Меня накрывает волной воспоминаний, тёплых, ярких, чистых, пронизанных счастьем и лёгкостью. Может, с годами всё действительно видится через розовые очки, но я точно знаю, что тогда, с Лёшей, была другой… Я была живой.

– Куришь? – вместо приветствия неодобрительно спрашивает бывший возлюбленный, словно это именно то, о чём можно говорить после стольких лет разлуки.

Хочется спрятать сигарету за спину, но зло себя одёргиваю. Почему меня должно волновать мнение чужого для меня мужчины? Глубоко затягиваюсь и выпускаю клубы дыма почти ему в лицо, прячась в этом густом тумане, ведь ещё не пришла в себя от волнения. Когда дым рассеивается, я уже на аркане притащила самообладание и теперь включаю его на полную.

– Ты прекрасно выглядишь, Лиса! – произносит Алексей, рассматривая меня голодным взглядом, который физически ощущаю всем телом.

Кожа тут же покрывается мурашками, а сердце предательски громко стучит в груди так, что, наверное, всем вокруг слышно.

– Теперь я не Лиса, а Елена Петровна Бурова, председатель суда! – поправляю мужчину, раздражаясь от того, как старое прозвище поднимает в моей душе тёплую волну и вытаскивает на поверхность воспоминания, которые похоронила в самом дальнем шкафу сознания, а ключ выкинула.

– Бурова? – переспрашивает он с удивлением.

– Фамилия моего мужа! Или ты думал, что я останусь старой девой? – желчно проговариваю свою обиду и злость, которые поднимаются из самой глубины.

Теперь уже очередь бывшего прятаться за сизым дымом, но даже сквозь клубы вижу, как вспыхивают его яркие голубые глаза.

– Я всегда желал тебе счастья, Лиса. Даже после того, как ушла от меня. Я же понимал, что тебе была нужна другая жизнь, не та, которую мог тебе дать…

Мы молчим каждый о своём. Те раны, что залечивали, заклеивали пластырями, мазали зелёнкой и алкоголем, сейчас вновь обнажаются и кровоточат. Чёрт, как не вовремя, у меня же заседание через пятнадцать минут, а я расклеилась, растеклась лужицей, глядя на того, кто забрал моё сердце… да так и не вернул.

– Лен, а я здесь по твою душу! Ты же ведёшь процесс по делу банды Воробья? Ну вот моих ребят вызвали на усиление. А то от ваших приставов толку мало, видел я этих увальней.

Так вот как Алексей оказался здесь. Ну хотя бы одним вопросом становится меньше.

– Значит, ты возглавляешь теперь отряд особого назначения? Ну тогда я спокойна. Ты же говорил, что всегда меня защитишь!

Я уже захлёбываюсь от собственного яда и желчи, но не могу остановиться, веду себя словно обиженная стерва-истеричка, хотя никогда таковой не являлась. Всё, Лена, уймись, всё это было, но прошло и быльём поросло. Пора сворачивать этот разговор, ведь становлюсь сама себе противна.

– Мне пора, скоро заседание начнётся. Ты лично будешь присутствовать или доверишь своим молодцам? – интересуюсь, надеясь, что Лёша не войдёт в зал, ведь иначе весь процесс буду словно на иголках.

– Иди, негоже судье задерживаться. Я буду контролировать периметр!

Сминаю сигарету о край урны, вкладывая в это движение все те деструктивные эмоции, что шкалят внутри, требуют выхода. Становится чуть легче. Но это не точно!

«Ещё один взгляд, последний!» – обещаю сама себе и тут же жалею об опрометчивом поступке.

Вновь тону в глазах мужчины, погружаюсь в их бездонную глубь, скольжу по ямочке на подбородке, по волевым скулам, по волосам, в которые любила запускать пальца. Алексей почти не изменился… Хотя вру, он стал ещё привлекательнее: седина на висках только добавляет импозантности, а глаза выдают немалый жизненный опыт.

Мне бы сдвинуться с места, но ноги словно приросли к земле. Ощущение, что мои алые лодочки на шпильке весят несколько тонн.

Бывший вдруг подходит ближе, и мне становится тяжело дышать от того, как искрит сейчас между нами, ещё немного, – вспыхнет пламя, которое спалит обоих к чертям.

– Лиса, скажи мне честно, ты счастлива? – спрашивает он, буквально вытягивая душу своим гипнотическим взглядом.

– Да! – произношу громко, стараясь вложить в это короткое слово всю уверенность, которой, к сожалению, у меня нет.

Это ложь, но она во спасение… Во спасение нас обоих.

– Встать, суд идёт! – грозно произносит Верочка, потрясая седыми буклями.

Вхожу в зал, стараясь не бледнеть, краснеть или зеленеть, – спасибо тональному крему и пудре, делающим моё лицо бесстрастной маской идеально ровного цвета. Вроде всё идёт по накатанной: вот седовласый почти древний прокурор района, явившийся лично поддерживать обвинение; тут присяжные, посматривающие на меня как-то странно, – надеюсь, что им опять не угрожали; а это прожжённые адвокаты, осуществляющие защиту этих нелюдей, подсудимых.

С радостью выхватываю среди них лицо Алины, – единственный представитель защиты, которому доверяю, даже на свадьбе её гуляла. Лицо у женщины подозрительно бледное и суровое, неодобрительно косится в сторону клетки, в которой находятся подсудимые.

Перевожу взгляд на них и невольно начинаю считать до десяти, – эти утырки сидят и не желают вставать, хотя знают регламент заседания. Ладно, хотят поиграть, я не против, мне торопиться особо некуда, до восемнадцати ноль-ноль, я абсолютно свободна.

Подхожу к своему месту и кидаю взгляд на зал и его посетителей. Все, словно по струнке, кроме подсудимых в клетке. Даже подзащитный Алины, молоденький парнишка, работавший извозчиком у этих бандитов, вытянулся и расправил плечи, – он единственный из подсудимых, кого отпустила под подписку о невыезде.

– Вера, напомните регламент заседания! – произношу я спокойно, хотя внутри всё замирает.

Впервые сталкиваюсь с подобным поведением в моём процессе. Даже не слишком понимаю, что делать. Эти звери в клетке явно хотят спровоцировать, задумали что-то, но не позволю перехватить власть в этом помещении.

– Встаньте, уёбки! – орёт ОМОНовец в маске, подходя к клетке и занося дубинку.

Бандиты ты лишь ухмыляются, словно этого и ждали. Ощущение такое, что всё выходит из-под моего контроля, а я ненавижу это. За годы работы в суде и не слишком удачного замужества привыкла сама всё решать.

– За неуважение к суду – штраф подсудимым Снегирёву, Архадзе и Яковлеву. А ещё сотруднику Отряда особого назначения! Я не потерплю нецензурных слов в моём процессе! – сообщаю ровно, хотя голос так и хочет сорваться.

Принципиально остаюсь стоять, – ведь никто не имеет права сесть раньше судьи. Верочка ухмыляется и приваливается к стене, прокурор упирается в стол, устраиваясь поудобнее, понимая мой манёвр. Адвокаты смотрят на меня недоумённо.

– Порядок судебного делопроизводства позволяет ряд исключений! Те, у кого имеется инвалидность, документально подтверждённая, а ещё и лица пенсионного возраста, – могут сесть!

Улыбаюсь ехидно, Верочка, прокурор и значительная часть присяжных шлёпаются на свои места, а остальным придётся потерпеть.

– А вам, уважаемые подсудимые, штрафа мало? – интересуюсь почти нежно, но уроды ухмыляются, зубоскалят. – Ладно, мне торопиться некуда!

Прижимаюсь спиной к стене и достаю пилочку для ногтей. До конца рабочего дня ещё дохрена времени, можно даже послать кого-нибудь за маслом для кутикулы, дома же всё равно нет времени поправить маникюр.

– Ваша честь, вашу мать! – начинает воодушевлённо оштрафованный мной ОМОНовец. – Мы их сейчас дубинками разом поднимем.

– И снова штраф в этот сектор! – усмехаюсь я, пародируя ведущего Что, Где, Когда. – Вызовите сюда своего начальника, пусть хоть он повлияет на происходящее!

Алексей врывается в помещение, неудержимой молнией, не знающей препятствий, словно ожидал этого момента прямо под дверью, по пути отдаёт отеческого леща своему оштрафованному подчинённому. Самое удивительное, что с его приходом вновь верю в свои силы и перестаю бояться тех, кто сидит в клетке. Лёша обещал меня защитить, а ему невозможно не верить!

Вдруг один из подсудимых начинает биться в конвульсиях, пуская ртом пену. Вот только этого мне не хватало!

– Вызовите скорую! – ору я. – Осталось, чтобы в моём процессе подсудимый отъехал, – вот уж точно будет простора для перемывания костей нашей судебной системе.

Врачи врываются в кабинет ещё до того, как их вызвали. Зажимаю пилочку для ногтей словно нож, доверяя своим инстинктам, которые орут, – что-то не так!

Я всегда любила остросюжетные детективные истории, хотя многие считают их недолитературой для домохозяек. Пусть так, но на моих полках романы Устиновой и Донцовой отлично соседствуют с книгами классиков. Частенько примеряла на себя образ героинь, фантазировала, как бы себя повела, корила девушек, попавших в переплёт за истеричность и непредусмотрительность, но теперь сама оказалась на их месте.

– Откройте клетку, мне нужно осмотреть пациента! – приказным тоном заявляет здоровяк в белом халате.

Молоденький пристав тут же кидается к дверце и вставляет ключ. Мне хочется остановить его, закричать, что здесь что-то не так, но чувствую себя ледяной фигурой. Язык прилипает к нёбу, отказывается повиноваться, ноги приросли к полу. Краем глаза замечаю быстрое движение Алексея, – кажется, он единственный, кто не потерял присутствия духа и контроля ситуации.

Смотрю на бывшего возлюбленного и словно заряжаюсь его силой, уверенностью и спокойствием. По крайней мере, я уже в состоянии пошевелиться, чем тут же пользуюсь и бросаюсь к центру зала. Честно говоря, и сама не знаю, что собираюсь делать, – медицинских познаний у меня нет и помочь ничем не смогу, загородить грудью клетку от странных врачей тоже вряд ли сумею. Но инстинкт и интуиция подсказывают, что необходимо предпринять хоть что-то.

– Стойте! – кричу я, когда ключ проворачивается в замке с тревожным лязгом. – Без моего разрешения никто не войдёт в клетку и не выйдет!

Кажется, мой окрик действует, по крайней мере, пристав замирает, а дверца остаётся запертой.

– Дамочка, вы не видите, здесь человеку плохо! – зло шипит здоровяк в белом халате.

– Я не дамочка, а судья. А вот вы кто такие и почему приехали так быстро? Покажите свои документы! – интересуюсь настороженно.

Алексей делает ещё шаг в мою сторону, явно считывая пожирающую меня тревогу. Он всегда чувствовал мои изменения в настроении, зачастую даже раньше меня самой.

Мужики в халатах переглядываются, словно обмениваясь невербальными посланиями. Воздух в зале вдруг становится тяжёлым и липким, как кисель, кажется, и вдохнуть невозможно. Каким-то седьмым чувством или просто-напросто жопой ощущаю, что сейчас произойдёт что-то…

Словно подтверждая мои опасения, один из «врачей» вдруг дёргает меня к себе с такой силой, что едва не падаю. Меня обдаёт тошнотворным запахом дешёвого парфюма, перегара и ядрёного мужского пота. Этот «аромат Франции» перебивает даже страх, который должна бы испытать, но вместо этого борюсь с дурнотой.

