем двигаться дальше: медленно или быстро – решать тебе.

Дилли блаженно зажмурилась, слушая, как бьется его сердце. Если бы не тайна, которая неизбежно спустит его с небес, она тоже была бы счастлива.

– Макс… – нерешительно начала она. Ей не хотелось портить впечатление о вчерашней ночи, но лучше признаться, не откладывая. Дилли ужасно ругала себя за то, что, поддавшись чувствам, не сделала этого вчера.

Не успела она договорить, как зазвенел будильник, заставив их обоих подпрыгнуть.

– Черт! Мне надо быть на работе через тридцать минут. Хорошо, что я живу недалеко, – пошутил Макс.

– Мне нужно выскользнуть на улицу, чтобы папа не увидел, а то у него возникнут вопросы.

– Смотри сама, но я с радостью ответил бы на все вопросы. Прости, мне надо бежать.

Откинув одеяло, он встал, полностью обнаженный. Дилли не могла отвести глаз. Макс был чертовки хорош, а она теперь не знала, как выпутаться.

Одевшись, Макс присел на краешек кровати, в его глазах сверкали озорные искорки.

– Жаль, сегодня не выходной, я бы весь день провел в постели. – Он поцеловал Дилли и заправил ей за ухо прядь волос. Сердце ее забилось чаще, она тоже с радостью затащила бы его обратно под одеяло.

– И я, – сказала она, отвечая на поцелуй. – Я могла бы заниматься этим весь день.

– Мы занимались этим всю ночь. На работе буду клевать носом.

– Главное, что ты был бодр вчера, – поддразнила Дилли и взяла его за руку. – Послушай, Макс, нам нужно поговорить…

– Все будет хорошо, обещаю! – улыбнулся он. – Ты теперь знаешь все от начала до конца. Лидия, возможно, будет строить козни, но она со временем успокоится – поймет, что нас не разлучить, и оставит в покое. Пожалуйста, ни о чем не волнуйся. Я побежал. – Поцеловав Дилли на прощанье, Макс встал. – Захлопни дверь, когда будешь уходить.

Когда шаги Макса затихли на лестнице, Дилли рухнула на подушку.

Она смотрела в потолок, снедаемая чувством вины. Сказал бы ей кто-нибудь неделю назад, что она забеременеет от афериста, а любовь всей ее жизни нагрянет в галерею, Дилли сочла бы это бредом. Но так все и вышло: она – по собственной вине – оказалась в крайне затруднительной ситуации и не знает, как выпутаться. На сегодня предстояло как минимум два дела: во-первых, сходить к врачу, во-вторых, рассказать отцу, что она видела маму. Но прежде чем за них браться, нужно поведать Клемми, какую кашу она заварила. Быстро натянув одежду, Дилли обулась и через пять минут уже шла по направлению к галерее. Она отправила подруге сообщение:

Клемми отреагировала немедленно:

Интересно, кто еще в курсе ее похождений? До чего быстро разлетаются сплетни на Птичьем острове! Дилли предпочла бы держать их отношения в тайне, по крайней мере пока сама не осознает произошедшее.

Дилли невольно улыбнулась проницательности подруги.

Клемми ответила смеющимся смайликом и приписала:

Дилли не смогла бы описать всю гамму чувств в сообщениях.

Дилли с облегчением вздохнула – Клемми, как всегда, ее поддержит и что-нибудь посоветует.

Они подошли к галерее одновременно, и Клемми моментально отметила ее потрепанный вид.

– Чудесная прическа! – с хитрой улыбкой сказала она. – Какие колтуны на затылке! Надеюсь, оно того стоило.

– Перестань! – вспыхнула Дилли. – Но, если хочешь знать, – еще как стоило. Так хорошо мне еще никогда не было.

– Давай выпьем чайку и ты расскажешь мне подробности. Ты просто светишься, и я хочу знать все о талантах мистера Харрингтона.

Дилли бросила на подругу возмущенный взгляд, но едва могла сдержать улыбку. Они поднялись на кухню.

– Так что у тебя стряслось? – спросила Клемми. – Он что, еще не расстался с женой?

– Он свободен как птица, но не знает, что я беременна, – вздохнула Дилли.

– То, что вы переспали, не обязывает тебя отчитываться. Твоя беременность его не касается.

Дилли достала кружки, заварила чай и лишь потом посмотрела Клемми в глаза. Та сразу догадалась, в чем дело.

– У тебя с ним серьезно, – протянула она, удивленно глядя на Дилли.

Дилли глубоко вздохнула.

– Я говорила, что завязала с мужчинами после истории с Джайлсом, но у меня всегда были чувства к Максу, и до сих пор есть, – призналась она. – А после вчерашней ночи они только окрепли. Но мы не можем быть вместе.

– Почему? Насколько я помню, Макс порядочный и честный человек.

– Верно, – согласилась Дилли. – Даже папа так думает, а ты помнишь, как он сразу раскусил Джайлса. Кстати, папа пока про нас не знает! – торопливо добавила она.

– Значит, ребенок станет приятным бонусом, – уверила Клемми, склонившись к подруге.

Дилли покачала головой.

– Нет, ведь его отец… мерзавец! Иначе не скажешь, – с горечью в голосе произнесла Дилли.

Клемми успокаивающе похлопала ее по плечу.

– Если у вас все серьезно, вы это преодолеете и станете одной семьей.

– Это невозможно, – вздохнула Дилли. – Я обещала не говорить, но мне необходимо с кем-то поделиться, а тебе можно доверять.

– Конечно.

Дилли медлила. Она знала, что неправильно раскрывать чужие секреты, но ей нужно было выговориться. Дилли рассказала о Лидии: ее нападках, ложной беременности и о ребенке от друга Макса, которого она сейчас носит.

– Какая же она…

– Тварь, – закончила за подругу Дилли. – А потом он сказал – слово в слово, – что не будет растить чужого ребенка. – Дилли положила руки на живот. – Вот так.

Они посидели в тишине, потом Клемми сказала:

– Но ведь это другое дело, и ты – не Лидия. У них были нездоровые отношения, и она, судя по всему, подлая обманщица.

Дилли слышала слова подруги, но видела перед собой лицо Макса и вспоминала его слова: «Я не буду воспитывать чужого ребенка». Она знала, через что ему пришлось пройти в браке: постоянную ложь и физическую агрессию со стороны жены. Он и так измотан. Не стоит вываливать на него новые проблемы.

– А чем я лучше? – спросила Дилли. – Я тоже умолчала о темном прошлом. А он выложил мне все как на духу. Я поступила точно так же, как его жена, – провела с ним ночь, не рассказав, что беременна.

Клемми помолчала.

– Есть еще один вариант, – осторожно сказала она.

– Ты о чем?

– Это нелегкий выбор, но ты можешь прервать беременность. Тогда ты не будешь связана с Джайлсом и тебе ничего не придется рассказывать Максу. Это правда нелегко, но стоит подумать, – предложила Клемми.

– Прервать?.. – озадаченно повторила Дилли.

– Я просто хочу сказать, что у тебя есть выбор, и тебя никто не осудит. Этот ребенок навсегда свяжет тебя с Джайлсом, даже если только мы с тобой будем знать, кто его отец.

Свяжет с Джайлсом навсегда? Об этом Дилли не подумала, и слова Клемми камнем легли на сердце.

Сидя за рабочим столом в дальнем конце галереи, Дилли думала о разговоре с Клемми. Раньше ей не приходило в голову, что беременность можно прервать. Ребенок ни в чем не виноват. Подлый поступок Джайлса никак не отразился на ее отношении к крошечному, растущему внутри нее существу. До приема оставался еще час, Дилли открыла ноутбук, чтобы проверить почту, но сосредоточиться не получалось. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо галереи, она невольно вскидывала глаза в надежде увидеть мать.

Смирившись с тем, что поработать сегодня не удастся, она в очередной раз стала перечитывать в интернете информацию об аварии. На экране мелькнуло изображение мамы и Антона, сопровождаемое трагической историей их гибели. Свидетель видел, как машина упала в море и исчезла в волнах за несколько секунд. Могли ли они выжить? Дилли в сотый раз принялась изучать местность, где произошло несчастье. Каменистые склоны с высокими скалами. Даже если им удалось выбраться из воды, залезть на скалы было невозможно. Дилли невольно посмотрела на портрет. Возможно, Клемми права. Работа над портретом разбередила чувства Дилли: сейчас она как никогда остро нуждалась в матери, чтобы рассказать о малыше и спросить совета.

Закрыв поисковик, Дилли вновь сосредоточилась на почте. Пришло еще два запроса на покупку репродукций. Обрадованная, она решила сегодня же упаковать и отправить заказы. На следующей страничке заметила письмо от юриста – оно пришло рано утром. Дилли быстро открыла его и вскрикнула от радости. Бумаги были готовы – даже раньше, чем планировалось, и она может забрать ключи от маяка в любое удобное время. Просто не верится! Дилли решила, что сразу же после визита к врачу отправится в Си-Энд за ключами и поедет на маяк.

Она тут же набрала сообщение Клемми:

Ответ пришел почти мгновенно.

Закрыв почту, Дилли налила себе чаю и осознала, что волнуется перед приемом. Доктор Сэндфорд был местным терапевтом с начала времен; ему давно следовало бы уйти на пенсию, но жители его так любили, что он продолжал работать. Выглядел он как настоящий доктор – с гладко зачесанными сединами, в круглых очках. Благородные морщины на лице свидетельствовали о прожитых годах и накопленном опыте, придавая ему мудрый и авторитетный вид. У доктора Сэндфорда были ярко-синие глаза, ничуть не поблекшие с возрастом, проницательный взгляд и добрая улыбка. Всегда в белоснежном халате, свежевыглаженной рубашке и галстуке, он был воплощением профессионализма и аккуратности.

Дилли надеялась, что прием пройдет быстро и гладко и она сможет как-то увильнуть от вопросов про отца ребенка. Новость о ее беременности, конечно, взбудоражит весь остров, но Дилли будет придерживаться истории о бурной ночи в Эдинбурге – люди посплетничают немного, а потом забудут.

Прием у доктора Сэндфорда она как-нибудь переживет – разговор с Максом волновал ее куда больше. Она не то чтобы стыдилась своего положения, просто до сих пор не могла оправиться от потрясения и до конца осознать случившееся. Главный вопрос заключался в том, стоит ли рассказывать ему всю правду. Ей очень хотелось быть честной, но раскрыть личность отца еще одному человеку значило увеличить риск.

Дилли разрывалась между желанием довериться Максу и необходимостью оберегать свой секрет – она боялась, что правда выйдет наружу и тогда невозможно будет скрыть ее от малыша.

Она понимала, что нужно соблюсти тонкий баланс и, поскольку Макс уже заявил, что не станет воспитывать чужого ребенка, все больше склонялась к тому, чтобы не рассказывать ему о Джайлсе. В конце концов, если они все равно не будут вместе, какая разница?

Звякнул мобильник. Взглянув на экран, Дилли увидела сообщение от Макса.

Ее захлестнуло чувство вины. Что будет с Максом, когда он узнает о ребенке? Дилли понимала, что сама во всем виновата. Презирала себя за то, что не призналась ему раньше – до того, как провела с ним ночь. Она скрыла правду, потому что хотела быть с Максом, жаждала близости, а теперь пришла в ужас от собственного обмана. Она должна поговорить с ним сегодня же!

Поликлиника находилась на другой стороне острова у живописной Укромной бухты. Прихватив сумочку, Дилли решила пройтись пешком – подышать морским воздухом, проветрить голову и немного успокоиться.

Через пятнадцать минут она подошла к милому домику. Увитый зеленью беленый фасад придавал очаровательной старомодности. Крытая соломой крыша выглядела так, словно сошла со страниц старых книг. Над калиткой слегка покачивалась от ветра деревянная табличка с надписью «Доктор Сэндфорд. Терапевт».

Дилли вошла и направилась к стойке. Обстановка приемной была простой, но располагающей: стены окрашены в спокойный голубой оттенок, рядом с доской для объявлений висели выцветшие репродукции с морскими пейзажами и часы с маятником. В зоне ожидания аккуратно стояли пластиковые стулья. Администратор Джен проработала в клинике не меньше, чем доктор Сэндфорд. Записав данные Дилли, она попросила ее присесть.

Дилли выбрала стул возле окна. Глядя на море, она нервно теребила ремешок сумки. Вскоре в дверях появился доктор Сэндфорд и приветливо произнес ее имя. С бьющимся сердцем Дилли последовала за ним. Кабинет доктора, как и само здание клиники, сочетал в себе дух старины и практичность. Полки были заставлены толстыми томами медицинских учебников, склянками с лечебными травами и разнообразными инструментами. За окном неспешно накатывали на берег волны.

В углу стоял заваленный бумагами деревянный стол с винтажным стетоскопом и медной настольной лампой. Рядом со столом располагалось удобное кожаное кресло. Зона осмотра представляла собой кушетку, застеленную белоснежной простыней, и несколько стульев, аккуратно расставленных рядом. В высоком металлическом шкафу были разложены медикаменты, рядом на стене висела анатомическая таблица в рамке с детальным изображением внутренних органов.

Доктор Сэндфорд жестом пригласил Дилли сесть и опустился в кресло за письменным столом. Когда он улыбался, у его глаз собирались морщинки.

– Как поживаете, Делайла? Давненько вас не видал.

За последние пять лет Дилли обращалась к доктору Сэндфорду лишь дважды: когда умерла мама и когда вскрылось предательство Джайлса. Теперь до нее дошло: врать бесполезно – доктор Сэндфорд без труда догадается, кто отец, потому что, доверяя врачебной этике, она не скрывала от него, как долго продолжались и как далеко зашли ее отношения с Джайлсом.

– Как дела в галерее? – спросил он.

– Хорошо, спасибо. Клиентов в последнее время прибавилось.

– Я слышал, вы теперь владелица маяка.

– Да, верно. После приема заберу ключи, – улыбнулась она. – Надеюсь вскоре открыть там новый выставочный зал.

Доктор Сэндфорд откинулся на спинку стула.

– Очень рад слышать. Знаете, моя жена положила глаз на одну из ваших картин. Вот уже несколько недель намекает, когда мы проходим мимо галереи. Думаю, она уже нашла для этой картины место в гостиной.

– В таком случае вам непременно нужно зайти и порадовать супругу подарком.

– Непременно.

Дилли улыбнулась. Дружеская беседа слегка расслабила ее, позволив выдохнуть перед нелегким разговором.

Доктор Сэндфорд участливо подался вперед.

– Итак, Делайла, что я могу для вас сделать?

Дилли не стала ходить вокруг да около.

– Я беременна, – выпалила она и, удивившись собственной откровенности, расплакалась. Теперь, произнеся это вслух, она не могла удержать слез.

Доктор Сэндфорд аккуратно пододвинул к Дилли коробку с салфетками. Тактично выждав несколько минут, посмотрел на нее с ободряющей улыбкой.

– Зарождение новой жизни – это чудо, – мягко сказал он. – Нелегкий путь, но одновременно великий дар. Я нисколько не сомневаюсь, что вы станете замечательной матерью. Однако поддержу вас в любом решении.

Дилли знала, на что намекает доктор, – Клемми тоже об этом говорила. Но для Дилли выбор был очевиден.

– Я сохраню ребенка, доктор Сэндфорд.

Он понимающе кивнул.

– Тогда я задам несколько вопросов, измерю давление, а затем подберем вам акушерку. Вы уже делали тест? Стоит сделать еще один?

– Думаю, и так все понятно, учитывая головокружение, тошноту, набор веса и болезненность в груди.

– Вы помните, когда была последняя менструация?

Дилли задумалась. Узнав о беременности, она много раз пыталась вспомнить дату, сетуя на свою беспечность.

– Примерно четыре месяца назад.

Доктор Сэндфорд аккуратно обернул манжету вокруг ее руки. Приятный шелест на мгновение отвлек Дилли от грустных мыслей. Накачав манжету, доктор внимательно следил за цифрами на экране прибора. Какое-то время в комнате раздавалось лишь тихие сигналы датчика. Закончив, доктор поднял глаза на Дилли.

– Давление пониженное, – спокойно сказал он. – Вероятно, поэтому вы чувствуете головокружение. Это не редкость на ранних сроках беременности, но нужно понаблюдать. – Осторожно сняв манжету, он отложил тонометр в сторону. – Важно контролировать ситуацию, чтобы и вы, и ребенок были здоровы. Также необходимо сделать УЗИ – я забронирую для вас время. – Он взглянул на часы. – Сегодня уже вряд ли примут, попробую записать вас на завтра.

Дилли знала, что придется закрыть галерею, но что поделаешь – по крайней мере, она сама себе начальник и не должна отпрашиваться.

– Хорошо, спасибо.

– Сейчас принесу анкету и позвоню насчет УЗИ. Там вам скажут предполагаемую дату родов.

Доктор Сэндфорд вышел и вскоре вернулся.

– Завтра в одиннадцать. Сдайте, пожалуйста, мочу. – Он протянул баночку. – И заполните анкету. У вас есть еще вопросы?

Дилли покачала головой.

– Я пока что не хочу никому говорить… – нерешительно произнесла она.

– Понимаю. Будьте уверены, что этот разговор, как и любой другой в этих стенах, строго конфиденциален.

– Спасибо. – Дилли убрала анкету и баночку для анализов в сумку.

Из клиники она пошла обратно в галерею. Когда, миновав Лайтхаус-лейн, она свернула к Живописному кварталу, зазвонил телефон, и на экране высветилось «Папа».

– Привет, пап! Знаешь, куда я поеду через полчаса?

– Нет. Расскажи.

– Что у тебя творится? Что за голоса?

– Ты хотела сказать «что за вопли»? – рассмеялся Ральф. – Это Макс поет. Все утро горланит под радио. Кажется, от счастья, поэтому я не жалуюсь, но, пожалуй, схожу в магазин за берушами.

Макс на заднем плане шутливо возразил:

– Погодите, я еще не распелся!

Дилли рассмеялась.

– С сегодняшнего дня мы не только красим лодки, но и даем концерты. А куда ты едешь?

– Забирать ключи от маяка.

– Дилли, это чудесно! Очень за тебя рад. А после этого?

– Поеду на маяк, начну капитальную уборку, правда, не знаю, с какого конца браться.

– Лучше начни с самого верху и сразу возьми с собой все необходимое, чтобы не бегать туда-сюда по лестнице.

– Ты, как всегда, прав, – улыбнулась Дилли. – Кстати, мы уже сто лет не виделись.

– Расходимся как в море корабли.

Дилли по голосу слышала, что отец доволен своей шуткой.

– У тебя только корабли на уме, – поддразнила она. – Давай поужинаем завтра? Я хочу пригласить тебя на маяк. Будешь моим первым гостем, но предупреждаю, я еще не проверяла кухонную технику. Там даже нет посуды и приборов. Давай купим жареной рыбы с картошкой и съедим на вершине башни?

– Прекрасный план! Жду с нетерпением.

– Завтра в семь! Люблю тебя, папа.

Повесив трубку, Дилли разволновалась. Намеченный ужин – идеальное время, чтобы сообщить Ральфу о ребенке. К тому времени она уже сделает УЗИ и будет знать наверняка. Но что делать с Максом? Поговорить с ним сегодня, как она собиралась, или все-таки отложить? Дилли не хотела, чтобы Ральф узнал о ее беременности из третьих уст, ей было важно рассказать ему самой.

Перекусив салатом с лепешкой и курицей гриль, Дилли с радостным предвкушением села в машину, чтобы отправиться в Си-Энд за ключами.

