Вольдемар.

Алтарь, дом... Так много всего произошло за прошедший год, что не верится, что это было со мной. Встреть я себя прежнего и расскажи всё, что было, я бы покрутил у виска. Но ведь было же…

Честно говоря, когда эта Богиня возникла из воздуха, я первым делом подумал: «О, отличная мишень». А когда она открыла рот — «О, проблемная мишень». Но когда армии «испарились», а нас с клыкастым привязало друг к другу невидимой вожжой, я понял: мы влипли в историю, которую не разрулишь простым мордобоем.

Бледный — назовём его Ферд, хотя «Ваше Сиятельство Помойная Кучка» ему сейчас подходит больше — сразу впал в эстетскую истерику. А я? Я включил режим «типичный оборотень». Рычал, грыз землю, бегал кругами. Зачем? Во-первых, это успокаивает. Во-вторых, пока ты выглядишь как дурак, за тобой не следят.

На самом деле я считал. Пять тысяч ярдов. Я вытоптал эту границу до миллиметра. Проверял, где купол вибрирует от звука, где он теплее, где холоднее. Пока Ферд страдал по своим кружевам, я думал над условиями проклятия.

Ферд пытался договориться с небом. Я ему подыгрывал — выл так, что у самого уши закладывало. А сам в это время смотрел наружу. Там, за барьером, выстроилась целая ярмарка. Родственнички приехали, чтоб их приподняло да прихлопнуло! Стая стояла и ржала, глядя, как вожак копает яму. Мои беты уже, небось, делят мои трофейные шкуры.

Я смотрел на женщин, что подходили к барьеру. Они тыкали в нас пальцами, как в зверушек. Внутри меня всё кипело — хотелось вырваться и показать им, кто тут посмешище, но я заставлял себя жевать кость и смотреть в землю. Всё это пустое, и я сильнее этих насмешек, а с ними позже разберётся отец.

Потом как-то незаметно клыкастый окончательно скис. Начал рассуждать о десертных ножах, хотя держал в руке палку, бедолага. Я слушал его нытье и понимал: этот надушенный кровосос — единственный, кто у меня остался. Если он сойдёт с ума, я останусь один в этой проклятой долине.

Я начал потихоньку его «подкармливать» — не только мясом, но и мыслями. Подтолкнул к костру, показал, как не замёрзнуть, и иногда подкидывал ему еды. Немочь кровососущая, что с него взять?

Время шло, и мы, кажется, начали дичать, потому что, когда клыкастый снова начал впадать в истерику, я не выдержал. Выплюнул щепку и посмотрел на него по-человечески. У парня чуть клыки не выпали от неожиданности.

— Хватит скулить, Ваше Сиятельство, — пробасил я. — Богиня не в духе, но она дала нам условие. И если мы будем сидеть тут и ждать «доброй воли», мы сдохнем от скуки раньше, чем у меня кончатся блохи.

Спустя месяц внутри меня всё перевернулось. Я ведь привык: рыкнул — подчинились, ударил — зауважали. А тут… тишина. И эта тишина давила сильнее, чем любой серебряный ошейник. Я вдруг вспомнил свою мать, сестёр, самок из стаи. Мы ведь, правда, считали их фоном для своих великих битв. «Подай, принеси, роди щенков, уйди — не мешай». Идиоты.

Я сел на хвост, задрал морду к облакам и заговорил — не воем, а человеческим голосом, честно и горько.

— Слышишь, Аглая! Мы признаем: мы — стадо самовлюблённых баранов. Если в этом мире нам нет прощения, если местные девушки теперь за версту нас обходить будут — дай знак! Мы на край света пойдём, в другие миры запрыгнем, если они есть. На коленях приползём, зубы на полку положим, лишь бы найти тех, кто рискнёт с нами жизнь делить не по нужде, а по любви. Клянусь своей шкурой — я за свою будущую жену глотку любому перегрызу, даже самому себе.

Бледный рядом шмыгнул носом и добавил что-то пафосное про «искупление кровью и честью». И, клянусь луной, небеса нас услышали. Воздух вдруг стал сладким, как патока. Аглая соткалась из тумана прямо перед моим носом. Я даже пасть закрыть забыл.

— Другие миры? — она прищурилась, и в её глазах промелькнула искра. — Смелое заявление. Значит, готовы созидать, а не только разрушать?

— Всё сделаем, Хозяйка, — прохрипел я, положив ладонь на сердце.

— Хорошо, для начала докажите, что вы и вправду стали командой. Постройте здесь дом. Общий. Крепкий. Чтобы стены стояли века. И самое главное — сделайте в нём алтарную комнату в мою честь. Сердце дома. Сделаете на совесть — подскажу, как найти ваше счастье. Удачи, мальчики.

Она исчезла, а я остался стоять, глядя на свои лапы. Дом. Я, вожак вольной стаи, должен строить стены? Я повернулся к вампиру. Тот смотрел на свои тонкие пальцы так, будто видел их впервые.

— Ну что, «Ваше Сиятельство», — я оскалился, но уже без злобы. — Снимай свои тряпки. Будем фундамент закладывать.

Я всегда считал вампиров чем-то вроде экзотических паразитов: много пафоса, мало толку и вечная жажда прилечь в антикварный ящик. Но Ферд… этот клыкастый меня удивил. Когда Богиня испарилась, оставив нас, он постоял минут пять, глядя на свои холеные руки. Я уже приготовился к новой порции нытья про сломанные ногти, но он вдруг глубоко выдохнул, стянул свои серые кружевные манжеты и швырнул их в кусты.

— Вольд, — сказал он голосом, в котором вместо паники прорезался металл. — У меня в роду были отличные архитекторы, пока их всех не съели на банкете, так что я в деле. – добавил он с усмешкой.

И мы начали. Боги, как мы ругались! Я хотел просторные залы, чтобы было где развернуться в прыжке, а этот эстет требовал «высокие потолки для лучшей акустики».

— Ты строишь замок или будку?! — орал он, когда я пытался сложить стену из необработанных валунов.

— Я строю дом! — рычал я в ответ. — А твои тонкие перегородки рухнут, когда я просто чихну!

Но дело, как ни странно, шло. Клыкастый, оказался, на редкость дотошным. Он вычерчивал планы щепкой на песке, высчитывал углы и заставлял меня перекладывать камни по десять раз, пока они не вставали идеально. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что он почти… нормальный. Ну, если не считать того, что он шипит на солнце и питается раз в три дня. Так мы закладывали фундамент. Сперва вырыли траншею — копали, правда, кто, чем мог, и времени это заняло много, но мы справились. А потом уже пошли валуны.

А потом случился прорыв.

Мои ребята из стаи, те, что остались верны, в очередной раз приволокли к куполу еду и смотрели за нашей работой. Один из молодых щенков не мог усидеть на месте и крутил в руке небольшой топорик. Подкинул его, и тот неудачно полетел в сторону купола — и прошёл сквозь него! Мы оба зажмурились, ожидая вспышки или пепла (мало ли что?), но… металл прошёл сквозь барьер, как нож сквозь масло. Тишина. Все молчали с ужасом, восхищением и надеждой.

— Ты видел?! — Ферд аж подпрыгнул, забыв про достоинство. — Инструменты! Она пропускает инструменты!

Видимо, Аглая решила, что смотреть на то, как мы пытаемся воздвигнуть алтарь голыми руками и зубами, — это слишком даже для неё.

Вот тут и началась настоящая жара. Через час у купола выстроилась очередь. Мои тащили пилы, топоры и тяжёлые молоты. Гвардейцы Ферда, утирая пот, передавали через «границу» уровни, отвесы и какие-то хитрые вампирские штуковины для полировки дерева, да и сами брусья, растворы и много, много чего ещё.

Работа закипела так, что пыль столбом стояла. Я таскал бревна, от которых у любого другого хребет бы лопнул, а Клыкастый… Клыкастый виртуозно орудовал стамеской, вырезая на алтаре такие узоры, что у меня дух захватывало.

— Вольд, — позвал он меня как-то вечером, отирая пот со лба (да, вампиры, оказывается, тоже могут потеть, если их заставить работать). — Как думаешь, в других мирах любят… витражи?

— В других мирах? — хмыкнул я. — Думаю, любят, когда у мужика руки из плеч растут, а остальное не важно.

В этот момент, связавшая нас прозрачная цепь, будто треснула и исчезла.

Фаина.

Солнечные лучи отчаянно пробивались сквозь тёмные массивные шторы, когда я почувствовала, что чья-то рука настойчиво трясёт меня за плечо.

Приоткрыв один глаз, я лицезрела Вольдемара: он застыл у кровати с торжественным видом, словно принимал парад, и благоговейно сжимал в руках поднос.

— Просыпайтесь, — прошептал он, — завтрак в постель готов.

Люда, дремавшая рядом, сонно зашевелилась, перевалилась на бок и с коротким, но емким возгласом: «Да чтоб тебя...!» — чуть было не отправила поднос Фердинанда в свободный полет. К счастью, тот успел проявить чудеса реакции и отступил на шаг. Люда же резко приняла сидячее положение.

— Вы где бессмертия наелись, мальчики? — хрипло поинтересовалась я, пытаясь протереть глаза. — С таким «добрым утром» можно значительно ускорить встречу с Создателем.

— Это у вас такой изощрённый способ произвести впечатление? Или здесь в принципе принято доводить гостей с утра пораньше? — убирая прядь с лица, поинтересовалась подруга.

— Нам просто захотелось вас порадовать, — расплылся в улыбке Вольдемар.

— Ну и проявить наше гостеприимство, — добавили они в один голос.

Я села на кровати и с глубоким недоверием уставилась на поднос.

— «Порадовать» — это слишком громко сказано. А вот оставить нас заиками и добавить пару лишних седых волос, вам определённо удалось.

На подносе красовалось нечто кровавое в окружении пары ломтиков хлеба и подозрительных грибов. Довершала композицию чашка с полупрозрачной жидкостью.

— Это... что? — я осторожно указала пальцем на поднос.

— Особый деликатес наших земель! — гордо объявил оборотень. — Сердце молодого оленя с кровью, приправленное папоротником и обжаренное с можжевельником. Грибы прямиком из недр древнего леса и кружка горячего отвара из волчьей ягоды и листьев омелы. — Он проговорил это с такой нескрываемой гордостью, будто лично вырастил этот папоротник и бегал в лес собирать грибы.