– Всем стоять! – орёт здоровяк, прижимая меня спиной к себе и обхватывая огромной ручищей за шею. – Двинетесь с места, сверну башку этой судейской шлюхе.

А вот это обидно! При условии, что у меня не было после свадьбы никого, кроме мужа, да и с тем интим случался раз в год по обещанию. Удивительно, но страх так и не появился, зато бредовые мысли лезли в голову одна за одной, играя в чехарду.

Вокруг царил хаос, но я видела лишь Лёшу, застывшего на месте с непроницаемым лицом, словно он был на приёме у английской королевы, а не в эпицентре нападения на сотрудника судебной системы. Но в его глазах пылало знакомое мне пламя.

– Дверь клетки открывайте! – заревел второй врач.

– Ребят, а на что вы надеетесь? – вдруг поинтересовался Алексей с ухмылкой. – В здании табун ОМОНа, вы что, надеетесь, что сможете просто так забрать своих корешей и уйти? Ну так себе у вас план!

– Ты нам зубы не заговаривай! План охеренный! Мы из суда выйдем с этой красоткой. Думаю, ей придётся прокатиться с нами, но ей и самой понравится! – заржал мордоворот, прижимая меня к себе плотней и хватая лапищей за грудь, сдавливая её с силой. – Никогда ещё не трахал судья, да ещё и такую сладкую.

А вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Впервые почувствовала, каково это, – дрожь в коленях. Ноги просто отказывались меня держать, голова пульсировала, словно готовясь взорваться, а картинка перед глазами утратила чёткость, становясь размытой и тусклой. Глубинный крик, наполненный настоящим ужасом, вырвался из груди, покатился по всему телу, набирая силу и резонируя. Кричала я самозабвенно и отчаянно, выплёскивая страх, сжиравший внутренности. Замолчать не сумела бы, даже если от этого зависела моя жизнь, – звук лился изнутри помимо воли.

И вдруг всё закончилось разом: наминающая грудь лапа исчезла, а сама я внезапно оказалась на полу, неплохо так приложившись об него губой. Даже не знаю, что именно происходило вокруг, ведь балансировала на грани обморока, как героиня романа, и едва могла соображать. Мелькали чьи-то силуэты, слышался мат и звон стекла, а я лежала на холодной поверхности плитки и размышляла, что надо бы провести воспитательную беседу с уборщицей о том, что она плохо выполняет свои обязанности.

– Лиса, ты как? – раздался откуда-то сверху встревоженный голос бывшего, а его тёплые ладони нежно легли на моё лицо.

Это было так приятно, словно перенеслась в прошлое, где мы были так счастливы.

– Я скучала… – пролепетала, не слишком понимая, что говорю, и, наконец, лишилась сознания.

– Елена Петровна, миленькая! – раздаётся откуда-то сверху кудахчущий голос Верочки, а в нос ударяет едкий запах нашатыря.

Пытаюсь отодвинуться, но получается слабо, кто-то удерживает мою голову. Распахиваю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, – прямо надо мной склонился Алексей, и это именно его рука так привычно и удобно прихватывает мой затылок.

События, предшествовавшие моему позорному обмороку, разом встают в памяти яркими картинками, заставляя испуганно озираться вокруг. Удивительно, но в кабинете уже почти никого не осталось. А где подсудимые мои? Мне этих уродов надо ещё запихнуть в тюрьму, чтобы они там сгнили.

– Тише, Лиса… – шепчет бывший так, чтобы никто не услышал его обращения. – Всё в порядке, я же обещал, что тебя всегда смогу защитить! Губу ты несильно разбила, зашивать вроде не нужно.

Он аккуратно, но крепко берёт мой подбородок и заставляет повернуть голову к свету. От этого прикосновения внутри вдруг вспыхивает пожар, а сердце готово вот-вот проломить грудную клетку. Пальцы мужчины кажутся раскалёнными, они обжигают кожу, запускают под неё волны жара.

С трудом стряхиваю с себя это наваждение и надменно отстраняюсь, глядя на бывшего с максимальной холодностью, надеясь погасить ей некстати вспыхнувшее между нами пламя. Пытаюсь представить себя айсбергом, визуализирую и делаю попытки вжиться в образ, так сказать.

– Что случилось? Где подсудимые? – произношу, стараясь контролировать подрагивающий голос.

– Ой, Елена Петровна, жаль, что вы не увидели, как Алексей Иванович этих разбойников победил. Этого рукой – раз, а затем того, как схватил, и он, как заорёт! – сумбурно верещит Верочка, приложив к груди ладони и глядя на моего бывшего, словно влюблённая кошка. – А с подсудимыми всё в порядке, их конвой в бокс отвёл, а тех в белых халатах в следственный отдел отвезли, допрашивать будут и дело возбуждать.

Надо же, мой бывший смог покорить сердце этой старой девы, ненавидящей мужиков!

Пытаюсь подняться с пола, на котором не слишком грациозно раскинулась в позе мёртвого опоссума. Да, видок у меня, наверное, тот ещё. Но перед глазами всё вновь плывёт, поэтому плюхаюсь обратно.

– Ой, давайте я вам скорую вызову! – предлагает секретарь, глядя на меня испуганно.

Но стоит вспомнить про людей в белых халатах, как тут же становится хуже. Алексей вновь берёт меня за подбородок и разворачивает к себе, заглядывает в глаза, а затем практически суёт в нос три пальца, помахивая перед лицом.

– Сколько пальцев показываю?

Хочется ответить какую-нибудь колкость, но прикусываю язык. Во-первых, этот упрямец не отстанет, пока не убедится, что со мной всё в порядке. А, во-вторых, до меня вдруг доходит, что он сейчас спас мою честь и, возможно, жизнь.

– Три… – бурчу недовольно, чувствуя себя теперь обязанной.

Чёрт, почему меня не мог спасти какой-нибудь другой мужчина, который не вызывают бурю эмоций в душе?

– Сотрясения вроде нет, но лучше провериться у врача. Давайте отвезу вас в больницу?

– Я не поеду ни в какую больницу. Надо ещё докладную написать о произошедшем, известить совет судей, дать показания… – перечисляю, понимая, что у меня банально нет ни физических, ни моральных сил на всю эту волокиту.

– Подождут! – решительно отрезает Алексей и вдруг я буквально взлетаю в воздух на его руках. – Вам необходим отдых!

Тело инстинктивно прижимается к мощной надёжной груди бывшего, прикладываюсь ухом, чтобы послушать, как размеренно бьётся его сердце, но сразу одёргиваю себя за эту слабость.

– Немедленно поставьте меня на ноги! Я – председатель суда! Что подумают люди, если увидят меня в объятиях сотрудника ОМОНа?!

На самом деле на людей плевать, куда больше меня пугает то желание, которое внезапно вспыхивает от близости бывшего. Я ведь была уверена, что не испытаю подобного, – уже ведь не девочка, – но сейчас низ живота сводит горячей сладкой судорогой, которая никак не хочет уходить.

Наконец, я оказываюсь ногами на полу, но Алексей продолжает придерживать меня весьма целомудренно за локоть, мне же хочется, чтобы он обхватил меня за талию, скользнул ладонями ниже, задирая юбку…

Лена, стоп! Ты замужняя женщина, председатель суда, а не кошка в течке!

– Я доберусь на такси… – лепечу слабо, чувствуя, как пылают щёки.

– Нет! Я доставлю вас лично, это не обсуждается! – отрезает Алексей, увлекая меня за собой, словно взяв на буксир.

Спину прожигает взгляд Верочки, полный ревнивой зависти.

– Лиса, то, что ты сказала перед тем, как потерять сознание… – нарушает липкую тишину, царящую в машине Алексей.

– Забудь! – перебиваю его раздражённо, не отрывая взгляда от пейзажа, несущегося за окном. – Ты же видел, что я была не в себе!

Я-то надеялась, что бывший поведёт себя как истинный джентльмен до конца и не будет вспоминать фразу, так неосмотрительно слетевшую с языка в момент слабости.

– А мне кажется, что ты сейчас не в себе! – вдруг раздражённо и почти зло произносит он.

Поворачиваю голову и смотрю на него удивлённо. На волевом лице проступили желваки, губы упрямо сжаты, а в обычно спокойных глазах цвета морской волны, поднимается настоящий шторм. Меня сейчас накроет его девятым валом, и бог знает что будет потом. Я и так тону, находясь рядом с Лёшей, теряю опору под ногами, погружаюсь в пучину, из которой столько лет пыталась вынырнуть.

– Это ты к чему? – интересуюсь холодно, словно мне всё равно, скрываясь за привычной маской.

– К тому! – он жёстко обруливает еле плетущуюся впереди маршрутку. – Ты превратилась в робота, Лен, в бездушную машину, которая вроде говорит, ходит, что-то делает, даже улыбаться умеет, но в ней нет жизни, нет души!

Эти слова впечатывают меня в пассажирское кресло, словно пропустила удар под дых. Перед глазами встаёт алая пелена, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Да что он себе позволяет? Разговаривает со мной так, будто имеет право лезть ко мне в душу, словно знает, что там внутри происходит!

Но самое страшное, что он прав… Уже давно я перестала чувствовать себя живой. И от этого злюсь ещё сильнее на Алексея, ведь правда колет глаза.

– Останови машину! – шиплю зло.

Моими словами сейчас можно словно кислотой что угодно прожечь, но этому толстокожему, кажется, всё равно, даже бровью не ведёт.

– Ты меня вообще слышишь? – повышаю голос, надеясь на реакцию, но Алексей просто игнорирует мою зарождающуюся истерику.

– Я тогда на скорости выпрыгну! – привожу последний аргумент.

– Сомневаюсь… – наконец произносит он абсолютно спокойно. – Во-первых, ты всегда была умной и рассудительной, и вряд ли изменилась, поэтому точно не станешь делать такую глупость. Ну а, во-вторых, я заблокировал двери, так что реализовать бредовое начинание точно не выйдет.

Мне хочется заорать, но подавляю свой порыв и лишь недовольно пыхчу, словно паровоз, и скрещиваю руки на груди в знак того, что нахожусь в крайней точке кипения.

– Ладно, прости Лиса, я не хотел тебя обидеть, просто…

Жду, что он скажет дальше, но лицо мужчины вдруг тоже становится похожим на маску, за которой не рассмотреть эмоций. Кажется, за эти годы мы научились профессионально прятать свои чувства, даже от самих себя.

– Приедем к твоему дому минут через двадцать! – произносит Алексей отрешённо. – Точно уверена, что тебе не надо в больницу?

– Я в порядке! – отвечаю в тон ему.

– Открой бардачок, там есть фляжка с коньяком и стратегический запас шоколада. Раз у тебя нет сотрясения, то немного алкоголя не повредит!

– Я похожа на женщину, которая будет хлебать коньяк из горла? – интересуюсь, изображая оскорблённое достоинство.

– Весьма! – вдруг выдаёт бывший и начинает смеяться.