– Ну что, поехали? – спросила она, поглаживая живот.

По дороге она мечтала, представляя маяк во всей красе в разные времена года.

Летом он будет купаться в солнечных лучах. Теплый ветерок, соленый запах моря, аромат полевых цветов и крики тупиков… Чудесный летний закат со смотровой площадки: розово-оранжевое небо, а под ним вода – будто расплавленное золото. Дилли непременно созовет подруг, их веселые голоса будут вторить крикам чаек. Осень принесет с собой иную красоту: утесы окрасятся в яркие тона красного, оранжевого и желтого. Вот они с малышкой гуляют по пляжу, собирая ракушки и прибитые волнами коряги… Дома, искупав и уложив дочку спать, Дилли свернется калачиком на диване с книжкой в руках, пока короткий вечер переходит в звездную ночь. Зимой маяк превратится в уютное убежище от бурного моря и пронизывающих ветров. Волны будут отчаянно биться о скалы, а они растопят печь и завернутся в теплое одеяло, слушая, как хлещет за окнами дождь. Весной утесы зацветут – желтые соцветия златоглава, гвоздичник и розовый клевер украсят бурые пушистые склоны. Воздух наполнится запахом дождя и цветения. Дилли откроет окно, и в комнату ворвется свежий ветер вместе с криками птиц, возвращающимися из зимних странствий.

Дилли не терпелось насладиться всеми четырьмя сезонами и разделить их с еще не родившимся, но уже самым близким человечком. От одной мысли сердце ее переполнилось счастьем. Дилли с волнением подъехала к офису юриста, а вскоре с широкой улыбкой на лице катила по дамбе в обратном направлении. Она сделала это – она действительно купила маяк. Не просто недвижимость, а ее первый настоящий дом – приобретенный самостоятельно. Даже если она еще миллион раз прославится, маяк Птичьего острова навсегда останется ее единственным домом. Маяк был для Дилли символом новой жизни, которую ей не терпелось начать.

Дилли медленно ехала по узкой, выложенной брусчаткой Лайтхаус-лейн мимо уютных низких домиков, где располагалось множество небольших и единственных в своем роде магазинов и заведений. У входа в кондитерскую Дилли увидела Клемми и Амелию. Остановившись, она опустила стекло и торжествующе помахала связкой.

– Ключи от маяка! – объявила она, не в силах сдержать радость.

Клемми с Амелией с радостными возгласами подбежали к машине.

– Поздравляю! – хлопала в ладоши Амелия. – Я так рада за тебя. Кстати, когда новоселье? Мы надеялись, что ты пригласишь Пьера.

Пока Дилли раздумывала над ответом, Клемми исчезла в дверях кондитерской и вскоре вернулась с огромной коробкой в руках. Улыбаясь во весь рот, она просунула коробку в открытое окно.

– Что это? – с любопытством спросила Дилли, приоткрывая крышку.

– Бисквитный торт с авторским дополнением, – гордо объявила Клемми. – Испекла специально для тебя в обеденный перерыв и украсила свежей клубникой. В ближайшие дни к тебе наверняка нагрянет много гостей – вот и будешь встречать их кусочком торта.

– И еще кое-что, – хитро добавила Амелия, протягивая узкий бумажный пакет. – Мы, конечно, слегка перебрали с просекко на мастер-классе, но ты просто обязана выпить за новый дом. Такое нельзя не отметить!

Дилли приняла пакет.

– Вот за это я вас и люблю! Спасибо, девочки! Приходите на ужин, когда я немного наведу там порядок и обзаведусь мебелью, – предложила Дилли.

– Мы уж думали, не пригласишь, – рассмеялась Амелия. – Обязательно придем, только свистни. А теперь мне пора. – Она указала на «Лавку сказок». – Еще раз поздравляю.

Едва Амелия скрылась в магазине, Клемми обернулась к Дилли.

– Как все прошло у доктора Сэндфорда?

– Он просто душка. Назначил мне УЗИ на завтра, и я, наконец, узнаю, когда она родится.

– Ты все же уверена, что ждешь девочку! – весело воскликнула Клемми. – Пойдешь на УЗИ одна?

Дилли, помедлив, кивнула.

– А с кем еще? Но я расскажу папе завтра, после обследования. Он придет ко мне на ужин. Это, наверное, глупо, но мне хочется убедиться, что все в порядке, прежде чем сообщать ему.

– Могу составить тебе компанию. – Клемми тронула подругу за плечо.

– Правда? Мне очень не хотелось бы идти одной.

– Ты что, думаешь, тетушка Клемми пропустит возможность первой взглянуть на малыша? Напиши когда, и я за тобой зайду. Ни о чем не волнуйся! – тепло уверила Клемми.

– Спасибо. – Дилли сразу стало спокойнее при мысли, что она будет не одна на обследовании. – До завтра.

Когда Дилли открылся вид на Голубую бухту и маяк, сердце ее переполнилось счастьем и гордостью. Миновав насыпь и припарковавшись на заднем дворе, она с удовольствием встряхнула в руке увесистую связку ключей, вылезла из машины и обошла вокруг башни.

– Ой! Что ты тут делаешь? – вырвалось у нее.

У порога стоял Макс, облаченный в самые короткие шорты, какие ей доводилось видеть, и нарядный фартук наподобие тех, что носили сотрудники кондитерской Бетти. Макс крутил в руке метелку из перьев, на земле стояло ярко-оранжевое ведро, полное моющих средств. Дилли удивленно вскинула брови, оглядывая розовую метелку, смешной фартук и голые ноги.

– Прекрасно выглядишь! – поддразнила она. – Но все-таки – что ты тут делаешь?

Широко улыбаясь, Макс принял эффектную позу, будто всю жизнь рекламировал чистящие средства.

– Меня послал твой отец. В ближайшие пару часов я в полном вашем распоряжении, мадам. Главный сметатель паутин и ловец пауков к вашим услугам! – Он шутливо отсалютовал розовой метелкой.

– Да ты просто создан для этой роли! – расхохоталась Дилли. Сногсшибательная внешность Макса в сочетании со смешным нарядом заставила ее сердце биться чаще. Макс поцеловал ее. Дилли его не остановила, хотя следовало бы.

– Что тут у тебя? – спросил Макс, с любопытством поглядывая на коробку.

– Ничего особенного, обычный торт, – с притворным равнодушием ответила она.

– Какой торт? – настаивал Макс.

– Бисквитный с клубникой.

У Макса заблестели глаза.

– Мой любимый!

– Ты сказал бы так про любой торт! – поддразнила Дилли. – Но нельзя морить работников голодом, правда? – Она отдала коробку в нетерпеливо протянутые руки Макса и с радостным волнением повернулась к двери. Вставив ключ в замок, подняла голову на возвышающуюся над ней башню и глубоко вздохнула.

– Ну вот мы и дома, – тихо произнесла она, поворачивая ключ и переступая порог.

– Мы? – лукаво переспросил Макс. – Не рановато ли просить меня переехать? Еще и сутки не прошли, как мы вместе. Понимаю, ты девушка решительная – затащила меня в спальню и не отпускала всю ночь, но все же… – Он хитро улыбался.

– А ты против? – парировала Дилли, стараясь уйти от опасной темы и сгладить свою оплошность. Нельзя разговаривать с малышкой при Максе – ведь он еще ничего не знает.

Поставив торт на ближайший стол, Макс притянул Дилли к себе и крепко обнял за талию.

– Я только за. Что дальше – предложение руки и сердца? – подмигнул он, явно наслаждаясь моментом.

– Замолчи, – смеясь, проговорила Дилли.

– Есть только один способ заставить меня молчать. – Макс наклонился ближе, в его глазах плясали озорные искорки. – Добро пожаловать домой. – Поцеловав ее в губы, он отстранился, к большому сожалению Дилли. – Все, хватит отвлекать рабочих! – С этими словами Макс достал из ведра ярко-желтые резиновые перчатки.

– Тебе идет! – сказала Дилли. – Ладно, давай подумаем, откуда лучше начать.

– Со спальни? – предложил Макс.

– Ты невыносим! – Дилли шутливо замахнулась метелкой.

Макс сгреб ее в охапку, закружил по комнате, а затем опустил на пол и кинулся вверх по лестнице. Их смех гулко отдавался в каменных стенах.

За пару часов, оживленно болтая и усердно работая тряпками и щетками, они продвинулись с верхней площадки до четвертого этажа. Как настоящий джентльмен, Макс без конца таскал ведра с водой по узкой винтовой лестнице, а Дилли прилежно оттирала вековые слои пыли и въевшейся грязи.

– Когда мы приходили на просмотр, было чище, правда? – Она высунулась в окно, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Только представь, сколько грязной обуви потопталось тут в день просмотра.

– По данным местной газеты, более восьмисот человек.

Куча мусора и грязных тряпок неуклонно росла. Когда они добрались до кухни, взгляд Дилли упал на старомодный радиоприемник на одной из полок.

– Только посмотри! Доисторический аппарат. Как думаешь, он до сих пор работает? – Она протерла приемник от пыли, включила в розетку и повертела ручки настройки. Когда Дилли вытащила антенну, радио, похрипев, ожило, и заиграла музыка.

– Ух ты! Работает!

– Давай потанцуем! – предложил Макс.

– Ну уж нет!

– А вот и да! Отказ не принимается! – сказал Макс, хватая Дилли за руку и увлекая ее в центр комнаты. Когда он оглянулся через плечо, у Дилли по телу словно электрический разряд пробежал. Раньше она ничего подобного не испытывала – разве что в колледже, и тоже в компании Макса.

– В первый раз танцую с мужчиной в желтых резиновых перчатках. – Дилли окинула взглядом фигуру Макса. Он неизменно привлекал внимание красотой и безупречным вкусом в одежде (сегодняшний день не в счет). Макс был само совершенство, и, хотя Дилли думала, что после Джайса мужчин на дух не переносит, Макс ей определенно нравился. Впрочем, к чему скрывать: он нравился ей всегда.

Макс одарил ее ослепительной улыбкой.

– А я никогда не танцевал с такой красивой женщиной, как ты.

Дилли очень давно не танцевала и теперь получала истинное наслаждение. Пульс ее учащенно бился, она боялась сгореть или расплавиться в его объятиях. Они кружили по комнате, воздух вокруг накалялся, все ее существо трепетало от желания. Макс пристально смотрел ей в глаза, затем притянул ближе, и она с удивлением поймала себя на том, как спокойно и надежно чувствует себя в его объятиях – ей хотелось, чтобы так было всегда. Песня закончилась, а они все еще стояли обнявшись. Макс приподнял ее лицо за подбородок, и глаза Дилли наполнились слезами.

– Эй, что случилось? – Он нежно провел большим пальцем по ее щеке.

– Я просто счастлива.

– Я тоже, – сказал он и поцеловал ее. – Не могу поверить, что мы здесь, вместе… Такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь.

– Так и есть. Ну, или почти всю.

Макс медленно отпустил руки Дилли. Тут, как по заказу, грянула композиция Queen – I want to be free. Схватив метелку, Макс принялся изображать Фредди Меркюри из известного клипа, с удвоенным рвением сметая пыль. Дилли согнулась пополам от смеха, глядя, как он самозабвенно дурачится.

– Мне так хорошо с тобой, – вдруг сказал Макс, прервав танец. – Легко и весело.

Он посмотрел на нее – тепло и спокойно, и Дилли улыбнулась в ответ. Она чувствовала то же самое: счастье и легкость… если бы не ее тайна.

– Когда ты рядом, все так просто, – добавил он. – Я могу валять дурака и быть самим собой.

– Можешь, – подтвердила она. – А теперь пора подкрепиться тортом. Жаль, что у меня нет ни чая, ни молока.

– Я схожу на станцию, принесу еды и посуду. – Чмокнув Дилли в нос, Макс направился к лестнице.

– Захвати чайник! – крикнула она вслед. – И не забудь снять перчатки.

Вскоре она увидела из окна, как Макс пересекает песчаную отмель перед лодочной станцией на другом берегу. Легкий ветер трепал его волосы, и Дилли при всем желании не смогла бы сдержать счастливой улыбки. Глядя на мужчину, которого столько лет любила издалека, она поняла, что хочет всегда быть рядом с ним.

Впервые Дилли усомнилась в своем решении оставить ребенка. Она приняла его без колебаний, с твердой уверенностью, что это единственно верный путь – даже если придется обманывать, скрывая имя настоящего отца. Но сейчас, осознав, как сильна ее любовь к Максу, она уже не хотела его терять. Напрашивалась мысль – та самая, которую она столь решительно отвергала.

Двадцать минут спустя, расположившись на смотровой площадке маяка, они поглощали восхитительный торт Клемми, запивая его чаем. От вида захватывало дух: океан расстилался под ясным небом, соленый ветер доносил легкий запах моря.

– Вот это жизнь, – удовлетворенно вздохнула Дилли, впиваясь зубами в торт. С другого конца вытекли сливки и варенье. Дилли со смехом облизала пальцы. Макс улыбался, глядя на нее. Они сидели, вальяжно сложив ноги на кованом сундуке, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца.

– Пожалуй, на сегодня хватит. Если честно, я ужасно устала, а мне еще нужно запаковать пару картин, которые сегодня купили… хотя, наверное, можно отложить до завтра. Мы хорошо потрудились. Спасибо, что помог!

– Когда планируешь переезд? – Управившись с тортом, Макс поставил тарелки на край сундука, обнял Дилли за плечи, и она уютно устроилась на его груди.

– Если доделаю уборку к концу недели, начну перевозить вещи в выходные. На следующей неделе покрашу стены в новой галерее и закончу мамин портрет. Тогда можно будет объявить день открытия. Еще надо разместить вакансию – мне нужен администратор для старого помещения.

– Ты уже все спланировала.

– Да, впереди несколько насыщенных недель.

– Я всегда рад помочь, – вызвался Макс. – Интересно, а что внутри? Похоже на пиратский сундук.

– Я еще не смотрела. Тут висячий замок.

Макс наклонился ближе.

– Срезать не придется, он весь проржавел, – объявил он, откладывая замок в сторону.

У Дилли загорелись глаза.

– Там, наверное, сокровища! – Она торопливо сняла ремни, стягивающие сундук, и подняла крышку.

Они заглянули внутрь.

Первым делом Дилли достала бинокль и приложила его к глазам, в шутку направив на Макса.

– Так-так, что же я вижу? Роскошного мужчину, который сразил меня наповал, – констатировала она и, поцеловав Макса в щеку, отложила бинокль. – А это что? – Дилли извлекла странный металлический предмет.

– Масленка, – пояснил Макс. – С ее помощью заправляли главный фонарь. А это, – продолжил он, вынимая еще один предмет, – поддон. На него ставили лампы, фонари и небольшие масленки, когда заливали в них масло.

– Откуда ты все это знаешь? – восхитилась Дилли.

– Где-то прочел, – скромно пожал плечами Макс.

– Не только красив, но и умен. Да вы само совершенство, мистер Харрингтон!

– А это… специальный прибор, – сказал он, разглядывая следующий предмет.

– Неужели? Гениально, Шерлок!

– Он предназначен, чтобы отслеживать расход масла в главном фонаре, – важно продолжил Макс.

– Ты на ходу выдумываешь, – уличила его Дилли.

– Всего лишь научное предположение, – с улыбкой ответил Макс.

Затем Дилли достала старый журнал в кожаном переплете.

– Боже мой, только посмотри, – выдохнула она, аккуратно переворачивая страницы. – Он хранился тут много лет. Здесь записи о погоде и разных событиях, сделанные смотрителями, и свернутые карты… – Дилли вдруг замерла. Лицо ее стало серьезным.

– Что там? – спросил Макс, тотчас заметив перемену.

Дилли подняла глаза.

– Это запись с той штормовой ночи, когда родилась мама и погиб дедушка. Все подробности: показатели шторма, сколько сигнальных взрывов было произведено. Внизу – дата и подпись. Мак Синтон. – Дилли взволнованно прижала руки к груди. – Это его последняя запись перед смертью.

– Твоя бабушка, наверное, была удивительной женщиной, и на ее долю выпали тяжелые испытания.

Они посидели молча, затем Макс почти благоговейно произнес:

– Какая поразительная страница истории.

Дилли кивнула, ощущая глубокую связь с прошлым. Она думала о бабушке: что та чувствовала роковой ночью. В один миг у нее была счастливая семья, вот-вот должен был появиться ребенок, а в следующий – ей пришлось в одиночку воспитывать дочь. Но бабушка оказалась сильнее суровых обстоятельств, она вырастила маму Дилли одна. Если бы не ее мужество и упорство, Дилли могла и вовсе не появиться на свет.

Она встала, оглядывая пейзаж через бинокль.

– Отсюда все-все видно. И чаек, и тупиков, и даже людей в ресторане «Иллюминатор». Вон те двое едят окуня. А этот – лобстера!

– Ты шутишь. Отсюда не видно, что они едят.

– Отсюда очень удобно шпионить! – не унималась Дилли. Она направила бинокль на окна квартиры Макса. – Например, за тобой! Буду подглядывать, как ты переодеваешься.

– Надо и мне купить бинокль, – не растерялся он. – Впрочем, надеюсь, вскоре они нам не понадобятся, потому что мы будем переодеваться вместе.

Дилли не слышала его последнего комментария, ее внимание привлекла фигура женщины на краю пирса. У Дилли перехватило дыхание, она с трудом прошептала:

– Это она. О боже, это она! – Ее голос обрел силу. – Значит, мне не показалось. Она жива! – Дилли трясло от волнения. – Она пришла сюда, к маяку!

Дилли сунула бинокль Максу, ее сердце грозило выпрыгнуть из груди.

– Это моя мама! – воскликнула она и вихрем слетела по винтовой лестнице.

– Дилли, подожди! – крикнул вслед Макс, но она его не слышала.

Макс ринулся следом, однако догнал Дилли лишь на другом берегу, на пирсе.

– Мама! – громко кричала Дилли, и ее голос далеко разносился над побережьем. – Она была здесь. На этом самом месте. Ты ведь тоже ее видел? – спросила она, вертя головой во все стороны.

Макс уперся руками в колени, переводя дыхание.

– За тобой не угнаться!

– Ты ее видел? Куда она пошла?

– Видел кого? Дилли, что происходит?

– Мою маму! Она стояла здесь и смотрела прямо на меня! – срывающимся голосом объяснила Дилли. – Куда она пошла?

– Не понимаю. Твоя мама умерла, ведь так?

– Нет, очевидно, она жива. Я дважды видела ее на этой неделе. Первый раз у галереи, а второй сейчас, – сбивчиво бормотала Дилли, непрестанно оглядываясь и разыскивая мелькнувшую в окуляре бинокля фигуру.

Макс аккуратно взял ее за плечи.

– Дилли, успокойся. Что ты такое говоришь?

– Как ты не понимаешь? Мама выжила в аварии. Вероятно, потеряла память и не знает, кто она, но каким-то образом нашла дорогу домой. Ты ведь тоже ее видел, правда?

Макс медленно покачал головой.

– Прости, но я никого не видел. – Он все еще держал Дилли за плечи, и она, с надеждой подняв на него глаза, встретила лишь сочувствие и тревогу. – Пойдем обратно.

– Я не хочу обратно. Надо ее найти.

Макс огляделся по сторонам. По пляжу прогуливались собачники, пара туристов шла к бухте, держась за руки, рыбаки грузили в лодку ловушки для лобстеров, готовясь к завтрашней рыбалке.