— М-м-м, Фань, ну что, аппетит ещё не разыгрался? — ехидно поинтересовалась подруга.

— А что же многоуважаемый граф Фердинанд подготовил для нашей драгоценной Людочки? — поинтересовалась я, с опаской отворачиваясь от своего подноса.

— Я подготовил исключительно лучшее! — воодушевился вампир и подошёл ближе к Люде. — Кровь молодого оленя, сдобренная трюфелями, желе из лунного мха и питательная паста из семи трав. Всё свежайшее, только что доставлено.

Люда с сомнением принюхалась к стакану с густой бордовой жижей, поморщилась и постаралась отодвинуться как можно дальше.

— Свежайшее? — Люда скептически подняла бровь.

— Ещё утром бегало, — не удержалась я от ехидства.

— Выглядит, пожалуй, аппетитно... для кого-то другого, не спорю, — дипломатично начала Люда, — но я бы все же предпочла обычный омлет с тостами.

— Свежайшая, — с фанатичным упорством подтвердил Вольдемар. — Добыта на рассвете.

— На рассвете? — переспросила я, пытаясь осознать масштаб бедствия. — То есть вы подорвались ни свет, ни заря, чтобы извлечь кровь и сердце несчастного оленя? Или у вас тут суровый кодекс чести: настоящий э-э-э... аристократ не ест ничего без трюфелей и мха?

— Спасибо, конечно, — осторожно добавила Люда, изо всех сил стараясь не вспоминать вчерашний земной перекус. — Это крайне мило с вашей стороны, но, может, мы перейдём к чему-то более традиционному? Например, к еде, которая не требует от нас героического преодоления инстинкта самосохранения и не вызывает вопросов в духе: «А это точно не опасно для жизни?»

— Вот именно! — подхватила я, решительно откидывая одеяло. — Где тут у вас кухня? И сразу предупреждаю: если там обнаружится хоть капля этого вашего «аристократического изобилия», я за себя не ручаюсь. Я хочу нормальный человеческий завтрак.

— И желательно, чтобы в нем фигурировали яйца, бекон и кофе, — веско добавила Люда. — Никаких сердец, трюфелей и настоек. Понятно, Федя?

— Простите, я не Федя! — возмущённо воскликнул вампир, чей аристократический лоск дал заметную трещину. — Я Фердинанд!

— Да-да, граф там какой-то высшей цепи, помню-помню, — протараторила Люда, уже не слушая оправданий. — Будешь теперь сокращённо — Федя.

— Люда, ты голова! — я посмотрела на подругу с искренним восхищением, после чего перевела взгляд на оборотня. — Вольдемар, исключительно в целях сохранения моего речевого аппарата от вывихов, отныне ты будешь просто Володя.

Федя и Володя уставились на нас с таким выражением лиц, будто у нас как минимум вторая голова отросла.

— Ну что вы, мальчики, — промурлыкала я, одарив их самой лучезарной из своих улыбок. — Человек — существо ко всему привыкающее, и вы привыкнете быстро.

— Ладно, — обречённо вздохнул новоиспечённый Володя. — Пойдёмте, мы проводим вас в кухню. И… примите наши извинения за этот утренний инцидент.

— Обещаете впредь не потчевать нас местными изысками без предварительного уведомления и письменного согласия? — строго уточнила Люда, закрепив успех.

— Клянусь, — торжественно поднял руку Федя, в глазах которого читалась вся скорбь вампирского рода. — Отныне только тривиальная пища.

— Ну и отличненько, — подруга удовлетворённо кивнула мне, мол, «клиент созрел».

— Давайте договоримся: вы лишь укажете нам расположение кухни, а готовить будем мы сами. Идёт? А то я кожей чувствую, как мой организм выражает протест против… всего этого. Он, знаете ли, ещё не забыл вкус овсянки и даже тешит себя надеждой, что она съедобна.

Федя и Володя окончательно растерялись — видимо, не ожидали такой реакции от своих дам. Они переглянулись, и вампир заметно пожал плечами, а оборотень еле слышно вздохнул.

— А теперь — а теперь брысь отсюда! — я решительно указала мужчинам на дверь, сопроводив команду указующим жестом. — Дайте нам возможность спокойно переодеться и собраться с мыслями.

— Но мы всего лишь хотели помочь… — начал Вольдемар, направляясь к выходу.

— Помочь? Вы уже и так нам помогли, проснуться, — воскликнула я и для убедительности запустила подушкой в оборотня.

— Эй, это была моя подушка! — возмутилась Люда, наблюдая за полётом «снаряда».

Оборотень недоуменно переводил взгляд с подушки на меня. Я прямо-таки видела, как в его сознании напротив моего имени медленно, но жирно ставится пометка: «Субъективно неадекватна».

Наконец, мужчины покинули спальню, оставив нас в тишине. Мы в рекордные сроки привели себя в божеский вид и выдвинулись на поиски пропитания.

— Вот они, мужчины… Обещали провести экскурсию до кухни, а сами смылись куда-то, — проворчала Люда, осторожно спускаясь по лестнице.

— Не ной, подруга. Сейчас мы найдём эту обитель кастрюль по запаху, — подбодрила я её, принюхиваясь к ароматам дома.

За дверью обнаружилась огромная кухня — настоящий храм кулинарии. В центре возвышался массивный каменный стол, вдоль стен тянулись полки с посудой, в очаге весело полыхал огонь, а у котлов суетились двое поваров: седовласый мужчина и молодая девушка с весёлыми глазами, но болезненно бледным лицом.

— Доброе утро! — бодро начала Люда. — Мы тут решили, что пора позавтракать по-человечески. Поможете нам найти продукты?

Старший повар удивлённо вскинул брови:

— По-человечески?

— Ну да, — Люда лучезарно улыбнулась. — Яичницу с беконом, тосты, кофе покрепче. У вас найдётся все это? Или тут потчуют только кровью оленя и лунным мхом?

Повара переглянулись и дружно рассмеялись.

— Найдётся, найдётся, — добродушно ответил старший. — Если только объясните, что такое «тосты» и «кофе»?

— Ну во-о-от, началось… — протянула я. — Людок, если тут нет кофе, я найду и угоню дракона, чтобы улететь домой.

— А у нас не водятся драконы, — вставила девушка. — Если полетать хочется, то только Ирлинги.

— Ирлинг? Это кто или что ещё? — удивлённо спросила подруга.

— Ирлинги — это полулюди-полуптицы, а точнее, люди-птицы. Летать могут. Миролюбивый народец.

— О, Фань, смотри: два в одном — и муж, и транспорт! — хохоча, проговорила Люда.

— Тьфу на тебя, окаянная, — посмеиваясь, отозвалась я.

Повара недоуменно поглядывали на нас: видимо, таких шумных гостей им встречать ещё не приходилось.

— Тосты — это чуть поджаренный хлеб, — с надеждой начала объяснять Людочка. — То есть берётся ломтик хлеба и обжаривается с двух сторон до золотистой корочки.

— Ты им ещё нарисуй и раскрась, — добавила я не удержавшись. — И жестикулируй побольше!

— А-а-а, хлеб есть! — оживился старый повар. — И масло для жарки имеется.

— Отлично. А кофе — это такой горячий напиток, терпкий и горьковатый.

— Ой, Айран, это, видимо, тот напиток, что так любят люди. Они его, кажется, называли «ковэ», — весело произнесла девчушка. — Просто оборотни не пьют ковэ, так как он мешает обонянию, а вампирам он без надобности, да и на вкус не нравится.

— А-а, это тот противный напиток, от которого потом горло жжет? — переспросил старший повар, скорчив такую гримасу, будто только что проглотил лимон целиком. — Имеется ваш «ковэ», сейчас достану. Я им огород посыпаю, чтобы насекомые рассаду не поели.

— Ну вот, Фаичка, а ты боялась! — пролепетала подруга. — Сейчас тебе дезинсекционное средство достанут, и заживём.

Вскоре на кухне закипела работа. Я самозабвенно взбивала яйца, Люда виртуозно поджаривала бекон, а повара, окончательно смирившись с захватом территории, покорно показывали, где лежат свежие овощи и хлеб. Когда всё было готово, по коридорам особняка поплыл божественный аромат жареного мяса, способный поднять из могилы даже самого ленивого вампира.

Федор и Владимир, не выдержав гастрономической пытки, робко заглянули на кухню.

— О, смотрите-ка, — подмигнула я, лихо, переворачивая ломтик бекона. — Наши гурманы-мужья пожаловали! Что, мальчики, привлекает запах гемоглобина?

— И мясо без признаков жизни, — добавила Люда, демонстративно поливая бекон густым красным соусом. — Это вам не сердце оленя под лунным мхом. Вы, кстати, сами-то это пробовали? Или это у вас такой секретный ритуал инициации для новичков?

— Признаю, пахнет на удивление привлекательно, — сказал вампир, не сводя глаз со сковородки.

— И выглядит вполне съедобно, — добавил оборотень, с научным интересом разглядывая яичницу.

— Вот именно, — наставительно кивнула я. — Нормальная еда — это когда не нужно судорожно листать энциклопедию, чтобы понять, что именно лежит у тебя в тарелке.

Позавтракав и все-таки угостив мужчин остатками трапезы (под их клятвенные заверения, что это совершенно не похоже на «человеческую» еду, но подозрительно вкусно), мы решили, наконец, осмотреть хоромы, в которых нам предстояло коротать «век».

Осмотр дома затянулся на добрый час. Мы с подругой бродили по комнатам первого этажа, восхищаясь мраморными колоннами. Каждую из них венчала изящная резьба в виде виноградных лоз — в игре света от настенных факелов казалось, будто каменные листья вот-вот зашелестят.

— Красиво, конечно, но совершенно нефункционально, — констатировала Люда, критически оглядывая гобелен, расшитый золотом и шёлком? — Где, я вас спрашиваю, Wi-Fi? Где стиральная машинка притаилась? Где хотя бы приличный диван, на котором можно по-человечески завалиться под сериальчик? Я уже молчу про телевизор!

— Апчхи! И кондиционер! — добавила я, отчаянно обмахиваясь рукой. — Тут душно, как в историческом музее в день открытых дверей.

— А ещё меня одну мучает вопрос: Как они сюда всё припёрли, раз купол не пропускает?

— Нет, ты не одна такая. – протянула подруга задумчиво.

Вампир, проводивший нам экскурсию, только хотел что-то сказать, но не успел.

