Наёмник.

Бар «Гнилой Зуб» являлся тем самым местом, где время текло медленно. Воздух, густая взвесь табачного дыма, пота, перегара и чего-то сладковато-гнилостного. Стены, сращенные из ржавого листового металла и штукатурки, пропитались этим запахом насквозь. В центре затхлого зала, под тусклым светом керосиновых ламп, зияла песчаная яма, арена. Вокруг неё, на самодельных скамьях из ящиков и кресел, кипела пьяная, орущая толпа.

В яме сходились двое. Один, мутант. Его лицо было обезображено костяными наростами, словно череп пытался прорваться наружу сквозь кожу. Он дышал тяжело и хрипло. Его противник, человек, весь в старых, белых шрамах, будто его кто-то долго и старательно собирал из кусков. Мускулы на его спине играли под слоем грязи и пота.

— Давай, урод, разнеси ему башку! — ревел какой-то детина с лицом, обезображенным ожогом.

— Чего ты мясо катаешь, Шрамый? Вскрой его! Кишки на песок!

— Пусть поцелуются ближе! Я за это заплатил!

Драка была грубой, лишенной изящества. Шрамовый бросился вперёд, пытаясь схватить мутанта в захват, но тот, оказавшись проворнее, увернулся и нанес короткий удар по рёбрам. Раздался глухой хруст. Толпа взревела от восторга. Шрамовый застонал и отшатнулся, а мутант, пользуясь моментом, вцепился ему в горло. Не сдавливая, а таща за собой, он закрутил противника. Ещё удар, ещё, по лицу, в живот. Шрамовый уже не сопротивлялся, а лишь пытался выжить.

В самом тёмном углу бара, на кожаном кресле, сидел Отвёртка. Он откинулся на спинку, и на его костлявых коленях, словно кошка, устроилась девушка. Совсем юная, худая, с бледной кожей, сплошь покрытой синими татуировками, переплетением шипов и роз. Она оказалась голая, если не считать огромные армейские ботинки на босу ногу. Её глаза, невидящие и блестящие, были расширены каким-то дурманом.

Отвёртка не смотрел на драку. Его взгляд, холодный и тяжёлый, скользнул по толпе, когда к его столику, не спрашивая, подсел полный лысый мужчина. Лицо пришельца лоснилось от пота, дорогой, но потрёпанный кафтан обтягивал тучное тело. Он нервно облизывал губы.

Наёмник не двинулся. Он просто смотрел на подошедшего, и в этой неподвижности, в этом равнодушии читалась смертельная опасность, словно у старого, уставшего хищника.

— Мне нужно поговорить с тобой, — проговорил лысый, стараясь вложить в голос твёрдость, но проскальзывали нотки страха. — По делу.

Отвёртка промолчал. Его рука с наколками и шрамами продолжала медленно, почти механически поглаживать девушку по голому бедру. Та издала тихое мурлыканье и прижалась к его жилистому торсу.

— Я сказал, по делу! — повысил голос толстяк, нервно оглядываясь.

Взгляд метнулся к выходу, потом к арене.

— По очень важному делу.

Как раз в этот миг всё решилось. Мутант, издав победный рёв, подхватил обессилевшего Шрамового и с нечеловеческой силой взметнул его над головой. На мгновение тело замерло в воздухе, а затем с глухим стуком рухнуло на песок. Мутант не стал ждать. Он прыгнул сверху, приземлившись коленями на грудную клетку противника. Раздался отвратительный, влажный хруст. Изо рта человека в шрамах хлынула алая струя, забрызгав песок. Толпа взорвалась ликующим рёвом.

Только тогда Отвёртка лениво повернул голову к гостю. Он протянул руку к столу, взял бутылку без этикетки, отпил большой глоток. От него пахло спиртом и жжёной пластмассой.

— Ну? — сипло спросил наёмник. — Чего тебе, купец?

— Мне нужно тебя нанять.

— А разве других наёмников в Ржавце не осталось?

В голосе не слышалось ни интереса, ни насмешки, лишь констатация.

— Мне нужен лучший, — твёрдо сказал лысый. — И это ты.

Отвёртка не отреагировал на лесть. Он лишь коротко кивнул, давая знак продолжать.

Девушка на его коленях в это время потянулась к поясу мужчины. Её тонкие пальцы с чёрным лаком на ногтях нашли рукоять ножа «Клык» и извлекли его из ножен. Она не смотрела на лезвие. Её взгляд был устремлён в пустоту. Она начала водить холодным, зазубренным стальным клинком по своей голой коже, от ключицы вниз, к груди, оставляя на влажной коже белые полосы. Потом поднесла кончик ножа к губам и маленьким, влажным язычком лениво провела по острию, словно пробуя его на вкус. На симпатичном лице застыла блаженная, отсутствующая улыбка.

Кощей с испугом отвел взгляд и продолжил, понизив голос:

— Нужно добраться до Новограда. Через Волчий путь. И сделать это быстро. Выехать желательно завтра.

— Оплата? — не смотрел ни на него, ни на девушку Отвёртка.

Он глядел на бутылку.

— Ящик патронов. Пять-сорок пять. Полтора сотни штук.

Это была серьёзная заявка. Наёмник на секунду задумался. Девушка меж тем, хихикая, взяла его свободную руку и прижала её к своей груди.

— Ладно, — брякнул наконец Отвёртка, отнимая руку. — К шести утра. Южные ворота. Опоздаешь, поедешь один.

— Я понял, — торопливо поднялся Кощей, с облегчением кивнул и поспешил к выходу, расталкивая пьяную толпу.

Отвёртка проводил его задумчивым взглядом, потом отпил ещё. Девушка снова завладела его рукой, теперь засовывая грубые пальцы мужчины себе между ног.

— Скучный человечек, — прошептала она, и её голос был сладким и липким, как сироп.

— Все они скучные, — равнодушно бросил мужчина, глядя на арену, где мутант, стоя над телом, принимал восторженные крики толпы как должное. — Все до единого.

***

Ржавец, бывшая Тула, был скорее не городом, а струпьями, наросшими на костях погибшего гиганта. Поселение ютилось внутри бетонного периметра огромного стадиона, построенного в 48-м году, чьи полуразрушенные трибуны служили одновременно и стенами, и многоквартирным домом для его обитателей. Пространство под бетонными чашами изрыли норами-гаражами, мастерскими и лавками. Здесь всё было товаром: от ржавых болтов до человеческой жизни. Воздух гудел от грохота генераторов, смешанного с криками торговцев, запахом жареной крысы и вездесущей гарью.

По верху стены, между самодельными брустверами из мешков с песком и ржавой арматуры, неспешно прохаживались часовые. Их фигуры, увешанные оружием и трофейным хламом, были похожи на пугала. Они зорко смотрели и внутрь инаружу. Опасность в Ржавце могла прийти откуда угодно.

Именно в одной из таких ниш, больше похожей на пещеру, Отвёртка возился со своим «Бураном». Внедорожник стоял, упершись массивным бампером в груду покрышек, и выглядел как бронированный жук, готовый к атаке. Наёмник проверял крепление стальных листов, снятых когда-то с военного «Урала». Броня была неровной, покрытой сварными швами и слоем грязи, но свою работу знала. Колёса на армированных дисках почти по пояс, а усиленная подвеска с пружинами от грузовика говорила, что этому зверю не страшны ни ямы, ни завалы. Спереди, массивный бампер-таран.

Со стороны послышались шаркающие шаги. Наёмник, не разгибаясь, бросил взгляд из-под капота, где урчал переделанный дизельный двигатель, жрущий всё подряд, от солярки до самого гадкого биотоплива. К его машине подходил Кощей. И не один. Рядом с ним, подобравшись, шла девчонка.

Отвёртка выпрямился, вытер руки о промасленную тряпку. Взгляд скользнул по лицу купца, а затем уставился на спутницу. Он медленно поднял бровь, указывая на неё жестом.

— Это ещё кто такая?

— Она моя дочь, — поспешно ответил Кощей, положил руку ей на плечо. — И она едет с нами.

— Мы не договаривались, что будем тащить груз.

Голос Отвёртки был твёрдым. Он сплюнул в грязь.

— Не договаривались, — пожал округлыми плечами торговец. — Но девчонка — это моя забота.

— Значит, случись с ней что, мне её не выручать?

Кощей задумался. Его потное лицо исказила гримаса внутренней борьбы. Он вздохнул, будто выдавливая из себя воздух.

— Пятьдесят патронов ещё сверху за неё. Но только по прибытии на место.

— Идёт. Шестьдесят, и я буду её сопровождать даже тогда, когда ей захочется по нужде.

— Чёрт с тобой.

