— Здесь кто-то есть, — говорит грубый мужской голос. — Я уверен. Видишь, Глен, трава примята.

Вжимаюсь всем телом в небольшое углубление в скале, которое находится выше человеческого роста. В спину впиваются торчащие из стены камни. Но страх сильнее боли. Пожалуйста, ну пожалуйста, Великий Асхар, сделай так, чтобы они меня не заметили.

Свет факелов выхватывает из мрака дальние кустарники. Меня пока спасает то, что под моими ногами уступ. Он отбрасывает вверх на нишу, в которой я прячусь, густую тень. На мне чёрные штаны и чёрная туника, лицо скрыто капюшоном. Но если кто-нибудь поднимет факел повыше и отойдёт от скалы на несколько шагов…

— Или был, — вторит первому другой мужчина.

— Р-рассредоточиться и проверить периметр, — этот повелительный рык звучит прямо под моими ногами.

Еле слышный шорох удаляющихся шагов. Это воины бросились выполнять приказ. Они ступают тихо, словно охотники, скрадывающие дичь. Меня пробирает дрожь. Эта дичь — я.

Мужчина, отдавший приказ, остаётся рядом с моим убежищем. Его не слышно, не видно, но он тут. Большой зверь, хищник. Мне кажется или это от него исходит горьковатый запах полыни и хвойного леса? Но если я его чувствую, то почему он не чувствует меня?

Сердце колотится как сумасшедшее, требуя воздуха. А я боюсь вдохнуть или выдохнуть. Стою с приоткрытым ртом, позволяя воздуху самому проникать в лёгкие. И больше всего опасаюсь шелохнуться, чтобы не зашуршала одежда, чтобы даже крохотный камешек не скатился вниз.

С самого начала всё шло гладко, слишком гладко. И я уже поверила в собственную удачу.

Кто же знал, что, кроме гурун-хара*, которые охраняют зону по всему периметру, у чампов здесь есть ещё и военные патрули?

Приземлилась я с ювелирной точностью, чётко на границе между владениями гурун-хара и зоной, блокирующей магию. Это заслуга Райлинг, моей драконицы. Она чувствует магических чампийских змей даже под землёй.

А пролети она ещё метр, и оборот произошёл бы прямо в воздухе. В зоне, где залегает омаксурит, магия не работает и оборот невозможен. Таково действие этого минерала. За ним я и прилетела.

Я не стала жадничать и, прихватив всего два небольших кусочка, валявшихся под скальным выступом, собралась в обратный путь. Но не успела сделать и шага из-под защиты скал, как появился чампийский патруль, и я, как кошка, почти по отвесной скале вскарабкалась наверх.

Сейчас всего лишь сотня метров отделяет меня от того места, где я могу совершить оборот и покинуть Чампию. Возможно, стоило не наверх лезть, а сразу, пока патрульные не опомнились, броситься к спасительной границе. Бегаю я быстро. А там мне понадобилось бы всего одно мгновение. Заметили бы взлетающую драконицу, но сделать ничего не успели бы. А вот сейчас эта сотня метров непреодолима.

Если меня схватят, придётся раскрыть своё имя — и это позорище. Дочь императора поймали на краже ценного минерала в соседнем государстве. И пусть государство с недавних пор дружественное, попробуй объясни, что это нужно для создания артефакта, а не для наживы. К тому же единственное место, где можно найти омаксурит, считается у чампов священным. И, какое полагается наказание за вторжение в закрытую и охраняемую зону, я забыла поинтересоваться.

А стоило, прежде чем решаться на эту авантюру.

— Чисто, джахт** Нар! — звонкий голос раздаётся так близко и столь неожиданно, что я с трудом удерживаюсь от крика.

Как же бесшумно они двигаются. Приближается свет нескольких факелов. Воины докладывают тому, кто их возглавляет, о том, что никого не нашли.

— Только маг Земли мог пройти, не потревожив гурун-хара, — предполагает один из патрульных.

— Расширяем зону поиска. — В низком голосе я чувствую угрозу. — Как действовать — знаете. Перекройте все тропы.

— Если найдём нарушителя — убить на месте или привести к вам?

— По Уставу.

Я сжимаюсь в комок. А можно уточнить, какой у них Устав? Без магии против вооружённых воинов я бессильна.

— Встретимся в лагере, — добавляет главный. — Здесь уже некого ловить.

Моё сердце чуть не выпрыгивает из груди от вспыхнувшей надежды.

Мужчины некоторое время негромко переговариваются, распределяя между собой направления. Затем голоса отдаляются.

Они ушли? Неужели? И мужчина с пугающим голосом тоже? Я больше не чувствую рядом его присутствия.

Перевожу дух. Пробую пошевелиться, осторожно разминаю мышцы. Выжидаю несколько минут. Пусть отойдут подальше. Но особо ждать некогда. Небо начинает светлеть, звёзды поблёкли. Сейчас мне предстоит марш-бросок на сто метров. Оборот. Взлёт. И я забуду это приключение как страшный сон.

Позволяю себе вдохнуть и выдохнуть чуть громче, выглядываю, всё ещё опасаясь подвоха. Никого.

Есть, конечно, опасность, что в тени деревьев там, где пролегает граница, оставили наблюдателя. Проверить без магии невозможно. Остаётся рассчитывать только на везение.

Разворачиваюсь лицом к скале и начинаю ногой нащупывать выступы. Спускаться всегда сложнее, чем взбираться наверх. Прыгать не вариант. Внизу такое нагромождение камней, что можно запросто подвернуть ногу.

Пару выступов я нахожу легко. На очередном зависаю. Нога тщетно ищет опору. Вторая еле удерживается на крохотной выпуклости. Да ещё от страха мне снова мерещится горьковатый запах полыни и хвойного леса. Наконец, руки не выдерживают и соскальзывают.

Готовлюсь к неприветливой встрече моих ног с каменистой россыпью. Но вместо этого меня подхватывают чьи-то руки, и моя спина оказывается прижата к мускулистому мужскому телу.

— Как же легко выманить мышку из норки, — звучит насмешливый низкий голос. — Кто ты, воришка?

Когда я пугаюсь, я действую на инстинктах.

Оказавшись на весу в объятиях не пойми кого, я резко сгибаю ноги, отталкиваюсь от скалы и выпрямляю тело, опрокидывая противника на спину. Точнее, я рассчитываю, что он опрокинется и разожмёт свои лапищи.

Приём надёжный, наработанный, и парней в академии я так роняла запросто, хотя они и были в курсе, что именно я делаю. Но чамп, хоть я его и не предупредила, умудряется сохранить равновесие. Только хватка ослабевает, и у меня получается, подогнув ноги, выскользнуть из кольца его рук.

Больно ушибаюсь коленями об острые камни, но тут же вскакиваю и бросаюсь к спасительной границе. Всего сто метров. А бегаю я лучше всех на курсе. Не сможет этот бугай мне помешать.

Однако я ошибаюсь. Этот гад не просто догоняет, но и непостижимым образом оказывается на моём пути. Я с разбегу врезаюсь в мускулистое тело, едва успев упереться обеими руками в мощную грудную клетку, чтобы хотя бы нос не расквасить. Две огромных ручищи тут же перехватывают мои запястья и сводят руки мне за спиной.

— А ты шустрая, — в голосе чампа мне слышится одобрение.

— Пусти, — вырывается у меня с отчаянием.

— Ага, — усмехается мужчина. — Как же. Много наворовала?

Он соединяет оба моих запястья в одной своей ладони, а пальцами второй лапищи берёт меня за подбородок и заставляет поднять голову.

Мамочки! Я вздрагиваю, встретившись с мужчиной взглядом. У него вертикальные зрачки. Быть такого не может. Даже если этот чамп — дракон, мы находимся в зоне действия омаксурита. Здесь ни оборот невозможен, ни любой вид магии, и драконье зрение в том числе.

Но тем не менее мне не померещилось: зрачки вертикальные.

Чамп бесцеремонно изучает моё лицо, а мне в тисках мощных лап ничего не остаётся, как разглядывать его, тем более что стало уже совсем светло, и мне видно каждую чёрточку. Зверь. Хищник. И красив завораживающей звериной красотой.

В нашей Имперской Академии учится десятка два чампов, и все они громадные, выделяющиеся своей массивностью среди других рас. Все словно из одного вида дерева вырублены: тела громоздкие, а черты лица грубые. А этот какой-то другой.

— Ты красивая, — задумчиво говорит чамп, очерчивая взглядом мои губы. — И я бы даже тебя отпустил, но… придётся обыскать.

— В каком смысле?

— Омаксурит, — лаконично объясняет мужчина. — Ты ведь за ним пришла?

— Я не воровка, — вырывается у меня возмущённое, но тут же добавляю менее уверенно: — Я всего два самых маленьких камешка взяла. Мне очень надо.

И звучит это как-то жалобно.

Но этот дикарь лишь хмыкает, продолжая меня рассматривать. Мне становится не по себе под его изучающим взглядом, который соскальзывает с губ вниз по шее и ключицам и задерживается на моей груди.

Он смотрит так, словно на мне нет никакой одежды. Он что, правда, собрался меня обыскивать?

Чувственные губы чампа насмешливо изгибаются.

— Не воровка, говоришь? То есть омаксурит ты взяла не на продажу? А ну-ка, удиви меня. Зачем юной деве минерал, из которого цацки не сделаешь? Красоты в нём нет.

— Для научной работы, — честно отвечаю я и торопливо добавляю: — Курсовая в Академии.

Брови чампа взлетают вверх.

— С этого момента подробнее.

В каком смысле? Ждёт, что я ему начну объяснять суть эксперимента? Попробовать, что ли? В любом случае сейчас он хотя бы в глаза мне смотрит.

— Работа ещё не завершена, — пытаюсь увильнуть от прямого ответа, — я не знаю, как его описать. Но цель — защита от любой стихийной магии.

— Допустим. — Чамп неожиданно отпускает мои руки, но по-прежнему стоит между мной и свободой. — И как ваши преподаватели относятся к тому, что адепты промышляют кражами в других государствах, вместо того чтобы приобрести минерал законным путём? Ты ведь из Империи? И прошла через кордон гурун-хара при помощи артефакта, скрывающего магию?

— Как вы догадались? — спрашиваю я, а сама пытаюсь просчитать, получится ли заговорить ему зубы настолько, чтобы отвлечь внимание и всё-таки пробежать последние метры.

— Даже не пытайся, — усмехается чамп, перехватив мой взгляд. — Ответишь на все вопросы, и, быть может, я не стану сообщать в вашу Академию о злостной нарушительнице, а решу вопрос на месте.

И он снова скользит взглядом по моей фигуре. Это на что он намекает? На всякий случай я делаю шаг назад.

— Тебя выдает выговор, — продолжает мужчина, словно не заметив моего манёвра. — Ты похожа на хорнийку, такая же беленькая, но говоришь как столичная штучка. Имперская Академия Стихий?

У меня даже дыхание перехватывает. Кто бы мог подумать, что в этих дебрях я встречу чампа, который разбирается в таких тонкостях, как выговор, и так быстро способен вычислить, кто я и откуда. Да ещё и выволочку мне устраивает за незаконное вторжение, хотя сам больше всего похож на контрабандиста.

Киваю, подтверждая его слова.

— Так я и думал, — мужчина наклоняется ко мне, и в его голосе появляется волнующая хрипотца. — Но ты не ответила, красотка, почему решила пойти на преступление. Или ты не знаешь, как у нас в Чампии карается проникновение в запретные зоны?

Его пальцы смыкаются на моём плече. Он снова так близко ко мне, что я ощущаю жар его тела. Горьковатый запах полыни проникает в лёгкие.

— Не знаю. — Облизываю пересохшие губы.

Взгляд чампа останавливается на них, и в вертикальных зрачках вспыхивает пламя.

А я пытаюсь объяснить срывающимся голосом:

— Но официально очень долго. Ждать пришлось бы месяца два, если не больше. А мне очень срочно надо. Всего два маленьких камешка.

— А если я тебя отпущу с этой добычей, чем ты готова расплатиться за самый дорогой магический минерал?

Так я и знала, внутри вспыхивает что-то вроде разочарования. Везде всё решает золото. И этот необычный и слишком умный для дикаря чамп — обычный взяточник.

Не могу удержаться от презрительного взгляда. Лезу в карман куртки и достаю золотой.

— Этого хватит?

Смешок.

— Нет, малышка, этой ерунды у меня у самого достаточно.

— Чего же вы хотите? — растерянно спрашиваю я.

— А чего может хотеть мужчина от такой привлекательной девушки? — И чамп бросает хищный взгляд на мои губы.

Я заливаюсь краской.

— Да как вы смеете? Только попробуйте тронуть меня!

— А что не так? Что такого неприличного могло прийти в твою юную голову? — чамп откровенно потешается над моим смущением и злостью.

В мою голову пришло всё неприличное, потому что в тех слухах, которые ходят в Империи о чампах, приличного в принципе мало.

— Один поцелуй в знак благодарности. — Дикарь указательным пальцем постукивает по своей щеке и приглашающе наклоняется ко мне. — И я проведу тебя через земли гурун-хара, или сама пройдёшь, если твой артефакт ещё не разрядился.

Поцелуй в щёку? В этом же нет ничего такого.

Наверное, у меня в голове что-то перемкнуло, потому что я привстаю на цыпочки и тянусь к его щеке.

Отстраниться я не успеваю. Мужчина поворачивается ко мне, и его губы мягко касаются моих. Они немного сухие и тёплые. Наверное, если бы он действовал грубо, я бы отреагировала моментально, но прикосновение нежное, почти невесомое и выглядит как нелепая случайность. Я замираю, а чамп, воспользовавшись моей растерянностью, запускает руку в мои волосы и фиксирует затылок. Его губы проходятся по моим, словно крылья бабочки, затем поцелуй становится настоящим. Я целовалась-то всего один раз в жизни, и, помнится, мне не понравилось, а сейчас я таю в объятиях постороннего мужчины, да к тому же дикаря.

Прихожу в себя, когда язык чампа хозяйничает у меня во рту, а свободная рука легла на моё бедро.

Рывок. И я, тяжело дыша, отскакиваю от наглеца. Он не преследует. По его лицу пробегает чешуйчатая рябь, как будто вот-вот произойдёт оборот. Но самое удивительное, что и моя драконица неожиданно просыпается. Здесь? В зоне без магии?

Думать об этом чуде некогда. Я совершаю самый быстрый оборот в моей жизни, и уже через мгновение Райлинг отталкивается от земли и взмывает под облака.

*Гурун-хара — магические подземные змеи, способные отбирать стихийную магию

** джахт — вождь

— Айрис! Ты хоть понимаешь, чем ты рисковала? — Тэффи никак не может успокоиться.

— Ну обошлось ведь, — ворчу я.

— Это просто твоё редкостное везение, — качает головой жена моего брата. — Ты не сталкивалась с дикими чампами. Они так и остались чудовищами. Порой ты ведёшь себя как ребёнок.

Я фыркаю. Тэффи младше меня на три года и выросла, подобно мне, в тепличных условиях. Но с момента встречи с моим братом она успела всего за один год почти умереть, обзавестись магией, поучаствовать в войне с дикими чампами и выйти замуж за Роана. И сейчас, умудрённая жизненным опытом, вправляет мозги мне, взбалмошной девице.

И я осознаю и её правоту, и её умудрённость, но мне сейчас больше всего хочется сосредоточиться на том, ради чего я помчалась в Чампию — на попытке сбалансировать три доступные мне стихии при помощи омаксурита.

Поэтому я делаю виноватое лицо и торопливо говорю:

— Я поняла, Тэф, больше не буду. — А потом зачем-то добавляю: — Я подумала, что раз мы теперь в родстве с ними, то, если меня поймают, в крайнем случае влетит от отца.

Тэффи закатывает глаза.

— И чем бы это тебе помогло, попади ты в лапы наёмников? Стали бы они тебя слушать, хотя, пожалуй, стали бы, чтобы цену запросить подороже. Как ты не понимаешь, что такая красотка, как ты, да ещё и со светлыми волосами, — самый дорогой товар на невольничьих рынках?

«Ты красивая», — сказал тот наглец. Вспоминаю взгляд, которым он прошёлся по всему моему телу, и меня бросает в жар.

— Они бы выкачали из тебя магию при помощи своих земляных червяков, — продолжает Тэффи капать мне на мозги, — и продали бы, как красивую куклу, ни на что не пригодную, кроме…

Она замолкает, не желая смущать мою девичью душу.

— Ты забываешь о моей драконице, — возражаю я. — Я бы не позволила.

А сама уже понимаю, что чамп мог запросто меня догнать в воздухе. Он дракон, а у мужских особей размах крыльев больше. Выходит, это не я такая ловкая, раз убежала, а он меня отпустил? Но в таком случае получается, что не все чампы мерзавцы?

— Без магии твоя вторая ипостась бессильна, — отрезает Тэффи. — Ты совсем никого не предупредила о своей авантюре? Хоть бы нам с Роаном сказала. Брат бы подстраховал.

У меня вырывается смешок:

— Ты сама-то в это веришь? Роан просто запер бы меня или отцу доложил. А мне очень был нужен омаксурит и не через месяц, а сейчас.

— Фанатичка, — уже более спокойно говорит Тэффи, и, как мне кажется, она сейчас немного завидует моей упёртости.

— Есть немного. Только представь, если получится создать универсальный балансировщик стихий, как в древности.

— Покажи хоть, ради чего это всё было. — В её голосе сквозит искренняя заинтересованность.

Сдерживаю улыбку. Вот ни на мгновение в ней не усомнилась. Она такая же любопытная, как и я. Роану очень повезло с женой. И дело даже не в том, что она его истинная. Тэффи живая, подвижная, любознательная, в общем, настоящая, и я её очень люблю. Разве стала бы я от кого-то другого выслушивать столько нотаций?

— Смотри. — Я выкладываю осколок омаксурита в центр круглой платформы, исчерченной геометрическими фигурами.

Среди всех линий выбираю равносторонний треугольник. В углубления, расположенные на его вершинах, кладу аквамарин, аметист и янтарь.

У меня даже руки подрагивают от волнения. Приговариваю:

— Чашу воды ставим со стороны аквамарина, зажжённую свечу — рядом с янтарём, ну а воздух, сама понимаешь, он везде. Поехали?

— Давай, — шёпотом подбадривает меня Тэффи.

Если кто-то и может активировать сразу три артефакта разных стихий, то это только я и мой брат. Да и то у Роана и дракон, и все три стихии проснулись совсем недавно, и он, оставив военную службу, с этого года учится в Академии на самом младшем курсе. Я же учусь на третьем. Потому что моя драконица и мои три стихии проснулись ещё в детстве без всяких усилий с моей стороны и без всяких там истинностей.

Надо сказать, само слово «истинность» меня пугает. Роан и Тэффи, конечно, идеальная пара, но себя я плохо представляю в роли чьей-нибудь истинной. Это же ужасно, когда по прихоти судьбы у тебя появляется метка и незнакомый мужчина начинает предъявлять на тебя права.

Бр-р-р. Предпочитаю сама решать свою судьбу.

Некстати вспоминается чампийский дикарь. И я всего на одно мгновение представляю, что вот такой монстр может по воле Асхара оказаться чьей-нибудь парой. Главное, чтобы не моей. По позвоночнику пробегает волна жара. Во рту становится сухо, а губы начинают гореть. Проклятый дикарь. Как он только посмел ко мне прикоснуться?

— Рис, ну ты чего замерла? — осторожно зовёт меня Тэффи. — Если опасаешься, может, кого-нибудь из магистров позовём для контроля?

Встряхиваю головой, отгоняя лесное наваждение. Отвечаю, отчётливо произнося каждое слово:

— Ни. За. Что! Это моя идея.

Сосредотачиваюсь на Хранилище силы, мысленно разделяю свои стихии и по ниточке выуживаю оттуда сначала воздух. Это самое простое, он у меня от мамы. Маленький аккуратный смерч закручивается над аметистом. Затем у меня получается свить водяную воронку над аквамарином. Чаша с водой стремительно пустеет. И наконец огонь. Направляю свою стихию на янтарь, и артефакт отбирает пламя у свечи.

Три смерча над тремя минералами.

«Ну, Айрис, смелее», — подбадриваю себя.

У меня получается соединить все три стихии над омаксуритом. Несколько секунд разноцветная арка из трёх опор вибрирует. А потом раздаётся хлопок, и всё это великолепие втягивается в минерал.

Э-э-э… И что? Это всё?

За моей спиной грустно вздыхает Тэффи:

— Ну это же поглотитель. Он и должен впитывать магию в себя.

— Он должен впитывать в себя излишки, создавая идеальный баланс между стихиями, — сердито говорю я. — Я читала в трактате.

Мне обидно до невозможности.

— Ну вот что не так? Я же по схеме делала. — В сердцах хлопаю ладонью по столу, и минерал неожиданно возвращает сожранную воду в виде фонтана кипятка.

Еле успеваю отдёрнуть руку, но несколько капель всё же попадают на кожу, и я шиплю от боли.

Тэффи охает:

— Рис, тебе срочно надо к целителю.

— Глупости, — мрачно отвечаю я. — Ты забыла про драконью регенерацию. Пока дойду до целителя, всё заживёт.

Боль от ожога быстро утихает, и я снова переключаюсь на проблему:

— Что же я сделала не так?

— Я сейчас, может быть, скажу глупость, но… — начинает Тэффи. — Что, если омаксуриту, для того чтобы правильно сработать, нужны все стихии, а не только три?

— Хочешь сказать, что не хватает магии Земли? — я удивляюсь, что мне самой это в голову не пришло. — Но она же есть только у чампов.

— И что? — серьёзно говорит Тэффи. — В Академии десятка два чампов. Договорись с куратором.

— Тэффи, ты с ума сошла. У нас, конечно, сейчас почти мир между странами, если не считать набегов диких кочевников. Да ты и сама об этом лучше меня знаешь. Но ты видела, как они пялятся на девушек? Я ни за что не останусь наедине ни с одним из этих чудовищ.

Облизываю пересохшие губы. И мне снова мерещится горьковатый запах полыни.

* История про Роана и Тэффи (это 5я книга цикла «Возрождение драконов») «Огненная для дракона»

Мы с Тэффи выходим на улицу, и после нескольких часов в душном помещении я с удовольствием вдыхаю свежий воздух.

Только что прошёл лёгкий летний дождь, и запахи ощущаются особенно остро и вкусно, пахнет цветами и… булочками. С чего бы это? До столовой ещё далеко. Ну конечно же, моя Райлинг включила драконье обоняние, чтобы меня поторопить. Похоже, моя драконица всерьёз проголодалась. Да и я тоже.

В животе раздаётся громкое урчание.

— Айрис, ты сегодня завтракала?

Морщу лоб, припоминая:

— Вроде да. Но я тогда не сильно голодная была. Так, немножко перекусила.

— А сейчас уже скоро обед закончится, — укоризненно говорит Тэффи. — Идём быстрее.

Это я с удовольствием. Мне уже не разобрать, где драконий голод, а где мой.

В столовой уже почти никого нет. Если не считать в глубине зала нескольких человек за длинным общим столом. Там обычно сидят первокурсники. Точно, вижу среди них своего брата.

Роан приглашающе машет нам рукой. А потом подходит к раздаточной, чтобы взять поднос с едой, которую выбрала для себя Тэффи.

Я набираю мясо, овощное рагу и любимые творожники с вареньем из асаи. Оно кисло-сладкое, прям как я люблю.

— Привет, Айрис, давай я тебе помогу. — Словно из ниоткуда рядом со мной появляется Дангур, светловолосый воздушник, подхватывает мой поднос и устремляется к одному из отдельных столиков.

— Нет, Дангур. — Решительно перенаправляю я парня за общий стол. — Мне нужно с Роаном поговорить.

На лице Дангура мелькает недовольное выражение, но он повинуется. Неплохой парень, симпатичный и прочее, но слишком уж много внимания от него последнее время. И пахнет от него какой-то приторной сладостью.

Вот и сейчас, поставив мой поднос рядом с Роаном, он приносит себе морс и булочки и усаживается с другой стороны от меня. Я инстинктивно придвигаюсь ближе к брату.

— Ты уже видела новых ящеров? — начинает Роан с главной новости. — Сегодня пригнали.

— Когда бы я успела? — невнятно говорю я, вгрызаясь в сочный кусок мяса, и едва не урчу от удовольствия. Приготовлено отменно. Мясо хорошо прожарено и легко разделяется на волокна. Вкусный мясной сок растекается по языку, лаская рецепторы нотками розмарина и тимьяна.

Запиваю глотком горячего морса, пережёвываю попавшийся листик мяты и только после этого спрашиваю:

— Какие-то особенные?

— Новая порода, не хуже шатзийских, а выведены в Чампии, — делится брат.

— Я слышала, что у них жена главного вождя увлекается разведением. Значит, у неё получилось.

Жена главного вождя — это тётя Лисса, родная сестра моей матери, но мы с Роаном с самого начала договорились, что не афишируем семейные связи. На самом деле трудно скрыть в столичной Академии, что ты императорская дочь, но если об этом не напоминать постоянно, то постепенно перестают обращать внимание. А тут первокурсники даже жевать перестали, впитывают ценную информацию

— Боевые? — интересуется вихрастый парень.

— Да, как раз для первого курса, молодые ещё, не запечатлённые, у них такая характерная полоса вдоль хребтины, — объясняет Роан. — А если захотите узнать, какими они будут, когда заматереют, можете посмотреть на взрослых. Их пригнали новые адепты. Сами сплошь на таких же, только уже обкатанных. Этих ящеров отличает золотистая полоса вдоль хребта.

Я уже добралась до творожников. Щедро полила их вареньем. И до меня не сразу дошла новая информация.

— То есть, — доходит до меня, — новые адепты из Чампии? И много?

— Человек пять.

— Хочешь сказать «дикарей», — подсказывает молчавший до этого момента Дангур.

Мне становится неприятно. Ну и что с того, что я сама мысленно называла того чампа дикарём? Это я со зла. А вёл он себя вполне прилично, ну если не считать того поцелуя.

По телу пробегает тёплая волна, а щёки обдаёт жаром изнутри. Прокрадывается мыслишка: «Что, если среди новых чампов тоже будет кто-нибудь нормальный, кого можно будет привлечь к эксперименту?»

— Я бы хотела посмотреть, — вырывается у меня непроизвольно.

— На чампов? — смеётся брат.

— Тьфу на тебя. — Толкаю его в плечо. — На ящеров.

— Они в общем загоне сейчас. Я бы тебя проводил, но у нас сейчас практика на полигоне.

— Я тебя провожу, Айрис, — предлагает Дангур.

Мне становится как-то некомфортно. Ясно же, что он ко мне клеится. Но и резко отказать неудобно, тем более что парень тут же добавляет:

— Мне тоже интересно, что за новая порода такая.

Оглядываюсь, первокурсники уже убежали, не утерпели. У них сейчас всё зависит от того, выберет их ящер или нет. Брат и Тэффи не спешат, потому что у них уже есть запечатлённые ящеры. А вот у меня с этой живностью не ладится. Я умею ездить на них верхом и даже способна руководить этими магическими огнемётами, но вот связь создать ни с одним не получилось.

Да я уже и не рассчитываю. Скорее всего, причина в моей драконице. Райлинг у меня ревнивая. Подозреваю, что это она отпугивает всех претендентов на мою привязанность.

Так и есть, первокурсники столпились у загона, жадно разглядывая рептилий. Молодых ящеров — около двадцати. И как минимум десять из них с золотистой полосой вдоль хребта.

Сама по себе полоса — это так, украшение. Не это главное. Их отличают мощные лапы, массивность тел и при этом лёгкость движений.

Смотрю заворожённо на чешуйчатых красавцев. И, кажется, впервые в жизни завидую тем, у кого получилось запечатлеть ящера. До сих пор я запрещала себе переживать по этому поводу. Природа и без того одарила меня щедрее остальных: и дракон у меня, и три стихии. Не нужно жадничать. Пусть у других магов будут ящеры, а я обойдусь.

А сейчас у меня внутри появляется сожаление.

Толпа у загона растёт. Прибывают новые зрители. Приторно-сладкий запах становится сильнее, и я ощущаю, что Дангур стоит как-то слишком близко ко мне, бедром словно невзначай прижимаясь к моему бедру. Пытаюсь увеличить расстояние, но он следует за мной.

— Ты не мог бы отодвинуться? — тихо, чтобы никто не слышал, прошу я.

Он наклоняется ко мне и, норовя коснуться губами моего уха, оправдывается:

— Да брось, Айрис, тут тесно, я не специально.

В следующий момент на загородку загона чётко между нами ложится огромная мужская лапища, причём так, что меня она не задевает, а Дангура отбрасывает на пару шагов. И низкий голос спрашивает с плохо скрытой угрозой:

— Ты плохо слышал, что тебе сказала девушка?

Горьковатый запах полыни проникает в мои лёгкие, и я застываю, не в силах обернуться.

По моему телу пробегает тёплая волна, и дыхание учащается.

Слишком свежи воспоминания о той встрече, хотя прошло уже не меньше месяца.

Закусываю щёку изнутри от волнения. Откуда он здесь?

Дангура волнует другой вопрос:

— Да что ты себе позволяешь, чамп? Да я…

Он осекается.

Догадываюсь почему. Боковым зрением вижу, что чамп просто повернул голову в сторону воздушника. Глянул, и Дангур попятился.

Если у чампа и сейчас драконьи глаза, то немудрено, что парень стушевался. Драконов до сих пор в мире немного. И обычному магу против них делать нечего. Вот только зачем всё время демонстрировать своё превосходство? Я бы тоже могла сверкать глазами своей Райлинг, но это как-то невежливо по отношению к окружающим.

— Увидимся, Айрис, у меня сейчас лекция, — более тонким, чем обычно, голосом бросает Дангур и скрывается в толпе.

Вот молодец. Испугался того, кого назвал дикарём?

Ой, о том ли я думаю? В глубине души мне приятно, что чамп отогнал от меня чересчур навязчивого Дангура, но теперь он сам слишком близко стоит ко мне. Чамп, правда, не пытается прижаться или прикоснуться, но этого и не надо, для того чтобы ощутить, что он заполнил всё пространство вокруг меня.

Одна лапища по-прежнему лежит на верхней перекладине загородки. А сам он чуть позади слева. Этого достаточно, чтобы и справа образовалось пустое пространство. Потоки желающих полюбоваться новыми необычными ящерами разбиваются об него, словно волны о скалу.

Маг и дракон, да ещё и чамп. Всё вместе выглядит пугающе.

— Значит, Айрис? — В рокочущем голосе чампа появляется бархат.

А в моём позвоночнике возникает странная вибрация. Я ведь не боюсь его? Он ведь ничего мне не сделает? Так откуда эта дрожь?

— Ты так быстро убежала в прошлый раз, Айр-рис. Даже не попрощалась.

Фыркаю и наконец собираюсь с мыслями. Я у себя дома. И здесь чамп совершенно для меня не опасен.

— А вам не кажется, — холодно говорю я, — что вы тогда нарушили все мыслимые границы нормального поведения?

— Серьёзно? — В его голосе появляется улыбка. — А мне казалось, что границы нарушила ты.

— Вы приехали жаловаться на меня ректору? — Поворачиваюсь и убеждаюсь, что угадала: зрачки у него вертикальные.

Может, и мне стоит привлечь Райлинг? Тем более что моя драконица не против. Прислушиваюсь и чувствую, как кровь приливает к щекам. Кажется, моя Райлинг не просто не против, она в игривом настроении.

Это что ещё такое? Что значит «сильный др-ракон» и «мне нр-равится»?

Мысленно рявкаю на свою вторую ипостась. Этого ещё не хватало. Надеюсь, дракон самоуверенного хама ничего не почувствовал.

Задираю подбородок повыше, с вызовом глядя в лицо наглецу. По крайней мере, мне кажется, что смотрю я именно с вызовом.

У чампа на губах появляется снисходительная улыбка. Смотрит, как котяра на мышь, которой никуда от него не деться, с предвкушением.

Невольно вжимаюсь спиной в загородку. Заметив это, чамп немного отодвигается.

— Жаловаться? Хм. Не подумал об этом. А что ты хочешь предложить мне, чтобы я этого не делал? Ещё один поцелуй? Мне понравилось.

И этот хам красноречиво глядит на мои губы.

Во рту у меня пересыхает… от возмущения.

— Обойдётесь, — рявкаю я. — Можете идти и докладывать.

Отворачиваюсь и вцепляюсь руками в перекладину загородки. Вот ведь гад чешуйчатый. Да как он смеет?

— Это скучно, Айрис. — Чамп снова придвигается.

Он по-прежнему не касается меня, но он так близко, что я чувствую жар его огромного тела. И реагирую, как ни странно, ознобом. Меня просто потрясывает от такой бесцеремонности.

— Лучше я возьму с тебя другим, — продолжает мужчина, и голос его становится ещё ниже, провоцируя непонятное томление у меня в пояснице. — Покажешь мне, что тут и где в вашей академии.

И это он не спрашивает, утверждает.

— Что?

Хочу сказать, что у меня на такие глупости нет времени. И вообще, пусть к прислуге обращается. И только потом до меня доходит, что этот чампище не просто случайно появился в у нас.

— Вы что? Учиться сюда приехали?

Чамп наконец-то перестаёт нависать надо мной и, сделав шаг в сторону, облокачивается на загородку. Дышать от этого легче не становится, потому что смотрит не на ящеров, а откровенно разглядывает меня.

— Давай на «ты», Айрис. Мы ведь вроде старые знакомые.

— Ну уж всяко не близкие, — огрызаюсь я.

— Исправим, — самоуверенно заявляет наглец.

Так всё, хватит с меня. Мне пора идти. Отталкиваюсь руками от загородки, но шаг в сторону сделать не успеваю.

— Тебе понравились ящеры? — неожиданно спрашивает чамп и отворачивается в сторону загона, перестав сверлить меня взглядом. — Как тебе вон та девочка?

Невольно смотрю, куда он показывает. Молодые ящеры с золотистыми полосками вдоль спины начали возню. Ведут себя как щенята: обозначают укусы, отскакивают, пытаются застать друг друга врасплох, зайдя со стороны хвоста. Разошлись не на шутку. Они такие активные и шустрые, что наши обычные рептилии отступают к стенкам загона, явно опасаясь, что прибывшие издалека гости могут их невзначай смести своими мощными хвостами. М-да, чампы вывели ящеров себе под стать. Таких же нахальных.

Интересно, как он определяет на таком расстоянии, кто там мальчик, а кто девочка? Они же все одинаковы. Одна из ящериц привлекает моё внимание. Я интуитивно понимаю, что это именно девочка. Куснув одного из ящеров, она быстро пятится и успевает отскочить за спину другого. А подвергшийся нападению набрасывается на ни в чём не повинного товарища. Начинается свалка. Ящерка, двигаясь с особым изяществом, быстро перемещается на другой конец площадки, лавируя между остальными и умудряясь спровоцировать ещё пару схваток между мужскими особями. Они, действительно, отличаются.

— Оторва, да? — как-то удивительно нежно говорит чамп.

Становится понятно, что эта ящерка — его любимица.

— Ты её сам вырастил? — не могу удержаться от вопроса.

— Нет, но мы дружим.

С удивлением смотрю на грозного и страшного чампа, который умеет дружить с ящеркой-оторвой.

— Она мне чем-то тебя напоминает.

«Вот ещё», — хочу возмутиться я, но он добавляет:

— Хочешь познакомлю?

Любопытство побеждает:

— Ты говоришь о ней как о человеке.

— Они разумны. У тебя ведь нет запечатлённого ящера?

— Откуда ты знаешь?

Только сейчас замечаю, что перешла с чампом на «ты». И сейчас, когда он не пялится на меня, говорить с ним удивительно легко.

— По твоей реакции на ящеров. Ты ими восхищаешься, но в глазах сожаление.

Как он это распознал? Хочется огрызнуться, но вместо этого слышу собственный голос, который признаёт:

— У меня не получилось.

— Это потому, что тебе не попадался ящер, который был бы на твоей волне.

Чамп снова смотрит мне в глаза, и мне начинает казаться, что он сейчас имеет в виду не то, о чём говорит.

Отвожу взгляд.

— Ну так что? Познакомить?

Я колеблюсь. Многовековое недоверие к чампам так сразу не преодолеть. Но искушение познакомиться с такой необычной ящеркой гораздо сильнее.

— У меня всё равно не получится, — выдвигаю последний аргумент.

— И ты готова отступить? Боишься? Не узнаю храбрую воришку, которая вторглась в охраняемые земли.

Вспыхиваю:

— Я не воришка. И я не боюсь.

— Тогда вперёд.

Мужчина кладёт свои огромные ладони на перекладину и одним движением переносит своё тело внутрь загона. Это выглядит мощно.

Сердце ускоряет бег. Сквозь шум пульсирующей в ушах крови до меня доносится несколько женских вздохов. Обернувшись, вижу компанию девушек со старшего курса, жадно разглядывающих необычного чампа.

Что они в нём нашли? У нас в Академии начинается новая эпоха? И теперь не чампы будут бегать за девушками, а девушки за чампами?

— Айрис! Готова?

Поворачиваюсь к загону. Чамп стоит у самой загородки, опираясь на неё одной рукой, а второй треплет за холку ту самую ящерку. У рептилии глаза полуприкрыты, она разве что не урчит от удовольствия.

И только тут я соображаю, что на мне тесная юбка, потому что после обеда у меня лекция по зельеварению. В загон же к ящерам лучше заходить в форме для тренировок.

— Мне надо бы переодеться, — растерянно говорю я. — Я не готова к верховой езде.

— А кто сказал, что моя девочка готова прямо сейчас тебя принять? Сначала договорись.

Недоверчиво смотрю на мужчину. Он что, шутит? Это же только диких ящеров надо как-то по-особому объезжать, а с выведенными в питомниках таких проблем не бывает.

— Ну ладно, — не очень уверенно соглашаюсь я и делаю шаг вдоль забора, намереваясь дойти до калитки.

Не полезу же я, в самом деле, в юбке через загородку.

— Куда? — Чамп перехватывает меня в самом начале пути.

Одним слитным движением он перекидывает одну ногу через загородку и садится на неё верхом, а затем, наклонившись ко мне, обхватывает ладонями мою талию. Опора из-под ног исчезает. Миг, и я уже внутри загона. Да он же со мной как с куклой обращается. Просто возмутительно.

— Ты что творишь? — тихонько шиплю я. — Это же…

— Неприлично? — усмехается он, спрыгивая на землю рядом со мной. — Ерунда. Разве это сейчас главное?

Мужчина бесцеремонно берёт меня за плечо и разворачивает спиной к себе.

И я забываю и о нём, и о тех людях, которые сейчас на меня смотрят. Всё и впрямь становится неважным, кроме огромного глаза с вертикальным зрачком, уставившегося на меня с любопытством.

Какая же она высокая. Этого не чувствовалось, когда она возилась со своими соплеменниками в отдалении. Они же все примерно одного размера, а моя даже меньше.

Я что, назвала её «моя»? Рука сама ложится на мягкий бархатный нос. Чувствую сомнения и как-то сразу понимаю, что они не мои. Рептилия видит меня впервые, и, по-моему, она не уверена в том, что я имею право трогать её за нос.

Внутри заволновалась Райлинг. Неужели меня ждёт очередная сцена ревности и несчастная ящерка, напуганная драконицей, метнётся в сторону? Такое было уже несколько раз. После очередной попытки я и решила больше не экспериментировать. А сегодня поддалась на заманчивое предложение чампа.

Вот сейчас Райлинг активирует все мои три стихии, и игривая ящерка получит чувствительный удар по носу. Нужно это прекращать. Малышка не заслужила. Начинаю медленно убирать руку, но в этот момент её накрывает мужская ладонь и возвращает на место.

Рука у чампа тёплая, сухая и немного шершавая.

«Надёжная».

Это чьё ощущение? Моё или ящерки?

И тут в какофонию моих мыслей врывается ещё один голос. Он звучит у меня в голове:

«Р-рия, её зовут Р-рия».

Поверить не могу. Моя Райлинг решила напрямую пообщаться с ящерицей?

— Какая же она у тебя ревнивая. — В голосе чампа появляется интимная хрипотца, и я чувствую, как его большой палец поглаживает тыльную сторону моей кисти. — Кстати, нам тоже пора познакомиться, меня зовут Эйнар. Иногда просто Нар для краткости.

Чамп отходит в сторону, оставляя меня со своей любимицей, а Рия толкает меня головой в плечо и подставляет свою морду, требуя ласки.

Почёсываю надбровные дуги, а душа наполняется теплом и тихим восторгом.

Очешуеть! У меня теперь есть свой запечатлённый ящер!

Из загона выхожу только через полчаса, понимая, что на лекцию я опоздала и, скорее всего, лучше туда уже и не соваться. Магистр зельеварения очень не любит опоздавших. Но сейчас меня трудно чем-то расстроить. У меня мечта сбылась.

Зрители за это время разошлись, остались только слуги и чамп… то есть Эйнар.

Стоит, привалившись к ограде, покусывая травинку, и наблюдает за мной своими драконьими глазами. Я сразу же начинаю смущаться. Ну нельзя так в упор разглядывать девушек. Только чампы себе это позволяют. Я почти забыла, что он из них, и теперь мне опять хочется побыстрее уйти. Но я должна хотя бы поблагодарить.

Подхожу ближе, но рот открыть не успеваю. Эйнар меня опережает:

— Умничка, я же говорил, что у тебя всё получится.

В его голосе уже знакомая хрипотца, от которой мне становится неловко.

— Это не моя заслуга.

— Твоя. И заслуга, и ящерица. Малышка не приняла бы человека, который ей бы не понравился.

— Но…

Эйнар завладевает моей рукой.

— Сегодня вечером, — вкрадчиво говорит он. — Я тебя жду.

Вечером? Он что, хочет, чтобы я пришла к нему вечером?

То есть, отдав мне свою ящерицу, он рассчитывает… на что?

Внутри меня поднимается волна возмущения.

— Да как ты…

Я возмущена до глубины души:

— Да как ты смеешь?

— Что именно? — Наглый чампище смотрит мне в глаза и вообще ведёт себя очень странно, словно он сейчас не предлагает что-то непристойное, а просто надо мной потешается.

Пытаюсь высвободить руку, но не получается. Моё запястье в кольце его пальцев. Именно в кольце. Держит бережно, не сжимает, но и не вытащишь. Не дёргаться же?

— Ну так объясни мне, что такого ужасного могла увидеть в моём предложении хорошо воспитанная девушка? Такого, что даже мне не приходит в голову.

Врёт ведь гад. По его усмешке начинаю соображать, что тут есть какой-то подвох. Но сдаваться не желаю.

— Руку отпусти, — цежу сквозь зубы.

Отпускает, но прежде успевает погладить моё запястье. Возмущённо дёрнув плечом, отворачиваюсь, собираясь уходить.

— Вечером после ужина жду, — летит мне в спину. — Здесь у загона и в одежде для верховой езды. Тебе нужно будет закрепить связь со своей ящеркой.

Похоже я попала впросак. Но он ведь сказал своё «Я тебя жду» с такой интонацией, что я подумала… то, что я подумала. Этот чампище попросту меня спровоцировал.

— Хорошо, — бросаю, не оборачиваясь, потому как щёки горят от стыда, и очень не хочется, чтобы мужчина это видел. — Приду сразу же после ужина.

— Заодно покажешь мне окрестности. — В голосе чампа снова бархатная хрипотца, как будто он говорит об одном, а имеет в виду другое.

Мой уход напоминает паническое бегство. Вот почему он так на меня действует? С этим нужно что-то делать.

Иду по аллеям парка, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Может, всё-таки на зельеварение стоит пойти, хоть и с опозданием? Ничто не приводит мозги в порядок лучше, чем умственная деятельность. К тому же зачёт скоро. Поворачиваю к учебному корпусу. В конце концов, причина опоздания у меня уважительная. Не каждый день удаётся запечатлеть ящера и не каждому.

При мысли о шустрой ящерке, признавшей меня, в области сердца становится тепло. Рия уже завоевала в нём уголок. Вечером мы с ней обязательно продолжим знакомство. Вот только насчёт чампа следует хорошенько подумать.

Отказываться от вечерней поездки с ним я не собираюсь, потому как он прав: первого контакта с ящером недостаточно, нужно обязательно закрепить связь. А поскольку эта порода особенная, подозреваю, что без Эйнара не обойтись. Но сделать это нужно так, чтобы не оставаться больше с ним наедине.

Договорюсь-ка я с братом. Точно, это выход.

Роан не откажет и даже, напротив, сам будет настаивать на своём присутствии, потому что он настороженно относится к чампам и уж всяко не доверит одному из них свою сестру. Решение найдено, и мне сразу же становится легче.

Мой брат несколько лет провёл в пограничных рейдах, защищая наши земли от набегов кочевников. Он, как никто, знает, на что они способны.

От древнего проклятия наши соседи избавились сравнительно недавно, всего-то лет двадцать назад, когда две старшие сестры моей матери вышли замуж за вождей кланов Чампии. Такое требование содержалось в древнем свитке с пророчеством, найденном их Верховным шаманом.

До этого около тысячи лет в Чампии не рождались девочки. И главной целью грабительских набегов на соседние государства был захват в плен женщин.

Пророчество сбылось: у обеих сестёр моей матери родились девочки. И с этого момента проклятие исчезло. Сейчас в Чампии уже выросло много молодых девушек примерно моего возраста. Строятся города и крепости. Стало меньше невольничьих рынков.

Большинство жителей Чампии перешли к осёдлой жизни. Но это не отменяет того, что во всех чампийских мужчинах остаётся что-то дикое. На женщин они по-прежнему смотрят как на добычу.

Содрогаюсь при мысли о том, что моя мама могла разделить судьбу своих сестёр, если бы вовремя не сбежала. Тогда и мы с Роаном не родились бы.

Одёргиваю себя. Что за чушь лезет мне в голову? Разве могло быть иначе? Асхар, хранитель истинных пар, не допустил бы, чтобы истинные не встретились.

Магистр Лария встречает меня недовольным взглядом, но лекцию не прерывает, жестом показывает, что я могу пройти в аудиторию. Потом последует наказание в виде отработки.

С виноватым видом иду на своё место. Чуть не спотыкаюсь, ощутив на себе хмурый взгляд Дангура. Ну да, понимаю, я была невольным свидетелем неприятной для него ситуации, того, как этот кичащийся своей силой маг спасовал перед каким-то дикарём. Надеюсь, теперь Дангур будет держаться от меня подальше, чтобы побыстрее забыть о случившемся?

Сажусь рядом с Анисой. И только сейчас соображаю, что у меня с собой ничего нет: ни тетради, ни ручки. Пришла, называется, на лекцию. Хорошо, что подруга, привыкшая к моей безалаберности, обо мне позаботилась.

— Держи, — шёпотом говорит она и пододвигает ко мне тоненькую чистую тетрадку с ручкой и парой цветных карандашей для зарисовки плетений.

Отвечаю ей благодарным взглядом и склоняюсь над тетрадью. Запишу хотя бы половину лекции, а вечером постараюсь переписать у Анисы остальное.

— Особое значение в нюансировке воздействий на организм человека приобрели новые разработки по внедрению в разные фазы приготовления…

Конспектировать я умею, не вникая особо в смысл слов. Это уже навык. Но скоро зачёт, и на этот раз я пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит магистр. Речь о применении стихийной магии для приготовления целебных растворов. Стихии — это моё, а зельеварение — не особенно. Минут пять мне удаётся удерживать внимание, но потом я сдаюсь.

Рука продолжает записывать слова и срисовывать с доски плетения только потому, что конспект на зачётах и экзаменах обязательно проверяют. Запоминать самой мне необязательно. Райлинг вкладывает сложные рисунки в мой мозг так, что не сотрёшь. И в нужный момент моя драконица выдаст мне необходимое на блюдечке. С другой стороны, лучше, конечно, понимать смысл того, что тебе подсказывают, но сейчас это особенно сложно.

Моя мысль возвращается к недавнему запечатлению. Прислушиваюсь к себе в надежде поймать его отзвуки и почувствовать, где сейчас моя ящерка. Понимаю, что рано.

Теорию я знаю: после запечатления нужно долго и ежедневно заниматься со своим ящером, чтобы связь не просто укрепилась, но и начала включаться даже на расстоянии. Причём ящеры начинают чувствовать своего мага сразу же, а вот человек, в отличие от них, несовершенен, ему нужно время. А мне так хочется ускорить.

Аниса толкает меня ногой под столом.

А? Что?

— Прошу вас, адепт Айрис, — говорит магистр Лария. — Сейчас вы нам покажете, как разные стихии действуют на одно и то же уже готовое зелье.

М-да, не судьба отсидеться. Выхожу к доске.

Рядом с кафедрой на отдельном столе четыре прозрачных сосуда с чем-то зелёным.

— Для начала ответьте на вопрос, какие именно травы входят в состав средства от джерайской лихорадки.

Стук в дверь, и в дверях аудитории появляется секретарь ректора.

— Простите, магистр Лария, что прерываю. Мне велено самому представить вам нового адепта, которого перевели сразу на третий курс из Академии Хорнии.

Воздушник? Как же вовремя его привели. Есть время сосредоточиться.

Наклоняюсь к ближайшему сосуду и подключаю обоняние Райлинг. Сейчас моя девочка разберёт эти запахи на отдельные составные части. Так, ну чабрец я и сама знаю, мяту тоже ни с чем не перепутать.

Общий вздох удивления, пронёсшийся по аудитории, заставляет меня поднять глаза и остолбенеть.

Что мог делать чамп в Академии воздушников Хорнии?

На губах чампа уже знакомая провокационная улыбочка, и смотрит он прямо на меня. Вот ведь незадача. Не мог перевестись на какой-нибудь другой курс? Надо же, чтобы так совпало. Надеюсь, что пересечение с ним будет только в лекционном потоке. На артефакторику чампы не поступают. Все, кто приезжает из Чампии в нашу академию, выбирают боевой факультет.

— Проходите. — Магистр Лария поджимает губы. — Садитесь на любое свободное место.

Она не любит, когда во время занятия на её территорию вторгаются. Но секретарь ректора это не кто попало.

Эйнар останавливается перед кафедрой и оглядывает уходящие вверх длинные ряды амфитеатра. Прямо перед ним свободное место в первом, но, чтобы занять его, нужно, чтобы поднялись те, кто сидит слева или справа. С одной стороны — пятеро, с другой — четверо. Но чампа это не смущает. Он выбирает именно это место. Кладёт свою лапищу на стол и одним прыжком переносит своё могучее тело на скамью, чётко вписавшись между двумя девушками-целительницами.

Но, что ещё возмутительнее, ему требуется не больше секунды, чтобы одарить улыбкой каждую из них. И наши две заучки расплываются в ответных.

Рисуется перед девицами.

— Ваше имя, адепт? — Лария хмурится, она тоже не любит вызывающего поведения,

— Эйнар, госпожа магистр. — Его низкий голос вибрирует на каждой букве «р», а у меня внутри урчит Райлинг.

Мысленно рявкаю на неё, напоминая о вопросе преподавателя. В составе ещё минимум два ингредиента, и незачем отвлекаться на дика… на чампа.

Что это со мной? Я даже мысленно не могу назвать его «дикарём».

Беру один из сосудов с субстанцией и подношу к носу. Работай давай, Райлинг.

— Можно вас попросить, адепт Эйнар, успокоить своего дракона? — нервно интересуется магистр.

— А что с ним не так? — Бровь чампа изгибается, изображая удивление. — У меня самая смирная и воспитанная зверушка.

И при этом он смотрит магистру прямо в лицо.

Кто-то на задних рядах хихикает. Ну да, глаз дракона-то со спины не видно. А вот я со своего места вижу полыхающее в них пламя.

Ноздри магистра Ларии раздуваются. Она вообще у нас взрывная. Ей бы боевое преподавать, а не травки в колбах запаривать.

— Я имею в виду ваши зрачки, адепт, — по-прежнему сдержанно говорит магистр. — Я понимаю, что в Чампии драконов меньше, чем в других государствах, и вы, видимо, бравируете тем, что вы дракон. Но это не этично, в конце концов. Вы не могли бы сменить зрение на человеческое?

— Тогда я не смогу увидеть те плетения, которые вы нарисовали, — спокойно отвечает чамп. — У меня нет человеческого зрения от рождения.

Кто-то охает, и в аудитории воцаряется тишина. Магистр Лария начинает багроветь.

А я закусываю щёку изнутри. Так вот почему… А я-то тоже обвиняла его в выпендрёже. Ой, как стыдно. Магистру, видимо, тоже не по себе, вон как щёки заалели, но она не привыкла быть неправой.

— Могли бы и предупредить, — ворчит она. — Продолжаем. На чём остановились? — Лария вперивает раздражённый взгляд в меня. — Адепт Айрис, я вас слушаю.

— Чабрец, драконья мята, липа, шалфей, — перечисляю я. — Кажется, ещё даури.

Магистр скрещивает руки на груди и перебивает резким тоном:

— Кажется или даури?

— Даури.

— Где выращивают даури?

У нас что, прямо сейчас экзамен по травничеству? В горах вроде и ещё в одном месте. Когда я была в гостях у деда, там целое озеро, заросшее кустарником даури.

— В Предгорье, в горах и в Хорнии.

— Ну ладно, — цедит магистр. — Какой стихией следует обрабатывать препарат, чтобы лечить различные виды кашля, которыми славится джерайская лихорадка? Скажем, сухой кашель.

Ну это просто. Отвечаю. Обрабатываю один из сосудов своей водяной стихией, превращая бесцветную субстанцию в тёмно-синюю. Насчёт воздуха, который поможет побыстрее избавиться от влажного кашля, спрашивают уже не меня, с этим справляется Дангур. Результат — белое целебное средство. А я возвращаюсь на своё место.

— Ну хорошо, а кто нам скажет, есть ли смысл применять с этими препаратами огненную или земляную стихию? — И, услышав «нет» сразу от нескольких человек, магистр милостиво кивает.

— Есть, — раздаётся с первого ряда низкий рокочущий голос.

— Это для чего же?

— Джерайская лихорадка очень часто лишь следствие более серьёзной проблемы — джерайской чахотки.

— Но она неизлечима, — не выдерживает одна из целительниц, сидящая радом с Эйнаром.

Кажется, её зовут Кри.

— Вы так уверены? Вы позволите, магистр Лария?

Магистр недоверчиво крутит головой, но разрешает. И на её лице написано огромными буквами, что сейчас этот чамп оскандалится по полной программе. А я невольно начинаю переживать за него. Вот зачем он встрял? Всем известно, что джерайскую лихорадку можно вылечить только в самом начале. А если потом она перейдёт в чахотку, то тут любая магия бессильна. Драконы выживут, но ни люди, ни обычные маги — нет.

Эйнар поднимается со своего места и снова красиво одним движением перемахивает через стол.

У нескольких девушек вырывается что-то вроде тихого стона. И я понимаю, что, даже если чамп сейчас потерпит поражение в таком предмете, как целительство и зельеварение, в глазах женской части аудитории он не упадёт.

Фат и позёр этот чамп.

Тем временем Эйнар берёт один из сосудов со смесью и ставит его в центр стола. Поднимает голову и обводит своими горящими драконьими глазами аудиторию, словно спрашивая, готовы ли мы к представлению. Встретив мой напряжённый взгляд, Чамп неожиданно мне подмигивает.

— Огонь и Земля по отдельности ничего не дадут, — объясняет он. — Эти две стихии должны воздействовать одновременно.

Эйнар наставляет центры своих ладоней на смесь и… некоторое время ничего не происходит, а затем из его рук вырываются два потока: красный и жёлтый, они обвивают сосуд спиралями. Два смерча смешиваются, сливаются в один и втягиваются сквозь стекло, окрашивая смесь в оранжевый цвет.

— Держите. — Эйнар ставит сосуд на кафедру перед магистром.

— Это нужно ещё проверить, — голос магистра полон скепсиса.

— Проверяйте, — беззаботно соглашается Эйнар, но на своё место возвращаться не спешит.

Он поднимается по ступенькам на третий ряд и опускается на скамью рядом со мной.

Я смущена, но, похоже, никому до меня сейчас нет дела. В первом ряду подскакивает сидевшая рядом с Эйнаром целительница, складывает в умоляющем жесте руки перед грудью и срывающимся голосом просит:

— Магистр Лария, пожалуйста, разрешите мне попробовать. У меня младшая сестрёнка в соседнем городе сейчас умирает от джерайской чахотки. Целители сказали, что надежды нет.

— Но если это средство ухудшит её состояние? — не может не усомниться магистр.

— Ей терять нечего. — В голосе девушки такая боль, что у меня начинает щипать в глазах.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе говорит мне Эйнар. — Если её сестра не умрёт до её приезда.

И я обнаруживаю, что неосознанно вцепилась в его руку, а он мягко поглаживает тыльную сторону моей кисти.

— Как умрёт?

— Чахотка обычно быстротечна.