— О, а здесь у нас что? — я заглянула за массивные двойные двери и ахнула. — Люда-а, смотри, бассейн! Айда купаться! — и я исчезла в недрах помещения, полная восторга.

— Ого-о-о, какая прелесть! — радостно протянула Люда. — Федька, ты чего партизанил, что у вас тут бассейн имеется?

Фердинанд, сопровождающий нас, застыл в дверях, словно оловянный солдатик, и с полным непониманием в глазах переводил взгляд с меня на Люду.

— Федь, чего молчишь, как на допросе? — строго обернулась к нему подруга.

— Бассейн? — осторожно переспросил он. — Это купальня. Здесь принято омываться после долгого и утомительного дня.

— То есть бассейн, — подытожила я, игнорируя терминологию.

— Не бассейн, — терпеливо поправил вампир. — Купальня. Место, где омываются, очищаются и… собственно, купаются.

— Аха-ха! Люда, поздравляю, теперь он официально считает тебя неучем! — прыснула я, едва не согнувшись пополам. — Какой «бассейн» в Средневековье? Люда, ты хоть в курсе, что такое «омываться»?

— Так, хохотушка, тебе явно пора остудить пыл, — мстительно бросила подруга.

Не успела я опомниться, как Люда с коварной улыбкой толкнула меня прямиком в объятия водной стихии. Раздался оглушительный ПЛЮХ. Я с визгом ушла под воду, а вынырнула, уже отплёвываясь и сверкая на подругу широко раскрытыми глазами.

— Ты что творишь?! Вода же холодная!

— Зато освежает, — невозмутимо парировала подруга.

Однако насладиться триумфом ей не дали. Фердинанд, до этого момента лишь сдержанно улыбавшийся, вдруг сделал шаг вперёд.

— Интересный подход к развлечениям, — произнёс он с напускной серьёзностью. — Но, кажется, правила хорошего тона требуют симметрии.

Прежде чем Люда успела хотя бы пикнуть, вампир ловко подхватил её за талию — и в следующее мгновение зал огласил второй мощный ПЛЮХ. Люда вынырнула, яростно отбрасывая с лица мокрые пряди, и возмущённо уставилась на вампира:

— Вы что, сговорились?!

— Просто поддерживаю баланс во Вселенной, — ответил вампир, хотя уголки его губ предательски дрогнули. — Теперь всё честно.

— И мокро! — добавила я, метко запустив в подругу пригоршню воды.

В этот момент в дверях купальни возник оборотень.

Он замер, удивлённо вскинул брови, а затем залился искренним смехом:

— Ну вы даёте! Прямо как дети. Или как два щенка, которые впервые в жизни увидели лужу.

Он подошёл ближе, присел на корточки у самого края и с любопытством осведомился:

— И как водичка? По шкале от «прохладно» до «сейчас превращусь в ледышку»?

— Прохладная, но приятная, — улыбнулась я, убирая с лица непослушную рыжую прядь. — И, кажется, пахнет лавандой. Не хочешь присоединиться? Или боишься, что шерсть намокнет, и ты станешь похож на мокрую дворняжку?

— О нет, — оборотень шутливо вскинул руки, — я предпочитаю исключительно сухой юмор. Но могу принести полотенца или… — он хитро прищурился, — подкинуть в воду пару льдинок для бодрости.

— Только попробуй! — Люда прицельно плеснула в его сторону водой.

Вольдемар ловко увернулся, но пара капель все же украсила его рукав.

— Эй! — он картинно возмутился. — Это уже официальное объявление войны!

Он схватил с мраморной скамьи полотенце и начал грозно им размахивать, словно боевым знаменем.

— Сдавайтесь, нарушители спокойствия! — театрально прорычал он. — Или я применю секретное оружие оборотней — атаку щекоткой!

— Щекотку? — я скептически приподняла бровь. — Звучит не слишком устрашающе. Особенно учитывая, что ты замер в трёх метрах от нас и явно не горишь желанием приближаться к этой опасной водной зоне.

— О, это не простая щекотка! — Вольдемар назидательно поднял палец вверх. — Это особо коварный подвид. Стоит мне лишь помахать полотенцем в вашу сторону, как вы закатитесь в таком хохоте, что вода из купальни выплеснется на пол. А это, между прочим, добавит лишней работы слугам.

Люда пренебрежительно фыркнула:

— И что, слуги нас за это сурово покарают? Явятся с тряпками и зачитают нотацию о бережном обращении с водными ресурсами?

— Хуже! — Оборотень состряпал «страшные» глаза. — Главный дворецкий официально занесёт вас в список злостных нарушителей дисциплины. А после — заставит начищать все эти мраморные колонны вручную. Вы хоть видели, сколько их тут?

Я картинно прижала ладонь к сердцу, изображая смертельный испуг:

— О нет, только не полировка колонн! Мы же погибнем от скуки… Что же нам делать, Лю-юда-а? — наигранно простонала я.

Хм, а он забавный — подумала я украдкой.

В этот момент к беседе присоединился вампир, который до этого с комфортом расположился на скамье, едва сдерживая смех.

— Есть более гуманный вариант, — спокойно произнёс Федя, скрестив руки на груди. — Вы признаете, что мы — эталон гостеприимства, а взамен мы гарантируем вам неприкосновенность перед лицом кары и даже окажем содействие в добыче сладостей.

Вовка возмущённо обернулся к нему:

— Эй, я тут вообще-то веду дипломатические переговоры! Не сбивай мне стратегию запугивания.

— Твоя стратегия не работает, — усмехнулся Федор. — Видишь, они ни капли не боятся, ни твоих угроз, ни дворецкого.

— Зато они боятся колонн! — не сдавался оборотень.

Люда расхохоталась:

— Мы просто мастерски притворяемся! На самом деле мы уже мысленно распланировали, какие узоры выведем на этом вашем мраморе во время чистки.

— Все равно! — Вовка воинственно вскинул полотенце. — Признайте мою власть как Хранителя Полотенец и пообещайте, что в следующий раз официально пригласите меня на водные процедуры.

— Договорились, — рассмеялась Люда, выбираясь из воды с помощью Вампира, тот подхватил её подмышки, словно ребёнка и р-раз и вытащил. Мне же протянул руку оборотень с озорной улыбкой. А так хотелось скинуть его в воду, но, увы, разные весовые категории. — В следующий раз мы тебя первым столкнём в купальню. Исключительно ради симметрии. – из вредности добавила я, принимая крепкую мужскую ладонь.

Оборотень картинно отпрянул, после того как помог мне выбраться:

— Эй, речь шла о приглашении, а не о насильственном погружении! Я, между прочим, гордый оборотень, а не водоплавающая птица.

— Зато у тебя мех густой — будешь отлично держаться на плаву, — подмигнула я.

— И все равно я предпочитаю загорать на берегу, — хмыкнул оборотень, бросая нам полотенца. — Ладно, сдаюсь. Пойду, организую вам чай со сладостями, пока вы окончательно не превратились в русалок.

— Здесь есть русалки? — спросила я, отжимая одежду.

Ответом мне стала лишь хитрая мужская улыбка.

После купальни мы, укутанные в пушистые полотенца, аки две римские матроны, направились в свои покои, дабы наконец переодеться и просушить шевелюры. На втором этаже располагалось шесть комнат: по правую сторону — наша с Людой спальня, соседствующий с ней кабинет и ещё одна спальня. На противоположной стороне коридора планировка зеркально повторялась. Подъем на этаж венчали две лестницы, каждая из которых вела к своему крылу, а центральное пространство зияло пустотой, открывая вид на первый этаж. Коридор вдоль комнат был надёжно, но изящно ограждён резными перилами.

— Ну и планировка! — я покачала головой, с опаской заглядывая в «пропасть» первого этажа. — Прямо квест «найди путь к спальне и не сверни себе шею».

— Да уж, — подхватила подруга, с интересом разглядывая резьбу на перилах. — Если ночью выйти сюда спросонья, можно ненароком попасть в сказку… в ту самую, где героиня летит на дно глубокого колодца.

— Зато какая экономия на тренажерах! — рассмеялась я. — Вместо кардио — забеги по лестницам.

— Смотри! — Люда указала на балкон. — Оттуда можно вечерами любоваться закатом, совсем как на даче.

— Только с видом на горы и, смею надеяться, без наших родных и до боли надоедливых комаров, — закончила я за неё.

— Зато в комплекте идут вампиры и оборотни, — подмигнула подруга. — Но, знаешь, мне начинает здесь нравиться. Пока, всё идёт не так уж и плохо, правда?

— Пожалуй. – Кивнула подруга.

— А если найду чем себя занять, то и вовсе можно приглушить тоску по дому.

— Это да…

— А ещё, частично чувствую себя героиней классического исторического романа: живу в особняке, дефилирую по залам, принимаю омовения в каменных чашах… - сказала, как можно веселей, потому, как в груди что-то назойливо сжалось. Всё будет хорошо! Где наша не пропадала?

— И сушишься после этого, как мокрая кошка, — вставила я свои пять копеек. — Пойдём быстрее переодеваться. — ответила подруга с тяжёлым вздохом.

Уже подходя к спальне, я вдруг замерла на месте и задумчиво почесала подбородок.

— Послушай, а как здесь обстоят дела с бритьём? — я вопросительно выгнула бровь. — Мне кажется, или я уже чувствую, как мои ноги начинают покрываться густой растительностью, уподобляясь конечностям нашего оборотня?

— О, не переживай! — хихикнула Люда. — Наверняка у Федьки в закромах припрятан какой-нибудь магический крэм или древнее заклинание «Гладкие ножки — навсегда».

— Ага, или суровый старинный рецепт: «Возьми пучок крапивы, горсть золы, добавь три капли крови девственницы и получи идеально гладкую кожу… либо химический ожог четвертой степени», — предположила я.

— Ну уж нет! — передёрнула я плечами от одной мысли о подобной косметологии. — Уж лучше я буду щеголять мохнатой медведицей, зато в относительной безопасности, — подытожила я, переступая порог комнаты.

— Кстати, о безопасности... — Люда решительно скинула полотенце. — Ты, случайно, в пылу межпространственного перемещения не захватила с собой пару сменных трусиков?

— Знаешь, как-то не додумалась в тот момент, — с улыбкой отозвалась я. — Давай-ка проинспектируем местный гардероб, авось там завалялось хоть какое-то нижнее белье, кроме тех сорочек. Вчера ведь, сама помнишь, вообще не до этого было.