Наёмник пристально осмотрел девушку. Она была худощавой, почти хрупкой. Каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, открывали испуганное, но миловидное лицо с большими зелёными глазами. Девчонка носила простую, поношенную, но чистую одежду. Тёмные штаны и свободную рубаху, под которой угадывалась детская худоба. Она выглядела как перепуганный зверёк, случайно попавший в логово хищника.

— А теперь, на заднее сиденье, оба, — бросил Отвёртка, откидывая массивную дверь водителя.

— Яна, дочка, давай сюда, — засуетился Кощей, подталкивая её к высокому порогу. — Я тебе помогу.

Отвёртка влез на своё место и ухватился за руль. Левая его рука была обычной, жилистой, в шрамах и наколках. Правая, от локтя, оказалась кибернетической. Грубая сборка из чёрного металла и спутанных проводов, с примитивным захватом вместо кисти. Она с лёгким шипением обхватила рычаг КПП.

— Сколько примерно займёт путь? — поинтересовался Кощей с заднего места, уже усаживая дочь рядом и обнимая её за плечи.

Яна с опаской смотрела на мерзопакостное лицо наёмника, на его какой-то шишковатый лысый череп и небритую, покрытую щетиной рожу. Он походил на тех бандитов, кого ей довелось видеть раньше.

— Думаю, к завтрашнему дню будем на месте, — ответил Отвёртка, заводя мотор.

«Буран» вздрогнул и заурчал глухим, но уверенным басом.

— Проедем через старые шоссе, потом свернём в сторону, мимо Чёрного Леса, бывшего заповедника. Если не встретим неприятности, управимся.

Он тронул с места, и бронированный внедорожник медленно выполз из своего гаража-норы. Они двинулись по узкому проходу между рядами лавок, к южным воротам, огромной створке из сваренных между собой стальных пластин.

Ворота медленно разъехались, пропуская их. По бокам, словно древние идолы, застыли два боевых робота, УРС-10 «Медведь». Их броня была покрыта ржавчиной и следами от пуль, оптические сенсоры давно потухли. Они стояли здесь не как защита, а как напоминание о былой мощи, которая уже никого не спасала.

На стенах над воротами люди с автоматами проводили их равнодушными взглядами. Для них это был просто ещё один отъезд. Один из многих. Кто вернётся, а кто нет, решат Проклятые земли.

«Буран» с надписью «НЕ МОЯ ВОЙНА» на боку выкатился за пределы Ржавца и плавно пошёл по разбитой дороге, оставляя за собой облако пыли.

Внедорожник ехал по старой, разбитой дороге, подпрыгивая на неровностях. Асфальт давно превратился в череду ям, трещин и наростов, поросших жёстким бурьяном. По обочинам, как кости древних чудовищ, ржавели остовы автомобилей. Их давно ободрали до голого металла, оставив лишь пустые глазницы фар и искореженные рамы. Иногда дорогу пересекала глубокая воронка, заросшая колючим репейником и полынью, немой след давнего удара.

Они проезжали мимо мест, где когда-то кипела жизнь. От целых населённых пунктов остались лишь призраки: прямоугольники фундаментов, поросшие мхом и крапивой, одинокие печные трубы, торчащие из земли как надгробия, да груды битого кирпича. Деревья, пробившиеся сквозь асфальт и бетон, стояли кривые и чахлые. Ветви их, обвитые какими-то лианами с ядовито-яркими цветами, тянулись к свинцовому небу. Всё было поглощено тихой, безразличной жизнью природы, медленно перемалывающей следы человеческой гордыни.

— Можно спросить? — нарушил молчание Кощей, нервно поглядывая на унылый пейзаж за окном.

— Валяй, — равнодушно ответил Отвёртка, одной рукой управляя рулём, а другой поднося к губам толстую, скрученную из жёлтой бумаги самокрутку.

Пахло от неё крепко и сладко. Дикой коноплёй, растущей в руинах.

— Что с твоей рукой?

Наёмник пыхнул, и его взгляд через зеркало заднего вида встретился с глазами Яны. Девчонка смотрела на его механическую конечность с нескрываемым любопытством, но, поймав его взгляд, тут же отвернулась к окну, сделав вид, что рассматривает пейзаж.

— Крысы, — коротко бросил Отвёртка.

— Что, крысы? — не понял купец.

— Крысы отгрызли, когда я провалялся пьяным в отстойнике. В метро, в Новосибирске. Там же мне поставили эту хрень.

Он пошевелил металлическими «пальцами», которые в пути сменил вместо своей жуткой клешни, издав лёгкий шипящий звук.

— Сейчас такого уже нет. Местные банды всё почистили, когда захватывали узлы. Так что, можно сказать, мне ещё повезло.

— Крысы?. — невольно вырвалось у Яны.

Она снова посмотрела на него, и в её зелёных глазах читалось не столько отвращение, сколько изумление и ужас.

— Ну дак, — криво усмехнулся Отвёртка.

Дурман потихоньку делал своё дело, размягчая его обычную угрюмость.

— Там же не простые грызуны, а чёртовы мутанты, размером с собаку. Повезло, что не сожрали всего. Приятели вытащили. Потом Скорп, один мой бывший дружбан, меня тащил на себе несколько километров, а я себе этот обрубок тряпкой перевязывал, чтоб не истечь кровью.

Яна поморщилась, и по её лицу пробежала судорога отвращения.

— А почему вас называют Отвёрткой? — тихо спросила она, будто боясь, что вопрос его рассердит.

— Потому что я умею с ней обращаться, вот и называют, — усмехнулся он, и на его мерзопакостном лице на мгновение появилось что-то похожее на веселье.

Поболтать с этой соплюшкой под травку было куда веселее, чем молча пялиться на дорогу.

— А я слышал другое, — подал голос Кощей, явно желая сменить стиль беседы в другое русло, — что ты отвёрткой в бывшем НИИ убил одиннадцать человек, когда у тебя закончились патроны.

Мужчина пожал плечами, снова затягиваясь вонючим дымом.

— Говорят многое. В том числе и то, что тебя прозвали Кощеем из-за богатств, которыми ты владеешь там, куда мы едем. Правда, что ли? Сундуки с золотом закопал? С изумрудами? И правда, что смерть твоя в яйцах?

— Говорят многое, — улыбнулся купец, умело подражая манере наёмника, но в его глазах мелькнула тень беспокойства.

В этот момент «Буран» с рёвом пронёсся мимо полуразрушенного здания бывшей заправки. На его проржавевшей крыше сидела стая чёрных, лоснящихся ворон. Птицы, всполошенные рёвом мотора, тяжело взмыли в воздух, кружась в сером небе с пронзительными криками.

— А ты, кстати, с какой целью едешь туда? — поинтересовался Отвёртка, резко сменив тему.

Его пронзительный взгляд сурова упёрся в зеркало заднего вида, наблюдая за реакцией купца. Кощей на секунду замялся, но потом вздохнул, сгорбив свои округлые плечи.

— По делам. Торговым. В Ржавце начались проблемы с поставками. Конкуренты слишком активны. А в Новограде у меня есть партнёр, старый знакомый. Договорились о новом канале. Надо успеть, пока другие не перехватили инициативу.

Он говорил гладко, но его пальцы нервно теребили край дорогого кафтана.

— А Яну… Яну одной не оставишь. В Ржавце сейчас неспокойно. Решил, что безопаснее ей будет со мной.

Отвёртка молча кивнул, делая вид, что принимает это объяснение. Его взгляд скользнул по Яне. Девушка слушала отца с неподвижным лицом, но в её позе читалась скованность.

«Буран» меж тем, миновал очередной участок дороги, где лес с обеих сторон почти сомкнулся, превращая путь в туннель из скрюченных, покрытых серым лишайником деревьев. Их корни, как толстые змеи, оплели обломки бетонных плит и вросли в землю, становясь частью пейзажа, который медленно, но верно возвращал себе свои права.

«Буран» шёл уже несколько часов, монотонно подпрыгивая на колдобинах. Пейзаж за окном почти не менялся: бесконечная череда руин, поросших буреломом, искалеченных деревьев и ржавых скелетов техники. Внезапно с заднего сиденья раздался нервный голос Кощея.

— Прошу, остановись. Мне нужно… выйти.

Отвёртка, не отрывая взгляда от дороги, буркнул:

— Не время. Не место.

— Я не могу больше терпеть! — сорвался голос купца на визгливую ноту. — У меня… знаешь, слабый мочевой пузырь. Стеноз сфинктера, ещё с детства. Если не хочешь, чтобы я обмочил твой долбаный салон, лучше сверни.

Наёмник язвительно хмыкнул, но, поколебавшись, резко свернул с разбитой трассы в сторону, въехав в то, что когда-то было деревенской улицей. Он заглушил двигатель рядом с полуразрушенным кирпичным зданием, вероятно, бывшим магазином.

