– Отпустите! Что вы себе позволяете? – я упираюсь руками в грудь мужчины, нависшего надо мной и почти вдавившего в стену. С тем же успехом можно пытаться сдвинуть гору. Этот наглый мужлан как раз напоминает скалу: такой же непрошибаемый и твёрдый. Мышцы, словно каменные.

Долбанная статуя Аполлона во плоти. Хотя нет, не Аполлон, а верховный бог-громовержец Зевс, собственной персоной. И по возрасту более похож, даже седина слегка серебрит виски и бороду. И, кажется, такой же похотливо-любвеобильный, как и предводитель греческих богов.

Как назло, в кальянной зоне ресторана, куда я сбежала, чтобы спокойно позвонить и хоть ненадолго укрыться от пристального внимания мужчин, ни души. Хотя оно и понятно, – на улице такая погода, все кайфуют на летней веранде. Так что на помощь никто не придёт, хоть "караул" кричи.

– Что я себе позволяю? – его полные манящие губы кривятся в усмешке, которая больше похожа на оскал. – Всего лишь хочу попробовать, какая ты на вкус. Весь вечер интересно было. Думаю, самая настоящая конфетка!

Неожиданно наглец резко наклоняется ко мне и проводит языком по шее, от ключицы до скулы. Это было так непристойно, горячо и возбуждающе, что забываю, как дышать. Неужели взрослый приличный мужчина может позволить себе так развратно приставать к незнакомой девушке посреди ресторана? Но что-то мне подсказывает, что этот может позволить себе всё.

За столиком к нему все обращались Дикий. Как же ему идёт это прозвище, которое произносили непременно с уважением. Настоящий дикарь! Огромный, мускулистый, с обжигающим взором серо-стальных глаз. Весь вечер ловила на себе его гипнотический взгляд, от которого становилось сложно дышать, щёки краснели, а сердечко то замирало, то пускалось в пляс.

– М-м-м, сладкая шлюшка! – довольно рычит мне на ухо, вызывая стайку мурашек, разбежавшихся вдоль позвоночника.

– Я не шлюха! – волна злости накатывает, заставляя забыть о тугой спирали желания, зародившейся внизу живота.

– Ты уверена? А как ещё назвать куколку, которую прислало на деловую встречу агентство эскортниц. Если не нравится слово шлюха, могу называть тебя ночной бабочкой, путаной, проституткой. Что тебе привычнее? – его бархатный низкий голос ласкает, но слова ранят, как холодное лезвие.

– Да пошёл ты! – от обиды меня просто перекрывает. Но с ужасом понимаю, что все эти богатые крутые мужчины за столиком воспринимают меня и других девчонок из агентства именно как продажных женщин. Хотя поведение красоток настолько развязное, вызывающее и нарочито сексуальное, что кровь приливает к щекам. Но я ведь не такая!

Моя ладонь стремительно несётся навстречу чётко очерченной скуле ухмыляющегося самца. Хочется залепить ему такую пощёчину, чтоб звон стоял, но мужчина легко перехватывает мою кисть, сжимая стальными пальцами.

– Не смей поднимать на меня руку, девочка!

В его холодных серых глазах вспыхивает звериное бешенство, и мурашки вновь покрывают мою кожу, но в этот раз от страха.

– Отпустите… – пищу жалобно, сжимаясь и зажмурившись. – Я не эскортница, я не такая, просто мне очень нужны деньги. Я здесь случайно! Это первый и последний раз!

– Малышка, если ты продаёшься за бабло, то и есть самая настоящая шлюшка, а значит, должна знать своё место и делать всё, чтобы удовлетворить клиента. Поверь, тебе повезло, что тебя выбрал именно я, а не братья Алиевы. Они уж точно бы не церемонились с тобой и уже бы драли в туалете в два ствола. Да и мне надоело изображать джентльмена!

Горячая ладонь мужчины ложится на моё бедро и медленно движется вверх, задирая подол лёгкого платья.

– Интересно, если я потрогаю твои трусики, они будут уже мокрыми? – выдыхает Зевс, прожигая меня насквозь взглядом. – Давай проверим?

Пальцы мужчины легонько притрагиваются к лобку, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать от его прикосновений. Испуганно сдвигаю колени, ведь этот самец прав: между ног предательски влажно, и это ужасно! Боже, как я докатилась до такого? Дрожать от страха и возбуждения, мечтать о том, чтобы этот самец отпустил меня, а лучше сжал ещё сильнее и делал всё, что ему вздумается…

Неожиданный громкий звон разбившейся посуды заставляет меня подпрыгнуть на месте, вырывая из тревожно-влажных размышлений.

– Простите, не ожидал, что тут кто-то есть! – бледный официант переводит испуганный взгляд с моего спутника на целую россыпь хрустальных осколков, покрывших пол равномерным слоем.

У дикаря такой взгляд, что парень сдавленно ойкает. Чувствую, что на секунду хватка мужчины на моих бёдрах слабеет, чем тут же пользуюсь, выворачиваясь змейкой из его объятий и припуская со всех ног в сторону спасительного выхода. Надеюсь, больше никогда не увижусь с этим мужиком!

Тремя днями ранее.

Навязчивая вибрация телефона заставляет открыть глаза. Ненавижу утро! Особенно если оно начинается со звонка мобильника…

– Алло! – бурчу в трубку не слишком доброжелательно.

– Смирнова Екатерина Сергеевна? – сухой женский голос тоже не пышет дружелюбием.

– Она самая! Чего надо?

Обычно стараюсь общаться более приветливо, но сейчас слишком болит голова от недосыпа. Я только пару часов назад легла подремать после бесконечной ночной смены в качестве посудомойки в шашлычке Вагиза, где вкалывала за гроши уже вторую неделю без выходных.

– Екатерина Сергеевна, вы планируете оплачивать ваше обучение в институте? У вас завтра последний день для внесения всей суммы согласно договору! – шипит собеседница.

Чёрт, как я могла забыть? Снова понадеялась на мать, которая обещала перевести половину суммы, но, наверное, опять ушла в загул со своим новым сожителем. По крайней мере, вот уже больше недели её телефон вне зоны действия сети.

– Ой, извините. Да, я помню! Подскажите, а можно как-то в рассрочку, у меня сейчас нет всей суммы на руках?! – начинаю заискивать и включаю на максимум всё своё обаяние, но, кажется, мою собеседницу не пронять.

– Вы подписали договор на обучение и были согласны с условиями! – холодно выговаривает она.

– Да-да, конечно! Я всё оплачу. Могу сегодня же перевести часть! – с ужасом понимаю, что у меня есть от силы  одна десятая  суммы, – обучение в столичном ВУЗе стоит как крыло от Боинга. Декан уверял, что за моё участие во всех Универсиадах, меня переведут на бесплатное обучение, но только что-то не торопится исполнять своё обещание.

– Для вас за заслуги перед институтом можем сделать исключение и подождать ещё несколько дней! Но крайний срок оплаты – пятнадцатое число. В противном случае будете отчислены! –  собеседница нажала отбой, не прощаясь.

Секунд десять ещё смотрю на гаснущий экран, а затем слёзы брызгают из глаз, как у клоунов в цирке. Ничего не могу поделать, плачу навзрыд, захлёбываясь в рыданиях и тихо завывая.

Зачем я поехала в Москву? Может, матушка была права, когда говорила, что лучше поступить бесплатно в любой из вузов нашего городка? Но всегда мечтала получить образование в столичном учебном заведении. Ради этого вкалывала, как проклятая, отказывала себе во всём. Моя жизнь была посвящена учёбе, а пыльные фолианты заменили живых друзей.

– Чего ревёшь, Смирнова? – с верхней койки свешивается конопатая заспанная физиономия Анфисы – соседки по комнате. – Чего, залетела и не знаешь от кого?

От её дурацких шуточек и подколов становится совсем паршиво.

– Отстань! – реву ещё пуще.

– Ну ты чего сырость развела? Извини, тупо пошутила. Все знают, что наша Снежная королева выше глупых шашней с парнями. Говори уже, что произошло! – ловкостью мартышки Анфиса соскакивает вниз и легонько трясёт меня за плечо.

– Меня, кажется, из института выгонят! До пятнадцатого числа надо на год оплату внести, а мать опять куда-то пропала со своим очередным алкашом. Думаю, пропивают деньги, которые на моё обучение были бабушкой отложены! – рассказываю, хлюпая носом. – У меня на руках тысяч десять только есть, а Вагиз платить отказывается, говорит, к концу месяца деньги  будут, не раньше.

– Я вообще не понимаю, какого хрена ты пошла посудомойкой в эту рыгаловку.

– А какие у меня варианты? Думаешь, кому-то сильно нужна студентка без опыта, которая может только по ночам работать? А шашлычка и с общагой рядом, и всегда еда теперь у нас есть.

– С твоей внешностью у тебя куча вариантов! – Анфиса завистью смотрит на меня. – Мордашка ангельская, а фигура секс-бомбы. Мужики  от такого сочетания млеют. Я б уже давно на твоём месте богатого папика отхватила, а ты всё выкобениваешься. Вон, посмотри на Эльку с потока, она в эскорт пошла, теперь в шмотках брендовых разгуливает, с мобилой навороченной, а уж она не красавица, только тонна штукатурки и спасает.

– Предлагаешь мне стать проституткой?– от изумления и злости даже перестаю реветь.

– Вот темнота! Эскортница – это не проститутка! А девушка, которая сопровождает мужчин на встречах, в ресторанах, где бизнесмены не только о делах трещат, но и отдохнуть хотят. Спать с клиентами не обязательно, да большинство из них и не предлагает. Мне Элька визитку агентства давала, через которое работает. Где-то здесь была! – подруга шарит в своей тумбочке и достаёт на свет плотный листок картона, выглядевший весьма презентабельно и дорого. – Я ж туда ходила, но мне сразу от ворот поворот сделали, мол, рожей не вышла веснушчатой, и сиськи маловаты. А мне б даже и гонорара не надо, просто в нормальном ресторане пожрать нахаляву хоть раз, а не тухлый люля-кебаб Вагиза жевать. Ладно, пофиг, я такая голодная, что всему сейчас буду рада. Чего из шашлычки притащила?

Пока Анфиса аппетитно уплетает за оби щеки овощи гриль, я с сомнением верчу в руках стильную визитку с надписью "Модельное агентство Лаура". Кажется, другого пути у меня всё равно нет…

От посещения  агентства "Лаура" у меня осталось неоднозначное впечатление. С одной стороны, всё было сдержано, стильно и очень дорого, совсем не похоже на публичный дом или сутенерское пристанище, как боялась сперва, но с другой… Слишком уж много странных вопросов. И про количество сексуальных партнёров, и имеется ли свежая справка об отсутствии заболеваний, передающихся половым путём. А уж алчный огонёк в глазах рослой красавицы Лауры Анрнольдовны, которая лично проводила со мной собеседование, когда сообщила ей, что всё ещё девственница…

Зато теперь я получила на руки сумму, которая равнялась моему недельному заработку в шашлычке Вагиза. К ней прилагался ряд советов, как вести себя, что надеть, о чём говорить, а в идеале не говорить и сексуально хлопать глазками.

Разглядываю себя в зеркале и не верю, что это я. В пыльной поверхности отражается какая-то незнакомая сексуальная особа с ярким макияжем, белокурыми кудрями и в обтягивающем платье. Она могла бы показаться вульгарной и развязной, если бы не растерянное выражение лица и испуганные глаза. Наверное, я слишком привыкла к своим любимым джинсам и кроссовкам, а в последний раз красилась на выпускной в школе.

Кажется, не смогу выйти из комнаты в таком виде. Может, позвонить Лауре, сказать, что заболела и вернуть деньги, а самой пойти к Вагизу намывать тарелки всю ночь напролёт за пятьсот рублей? От жалости к себе слёзы вновь набегают на глаза. Нельзя реветь, испорчу макияж! Усмехаюсь своим мыслям. Ну вот, я превращаюсь в настоящую женщину: не плачу, ибо потечёт тушь. Отличный способ самоконтроля, надо взять на вооружение.

К счастью, за мной заходит Эля, которая тоже сегодня участвует в «мероприятии». Когда дверь открывается, и она вваливается внутрь, наполняя пространство ароматом сладких духов и свежего перегара, понимаю, что по сравнению с ней выгляжу как монашка. Её короткое платье едва прикрывает попку, а объёмная грудь норовит вот-вот выпрыгнуть из декольте.

– Ого, Смирнова, а ты, оказывается, ничё такая! – ухмыляется она, рассматривая меня с ног до головы, и делает жадный глоток из небольшой фляжки. – Нервничаешь, небось? Хлебнуть хочешь? Ну, для блеска глаз! А то Лаура, овца такая, запрещает бухать при клиентах. За вечер можно всего бокал шампанского. Если б не моя спасительница, совсем бы сдохла от скуки.

Она нежно гладит фляжку и протягивает мне, но я лишь поднимаю руки и машу головой. У меня и без алкоголя сердце готово выскочить, а пальцы дрожат, кажется, вот-вот завалюсь в обморок от страха.

Пока едем на такси к ресторану, Эля продолжает прикладываться к своей «спасительнице» и заодно даёт мастер-класс эскортных услуг.

– Ты, главное, улыбайся, кивай и смотри восхищённо. В разговор не лезь, мужики сперва о делах будут перетирать, не для наших умишек беседа. Когда уже поднакидаются, тогда про нас вспомнят,  можно будет что-нибудь сказать. Там, кстати, можно нормального папика найти, если приглянёшься, так что не теряйся. Только выбирай с умом. Вон Ксюха с Алиевым попробовала закрутить, думала, чего серьёзное получится, а он с братом её всю ночь трахал так, что  потом ходить не могла, и всего пять тысяч  дал, жмот! Да шлюхи с трассы, и те больше за ночь получают.

– Я не собираюсь ни с кем спать! Лаура же сказала, что мы просто будем предавать шарм вечеру мужчин! – произношу испуганно. Возникает желание выпрыгнуть из машины, пока стоит на светофоре.

– Узнаю хитрую змеюку. Ты совсем тупая или такая наивная? Лаура – сводница, считай «мамка», она с этих мужиков знаешь, сколько бабла гребёт за свеженьких молодых девочек? Ладно, сама смотри, тебя принуждать никто не будет. Но не дашь раз, не дашь другой, вылетишь пробкой из агентства. Так что выбери  нормального мужика и отсоси ему разок так, чтоб потом ещё захотел. Я себе уже одного присмотрела, хорош, зараза. Не мужик, я ходячий секс. Он там главный у них. Его все Дикарём или Диким называют. Реально такой: здоровый, мускулистый, резкий.  Я б ему и бесплатно дала, уверена, у него и член огромный, как он весь.

Эля плотоядно облизывает полные ярко накрашенные губы и мечтательно закатывает глаза, а меня буквально колотит от смеси ужаса и странного возбуждения.

– А кто вообще эти мужчины? – спрашиваю, чуть запинаясь и волнуясь.

– А хрен их разберёт: то ли бизнесмены, то ли бандосы. Хотя сейчас это примерно одно и то же! Тебе какая разница, перед кем сиськами трясти? – она поправляет грудь в декольте так, что из лифчика выглядывает ареола соска.

– Во, приехали! Не ссы, подруга! Улыбайся и прогибайся! И запомни, как увидишь самого охуенного и здорового мужика: лапы прочь, это мой. Сегодня планирую вдоволь натрахаться с Диким.