Люда величественно подошла к массивному деревянному шкафу с резными дверцами и распахнула его, словно ворота в Нарнию. Внутри ровными рядами висели длинные халаты и несколько платьев, явно претендующих на звание музейных экспонатов. Правда, в самом углу притаились простенькие, невзрачные, которые мы сразу и не заметили.

— Ну-с, поглядим, что тут припасено для современной девушки, — пробормотала она, скептически перебирая вещи. — О! А вот это чудо подозрительно напоминает ночнушку моей прабабушки. Длина строго до пола, а кружева возведены вокруг воротника, словно оборонительные сооружения крепости.

— У меня ситуация не лучше, — отозвалась я, копаясь в соседней секции. — Кажется, эта сорочка помнит ещё славные времена крестовых походов. И почему эти кружева здесь... буквально везде? Такое чувство, будто местный портной в какой-то момент вошёл в раж и решил: «А добавлю-ка я ещё вот эту рюшечку для красоты и для того, чтобы в этом точно было невозможно удобно устроиться!»

В итоге, перебрав весь гардероб, мы остановились на простых платьях в пол с квадратным вырезом и шнуровкой по бокам.

Фаина.

Небольшая, но уютная комната встретила нас запахом старых книг и полированного дерева с едва уловимым ароматом лаванды.

Вдоль стен выстроились в ряд высокие дубовые стеллажи — всего около десяти, но каждый до потолка уставлен книгами самых разных размеров и цветов.

Большое окно почти во всю стену пропускало лучи заходящего солнца. Рассеянный свет мягко ложился на корешки, делая их цвета более глубокими и насыщенными.

Тени от стеллажей, длинные и размытые, тянулись через всю комнату, а в стекле отражались первые бледные звёзды, едва заметные на фоне угасающего заката.

Люда первой подошла к ближайшему стеллажу и провела пальцем по ряду корешков, читая названия вслух:

— «Основы государственного управления»… «Экономика северных королевств»… «Сборник законов о наследовании»… М-да, очень захватывающе, — она обернулась к нам с ироничной улыбкой. — Кто-то хочет погрузиться в тонкости налогообложения?

Володя, стоявший у другого стеллажа, вытащил толстую книгу и пролистал несколько страниц:

— «Дипломатические отношения с соседними землями: хроника трёх веков». В своё время они усыпляли меня на месте.

Фёдор, изучавший средний стеллаж, усмехнулся:

— Зато здесь есть «История оборотней» — целых семь томов. Гарантированно избавит от бессонницы.

Я прошлась вдоль стеллажей, остановилась у последнего и задумчиво провела рукой по корешкам:

— Слушайте, всё это, конечно, очень познавательно: политика, экономика, законы… Но хочется как-то закончить сегодняшний день на весёлой ноте. Есть у вас что-нибудь… горяченькое?

Оборотень вскинул брови:

— Горяченькое? В смысле — про горячие источники?

— Нет, в смысле — про страсть, интриги, расследования, поцелуи и не только… — закончила я, многозначительно подвигав бровями, а после рассмеялась. — Ну, знаете, такой роман, чтобы щёки краснели, а сердце замирало.

— О, да! Именно то, что нужно, — Люда хлопнула в ладоши.

Вампир задумчиво постучал пальцами по подбородку, потом уверенно направился к дальнему стеллажу, где стояли книги с более яркими обложками:

— Кажется, я знаю, что вам нужно. Вот, — он достал фолиант в ярко-красной обложке. — «Тайны алой розы». Автор обещает запретную любовь, дворцовые интриги и пару очень смелых сцен.

— О, уже лучше! — Люда схватила книгу, быстро пролистала несколько страниц и хихикнула. — Да, это определённо то, что надо.

Оборотень тем временем нашёл ещё один вариант:

— А вот «Поцелуй полуночной госпожи». Судя по названию, там тоже должно быть жарко. И, кажется, есть сцена с похищением.

Я взяла обе книги, сравнила обложки и рассмеялась:

— Давайте так: Люда, ты читаешь «Тайны алой розы», а я — про госпожу, согласна?

- Согласна.

— Отличное решение, — кивнул вампир. — А мы, пожалуй, возьмём документы и поработаем — для баланса. Чтобы не совсем терять связь с внешним миром.

— Всё, идём в гостиную! — объявила я, прижимая «Поцелуй полуночной госпожи» к груди. — Там и камин есть, и кресла мягкие, и… — я заговорщицки понизила голос, — дива-а-ан.

— Точно! — подхватила Люда. — И плед там лежит такой пушистый, в который можно закутаться целиком!

Вовка подскочил, изображая генерала:

— Внимание! Боевая задача: перенестись в гостиную с максимальной скоростью и минимальным шумом! Поехали!

Он сделал шаг вперёд, споткнулся о собственные ноги и едва не рухнул, успев в последний момент схватиться за стеллаж. Книги на верхней полке угрожающе зашатались.

— Ну вот, — вздохнул вампир, — а говорил: «С минимальным шумом».

— Это была тактическая задержка! — парировал оборотень, поправляя рубашку. — Чтобы вы не убежали без меня.

Мы рассмеялись. Фёдор аккуратно поправил пару книг, сдвинутых оборотнем, и мы направились к выходу.

Уютная гостиная была залита светом от цветов?

— Фаня… посмотри! — Люда аж подскочила на месте. — Они… они светятся!

Я, широко раскрыв глаза, подошла ближе, чуть не споткнувшись о стол.

— Вот те магия… — пропищала подруга. — Да это же… это же натуральные живые фонарики.

— Ну ни фига себе, живые светильники, — восхищённо проговорила я, осторожно наклоняясь к цветку. Он мягко мерцал золотистым светом, будто горел изнутри. — Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету, — прошептала я, с пафосом копируя голос Дамблдора, и тут же хихикнула. — Магия, да и только.

Тем временем мужчины приступили к разжиганию камина, не переставая наблюдать за нами. Вампир опустился на колени перед очагом с непринуждённой грацией, ловко уложил поленья, добавив тонкие веточки и сухую траву.

— Всегда любил этот ритуал, — произнёс он мягким, чуть насмешливым голосом. — Огонь — он как живое существо, с ним нужно говорить на равных.

Вольд, присев рядом с Фердом, достал кремень и огниво, проверяя их на вес.

— Говорить? — хмыкнул он. — С огнём нужно обращаться твёрдо: он либо слушается, либо пожирает.

Он ударил кремнем о сталь, искры брызнули и упали на ветки.

Фёдор подул едва заметно — пламя дрогнуло и охватило поленья. Огонь заиграл, бросая отблески на стены и наполняя комнату теплом и мягким светом.

— Такой мягкий, как шёлк… — задумчиво протянула подруга, перебивая беседу мужчин. — Эх, красота-то какая! — Она выпрямилась, картинно всплеснула руками и окинула цветок восторженным взглядом, пародируя царя из «Ивана Васильевича». — Федя, — повернулась Люда к вампиру, который сидел поодаль, — а эти красавцы размножаются? Мне срочно нужен росток! — Она состроила глазки кота из «Шрека», захлопала ресницами и добавила жалобно: — Ну пожа-а-алуйста... Я буду за ними ухаживать, поливать… Ну, или что там надо чтобы цветок светился?

Вампир закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— А запах! — перебила я, резко наклоняясь к цветку так близко, что чуть не ткнулась носом в лепестки. — Так сладко… как мёд с каплей цитруса! Никогда не слышала, чтобы так пахли. — Я глубоко вдохнула, зажмурилась от удовольствия и чуть не потеряла равновесие, еле успев схватиться за подругу. — Обалдеть! С таким ароматом можно открыть парфюмерный магазин.

— Размножаются они, но медленно, — вампир встал и скрестил на груди руки. — Дают один росток в год. Зато живут долго.

Люда театрально встала на одно колено и протянула цветку руку, словно делая предложение:

— О прекраснейший цветок, подари мне хотя бы один росток! Я буду ухаживать за тобой, петь тебе колыбельные...

— Если ты будешь ему петь, он сдохнет в предсмертных муках. Ты его уговариваешь или запугиваешь? — не удержалась я от подколки, прикрыв рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— А ну цыц! — цокнула подруга, резко развернувшись ко мне и грозно выставив указательный палец. — Не сбивай меня с пути истинного. Я серьёзно настроена стать хозяйкой волшебного растения! Федечка, может, есть какой-то способ ускорить процесс? Может, им надо… э-э-э… стихи читать? Или шептать комплименты? Поливать росой? — Люда снова наклонилась к горшку и заговорщицки прошептала: — Ты такой красивый, цветочек… самый красивый на свете…

— Значит, можно будет передать внукам как семейную реликвию, — задумчиво проговорила я, мечтательно уставившись вдаль.

— Ты ещё детей не завела, а уже о внуках думаешь! — парировала подруга, хлопнув себя по колену.

— Ой, дети — дело наживное, — отмахнулась я, небрежно взмахнув рукой. — Сегодня нет, а завтра — раз! И целая орава бегает.

— По легенде, — с притворной серьёзностью начал Федя, приняв вид древнего мудреца, — они быстрее размножаются, если с ними разговаривать о любви. Очень страстно и проникновенно.

— То есть Люде придётся часами стоять и шептать: «Ах, мой милый светящийся цветочек, ты такой прекрасный, такой золотистый, такой… волшебный», и устраивать с ним романтические ужины? — хихикнула я и тут же зажала рот ладонью, изображая раскаяние.

— Да ладно тебе! — Люда повернулась к нему, упёрла руки в боки, прищурилась. — Признайся, ты просто завидуешь, что не ты придумал такой гениальный способ размножения цветов!

— Завидую? — вампир театрально схватился за сердце. — Да я просто переживаю за психическое здоровье цветка! Представляете, он услышит Людмилины комплименты, решит, что всё серьёзно, влюбится и начнёт за ней бегать по всему дому!

Я усмехнулась.

Подруга сначала возмущённо надула губы, но потом улыбнулась и продолжила:

— Я готова на всё: поливать их утренней росой, протирать листья шёлковым платком, устраивать им концерты под луной… — продолжила она выпрашивать росточек у вампира.

— Хм… есть один способ, — Федор сделал вид, что глубоко задумался. — Если ты, напишешь подробное руководство по уходу за «Звездой заката» с расписанием полива и списком колыбельных песен, я подумаю о том, чтобы выделить тебе один росток.

