Когда моему сыну почти исполнилось два года, я отправила его отцу сообщение через галактическую службу знакомств.
О том, что он стал папой.
Кто бы мог подумать, что эта новость будет искать адресата целых десять лет!
Время шло, и я привыкла, что сказки детям вместо папы рассказывают звезды за окном.
Но Вселенная любит преподносить сюрпризы.
И в один прекрасный день на пороге появился ОН — залетный космический крокодил с глазами, полными надежды, и говорящим филином на плече.
Теперь он ночует в кресле вместе с нашей вечно линяющей кошкой, учится разогревать кашу на завтрак и ежедневно сдает экзамен, чтобы дети поставили ему зачет.
Самое невероятное заключается в том, что все это — начало трогательной, смешной и немного безумной семейной истории.
Поскольку на этот раз наш папа, похоже, решил остаться с нами навсегда.
История Двайра-Путешественника из романа "И космос в придачу".
Самостоятельный роман.
За десять лет до описываемых событий, немногим позднее, чем закончился роман «И космос в придачу»
— Ритусик, нам необходимо расстаться.
Страшная фраза, которая должна была разрушить все в жизни, для меня прозвучала ветром свободы и облегчения.
— Конечно, Вовочка, я согласна. Давно надо было это сделать.
Я стояла на тротуаре оживленной улицы с телефоном в одной руке и довольно тяжелой сумкой в другой. Шла домой к маме и Лешке, которые меня, наверное, уже заждались. Глупо было начинать отношения с мужчиной, когда у тебя в багаже имелся маленький ребенок, но откуда же я знала, что вежливый Владимир из супермаркета отважится проводить меня до дома? Я решила: почему бы не попробовать? Раз с отцом Лешки не получилось.
На сердце нехорошо кольнуло, стоило только вспомнить этого проходимца, умудрившегося попасть в цель после единственной совместной ночи. Когда узнала, что беременна, первой мыслью было придушить Двайра. Только он не появлялся в обозримой близости. А потом к нам нагрянули айдеанцы, которые рассказали, что мы не одиноки во Вселенной, и меня озарила очень нехорошая догадка. Поэтому в свидетельстве о рождении сын и был записан, как Давыдович. Неужели я стала бы говорить настоящее имя его отца? Нет уж, я пока еще находилась в здравом уме!
В беременность я не могла позволить себе раскиснуть. У меня в животе рос ребенок, которому были доступны любые мои переживания. И Лешке от этого становилось плохо — я не могла этого объяснить, просто знала. Поэтому я стала позитивной и всегда улыбающейся. А после родов принялась собирать себя по кусочкам.
Мама рвала и метала. Я только-только профессию успела получить, только-только устроилась на хорошую работу — а тут на тебе, нежданчик от аиста. Но я не унывала. Мне разрешили удаленку, и я оправдывала возложенные на меня ожидания с лихвой. Через год после родов вернулась в строй, продолжая работать из дома, так что в деньгах стеснения не испытывала. А на наводящие вопросы мамы об отце Лешки отшучивалась.
Как бы я ей сказала, что он не с Земли?
В пользу того, что я не ослышалась и того космического крокодила действительно звали Двайр, говорило несколько фактов. Я никогда бы не согласилась переспать с мужчиной на первом же свидании. Да, жгучий брюнет с красивой волной волос мне действительно понравился, но чтобы пойти с ним танцевать? А потом… отправиться на его корабль? Нет, я бы не стала так делать.
Это сделал он. Он
Хотя я, признаюсь честно, не испытывала после этого ни капли угрызений совести, но обиделась на него знатно. Да, наорала я на него, да, сказала больше не появляться в моей жизни. И что, теперь нужно было меня послушаться и свалить? Очень удобная позиция, ничего не скажешь. Но мы в любом случае пересеклись бы с ним: город у нас не так чтобы очень большой, пусть и не последнее захолустье. Однако исчез любой след Двайра. Он даже оставил меня у того ресторана, где мы повстречались.
Помимо всего прочего, было и еще кое-что. Лешка. Лешка уже в утробе был необычным ребенком. Все прохожие женщины на улице неизменно останавливались рядом со мной и начинали говорить о том, какой красивый у меня животик и как, наверное, повезло отцу ребенка. Со временем я к этому привыкла, но слушать восторги специалиста УЗИ на плановых обследованиях все еще было дико.
— Ох, посмотрите, как красиво он дергает ножкой! — повизгивая от восторга, говорила женщина-врач. — Ах, какая идеальная голова у мальчика, ах, какие аккуратные пальчики! Он вырастет настоящим красавцем…
В роддоме дичь продолжилась. Лешку в палату приносили совершенно разные медсестры. Даже те, которые не работали в нашем отделении. Даже те, которые ради этого преодолевали несколько этажей!
— Но он такой миленький, — призналась одна женщина в возрасте, умильно разглядывая завернутого в пеленку мальчика. — Даже когда просто смотрит в пространство. Такое ощущение, что от него вокруг распространяется счастье.
Я ничего на это не отвечала. Улыбалась в такт медсестрам, отшучивалась. На самом деле мне было страшно. Я видела, что Лешка унаследовал дар своего отца. Он тоже мог воздействовать на женщин. С мужчинами ничего подобного не происходило, но они и не были так внимательны по отношению к малышу. А вот женщины… женщины сплошь и рядом были очарованы моим сыном.
Я же испытывала иррациональный страх.
Что, если об этом кто-то узнает? Что, если Лешку захотят изучать? Мало ли, это в новостях наши сотрудничали с инопланетянами. А как на самом деле могли обстоять дела? Вдруг они решили тайно искать против айдеанцев оружие?
Мы знали ниийцев и раян. Но ниийцы и раяне никогда не говорили об айдеанцах. А ведь помимо айдеанцев могло существовать еще великое множество рас. Просто другие пришельцы пока к нам не показывались. Точнее, один-то точно нарисовался, но ненадолго. И того след простыл. А я оставалась здесь и продолжала бороться. И даже не знала, откуда прилетал Лешкин отец.
Но, как это обычно и бывает, со временем страхи поутихли. Лешка рос, я вышла на работу, иногда отлучаясь от ноутбука и отправляясь с сыном на прогулки, мама сменила гнев на милость и стала нам помогать. Потом я встретила в супермаркете Владимира, и мы начали переписываться, а затем и встречаться. И вот теперь Владимир звонил мне и наконец-то предлагал расстаться.
Нет, я не могла сказать о нем ничего плохого. Но как же здорово, что у нас не дошло до интима! Он работал, я тоже, у него был сменный график, у меня иногда семь рабочих дней в неделю. А еще — маленький сын на руках, который был в приоритете. У Владимира была мама… Думаю, не стоило объяснять того, как она могла влиять на вкусы своего сына.
— Ритусик, но я же говорил тебе, что мне не нравится это дурацкое прозвище из анекдотов.
В голосе моего собеседника прозвучала почти детская обида. Но разве мне было до этого дело?
— Знаешь, дорогой, мне тоже не нравилось прозвище «Ритусик».
— Но ты же никогда об этом не говорила!
— Зато я всячески это показывала, но ты все равно предпочитал называть меня именно так. Как там тебя приучила мама? Женщине нужно делать приятное всякими милыми мелочами.
— Ты зря втягиваешь в этот нелегкий разговор мою маму, Рита.
— Я думаю, что смысла в этом разговоре больше нет, Володя, — с облегчением улыбнулась я. — Ты озвучил ровно то, что я давно собиралась тебе сказать. У меня нет претензий, все отлично, но у меня совершенно нет времени на отношения в текущей ситуации. Да и куда тебе разведенка с прицепом. Тебе нужна чистая девочка, которая понравится твоей матери.
— Даже как-то обидно стало…
— Ничего, Володя, это ненадолго. Прощай. И всего тебе хорошего!
Я повесила трубку, не переставая улыбаться. Жизнь определенно налаживалась. Даже дышать стало легче. Нужно было торопиться домой.
На пешеходном переходе, кроме меня, стояла еще необычная женщина. Сначала я подумала, что ей довольно много лет, но осанка, одежда, высокий каблук туфель говорили об обратном. А вот длинные серебристые волосы, собранные в затейливую косу, производили неизгладимое впечатление. Когда загорелся «зеленый», она покачнулась, и я инстинктивно подалась к ней, чтобы придержать от падения.
— У вас все хорошо? — спросила я обеспокоенно, замирая на тротуаре.
Она повернула ко мне безупречное лицо и улыбнулась. Потрясающе красивая женщина с необычными глазами — почти такого же оттенка, что и волосы, только более темного и густого. Как жидкая сталь. И от этой незнакомки стало исходить такое радушие, что я не могла не попасть под ее очарование.
— О, да, милая девушка. У вас такое яркое Солнце! Я засмотрелась, — воскликнула она и подхватила меня под руку. — Давайте скорее перейдем дорогу. Светофор скоро поменяется, а у вас тяжелая сумка!
— Давайте.
Я согласилась так легко, словно мы с ней знали друг друга очень давно. А когда мы оказались на другой стороне дороги, она снова посмотрела на меня и заговорила:
— Знаете, я тут проездом. Думаем налаживать контакты в вашем городе. Так волнительно, вот и путаюсь на каждом шагу. У нас довольно крупная служба знакомств, которая может найти возлюбленного даже с другого конца Вселенной! Мы — галактические! О-о-о, я вижу, вы в этом понимаете, да? — прищурилась она, пристально разглядывая меня. — Меня зовут донна Роза, будем знакомы!
Она действительно оказалась права. Принимая во внимание то, что уже появились айдеанцы, сама донна Роза могла оказаться инопланетянкой с каких-нибудь задворок Вселенной. Но она была так улыбчива и источала очарование, что я просто не могла поверить в подлость с ее стороны.
— А я Рита. Рита Светлова.
— И имя у вас под стать — прекрасное и светлое! — мечтательно вздохнула донна Роза. — Хотите попытать удачу и поискать свою любовь? А может быть, у вас уже есть на примере кто-то?
С этими словами она достала из кейса планшет и что-то принялась на нем набирать. Навела на меня, сделав фотографию, и тут же показала готовую анкету!
— Смотрите, как вы прекрасно получились, Рита. Давайте найдем вам самого лучшего мужчину во всех галактиках!
— Знаете, я только после разрыва отношений, — виновато улыбнулась я. — А дома ждут мама и сын. Не уверена, что у меня будет время на свидания…
— О-о-о, а где отец мальчика? — живо заинтересовалась донна Роза. — Хотите, попробуем его найти?
Она так пытливо смотрела на меня, что я не выдержала и пробормотала:
— Не думаю, что это возможно…
— Почему? — искренне удивилась красотка с серебристыми волосами.
— Он не отсюда…
— Так ведь и мы — тоже, — подмигнула мне донна Роза. — Мы ведь действительно галактические. И чтобы найти вашего мужчину, достаточно лишь сказать его настоящее имя. Ну, что скажете? Попробуем его отыскать?
Я смотрела на нее с минуту, обдумывая варианты возможного будущего. Мозг отказывался верить в масштабах Вселенной. С другой стороны, Вселенная уже, по сути, раскрыла нам свои объятия. Почему бы не попробовать попросить у нее помощи?
Мы ведь не очень хорошо расстались с Двайром. У нас появился общий ребенок, о котором он даже не подозревал. Имела ли я право скрывать от него Лешку?..
— А давайте! — азартно согласилась я. — Будем надеяться, что у нас все получится.
— Даже не сомневайтесь, — заверила меня донна Роза. — Не знаю, сколько на это уйдет времени, но ваш суженый к вам обязательно вернется. Как его зовут?
— Двайр. Двайр Путешественник.
Наше время
Лучший друг всех айдеанцев, самый красивый мужчина во Вселенной и по совместительству самый скромный форгетонец, Двайр Путешественник сидел в ночном клубе на планете Сцион и делал вид, что наслаждается танцем очередной местной нимфы. Нимфой она считалась из-за того, что была одета во что-то полупрозрачные и не скрывающее очертаний тела ни на грамм. Хотя лично Двайр давно заметил и возрастные складки на коже, и бездну усталости во взгляде. Никому из их теплой компании на двоих не нравилось то, чем они занимались. Двайр потягивал очередной убойный коктейль, понимая, что не чувствует эффекта, и все больше и больше предавался унынию.
А ведь можно было сейчас, как его лучший друг О-Лейр-Он*, нянчить на руках любимую дочку. Или менять ей памперсы, которые из-за жены О-Лейр-Она, землянки Киры, Галактический Союз принял во внимание и поставил изготовление на поток. Или целовать сладкие пяточки, которые, благодаря щедрому материнскому молоку, всегда были гладкими и розовыми.
Двайр любил летать на Айдэ и навещать Сири, дочку О-Лейр-Она и Киры. А еще напросился быть ее крестным отцом — таковы были традиции на Родине Киры. И обещал оторвать все хвосты и рога, которые только задумаются над тем, чтобы обидеть это прекрасное белокурое дитя. Двайр очень хотел детей. Но ему в жизни не так сильно посчастливилось, как немногословному айдеанцу.
Форгетонец вышел из клуба — подальше от опостылевшей музыки. Устал от ежедневного веселья. Очень сильно устал. Захотел в тихую семейную гавань. Сам не заметил, как отправил вызов О-Лейр-Ону. Друг принял звонок почти сразу. Уставшее лицо красноволосого айдеанца было вполне объяснимо: у Сири резались зубки, и она давала шороху обоим родителям. Но О-Лейр-Он от этого был только счастлив. Сияющие синие глаза никогда бы не дали соврать.
— Двайр, старый космический волк, ты опять соскучился по мне?
— Не поверишь, везучий айдеанец, опять хотел прилететь к тебе в гости. У тебя, кстати, каша на лбу.
О-Лейр-Он протер лоб рукой, улыбнувшись.
— Сири отказывается кушать — приходится изображать ослика или оленя. Не имею представления, что они делают на самом деле, но дочке нравится.
— Тоже, что ли, начать думать о семье… — почесал отросшую бороду Двайр.
— Десять лет прошло, помнишь? Через десять лет мы договорились проверять результаты. У тебя осталось мало времени.
О-Лейр-Он, конечно, шутил. Но Двайр и сам понимал, сколько было упущено зря.
— Даже не буду пытаться, — вздохнул форгетонец. — Ничего путного не выйдет. Полечу по Вселенной искать свое счастье.
— Лети на Землю, умник. Посмотри на себя, Двайр: ты страдаешь без эмоций одной конкретной женщины.
— Я встречал Риту три года назад…
— И что?
— Она ушла утром из гостиницы, попросив больше ее не беспокоить.
— И ты угомонился?
— А что я мог? Она второй раз отправила меня обратно.
— Отличное ты нашел оправдание, Двайр. Я учту твои слова. Но и ты послушай меня. Лети.
— Что я могу ей дать? Одинокий космический волк без рода и племени.
— С неплохим счётом в данах почти на каждой обитаемой планете Союза, — саркастично заметил айдеанец. — Включая Землю, кстати.
— Землянок разве этим прельстишь? Они сильные и независимые, ты и сам прекрасно это знаешь. Мы летели туда, чтобы найти генетически совместимых женщин, а попали на ярмарку женихов. И невесты оказались настолько разборчивыми, что даже амбедонцы склонили перед ними головы.
— Думать надо, Двайр, а не демонстрировать свое космическое превосходство. У всех есть достоинство. И никто не любит, когда его втаптывают в грязь.
— Тут ты прав, друг.
— Я всегда прав. Я советник айдеанского правителя, мне нельзя ошибаться. Поэтому послушай меня и не возвращайся без двух маленьких Двайров. А лучше — трех.
Когда разговор завершился, Двайр тяжело вздохнул. Была еще одна причина, по которой он не мог решиться и полететь к Рите. Тогда, три года назад, в их вторую встречу, они мило посидели в кафе, а затем отправились к нему в гостиницу. Тогда с ним была повзрослевшая и похорошевшая Рита, которая знала себе цену. И она точно знала, чего от него хотела. Самым странным было то, что на нее перестало действовать его обаяние. А причина этому могла быть только одна — ребенок.
Но ведь она бы сказала, если такое случилось? Или нет? Да нет, точно бы сказала.
А она улыбалась, наслаждалась, а потом со спокойным лицом заявила, что закрыла последний гештальт и больше не хочет его видеть. И разбила ему сердце.
Как теперь показываться ей на глаза? Она давно могла выйти замуж и устроить свою судьбу. Что он скажет ей?
«Здравствуй, Рита, ты мне нужна, как воздух?»
Да она развернется прямо перед его лицом и снова уйдет. А в третий раз он этого точно не выдержит.
Самым смешным оказался тот факт, что Двайр так и не удосужился узнать адрес Риты. И если в первый раз они встретились случайно, то во второй он намеренно высадился именно в ее городе в надежде увидеть. Опять плутать по улицам и верить, что он встретит ее?
Ворох неприятных мыслей прервало неожиданное появление сирианки. Уроженки Сириуса — только они во всей Вселенной были такими же холодными, как свет их звезды. С серебристыми волосами и стальными глазами, расчётливые и вызывающие расположение, они прокладывали себе дорогу даже в самых немыслимых местах.
— Двайр Путешественник? — обратилась к нему женщина, упакованная в белый комбинезон на манер сционской моды.
— К вашим услугам, юная леди, — польстил ей форгетонец.
А она наверняка не первую тысячу лет жила. Как, впрочем, и все с Сириуса.
— Форгетонское очарование идет впереди вас, уважаемый. Здравствуйте. Меня зовут донна Роза. Насилу нашла вас в целой Вселенной! — призналась женщина. — Так долго искала. Боюсь, мой клиент будет недоволен…
— Ваш клиент? — насмешливо изогнул бровь Двайр. — А вы, позвольте спросить, чем занимаетесь?
— О-о-о, у нас самая лучшая во Вселенной галактическая служба знакомств! — воодушевленно начала женщина.
Но Двайр не дал ей договорить, выставляя вперед руку:
— Не интересуюсь, прошу прощения. Время легкомысленных связей давно осталось позади.
— Так ведь и я к вам — не за этим, — покачала головой донна Роза.
— Да? — цокнул языком Двайр. — Тогда зачем же?
— У меня к вам послание. С далекой Земли. От девушки по имени Рита Светлова. Она надиктовала его десять лет назад в надежде найти вас и предупредила меня, что вас будет сложно отыскать. Двайр Путешественник во всей Вселенной оказался один, но найти вас действительно стоило огромных трудов! — пожаловалась донна Роза. — Но мы это сделали. Мы всегда выполняем поставленные перед нами задачи.
С каждым ее словом у Двайра все сильнее колотилось сердце. Рита? Рита хотела найти его десять лет назад?..
— Включайте… дайте послушать… — хрипло проговорил форгетонец.
Сирианка ловким движением вытащила из кейса планшет и развернула к Двайру. Дрожащими руками он включил сообщение от Риты.
— Привет, — на него смотрела смущенная и немного уставшая девушка. — Не знаю, как тебе это сказать, ведь уже прошло какое-то время. Но думаю, что ты должен знать, Двайр. У нас родился сын. Я назвала его Лешкой. А донна Роза предложила найти тебя, чтобы ты тоже об этом узнал. Мы не очень хорошо расстались, но это не повод не рассказывать тебе о сыне. Если захочешь увидеть нас — прилетай.
«Прилетай». Она не сказала «приезжай». Она точно знала, что Двайр был не с ее планеты!
— У вас сохранились координаты дома Риты? — возвращая донне Розе планшет, спросил форгетонец.
— Да, — кивнула сирийка. — Она передала их вместе с сообщением. Подтверждаете, что послание доставлено?
— Подтверждаю, — кивнул Двайр, получая необходимую информацию.
— Тогда всего доброго, — улыбнулась сирийка. — Если надумаете воспользоваться нашей службой знакомств, спросите меня. Я всегда буду к вашим услугам.
С этими словами она развернулась и медленно отправилась прочь от Двайра. Сирианки были прекрасны, но Двайр почему-то всегда представлял на их месте страшных липких чудовищ. Ни с одной из них он не желал иметь дела. Да и сейчас у него намечалась совершенно иная задача.
Форгетонец шумно выдохнул и набрал координаты своего корабля на телепорте. Он стал отцом! Прошла куча времени, и его сын успел повзрослеть… Рита могла выйти замуж… Что же делать?
Потом подумает, что делать, когда ему снова укажут на дверь. Сейчас ему нужна Рита! Точка.
Жорик, этот мраков фильдибурс, вставил свои пять данов, стоило ему объявиться на корабле:
— Что же, тебя космические тараканы совсем закусали?
— У меня жизнь круто перевернулась! Молчи, Жорик, если хочешь остаться в живых!
— Что за шум, а драки нет? — вспорхнул его космический навигатор на плечо.
— У меня сын… родился, — словно сам не верил собственным словам, пробормотал Двайр.
— В какой именно из галактик? — тактично уточнил Жорик.
— Молчи… — повторил Двайр. — Мы с тобой тогда еще не были знакомы. Я был на Земле, когда там объявились айдеанцы, и встретил самую красивую во Вселенной девушку.
— Дай-ка подумать, — противно продолжил фильдибурс. — Вас развели непредвиденные жизненные обстоятельства?
— Подумай лучше над тем, чтобы внести координаты Земли в память этой космической колымаги!
— Чего тут думать-то… — птица деловито оказалась не приборной панели и ловко нажала несколько клавиш. — Готово. Сам же знаешь, какой лакомый кусочек эта Земля. Смотри, время пролетело, как бы не оказался перед закрытой дверью.
— Знаю, дружище, знаю… но попробовать стоит!
— Отличный девиз. С этого и начнем. Полетели!
––—––—––—
* О-Лейр-Он и Кира Истомина — герои романа «И космос в придачу»
День пошел не по плану с самого утра. Маша и Миша вконец довели маму — она собрала сумку и рванула на дачу. И это в десятиградусный-то мороз! Как ни пыталась я разубедить ее, наша любимая бабуля была непреклонна:
— Дороги чистят. До леса как-нибудь доползу. А по улице и того пройти легче, чем оставаться в вашем бедламе. Если остыну — вернусь к новому году! А раньше не ждите. Буду закатывать банки с компотом и морально восстанавливаться.
Меня от полной эмоциональной капитуляции спасал только тот факт, что на даче построили хороший дом, в котором можно было пережидать и не такие морозы. И вода из скважины имелась, и отапливалось все довольно быстро. И мама, как знала, осенью там запасы в подполе оставила! Зато теперь будет чем руки занять.
До нового года оставалась неделя…
У меня оставался вопрос: как продержаться эту неделю одной с тремя детьми?..
Лешка оказался не единственным сюрпризом от Двайра. Три года назад я случайно повстречала его, когда у меня выдалась свободная минутка. Я сидела в кафе, наслаждаясь там вкуснейшим кофе. Семь лет после моего дурацкого письма — достаточный срок для того, чтобы перестать ждать этого космического крокодила. У меня все наладилось. Леша ходил в школу, в нем не чаяли души. Мама потихоньку успокоилась и начала отпускать меня на волю. Вот я и сходила…
Он внезапно показался в окне. То ли заметил меня, то ли просто ноги привели его сюда. Не знаю. А у меня все было настолько хорошо, что я не решилась рассказать о сыне. Может быть, сообщение не дошло до Двайра? Что ж, значит, так расположились звезды.
В любом случае, у меня оставался незакрытый гештальт. Хотелось проверить, каково это — быть с ним, когда не находишься под его влиянием. И я решила дать волю своим желаниям. Тем более что очарование Двайра действительно не работало. Больше — нет. И я не могла дать этому объяснения.
Он был почти таким же, как и в первую нашу встречу. Только ничего не говорил о моем письме. А я не спрашивала. Не хотелось. Очень скоро я поняла, что встреча с донной Розой могла оказаться просто дурацким стечением обстоятельств, а я сама поступила очень глупо, отправив Двайру сообщение. То, как сложилась моя жизнь после этого, было лучшим подтверждением.
Я выкарабкалась. К чему пытаться ворошить прошлое?
А утром я ушла из гостиницы, в которой он остановился, с просьбой больше меня не беспокоить.
Я же не думала, что снаряд может попасть в одну и ту же воронку дважды! Видимо, этот снаряд оказался снайперским…
Иначе как объяснить тот факт, что на первом же УЗИ меня обрадовали двойней?
Дети, словно чувствовали величину моего везения, всю беременность вели себя лучше некуда. Даже родились в срок, не причинив особого вреда. Врачи разводили руками, называя это чудом. Педиатр подозрительно косился каждый раз, когда наш веселый табор приезжал на осмотр в течение первого года. Мы прошли все мыслимые и немыслимые проверки на то, что дети смогут жить со мной. Мы — справились!
Понятно, что дома не обходилось без катаклизмов. Я даже думать боялась о том, во что нам встанет ремонт прихожей, где все стены украшала наскальная живопись двойняшек. Но я училась видеть во всем хорошее. И со временем эта вера начала мне помогать.
Правда, на новый год судьба точно решила испытать меня. Хорошо, что я успела взять отпуск на работе, хотя там и так все заранее расслабились и не требовали постоянного присутствия за ноутбуком. Я скорее по привычке включала машину, увеличивала громкость динамиков и занималась детьми. Но внезапный отъезд мамы подорвал веру в чудо довольно сильно.
Леша пришел из школы тише воды ниже травы. Когда я выглянула в коридор, чтобы спросить у него, как дела, он стоял с понуро опущенной головой.
— Витальна объявила, что сил ее больше нет, и она увольняется. И на радостях налепила всем двоек под конец четверти…
— Как же так-то?
Ирина Витальевна была их классной руководительницей. Да, строгая женщина, к ней нужно было искать подход, однако она была справедливой. И вот теперь — двойки под конец четверти?
— Она собирает внеочередное родительское собрание. Явка обязательна… — добил меня Леша.
Хорошо, что я стояла рядом со стеной. Так на нее и откинулась. Не прийти на собрание означало подписать себе смертный приговор, а уж на внеочередное — и тому подавно. Ирина Витальевна не любила нынешних электронных нововведений и предпочитала живое общение всему остальному. В какой-то степени я понимала ее. К тому же, после каждой такой встречи я возвращалась просветленной и точно знала, в каком направлении развивать Лешку. Он у меня и на конструкторский кружок ходил, и математикой иногда дополнительно занимался.
Сейчас у нас появилась животрепещущая проблема: с кем оставить детей? Мама-то укатила на дачу и возвращаться не собиралась! А Леша, хоть и был уже двенадцатилетним, все равно за двоими сразу бы не уследил.
Двойняшки, словно поняли, что мои мысли направились в их сторону, решили напомнить о себе. В большой комнате что-то с грохотом упало. Когда я метнулась обратно, было уже поздно: Президента разбили.
Президентом мы назвали купленный саженец гортензии, неожиданно начавший расти в квартире. За стойкость. И за то, что выдерживал любые свалившиеся на его голову испытания.
До сегодняшнего дня…
Окрепший стебель сиротливо лежал среди земли и находящегося поодаль пластикового горшка. Мне было его так жалко, что я поначалу даже не знала, что делать. Сбоку протиснулся Лешка и присвистнул:
— Мам, ты только на мелких посмотри!
Я сделала, как он сказал — и сердце замерло во второй раз, окончательно потеряв надежду на то, что сможет восстановиться. Машенька, этот луч света в темном царстве, как-то умудрилась достать до ящика комода и вытащить оттуда лак для ногтей. Нет, брать всякие гадости в рот она, как и ее брат Мишенька, давным-давно отучилась. Просто говорила «кака», подходя ко мне и протягивая вредную гадость. Зато она феерично переняла умение выкручивать разные интересные мелочи, и лак для ногтей был ее настоящим фетишем. Ума не приложу, как не убрала этот последний флакончик. Все же выкидывала давным-давно!
Машенька была весьма изобретательной натурой. А брат ей во всем и везде потакал. Вот поэтому прекрасные вьющиеся волосы Миши и оказались обмазанными вишневым лаком. Со стороны могло показаться весьма интересно, но я уже начала прикидывать, как все это отмыть и оттереть…
Вдобавок ко всему, Миша еще и не хотел отставать от Маши, а Маша никогда не шла против Миши, поэтому у дочки в лаке оказались измазанными и руки, и свободные от шорт ноги.
— Мам, кажется, у нас ЧП, — тихо проговорил Леша.
Он тоже не знал, за что хвататься. У меня в голове зрел только один вопрос: как они умудрились растянуть содержимое флакончика на двоих? Там же оставалось всего ничего!
Словно в довершение всех моих мучений, в дверь позвонили. Отобрав тюбик и колпачок у Маши, я побежала к двери, чтобы открыть. А там…
— Рита, здравствуй. Я получил твое сообщение…
Видимо, сегодня с моим сердцем точно никто решил не церемониться. На пороге оказался мой единственный и неповторимый залетный космический крокодил. Тот самый, со снайперскими снарядами.
Двайр, чтоб его, Путешественник!
Он нисколько не изменился за то время, что мы не виделись. А дата нашей последней встречи навсегда отпечаталась в моей голове. Маше с Мишей скоро исполнится два года…
Пока я не знала, что сказать, сзади послышались шорох и копошение. Ко мне подошел Лешка, а затем из комнаты выглянули близнецы.
— Филя! — заверещала Машка, и Мишка начал ей вторить.
А у Двайра на плече действительно сидел филин. Только какой-то неправильный. Фиолетовый. Замерз в нашей зиме, что ли?
Немая сцена продолжалась долго. А затем гость из подъезда отмер и еле слышно прошептал:
— Рита… они что — все мои?..
А меня такая злость взяла. И он еще сомневался? Он что, думал, с одним ребенком будет легко устроить свою жизнь? Думал, я настолько ветреная, что сразу его забыла, как отправила сообщение?
Злые слезы жгли глаза. Я схватила Двайра за грудки и с силой втащила в квартиру:
— Вот и разберешься. А я — гулять! Навредишь детям — считай, что ты труп!
Филин недовольно закурлыкал, слетая с плеча космического капитана, но мне не было до этого абсолютно никакого дела. Я накинула пуховик на плечи, машинально хватая смартфон, и выскочила из квартиры, не забыв захлопнуть дверь. Если Двайр действительно прилетел, только сейчас получив мое сообщение, у него еще был шанс реабилитироваться. И я не хотела спускать возможность примирения в трубу!
Но мне требовалась перезагрузка. Минут на пятнадцать. Постою на свежем зимнем воздухе. Больше все равно не получится, я же в тапочках вылетела, пусть и теплых.
А Двайр разберется.
Надеюсь.
— Ты кто? — спросил у него ребенок побольше, когда за Ритой захлопнулась дверь.
Леша. Старший… сын. Он запомнил это имя, пока летел на сверхсветовой к Земле. Дорога заняла неделю, но он и так безвозвратно потерял кучу времени. Почему не пошел против решения Риты? Почему не почувствовал, что на Земле она осталась не одна?
— Отец, — коротко отозвался Двайр, стойко выдерживая насупленный взгляд из-под бровей.
Как в зеркало смотрелся, честное слово. Пробрало до самых костей.
— Оте-е-е-ц, молоде-е-е-ц, — противно протянул Жорик, изображая напускную радость. — Каков папашка, да, малой? Троих заделал, а ни сном — ни духом!
— А ты кто такой? — в темных глазах Леши загорелся нешуточный интерес. — Инопланетный филин? Наши разговаривать не умеют!
— Ну, вообще-то я фильдибурс. С Форгетона я, как и этот, — птица кивнула на стоящего на коврике у двери мужчину, который не решался и шага ступить. — Жорик меня зовут. Будем знакомы! Я очень общительный. Помогу наладить контакты.
— Я еще подумаю, стоит ли с ним, — Лешка повторил движение фильдибурса, — что-то налаживать. Сто лет его не видел — не думаю, что что-то потерял. Я Леша.
— Тут, понимаешь, малой, какая беда, — заметил Жорик. — Мама ваша ушла. Когда вернется — неизвестно. Из взрослых только этот, — он снова кивнул в сторону Двайра, — остался.
— Мама без сапог ушла, — уверенно возразил Леша. — Скоро вернется. Остынет только. От нас бабушка сбежала — вот это да, проблема. А мама придет. Она всегда приходит и никогда нас не бросает.
— Ну, ты этого-то со счетов тоже не сбрасывай. Он только неделю назад узнал, что отцом стал. А тут еще тройной подарочек. Давай его хотя бы по назначению используем.
— Это еще по какому? — удивился Лешка.
— Да вон, смотри, у сестры твой штанцы намокли. Надо бы в сухое переодеть, как считаешь? Сам сможешь? — спросил фильдибурс.
— Не-а. Я только по кормлению.
— Ну, вот и бери его на поруки. Авось, до прихода мамы разберемся.
— Ладно, — великодушно разрешил Лешка, глядя на Двайра с укором. — Раздевайся и проходи. Будем Машку одевать.
Форгетонец только и успел, что сглотнуть. Пока Лешка направился к сестре, чтобы снять с нее мокрые штанишки и оставить в футболке, Двайр заметил знак от Жорика, которым тот показывал, что крылом перережет ему горло, если капитан сейчас же не очухается. Двайр аккуратно почистил сапоги от уличной грязи, поставил их в уголок, дошел до двери в комнату и остановился там, где была лужа, сделанная девочкой, и оставленные Лешей трусы и детские штаны. Подумав, он протер мокроту и оставил влажные вещи на пороге. Нечего детям с этим рядом делать. Испачкаются еще. Дети ведь должны быть в чистоте, да?..
Однако картина, представшая перед ним внутри комнаты, уверила его в обратном. Рядом с окном в куче земли лежало какое-то отцветающее растение. Видимо, постарался кто-то из мелких. На шторах висело животное, в котором Двайр признал кошку, и с интересом поглядывало на Жорика. При всем при этом ей было совершенно наплевать, что у нее на хвосте завязан самодельный бант, а ухо стянуто резинкой. Кошка нашла свою добычу. А Жорик, обнаружив слежку с явным намерением полакомиться его пухлым тельцем, взлетел повыше, примостившись на приоткрытой дверце платяного шкафа, и принялся наставлять Двайра на путь истинный.
— Надо бы прибраться. Да девочку переодеть. Замерзнет же, маленькая.
Недолго думая, Двайр подхватил дочку на руки, отчего она радостно заверещала, и постарался аккуратно обойти грязь на деревянном полу, усаживаясь на диван. Кажется, покрытие называлось ламинат. И вроде бы должно было мыться без проблем. Поэтому заняться стоило проблемами посерьезнее.
Машка увлеченно ковыряла заклепки на его облегченном скафандре. Второй малыш, которого Лешка назвал Мишаней, тоже заинтересованно стал подбираться к большому и необычному мужчине. Переодеваться Двайр не стал — в условиях земной непогоды было самое то. Ну а натиск двух малолетних детей он надеялся как-нибудь выстоять.
Форгетонец достал из кармана переносной коммуникатор и, быстро набрав на нем знакомый вызов, установил прибор на столике неподалеку. Ему требовался профессиональный совет. Кто еще мог дать его, как не молодая земная мама, вышедшая замуж за его друга-айдеанца?
Вызов с коммуникатора дошел. В кадре появилась улыбающаяся Кира. Но когда она оценила обстановку вокруг Двайра, ее лицо вытянулось.
— Космический же ты крокодил... — с чувством выдала Кира, рассматривая детей, столпившихся вокруг Двайра.
В кадре появилось удивленное лицо О-Лейр-Она, а затем айдеанец отошел подальше, и Двайр увидел на его руках малышку Сири.
— Нет, милая, на Земле есть другое прекрасное название для того, что сотворил наш с тобой общий знакомый. Он не крокодил. Он космический ксерокс — тот, кто делает точные копии себя.
— Помогать будете или продолжите издеваться? — мрачно спросил Двайр. — Я тут трижды отцом успел сделаться, а вам лишь бы языками почесать.
— Почему мне кажется, что это все без твоего участия происходило, Двайр? — хмыкнул О-Лейр-Он.
— Потому что так оно и было. Я получил сообщение от Риты, в котором она рассказала только про старшего сына. Оказалось, что в нашу вторую встречу получились еще и младшие…
— Ладно, обглодаем твои косточки попозже. Какая помощь требуется? — серьезно спросила Кира.
— Машенька… намочила штаны. Я их снял и аккуратно сложил в углу. Что нужно делать дальше?
Кира хохотала очень долго. Очень. И он не останавливал ее, прекрасно понимая, что Маше в его объятиях тепло. А когда жена О-Лейр-Она успокоилась, то сразу велела:
— Показывай, что там у вас есть.
И Двайр снял коммуникатор со стола, принявшись освещать разные уголки комнаты.
— Так, смотри, умник, — деловито начала Кира. — Кто-то из твоих двоих точно ходит на горшок — я вижу агрегат в одном из уголков, куда ты не положил штаны Машеньки.
Сарказма она не скрывала. То ли отыгрывалась за все его прошлые проколы, то ли просто настроение было соответствующим. Ну, что ж, Двайр не противился — поделом ему, что в свое время не настоял и не остался рядом с Ритой. Теперь придется долго расхлебывать последствия своего поступка.
— Маша ходит на горшок, — подсказал Леша уверенно. — Просто увидела… этого, — небрежный кивок от Жорика, похоже, грозил превратиться в семейную традицию. — А Мишу я на унитаз приучаю. На стульчик встает и писает.
— А тебя как зовут, юный герой? — донесся из коммуникатора голос О-Лейр-Она.
— А я Алексей. Алексей Давыдович, — будто издеваясь, добавил мальчик.
Двайру окончательно стало плохо. Но он продолжал держать себя в руках. Тем более что Миша, похоже, тоже принял его за своего и с удовольствием наблюдал за действиями отца.
— Это мама хорошо придумала! — похвалила Риту Кира. — Чтобы подозрений не вызывало. Так-то вашего папку Двайром Путешественником зовут.
— Пусть сначала докажет, что он папка, — угрюмо заявил Лешка.
— Это обязательно, даже сомнению не подлежит! — согласилась Кира. — Должок у него перед вами огромный… Хотя внешне, конечно, никаких сомнений… причем трижды! Так, Двайр, стоп! — остановила она руку форгетонца с коммуникатором. — Там у тебя Жорик на дверце шкафа раскачивается, имущество чужое портит — давай туда!
— Леша, посмотри, пожалуйста, за Мишей, — попросил Двайр старшего, аккуратно поднимаясь вместе с Машей с дивана. — Мы пойдем и посмотрим, вдруг там найдутся вещи для Маши.
— Угу, — буркнул Леша, оставаясь на диване с младшеньким.
Двайр оказался рядом со шкафом и, аккуратнее перехватив Машеньку, открыл дверь рукой, чтобы не сбросить Жорика с насиженного места. Все же кошка Риты, примостившаяся снизу, выглядела устрашающе. Затем форгетонец снова навел туда коммуникатор, и почти сразу же Кира радостно воскликнула:
— Вот, смотри! Как у твоей Риты тут все аккуратно наложено. Такую женщину потерял, балбес…
Двайр и сам уже увидел ровные стопки трусиков, штанов и футболок на явно маленькие размеры. Недостаток у них был только один: они, похоже, укладывались в шкаф сразу после того, как были высушены. Форгетонец помнил по прошлым посещениям Земли, что паровых душей у них пока не сделали. А если и сделали, то вряд ли нога прогресса успела добраться до обычных квартир. Так что здесь действовали по старинке: гладили вещи с помощью утюга.
Винить Риту в том, что она не делала этого с детской одеждой, он бы даже мысли не допустил. У него уже поднялась паника просто оттого, что на него разом свалились трое детей, которые только по счастливой случайности не подняли ора, что в квартире кто-то посторонний. И пусть у них было кровное родство, в сложившейся ситуации это ровным счетом ничего не значило.
Двайр был для них пустым местом. Или возможной интересной зверюшкой, которую только предстояло изучить. И пусть Машенька доверчиво жалась к нему, он понимал, что ее отношение еще нужно будет заслуживать и заслуживать.
— Спасибо, Кира. Теперь попробую одеть Машеньку.
Почти одновременно с этим прозвучал уставший голос Риты:
— Да, Кира, спасибо. Где бы вы ни находились.
Замерзла я не через пятнадцать минут, а уже через пять. На чистом упрямстве не хотела возвращаться. Из глубины души поднялась какая-то детская обида на Двайра, в которой он, в сущности, не был виноват. Но мне очень хотелось, чтобы мои предыдущие десять лет, которые сообщение шло до него, хоть немного стали объяснимы. Понятное дело, что это ничего бы не изменило, но я хотела немного морального удовлетворения.
Чтобы хоть как-то потянуть время, я решила позвонить маме. Она уехала рано утром, уже должна была добраться. Как только мама сняла трубку, я начала спрашивать, чтобы у нее не было времени сообразить:
— Ты доехала? Все хорошо? Не замерзла? Как ты?
— Все хорошо, не волнуйся, — в голосе мамы чувствовалось смягчение, словно по дороге на дачу ее отпустила утренняя ситуация. — На новый год вернусь, даже не думайте праздновать его без меня. Я успела пока только затопить печку и посмотреть, что осталось на кухне. Включила холодильник, скоро пойду смотреть, что положила в подпол.
— Нагрей посильнее, пожалуйста. Дров должно хватить.
— Так и знала, что позвонишь, не удержишься, — засмеялась мама в трубку. — Ты на улице, что ли? А дети с кем?
— Ой, мам, ты не поверишь…
— В нашей ситуации сложно уже чему-то удивляться, Рита.
— Их папа вернулся. Как снег на голову. Говорит, только сейчас про Лешку узнал.
— А ты ему разве говорила? — удивилась мама. — Я думала, вы повстречались и разбежались… дважды.
Последнее прозвучало с плохо скрываемым укором, но я уже к этому привыкла. И похуже выносили — и все равно выжили.
— Я отправляла ему послание. Десять лет назад. А оно дошло только недавно, представляешь?
— Смутно, если честно, — призналась мама. — Оно хоть стоит того, чтобы возвращать его в жизнь?
— Не знаю, мам… я в такой растерянности, если честно.
— Он хоть наш? А то уж больно дети темноволосые да кудрявые получились. Ты, конечно, тоже не валькирия с севера, но там явно не твои гены постарались.
— Он умеет говорить по-русски, если ты об этом.
— Еще и иностранец, — заохала мама. — Умеешь же ты найти проблем на свою голову!
— Нет, мам, он не иностранец. И зовут его не Давид, а… Двайр.
— Вообще такого имени не слышала никогда. Как будто из космоса прилетел! Ой… Рита, он что, действительно не отсюда?
— Мам, ты только не волнуйся. И спокойно занимайся своими делами, ладно? Мы тут потихоньку разберемся, если что. Я позвоню, если станет совсем плохо.
На то, чтобы успокоить маму, потребовалось еще несколько минут. А когда мы, наконец, закончили звонок, я поняла, что окончательно продрогла. Главное — не заболеть самой и детей не заразить. Хотя, конечно, об этом поздно было думать. Словно в подтверждение своих слов, я еще и чихнула.
А затем отправилась обратно, поднялась на пятый этаж и на всякий случай приложила ухо к двери. С той стороны не доносилось громких звуков. Значит, либо дети успели разобрать Двайра на молекулы, либо кое-как нашли общий язык. Тихо повернув ключ в замке, я неслышно открыла дверь и также тихо закрыла ее. У входа в большую комнату лежали Машины штаны. Из комнаты доносился женский голос, который, судя по строгому тону, явно костерил Двайра, на чем свет стоит. Я успела услышать только последние сказанные неизвестной девушкой слова:
— Вот, смотри! Как у твоей Риты тут все аккуратно наложено. Такую женщину потерял, балбес…
Спустя несколько мгновений донесся облегченный голос Двайра:
— Спасибо, Кира. Теперь попробую одеть Машеньку.