От его смеха на душе внезапно становится так тепло и светло, словно кто-то маленькое солнышко зажёг и прогнал леденящую мглу. Губы невольно расплываются в улыбке, которую не могу сдержать. Ну что же, после произошедшего немного коньяка и впрямь будет лекарством от нервов. Послушно достаю флягу, отпиваю щедрый глоток, ощущая, как жидкость обжигает язык, а затем проваливается куда-то внутрь, делая моё солнышко ещё ярче и жарче.

Мне хорошо… Это неправильно и противоестественно. Но ничего не могу поделать с собой. И вдруг до меня доходит, что даже не позвонила мужу, чтобы рассказать о случившемся. Эта мысль возвращает меня с небес на землю, а внутренний свет постепенно гаснет, пока не исчезает окончательно.

Хмуро вытаскиваю телефон и набираю мужу, избегая смотреть на Лёшу. Гудки следуют один за другим, но Вася, как всегда, не берёт трубку. Это уже стало традицией, поэтому общаемся в основном в мессенджере, ведь мы оба занятые люди.

Быстро постукивая ногтями по экрану, набираю длинное сообщение, рассказывая вкратце о произошедшем со мной, и отправляю послание. Сейчас как никогда мне нужна поддержка и внимание мужа. Возможно, когда узнает о том, что чуть не потерял меня, всё же отложит свои срочные дела и согласится махнуть в отпуск.

Ответ от супруга приходит почти сразу. Закусываю губу, чтобы не завыть, когда пробегаю взглядом скупые слова.

Я занят, мне некогда читать эту простыню. Буду поздно, ужин с инвесторами, ложись спать, не жди меня.

Вот и всё… Ледяная игла пронзает сердце, обруч боли сдавливает грудь, не давая дышать, но я лишь делаю ещё глоток коньяка, напоминая себе о том, что всё проходит.

– Лиса, всё точно в порядке? На тебе лица нет! Ты во время нападения была не такая испуганная и несчастная, а сейчас будто упырь-кровосос укусил! – произносит Алексей, когда паркуемся возле моего дома.

Упырь-кровосос… Невольно ухмыляюсь и почему-то вспоминаю красавчика вампира из фильма Сумерки. Только вот у меня кровосос не столь юный и симпатичный. А ещё Васенька по совместительству нервосос и нервомотатель.

Наверное, нам с мужем пора поговорить, ведь так не может больше продолжаться. Мы уже давно превратились не в семейную пару, а в соседей, живущих в коммуналке, из которой никто не может и не желает съезжать. Общих интересов у нас так и не появилось, да и детей, которые могли бы склеить трещащий по швам брак, не родилось. Сперва Вася был слишком занят, убеждал меня, что нужно встать на ноги. А когда мы достигли материального достатка, мой организм, измученный постоянными стрессами на работе, заявил, что я – хороший профессионал, а вот женщина никудышная и бесплодная.

– Всё отлично! – произношу настолько сухо, что горло начинает у самой драть.

С сожалением смотрю на фляжку коньяка, которая так и манит, предлагает мне напиться и наконец-то расслабиться, отпустить вожжи и стремена, которыми удерживаю судьбу-скакуна. Хочется сотворить какую-нибудь глупость, чтобы почувствовать себя живой. Например, поцеловать бывшего, который спас меня из лап подонков.

В голове всё путается, мысли устроили чехарду, носятся словно сумасшедшие. А не потому ли я желаю разобраться с Васей, с которым уже давно вполне комфортно сосуществую, что в моей жизни вдруг нарисовался бывший так, что хрен сотрёшь. Эмоции, давно впавшие в бессрочную спячку, сейчас разгулялись словно у девочки-подростка, которую кроет от гормонов.

– Спасибо… – шепчу с чувством, стараясь не смотреть на Лёшу, ведь соблазн слишком велик, меня тянет к нему магнитом.

Нет, больше не позволю себе погрузиться в ту пучину, которая чуть не погубила меня однажды, из которой выныривала, переламывая себя и собирая вновь по осколкам.

– Мне пора! Открой двери!

Лёша барабанит пальцами по рулю и кривится, словно съел лимон целиком. Кажется, вот-вот что-то скажет, попробует остановить, но тяжело вздыхает и прокашливается, словно подавившись несказанными словами.

Машина тихонько пиликает, намекая, что путь к отступлению свободен и пора делать ноги, пока не сотворила того, о чём потом непременно пожалею. Рука бывшего вдруг вцепляется в моё предплечье, отчаянно, жадно, обжигающе, до боли и синяков. Этот жест красноречивее любых слов.

– Не надо, Лёш, прошу…

Он дёргается, словно от удара, смотрит так, что внутри всё взрывается от боли и нежности, страха и желания. Слишком много, слишком остро, слишком… нельзя!

Сама не помню, как выпрыгиваю из машины. Чуть не рухнув на асфальт, и по приборам несусь к спасительной двери подъезда. Лишь попав внутрь безопасного прохладного холла, чуть прихожу в себя.

– Еленочка Петровночка, вы что-то рано! – елейным голоском начинает консьержка, глупо хихикая.

Странно, что вдруг случилось с этой старой жабой, которая ненавидит меня, но зато пускает слюни на Васю и всячески старается заслужить его скупую похвалу.

– Здравствуйте! Плохо себя чувствую, отпросилась пораньше! – отвечаю холодно.

Кажется, женщину так и разбирает рассказать мне что-то, но ускоряю шаг, не желая выслушивать очередную историю старой сплетницы. Больше всего сейчас хочется принять душ, выпить обезболивающее и упасть в постель.

Открываю дверь квартиры, ощущая смутное беспокойство. Что-то здесь не так… Приторный запах женского парфюма, странные шуршащие звуки возни из спальной комнаты. Сегодня уже раз стала жертвой нападения, неужели бомба дважды падает в одну воронку?

Схватив весьма увесистую бронзовую статуэтку в виде Фемиды и удерживая её словно оружие, отправляюсь к источнику звука. Богиня правосудия падает на пол со звонким «блямс», который наполняет окружающее пространство и черепную коробку.

– Бляя-я-я-я… – тяну под нос в унисон с этим звуком. Я противница ненормативной лексики, но сейчас она как никогда кстати.

Кажется, прилечь на любимое семейное ложе сейчас не выйдет, ведь оно занято… Разве что устроиться третьей с ненаглядным Васенькой и молоденькой девицей, вульгарно кряхтящей в его объятиях.

– Васенька, а ты точно ничего не попутал? Например, берега? – интересуюсь ласково у мужа, который сжимает в объятиях молоденькую размалёванную пигалицу, годящуюся ему в дочери.

Парочка, наконец, замечает моё скромное присутствие. Девчонка тихонько взвизгивает и тянет мою любимою подушку с шёлковой наволочкой, прикрывая ядрёное молодое тело. Девчонка прям кровь с молоком, сиськи по пуду, нос картошечкой, хотя Васенька уверял, что не любит подобных простушек.

– Какого чёрта ты припёрлась? Ты же должна быть на работе? – рявкает супруг, словно я ещё в чём-то виновата.

Не такого приёма я ожидала. Надеялась, что хотя бы попробует соврать как остальные, мол, милая, это совсем не то, что ты подумала, девочка ошиблась дверью и как-то случайно упала на мой член!

– Ну, вообще-то, на меня напали прямо в суде и пытались взять в заложники. Ты бы знал об этом, если хотя бы изволил прочесть сообщение, которое тебе отправила. Я вот надеялась, что найду дома утешение. Но ты уже утешаешь эту юную прелестницу. У неё что случилось? Молочный зуб выпал? Двойку по физкультуре влепили?

– Мне уже двадцать! – пищит пигалица. – Вы просто завидуете моей молодости и свежести! Вы ведь старая.

А девчонка, кажется, себя бессмертной вообразила, – не понимает, что взрослым тётенькам нельзя грубить. Эта самая тётенька сейчас готова как следует навалять, но свято чтит Уголовный кодекс, поэтому держит себя в руках из последних сил.

– Свежести? Судя по вашему вульгарному внешнему виду, вы уже товаром с душком! А теперь пошли вон из моего дома! Оба!

Вася ухмыляется недобро.

– Лен, ты же судья, так что знаешь, это наш общий дом. И я никуда уходить не собираюсь! Более того, Карина будет жить с нами, ведь она беременна. Я не хочу, чтобы мать моего наследника ютилась в обшарпанном общежитии училища.

– Колледжа! – гордо пищит соплячка с таким видом, будто сообщает, что в МГИМО учится.

– Беременна? – переспрашиваю, задыхаясь.

Эта новость, словно удар под дых. Перед глазами всё темнеет, но заставляю себя устоять, приваливаюсь к косяку и просто считаю удары сердца, стараясь успокоиться.

– Да, я подарю Васеньки ребёнка, ведь вы не смогли! Вы старая и бесплодная!

На место мутному тёмному туману перед глазами приходит алая пелена. Меня наполняет злостью, физически ощущаю, как она поднимается от ног, двигаясь всё выше, а затем ударяет в голову. Не понимая, что делаю, подлетаю к пигалице, которая вдруг испуганно вскрикивает и зажмуривается. Статуэтка в моей руке кажется раскалённой.

Боже, я ведь только что чуть не огрела любовницу мужа по голове! Так, Лена, это же убийство в состоянии аффекта, статья сто седьмая! Вплоть до лишения свободы на срок до трёх лет. Неужели ты хочешь потерять свободу, самоуважение и спокойную совесть из-за этих сволочей?

Мне хочется разреветься, но не позволю показать своей слабости, тем более мудаку-муженьку и его любовнице-соплячке. Поэтому лишь гордо поднимаю голову и окидываю их ледяным взглядом, под которым оба съёживаются.

– Ну что, Васенька, и вы, уважаемая! Можете оставаться здесь, только учтите, отсюда я отправляюсь сразу к адвокату, а затем подаю на развод. Имущество будем делить. И ты прав, милый, я судья, поэтому как думаешь, кто из нас после развода останется с голой жопой и с дулей в кармане? Уж точно не я!

Супруг бледнеет и разом стареет на десяток лет: под глазами отчётливее проступает сеть морщин, а сосуды на мясистом носу становятся ярко-бордовыми. Не хватил бы инфаркт на старости лет, моего игривого козлика.

– Ты не посмеешь! – хрипит он, и впрямь хватаясь за сердце. – Ты же говорила, что никогда не воспользуешься служебным положением, хоть я тебя и просил помочь моим знакомым.

– А вот теперь воспользуюсь, и с превеликим удовольствием. Кстати, даже не пробуй продать или иным образом отчуждать наше имущество, за мошенничество привлеку, усёк?

Васенька хватает ртом воздух, словно карась на берегу.

– Карина, валидол в аптечке. Кстати, мазь от геморроя и виагра там же. Всего наилучшего!

Гордо направляюсь к выходу, понимая, что даже не хочу забирать сейчас какие-то вещи. Все документы у меня в сумке, карточка с деньгами там же. А наличка и свидетельства на имущество в моей банковской ячейке.

Ну что же, уважаемые, не я начала эту войну!

Едва выхожу за дверь, как вся решимость и боевой настрой разом исчезают. Медленно сползаю спиной по стене и прячу лицо в ладонях.