— Только недолго, — предупредил он, выбираясь из салона и потягиваясь так, что кости хрустнули. Его кибернетическая рука с шипением сработала, как поршень.

— Я тоже отойду, — тихо произнесла Яна, открывая свою дверь и направляясь к другому уцелевшему строению — дому с провалившейся крышей.

— Что, тоже, как твой папаша, болеешь? — язвительно бросил ей вдогонку Отвёртка.

Девушка ничего не ответила, да он и не ожидал. Провожая её взглядом, он пробурчал себе под нос:

— Одни ссыкуны. Эх! Мне что ли сходить?

На несколько минут повисла гнетущая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь шелестом сухой травы и отдалённым карканьем вороны. Отвёртка потянулся за кисетом, чтобы скрутить новую самокрутку, как вдруг тишину разорвал пронзительный, полный абсолютного ужаса девичий вопль.

Из-за угла рухнувшего дома, судорожно придерживая сползающие штаны, выбежала Яна. Её лицо было белым как мел, глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. За ней, неуклюже переваливаясь и хрипло повизгивая, гнались двое человекоподобных уродцев, явных мутантов. Их кожа была покрыта струпьями и язвами, конечности искривлены, а в глазах светился только голодный блеск. От людей в них оставалось лишь смутное подобие.

Не говоря ни слова, Отвёртка метнулся к открытой двери «Бурана» и схватил свой АК-12 М «Пепельник», укороченный автомат с прицелом ПСО-1 и глушителем из тёмного сплава. Движения его оказались отточены до автоматизма. Он вскинул оружие, щека легла на прохладную ложу. Три одиночных выстрела, приглушённые глушителем, но не тихие, прозвучали как сухие щелчки.

Тыщ. Тыщ. Тыщ.

Первая пуля вошла точно в лоб ближайшего мутанта, отшвырнув его назад. Другая проделала то же самое со вторым. Третий, не замедливший бег, получил пулю прямо в разинутый, полный гнилых зубов рот и рухнул на землю, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

— Господи! Что это?

Яна, задыхаясь, примчалась к машине и вцепилась в дверцу. Рядом возник Кощей с потным, перекошенным страхом лицом. В его пухлой, дрожащей руке был зажат маленький изящный пистолет «Блоха» калибра.25, скорее похожий на дамскую игрушку, чем на грозное оружие.

— Кто это были?- с отвращением глядя на распластанные на земле полуголые трупы, просипел купец.

— Так, местные обитатели, — равнодушно ответил Отвёртка, поводя стволом автомата и осматривая окружающие руины. — Из рода человеческого, ставшие животными. У них остались лишь инстинкты, жрать и размножаться.

Вокруг снова стало тихо. Только ветер шелестел сухой травой, приминая её к лужам тёмной крови.

— Ладно. Все сделали свои дела? — спросил наёмник.

Кощей и Яна, всё ещё не оправившись от шока, неуверенно кивнули.

— Тогда в салон. Быстро. Мало ли, вдруг появятся их сородичи. Они обычно обитают стаями.

Все трое молча уселись в бронированный внедорожник. Отвёртка резко завёл двигатель, развернул «Буран» и, не выбирая дороги, погнал его прямо по бывшей деревенской улице, ломая кусты, пока не вырулил на более открытую, просматриваемую местность, подальше от этого гиблого места.

«Буран» проехал ещё километра три, оставляя за собой шлейф сухой, серой пыли. Мотор гудел ровно, но Отвёртка, привыкший слушать машину как живой организм, уловил едва заметное изменение в вибрации воздуха позади. Не двигателя, нет. Что-то другое.

Он скосил глаза на боковое зеркало, покрытое сеткой мелких трещин. Так и есть. Далеко позади, там, где дорога делала изгиб огибая холм, вздымались три клуба пыли. Они приближались слишком быстро для простых путников и слишком нагло для обычных бродяг.

— Гости, — коротко бросил наёмник, сильнее сжимая руль своей кибернетической клешнёй.

Кощей, который только начал успокаиваться после встречи с мутантами, резко обернулся, чуть не свернув себе шею.

— Кто? Где?!

— На хвосте. Три машины. И судя по тому, как они идут, это не благотворительная миссия.

Словно в подтверждение его слов, тишину пустоши разорвал сухой треск очереди. Пули, потеряв убойную силу на расстоянии, лишь бессильно звякнули о заднюю броню «Бурана», как град по жестяной крыше. Но намерения были обозначены предельно ясно.

— Бандиты! — взвизгнул Кощей, вжимаясь в спинку сиденья так, словно хотел слиться с ней. — Гони! Гони, твою мать!

Отвёртка не ответил. Он вдавил педаль газа в пол. Дизель взревел, выбросив облако чёрного дыма, и тяжёлый внедорожник рванул вперёд, набирая скорость. Спидометр дрогнул, стрелка поползла к сотне. Для разбитой дороги это было самоубийством, но выбора не оставалось.

Сзади показались преследователи. Это были лёгкие, кустарно сваренные багги, «попрыгунчики», как их называли в Пустоши. Каркасы из труб, мощные движки, снятые со спорткаров прошлого, и пулемётчики, торчащие в турелях. Они летели по ямам, не жалея подвески, сокращая дистанцию с каждой секундой.

— Они догоняют! — вопил Кощей, брызгая слюной. — Сделай что-нибудь! Стреляй в них! У тебя же есть пушка!

Очередная очередь прошла ближе. Одна пуля высекла искры из рамы бокового окна, другая со звонким «чпоньк» оставила вмятину на двери. Стекло, хоть и бронированное, покрылось «паутинкой» прямо напротив лица Яны.

Девчонка не издала ни звука. Она просто испуганно сползла вниз, свернувшись калачиком на грязном резиновом коврике между передним и задним сиденьями, закрыв голову руками. Её плечи мелко тряслись.

— Заткнись, — прорычал Отвёртка сквозь зубы. — Никогда не говори мне, что делать!

Дорога под колёсами превратилась в стиральную доску. «Буран» подпрыгивал на ухабах, лязгая железом. Каждый удар подвески отдавался в позвоночнике, но наёмник держал машину с нечеловеческой точностью. Его механическая рука намертво фиксировала руль при ударах, которые вырвали бы «баранку» у обычного человека, а живая рука чётко работала рычагом переключения передач, выжимая из мотора всё возможное.

Сзади снова ударили. На этот раз крупный калибр. Машину тряхнуло, словно её пнул великан.

— Ты чего ждёшь?! — истерил Кощей, пытаясь нашарить на полу свой дамский пистолетик, который выронил при тряске. — Они нас сейчас в решето превратят! Отстреливайся!

Отвёртка лишь зло оскалился. Жёлтые от табака зубы обнажились в подобии улыбки, больше похожей на оскал черепа. Он смотрел только вперёд, где дорога змеёй вилась среди нагромождений бетона.

— Патроны денег стоят, — прохрипел он, резко крутанув руль влево, объезжая огромную воронку.

«Буран» накренился, почти встав на два колеса, но тут же с грохотом рухнул обратно.

— Ничего…

Бандиты, не ожидавшие манёвра, замешкались. Передний багги влетел в облако пыли, поднятое внедорожником, водитель потерял ориентацию и чудом не перевернулся, зацепив обочину. Но двое других не отставали.

— Впереди разлом! — предупредил Отвёртка, перекрикивая вой мотора. — Держитесь крепче.

Примерно через шесть километров бешеной гонки, когда мотор «Бурана» уже начал перегреваться, а в салоне воняло палёной резиной и потом Кощея, впереди показался старый каменный мост. Он был перекинут через глубокое ущелье, тектонический разлом, появившийся здесь лет двадцать назад после серии землетрясений.

Мост выглядел жалко. Левая полоса давно обрушилась в бездну, оставив лишь торчащую арматуру. Правая сторона держалась на честном слове, покрытая трещинами и дырами, сквозь которые виднелась чернеющая пустота. Перила отсутствовали.

— Ты с ума сошёл! — заорал Кощей, увидев препятствие. — Мы не проедем! Тормози!

— Заткнись! — рявкнул Отвёртка. — Завали своё хайло!

Он не сбросил скорость. Наоборот, переключился на передачу ниже, заставляя двигатель выть на пределе оборотов. «Буран» влетел на мост. Камни под колёсами захрустели, и на мгновение показалось, что многотонная машина сейчас рухнет вниз вместе с остатками переправы. Заднее колесо на секунду повисло над пропастью, выбросив в пустоту струю гравия, но полный привод и инерция вытянули их.

Отвёртка работал рулём с пугающей скоростью, лавируя между провалами в дорожном полотне буквально в сантиметрах от смерти.