Дилли охватило отчаяние. Она была абсолютно убеждена, что видела маму. Макс уверял, что на пирсе никого не было. На Дилли вновь навалились сомнения: неужели почудилось? Неужели это всего лишь видение, спровоцированное стрессом и не пережитой утратой?

– А что говорит твой отец? – осторожно спросил Макс.

Дилли молчала, рассеянно глядя в никуда. Внезапно она покачнулась. Макс попытался ее поддержать, но колени Дилли подогнулись, и она потеряла сознание в его руках. Бережно опустив ее на землю, Макс немедленно позвонил в скорую. К счастью, насыпная дорога была открыта, и бригада могла приехать сразу.

Когда он положил трубку, Дилли слабо пошевелилась и приоткрыла веки.

– Не волнуйся, – ласково успокоил Макс. – Ты потеряла сознание, но все будет хорошо.

Дилли с трудом сфокусировала на нем взгляд.

– Мне уже лучше, – пробормотала она.

Макс сжал ее руку.

– Полежи еще немного. Скорая уже в пути. В любом случае лучше показаться врачу.

Какое-то время спустя Макс помог ей добраться до маяка и бережно усадил на стул на первом этаже. Бледная Дилли попыталась его успокоить:

– Ничего, все уже в порядке. – Но не успела она договорить, как резкая боль заставила ее схватиться за живот.

– Ты отравилась? Съела что-то не то? – предположил Макс.

Настал момент, которого Дилли так боялась. Рано или поздно ей пришлось бы рассказать Максу о беременности, но ей хотелось бы сделать это иначе. Глубоко вдохнув, она взглянула ему в глаза.

– Макс… – начала она.

Ее прервала сирена скорой помощи, которая становилась все громче, приближаясь к маяку.

– Ну вот и скорая! Хочешь, я позвоню твоему отцу? – Макс уже потянулся к телефону. Это был непростой вопрос, и Дилли пришлось хорошенько все взвесить, перед тем как давать ответ. С одной стороны, ей хотелось, чтобы отец был рядом. С другой – придется открыть секрет и ему.

– Позвони, – решилась она. – Но послушай, Макс…

– Все хорошо, не волнуйся, – сказал Макс, держа ее за руку.

Дилли со слезами на глазах покачала головой.

– Нет, не хорошо. Прости меня. – Голос ее сорвался от волнения. Она отвела взгляд.

– За что? Тебе не за что извиняться. – Макс нежно поцеловал Дилли в макушку. – Скорая приехала. Сейчас тебя осмотрят.

Пронзительный вой сирены смолк, и Макс открыл двери, чтобы встретить бригаду медиков. Обойдя машину, водитель достал кресло-каталку, а девушка с медицинским саквояжем в руках быстро направилась ко входу.

– Я Полли, – с улыбкой представилась она.

– Проходите, пожалуйста. – Макс отступил в сторону, пропуская гостью.

Не теряя времени, врач принялась раскладывать оборудование, попутно задавая Дилли вопросы.

– Что у вас болит? – спросила она.

– Живот.

Кивнув, врач достала тонометр, надела манжету и принялась накачивать.

– Давление сильно понижено.

– От чего это бывает? – спросил Макс.

– Есть целый ряд возможных причин: эмоциональное напряжение, испуг, резкая боль.

– Беременность, – добавила Дилли, закрыв глаза.

– Вы беременны? – спросила Полли.

Дилли кивнула.

– Какой срок?

– Около четырех месяцев, – крепче зажмурившись, сказала Дилли. – Я только недавно узнала. С ребенком все в порядке?

– Давайте поедем в больницу, сделаем УЗИ, тогда можно будет сказать подробнее.

Дилли кивнула и, наконец, осмелилась взглянуть на Макса. У того вытянулось лицо.

– Прости, – произнесла она одними губами, ощущая, как между ними стеной встает недосказанность. Должно быть, у него куча вопросов. Им просто необходимо поговорить, но сейчас опять не время. Макс разыскал сумку Дилли и связку ключей.

– Что еще нам понадобится? – спросил он. Голос был спокойным, но он избегал ее взгляда.

– Ты хочешь поехать со мной? – удивилась Дилли.

– Я тебя не брошу.

– Спасибо.

Врачи помогли Дилли сесть в кресло, Макс запер дверь. В скорой он сел рядом с Дилли и взял ее за руку. Этот жест многое значил, особенно после ее признания.

– Я хотела сказать тебе раньше, – шепнула она срывающимся голосом. – Прости меня, пожалуйста.

Макс сжал ее руку.

– Не думай об этом сейчас. Главное – ты и ребенок. Остальное подождет.

Скорая мчала по направлению к больнице, а Дилли тонула в лавине чувств. Ее терзала вина: за то, что она скрыла беременность от Макса, и за ту ужасную мысль, которую допустила всего пару часов назад. Как она могла подумать о том, чтобы избавиться от малыша? Теперь, рискуя его потерять, она поняла, что никогда не решилась бы на подобный шаг. Она хотела этого ребенка, невзирая ни на какие трудности, и оставалось лишь молиться, чтобы с ним все было в порядке.

В больнице Дилли сразу же отвезли по длинному коридору в отдельную палату, где переложили на кровать. Там они с Максом ненадолго остались одни.

– Как ты себя чувствуешь? Боль прошла? – спросил Макс.

– Да, просто немного тянет, – ответила Дилли.

– Твой отец уже едет. Он знает о беременности?

Дилли покачала головой.

– А о нас?

Ей пришлось еще раз дать отрицательный ответ.

– Я узнала только вчера, перед тем как… Я должна была все тебе рассказать прежде, чем мы… Знаю, это не оправдание, но я слишком хотела быть с тобой. Всегда мечтала о тебе… – По ее щеке скатилась слеза.

Макс прикрыл глаза.

– Сейчас главное – твое здоровье. Об остальном поговорим позже.

В палату вошел врач. Представившись и поприветствовав их, он заглянул в карту.

– Вы беременны, верно?

Дилли кивнула.

– Не знаю точно, сколько месяцев, возможно четыре.

– Болит сильно?

– Немного тянет. Неприятно, но терпимо.

Врач кивнул, изучая записи коллег из скорой помощи.

– Давление пониженное. Вероятно, это послужило причиной головокружения и обморока. Давайте сделаем УЗИ и посмотрим, в чем дело. Медсестра вас отвезет. Отец ребенка тоже может присутствовать, – добавил он, взглянув на Макса.

– Это не… – начала было Дилли, но Макс, прервал ее, глядя прямо в глаза.

– Я пойду с тобой, если хочешь, – с готовностью предложил он.

Дилли удивленно смотрела на него: ей и в голову не пришло бы просить его об этом. Она кивнула, полная благодарности за то, что Макс до сих пор ее не оставил.

– Конечно, хочу, – шепнула она и протянула руку.

Макс с улыбкой пожал ее, а затем медсестра отвезла Дилли в маленький кабинет в конце коридора. Узистку звали Грейс. Она помогла Дилли устроиться на кушетке и стала настраивать оборудование. Дилли нервничала. Она не знала, чего ожидать. Увидеть своего ребенка в первый раз – большая радость, но страх перевешивал. А если с ним что-нибудь случилось? Грейс еще раз прошлась по списку вопросов в карте.

– Когда вы ели и пили в последний раз? – спросила она.

– Пила чай с тортом около часа назад, – ответила Дилли, взглянув на часы на стене. С тех пор прошла целая вечность. Ей хотелось лишь одного – чтобы УЗИ поскорее закончилось и Грейс сказала, что все будет хорошо.

– Какой торт?

– Бисквитный с клубникой.

– Мой любимый! Даже слюнки потекли. Я с одиннадцати утра ничего не ела.

– Странно, что у вас голова не кружится!

Грейс улыбнулась.

– Когда вы в последний раз ходили в туалет?

– Давно. Кажется, я сейчас лопну.

– Тогда давайте начнем. Сейчас только смерю давление, чтобы убедиться, что оно не слишком низкое.

Дилли кивнула.

– Низковатое, – через пару минут сообщила Грейс, поворачиваясь к монитору. – Все готово. Расслабьтесь. Первый ребенок?

– Да, – ответила Дилли.

Грейс достала с полки большую бумажную простынку.

– Приспустите брюки, я заправлю салфетку за край. – Сухой хруст бумаги резко контрастировал с мягким гулом аппарата. Дилли с бьющимся сердцем легла на спину, Макс опять взял ее за руку.

– Сейчас я нанесу на живот гель. Он немного холодный, – с улыбкой предупредила Грейс. – Я буду водить датчиком. Это может быть неприятно, особенно если хочется в туалет, но точно не больно. У вас есть еще вопросы?

Дилли покачала головой. При мысли, что она увидит ребенка в первый раз, Дилли захлестнули чувства: волнение, радость – и невероятное осознание того, что все это происходит на самом деле. «Только бы с ребенком все было в порядке», – стучало у нее в голове. Интересно, можно ли узнать, мальчик это или девочка? Дилли вздрогнула от холодного геля, а Грейс опять улыбнулась.

– Не пугайтесь.

Грейс медленно водила датчиком, глядя на экран. Ожидание становилось невыносимым.

– Все хорошо? – с тревогой спросила Дилли.

Наконец оторвавшись от монитора, Грейс переводила взгляд с Макса на Дилли.

– Мне нужно позвать врача. Сейчас вернусь. – Она быстро вышла из кабинета, дверь за ней захлопнулась, и они остались в гнетущей тишине.

Дилли охватила паника.

– Что-то случилось, я чувствую. – Голос ее сорвался, на глаза навернулись слезы.

– Подожди, не волнуйся.

Грейс вернулась с врачом, он тоже принялся медленно водить по животу датчиком, пристально глядя на экран. Дилли больше не могла сдерживать волнение.

– Пожалуйста, скажите, что случилось?

Доктор с улыбкой посмотрел на нее.

– Все в полном порядке, – успокоил он, поворачивая монитор к Дилли и Максу.

Врач прибавил звук на мониторе, и в кабинет наполнился ритмичным пульсирующим звуком – ровным и уверенным.

– Это сердцебиение вашего ребенка, – пояснил доктор.

– Боже мой! – Дилли с невероятным облегчением смотрела на экран. Звук был завораживающим, будто стучал по рельсам маленький паровозик. Однако доктор еще не все сказал. Сдвинув датчик, он указал на другую точку на экране. Звук слегка изменился.

– А это, – произнес он с улыбкой, – сердцебиение вашего второго ребенка.

Глаза Дилли округлились, а рот открылся от удивления.

– Что значит – второго?

– Двойня! – объявил врач, улыбаясь шире. – Вы ждете двоих. Поздравляю, родители! Работы у вас будет хоть отбавляй. Оба здоровы, сердцебиение сильное.

– Двойня, – повторила Дилли, хватаясь за сердце. От новости у нее перехватило дыхание. Она обернулась к сияющему Максу, который крепко сжимал ее ладонь.

– Двойня. Подумать только.

Он поцеловал Дилли в лоб.

– У меня нет слов…

– Вот это действительно странно! – пошутил он.

– У вас в семье были двойни? – спросил врач.

Дилли покачала головой.

– Нет, насколько я знаю.

– Судя по измерениям, срок около четырех месяцев, как вы и говорили.

Дилли взглянула на свой живот.

– Я переживала, что поправилась от блинчиков, а оказывается, скоро буду размером с кита.

– Животик пока небольшой, но это лишь вопрос времени. Вы хотите знать пол? Я могу сообщить.

Дилли оглянулась на Макса.

– Как думаешь? Мы хотим знать?

Макс улыбался, глаза его радостно блестели.

– Тебе решать, – сказал он с плохо скрываемым нетерпением.

Дилли сомневалась, пытаясь осознать невероятную новость.

– Ох, даже не знаю… – пробормотала она. – Конечно, хорошо бы, чтобы это был сюрприз, но я уже на четвертом месяце. Значит, через пять месяцев у меня будет двое детей! Нужно открыть новую галерею, обустроить детскую, все подготовить. А имена? Надо же выбрать им имена! Да, расскажите мне скорее, пока я не передумала.

Доктор улыбался, явно наслаждаясь моментом.

– Девочки! – объявил он. – У вас девочки-двойняшки. Поздравляю!

Чуть не задохнувшись от радости, Дилли крепко обняла Макса.

– Девочки, – повторила она. Мысль о девочках-двойняшках наполнила ее сердце небывалым теплом и счастьем.

– Маяк придется покрасить в розовый, – заметил Макс, сжимая ее руку.

– Неприятные ощущения, которые вы сегодня испытали, вероятно, вызваны активным ростом плодов. Вы уже чувствуете шевеления? – продолжил доктор.

Потрясенная новостями Дилли покачала головой.

– Скоро почувствуете, – заверил врач. – Что касается пониженного давления – не перетруждайтесь. Не вставайте слишком резко, избегайте перегрузок, пейте больше воды, чаще отдыхайте. На ночь оставлять вас не будем, но прежде, чем идти домой, лучше полежите пару часов, чтобы убедиться, что боль окончательно прошла.

Дилли кивнула; в голове ее уже вертелась тысяча идей и планов.

– Хорошо, конечно.

Доктор вышел. Грейс вытерла с живота Дилли остатки геля. Дилли смотрела на Макса счастливыми глазами.

– Девочки-двойняшки! – Не раздумывая, она поцеловала Макса в губы. – Поверить не могу!

Дилли сидела на больничной кровати, привыкая к мысли о скором рождении двойни. Столько всего нужно подготовить: кроватки, коляски, автомобильные кресла, одежду и многое другое. Голова шла кругом, но это было приятное чувство. Изображение на экране и биение крохотных сердец сделали все очень реальным и заставили позабыть о Джайлсе. Это ее дети, и она готова сделать для них все возможное.

Она взглянула на Макса. Открывая окно, чтобы проветрить комнату, он застыл, задумчиво глядя вдаль. Дилли стало неловко. Поглощенная собственными чувствами, она даже не подумала, каково сейчас ему. Всего двадцать четыре часа назад они беспечно наслаждались началом отношений и надеждами на будущее. Новость о двойне перевернула все с ног на голову.

Несмотря на собственное счастье, Дилли прекрасно понимала, какое потрясение испытал Макс, а она даже не спросила, как он себя чувствует.

Пододвинув стул, Макс присел рядом с кроватью.

– Что думаешь? – спросила Дилли.

– Я вижу, как ты счастлива, и очень рад за тебя, честно.

Да, такой уж Макс человек – заботливый и внимательный. Но она его ужасно подвела. Для него это стало не меньшим потрясением, чем для нее самой, и ему трудно подобрать слова.

– Я тоже не могу прийти в себя, – призналась Дилли. – У тебя наверняка куча вопросов, и я обещаю честно на них ответить.

– Даже не знаю, что сказать, – начал он. – Вчера я, наконец, оказался в объятиях женщины, которой восхищался долгие годы. Пусть прозвучит наивно, но я еще в колледже подумал, что мы созданы друг для друга… просто не совпали по времени. Понял это с первого взгляда. И вот мы снова не совпадаем. Тебе нужно серьезно поговорить с отцом двойняшек, а мне ты ничем не обязана. Это была лучшая ночь в моей жизни, и я всегда буду ценить время, проведенное с тобой. Может, у вас еще есть шанс помириться, создать семью. У тебя сейчас хватает забот… дети, твоя мама… Я не хочу добавлять тебе проблем.

Дилли видела по глазам Макса, что разбила ему сердце, но он пытается не подавать виду и проявить благородство.

В ее жизни всегда найдется место для Макса, но неизвестно, захочет ли этого он. К ней теперь прилагаются двое детей. На его месте она бы тоже крепко задумалась. В одном Дилли была уверена – она не хочет вновь потерять Макса после их неожиданного воссоединения.

Дилли открыла было рот, чтобы рассказать о Джайлсе и убедить Макса, что Джайлс для нее в прошлом, а также поделиться историей, которую она придумала для жителей острова, но тут в коридоре раздался голос Ральфа.

– Делайла Уотерс. Ее привезли на скорой с болью в животе. Я ее отец.

Мгновение спустя дверь распахнулась, и в палату вбежал Ральф.

– Дилли, что случилось? Как ты себя чувствуешь? – Он заключил дочь в теплые объятия. Его голос дрожал от волнения, и, казалось, даже воздух в палате завибрировал от его эмоций.

Макс поднялся.

– Я вас оставлю. Вы отвезете Дилли домой?

– Конечно. – Ральф протянул руку. – Спасибо, что проводил и побыл с ней!

– Не за что. Увидимся завтра на работе.

У дверей Макс помедлил. Он посмотрел на Дилли, будто хотел что-то сказать, но вместо этого лишь слегка улыбнулся, и дверь за ним закрылась. Дилли было горько видеть, как Макс расстроен, причем по ее вине.

– Как ты? Боль прошла? – спросил Ральф, присаживаясь. – Макс сказал, что болел живот.

Дилли улыбнулась, пытаясь его успокоить.

– Да, папа, все прошло. Мне сделали УЗИ, – сказала она, с волнением предвкушая, как поделится новостью.

– Наверное, аппендицит? Он иногда ноет месяцами. Они нашли что-нибудь?

– Сердцебиение, – сказала Дилли, глядя на озадаченное лицо отца.

– Сердцебиение? – повторил Ральф, до сих пор не понимая, о чем речь.

Дилли кивнула, едва сдерживая радость.

– Даже два!

После секундного раздумья лицо Ральфа просияло.

– Ты случайно не…

– Да! Я беременна!

– Два сердцебиения? То есть… двойня? – переспросил он.

– Двойня, – подтвердила Дилли.

Ральф буквально светился от счастья.

– Двойня. Дилли, это невероятно! – воскликнул он, обнимая дочь. – Какая потрясающая новость!

Дилли рассмеялась; счастье, переполнявшее ее сердце, ясно читалось на лице.

– Головокружение и тошнота были из-за беременности, и поэтому я слегка поправилась, – пояснила она, поглаживая округлившийся живот.

Ральф отстранился и с любовью оглядел дочь.

– Это замечательно, – повторил он, но вдруг улыбка его померкла. – А кто отец? Насколько я помню, Джайлс покинул остров восемь месяцев назад.

– Ты не все знаешь, – призналась Дилли. – Мы с Джайлсом перестали общаться только четыре месяца назад. Помнишь, я рассказала тебе, что узнала о его махинациях? Так вот мы расстались только тогда, а не раньше, как я тебе говорила. Я просто не хотела, чтобы ты за меня волновался.

– Ох, Дилли! – Ральф взял дочь за руку.

В палату зашла медсестра и, просмотрев записи на планшете в изголовье кровати, спросила:

– Принести вам что-нибудь выпить? Кофемашина в конце коридора не работает. У нас в ординаторской кофе ужасный, но, наверное, лучше, чем ничего.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Ральф.

Когда медсестра вышла, Ральф повернулся к дочери.

– Значит, отец девочек – Джайлс, – вздохнул он.

– К сожалению.

– Я надеялся, что мы с ним распрощались навсегда.

– Так и есть! Я твердо решила, что он не будет участвовать в нашей жизни. Он сидит в тюрьме, и я его близко не подпущу к детям. Девочки не будут иметь с ним ничего общего. Он вообще не узнает об их существовании. Ему нельзя доверять. Или ты думаешь, что я перегибаю палку? По-твоему, он имеет право знать?

– Ни в коем случае, – твердо ответил Ральф. – Я полностью с тобой согласен и рад, что ты сама пришла к этому решению.

– Я все обдумала, у меня есть план, – продолжила Дилли, глядя отцу в глаза. – Я скажу всем, что это была случайная связь. Без имен – просто мимолетное увлечение. Меня, возможно, будут жалеть – что я так глупо забеременела, но скоро убедятся, что я совершенно счастлива и прекрасно справляюсь.