Я как раз заходила в комнату и не могла не добавить:
— Да, Кира, спасибо. Где бы вы ни находились.
Мой бывший мужчина вздрогнул, не переставая бережно держать Машеньку. Судя по отсутствию на ней штанишек, она на что-то засмотрелась и забыла сходить в горшок. Хотя, учитывая нынешнюю ситуацию, засмотрелась она явно на кого-то, и я даже знала, на кого именно. А Двайр, похоже, находился в поисках сменного белья. Ну что ж, помощь он себе нашел грамотную и опытную.
— Двайр, покажи ее нам! Мы хотим видеть эту героическую женщину! — потребовал все тот же голос.
Доносился он из устройства, которое Двайр держал в руке. Наш космический папа что-то сотворил, нажав на нем несколько кнопок, и положил похожее на смартфон приспособление на одну из полок шкафа. Изображение с экрана, словно в настоящих фантастических фильмах, стало транслироваться на расстоянии, подобно голограмме! Я сдержала порыв завизжать то ли от восторга, то ли от страха. Мы, конечно, знали о том, что давно уже не одиноки во Вселенной, но не весь технический прогресс успел докатиться до Земли.
Присмотревшись, я увидела, как на меня с любопытством смотрит обычная земная блондинка. Немного уставшая, но обычная земная блондинка! А вот на фоне ее… стоял настоящий айдеанец с ребенком в руках. Вот это да! Вот это был поворот. Я слышала, как десять лет назад произошла первая высадка этих инопланетян где-то рядом со столицей. Просто не думала, что один из них увезет с собой живой трофей. Да еще с такими последствиями в виде общего ребенка!
— Рита, здравствуйте! Меня зовут Кира! — широко улыбнулась блондинка. — Я тоже с Земли, только вот теперь сменила место жительства. Мы с мужем давно подбивали Двайра найти вас. А тут сами звезды сошлись!
Слышать о том, что про меня знает кто-то из окружения Двайра, было непривычно. Параллельно я отмечала, что Леша держит Мишку на диване, хотя он не очень-то и торопится слезать, занятый зрелищем, Машка смотрит влюбленными глазами на устройство Двайра, а филин, который раньше сидел у него на плече, теперь перебрался на наш платяной шкаф. При этом на птицу, облизываясь, смотрела наша кошка Дуся. Решила вспомнить охотничье прошлое, видимо. Так-то она давно уже с ловлей всякой живности завязала.
В целом, ничего страшного за мое отсутствие не произошло. А землю в горшок уберем — первый раз, что ли. Пока можно было отвлечься на новую знакомую.
— Здравствуйте, — осторожно отозвалась я. — Не могу сказать, что рада знакомству, поскольку я о вас ничего не слышала. Как и о Двайре, впрочем. Может быть, пока вы здесь, расскажете, откуда он родом и почему мои дети влияют на всех людей, которые оказываются поблизости от них?
— Вообще это пока информация не для распространения, — попытался принять суровый вид айдеанец. — Мы бы хотели давать сведения о расах Галактического Союза дозированно.
Ой, зря он это сделал! Я же чувствовала — из всех участников диалога именно он был счастливым подкаблучником, кого бы ни пытался строить из себя. Девочка на его руках оказалась точной копией матери, только с голубыми отцовскими глазами, а мать девочки, Кира, смотрела на меня почти с немым обожанием.
Интересно, почему? Не хватало подруги среди космических товарищей? Как они там вообще жили, эти айдеанцы?
— Олейрон, милый, вы десять лет кормите землян завтраками, — фыркнула Кира. — Давай хотя бы среди своих не будем пороть горячку.
Почему я оказалась в числе «своих», я примерно представляла. Видимо, Двайр был настолько экзотическим фруктом, что умудриться связать себя с ним детьми было равносильно подвигу. Что ж, что-то подобное можно было представить. И не надо смотреть на меня глазами побитой собаки, которая надеется, что ее пустят за порог погреться!
— Не волнуйтесь, Олейрон. У меня трое детей — меня мало чем можно удивить в этой жизни.
Надеюсь, я правильно произнесла его имя!
— Моя родина называется Форгетон, — подал голос горе-папаша.
Я поневоле обратила на него внимание. Его присутствие вообще было трудно игнорировать — пусть он на меня больше и не влиял, он мне, черт возьми, до сих пор нравился. Да и дети действительно пошли в него: темноволосые, темноглазые, симпатичные и очень добродушные. Даже угрюмый Лешка, на лице которого происходила явная борьба. Только я не думала, что он решал проблему принятия или отторжения Двайра. Нет, мой сын рос весьма последовательным мальчиком. Сейчас он, скорее всего, думал над тем, как побыстрее избавиться от внезапного подарочка на новый год в виде папы.
— Ты знаешь, я не в курсе того, какие космические объекты существуют за пределами Солнечной системы. Так что продолжай, я вся внимание. Почему ты Путешественник? Почему ты смог воздействовать на меня в нашу первую встречу? Почему не можешь сейчас? И почему дети нравятся всем без разбора?
— Витальне не нравится никто. Даже я, — буркнул Лешка, продолжая удерживать Мишаню на диване.
— Займись Мишей, — велела я космическому крокодилу. — А я поменяю Машеньке штаны.
Взяв дочку из рук Двайра, я быстро отыскала нужную одежду. Время до полдника еще оставалось. Можно было пообщаться с новыми знакомыми.
— Рита, Двайр и его соотечественники — что-то вроде космических инкубов, — широко улыбнулась Кира. — Но если женщина беременеет от форгетонца, то становится нечувствительной к его влиянию.
— Здорово. Великолепно. И много у тебя таких нечувствительных по Вселенной разбросано? — устало спросила я, обращаясь к Двайру.
Тот виновато смотрел с дивана, но после моих слов стал выглядеть несправедливо оскорбленным. Понятно. О других детях или не знал, или их не было. Хотя, думаю, трое уже немало. Об остальных сейчас думать не хотелось от слова «совсем».
От переизбытка эмоций я вместе с Машенькой уселась на кресло рядом с дверью, принадлежащее Дусе. Она давным-давно его облюбовала и всячески метила — в основном, к счастью, шерстью. Дуся вообще была удивительно чистоплотной кошкой. Даже в лоток стала ходить почти сразу. И детям позволяла почти все.
Сейчас, правда, продолжала усиленное наблюдение за филином, который с опаской косился на нее сверху. Если оставим птицу на ночь, придется их с Дусей разводить по разным комнатам. Судя по всему, филин там был не просто филин, а вполне разумный. Кто бы еще выжил рядом с этим космическим крокодилом?
Дикость какая, я уже размышляла над тем, как бы пристроить Двайра в наше хаотическое настоящее. Но куда было деваться? Мама на даче, а мне одной с детьми точно не справиться. Придется использовать все подручные средства.
— Больше никого. Я бы знал.
— Откуда такая осведомленность? — фыркнула я недоверчиво.
— А тут мы плавно подходим к тому, почему наш Двайр носит прозвище «Путешественник», — торжественно объявила Кира. — Видите ли, Рита, наш общий знакомый — что-то типа космического Индианы Джонса. Он бывал в таких уголках Вселенной, которые нам с вами даже не снились. И за свои услуги берет неплохие деньги, так что успел сколотить целое состояние. За ним давно бы гонялись мамаши его внебрачных детей, будь таковые в наличии. Если не из душевных соображений, то хотя бы из практических я бы стрясла с него за все прошедшее время. А вообще присмотритесь к нему — на самом деле, он неплохой малый. В свое время Двайр очень помог нам с Олейроном выстоять перед Галактическим Союзом. Поверьте, такие друзья дорогого стоят.
— Вроде и обругала, и похвалила одновременно, — вздохнул Двайр, которого Мишаня успел исползать вдоль и поперек.
Удивительное единодушие! Даже как-то обидно стало.
— Милая, предлагаю пока отключиться, чтобы Рита с Двайром успели обсудить их общее внезапное пополнение семейства. Мы с тобой рассказали все в общих чертах, теперь необходимо, чтобы они обговорили детали. Мы на связи, друг. Если что — поможем!
— Рита, не волнуйтесь! Если что — отправляйте его ночевать в его космическую колымагу, там есть все удобства! — звонко засмеялась Кира на прощание.
— А ведь мы, получается, проиграли Двайру спор, милая… — услышала я напоследок от Олейрона.
И вызов завершился. Я сидела в молчании еще некоторое время. А затем тишину прервал неуверенный голос Двайра:
— Рита? Все совсем плохо?
— Да как тебе сказать… — выдохнула я. — Не знаю, что делать.
— Может, не будем решать сгоряча? Я тебе еще пригожусь.
— Он дело говорит, — внезапно подала голос птица. — В космосе ему по переговорным навыкам нет равных!
— Господи, говорящий филин, — зажмурилась я. — Какие еще сюрпризы от тебя стоит ожидать?
— Вообще-то не филин, а фильдибурс, — важно поправило меня животное. — Узнаю побольше о вашей планете, тогда и поговорим на равных. А пока подумайте над тем, как моего капитана пристроить. От него точно будет толк.
Явление говорящего филина стало неожиданностью только для меня. У Лешки загорелись глаза, и я поняла, что Двайр точно обладает одним козырем, чтобы найти общий язык со старшим сыном. Младшие — тем просто было забавно смотреть на нового человека, то есть, не совсем человека, поэтому любое дополнение к Двайру они воспринимали положительно. Ну а я… мой голос здесь не играл решающей роли, поскольку на первый план выходили именно интересы детей.
— Хорошо, — я открыла глаза, спуская Машку с колен. — Давайте решать проблемы по мере их поступления. Двайр, в сущности, в своем незнании не виноват. Мое сообщение шло слишком долго. Возможно, если бы донна Роза нашла его быстрее, все сложилось бы немного иначе. Но что есть, то есть. Сможешь занять детей, пока я уберу землю?
Двайр с готовностью кивнул. Хорошо, возможно, мы и сработаемся. По крайней мере, в том, что касается детей.
— Тогда отведи всех в комнату Леши, пожалуйста, а я пока реанимирую Президента. Мы недавно проснулись и нужно будет устроить полдник. Потом поговорим. Или уже вечером. У тебя будут сегодня еще дела?
Двайр оценил мой сарказм, усмехнувшись, и еле заметная улыбка скользнула по красивым губам:
— Я в вашем полном распоряжении.
— Отлично. Тогда вперед, занимать детей играми. Леша, покажи Двайру, где твоя комната. К бабушке не заходите, иначе ее хватит удар, когда вернется.
— Хорошо, — без энтузиазма отозвался сын, спрыгивая с дивана, а затем кивнул в сторону двери в коридор. — Пошли. Все покажу.
— Пойдем.
Двайр отпустил Мишу, радостно побежавшего за старшим братом, и придержал Машеньку, которая собралась устроить у двери столпотворение.
— Спасибо, Рита, — шепнул он, покидая меня.
Я приказала сердцу не стучать быстрее и постаралась выкинуть из головы все мысли о Двайре. Пока дети были заняты, у меня появилось время, чтобы привести комнату в порядок.
— Помощь нужна? — уточнил фильдибурс.
— Тебя как зовут?
— Жорик.
— Нет, Жорик, спасибо. Можешь лететь к детям. А то Дуська уж больно влюбленным взглядом на тебя смотрит.
— Была бы она разумная, мы бы договорились, — вздохнул Жорик. — Но ты зови, если что. Я в клюве могу переносить вещи всякие.
— Спасибо, — улыбнулась я.
И приступила к уборке.
Хмурый Леша отвел Двайра в комнатку поменьше. Малышня так и крутилась под ногами, и он, высокий и крепкий форгетонец, все время боялся ненароком придавить маленькую ручку или ножку. Конечно, дети уже не были совсем крохами, но по сравнению с его объемами…
Подумать только! У него трое детей — и от женщины, которая безумно ему нравилась!
Земная зима не слишком испугала Двайра. Когда они с Жориком приземлились на отдалении от города, в котором жила Рита, падающие сверху снежинки даже немного напомнили ему о доме. Он давно не был на Форгетоне. Неплохо бы справиться о здоровье отца… Но такой уж выдалась жизнь Двайра, что он мало когда мог посвятить минутку семье.
Зато теперь… Теперь жизнь в буквальном смысле перевернулась с ног на голову! Ему было боязно появляться у Риты, хотя координаты квартиры он настроил на коммуникаторе сразу. Вдруг она вышла замуж? Вдруг родила еще детей? На каком основании он появится на пороге ее квартиры?
Пришлось действовать хитростью. Жорик был заслан на пятый этаж, чтобы через окна проверить, что происходит в квартире Риты. Когда ошеломленный фильдибурс спикировал ему на плечо и велел скорее подниматься, Двайр не раздумывал ни минуты и рванул в подъезд. И ничего, что дверь была закрыта и с кодовым замком!
На этаже Риты он оказался с выпученными глазами и бешено колотящимся сердцем. Но никак не ожидал, что дверь ему откроет повзрослевшая и донельзя похорошевшая Рита, за спиной которой окажутся три его точных копии!
Вопрос с замужеством отпал сразу. Рита выглядела уставшей и измученной, хотя это нисколько не портило ее красоты. В голове Двайра пока еще не успел созреть план, но в том, что нужно остаться и помогать, он не сомневался.
И вот теперь, когда его увели из комнаты с рассыпанной землей и тяжело вздыхающей Ритой, он потихоньку начал рассматривать ребят. Пока было непонятно, сколько ему разрешат общаться с детьми. На Форгетоне вообще не существовало обычая, чтобы матери воспитывали мальчиков. Их сразу после рождения забирали отцы. Девочки рождались крайне редко, поэтому, в основном, потомство у соотечественников Двайра и рождалось на других планетах. Но мальчиков неизменно возвращали на Родину. Кто был его матерью, Двайр не знал, а отец не желал об этом распространяться.
С Ритой ситуация была совершенно иной. Да и не стал бы он разлучать детей с матерью, тем более что сам повел себя не лучшим образом. Что помешало в первую встречу не послушать ее и хотя бы остаться рядом? Ничего. Но он впервые дрогнул перед решительным женским напором. Теперь нужно было исправлять ситуацию.
— Почему птицу зовут Жорик?
Леша смотрел хмуро, но не уловить ноток интереса в его голосе было невозможно. Вряд ли это стоило воспринимать как мостик к пониманию со старшим, но следовало хотя бы не спугнуть его.
— О-о-о, это долгая и страшная история, покрытая мраком! — взвыл Жорик обиженно.
Он перенял театральность от Двайра почти с самого момента их знакомства и не стеснялся пользоваться своими внезапно обнаруженными актерскими данными. По-хорошему, его и взяли еще птенцом, и множество не самых хороших качеств фильдибурс впитал почти с воздухом.
— Жорик, давай не будем смущать детей, — криво усмехнулся Двайр, аккуратно пристраиваясь на детскую кровать. — Это случилось лет десять тому назад. Или чуть больше.
Было заметно, что это целиком и полностью детская комната. Синие обои с космическими кораблями, какие-то бумаги с информацией по айдеанцам — Леша, похоже, всерьез увлекался первым контактом с инопланетянами. Если допустить, что у парня такой же пытливый ум, как и у Двайра, то он давно мог сложить два и два и выйти на внеземную природу своих генов. Интересная получалась картина: в детях Двайра воплотилась мечта многих союзников заполучить гены новой неизведанной планеты. А он почти не прикладывал к этому руку…
— Когда ты маму повстречал? — насупился Леша еще больше.
— Да, пожалуй, что так, — кивнул Двайр, стараясь не подпитывать детскую ненависть. Успеется еще. — Я собирался отлетать с Земли, когда повстречал в переулке местного пьяницу. Он сказал, что он бывший художник и зовут его Жорж. Но местные почему-то стали звать Жориком. Мне запомнилось имя, и когда я подобрал на одной из планет еле живого фильдибурса, то назвал его Жориком. Этот Жорик оказался очень умным и даже стал моим навигатором. Чудес от него, конечно, ждать не стоит, но он очень способный.
— Я еще и легко обучаемый! — важно заявил Жорик. — Вот подключусь ночью к информационному полю планеты, и к утру уже почти все буду знать!
— Брешешь! — не поверил Лешка, однако подозрительность с него слетела.
Почти двенадцать лет, а велся, как маленький. Жорик свое дело знал. А Двайр про себя хмыкнул.
Зимние вечера были темными, сын включил в комнате свет. Стоило Двайру присесть на кровати Леши, как Маша и Миша тут же начали выяснять, кому из них должно достаться больше папиного внимания. При этом дочка так и норовила залезть в нагрудный карман скафандра, чтобы достать оттуда коммуникатор. Умная малая! Запомнила, где лежит интересная штучка, которая показывала дядю и тетю в большой комнате.
— Я могу тебе что-нибудь включить, Маша, — сказал ей Двайр. — Если пообещаешь не ломать папину игрушку. Как ты на это смотришь?
Маше все было очень интересно. А вот Леша опять включил буку.
— Только недолго, — фыркнул он. — Мне еще уроки делать и двойку по математике исправлять. А то Витальна худо сделает. Мама в комнате уберет — показывай у нее там, что хочешь.
— Витальна — это кто? — уточнил Двайр.
— Классная моя, — поморщился мальчик. — Увольняется на старости лет и подарочек на новый год всем подкинула.
Двайр незаметно переглянулся с Жориком, и тот пообещал к завтрашнему утру узнать, что такое «на старости лет», «классная» и «новый год». Сам же он сделал вид, что задумался.
— Давайте-ка попробуем сгладить различия между цивилизациями. Могу показать вам научный фильм о том, как устроена жизнь во Вселенной.
Леша, конечно, очень пытался не показать своего интереса. Но возраст брал свое. Двайр только мысленно улыбнулся тому, насколько похожим становился на него старший сын. Младшим пока было просто интересно движение вокруг, хотя по хитрым глазкам Маши он начинал догадываться, что она все мотает на ус и затем обязательно использует в своих интересах. Миша же был более спокойным, но от этого не менее любопытным. Он чем-то напоминал Двайру отца. Хотя и внешне все они, даже самый старший из теплой компании, походили именно на Ардайна Нори.
— Валяй, — неприязненно заявил Леша, и по его тону Двайр понял, что ему только что выдали высокое разрешение.
Ну, ничего, вопросами отношения к взрослым они займутся позже. Сейчас стоило просто снизить градус напряжения.
Он достал коммуникатор и устроил его на полке над столом Леши, усыпанном тетрадками и ручками. Двайр видел такое раньше только на обучающих материалах, которые рассматривал при подготовке к высадке на Землю. Это выглядело, словно привет из далекого прошлого, которое он все время изучал, но применительно к его маленьким детям ощущалось как что-то родное и безвозвратно утраченное. Не разойдись они с Ритой, он бы, возможно, и сам мог помогать Леше с уроками. Теперь предстояло все это очень быстро наверстать.
Когда Двайр увел детей к Лешке в комнату, мне сразу стало легче дышать. С большим трудом пришлось признаться самой себе, что он до сих пор продолжал волновать меня. Дуся — и та смотрела на меня с изумлением во взгляде. Тоже, видимо, не узнавала в этой раскисшей тряпке свою хозяйку. От расстройства кошка даже перебежала от шкафа к окну — и прыгнула на подоконник. Почуяла, видимо, что в противном случае придется туго.
Я принялась за рутинные действия: собрать землю детским совочком, который пока не успели спрятать под диваном Машуня и Мишаня, посадить Президента ровно, присыпав спасенной с пола землей. Поставить его повыше, в нишу на шкафу, чтобы шаловливые пальчики двойняшек хотя бы первое время туда не тянулись. Потом должны были забыть о существовании гортензии.
По крайней мере, я очень на это надеялась.
Оставшуюся землю убрала мокрой тряпкой, а когда руки оказались свободными, я поняла, что они мелко дрожат. Чтобы хоть как-то унять волнение, я присела на диван и спрятала лицо в ладонях. Подумать только, все мои страхи оказались реальностью!
Двайр действительно прилетел с другой планеты. Двайр действительно неосознанно мог воздействовать на меня. И Двайр, похоже, не собирался больше исчезать из нашей жизни…
Что же я натворила? Сама, своими же руками все разрушила три года назад, когда могла остаться рядом с ним. А вместо этого подумала о том, что личный комфорт гораздо важнее, чем информация о Лешке. Или все случилось не так?
Я потерла виски, пытаясь вспомнить события трехлетней давности, которые подарили мне Машу и Мишу. И отключилась от реальности, убаюканная монотонным бормотанием Двайра в соседней комнате.
— У вас все хорошо, мам?
Я отправила своих на дачу, пока погода позволяла. Нечего им было сидеть в душном городе. У Лешки только начались каникулы, но он ужасно не любил любое упоминание о школьных лагерях и предпочитал просиживать штаны за энциклопедиями. Мы с мамой все время переживали за его зрение, но, как оказалось, зря. Здоровье у него оказалось отменным. Да и на даче он бегал со своими друзьями — только так можно было оторвать его от чтения.
Я не переживала, когда они уезжали туда. Наше садоводческое товарищество было тихим и спокойным, с речкой неподалеку и сплошь хорошими соседями. Если и забегал ребенок куда-то далеко, его быстро возвращали в родные края — то есть, на наш участок. А со временем уже и привыкли, что у Светловых есть любознательный мальчишка.
— Все хорошо, не волнуйся, — заверила меня мама. — Мы уже разместились, скоро начнем ужинать. Пока отдыхай от нас, через недельку приедем помыться.
— Договорились.
Я улыбалась, заканчивая разговор. Вышла из дома после работы, надоело сидеть в четырех стенах. Отправилась в центр города, а там набрела на тихое и небольшое кафе. Внутри — атмосфера для девочек: все розово-песочное, бариста в строгом коричневом фартуке улыбался всем посетителям. А я очень любила кофе, особенно — если его варил кто-то за меня. Поэтому и не смогла пройти мимо.
Столик у большого панорамного окна был свободен, и я прошмыгнула к нему, пока никто не оказался шустрее. Кофе сделали довольно быстро, а еще я заказала пирожное и теперь с удовольствием сидела и жмурилась.
По улице разливались лучи теплого солнца. Я откинулась назад и утонула в мягком сиденье кресла. А спустя некоторое время почувствовала на себе чужой взгляд. И не поверила собственным глазам, обнаружив с другой стороны стекла Двайра. Зажмурилась и снова посмотрела — он никуда не исчез!
Он вообще не изменился. Остался таким же высоким, стройным и излучающим очарование. Правда, в отличие от нашей первой встречи, на меня оно больше не действовало. Но и Двайр вел себя не в пример лучше: смотрел на меня, улыбался и не решался сделать ни шагу. Разве я могла отказать ему в разговоре?
Когда я жестом пригласила его присоединиться, он все равно шел очень осторожно. Будто так же, как и я, боялся спугнуть мгновение и не верил, что действительно увидел меня. Одет он был, кстати, весьма по-земному: в темные джинсы и заправленную в них черную рубашку. Только все равно выглядел так, словно сошел с обложки глянцевого журнала. Конечно, внимание красивого и эффектного мужчины ожидаемо льстило. Только вот я уже не была той наивной девушкой, которая поддавалась его чарам.
— Рита? Это действительно ты?..
— А ты кого ожидал увидеть? — смех все-таки удержать не получилось. — Разгневанную фурию?
— Мы как-то… плохо расстались в прошлый раз.
Почти слово в слово повторил мои слова из послания, которое я записала для донны Розы. И мне отчего-то сразу понятно: сообщение до него не дошло. Или затерялось, или… не нашелся адресат. Стоило ли сейчас возвращаться к прошлому?
В пользу моего сомнения говорил также тот факт, что Двайр не спешил раскрывать свое инкогнито. Видимо, надеялся, что я не догадаюсь насчет его внеземного происхождения. Поэтому и говорил на отвлеченные темы и поражался, насколько сильно я расцвела. И шутил, конечно. Юмор и Двайр Путешественник шли по жизни рука об руку. И во вторую встречу я смогла оценить все это по достоинству.
Мне было хорошо, Двайр появился, словно из воздуха… а дальше случилось то, что случилось. Только вот я понимала, что он не из тех мужчин, которые могут надолго задержаться рядом. Поэтому и попросила на следующее утро больше со мной не встречаться.
Зато теперь мы, кажется, окончательно и бесповоротно были привязаны друг к другу. Я достала из холодильника творожки для мелких, поставила их в раковину, чтобы разогрелись, нарезала бутербродов и фруктов и отправилась в комнату Лешки. Идти старалась как можно тише — хотелось послушать, о чем детям рассказывает Двайр на фоне монотонно бубнящего голоса, доносящегося из коммуникатора. А когда услышала, в сотый раз укорила себя в слабости.
— А как айдеанцы находят червоточины? — задумчиво спрашивал Лешка.
— У них особый состав крови с повышенным содержанием железа, — отвечал Двайр. — Поэтому электромагнитные колебания они почти видят. И для расширения червоточин даже придумали специальное оборудование, которое работает подобно их организму. Но гораздо более сильное.
— Покажешь?
— Если мама разрешит нам смотаться на Айдэ, — хмыкнул Двайр в ответ.
— Это называется подкуп должностного лица с вымогательством, — изобличающе заявил мой старший сын.
— Кто кого пытался подкупить? — изумился Двайр, но я услышала в его голосе плохо скрываемое веселье.
— Ты. Только что пытался склонить меня на свою сторону в конфликте с мамой. Но я не поддамся. Я еще не решил, какие у меня с тобой счеты.
— Космос с тобой, парень, — я почти вживую представила, как Двайр отмахнулся. — Нам с твоей мамой не воевать нужно, а наоборот — сплотиться. Сколько детей общих, это же здорово. Плохо, что я так поздно о вас узнал. Но сам виноват — не нужно было улетать в свое время. Не захочешь со мной общаться — навязываться не буду. Мама помоет пол — пойду с малышней на кухню. Но и пытаться выглядеть в твоих глазах лучше, чем я есть, тоже не стану. Уж каким уродился.
— А у тебя что? — внезапно спросил Лешка.
— В смысле? — растерялся Двайр.
Да, мой мальчик умел, когда хотел, сбивать с толку!
— Ты — тоже с особым составом крови?
— Можно и так сказать. У форгетонцев есть определенные феромоны, которые воздействуют на представителей другого пола.
— Ты так маму и заарканил?
— Мама мне понравилась сразу, не передергивай. Просто я не смог себя контролировать в нашу первую встречу.
Дальше я не стала слушать — зашла внутрь. Маша с Мишей ожидаемо пытались дотянуться до новой игрушки, которую принес им Двайр, Лешка с угрюмым видом сидел на компьютерном кресле за столом и прожигал взглядом Двайра. И только Двайр пытался делать вид, что у него пуленепробиваемая броня от Лешки.
— Пойдемте есть. Мы и так задержались с полдником.
Я старалась говорить строго, чтобы Лешка понял, что время упрямства прошло. Требовалось хоть как-то пережить этот день, а ночью все обязательно бы наладилось. Двайр подхватил двойняшек на руки и последовал за мной. Старший замыкал шествие. Говорящий филин решил остаться в комнате.
На кухне мое лидерство никогда не оспаривали. Ничего не поменялось и сегодня. Двайр согласился послужить Машеньке вместо стульчика, Миша, как более дисциплинированный товарищ, занял свое место за детским столом. Да, с Двайром пространства стало гораздо меньше, но выглядело это… как будто он жил с нами всегда. Поэтому я старалась не отвлекаться и заниматься своими делами.
Присутствие Двайра не напрягало, он и сам старался не мешаться под ногами, как бы смешно это ни звучало при его габаритах. И он хорошо прочувствовал момент, когда нас нужно было оставить одних.
— Я могу прийти завтра? — осторожно спросил он.
— Можешь попробовать.
— Мам, завтра не получится, — с досадой пробормотал Лешка.
— Что случилось?
— Витальна зовет всех на собрание. Нужно будет, чтобы ты пришла.
— Может, я смогу помочь? — предложил Двайр. — Попробую найти подход к твоей загадочной Витальне. Что нужно делать? Что за собрание?
Стоило внести ясность. Двайр все-таки вряд ли был в курсе тонкостей земного образования.
— Классный руководитель Леши решила уволиться из школы под новый год. Она хорошо преподает математику, Леше с ней очень нравилось. Но характер у нее не самый приятный, если уж быть честной. И она перед увольнением почему-то поставила всем двоек. Видимо, устроила какую-то контрольную. Нужно понять, что не так, и попытаться разобраться в ситуации. Но наша бабушка уехала на дачу — и тоже под самый новый год. Мы — шумные, Двайр. Она тоже устала. И поэтому я не могу пойти на собрание, не с кем оставить детей.
— Там нужно применять какие-нибудь научные знания? — осведомился наш бедовый папа на всякий случай.
— Вряд ли. Судя по всему, она попытается воздействовать на психику.
— С этим я смогу справиться, — хмыкнул Двайр.
— Тогда попробуй понять причины ее решения поставить всем плохие оценки, — попросила я. — Потом вернетесь и расскажете.
— Хорошо. Жорик, нам пора, — повысив голос, позвал Двайр филина.
Хотя он как-то по-другому назывался. Кажется, фильдибурс!
— Лечу, капитан! — донеслось из комнаты Лешки. — У меня тут такой план на ночь созрел, столько всего изучить предстоит!
— Птица говорун отличается умом и сообразительностью… — пробормотал себе под нос Лешка.
Жорик посмотрел на него так, словно и происхождение этой фразы собирался узнать.
— Давай Машку, я провожу вас, — потянулась я к дочери.
— Зачем? — удивился Двайр. — Я занес координаты твоей квартиры в коммуникатор. Мы телепортируемся прямо отсюда.
Выражение лица Леши надо было видеть. На нем происходила колоссальная борьба между упрямством и желанием все узнать о перемещениях из дома. И Двайр, кажется, это понял точно так же, как и я, поскольку лучезарно улыбнулся, передавая мне Машу, поднялся, подставляя плечо для того, чтобы туда сел Жорик, и нарочито медленно принялся доставать коммуникатор из кармана.
Но Леша не был бы сыном своего отца, если бы не вставил свои пять копеек:
— Только в школу в таком виде нельзя. Тебе бы прибарахлиться, старик.
— Прибарахлиться — это значит поменять одежду, — с умным видом перевел Жорик слова нашего старшего.
Вот уж кого было не смутить подколками!
— Хм-м, — Двайр почесал в затылке. — Во сколько нужно завтра прибыть? Чтобы я успел сходить на ваш рынок.
— У нас магазины, — поморщился Лешка. — Тоже мне, представитель высокоразвитой цивилизации…
— Леша, хватит вставлять палки в колеса, — вмешалась я. — Во сколько собрание?
— В шесть, — нехотя отозвался сын.
— Значит, подходи к пяти. Точнее… — замялась я, вспоминая, что у него более совершенное устройство телепортации.
— Я понял, — кивнул с улыбкой Двайр. — Буду в пять.
С этими словами он прошел в прихожую, надел абсолютно чистые сапоги, выглянув из-за угла, затем нажал что-то на коммуникаторе, а потом его образ поплыл. Спустя мгновение мы остались на кухне с детьми.
— Мам, что делать будем? — вздохнув, спросил Лешка.
Сам он сидел за столом и ковырял вилкой в варениках. Кажется, неожиданное появление отца напрочь отбило у мальчика аппетит.
— Жить, Леш, — неуверенно отозвалась я. — А там посмотрим.
Они вернулись не на сам корабль. Двайр задал точку перехода на какую-то городскую набережную, которая сейчас была заметена снегом, а вода давно скрылась подо льдом, судя по пейзажу. Форгетонец шумно выдохнул, и его навигатор не спешил усложнять его и без того круто изменившуюся жизнь. С сарказмом он подождет. Надо сначала привести все в порядок.
— Ты ж папка теперь, — осторожно начал Жорик. — Трижды. Поздравляю?
— Жорик… — тихо выдохнул Двайр. — Ты их видел? Сын — взрослый, все понимает, младшие — почти взрослые, но мне было страшно держать их на руках. А вдруг сломаю?
— Два года почти, — фыркнула птица. — Чего там ломать-то?
— Ты видел, Жорик? — продолжил, будто не слыша, Двайр. — Какие у них ручки… какие ножки. Пальчики такие пухлые. А Миша еще и в меня — крепенький. Отец показывал старые записи — я был точно таким же. А Леша любознательный, совсем как я. Ты видел его комнату?
— Конечно, видел. Ты, вот что, — осторожно начал фильдибурс. — Завтра с мальцом сходи на это собрание и разведай обстановку. Может, оно и не так все плохо окажется.
— Я тоже думал об этом, друг. Но я пока еще не на той стадии. С Ритой бы поговорить, чтоб дети не слышали. Спросить, как им все это время жилось. Может, им деньги нужны.
— Деньги нужны совершенно точно. Только предлагай аккуратно, чтоб не завернули. Она у тебя с тремя детьми справляться научилась — еще один большой ребенок сейчас точно ни к чему.
— Понимаю, Жорик. Но башка кругом совсем.
— Давай так. Я сегодня сторожу корабль — ты попозже отправишься к Рите. Поговоришь об этих десяти годах. Сделаешь выводы. Ты мне скажи — мы здесь остаемся или просто проездом?
— Я от них теперь никуда.
— Отлично. Если что — с собой на Форгетон заберем, деда порадовать. Хоть ненадолго. А то совсем он у тебя заскучал.
— Хорошая идея, Жорик. Попробую попозже Риту уговорить.
— И подумай над тем, как им жизнь облегчить. Я пока в инфополе нырну — надо узнать, что за новый год и что тут вообще творится. Хотя, судя по тому, что есть вокруг, у них тут вполне мило. Может, с проблемами разберемся гораздо быстрее. Бабушка у них же куда-то уехала. Рите одной тяжело. Может, наймем телохранителя?
Жорик пытливо смотрел на него, сидя на ограде, за которой начинался спуск к берегу. Двайр опирался на нее локтями и задумчиво смотрел вдаль, на другой берег, где сияли огни невысоких и одиноко стоящих домов. У Риты был не такой — больше, крупнее, в несколько этажей. Как у них на Форгетоне, в его городской части — со скидкой на уровень развития. Здесь, похоже, любили частную территорию.
С неба начали падать крупные хлопья снега. Он словно очутился в далеком детстве, когда с отцом бегал на синтетический каток. У них мало когда выпадало сразу столько снега — только если зима случалась длинная. Детей радовали, как могли. У него получилось неплохое детство. Он хотел бы, чтобы и у его малышни было также.
С Лешкой, правда, совсем плохо получилось. Знай он, что родился сын, назвал бы Лексумом — форгетонским аналогом. А теперь нужно было хорошо постараться, чтобы закрепиться в его жизни.
Был ли для Двайра какой-нибудь другой вариант? Ни единого. Эта женщина не зря понравилась ему при первой встрече. Ничего не изменилось спустя двенадцать лет. То, что она подняла троих его детей, ударило обухом по голове и до сих пор не позволяло нормально дышать. Рита почти не изменилась — только взгляд стал увереннее, взрослее. И старый вопрос, которого он так боялся, снова маячил в его голове: зачем он ей теперь нужен?
Она всего добилась сама. Все сумела преодолеть, показав несгибаемый характер и волю. И тут на ее голову свалился… кто? Вот уж правду Кира сказала — космический крокодил. Такой же скользкий и зубастый.
Ну что ж, и у этого крокодила пока не закончились космические идеи. Двайр Путешественник непременно все исправит. Пусть не сразу и не со всем, но он своего добьется.
— Идею с инфополем поддерживаю. Мы с тобой, конечно, более развитые, но на Земле полно своих нюансов. У меня ощущение, что «новый год» для Риты и детей — не просто слова. По крайней мере, для Лешки — точно. Разузнай, что это такое. И поговорим, когда я вернусь от Риты.
— И пожелай мне удачи, — ворчливо добавил Жорик.
— Что? — нахмурился Двайр, переводя на него взгляд.
— Ты забыл сказать — «пожелай мне удачи», — пояснил фильдибурс.
— Это точно, — согласился Двайр. — Пожелай. Она мне не помешает.
Миша и Маша категорически отказывались укладываться. Оно и было понятно: целый большой мужчина некоторое время находился в их полном распоряжении. Жизнь круто сменила направление. Надо было все это обдумать, спать категорически не хотелось. Да еще и мама отказывалась с ними ложиться, пока не отчистится лак с волос и с ручек.
Однако мама этим двум гениям досталась упорная и не сворачивающая с пути, поэтому, хочешь, не хочешь, а все равно приходилось слушаться. Я аккуратно приподняла бортики вокруг дивана, чтобы пойти на кухню и выдохнуть. Заглянула к Лешке — тот уже, похоже, видел десятый сон. Тоже уморился. Мне показалось, что ему пришлось хуже всех. Мелкие еще толком не понимали, что такое — когда внезапно появляется кто-то, кто называет себя твоим папой. Лешка еще хорошо держался. Хотя становилось понятно, что он еще долго будет воспринимать Двайра в штыки.
Выдохнуть мне не дали: в неярком свете бра я заметила Двайра, опирающегося на подоконник. Сердце подскочило к горлу — сначала от испуга, затем оттого, что я, кажется, поняла, зачем он снова появился.
— Поговорим? — спокойно спросил он, когда я зашла на кухню и прикрыла дверь, оставив щелочку.
Если проснулся Миша или Маша, нужно будет подойти.
— Хорошо, — кивнула я. — Кофе будешь?
— На ночь вредно, — с укором посмотрел на меня бывший.
— Все равно не уснуть.
— И то верно. Давай.
— Тогда садись за стол. А то занимаешь слишком много места. Это угнетает.
— Хорошо.
Он сделал, как я просила, и продолжил молча наблюдать за мной, пока я готовила кофе. Когда все было готово и кружки расставлены, я села напротив Двайра и попыталась унять участившееся сердцебиение.
— Что ты хотел услышать, Двайр?
— Ты не будешь против, если я понемногу начну появляться в вашей жизни?
Я ждала, чего угодно: от упреков до тихого скандала. Вопрос Двайра выбил меня из колеи. Наверное, это подсознательное желание защититься от всего и всех до сих пор не покидало меня. И не имело никакого значения, что помощь предлагал тот, от кого у меня родились дети.
— Понемногу — это как? Налетами между делами?
— Считай, что я сейчас взял отпуск и обосновался на Земле. Если понадобится куда-то улететь, ты узнаешь об этом первой, Рита.
Я бросила в его сторону короткий взгляд.
— Я не против.
— Спасибо.
Повисло неловкое молчание, но я не знала, как начать этот нелегкий разговор. Собраться с мыслями помог глоток кофе.
— Понимаю, что это все как снег на голову. И мы с тобой, в сущности, уже давно чужие люди…
— Я бы так не сказал. И дети — отличное тому подтверждение.
Двайр говорил слишком мягко и смотрел так понимающе, что я начала смущаться. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Но его поведение сбивало меня с мысли, а нам нужно было объясниться!
— Сделать детей не так уж и сложно. Тебе ли не знать, — фыркнула я.
Этот невозможный мужчина только заразительно улыбнулся:
— Я многое знаю о процессе, Рита. А вот с результатами познакомился только сегодня. И очень рад, что твое сообщение все-таки до меня дошло. Я бы не хотел больше находиться вдали от вас.
Он сказал «от нас». Значит, я тоже его интересовала?
— Но…
— У тебя кто-то есть?
Он склонил голову набок и стал напоминать натурального филина. В голове возник вопрос его языкастого спутника, и я прыснула со смеха.
— Нет. Никого нет, кроме детей, мамы и работы.
— Значит, у меня есть шанс?..
Я даже моргнула еще раз. Этот невозможный пришелец, похоже, даже спустя двенадцать лет подбивал ко мне клинья!
— Я могу быть с тобой откровенной?
— Конечно.
— Прошло много времени, Двайр. Как бы я ни хотела оставаться веселой и жизнерадостной, в мои планы были внесены большие коррективы. Я жалею только об одном: что во вторую нашу встречу не сказала тебе о Лешке. Возможно, тогда все сложилось бы по-другому. Но… как вышло, так и вышло. Ничего не поделаешь. И я рада, что ты все же появился. Просто не знаю, что с этим пока делать. Извини меня, если сказала что-то неудобное. Когда у тебя трое детей, порой забываешь о вежливости.
— Все в порядке, Рита. Я тебя понял. Могу я, в таком случае, рассчитывать на откровенный ответ?
— Я постараюсь.
— Почему все же не сказала о Леше?
Я видела, что для него это было важно. И, наверное, здесь действительно ожидалось чистосердечное признание. Пусть оно и могло даться мне с трудом.
— Я хотела понять, что действительно к тебе испытываю. Времени на свидания особенно не было. Но, как оказалось, интерес к тебе остался. Я догадалась, что ты не с Земли. Но ты сам не сказал об этом, поэтому я решила, что тайна с моей стороны не будет слишком страшной. К тому же… прости, Двайр, но ты не производил впечатления серьезного мужчины. И что бы ты сделал с информацией о сыне, лично для меня в тот момент не имело особого значения. У меня только наладилась жизнь, и я не хотела ее менять.
— Жестко, но справедливо и мне понятно, — кивнув, отозвался Двайр. — А теперь? Что ты думаешь теперь?
— А теперь — не знаю, — честно призналась я. — У меня утром из дома сбежала мама. Устала от нашего дурдома. Леша сказал, что в школе все плохо. Мелкие где-то откопали лак, который я еле стерла с их ручек и волос. Запах ацетона стоял такой, что хоть вешайся. И ты еще… со своим говорящим филином.
— Фильдибурсом, — с улыбкой поправил меня Двайр. — Они разумные, а мой еще и очень хотел полетать на космическом корабле, так что прыгнул выше своей головы. На самом деле, он очень полезный. Остался на моей колымаге, чтобы подключиться к вашему информационному полю. Энциклопедический словарь для индивидуального пользования. И, кажется, Жорику очень понравились дети.
— Это хорошо?
— Это значит, что в наших спорах он неизменно будет занимать твою сторону.
— А мы будем спорить?
— Очень на это надеюсь.
И так многообещающе это прозвучало из уст Двайра, что у меня поневоле пробежали по спине мурашки. Да он даже без своего очарования имел на меня влияние!
— Рит, я признаюсь тебе откровенно. На Форгетоне даже один ребенок — большая редкость. То, что у нас с тобой получилось трое — повод носить тебя на руках до конца жизни. И совсем не из-за того, что ты сделала мне одолжение. Я очень жалею, что в свое время не настоял и не остался рядом с тобой. Но что сделано, то сделано — в этом я с тобой согласен. Но давай… может, хотя бы попытаемся?
— Я не могу ничего обещать, извини. Сейчас я в первую очередь мама и только потом — женщина.
— Мне этого хватит, — кивнул Двайр. — И спасибо, что сказала все, как есть.
Я весело хмыкнула:
— Вот уж, пожалуйста.
— Рит, ты одна с детьми. Может, попросим кого-нибудь за ними присмотреть, чтобы ты могла отлучаться? Хотя бы просто выйти на улицу одной, как сегодня.
И вот тут я звонко чихнула. Кажется, недавняя вылазка не прошла даром.
— Не знаю, что тебе сказать. До сегодняшнего дня за этим следила моя мама. Но она сбежала от нас на дачу, и тут я прекрасно ее понимаю. Неделю, скорее всего, ее не будет точно. На праздники вроде бы собиралась вернуться.