Никогда раньше не бывала в таких ресторанах. Хоть мама и говорила, что неприлично глазеть по сторонам, но я зачарованно кручу головой, почти ослепнув от обилия хрусталя, позолоты, буйства тропических растений в рост человека. Наверное, именно поэтому не сразу понимаю, что мы пришли и неловко врезаюсь в остановившуюся Элю, наступив ей на ногу.

– Аккуратнее, курица слепая! – тихо шипит она на меня, обдавая волной перегара и раздражения, а затем нацепляет голливудскую улыбку и поворачивается к группе людей, собравшихся за огромным, шикарно накрытым столом. – Извините, мы чуть задержались, пришлось ждать подругу, она такая копуша.

Не ожидала подобной подставы, поэтому недоумённо хлопаю глазами, ведь я была готова выйти ещё час назад, это была Элина идея чуть опоздать, чтоб явиться красиво и независимо. Скольжу взглядом по незнакомым лицам: за столом явно присутствуют девочки из агентства, – все яркие, красивые, но слишком вызывающе одетые и с одинаковым цепким взглядом. Кажется, что это не люди, а сканеры, которые за секунду могут просчитать, сколько у тебя денег в кошельке. А вот мужчины смотрят по-разному: кто-то со скукой и безразличием, кто-то плотоядно. Особенно вожделеющий взгляд у одутловатого мужчины южных кровей, сидящего ближе всего к нам. Такое ощущение, что он уже раздел меня взглядом, оценив все мои прелести.

Не зная, куда деть глаза, отворачиваюсь в сторону и замираю: на нас медленно надвигается высоченный хмурый мужчина в белоснежной рубашке, обтягивающей рельефные мышцы. Да этому здоровяку больше подошла шкура убитого им саблезубого тигра, на худой конец одежда гладиатора и огромный меч. В походке красавца какая-то звериная элегантность, которую сложно ожидать от столь мускулистого здоровяка.

– Это мой мужик! Согласись, охеренный дядька! – вновь шепчет Эля.

– Опаздываешь, Дикий! Вот уже девочки все даже пришли! – подобострастно улыбается чернявый мужик, который только что прожигал на мне дыру взглядом.

Дикий… Дикарь… Я слово прирастаю к месту, а дыхание перехватывает, когда он вдруг подходит ближе, рассматривая меня с высоты своих метров двух роста.

– Новенькая? – произносит тихо, игнорируя всех окружающих, которые наперебой стараются с ним поздороваться. Я судорожно сглатываю, залившись краской и лишившись дара речи.

– Ой, это подружка моя из института. Ничего, что я её позвала? – Эля уже тут как тут, оттирает меня в сторону и прижимается к Дикому. Тот лишь насмешливо поднимает бровь, переводя взгляд серых холодных глаз с меня на декольте моей «наставницы» и обратно.

– Дикарь, давай уже за стол, водка стынет! – хохочет кто-то из мужчин.

Все начинают рассаживаться, двигаться, чтобы пропустить этого здоровяка на удобный диванчик во главе. Эля проворной лисичкой юркает следом и нагло плюхается рядом с ним, словно случайно прижавшись грудью к мощному плечу. Мне же достаётся место у прохода по соседству с неприятным типом, который пожирал меня взором.

– Я —Ренат, это мой Брат Аслан! – представляется брюнет и кивает на свою точную копию, расположившуюся чуть дальше. – А ты кто, пупсик?

Я сдвигаюсь на самый краешек стула, стараясь отъехать на максимальное расстояние от этого приставалы и негромко представилась: «Катя!»

Весь вечер словно на иголках: не знаю, как вести себя среди этих незнакомых людей, занятых своей беседой и не обращающих на меня внимания. Эля громко и заливисто смеётся над каждой шуткой, приваливаясь к Дикарю. Да и другие девчонки всё плотнее прижимаются к кавалерам, игриво хлопая ресницами и накручивая на пальчики длинные локоны.

 Мне становится тошно от происходящего, хочется срочно на воздух, подальше от этих сальных взглядов, пошлых шуточек и напряжения, от которого меня буквально колотит. Даже кусок не лезет в горло, но продолжаю гонять по тарелке салатные листья, стараясь абстрагироваться от происходящего. Когда вновь поднимаю голову от созерцания руколы, меня пригвождает внимательный взгляд Дикого, сидящего напротив. Чувствую себя бабочкой, которую насадили на иглу: сколько не трепыхайся крылышками, уже никуда не деться. На лице дикаря не дёргается ни один мускул, лишь кончик полных, но мужественных губ слегка поднимается насмешливо. Он что, улыбается мне?

 Делаю большой глоток прохладной минералки и едва удерживаюсь, чтоб не выплюнуть её фонтаном обратно, ведь в этот момент под столом своей потной ладонью сжимает моё колено Ренат.

– Извините, мне срочно нужно позвонить маме! – заявляю громко и пулей вылетаю из-за стола.

А ведь я почти не соврала, надо всё же разыскать мою горе-родительницу, ибо на подобное мероприятие я пришла в первый и последний раз, а деньги нужны срочно.Больше ни ногой в это модельное агентство! Сейчас найду местечко потише, попробую дозвониться, а потом вернусь за стол и совру, что меня ждут дома. Главное,  – заранее вызвать такси, а то ещё этот сальный Ренат привяжется с предложением отвезти.

Вижу тёмную лестницу и надпись «кальянный зал». Думаю, там будет поспокойнее. Спускаюсь и выдыхаю облегчённо, в полумраке, наполненном экзотическими ароматами табака – ни души. Просто идеально! В этот момент на моё плечо ложится тяжёлая мужская ладонь…

– Ну что, новенькая, познакомимся поближе?

Ворочаясь на скрипучей кровати, никак не могу найти себе места. Стоит смежить веки, и перед глазами встаёт он… Дикарь. До сих пор не верится, что мне удалось унести ноги. Если бы не тот несчастный официант, – надеюсь, Дикий ничего с ним не сделал – страшно представить, что могло бы произойти.

Икроножные мышцы до сих пор дрожат и спазмированы: никогда раньше не бегала с такой скоростью, уверена, сегодня установила личный рекорд. Конечно, вышло как-то глупо и неловко, даже не попрощалась ни с кем, сбежала, как Золушка. Хотя что-то подсказывает: никто и не обратил внимания на моё внезапное исчезновение. Разве что скользкий Ренат, явно положивший на меня взгляд. Бр-р-р-р… при одном воспоминании о его потной ладошке, сжавшей моё колено, начинает тошнить. А вот прикосновения Дикаря были совсем другими. Вспоминаю, как его крепкие кисти удерживали мои бёдра, пока кончик языка скользил по шее, заставляя меня непроизвольно запрокинуть голову. Тело предательски таяло в этих властных объятиях.

 Моя дрожащая рука скользит под одеяло, проходится по полушарию груди, задевая сосок. Я представляю, как сильные, удивительно красивые пальцы Дикого сжимают затвердевший чувствительный холмик, оттягивают его и слегка перекатывают. Тихий стон срывается с губ, и я тут же прикусываю нижнюю. Не хватало ещё, чтобы задремавшая Анфиса услышала, как  ласкаю себя, предаваясь развратным мыслям о самце, который чуть не лишил меня невинности посреди ресторана.

Я глажу себя, кончая, но не получая желаемой разрядки. Тело  изнывает от жажды и желания. Мужчина словно заразил меня собой, думаю о нём как одержимая. И когда проваливаюсь в зыбкий сон, даже там нет от него спасения, этот варвар преследует меня в ночных видениях, являясь в обнажённом виде и сводя с ума.

– Смирнова, ты чего дрыхнешь? На пары уже выходить пора! И ничего не рассказала про вчера! – Анфиса трясёт меня за плечо с такой силой, что у меня голова мотается.

С трудом разлепляю веки и осматриваюсь вокруг. Ощущение такое, что меня переехал асфальтоукладчик: тело ломит, свет вызывает боль в висках, а горло будто наждачное.

– Воды! – шепчу пересохшими губами. Кажется, я действительно заболела.

Рыжая соседка быстро смекает, в чём дело и запихивает мне под мышку градусник, а в руки суёт чай с мёдом и таблетку парацетамола. Мои робкие попытки подняться и отправиться в институт на пары пресекаются решительно.

– Спи давай! Ничего не произойдёт, если один день прогуляешь! На тебя смотреть страшно: бледнющая, под глазами синяки, глаза лихорадочные! Преподам скажу, что ты заболела! – отрезала Анфиса, подтыкая под меня одеяло со всех сторон, что мать родная.

Кстати, а что там с моей непутёвой родительницей? Когда за рыжей закрывается дверь, решаюсь позвонить соседке Людмиле Семёновне, которая была лучшей подругой  любимой бабули и моим ангелом-хранителем, когда бабушки не стало. После пяти бесконечно долгих гудков слышу в трубке такой родной голос.

– Катенька, девочка, как хорошо, что ты позвонила!

На сердце становится тепло, а в памяти всплывает аромат сырников, которыми меня баловала соседка, когда мать уходила в очередной загул, а дома было нечего есть. В ходе короткой, но эмоциональной беседы выясняется, что у родительницы новый головокружительный роман с парнем, который не многим меня старше. Теперь становится понятно, куда утекает наследство, оставленное бабушкой на моё обучение, и почему мать вдруг поменяла номер телефона, не удосужившись сообщить мне об этом.

Теперь у меня остаётся лишь один вариант. Его я не хотела использовать ни при каких условиях. Кажется, мне придётся взять денег в долг, что претило моим принципам ещё больше, чем глупый и опасный поход в агентство «Лаура». Бабушка всегда была противницей того, чтобы брать взаймы, приучая к необходимости зарабатывать своим потом и кровью.

Елена Светлая… Пожалуй, одна из самых близких моих подруг. Умница, звезда всех олимпиад по информатике, где мы на равных боролись за первые места. Скромная, зажатая, нелюдимая, – так похожая в этом на меня. Мы сразу нашли общий язык, а со временем стали неразлучны. Но главное – отец Лены весьма влиятельный и богатый человек. Судя по размеру их загородного дома и квартиры на Патриарших прудах, занимался он чем-то крайне прибыльным.

Уже через час я сидела на широкой лоджии, где можно было играть в футбол, с видом на ресторан Pavilion Пруд Патрики и чувствовала себя не в своей тарелке: мой текущий нос, изнуряющий кашель и бледность лица так плохо вязались с лоском и респектабельностью места.

– Катя, не переживай, отец придёт с работы через пару часов. Тогда вместе с ним и поговорим. Уверена, он поможет решить твою проблему. Он знаешь какой умный? А ещё его все боятся. Но мне  точно не откажет! – Лена взволнованно потрогала мой лоб.  – Да ты горишь вся! Температуру мерила?

– С утра было 37, 5… – чувствую себя редкостной сволочью,  ведь могу заразить добросердечную подругу.

– А сейчас уже больше. А ну-ка шуруй на диван! Принесу тебе чаю с малиной, а ты пока подремли. Всё равно папа будет нескоро, а тебе поспать надо!

С трудом доползаю на дрожащих ногах до кожаного исполинского монстра, которому не очень подходит название «диван» и проваливаюсь в рябь полусна ещё до того, как Лена приносит напиток. Хаотичные красочные образы вновь наполнены присутствие Дикого, который никак не выходит из головы. Я даже ощущаю его жгучее прикосновение к плечу, обоняю древесно-терпкий запах парфюма, слышу недовольный голос.

– Эй, ты чего тут делаешь? – раздражённый глубокий баритон заставляет вынырнуть из хоровода видений.

Открываю глаза, не понимая, где оказалась. Прямо передо мной маячит перекошенное злобой лицо Дикого…

Сперва вообще не могу понять, что происходит, мои яркие лихорадочные видения, вызванные подскочившей температурой, накладываются на образ реального мужчины, склонившегося надо мной и разглядывающего так, что хочется провалиться под землю.

Если бы у меня были силы, то уже стартанула, как сделала вчера в ресторане. Но вот сегодня такой забег мне уже не повторить. Как случилось, что я опять оказываюсь с этим мужчиной? А где Лена? И что он вообще тут делает? Эти вопросы крутятся в голове, но, кажется, моё присутствие удивляет Дикаря не меньше.

– Ты кто такая и как тут оказалась? – произносит здоровяк очень спокойно и чётко, а у меня волосы дыбом встают в буквальном смысле слова: мурашки носятся по телу, словно сумасшедшие.

Какой-же он огромный, заслоняет собой всё окружающее пространство, будто больше никого и ничего нет в этом мире.

– Я – Катя, я болею…– хриплю севшим голосом чуть слышно.

Мужчина вопросительно поднимает бровь, и мы продолжаем играть в гляделки.

– Нихера не понятно, но очень интересно! – наконец выдаёт он. – А какого хрена ты, девочка Катя, болеешь в моей квартире? Хот нет, мне больше интересно другое, как сюда вообще попала?

Я открываю рот, но могу лишь жалко шевелить губами, – саднящее горло и распухший язык не дают произнести ни слова.

Так оказывается, это его квартира. Пазл собирается воедино. По ходу, это и есть высокопоставленный отец Лены, у которого я хотела взять взаймы. Вот это я попала!

– Хотя лицо у тебя знакомое. Трахал тебя что ли когда? – продолжает задумчиво. – Но и это ничего не объясняет, я же бабам никогда квартиры от хаты не давал. Поэтому повторяю вопрос, как ты сюда попала?

Неужели Дикий меня не узнал? Хотя его можно понять: в ресторане я была при полном параде: с макияжем и причёской, а сейчас – с опухшим лицом, слезящимися глазами и заложенным носом. Ещё и волосы прилипли к потному лбу. Конечно, два разных человека.

– Я жду! – в его голосе слышится лишь намёк на угрозу, а моё сердце уже ушло в пятки от страха. Что же бывает, если этот самец действительно не в духе?

– Я….я-я-я-я… – шепчу чуть слышно.

– Папочка, ты уже дома? А я в аптеку выбежала. Представляешь, у нас даже ничего от простуды дома нет! – радостный звонкий голос подруги сейчас как нельзя вовремя. – А вы уже с Катей познакомились? Это моя подруга, мы с ней на олимпиаде познакомились. Это она тогда первое место заняла и меня обошла. Вот с тех пор и дружим. Представляешь, она заболела. Пришла вроде нормальная, а потом резко плохо стало, я вот её на диванчике и положила и даже градусник засунула, а она не проснулась. Только стонала всё время во сне. Совсем плохо, да, Катюш?

Я заливаюсь краской стыда. Знала бы она отчего я так стонала… Перед глазами вновь встаёт картинка последнего видения, где Дикарь раскладывает меня прямо на столе в ресторане и стягивает мои насквозь мокрые трусики, довольно ухмыляясь.

– Извините, мне надо идти… – с трудом поднимаюсь с дивана, стараясь не глядеть на отца подруги, задумчиво смерившего меня взглядом.

– На олимпиаде познакомились? – он удивлённо хмыкает. – На олимпиаде, это хорошо. Значит, мозг в голове есть, а не только жопой или другим местом думает. А то видел я таких студенточек: днём на парах сидят, а вечером у мужиков на коленках стриптиз танцуют.

– Это где же ты таких видел? – подкалывает отца Лена, а я невольно сжимаюсь: как отреагирует авторитарный самец на такие шутки.

– Мала ещё о таком знать! – коротко отрезает он.