Едва передние колёса коснулись твёрдой земли на другой стороне, наёмник одной рукой — механической — удержал виляющую машину, а левой, живой, выхватил из разгрузки на груди ребристую «лимонку» Ф-1. Зубами он выдернул кольцо, сплюнул чеку на пол и, не глядя, швырнул гранату в открытое окно назад.

— Привет от старой гвардии! — прорычал он.

«Буран» проскочил последние метры опасной зоны и вильнул за скальный выступ.

Грохот взрыва потонул в скрежете камня. Граната угодила точно в основание и без того хлипкого пролёта, по которому только что проехали они. Ветхая конструкция, не выдержав ударной волны, с протяжным, мучительным стоном сложилась пополам.

Отвёртка ударил по тормозам. Машину занесло, разворачивая боком, и она замерла в облаке пыли.

В зеркале заднего вида, сквозь оседающую пыль, он увидел, как первый багги бандитов, не успев затормозить, с диким визгом резины вылетел на то место, где секунду назад был мост. Машина клюнула носом и кувырком полетела в пропасть. Спустя пару секунд снизу донёсся глухой удар и взрыв топливного бака.

Два других автомобиля успели остановиться у самого края обрыва. Из них выскакивали фигурки людей, размахивая оружием и, судя по жестам, яростно матерясь. Они стреляли вслед, но расстояние и скалы делали их потуги бессмысленными.

Отвёртка заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только тиканье остывающего металла и тяжёлое, хриплое дыхание Кощея.

Наёмник медленно повернулся назад. На его лице играла всё та же кривая, паскудная ухмылка.

— Ну что, купец, — просипел он, доставая из кармана сигарету. — Штаны сухие?

Кощей сидел бледный, как полотно, вцепившись в дверную ручку побелевшими пальцами. Его рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Яна медленно поднималась с пола. Её огромные глаза смотрели на наёмника с такой смесью ужаса и восхищения, что Отвёртке стало даже немного не по себе.

— Ты псих, — наконец выдавил из себя Кощей. — Натуральный псих.

— Это в счёт не входит, — равнодушно отозвался Отвёртка, прикуривая. — За снос моста накину ещё десяток патронов. Амортизация, знаешь ли.

Он выпустил струю дыма в потолок и, не дожидаясь ответа, снова завёл машину.

— Едем дальше. До ночи надо добраться до «Зелёнки», иначе нас тут съедят те, кто страшнее этих клоунов на тарантайках.

Солнце уже миновало зенит и теперь висело мутным, белёсым пятном над горизонтом, заливая Пустошь удушливым зноем. «Буран» сбавил ход. Впереди дорога делала плавный изгиб, огибая нагромождение скал, похожих на гнилые зубы великана.

Отвёртка резко ударил по тормозам. Внедорожник клюнул носом и замер, подняв небольшое облако пыли.

— Что, опять? — нервно спросил Кощей, вытирая платком лоснящуюся шею.

Наёмник не ответил. Он заглушил двигатель, чтобы вибрация не мешала обзору, и потянулся к бардачку. Достав армейский бинокль с потрескавшимися резиновыми наглазниками, он открыл дверь и вышел на раскалённый воздух.

Несколько минут он стоял неподвижно, сливаясь с серым пейзажем. Его взгляд через оптику шарил по дальним холмам, по кустарнику, по нагромождениям камней.

— Засада, — наконец бросил он, возвращаясь в салон и кладя бинокль на торпеду.

— Где? — прильнул к стеклу Кощей, щурясь. — Я ничего не вижу.

— И не увидишь, пока тебе в лоб не прилетит, — буркнул Отвёртка. — Вон там, за грудой щебня, блик от оптики. А левее, в овраге, птицы не садятся, кружат. Значит, там люди. Ждут. Обычное дело. Охотятся на караваны или на таких одиночек, как мы. Думают, раз машина на ходу, значит, есть чем поживиться.

Он с минуту поразмыслил, барабаня пальцами по рулю. Вступать в бой на открытой местности против подготовленной засады, полнейшая глупость. Объезжать по бездорожью, риск завязнуть или потерять полдня.

Наёмник решительно вывернул руль вправо.

— Мы куда? — поинтересовался обеспокоенно Кощей, видя, как они съезжают с относительно ровного асфальта на гравийную насыпь.

— Есть другой путь, — неохотно процедил Отвёртка. — Обходной. Я им пользоваться не люблю, но выбора нет. Иначе придётся делать крюк километров в пятьдесят через болота, а там трясина такая, что и «Буран» не вытянет.

— А что за путь? — прозвучал голос Яны с заднего сиденья тонко и испуганно.

— Туннель. Пятикилометровая кишка под землёй. Бывший технический, или автомобильный, чёрт его знает. Построили ещё до Войны.

Впереди, в склоне холма, показался чёрный провал. Бетонный портал, наполовину засыпанный землёй и поросший бурым, мёртвым плющом, выглядел как разинутая пасть чудовища. Из него даже на расстоянии тянуло могильным холодом и сыростью.

— Есть подвох? — настороженно спросил купец, предчувствуя нехорошее.

Он слишком хорошо знал интонации наёмника. Если Отвёртка «не любит» какое-то место, значит, нормальному человеку там делать нечего.

— Есть.

— И какой?

— Да так, — пожал плечами мужчина, включая полный привод и блокировку дифференциала. — Водится там кое-что… Нехорошее.

— И ты туда решил ехать?! — взвизгнул Кощей.

— А ты предлагаешь попасть в засаду и сражаться с десятком стволов? Там шансов сдохнуть больше. Здесь, проскочим. Если повезёт.

Вскоре они достигли чёрной пасти туннеля. Солнечный свет, казалось, не смел проникать внутрь дальше, чем на пару метров. Тьма там была густой, почти осязаемой.

Отвёртка щёлкнул тумблерами. На крыше и бампере «Бурана» вспыхнула «люстра» из мощных прожекторов. Яркие лучи разрезали мрак, выхватывая бетонные стены, покрытые потёками ржавчины и плесени.

— Окна закрыть, Двери заблокировать, Смотреть в оба, — скомандовал наёмник.

Машина медленно вкатилась под своды подземелья. Звук двигателя изменился. Если снаружи это было уверенное урчание, то здесь, в замкнутом пространстве, он превратился в низкий, давящий гул, многократно отражённый от стен. Воздух в салоне, несмотря на фильтры, наполнился запахом застоявшейся воды, гнили и чего-то сладковатого, тошнотворного.

Вначале ничего не происходило. Лучи фар выхватывали из темноты сюрреалистичные картины прошлого. Вдоль стен стояли ржавые остовы автомобилей. Некоторые были смяты в гармошку, словно их впечатало в бетон неведомой силой. Внутри салонов желтели скелеты. Не один и не два. Десятки. Казалось, здесь произошла пробка, ставшая братской могилой.

— Господи… — прошептала Яна, закрывая рот ладонью.

Свет выхватил семейный минивэн, у которого отсутствовали двери. На водительском сиденье сидел скелет, обнимающий руль, а сзади, в некогда детском кресле, лежал маленький череп с остатками какой-то пластиковой игрушки.

На стенах, поверх облупившейся краски и старых дорожных знаков, виднелись рисунки. Примитивные, грубые, нанесённые чем-то тёмно-бурым, то ли грязью, то ли кровью. Спирали, глаза, схематичные фигурки людей, которых разрывают на части.

— Это что, местные рисовали? — сглотнул Кощей.

— Местные, — кивнул Отвёртка, объезжая упавшую с потолка бетонную балку.

Дорожное полотно было завалено хламом. Отвёртка вёл машину аккуратно, но иногда проезда не было. Тогда «Буран» упирался своим мощным, сваренным из рельсов бампером в препятствие, будь то куча мусора или легковушка, и с надсадным скрежетом сдвигал его в сторону, освобождая путь. Звук металла о металл в этой тишине казался оглушительным.

Они проехали уже километра два. Напряжение в салоне росло, становясь плотным, как электричество перед грозой. Яна вздрагивала от каждого шороха. Кощей сидел, вцепившись в ручку двери так, что костяшки пальцев побелели.

Внезапно из темноты, с потолка, что-то прилетело. Шмяк!

Удар был глухим и влажным. Прямо в боковое стекло, перед лицом Кощея, врезался комок какой-то органики. Он лопнул, расплываясь по бронестеклу густой, желтовато-зелёной слизью.

— А-а-а! — заорала Яна.

Кощей дёрнулся так, что ударился головой о стойку.

— Что за дерьмо?!

— Может и дерьмо, — отозвался Отвёртка.

И тут фары выхватили их. Впереди, метрах в двадцати, дорога кишела ими.