А ведь я могу помочь ей успеть, моя Райлинг очень быстрая. И я принимаю решение.

— Мы можем отложить сегодняшний выезд?

— Мы с Рией тебя дождёмся. — Эйнар касается губами моего виска. — Интересно, если её сестра выживет, спасителю будет положена награда?

Путь до небольшого городка Овар, откуда родом Крианна, занимает всего два часа. А чтобы добраться до него на карете, ей потребовалось бы не менее двух суток. И вряд ли она успела бы.

Понимаю это ещё до того, как мы переступаем порог детской спальни. Хриплое дыхание и надрывный кашель слышны из коридора.

Навстречу нам выходит бледная осунувшаяся женщина с заплаканными глазами.

— Ты вовремя, Кри, — глухо говорит она. — Успеешь попрощаться с Китти. Целитель только что ушёл, сказал, что до утра вряд ли…

Голос женщины срывается.

— Мам. — Крианна обнимает мать, но тут же отстраняется. — Я хочу попробовать ещё одно средство.

На лице женщины не появляется даже проблеска надежды.

В комнате с зашторенными окнами пахнет драконьей мятой, шалфеем и чабрецом. А ещё пол щедро устлан ковром из лекарственных растений. Непроизвольно разбираю ароматы на составляющие: можжевельник, эвкалипт и полынь. Они должны отогнать болезнь и злых духов. С болезнью у них не получается, а в злых духов я не верю.

Семилетняя сестра целительницы без сознания. Крианна сама наносит вязкую субстанцию на содрогающееся от кашля тело малышки. А я, непривычная видеть так близко болезнь и смерть, сижу в оцепенении. Не может быть такого, чтобы чамп знал о самой смертельной болезни больше, чем имперские целители. В душе моей надежда сменяется отчаянием, потом снова надеждой. Эйнар, после того как закончил воздействие на смесь, посмотрел мне в глаза. И в тот момент я поверила. И он так легко и уверенно об этом говорил. Поднимаю с пола стебелёк полыни, вдыхаю терпкий горьковатый запах.

Загадываю: если Китти выздоровеет, я соглашусь поцеловать этого самоуверенного чампа. Пусть мне этого совершенно не хочется. Дыхание неожиданно учащается, и мелькает крамольная мысль. Уверена ли я, что для меня это будет жертвой?

Отгоняю её. О чём я думаю у постели девочки, которая может умереть в любую минуту?

— Теперь остаётся только ждать. — Крианна опускается на скамью рядом со мной.

Беру её за руку. Мы уже третий год в одной лекционной аудитории, но не общались особо, только редко-редко перекидывались парой фраз. Крианна с целительского, я с артефакторики. На лекциях говорит магистр, а после лекций у каждой свои занятия и своя компания. А сегодня ночью мы сидим, держась за руки, в ожидании чуда.

И оно произошло. К утру дыхание ребёнка выровнялось, и Китти открыла глаза. Кри проверила её состояние своей целительской магией, а я, воспользовавшись моментом, когда прибежала её мама, выскальзываю из дома.

Раннее утро встречает меня прохладой. Косые лучи солнца ещё не греют, и на травинках поблёскивают капельки росы. После душной комнаты, пропитанной лекарственными ароматами, я с наслаждением вдыхаю свежий воздух. Мне пора. А то начнётся тут… Зову Райлинг, и по рукам пробегает чешуйчатая рябь.

— Айрис, — окликает меня Крианна.

Поворачиваюсь, испытывая лёгкую досаду от того, что не успела сбежать.

Но Крианна произносит только одну фразу:

— Спасибо, я навеки твоя должница.

Вот не люблю я громких слов. Что может сделать для меня девочка-целительница? Да мне и не надо ничего. Простого спасибо вполне достаточно.

— Всё хорошо, я рада, что мы успели, — говорю то, что от меня ожидают, и, завершив оборот, взмываю к облакам.

Захожу в свою комнату умыться и переодеться. Полёт помогает очистить мысли.

Тяжесть пережитого ночью сгладилась, тем более что всё закончилось хорошо. И сейчас я ощущаю только опустошение и усталость. В дверях сталкиваюсь с Анисой.

— Ну как?

Показываю большой палец.

— Вообще-то, все уже в курсе, что средство работает, — тараторит она. — Я спросила, чтобы узнать, успели ли вы?

— Успели. А как вы проверили?

— В ближайшей больничке, — охотно делится Аниса. — Там оказался пациент с начальной стадией чахотки. Наши целители попросили чампа зарядить ещё пару банок и рванули туда проверять. Так что имя чампа гремит теперь на всю академию Наши целительницы прямо-таки прохода ему не дают. Ты когда-нибудь могла себе такое представить, чтобы вся девичья часть академии крутилась вокруг чампийского дикаря?

— Он не дикарь! — жёстко говорю я и, понимая, что сказала это чересчур эмоционально, пытаюсь оправдать свою резкость. — Этот, как ты говоришь «дикарь», в целительстве смыслит больше наших лекарей.

— Ой брось, — легкомысленно отмахивается Аниса. — Нет, ты, конечно, права, он маг и к тому же двухстихийный. И он в состоянии сделать препарат. Но ты же не думаешь, что он сам его изобрёл? Так-то он не на целителя приехал учиться, а на боевуху, как все чампы.

Пожимаю плечами.

— Знаешь, Нисса, кто бы ни изобрёл… Но мне кажется, что мы недооцениваем чампов. Судим о них по детским сказкам. А они, похоже, кое в чём далеко шагнули.

— А кочевники? — с возмущением спрашивает подруга. — Они ведь до сих пор нападают на наши посёлки.

— А разбойники? — горячусь я.

— Какие разбойники, — удивляется Аниса.

— Которые в лесах Империи подкарауливают караваны. Можно ли судить обо всей Империи по разбойничьим шайкам?

— Рис, что с тобой? Ты стала активной защитницей чампов?

— Я стараюсь быть справедливой, — говорю я уже тише и поясняю: — Сестричке Крианны семь лет, и, если бы не этот «дикарь»…

— Понимаю, а я уж было подумала, что ты втрескалась в него, как многие из наших адепток.

— Вот ещё! — восклицаю я. — Глупости какие.

Отворачиваюсь от Анисы, чувствуя, что краснею. Что-то я слишком часто стала краснеть последнее время. Хорошо, что подруга не замечает моего смущения. Она, наконец, поняв, что я устала, спрашивает сочувственно:

— Тебе было очень тяжело там?

— Очень, — честно отвечаю я. — Боялась, что не поможет.

Подруга обнимает меня, и я наконец-то отправляюсь в купальню, попросив её принести что-нибудь с завтрака.

Умудрившись не уснуть в ванной, я добираюсь до кровати и отключаюсь.

Просыпаюсь я жутко голодная, но зато вполне бодрая. На столе стоит давно остывший завтрак, а судя по лучам солнца, падающим на картину, что висит на стене, дело к вечеру.

Подскакиваю на кровати.

— Рия!

Откусываю солидный кусок творожника и, жуя, начинаю одеваться.

Ну и пусть я проспала все занятия. Причина уважительная. Ну да, вчера я опоздала — ящера запечатлевала, сегодня в другой город летала. Но ведь правда же уважительная? А вот с Рией нехорошо получается.

И, кажется, я хотела найти Роана. Ну да, чтобы не оставаться с Эйнаром наедине.

А чего я боюсь? Впервые у нас почти цивилизованный чамп. Я сама утром уверяла Анису, что он не дикарь.

Память услужливо подкидывает мне воспоминание о том поцелуе в лесу. Не очень-то цивилизованно он себя вёл. Отгоняю сомнения. Сейчас мы в академии и не в полудикой Чампии, а в Империи. И я сумею поставить его на место, если он забудется.

Да и где сейчас искать брата? Всё на свете проспала.

Выбегаю из жилого крыла, дожёвывая холодный творожник, и решительно направляюсь к загону для ящериц прямиком через парк, здороваясь по пути со знакомыми. Основные занятия закончились, и много просто гуляющих. В основном это парочки.

— Я могла бы познакомить тебя с нашей академией, — доносится до меня томный девичий голос, когда я пересекаю очередную аллейку.

А вот прозвучавший в ответ низкий мужской голос заставляет меня вздрогнуть:

— Я подумаю.

Не сбавляя хода, поворачиваю голову. Вполоборота лицом ко мне стоит первая красавица со старшего курса и пальчиком кокетливо проводит по внушительному мужскому бицепсу.

И эта ручища, как и голос, очень хорошо мне знакомы. Быстро проскакиваю дальше.

Ну что ж, всё правильно. Чамп вышел на охоту. И, учитывая его растущую популярность, один не останется.

Мне на это наплевать. Это даже хорошо. Для меня меньше проблем.

И с чего я взяла, что он не такой, как все? Мне становится неприятно. Руки сами сжимаются в кулаки, ногти болезненно впиваются в ладони.

Мне. Наплевать!

Внутри загона несколько адептов седлают ящеров. Я нахожу глазами Рию и немного успокаиваюсь. Сейчас пообщаюсь с ней, а там как получится.

Кладу руки на верхнюю перекладину и делаю несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоить дыхание. В глазах начинает пощипывать. Ну с чего я вдруг так разволновалась? Всё будет хорошо. У меня получится наладить контакт с ящерицей и без этого… без этого самовлюблённого и наглого дикаря.

Две большие ладони накрывают мои кисти, горячее дыхание запутывается в моих волосах.

— Ну что, путешественница, не побоишься укротить оторву? — раздаётся над моей головой чуть хрипловатый голос. — На ней ещё никто не ездил верхом.

Эйнар возник за моей спиной так неожиданно, что я в первый момент растерялась. Он ведь только что занят был совершенно другим… то есть другой. И вот как он так быстро меня догнал?

Вдыхаю ставший уже знакомым запах полыни и улавливаю в нём сладкую нотку женского парфюма.

— Не побоюсь, — цежу я сквозь зубы, пытаясь высвободить свои руки. — Что я верхом не ездила что ли?

Ещё рывок, но Эйнар словно не замечает моих трепыханий.

— На необъезженных?

— На разных. Я вообще не понимаю, что ты здесь делаешь? — шиплю я. — Тебе же предложили показать академию.

— Ревнуешь? — в его голосе усмешка.

— Я? С чего бы? — собираю все силы и делаю ещё один рывок.

Эйнар неожиданно отпускает мои руки, и я спиной врезаюсь в его мощную грудь.

— Тише, тише, — успокаивающе говорит он, пока я молча пытаюсь выбраться из новой ловушки. — С чего ты так разбушевалась? Я ведь здесь, а не там.

— Мне до этого нет никакого дела, — фыркаю я возмущённо и поворачиваюсь лицом к чампу.

Смотрю на него исподлобья, и злость куда-то исчезает. В конце концов, с чего вдруг я на него нафыркала? Ещё подумает, что я действительно ревную. А мне он абсолютно безразличен.

Вот только я по-прежнему в кольце его рук, и с этим надо что-то делать. Возможно, для него это ничего не значит. Значит, придётся объяснить ему, что такое поведение в цивилизованных странах недопустимо?

— Ты не мог бы убрать руки? — стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. — Для того, чтобы куда-то поехать, я должна дойти до Рии.

— Зачем? — искренне удивляется Эйнар. — Она уже здесь.

Кажется, он прав. За своей спиной я слышу сопение. И внутри меня начинают закручиваться три моих стихии. Неужели я уже чувствую своего ящера? Так быстро?

Руки Эйнара соскальзывают с перегородки и ложатся на мою талию.

Ну это уже слишком.

— Пусти меня, — только и успеваю возмутиться я, но, кажется, поздно, потому что в следующий момент почва уходит из-под моих ног, и я обнаруживаю себя сидящей на перекладине, словно курица на насесте. Только в отличие от птицы я чувствую себя неустойчиво.

— Ты что делаешь? — вскрикиваю я, начиная терять равновесие.

Ещё немного, и я упаду на спину.

Но Эйнар уже перемахнул своим великолепным прыжком внутрь загона, и я снова оказываюсь в его объятиях. Он не спеша ставит меня на ноги и тут же отпускает, прежде чем я начинаю протестовать. Это невыносимо. Чамп просто забавляется, то и дело ставя меня в неловкое положение.

Но что самое обидное: каждый раз, когда я собираюсь ему высказать своё недовольство, он удивительным образом либо переводит разговор, либо находит другой способ вывернуться.

Вот и сейчас он коротким свистом подзывает Рию.

Ящерка охотно приближается. Некоторое время словно сомневаясь, она разглядывает нас обоих, а потом аккуратно бодает меня головой в плечо. И я чувствую исходящее от неё тепло. Она выбрала меня, и она мне рада. Моё сердце моментально оттаивает.

Ну и ханг с ним, с Эйнаром, вот оно ради чего я здесь.

Кладу ладонь на бархатный нос, и на этот раз Рия с готовностью его подставляет. Почёсываю надбровные дуги и чувствую, как ящерка начинает млеть. Это потрясающе. Одно дело, улавливать настроение своего дракона. Это привычно. Мы с Райлинг вместе с самого моего раннего детства, и совсем другое, поймать ощущения существа, которое не является частью тебя.

— Держи, — Эйнар вкладывает в мою свободную руку уздечку. — Первый раз ты должна это сделать сама.

Тоже мне проблема. Я на боевых ящерах ездила: и на молодых, и на совсем взрослых. И уж взнуздать всяко сумею. Хорошо, что вслух я этого не произношу. Сейчас я просто это сделаю, и пусть он увидит.

Уверенно разбираю сложную систему ремешков и уже собираюсь накинуть её на треугольную морду Рии. Но в самый последний момент ящерица вскидывает голову, и уздечка соскальзывает. Случайность? И эта случайность повторяется снова и снова.

Через некоторое время я понимаю, что Рия воспринимает это всё как новую игру.

В сторону Эйнара я взглянуть не решаюсь, и тем более не стану просить помощи. Боковым зрением вижу, что он стоит, облокотившись на загородку в расслабленной позе. Наверное, посмеивается надо моими промахами. Надо успокоиться, и у меня всё получится. У меня нет задачи кому-то что-то доказать. Я должна просто настроиться на ящера. Рия хочет поиграть? Отлично. Я тоже умею играть.

Делаю обманное движение, Рия тянется вслед за моей рукой, и у меня наконец-то получается набросить уздечку, и зацепить ремешки за роговые наросты.

Ящерка обиженно взрыкивает, и пытается мотнуть головой, но я уже вспомнила наставления магистра, который учил нас ещё на первом курсе. «Нельзя давать слабину. Все ваши нежничанья с рептилиями допустимы только когда вы их себе подчинили».

Давлю с себе все эти внутренние сюсюканья и мысленно рявкаю на Рию, надеясь, что она уже сейчас слышит меня лучше, чем я её. Ящерица застывает на месте, недовольно косясь на меня. В вертикальном зрачке огненные сполохи.

— Даже не сомневался в том, что у тебя получится, — одобрительно говорит Эйнар. — Ну а теперь вперёд. Думаю, для начала нескольких кругов по полигону хватит. И внимательнее. Она будет тебя проверять.

Предупреждение оказалось очень кстати, иначе я точно слетела бы на землю при первом же неожиданном броске Рии в сторону. Пришлось натянуть поводья и построже рявкнуть на неё. А потом, когда тренировка закончилась, и начало темнеть, я долго почёсывала и наглаживала мою новую подругу, мысленно объясняя ей, что моя строгость не значит, что я её не люблю.

Служитель отводит Рию в закрытое помещение, а я ещё пару раз оглядываюсь, пока в желтоватом свете фонарей чешуйчатый хвост не исчезает из освещённого круга.

— Кажется, я начинаю завидовать ящерице, — серьёзным тоном говорит Эйнар.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы поблагодарить, и оказываюсь в плену его драконьих глаз.

Тыльной стороной кисти, едва касаясь, он проводит по моей щеке и заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Немного помедлив, рука скользит дальше и забирается в волосы на моём затылке, а гипнотизирующие глаза с вертикальными зрачками приближаются.

— Даже не думай, — почему-то шёпотом говорю я, упираясь ладонями в мощные грудные мышцы и тщетно пытаясь отстраниться.

— Не буду, — так же тихо отвечает Эйнар, и в тот же момент его губы накрывают мои.

«Да как он сме…», — мысль обрывается сметённая волной жара, нахлынувшей из глубин моего существа.

Вырвавшийся у меня непроизвольный стон только провоцирует мужчину углубить поцелуй.

И я реагирую на вторжение так, как не должна. Вместо того, чтобы вырваться и ответить зарвавшемуся наглецу пощёчиной, я отвечаю на поцелуй. Отвечаю неумело, но наслаждаясь каждым движением его губ, тем, как скользит язык, исследуя мой рот.

Ласка и напор, сменяя друг друга, заставляют кипеть мою кровь.

Внизу живота появляется мучительно сладкое ощущение, оно нарастает, разливается растопленным мёдом, плавит внутренности, добирается до солнечного сплетения, норовя выпустить на свободу мои стихий.

Дёргаюсь, только тогда, когда горячая мужская ладонь касается болезненно затвердевшей груди. Инстинктивно сжимаю челюсти. Чувствую вкус железа во рту.

Гневный рык, и Эйнар отстраняется, вытирая кровь с губы. Ощущаю это как потерю, так, словно с меня содрали кожу, оставив оголённые нервы. Я свободна и мне нестерпимо холодно. Чувства раздваиваются. Кажется, отпусти я себя хоть на миг, и тело само последует за мужчиной в поисках тепла. Но я не отпускаю. У меня получается даже сделать шаг назад.

— Ты… ты, — я наконец обретаю дар речи, но не сразу соображаю, что говорить. — Ты же сказал, что не будешь меня целовать.

— Нет, Айрис, — Эйнар снова делает шаг ко мне, но я уже начеку и отступаю. — Такого я не говорил. Ты сказала мне: «Даже не думай». Так чем ты недовольна? Я и неспособен думать рядом с тобой.

Надо же как вывернул. Чувствуется опыт человека, привыкшего к победам. Только я уже пришла в себя. Больше ему не удастся заговорить мне зубы.

— Ты хорошо умеешь играть словами, но на этом всё, — не выдерживаю и добавляю язвительно. — Надеюсь, я рассчиталась со всеми своими долгами?

Сама слышу фальшивые ноты в своём голосе. И Эйнара моё возмущение не обманывает.

— Тебе нравится, когда я тебя целую, — сердито говорит он. — Зачем ты борешься сама с собой? Ты хочешь меня так же, как я тебя.

— Знаешь что? — во мне начинает просыпаться ярость от такой наглости. — Спасибо тебе за то, что спас сестру Крианны, за то, что помог мне запечатлеть Рию. Но… Больше ко мне не подходи, пожалуйста, — последнее слово произношу почти шёпотом, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Разворачиваюсь, собираясь уйти, но сильные пальцы удерживают меня за плечо.

— Рис, — голос Эйнара сейчас звучит проникновенно. — Да не дёргайся ты, просто послушай.

Ну выбора у меня похоже нет. Эйнар держит крепко.

— Ты ещё не поняла, почему я перевёлся в твою академию? Мне давно предлагали, но я согласился только после того, как одна маленькая девочка пробралась в запретную зону. Мой дракон тебя почувствовал ещё когда ты пряталась в скальной нише, и… ты ему понравилась. Ты и твоя драконица.

Дёргаю плечом, сбрасывая с него руку,

— Зато моей драконице вы оба не понравились, — резко отвечаю я. — За то, что тогда отпустил, я тоже тебе безмерно признательна.

— Хорошо, — рычит Эйнар. — Я подожду.

— Чего ты подождёшь? — недоумеваю я.

— Пока ты сама ко мне придёшь.

Десятки слов готовы сорваться с моего языка: самонадеянный чурбан, чамп, дикарь. Но я удерживаюсь от оскорблений. Дочери императора не пристало вести себя как торговке. Правда ей не пристало и целоваться с кем попало, но это была случайность.

Единственное, что я себе позволяю, это громко бросить в удаляющуюся спину:

— Этого не будет!

«Я всё сделала правильно», — засыпаю с этой мыслью.

Темно. Я не одна в комнате. Но страха нет. Меня обнимают сильные руки. И мне уютно в этих объятиях. Горячее дыхание обжигает мои истерзанные поцелуями губы. Горьковатый запах полыни проникает в лёгкие и вместе с током крови впитывается каждой клеточкой. Внизу живота нестерпимо тянет. Пальчики на ногах поджимаются, запуская томительно сладкую волну вверх до самой макушки.

— Рис, проснись!

Открываю глаза, и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Мне не хватает воздуха. Я как будто не спала, а бежала на скорости.

Солнце ещё не взошло, но за окном уже светло. Я вчера даже шторы забыла задёрнуть.

Аниса стоит в дверях в длинной ночной рубашке, и смотрит на меня с тревогой.

— Ты так стонала во сне, — объясняет она. — Ещё рано на пробежку, но я не выдержала. Ты не заболела случайно?

Я сажусь на кровати, отбрасывая одеяло, и прохладный воздух заставляет меня поёжиться. Мокрая ночнушка прилипла к телу, и от этого вдвойне неприятно.

— Вроде нет, — хриплым спросонья голосом отвечаю я. — С чего ты взяла?

Аниса мнётся на пороге, и я понимаю, чего она боится. То, что безопасно для дракона, для человека может оказаться смертельным.

— Поняла, о чём ты. Нет, конечно. Аниса, ты же грамотная девушка, должна знать, что джерайская чахотка не заразна.

— Ну мало ли, — неуверенно говорит она. — Пока что никто так и не понял, откуда она берётся. Сходи на всякий случай к целителям, а то выглядишь ты не очень. Я пойду ещё полежу полчасика.

Аниса уходит в свою комнату, а я поднимаюсь, потому что лезть в мокрой рубашке под такое же мокрое одеяло не очень приятно.

Чтобы не думать о дурацком сне, из-за которого сердце продолжает бешено колотиться, стараюсь занять себя простыми повседневными делами: умываюсь, сразу же переодеваюсь в чистую одежду для пробежки, грею воду, завариваю травы и ягоды. И только потом сажусь в кресло у окна, подобрав под себя ноги, и разрешаю своим мыслям вернуться к тому, что приснилось.

Не удивительно, что после вчерашнего бесцеремонного поцелуя приснилась всякая ерунда. Я всё сделала правильно. А сон, что сон?

Грею руки о горячую чашку, вдыхаю аромат душицы и малины. Я полностью успокоилась.

Эйнар, конечно, привлекательный, но разве физические данные — это единственное, что мы девочки ищем в мужчине?

Во время пробежки я ещё больше успокаиваюсь, тем более что Эйнара среди адептов я не вижу. Странно, конечно, почему все присутствуют, а его нет? Даже травники и зельевары обязаны начинать утро с тренировочного бега. А уж боевики всегда в первых рядах.

Во время завтрака чамп тоже не появляется. Возможно, он был в столовой раньше, или наоборот придёт позже. И хорошо, что его нет. Чем меньше я буду с ним пересекаться, тем лучше. Только почему я не спешу закончить завтрак?

— Можно к вам? — Дангур ставит поднос на наш стол, ещё не дождавшись ответа.

— Конечно, — улыбается ему Аниса.

А я просто пожимаю плечами. Почему бы и нет? С чего я вдруг на него взъелась? Он стал навязчив? Но некоторые ведут себя гораздо наглее. Этот хоть целоваться не лезет. Правда, запах от него приторно сладкий. Но зато он, похоже, осознал, что перешёл грань дозволенного и сейчас снова смотрит на меня вполне по-дружески.

— Сегодня лекция отменяется, — говорит Дангур, составляя свои тарелки на стол с подноса.

— А что вместо неё? — спрашиваю я.

— У каждого факультета своя практика.

— Но наш магистр уехал на три дня, — вспоминаю я, поднимаясь из-за стола. — Пойду посмотрю изменения в расписании.

Отмечаю огорчённый взгляд Дангура и благодарный Анисы. Подруга давно к нему неровно дышит. Пусть пообщаются.

Некоторое время стою перед расписанием. Так и есть, лекции не будет. Напротив некоторых групп стоят слова «практические занятия», в строчке артефакторики написано «самоподготовка». Ну и отлично, что-то я последние два дня не вспоминала о своей курсовой. Только зайду сначала к Рие. Первые дни после запечатления самые важные для установления связи. Стоит видеться с ящеркой почаще.

У загона снова людно. Первокурсники с боевого факультета пришли знакомиться с новыми, недавно пригнанными ящерами. Те, у кого получится запечатлеть рептилию, попадут в отдельную группу.

Некоторым уже повезло познакомиться со своей чешуйчатой половинкой. И я невольно улыбаюсь, видя счастливые лица везунчиков. Три года назад я ушла отсюда разочарованная. А сейчас… Рия учуявшая меня на расстоянии, уже топчется у загородки.

— Сейчас мы отправимся на полигон, — гремит усиленный магией голос магистра Аргуса. — Для тех, кто только сегодня запечатлел ящера, задача простая — удержаться верхом. С остальными мы будем работать по дальним мишеням.

Пробираюсь между ожидающими своей очереди первокурсниками ко входу в загон. Некоторым сегодня впервые предстоит взнуздать своего ящера.

Заметив меня, магистр Аргус кивает:

— Наслышан, адепт, о ваших успехах. Редко кому удаётся запечатлеть ящера позже. Тут ведь либо дано сразу, либо не суждено.

— Так получилось. Моя драконица неожиданно приняла ящера. А раньше протестовала.

Умалчиваю о том, кто ещё помогал мне приручать Рию. Это магистру знать не обязательно. Но в голову приходит другая идея:

— А можно я сегодня с вашей группой поеду? Моя девочка ещё не обкатанная. А лекцию отменили.

— Да, конечно, — соглашается магистр. — Лучше будет, если вы в начале знакомства с ней будете под присмотром.

Сегодня у меня всё получается с первого раза. Наверное, надо за это сказать спасибо Эйнару. Вчера он меня научил некоторым приёмам, как обхитрить ящера, которому не очень хочется надевать уздечку. Мне даже мерещится в какой-то момент запах полыни. Оглядываюсь. Нет, померещилось.

Вот куда он делся?

Ответ на этот совершенно не интересующий меня вопрос я получаю, когда в составе группы первокурсников въезжаю на большой полигон, предназначенный для выездки и тренировки рептилий.

Нас встречает звон мечей.

Само по себе это не редкость. Боевой факультет тренируется на этом полигоне каждый день. Обычно младшие курсы нарабатывают в парах удары и защиты, а старшие нередко устраивают настоящие поединки.

Моего брата, хоть он и учится на первом курсе, порой зовут на тренировку старшекурсники. У Роана есть опыт реальных боёв. И парням интересно спарринговать с ним.

Чаще всего адепты разбиваются на пары и занимаются все одновременно. Но когда поединки приближены к реальным, то сражается одна пара, а все остальные становятся зрителями.

Сегодня всё по-другому! Происходит нечто странное. Настолько, что даже магистр Аргус, который едет впереди, решает отложить начало нашей тренировки. И едва наша группа пересекает линию въездных ворот, он делает нам знак рукой, чтобы мы остановились.

На площадке идёт необычный бой. Трое, или нет, четверо против одного. И тот, кто в центре, невероятен. Это не человек — это смерч.

Мужчина обнажён по пояс, но рассмотреть его невозможно, с такой молниеносной скоростью он перемещается. В каждой его руке по мечу, превратившемуся в размытый сверкающий круг.

Его четверо противников не миндальничают. Чувствуется, что они порядком раздражены тем, что не могут вчетвером достать своими мечами одного единственного человека.

Никакого изящества: жёсткие рубящие и колющие удары, рваные вскики, в которых чувствуется досада. Ощущение такое, что парни забыли о своей защите, и у них осталась одна единственная цель: достать, зацепить того, кто кажется неуязвимым.

Для мечей во время таких боёв используется магическое покрытие. Кромка лезвия не может ранить человека, но каждое прикосновение оставляет красные полосы. И тела нападающих испещрены отметинами цвета крови. Зато на смуглой коже их единственного противника не видно ни пятнышка.

Тот, кого они атакуют, ускоряется и на мгновение превращается в размытое пятно. Четырьмя серебристыми молниями из центра разлетаются выбитые из рук нападающих мечи, и трое парней тоже оказываются на земле. Только одному из четверых удаётся удержаться на ногах.

Тренировочный бой окончен. Человеческое тело в центре обретает очертания.

— Очешуеть, — вырывается у какой-то девушки из нашей группы.

И я с ней согласна, только сказать не могу, потому что дыхание перехватило.

Я узнаю мужчину, который только что, словно котят, раскидал лучших бойцов Академии. Эйнар некоторое время стоит в центре площадки неподвижно, успокаивая дыхание. А я не могу отвести взгляд.

Никогда не видела более совершенного тела: мощная рельефная грудь, бугрящиеся мышцы на руках, всё ещё сжимающих клинки, поджарый живот и тёмная дорожка волос, исчезающая за поясом низко сидящих на бёдрах штанов.

Он стоит лицом к нам, и, хотя расстояние до него довольно большое, но я вижу даже капельки пота, неторопливо стекающие по чётко очерченным кубикам пресса. Похоже, моя Райлинг тоже заинтересовалась и подкрутила остроту моего зрения до драконьей.

Заставляю себя перевести взгляд выше и встречаюсь с хорошо знакомыми вертикальными зрачками.

Мне чудится в них усмешка. Эйнар прекрасно понял, что я его разглядываю. И, разумеется, убеждён в собственной неотразимости. Самоуверенный чурбан.

Отвожу глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Чамп, наверняка, уверен, что я растеклась лужицей, любуясь им. Ничего подобного. Я просто, как и все остальные, смотрела на учебный бой.

— Впечатляюще, — говорит громко магистр Аргус и поворачивается к нам. — Насмотрелись? Вперёд по кругу. Нос в хвост. Не торопимся. И держите дистанцию. У новичков задача удержаться в седле. Ваши ящеры первое время будут вас проверять.

Мы трогаемся с места. Сам же магистр направляется в центр площадки к парням, сгрудившимся вокруг чампа. Там подбирают мечи, что-то обсуждают. Я же стараюсь смотреть только прямо перед собой. Зато ящерица вертит головой. Она явно нервничает из-за непривычной обстановки.

— Рия, — строго говорю я, натягивая поводья.

Моя ящерица, похоже, учуяла своего любимого Эйнара, а поскольку к дисциплине она ещё не приучена, меня воспринимает скорее не как хозяйку, а как подружку по играм. Мне с трудом удаётся её успокоить и вроде бы даже подчинить. Неохотно, но она слушается.

К счастью, старший курс уже закончил тренировку и теперь в центре площадки в одиночестве стоит магистр Аргус. Выдыхаю с облегчением.

— Быстрее, — гаркает в этот момент магистр. — Держать строй!

Мы ускоряемся. Я ездила верхом и даже управляла боевыми ящерами, но сейчас всё идёт как-то не так. Приходит понимание, что все рептилии, которых мне предоставляли прежде, были вымуштрованы, а с молодым недисциплинированным ящером я сталкиваюсь впервые. И вчера Рия, скорее всего слушалась не столько меня, сколько Эйнара.

Это обидно. Но злюсь я сейчас не на чампа, а на себя. Какая самонадеянность. Привыкла, что всё даётся легко. Сейчас тоже есть искушение привлечь на помощь Райлинг. И моя драконица, уловив это желание, мгновенно откликается. Она готова призвать к порядку шуструю ящерицу.

«Нет, Райлинг, — останавливаю её я. — Не лезь!»

Моя вторая ипостась оскорблённо отключается, отправив мне в ответ что-то вроде: «Сама справляйся, раз такая умная». Это не мысль, но вполне чёткий посыл.

Я понимаю, что с помощью дракона подчинить Рию было бы просто. Но нечестно. К тому же у меня появляется ощущение, что Эйнар всё ещё здесь на полигоне. Я чувствую его взгляд. И знаю, что его дракон поймёт, если я дам слабину. А мне почему-то не наплевать, что самоуверенный чамп обо мне подумает. Всё-таки это он вырастил Рию и доверил её мне, считая достойной. Значит, я должна справиться сама.

Сосредоточиваюсь на внутренних ощущениях, пытаясь установить ментальный контакт с Рией, и одновременно стараясь не слететь с её спины во время очередного резкого броска в сторону.

У меня получается почувствовать мечущееся сознание ящерки, её недовольство. Она не привыкла бегать в строю. Поток ощущений, исходящий от Рии, захлёстывает меня.

Несколько мгновений я воспринимаю мир через неё.

Меня бесит извивающийся перед носом хвост впереди трусящего ящера. Хочется цапнуть, или подпалить огоньком. Просто так, чтобы не маячил тут. И тот, кто едва не наступает на мой хвост тоже злит. Так и хочется подсечь его передние ноги этим самым хвостом. А ещё друг, большой тёплый и надёжный друг здесь, он смотрит. Он может, погладить, почесать надбровные дуги. Это куда приятнее, чем дышать тут пылью.

Я пытаюсь перехватить управление. Это не я должна видеть мир глазами ящера, а она выполнять те команды, которые я ей мысленно отправляю.

Рия не согласна. «Хвост, укусить». В очередной раз натягиваю поводья, придерживая её и совершаю ошибку, потянув слишком резко. Ящер, бегущий сзади, делает прыжок в сторону, чтобы избежать столкновения. И я боковым зрением вижу, как его всадник вылетает из седла. Сам же ящер начинает обходить нас, и, когда у него получается поравняться с нами, Рия поворачивает голову и с явным наслаждением впивается зубищами в его плечо. Резкая остановка. В нас врезаются те, кто сзади. Рёв множества зверей. И меня выбрасывает из седла.

Лечу, пытаясь сгруппироваться, и уже предчувствую жёсткое столкновение с землёй. Только бы не попасть под лапы одного из взбесившихся ящеров.

Мир останавливается. Приглушённо, словно издалека доносятся чьи-то крики, рёв ящеров.

Я уже долетела? Тогда почему не больно? Или я без сознания? Но тогда я не должна слышать криков.

— Рис, очнись.

Это Роан. Узнаю его встревоженный голос.

— Рис, что с тобой, — это Тэффи. — Ро, она ведь не ушиблась? Она не могла ушибиться. Её что-то защищает.

— Воздух. Она успела создать вокруг себя воздушный кокон. Умница! Не растерялась.

Я успела создать защитный кокон? Серьёзно? Не помню за собой таких подвигов. Я и в лучшие-то времена нормальный щит через раз создавала.

Но тем не менее у меня ощущение, что я подвешена в мягком гамаке.

— Рис, да открой уже глаза, — в голосе брата раздражение. — Не притворяйся. Мы должны убедиться, что с тобой всё в порядке.

Послушно приподнимаю веки. Надо мной склонились два родных лица: Роан и его жена.

— Ну вот, — с облегчением говорит Тэффи. — Всё обошлось. А теперь сними, пожалуйста защиту.

— Да, — поддерживает её брат. — Лучше всё-таки отнести тебя к целителям, а я не могу пробиться через кокон. Когда ты научилась выстраивать такой щит?

Хочу сказать в ответ, что я и не умею. Поворачиваю голову, чтобы понять, что всё-таки происходит, и обнаруживаю себя висящей в воздухе на высоте как минимум полутора метров. А самое странное, что я не могу пошевелиться. Я спелёната словно младенец.

Что за…?

«Это не мой щит», — хочу сказать я, но вслух говорю только:

— У меня не получается его снять.

— Так бывает, — звучит рядом голос магистра Аргуса. — Она ещё не настолько хорошо управляет этой магией. Поставила щит в стрессовой ситуации, а осознанно снять не может. Адепт, Айрис, вам больше ничего не угрожает. Постарайтесь расслабиться. Щит исчезнет сам.

Ага, сам… Только вот я уверена, что создавала эту защиту не я.

Странное и непривычное ощущение, когда твоё собственное тело тебе не подчиняется. Втягиваю носом воздух. Опять мерещится горьковатый полынный запах.

Это иллюзия. Я везде вижу присутствие Эйнара. Это ненормально, потому как он точно ни при чём. У него земля и огонь — две стихийных магии.

Но кто-то же меня защитил. Кто?

Кокон исчезает так же неожиданно, как и появился. Роан еле успевает подставить руки и подхватить меня, а то быть бы мне с синяком на заднице.

— Вот и молодец, — басит магистр Аргус. — Всё-таки отправьте её к целителям и попросите стихийников из Хорнии проверить потенциал воздушной магии. После такого стресса он должен резко возрасти.

— Поставь меня на ноги, — прошу брата. — Я уже в порядке. Сама пойду.

Брат выполняет мою просьбу, но продолжает придерживать меня за локоть, опасаясь, что я всё ещё могу потерять равновесие.

Рёв Рии отзывается в области сердца болезненным толчком. Чувствую её тревогу. Моя ящерка ощущает свою вину?

— Уведите её в загон, она ещё совсем дикая, — сердито командует магистр. — Рано на ней ещё в группе ездить. Чуть всех не покалечила.

Я поворачиваю голову и вижу, как пара парней пытается ухватить мою Рию за уздечку. Но не тут-то было. Моя ящерка встаёт на дыбы, отказываясь подпускать кого бы то ни было.

— Я сам её отведу, — раздаётся голос, от которого по спине бегут мурашки.

Рядом с Рией вырастает огромная фигура чампа, и ящерка моментально успокаивается.

— Она совсем необученная, — недовольно говорит Роан. — Как так получилось, что её доверили неопытному всаднику?

— Я её запечатлела, Роан, — объясняю я. — Думала, что в группе у меня получится быстрее с ней поладить.

— В группе с дикими ящерами быстрее не бывает, — рычит Роан, явно переживший стресс по моей милости. — Я сам займусь твоим обучением и дрессировкой этой бешеной рептилии.

— Не получится. — Эйнар поворачивается, и я с трудом удерживаюсь чтобы не зажмуриться.

Это выглядело бы странно. Вокруг сейчас много парней с обнажёнными торсами, и мы за время тренировок к этому привыкли. Так что сейчас лучше не подавать виду, что этот чамп меня смущает

— Это ещё почему? — недовольно спрашивает Роан.

— Я лучше знаю эту породу. Вчера под моим присмотром всё было нормально. Нужно минимум дней десять, чтобы они привыкли друг к другу.

Чувствую, как напряглась рука Роана, и сильнее сжались его пальцы. Он удивлён? Ну ещё бы. Его сестра оказывается вчера тренировалась под руководством чампа, а ему об этом никто не доложил.

Эйнар же смотрит на Роана прищуренным взглядом, и в его зрачках разгорается пламя. Он смотрит на него… как на соперника? Ну точно же. Я же не бегаю и не кричу везде, что Роан мой брат. Тем более он и сам скрывает своё происхождение. Магия у него проснулась совсем недавно. И он, сын императора, сейчас постигает науки за одним учебным столом с малолетками.

Учиться в любом возрасте не зазорно, но статус требует не кричать на всех углах о сложностях в жизни императорской семьи.

Все в Академии знают, что Роан и Тэффи пара. Все… кроме одного наглого недавно приехавшего чампа.

На всякий случай высвобождаю свой локоть из захвата Роана. Не хватало ещё, чтобы эти двое начали разборки.

Выручает меня магистр Аргус:

— В таком случае, я попрошу вас, адепт Эйнар, ещё позаниматься с девушкой. Нам бы не хотелось, чтобы ваша ящерица причинила ей вред.

— Она прекрасно обучается. Просто очень молодая ещё, — брошенный на меня взгляд, заставляет усомниться, что Эйнар под этими словами подразумевает Рию.

— Тогда сами её уведёте в загон, — продолжает магистр,

— Само собой, — цедит сквозь зубы Эйнар и похлопывает Рию по морде.

А ящерица откровенно к нему жмётся и, кажется, урчит от удовольствия.

Чувство, которое шевелится сейчас у меня в груди, очень похоже на ревность. Только понять не могу кого из них и к кому я ревную.

— Хорошо ещё, — в завершение говорит магистр, — Что адепт Айрис использовала свою воздушную магию.

Я пристально слежу за лицом Эйнара и в отличие от других замечаю, как дёрнулся в усмешке уголок его рта.

Однако он молчит. А я ещё больше утверждаюсь в своих догадках кто создал воздушный кокон. Но как? Может у него воздушный артефакт? Не зря ведь его перевели из Хорнийской Академии. Чем-то же он там занимался.

И если это он меня спас, получается, я опять должна сказать ему спасибо? А что он потребует взамен?

По телу пробегает тёплая волна очень похожая не на тревогу, а на предвкушение.

Эйнар, взяв Рию под уздцы, направляется к выходу с полигона. И ведь идёт же моя ящерица рядом с чампищем смирно, хоть бы разок дёрнулась.

Эйнар проходит мимо нас, лишь на миг скользнув по мне взглядом, и уже миновав, небрежно бросает через плечо:

— Вечером в то же время.

Сбоку от меня раздаётся тихий рык. Роану что-то не понравилось, и он отрывисто спрашивает:

— Это в какое такое время?

— После ужина.

— На ночь глядя? Я пойду с тобой.

— Зачем? — поворачиваюсь к брату и смотрю на него с удивлением.

— Я не доверяю этому типу, — хмурится Роан.

— Тренировка в прошлый раз была в открытой части загона. Там толпа народа. Служащие, адепты, магистры.

Немного лукавлю, потому что магистры вечером без необходимости там не бывают.

— Мне не нравится, как он смотрит на тебя, — упрямо говорит брат.

Закатываю глаза.

— Я уже не маленькая, Ро, чтобы за мной присматривать. И я здесь на два года дольше тебя учусь. До сих пор как-то выживала.

Роан недовольно дёргает плечом:

— И со старшими научилась спорить.

— Кто старший? Ты? Всего-то на полчаса, — возмущаюсь я.

— О, смотрите, — перебивает нас Тэффи. — А новенький-то пользуется успехом.

Она права. Рядом с Эйнаром та самая старшекурсница, с которой я видела его на аллее парка. До нас доносится её звонкий голос, полный восхищения:

— Ты был великолепен, Нар. Просто волшебство.

Его ответа я не слышу, потому что в ушах гулко стучит кровь. И перестаёт хватать воздуха.

С чего бы? Меня это не волнует, вот ни капельки.

Отворачиваюсь и вижу, что сердитые морщинки на лбу брата разгладились:

— Ну эта если вцепится, парню не уйти, — заявляет Роан со знанием дела. — Брось, Тэффи, неужели ты до сих пор ревнуешь? Я и тогда не давал повода.

— Знаю, — Тэффи делает глубокий вдох и медленный выдох. — Она лживая дрянь, а я глупая курица, которая поверила слухам. Сама виновата. Но, Роан, хоть всё и позади, симпатию к ней я не в состоянии испытывать.

— Ожерелье нашлось, а осадочек остался? — цитирует брат известную притчу и привлекает Тэффи к себе. — Даже хорошо, что Вилена перевелась сюда. А ещё лучше то, что она нацелилась на этого чампа. Она точно не позволит ему пялиться на мою сестру.

— С чего ты взял, что он на меня пялился? — пытаюсь сказать это с возмущением, но голос подводит и срывается.

— Уж поверь, — качает головой Роан. — Я кое-что понимаю в том, как мужчины смотрят на женщин, когда заинтересовались.

Отмахиваюсь от слов брата с равнодушным видом. А сама думаю.

Что это ещё за Вилена? Никогда не интересовалась делами старшего курса, но вроде эта девушка действительно недавно появилась. И с чего вдруг она так вцепилась в Эйнара? Мне, конечно, всё равно. Роан прав, для меня же лучше. Этот чамп такой же, как и все остальные. И если он сейчас закрутит с этой Виленой, то я всё правильно сделала.

А если не закрутит?

Тэффи берёт меня за руку.

— Рис, о чём задумалась. Идём к целителям?

— Нет. Нечего мне там делать.

Брата уже нет рядом, и его жену убедить чуточку проще.

— Не уверена, — тянет Тэффи. — Ты так сильно побледнела.

— Но я же не упала.

— А щит? Ты в стрессе создала мощный защитный кокон. Без последствий такие выбросы не бывают.

— Это не я.

— Как не ты? А кто тогда?

— Не знаю, — лгу я.

Хотя почему «лгу»? Я и правда не знаю. Могу лишь догадываться.

— Интересно. А кто тогда?

Пожимаю плечами, а Тэффи высказывает предположение:

— Может Дангур? Он был недалеко от тебя. Сильный воздушник. И он всегда был к тебе неравнодушен.

Я морщусь. Почему-то мне неприятна мысль, что воздушный кокон, так интимно обволакивавший меня, мог создать навязчивый воздушник. Но… возможно, Тэффи права. Не понимаю только почему так хочется верить в то, что это сделал Эйнар?

— Тэффи, а кто такая эта Вилена? — перевожу я разговор, чтобы сменить тему.

Подруга мрачнеет:

— Не хочется вспоминать.

Но я молчу, и она продолжает:

— Она каким-то образом узнала, кто такой Роан, и нацелилась на него. Очень хотела стать императрицей. А потом специально распустила слухи, что помолвлена с ним. Всё это оказалось ложью.

— Но ты успела потерять всё, — понимающе говорю я. — Как ты пережила это?

— Часть меня умерла, — просто отвечает Тэффи, и эти слова сопровождаются судорожным вздохом.

— Всё, всё, прости, — я тянусь к ней, чтобы обнять. — Не стоило расспрашивать тебя об этом.

Но Тэффи словно не слышит, погрузившись в воспоминания.

— Знаешь, есть поговорка, — она замолкает в задумчивости. — Иногда человеку достаётся столько испытаний, что он имеет право никогда не говорить: «Я слишком счастлив». Так говорят, когда счастье приходит к тому, кто никогда не страдал. И если этот человек тонко чувствующий, он может испытывать что-то вроде вины перед богами за то, чего не заслужил. Мы с Ро оба имеем право так не говорить. Я не «слишком» счастлива, я просто безмерно и бесконечно счастлива с ним. И надеюсь, он чувствует то же самое.

— Даже не сомневайся, я же вижу, как он на тебя смотрит, — в порыве чувств стискиваю её руку. — Как бы я хотела встретить такую же настоящую любовь. Но у меня в жизни всё очень гладко. Никаких происшествий и неприятностей.

— Что ты, что ты! — испуганно восклицает Тэффи. — Таких испытаний и врагу не пожелаешь. Бывает же, что к людям приходит счастье и любовь без злоключений.

— Наверное, — соглашаюсь я, лишь бы закончить этот разговор.

Вряд ли Тэффи стоит знать, что в нашем роду такого везения ещё ни у кого не было. То есть чтоб вот так сразу и без проблем. Не уверена, что я, выросшая в тепле и заботе смогла бы выдержать то, что выпало на долю моих родителей, да и бабушки с дедушкой.

— Что-то нас не туда занесло, — выдёргивает меня Тэффи из глубокой задумчивости. — Идём обедать? По-моему, уже пора.

В столовой мы с Тэффи разделяемся. Я направляюсь за стол к своему третьему курсу, она к первому.

Опускаюсь на своё обычное место рядом с Анисой. Напротив нас сидит Дангур.

— Ты что, совсем не голодная? — спрашивает подруга, когда я ставлю поднос, на котором только салат, суп и ягодный напиток.

— Нет аппетита.

Дангур открывает рот, чтобы тоже что-то сказать, но тут же захлопывает его и напрягается, бросив неприязненный взгляд мне за спину. Рядом с моим подносом на стол опускается ещё один, хозяин которого отсутствием аппетита явно не страдает. В аромат приправ, исходящий от сочного стейка, вплетается нотка полыни.

Скамья, на которой я сижу, прогибается под тяжестью могучего тела. Во рту резко пересыхает, и я хватаюсь за стакан ягодного напитка. Делаю глоток, не чувствуя вкуса.

Я просто пришла пообедать и, кто тут рядом сел, меня абсолютно не волнует. Это всего лишь один из моих сокурсников. Даже головы не поворачиваю. Принимаю независимый вид и тяну к себе поближе тарелку с салатом.

Чамп не спеша снимает с подноса блюдо со стейком, из которого сочится мясной сок, и я невольно скашиваю глаза. Сглатываю голодную слюну. Зря я отказалась от мяса.

Пахнет стейк так очешуенно, что моя Райлинг просыпается, а живот издаёт голодное урчание. Ужас какой! Ощущение, что это слышит вся столовая. Ну по крайней мере Эйнар точно слышит и реагирует хмыканьем. Да уж, деликатность — это не про чампов.

— Суп и салат — это вся твоя еда? — насмешливо интересуется Эйнар. — Не удивлён, что ты вылетела из седла.

Его слова, а главное дерзкий тон задевают меня настолько, что я огрызаюсь:

— При чём здесь моя еда?

— А откуда силы возьмутся? — голос чампа становится вкрадчивым. — Рия, как все девочки, любит силу. И сильному магу она подчинится.

То есть этот наглец, хочет сказать, что я ничего из себя не представляю как маг? Или… да нет, не может он так нагло намекать на то, что я никуда от него не денусь.

Неожиданно за меня вступается Дангур:

— Откуда такие поспешные выводы? Айрис одна из сильнейших магов Академии.

Лучше бы он молчал.

Эйнар даже взглядом его не удостаивает.

— Перед вечерней тренировкой тебе не помешает хорошая порция мяса. Если только ты не решишь снова полетать.

— Я сама разберусь, — шиплю я.

— А я не понял, — раздаётся за нашими спинами голос Роана. — Почему человек, только вчера появившийся в Академии, начинает устанавливать свои правила?

О, Асхар! Вот только брата мне сейчас и не хватает.

На Роана Эйнар реагирует не как на Дангура.

— Я отвечаю за её занятия с ящерицей, мне и решать, какие правила ей следует соблюдать, — жёстко заявляет он.

— Всё что касается Айрис, касается и меня, — в голосе Роана слышится рык.

Эйнар поднимается из-за стола.

Стоят два драконища. Сверлят друг друга своими глазами. У Роана зрачки тоже вытягиваются по вертикали.

— Так, парни, — рядом с братом возникает Тэффи. — Вы, правда, хотите проблем? На вас уже магистры смотрят.

Одновременно с этим на локте чампа повисает та самая Вилена и щебечет:

— Эйнар, там наши ребята со старшего курса хотят с тобой договориться о совместных занятиях.

Похоже, это становится последней каплей.

— Так, — бросаю вилку, которая, звякнув о тарелку, улетает куда-то под стол. — Спасибо за компанию. Я отлично пообедала.

Решительно направляюсь к выходу.

Мне кажется, или Эйнар делает движение, чтобы последовать за мной, но Роан тут же становится у него на пути.

Бред какой-то! Что вообще происходит?

Вылетаю из столовой.

Вот и поела. В свою комнату идти пока не хочется.

В лабораторию? Совсем ведь забросила свой проект. Но похоже, пока я не найду вариант с четвёртой стихией, все мои эксперименты бессмысленны.

Мелькает мысль, что у Эйнара как раз та самая нужная мне стихия. Но как с ним общаться? Он на людях ведёт себя так, что скоро по Академии поползут слухи о том, что я и он… И попробуй докажи, что между нами ничего нет.

А в лаборатории я с ним наедине буду? Если только Роан не заявит, что должен обязательно присутствовать. Невольно фыркаю, представив эту картину.

Не-не-не. Ни в коем случае.

Стоп! А зачем мне чамп? У нас же есть в Академии артефакты-накопители со всеми видами стихий. Есть смысл попросить помощи у куратора.

А ведь это выход.

Медленно иду по парку, постепенно успокаиваясь. И в голове начинают проклёвываться здравые мысли.

Надо было всё-таки взять мясо.

«Ар-р-р!» — в тот же миг отзывается Райлинг.

И живот поддерживает её согласным урчанием.

«Ну прости. За ужином будет нам двойная порция».

А с чего вдруг я вообще вспылила? Что он такого сказал? Как будто я сама не знаю, что еда одно из условий увеличения энергетического ресурса.

Ну да, он прав. Но мог же сказать это как-то иначе? Не тыкать меня носом в сегодняшний полёт.

Оглядываюсь по сторонам. Я забрела в самую дальнюю часть парка. Вокруг ни души. Пора возвращаться.

Останавливаюсь перед деревом с яблоками дичками. Есть хочется так, что не выдерживаю и срываю с ветки один из зелёных плодов. Кажется, у нас в комнате ещё есть печенье. Продержусь до ужина. Вонзаю зубы в яблоко, и рот наполняется кислым вяжущим соком, аж челюсти сводит. Выплёвываю.

Нет, это уж слишком. Гадость какая.

— Вкусно? — резко оборачиваюсь, услышав за спиной знакомый голос. — Угостишь яблочком?

И, прежде чем я успеваю понять, что имеет ввиду этот невыносимый чамп, он наклоняется ко мне и накрывает мои губы своими.

И снова я как в прошлый раз попадаю в странный водоворот стихий. Руки мужчины держат меня жёстко, фиксируя за талию и затылок, а губы целуют мягко и ласково. И эта нежность гасит внутренний протест. Язык поглаживает изнутри то верхнюю, то нижнюю губу, не наглея касается моего языка, отступает как бы заманивая, и я словно в тумане следую за ним. Кислинка яблока придаёт остроты. Горечь растворяется в сладости.

Под моими ладонями перекатываются литые грудные мышцы, и мощно бьётся сердце Эйнара. Если в начале поцелуя я и пыталась, уперевшись руками, оттолкнуть от себя настойчивого чампа, то сейчас ловлю себя на том, что пальцы сами собирают в складки рубашку на его груди.

И на этот раз не я, а Эйнар разрывает поцелуй, давая мне возможность вдохнуть, но не отстраняется, а прижимается лбом к моему лбу:

— Вот видишь? Даже сил отбиться нет. А если бы это был не я?

И тут я понимаю, что, если бы это был не он, я бы поставила щит с помощью одной из своих стихий, а возможно призвала бы и все три. Но защититься от него мне и в голову не пришло. И он отлично это знает.

Однако сдаваться так просто я не собираюсь.

— Ты обещал, — осипшим голосом пытаюсь напомнить ему я, — что не притронешься ко мне, пока я сама не прибегу.

— Я передумал, — эти слова он произносит, наклонившись к самому моему уху. И от его горячего дыхания по моей шее стекает вниз поток танцующих искорок, ныряет в ямочку над ключицей и наполняет всё тело магическими разрядами.

— С Рией так же было, — к Эйнару возвращается его насмешливый голос, который моментально начинает меня бесить.

Точно, он ведь сказал, там в столовой, что Рия, как все девочки признаёт силу.

— То есть ты решил, что мной можно управлять, как ящерицей? — взвиваюсь я.

— Кто тебе сказал, что я ей управляю? — губы Эйнара скользят от уха по моей скуле и касаются кончика носа невесомым поцелуем. — Рия меня любит.

— Но я не ящерица! — не могу успокоиться я. — И я тебя не…

— Тс-с-с, — Эйнар прижимает палец к моим губам. — Ты маг, а маги стараются держать своё слово. Не стоит говорить то, что не сможешь выполнить.

— Но мне не нравится, — упрямо начинаю я, и спотыкаюсь, почувствовав прикосновение губ к уголку рта.

— Что именно? Это? — интересуется Эйнар и переходит на чувствительное местечко за ухом: — Или это?

Сознание плывёт, но я всё равно умудряюсь собрать мозги в кучку. У меня получается высвободить руку и положить раскрытую ладонь на его губы. Так я могу перевести дух.

— Мне не нравится, что ты на меня давишь, — наконец могу выговорить я.

— А мне не нравится количество парней, которые вокруг тебя вертятся. Они бесят моего дракона.

У меня всё-таки получается вывернуться из его объятий и отступить на шаг. Точнее Эйнар меня отпускает, но я каждой клеточкой своего тела ощущаю, что он готов перехватить меня в любой момент.

— А кто в вашей паре управляет? — не могу удержаться от лёгкого ехидства.

— Если бы управлял не я, ты уже была бы моей, — самоуверенно заявляет Эйнар и окидывает меня плотоядным взглядом.

Упс! Я что сейчас дразню зверя? Мне становится жарко.

— Это в каком смысле? — вскидываю голову, пытаясь держаться независимо.

— Во всех. Ты взбрыкнула за обедом, а ведь я сказал чистую правду: маг-стихийник должен не только много тренироваться, но и хорошо питаться. Рия почувствовала твою слабость — это раз; ты моришь голодом свою драконицу — это два. Кстати, в двух шагах от входа в Академию есть неплохая таверна. Идём?

Но я ещё не всё выяснила:

— С чего ты взял?

— Про драконицу? — уголки рта Эйнара изгибаются в хищной улыбке. — Я же видел, как она летает. Она у тебя еле-еле машет крылышками. Тогда при нашей первой встрече я мог догнать тебя в два взмаха.

Вспоминаю о том, что у меня было такое же ощущение, но спрашиваю с вызовом:

— И почему же ты не догнал?

— Если бы я отпустил тогда своего дракона, сдержать его я не смог бы, — Эйнар быстрым скользящим движением снова оказывается рядом со мной, сводя на нет отвоёванную мной дистанцию. — Он просто свихнулся на твоей девчонке.