– Пап, тут дело такое… – произносит подруга, и я понимаю, что сейчас она будет просить у Дикого для меня деньги. От одной мысли о том, что я могу оказаться в кабале у этого дикаря, слабеют и без того дрожащие ноги.

Активно подаю Лене знаки, что сейчас не время для беседы, показываю, что мне очень плохо и не до этого. Хорошо, что мужчина не видит моей пантомимы, внимательно слушая дочь.

Девушка замолкает на полуслове, и я ей благодарна за понятливость.

– Ну и какое дело? Чего замялась? – нетерпеливо спрашивает он.

– Эм…– чувствуется, что Лена стремится что-то придумать, растерянно глядя по сторонам, её взгляд цепляется за меня и светлеет. – А отвези Катю до общежития, пожалуйста, а то на неё смотреть страшно. Вдруг сознание потеряет!

«Неееееет!» – ору внутри, кляня «одарённую» подругу.

Сажусь в огромный чёрный джип ни жива, ни мертва. Судьба один раз уже помогла мне чудом сбежать из лап Дикаря, не факт, что получится это повторить. Хотя такое ощущение, что в этот раз никто и не пытается меня схватить. Мужчина ведёт машину, словно забыв о моём существовании. Только адрес спросил и всё, на меня даже не смотрит.

Мне вдруг становится нестерпимо горько и обидно. Наивная дурочка, нахрена ты нужна такому самцу? У него же баб табуны, стоит поманить пальцем, любая отдастся с радостью. Вон Элька как слюни пускала на Дикого, чуть не в ширинку при всех своими лапами загребущими лезла. Если раз решил зажать тебя в углу, то уже надеешься, что он на тебя запал? Ты ещё начни придумывать, как вы детей назовёте! Овечка наивная!

Украдкой кошусь в зеркало и стараюсь поправить растрепавшиеся волосы. Да уж, вид у меня удручающий, немудрено, что Дикий на тебя даже не смотрит. От обиды и злости на себя и судьбу, начинает буквально колотить. Чувствую, что ещё немного и зубами чечётку смогу отбивать.

– Чего трясёшься, знобит что ли? – бархатный баритон обволакивает и накрывает, словно пуховое одеяло. И как мужчина это заметил? Мне казалось, на дорогу смотрит, а оказывается, всё видит.

– Немного… – хриплю тихо.

– И хера молчишь?

Он что-то тыкает на панели, больше похожей на пульт управления космическим кораблём и в машине сразу же становится теплее.

– Если знобит, значит, жар у тебя!

Не успеваю понять, что происходит, а ладонь мужчины ложится на мою шею.

– Отпустите! Что вы себе позволяете? —пытаюсь закричать, но севший голос подводит, получается какое-то воронье карканье.

– Температуру и пульс меряю! – спокойно произносит он с ухмылкой, но затем резко поворачивается ко мне и пронзает взглядом, от которого вжимаюсь в кресло. – Новенькая, ты?!

Чёрт, всё-таки узнал…

Рука, лежащая на моей шее, сдвигается выше и сжимает подбородок, заставляя повернуть голову к Дикарю.

– Бля, точно ты! – рявкает  так, что зажмуриваюсь от страха.

Хорошо, что глаза закрыты, потому что чувствую, как машина резко уходит вправо, а вокруг звучат громкие сигналы клаксонов и отборный мат водителей. Когда авто останавливается, приподнимаю одно веко и понимаю, что мы свернули на обочину прямо из крайней левой полосы.

Дрожащей рукой тянусь к дверной ручке, со слабой надеждой, что смогу выскочить и сбежать, хотя понимаю, что в моём состоянии это невозможно.

– Сидеть! – резко произносит самец, и я замираю. Да ему бы в цирке работать, его бы и дикие тигры слушались и по струнке ходили.

– А теперь говори, какого хрена делала у меня дома?

Мне кажется, что в огромной машине не остаётся места, когда здоровяк приближается ко мне, буравя тяжёлым взглядом. Его раздражение физически ощутимо, настолько мощная энергетика. Стараюсь сжаться, сдвигаясь в самый угол.

– Я пришла к Лене… – делаю попытку оправдаться, хотя ни в чём не виновата. – Я не знала, что вы её отец.

– И зачем ты пришла к моей дочери? – мне кажется, что в этот момент мужчина готов прихлопнуть меня, словно насекомое. Лёгкий шлепок, и на ладони только пыльца от крыльев неразумной бабочки останется.

– Мы с ней подруги! – пытаюсь объясниться, не понимая, почему вызываю такое раздражение и злость у этого загадочного и непредсказуемого мужчины.

– Моя дочь не дружит с проститутками! – бросает он, и я дёргаюсь, словно от удара.

– Я не проститутка! Я же вам объясняла! – чувствую, что голос дрожит, а к глазам подступают слёзы.

– Мне плевать, кто ты такая! Но чтоб на пушечный выстрел к Лене не приближалась, поняла?! Нечего ей с такими водиться!

Закусываю губу и впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы не разреветься. Какими такими? Он ведь меня совсем не знает!

– Нет! Она – мой самый близкий человек. И уже взрослая, может сама решить, с кем общаться! – упрямо задираю подбородок.

– Ты надумала со мной спорить? – ревёт самец, будто дикий зверь.

– Отпустите, я уйду! – трясу ручку машины, но она закрыта.

– Девочка, ты, кажется, не поняла! Люди делают то, что я им говорю. И тебя надо тоже научить уважению и покорности! Я люблю покорных сучек, которые знают, когда можно открыть рот. И то для того, чтобы взять в него мой член! Вот сейчас это и сделаешь!

Он запускает свою пятерню в мои волосы, накручивая их на кулак.

– Давай, поработай  красивым, но слишком разговорчивым ротиком. Если сделаешь всё как надо, хорошо заплачу! Тебе ведь нужны деньги?

В его холодных серых глазах начинает плясать пламя, способное опалить дотла.

– Я даже за миллион не буду делать вам минет! Я же сказала, что не шлюха!

– Уверена? Ну, значит, сделаешь это бесплатно, да ещё и сама кончишь в процессе. Я же вижу, что ты меня хочешь! В тот раз так и не успел проверить твои трусики, но знаю, что они были мокрыми. В этот раз сбежать не получится!

Его белозубая улыбка кажется искренней и весёлой, но я чувствую, что за ней прячется настоящий демон. Опасный, коварный и безумно сексуальный.

В этот раз пути к отступлению не было, а даже, если бы имелся, то в таком состоянии я и десятка шагов бы не пробежала. Глаза мужчины, пьянящие, словно крепкий алкоголь, жар и озноб, по очереди накатывавшие на тело, ослабленное болезнью, туманят сознание. В таком состоянии я уже готова сделать что угодно, лишь бы этот властный самец наконец-то выпустил из своих сетей.

– Говорите, что нужно делать, но пообещайте, что потом отпустите! – произношу слабо, но решительно.

– Нет, так дело не пойдёт, девочка Катя! – хватка пятерни, сжимавшей  волосы, ослабевает, и ладонь вновь перемещается на мою шею. – Да ты просто кипяток. Это херово! Сейчас приедешь в свой клоповник, засунешь себе градусник, если температура больше 39, сразу вызывай скорую. Неужели ты серьёзно думаешь, что буду трахать тебя в таком состоянии? Да я только член достану, ты скопытишься. А мне не хочется за непреднамеренное убийство сидеть!

Дикий вновь выворачивает на дорогу и стремительно несётся вперёд, выжимая максимум из верного стального коня.

– Но запомни две вещи, девочка: во-первых, ты держишься подальше от моей дочери, а во-вторых, у нас с тобой есть незакрытые гештальты. А я привык получать всё, что хочу. И не думай куда-нибудь скрыться. Я уже выяснил у Эли все твои контактные данные. Если бы сегодня не оказалась в моей квартире, то через пару дней сам бы тебя нашёл.

– Да что вам от меня надо? – озвучиваю вопрос, который не даёт покоя.

– Самому интересно! – кажется, мужчина даже задумывается и проводит рукой по густой бороде. – Может, мне просто давно никто не отказывал, как тебе такой вариант? Девчонки из трусов готовы выпрыгнуть, стоит мне пальцами щёлкнуть.

Меня вновь охватывает какая-то странная злость и бесшабашный пофигизм.

– Ну-ка, пощёлкайте! – предлагаю, замирая от собственного безрассудства.

– Что? Зачем? –  широкая бровь вопросительно поднимается.

Дикарь выглядит удивлённым, но всё же делает, как я попросила.

– Хм… Странно, что-то не работает ваша трусоснимательная магия. Может, на мне не то нижнее бельё просто?

– А ты дерзкая! Хотя с виду невинная овечка. Мне нравится такое сочетание. Но следи за языком, девочка, иначе я его помою с мылом!

Не знаю, сколько бы могла продолжаться наша пикировка, но совсем рядом показывается моя общага, возле которой толпится подозрительно много народа. Такое ощущение, что все жильцы высыпали на улицу и теперь недовольно жужжат, словно пчёлы из потревоженного улья. Что хоть опять произошло? Что ещё этот день для меня придумал? Кажется, рог изобилия подготовил для меня целый набор «весёлых и задорных» событий.

Буркнув «спасибо», выскакиваю из машины, которая чудесным образом оказалась не заперта. Неужели хищник наигрался с овечкой и так легко отпустил? Сейчас важнее всего доползти до своей кровати и опасть там недвижимым трупиком. Каждый шаг даётся с трудом. Рыжая шевелюра Анфисы выныривает из толпы студентов рядом со мной.

– Ты где пропала? Собиралась же в комнате болеть, никуда не ходить! А что за тачка крутая, из которой вышла? Кто привёз? – начинает сыпать вопросами глазастая соседка.

– Фис, я едва на ногах держусь, кажется, совсем разболелась. Всё потом расскажу, когда лягу. Чего тут за митинг? – с печалью гляжу на толпу, сквозь которую придётся проталкиваться.

– А хрен ты ляжешь в ближайшее время! Кстати, вот твои вещи, которые собрать успела, спасибо скажи. На третьем этаже кусок стены выпал, так что на ближайшую неделю всех экстренно выселили. Обрушения боятся. Хотя я говорила, что это всего лишь коровы из 310 комнаты свою зумбу плясали! – хохочет рыжая с завидным оптимизмом.

– В смысле? И где нам теперь жить? Разве можно людей так на улицу выгонять? – я недоумённо гляжу на здание. – У меня там все документы.

– Не боись, весь твой тревожный чемоданчик я захватила, ты, как чувствовала, всё в одно место сложила. А куда студенты пойдут, всем похрен, я вот к двоюродной тётке в Зеленоград махну, ездить далеко в институт, но хоть бесплатно. Некоторые кучкуются, чтобы квартиру снять.

Восхитительно… Хотя хочется сказать другое слово. И что делать? Словно мало мне имеющихся проблем. Моих денег едва хватит на то, чтобы снять собачью конуру где-нибудь за МКАД. Уже не так волнует просроченный платёж за институт, ведь сейчас маячит перспектива ночёвки под мостом.

– Чего у вас тут случилось, красавицы? – знакомый баритон звучит над самым ухом, и невольно подскакиваю от неожиданности. Я-то надеялась, что Дикий давно умчал по своим важным околокриминальным мужским делам.

– Ой, а у нас тут общежитие разваливается! – Анфиса загорается, словно светлячок, глядя снизу вверх на мужчину. Даже не пытается узнать, с какой целью незнакомец интересуется. – Выселили всех, представляете. Податься даже некуда!

Кажется, рыжая пытается охмурить мужчину, но я упорно молчу, сгорая при этом от ревности.

– И куда ты теперь? – Дикарь поворачивается ко мне, глядя внимательно и задумчиво.

– Под мост! – заявляю зло.

– В твоём состоянии самый лучший вариант, конечно! Десять из десяти! Неси свою красивую жопу в машину! Найду тебе приют! – безапелляционно цепляет меня под локоть и тащит обратно к авто.

– Совет да любовь! – со смехом кричит вслед Фиса, которую готова прибить. Хотя ладно, мои документы, минимальные накопления и трусы с носками благодаря её заботам теперь со мной. Чуть посплю и свалю со всем этим куда глаза глядят.

– Слышь, спящая красавица, приехали! – мужской насмешливый голос вновь врывается в мою тяжёлую голову. Кажется, у меня скоро появится привычка просыпаться в компании Дикаря.

Дикий… Не знаю, благодарить или проклинать судьбу за этого мужчину, который вызывает во мне смешанные чувства.

– Куда приехали? – пытаюсь разлепить веки.

– Тебе какая разница? Куда надо! Поживёшь тут, на хате! Это моя берлога! – Дикий резво выпрыгивает из машины. – Тебя долго ждать?

Выбираюсь с пассажирского кресла и замираю перед современным многоэтажным зданием. Чувствую себя чуть лучше, по крайней мере, ко мне возвращается способность соображать. До меня вдруг доходит, в какой стрёмной ситуации оказалась…

«Катя, совсем долбанулась?» – буквально орёт инстинкт самосохранения, который запоздало очнулся. А ведь и впрямь, неужели собираюсь сейчас пойти с этим незнакомым здоровяком в его берлогу? Да я вообще ничего о нём не знаю, помимо того, что он отец моей подруги, и все называют его Диким или Дикарём. Такие прозвища ведь просто так не прилипают. Вряд ли этот неандерталец меня собирается приютить для того, чтобы лечить и в шахматы играть? Я же видела, как бугрилась ширинка его штанов, стоило прикоснуться ко мне.

При воспоминании о том, как пялилась на пах мужчины, стало нестерпимо стыдно и сладко. Вот бы посмотреть, как выглядит Дикарь без одежды. Хоть одним глазком и желательно из укрытия…

– Чего застыла? Я и так уже опаздываю! – мужчина недовольно стучит пальцем по дорогущим часам на запястье.

– Спасибо вам, но я не пойду. Мне уже лучше! Я  вернусь к общежитию и с однокурсниками решу, что делать дальше… – пячусь назад, видя, как мужчина меняется в лице.

– Нет, ты точно издеваешься! – делает ко мне несколько шагов, нависая сверху. – Думаешь, мне заняться больше нечем, кроме как твои хочу-не хочу, пойду-не пойду слушать!

Здоровяк легко подхватывает меня поперёк и перекидывает через плечо, словно я пушинка невесомая.

– Пустите! – хриплю испуганно. – Я сейчас закричу!

Но голоса у меня нет, поэтому издаю какой-то сдавленный то ли вой, то ли стон, и тут же получаю ощутимый шлепок по ягодицам.

– Не шуми! – приказывает мужчина. – Тут приличные люди живут, не мешай им отдыхать.

– Если люди приличные, то как вас сюда занесло? – шиплю зло, продолжая дёргаться и пинаться.

– Ах ты, сучка мелкая! – ещё один шлепок, в этот раз более ощутимый, опаляет кожу. – Придётся заняться твоим воспитанием.

Я ещё слабо трепыхаюсь, когда здоровяк, наконец, заносит меня в квартиру. После достаточно жёсткой транспортировки меня мутит, а голова кружится. Хочу огрызнуться, но Дикий легко сбрасывает меня на огромную кровать, которой лучше бы подошёл термин «трахадром». Брезгливо и ревниво принюхиваюсь: не пахнет ли от подушек женскими духами.