— На праздники? — заинтересовался Двайр.
— Новый год, — кивнула я. — У нас каникулы на неделю, все сидят дома и пьют шампанское.
— Интересно… но я все-таки предлагаю тебе подумать хотя бы на эту неделю.
— Нереально, — я покачала головой. — Никто не ищет работу перед новым годом.
— Давай хотя бы попробуем?
Двайр улыбнулся так соблазнительно, что я не смогла с ним не согласиться.
— Что ты предлагаешь?
— О… сейчас.
С этими словами он достал из невидимого нагрудного кармана свое переговорное устройство.
— Коммуникатор, — пояснил Двайр, заметив мой интерес. — Достает до любого обитаемого мира Вселенной, где установлено оборудование Галактического Союза.
— Очень тяжело смириться с тем, что ты не с Земли. Ощущаю себя глупым младенцем рядом с космическим титаном. Галактический Союз еще какой-то…
— Это ты мне польстила, — хмыкнул Двайр. — Я обязательно все тебе расскажу. Сейчас, Рита.
Когда он набрал какую-то комбинацию из символов на коммуникаторе, то сразу поднес его к уху.
— Донна Роза? — произнес он, когда на том конце, видимо, ответили. — Хотел вас поблагодарить еще раз. Я прилетел к Рите. Нашел тут свою огромную семью и очень счастлив. Скажите, вы не могли бы оказать мне небольшую услугу? С оплатой в данах, конечно.
Я отчетливо услышала довольный смех нашей общей знакомой, и Двайр продолжил общение:
— Письмо от Риты шло настолько долго, что у нас, оказывается, успело родиться трое детей. А на Земле приближается большой праздник, Новый год. Нам бы очень не помешала помощь с детьми, поскольку младшим только исполняется два года. Нет ли у вас контактов среди агентств, подбирающих персонал для родителей? Мы в этом ничего не понимаем, но будем очень рады добродушной и ответственной женщине.
При этом он вопросительно смотрел на меня, ожидая подтверждения своим словам. И я согласно кивнула. Что-что, а переговоры Двайр Путешественник умел вести виртуозно.
Когда он завершил звонок, я сидела в легком недоумении.
— Донна Роза сказала, что у нее есть несколько связей среди педагогов, она постарается найти хорошего человека. Но день или два придется продержаться.
— День или два — не проблема. Но тогда я буду полагаться на тебя, Двайр.
— Все, что захочешь, — снова улыбнулся он.
— Нам нужны будут продукты. Пойдешь по магазинам приводить себя в божеский вид — зайди в супермаркет. Наша валюта у тебя есть?
— Найдем. За это можешь не беспокоиться. Я оставлю номер своего коммуникатора — ты сможешь звонить на него, как на обычный телефон. Или отправлять сообщения. Составишь список — смело давай мне.
Я позволила ему записать свой номер в моем смартфоне.
— Хорошо. Ты меня успокоил. И большое спасибо за помощь.
— Ты не будешь против, если я стану телепортироваться сразу сюда?
— Только не в ванную, желательно.
— Постараюсь. Мне пора, Рита. Тебе нужно поспать. Увидимся завтра перед собранием Леши. Можно я… на малышей посмотрю?
— Только не шуми. Они могут проснуться.
Двайр кивнул, осторожно поднялся из-за стола и отправился в большую комнату. А там, увидев ограждение, заглянул за него и улыбнулся, посмотрев на Машу с Мишей. Так же неслышно, как и зашел, он вернулся в коридор и только там сказал мне:
— Я спал точно так же, как Мишка сейчас. Положив кулачок под щеку. Помню до сих пор. Спасибо, Рита, ты сделала мне кучу подарков. Я не знаю, как ответить тебе тем же.
Он не ждал моего комментария — исчез по-английски, не прощаясь. А я так и продолжила стоять в коридоре, уставившись на точку, в которой только что находился Двайр.
— Жорик, мне нужна вся информация по новому году!
Взбудораженный форгетонец появился в рубке космического корабля, оставленного на границе с городом в режиме невидимости, и забегал вокруг фильдибурса. Птица удобно устроилась в капитанском кресле, застыв в одном положении, будто дремала. Но мыслительную активность выдавали периодически поблескивающие глаза. Да перья иногда переливались фиолетовыми вспышками.
Жорик очнулся спустя несколько минут после появления Двайра.
— Хорошо, что я уже успел подумать об этом. Влип ты по самый горизонт событий, капитан.
— Что такое?
— До этого нового года неделя. А этот новый год у них тут почти то же самое, что день основания Галактического Союза! Страна гудит неделю. Гуляния из каждой двери. Какие-то новогодние передачи, о которых я еще не успел узнать. Но самое главное — они готовят столько еды, что нам и не снилось. И этот — холодец. Или студень! Я так и не разобрался, как правильно.
— В черную дыру все побери, — выругался Двайр. — Мне кажется, у нас слишком мало времени и слишком много пробелов в знаниях! Рита попросила помочь с продуктами. Я договорился с донной Розой, чтобы она подыскала Рите помощницу с детьми, но это будет не так скоро, как бы нам этого хотелось. Нам нужно помочь и произвести хорошее впечатление! Мне все время кажется, что нас больше не пустят на порог.
— Тебя уже пустили в их жизнь. Не потеряй оказанного доверия.
— Жорик, я как будто в юность окунулся. Ничего не знаю, ни в чем не уверен! — признался Двайр.
— Для этого у тебя есть я, — выпятив грудь, махнул крылом фильдибурс. — Тебе что сказали делать? Переодеться к собранию. Самое время! Сон для слабаков.
— И продуктов купить. Потому что Рита не может выйти из дома.
— Вот видишь — она уже начала на тебя полагаться! Не упусти своего шанса, капитан. Такая женщина… — влюбленно вздохнул Жорик. — Будь я форгетонцем, сам бы на ней женился.
— Жениться — точно! — Двайр хлопнул себя по лбу. — И как я раньше не догадался! Нельзя потерять Риту — ни за что!
— Ты погоди пока связывать ее всякими узами, — остановил его Жорик. — Ей бы сейчас выдохнуть с детьми, а не навешивать на себя еще и мужа.
— Ты прав. Нужно помочь Рите!
— Как с имбецилом разговариваю… — фильдибурс со стоном прикрыл мордочку перьями. — Тебя отцовство, что ли, с рассудком поссорило? Гормоны в голову ударили?
— Видимо, да… Жорик! — ужаснулся Двайр. — Что мне делать?
— Как хорошо, что у тебя есть я… — Жорик снова посмотрел на форгетонца. — Повторяю для тех, кто в космическом бункере: сейчас идешь закупаться приличной одеждой. Под приличной я имею в виду не твои дизайнерские шмотки, которыми ты соблазнял женщин, а нормальные мужские вещи. Чтобы ты пришел в школу и все сразу поверили, что ты приличный отец, который вернулся из скоропалительной экспедиции на Крайний Север.
— Почему на Крайний Север? — нахмурился Двайр.
— А куда еще может свалить отец почтенного семейства? — развел крыльями Жорик. — Выбирай варианты! В Антарктиду — там есть прекрасная профессия, называется «подниматель пингвинов». В Африку — можно сказать, что ты пытался не утонуть в Ниле, а потом тебя похитили местные амазонки и пытались съесть на обед. Что еще?..
— Я понял, Жорик, хватит. Делаем из меня нормального отца семейства.
— Многодетного! — подчеркнул Жорик. — У них тут это принимается во внимание. Ты — герой и многодетный отец. И совершенно необязательно добавлять, что стал ты им только несколько часов назад.
Форгетонец гулко сглотнул. Задача казалась непосильной.
— Может, прямо с продуктами на собрание прийти? Для убедительности?
Фильдибурс перешел на птичий, чтобы не выражаться нецензурно. Двайр понял, что сморозил глупость.
— Давай начнем с малого. Я постепенно приду в себя, а то действительно такое ощущение, что мозги набекрень. Жаль, нет О-Лейр-Она, он бы привел меня в чувство.
— Приходи в себя побыстрее! Время на исходе!
— Я постараюсь. Пойдем, Жорик.
Двайр предварительно позвонил перед следующим визитом. Спросил, можно ли телепортироваться на кухню. Естественно, я разрешила. Тем более что часы показывали пять вечера, и мы все равно заседали там за полдником. Миша, правда, капризничал больше обычного, но с ним иногда такое случалось. Особенно если наступал очередной этап психологического развития.
Когда в воздухе появилось еле заметное мерцание, Маша с визгом начала прыгать на стульчике:
— Га-я! Га-я!
Она обычно говорила так, когда включался свет в комнате. «Горит огонек», — вот что значил ее восторг.
Ну что ж, если посмотреть на ее папу под определенным углом, его можно было назвать и горячим тоже. Или даже горящим.
Когда же Двайр показался полностью, я издала непонятный нечленораздельный звук. Дело в том, что видеть его… в джинсах и лонгсливе было как-то непривычно!
— Нравлюсь? — подмигнув мне, спросил невозможный мужчина.
Заигрывал, что ли? Тогда стоило применять артиллерию поощутимей!
— Главное, чтобы понравилось Ирине Витальевне, — с издевкой ответила я.
Вообще было довольно забавно наблюдать за Двайром. Он явно привык полагаться на свое обаяние, а со мной оно больше не работало. Не радовало только одно: за это умение мне пришлось заплатить огромную цену!
Но почти сразу же все пессимистичные мысли отошли на задний план. Двайр ничего не забыл и выполнил мою просьбу о магазине. Не знаю, где он закупался, но два увесистых пакета в руках добавили ему очков в моих глазах.
— Это что? — на всякий случай спросила я.
— Ах, это… Мы с Жориком не знали, что вы любите. Не успели посмотреть. И вот — пришлось взять всего понемногу.
— И к чему мне готовиться?
Ну не получалось у меня убрать из голоса скептицизм! Где был Двайр и где — полезные продукты для детей?
— Может быть, ты сама посмотришь и примешь решение? Мы подходили к консультанту в супермаркете и спрашивали еду для детей разного возраста. Нам посоветовали какие-то пюрешки, но мы взяли немного, на пробу. Вдруг не понравится?
— Разумно, — похвалила я его. — Если что — для излишков у нас есть Дуся. Дуся всеядна, а твой Жорик, судя по всему, попал в разряд ее деликатесов.
Кошка, словно услышала, что ее зовут, тут же появилась на кухне, и филин, то есть, фильдибурс, опасливо покосился на нее, несмотря на то, что восседал на плече Двайра. Когда же мой незадачливый бывший принялся распаковывать пакеты, птица перелетела на холодильник и оттуда стала наблюдать за Дусей.
На практике все оказалось гораздо лучше, чем я думала. Двайр запасся батоном, сыром, вполне неплохим копченым мясом, на которое сразу же положил глаз Лешка. Видимо, гены было сложно перекроить. Налицо имелся одинаковый гастрономический интерес старшего и младшего поколений.
Консультант, судя по всему, понял, что нарвался на золотую жилу, а потому еще зачем-то подсунул Двайру два прорезывателя для зубов, которые предполагалось хранить в холодильнике, но Машке с Мишкой хватило и этого. Я успела только быстро помыть силиконовые игрушки, как они тут же оказались в руках двойняшек.
Двайр смотрел на меня с опаской, словно боялся, что я прогоню его поганой метлой. Вообще странный субъект, и я до сих пор не понимала его резонов оставаться с нами. Только из-за того, что трое детей? Ну-ну…
— Вполне неплохо, Двайр. Но продавец все-таки развел тебя на не очень полезные игрушки. Вот это, — я указала на прорезыватели, которые дети с интересом жевали, — обычно покупают для малышей более раннего возраста, когда у них еще нет зубов. У Маши с Мишей все уже в наличии, так что придется следить, как бы они не нарушили герметичность этих приспособлений.
— В Галактический Союз на них пожалуюсь… — процедил Двайр.
Видимо, имел в виду ушлого консультанта.
— На что? — улыбнулась я. — На то, что кто-то успешно всунул тебе свой товар? Не выйдет. Это их работа. Так же как твоя — сходить с Лешкой на собрание. На обратной дороге возьмите еще творожков. Леша знает, каких. И где их взять. И спасибо за помощь, Двайр. Мы обязательно приготовим из этого ужин.
Он молча кивнул в ответ, переводя взгляд на Лешку.
— Готов? Или еще будем собираться?
— Маме с посудой помочь надо, — насупился старший.
— Не волнуйся, иди, — успокоила я его. — Мы справимся.
Все-таки хорошо, что Двайр появился вовремя. А с Ириной Витальевной, я уверена, он сможет найти общий язык.
— Ты прямо так, — кивнув на легкий вид нашего пришельца, спросил Лешка, — идти собрался?
— Ну да, а что? — удивился Двайр.
— На улице минус, — с намеком продолжил сын.
— А мы не по улице, — широко улыбнулся Двайр, оттягивая рукав кофты и показывая часы с широким циферблатом. — Это портативный телепортатор и коммуникатор в одном лице. Лучший друг подарил. С Айдэ!
— Тот самый? — не удержалась я от вопроса.
— Именно так, — кивнул Двайр.
— Ну ладно тогда, — нехотя согласился Лешка, вставая из-за стола. — Я быстро.
А сам наверняка только делал вид, что ему все это против шерсти. Я готова была биться об заклад: сын только и мечтал о том, чтобы попробовать телепортацию на себе! Он все эти космические завихрени с детства обожал. И про айдеанцев информацию начал собирать, когда в школу пошел. А тут — такой шанс!
Я сама не опасалась. Если Двайр предлагал такой метод, значит, успел изучить все его тонкости. А в изучении тонкостей ему не нашлось бы равных. По крайней мере, так мне подсказывало сердце. Не зря же Кира сказала, что он как Индиана Джонс!
Лешка собрался быстро. Оглядев сапоги Двайра, тоже надел зимние ботинки. Мы с малышней вышли провожать их в коридор. Жорика предусмотрительно решили оставить у нас дома. А Лешка уже принялся инструктировать Двайра.
— Скажем, что в раздевалке куртки оставили, если пристанут. И бахилы надо захватить!
— Бахилы — это что?
— Такие пакеты на ноги. Они синего цвета. Придешь на собрание без бахил — считай, опозорен. Мам, можешь принести? Я забыл.
— Сейчас, — кивнула я.
Пока Двайр просил Лешку представить в голове школу, Маша с Мишей смотрели на наше столпотворение с таким видом, словно в коридоре вершилась всемирная история. А когда, наконец, я передала Леше две пары бахил, а Двайр осторожно взял его за руку и исчез в телепорте, Машенька разочарованно вздохнула, поджав губки, и выдала:
— П-ка?
А я снова чихнула. Не разболеться бы не вовремя. Да детей не заразить.
В нашем случае это чревато долгим лечением…
— Говори немного, иначе Витальна сразу поймет, что ты ненастоящий отец или что ты не с Земли.
Лешка продолжил учить Двайра, когда они оказались в предбаннике школы. Неземной папа сразу подтолкнул мальчика внутрь, чтобы не замерз — из-под входной двери заметно поддувало. Оказавшись в коридоре и посмотрев, как Леша надевает бахилы, Двайр повторил его движения, не забыв возмутиться:
— Я настоящий!
— Тебе еще долго это доказывать. Поговоришь с Витальной — тогда и посмотрим, есть ли смысл с тобой иметь дело.
Маленький вымогатель напрашивался на остроту, но Двайр понял, что таким образом он пытается замаскировать ощущения от телепорта. Это ему, путешественнику по Вселенной с огромным стажем, мало что могло стать в новинку, а ребенок, доверчиво прижимающийся к нему во время переноса частиц, мог банально бояться рассказать о своих ощущениях. Двайр даже подумал, не зря ли он предложил именно этот способ, чтобы добраться до школы, но, если бы что-то пошло не так, взбунтовалась бы Рита. Наверное.
Но спросить не помешает.
— Ты хорошо перенес телепортацию, Леша?
— Что? — встрепенулся мальчик. — Да. Все хорошо. Необычно, но даже интересно.
— Если что-нибудь будет не так, скажи мне сразу, пожалуйста.
— Заметано.
На посту у охранника Леша сам назвал свою фамилию — Светлов. Рита во всем постаралась оградить детей от него, но в данном случае это было на руку.
— Что-то вы больно уж тепло оделись, молодежь, — подколол их мужчина в форме, у которого на рукаве Двайр заметил надпись на русском, вышитую мелкими буквами.
«Частное охранное предприятие».
Это как союзная гвардия, что ли? Он быстро оглядел пространство коридора и увидел довольно устаревшие модели видеокамер. Похожие еще применялись в отсталых мирах. В Галактическом Союзе в почете были дроны-невидимки с огромным запасом памяти. Они сменяли друг друга через равные промежутки времени, если не имели доступа к сети, и отправляли информацию в центр сбора, если проблем не было. Заряда у малюток обычно хватало надолго. Впрочем, как и памяти. Придется обсудить этот вопрос с О-Лейр-Оном, когда они снова пересекутся. Все же Землю стоило поддерживать разработками союза.
— Мы на машине приехали, — соврал, не моргнув и глазом, Лешка.
— Так я вас в камеры не видел, — хмыкнул в ответ охранник.
— Вы бы и не увидели, уважаемый, — авторитетно заявил Двайр. — Машиной мой сын называет наш домашний флаер, построенный по айдеанской технологии — слышали про таких? У него есть одно очень приятное свойство — невидимость. Если мы не захотим, нас и на собрании никто не увидит. Но мы, как честные граждане, пришли сами и приготовились слушать речь классной. Надеюсь, теперь нам можно идти?
— Можно. Проходите.
Охранник явно не ожидал такого потока слов со стороны Двайра, потому провожал их обескураженным взглядом. Слишком поздно Двайр понял, что за его вольность сотрудник гвардии мог бы вызвать… этих, как их там? Санитаров!
— Что, действительно невидимым можно стать? — Леша посмотрел на него с уважением.
— Приврал немного, — подмигнул ему Двайр. — Флаер — да, невидимым сделать можно. Но мы, когда из него выйдем, сразу же попадем под прицелы.
— Под прицелы? — вытаращился Лешка.
— Не обращай внимания, — отмахнулся Двайр. — Это все моя веселая и бурная молодость.
Лешка понял, что теряет лицо, и насупился по-старому. Двайр хмыкнул про себя — ну, точь-в-точь, как и он сам когда-то. Бездна интереса и еще больше — своих собственных предрассудков. В случае Двайра это, к сожалению, вылечилось только опытом. И он бы очень не хотел, чтобы Лешке пришлось его повторять.
Они поднялись на второй этаж, в широкий коридор, больше напоминающий площадь. На этаже имелось шесть кабинетов, и Лешка указал ему на самый левый.
— Наверное, первыми будем, — предупредил его сын. — Готовься, Витальна любит перемывать кости.
Когда Двайр представил себе добродушную старушку под паровым душем с охапкой костей подмышкой, то внутренне ужаснулся. Потом до него дошло, что это, скорее всего, образное выражение. Кира тоже, кажется, что-то такое уже говорила. Прав был Жорик — мозги у него совсем съехали набекрень. Требовалось скорее брать себя в руки, пока не стало слишком поздно!
Правда, зайдя внутрь помещения, Двайр понял, что в своих фантазиях ушел от истины не так уж далеко. Он не обратил особого внимания на обстановку — здесь оказалось так же невзрачно, как и во всем остальном городе, где он успел побывать. Разве что много столов со стульями вносили свои корректировки. Впрочем, в таком окружении была своя привлекательность. Если сравнить с тем же Сционом — Двайр непременно остался бы здесь навсегда.
Внимание форгетонца привлекла женщина неопределенного возраста. Точнее, судя по мелькающим среди остальных седым волосам, собранным в строгую прическу, середину жизни она уже перешагнула. Но вот гладкое волевое лицо без морщин говорило о том, что она еще в самом расцвете лет. А значит, Двайр не смог бы точно определить ее возраст. И нужно было готовиться ко всему.
Завидев Двайра с Лешей, женщина поправила полы темно-синего пиджака и поднялась со стула, находящегося рядом со столом в углу кабинета. Там же висела большая доска и что-то еще, сильно напомнившее Двайру проектор. Неизвестная дама оказалась весьма стройной и привлекающей внимание. И голос под стать — резкий, строгий. По всему выходило, что она давно привыкла находиться на виду.
— Добрый вечер. Алексей, ты привел к нам своего папу?
— Добрый вечер, Ирина Витальевна. Да. Мама не смогла. Прислала его.
— А он наконец-то вернулся, такой загорелый… откуда, кстати?
— Из Краснодарского края. Он оттуда родом.
— Да ты что. И поэтому его, конечно, зовут Давид, — усмехнулась Ирина, как теперь понял Двайр, Витальевна.
— Так меня еще не называли, но тоже сойдет, — признался форгетонец.
— Загорел он в Египте. Задержался на очередных раскопках, — на голубом глазу сочинял Лешка.
Но здесь Двайр уже мог его поддержать. Он ведь знал, что недавно именно этим занимался в Африке О-Лейр-Он. Вряд ли Ирина Витальевна могла иметь представление о дэйрианце Отэ-д'Дане, кровь которого в итоге оказалась в жилах Киры. Поэтому он и принялся с упоением рассказывать то, что когда-то поведал ему давний друг и, по совместительству, любимый муж Киры.
А еще Двайр использовал свое обаяние на максимум. Только вот странно — Ирина Витальевна ему совсем не поддавалась. И этим одновременно и заинтересовала, и раздосадовала форгетонца. Выходило, что с ней придется использовать другие навыки. И никоим образом не задеть в своих поползновениях Лешку.
На его счастье, стали прибывать другие родители, и женщины, коих на собрании оказалось большинство, смотрели на них с Лешкой с немым обожанием.
— Ты раньше не посещал эти сборища? — тихо спросил Двайр у сына, когда они пристроились за первым столом рядом с Ириной Витальевной.
Такое положение помогало сосредоточить внимание на учителе. Двайр опасался, что, сядь он где-нибудь в другом конце помещения, прибывшие женщины попросту не сводили бы с него взгляда. Все-таки не всегда форгетонское очарование могло играть ему на руку.
— Нет. Тебя решил поддержать.
— Тогда понятно, почему от нас так много ажиотажа. Ничего, прорвемся.
Здесь действительно не наблюдалось других детей, кроме Лешки. Отец и сын замолчали, сосредоточившись на том, что говорила Ирина Витальевна, и сильно удивились тому, что она в итоге выдала.
— Вы, наверное, немного в растрепанных чувствах после того, как дети пришли домой и сказали, что получили под новый год двойки. Я бы хотела признаться вам, что немного слукавила здесь. Эти оценки не пойдут в официальный журнал. Мы писали работу на обычном уроке, ее не было в планах. Но только так я могла бы собрать вас полностью в последний раз перед своим увольнением.
— Как? Да вы что, Ирина Витальевна!
— Да, вы все правильно услышали, — улыбнулась женщина. — Возраст не позволяет мне выдерживать такое количество ученических часов, которое запланировано в программе. А работать вполсилы я не привыкла. Поэтому я и хотела обратить ваше внимание на то, с чем нам пришлось столкнуться на проверке знаний. Все оценки заслужены. Леша не даст мне соврать — я включила в контрольную несколько пройденных тем, которые уже встречались у нас в этом году. Ваш новый учитель после нового года будет нисколько не хуже меня. И я надеюсь, что за каникулы вы сможете проработать с детьми хотя бы мысль о том, что седьмой класс — это уже время, когда нужно всерьез задуматься о будущем. У вас впереди ОГЭ (основной государственный экзамен — прим. автора). Тем, кто решит остаться до одиннадцатого класса, предстоит еще и сдача ЕГЭ (единый государственный экзамен — прим. автора). И основу для него нужно закладывать уже сейчас. Завтра мы разберем типичные ошибки, которые допустили ребята. Но ваша задача — сделать так, чтобы этого больше не повторилось. Особенно я рада, что Леша наконец-то показал нам своего папу, — с усмешкой добавила Ирина Витальевна. — Теперь я могу быть за него спокойна.
После собрания Двайр с Лешей отошли подальше от камер и оттуда телепортировались прямиком в магазин. Продукты они выбрали быстро, заполнив еще одну сумку, и форгетонцу даже показалось, что сын немного оттаял. Однако когда Леша взял свой телефон и поднес к уху, его лицо изменилось, и он с тревогой посмотрел на Двайра.
— Давай скорее вернемся домой.
— Что случилось?
— Мишка заболел.
Когда Двайр с Лешей исчезли, Машка продолжила хлопать в ладоши так самозабвенно, что я даже немного порадовалась. У нее появился такой мощный отвлекающий фактор, что я могла немного выдохнуть. Все-таки оставаться оптимистичной матерью маленьких детей было довольно сложно, несмотря на весь мой положительный настрой.
Мишка продолжал кукситься и начал просить почитать книжку. Поскольку время до ужина еще оставалось, мы отправились в большую комнату, чтобы найти занятие по душе. Маша занялась любимым делом — опустошала пластиковый ящик с игрушками и разбрасывала вокруг себя, создавая только ей понятный порядок. Я уже давно махнула на это рукой и просто ждала момента, когда детям надоест крушить дом. Укладывала спать и быстро возвращала все на свои места. И так продолжалось изо дня в день. Сегодняшний ничем не отличался от предыдущих.
Мы с Мишей устроились на диване с книжкой, Маша сосредоточилась на музыкальном телефоне. Дуся в такие моменты предпочитала скрываться подальше. И сейчас тоже шмыгнула на кухню. Жорика это чрезвычайно обрадовало. Настолько, что он даже задремал, сидя на дверке шкафа. Видимо, облюбовал себе место.
Пока я читала, сын доверчиво разлегся на моих подогнутых ногах. Но смутное чувство беспокойства поселилось в душе. Раньше он бы никогда не бросил Машку в ее злодеяниях. А тут еще так и норовил уснуть.
А потом Мишка стал теплеть на глазах. Когда я подняла его и потрогала лоб, он очень напоминал вскипевший чайник. Я бросилась к электронному термометру с сыном на руках. Пока мы сидели и ждали звукового сигнала, Машуня с радостью показывала на желтые заячьи ушки, торчащие из-под подмышки брата.
Температура оказалась высокой — выше тридцати восьми градусов. Мы никогда не болели так серьезно. У меня имелась аптечка первой помощи и жаропонижающие средства, конечно, тоже. Да и простуды с нами раньше случались. Но таких серьезных — никогда.
Собрание в школе у Леши уже должно было завершиться. Не думая ни о чем, я позвонила старшему сыну:
— Леш, вы освободились? Давайте домой. Мишка заболел.
Они появились через несколько минут в прихожей. Глаза Двайра напоминали огромные блюдца, когда он увидел сонного Мишку на моих руках:
— Рита, а это нормально, что он уже спит? Он ведь вчера засыпал гораздо позже.
— Он заболел, Двайр. Когда Миша болеет, он всегда вялый. Мне понадобится твоя помощь.
— Что мне сделать?
— Займи пока Машу. Я дам Мише микстуру от температуры, а завтра с утра вызовем врача. Леша, как с Ириной Витальевной прошло?
— Непонятно, — пожал плечами старший. — Но двойка в журнал не пойдет. Даже как-то жалко стало, что Витальна уходит.
— Цени ее подарок на новый год. И нам одной проблемой меньше.
Я побежала на кухню за микстурой. Двайр рванул в комнату к Маше, а Лешке мы доверили подготовить чашки с водой и отправили к себе в комнату, чтобы не отсвечивал и тоже не заболел под самый праздник. В школе оставались последние обязательные мероприятия: классный час, на котором планировалось разобрать ошибки контрольной, и уборка кабинета, и Леша мог спокойно уходить на отдых. Поэтому продержаться оставалось совсем немного. А на случай тяжелой артиллерии мы решили использовать Двайра.
Дуся путалась под ногами, но времени ругаться на нее совсем не было. Мишка стал совсем сонный и вялый, а потому тяжелый, и я очень боялась, что не смогу его удержать. Двайра бы сюда. Но тогда я все равно маячила бы рядом с Машкой. А так оставался хоть малейший, но все-таки шанс, что дочку не зацепит. Пусть они и проводили много времени вместе.
После микстуры мы побежали обратно в комнату, предоставив Дусе право властвовать на кухне. Двайр вполне умело что-то показывал Машке на своем устройстве, Жорик кружил вокруг них и создавал атмосферу причастности, Машка радовалась и хохотала, устремив заинтересованный взгляд на хвост фильдибурса. Не иначе как хотела оставить себе на память парочку-другую перьев.
Однако когда Двайр посмотрел на меня, его лицо стало серьезным, и он решительно заявил:
— Давай меняться, Рита. Мишка спит у тебя уже. Мне бактерии не страшны. А ты будешь его проверять. Когда нужно бить тревогу?
— Когда станет еще горячее, несмотря на микстуру.
— А что твоя микстура делает?
— Понижает температуру, чтобы Миша себя чувствовал получше. Эффект мы должны ощутить примерно через час. Но все это время нужно следить, чтобы не стало хуже.
— А если станет хуже?
— Будем надеяться, что нет. Давай так: отнесем Мишу в комнату к бабушке, будешь поить по необходимости и смотреть за ним, а я пока займусь ужином. Держи руки так же, как сейчас у меня — колыбелью, — с этими словами я аккуратно передала засыпающего сына Двайру. — Он уже большой и полностью не поместится, но если будут свисать ножки, ничего страшного. У бабушки есть диван, туда Мишу и положим. И будем ждать, когда подействует микстура.
У мамы в комнате оставалось не так много места и мебели. Шкаф, тумбочка с телевизором у окна да диван, на котором она спала. Все остальное мама считала излишним: ели мы все вместе на кухне, да и для развлечений всегда находилось много занятий. Двайр аккуратно уложил Мишу на диван и пристроился рядом на полу. А я отправилась смотреть за Машей.
Нужно было чем-то занять себя, чтобы не думать о болячке Миши. В голову лезли самые плохие мысли, а раскисать в текущей ситуации означало никак не бороться с бедой. Мы отправились с Машей на кухню, и Жорик, опасаясь Дуси, заявил, что тоже пойдет сторожить Мишин покой. Конечно, я отпустила его. Двайр как будто становился более разумным рядом с ним, так что их прекрасный тандем мог только еще больше сыграть нам на руку.
Мы занялись шарлоткой, и Маша активно помогала мне размешивать тесто, пробуя его на вкус со своего стульчика. Дуся тоже поглядывала с намеком, просто потому что родилась всеядной. А когда мы поставили тесто в духовку, на кухню пришел Двайр со стонущим Мишей на руках.
— Что вы делаете, чтобы проверить теплоту? Он точно стал горячее, Рита.
Меня бросило в холодный пот. Положив Маше кусочек батона, чтобы занять ее, я добежала до комнаты и вернулась на кухню с термометром. Спустя несколько минут он показал температуру тридцать девять и пять. Двайр понял все по моему выражению лица.
— Что делать, Рита?
— Жаропонижающее давать рано. Только «скорую»…
— Что такое «скорая»?
В ситуации, когда у меня отказывал здравый смысл, Двайр на удивление собрался и начал действовать по одному ему известному плану.
— Врачи. Надо позвонить, и приедет бригада, чтобы посмотреть, что с Мишей.
— Звони, Рита. Я не знаю номера, — с нажимом произнес Двайр.
Я кивнула, взяла телефон и набрала короткий номер «скорой». Они быстро спросили обо всем, что произошло, и мы принялись ждать. Минут через пятнадцать я увидела «мигалки», въезжающие во двор, и предупредила об этом Двайра. Отправила их в большую комнату, а сама побежала открывать дверь, взяв Машу на руки.
Врач недолго осматривал Мишу. Спросил, когда мы давали жаропонижающее.
— Мы поставим укол. Если что — звоните снова. Если ночь проведете нормально, завтра с утра вызывайте участкового.
— Что за укол? — недоверчиво заворчал Двайр.
— Чтобы вашему ребенку стало лучше, — с улыбкой ответила женщина-врач. — Ох, папы, вы такие переживательные. Мама, обратите внимание: мальчик плохо дышит, начинается насморк. Не забывайте обтирать мокрым полотенцем, чтобы ему становилось легче, и начинайте сосудосуживающее.
Мишка даже не пикнул, когда его укололи. Только теснее прижался к Двайру, схватив его палец и начав его жевать. Врач умилилась и попрощалась, напомнив, чтобы мы не забыли вызвать «скорую» еще раз, если что.
Когда же я хотела отправить Двайра с Мишей обратно к бабушке, сын закуксился. Из своей комнаты выглянул Лешка:
— Оставьте их на кресле в большой комнате. Мишке все равно дышать тяжело, ему придется сидя спать, а этот… — он небрежно кивнул в сторону Двайра, — потерпит, ничего страшного. Зато сам на себе почувствует, каково это — за детей волноваться.
— Ты прости его, — виновато взглянула я на Двайра, когда Лешка снова скрылся, — он редко бывает букой, но метко. Успокоится — пойдет на контакт.
— Я заметил, — усмехнулся Двайр. — Жорик, выходи, чужие уехали! — окликнул он фильдибурса, который спрятался в комнате бабушки.
— Тебе будет удобно в кресле? — спросила я его. — Может, перейдете на диван?
— Нет, оставайтесь там с Машей, — решил Двайр. — А мы и тут неплохо пристроимся. Да и вместе будет веселее.
Я оставила в большой комнате только ночник. Мы с Машей быстро помылись после ужина, затем, пока Леша развлекал сестру, осторожно обтерли Мишаню и переодели в сухие вещи, когда он пропотел. Кажется, он даже стал немного прохладнее, но мы решили пока не трогать его. А потом, когда Машка уснула, повернувшись к стенке, я аккуратно проверила Мишку, тихо попрощалась с Двайром и тоже уснула.
— Ему не хватало твоего присутствия.
Жорик слетел с дверцы шкафа на спинку кресла и внимательно посмотрел на Двайра. Говорил он тихо, чтобы не разбудить Риту, и форгетонец последовал его примеру, отвечая шепотом.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаешь, он зря твой палец искусал? Ему требовались твои бактерии, чтобы справиться с вирусом. Ты в таких за… костенелых местах бывал, что вирус — это меньшее, что могло с тобой случиться. Ты — универсальное противоядие для детей.
— Главное, чтобы температура спала, — заметил Двайр.
— Попомни мое слово, капитан. Утром мальцу будет гораздо легче.
Миша доверчиво пускал слюни ему на футболку, и Двайр ощущал, что температура его тела действительно становится ниже. Сказалось ли действие чудо-укола земных врачей или, в самом деле, помогла его ДНК, форгетонец не знал. Самое главное, чтобы Мишке становилось лучше.
В тишине отчетливо послышался звук царапающих по полу коготков. Жорик вздрогнул и улетел обратно на шкаф. На Двайра уставились блестящие голубые глаза Дуси. И форгетонцу показалось, что кошка оказалась явно недовольна тем, что ее место заняли.
— Ничего не поделаешь, — вздохнул Двайр, глядя на пушистую красавицу. — Мишаня важен для нас с Ритой. А Рита тебя кормит. Терпи.
Дуся недовольно мявкнула, как будто поняла его, но драться не полезла. Вместо этого прыгнула сначала на подлокотник, затем на широкую спинку кресла. И замерла, устроившись рядом с головой Двайра.
Форгетонец облегченно вздохнул и немного съехал по спинке, чтобы улечься поудобнее. Мишка продолжал спать с небольшим похрапыванием. Наверное, нужно будет разбудить Риту, если с носом станет совсем плохо.
В темноте он видел не хуже, чем при свете дня. Рита засыпала лицом к Маше и спиной к нему, но во сне перевернулась, и сейчас было видно, как она, наконец, расслабилась. Он заметил, что она изменилась: стала увереннее в себе, интереснее. Но сейчас, когда спала и не владела собой, снова стала той прекрасной незнакомкой, которую он увидел почти тринадцать лет назад.
Если бы можно было повернуть время вспять… он бы, пожалуй, ничего не стал менять. Существовала ли гарантия, что тогда у них смогли бы родиться трое очаровательных детей? Машка с Мишкой уже относились к нему неплохо, но им это было простительно. Маленькие тянулись ко всему необычному, а большой мужчина в доме казался той еще диковинкой.
С Лешкой пока обстояло сложнее, но Двайр не унывал. Они обязательно наладят общий язык. Он точно был в этом уверен.
А пока можно ненадолго прикрыть глаза. Да…
— Мам, ты только посмотри на эту семейную идиллию. Хоть сейчас на «рутьюб» выкладывай и лайки получай.
Насмешливый шепот Лешки донесся до него, как сквозь старый шлем от скафандра. Вторым фактом оказалось то, что голове стало чересчур жарко. Не открывая глаз, Двайр удостоверился, что Мишка все еще спит на нем. Хотя, скорее всего, сын тоже начал просыпаться, поскольку заерзал активнее.
В носу зачесалось из-за попавшей в него шерсти. Открыв глаза, Двайр понял, с чем связаны необычные ощущения. Дуся, похоже, то ли сменила гнев на милость, то ли решила окончательно выдавить его с кресла: кошачья мордочка, лежащая на передних лапках, устроилась аккурат на его плече, и теперь длинная шерсть находилась везде, где только могла достать. Будучи оптимистом, Двайр все же решил, что его приняли в семью по кошачьим правилам, а потому аккуратно почесал Дусю за ухом свободной рукой.
Как раз в это время проснувшаяся Рита попыталась шикнуть на Лешку:
— Не буди. Пусть отдыхают. Миша всю ночь как младенец спал, я даже удивилась. И температура, кажется, спала. Я пока вызову врача.
За окном еще властвовала темнота. Свет горел со стороны кухни, и Двайр подумал, что Лешка не зря включил вредность. Скорее всего, уже успел проголодаться. Рита, видя, что он проснулся, поднялась с кровати, одетая в футболку и широкие штаны. Она босиком дошла до шкафа и достала оттуда телефон, шепнув Двайру «доброе утро» и отправившись в сторону кухни.
Лешка, как само собой разумеющееся, сел на диван и стал сторожить Машку, не удостоив Двайра приветствием. Зато Миша, открывший глазки, поднял голову и весело сообщил ему:
— Па-па.
— Папа, — согласился с ним Двайр, улыбнувшись.
Миша оказался очень добродушным и ласковым и сразу полез обниматься. Видимо, Рита окружила его такой любовью, что и он привык все время делиться ею.
Сама Рита, кстати, поговорив на кухне, вернулась в комнату и осторожно зажгла ночник.
— Вызов приняли. Врач должен прийти сегодня до полудня, потом у нее прием в больнице. Надо померить Мишке температуру, но мне кажется, что ему гораздо лучше. Очень неожиданно. Мы обычно болели долго, правда, без такого жара. А вот так, чтобы за ночь от «скорой» до почти нормального состояния, — такое на моей памяти впервые.
— Ма-ма! — а это проснулась Машка и заулыбалась во весь рот, обнаруживая Двайра. — Пы-тя!
Новообретенный отец растерянно уставился на Риту, но та только рукой махнула:
— Не обращай внимания. Сама жалею, что приучила к кускам. Но иногда просто невозможно отвлечь их внимание другим способом.
Под понятием «пы-тя» скрывалось печенье — какая-то земная сладость, от которой у Риты ломились полки. Двайр счел это странным, поскольку остальной еды было, как раз, намного меньше.
— Выдают порциями и только за хорошее поведение, — будто читая его мысли, сообщил Лешка.
Все семейство как раз собралось на кухне, и даже Жорику было выделено место на холодильнике. Рита осторожно поинтересовалась, чем он питается, а затем соорудила завтрак из пакетика с кошачьей едой и миски с водой. Пирог, который она вчера приготовила для детей, Жорику тоже понравился, и хитрый фильдибурс осыпал его, Двайра, женщину тонной космических комплиментов!
Обиду форгетонец отпустил быстро. Сейчас оно того не стоило. Рита измерила температуру Миши, сказала «тридцать семь и три», что, по ее словам, было выше нормы, но уже не так критично. И Двайр продолжил служить местом дислокации младшего сына. Ему даже покормить Мишку доверили.
После завтрака оказалось, что Леше надо в школу на классный час, но это ненадолго, а потому он скоро вернется.
— И без глупостей! — сделав суровое лицо и будто предупреждая Двайра о самом страшном возмездии, бросил старший сын на прощание.
Форгетонец сделал вид, что проникся. Отпустив Лешу по делам, они с Ритой принялись ждать врача.
Участковый педиатр, как назвала строгую худощавую женщину Рита, появилась примерно спустя два часа после завтрака, почти вместе с Лешкой, вернувшимся из школы. Про вызов скорой она ничего не знала, и Рита примерно обрисовала ей ситуацию.
— Горло красноватое, но я бы не сказала, что здесь что-то критичное. Антибиотик выпишу. Если через два дня температура не пройдет — начинайте принимать. Горло опрыскивать спреем, нос очищать. Легкие чистые, я ничего не слышу. Про вирусы вы и так больше меня уже знаете, — усмехнулась она на прощание.
После ухода врача Рита отпросилась в аптеку, чтобы купить лекарства, и Двайр дал честное слово, что не упустит детей из вида. В конце концов, существовали чудодейственные печеньки, которыми можно было усмирить младших. И пусть мысль эта выглядела несколько трусливой, в его ситуации особо выбирать не приходилось.
Рита показала ему, где лежат ключи от двери. Мало ли что могло случиться. Двайр смотрел на это с некоторым снисхождением. Ему-то двери совершенно не требовались, когда в наличии имелся ручной телепорт. Однако вскоре после ухода Риты он понял, насколько ошибался в своих умозаключениях. Поскольку в дверь позвонили, и это точно была не мать семейства.
Поудобнее ухватив Мишку и оставив Машу под чутким присмотром Жорика, форгетонец отправился к двери, чтобы посмотреть на пришедшего гостя. Точнее, гостью. Однако женщина, стоящая на пороге, никак не вписывалась в его идеальную картину мира. И когда из своей комнаты высунулся Лешка, который тоже услышал звонок, то потрясенно присвистнул:
— Ну, ничего себе!
Двайр был полностью с ним согласен. Даже добавить было нечего.
Ну, ничего себе!
Из аптеки я шла не торопясь. На душе поселилось ощущение, что все самое плохое осталось позади. Педиатр только лишний раз успокоил меня, и я с чистым сердцем доверила детей Двайру. Ну и немного из соображений мести: захотелось отыграться за все прошлое время, проведенное с детьми в одиночку. Тем более что новоиспеченный отец, похоже, ничего не имел против.
Однако дома поджидал внезапный сюрприз. В прихожей стояли аккуратные женские сапоги, на стене висело зимнее пальто. Из комнаты доносилась беседа.
Пока я отсутствовала, к нам кто-то пришел в гости. И, судя по ошеломленному голосу Двайра, этот кто-то уже успел произвести на него неизгладимое впечатление. Я зашла тихо, чтобы никого не взбудоражить, но это, похоже, и не требовалось. Гостья Двайра уже успела поставить всех на уши. До меня донеслась лишь часть их диалога с бывшим. Но даже по этой части я поняла, что знаю эту женщину!
— Как вы относитесь к пришельцам?
— Крайне отрицательно…
— Вы нам не подходите!
— …но ради вашего сына, так и быть, сделаю исключение.
На этом месте мое сердце не выдержало, тем более что я как раз успела раздеться. Оставив лекарства на тумбочке, я быстро зашла в комнату:
— Добрый день, Ирина Витальевна. Какими судьбами? Леша сказал, что вы решили уволиться из школы.