Ральф пожал ее руку.

– Уверен, никто в тебе не усомнится. Но в одном я с тобой не согласен.

– В чем?

– Люди у нас обожают сплетничать и совать нос в чужие дела, это правда. Но знаешь, чем хорош Птичий остров? Здесь все поддерживают друг друга. Никто не будет тебя осуждать, Дилли. Все знают, что Джайлс – негодяй, и, если он еще раз сунет сюда нос, ему точно не позавидуешь. Мне кажется, что детям будет безопаснее, если все будут в курсе, но решать тебе.

– А вдруг мы попадем в газеты? Только представь заголовок: «Любовный аферист и художница».

– Никто не станет говорить с журналистами, Дилли. Здесь все за тебя горой. Не забывай, сколько ты делаешь для жителей острова. Твоим детям повезло родиться у такой матери и вырасти здесь. Поверить не могу, что стану дедом!

– Двух внучек!

– Дедом двух внучек!

Они крепко обнялись, и у Дилли будто прибавилось сил. Ей предстоит нелегкий путь, но с поддержкой отца и собственной решимостью она все преодолеет. Она сделала глубокий вдох.

– Мне нужно тебе еще кое-что сказать.

– Что-то важное?

– Мама…

– Она была бы на седьмом небе от новостей.

Дилли вздохнула, собираясь с духом.

– Папа, как думаешь, какова вероятность, что мама с Антоном выжили в той аварии? – спросила она.

Ральф смотрел на нее с недоумением.

– Вероятность равна нулю, – твердо сказал он. – Мало того что в них врезался автомобиль, они никогда не выжили бы в ледяной воде. Им некуда было деваться, и есть свидетель, который…

– Но мама хорошо плавала, ты же знаешь, – перебила Дилли с надеждой заглядывая в лицо отцу.

– Да, она умела плавать, – признал Ральф, и голос его смягчился. – Все благодаря Сельби. Она знала, как опасно бывает море; видела, сколько жизней спас твой дед, работая на маяке. Она всегда хотела, чтобы ее дочь была хорошей пловчихой. Но дело не только в том, что они упали с большой высоты. Течение было слишком сильным, они не выплыли бы. Тягун[1], как у нас на острове… с ним никто не справится. Я знаю, тебе нелегко это слышать, но встречная машина врезалась в них с такой силой, что они, вероятнее всего, погибли от удара на месте, не успев достичь воды.

Дилли пристально смотрела на отца.

– Я не согласна, – дрожащим голосом сказала она.

– С чем именно? – удивленно спросил Ральф.

– Я видела ее дважды, – произнесла Дилли, и между ними повисла напряженная пауза. Ральф недоверчиво покачал головой.

– Как? Когда? Не может быть. Ты с ней говорила?

– Я видела ее у галереи, она заглядывала в витрину. Я обслуживала покупателя и сначала решила, что мне почудилось. А сегодня она стояла на конце пирса и смотрела на маяк. К несчастью, когда я добежала туда, ее уже не было. Она будто испарилась. Мама, наверное, потеряла память и не знает, кто она. Понимаешь, она смогла выплыть, а сейчас что-то пробудило в ней воспоминания, и она вернулась на Птичий остров.

Ральф явно был настроен скептически.

– Уверяю тебя, Дилли, ты ошиблась. Обозналась, что неудивительно при таком стрессе. Сама подумай, если бы мама правда вернулась на остров, ее обязательно заметили бы. И рассказали нам.

При этих словах сердце Дилли упало. Вот и Клемми говорит то же самое. Потупившись, она с досадой возразила:

– Могли и не заметить. Не все внимательно смотрят по сторонам. Я хорошо помню собственную мать. Клянусь тебе, папа, это была она. Я искренне верю, что мама где-то рядом и ищет дорогу домой.

На следующее утро Дилли сидела в своей гостиной с видом на Голубую бухту. Когда она возвращалась из больницы вчера вечером, небо потемнело и угольно-черные тучи потрескивали в преддверии бури. Шторм налетел на Птичий остров с небывалой силой. Он бушевал всю ночь, молнии кромсали небо, поминутно освещая пейзаж яркими вспышками.

Гремело так, словно кто-то бил в большой барабан, а дождь лил стеной, стуча в стекла. Зрелище было завораживающим. Дилли долго наблюдала за стихией, прежде чем забыться беспокойным сном. К утру буря утихла; Дилли открыла окно и, вдыхая свежий воздух, думала о вчерашнем разговоре с отцом. Он не поверил, что она видела маму, и не сомневался, что после аварии никто не выжил. Дилли согласилась бы с ним, если бы не увидела маму собственными глазами – причем не один раз, а целых два.

Дилли приняла душ и позавтракала. Пора было открывать галерею, но в голове у нее крутились другие мысли. Она собиралась забежать на лодочную станцию, чтобы как можно скорее поговорить с Максом и честно рассказать ему о Джайлсе. Всю ночь она мучилась сомнениями: открыть правду или придерживаться версии о случайной связи? Отец считал, что следует сказать правду всему острову. Насчет этого Дилли не была уверена. Но Макс точно заслуживал откровенности, ему она полностью доверяла. А если он не захочет быть с ней в сложившейся ситуации – она поймет. Дилли знала, что справится со всем одна, но очень надеялась, что Макс сможет взглянуть на вещи шире.

В дверь постучали. Взглянув на часы, Дилли заметила, что уже половина десятого, однако не тронулась с места. Она не хотела никого видеть, пока не поговорит с Максом. Все наверняка переживают – скорая помощь на острове появлялась крайне редко. Начнутся расспросы – что случилось и почему она попала в больницу. Однако Дилли пока не была готова делиться новостью.

В дверь еще раз постучали, но Дилли не шевельнулась. Когда она включила телефон, градом посыпались сообщения. Дилли выключила его накануне, потому что не могла ни с кем разговаривать, и теперь ее ожидали многочисленные сообщения от обеспокоенных друзей. Как неловко, что она заставила всех волноваться.

Телефон зазвонил. Это была Клемми. Дилли взяла трубку.

– Это я. Ты дома? Я у двери.

Дилли поспешила вниз, и они с Клемми, миновав выставочный зал, поднялись в спальню.

– Что происходит? – обеспокоенно спросила Клемми. – Ходят слухи, что тебя увезли в больницу, все гадают – что случилось.

– Ты ведь ничего не сказала? – уточнила Дилли.

– Разумеется, нет, – заверила Клемми. – Я не знала, что говорить, поэтому помалкивала. С ребенком все хорошо?

Дилли расплылась в широкой улыбке, схватив подругу за руку.

– С детьми все хорошо. У меня двойня.

Подруга от удивления открыла рот.

– Муху не проглоти! – рассмеялась Дилли.

– Боже правый, двойня! – воскликнула Клемми с заразительной радостью. – Это чудесно! Какой срок?

– Почти пять месяцев. Врачи говорят – это нормально испытывать болевые ощущения, когда растет живот. Папа уже знает, и Макс тоже, конечно.

– Ой-ой, и как он воспринял новость? – спросила Клемми.

– Поэтому я и не открыла галерею. Сначала мне нужно его увидеть. Выпьешь чаю?

– Конечно.

Заварив две чашки чая, Дилли рассказала Клемми о том, как увидела маму во второй раз.

– Тогда мне и стало плохо. Макс молодец, сразу же вызвал скорую. Разумеется, пришлось признаться, что я беременна. Он был потрясен, но поехал со мной в больницу и всю дорогу держал меня за руку. Врач решил, что он отец ребенка, и пригласил его присутствовать на УЗИ. Макс его не поправил, а я, признаюсь, была вне себя от радости. Мне было страшно идти на обследование одной, а Макс меня успокаивал.

– Что было, когда вам сообщили про двойню?

– Все были в трансе! Макс, кажется, обрадовался за меня, но он, очевидно, решил, что я теперь должна сойтись с отцом детей.

– А он знает, кто отец?

Дилли покачала головой.

– Нет, я не успела ему рассказать – после обследования сразу пришел папа, и Макс поспешно оставил нас наедине.

– Может, это и к лучшему?.. Я думала, ты будешь придерживаться версии о случайной связи. Максу тоже необязательно знать правду.

Дилли вздохнула.

– Папа вообще считает, что нужно всему острову рассказать про Джайлса.

– Я не сомневаюсь, что все тебя поддержат, но не думаю, что стоит их посвящать. Это твоя жизнь, и ты вправе решать, что сказать людям о детях и их зачатии. Делай, как считаешь нужным.

– Знаю, но Макс точно не заслуживает вранья.

Судя по лицу, Клемми была не согласна.

– Он не так давно появился в твоей жизни. Тебе кажется, что ты его хорошо знаешь…

– Мне не кажется, – перебила Дилли.

– …но не факт, что он не исчезнет из твоей жизни. Чем больше людей ты посвятишь в тайну, тем больше вероятности, что она раскроется в самый неподходящий момент. Я люблю тебя и поэтому хочу предостеречь: не спеши, действуй осмотрительно.

Дилли и сама это прекрасно понимала – те же мысли всю ночь вертелись у нее в голове.

– А если мы все-таки будем вместе? – возразила она и тут же подумала – это вряд ли возможно. Макс не станет воспитывать чужого ребенка, тем более двух. И все же упрямо продолжила: – Если мы будем вместе и он в один прекрасный день обнаружит, что я всю жизнь ему врала?

– Есть ли у вас шансы, будет понятно только после разговора. Но подумай хорошенько, прежде чем все ему выкладывать. А что твой отец сказал про маму?

– Папа считает, что я обозналась – увидела кого-то похожего, – вздохнула Дилли. – Он уверен, что в аварии никто не выжил. А если бы мама и правда вернулась на остров, ее заметили бы и сообщили нам.

– К сожалению, я с ним согласна.

– А я все равно немножко надеюсь. Но, разумеется, ничего не могу доказать – если не увижу ее вновь.

– Давай сосредоточимся на хорошем. Моя лучшая подруга – талантливая, прекрасная душой и телом женщина – стала владелицей маяка и ждет двойню! Скажи, когда мы пойдем закупать одежку для девочек? И когда ты переезжаешь на маяк?

– Закупать можно хоть сейчас, и с переездом тянуть не стоит – нужно обустроить детскую, пока я пролезаю в двери.

Клемми рассмеялась.

– Я свободна в воскресенье и в будни по вечерам. Не вздумай таскать тяжести, тетушка Клемми запрещает!

– Не буду, обещаю. Спасибо, Клемми! – Дилли взглянула на часы. – Пойду к Максу сейчас, все равно ничего не могу делать.

– Удачи. Кстати, будь готова к расспросам – уже прошла молва, что ты вчера была в больнице, и все гадают – почему.

– Папа наверняка сообщил половине острова. Теперь я знаю, что все идет хорошо, и больше не буду скрывать беременность, хоть мне и не хотелось бы длинных разговоров.

– Двойняшки! Надо же! – еще раз воскликнула Клемми, поднимаясь. Они обнялись на прощанье, и Дилли заперла за подругой входную дверь.

Десять минут спустя Дилли шла к лодочной станции. После недавнего шторма воздух был свеж и прохладен, а гавань, обычно столь оживленная, казалась непривычно пустынной. Дилли нервничала из-за предстоящего разговора с Максом. Она до сих пор не решила, сказать ли ему всю правду или скрыть, что отец ребенка – Джайлс.

Подходя к видавшему виды деревянному строению, она проигрывала в голове утреннюю беседу c подругой. Клемми, конечно, права – чем меньше людей знает, тем лучше. Но и отец прав – люди на острове словно одна большая семья. Дилли по-прежнему разрывалась, однако решила, что будет следовать интуиции и разберется на месте. Глубоко вдохнув, она зашла внутрь. Макса нигде не было, а Ральф с озабоченным видом разговаривал по телефону. Повесив трубку, он заметил Дилли, и лицо его прояснилось.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, обнимая дочь.

– Мы в порядке, – улыбнувшись, похлопала она по животу. – А вот ты явно чем-то расстроен.

– Верно, – вздохнул Ральф. – В конце недели ожидается большой заказ, а я потерял сотрудника.

– Что ты имеешь в виду? Где Макс?

– Уехал без предупреждения, ужасно меня подвел. Я думал, он надежный парень, и только вчера мы радовались клиентам и обсуждали объем работ. Ума не приложу, что случилось за ночь, но утром я обнаружил несвязное сообщение и пустую квартиру.

Дилли не верила ушам. Отъезд Макса потряс ее до глубины души. Получается, он просто сбежал, узнав о ее беременности? Наверное, не вынес мысли о том, что она помирится с отцом детей. Примирение невозможно, но Макс никогда об этом не узнает.

– Когда он ушел? – спросила Дилли, пытаясь прикинуть, как далеко он мог отъехать. Она быстро набрала номер, но попала на автоответчик.

– Вот черт.

– Я тоже звонил, – сказал Ральф. – Не понимаю, что стряслось… Я думал, ему тут хорошо и спокойно после… – Ральф прервал себя на полуслове.

– После Лидии, – закончила Дилли. – Я знаю, как она с ним обращалась.

Ральф кивнул.

– Да, после Лидии. Я думал, что Макс обрел здесь мир и покой, но она его выследила. Технологии, будь они неладны. Я их видел вчера, когда вернулся. Ругались на набережной. Я даже подошел на всякий случай и слышу: Макс ей говорит – держись от меня подальше, не то подам на тебя в суд. Тогда, мол, все клиенты разбегутся. Я видел, что его порядочно трясет, но он держался твердо. Дал ей от ворот поворот. Возможно, он уехал, чтобы еще раз начать все сначала там, где бывшая жена его не найдет.

– Вообще-то, я подозреваю, что он уехал… из-за меня, – вздохнула Дилли.

– С чего вдруг? – поднял бровь Ральф.

– Ну, мы сблизились, а потом он узнал, что я беременна от другого мужчины.

– Сблизились?..

Дилли не хотелось вдаваться в подробности, но выбора не было.

– Мы провели ночь. Нас всегда тянуло друг к другу, но мы никогда не переходили черту, – быстро добавила она. – Это случилось лишь пару дней назад. Но я скрыла от Макса беременность. – Дилли чуть не плакала. – А когда приехала скорая, он все узнал.

– Не расстраивайся. Все наладится.

«Как, если Макс даже не берет трубку?» – подумала Дилли.

Убитая горем Дилли решила не открывать галерею. Ей нужно было побыть одной и собраться с мыслями. Ноги сами принесли ее к маяку, где на коврике у двери ее ждало письмо. Увидев свое имя, написанное от руки, Дилли дрожащими руками вскрыла конверт. Письмо было от Макса.

Слова «жаль, что ты не была честна со мной» были как нож в сердце. Дилли и сама очень жалела. Если б только он не уехал так внезапно, если бы дал ей объяснить… Поднявшись по винтовой лестнице, Дилли вышла на вершину башни и, облокотившись на перила, подставила лицо холодному ветру.

Две кружки и тарелки – следы вчерашнего чаепития все еще стояли на сундуке рядом с биноклем, который она бросила второпях, кинувшись к пирсу. Дилли смотрела на океан. Последнее время ее жизнь напоминала американские горки – то взлеты, то падения. Она еще раз набрала Макса. Звонок сразу переключился на автоответчик. Она записала сбивчивое голосовое сообщение:

– Макс, нет никакого отца! Точнее, теоретически есть… не могла же я забеременеть сама по себе. Но можешь считать, что его нет. Я бы все тебе объяснила, если бы ты согласился выслушать. Я сегодня пришла на лодочную станцию, чтобы поговорить, но тебя уже не было. Прости меня! Надо было сразу все рассказать. Ты для меня так много…

Связь прервалась, не дав ей закончить. Дилли вздохнула. Путь к счастью оказался очень уж тернист: едва миновав одну преграду, они столкнулись с другой – на этот раз непреодолимой.

Следующие десять минут Дилли наблюдала, как живет своей жизнью гавань. Солнечный день был в разгаре, пляж постепенно заполнялся туристами.

По перемычке в сторону маяка медленно ехал автомобиль. Классический вишневый «Форд-Мустанг» 1965 года выпуска с блестящим хромированным бампером и круглыми фарами – он будто выехал из художественного фильма шестидесятых. Удлиненный капот, характерный для данной модели, был отполирован до блеска – тоже совсем как в кино. Дилли прекрасно знала, кому принадлежит ретроавтомобиль – местному историку Генри Сайндеру. Кроме марки машины мистера Сайндера отличал уникальный стиль в одежде. Генри в любую погоду носил твидовый пиджак с заплатками на локтях, галстук-бабочку и фетровую шляпу. Из-под шляпы виднелись серебристые волосы, а очки в тонкой оправе поблескивали на солнце. Генри Сайндеру было за семьдесят. Он всю жизнь проработал журналистом, а после – издателем местной газеты. В основном он писал заметки об истории острова, а недавно засобирался на пенсию. Генри жил в одном из двухэтажных особнячков на Лайтхаус-лейн.

Дилли с любопытством смотрела, как Генри, обойдя автомобиль, достал из багажника картонную коробку. Поставив ношу у двери, он позвонил. Дилли поспешила вниз.

– Здравствуйте, Генри! Как вы поживаете и что принесли? – тепло приветствовала она, распахивая дверь. Поставив коробку на стол, Генри вежливо приподнял шляпу.

– Доброе утро, мисс Дилли, – произнес он.

Дилли улыбнулась. Ей нравилось, как Генри обращался ко всем «мисс», независимо от возраста и семейного положения. Она сразу почувствовала себя дамой из романа – в длинном платье и с кружевным зонтиком от солнца.

– Как вы знаете, я люблю историю, она играла большую роль в моей жизни, как личной, так и профессиональной. Но годы идут, и я решил слегка разобрать архивы перед выходом на пенсию. Вот, нашел кое-что интересное. – Генри с любопытством оглянулся по сторонам. – Пользуясь случаем, поздравляю с новосельем. Маяк – удивительное место, особенно значимое для вашей семьи… Собственно, поэтому я и решил отдать это вам. – Он постучал по крышке.

– Что это? – спросила заинтригованная Дилли.

– Здесь собраны все мои заметки о маяке Птичьего острова и все фотографии, какие мне удалось найти. – Генри приподнял крышку, и Дилли заглянула внутрь.

– Генри, это же просто бесценно! – радостно воскликнула она.

Взяв пожелтевший от времени верхний снимок, Дилли сразу узнала молодых людей, стоящих на пороге маяка.

– Боже мой! Это мои бабушка и дедушка, – сказала она, оборачиваясь к Генри.

– Да, я сфотографировал их, когда ваш дед заступил на должность смотрителя. Знаменательный день. Как мы его провожали! На пирсе собралась целая толпа доброжелателей. Мак светился от гордости, и у вашей бабушки не сходила с лица улыбка.

Дилли внимательней взглянула на фотографию. Дед приосанился в новом форменном кителе. Бабушка, одетая в скромное, но элегантное платье, держала его под руку.

– Я всегда обожал наш маяк. Здесь множество его фотографий – в любую погоду. Возможно, некоторые из них вдохновят вас на новые картины.

– Я хотела бы разместить эти фото на отдельном стенде на будущей выставке.

– Дело ваше. Я решил, что фотографиям место здесь.

– Спасибо, Генри, я очень тронута.

– Еще у меня к вам маленькая просьба, – проговорил Генри слегка смущенно.

– Я вас внимательно слушаю.