Людочка мгновенно достала воображаемый блокнот и ручку:

— Уже пишу! Пункт первый: любить цветок всем сердцем. Пункт второй: не пытаться съесть цветок, даже если пахнет как пирог. Пункт третий: разговаривать с ним о романтике, чтобы стимулировать размножение.

— Добавь ещё: если цветок подмигнул один раз — это нормально. Если два раза — проверь, не поймал ли он нервный тик, — смеясь, предложила я.

— Пункт последний: в случае внезапного увеличения аппетита у цветка немедленно звать оборотня. Мы знаем, как с этим справляться, — добавил Вольд, подняв вверх указательный палец.

Мы все дружно расхохотались. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а в гостиной царила атмосфера беззаботного веселья и чуда.

— Ну что, устраиваемся поудобнее? Сегодня у нас вечер лёгкого чтения и смеха. Только любовь, интриги и, возможно, пара неловких моментов?

Мы с подругой расположились на диване с подушками, каждая со своей книгой в руках.

Я устроилась, поджав ноги под себя и периодически поправляя прядь, выбившуюся из небрежного пучка. Люда развалилась на диване, подложив под спину подушку, и лениво покачивая ногой. За чтением мы всё равно то и дело бросали восхищённые взгляды на цветы — те продолжали мягко светиться, добавляя гостиной волшебства.

Пододвинув чуть ближе к нам растения, мужчины расселись напротив в креслах с резными ножками и пытались вести серьёзную беседу, просматривая какие-то свитки и карты. Вампир показывал Вовке чертежи, объясняя что-то об укреплении стен, а оборотень изучал карту местности, время от времени потирая подбородок и хмуря брови.

Тут Люда захихикала:

— Фань, послушай! — Громко и с выражением она начала читать отрывок из своей книги, размахивая рукой и изображая графа: — «Его губы коснулись её шеи, и она задрожала, когда его язык скользнул вниз…»

— О-о-о, классика! — фыркнул Вовка. — Сейчас будет что-то про трепет ресниц и жар в груди?

— Не угадал! — хихикнула я, заглядывая в книгу подруги.

— «Он взял её руку, и от этого прикосновения по его телу пробежала волна огня. О леди, — прошептал он хрипло, — вы как буря, как ураган, как…»

— …как внезапный сквозняк в библиотеке, — закончил Фёдор за графа.

— Так, комментаторы, вы работаете или нас подслушиваете? — с улыбкой приструнила их Люда.

— Работаем, работаем, — протараторил оборотень, с трудом сдерживая смешок.

Лизнув палец, я перевернула страницу и продолжила читать свой роман, постукивая по обложке:

— О, тут сцена в саду! «Леди София вздрогнула, когда его пальцы коснулись её спины, вызывая мурашки…»

— Федя, а вампиры вообще умеют нежно касаться? — перебив меня, спросила подруга. — Или вы сразу переходите к «вампирскому захвату»: хватаете жертву за шею и уносите в склеп?

Фёдор притворно состроил оскорблённый вид:

— Склеп? А что там делать? Там же холодно, сыро, и родственники не дадут уединиться. Я предпочитаю нормальные покои: с камином, гобеленами и, главное, без семейных посиделок. И с кроватью, которая не скрипит громче, чем дверь в фамильный склеп.

Оборотень хохотнул, ударив себя по колену:

— Вечер перестаёт быть томным! Дамы, вам напитков принести? — спросил он, отсмеявшись.

— Было бы неплохо, — не поднимая глаз от книги, ответила подруга.

— И пожевать что-нибудь, — добавила я, перелистывая страницу.

— Чай? Ковэ? Вино? — уточнил он, вставая.

— О, Люд, может, винца? — толкнула я подругу плечом. — По бокальчику, для настроения?

— По бокальчику? — задумчиво посмотрела на меня подруга. — А бокальчик случаем не тот, в который влезает пара бутылок?

— Нашла что вспомнить! — закатив глаза, пробубнила я. — Давайте вина, — бросила я оборотню, прежде чем тот скрылся за дверью. — Подумаешь, раз перепутала декоративный аквариум с бокалом. Имею право пить из чего хочу!

— Как ты его тогда назвала? — прищурилась подруга. — А-а-а, «величественный сосуд вдохновения»! — воскликнула улыбнувшись.

Вольд тем временем вернулся в гостиную с бокалами вина и тарелочкой каких-то бутербродов, поглядывая на нас с прищуром.

— Слушай, Фердинанд, а тебе не кажется, что эти книжные вампиры какие-то… ненастоящие? — подал голос оборотень. — Ни один не пожаловался, что забыл, где спрятал запас крови, или перепутал бокал с вином, и… ну, ты понял.

Федя с улыбкой посмотрел на оборотня:

— А ты, Вольдемар, всё по книгам судишь? В жизни всё куда интересней. Вот, например, я однажды случайно выпил хмельного мёда вместо крови — повар перепутал кувшины. А у вампиров реакция на этот напиток своеобразная… — уточнил он, заметив, как мы с Людой навострили уши. — Так я потом три часа ходил и улыбался всем подряд. Даже поварам комплимент сделал: мол, какие у вас чаны блестящие, прям как новые. Они до сих пор на меня косо смотрят.

Мы расхохотались.

— Люд, срочно ищем этот напиток! Я хочу на это посмотреть!

— Полностью солидарна! — поддержала она.

Вампир с ухмылкой покачал головой.

— Дамы, вы вроде что-то читали?

— А вы вроде поработать хотели, — передразнила я Федю.

— Кстати, — Людка отложила книгу. — Федичка, скажи, а это правда, что вампиры в зеркалах не отражаются?

— Правда ли это? — удивлённо переспросил он. — А почему мы не должны отражаться? Сейчас проверим.

Он встал, подошёл к зеркалу в резной раме, висевшему над камином, и театрально поклонился своему отражению. Потом подмигнул ему и вернулся в кресло.

— Отражаюсь. Но только если перед этим не пил хмельного мёда. А если пил — получается какое-то туманное пятно с улыбкой и глазами, светящимися, как два уголька. Очень загадочно, кстати. Подходит пугать неосторожных гостей.

— Ну вот, а у нас пишут, что вампиры не отражаются и боятся чеснока, — расстроенно проговорила подруга.

— Чеснока? Это что ещё такое? — спросил Фёдор, приподнимая бровь.

— Э-э-э… Это такая штучка острая, типа приправы к еде, очень пахучая, — ответила Люда, изображая пальцами что-то круглое и зубчатое.

— И почему мы должны его бояться?

— Ну… — Люда замялась, подбирая слова. — Говорят, он отпугивает вампиров. Его вешают у дверей, носят на шее в мешочке, натирают им косяки…

Фёдор расхохотался:

— Отпугивает? Меня? Да я даже не знаю, что это такое!

— Федя, а если кол осиновый в сердце вбить — умрёшь?

— Фаина, ты это всерьёз? — переспросил вампир, приподняв бровь и слегка откинувшись на спинку кресла. Его глаза весело блеснули. — А ты? Если тебе вбить?

— Ну… э-э-э… наверное, — я смущённо потупилась, чувствуя, как краснею. — Просто… ну, в книгах же пишут…

— В книгах! — Фёдор закатил глаза и махнул рукой. — Так, дамы, давайте выкладывайте, что ещё у вас там пишут. Будем сверяться.

— Вампиры сгорают на солнце, — начала Люда, загибая пальцы. — Спят в гробах, питаются кровью девственниц и…

— Боятся крестов и святой воды, — закончила я.

Фёдор скрестил руки на груди и улыбнулся.

— Сгорают на солнце? — Он картинно вытер выступившую от смеха слезу. — Да, солнце мне не особо нравится: слепит, сушит кожу, заставляет щуриться. Но сгореть? Я как-то раз забыл закрыть ставни перед рассветом и проспал до полудня прямо на подоконнике. Проснулся — слегка покраснел, как после долгой прогулки. Подошёл к зеркалу, а служанка уже стоит с кремом от ожогов и говорит: «Мастер, вы теперь похожи на спелый помидор!» Пришлось целый день сидеть в тени.

— Спят в гробах? — продолжил Фёдор, загибая второй палец. — Кто это придумал? У меня отличная кровать с балдахином, перина мягкая, подушки пушистые. А гроб… Я однажды попробовал вздремнуть в старом фамильном гробу — так там жёстко, пыльно и ужасно неудобно. Через пять минут вылез и велел отнести его в подвал — пусть там стоит для антуража.

— А кровь девственниц? — осторожно уточнила Люда.

— Зачем? — Фёдор снова закатил глаза. —Я, между прочим, придерживаюсь животной крови, а главное — никаких этических проблем!

— А кресты и святая вода? — напомнила я.

— Кресты? Вода? — вампир рассмеялся. — У меня тётушка носила крест на цепочке. Я как-то взял его поносить — просто потому, что он красиво смотрелся с плащом. Но он ужасно цеплялся за ткань, да ещё и весил как маленький якорь! Снял через час и отдал обратно со словами: «Тётушка, ваше украшение слишком могущественно для меня». А святую воду… Пил как-то по ошибке, — пожал плечами Фёдор.

— Значит, всё это — просто сказки? Вот и верь после этого книгам, — расстроенно проговорила я.

— Скажем так, — вампир подмигнул, — сильно приукрашенные истории.

— А ты чего сидишь хихикаешь? И до тебя дойдёт очередь! — улыбаясь, я посмотрела на оборотня, который всё это время лишь посмеивался.

— А я что? — удивлённо поднял брови Вольд. — Я тут, э-э-э, как бы слушатель. — Он небрежно дёрнул плечом, а потом демонстративно взял свиток и перо. — Могу даже вести протокол: «День такой-то, час вечерний, заседание по разоблачению мифов о вампирах продолжается».

— Так, «слушатель», — я прищурилась и ткнула в его сторону пальцем. — Рассказывай: ночью завываешь на луну? Как часто? Есть график?

Оборотень на мгновение замер, а потом рассмеялся.

— График? Ну, знаешь, раньше был. В юности я всерьёз относился к этому делу: вставал ровно в полночь, выходил на поляну и начинал, а потом записывал, в какой день сколько провыл. Но потом понял, что по ночам я хочу спать, а не выть, — подмигнул Вовка.

— О, а у оборотней есть позы для завывания? — продолжила я расспрос.