В вертикальных зрачках полыхает пламя. И я всем своим существом чувствую, как моя Райлинг теряет терпение. Ей очень интересен этот дракон. Она тоже не прочь с ним познакомиться.

Сглатываю, всё ещё не очень понимая, к чему клонит чамп, но пальчики ног уже поджимаются, а внизу живота скручивается тугой узел.

— И не думай, — охрипшим голосом продолжает Эйнар, наклоняясь к моему лицу, — что мне так легко его уговаривать не спешить. Так что насчёт того, кто управляет, ответ прост. Это моя человеческая половинка даёт тебе возможность ещё немного побегать. Но и ей нелегко приходится, потому что бегаешь ты так, что только распаляешь наш охотничий инстинкт.

У меня вырывается нервный смешок.

— То есть ты уже всё решил? А меня спрашивать не надо? — я пытаюсь сделать ещё шаг назад, но колючий куст меня останавливает.

Эйнар проводит костяшками тыльной стороны кисти по моей скуле, затем мягко касается выбившейся пряди волос и пропускает её между своих пальцев. Бархатные ноты в его голосе запускают в моём теле волны мурашек:

— Зачем ты сопротивляешься, Айрис? Драконы никогда не ошибаются в выборе пары.

Эйнар заправляет прядь мне за ухо, но руку не убирает. Подушечки пальцев мягко касаются кожи на линии роста волос, по шее распространяется волнующее тепло, и мне хочется продлить это ощущение.

Но одновременно я понимаю, что с каждым следующим мгновением мне всё труднее отстраниться, и невесомая ласка затягивает всё сильнее.

Я не готова.

Да, меня тянет к этому чампу неимоверно, но что-то заставляет упираться.

Впервые я чувствую, что моя Райлинг пытается взять верх над моим сознанием. Проще всего поддаться. Но есть ещё я, моё сознание и моя человеческая сущность. И во что я превращусь, если моя драконица будет решать всё за меня?

Словно издалека слышу свой голос.

— Драконы — это инстинкт. Человек — разум. Вряд ли тебе будет приятно, если интерес к тебе будет только у моей зверюги.

У меня получается сказать это твёрдо. И отстраниться тоже получается. Но недалеко.

Рука Эйнара соскальзывает на мой подбородок и мягко, но настойчиво тянет его вверх. Я вынуждена посмотреть ему прямо в лицо. Самое сложное — это унять ту дрожь, которую провоцирует в моём позвоночнике Райлинг. Эта девица готова прямо сейчас плюхнуться на спинку перед драконом и поднять лапки вверх. Не ожидала от неё такой распущенности. Мысленно рявкаю на Райлинг и загоняю поглубже. С вызовом смотрю в глаза чампу.

Судя по тому, как он начинает хмуриться, то ли он сам, то ли его дракон подсказал, но эти двое проследили за нашими с Райлинг пререканиями и поняли, чья взяла.

— Именно поэтому, — раздражённо цедит Эйнар, убирая руку от моего лица и отступая на шаг, — умные драконы сначала утаскивают таких девочек к себе в замки, а уже потом договариваются с их чересчур умной человеческой ипостасью. Надо было не отпускать тебя месяц назад.

Смотрю на огненные сполохи в глазах дракона, на то, как ходят желваки на его скулах, и понимаю, что приняла правильное решение. Вся его мягкость и готовность учитывать мои интересы — это просто показательные выступления. Начинаю закипать. Но, как учила меня мудрая Алия, чтобы не наговорить кучу дерзостей, о которых потом сама же буду сожалеть, я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Вежливость прежде всего. Именно она помогает сохранять дистанцию.

— Спасибо, что отпустил, — холодно говорю я. — И за то, что сегодня не дал грохнуться на землю, тоже спасибо.

Уголок рта Эйнара дёргается. Он тоже берёт себя в руки.

— Пожалуйста.

Некоторое время мы оба молчим. Затем Эйнар спрашивает коротко:

— Таверна?

— В другой раз.

Он кивает.

— Но я поняла. — Решаю проявить уступчивость хотя бы в этом. — Я сейчас вернусь в столовую и нормально поем. Так пойдёт?

Эйнар молчит, и я воспринимаю это как согласие. Мы стоим на узком боковом ответвлении одной из парковых дорожек, и выход на неё почти перегорожен широкоплечим телом чампа. Но не сдаваться же и не просить подвинуться? Бочком обхожу мужчину, чувствуя спиной ветви разросшегося кустарника. Эйнар и не думает освобождать мне путь, следя за каждым моим движением нечитаемым взглядом.

Ощущаю себя мышью, крадущейся мимо морды голодного кота, который к тому же не спит.

Чувственные губы Эйнара неожиданно изгибаются в усмешке.

— Какая же ты упрямая. Впрочем, мне нравится. Я попробую поиграть в твою игру.

Замираю на миг, растерянно хлопая ресницами. Это он о чём? Он считает, что я с ним играю? Моё поведение похоже на флирт?

Поджимаю губы. Да пусть думает, что хочет, сейчас главное — восстановить дистанцию и постараться впредь наедине с ним не оставаться. И ведь правильное же было решение — попросить брата поприсутствовать на вечерней тренировке. Тогда зачем я сегодня на полигоне начала возражать, когда Роан сам вызвался?

Только когда я выбираюсь на дорожку, Эйнар сдвигается с места.

— Вечером после ужина у загона, — отрывисто говорит он и, словно потеряв всякий интерес ко мне, отворачивается и направляется в сторону выхода из Академии.

Ну и пожалуйста. Вскидываю голову, принимая независимый вид, и делаю несколько шагов в противоположном направлении. Далеко уйти не успеваю. Позади раздаётся цоканье каблучков и ставший уже хорошо знакомым сладкий женский голос щебечет:

— Нар, как хорошо, что я тебя случайно встретила. У старшего курса сегодня вечеринка. Ты приглашён. Все хотят тебя видеть. Познакомишься с лучшими магами Академии. Я тебя всем представлю.

Я хмыкаю. Случайно она его встретила. Поди, носится по парку во всех направлениях уже полчаса. И никакой гордости. Эйнар уже дважды выказал полное равнодушие к этой прилипчивой девице и сейчас тоже объяснит ей, что занят. Тем удивительнее услышать сказанное низким голосом с такими знакомыми бархатными нотками.

— Хорошо, Вилена, после вечерней тренировки приду.

Ну и отлично. Пусть идёт куда хочет со своей Виленой.

Обедаю в уже опустевшей столовой. Аппетит опять почти на нуле, но Райлинг заставляет взять себя в руки.

Дожевав остывший стейк, я отправляюсь в учебный корпус. Надеюсь, что Фаина, наша строгая хранительница артефактов, не откажет мне и подыщет какой-нибудь накопитель со стихией Земли.

— У меня нет бумаги с официальным запросом, — покаянно объясняю я. — Магистр Лернет уехал на несколько дней, а мне очень срочно нужно для экспериментальной части курсовой успеть всё сделать к его приезду.

— Такие вещи надо заказывать заранее, — строго говорит хранительница.

— Так я только в процессе эксперимента поняла, чего именно мне не хватает.

— Жаль, — вздыхает госпожа Фаина. — Я бы, пожалуй, пошла вам навстречу, приди вы на сутки раньше. Буквально вчера у меня забрали все накопители с этой стихией. Ума не приложу, кому и зачем они так срочно понадобились. И взяли ведь только Землю.

Ну вот, что мне стоило не по загонам бегать, а прямо вчера прийти сюда за накопителем?

— А много их было?

— Все восемь штук.

— Ого! И кто забрал? — Пританцовываю от нетерпения.

Может, ещё не поздно? И мне удастся убедить того, кто взял, поделиться. Мне ведь только один нужен. Скорее всего, даже не израсходую весь. Но хотя бы посмотреть, как поведёт себя омаксурит в окружении четырёх стихий, мне нужно. И лучше попробовать с накопителем, чтобы не пришлось просить помощи у кого-нибудь из чампов.

— Письмо было из ректората, — отвечает хранительница. — А для каких целей, этого я сказать не могу. Но если для какого-то серьёзного магического эксперимента, то у них не допроситься. Недавно опять было нападение кочевников на границе. Возможно, разрабатывают новые артефакты для магической защиты именно от Земляных.

— Так мне тоже нужно для создания артефакта универсальной защиты, и не только от Земляных, вообще от всех.

— Ого. — В глазах хранительницы появляется сомнение. — Замахнулась ты, однако. Универсальный защитник — это как пятистихийный дракон, что-то из легенд. Но дело благое. А чем ты собираешься уравновешивать стихии?

— Есть одна идея, — уклончиво говорю я.

Не буду же я ей рассказывать о том, что у меня есть самый редкий минерал, и тем более о том, как и где я его добыла.

—. Попробуй зайти в ректорат, — напоследок советует госпожа Фаина. — Жаль, не смогла помочь.

Ректора на месте нет, а его секретарь, госпожа Марти, отвечает на мой вопрос непонимающим взглядом.

— Странно. Даже не представляю, как могло быть отправлено в артефакторную распоряжение господина ректора мимо меня. Вчера говорите?

— Вчера, — растерянно подтверждаю я.

Секретарь открывает одну из папок и перебирает лежащие в ней листки.

— Все приказы здесь. Я вчера в первой половине дня с рабочего места не отлучалась. А после обеда господин ректор срочно отбыл на встречу с меценатами.

Она отрицательно качает головой:

— Нет, невозможно. Должно быть, госпожа Фаина что-то перепутала. Попробуйте узнать в деканате стихийной магии. Они часто в своих лабораториях используют накопители. То они их перезаряжают, то пользуются как усилителями.

Благодарю секретаря и спешу на уже начавшееся занятие по травничеству. Опять опаздываю. Хорошо, что профессор Гуэрния настолько фанатично увлечена своей научной деятельностью, что на опоздание учащихся никогда не обращает внимания. Будь её воля, она бы нас вообще в свою вотчину не допускала, разве что землю разрыхлять перед посадкой растений.

Оранжерея представляет собой отдельно стоящее здание с круглым куполом над центральной частью. Из-под купола, словно паучьи лапки, расходятся в разные стороны пристройки. В каждом из рукавов-лапок свой микроклимат и свои виды растений. Знаю от этом понаслышке, потому что внутрь большинства из них профессор посторонних не допускает, только особо доверенных адептов, которые пишут у неё курсовые.

У входа меня окликает знакомый голос:

— Опаздываешь, Айри?

Друзья меня чаще всего называют Рис, а Айри я только для близких, но уж никак не для Дангура.

— Ты тоже, — сухо отвечаю я.

Но этот парень, похоже, не замечает моей холодности.

— Давай помогу. — Он вцепляется в ремень моей сумки.

— Она не тяжёлая, — пытаюсь возразить я, однако Дангур так настойчиво тянет её к себе, что тут уж выбирать приходится: либо ремень не выдержит, либо лучше уступить.

С каких пор мне стало неприятно его внимание? Вроде мы неплохо общались целых два курса. Дангура и Ная привёз в Академию из Хорнии Высший маг-воздушник Энгвид. Он был учителем моей матери до её совершеннолетия. И оба его ученика были приняты нашей семьёй почти как родственники. Най, правда, через два года вернулся на родину, а Дангур задержался, и мы всегда неплохо ладили. Дружили.

Неужели после той ситуации, когда он спасовал перед чампом? Мне стало в тот момент неловко за него. Ну так перед этим чампищем многие растеряются. Ходит по Академии, словно по своей родной Чампии.

Перед глазами сцена на полигоне, когда Эйнар сражался сразу против четверых старшекурсников; мечи, в его руках превратившиеся в сверкающие диски. Неудивительно, что он такой высокомерный и самоуверенный, привык у себя, в диких землях, все вопросы решать силой.

Дангур, в отличие от него, слишком хорошо воспитан, чтобы связываться с дикарём. А так он сильный воздушник. И в магии наверняка не слабее Эйнара.

— Третий курс? — спрашивает нас дежурный на входе. — В центральную парковую зону, занятие уже началось.

Мы проходим по прямому коридору и оказываемся в огромном светлом помещении, находящемся прямо под круглым куполом. Вдыхаю влажный воздух, напоенный ароматами цветов. Пахнет землёй и прелыми листьями.

Здесь в основном растения, в изобилии растущие на юге Империи. Их легче восстановить, если такие неумехи, как мы, что-нибудь повредят. Поэтому профессор Гуэрния начинает все занятия здесь, а уже потом решает, кому и какое задание можно доверить в «лапках»-пристройках.

Наша группа уже собралась в полном составе вокруг профессора. И о том, что Эйнар тоже теперь учится у нас, я вспоминаю в тот момент, когда буквально напарываюсь на его прищуренный взгляд. Смотрит он не на меня, а на мою руку, в которую Дангур вкладывает ремень моей сумки.

Всё выглядит так, словно мы пришли вместе. А почему бы и нет?

Продолжая ощущать на себе взгляд Эйнара, поворачиваюсь к Дангуру с приветливой улыбкой и говорю почти нежно:

— Спасибо за помощь, Дан.

Самой становится противно, потому что голос мой звучит приторно-сладко, то есть примерно так же, как час назад у Вилены. Ещё хуже то, что Дангур начинает сиять, как начищенная монетка. А у меня появляются угрызения совести. Я что, подала ему сейчас надежду?

Пожалуй, на этом стоит остановиться. Втискиваюсь между Анисой и Рикой, ловлю на себе взгляд Крианны. Она уже вернулась? И, судя по той благодарности, которая светится в её глазах, с маленькой сестрой всё в порядке. Это греет душу.

Профессор Гуэрния тычет указкой на стоящий в отдалении длинный цветочный горшок, из которого свисают полупрозрачные чешуйчатые верёвки, похожие на укороченных змей.

— К сожалению, к этому растению мы пока ещё не нашли подхода. Его привезли только сегодня, и не факт, что оно выживет. Как за ним ухаживать, неясно. Обычные подкормки не работают.

— И не сработают. — Раздаётся уверенный голос Эйнара.

— Откуда вы… — вскидывается лучший специалист по растениям, но, посмотрев на чампа, кивает: — Ах да, это растение, действительно, из ваших мест. И вы хотите сказать, что знаете, как за ним ухаживать?

В голосе госпожи Гуэрнии сквозит недоверие, но в глазах — живой интерес. И я впервые вижу, что с таким вниманием она смотрит не на растение, а на человека.

— Знаю, — говорит Эйнар. — Но не думаю, что вам стоит держать его здесь, в открытой зоне. Это растение — профессиональный охотник.

— На кого же оно охотится? — с удивлением спрашивает профессор.

— Вы же знаете его название? — вопросом на вопрос отвечает Эйнар.

— Разумеется, — хмыкает профессор. — Гурун-фьор.

— И вам это название ничего не напоминает? — Эйнар разговаривает с профессором так, что я начинаю забывать, кто здесь преподаватель.

Но не это сейчас главное. Ответ приходит мне в голову мгновенно:

— Гурун-хара⁈

— Верно. — Эйнар скользит по мне согревающим взглядом. — И они охотятся на магию.

Группу адептов буквально сдувает с места. Я тоже вынуждена отступить на пару шагов вместе со всеми, чтобы уберечь свои ноги.

Гурун-хара не видели в землях империи уже несколько десятилетий, но, возможно, именно поэтому истории о магическом оружии чампов обросли жуткими подробностями и превратились в страшные сказки. Но я-то знаю, в чём их опасность и как можно её избежать.

Спешу разрядить обстановку, пока девчонки не запаниковали окончательно:

— Они ведь не нападают на людей, как и гурун-хара.

— Не нападают, — подтверждает Эйнар. — Пока рядом с ними не используешь магию.

— Так в чём же тогда их опасность? — спрашивает Дангур.

— Это Академия магии, юноша, — отвечает вместо чампа профессор. — Здесь магия везде.

— И если вы их не ограничите, — добавляет Эйнар, — то они скоро вытеснят все растения на всех клумбах Академии.

— И все полигоны тоже займут, — понимающе говорю я.

— Могу я попросить вас, адепт… — взволнованно начинает профессор.

— Эйнар, — подсказывает чамп.

— Могу я попросить вас, адепт Эйнар, помочь мне привести эти растения в чувство? Разумеется, это будет сделано в изолированном и абсолютно безопасном блоке.

— Не вопрос, — небрежно отвечает чамп. — Но мне понадобится кое-кто из адептов, владеющих магией Воды.

Эйнар смотрит на профессора, но мне почему-то кажется, что всё это как-то относится ко мне. Проклятье, как я могла забыть? Он же видел на зельеварении, что я пользовалась стихией Воды. Про остальные две он едва ли догадывается.

Внутри моей головы появляется мурчащий звук. Райлинг тоже поняла, что дело тут совершенно не в Воде. Изо всех стараюсь сдержать улыбку.

С чего это я обрадовалась? Чампище не получил, чего хотел, вот заходит с другой стороны. Продолжаем держать оборону. Райлинг обиженно умолкает.

Кстати, мне в голову приходит мысль. Если я ему помогу здесь, то почему бы не потребовать с него ответной помощи с артефактом? Это будет выглядеть вполне естественно. Только обязательно попрошу Анису присутствовать. Или ещё лучше Дангура. Чтобы уж наверняка.

За этими размышлениями я упустила нить разговора. Услышала только ответ Эйнара.

— Нет, профессор. Сегодня вечером никак не смогу. Да ничего с ними не случится до завтра.

То есть? Вечером он занят? Он вроде как только сейчас снова проявлял интерес ко мне, а вечером по-прежнему собирается провести время с Виленой?

Ну да, ну да, одно другому не мешает.

Настроение моментально портится. Вот о чём я всё время думаю? Разве могут быть нормальные отношения с чампами? Решено! Никаких совместных проектов. Пусть ищет другого водяного мага.

Когда профессор раздаёт нам задания, специально выбираю подстригание усиков у хойи, растения, которое не терпит мужских рук. Делаю это лишь бы не пересечься с Эйнаром.

Зря беспокоилась, профессору Гуэрнии даже в голову не приходит использовать столь ценного чампа в качестве простой рабочей силы. Она уводит его вглубь оранжереи, задавая какие-то свои вопросы. Их голоса стихают где-то среди густой растительности, а мы с девушками продолжаем подстригать жёсткие усики, которые изо всех сил цепляются за нашу одежду и наши пальцы.

— Рис, — окликает меня знакомый голос. — Можешь отвлечься?

В оранжерею заглянула Тэффи.

— С удовольствием, — почти рычу я, отдирая от рукава парочку особо вредных усиков.

Выхожу в коридор.

— Что-то случилось? — Тэффи с тревогой заглядывает мне в лицо.

— Нет, — не очень убедительно отвечаю я. — Просто настроение так себе.

— Ну тогда у меня к тебе огромная просьба. Мои отец и брат приехали в столицу.

— Так? Ну отлично же! Наконец-то у вас с Ро будет официальная церемония.

Тэффи морщится.

— Нашла с чем поздравлять. Знаешь ведь, какая я любительница подобных торжеств.

— Ну без этого никак. Ты ведь всё-таки будущая императрица. Родители только и ждут, когда Роан закончит Академию, чтобы передать ему Империю и отправиться с Алией по соседним мирам.

Тэффи вздыхает:

— Не трави душу. Но я не об этом. Её Величество Алексия прислала мне весточку с просьбой приехать как можно быстрее, ну всё-таки родственники. Их надо занять.

— Так? А я здесь при чём? Я на вашу церемонию приеду обязательно.

— А к тебе у меня есть просьба. Сегодня вечером мы с Ро приглашены на вечеринку старшего курса. Ро отказывается идти без меня. А там всё-таки будущие высшие маги. И лет через пять ему придётся ими управлять. В общем, я хочу, чтобы ты составила ему компанию.

— Я? На вечеринку старшего курса с братом?

— Пожалуйста…

— При одном условии, подруга. Ро не должен представлять меня как свою сестру.

— Ни разу не была на подобных вечеринках, — жалобно говорю я Анисе, крутясь перед зеркалом. — Понятия не имею, что надеть.

— Ты собираешься кого-то соблазнять? — Подруга разглядывает меня с интересом. — Первый раз вижу, что тебя волнует, как ты будешь выглядеть. На сборища нашего курса ты приходила в брюках, похожих на тренировочные. Ну разве что на большие академические праздники надевала платья.

— Нет, — отвечаю я слишком резко, для того чтобы мне можно было поверить.

— Понятно, — ехидно улыбается Аниса. — А ощущение… как будто собираешься.

Я ещё раз оглядываю себя в зеркале. Она права. Красное платье выглядит вызывающе. Да чтобы я наряжалась ради какого-то чампа!

— Расстегни, пожалуйста. — Поворачиваюсь к подруге спиной.

— А зря, — цокает она, помогая мне справиться с пуговицами. — В этом наряде ты была бы сногсшибательна.

Но я уже приняла решение.

Выбираю тёмно-синее платье, прикрывающее колени, заплетаю волосы в простую косу. И в очередной раз задаюсь вопросами: «Стоит ли идти на эту вечеринку. Что я там забыла? Выполняю просьбу Тэффи? А сама-то я в это верю? Тогда из-за Эйнара?»

Оскорбительно то, как быстро он согласился сопроводить на вечеринку Вилену, и это сразу же, после того как уверял меня, что его дракон выбрал меня как пару.

Вот и посмотрю, как он за ней ухаживает, чтобы не таять и не растекаться в следующий раз, когда он попытается ко мне пристать.

Но, может, я ошибаюсь? Что, если он, как и Роан, идёт на эту вечеринку ради того, чтобы ближе познакомиться с теми, кто уже через год начнёт занимать посты во властных структурах империи? Тем более что парни впечатлились после той тренировки на полигоне. Наверняка это они его позвали, а Вилена только передала приглашение.

— Не понимаю, почему ты так волнуешься? Не думаю, что там будет что-то особенное. Мужчины обсудят свои важные дела. Немного танцев. Съедите что-нибудь вкусненькое. Наверняка звездой вечера будет чамп.

— А он разве там будет? — Стараюсь изобразить удивление.

— Ну да, а ты не знала? Хоркин и Лерой ещё на полигоне при всех говорили, что стоит познакомиться с ним получше. Лерой так и сказал: «Отношения с Чампией требуют пристального внимания».

Сдерживаю улыбку. Пожалуй, зря я накрутила себя. Ну подослали к нему Вилену, это ничего не значит. Сама, скорее всего, вызвалась.

И всё-таки лучше сходить и убедиться своими глазами. Моя Райлинг впервые реагирует на чужого дракона. И я должна знать, достоин этот «дикарь» нашего внимания или нет. Если «драконы не ошибаются», то и Вилена может сколько угодно крутиться вокруг него.

На старшем курсе только несколько человек знают о моём положении в обществе, но не думаю, что кто-то проговорится. Все мужчины, принадлежащие к первым семьям Империи, присягали отцу на стеле императорского дома, и один из постулатов клятвы гласит, что никогда и нигде не следует упоминать членов императорской фамилии. Только поэтому мне удалось доучиться до третьего курса просто драконицей из знатного дома. Ну и Аниса с Дангуром тоже в курсе. Но это другое. Я с ними три года учусь, и ни один не проболтался.

А вот о Роане даже Хоркин и Лерой не знают. Считают его моим родственником, и только. А Эйнар, понятное дело, и этого знать не может. Вот и пусть примет Роана за моего поклонника. Главное, чтобы Роан хоть немного уделял мне внимание.

Ро с тринадцати лет ушёл по военной линии и в столице не появлялся. Его магия и его дракон молчали до встречи с истинной парой.

Так что даже на старшем курсе своего будущего императора в лицо никто не знает, зато уважают барона Роана Орто за опыт в боевых действиях.

Вот будет сюрприз для тех, кто приглашён на торжество по поводу их с Тэффи свадьбы.

К Роану, который ожидает меня в холле женского крыла, я выхожу уже в неплохом настроении.

Он оглядывает меня и удовлетворённо кивает.

— Хорошо выглядишь.

— Как послушница обители?

— А нечего задницей вертеть перед мужиками. — Роан делает сердитое лицо, и я прыскаю от смеха.

— Строгий старший брат? Но если серьёзно, я и не собиралась, Ро. Да и на эту вечеринку, сам знаешь, особо не стремилась.

Беру брата под руку.

— Кстати, ты почему не пришла на тренировку с ящерами сразу после ужина? Чамп все глаза проглядел и, похоже, разозлился.

— Да? — как можно равнодушнее спрашиваю я. — Странно. Я попросила Дангура предупредить его, что сегодня занята. Представляешь, как бы я с тренировки прямо в чём была отправилась на вечеринку? Неужели Дангур забыл о моей просьбе?

Роан смотрит на меня с хитрым прищуром:

— Не то чтобы забыл… Он сидел рядом со мной и наблюдал.

— Вот гад, — с чувством вырывается у меня. — Чампище один раз поставил его на место, и Дангур, скорее всего, обиделся.

— Он тебе нравится?

— Кто? Дангур?

— Чамп.

— С чего ты взял? — Останавливаюсь и с возмущением смотрю в лицо брата. — Никогда не интересовалась дикарями.

— А среди них бывают и вполне цивилизованные. — Судя по голосу, Роан надо мной подтрунивает или прощупывает обстановку.

Неужели заметил мой интерес к Эйнару? Я его вроде не проявляла. А то, что чамп на меня пялился, так они все озабоченные.

— Тебе ли хвалить чампов? — фыркаю я. — Мало с ними сталкивался на границе?

— Ну, там другое. А у нашей матери там всё-таки родня, целых две сестры, и у каждой то ли двое, то ли трое детей.

Разговор прерывается, когда мы поднимаемся на этаж, где живёт пятый курс.

— Я не бываю на таких вечеринках, Ро, — взволнованно выдыхаю я. — Не отходи от меня, пожалуйста, пока я не освоюсь немного.

— Надо же, — хмыкает брат, — а я был уверен, что, пока я там, на заставе, мечом машу, моя сестричка тут весело время проводит.

Бросаю на него гневный взгляд и надеваю на лицо вежливую улыбку, потому что в этот момент дверь открывается, и Альгис Хоркин встречает нас слегка удивлённым взглядом. Меня он в компании Роана увидеть никак не ожидал.

Парни пожимают друг другу руки, и Хоркин отступает в сторону.

Первое, что бросается в глаза, когда мы входим в гостиную, — это голая нога в бесстыдном разрезе ярко-красного платья.

Вилена устроилась на подлокотнике кресла, на спинку которого вальяжно откинулся Эйнар.

Вцепляюсь крепче в руку Роана.

Эйнар сидит вполоборота к двери, и я вижу только его чёткий профиль. Очень хочется попятиться к дверям и скрыться, пока он меня не заметил. Но едва ли это возможно, другие адепты нас уже заметили.

— Какие редкие гости! — мурлыкающим голосом приветствует меня Дени Лерой. — Затворница Айрис нас посетила.

Отмечаю, как вздрогнул Эйнар, как начинает поворачивать голову в нашу сторону, и сразу же отворачиваюсь. Я не из-за него сюда пришла. Мне наплевать.

Улыбаюсь, здороваясь с парнями и девушками. Я всех здесь знаю. Но сталкиваемся редко. Парни здесь все с боевого отделения, а девушки — пятикурсницы, но с других направлений. Это неудивительно, потому что на боевом только мужчины.

Уже через пару минут я чувствую себя вполне сносно, если не считать ощущения прожигающего взгляда в спину.

— Я и сегодня с трудом её вытащил, — громко заявляет Роан. — Сидела в своей лаборатории, забыв про время.

Я сажусь на один из диванчиков, и Роан устраивается рядом. Умница брат, помнит о моей просьбе.

— Иногда надо отдыхать. — Хоркин подзывает жестом служанку, которая разносит напитки, и сам садится с другой стороны от меня.

На подносе игристое вино и бокалы с ягодным морсом.

— Айрис, как я понимаю, только морс? А ты, Роан?

Не дожидаясь моего ответа, Альгис снимает с подноса один из бокалов с ярко-красным ягодным напитком и подаёт мне. Смотрит выжидающе на брата.

Мне становится смешно. Альгис в своём репертуаре. Сейчас он пытается осторожно прощупать возможный ранг Роана. Знает только то, что он мой родственник, и сейчас хочет выяснить, есть ли у Ро вторая ипостась. Если Ро согласится на игристое, значит, точно не дракон.

Драконы не пьют алкоголь. Немного, конечно, можно. Но стоит пересечь некую границу, и контроль над зверем ослабевает.

А внутренний зверь — это чистый инстинкт. И стоит ему вырваться наружу, всем мало не покажется.

Ро берёт бокал с морсом, и Хоркин разочарованно вздыхает. Роан оставил его в неведении.

Раздаётся трель звонка, и Альгис покидает нас, чтобы встретить вновь пришедших.

— Ну что? Освоилась немного? — Держа бокал в левой руке, брат наклоняется к самому моему уху, а правую руку для удобства Ро кладёт на спинку дивана за моей спиной. Надеюсь, мы выглядим достаточно интимно.

Боковым зрением вижу, как поднимается с места Эйнар. Как дёргается вслед за ним размытое красное пятно. Вилена, кажется, попыталась взять его под локоть, но чамп лёгким движением стряхивает руку девушки с рукава, словно случайную крошку, упавшую на камзол.

Сердце сладко замирает. Но мозг полностью не отключается.

Мне не нужны разборки. Знаю, что никто из цивилизованных людей и драконов в такой ситуации не стал бы их устраивать. Но кто знает чампов? Поэтому я спешу ответить брату:

— Всё в порядке, Ро, я уже вижу здесь своих подружек. Иди в свой мужской кружок, а я с девчонками поболтаю.

И это правда, к нам уже направляется Нари, девушка с артефакторного. С ней мы частенько сталкиваемся в лабораториях и библиотеке и любим поговорить о делах.

— Рада видеть тебя, Айри. Дени прав, ты редкий гость на таких сборищах.

— Ну мне и делать на них нечего. Сама знаешь, у меня нет парня.

— А этот? — Нари глазами показывает на отошедшего Роана.

Удерживаюсь от смеха. Мы с Нари не подружки, и я сейчас отлично понимаю, что она подошла ко мне из чистого любопытства. О браке Роана и Тэффи в Академии никто не знает, но их постоянно видят вместе, и, конечно же, большинство считает парой.

— Это парень моей лучшей подруги, — честно отвечаю я. — Она уехала и попросила меня сходить на вечеринку.

— Я бы на её месте не рисковала. — Нари качает головой. — Я бы своего парня ни одной из подруг не доверила.

Не думаю, что стоит делать секрет из нашего с Роаном родства и поощрять сплетни. Я уже открываю рот, собираясь сказать, что Ро — мой дальний родственник, как голоса мужчин, стоящих кружком возле камина, становятся громче.

— Если вы сами не в состоянии уследить за своими кочевниками, это сделаем мы, — с гневом говорит Роан.

— Если бы мы не принимали мер… — От низкого рыка Эйнара у меня внутри начинается вибрация. — Ваша Империя уже на треть сократилась бы.

— То есть наши заставы для красоты? Мы-то хорошо знаем, как и чем останавливать ваших кочевников, курганов вдоль наших границ всё больше, а что делаете вы?

— Курганов, говоришь? Да большинство тех, победой над которыми вы гордитесь, — крестьяне, не умеющие воевать. Мы возвращаем их к работе на земле. Убить-то таких проще простого. Ты просто не сражался с нашими воинами.

— Эй, парни, потише, — вмешивается Лерой. — Если вы оба занимаетесь одним делом, то о чём речь?

Роан отмахивается от Лероя.

— То есть ты хочешь сказать, что такой, как ты, мне не по зубам? А давай проверим?

— Меч? — Голос чампа становится ледяным.

— Меч, — соглашается Роан.

Я охаю… Он что, не видел, как Эйнар владеет оружием?

— Нет, — вырывается у меня, и я вклиниваюсь между двумя озверевшими мужчинами.

Поворачиваюсь к брату и кладу ладонь на его грудь.

— Ро, ты не имеешь права нарушать Устав Академии. Гостю позволительно не знать, что на этой территории поединки запрещены, но не тебе.

— За территорией Академии много свободной земли, — усмехается Роан. — Завтра на рассвете, чамп?

С этими словами Роан, приобняв за талию, задвигает меня за спину.

Этот его собственнический жест вызывает у Эйнара взрыв ярости. Через свою Райлинг я ощущаю гнев чампийского дракона.

— Зачем откладывать? — цедит сквозь зубы Эйнар. — Сейчас.

— Я иду к ректору, — твёрдо заявляю я. — Не будет никакого поединка.

— Погоди, Айрис, — вмешивается Хоркин, — сейчас всё решим.

Альгис — сын Главы Совета Высших магов, но это не единственная причина, почему на старшем курсе его уважают. Он всегда держит лицо и умеет улаживать любые конфликты.

— Как я понимаю, — спокойным голосом начинает Альгис, и гул голосов стихает, — повода для смертельного поединка у вас нет?

Ноздри Эйнара хищно раздуваются, он явно колеблется. Зато Роан пожимает плечами.

— Весь ваш спор заключается в том, кто лучше владеет оружием: барон Орто, несколько лет проведший на границе, или Эйнар… — Альгис делает паузу, предоставляя чампу возможность назвать свой титул. И я впервые задумываюсь, что титул у этого чересчур образованного и всезнающего чампа наверняка есть.

— Просто Эйнар, — насмешливо отвечает чамп, разгадавший хитрость Хоркина.

— Отлично, ну так вот, — продолжает Альгис. — Повода убивать друг друга у вас нет. А определить, кто лучше владеет мечом, вы можете на полигоне с магической защитой лезвия и совершенно официально, не рискуя вылететь из Академии.

Некоторое время Эйнар и Роан сверлят друг друга взглядами.

— Годится, — кивает чамп.

— Согласен, — вторит Роан.

— Может, утром? — Хоркин спешит закрепить свою очередную победу в области дипломатии.

— Сейчас, — хором отвечают Эйнар и Роан.

И это дружно сказанное и непримиримое «сейчас» делает их какими-то похожими. Беспомощно смотрю на Хоркина. Мне кажется или этот ушлый умник уже догадался, в чём, то есть в ком, причина ссоры?

— Спокойно, Айрис, — тихо говорит он, когда адепты начинают перетекать к выходу в расчёте на новое развлечение. — Ничего страшного с твоим родственником не произойдёт. Ну наставят ему синяков.

И только тут я понимаю, что я натворила. Это сейчас Роан просто барон Орто. Но, когда он станет императором, ему не забудут проигрыша даже в таком тренировочном поединке.

— Ро. — Улучаю момент и беру его за руку.

Меня трясёт.

— Что с тобой, малыш? — Брат почувствовал моё состояние и смотрит на меня с удивлением. — Ты что, заранее решила, что я проиграю? Тэффи бы тебе не простила.

— Тэффи меня убьёт, когда узнает, что я такое допустила, — со стоном говорю я.

— Ты-то здесь при чём? Меня этот тип бесит с первой встречи. Всё равно рано или поздно пришлось бы поставить его на место. Так что лучше сейчас, пока Тэффи нет. Ну всё, успокойся.

Роан приобнимает меня за плечи и целует в лоб. А затем отстраняется и, усмехнувшись, добавляет:

— Я видел, как дерётся чамп. Он хорош, но предсказуем. Так что выше нос, сестрёнка. Верь в меня.

Роан направляется к выходу, а я задерживаюсь, чтобы забрать с дивана свою сумочку. Гостиная быстро пустеет. Никто не слышал того, что он сказал, но объятия и братский поцелуй в лоб кое-кто заметил. И этому кое-кому не понравилось.

Негромкое, полное злобы шипение раздаётся за моей спиной.

— Тебе мало крутить с Роаном в отсутствие этой дурёхи Тэффи? Так ты ещё и на Эйнара глаз положила?

— Что? — Поворачиваюсь, отлично понимая, кого сейчас увижу.

Глаза Вилены сощурены.

— Как будто я не поняла, из-за кого они сцепились, — со злостью цедит она. — Строишь тут из себя.

Смотрю в искажённое ненавистью лицо девушки, которая ещё недавно казалась мне красивой, и наконец-то понимаю, насколько нелепо ревновать к этой пустышке. И обидно мне сейчас становится не столько из-за собственной глупости, сколько из-за того, что эта дрянь причинила столько страданий моей Тэффи.

Но сейчас мне не до Вилены. Нужно спешить, а она по-прежнему стоит у меня на пути. И я совершаю самое простое: позволяю Райлинг на несколько секунд изменить мои зрачки.

Глаза Вилены расширяются. В них мелькает испуг.

— С дороги, — холодно говорю я и иду к выходу мимо шарахнувшейся в сторону девицы.

Почти сразу же забываю о ней, как о чём-то неважном. А ведь брат когда-то учил меня, выросшую в тепличных условиях, что к врагам не стоит поворачиваться спиной и забывать о них тоже не стоит.

Но что маг среднего уровня может сделать мне, трёхстихийной драконице.

Я не успеваю заметить, кто атаковал первым.

Вот только что Роан и Эйнар стояли неподвижно, затем неспешно закружили вокруг невидимого центра, сохраняя дистанцию, на которой едва-едва можно коснуться друг друга остриями мечей, а уже в следующее мгновение звон металла возвестил о том, что схватка началась.

Мой мозг выхватывает из этого круговорота только отдельные движения.

Эйнар совершает такое быстрое вращение вокруг оси, что почти превращается в смерч. Сверкнувший в свете магических фонарей клинок летит сверху вниз с характерным свистом.

Вместо того чтобы отшатнуться, Роан делает шаг навстречу.

— Что он…? — Ахает кто-то рядом.

Но звон столкнувшихся мечей говорит, что Роан успевает подставить своё оружие под еще не разогнавшийся клинок противника. И он не просто защищается, но и перенаправляет меч Эйнара в сторону. Появляется ощущение, что чамп сейчас потеряет равновесие и провалится вслед за своим клинком.

Не потерял.

Эйнар скользящим шагом перетекает туда, куда ведёт его меч противника, и на миг поворачивается к Роану спиной, чем тот и пытается воспользоваться.

Женский взвизг сливается со звоном металла.

Спина Эйнара надёжно прикрыта плоской стороной меча. И, прежде чем Роан делает шаг в сторону после неудачного удара, чамп, оттолкнувшись своим клинком от меча моего брата, снова ускоряется, занося на этот раз меч сбоку. Звон. Яростный рык обоих противников.

Отследить следующие движения уже не в моих возможностях. Порой быстро перемещающиеся фигуры сливаются в одно размытое пятно, расходясь и снова сходясь, клинки мечутся, подобно ночным мотылькам, ослеплённым фонарями. Даже Райлинг не может мне помочь, хотя я подключаю её зрение. Видеть недостаточно, нужно ещё и понимать. А моих знаний не хватает.

Есть только примитивный набор понятий: если ты слышишь свист, значит, меч пролетел мимо цели; если звон, значит, лезвия соприкоснулись, и удар налетел на блок. Если же клинок достиг цели, то ты, скорее всего, ничего не услышишь.

Большинство зрителей знает и того меньше. Охи и вскрики сопровождают каждый звук, кажущийся опасным.

Но я отметаю их, реагируя только на рёв парней старшего курса. Потому что они видят, и именно они ревущим звуком отмечают удары, достигшие цели.

Свист, звон, рёв. Звон, ещё звон, свист.

Самый редкий звук — это рёв. Потому что, чем выше уровень воина, тем труднее пробить его защиту. И потому что он не столько защищается, сколько нападает.

А ещё я слышу счёт, и он сейчас для меня значимее всего:

— Раз.

— Два.

— Раз.

— Три

— Два.

Это Лерой и Хоркин, занявшие позиции с противоположных сторон площадки, умудряются отмечать незаблокированные удары.

Я не понимаю, за кого я болею. Не знаю, кто ведёт в счёте. Моё сердце болезненно сжимается в ответ на каждый пропущенный удар. И в то же время не могу не восхищаться… обоими.

— Стоп! — Улучив момент, когда противники отступают друг от друга, Альгис бросает между ними магический щит. — Всё, парни, достаточно.

Два полуобнажённых рельефных мужских тела блестят от пота. Руки, бугрящиеся литыми мышцами, продолжают крепко сжимать рукояти мечей. Рык всё ещё рвётся из глоток. Два хищника всё ещё готовы биться.

— Считаем? — кричит Лерой.

— Давай, — поддерживает Хоркин. — Чтобы никаких сомнений.

— Пять, — кричит Хоркин, обходя вокруг Эйнара. — Ни одного смертельного.

— Пять, — вторит Лерой, хлопая по плечу Роана. — Тоже малой и средней тяжести. Ну вы даёте! Лучший бой, который я когда-либо видел.

— Вы решили свои проблемы, парни? — спрашивает Альгис.

— Не совсем, — хрипло отвечает Эйнар, передавая меч одному из парней. — Нам ещё есть о чём поговорить. Но на мечах решили.

Роан тоже отдаёт меч. И только после этого Хоркин небрежным взмахом руки убирает магический щит.

Противники сходятся. Роан первым протягивает руку. И Эйнар пожимает её.

И в этот момент раздаются аплодисменты. Эти нарочито редкие хлопки, усиленные магией, не предвещают ничего хорошего.

— Отлично. — Голос ректора перекрывает все звуки. — Я приветствую ваше рвение к тренировкам. Но по поводу нарушения режима Академии я хотел бы поговорить с каждым по отдельности. Барон Орто, жду вас в кабинете прямо сейчас. Вашего соперника — завтра утром. Всем разойтись.

— Иди к себе, — отрывисто говорит Роан, подходя ко мне.

— Я так тобой горжусь, — тихо отвечаю я брату.

— Нечем особо, — ворчит Ро, но я-то чувствую, что он улыбается. — Чамп оказался сильнее, чем я ожидал. Наконец-то, серьёзный соперник.

Подходит Хоркин.

— Я с тобой, Роан, к ректору. Всё началось на моей территории.

— Не стоит, ты же понимаешь…

Продолжая спорить Альгис и Ро направляются к выходу.

Остальные тоже начинают расходиться, но неохотно. Большая часть из нас скучковалась вокруг служанки, которая притащила прямо на полигон поднос с напитками. Замечаю направляющегося к нам Эйнара. Но поздравлять его не решаюсь. Как-то неудобно.

— Какой же ты молодец, Дени, — хвалит Лероя Нари. — Как ты догадался, что мы тут все будем умирать от жажды?

— Так не первый же ночной поединок. — Лерой смеётся. — Опыт есть.

И верно. Сейчас и я чувствую, как пересохло в горле. Вот только нас много, и мне неудобно пробиваться сквозь толпу. Решаю потерпеть до своей комнаты, но кто-то заботливо суёт мне в руку бокал.

Смотрю на просвет — морс. Делаю большой глоток, с удовольствием ощущая, как прохлада растекается по горлу. Пить очень хочется, и я делаю второй глоток, прежде чем соображаю, что у морса необычный привкус.

Рёв Райлинг рвёт изнутри барабанные перепонки. В глазах темнеет. Последнее, что я вижу, — вспыхнувшие пламенем вертикальные зрачки.

Эйнар

«Моя!» — рявкает Дарг.

Впервые мой дракон использует речь. До сих пор мы общались образами. И своё желание присвоить пару он передавал так, что после каждой встречи долго болело в паху.

Требовал грозным рыком.

Получал жёсткий ответ от меня.

Жалобно урчал. Смирялся.

Я пытался научить Дарга понятию «терпение». Сложно.

Но ни разу до сегодняшнего дня дракон не пытался взломать изнутри мою грудную клетку и совершить оборот против моей воли.

Сейчас он впервые рвётся наружу, словно обезумевший.

Мелькнувшая мысль, что на Дарга повлияла горячка боя и он решил, что после поединка имеет право на свою пару, исчезает, когда я вижу вытягивающиеся зрачки Айрис, её кисть, стремительно покрывающуюся чешуёй, изящные пальцы с прорастающими когтями.

Хруст стекла. Это разлетается на осколки бокал, смятый лапой нашей драконицы.

Крики разбегающихся парней и визг девчонок. Злорадная усмешка девки, которая весь вечер пыталась в меня вцепиться. Мелькает какая-то смутная догадка, но я её отбрасываю.

Сейчас надо спасать Айрис. Она потеряла контроль над своей второй половинкой.

Почему? Все разборы потом.

Белоснежная красавица отталкивается от земли и взмывает в светлеющее небо.

«Догнать», — рявкает Дарг.

И я выпускаю своего дракона. Но прежде отправляю ему картину с чёткой задачей и создаю плетение, которое позволит мне полностью контролировать зверя. Дарг обиженно рявкает, но принимает условия.

Полигон и Академия остаются далеко позади.

Обезумевшая драконица рвётся подальше от людей. И через несколько взмахов крыльями мы оказываемся над лесом.

Я люблю отпускать Дарга в вольный полёт. Но не сегодня. Заставляю дракона держаться на расстоянии и высматривать место для приземления. Он недоволен, но подчиняется. Будь его воля, он уже догнал бы её прямо в воздухе и… подчинил бы.

А самое опасное в том, что чешуйчатая красотка заметила нас и… она не против. Драконица замедляется в полёте и начинает игриво петлять, медленно и грациозно вертит задницей, подманивая.

У Дарга слюни текут.

Добавляю в плетение, кроме земли, огненную и воздушную стихии.

«Аррр!»

«Терпи, Дарг. Она будет нашей, но не сейчас. Опасно. Надо спасать».

Кажется, я нашёл правильные слова.

«Опасно, спасти», — повторяет зверь отчётливо.

Лесной массив после очередного виража резко обрывается, и впереди под нами до самого горизонта расстилается открытое пространство.

В лучах восходящего солнца поблёскивает широкая река, пересекающая равнину.

Редкостная удача. У Айрис водная стихия. А значит, проще всего вернуть разум с помощью воды.

Равнину прорезает ущелье, и спокойно текущая по плоской поверхности река обрушивается в него водопадом.

Недалеко от края пропасти через реку перекинут каменный мост с какими-то строениями на нём.

«Пора!»

Дарг делает рывок, чтобы зайти сверху. Наша игривая пара воспринимает манёвр дракона по-своему: замедляется, призывно изогнувшись, и мы застываем на миг над потоком. Слишком близко к водопаду, но другого шанса может не быть.

«Давай!»

Дарг пикирует, прижимает драконицу к водной поверхности. От неожиданности она полностью погружается в воду. Пытается вырваться, но Дарг держит её крепко, позволяя только дышать.

Волна ярости, исходящая от нашей пленницы, захлёстывает меня, пройдя через Дарга. Зверь еле держится. Не так он представлял себе спасение.

Два-три погружения с головой, и вода начинает действовать. Я чувствую, как драконица постепенно успокаивается. Стихия воды вычищает из неё проглоченный яд. Снова вспоминаю бокал в руке Айрис, разлетевшийся перед оборотом.

Алкоголь? Докопаюсь, доберусь до того, кто это сделал.

«Р-разорву», — поддерживает Дарг.

«Позже», — обещаю я.

Действие яда ослабевает, и драконица быстро теряет силы. Плохо то, что течение слишком мощное и мы довольно быстро приближаемся к обрыву.

Каменный мост надвигается, проносится над нами, и открывается пропасть.

Оборот происходит в самый последний момент. Река со страшной силой обрушивается вниз, но Дарг успевает выхватить из водопада наше мокрое сокровище.

Айрис без сознания, поток воды, зацепивший её уже после оборота, не оставил в её одежде ни одной сухой нитки.

Взлетаем чуть повыше.

Только сейчас получается разглядеть постройки. Это трибуны, обращённые в сторону пропасти. В памяти всплывает воспоминание. Я видел это место прежде на рисунках в одной из книг отцовской библиотеки.

Дарг опускается на один из балконов и аккуратно укладывает Айрис на мраморные плиты.

Оборот. Подхватываю девушку на руки. Платье мокрое, с него ручьями стекает вода.

Ледышка. Переодеть, согреть, а на мне даже рубашки нет. Как вышел из поединка в одних штанах, так в них и остался.

Но оставлять её в мокрой одежде не вариант. Начинаю расстёгивать платье и слышу ехидный голос Дарга.

«Теперь ты терпи».

У моего дракона что, чувство юмора прорезалось?

Эйнар

Порыв прохладного утреннего ветра останавливает меня. Сначала нужно найти укрытие. Балкон, на котором мы оказались, переходит в ложу. Вход в неё плотно запечатан занавесом из шатзийской магической ткани. Там, внутри, должно быть теплее. Но даже самым острым ножом такую ткань не взять.

Впрочем, ножа как раз и нет. Зато есть отмычка посерьёзнее.

«Дарг?»

От драконьего когтя никакая магическая защита не поможет. Аккуратно вспарываю занавес поближе к краю. Оглядываю тёмное помещение. Да это просто находка! В глубине ложи стоят кресла и приличного размера диван, обитый дорогой тканью. Отлично понимаю, что всё это — чья-то собственность, но не колеблюсь ни на мгновение: срезаю с дивана лоскут размером с покрывало.

Столы из драгоценного тиса подойдут для костра. Но это чуть позже.

Теперь самое сложное. Нужно снять с Айрис мокрую одежду. Каждое следующее мгновение промокшая насквозь ткань пожирает остатки тепла.

Кто придумал платья с таким количеством мелких пуговиц? Руки бы ему оборвать. А вот пуговицы лучше поберечь, чтобы Айрис было в чём вернуться в Академию.

Сминаю подол, тяну его вверх. Платье липнет к бесчувственному телу. Но я справляюсь, стиснув зубы. Всё это надо сделать быстро. Стараюсь не смотреть и не касаться самых привлекательных мест. Труднее всего решиться избавить Айрис и от нижней рубашки. Я не зелёный мальчишка, чтобы испытывать смущение от обнажённого женского тела, но сейчас меня бросает в жар.

И, только завернув девушку в импровизированное покрывало, я перевожу дух.

Кому только что было холодно? На лбу выступили капельки пота. Моё бы тепло да передать ей. Дарг рисует образ, как можно согреть девушку. Цыкаю на него. И без того тяжело.

Лучший способ утихомирить здоровый мужской инстинкт — активная деятельность.

Основательно отжимаю воду из вещей Айрис.

Снова обращаюсь за помощью к Даргу. Мы давно с ним освоили частичный оборот. Очень удобно для закрытых помещений. Ударом когтистой лапы превращаю пару тисовых столов с уникальной резьбой в дрова.

Огненная стихия всегда со мной. Так что поджечь груду дерева не проблема. Ставлю кресла спинками к огню и развешиваю на них мокрую одежду. Воздух в помещении быстро нагревается.

Поворачиваюсь к Айрис. Мне кажется или она стала ещё бледнее? Откидываю край покрывала, касаюсь её руки. Лёд.

Сухая ткань может защитить от потери тепла, но Айрис терять нечего.

Дарг больше не ехидничает. Чувствую его молчаливую тревогу. Да и меня сейчас ведёт иной инстинкт: защитить любой ценой.

Откидываю покрывало, решительно сгребаю девушку в объятия и прижимаю к себе. Стук сердца медленный и едва различимый. Дыхания почти не слышно.

Глупец, с этого надо было начинать. А не прятать своё смущение за разведением костров. Мужской инстинкт у него, видите ли.

Дарг отправляет мысленное одобрение и поток тепла.

Айрис маг. Драконица вытянула из неё много сил. Но магический ресурс так просто не опустошить. Настраиваюсь на центр силы девушки и осторожно отправляю в него свою огненную стихию, для начала немного. Представляю воду, которую надо согреть и разогнать по жилам. И неожиданно натыкаюсь на огонь. Крохотный язычок пламени.

У неё что, ещё и огненная магия? Не верю сам себе, но осторожно раздуваю огонёк. Подключаю свою воздушную стихию,

Медленно, очень медленно тепло начинает распространяться внутри Айрис. Её кожа под моими руками меняется, становится мягкой и тёплой, дыхание углубляется, ритм сердца выравнивается. Разогретая кровь быстрее бежит по сосудам.

Девушка не просыпается, но начинает ворочаться и сама прижимается ко мне крепче.

— Эйнар, — звучит тихо, не громче шелеста крыльев бабочки.

Инстинкт защитника сменяется другим. И я сбегаю.

«Моя», — урчит успокоившийся дракон, и сейчас в его голосе звучит незнакомая нежность.

«Наша», — ворчливо отвечаю я, подтыкая покрывало. Право же, я сейчас сам себе напоминаю заботливую мамочку. Хорошо, что этого никто не видит.

Хотя какая из меня мамочка? С того момента, как холод отступил, у меня снова мысли совершенно о другом.

Растираю ладонью грудь, чтобы убрать со своей кожи ощущение затвердевших сосков, которые минуту назад в неё вжимались. Ладони помнят, как прикасались к упругим ягодицам. А что? Их тоже надо было согреть. В общем, напряжение нарастает.

Дыхание Айрис становится прерывистым. Скоро моя красавица проснётся, обнаружит, что одежды на ней нет, а рядом полуголый мужик, у которого штаны в определённом месте топорщатся.

«Дарг, тут речка, под ногами».

Дракон насмешливо фыркает. Ну да, тревоги позади. Малышка в безопасности. А я предчувствую грандиозный скандал.

Прежде чем выйти, окидываю помещение придирчивым взглядом. Костёр горит ровно. Айрис громко вздыхает, и я спешу выскользнуть из ложи. Солнце уже поднялось, под ногами открывается роскошный вид на глубокое ущелье. Рисунок с этого ракурса я тоже видел. Хотелось бы осмотреть здесь всё вживую. Никаких сомнений, что именно здесь проходили те самые состязания, которые привели на престол Императора Румера, отца нынешнего правителя Рэйнера.

Из-за тех событий, связанных со сменой власти, погибла вся семья моей бабушки со стороны отца. И её саму едва не казнили. Точнее, думали, что казнили, но ей удалось сбежать.

Асхар причудливо перемешивает человеческие судьбы. В душе осталась непримиримая ненависть к прежним властителям, но одновременно я понимаю, что не будь тех событий, моя бабушка возможно стала бы императрицей, а не попала бы к Верховному Джахту чампов.

И где бы я был? Меня бы не было. Но благодарить за это императора Румера я не собираюсь.

«Дарг?»

Мы перелетаем на берег реки выше водопада.

Оборот. Раздеваюсь и ныряю в ледяную воду. Наконец-то я могу остудить голову, и не только её.

Выныриваю своевременно, для того чтобы заметить дракона, пикирующего к тому месту, где я оставил своё сокровище.

Эйнар

«Драконица, — объявляет Дарг, опускаясь на балкон. — Сильная».

Оборот происходит на высоте полуметра над балконом. Ощущение, что Дарг растерян.

Моя интуиция помалкивает. Но человеческий разум понимает, что расслабляться нельзя. На Айрис вот только что было совершено покушение, и, что понадобилось этой непонятно откуда взявшейся драконице, я не знаю. Поэтому в ложу я врываюсь, боясь только одного — не успеть.

Взгляд моментально подмечает все мелочи: кожаные доспехи посетительницы, короткий меч на поясе.

Лица незнакомки пока не вижу, она стоит спиной ко входу, склонившись над Айрис. Разбираться, что она делает, мне некогда.

Рявкаю:

— Руки от неё убрала!

Женщина не спеша разгибается и медленно поворачивается ко мне лицом, разводя при этом руки ладонями вверх. В них ничего нет.

Слишком поздно я понимаю, что её неторопливые тягучие движения — это движения хищника перед броском.

И в следующий миг фигура незнакомки размывается и оказывается сбоку от меня, а меч приставлен острой кромкой к моему горлу.

Натренированное за долгие годы тело срабатывает. Может, Дарг и опасался драконицы, но навыки работы в паре не убрать. Мои шея и рука покрываются чешуёй. Но это чисто для страховки. И я не отскакиваю в сторону, а, напротив, делаю шаг к женщине и смещаюсь за её спину.

Теперь я держу её за шею удушающим захватом. Вот только недолго. Она резко вжимается в меня, словно пытаясь опрокинуть назад, а когда я пытаюсь надавить вперёд, подгибает колени, и… мир переворачивается.

С хрустом прикладываюсь спиной о каменные плиты до потемнения в глазах. Тут же вскакиваю на ноги и разворачиваюсь. Незнакомка почему-то медлит. Изящная блондинка, хрупкий вид которой не могут скрыть даже доспехи, однако я уже понимаю, что это впечатление обманчиво. Она опасна, как випра*.

Оцениваю ситуацию. Незваная гостья сейчас чуть в стороне и не стоит между мной и Айрис.

— Смелый мальчик, — чуть хрипло говорит женщина. — Но слабоват пока для серьёзной драки. Может, тебе лучше уйти?

Расстояние до выхода и до дивана, на котором по-прежнему без движения лежит моя пара, одинаковое.

То есть эта особа считает, что я сейчас сбегу, спасая свою шкуру?

Молча смещаюсь и закрываю собой Айрис.

«Древняя», — предупреждает Дарг.

На старуху женщина не похожа. Даже, напротив, не будь у неё такого острого внимательного взгляда, я бы принял её за юную девушку.