Вася, мой муж, человек, которого уважала, с которым уверенно шла рука об руку, предал меня, изменил, да ещё с кем, – с наглой соплячкой! Да, пусть в наших с Васей отношениях не было страсти и феерии чувств, но мы хорошо понимали друг друга и всегда были готовы поддержать.

Боль и обида разъедают изнутри. Чувствую себя словно выжатый, а затем ещё и пропущенный через мясорубку лимон. Слишком много событий для одного дня.

Как назло, и телефон не замолкает ни на секунду, словно всех прорвало. Нет, уважаемые, у меня совершенно нет сил, чтобы ещё на вопросы отвечать!

На пошатывающихся ногах спускаюсь по лестнице, не желая сейчас залезать в тесную коробку лифта, – недолюбливаю закрытые пространства, а на сегодня мне не нужны новые потрясения, ведь нервная система и так висит на волоске.

– Еленочка Петровночка, вы уже уходите? Так быстро? – елейно интересуется вахтёрша в фойе, улыбаясь победоносно.

Конечно, эта грымза знала, что мой муженёк сейчас дома не один. Интересно, на что рассчитывает эта тётка? Что Вася поведётся на её неумелый топорный флирт, как только мы с ним разведёмся? Да, особым умом здесь и не пахнет тогда.

Или она просто ненавидит меня за то, что мы, будучи почти ровесницами, выглядим и живём совершенно по-разному? Ну так я не ем пирожки на ночь, не добавляю в чай шесть ложек сахара, не смотрю мыльные оперы и постановочные ток-шоу, а работаю, как проклятая, – и над собой, и над своей жизнью, и на судейском поприще.

– Мария, спасибо вам за добросовестную работу и ответственность! – произношу холодно. – Я переезжаю и хотела попрощаться.

– Ой, что случилось? – интересуется женщина с притворным волнением, но сама светится, словно начищенный самовар.

– Ничего особенного. Боюсь только, что в ближайшее время вас уволят. Я единственная в нашем подъезде настаивала на консьерже и платила вам из своего кармана. Кстати, не рекомендовала бы вам флиртовать с моим бывшим благоверным в присутствии его новой пассии. Она – не я, может и в волосы вцепиться. Всего доброго!

Выхожу из тëмного подъезда и захлопываю дверь, щурясь от яркого солнца. Очень символично: можно сказать, что вышла из тьмы к свету и новой жизни. Интересно, что ждёт меня в ней? Надеюсь, хоть что-то приятное.

Новый приступ головокружения накатывает волной полуобморочной слабости. Нужно срочно вызвать такси и ехать в ближайшую приличную гостиницу. Об остальном подумаю потом, желательно, завтра, как завещала героиня «Унесённые ветром».

Но тут огромный мощный мужской силуэт вдруг заслоняет солнце и наполняет разом весь мир непроглядным мраком, нависая надо мной угрожающе. Сильные пальцы крепко обхватывают моё предплечье.

На секунду мне кажется, что я так и осталась в зале судебных заседаний, в лапах здоровяка в белом халате, а всё произошедшее после просто привиделось мне, когда потеряла сознание. Нет, только не это!

– А-а-а-а-а-а! – пробую закричать как можно громче, но получается хрипловатый писк курящей мыши.

Сильная ладонь накрывает мой рот, обрывая звук. Да сколько же можно? Сговорились все? Со всей силы впиваюсь зубами в руку неизвестного, стискивая челюсти, словно бульдог, – есть подозрение, что разжать из уже не сумею.

– Лиса, ты с ума сошла, что ли? – басит надо мной голос бывшего.

От неожиданности всё же разжимаю зубы и прикладываю ладонь к глазам козырьком, стараясь рассмотреть кто же тот человек, который для меня пока является лишь пугающим силуэтом. В этот момент яркое солнце заходит за тучу, и я вижу перед собой Алексея, сосредоточенно рассматривающего место укуса.

– Что ты здесь делаешь? – взвизгиваю я, ударяя кулачками по его мощной каменной груди. – Я чуть от страха не умерла. У меня сердце едва не остановилось!

– Кажется, придётся уколы от бешенства делать. Лиса, говори, ты ведь точно бешеная, раз на людей так кидаешься. Вообще-то, ты обещала позвонить и сказать, что всё хорошо, мол, дошла до квартиры и завалилась в кровать, при этом тебя не тошнит, голова не раскалывается и не кружится. Я хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке! Начал тебе названивать, а ты трубку не берёшь, вот что я должен был подумать?

Лёша сурово сводит брови и смотрит на меня словно на непослушную девочку, кажется, сейчас пальцем погрозит. Опускаю лицо и вдруг горько всхлипываю, хотя казалось, что держу себя в руках, но моя оборона рушится к чертям.

– Лёш, я не хотела тебя пугать, извини… Отвези меня в гостиницу, умоляю, я уже еле на ногах стою!

Я не привыкла просить о помощи, поэтому каждое слово буквально вытаскиваю из себя клещами.

Пальцы мужчины ложатся на мой подбородок, заставляя поднять лицо, которое спрятала в волосах. Встревоженный взгляд, полный искреннего чувства, обволакивает и гипнотизирует.

– Рассказывай, что случилось! – властно и требовательно произносит бывший.

Сейчас у меня не осталось сил, чтобы спорить, указывать, что это не его дело. Да и внезапно ощущаю, что мне нужно выплеснуть боль и обиду, которые буквально рвут изнутри. Возможно, если проговорить эти эмоции, то они станут слабее и хотя бы смогу вновь ровно дышать.

– Мне изменил муж… Я застукала его с молодой любовницей!

Какое-то дежавю… Я вновь в машине Алексея, который снова фактически спасает меня. Казалось бы, могла и сама вызвать такси и доехать до любой гостиницы, но мысль, что нужно вновь контактировать с людьми, принимать решения, разговаривать, выяснять. Бр-р-р-р-р. Не могу, у меня села батарейка. Поэтому сейчас поступаю вдруг как настоящая девочка, забираюсь на ручки к сильному, надёжному мужчине и облегчённо выдыхаю.

Невольно вспоминается какая-то молодёжная песня, играющая у соседей во время студенческих посиделок о том, что все сучки хотят на ручки. Ну если следовать немудрёному тексту, то сейчас я как раз эта самая сучка. Раньше не понимала, как можно сложить с себя ответственность и довериться мужчине. А ответ оказался прост: у меня просто должны были закончиться силы. В этот момент немного завидую женщинам, которые могут позволить себе слабость, даже находясь в ресурсе.

За окнами вдруг начинает мелькать незнакомый пейзаж, кажется, мы уже выехали из города, – вокруг лишь яркие поля, золотящиеся в лучах закатного солнца, перелески да рощицы.

– Куда ты меня везёшь? – спрашиваю бывшего настороженно и отрывисто. – Мне нужно в гостиницу!

– Лена, ты действительно думаешь, что я позволю тебе остаться одной в таком состоянии. Да на тебя смотреть больно, и краше в гроб кладут! – безапелляционно отрезает мужчина с плохо скрываемой тревогой в голосе.

Да, Лёша тот ещё мастер комплиментов. Режет правду-матку, не всегда задумываясь, как окружающие воспримут его слова. Но я-то знала, что за этой фразой скрывается беспокойство и желание помочь.

– Что, неужели так плохо выгляжу? – интересуюсь лукаво.

Чёрт, Лена, ты чего творишь? Не вздумай флиртовать! Только что застукала мужа с молодой любовницей и теперь страстно желаешь поднять свою самооценку, привлекая внимание? Но на самом деле я понимала, что дело не только в этом. Меня тянуло к Алексею так, что едва удерживалась, чтобы не положить голову на его крепкое мускулистое плечо.

– Лиса, ты сама знаешь, что выглядишь превосходно в любой ситуации. А везу я тебя в дом родителей, сейчас там летом обитает сестра, да я наведываюсь на выходные. Помнишь, как мы там жили неделю, когда они уехали в отпуск?

Конечно, помню, ведь это была лучшая неделя в моей жизни, наполненная безмятежным счастьем первой любви, солнечными лучами и ароматом луговых цветов, букет которых каждое утро обнаруживала у себя возле кровати. Пожалуй, ни разу с тех пор не была счастлива по-настоящему.

– У меня много дел! Я не могу ехать за город, где даже сеть толком не ловит! – сопротивляюсь из последних сил.

– Так, больная, вам выписан отдых и свежий воздух в добровольно-принудительном порядке, это не обсуждается. Тем более, сегодня вечер пятницы, а впереди законные выходные, так что все дела откладываются до понедельника! Если нужно, сестрёнка тебе выпишет больничный, она у меня теперь врач, причём очень хороший. Я же всё равно хотел показать тебя доктору, так что совместим приятное с полезным.

Алексей прав по всем фронтам, пытаюсь найти аргумент, чтобы возразить, но внезапно осознаю, что мне действительно необходимы пара дней покоя и тишины. С этой мыслью задрёмываю, проваливаясь в сон, словно заныривая в тёплый, густой кисель.

Чуть прихожу в себя от оглушительного пения птиц, и странного ощущения парения по воздуху. Невольно вздрагиваю всем телом и открываю глаза, обнаруживая себя на руках Алексея, которые крепко, но удивительно аккуратно для его комплекции прижимает меня к себе, словно фарфоровую вазу.

– Отпусти меня! – шиплю недовольно, злясь в первую очередь на себя, что так расслабилась, а сейчас и вовсе кайфую в объятиях бывшего.

– Мы уже на месте!

Лёша бережно ставит меня на ноги, и я оглядываюсь по сторонам. Здесь почти не изменилось, всё примерно так же, как и много лет назад. Сладкая горечь или горькая сладость заполняют душу, в памяти всплывают яркие и отчётливые картинки. Вот здесь мы с Лёшей качаемся в гамаке, переплетя пальцы рук, и я читаю нам вслух. А тут мы жарим мясо, которое, естественно, сгорает, когда сливаемся в поцелуе, а затем занимаемся безудержным искрящим сексом прямо на покрывале среди грядок с зеленью.

На крыльцо деревянного сруба вылетает молодая коротко стриженная женщина, вспугивая стайку воспоминаний.

– Лёша, у нас гости?! – радостно произносит она. – Хоть бы предупредил.

Взгляд ярко-голубых глаз, таких же, как у бывшего, скользит по мне заинтересованно, а потом вдруг вспыхивает узнаванием, на место которому приходит непонятная злость.

– Лена? – произносит незнакомка ошеломлённо. – Братец, это как понимать? Вы опять вместе? Старая любовь не ржавеет. Ты же мне клялся, что больше никогда…

– Замолчи, Влада! – рявкает бывший так, что невольно подскакиваю на месте.

– Влада? – переспрашиваю ошарашенно.

Неужели младшая сестрёнка Алексея, худенькая, нескладная и застенчивая девушка, превратилась в такую красавицу. Но почему она так реагирует на моё появление? Ведь когда-то она ходила за мной хвостиком с немым восхищением в глазах, а теперь готова с лестницы спустить.

– Не замолчу! – упрямо режет женщина, сводя брови, становясь сейчас просто копией старшего брата. – Я уже раз вытаскивала тебя после того, как эта стерва тебя бросила. Не помнишь, как по всем горячим точкам тогда мотался, словно хотел на пулю нарваться. Ну уж нет, ты у меня единственный родственник остался. Не позволю ещё раз сломать тебе жизнь.