— Конечно! — с важным видом кивнул Вовчик. — Есть «классический вой»: стоя прямо, голова запрокинута, взгляд устремлён в небо, хвост гордо поднят. «Меланхоличный»: сидя на камне и глядя вдаль, желательно с задумчивым вздохом и одной слезой на щеке. «Боевой клич»: с поднятой лапой, шерсть дыбом, зубы оскалены (но осторожно, чтобы не прикусить язык). И мой любимый — «усталый»: лёжа на спине и вздыхая в небо, лапы раскинуты в стороны, уши вяло свисают.

Мы расхохотались.

— О-о-о, ещё вспомнила! Оборотни вечно голодные? Храп как у медведя и боязнь серебра? Что на это скажешь, Лохматик? — спросила я, подмигивая Вовчику.

Вовчик сделал вид, что оскорблён, прижал ладонь к груди и трагически вздохнул.

— Вечно голодные? Ну, допустим, аппетит у нас хороший — но это потому, что мы много двигаемся! Мы должны поддерживать энергетический баланс, это вопрос выживания. Иначе какой из меня защитник? Могучий страж, который падает в обморок от голода на полпути к спасению дамы? А если не поем вовремя, то начинаю смотреть на окружающих с такой тоской, что все шарахаются. В отличие от некоторых, кто сидит целыми днями в тёмном особняке и сосёт… то есть пьёт… то есть… — Оборотень запнулся, лихорадочно подыскивая подходящую формулировку.

Вампир демонстративно приподнял бровь, явно наслаждаясь его мучениями.

— …Пьёт чай с мятой и мечтает о приключениях, — с ангельской улыбкой закончил за него Фёдор.

— А серебро? Правда боишься? — спросила я.

Вольд фыркнул:

— Серебро? Да я его ношу! Вот, смотрите, — он достал из-за воротника тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном в виде волчьей лапы. — Это подарок от матушки. Она сказала: «Носи, чтобы отпугивать охотников». Я носил, носил… а потом понял, что охотники не боятся, а вот блохи разбегаются в панике. Так что теперь это мой «блошиный отпугиватель».

— То есть ты использовал серебро против блох? — сквозь смех уточнила Люда.

— Всё верно!

— А насчёт храпа… — он сделал паузу и хитро прищурился. — Да, храпим мы знатно. Но у нас это называется «ночной звуковой фон для успокоения лесных духов». Отец как-то раз измерил громкость моего храпа — оказалось, что он вызывает дрожание листьев на деревьях в радиусе одиннадцати ярдов. Пришлось извиняться перед белками: они подумали, что началось землетрясение, и кинулись спасать запасы.

Фёдор, до этого молча улыбавшийся, не выдержал:

— И что, вы это всерьёз измеряли?

— Конечно! — Вовчик гордо расправил плечи. — У нас есть ранги храпа. «Лёгкий ветерок» — едва слышно, соседи не просыпаются. «Шторм в лесу» — качаются ветки, филин недовольно ухает с дерева. «Ураган» — белки прячут запасы, ежи сворачиваются в клубок и молятся. И мой рекорд — «Апокалипсис». Когда я уснул на поляне во время военных учений, утром обнаружил вокруг себя круг вытоптанной травы и записку от друга: «Вольдемар, это было мощно. Но в следующий раз предупреждай, ладно?»

— Бедная твоя жена, — хихикнула Люда, — она же спать перестанет!

— Не-е-е, храпим мы только в звериной форме, — улыбнулся оборотень. — Так что Фаина будет спать сладко.

— Я?! — Я резко выпрямилась, широко раскрытыми глазами. — А я тут при чём?

Вовчик тут же чуть наклонился и зашептал, поигрывая бровями:

— Ну как же… Проклятье… Ритуал… Ваше появление?

— А-а-а, точно! — Я хлопнула себя по лбу. — Совсем вылетело из головы ваше «наказание» в лице нас, — хихикнула я.

— Вот тебе и жена со склерозом, — зашлась смехом подруга.

— Так, Вов, скажи теперь честно: если бы ты сейчас признался в чувствах, что бы это значило на языке оборотней? — спросила Людка, подавшись вперёд. — «Я хочу защищать тебя»? «Я хочу делиться с тобой едой»? Или «Я хочу научить тебя выть на луну»?

Вовка задумчиво почесал затылок:

— О, это очень серьёзный вопрос, — произнёс он и поднял палец. — Всё и сразу!

— «Я хочу делиться с тобой едой», — начал Вовчик, загибая пальцы. — Это означает: «Ты мне нравишься настолько, что я готов отдать тебе половину самой вкусной косточки», — он улыбнулся. — «Я хочу защищать тебя» — это уже серьёзнее. «Если кто-то обидит тебя, я покажу ему, как выглядит оборотень в гневе». Но без фанатизма! А то помню, один оборотень так защищал свою избранницу, что прогнал всех комаров в радиусе двух ярдов. Она потом сказала: «Спасибо, конечно, но я хотела просто спокойно посидеть в саду…» Пришлось ему учиться сдержанности.

— И что, он научился?

— Научился! Теперь он просто отпугивает особо наглых комаров низким рычанием. Они сразу понимают намёк и улетают жаловаться другим.

Я подалась вперёд от любопытства:

— А тот самый, с воем на луну?

Вовчик сделал паузу, оглядел нас и понизил голос:

— «Я хочу научить тебя выть на луну» — это самое серьёзное признание. Означает: «Я вижу в тебе не просто подругу или избранницу — я вижу в тебе часть стаи. Ты будешь рядом со мной в самые важные моменты: в полнолуние, на охоте и даже когда я случайно перепутаю соль с порошком от блох».

— Дамы, вы, кстати, ничего не забыли? — хитро спросил вампир, отвлекая нас от разговора.

— Мы? Что мы могли забыть? — спросила Люда, удивлённо округлив глаза.

— Вы вроде как бы… что-то читали? — играя бровями, напомнил Федя, слегка наклонившись вперёд. — А мы как бы пытались работать? — закончил он, подняв указательный палец.

— Нормально же общались! — с притворной претензией высказалась я, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Ну что вы начинаете?

— Ладно, Фань. И правда, совсем отвлеклись от книги, — улыбнулась подруга и снова взяла свой томик.

Подруга, листая страницы, проводила пальцем по строчкам, будто искала что-то особенно пикантное.

— Тут сцена на балконе, — начала она зачитывать. — «Она разливала чай, а его взгляд скользил по её рукам, задерживаясь на каждой венке, пульсирующей, будто река в период разлива. "У вас дрожат руки", — заметил он, подходя ближе. — "Как будто внутри вас бушует ураган". "Так и есть", — прошептала она, роняя ложечку. — "Вы — как цунами. Стоите на горизонте, и я знаю: скоро вы накроете меня с головой…" Он взял её за подбородок, и его голос стал низким, как раскаты грома: "Тогда позвольте мне затопить вас", — сказал он. — "Пусть этот чай станет океаном нашей страсти!"»

Закончив, Люда подняла глаза от книги и с серьёзным видом произнесла:

— Ну что скажете? По-моему, это вершина романтического искусства!

Я и мужчины переглянулись и разразились хохотом. Я сквозь смех выдавила:

— Люда, это не искусство, это стихийное бедствие! Цунами, ураганы, реки, океаны… У них там что, гидрометцентр страсти?

Оборотень, откинувшись на спинку кресла, подхватил:

— Представляю: стоит пара на балконе, она роняет ложечку, он вещает про цунами… А внизу люди кричат: «Опять эти двое наводнение устраивают! Когда они уже успокоятся?!»

Вампир, приподняв бровь, с притворной серьёзностью заметил:

— На самом деле, это очень символично. Чай — символ повседневности, цунами — символ страсти. Герои пытаются соединить обыденное и возвышенное.

Люда, не выдержав, бросила в него подушкой.

— Вам бы только всё анализировать! Тут же ясно: автор просто перечитал морских романов и решил, что если добавить побольше воды — получится страсть.

— И получилось, — хихикнула я. — Теперь у нас есть рецепт идеального романа: берём одну ложечку, добавляем цунами, перемешиваем с ураганом, украшаем реками… Подавать горячим, но осторожно — может затопить читателя!

Я с ухмылкой посмотрела на Фёдора и заговорщически понизила голос:

— А вампиры на свиданиях тоже ведут себя странно? Например, вместо комплиментов шепчут: «Какой у вас прекрасный пульс…»?

Фёдор вздохнул, провёл рукой по волосам и слегка покраснел — хотя на его бледной коже это было почти незаметно.

— Иногда дамы сами пугаются, когда я слишком внимательно смотрю на их шеи. Но я же просто любуюсь линией подбородка!

— Конечно-конечно, — Люда хихикнула и ткнула пальцем в сторону вампира. — А потом «случайно» кусаете за мочку уха?

Фёдор сделал вид, что возмущён, но не смог сдержать улыбку.

— Это называется вампирский поцелуй. Очень интимно, — проговорил он, поиграв бровями.

— И это очень кровопролит… то есть кровоснабжаемо, — театрально вздыхая и закатывая глаза, подытожила я.

Мужчины ухмыльнулись и вернулись к своему занятию: сверяли какие-то записи в свитках, что-то отмечали, тихо переговаривались и время от времени кидали любопытные взгляды в нашу сторону. Мы с Людой продолжили чтение. Я углубилась в свой роман, а Людка, полистав свой, вдруг оживилась:

— Вот, послушай! «Она вздохнула, и её грудь вздымалась так бурно, словно внутри неё бушевал шторм. "Веди меня, мой капитан", — прошептала она. — "Пусть наш корабль страсти разобьётся о скалы наслаждения"». — Прочитав, Люда тут же скривилась: — Какой кошмар…

Я оторвалась от книги и прыснула.

— Серьёзно? Так и написано?

— Да, вот, смотри! — Люда протянула мне книгу, тыча пальцем в страницу. — И дальше ещё лучше: «Его взгляд, тяжёлый, как якорь, приковал её к палубе судьбы…»

— У меня не лучше, — отозвалась я. — «Они упали на пушистый ковёр, сплетясь в объятиях, как два снежных комочка, которые вот-вот растают от жара чувств».

Люда фыркнула:

— Снежные комочки? Серьёзно?

— Подожди, это ещё не всё! — я продолжила читать: — «"Мы — как лавина", — задыхаясь, прошептал он. — "Несёмся вниз, сметая все преграды!"»