Плевать, сколько ей лет. Зацепляю свои стихии в солнечном сплетении, готовясь к атаке. Я ещё не понял, какой стихией владеет эта драконица, поэтому лучше быть готовым к любой неожиданности. Едва ли она ожидает, что у меня их три. Это может стать преимуществом. Цежу сквозь зубы:

— Может, это тебе лучше уйти?

Смотрит на меня с усмешкой, проворачивает меч в руке, беря его обратным хватом, и неожиданно вкладывает в ножны.

— В принципе неплохо, Эйнар, — говорит она уже другим тоном. — Я рада, что Айри в надёжных руках.

Не верю своим ушам, подозревая подвох.

— Вот как?

Женщина делает шаг вперёд, но я ей по-прежнему не доверяю. Делаю предупреждающий жест.

— Лучше, если вы останетесь там, где стоите, и скажете, кто вы и что вам от нас нужно.

— Наглец, — смеётся она. — Не скажу. Будем считать, что заглянула проверить, всё ли в порядке у моих знакомых. Тебе недостаточно того, что сказал твой дракон?

— Что вы древняя?

— Ну хоть на «вы» перешёл, — хмыкает женщина, — а то никакого уважения к старшим.

— Не очень-то вы похожи на старшую.

— Ещё лучше. Оказывается, ты способен вежливо разговаривать, а не накидываться с ходу на незнакомого человека.

— Это был не комплимент. — Не позволяю увести себя в пустую болтовню. — Констатация факта. Но взгляд у вас немолодой.

— Хам, — беззлобно откликается гостья. — Ладно, мальчик, давай к делу. Что с ней произошло?

Колеблюсь, не зная, стоит ли хоть что-нибудь говорить женщине, которую я впервые вижу.

— Хорошо, — кивает она. — Я тебе помогу начать. У меня достаточно опыта, чтобы определить, что в крови Айри недавно был алкоголь. Вывел ты его, кстати, оригинальным способом. Кто ей подлил, ты успел разобраться?

Отрицательно мотаю головой.

— Было некогда, — понимающе подсказывает она.

Жду продолжения.

— Кроме Айри, пока ты за ней гонялся, никого нигде не заметил в воздухе ли, на земле ли?

— Нет. — Этот вопрос меня встревожил. — А что, кто-то должен был быть?

— Не уверена. — Женщина делает пару шагов вперёд, и я снова напрягаюсь. — Успокойся, Эйнар, я просто проверю, высохли ли вещи Айрис. Извини, что так встретила, но мне надо было проверить, насколько у девочки надёжный защитник.

— Проверили?

— Против меня у тебя шансов нет, но мало кто из живущих сейчас сможет в открытую тебя победить. Так что да, меня устраивает.

Начинаю злиться. Эта древняя говорит с такой уверенностью, словно имеет право решать, кому и с кем быть.

— А если бы я вас не устроил?

— Не злись, мальчик. Вмешиваться в вашу жизнь я бы не стала, но о дополнительной охране для неё позаботилась бы. Ты не о том сейчас думаешь. Задвинь гордость куда подальше и задай правильный вопрос.

— Кто ей угрожает?

— Молодец, уже лучше. Только я не знаю. Потому и вернулась, что предчувствие появилось. И мне интересно, было ли это отравление алкоголем случайным или кому-то хотелось, чтобы она унеслась в дали-дальние, а там уже её перехватить.

— Скорее всего, случайным, — отвечаю после небольшой паузы.

— Но ты не уверен?

И я, действительно, вот сейчас больше ни в чём не уверен.

— Но будешь теперь начеку, — подсказывает женщина.

— Не сомневайтесь.

Трудно сказать, с какого момента, но у меня появилось внутри больше доверия к собеседнице. Впрочем, неудивительно. Дарг помалкивает, и он спокоен. Напряжение у моего зверя тоже улеглось. А ложь мой дракон считывает на интуитивном уровне.

Отразилось это у меня на лице, или незнакомка умеет читать мысли, но, усмехнувшись она говорит:

— Слушай своего дракона, Эйнар. Он старше и мудрее.

Это она о Дарге, который часто ведёт себя как ребёнок?

— Как это? Мы родились одновременно.

— Не смеши меня, мальчик. Драконы юными не бывают. Каждый дракон несёт в себе зерно тысячелетней памяти всего рода. То, что они не всегда делятся воспоминаниями с людьми, ваша человеческая вина. Вам кажется, что вы главные в этом союзе. А драконы просто не мешают вам заниматься самолюбованием.

Чувствую досаду. И это не моё ощущение. Это эхо прилетело от Дарга. Он ведёт себя иак, словно недоволен, что его секрет раскрыли.

— Пару ведь выбрал он? — продолжает женщина, и я закипаю.

— То есть я тут ни при чём?

— Ну вот сразу на дыбы, как необъезженный ящер. — Незнакомка смешливо морщит нос.

Только тут я замечаю разбегающиеся от её глаз мелкие морщинки. Уверен, что минуту назад их не было, и лицо её было лицом двадцати- или максимум двадцатипятилетней девушки.

— Я не сказала ничего обидного. В тебе сейчас взбрыкнул гонор. Это то, о чём я говорила. Вы люди считаете вторую ипостась вторичнее. Ошибаетесь. Она мудрее, у неё больше знаний, но дракон не стремится к главенству. Он живёт в человеческом мире и оставляет за человеком право принимать решения. Но в своей сущности вы всё равно на одной волне. Выбрать пару, которую не примешь ты, он не сможет. Но заметит он её раньше.

— Я понял.

— Не спеши. Ты нетерпелив. А главные испытания у вас с ней, — женщина кивнула в сторону Айрис, и в её глазах я заметил появившуюся нежность, — ещё впереди. Береги её.

Хмыкаю. Как будто неясно, что я буду её беречь.

— Не о том думаешь, мальчик. Я не о внешних проблемах. Будет кое-что потяжелее. Доверяй своему дракону. Драконы не ошибаются.

Те же слова, которые я сам говорил Айрис. К чему они? Я и сам знаю, что драконы не ошибаются.

Пожимаю плечами. И тут же вздрагиваю, словно очнувшись от морока. Незнакомка непостижимо быстрым образом оказывается рядом с нами и кладёт голову на лоб Айрис. Вторая ладонь направлена на меня останавливающим жестом.

— Спокойно, я сделала её сон немного поглубже, чтобы мы могли пообщаться. Через несколько минут она проснётся. Советую положить её одежду к ней поближе, а самому выйти на время.

Снова быстрое перетекающее движение, и я успеваю заметить только, как всколыхнулась завеса.

Через мгновение ложа содрогается от толчка, и раздаётся хлопок крыльев. За спиной сонно вздыхает Айрис.

Внутри оживает Дарг:

«Она права. Лучше выйти».

* Випра — самая ядовитая змея Чампии.

Холод обжигает, пронизывает каждую клеточку моего тела, превращает в лёд мои кости и мышцы. Кровь распадается на льдинки, которые звенят, ударяясь о стенки сосудов.

Из последних сил пытаюсь сделать вдох. Лёгкие похрустывают ледяной корочкой, но уступают, совсем чуть-чуть раскрываются, принимая внутрь тёплый воздух, так знакомо пахнущий полынью.

«Эйнар». — Мне, кажется, я кричу, но звука нет.

Он рядом, я его чувствую. И я верю, что он слышит. Сильные руки прижимают меня к горячему мускулистому телу. Здесь, во сне, понимаю, что спасение только в нём, в его тепле, и сама тянусь к нему, впитываю жар. Шепчу: «Эйнар».

На этот раз мне кажется, что я слышу свой голос. Он тихий, словно шелест травинок. Объятия становятся крепче.

Тает лёд. Кровь снова течёт по сосудам, сначала медленно и тягуче, словно мёд, а потом всё быстрее, проникая в отдалённые уголочки тела, в кончики пальцев.

Я согреваюсь и проваливаюсь ещё глубже в сон.

Картинка меняется. Мне снится бой. В яростной схватке сошлись Роан и Эйнар. И я не знаю, за кого переживать. Два дорогих для меня человека не должны противостоять друг другу. Это сон, просто сон.

Я сейчас проснусь, и мы с братом пойдём на вечеринку. Стоп! Разве мы уже не были там? Яркая картинка девицы в красном платье, которая пытается взять Эйнара под руку, сменяется следующей, где чамп стряхивает её руку со своей, словно надоедливую мошку. А потом ссора Роана и Эйнара. И поединок со сверкающими в лучах фонарей мечами. Кто победил? Память услужливо подсказывает, что бой шёл на равных и что это была тренировка, яростная, злая, но безопасная для обоих.

А потом? Что было потом?

Лёд и тепло с запахом полыни. Я постепенно просыпаюсь, и события выстраиваются в правильной очередности. Сначала поединок, потом странный сон, в котором я замерзала. И, судя по всему, мне опять, как после того поцелуя, снился чамп. И я тянулась к нему. И даже сейчас не хочется открывать глаза, чтобы удержать тепло, оставшееся после того кусочка сна. Грешного, неправильного, но такого вкусного.

Совершенно не помню, как я пришла домой. И что было между поединком и сном, тоже не помню.

Попытка перевернуться на бок заставляет меня застонать. Мышцы болят, как после многочасовой тренировки. Это с чего вдруг? А ещё запах полыни и звук, похожий на потрескивающий костёр. Все эти непонятности обрушиваются на меня вдруг и сразу, окончательно выдёргивая из сна.

Открываю глаза. Я в полутёмном помещении, и это не моя комната. Мраморные стены, каменные плиты на полу, и костёр в центре. Мебель вокруг него. Костёр в помещении? Что за бред. Приподнимаю голову. Место кажется смутно знакомым. И одновременно оно похоже на продолжение сна. Точнее, я хочу, чтобы это был сон, однако что-то внутри меня подсказывает, что у меня проблемы.

При попытке сесть обнаруживаю, что я завёрнута в плотную ткань, напоминающую бархат. А под ней — ничего. То есть я неизвестно где и на мне нет одежды?

Пытаюсь позвать Райлинг и успеваю испугаться по-настоящему, потому что она не откликается. Через несколько долгих мгновений, во время которых я пытаюсь не впасть в панику, раздаётся сонное бурчание. Она здесь, но общаться не расположена.

Мне становится легче, хотя и ненамного. Такого с моей драконицей ещё не было

Попытка дотянуться до Хранилища стихий приводит меня в ещё большее смятение. Они тоже не заблокированы, но если Огонь и Воздух в полусонном состоянии хоть как-то откликаются, то Воду я почти не чувствую.

Меня оглушили магией и похитили? Да нет, тогда бы магию заблокировали полностью, как было когда-то с моей мамой*.

Значит, не всё так плохо.

Ещё раз внимательно оглядываю помещение. Вокруг костра спинками к нему стоят кресла. Только сейчас узнаю висящие на них вещи. Это же моя одежда.

Ну хоть что-то хорошее. Быстро выпутываюсь из покрывала и натягиваю на себя рубашку. С ней всё в порядке. А вот платье оказывается слегка влажным. Делаю вывод, что я каким-то образом попала в воду или меня облили водой.

Снова пытаюсь вспомнить. Ни одного предположения. Но зато одно логическое звено прослеживается. Теперь ясно, почему меня раздели. Осталось выяснить кто.

Надеваю платье. Хоть оно и не совсем высохло, однако по шёлку нижней рубашки скользит легко. А вот все пуговицы на спине мне самой не застегнуть. Некоторое время выкручиваю собственные руки, и мне удаётся справиться с частью нижних и частью верхних пуговиц. Сразу же начинаю чувствовать себя увереннее.

Тем не менее осторожность следует соблюдать. Выход я вижу, ткань завесы, перекрывающей его, в одном месте разрезана снизу доверху. Более того, я уже знаю, что это за помещение, хоть оно и выглядит сейчас очень странно.

Стараясь ступать бесшумно, подхожу ближе и, сделав щель в завесе чуть шире, выглядываю. Никого.

Передо мной балкон. А с него открывается знакомый вид. Это арена над водопадом, место, где проходят все серьёзные состязания. А я нахожусь в нашей семейной императорской ложе. Это какой-то бред, не иначе. Или чья-то дурная шутка. Уже смелее подхожу к перилам балкона.

— Я думал, что ты никогда не выйдешь. — Раздаётся за спиной знакомый голос.

Резко разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к перилам.

Эйнар? Такой же, как был на арене, в одних штанах и с обнажённым торсом. У меня перехватывает дыхание. Горячее тело, в которое я вжималась, это точно было во сне?

— Ты… почему в таком виде? — вырывается у меня.

— Это сейчас самое важное? — Он ехидно усмехается. — А больше ты ни о чём не хочешь спросить?

* «Истинная для дракона. Меч трёх стихий» — история похищения Алексы чампами.

Да у меня до вершины пирамиды Асхара вопросов.

Но горло сжимается так, что я не могу произнести ни слова. Я что, провела ночь с ним? Но как такое могло произойти?

Я помню жар его тела. И всё чётче осознаю, что это был не сон. Те прикосновения вспоминаются как наяву. Вершинки груди твердеют, как будто снова прижимаются к обнажённому мужскому торсу. Мышцы живота подтягиваются при воспоминании о том, что упиралось в живот. О Асхар! Я не помню, был ли между нашими телами хотя бы кусочек ткани.

Губы начинают дрожать. В ушах шум. А в глазах темнеет.

Голос Эйнара доносится словно издалека.

— А ну-ка, Айри, посмотри на меня. Ты что себе придумала? Вдохни поглубже, а теперь выдыхай.

Одной рукой Эйнар придерживает меня за плечо, а пальцами второй приподнимает мой подбородок.

— Что ты со мной сделал? — вырывается у меня вместе с выдохом.

— Вот оно что. — Уголок губ Эйнара дёргается в кривой усмешке. — Хорошего же ты обо мне мнения. Я, конечно, догадывался, что вы чампов не любите.

Молчу, пытаясь понять смысл его слов. Хлопаю глазами.

Эйнар тяжело вздыхает. А затем, отпустив мой подбородок, одним движением разворачивает меня спиной к себе.

— Стой смирно, — раздражённо рявкает он. — Дай застегну пуговицы.

Что?

Перед глазами знакомое ущелье с водопадом, а за моей спиной стоит полуголый мужчина и приводит в порядок моё платье. Это точно реальность?

— Готово, — ворчливо говорит Эйнар.

Он резко наклоняется ко мне, и я охаю, когда горячее дыхание обжигает моё ухо:

— Из того, что хотел бы с тобой сделать, я не сделал ни-че-го. Любовь, Айри, — это то, чем занимаются двое. И оба получают удовольствие.

Кровь приливает к моим щекам. А Эйнар уже разворачивает меня лицом к себе и, конечно же, отлично видит моё смущение. Да я ему что, кукла? Дёргаю плечом, стараясь освободиться. Он отпускает и даже делает шаг назад.

Беру себя в руки.

— Тогда объясни, как я оказалась здесь.

— Ты совсем ничего помнишь? — вопросом на вопрос отвечает он.

— А как ты думаешь, зачем я спрашиваю? — Я возмущённо фыркаю. — Ты можешь ответить прямо и коротко?

— Да легко, — хмыкает чампище. — Если коротко, то… Твоей пьяной драконице вздумалось полетать.

Я ошарашенно смотрю на него.

— Что значит пьяной?

— Ну это уже подольше будет. — Бровь чампа изгибается.

— Эйнар. — Меня охватывает отчаяние. — Прошу, просто ответь.

Шмыгаю носом и отворачиваюсь, сдерживая слёзы. Я действительно ничего не понимаю, а он как будто специально надо мной издевается.

Тяжёлый вздох за спиной, Эйнар снова стоит рядом, но ко мне не прикасается. Облокачивается на перила.

— Успокойся. Давай по порядку. Что последнее ты помнишь?

— У вас был поединок с Роаном. Мне это не приснилось? — уточняю я, снова поворачиваясь к нему.

— Не приснилось. — На лицо Эйнара набегает тень.

— Появился ректор, и Ро ушел с ним, — продолжаю я.

— И всё?

— Всё.

— Ты выпила что-то алкогольное, и твоя драконица моментально совершила оборот.

— Но я не могла. Я всегда смотрю, что я пью.

— Ты же не помнишь.

— Нет, Эйнар, ты не понимаешь, я всегда смотрю. Но сейчас это неважно. А дальше?

— Ты взлетела, я — за тобой. Мест здешних я не знаю. Кое-кто так и не познакомил меня с окрестностями. Поэтому мы держались за твоим хвостом. Надо сказать, хвост был соблазнительным. Пьяная драконица выписывала такие пируэты…

— Ты же не хочешь сказать…

— Не хочу. Сам не ожидал, что мой дракон окажется таким воспитанным парнем. И откуда это в нём? Вы же тут, в империи, очень любите сравнивать себя, цивилизованных, с дикарями из Чампии.

В голосе Эйнара столько язвительности, что мне становится не по себе.

— Эйнар, не злись, я хочу знать, что со мной было.

— Нам пришлось окунуть тебя в воду, чтобы вышибить хмель. Ну и потом, когда твоя девочка сдалась, мне пришлось тебя сушить и греть.

Эйнар чуть наклоняет голову, изучая выражение моего лица. А я не знаю, куда деть глаза.

— Так это ты меня раздел? — спрашиваю просевшим голосом.

— А ты видишь здесь ещё кого-то?

— Но ведь это ужасно.

— Я должен был позволить тебе замёрзнуть?

Вспоминаю дикое ощущение холода. Когда, казалось, сосуды внутри стали хрустальными. Получается, он меня спас? Но откуда столько жёсткости в его голосе? Он хмурится, и вообще вид у него, словно я его чем-то оскорбила.

Обхватываю себя обеими руками. Мне снова становится холодно. И дело не в свежести утреннего ветерка и не в том, что платье всё ещё влажное. Холодом веет от мужчины, который стоит рядом. Всё внутри меня помнит его тепло и требует его объятий. На этот раз на Райлинг не спишешь. Моя драконица всё ещё спит… с похмелья. Это меня, Айрис, тянет к нему.

Он предъявлял на меня свои права там, в академии, дрался из-за меня, спас, когда Райлинг обезумела, согрел… При мысли о последнем я снова удушливо краснею. Казалось бы, сейчас Эйнар должен требовать награды, но он стоит рядом, показательно сложив руки на груди, отгородившись от меня.

— Короче. — Эйнар отворачивается и смотрит куда-то вдаль. — Я тебя сейчас возвращаю в академию. Есть варианты, как это сделать, чтобы не появляться там вдвоём после столь бурной ночи?

Внутри смятение, но вешаться на него, подобно Вилене, я точно не буду. Цежу сквозь стиснутые зубы:

— Меня, наверное, уже ищут. Может, тебе стоит улететь? А я дождусь и скажу, что была одна.

— Сомневаюсь, что найдут, — хмыкает Эйнар. — Ты выписывала такие зигзаги, что предугадать направление нереально. А этот твой поклонник не почувствует, потому что ты ему не пара.

Снова рык в его голосе. Да он же просто ревнует.

— Ты имеешь в виду моего брата? — осторожно спрашиваю я.

— Кого?

И мне снова становится жарко, потому что ручищи моего невыносимого чампа с грохотом опускаются на балконные перила по обе стороны от меня, заключая в своеобразный капкан.

— Брата. — Я невинно хлопаю глазами. — Не смотри, что он тёмный, а я светлая. Мы близнецы. Так что Ро может меня почувствовать… наверное.

— То есть вчера, придя на вечеринку вместе с братом, ты просто хотела меня позлить? — рычит Эйнар.

— Ну ты тоже был не один. На тебе висела эта девица в красном…

Договорить не успеваю, потому что мой затылок оказывается в жёстком захвате, а дыхание перекрывается жёстким собственническим поцелуем.

Эйнар терзает мои губы, жадно пьёт дыхание, а я больше не могу и не хочу сопротивляться своему влечению. Тянусь к нему. Дышу им. Прихватываю зубами его губы, отвечаю на ласку языка. Напор так силён, что в какой-то момент мне начинает казаться, что я растворяюсь в этом потоке, исчезаю.

Однако просыпается Райлинг, и всё, что я так долго подавляла в себе, рвётся наружу. Мои стихии вырываются из хранилища, расходясь по телу смерчами.

Огненная спираль раскаляет меня изнутри, воздух раздувает пламя, вода согревает кровь, которая горячей лавой растекается по сосудам. А потом они единым потоком поднимаются вверх и встречаются с силой, исходящей от Эйнара. Сколько же у него стихий?

Оторвавшись друг от друга, мы застываем на долгое тягучее мгновение. Всё, что я слышу, — это наше тяжёлое прерывистое дыхание и стук двух сердец. Даже рёв водопада не в состоянии их заглушить. На этот раз я первая двигаюсь к Эйнару. Губы снова соприкасаются, затапливая желанием такой силы, что я не могу удержаться от стона. Ответный рык вызывает мощную вибрацию во всём моём теле.

И в следующий момент стихии, которые до этого осторожно пробовали друг друга на вкус, схлёстываются, переплетаются, разгоняя и усиливая растущее желание, проникая обжигающими нитями внутрь, дотягиваясь до каждой клеточки. Чувствую Эйнара и знаю, что он точно так же чувствует меня. Ощущаю себя более обнажённой, чем тогда, когда он согревал меня своим теплом. Не могу отказаться от этой запретной сладости.

Удовольствия, страха, первобытного голода много, чересчур много, и в то же время мне недостаточно этого поцелуя. Подаюсь бёдрами вперёд, ощущая мужское желание. Чувствую, как содрогается сильное тело. Зависаю над пропастью.

— Айр-рис, — с хриплым стоном выдыхает Эйнар. — Что ты делаешь? Ещё немного, и я не остановлюсь.

Я слышу, какой ответ мне подсказывает моя Райлинг, но, всхлипнув, отстраняюсь от Эйнара. Это не то, чего я хочу, но это то, что я должна сделать.

Глаза Эйнара не отрываются от моего лица, скользят по нему, обрисовывая губы. Они сейчас наверняка распухшие, и я еле сдерживаюсь, чтобы не облизать их. Опасно. Мы сейчас находимся на тонкой грани. Между нами и пропастью — волосок.

Отворачиваюсь, пряча от взгляда Эйнара пылающие щёки. Под нами с детства знакомый водопад. В нём когда-то мой дед спас мою бабушку. Здесь зародилась их метка истинной связи. Это самый романтический момент в истории их любви. И я с детства мечтала, чтобы мой истинный вот так же бросился меня спасать и Асхар подарил нам настоящую связь. Вот только в водопаде у нас такого не получится.

Я так и не смогла пересчитать стихии Эйнара, но знаю, что воды у него точно нет. Так что, упади мы в водопад, мне бы пришлось его спасать.

Представив, как это могло бы выглядеть, я невольно фыркаю от смеха.

— Что смешного? — Раздаётся рык над моей головой.

Две мощные ладони обрушиваются на перила с обеих сторон от меня. Я снова в капкане. И мне это нравится. Если мы истинные, то какая разница, как и когда появится метка. Главное, наши драконы уже признали друг друга, а драконы, как сказал Эйнар, не ошибаются.

— Мне просто хорошо, — отвечаю я, отклонившись назад и прижавшись спиной к мощной груди моей пары. — Не знаю, как сложится у нас дальше, но мне сейчас хорошо.

Ощущаю, как исчезает напряжение в могучем теле.

Дыхание Эйнара раздувает волосы на моей макушке.

— Что значит «Не знаю, как сложится»? — охрипшим голосом говорит он. — Верь мне: всё у нас будет хорошо. Никому тебя не уступлю.

Поворачиваюсь к нему, ладошками немного нажимаю на грудь, чтобы отодвинуться и заглянуть ему в лицо, и лукаво улыбаюсь:

— Но ведь готов был просто так, не поговорив, увезти меня в академию, когда ещё не знал, что Ро — мой брат?

— Ну отдавать-то я тебя ему не собирался. Поговорил бы с ним, и, вероятно, второй поединок не был бы учебным.

— Я боялась вчера не успеть вас остановить. Но, к счастью, Хоркин смог перевести ваш бой в тренировочный. И я сейчас очень горжусь своим братом. Никто не верил в его победу.

— Э, а когда это он победил? — возмущается Эйнар.

— Ты не понял. Все, кто видел твой поединок с четырьмя старшекурсниками, были уверены, что он проиграет. А ему нельзя проигрывать.

— Любой может проиграть. — Эйнар пожимает плечами и бросает взгляд в сторону ложи. — Я недавно проиграл одной драконице. Твой брат сильный воин, но разве ему должно всегда везти?

— Потом объясню, — уклоняюсь я от ответа. — Наверное, нам пора лететь?

Мои мысли переключаются на вчерашнее происшествие, и я невольно содрогаюсь.

— Что? — сразу же настораживается Эйнар.

— Не представляю, как я появлюсь в Академии. Что обо мне подумают? Никто ведь не знает, что я случайно выпила что-то не то.

— Разберёмся, — мрачнеет Эйнар. — Полагаю, тот, кто тебя подставил, в лучшем случае просто вылетит из Академии. Хотя, думаю, ты можешь потребовать более сурового наказания.

— Но мы ведь не знаем, кто именно. Я совсем ничего не помню.

— Зато у меня есть подозрения. Давай так. Я сейчас верну тебя в Академию. Лучше, если ты полетишь верхом на мне. Твоя пьянчужка всё ещё слаба.

Чувствую внутри взрыв возмущения моей Райлинг.

«Аррр», — грозно рычит она.

«А что ты хотела? Ты драконица. У тебя нюх лучше моего. Как ты могла не почувствовать подвох?»

«Хотела попр-робовать», — уныло отвечает моя вторая ипостась.

— Что-о? — рявкаю я вслух. — Ах, ты ж…

Но Райлинг уходит куда-то вглубь и затихает.

— Что опять? Ей не нравится, как я её назвал? — Эйнар без труда догадывается, с кем я сейчас разговаривала.

— Я не думала, что она заслуживает этого слова, — вскипаю я. — Оказывается, она всё унюхала, но ей, видите ли, захотелось попробовать!

— О-о-о! — насмешливо тянет Эйнар. — Пьяный дракон — горе в семье. Придётся нам с Даргом заняться вашим воспитанием.

На этот раз я краснею от стыда за свою вторую ипостась.

Хорошо, что Эйнар переключается на другое:

— В любом случае мне сейчас нужно будет уехать на пару дней, постарайся за это время ни во что не влипнуть.

— Ой, — вспоминаю я. — Мне ведь тоже надо к родителям. У Роана и его истинной торжество по поводу бракосочетания. Их соединил Круг Асхара далеко отсюда, но, сам понимаешь, родителям необходимо отпраздновать всё официально.

— То есть ты уедешь с братом, и я могу за тебя не волноваться?

Киваю и тут же ощущаю знакомый зов. Поворачиваюсь, всматриваясь вдаль.

— А ты говорил, что Ро меня не найдёт, — ехидничаю я, разглядев на фоне облаков приближающегося красно-золотого дракона.

— Ну я же не знал, что вы близнецы. У моей матери тоже есть сестра-близнец, совершенно на неё не похожая. Мать светлая, а её сестра темноволосая.

Эйнар смотрит на пикирующего Роана и тянется ко мне, чтобы обнять.

— Нет-нет. — Отхожу от Эйнара на пару шагов. — Давай ещё немного подождём. Брат сейчас и так будет в ярости. Я ему сама объясню, что произошло.

Огромный дракон пикирует на балкон, оборачиваясь прямо в воздухе. И, прежде чем ноги Роана касаются каменных плит, его кулак уже вылетает, метя в челюсть Эйнара.

Эйнар перехватывает летящий кулак и ловким движением заворачивает руку Роана ему за спину.

— Ро, стой! Он не виноват! — кричу я.

— Сначала выслушай сестру, приятель, — цедит Эйнар, продолжая удерживать Роана в захвате.

По лицу брата пробегает чешуйчатая рябь. Он на грани оборота. Мне вот сейчас только драки двух драконов не хватало.

— Ро, мне в морс подлили алкоголь, — выпаливаю я. — И я отключилась. А Эйнар не позволил мне далеко улететь. Как ты не понимаешь, он меня спас!

Кажется, мои слова дошли до сознания будущего императора.

— Успокоился? — Эйнар отпускает брата, но продолжает следить за каждым его движением.

— Я слушаю, — мрачно говорит Ро, растирая запястье.

— Сразу бы так, — ворчит Эйнар.

И я вместе с братом ещё раз выслушиваю историю моих злоключений. Спасибо Эйнару, при Роане он не рассказывает, как моя Райлинг виляла задницей. Но я всё равно умудряюсь покраснеть, вспомнив эти подробности.

— Что я должен был делать, по-твоему, когда она, раскидав толпу, взвилась в воздух? — спрашивает в заключение Эйнар.

— Мне преподнесли это иначе. — Ро хмурится.

— Кто? — хором спрашиваем мы с Эйнаром.

— В ректорат прибежала одна из старшекурсниц и заявила… хотя это неважно, не хочется повторять.

— Вот как? — оскорблённо выдыхаю я. — Ты поверил в то, о чём неприятно даже говорить? То есть ты так плохо обо мне думаешь?

— Ну были же предпосылки, что ты уделяешь ему, — брат показывает подбородком в сторону чампа, — слишком много внимания.

Взгляд Эйнар при этом становится жёстче. Ощущение, что ещё немного и он взорвётся. Но я опережаю.

— А даже если и так? — Я вскидываюсь. — Что, я маленькая девочка и не могу встречаться с кем-то из парней?

— Во второй ипостаси? — взрыкивает Роан. — Когда два дракона улетают в ночь?

— Так вот, что тебе рассказали, — выдыхаю я.

— То, на что ты намекаешь, — холодно говорит Эйнар, — возможно в случае, если человек не способен управлять своим драконом. Мой дракон инициировался в момент моего рождения. И можешь не сомневаться, он достаточно разумен, чтобы соблюдать границы.

Роан окидывает нас взглядом и, шумно выдохнув, неохотно признаёт:

— Похоже, меня ввели в заблуждение. Есть догадки, кто мог подсунуть алкоголь? Или это была случайность?

— Скорее всего, тот, кто прибежал к тебе с шокирующими новостями, — подсказывает Эйнар.

— Вилена? — высказываю я предположение.

— А разве она знает о твоей второй ипостаси? — спрашивает Роан.

И я понимаю, что угадала. Точно Вилена. А значит, и гадостей о нас с Эйнаром наговорила именно она.

— Кажется, я сама во всём виновата, — сокрушённо признаю я. — Она нагрубила мне перед вашим поединком. А я как раз перед этим узнала от Тэффи, сколько зла она принесла ей, ну и не удержалась.

— Показала зубки? — Уголок рта Эйнара дёргается в улыбке.

Уж он-то наверняка догадывается, что зубки я показала из ревности. И ему это наверняка льстит.

— Показала. — Отвожу взгляд и тут же набрасываюсь на брата. — Ты же знаешь, что она из себя представляет! Как ты мог поверить?

Роан тяжело вздыхает:

— Ты уверена, что напиток всучила тебе именно она?

— Я не помню, — честно отвечаю я.

— Зато я помню одну деталь, — говорит Эйнар. — Хотя это не доказательство. Когда Айрис взлетала, все с перепуганными лицами бросились от неё в стороны. И только на одном лице было злорадство. Но, как ты понимаешь, выяснять, что к чему, было некогда.

— Значит, Вилена, — рычит брат. — Р-разберёмся.

Руки его сжаты в кулаки, на скулах ходят желваки.

— Ты опять спешишь, приятель, — останавливает его Эйнар. — Нужны доказательства. Эта девка, скорее всего, будет отпираться.

А до меня наконец-то доходит, что я ещё не думала о том, как это всё выглядело со стороны.

— Эйнар, — с отчаянием восклицаю я. — Много было свидетелей моего взлёта?

— Ну как сказать. — Эйнар в поисках поддержки смотрит на Роана.

А я закрываю лицо руками.

— Не переживай, Айри, — спешит утешить меня брат. — Сейчас мы с тобой на два дня уедем, а когда вернёмся, я лично займусь расследованием. За два дня слухи поутихнут. Объяснять мы в любом случае никому ничего не будем. А прежде мы втроём вернёмся в Академию. Главное, вести себя так, словно ничего не случилось.

Но я качаю головой.

— Как же… утихнут. А зачем вы вообще затеяли этот дурацкий поединок?

Роан и Эйнар переглядываются.

— Мне кажется… — Бровь Эйнара изгибается. — Или сейчас во всём будем виноваты мы?

Отворачиваюсь. Ясное же дело, что, кроме себя, винить некого. Да и зря я напомнила им о причине ссоры.

По обе стороны от меня на перила ложатся две пары рук.

— Не расстраивайся, всё наладится, — мягко говорит брат.

— Не переживай, — вторит Эйнар.

И мне становится чуточку легче. Ну что ж, во всей сегодняшней ситуации есть одно хорошее. Кажется, отношения Роана и Эйнара немного наладились.

Через полчаса мы покидаем трибуну над водопадом.

В Академию я лечу на спине брата. Моя Райлинг всё ещё не полностью пришла в себя.

Как только приземляемся на всё том же злосчастном полигоне, где в дальнем конце только первокурсники объезжают ящеров, Роан делает оборот, пожимает руку Эйнару и, подхватив меня под локоть, быстро уводит. Эйнар успевает только послать сигнал глазами, который я воспринимаю как: увидимся через два дня. На душе становится теплее. И я с трудом сдерживаю улыбку.

Брат доводит меня до дверей моей комнаты, видимо опасаясь, что я ещё куда-нибудь влипну.

— Переодевайся, и сразу выезжаем. Мы и так непозволительно задержались. Тэффи, наверное, уже с ума сходит.

— Ты только родителям не рассказывай. — Складываю руки в умоляющем жесте.

— Хм, — говорит Роан, — а ты всё-таки держись от этого чампа подальше, когда вернёмся в Академию. Хватит с тебя пересудов.

— Мне показалось, ты с ним поладил?

— Не настолько, чтобы отдать ему свою сестру. Надеюсь, ты на него не запала?

— Нет, конечно, — спешу соврать я.

Не готова я сейчас спорить. Через два дня вернёмся, тогда и поговорим. Наши с Эйнаром драконы друг друга признали, а значит, Роану всё равно придётся с этим смириться. И не только ему. Но о том, чтобы рассказать родителям, я даже думать боюсь. Успеется.

Анисы, к счастью, в комнате не оказывается. И я вздыхаю с облегчением. Обошлось без расспросов и пересказывания слухов.

Прежде чем выйти, придирчиво оглядываю себя в зеркале. Вроде всё как всегда, но что-то изменилось. Не сразу понимаю, что изменился взгляд. И это неудивительно. По телу до сих пор бродят растревоженные недавним поцелуем стихии. А глаза светятся счастьем. Не понимаю, как Ро мог этого не заметить? Прикасаюсь подушечками пальцев к припухшим губам. Через два дня мы с Эйнаром снова увидимся. И никто не сможет помешать нам быть вместе.

Если бы я только могла предположить, что ждёт меня уже на следующий день…

До столицы мы с Роаном добираемся в карете. Путь неблизкий, не менее трёх часов.

Академию перенесли за пределы города ещё при правлении деда. После того как в неё начали принимать представителей других стихий, появилась необходимость построить новые корпуса. Но, самое главное, потребовались обширные полигоны. Ну и опасности для горожан стало больше.

Ночь выдалась нелёгкая. Ящеры идут стелющимся шагом, карета мягко покачивается на рессорах, и я незаметно для себя проваливаюсь в сон. Просыпаюсь только от знакомого перестука колёс по булыжной мостовой.

— Ты же не расскажешь Тэффи про мою вчерашнюю стычку с чампом? — вкрадчиво интересуется Роан, заметив, что я открыла глаза.

У меня вырывается нервный смешок, хотя в моей ситуации уж точно не до смеха.

— Мне кажется, Ро, у тебя есть, чем меня шантажировать в ответ.

— Верно, — ехидно щурится брат. — Теперь мы оба в заложниках друг у друга.

— Угу, — грустно говорю я. — Неравноценный обмен. Твой поединок — это вполне нормальная ситуация для парней, а мой полёт в пьяном виде — это позорище. Если родители узнают…

— Ну, во-первых, ты не виновата. А во-вторых, вряд ли кто-то понял, что случилось.

— О том, что драконы не пьют, знают все, — вздыхаю я. — Хорошо хоть, не покалечила никого.

— Всё равно поймут, что случайность. — Роан перестаёт улыбаться и хмурит лоб. — Плохо, конечно, что меня в тот момент там не было. Меня больше тревожат пересуды по поводу тебя и чампа. Было бы лучше, если бы за тобой полетел я.

Вот ведь. Никак не может успокоиться. А что будет, когда мы вернёмся в Академию, и Эйнар предъявит на меня свои права?

Отворачиваюсь, делая вид, что смотрю в окно, а на самом деле пытаюсь сдержать улыбку. В области сердца появляется тёплый комочек, от которого расходятся волны по всему телу. Я ещё не знаю, чего ждать от ближайшего будущего, но в душе поселилось предвкушение чего-то светлого.

— Не расстраивайся, Айри, — сочувственно говорит брат, поглаживая меня по руке. — Просто держись от него подальше, и всё забудется.

Он всё понял по-своему. Пусть так пока и остаётся. Пожалуй, не стоит с ним сейчас спорить. А вот с мамой я поговорю… наверное… если решусь. Сегодня вряд ли, но до отъезда нужно найти время.

Мне, кажется, она меня поймёт. Встревожится, конечно, узнав, что я собираюсь встречаться с чампом. Но, с другой стороны, у неё две сестры замужем за чампами. И Эйнар совсем не похож на обычного чампа. Как только ей это объяснить?

Не меньше часа мы едем по городу. Карета без фамильного герба и сопровождается двумя всадниками, одетыми не в форму императорской гвардии, а в обычные кожаные доспехи. Поэтому никто не спешит уступать нам дорогу. А народа на улицах как в праздничный день. Хотя почему «как»?

С удовольствием разглядываю ряды двухэтажных и трёхэтажных домиков, выстроившихся вдоль дороги. Балконы украшены цветами и гирляндами. Завтра торжество. Наследник Императора, будущий правитель, женится на своей истинной. И неважно, что настоящий брак свершился далеко отсюда, праздник у народа отнимать нельзя.

— Вот к чему всё это? — недовольно ворчит Роан за моей спиной.

Я его немного понимаю. За те месяцы, что прошли после каникул, я отвыкла от столичной суеты. А уж Роану, который несколько лет провёл в военных рейдах, и подавно больше по душе были леса и приграничные заставы.

— Придётся пережить. Тебе ещё империей управлять.

— Не трави душу, — с досадой говорит брат. — Я этого вообще не понимаю. Отец молод и в ближайшие двести-триста лет вполне в состоянии сам этим заниматься.

— Вот именно потому, что молод, он и хочет вместе с мамой погулять между мирами, по следам Алии. Я бы тоже с удовольствием отправилась в путешествие вместе со своей истинной парой.

— Э, погоди, ты-то куда разогналась, тебе сначала надо встретить своего истинного.

«А если уже встретила?» — чуть не вырвалось у меня, но я вовремя спохватываюсь и говорю другое:

— Встречу, не сомневайся, Ро. И будет у меня так же хорошо, как у тебя с Тэффи.

— Обязательно будет, — улыбается брат. — Только ты не спеши и остерегайся отношений не с теми. Свою пару ты почувствуешь сразу.

Улыбаюсь, глядя на мечтательную физиономию Роана. Явно вспоминает свою первую встречу с Тэффи. Знаю я их историю знакомства, во время которой пострадал несчастный гусь.

Булыжная мостовая резко заканчивается, и карета мягко едет по дорожке с детства знакомого парка.

— Ваше Высочество, — кланяется дворецкий, едва мы с Ро поднимаемся на высокое крыльцо. — Её Императорское Величество ждёт вас в малой гостиной.

— А где моя жена? — нетерпеливо спрашивает Роан.

— Я провожу вас, Ваше Высочество. Ваши покои в новом крыле, которое отстроили в ваше отсутствие. Вам будет сложно найти.

Я, недослушав, бегом поднимаюсь по мраморной лестнице на второй этаж и спешу в малую гостиную. Может, не стоит откладывать разговор с мамой, раз уж само так складывается?

Слуга распахивает передо мной одну из резных деревянных дверей. И я, не медля ни мгновения, кидаюсь на шею поднявшейся мне навстречу матери.

— Тише, малышка, задушишь, — смеётся мама, а сама прижимает меня к своей груди ещё крепче, чем я. — Мы ждали вас к обеду, что-то вы долго.

— Так получилось.

— Я собиралась поговорить с тобой обстоятельно. Но сейчас уже пора идти на ужин. А мне нужно успеть сказать тебе пару слов. У нас гости. Опаздывать, сама понимаешь, значит проявлять неуважение.

— Кто у нас? — с любопытством спрашиваю я.

— Со всеми познакомлю. А сейчас не перебивай. Так вот: из Хорнии приехал на торжество Высший маг Энгвид. С ним двое новых учеников. Дангура по этому случаю тоже пригласили. Кстати, как я понимаю, ты с ним учишься на одном курсе уже три года, и он тебя не заинтересовал?

— Ни капли, мам.

— Жаль, он сильный воздушник.

Мама несколько мгновений молчит, подбирая слова, а я терпеливо жду, пытаясь понять, куда она клонит.

— Впрочем, новые ученики не слабее. Энгвид самый сильный маг Хорнии и на кого попало время не тратит. Эти юноши не только умны и красивы, но и станут в будущем Высшими магами Хорнии. Мне бы хотелось, чтобы ты к ним присмотрелась. Возможно, кто-нибудь из них покажется тебе достойным внимания.

До моего сознания всё-таки доходит.

— Ты ведь это несерьёзно, мам?

— Ну почему же? — Мама смущённо отводит глаза. — Твой брат женился. Тебе уже давно не восемнадцать. Можно тоже подумать о замужестве.

— Мам, я дракон. Какая разница, восемнадцать мне или двадцать три? В тебе сейчас заговорила та половинка, которая помнит про тикающие земные часики?

— Про «биологические часики», — машинально поправляет мама. — Нет, дорогая, дело не в моём земном прошлом. Более того, сейчас вопрос твоего замужества волнует скорее мою драконью половинку, ту, которая родилась принцессой Хорнии.* Твоему деду всё труднее управлять королевством, и он не прочь передать власть кому-нибудь из внуков.

Пожимаю плечами:

— Разве Роан не лучший вариант?

— Как будто ты не знаешь, что Ро прежде всего наследник твоего отца и, следовательно, будущий император.

— Погоди, но ты же не единственная дочь короля Хорнии. У тебя две сестры в Чампии. И, насколько мне известно, и у Лиссы, и у Миры есть сыновья, причём уже взрослые.

Мама тяжело вздыхает.

— У джахта Роутега и Лиссы сын — первый наследник Чампии. То есть ситуация та же, что и с Роаном. А сын Миры не имеет драконьей ипостаси и собственной магии. Он, как и его отец Асвер, Проводник Асхара.

— Мама, как всегда, деликатничает. — Раздаётся от входных дверей знакомый отцовский голос.

Не заметила, как он вошёл. Судя по тому, с каким облегчением вздохнула мама, она тоже только сейчас его увидела и не прочь передоверить отцу серьёзный разговор со мной.

— Внуки Лиссы и Миры моего тестя не интересуют, — прямо говорит отец. — Твой дед по-прежнему недолюбливает чампов. Короли не терпят принуждения. Когда-то Тейнару пришлось пойти на поводу у предыдущего властителя Чампии и скрепя сердце дать согласие на брак всех троих дочерей, чтобы выиграть время и защитить ослабевшую Хорнию. С той поры многое изменилось: королевству больше никто не угрожает, жизнь дочерей наладилась, но осадок остался. Едва ли король Тейнар захочет, чтобы на его троне восседал потомок, в котором есть хотя бы капля чампийской крови. Ты его единственная надежда. Он не прочь передать власть сильному магу воздушнику при условии, что тот женится на тебе.

— Какой ужас! — совершенно искренне вырывается у меня.

Мама смешливо фыркает:

— Айри, не делай из этого трагедии. Насильно тебя никто замуж не погонит.

— И на том спасибо, — ворчливо отвечаю я.

— Маги Воздуха, которых привёз Энгвид, — его лучшие ученики, — добавляет мама. — Они будут учиться вместе с тобой и Дангуром на третьем курсе Академии. Никто из них не знает планов твоего деда. То есть у тебя будет время присмотреться и выбрать одного из троих.

— А если мне ни один не понравится? — интересуюсь я, заранее зная, что так и будет, потому что место в моём сердце уже занято кое-кем другим.

— Боюсь, твой дед на этом не остановится, — со смешком говорит отец. — Скоро сюда переведутся все маги Воздуха.

— А если мне понравится не маг Воздуха? — воодушевлённая тем, что на меня не собираются давить, спрашиваю я. — Что, если я, как мама или как Тэффи, встречу свою истинную пару?

— А вот это сказки, Айрис, — хмурится отец. — Давай отбросим глупости из женских романов. Ты уже взрослая.

— Любовь не начинается с истинности, — неожиданно поддерживает его мать. — Сначала в любом случае возникают человеческие чувства, и если они сильные, то Асхар может наградить метками истинной связи. У нас с твоим отцом нет таких меток, хотя связаны мы и наши драконы крепче некуда.

— А у Тэффи с Роаном есть, — упрямо возражаю я.

— Есть, но рисунки на их запястьях появились гораздо позже, — объясняет мама. — Сначала была любовь, которую они пронесли через все испытания.

— То есть сначала должны появиться чувства между людьми? Вы хотите сказать, что драконы ничего не решают?

Эйнар сказал, что его дракон уже выбрал меня своей парой. Что если родители правы и это всего лишь инстинкт зверя? И выбрал он не меня, а мою Райлинг. Не так уж много драконов в нашем мире, чтобы он привередничал.

— Дракон принимает выбор своей первой ипостаси, — припечатывает отец. — Никогда не забывай о том, что чувства и разум человека первичны. Дракон — это чистый инстинкт и ничего более. Если пойти на поводу у дракона, можно одичать и очнуться в горах гоняющимся за ибексами.

— Брось, Рэй, — вскидывается мама. — Как будто ты сам на ибексов не охотился.

— Только в силу необходимости, — невозмутимо парирует отец. — Чтобы семью накормить.

Родители ещё о чём-то говорят, привычно подначивая друг друга, а в моей голове вертятся, сталкиваясь и противореча друг другу две фразы: «Драконы не ошибаются» и «Дракон — это чистый инстинкт и ничего более».

Не стоит, пожалуй, нам с Эйнаром спешить. Я должна понять, где наши с ним отношения, а где драконий выбор.

— Айри, — врывается в мои мысли голос мамы, — бегом переодевайся, до ужина полчаса. А я побежала встречать сестёр.

— Каких сестёр? — не сразу понимаю я.

— Моих. — Мама сияет от счастья. — Миру и Лиссу. Они всё-таки приехали. До последнего момента я не была в этом уверена. Всё, увидимся за ужином.

— И у нас меньше часа вот на это ? — всплёскивает руками моя камеристка при виде меня.

Ринию я помню столько же, сколько себя. Я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая умудрилась упасть в пруд, а потом в придачу ко всему ещё и вываляться в песке.

— О! Асхар! Что вы сделали с вашими волосами?

— Нормальная коса, — начинаю я, — у нас в Академии…

Но меня уже никто не слушает. По случаю важного приёма Риния потребовала помощниц. Меня мигом освобождают от одежды и заставляют погрузиться в ванную. Остальное от меня не зависит. В шесть рук мне моют голову, скребут тело жёсткими щётками. Затем вынимают из ванной, вытирают волосы и сушат их магией, увлажняют кожу маслом с нежным ароматом.

Единственный момент, когда от меня что-то зависит, — мне предлагают на выбор три платья. От красного отказываюсь сразу же. В памяти всплывает та самая вечеринка и голая нога Вилены, угнездившейся на подлокотнике кресла Эйнара.

Я что, теперь навсегда невзлюбила красный цвет? Нужно будет потом об этом подумать. А сейчас все мои реакции основаны чисто на настроении. Пару мгновений любуюсь платьем из серебристой ткани. Его сшили во время моих последних каникул. Так ни разу его и не надела. Пожалуй, для завтрашней церемонии оно подойдёт лучше всего. А значит, остаётся нежно-голубое.

Едва платье оказывается на мне, я снова попадаю в центр тайфуна. Меня усаживают в кресло, не позволив даже взглянуть на себя в зеркало. Риния собирает мои волосы в замысловатую причёску, две её помощницы синхронно приводят в порядок ногти на моих руках. Затем Риния несколькими движениями кисточек делает мне лёгкий макияж.

— Запустили вы себя, моя маленькая госпожа. — Она сокрушённо качает головой, оглядывая меня. — Но в любом случае теперь к ужину не стыдно выйти.

— Спасибо, Рини, — благодарно улыбаюсь я и наконец получаю возможность посмотреть на себя в полный рост в большом зеркале.

И я, и не я одновременно. Риния всегда умудряется подчеркнуть мои природные внешние данные и придать лоск. Всего понемногу, но разница огромна. На адептку, которая может во время лекции запустить пальцы в волосы и разлохматить их в задумчивости, я не похожа. Есть в этом что-то ненастоящее. И в то же время всегда хочется выглядеть чуточку привлекательнее, чем обычно, если впереди встреча с тем, кто нравится.

Вот только сейчас впереди у меня встреча с теми, кого мне прочат в женихи. А я бы предпочла покрасоваться во всём этом перед Эйнаром.

В каком виде я была перед ним? В том, в котором ездят верхом на ящерах, в том, в котором лазят по скалам, чтобы украсть ценный омаксурит. И единственный раз в скромном платье на вечеринке, которая закончилась тем, что меня в драконьем облике макали в водопад, чтобы протрезвела.

Память услужливо подбрасывает картинку моего пробуждения в ложе над водопадом. Там я, получается, была вовсе без одежды. Поспешно отгоняю от себя неприличное воспоминание, но кровь уже успела прилить к щекам, и я отворачиваюсь, чтобы Риния не заметила. Как же… вот уж от кого ничего не скрыть.

— Волнуетесь, госпожа? Вы прелестны, — торопится успокоить меня верная служанка и добавляет, понизив голос: — Все молодые господа за ужином будут смотреть только на вас.

Понятно. Слуги всегда первыми обо всём узнают. Никто ещё ни за кого меня не сосватал, а уже всё обсудили, возможно, и за кого именно замуж мне стоит идти, решили.

Вздыхаю. Единственного мужчины, перед которым я бы хоть раз хотела показаться в нормальном виде, на этом ужине не будет.

— Спасибо, Рини. Твои ручки, как всегда, сотворили волшебство.

— В следующий раз привозите себя пораньше, чтобы не было такой спешки, — ворчливо говорит моя камеристка, и я, наконец-то, покидаю комнату.

Вовремя. Нос к носу сталкиваюсь в дверях с Тэффи, за спиной которой маячит широкоплечая фигура Роана.

То, что она волнуется, видно сразу же. Подруга неуверенно улыбается, а в глазах — испуг.

— Тэффи, ты чудесно выглядишь, — спешу её подбодрить.

И я говорю это совершенно искренне. Зелёное платье с золотыми нитями изумительно подходит к огненным волосам, собранным в высокую причёску. Длинная шея открыта и придаёт ей трогательно-беззащитный вид. Тэффи нервно сглатывает.

— Я совсем отвыкла от подобных торжеств. — Она бросает взгляд на моего брата и поправляет себя: — Точнее, к таким я никогда и не привыкала. У отца в замке всё было скромнее.

— Брось, малышка. — Роан обнимает её за талию. — Все приёмы везде одинаковы.

— Знаешь, чего тебе не хватает? — заговорщическим тоном спрашиваю я.

— Чего? — Глаза Тэффи испуганно расширяются.

Роан хмурится, решив, что вот сейчас я добавлю его любимой неуверенности.

— Лука со стрелами, — заканчиваю я. — Спорим, верхом на ящере с огненными стрелами ты чувствовала бы себя лучше?

Недоумевающий взгляд, и в следующее мгновение лицо Тэффи расслабляется. У неё вырывается искренний смех.

— Да, там она была увереннее, — смеётся Роан. — Кстати, чампы сегодня на ужине будут. Но в них стрелять не надо. Слышала, Айри? Мамины сёстры приехали со своими семействами. Сегодня нам предстоит познакомиться с нашими кузенами. Так что, Тэффи, там будет много людей, которые сегодня впервые увидят друг друга.

— Вот видишь, нет повода переживать, — подбадриваю я подругу. — Я, кстати, тоже давно не выходила в свет. Перед твоим приходом как раз переживала по этому поводу.

— Ну и я всё больше по лесам и заставам, — добавляет Роан.

— Ну всё, — весело выдыхает Тэффи. — Вы меня убедили. Спасибо. С вами я и в огонь и в воду.

— Со мной-то уж точно. — Роан обнимает жену. — Не отвертишься.

А затем, встав между нами, брат предлагает нам обеим взять его под руки.

Вздохнув, кладу кисть на предплечье Ро, испытав мимолётное сожаление, что на его месте не другой человек. Одёргиваю себя, напомнив о том решении, которое я приняла после разговора с родителями, — не спешить сближаться с Эйнаром, убедиться, что нас тянет друг к другу не чисто драконий инстинкт.

Вот только смогу ли я всё это объяснить моему чампу? Невольно улыбаюсь, понимая, что его такими аргументами едва ли получится остановить. И мои стихии откликаются, запуская знакомые вибрирующие волны по всему телу. Что-то подсказывает мне, что едва ли я захочу его останавливать. Да и надо ли? В конце концов, почему другие девушки могут встречаться с парнями, а я нет?

Нужно будет до отъезда более откровенно поговорить с мамой.

Слуги в красно-синих ливреях — цветах Огня и Воды Империи, распахивают перед нами обе створки высоких дверей из редчайшего белого дерева.

Отпускаю руку Роана, жду, когда собравшимся представят наследника Императора и его супругу. Поклонившись присутствующим, Ро и Тэффи отходят в сторону.

— Принцесса Айрис…

Что говорят дальше, я не слышу, потому что мой взгляд встречается с такими знакомыми драконьими глазами.

Радость, исходящая от мурлычущей Райлинг, схлёстывается с моим недоумением. И в душе появляется гнетущее предчувствие надвигающейся беды.

Как Он Оказался Здесь⁈

— Вот это сюрприз! — Словно в тумане я вижу, как сияющий Роан протягивает руку Эйнару.

Эйнар переводит взгляд на моего брата, и наш зрительный контакт разрывается.

Я делаю шаг назад. Первое побуждение — уйти, просто сбежать. Но мама уже направляется ко мне и, подхватив под локоток, увлекает к двум молодым женщинам. В той, у которой тёмные волосы, я бы и без подсказки узнала мамину близкую родственницу, хотя вижу её впервые.

— Это Мира, наконец-то, и она до нас добралась, а с Лиссой ты уже знакома, — улыбается мама счастливой улыбкой, и я улыбаюсь в ответ.

Вторая мамина сестра, Лисса, уже дважды приезжала к нам с дочерью. С дочерью, но не с сыном.

Мне представляют сына Миры — высокого сероглазого юношу, который оказывается Стражем Асхара и моим двоюродным братом. Его отца Асвера я видела лишь однажды. Помню только реакцию отца, которому этот Асвер чем-то не понравился.

Я улыбаюсь, здороваюсь, приседаю в реверансах, отвечаю на какие-то вопросы.

— Смотри, Лис, наши сыновья, оказывается, уже знакомы, — с удивлением говорит мама. — Мой Роан и твой Эйнар ведут себя как старые приятели.

— Я же тебе писала, что давно хочу перевести его в вашу Академию. И вот, наконец-то, он согласился. Причём так резко. Так что он уже несколько дней у вас.

— То есть они познакомились в нашей Академии? — спрашивает мама и поворачивается ко мне. — А ты тоже уже успела познакомиться со своим кузеном?

— Я его видела, — коротко отвечаю я, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Ты очень бледная, — в голосе мамы появляются тревожные нотки. — С тобой всё в порядке?

— Да, — отвечаю я и сама чувствую, как тускло звучит мой голос. — Я просто устала.

— Это я виноват, — раздаётся за моей спиной голос брата. — Тэффи бросила меня и сбежала к вам, поэтому я уговорил Айри пойти со мной на вечеринку старшекурсников. Ну и там всё затянулось.

Роан ещё что-то рассказывает, но слова размываются, сливаясь с голосами других гостей. Сознание цепляется за горьковатый аромат полыни. Спиной чувствую жар мужчины, стоящего слишком близко. Переплетаю пальцы, пытаясь унять дрожь. Никто не должен заметить.

— … полетали, — прорывается сквозь гул в ушах. — … втроём. И немножко разнесли нашу семейную ложу над водопадом.

— Айри, — тихий голос касается моего слуха, и я вздрагиваю.