– Носик не криви! Бельё чистое! Я порядок люблю. Так что, как только почувствуешь себя лучше, устроишь здесь генеральную уборку. Должна ж ты как-то отрабатывать арендную плату, пока тебя трахать жалко. В холодильнике что-то из еды есть, но я тебе оставлю денег, закажи что хочешь, и в аптеке с сайта доставку колёс организуй. Всё, я погнал, и так уже с тобой пол дня провозился!

Входная дверь хлопает, а я даже не успела сказать спасибо мужчине. Хотя ему мои благодарности до сиреневой звезды. Поудобнее устраиваюсь на широкой кровати и начинаю дрожать, понимая, что тону в водовороте тревожных мыслей и противоречивых эмоций. Слишком много всего произошло за короткое время, проблемы навалились одна за другой, погребая под собой, как снежная лавина. Но принимаю решение в духе Скарлетт О’Хары: закрываю глаза и обещаю подумать обо всём завтра.

Когда вновь просыпаюсь, за окном ярко светит утреннее солнце. Кажется,  продрыхла в одной позе весь вечер и всю ночь. Чувствую себя удивительно свежей, отдохнувшей и полностью здоровой. От вчерашнего недомогания не осталось и следа. Потягиваюсь сладко, переворачиваюсь на другой бок и утыкаясь лицом в подушку. Пахнет Дикарём… аромат его тела, табака, древесного парфюма и чего-то уверенно-мужского, без всякой этой цветочной сладости и огуречной свежести, которыми несёт от других. Так остро-сладко, что замирает всё внутри.

За пару часов успеваю наконец-то привести себя в порядок, – спасибо Фисе, которая собрала все мои вещи, легко поместившиеся в походную сумку. Решаю приготовить завтрак из нехитрых продуктов, которые нахожу в холодильнике, – деньги, оставленные мужчиной, не трогаю принципиально. Пока готовлю яичницу и нарезаю салат, включаю радио и подпеваю модному хиту. Настроение под стать состоянию, на душе удивительно светло и радостно, несмотря на ситуацию, в которой оказалась. На меня это вообще не похоже, ведь привыкла переживать из-за каждой мелочи.

– Смотрю, тебе уже лучше! – раздаётся за спиной насмешливый глубокий голос Дикого, и я подпрыгиваю на месте от неожиданности. Из-за шума воды из крана и музыки не услышала его появления.

Резко поворачиваюсь и утыкаюсь в грудь мужчины. Ох, какой же он огромный и сильный. Чёткие, мерные удары сердца звучат рядом с ухом, хочется прижаться и послушать, но заставляю себя отступить.

– Здравствуйте… – произношу, заливаясь краской.

– И тебе не хворать! А ты хозяйственная, молодец! Покормишь?

Пока накрываю на стол, красавец изучает меня задумчиво-заинтересованным взглядом, от которого внутри всё замирает.

– Дочь сказала, что ты – компьютерный гений и будущее российской программистики?! – скорее утверждает, нежели спрашивает он, откусывая от бутерброда.

– Это слишком громко сказано.

– Посмотри! – кидает на стол какие-то документы, исписанные формулами.

– Программный код… – погружаюсь в изучение. – причём очень интересный и необычный. Изящные решения, хотя можно было бы и оптимизировать.

– Хм… Значит, ты мне подходишь. Сегодня вечером поедешь со мной на презентацию и приём. Будем мою программу компьютерную продавать арабам. Не хотела сосать за миллион, придётся сыграть роль разработчицы, а заодно и перед иностранными коллегами жопой повилять. Благо  она у тебя привлекательная. К шести вечера чтоб была готова. Может, и хорошо, что мой разработчик в незапланированный запой ушёл. Буду продавать товар лицом… Твоим лицом! – ладонь мужчины сжимает мои скулы, поворачивая к свету. – Наведи красоту, шмотки себе прикупи, чтоб скромные, но с разрезами где надо. Выглядеть нужно по-деловому, но весьма ебабельно. Поняла?

– А если откажусь? – произношу, несмотря на то, что пальцы сдавливают мои щёки.

– Ты ещё не поняла, девочка? Мне не отказывают!

С сомнением смотрю на деньги, которые оставил Дикий, перед тем как уйти и галантно поблагодарить за завтрак. Пересчитываю купюры и впадаю в ступор: здесь половина суммы, которую надо заплатить за год в институте. Чтобы получить такие деньги, мне бы пришлось несколько месяцев намывать тарелки в шашлычке Вагиза без выходных. Но отец Лены обещал больше, гораздо больше, если я хорошо сыграю свою роль и смогу обаять арабских партнёров, которые настаивают, чтобы на встрече был разработчик программного кода.

– Но я же ничего не знаю об этой программе…

– У тебя есть время!

– Я не владею английским, тем более, арабским…

– У нас есть переводчики, да и эти клиенты говорят на русском чище, чем многие в Москве!

– А если я не придумаю, что ответить…

– Девочка, с твоими внешними данными достаточно просто улыбаться и крутить пуговку на блузке!

– Вы хотите, чтобы я их соблазнила, а потом ублажила?

– За это не переживай! На банкет я пригласил целый отряд первосортных элитных давалок!

– Но я даже не в курсе, как вас зовут… Странно, если работник не знает, как обращаться к нанимателю.

– Я – Александр Викторович. Но когда во время оргазма будешь кричать моё имя, можно обойтись без отчества.

Я вновь и вновь прокручиваю диалог и не понимаю, что делать: сбежать сейчас или согласиться на предложение Дикаря. Что-то подсказывает мне, что этот властный мужчина найдёт меня и на другом конце света.

К шести часа вечера я жду прихода «работодателя». За день успела многое: подробно изучить документы и данные на компьютере, которые предоставил Дикий, сходить в салон красоты, где из меня в четыре руки визажист и парикмахер сотворили настоящую диву, и даже купить тёмно-синее платье, подчёркивающее каждый изгиб тела, но при этом выглядящее безумно стильно и дорого. Вновь кручусь у зеркала, не в силах оторвать взгляда. Это какая-то другая я: не та серая мышка, которой была в обычной жизни, и не та роковая красотка, в образе которой познакомилась с Александром… Сейчас в отражении вижу идеальную, уверенную и сильную девушку, хотя внутри у меня всё трясётся и замирает от страха.

Дикарь является минута в минуту и останавливается на пороге, разглядывая меня. Обычно бесстрастное лицо кривится, словно у него болит зуб, а в холодных глазах мелькают непонятные мне эмоции. Невольно сжимаюсь и поправляю платье. Может, я сделала что-то не так? Ему не нравится?

– Хорошо выглядишь! – его бархатный голос звучит глухо и сдавленно. – Слишком хорошо!

Он шумно вдыхает воздух и зажмуривает веки, а когда открывает глаза, вновь кажется спокойным и уверенным.

– От меня ни на шаг на встрече! Поняла? И застегни верхнюю пуговицу на платье.

– Но вы же сами говорили, что я должна выглядеть соблазнительно!

Вместо ответа смотрит так, что слушаюсь беспрекословно.

Пока едем на встречу, ощущение такое, что Дикий на меня злится: взгляды, которые периодически на меня бросает, слишком отличаются от тех пренебрежительно-насмешливых, кажется, что внутри у мужчины разгорается вулкан, готовый смести разрушительным извержением всё на пути. Зажимаюсь в угол и стараюсь дышать через раз, даже не пытаюсь  понять, что происходит с непредсказуемым Дикарём.

Стоит нам войти в широкий холл бизнес-центра, в котором расположены ряды стульев и накрыт шикарный фуршет, как Александр Викторович хватает меня с силой за локоть и придвигает к себе.

– Ай… – пытаюсь вырваться из стальной хватки, которая становится лишь сильнее, когда в нашу сторону направляются два смуглых мужчины, одетых в  национальную арабскую одежду, которая им очень идёт.

Тёмные внимательные глаза, тонкие черты лица, белоснежные улыбки. Они могли бы показаться красивыми, но что-то в их взглядах и манерах пугает меня до дрожи так, что хочется прижаться к Дикому, а лучше спрятаться за его широкой спиной.

– Здравствуй, Александр! – произносит один из иностранных заказчиков, коснувшись пальцами своей груди и слегка наклонив голову. Второй повторяет его жест, но не столь уважительно, а с лёгким превосходством и впивается взглядом в моё декольте.

– Здравствуй Асаф, и тебя приветствую, Захран! Надеюсь, наши юристы уж обсудили все вопросы, и сможем перейти к подписанию договора? Думаю, мы хорошо поработали и заслужили уже право расслабиться после важных переговоров.

– Зачем так торопиться, дорогой? Что может быть приятнее неспешной беседы с другом?

Обмен любезностями между Диким и арабами такой витиеватый и сладкий, как рахат-лукум. Мужчины улыбаются друг другу, но чувствуется, что это схватка настоящих хищников, которые стараются побороть друг друга и подчинить своей воли. Положение Дикаря осложняется тем, что против него выступают двое.

Оглядываюсь по сторонам и отмечаю, что все взгляды в помещении обращены к нам… Среди мужчин в тёмных деловых костюмах и белоснежных кандурах яркими пятнами мелькают открытые платья эскортниц, на столах уже наполнены бокалы, к которым некоторые из присутствующих приложились  неоднократно. Но банкет никак не начинается, воздух становится густым от напряжения и ожидания.

– Кстати, почему ты не знакомишь нас со своей очаровательной спутницей? – Захран даже не делает попытки скрыть то, что осматривает меня с головы до ног.

– Это Екатерина! Автор программного кода. А ещё МОЯ личная помощница! – полные губы Дикаря сжимаются в узкую линию, когда он делает упор на слове «моя».

– Как интересно… – тянет араб, понимающе улыбаясь. – Красивая и умная женщина всегда должна быть личной! Или нет?

 Что он имел в виду?

Глава 10

Асаф и Захран не отстают от меня ни шаг прожигания миндалевидными глазами цвета спелых маслин. Задают вопросы по существу программы, но ответы их явно не волнуют. С тем же успехом могла рассказывать им рецепт яблочного пирога, они так же заинтересованно бы кивали и продолжали раздевать меня взглядами.

Мне кажется, что я плаваю в открытом море с акулами. Видела по телевизору, как туристы, уставшие от пресных серых будней и желающие получить новые эмоции, опускаются под воду в специальной клетке, а вокруг них плавают морские убийцы. Только вот у меня этой защитной клетки нет. Или есть?

Дикий дёргает меня к себе и оттаскивает в угол.

– Ты чего несёшь? Какие компиляторы? Что ты втираешь этим арабам? – рычит, прикрывая меня широкой спиной ото всех.

– Пытаюсь продать ваш программный код. Разве не для этого притащили меня на встречу? – огрызаюсь в ответ, но тут же осекаюсь, увидев, как сверкнули глаза мужчины.

– А почему тогда они не подписывают договор и кружат вокруг тебя как…как… как пчёлы вокруг цветка?

Улыбаюсь про себя. Надо же, неужели Дикарь ради меня выбрал сравнение не с мухами.

– Не знаю!

– А вот я догадываюсь! – он поворачивается к иностранным клиентам, награждая их таким взглядом, что другие бы начали заикаться, но этих арабов не пронять. Они медленно двигаются к нам, сужая круги и продолжая демонстрировать зубы, оскаленные в улыбке. Становится не по себе.

– Саша, дорогой! – сладко начинает Асаф. – Мы с Захраном поговорили и считаем, что твой продукт нам подходит. Более того,  хотим предложить тебе внести небольшие изменения в договор и продлить срок контракта до пяти лет и, соответственно, увеличить сумму. Как тебе такое предложение?

Чувствую, как каменеет плечо Дикого.

– Думаю, это взаимовыгодное предложение. Вы получите качественный продукт на больший срок. Я согласен! – произносит он.

– Но для того, чтобы программное обеспечение работало должным образом, нам нужен специалист, который его создал… – Асаф переводит взгляд на меня.

– Её хотим! – нетерпеливый Захран оттирает плечом своего коллегу и хватает меня за руку. – Она умная и красивая. Но ум не главное. Женщина должна быть покорной. Мы её быстро научим покорности! Сколько за неё хочешь?

Съёживаюсь от испуга. Да я готова под мостом жить, голодать, лишь бы не оказаться в золотой клетке у этих акул, которые смотрят на меня как на вещь. Неужели Дикий продаст меня им? Хотя кто я такая для него? Какая-то эскортница, чудом оказавшаяся у него дома, и которая даже ни разу не удовлетворила его? Понимаю, что  на чашах весов сейчас моя судьба и многомиллионный контракт и догадываюсь, что выбор будет точно не в мою пользу.

– А что, без девчонки вас условия не устраивают? – спрашивает Александр Викторович задумчиво.

Асаф хочет что-то сказать, но нетерпеливый Захран дёргает меня на себя так, что едва удаётся не упасть.

– Эту сучку дай нам и подпишем прямо сейчас! Хочешь, ещё сверху бабла отвалим?

Слышу грозный рык взбешённого медведя, что зарождается внутри груди Дикаря. Кажется, он стал ещё крупнее, хотя и так огромен. Делает один молниеносный шаг к нам и сжимает предплечье Захрана так, что тот тут же бледнеет и отпускает меня. Мне кажется, что даже слышу треск  костей. Смуглая кожа араба приобретает зеленоватый оттенок и покрывается бисеринками пота.

– Валите в свою страну, там качайте права и покупайте кого хотите. Эта девчонка моя! И радуйся, что я не сломал сейчас руку, которой посмел к ней прикоснуться! – ревёт Дикий, а затем лезет в кошелёк и кидает в лицо арабам смятые купюры. – Это на рентген у врача. Возможно, что перелом всё-таки есть.

Уже в который раз за последнее время чувствую, что земля буквально уходит из-под ног. Хотя нет, так и есть: Александр Викторович подхватил меня на руки и тащит сквозь зал, как настоящий неандерталец свою добычу.

– Саша, но как же контракт? Что там с арабами?  – на пути возникает невысокий плюгавый мужичок в очках, который явно неробкого десятка, раз рискнул сейчас обратиться к Дикому.

– Да пошли они нахуй! – рявкает так, что все окружающие невольно дёргаются. – И тут покупателей найдём. Завтра поговорим, Семёныч!

Картинки плывут перед глазами: коридоры, переходы, какие-то залы. А я качаюсь, словно на волнах, в крепких надёжных объятиях сильного мужчины.

– Спасибо… – выдыхаю ему на ухо и вижу, как на загорелой коже появляются мурашки. Невольно касаюсь их губами и чувствую, что сердце Дикого начинает биться чаще.

– Сейчас доиграешься! – произносит сдавленно, ускоряя шаг.

– А куда ты меня несёшь?

– Это мой бизнес-центр, так что тащу в свой кабинет!

Не успеваю ничего сказать, как мужчина с ноги открывает массивную дверь, и мы оказываемся посреди просторного помещения, где восседает дама средних лет и что-то сосредоточенно печатает на компьютере. Кажется, попали в приёмную.

– Александр Викторович, здравствуйте! – ни один мускул не дёргается на лице, когда она переводит взгляд на меня. – Контракт подписали?

– Ядвига Павловна, все вопросы завтра! Сегодня даю всем выходной. Будете уходить, закройте дверь на ключ, я своим открою потом.

– Поняла! Хорошего вечера! – женщина удаляется стремительно, но при этом весьма аристократично.

– Наконец-то! – выдыхает Дикий и опускает меня на землю.