Люда усмехнулась:

— О боже, лавина! Это что, горнолыжный курорт страсти?

— Дальше хуже, — я закатила глаза, но всё равно продолжила: — «Она хихикнула, укусив его за мочку уха: "Тогда давай скатимся прямо в пропасть блаженства!" Их смех смешался со стонами, а волосы разметались по ковру, будто снежинки в метель».

Фёдор, до этого сосредоточенно чертивший что-то, не выдержал:

— Снежные комочки, лавина, метель… Это не сцена страсти, а прогноз погоды в горах!

Вовчик, оторвавшись от свитка, с интересом поднял голову:

— Погодите, что там про снежные комочки? Звучит уютно. Я бы не отказался поваляться на ковре в обнимку с… — он осёкся под нашим с Людкой испепеляющим взглядом и поспешно добавил: — …с хорошей книгой!

Усмехнувшись, продолжили чтение.

— Люд, — шепотом начала я. — Представь такую сцену. Ты в сексуальном пеньюаре, он, горячий и сильный, прижимает тебя к кровати и страстно разрывает на тебе одежду…

— Что?! Убила бы! — с возмущением проговорила подруга, всплеснув руками так, что её книга чуть не улетела на пол. — Не он покупал — не ему рвать! И вообще, кто так делает? Это же порча имущества!

— Да подожди ты! — отмахнулась я от неё, с трудом сдерживая смех. — Начинает целовать тебя медленно и страстно по шее, спускаясь всё ниже и ниже… Дойдя до груди, он медленно берёт в рот…

— Кхм-кхм. Мы вам не мешаем? — раздался голос оборотня. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и с явным любопытством наблюдал за нами.

— А, ой… Мысли вслух, — смущённо проговорила я. — Простите. Не обращайте на нас внимания! — Улыбаясь, я поспешно спряталась за книгой так, что виднелась одна макушка.

— Вот и помечтали, — хихикая, сказала подруга и тоже скрылась за своим томиком.

Мягкий свет от цветов озарял гостиную, смешиваясь с отблесками камина. Тени танцевали причудливые танцы, а мы с Людой дочитывали свои романы, уже не комментируя пикантные сцены — просто наслаждались спокойствием вечера.

Какое-то время мы читали в тишине, а после я заметила, как оборотень встал и подошёл к окну. Задумчиво глядя на ночное небо:

— Уже глубокая ночь. Луна почти в зените…

— Время повыть наступило? — не удержалась я от подкола, хитро прищурившись.

Оборотень посмотрел на меня и загадочно покачал головой, а в глазах его заплясали смешинки.

Мы посмотрели в окно. Действительно, ночь раскинулась над долиной во всей своей красе: луна заливала всё вокруг мягким светом, а деревья отбрасывали длинные чернильные тени. В воздухе витало ощущение волшебства, будто сам лес затаил дыхание.

Я вздохнула и закрыла книгу:

— Как же красиво…

Люда.

Мы снова спали! Крепко, сладко, мягко и до обеда!

Кошма-ар!

Да я со студенческих времен не помню, когда я столько спала и так поздно ложилась!

Правда, книгу дочитала и расстроилась. Может, парочку своих написать? А то все «откровенные» сцены заканчивались: «Они слились в страстном танце любви!»

Тю-ю...

А где подробности, а?

Где «нефритовые жезлы» и «пик удовольствия»?

Где разврат и похабщина?

Мой в меру развращенный мозг требует зрелищ! Ибо чем здесь можно еще заняться?

Читать, гулять и предаться страсти с «мужем»?

Нет, Фердинанд был хорош, этого не отнять. В меру юмора, в меру заносчивости, да и чего греха таить? Привлекал, чертяка, привлекал, но! Я так не могу!

Надо же узнать челове... вампира. Время с ним провести, притереться, и не важно, что мы уже женаты! 💍 Это вообще не от меня зависело.

А еще мне никуда отсюда не деться, пока брак не консумируем, но, с другой стороны, Ферд особо и не настаивает...

А если бы настоял?

Дала бы по морде!

Блин... А странно получается.

Не пристает — плохо, приставал бы — тоже плохо.

Тогда чего мне надо?

Шо-ко-ла-да!

И завтрак!

И кофе!

Для начала, а там как пойдет.

— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто, о-о-о. Я шоколадный заяц и, губ твоих касаясь, я таю так легко, о-о-о, — (Прим. автора: Пьер Нарцисс, «Шоколадный заяц») напевала я, ковыряясь в шкафу и ритмично пританцовывая.

— Лю-юда, ты чего такая энергичная? Будто мы вчера раздельно вечер проводили, — раздался голос Фани со стороны кровати.

— Утречко, засоня. Я тут планирую совершить акт намеренного вандализма, хочешь присоединиться?

— Конечно, хочу! Что делать?

Я усмехнулась.

— Для начала оставайся на месте, а я сейчас вернусь.

Растрепав волосы, придала им объем, поправила ночную сорочку и, гордо шлепая босыми пятками, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Сделав десяток шагов, остановилась и постучала в другую дверь.

— Да? — раздалось удивленное с той стороны.

Зажмурившись на секунду, резко открыла дверь и переступила порог.

Сидящий за столом Ферд с бумагой в одной руке и пером в другой одарил меня взглядом, полным восхищения, желания и удивления.

— Люда, я-я... — начал было он, вставая.

— Сидеть! — сказала резко и строго.

Вампир плюхнулся обратно.

Надо же, работает!

Сделав еще десяток шагов, подошла к столу, упёрлась в него руками и прогнулась в пояснице.

Не знаю, какие черти мной управляли, но томный голос вырвался сам собой:

— Ножницы... — сказала я, глядя в глаза «мужу».

Мужик явно поплыл. Взгляд затуманен, мысли рассеяны.

— Ножницы... — повторил он, расплываясь в блаженной улыбке.

Вот это у него воздержание... Раз его от такого клинит.

Но прия-ятно! Значит, меня хотят, значит, я ещё ничего... Или он готов на это самое с кем угодно?

Игривое настроение утихло, но окончательно не исчезло! Не дождёшься, клыкатик, мне ещё гадости творить, а для этого настроение нужно!

— Федя, где ножницы? — спросила я, протягивая руку. — Дай.

Словно под гипнозом, он выпустил лист и перо.

Не сводя с меня взгляда, выдвинул ящик стола левой рукой и, не глядя, запустил в него руку, извлекая на свет ножницы.

Вложив их в мою ладонь, он потянулся ко мне второй рукой, но я успела шлёпнуть по ней.

— Федя, тебе разве мама не говорила, что трогать чужое нехорошо?

Наваждение спало, и мужик начал возвращаться в реальность.

— В смысле — чужое?

— В коромысле!

— Люда, мы женаты...

— Досадное недоразумение, — ответила я, пожав плечами.

Встала и, грациозно развернувшись, пошлёпала обратно в спальню.

Я вернулась в комнату, едва сдерживая победную ухмылку. Щёки горели, а в руках ощущался приятный вес ножниц. Фаня тут же подскочила на кровати, вглядываясь в моё лицо с любопытством.

— Ну что? Живой? — прошептала она, подавшись вперёд.

— Живее всех живых, — фыркнула я, поудобнее усаживаясь на край кровати. — Видела бы ты его глаза — там такая буря плескалась, что я думала, прямо в кабинете накинется.

Фаня замерла на мгновение, переваривая услышанное, а потом её губы медленно растянулись в предвкушающей улыбке. В глазах промелькнул огонёк авантюризма.

— Знаешь, Люда... — протянула она, поднимаясь с места и потягиваясь, словно кошка перед охотой. — Твой метод кажется мне чертовски вдохновляющим. Моему «благоверному» тоже не помешает небольшая встряска, а то совсем скучно живём.

Она выразительно подмигнула мне, направилась к выходу и, уже взявшись за дверную ручку, обернулась:

— Пойду поищу инструмент. Пора и мне немного потрепать нервы своему оборотню.

Я не успела толком поковыряться в шкафу, выискивая жертву своего будущего дизайнерского эксперимента, как дверь тихо скрипнула и Фаня скользнула обратно. В руках она победно сжимала тяжелые ножницы с позолоченными ручками. Вид у неё был такой, будто она в лотерею выиграла.

— Ты не поверишь! — зашептала она, плюхнувшись рядом и сияя, как начищенный пятак. — Захожу я к нему в кабинет, а он сидит над своими бумагами хмурый, как грозовая туча. Рычит что-то про границы территорий. Я подхожу прямо вплотную, наклоняюсь к нему, ставлю руки на подлокотники его кресла, смотрю в его глаза и говорю: «Дай ножницы. Срочно».

Я прыснула в кулак, представляя эту картину:

— И что он?

— Замер, — хихикнула Фаня, поглаживая лезвие инструмента. — Ноздри раздуваются, зрачки расширились, весь напрягся. На губы мои смотрит и тянется к ним. Лапы свои загребущие потянул, хотел за мой «центр притяжения» подержаться.

— А ты?

— Дала по рукам и постучала пальцем по лбу со словами: «Филин-филин, я сова, ножницы мне дай».

— А он?

— А он… протянул их мне, словно обиженный ребёнок, у которого забрали конфетку.

— Точнее, не дали ягодицу, — хихикнула я и подняла ножницы вверх. — Ну что, пошалим, малыш? (Прим. автора: м/ф «Малыш и Карлсон»).

Я вытащила из шкафа два «шедевра», от одного вида которых хотелось обнять и плакать. Это были не платья, а многоярусная катастрофа: бесконечные кружева, гигантские банты, которые смотрелись как приклеенные уши, и воротнички, достойные викторианских привидений.

— Ну и ну, — Фаня брезгливо подцепила пальцем одну из розочек. — Если я в этом выйду, я превращусь в зефирное облако, и вечно голодный оборотень меня съест.

— Отравится при первом же укусе, — съязвила я, разглядывая платье, а после решительно щелкнула ножницами. — Сейчас мы устроим «Модный приговор», и всё будет носибельно и прилично.

Мы разложили этот кружевной кошмар прямо на полу. Первым делом в расход пошли банты — они отлетали один за другим, открывая более-менее сносную основу. Затем я безжалостно чикнула по «бабушкиному» воротнику, превращая его в дерзкое глубокое декольте.