– Мы с вашим дедушкой были лучшими друзьями с самого детства. Должен признаться, маяк уже тогда меня завораживал, – начал Генри, и голос его слегка дрожал от волнения. – В свободное время мы с Маком лазали по скалам, охотились за крабами или ныряли с пирса. Запускали воздушных змеев в Голубой бухте. Ваш дедушка обожал море, а я был без ума от истории острова.

Дилли затаила дыхание. Она всегда любила истории о дедушке. Они приоткрывали для нее ушедшую эпоху, когда жизнь была полна простых радостей.

– Моя первая в жизни статья была о первом рабочем дне Мака в качестве смотрителя, – продолжал Генри. – Важный момент для нас обоих: Мак вступил в новый этап своей жизни, а я – сделал первый шаг в писательской карьере.

– Генри, это невероятно! – воскликнула пораженная Дилли. Видя, как ценны для него воспоминания о ее деде, она прониклась еще большим уважением к их общей истории.

Генри указал на коробку.

– Моя первая статья где-то там, под фотографиями. Я часто бродил в окрестностях маяка с фотоаппаратом, ловил штормы и закаты, поэтому у вас будет большой выбор. – Генри помолчал. – Есть и фото самого страшного шторма в истории Птичьего острова. Это была ночь великих потерь и величайшего мужества. Ваш дедушка проявил настоящий героизм, рискуя жизнью ради спасения других.

Дилли не знала, что сохранились фотографии штормовой ночи. На них будет нелегко смотреть.

– А мне, как я уже говорил, пора на пенсию, – с легким смешком продолжил историк. – Вот я и подумал завершить круг. Моя первая статья была о Маке, а последнюю я хотел бы посвятить его внучке – новой смотрительнице маяка. Если, конечно, вы не возражаете.

Дилли прижала руку к сердцу.

– Генри, я сейчас расплачусь. Разумеется, не возражаю. Это было бы чудесно. Большая честь для меня.

– Можно я сфотографирую вас на том же месте, где стояли ваши бабушка с дедушкой?

Дилли кивнула, не в силах вымолвить ни слова из страха расплакаться. Генри ушел к машине и вернулся с фотоаппаратом. Сфотографировал Дилли на пороге, пожал ей руку и приподнял шляпу.

– Покажете дочкам, – подмигнул Генри.

Вишневый «Форд», посигналив на прощанье, скрылся из виду. Помахав рукой, Дилли зашла внутрь. Она смотрела на коробку. Ей не терпелось отправиться в путешествие во времени, но сперва она еще раз позвонит Максу. Набрав номер, Дилли опять услышала автоответчик.

– Перезвони мне, пожалуйста, – попросила она, прежде чем повесить трубку.

День окончательно разыгрался, и Дилли решила вовсе не открывать галерею. Она не могла заниматься привычными делами и как ни в чем не бывало общаться с посетителями. Подхватив под мышку мольберт и накинув на плечо сумку с красками, она отправилась гулять. Полюбовалась на гавань, где покачивались на волнах лодки, хлопая разноцветными парусами на ветру. Каждые две минуты Дилли проверяла телефон, но вестей от Макса не было. Она вышла на пляж, сняв туфли, побродила по приятному теплому песку, затем обулась и пошла по тропинке, ведущей вверх.

На вершине утеса жил Пит, прямо перед его домом стояла скамья с видом на море. Местные жители обожали это место еще и потому, что сюда редко доходили туристы. Разложив краски, Дилли на мгновение замерла, любуясь пейзажем: сверкающее на солнце море тянулось до самого горизонта. Ее окружали звуки природы – кричали над головой чайки, бились о скалы волны, а маленькие яркоклювые тупики весело пищали – их голоса неизменно вызывали у Дилли улыбку. На несколько часов она полностью погрузилась в работу.

– О, редкая гостья!

Обернувшись, Дилли увидела у калитки Пита.

– Решила посмотреть на маяк с другого ракурса.

Скрипнув калиткой, Пит подошел к ней и присел рядом, указывая на маяк.

– Многие годы я смотрел отсюда на его фонарь. Тебе можно позавидовать.

– Сегодня заезжал Генри и привез мне старые фотографии маяка. Исторические снимки! Велел показать их дочкам, – с улыбкой поделилась Дилли.

– Старина Генри всегда думает наперед, – добродушно рассмеялся Пит. – Да, все уже в курсе. Скорая помощь у нас на острове – большое событие. Поздравляю! Что ты обо всем этом думаешь?

Дилли посмотрела на резвящихся в волнах тупиков.

– Я счастлива, – сказала она. – Никогда не думала, что стану мамой двойняшек, но для меня это захватывающее приключение. Новый дом, вторая галерея. Жаль, что рядом нет мамы, чтобы разделить с ней радость.

Пит кивнул.

– Терять близкого человека – очень тяжело, – подтвердил он. – От такого быстро не оправишься, но с течением времени боль притупляется. Ты учишься жить с ней, и воспоминания становятся приятными. Иногда даже вызывают улыбку.

Дилли была благодарна Питу за поддержку. Он прекрасно понимал ее горе, поскольку его лучшего друга унесло течением, когда им было по двадцать лет.

– Вы хорошо знали моих бабушку с дедушкой и маму? – спросила она.

– Конечно. – Пит расплылся в улыбке. – Сельби Синтон, твоя бабушка, была потрясающей женщиной. Трудяга, строгая, но справедливая. Всегда носила красную помаду. Дедушка был такой же – кроме помады, разумеется. Все в округе знали, что на него можно положиться. А твоя мама… девушка с характером.

– Вот что мне нравится на нашем острове. Здесь все друг друга поддерживают. Здесь я никогда не буду одна.

Услышав шаги, они обернулись и увидели взбирающуюся по тропинке Бетти.

– Подъем дается мне все сложнее, – пожаловалась она, протягивая Питу фирменный бумажный пакет. – Кусок пирога из кондитерской. Я решила навестить старинного друга, раз у меня выходной. – Бетти взглянула на Дилли. – Поздравляю, Дилли. Даже не знаю, кто больше счастлив: новоиспеченный дед или крестная мать. Ты ведь будешь крестить детей, правда? А то Клемми уже выбирает себе наряд на крестины.

– Да, Клемми у нас модница, – рассмеялась Дилли.

Бетти, нагнувшись, поцеловала ее в щеку.

– Ты будешь замечательной мамой! Подвинься, – добавила она, обращаясь к Питу, и села рядом.

– Значит, девочки? – продолжила Бетти, а Дилли заметила, что Пит сердито покосился на старую подругу.

Дилли и сама понимала, что на уме у Бетти вопрос, живо волнующий всех островитян: кто же отец? Дилли решила просто обойти скользкую тему стороной. В конце концов, кто отец, никого не касается. К чему нелепые выдумки про таинственного незнакомца?

– Да, девочки. Двойняшки. Скоро у меня будет забот полон рот, – невинно ответила она.

Пит тихонько посмеивался над разворачивающейся сценой. Однако у Дилли тоже был важный вопрос.

– Бетти, я хочу сказать что-то важное. – Дилли медлила, зная, что затевает нелегкий разговор и Бетти с Питом могут счесть ее сумасшедшей. Бетти с нетерпением подалась вперед в надежде услышать информацию об отце.

– Произошло нечто странное, совершенно необъяснимое. Причем не один раз, а дважды. – Начало было многообещающим, и слушатели насторожились. – Мне кажется, я видела маму.

Бетти с Питом смотрели на Дилли во все глаза.

– Я не имею в виду призрак.

– А что же тогда? – уточнил Пит.

Собравшись с духом, Дилли рассказала всю историю по порядку.

– Волосы точь-в-точь как у мамы, и та же походка – клянусь вам, это была она. Но оба раза она исчезла прежде, чем я успела ее догнать.

Бетти с Питом озадаченно переглянулись.

– Я видела маму, – упрямо повторила Дилли. – Я знаю, это прозвучит нелепо, но что, если она выжила в аварии и потеряла память?

– Дилли, – мягко произнес Пит, – я понимаю, ты хочешь увидеть маму, но это маловероятно. Наверное, ты видела кого-то очень похожего, просто тебе сейчас очень хочется, чтобы это была она.

– Но я видела своими глазами. А вы что скажете, Бетти?

Бетти, которая имела мнение по любому поводу и никогда не лезла за словом в карман, вдруг побледнела и притихла.

– Что вы думаете, Бетти? – настаивала Дилли.

Бетти молчала, переводя взгляд с Пита на Дилли. В ее глазах промелькнуло нечто – то ли смущение, то ли страх, Дилли не смогла понять.

– Я… я думаю, Пит прав, – наконец выдавила она. – Ты обозналась. Видела кого-то похожего.

– Бетти, вы что-то знаете? Вы ее тоже встретили?

Бетти энергично помотала головой.

– Мы бы знали, если твоя мама была бы жива. Мне пора. Увидимся позже. – Вскочив, Бетти заспешила вниз по тропинке.

– Пирог-то оставь! – крикнул ей вслед Пит, но она уже скрылась из виду. – Вас, женщин, не поймешь, – проворчал он, достав из шляпы платок и вытирая шею.

– Бетти вела себя странно, правда?

– Большинство женщин ведут себя странно, – усмехнулся Пит.

Дилли же не оставляло чувство, что Бетти что-то скрывает. Она будто собиралась что-то сказать, но передумала. Что и почему?

Закончив картину, Дилли захотела сменить обстановку и спустилась с утеса в город. Она решила в первый раз провести ночь на маяке и мысленно перебирала в уме, какие вещи ей понадобятся: спальный мешок, подушка, чайник, еда и любимая книга. Вроде бы ничего особенного, но для Дилли эта ночевка представлялась маленьким приключением – первым шагом на пути к новой жизни.

Зайдя в галерею и заперев за собой дверь, Дилли взглянула на мамин портрет, все еще стоящий на мольберте. Работа была закончена, и Дилли ощутила огромный прилив гордости. Ева, будто живая, улыбалась с холста – даже глаза у нее блестели. Не хватало лишь подписи художника. Портрет был для Дилли не просто картиной. Она никогда его не продаст – он займет центральное место в новом выставочном зале.

Большие перемены несли с собой кучу маленьких задач – например, поиск администратора для арт-пространства. Сев за компьютер, Дилли принялась составлять объявление о работе. Роль была ключевой: помимо повседневных обязанностей, администратор должен был общаться с клиентами и объединять местных художников. Дилли подробно перечислила требования к кандидату и обязанности, особо подчеркнув горячую любовь к искусству, умение работать с людьми и знание местного сообщества. Составив приличное объявление, вывесила его на сайт в местные группы в социальных сетях. Заявленная дата начала работы была через две недели, и у Дилли оставалось достаточно времени, чтобы обустроить новую галерею.

Собрав необходимые для ночевки вещи, она вновь стала спускаться по Лайтхаус-лейн к морю.

– А я тебя ищу! – воскликнула Амелия, с распростертыми объятиями устремляясь навстречу Дилли. – Ну ты и темная лошадка! Поздравляю!

– Спасибо.

– Когда, где, как? – засыпала ее вопросами Амелия.

– Думаю, ты и сама знаешь как, уже не маленькая, – отшутилась Дилли.

– Я сразу все поняла, когда Макс Харрингтон появился в галерее с букетом. Воздух между вами искрился, чуть весь остров не сгорел. Не могу поверить, что вы так долго скрывали от всех отношения. Боже, как он хорош! Какие красивые у вас будут дети.

Дилли только сейчас поняла – Амелия полагает, что она давно встречается с Максом и он отец ее детей. Дилли немного растерялась, однако не стала исправлять ошибку.

– Макса я тоже поздравила, – добавила Амелия. – У него был очень гордый вид, как и подобает будущему отцу.

– Что? – удивленно переспросила Дилли.

– Он проходил мимо минут десять назад.

Новость накрыла Дилли, словно океанская волна. Она огляделась по сторонам, но Макса нигде не было видно.

Дилли рванула к гавани, с трудом удерживая в руках многочисленные сумки и пакеты.

– Мне пора, увидимся позже! – на ходу крикнула она Амелии. Сердце ее колотилось. Макс вернулся, и ей необходимо было с ним поговорить.

Внимательно осмотрев полоску пляжа вплоть до «Горячего котелка», она почти бегом направилась к лодочной станции. Бросив сумки на крыльце, залетела в дверь.

– Где пожар? – Отец поднял на нее глаза.

– Ты не видел Макса? – запыхавшись, спросила она.

– Нет, – покачал головой Ральф, – но, если его встретишь, передай, что я жду его обратно: работы – не продохнуть.

Дилли вышла наружу, вновь обводя взглядом пляж, набережную и пристань. Черт возьми. Куда он мог подеваться? Взяв вещи, она пошла к маяку. Лучший вид на гавань открывается с башни, и можно воспользоваться биноклем. Войдя внутрь, она глотнула воды и поднялась по лестнице. На площадке ее обдул свежий ветер. Схватив со скамейки бинокль, Дилли принялась оглядывать бухту.

– Где же ты? – бормотала она.

Когда надежда почти угасла, раздался громкий свист. Обернувшись на звук, Дилли не поверила глазам. Через окуляр бинокля она разглядела Макса на низком утесе, выдающемся в море.

– Что за… – пробормотала она себе под нос. Макс размахивал руками. – Боже мой…

У него в руках были сигнальные флаги. Сердце Дилли пропустило удар, когда она поняла, что он делает. Макс готовился передать ей сообщение.

Он начал семафорить, а Дилли, затаив дыхание, прочла первое слово.

П-Р-О-С-Т-И

На ее лице появилась улыбка. Она сглотнула ком в горле. Макс выбрал трогательный и старомодный способ сказать о чувствах. Она пристально наблюдала, как он выписывает новое предложение.

Я-Н-Е-М-О-Г-У-Б-Е-З-Т-Е-Б-Я

Буква за буквой, он признавался в самом сокровенном. Дилли торопливо отерла тыльной стороной ладони слезы счастья. Макс еще не закончил. Он вновь привел флаги в движение.

Д-А-В-А-Й-Б-У-Д-Е-М-В-М-Е-С-Т-Е

На пляже уже собралась толпа зевак. Завершив последнюю фразу, Макс стоял в ожидании ответа.

Не сомневаясь ни секунды, Дилли рупором приложила ко рту ладони и что есть силы крикнула: «Да!» Слова донеслись до гавани, и толпа наблюдателей разразилась радостными криками и аплодисментами. Макс просиял и победно вскинул руки, затем быстро убрал флаги в дорожную сумку.

В дверях станции стоял улыбающийся Ральф.

– Немедленно возвращайся на работу! – крикнул он Максу. – Ладно, шучу, сегодня можешь взять выходной.

Помахав ликующей публике, Макс сбросил сумку на песок и прыгнул со скалы в блестящую синюю воду. Зрители вновь зааплодировали, когда он уверенно поплыл к маяку. Дилли сбежала по лестнице и распахнула дверь, чтобы встретить Макса – тот вылез на сушу мокрый, но счастливый.

Дилли кинулась ему навстречу. Макс широко развел руки, и она бросилась в его объятия.

– Как в кино! – воскликнула она. – Фу, ты весь мокрый!

Макс лишь крепче прижал ее к себе.

– Прости, но так уж вышло. – Он приподнял ее подбородок и поцеловал. – Я получил твое сообщение.

С пляжа донесся новый взрыв аплодисментов. Дилли переполняло счастье. Им о многом предстояло поговорить, но лучшее начало трудно было представить.

Несколько часов спустя они лежали, обнявшись, под звездным небом на башне маяка. Улыбка не сходила с лица Дилли. Ее сердце, еще утром разбитое на мелкие кусочки, сейчас волшебным образом срослось. Ночь была ясная, звезды мерцали над ними, как маленькие бриллианты, мягко освещая их самодельное ложе и импровизированный пикник.

– Вот это я понимаю – походная жизнь, – хихикнула Дилли, когда Макс, неловко повернувшись, с хрустом раздавил пакет чипсов. Она до сих пор не могла поверить, что ради нее Макс залез на скалу и просемафорил о своих чувствах.

– Где ты раздобыл флаги и когда научился ими пользоваться? – спросила она, восхищенная тем, сколько усилий он приложил.

– Когда мы наткнулись на флаги в день просмотра, я поискал в интернете и купил набор, потом начал учить буквы. Я собирался сигналить тебе по утрам, когда ты переедешь.

– Как романтично! – воскликнула Дилли.

– Как думаешь, твой отец очень на меня сердится за самовольную отлучку? – обеспокоенно спросил Макс.

– Он все тебе простит, если ты придешь на работу завтра, – уверила Дилли и серьезно добавила: – Нам все же нужно поговорить.

– Знаю, я просто не хотел портить момент, – кивнул Макс.

– Давай лучше сейчас. Не хочется оставлять неприятный разговор на утро.

Макс, крепче обняв Дилли, спросил:

– Кто отец девочек?

Вопрос на долю секунды повис в воздухе, пока Дилли размышляла, какой версии придерживаться.

– Джайлс Фокс, – ответила она, решив сказать правду, и потянулась к сумке, которая стояла на сундуке.

– Знакомое имя, – заметил Макс.

– Про него писали в новостях. – Дили протянула Максу свернутый газетный лист. Макс, медленно убрав руку с ее плеча, взял листок и принялся за чтение.

– Джайлс Фокс – отец девочек? – переспросил он, взглянув поверх газеты.

– К несчастью, да, – ответила Дилли. – Он выбрал меня очередной жертвой – я должна была влюбиться и добровольно отдать ему наследство.

– Откуда он вообще узнал про наследство?

– О гибели мамы и Антона писали в газетах – ты сам видел. В статье упомянули меня как набирающую популярность художницу с Птичьего острова. Джайлс явился в галерею под видом представителя некой знаменитости, якобы интересующейся моими картинами. Он планировал вскружить мне голову, в чем, надо признаться, преуспел. Вскоре мы уже поговаривали о свадьбе и о совместной покупке дома… Он же тем временем собирался приобрести недвижимость на юге Франции.

– Дай догадаюсь, – мрачно вставил Макс, – ему внезапно понадобились деньги?.. Вот негодяй!

Дилли кивнула.

– Совершенно верно. Деньги якобы застряли в облигациях, и он никак не успевал их вывести, а продавец грозил отменить сделку, если они не подпишут контракт к концу недели. В какой-то момент Джайлс стал слишком настойчив – говорил, что боится, как бы сделка не сорвалась. Это показалось мне подозрительным, и я отказалась. Тут он резко переменился, стал грубым и раздражительным. А до этого всегда проявлял лишь нежность и заботу. Начал меня упрекать; говорил, что потеряет из-за меня дом мечты. После очередной ссоры в ярости выскочил на улицу. Мне стало не по себе, и, пока Джайлса не было, я залезла в карман его пиджака и нашла статью о гибели мамы и моем наследстве. Меня очень ранило, что он так бессовестно меня использовал. Играл на чувствах, чтобы выманить деньги. До сих пор не могу понять – как можно спать с кем-то, кого ни капельки не любишь?

– К несчастью, именно так и действуют аферисты. И они хороши в своем деле.

– По крайней мере, его поймали.

– И он за решеткой, – добавил Макс.

– Это радует. Вряд ли он выйдет оттуда в ближайшее время. – Дилли положила руку на живот. – Я думала прервать беременность – ради наших с тобой отношений, но, оказавшись в машине скорой помощи, чуть не умерла от мысли, что потеряю ребенка.

– Прервать… ради меня? – озадаченно спросил Макс.

– Когда ты рассказывал о Лидии… – Дилли помолчала. – Ты сказал, что не хочешь воспитывать чужого ребенка. А теперь тут целых два.