Бывшая классная руководительница Леши сидела на Дусином кресле, одетая в вязаный костюм, и совершенно не беспокоилась о том, что может испачкаться в шерсти. Она явно собиралась устроиться к нам няней!
— Все верно, — кивнула женщина. — А к вам я пришла от донны Розы. Вы же хотели нанять человека, который бы следил за детьми?
— Хотели… но мы же не думали, что придете вы! — изумленно выдал Двайр.
— А что — было много желающих найти работу под Новый год?
Да уж, ехидства ей не занимать!
В душе я ей, конечно, аплодировала. Двайр явно находился не в своей тарелке. Лешка, который сидел рядом с ним на диване и делал вид, что следит за Мишкой, открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на лед. По всему выходило, что сын кандидатуре «няни» совершенно не рад. Меня же интересовал совершенно другой момент.
— Откуда вы знаете донну Розу, Ирина Витальевна?
— Думаете, пришельцы у нас появились только десять лет назад? — снисходительно улыбнулась женщина. — Тогда вы или очень наивны, или… действительно очень наивны, — смягчившись, добавила она, переводя взгляд на меня. — К нам многие прилетали, Маргарита. Некоторых я успела повидать воочию. Донна Роза — как раз одно из таких знакомств.
— Еще скажите, что Галактический Союз — полная фигня! — с вызовом предложил Двайр.
— Тогда, может быть, вы объясните мне, где находятся системы, в которых живут ниийцы и раяне? — спокойно возразила Ирина Витальевна. — Не сможете? Что ж. Тогда поставлю под сомнение ваше восхищение союзом.
— Кто такие ниийцы и раяне?
Лешка посмотрел на классную с восхищением. Кажется, он нашел себе нового авторитета.
— Первые — нематериальные формы жизни, воплощенные в теле человеческих клонов. Вторые почти как люди, но могут вкладывать свои мысли в наши головы и читать наши, если они не очень сложные. Женщин им воспринимать, конечно, тяжелее. С раянами контакта было гораздо меньше, но лет пятнадцать назад к ним улетела наша соотечественница. Пока не возвращалась, но нас держат в курсе.
— Вот это да! — пробормотал Лешка. — Удивительное рядом!
— Сколько вы работаете в школе? — прищурился Двайр, глядя на Ирину Витальевну.
— Всю свою жизнь, — улыбнулась она в ответ. — По официальной версии, конечно.
— Думаете, я после этого позволю вам находиться с моими детьми? — жестко спросил он.
— Думаю, да. Во-первых, у вас нет выбора. Вы не очень удачно нашли время, чтобы искать няню. Во-вторых, разве вам не будет спокойнее оттого, что ваш старший ребенок меня знает, а я в целом посвящена в особенности происхождения всех троих?
При этом она так выразительно посмотрела на Жорика, что тот даже перья распушил. Словно был недоволен, что в нем решили усомниться. Впрочем, лично я поражалась умению этой потрясающей женщины вести себя. Она действительно ничему не удивлялась! Кажется, чужое самообладание не прошло и мимо внимания Двайра тоже.
— Мне не будет спокойнее, потому что я уверен, что вы не поддаетесь влиянию. А это значит, что у вас не один козырь припрятан в рукаве.
Я следила за их диалогом, как будто из кинотеатра. Нет, Ирина Витальевна, конечно, никогда не казалась божьим одуванчиком, но чтобы вот так на равных разговаривать с представителем внеземной цивилизации… Это означало наличие стальных нервов!
— Небольшой бонус, — без капли смущения отозвалась женщина. — Думаете, только у вас есть от землян секреты? Не волнуйтесь, я ничем не собираюсь вредить детям. Я очень заинтересована в том, чтобы у них все было хорошо. Маргарита не даст соврать.
— Это правда, — подтвердила я. — Ирина Витальевна всегда старалась в интересах всех детей, которых обучала.
— И все равно я против, — пробурчал Двайр, которого, видимо, задело наше странное женское единодушие.
— Так ведь это и не вам одному решать, — подмигнула Ирина Витальевна. — Машенька, иди ко мне! Будем знакомиться.
Машенька никогда не шла на ручки к плохим людям. А с Ириной Витальевной они почти сразу нашли общий язык, начав по очереди показывать пальчики сначала на руках, а затем и на ногах. И пока мы с Двайром молча переглядывались, Лешина классная умудрилась даже усадить дочку на горшок.
— Потрясающе, — не сдержала я восхищения. — А я так долго возилась с ней, чтобы вложить это понятие.
— Вы же мама, Рита, — мягко улыбнулась женщина. — А я — няня.
И сказано это было с такой уверенностью, что мне даже послышался скрежет зубов Двайра. Кажется, Ирина Витальевна победила в этом поединке без особых усилий. Чтобы не чувствовал себя уязвленным, я подошла к нему, села рядом на диване, незаметно кладя ладонь на напряженную спину, и погладила.
Двайр вздрогнул и перевел на меня изумленный взгляд. Как будто я только что совершила невозможное. А я пожала плечами, неловко улыбнувшись.
— Хорошо, — сдался наш несчастный папа. — Тогда давайте обсудим вопрос оплаты.
— А что тут обсуждать? — пожала плечами Ирина Витальевна. — Можете переводить мне жалованье в данах. Я еще рассчитываю посмотреть Вселенную на старости лет.
После этой фразы челюсть упала даже у меня. Вчера Лешка коротко успел рассказать о том, как Ирина Витальевна с ними прощалась, и то, что она сказала сегодня, совершенно не укладывалось в голове. Если для нее стала сложной школьная программа, как она собиралась переносить космическое путешествие? Там же перегрузки, невесомость — и это только то, о чем слышала я!
Словно читая мои мысли, наша новая няня продолжила:
— Сами меня и покатаете. Можно даже на вашу историческую Родину. Всегда, знаете ли, мечтала посмотреть на колыбель таких интересных инопланетян. Чем не прекрасная идея для новогодних каникул?
Смотрела она при этом на Лешку. Как будто знала, что сын не откажется ни за что на свете. Как будто успела побывать в его голове! Я и сама, честно говоря, от ее проникновенного голоса чуть не пошла на поводу. Удивительная способность вовлекать других в свои замыслы. Почти как у Двайра!
— Что такое каникулы? — выгнув бровь, спросил он.
— Это время отдыха после учебы. Сейчас приходится на новогодние праздники. По земному исчислению — одиннадцать дней.
— Посмотрим, как будете себя вести, — прищурился несчастный отец семейства, который, правда, сейчас решил показать стальной стержень. — До нового года есть время. А до Форгетона через гиперпространство лететь не так долго. Может, и за каникулы управимся. Посмотрим.
И ведь тоже закинул удочку не хуже Ирины Витальевны! Миша вообще смотрел на него влюбленными глазами, хотя и отвлекался на меня. Просто семейная идиллия.
— Думаю, можно со всей ответственностью сказать, что вы приняты на работу, Ирина Витальевна, — решила я. — В ваших рекомендациях точно можно не сомневаться. А то, что вы решили помочь нам, — это повод радоваться к новому году. Кстати, вы еще не решили, как будете его проводить?
— У вас есть какие-то предложения?
Кажется, я, сама того не ведая, попала в цель. Насколько мы знали, у Ирины Витальевны остались взрослые дети и внуки, но они разъехались по разным городам нашей страны и не так часто баловали женщину визитами. Поэтому она и посвящала много времени обучению и воспитанию детей в школе. Что бы там ни говорил Лешка, но он тянулся к ней. Как бы ни пытался показать свое неприятие родительского решения, он по-своему был ему рад.
— У нас бабушка скоро с дачи приедет — не хотите посидеть вместе с нами за праздничным столом? Я во всей этой суете совсем забыла, что давно пора покупать продукты к столу. И у нас очень неожиданно заболел Миша, поэтому голова совсем набекрень.
— Что-то серьезное? — Ирина Витальевна, аккуратно поддерживая Машу, посмотрела на Мишаню.
— Какой-то вирус, — я пожала плечами. — Мы вчера вызывали «скорую», сильно перепугались, и сын спал вместе с Двайром на кресле. Сегодня приходил педиатр и ничего серьезного не увидел. Кажется, индивидуальная реакция на болезнь. Но Мише стало гораздо лучше.
— Можете не перестраховываться, — кивнула наша новая няня. — Я не боюсь детских болячек. Предлагаю приступать к обязанностям уже сейчас. Если приглашаете отметить праздник с вами, должен же от меня быть какой-то подарок. Но я буду уходить в шесть вечера. Врач прописал режим дня. Если вы не против. И рабочий день с девяти. И перерыв на обед, во время которого я планирую гулять на улице.
— Прекрасно, — улыбнулась я. — Давайте я вам все покажу?
— Давайте. Только, с вашего позволения, я немного переоденусь. Для детей не очень подходит официальный наряд.
— Конечно. Пойдемте, я провожу вас в комнату нашей бабушки. Там же сможете оставить свои вещи: дети привыкли к тому, что в вотчину бабушки заходить не стоит.
— Потрясающе. Какие умные дети.
— В папу, наверное, — попыталась отшутиться я, но получила в ответ скептический взгляд.
— Не думаю.
— Ну, знаете! — попытался встрять Двайр, но я метнула в его сторону сердитый взгляд. — Я, конечно, понимаю, что ситуация интересная, но я бы попросил!
— Обязательно попросите, — разрешила ему Ирина Витальевна. — А я вас обязательно послушаю. Пойдемте, Рита. Дети не ждут.
Когда я вернулась к Двайру в ожидании приготовлений нашей няни к работе, он посмотрел на меня оскорбленным взглядом:
— Рита, ты уверена, что мы не совершаем ошибки?
— Пока не попробуешь — не поймешь, так ведь? — философски заметила я. — К тому же, в квалификации Ирины Витальевны я правда не сомневаюсь. Она в свое время вела занятия и в начальной школе, потом перешла к старшим классам. Ты сам видел, как Машка к ней потянулась. Мы сможем отлучаться из дома, пока дети заняты с няней. Ты у нас недавно, а я, честно говоря, за два года натерпелась дурдома. Можешь выговаривать мне за это, сколько хочешь, мое мнение не изменится.
— Не буду.
— Что — не будешь?
— Не буду выговаривать, Рита. Если ты считаешь правильным, что классная Леши будет здесь работать, так тому и быть.
Кажется, большой пришелец смирился со своей незавидной участью. Но его последняя фраза отбила у меня всякое желание спорить, настроив на позитивный лад.
— Не ворчи, — улыбнулась я. — Просто нужно привыкнуть к ее манере общения. А на самом деле Ирина Витальевна очень вовлеченный человек.
— Я доверяю твоему мнению. К тому же, ты правильно сказала — я здесь совсем недавно, поэтому мешать тебе не хочу. Но я надеюсь, что смогу хотя бы помочь.
— Конечно, сможешь, — успокоила я его. — Будешь исполнять роль папы!
— А какие роли исполняет папа?
Кажется, Двайр сглотнул на всякий случай. Готовился к худшему. Обстановку разбавил молчавший до этого Жорик, который решил внести нотку юмора в наш скучный разговор. Он вспорхнул с облюбованной дверки шкафа и примостился на плече Двайра, с важным видом начав говорить:
— У отца великого семейства — великая задача! Помогать маме, ходить с ней по магазинам, таскать тяжелые сумки, помогать купать детей, помогать с домашними заданиями старшим…
— Жорик, — с укоризной посмотрела я на фильдибурса. — Наш папа только к нам пришел. А ты уже делаешь все возможное, чтобы он убежал, сверкая пятками.
— Вот и посмотрим, чего он стоит, этот папка, — буркнул с дивана Леша, которому явно надоело возиться с Мишаней. — Я к себе пойду. А Витальна пусть с мелкими разбирается. Каникулы все равно, до января домашку делать не стану!
Демарш старшего мы наблюдали с большим удивлением. Кажется, переходный возраст начал давать о себе знать, и появление Двайра его только усилило. Но, что поделать, приходилось мириться с тем, что есть. На смену Лешке пришла Ирина Витальевна. Свой вязаный костюм она сменила на удобные домашние брюки и смешную футболку с надписью «Топ няня года». Я каламбур оценила, Двайр фыркнул, а Жорик посмотрел на меня с сожалением: мол, такой спектакль по устрашению пришельцев испортила.
— Давайте попробуем подружить детей и Ирину Витальевну, — предложила я в качестве перемирия. — А потом пойдем готовить обед. Скоро мелких нужно будет укладывать. Очень насыщенный день. Я уж молчу про ночь.
Мишаня тихой сапой сполз с дивана и попытался добежать до папы, чтобы попроситься на ручки. Но остановился под внимательным взглядом Ирины Витальевны.
— Молодой человек, у меня к вам очень серьезное дело. Как мужчина, вы должны помочь нам с сестрой построить замок.
И Мишка сразу так подбоченился! Даже грудь колесом выпятил — настолько почувствовал себя значимым! Даже температура не стала помехой.
Ирина Витальевна оценила обстановку в комнате в считанные минуты: заметила кубики в ящике с игрушками, стоящем в углу, сделала нам знак, чтобы смывались подальше, а сама принялась руководить детьми. Очень ответственно руководить, я бы сказала!
Мы с Двайром отправились на кухню, оставив Жорика приглядывать за малышней. Как я и сказала, пришло время готовить обед. Точнее, разлить суп по тарелкам и разогреть. Больше супа дети любили только пшеничную кашу и кефир. Это они готовы были есть сутками.
— Кстати, кое в чем Жорик оказался прав, — задумчиво произнесла я, когда Двайр устроился на табурете за столом.
— О сложной задаче отца? — хмыкнув, уточнил он.
— Что-то вроде того, — кивнула я. — У нас еще ничего не готово к новому году, Двайр. Мы даже елку не наряжали. Я слишком закопалась на работе, поэтому и взяла отпуск. Но наша бабушка опять все переиграла.
— Что нужно от меня?
— Попробуем договориться с Ириной Витальевной и отлучиться за подарками. Сегодня еще не стоит, но в целом дети приучены оставаться с бабушкой, если я убегаю в магазин. Предлагаю тратить твои астрономические запасы денег, добытые путем космических экспедиций. Кстати, что такое дан?
— Валюта Галактического Союза, — отозвался Двайр. — Чуть более дорогая, чем у вас. А по поводу всего остального — согласен. Можете использовать меня по прямому назначению.
Тут, каюсь, не удержалась: бросила на Двайра первый оценивающий взгляд. Чисто женский. Мне ведь было не чуждо ничто прекрасное. А Двайр Путешественник нисколько не утратил своего обаяния, пусть между нами и встали более чем десять лет разлуки.
Такой же высокий, широкоплечий, с блестящими глазами. Я помню, какое впечатление он произвел на меня в первый раз, еще до того, как начал применять влияние. Я была очарована и заинтригована, поскольку на фоне всех остальных мужчин Двайр смотрелся просто божественно. Естественно, я не могла устоять, когда он обратил на меня внимание.
Надо же, заговорила так, как будто роман собралась писать. Как будто после разлуки нам предстояло… что? Хороший вопрос. Громкое воссоединение? Вырванные из головы волосы с громкими обещаниями, что такое больше не повторится? Мы ведь не ругались, между нами не было конфликта. Просто прожили десять лет порознь, при этом я точно постарела, а вот Двайр, судя по моим ощущениям, нисколько не растерял своего молодецкого запала.
Просто сейчас его ударили пыльным мешком по голове, и он пока не дошел до полного осознания ситуации. То, что обрадовался детям, — несомненный и большой ему плюс. Я бы хотела посмотреть на него, когда он войдет в свою привычную колею. И ее больше хотела бы узнать, что он тогда будет делать. Но ничего, главное, что сейчас он готов плыть с нами на одной волне. Может быть, дети наконец-то узнают, что такое — расти в нормальной семье.
— Ты неплохо держишься, капитан.
— Жорик, ты переборщил с издевкой в голосе.
— А ты уже говоришь, как настоящий землянин. Скоро станешь подкаблучником. То-то я поиздеваюсь над тобой.
— Вот это гораздо ближе к истине. Так бы сразу.
Ночь снова вступила в свои права. Они проводили новую няню до двери, и только тогда Двайр смог выдохнуть с облегчением. Ни для кого не осталось секретом, что эта странная женщина с сединой в волосах сильно его напрягала. Даже не так — тревожила. И вместо того, чтобы думать, как хорошо она управляется с детьми, он пытался сообразить, что ей понадобилось на Форгетоне. Вывод напрашивался только один: она могла быть матерью одного из мальчиков с его планеты. Да, эти случаи не поощрялись, но что поделать, жизнь есть жизнь. Да что там — он сам оказался одним из таких мальчиков. Но в его случае, насколько он смог узнать от отца, мать от него отказалась, и они вдвоем полетели на Форгетон. Большего он не спрашивал — все укладывалось в обычный порядок вещей.
А теперь эта странная женщина, живая и здоровая, прямым текстом говорила ему, что хочет к нему на планету. Никакими экстраординарными способностями она не обладала — Двайр давно бы вычислил. Она казалась обычной землянкой, только не поддавалась его влиянию. И утверждала, что есть способ, отличный от деторождения, чтобы не испытывать на себе действия воли форгетонцев.
Двайр такого способа не знал. Форгетонское влияние было неоспоримо. Сильнее него было, разве что, только айдеанское. Но там вообще без разговоров: женщину могли сделать послушной куклой, которая верила в любовь. И тем более ответственно относились айдеанцы к своему дару. Их женщины были счастливы, поскольку сами этого хотели.
Пессимизм не являлся чертой характера Двайра. И вскоре он уже начал искать во всем положительные стороны. Эта Ирина Витальевна действительно хорошо сошлась с его детьми! С его детьми — и детьми Риты. Их общими. Подумать только — трое!
А с Ириной Витальевной они разберутся. Ну что, в самом деле, целая планета форгетонцев не сможет удержать в узде одну маленькую, пусть и очень вредную, женщину?
Двайр, как и накануне вечером, снова посмотрел на диван. Сегодня Миша остался с сестрой и мамой. У него даже насморк стал меньше, и они на свой страх и риск решили уложить их вместе, справедливо решив, что, если уж суждено Маше заболеть, то пусть это случится пораньше. Но Рита, несмотря на куда более спокойное состояние, все же попросила его остаться.
— Ты лучше соображаешь в критических ситуациях.
Он согласился. И остался ночевать в кресле, чем очень разозлил Дусю. В отместку она сделала кошачьи дела на его штаны, когда все уже заснули, поэтому пришлось срочно раздеваться, причем делать это максимально тихо, и просить помощи у Лешки. Старший еще не спал и, увидев плачевное состояние дел у Двайра, тяжело вздохнул:
— Мама заснула уже?
— Да… — подтвердил Двайр.
— Тогда придется аккуратно. Дверь в комнату закрыть, штаны почистить в ванной и положить на батарею на кухне. Высохнут — станут мятыми, но тебе простят, у тебя трое детей. Хотя с твоей внешностью тебе все простят, — с досадой добавил сын. — Мне же прощают. А вместо штанов… — он задумчиво почесал затылок. — Пошли, у бабушки простынь найдем. Надеюсь, она за это меня не прибьет. До утра переночуешь, а там и штаны высохнут. Батареи-то горячие, зима все-таки.
Двайр почувствовал себя настоящим победителем, когда умудрился самостоятельно почистить штаны с носками, используя только воду и мыло. Все же эти досоюзные коммуникации воспринимались очень неудобными, а портативного парового душа на его колымаге, к сожалению, не было. Он бы с радостью отдал его Рите, чтобы не мучилась сама. Хотя у землян существовали и свои преимущества. Но включать стиральную машинку «ради одних мокрых штанов, когда дети спят», по словам Лешки, было «очень жирно».
— Пахнуть не будет — а утром смотаешься к себе за заменой, — авторитетно заявил сын.
И Двайр важно кивнул ему, соглашаясь. Все-таки нужно учиться находить со старшим общий язык. А уж когда Лешка отвел его в комнату бабушки и достал из шкафа ту самую простынь, которая на деле оказалась большим куском ткани, Двайр и вовсе умилился. Он завернул эту штуку вокруг пояса несколько раз, и Леша весело хмыкнул:
— Мама в обморок упадет, когда увидит.
Двайр тихо пожурил его:
— Не хватало только маме сознание потерять от моей непревзойденной красоты.
Лешка аж хрюкнул от удовольствия:
— Не угадал ни разу. У бабули все лежит уголочек к уголочку. Мама так положить обратно не сможет. Ба вернется — шороху будет! А я посмотрю, как ты станешь отбиваться.
Двайр вздохнул, молча переваривая подножку от сына, и все равно поблагодарил.
— Заодно и с бабушкой познакомимся.
Не хотелось делать победу старшего совсем уж полной. К тому же, бабушка ведь могла поддаваться его влиянию. Если, конечно, не обладала теми же секретными техниками, что и Ирина Витальевна. При этой мысли Двайр вздрогнул: не к месту он помянул бывшую классную Лешки! И нынешнюю няню. Для всех них, пожалуй.
Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о странной пожилой землянке, Двайр отправился обратно в большую комнату. Там он и застал умилительную картину: Дуся оказалась настолько продуманной мстительницей, что сразу же заняла место, на котором он собирался заночевать. Потрясенный Жорик со шкафа сверкал на него оскорбленными глазами. По всему выходило, что фильдибурс тоже не ожидал настолько изощренной мести.
Недолго думая, Двайр подошел к креслу и аккуратно взял Дусю на руки. За что почти сразу же и поплатился: кошка выпустила когти ему в ладонь. С укоризной глянув на пушистую воительницу, Двайр, тем не менее, вместе с ней на руках уселся обратно в кресло. А Дуся, как ни в чем не бывало, улеглась на его коленях и продолжила дремать.
Кажется, все самое худшее осталось позади. А с бабушкой они уж как-нибудь разберутся.
Наверное, знай Двайр, чем обернется его наивная мысль, подумал бы тысячу раз, прежде чем засыпать в бабушкиной простыни. Но Двайр был слишком позитивен, а потому быстро уснул.
Когда в замке повернулся ключ, я подумала, что ослышалась. Открыла один глаз, проверила, что на улице все еще темно, и продолжила спать дальше. Когда в прихожей что-то загромыхало, я вообще не придала этому значения. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что Дуся решила провести очередной утренний рейд по вещам.
Проснулась я только тогда, когда над ухом прозвучал изумленный мамин голос:
— Нет, я все понимаю… отец-пришелец, традиций наших не знает, филина дикого притащил… но чтобы спать в кошачьем кресле, прикрывая моей простыней самое дорогое — это перебор!
Вот тут-то в голове и щелкнуло: мама вернулась! Дети рядом завозились, и я мимоходом отметила, что на самом деле сейчас не так рано, как я думала. Иначе Машу с Мишей было бы не добудиться.
Я резко села на диване, отмечая, что Двайр уютно устроился на кресле с Жориком и Дусей и еще, похоже, не проснулся. Зато Лешка с ну очень ехидным выражением лица выглядывал из-за двери и смотрел то на бабушку, то на простыню, которой действительно были обмотаны бедра Двайра. Все ясно, точно был замешан и надеялся именно на такой результат. Ну, ничего, с ним попозже разберемся. Сейчас нужно было утихомирить огнедышащего дракона.
Маму, то есть.
Я подскочила с дивана и кинулась обнимать дорогую родительницу:
— Мама, как хорошо, что ты приехала! Мы так соскучились! Так истосковались! Ты не замерзла? Ты не заскучала? Чем ты там занималась? Как обратно доехала? Рассказывай скорей!
Говорила я это шепотом — часы на стене показывали восемь утра. Еще бы полчасика поспать мелким, иначе разнесут всю квартиру. Мама, тоже помня об этой особенности, понизила голос:
— На даче оказался Владимир Михайлович. Ты же знаешь, что мы с ним приятельствуем. Он тоже под новый год приехал проведать участок и очень удачно подкинул меня до дома. Я варенье привезла свежее! А вы тут… не пойми чем занимаетесь, — фыркнула она, кивая в сторону Двайра.
— У нас Мишка заболел, мам. Я два дня подряд чихала после разговора с тобой, может, что-то успела подхватить. Тут весело было, со «скорой» и мигалками.
Я решила давить на самое больное — любовь к внукам. Всегда срабатывало. Вот и сейчас — тоже.
— Да ты что! — охнула мама, всплеснув руками и тут же наклоняясь к Мише. — А сейчас как? Температуры нет вроде.
К тому времени проснулся Жорик и решил, что пришло время для его триумфального слова:
— Температуры нет, потому что отец передал сыну часть своего иммунитета. А до этого люди в темно-синих костюмах пришли и сделали мальчику укол, чтобы ночь прошла спокойно.
— Говорящая птица, — мама схватилась за сердце и присела на край дивана, чтобы не помешать детям.
На самом деле никакое сердце у нее не болело — это был стандартный прием, чтобы привлечь внимание. На Владимира Михайловича с дачи, кстати, действовало прекрасно. А вот Двайр с Жориком были не отсюда и про инфаркты, скорее всего, просто не имели представления. Поэтому и должного эффекта мамин посыл не произвел, так что она вернулась в свое обычное состояние и принялась рассматривать «зятя».
Кстати, проснувшегося.
А мама в тихом гневе была страшна. И милая внешность мягкой пышки в годах с короткой стрижкой, в модных брючках и свитере оказалась очень обманчивой. Мы-то с Лешкой давно привыкли, а вот Двайру наверняка это сделается в новинку.
— И что вы, не слишком молодой человек, сможете сказать в ваше дурацкое оправдание? — грозно посмотрела мама на моего бывшего. — Как докатились до жизни такой?
Двайр сглотнул. Похоже, от неожиданности позабыл, что может воздействовать на мою маму. И выдал невпопад:
— На корабле.
Мама закатила глаза, помещая Двайра в разряд полоумных пришельцев. Затем поднялась с дивана и обратилась ко мне:
— Узнаю, кто выдал этому вашему папе мою простынь, — устрою скандал, так и знай. На первый раз прощаю, он вроде у вас не буйный. Просыпайтесь и живо на кухню. Будете рассказывать бабушке сказки. А я пока переоденусь.
— Ой, а у нас ведь скоро Ирина Витальевна придет… — схватилась я за голову.
— Это еще кто? И почему ее зовут так же, как Лешину классную? — прищурилась бабушка.
— Это она и есть. Просто ушла из школы и решила поработать у нас няней.
— За три дня до нового года? — мама ни единому слову не поверила, зато сделала из полученной информации потрясающие выводы. — Значит, меня со счетов списали и замену уже нашли! Потрясающе. Вот это мы с Ириной Витальевной и обсудим.
С этими словами, гордо подняв голову и выпрямив спину, мама прошествовала к выходу из комнаты. Лешка, кстати, к тому времени уже успел исчезнуть. Смылся, как только услышал угрозу насчет простыни. Маленький паршивец!
Но я выдохнула. Я ожидала большей экспрессии, чем выдала мама. А это могло означать только одно: Двайр пришелся ей по душе. Значит, они с Ириной Витальевной точно перемоют ему кости…
Я посмотрела на бывшего извиняющимся взглядом:
— Сюрприз…
— Это точно, — согласился Двайр и, аккуратно переложив Дусю на сиденье кресла, прошлепал босыми ногами ко мне. — Вот уж не думал познакомиться с бабушкой своих детей в таком виде. Как будто за самым пикантным застали, честное слово.
Жорик слетел с его плеча и занял свое стратегическое место.
— А ты как умудрился в ее простыне оказаться? — захихикала я, понимая, что начинается нервный откат от приезда мамы.
— Лешка выделил. Дуся вчера намочила мои штаны, я их постирал и на кухне оставил сушиться. А это вот взял, — он указал на ткань, — пока не высохнут. Нехорошо получилось…
— Подари ей на новый год комплект из поплина, — посоветовала я. — Мама очень трепетно относится к постельному белью. А если его ей дарят — обязательно оттаивает.
— Если ты мне покажешь, что такое поплин, я обязательно сделаю все, что скажешь. Так-то я больше по ресторанам спец… — почесал макушку невозможный мужчина.
— Это точно, — улыбнулась я.
— Как Миша?
— Нормально. Кажется, за вчерашний день кризис действительно миновал.
— Рита, ты только не волнуйся. Жорик правду сказал про иммунитет. Мишка, когда на мне ночью спал, палец мой так изо рта и не вынимал. А у форгетонцев здоровье очень хорошее. Пойдет на поправку быстро. Я когда ночью бродил — слушал, как он ровно дышит. И нос у него уже прочистился.
Он говорил такие забавные вещи, но так трогательно, что я не могла не улыбнуться. Он испытывал дискомфорт — и этот неожиданный мамин приезд, и сон в неудобном кресле — но он все равно пытался быть здесь своим, и за это я была очень благодарна Двайру.
— Не волнуйся, — я положила руку на его плечо, и от него не укрылся мой жест, — нам осталось совсем немного, чтобы реабилитироваться в глазах мамы.
— Да? — удивился Двайр. — И что же?
— Достать твои штаны обратно и приготовить завтрак, — тихо засмеялась я.
Он подскочил:
— Точно! А куда эту… тряпку? Чтобы твоя мама не обиделась.
— В стирку положим, в ванной на машине стоит таз с грязным бельем. А погладит и свернет уже она сама. Никому не доверяет это дело. Маму зовут Софья Петровна — не забудь, пожалуйста. Попробуем наладить мосты взаимопонимания.
Кивнув мне с благодарностью, Двайр поднялся и отправился в сторону кухни. На выходе из комнаты, правда, опасливо выглянул в коридор, будто там его могла поджидать мама со шваброй наперевес. Затем все-таки вышел и, судя по звуку, спрятался в ванной, чтобы переодеться. Во всяком случае, ко мне он возвратился уже в приличном виде.
Часы показывали восемь двадцать. Дети начали просыпаться и радостно заагукали, встречая отца. Сердце в который раз пропустило удар, но я поспешила напомнить себе, что Двайр никуда от нас не собирается. Малышня радостно запрыгнула на большого и сильного папу, вызывая его широкую улыбку.
— Переодеваться, будущие чемпионы галактики! — решил предводитель чингачгуков, и дети принялись радостно стаскивать ночные футболки.
Спустя десять минут, после утреннего умывания, мы все разместились на кухне. Я вскользь подумала, что когда позвонит Ирина Витальевна, то придется переносить обеденную зону в большую комнату — дом станет напоминать цыганский табор, не иначе. На звук проснувшихся и явно пребывающих в хорошем настроении детей вышла и бабушка, которая уже успела переодеться в домашнее платье.
— Рассаживайтесь, — велела нам она. — Будем блины с вареньем готовить.
— Бины! Бины! — завопили наперебой дети.
Я сделала знак Двайру, чтобы ничему не удивлялся. А сама внутренне посмеялась. Мама, похоже, решила сбагрить дочку потенциальному зятю, вот и проявляла удивительное радушие. Как много она успела передумать в своей комнате, пока переодевалась!
— Как вас зовут, молодой человек? И какие у вас планы в отношении моей дочери?
Мама решила не терять времени даром, пока месила тесто у плиты. Я в это время порхала вокруг стола, наливая детям сок и ставя чайник, чтобы заварить Двайру кофе. Затрещали пробные блины на сковородках — мама всегда жарила сразу на двух, чтобы выходило быстрее. Дети заверещали еще радостнее, поскольку обожали, когда бабушка готовила для них.
— Горячо, — напомнила я малышне, когда первые блинчики оказались у них на тарелках. — Леша, давай завтракать! — крикнула я в коридор, призывая старшего.
Кажется, он все еще побаивался гнева бабушки, а потому не сильно торопился выходить. Но запах свежих блинов мог решить даже эту проблему. И когда Лешка показался, устроившись за столом рядом с Двайром, на душе сразу стало тихо и спокойно.
Да, мы многое упустили, но у нас появился прекрасный шанс все наверстать. Особенно когда за дело бралась бабушка!
— Меня зовут Двайр, Софья Петровна. Вы не против, если я буду так к вам обращаться?
— Пока нет. А там посмотрим. Как вас угораздило пропасть на тринадцать лет?
— Я и сам до сих пор не понял. Но очень хотел бы все исправить.
— Что ж, молодой человек, похвально. Следующая сковорода ваша, а там и быстрее дело пойдет. Сейчас дети умоют свои первые блинчики, так что советую есть побыстрее. Это в ваших же интересах — вы же хотите все наладить?
При этом мама так проникновенно посмотрела на «зятя», накладывая блин ему на тарелку, что Двайр стушевался и принялся есть, поглядывая, как это делают малыши. Похоже, в его космических далях блинов не делали. И зря!
Как раз в этот момент в дверь позвонили, и я отправилась открывать.
— А это что, моя замена пришла? — ехидно спросила мама. — Ума не приложу, как вы уговорили такую уважаемую женщину нянчить наших оболтусов!
— Вы не поверите, — заговорщицки подмигнул ей Двайр. — Она сама пришла и напросилась. Я тоже в шоке.
Как же хорошо было прогуляться на улице без детей! Плохо, конечно, что я допустила подобную мысль, но впервые за долгое время я могла совершенно не волноваться за мелких, поскольку они остались под чутким присмотром и руководством.
Мама и Ирина Витальевна и до этого были неплохо знакомы, а тут, стоило им присесть за чашечкой кофе и начать перемывать нам кости, как они сразу же нашли общий язык. Ирина Витальевна еще и похвалила мамин кулинарный талант, так что мы с Двайром априори оказались не у дел. Возможно, поэтому нас и отправили в магазин со спокойной душой — дома и так прекрасно справлялись, особенно учитывая тот факт, что малышня обступила старшее поколение, выпрашивая вкусные блинчики.
Мы с Двайром кулинарную задумку мамы тоже успели оценить — напекла она столько, что нам, пожалуй, хватило бы до нового года. Сытые и довольные, мы отправились закупаться для праздничного стола. Нам выделили неограниченное количество времени: бабушка давно умела укладывать молодняк, а Ирина Витальевна очень хотела попробовать себя в этом деле.
— Давно не практиковалась, — призналась она. — Внуки выросли, разъехались. Ностальгия замучила.
Лешка смотрел на нас с видом великомученика — не хотел проводить начало зимних каникул с двумя авторитарными женщинами. Но с Двайром быть вместе не хотел сильнее, поэтому мы без особых сожалений оставили его на попечение наших бабушек.
На улицу мы не вышли — вывалились. Сразу стало и хорошо, и весело. Двайр успел телепортировать со своего корабля пуховик, чтобы не выглядеть среди остальных белой вороной, и теперь улыбался, глядя на меня. А я никак не могла понять, с чем это связано: то ли с тем, что я не стала надевать шапку, и теперь волосы распушились и лезли в глаза, то ли с тем, что щеки на морозе раскраснелись.
— Какие у нас планы, Рита? — между тем, спросил он у меня.
— Я составила список, пока мама и Ирина Витальевна обсуждали наше постыдное прошлое. Самым сложным будет достать рульку для холодца. С этим под новый год обычно бывают проблемы. Возможно, придется посетить несколько мясных магазинов, и…
— Рита, осторожнее! — раздался внезапный окрик Двайра.
Мы как раз подошли к светофору, зажегся наш «зеленый», и я заступила на проезжую часть. Почти сразу же Двайр дернул меня обратно, разворачивая и прижимая к своей груди.
— Аккуратнее же надо быть, девушка! — раздался наставительный женский голос сбоку.
Кажется, за спиной пронеслась какая-то машина с лихачом за рулем. Вокруг нас постепенно стала рассасываться толпа. Неосторожные пешеходы — что могло быть обыденней? Люди поохали и побежали на «зеленый», чтобы не ждать следующего момента, когда дорога освободится.
Кажется, Двайр отошел от дороги чуть дальше. Этот зеленый мы явно собирались пропустить. Но все мысли доносились до меня словно сквозь вату в ушах. Я замерла, не в силах оторваться от встревоженных глаз Двайра. Такое беспокойство плескалось на их дне!
Снова, что ли, поплыла от его очарования? Но оно ведь переставало действовать, если появились общие дети. Или мы просто оказались в адреналиновой петле, когда налет цивилизации с нас смахнули, и захотелось… чего?
— Рита… — раздался хриплый голос Двайра.
— Да?
— А давай мы будем ходить по магазинам как-нибудь более безопасно?
Я моргнула, не сразу понимая, что он имеет в виду.
— Твои предложения?
— Покататься с помощью телепорта. Я тут, когда одевался, такой торговый центр видел… может, и еду где-нибудь рядом найдем?
И улыбнулся он при этом так заманчиво, что я сразу поняла: врет и не краснеет! Но, видимо, что-то на моем лице подсказало ему, что нужно ковать, пока горячо. И Двайр прижал меня к себе еще крепче.
— Что ты делаешь? — спросила я, когда почти ощутила его дыхание на губах.
Но он не пытался меня поцеловать. Играл, как кошка с мышкой. Только продолжал улыбаться.
— Чтобы тебя не потерять во время перемещения, нужно находиться друг к другу как можно ближе.
Вот ведь прохвост! Лешку перед исчезновением не пытался ведь расплющить! Но возразить я не успела: реальность исчезла перед глазами.
Няня подарила ему строгий взгляд из-под бровей, когда фильдибурс прилетел на кухню в поисках еды.
— Итак, молодой человек, что вы можете рассказать двум умудренным опытом женщинам о вашем питомце?
Жорик никогда не был глупой птицей. И сразу смекнул, что из него сейчас попытаются свить веревки и вообще добыть всю интересующую информацию. Но Жорик был еще и охочим до комплиментов фильдибурсом, а потому, когда понял, что капитана их космической колымаги записали ему в домашние животные, не удержался. Оперенье вспыхнуло фиолетовым цветом, когда он взлетел и занял место на холодильнике, рассматривая оттуда двух опытных великовозрастных шпионок. И умная птица принялась рассказывать.
— Он богат. В нашей ситуации это неоспоримое преимущество. Не настолько умен, как я, но ведь для этого мы и вместе. Могу точно сказать, что он очень рад детям. Согласитесь, это очень важно, когда ситуация, мягко говоря, нестандартная.
— То, что вы пытаетесь обелить вашего подопечного, очень подкупает, — обманчиво-мягким голосом обратилась к нему бабушка детей. — Но мы все-таки хотели бы знать, какие у него планы в отношении наших малышей и Риты.
— Жениться. Однозначно. И любить до конца своих дней!
— Мне кажется, молодой человек не совсем посвящен в реалии нашего настоящего, Софья Петровна, — осторожно намекнула няня и снова посмотрела на него. — Видите ли, жениться и любить можно будучи на расстоянии. А у нас трое очаровательных детей, которые только-только узнали папу. Не хотелось бы, чтобы в будущем они надолго расставались.
— Мы еще не думали о том, где можно построить новый дом, — Жорик принял одну из поз, подсмотренных у Двайра: поднес крыло к мордочке так, словно у него были пальцы, которыми можно почесать подбородок. — Сцион отпадает, там слишком шумно. По той же причине — Иммерсин. Форгетон лучше, но там мало что интересного. Одни инкубы вокруг…
— А может, вы останетесь здесь? — с надеждой предложила бабушка. — А на Родину, чтобы повидаться с родственниками, можно и на зимних каникулах съездить. То есть, полететь, — спешно поправилась она, вспоминая, что папа у детей немного необычный.
— По работе ему придется время от времени улетать, — сразу же предупредил Жорик. — Я подключался к вашему информационному полю — у вас мужчина должен быть добытчиком. У капитана обширный запас археологических знаний, он хороший эксперт. Но он летает по множеству галактик.
— Разве корабли айдеанцев не решили эту проблему? — вздернула бровь няня. — Они же умеют открывать вход в гиперпространство. Это существенно снижает время нахождения в пути.
— Иринушка Витальевна, вы так много об этом знаете! — восхитилась бабушка.
Жорик вздрогнул: няня действительно оказалась чертовски подкованной особой.
— Но даже это время нас нужно будет уметь ждать. И верить, что мы вернемся, — на всякий случай добавил он.
— Тринадцать лет ждали, — отмахнулась няня. — Это не представляет опасности.
— Тогда договорились. Со своей стороны постараюсь наставить капитана на путь истинный.
— С вами приятно иметь дело, молодой человек. А про полет на Форгетон все же не забудьте. У меня там важное дело.
— Давнее?
— Очень. Вы себе даже не представляете, насколько.
— Ты куда меня завел, чертов олигарх?
«Торговый центр», которым меня соблазнял Двайр, на деле оказался высоткой в центре города с галереей магазинов класса «люкс». И магазинов с продуктами там не было! Зато были разные подарочные отделы, в которых предполагалось закупаться к новому году. Если он думал меня этим смутить, то глубоко просчитался. Я-то знала город гораздо лучше него!
Я решительно вывела Двайра из сияющего белизной и новогодними гирляндами пространства и потащила в соседний квартал — там как раз находился дорогущий гипермаркет, который наверняка понравится этому космическому крокодилу. Захотел расстаться с деньгами — что ж, у него будет такая возможность.
— Но мы же сюда еще вернемся? — с надеждой спросил меня Двайр.
Как пить дать — что-то собрался покупать в подарок! И вроде не с нашей планеты, но повадки все равно имел такие, что легко можно догадаться!
— Как будешь себя вести, — хмыкнула я.
И потащила его на буксире в сторону гипермаркета. Ох, зря я все-таки согласилась на его предложение с телепортацией — зря!
В гипермаркете Двайр стал напоминать маленького ребенка: у него загорелись глаза при виде огромного количества гирлянд, представленных там.
— Машеньке точно понравится, — мечтательно пробормотал невозможный пришелец. — Можно на стену повесить и включать, чтобы она радовалась.
— Боже мой… — пробормотала я. — Кажется, мы здесь надолго…
Список к новогоднему столу мы собирали добрых полтора часа. Все из-за того, что Двайр постоянно останавливался совершенно не там, где было нужно. Особенно — в детском отделе. И клянчил у меня подарки для малышей не хуже Лешки.
— А это что? — спрашивал он.
— Железная дорога. Собираешь ее и пускаешь по ней паровозик.
— Давай возьмем! Мы с Мишкой гонки устраивать будем.
— Куда мы ее поставим, Двайр? После того, как мы нарядим елку, в большой комнате не останется места.
— Ну… в коридоре?
— Тогда будешь спать там же, — с угрозой предупредила я.
Я очень пыталась быть серьезной. Правда. Но это чудо без перьев так и норовило вызвать во мне улыбку. Не знаю, как, но Двайр уговорил меня на двух плюшевых разноцветных зайцев («Чтобы Маша с Мишей не подрались!»), какой-то супер сложный военный вертолет («Леша соберет и будет запускать на улице — я прослежу!») и здоровенную упаковку детского пластилина («Он не пачкается — мы будем лепить корабли форгетонцев!»).
А еще в корзину покупок отправились детские трехколесные велосипеды, и я ума не приложу, как пропустила этот момент. Наверное, засмотрелась на счастливого Двайра — уж очень ему шел вид готовящегося к празднику отца.
Когда я поняла, что меня обвели вокруг пальца, было уже поздно: мы вышли с кассы, забирая в двух тележках такое количество покупок, что мне сделалось дурно. А Двайр уверенно шагал в сторону от гипермаркета — к темному переулку, отделяющему здание магазина и автомобильного салона.
— Как мы все это затащим домой, Двайр? — расширившимися от ужаса глазами сказала я.