Какой же он огромный и сильный! Даже на каблуках чувствую себя Дюймовочкой. Смотрит на меня сверху жадно и взволнованно.

– Чёрт… Какой же я долбоёб, ведь обещал себе не связываться с бабами! – красивое мужественное лицо кривится, будто от боли. – Опять обожгусь, сука.

Он делает вдох, словно пловец, готовящийся нырнуть, и накрывает мои губы поцелуем. Его язык проникает внутрь  ротика, скользит по нёбу, проходится по краю зубов, требовательно ласкает кончик  языка. Это так сладко и возбуждающе, что невольно отвечаю. Огромная пятерня сжимает мой затылок, а поцелуй становится глубже и жёстче. Впиваюсь ногтями в широкую грудь мужчины, стараясь то ли оттолкнуть его, то ли умоляя продолжить.

Дикий отрывается на секунду, поднимает пальцами мой подбородок, заставляя запрокинуть голову, и жадно целует шею, зажимает зубами кожу, чуть прикусывая. Вскрикиваю от его жёсткой ласки.

– Хочу тебя! –  сильные руки буквально разрывают на меня дорогущее стильное платье, пуговки разлетаются в стороны.

– Александр Викторович, подождите… Я ещё девственница…

Мужчина отшатывается от меня, словно от чумной.

– Чтооо-о-о? – тянет удивлённо, даже головой машет. – В смысле девственница? Как?

– Ну как-то так вышло! – произношу язвительно. Его реакция меня расстраивает. Я слышала, что многие мужчины не хотят брать на себя ответственность и быть первопроходцами. Но при этом выдыхаю облегчённо: ведь ещё немного, и сдалась бы на власть этому дикарю.

– Но ты же из агентства Лауры. На её девчонках пробу ставить негде!

Лишь пожимаю плечами устало. Надоело объяснять ему…

– Откройте дверь! – произношу с гордым видом, хотя внутри всё бушует, горит и корчится от кислотного яда.

Делаю шаг в сторону выхода и жду, повернувшись к Дикому спиной. Его огромные лапищи накрывают мои плечи, движутся до локтей, обратно уже поднимает руки, скользя одними подушечками. Немного щекотно, но так приятно. Поправляет мои волосы, открывая шею и спину.Замираю, когда чувствую прикосновение губ к позвонкам, по которым сразу бежит ток.

– Откройте… – шепчу неуверенно, но он не отвечает, спуская моё платье всё ниже и зацеловывая каждый сантиметр открывшейся кожи. Лопатки, вновь позвонки, поясница… Даже не успеваю заметить, как ткань падает на пол с тихим шелестом. Горячее дыхание обжигает ягодицу, и чувствую укус, словно мужчина помечает меня.

Слышу шум сзади и резко поворачиваюсь. Дикий отпирает дверь, ведущую не наружу, а в его кабинет. Берёт меня за руку и тащит за собой. Даже не успеваю ничего рассмотреть, как дикарь вновь набрасывается, притягивает к себе, сжимая с силой. Руки скользят по моему телу, исследуя его. На попке точно останутся синяки от пальцев, но сейчас на это плевать.

Ажурное кружевное бельё улетает в сторону, и остаюсь абсолютно обнажённой и незащищённой. Мужчина отходит на шаг, рассматривая меня. Хочется прикрыться руками, но не делаю этого.

– Ты очень красивая, девочка Катя… – его голос хриплый и порочный.

С ума схожу от того, как смотрит на меня, ласкает восхищённым взором.

– Я так и не проверил твои трусики! – заявляет с сожалением глядя на моё нижнее бельё, свисающее с дверцы шкафа.

– Они мокрые… – произношу, сама пугаясь своей смелости.

– Зараза мелкая, что ты со мной делаешь?!

Вновь взлетаю над полом, оказавшись в руках мужчины, но тут же оказываюсь попкой на рабочем столе. Мои ноги широко разведены, а между ними пахом вклинился Дикий, упираясь каменным стояком в  лобок. Это одновременно пугающе и завораживающе. Безумно хочется подержать в руках его член.

Словно услышав мои мысли, он ловко и быстро раздевается, оставаясь в одних трусах. Но даже сквозь боксеры вижу, что размер просто исполинский.

– Если я достану член, то уже не смогу остановиться! – шепчет Дикарь, проводя кончиком языка по моему животу. От этого какие-то внутренние мышцы приходят в движение, начиная трепетать.

– Возьму тебя, лишь если попросишь сама! – теперь его губы обхватывают мой сосок, втягивая его на себя.

Выгибаюсь от острых крышесносных эмоций, но упорно молчу.

– Я же чувствую, что сама этого хочешь!

Пальцы скользят по моим влажным складочкам, раздвигая их и надавливая на клитор. Начинаю ёрзать от слишком сильных ощущений.

– Давай уже, говори! – приказывает он, дразня вход во влагалище.

– Возьми меня… – шепчу одними губами, но мужчина слышит мою мольбу.

Слышу жужжащий звук молнии и зажмуриваюсь. Мне страшно, но безумно любопытно. Приоткрываю один глаз и вижу Дикого полностью голым. Он совершенен. Огромный, гармоничный, мускулистый…Перевожу взгляд на дыбящийся член, увитый выступающими венами, и замираю. Не думала, что мужской половой орган может быть эстетически приятен.

– Расслабься! – мягкий обволакивающий приказ, заставляющий отдаться сильным рукам, разводящим мои бёдра шире. Горячая гладкая головка скользит по влажным складочкам, собирая смазку, замирает у самого входа, а затем врывается внутрь, заставляя выгнуться от смеси боли и наслаждения.

Морщусь и прикусываю губу, чтобы не вскрикивать, когда Дикий входит, буквально разрывая изнутри.

– Катя, что случилось? Больно? – в голосе мужчины такая забота, что открываю от удивления зажмуренные глаза. Склоняется надо мной, целует нежно. – Остановиться?

С тем же успехом можно пробовать остановить несущийся на полном ходу локомотив.

– Всё нормально… – шепчу пересохшими губами, горящими от поцелуев.

Несмотря на сильную боль внизу живота, чувствую при этом странное ощущение наполненности.

Дикий замирает на мгновение, а затем вновь толкается вперёд, входя в меня на всю длину. В этот раз боль не такая пронзительная. С каждым новым движением она становится слабее, а может, просто вытесняется приятным теплом и зарождающимся удовольствием.

Руки мужчины сильнее сжимают мои бёдра, подтягивая к самому краю стола. Теперь Дикарь буквально вбивается в меня резко, амплитудно, жадно. Обхватываю ногами его мощный торс, выгибаясь. Александр рычит от моих манипуляций, хватает руками под попку и поднимает меня со стола. Сильнее сжимаю ноги вокруг него, чтобы не упасть, и обнимаю за плечи. Его гладкая кожа такая обжигающая, словно раскалённый металл. Держит меня, будто я невесомая пушинка. В его объятиях ничего не страшно, доверяюсь полностью, разрешаю овладевать своим телом так, как хочется ему.

Теперь он трахает меня на весу, буквально нанизывая на свой огромный член. Жар между ног становится почти невыносимым. Прикусываю крепкое плечо Дикого, чтобы не закричать, когда пульсирующая горячая волна, зародившаяся внизу живота, прокатывается по всему телу.

– Са-а-а-аша-а-а-а… – стону на ухо мужчине, поднявшему меня на пик удовольствия.

Сердцебиение Дикого зашкаливает в этот момент. Вижу пульсирующую синюю вену на напряжённой шее и касаюсь её губами.

– Что ты творишь, мелкая?! – рычит он и вновь укладывает меня на стол. Смотрит на меня расширенными шальными зрачками и от его взгляда меня накрывает, снося к чертям весь самоконтроль и ограничения.

Внутренние мышцы сжимаются, обхватывая ещё сильнее огромный горячий член. Пальцы мужчины впиваются в моё тело, оставляя синяки на бёдрах.    Резко выходит из меня, сжимает член у основания и выплёскивая на мой животик фонтан горячей густой спермы.

– Ты просто нечто, мелкая! – наклоняется ко мне и целует в губы, не давая отдышаться.  – Ты как, живая?

Пытаюсь что-нибудь ответить, но даже на простое "да" нет сил, поэтому улыбаюсь. Чувтсвую одновременно лёгкость и тяжесть в теле, хотя не думала, что такое возможно.

Дикий довольно хмыкает, глядя на обморочно-счастливую меня, распростёртую на столе и залитую его спермой. Он проходит к шкафу, схватив по пути свой без конца вибрирующий телефон, а я украдкой рассматриваю любовника.    Мужчина совершенно не стесняется  наготы, двигается уверенно и грациозно, словно дикий зверь. И ведь действительно, зачем льву одежда? Скольжу взглядом по широким плечам, на которых видны свежие царапины от моих ногтей, – совершенно не помню, как их нанесла, хотя это и неудивительно. Я пометила Дикого, оставила на нём печать того, что этот первосортный самец мой.

– Лови! – насмешливо произносит он, заметив  изучающий взгляд, и кидает пачку влажных салфеток в мою сторону. Ловко хватаю их на лету, чем заслуживаю аплодисменты Дикого.

– Бля! – раздражённо бросает он, глядя на мобильник. – Больше тридцати пропущенных от зама.

С недовольным видом тыкает по экрану и подносит телефон к уху.

– Семёныч, я же сказал, все рабочие моменты, завтра. Чего ты названиваешь?! – густые брови сходятся к переносице, пока слушает ответ собеседника. – Какие нахер менты? Какой международный скандал? Пусть этот говнюк Захран радуется, что вообще живой остался. Я его в асфальт закатаю, если заяву не заберёт. Он не понимает, с кем связался?!

С тревогой прислушиваюсь к разговору. Благодаря хорошему динамику телефона среди взволнованной тирады заместителя удаётся расслышать слова "статья", "задержание" и "СИЗО". От услышанного внутри всё замирает.

Дикий нажимает "отбой", наливает виски в стакан и опрокидывает его в себя залпом. Сжимаюсь от предчувствия чего-то страшного.

– Одевайся и поезжай на квартиру. Такси сейчас вызову! – обращается ко мне, но смотрит сквозь, словно не видя меня.

– Что случилось? Тебя посадят?

Не знаю, как себя вести: то ли подойти и обнять, то ли молча свалить. Ни тот ни другой вариант сейчас не подходит.

– Поезжай на квартиру! – вновь этот приказной тон, не предусматривающий возражений. – Я со всем разберусь!

От волнения плохо соображаю. Что делать? Позвонить Дикому? Но у меня даже нет его номера телефона! Принимаю душ и начинаю методично убирать квартиру. А если Сашу арестуют, что делать с этим жильём? А вдруг сюда придут с обыском? Замираю с тряпкой в руках, прислушиваясь: вдруг уже стучат в дверь грубые мужские ботинки? Нет, всего лишь моя паранойя разыгралась.

Когда квартира вылизана до блеска, сажусь на подоконник и просто смотрю в окно, пытаясь прогнать тревогу, но не получается. Нет ничего хуже, чем неизвестность.

«Надо позвонить Лене!» – вспыхивает в голове. Как сразу до этого не додумалась? Хотя немудрено, при условии, сколько всего произошло за последнее время… Но что ей сказать? Не уверен, что Дикий будет рад, если расскажу его дочери о том, что между нами произошло. Ладно, попробую разведать обстановку как-нибудь аккуратно и деликатно.

Набираю номер подруги и молюсь, чтобы она взяла трубку. Гудок за гудком… длинные, протяжные, неимоверно долгие.

– Катя, привет, слава богу, что ты позвонила! – зарёванный голос подруги разрывает динамик, и у меня замирает сердце: понимаю,  случилось что-то плохое.

– Что случилось? Ты плачешь?

– Да! Я не знаю, что делать… Папу арестовали. Говорят, он ударил какого-то иностранца, а тот на него заяву в полицию написал. Только что приходил папин заместитель и адвокат. Они забрали какие-то документы и оружие. Говорят. Что, возможно, завтра полиция будет обыск проводить. Мне так страшно!

Чувствую, как холодеют пальцы ног и рук, как всегда случается, когда испугана.

– Не волнуйся. А что говорит адвокат? Может, удастся вытащить Александра Викторовича хотя бы под домашний арест? Есть же залог ещё! – успокаиваю нас обеих.

– Он сказал, что ситуация очень серьёзная. Потерпевший – гражданин другого государства. Поэтому раздувают международный скандал. Говорят, что папа вступился за какую-то девушку. Боже, надо её найти. Нужно, чтобы она обязательно дала показания!

Лена вновь начинает плакать, а я упираюсь лбом в холодное оконное стекло, пытаясь остудить горячую голову. «Я должна дать показания! Я должна дать показания!» – стучит внутри черепной коробки.

– Катя, ты тут? – жалобно спрашивает подруга, выводя из задумчивости! – Катюш, приезжай ко мне, пожалуйста. Мне так страшно!

Я бормочу в трубку, что уже поздно,на такси нет денег, пытаясь отказаться. Ведь Дикий запретил подходить к Лене и не уверена, что этот запрет был снят даже после того, что между нами случилось. Девушка начинает реветь взахлёб, и я соглашаюсь, не в силах отказать испуганной и несчастной подруге. Мне тоже сейчас мучительно и тяжело быть одной.

Пока такси везёт по ночному городу, пытаюсь выработать какой-то алгоритм действий, но не получается. Мысли прыгают и разбегаются, словно испуганные антилопы. Надо каким-то образом выпросить у подруги номер заместителя Саши. Скорее всего, это и есть тот плюгавый мужичок, которого видела на встрече. Если я могу чем-то помочь, то обязана это сделать.

Когда поднимаюсь в квартиру Дикого, на сердце становится теплее. Вспоминаю свой испуг, когда увидела его лицо, склонившееся надо мной. Тогда даже представить не могла, что случится между нами…

– Спасибо, что приехала! – Лена сжимает меня в объятиях, едва вхожу. – Я тут с ума уже сошла от одиночества. Проходи!

Она суетится, наливает чай, бегает из угла в угол, а я двигаюсь по квартире и отмечаю следы пребывания Саши: вот его футболка, кружка с надписью «Big Boss», которая точно принадлежит ему, какие-то личные вещи. От этого становится легче на душе. Замираю перед фотографией, стоящей на шкафу, словно вкопанная. Как не заметила этот снимок раньше? На нём маленькая Лена держит за руки Дикого, который выглядит таким  счастливым, и какую-то женщину удивительной красоты. Без спроса беру фото в рамке и иду на кухню, где хозяйничает подруга.

– Лен, а кто здесь на снимке?

На секунду девушка грустнеет и морщится.

– Это старое фото. Единственное, наверное, которое с мамой осталось. Остальные отец выбросил… – произносит она печально.

– Извини, я, наверное, тебя чем-то расстроила. Просто ты никогда про маму не рассказывала. Она у тебя такая красивая!

– А потому что нечего рассказывать. Мама бросила нас очень давно, мне лет шесть было. До сих пор помню, как она кричала на папу, что она хочет другой жизни, что ей нужна свобода, чтобы быть счастливой. А потом выяснилось, что у неё был богатый любовник, к которому она и ушла. Правда, у них там не сложилось, и через пару месяцев попыталась вернуться, но отец с ней даже разговаривать не стал. Тогда он очень изменился. Буквально за один день. Мне кажется, он  разучился улыбаться, когда мама ушла. Наверное, он её очень любил, а после предательства просто перестал доверять женщинам.