Макс посмотрел на нее, откинув челку с загорелого лба. Он медленно покачал головой и улыбнулся, отчего в животе у Дилли приятно запорхали бабочки. Макс взял ее за руку.

– Дилли, поверь, это совсем другое дело, у тебя нет ничего общего с Лидией. Она врала и изменяла много лет, я даже не уверен, что вообще любил ее. Ты добрая, нежная и любящая, а она – интриганка. Я не стал бы воспитывать чужого ребенка с ней.

– А со мной?

– Ну, я же здесь. Только что, рискуя жизнью, сиганул со скалы и добрался до тебя вплавь. Заметь, я вообще не люблю плавать.

Дилли рассмеялась.

– Зато туристам понравилось.

– Ты расскажешь Джайлсу о детях?

– Я много думала об этом, и мой ответ – нет. Ради их же безопасности. Мы с Джайлсом расстались до того, как он попал в тюрьму, и вряд ли девочкам стоит знать, что за человек их отец. Не хочу, чтобы он бросил на них тень. А ты что думаешь?

Макс помолчал.

– Думаю, ты их мать и лучше знаешь. Я поддержу тебя в любом случае.

– Как ты относишься к тому, что я беременна от другого? Изменятся ли твои чувства ко мне, когда родятся дети? – Дилли вздохнула. – После Джайлса я поклялась, что буду держаться от мужчин подальше, но…

– Но я исключение, – перебил Макс. – Мы давно друг друга знаем, и я уверен, что самые прочные отношения строятся на дружбе и общих воспоминаниях. Общая любовь к искусству тоже весьма кстати, – с улыбкой добавил он.

– Я согласна, но ведь будет много трудностей. Я не хочу привязаться к тебе, а потом проснуться и обнаружить, что ты не выдержал и ушел. Наверное, рано об этом говорить, но…

– Я никуда не уйду. – Макс держал ее руки, поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладони. – Вместе мы со всем справимся. Я уже много лет втайне люблю тебя, и мои чувства уже не изменятся. Я уехал, потому что запаниковал. Решил, что ты попробуешь сойтись с отцом детей, и при всей моей любви не смог бы спокойно смотреть на это, мне было бы слишком больно. Лишь прослушав твои сообщения, я понял, что у меня есть шанс. Как по мне, это не его дети – это начало нашей с тобой семьи. Не важно, кто биологический отец, важно, кто любит и растит. Я хотел бы быть этим человеком, если ты позволишь, Дилли.

Дилли не могла говорить, по ее щекам струились слезы счастья. Его понимание и поддержка были для нее бесценным даром.

– Конечно, – шепнула она.

Дилли проснулась на верхушке маяка под шум разбивающихся о скалы волн со счастливой улыбкой на лице. Она уютно устроилась в объятиях Макса. Прошлая ночь была волшебной, они занимались любовью под звездами, и Дилли хотелось, чтобы это длилось вечно. Как только она приоткрыла глаза, Макс чмокнул ее в макушку.

– Доброе утро, соня! Сделать тебе чаю?

– Было бы чудесно!

Дилли расстегнула спальник, выпуская Макса наружу, и захихикала, когда он совершенно голый широко раскинул руки и закричал:

– Я на вершине мира!

– Макс, ты не одет. Вдруг кто-то увидит?

– Кто меня увидит на такой высоте? Только ты и чайки.

– Эй, на вершине, доброе утро! – вдруг донеслось в ответ.

Удивленно подняв головы, они увидели чинно пролетающую над маяком процессию воздушных шаров – мужчины из ближайшей корзины приветственно махали им руками.

– Черт! – воскликнул Макс.

Дилли рассмеялась.

– Им только что открылся великолепный вид, – пошутила она, протягивая Максу подушку, чтобы прикрыть наготу. Они смотрели, как воздушные шары, миновав башню, парят над блестящими волнами.

– Как красиво! – Дилли поднялась и, обхватив Макса за талию, прижалась к его теплой спине, любуясь пейзажем. – Это ежегодная гонка, – пояснила она, восхищенно наблюдая, как воздушные шары поднимаются выше, а на морской ряби пляшут их разноцветные отражения. – До чего романтично! – Очарование момента стократ усиливалось воспоминанием о ночи под звездами.

– Сделать тебе тост?

– Хорошо бы, но у меня нет тостера.

Макс оглядел остатки пикника.

– Значит, шоколад и чай! – Прикрываясь подушкой, он попятился к лестнице, подхватив по дороге штаны, отшвырнул свой щит и, вильнув задом, скрылся из виду.

Дилли рассмеялась и вновь юркнула в теплый спальник. Устроившись поудобней, она устремила взгляд к небу.

Вскоре вернулся Макс с двумя кружками чая и газетой.

– Смотри, что тебе принесли.

– Это, должно быть, номер со статьей Генри, – сказала Дилли, разворачивая газету и расстилая ее на полу перед ними. – Ой, тут несколько страниц про Генри: как он жил и что сделал для местного сообщества.

Поставив чай, Макс сунул ноги в спальник.

– Смотри, – сказала Дилли, указывая на главный разворот.

Макс, склонившись, посмотрел на заголовок и фотографию Генри.

– Именно так и должен выглядеть настоящий историк.

– По-моему, он уже лет пятьдесят не снимал этой шляпы, – рассмеялась Дилли.

Переворачивая страницы, они дошли до первой статьи Генри, опубликованной еще раз в специальном выпуске.

– Это мой дедушка в первый день работы смотрителем, – сказала Дилли Максу. – Какой он гордый: стоит под ручку с бабушкой.

– Наверное, нелегко быть женой смотрителя, – задумчиво сказал Макс. – Они пропадали неделями и подвергали себя опасности.

– Да, рискованно, – согласилась Дилли. – Море, конечно, прекрасно, но таит в себе смертельную опасность.

Они пили чай, листая газету, читая истории о Птичьем острове и рассматривая фотографии. Одна из заметок сразу привлекла внимание Дилли.

– Смотри! – Она указала пальцем на заголовок: «Самый страшный шторм в истории Птичьего острова».

Ниже были тревожные кадры: маяк под черными низкими тучами; разбившаяся о скалы лодка; бушующее море.

Однако внимание Дилли привлекла другая фотография.

В отличие от остальных снимков, море на ней было спокойным. В весельной лодке у подножья маяка виднелись две женские фигуры.

– Это бабушка! – присмотревшись, воскликнула Дилли. – Сразу после рождения мамы. Сельби с Бетти возвращаются на остров, уже зная о гибели дедушки.

Макс смотрел на нее с участием.

– Невероятно, что Генри запечатлел этот момент, – тихо сказал он. Простое фото несло в себе столь глубокий смысл.

– Это больше чем фото – это семейная история. Я говорила, что Генри подарил мне целую коробку снимков маяка? Я еще не успела их толком рассмотреть.

– Хочешь, посмотрим вместе?

Дилли кивнула.

– С удовольствием. Я хочу сделать на выставке отдельный стенд.

– Замечательный план.

– Думаю, для наших старожилов, таких как Бетти и Пит, это будет маленьким путешествием в прошлое. Надеюсь, приятным. Сегодня назначу дату открытия новой галереи.

– Ты просто неугомонная!

Дилли покачала головой.

– Мне нужно успеть сделать как можно больше, а то я толстею со страшной скоростью.

Макс рассмеялся.

– Ты не толстеешь, а растешь.

– А я тебе не разонравлюсь, если разрастусь во все стороны?

– Вовсе нет. Моя любовь тоже будет расти с каждым днем.

Дилли радостно смотрела на него.

– Повтори, пожалуйста!

– Моя любовь будет расти с каждым днем, – прошептал Макс, притягивая ее к себе.

В галерее Дилли села за стол, чтобы просмотреть электронную почту. С радостью заметив несколько откликов на вакансию, начала изучать резюме в надежде найти достойного кандидата для собеседования. Но чем дольше она читала, тем больше разочаровывалась. Ей никто особенно не нравился. Никто не обладал необходимыми качествами: настоящей любовью к искусству и местному сообществу. Вздохнув, Дилли переместила письма в папку с пометкой «нет». Оставалось надеяться на новые отклики.

Остаток утра Дилли упаковывала проданные картины, аккуратно составляя их у стены для отправки. Затем начала планировать новую экспозицию. Дилли хотела, чтобы посетители с порога приходили в восторг, и уже определилась, что основной тематикой станет море. Туда прекрасно впишутся ее уютные картины с маяками и тупиками, а также исторические фото. Каждая ниша будет рассказывать свою историю о море и маяке. Фотографии прежних смотрителей она перевесит в главный зал, а портрет мамы – единственного человека, родившегося непосредственно на маяке, – станет центральным экспонатом, его будет видно из переднего окна. Дилли уже представляла себе, как все будет выглядеть.

Тем вечером Дилли собиралась просмотреть коробку с фотографиями Генри, чтобы выбрать кадры, подходящие для стенда о наследии Птичьего острова. Пока же она начала продумывать следующую картину. После сегодняшнего утра в ее работе точно появятся воздушные шары, пролетающие над маяком. Она использует яркие цвета и, возможно, напишет на корзинах имена смотрителей.

Дверь галереи распахнулась, и Дилли с улыбкой подняла глаза от компьютера, готовясь встретить посетителя. Зашел Макс с ящиком для инструментов и картонной коробкой.

– Что ты тут делаешь? И что у тебя в коробке? – Дилли поднялась, чтобы его поцеловать.

– Я получил строгие инструкции касательно твоей безопасности.

– Что это значит?

– Твой отец предлагает установить на маяке камеры внешнего наблюдения.

– Я тоже недавно об этом думала. Хорошая мысль, ведь там даже нет соседей.

– Ральф предложил взять камеры, которые он собирался установить на станции. Сказал, что закажет себе другие. Следующую лодку для покраски еще не подвезли, так что, если ты дашь мне ключ, я все сделаю сегодня.

– Прекрасно! Спасибо огромное!

Дилли достала из ящика стола связку.

– Если честно, ты меня очень выручишь – как раз должен прийти мастер, чтобы провести интернет. Я жду звонка. Раз ты будешь там, мне не придется закрывать галерею и бегать на другой берег.

– Сделаем! – улыбнулся Макс. – О, пока я не забыл – меня уже несколько раз поздравили.

– Поздравили? – озадаченно переспросила Дилли.

– С прибавлением. Амелия и Бетти, а вчера в «Горячем котелке» – Бекка.

Дилли хихикнула.

– Бетти вчера чуть не лопнула от любопытства – так ей хотелось разузнать, кто отец, но я умудрилась обойти эту тему. Амелия меня тоже поздравила. Представляешь, она решила, что отец ты! – рассмеялась Дилли и виновато добавила: – Я тогда растерялась и промолчала. Но я обязательно исправлю ошибку!

– Может быть, не стоит?

– Я собиралась всем сказать, что забеременела в результате случайной связи.

Макс удивленно поднял брови.

– Пусть лучше думают, что дети от меня, так нам всем будет легче.

– Ты не против? – спросила Дилли.

– Почту за честь! – ответил Макс, целуя ее в щеку. – Ладно, пойду устанавливать камеры. – Макс взял ключи и, еще раз поцеловав Дилли на прощанье, скрылся за дверью.

Посетителей в то утро почти не было, Дилли решила устроить обеденный перерыв и наведаться на маяк к Максу. В последний момент ей пришло в голову захватить с собой мамин портрет. Обернув холст в пузырчатую пленку, она зажала его под мышкой, а в другую руку взяла мольберт.

Подходя к маяку, она увидела Макса на стремянке. Опустив шуруповерт, он смотрел на привинченную к стене камеру. Затем оглянулся через плечо и заметил Дилли.

– Интернет провели, камера готова, ты можешь в любое время увидеть изображение, только нужно скачать приложение на телефон. При появлении человека автоматически начинается запись. Еще можно настроить так, чтобы запись велась в определенные часы или же постоянно. Что это у тебя?

– Мамин портрет. Я решила перенести его сегодня.

Они зашли в галерею. Аккуратно развернув картину и установив ее на мольберте на самом видном месте, Дилли огляделась по сторонам.

– Наверное, не помешало бы покрасить стены, прежде чем переносить остальные экспонаты. В белый… Как думаешь?

– Это займет пару часов. Хочешь, я покрашу сегодня?

– Ты уверен, что найдешь время? Папа вчера сбился с ног на станции, к тому же нужно сначала купить краску.

– Лодку для реставрации доставят только завтра, так что, если не подвернется ничего срочного, смогу заняться стенами после обеда. Кстати, на станции полно белой краски.

– Ой, спасибо! Как все удачно складывается.

– Заваришь работнику чаю, пока он загружает приложение и подключает камеры?

– Конечно! – ответила Дилли, протягивая Максу свой телефон.

Двадцать минут спустя они сидели на краю пирса, болтая ногами и попивая чай.

– Мы оба ударно поработали, – заметил Макс. – Если сегодня покрашу стены, к выходным ты сможешь развесить картины и установить стенд. – Макс взглянул сквозь открытую дверь на портрет Евы. – Что думаешь насчет ее появления на острове?

– Наверное, папа прав. Если бы это была она, ее кто-нибудь заметил бы и моментально сообщил нам – на острове вести разлетаются быстро. Поэтому даже надеяться глупо – если, конечно, я не увижу ее вновь.

– Да уж, ситуация, – посочувствовал Макс.

– Хотя…

– Что?

– Возможно, я надумываю, но, когда я сказала о маме Бетти, она вела себя странно – не знала, что сказать.

– Может быть, от удивления?

Дилли взглянула на часы.

– Может, но это подозрительно. Ты еще не очень хорошо знаешь нашу Бетти – она главная хранительница тайн на острове, всегда в курсе дел. Все про всех знает. Ладно, пора за работу, хотя сегодня я вряд ли сосредоточусь.

– Почему?

Дилли открыла новое приложение на телефоне.

– Я могу весь день наблюдать по камере, как красавец мужчина красит стены. – Она прильнула к его плечу, потом чмокнула в щеку. – Я приду сюда после работы? Поужинаем вместе?

– Договорились.

Дилли поднялась, вытерла ноги полотенцем, обулась и пошла домой. Ее жизнь наконец-то обретала смысл. К концу следующей недели нужно подготовить новый выставочный зал и начинать переделку текущей галереи для новых целей: выставки начинающих художников и места для проведения занятий. Однако для этого нужно найти подходящего администратора.

Проходя мимо «Горячего котелка», она увидела отца с каким-то мужчиной.

– Привет! – Ральф с улыбкой махнул ей рукой.

– Спасибо, что отпустил Макса. Камеры на месте, и он вызвался сегодня же покрасить стены. Это огромная помощь!

– Лодка для реставрации прибудет только завтра, – пояснил Ральф.

– Да, знаю. Мне повезло. Без Макса я бы сейчас не справилась.

Дилли взглянула на человека, сидящего рядом с отцом.

– Люк! Что ты здесь делаешь? Я думала, ты путешествуешь. Ты же собирался отсутствовать еще месяцев шесть.

Люк смущенно поерзал, переводя взгляд с Ральфа на Дилли.

– Я пришел проситься обратно на работу. Путешествия не для меня. Я быстро соскучился. Посмотреть мир, конечно, хорошо, но дома – на Птичьем острове – лучше.

Дилли пододвинула себе стул.

– Здорово, что ты вернулся, но… что теперь будет с Максом?

– Вот и я голову ломаю, – вздохнул Ральф. – Макс замечательный работник. Однако я не могу платить две зарплаты, надо что-то придумать.

Дилли задумчиво кивнула.

– Должен быть выход… Люк работает у тебя много лет, но и Макс – ценный кадр. Нужно придумать, как оставить обоих и найти средства.

Ральф потер подбородок.

– Да, Люк, задал ты мне задачку.

– У тебя целых два хороших сотрудника, а некоторые и одного не могут найти! – пожурила отца Дилли.

– Что, никто не откликнулся на твою вакансию? – спросил Ральф.

– Ни один претендент не подошел, – покачала головой Дилли. – Все на одно лицо. Мне нужен человек, который по-настоящему любит искусство, заинтересован в сообществе и которому я могу безоговорочно доверять. – Она помолчала, глядя, как Макс на другом берегу заносит в двери маяка стремянку. – Мне нужен не просто администратор, а истинный ценитель искусства. Человек, который обожает живопись и может поговорить о ней с местными художниками, которые, я надеюсь, будут собираться в галерее. Найти бы такого… – Она помолчала. – Когда появятся двойняшки, мне нужно будет кому-то доверить дела. – Она по-прежнему смотрела на Макса. Вдруг глаза ее расширились, и она повернулась к отцу и Люку. – Папа, кажется, я нашла гениальное решение для обеих проблем.

– Ты думаешь о том же, что и я? – спросил Ральф, поглядывая то на маяк, то на дочку.

– Кажется, да. Давай я ему предложу?

Ральф кивнул, расплываясь в довольной улыбке.

– Вы говорите загадками, – сказал озадаченный Люк. – И какие еще двойняшки? Откуда они появятся?

Дилли поднялась, с улыбкой поглаживая живот.

– Я беременна.

– Ну вот, стоит отлучиться на месяц! Поздравляю.

– Спасибо, – ответила Дилли. – Мне пора возвращаться в галерею. Спишемся, папа! – Поцеловав отца, она попрощалась.

Пока Дилли шла домой, мысли так и роились в ее голове. Макс слишком талантлив, чтобы просто красить лодки. Он был бы идеальным администратором для картинной галереи и арт-пространства. Он хорошо разбирается в искусстве и искренне его любит. Возможно, сам вернется к живописи. У него остались полезные знакомства со времен преподавания в колледже, и он прекрасно умеет развивать начинающие таланты. Пока она будет занята с малышками, он мог бы вести мастер-классы – это принесло бы ему радость, и он замечательно справится.

Вдохновленная идеей, Дилли продумывала многочисленные варианты сотрудничества и будущие совместные проекты. Макс всегда знал, чего именно не хватает ее работам. Дилли не терпелось предложить ему эту должность, и она надеялась, что он согласится.

Дилли не терпелось вернуться на маяк. День тянулся слишком медленно. Полчаса назад в газетную щель просунули письмо. Подняв нежно-розовый конверт, Дилли с широкой улыбкой извлекла открытку.

Послание было написано от руки чернильной ручкой, а рядом красовался нарисованный акварелью маяк. Дилли поднесла открытку к носу и глубоко вдохнула. В воздухе ощущался знакомый аромат Макса.

После закрытия галереи до встречи с Максом оставалось еще полчаса – как раз чтобы принять ванну. Дилли недавно заказала по интернету пару платьев, которые не стесняли бы растущий живот. Она натянула одну из обновок, и ткань заструилась мягкими складками. Платье сидело идеально. Дилли повертелась перед зеркалом. Ее кожа излучала сияние. И вообще она еще никогда не чувствовала себя такой красивой.

Незадолго до семи Дилли надела туфли и с радостным предвкушением зашагала вдоль Голубой бухты к маяку.

Ей не терпелось поделиться с Максом мыслями об арт-пространстве, а также увидеть свежеокрашенные стены первого этажа. В течение дня ей много раз хотелось посмотреть на Макса через приложение, но она удержалась.

Входная дверь маяка стояла открытой, но, когда Дилли зашла внутрь, Макса нигде не было. Зато она увидела на полу дорожку из бумажных стрелок, ведущую к задней двери, за которой располагался маленький огороженный двор. Дилли восхищенно оглядывалась. Галерея преобразилась: свежеокрашенные стены сияли новизной и чистотой. Макс выставил в большом окне портрет ее матери и написал на деревянной табличке: «Скоро открытие». Он проделал замечательную работу.