— Не волнуйся. Сейчас только заскочим в одно место. Главное — не распугать прохожих внезапным исчезновением.
— Какое место? — удивленно спросила я.
Вместо ответа Двайр снова притянул меня к себе, не забыв собрать второй рукой все наши покупки. И мир померк перед глазами, а в желудке ненадолго возникло чувство тошноты.
— Не надо было есть столько блинов перед прогулкой.
— Просто ты не знала, что мы будем телепортироваться.
— Кстати, где мы?
— На моем корабле. Оставим продукты здесь, а когда я верну тебя домой, перенесу их сразу туда.
Я осмотрелась — мы оказались в довольно просторном помещении округлой формы, по центру которого находилось большое выпуклое окно. Через него было видно… шоссе, ведущее к нашему городу. То есть корабль Двайра стоял на окраине. Ну а сам корабль…
Да, я его помнила. Серебристо-серая внутренняя обшивка. Комната, в которой спал сам Двайр и куда он в первый раз доставил меня. И то, что было после, я тоже хорошо помнила…
Воспоминания настигли меня, подобно прибрежной приливной волне, и я не сразу сообразила, что Двайр что-то пытается сказать.
— Все в порядке, Рита?
Я, наконец, поняла, что он спрашивает. И постаралась принять как можно более беззаботный вид:
— Прости. Задумалась. Переживаю, что дети могут начать волноваться.
— С такой мощной поддержкой старшего поколения? — с сомнением посмотрел он на меня. — Не думаю.
Но взгляд его говорил совершенно о другом. Словно он поймал меня на лжи и догадался, что я на самом деле думаю. А я решила побыть ромашкой и не подавать вида. В конце концов, я ничего не должна была ему объяснять.
— Хорошо, уговорил. Какие еще у тебя были планы?
— Надо подарить твоей маме комплект постельного белья, — смущенно признался Двайр. — Хочется все-таки исправить первое впечатление. Ну и нашей всезнающей няне тоже что-нибудь присмотреть, думаю.
Признаюсь, я не сдержалась — захихикала.
— Ты все-таки нашел путь к ее суровому сердцу!
— Я буду очень стараться.
— Спасибо, Двайр.
В этот раз я позволила привлечь себя настолько близко, чтобы можно было положить голову на грудь Двайру. Я действительно была ему благодарна.
И мы отправились на покорение новых высот. И действительно нашли потрясающие подарки маме и Ирине Витальевне. А еще Двайр уговорил меня купить красивое вязаное платье бежевого оттенка, когда заметил, что я с интересом рассматривала вещь. И я согласилась. В этот новый год наконец-то захотелось подумать и о себе.
Подарки Двайр, естественно, телепортировал на корабль. Мы решили обрадовать всех уже в новогоднюю ночь. Для вида Двайр отдал мне пакет с фруктами для малышни, быстро телепортировав к двери в квартиру. Пока я поворачивала ключ в замке, он вернулся с остальными вещами.
Мы осторожно зашли домой, поскольку не успели до дневного сна. Внутри оказалось тихо и темно. На звук аккуратно захлопнутой двери из своей комнаты вышла мама и, осмотрев покупки беглым взглядом, округлила глаза и шепотом произнесла:
— Вы собрались пригласить на новый год инопланетную делегацию? Учтите — в этом случае я точно уеду на дачу и не вернусь!
— Мам, ну что ты, — успокоила ее я. — Праздники большие. Готовить много. Все будет хорошо!
— Неохотно верю, — скептически заметила мама. — Ирина Витальевна уложила малышню и тоже отдыхает. Так что не сильно гремите, у нее удивительная способность призывать всех к порядку. Знала бы я, что у нее такие потрясающие навыки, давно бы попросила уволиться из школы. Ваша говорящая птица тоже там. Сторожит покой и сон. Помощь с сумками нужна?
— Думаю, мы сами справимся. Спасибо за предложение.
Двайр говорил тихо, но непреклонно. И, кажется, в этот раз все-таки использовал свое очарование, поскольку мама и не думала спорить. Она как-то слишком уж одобрительно посмотрела на него и кивнула:
— Хорошо. Тогда ждем, когда проснутся мелкие, и вперед — на покорение новых вершин.
— Ты на нее воздействовал? — с сомнением спросила я, когда верь за мамой закрылась.
— Даже не думал. Если честно, я ее немного побаиваюсь, — признался Двайр, поежившись.
Не засмеяться мне помогло только стремление не разбудить детей. Но я все-таки пихнула этого невыносимого весельчака в бок, а затем мы потихоньку разделись и, стараясь не шуметь, отправились на кухню. Быстро помыли руки и, пока раскладывали продукты по полкам и холодильнику, поставили кипятиться чайник. Заодно я сообразила Двайру тарелку супа и большой бутерброд с мясом, на что получила взгляд, полный благодарности.
А потом мы сидели и тихо обсуждали новогодние планы. И Двайр как бы невзначай поинтересовался:
— Рит… а ты не хотела бы на праздниках увидеть мою планету?
— Это… как?
— Встретим новый год у вас тут, — невинно глядя на меня, продолжил бывший. — Проснемся утром и телепортируемся ко мне. Проблема будет только в том, как укладывать спать детей. У меня пока нет для них подходящего места. Но я могу до нового года пробежаться по вашим магазинам и посмотреть то, что есть в наличии. А потом мы слетаем на Иммерсин и там найдем им подходящие кроватки.
— Иммерсин — это что?
— Торговая планета Галактического Союза. Там очень большой рынок, продают все, до чего только додумается инженерная мысль. Вам все равно потребуются скафандры, поэтому остановка на Иммерсине понадобится. Если согласитесь, конечно, — спешно добавил он. — Я не хочу давить на тебя в этом вопросе, но на Форгетоне живет мой отец, и он в последнее время начал сдавать. Ему бы увидеть внуков, может, воспрянет духом.
— Я могу подумать оставшееся время?
— Конечно, Рита. Все будет так, как ты решишь.
Время до нового года почти не отличалось от остального. Почти — если не считать того, что наш космический папа прописался в квартире, облюбовав кресло Дуси и прекрасно начав делить с ней пространство.
Двайр наряжал елку наперегонки с Лешкой, одновременно пытаясь оттащить от гирлянды Машку, поскольку она решила, что наш дизайн стоит подправить.
Двайр с удовольствием купал Мишку, решив, что «они мужчины и сами разберутся в тонкостях».
А еще они с Жориком превратились в повелителей нашего завтрака. После, правда, неизменно исчезали по делам, поскольку мы, посоветовавшись с мамой и Ириной Витальевной, все же решили, что посетить Форгетон стоит.
Единственным, в чем Двайр себе не изменял, оставались процедуры в ванной. Мыться перед ночевкой в кресле он отправлялся к себе на корабль.
— Паровой душ мне привычнее, — пояснял он. — Да и здесь народа много, чтобы еще и я создавал очередь.
Если бы я сказала, что события нарастали подобно снежному кому, я бы, пожалуй, сильно слукавила. Но моя рациональная часть отказывалась принимать все то новое, что успело с нами случиться, и я отдалась на волю судьбы. Судьбой в данном случае стал наш новообретенный папа, который мотался по планете в поисках подходящей амуниции для космического путешествия. А дети очень радовались тому моменту, когда он к ним возвращался.
Двайр научился греть кашу в микроволновке и кормить Мишу и Машу с ложечки. Я только закатывала глаза — эти невозможные дети начали вить из папы веревки, хотя сами прекрасно орудовали столовыми приборами. Но Двайру было нетрудно, а малышне — весело, особенно тогда, когда он уговаривал их открыть ротик и съесть еще немного. Самое главное, что на кухне в этот момент царила идиллия без единого намека на скандал.
В общем, я сдалась по всем фронтам. Двайр тихо, но неумолимо забирал на себя часть обязанностей по уходу за детьми. А я чувствовала, как внутри разжимается невидимая пружина, державшая меня в напряжении с самого рождения двойняшек. Теперь я могла с облегчением думать о том, что дети или с отцом, или с бабушкой, или с Ириной Витальевной, которая, пожалуй, и сама успела стать членом нашей семьи. И оптимизм, к которому я себя раньше приучала, сейчас стал моим постоянным и естественным спутником.
Подозреваю, что появление Двайра окрылило не только меня. Мама разошлась с праздничным столом не на шутку. За три дня до нового года принялась варить бульон для холодца в шестилитровой кастрюле, как будто в гости к нам собиралась прийти небольшая футбольная команда.
— Только попробуй что-нибудь против сказать, — буркнула она, заметив мой ошалелый взгляд.
Ирина Витальевна со своими умозаключениями тактично промолчала, но я заметила дрогнувшие в улыбке губы. Кажется, старшее поколение окончательно смирилось с тем, что в доме на постоянной основе прописался мужчина. И принялось любыми доступными способами пытаться его здесь оставить.
Конечно, возможно, и не здесь. Просто рядом со мной и детьми.
Мама распорядилась, что тридцать первого числа мы будем печь пирожки. Тридцать. Первого. Декабря. Все. Семейство. Будет. Печь. Пироги!
Кому сказать — никто не поверит. Последний раз мама пекла пироги на праздники в лохматом году. Когда был этот лохматый год, я бы даже навскидку не вспомнила. Печь пироги — это такой священный ритуал, который они проводили, кажется, еще с бабушкой! А тут к семейному делу привлекли даже Жорика!
— Сахара не хватает, — авторитетно говорил фильдибурс, который как-то умудрился отыскать подход к моей маме.
Не иначе как сговорились, пока нас с Двайром выгоняли из дома!
Мама кивала с умным видом и… добавляла сахара! Нет, этот преступный союз оказался решительно выше моего понимания! Однако к четырем часам дня на столе стояла десятилитровая кастрюля, доверху наполненная слойками, ватрушками и пирожками с капустой и яйцом.
— Ну, вот теперь можно и отдохнуть. А ты режь салаты, милая, — блаженно улыбнулась мама, покидая кухню.
Я стояла, безмолвно открывая и закрывая рот. Это уму было непостижимо! Но мама удалилась в большую комнату, где уже окончательно поправился Мишка и вовсю терроризировал Машку и Жорика, и принялась вести необременительную беседу с Ириной Витальевной.
Салатами они рассчитывали перекусить перед праздником вместо легкого ужина. В этот год мы решили, что одним «Оливье» не обойдемся и добавим еще салат с крабовыми палочками и селедку под шубой. Раньше как-то не было нужды: мы с мамой не большие любители поесть. Но Ирина Витальевна накануне обмолвилась, что любит селедку, а мы с мамой переглянулись…
В общем, в итоге, добавив к бюджету немного от Ирины Витальевны (иначе она отказывалась садиться за стол), мы расширили меню. И вот теперь настала моя очередь порхать у стола. Чем я и занялась, когда первое потрясение от поведения мамы прошло.
Работа в руках спорилась. К тому же, мне было о чем задуматься. Мы окончательно решили лететь на Форгетон… вечером первого января. Подумали, что если уж терпеть муки детской акклиматизации, то сразу прыгнув с места в карьер. Нет, за условия на корабле Двайра мы не переживали. Просто дети еще не спали нигде, кроме дачи и нашей городской квартиры. Поэтому оставалась вероятность того, что первая ночь пройдет весело из-за попыток уложить их в новом месте.
Ну и лично для меня оставалась еще одна проблема: мы с Двайром в замкнутом пространстве. Конечно, с нами летела Ирина Витальевна, и ее можно было использовать как амортизатор, но что-то мне подсказывало, что этот полет изменит все, что происходило между нами раньше. Интуиция ли, просто здравый смысл, но я окончательно и бесповоротно уверилась в этом.
— Помочь?
Его голос раздался над ухом так неожиданно, что я вздрогнула. Телепортировался снова прямо на кухню! Хорошо, что в этот момент я не держала ничего острого в руках. Я бросила в сторону Двайра сердитый взгляд, на что получила виноватые и очень честные глаза. Как будто до этого наш папа сдерживал себя, пытаясь оставаться в рамках приличий, а сегодня его опьянило ощущение праздника, и он решил дать волю своим чувствам.
— Извини, Рита. Я немного увлекся и пропустил, что у вас приготовления полным ходом.
При этом он не забывал заглядывать через мое плечо и с любопытством принюхиваться к пирогам. По тому, как загорелся его взгляд, я поняла: мама что-то знала! Кажется, наш новообретенный папа оказался тем еще сладкоежкой. Недолго думая, я отправила Двайра мыть руки, чтобы потом для затравки сунуть ему мамин пирожок и указать на свободный нож:
— Обращаться умеешь? Наверняка у вас есть более современные способы разделки пищи.
— Обижаешь. Я по многим мирам путешествовал. Не везде цивилизации достигли своего пика. Земля еще не такая отсталая планета, как ты думаешь.
— Правда? Расскажи.
— Ну… да взять тот же Иммерсин. Планета-рынок, где все привыкли договариваться о цене на повышенных тонах. Где-то вдали стоят огромные торговые центры, в которых работают красивые современные консультанты. А ты идешь по рынку среди грязных палаток, внутри которых большая часть продавцов требует расплатиться наличными. А даны, чтобы ты знала, не очень удобная валюта, когда ее держишь в руках.
— Почему? — удивилась я.
Пока я не услышала ничего необычного.
— Тяжелые, — с улыбкой пояснил Двайр. — Союз все пытается провести денежную реформу, начав выпускать монеты из более легкого сплава, но постоянно буксует на этом. Изначально увесистые даны были выпущены для того, чтобы никому умному не пришло в голову их скопировать. В свободном доступе просто не найти столько нужного вещества. И сейчас, чтобы заменить старые монеты новыми, потребуется много телодвижений. Поэтому активно продвигается разная бесконтактная оплата. Весь цивилизованный сектор союза давно перешел на нее. И только Иммерсин продолжает оставаться оплотом сопротивления. Если летишь в ту сторону — будь добр захватить несколько увесистых мешочков с данами разного номинала.
— У них какие-то уникальные товары?
— О, да. И продавцы там зачастую торгуют целыми династиями, — подтвердил Двайр, ловко нарезая отварную картошку после того, как я ему показала. — Поэтому договориться не всегда получается.
— Но ты же умеешь?
Двайр только весело хмыкнул на это. А я засмотрелась на сильные руки с закатанными до локтей рукавами. Двайр Путешественник все делал идеально. Похоже, мной тоже начинало овладевать то самое новогоднее настроение, когда все прошлые обиды и недопонимания забывались. К тому же, Двайр с успехом реабилитировал себя в наших глазах.
Лешка медленно, но верно оттаивал, пусть и предпочитал отсиживаться у себя в комнате до сих пор. А перед праздником даже согласился сходить с Двайром в магазин, чтобы выбрать игры и занять себя, пока будем лететь к деду. Про Мишу с Машей даже не приходилось говорить. Они просто не чаяли в отце души. Удивительно, как сейчас не прибежали на кухню, чтобы их покатали на спине.
Мама смотрела на Двайра строго, но это только на первый взгляд. Я видела, как в ее глазах все сильнее загорается та самая надежда — что мы больше не будем одинокими. Я и сама не сомневалась, что Двайр больше никуда не денется, только вот пока не представляла, как мы станем существовать дальше.
Никаких намеков, кроме того первого вечера, что мы провели на кухне, я больше не ощущала. Двайр вел себя доброжелательно и корректно. Мне могло просто казаться пламя в глубине его глаз, когда я заставала его за наблюдением. Да и маленькие дети как-то не располагали к романтике.
Хотелось ли мне этого? Я не знала четкого ответа на вопрос. Но, вспоминая нашу вторую встречу, я все чаще ощущала непонятное предвкушение, которое овладевало всем моим существом.
— Рита?
Двайр прислонился плечом к моему плечу и терпеливо ждал, когда я вернусь в реальность. В его глазах плескался жгучий интерес, но вопроса не последовало. Вместо этого он показал мне на нарезанную картошку и спросил:
— Что дальше?
Я смутилась, но совсем ненадолго. Дверь в большую комнату открылась — дети наконец-то просекли, что папа вернулся. Кухня наполнилась шумом и гамом, и Двайр от души смеялся, подхватывая обоих на руки. Я смутилась совсем ненадолго — очень скоро снова начала переживать, что Маша и Миша уже довольно большие, чтобы вместе сидеть у папы в объятиях. Но Двайра это, похоже, нисколько не заботило. Он только постарался призвать их к порядку.
— Придется немного подождать с играми, малышня. Нужно помочь маме. Сможете усмирить свои аппетиты?
Слово «аппетит» Машенька знала прекрасно. Она оглядела стол с высоты папиного роста и решительно указала на него пальчиком:
— Бы-дя!
Это означало «буду», и предметом ее изысканий оказалась красиво нарезанная кубиками картошка. Вздохнув, я отложила обоим на тарелку по небольшому запасу, усадила на стульчики, освободив место для полдника, а затем выдала Двайру колбасу из холодильника.
— Этим можно убивать? — предположил Двайр, принимая палку из моих рук.
— Вот и удостоверишься, — хмыкнула я.
К семи часам все салаты, включая селедку, были нарезаны и убраны в холодильник. Мелкие и Лешка даже успели натаскать себе вкусных кусков, поэтому ужинали через пень колоду. А потом для них настали обязательные вечерние процедуры, которым они сопротивлялись, как могли.
Словно чувствовали, что ночью произойдет что-то из ряда вон выходящее, а они все пропустят. Еще бы — дома оставалась даже любимая няня, а Лешка сиял, как золотой! Маша и Миша быстро смекнули, что намечается вечеринка без их участия.
Но мы все-таки смогли. И к десяти часам два непоседливых члена нашей внезапно разросшейся семьи видели если не десятый, то точно третий или четвертый сон. Выключив свет и аккуратно прикрыв дверь в большую комнату, мы переместились на кухню и, стараясь сильно не шуметь, принялись накрывать на стол, освещаемый лишь небольшим бра.
Ирина Витальевна и мама были прекрасны. Прически и лица сияли. Платья были выше всяких похвал. Сразу видно — старались не зря. У Жорика от такого обилия красоты даже оперенье приобрело глубокий фиолетовый оттенок. Сразу стало ясно — он оказался ценителем женской красоты! Двайр помогал, как мог, но старался не попадаться под горячую руку. Лешку мы усадили за стол, чтобы не отсвечивал, и он прекрасно дегустировал рулеты и нарезку с тарелок.
Когда мы закончили со столом, я отпросилась в мамину комнату, чтобы переодеться. Там внутри шкафа как раз было вмонтировано большое зеркало, чтобы перед ним покрутиться. И вроде бы повода, как такового, не существовало, но сегодня хотелось выглядеть красивой. Я захватила небольшой флакон с туалетной водой из прихожей и немного сбрызнула им запястья. Просто так, чтобы вспомнить прошлое, которое кануло в лету вместе с рождением двойняшек. А когда надела платье…
Мне понравилось. Оно село по фигуре, как влитое. И вроде бы я не занималась спортом специально, но ритм жизни, когда у тебя на руках трое детей, вносил свои неумолимые коррективы. Нет, я не осталась такой же стройной, как и десять лет назад, но женщина в отражении довольно улыбалась. Особенно когда заколола часть волос сзади, а остальным позволила спускаться свободной волной.
Макияжем я давно не пользовалась. Достаточно было поводить хороводы с малышней, чтобы на щеках красовался румянец, а о туши и карандаше для глаз я давно забыла. С внешностью, слава Богу, более-менее повезло: темные волосы и темные глаза и так достаточно выделялись. И сегодня получилось действительно красиво.
Когда я вернулась на кухню, первым отреагировал Жорик:
— И почему ваши ЗАГСы в новогоднюю ночь не работают? Я бы женился сразу!
Мы тихо захихикали его смешному замечанию, только Лешка что-то недовольно пропыхтел. Но он сделал это скорее для вида, поскольку я заметила, что они с Двайром оживленно о чем-то переговаривались, пока я не зашла на кухню. Они, кстати, и стол успели отставить от стены, чтобы всем хватило места. Мама с Ириной Витальевной предусмотрительно заняли стулья у плиты, чтобы вовремя менять блюда, Лешку отправили к окну, а нам с Двайром достались табуреты ближе к комнате, чтобы успеть добежать до детей, если проснутся.
Мой потрясающий кавалер успел смотаться на свой корабль, поскольку, помимо еды, я заметила еще и коробки с подарками, упакованные в красивую оберточную бумагу. Кажется, Жорик подсказал своему хозяину, как сделать женщинам приятное. Мама с Ириной Витальевной точно были довольны.
Сам же Двайр окинул меня таким говорящим взглядом, что настроение сразу улучшилось. И сразу захотелось почувствовать себя любимой и желанной. Хотя встречать новый год в семейном кругу — что могло быть лучше?
— До часа максимум, молодой человек, — предупредила я старшего. — Завтра будет сложный день.
— Конечно, мы же полетим непонятно куда, чтобы увидеть непонятно что… — поморщился Лешка.
Вот же упертый молодой человек! Ни в какую не хотел сдаваться. Я незаметно положила ладонь поверх руки Двайра, лежащей на его колене, и получила в ответ уверенное пожатие.
— Очень жаль. Придется оставить тебя здесь, с бабушкой. А я-то хотел показать тебе пещеру с поющими кристаллами.
— Что за поющие кристаллы? — прищурился Лешка.
— Наша местная достопримечательность, — важно заметил Двайр. — Самые флегматичные образования на планете. Даже если ты будешь кричать в их присутствии, они все равно ответят тебе мелодией. А если начнешь петь или играть — обязательно повторят.
— Что, даже электро? — изумился сын. — Даже девчачьи попсовые песенки?
— Все, что хочешь, — подмигнул Двайр, а потом вздохнул притворно. — Они универсальные повторители. Но ты же не сможешь полететь, поэтому и проверить тоже не получится…
— Нечестно! — фыркнул Лешка. — Ты меня провоцируешь!
— А кто сказал, что будет легко? — усмехнулся Двайр. — Ты тоже используешь запрещенные приемы. А вместо этого мог бы покататься на рогатом космопухе.
Лешка зажмурился, уходя во внутреннюю борьбу с самим собой, и мама с Ириной Витальевной поспешили вернуть всех к теме торжества:
— Первый раз встречаю трезвый новый год. Ох, а что мы творили в юности…
— Зато теперь мы все умудренные опытом и кругозором люди, — возразила ей Ирина Витальевна. — И должны показывать подрастающему поколению достойный пример.
— Да, — согласилась мама. — Как же хорошо, что я вовремя успела наготовить компота!
Если честно, мне не нужно было никаких дополнительных источников вдохновения. Рядом со мной находились все, кто был дорог мне, и даже больше. Жорик периодически сыпал афоризмами, получая самые вкусные куски торта или салата и неизменно благодаря хозяйку. Мама краснела от похвалы, которая лилась на нее в этот вечер, как из рога изобилия. Ирина Витальевна благосклонно смотрела на Двайра, словно знала о нем что-то, никому неизвестное. А Двайр…
Двайр не переставал дарить мне столько теплых и говорящих взглядов, что я смущалась, как девочка. Речь президента мы встречали, стоя на ногах и с заготовленными бокалами с компотом. А под тихий бой курантов, раздающийся из принесенного на кухню ноутбука, сердечно поздравили друг друга с праздником. И в то счастливое время для меня не было ничего более радостного, чем смотреть на улыбающиеся лица близких.
Лешку мы отправили спать, как и договаривались, в час. Вряд ли он сразу бы и заснул — скорее всего, стал бы переписываться со своими одноклассниками — но наше дело заключалось в том, чтобы соблюсти все условия. Мама с Ириной Витальевной затребовали хлеба и зрелищ, а поскольку мужчин в нашей компании осталось не так много, Двайру и Жорику пришлось выкручиваться. Стол мы придвинули обратно к стене, и неугомонный пришелец позвал всех танцевать. Наши бабушки тут же согласились и, подняв руки вверх, принялись изображать фонарики под аккомпанемент очередной музыкальной сказки, доносящейся из ноутбука. Я, воспользовавшись случаем, стала записывать все это на телефон. Потом буду шантажировать!
Жорик подлетел ко мне и начал канючить новогоднего пирога, который я с удовольствием ему отрезала и кормила с ложечки. А потом, наевшись и ударившись в воспоминания, решил рассказать мне о том, как они с капитаном бороздили просторы необъятного космоса.
— Рита филонит! — сердито шепнула мама спустя минут двадцать.
— Так и скажи, что колени заболели, — флегматично отозвалась я.
— Неуважение к старшим, — внезапно встала на сторону мамы Ирина Витальевна. — Рите — штрафной!
— Бокал компота? — фыркнула я насмешливо.
— Танец с зятьком, — выдали наши бабушки.
Вот тогда-то я и поняла, что попала.
Единственным, кто ничему не удивился и не воспротивился, оказался Жорик. У него просто сменилась кормящая рука, когда меня вынудили присоединиться к Двайру, стоящему рядом с плитой. А наши бабушки незаметно ретировались сначала на табуретки к выходу, а затем и вовсе сослались на тяжелый день и необходимость выспаться. Залечь они решили в маминой комнате («Диван большой, разложим — выспимся!»), хотя я подозревала, что после уединения в отдельном помещении начнутся такие бурные обсуждения, что впору хвататься за голову.
Исходя из поведения Жорика, я сделала вывод: сговорились. Не зря же фильдибурс ретировался в комнату к Лешке с легкой руки Ирины Витальевны, открывшей ему дверь. Вряд ли в этом принимал участие Двайр — он хлопал глазами вместе со мной — но вот его помощник к затее точно приложил крыло. Впрочем… положа руку на сердце, была ли я против?
Думаю, что нет.
Когда бы еще наступил момент, чтобы мы с Двайром могли остаться наедине? И я сейчас совсем не имела в виду то времяпровождение, что у нас с ним уже случалось дважды. Просто — наедине, без лишних глаз и ушей? Все же была своеобразная романтика в том, чтобы на новый год отправить всех спать пораньше.
— Думаешь, они заодно?
Двайр мягко улыбался, глядя на меня и бережно обнимая за спину. Мы начали кружиться в неизвестном и беззвучном танце, но, тем не менее, удивительно угадывали движения друг друга.
— Однозначно. Договаривались все то время, что мы с тобой ходили за подарками.
— Как ты думаешь, им понравилось то, что я выбрал?
— А то ты не заметил блестящих глаз?
— Если честно, я был немного на нервах и пытался нормально поговорить с Лешкой…
— Выдыхай, бобер, — я положила руку ему на плечо и осторожно погладила, — все получилось в лучшем виде. Мама от тебя глаз не могла отвести. Признавайся: использовал влияние?
— Вообще нет, Рита. У меня переключилось что-то. Она же твоя мама, как я могу так с ней поступать?
— Какой ты избирательный форгетонец.
— Понимаю, что это звучит не очень правдоподобно. Но не хотелось бы портить впечатления.
— Почему?
— Хочу работать на будущее. Рита…
— Да?
— Потрясающе выглядишь.
— М-м-м, что-то новенькое, Двайр, — поддразнила я, прищурившись с хитрой улыбкой. — Решил использовать тяжелую артиллерию — комплименты?
— Наверное, — признался он, притягивая меня ближе и ласково проводя костяшками пальцев по щеке. — Ты сильно изменилась. Не знаю, как к тебе подступиться.
— А зачем ко мне подступаться?
— Хочу остаться с тобой, Рит. В тот день, когда меня нашла донна Роза, я разговаривал с О-Лейр-Оном, и он сказал мне странную вещь. Что я без тебя чахну. Что давно стоило тебя найти. А я, наверное, трус. Испугался, что ты за это время давно устроила жизнь, и я тебе буду не нужен. А теперь… мы вроде и по-дурацки ходили по магазинам, но это оказалось так здорово. И я бы никогда не поменял воспоминания об этом ни на что другое.
— Справедливости ради надо сказать, что жизнь я действительно устроила, — заметила я. — Но ты появился очень вовремя, Двайр.
— Но появился ли я настолько к месту, чтобы ты разрешила мне остаться?
Я помнила это ощущение: словно ты находишься в правильном месте в правильное время. Тогда, в нашу первую встречу с Двайром, оно сыграло со мной злую шутку, в результате которой я психанула и велела ему больше не приближаться ко мне.
Сейчас, когда мы провели бок о бок довольно много времени, я могла без стеснения рассматривать его до боли знакомое лицо. Темные глаза, в глубине которых сияли ум и неподдельный интерес, непослушные волосы, которые он время от времени взъерошивал пальцами еще больше. Я невольно подалась еще ближе, чтобы ощутить то невесомое состояние защищенности, которое начала испытывать вместе с появлением Двайра в моей жизни. И посмотрела прямо в его глаза.
— Давай попробуем, Двайр. И будем надеяться, что у нас все получится.
Я не знала, как ощущается надежда. Но именно ее олицетворением в тот момент стал для меня поцелуй Двайра.
— У меня есть для тебя подарок, Рита.
Двайр отстранился, не скрывая сожаления, и принялся рыться в заднем кармане своих джинсов. Все это время там прятал что-то? Правда, когда он протянул мне мешочек из серого бархата, завязанный шнурком, внутри которого я на ощупь распознала драгоценность, у меня перехватило дыхание.
— А я забыла приготовить тебе что-нибудь приятное…
— Рита, — усмехнулся Двайр, — ты приготовила мне семью. И мне с тобой никогда за это не расплатиться.
С этими словами он достал из мешочка вещицу и ловко надел на запястье моей правой руки.
— Мне так будет спокойнее.
К чему относилась фраза, я так и не поняла. Но зато с удовольствием рассматривала браслет из серебристого металла, внутри которого находились удивительные камни черного цвета. В свете бра они казались колдовскими: внутри них словно закручивались спиральные вихри. Смотрелось завораживающе.
— Это ведь не с Земли? — догадалась я.
— С моей родины, — подтвердил Двайр. — Минерал, по названию которого именуется и вся планета, форгетон. Он отводит всякое воздействие нашего брата.
— Но на меня ведь это не действует.
— Да, поскольку ты родила от меня детей. Но я на всякий случай. Для спокойствия, — пояснил Двайр.
— Кто бы мог подумать, что непревзойденный Двайр Путешественник будет бояться честной конкуренции, — снова подколола его я. — Спасибо. Очень красивый браслет. Я постараюсь носить его аккуратно. Это же серебро? — уточнила я, кивая на основу вещицы.
— Это… — замялся Двайр. — Да, ты права, это именно оно.
Я по глазам поняла сразу: врет. Окончательно и бесповоротно врет. Но бывала в совместной жизни такая допустимая ложь, которая шла от самого сердца: когда ты просто боялся побеспокоить родных и близких. Именно к такой лжи и прибег сейчас Двайр.
Разве я могла его за это корить?
— Можно я приглашу тебя на свидание на Форгетоне? — блеснув глазами, предложил внезапно Двайр.
— Надо подумать. А что будет на него запланировано.
— Ну… хотел показать тебе наши достопримечательности. И рогатого космопуха.
— Это что-то страшное? — на всякий случай уточнила я.
— Добрейшей души животное. Очень любит, когда его гладят и дарят положительные эмоции. Он чувствует все, и если к нему подходят с настоящим восторгом, отдает потом намного больше. И он пушистый — недаром так называется. Он тебе понравится — обещаю.
— А что насчет рогов?
— Они не для того, чтобы ими бодаться, — туманно ответил Двайр. — Вот увидишь, тебе точно понравится космопух.
— Уговорил. Согласна.
А потом мы убирали со стола посуду, стараясь не шуметь, и пытались доесть то, что было жалко прятать в холодильник. Я напоила Двайра горячим кофе с мороженым и с удовольствием смотрела, как смешно он чертыхается от внезапного перепада температур. Потом дверь из большой комнаты открыла Дуся и засеменила к нам, одаривая обиженным взглядом. Двайр, вздохнув, понял, что место грелки для кошки отсутствует и его нужно занимать, иначе это грозит нам обоим многими небесными карами. Поэтому мы ускорились и, выключив свет на кухне, отправились в комнату.
У нас оставалось последнее дело — разложить под елкой подарки для малышни и осторожно оставить вертолет в комнате у Лешки. С последним мы, кстати, справились довольно быстро, правда, наткнулись на светящиеся в ночи глаза Жорика. Но Двайр нехитрыми движениями объяснил товарищу, что мы пришли ненадолго и с миром, и Жорик понятливо вернулся к своему занятию.
— А что он, кстати, делает по ночам? — полюбопытствовала я.
— Подключается к вашему инфополю и черпает оттуда знания. Жорик очень помог мне с вашим новым годом, кстати. На Форгетоне сейчас тоже зима, но такой суматохи нет.
— Боюсь даже спрашивать, что такое инфополе…
— Я бы сказал, что это из области фантастики, — широко улыбнулся Двайр. — Но фильдибурсы тем и хороши, что умеют любую фантастику превращать в реальность.
Вернувшись в большую комнату, мы принялись укладывать подарки для малышни. Деда Мороза решили не изображать: узнать папу в любом наряде у детей не составило бы труда. А приглашать кого-то извне мы не стали. Слишком уж теплая дома собралась компания.
Два небольших трехколесных велосипеда уютно устроились рядом с елочкой. На них мы усадили зайцев, а Маша с Мишей утром уже сами разберутся, какое из животных им больше придется по душе. Когда все было сделано, я с улыбкой вспомнила, как мы вместе выбирали подарки.
— Ты только посмотри, как они двигаются! — уговаривал меня Двайр, когда объяснял свой выбор накануне. — Машенька садится сверху на Мишину машинку и может сломать ему кузов! В итоге все останутся недовольными.
— Подкуп, — правильно расценила я его действия, и Двайр с этим согласился.
Подарки мы поставили рядом с елкой уже в собранном виде. В коробках решили не оставлять — первого января станет дорога каждая секунда. Ну и, если подарки понравятся, заберем их с собой на Форегтон и вернем обратно. Чтобы детям было, чем заняться в дороге.
— Трясти не должно, — пообещал Двайр. — Но до Иммерсина вы с корабля выходить не будете. Дети обладают моими генами, а значит, в большинстве миров союза смогут передвигаться нормально. Но мы все равно купим им нормальные скафандры.
— А я?..
— С тобой сложнее, Рита. Если не испугаешься, сделаем так, что ты тоже получишь недостающие гены.
Потом я ненадолго отпросилась в ванную — переодеться и сполоснуться перед сном. Двайр остался сторожить покой детей, поскольку я сняла бордюр вокруг дивана. И когда вернулась, он сидел на полу рядом с ним, поглаживая уютно устроившуюся на его руках Дусю. Кажется, наш папа и сам успел задремать, поскольку дернулся, когда я опустилась рядом с ним на колени и положила руку на плечо.
— Отдыхай, — велела я тихо, чтобы не разбудить детей. — Завтра будет трудный день.
— Уже сегодня, — усмехнулся Двайр, быстро оглядев мою смешную пижаму. — Спокойной ночи, Рита.
— Спокойной ночи, Двайр.
Он бесшумно поднялся с пола, стараясь не потревожить Дусю, и устроился с ней на кресле, прикрывая глаза. Я еще некоторое время разглядывала его — не знаю, почему. То ли обдумывала будущее свидание, то ли просто не успела насмотреться. Просто мне нравилось присутствие Двайра в нашей жизни, и больше не осталось причин, чтобы это отрицать.
А потом я и сама устроилась на краю дивана, чтобы не разбудить двойняшек, и постепенно уплыла в страну снов. Что и говорить, а этот праздник однозначно удался.
Проснулась я, как и обычно, из-за того, что по мне начала сползать на пол довольная Маша.
— Па-па! Ма-ма! — вдохновенно вещала она, пробираясь к елке. — Мы-ня!
«Мы-ней», как ни странно, у нас называлась машина, и это вообще было прогрессом по сравнению с тем, что раньше дети все движущееся именовали «би-би». Было время, когда я читала умные форумы и пыталась увести детей от всяких «кач-кач» и «плюх-плюх» к нормальной речи, но потом поняла, что это неблагодарное дело. И дети отозвались — они сами показали, как им удобнее развиваться.
— Да, мы-ня, — согласилась я, открывая глаз и понимая, что на улице все так же темно, как и ночью, а в Маше просто проснулся непотопляемый жаворонок.
Дальше посыпался ворох восторгов на тему примерно следующего содержания: «мы-ня» (машина), «иссё мы-ня» (еще машина), «ма-ма», «па-па», «абисся»! (обнимемся). Под конец пламенной речи Машки проснулся даже Мишаня, а снаружи зашуршали наши бабушки.
Двайр только делал вид, что спит. Он сидел и подглядывал за Машкиными живыми эмоциями с легкой улыбкой. Как мало нашему папе оказалось нужно для счастья: просто знать и видеть, что ребенок доволен.
Конечно, Мишка оказался менее выразителен в чувствах. Однако он сразу заинтересовался технической стороной вопроса, а потому Двайру пришлось подниматься и показывать, как оседлать велосипед.
Дуся, понятное дело, выразила глас протеста. Очень уж тепло было спать в объятиях большого человека. Но и ей пришлось смириться — дети ведь, что с них возьмешь?
Мишка был счастлив. Его радости не было предела, когда он принялся наворачивать круги из одной части комнаты в другую. Исследовательская жилка проявилась в полном объеме: пока Машка восторгалась обновками, ее брат усиленно изучал принцип действия новой игрушки. Нужно же потом показать сестре, кто в доме самый умный!
На этой оптимистичной ноте мы и решили подниматься и выходить из комнаты наружу. Где и обнаружили, что наши бабушки шуршали не просто так. На столе уже стояли салаты, разложенные в небольшие блюда и заправленные майонезом. На плите грелся чайник, а сами наши умудренные опытом женщины уже заняли свои места.
— Покушаем на дорожку, — заявила мама. — И посидим тоже. Вы же вернетесь?
— Обязательно, — кивнул Двайр. — Я же обещал Рите. И вам тоже.
— Хорошо. Тогда я буду за всех спокойна.
На шум из комнаты выглянул Лешка. Хотя, скорее, на запах вечерних деликатесов. Подтянулся на кухню и сказал так, как будто делает всем большое одолжение:
— Я тоже полечу.
Видимо, успел оценить все прелести подарка. Судя по лицу Двайра, он думал точно так же. Но ни словом не обмолвился об этом, только задорно улыбнулся, глядя на старшего:
— Очень правильное решение. Дед тебе много интересного расскажет о Форгетоне.
— Посмотрим, — хмыкнул старший и протиснулся к столу, затребовав тарелку холодца.
«На дорожку», пока не достигнем Иммерсина, мама, кажется, отдала нам все имеющиеся дома контейнеры для продуктов.
— Чем вы там питаться собрались? — вздыхала она. — Тюбиками космическими с супом и сухариками? А тут свое, домашнее, только приготовленное. У вас же там есть холодильник? — обратилась она к Двайру.
— Конечно, — кивнул тот. — И разогреть сможем, если нужно, и остудить — тоже.
— Вот и отлично, — хлопнула в ладоши мама. — Тогда и супа тоже положу, и холодца.
Честно говоря, на моей памяти такое происходило впервые. Мама откровенно обхаживала Двайра в своем фирменном стиле. Даже простынь ему простила! Похоже, новый комплект белья сыграл свою нешуточную роль. Или она могла видеть что-то, скрытое от моих глаз.
В любом случае, я только диву давалась на то, как она себя вела. Возможно, опасалась, что мы действительно можем не вернуться. Но это она зря. Пункт с возвращением мы с Двайром уже успели обсудить. И даже прийти к единому мнению.
Лешке нужно было закончить учебу. Чем он решит заняться после, пока оставалось непонятно, поскольку сын понемногу увлекался всем. Конечно, учитывая его любовь ко всяким космическим штукам и отличное здоровье, он мог увлечься чем-нибудь, что связано с изучением новых рас Вселенной. Особенно теперь, когда узнал, кем на самом деле является его отец. Но, в любом случае, это точно произошло бы не завтра, поэтому школа и университет стояли в приоритете.
А значит, и мы бы вернулись на Землю в любом случае.
Когда мы покончили с завтраком и принялись собирать «гостинцы» по пакетам, я начала потихоньку отправлять вещи вместе с Двайром на корабль. Что он изменил там, чтобы мы могли лететь всем семейством с Ириной Витальевной, пока не освещалось. Двайр решил оставить это сюрпризом.
После кухни отправились в комнату — собрать детские вещи. Ирина Витальевна отпросилась до дома, чтобы захватить самое необходимое. И пока наш папа переносил оставшиеся пакеты с кухни, я решила немного разузнать о маминых мыслях и самочувствии.
— Мам, ты точно тут без нас справишься?
— Куда же я денусь? — разумно удивилась мама. — Если прилетите обратно, как обещали, я обязательно дождусь. Заодно отпуск без вас тут устрою. Внеочередной.
— С Владимиром Михайловичем в кино сходишь? — с улыбкой предположила я.
— Почему бы и нет, кстати? — внезапно осенило маму. — Давно хотела его на чай пригласить, да все никак не получалось. Вы-то теперь, пожалуй, и уехать от бабушки можете…
— Ты, мама, что-то совсем уж за нас решила, что и как произойдет в будущем, — фыркнула я с улыбкой.
— Это ты у меня, хоть и выросла, осталась все такой же наивной, — мама внезапно остановилась и серьезно посмотрела на меня. — Но вот тебе мой совет: не испорти то, что может у вас получиться. И твоя ошибка в прошлом должна там и остаться. Не наделай новых, Рита. Теперь это имеет значение не только для тебя.
Я еле заметно кивнула, принимая ее правоту. В каком-то смысле я была с ней согласна во всем. И стоило сказать Двайру о том, что у нас появился Лешка, еще давным-давно. А с другой стороны, я ни за что бы не променяла те воспоминания, которые у меня появились благодаря этой ошибке. Хотя, конечно, я собиралась приумножать только хорошие впечатления.
Поэтому, когда Двайр зашел в комнату, где мы с мамой и детьми ждали его появления, а Ирина Витальевна успела вернуться из дома, я поднялась и с готовностью встретила его взгляд.
Дорога в будущее начиналась прямо сейчас.
— Ты уверен, что не стоило брать зимние комбинезоны?
— На Иммерсине мы купим детские скафандры, в которых малыши почувствуют себя комфортно. Горшки мы взяли, Рита. Еды у нас столько, что можно будет целый год путешествовать по Вселенной и останавливаться только для заправки.
— А…
— Рита! Чего ты боишься?
Двайр смотрел с доброй усмешкой, как будто знал наперед все мои опасения. И я подумала, что скрывать их действительно нет никакого смысла.
— Это ты привык мотаться по Вселенной. А я только десять лет назад узнала, что мы в ней не одиноки.
— Мне и самому до чертиков страшно. Первый раз лечу с детьми. Привык только с Жориком. Ну, и с О-Лейр-Оном пару раз летали, когда вызволяли Киру.
— Расскажешь?
— Обязательно. Давай только устроимся, как следует.
Постарался Двайр на славу. Превратить рубку космического корабля в настоящую детскую осмелился бы не каждый. Наш же папа объяснил это тем, что дети все равно не смогут усидеть в отведенной для них спальне и будут находиться там же, где и взрослые.
— Корабль на автопилот мы обязательно поставим, да и Жорик сможет, в случае необходимости, скорректировать курс, но есть еще такая вещь, как дежурство. И порой оно выпадает на дневное время суток. Точнее, на условный корабельный день, — с улыбкой объяснял Двайр засилье игрушек и мягких кубиков на мостике.
Он притащил сюда почти все, что нравилось детям. И как только успел все это заметить и намотать на ус! Неделя — не такой большой промежуток времени, чтобы сделаться асом в детской психологии. Даже если эти дети — твои собственные.