Вот только не сейчас. Не надо. Дайте мне пережить этот званый ужин и потом забиться в угол, осознать, что произошло.

Хотя… А что, собственно, произошло? Эйнар — мой брат? Произошла чудовищная ошибка. Нет, просто ошибка. Чудовищной она стала бы, если бы мы начали встречаться, и я объявила бы родителям о наших отношениях.

Всё равно кошмар. Я целовалась с собственным братом, пусть и кузеном. Это… ужасно. Но я ведь не успела в него влюбиться?

— Айри, нам нужно поговорить.

Дёргаю плечом, надеясь, что он поймёт и просто отойдёт от меня. Но ощущение, что он придвигается ближе. Горячее дыхание касается волос на моей макушке.

Чуть поворачиваю голову и произношу одними губами, стараясь, чтобы слышал только он:

— Не нужно ни о чём говорить. Всё ведь ясно.

Сдавленный рык. Эйнар наклоняется. Теперь горячий шёпот разгоняет мурашки от моего уха вниз по шее. Слова впечатываются прямо в мозг, плавя его:

— Тебе придётся со мной поговорить. Здесь какая-то ошибка.

Часть моего сознания цепляется за последнее слово: «… ошибка… ошибка».

Пальчики на ногах болезненно поджимаются. Я чувствую столько всего, чего не должна. Я не должна так реагировать на Эйнара, особенно теперь, когда знаю, что он мой близкий родственник.

Меня с детства учили самоконтролю. Мне казалось это занятие не самым важным. Ведь это всегда было так просто и легко. Легко контролировать себя, когда нет проблем. И сейчас я впервые беру себя в руки, не ту себя, которая порхала по жизни лёгким пёрышком, а тяжёлую гранитную глыбу.

Внутри рвутся нити, те самые, по которым ещё недавно ток крови разносил эйфорические ощущения счастья. Больно. Но я справлюсь.

Я поворачиваюсь к слишком близко стоящему за моей спиной парню и, отшагнув назад, смотрю ему прямо в драконьи глаза.

— Разумеется, Эйнар, мы ведь теперь вместе учимся, — говорю с равнодушной, ни к чему не обязывающей вежливостью. — Конечно же, у нас будет возможность пообщаться.

По лицу Эйнара пробегает чешуйчатая рябь. Несколько долгих мгновений мне кажется, что он совершит оборот прямо здесь, в гостиной, раскидав присутствующих, как я тогда на полигоне.

Моя Райлинг поджимает хвост, но в ней не чувствуется страха, скорее нетерпеливый восторг и предвкушение.

Однако Эйнар загоняет внутрь своего дракона, его лицо каменеет, а затем на губах появляется улыбка, больше похожая на оскал.

— Отлично. Очень приятно, что у меня такая умная сестрёнка.

И он отходит. А у меня сердце пропускает удар, и глаза застилает туман.

Ничего, это пройдёт. Вдох-выдох. Я ведь как-то жила без него двадцать с лишним лет, и всё было хорошо, ровно и спокойно. Медленный вдох и очень медленный выдох.

Вот только почему глаза начинает щипать?

— Айрис! — как сквозь вату доносится мамин голос. — Познакомься…

Я поворачиваюсь, чаще, чем обычно, хлопая ресницами, стараясь загнать обратно непрошеную влагу. Надеюсь, улыбка у меня получилась приветливая.

Не сразу понимаю, чего от меня хотят. Рядом с мамой стоит магистр Энгвид. С кем знакомиться? Уж с ним-то я не просто хорошо знакома. Он часто наведывался к нам в Империю и порой жил по два-три месяца подряд у нас во дворце. Делал это, по словам мамы, ради меня. Именно он помогал мне овладеть магией Воздуха. В детстве я даже звала его дядей Энгвидом. Сейчас я уже взрослая и так его больше не называю, но тёплое, почти родственное чувство осталось.

Приседаю в реверансе и искренне приветствую своего учителя:

— Рада вас видеть, магистр.

— Познакомься с моими учениками, Айрис.

Только сейчас замечаю двух светловолосых парней, стоящих чуть в стороне.

Точно, мама же говорила о них. Внутри разливается горькое чувство. Когда мама убеждала меня присмотреться к этим двум воздушникам, я была абсолютно уверена, что интереса у меня ни к одному из них не появится. Интереса, правда, и сейчас нет, но теперь кое-что изменилось, и, наверное, мне стоит с ними познакомиться хотя бы для того, чтобы просто отвлечься.

— Тавин, Ирвин, — зовёт магистр.

Оба парня подходят ближе, и он переходит на официальный тон:

— Ваше Высочество, позвольте вам представить Тавина Лореса, старшего сына Высшего мага Хорнии, наследника графства…

Очень хочется закатить глаза, но я удерживаюсь от столь неподобающего жеста. Ещё бы добавили, какой доход приносит графство, чтобы уж совсем на торг походило.

Тавин Лорес, однако, не понимает, что на меня подобное действует с точностью до наоборот, и гордо расправляет плечи. В серых глазах с фиолетовыми искорками появляется самодовольство, и он поглядывает сейчас победоносно не на меня, а на второго ученика магистра. Откуда столько превосходства во взгляде?

Положено подавать для поцелуя руку, и он уже тянется к моей руке. Неохотно протягиваю. С трудом удерживаюсь, чтобы не поморщиться, почувствовав появившееся на тыльной стороне кисти влажное пятно.

А ещё лопатками чувствую прожигающий взгляд. Наверное, это мне мерещится. Эйнар ведь всё понял и очень легко воспринял. Приятно ему, видите ли, что у него умная сестрёнка.

— Ирвин Эвора, мой воспитанник и приёмный сын, — продолжает магистр.

Перевожу взгляд на второго парня. Приёмный? Магистр едва ли взял бы в ученики, а тем более принял бы в семью заурядную личность.

Во взгляде Ирвина нет самодовольства, но зато есть спокойная уверенность. Лицо расслаблено, на губах приветливая улыбка. В отличие от Тавина Лореса, он не пытается казаться кем-то значительным. И на этот раз я первая протягиваю ему руку. Ладонь этого воздушника сухая и тёплая. Ирвин наклоняется и осторожно касается губами моих пальцев. Внутри меня ничего не откликается, но и неприятного ощущения не остаётся.

— Рада видеть вас обоих в нашем доме, — вежливо говорю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Не только в доме, Ваше Высочество, но и в Академии, — подсказывает магистр Энгвид. — Оба переведены на третий курс.

«Вроде мама что-то такое говорила», — с тоской вспоминаю я.

— Боевой факультет, разумеется? — спрашиваю исключительно для того, чтобы поддержать беседу.

— Боевой, — подтверждает магистр, — но у Ирвина есть ещё хобби. Никак не могу убедить его, что хорошему боевому магу артефакторика ни к чему.

— Артефакторика? — Смотрю на второго воздушника уже с большим интересом.

— Да, в кабинете моего отца я нашёл разработку, не доведённую до конца. И я решил продолжить его дело.

Ещё интереснее. С этим будет хоть о чём поговорить.

— Добрый вечер, Айрис.

Я невольно поджимаю губы, услышав так близко знакомый голос Дангура. Он при виде своего учителя и появившихся новых адептов спешит продемонстрировать свои дружеские отношения со мной? Не очень приятно.

А ещё я непроизвольно задерживаю дыхание. Сегодня Дангур по случаю приёма в императорском дворце перестарался со своим приторно-сладким парфюмом.

Но этикет требует от меня вежливого ответа.

— Рада видеть тебя, Дангур.

Надеюсь, мой голос прозвучал достаточно холодно, и Дангур не будет допекать меня своими ухаживаниями.

В поисках поддержки смотрю на маму. Может, на сегодня хватит? Мама, которая наблюдает за мной издали, отвечает ободряющей улыбкой. Её, похоже, всё устраивает. А как же иначе? Я сейчас окружена четырьмя воздушниками, всё так, как она и хотела.

К счастью, в этот момент створки дверей, ведущих из гостиной, распахиваются, избавляя меня от необходимости продолжать беседу, и по помещению раскатывается, отражаясь от стен, мелодичный звук гонга. Его сопровождает тройной удар посоха дворецкого о мраморные плиты.

— Благородные дамы и господа, прошу проследовать в обеденный зал!

— Позвольте проводить вас к столу, — говорят почти одновременно и слово в слово Дангур и Тавин.

— Простите, господа. — Раздаётся за моей спиной голос, от которого внутри меня всё содрогается. — Но это моя обязанность. К тому же мы с сестрой ещё недоговорили.

Я застываю в нерешительности. Наверное, сейчас самое время принять предложение кого-нибудь из воздушников. Но я медлю. И Эйнар этим пользуется. Мягким скользящим движением он умудряется завладеть моей рукой так, что я не успеваю отследить, как моя кисть оказывается на его предплечье.

Со стороны, скорее всего, выглядит так, словно я сама приняла его предложение. И, разумеется, в такой ситуации будет очень странно смотреться, если я попытаюсь высвободить свою руку.

Опускаю глаза и позволяю чампу увлечь себя вслед за остальными парами в соседний зал, в центре которого стоит длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью из тончайшего шатзийского шёлка. Нас встречают негромкие звуки музыки, обоняние щекочут ароматы изысканных блюд. Вот только аппетит, который я испытывала перед тем как пришла на ужин, куда-то испарился.

В душе — смятение: ликующая эмоция Райлинг сталкивается с отголосками поднимающейся из глубин моего сознания волны гнева. Ладно, моя драконица не понимает, что всё резко изменилось, но Эйнар — человек. Он не должен идти на поводу у инстинктов.

Собираюсь с духом.

— Эйнар, — говорю тихо, но твёрдо. — Нам действительно надо поговорить, но не сейчас. Позволь мне прийти в себя.

— Значит, твоё равнодушие — это всё-таки маска? — вкрадчиво интересуется чамп.

— Маска?

— Ты сама сказала, что не можешь прийти в себя. Ты не веришь в то, что узнала.

— Как можно в это не верить? — от волнения мой голос звучит чуть громче, чем позволительно, и я бросаю испуганный взгляд на тех, кто входит в зал вслед за нами.

Ближе всех магистр Энгвид и двое его новых учеников. Но он как раз в этот момент им что-то рассказывает, и я выдыхаю.

— Мы едва не совершили ошибку, — уже тише говорю я. — Ты правда не понимаешь?

— Ну почему же. — Эйнар подводит меня к месту рядом с Тэффи, на которое указал распорядитель, и отрицательно качает головой, когда тот предлагает проводить его на место в другом конце стола.

Он отодвигает стул, помогает мне сесть и устраивается справа от меня.

Распорядитель явно растерян и пытается настаивать, но Эйнар отсылает его воистину королевским жестом. То, что я раньше воспринимала как наглую самоуверенность, теперь скорее выглядит как привычка повелевать.

Хотя есть ли разница? Эйнару неизвестно слово «нет».

— Понимаю, — продолжает он, наклонившись ко мне. — Я отлично понимаю, что ты можешь сгоряча наделать глупостей.

Намеренно или нет, но губы Эйнара касаются моего уха. Надо бы отстраниться, но я замираю на короткое мгновение, которое длится бесконечно долго. Знакомый табун мурашек сбегает по шее вниз, дыхание перехватывает. Да что со мной такое? Эйнар — мой кузен. Наши матери — родные сёстры.

— Каких глупостей? — с трудом выдавливаю я и всё-таки нахожу в себе силы отклониться.

— Мне по-прежнему не нравится, что вокруг тебя вертятся парни, — со злостью говорит Эйнар. — Вполне вероятно, что это проснулись братские чувства. Что это за белобрысые задохлики, которым ты строила глазки?

— С чего ты взял? — задыхаюсь от возмущения. — Ты что, всерьёз думаешь, что я вот прямо сейчас последую указаниям родителей и начну присматриваться к этим воздушникам?

Ох, зря я это сказала.

— То есть я прав? — гневный рык провоцирует вибрацию в моём позвоночнике. — Не успев избавиться от меня, ты уже ищешь замену?

— Не я… мама сказала… — начинаю я и осекаюсь, поняв, что мои слова выглядят как оправдание. — Хотя какое тебе теперь дело? Моя личная жизнь тебя не касается.

В вертикальных зрачках Эйнара вспыхивает пламя. Снова мне кажется, что его дракон вот-вот вырвется на волю. Но парень снова берёт себя в руки.

— Как же, не касается, — хмыкает Эйнар. — А кто будет за тобой присматривать? Родной брат не успевает. То ты отправляешься воровать омаксурит, то носишься пьяная над лесными просторами. Кто-то же должен заняться твоим воспитанием? И пока, похоже, кроме меня, некому.

— Ты серьёзно?

— И ты опять ничего не ешь, — невозмутимо заявляет Эйнар и жестом подзывает слугу с подносом. — Мясо положи принцессе. Ещё. И ягодный напиток.

Открываю и закрываю рот, не зная, что сказать, а Эйнар тем временем и о себе позаботился. И теперь, не глядя в мою сторону, он с аппетитом уплетает то, что лежит у него на тарелке.

Может, так и надо? Немного потерпеть, и всё пройдёт. Он чувствует себя прекрасно, значит, и я справлюсь.

Только в душе появляется горечь. Быстро же он всё принял. Только в первый момент мне показалось, что он переживает.

Отрезаю небольшой кусочек мяса и кладу в рот. Не сразу распознаю вкус. Птица? На язык попадает листик розмарина. Так и есть, моё любимое блюдо — фазан, фаршированный грибами и орехами. В Академии такого не подают. Вкусно. Вот только аппетит по-прежнему так себе. Тем не менее со своей порцией я справляюсь.

— Умница, — ласково говорит Эйнар. — Не забывай, послезавтра тебя ждёт тренировка с Рией. И на этот раз мы с ней возьмёмся за тебя всерьёз, так что силы понадобятся.

— Хорошо, — коротко отвечаю я, не поднимая глаз, а сама думаю: «Зачем ты перевёлся в нашу Академию?»

Это же теперь мне придётся каждый день видеть его, сталкиваться на лекциях. Смотреть, как он ухаживает за девушками, или они за ним.

Рука Эйнара лежит на столе, и я не могу не засмотреться на его длинные сильные пальцы. Сегодня на рассвете эти пальцы зарывались в мои волосы, и я чувствовала себя самой счастливой. Губы горят, напоминая о поцелуе. В груди появляется томительное ощущение. Как хорошо, что я не успела рассказать маме.

Нет, нужно найти повод сбежать к себе. Невыносимо вот так сидеть рядом с ним. Сейчас каждый сам по себе. Мне надо уединиться и принять всё, что произошло.

— Айри, — шепчет мне Тэффи. — С тобой всё в порядке?

«Нет!» — хочется закричать мне.

Но я пытаюсь улыбнуться.

— Конечно, Тэф, — тихонько отвечаю ей прямо на ушко. — Я просто устала. Прикрой меня, я хочу уйти к себе.

— Давай выйдем вместе? Нам с Ро тоже надоело сидеть за столом. Он зовёт прогуляться по саду. Подышим воздухом, а если тебе надоест — сбежишь к себе.

— Прости, Тэффи.

— За что?

— Я понимаю, что ты волнуешься перед завтрашним днём. Тебе нужна поддержка, а я сегодня никакая.

— Так ты никакая из-за меня, — улыбается подруга. — Из-за того, что я отправила тебя вместо себя на эту вечеринку. Со мной всё в порядке. Роан рядом, а значит, мне никакие торжественные мероприятия не страшны. Идём?

Я оглядываюсь и вижу, что именно в этот момент к Эйнару подошёл его родственник. То есть теперь уже наш. Тот самый сероглазый сын Миры.

Удачный момент. Осторожно отодвигаю стул, стараясь не задеть Эйнара. В зале шумно, и он не слышит. Бросаю взгляд на родителей, они тоже увлечены разговорами. Выскальзываю из обеденной залы вслед за Тэффи.

Роан уже ждёт нас в гостиной. Как только мы оказываемся в коридоре, я быстро прощаюсь с ними.

Бежать. Как можно дальше и как можно быстрее. Через сад ближе, но я спущусь по другой лестнице. Не готова я сейчас отвечать на вопросы брата.

Сад встречает меня вечерней прохладой. Выбираю боковую дорожку. Здесь не бывает гостей. Все цветники и фонтаны — в центральной части. Мне надо незаметно пробраться к себе.

А там — с головой в купальню, чтобы никто, даже Риния, не увидел моих слёз. И стереть с себя все мысли и воспоминания, а главное, избавиться от горького запаха полыни, который, кажется, теперь всегда и везде будет меня преследовать.

Тёмная фигура вырастает на пути, и я, не успев остановиться, врезаюсь в неё и оказываюсь в капкане из сильных рук.

— Мой дракон всегда знает, где ты находишься, Айри. — Звучит надо мной хриплый голос, и огромная тёплая ладонь прижимает мою голову к мускулистой груди.

На несколько мгновений моё смятение исчезает, меня окутывает странное ощущение спокойствия и тепла. Как будто так и надо. Так бы и стоять, просто прижавшись щекой к перекатывающимся под ней мышцам, и слушать стук сердца. Больше ничего не надо. Только время остановить и замереть.

Иллюзия.

Пытаюсь вдохнуть. Горло по-прежнему стиснуто спазмом, и воздух проникает в лёгкие со всхлипом.

— Эйнар, — начинаю я, пытаясь отстраниться.

Ладонь, которой он прижимает мою голову к своей груди, гладит меня по волосам. А потом медленно, словно нехотя, Эйнар меня отпускает.

— Ты хотела поговорить. Сейчас самое время.

Мы стоим рядом. Он больше не касается меня, но я чувствую жар его тела.

— Поговорить? — Сглатываю и делаю ещё шаг назад, чтобы избежать наваждения. — Ты говорил, что драконы не ошибаются.

— Я и сейчас считаю так же, — мрачно произносит он.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, Эйнар, — с горечью говорю я. — Драконы ошибаются. Мы с тобой близкие родственники.

Я выставляю перед собой ладонь, воздвигая преграду между мной и Эйнаром, который делает шаг ко мне.

— Подожди, — торопливо продолжаю я. — Дай договорить. Драконам, скорее всего, это безразлично, они-то не родственники. Но ты знаешь человеческие законы. И в Чампии, насколько мне известно, они ещё более жёсткие, чем в Империи.

Слышу, как скрежещет зубами Эйнар. Он молчит, потому что знает, что я права.

Я, действительно, читала о новых законах, принятых нашими соседями сравнительно недавно.

В Чампии за отсутствием родственных связей следят очень строго именно потому, что над их народом тысячелетие висело проклятие Асхара. У них не рождались девочки, и страдали от этого не только чампы, но и граничащие с ними страны. Это было причиной постоянных набегов на земли нашей Империи Огня и Воды, а также Хорнии, королевства Воздушной магии.

Кочевые племена чампов грабили деревни и небольшие города, а самой ценной добычей для них были молодые девушки. И, сколько бы пленниц они ни увозили к себе, всё равно не хватало. В чампийских поселениях только главы племён имели собственных жён, простым кочевникам, да и тем, кто осел на земле, приходилось довольствоваться одной женой на три-четыре семьи. То есть сыновья разных отцов часто были единоутробными братьями.

Когда брак двух принцесс Хорнии снял проклятие, девочек стало рождаться даже больше, чем мальчиков, но это случилось чуть более двадцати лет назад, и старые традиции никто не отменил. Родственные связи между мужчинами небольших поселений стали приводить к рождению детей с клеймом Изначального Потока. И в Чампии был принят закон о возможности браков только между детьми из разных поселений, желательно дальних.

Нарушителям грозило наказание, вплоть до смертной казни.

— Жёсткие, — наконец, соглашается Эйнар, — если не доказано, что родственных связей нет как минимум пять поколений подряд.

— Вот видишь.

— Погоди, Айри, — перебивает он, — теперь ты меня послушай. До сих пор меня эта проблема не очень волновала. Но, учитывая, что я наследник старшего клана, меня интересовало другое: то самое пророчество, из-за которого моя мать и её сестра Мира оказались в Чампии. Одно из толкований звучало как «Три дочери короля Хорнии должны стать жёнами трёх вождей». Это должно было снять проклятие. Но твоя мать сбежала, и хватило одной Миры, чтобы начали рождаться девочки. Моё же появление на свет и истинная связь моих родителей вернули к жизни Земляных драконов. Сейчас драконов у нас несколько десятков. Насколько мне известно, у вас не меньше.

Киваю. Он прав: и мы, и чампы научились будить вторую ипостась в одарённых детях. И сейчас половина императорской гвардии — драконы Огня, а вторая — драконы Воды.

— То есть, — продолжает Эйнар. — Пророчество о трёх дочерях короля не сбылось. И до сегодняшнего дня меня не очень волновало, что моя мать и Мира абсолютно не похожи внешне. Погоди. Кроме того, сходство твоей матери и Миры очевидно. Ну не вписывается моя мать в вашу семью.

— Эйнар, — не выдерживаю я. — Твоя мать и Мира — близнецы. Как мог наш дед не заметить: родилась одна девочка или две? А то, что они не похожи, так посмотри на нас с Роаном. Мы тоже близнецы, но он — в отца, а я непонятно в кого. У него тёмные волосы, а у меня светлые. У магов такое возможно.

— Не скажи, — Эйнар говорит мягко, но я чувствую звучащее в его голосе беспокойство. — У вас с Роаном схожий магический рисунок, а у Миры и моей матери он даже в мелочах не совпадает. Ну и ещё были кое-какие намёки.

— Намёки… слухи… — я сникаю. — И ты в это веришь?

— Я разберусь, Айри. Дай мне время. И не вздумай увлечься кем-нибудь. Я верю своему дракону.

Хочу повторить слова отца, что «Дракон — это чистый инстинкт и ничего более», но горло опять сдавливает. В носу щиплет, и я привычно отворачиваюсь, чтобы скрыть слёзы, хотя в саду темно, и это излишняя необходимость.

— Айри, — жаркий шёпот над моей головой, горячие ладони на моих плечах и горький аромат полыни, наполняющий лёгкие. — Ты ведь не будешь спешить?

Всё это бессмысленно. У меня нет сомнений в нашем родстве. Однако я говорю другое:

— Я собиралась сегодня рассказать о тебе своей маме, когда она попросила меня познакомиться с воздушниками. Она бы поняла. А теперь…

— Ты не будешь спешить, — требовательно рычит Эйнар. — Я не допущу, чтобы ты сломала свою жизнь, наши жизни.

— Но если ты убедишься, что твой дракон всё-таки ошибся…

— Я сам приду к тебе и скажу об этом. — Эйнар рывком притягивает меня к себе. — Но не рассчитывай, что я отдам тебя за первого встречного.

Не отдаст он меня за первого встречного… Подумаешь!

Да кто он такой, чтобы решать что-то в моей жизни?

Пытаюсь рассердиться. Но на губах невольно появляется улыбка, и в душе разгорается огонёк надежды. Через мгновение он гаснет, и я снова сержусь то на Эйнара, то на себя.

Вечером он проводил меня до моих покоев и на прощание поцеловал в лоб. Зачем? Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Мне не нужны его братские поцелуи. Да и никакие теперь не нужны.

Ночь давно вступила в свои права, а я мечусь по постели. Меня бросает то в жар, то в холод.

Неужели неясно? Всё ведь просто. Лисса и Мира — близняшки, родились одновременно. Алекса с Мирой похожи вне всяких сомнений. Лисса могла пойти в родню матери. В общем, нет никаких вариантов. Самым лучшим было бы, если бы Эйнар перевёлся обратно в свою Академию. Просто не видеть друг друга. Ведь жили мы как-то раньше. Время всё лечит.

Задаюсь вопросом, как сложились бы наши отношения, если бы я не полетела тогда за этим ханговым омаксуритом, и той первой встречи не было бы? Эйнар ведь всё равно собирался перевестись в нашу Академию. Едва ли он атаковал бы меня с таким напором. Или он вообще не стал бы спешить с переводом, и мы бы познакомились на торжестве Роана и Тэффи. С самого сначала стало бы известно, что мы близкие родственники. И ничего бы не было. Совсем ничего.

Но оно было. И сейчас этого не вычеркнуть. И то, что Эйнар сопротивляется и не отказывается от меня сразу же, всё-таки греет душу. Значит, он не играл со мной эти дни. Значит, ему тоже больно… наверное.

Вздыхаю и в очередной раз переворачиваюсь на другой бок.

Чем же я так провинилась перед Асхаром, что моё первое в жизни, сильное чувство заканчивается вот так?

Знаю только одно: замуж я не только за этих воздушников, но и вообще ни за кого в ближайшие годы не захочу. Родители не будут настаивать. Они у меня нормальные.

Под утро я всё-таки уснула, а с первыми лучами солнца полусонная попала в руки Санты, придворной швеи, Ринии и трёх или четырёх их помощниц. И завертелось. Купальня, завтрак на ходу, чтобы не терять времени. А потом то самое серебристое платье, которое мы со швеёй задумали ещё во время каникул. Я так радовалась грядущему празднику, что отнеслась к своему наряду со всей серьёзностью.

Оглядев результат их работы в трёх зеркалах, расположенных под разными углами, я тихонько вздыхаю.

— Вам что-то не нравится, моя госпожа? — обеспокоенно спрашивает моя камеристка.

— Всё великолепно, даже слишком, — улыбаюсь я, загоняя тоску глубоко в сердце.

На лице Ринии расцветает ответная улыбка.

— В таком наряде вас саму хоть сейчас замуж.

Вот только этого мне не хватает. Но она права: платье, действительно, великолепное.

Серебристая ткань, мягко облегая фигуру, переливается и искрится при каждом движении. Лиф расшит тончайшим кружевом. Корсаж подчёркивает талию, а пышная многослойная юбка ниспадает элегантными складками до самого пола, образуя позади небольшой шлейф.

Мои белокурые волосы Риния уложила в замысловатую причёску, собрав часть локонов на затылке в изящный пучок и вплетя в них тонкие нити жемчуга. Остальные пряди она оставила стекать по спине и плечам свободными волнами.

Эйнар меня ещё ни разу не видел в наряде, в котором положено выходить в свет принцессе. Пытаюсь отогнать эту мысль. Меня больше не должно волновать, как я выгляжу в его глазах.

Но далеко мысль не уходит, продолжает вертеться на краю сознания. И я подавляю очередной грустный вздох.

Мне подносят шкатулку с драгоценностями.

Я почти бездумно выбираю серьги и колье с аметистами. У меня все три стихии развиты гармонично, но почему-то с камнями, которые связаны с Воздухом, мне комфортнее.

— Прекрасно выглядишь, — мурлычет мама при виде меня, когда я спускаюсь во двор, и поворачивается к магистру Энгвиду. — Учитель, я могу вам доверить сопровождение дочери? В городе сейчас ликующая толпа. Не дай Асхар, сомнут гвардейцев, опрокинут карету.

Очень хочется закатить глаза. Мамина хитрость настолько очевидна, что мне становится неловко. Я не товар, чтобы меня предлагать.

Фыркаю:

— Мама, что ты говоришь? Сомнут драконов? Да и сама я не беззащитна. При любой опасности я встану на крыло и улечу.

Очень хочется съязвить: «Или ты хочешь, чтобы я позаботилась об этих воздушниках?»

Но, разумеется, я удерживаюсь, хотя подмывает. Сегодня с утра меня невыносимо бесят восхищённые взгляды этих двоих, как их назвал Эйнар, «белобрысых задохликов». Правда, они не такие уж и задохлики, разве что по сравнению с одним наглым самоуверенным чампом. Ну так по сравнению с ним почти все задохлики. А ещё меня бесит сладковатый парфюм, которым опять облился Дангур. Они что, все со мной в одной карете собираются ехать?

— Ваше Величество, — раздаётся за моей спиной голос, от которого мои ноги слабеют. — Я позабочусь об Айрис.

— Да, мам, — поддерживает чампа незаметно подошедший Роан. — Эйнар уже вытаскивал нашу сестрёнку из переделок. Он справится.

Вот это новость! Когда эти двое успели спеться? Помнится, их последняя встреча началась с удара кулаком в челюсть.

Но в следующий момент приходит понимание, и я сникаю. Роан больше не беспокоится о том, что у меня с чампом могут начаться не те отношения. Теперь мы все родственники. Заботливый брат уже вычеркнул Эйнара из числа опасных для моей чести молодых людей.

Мама некоторое время колеблется. Её ожидания окружить меня только воздушниками не оправдались. Но она Императрица и привыкла к многоходовкам. Думаю, мама моментально придумала ещё пару десятков вариантов, как в ближайшем будущем помочь мне познакомиться с потенциальными женихами получше. А сейчас она уступает.

— Конечно, Ро, я очень рада, вы с братом так быстро нашли общий язык. Эйнар, буду рада, если ты сопроводишь Айрис.

Отмечаю, как пробегает тень неприязни по лицу Дангура. Да и новенькие воздушники — не помню, как их зовут, — явно недовольны. Чампов никто не любит. Слишком долго их во всех сопредельных государствах считали чудовищами.

И почему-то такое отношение к чампам меня тоже бесит. Я забываю, что и сама совсем недавно считала их дикарями.

Эйнар подаёт мне руку и помогает подняться по ступенькам кареты. Прежде чем шагнуть внутрь, я поворачиваюсь и вижу собравшихся вокруг магистра Энгвида воздушников. В карете могут удобно разместиться только четыре человека. Эйнар опускается на сиденье рядом со мной. Остаётся два места напротив.

Надеюсь, одним из наших спутников будет сам магистр. А вот кого он ещё выберет? Хоть бы не Дангура. Почти час езды в приторно сладком облаке его парфюма мне не выдержать.

К моему облегчению, вслед за Энгвидом поднимается один из новых знакомых, тот которого магистр назвал своим воспитанником и приёмным сыном. Самый приятный из троих. Вспоминаю, что этого парня интересует артефакторика, как и меня. Кажется, будет о чём поговорить, пока едем.

Мы обмениваемся приветливыми улыбками.

И боковым зрением я замечаю, как напрягается Эйнар. По-моему, я слышу зубовный скрежет.

Имени парня я не запомнила, но помню главное: он интересуется артефакторикой. И у него есть проект, оставшийся от его отца. У меня просыпается любопытство. Вот только спрашивать сейчас неудобно, тем более что я не знаю, как к нему обратиться.

Карета трогается с места. На выезде с территории дворца из-за резкого поворота меня качает в сторону Эйнара. Наши плечи соприкасаются, и мысли об артефактах развеиваются как дым. Эйнар напряжён и сосредоточен. Он делает вид, что его интересует то, что происходит за окном. Но я-то чувствую, что это не так.

Отодвигаюсь со вздохом. У меня тоже в душе появляется щемящее чувство. Отвлечься бы от этих мыслей.

На выручку приходит магистр Энгвид.

— Ирвин, — вполголоса говорит он. — Завтра я представлю тебя магистру Лернету. Но не увлекайся слишком артефактами, помни, что для Хорнии важнее твоя боевая магия.

Глаза парня загораются.

— Не скажите, отец, — возбуждённо восклицает он. — Если получится создать универсальный поглотитель…

— Что? — я, кажется, даже подпрыгнула на скамье. — О каком артефакте речь?

— Это пока только теория, — охотно откликается Ирвин. — У меня до сих пор не получается добыть один минерал, о котором я только слышал. Возможно, это вообще легенда. Говорят, он есть только в одном месте — в Чампии, в священном месте.

Парень переводит взгляд на Эйнара.

Я совершенно неэтично фыркаю.

— Ой, простите, — виновато опускаю глаза.

Но Эйнар не может не вставить своё слово:

— Её Высочество — специалист по добыче омаксурита.

Он произносит это серьёзным тоном. И только я чувствую сарказм. Однако Райлинг тихим рыком подсказывает мне, что направлена эта насмешка не в мой адрес. Чувствую боль большого и сильного мужчины, который сидит рядом со мной. Эйнар пытается это скрыть за спокойным, почти равнодушным тоном. Мне становится нечем дышать. По спине бегут мурашки. Зря я затеяла этот разговор при нём. Но я же не подозревала, что речь пойдёт об омаскурите.

— Это правда? — глаза Ирвина широко раскрываются.

— Благодаря Эйнару, я стала обладателем двух кусочков омаксурита, — сухо объясняю я.

— Вы привезли их из Чампии, — понимающе кивает Ирвин, глядя на Эйнара с интересом.

Эйнар хмыкает и уклончиво отвечает:

— Её Высочеству очень нужен был этот камешек.

А что? Мы оба ни слова лжи не сказали. А уж как магистр и его ученик это поняли, их дело. Не так и важно.

Ирвин переводит взгляд с Эйнара на меня. И я киваю.

— Да, мы обсудим это в Академии, — холодно говорю я и отворачиваюсь к окну, показывая, что не расположена сейчас говорить.

До самого храма я разглядываю празднично одетую толпу горожан.

Карета останавливается на краю огромной площади. В отличие от брусчатки, которой выложены улицы, всё пространство перед круглой ступенчатой пирамидой Асхара вымощено ровными гранитными плитами, тщательно подогнанными друг к другу и отшлифованными до зеркального блеска. Невозможно разглядеть ни одного стыка. И я уверена, что по такой площади карета могла бы проехать бесшумно. Однако ни экипажам, ни всадникам въезжать на площадь не положено. Даже служители храма последние полсотни метров должны пройти пешком. Для Императора и его семьи исключений тоже нет.

Эйнар первым спускается по ступенькам кареты и подаёт мне руку. Принимаю её со вздохом, стараясь избегать взгляда драконьих глаз. Как он не понимает, что для меня это всё мучительно. Неужели он искренне верит, что у него получится найти какие-то доказательства против нашего родства?

Едва мои ноги касаются мостовой, подъезжает ещё одна карета. Оказывается, главные виновники сегодняшнего торжества, которые выехали раньше нас, где-то задержались.

На лице Тэффи при виде нас расцветает улыбка, и она бросается ко мне.

— Айри, — добродушно ворчит брат, — успокой её. Мы ведь уже женаты. Сегодняшний обряд — чистая формальность, чтобы для народа праздник устроить.

— А вдруг храм Асхара меня не примет? — стуча зубами, выдаёт свои страхи побледневшая Тэффи.

— Ты серьёзно? — у меня глаза на лоб лезут. — У вас с Ро на запястьях метки истинности. Как? Можно? Сомневаться?

Я настолько уверена в правоте своих слов, что не сразу доходит смысл того, что шепчет мне Тэффи.

— Понимаешь, в храм положено приходить до…

Бледность исчезает, щёки моей подруги начинают алеть от смущения, и до меня, наконец-то, доходит. У Роана с Тэффи уже была близость. А храм Асхара принимает невинных дев.

— Брось, — со всей убеждённостью говорю я. — У вас же не просто метки. Ваш союз одобрил Круг Асхара, разве не так?

— Так… — без особой уверенности в голосе соглашается Тэффи. — Но всё равно боязно.

Медлить больше нельзя. Хоть Император и Императрица для нас с Ро — это любимые родители, но не очень хорошо заставлять их ждать. А ещё — мы хорошо видим это даже издали — на пороге Храма появляется высокая фигура в зелёной мантии. Это Главный Жрец Асхара. Двери за ним закрываются. Сейчас в Храм никто не имеет права войти, пока не пройдёт первая часть церемонии.

Мы ускоряем шаг.

Семья и гости из первых семейств Империи образуют полукруг. Мы все стоим на одинаковом расстоянии от входа в пирамиду. Специально стараться для сохранения нужной дистанции не надо. На поверхности плит нарисована черта, за которую не заступить, пока не позволит Храм. Это полукруг с лучами, символизирующий половину солнца, вторая половина уходит под стену Храма, а самый центр находится под входной аркой. Именно здесь решается судьба. Храм может не впустить недостойных. Известны случаи, когда девушек, потерявших невинность до брака, Храм отвергал.

И я понимаю волнение Тэффи. Что если тот ритуал, который был проведён раньше и одобрен Кругом Асхара, был всего лишь обручением?

Я начинаю нервничать и неосознанно стискиваю пальцы на предплечье Эйнара. А он, почувствовав моё волнение, накрывает мою кисть свободной рукой и легко сжимает её.

Дрожь, вызванная переживаниями за брата и подругу, сменяется совсем другим волнующим ощущением, и я с трудом сосредоточиваюсь на словах Жреца, начинающего церемонию.

— Кто ты смертный? Зачем пришёл нарушить покой Создателя Земли?

— Я Рональд… пришёл вплести новую нить…

— Я Стефания…

Эйнар поглаживает мои пальцы успокаивающим движением.

— Церемония очень похожа на ту, которая проводится у нас, в Чампии, — тихо, чтобы слышала только я, шепчет он. — Только, насколько мне известно, у вас консумация происходит не внутри Храма и не в присутствии Жреца и старших рода?

— Что ты, как можно? Погоди… Ты хочешь сказать, что у вас…

— Верно, девушка лишается невинности прямо в Храме, а потом всем собравшимся предъявляют простынь с доказательствами.

— Фу! — возмущённо восклицаю я. — Какая дикость!

— А что ты хотела от дикарей?

И я понимаю, что Эйнар специально подтрунивает надо мной, чтобы избавить от волнения.

— Ты шутишь, — с облегчением выдыхаю я. — Такое, наверное, было возможно лет тысячу назад, не меньше.

— Не совсем, — уже серьёзно говорит он. — Насчёт обряда не шучу. Более того, в прежние времена невест вассалов лишал невинности главный джахт рода. Старший брат моего отца очень любил эти ритуалы.

— Хорошо, что… — начинаю я и осекаюсь.

Но Эйнар уже всё понял. Его глаза сощуриваются, взгляд становится кинжально острым.

— Хорошо, что мы родственники, и тебе не придётся проходить этот обряд в нашем Храме со мной?

Хлопаю глазами, не зная, что ответить. Наверное, он сейчас прав. Едва ли я смогла бы выдержать такую церемонию.

— Ошибаешься, — улыбается хищно Эйнар, и в его вертикальных зрачках вспыхивает пламя.

В этот момент звучит гонг, и я остаюсь в неведении, что означает последнее слово «ошибаешься».

Наступает самый главный момент церемонии. Жрец отходит в сторону, и створки Храма под действием магии распахиваются. Роан и Тэффи держась за руки делают шаг под входную арку. Они останавливаются прямо в центре.

Жду с замиранием сердца, а затем выдыхаю с облегчением, когда по краю проёма вспыхивает пламя. Храм Огня принимает моих самых родных и близких людей.

Пламя гаснет, Роан и Тэффи исчезают внутри, и Жрец делает приглашающий жест.

Первыми проходят Император с Императрицей, а затем, уже не особо соблюдая субординацию, идём все мы: Мира и её сын, Лисса, я с Эйнаром, Энгвид с учениками.

Входная арка очень широкая, а дверь за ней узкая, и на несколько мгновений нас в одном месте собирается очень много.

Не сразу понимаю, что происходит, но пламя по краю арки вспыхивает снова.

— Как ты могла ничего не почувствовать? — Мама не может успокоиться. — Я понимаю, что рисунок на запястье обычно появляется после главного ритуала, если вообще появляется, но хоть какое-то покалывание в руке или тепло от кого-то из присутствующих ты должна была почувствовать.

— Не почувствовала, — устало отвечаю я. — Может, я вообще ни при чём?

— Как же… — Мама всплескивает руками. — А кто при чём? Меня, конечно, рядом не было, но и Мира, и Лисса в голос заявили, что, кроме тебя, под аркой не было ни одной незамужней девушки.

— Как не было? — Я пытаюсь вывернуться. — Аманда с матерью были близко, Оливия с отцом и братом буквально в двух шагах. Может, арка на них среагировала?

— В двух шагах или близко, но не под аркой, — подключается отец, который до этого момента сидел в кресле у камина, вслушиваясь в наш разговор.

— Вот именно. — Мама оживляется, почувствовав поддержку. — А вот из молодых мужчин рядом с тобой были эти новенькие воздушники, которых привёз Энгвид. Хорошо, что Дангур остался в стороне, он не в счёт. Надо будет понять, кто из этих двоих. Ведь это такая удача: не просто брак, а брак с тем, кого одобрил Асхар.

Угу. Вот только у меня в ушах до сих пор тихий голос Эйнара: «Ты всё ещё думаешь, что драконы могут ошибиться?» И покалывание в запястье я почувствовала. Только не могу никому сказать. Потому что мне в любом случае припишут кого-нибудь из воздушников.

— Ещё бы понять, на кого отреагировала арка, — задумчиво произносит отец и, к моей радости, добавляет: — Но спешить точно не стоит, пока Айрис не будет уверена.

— Спасибо, па, — с чувством говорю я. — И можно я пойду к себе? Скоро праздничный ужин. Мне нужно хоть немного освежиться.

— Погоди! — восклицает мама, которую осеняет ещё одна догадка. — А твоя драконица? Неужели она никак не отреагировала? Уж она-то не могла не заметить пару.

Я фыркаю:

— Моей драконице не интересны маги без второй ипостаси. У неё свои вкусы.

— Где я возьму в Хорнии мага со второй ипостасью? — ворчит мама.

— А может, ну её, Хорнию, — с надеждой говорю я, — с её «белобрысыми задохликами».

— Айри, что за глупости ты говоришь? Один из этих юношей точно твой истинный. Асхар не ошибается.

— Все ошибаются, — вырывается у меня с грустью. — Даже драконы.

Ловлю взгляд отца. Он смотрит на меня как-то странно. Похоже, пора сбегать, пока я ещё чего-нибудь не наболтала.

Но маме приходит в голову ещё одна идея.

— Айри, я распоряжусь, чтобы за ужином рядом с тобой посадили этих молодых людей.

— Нет, — решительно возражаю я. — Дай мне перерыв. Не надо меня душить этими воздушниками. Не хочу я замуж. Мне ещё два года учиться в Академии. Пока не закончу, даже не рассчитывайте от меня избавиться.

— Разумно, — поддерживает меня отец.

— Одно другому не мешает, — упрямо настаивает на своём мама. — Роан и Тэффи все пять лет будут учиться вместе.

— Сбежать, что ли, от вас в обитель? — бросаю я от выхода и выскальзываю в коридор.

Но, прежде чем прикрыть за собой дверь, успеваю услышать ещё одно мамино предположение, и оно настолько необычно, что я останавливаюсь, чтобы дослушать разговор родителей. Всё-таки теперь меня это всё касается.

— Непонятно, почему не получается пробудить драконов у воздушников, — задумчиво говорит мама. — Я чувствую свою вину за это. Может, причина в том, что мы, все трое, дочери самого сильного мага Хорнии, покинули свою землю?

— А в чём твоя вина? Если бы ты не сбежала, в Хорнии тебя бы в любом случае не оставили, выдали бы за третьего джахта.

— Не приведи Асхар! — испуганно восклицает мама. — Токела, конечно, неплохой человек и сильный маг, но брак с ним привёл бы к тому, что ни он, ни я не встретили бы свои истинные пары.

Некоторое время в кабинете отца царит молчание, и я уже собираюсь тихонько удалиться, но мама продолжает:

— И всё же я думаю, что, пойдя вот так на поводу у мерзкого Вихо*, отец нарушил равновесие в мире. От отказался от своих дочерей, чтобы сберечь Хорнию. А произошло наоборот: Асхар наказал и его, и королевство.

— Мерзкий Вихо или нет, но, благодаря его действиям, Асхар снял проклятие с Чампии. А Лисса и второй джахт вернули чампам земляных драконов.

— Вот я и думаю теперь: что если появление на престоле королевы со второй ипостасью станет началом возрождения драконов Воздуха?

— Я понял твою мысль ещё до того, как ты сказала. Но мы не будем спешить. Наша дочь не должна жертвовать собой ради блага любого из государств. Разве ты думала о престоле или о рождении драконов там, на Сигире?

— Я просто хотела быть с тобой.

— Вот и Айрис не торопи.

— Не буду. Просто сегодняшнее свечение арки…

Я осторожно прикрываю дверь.

«Спасибо, папа. Можно выдохнуть и отправляться в Академию. Никто никуда меня не отправит. Всё-таки у меня лучшие родители в мире».

Уф… Даже если бы не было Эйнара, замуж я бы в любом случае не рванула за малознакомых парней.

Хотя… Разве дело в том, сколько дней вы знакомы с человеком? Два дня назад я собиралась объявить маме, что встретила свою пару. А ведь Эйнар появился в нашей Академии не больше недели назад. Если не считать той давней встречи в Чампии.

Я собиралась пойти к себе, как и заявила маме, но ноги сами вынесли меня на этаж выше жилых помещений. Я всегда любила побродить по четвёртому этажу дворца, когда хотелось побыть в одиночестве. Здесь почти всегда безлюдно, если не считать изредка пробегающих слуг. А сейчас во время большого приёма, скорее всего, и у них полно работы внизу.

На верхней площадке останавливаюсь, выбирая: отправиться в сторону зимнего сада направо или в картинную галерею налево. Я бы предпочла оранжерею. Она огромная, и там есть укромные местечки, где можно посидеть или даже полежать на оттоманке, и случайно забредшие гости на тебя не наткнутся. Однако именно сейчас мимо этих гостей ещё надо пройти.

Из-за поворота слышатся голоса, и если я не ошибаюсь, а драконий слух меня редко подводит, то один из них принадлежит магистру Энгвиду.

«Наверняка опять со своими подопечными», — с досадой думаю я и спешно поворачиваю налево.

Там я тоже люблю бывать. Поброжу среди портретов своего семейства, а если магистр Энгвид и его воздушники решат заглянуть ещё и в галерею, то там есть боковое ответвление, по которому я смогу их обойти и всё-таки добраться до оранжереи.

Вот только, если Асхар рассердится на человека, то о везении остаётся только мечтать. Дверь в галерею приоткрыта, и оттуда доносится женский голос. Сразу с ходу я его не узнаю, но только потому, что внимание раздваивается и часть его занимают приближающиеся шаги и голоса за спиной.

Выбирать не из чего, придётся со всеми поздороваться, а потом просто уйти к себе, сославшись на подготовку к ужину.

А чего я хотела? Такое событие, как свадьба наследника, — причина нашествия множества гостей. Сегодня добавятся ещё и семьи высших магов. Уединиться можно только в своей комнате, да и то обязательно кому-нибудь понадобишься.

Со вздохом открываю дверь в галерею, захожу и останавливаюсь на пороге. Может, ещё не поздно шагнуть назад, пока меня не заметили?

* Вихо и Токела — герои «Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище»

Первое, что бросается мне в глаза, — это могучая фигура Эйнара. Он стоит спиной к входу, разглядывая чей-то портрет. И у меня снова всё внутри скручивается в тугой узел, мешая дышать. Я непростительно сильно на него реагирую. И боюсь, скрывать это чем дальше, тем сложнее. Никакие самоуговоры, что пора мыслить здраво, не помогают.

Уйти бы потихоньку, но мамина сестра Лисса меня уже заметила.

— Айрис, как ты вовремя, — обрадованно говорит она. — С каких пор тут изображение Алии? Прошлый раз его не было. Я бы запомнила.

Услышав моё имя, Эйнар вздрагивает и поворачивается. Уходить поздно. И я снова встречаюсь взглядом с его невозможными драконьими глазами. С трудом перевожу дух. В груди начинает ныть.

Но надо держать себя в руках и соблюдать этикет. Я не могу отказать гостье. Подхожу ближе, стараясь смотреть только на Лиссу. Эйнар делает шаг в сторону, чтобы я могла увидеть то, что он изучает.

На стене, чуть в стороне от других картин, висит портрет молодой женщины с белыми волосами. Не помню, чтобы я его тут видела.

Сглатываю. Хотя я стараюсь держаться, насколько это возможно, на расстоянии от Эйнара, он всё равно слишком близко. И от знакомого запаха полыни голова начинает кружиться. Концентрирую взгляд на портрете, стараясь не отвлекаться.

— Это точно она? — Голос у меня просевший, и приходится откашляться, чтобы слова звучали внятно.

— А ты не узнаёшь? — удивлённо спрашивает Лисса.

Разглядываю свою древнюю родственницу, ставшую в нашей семье легендой. Алия самый сильный маг Воздуха из существующих в этом мире. Вот только наведывается она в наш мир редко. Её называют «Скользящая между мирами». А насчёт возраста… на портрете ей не больше двадцати лет.

Интересно, сколько ей на самом деле? Двести? Триста? Или, как говорится в некоторых из сказаний, не меньше тысячи?

На этом портрете она изображена в кожаных воинских доспехах и с мечом в правой руке. Меч Алия держит обратным хватом, и, кажется, вот-вот клинок сверкнёт в солнечных лучах, со свистом разрезая воздух.

— Я никогда не видела её вживую, — объясняю я, — только на книжных иллюстрациях. Внешне похожа.

— О, да, понимаю тебя, ни одна картинка не передаст живую мимику. И два разных изображения могут заставить усомниться. Но если человека знаешь в реальности, то узнать на портрете нет проблем. Это она, не сомневайся. Я-то её лично знала.

— Мама училась у неё владению мечом, — напоминаю я, радуясь, что мой голос больше не дрожит, хотя кожа на плече, которого почти касается Эйнар, горит огнём.

— Мы все у неё учились. — На губах Лиссы появляется мечтательная улыбка. — Но Алекса, твоя мама, безусловно, была самой талантливой. Странно всё-таки, что я ни разу не видела этого портрета. Мне кажется, не осталось книг и трактатов о «Скользящей между мирами», которые я бы не проштудировала. Поверь, изображение отличается от всего, что я видела. Эти доспехи на Алии не из прошлых веков, а вполне современные. И меч какой-то необычный. У нас таких не делают. Посмотри, какие узоры на клинке.

Лисса замолкает, разглядывая оружие, изображённое на портрете. Я не очень разбираюсь в стали, но не вижу разницы между отцовским мечом и этим. Даже гарды похожи.

— Делают. — Горячее дыхание Эйнара касается моих волос, и рассуждения о стали отодвигаются на дальний план. — Это многослойная сталь. Редкая, но подобные мечи уже существуют у нас более двадцати лет. Насколько мне известно, именно Императрица Алексия принесла секрет производства из другого мира.

Эйнар специально не произносит слов «твоя сестра» или «мать Айрис»? Тончайшими струнами души я чувствую, что он отказывается от любых упоминаний о родственных связях.

Всё ещё на что-то надеется?

«Если бы это помогло!» — Мелькает тоскливая мысль.

— А вот это не совсем верно. — Раздаётся за спиной голос незаметно подошедшего магистра Энгвида.

Я поворачиваюсь, радуясь возможности отвлечься. С магистром сейчас только один из его учеников — Ирвин, пожалуй единственный из воздушников, который меня не раздражает.

— Алексия всего лишь напомнила нашим мастерам о древних секретах, — продолжает Энгвид. — Но в главном ты права, Лисса, портрет здесь появился недавно. Это я его привёз полгода назад.

— Правда? — восклицает Лисса. — Но откуда?

— Из Хорнии. Король Тейнар решил, что портрету самое место в галерее у Алексии. У себя почему-то не захотел держать. Был у него с ней конфликт вскоре после того, как он отправил тебя и Миру в Чампию.

— Не было такого в нашей галерее, — упрямо говорит Лисса. — Он новый.

— То есть Алия всё-таки навещает наш мир? — с непонятной жадностью в голосе спрашивает Эйнар.

— Насколько мне известно, — отвечает магистр, — нет. Её давно не было. Портрет нашли в дальней части семейной галереи. Король не мог вспомнить откуда и когда тот появился.

— Вот как! — скептически восклицает Эйнар и задаёт следующий вопрос: — Получается, никто её не видел уже много лет?

— Никто. — Лисса отрицательно мотает головой. — Всё, что мы знаем, — Алекса была последней, с кем Алия виделась. Неудивительно. Алекса всегда была её любимицей.

— Мама рассказывала, — подтверждаю я, — что последний раз Алия была в гостях во дворце в день нашего с Ро рождения. Я сама никогда её не видела.

— Зато Эйнар ведёт себя так, словно встретил старую подружку, — смеётся Лисса, — прямо оторваться от портрета не может. Уж не влюбился ли ты, мой мальчик? Если что, Алии не меньше тысячи лет, и она твоя древняя родственница.

У Эйнара в ответ на шутливый тон матери дёргается уголок рта в вежливой полуулыбке. Влюбился? Это вряд ли.

Но хотела бы я знать, что его так взволновало в портрете нашей общей пра-пра-пра- и ещё пару сотен 'пра-" бабушки?

Громкие шаги доносятся из коридора, заставляя всех присутствующих повернуться к двери. Кто-то приближается, и этот кто-то очень спешит. Неясное предчувствие холодной лапой стискивает моё сердце.

Инстинктивно пячусь назад, пока не прижимаюсь спиной к горячему телу Эйнара. Сейчас не до размышлений «можно или нельзя». Рядом с ним не так страшно.

Хотя чего я испугалась? Что может произойти в таком защищённом и охраняемом драконами месте, как Императорский дворец? Но, когда я вижу бледное лицо Дангура, сердце ухает вниз.

— Там… несчастье, — с трудом выталкивает слова из сжатого горла мой сокурсник. — В саду… Тавин… он, кажется, мёртв.

Я не успеваю сделать ни единого шага. Меня останавливает негромкий рык Эйнара.

— Куда?

Но ещё более надёжно меня удерживает на месте рука, обвившая талию. Мышцы моего живота подрагивают и плавятся от прикосновения огромной ладони, по-хозяйски на нём расположившейся. В довершение ко всему Эйнар решительно впечатывает меня спиной в свой мощный торс.

Горячий шёпот обжигает ухо:

— Ты никуда не пойдёшь.

Магистр Энгвид уже выскочил в коридор, Ирвин бросается за ним, но, прежде чем выйти, в дверях оборачивается, и я чувствую, как краснею.

Эйнар, конечно, мой брат. Разве можно в его объятиях увидеть хоть что-то, кроме братской заботы? Однако глаза Ирвина сощуриваются, а красивое лицо впервые теряет добродушное выражение. Хотя, возможно, последнее мне показалось. Парень просто разнервничался, услышав страшную новость.

А вот Эйнару, похоже, наплевать на то, как мы с ним сейчас выглядим.

— Там, может быть, опасно, — уже громче говорит он и, продолжая меня придерживать, обращается к Лиссе: — Мать, проследи за этой непоседой, пока она опять во что-нибудь не влипла.

Лисса, как и я, сделавшая шаг к двери, поворачивается. Её брови удивлённо приподнимаются.

— Как же ты сейчас похож на своего отца. Он мне тоже шагу ступить не давал.

Лисса переводит внимательный взгляд на меня, рот снова приоткрывается и тут же закрывается, как будто она хотела что-то добавить, но передумала.

Мне кажется, что в её глазах мелькнуло сожаление.

Эйнар, немного помедлив, всё же отпускает меня.

— Нужно ли тебе туда идти? — спрашивает Лисса. — Ну воздушники — я понимаю, парень всё-таки был учеником Энгвида. А так… здесь своя гвардия. Разберутся.

— «Своя гвардия» уже, похоже, проворонила убийство, — усмехается Эйнар. — И кто знает, возможно у моего дракона нюх лучше.

Испытываю жгучую обиду за «свою гвардию», чувствуя при этом странное несоответствие, потому как обида переплетается с гордостью Райлинг, убеждённой, что «её дракон прав». И этой чешуйчатой оторве не объяснишь, что дракон не её.

— Неужели возможно нападение в таком охраняемом месте, как императорский дворец⁈ — восклицает Лисса, отвлекая меня от размышлений.

И она туда же. Репутация имперской гвардии на глазах терпит крах. И неважно, что Лисса мамина сестра. Она очень давно живёт в Чампии, и к тому же её муж — главный джахт чампийского народа. Мне неприятно, что такая трагедия произошла при почти посторонних людях, хоть и родственниках.

Однако следующие слова примиряют меня с Лиссой.

— На меня в главной чампийской крепости покушались трижды, — доверительно говорит она. — И один раз из этих трёх произошёл в главной пирамиде Асхара. Представляешь?

Мотаю головой:

— Нет, не представляю. При мне такое впервые. Когда-то давно мою бабушку чуть не убили здесь, в парке. Тогда она ещё не была Императрицей.

— А кому она могла помешать? — быстро спрашивает Лисса, и в её глазах зажигается огонёк интереса.

— Какому-то Высшему магу. Но подробностей я не знаю. Бабушка не любит об этом вспоминать.

— На мать Рэя было совершено не одно, а целых четыре покушения, Лисса. — Раздаётся за спиной мамин голос. — Чудо, что она выжила и родила мне моего любимого мужа.

— Я читала её мемуары. Там ничего подобного не было.

— Неудивительно, Тея и сейчас избегает этой темы, она не любительница неоправданной жестокости.

Как можно говорить о чём-то постороннем, когда только что произошло нападение на гостя. Жив ли он?

До меня постепенно начинает доходить, что вот того парня, который ещё вчера вечером оставил влажный след на моей кисти и ужасно мне не понравился своим высокомерием, больше нет. Может, всё же ошибка? Дангур произнёс слово «кажется».

— Мам, — жалобно зову я. — Что там?