Это были существа, отдалённо напоминающие людей. Сгорбленные, с неестественно длинными конечностями. Их кожа была мертвенно-бледной, почти прозрачной, сквозь неё просвечивали синие вены. Они были абсолютно наги. Волос на телах не было вовсе. Но самое страшное — это лица. Гладкие, лишённые носов, только две узкие щели ноздрей. И полное отсутствие глаз. Там, где должны были быть глазницы, натянулась ровная, бледная кожа.

— Слепые… — прошептал Отвёртка. — Подземники.

Огромные рты существ распахнулись, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Они не видели свет фар, но они слышали мотор. И они чувствовали тепло.

Их было десятка два. Стая. Услышав приближение добычи, они не разбежались. Наоборот, существа бросились навстречу машине, двигаясь пугающе быстро, скачками, иногда опираясь на руки, как обезьяны.

— Дави их! — заверещал Кощей. — Дави, твою мать!

— Заткнись!

Отвёртка вдавил газ. Дизель рявкнул, выбрасывая клуб копоти. Многотонный «Буран» рванул вперёд.

Удар. Ещё удар. Машину тряхнуло, когда тяжёлые колёса переехали первые тела. Раздался хруст ломаемых костей и влажное чавканье. Но твари не отступали. Они были безумны от голода. Несколько существ в прыжке зацепились за кенгурятник, другие прыгнули на капот.

— Они лезут! — вжалась в сиденье Яна, закрывая голову руками.

Одно из существ, распластавшись на капоте, ударило кулаком в стекло. У него были длинные, грязные ногти, твёрдые как камень. На бронированном триплексе возникла белая царапина. Слепая морда прижалась к стеклу, и существо принялось яростно лизать языком, оставляя слизь, издавая при этом отвратительные визжащие звуки.

Сбоку послышался скрежет. Другие твари пытались вскрыть двери, царапая металл и пытаясь найти щели.

— Они не проникнут внутрь, — рявкнул Отвёртка, сохраняя ледяное спокойствие, хотя его кибернетическая рука сжала руль с такой силой, что пластик оплётки затрещал. — У них нет даже оружия. Это звери.

Он резко вильнул рулём вправо, притираясь боком к бетонной стене туннеля, раздавливая пару существ. Скрежет стал невыносимым. Искры брызнули фонтаном. Существа, висевшие на правом борту, превратились в кровавый фарш, размазанный по бетону. Тварь на капоте не удержалась и сорвалась под колёса.

— Кто это?! — спросил сдавленным голосом купец, глядя на кровавые разводы на стекле. — Откуда они здесь?

— Не знаю, — ответил наёмник, снова выравнивая машину. — Может, люди, деградировавшие за полвека в темноте. А может, эксперимент какой. Но здесь их логово. И мы их разбудили.

Автомобиль вырвался из толпы мутантов, оставив за собой просеку из переломанных тел. Но те, кто остался цел, бежали следом, и скорость их бега была пугающей. Они ориентировались по эху и запаху выхлопа.

Впереди показался завал. Проржавевший насквозь «Жигуль» стоял поперёк дороги, зажатый между упавшей опорой и стеной.

— Держитесь! — крикнул Отвёртка.

Он не стал тормозить. «Буран» на скорости сорок километров в час врезался в препятствие. Удар оказался жёстким. Кощея швырнуло вперёд, ремень безопасности врезался в жирное брюхо. «Жигуль» жалобно скрипнул. Его кузов сложился, и легковушку отбросило к стене, освобождая узкий проезд.

Из-под раздавленного остова, из всех щелей, вдруг брызнула живая серая масса. Крысы. Они были огромными, размером с доброго спаниеля. Облысевшие, покрытые язвами, с красными глазками-бусинками. Их потревожили, разрушили их гнездо.

Одна из тварей, обезумев, прыгнула на боковое стекло со стороны Яны. Девушка увидела жёлтые резцы длиной с палец и пульсирующую глотку. Крыса ударилась о стекло, оставив жирное пятно, и соскользнула вниз.

— Страшно представить, окажись здесь без твоего внедорожника, — пробормотал Кощей, утирая пухлой ладошкой обильный пот со лба.

Его сильно трясло.

— Нас бы обглодали за секунду.

— Лучше не представлять, — сухо согласился Отвёртка. — Это чистилище. Местные ребята сюда не ходят.

С потолка свисала пыльная паутина толщиной с канат. «Буран» рвал её, наматывая на багажник и антенны. Казалось, сам туннель пытался удержать их, опутать, переварить.

Погоня отстала. Слепые упыри не решились бежать дальше, видимо, здесь начиналась территория крыс или чего похуже.

Ещё километр они ехали в гнетущей тишине, нарушаемой только воем где-то вдали и стуком камней по днищу. Воздух становился всё тяжелее, дышать было трудно.

И вдруг впереди забрезжил свет. Сначала тусклый, серый. Он казался галлюцинацией. Но с каждым метром тот становился ярче, чище. Это был выход.

— Свет… — выдохнула Яна, словно увидела чудо.

Отвёртка прибавил газу. Последние метры туннеля были залиты водой, капающей с потолка. «Буран» поднял тучи брызг и пулей вылетел наружу.

Яркий, ослепительный свет ударил по глазам, заставив всех зажмуриться. После могильной тьмы и жёлтых лучей фар обычное предвечернее солнце казалось божественным сиянием.

Они выехали на заросший пустырь, окружённый лесом. Воздух здесь был свежим, пах травой и нагретой землёй. Никакого запаха гнили. Никаких воплей.

Отвёртка проехал ещё метров двести и остановился.

— Приехали, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. — Живы?

Кощей дрожащими руками пытался открыть бутылку с водой, но пробка не поддавалась. Яна смотрела в заднее стекло на чернеющий зев туннеля, который они только что покинули. Ей казалось, что во тьме всё ещё шевелятся бледные тени.

— Никогда, — прохрипел купец, наконец сделав глоток и облившись водой. — Никогда больше я не буду жаловаться на плохие дороги наверху.

Отвёртка лишь усмехнулся.

— Поехали дальше. До заповедника ещё пилить и пилить. А ночевать рядом с этой дырой я не собираюсь. У них, может, и нет глаз, но ночью они могут выползать на охоту.

«Буран» снова зарычал и двинулся прочь от проклятого места, унося своих пассажиров навстречу новым, но уже более привычным опасностям Пустоши.

К вечеру небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами, скрывшими остатки заходящего солнца. «Буран», натужно рыча, продирался сквозь густой подлесок бывшего заповедника. Здесь, вдали от ядовитых пустошей, природа брала своё с пугающей скоростью. Деревья-мутанты с корой, похожей на чешую, сплетались кронами, образуя почти непроницаемый шатёр, а папоротники достигали высоты человеческого роста.

Они выехали к развалинам старой деревушки. От домов остались лишь почерневшие остовы печей да гнилые брёвна, поросшие мхом. Место выглядело мёртвым, но это была та мертвечина, которая давала хоть какую-то защиту от ветра и лишних глаз.

— Здесь станем, — глухо сказал Отвёртка, загоняя внедорожник за полуразрушенный сарай без крыши, чтобы скрыть машину.

Лагерь разбили быстро. Наёмник действовал скупыми, отточенными движениями. Собрать сушняк, выкопать небольшую ямку для костра, чтобы огонь не было видно издалека, натянуть брезент. Вскоре в котелке, подвешенном над языками пламени, уже булькало нехитрое варево.

Запахло мясом и специями. Отвёртка нарезал куски жилистой собачатины, купленной у торговцев в Ржавце, и бросил их к разваренным бобам.

— А я помню, — болтал Кощей, сидя на ящике из-под патронов и грея руки у огня, — как в «Гнилом Зубе» подавали крысиные стейки под грибным соусом. Гадость редкостная, но специй столько, что вкуса мяса не чувствуешь. Вот ты, Отвёртка, умеешь готовить? Пахнет вроде съедобно.

Наёмник не отвечал. Он сидел на корточках, помешивая варево ножом, и смотрел в огонь. Его лицо в пляшущих отсветах пламени казалось маской, высеченной из камня. Кибернетическая рука покоилась на колене, пальцы-манипуляторы слегка подрагивали, словно жили своей жизнью.

Яна сидела чуть поодаль, обхватив колени руками. Она всё ещё была под впечатлением от дневной погони и старалась быть незаметной.

— В Новограде кухня, конечно, лучше, — не унимался купец, пытаясь заполнить тишину своим голосом. — Там гидропоника работает, свежие овощи. Помидоры, представляешь? Настоящие, красные, а не та серая дрянь, что растёт на пустошах. Я тебе обещаю, как доберёмся, угощу…

Договорить он не успел. Отвёртка замер. Его рука с ножом остановилась на полпути к котелку. Голова резко повернулась в сторону чернеющего провала улицы. В лесу ухнула сова, но наёмник слушал не её. Он услышал хруст. Едва слышный, сухой треск ветки под чьим-то осторожным, но тяжёлым сапогом. Метрах в семидесяти. Против ветра.