В этот момент внезапно понимаю, какую боль причинила Лёше, уйдя от него много лет назад, надеясь, что так будет лучше обоим.

– Лёша… – шепчу чуть слышно, сбитая с ног этой внезапной правдой, о которой не знала.

– Хероша! – тут же рифмует сестра бывшего. – Если пообещаешь, что вновь не станешь влезать в душу моему брату, то можешь заходить. У меня есть примочка, как раз поможет от твоих фингалов. Ты же, Лена, вроде стала судьёй, а чего вид такой, словно тебя только что у обочины подобрали, где подрабатываешь путаной для дальнобойщиков.

Со мной никогда никто так не разговаривал, даже теряюсь от подобного тона и тут же подготавливаю достойный ответ этой нахалке, но Влада вдруг радушно усмехается и делает гостеприимный жест, зазывая войти в дом, а затем скрывается внутри.

– Это что было? – интересуюсь ошарашенно, жалея, что согласилась на приглашение бывшего.

Алексей кривится, словно от зубной боли, слышу, как он прохрустывает суставы, словно боец перед схваткой.

– Пойдём, тебе нужна помощь специалиста… – словно мантру повторяет мужчина.

Когда оказываемся на кухне, с которой тянет ароматом свежей выпечки, невольно замираю на месте, – Влада, насвистывающая под нос популярную мелодию достаёт из духовки румяный пирог, свет верхней лампы играет на блестящих поверхностях, но при этом тонет в объятиях кружевных занавесок и скатертей. Светлая просторная кухня наполнена теплом и уютом, которые укутывают, едва входишь внутрь. Это идеальный дом, который так и не смогла себе воплотить…

– Налетайте! Как чувствовала, что гости будут! Но сперва мыть руки! – продолжает командовать Влада.

Вновь хочу ответить что-то дерзкое, хлёсткое, но Лёша хватает меня за руку и тащит в ванную. Краем глаза замечаю, как он показывает кулак острой на язык сестре.

В ванной комнате чуть расслабляюсь, подставляя руки под тёплые струи. Для меня меня вода всегда была лучшим способом очистить не только тело, но и душу. Васенька частенько упрекал меня в том, что торчу о часу в душевой кабине, ведь это расточительство, тратить столько горячей воды. Будто он платил за неё из своего кармана…

Алексей стоит позади меня всего в нескольких сантиметрах. Это одновременно так близко и так далеко, между нами словно прозрачная стена, сквозь которую не пробиться. Наши взгляды встречаются в зеркале и комната будто начинает дрожать и вибрировать, а преграда между нами рушится в один миг.

Мужчина резко разворачивает меня к себе и впивается в губы жадным поцелуем-укусом. Отвечаю ему отчаянно и жарко. Я уже забыла, что можно целоваться вот так, – до головокружения, до дрожи в коленях, до искр перед глазами.

– Ну вы тут ещё потрахайтесь! – раздаётся от двери недовольный голос Влады, стоящей в проёме в нарядном блестящем платье. – Лёш, иди наливай чай, на меня не надо, у меня сегодня свиданье, в ресторане похомячу, а я пока больную осмотрю! Если что усыплю, чтоб не мучилась!

– Влада, блин! Уймись! Пока уши тебе не натрепал! – бурчит бывший, метая на сестрёнку грозные взгляды.

– Не бойся, не сожру её. Иди хозяйничай на кухне. Разрешаю взять свою настойку на смородине, она уже вроде готова, только всю не выпивайте, мне хоть оставьте на пробу.

Мужчина уходит, бросив на меня сочувствующий взгляд.

Влада неспешно достаёт из шкафчика вату и какие-то пузырьки, не глядя на меня.

– А ты чего такой сукой стала? – не выдерживаю я.

Женщина горько усмехается.

– Мой бывший муж такой сделал… Лен, слушай, я против тебя ничего не имею! – начинает она, тяжело дыша, словно сейчас не говорит, а тащит в гору неподъёмный камень. – Но я больше не хочу собирать Лёху по кусочкам. Мне надоела ждать приедет ли он из очередной горячей точки сам или прибудет в цинковом гробе. После того, как ты ушла, ему словно отключили инстинкт самосохранения.

Мощусь от боли, когда Влада прикладывает ватку с какой-то ведьминой смесью.

– Короче, сотрясения у тебя точно нет, но судя по виду, ты затрахана жизнью по самые гланды! Отдохни, Лен! Но не вздумай лезть в жизнь моего брата. Всё, поешьте, и в люлю, желательно отдельно! Меня сегодня дома не будет, некому будет проконтролировать, но я надеюсь, что ты меня услышала!

Влада исчезает так же неожиданно, как и появилась, оставляя меня в недоумении и наедине с гложущим чувством вины. Смотрю в зеркало и вижу растерянную девушку, вместо той сильной и уверенной женщины, которой являлась до этой поры. Мой компас хреначит стрелку по кругу, забыв где север.

Выхожу на кухню, мечтая о куске пирога и кружку чая, которые манят ароматами, сбивая с ног и вызывая эффект собачки Павлова. Мой сельдерей и протеин нервно курят в сторонке, обнявшись. Сейчас я готова сожрать тушу слона без предварительной термической обработки.

– Лёш… я лучше пойду спать, покажи, где мне лечь! – уверенно произношу, дабы избежать соблазна полуночного пирога.

– Пойдём, покажу тебе место, хотя ты и так, наверное, помнишь ту уютную кровать, в которой отлично ютились вместе.

Воспоминания пронзают меня раскалённой иглой, ведь помню, что происходило в этом отдельно взятом койко-месте.

Кажется, что даже эти многоступенчатые подушки остались с тех пор. Бросаю сумку рядом с царским ложем и запрыгиваю на него, чувствуя, как напряжённое тело стонет от удовольствия, хрустя суставами и наслаждаясь минутами покоя.

– Доброй ночи, Лиса… – шепчет Лёша, балансируя на самом краю кровати, словно ожидая моего решения, но я не в силах его принять.

– Доброй ночи… – произношу в ответ, захлёбываясь от эмоций.

Я чувствую каждой клеточкой желание прикоснуться к Лёше, ощутить жар его сильного, мускулистого тела, ощутить тот трепет, который вызывали его одновременно властные и нежные ласки. Мне казалось, что уже не испытаю подобного, ведь либидо с возрастом стало сходить на нет, но сейчас меня потряхивало от желания, – даже руки дрожали.

– Лиса… – произносит тихо Лёша, но тут же замолкает, а затем и вовсе вскакивает с места.

Вне его поля энергетики, оказывается, вдруг холодно и неуютно, теперь желание прижаться к бывшему становится просто неконтролируемым.

– Не уходи! – прошу чуть слышно, сама боясь этих слов.

Мы оба знаем, что сейчас может случиться, и боимся этого. То, что случилось между нами в прошлом, было так ярко, остро, глубоко. А сейчас слишком многое происходит вокруг, чтобы позволить себе стать уязвимой и потерять голову. Развод, уголовное дело, которое должна завершить, грядущий раздел имущества… Я обязана сконцентрироваться на этом, быть собранной, а не летать в облаках.

Но здесь и сейчас мне необходимо обнять Лёшу, он нужен мне как воздух, без него вот-вот задохнусь, исчезну, перестану существовать.

Я вспоминаю то невыносимое чувство, которое съедало меня всякий раз, когда бывший отправлялся в командировки в горячие точки, когда каждую секунду боялась, что мне позвонят и скажут, что его нет, когда будучи не особо верующей, вдруг зачастила в церковь, когда знала, что если оборвётся жизнь возлюбленного, то умру вместе с ним.

Наверное, другая бы поставила своего мужчину перед выбором: или я, или участие в военных операциях. Но только вот Алексей был слишком мужчиной, чтобы заставлять его делать подобный выбор. Это было бы всё равно, что лишить его части самого себя, как отрезать крылья птице, созданной для полёта… И тогда я ушла, понимая, что иначе сойду с ума.

– О чём ты думаешь? – спрашивает Лёша, подходя ближе.

Его яркие голубые глаза светятся в полумраке комнаты, словно драгоценные камни. Не в силах отвести взгляда от его волевого лица, мощных плеч, потрясающе красивых кистей, которые знали каждый миллиметр моего тела.

– О том, что если подойдёшь ещё ближе, то просто сойду с ума. И если не подойдёшь – тоже!

Бывший усмехается, но как-то горько, почти печально.

– Значит, альтернативы нет…

В следующий миг тяжёлое тело мужчины вдруг оказывается надо мной, вжимая меня в кровать так, что не могу пошевелиться. Время разговоров и сомнений истекло. Наш поцелуй, глубокий, страстный, жадный окончательно лишает меня способности соображать. Внутренний голос ещё пытается предупредить, что это опасно, но я уже нырнула в этот водоворот.

Запускаю пальцы в волосы мужчины, подаюсь ему навстречу, трусь грудью и тазом. Чёртова одежда приводит меня в бешенство, – я хочу ощущать Алексея целиком, без этой преграды. Словно прочитав мои мысли, мужчина стягивает с себя футболку и невольно зависаю на его шикарное рельефное тело, обнаруживая на нём новые шрамы.

Нежно целую след от пореза на левой груди, пробегаюсь пальцами по рубцам на плече, ужасаясь от того, что каждое это ранение могло убить мужчину. Ведь Влада сказала, что он сам искал смерти после моего ухода. Слёзы наворачиваются на глаза.

– Мой хороший… – шепчу, покрывая дробными поцелуями тело Алексея, задыхаясь от восторга, нежности и страха, что могла его потерять.

Мужчина дёргается, словно эти поцелуи его обжигают, но я не останавливаюсь. Наконец, он переваливается на спину и тянет меня за собой, закидывая наверх. В голове чуть плывёт от такой передислокации, зато теперь могу избавиться от одежды. Негнущимися пальцами пытаюсь совладать с пуговками блузки, но они не подчиняются. Резким движением Алексей разрывает на мне одежду так, что пуговки фейерверком разлетаются во все стороны. Крепкие ладони ложатся на мою грудь, сжимая её сквозь невесомое кружево лифчика. Мне с трудом удаётся сдержать стон, но когда пальцы сжимают затвердевшие соски, прокатывают их, вскрикиваю от острого забытого удовольствия.

Навязчивая трель мобильника чуть сбивает с настроя, тянусь за проклятым аппаратом, чтобы выключить его ко всем чертям. Странно, но на экране вызов от знакомого сотрудника ФСБ. С чего бы ему звонить мне в пятницу в столь позднее время. Плохое предчувствие накатывает горячей волной дурноты. Неужели этот сумасшедший день хочет проверить меня на прочность?

– Елена Петровна, здравствуйте! – произносит сдержанный, чуть усталый голос в трубке, стоит мне принять вызов. – Простите, что беспокою, но дело не терпит отлагательств. Приезжайте в ФСБ, я вас жду.

– Что случилось? – спрашиваю с тревогой.

– В отношении вас возбуждено уголовное дело о получении взятки. Ваш муж уже даёт показания и хочет заключить соглашение о досудебном сотрудничестве. Я бы порекомендовал вам сделать то же самое. Надеюсь, вы понимаете, что вам не стоит сейчас предпринимать попыток к бегству?

Меня парализует от ужаса.