Дилли прошла по стрелкам и, открыв дверь, восхищенно ахнула. В дальнем конце стоял круглый столик с витой ножкой и два стула; сквозь стеклянную загородку открывался захватывающий вид на океан. Дворик заиграл красками: повсюду – в горшках, ящиках и подвесных корзинках – были цветы. По садовой решетке вилась прекрасная роза, а стена была украшена яркими флажками. В углу стояло оливковое деревце в кадке, мигая огоньками гирлянды и придавая атмосфере волшебства.

Макс затратил столько усилий – получилось просто великолепно. Круглый столик был накрыт свежей хлопковой скатертью, на белом кирпичном парапете мягко мерцали свечи, отбрасывая уютный ласкающий свет.

– Ужин подан.

Дилли резко обернулась, а сердце ее учащенно забилось. Макс – неотразимый, как всегда, – отодвинул для нее стул и налил бокал минеральной воды.

– Какая красота, Макс! Когда ты все успел?

– Я старался.

– Что у нас на ужин? – спросила Дилли, подставляя ему щеку для поцелуя.

– Рыбная запеканка, но на этот раз с рыбой, – улыбнулся Макс.

Дилли расхохоталась.

– А также зеленые стручки и запеченная фасоль.

– Без запеченной фасоли никуда!

Скрывшись в доме, Макс вернулся с двумя тарелками, от которых исходил пар.

– Ужин великолепен, и галерея… Я просто не знаю, как тебя благодарить.

– Рад помочь. Покраска и правда была необходима. Стало гораздо уютнее. Если хочешь, за выходные я покрашу следующие два этажа.

– Ты уверен?

– Конечно. Ну что, как запеканка?

Дилли уплетала за обе щеки.

– С рыбой все-таки гораздо вкуснее.

Весь ужин Дилли лишь диву давалась, как Макс смог превратить обычный дворик в сказку.

– Цветы, гирлянды, свечи… как ты все успел?

– С покраской я справился быстро, а Бетти сказала мне, что на одной из ферм продают растения, вот я и прогулялся на другой конец острова, а по дороге прихватил гирлянды, свечи и флажки в хозяйственном магазине.

– Ты заходил к Бетти в кондитерскую?

– Нет, – покачал головой Макс. – Бетти сама сюда зашла. Она вела себя немного странно и держала в руке газету со статьей Генри.

– Почему странно?

– Помнишь, Генри упомянул в статье, что отдал тебе коробку с фотографиями, в том числе снимками шторма и последствий? Бетти настаивала, чтобы я показал ей эту коробку.

– Ты показал?

– Нет, она же твоя. Ты сама не успела толком их рассмотреть. Я сказал Бетти вернуться и спросить разрешения у тебя, но ее было не остановить.

– Что ты имеешь в виду?

– Она с порога заприметила коробку – я поставил ее в угол, вместе с портретом – и направилась прямиком к ней. Мне буквально пришлось встать на пути, вежливо направляя Бетти к выходу, чтобы она не испачкалась в краске. Какое-то время спустя я ушел во двор красить каменную изгородь. А когда вернулся, Бетти уже рылась в коробке – я глазам не поверил.

– Быть не может!

– Да уж. Я опять ее выпроводил, попросив вернуться в твоем присутствии, и на всякий случай запер за ней дверь.

– Как странно.

– Почему-то Бетти непременно нужно было посмотреть на фотографии.

– После ужина тоже займемся раскопками. Может, поймем, что именно она искала. Заодно наконец рассмотрим фотографии острова. Наверняка Генри часто снимал моих бабушку с дедушкой.

Тут телефон Дилли завибрировал, оповещая о том, что включилась камера наружного наблюдения.

– Неужели Бетти решилась на третью попытку? – пошутила Дилли. – Я отключала оповещения днем, пока ты был тут, а по дороге сюда, включила обратно.

Открыв приложение, Дилли увидела на пирсе у маяка прогуливающуюся пару. Они заглянули в окно на первом этаже и пошли прочь.

– Теперь ты убедилась, что камера работает и изображение хорошее. Ты можешь установить разные режимы для разного времени суток – например, если будешь работать здесь днем, тебе вряд ли захочется, чтобы оповещения без конца тебя отвлекали. Кстати, ты нашла администратора?

Дилли отложила нож и вилку.

– Было очень вкусно! А насчет администратора… Хорошо, что ты спросил, потому что я как раз хотела с тобой поговорить, – начала она, широко улыбаясь.

– Почему ты так странно на меня смотришь? – с подозрением спросил Макс.

– Мне в голову пришла замечательная идея, и я очень надеюсь, что тебе она тоже понравится. – Глаза Дилли весело блестели.

– Продолжай.

Дилли объяснила, что никто из претендентов не любит живопись так же, как она, подчеркнув, что ищет человека, которому можно полностью доверить управление галереей.

– Вот я и подумала, не согласишься ли ты стать управляющим арт-пространством в Живописном квартале? Может быть, ты опять начнешь рисовать и… вести уроки – ведь это твое призвание. Ты прекрасный преподаватель и знаешь художественное сообщество в Си-Энде, поэтому сможешь распространить информацию об уроках. Разве не здорово?

Макс молча переваривал неожиданное предложение.

– Ты предлагаешь мне работу? – удивленно спросил он.

У Дилли блестели глаза.

– По-моему, все сходится! Я предлагаю партнерство… семейный бизнес, если хочешь. Ты слишком талантлив, чтобы красить лодки, и я знаю, что могу доверить тебе галерею. Представляешь, верхний этаж можно сделать мастерской и давать там уроки… вдохновляясь видом. Что думаешь?

Макс расплылся в улыбке.

– Ты серьезно?

– Абсолютно, – подтвердила Дилли. – Сегодня до меня дошло, что ты идеальный кандидат. Можешь, конечно, подумать, но мне бы очень хотелось получить ответ поскорее, чтобы обе галереи заработали в ближайшее время.

– Но ведь я работаю на лодочной станции. Я не хочу подводить твоего отца, – сомневался Макс.

– По правде говоря, вернулся Люк. Путешествия оказались не для него, и он заскучал по дому. Он хоть сейчас готов выйти на работу, так что папу ты не подведешь.

– Ты поэтому предложила мне место? – нахмурился Макс. – Я не хочу, чтобы ты нанимала меня из жалости – потому что твой отец меня уволил.

– Глупости! – решительно воскликнула она. – Никто лучше тебя не справится. Ты любишь искусство и преподаешь, и эта должность даст тебе возможность заниматься любимым делом. Я искренне верю, что вместе мы способны на многое – во всех смыслах. – Дилли, помолчав, с улыбкой погладила живот. И вдруг потрясенно застыла.

– Что случилось? Опять заболело? Вызвать врача?

Дилли изумленно охнула.

– Потрогай скорее! – Она протянула руку Максу.

Он аккуратно положил свою ладонь рядом с ладонью Дилли.

– Они шевелятся. Я чувствую, – дрожащим голосом прошептала Дилли.

– Боже мой, я тоже почувствовал! – счастливо воскликнул Макс, пристально глядя на живот. – Опять!

При виде его радости слезы счастья навернулись на глаза Дилли. Она накрыла его руку своей.

– Привет, малышки, – проговорила она. – Вы обе толкаетесь или только одна? – При мысли о зарождающихся внутри нее жизнях Дилли переполняли счастье и восторг. – Они действительно существуют! – воскликнула она, крепко обнимая Макса.

– И очень скоро будут с нами, – шепнул Макс. – Кстати, я уже подумал над твоим предложением.

Разомкнув объятия, Дилли заглянула ему в глаза.

– Ты его принимаешь?

– С огромной радостью.

Покончив с ужином и вымыв посуду, они решили устроиться на верхушке башни, рассматривая подаренные Генри фотографии и наслаждаясь закатом. Макс принес поднос с чаем и печеньем. Они сидели на скамейке, слушая крики чаек и тупиков.

– Как будем сортировать? – спросил Макс.

– Для стенда нужно отобрать снимки, где есть маяк или смотрители, – сказала Дилли, открывая коробку. – Боже мой, только посмотри! – воскликнула она. – Бетти в платье. Такого я в жизни не видела. Господи, это же настоящее платье в стиле пятидесятых с пышной юбкой, да еще кружевной зонтик в руке! Какая она красивая. А это ее муж, Эрик. Он, к сожалению, нас покинул. Они на танцплощадке, кажется, на набережной. Бетти тут совсем молодая, правда? А вот мои бабушка с дедушкой машут с вершины башни. Странно думать, что они стояли прямо здесь. – Дилли указала на балкон. – Это, наверное, прозвучит глупо, но здесь я чувствую их присутствие.

– Вовсе не глупо.

Фотографии одна за другой будто оживали перед ними. Дилли с Максом удивлялись – как раньше одевались жители острова, как изменились магазинчики на Лайтхаус-лейн. Рыбной лавки у пристани еще не было, судя по фотографиям и статьям, рыбу продавали прямо с лодок в заливе.

– Путешествие во времени, – заметила Дилли, изучая каждую деталь.

– Настоящее сокровище, – откликнулся Макс.

Садилось солнце, Макс положил руку на спинку скамейки, и Дилли устроилась в его объятиях. Небо было восхитительным: горизонт пылал оттенками ярко-оранжевого и малинового, которые постепенно переходили в бледно-лиловый и сизый, по мере того как загорались звезды. Крики чаек затихли, волны мягко накатывали на берег.

– Спасибо за прекрасный вечер, – сказала Дилли.

– Тебе тоже.

– Скорее бы окончательно переехать.

– За выходные перенесем большинство вещей, и можешь думать, как обустроить детскую.

– Столько всего нужно купить. Мне не терпится!

– Мне тоже. – Поцеловав Дилли в лоб, Макс принялся собирать разложенные снимки. – Смотри, тут конверт. – Дилли прочла на конверте в руке Макса надпись: «Десять фотографий самого страшного шторма в истории Птичьего острова». Макс протянул конверт Дилли, и она достала фотографии.

– Странно, тут только семь.

Они рассматривали выразительные снимки: разбившаяся о скалы лодка; луч маяка, разрезающий темное небо; ветвистые молнии, сверкающие над бухтой.

– Как грустно, что столько людей, включая моего деда, погибли в ту ночь, – произнесла Дилли, сглатывая комок в горле. – Посмотри! – На фото было запечатлено светящееся окно маяка, а в нем – женская фигура. – Надо же! Какая фотография! Наверное, в комнате рожает бабушка, а женщина у окна – Бетти. Этот снимок я обязательно размещу на стенде.

– Невероятно, как на фото прошлое оживает, – сказал Макс, перебирая снимки.

– Интересно, где остальные три фотографии? На конверте написано – десять.

– Мало ли где. Генри мог подарить несколько твоей бабушке.

– Возможно, – согласилась Дилли. – Эти тоже пойдут на стенд, – сказала она, отбирая несколько снимков, – а эти пока уберу обратно в коробку. Возможно, возьму их как идею для будущих картин.

– Отличная мысль.

Они принялись за уборку, когда раздался визг тормозов – редкий звук на острове, особенно ночью. Макс с Дилли обменялись озадаченными взглядами, и Дилли, поднявшись, перегнулась через перила.

– Машина Бетти отъезжает на полной скорости. Что бы это значило? – Она посмотрела на Макса. Никто из них не знал, что и думать.

Макс указал на телефон.

– Камера наверняка что-то засекла. Проверь!

– Точно. Какой же ты умный! – Схватив телефон, Дилли открыла приложение. Глаза ее расширились от удивления. – Значит, я не сумасшедшая, – чуть слышно шепнула она.

– Что случилось? – Макс подсел, тоже глядя на экран. – Кто это?

– Моя мама, – ответила Дилли дрожащим голосом. – Смотрит в окно на свой портрет. Она узнала себя, Макс, она жива.

Дилли казалось, что сердце ее вот-вот выскочит из груди. Руки ее дрожали от потрясения. Она так долго считала, что Ева мертва, а сейчас четко увидела ее на камере наружного наблюдения. Голова шла кругом от вопросов и предположений. Радость, сомнения, надежда и страх переполняли ее сердце.

– Перемотай немного.

Они увидели, как к маяку медленно подъезжает машина Бетти. Затем Бетти вышла, оставив открытой дверцу и не выключив двигатель.

– Что происходит? – спросила Дилли, глядя на короткий разговор между Бетти и ее мамой. – Тут есть звук?

– Должен быть, – ответил Макс.

Дилли увеличила громкость на телефоне, но ничего не изменилось.

– Черт.

Обе женщины на видео поспешно сели в машину, и Бетти быстро уехала. Дилли ошеломленно смотрела на Макса.

– Мне ведь это не приснилось?

Макс покачал головой, и Дилли пересмотрела запись еще раз.

– Она жива. Боже мой, она действительно жива – ты сам видел, и Бетти знает. Я не сошла с ума. – Дилли вскочила.

– Куда ты? – спросил Макс.

– К Бетти! Мама там, я должна ее увидеть, – ответила Дилли, крепко обнимая Макса. – Мама жива! Она, должно быть, сильно пострадала. Наверное, не помнит, кто она и кто я.

– Есть только один способ это выяснить, – сказал Макс, и они, не теряя ни секунды, спустились и побежали в сторону кондитерской. Сердце Дилли стучало в такт торопливым шагам, каждый из которых приближал ее к долгожданной встрече.

На бегу Дилли набрала номер отца.

– Папа, – задыхаясь сообщила она, – мама жива, она у Бетти! Я сама ее видела. Приходи скорее!

Они добрались до кондитерской меньше чем за пять минут. Машина Бетти стояла у дома.

– Они здесь, – сказала Дилли, подбегая к двери дома. Позвонив, она с нетерпением ждала ответа.

– Мне остаться? Может быть, ты хочешь встретиться с мамой наедине?

– Останься, – попросила Дилли, неотрывно глядя на дверь, ожидая, что она откроется. Еще раз позвонила. Ответа не было. Дилли отошла к окну. Шторы были задернуты, но оставалась небольшая щель. – Она там. Боже мой, я вижу маму! Она сидит рядом с Бетти. Почему они не открывают?

– Дилли, мы ничего не знаем. Возможно, твоя мама потеряла память и не понимает, где она и кто такая Бетти. Мы напугаем ее, если будем ломиться в дверь.

Дилли все больше волновалась.

– Может быть, позвонить доктору Сэндфорду?

– Давай подождем, откроют ли они дверь. Что сказал твой отец?

– Он возвращается из Си-Энда. Он потрясен. – Дилли нетерпеливо позвонила еще раз. – Где Антон? Он тоже выжил? Бетти знает, что мы тут, – она поглядывает на окно. Мама хорошо выглядит, прическа совсем не изменилась, и помада ее любимого цвета. – Дилли, не выдержав, громко забарабанила в дверь. – Бетти! Я знаю, что вы дома! – прокричала она в газетную щель. – Впустите меня!

– Она встала, идет к двери! – сообщил Макс от окна.

– Наконец-то! – пробормотала Дилли.

Бетти, приоткрыв дверь, выглянула на улицу.

– Что случилось? Ты что так поздно?

– Бетти, не притворяйтесь – моя мама жива и сидит у вас в гостиной! – выпалила Дилли, проигнорировав вопрос. – Мы видели вас у маяка!

Дилли прорвалась внутрь – за ней, извиняясь, следовал Макс.

Дилли вбежала в гостиную.

– Мама, неужели это правда ты? Ты жива, ты дома! – Дилли сжала мать в объятиях. Слезы облегчения катились по щекам.

Однако Ева смотрела озадаченно, и Дилли поняла, что что-то не так. Обернувшись к Бетти, она увидела, что та не разделяет ее радости. Бетти глядела хмуро и настороженно – на ее лице не было ни следа счастья и облегчения.

Повернувшись к матери, Дилли затараторила:

– Где ты была? Где Антон? Я знала, что ты жива, знала!

Женщина явно нервничала. Она дрожала, глядя на Дилли.

– Мама, скажи что-нибудь, пожалуйста!

– Простите, но я не ваша мама.

– Как это? Что ты такое говоришь? Ты просто потеряла память. Правда, Бетти? Надо позвонить врачу. Почему вы качаете головой, Бетти? Мама вернулась. Ведь это же чудо! Мама, никто не думал, что ты выплывешь, а я говорила – ты прекрасно плаваешь и выберешься на берег!

– Простите, я не ваша мама, – повторила женщина. – Меня зовут Энни.

– Энни?.. Нет, ты Ева, моя мать! Неужели ты меня не узнаешь? Я твоя дочь, Дилли.

– Дилли, присядь, – сказала Бетти и добавила, обращаясь к Максу: – Заварите-ка нам всем крепкого чаю.

Озадаченная Дилли, не спуская глаз с женщины, как две капли воды похожей на ее мать, опустилась на диван.

– Что происходит? Я ничего не понимаю. Вы же копия моей мамы, у вас тот же голос, – чуть не плача проговорила Дилли. – Мама, ты потеряла память! Наверняка ее можно вернуть.

– Не думала я, что придется сознаться. Мне очень жаль, Дилли, – запинаясь, начала Бетти. – Это Энни, дочь Фрэнка и Вайолет Беттенкор. Фрэнк работал смотрителем маяка на побережье Девона, пока не вышел на пенсию.

Вернулся Макс и аккуратно поставил на журнальный столик в середине комнаты поднос с чайником и четырьмя чашками.

– Ничего не понимаю, – удрученно повторила Дилли.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказала Бетти. – Для вас обеих это нелегко.

Дилли с бьющимся сердцем смотрела, как Бетти подходит к комоду в дальнем конце комнаты. Открыв ящик, она достала фотографии и, прижав их к груди, повернулась к гостям. Когда Бетти положила фотографии на стол, Дилли увидела, что на них изображена ночь шторма.

– Вам дал эти снимки Генри? – спросила Дилли, а Бетти побледнела от вопроса.

– Прости, я вытащила их из коробки, которую он тебе подарил. – Бетти виновато взглянула на Макса. – Я прокралась внутрь, когда вы были на заднем дворе.

– Зачем они вам понадобились? Почему нужно было их красть? Почему просто не попросить у меня? Я же знаю, что вы дружили с бабушкой.

Бетти медлила.

– Потому что я не хотела, чтобы кто-то увидел эти снимки. Прости меня. Кажется, настал момент открыть правду. – Бетти протянула Дилли одну из фотографий.

Дилли внимательно приглядывалась. Она уже видела подобный снимок. Две женщины спускались по лестнице в ожидающую их лодку, где сидел мужчина.

– Это Эрик? – спросила Дилли.

Бетти кивнула.

Дилли передала фотографию Максу.

– Я не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Зачем вам их красть, с какой целью? – Она переводила взгляд с Бетти на Энни.

Макс внимательно разглядывал снимок.

– Здесь два ребенка! – объявил он. – У Бетти и Сельби по свертку в руках.

Дилли еще раз взглянула на фотографию. Макс был прав. Обе женщины несли по ребенку. На следующей фотографии женщины сидели в лодке, и каждая держала малыша.

– Чьи это дети? – спросила Дилли, уставившись на Бетти.

– Сельби.

– У моей бабушки родились двойняшки? – воскликнула Дилли.

Бетти кивнула, на глазах ее выступили слезы.

– Да, той ночью Сельби родила двух девочек.