— Пасть захлопни, — прошелестел его голос, тихий, как змеиное шипение.

Кощей поперхнулся на полуслове, уставившись на проводника.

— Что?..

— В машину. Оба. Быстро и тихо. Двери не хлопать. Сидеть ниже уровня окон. Если начнут стрелять по салону, сразу на пол.

В его тоне было столько ледяной угрозы, что вопросы умерли сами собой. Яна первой вскочила и, схватив отца за рукав, потащила его к «Бурану». Они скользнули внутрь броневика, бесшумно притворив тяжёлую дверцу.

Отвёртка не стал гасить костёр. Наоборот, он подбросил пару веток, чтобы пламя разгорелось ярче, отбрасывая длинные тени. Оставив котелок висеть как приманку, он подхватил свой «Пепельник», проверил предохранитель и мягким перекатом ушёл в густую тень рухнувшей стены. Секунда, и его не стало. Он растворился в развалинах, слился с камнем и гнилым деревом.

Минуты тянулись вязко, как смола. Лес молчал, только потрескивали дрова в костре. Затем из темноты появились фигуры. Их было пятеро. Одеты в разномастный камуфляж, лица скрыты масками или платками. Оружие держали уверенно, но расслабленно. Они видели одинокий костёр, машину и никого вокруг.

— Эй, есть кто живой? — хрипло крикнул один из них, высокий, с дробовиком наперевес. — Выходи, не обидим! Поделишься жратвой — и живи!

Они вышли на освещённую поляну, окружая костёр полукольцом. Двое сразу направились к «Бурану», жадно ощупывая взглядами его броню.

— Хорошая тачка, — ухмыльнулся один, протягивая лапу к ручке двери. — Глянь, Лысый, там внутри кто-то шевелится.

Отвёртка, наблюдавший за ними через пролом в стене соседнего дома, медленно выдохнул. Дистанция двадцать метров. Ветер слабый. Цели открыты.

Он не стал кричать предупреждений. В этом мире предупреждение — это непозволительная роскошь. Наёмник плавно нажал на спуск. Хлопок глушителя прозвучал довольно громко, но результат был мгновенным. Бандит, тянувшийся к двери машины, дёрнулся, словно наткнулся на невидимую стену, и мешком осел в грязь с аккуратной дыркой в виске.

Тут же ствол автомата сместился на пару сантиметров. Второй выстрел. Тот, что стоял у костра, получил пулю в горло, захлебнулся криком и упал.

— Слева! — заорал кто-то из оставшихся.

Остальные трое мгновенно рассыпались, падая на землю и открывая беспорядочный огонь в сторону, откуда прилетела смерть. Пули защёлкали по кирпичной кладке, выбивая крошку и пыль.

Отвёртка уже не был там. Сделав два выстрела, он тут же сменил позицию, перебежав, пригнувшись, за угол дома. Он двигался бесшумно, как призрак. Его шаги по битому кирпичу были мягкими, перекатывающимися с пятки на носок.

Из темноты леса, откуда пришли эти пятеро, ударили автоматные очереди. Там была группа прикрытия. Пули со свистом прошивали воздух, вгрызались в землю, рикошетили от брони «Бурана». Внутри машины взвизгнул Кощей.

— Много, — хладнокровно отметил про себя Отвёртка. — Ещё как минимум четверо в лесу.

Он выглянул из-за угла, оценил обстановку. Трое на поляне пытались ползком добраться до укрытий. Наёмник выждал секунду, пока один из них приподнимется, чтобы перебежать за остатки печи.

Двойной выстрел. Бандит рухнул лицом вниз. Его ноги ещё пару раз дёрнулись и затихли.

— Обходи его! — орали из леса. — Обходи, суку!

Отвёртка понимал, его пытаются взять в клещи. Он сорвал с разгрузки осколочную гранату, выдернул чеку и, выждав две секунды, швырнул её навесом за груду брёвен, где засел последний из передовой группы.

Взрыв рванул оранжевой вспышкой. Вопль боли, перешедший в хрип, подтвердил точность броска.

Теперь остались те, что в лесу. Наёмник проверил магазин. Половина. Он щёлкнул переключателем огня на одиночные. Нужно экономить.

Он рванул через открытое пространство к следующему укрытию, остову трактора. Пули взбили землю у его ног. Одна чиркнула по плечу, порвав куртку, но не задев тело. Отвёртка упал за ржавое колесо, перекатился, мгновенно вскинул автомат. Вспышка выстрела в кустах выдала стрелка.

Наёмник послал туда две пули. Стрельба оттуда прекратилась. Но вдруг справа послышался тяжёлый, механический топот. Не шаги человека, а удары молота о землю. Из темноты, ломая кустарник, вывалилась громадная фигура. Это был полукиборг, редкая и опасная тварь для здешних мест. Человек, чьё тело было грубо, по-варварски усилено металлоломом. Гидравлические поршни на ногах шипели, грудь закрывала плита от бронежилета, приваренная прямо к железным рёбрам, а вместо одной руки вращался блок из трёх стволов, напоминающий кустарный пулемёт.

— Сдохни, крыса! — проревел киборг голосом, искажённым отвратительным вокодером.

Его пулемёт раскрутился, и свинцовый ливень обрушился на укрытие Отвёртки. Ржавый трактор задрожал, металл застонал под градом пуль. Отвёртка вжался в грязь. Прямое попадание из такой дуры разнесёт его в клочья.

Стрельба стихла. Перезарядка или перегрев. Это был шанс. Доли секунды.

Наёмник не стал стрелять. Броня киборга выдержит калибр 5.45. Нужно бить в уязвимые точки, а издалека их не достать. Он выскочил из-за трактора и рванул прямо на гиганта, петляя зигзагами.

Киборг, не ожидавший такой наглости, попытался навести своё орудие, но тяжёлая гидравлика была слишком инертной. Отвёртка скользнул под его замахом, уходя в «мёртвую зону».

Он оказался за спиной врага. Противник начал разворачиваться. Его механический сустав на бедре надсадно завыл.

Мужчина отбросил автомат. На такой дистанции он только мешал. Его живая рука метнулась к поясу, выхватывая не нож, а длинную, крестовую отвёртку из закалённой стали, с прорезиненной рукоятью. То самое орудие, что дало ему имя.

Удар был страшным по своей точности. Наёмник вогнал стержень отвёртки прямо в сочленение коленного сервопривода, туда, где под тонким кожухом ходили поршни и пучки проводов.

Раздался скрежет, сноп искр брызнул на землю. Механизм заклинило намертво. Киборг, потеряв равновесие при повороте, с грохотом рухнул на одно колено, не в силах разогнуть ногу. Он взревел от ярости, пытаясь достать юркого противника здоровой рукой.

Отвёртка увернулся от неуклюжего удара, нырнул под руку и, оказавшись лицом к лицу с противником, увидел его глаза налитые кровью, полные безумия и наркотиков.

— Отбегался, жестянка, — выплюнул наёмник.

Его кибернетическая рука, обладающая силой гидравлического пресса, перехватила запястье врага, не давая ему двинуться, а левая выхватила из набедренной кобуры тяжёлый пистолет «Гюрза».

Ствол упёрся в незащищённый подбородок киборга, прямо под срез шлема. Выстрел в упор прозвучал как удар кувалдой. Голова гиганта дёрнулась назад, и тело обмякло, повиснув на заклинившем приводе.

Наёмник оттолкнул труп, который с лязгом опрокинулся в грязь. Он тяжело дышал, но пульс уже приходил в норму. Быстро огляделся. Тишина. Остальные бандиты в лесу, видя, как разделались с их «танком», предпочли раствориться в ночи. Шакалы всегда бегут, когда умирает вожак.

Мужчина вытер пот со лба, выдернул свою отвёртку из колена поверженного врага, вытер её о штанину киборга и вернул на пояс. Затем, не теряя времени, принялся за дело.

Он обыскивал трупы быстро, по-деловому. Никаких эмоций, только холодный расчёт. Срезал кошельки, выгребал патроны из карманов. У киборга он забрал странного вида электронный блок и пару стимуляторов. Поднял свой автомат, отряхнул его от грязи, сменил магазин.

Когда он вернулся к костру, Кощей и Яна уже выбрались из машины. Купец стоял бледный, держась за сердце, а Яна смотрела на Отвёртку расширенными глазами. На его лице была копоть, куртка порвана, на руках чужая кровь.