– Буду у вас через полтора часа… – шепчу на автомате и нажимаю отбой.

Муж? Взятка? Какого чёрта происходит? Что за непонятная мутная история? За всё время работы ни разу не брала денег, всегда судила по закону, даже от подарков на день рождения от адвокатов или прокуроров отказывалась. А тут уголовное дело.

Ощущение такое, что судьба решила проверить меня на прочность, посылая удар за ударом. Дыхание перехватывает так, что лёгкие жжёт. Кажется, я просто забыла, как дышать и сейчас погибну нелепой смертью. Но всё же делаю вдох, стараясь прочистить голову.

– Что случилось? – отрывисто спрашивает Алексей.

С трудом слезаю с него и пытаюсь поправить разорванную блузку, действуя, словно робот.

– Мне нужно в ФСБ. В отношении меня возбудили дело о взятке! – произношу ровно, понимая, что у меня уже даже не осталось сил на эмоции. – Почему-то там мой муж и он даёт показания. Ничего не понимаю!

В последней фразе проскальзывают истеричные нотки, поэтому впиваюсь ногтями в ладони, чувствуя, что боль отрезвляет.

– Они с ума сошли? Ты же самый честный человек из всех, кого встречал.

Удивительно, но бывший не спрашивает, брала ли я эту взятку, а просто верит мне. От этого становится легче дышать.

– А твой супруг не мог брать бабки под то, что якобы отдаст их тебе, а ты вынесешь нужное решение? – продолжает Алексей, оказываясь рядом и кладя мне руки на плечи.

Его присутствие и прикосновения словно окутывают меня в броню, делая почти неуязвимой. Рядом с ним вдруг понимаю, что всё будет хорошо.

– От Васи можно чего угодно ожидать…

– Так, сейчас найдём тебе что-нибудь в шкафу Влады, а затем я лично отвезу тебя в ФСБ, а сейчас вызвоню адвоката, который поможет!

– Не надо, у меня будет свой адвокат, которому доверяю на все сто!

Внутри меня вновь нарастает паника, поэтому прижимаюсь к Лёше и всхлипываю.

– Мне чертовски страшно… – произношу, борясь со слезами.

– Я поклялся, что не дам тебя в обиду! Поэтому ничего не бойся!

Пока едем к зданию ФСБ, успеваю позвонить Алине и рассказать о случившемся. Она подвисает на секунду, выдаёт не совсем цензурную тираду по поводу морального облика и умственных способностей моего мужа, но говорит, что приедет в течение часа, напоминает, чтобы не вздумала что-либо говорить без неё. Будто я и сама этого не знаю… Но спокойствие и рассудительность адвокатессы передаются и мне.

Вдруг понимаю, что если эти Алексей и Алина мне верят и даже не допускают мысли, что я могла взять деньги, значит, не всё потеряно. Не знаю, что там натворил Васенька, но со всем разберусь, ведь я невиновна.

Тут же вспоминаю про перекосы, которые случаются в нашей системе, ведь сама столько раз старалась их убрать, разобраться ситуации, отделить правду от подтасованных притянутых улик. Но многие ли захотят этим заниматься? К сожалению, маховик правосудия может смолоть в муку всех, кто под него попадёт, не ведая жалости.

– Лен, ты как? – интересуется Алексей, когда доезжаем до мрачного здания перед которым грозно восседает памятник Железного Феликса. – Ещё недавно едва дышала, а сейчас вроде бодряком. Слушай, ничего не бойся, я подниму на уши всех. Если тебя будут задерживать, я штурмом здание возьму!

Действительно, мне удалось активизировать последний запас, расчехлить НЗ внутренних ресурсов, только вот это уже предел, – заранее предчувствую, что сегодняшний день мне ещё аукнется.

– Не делай глупостей, Лёш! Я же судья, значит, спецсубъект, меня так просто не закрыть! – произношу строго, перетряхивая содержимое сумки и решая, что оставить бывшему, на случай если меня всё же задержат.

Из драгоценностей на мне лишь обручальное кольцо, – в отличии от многих коллег абсолютно равнодушна к женским побрякушкам. Снимаю его с пальца и верчу в руках, не понимая, что с ним делать.

– Да пошло оно всё! – выдыхаю резко и бросаю золотой кругляш в открытое окно авто.

Кольцо прощальное вспыхивает в свете фонарей, а затем падает в точно в ливнёвку. Очень символично! Туда ему и дорога!

– Лёш, поезжай домой! Кто знает, сколько продлятся следственные действия! – шепчу, открывая дверь.

Но бывший вдруг сгребает меня в объятия и заглядывает в глаза, словно пытаясь проникнуть в мою душу.

– Лиса! Я тебя не брошу!

Его слова наполняют болью и радостью одновременно. Когда-то я ушла от этого мужчины, а теперь он спасет меня и обещает быть рядом. Чувствую себя редкостной сукой, но сукой почти счастливой, если бы, конечно, не обстоятельства.

Из машины буквально выскакиваю и несусь ко входу в ФСБ, не оборачиваясь. Если взгляну назад, то окаменею, как жена Лота.

– Здравствуйте я к следователю Якову Антоновичу Сергееву! – произношу охраннику на входе, который взирает на меня с удивлением.

– Елена Петровна, я вас уже жду! – раздаётся из-за колоны знакомый голос. – Следуйте за мной.

Смотрю на лицо следователя, которого помню ещё студентом, проходившим у меня практику в суде. Мальчик возмужал и как-то даже постарел, хотя ему от силы тридцатка. Взгляд мудрых, но уставших глаз в ободке тёмных кругов и сети морщинок кажется стариковским. Послушно двигаюсь за ним, боясь заговорить, но вдруг ничего не говоря Яков сворачивает во внутренний двор, где находится курилка.

– Здесь можем поговорить спокойно! – тихо произност он, поворачиваясь спиной к камерам и доставая сигарету. – Закуривайте, Елена Петровна, а то будем подозрительно выглядеть!

Меня уговаривать не надо. Делаю первую затяжку, от которой кружит голову, но затем мысли вдруг начинают выстраиваться ровными рядами и перестают скакать, изображая шальной эскадрон из песни Газманова.

– Яков, не томи, что происходит?! – выдыхаю дым вместе со словами.

– Вы доверяете вашему мужу? – задаёт следователь встречный вопрос.

Секунду буравим друг друга взглядами, пытаясь понять, насколько искренними можем быть.

– Я застукала этого мудака с молодой любовницей сегодня днём! – сообщаю, чуть не захлёбываясь от собственного яда.

– Ну тогда всё понятно… Елена Петровна, я знаю, что вы человек строгих правил и удивительной порядочности. Но сегодня вашего мужа задержали при получении взятки!

– Так причём тут я?

– Василий под запись нашего агента обещает, что за эту сумму вы вынесете решение, которое устроит взяткодателя. Вы ведь рассматриваете дело по банде?

Удар сердца, ещё один, а вот следующего нет…

Я узнала сегодня, что мой муж – изменщик, но он оказался ещё хуже… Этот ублюдок грязными сапожищами прошёл по моей кристально чистой репутации. За этого я его уничтожу!

– Не вздумай вцепиться ему в лицо при свидетелях, а то защищать не буду и ищи нового адвоката! – отчитывает меня Алина, глядя, как я затягиваюсь очередной сигаретой, которая дрожит в моих пальцах.

– Я взрослый, адекватный человек, председатель суда! – доказываю то ли ей, то ли себе.

Моя подруга права, – сейчас мне хочется обглодать лицо Васеньке и сказать, что так и было. Мало того что этот стареющий кобель завёл себе разбитную молодуху, так ещё и позорит моё честное имя, беря взятки под обещание, что вынесу нужное решение.

– Так, выпей глицин! И валидол! И я с тобой за компанию! – Аля подаёт мне таблетки, и мы вдруг начинаем хохотать. Ну да, мы уже не девочки, поэтому таскаем с собой мини-аптечку на все случаи жизни: и от нервов, и от головы, и от жопы.

– Я устала… – признаюсь тихо. Слова нехотя сползают с губ, падая гулко в пространство. Раньше не позволяла подобным вещам быть озвученными.

– Лен, ты человек, хоть и баба с яйцами и стержнем! Так, сегодня ты будешь ночевать дома, об этом не волнуйся, хотели бы закрыть, вызвали сюда иначе. Так что приедешь, упадёшь в кроватку и дрыхни сутки напролёт!

Вспоминаю грудастую красотку, облюбовавшую половину супружеской кровати. Интересно, она уже ушла? Или ещё шарится по моей квартире, трогает своими ручонками с вульгарным кричащим маникюром вещи из гардероба, душится парфюмом, заботливо расставленным по настроению. Даже если вернусь домой, то придётся всё выкинуть, а лучше – отдать нуждающимся, ведь не смогу притронуться к тому, чего она коснулась.

– Аль, я не могу домой. Они же там кувыркались. Уверена, что эта девица вообще ещё там, пьёт сейчас кофе из моей кружки в моём халате!

Ненавижу в этот момент себя за слабость и за то, что жалуюсь на жизнь, ведь не привыкла выносить сор из своей внешне идеальной избы.

– Тогда поедем ко мне отсюда!

Но тут вспоминаю Лёшу, который обещал ждать меня возле входа, сколько бы ни продлился допрос. Эта мысль наполняет вдруг силой и спокойствием, словно сейчас бывший сгрёб меня в свои медвежьи объятия и заявил, что всё будет хорошо.

– Всё, пойдём на очную! Раньше сядем, раньше выйдем! – шучу не слишком удачно.

Возле кабинета зубоскалят оперативные сотрудники, но стоит нам подойти, тут же замолкают, глядят даже с сочувствием, хотя эти ребята не слишком склонны к сантиментам.

– А хотите, пристрелим вашего мужа при попытке к бегству, Елена Петровна? – предлагает вдруг один из них.

– Ага, а потом все дружно сядем за заказное убийство? У этих стен точно есть уши и записывающие устройства! – напоминаю я, не зная, относиться к этой подначке, как к шутке или попытке меня спровоцировать.

Паранойя сейчас хлещет через край. Кажется, никогда уже не смогу довериться кому-либо. Всё, нужно потерпеть ещё немного…

Когда, наконец, вижу в кабинете мужа, вдруг с удивлением осознаю, что устала настолько, что даже не могу на него рассердиться. Вася мелко трясётся, лицо покрыто капельками пота, глаза бесноватые, в прожилках капиляров, нервные пальцы находятся в бесконечном движении. Куда делся тот серьёзный представительный мужчина, которого когда-то знала?

Вдруг вспоминается игра слов: «Восхужал и помудел или возмудел и похужал»… Это сейчас как раз про моего ненаглядного. За время очной ставки произношу буквально несколько десятков слов от силы. Кажется, даже сотрудники ФСБ чувствуют себя неловко из-за того, что сейчас нахожусь здесь по их вине.

– Елена Петровна, можете идти! У вас усталый вид! Вызвать вам такси? – интересуется следователь, когда всё заканчивается.

– Нет, благодарю! Может, заранее согласуем мой следующий визит? Я так понимаю, что пока у меня будет статус свидетеля? – интересуюсь спокойно.