Даже не помню, как уснула, вроде только что говорила с чуть успокоившейся Леной, а просыпаюсь на диване от громкого звонка в дверь.

– Что происходит? – сонная подруга возится рядом, хлопая опухшими от вчерашних слёз глазами.

– Я не знаю… – вздрагиваю от очередного настойчивого звонка, который резанул по барабанным перепонкам.

– Кажется, это полиция! Папин заместитель Семёныч говорил, что они могут с обыском заявиться! Что делать-то? – она испуганно мечется по комнате.

– Ты же говорила, что он забрал всё, что может не понравиться ментам? Так что не волнуйся и открывай, пока они дверь не снесли.

Словно в подтверждение моих слов слышится звук ударов в дверь. Лупят со всей силы, скорее всего, ногами. Лена ойкает, несётся открывать, сверкая голыми пятками и запахивая на груди халат. Успеваю встать, поправить волосы и подтянуть пижамные штаны, которые выдала подруга, понимаю, что переодеться в свою одежду не успею.

В прихожей грохочут тяжёлые мужские шаги, слышатся резкие голоса с приказными нотками, и в комнату вваливается здоровый детина в милицейской форме, буравя меня цепким взглядом маленьких поросячьих глазок.

– Кто такая? – недовольно буркает он.

– Подруга Лены! – выдерживаю его взгляд, хотя внутри всё холодеет.

– Бля, знал бы, не искал вторую понятую битый час! Так, подруга Лены, сиди на жопе ровно тогда. А хотя лучше проваливай, нечего под ногами путаться.

– Дайте мне переодеться! – киваю на свои вещи, сложенные возле кровати аккуратно на стуле.

– При мне переодевайся! А то вдруг чего сопрёшь из улик! Давай, не стесняйся! Хотя лучше тебя обыскать для начала! – толстые губы расползаются в неприятной усмешке, обнажая жёлтые прокуренные зубы. – Сейчас гляну, что там у тебя под пижамкой.

– Только попробуйте! Права не имеете! И переодеваться я буду лишь при сотруднице моего пола! – хотя мне чертовски страшно, но иду в наступление. – Попробуете ко мне хоть пальцем прикоснуться, по судам затаскаю!

Ору громко, чтобы привлечь внимание остальных. На мой крик в дверь заходит высокий седовласый мужчина в дорогом костюме и стильных очках.

– Что здесь происходит? – интересуется он, глядя на меня.

– Павел Арнольдович, вам что за дело? Вот беседую с несознательной гражданкой, которая непонятно как оказалась в квартире обвиняемого, и отказывается предоставить для осмотра личные вещи! – бубнит свиноводобный.

– Уважаемый, может, вы УПК почитаете? Не обвиняемого, а подозреваемого! И на каком основании  хотите провести личный обыск стороннего лица? Да ещё и девушки?

На сердце становится спокойнее. Кажется, это и есть адвокат, про которого говорила Лена.

– Ладно, пусть тогда остаётся! Если хоть на сантиметр сдвинется, закрою на пару суток!  – недовольно пятится в коридор мент.

– Он вас напугал, прекрасное дитя? – галантно произносит седовласый, когда мы остаёмся наедине.

– Меня зовут Катя! – начинаю сумбурно говорить, стараясь успеть всё поведать до того, как сюда вновь зайдут сотрудники. – Александр Викторович не рассказывал вам про меня? Это именно я была с ним на встрече, когда он Захрана за руку схватил. Я могу свидетельницей быть. Он просто за предплечье араба сжал и всё, даже не бил, просто за меня вступился, когда тот ко мне приставать начал. Захран меня тоже за руку держал, да так, что синяки остались, а ещё купить меня хотел, чтобы увезти! Вы только Лене не говорите, она ничего не знает. А как там Александр Викторович? С ним всё в порядке?

– Тише, мы всё обсудим с вами, Екатерина, после обыска. Как же повезло, что вы здесь. А пока сидите и старайтесь не привлекать в себе внимания!

Следующие несколько часов проходят словно в бреду: вокруг кто-то ходит, о чём-то говорит, приказывает пересесть. Я послушно исполняю, стараясь абстрагироваться от происходящего и обнимая трясущуюся Лену. Когда всё заканчивается и в квартире остаёмся лишь я, подруга и адвокат, вновь прихожу в себя.

– Леночка, успокойся, всё закончилось! – Павел Арнольдович гладит её по плечу. – Папа передавал тебе привет и просил быть сильной. Ты ведь сможешь?

– Дааааа… – сдавленно вздыхает девушка.

– Я поеду, могу заодно подвезти твою подругу! – заговорщицки помигивает, а я киваю в ответ, благодаря за то, что не поднимает разговор обо мне и Диком при Лене.

Уже через несколько минут сижу в навороченном дорогом седане бизнес-класса и робею, не зная, что и как говорить этому импозантному мужчине, который задумчиво барабанит пальцами по рулю, погрузившись в размышления.

– Ну, поехали! – он заводит авто и решительно трогается с места.

– Куда? – взволнованно смотрю на него.

– Известно куда! Отвезу тебя к арабам!

– Что-о-о-о? Зачем? Не надо!

От неожиданности даже не понимаю, что предпринять. Только что была уверена, что мы с Павлом Арнольдовичем поедем в полицию или прокуратуру, а он… Неужели он предал Дикого и сейчас отвезёт меня отвратительному Захрану? Или я стану платой за освобождение Саши? Куча противоречивых мыслей разом проносится в голове, вызывая липкую волну паники.

– Успокойся! Я не собираюсь отдавать тебя им. Просто можешь стать именно тем козырем, который мне необходим в переговорах. Они, конечно, ребята ушлые и хитрые. Но и на каждую хитрую гайку найдётся свой болт с резьбой! – произнёс мужчина народную мудрость с таким видом, будто Шекспира в оригинале мне читал.

– И что мне надо делать? – спрашиваю, зябко ёжась и леденея от перспективы общения с арабами.

– Не волнуйся. Ты только должна им показаться, остальное сделаю сам. Припугну их, что за домогательство к тебе светит перспектива тюремного срока. Уж я умею накрутить и поддать эмоций, ничего, не таких людей убеждать приходилось. Думаю, твоими стараниями Алесандр уже к вечеру дома будет. У меня везде подвязки, лишней минуты на СИЗО не пробудет!

Внутри расцветает спокойная уверенность. Сердцем чувствую, что скоро увижу Сашу, и от этого вдруг становится легко и радостно, даже забываю о страхе перед встречей С Захраном. Да и Павел Арнольдович в обиду не даст. Пока едем в его адвокатский кабинет, мужчина молчит и явно просчитывает стратегию поведения.

– Чай, кофе? Что-нибудь покрепче не предлагаю! – адвокат приветливо распахивает дверь и пропускает меня внутрь просторного помещения, выглядящего стильно и дорого. – Главное – не волнуйся! Присядь, отдохни. Наши визави скоро подъедут. К счастью, я знаком с коллегой, который представляет их интересы, так что надеюсь достаточно быстро продавить нашу политику партии.

Стоит мне расслабиться и приступить ко второй чашке крепкого бодрящего зернового напитка, как на пороге раздаются мужские громкие голоса, самоуверенный смех. Внутренне сжимаюсь и зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вижу лицо Захрана, которое искажается от злости, похоти, а затем недоумения.

– Что эта девка здесь делает? – неприятно взвизгивает он. – А я уже хотел её искать, а тут сама пришла? Отлично, после встречи с собой забираю! Я же сказал, моя будет!

– А вас не смущает, что она вам уже отказала? – вкрадчиво интересуется Павел Арнольдович.

– Да кто вообще женщин спрашивает?! Они должны делать то, что мужчина прикажет!

– Может, ваше законодательство и позволяет так относиться к прекрасному полу, но у нас женщина – равноправный член общества. Кстати, хотел сказать, что Екатерина собирается написать заявление…

Мужчина не успевает договорить, а Захран бросается на меня, яростно сверкая глазами. Горячий кофе, который был в  кружке, разлетается тёмными обжигающими брызгами, крепкие руки мужчины сжимаются на моей шее с такой силой, что темнеет в глазах. Мне не хватает воздуха, лёгкие горят, требуя хоть глоток кислорода. Шум, крики, звук разбивающегося стекла звучит словно издалека, отступая под нахлынувшей темнотой.

– Катенька, милая, как ты? Прости, я даже подумать не мог, что этот варвар на тебя бросится. Вот уж, правда, – горячая южная кровь! – раздаётся откуда-то сверху взволнованный голос адвоката.

– Что случилось? Где Захран? – хриплю саднящим горлом.

– Не переживай, всё закончилось. Больше этот человек не навредит ни тебе, ни Александру. Кстати, сейчас я поеду своего клиента вызволять, хотя сначала придётся пройти девять кругов бюрократического ада. Вот я дурак, даже не поинтересовался, может, тебе скорую вызвать? Как себя чувствуешь? Ты без сознания была какое-то время.

– Не надо мне скорой! – произношу с трудом. До меня вдруг доходит, что хитрый адвокат разыграл меня, словно карту, догадываясь, что может произойти нечто подобное. – Я просто хочу уйти!

– Ты уверена? – смотрит на меня с искренним сочувствием, но потом глаза становятся вновь холодными и отчуждёнными. Такие не способны на настоящее сострадание. Сейчас я просто отработанный материал, который отнимает его время, а, значит, и деньги.

– До свидания! – встаю и покачиваясь иду на выход.

– Обещаю, что вечером Александр Викторович сразу позвонит, едва выйдет из камеры на свободу! – летит мне вслед

Но что-то подсказывает, что не позвонит. В мире мужчин слишком жёсткие правила. И такие, как я  – не более, чем игрушка для них.

Смотрю на часы… Пара минут до полуночи. На столе остывает ужин на двоих, к которому даже не прикоснулась. Есть совершенно не хочется, а внутри головы звонкая пустота, в которой скачет одна мысль: «Ты не нужна Дикому!»

Лена ещё часов шесть назад позвонила и, задыхаясь от радости, сообщила, что её папу отпустили. Сразу начала готовить романтический ужин и наводить красоту, в надежде, что Саша приедет.  Но с каждой минутой становилось понятней, что он уже не придёт. С силой стираю яркую помаду с губ.

Заваю оплывшие свечи, и комната погружается в темноту. Очень символично: на душе тоже было мрачно и гадко. Пора понять, что молодая хорошенькая девушка в мире мужчин не более чем дорогая игрушка или разменная монета. Мне удалось побыть и той и другой за короткий промежуток времени. Сперва отдала свою девственность Дикому, а затем стала пешкой в игре адвоката Павла Арнольдовича, который использовал меня как приманку, для того чтобы спровоцировать Захрана на нападение. Хитрый удав отлично всё рассчитал и провёл партию безупречно. Зато Саша теперь на свободе.

Пересчитываю деньги, что остались от суммы, которую дал Дикий. Не так и мало, я ведь тратила весьма экономно. Пожалуй, хватит, чтобы снять небольшую комнату на время. На оплату института так и не наберётся, конечно, так что придётся отчислиться до лучших времён. Зато освободится много времени, смогу найти работу, а затем и к учёбе можно будет вернуться.

Спокойно убираю в холодильник еду, сгребаю свои немногочисленные вещи, проверяю, не оставила ли чего-нибудь и осматриваю квартиру в последний раз, словно прощаясь. Теперь выйду, брошу ключи в почтовый ящик. А дальше…? А дальше просто буду жить.

Открываю дверь, смаргивая непрошеные слёзы, и утыкаюсь в крепкую мужскую грудь. Вдыхаю терпкий аромат дорогого табака, парфюма и чего-то такого пьянящего, что голова кружится, будто залпом выпила крепкого алкоголя.

– И куда ты собралась на ночь глядя? – голос Дикого звучит сверху.

Задираю голову и сталкиваюсь с ним взглядом, чувствуя, как плавлюсь и горю от огня в его холодных, почти прозрачных глазах.

– Ты пришёл… – утверждаю я.

Мужчина ничего не отвечает, его крепкие пальцы ложатся на мой подбородок, заставляя поднять голову ещё выше. Слышу сдавленный то ли рык, то ли стон, когда видит следы от пальцев Захрана на моей шее. Пытаюсь вырваться, но это бесполезно, он прижимает меня так, что дышать невозможно. Чувствую каждую напряжённую мышцу его рельефного сильного тела.

Его ладони скользят по моей коже, забираются под футболку, задирая её, проходятся вдоль позвоночника, а потом резко перемещаются на ягодицы, прихватывая их. Вдавливает меня в себя ещё сильнее. Куда-то в область солнечного сплетения упирается каменный стояк.

– Где ты был? – спрашиваю, чуть дыша.

Саша не реагирует и впивается в мои губы жадно и грубо, буквально трахая языком ротик. Невольно отвечаю ему, чувствуя, что теряю силу воли. Из последних сил с трудом отрываюсь от нереального поцелуя.

– Где ты был? – повторяю вопрос.

Он то ли улыбается, то ли скалится, глаза становятся безумными и тёмными, зрачок пульсирует, гипнотизируя и затягивая.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, мелкая! – выдыхает он, впечатывая меня в стену и расстёгивая молнию на моей юбочке.

– Где ты был? – в этот раз говорю спокойно и холодно, не отводя взгляда и всматриваясь в лицо Дикого. Мне нужно знать правду.

– Никто не посмеет тронуть мою женщину! Поняла?! – жарко и обречённо шепчет на ухо, продолжая судорожно меня раздевать.

В сторону улетает юбка, футболка, нижнее бельё. Стою перед ним обнажённая, купаясь в восхищении и жарком мареве страсти. Он хотя и в одежде, но тоже голый, весь на ладони, один сплошной  нерв. Страшно прикоснуться. Запрыгиваю, обвиваю ногами, целую шею, грудь в вырезе полураспахнутой рубашки. Стараюсь запомнить его вкус, впитать запах, наполнится убыстряющимся пульсом.

– Мелкая, ты сумасшедшая! Я только что убил человека! Своими руками задушил ублюдка Захрана! Прекрати! – стонет он, пытаясь меня оторвать от себя. – Тебе нельзя со мной!

Меня не остановить. Даже такому сильному властному самцу, как он. Уже поздно, мы оба сумасшедшие, от этого никуда не деться.

– Я люблю тебя, Кать! – в голосе боль, испуг и безумие.

Впиваюсь ногтями в его плечи и закусываю губу, чтобы не разреветься от этих слов.

– Люблю тебя, Дикий… – шепчу в ответ, понимая, что мы прошли точку невозврата. Наш долбанный Рубикон, после которого уже ничего не будет, как прежде.

– А я ужин приготовила… – лепечу, пока мой неандерталец тащит меня в спальню.

– Я начну сразу с десерта!

Бросает меня на кровать и запрыгивает сверху. Горячие поцелуи покрывают от макушки до пяточек. Вскрикиваю, когда прикусывает пальчики на ногах, издаю стон, когда целует под коленом, взрываюсь оргазмом, когда ласкает языком клитор, вознося меня на небывалые вершины наслаждения.

Я плавлюсь в руках Дикого, растворяюсь в его объятиях, взрываюсь наслаждением, словно улетая в космос и боясь не вернуться. Мне мучительно сладко, страшно и легко.

– Катя…– жарко шепчет на ухо Саша, прикусывая мочку.

Вновь взрываюсь вспышкой удовольствия, ещё плотнее прижимаюсь к сильному могучему телу мужчины. Моего мужчины… такого любимого, опасного, страстного и напористого.

