Ася

Ранее

— Олег, это же форменное безумие! Ну нельзя сейчас вкладывать деньги в какие-то акции. Посмотри, что вокруг происходит! Тем более ещё и в долг брать под проценты! А если эта контора окажется лохотроном? — увещеваю жениха, который смотрит на меня с раздражением.

— Это я, значит, лох? — вскипает он, услышав, как всегда, лишь то, что захотел.

Я уже привыкла к взрывному импульсивному характеру своего мужчины. Этакий темпераментный итальянец средней полосы, правда, с кучей слишком амбициозных и авантюрных начинаний, которые частенько оборачивались провалом, а точнее — полной жопой.

— Не кипятись, я лишь хочу сказать, что это слишком опасно и… кхм… недальновидно! — продолжаю спокойно, хотя уже тоже испытываю раздражение.

— Мась, мужик должен быть хищником, смелым, решительным. Он должен испытывать азарт, иначе он перестаёт быть самцом!

Меня слегка потряхивает, но не показываю вида, лишь впиваюсь ногтями в ладони и натягиваю самую очаровательную свою улыбку.

— Во-первых, перестань называть меня «мась», я тебе не кошка, меня зовут Ася. А, во-вторых, я всегда была уверена, что мужчина — это защита, опора и каменная стена! — шепчу почти ласково, хотя хочется сейчас послать ненаглядного в… баню.

И я знаю, о чём говорю. Когда-то в моей жизни был мужчина, рядом с которым я чувствовала себя защищённой, любимой, хрупкой девочкой и наслаждалась этим ощущением. Ведь Монстр был готов положить к моим ногам весь мир… А затем просто сломал мой на миллиард мельчайших осколков, которые не могу склеить до сих пор.

— Ну надо превращать меня в травоядное и выкручивать мне яйца! — срывается на крик Олег. — Думаешь, я дурак и не понимаю, о ком ты сейчас говоришь? Этот твой охуительный бывший, который обещал тебе жениться, а потом перед свадьбой закрутил с твоей подругой? Ты только о нём и мечтаешь! Кстати, где сейчас этот урод? Вы с ним видитесь, да? Трахаешься с ним? Если встречу его, морду набью!

Пытаюсь представить, как худосочный Олежка бросается на монументального двухметрового Монстра и невольно хихикаю, — ну просто Моська и слон! Только вот планам моего излишне самонадеянного жениха не суждено сбыться…

— Он умер! — произношу внешне спокойно, хотя внутри всё словно сводит от ядовитой горечи.

— О как… Ладно, хрен с твоим бывшим. Мась, то есть, Ась, дай мне денег! Я знаю, что у тебя есть. Это же стопроцентное дело. Зуб даю, получишь в два раза больше. В отпуск с тобой наконец-то полетим, а потом уже и о свадьбе можно подумать! — канючит парень.

— Нет, Олег! Я эти деньги потом и кровью зарабатывала, поэтому не дам ни копейки под какие-то мутные схемы, попахивающие мошенничеством.

Жених вскакивает с места, размахивая руками и даже притопывая.

— От тебя никакой поддержки! Но ничего, ты ещё пожалеешь! — брызгая слюной орёт он, а потом вылетает из комнаты.

Через какое-то время хлопает входная дверь, а я лишь подливаю чай и грустно усмехаюсь. «Лучше бы завела себе котика, а не мужика, всё проблем меньше. Ладно, и у пушистого засранца и Олежки есть кое-что общее: погуляют и вернутся!»

Ася

Олежек где-то шляется всю ночь, но меня это удивительно мало волнует, другая бы обрывала телефон своего мужика, истерила бы и выясняла, где его носит, а я спокойно укладываюсь в постель и не переживаю. Сейчас, наверное, со своими друзьями где-нибудь накидывается вискарём и рассказывает им, какой он нереальный самец, а я — неблагодарная сука. И, конечно, он уверен, что сейчас я извожусь и корю себя. Монстр никогда бы не опустился до такой низкой манипуляции.

Зачем я опять вспоминаю этого человека, который сперва показал мне, что такое настоящее счастье, а затем разрушил его, словно карточный домик. Давид погиб, и пора его отпустить, но до сих пор не могу в это поверить, иногда у меня такое ощущение, что он просто позвонит однажды и скажет: «Привет, заноза, я соскучился!», как говорил постоянно, даже если мы расставались всего на час.

Сквозь накатывающую волнами дремоту, вспоминаю прикосновения Монстра. Этот огромный двухметровый здоровяк был со мной нежен, будто я была фарфоровой статуэткой, которую он боялся сломать. Его огромные сильные крепкие ладони, жаркие губы, умелый язык, которым он доводил меня пика наслаждения, обжигающий взгляд, наполненный смесью щемящей нежности и дьявольского пламени. Больше никто и некогда так на меня смотрел.

Невольный стон слетает с моих губ, когда по телу пробегает горячая волна возбуждения. Выгибаюсь на холодной, пустой кровати, физически ощущаю близость Монстра. Его губы шепчут мне на ухо неприличные вещи, а затем прикусывают мою мочку, обжигая горячим дыханием. Пульс учащается, отдавая в виски и сосредотачиваясь внизу живота. Рука мужчины медленно скользит по моему бедру, вызывая россыпь мурашек, и инстинктивно раздвигаю колени, желая уже ощутить прикосновения к самым сокровенным местам. Пальцы скользят по моим влажным складочкам, собирая с них смазку, добираются до возбуждённого клитора.

— Да-а-а-а… — выдыхаю я и тут же просыпаюсь от звуков своего голоса.

Моя рука зажата между ног. Так это сама себя гладила во сне, представляя Давида? Прикусываю губу, чтобы не завыть. Монстр, отпусти меня, свали из моей головы! Почему ты опять и опять появляешься в памяти, читаешься в каждом прохожем, не давая стать свободной и счастливой?! Да, ты говорил, что мы вместе до конца, но потом изменил мне с лучшей подругой, растоптав всё то, чем я жила. Уходи! Проваливай!

Наконец, сон накрывает меня зыбкой душной пеленой, рождая череду размытых тревожных образов. С утра чувствую себя совершенно разбитой и даже подумываю о том, чтобы не идти на работу, но сегодня последний день перед отпуском, поэтому необходимо добить все оставшиеся дела, чтобы гулять со спокойной совестью.

В привычной суете и рутине отвлекаюсь от мыслей о погибшем бывшем и загулявшем нынешнем мужчинах. Отчёты, графики, таблицы и такие понятные и честные числа, которые не преподнесут сюрприз, не изменят и не предадут. Сейчас я отдыхаю душой и не беспокоюсь ни о чём, ощущая себя, словно рыба в воде. Может, ну его к чёрту этот отпуск? Всё равно никуда ехать не собираюсь, так не лучше ли поработать?

Телефон вибрирует, отвлекая от отчёта, которой почти закончила, и недовольно гляжу на экран. «Мась, прости меня, кажется, я вчера вспылил. Жду тебя дома, приготовил романтический ужин, так что не задерживайся!»

Пару минут пребываю в полнейшей прострации, ибо представить Олега, готовящего романтический ужин мне крайне тяжело. Возможно, я его просто недооцениваю, ведь в целом он неплохой мужчина, хоть и со своими тараканами. Его единственный недостаток в том, что он не Монстр.

В ответ посылаю смайлик с поцелуем и поспешно заканчиваю отчёт, настраиваясь на романтический вечер. Пора уже попробовать вновь стать счастливой, дать шанс себе и Олежке, ведь жить призраками прошлого невозможно.

По пути домой забегаю в кондитерскую и приобретаю небольшой тортик, решив, что сегодня стоит забить на запреты и вечные самоограничения. Хочу ощутить вкус жизни, сладость десерта и страсть своего мужчины!

— Привет, дорогая! — приветствует меня Олег, когда вхожу в квартиру, даже галантно помогает снять плащ и аккуратно вешает его в шкаф.

Ну просто образцово-показательный джентльмен.

— Я вчера погорячился и хочу загладить свою вину!

Мужчина отправляется на кухню и возвращается с двумя бокалами, наполненными красным вином. А почему бы и не отметить мой последний рабочий день? С улыбкой принимаю бокал и лукаво изгибаю бровь.

— Я рада, что ты меня понял. Наверное, тоже вчера была резковата, но ты же знаешь, что я откладываю деньги на покупку квартиры. Пора уже обзавестись собственным углом. Но к чёрту это всё, давай праздновать. Кстати, за что пьём?

— За наше светлое и безбедное будущее! — ухмыльнувшись, предлагает жених. — Только давай до дна за это!

Делаю несколько глотков, ощущая терпкий, чуть странный привкус вина. Отдаёт какой-то химией. Да и в голову ударяет как-то слишком быстро. Допиваю последние капли и ощущаю, что меня ведёт в сторону. Неужели я так быстро напилась? Но это физически невозможно. Приступ дурноты и головокружения накрывает с такой силой, что оседаю на пол, не в силах устоять на ногах.

— Олег… — шепчу я, ощущая, что язык меня не слушается.

— За моё безбедное будущее! — салютует бокалом Олег, возвышаясь надо мной.

Темнота наваливается на меня неотвратимо и безжалостно.

— Отпустите! Я закричу! Меня искать будут! Куда вы меня тащите?! — ору изо всех сил на двух амбалообразных громил, которые тащат меня под белы рученьки, не особо обращая внимания на мои выступления.

Да и окружающие либо поглядывают на меня с любопытством, либо отводят глаза. Кажется, я оказалась в заведении, где подобное обращение с девушками в норме вещей.

— А-а-а-а-а-а! — беру высокую ноту и мстительно наслаждаюсь тем, как морщатся мои мучители.

— Закрой рот, сучка, пока я не запихнул тебе в него член по самые гланды. Хотя перспектива заманчивая. Надо тебя отработать как следует перед тем, как отдать клиенту! — вдруг хрипато выдаёт один из бугаёв, рассматривая меня маслеными глазками и облизывая толстые губы.

Моя бравада тут же прекращается, и хочется сделать что угодно, лишь бы этот мерзавец не реализовал свой грязный план. Зачем вообще привлекла его внимание? Но мой характер просто не позволял примерить на меня роль безропотной овцы, добровольно скачущей на бойню. Со мной такое не пройдёт!

— Мих, забудь об этом, ты что не в курсе, кто эту сумасшедшую купил? Он же тебя реально уроет! — настороженно шепчет второй сопровождающий, озираясь по сторонам. — Не боись, этот мужик её точно перевоспитает.

Невольно ёжусь, пытаясь представить воспитательные приёмы Монстра.

Возможно, странно, но я ничуть не удивлена, что Давид жив, наверное, я на самом деле ни секунды не верила, что он может просто так просто взять и погибнуть в ДТП. Монстр ведь сверхчеловек со звериным нюхом, нереальным везением и интуицией, которая его никогда не подводила. Но зачем Давид опять появился в моей жизни?