Глазами указываю на дверь, через которую пришли жуткие новости.

Лицо мамы мрачнеет. Она кивает на перегородивших выход гвардейцев.

— К тебе сейчас приставят охрану, — говорит она. — И ты пойдёшь к себе. Думаю, вам стоит сегодня же вечером вернуться в Академию. Расследование займёт время. Сама понимаешь, праздничного ужина не будет.

— Асхар с ним, с ужином, — не выдерживаю я. — Разве это сейчас важно? Что с тем парнем… Тавином? Он ранен?

— Нет, — коротко отвечает мама после секундного колебания. — Но больше я ничего не знаю.

Не знает она… Мама всё время забывает, что драконы чувствуют ложь. Сказав мне о смерти парня, она избегает разговора о том, что именно произошло. А от этого ещё страшнее. Да ещё и стремится отправить нас как можно быстрее в Академию. Кстати, кого «нас»?

— Иди, собери вещи и будь готова к отъезду. Капитан Эварт, как зеницу ока…

— Не беспокойтесь, Ваше Величество.

В мои покои меня сопровождают аж трое гвардейцев и сам капитан Эварт. Попытка расспросить по дороге о происшествии наталкивается на череду вежливых отказов в стиле «не стоит вашего волнения».

— Я хочу побыть одна, — резко отвечаю я капитану, когда он предлагает позвать служанок. — Сама позвоню, когда потребуется.

Может, моё поведение и невежливое, но мог бы хоть что-нибудь объяснить, а не увиливать.

Оставшись в одиночестве, я бросаюсь к окну — этаж второй. И под окном у меня растёт огромное старое дерево, которое толстым обрубком ветки упирается в мой подоконник. Мама едва ли знает, каким образом я выбиралась в детстве из своей комнаты.

Взгляд за окно показывает, что даже если мама не знала, то отлично знал капитан Эварт. Потому что под окном стоит пост из двух гвардейцев. Один из них оглядывает окрестности, а второй, прислонившись к стволу, уставился на мои окна.

— Хангова задница, — вырывается у меня ругательство, которого я обычно, как хорошо воспитанная принцесса, стараюсь избегать даже наедине с собой. Но сейчас всё моё терпение заканчивается, и выдержка трещит по швам.

И дело не во мне. Разумом я понимаю, что лучше спокойно отсидеться в своей комнате. Мужчины сами разберутся. Но Райлинг нервничает и рвётся наружу. Мне кажется, ещё миг, и она попытается совершить оборот. А тогда мы с ней выломаем окно вместе с рамой и станем очень заметными. Я ещё её прошлый полёт не забыла с отрезвлением в водопаде. Попытка уговорить драконицу сидеть смирно результата не даёт. Ну что ж, окно и дверь не единственные выходы.

В конце концов, существуют ещё тайные ходы, о которых не знает ни капитан, ни даже начальник дворцовой стражи. Старый император позаботился о возможности скрыться на случай какого-нибудь заговора. Никто нам с Ро об этих запасных ходах не рассказывал. Но мы с ним в детстве были очень любопытными.

Отодвинув гобелен за альковом кровати, я вкладываю ладонь в едва заметную выемку, и часть стены послушно отъезжает в сторону. Никакие заклинания не способны открыть этот тайный ход. Механизм подчиняется только прямым потомкам Императора.

Через минуту, убедившись, что стена плотно сомкнулась, я уже, мягко ступая, спешу по коридору. Здесь есть магические светильники, но я не люблю ими пользоваться. Хватает и огоньков, которые зажгла на кончиках пальцев.

Подумав, выбираю ответвление, ведущее прямо в сад. Там всё произошло, по словам Дангура, и наверняка расследование до сих пор ведётся. Никто не знает сад лучше меня. Я просто посмотрю издали. И послушаю. Тому, кто может воспользоваться слухом дракона, близко подходить необязательно. Меня никто не увидит.

Если бы я могла предполагать, что опасность может исходить не только от людей…

Эйнар

Прячу усмешку. Говорите, давно не было Алии? А кто же тогда отделал меня, как щенка, в пещере над водопадом? Но если этой Алии и впрямь тысячу лет, тогда хоть не так обидно, что она уложила меня на лопатки.

И всё же кто такая Алия? Продолжаю смотреть на портрет, уже не видя его, когда в мои размышления врывается голос матери.

«Уж не влюбился ли ты, мой мальчик? Если что, Алии не меньше тысячи лет, и она твоя древняя родственница».

Родственница… «Скользящая между мирами»… Удерживаюсь от желания хлопнуть себя по лбу. Я же о ней столько слышал. Предок короля Тейнара, а значит и всех его дочерей. Так? Так. И она знала моё имя, знала, кто я, и при этом она приняла то, что мой дракон выбрал пару. Для неё не было секретом наше так называемое родство. Значит…

Мысль обрывается появившимся Дангуром.

Опасность! Сильного воздушника убили на территории Императорского дворца? В голове мелькают обрывки фраз, услышанных от Алии.

Предчувствие… Беспокойство за Айрис… Опасения, что отравление было неслучайным.

И вот теперь эта оторва первая делает шаг к выходу. Реакции моего тела всегда срабатывают раньше мыслей. Рявкаю:

— Куда?

И сгребаю девчонку одной рукой. Плевать, кто и что сейчас может подумать: она моя. Это знаем мы с драконом и… Алия?

Дарг издаёт урчание. Мёртвый воздушник ему не интересен. А вот близость пары — очень даже. В голове чёткая рекомендация от дракона — «утащить и присвоить». Картинка, поясняющая, каким именно способом следует присвоить, вызывает напряжение в паху. Проклятый дракон ни о чём другом думать не в состоянии.

— Мать… проследи…

Разумеется, защита из матери слабая, но на это я и не рассчитываю. Главное, чтобы она удержала Айри на месте. В коридоре сталкиваюсь с Императрицей Алексией. Её сопровождают четверо гвардейцев. Опережаю её вопрос:

— Айри и мать в галерее.

— Я позабочусь, — кивает она.

Мне становится спокойнее. Немного. Тем более что мой дракон чувствует, и где находится моя пара, и в каком она состоянии.

Сад огромный, но для моего дракона не проблема учуять след двух только что пробежавших воздушников. Препятствие возникает в виде двух гвардейцев, перегородивших дорожку.

— Простите, Ваша Светлость, — вежливо говорит один из них. — Но эту часть сада сейчас нельзя посещать, это опасно.

— Я не привык стоять в стороне, когда могу чем-то помочь, — спокойно отвечаю я. — К тому же мне необходимо знать, есть ли опасность для моей семьи.

Гвардеец колеблется. Он явно получил приказ не распространяться о том, что произошло, но я дал ему понять, что принадлежу к тем, кто в курсе.

— Пропустите его, — раздаётся за моей спиной голос Роана.

И страж вздыхает с облегчением.

Дальше мы идём вместе.

— Ты не видел Айри?

— Оставил её в галерее с моей матерью, но туда как раз подошла Её Величество с охраной.

— Тогда порядок, — Роан кивает. — Тэффи я тоже запер в комнате и приставил стражу. Правда, еле убедил честно сидеть в комнате и не пытаться обмануть охрану.

— Никогда бы не подумал, — удивлённо бросаю я. — Стефания кажется мне такой уравновешенной, не то что… — Обрываю себя, чуть не ляпнув «моя Айри».

— Ты хотел сказать: «Не то что наша сестричка»?

— Вроде того, — соглашаюсь я, мысленно исправив «наша» на «твоя».

Не время и не место. И уж точно не брату, который пару дней назад пытался заехать мне по морде. Придётся молчать, пока не разобрался, как и чем доказывать.

Вот что бы стоило «Скользящей между мирами» заглянуть на свадьбу своего потомка? Уж я бы с ней поговорил. Сейчас я на неё немного зол. Могла бы Алия и конкретнее объяснить, в чём будут наши с Айри сложности. Что за привычка у давно живущих магов предоставлять людям возможность барахтаться там, где можно этого не делать?

Мы с Роаном подходим к беседке, на подходе к которой стоят гвардейцы.

Нас пропускают без единого звука.

— Здесь когда-то едва не убили Императрицу Тею, — мрачно цедит Роан. — Надо было давно снести эту беседку.

Хочется возразить, что беседка тут ни при чём, но мы уже поднимаемся по ступеням. А в присутствии смерти посторонние разговоры неуместны.

Вид тела воздушника вызывает удивление. Он выглядит так, словно… ему не хватило воздуха? Лицо синюшного оттенка, рубашка, разорванная на груди, и глубокие царапины. Парень раздирал себе ногтями грудную клетку, пытаясь вдохнуть?

— Задохнулся, — подтверждает мои догадки человек в неброском тёмно-синем камзоле и добавляет: — Мы нашли вот это у него во внутреннем кармане.

Он протягивает Императору Рэйнеру сложенную вчетверо бумажку.

Удивительно, но Император лично присутствует тут, а не ждёт доклада где-то в тронном зале. Хотя мой отец точно такой же.

Рядом с Императором магистр Энгвид и второй воздушник. И если на лице магистра отражается вся гамма чувств — от боли и злости до отчаяния, то парень до странности равнодушен. Похоже, между ним и вторым учеником магистра особой дружбы не было.

— А тебе не приходило никаких записок? — неожиданно спрашивает Император, устремив свой взгляд мимо Энгвида на парня.

Тот не сразу понимает, что вопрос Его Величества обращён к нему.

— Отвечай, Ирвин, — нервно подсказывает ученику магистр Энгвид.

— Записок? — удивлённо переспрашивает тот. — Н-нет Ваше Величество. Никто ничего не передавал.

Император кивает, а затем протягивает развёрнутый листок магистру Энгвиду.

— Читай. Но это не её почерк. Ловушка.

Магистр вертит в руках бумагу, внимательно просматривает написанное, а затем, кивнув, возвращает Императору.

— Как можно было лишить воздуха одного из лучших воздушников? — глядя в пространство расфокусированным взглядом, бормочет Энгвид.

— Ро, — болезненно поморщившись, обращается к сыну Император Рэйнер. — Подключи драконов. Пусть ищут любой след — хоть магический, хоть по запаху.

— Простите, Ваше Величество, — вмешивается человек в синем. — У меня пара вопросов к присутствующим.

Пара вопросов затягивается на полчаса и ни к чему не приводит. Всё, что удаётся выяснить, — после возвращения все разошлись по своим комнатам, и больше несчастного никто не видел, пока на него не наткнулся гуляющий по парку Дангур.

Ищейка в синем уходит разговаривать со слугами, а мы с Роаном ищем магический след. И не находим.

— Такое ощущение, — говорит подключившийся к поискам магистр Энгвид, — что сюда его принесли уже таким.

— Ну что, Эйнар, — зовёт Роан. — Пошли бродить по окрестностям?

Но едва я делаю первый шаг по ступенькам беседки, как Дарг издаёт рык.

Айрис попала в беду?

Открываю глаза и некоторое время бездумно смотрю в потолок. В голове ни одной мысли. Чуть погодя вяло проскальзывает недоумение. Не помню, чтобы я когда-то вот так проснулась и не вскочила моментально с кровати. Хотя нет, в ложе над водопадом было примерно такое же состояние. Я что, опять выпила какую-то гадость? Если так, то это превращается в дурную привычку.

«Райлинг?»

Точно такое же недовольное бурчание в ответ, как в прошлый раз.

Поворачиваюсь на бок и приподнимаюсь на локте. Я нахожусь в своей комнате — уже легче. На мне обычная ночная рубашка. Но вот в голове по-прежнему пустота. При попытке принять сидячее положение предметы начинают плыть перед глазами.

Медленно, чтобы избежать нового приступа головокружения, поворачиваю голову на звук открывшейся двери. На пороге Риния.

— Хвала Асхару, госпожа, вы пришли в себя.

На утреннее приветствие после пробуждения не похоже.

Риния исчезает за дверью, и я слышу её возбуждённый голос:

— Передайте Её Величеству…

— Что со мной было? — спрашиваю я, когда моя камеристка снова появляется в комнате.

В горле пересохло, и мой голос сипит. Но Риния уже подносит мне чашу с приятно пахнущим напитком. Делаю глоток: мята, имбирь и лимон. Настой тёплый и одновременно освежающий.

— Вы потеряли сознание в саду, — рассказывает Риния. — Целитель приходил, сказал, что от усталости это и ещё… ещё, что я слишком туго затянула корсет.

Риния надувает губы и обиженно ворчит:

— А когда я вам туго затягивала корсет? Вам и корсет-то не нужен.

Во всём теле ощущается странная усталость. Глаза сами закрываются, и я откидываюсь на подушки.

В саду потеряла сознание? Странно. А что я там делала?

— Рини, — зову я.

— Я здесь, госпожа.

— Сколько времени я была без сознания?

— Со вчерашнего дня. Сейчас утро. Получается меньше суток.

— Сколько? — потрясённо переспрашиваю я.

Глаза сами открываются от изумления.

— Я же сказала, — начинает бубнить Риния, — что целитель…

Хлопает входная дверь, и мамин голос приказывает:

— Выйди, Рини.

Камеристка опрометью кидается к выходу.

Мама присаживается на край кровати. Смотрю на её осунувшееся лицо. Понимаю, что уж она-то знает, что произошло.

— Что со мной было, ма?

— Зачем ты вообще направилась в сад? — вопросом на вопрос отвечает она.

— Не помню.

Тут я немножко лгу. То есть я, действительно, не помню, какого ханга мне там понадобилось и что я рассчитывала узнать. Но сознание уже прояснилось, и я теперь в курсе, что тянула меня в сад моя вторая ипостась. Первая, то есть разум, не сильно возражала. Но если бы Райлинг не настаивала… А теперь эта зараза прикидывается спящей, а мне отдуваться за двоих.

— И как ты вообще вышла из своей комнаты? — продолжает мама.

— Не помню, — повторяю я.

Сейчас это лучший вариант. Мы с Роаном ещё в детстве договорились никому не сдавать наши тайные ходы.

— Ты так и не сказала, что со мной произошло, — перевожу я разговор. — Расскажи, а я попытаюсь вспомнить.

— Ты потеряла сознание, — уклончиво начинает мама.

— Вот просто так, почти на целые сутки? — скептически интересуюсь я. — Мам, я не изнеженная девица, чтобы падать в обморок. Моя драконица сейчас почти отключилась, как будто из неё вытянули силы.

— В общем-то это и случилось, — сдаётся мама. — Если бы сын Лиссы не нашёл тебя почти сразу же, могло быть гораздо хуже.

— Эйнар⁈ — восклицаю я и чувствую, как кровь приливает к лицу. — Он-то тут при чём?

Последнюю фразу произношу как можно небрежнее.

— Ты же слышала, что Тавин погиб?

— Дангур сказал, но я надеялась, что он ошибся. Мне жаль.

Мы молчим некоторое время. Мне действительно жаль молодого мага.

— Мам, — осторожно начинаю я. — Такие меры безопасности. Его убили?

Мама некоторое время колеблется, а потом говорит:

— Ты всё равно узнаешь. Да. Из него вытянули магию. Заманили в дальний угол сада приглашением на свидание.

— И известно, кто пригласил?

— Письмо было подписано твоим именем.

— Что? — изумляюсь я. — Но я не писала.

— Знаю, — кивает мама. — Там не твой почерк, но он и не знал твоего. Так что сработало. Возможно, он решил, что именно в нём ты почувствовала истинность.

— Мам, ну какая истинность?

— Арка в храме просто так не загорелась бы. — Мама качает головой.

Вздыхаю и снова норовлю сменить тему:

— Но как можно вытянуть магию из воздушника?

— Артефактом.

У меня по спине пробегает холодная волна.

— А разве существуют такие?

— До сих пор мы думали, что нет. И мы бы, возможно, и не узнали о нём, если бы ты случайно не наткнулась на него.

— Я?

— Ты. Артефакт был настроен на воздушную стихию. Преступник припрятал его подальше от беседки, где всё произошло. Наверное, рассчитывал потом забрать. Но тебя потянуло именно в это место. И артефакт начал у тебя тянуть воздушную стихию. Если бы ты была просто воздушницей, то могло бы закончиться трагически. Но твои Огонь и Вода защитили тебя. К счастью, Эйнар и Роан нашли тебя почти сразу же. Так что ограничилось частичным истощением воздушного ресурса. Недели две тебе понадобится на его восстановление.

Мама встаёт.

— Я что, не поеду в Академию? — растерянно спрашиваю я. — Но у меня курсовая на подходе. Магистр Лернет…

— Ну почему не поедешь? В Академии ты быстрее восстановишься. Кстати, магистр Лернет прибыл сюда сегодня утром. Очень уж необычный артефакт. Он им сейчас занимается.

Мама уходит, уступая место Ринии.

Она пытается убедить меня остаться в постели, но я, несмотря на слабость, всё-таки поднимаюсь.

— Я никуда не пойду, — успокаиваю я свою камеристку. — Но и лежать овощем я не буду. Помоги мне умыться и принеси завтрак. Посижу, почитаю.

Почитать, правда, не удаётся. Строчки расплываются перед глазами. Ну и от посетителей нет отбоя. Меня навещают все по очереди: отец, Мира и её сын Арлен, Лисса. Лисса приходит одна, и это почему-то меня расстраивает. Но я стараюсь не копаться в себе и не выяснять, почему именно.

Под вечер появляются Тэффи и Роан.

И все говорят о чём угодно, только не о происшествии.

Спасибо маме, хоть она ввела меня в курс дела. И Роан смотрит как-то странно, словно не прочь обсудить со мной что-то, но в присутствии жены не может. Между нами никогда не было тайн просто потому, что мы всегда чувствовали эмоции друг от друга. И брата сейчас разрывает от необходимости со мной поговорить наедине.

Улучив момент, показываю ему взглядом на альков, напоминая о наших секретных ходах. Он едва заметно кивает.

После ужина отправляю Ринию, пообещав, что умоюсь и разденусь сама. И нет, долго читать я не буду.

Мысли возвращаются к словам мамы. Она сказала, что меня нашёл Эйнар и что если бы не он… Но почему тогда он сегодня меня не навестил? Даже сын Миры пришёл.

Мне становится тревожно. Я поняла так, что злополучный артефакт тоже обнаружил Эйнар. Что если на него эта мерзость тоже подействовала? У него ведь одна из стихий — Воздух.

Скорее бы Роан пришёл. Он наверняка всё знает.

Уже темнеет, а брата всё нет. Райлинг на все попытки до неё дотянуться откликается недовольным ворчанием, и я, в конце концов, оставляю её в покое. Пусть отоспится, она тоже потеряла много сил.

Кажется, я всё-таки задремала, сидя в кресле. Просыпаюсь от тихого звука открывающегося окна.

На фоне неба, уже потерявшего краски заката, появляется тёмный силуэт. Лица не вижу, но я и без того знаю, кто это.

Даже если бы ворвавшийся ветерок не донёс до меня знакомый аромат полыни, какие могли бы появиться у меня сомнения в том, что только один дикарь посмел бы вот так без спроса, без предупреждения…

Вскакиваю. Слабость окутывает меня, заставляя опуститься обратно в кресло.

— Эйнар! — возмущённо начинаю я. — Как ты смеешь вторгаться в мою спальню?

— Ты ещё сомневаешься в моей стойкости после того, чего не было между нами в ночь твоего пьяного полёта?

Он опять надо мной смеётся? Непроизвольно сжимаю челюсти. Сколько ещё раз он будет мне это припоминать? Я имею в виду моё случайное пьянство. О том, в каком виде я проснулась и кто меня согревал, я и подавно стараюсь не думать. И без того тошно.

— Эйнар, ты не должен…

— И это говорит та, которая сбежала, обведя вокруг пальца императорскую стражу? Это у вас стража плохая или принцесса чересчур шустрая?

— Нормальная у нас стража, — бросаюсь я, можно сказать, на защиту чести Империи, но тут до меня доходит. — Что ты сделал с постом, который дежурил под моими окнами?

— Усыпил, — небрежно отвечает Эйнар. — И очень аккуратно усадил под деревом.

— Но если придёт проверяющий?

— Он решил отдохнуть рядом с ними.

— Ты невыносим.

— Ты не лучше. Вечно во что-то влипаешь.

Эйнар, который до этого стоял неподвижно на фоне окна, делает шаг ко мне.

Инстинктивно забираюсь поглубже в кресло.

— Тебе лучше уйти… — неуверенно говорю я. — Если тебя увидят ночью в моей комнате…

Одним слитным движением Эйнар оказывается рядом. Две его ручищи опускаются на подлокотники моего кресла, и сам он тёмной громадиной нависает надо мной. А я даже высказать своё возмущение не могу. Голос дрогнет.

Зато чамп высказывает:

— А ты кого-то ждёшь? Уж не второго ли воздушника?

— Что? Да как ты…

— Смею, — обрубает Эйнар. — Храм Асхара признал нашу истинность. А выше воли богов нет ничего.

— Глупости, это не может быть правдой, — пищу я, ещё сильнее вжимаясь в спинку кресла, хотя всё внутри меня тянется против воли к наглому чампу. — Это ошибка?

— Не слишком ли много ошибок? А может, проверим?

Не дожидаясь моего ответа, Эйнар одним движением выдёргивает меня из кресла, разворачивает и прижимает спиной к себе.

— Что ты делаешь? — Я пытаюсь трепыхаться в его железных объятиях.

Но почти сразу же понимаю, что это бесполезно.

— Замри, — приказывает Эйнар. — И лучше тебе не ёрзать, иначе проверка может зайти дальше, чем я планировал.

Застываю, тяжело дыша и ощущая, как так же тяжело вздымается грудь чампа. От резкой смены положения голова идёт кругом. И если бы не горячая опора за моей спиной, я бы стекла на пол.

— Что ты хочешь сделать? — спрашиваю я снова, едва шевеля губами.

Мой шёпот похож на шелест крыльев бабочки, но Эйнар всё отлично слышит.

— Ты потеряла много своей воздушной стихии, — говорит чамп резко охрипшим голосом. — А ты знаешь, что обмен стихиями возможен только между истинными парами?

О чём это он? Я слышала, что во время близости истинных что-то такое происходит. Но он ведь не собирается? Внизу живота растекается расплавленный мёд. Слишком сильно, слишком сладко.

Собираю все оставшиеся в моём распоряжении силы и пытаюсь высвободиться.

— Ты можешь постоять спокойно хоть пару минут? — раздражённо рычит чамп. — Или я за себя не отвечаю.

И в доказательство того, что он на грани, Эйнар кладёт одну руку мне на живот и плотнее прижимает к себе. Поясницей ощущаю его возбуждение. И замираю, боясь шелохнуться.

«Он ведь может сделать со мной всё что угодно, — затравленно думаю я и тут же сама себе противоречу. — Но он же не может… Он мой брат».

— Умничка!

От горячего дыхания мужчины на моей макушке шевелятся волосы, потоки огненной лавы стекают вниз по шее, проникают в тело и, добравшись до моего Хранилища стихий, зажигают там фейерверк. Огненные нити пронизывают каждую клеточку. Я ахаю и пытаюсь мысленно закрыться от незваных гостей.

— Это только начало, — хрипло предупреждает Эйнар. — Впусти меня.

И я, не в силах больше сопротивляться, открываюсь. Вихрь врывается в Хранилище, и моя почти исчезнувшая Воздушная стихия неожиданно поднимает голову. Так ящерица, не успевшая спрятаться в норе и просидевшая монументом на холодном камне всю ночь, с первыми лучами солнца начинает отогреваться.

Горячий воздух распадается на вихри, вбирает в себя огонь. И я впервые чувствую Земляную стихию чампа. Она чуть в стороне от фейерверков. Моя Вода тоже не спешит знакомиться с чужой стихией. Но вот Огонь и Воздух признали друг друга.

И, когда Эйнар отстраняется с тяжёлым вздохом, у меня вырывается разочарованный стон.

Но одновременно я понимаю, что слабости больше нет. Мой Воздух в таком же порядке, как и остальные две стихии. И я твёрдо стою на собственных ногах. Никаких признаков головокружения больше нет.

— Ты поделился со мной? — потрясённо спрашиваю я, поворачиваясь к чампу лицом. — Отдал часть своей силы?

— Нет, просто твои стихии, в отличие от тебя, мне рады, — ворчливо отвечает он. — А когда рядом те, кто дорог, быстрее выздоравливаешь.

Уже совсем стемнело. Но я чувствую улыбку в его голосе.

— Эйнар, — начинаю я и умолкаю.

— Я люблю тебя, девочка, — просто говорит он. — И, поверь, к братским чувствам это не имеет никакого отношения.

Надо же… Я впервые ему верю. Мои стихии верят. Моя Райлинг… Хотя она и до этого не сомневалась. Ведь драконы не ошибаются?

— Даже если ты прав, — шепчу я, — мы не сможем этого доказать. Родственные связи под запретом.

— Я докажу. — Эйнар притягивает меня к себе и грозно добавляет: — Но чтобы даже флирта не было с уцелевшими воздушниками. Иначе я могу не сдержаться.

Я не сразу закрываю окно, продолжая вглядываться в темноту, в которой исчез Эйнар. И на шаги за спиной реагирую только тогда, когда они уже совсем рядом.

— Тебе не хватает воздуха, Айри? — участливо спрашивает Роан, приобнимая меня за плечи.

Вздрагиваю от неожиданности. Вовремя Эйнар ушёл. Как я могла вообще забыть, что в любую секунду может заявиться мой братик?

— Д-да, — отвечаю я и тут же поправляю себя: — То есть нет, я уже в порядке.

— Целитель сказал, что понадобится не менее двух суток для восстановления, — скептически говорит Роан.

Но я отмахиваюсь от него.

— Всё нормально. Моя стихия уже при мне.

Закрываю окно, задёргиваю штору и зажигаю магический светильник.

— Рассказывай.

— Что именно?

— Ты чуть дыру в кресле не протёр, когда был здесь днём. Как ты меня нашёл? Ты ведь видел артефакт? Какой он?

Я засыпаю брата вопросами, не давая ему возможности вывернуться, потому что чувствую его сомнения. Он ещё не определился, что именно стоит мне рассказывать, а что стоит придержать.

— В том-то и дело, что нашёл артефакт не я. Нам не успели дать задание искать магические следы преступника, а Эйнар уже рванул прямо через кусты, как будто…

Брат замолкает. Смотрю на него выжидающе. Роан хмурится и с явной неохотой продолжает:

— … как будто знал, где искать.

— Но ты же не думаешь, что он преступник? Он видел этого воздушника впервые в жизни.

— Кто знает… — задумчиво тянет брат. — Что мы о нём знаем? Он наполовину чамп и вырос в Чампии.

— А ты им по-прежнему не доверяешь. — Я не спрашиваю, я утверждаю.

Роан хмурится и продолжает, взвешивая каждое слово:

— Мне нравится Эйнар. Он сильный воин.

— Хотя ещё недавно ты был готов драться с ним всерьёз?

— Мне показалось, что он к тебе клеится, — мрачно отвечает Роан.

— То есть, если бы он не был нашим родственником, ты был бы против него?

— Честно?

Киваю.

— Был бы. Я и сейчас убеждён, что он к тебе неравнодушен. Он ведь, как и мы, не знал об этом родстве. Да и ты… Думаешь, я не видел, какими глазами вы смотрели друг на друга, когда мы все здесь встретились? Ты взяла себя в руки, а вот насчёт него не уверен.

— Брось, Ро, — говорю я, в то время как сердце сжимается от тоски. — У них в Чампии ещё строже с родственными связями.

— Не забывай, что власть в руках его родителей, а в будущем — и в его. Тот, кто у вершин власти, может влиять на законы. Так что держись всё-таки подальше от него. Разве ты не учила по истории, что есть государства, где кузены не считаются близкими родственниками?

— Ты имеешь в виду северян?

— Именно.

— И только на этом основании ты его подозреваешь?

— Не то чтобы я его подозревал. Я размышляю над фактами. А факты таковы: он знал, в какой стороне артефакт.

— Логики в этом нет, если только ты не считаешь его глупцом. Если бы именно он использовал артефакт и спрятал его, то не побежал бы указывать к нему путь.

— Меня это тоже удивило.

— И поэтому ты никому до сих пор не сказал о своих подозрениях, а пришёл поделиться со мной?

Роан пытается ответить, но я не даю себя перебить.

— А ты не думаешь о том, что Эйнар просто сильный маг? И его дракон мог почувствовать не артефакт, а то, что со мной случилась беда?

Брат хмыкает.

— Такое бывает, только когда образуется истинная связь, а Асхар бы не допустил…

Недоговорив, Роан застывает на месте.

— Погоди… Арка в Храме… Ты ведь не хочешь сказать…?

И я решаюсь, потому что ближе Роана у меня никого нет.

— Дракон Эйнара чувствует меня, — с горечью говорю я. — И Райлинг на него реагирует. И я не знаю, что со всем этим делать.

Брат вскакивает с кресла и в возбуждении начинает ходить взад и вперёд по комнате. Резко останавливается и поворачивается ко мне.

— А ты? — Ро сверлит меня глазами. — Хотя о чём я спрашиваю? Как будто я сам не вижу, как ты на него смотришь.

Снова ходит по комнате. А я жду. Вот я и выдала свою тайну. Но как иначе? Нельзя ведь, чтобы Эйнара обвинили в нападении на воздушника.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что дело не в артефакте? Он почувствовал, что плохо мне.

— Бред! — Роан запускает пальцы себе в волосы и сжимает их. — Но ведь такого не может быть между родственниками!

— Его мать не похожа на своих сестёр, — привожу я тот аргумент, против которого сама недавно возражала.

— Ну и что? — парирует брат. — Мы с тобой тоже не похожи, хотя ни у кого нет сомнения в том, что мы брат и сестра.

М-да, а это я говорила, когда возражала Эйнару, слово в слово.

— Я слышала, что есть способы проверить магический рисунок. Это умеют делать стражи Асхара. Эйнар сказал, что у его матери и Миры он различен, а у родственников должно быть хоть какое-то сходство.

Роан напряжённо молчит, а я жду, приберегая ещё один аргумент. Раз уж я посвятила во всё брата, то скрывать тот факт, что Эйнар поделился со мной своей воздушной стихией, смысла больше нет.

Но, оказывается, брат сейчас задумался о другом.

— Видишь ли, есть ещё один странный факт, — наконец решается сказать он. — Артефакт, с помощью которого убили воздушника, состоит из аметиста-накопителя, к которому привязано заклинание, и омаксурита, которым, по-видимому, заблокировали возможности Тавина управлять стихией. Ты ведь понимаешь, что просто так опустошить мага невозможно?

Я стискиваю руками подлокотники кресла.

— У меня тоже есть омаксурит, целых два кусочка. И я очень не хочу выходить замуж за воздушника. То есть мотив у меня тоже есть.

Брат фыркает.

— Я бы мог в такое поверить, если бы у нас были другие родители. Тебя никто не заставит.

— А ему нет смысла сражаться с теми, у кого ни единого шанса. К тому же ты сам должен понимать, что, направляясь сюда, он не знал не только о воздушниках, но и о том, что встретит меня здесь.

К моему облегчению, Роан со мной соглашается. И я рассказываю ему, как мне удалось столь быстро восстановить свою стихию.

— Как же ты влипла, сестрёнка. Что собираешься делать?

— Эйнар обещает со всем разобраться, а пока…

— А пока лучше никого не посвящать в это.

Я выдыхаю с облегчением.

После ухода брата я снова открываю окно и ещё долго стою, вглядываясь в темноту, в которой растворилась фигура Эйнара. Я всё сказала верно: не мог он знать ни о воздушниках, ни о том, кто мои родители. И Роан принял это.

Но ведь Эйнар сильный маг. Может, для него вообще не проблема создать подобный артефакт на коленке за пару минут? Достаточно вспомнить, как легко он прямо на занятии сделал средство от драконьей чахотки.

Вспоминаю его последние слова: «…чтобы даже флирта не было с уцелевшими воздушниками. Иначе я могу не сдержаться».

Эйнар — чамп, пусть и наполовину, и он ничего не знает о моих отношениях с родителями, не знает, что у нас в семье никого и ничего не заставят сделать против воли.

Обхватываю себя руками. Мне становится холодно.

Мог ли он с такой жестокостью избавиться от соперника?

— А над чем ещё работал твой отец?

— Над разными видами защиты, — отвечает Ирвин. — Но мечтой было создание именно того артефакта, над которым мы с тобой сейчас трудимся. Однако дальше теории он не смог продвинуться. Не хватало основного компонента. Так что главное дело своей жизни он не завершил.

Ирвин отводит взгляд и вздыхает. Зря я завела речь об его отце. Хотя Энгвид и принял парня в свою семью, но воспоминания наверняка до сих пор причиняют Ирвину боль. Нужно было как-то иначе спросить.

Кладу руку на предплечье воздушника в утешающем жесте. Ирвин накрывает кисть моей руки своей ладонью, благодарно сжимая мои пальцы. И не спешит отпускать. Мне становится неудобно, но ещё неудобнее сейчас выдёргивать свою руку, я ведь первая к нему прикоснулась.

До сих пор дистанцию держать не приходилось: Ирвин всё время, сколько мы с ним знакомы, ведёт себя корректно. А сейчас из-за моей неосторожности возникает неловкая ситуация. Ирвин поднимает глаза и смотрит мне прямо в лицо. И стоит он слишком близко.

— Я долго буду ждать тебя, Айри? Рия застоялась уже, — раздаётся рык.

Эйнар, как всегда, появляется словно из ниоткуда. Просто вырастает рядом и очень удачно оказывается между мной и Ирвином. Вроде и не касается, но руки воздушника как будто ветром сдувает. И сам Ирвин пятится, когда над ним вырастает могучая фигура чампа. Впрочем, он не один такой. В присутствии Эйнара, пожалуй, только Роан, да ещё Хоркин и Лерой не съёживаются и не отступают. Всех остальных его хищная аура подавляет. Мужчин, разумеется.

Вот и сейчас Ирвин смущённо кланяется мне.

— Увидимся в лаборатории, Ваше Высочество, — торопливо говорит он и скрывается в одной из боковых аллей.

Как всегда. Мужчины разбегаются, едва рядом со мной появляется мой двоюродный брат.

Эйнар ловит мою руку, бесцеремонно укладывает на своё предплечье и увлекает к загону для ящеров.

Зато женщины, наоборот, тянутся к нему. Я бы даже сказала, липнут. И это бесит. Особенно Вилена. С момента моего возвращения, узнав о нашем с Эйнаром родстве, эта девица не даёт прохода не только ему, но и мне. Она настолько нагло набивается в подруги, не замечая моей холодности, что становится неприятно.

И хотя я подозреваю, что именно она подсунула мне тот самый стакан на полигоне, но доказать это нереально.

Не нравится мне ещё и то, что из-за Вилены у меня начали проявляться такие эмоции, которых я в себе не предполагала найти. Я испытываю злорадство, когда Эйнар в очередной раз отмахивается от девушки, словно от надоедливого насекомого.

Чувство низменное и некрасивое, недостойное дочери Императора. И я понимаю, что саму Вилену в его появлении не обвинить. Просто до сих пор я думала о самой себе лучше.

Нужно быть выше подобного, но мне почему-то сложно. В общем, я собой недовольна.

А сейчас и Эйнар недоволен мной.

— Опять этот хлыщ вокруг тебя вертится, — рычит он.

И моё тело откликается волнующими вибрациями на каждое слово, произнесённое его низким раздражённым голосом. Стихии кокетливо закручиваются вихрями, разгоняя тёплые волны по всему телу.

— Ты же знаешь, — мягко отвечаю я, — что профессор Лернет поручил нам с Ирвином совместный проект.

Пользуясь тем, что на парковой дорожке пустынно, я на мгновение прижимаюсь щекой к его плечу. И всем своим существом ощущаю, как стихает его гнев. Эйнар просто меня ревнует.

— Это не повод хватать тебя за руки, — ворчит он.

— Мы говорили об его отце, — объясняю я. — И я взяла его за руку, просто чтобы проявить сочувствие. Ирвин до сих пор переживает эту потерю. Я так понимаю, что его отец был великим учёным.

— Это он тебе сказал про учёного? — с откровенным ехидством интересуется Эйнар. — И ты не спросила у него имени его отца?

Удивлённо поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть в глаза.

— Мне было неудобно. Ты что-то знаешь об этом?

— Больше двадцати лет прошло, и он всё ещё в печали, — изображая глубокую задумчивость, продолжает Эйнар.

Меня это почему-то коробит.

— А разве срок важен? — хмурюсь я.

— Разумеется, если его долговременная печаль используется как повод приблизиться к тебе.

— Эйнар! — восклицаю я возмущённо. — Разве важно, сколько прошло времени?

— Ты права, важно другое, — Эйнар делает паузу, и я невольно подбираюсь.

Даже не зная, что именно он собирается сказать, я интуитивно ощущаю, что всё это неспроста.

— Важно то, как погиб этот «великий учёный» по имени Скайрус.

Не сразу соображаю, откуда я знаю это имя, потому что это просто нереально. А когда вспоминаю, останавливаюсь как вкопанная. По моей спине пробегает холод.

— Ты уверен?

Эйнар смотрит на меня, изогнув левую бровь. Ну да, едва ли мой вопрос уместен.

— И что мне теперь делать? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.

— Продолжать объезжать Рию, учиться, работать над проектом.

— Ну ты же понимаешь, что я не об этом! — Смотрю на него с укором.

Эйнар улыбается загадочно.

— Профессор Лернет сказал, что для создания этого артефакта требуется четвёртая стихия. А значит, без меня твоему курсовому проекту не обойтись.

Становится чуть легче. Мне не придётся общаться наедине с сыном того, кто несколько раз пытался убить мою мать. Но это далеко не всё, что меня тревожит.

— Родителям надо сообщить, — хмуро заявляю я.

— Уже, — коротко отвечает Эйнар.

Смотрю на него с изумлением. Когда он успел?

— Я сказал Роану, — поясняет он. — Разберётся.

— А сам откуда узнал?

Эйнар захватывает двумя пальцами прядь моих волос и удерживает, не давая отстраниться. Он медленно и картинно наклоняется ко мне, словно собирается сообщить великую тайну. И я замираю, забыв, о чём только что спрашивала. Горячее дыхание обжигает мой висок, по шее бегут мурашки. Губы чампа вот-вот коснутся верхушки моего уха.

— Рия ждёт, — шепчет он, добавив в голос загадочности.

Я фыркаю и отворачиваюсь, рискуя оставить прядь своих волос в руках Эйнара. Но он успевает отпустить.

Не хочу, чтобы этот чешуйчатый видел, как я краснею. А это, несомненно, заметно, потому что щекам становится невыносимо жарко.

— Ты…

Мой голос наконец прорезается, но Эйнар не даёт мне шанса высказаться. Он бесцеремонно прихватывает меня за плечо чуть выше локтя и ускоряет шаг.

— Идём, идём, лентяйка, — посмеивается он. — Не девичье дело сыском заниматься. Мы с Ро разберёмся.

С боковой аллеи появляется группа первокурсников, среди них я вижу Роана с Тэффи, и я не успеваю ответить чампу, который, похоже, собирается теперь всё решать за меня, в том числе, что мне следует знать, а что нет.

Возмутительно это его последнее: «Мы с Ро разберёмся». Когда они успели так сдружиться? Я с Роаном, в конце концов, знакома дольше.

Рия встречает меня рыком, в котором я ощущаю недовольство, крохи обиды и одновременно радость. Чудесный коктейль. Моя ящерка скучала. В сердце появляется тёплое ощущение.

А вот от вредного чампа мне стоит держаться подальше.

На этот раз я уворачиваюсь от рук Эйнара, который опять собрался перетащить меня через забор, как будто я его личная игрушка, и вхожу в загон как все нормальные люди — через калитку.

С мстительным удовлетворением замечаю недовольно поджатые губы чампа. А вот нечего мной командовать.

На этот раз Рия безропотно позволяет надеть на себя уздечку. Более того, сама подставляет голову.

Так соскучилась, что хочет побыстрее начать занятия? Ага. Какая же я наивная. Эта бестия явно застоялась в загоне и не прочь порезвиться. А тренировка со мной — отличный повод.

Спасибо Райлинг: при первом же резком броске Рии в сторону драконица рявкает. Разумеется, её рык слышим только мы с ящерицей. Это ещё раз подтверждает то, что запечатление произошло, но вот характер Рия всё ещё пытается показать.

Вот только ящеру с драконом не тягаться. Рия испуганно приседает, и у меня получается удержаться на её спине.

Боковым зрением вижу, как подаётся ко мне Эйнар. Опять собрался меня спасать, а потом корить, как неумеху? Не доставлю такой радости. Но и за надёжной спиной Райлинг всю жизнь сидеть не хочется. Я должна сама.

Останавливаю свою драконицу, которая прямо сейчас собирается втолковать «оторве», как следует вести себя хорошей девочке.

«Нет, Райлинг, даже не думай. Спасибо, что сейчас остановила её, но больше не надо».

Угу. Не так-то легко договориться с моей второй ипостасью.

«Защ-щита, — сердито шипит она. — Сама, но с защ-щитой».

В тот же момент я ощущаю начавшуюся частичную трансформацию. Никто и не собирается спрашивать моего согласия. Впрочем, вот сейчас возражать было бы глупо. То, что делает Райлинг, — элементарная техника безопасности.

Кости внутри меня становятся прочнее и одновременно более гибкими. Под верхним слоем кожи появляется упругая оболочка.

Удовлетворённая моей покладистостью, Райлинг уходит внутрь.

Почувствовав, что на неё перестали давить, Рия осторожно делает несколько шагов.

— Вперёд, девочка, — командую я вслух и повторяю приказ ещё и мысленно.

Ящерами положено управлять ментально. То, что всадник в опасной ситуации может не успеть объяснить словами, можно молниеносно передать образом.

Несколько кругов Рия послушно трусит по загону. Но характер есть характер, и моя строптивая ящерка делает резкий прыжок с разворотом в новом направлении. На это раз я готова.

Жестом останавливаю Эйнара, который делает шаг ко мне, собираясь вмешаться.

С каждым кругом, с каждым неожиданным кульбитом Рии: резкие остановки, прыжки, развороты — я чувствую себя всё увереннее.

К концу тренировки умудряюсь даже глазеть по сторонам. За загородкой вижу знакомые лица: магистр Энгвид с Ирвином, Аниса, моя соседка по комнате, и несколько старшекурсников, включая Лероя и Хоркина. У боевых магов пятого курса, видимо, перерыв между занятиями. А возможно, у них сегодня тоже боевая тренировка на ящерах, и они ждут преподавателя.

Так и есть, несколько девушек с боевого приходят в одежде для верховой езды.

Вилена моментально оказывается в том месте, откуда ближе всего к наблюдающему за мной Эйнару. Внутрь она зайти не решается, но что-то ему говорит. Эйнар чуть поворачивает голову и отступает поближе к загородке загона, поближе к этой… При этом он благосклонно улыбается, не отрывая взгляда от меня.

Настроение сразу же портится. Вот ведь гад чешуйчатый. Мне, значит, ни с кем флиртовать нельзя, зато ему всё позволено.

Однако долго расстраиваться Рия мне не даёт. Почувствовав, что я начала отвлекаться, она снова испытывает на прочность мою способность её контролировать. И, если я не собираюсь доставить радость Вилене своим полётом в пыль и грязь под лапами ящеров, мне следует сосредоточиться.

Я забываю о зрителях, пока над площадкой не раздаётся повелительный голос магистра Аргуса. Он, правда, тренирует первокурсников, но я тоже всё ещё отношусь к новичкам, да и устала больше, чем они. Райлинг обеспечила мне крепость костей, но вот физическая подготовка — это целиком на мне. В очередной раз убеждаюсь, что мне её не хватает.

Эйнар оказывается рядом в тот момент, когда я перекидываю ногу через гребень и начинаю обессиленно сползать по чешуйчатому боку Рии.

«Шёл бы ты к своей Вилене», — очень хочется сказать ему, но в этот момент он ловит меня в свои объятия и на мгновение удерживает в них.

Состояние и настроение как-то сразу меняются. Всего пара секунд, и я чувствую, как в меня перетекает его магия.

— Зачем ты… — пытаюсь возразить я.

— Чтобы у тебя были силы дойти до своей комнаты, — отвечает он серьёзно, отпуская меня.

И в самом деле, Эйнар дал мне ровно столько, чтобы я могла стоять без посторонней помощи.

— Спасибо, — тихо говорю я, стараясь не смотреть ему в лицо, и побыстрее отворачиваюсь к своей резвой ящерке: — Ох, Рия.

Эта чешуйчатая морда тянется ко мне за лаской и подставляет свои надбровные дуги для ритуального почёсывания. Но этого ей мало, Рия прижимается к моей груди и начинает тереться, едва не роняя меня.

У Эйнара вырывается невнятный звук. Бросив на него взгляд, вижу, что этот драконище нагло изучает, как морда ящерицы сминает мою грудь.

— Эйнар, — тихо рычу я. — В глаза можешь смотреть?

Чамп сглатывает.

— Э… не очень, — хрипло отвечает он. — Следующий раз надевала бы ты лучше боевую защиту на тренировку.

Невыносимый. Самоуверенный. Наглый. Но внутри почему-то нет возмущения. Вместо того чтобы сказать в ответ какую-нибудь гадость, я смущённо опускаю глаза и обещаю:

— Хорошо.

Спасибо магистру Аргусу, который нарушает наше неловкое молчание.

— У вас хорошо получается тренировать новичков, Эйнар, — обращается он к чампу. — Ваша сестра делает потрясающие успехи.

Слово «сестра» обжигает меня. В который раз уже. Почему я всё время об этом стараюсь забыть?

— Я пойду? — торопливо говорю я.

И надо же в этот момент мне бросить взгляд в сторону Вилены. На её губах довольная улыбка. Эта змеюка прекрасно знает, что я, как родственница, ей больше не помеха.

Мне не должно быть до этого никакого дела. С чего я взяла, что Эйнару удастся выкопать хоть какие-нибудь семейные тайны? Может, так всё и останется. Драконы будут тянуться друг к другу, а нам придётся с ними всё время сражаться. Уж не лучше ли…

Почувствовав перемену моего настроения, Рия издаёт урчание. Мне слышится в нём сочувствие. Хотя почему «слышится»? Мы теперь на одной волне.

Похоже, мне придётся ещё тщательнее скрывать свои чувства.

Передав слуге повод Рии и чмокнув её напоследок в шершавый нос, решительно направляюсь к выходу.

Эйнар поворачивает голову, возможно желая меня остановить. Но я пользуюсь тем, что прервать разговор с магистром он не может.

Я делаю всего пару шагов от калитки загона по направлению к своему корпусу, когда замечаю бегущего ко мне Дангура.

На его лице тревога. Сердце невольно пропускает удар. Я ещё не забыла его прошлое появление с трагической вестью.

Что ещё стряслось?

У дверей лаборатории стоят двое стражей в форме охраны Академии. Обоих знаю с детства. Как только я сюда поступила, отец позаботился о моей безопасности. Он заменил часть здешних стражей императорскими гвардейцами. Разумеется, об этом никто не знает.

Гвардейцы расступаются передо мной и тут же перекрывают путь Эйнару, который отстаёт от меня на пару шагов.

— Он со мной, — коротко бросаю я.

Пропускают. Слышу, как Эйнар насмешливо хмыкает. Но сейчас мне не до самолюбия чампа. Дангур сказал, что кто-то разорил мою лабораторию. Ну то есть не совсем мою, в ней по сменам работает весь третий курс артефакторов. Но и мою в том числе.

Лаборатория разделена невысокими перегородками на пять отсеков, и я прежде всего бросаюсь в тот, где находится мой рабочий стол. И, когда я вижу, во что превратилось моё рабочее место, не могу сдержать стон.

Платформа для экспериментов, расчерченная геометрическими фигурами, расколота на несколько частей. Все стеклянные ёмкости разбиты. Книги и конспекты, хранившиеся на открытой угловой полке, в беспорядке разбросаны по полу. Ощущение, что их сбросили вниз, а потом распинали ногами.

Варварство.

— Адепт Айрис, адепт Айрис!

Не сразу понимаю, что меня зовёт куратор моего проекта — магистр Лернет. Он о чём-то спрашивает, но смысл слов до меня не доходит.

Поднимаю глаза на магистра, часто моргая, чтобы остановить непрошеные слёзы.

— Что это? — спрашиваю со всхлипом. — Как такое возможно?

— Успокойтесь, Айрис. — Куратор берёт мою руку в свои. — Мы обязательно разберёмся. А сейчас постарайтесь сосредоточиться. Нам нужно знать, не пропало ли у вас что-нибудь?

Растерянно оглядываю свой закуток. Как можно понять, чего в этой свалке не хватает?

— Профессор, только у меня… такое?

— Да, Айрис, — мрачно вздыхает Лернет, — да. Вы меня услышали? Не откладывайте, переберите всё.

Киваю. Вытираю убежавшую слезинку и сажусь на корточки, собираясь начать с книг. Боковым зрением вижу, как Эйнар заглядывает в каждый угол, обследует окно и входную дверь, затем подбирает несколько книг, отлетевших дальше других. Подходит ко мне.

— Ставлю на полку? — мягко спрашивает он.

— Да, — не поднимая головы, осипшим голосом отвечаю я. — На полку. Я потом пересмотрю и проверю. Хотя что там проверять? Обычные учебники и конспекты.

Через несколько мгновений Эйнар опускается на корточки рядом со мной.

— Где ты держала омаксурит? — тихо спрашивает он. — Надеюсь, не на открытом месте?

Я вздрагиваю. Как я сама не подумала, что следует проверить в первую очередь? Кровь отливает от моего лица.

— В ящике стола, — одними губами говорю я и начинаю подниматься.

Меня ведёт в сторону, и Эйнар придерживает меня за локоть.

Смысла проверять, скорее всего, нет. Я и отсюда вижу, что ящики вывернуты и всё из них выброшено на пол. И всё же я надеюсь. Что если, когда преступник небрежно опрокидывал ящик, минерал отлетел в какой-нибудь дальний угол?

С каждой минутой надежда тает. И через полчаса я ставлю в известность своего куратора.

— Печально, если так, — огорчённо качает головой он. — Но это ведь не трагедия, Айрис. Мы продлим время, отведённое на вашу курсовую, и я лично постараюсь заказать…

Магистр переводит взгляд на Эйнара.

— Возможно, у вас это получится быстрее.

— Да разве в этом дело? — вырывается у меня едва ли не криком. — Вы ведь видели тот артефакт во дворце.

Магистр мрачнеет.

— Д-да. Вы правы. Надо принять меры.

— Если мне будет позволено, — перебивает моего куратора Эйнар и продолжает, игнорируя его раздражённый взгляд, — есть один вид магических существ, способный почуять омаксурит под любым магическим прикрытием. Но в Империи эти животные под запретом.

— Вы предлагаете притащить гурун-хара туда, где учатся маги всех стихий⁈ — восклицает шокированный Лернет. — Вы с ума сошли, юноша! Первокурсники ещё не способны ставить защиту. Они могут стать лёгкой добычей для ваших монстров.

— Как хотите, магистр, — хмыкает Эйнар. — Я бы не предлагал, если бы не был уверен, что справлюсь.

— Нет, нет и нет, — машет руками мой куратор. — Спасибо, но мы справимся своими силами.

— Пожалуйста. — Эйнар с ироничной улыбкой на губах наклоняет голову. — Лишь бы не было слишком поздно. Идём, Айрис, здесь больше нечего делать.

Эйнар крепко берёт меня за руку чуть выше локтя и увлекает к выходу. Может, это и выглядит вопиющей невоспитанностью, но я, в отличие от магистра, ощущаю, что спокойствие Эйнара напускное, и он вот-вот взорвётся. И будет хуже, если он выскажется при преподавателе.

Так и есть, едва мы оказываемся там, где нас никто не может услышать, как с губ Эйнара срывается рык:

— Идиот.

— Эйнар?

— Даже недослушал. Гурун-хара подчиняются мне. Но этот надутый индюк дождётся, пока ещё кого-нибудь убьют при помощи омаксурита.

Я ахаю.

— Ты правда считаешь, что это может повториться? Может, минерал украли просто ради денег?

— А если нет? Я видел артефакт-убийцу. Он делается несложно.

— Но тогда это должен сделать кто-то из тех, кто был во дворце во время свадебного обряда.

— А совпадений не так много. И одним из подозреваемых, если погибнет ещё кто-нибудь из воздушников, могу оказаться я.

— У тебя нет мотива, — возражаю я и тут же закусываю губу.

Разве я сама в тот вечер не подумала о том, что у Эйнара могла проснуться ревность? Но потом по здравому размышлению я поняла, что чамп скорее вызовет соперника на поединок, чем будет подстраивать подлые ловушки.

— У меня есть мотив, — хмыкает Эйнар. — Когда кто-нибудь из парней вертится вокруг тебя, я готов задушить его голыми руками.

— Но не создавать артефакт и не подкидывать фальшивые записки.

— Я рад, что ты это понимаешь, — серьёзно говорит Эйнар. — Для всех остальных, однако, это не аргумент.

— Айрис! — окликает меня знакомый голос.

Мы с Эйнаром синхронно поворачиваемся.

По дорожке к нам спешат магистр Энгвид и Ирвин.

— Это правда? — начинает магистр. — Твою лабораторию разорили?

— Омаксурит цел? — перебивает своего учителя взволнованный Ирвин.

В глазах парня искреннее беспокойство. Ещё бы, мы только начали работать над общим проектом, и я даже подустала выслушивать восторги Ирвина на тему того, как он счастлив, что, наконец-то, сможет завершить то, что не успел отец. Вот только на тот момент я ещё не знала, кто его отец.

— Нет, — отвечаю я, следя за выражением лица парня, но вижу только искреннее огорчение.

— Что у тебя с рукой, Айрис? — неожиданно спрашивает магистр, указывая на моё левое запястье, которое я неосознанно растираю.

Только сейчас чувствую жжение на внутренней стороне предплечья и понимаю, что из-за свалившихся неприятностей я не обратила на это внимания раньше.

Заворачиваю рукав и растерянно смотрю на витиеватый рисунок. Линии, словно живые, беспорядочно мечутся внутри чётко очерченного круга.

— Метка, — радостно выдыхает Ирвин, делая шаг ко мне. — Я так и знал. Я её почувствовал.

— Что? — Я прячу руку за спину и делаю шаг назад. — Это неправда.

— И ты можешь показать парную метку, парень.

Улыбка на лице Эйнара напоминает оскал.

— Она ещё не проявилась, но я чувствую её уже несколько часов, — настаивает Ирвин, зло щуря глаза на чампа.

Чувствую, как уплотняется воздух между этими двумя.

— Вот как? По всем канонам, они появляются одновременно. Ты знаешь, сколько драконов сейчас набежит с подобными заявлениями, если узнают о появлении метки у Айрис? Ах да, ты же не дракон. — Губы Эйнара искривляются в усмешке. — Не думаю, что у не-дракона вообще есть шанс стать истинным для драконицы.

— На каком основании ты, чамп, не доверяешь моему ученику? — взвивается магистр Энгвид.

Выглядит Высший маг сейчас грозно, но меня это не пугает. Я уже немного опомнилась и делаю шаг вперёд.

— На том, — спешу поддержать Эйнара, — что ваш ученик говорит неправду.

— Ты ещё маленькая, Айри, — снисходительно глядя на меня, заявляет магистр. — Не понимаешь, что истинностью не разбрасываются. К тому же арка в храме подала знак. Если бы она отреагировала тогда на Тавина, то метка бы не появилась. Сама понимаешь почему.

— Моим истинным не может быть сын того, кто пытался убить мою мать, — выпаливаю я.

Все застывают. А я неожиданно пугаюсь. Вдруг Эйнар ошибся? Сейчас Энгвид скажет, что Ирвин вовсе не сын Скайруса, и окажется, что я зря обвинила человека.

Больше всех потрясён Ирвин. Он переводит взгляд с меня на своего учителя.

— Как это? Что она говорит, магистр? Разве мой отец не был учёным? Вы говорили, что его ничего не интересовало, кроме науки.

Лицо Энгвида перекашивается.

— Не знаю, откуда эта информация у тебя, Айрис, но разве дети отвечают за своих родителей?

Я выдыхаю с облегчением. По крайней мере, магистр не отрицает. Значит, никакой ошибки.

— Так это правда?

Плечи Ирвина опускаются.

— Нам нужно поговорить, — тяжело вздыхает магистр Энгвид. Он берёт Ирвина за плечо, но, прежде чем уйти, говорит: — Айри, я сегодня же сообщу о метке твоим родителям. Алексия мудрая женщина и не позволит тебе совершить глупость.

— Что за день такой⁈ — вырывается у меня, когда магистр и его ученик скрываются за поворотом аллеи. — Лаборатория. Омаксурит. И теперь ещё это.

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот гадёныш врёт?

Чувствую, что Эйнар с трудом сдерживается. Я вообще последние дни очень хорошо чувствую все смены его настроения.