– Я больше не могу! – смеюсь, откидываясь на подушки. – У меня уже всё болит там.

Любовник смотрит на меня недовольно.

– И чего ты молчала? Молчала и терпела?

Отодвигается от меня и вынимает член. Испытываю облегчение от того, что его огромный прибор больше не таранит изнутри, но при этом исчезает ощущение приятной наполненности, которое сводило с ума.

– Я не терпела… – не могу отвести взгляда от мощного ствола, увитого выступающими венами, и гладкой розовой головки, блестящей от моих соков. – Мне было очень хорошо, но, кажется, натёрли.

– Уже заметил, что хорошо! – он с удивлением косится на свою руку, исполосованную моими когтями. – Кошка дикая. В следующий раз в варежках трахать буду!

– Сейчас всё исправлю и заглажу причинённый ущерб! – произношу, облизываясь и не отрывая взгляда от члена. – Тем более, нечестно получается: я кончила, и даже не один раз, а ты – нет!

Мужчина хочет что-то возразить, но затем ложится на спину и манит пальцем. Подползаю на коленях и устраиваюсь у его бёдер. Сейчас мой азарт поутих и становится боязно: а вдруг этот гигант просто не поместится у меня во рту. Да и раньше ни разу не делала минет, так что обладаю лишь теоретической информацией, подсмотренной в фильмах для взрослых.

– Оближи язычком! – низкий голос Дикого вызывает мурашки.

Тяжёлая ладонь удивительно нежно ложится на мой затылок. Приближаюсь к монструозному прибору и аккуратно провожу языком по гладкой коже, наслаждаясь новыми ощущениями. Начинаю работать усерднее, ласкаю уздечку, обхватываю головку губами, открывая рот шире. Саша подаётся бёдрами вперёд, слегка надавливает на затылок и проникает глубже. Становится тяжело дышать, но быстро привыкаю. Скольжу губами по стволу, который движется достаточно легко, смоченный моей слюной.

– Умница, девочка, продолжай. У тебя отлично получается!

Я и рада стараться, ведь сама завелась от происходящего не на шутку. Увеличиваю скорость и амплитуду, причмокиваю от усердия. Рука сама собой скользит между ножек, а пальцы находят чувствительный бугорок клитора. Ласкаю себя, продолжая насасывать со всей душой и самоотверженностью, не обращая внимания на саднящее горло.

Дикий рычит, намотав мои волосы на кулак. Теперь он сам регулирует скорость и глубину проникновения. Кажется, что мне не справиться с его напором, но расслабляюсь, отдавая ему инициативу, и кайфую, пока он таранит мой ротик, входя с каждой фрикцией чуть глубже.

– Да-а-а-а! – выдыхает он, содрогнувшись всем телом, и наполняет меня горячей терпкой спермой, которую тут же интуитивно проглатываю, боясь захлебнуться.

Удивительно, но вкус мужчины оказался мне приятен, никакой тошноты или отвращения. Достаю каменный член изо рта и слизываю солоноватую капельку с уголка губ, улыбаясь.

– Мелкая, ты просто нечто! – пальцы мужчины нежно перебирают мои волосы, а сам он выглядит расслабленным.

Укладываюсь ему под бок, сворачиваясь клубком и утыкаюсь носом в твёрдое плечо. Как же хорошо и спокойно рядом с Диким. Чувствую себя Дюймовочкой, когда его огромная лапища скользит по моей спине, нежно поглаживает шею, на которой наливаются синяки от пальцев Захрана. Я знаю, что больше никто и никогда не обидит меня, пока Саша рядом. Он оторвёт голову каждому, в прямом и переносном смысле.

Вдыхаю родной запах полной грудью, стараясь запомнить каждую нотку… Афродизиак в чистом виде. Измученный организм просит о пощаде. Нельзя возбуждаться: я просто не перенесу ещё одного полового акта. Усталость и дремота накатывают мягкими тёплыми волнами, но я стараюсь с ними бороться. Так жалко терять время на сон, когда рядом мой мужчина. Ворочаюсь, чтобы не уснуть, поднимаю голову, вглядываясь в черты Дикого.  Какой же он красивый! Не та красота сладких мальчиков, считающих себя крутыми мачо, а настоящая мужская мощь и привлекательность. Волевой подбородок, очерченные скулы выступающими желваками, высокий лоб и бездонные глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения, от прозрачно-голубых, но тёмно-серых, отливающих сталью.

– Спи уже, мелкая!

Сгребает меня лапой и прижимает к себе, укладывая мою голову на свою грудь.

– А ты никуда не уйдёшь?

Слышу, что он улыбается.

– Никуда не уйду, закрывай глаза и отдыхай! Завтра у нас сложный день!

Просыпаюсь от запаха свежесваренного кофе. Боже, какой аромат! Поворачиваюсь на бок, сладко потягиваюсь ещё ноющим после жадных ласк Дикого телом.

– Ну ты и соня, мелкая! – недовольно басит источник моих мозолей между ног.

Мужчина вваливается в спальню в одном полотенце, намотанном на бёдрах. На мускулистом сильном теле ещё видны капельки воды, а влажные густые волосы зачёсаны назад. Да это ходячий секс во плоти, ожившее воплощение эротических фантазий. Ох, где бы взять силы! Зажмуриваюсь, чтобы не видеть, как соблазнительно полотенце обрисовывает огромный член.

– Я сварил кофе! С кардамоном любишь? – его обволакивающий голос где-то совсем рядом.

Киваю, но не открываю глаза, ибо за себя не ручаюсь.

– Хорош косплеить спящую красавицу! – наклоняется ко мне и целует в плечо. – Сготовь что-нибудь позавтракать, и погнали. Нам надо заехать к одному особо ушлому адвокату, дать ему денег, за то, что вытащил меня, и люлей, за то, что так подставил тебя.

– Так я вчера романтический ужин готовила! – распахиваю веки и вижу перед собой склонённое лицо Саши, тону во взгляде, в котором пляшут весёлые чёртики. Лучше уж они, чем те тёмные демоны, которых довелось там увидеть.

– Романтический ужин, говоришь? – тянет он гласные, а затем набрасывается на меня, словно зверь. – Звучит охрененно аппетитно, но сначала утолим голод другого свойства!

Кажется, он решил затрахать меня до смерти, я ведь больше не могу. Или могу?

Минут через сорок пьём на кухне остывший кофе, заедая его сгоревшими брускеттами, которые умудрилась спалить на сковородке, пока отвлеклась на оральное ублажение своего темпераментного мужчины. Но это самый лучший завтрак в моей жизни.

– Саша, я хотела сказать, что Павел Арнольдович – замечательный адвокат и специалист. Он не виноват в том, что произошло с Захраном! – произношу, но сама не верю в искренность этих слов. – Не надо его наказывать за то, что случилось. Лучше скажи, у тебя точно не будет проблем?

Я опускаю взор, не в силах произнести: «После того, как убил человека!»

Дикий понимает меня без слов и отставляет кружку, внимательно глядя на меня.

– Послушай, давай обо всём договариваться на берегу! – произносит он спокойно, хотя уголок рта пару раз дёргается, словно от нервного тика. Кажется, произошедшее задело его сильнее, чем ожидал. – Сейчас ещё не поздно встать и уйти! Обещаю, что не буду тебя останавливать. И денег дам, чтобы оплатить институт. Кать, тебе не место рядом с таким типом, как я!

– Уж позволь решать это самой! – произношу резче, чем хотела, и осекаюсь под взглядом Дикого.

– А ты бесстрашная, это в тебе и зацепило сразу… – задумчиво говорит, рассматривая меня с интересом, словно впервые видит по-настоящему. – А ещё другая: чистая и живая, не такая, как все эти девки!

Сердце болезненно сжимается от ревности, когда задумываюсь обо всех тех эскортницах и алчных красотках, что побывали в его постели.

– Я останусь, но у меня будет два условия! – заявляю решительно, хоть и подрагиваю от волнения. – Во-первых, никаких баб! А во-вторых, никаких преступлений! Не хочу быть девушкой уголовника.

Произношу и замираю. А что, если он просто меня сейчас пошлёт, после таких слов? Но вместо этого слышу раскатистый смех, от которого бокалы в шкафу подпрыгивают, и сама невольно начинаю улыбаться. Не думала, что Дикий способен так легко и заразительно хохотать.

– Ты просто нечто, мелкая! – он даже слёзы смахивает и пытается восстановить дыхание. – Ладно, согласен на твой ультиматум. Только моим деловым партнёрам не рассказывай. Кто поверит, что Александр Викторович Светлый, он же Дикарь, с ходу согласился на условия сделки.

В этот момент на столе мой телефон начинает вибрировать, подползая к самому краю. Смотрю на него, будто заворожённая. На экране всплывает лицо моложавой женщины и надпись «мама»… Надо же, отыскалась. Хватаю аппарат за секунду до того, как он упадёт на пол.

– Привет, мам! Не ожидала тебя услышать! – шепчу в трубку, уходя в комнату. Почему-то не хочется, чтобы Дикий был в курсе моих непростых отношений с родительницей.

– Катенька, доченька! – выдыхает она в трубку горестно и замолкает. Ясно, сейчас меня вновь ждёт театр одного актёра, точнее, – актрисы.

– Давай, говори, что на этот раз произошло! У меня нет времени, надо в институт собираться, пока меня не исключили по твоей милости.

– Да как ты разговариваешь с родной матерью? – тут же вспыхивает она. – Неблагодарная!

– А ты понимаешь, что меня отчислят, если не оплачу весь год к концу этой недели?

– Боже, я воспитала меркантильную девчонку, в которой нет ни капли уважения!

– Ясно, значит, денег точно не будет! Ты хоть помнишь, что бабушка завещала эти деньги мне на учёбу? Я и так подарила тебе часть квартиры, но тебе всё время мало!

Мать недовольно сопит, удивлённая моим отпором. Раньше не позволяла общаться с ней в этом тоне.

– Катенька, ну зачем ты так? – вновь меняет она модель поведения. – Ты мне лучше расскажи, как живёшь? Я в общежитие звонила вчера, когда до тебя не получилось дозвониться, оказывается, студентов на время расселили. Потом твоей рыжей соседке набрала, Фиска которая, так она сказала, что ты с мужчиной уехала на дорогой машине и теперь у него обитаешь. А я ведь переживаю. Почему  не сказала мне, что с мальчиком встречаешься? Мы с тобой так давно не разговаривали по душам.

Вся эта беседа кажется мне подозрительной… Никогда раньше она не интересовалась моей личной жизнью. И дело даже не в том, что особо нечем, просто ей всегда было плевать.

– Мы никогда с тобой не разговаривали по душам! Поэтому в последний раз спрашиваю: что случилось?

– Мне нужны деньги! – она наконец-то сбрасывает маски. – Мне негде жить. Нашу квартиру забрали коллекторы.

Только этого ещё не хватало…

Захожу на кухню и глотаю холодный кофе. Горечь… горечь в кружке, горечь во рту, горечь на сердце.

– Что случилось? – Дикий бросает на меня изучающий взгляд.

– Всё нормально… – пытаюсь придать голосу былую жизнерадостность, но получается плохо.

– Слушай меня, мелкая. Ты поставила свои условия, теперь моя очередь! Давай договоримся, что ты меня не намахиваешь. Никакой лжи! Никогда! Это ясно?

Киваю в ответ.

– Теперь попробуем ещё раз. Что у тебя случилось, Катя?

– Звонила мать, – начинаю я, сосредоточенно пялясь в тарелку, которую даже не вижу, – у нас ней непростые отношения. Но не хочу об этом. Кажется, у неё проблемы. Сперва она не прислала деньги, которые бабушка завещала на мою учёбу, и перестала отвечать на звонки, а сейчас обнаружилась и говорит, что у неё проблемы. Если верить её словам, то коллекторы отобрали нашу квартиру. Ту квартиру, где прошло моё детство, каким бы оно ни было.

– Херово… – тянет любимый. – Она пояснила, с хрена хоть такое произошло?

– Она всё равно не скажет, придумает сказок и небылиц. Боюсь, дело в молодом любовнике, которого  где-то подцепила. Я соседке звонила, она мне про него и поведала.

– Ясно, значит, нужен человек, который сможет в этом разобраться. Кажется, я нашёл новое дело для Павла Арнольдовича.

– Ты думаешь, он согласится ехать в Белёв ради того, чтобы выяснять, как моя мать лишилась двушки в старой хрущёвке?

Попыталась представить себе лощёного адвоката в дорогой тачке, стоящей около нашего обшарпанного дома, в котором не было ремонта с самой постройки.

– Неужели ты думаешь, что он сможет отказать мне? Тем более, после того, что случилось в его конторе с тобой!

Я поняла, что у седовласого нет никаких других вариантов, кроме как отправиться в мой родной город.

– Но у меня нет денег, чтобы заплатить ему. А у матери – тем более! – привожу последний аргумент.

– Вот молодец, что напомнила. Тебе когда за институт платить надо?

– Завтра – последний день.

– Ну и нехрен откладывать на завтра то, что можно оплатить сегодня! Закинь чашки в посудомойку и погнали, а то у меня херова гора ещё  встреч запланирована.

К корпусу универа подкатываем с шиком. Саша припарковывается разве что не капотом ко входу. Я недовольно цокнула языком.

– Это что за новости? – он грозно поднимает бровь. – Если что не нравится, говори словами, я не мерин, чтоб на меня цокали!

– Извини… – миролюбиво развожу руками. – Может, перепаркуешься?

– Я на пять минут всего! Бабки в кассу закину и свалю по делам, а ты оставайся, учись, просвещайся!

Шагаю по коридору с высокоподнятой головой, едва успевая за Диким, который решительно идёт вперёд, словно огромный лайнер, рассекая волны студентов. Слышу почти змеиное шипение девчонок, думаю, спину мне уже, наверное, забрызгали  ядом. Надо будет святой водой умыться, чтобы прыщами не обсыпало, а то у этих кумушек глаз завистливый.

Тётушки в бухгалтерии едва в обморок не падают, когда в их пыльный спокойный мирок резко врывается Дикий с такой скоростью и напором, что вдоль стены начинают оползать папки с документами, сложенные горкой.

– Ссори, – галантно произносит он, останавливая оползень, – прекрасные дамы, к кому по поводу оплаты подойти?

Прекрасные дамы млеют, краснеют, стреляют глазками и порываются первыми предложить свои услуги по приёму наличности.

– За какой период оплата? – главбух игриво заправляет седой локон за ухо.

– До конца обучения! – заявляет Саша, а я хватаюсь за стенку, чтобы не рухнуть от радости и неожиданности. Хм…да мне такую сумму отрабатывать и отрабатывать. Кажется, надо купить ведро смазки.

Когда выхожу его проводить до машины, чувствую себя странно и неловко.

– Ты придёшь вечером? – интересуюсь, потупив взгляд.

– Конечно! Только пока не знаю, во сколько. Чего-нибудь на ужин сваргань, скорее всего, буду злой и голодный. Во всех смыслах. Так что бельё не надевай, порву нахрен!

Мужчина чмокает меня в нос, запрыгивает в джип и, резко вырулив, сваливает по своим серьёзным делам, а я решаю вернуться в универ и сходить на пару. Улыбка сама собой растягивает губы. Интересно, что приготовить Дикому? Однозначно мясо! И побольше!