Я молилась каждый день о том, чтобы он ушёл из моей головы, дал мне жить свободно. Чем только не вытравливала образ этого мужчины, который меня сломал и оставил на обочине: в ход шёл и алкоголь, и работа без выходных, и короткие бесперспективные романы, ведь никто не дотягивал до Монстра, все мужчины казались пресными и скучными, лишь жалкие тени, не способные зажечь не то что огонь, даже — искру. Но сейчас я наконец-то поверила, что Монстр в прошлом, но нет!

Здоровяки впихивают меня в какую-то тесную комнату без окон, где развешаны вдоль стен женские вещи, подходящие лишь стриптизёршам, в углу стоит туалетный столик, заваленный косметикой, и словно в подтверждение моих опасений на полке красуется несколько пар обуви на такой высокой шпильке, что смотреть страшно, не то что передвигаться на этих ходулях.

— Так, кукла, времени тебе двадцать минут, приведи себя в ебабельный вид. Салфетки влажные в ящики возьми, все места подотри, чтоб клубничкой отовсюду пахла. Мы у двери пока подежурим! — нагло заявляет тип, обещавший меня изнасиловать.

— А если я не буду этого делать? — бросаю с вызовом.

— Тогда я сам тебя накрашу и одену, но тебе может не понравиться. Или, наоборот, очень понравиться. Давай, проверим? — ухмыляется он.

С ужасом захлопываю дверь и стараюсь перевести дух. Думай, Ася, думай. Это же похищение человека. Неужели они уверены, что тебя никто не станет искать? Сжимаю виски и медленно оползаю по стене, борясь с подступающей паникой. А ведь действительно никто не станет меня разыскивать! Мать, которая так и не простила мне, что сбежала из-под её гиперопеки и начала жить с Монстром, звонила мне только по праздникам. Подруг после известного случая у меня не осталось, ведь теперь я никому уже не доверяла.

Остаётся лишь Олежка… При мысли о мудаке, который опоил меня какой-то химией и продал, словно вещь, кулаки сжимаются сами собой, а слёзы высыхают на глазах. Интересно, сколько ему за меня дали и что обещали? Скорее всего, заверили, что я уже никогда не вернусь. Ну погоди, ублюдок, даже если меня здесь прикончат, то я к тебе в ночных кошмарах буду являться! К удивлению, приступ злости придаёт мне сил и заставляет собраться. У меня есть цель, ради которой просто обязана возвратиться домой!

— Ей, кукла, у тебя пять минут осталось, слышишь? — рявкает через дверь цербер.

Чёрт, я слишком погрузилась в свои мысли. Кидаю взгляд в зеркало и обречённо вздыхаю: бледная как смерть, волосы растрёпаны, губы потрескались, а вокруг глаз тёмные пятна, что с пандой можно соревноваться. Почему-то понимаю, что в таком виде банально не могу появиться перед бывшим. «Это не флирт, не желание понравиться, просто должна доказать ему, что я сильная и красивая даже после того, что он со мной сделал!» — уговариваю саму себя, но понимаю, что это ложь. До зубовного скрежета хочу увидеть восхищение в чёрных и непроницаемых глазах Монстра.

Через пять минут я почти довольна своим отражением: несколько умелых взмахов кистью, чуть помады, немного туши и хайлайтера — лицо преображается. Волосы убираю в высокий хвост, открывая плечи и шею, которую так любил зацеловывать Давид. Только вот с одеждой в этой дыре совсем плохо: сплошь развратные мини-юбочки и топы, едва прикрывающие соски, но каким-то чудом нахожу почти приличное чёрное платье по фигуре, из которого хотя бы не вываливаются ягодицы.

— А ты ничё такая! — заявляет, присвистнув, здоровяк, когда открывает дверь. — А чего блядоходы не обула?

Кошусь с ужасом на монструозную обувь. Лучше уж босяком, чем в этом.

— Хочешь, чтобы я ноги переломала? — отрезаю зло.

— Ну хотя да, не будет же покупатель трахать инвалидку! — довольно гогочет он.

А я холодею, понимая, что скоро окажусь наедине с Монстром, который меня приобрёл явно не для того, чтобы в шахматы поиграть. Неужели он возьмёт меня против воли? Сердце испуганно трепещет, будто попавшаяся в сеть пичуга, а низ живота вдруг наполняется горячей сладкой тяжестью. Нет, я не хочу Давида! Не могу его хотеть после того, что между нами было!

Пока шлёпаю босыми пятками по коридору, прокручиваю в голове всё, что скажу Монстру, пусть не надеется, что приобрёл безропотную послушную куклу. Пытаюсь распалить свою злость, словно боксёр, готовящийся к бою не на жизнь, а на смерть. Но когда дверь в роскошный номер открывается, и я вижу мощный мужской силуэт, стоящий спиной на фоне окна, внутри всё замирает.

Амбалы с довольным гоготом вталкивают меня в помещение и тут же исчезают, словно боясь находиться на территории альфа-самца. А то, что Давид, здесь царь зверей понятно сразу: его тяжёлая властная энергетика буквально пригибает к полу, заставляя принять позу подчинения, лечь на спину и задрать лапки. Трясу головой, стряхивая с себя странное оцепенение.

— Здравствуй, Ася! — раздаётся низкий рокочущий голос, напоминающий штормовой прибой.

Долбанный девятый вал, не иначе. Меня сейчас саму смоет. Но хрен там, я уже плавала в этом шторме и даже умудрилась выжить.

— Привет, Монстр! А я была уверена, что ты погиб! — произношу спокойно, но к концу фразы голос всё же срывается.

— Можно и так сказать…

Давид всё смотрит в окно, не поворачиваясь. Там, внизу, переливается миллиардами огней город, раскинувшийся у ног победителя, взирающего свысока. Судя по тому, сколько за меня было заплачено, дела у Монстра и впрямь идут отлично.

Неловко переминаюсь, не понимая, как себя вести. В моей голове наша встреча выглядела иначе. Я думала, что мужчина набросится на меня с порога или хотя бы решит со мной поговорить, но он будто и не замечает моего существования. Гневные тирады, которые репетировала в голове, теперь кажутся глупыми и бессмысленными. Произносить их сейчас всё равно, что орать на скалу: нелепо и попахивает сумасшествием.

— Ты голодна? — вежливо и холодно спрашивает Давид, постукивая длинными, потрясающе красивыми пальцами по стеклу.

Когда-то он с лёгкостью всего за пару минут доводил меня до оргазма этими самыми пальцами, нажимая и стимулируя мои эрогенные точки, которые, кажется, были доступны лишь ему одному. Больше никому не удавалось даже близко повторить эту феерию.

Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы болью вытеснить жаркие развратные воспоминания, от которых до сих пор внизу живота разгорается пожар.

— Ты меня купил для того, чтобы накормить? — ехидно бросаю, давясь собственным ядом.

— Ну раз не хочешь есть, то в бокале твой любимый розовый брют. Надеюсь, твои вкусы не изменились! — всё так же отстранённо продолжает Монстр, не удосуживаясь повернуться.

Подхожу в шикарно накрытому столу и беру изящный бокал, в котором пузырится шампанское, смотрю сквозь хрусталь на танец углекислого газа в искрящейся жидкости, а затем с размаха запускаю в стену, в паре метров от головы бывшего.

Осколки фейерверком разлетаются в стороны, но мужчина даже не дёргается, лишь небрежно стряхивает пару капель, попавших на рукав его идеального делового костюма. Ненавижу Монстра за это!

— Так и будешь смотреть в окно? Неужели не хочешь оценить товар, который приобрёл? Меня даже упаковали, как ты и просил! — шиплю дикой кошкой.

Давид, наконец, поворачивается и тут же жалею об этом… Его взгляд пронзает насквозь, забирается не только под одежду, но и под кожу, буквально сканирует каждую клеточку, эмоцию, мысль.

Да, за эти несколько лет бывший изменился: на мужественном волевом лице появилась упрямая морщинка между бровей, в висках и бороде первые проблески седины, которая необыкновенно идёт к смуглой коже и чёрным глазам. Только вот глаза эти сейчас совсем пустые и мёртвые, будто что-то важное внутри Давида действительно погибло.

— Ты всё так же сногсшибательна, Ася. Хотя нет, стала ещё лучше. Это качество настоящих красавиц: расцветать с годами! Повезло твоему жениху. Правда, это ничтожество тебя недостойно. Продать свою женщину на аукционе… Хочешь, я убью его?

В словах Давида не рисовки и бахвальства, он просто констатирует факт.

— Ты с ума сошёл?

Страх, недоумение, возбуждение, замешательство и мстительность наполняют меня неконтролируемым миксом эмоций. Впервые я не знаю, что делать и как реагировать.

— Нет, я психически здоров, у меня даже справка есть. А вот твой Олег точно сумасшедший, раз предал такую, как ты!

Вот теперь меня взрывает изнутри, так долго и тщательно штопаемую душу вновь рвёт в лоскуты. Подскакиваю к бывшему и выплёвываю ему в лицо.

— Ты! Ты предал меня, Монстр! Не просто предал, а убил. Я теперь тоже мертва! Доволен?

Мне хочется впиться зубами и когтями в такое близкое и знакомое тело Давида, которое знаю до каждого миллиметра. Хочется кричать, выть, ударить, выплеснуть всё то, что хранилось внутри меня на протяжении стольких лет. А ведь я была уверена, что даже угли остыли и подёрнулись жирной серой золой, но стоило появиться урагану по прозвищу Монстр, и пламя вспыхнуло вновь.

Давид склоняется надо мной, нависая сверху, огромной тяжёлой скалой, подавляя своей массой и энергетикой. Я видела, как здоровые агрессивные мужики от одного взгляда бывшего поджимали хвосты, пригибались к полу. Но меня этим не пронять. После того, что он сделал со мной, мне уже ничего не страшно.

— Ненавижу тебя! — выдыхаю зло.

— А когда-то любила… Или врала? — с затаённой болью тихо произносит Давид.

Да как у него язык поворачивается? Я любила, больше жизни, но ровно до того момента, когда Вика, младшая сестра Давида не показала мне онлайн-трансляцию с камеры слежения в их загородном доме, где мой жених, который через два дня должен был стать мужем, наслаждался минетом в исполнении моей лучшей подруги.

Конечно, сперва я решила, что это какая-то ошибка, фотомонтаж, фейк, ведь мой самый лучший мужчина, клявшийся в том, что весь мир бросит к ногам, не мог оказаться предателем и кобелём. Помню, как трясущимися пальцами тут же набрала его номер и в этот момент увидела на записи, как мобильник вибрирует на кровати возле руки Давида, как он неуклюже отпихивает трубку, явно слишком занятый получением оргазма от глотки моей подружки.