– Свидетеля? – взвизгивает вдруг Вася, до этого изображавший чучело мёртвого опоссума, глядевший в одну точку с задумчивым видом. – Посадите её! Она лицемерная стерва! Холодная, словно рыбина из морозилки! Да ей вообще было плевать на меня и мои интересы! Другая бы лопатой бабки гребла, а эта сука из себя всё святую корчит. А моя Кариночка не такая, она меня любит и ждёт от меня ребёнка! Отпустите меня, я хочу к моей девочке! Я же эти бабки взял, чтобы своего ребёнка обеспечить, а Ленка-то никогда бы не родила, так пусть хоть бы так свою бесплодность компенсировала!

Муж вдруг всхлипывает и начинает тонко, по-бабьи подвывать, раскачиваясь на стуле. Ощущение гадливости такое, что вот-вот стошнит.

– Хм, кажется, тут попахивает чистосердечным! – потирая ладони, заявляет следак, подмигивает мне и машет рукой, чтобы я выметалась и не мешала работать.

– Как ты? – интересуется Аля, когда оказываемся на свежем воздухе вне давящих стен.

– Тебе без мата или правду? – горько усмехаюсь я.

– Ты историю моей жизни знаешь, я тоже крайне неудачно была замужем, но поверь, счастье придёт, когда его не ждёшь и не зовёшь! Только важно его не прогнать и не продолбать!

Киваю, удивляясь, как права сейчас подруга.

Вдруг крепкая тёплая мужская рука обхватывает меня за плечи, вжимая мои лопатки в каменную грудь.

– Я уже начал волноваться! – раздаётся голос бывшего, а я даже не предпринимаю попыток вырваться из его хвата.

– Запомни, Лен, – не продолбать! – произносит Аля заговорщицки, окинув явно одобрительным взглядом мощную фигуру Лёши.

Мудрая адвокатесса тут же отправляется к своему авто, постукивая каблучками, оставляя нас с бывшим наедине. А ведь она права…

– Я хочу к тебе! – произношу уверенно и бесстрашно, хотя внутри всё подрагивает от этой самонадеянной смелости.

Алексей

Смотрю на Лису, сладко посапывающую на моей кровати, – рыжие волосы растрепались; на белоснежной коже, цвета итальянского мрамора, ещё ярче вспыхивают веснушки; на пиджаке строгого костюма расстегнулась пуговица и жёсткая ткань вдруг обрисовывает изгибы пленительного, манящего тела, которое мечтаю подмять под себя и оттрахать по полной.

Меня кроет от эмоций, хотя был уверен, что внутри меня всё умерло, отгорело, покрылось слоем пепла. Но Лена вновь разожгла во мне ту искру, о которой забыл.

Острая смесь нежности и жгучего желания давит так, что руки трясутся. Осторожно поправляю выбившуюся рыжую прядь, одновременно боясь разбудить Лису и надеясь, что она проснётся. Но сейчас можно из пушки стрелять, а измученная красавица не проснётся. У неё даже сил переодеться не нашлось. Я едва вышел, чтобы принести чистую футболку, а когда вернулся, женщина уже спала, свернувшись калачиком.

Чёрт, я так точно не усну. Находиться рядом с бывшей, к которой тянет магнитом просто невыносимо. Аккуратно встаю и выхожу из спальни, прикрыв дверь. Сердце стучит, как у подростка, впервые запавшего на девчонку. Горько ухмыляюсь, поймав отражение в зеркале. Что-то староват я для подростка, вон волосы уже седые, хотя всё равно выгляжу моложе большинства ровесников, ибо не позволяю себе распуститься.

Вот и сейчас выхожу во двор, ощущая на разгорячённой коже ночную прохладу. Даже голова чуть проясняется, а впышки желания чуть ослабевают. Ничего, десяток километров пробегу, буду как новенький. Физическая нагрузка всегда помогала почистить мысли и сбросить напряжение.

Когда возвращаюсь домой с пробежки, внутри всё так же тихо. Лишь усилием воли не позволяю себе заглянуть к Лисе, иначе опять зависну, пожирая её взглядом. Вместо этого отправляюсь в ледяной душ, где приходится в ручную сбрасывать напряжение. Едва сдерживаюсь, чтобы не прорычать имя Лены, когда кончаю, фантазируя о ней. Кажется, меня и впрямь накрыл какой-то подростковый пубертат, – дожили.

Да диване в гостиной не особо удобно, но мне доводилось ночевать и в менее комфортабельных местах, так что это особо не смущает. Медленно считаю до десяти, выравнивая дыхание и старательно прогоняя из мыслей одну рыжую девицу, которая упорно не хочет уходить.

Невольно вспоминаю, как вырезал её из памяти, из сердца и души тогда… Выдирал с корнями, выжигал всё внутри, оставляя лишь безжизненную пустыню. И сейчас в этой внутренней Сахаре вдруг стали появляться первые робкие ростки, с которыми не знаю, что делать. Мысль о том, что могу обжечься вновь требует выстаить бывшую за дверь завтра же утром, но точно знаю, что этого не сделаю.

С утра буквально подскакиваю на месте, улышав звук кофемашины. Чёрт, ко мне забрались воры-кофеманы? Но тут вспоминаю, что у меня гостья. Которая, судя по всему, наконец выспалась. При свете дня всё становится ещё сложнее: если ночью был флёр загадочности, то утренние лучи лишь ярче подсвечивают странность ситуации. Сейчас даже не представляю, как общаться с Леной.

Шлёпаю на кухню недовольно, почти сердито, злясь на себя за глупые душевные метания. В конце концов, я мужик, который на своём веку повидал такое, что многим и в кошмарах не снилось. Сейчас поговорю с бывшей, предложу помощь, а затем отвезу её в гостиницу, ведь так и впрямь будет лучше для нас обоих.

Тихо захожу и замираю на месте, не в силах ступить и шага. Лиса, облачённая в мою футболку, приплясывает возле кофемашины, мурлыкая под нос какую-то мелодию; рыжие локоны, забранные в небрежный хвост, открывают длинную шею с наивными завитками по линии роста волос. Жадно скольжу взглядом по длинным стройным ногам, залипаю на шикарную задницу, обтянутую светлой тканью. Все мудрые осторожные мысли просто сметает из головы разом.

Хватаю бывшую в объятия, поднимая над полом. Она испуганно ойкает, пытается вырваться, но прикусываю длинную шею, шепчу что-то развратное и нежное на розовеющее ушко.

– Лёша, отпусти… – просит она слабо, но я не слушая.

Одной рукой продолжаю прижимать женщину к себе, а другой смахиваю всё с кухонного стола. Плевать на звон тарелок и кружек, всё потом! Сейчас я хочу свою Лису, хочу услышать её сладкие стоны, ощутить какая она горячая и влажная там, внутри.

Мои руки срывают одежду, ласкают тело женщины, наслаждаясь гладкостью кожи, идеальными изгибами, ложбинками, округлостями. Наверное, надо зацеловать, замиловать каждый сантиметр, но это тоже потом!

Лена дышит тяжело, глядит прямо в душу своими расширенными от желания зрачками. Это чистое безумие, мы оба сошли с ума, но и ладно!

Врываюсь внутрь невероятно горячей и узкой дырочки, рыча от удовольствия, подпитываюсь стонами бывшей, которая подаётся мне навстречу. Это не просто секс, это пламя, которое сжигает всё, сметает каждую преграду. И не уверен, восстанем ли из пепла, словно фениксы.

Алексей

Всё становится проще и ещё сложнее одновременно… Если до этого я мог обижаться на Лису, стараться её ненавидеть за то, что она ушла от меня, не пожелав даже поговорить, то сейчас понимаю или хотя бы пытаюсь понять её мотивы. Уже невозможно держать расстояние, как прежде, – с каждой секундой бывшая проникает в клеточки моего тела, становится частью души, важной деталью, без которой вся конструкция просто не выдержит.

Словно почувствовав моё состояние, Лена поднимает голову, которая удобно лежит на моём плече и внимательно смотрит не просто в глаза, а прямо в душу. Вижу, как этой смелой женщине сейчас страшно. Даже ещё страшнее, чем когда оказалась заложницей и бандитов, решившихся на авантюру с побегом из суда.

Она невольно вздыхает так горько, что сердце щемит. Лиса предпринимает попытку подняться, но сгребаю её в объятия и прижимаю к себе крепко, чувствуя, как трепещет её сердце, словно у пойманной птички.

– Куда собралась? – интересуюсь грозно, но не могу не улыбнуться.

– Лёш, я не могу бесконечно проводить время в твоей постели, хоть мне это и нравится. Но у меня множество дел, своих обязательств. Надо поехать домой и проверить, что там вообще происходит. Да и твоя сестра вряд ли обрадуется, обнаружив нас в подобном виде. Да и вообще… – на секунду Лена замолкает, зажмуривается, а потом выпаливает быстро. – Это была минутная слабость, просто слишком много произошло в эти дни, я даже себе отчёт не отдавала, пойми! Впредь этого не повторится.

Неужели моя храбрая девочка опять испугалась? Испугалась, что, дав нам второй шанс, обожжётся вновь и будет страдать. Один раз я её уже отпустил её слишком легко, больше этого не случится.

– Нет, хватит, милая, набегалась! Больше я не позволю тебе сбежать!

Лена чуть дёргается, упрямо поджимает губы, которые накрываю поцелуем, заставляя их вновь разомкнуться. Наваливаюсь всем телом и завожу руки сопротивляющейся дикой кошки ей за голову.

– Ты моя! – шепчу жарко, разрывая поцелуй на мгновение, и вновь возвращаюсь к ласкам.

Лиса пыхтит, старается выползти или оттолкнуть, но её сопротивление постепенно слабеет, и вот она уже отвечает на мой поцелуй, да так страстно, что словно искры между нами вспыхивают. Так, ещё немного, и снова ей овладею, но бывшая права, нужно заняться рядом дел. В первую очередь необходимо помочь моей девочке.

Поднимаюсь резко, иначе не оторваться от манящей женщины, которую хочу до потери разума, а вот хладнокровие сейчас очень пригодится. Она смотрит на меня непонимающими глазами, в которых зрачки от страсти расширены так, что даже не видно радужки.

– Что-то не так? – спрашивает со смесью страха и обиды.

– Лиса, одевайся уже, я себя не контролирую. Вернее, – держу в руках из последних сил! Так что ещё минута, и мы точно никуда сегодня уже не попадём. А твои проблемы надо решать сразу, не откладывать на самотёк. Сейчас поедем к тебе выселять всех непрошеных гостей и менять замки. А затем ты соберёшь свои вещи и переедешь сюда!

Вижу, что женщина собирается возразить, поэтому вкладываю в голос всю убеждённость и безапелляционность.

– Это не обсуждается! Ты же сама знаешь, что спорить со мной бесполезно! А теперь поехали, пока вновь на тебя не набросился!

Не знаю, чего даже ждать дома, поэтому замираю на секунду перед дверью, за которой находится моё жилище, которое уже не ощущаю своим. После того как застала мужа в постели с юной любовницей, мне физически противно входить в это помещение. Гадливость прокатывается по телу, застревая комом в горле.

– Ты что, волнуешься? – произносит Лёша, сжимая мою руку.

Лишь ему я могу доверить то, что сейчас на душе, хотя боюсь показать свою слабость даже этому надёжному мужчине.

– Всё нормально! – улыбаюсь натянуто.