– Что лыбишься, сука? – раздаётся над ухом злой девичий голос, а затем в волосы впивается чья-то рука. – Увела моего мужика, тварина?

Узнаю это шипение и чувствую запах приторных духов, смешанный с полувыветрившимся перегаром.

– Эля, отпусти! Ты что, сумасшедшая?

– Ну уж нет! Я тебя сейчас прям тут изуродую, мразь такая! И тогда ты будешь не нужна Дикому!

Вижу, как мне в лицо летит рука, с длинными ногтями-стилетами…

Глава 20

Если я чему-то и научилась в детстве, когда меня дразнили "зубрила", " ботанка" и "блаженная", так это давать сдачи. К сожалению, дети порой бывают жестоки, зато это позволило закалить характер и развить умение постоять за себя. Жаловаться маме или учителям было бесполезно, но бабушка, военный медик, рассказала, как можно противостоять нападающим.

Элины когти приближались к моему лицу, желая расцарапать, разорвать, но мне не было страшно. Легко поднимаю руку, перехватывая её кисть и зажимая болевую точку с силой. С первого раза нахожу нужное место, слыша, как взвигивает девушка.

– Ой-ой-ой! – причитает она, сразу теряя боевой настрой и кривя неестественно пухлые губы.

– Только что ты была более разговорчивой! – смотрю ей прямо в глаза, надеясь увидеть раскаяние, но передо мной словно мутное стекло, за которым ничего не рассмотреть.

– Отпусти меня, ебанутая! – визжит она. – Всё равно Дикий с тобой наиграется и бортанет, не надейся, что ты принцесса особенная! Нихера в тебе нет. Очередная дырка, в которую он член засунет и забудет, как зовут.

Меня охватывает злость, и я приближаюсь к её уху.

– А теперь послушай меня! Саша меня любит, а ты о нём не смей и думать! Хотя нет, думай и фантазируй. Но даже твоя самая сладкая и смелая эротическая мечта о нём не сравнится с реальностью! Ты так и не узнаешь, каково это – быть с ним! Быть с настоящим мужчиной! А теперь живи с этой мыслью!

Отпуская девчонку и сбегаю по ступенькам. Надо бы испытать ликование, что поставила эту овцу Элю на место, но на душе гадко и паршиво. Я же всегда старалась не обижать людей, зная, как сильно могут ранить слова. Возвращаться на учёбу не хочется, идти в квартиру тоже ещё рано. В голове и на душе какая-то сумятица. Очень хочется поговорить с кем-нибудь, но единственный человек, кто мне действительно близок— Лена, которая является дочерью Дикого.

Остро ощущаю, что соскучилась по подруге. Я понимаю, что мне нужно услышать её голос, просто обменяться новостями. Заранее готовлю эмоциональную речь с поздравлениями, что её отец вышел из СИЗО, словно актриса, примеряющая на себя роль. Как же хочется рассказать ей о нас с Сашей. Но нельзя…

– Лена, привет! Как дела? – выдыхаю в трубку, прислушиваясь, что происходит у подруги на заднем плане, вдруг услышу голос Дикого.

– Ой, Катька, наконец-то ты позвонила, я уж сама хотела тебе набрать, но всё некогда было. Представляешь, папу отпустили?! – радостно кричит она так, что динамик вибрирует. – Вроде дело в отношении его закрыли, там иностранный потерпевший куда-то делся, наверное, уехал.

Еле сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть.

– Я же говорила, что всё будет хорошо!

– Даже не верится! Я так переживала. Только теперь опять за него волнуюсь…

– Что случилось? – чувствую, что начинаю нервничать.

– Мне кажется, что папа влюбился! – заговорщицки шепчет подруга.

Даже не знаю, как реагировать…

– Это с чего ты решила?

– Он изменился, словно другой человек. Как из СИЗО вышел, прям не узнаю. Представляешь, он даже улыбается? Только почти не вижу его. Забежал домой на пару минут и куда-то умчался, напевая под нос.

Тихонько хихикаю и заливаюсь краской. Пытаюсь представить поющего Дикого, но не получается. Интересно было бы послушать.

– А почему ты волнуешься за него?

Слышу, что подруга вздыхает.

– Папа очень сильный, он настоящий мужчина, но, когда от нас сбежала мама,  чуть с ума не сошёл. Не показывал, как ему больно, но я-то видела, хоть и маленькая была. Если его избранница разобьёт ему сердце, он не переживёт. Ох, хоть бы посмотреть на эту эту

Чувствую, как у меня перехватывает дыхание, словно пропустила удар. Я никогда не предам Сашу… Он тот, кому  готова отдать себя полностью. Мне не нужен никто, кроме этого мужчины. Зажмуриваясь, стараясь унять непрошенные слёзы от счастья и чувства ответственности, которые наполняют до краёв. Дикий… неандерталец, дикарь, самец, такой любящий, нежный и мой! Только мой!

– Саша-а-а-а, ты спишь? – пальчиком тыкаю в плечо Дикого, который  тихонько похрапывает рядом.

За этот месяц уже почти привыкла, что мы с ним живём вместе, хотя мой мужчина постоянно курсирует между нашим гнёздышком и квартирой на Патриарших.

– Са-а-а-а-ш! – целую любимого в сгиб локтя.

– Мелкая, надеюсь, ты меня разбудила, чтобы минет сделать? – недовольно бурчит он, ворочаясь. – У меня сегодня был пиздецовый день! Я спать хочу!

Этот неандерталец с его бешеным темпераментом меня с ума сведёт… Я порой боюсь, что Дикий меня просто на части порвёт, слишком уж большой у него прибор, которым он опробовал уже все мои дырочки. После последнего раза до сих хожу с трудом, еле ноги свела.

Отползаю на край, демонстрируя свою обиду и негодование.

– Куда? – рычит дикарь, хватая меня пятернёй за волосы, собранные в хвост, а второй рукой подтаскивая к себе. – Давай уже, мелкая, вещай! Жги глаголом сердца людей, короче!

Меня всякий раз удивляет это невозможное сочетание мужского альфачества, начитанности и юмора. Такое может совмещать только он!

– Всё, спи уже! – пытаюсь проявить характер, хотя попкой  трусь о каменный стояк, упирающийся в меня. – Потом поговорим.

– Кать, сейчас ты довыёживаешься! – впяливает меня в себя.  – Уже рассказывай, что в головке твоей красивой происходит.

Его магнетическому голосу невозможно противостоять. В нём столько власти, силы, харизмы.

– Я очень хочу, чтобы Лена знала о том, что мы с тобой вместе… Ну типа вместе. Или кто мы? Вернее, – как? Мы же вместе, да?

– Всё, понеслось… Не умею я вас, женщин, понимать… – обречённо вздыхает Дикий. Даже представляю, как он сейчас закатывает глаза. – Хочешь, чтобы я рассказал дочери? Но ты ведь понимаешь, что после этого может произойти?

Я молча киваю, понимая, что это перевернёт всё.  Кто знает, вдруг у нас с Сашей не получится ничего, и я лишусь лучшей подруги? Или получится, но я её всё равно лишусь. Хотя откуда такие негативные мысли? Лена ведь умная, понимающая, а ещё она знает меня как облупленную.

– Да, хочу! – произношу неуверенно, внутри всё сжимается от волнения. – Или нет?

– Так, мелкая, у меня нет времени на эти долбанные качели! – заявляет он, укладывая меня на своём плече. – Значит, завтра поедем к Лене и поговорим! А теперь спи, иначе опять придётся трахать тебя до утра.

Не знаю, смеяться, плакать или отдаться этому невозможному мужчине, который сводит с ума.

Проваливаюсь в глубокий, спокойный сон, который возможен только с Сашей, когда он обнимает и отгоняет все ночные кошмары.

С утра я уже готова передумать, волнуюсь, словно перед выпускными экзаменами. Зачем мне одобрение Лены? Может, наше счастье с Диким возможно только в условиях полной конфиденциальности? Ведь наши отношения далеки от рамок общепринятых. Любимый старше меня в два раза, мы с ним из разных слоёв.

– Чего пыхтишь, мелкая? – Саша приобнимает меня и целует в макушку, когда останавливаемся перед массивной дверью в его квартире на Патриарших. – Волнуешься?

Только лишь эта преграда отделяет нас от Лены, которая сейчас точно что-нибудь кашеварит на кухне, накрывает на стол, ведь Дикий позвонил ей час назад и сказал, что придёт со своей спутницей. Даже в подъезде пахнет жареным мясом и картошечкой.

– Что-то мне страшно… Может, не надо? – поднимаю на него взгляд, задирая голову. Мужчина абсолютно спокоен и эта уверенность вдруг передаётся мне.

– Отступать некуда, только вперёд!

Он открывает дверь и буквально запихивает меня внутрь квартиры так, что влетаю в коридор. Любимый заходит следом.

– Ой папа, ты пришёл? – звучит запыханный голос подруги с кухни. – У меня ещё не всё готово!

Она выскакивает в коридор с радостной улыбкой, которая тут же сползает с лица, когда видит нас с Сашей.

– Папа? Катя? Что происходит?

Её разрумянившиеся щёки бледнеют, а глаза округляются от удивления.

– Ну знакомься, дочь! Это и есть моя избранница. Хотя вы уже знакомы! А чем так вкусно пахнет? – спокойно говорит Дикий.

– Катя? – голос подруги дрожит, когда переводит на меня изумлённый взгляд. – Это ведь шутка? Да? Вы меня разыгрываете.

Я опускаю глаза, не зная, что сказать.

– Нет, не шутка! – продолжает мой любимый.

– Ну что ж, интересно! – в голосе Лены столько яда, что не узнаю его. – Умница, подруга, пристроила всё-таки свою задницу к мужику богатому. А я-то думала, ты не такая!

Девушка разворачивается и убегает на кухню, всхлипывая на ходу.

– А ну, вернись! – властно кричит ей вслед Дикий.

– Саш, не заводись! – кладу руку ему на плечо и аккуратно поглаживаю. – Ты же вроде по делам вроде собирался, поезжай, а я тут сама разберусь. У тебя дома вино есть?

Он смотрит на меня с сомнением, а затем усмехается.

– Лиса моя хитрая! Ну иди, наводи мосты. Шампанское в холодильнике, водка в кладовке, виски в баре! Дочь не спаивай и себя в лапках держи. Всё-таки вы мне должны семейный ужин! Буду к вечеру,  вы будьте умницами!

– Ну что, поздравляю вас, мои принцессы! – хохочет Дикий, обнимая меня и Лену одновременно, ерошит нам волосы.

Подруга недовольно бубнит.

– Па, ну что ты как с маленькой? – она недовольно поправляет укладку.

– Краснокнижные краснодипломницы! – Саша не унимается и легко поднимает нас в воздух.

Пытаемся отбиться и по очереди лупим его дипломами по спине. Даже не верится, что суровый Дикий может быть таким радостным и счастливым, дурачиться и смеяться.

– Ну что, какие планы? – спрашивает у нас, опустив на землю. – Будете гулять с однокурсниками?

Смотрю на выпускников нашего потока. Я так и не завела тут друзей. Лена стала для меня единственным близким человеком. Хотя в тот день, когда Дикий рассказал ей о наших отношениях, подруга и устроила настоящую истерику, но быстро взяла себя в рукируки и согласилась меня выслушать. Тогда мы проговорили несколько часов, опустошив часть бара Дикого. Когда он вернулся домой, мы с Леной в обнимку пели песни и клялись друг другу в вечной дружбе. Саша до сих пор со смехом вспоминает эту ситуацию и напоминает о похмелье, которое на следующий день стало расплатой за душевный разговор и посиделки.

– Ну что застыли? Торчим тут, что три тополя на плющихе! – ухмыляется Дикий. – Погуляете со своими, а вечером в ресторан?

В толпе студентов замечаю Элю, которая поглядела на меня с такой ненавистью, словно готова сожрать. После нашей сцены на лестнице он, конечно, обходила меня стороной, но всё равно чувствовала её злость. Да и остальные девчонки стали на меня смотреть с завистью.

– Мне не особо хочется оставаться… – произношу, глядя на Лену. – Да и не надо ресторанов, хочется тишины и спокойствия.

– И мне! – поддерживает подруга. – Тут через час уже половина напьётся и начнёт чудить. Да и у меня были свои планы на вечер. Мы с Андреем хотели встретиться.

Вижу, как морщится Саша при упоминании о парне дочери. Всё не может привыкнуть, что его принцесса уже взрослая. Пришлось даже провести небольшую воспитательную беседу.

– Ну ладно! Поехали есть мороженое! —Дикий подхватывает нас и тащит к машине. – А Андрей твой помнит, что я ему яйца откручу, если он тебя обидит?

Мы с Леной переглядываемся. Конечно, парень об этом помнит, особенно при условии, что Дикий всякий раз ему заявляет об этом при встрече.

Уже через тридцать минут наворачиваю пломбир с фруктами и орехами, чувствуя себя самой счастливой на свете, а Лена нерешительно мнётся, глядя на отца. Я-то знаю, что она хочет рассказать ему одну новость, но боится. У меня тоже есть для, Дикого сюрприз, но решаю отложить его на потом, а то не вытянет он два сразу.

– Пап, нам надо поговорить! – начинает подруга.

– Так! Ты беременна?! – любимый хмурит брови и сжимает огромные кулаки так, что белеют костяшки пальцев.

– Нет! Почему хоть сразу беременна? Я хотела сказать, что мне предложили стажировку заграницей! – выдаёт Лена на одном дыхании.

– Нет! – Дикий ударяет кулаком по столу так, что посуда подпрыгивает.

– Ну пап!

– Не папкай!

Ну началось… Хотя все мы знаем, что Дикий согласится, пусть и не сразу. Ему надо пару дней, чтобы переварить информацию.

Лена вскакивает и убегает, вытирая слезы. Ничего, скоро помирятся. Я уже привыкла к эмоциональности членов этой семьи.

– И что, я неправ? – поворачивается он ко мне.

– Конечно прав, милый! – целую его в щеку и делаю максимально убеждённый вид, хотя Саша смотрит с подозрением. – Кстати, мне тоже надо тебе кое-что рассказать.

– Сейчас скажешь, что тебя тоже посылают на стажировку заграницу?

У мужчины даже глаз начинает дёргаться. Надо его успокоить, хотя то,что собираюсь сказать скорее всего выбьет его из колеи сильнее, чем потенциальный отъезд. Я так и не знаю, как он отнесётся к сюрпризу. А вдруг…

Набираю побольше воздуха и зажмуриваюсь.

– Я беременна! – от волнения почти выкрикиваю эту фразу.

В кафе повисает тишина, а Дикий словно перестаёт дышать. По крайней мере, я от него не слышу ни звука. Может, он в обмороке уже? Испуганно приоткрываю глаз и смотрю на возлюбленного. Тот рассматривает меня так, словно я краснокнижное животное или инопланетянка. В его обычно холодных глазах столько счастья и удивления, что меня накрывает с головой.

– Мелкая, ты серьёзно? – он обхватывает моё лицо ладонями, всматриваясь в глаза и улыбаясь почти безумно. – Девочка моя любимая!

Чуть заметно киваю головой, чувствуя, как легко и тепло становится на душе под восхищённым взглядом моего мужчины.

– Катя, я хотел сделать это чуть позже… – начинает судорожно хлопать по карманам и вытаскивает кольцо из брюк. – Мелкая, ты станешь моей женой?