Отвёртка молча прошёл мимо них к костру. Он сел на своё место, взял нож, который бросил перед боем, и помешал варево в котелке.

— Садитесь жрать, — буркнул он, пробуя мясо на кончике ножа. — Собака готова. А то остынет.

Кощей нервно сглотнул, глядя на трупы, разбросанные по поляне, а потом на спокойного наёмника, который как ни в чём не бывало собирался ужинать.

— Ты их всех… — пролепетал купец.

— Работа такая, — равнодушно пожал плечами мужчина. — Сухари. Соль. Передай.

Он протянул руку, и Кощей, дрожащими пальцами, вложил в его грязную ладонь кусок чёрствого хлеба. Отвёртка откусил большой сухарь, глядя в темноту леса своими холодными, ничего не выражающими глазами. Для него этот вечер ничем не отличался от сотен других.

* * *

Утро выдалось серым, промозглым, но спокойным. «Буран» полз по остаткам старого шоссе, переваливаясь через потрескавшийся асфальт, словно уставший зверь. Пейзаж за окном неуловимо менялся. Дикая, необузданная чаща отступала, уступая место упорядоченным руинам, а затем, и вовсе расчищенным пространствам. На горизонте, словно мираж в пустыне, вырастали очертания чего-то монументального, чужеродного для этого одичавшего мира.

Новоград. Это был не просто город, а крепость, памятник человеческому упрямству. Огромные стены из армированного бетона и полированной стали вздымались на высоту чуть ли не девятиэтажного дома. По их периметру гудели, переливаясь голубоватым свечением, силовые контуры, питаемые геотермальными установками, когда-то пробуренными землю на километры вглубь. Над башнями поднимались столбы белого пара, растворяясь в свинцовом небе. Здесь не было места грязи и гнили Ржавца. Здесь царил холодный порядок, симметрия и стерильность.

— Добрались… — выдохнул Кощей.

Его лицо преобразилось. Исчез страх, исчезла та суетливая трусость, что преследовала его всю дорогу. Теперь он снова чувствовал себя хозяином положения. Он поправил помятый кафтан, пригладил редкие волосы и даже попытался принять величественную позу, насколько это позволяло сиденье внедорожника.

— Не расслабляйся, — буркнул Отвёртка, глядя на приближающийся блокпост. — Здесь стреляют не реже, чем в Пустоши. Просто пули дороже.

Ворота Новограда, титаническая плита весом, наверное, в сотни тонн, медленно, с гулким низкочастотным гулом, поползла вверх. Их встречали не оборванцы с автоматами, а гвардейцы Совета Технократов. Они были одеты в глухие серые комбинезоны с композитной бронёй, лица скрыты за зеркальными визорами шлемов. В руках тяжёлые винтовки, чистое, ухоженное оружие, не чета самопалам пустошей.

— Идентификация, — раздался механический голос из динамиков на стене.

— Торговый представитель третьего ранга Валентин Семёнов, — громко объявил купец, протягивая в открытое окно пластиковую карту с чипом. — Груз доставлен. Сопровождение авторизовано.

Луч сканера пробежался по карте, затем по лицам пассажиров.

— Допуск разрешён. Проезжайте в сектор «Бетта-4». Сдать оружие не требуется, но применение карается ликвидацией.

«Буран» вкатился внутрь. За стенами открылся другой мир. Улицы здесь были чистыми, залитыми ровным светом электрических фонарей, несмотря на день. Здания, кубы из стекла и бетона, соединённые прозрачными переходами. Людей было мало, все они двигались целеустремлённо, одетые в одинаковые функциональные одежды. Никакой грязи, никаких криков торговцев. Тишина, нарушаемая лишь гудением трансформаторов и шелестом электрокаров.

Они остановились на широкой разгрузочной площадке возле приземистого научного комплекса. К ним тут же направилась группа людей: двое в белых лабораторных халатах и четверо охранников.

— Ну вот и всё, — повернулся Кощей к Отвёртке. — Ты свою работу сделал. Качественно, не спорю.

Они вышли из машины. Воздух здесь пах какой-то химической свежестью, от которой у наёмника зачесалось в носу. Кощей жестом подозвал одного из охранников, тот передал ему тяжёлый, обитый металлом ящик.

— Твоя плата, — пнул ящик носком сапога в сторону наёмника купец. — Полторы сотни патронов, 5.45. Плюс те шестьдесят, что обещал за девчонку. И ещё двадцать за мост. Я держу слово.

Отвёртка присел, откинул крышку. Тусклый блеск гильз успокаивал. Всё честно. Он кивнул и, подхватив ящик своей механической рукой, понёс его к багажнику «Бурана».

— Яна, пойдём, — стал елейным голос Кощея. — Тебя уже ждут. У нас великое будущее, дочка.

Яна стояла у машины, обхватив себя руками. Она смотрела на отца, на людей в белых халатах, на холодные стены вокруг, и в её глазах плескалась тревога. Но она послушно сделала шаг вперёд.

Отвёртка, загрузив ящик, не спешил садиться за руль. Он решил проверить крепление заднего моста. После прыжка на мосту что-то подозрительно поскрипывало. Он нырнул под высокий бампер «Бурана», скрывшись из виду.

Именно в этот момент к Кощею подошли люди в халатах. Один из них, высокий, с тонкими, как у птицы, чертами лица и планшетом в руках, даже не взглянул на купца, сразу уставившись на девушку.

— Объект «Зета-12»? — сухо спросил он, сверяясь с данными на экране.

— Она самая, — закивал Кощей, раболепно улыбаясь. — Моя дочь, Яна. Доставил в целости и сохранности, как договаривались, господин Советник.

— Показатели стабильны? Стресс? Ранения?

— Немного напугана дорогой, но физически полностью здорова.

— Отлично, — подошёл к девушке вплотную технократ, бесцеремонно беря её за подбородок, поворачивая лицо к свету.

Яна дёрнулась, но он держал крепко.

— Редкий фенотип. Если первичные тесты подтвердятся, это прорыв.

— О чём вы говорите? — тихо спросила девушка, пытаясь вырваться.

Отвёртка под машиной замер. В его руке застыл гаечный ключ. Он не видел говоривших, но слышал каждое слово, отражавшееся от бетона эхом.

— О твоей уникальности, дитя, — ответил технократ голосом, лишённым всяких эмоций. — Твой отец предоставил нам образцы твоей крови полгода назад. У тебя редчайший генетический маркер. Полная резистентность к радиационному мутагенезу. Твои клетки не просто не разрушаются, они адаптируются, сохраняя человеческую структуру ДНК.

— И что? — не поняла она.

— Это и есть настоящая причина, почему тебя везли в Новоград, — продолжил голос, и в нём зазвучали нотки фанатизма. — Мы используем твой генетический материал. Твои яйцеклетки, твой костный мозг. Мы создадим поколение людей, способных жить в Пустошах без защиты. Новая раса.

— Использовать?.. — дрогнул голос Яны. — Но папа сказал, что мы едем жить…

— Жить? — усмехнулся технократ. — О нет. Твоя жизнь как личности нас не интересует. Ты станешь инкубатором. Лабораторным материалом. Это великая честь. Ты послужишь фундаментом для будущего человечества.

Под машиной Отвёртка медленно сжал пальцы.

— Папа?.. — повернулась к Кощею девушка. — Это правда? Ты… ты знал?

— Яна, послушай! — затараторил Кощей, и в его голосе теперь слышались истеричные нотки оправдания. — Это ради науки! Ради всех нас! А ты… ты станешь героиней! Твоё имя запишут в историю! Ну, потерпишь немного, процедуры, операции… Зато какая цель!

— Ты продал меня, — прошептала она.

Девушка не спросила, а констатировала. В её голосе звучал такой ужас и такое ошеломление, что даже привыкшему ко всему наёмнику стало тошно.

— Как вещь. Как мешок картошки.

— Не как вещь, а как спасительницу! — взвизгнул Кощей. — И не смей смотреть на меня так! Я тебя кормил, я тебя растил! Я имею право распоряжаться твоей судьбой!

— Забирайте её, — сухо скомандовал технократ охране. — Протокол изъятия. Изолятор третьего уровня.

Отвёртка медленно выбрался из-под машины. Он отряхнул колени, взял «Пепельник». В его голове, обычно холодной и расчётливой, сейчас крутилась странная, непривычная мысль.

Он мог сесть в машину и уехать. У него теперь имелся ящик патронов, целое состояние по нынешним временам. У него была репутация наёмника, который не задаёт вопросов. Это был не его мир, не его война и уж точно не его дочь.

Но перед глазами стояло лицо Яны. Той, что пыталась казаться храброй, когда за ними гнались мутанты. Той, что с отвращением и жалостью смотрела на его искалеченную руку, но не отвернулась.