Именно тогда любовь и закончилась, причём вместе со мной. Тогда лишь благодаря Вике мне удалось убраться из города и начать новую жизнь в новом месте, так и не встретившись с Мостром, за что я ей была благодарна, ведь не смогла бы смотреть ему в глаза. Но вот теперь он вновь здесь, а я нахожу в себе силы выдержать его взгляд. Правильно говорят: «То, что нас не убивает, делает сильнее». А ещё злее и холоднее!

Сейчас мне хочется, чтобы Монстру стало так же больно, как и мне когда-то. Поэтому невинно улыбаюсь, стараясь, чтобы лицо не исказила гримаса гнева.

— Врала! Я тебя никогда не любила! — убеждённо и решительно вру так, что сам Станиславский бы поверил.

Бывший дёргается, будто от удара, а в его мёртвых глазах вдруг вспыхивает дьявольское пламя. Чувствуя себя ведьмой, которую затащили на костёр, кажется, на коже останутся волдыри от разъярённого взгляда мужчины.

— А ведь я хотел тебя отпустить, Ася! — недобро начинает он таким тоном, что у меня внутри всё леденеет.

— И что же изменилось? — интересуюсь, храбрясь.

— Ты мне дорого обошлась, милая! Пожалуй, пора тебе отработать деньги, за которые тебя приобрёл!

Кривая злая усмешка искажает знакомые любимые черты, превращая лицо бывшего в маску настоящего монстра.

— Раздевайся! — приказывает он.

— Иди к чёрту! — выплёвываю я, начиная пятиться.

Но от этого ухмылка мужчины и вовсе превращается в оскал хищника, вышедшего на охоту.

Со всех ног несусь к двери и дёргаю ручку, но ничего не происходит. Кажется, я оказалась в клетке со зверем. Чем ближе подкрадывается Давид, тем сильнее бьётся сердце и хуже соображает голова. Всего секунда, и бывший впечатывает меня в дверь своим мускулистым телом так, что едва могу дышать. Огромная ладонь ложится на мою шею, слегка сжимая её.

— Пришло время распаковать свой подарок! Последний раз повторяю: раздевайся!

Но я не шевелюсь, хотя безумно сложно не подчиниться приказу Монстра, который буквально гипнотизирует меня.

— Непослушная игрушка! — возбуждённо бросает мужчина, а затем раздирает на мне платье легко и непринуждённо.

Пытаюсь прикрыться руками, но Монстр хватает мои запястья одной рукой и заводит их вверх.

— А вот теперь поиграем, милая…

— Я тебе не кукла!

— В этом ты ошибаешься! — шепчет бывший, склоняясь к моему лицу и обдавая щёку горячим дыханием.

Глаза в глаза, так яростно, так зло, так болезненно, так близко! Слишком близко! Если не отодвинуться хотя бы на миллиметр, то пространство вокруг выгорит ко всем чертям. Но мне отступить некуда, и так спиной врезаюсь до боли в створку двери, а Монстр отступать точно не намерен.

Зажмуриваюсь, надеясь, что это ослабит напряжение, но мои губы обжигает безумный жаркий поцелуй-укус, сминающий и подчиняющий.

Монстр

Когда вижу Асю на сцене этого проклятого блядушника, словно пропускаю удар под дых, даже хватаю ртом воздух. Хорошо, что никто меня не видит в тёмном углу. А, может, опять глючит, ведь эта невыносимая заноза, засевшая в моей голове, мерещится мне в каждой встречной девке. Да я даже трахаюсь теперь с закрытыми глазами, ибо всё равно делаю это с Асей, кто бы там ни стонал подо мной.

Как она здесь оказалась? Да, большинство куколок сами приходят сюда, чтобы поднять быстрых шальных денег, хотя им достаются лишь крохи, а почти вся сумма уходит заведению. Но Ася ведь не из таких? Но кого я обманываю, она даже хуже. Эти недалёкие пустышки хотя бы честно заявляют, что они товар, но моя бывшая оказалась хитрее: играла со мной в любовь, а на самом деле хотела лишь удачно выскочить замуж. Её можно понять, молоденькая девочка, стремящаяся вырваться из-под опеки матери-тиранши и вылезти из нищеты, в которой жила. А ведь я был готов всё бросить к ногам возлюбленной, хорошо мне вовремя глаза открыли, не успел совершить ошибку.

Смотрю на худенькое тельце бывшей, едва прикрытое шёлковой тряпкой, на её бледное лицо, искажённое от страха и отвращения, на огромные глазищи, в которых зашкаливает испуг. Нет, она здесь точно не по своей воле! Надо узнать, кто притащил Асю сюда и выставил в качестве живого товара. Возможно, это поможет мне отыскать ту, ради которой вернулся в город, где меня считают погибшим. Чёрт, что за странное сплетение нитей: искал одну девчонку, которую обязан спасти, но нахожу другую!

С внутренней гордостью наблюдаю, как бывшая от души врезает ногой ведущему, который разом теряет презентабельно-пафосный вид и матякается, словно пьяный грузчик. Ай да заноза, характер всё тот же. Не девочка, а — беда, ходячая катастрофа, вспышка, буря. Только рядом с ней я чувствовал себя живым.

Ценник на Асю тут же начинает расти как на дрожжах. Мажу взглядом по всем этим звериным мордам, которые мечтают заполучить мою смелую красивую девочку, пусть и бывшую. Представляю в подробностях, что хочу сделать с каждым из этих уродов. В мыслях пол уже залит их кровью… Сжимаю кулаки, чувствуя, как просыпается внутренний монстр. Нет, не время!

— Триста тысяч евро! — произношу громко, и в зале повисает мёртвая тишина.

Все взгляды устремлены на меня, словно я какая-то неведомая диковина. Подкуриваю сигарету, чтобы рассмотрели меня получше, и бросаю короткий взгляд на Асю, которая побледнела ещё сильнее и закусила губу, рассматривая меня из-под ладошки. Если до этого в её глазах был испуг, то теперь настоящий ужас, — значит, узнала.

— Запакуйте покупку и доставьте в номер пентхауса. Только приведите её в нормальный вид. И учтите, я ненавижу, когда кто-то трогает мои вещи, и могу убить за это! — бросаю коротко и отправляюсь к выходу.

Нахера я это сделал? Почему бы не оставить бывшую, которая выгрызла мне сердце на растерзание этим зверям? Думаю, у них много общего. Утешаюсь тем, что сделал бы это для любой, но понимаю, что пытаюсь наебать самого себя.

«Что, Монстр, застучало сердце, когда Асю увидел? Поплыл, словно последний влюблённый долбоёб?!» — распаляю самого себя, стараясь почувствовать злость или ненависть к бывшей, но получается крайне хреново. Но хуже всего то, что появление этого призрака прошлого может помешать тому, ради чего приехал в город…

Пока жду прихода Аси, успеваю заказать ужин и её любимое розовое шампанское, ведь до сих пор помню, с каким удовольствием она пила тогда из хрустального бокала пузырящуюся жидкость цвета окружавшего нас заката, а затем на дне оонаружила кольцо. Всё, стоп! Хватит этих пиздостраданий. Что было, то прошло и быльём уже поросло. Просто смогу убедиться, что у бывшей всё в порядке и ей ничто не угрожает, и отправлю её куда подальше! Тем более, уже узнал, что её в бордель продал женишок, — охрененно высокие у них отношения!

Но когда Ася входит в комнату, всё меняется, словно внутри ураган прошёлся, перевернув мир с ног на голову: меня тянет к этой мелкой занозе, хочется заглянуть ей в глаза, узнать, что в её хорошенькой головке, стиснуть так, чтобы услышать хруст косточек и её испуганно-возбуждённый всхлип. Именно поэтому не поворачиваюсь к ней, даже когда бокал, пущенный её ручкой, прилетает мне почти в голову.

— Ненавижу тебя! — кричит Ася, словно банши.

Оборачиваюсь и вижу свою огненную ведьму, чертовски сексуальную в этом обтягивающем платье, подчёркивающем каждый изгиб шикарного тела.

— А когда-то любила… Или врала? — слова срываются с моих губ раньше, чем успеваю о них пожалеть.

На секунду Ася закрывается и будто ныряет вглубь себя, оставляя мне лишь телесную оболочку, но вдруг в глазах мелькает боль, а за ней ярость.

— Врала! Я тебя никогда не любила! — надменно выпаливает на одном дыхании.

Секунду смотрю на неё, пытаясь не потерять самообладания, но нихера не получается, ведь внутри просыпается монстр, которого я не могу контролировать. И он хочет лишь одного: сломать эту маленькую сексуальную сучку, которая обманула.

Близость Давида сводит с ума, туманит голову алым, даже перед глазами всё окрашивается оттенками красного, отчего тени становятся чернее. Кажется, я попала в ад и горю в пламени, а передо мной самый настоящий демон.

Обжигающие губы ласкают жадно, требовательно, по-хозяйски, даря остро-сладкое наслаждение, граничащее с болью. Поцелуи-укусы на моём лице, шее, ключицах. Потом придётся замазывать засосы и следы от зубов. Хотя какое потом? Я же в аду!

— Отпусти… — то ли шепчу, то ли стону я, пытаясь отпихнуть Монстра, но проще гору сдвинуть с места, чем его.

Вновь его губы накрывают мои, вдыхая, выпивая мои крики. Если сейчас же что-нибудь не сделаю, то произойдёт непоправимое, то, после чего уже не смогу себя вновь собрать. Я была уверена, что сумела заставить себя забыть мужчину, сломавшего мне жизнь, но теперь он рядом, а я таю в его объятиях, вспоминая это забытое ощущение непередаваемого восторга, наслаждения и безумной страсти.

Если позволю Давиду взять моё тело, то он опять проникнет и в сердце, и в душу, и в голову. А сил на то, чтобы выжигать его присутствие в себе уже не найду. Такое возможно лишь раз!

Невольно отвечаю на поцелуй мужчины, даже не понимая, что делаю. Кажется, что мозг сложил с себя полномочия по руководству и теперь во мне лишь животные инстинкты и жажда наслаждения. Внизу живота разливается горячая тяжесть, а между ног становится скользко от смазки. Я теку в объятиях Монстра, как последняя шлюха, и ненавижу себя за это.

Даже не сразу осознаю, что Давид уже отпустил мои руки и теперь обе его горячие сильные ладони исследуют моё тело, сминая и гладя. Стискиваю зубы так, что они скрипят, когда грубые пальцы сдавливают затвердевшие чувствительные соски, чуть оттягивая их. Этот мужчина не услышит стонов удовольствия!

— Всё такая же охуенная и нереальная! — хрипло выдыхает он, а затем подхватывает меня, перекидывая через плечо.