— Но какой в этом смысл? Метки ведь у него нет и не будет. Погоди. Ты сказал, что метки появляются одновременно. Это правда?

Вместо ответа Эйнар отворачивает рукав. На его запястье точно такой же кружок, как и у меня. И тоже подвижный. Линии мечутся, переплетаются, рождая нечёткие образы.

Тянусь к руке Эйнара, чтобы прикоснуться к метке, обрисовываю её подушечкой пальца. Вибрация в моём запястье усиливается. У меня дыхание перехватывает.

— Они настоящие, — шёпотом говорю я. — Давно у тебя?

— С того поцелуя над водопадом появилось ощущение. А сама метка после свечения арки.

— Но почему ты не сказал?

— Ждал, пока проявится твоя. В любом случае пока это ничего не изменит. Я хотел дождаться вестей из Хорнии.

— Каких?

Глупый вопрос. Я и сама знаю каких. И Эйнар отвечает на другой вопрос, не высказанный мной:

— Не хотел тревожить тебя раньше времени. В общем, я поговорил с матерью. И она поехала к твоему деду, королю Хорнии. Уж, поверь мне, он точно знает то, о чём стражи Асхара только догадываются.

— Эйнар! — начинаю сердиться я. — Ты специально говоришь загадками?

— Тише, — понижает голос чамп. — Ты забываешь, что там, где много магов, всегда могут найтись и усилители звука, и те, кто не прочь подслушать чужие тайны. Поехали на внешний полигон, нужно закрепить сегодняшние наработки.

Последнюю фразу он произносит громко. Мимо как раз проходит магистр Аргус в сопровождении нескольких учеников. Роана и Тэффи среди них, к счастью, нет. Брат едва ли одобрит то, что мы с Эйнаром так много времени проводим на виду у всех. А вот магистр доброжелательно кивает:

— Хорошая идея.

— Ты с ума сошёл? — со стоном вырывается у меня, когда группа первокурсников во главе с учителем удаляется. — Я только что после тренировки. Рия из меня всю душу вытрясла. Один её взбрык, и мне не удержаться.

— Я объясню ей. Твоя задача — продержаться только до выезда из Академии.

— А дальше что? Пешком пойду?

— Ну можно и не ехать, — миролюбиво соглашается Эйнар, — если ты не хочешь знать чуть больше.

Ар-р-р.

— Едем, — решительно говорю я.

В загоне Эйнар сам надевает уздечку на Рию и некоторое время что-то ей втолковывает, зажав пальцами чувствительный нос ящерицы.

Мы выезжаем из ворот, с полчаса трусим до внешнего полигона вдоль просёлочной дороги. Навстречу попадаются гружёные товаром телеги, в которые запряжено от одного до трёх рабочих ящеров, в зависимости от того, насколько богат купец. Торговцы помельче толкают перед собой тележки с тюками. Встречаются и всадники на породистых ящерах. Все спешат в столицу.

Рия ведёт себя как смирная овечка. То ли она тоже устала, то ли Эйнар был убедителен. Правда, мне от этого не легче. Я всё равно постоянно ожидаю подвоха и из-за этого остаюсь в напряжении. До полигона мы не доезжаем. Эйнар хлопает по заднице Рию и первым поворачивает своего ящера прочь от дороги, в лес.

Если бы я и хотела возразить, моя ящерица, похоже, послушалась бы его. Но я не против. Едва ли можно будет поговорить на полигоне, где даже ночью редко бывает пусто. Там, вдали от дорог и самой Академии, отрабатываются самые опасные боевые заклинания и создаются смертоносные плетения. И уже если ночью там людно, то днём курс сменяет курс.

Едва мы углубляемся в лес, Эйнар наклоняется ко мне, свесившись с бока своего громадного боевого ящера, обхватывает меня рукой за талию и одним мощным движением переносит на своего ящера.

— Тропа сейчас сузится, — поясняет он, усаживая меня боком перед собой. — Я не смогу управлять Рией, если ей придёт в голову какая-нибудь пакость.

Возможно, он это всё придумывает на ходу, но я действительно устала от напряжения. Ящер плавно покачивается при ходьбе, и мне приходится прислониться плечом к груди Эйнара. Ощущаю, как перекатываются его мышцы. Вдыхаю горьковатый запах полыни. Надо бы выпрямиться и избежать прикосновения, но это твердит разум, а второй половинке меня хочется, наоборот, прижаться, обхватить рукой своего чампа, закрыть глаза и забыть обо всех сложностях.

Словно подслушав мои мысли, Эйнар притягивает меня к себе, буквально впечатывая в свой мощный торс.

— Держись крепче, сейчас поедем быстрее. Здесь недалеко.

«Ну нельзя же так», — собираюсь сказать я. Но его зверь срывается с места и устремляется по тропе с такой скоростью, что я только ахаю. Ничего себе новая порода. Если такого ящера выставить на скачки, все наши и даже шатзийские только и будут, что пыль глотать.

— Твоя Рия так же может. — Эйнар снова догадывается, о чём я думаю.

Вот только все мысли улетучиваются, когда я чувствую прикосновение губ к своему лбу на линии роста волос. Ощущение мимолётное, скользящее. Возможно, мне просто почудилось. Но сил отстраниться прямо сейчас нет. Я, конечно, отстранюсь… чуть позже. Касание настолько лёгкое и безобидное, что я могу сделать вид, что не заметила его.

А через несколько мгновений я понимаю, что сложно не заметить, как сама тянусь, чуть поворачивая голову и норовя продлить удовольствие.

Эйнар, несомненно, это понимает, потому что его губы уже скользят по моей скуле к уголку рта.

Прикосновение горячих губ чампа к моим действует на меня как разряд молнии. Вздрагиваю и прихожу в себя.

— Эйнар. — Голос срывается, и упрёк в нём больше похож на сожаление.

Но чамп всё понимает.

Тяжёлый вздох мне ответом. И снова лёгкое касание лба.

— Всё будет хорошо, Айри.

Закрываю глаза. Как же хочется верить.

Ящер немного замедляется и продолжает идти вперёд, мерно покачиваясь на ходу. Я практически распластана по сильному телу. Впитываю его жар, его запах. Хочется свернуться клубочком и замереть до тех пор, пока проблемы не разрешатся сами собой.

— Мы на месте, — говорит Эйнар, и я открываю глаза.

Замираю от восхищения.

— Ух ты, — вырывается у меня.

Мы на берегу небольшого лесного озера, заросшего кустами даури. Из травы выглядывают фиолетовые ирисы. На воде покачиваются розовые островки крупных кувшинок.

Рия, опередив нас, уже хлюпает по мелководью, высматривая лягушек. Для ящеров это деликатес.

Эйнар спешивается. Я медлю, не решаясь спрыгнуть: слишком уж высокий у него ящер. Зато у чампа реакция отличная. Обхватив мою талию своими огромными ладонями, он снимает меня со спины своего зверя и опускает на землю. Ставит, но отпускает не сразу.

— Эйнар, — твёрдым голосом говорю я, выворачиваясь из его рук и делая шаг в сторону. — Ты обещал что-то рассказать.

Он не спешит. Снимает с седла какой-то свёрток и разворачивает его одним движением. Свёрток оказывается пледом. Хлопнув по боку своего ящера, Эйнар отдаёт ему мысленную команду и, убедившись, что рептилия устремилась на охоту за лягушками, сам направляется к поросшему травой пригорку.

— Иди сюда, Айрис, — зовёт он меня, расстилая плед.

Переступаю с ноги на ногу. Слишком уж это всё кажется интимным, что ли? Но Эйнар смотрит на меня удивлённо. И я иду к нему. Возможно, все эти мысли только в моей голове. Мы же договорились не переступать черту. Мы брат и сестра, пока не будет доказано иное. Но присаживаюсь я аккуратненько на самый краешек расстеленного пледа.

Эйнар недовольно хмурится.

— Ты меня боишься?

— Если бы боялась, не поехала бы сейчас.

— Тогда садись ближе.

— Боюсь, — нарушая всякую логику, говорю я.

Я, действительно, боюсь, но не столько его, сколько саму себя. Вот только как сказать об этом?

У Эйнара вырывается смех, правда, звучит он как-то не очень весело. И мне кажется, что чамп и без слов всё понимает.

— Я рассказал о тебе своей матери, — начинает он без предисловий и уточняет: — Ещё до того, как мы встретились во дворце.

— Так вот почему она… — И я замолкаю.

Вспоминаю взгляд Лиссы, брошенный на нас с Эйнаром, когда он не хотел меня отпускать одну.

— Да, она сама поняла, что речь о тебе. Мы с матерью очень связаны. Так получилось, что в первый день после моего рождения нам вместе пришлось отражать атаку одного из самых близких родственников. Старший брат моего отца увидел в нас с матерью угрозу своей власти.

— В первый день? — У меня рот открывается от удивления.

— Если честно, я не очень помню, как именно это было. Но впервые превратился в дракона я именно тогда.

— Я слышала, что первым земляным драконом стал твой отец.

— Мы совершили оборот почти одновременно. Он прилетел спасать свою истинную, а я защищал себя и свою мать.

— Ты мне расскажешь?

— Обязательно, но сейчас, как мне кажется, ты хотела услышать другое.

Киваю.

— О самом пророчестве, из-за которого мать и Мира оказались в Чампии, ты слышала?

— Да. Конечно. Оно ведь и моей матери касалось. «Три дочери Воздуха должны выйти замуж за трёх вождей Чампии…»

— Да, вот только перевод был неточным. Страж сказал, что цифр в свитке не было. Там было просто о дочерях или, возможно, даже о дочери. В древнешатзийском языке не было множественного числа. Старший джахт рода предпочёл не рисковать. Никто не знал, какая из дочерей нужна для снятия проклятия. И он решил просто: дочерей у короля трое и вождей было трое. И, если бы твоя мать на тот момент была совершеннолетней, её бы забрали и увезли. Она стала бы женой младшего брата.

— И я бы не родилась, да? — говорю это и понимаю, что думаю сейчас не о самом своём существовании, а о том, что наша с Эйнаром встреча могла бы вообще не состояться.

— Ну нет, — словно подслушав именно это, невысказанное, серьёзно отвечает Эйнар. — Истинная пара всё равно возможна только одна. Твоя шень попала бы в другое тело, в другую семью, и я бы всё равно тебя нашёл.

Это приятно. И всё же это была бы не я. Три стихии и дракона я получила именно от этих родителей. Так, стоп. Не туда меня понесло.

— И что ещё сказал Страж?

— Он сказал… — Эйнар наклоняется ко мне, и я замираю в ожидании. — Что у короля Хорнии всего две дочери.

— Но это невозможно! — восклицаю я.

— А я ожидал чего-то в этом роде, просто не надеялся, что так быстро получится разузнать. Иди сюда.

На этот раз увернуться не удаётся, и я оказываюсь на коленях у чампа.

— Что ты делаешь?

— Ты отлично понимаешь, что я прав, — невозмутимо заявляет Эйнар, запуская свою лапищу в мои волосы на затылке и разворачивая мою голову лицом к себе.

Дыхание касается моих губ.

— Не хочу, не могу больше, — хрипло говорит он, — быть рядом и не сметь прикоснуться к тебе.

У меня в глазах темнеет, и больше всего мне хочется податься навстречу, забыв обо всём.

— Нет, Эйнар, нет. — Я кладу ладошку на его губы. — Ты спешишь. Всё это не аргумент, пока…

— … пока не вернётся моя мать? — усмехается он. — А метка — аргумент?

— Наверное, — неуверенно отвечаю я. — Но…

Эйнар не даёт мне договорить, перекрывая дыхание самым надёжным способом. И я перестаю бороться с самой собой. Запускаю пальцы в его жёсткие тёмные волосы. Отвечаю на поцелуй. Снова, как тогда над водопадом, ощущаю переплетение стихий. Всё правильно. Всё так и должно быть. И в какой-то момент мне начинает казаться, что все проблемы уже позади и никому ничего не надо доказывать.

Возвращаемся мы, когда начинается смеркаться. И это к лучшему. Пока доедем до Академии, совсем стемнеет. Губы горят от поцелуев, не надо даже прикасаться к ним, чтобы почувствовать, как они припухли.

Я надеюсь, что получится быстро проскользнуть к себе. Пусть сначала вернётся Лисса. А пока не стоит никому знать ни о наших метках, ни о наших отношениях. Заранее пересаживаюсь на Рию. Моя ящерка тоже уставшая и довольная. Лягушкам с лесного озера сегодня пришлось туго. Всех, конечно, наши два ящера не переловили, но шороху навели.

Рия идёт ровным ходом, почти как взрослая и хорошо выезженная ящерица. Шарахается она от неожиданности, только когда мы въезжаем на территорию Академии. Дангур буквально бросается ей под передние лапы.

Я тоже вздрагиваю. И сейчас у меня единственное желание — вычеркнуть из своей жизни этого человека, который в последнее время приносит исключительно плохие новости.

На Эйнара Дангур даже не смотрит.

— Айрис, прибыл посыльный от твоих родителей. Тебя срочно требуют во дворец.

— Что ещё случилось, Дангур? — С трудом удерживаюсь от желания закатить глаза.

Здесь, на площадке у въездных ворот, фонари светят очень ярко. И подобную реакцию сложно будет не заметить. А это не очень прилично, когда тебе передают распоряжения Императора, даже если ты его дочь.

— Случилось, — с трагической интонацией в голосе говорит Дангур. — С Ирвином. Магистр Энгвид распорядился отправить его в столицу.

Первая моя мысль о том, что Ирвин успел растрезвонить всем, что я якобы его истинная. Магистр Энгвид, как и обещал, доложил об этом во дворец. И вот теперь мне грозит уже более серьёзный разговор с родителями.

А Дангур… Что Дангур? Его печаль, скорее всего, связана с тем, что не ему удалось добиться моей руки.

— И с чего он взял, что кто-то ему поверит? — вырывается у меня.

— Кто? — Воздушник непонимающе смотрит на меня. — Магистр Энгвид? Так он сам всё видел. Если бы его не оказалось рядом, то Ирвина опустошили бы так же, как и Тавина.

— Что? Ты о чём, Дангур? — Я в полном недоумении оглядываюсь на Эйнара.

Вижу его удивлённо изогнутую бровь. Он тоже не понимает.

— Так, приятель, — с недовольным рычанием перехватывает инициативу чамп. — Не тараторь. Что именно случилось с этим вашим Ирвином?

— Разве я не сказал? — Дангур озирается, и я только сейчас понимаю, что он напуган. — Кто-то объявил войну воздушникам.

На последней фразе голос Дангура садится, а сам он содрогается, как будто ему холодно. Боится?

Его состояние передаётся и мне. Внутри нарастает безотчётный страх.

Зато Эйнар быстро ориентируется в ситуации.

— Что. Случилось. С Ирвином? — выделяя каждое слово, требовательно спрашивает он.

— Р-разве я не сказал? Его начали опустошать так же, как и Тавина. Но магистр Энгвид что-то почувствовал. Он пришёл вовремя и вынес Ирвина с опасного места. Там всё оцепили и вызвали профессора Лернета. Магистр что-то нашёл. Ирвин без сознания, его увезли в столицу. А больше я ничего не знаю. Но тебя ждут, Айри. Был императорский вестник.

Я наконец-то прихожу в себя. Понимая, что от Дангура больше ничего не добиться, я поворачиваюсь к Эйнару.

— Пожалуйста, забери Рию, мне нужно срочно к профессору Лернету. Если там то же самое… — Я не заканчиваю.

Не хочу упоминать артефакт при Дангуре. Едва ли он знает о том, чем именно опустошили Тавина. А вот у меня сейчас в голове бьётся мысль.

Случайно или нет именно сегодня пропал омаксурит из моей лаборатории? Я должна в этом разобраться.

— Буду ждать тебя возле учебного, — тихо говорит Эйнар, помогая мне слезть с ящера.

Время уже позднее, но Академия ещё не спит. До отбоя около часа, и в парке между корпусами много праздношатающихся адептов. Кто-то только что вышел из библиотеки или лаборатории, кто-то вернулся с полигона или из соседнего городка. На скамейках в укромных уголках парочки, у фонтана в центральной части — взрывы смеха. Всё как обычно. И я понимаю, что едва ли новость о происшествии с Ирвином известна всем.

Иду самым коротким путём к учебному корпусу, стараясь не сорваться на бег. Ни к чему привлекать внимание. Пару раз приходится остановиться, чтобы ответить на приветствия.

— Я кое-какие бумаги забыла в учебке, — объясняю я одной из однокурсниц. — Хотела ещё поработать перед сном.

Профессора Лернета я нахожу в его лаборатории. У дверей снаружи караулят императорские гвардейцы. А с ним внутри Роан.

При виде меня на лице брата мелькает облегчение. Но он тут же хмурится.

— Где тебя носит, Айри? Я был на дальнем полигоне, ты там не появлялась.

Отмахиваюсь. Вот не до того, чтобы объяснять.

— Неважно. Что тут случилось?

Роан кивает головой в сторону лабораторного стола, на котором лежит сложная конструкция из нескольких минералов, соединённых между собой тонкими серебряными нитями.

Медлю, не решаясь подойти ближе. Разглядываю предмет издали.

— Он обезврежен, — успокаивает меня профессор. — Посмотрите внимательнее, Айрис, возможно признаете свою пропажу?

Мне даже подходить необязательно. Минерал не обработан. Узнаю характерные выщербинки. Как я и предполагала, омаксурит оказался тем самым.

— Я так и думал. — Профессор пристально смотрит мне в лицо. — Омаксурит не настолько часто встречающийся минерал, чтобы в один день были два происшествия с разными камнями.

— Получается, что такой артефакт можно легко и очень быстро создать, так сказать, «на коленке»?

— Разумеется. Омаксурит — это последняя деталь. Его можно добавить в любой момент. Самый важный элемент — заклятие, связывающее все части воедино. Кто, кроме вас двоих, был и во дворце, и в Академии? — Профессор переводит взгляд с меня на Роана и обратно.

«Эйнар», — произношу я мысленно, но вслух начинаю с других имён:

— Сами воздушники: магистр Энгвид, Ирвин, Дангур, из родственников — Эйнар и Тэффи, ну и несколько старшекурсников из семей Высших магов.

— Ну Ирвина мы вычёркиваем из подозреваемых. Едва ли он стал бы покушаться на себя самого?

— Простите, профессор, — предполагаю я, — а мог он, скажем, нарушить технику безопасности? Что если целью был кто-то другой?

— Чисто теоретически мог. Но едва ли он стал бы писать себе письмо от вашего имени, Айрис.

— Опять? — Мой голос снижается до шёпота, настолько я потрясена.

Профессор кивает.

— Всю эту информацию следует передать имперским дознавателям. Вам обоим я бы порекомендовал прямо сейчас отправиться в столицу. Кто знает, каковы цели преступников. Пока что пострадали только хорнийцы, но я бы всем, у кого стихия Воздуха, посоветовал быть настороже. Тем более, Айрис, вы уже попадали под действие этой дряни.

— Три часа трястись в карете, — со стоном говорю я. — К чему такая спешка? Может, утром лучше выехать?

— Кто сказал, что мы поедем? — Роан поднимается. — Мы полетим. Так быстрее.

— Но как же запрет? — удивлённо спрашиваю я. — Над столицей драконьи полёты запрещены.

— Не тот случай, — отвечает Ро. — К тому же это распоряжение отца. Посланец передал, что защитный купол над дворцом убран до нашего возвращения. Идём.

Мы поднимаемся на крышу учебного здания. В голове столько мыслей. И только перед самым оборотом я вспоминаю, что внизу на выходе меня ждёт Эйнар.

— Ро, — окликаю брата. — Мне нужно предупредить Эйнара.

— Нет, — жёстко говорит он. — Ты ничего ему не скажешь. Сначала мы летим в столицу. И там подождём результатов расследования.

Брат ведёт себя странно, и смысл его слов не сразу доходит до меня.

— Ты что? Подозреваешь его?

— Не более, чем других. Но он один из тех, у кого были возможности. И мотив, моя дорогая сестрёнка, у него тоже есть.

— Ты с ума сошёл! Какой мотив?

— Древний, как мир, — ревность.

— Из ревности он вызвал тебя на поединок, — вырывается у меня слишком громко. — Он бы не стал…

— Ты хочешь привлечь внимание всей Академии? — Роан придвигается ко мне. — Тебе мало скандалов вокруг нашего имени? Ты совсем разучилась себя контролировать?

Меня трясёт, но он прав: я должна держать себя в руках. Криком и эмоциями ничего не доказать.

— А ты не провоцируй меня, — цежу я сквозь зубы. — Ты отлично знаешь, что он не из тех, кто будет избегать драки.

— Очень на это надеюсь. — Роан покровительственно приобнимает меня за плечи. — Думаю, всё выяснится в ближайшее время. Но пока что одна из причин того, что от нас с тобой требуют вернуться домой, — это то, что все опасности происходят вокруг тебя. Во дворце ты будешь под охраной.

Я фыркаю:

— Я уже была там под охраной.

Вот не стоило мне этого говорить.

Роан мгновенно выходит из себя и раздражённо напоминает мне о моём проступке:

— А ещё очень хочется верить в то, что ты не будешь из-под этой охраны сбегать.

Да уж.

— Но почему я не могу его предупредить?

— Потому что в этом нет необходимости, — раздаётся из темноты знакомый голос.

Роан быстрым движением задвигает меня за спину.

— И в этом тоже, — спокойно говорит Эйнар, но я через Райлинг чувствую, что его спокойствие напускное, внутри у него всё кипит. — Пусть разбираются ваши ищейки. Я со своей стороны тоже займусь расследованием. А тебе, Роан, я скажу: не советую вам пытаться выдать её за какого-нибудь воздушника. Она моя истинная, и я это докажу.

Ну вот зачем он сейчас? Роан опять заладит про «мотив».

— Никто меня ни за кого не выдаст без моего согласия, — встреваю я, пытаясь выбраться из-за широкой спины Роана.

Брат придерживает меня за плечо.

— Погоди, Айри.

— Ро, я сама разберусь.

Но Эйнар уже примирительно разворачивает обе руки ладонями к нам.

— Лети домой, Айри. Слушай брата во всём, кроме того, о чём я сказал.

И я понимаю, что сейчас спор продолжать не просто бессмысленно, но и опасно. Чем больше недоверия появится между самыми близкими для меня людьми, тем сложнее будет в будущем.

— Хорошо, — с неохотой соглашаюсь я.

— И помни, что тебе достаточно позвать меня мысленно, если что-то пойдёт не так, — предупреждает Эйнар и бесшумно растворяется в темноте.

Если Ро и хочет ещё что-то добавить, то удерживает это при себе.

— Оборачивайся, — мрачно командует он. — Я вслед за тобой.

«Райлинг», — зову я мысленно, собираясь в первую очередь не команду на оборот дать, а задать вопрос, действительно ли она сможет на расстоянии связаться с драконом Эйнара.

«Не пр-роблема», — отвечает драконица, не дожидаясь, пока я сформулирую свою мысль.

И меня окутывает ободряющим теплом. Мне кажется, я даже чувствую запах полыни, а может, это и не запах, а тот вкус, что остался на моих губах. Облизываю их. Так и есть, приятная горчинка.

Улыбаюсь темноте, в которой исчез мой истинный. Если и верить кому-то, то ему. Ро неправ. Я бы почувствовала ложь.

Оттолкнувшись от крыши, мы с Роаном по очереди взлетаем в ночное небо. Небо сегодня затянуто тучами, и вряд ли кто-то сможет увидеть быстро скользящие тени.

Но мы всё равно, едва расправив крылья, берём как можно выше.

В соответствии с указом императора драконы над столицей не должны летать. И лучше, если правящая семья не будет нарушать указ, подавая не самый правильный пример.

Если на карете добираться около трёх часов, то своим ходом, то есть «лётом», мы справляемся всего за полчаса.

А ещё через пять минут я стою перед родителями и не верю своим ушам.

— Ты не понимаешь главного, Айрис, — хмуро говорит отец. — Угроза сейчас не только над тобой, но и над всей нашей семьёй. Кто-то пытается добраться до истинных связей нашей семьи. Тэффи мы забрали ещё днём вместе с Ирвином. Роана оставили искать тебя.

— А при чём здесь я и истинная связь? Вы же не считаете, что это…

— Ирвин? Считаем.

Я, в общем-то, угадала. Здесь явно поработал магистр Энгвид. Хочется схватиться за голову. Но, прежде чем ответить, я делаю медленный вдох и такой же медленный выдох. Держать себя в руках меня учили с детства. И сейчас я впервые с трудом сдерживаю желание закатить истерику.

— И на каком основании? — Мне удаётся задать этот вопрос почти равнодушным тоном. — Разве достаточно того, что, увидев на моей руке метку, первый встречный сразу же поспешил заявить, что чувствует меня своей истинной?

— Недостаточно, — соглашается отец и тут же поправляет себя: — Было бы недостаточно, если бы у Ирвина на запястье не появилась метка с драконом нашего дома.

Что за бред? Перевожу взгляд с отца на мать. Пытаюсь понять смысл сказанного.

— Невозможно.

— Ну почему же? — мягко говорит мама. — Мы чего-то в этом роде и ждали. Арка в Храме не могла вспыхнуть просто так.

Не могла. Но впервые в жизни я не спешу выразить своё возмущение, хотя внутри бушует буря. Единственный аргумент — единственная метка, которую чувствую я, находится на запястье другого мужчины. Только этот аргумент разобьётся о родственные связи. Страшно представить себе реакцию родителей.

Надо бы потянуть время столько, сколько получится. И я решаю свалить всё на Райлинг.

— Он не дракон, отец, — осторожно начинаю я. — Моя драконица его не принимает.

— Дракон — это просто инстинкт, — начинает старую песню император и сам осекается, прислушиваясь к чему-то внутри.

«Ар-риан не согласен», — фыркает моя Райлинг, любительница подслушивать чужие разговоры.

— К тому же, отец, — пользуясь паузой, добавляю я. — Разве не подозрительно, что метка появилась после того, как стало известно о моей? Насколько я знаю, это должно происходить одновременно. Если сейчас появится ещё десять человек и предъявит тебе татуировку на запястье, что ты будешь делать?

— Это проверяется магией.

— А метку Ирвина вы проверили?

— Проверим, хотя смысла в этом не вижу. Магистр Энгвид сказал, что твоя появилась вчера. Разве это не называется одновременно?

— И Арка, — снова напоминает мама.

— А ты, мама, правда готова отдать меня за сына Скайруса? За сына того, кто дважды пытался тебя убить? И едва не убил моего отца. Ведь так было дело?

По лицу матери я вижу, что она уже в курсе происхождения воздушника.

— Он бастард, Айри, — неохотно говорит она. — Скайрус был убит на моих глазах, когда Ирвину было четыре года. Да и до четырёх лет он рос не с отцом. По крайней мере, во дворце о том, что у Скайруса есть сын, никто не знал. Он тщательно это скрывал. Впрочем, моя сестра Мира всё равно отвергла его предложение. В любом случае сын не отвечает за отца.

— Мам, в любом случае он не мой истинный, — твёрдо заявляю я.

— Ну хорошо, не будем спешить, но можешь хотя бы навестить его утром?

Скриплю зубами. Ну вот не хочется мне навещать Ирвина. Потому что он лжец. С меткой он точно лжец. Или всё-таки сходить, посмотреть на эту самую метку?

— Я подумаю. А он что, уже пришёл в себя?

— Ну да, почти сразу же. У нас лучшие целители.

— То есть? Меня сутки не могли в себя привести, а его вот так сразу? Не очень-то он, видимо, и пострадал.

Я вздрагиваю от хлопка отцовской ладони по подлокотнику кресла.

— Достаточно! — Голос отца звучит грозно.

Передо мной сейчас Император. Это я вызвала его неудовольствие? Смотрю на него исподлобья. Не привыкла я спорить с родителями. Ну так и повода раньше не было. Готовлюсь к сопротивлению и возражениям. В конце концов, я и правду могу сказать, хотя не хотелось бы до возвращения Лиссы. Пусть заодно и метку Эйнара магией проверят. Он точно не будет против.

Но, оказывается, никто не собирается на меня давить.

— Завтра же надо проверить метку истинности у этого воздушника, — решительно заявляет отец, и голос его смягчается, когда он смотрит на меня: — А ты, Айри, иди к себе и ложись спать. Поздно уже… хотя, скорее, рано.

Мы все трое поворачиваемся в сторону окна. Ну да, небо светлеет.

— И в любом случае, дочь, пока ты сама не решишь, никто тебя замуж не погонит, — заканчивает он мягко.

— Но ты всё-таки подумай, — косясь на него, осторожно вставляет мама. — Истинностью не разбрасываются. Навести завтра с утра всё-таки Ирвина. Может, рядом с ним ты что-нибудь и почувствуешь.

Удерживаюсь от уже ставшего привычным упражнения для глаз — закатывания. Мама же не виновата, что не знает правды. Она просто хочет как лучше.

Так получилось, что у моих родителей метки истинности нет, хотя сама истинность есть. Они чувствуют друг друга на любом расстоянии. И для мамы, пришедшей из другого мира, этот знак, подаренный Асхаром, кажется чем-то священным. В принципе, так и есть. Только не там она его видит.

Обнимаю маму, целую в щёку Императора и сбегаю к себе. Я правда очень устала.

Иду по длинному коридору, чувствуя, как с каждым шагом сил всё меньше. Я всё-таки уже скоро сутки как на ногах, а часть из них к тому же ещё и на крыльях. И, когда ела в последний раз, уже не помню. А ведь обороты отнимают кучу сил.

Моя камеристка ждёт меня. И именно при виде неё я понимаю, что я дома. Сейчас обо мне позаботятся.

И действительно, ванная готова. Пока я сижу в тёплой ароматной воде, Риния заботливо подаёт мне чашку с наваристым мясным бульоном, затем прямо тут же скармливает мне несколько кусочков нежнейшего мяса.

Я окончательно расслабляюсь. Сейчас все проблемы кажутся мне уже решёнными. Родители подождут столько, сколько нужно, чтобы Лисса успела вернуться. Метку Ирвина завтра утром проверят. И, конечно же, она окажется ненастоящей.

До постели добираюсь в полубессознательном состоянии и моментально засыпаю.

Просыпаюсь от грохота. Как будто в отдалении кто-то громко хлопнул дверью. И этот звук отзывается в моей голове болью. Неужели нельзя дать мне выспаться?

С трудом открываю глаза, в помещении полутемно, но откуда-то проникает рассеянный свет. Некоторое время созерцаю потолок, сложенный из круглых деревянных брёвен. Он настолько непохож на всё, что я когда-либо видела, что я с трудом вспоминаю, кто я. Здесь я быть точно не должна.

Тело затекло. В голове туман.

Не сразу соображаю, что подо мной вместо мягкой постели что-то жёсткое. Провожу рукой рядом с собой, она нащупывает шероховатую деревянную поверхность. Я лежу на грубо обструганных досках. Борюсь с трусливым желанием ни о чём не думать, а закрыть глаза и уснуть. Вдруг я потом просто проснусь у себя? И… Что «и»? Нет, спать нельзя.

Мысли лениво ворочаются в голове. Знакомо только одно ощущение: я опять что-то забыла. Да сколько же можно⁈

Короткий всплеск недовольства собой, и снова сознание затапливается нежеланием двигаться и думать. Пытаюсь коснуться своих стихий. Но их нет. Даже намёка. Ни на одну. А в душе не появляется даже ощущения тревоги. Я чувствую себя как… переваренный овощ. Тело тяжёлое, и одновременно внутри него пустота. Абсолютная пустота.

«Райлинг!»

Странная тишина внутри. Драконица не ворочается, оглушённая не пойми чем. Её просто нет, как будто и не было никогда. Чувствую на запястье нечто чужеродное, даже на обоих. Не глядя ощупываю поочерёдно то, что на них появилось. На обеих руках какие-то полоски металла, ровные и гладкие, не похожие на браслеты. Да я и не любительница обвешиваться украшениями. Отгоняю от себя мысль, что это похоже только на одно — артефакты, блокирующие магию и дракона. Такие надевают на преступных магов. Это невозможно. Но это единственное объяснение, почему не откликаются ни мои стихии, ни моя Райлинг.

Что произошло?

Опираясь на жёсткую поверхность, с трудом заставляю себя сесть и прислониться спиной к стене, сложенной из грубо отёсанных брёвен. Какой-то сучок упирается в лопатку, и мне приходится подвигаться, прежде чем получается принять более-менее удобное положение. Медленно поворачиваю готовую взорваться болью голову, разглядывая обстановку.

Ни разу не была в деревянной избе, видела только на книжных иллюстрациях, однако это именно она без всяких сомнений. Окна плотно закрыты ставнями. Но света сквозь щели падает вполне достаточно, чтобы рассмотреть небольшую комнату с убогой обстановкой.

В углу грубо сложенная печь. Мебель проста: стол, пара старых стульев. И только роскошное, обитое бархатом кресло у самой моей постели, если это можно назвать постелью, кажется здесь совершенно неуместным.

Поднеся руки к глазам, изучаю надетые на них «украшения». Тёмный металл плотно прилегает к коже. Не давит, но и подцепить край ногтем не удаётся. Это точно они, блокирующие браслеты. Осталось только понять, как они оказались на моих руках.

Превозмогая головную боль, пытаюсь заставить себя вспомнить хоть что-нибудь.

Я прилетела домой, во дворец. Хорошо помню разговор с родителями, помню даже свою дикую усталость и мясной бульон, которым поила меня Риния, пока я расслаблялась в ванной. Потом я уснула. И что? Меня похитили прямо из императорского дворца?

Бред. Дворец хорошо охраняется. По крайней мере, от внешних врагов. А что там с внутренними?

В голове шевелятся смутные образы. Нет, было ещё что-то.

Обрывок воспоминания. Карета на знакомой дороге. Я возвращалась в Академию? Ещё одна яркая картинка: упавшее дерево, перегородившее дорогу, и карета с той стороны преграды.

Не складывается. Не могла я вот так утром сразу же встать и отправиться в Академию. Разговор с родителями помню в точности. Мама просила проведать Ирвина.

Яркая вспышка в голове. Морщусь от боли и прикрываю глаза. Вижу себя заходящей в целительское крыло… Зачем? Просто проведать пострадавшего? Выразить ему своё сочувствие? Этому лжецу? Ну уж нет, это не в моём характере.

В голове окончательно проясняется. Я иду с целью прояснить ситуацию, объяснить парню, что ничего у него не получится, убедить, чтобы прекратил эту игру. И, кажется, я рассказываю ему о том, что…

Щелчок замка и скрип двери обрывают череду ярких картинок, начавших выстраиваться одна за другой.

В проёме возникает мужская фигура. За спиной вошедшего ясный солнечный день, поэтому я вижу только общие очертания тела. Высокий. Широкие плечи. В пространстве между мужчиной и дверными косяками видна какая-то зелень. А ещё врывается волна беззаботного птичьего щебетания и лесных ароматов.

— Пришла в себя, — с удовлетворением констатирует незнакомец и делает шаг в комнату.

Молча жду, пока станет понятно хоть что-нибудь.

Он поворачивает голову, и теперь я вижу его чёткий профиль на фоне яркой зелени.

— Ирвин, открой ставни на одном окне, — приказывает он, и я содрогаюсь от ненависти.

Значит, всё-таки здесь замешан Ирвин? А ведь первое впечатление, когда меня познакомили с воздушниками, было в его пользу. По крайней мере, бедолага Тавин мне показался более напыщенным и высокомерным. А Ирвин… мы же с ним работали над проектом…

— Это же Ирвин украл у меня омаксурит? — вырывается у меня.

— Осенило? — насмешливо хмыкает мужчина.

Плотно прикрыв за собой дверь, он подходит к креслу и опускается в него. В это же время одна из створок ставен открывается, и свет падает на лицо мужчины. Я вздрагиваю. Один его глаз закрыт повязкой. Это первое, что я замечаю. По ассоциации в памяти всплывает мамина история о том, что когда-то её похитил именно одноглазый человек.

Но я так часто требовала, чтобы мама рассказала о том, как произошло их знакомство с отцом, как он спасал её от похитителей, что в голове у меня та история сформировалась в виде чётких картинок. И я сначала догадываюсь, что это не тот Одноглазый, и только потом понимаю почему. Тот похититель был черноволосым. А волосы у этого абсолютно белые. И дело не в возрасте, хотя его лоб и щёки изрезаны глубокими морщинами. Он точно маг Воздуха, но маг, которого я не знаю.

В его единственном глазу грозовые фиолетовые сполохи. Чем мощнее маг, тем более глубокие фиолетовые оттенки приобретает его радужка. Глаз похитителя насыщенного цвета. Даже магистр Энгвид выглядит слабее.

— Кто вы? — резко охрипшим голосом спрашиваю я, не рассчитывая на ответ.

Но, видимо, мужчина считает, что скрывать от меня свою личность уже необязательно.

— Моё имя Скайрус, девочка, и скоро с твоей помощью я стану единственным Императором всех известных тебе государств.

— Ты удивлена, Айри, — говорит одноглазый, с фамильярной интонацией растягивая моё имя. — Мага моего уровня убить не так-то просто.

— Но разве можно выжить, если арбалетный болт… — хриплым шёпотом начинаю я.

— … попадает в глаз? — ощеривается мужчина. — Можно, как видишь. Сам глаз — да, спасти не удалось. Но я жив. И я действительно тот самый Скайрус, который был Высшим магом Хорнии, Главой Совета. Из-за твоей матери я лишился всего. Теперь ты понимаешь, что у меня к твоим родителям большой счёт?

— У вас к ним⁈ — восклицаю я. — Но ни один из них не успел вам ничего плохого сделать. Моя мать виновата лишь в том, что дважды не позволила вам убить её. А кроме того, вы смертельно ранили моего отца. Если бы не его дракон…*

— Какая разница, кто начал игру? — рявкает негодяй. — Они встали на пути у моих планов, а в тот момент я хотел всего лишь спасти Хорнию. Ну и что, что я хотел этого для себя? Я был бы лучшим королём, чем слабак Тейнар. Чампы не получили бы от меня принцесс. Они остались бы жить со своим проклятием и без Земляного дракона. Но и это не главное. Главное, что твои родители приобрели всё, а я всё потерял. А такого не прощают.

Я не знаю, что сказать. У этого мерзавца своя логика. Умрите все, а его пропустите к власти.

— Что вы собираетесь делать со мной? — Мне удаётся спросить это недрогнувшим голосом. — Убить в отместку?

— Не так просто, девочка. Сначала я всего лишь планировал посадить на трон Хорнии своего сына. И если бы ты согласилась выйти за него замуж, у тебя был бы хороший шанс на долгую и счастливую жизнь.

— С тем, кого не люблю?

Скайрус корчит брезгливую гримасу и машет рукой.

— Любовь — это глупости. Удел женщины — подчиняться. Я предлагал, кстати, брак Мире, старшей дочери Тейнара. Но эта дурочка отказала мне. Надеюсь, она пожалела о своём решении, когда стала собственностью Вихо. **

Эту историю я тоже знаю. Мире пришлось через очень многое пройти, прежде чем она встретила того, кого по-настоящему полюбила. Но не спорить же.

— Замуж за вашего сына я всё равно не пойду.

— А теперь тебе никто этого и не предлагает. — Губы Скайруса искажает мерзкая ухмылка. — Момент упущен. Но то, что я узнал, нравится мне ещё больше. У тебя появился настоящий истинный?

Смотрю на Скайруса настороженно и не отвечаю. То, как он самодовольно потирает руки, меня пугает.

— Когда Арка Храма запылала над тобой, я сначала решил, что повезло либо моему мальчику, либо Тавину. Но решил не рисковать. И поручил Ирвину принять меры.

— Тавина убил Ирвин? — спрашиваю я, хотя смысла в этом вопросе нет, и так всё ясно.

— Мой сын талантливый артефактор, но в разработке стратегии пока слабоват. Приходится вести его за ручку. Но ничего, у него всё впереди. У него прекрасные шансы…

— … стать таким же мерзавцем, как вы? — вырывается у меня.

Скайрус разражается хохотом. Ему, действительно, смешно. Он трясётся от смеха так, что слёзы выступают на его единственном глазу.

— Ты пытаешься меня оскорбить, девочка? — хмыкает он, отсмеявшись. — Это невозможно, особенно когда цель так близка. Сейчас мне очень трудно испортить настроение. Так что насчёт истинного? Скажешь кто он?

Я замираю. Я уже вспомнила подробности того самого утра, когда решила навестить Ирвина.

— Я ведь всего лишь хотела, чтобы Ирвин не попал в дурацкое положение, — с горечью говорю я. — Я пришла к нему, чтобы предупредить, что метку проверят, и он будет выглядеть мошенником, потому что…

— … потому что у тебя уже есть истинный. Верно, ты спасла его от позора и от изгнания.

Да, так и было. Сначала Ирвин, честно глядя мне в глаза, пытался уверить меня, что метка настоящая, и я просто пока не успела этого почувствовать. А после того как я объяснила ему, что мой истинный не он, и драконов обмануть сложно, он просил прощения и лепетал, что решился подделать метку, потому что влюбился в меня. Ирвин смотрел на меня такими щенячьими глазами, что я сжалилась над ним и решила ему подыграть.

Когда появился магистр Энгвид, Ирвин объявил ему, а затем и моим родителям, что метка исчезла ночью сама. Императорские маги собрали консилиум и подтвердили, что метки в самом начале часто бывают нестабильными.

А потом была дорога в Академию. Роан и Тэффи задержались во дворце, а меня отправили вместе с Ирвином и Энгвидом.

И было упавшее дерево, из-за которого пришлось остановиться и выйти из кареты.

Нападения в самом центре Империи никто не ожидал.

У меня в горле пересыхает от представшей перед глазами жуткой картины. Крики стражников, падающих на землю, сбившиеся в кучу и запутавшиеся в упряжи ящеры, изумлённый взгляд Энгвида, направленный за мою спину, кровь, текущая из его горла. А потом темнота.

Сквозь туман воспоминаний прорывается голос Скайруса.

— Ты умница, — с отеческой интонацией, почти нежно, говорит он. — Если бы моего сына вышвырнули из Империи, было бы гораздо сложнее. А так ты приехала вместе с ним прямиком к тому месту, где ждал я. И теперь мои планы изменились. Мы вместе закончим твою курсовую работу. Знаешь, почему у тебя не получалось запустить артефакт даже с четырьмя стихиями?

Молчу, но Скайрусу не нужен собеседник: ему достаточно, чтобы его слушали. И он упивается сейчас своей силой и властью.

— Четырёх стихий недостаточно, — произносит он возбуждённо, наклоняясь ко мне. — Стихий пять. Вот только пятую тебе взять было неоткуда. Однако есть выход. Пятую стихию можно заменить силой, извлечённой из истинной связи. И этот пятый элемент будет тем мощнее, чем мощнее маги. Лучший вариант — это магия двух драконов. Правда, после этого маги, если выживут, перестанут быть магами, а их драконы уйдут в Изначальный Поток. Ты хотела создать универсальную защиту, а я создам универсальный поглотитель. Никто в мире не сможет ему противостоять. Я получу власть не только над Хорнией, но и над Чампией и над Империей. А потом я разберусь и с Северными землями.

С ужасом смотрю в единственный глаз безумного мага. По спине пробегает холодная волна.

— Теперь ты понимаешь, почему я так рад, что ты не станешь женой моего сына и не подаришь ему трон Хорнии? — Скайрус откидывается на спинку кресла. — Ты подаришь мне весь мир. А для этого мне понадобится твоя истинная пара.

Судорожно пытаюсь вспомнить, что именно я успела наговорить Ирвину. Нет, имени Эйнара я не называла.

— Так кто же он? — несколько театрально спрашивает Скайрус,

Стискиваю челюсти. Всем своим существом чувствую, что ни в коем случае нельзя упоминать Эйнара.

Скайрус несколько мгновений смотрит на меня выжидательно, а потом его губы растягиваются в ухмылке.

— А хочешь, — вкрадчивым голосом произносит мерзавец, — я сам назову его имя?

Молчу.

Сцепляю пальцы рук, чтобы унять дрожь. И чтобы то чудовище, которое сидит напротив меня, не заметило.

Скайрус не спешит отвечать на собственный вопрос. Он пускается в пространные рассуждения о своём прошлом, о тех временах, когда он был в Хорнии вторым лицом после короля, и у меня появляется надежда, что он на самом деле ничего не знает, а провоцирует меня, рассчитывая, что я проговорюсь.

В такие игры меня учили играть. Нужно сделать всё, чтобы имя Эйнара не прозвучало.

Какая же я наивная!

— Твой дед предал Хорнию, — начинает Скайрус, — отдав свою старшую дочь Миру за чампа. Именно она сняла проклятие, родив первую девочку за тысячелетие.

— Но разве это плохо? — изгибаю бровь я. — Набегов на приграничные территории стало меньше.

— Пф-ф-ф, — отмахивается Скайрус. — Кому было дело до этих селянских девок? К тому же наворовать на всех всё равно не получалось, и чампов рождалось меньше, чем сейчас. Теперь у этих тварей появилась возможность размножаться. Но и это не самое страшное. Пробуждение дракона — вот чего я боялся.

Он болезненно морщится, вздыхает, а потом продолжает после паузы:

— Я не смог этого предотвратить, не смог предугадать, что опасность не в Мире и Алексе, а в безродном подкидыше. Эта дрянь Лисса подарила Чампии сразу двух драконов: разбудила вторую ипостась в своём муже и помогла спящему Земляному Дракону воплотиться в своём сыне. Это усилило Чампию. А я идиот! Я сделал предложение Мире, был готов убить Алексу, но вот Лиссу я в расчёт не принимал.

Скайрус делает паузу, ожидая моей реакции, а у меня в голове не укладывается то, что я только что услышала.

— А ведь должен был догадаться, что младенец, которого Алия приволокла из другого мира, едва ли окажется пустышкой.

— Пустышкой? — повторяю я последнее слово просто, чтобы что-то сказать. — Вы о…

Рыкнув, Скайрус продолжает, и, чем дольше он говорит, тем сильнее его голос дрожит от ярости:

— Именно о ней, о Лиссе, об этом змеёныше в человеческом обличье.

Руки мага сжимают подлокотники кресла, и крепкое дубовое дерево с треском превращается в щепки.

— В тот день королева Фейна родила одну дочь. Одну! Я был в кабинете Тейнара, когда там появилась Алия с младенцем на руках. Я даже сначала решил, что наша Скользящая между мирами где-то нагуляла ребёнка.

Слушаю, затаив дыхание. Эйнар был прав! Лисса не дочь короля. Её из другого мира принесла Алия.

— Но нет, Алия заявила, что родители девчонки воздушные маги одного из схлопнувшихся миров. Сами они отказались уходить, а ребёнка всучили ей. Видит Асхар, я отговаривал Тейнара признавать её своей родной дочерью. Но Алия настояла. Тейнар всегда плясал под её дудку. И подкидыш стал принцессой. Тем более момент был удобный, чтобы такое провернуть. Королева умерла, а повитуху и тех, кто ей помогал, было несложно сослать в глухую провинцию. Вот так прихоть Скользящей и благотворительность Тейнара обернулись катастрофой для Хорнии. Хорния раздвинула ножки перед Чампией, как беспутная девка. А я… да, это была единственная глупость, которую я совершил. Но разве я мог предвидеть? Хотя должен был. Эта скользящая между мирами сучка никогда не делает ничего просто так.

Скайрус сокрушённо качает головой.

— Но почему? — вырывается у меня. — Почему родители Лиссы не ушли из того мира?

— Это всё, что тебя интересует? — Изо рта Скайруса вылетает хриплый смешок. — Почему не ушли? Остались спасать чужой мир и погибли. Идиоты.

Меня передёргивает от его цинизма.

— Наверное, у них были причины так поступить, — сухо говорю я.

Чему я удивляюсь? Такой, как Скайрус, в подобной ситуации, скорее всего, и собственного сына бросил бы ради спасения своей шкуры.

— Уводишь от главной темы? — усмехается Скайрус. — А я думал, ты уже поняла главное: а именно, как мог Эйнар оказаться твоим истинным.

Насупившись, отвожу взгляд. Я точно наивная, если думала, что он просто так предался воспоминаниям. Всё это время хищник подводил меня к главному.

— С чего вы взяли? — пожимаю плечами я.

— Ой, брось! Повторяю, девочка: история с Лиссой была единственным моим просчётом и единственной глупостью. Других ошибок я не совершал. Я знаю о том, что Арка в Храме загорелась над тобой. Ни единого мгновения я не думал, что кандидат на истинного — Тавин или мой сын. А вот Эйнар с его тремя стихиями… Объяснять дальше?

Снова молчу. Он знает.

Мысль об Эйнаре отдаётся внутри горечью. Давлю в себе надежду, что, несмотря на блокировку, он сможет меня найти, и прихожу в ужас, услышав следующие слова.

— Как только мы снимем браслет с метки и активируем её, твой истинный примчится в ловушку сам. Ты хоть представляешь, какую силищу можно извлечь из истинной связи двух драконов каждый из которых, заметь каждый , владеет тремя стихиями?

Скайрус захлёбывается от восторга.

— Да мне плевать сейчас на собственные мечты о мести твоим родителям, туповатому королю Тейнару, проклятущим чампам. У меня в руках будет сильнейший поглотитель, с помощью которого я соберу всю магию мира. Впрочем, это и будет местью. Всем! Сразу!

Изо рта Скайруса брызжет слюна, и я невольно вжимаюсь в деревянную стену. Единственный глаз мага горит неестественным огнём, зрачок расширен, и в нём сверкают сполохи молний. Он безумен. Это очевидно. Но одновременно это один из сильнейших магов мира. Он опасен.

Мою душу затапливает отчаяние. Всё что угодно, но нельзя позволить ему вызвать сюда Эйнара.

Словно подслушав мои мысли, Скайрус усмехается.

— Не надейся, что ты сможешь мне помешать. Я сниму тот браслет, который сдерживает твою метку, и щенок учует тебя.

Скайрус поднимается с кресла.

— Ирвин! — зычно гремит его голос.

Дверь в хижину моментально отворяется.

— Готовь всё к ритуалу.

Я остаюсь одна. Ставни, которые открывались на время моей беседы со Скайрусом, снова захлопываются с глухим стуком. Слышно, как задвигается засов на двери.

Не думаю, что снаружи кто-то прислушивается к тому, что я делаю, тем не менее ноги на пол опускаю, стараясь не шуметь. И то, что я двигаюсь медленно и осторожно, помогает вовремя остановиться, когда нога задевает острую щепку.

Морщусь, почувствовав, как деревянная заноза протыкает кожу. Хорошо хоть, неглубоко. Мелкая царапина. Как легко залечивать такую ерунду, когда у тебя есть магия. Тру рукой пострадавшее место, саднит. Мелочь, а неприятно.

Босые ступни касаются шершавых досок пола, и я, придерживаясь за край широкой деревянной скамьи, поднимаюсь на ноги.

Мимоходом отмечаю, что после разговора со Скайрусом головная боль прошла. Клин клином? Я сейчас, как никогда, собрана и сосредоточена. И нельзя себя отпускать, иначе начнётся паника.

Снова оглядываю помещение, в котором оказалась. Простая хижина, сложенная из брёвен. Запрокидываю голову, изучая низкий потолок. Толстые продольные балки и уложенные поперёк брёвна. Между ними прорехи, из которых свисают клочья мха. Я смогу коснуться его рукой, если встану на стул. Вот только смысла в этом нет. Всё выглядит грубо и дико, но очень надёжно, для того чтобы удержать в этих стенах девушку без магии.

Снова рассматриваю блокирующие браслеты. Никогда их вблизи не видела. И век бы не видеть. Ни одного шва.

Подхожу к окну, сквозь щель в неплотно пригнанных ставнях видна зелёная стена деревьев. Похоже на лес.

Снова звук отодвигающегося засова. Я быстро возвращаюсь на скамью, с которой недавно встала. Ноги подбираю под себя и делаю максимально несчастное и испуганное лицо. Нельзя показывать врагам, что я ещё не сдалась. В принципе притворяться несложно. Я и так на грани.

Вошедшего узнаю сразу, хотя лица против света не видно, и внутри меня закипает ярость. Я даже приподнимаюсь, забыв о том, что надо изображать жертву.

— Дангур? Ты тоже с ними? Да ты хоть понимаешь, что с тобой сделают мои родители?

— Они не узнают. — Он пытается придать своему голосу уверенности, но полностью скрыть дрожь ему не удаётся. — После того как тебя лишат магии и дракона, ты своё имя вряд ли вспомнишь.

Не могу поверить, что всё это наяву.

— Ты почти три года изображал моего друга, тебя принимали в нашем доме как гостя…

Дангур со стуком ставит на стол поднос.

— Магистр Скайрус приказал принести тебе еду, — сухо говорит он, а потом понижает голос и, не глядя в мою сторону, злобно шипит: — Ты сама виновата. Не стоило меня отвергать. Если бы у меня был шанс стать королём Хорнии, я бы сдал вам и Скайруса, и Ирвина со всеми потрохами.

— Так, так, так, — раздаётся от дверей насмешливый голос Скайруса, и Дангур втягивает голову в плечи. — Сдал бы, говоришь? Да ты не дёргайся, парень. Я этого от тебя и ожидал. Люблю иметь дело с людьми, которых можно просчитать и купить. Однако теперь, после того что я тут услышал, я, пожалуй, потребую от тебя вассальной клятвы. Пошёл вон отсюда.

Дангур опрометью бросается к двери, Скайрус не спеша следует за ним. Останавливается только на мгновение.

— А ты, девочка, поешь. Силы понадобятся. Скоро за тобой придут.

Дверь закрывается, и я снова остаюсь одна.

Поесть? Аппетита нет, но этот негодяй прав: силы могут понадобиться. И я направляюсь к столу.

Отщипываю кусочки сыра, жую их, не чувствуя вкуса. Шок, просто шок. Столько лет общаться с человеком, считать его другом, а он, оказывается, просто рвался к престолу Хорнии. И что он получит? Для него всё закончится вассальной клятвой, которая мало чем отличается от рабства.

Во мне нет ни жалости, ни злорадства. Но не могу не думать о том, что судьба до бесконечности справедлива к негодяям. Уверена, что и безумный Скайрус ничего не добьётся. Только я об этом, возможно, уже не узнаю. Очередной кусочек сыра застревает в горле.

А потом за мной приходят. Определить это в блокираторах сложно, но что-то подсказывает мне, что двое жилистых худощавых мужчин — это маги-воздушники. Они не произносят ни слова. Просто становятся по обе стороны от двери, и один из них жестом указывает на выход.

Оказавшись снаружи, я останавливаюсь, привыкая к свету после тёмного помещения. Щурюсь от ярких солнечных лучей. На меня обрушивается летний зной. Когда у тебя есть магия, многие вещи ты делаешь не задумываясь, охлаждаешь или нагреваешь тело в зависимости от погоды.

Пытаюсь оглядеться, но один из сопровождающих уже подталкивает меня в спину в направлении тропинки, уходящей в лес.

Передёргиваю плечами. Они ведь не знают, кто я, если ведут себя так бесцеремонно. Может, есть шанс договориться? Умудряюсь осмотреться на ходу, вроде нигде не видно ни Скайруса, ни Ирвина. Предателя Дангура тоже нет. Надо попробовать.

— Кто вы такие?

Молчание.

— Вам известно, что я…

Один из мужчин грубо бросает:

— Мы знаем, кто ты. Иди вперёд.

Ещё один толчок в спину.

Хорошо утоптанная лесная тропинка петляет между деревьями. Кроны деревьев смыкаются над головой. Солнечные пятна узором ложатся на землю. Вдыхаю ароматы хвойного леса. Какой прекрасный день для того, чтобы жить.

А потом деревья внезапно расступаются, и передо мной открывается огромное пространство, лишённое растительности. Земля чёрная, словно выжженная. Но не это пугает. Волна ледяных мурашек пробегает по позвоночнику.

Я резко останавливаюсь.

Посреди поляны возвышается пирамида Асхара в миниатюре. Её верхушка ниже уровня верхних веток деревьев. С воздуха её можно увидеть, только если пролететь прямо над ней, то есть случайно.

Дикое капище? Однажды, когда я была совсем маленькой, у меня получилось подслушать на кухне рассказ одной странницы. Она говорила, что в тайных, скрытых от всех местах силы с древних времён существуют крошечные подобия пирамид Асхара, где до сих пор чтят древних богов, принося кровавые жертвы. И что она еле спаслась из одного из таких мест.

Перепуганная, я побежала к маме, и она ответила, что всё это выдумки необразованных людей. Все храмы Асхара известны, древние жертвенники давно разрушены временем. Тем не менее детское воображение было настолько сильным, что в первую же ночь я проснулась от собственного крика.

И вот сейчас я стою перед одним из таких капищ.

Толчок в спину и короткий приказ:

— Иди.