– Я сама недавно узнала, – добавила Энни. – Я живу на девонском побережье, у маяка, и недавно со мной произошла странная вещь. Я гуляла по пляжу, и один человек назвал меня Евой. Он сказал, что прочел обо мне в газете и поверить не мог, что я жива. Я сказала, что он, вероятно, ошибся. Я решила, что человек просто обознался, и забыла об этом случае. Однако мои родители недавно скончались, и я нашла кое-что, разбирая их вещи. – Она достала из сумки фотографию маяка. – На обороте написано «Птичий остров», мое имя и дата рождения. Родители никогда не говорили мне, что я приемная, и я была потрясена, но они были прекрасными людьми и всю жизнь окружали меня любовью и заботой.

Дилли открыла рот от удивления. Множество вопросов вертелось на языке.

– Как вышло, что одну из вас отдали? Кто так решил? Почему? Моя мама не знала, что у нее есть сестра, она обязательно поделилась бы с нами.

На Бетти лица не было. Прикрыв глаза, она собиралась с духом, чтобы продолжить разговор.

– Знаете, тогда, в пятидесятые годы, жизнь была совсем другая…

– Но ведь бабушка родила детей в браке. Она была порядочной замужней женщиной. Ее муж героически погиб. – Дилли поняла, что повышает голос, когда Макс предостерегающе положил руку ей на колено.

– Никто не знал, что родилась двойня, кроме нас с Эриком. Сельби сама не подозревала, что ждет двоих. Когда родилась первая девочка, Эрик постучал к нам в дверь. Сельби, конечно, была вне себя от горя после известия о гибели Мака. Она рыдала, а я держала ее в объятиях, но Сельби вдруг оттолкнула меня. Она кричала, что умирает и ей невыносимо больно. Я, если честно, решила, что она помешалась от горя. И вдруг опять начались схватки – сильные и частые. Сельби, к нашему изумлению, родила вторую девочку.

Дилли пыталась осознать потрясающее признание.

Бетти промокнула глаза бумажным платочком.

– Когда мы вернулись на остров, Сельби осознала, что не сможет в одиночку поднять двоих. У нее не было ни денег, ни жилья. Убитая горем, она встала перед невозможным выбором.

Дилли взглянула на Энни – та вцепилась в чашку так, что побелели пальцы.

– Вам, должно быть, тяжело слышать это, Энни, – посочувствовала Дилли.

– Жены смотрителей регулярно обменивались письмами, – продолжила Бетти. – Таким образом они поддерживали друг друга, пока мужья находились в долгих отлучках. Фрэнк был помощником смотрителя на Птичьем острове, а потом его повысили до главного смотрителя, и он переехал на побережье Девона, но Сельби с Маком дружили с ним и после его перевода. На следующий день после смерти Мака Сельби получила грустное известие от Вайолет – ее первенец умер, едва родившись. Сельби она сообщила об этом первой. Расценив это как ответ на свои молитвы, Сельби приняла судьбоносное решение и позвонила Вайолет.

– Поверить не могу, – пробормотала Дилли.

– Мы встретились с Фрэнком и Вайолет перед похоронами Фрэнка. Сельби это решение далось невероятно тяжело – поверьте, оно ее просто убило! Однако она чувствовала, что делает это ради своих детей, потому что не сможет воспитать двоих. Вайолет и Фрэнк были хорошими и порядочными людьми, и Сельби знала, что им можно спокойно доверить ребенка.

Глаза Энни наполнились слезами.

– Сельби, наверное, было невероятно тяжело. Представить не могу, через что ей пришлось пройти. Потерять мужа и столкнуться с тяжелым выбором – это наверняка разбило ей сердце.

– Верно, – подтвердила Бетти.

У Дилли возник вопрос, который наверняка расстроил бы Энни, но она не удержалась:

– Как бабушка решила, кого отдать?

Бетти прижала руку к груди, чтобы успокоиться.

– Сельби ни за что не смогла бы решить, – произнесла она дрожащим голосом, промакивая глаза салфеткой. – Она попросила меня, но я тоже не смогла. Сельби одела малышек в одинаковую одежку и положила рядом, потом в дверь позвонили. Это пришли Фрэнк с Вайолет. Сельби попросила Эрика взять одну из девочек и отдать ее новым родителям. Сама она спряталась в комнате, рыдая. Проводив гостей, Эрик принес ей оставшуюся дочь. Сельби назвала ее Евой, в честь матери.

На следующий день состоялись похороны Мака. Фрэнк пришел один, без Вайолет. Он сообщил, что его жена родила девочку, которую назвали Энни. Очень мило с их стороны, – пояснила Бетти, повернувшись к Энни. – Так звали мать Мака.

Слезы текли по щекам у всех присутствующих. Дилли с Бетти подошли к Энни, и все трое обнялись.

– Поверьте мне – Сельби была убеждена, что поступает правильно – ради будущего своих детей. Мы тогда не понимали, какой болью обернется этот поступок. Времена были тяжелыми, и мы думали, что он единственно правильный в тех необычайно трудных обстоятельствах.

Атмосфера в комнате была тяжелой от повисших в воздухе тайн, но, когда заговорила Дилли, всем стало легче.

– Как хорошо, что мы наконец встретились! Мама была бы счастлива иметь сестру, а я счастлива обрести тетю. Нам нужно о многом поговорить.

В глазах Энни блестели слезы, она с благодарностью сжала руки Дилли.

– Верно. Я сочувствую твоей утрате, Дилли, и мне жаль, что я так и не увиделась с Евой. Если хочешь, я стану частью твоей семьи.

– Очень хочу, – тоже смахивая слезы, сказала Дилли. Они еще раз обнялись и сели на диван.

– Все так неожиданно. Я даже не знаю, с чего начать… Расскажи мне о себе. У тебя есть дети? – спросила Энни.

Весело переглянувшись с Максом, Дилли похлопала себя по животу.

– У нас будет двойня.

– Какая чудесная новость! – радостно воскликнула Энни. – Поверить не могу!

– А еще, – продолжила Дилли, – я только что купила маяк и надеюсь переехать туда на этих выходных. Подумать только, мои дочери будут жить там, где родились вы с мамой. Как будто круг истории замкнулся.

Энни со слезами счастья на глазах сжала руки Дилли.

– Сама судьба свела нас вместе.

– Тетя Энни, почему ты приехала на Птичий остров?

– После той встречи на пляже я поискала имя Евы в интернете и с удивлением увидела на экране собственное лицо. Порывшись еще, я обнаружила, что она жила на Птичьем острове, и приехала – сама не зная зачем. Потом, когда увидела портрет Евы через витрину твоей галереи, поняла, что это не совпадение. Я собиралась с духом, чтобы поговорить с художницей, но затем подумала, что ты и есть ее дочь и наверняка испугаешься, если вдруг появится женщина, как две капли воды похожая на твою покойную мать.

– Я увидела Энни у окна маяка и сразу поняла, кто она, – добавила Бетти.

– Вот кто у нас на острове главный смотритель! – сказала Дилли, обращаясь к Бетти. – От вас ничего не утаишь.

Бетти в шутливом раскаянии подняла над головой руки.

– Клянусь, я сама не знаю, как оказываюсь в гуще событий. Всегда в нужное время в нужном месте. У меня, наверное, талант.

Дилли подняла брови.

– Вы еще что-то знаете?..

Бетти таинственно протянула:

– Ну, разве что…

Все затаили дыхание.

– Шучу! – рассмеялась Бетти.

– А мы попались! – призналась Дилли. Тут отворилась входная дверь, и Ральф прокричал из прихожей:

– Дилли!

– Я тут, папа.

Увидев Энни, Ральф открыл рот от удивления.

– Ева, ты жива… Невероятно!

– Папа, это не мама. Это Энни. Мамина сестра.

Ральф озадаченно молчал.

Бетти поднялась с места.

– Пожалуй, нам всем нужно что-то покрепче чая. Садись, Ральф. Я принесу виски.

Дилли встала с рассветом и спустилась в свой новый выставочный зал на маяке за пару часов до открытия галереи. Сквозь окна на картины уже струился мягкий золотистый свет. Дилли любила утренние часы, когда можно сесть за рабочий стол и выпить чаю в тишине. Щелкнула крышка почтовой щели, и на коврик шлепнулась воскресная газета. Вскочив, Дилли побежала к двери. Поспешно просмотрев выпуск, нашла заголовок, который искала:

Мысли ее вернулись к событиям недельной давности – к той ночи, когда родились девочки и разразился шторм – второй по силе за последние семьдесят пять лет.

На остров обрушивались потоки дождя и яростные порывы ветра. Макс в ту ночь ночевал на лодочной станции, он должен был перебраться к Дилли на следующий день. Дилли с самого начала хотела жить вместе, но также ей хотелось насладиться свиданиями и романтикой, свойственной началу отношений. Было нечто волшебное в том, чтобы после ночи, проведенной врозь, проснувшись в одиночестве, выглянуть в окно и увидеть Макса на лодочной станции. Он приветствовал ее шуточными посланиями, передаваемыми с помощью сигнальных флагов, – их собственный язык любви, всякий раз заставляющий трепетать ее сердце. Дилли полюбился этот милый ритуал, да и вся их совместная жизнь складывалась легко и гармонично.

Все же она с нетерпением ждала переезда, чтобы утром видеть улыбку Макса рядом, а не на другой стороне бухты.

В тот день завывал ветер, а Дилли уже с утра неважно себя чувствовала. «Тренировочные схватки» то и дело сводили судорогой живот. Завернувшись в одеяло и вооружившись биноклем, Дилли пошла посмотреть на Макса. Как будто почувствовав, что его ждут, он вскоре подал сигнал. Сначала три раза мигнул фонариком, привлекая внимание, а затем просемафорил:

Я-Т-Е-Б-Я-Л-Ю-Б-Л-Ю.

Дилли улыбнулась. Макс не раз говорил эти слова вслух, но с помощью флагов – впервые. Зная, что он ждет ответа, она нагнулась за флажками и ахнула.

Внутри все сжалось. У нее перехватило дыхание, а по ногам вдруг заструилась жидкость. Дилли с ужасом поняла, что отошли воды.

Когда схватка отпустила, Дилли пошире распахнула окно, чтобы Макс лучше увидел послание. Под завывание ветра она выписывала призыв:

Р-О-Д-Ы-П-Р-И-Х-О-Д-И-С-К-О-Р-Е-Й.

Разглядев послание сквозь пелену дождя, Макс выронил бинокль и бросился к маяку.

– Начинается! – выдохнула Дилли, когда он вбежал в дверь. Следующая схватка заставила ее обнять руками живот и присесть.

Макс взял ее за руку.

– Дил, дамба перекрыта. Прилив. Бушует шторм, мы не доедем до больницы. – В его голосе слышалась паника.

– Позвони Бетти. Она уже принимала роды.

Вскоре на маяке забурлила жизнь, верные друзья спешили туда сквозь мощные порывы ветра и стену дождя. Ральф, Бетти, Энни и Клемми – мокрые насквозь, но полные решимости – один за другим появлялись в дверях.

Ральф пошел заваривать чай, чтобы слегка успокоить нервы ожидающих, а Бетти с Максом поднялись по винтовой лестнице в спальню. Ждали около часа, и, наконец, сквозь завывания ветра прорезался детский плач.

– Две девочки! Обе здоровы, – сообщил Макс, спускаясь. – Мама и дочки чувствуют себя хорошо.

Стук в дверь прервал воспоминания Дилли.

– Тетя Энни! – воскликнула она, расцеловав гостью в обе щеки.

– Прибыла для исполнения обязанностей! – весело рапортовала Энни, вешая пальто на крючок у входной двери. Обретя новую семью, Энни пошла на решительный шаг, переехав из Девона на Птичий остров. Она снимала тот самый дом у моря, где Сельби прожила всю жизнь после переезда из домика смотрителя.

– Спасибо, что согласилась подменить меня в галерее.

– Мне только в радость, – откликнулась Энни, глядя на портрет Евы. Как и любая интересная новость, известие о том, что у Сельби было две дочери, быстро облетело остров, и жители, оправившись от удивления, приняли Энни с распростертыми объятиями. Всего за пять месяцев она стала неотъемлемой частью жизни Дилли и неоценимой поддержкой.

– Где наши красавицы? Можно их потискать до открытия?

– Еще спят, но сообщат, как только проснутся.

– Уже решили, как назовете?

– Еще нет, тетя Энни, но скоро решим. Пойду приведу себя в порядок. Оставляю дела на тебя, и еще раз большое спасибо, ты просто золото. Кстати, взгляни на газету.

Поднявшись по винтовой лестнице в детскую и осторожно приоткрыв дверь, Дилли счастливо вздохнула. Малышки уютно сопели на груди у Макса, дремавшего в кресле.

Макс оказался прирожденным отцом, он умело менял подгузники, кормил и без конца возился с девочками. Он пошевелился и, приоткрыв глаза, сонно улыбнулся.

– Боюсь шевельнуться, – произнес он.

– Именно так выглядит счастье, – тихо рассмеялась Дилли. – Ты давно здесь?

– Несколько часов, но я не возражаю. Тебе нужно было отдохнуть. Кажется, дочке номер один нужно сменить подгузник. – Он поморщил нос.

– Тетя Энни пришла, опять спрашивала, как мы их назовем.

– Ты же знаешь, что за сегодняшним семейным ужином все ожидают торжественного объявления имен? – шепотом продолжил Макс. – Мы не можем вечно звать их «номер один» и «номер два».

– Знаю. Я тут подумала… Как насчет Сельби-Ева и Вайолет-Энни? В честь четырех необыкновенных и сильных женщин. Мне нравится.

Макс взглянул на двойняшек, потом на Дилли.

– Чудесно, – отозвался он.

Наклонившись, она поцеловала его в макушку, а дочек в лоб.

– Ну что, Сельби и Вайолет, кто из вас главная хулиганка? – размышляла она вслух.

– Они не будут хулиганить, – улыбнулся Макс.

Забрав Сельби, Дилли осторожно переложила ее в кроватку, а Макс занялся подгузником Вайолет. Когда Вайолет уложили рядом с сестрой, Макс обнял Дилли, и они вместе смотрели на спящих дочерей.

– Они даже дышат синхронно, – заметила Дилли, глядя, как одновременно надуваются маленькие животики. – Мог ли ты представить пять месяцев назад, что мы будем здесь, вместе… жить на маяке и смотреть, как спят самые красивые в мире двойняшки?

Макс обнял ее крепче.

– Не мог, даже в самых смелых мечтах. Но жизнь щедро нас одарила.

В этот момент Сельби пошевелилась и запищала, мгновенно разбудив Вайолет. Двойняшки кричали все громче и настойчивей, будто соревнуясь друг с другом.

Дилли рассмеялась.

– Все-таки главная хулиганка – Сельби, посмотри на нее.

– Я за бутылочками! Ситуация накаляется! – весело откликнулся Макс, убегая на кухню.

В тот момент веселой неразберихи, под мягким утренним светом, струящимся в окно маяка, Дилли осознала, как нерушимы их чувства, увидела, что их ждет большое приключение: жизнь, полная любви, смеха и иногда – трудностей, которые она с радостью встретит. Дилли улыбнулась, переполненная нежности к новообретенной семье.

– Люблю тебя, Макс Харрингтон! – крикнула она вслед Максу.

– Люблю тебя, Дилли Уотерс! – донеслось в ответ.

Невозможно написать книгу в одиночку. Хочу сказать спасибо очень многим людям, благодаря которым роман увидел свет.

Прежде всего, огромное спасибо моему невероятному редактору Лоре Маккаллен! Благодаря твоему профессионализму, поддержке и поразительной способности приводить в порядок мои запутанные сюжетные линии я могу гордиться результатом. С бесконечной признательностью заявляю, что каждому писателю необходима своя Лора. Спасибо, что всегда верила в меня (даже когда я сама не понимала, что творят мои персонажи). Пусть будет еще больше приключений и меньше красных подчеркиваний!

Шарлотте Леджер – лучшему руководителю, о котором можно только мечтать, – спасибо за твою неизменную поддержку и мудрость (и за то, что терпишь мои длинные письма с кучей восклицательных знаков и сумбурными рассуждениями). Работать с тобой и замечательной командой издательства One more chapter – это как вечный книжный клуб, но со строгими дедлайнами. Пусть будет еще много-много совместных глав (в прямом и переносном смысле).

Огромный привет и благодарность моему надежному выпускающему редактору Тони Расселу, который отважно прошел со мной весь вихрь событий в «Сердечном переулке» и пережил шторма «Птичьего острова». Не знаю, любит ли он приключения или просто питает странную слабость к маленьким выдуманным островам, но как бы там ни было – он все еще со мной, а это заслуживает медали! Спасибо Тони, что выдерживаешь мои бесконечные повороты сюжета, катастрофическую пунктуацию и творческие кризисы. Да здравствуют тупики, сюжетные дыры и редакторские правки!

Моим замечательным детям – Эмили, Джеку, Руби и Тилли, – спасибо вам за безусловную любовь. Тилли, отдельное спасибо тебе за то, что придумала имя главной героини этой книги – Делайла Уотерс. Ты не только мегамозг, но и источник креатива!

Крепко обнимаю Нелли – мою соучастницу во всех писательских авантюрах. Люблю тебя всем сердцем.

Особые слова благодарности Вуди – который, к сожалению, ушел из жизни в самом конце работы над этой книгой. Ты любил меня каждую минуту твоей жизни, и я буду скучать по тебе каждую секунду своей. Мне невероятно повезло быть с тобой рядом. Помню и скорблю.

Огромное спасибо Аните Редферн, моей лучшей подруге. За неизменную поддержку, бесконечное одобрение и за то, что героически терпишь мои нервные срывы. Без тебя я не мыслю жизни!

Джулии Уэзерхилл, еще одной замечательной подруге, – спасибо. Ты вынуждена читать все мои книги, и, возможно, они уже начали тебе нравиться – пусть в глубине души.

Кэтрин Снук, спасибо за незабываемое канадское приключение! Мы не только увидели «Великий белый север», но получили несколько ценных жизненных уроков. Я наконец-то научилась отличать лево от право – причем без навигатора! Я поняла, что любой женщине нужна подруга для путешествий, чтобы ехать куда глаза глядят, врубив на полную громкость музыку кантри. И конечно, теперь я смотрю на чаек по-другому, поскольку все эти громкоголосые пернатые без исключения наверняка носят имя Стивен. Спасибо за нашу изумительную поездку, где мы так много смеялись.

Белле Осборн – спасибо за то, что развлекала (а иногда и отвлекала) меня мемами и видео с тупиками. Я точно буду скучать по ежегодным тусовкам в HarperCollins – это самые веселые корпоративы в мире! С нетерпением жду нашего путешествия на настоящий Птичий остров в этом году. Надеюсь, тупики тоже нас ждут!

Огромное спасибо Глинис Питерс и Деборе Карр за ежедневную поддержку в нашей писательской группе. Писательство часто обрекает людей на одиночество, но с вами всегда можно смеяться до упаду, болтать обо всем на свете и лакомиться пончиками. Мне безумно повезло сотрудничать с вами – будь то мозговой штурм или совместная прокрастинация!

Спасибо книжным блогерам, продавцам книг и сотрудникам библиотек за отзывы и рекомендации. Вы – лучшие! Без вас мои романы пылились бы на полках. И разумеется, громадная благодарность моим читателям! Если бы вы не читали мои романы, я не могла бы заниматься горячо любимым делом. Благодаря вам я чувствую себя рок-звездой – только без толпы фанатов и турне.

Одно могу сказать точно – каждое слово этой книги написано с удовольствием, и я очень надеюсь, что вы приятно провели время в компании Дилли и Макса на Птичьем острове. Жду ваших впечатлений!

Приятного чтения!

Тягун (разрывное течение) – опасный прибрежный поток воды, направленный от берега в открытое море. (Прим. перев.)