Долбанный неандерталец, тащащий в пещеру женщину, чтобы оприходовать! Со всей силы луплю кулачками по мощной спине, ору, вырываюсь, пытаюсь лягаться, но бывший лишь смеётся насмешливо и издевательски.

Приземляюсь на огромную кровать спиной, и дыхание тут же сбивается. Давид на секунду замирает у края, глядя на меня так, что внутри всё сжимается. Его взгляд… Там пляшут черти, умирают ангелы, взрываются вселенные, вспыхивают сверхновые. И всё это в одновременно. А ещё там боль, такая густая, чёрная, тягучая, будто нефть или мазут. Даже меня мажет этой чернотой. А, может, это отражение того, что творится в моей душе?

Слегка привстаю, упираясь на руки, и начинаю отползать, скользя по шёлковым простыням. Пячусь, не разрывая зрительного контакта с Монстром, продолжая проваливаться всё глубже в бездонные колодцы его зрачков, где непроглядная тьма. Мужчина даже не предпринимает попыток меня остановить, лишь смотрит и кривит красивые губы в жёсткой ухмылке.

Даже не понимаю, когда бесконечная кровать, наконец, заканчивается. Но я взяла такой разгон, что на секунду замираю, балансируя на грани, а потом с тихим и обречённым «Ой» словно в замедленной съёмке начинаю падать, причём головой ровно в угол прикроватной тумбочки. Что же, возможно, это не самый плохой выход, по крайней мере, не буду долго мучиться.

Но Монстр демонстрирует какую-то нечеловеческую скорость и ловкость: сгребает меня в объятия ровно за миг до того, как врезаться виском в опасную мебель. Прижимает меня к себе, глядя взволнованно, а его сердце возле самого моего уха долбит, будто отбойный молоток.

— Ну уж нет, Ася, просто так от меня не сбежишь! — рычит Давид тихо. — Ты моя!

Эти слова обжигают и ранят. Моя… Когда-то в прошлой жизни я млела и растекалась от этой фразы.

— Я была твоей! — произношу холодно и ровно, глядя прямо в лицо бывшего. — Но только ты мне изменил за пару дней до свадьбы. Так что можешь делать что угодно с моим телом, мне плевать, для меня всё равно — ты, тот жирный урод, или кавказский бандит, это одинаково отвратительно. Но учти Монстр, я не твоя!

Давид покачивается, будто от удара, аккуратно сажает меня на кровать и отступает. Хищное распалённое лицо бледнеет, а в глазах недоверие и высшая степень изумления.

— Изменил…? — произносит он медленно, будто пробуя слово на вкус. — Тебе? Ты с ума сошла? Я никогда этого не делал! Я тебя любил!

Смотрим с Давидом друг на друга так, будто видим впервые. Либо он очень хороший актёр, либо… Нет, второго варианта не существует.

Я сама видела на камере своего жениха в объятиях моей раскованной подруги, исполняющей горловой минет. Хотя она с самой первой встречи с ним крутила хвостом и строила глазки, но ведь в этом вся Любка, которая обожала купаться в мужском восхищении и злилась до чёртиков, ведь Монстр не обращал на её подкаты никакого внимания. Хотя, скорее всего, это при мне он разыгрывал неприступность и безумную любовь, а сам трахал красотку за моей спиной.

В любом случае видеомонтажом это точно не было, ведь мой звонок произошёл на телефон Давида буквально в прямом эфире. Он не мог не узнать мелодию, которая стояла только на мой вызов, но лишь неуклюже смахнул мобильник. Хотя было бы хуже, если ответил в это время и сказал, что занят на работе.

Кулаки вновь сжимаются от злости, когда вспоминаю прошлое, которое до сих пор не вылечилось временем, как обещалось в народной мудрости.

— Не надо корчить из себя святого! — холодно бросаю я и вызывающе встряхиваю волосами. — Делай уже то, ради чего купил, а потом свали из моей жизни навсегда, а лучше — умри всё же. Ты уже раз погиб в автокатастрофе…

Последние слова выплёвывая, захлёбываясь от злости. Никогда никому не желала смерти. Что же сейчас такое несу? Я ведь не хочу такого исхода на самом деле, это говорю не я, а моя злость и боль, которые так долго подавляла.

— Я и так уже сдох, Ася! — тихо произносит Давид. — Ровно в тот день, когда сестрёнка притащила мне твою пьяную исповедь с девичника, где ты в туалете рассказывала Любе о том, какой я послушный и удобный мужик, за которого выходишь замуж лишь ради того, чтобы свалить от своей полоумной мамаши. И как ты собираешься гулять на мои бабки, трахать молоденьких мальчиков, а я в это время буду вкалывать и ноги твои целовать. Что так побледнела, милая, правда глаза колет? Или надеялась, что никто не узнает? Хорошо, что Вика тогда в кабинке была и всё записала. Так что меньше надо было хвастаться подружкам! А ведь я, долбоёб, и впрямь тебя любил, сука!

Глаза Давида становятся безумными, впервые вижу его таким: он же на грани, ещё секунда и взорвётся. По лицу пробегает страдальческая гримаса, а затем он вдруг наваливается на меня, прижимая всем своим мощным телом к кровати так,что дышать не могу.

Что он несёт? Какой разговор? Этого просто не может быть! Бред какой-то! Или просто способ перевести стрелки и выставить виноватой меня? Но зачем? Вопросы играют в чехарду в моей голове, проносясь с такой скоростью, что виски начинает давить.

— Давид… — слабо пищу я. — Нам надо поговорить.

Но мужчина зажимает мне рот ладонью и запускает руку между моих раздвинутых ног.

— Ты моя, Ася! Моя похотливая мокрая сучка, которая, как всегда, играет роль невинной овечки! Но больше со мной такой номер не пройдёт! Я трахну тебя, а потом это ты свалишь из моей жизни навсегда. Надеюсь, ты стоишь бабок, которые за тебя отдал! Придётся отработать их до копейки!

Монстр

Тело Аси подо мной будто единение льда и пламени: горящие щёки, обжигающая кожа на запястьях, внутренней стороне бёдер, но ледяные пальцы. От этого меня кроет ещё сильнее, ведь отлично знаю, что там, внутри, она точно горячая… Горячая, влажная и узкая.

Пусть она делает вид, что не хочет, вновь разыгрывает какую-то роль, но, когда запускаю пальцы между её раскрытых ножек, ощущая, как течёт маленькая чертовка. Я знаю её тело даже лучше, чем она сама, поэтому чувствую жаркое возбуждение и желание, которое девчонка желает скрыть.

Заноза что-то пищит из-под моей ладони, пытается закричать, но я не слушаю. Если сейчас дам ей сказать, то сладкоголосая сирена опять влезет мне в голову и всё там перевернёт. Пора просто принять, что моя бывшая — алчная сучка, отличная актриса, разыгравшая влюблённость, которая банально хотела удачно выскочить замуж.

Не знаю, нахера она сейчас придумала какую-то историю про измену, ведь я был верен Асе и телом и душой. Вокруг меня всегда крутилось множество баб, но все они стали не нужны, когда в моей жизни появилась невыносимая заноза. Одна только Асина подружка Люба чего стоила, так и норовила залезть ко мне в ширинку под столом, когда сидели в общей компании. Потом я высказал этой сисястой всё, о ней думал и пригрозил рассказать Асе, что за змею пригрела. Но оказалось, что эти красавицы — два сапога пара. Но всё равно до сих пор по сравнению с Асей остальные девчонки стали бесцветными и плоскими, словно картинка в задроченном до дыр журнале для взрослых.

Рычу и машу башкой, отгоняя долбанные сентиментальные воспоминания, которые так и липнут, словно жвачка к подошве новых дорогих туфель. Нет, Ася, ты не залезешь ко мне в душу! Зло ухмыляюсь, чуть отклоняюсь от испугано замершей девчонки, а затем резко, одним ударом врываюсь внутрь её мокрой узкой дырочки, зажмуриваясь от кайфа.

Я уже и забыл, как же охрененно внутри моей девочки, ни с одной бабой подобного не испытывал. Ощущение такое, что кончу прямо сейчас, как неопытный пацан. Ну уж нет, я заплатил нехеровую сумму за обладание этой крошкой и намерен откайфовать по полной.

Толкаюсь внутрь, входя ещё глубже, буквально нанизываю Асю на член, затем почти полностью выхожу, оставляя внутри одну головку, и вновь врываюсь на всю длину. Бывшая коротко всхлипывает с каждой фрикцией, грызёт мою ладонь, которой закрываю её рот, но сейчас меня это только сильнее заводит. Изгибаюсь и обхватываю губами твёрдый сосок Аси, всасываю его и ласкаю языком так, как всегда ей нравилось.

Наращиваю темп и амплитуду, впечатываю худенькое тело любовницы в постель, ощущая, как подкатывает к сердцу горячая лава. Я сам будто вулкан, неистовый, безжалостный, готовый вот-вот взорваться. Стеночки партнёрши вдруг начинают ритмично сокращаться, обхватывая мой член ещё плотнее, а её глаза становятся чёрными от расширенных зрачков.

— Да, моя девочка! — шепчу на ушко, как раньше, и кончаю вместе с крошкой, да так сильно, что перед глазами темнеет, а тело будто прошивает ударом тока. Это удовольствие, граничащее с болью, помешательством, маленькая смерть, а не оргазм.

Дышу тяжело и поднимаюсь на руках, чтобы взглянуть на Асю. Сейчас внутренний монстр ушёл и испытываю странное опустошение. Из глаз бывшей текут крупные слёзы, расходясь по лицу блестящими дорожками и разводами туши.

— Ася… — начинаю я, не зная, что сказать.

— Слезь с меня! — отрешённо произносит девчонка, глядя куда-то сквозь меня.

Отодвигаюсь от неё, а затем и вовсе отхожу к столу, где накрыт ужин и догорают свечи. Хлебаю вискарь прямо из горла. Бывшая поднимается и пошатываясь, направляется в ванную комнату. Смотрю на её узкую спину, ломкую линию плеч, стройные ножки, понимая, что я действительно монстр.

Нет, так нельзя! Я человек, а не животное! Вваливаюсь в ванную, когда Ася уже залезла под душ. Струи воды скользят по её соблазнительному телу, нежной коже, на которой виднеются следы, оставленные мной. Выходит, что я животное… Ведь мне хотелось пометить эту девочку, сделать своей, оставить на ней клеймо.

Ася не слышит моего появления, а, может, просто делает вид. Залезаю к ней в душ и обнимаю сзади, целую в затылок.

— Прости… — шепчу одними губами, но знаю, что она меня слышит, ведь когда-то нам не нужны были слова.

— Я любила тебя, Давид… — горько произносит она. — За что ты со мной так?

Девчонка вдруг поворачивается и смотрит мне в глаза, а меня прошивает от этого взгляда, полного боли, слёз, непонимания.