Шелест чёрного песка под ногами. Белая стена всё ближе. На ней многочисленные барельефы: фигурки людей, изображения драконов. Красиво. Странно, что я об этом вообще думаю.

Шаг, ещё шаг.

В стене открывается проём, в котором появляется облачённый в белую хламиду Скайрус.

По мере того как подхожу ближе, убеждаюсь, что отличия не только в размере. Все известные мне храмы либо пятиугольные в основании, либо круглые. Но даже если храм напоминает большой конус, в его стенах от верхушки до земли, на равном расстоянии друг от друга выдолблено пять желобов. Пять граней или пять желобов, символизирующих стихии. И вершина всегда срезана. В древности эта плоская площадка использовалась для жертвоприношений.

Пирамида же, у входа в которую меня поджидает Скайрус, непривычно четырёхугольная. Пятая стихия в нашем мире давно себя не проявляла, но о ней помнят, а здесь от неё, похоже, отреклись.

И вершина не плоская. Острие пирамиды уставлено в небо, подобно наконечнику копья. Протест против воли Асхара?

Двое сопровождающих меня мужчин остаются снаружи, а Скайрус делает шаг в сторону и с издевательским поклоном показывает мне жестом на тёмный зев прохода.

Пересекаю порог, оставляя позади жаркий летний день, и окунаюсь в промозглую сырость. Пахнет влажным камнем и затхлостью. Подошвы скользят по неровным плитам. Холодные капли падают за воротник легкого платья.

Серый рассеянный свет просачивается сквозь стены. Не могу понять его природу, но так ли это сейчас важно?

Узкий проход заканчивается просторным квадратным помещением. На стенах по всему периметру чадящие горьковатым дымом факелы. В центре гладкая четырёхугольная плита, наводящая на мысли о жертвеннике.

Невольно делаю шаг назад, но ладонь Скайруса упирается в мою спину между лопатками. Он не толкает, только останавливает.

Два человека в тёмных одеяниях выступают навстречу из углов: Ирвин и Дангур.

— Надеюсь, у тебя хватит ума не сопротивляться, — хрипло говорит Скайрус. — Смысла в этом нет. Будет только лишняя боль. Изменить ты ничего не сможешь.

Молчу, стиснув зубы.

— К тому же тебе, в сущности, ничего не грозит, кроме потери магии и дракона. Но это не смерть. Большинство людей на земле живут без этого, и ты привыкнешь. А если будешь вести себя хорошо, то судьба твоя будет лучше, чем у обычного человека. Будешь жить в комфорте, к которому ты привыкла. Ну если, конечно, будешь покорна и ласкова.

Не сразу понимаю, что этот мерзавец имеет в виду, а когда доходит, вспыхиваю от ярости, до боли сжимая кулаки. Даже страх отступает.

— Вот это вряд ли, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

Скайрус хмыкает:

— Твой выбор. Ты станешь обычной человечкой, ценность которой стремится к нулю. Будешь брыкаться — отправишься загоны за ящерами убирать. Ирвин! Всё готово?

— Да, отец.

Широким жестом Ирвин обводит плоскую плиту из чёрного блестящего камня, похожего на отшлифованный до зеркального блеска обсидиан. Скайрус мягко, но настойчиво подталкивает меня вперёд. Теперь я вижу множество углублений по краям квадрата, в которых лежат кусочки омаксурита. Ничего себе, как их много. У меня вырывается удивлённое восклицание.

— Я собирал их десятилетиями, — с гордостью поясняет Скайрус. — Какие-то покупал, за какие-то приходилось биться.

— Или попросту убивать хозяев, — не выдерживаю я.

— И такое было, — равнодушно соглашается Скайрус. — Но важен результат.

В углах плиты углубления побольше, и в них лежат четыре камня, каждый из которых способен усиливать одну из четырёх стихий: аквамарин, аметист, янтарь и горный хрусталь. Рядом с каждым — его материализованная стихия: чаша с водой, пульсирующий воздушный смерч размером с человеческую руку, толстая зажжённая свеча и слепленная из глины фигурка человека без лица. В самом центре ещё одно углубление, в котором утоплен самый большой из виденных мной когда-либо омаксуритов.

Весь этот жертвенный камень сейчас стал артефактом чудовищной силы. Даже без магии я это чувствую.

— Всё готово, — бормочет Скайрус, и его ладонь хватко ложится на мою шею сзади.

Сильные пальцы сжимают так, что я с трудом удерживаюсь от вскрика.

— Сейчас тебе, — отчётливо разделяя слова, чтобы я уяснила, произносит маг, — снимут блокировку с метки. Ты настроишься на своего чампа и позовёшь его на помощь. Это всё. Больше от тебя ничего не требуется.

Внутри меня вспыхивает надежда. Если снимут блокировщики, я перестану быть беззащитной. Противостоять трём магам, один из которых Высший, я не смогу. Но что если получится разрушить плиту? Тогда они не смогут провести свой ритуал, а Эйнар, если услышит меня, надеюсь, догадается позвать на помощь моих родственников.

Меня ведь уже ищут, не могут не искать. Хоть бы Ро поверил Эйнару.

— Рычаг! — рявкает Скайрус.

Дангур, услышав этот приказ, бросается в сторону. Сбоку раздаётся металлический скрежет. Несколько мгновений ничего не происходит, а затем сверху начинает сыпаться каменное крошево, и луч света падает в центр жертвенной плиты, на самый крупный омаксурит. Камень не отшлифован, но странным образом он дробит луч на более мелкие, и те, уплотняясь и становясь почти материальными, многочисленными дугами упираются в более мелкие камни по краям. Самые толстые дуги касаются камней-усилителей.

Пятно становится больше, и я запрокидываю голову. Над нами лепестками расходятся стены пирамиды.

— Ирвин? — бросает Скайрус отрывисто следующую команду и одновременно с этим сжимает обеими руками мои плечи так, что не вырваться.

А Ирвин хватает меня за левое предплечье и, грубо сдвинув рукав, со щелчком открывает браслет.

Тишина в солнечном сплетении.

— Если ты рассчитываешь, что твоя магия вот прямо сейчас проснётся… — Голос Скайруса звучит рядом с моим ухом. — Ошибаешься. Второй браслет по-прежнему действует. Сейчас ты можешь управлять только меткой. Зови.

Последнее слово сопровождается гневным рыком, а руки Скайруса сдавливают мои плечи ещё сильнее, до боли.

Меня охватывает ощущение беспомощности и жалости к себе. Просыпается древнее как мир желание спрятаться за чью-нибудь мощную спину. Я одна со скованной магией против троих мужчин. На миг представляю рядом Эйнара.

И тут же отгоняю эту мысль.

Я не могу вызвать свои стихии, не могу позвать Райлинг. Но я могу закрыться так, чтобы Эйнар меня не услышал. Нельзя позволить Скайрусу заманить его в ловушку.

Прикрываю глаза и пытаюсь подавить страх. Именно мои эмоции могут активировать метку. Нужно просто расслабиться и ни о чём не думать.

— Давай, — рявкает мой мучитель, подталкивая меня к жертвеннику.

С испугом смотрю, как Ирвин подносит острый кинжал к моему запястью. Медлит, словно не решаясь. Мне кажется или на его лице появляется растерянность?

— Ну же, — рычит Скайрус. — Или я зря столько сил в тебя вложил?

И Ирвин, сжав челюсти так, что на скулах появляются желваки, вонзает острие в центр метки. Боль разливается по всему моему телу. Тонкая струйка крови стекает на камень. И я почти физически ощущаю, как яростно ревёт где-то далеко дракон Эйнара.

Эйнар

Резкая, пронизывающая метку боль в запястье и сразу же взрыв под рёбрами, выворачивающий их наружу. Несколько долгих секунд я судорожно хватаю ртом воздух.

Айри! Жива! Ей больно!

После двух дней тишины, когда мы с Даргом бессмысленно метались в том месте, где была найдена брошенная карета и тела гвардейцев, я испытываю два чувства: ненависть к тому, кто прямо сейчас причиняет ей боль, и свирепую радость оттого, что теперь знаю направление, куда лететь.

— Даже не думай, — рычит Роан, преграждая мне путь к балкону. — Один не полетишь.

Глаза застилает красный туман ярости. Не сразу понимаю, о чём он.

С трудом останавливаю оборот. Руки уже покрыты чешуёй.

— С дороги, — рявкаю я так, что стоящий на столе кувшин разлетается на осколки, а напиток растекается по белоснежной скатерти кровавой лужей.

Это Дарг подал голос. Он рвётся наружу.

— Стоять! — Ро тоже уже в полуобороте.

Он что, правда надеется меня остановить? Ещё миг, и на одни покои в императорском дворце станет меньше.

— Ей больно, — рычу я голосом Дарга.

— Ты хочешь спасти её или умереть вместе с ней? — рявкает Роан.

С трудом усмиряю своего дракона.

— Говори, только быстро! — цежу я сквозь зубы.

— Два дня от неё ни слуху ни духу и вдруг так резко? Это ловушка.

Замираю, прислушиваясь. А ведь Ро прав. Всплеск боли был сильным, но коротким. Сейчас я ощущаю, как Айри пытается закрыться от меня. Боится, что я брошусь ей на помощь? Моя маленькая девочка пытается меня защитить? Ар-р-р!

Кто-то пытается вызвать меня, причинив ей боль. Задели именно метку. И мне сейчас нужна трезвая голова.

— Я понял, Ро. — Я направляюсь к балкону. — Буду осторожен.

Но Роан по-прежнему стоит на пути и на попытку отодвинуть его плечом отвечает встречным нажимом.

— Ты не понял, Нар, — с суровым видом говорит он. — Ты не полетишь один! Я с тобой. И надо известить отца. Возможно, нам понадобится гвардия.

— Ну так догоняйте. — Снимаю с шеи шнурок с личным защитным артефактом, протягиваю его Роану. — Направление — граница Хорнии, где-то в лесах. По этой штуковине найдёшь мой магический след. Спасибо, что остановил меня, но теперь отойди, обещаю, что буду осторожен.

Роан отступает в сторону, и через мгновение Дарг уже взмывает в небо. Балюстрада балкона императорского дворца к такому не готова, и несколько фигурных столбиков с грохотом обрушиваются вниз. Но мне сейчас некогда подниматься на крышу.

О том, что императорский дворец окружён защитным куполом, я вспоминаю, только когда влипаю в вязкую невидимую массу. Ро говорил, что пропускает щит только членов семьи. А я кто?

По наитию обращаюсь к метке, в которой есть магия Айрис. Неужели не признает? Дрогнув, невидимая защита выпускает меня из тисков.

У драконов есть несколько скоростей. Расстояние, когда обычный полёт занимает сутки, в экстремальной ситуации можно преодолеть за несколько минут, но магический ресурс при этом может истощиться почти до нуля. Не все на такое решаются, если стихия одна. Но у меня-то их три.

Приберегаю Воздух и Огонь. Свою самую сильную магию — Землю — расходую под ноль. Риск? Но ещё больший риск не успеть.

При виде хищно разинутого зева строения, отдалённо напоминающего пирамиду, я решительно останавливаю Дарга на подлёте к открытому пространству. Это самый короткий путь туда, где находится Айри. Но Ро прав. Это очень похоже на ловушку. Надо попробовать зайти с другой стороны.

Медлить нельзя. Нахожу небольшую полянку, где можно приземлиться, не ломая с шумом деревья, и совершаю полуоборот. А затем на драконьих скоростях, сохраняя все органы чувств Дарга, устремляюсь к цели.

Наземный вход в необычную пирамиду стерегут двое мужчин. Оружия при них нет. Значит, маги? Точно.

Дарг помогает определить их стихию: воздушники. Кажется, скоро я буду ненавидеть всех воздушников. Тела Ирвина на месте похищения не было, и я почти не сомневаюсь, что он причастен, особенно если вспомнить его ложную метку.

Оба мага не смотрят по сторонам, их головы запрокинуты, взгляды устремлены в небо. Предупреждены, откуда ждать гостей? Ну что ж, внезапность на нашей стороне.

«Дарг?»

«Готов!»

Застигнутые врасплох маги вспыхивают двумя факелами. А я, не теряя времени, ныряю в тёмный проход.

Первое, что я вижу, — испуганные синие глаза моей девочки и нож, приставленный к её горлу.

Эйнар

— Ты должен был обернуться прямо в воздухе над пирамидой, — возмущённо заявляет одноглазый незнакомец, одна рука которого оттягивает голову Айри назад, намотав на кулак её белокурые волосы, а вторая прижимает нож к беззащитно открытому горлу.

У меня темнеет в глазах от ярости, но сейчас, как никогда, нужна холодная голова.

— Отпусти её, и я постараюсь не убивать тебя, — рычу я.

— Почему ты не обернулся над пирамидой? — настойчиво повторяет свой вопрос одноглазый.

Это всё, что его сейчас волнует?

— Потому что ты этого ждал.

— Щенок, упрямый щенок, — бормочет маг, и в его единственном глазу появляются фиолетовые сполохи.

Дарг считывает его ресурс. Высший! Никогда не слышал об одноглазом высшем маге Воздуха. Кто же это может быть?

«Не встр-речал его, — отвечает мой дракон. — Но р-рисунок схож…»

«С кем?»

Дарг передаёт образ Ирвина.

Получается, это ещё какой-то родственник Скайруса. Випрово гнездо. Под корень выжгу, когда выберемся.

«Ир-рвин здесь, — продолжает Дарг. — Пр-рячется. Стр-рах».

Правильно боится, гадёныш.

«Много стр-раха. Дангур-р».

То есть? Дангур, получается, заодно с ними? Все ученики Энгвида. Ну, если Энгвид выживет, я с ним поговорю.

— Если хочешь, чтобы ей не причинили вреда, — прерывает своё бормотание одноглазый и выдвигает ультиматум: — Ты сейчас позволишь надеть на себя блокираторы.

— Сначала ты отпустишь её.

— Нет. Блокираторы.

Одноглазый сильнее нажимает ножом, и я не столько вижу, сколько чувствую, как выступает капелька крови. Только бы не сорваться, пока Айри в опасности.

— Хорошо. — Я сдерживаю драконий рык. — Но после этого ты её отпустишь.

— Потом — да, — скалится одноглазый. — После того как вы выполните то, ради чего я вас тут собрал.

На его лице предвкушение.

— Ну же, чамп, — торопит он, — решайся быстрее, пока у меня рука не дрогнула.

Я уже решил.

— Да, — говорю я, протягивая обе руки и не отводя взгляда от лица Айри.

В её глазах паника. Улыбаюсь ей ободряюще. Но это не помогает. Она явно знает о планах одноглазого и боится их. Разберёмся.

«Дарг, ты всё помнишь, нужно…?»

«Не глупее пр-рочих», — дерзко отвечает моя рептилия. Нервничает дракон. Хамит.

Потом разберёмся. Главное, чтобы сделал всё как надо.

Из тёмного угла появляется человек. Чёрный плащ, капюшон скрывает лицо. Как будто я по росту и по движениям не отличу Ирвина от Дангура.

— Ирвин, тебе не жарко в тёплом плаще?

Мерзавец вздрагивает. Рассчитывал остаться неузнанным? Ну да, о способностях драконов различать и запоминать магов по рисунку их стихий мало кто знает.

— Ну же смелее, — подначиваю я. — Ты же храбрец. Это же так по-мужски — взять в плен девчонку и потом диктовать условия.

Ирвин спотыкается.

— Быстрее, — не выдерживает одноглазый. — Он тебе ничего не сделает.

Гадёныш решается. Быстро подходит ко мне и защёлкивает браслеты сначала на одном запястье, потом и на втором. И так же быстро ретируется.

— Что ещё? — Я слежу за лицом одноглазого, а главное, за его рукой.

— Садись с той стороны от плиты.

В центре помещения квадратная плита из обсидиана. Там, куда мне велено сесть, — короткая деревянная скамья.

— Только медленно, — предупреждает одноглазый, не выпуская Айри.

— Убери нож. Ты же должен понимать, что без магии я против мага-воздушника ничего не смогу сделать.

— Не сможешь, — подтверждает негодяй, продолжая держать острый клинок у шеи Айрис. — Но бережёного Асхар бережёт. Представляешь, болт, выбивший мне глаз, направила рука ничтожного человечишки. Не мага. Роутег всегда был хорошим воином, думаю, и своего сына он тренировал на случай потери магии.

Всё-то он знает. Умный мерзавец. Прохожу туда, куда указал маг, сажусь на скамью.

— Теперь что?

— Руки на плиту. Там есть выемки.

Подчиняюсь. И в следующий момент невидимые путы приковывают мои руки к обсидиановой плите.

У одноглазого вырывается довольный смешок.

— Вот и всё. Теперь твоя очередь, девочка.

Он наконец-то убирает нож и подталкивает Айрис к точно такой же скамье с другой стороны.

Через минуту Айрис тоже прикована к плите с другой стороны. В её глазах страх, губы беззвучно шевелятся.

— Ах да. — Одноглазый потирает руки с довольным видом, а затем делает витиеватое движение рукой. — Пожалуй, можешь и поговорить напоследок.

— Эйнар, — выдыхает Айри. — Ты зря прилетел. Я старалась, чтобы они тебя не вызвали, но не смогла.

Она опускает глаза, и я только сейчас замечаю на её левом запястье, прямо в центре метки, красную ранку.

— Они за всё заплатят, — оскаливаюсь я, поняв, как именно у них получилось вызвать меня.

Но сквозь поток нахлынувшей ярости в душе пробивается гордость за мою пару. Эта маленькая пичужка пыталась защитить меня. Одна… против троих магов… против недомужчин.

Перевожу взгляд на одноглазого. Он смотрит на плиту с кучей камней и на нас с Айри с удовлетворением художника, создавшего лучший в своей жизни шедевр.

— Ну а теперь, маг, может, объяснишь, к чему всё это?

— С удовольствием, — начинает он, захлёбываясь слюной.

И выливает на меня целый поток информации про действие омаксурита, про создание артефакта, про пятый элемент, который можно заменить, из истинной пары вытянув связанных между собой драконов. Ну и о своих планах по захвату мира.

И чем дольше он говорит, тем больше поникают плечи Айри.

— Достаточно, — прерываю я мага.

Хватит уже мучить перепуганную девочку.

Маг пожимает плечами.

— Ну что ж. Тогда я, пожалуй, начну.

Он отправляет четыре активирующих плетения к четырём камням, с избытком переполненным каждый своей стихией.

— Сейчас, — бормочет он, периодически поглядывая в мою сторону и всё больше хмурясь.

Похоже, что-то идёт не так.

— Твой дракон уже должен спать, — нервно говорит маг.

— Спит, — подтверждаю я.

— Но твои глаза… Они по-прежнему драконьи. Ты уже должен ослепнуть. Как это может быть?

С ужасом смотрю на Эйнара, и мне начинает казаться, что вертикальные зрачки в его глазах тускнеют и размываются.

Или не кажется? Вот и Скайрус удовлетворённо хмыкает. Он тоже это видит. Эйнар поворачивает голову ко мне и… неожиданно подмигивает тем глазом, который вне поля зрения Скайруса. Он что, с ума сошёл? Но я тут же вспоминаю нашу первую встречу.

Мы ведь были в зоне действия омаксурита, а на Эйнара этот нейтрализатор любой магии не действовал. Тогда я удивилась, но тот момент мне было не до обдумывания, а потом я просто не возвращалась к этой мысли.

Неужели… Догадка не успевает сформироваться, но надежда уже затеплилась в моём сердце.

— Отлично. — Потирает руки безумный маг. — Ирвин, Дангур, приступайте.

Из тёмного угла выдвигаются две фигуры. Лиц воздушники уже не скрывают, но глаза старательно отводят. Им явно не по себе. А значит, понимают, какое чёрное дело творят, только пока ещё не прогнили насквозь, как их хозяин.

Скайрус эффектно щёлкает пальцами, и с них срывается витиеватое плетение, состоящее из красных, белых, синих и жёлтых прожилок. Оно не спеша плывёт в сторону центрального омаксурита.

Я даже удивиться успеваю тому, что оно не гаснет. Должно же. Любое плетение, или заклинание, — это магия, а омаксурит — универсальный поглотитель. Тем не менее переливающийся сгусток на несколько мгновений зависает над центром, а потом взрывается, четырьмя осколками разлетаясь к углам плиты. Четыре вихря закручиваются над четырьмя минералами.

— Ну что ж. — Голос Скайруса подрагивает от возбуждения. — А теперь главный ингредиент. Активируйте метки, парни.

Дангур заносит кинжал над рукой Эйнара. Вижу, как клинок дрожит в его руках. Он уже привык бояться чампа. И сейчас трясётся от страха, хотя знает, что Эйнар прикован и без магии.

Тень падает на плиту рядом со мной. Это Ирвин.

Неужели всё?

— Очень сожалею, — без малейшего намёка на сожаление говорит Скайрус, — но будет немного больно.

Вижу, как замахивается тень Ирвина, и закрываю глаза.

— Хватит, — рявкает Эйнар так свирепо, что даже я подпрыгиваю на месте, а глаза сами распахиваются.

В следующий момент из центра обсидиановой плиты веером расползаются трещины, и мои руки оказываются на свободе. Боковым зрением успеваю заметить, как вскакивает на ноги Эйнар.

Одновременно земля по всему пространству пирамиды вспучивается, да так, что начинает вибрировать каменная кладка стен. Ирвин подлетает вверх, и я, повернув голову, с изумлением наблюдаю, как его тело, описав дугу, врезается в стену пирамиды. А стена эта, надо сказать, находится метрах в десяти от меня.

Одновременно с этим раздаётся вопль Дангура. Испуганно смотрю в его сторону. Предатель извивается на земле, скрючиваясь и выгибаясь так, словно из него вынули все кости. А потом из ничего появляется это . И Дангур застывает в неподвижности.

Я столько о них слышала и читала, я рискнула пробраться через их логово тогда в Чампии, когда совершила самое большое безумство в своей жизни — отправилась за омаксуритом. Но сейчас я впервые вижу гурун-хара вживую.

Сначала воздух рядом с солнечным сплетением Дангура теряет прозрачность, затем быстро набирает цвет, пока не становится молочно-белым. Одновременно с уплотнением эта молочная взвесь удлиняется, заполняя мощное тело чампийского земляного червя.

Нервно сглатываю, но даже крикнуть не могу — так пересохло в горле.

Парней в Академии учили противостоять гурун-хара, хотя лет двадцать этих магических существ на нашей земле никто не видел. Но учили теоретически. Всё, что я знала, — нельзя проявлять и выпускать магию при них. Зацепившись за любой выплеск, будь то заклинание или плетение, эти чудовища получают доступ к хранилищу мага и способны выпить его до дна. Страх перед ними засел глубоко внутри меня с самого детства.

Только сейчас понимаю, что у омаксурита и у гурун-хара суть одинаковая. И у того цветка в оранжерее Академии, похоже, тоже.

Съёживаюсь, притянув колени к груди, и зажмуриваюсь. Магия сейчас заблокирована. Может, они меня не почувствуют?

Сильные руки, обхватив мою талию, отрывают меня от скамьи и ставят на ноги. И я утыкаюсь лицом в мощные грудные мышцы. Лёгкие наполняет горьковатый запах полыни. Он растекается по сосудам вместе с ощущением безопасности.

— Айри, всё кончено. — В голосе Эйнара звучат знакомые бархатные нотки. — Ну же, открой глаза. Чего ты испугалась, малышка? Я же говорил, что гурун-хара подчиняются только мне. А теперь будут слушаться и тебя. Не бойся, можешь отпустить свою магию и свою Райлинг.

— Но у меня… — Я смотрю на свои запястья и не вижу блокирующих браслетов.

В какой момент я их потеряла?

Недоверчиво оглядываюсь. Мысль о браслетах вылетает из головы при виде двух неподвижных тел с пульсирующими рядом с ними толстыми белыми канатами. К горлу подкатывает тошнота.

— Они их опустошают, да? — слабым голосом спрашиваю я.

— Только не вздумай жалеть этих мерзавцев, — жёстким голосом отвечает Эйнар. — Да, теперь они станут тем, что собирались сделать с нами.

— Понимаю. — Сглатываю горькую слюну. — Не буду.

Я не притворяюсь. Я дочь императора и знаю, что правителям порой приходится проявлять жёсткость и даже жестокость, чтобы не допустить хаос, чтобы поддерживать порядок. В том смысле, который подразумевает Эйнар, я действительно не жалею ни Дангура, ни Ирвина. Их нельзя щадить. И в то же время мне жаль. Жаль, что два одарённых мага сами и своими руками так по-глупому распорядились своей жизнью. Поверили человеку, который…

Я охаю:

— Скайрус, где Скайрус?

— Скайрус? — удивлённо переспрашивает Эйнар. — Какой ещё Скайрус?

Только сейчас соображаю, что имя главного негодяя в присутствии чампа ни разу не прозвучало.

— Ты хочешь сказать, что этот безумный воздушник и есть Скайрус? Но он же…

В глазах Эйнара появляется понимание.

— Он погиб, получив арбалетный болт в глаз. Хм… И все поверили в его смерть… а мага убить сложно. Ну что ж, теперь мне понятно, почему его магический рисунок схож с рисунком Ирвина.

— Эйнар, ты сейчас не о том думаешь. — Вцепившись пальцами в рубашку на груди Эйнара, я пытаюсь вытряхнуть его из задумчивого состояния. — Нужно его догнать, схватить. Он же опять сбежит.

Но Эйнар не торопится.

— Не беспокойся, маленькая, — ласково говорит он. — Я разберусь.

Уверенность, которая звучит в его голосе, передаётся и мне. Понемногу внутри распространяется давно забытое ощущение тепла и спокойствия.

— Идём, Айри. Не нужно тебе здесь оставаться. Ты уже столько всего насмотрелась.

Эйнар делает шаг к выходу из пирамиды, а поскольку его рука крепко обвивает мою талию, идти не очень удобно, и я спотыкаюсь.

Миг, и мои ноги отрываются от земли. Первое побуждение привычно ляпнуть: «Я сама» — тут же растворяется. Нет у меня ни малейшего желания возмущаться и отстаивать свою независимость.

Вместо этого я обвиваю руками шею Эйнара и прижимаюсь к нему.

— Айри. — Голос мужчины становится хриплым, и он замолкает.

Гулкий стук его сердца. Горячие губы прижимаются к моему лбу, скользят по виску, и я запрокидываю лицо, подставляя губы. Совсем другое ощущение тепла разливается по телу. Но, прежде чем мой истинный перекроет мне дыхание, я успеваю шепнуть:

— Скайрус сказал, что Алия принесла твою мать из другого мира.

— Не удивлён, — выдыхает он мне прямо в губы.

И я наконец-то получаю то, о чём мечтала.

После темноты коридора глаза не сразу привыкают к солнечному свету. И сначала о том, что мы не одни, подсказывает мне слух.

— Скайрус, — рычит чуть в стороне императорский дракон. — Живучий гад.

Райлинг подстраивает моё зрение, чтобы я могла увидеть отца, но первым я вижу своего врага. Скайрус, окружённый магическими щитами, стоит в нескольких метрах от входа в пирамиду. А вокруг него наливаются белым цветом несколько гурун-хара.

Эйнар ставит меня на ноги, но я не спешу отойти от него, а наоборот, прижимаюсь к нему сильнее. Во мне оживает древний страх перед магическими червями, способными в несколько глотков опустошить мага.

И сейчас они выпивают силы одного из сильнейших воздушников. Я вижу, как истончаются щиты Скайруса, как багровеет его лицо от усилий. Щиты становятся не толще плёнки мыльного пузыря, вздрагивают в последний раз и лопаются. Ноги негодяя подгибаются, и гурун-хара впиваются в его солнечное сплетение.

И хотя я уже видела, как они это сделали с Ирвином и Дангуром, меня снова пронизывает холодом. Ойкнув, я прячу лицо на груди Эйнара.

— Они никогда не причинят тебе вреда, — успокаивающе говорит мой чамп. — Ни тебе, ни кому-либо другому из семьи. Да и посторонних они без приказа не трогают.

— Поэтому ты был уверен, что Скайрус не сбежит? — спрашиваю я, не спеша открывать глаза.

— Я был почти уверен, что едва этот гад почувствует гурун-хара, как моментально применит магию.

— Почти?

— Вообще-то, артефакт, который он пытался создать, должен был работать по такому же принципу — реагировать на применение магии. Мог бы и догадаться, что против гурун-хара не стоит её использовать. Он мог оказаться умнее…

— … но не оказался, — раздаётся рядом голос отца. — Спасибо, Эйнар, что спас мою дочь.

И я наконец-то рискую посмотреть, что происходит вокруг. Скайрус сидит на земле, глядя перед собой бессмысленным взглядом. Никаких гурун-хара больше не видно.

Рядом с нами отец и Роан, а ещё на поляне не меньше двух десятков гвардейцев, которые именно в этот момент расступаются, освобождая место для приземления белого дракона: мама не усидела во дворце.

Обернувшись, она бросается ко мне.

— Айри!

Обнимаю её. Вижу, как Роан и отец пожимают руку Эйнару.

Рядом с ними появляется начальник гвардии.

— Можно забрать преступника? — деловито спрашивает он.

Эйнар кивает.

— Забирайте, и там внутри в таком же состоянии ещё двое.

— Айри, мы немедленно летим домой, — говорит мама. — Мужчины пусть сами разбираются.

— Только в сопровождении гвардейцев, — моментально откликается отец.

— Нет, — перекрывает общий шум спокойный голос Эйнара, и все замолкают. — Айрис останется со мной. Я её больше никому не доверю.

— Что это значит? — непонимающе хмурится отец.

А я, высвободившись из маминых рук, встаю рядом со своим чампом. Эйнар собственнически притягивает меня к себе.

— Айри — моя истинная, — заявляет он.

— Но вы же… — начинает отец.

— У них метки истинности, — перебивает императора Роан. — Я видел.

И я закатываю рукав, демонстрируя запястье. Эйнар разворачивает свою руку, показывая предплечье.

— Так не бывает, Лисса — моя сестра, — растерянно говорит мама.

— Нет, мама, она не твоя сестра и давно об этом догадывалась. А сейчас она отправилась в Хорнию, чтобы вытрясти правду из твоего отца.

— Но в этом нет необходимости, — раздаётся рядом незнакомый женский голос. — Я могу это подтвердить.

Незнакомым голос оказывается только для меня. Мама поворачивается и, взвизгнув от радости, как девчонка, бросается в объятия высокой блондинки, одетой в кожаные доспехи воина.

Я столько раз видела на портретах эту женщину, что узнаю её до того, как прозвучит восклицание отца.

— Алия!

— Ваша свадьба побьёт все рекорды по вытряхиванию скелетов из шкафов. — Роан качает головой.

— Я думала, что самым большим откровением будет происхождение матери Эйнара, — подхватывает Тэффи.

Эйнар просто молча обнимает меня.

Мы вчетвером сидим на просторной лоджии моей гостиной, сбежав от предсвадебной суеты.

Три дня назад над дворцом сняли защитный купол, и на площади перед входом приземлился десяток золотистых земляных драконов во главе со своим Правителем.

Отец Эйнара, Роутег, впервые встретился с моим отцом, Императором Огня и Воды. Это мы думали сначала, что впервые. Возникшее между ними напряжение мы списали на то, что слишком долго наши государства находились в состоянии полувойны.

Верховный вождь Чампии и Император уединились в отцовском кабинете, а после этого за ужином нам поведали историю, как дракон моего отца, спасая мою маму от чампов, устроил обвал в ущелье. Отец Эйнара тогда чудом выжил и еле-еле успел прилететь на помощь к своим жене и сыну.

Прибыл мой дед, король Хорнии Тейнар, так долго хранивший секрет о происхождении матери Эйнара.

Алия рассказала трагическую историю родителей Лиссы.

Некто подкинул королю Тейнару доказательства измены его лучшего друга Аларена, бывшего Главой Совета Высших магов. Короли предательства не прощают.

За день до казни Аларену удалось бежать из тюрьмы. Его жена Амайя и двое маленьких сыновей исчезли одновременно с ним. Разъярённый король искал изменника и в Хорнии, и за её пределами. И только Скользящей между мирами была известна судьба Аларена и его семьи. Только она поверила в то, что бывший друг короля не замышлял переворота. И именно она помогла ему перенестись в другой мир.

Главой Совета стал молодой честолюбивый Скайрус.

В то время никто не предполагал, что миру, в котором оказалась семья Аларена, грозит опасность. Прошло время. Пути Асхара неисповедимы. Мир оказался на грани катастрофы.

Алия появилась перед Алареном в последние часы существования приютившего его мира.

— Есть шанс увести мир за грань со всеми его обитателями, — сказал маг. — Он мал. Но ты же понимаешь, Алия, что без меня его просто нет.

И Алия поняла. Сыновья, сильные маги под стать отцу, отказались покидать мир, в котором выросли. Амайя даже мысли не допускала, чтобы оставить своего мужа, но маленькую девочку, которой едва исполнилось несколько часов, Амайя доверила Алии.

Король Тейнар знал, чью дочь принимает в семью. Гнев его остыл. За прошедшие годы он не раз вспоминал своего друга и со временем всё больше сомневался в предательстве. Если бы Аларен вернулся, у них был бы шанс выслушать друг друга. Последней точкой стало появление Алии с Лиссой на руках.

Алия не стала ни в чём уверять Тейнара, просто с порога заявила, что насчёт Аларена король может не беспокоиться, в нашем мире его бывший друг больше не появится.

— Ты был неправ, Тейнар, — сухо заявила Скользящая. — Но у тебя есть шанс исправить хоть что-нибудь, приняв дочь друга, который никогда тебя не предавал.

Тейнар вырастил Лиссу, не делая разницы между ней и своими дочерями. Только Высший маг Скайрус, самое доверенное лицо Тейнара, знал, что девочка из другого мира, но даже ему король не сказал, чья именно это дочь.

И только перед нашей с Эйнаром свадьбой выяснились подробности той давней истории. Потерявший магию и волю к жизни Скайрус равнодушно рассказал, как именно он создавал улики, указывающие на измену Аларена, чтобы занять его место Главы Совета.

Лисса, выросшая в семье, осиротела. Одно дело — подозревать, что ты приёмная, и совсем другое — узнать о том, кто твои родные, узнать, что тебя никто не бросал и не предавал, и при этом не знать, живы ли они, удалось ли им увести мир за грань, или же они погибли вместе с ним.

Моя мама и Мира не позволили Лиссе уйти в депрессию, заявив, что для них ничего не изменилось. Как были они сёстрами, так навсегда ими и останутся.

А затем состоялась встреча наших бабушек… в прошлом заклятых «подруг».

— Я привык к версии, — задумчиво произносит Эйнар, — что императрица Тея выскочка, ради власти отправившая мою бабушку на костёр. Но учитывая её радость при встрече с соперницей, думается, что эта версия далека от правды.

Далека, ой как далека.

— Это лучше не ворошить, — быстро говорю я. — Раз уж они между собой договорились, нам лучше в это не лезть.

На самом деле мне не хочется доставать из шкафа самый неприятный скелетик. Лера всё-таки самолично покушалась на жизнь моей бабушки. А вот императрица Тея на тот момент императрицей не была и о казни семьи Леры узнала уже после того, как всё случилось.

В любом случае часть подробностей лучше оставить в прошлом. Я выходила из комнаты последняя, когда бабушка попросила оставить их наедине, и успела кое-что услышать.

— Я рада, Лера, что ты жива, — сказала бывшая Императрица.

— Прости, Тея. Я бы могла, конечно, свалить всё на своего отца, но…'

— Они помирились, — настаиваю я. — Лучше забыть.

Эйнар касается губами моего виска.

— Тем более, — шепчет он, лаская горячим дыханием моё ухо, — что теперь у них будут общие правнуки.

Огненные искорки пробегают по моей шее, а в животе появляется томительное ощущение.

— Надо идти. — Тэффи поднимается. — Уже темно. А завтра тяжёлый день.

— Идём, Эйнар, — зовёт Роан.

Брат, как всегда, беспокоится о моей нравственности. Понимаю. Свадьба завтра. А потом… О том, что будет потом, стараюсь не думать не потому, что этого боюсь. Нет, я жду, когда между мной и Эйнаром не будет никаких родственников, никаких условностей. Но очень уж мучительно быть так близко и так невыносимо далеко.

— До завтра, — смиряется мой дикарь, обнимая меня.

— До завтра. — Я губами касаюсь кожи в вырезе его рубашки.

Эйнар вздрагивает. Ощущаю, как по его мощному телу пробегает волна дрожи. Не только я мучаюсь. Завтра мы будем вместе. Уже навсегда.

Дверь закрывается. Отправляю спать свою камеристку, сама возвращаюсь на лоджию. Всё равно не уснуть. На талии осталось ощущение рук, сжимавших её. В лёгких — аромат полыни. На виске огнём горит то место, которого ещё недавно касались губы Эйнара. А на моих губах ощущение голода.

Надо успокоиться. Наверное, стоит принять контрастный душ.

Но вместо этого я опускаюсь в кресло, хранящее тепло мужского тела, подбираю под себя ноги. На небе уже мерцают звёзды, и я смотрю на них до тех пор, пока их не перекрывает большая крылатая тень.

Эйнар спрыгивает на лоджию с трёх метров высоты.

— Не спится? — спрашивает он беззаботным голосом и, не дожидаясь ответа, протягивает руку. — Мне тоже. Полетаем?

Райлинг радостно урчит, вот только ей пока расправить крылышки не предлагают.

— Снесёшь ещё какую-нибудь башню.

Не вижу в темноте лица Эйнара, но чувствую его улыбку. Опять подначивает.

— Я вокруг этих башен в пять лет летала, — с нарочитым возмущением начинаю я.

Но горячие губы касаются моих.

Эм… Что я собиралась сказать?

А потом я оказываюсь в надёжных лапах дракона. И мне всё равно, куда он меня несёт.

— Успели, — говорит Эйнар довольным тоном, подхватывая меня на руки.

Куда именно мы летим, я поняла задолго до цели, когда услышала рёв воды. Я бы и сама не выбрала более сказочного места для ночного свидания.

Но почему он сказал: «Успели»?

Эйнар ставит меня на ноги. Оглядываюсь. Прежде я бывала здесь на трибунах во время празднеств в дневное время и один раз ранним утром, когда после поединка Роана с Эйнаром мне подлили алкоголь в бокал. Кстати, наши ищейки докопались до истины и виновницу, отчислив из академии, отправили под домашний арест в её родовой замок Шагрен. Вилена недолго отпиралась: с артефактом истины спорить сложно.

А вот ночью я здесь впервые. Лента реки ярко серебрится в свете луны. Трибуны видны отчётливо. На невидимом мосту, построенном перед обрывом, блики из-за капелек брызг. Сразу же за ним серебряный поток обрушивается вниз, в тёмный зев ущелья.

Эйнар придвигается ближе, и я спиной ощущаю волнующий жар его тела.

— Нравится?

Вибрация от рокочущего голоса проникает в мою грудь и волной прокатывается до пальчиков ног, заставляя их поджаться.

В горле моментально пересыхает. И я киваю, догадываясь, что произойдёт дальше. Эйнар медлит, а пожар в моём теле разгорается всё сильнее. Облизываю губы, ожидая, что вот сейчас он развернёт меня лицом к себе. И… не угадываю.

— Ты не туда смотришь, Айри.

Ладонь Эйнара, погладив мои ключицы и спровоцировав поток мурашек, поднимается по шее, добирается до подбородка и мягко, но настойчиво тянет его вверх.

— Луны сегодня нет.

Не сразу доходит смысл его слов. Как нет?

В небе прямо над нашими головами пылает звезда Асхара. Она крошечная, но свет её ярче десятка лун. Из-за ослепляющего луча, бьющего мне прямо в глаза, не сразу удаётся разглядеть пять звёзд, которые окружают светило главного Бога.

— Разве так бывает? — выдыхаю я.

— Да. Разве ты не слышала о Круге Асхара?

— Он загорался во время обручения Роана и Тэффи, — вспоминаю я.

— А ещё в ту ночь, когда мы с отцом впервые обернулись драконами, чтобы защитить мою мать.

— Круг Асхара загорается только во время самых важных событий. — Я говорю это тихо-тихо, почти шёпотом, но Эйнар слышит, несмотря на грохот водопада.

— А разве может что-то быть важнее нашего обручения?

— Но ведь завтра…

— Завтра днём будет свадьба для всех. — В голосе Эйнара те самые бархатные нотки, от которых слабеют мои ноги. — А сегодня ночь принадлежит нам. Ты готова?

Чувствую поясницей мужское возбуждение. Готова ли я? Грудь тяжелеет, низ живота наливается жаром. Сглатываю пересохшим горлом и киваю. Мои ноги отрываются от плит и… Я снова что-то не так поняла?

Эйнар одним прыжком вскакивает на перила ложи и, совершив оборот, пикирует в пропасть со мной в лапах.

От неожиданности зажмуриваюсь, но падение замедляется, и любопытство заставляет меня открыть глаза. Дракон плавно снижается вдоль водяной стены. Только в ущелье почему-то совсем не темно. Водопад переливается разными цветами. Не сразу понимаю, что его так подсвечивает, пока мы не оказываемся на самом дне, и дракон не ставит меня бережно на ноги. Следом оборачивается и прыжком оказывается рядом.

— Успели, — повторяет Эйнар.

Звезда Асхара над нашими головами вспыхивает особенно ярко, её луч превращается в сияющий столб, соединяясь с потоком воды. И в него вплетаются, обвивая колонну, пять лучей пяти стихий.

Это очень красиво, но я снова оказываюсь не готова к тому, что сделает Эйнар. Обвив мою талию, он увлекает меня внутрь.

Охаю и прижимаюсь к Эйнару, ожидая, что сейчас на нас обрушатся потоки воды. Обрушиваются, но не воды. Сквозь наши тела проходят потоки магии, наполняя и одновременно растворяя, размывая человеческие оболочки.

Мой огонь сплетается с огнём Эйнара, и два воздушных потока закручивают пламя в единый огненный смерч. Моя водная стихия и земляная Эйнара некоторое время держатся особняком, но смерч разрастается, и они сдаются, вплетаясь в общий круговорот.

Мы снова стоим в императорской ложе над водопадом, а в моей голове калейдоскоп картинок. Водоворот из пяти стихий, который рассыпается разноцветными искрами, на мгновение принимая форму парящего дракона. Оборот Эйнара. Я в лапах взлетающего земляного дракона. По телу бродят волны стихий, знакомых с детства, но в них чувствуются новые оттенки. А ещё в солнечном сплетении осваивается гостья — земляная магия.

Эйнар касается моих губ невесомым поцелуем, и почти что успокоившиеся стихии взрываются фейерверком.

— Летим домой, жена? — хрипло спрашивает он, крепко сжимая меня в объятиях.

По телу Эйнара пробегает волна дрожи.

Домой? Вот сейчас? После того как Асхар признал наш союз? После того как стихии переплелись, скрепляя его?

— Нет, — отвечаю я, запрокидывая голову и запуская пальцы в жёсткие волосы на затылке своего истинного. — Не летим.

Расстояния между нашими губами почти не остаётся, мы дышим одним воздухом, но Эйнар почему-то медлит, а я сгораю от жажды. Я что-то не так делаю? Он всегда был таким неудержимым.

— Ты уверена? — наконец выдыхает он. — Я ведь не остановлюсь, Айри. Поцелуями на этот раз не ограничится.

В его голосе такая многообещающая дрожь, что я реагирую на неё, а не на слова.

Зависаю над пропастью. От меня сейчас зависит, что будет в следующее мгновение. В теории. На самом деле решение уже принято. Вместо ответа привстаю на цыпочки, и первая прикасаюсь к его твёрдым сухим губам.

Ну же! Я не хочу больше ждать. Не останавливайся.

И словно услышав мои мысли, Эйнар срывается. Все поцелуи, которые были прежде, когда мне казалось, что он пытается подчинить меня, захватить, присвоить, оказывается были нежной прелюдией. Эйнар буквально выпивает меня.

Огромные ладони ложатся на мои ягодицы, и вжимают в горячее тело, позволяя ощутить мужское возбуждение. По телу прокатывается волна слабости и жара. Ноги подкосились бы, но Эйнар держит крепко.

Где-то далеко сквозь завесу тока крови в ушах я слышу треск распарываемой ткани. Это рвётся полог, закрывающий вход в императорскую ложу. Я больше ничего не контролирую. Шнуровка платья ослабевает, и лёгкая ткань волнами стекает к моим ногам.

Прохладный ночной воздух ласкает разгорячённую кожу. Меня сотрясает дрожь.

Шорох во мраке, Эйнар освобождается от одежды и снова обнимает меня. Не могу сдержать стона. Как же отличается это прикосновение от тех объятий, которые были раньше. Между нашими телами больше нет ни клочка ткани. Ощущений так много, что мне становится… мало. Грудь тяжелеет и ноет, требуя большего, и я скольжу затвердевшими сосками по обнажённой коже, ощущая каждый волосок.

А затем он отстраняется.

— Я хочу тебя видеть, Айри, — хрипло говорит Эйнар.

Мгновенно вспыхнувшая паника исчезает, когда на стене ложи загораются неяркие магические светильники. Вид поджарого мускулистого тела завораживает так, что я забываю о смущении.

— Айри, ты безумно красива. Настоящее сокровище.

Голос Эйнара подрагивает от нетерпения. Во взгляде восхищение. И… я вижу его откровенное возбуждение. Мне становится страшно. Я знаю, что происходит между мужчинами и женщинами, но смогу ли я принять его? Эйнар такой огромный… везде. Во рту пересыхает. Сглатываю. В следующее мгновение сильные мужские руки подхватывают меня и опускают на мягкую поверхность дивана. Мощное тело медленно опускается сверху, вжимая меня в бархатную ткань.

Губы снова накрывают мои. Они больше не впиваются. Поцелуй становится томительным, нежным, трепетным. Невыносимо сладкая ласка. По всему телу яркими сполохами проносятся вспышки удовольствия. Страх растворяется, и я сама подаюсь бёдрами навстречу.

— Не спеши, маленькая, не хочу, чтобы тебе было больно.

Прикосновение к самой чувствительной точке заставляет меня застонать. Все блуждавшие по телу ощущения собираются внизу живота и сжимаются в тугой узел.

Пальцы Эйнара то легко касаясь, то чувствительно нажимая, скользят по отзывчивому бугорку, рисуя петли, восьмёрки. Я на краю пропасти, готовая сорваться в любой момент. Но Эйнар удерживает меня, непредсказуемо меняя движения. И это невыносимо. Прикосновение языка к затвердевшему соску заставляет меня выгнуться до боли в спине. Мозг мечется между волнами острых ощущений, которые захлёстывают меня, набегая с разных сторон, пока мир не замирает на долгое мгновение. Зависаю вне пространства и времени. А затем рассыпаюсь огненными звёздами.

Губами ловлю горячий шёпот:

— Какая же ты чувствительная.

Не успеваю прийти в себя, а чуткие пальцы уже скользят по необыкновенно чувствительной коже, исследуя каждый изгиб тела. И это невообразимо приятно. Но мне чего-то не хватает. Тянусь к любимому, вбираю губами кожу на шее, касаюсь её языком. Ответный стон становится мне наградой. Обхватываю руками могучий торс, прохожусь ноготками между лопаток. Впитываю дрожь огромного тела. Спускаюсь ниже до ямочек на пояснице. Это так восхитительно чувствовать свою власть над сильным мужчиной.

Но долго своевольничать мне не дают.

Нетерпеливый рык. И снова его руки проходятся по всему телу, губы и язык, ласкают самые чувствительные места. Волна за волной затапливает моё тело. И каждая следующая волна всё выше.

Боль, пронзившая меня и заставившая вскрикнуть, почти сразу же размывается океаном новых ощущений. Медленно дюйм за дюймом мужчина заполняет меня. Сердце на грани разрыва. Но он отступает, и у меня появляется ощущение потери.

«Не уходи», — шепчут губы, и я со стоном подаюсь вслед за ним.

Любимый возвращается. Толчки становятся глубже и быстрее. Обжигающие нити пронизывают каждую клеточку. Спазмы плавят внутренности. Выгибаюсь, ловя в себе последнее мощное движение. Вибрация, общая одна на двоих. А потом одновременно снаружи и изнутри приходит нечто сокрушающее последние преграды. На целую вечность мы зависаем над бездной. Мощный взрыв разносит нас на осколки. В пустоте разноцветной спиралью сплетаются наши стихии. Они часть нас. Мы часть их.

Мы остаёмся сами собой, но одновременно становимся чем-то новым, двумя половинками единого целого.

Арка на входе в храм загорелась снова. И на этот раз ни у кого не было сомнений в нашей истинности.

Или были?

Райлинг донесла до моих ушей взволнованный шёпот моей мамы:

— Я до последнего боялась, что это какая-то ошибка.

— Драконы не ошибаются, — ответил ей тихий голос Лиссы. — Теперь я это точно знаю.

После свадьбы мы с Эйнаром вернулись в Академию, и я всё-таки довела до ума работу над курсовым проектом. Получился неплохой артефакт балансировщик. Эйнар мне охотно помогал.

Новый прибор, встроенный в щит, способен нейтрализовать любые магические заряды и сейчас такие щиты активно создают для императорской армии.

Первое время я немного переживала, понимая, что моя работа едва ли будет иметь практическую ценность. У Империи не осталось врагов.

Ко времени окончания Академии с последним мятежным шаманом чампов отец Эйнара уже расправился. Все кочевые племена предупреждены Верховным вождём, что нападения на соседей теперь будут караться смертью. Заставы на границах с Чампией остались чисто номинально. Ни Роану, ни его верному хольду Кэртису больше не придётся защищать наши земли от набегов.

— Когда вы с Ро ещё не родились, — сказал мне отец, — Алия намекнула, что одному из вас трёхстихийных драконов суждено стать оружием, которое положит конец вражде между нашими народами. И я думал, что это сделает сын. Так, впрочем, и было: Роан достойно бился с чампами. Но, как оказалось, твой брак, стал более действенным средством, чем любое оружие. Пути Асхара неисповедимы.

— Значит, мой артефакт теперь никому не нужен? — Я всё ещё не могу смириться с поражением.

— Не смеши меня, дочка. — Качает головой отец. — Войны никогда не прекращаются, они могут быть близко или далеко. Но они есть всегда. Мы ничего не знаем о тех людях, которые живут за морем. У нас напряжённые отношения с северянами. Так что, к сожалению, твой артефакт может понадобиться раньше, чем ты думаешь.

Стыдно сказать, но я испытала радость при мысли о том, что столько лет трудилась не впустую.

Прошло два года. Мы с Эйнаром закончили Академию.

Огромный золотистый дракон, качнув крыльями, начинает снижаться. И моя Райлинг следует за ним.

Эйнар рассказал мне, что в традиции его семьи сначала обозревать родовую крепость чампов с вершины холма, а уже потом въезжать через ворота. Традиция началась с Лиссы, когда отец Эйнара привёз из Хорнии молодую жену. В то время драконов стихии Земли ещё не было, и миновать холм, через который переваливала дорога, ведущая к крепости, было невозможно. Сейчас же это показалось мне всего лишь необязательной данью прошлому. Дракон мог, перелетев и холм, и крепостную стену просто приземлиться в центре крепости. Со слов Эйнара там была специально оборудованная площадка, но что-то шепнуло мне, что для моего мужа важно поступить именно так: показать мне мой будущий дом с того места, откуда Роутег показывал Лиссе.

На вершине холма Эйнар совершает оборот. Зависаю над ним раскинув крылья, а потом Райлинг уступает тело мне. И я с небольшой высоты падаю в руки мужа. Этот парный оборот у нас отработан до мелочей и доставляет нам обоим удовольствие.

Правда, на этот раз Эйнар хмурится:

— Айри, разве я не просил тебя, временно отказаться от прыжков?

— Но ты же меня поймал.

— Сотрясение всё равно слишком сильное.

Отмахиваюсь.

— Беременность не болезнь, тем более срок ещё маленький.

Я произношу это всё легкомысленным тоном, что кое-кому не нравится.

— Айр-ри, — издаёт мой муж раздражённый рык.

Его драконище тоже недоволен.

— Ну хорошо, — миролюбиво соглашаюсь я. — Пусть это был последний раз. Временно, разумеется, только пока не родится сын.

Эйнар ещё некоторое время испытующе смотрит мне в глаза, но я кладу ладошку ему на предплечье, и он расслабляется.

Всё это время мы стоим на вершине холма, и Эйнар своими широченными плечами перекрывает мне обзор.

— Ну что ж, Айри, знакомься. — Муж отступает в сторону, открывая мне вид на мой новый дом.

Я невольно подаюсь вперёд. У меня дыхание перехватывает при виде величественного сооружения.

Передо мной пять высоченных башен, соединённых пятью стенами в одну огромную крепость. Две сторожевые башни поменьше — на въезде. Всё это строение смотрится массивно и основательно, как и сами хозяева этой земли. Сейчас, когда небо затянуто тучами, крепость выглядит мрачновато, но она именно такая, какой должна быть. Не представляю своего мужа владельцем роскошного дворца с ажурными украшениями на фасаде.

С вершины холма видно, что каждая стена представляет собой длинное здание от башни до башни. Это жилые помещения. Одна башня плюс одна стена — это чьи-то владения.

— Справа от ворот, — объясняет Эйнар, — первая стена и первая башня принадлежат семье Токелы. Его сейчас нет в крепости. Затем владения моих родителей. Центральная часть принадлежала когда-то старшему брату отца. Сейчас там живут Асвер и Мира. Правда, Асвер чаще в рейдах, чем дома. Наша с тобой башня вторая слева и вон та часть стены от неё до центральной башни. Ну а пятая пока свободна.

Эйнар обнимает меня и по-хозяйски поглаживает мой уже заметно округлившийся живот.

И в этот момент солнечный луч, прорвавшийся сквозь облачную завесу, падает на вершину величественного строения в центре крепости. Я ахаю от восхищения. Пятиугольная пирамида Асхара вспыхивает разноцветными гранями.

Я конечно же слышала о том, что более двадцати лет назад на месте разрушенного святилища, в котором едва не погибли Лисса с маленьким Эйнаром, главный шаман Чампии Керуг построил новую пирамиду из горного хрусталя. Но я даже представить себе не могла такой красоты.

— Ну что, любимая, — Эйнар зарывается носом в мои волосы. — Ты готова вступить в свои владения?

Прошло ещё десять лет.

Нашему первенцу девять с половиной лет, дочери семь, а младшему сынишке всего пять. Недавно мы с Эйнаром гостили в Хорнии, праздновали столетие короля. Мой дед Тейнар без ума от нашего младшенького. Он уже не ищет себе преемника, и его совершенно не смущает, что в будущем короле Хорнии течёт чампийская кровь.

Роан и Тэффи тоже приехали на торжество.

У Тэффи и Роана пока что один сын, и это особая история.

Роды прошли очень тяжело. Лучшая целительница Империи Фрея приехала за месяц до события, чтобы быть рядом со своей ученицей.

Проблема была в том, что магией Тэффи владела не с рождения. Высший маг Империи магистр Берн спас Тэффи жизнь ценой своей собственной.* Когда на них напал брат Скайруса Джерлал, Берн, погибая, отдал Тэффи свою капсулу души шень, вместе с магией. И во время рождения мальчика было опасение, что магия уйдёт вместе с шень в тело ребёнка.

Уверена в благоприятном исходе была только магистр Фрея.

«Зря я тебя тренировала, что ли? — ворчливо говорила она Тэффи. — Магия терпеть не может ленивых, но остаётся с теми, кто готов пахать до седьмого пота».

И она оказалась права. Мальчик забрал свою капсулу шень, но магия у Тэффи осталась. Разумеется, сына назвали Берном.

Сейчас Берси пять лет, и он любимый внук моих родителей. Нет я не ревную. К нашим с Эйнаром двоим мальчишкам мои родители относятся так же… почти. Но Берси для них особенный. Я их понимаю. Они знали Берси ещё подростком. Он был для них почти родственником и погиб, защищая истинную пару наследника.

Берси не помнит своей прошлой жизни, хотя шанс, что память к нему вернётся, есть. Скорее всего, это произойдёт во время оборота. У Берси уже проявляются первые признаки дракона. То зрачки становятся вертикальными, то чешуйчатая рябь пробежит по рукам.

Хитрый мальчишка прекрасно понимает, что может вить верёвки и из моих родителей, и из бабушки с дедом.

— Это так странно, — сказала мне при встрече Тэффи, — видеть в своём сыне одновременно и маленького несмышлёныша и грозного магистра Берна. И я совершенно не способна на него сердиться, когда он проказничает.

Во время этой встречи Тэффи шепнула мне на ушко, что у Берси будет сестрёнка, но Роан об этом не знает. Я сделала вид что для меня это новость. Минут за десять до Тэффи мне то же самое по секрету сообщил брат. Тэффи всё-таки не дракон, и не знает, что первыми о будущих детях узнают наши вторые ипостаси.

А драконы, как известно, никогда не ошибаются.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.