Он крепче сжимает ладошку, словно делясь со мной своей уверенностью, и внутри становится теплее.

Действительно, чего мне боятся? Вряд ли Васина беременная зазноба решила расположиться в моей квартире. Так я думаю ровно до тех пор, как открываю дверь, слышу гул телевизора и ощущаю запах сигарет, хотя отродясь не курила в доме и мужу не позволяла.

– Васенька, ты вернулся? – кричит на всю квартиру молодка, а потом появляется в коридоре с дымящейся сигаретой и в моём халатике.

Честно говоря, я даже не знаю, как на это реагировать. Хочется оттаскать наглую сучку за волосы, но вспоминаю о её беременности, поэтому рукоприкладство точно неприменимо. Да и могу ли я, председатель суда и взрослая женщина, опускаться до подобного.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю внешне спокойно, хотя внутри бушует настоящий ураган.

– Васенька сказал, что его сын должен родиться в нормальных условиях! – зло отвечает девчонка.

– Пошла вон! Чтобы духу твоего не было здесь! Твоего Васеньку забрала полиция, и теперь на свободу он выйдет ой как нескоро! – отрезаю холодно, но пигалица вдруг срывается с места и бросается в мою сторону.

– Это всё ты подстроила! Ты его засадила, да? Убью тварь!

Даже не успеваю среагировать, а её цепкие ручки почти обхватывают меня за шею, но в этот момент нахалка взмывает в воздух, удерживаемая на шиворот лапищей бывшего. Сейчас она похожа на обгадившегося котёнка, даже немного жаль её.

– Уважаемая… – начинаю я тихо. – Я никогда не иду против своей совести, и каждый получает по заслугам. Поэтому Вася сядет за то, что совершил, а вот у вас есть все шансы последовать за ним, ведь то, что вы сейчас делаете, подходит сразу под ряд уголовных статей.

Пигалица шипит, но при упоминании о тюрьме вдруг бледнеет и смолкает.

– Кстати, у меня неподалёку знакомый гинеколог принимает, друг детства, так сказать! Предлагаю всё же убедиться в том, что факт беременности имеет место! – подхватывает вдруг Лёша, хотя что-то не помню у него такого товарища, кажется, сейчас наблюдаю актёрскую игру, причём весьма неплохую.

– Отстаньте от меня! – верещит девчонка, явно не ожидавшая подобного. – Идите к чёрту со своими проверками. Ну, не беременна даже если, но всё равно смогла бы рано или поздно, в отличие от этой старухи.

Алексей отпускает наглую особу, и она начинает метаться по комнате, запихивая свои, а ещё и мои вещи в цветастый рюкзачок.

– Милочка, халатик можете оставить себе, а вот то чёрное платье из натурального шёлка, выложите обратно, а то сейчас ещё и на грабёж насобираете! – уже хохочу я.

Девица выдыхает проклятия, мечет на меня взгляды, полные ненависти, но при этом вижу, что она меня боится. То-то же, маленькая моя, нужно понимать, что взрослая умная женщина уделает тебя всегда, ведь ты надеешься выехать на наглости и хитрости, а я каждый твой шаг могу просчитать и предупредить.

Наконец, она покидает квартиру, хлопнув на прощание дверью так, что в ушах звенит.

– Молодёжь невоспитанная пошла… – голосом почтенного старца сообщает Лёша, недовольно кивая из стороны в сторону.

– И какая-то недалёкая… – отвечаю в тон, и оба заходимся от приступа смеха.

– И что теперь делать? – спрашиваю после того, как нахохоталась.

– Собирай вещи. Сейчас приедет клининг и мастер по замене замков, я уже обо всём договорился.

Голова идёт кругом от того, как быстро развиваются события. Если бы не бывший возлюбленный и его поддержка, уже точно загремела в клинику неврозов, а Васенька предавался бы здесь утехам с молодой любовницей; а другой судья отпустил на свободу членов банды.

– Ты уверен, что это правильно? – тихо спрашиваю у Лёши, заглядывая ему в лицо, надеясь прочесть в них ответ.

Кажется, что в его голубых глазах идеально ровная морская гладь, такая нежная и спокойная.

– Это единственное, в чём я уверен, Лиса! Прошло время ошибок, судьба даёт нам второй шанс и не дам нам его упустить!

Горячие губы накрывают мои, и больше слова нам не нужны.

– Елена Петровна, можно с вами поговорить? – звучит тихий, немного взволнованный голос судьи Оли, которую недавно сделала своим зампредом. – По поводу дела о мошенничестве. Как вы справляетесь с прессингом и угрозами по подобным материалам?

– Ольга, вы же знаете, что у меня приговор по банде через пятнадцать минут! Может, отложим беседу? Обещаю, что мы что-нибудь непременно придумаем!

Конечно, я готова выслушать эту умницу, которая, если верить молве, старается следовать по моим стопам и вообще ровняется на мой светлый образ. Это одновременно льстит, но и заставляет держать лицо ещё более осмотрительно и тщательно. Именно поэтому стараюсь быть молодцом, хоть сейчас на грани паники.

Вдох, затем выдох, мантра о том, что я умница и всё делаю правильно, дежурная улыбка и гордо расправленные плечи. Кто бы знал, чего это стоит, но никто не должен видеть, что внутри меня сейчас подрагивает каждая клеточка, а адреналин зашкаливает.

А хочется зарыться лицом в бок Лёши, вдохнуть его родной запах, почувствовать крепкие и надёжные объятия. Даже не верится, что с этим мужчиной я стала такой нежной, доверчивой и чуть уязвимой.

Но у меня до сих пор проступают иголки, словно у ёжика, когда ловлю себя на мысли, что слишком расслабилась и доверилась Алексею. Мой муж, который через месяц станет бывшим, успел убить мою веру в сильный пол, а вот Алексей её восстанавливает по кирпичику.

Направляюсь в курилку решительным шагом, но внезапно оказываюсь в крепких мужских объятиях, невольно улыбаясь. Такое ощущение, что кто-то читает мои мысли!

– Лиса, ты же обещала бросить курить! – звучит недовольный низкий голос с нотками осуждения.

Показываю язык Алексею, облачённому в форму, которая ему удивительно идёт.

– Обещать, не значит жениться! – парирую я насмешливо.

– Кажется, это намёк? – в тон интересуется он, зажимая меня в угол.

– Так, уважаемый Алексей Иванович, кажется, вы переходите границы! Уберите руки от представителя органов правосудия!

Слегка шлёпаю наглеца по ладоням, которые так и норовят схватить меня за попку.

– Ещё недавно кто-то просил меня не останавливаться… – жарко шепчет мужчина.

Невольно заливаюсь краской, вспоминая о том, что творил с утра в постели мой невероятный любовник, заставляя меня умолять и стонать, наслаждаясь такими жадными ласками.

Благодаря Лёше удаётся чуть переключить мысли, которые вместо того, чтобы бегать встревоженным стадом, теперь идут ровным строем. Даже желание покурить исчезает, а дышать становится проще, словно железный обруч ослабляет хват.

– Вот вынесу приговор и… – мечтательно произношу, закатывая глаза.

– И увезу тебя на пару недель туда, где нет интернета, а будем лишь мы с тобой! – подхватывает Алексей. – И вообще, отберу у тебя телефон, чтобы точно не вздумала отвлекаться от отдыха и релакса!

Это звучит, словно сказка о счастливой девушке, нашедшей своего принца. Только вот я до сих пор не в состоянии в неё поверить и сейчас собираюсь сказать что-нибудь колкое, чтобы разрушить идеальность момента.

– Елена Петровна, все уже собрались! – раздаётся голос секретаря Верочки. – Ой, извините, что побеспокоила.

В этот момент готова прибить Алексея, что стоим с ним слишком близко друг к другу, на расстоянии, недопустимом в здании суда. Хотя сама виновата, надо было лучше себя контролировать.

Верочка бросает на меня ревнивый взгляд, а вот на моего мужчину, смотрит голодной кошкой. Даже не знаю, что со мной происходит, но вдруг целую бывшего, слегка касаясь губами щетинистой щеки в особо грубой и циничной форме на глазах у опешившей помощницы.

А плевать на всё! Во-первых, здесь нет камер, а, во-вторых, слишком долго я была правильной, сдержанной, безгрешной и образцово-порядочной.

– Негоже заставлять подсудимых ждать! – заявляю уверенно, чувствуя, что во мне нет больше страха. – Пора воздать каждому по заслугам.

Эта мысль отзывается внутри меня, наполняя существование каким-то новым смыслом. Может, я и впрямь наконец-то достигла того возраста и уровня просветления, когда нужно подвести какие-то итоги и воздать справедливость. И начну я с того, что хочу сделать в первую очередь, избавлю мир от ублюдков, закрыв их до конца дней в тюрьме. А затем озабочусь личным счастьем, которое заслужила.

Два месяца спустя

– Ну вот я и свободная женщина! – произношу с улыбкой, выходя из ЗАГСА и глядя на Лёшу. – Даже не верится!

Мужчина притягивает меня к себе и нежно целует в губы. Испытываю странную смесь усталости, опустошения и счастья. Последние недели были просто сумасшедшими. Какие-то постоянные встречи, допросы, объяснения, внимание журналистов из-за вынесенного мной громкого приговора.

Да, я дала тем ублюдкам максимальный срок, и теперь их адвокаты забрасывали жалобами все возможные инстанции. А после того, как стало известно, что на моего мужа возбудить уголовное дело, начался кромешный ад. Мне пришлось написать заявление об отставке, ведь работать дальше стало бы просто невозможно.

– Может, отметим твой новый статус в ресторане? – предлагает мужчина с улыбкой.

Если бы не Алексей, – его поддержка, помощь, внимание, точно бы сошла с ума. Он был со мной рядом всё это время, оберегая, словно драгоценность.

– Нет, милый, спасибо, но я устала, и что-то меня тошнит. Наверное, от стресса! Может, поедем домой?

В последние недели я жила с бывшим в уютном доме его родителей, наслаждаясь покоем и тишиной этого места. Вредная сестрёнка Лёши сменила гнев на милость, дала добро на наши отношения и отчалила в городскую квартиру.

– Лиса, я хотел, вообще-то, сюрприз устроить… Там… ну…в ресторане… – непривычно сбивчиво и неуверенно мычит Алексей, почему-то краснея.

Это совсем не похоже на решительного, сильного, хладнокровного Лёшу.

– Какой сюрприз? – пытаюсь выглядеть заинтересованно, хотя тошнота становится всё сильнее, ещё и голова кружится. – Может, потом?

– Эй, ты чего такая бледная? Что-то случилось?

– Душно, наверное, не волнуйся!

– Так, к чёрту ресторан, едем домой, и я балую тебя там! – заявляет мужчина и лезет в карман за ключами от машины.

Он вытаскивает их, а следом за ними на асфальт падает красная бархатная коробочка.

– Вот же чёрт! – вздыхает Лёша, опускается на колено и протягивает коробочку мне. – Лен, извини, что вот так нелепо, но, наверное, это судьба. Вот как раз и ЗАГС рядом! Выходи за меня! Недолго ты пробудешь в статусе свободной женщины!

Даже не верю, что это происходит на самом деле… Люди вокруг улыбаются и аплодируют, когда кричу «Да!», принимая предложение прямо среди оживлённой улицы.