— Но тот разговор… — некстати начинаю я. — И сейчас я не хотел тебя обидеть, но то, что было между нами…

Бля, никак не могу подобрать слов, получаются лишь какие-то бессвязные обрывки фраз, но бывшая опять понимает меня, будто сама в мою голову влезла.

— Я не предавала тебя! Клянусь! — произносит так, что я не могу не верить. — И точно не заслужила измены. Спасибо твоей сестре, показала, как вы с моей подругой Любой кувыркались в постели за два дня до нашей с тобой свадьбы!

Ощущение такое, что на меня свалилась бетонная плита и погребла под собой… Что за херня? И причём тут Вика, которая недолюбливала мою избранницу? В голове вдруг начинает складываться паззл.

Ася

Хочется смыть с себя всё… Этот день, эту жизнь, запах Монстра, который впитался в мою кожу, отголоски оргазма, которые ещё отдаются сладкими волнами внизу живота. Я не хотела кончать, ведь это было неправильно, но рядом с Давидом всё стирается, смывается волной страсти и безумного желания. Мысли возвращаются лишь спустя какое-то время, и сейчас меня запоздало накрывает лавиной сожаления, злости, раскаяния.

Но даже в душе не получается скрыться. Внезапно Монстр оказывается за спиной, обнимает, целует и прижимает так, как делал раньше. На секунду хочется поверить, что так и есть, но ведь это не так.

— Прости… — шепчет бывший.

Простить? За то, что сейчас трахнул меня, будто куклу, или за то, что изменил мне? Даже не понимаю, что происходит, но больше уже не в силах сдерживать себя. Дальнейшее вижу будто со стороны: разворачиваюсь, едва не потеряв равновесие на скользком полу и вдруг выпаливаю всё то, что давило, душило, грызло меня изнутри, сожрав полностью, оставив лишь телесную оболочку. Я не чувствую ни удовлетворения, ни облегчения, хотя надеялась на это. Но реакция Давида меня ошарашивает…

Бледный, сосредоточенный, напряжённый, словно струна, он сжимает своими ладонями моё лицо, заглядывает в глаза, будто пытаясь проникнуть в голову.

— Вытирайся и поговорим! — произносит он глухим голосом, в котором звучат стальные ноты, кажется, что слышу скрежет металла.

Я остаюсь в полном недоумении и раздрае, — слишком много эмоций, которые рвут в разные стороны, если не успокоиться, меня разорвёт на кусочки, словно хомячка от капли никотина. Невольно улыбаюсь глупой шутке. В принципе, если ещё в состоянии шутить, то, наверное, всё не так уж плохо.

Когда выхожу из ванной, завёрнутая во все полотенца, чтобы максимально прикрыть тело, Монстр уже раскинулся в кресле, попивая вискарь и беседуя по телефону. Со стороны может показаться, что мужчина расслаблен, но я слишком хорошо знаю его. Эта расслабленность хищника, который готовится к нападению.

— Садись и рассказывай! — командует он, избегая смотреть на меня. — И выпей, в конце концов, я же алкаш хлестать виски в одиночестве.

Ну надо же, какие мы правильные и порядочные! Хочется разыграть неприступность и гордость, но в горле пересохло так, что поднимаю бокал и делаю глоток прохладного брюта, щекочущего язык.

— Что я должна тебе рассказать? — интересуюсь с горькой усмешкой. — То, в какой позе ты трахал Любу? Как откинул телефон, чтобы не мешал, когда набрала тебе? Ты даже член из её рта не достал, увидев мой вызов!

Давид кривится, и трёт висок костяшкой пальца. Так он делал во время приступов жёсткой мигрени, которые у него случались после ранения. На секунду хочется подойти, обнять, помассировать голову, ведь бывший говорил, что мои прикосновения лучше любого обезбола, но вместо этого делаю ещё один глоток.

— Что именно показала тебе? Запись?

— Нет, это была прямая трансляция, практически с эффектом присутствия!

— Почему ты решила, что там действительно я? Что это не монтаж?

Конечно, тогда я искала любое объяснение, придумывала оправдание, надеясь, что увиденное — всё что угодно, кроме говёной правды.

— Может, потому, что знаю твоё тело и лицо до каждой чёрточки и родинки? Или потому, что набрала тебе и услышала звонок на трансляции, увидела, как ты отмахнулся от телефона?

Давид обрушивает кулак на стол с такой силой, что по стеклу расходятся трещины, а ножка подламывается. Весь пол усеян осколками тарелок и деликатесами, к которым так и не притронулась. С руки Монстра капает алая тягучая кровь, но он словно не замечает этого.

— Ты поранился? — спрашиваю, подлетая к бывшему в один миг.

Сдёргиваю полотенце, обвязанное вокруг бёдер, и прижимаю к ладони мужчины.

— Ася… — хрипит он. — Оденься, бля, иначе я за себя не ручаюсь.

Судя по тому, как расширились зрачки бывшего и участилось его дыхание, он вновь готов к продолжению, поэтому юрко шмыгаю к кровати и заворачиваюсь в шёлковое покрывало с головы до ног, словно в паранджу. Давид лишь хмыкает.

— И вообще, нам надо с тобой заехать в пару мест. Так, сперва тогда заскочим в какой-нибудь бутик, не рассекать же тебе в простынке.

— В какие пару мест? — спрашиваю ошарашенно. Такого продолжения вечера точно не ожидала. — Я с тобой никуда не поеду!

— Ася, кажется, ты не поняла, это не было просьбой! Пойдём! Пора навестить твою подружку Любу!

Давид буквально тащит меня за собой, да с такой скоростью и силой, что едва успеваю переставлять ноги и постоянно путаюсь в полах импровизированного плаща из шелковистого покрывала. Ну, выбора у меня всё равно не было в плане гардероба, ведь Монстр порвал мою одежду в порыве страсти, — так что или голышом, или замотавшись таким образом.

Хотя мне кажется, что в этом вертепе голой бы я выглядела органичнее. С ненавистью смотрю по сторонам и подумываю о том, как бы поджечь этот гадючник, где торгуют живым товаром, но мои кровожадные мысли прерывает появление амбалов, которые приволокли меня к Монстру в номер. Эти двое из ларца, одинаковы с лица возникают посреди коридора, будто из-под земли выросли. Давид чуть притормаживает, иначе бы точно втоптал ребят в пол, как бульдозер или прущий вперёд носорог, не видящий препятствий.

— Давид Сергеевич, что-то не так? — опасливо интересуется один из громил.

— Нормально всё, а теперь свалите с дороги, мы торопимся! — раздельно режет Монстр, буквально ставя после каждого слова не точку, а тяжеленный массивный восклицательный знак.

Здоровяки переминаются и даже виновато опускают глаза, явно побаиваясь моего бывшего.

— Вы, конечно, можете идти! Но девчонке придётся остаться здесь!

— Вообще-то, я купил и за очень приличные деньги, так что буду делать с ней всё, что сочту нужным! — рычит Давид.

— Вообще-то, я не вещь, чтобы меня продавать и покупать! — пищу из-за его массивного плеча, но меня явно никто слушать не собирается.

— Дело в том, что по правилам заведения девушки выдаются клиентам только на одну ночь и могут быть использованы лишь в пределах клуба. Так что, можно считать, вы её не купили, а взяли в аренду! — поясняет громила подобострастно, глядя на Монстра снизу вверх.

А я ведь только поверила в своё счастливое избавление… Недолго длился бал, недолго музыка играла. При мысли, что мне придётся остаться в этом гадючнике и каждую ночь проводить с новым клиентом, дыхание сбивается, в глазах темнеет, а тело покрывает липкий пот, хоть в коридоре и прохладно.

— Эта девчонка пойдёт со мной! И мне похер на ваши правила! Так что съебитесь с дороги! — обманчиво вежливым и доброжелательным тоном произносит бывший, и я понимаю, что сейчас он на грани.

К сожалению, охранники знают этого мужчину хуже, чем я, принимают его доброжелательность за слабость и становятся среди коридора плечом к плечу в боевой стойке. Даже не успеваю понять, что происходит, кажется, время замедлилось, а Давид, наоборот, — ускорился. Его движения даже не успеваю рассмотреть, а амбалы невыносимо долго падают синхронно на кафель.

— Козлина! — взвизгиваю я, подлетая к тому уроду, который хотел меня изнасиловать и пинаю его ногой в область паха. Надеюсь, это научит его быть вежливым с девушками.

Монстр лишь хмыкает и привлекает к себе, целуя с напором и звериным рычанием. Сейчас мы с ним одной крови. Прошлое осталось вне этих стен, будущее пока крайне туманно, но в данный момент мы не можем оторваться друг от друга, стоя над слабо постанывающими поверженными противниками. Тело вновь наполняется жаром, но в этот раз себя не хочу контролировать и тормозить, поэтому буквально запрыгиваю на Давида, обвивая его ногами.

— Сумасшедшая… — шепчет бывший, разрывая поцелуй и глядя мне в глаза, словно проверяя, точно ли я в порядке и в своей памяти.

— Ты меня такой делаешь! — признаюсь, испытывая странную смесь безнадёжной горечи и бурлящего восторга.

Наконец-то чувствую себя живой и понимаю, какой серой и унылой была моя жизнь без Монстра. Сейчас все барьеры, высокие стены, увитые колючей проволокой под напряжением, заградительные рвы и прочие способы не подпускать к себе никого на пушечный выстрел, рассыпаются в прах, и я не в силах этому помешать. Я знаю, что могу обжечься опять и точно больше не переживу предательства. Но лучше сгорю, чем буду влачить бессмысленное существование.

— Ася, я любил тебя всё это время! Ты мне всю душу вымотала, не мог тебя из себя выгнать! Думал, ты меня приворожила, чёртова ведьма, чуть не сдох без тебя! — признаётся бывший, а я впечатываю каждое его слово в своё сердце.

Бугаи начинают постепенно приходить в себя и портят весьма романтичную сцену своим неуместными трёхэтажными. Задерживаться в этом вертепе бессмысленно, да и опасно. Хочется поскорее выбраться из царства порока. Давид вдруг аккуратно, но решительно отрывает меня от себя и даже чуть отодвигает в сторону. Смотрю на него непонимающе, но он ничего не объясняет, а наклоняется к одному из амбалов, доставая из кармана какое-то фото и поднося его в лицо охраннику.

— Я ищу эту девчонку! — размеренно сообщает Давид. — Это мой близкий человек. Ты её знаешь?

Смотрю на фотку и впиваюсь ногтями в ладони. На карточке юная красотка с копной рыжих волос и яркими зелёными глазами. Приступ ревности сметает всё то прекрасное, что начало просыпаться во мне.

Монстр

Из-за Аси я совсем потерял голову и почти забыл, зачем явился в этот блядушник, а ведь для меня дело всегда было превыше всего. Но эта встреча… Чёрт, рядом с бывшей башка вообще отключается.