Но, видимо, Двайр тем и был хорош, что кардинально отличался от меня в отношении к жизни. Там, где я паниковала, он брал дело в свои руки и вселял в меня уверенность. Там, где я терялась, он неизменно приходил на помощь и терпеливо все объяснял. Так мы научились пользоваться паровым душем и разогревать пищу на странной поверхности, которая одновременно служила и в качестве плиты, и в качестве раковины. Я ощущала себя беспомощной рыбой на этом корабле из будущего, но Двайру, похоже, было по душе заботиться о нас.
Когда мы только переместились на «Странника», как ласково называл свою «космическую колымагу» Двайр, дети поначалу притихли, и Лешка на их фоне решил побыть первооткрывателем:
— Куда заселяться? Я, вообще-то, учебники с собой захватил, буду домашку делать. А все ваши прелести потом осмотрю. Надо после бабушкиного завтрака растрястись.
— За мной, юный ученик! — Жорик, ожидавший нас на корабле, взлетел с большого кресла посреди мостика и упорхнул к двери, ведущей наружу.
Ну как — наружу? В коридор, который открывался за мостиком и, насколько я помнила, вел к нескольким дверям. Где-то там должен был находиться выход из «Странника». Я смутно помнила расположение помещений на корабле. Все-таки одна ночь здесь и одно небольшое перемещение с подарками не гарантировали больших знаний. Особенно если между этими двумя вылазками прошло более десяти лет.
Зато сейчас у меня появилась прекрасная возможность осмотреться. Ирина Витальевна увязалась за Лешкой с Жориком, я взяла Машеньку на руки, Двайр — Мишку, и мы потихоньку отправились следом.
Кажется, мостик был целиком и полностью отдан под игры. Детей больше всего заинтересовали даже не кнопки и мониторчики на панелях, а большое окно, через которое виднелась окраина города. Но Двайр все равно позаботился о безопасности малышей: судя по тому, как огородили навигационные панели, именно они могли представлять самую большую проблему для всех нас.
— А потом там появится небо, — вещал Двайр, когда мы подошли поближе к большому иллюминатору, и показал наружу.
— Ва… — выдал Мишка, словно согласился со словами отца.
— Си-га, си-га! — обрадовалась Машка, увидев знакомую заснеженную картину.
— Там, куда мы полетим, тоже будет много снега, обещаю тебе, милая, — улыбнулся Двайр, когда понял, о чем говорит дочь.
Не знаю, как, но он откуда-то притащил кресло причудливейшей формы, в котором, как это ни странно, я могла сидеть вместе с детьми по бокам. Там даже ремни безопасности предусмотрены были! А рядом — еще два кресла, по размерам которых я догадалась, что они для Лешки и Ирины Витальевны. Вся мебель крепилась к полу помещения, из чего я сделала вывод, что тряска на корабле все же возможна.
— Это на всякий случай, — правильно истолковал мое любопытство Двайр.
— Хорошо.
Выйдя с мостика, мы оказались в довольно небольшом коридоре. Он, как и пространство, которое я успела осмотреть, был полностью облицован блестящими металлическими панелями, причем создавалось такое ощущение, что пространство металла было монолитным. Словно весь коридор создали из литого куска породы.
По бокам в стенах находились несколько дверей. За одной из них слышался тихий, но оживленный разговор Лешки и Ирины Витальевны.
— Жорик показал им комнаты. А у нас с тобой останется нерешенной небольшая проблема, Рит.
— Какая?
Двайр смотрел на меня немного виновато и вместе с тем шкодливо.
— Здесь не очень много места. И я подумал, что Лешу и Ирину Витальевну лучше разместить в отдельных каютах поменьше. Раньше в них находились складские помещения, но я все подготовил, пока привозил на корабль вещи. Кроме них остается только кухня… и моя каюта. Она больше остальных и хорошо подойдет для детей. Только я не нашел у вас кроваток, которые бы туда поместились.
— Ты пытаешься намекнуть, что нам придется спать вместе? — фыркнула я.
— Да. Что-то вроде того, — осторожно кивнул Двайр.
— Разве мы этого уже не делали?
— И то верно… то есть ты не будешь против?
— Ночевать в маленьком помещении со всеми тремя детьми — то еще удовольствие, поверь мне, Двайр. Так что можешь выдыхать и показывать нам кухню.
— И медотсек. Там и лечиться можно сразу — лежит запас лекарств.
— Ты же положил их как можно выше от пола?
— Обижаешь. Конечно.
Кухня оказалась… маленькой прямоугольной комнаткой. Но довольно функциональной, учитывая то, что она в принципе существовала на космическом корабле. Правда, я нигде не заметила ни ящиков, ни каких бы то ни было ниш, в которые можно было бы положить продукты или столовую утварь. Только привычные гладкие серые поверхности, полное отсутствие окон и яркий голубоватый свет на пололке. Из мебели здесь находились, разве что, стол с двумя стульями и странная поверхность, отливающая серебром, на длинной тумбе вдоль одной из стен. Хотя я заметила, что на стенах в нескольких местах есть непонятные символы.
— Стандартное союзное судно, — будто бы извиняясь, пояснил Двайр. — Оно не совсем предназначено для перемещения с детьми, поэтому придется немного потесниться. Но у меня кое-где припасены запасные стулья, так что разберемся.
— Не волнуйся. Будем есть в несколько этапов. Детей покормим на коленях, если ты сможешь отлучиться с мостика.
— Или пообедаем прямо там.
— Или так, да.
В это время Маша сползла с рук, и Миша, естественно, сделал то же самое. Их заинтересовали как раз те самые символы, что я заметила на стене. Когда я спросила у Двайра, что они означают, он с готовностью ответил:
— Это отсеки, которые вмонтированы в стены, чтобы сэкономить основное пространство. За каждым из них находится отдельная полка с вещами или продуктами. Здесь — то, что положила Софья Петровна, здесь… Маша, осторожнее!
Пока мы с Двайром отвлеклись на изучение стен, дети оказались проворнее нас и подошли к той самой тумбе с непонятной поверхностью. Машенька умудрилась прицельно нажать на один из символов на ее боку, и ей открылся ящик, в котором лежали несколько ножей… Слава Богу, Двайр оказался быстрее и попытался забрать у нее острый предмет. Но Машенька была упрямым ребенком и сразу отдавать новую игрушку не захотела. А когда у Двайра все-таки получилось, к нему подскочила уже я:
— У тебя кровь течет. Порезался.
Пока я не понимала, как ориентироваться на этой кухне, пришлось действовать подручными методами. Я, к сожалению, была мамой до мозга костей, поэтому не нашла ничего лучше, чем попытаться остановить кровь, прикрыв порез губами. Дети с интересом уставились на меня, а потом наперебой загомонили:
— Бо-бо! Па-па! Бо-бо!
А когда я перевела взгляд на Двайра, то увидела его понимающую улыбку.
— Что? — оторвавшись от его ладони, спросила я.
— Спасибо, Рита. Мы, кажется, решили вопрос с твоей акклиматизацией в мирах Союза… признаться, сам бы я точно не додумался до этого.
— Что это значит, Двайр?
— Что ты будешь понимать всех существ, с которыми я когда-либо контактировал, и изменения в атмосферах планет союза тебе больше не страшны. Ты попробовала мою кровь, а я отдал ее добровольно.
— Вот как…
Потом мы с боем укладывали сопротивляющихся детей спать на новом месте, наскоро накормив обедом. Лететь решили после. Ирина Витальевна, будто почувствовав, что в ней нуждаются, вышла из своей комнаты и выпроводила нас из каюты, заявив, что Маша и Миша уже привыкли засыпать с ней. Вот уж кому я могла бы позавидовать — так это ей. Поразительное хладнокровие и сдержанность!
Двайр поманил меня за собой на мостик.
— Не будем откладывать в долгий ящик, — загадочно сказал он, приглашая меня на кресло рядом с собой. — Пока Жорик развлекает Лешку, мы сможем стартовать и посмотреть несколько необычных картинок.
Он крепко пристегнул меня, подарив шальную улыбку — как мальчик, который хотел произвести на девочку впечатление, ей-Богу! Затем уселся в свое кресло, и красивые длинные пальцы запорхали по одной из панелей, находящихся рядом.
Нас немного тряхнуло, почти незаметно. И когда я думала идти и проверять, как там дети, Двайр мягко указал мне на большой иллюминатор.
Снаружи падал снег, с каждой минутой все больше ускоряясь. Или это мы поднимались над поверхностью земли, прощаясь с родиной на неопределенное время. А потом мы достигли облаков и окунулись в настоящую природную сказку.
Здесь не было снега — один простор и раздолье. И красивые кучевые облака, которые остались под нами, словно пена на воде. Я поневоле улыбнулась тому, что могу видеть подобную красоту.
Со стороны выхода послышались торопливые шаги, а затем обиженный Лешкин голос произнес:
— Без меня стартовали! Все самое интересное пропустил!
— Самое интересное скоро начнется, — пообещал ему Двайр. — А пока можешь садиться и пристегиваться.
Вместе с Лешкой вернулся и Жорик. Он перелетел через пространство мостика и приземлился на спинку кресла капитана.
— Детям ничего не угрожает? — на всякий случай спросила я.
— Только более крепкий сон с Ириной Витальевной, — усмехнулся Двайр. — Потом не захотят подниматься с постели.
Пока Лешка пристегивался, а Двайр вернулся к пилотированию, я принялась незаметно рассматривать его, чтобы этого не просек пронырливый фильдибурс. В том, что этот маленький говорящий филин оказался тем еще серым кардиналом, я уже не сомневалась. Слишком уж ладно у них получалось общаться с Ириной Витальевной. Я уж не говорю про внезапно подобревшую маму. Столько закусок к новому году я вообще не помнила!
Но мне, пожалуй, это сотрудничество оказалось только на руку. Жорик старался и ради Двайра тоже. Хотя и сам наш капитан нисколько не подкачал. Что уж говорить, за то недолгое время, что он ночевал вместе с Дусей на кресле, не говоря ни слова против, он успел зарекомендовать себя если не как идеальный отец, то уж точно как тот, кто очень хотел бы им стать. Я помнила себя с Лешкой — ничего не умела, всего боялась. Это сейчас, можно сказать, как в анекдоте, я стала настоящим бойцом спецназа, которому ничего не страшно. Двайр таким опытом не обладал.
Но, тем не менее, он грел детям утренние каши, чертыхаясь над микроволновкой, помогал мне вечером с купанием и даже пару раз отважился погулять с нами. Правда, я видела, что ему страшно за малышей, катавшихся по снегу, словно комочки для снеговика, но он боролся со своим страхом — и весьма успешно.
Сейчас же… я вспомнила слова Киры о том, что Двайр — это как наш вариант Индианы Джонса. Да, теперь я понимала это, как никогда. Они что-то увлеченно обсуждали с Лешкой по поводу температуры обшивки снаружи и того, каким будет наш взлет. Со стороны было заметно, насколько два моих мужчины похожи между собой. Сердце снова кольнула игла сожаления — сколько бы мы с Двайром ни обсуждали этот вопрос, со мной до конца жизни останется вина за безрассудное поведение. Но в моих силах — точнее, в наших — постараться сделать так, чтобы будущее превратилось для всех нас в настоящий рай.
Корабль поднялся так высоко, что я увидела тонкий сине-голубой ободок планеты, возвышающийся над облаками.
— Готовьтесь, — предупредил Двайр, широко улыбнувшись.
И снаружи началась настоящая сказка. Вокруг большого иллюминатора появилось живое голубое пламя — по-другому я никак не могла это назвать. Оно ластилось к кораблю, словно хотело оставить его в своих объятиях, словно не хотело отпускать нас из дома. Двайр с Лешкой возбужденно переговаривались, а меня охватило странное чувство — словно я оторвалась от земли по-настоящему и теперь парила в невесомости, не зная, куда податься, чтобы спастись. Нет, я не тонула и не захлебывалась вакуумом, но я не понимала, что мне делать дальше. Как будто меня окружил настоящий космос — без единого всплеска света и звука, как будто оставил в непроглядной тьме.
Каково это — почувствовать себя песчинкой в бесконечном темном океане? Кажется, что-то очень похожее ощущала сейчас я. Все, что до этого нам показывали по телевизору, не шло ни в какое сравнение с собственным опытом. Да и, признаться честно, у меня не было времени на то, чтобы любоваться красотами космоса.
Я оказалась слишком сильно привязана к земле.
Зато сейчас, когда эта необходимость исчезла, я зависла между прошлым и будущим и… испугалась. Поняла, что дыхание перехватило, словно я превратилась в маленькую девочку, которая не знала, что делать.
Именно в этот момент Двайр обернулся на меня. И улыбнулся одними глазами. Словно протянул руку помощи, которой мне сейчас так не хватало.
— Рита, не отвлекайся. Мы скоро выйдем в открытый космос. Будь со мной.
В Лешке включился недавний ворчун, хотя с каждым разом ему все сложнее и сложнее давался отпор непоколебимой уверенности Двайра. Мне же… стало необыкновенно спокойно. Кажется, я наконец-то почувствовала тот переломный момент, которого так не хватало раньше. Поцелуи в новогоднюю ночь были прекрасны, но только теперь начиналась новая жизнь, которую нам предстояло провести вместе.
Наверное. По крайней мере, мне очень хотелось в это поверить.
Пламя снаружи постепенно убирало от нас свои языки. Двайр с Лешкой даже хлопнули в ладоши.
— Честно говоря, я опасался, как пройдет взлет! Все-таки летать с детьми — это как без подмоги окунуться в слепой каньон Амбедона!
— Что за слепой каньон? — оживился Лешка. — Расскажешь?
— Конечно!
— Пусть лучше расскажет, как оказался там без страховки, — вставил свое веское слово Жорик.
В этот момент на мостик зашла Ирина Витальевна.
— Дети уснули. Я разобралась с вашим защитным барьером, все хорошо.
— Давайте, может, тогда чая попьем? Пока здесь тихо и спокойно, — предложила я.
И осеклась на полуслове, проследив взглядом за тем, куда смотрела наша уважаемая няня.
— Ух, ты! Как будто на борту МКС (международная космическая станция — прим. автора) оказался! — восхищенно присвистнул Лешка.
Совсем недалеко осталась наша планета. Тихая, облачная, нежно-голубая. Но теперь мы могли видеть еще одно чудо нашей природы. Оно поднималось с другой стороны борта и сияло ярко-белым пятном, протянувшим свои лучи почти до бесконечности.
Мостик залило ярким сиянием, от которого я непроизвольно попыталась закрыться.
— Не бойтесь. Здесь не страшен ультрафиолет, — словно читая мои мысли, пояснил Двайр.
— Но светит все равно ярко… — с придыханием отозвалась Ирина Витальевна. — Никогда бы не подумала, что на старости лет смогу увидеть такое…
— Присаживайтесь рядом с Алексеем — и будем наблюдать начало полета вместе! — предложил Двайр, указывая ей на кресло. — А когда я стабилизирую курс, можно и чая!
Наша няня осторожно кивнула и медленно двинулась к своему сиденью. А потом мы все вместе начали разглядывать настоящее Солнце. Не то, что показывали на картинках и видео в интернете. Или в новостях, когда говорили об очередной магнитной буре. Настоящее, величественное и милосердное. Любящее своих детей без условий и вне времени. То Солнце, лучи которого грозились освещать нам всю дорогу.
И когда Двайр начал уводить корабль в сторону от нашей звезды, я дала себе обещание.
Непременно вернуться.
Во что бы то ни стало.
Спустя три дня я поняла, что начинаю тихо лезть на стену. И вроде бы я научилась подолгу находиться в замкнутом пространстве, а здесь еще и периодически случались довольно интересные события — прыжки в так называемое гиперпространство — но я начинала скучать по твердой поверхности под ногами.
И блестящая внутренняя обшивка к этому совершенно не относилась!
Хотя, конечно, я не могла сказать ни слова против.
Двайр с Жориком умудрялись занимать детей даже тогда, когда сидели за штурвалом. И Жорик тоже сидел, причем в буквальном смысле этого слова! Надо сказать, с кораблем он был знаком даже лучше Двайра, и порой создавалось впечатление, что капитан ему нужен только тогда, когда не хватает силы нажать кнопку лапкой или дотянуться за чем-нибудь чересчур труднодоступным.
— Пилот я отличный. Навигатор — еще лучше, — без лишней скромности говорил Жорик. — Капитану со мной вообще повезло!
И ведь не лгал ни единым словом! Двайр на это только посмеивался, поскольку у него на руках обычно находились или Мишка, или Машка, а то и вся троица во главе с Лешкой. Дети к нему тянулись. Я тоже. Поэтому с удовольствием слушала его рассказы о том, какие интересные миры прячутся в самом сердце Вселенной, к которому мы направлялись.
Правда, несмотря на все опасения, Двайр так ни разу и не пришел спать вместе с нами. Сказал, что чувствует за детей ответственность и будет по ночам оставаться на мостике. В свою защиту добавил, что привык ночевать в кресле благодаря Дуське, и тут ни единым словом не обманул. Но я ощущала его отсутствие довольно остро. Я надеялась, что время в полете нас сблизит.
Обещанный Иммерсинский рынок мы рассматривали из иллюминатора. «Странник», приблизившись к планете сквозь дымку лиловых облаков, похожих на кисель, стал медленно спускаться к поверхности. Как и обещал, Двайр начал приземляться рядом с огромной площадью, отданной под миллионы палаток самых разных цветов. С высоты полета она казалась похожей на лоскутное одеяло, сшитое из тысяч разноцветных полотнищ. Вскоре и наш корабль должен был стать частью этого необыкновенного зрелища.
Почти неслышный шум двигателей стал еще больше заглушаться. На сердце поселился неведомый восторг. Все-таки слышать о том, что мы не одиноки во Вселенной, и видеть чудо ее порождений оказалось двумя совершенно несоизмеримыми величинами. Я с детским восторгом рассматривала приближающуюся поверхность, на которой знакомо сновали туда-сюда разные существа от мала до велика. По извилистым тропам между рядами двигались совершенно невообразимые существа. Одни из них были похожи на людей, другие перекатывались, как шарики или стелились, словно тени от тех, кто находился рядом с ними. Вместе с восторгом я испытала и облегчение, поскольку нам все-таки не нужно было здесь выходить. Все же неизвестные формы жизни могли оказаться агрессивно настроенными, а я не обладала полнотой знаний о местном сообществе, в отличие от нашего папы.
Перед тем, как выйти наружу, Двайр заблокировал приборы управления «Странником» и велел Жорику приглядывать за всеми нами. Маше и Мише было разрешено забраться на навигационные панели и использовать их вместо полки, чтобы посмотреть, что будет твориться за окном, пока папа будет искать для нас скафандры. Дети, конечно, сразу же прилипли к окну, заголосив на разный манер, Ирина Витальевна неслышно оказалась рядом, как и я, провожая Двайра взглядом.
— Кто бы мог подумать, да? — задумчиво спросила она. — Что однажды мы окажемся так далеко от дома.
— Вы же не ради туризма отправились с нами, верно?
— Верно. У меня остался один старый долг. Нужно его вернуть.
— Расскажете?
— Как-нибудь — обязательно. Но сначала рассчитаюсь с ним.
Стоило Двайру только скрыться за одной из палаток, как снаружи на иллюминатор плюхнулась какая-то клякса. Жорик натурально фыркнул — любая кошка бы позавидовала. А дети принялись голосить на двоих, выражая восторг по поводу того, какая интересная зверушка попала в поле их зрения.
Но малышу снаружи, похоже, такое внимание пришлось не ко двору. Отлепившись от иллюминатора, он завис примерно на высоте моего взгляда и принялся что-то возбужденно выговаривать. Похож он был на зеленого комара, отрастившего гигантские уши (в сравнении с размерами тела, конечно). Именно с помощью ушей он и передвигался. Летал, то есть.
— Это что ее за чудо без перьев? — брезгливо указал на инопланетянина Лешка.
— Даже не знаю, что тебе сказать, сынок, — развела руками я.
— Здешний менеджер по продажам, — важно махнул в сторону зеленого комара Жорик. — Навязывает услуги — только в путь. Отделаться невозможно. Прибить нельзя — запрещено законом. Иммерсинский болтун или имберсикс. Я даже динамики включать не буду, чтобы не портить вам настроение.
— Отличная идея, — выгнув бровь, заметила Ирина Витальевна. — У меня создалось впечатление, что этот малыш сейчас будет на нас жаловаться.
Она стояла рядом с детьми, что-то возбужденно обсуждающими на своем птичьем языке, и вместе с нами провожала взглядом стремительно улетающего комара. Затем Маше и Мише стало скучно, и они принялись искать отца в разноцветной толпе инопланетян. Ирина Витальевна решила, что с детей хватит впечатлений, и увлекла их в нашу временную каюту. А мы с Лешкой и Жориком остались на мостике.
Я плохо ориентировалась во времени, зато начала постепенно различать символы на навигационной панели. Не знаю, что именно побудило меня сделать это, но рука сама собой потянулась к клавише, на которой сияла закорючка «Связь».
После этого с потолка донесся шуршащий звук, а затем раздался удивленный голос Двайра:
— Жорик? Что-то случилось?
— Ага, — хохотнул фильдибурс. — Рита случилась. Кнопки читать принялась и решила с тобой связаться!
— Рита? — в голосе Двайра послышалась улыбка. — Все понимаешь теперь?
— Кажется, да. Как твои дела?
Лешка недовольно фыркнул, но на мостике все же остался. Жорик только хитро поглядывал на меня.
— Я почти все нашел, Рита! Ты представляешь, не был здесь всего месяц, а они уже успели завезти кучу нового товара! Скоро буду дома. Не волнуйся, — добавил он напоследок перед тем, как отключиться.
Я поймала себя на том, что улыбалась его последним словам. Лешка только глаза закатил к небу, а затем снова принялся разглядывать рынок. И вскоре мы увидели возвращающегося Двайра. Правда, на этот раз в очень знакомой компании.
В знакомой компании противного зеленого комара!
Сначала, издали, казалось, что Двайр с несколькими свертками в руках идет к нам один и только недовольно трясет головой. А затем стал заметен надоедливый инопланетянин, и, судя по его недовольной физиономии, он что-то настойчиво пытался доказать Двайру!
Заметив Жорика, возбужденно вспорхнувшего к самому иллюминатору, Двайр сделал жест, после которого фильдибурс нажал одну из кнопок на панели. И мы услышали трескотню комара, больше напоминавшую жалобу:
— Нападение! Посреди белого дня! Применение форгетонского влияния! Я требую сатисфакции! Но можете загладить свою вину, посетив нашу палатку с драгоценностями.
— Нападение? — Двайр нахмурился и перевел взгляд на фильдибурса. — Жорик, вы напали на уважаемого Трангаверила?
— Уважаемый Трангаверил, — Жорик с особым удовольствием повторил имя комара — так, словно блоха пыталась показать себя могущественным темным властелином, — не разбирая дороги, влетел в наш иллюминатор и попытался показаться зеленой кляксой. Мы не стали включать звук, чтобы не слышать его извинений. А дети настолько впечатлились, что решили улыбнуться уважаемому Трангаверилу, — снова с издевкой произнес он комариное имя. — Не иначе как попытку быть вежливыми он расценил в качестве влияния.
— Уважаемый Трангаверил, — с укором посмотрел на комара Двайр, — что же вы сразу не уточнили, с чьей стороны было совершено нападение? Нападение на союзный корабль — это, я вам скажу, преступление невиданных масштабов! Тем более со стороны империи Имберикс! А то, что вы пытались за это откупиться драгоценностями — вообще говоря, подкуп, и ваше счастье, что я не являюсь должностным лицом. Иначе наказание было бы еще хуже! — строго добавил он.
Комар натуральным образом забулькал на полуслове. Жорик хрюкнул, маскируясь крылом и внезапно случившимся кашлем. Лешка, не скрывая иронии, смотрел на медленно темнеющего комара, а я откровенно наслаждалась способностью Двайра держать себя в руках в любой ситуации.
— Но, так и быть, уважаемый Трангаверил, я с удовольствием осмотрю вашу палатку с драгоценностями и оценю ваш широкий жест. Ведите! — велел комару Двайр, не забыв подмигнуть мне и прошептать одними губами: «Скоро буду».
Я кивнула в ответ и только шире улыбнулась. Папа у нас оказался настоящим переговорщиком.
Второй раз отпускать его оказалось куда легче. Тем более что вернулся Двайр гораздо быстрее. Правда, и свертков, которые он, зайдя в рубку, разложил на креслах, стало гораздо больше. Удивительное дело — по ощущениям, Иммерсин все-таки был более развитым, чем наша Земля, а свертки сохранялись. Словно я попала в прошлое!
— Местные суеверия, — пояснил Двайр, когда я решила задать ему свой вопрос. — Ты даже не представляешь, до какой степени здесь может дойти конкуренция. Они готовы оградить свою палатку от соседа всеми возможными способами. Те, кто занимается одеждой, никогда не встанут друг рядом с другом. Те, кто торгует драгоценностями, вообще занимают места на разных концах рынка. Кстати, о них… — с этими словами наш папа раскрыл один из свертков. — Чего у имбериксцев не отнять, так это умения работать с небольшими формами. Лучше их украшений не найти во всей Вселенной.
— Что это? — с любопытством посмотрела я на новый предмет в руках Двайра.
— Заколка. Для волос, — смущенно отозвался он. — Если вдруг тебе станет неудобно и нужно будет их убрать. Можно как резинку использовать. Можно как украшение.
— Поможешь? — улыбнулась я. — Я не очень хорошо разбираюсь в местных аксессуарах.
«Заколка» походила скорее на настоящую драгоценность. На множестве золотых нитей, удивительно подвижных, словно живых, поблескивали мелкие жемчужины, приветливо подмигивающие мне. Нити были собраны с двух концов ограничителями, застежку между которыми как раз искал Двайр. А посредине заколки сиял хрупкий и настолько прекрасный цветок, похожий на лилию, что я невольно засмотрелась и потеряла счет времени.
— А слетаю-ка я на кухню. Вам все равно заправляться еще, так что полетим нескоро, — выдал Жорик и ретировался с мостика.
И Лешку с собой забрал.
— Кажется, Жорик подумал, что сейчас будет какой-то очень важный момент, — задумчиво проговорил Двайр, расщелкивая незаметный замочек на потрясающем украшении.
— А он будет? — хмыкнула я.
В голосе Двайра скользнули довольные и хитрые нотки.
— Если ты имеешь в виду помолвочную драгоценность, которую дарят перед свадебным обрядом, то она на тебе уже надета. А заколка — действительно для удобства. Когда бы еще представился случай нагреть этого самодовольного…
— Комара с ушами? — подсказала я, поворачиваясь спиной к нему, чтобы было удобно надеть заколку.
— А ведь действительно. Обычный ушастый земной комар. Как тесен мир. Точнее, Вселенная, — согласился Двайр.
— И как оно смотрится?
Я медленно повернулась лицом к Двайру, чтобы он не успел убрать рук. И оказалась в теплых объятиях.
— По-моему замечательно.
— Особенно после того, как ты ненароком обронил, что мы помолвлены, да? — поддела я его.
— Ты разрешила попробовать, — Двайр сделал невинные глаза. — А я с некоторых пор не люблю полумер.
— Большой и решительный форгетонец.
— Совершенно верно, — кивнул Двайр и поцеловал меня.
Так ведь скоро и привыкнуть можно будет. Как хорошо, что это приятная привычка.
— Я нашел на всех скафандры, — хрипло продолжил Двайр, когда мы оторвались друг от друга. — Вам с детьми чужая атмосфера больше не страшна, а вот Ирине Витальевне придется выходить на Форгетон в защитной маске. Я надеюсь, для нее это не станет проблемой, тем более что оборудование союза довольно удобное и не стесняет ни обзора, ни движений.
— Спасибо. Я думаю, она оценит твою заботу.
— Я не стал искать кроватки, Рита. Мы вроде бы неплохо разместились и так. А на обратную дорогу просто возьмем корабль побольше. Там на всех хватит места.
— Как скажешь. Я думаю, что дети будут с тобой согласны. Маше с Мишей вообще все это путешествие как приключение, так что я не стала бы волноваться на их счет. Меня только один вопрос волнует.
— Какой? — брови Двайра удивленно взлетели вверх.
— Когда наш папа будет ночевать с нами?
Пользуясь замешательством Двайра, который явно не ожидал от меня смелого вопроса, я отошла к креслу пилота и начала перебирать свертки. Тот, что предназначался Ирине Витальевне, стало заметно сразу: к нему был прикреплен дополнительный пакет поменьше, в котором нащупывалось что-то, напоминающее маску для плавания под водой. Из остальных кульков я выбрала самый большой и посмотрела на Двайра, который все еще оставался под впечатлением:
— Это мне?
— Да, Рита…
— Спасибо. Обязательно примерю, когда будет свободная минутка.
Ответа я дожидаться не стала. Пошла в каюту со спящими детьми, предупредив Ирину Витальевну шепотом, что на мостике ее дожидается подарок. Зеркал как таковых на корабле не было, но возможность посмотреть на себя со стороны имелась. Если по гладкой поверхности внутренней обшивки провести ладонью, то она становилась почти зеркальной. Правда, увидеть себя можно было не так четко, как хотелось бы.
Но когда я отпустила Ирину Витальевну отдыхать и почти бесшумно переоделась в то, что оказалось в свертке, проблем с отражением не возникло. Я прекрасно видела себя в белом комбинезоне с золотыми вставками на манжетах и плечах и утолщенной подошве. С моей загорелой на даче кожей и темными волосами смотрелось прекрасно. Двайр точно знал, что выбирать. И со своим выбором не прогадал.
Конечно, я понимала, что в отношениях с женщинами у него вагон и маленькая тележка опыта, но что-то подсказывало, что Двайр действительно старался ради меня. И это отозвалось очередной волной теплоты в душе. Честно говоря, пытаться анализировать наши отношения спустя столько лет оказалось по-своему интересно. Тогда это было больше похоже на игру с тигром, когда хотелось подергать его за усы. Но зверь оказался добрым и великодушным, правда, понимать это я начала только сейчас.
Хотя, возможно, существовала и другая причина. Просто мы оба повзрослели и пришли к выводу, что вместе — лучше. Особенно за то время, что прошло с появления Двайра у нас. Так почему бы не попробовать и то, что у нас изначально получалось на «отлично»?
Только сейчас у меня сложилось впечатление, что мы с Двайром поменялись ролями. Но это и понятно: я варилась в семейных проблемах последние двенадцать лет, а он только начал с ними знакомиться. Здесь поневоле могло пропасть любое желание отвлекаться, даже на женщину, подарившую тебе детей. Но я прекрасно знала, что это состояние временно. На самом деле примириться нужно было только с одним фактом: тебя самого стало больше, и за это «больше» теперь всю жизнь придется бояться и переживать. Но здесь у Двайра была мощная поддержка. И к тому же — опытная. Поэтому он имел отличные шансы преодолеть все стадии принятия гораздо быстрее, чем это вышло у меня.
Кстати, стоило мне об этом подумать, как тяжесть полета свалилась и с моих плеч тоже. Здесь ведь оказалась похожая ситуация, только в ней привычно было как раз Двайру. Я поняла, откуда он заимел такое спокойствие и выдержку — именно после долгих перелетов между звездными системами. За иллюминатором, снаружи, почти всегда была одна и та же картина: черная бездна космоса с изредка поблескивающими звездами или темно-фиолетовое кисельное марево гиперпространства, навигация по которому стала возможна благодаря дружбе Двайра с айдеанцами.
Но все равно, даже сутки, проведенные за наблюдением курса, стоили лично мне огромных усилий, чтобы не взвыть и не потребовать немедленно вернуться на Землю. Я ненавидела состояние, в котором нужно было застывать во времени и выжидать, мне постоянно нужно было двигаться.
…Двайр выжидал очень много времени. Поэтому, возможно, и умел сводить все конфликты к нулю и быстро научился договариваться абсолютно со всеми.
Что ж, пожалуй, пришло время и нам ответить нашему папе взаимностью. Тем более что для этого сложились все необходимые условия. А ведь кто-то мне еще свидание на Форгетоне обещал!
Я улыбнулась собственным мыслям и решила полежать с детьми. Они действительно спали на корабле гораздо лучше, чем дома. А может, что-то чувствовали и отсыпались заранее. Зато когда я проснулась, обнаружила, что рядом с нами на кровати осторожно примостился Двайр. Он только и ждал моего пробуждения.
— Прилетели, Рита. Добро пожаловать на Форгетон.
К сожалению, погружение в атмосферу мы пропустили. Зато успели к снижению и, надо сказать, испытали от этого непередаваемый восторг. В целом Форгетон был чем-то похож на Землю: здесь имелись красивые кучевые облака, мимо которых мы пролетами под дружный восторг малышни, птицы и звери, которых было сравнительно больше, поскольку планета не утопала в постройках. И да — здесь тоже, как и на Земле, царствовала зима! Только вот разноцветье по-настоящему поражало взгляд. Облака-то были с голубоватым отливом! Земля, не скрытая снегом того же оттенка, что и облака, казалась немного фиолетовой, и это ощущение усилилось, когда мы, наконец, спустились на поверхность.
Маша с Мишей не отлипали от иллюминатора, и Ирина Витальевна, которая уже оделась в свой скафандр и захватила сумку, с улыбкой следила за ними. Она не стала пользоваться предложением Двайра по обмену кровью, чтобы выйти на Форгетон без шлема. Только загадочно произнесла, глядя на приближающуюся поверхность планеты:
— На месте разберемся. Может, и не понадобится.
Лешка чуть ли не подпрыгивал на месте, ожидая, когда Двайр разрешит выходить наружу. А тот, в свою очередь, связывался по коммуникатору с отцом, предупреждая, что скоро будет в гости. О нашем присутствии Двайр решил не говорить: хотел сделать сюрприз.
— Он затосковал в последнее время. Уверен, что внуки заставят его взбодриться, — объяснял наш папа перед самым приземлением.
И попутно рассказывал, как устроена жизнь на Форгетоне. Как оказалось, дома космические инкубы предпочитали спокойный образ жизни. Не все из них любили долгие путешествия и предпочитали единение с природой. Самые активные скапливались в городах, но их на планете было не так много. Хотя плотность населения там зашкаливала. Плотность застройки — тоже.
Образ рубахи-парня, на мой взгляд, применительно к обычному форгетонцу был преувеличен. Особенно если учесть тот факт, что множество мужчин предпочитали собственные дома где-нибудь в глуши. Да, они могли привлекать женское внимание, источая особые феромоны, но, несмотря на все это, численность форгетонцев была не очень высокой. Учитывая размер планеты, превосходящей Землю почти в пять раз, мы получали огромные площади земли, не занятые населением. На них, как объяснил Двайр, обитало множество интересных и забавных животных. Некоторых из них он клятвенно обещал нам показать.
Те форгетонцы, кто предпочитал пользоваться даром, чаще всего с планеты улетали. Как и сам Двайр, хотя его мечтой было не покорение женщин, а стремление ко всему неизвестному. То, что у нашего папы оказался большой личный опыт, оказалось скорее сопутствующим обстоятельством. На самом деле он всегда искал одну-единственную.
— Но уже нашел, — подмигнув мне, неизменно добавлял Двайр.
Его отец, которого звали Ардайн Нори, принадлежал к тому числу форгетонцев, которые уже отлетали свое. Двайр рассказал, что в молодости отец много где побывал, и из одного путешествия вернулся уже с сыном. Я знала, что в остальной Вселенной совершенно иные порядки, нежели на Земле, но все равно не могла представить ситуации, при которой мать могла бы отказаться от своего ребенка. Двайр только пожимал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос, а отец с ним не делился. Чему я была по-настоящему рада, так это тому, что Двайра отсутствие матери нисколько не ожесточило. А это значило, что отец воспитал его в любви и понимании. То есть дедушка нам достался прекрасный. Оставалось только убедиться в этом воочию.
Снижались мы рядом с невысоким одиноко стоящим домом необычного серо-голубого цвета. Двайр предупредил, что на Форгетоне свои минералы и материалы для постройки жилищ, и что в городах это будет совершенно иное зрелище.
— Некоторые любят жить по-сционски, на широкую ногу. Но такие города от нас далеко, — с улыбкой добавил он.
Рядом с домом находился космический корабль, по размерам явно превосходящий «Странник» Двайра. Но в нем все равно угадывались очертания нашей «космической колымаги», как с любовью отзывался о «Страннике» Жорик. Подозреваю, что отец Двайра тоже всему предпочитал удобство.
Сам Ардайн Нори ожидал нас у входа. Видимо, после звонка Двайра сразу заторопился наружу. Даже издали было видно, насколько наш папа похож на дедушку. Да и дедушкой этого высокого статного мужчину не поворачивался язык. Разве что виски кое-где посеребрила седина. Во всем остальном он казался чуть более взрослой версией Двайра. Только одет был в местные сапоги, брюки и подобие свитера, но в сочетании с его загорелой кожей смотрелось эффектно.
Мы не стали прятаться за широкой спиной нашего папы. Жорик так вообще полетел вперед и примостился на плече Ардайна.
— Доставил в целости и сохранности! — громко отрапортовал он.
В ответ раздался теплый и густой мужской голос:
— Правда? И кого же ты доставил, находчивый фильдибурс?
Вблизи оказалось, что у Ардайна более суровые черты. Двайр на его фоне все же выглядел более мягким. И сейчас наш новоявленный дед пристально рассматривал приближающуюся к нему с корабля процессию. Мишка сидел на руках у Двайра, Машка — у меня. За нами вместе с Ириной Витальевной шел Лешка. И чем ближе к Ардайну мы становились, тем все больше округлялись его глаза. А уж когда Машка, увидев его, выкрикнула: «Де-да!» — Ардайн вздрогнул.
— Деда? — притихшим голосом произнес он.
— Что, Ардайн, история повторяется, не находишь? — внезапно показалась из-за наших спин Ирина Витальевна. — Только твой сын оказался умнее и нашел свою семью. В отличие от тебя.
Двайр никогда не бледнел. Но на примере его отца я впервые увидела, как это могло бы происходить. И трясущихся рук я тоже никогда не замечала. Раньше.
— Ира?.. — сдавленно произнес отец Двайра.
— Внезапно, — пробормотал Жорик, глядя на Ардайна. — Только не говорите мне, что у нас тут сейчас произойдет полное семейное воссоединение.
Двайр в ужасе посмотрел на Ирину Витальевну, Лешка с точностью повторил его выражение лица. И только наша уважаемая няня продолжала оставаться невозмутимой.
— Вот еще. У меня незаконченное дело. И я прилетела с ним рассчитаться. Так что большое спасибо, что подбросили к вашему деду сразу.
С этими словами она обогнула нашу компанию, попутно доставая из своей сумки… рамку с фотографией. Я не успела разглядеть, что на ней было изображено: слишком шустро Ирина Витальевна отправилась к Ардайну. Но когда она вручила ему рамку, с его лица пропали всякие краски. Его хватило только на то, чтобы поднять глаза на Двайра и пробормотать:
— Сын, ты знаешь, где разместить гостей. Прошу прощения за свое поведение, мне нужно немного времени на то, чтобы прийти в себя. Я вернусь к вам чуть позже.
Жорик выглядел по-настоящему изумленным. Он переводил свои большие совиные глаза с фото на нас и пытался открывать клюв, но не мог. Потому и отправился вместе с хозяином обратно.
Из того, что сказал Ардайн, я поняла, что это исключительно его дом. Его реакцию на «подарок» Ирины Витальевны я, как раз, анализировать не собиралась. Судя по всему, эти двое были знакомы давным-давно, раз так быстро узнали друг друга. А рассказывать давние истории с одного маха казалось не самым лучшим делом.
Когда Ардайн скрылся за дверью своего дома, Двайр, тяжело вздохнув, указал нам свободной рукой туда же.
— Давайте разместимся на кухне, а потом я проверю, как там отец. Заодно и малышей накормим.
Я молча кивнула, соглашаясь с его идеей, и мы отправились внутрь. А там оказалось в буквальном смысле светло: внутренние стены были сделаны из необычного мерцающего материала. Он создавал впечатление того, что мы находимся на улице в светлый день, хотя за окном занимался вечер. Обстановка вокруг сразу привлекла внимание: вся мебель и утварь казались словно вросшими или в пол, или в стены — в зависимости от того, где находились. И только текстильные части обстановки выделялись на фоне общего плавного перехода из одного предмета в другой. Это, кстати, сразу же оценили дети: они вырвались из наших объятий и понеслись испытывать на прочность один из диванных подлокотников в гостиной, внешняя стенка которого очень напоминала горку.
— Се-кь! Ка-ти! — верещали Машка с Мишкой, которые были в курсе, как кататься с горки.
Как хорошо, что здешняя горка была невысокой! А маленькие скафандры еще и защищали их от неожиданных падений…
Двайр извинился и ненадолго вышел наружу, чтобы забрать продукты, припасенные для детей. Пока его не было, Ирина Витальевна отвлеклась от малышни и посмотрела на меня:
— Отправь его к отцу. Пусть вместе посмотрят. Ему давно пора узнать, что произошло в прошлом. А потом расскажу я.
— Вы… были знакомы? — не удержалась я от любопытства.
— Были, — подтвердила Ирина Витальевна.
Когда Двайр вернулся, навьюченный мамиными заготовками, и показал мне кухню, я воспользовалась моментом и шепнула ему:
— Иди к отцу. Ты можешь быть ему нужен сейчас. С техникой я разберусь — здесь все очень похоже на то, что было на «Страннике». Иди. Ирина Витальевна сказала, что вам будет полезно посмотреть на то фото вместе.
— Точно справишься? — с тревогой посмотрел на меня Двайр, но я лишь улыбнулась в ответ и поцеловала его.
— Не волнуйся. Если что-нибудь случится — ты услышишь это по моему крику и сразу же примчишься нас спасать.
— Хотелось бы предвосхитить подобный исход событий, — хмыкнул Двайр.
Кажется, мой несерьезный тон немного расслабил его. В любом случае, одной проблемой точно стало меньше. И вскоре Двайр покинул нас, как и советовала Ирина Витальевна. Но если она думала, что этим дело и закончится, то глубоко ошибалась.
На кухне дети нашли себе новую забаву — кататься по спинке стула на пол. Я воспользовалась этим после того, как накормила их, и заварила чая нам с Ириной Витальевной. Кружек здесь не нашлось, зато я достала подобие пиал — широких и довольно глубоких тарелок, в которые и решено было заваривать пакетики, захваченные с Земли. Вода на вкус, правда, оказалась даже сладковатой, когда я нашла кувшин с ней и поставила его греться на уже знакомой гладкой поверхности. Но это и хорошо — никаких дополнительных ароматизаторов нам не потребовалось.
— Что за фото вы показали Ардайну? — спросила я, когда мы уселись рядом за столом.
Лешка решил побыть взрослым и навострил уши. Он не спешил встревать в разговор. Оказавшись на незнакомой территории, он предпочел сначала оценить обстановку, а уж затем что-то говорить вслух.
Ирина Витальевна поднялась с места и дошла до гостиной, где оставила свою сумку. А вернулась… с еще одной фотографией, которую протянула мне.
— Я взяла пару. Чтобы и самой не забывать.
Стоило только взглянуть на снимок, как к горлу подступил ком.
— Как будто на Мишку маленького смотрю.