— Эй, — хрипло произнёс Отвёртка.

Звук его голоса был подобен скрежету металла по стеклу. Все обернулись. Наёмник стоял, прислонившись бедром к капоту «Бурана», и крутил в пальцах незажжённую самокрутку.

— У нас возникла проблема с логистикой, — сказал он, глядя прямо в глаза технократу.

— Ты получил оплату, наёмник, — холодно отозвался тот. — Уезжай. Твоё присутствие здесь больше не требуется.

Отвёртка проигнорировал его. Он смотрел на Яну. Девушка стояла, окружённая охранниками, бледная как смерть, с глазами, полными слёз.

— Я не о деньгах, — сплюнул под ноги Отвёртка. — Я о грузе. Кажется, груз имеет возражения против доставки.

— Это не твоё собачье дело! — заорал Кощей, топая ногами. — Вали отсюда! Это семейное дело! Это ради будущего!

Наёмник медленно перевёл взгляд на девушку. В его глазах не было жалости, только жёсткий, колючий вопрос.

— Ты действительно этого хочешь? — поинтересовался наёмник. — Стать лабораторной крысой ради великой цели твоего папаши?

Яна вздрогнула. Она посмотрела на отца, лицо которого было искажено жадностью и страхом. Посмотрела на технократов, для которых она была лишь набором хромосом. И посмотрела на Отвёртку, страшного, изуродованного убийцу, который, однако, был единственным, кто сейчас видел в ней человека.

Яна мгновение размышляла, а после яростно тряхнула головой.

— Нет! — вдруг выкрикнула она. — Нет, я не хочу! Я не вещь!

— Тогда у тебя есть выбор, — лениво произнёс Отвёртка, и его кибернетическая рука с тихим гудением легла на цевьё автомата. — Ты можешь отправиться со мной. Или остаться здесь, со своим папашей и всеми последствиями. Решай быстро.

— Но куда? — растерянно поинтересовалась Яна.

Тот пожал плечами, сунув сигарету в угол рта.

— А какая разница? В любом другом месте гораздо лучше, чем в этом гнезде. Пустошь большая. Найдём место, где не разбирают людей на запчасти.

— Ты сумасшедший! — взвизгнул Кощей, брызгая слюной. — Охрана! Убейте его! Он хочет украсть собственность Анклава!

Технократ нахмурился, делая жест охранникам. Те подняли винтовки, щёлкая предохранителями.

— Так что ты решила? — настойчиво, но спокойно спросил наёмник, не сводя глаз с охраны.

Яна сделала шаг от отца. Потом ещё один.

— Пожалуй, я лучше отправлюсь с тобой, — твёрдо сказала она.

— Думаю, для тебя это правильное решение, — криво ухмыльнулся Отвёртка.

— Это просто возмутительно! — ледяным тоном произнёс технократ. — Вы находитесь на территории суверенного научного совета. Девушка является носителем государственного ресурса. Охрана, огонь на поражение!

Всё произошло в доли секунды. Годы жизни в аду сделали рефлексы Отвёртки быстрее мысли. Он схватил Яну за руку своей стальной клешнёй, рывком притягивая её к себе, за массивный капот «Бурана». Одновременно с этим его правая рука вскинула «Пепельник».

Тра-та-та-та!

Короткая, злая очередь прошила воздух. Первые двое охранников, не ожидавшие такой прыти от грязного бродяги, рухнули, так и не нажав на спуск. Их броня выдержала бы пистолет, но 5.45 с близкой дистанции нашли уязвимые места в сочленениях шей.

Кощей, визгливо крича что-то нечленораздельное, рыбкой нырнул за бетонную клумбу, закрыв голову руками. Технократы с удивительной для учёных скоростью бросились врассыпную.

— В машину, живо! — рявкнул Отвёртка, толкая Яну к пассажирской двери.

Вокруг них начал закипать ад. Оставшиеся охранники открыли ответный огонь. Пули ударили в борт «Бурана», отколупывая краску и оставляя на броне небольшие вмятины. Стекло над головой Отвёртки брызнуло осколками.

Наёмник, прикрывая девушку своим телом, огрызался короткими очередями, не давая врагам поднять головы. Едва Яна ввалилась в салон, он выхватил с пояса последнюю гранату, РГД-5. Выдернув чеку зубами, он катнул её по бетону под ноги набегающему подкреплению.

— Лови!

Взрыв грохнул, разметав декоративные кусты и заставив охрану залечь. Воспользовавшись заминкой, Отвёртка прыгнул на водительское сиденье. Дизель «Бурана» взревел, как раненый дракон. Наёмник врубил передачу, и тяжёлая машина, буксуя всеми четырьмя колёсами, рванула с места.

Но путь к выходу был перекрыт. Массивная стальная створка ворот начала медленно опускаться. Кто-то нажал тревожную кнопку. А перед ней уже выстраивался заслон из ещё троих гвардейцев и лёгкого броневика.

— Пристегнись! — заорал Отвёртка.

Он не стал тормозить. Наоборот, он вдавил педаль в пол до упора.

— Мы же разобьёмся! — в ужасе крикнула Яна, вцепившись в приборную панель.

— Не на того ставишь! — оскалился наёмник.

«Буран», набрав скорость, превратился в таран. Массивный бампер, сваренный из рельсов и листовой стали, ударил в бок лёгкого патрульного броневика Технократов. Раздался чудовищный скрежет сминаемого металла. Броневик отшвырнуло в сторону, как игрушку, он перевернулся, снося охранников.

Впереди оставались ворота. Щель внизу стремительно сужалась. Оставалось три метра.

Отвёртка направил машину прямо в этот просвет. Крыша «Бурана» с визгом чиркнула по нижней кромке опускающейся плиты. Искры посыпались дождём, металл стонал, но инерция и мощь двигателя протолкнули внедорожник сквозь ловушку.

С громким хлопком, словно пробка из бутылки, они вылетели наружу, на свободу, в серую пыль Пустоши. Позади завыли сирены. Ворота с грохотом сомкнулись, но было уже поздно. «Буран» нёсся по разбитому шоссе, удаляясь от идеального города-тюрьмы.

Километров через десять, когда стало ясно, что погони пока нет, видимо, Технократы не ожидали такого наглого прорыва и замешкались с отправкой перехватчиков, Отвёртка сбавил скорость. В салоне повисла тишина. Яна сидела, откинувшись на спинку. Грудь её тяжело вздымалась. Она смотрела на свои ладони, всё ещё не веря в происходящее.

Отвёртка достал самокрутку. Руки его слегка подрагивали. Отходняк после боевого транса, мать его так. Он закурил, глубоко затянулся и выпустил дым в приоткрытое окно.

— Ну, — сказал он, нарушая молчание. — Добро пожаловать в реальный мир, принцесса. Обратного билета нет.

Яна повернула к нему голову. В её взгляде больше не было того детского испуга. Там появилась новая, жёсткая искорка. Искорка человека, который только что перешагнул через свою прошлую жизнь.

— Спасибо, — тихо пробормотала она. — Ты спас меня. Хотя не должен был.

— Не должен, — согласился Отвёртка. — Я потерял репутацию, и теперь на меня будет охотиться самый технологичный анклав в регионе. С точки зрения бизнеса — это полный провал.

— Тогда почему?

Наёмник усмехнулся. Он взглянул на свою механическую руку, сжимающую руль. Чёрный металл, холодный и мёртвый. А потом посмотрел на живую, тёплую девушку рядом.

— Потому что я, может, и продаю свои навыки, но совесть в ломбард пока не сдал, — проворчал он. — И потому что я ненавижу, когда людей разбирают на запчасти. Я знаю, каково это.

Он замолчал, глядя на дорогу. Впереди расстилалась бескрайняя, опасная, местами радиоактивная, но свободная Пустошь.

— И что теперь? — поинтересовалась Яна, глядя на горизонт. — Куда мы едем?

— На юг, — подумав, ответил Отвёртка. — К Волге. Слышал, там есть поселения свободных фермеров. Им нужны крепкие руки и, говорят, там земля чище. Может, твоя кровь там пригодится. Не для пробирок, а чтобы просто жить.

— А ты? — вопросительно посмотрела на него девушка.

— А я довезу тебя, — подмигнул ей он, и лицо его, изуродованное шрамами, вдруг показалось ей не таким уж страшным. — А там посмотрим. В конце концов, у меня теперь есть неплохой штурман, который не боится ни мутантов, ни технократов, ни собственного папаши.

«Буран» взревел, набирая ход, и растворился в клубах пыли, унося двух изгоев прочь от бетонных стен, навстречу неизвестности, которая была в сто раз лучше любой золотой клетки.