Выхватываю из кармана фотку Даши и сую её под нос охраннику, которого Ася пнула, — что-то мне подсказывает, что он посговорчивее будет.

— Я ищу эту девчонку. Ты её знаешь? — спрашиваю у него пока спокойно.

Здоровяк дёргается и отводит глаза. Ну тут сразу всё понятно.

— Впервые вижу!

Актёр из парня так себе. Времени на то, чтобы играть с ним у меня нет, поэтому аккуратно наступаю на его кисть.

— А-а-а-а-а, больно! Пусти, я всё скажу. Эту шмару Витька привёз вместе с парой других. Она у него на базе теперь живёт, да с ней геморроя больше, чем бабла, недавно клиенту чуть хер не откусила.

Ну да, мелкая засранка крестница Даша в своём репертуаре: отбитая, на голову, как и её батя, являющийся моим лучшим другом. Юрка даже в больницу с сердцем загремел, когда эта зараза сбежала, так что возвращать её домой придётся мне. Захотела дурочка свободы и быстрых денег… Ну ничего, отыщу её, проведу воспитательные мероприятия, что потом неделю сидеть не сможет. Только бы с ней ничего не случилось!

— Где эта блядская база находится?

— Да не знаю я!

Надавливаю ногой сильнее, слыша хруст суставов, — ничего, этому мудаку полезно будет в гипсе походить — может перестанет размахивать кулаками.

— А-а-а-а, ты мне пальцы сломал. Да не знаю я, где эта база. Мы с Витьком и не общались особо, он же совсем ебанутый и отмороженный. Лучше спроси и того типа, что эту девку притащил. Они же типа кореша.

Амбал кивает на Асю, стоящую у стены с отрешённым видом, который мне совсем не нравится.

— Так, учти, если вздумаешь кому-нибудь рассказать, о чём мы с тобой беседовали, то я тебя отыщу в любой точке планеты. И не вздумай предупредить этого самого Витька. Поверь, по сравнению со мной он — мальчик-зайчик! — вежливо предупреждаю амбала и слезаю с его кисти.

Подхожу к Асе и обнимаю её за плечи, но она сбрасывает мою руку и кривится зло. Бля, вот что произошло за те пять минут, что я беседовал с охранником? Опять эти эмоциональные качели, которые прикончат мою единственную держащуюся из последних сил нервную клетку. Сейчас мне точно не до разгадывания шарад настроения бывшей.

— Ась, поехали к твоему парню. Мне надо с ним поговорить. Возможно, он даже останется в живых! — произношу с улыбкой.

— Я никуда с тобой не поеду. Да лучше в этом вертепе остаться, чем с тобой! — с ненавистью произносит девушка, метнув на меня такой взгляд, словно испепелить хочет.

Только пять минут назад на меня запрыгивала, как кошка в течке, а теперь ненавидит. Хоть пристрелите, но не понимаю, что произошло за это время.

— Послушай, у меня нет времени на твои выкрутасы, моя крестница оказалась в беде, и я должен её вытащить! Для этого мне необходимо побеседовать с твоим парнем, а потом можешь делать что хочешь: хоть с ним оставайся, хоть сюда возвращайся! — говорю, чувствуя, что закипаю.

— Знаю я таких крестниц! — в тон отвечает Ася, скалясь, как дикая кошка.

— Бля, да каких таких-то? — рычу и встряхиваю девчонку за плечи так, что у неё голова откидывается. Может, чуть тараканов её вытрясу. — Дашка — моя крестница, её отец — мой лучший друг. Я эту заразу с её младенчества знаю.

Ася смотрит на меня недоумённо, лупит свои глазищи, в которых проносится столько эмоций, что каждую не разобрать.

— Это правда? — спрашивает тихо и виновато.

— Хуявда! — режу зло. — Поехали уже!

Хватаю её за руку и тащу за собой. Вот и что это сейчас такое было? И тут до меня доходит, что бывшая меня приревновала. А вот это хорошо, это значит, что у неё ещё остались чувства, значит, у нас есть шанс. Я уже твёрдо решил, что когда вся эта суета с возвращением Дашки закончится, заберу Асю себе и хер куда отпущу вновь.

— Давид... я не знала, что у тебя есть крёстная! — лопочет она, задыхаясь от быстрой ходьбы.

Надо понимать, что это своего рода извинение. Уже достижение!

— Слушай, мы и так с тобой натворили хуйни, потеряли друг друга из-за недоверия. Давай больше не лажать? А то нихера так у нас не выйдет!

— А что у нас должно выйти? — с интересом и чуть лукаво вопрошает хитрюга. Ох, с этой лисой точно будет непросто, но мне похер, я хочу её себе и точка!

Ася

— И где искать твоего Олега? — интересуется Монстр, когда мы мчим куда-то на его огромном джипе сквозь ночной город.

— Ты только сейчас решил спросить, когда уже полгорода проехали? — произношу ехидно, чуть утрируя. — Кстати, куда мы несёмся?

Монстр кривится, будто от зубной боли, и раздражённо постукивает пальцами по рулю. Как же мне нравится дёргать этого грозного тигра за хвост, надеясь, что он меня не сожрёт, а, может, наоборот — пусть набросится и делает всё, что захочет… Рядом с Давидом я превращаюсь в какую-то нимфоманку, хотя все эти годы без него думала, что мир оргазма и жгучего желания прикрыл для меня свои двери. Но сейчас еле могу усидеть на месте, ёрзаю на сиденье, ощущая, что между ног опять становится влажно и скользко.

— Ась… — выдыхает он шумно. — Не таракань сейчас мозг, а? Я и так на пределе. Заедем в магазин, куплю тебе что-нибудь из шмоток. Или тебе нравится в простыне рассекать? Я-то в принципе не против! А потом поедем к твоему хахалю, я из него выбью всю информацию, а после закатаю в асфальт!

— Ты его действительно убьёшь? — вздрагивая, услышав решимость и холодную ярость в голосе бывшего.

Я знаю этот тон, все слова, сказанные им — приговор. Давид ничего не отвечает, лишь резко тормозит у помпезной вывески бутика, словно осаживает коня на полном скаку.

— Я так понимаю, что у тебя до сих пор размер М?! — то ли спрашивает, то ли утверждает он и вылезает из машины.

На секунду в голову закрадывается крамольная мысль унести ноги, оказаться подальше и от всей этой ситуации с Олежкой, от проблем с деньгами, а главное — от Монстра, который пробуждает в моей давно сгоревшей и покрывшейся пеплом душе забытые эмоции.

Но бывший не так прост, поэтому слышу отчётливый щелчок и двери запираются, блокируя меня в джипе. Надеяться на легкомыслие и забывчивость этого мужчины, который всегда контролировать ситуацию, просто глупо.

Странно, но на меня вдруг наваливается ватное тяжёлое одеяло дремоты, отдаляющее и почти заглушающее все звуки, и сужающее зрение до узкого тоннеля. Я думала, что после произошедшего вообще не смогу никогда уснуть, а теперь ощущение, будто кто-то нажал на мне кнопку выключения.

— Ну привет, спящая красавица! Не хотел тебя будить, но без тебя мне никак не обойтись! — доносится до меня голос Давида, выдёргивая из зыбкого забытья.

Да это не мужик, а какой-то Дед Мороз для взрослых девочек: в руках сжимает пакеты с названиями брендов, которые видела лишь на подиумах и витринах неприступно-недоступных для меня магазинов. Но даже приятнее этого — стакан кофе, распространяющий в салоне авто потрясающий запах.

Не успеваю поблагодарить бывшего и сразу отпиваю из стаканчика, довольно жмурясь, — всё именно так, как люблю: крепкий горячий американо без сахара, но с кардамоном. Неужели Монстр до сих пор все мои привычки? В сердце вспыхивает такая щемящая нежность, что пробивает на слезу, хотя я не из тех, кого так просто растрогать.

До меня вдруг доходит, как много времени украли у нас с Давидом. Эти годы, когда я сходила с ума, царапала стену и выла в подушку, будто дикий зверь; когда запивала антидепрессанты чистым виски и отжигала в самых опасных местах, словно нарываясь на неприятности; когда ощутила серую промозглую безысходность, в которой не осталось ни звуков, ни цвета, ни запаха. Все эти годы я не жила…

Мне до дрожи вдруг хочется прильнуть к телу мужчины, которого считала погибшим. Сейчас мы живы… Оба! И это по-настоящему! Резко поворачиваюсь к Монстру, сосредоточенно пьющему кофе и не подразумевающему о том, что за буря чувств поднялась в моей душе. Он нужен мне! Весь! Сейчас!

Подаюсь всем телом вперёд, вжимаясь грудью в крепкое сильное плечо, целую подрагивающую на шее вену, прикусываю кожу и целую вновь. Шелковистая простынь, в которую была завёрнута, сама собой сползает на сиденье, оставляя меня обнажённой. Монстр тихонько рычит и вдруг хватает меня за поясницу мощной пятернёй и практически затаскивает на себя так, что оказываюсь в позе наездницы.

Судя по запаху кофе, который теперь пропитал всю машину, наши стаканы опрокинулись, и салон точно нуждается в химчистке, но нам уже плевать. Зацеловываю такое родное лицо, — лоб, глаза, подбородок с ямочкой, наконец, дохожу до губ и тихо постанываю, когда язык Давида врывается в мой рот. Только он умеет целоваться так яростно и напористо, но при этом удивительно нежно.

Огромные лапищи пропускают между пальцев мои пряди, а затем сжимают их в кулак, беря полный контроль над моим поворотом головы. Монстр углубляет поцелуй, переплетая наши языки и вдыхая стоны. Трусь о его вздыбленную ширинку обнажённым лобком и мокрыми складочками, размазывая смазку по грубой ткани. От этого трения между ног становится нестерпимо жарко и щекотно, словно внутри вспыхивают искры бенгальских огней.

Бывший чуть отстраняет меня, не разрывая при этом поцелуя, и слышится тихое жужжание молнии его ширинки, которое звучит для меня как самая сладкая музыка. Я уже не могу терпеть, настолько велико желание ощутить Давида внутри, почувствовать горячую тяжёлую наполненность, переходящую в жаркий взрыв, становящуюся затем ярчайшей вспышкой оргазма.

Насаживаюсь на каменный горячий член, откидывая голову назад и вскрикивая от удовольствия. Жаркие сухие губы Давида находят мой сосок и берут его в плен. Двигаю бёдрами, поскуливаю и всхлипываю, плавлюсь и взлетаю, схожу с ума и возношусь на самую вершину удовольствия.