— Да, очень похоже. С той лишь разницей, что это — Двайр. И его мама. Моя подруга Элька. Пока еще была жива.
— Она умерла?
— Да. Двайру было около года. Давно это было…
— Расскажете?
Ирина Витальевна бросила в мою сторону смеющийся взгляд.
— Хочешь сравнить, как это произошло у его матери?
— Пока не знаю, что вам на это ответить, если честно.
— Хорошо говоришь. Правильно. Но тогда и времена были немного другие. Мы с Элькой — Эллиной, какое красивое имя — дружили с детства. Тогда только-только университеты закончили. Она выучилась на дизайнера, но работать пошла в швейный цех. Я первоклашек воспитывала. Мы встречались после работы и домой всегда возвращались с радостными улыбками — нам нравилось то, чем мы занимались. А потом появился этот… на белом коне и с развевающейся гривой…
— Ардайн?
— Да, он… — вздохнула Ирина Витальевна. — Мы с ним не поладили сразу, поэтому я самоустранилась из их отношений. Кто бы мог подумать, что все так обернется, Маргарита. Я не сильно переживала, когда она заливала мое плечо слезами после расставания с ним. Это сейчас я понимаю, что он вел себя так, как полагается среднестатистическому форгетонцу. Тогда нужно было просто привести подругу в чувство. Но наши проблемы начались именно с его исчезновением. Когда Элька поняла, что беременна…
— Что произошло?
— Эльке стало плохо. А когда в стационаре стали брать анализы крови, нашли что-то неизвестное. Однажды вечером она позвонила мне домой с медицинского поста и попросила приехать в роддом, где лежала на сохранении. Сказала, что меня пустят даже несмотря на то, что время для посещений уже закончилось. Меня проводили в ординаторскую. А там…
— Не нагнетайте страшилок, мне уже и так не по себе, — поежилась я.
— Люди. Из органов. Точнее, они позиционируют себя как исследовательский центр «Орион», но пришельцами просто так не займешься, чтобы об этом не знало государство. Элька сидела вся белая от страха, поэтому мне пришлось брать огонь на себя. Самое интересное, что они уже и обо мне успели собрать информацию и общались так, как будто мы не первый год знакомы. Но «орионцы» начали рассказывать такое, что даже у меня волосы встали дыбом.
— Про пришельцев?
— О, да… В те времена мы совсем немного знали о ниийцах, но эти товарищи уже успели нарыть столько информации, что поневоле пришлось им поверить. Они не знали, к какой расе относился Ардайн, но четко объяснили и внезапную влюбленность Эльки в него, и ее последствия в виде беременности. Предложили перейти к ним под крыло, чтобы в любой момент прийти на помощь. Конечно, мы согласились. Эльку оформили длинным больничным на сохранении, на деле она переехала к ним в центр и находилась там под постоянным наблюдением. Ничего странного замечено не было: обычная удачная беременность обычной среднестатистической женщины. Только медсестры умилялись, глядя на ее подрастающий животик, да врач, ведущий ее по срокам, восхищался сердцебиением плода, слушая через трубку. Ничего не напоминает? — она скосила взгляд в мою сторону.
— Один в один мои беременности. Я еще опасалась, что за нами придут, в конце концов.
— Не пришли бы, — покачала головой Ирина Витальевна. — Они уже знали, что форгетонцы не причиняют никакого вреда, кроме способности нравиться женщинам, поэтому у тебя все было хорошо. И никто бы тобой не заинтересовался специально. Просто наблюдали.
— Про нас знали? — я задержала дыхание.
— Конечно. У них удивительная способность знать все и обо всех. Но в нашем случае с Элькой это оказалось только на пользу.
— Почему?
— Они успели быстрее меня, когда ей стало плохо, — поджала губы Ирина Витальевна. — Организм посыпался после родов, она еле успела сделать это фото. Обычная простуда обернулась трагическими последствиями. А Элька просто не хотела бороться. Когда я прилетела по первому их сообщению, выяснилось, что я не смогу усыновить Двайра: Элька завещала «Ориону» найти Ардайна и отдать ребенка ему. Только просила не говорить, при каких обстоятельствах мальчик остался без матери.
— Они сказали, что Эля отказалась от ребенка, — раздался со стороны входа на кухню надтреснутый голос Ардайна.
Когда я повернула голову в ту сторону, то увидела их вместе с Двайром. Жорик важно восседал на плече своего капитана. И пусть тема общего воссоединения звучала не очень приятно, на душе все равно полегчало. Маша прыгнула в отцовские объятия, явно намереваясь пощипать фильдибурса, а вот Миша не сдвинулся с места: продолжал пристально разглядывать деда.
Ардайн переводил взгляд то на Ирину Витальевну, то на детей, и я не смогла бы до конца быть уверенной в том, чему больше он потрясен: встрече со старой знакомой или тому, что внезапно обзавелся сразу несколькими внуками. Он растерянно протянул руку к Машеньке и аккуратно погладил волнистые волосы, словно боясь навредить. Словно не верил в то, что все, что сейчас происходит, реально.
— К тому времени они уже успели неплохо изучить форгетонцев и предложили самый понятный для тебя вариант, — пожала плечами Ирина Витальевна.
— Но откуда им было знать о том, что у нас часто оставляют детей? — прищурился Двайр.
— Два слова. Донна Роза, — усмехнулась Ирина Витальевна. — Странная женщина с Сириуса, которая сейчас, кажется, занимается каким-то галактическим агентством. Именно она помогла отыскать Ардайна, чтобы он прилетел и забрал тебя. И не задавал лишних вопросов об Эльке. Кто бы мог подумать, что некоторые члены Галактического Союза не будут рассматривать Землю в качестве источника полезных ископаемых, не так ли?
Голос нашей няни звучал с нотками превосходства, но отец Двайра, казалось бы, не замечал их. Он смотрел на фото в ее руках затуманенным взглядом, словно погрузился в прошлое. Видимо, Ирина Витальевна смягчилась, осознав, что новости для него стали не меньшим потрясением, чем для всех нас, поэтому дальше продолжила уже более спокойно:
— Она просила отдать тебе это фото. Но я не успела, и ты уже забрал Двайра. Я очень долго жила с этим камнем на сердце, пока однажды «Орион» не связался со мной вновь. И не рассказал о том, что кое-кто, очень похожий на тебя, оставил свой генетический след в истории Земли снова.
При этом она так выразительно посмотрела на Двайра, что даже тот смутился. А вот мне на ум пришла ошеломительная догадка.
— Ирина Витальевна… вы что же, из-за нас изменили свою жизнь?
Она еле заметно улыбнулась:
— Я была уверена, что мужчины этой семьи не выберут себе в спутницы абы кого. Ты все правильно поняла, Рита. Когда «Орион» связался со мной, я спросила у них, могу ли я как-нибудь быть к вам ближе. Признаюсь, изначально мною двигало только одно желание: еще раз посмотреть в глаза Ардайна. Отдать ему фото. Я переехала в ваш город, немного узнала о вашей семье и поняла, что вы никуда не соберетесь переезжать. Поэтому устроилась работать в школу, в которую должен был пойти учиться Алексей. Как видите, в этом моя задумка сработала.
— Но вы не могли точно знать, что Ардайн снова вернется на Землю, — возразила я.
— Ардайн и не должен был, — согласилась Ирина Витальевна. — А вот его сыну многое все же досталось от матери. Не в плане генов — нет. Здесь все они остаются стопроцентными форгетонцами, с какой бы расой ни совмещались. Слишком сильное наследие. Но я отчего-то знала: характер у мальчика будет от матери. Даже если в первый раз он оказался здесь по чистой случайности, его все равно притянуло бы сюда снова. Собственно, ваши младшие дети — лучшее тому подтверждение, не так ли?
— Красиво излагаете, — нахмурился Двайр, когда наша няня замолчала. — Но я все еще не услышал о том, почему вы не поддаетесь нашему влиянию. К тому же, в вашем рассказе что-то не сходится: наши женщины не могут умереть оттого, что родили ребенка. Все они продолжают жить и здравствовать.
— Что касается невосприимчивости к влиянию, то тут все просто: Элька попросила, чтобы ее кровь перелили мне. Родив ребенка, она стала обладать иммунитетом, который передавался при искреннем желании поделиться своей кровью. А искреннее желание — это же бич Галактического Союза, не так ли?
— Верно… — медленно кивнул Двайр. — Никогда бы не подумал, что мама до этого догадается.
— Так вот, по твоему второму вопросу. Продолжают жить женщины Галактического Союза, которые не испытывали к вам симпатии, а просто поддались влиянию момента. Обычно и вы тоже надолго не задерживаетесь с ними, не так ли? Но у нас-то был другой случай: Элька любила. Не любил Ардайн. Хотя мог бы не начинать этих отношений. Сам расскажешь или мне объяснить?
С этими словами она посмотрела на отца Двайра таким взглядом, что мне сразу стало ясно: расколется.
И Ардайн тяжело вздохнул, подтверждая мои мысли.
— Ты с самого начала бесила меня, — напряженно уставился на Ирину Витальевну Ардайн. — Ты поддавалась влиянию, но все равно никогда со мной не соглашалась. Поразительное упрямство на грани с безумием. Эля всегда ходила вместе с тобой, и на нее тоже начало действовать. А потом я уже не смог остановиться. И она начала нравиться мне, когда тебя не было рядом. Если бы я знал, что она забеременела, я бы никогда не расстался с ней. Но она стала смотреть на меня иначе после того, как мы были вместе, и я понял, что мое влияние как будто ослабло.
— Кажется, это семейное свойство мужчин вашей семьи, — вздохнула я. — Ваши женщины удивительным образом быстро беременеют.
— Беременность — это всего лишь способ удержать рядом любимую, — грустно улыбнулся Двайр. — Просто не все форгетонцы в курсе, как быстро порой она может наступить.
— Правильно ли я понимаю, что вы увлеклись Ириной Витальевной, но в итоге остались с Элей?
Какой-то вечер семейных потрясений получался. И нехороший осадок оттого, что могло бы случиться, посчитай Двайр меня проходным событием в своей жизни.
— Я всегда буду виноват перед Элей…
— Если хочешь искупить свою вину, сходи на ее могилу, — прищурилась Ирина Витальевна. — Отдай последний долг, чтобы за душой не оставалось грехов.
— На Форгетоне нет понятия греха, уважаемая, — Жорик впервые подал голос с момента появления на кухне.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — тихо произнес Ардайн, обращаясь к Ирине Витальевне. — Но в моей системе ценностей это не слишком весомый поступок.
— Тогда занимайся внуками. У тебя их не так уж и мало теперь.
Ардайн, словно ждал этого момента, перевел взгляд сначала на Машеньку, потом на Мишу и Лешу, устроившегося с нами за столом.
— А ты… мне поможешь? — внезапно спросил он, глядя на Ирину Витальевну.
— Я и так работаю у вас няней.
— Я понял.
Наконец, Ардайн посмотрел на меня и Мишу. Так, словно сравнивал, насколько мы похожи внешне.
— Как… зовут детей? — обратился он ко мне.
— Маша и Миша — двойняшки, — улыбнулась я. — А старший — Леша.
— Спасибо, — кивнул Ардайн. — Никогда не думал, что у нас будет такая большая семья… Скажи-ка, Леша, отец ничего тебе не говорил о чудесах Форгетона?
— Мы пока на той стадии, когда я должен доказать, что меня можно называть отцом, — хмыкнул Двайр, хитро глядя на Лешку.
— Даже так? — Ардайн словно засветился изнутри, когда услышал это. — Ну, в деда-то ты сможешь поверить?
— Я даже в деда Мороза уже давно не верю, — флегматично ответил Лешка.
— А кто такой дед Мороз?
— Это выдумка родителей, чтобы объяснить, зачем они кладут подарки под елку, пока никто не видит, — фыркнул старший.
— А про огненные водопады ты слышал? — подмигнул ему Ардайн.
— Только про поющие камни!
— О-о-о, так значит, у тебя впереди много всего интересного…
— У меня каникулы скоро заканчиваются, — поджал губы Лешка. — Мы прилетели, чтобы на тебя посмотреть и отправиться домой.
— На этот счет можешь не волноваться, — повернулась к нему Ирина Витальевна. — Я предупредила в школе, что ты задержишься и вернешься со справкой от педиатра.
— А…
— А хорошо все-таки, когда у нас няня — настоящий школьный педагог! — решила я. — Здравствуйте, Ардайн! Меня зовут Рита. Я мама этой шумной компании и очень надеюсь, что мы не причиним вам непоправимого вреда.
— Какой уж тут вред… — смешался Ардайн, и его суровое лицо приняло растерянное выражение. — Вы мне надежду на будущее подарили.
— Вот и отлично! Тогда давайте сообразим что-нибудь поесть, — улыбнулся Двайр. — Мама Риты очень много всего отправила в дорогу.
Постепенно атмосфера за столом стала более расслабленной. Мы немного поговорили о том, как росли и развивались дети, как за нами наблюдала Ирина Витальевна. Оказалось, что именно донна Роза первой вышла на связь с «Орионом», чтобы ввести землян в курс дел во Вселенной. И рассказала, что мы не так одиноки, как хотелось бы.
— Удивительно, что жители системы Сириуса многое знают о наших контактах с пришельцами. Даже больше, чем представители Галактического Союза, — заметила Ирина Витальевна.
— Например? — заинтересовался Ардайн.
— У нас были контакты с ниийцами и раянами. И ни одна из этих рас не является членом вашего Галактического Союза. Более того, даже Галактический Союз не в курсе, что эти расы существуют.
— Земля находится вдали от наших торговых путей, — ответил Двайр. — Вполне возможна ситуация, при которой более разумные расы сочли необходимостью познакомиться с вами, но не быть вовлеченными в наше объединение. По правде говоря, не всем нравится существование в союзе. Но кому-то это выгодно. В свое время Форгетон хотели использовать втемную, но просчитались: мы свою независимость отстояли. Земля могла еще долго находиться в тени, если бы не случай с моими знакомыми Кирой и О-Лейр-Оном. Собственно, именно поэтому вы и познакомились с айдеанцами: они подняли ваш вопрос на заседании союза.
— И есть гарантии, что Земле ничего не угрожает? — скептически хмыкнула Ирина Витальевна.
— О, да, — заверил ее Двайр. — У вас есть целый гарант по имени Кира Истомина, которая стала носителем древнейшей крови дэйрианцев — основателей Галактического Союза. Никто в здравом уме не пойдет против заветов древних, если не хочет лишиться их наследия.
— Вы меня успокоили. Стало быть, можно продолжать обычную жизнь обычной учительницы…
Шутка Ирины Витальевны пришлась как нельзя кстати. Один только Лешка сидел за столом и сосредоточенно слушал все, что обсуждали взрослые. А потом, когда мы начали обследовать дом, незаметно подошел ко мне и угрюмо спросил:
— Мам, мы же тоже сможем вернуться домой, как и Ирина Витальевна? Я не чувствую себя здесь уверенно. Да еще и эти ваши разговоры про всяких захватчиков.
— Конечно. Даю тебе слово, — и притянула его к себе, с удовольствием обняв. — Мы уже обсуждали это с папой. Доучишься, а там сам решишь, что для тебя интересней. Космос космосом, но у нас и на Земле много мест, в которых мы еще не успели побывать.
Лешка заметно расслабился и тоже начал медленно вливаться в общее веселье. Дед показывал внукам устройство дома, и оказалось, что сияющие стены являются не единственной достопримечательностью этого места. Когда мы только прибыли, я не успела толком осмотреться в одноэтажном жилище Ардайна, сейчас же получалось, что он представлял собой подобие лабиринта: с кучей разных поворотов и скрывающихся за ними помещений. В одном из них мы, кстати, совершенно случайно обнаружили что-то вроде ангара со стоящим в нем небольшим космическим кораблем.
— Это прогулочный катер, — пояснил Двайр. — Завтра покатаемся.
— С детьми? — поначалу не поняла я.
И была удостоена долгого загадочного взгляда. А когда сообразила, что имеет в виду Двайр, он заговорил и сам:
— Я же должен тебе свидание. А с детьми посидят отец и наша будущая приемная матушка.
— Что?
— А то ты не заметила, что моей матерью могла бы стать наша многоуважаемая няня? — хмыкнул Двайр. — Но не сложилось. Удивительное качество — бесить отца настолько, что он не смог применить влияние. Может быть, хотя бы старость у них получится провести нормально. И дети под присмотром — отец сразу преобразился, когда их увидел. И ты — со мной… — понизив голос, добавил мой невозможный бывший и будущий в одном лице.
Стоило ему открыть свои тайные мысли, и во мне поселилось ожидание. Так что и ужин прошел замечательно, а затем Двайр принес вещи со «Странника», чтобы мы могли переодеться. Детей мы уложили довольно быстро. Светящиеся стены, подобно паровому душу на корабле, регулировались легким движением руки, и, сполоснув детей на ночь, мы погрузили отведенную для нас комнату в темноту.
Снаружи падал потрясающий и волшебный голубой снег, и создавалось впечатление, будто он светится изнутри. Машка и Мишкой заснули, глядя на это невероятное чудо космической природы с раскрытыми ртами. Кровати на Форгетоне были довольно низкими, полы — мягкими, и я совершенно не опасалась, что дети смогут упасть во сне. Нам предоставили спальное место королевских размеров. Как будто Двайр и Ардайн обсуждали наш прилет заранее.
Когда я вышла из спальни, Двайр уже ждал меня на пороге.
— Пойдем, — с улыбкой протянул он руку, в которую я и вложила свою ладонь.
Он снова повел меня на кухню, где, к моему большому удивлению, стоял такой потрясающий запах кофе, что у меня чуть не закружилась голова.
— Где ты все это достал? — удивленно кивнув на расставленные на столе пиалы, из которых запах и доносился, спросила я.
— Я тут вспоминал, пока мы летели к отцу, как мы с тобой познакомились впервые. Я тогда попробовал земной раф, и он мне очень понравился. На тех планетах союза, куда меня заносила нелегкая, я иногда искал аналоги и за несколько лет успел собрать неплохую коллекцию. Вот, даже отцу привез немного. В союзе этот порошок называется не кофе, а кафеит — если приблизить произношение к земному. По вкусу очень похоже, есть небольшая разница в букете ароматов. Но тебе должно понравиться. Я только теперь понял, почему так подсел на разные интерпретации кафеита — неосознанно вспоминал о тебе.
— Решил начать свидание раньше назначенного времени? — улыбнулась я лукаво.
— Отец с Ириной Витальевной ушли вспоминать прошлое в холл с другой стороны. Оттуда видно разбитый на заднем дворе сад. И меня что-то потянуло в ностальгию, — признался Двайр. — Но ты не можешь не согласиться, потому что к форгетонскому кофе у меня припасены настоящие земные пирожки от Софьи Петровны, которые совершенно не потеряли своего вкуса. Технологии Галактического Союза иногда приходятся очень кстати!
— Уел, — сдалась я. — Давай пробовать твой потрясающий кофе.
И кофе действительно оказался потрясающим. Я нашла в нем ароматы цитрусовых и меда, и все это было так прекрасно взбито, что кружилась голова. А еще одна мысль о том, что Двайр старался ради меня, добавляла к нашей тихой вечерней встрече романтических ноток. В благодарность я отправила посуду мыться в устройство с концентрированным паром, а Двайру позволила утащить меня в большую гостиную с панорамным окном во всю стену.
— Красиво, — призналась я, глядя на заснеженную равнину вокруг дома. — Никогда бы не подумала, что ваша природа кого-нибудь оставит равнодушным и будет заставлять покинуть планету.
— Ты просто старая и дряхлая, — беззлобно хохотнул Двайр. — И начинаешь ценить мгновения тишины и покоя. Когда я был чуть моложе, мне не сиделось дома. Все казалось однообразным, а вокруг было столько искушений, что их просто невозможно было игнорировать. Кто бы мог подумать, что с возрастом я стану таким же, как и мой отец, и начну искать утешения в тихих семейных вечерах.
— Отмывая детские попы от какашек, а мордочки — от следов оладий и варенья? — предположила я.
— Самое прекрасное занятие в мире, — согласился Двайр. — И я очень рад, что ты отважилась на это и позволила мне радоваться вместе с тобой.
— Двайр, да ты, никак, решил признаться мне в любви?
— Отличная идея.
Я притворно изумилась, чтобы не показать своей растерянности. Все-таки это было сложно: впускать его в жизнь после стольких лет порознь. Но сейчас, когда приоткрыло завесу его прошлое, я начинала смотреть на Двайра с еще одной стороны.
Он не знал материнской любви. Его воспитывал отец в соответствии с принятыми на их планете нормами о том, что женщина может отказаться от своего ребенка. И, тем не менее, Двайр вырос мужчиной, который уважал противоположный пол. Теперь его поведение становилось более понятным: когда я говорила, чтобы он больше не приближался, это было как воспоминание о прошлом. Я, сама того не зная, будила старые непонятные ощущения, от которых ему могло быть больно.
— Прости меня, пожалуйста.
— За что? — удивился Двайр.
— За то, что дважды прогоняла. Мы бы давно могли быть вместе.
— А знаешь, так тоже получилось хорошо. Зато теперь я точно уверен, что нужно выслушать женщину и сделать с точностью до наоборот.
Я облегченно рассмеялась, и он притянул меня к своей груди. В его объятиях оказалось по-семейному тепло и уютно. А потом мы как-то случайно пересеклись взглядами и начали целоваться. Как подростки — со смешками и шутками. Во время одной из таких шуток я и услышала непререкаемый отказ Двайра:
— Если ты теперь, признавшись, думаешь, что я тебя так быстро прощу, то даже не надейся.
Я даже губы надула от обиды:
— Это нечестная игра!
— А кто тебе говорил, что я буду честным? — изумился Двайр. — Ты мне свидание должна, вообще-то! И не надо портить мои планы стартом не вовремя.
— Я уже боюсь спрашивать, что ты запланировал на это свое загадочное свидание.
— О, дорогая, обещаю — тебе понравится…
Разошлись мы уже тогда, когда было темно. И то — потому что Двайр велел мне идти отдыхать к детям, чтобы с утра не выглядеть вареным огурцом. Когда мы подходили к комнате, из глубины дома послышались приглушенные голоса Ирины Витальевны и Ардайна, и Двайр, покачав головой, пробормотал:
— Все никак не наговорятся. Как будто нельзя было прилететь на Землю и все выяснить…
— Как ты, например? — поддела я его.
— Вот именно! Как я, — широко улыбнулся Двайр. — Спокойной ночи, Рита.
— Спокойной ночи…
Меня поцеловали на прощание в кончик носа. Разочарованный вздох вырвался сам собой, и Двайр снова хохотнул. Кажется, на завтра он действительно запланировал что-то грандиозное, раз продолжал строить из себя стойкого оловянного солдатика. Ну а я смирилась. Все равно не смогла бы ничего ему противопоставить.
Засыпать на новом месте было сладко. Я решила воспользоваться методом детей и начать наблюдать за снегом за окном. На мгновение закралась мысль, что пожить здесь некоторое время было бы совсем неплохо. С ней я и уснула.
Утро встретило меня знакомым запахом маминых заготовок. Ирина Витальевна, похоже, орудовала на кухне. Стоило мне зашевелиться, как сначала открылись глаза Маши, а затем подтянулся и Мишаня.
— Се-кь! — глядя на голубое покрывало за окном, торжественно выдали дети. — Гу-ять!
— А это как договоритесь с папой, — хмыкнула я, поднимаясь с кровати.
И мы отправились на кухню.
Ирина Витальевна тоже переоделась и без скафандра, в уютном домашнем костюме, смотрелась потрясающе. У меня создалось впечатление, что она стала выглядеть гораздо моложе. И, как оказалось, не зря.
— Доброе утро, Рита. Здравствуйте, юная принцесса и молодой человек. Устраивайтесь поудобнее. Сейчас все будет готово. Не знаю, насколько правильно я использовала посуду Ардайна, но, кажется, ничего не успела сломать. Поэтому у нас в планах салаты и блинчики. Дайте только посуду для жарки отыскать.
Пока мы в четыре руки искали хоть что-то, напоминающее сковородку, я отметила, что движения Ирины Витальевны стали гораздо бодрее и проворнее.
— Вас можно поздравить с воссоединением? — с улыбкой спросила я. — Я что-то похожее испытывала после того, как попробовала кровь Двайра.
— Ах, это, — возвела глаза к потолку наша няня. — Да. Ардайн настоял. Детей у нас, конечно, не получится — не тот возраст. Но посмотреть за внуками подольше — вполне. Сегодня как раз планируем начать этим заниматься, так что время в вашем полном распоряжении. Я немного рассказала Ардайну о том, как у нас отмечают зиму, и он зажегся идеей сделать для детей небольшую горку и покатать на прогулочном катере. Хочет наверстать упущенное.
— А для меня найдется место на вашем катере?
С легким ворчанием на кухню зашел Лешка. Он уселся за стол и принялся накладывать себе салат в уже знакомую вместительную пиалу.
— Я думала, что твой статус ребенка не обсуждается, — заметила Ирина Витальевна. — Естественно, ты будешь все время с нами. Ардайн же обещал показать тебе поющие кристаллы.
Лешка посмотрел на нее с сосредоточенным прищуром:
— Бабушкой моей решили заделаться?
— Вот еще, — фыркнула Ирина Витальевна. — Сначала заслужи такую привилегию, молодой человек.
Наши мужчины оказались сонями. Когда Ардайн с Двайром появились на кухне и увидели, как мы используем пиалы, то молча переглянулись и вздохнули.
— Кто рано встает, тот посуду берет, — философски заметила Ирина Витальевна.
Спорить с ней никто не решился. А я лишний раз убедилась в том, какую же прекрасную няню послала нам донна Роза!
Когда Двайр затащил меня в ангар с прогулочным катером, дети под руководством Ирины Витальевны увлеченно строили горку вместе с Лешкой и дедом. Мы договорились, что она не будет очень высокой — все-таки, специальных ватрушек или даже простой картонки у Ардайна дома не оказалось, и нужно было заботиться о безопасности. За безопасность, в том числе, поручили отвечать Жорика. И теперь он летал вокруг резвящейся малышни с видом коршуна, выслеживающего свою законную добычу.
От Миши и Маши меня под конец оттаскивали изо всех сил: во мне не к месту проснулся материнский инстинкт, который подсказывал, что с детьми мы не увидимся, по меньшей мере, сутки. В итоге Двайр не выдержал и перекинул меня через плечо, бережно ухватив за то место, что располагалось ниже поясницы.
— Я понимаю, что ты опасаешься оставлять их с отцом, но уж за Ирину Витальевну могла бы и не переживать!
— Это неискоренимо, — вздохнула я. — Но лучше неси бережнее, а то мой завтрак останется где-нибудь вне организма.
Двайр тут же спохватился и опустил меня на землю, чтобы затем поднять на руки в гораздо более удобной позе. Тонкий скафандр, чудо инженерии Галактического Союза, не оставлял пространства для фантазии, и Двайру были доступны абсолютно все части моего тела, до которых можно было дотянуться. Но он продолжал вести себя невозмутимо. Словно у него появился более важный повод подумать, чем я.
— Это будет что-то грандиозное?
Бровь выгнулась дугой непроизвольно — я мало видела Двайра настолько сосредоточенным. В прошлом он был довольно веселым товарищем, сейчас к уже знакомым оттенкам его настроения благодаря детям добавились растерянность и, как это ни странно, находчивость. Иначе с нашими сорванцами было просто не выжить. Любую катастрофу приходилось преподносить так, словно она выглядела милой детской игрой.
— Я бы не сказал, — задумчиво отозвался Двайр, пока открывал дверь в ангар. — Просто для тебя это будет необычно. Но я надеюсь, что тебе все-таки понравится.
Внутри ангара было уже привычно светло, как днем. Небольшой «катер» скорее напоминал летающего морского ската, переливающегося в освещении комнаты лазурно-серебристым сиянием. В его центральной части находилось углубление, при приближении к которому я поняла, что это и будет наша кабина для полета. Выходит, Двайр не зря попросил меня надеть шлем к скафандру, когда утром отправил одеваться на прогулку. Детей, кстати, мы экипировали точно также.
Теперь замыслы нашего папы становились понятными: у катера не было верха. Но Двайр заверил меня, что холодно не будет. Ни сейчас, ни тогда, когда долетим до конечной точки нашего путешествия, поскольку зима на Форгетоне довольно мягкая.
— А там что? — полюбопытствовала я.
— А там нас будет ждать Фари. Он тебе очень понравится, обещаю.
— Фари — это кто? — на всякий случай спросила я.
— Фари — это наш домашний космопух.
— Как же вы его держите? Не проще ли было оставлять его у твоего отца, пока тебя нет?
— О, дорогая, поверь мне — не проще, — расслабленно засмеялся Двайр.
После этого я перестала задавать вопросы. Двайр помог мне усесться на место единственного пассажира, не забыв пристегнуть. Правда, залезать в космическое блюдце оказалось весьма интересно: оно только на первый взгляд производило впечатление абсолютно гладкой поверхности. Стоило Двайру ступить на него, как материал обшивки изменил структуру. А когда рядом оказалась я, то поняла: под подошвами сапогов находилась шершавая поверхность, по которой можно прекрасно передвигаться.
— Холодно не будет — сейчас включим подогрев.
Внутри было почти так же, как в кабине самолета, которую я видела в наших фильмах. Места немного, буквально — чтобы сесть рядом с Двайром и затаить дыхание от восторга. Да и кнопок управления по минимуму — все сосредоточено на стороне моего спутника. Мне оставалось только любоваться гладкой внутренней обшивкой, которая сверкала приглушенно, но все равно напоминала дом Ардайна.
А потом началось еще одно чудо — Двайр нажал что-то на панели управления, и потолок нашего ангара отъехал в сторону, после чего катер почти бесшумно поднялся в воздух. И мы полетели туда, где должен был находиться тот самый космопух.
Холодно действительно не было: тело оберегал чудо-скафандр, а голову приятно холодило от мягкого ветра. Прогулка получалась очень приятной.
— Вам не скучно жить вдали от цивилизации? — разглядывая голубые заснеженные равнины, пролетающие под нами, спросила я. — Пока мы снижались, я видела мелких зверей, а здесь даже следов не видно. Как будто к Ардайну никто не заглядывает. И сам он постоянно сидит дома.
— Это потому что отец летает на катере. А зимой любые следы быстро заметаются, даже если к отцу забредают гости. К тому же, это все владения отца — без его разрешения сюда никто не сунется.
— Так много? — изумилась я.
— Он разводит космопухов, — улыбнулся Двайр. — А для них нужен простор.
— Мне уже стоит начать беспокоиться?
— Конечно, нет. Я же говорил — они добрейшей души существа. А потом я покажу тебе и свой дом. У меня, правда, поменьше площади, но тоже вполне неплохо.
— Погоди-погоди… вы разве не с отцом вместе живете?
— Обижаешь. Я уже давно взрослый, — хохотнул Двайр.
По моим ощущениям, мы летели около получаса. Голубые равнины сменились небольшими предгорьями и, когда мы их перелетели, Двайр опустил катер на поверхность. Холодно мне не было, но по привычке пришлось поежиться, когда верх катера плавно отъехал в сторону и Двайр предложил свою руку. Скатываться по гладкому боку корабля оказалось куда веселее, чем забираться. Двайр словно чувствовал, когда нужно дать мне развлечься вовсю.
А потом мы прыгнули на снег. И Двайр издал какой-то странный курлыкающий звук. Я даже прыснула в ладонь — до того смешно это выглядело. Словно он хотел кого-то призвать. Как оказалось, я была очень близка к истине.
— Помни: ему нужны твои положительные эмоции, — тихо проговорил Двайр, отходя от корабля подальше. — Я встречу Фари, а ты потом подтянешься.
При этом Двайр нажал что-то на своих часах, и наш катер на автопилоте поднялся в воздух.
— А…
— Он нам больше не понадобится, Рита. Все будет хорошо, — пообещал Двайр.
Несмело кивнув, я поневоле испытала трепет. Все-таки неведомая животина могла отнестись ко мне с подозрением. А когда раздался скрипучий звук, словно по снегу мчался йети, я и вовсе вздрогнула.
…К Двайру подскочило довольно высокое нечто — пожалуй, в два человеческих роста. Оно было абсолютно белого цвета, правда, с голубоватым отливом, отдаленно напоминающим цвет снега. Густая, длинная и пушистая белая шерсть напомнила мне то ли песцовую, то ли кошачью — с поправкой на размеры. Но она казалась довольно мягкой. У существа было гибкое тело и четыре лапы, на которых оно прекрасно передвигалось, судя по расстоянию между дырками в снегу. На голове по центру, между крупными и смешными подвижными ушами, возвышались два больших витых рога, как у горного козла, и к ним я заметила прилаженные вожжи. Видимо, за счет них и планировалось управлять животным. Но что меня покорило по-настоящему, так это умильная и доброжелательная мордочка.
Космопух был прекрасен, как гремлин Гизмо в свои самые милые мгновения. Большие любопытные и ужасно умные глаза уставились сначала на Двайра, а затем на меня. Красный нос-кнопка принюхался, а затем зверь смешно фыркнул, словно ему в ноздри попала неожиданная пыль. Пасть животного приоткрылась, он издал высокий звук, а затем плюхнулся на пузо, как самый настоящий поросенок из какого-нибудь детского мультика, поднимая вокруг себя настоящую снежную метель. Лапки он при этом аккуратно сложил вдоль тела, а затем натурально мне подмигнул!
— Рита, иди сюда. Фари тебя явно оценил, — широко улыбнулся Двайр, подманивая меня к себе.
А потом подошел и протянул руку, поскольку я двигалась явно не так быстро, как они с космопухом рассчитывали.
— Я тебя не боюсь, — на всякий случай предупредила я зверюгу, но тот лишь насмешливо фыркнул в ответ.
Мол, на спину залезай, трусиха, а там уж посмотрим. Двайр периодически бросал взгляд на космопуха и тихонько посмеивался. Между ними вообще словно шел негласный диалог.
— Что? — наконец, не выдержала я и хмуро уставилась на Двайра. — С места не сдвинусь, пока не расскажешь, что тут происходит.
— Ты понравилась Фари, — пожал плечами тот. — Он прислал волну благодарности, что я привел ему такой потрясающий источник эмоций.
Покосившись на довольную морду снежного гремлина, я подошла к его шее, с которой свисали своеобразные вожжи. Двайр ловко запрыгнул первым, сдвигая их, а затем протянул руку мне, приглашая сесть спиной к нему, спереди:
— Буду тебя защищать. Покатаемся!
— Ты уверен, что это хорошая идея? — с сомнением спросила я. — Парень, это не претензия, не подумай. Но я и на лошадях дома никогда не каталась, а тут — целый огромный космопух!
— Не бойся, Рита. Этого воспитывал лично я, и он до ужаса предан нам с отцом. Когда дети его увидят, для них не будет игрушки интереснее, — заверил меня Двайр.
— Я предупредила, — с видом великомученика ухватилась я за его руку. — Потом не смей ничего говорить!
Но все мои сомнения остались позади, стоило мне усесться на этом чудище. На его загривке, переходящем в туловище, оказалось так удобно, что я даже ахнула от удивления.
— Я же говорил, — хмыкнул Двайр мне на ухо, насколько позволял. — Бояться не надо.
— Хорошо. Теперь я буду тебе верить.
Словно ждал моего одобрения, гремлин снова что-то протрубил и ловко поднялся со снега. И мы понеслись! Ух, как же это оказалось захватывающе. Двайр умудрялся одной рукой поддерживать поводья, а другой — меня, и я хваталась за него при каждом удобном случае.
Нет, к Фари у меня претензий не было — он двигался так осторожно, будто плыл над ровной снежной гладью Форгетона, но… отчего-то было жизненно необходимо все равно искать защиты у Двайра. И, кажется, он и сам это ощутил, поскольку с каждым новым прыжком животного прижимал меня к себе все сильнее.
Мимо нас проносились невысокие холмы и замерзшие реки, в которых я успела заметить застывшую воду с сиреневым отливом. А еще Двайр мельком показал вход в ту самую пещеру с поющими камнями: снаружи она поблескивала темными провалами месторождений форгетона.
— Так это он же и поет? — наконец дошло до меня.
— Именно так. Считается, что камень ожил тогда, когда первый мужчина планеты признался в любви первой женщине. Сила его эмоций пробудила минерал, сделав его драгоценным и прозрачным, как слеза. И с тех пор у всех форгетонцев появились способности к очарованию противоположного пола.
— А откуда были первая женщина и первый мужчина, конечно, не уточняется?
— Это же легенда, Рита, — в голосе Двайра послышался укор. — На то она и рассказывается не до конца. Нам с тобой лучше сосредоточиться на жизни. Тем более что она у нас только начинается.
С этими словами он махнул в сторону от пещеры, и я, присмотревшись, увидела там темнеющую на фоне остального снега точку. Кажется, до дома Двайра оставалось рукой подать.
Фари донес нас туда минут за десять. Дом Двайра тоже был одноэтажным, но, в отличие от дома отца, был сделан из более темного материала. И вокруг росло несколько деревьев и кустарников причудливой формы, по цвету почти совпадавших со снегом. Несмотря на интересный вид, они создавали ощущение уюта. Как будто Двайр собственноручно за ними ухаживал и заботился.
Правда, внутри самого дома оказалось темно, и от этого мне сделалось немного не по себе. Однако мое внимание привлекло кое-что другое, и я перевела взгляд на Двайра.
— У твоего отца не было расчищенной дорожки к дому.
— Так ведь там и чистить особо нечего! — попытался выкрутиться Двайр.
— То есть здесь лежало столько снега, что тебе пришлось ночью прилетать сюда и все готовить к моему приезду?
Двайр хотел что-то ответить, но внезапно поджал губы, а затем неловко рассмеялся:
— Хорошо-хорошо, ты меня раскусила. Когда вы с детьми отправились спать, я засобирался сюда, чтобы не показывать тебе одинокую холостяцкую берлогу. Лешка попытался меня на этом шантажировать, но я пригрозил дополнительными занятиями с Ириной Витальевной, и его как подменили.
— Еще бы! — фыркнула я. — Ты же озвучил его самый страшный кошмар.
— Да я молодец, нашел подход к ребенку!
— Так что там с ночной вылазкой? — напомнила я.
— А-а-а, — Двайр попытался включить режим беззаботного парня, — да так, по мелочи… Продуктов завез, пыль смахнул… только вот обед приготовить не успел.
— И сколько ты сегодня спал? — недоверчиво прищурилась я.
Двайр тепло улыбнулся — несмотря на мой тон, ему понравилась забота, прозвучавшая между строк:
— Ты же знаешь, мне не нужно много времени, чтобы выспаться. За меня можешь не беспокоиться. Я свое наверстаю на обратном пути.
— Тогда пошли, герой. Показывай, где тебя можно будет усыпить.
— Вот так, сразу? — притворно ужаснулся Двайр.
Но я заметила в глубине его глаз плескавшееся через край веселье. Похоже, не меня одну начинало отпускать от груза прошлого и внезапных новостей.
Фари Двайр отпустил отдыхать. Призвать его можно было с помощью того же клича, которым в совершенстве уже владел наш папа. А мы вдвоем отправились по идеально ровной дорожке среди сугробов голубого снега, чтобы затем зайти в дом.
— Я тут… кое-что приготовил, чтобы переодеться, — почесал в затылке Двайр. — Хорошо, что мы решили вернуться, иначе бы попали впросак с этими переодеваниями.
— А кто говорил, что нам хватит только скафандров с Иммерсина? — поддела его я.
— Да-а-а… это я не подумал!
У Двайра оказались те же самые сияющие стены. Стоило нам зайти в дом, как он хлопнул в ладоши, и пространство осветилось их мягким блеском. Только оттенок у них был другой — теплый, песочный. Он словно был создан, чтобы выгодно дополнять смуглую кожу своего хозяина. Впрочем, мы с Двайром в этом плане оказались одной масти, поэтому не стоило и жаловаться.
Планировка была схожей с домом Ардайна — то ли мужчины этого семейства не заморачивались с уникальностью, то ли спальные районы на Форгетоне застраивали однотипно. Хотя, если вспомнить те бескрайние просторы, которые я уже успела увидеть здесь между двумя соседними зданиями, о какой застройке вообще можно было говорить!
— Двайр?
— Да, Рита?
— Форгетон больше Земли?
— Да, раз в пять точно. А почему ты спрашиваешь?
— У вас много свободных площадей. Зимой это выглядит так, словно планета вымирает.
Двайр засмеялся:
— Да, по сравнению с вами это может так и показаться. У нас есть города — но там, в основном, находится молодежь, которая, в конце концов, улетает искать себя за пределами планеты. Это как круговорот событий в космосе: молодым хочется всего нового и яркого. На самом деле многие потом разочаровываются и возвращаются. И не всегда с кем-нибудь. Очень часто — одинокими. Так что мне еще повезло, — подмигнул он.
— И твоему отцу, судя по всему, тоже, — согласилась я.
— Да… не ожидал такого развития событий, — признался он. — Если еще увидим донну Розу — непременно нужно будет поблагодарить ее.
— Вместе и поблагодарим. Так, что там за одежда, которую ты для меня приготовил? Показывай. Пойду осваивать твою кухню.
— А я хотел устроить романтический ужин… — Двайр сделал обиженное лицо.
— Мы позавтракали недавно! А кое-кто полночи не спал, — укоризненно посмотрела я на него. — Поэтому кое-кто идет отдыхать, пока я разберусь, что ты там напланировал.
Двайр тяжело вздохнул, все еще надеясь меня переспорить. Но он совсем забыл, что я была достойной дочерью своей матери, а потому все его действия были совершенно бесполезны. Смирившись с поражением, он показал мне комнату, выделенную, похоже, для ночевки, а сам отправился куда-то еще. Судя по всему — в ту комнату, где была бы спальня Ардайна, окажись мы в его доме. Но что-то мне подсказывало, что сегодняшнюю ночь мы проведем в одной постели.
За окном светила местная звезда. Я невольно подалась вперед и посмотрела на картину улицы. Точнее, высоких сугробов, успевших образоваться за ночь, пока падал снег. Как хорошо, что здесь было не так холодно, как у нас на Крайнем Севере, и вместе с тем красиво. Я начинала понимать, откуда у Двайра такой спокойный и терпеливый нрав. Но в нашем случае это только играло на пользу. И я против воли улыбнулась.
Пора было переодеваться и идти на кухню. Я специально не спрашивала у Двайра, что он успел притащить к себе домой из еды за ночь. Не знаю, как у них обстояли дела с доставкой продуктов, но что-то мне подсказывало, что на нашем ужине непременно окажутся мамины заготовки. Усмехнувшись своим мыслям, я отправилась смотреть, что для меня приготовил Двайр.
Надо сказать, в его доме мне нравилось гораздо больше. Наш папа оказался тем еще барахольщиком и притащил, кажется, трофеи из всех своих экспедиций. В моей комнате, к примеру, соседствовали разноцветные подушки, раскиданные по идеально чистому полу, и какие-то подставки с непонятными чучелами, явно взятые из не самых развитых миров. Но все это удивительным образом придавало пространству уют. Складывалось впечатление, что именно местам, схожим с моим домом, Двайр отдавал наибольшее предпочтение.
Вот и на кровати, к которой я отправилась, лежало большое покрывало с очень знакомым рисунком. Как будто его доставили с Земли специально для меня. Судя по состоянию ткани — еще и недавно. То есть из своей последней «экспедиции» наш папа привез не только семью, но и кое-какие приятные глазу мелочи.