Оргазм накрывает меня внезапно, почти сразу и без предупреждения. Вцепляюсь ногтями в сидение, царапаю подголовник, плечи Давида, собственное бедро, не ощущая боли. Монстр рычит, прижимает меня ближе, вбиваясь последний раз, и останавливается. Дышим с ним тяжело и сдавленно, утопаем в оглушительном биении сердец.

Как мы жили все эти годы друг без друга?

Монстр

Ася чуть ли не мурчит довольной кошкой. Кошусь на неё незаметно и любуюсь: платье подобрал точно по точёной фигурке, — сидит на ней, как вторая кожа; на припухших от моих жадных поцелуев губах бродит загадочная полуулыбка; глаза блестят, а в их глубине отражается свет пролетающих мимо фонарей.

— Приехали. Это здесь! — вдруг сообщает бывшая, прерывая моё созерцание и восхищение.

Девчонка зябко передёргивает плечами, хотя в машине тепло, но она явно взволнована. Смотрю на игорный притон, где по идее должен оказаться её мудачистый женишок, продавший мою красавицу в блядушник. Я просто горю желанием пообщаться с ним. Главное, не увлечься, ведь этот Олежек ещё нужен мне живым.

В принципе, я знаком с подобными заведениями, приходилось бывать пару раз, — ничего интересного, обычное подпольное казино для лохов, с которых просто хитро выдаивают бабки. Но тут каждый выбирает, кем ему быть по жизни: слабаком, ставящим последнее на краплёную карту, или тем, кто получает часть бабок этих горе-игроков. Я, естественно, отношусь к последнему типу.

— Я с тобой! —решительно заявляет храбрая малышка и уже пытается выбраться из машины.

— Только этого не хватало! Мало тебе приключений? Лучше скажи, как твой ненаглядный выглядит!

— Как последний гондон! Ладно, русые волосы, худощавый, нос прямой, глаза хитрые!

Ну что же, очень информативно, хотя лучше и не опишешь. Всё равно не надеялся на словесный портрет. Сам найду.

— Сиди здесь! — ещё раз строго повторяю нахохлившейся девчонке, да ещё и дверцы блокирую, чтобы точно никуда не делась, а то знаю я её.

Охранник на входе преграждает мне дорогу, заливая, что это заведение только для клиентов с картой гостя. Приходится опустить в его карман зелёную купюру с портретом президента Америки, которая точно является лучшей клубной картой. После непродолжительного размышления засовываю ещё одну бумажку, — сегодня я намерен пошуметь в этой дыре.

В тёмном накуренном зале, в который попадаю сразу, пройдя бронированную дверь, полно отморозков разной степени подпития. Кто-то режется в игровые автоматы, другие мучают рулетку, компания в углу напряжённо смотрит на покерный стол. У меня особо нет времени выискивать жениха Инги, поэтому наношу превентивный удар.

— Эй, мудачьё, кто из вас продал больную на всю голову бабу в блядушник на Октябрьской? Она клиенту член откусила! — рявкаю на весь зал так, что все тут же замолкают.

На меня смотрят с недоверием, с раздражением, с грязной ухмылкой, а вот нескладный тип за покерным столом отводит взгляд, а затем медленно поднимается и направляется в туалет. Ну вот и он, мальчик-зайчик, продающий хороших девочек плохим дяденькам. Сейчас я этому зайчику надеру уши и отрежу нахуй хвостик! Кровь приливает к голове, но заставляю себя успокоиться и движусь в мужскую комнату.

Как и следовало ожидать, парень сныкался в кабинке, но я чувствую вонь его страха и слышу, как стучат зубы. С ноги выношу хлипкую дверцу так, что она буквально влетает в кабинку, придавливая слизняка.

— Ну, здравствуй, Олег! — с радостной улыбкой произношу я.

Кажется, надо поаккуратней с этим впечатлительным зайчиком, — он сейчас или в штаны наложит, или от разрыва сердца откинется. Ни то, ни другое мне совершенно не подходит.

— Не убивайте! — верещит он. — Я не знал, что Инга настолько ебанутая. Я могу деньги вернуть, которые за неё получил. Только я уже проиграл половину!

Писклявый голос режет слух, да и смотреть на кривляния пацана просто противно. Главное, теперь уверен, что это тот, кто мне нужен, поэтому наношу прямой короткий удар, тщательно рассчитав силу. Олег тут же теряет сознание, но при этом продолжает дышать, что же, анестезию подобрал правильно, теперь пациент готов к транспортировке.

Взваливаю слизняка на плечо и направляюсь на выход. Удивительно, но никто и слова не говорит, не интересуется, жив ли товарищ и куда я его вообще забираю. Удивительное людское безразличие и чёрствость, да хранит сатана таких недочеловеков! Эти отбросы даже смотреть на меня боятся и старательно отводят глаза.

Ну что же, я добыл языка, осталось его разговорить. А ещё сделать так, чтобы моя неистовая фурия своими элегантными ручками не вырвала ему сердце за то, что он с ней сотворил. Думаю, это будет самым сложным во всём! Главное, успеть узнать, где могут держать мою крестницу!

Ася

Когда Давид возвращается с перекинутым через плечо слабо постанывающим телом Олега, не могу сдержать злобного крика. Вот этот урод, который продал меня на потеху похотливым извращенцам. Едва Монстр разблокирует замки в авто, тут же выскакиваю наружу.

— Ася, успокойся! — удивительно спокойно заявляет бывший, видя моё состояние. — Обещаю, потом ты сама решишь его судьбу. Но сейчас мне нужно спасти Дашку.

Не знаю почему, но ровный голос Монстра, его уверенность и сила, которые ощущаются в каждом движении и слове, действуют на меня, словно успокоительное. Рядом с ним я вновь становлюсь слабой девушкой, а не бабой с яйцами.

Транспортировка мудака Олежки, не слишком заботливо и аккуратно сброшенного в багажник, занимает немного времени. Я уже не спрашиваю и Давида, куда мы едем и что он задумал, просто нахожусь рядом, ловя каждое мгновение, проживая его здесь и сейчас. В эту секунду у меня такое ощущение, что не было тех лет разлуки, но это не так…

Кажется, пришло время наконец-то поговорить. Я должна узнать, почему Монстр инсценировал свою гибель, как жил всё это время без меня, не женился ли? При последней мысли внутри вдруг вспыхивает ревность, глупая и иррациональная, ведь понятно, что Давид все эти годы не в монастыре провёл. Но когда представляю себе, как мой мужчина говорит слова любви другой, убирает заботливо волосы с её лица во сне. Р-р-р-р-р, я готова рычать от бешенства.

Давид кидает на меня косой взгляд, будто чувствуя перемену настроения. Он, как барометр, всегда угадывал, когда грянет буря.

— Так, сразу говори, чего надумала, я же по лицу вижу, Ась!

— Ты женат, Монстр? — интересуюсь тоном следователя на допросе.

Мужчина даже притормаживает и разом поворачивается ко мне, на его обычно бесстрастном лице появляются признаки бури: глаза темнеют, а на скулах проступают желваки. Да, наши с ним характеры похожи… Какие безумные шторма случались, когда сталкивались наши циклоны. Но тем слаще и глубже были периоды затишья.

— Хватит называть меня монстром, заноза! — угрожающе урчит он хищником, который готовится к атаке. — И нет, я не женат!

Не получается сдержать победной, довольной улыбки.

— Кошка дикая… — обречённо выдыхает мужчина. — За это я тебя и люблю.

Это признание будто само срывается с губ бывшего, и он сразу же замыкается, отворачиваясь от меня, но я вздрагиваю от того, как звучит эта фраза. В ней столько огня, боли, нежности, злости, страха и недоверия, словно Давид признался не в любви, а в том, что ненавидит. Хотя сейчас слишком сложно разобраться, что мы чувствуем друг к другу.

— Приехали! — вдруг коротко объявляет мужчина, останавливаясь среди какого-то полуразрушенного гаражного кооператива, который выглядит так, словно здесь татаро-монгольское иго прошло. Но тот бокс, возле которого затормозили, кажется вполне новым и более массивным, чем обветшалые коллеги.

— Где мы?

— Не переживай, это надёжное место. Здесь нам никто не помешает! Людей здесь почти не бывает!

— Ты хочешь убить Олега и здесь спрятать?

Мне действительно становится не по себе. Одно дело мстительно мечтать, что сделала бы с предателем, который продал в бордель, но другое — стать свидетельницей его кончины.

— Убивать я его не буду, по крайней мере, пока! Пусть отдохнёт в подвале. Если поможет найти Дашку, то оставлю в живых!

Давид вытаскивает из багажника моего благоверного, который верещит словно поросёнок и, кажется, вот-вот намочит штаны.

— Ася! Асенька! Милая! — голосит он, увидев меня. — Прости меня, пожалуйста. Скажи этому бугаю, чтобы не убивал меня!

— Захлопнись! — рявкает Монстр так, что Олег чуть не падает. — Где находится база твоего дружка Вити, который девочками занимается.

По лицу трусоватого парня пробегает облегчение, но затем в глазах вновь загорается страх.

— Витёк меня грохнет, если узнает, что я его с-с-с-дал… — заикаясь лепечет он.

— Поверь, я сделаю это раньше, если будешь молчать! — почти ласково говорит бывший и даже улыбается.

— Я всё скажу! У него база на Пригородной, на окраине, за заброшенным ангаром!

— Вот и молодец! А ты боялся! А теперь отдохни здесь! И учти, если ты меня наебал, то я вернусь и все кости тебе переломаю!

С этим добрым напутствием Давид запихивает Олега в гараж и закрывает тяжёлую дверь, из-за которой крики почти не слышны.

— Ну вот теперь я точно должен отвезти тебя домой, Ась. Дальше я уже сам! Тебе нужно выспаться и отдохнуть! Я приеду, обещаю!

Но я знаю лишь одно, что не могу отпустить Давида!

Монстр

Ася просто сведёт меня с ума… Заявила, что поедет со мной выручать Дашку, ибо мне никто не откроет в этом заведении, где Витёк держит девчонок. Надо было просто высадить её из машины, но бросить её среди ночи одну было нереально. Да и пусть будет под моим присмотром, чтобы не учудила чего-нибудь со своим взрывным характером.

Но бывшая оказывается права, если бы не она, то в этот убогий гадюшник мне бы не удалось проникнуть. Она так профессионально разыграла роль подвыпившей путаны, что ей тут же открыли бронированную тяжёлую дверь. А вот там уже пришла моя пора действовать. Пока вырубал охранников и особо рьяных клиентов, в голове билась лишь одна мысль: «Во что я втянул Аську? Для меня такая жизнь уже привычна: эта сумасшедшая гонка, на грани со смертью, постоянная опасность и существование на волоске. Но нельзя впутывать и её!»

После того как решил, что Аська меня предала, совсем съехал с катушек, искал себе приключения, ввязываясь в самые сомнительные и мутные авантюры, но судьба словно хранила меня. Даже тогда, когда на меня объявили охоту и мне пришлось инсценировать собственную гибель. За моими плечами слишком много дерьма, крови и грязи. Нельзя впутывать в это мою занозу.

Но сейчас я смотрю на девочку, сидящую на заднем сидении и обнимающую ревущую Дашку, которую удалось вытащить из вертепа, в котором она оказалась по глупости и наивности. Ася что-то шепчет моей крестнице, аккуратно стирает кровь с её разбитой губы, укачивает, словно маленькую. К счастью, мы успели, и дурында жива и почти здорова, за исключением нескольких гематом. Но сколько придётся работать над её сломанной психикой…

— Она уснула… — шёпотом произносит Ася. — Куда её отвезём? В больницу?

— Нет, к её отцу! Я уже позвонил. Нас ждут. Заодно там и переночуем. Ты, наверное, с ног валишься! Хотя надо завести в гараж ещё одного пассажира! — усмехаюсь недобро, слыша, как барабанит внутри по багажнику пришедший в себя Витёк.

Думаю, двум редкостным мудакам Олежке и Вите есть о чём побеседовать в моём гараже. Им будет полезно чуть помариноваться там перед тем, что я для них приготовил.

Бывшая смотрит на меня вопросительно и продолжает укачивать посапывающую Дашку. Наверное, у неё тоже сотня мыслей в голове, но всё движется настолько стремительно, что оба в ахере от происходящего. Столько лет, преград, недоверия, острых углов, вопросов, которые нужно бы обсудить здесь и сейчас, а вместо этого словно сумасшедшие носимся по городу, выручая засранку Дашку.

Но мы оба боимся остановиться, ведь тогда останемся наедине с другом, и нашими демонами. Если начать разговаривать, то кто знает, до чего мы договоримся. Я не умею думать о будущем, отучил себя от этого, ведь у таких, как я есть лишь говёное опасное настоящее. Сложно представить нас с Асей тихой семейной парой, живущей в доме с ажурным заборчиком, с детишками и лабрадором в придачу. А вдруг у нас есть шанс?

Когда подъезжаем к дому Юры, девчонки уже дрыхнут, привалившись друг к другу. Невольно умиляюсь этой мирной уютной картинке. На миг хочется забыть, как и почему мы здесь оказались в таком составе и представить, что просто приехали с прогулки и дома нас ждёт вкусный ужин, дружеская беседа и никакого криминала.

Юрка выскакивает из дверей, едва услышав звук мотора. За те несколько недель, что Дашка сбежала из дома, друг сдал: лицо бледное, одутловатое, с сетью морщин, голова подрагивает, а уголок рта опустился скорбно.

— Монстр, ты её привёз? — с надеждой вскрикивает он, подходя к моему окну.

— Да, брат! Дашка со мной!

Юра покачивается и вцепляется дверь.

— Успокойся! Сейчас ты нужен ей сильным и спокойным. Ей досталось! Но она будет в порядке! Ты не против, если я останусь сегодня у тебя? Но я не один. Пришлось спасти ещё одну красавицу! — произношу я, видя, как оживает друг, а в его глазах вспыхивает огонь.

— Ты убил тех, кто её держал в плену?

— Нет, но я придумал кое-что получше! Всё расскажу. Давай только занесём девчонок в дом, им необходим отдых.

Беру на руки Асю, такую невесомую, хрупкую, но удивительно сильную, прижимаю к себе, а она обхватывает меня за шею, даже не просыпаясь. Это так просто и важно, так понятно и жизненно необходимо. Это моя женщина!

Ася

Открываю глаза и чуть ли не подскакиваю на кровати от неожиданности… Где я вообще нахожусь и какого художника происходит? Уютная широкая постель, на которой я лежу абсолютно обнажённая, но при этом готова поклясться, что секса в последние часы не было, поражает своими масштабами. Тяжёлая сладкая тяжесть внизу живота намекает, что мне необходима разрядка, которую может дать лишь один мужчина…

Монстр… Куда он делся? Я помню, что вчера я помогала ему вытащить его крестницу, маленькую дурочку Дашу, которая так доверчиво уснула на моём плече. А что потом? Кажется, мой измученный организм просто провалился внекуда, вырубился от переизбытка эмоций и адреналина.

И что делать теперь? Я даже не понимаю, можно ли доверять Давиду, который сказал, что не предавал меня. Но как тогда объяснить ту онлайн трансляцию, где Люба насасывала моему жениху в прямом эфире?

Слишком много вопросов, слишком много мыслей в голове. Для начала неплохо было бы выяснить, где вообще оказалась. Наскоро умывшись и натянув вещи, заботливо сложенные на стуле, выхожу из комнаты. Судя по всему, я в огромном особняке, но совершенно не помню, как здесь оказалась. Лишь бодрящий аромат кофе, служащий путеводной звездой, задаёт мне направление.

— Спасительница! — орёт мелкая девчонка с фигналом под глазом перед тем, как броситься мне на шею.

А я ведь просто зашла на кухню, желая понять, где нахожусь. Невольно расплываюсь в улыбке, обнимая худощавое доверчивое тельце. Крёстная моего мужчины именно такая, как он рисовал: импульсивная, взрывная, эмоциональная. Он обмолвился, что ей не хватало материнской любви и внимания, но пока я думаю, что стоит выдать ей звездюлей.

— Спасибо, что спасли меня! — верещит девчонка, повисая на мне. — А я даже не знаю, как вас зовут. Дядя Монстр меня вытащил из того ужасного места, но я вас видела, без вас он бы не вошёл к Витьке. Я была такая дура…

—Так, стоп, сперва кофе, потом разговоры! — произношу, с трудом стряхивая с себя липучку. — Кстати, меня зовут Ася. И куда делся Давид?

Девчонка кидается к плите, на которой ещё бурлит кофе в турке.

— А вы та самая Ася, про которую столько рассказывал дядя Монстр? — интересуется девочка, сотворяя при этом завтрак из омлета и овощей. — А я про вас точно слышала. Хрен забудешь!

Вот это меня интересует даже больше, чем вопрос, куда делся мой бывший, запах которого до сих пор ощущаю на своей коже.

— И что же ты слышала? И не выражайся! — грозно и авторитетно заявляю я, хотя девчонка ненамного моложе меня.

— Не надо меня поучать… — вдруг горько и взросло произносит пигалица. — Я успела повзрослеть. А вот вам с дядей Монстром точно есть о чём поговорить. Он рассказывал про вас папе всякий раз, когда напивался. Знаете, я даже завидовала вам. Он ведь вас так любил. И, наверное, любит до сих пор. И вы его тоже? Такого надёжного мужчину нельзя не обожать…

Всхлипываю, давясь рыданями. Как эта мелкая девчонка поняла всё, что творится у меня в душе, считав, будто сканер?

— Где Давид? — спрашиваю, давясь слезами.

— Они с отцом уехали и сказали, что пора вершить справедливость! Ибо те, кто совершил подлость, должны пострадать!

Внутри меня всё сжимается, леденеет и вспыхивает разом. Не хватало ещё, чтобы меня вывернуло на этой идеальной кухне. Я понимаю, что Давид и его друг отправились вершить то, что считают правосудием. Олег, Витя… Кто ещё в программе мести? Но почему я так переживаю, ведь каждый из них заслужил воздаяния.

Давид

— И что с ними делать? — внешне спокойно интересуюсь я, хотя мне хочется придушить каждого из этой троицы.

Олежка, который продал мою Асю на аукционе для похотливых извращенцев. Витёк, который поставлял наивных глупеньких девочек в самые грязные заведения этого города. Люба, решившая, что опоив меня и заключив сделку с моей слишком корыстной сестрёнкой, сможет заиметь денег и поддержку.

Хорошо, что систер свалила заграницу, решив, что там можно затеряться, раз здесь ей не прилетело счастья и финансового благополучия. Хотя я её отыщу и в Земле обетованной, пусть не думает, что недосягаема...

— Давид, не убивай их! — произносит моя любимая, глядя прямо в глаза так, словно пытается вытащить из меня душу.

— А эта баба вообще кто? — орёт Дашка, налетая молнией, пиная Витька, а затем переводя взгляд на разом постаревшую и подурневшую Любу.

— А это моя лучшая подруга! — шепчет Ася, и я уже готов кинуться, чтобы моя девочка не замарала себя в крови.

Но она всё та же умница, которой её помню.

— Любаш, ты мне просто всё расскажи! — мило шепчет Ася, подходя к бывшей подруге. — Что тогда было на видео? Почему твой рот оказался на члене моего жениха?

Люба ёжится, стараясь стать меньше, надеясь исчезнуть из помещения, но отсюда не сбежать.

— Ты думала, что самая крутая! — вдруг взрывается связанная женщина, глядя на Асю так, словно хочет дыру прожечь. — Надеялась, что отхватила крутого мужика, выйдешь за него замуж и из грязи вылезешь? Только тебе и место среди мусора! И не надо прикидываться святой! Вика предложила снять небольшое видео и заплатила за него щедро. Но я бы это и бесплатно сделала. Пусть Давид ничего не помнит, но даже под препаратами ему нравилось то, что я делаю. Так что, подруженька, ты просто не пара этому мужчику. Ты всего лишь обычная

Моя девочка темнеет лицом и вздрагивает, но вдруг успокаивается и берёт себя в руки.

— Давид, я же по глазам вижу, что ты что-то решил… — нежно шепчет она, подходя ближк и вжимаясь всем телом в меня.

Интуитивно обнимаю свою малышку, затем кошусь на Дашку и её батю, стоящих невдалеке.

— Есть место, где такие выдающиеся кадры будут пользоваться успехом! — произношу насмешливо, глядя на сжавшуюся от испуга троицу. — Думаю, Любе уже не привыкать, а вот Олегу и Виктору будет непривычно оказаться на месте тех, кого они продавали.

Мужики взвизгивают, понимая, что их ожидает, но я считаю, что это адекватная плата за их деяния. Бумеранг рано или поздно возвращается к тем, кто его запустил.

— Я сам отвезу наших гостей в их новое пристанище! — не слишком дружелюбно произносит Юрка, глядя на присмиревшую троицу.

— Пап, я с тобой! — мстительно взвизгивает Дашка.

В скором времени шумная компания отбывает и в доме становится удивительно тихо. Я чувствую себя опустошённым и почти мёртвым, но моя маленькая Ася вдруг оказывается рядом, обнимая крепко, согревая и придавая сил.

— Девочка моя… — начинаю я, но она целует меня, не давая закончить.

— Обещаю, что больше никогда тебя не оставлю, Монстр… — шепчет она зажмурившись.

— Выпорю, если ещё раз назовёшь меня Монстром!

Мы оба знаем, что она сделает так ещё не раз, но именно поэтому мы вместе. И теперь уже навсегда!