Сверток с одеждой лежал на покрывале. Когда я его открыла, на губы сама собой напросилась предвкушающая улыбка.
Все-таки мужчины любили глазами, даже если любили безусловно и без сомнения. Двайр захватил с Земли мое бежевое платье, в котором я встречала новый год, когда мы все вместе ютились на маленькой кухне. Рядом с кроватью обнаружились удобные тапочки-лодочки, в которых одновременно оказалось и удобно, и тепло.
Переодевалась я молниеносно — все детали вечернего образа оставались до боли знакомыми. К кровати примыкала небольшая тумбочка — почти как на Земле. В ней я обнаружила расческу и заколки для волос.
А еще я поняла одну простую вещь.
Не я одна планировала закончить сегодняшнее свидание в одной постели.
И это было замечательно.
За привычной работой время пролетело незаметно. Когда за большим окном начало темнеть, я просто сделала освещение на кухне чуть ярче. К тому моменту я успела понять, что Двайр все-таки полагался не только на мамину предусмотрительность. Но будить его не хотелось, поэтому я решила готовить на глаз.
На кухне оказалось много разных продуктов. Похоже, наш папа не спал гораздо больше, чем половину ночи. Впрочем, если он летал за провиантом сам, возможно, это заняло не так много времени. Но ведь нужно было все еще и разложить.
Судя по тому, что оказалось в холодильной нише, Двайр предусмотрительно набрал больше овощей и немного мяса. Десерт, очень похожий на желейный торт, я оставила там, где он и находился, а вот интересные фиолетовые стебли и очень похожие на персики шарики достала. На Форгетоне многое оказалось похожим на Землю — с поправкой на собственные оттенки цвета, конечно. Я отыскала и йогурт, и что-то, отдаленно напоминающее кусок сыра, и даже копченое мясо. Разложила, как считала нужным, и осталась довольна своей работой. Очистка поверхностей здесь тоже осуществлялась с помощью плавного движения по столу: активировались специальные индикаторы, которые поглощали крошки и отправляли в неведомый мне сборник где-то внизу.
Отчасти поэтому, скорее всего, мебель и монтировалась прямо в пол — чтобы оставалась связь с вот такими замысловатыми уборщиками.
Руки после работы я помыла с помощью парового душа у окна. Расставила приготовленное и уложенное в тарелки на большом прямоугольном столе. Вопрос вызывала только странная жидкость, по консистенции походящая скорее на кисель. Она находилась в герметичной емкости в холодильнике, больше напоминавшей бутылку, поэтому я подумала, что это может быть и специя, и все, что угодно. Я решила не трогать ее до появления Двайра.
Наш папа после этого не заставил себя ждать: пришел на кухню уже переодетым в брюки и свитер. Почти как на новый год, только по-форгетонски: здесь в моде были переливающиеся оттенки ткани, даже если из нее был сделан обычный коричневый джемпер.
— Ничего себе ты выдумала сочетания! — присвистнул он, разглядывая стол.
Такой же нежно-песочный, как и все вокруг.
— Вы не едите салаты? — насторожилась я, оглядывая порезанные фиолетовые стебли.
— Не ели до этого момента, — подняв палец вверх, поправил меня Двайр. — А теперь точно начнем! У нас как-то в моде больше раздельное питание.
— То-то вы все такие красивые и подтянутые, — проворчала я беззлобно.
— Ты так считаешь? — заиграл бровями Двайр.
— А то ты не в курсе!
— Я — нет. Но очень хочу быть.
— Тогда садись. И выкладывай, что ты планировал для нашего свидания.
— Так сразу и не расскажешь…
— Я все еще жду!
Двайр воровато осмотрелся по сторонам и, кажется, нашел, на что можно перевести мое внимание:
— А где сиарра?
— Си — что?
— М-м-м, все ясно. Сейчас покажу. Бокалы достала, а сиарру — нет.
Это пиалы он назвал бокалами, да? Какое интересное сравнение! Двайр, тем временем, поднялся из-за стола и отправился к холодильному отсеку. И достал оттуда… ту самую желейную бутылку, которую я побоялась брать!
— Вот это — сиарра, — гордо заявил он. — Форгетонский напиток, которому нет аналогов во всей Вселенной.
— Алкоголь? — прищурилась я.
Двайр покачал головой:
— Нет, что ты. Это вода из особого источника нашей планеты, обогащенная соками местных фруктов. Аугама придает ей некоторую вязкость, но самое интересное находится даже не в процессе дегустации. Самое интересное — это когда ты наливаешь сиарру в бокал.
— Ее надо наливать каким-то определенным образом?
— Нет. Смотри. Сейчас увидишь сама.
С этими словами Двайр подошел к столу, присев рядом со мной, и пододвинул одну из пиал ближе. На бутылке оказался потайной замок, который Двайр ловко поддел пальцем, после чего крышка с хлопком отошла вверх и оказалась на столе. Двайр взял пиалу, наклонив ее набок, и поднес к ней бутылку, начав наливать тонкой струей. Так, чтобы жидкость попадала на стенки, а не дно чаши. Именно тогда я и увидела то, о чем говорил Двайр.
И это оказалось потрясающе!
— На бокале особое напыление. Сиарра — это смесь различных соков, и каждый из них реагирует на поверхность бокала. Поэтому, когда мы наливаем ее, соки разделяются каждый по своей спирали, а затем закручиваются в водоворот и наполняют бокал.
— Невероятно… — призналась я.
— Это особенность нашего мира — подобное тянется к подобному. Животные любят положительный настрой. Форгетонцы чувствуют намерения друг друга, поэтому мы так не любим пересекаться где бы то ни было еще, кроме родной планеты.
— Почему? — удивилась я.
— Почти со стопроцентной гарантией будем кому-нибудь пудрить мозги, — фыркнул Двайр. — Поэтому стараемся не портить другим игры.
— Значит, ты и мне тоже пудрил мозги, да? — хихикнула я, продолжая наблюдать за тем, как Двайр наполняет пиалы.
Ни единый мускул не дрогнул на его лице.
— Как вкусно пахнет от твоих салатов! — выдал он внезапно.
— Ну-ну, — хмыкнула я. — Тогда ешь. И посмотрим, изменится ли ваша мода на раздельное питание, начиная с одного отдельно взятого форгетонца.
Двайр явно почувствовал, что я его оговорку не забыла, поскольку нахваливал даже просто разложенные по тарелкам шарики. Я смотрела на это со скептической улыбкой, поскольку не испытывала бы ни капли огорчения, даже если мне пудрили мозг тогда, десять лет назад. Ну и совместное время с Двайром давно уже показало, как именно он ко мне относился.
Но подергать тигра за усы — это святая обязанность каждой женщины! Особенно когда тигр сыт и доволен. И я сейчас совсем не о еде!
Хотя ел он тоже с большим удовольствием. Но я списывала это на приятную компанию. Все-таки мы на свидание отправились, а не чтобы поесть. Да и на столе в основном находились закуски.
Когда Двайр утолил первый голод, то посмотрел на меня с хитрым прищуром:
— А знаешь, что? Я вспомнил. Я же захватил с Земли кое-что еще.
Он потянулся к заднему карману своих модных брюк и вытащил оттуда уже знакомый коммуникатор. А затем по кухне разлилась плавная мелодия песни из старого романтического фильма.
— Хотел, чтобы ты хоть немного чувствовала здесь атмосферу дома. Прочитал, что саундтреки к этой картине до сих пор пользуются популярностью.
— Сам прочитал? — подколола я его.
— Жорик подсказал, — признался Двайр немного смущенно. — Он у нас в этом плане мастер. Я больше по силовой части…
— Двайр?
— Что?
— Не оправдывайся. Все замечательно. Мне нравится.
— Тогда можно я приглашу тебя на танец?
— Как в старые добрые времена?
— Именно так. Как в старые добрые времена.
— Ну, попробуй. Надеюсь, я еще не разучилась танцевать.
— Нельзя разучиться делать то, что заложено в твоей крови.
Красивый комплимент. Он согрел мою душу. Это означало, что Двайр до сих пор видел меня легкой и грациозной. Я подала ему руку и с удовольствием поднялась, чтобы слиться в медленном и трогательном танце.
— Милое создание, вы настолько прекрасны, что я не мог пройти мимо. Двайр Путешественник к вашим услугам. Готов исполнить любое ваше желание.
— Тогда я пожелаю вам бежать быстрее, раз не можете идти.
— Ты помнишь то, что я сказал тебе при нашем первом знакомстве? — Двайр, отстранившись, с удивлением посмотрел на меня.
— Так, как будто это было вчера, — мягко улыбнулась я. — С небольшой поправкой на то, что влияние больше не действует.
Он улыбнулся задорно и совсем по-мальчишески. Как будто с плеч упал тяжелый груз.
— Рита, ты знаешь… я хотел бы попробовать начать все сначала.
Не получилось удержаться от сарказма.
— Укорениться в нашей с детьми жизни?
— Нет. Точнее, и это тоже… Вот же космическая сингулярность, не знаю, как правильно сформулировать! Хочу ухаживать за тобой. Пригласить на свидание. Вот! — воодушевленно воскликнул наш папа.
— А мы с тобой сейчас где? — изумилась я.
— В моем доме, — принялся перечислять Двайр. — Сбежали от детей, чтобы побыть наедине. Как родители. А я бы хотел попробовать исправить то, что случилось двенадцать лет назад, Рит.
— Не сел бы ко мне за столик? — хмыкнула я. — Не применял бы влияния? Тогда у нас не случилось бы детей, Двайр.
— И то верно… — вздохнул он. — С тобой никогда не получалось сделать все нормально.
— Что ж, тогда… — я сделала вид, что задумалась. — Продолжим делать ненормальные вещи?
— Ты о чем?
Вместо ответа я приподнялась на цыпочках, потянувшись к его губам. Мой тигр, усы которого я наверняка уже успела выдернуть с корнем, и не думал становиться грозным и устрашающим. Рядом со мной он продолжал изображать милого домашнего котенка.
Но я-то знала, на что был способен Двайр Путешественник!
Поначалу он не поверил, что инициатива исходит с моей стороны. Но стоило нашим губам соприкоснуться, как Двайр сжал меня в объятиях, будто в тисках.
— Рита, ты уверена?..
— А ты нет? — озадачилась я внезапно.
— Ты даже себе не представляешь, как уверен.
— Тогда к черту сомнения. Но учти, Двайр…
— Что?
— Если ты и сегодня заделаешь ребенка, я проведу тебя через такой ад, какой тебе и не снился.
— Обещаешь? — внезапно развеселился этот гад, и я решила внести ясность.
— Будешь бегать по ночам за персиками.
— Какая прелесть.
— В сорокаградусный мороз!
— Такое ощущение, что ты уже беременна, Рита: в вашей полосе не бывает таких низких температур. Мне Жорик об этом лично рассказывал!
— А мы ради этого переедем на Крайний Север, — с мстительной улыбкой добавила я.
— Я подумаю над твоим предложением. Но ты разбудила во мне охотничий азарт. Теперь я точно попытаюсь сделать так, чтобы ты выполнила все свои обещания и угрозы.
Вот такой Двайр Путешественник нравился мне гораздо больше. Он целовался, как в последний раз, и обещал мне на ухо столько всяких глупостей, что я не понимала, сгорать мне от стыда или согнуться пополам от смеха. И то, что произошло вслед за этим, тоже было нужно нам обоим.
Во всяком случае, я как никогда ни о чем не пожалела.
И уж точно никуда не собиралась убегать.
Зато кому-то с утра, судя по назойливому звуку коммуникатора, срочно потребовался Двайр. Видимо, забыл выключить вчера, сильно удивившись моей инициативе. Мне не хотелось будить его, поэтому я осторожно вылезла из постели, натянув платье, и прошлепала на кухню, где и обнаружила устройство. Кнопки и меню уже не были для меня сюрпризом, и я уверенно нажала на иероглиф «связь».
— Двайр, дружище, а не хотел бы ты прилететь к нам в гости?
Ко мне повернулось боком уже знакомое лицо того самого айдеанца, Олейрона, кажется, которого я видела однажды с помощью коммуникатора. Поэтому я сочла нужным улыбнуться и привлечь его внимание.
— Здравствуйте, Олейрон. Двайр еще спит. Ему что-нибудь передать?
— Здравствуйте… — кашлянув, мгновенно повернулся ко мне айдеанец.
В это же самое время на той стороне что-то произошло, угол обзора как будто стал шире, и я заметила приближающуюся к мужу Киру, держащую на руках их маленькую белокурую дочку. Чудесное создание, настоящая красавица. Я иногда жалела, что все мои дети пошли в отца. Никаких моих черт не было даже близко. Вот же доминирующие форгетонские гены!
— Нет, пожалуй, прозвище Путешественник с Двайра пора снимать, — удивленно посмотрела на меня Кира. — Пора сделать из него Двайра Космического Крокодила пожизненно! Здравствуйте, Рита. Вы не поверите, как я рада вас видеть!
Позади меня раздались звуки шлепающих ног. Все-таки не удалось продлить сон Двайра.
— Тогда какого космического хлама ты опять называешь меня этим дурацким словом? Крокодил-то я почему?
Он казался хмурым и раздраженным. Но я уже успела понять, что это просто попытка надавить на чувство жалости собеседников. Я решила немного сгладить ситуацию.
— Скользкий ты. Договариваться умеешь.
— Да какой там — договариваться! — воскликнула Кира. — Применил военную хитрость, схватил жертву зубами, отнес в пещеру и добился своего!
— Мне кажется, что вы путаете зубы с сокровищами, а крокодила — с драконом, Кира, — мягко возразила я, чувствуя, как из последних сил сдерживается от смеха Двайр.
— А я все еще не понимаю, что ты имеешь против космического ксерокса, милая, — ворчливо добавил Олейрон.
Он уже успел взять дочку на руки и делал вид, что занимается ею. Однако от его последних слов прорвало всех. Я даже без объяснения поняла, что имел в виду суровый айдеанец, а Кира с Двайром явно слышали эту шутку не в первый раз. Но именно это и требовалось, чтобы разрядить обстановку.
Разговор перетек в спокойное русло. Друзья Двайра поинтересовались, как мы докатились до такой жизни, и были очень рады узнать, что мы оказались на Форгетоне с детьми.
— Обязательно прилетайте в гости, — вслед за мужем повторила Кира. — До Айдэ вам сейчас гораздо ближе, чем до Земли. Я страсть как хочу пообщаться с соотечественницей.
— Судя по тому, как ты общаешься с нашими женщинами, тебе хочется именно посплетничать, — скептически хмыкнул Олейрон.
— И что с того? Я тут единственная землянка! — возмутилась Кира.
Но она совсем не злилась на мужа. Было видно невооруженным глазом, насколько эти двое любят друг друга. Красавица-дочь, которая смеялась просто от перебранки родителей, была лучшим тому подтверждением.
В конце концов, только бы отвязаться от предложений Киры, Двайр согласился. А когда закончился сеанс связи, посмотрел на меня извиняющимся взглядом:
— Она раньше такой не была. Это Олейрон ее расслабил. Выполняет все прихоти, вот она и превратилась в манипуляторшу! Эх, а какая женщина была.
— Мне чудится двойное дно за этими словами, Двайр.
Я постаралась вложить в свою речь максимум подозрительности, хотя на самом деле хотелось просто подшутить.
Двайр сглотнул, когда понял, что сболтнул лишнего, и принялся оправдываться:
— Это совсем не то, что ты подумала! Да я, можно сказать, помог им сблизиться в свое время!
— Именно сейчас и я почти тебе поверила. Да, совсем чуть-чуть до этого осталось.
Когда он понял, что я банально издеваюсь, то облегченно улыбнулся:
— Вот сама все у Киры и узнаешь. Давай слетаем и на Айдэ тоже. Там неплохо. Хотя и долго не поживешь. Жарко и непривычно. Форгетон гораздо ближе по условиям к Земле.
— Ты забываешь одну важную деталь: у Лешки уже закончились каникулы, а с твоим Айдэ мы рискуем и вовсе всю третью четверть пропустить.
— А ученая бабушка нам на что? — воскликнул Двайр. — Всегда полезно иметь такие связи.
— Бабушка больше не работает в школе, поскольку пошла работать к нам, — напомнила я.
— А… кто там у вас в школе главный?
— Директор.
— Вот! Директор — женщина? — нашелся с ответом Двайр.
— Пока еще да.
— Почему пока еще?
— Если применишь к ней влияние, я не берусь оценивать, что от нее останется.
— Я тихонечко, — пообещал Двайр. — Если наша бабушка не справится!
— Ты все еще меня не убедил.
— О, я очень постараюсь. Закрой глаза. Начну прямо сейчас.
Ирина Витальевна и Ардайн слушали довольно спокойно.
— То есть встретимся на Земле? — под конец наших объяснений выдала няня.
И по совместительству, похоже, будущая бабушка. Теперь и я видела, какие взгляды на нее бросал Ардайн.
Поэтому, возможно, до меня не сразу дошел смысл ее слов — отвлеклась.
— То есть?
— Ну как же, Маргарита. Вы с детьми отправитесь к айдеанцам — знакомиться с друзьями Двайра. Мы с Ардайном — навестить могилу Эльки. А потом встретимся и решим, что будем делать дальше. Считайте, что я взяла внеочередной отпуск в связи с работой в праздничные дни, вот и все. Я думаю, теперь вы непременно найдете со всеми общий язык.
— Да, — подтвердил Ардайн. — За вчерашний день мы успели столько всего, что я, кажется, начал испытывать состояние второй молодости.
У Лешки можно было не спрашивать — все и так было видно по его глазам. Двайр только посмеивался, глядя на все это со стороны.
В тот день мы возвращались к Ардайну на Фари, чему космопух был только рад.
— Размял лапы, малыш, — с гордостью потрепал животное по шерсти наш папа.
А когда зашли в дом и рассказали все, что произошло с утра, столкнулись с удивительным единодушием старшего и младшего поколений.
Много позже, когда мы уложили детей и отправились на кухню, я спросила об этом у Двайра.
— Я и не собирался препятствовать их общению с дедом, — с улыбкой пояснил он. — Отец вообще мастер рассказывать всякие сказки и истории, которые происходили на самом деле. Возможно, они даже укладывали Мишку с Машкой прямо на корабле, пока развлекались с Лешкой.
Я схватилась за сердце.
— Даже знать не хочу, как это происходило.
— Не волнуйся. У нас самые безбашенные и дисциплинированные старики во Вселенной. С ними не то, что детей оставлять — в разведку против союза идти можно. О-Лейр-Он узнал бы — с руками бы оторвал.
— Слышу в твоем голосе сожаление!
— О, нет, моя дорогая… — меня тут же заключили в самые теплые в мире объятия. — Наше с тобой потрясающее свидание я не променял бы ни за что на свете. Особенно мне интересно, будет ли у него продолжение. Жду не дождусь, когда ты начнешь ругаться на меня. Хочу прочувствовать все радости отцовства с самого начала, знаешь ли!
Я только беззлобно толкнула его кулаком в плечо. Шутка про четвертую беременность после третьей «встречи» теперь, похоже, грозилась стать у нас семейной.
Не знаю, как, но хором они все же уговорили меня на полет до Айдэ. Даже Лешка. Старший сын, к слову сказать, кричал громче всех.
— Мама, ты что! Это же такой шанс — простому смертному очутиться у дружественного народа!
— Ты не простой смертный, ты форгетонец, — скептически напомнила я.
Что-что, а внутренний вредина рядом с этими непередаваемыми оптимистами во мне просыпался все чаще и чаще.
— Вот! — совсем по-двайровски продолжил уговоры сын. — Я в пилоты пойду! Связь между галактиками поддерживать буду!
Тогда мне впервые стало плохо. Но порыв убежать в уборную я сдержала. Просто сначала стоило признаться самой себе: Двайр Путешественник никогда не промахивался. И все, что он мне оставлял, просто обречено приживаться и давать плоды. Но я пока не хотела говорить об этом, чтобы не ошибиться.
Кто их, этих форгетонцев, разберет!
Поэтому я и не стала совсем уж нагнетать обстановку. Тем более что Лешка обещал наверстать весь курс пропущенного учебного года по дороге домой. Ну, или почти весь.
В итоге я сделала единственно верный и возможный в данном случае шаг — «позволила» остальным уговорить себя на продление каникул. Со скрипом и свистом, хотя манипуляции с детьми, желающими получить свое, всегда были выигрышными.
И мы полетели. На Айдэ.
— Рита, вы себе не представляете, как мы познакомились с этим крокодилом!
Кира Истомина, такая же землянка, как и я, на планете Айдэ, похоже, нашла свое призвание. Из того, что рассказал мне Двайр по пути к ним, я узнала, что девушка случайно пересеклась с Олейроном и погибла под колесами машины, но была возвращена к жизни с помощью флакончика с кровью древнего народа Вселенной, который Олейрон нес с собой. Пожалуй, их история оказалась более захватывающей, чем наша с Двайром, но я ни минуты не сомневалась в том, что наш путь прошел именно так, как нужно.
До Айдэ мы летели примерно неделю. Все это время Лешка либо не отлипал от большого иллюминатора, либо занимался с малышней, развлекая их лекциями с коммуникатора отца. Я-то прекрасно понимала, что таким образом он умасливает меня после согласия показать еще одну планету. А вот Двайр по-настоящему умилялся.
Как будто это не я, а он был беременным!
Он с такой любовью смотрел на неумелые попытки Лешки показать, какой он хороший старший брат, что я начала чуять неладное. Двайр ведь всегда распознавал проделки нашего сына!
Когда смотреть на его умильное выражение лица стало совсем уж невмоготу (я-то продолжала оставаться до ужаса здравомыслящей!), я приперла его к стенке и спросила, в чем дело.
— Рита, ты знаешь, мне кажется, я только сейчас начал понимать, насколько я счастлив. И когда ты рядом, это становится только сильнее. И дети — они же такие милые и хорошие. Даже Лешка изменился — он ведь раньше постоянно ворчал на меня!
В тот момент в голове что-то щелкнуло.
— Двайр, скажи-ка мне… а как форгетонские женщины воздействуют на форгетонских мужчин?
— Да примерно так же, как и форгетонские мужчины — на форгетонских женщин, — нахмурился Двайр. — Мы друг другу нравимся. Просто женщин у нас рождается очень мало, поэтому проверить как-то не представлялось возможным. А почему ты спрашиваешь?
— И долго это будет продолжаться? — я отошла от него и прикрыла глаза руками.
Нет, ну это же надо было такую побочку отхватить!
— Если честно, я не знаю, Рита. Я никогда не оставался надолго с нашими женщинами. Не до этого было. А потом у меня появилась ты, и на других стало тяжело смотреть. Рита! — он встал передо мной и взял руками за плечи. — Что ты пытаешься мне сказать?
— Только то, что ты такой веселый и счастливый будешь все следующие девять месяцев, старичок. Кажется, у нас в этот раз будет полуфоргетонская девочка…
— Полу — что?
— Ты права, Рита. Это точно гормональное! — Жорик отвлекся от игр с детьми и подлетел к нам. — Оно на мозг давит и не дает соображать! Ты папой станешь снова, капитан. Па-пой!
Выражение лица Двайра нужно было видеть. Его глаза по размеру стали напоминать если не блюдца, то точно что-то близкое к ним. Затем он отошел от меня на несколько шагов, затем снова приблизился.
— Не может быть… — замогильным голосом выдал наш папа. — Я бы понял!
— С корабля все равно никуда не сбежишь, — мстительно улыбнулась я.
Я-то предвкушала все прелести его «отцовства» с удовольствием! Кажется, товарищ был не в курсе, что не сможет сопротивляться обаянию нашего четвертого ребенка. И я собиралась нагло этим пользоваться!
— Технически сбежать он может, — авторитетно заявил Жорик. — У него же переносной телепорт есть. Только мы сейчас в такой дали от остальных систем, что высадит нашего папу где-нибудь в открытом космосе. Предлагаю не рисковать, капитан. Четверо детей — это показатель мастерства!
Хохмить Жорик умел феерически. Папу мы откачивали еще добрых полчаса — даже Лешке стало за него страшно. А потом, когда, наконец, стало понятно, что шутка про четвертого ребенка не является шуткой, меня стали носить на руках и строить планы по бережному отношению.
— Тебе нужно все только свежее!
— Двайр, прекрати, я дважды была беременна…
— Сейчас совсем другое дело!
— Двайр, ну, хватит уже…
— …
— Двайр!
— Что?
— Угомонись уже — я от твоей заботы только нервы зря потрачу!
В таком ключе длился весь полет до Айдэ. Честно говоря, я даже не запоминала названия тех систем, которые мы успели миновать, поскольку большую часть пути занимал полет через гиперпространство, а все остальное проносилось мимо нас, как вспышка.
Когда же мы оказались на орбите оранжевой планеты, почти сразу с нами связались Олейрон и Кира. И довольно быстро помогли с посадкой. А там нас уже приняли в радушные объятия Истоминых-Он, как со смехом называла свое семейство Кира. Именно она вышла встречать нас. И предложила остаться погостить минимум на неделю.
— Но ни днем больше! — авторитетно заявил Двайр. — Во-первых, мы беременны. Во-вторых, у нас сын школу пропускает!
— Кажется, на смену крокодилу очень скоро придет курочка-наседка, — задумчиво глядя на Двайра, проговорила Кира.
Жорик не стал скрывать курлыкающего хохота. Комментарий Киры разрядил обстановку.
А дальше нас повели в большой одноэтажный дом из черного камня. По крайней мере, мне так казалось. На фоне красной поверхности с растительностью небывалых оттенков дом Олейрона и Киры смотрелся особенно эффектно.
Внутри с дочкой на руках нас ожидал глава семейства. При виде самого Олейрона мне, если честно, захотелось поежиться. Он держал суровое выражение лица даже тогда, когда Си-Ри-Он, как назвали они свою дочку, пыталась сделать из его волос что-то невообразимое. Правда, постепенно расслабился, когда понял, что все отлично и мы всем довольны.
А потом нас накормили местными деликатесами. И даже для детей нашлось кое-что интересное. Пока Кира расспрашивала нас о Земле в целом и о нашей истории в частности, мы доверили двойняшек и Сири Лешке, который с важным видом принялся им что-то рассказывать в соседней комнате. Сири, не будь глупышкой, среди новых лиц сразу нашла самое главное и потянулась ручками к Лешке. Естественно, у него не было иного выбора, кроме как смириться с манипуляцией маленькой красотки, одетой в пышное белое платье.
— Всю жизнь теперь на руках носить будет, — шепнул мне на ухо Двайр, воспользовавшись моментом и кивая на старшего сына.
— С чего ты взял? — удивилась я.
— Я тебе потом расскажу, — задорно подмигнул он мне, и я не стала допытываться.
Кира много рассказывала о том, как они познакомились. Смеялась и закатывала глаза, вспоминая первую встречу с Двайром. Но она делала это так непринужденно, что я не испытала ни единого укола ревности.
Что там было у Двайра до меня — все это осталось в прошлом. Сейчас со мной находился мужчина, вниманием которого я владела целиком и полностью. Одна мысль об этом заставляла сердце биться чаще и желать сделать его таким же счастливым, какой он сделал меня.
Но все-таки узнать, что Двайра наняли специально вызвать интерес Киры, было забавно.
— Только время зря потратил, — притворно жаловался Двайр под смех Киры. — У этих айдеанцев с логикой становится совсем туго, когда они находят свою женщину!
— Если бы ты не потратил своего времени зря, тебе бы никогда не стали известны координаты Земли, дружище, — Олейрон впервые после встречи подал голос, вступая в беседу. — И мне ли тебе напоминать, как долго ты их выпрашивал?
— А вот это чистая правда! — махнул рукой Двайр. — Получается, если бы у этого айдеанца не снесло крышу от этой землянки, мы бы с тобой никогда не познакомились, Рита!
— Теперь я понимаю, откуда ваша дружба стала такой крепкой, — фыркнула я, пытаясь скрыть смех.
— О, дорогая Рита, это они еще не рассказали, как летели догонять меня на заседание Галактического Союза, отбиваясь от сционских охранниц! — расхохоталась Кира.
Вечер воспоминаний затянулся. За ним незаметно пролетела и неделя. Пока мы гостили у Олейрона, наш корабль отогнали к космопорту. Сам айдеанец в день прощания отправился провожать нас туда.
— Не выдавайте Сири замуж, пожалуйста, — важно заявил Лешка Кире перед тем, как пройти на корабль Олейрона. — Я вернусь за ней, когда она подрастет.
— Тогда тебе придется чаще бывать у нас, — подмигнула ему Кира. — Дама она уже ветреная и сильно интересуется противоположным полом даже в своем юном возрасте.
— Договорились, — кивнул Лешка.
Потом, когда Олейрон подбросил нас в космопорт и отправился обратно, тепло попрощавшись с Двайром, я заметила кое-кого и сначала не поверила своим глазам. Пришлось даже покрепче перехватить Машку за руку и попросить Двайра посмотреть туда же. Когда наш папа подтвердил, что у меня не галлюцинации, я подошла к высокой и худой женщине с волосами цвета то ли стали, то ли расплавленного серебра. Сегодня она была одета в белый облегченный скафандр наподобие тех, что были у нас с Двайром и детьми, и совсем не походила на туристку, запутавшуюся в трех соснах на Земле десять лет назад.
— Донна Роза, — улыбнулась я, позвав женщину.
Когда она повернулась к нам и увидела все наше веселое семейство, то с трудом смогла сдержать лицо. Было видно, что очень хотела удивиться. Но Двайр кое-что успел рассказать о сирианцах. Они казались холодными не только внешне — они и по сути своей были такими же.
Безэмоциональными. Как серебро или сталь.
Но наше появление явно что-то изменило в отношении донны Розы.
— Я вас помню, Маргарита Светлова. Вижу, что ваша просьба выполнена в полном объеме. Вы считаете точно так же?
— Здравствуйте, — улыбнулась я и кивнула. — Да, совершенно верно. Как видите, письмо пришло очень вовремя.
— Что ж, я рада, — удовлетворенно продолжила донна Роза. — Значит, наша деятельность — не зря. Если вы не против, у меня будет к вам просьба. Когда доберетесь до коммуникатора, оставьте, пожалуйста, отзыв на наше агентство. Необязательно хвалебный. Как считаете нужным. Мы боремся за справедливость. Если случаются какие-то осечки с нашей стороны, мы готовы с ними бороться.
— Да ваше письмо шло целых десять лет! — возмутился Двайр.
Мишка, сидевший у него на руках, тут же положил ладошку папе на щеку. Мол, не волнуйся, пап, от этого мама волнуется, а ты становишься послушным дурачком. Двайр понял его с полувзгляда.
А донна Роза поспешила этим воспользоваться:
— У Маргариты претензий нет. А вы, — она намеренно сделала ударение на этом слове, — и без письма могли бы поторопиться. У меня никак не сходится в уме количество ваших совместных детей с датой, когда я получила послание для вас. Скажете, десять лет не видели Маргариту? Не поверю — и не мечтайте. Дети слишком на вас похожи — и они разного возраста. Маргарита, — она достала из комбинезона небольшой пластиковый кругляш белого цвета и протянула мне. — Здесь координаты нашего агентства во вселенской сети. Заходите с устройства союза — думаю, вы теперь знаете, что это такое. Мы любим длинные отзывы. Но правдивые, — напомнила она. — А теперь прощайте. Надеюсь еще когда-нибудь поработать с вами.
Пока Двайр беззвучно хватал ртом воздух, Лешка тихо посмеивался, стоя рядом. А я разглядывала кругляш, который мне отдала донна Роза. Ничего необычного, просто на одной стороне были выгравированы символы «ГС». В голове сразу сложились слова «Галактические сердца». Не знаю, откуда в голову пришло это словосочетание — почему-то показалось, что информация пришла ко мне вместе с пластиком.
Когда я сказала об этом Двайру, он с досадой поморщился:
— Эта еще вежливая — только название своего агентства тебе передала. Некоторые любят в послание всю свою биографию запихать. Терпеть не могу склизких сирианцев!
— Но ты же не можешь не признать, что она сильно поспособствовала нашему сближению?
— Что значит — поспособствовала? — изумился Двайр. — Она всего-то передала твое послание!
— О, дорогой, если бы я случайно не встретила эту прекрасную женщину десять лет назад, у меня и не возникло бы идеи записать это послание.
— Выходит, ее тоже надо поблагодарить?
— Обязательно, — подтвердила я. — Напишем два разгромных и крайне положительных отзыва.
— Но они же любят правдивые! — не унимался Двайр.
Мишка на одной его руке начинал откровенно зевать. Машка начала строить папе рожицы, когда я отпустила ее и позволила усесться на папу с другой стороны. У нас оказался на редкость сильный папа!
— И где мы солжем хотя бы словом, милый?
— Но ведь нашему сближению поспособствовали Кира и О-Лейр-Он!
— Только ли? — выгнула бровь я.
Двайр сделал вид, что проверяет состояние детей. Затем не выдержал и снова посмотрел на меня:
— Твоя взяла. Но мне бы очень не хотелось, чтобы сириане упоминались в нашей с тобой истории!
— Против фактов не попрешь. Кстати, что донна Роза могла делать на Айдэ?
— Судя по всему, общалась с Габ-Ри-Элем — здешним Правителем. О-Лейр-Он, кстати, является его Советником. Так что девушка с Земли вышла не за абы кого!
— Твоя девушка с Земли тоже не жалуется. Такой Путешественник во Вселенной точно один.
— Вот и донна Роза точно так же сказала… — вздохнул Двайр. — Видимо, все же придется написать ей отзыв.
— Не хмурься. Разве ты не доволен результатом?
— Очень доволен.
— Вот и не жмотничай.
— Хорошо. Как скажешь, милая.
Мы возвращались на Землю ночью, чтобы не привлекать излишнего шума. Сначала Двайр перенес к нам в квартиру меня и Лешку, затем, пока мы с мамой обнимались, по одному уложил на диване в большой комнате Машу и Мишу, которые к тому времени уже сладко спали. Жорика оставили сторожить корабль, поскольку Двайр не собирался ночевать у нас.
— У меня завтра будет неотложное дело, — туманно объяснил он. — Не хочу будить вас слишком рано.
Я не стала допытываться насчет сверхсекретной миссии Двайра и предпочла поболтать с мамой после долгой разлуки. Ну и начать исполнять роль послушной матери семейства, конечно же.
Мне больше не разрешалось брать в руки «ничего тяжелее Жорика!», который, на мой взгляд, не весил даже двух килограммов. По дороге на Землю мы с Двайром строго оговорили все совместные занятия с детьми. То есть, заниматься планировал он, а меня предполагалось держать рядом в качестве надзорного органа. Я спорить не стала, поскольку до всех этих обсуждений Двайр сурово (он так думал!) посмотрел на меня и сказал:
— Рита, нам нужно серьезно поговорить.
— Ты обещал не расстраивать беременную.
— Поэтому я и решил поговорить, пока мы еще на борту. Нужно, чтобы ты согласилась выйти за меня замуж, пока мы не сошли на землю.
— А что потом?
— А потом ты можешь передумать…
— Каким образом?
— Запрешься у себя в квартире и не будешь меня пускать.
— У тебя есть телепорт.
— А у тебя есть оружие против моего телепорта — твоя мама!
— На которую ты можешь воздействовать.
— Ты же знаешь, что не могу.
— Двайр, прекращай устраивать истерику. Я согласна выйти за тебя замуж. Пошли уже.
— Правда?
— Еще немного — и точно передумаю. Двайр!
— Хорошо-хорошо.
Чтобы слова не расходились с делом, Двайр сразу же предупредил о прекрасном событии маму. Точнее, сначала сказал про беременность, потом — про свадьбу, которую мы даже не обговаривали.
Мама окинула нас скептическим взглядом:
— Вечно все не как у людей. Соседям я что скажу?
Но эти проблемы быстро замялись. Мы выбрали дату бракосочетания на середину апреля и принялись готовиться.
Чем больше суеты разводили мама и Ирина Витальевна, которой статус жены Ардайна очень подходил, тем больше я уверялась в том, что нам с Двайром ничего из этого не нужно. И однажды вечером я попросила его изменить дату свадьбы.
— Ты передумала?
— Не дождешься. Наш четвертый ребенок должен говорить тебе об этом лучше всяких слов. Просто я не хочу пышного торжества. Можно вообще прийти в неофициальный зал церемоний и быстренько получить штамп в паспорт. Или не в паспорт, — добавила я ехидно. — Нам еще объяснять, откуда ты взялся.
— Обижаешь, дорогая, — Двайр достал из заднего кармана брюк новенький документ и с гордостью продемонстрировал мне. — Пока мы с тобой летали в отпуск, кое-кто успел подсуетиться, нам останется только заменить свидетельства о рождении для детей на нормальные. Чтобы там не было никаких Давидов!
Да-да, моя блестящая идея с отчеством для детей не пришлась ко двору. Теперь, как оказалось, Двайр нашел выход и из этой ситуации. Что ж, я спорить не стала, ведь походами по инстанциям нужно было заниматься совсем не мне! Подозревала я, кстати, снова донну Розу. У меня вообще сложилось впечатление, что галактическая служба знакомств просто была одним из ее прикрытий.
Точнее — даже хобби.
Впрочем, не мне было на это жаловаться. Эта странная сирианка сделала для нашей семьи столько добра, что впору предлагать ей роль крестной для нового члена семейства.
Вообще время после нашего возвращения тянулось довольно странно. Нет, с детьми ничего не приключалось. По крайней мере, не больше, чем обычно. Я все также работала из дома, Ирина Витальевна, правда, вместе с Ардайном стала забирать внуков чаще. Пока они решили остаться на Земле в отпуске, а дальше собирались периодически летать на Форгетон.
— Кто-то должен следить за космопухами, — улыбаясь, пояснял наш дедушка.
И бабушка была с ним полностью согласна.
Странное начало происходить с нашим папой. Он постоянно куда-то исчезал и надолго оставался с нами, только если я об этом настоятельно просила. Я даже как-то растерялась подобному поведению и тоже решила поинтересоваться, все ли у него хорошо в плане желания жениться.
— Даже не думай, что я изменю свое решение, — щелкнул меня по носу Двайр. — Я просто готовлю сюрприз.
— Я не люблю сюрпризы, Двайр. У меня их уже три штуки — и четвертый на подходе.
— Этот тебе точно понравится. Обещаю.
— А можно узнать о нем как-нибудь до свадьбы? — с надеждой спросила я.
— Конечно. На то и расчет. Я просто хочу успеть, раз уж мы решили жениться тайно.
В середине марта стало неожиданно тепло, и Двайр, воспользовавшись тем, что детей вместе с Жориком опять забрали бабушка с дедом, пригласил меня якобы на прогулку. Насторожившись, я все же ответила согласием.
Первым, что бросилось в глаза, стало наличие внушительного черного внедорожника, припаркованного в нашем дворе, ключами от которого блеснул наш папа. Он смущенно улыбнулся и признался:
— Телепортом не всегда удобно. Чтобы влиться в ваш ритм, нужен более привычный для планеты транспорт.
— Удивил.
— Погоди. Это еще не все.
Мы выехали за город в сторону одного из недавно отстроенных поселков. По дороге разговаривали ни о чем, но я заметила, как сильно нервничает Двайр. Наконец мне все это надоело, и я решила брать быка за рога:
— Выкладывай, милый. Что ты задумал?
— Сейчас сама все увидишь. Приехали.
В это время мы оказались на территории того самого поселка, о котором я изначально подумала.
— Здесь есть своя школа, детский сад, магазины, до города добираться очень легко. Интернет тоже проведен — если вдруг нужно будет подключиться к работе, — внезапно заговорил Двайр.
— И?
— И здесь у нас будет дом. Если тебе понравится, конечно…
Он остановил машину у одноэтажного, но довольно экзотического по форме коттеджа — по крайней мере, снаружи выглядело именно так.
— Архитектор явно попался с форгетонскими генами, — продолжил Двайр. — Но земляне задумку не оценили. В итоге дом остался в поселке, но на него снизили цену. Мне очень понравился. Но я пока не оформлял сделку. Сказал, что подожду решения жены.
— Жена согласна.
— Софье Петровне добираться тоже будет просто, особенно если она решит приехать со своим женихом… погоди, что ты сказала?
Двайр запнулся, когда понял, что я ответила на его вопрос без дополнительных уговоров.
— Я согласна, Двайр. Если тебе нравится этот дом, давай в него переедем тогда, когда сможем.
— Нужно только мебель докупить и всякие тряпочки… — неуверенно отозвался наш папа.
Похоже, все еще не верил в мои слова.
Я повернулась к нему, отстегивая ремень безопасности:
— Как скажешь, так и будет. Если тебе здесь не хватает дома — это совершенно не проблема. Один раз мы уже были на Форгетоне, что нам помешает сделать это снова? Я бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя здесь не в своей тарелке, Двайр. Тем более ты решил перебираться сюда окончательно. Никто ведь не запрещает летать на Родину тогда, когда тебе этого захочется, правда? А кусочек Родины всегда можно воплотить в жизни. Если для тебя это дом — давай так и сделаем. Правда, не уверена, что мы сможем отыскать мебель, похожую на вашу, но уж низкие кровати точно где-нибудь найдутся.
— Как скажу, так и будет? — немного подумав, с хитрецой посмотрел на меня Двайр.
— В разумных пределах, конечно, — на всякий случай уточнила я.
— А давай назовем дочку Розой! — широко улыбнулся наш полоумный папа. — В честь женщины, которая помогла нам отыскать друг друга.
Хорошо, что я быстро поняла шутку в его словах.
— А давай, — кивнула я со всей серьезностью.
С лица Двайра разом пропали все краски:
— Рита, я пошутил!
— Первое слово дороже второго, милый. Как ты скажешь, так и будет. Роза так Роза!
— Я беру свои слова назад!
— Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь! — философски заметила я.
— Рита!
Наш пап стал напоминать обиженного ребенка, которому не купили конфету. И я поняла, что пришло время быть серьезной.
— Я же предупреждала — в разумных пределах, Двайр.
— Вот за это я тебя и люблю!
— За что?
— За то, что ты есть, Рита. И принимаешь меня таким, какой я есть.
— Кстати, я все еще жду разумных пределов.
— Тогда давай пойдем и посмотрим дом.
— Ну, давай.
Он помог мне выбраться из машины и подставил локоть, чтобы я могла на него опереться. Эта привычка появилась у Двайра тогда, когда он узнал, что снова станет папой. Кто бы мог подумать, что неуловимый космический крокодил окажется таким трогательным и заботливым мужчиной.
Я училась ценить каждое мгновение вместе. Время, которое мы провели порознь, стало хорошим уроком для каждого, и теперь мы старались лишний раз не разлучаться. Только по большим делам, одним из которых, видимо, и обернулся поиск дома. Но теперь, я надеялась, Двайр больше не станет прятаться.
— Может, все-таки Розой назовем? Тебе же так понравилось это имя!
— Рита!
Я рассмеялась от души, надеясь, что Двайру станет понятной моя шутка.
Очередной шаг к счастливому семейному будущему был сделан.
И я надеялась, что впереди нас ожидало еще великое множество таких шагов.
— Не жалеешь, что над твоей головой теперь будет сиять другая звезда?
— У меня теперь есть три своих звезды. И четвертая на подходе.
— А как же я?
— Ты не звезда, Рита. Ты центр моей Вселенной.
Конец.
13 января 2026 года.