— Смотри, если отрезать эти нелепые оборки по низу, — Фаня уже вовсю орудовала вторыми ножницами, — и убрать эти розочки на рукавах, получится вполне себе нормальное платье.

Через полчаса комната напоминала поле боя швейной фабрики: пол был усыпан розовым капроном и обрезками кружев. Но результат... Результат заставил нас обеих победно переглянуться. Вместо приторных нарядов перед нами лежали два эффектных, не лишённых изящества платья.

— Ну что, — я подмигнула подруге, натягивая обновку, — пора показаться «мужьям».

Мы начали спускаться по широкой лестнице, стараясь чеканить шаг, как на подиуме в Милане. Цель — кухня. После такой «хирургической» операции на платьях нам обеим требовался завтрак! А лучше — с добавкой!

Когда мы толкнули двойные двери, на кухне на мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно, как что-то булькает в кастрюле. Повар, собиравшийся нарезать мясо, так и застыл с ножом в руке. Его глаза симметрично округлились, а челюсть медленно поползла вниз.

— Матерь Всевышняя… — выдохнул он, переводя взгляд с моего декольте на обнажённые плечи Фани.

Его молоденькая помощница, которая в этот момент вытирала сковороду, выронила полотенце. Она обошла нас кругом, разглядывая.

— Девочки, это же просто… потрясающе! — искренне выпалила она, и её глаза азартно блеснули.

Я победно глянула на Фаню.

— Видишь? Профессионалы одобряют, — хмыкнула я, присаживаясь за стол.

— М-да, оно того стоило, — улыбнулась подруга, присаживаясь рядом.

Повар, всё еще пребывая в легком культурном шоке, поспешно выставил перед нами тарелки с пышными омлетами и чашки с густым ароматным кофе. Мы завтракали неспешно, смакуя каждый кусочек и обмениваясь заговорщицкими взглядами.

Мы как раз допивали кофе, когда тяжелые двери кухни распахнулись с таким грохотом, будто их снесло порывом ветра. На пороге замерли наши мужчины.

Тишина в кухне стала осязаемой. Я медленно поднесла чашку к губам, глядя на своего мужа поверх края. Его взгляд прошелся по мне сверху вниз, споткнулся на экстремально глубоком декольте, и я увидела, как краснеет вампир.

Заба-авно!

Его бледные щеки залил густой румянец, а взгляд метался от моих ключиц к обрезанным кружевам на подоле.

Рядом послышался сдавленный рык — это оборотень замер на входе, непроизвольно вцепившись пальцами в дверной косяк. Он выглядел так, будто внезапно забыл, как дышать.

— Доброго дня, мальчики, — пропела я, отставляя чашку с самым невинным видом. — А мы тут решили, что кофе лучше заходит, когда на плечах нет лишних полкило рюшей. Согласитесь, так куда... легче?

Вампир наконец обрел дар речи, хотя его голос заметно дрогнул:

— Люда... это платье... оно ведь было?..

— Было, — подтвердила я, спрыгивая со стула и демонстрируя обновку во всей красе. — Ну как, скажи честно, мне идет?

Вампир судорожно поправил галстук, который начал его душить. Он смотрел на меня с такой смесью паники и невольного восхищения, что я едва удержалась от смеха. Третий день нашего «заключения» явно пошел по сценарию.

Фаня, заметив ступор своего оборотня, грациозно потянулась.

— А ты чего застыл? — подмигнула она. — Ножницы-то не зря давал. Видишь, как я их применила? По-моему, получилось очень даже неплохо, правда?

Оборотень шумно сглотнул, переводя взгляд с её улыбки на открытые плечи и ключицы.

— Мы, пожалуй... — начал вампир, пытаясь вернуть себе самообладание, но его глаза всё равно предательски сползали к моему декольте. — Мы, э-э-э… Кхм, хотели узнать, чем вы хотели бы сегодня заняться?

Мы с Фаней переглянулись.

— Пожалуй, было бы неплохо ознакомиться с вашим миром. Да?

— Да, поддерживаю.

— Ну, этого сколько хотите, — с облегчением выдавил Вольд. — Прошу за нами, мы подберём вам нужную литературу.

Поблагодарив поваров за завтрак, мы прошли в библиотеку. Когда нам помогли перетаскать стопки книг в гостиную и мужчины уже собирались уходить, я заговорила:

— О, и кстати! Мальчики, нам бы платья попроще, иначе подобная участь ожидает и остальные шедевры кружевной мысли. Можно это как-то устроить?

«Мальчики», замершие в дверях, кивнули и обещали всё исполнить, а потом смылись от нас! Бессовестные существа!

Усмехнувшись, мы уселись каждая в своё кресло и принялись читать.

Наш дерзкий выход с ножницами задал тон всему вечеру. Вампир, бедняга, полдня ходил пунцовый, стараясь не смотреть в сторону моего нового декольте, а оборотень подозрительно часто и шумно вздыхал, когда Фаня проходила мимо.

Весь остаток дня и следующий вечер мы провели за чтением. Мужчины сидели напротив, делая вид, что тоже заняты делами, но я то и дело ловила на себе завороженный взгляд Ферда, да и Вольд не отставал, то и дело поглядывал на Фаню. Мужчины!

За ужином беседа текла так же легко, как и во время вчерашней посиделки в гостиной. Мы спорили, соглашались, доказывали или опровергали абсурдность того или иного закона или правила. Спорили до хрипоты и глубокой ночи, смеялись и просто проводили время вместе.

Следующие два дня превратились в «день сурка», но в самом приятном смысле. Снова завтрак, снова книги и бесконечные подколки, споры, новые НОРМАЛЬНЫЕ простые наряды и снова книги, книги, книги…

Наутро четвертого дня я проснулась от того, что в голове строчки из прочитанных фолиантов начали водить хороводы. Я уставилась в потолок и просто взвыла на всю спальню, напугав спросонья Фаину.

— Люда, ты чего воешь? — пробормотала она, протирая глаза.

— Мне приснилось, что я превратилась в библиотечную моль! — я резко села в кровати, взлохматив волосы. — Я больше не могу! Если я сегодня прочитаю хоть одну страницу, я кого-нибудь придушу! — начала я, расхаживая вдоль окна. — Хочу чем-то заняться! Хочу движения, действий! Не могу больше сидеть на попе ровно, ЗА-ДОЛ-БА-ЛАСЬ!

Фаина сочувственно вздохнула, сползая с подушек.

— И чем ты предлагаешь заняться? Снова перекроим платья? Боюсь, наши мужчины этого уже не переживут.

Я тоскливо посмотрела в окно, и тут меня осенило. Подскочила к стеклу, глядя на пустующий участок за домом.

— Фаня, а давай огород посадим, а? Или сад разведём? Раз уж нам тут куковать неизвестно сколько. Зелень своя будет, цветочки… Да и физический труд! Не могу я без ковыряния в земле, не могу!

— Вынуждена согласиться. Огород — вещь!

— Пошли, нам нужны эти двое!

Мы наскоро оделись и отправились на поиски благоверных. Мужчины нашлись в гостиной — как раз чинно завтракали, обсуждая какие-то свои мужские дела. При нашем появлении Ферд едва не выронил вилку: видимо, мой решительный вид не предвещал ему спокойного утра.

— Мальчики, у нас экстренное совещание! — заявила я, упирая руки в бока. — Нам нужен огород. И сад. Прямо сейчас.

Вампир медленно отставил чашку, переводя взгляд с меня на Фаню, которая согласно кивала рядом со мной, сложив руки на груди.

— Огород? — переспросил он, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Люда, у нас полные погреба еды, повар готовит что угодно. Зачем тебе копаться в земле?

— Затем, дорогой мой, что от ваших книг у меня уже в глазах рябит! — отрезала я. — Нам нужно занятие. Так что сознавайтесь: где тут инвентарь выдают и какой участок нам можно одарить своей любовью?

Оборотень хмыкнул, переглянувшись с вампиром. В глазах Вольда заплясали смешинки — кажется, перспектива увидеть нас с лопатами наперевес, попой к солнцу, его крайне забавляла. Видимо, за три дня нашего «библиотечного заточения» они и сами порядком заскучали, раз идея копать грядки не вызвала у них бурного протеста.

— Огород так огород, — сдался Ферд, изящно отставляя чашку. — В конце концов, физический труд облагораживает… даже нас. Инвентарь выдадим, но чур, копаем мы — не женское это дело, тяжелую землю ворочать.

Что уж там, мы были приятно удивлены такому повороту. Через десять минут вся наша компания уже была на заднем дворе. Весна в долине была на редкость щедрой: солнце припекало почти по-летнему. Мужчины, не сговариваясь, скинули рубашки, бросив их прямо на траву. И тут мы с Фаней дружно притихли, хотя и ненадолго.

Ферд со своей аристократичной бледностью выглядел как ожившая статуя из античного зала — четкий рельеф мышц, ничего лишнего, каждая линия выверена, словно резцом мастера. А Вольд… ну, этот был воплощением дикой силы. Широченные плечи, мощная спина, по которой при каждом движении перекатывались тугие узлы мускулов, и пресс, который, казалось, мог выдержать удар тарана.

Я оперлась на перевернутое ведро и тихо присвистнула, нарушая благоговейную тишину и толкнув подругу локтем в бок.

— Фаня, ты только посмотри на эти «экспонаты»! — я указала подбородком в сторону мужей. — Кажется, копать они будут недолго — с такой-то мощью земля сама должна в ужасе расступаться, лишь бы под лопату не попасть.

Фаня, не отрывая взгляда от спины своего оборотня, ехидно подхватила:

— Да уж, Вольд, ты поосторожнее с инструментом. С таким напором ты к обеду не грядки сделаешь, а тоннель до соседней долины проложишь. Хотя-я... это неплохая идея.

— Кстати, Фаня, мой не блестит! Ты посмотри, ну не блестит же! — сказала я наигранно обиженно.

— Хм, и правда, не блестит, — ответила подруга, задумчиво сканируя вампира.

Ферд, с силой вонзив лопату в дерн, обернулся и иронично приподнял бровь. Я заметила, как на его бледных скулах снова проступил легкий румянец — то ли от солнца, то ли от наших комментариев.

— Люда, почему я должен блестеть?

— Ну как же? «Это кожа убийцы, Белла... Я убийца», — тут ты снимаешь рубашку, и весь такой: блёстки, блёстки, блёстки! Не?

— Иногда я рад, что не могу понять, о чём ты говоришь, — с этими словами он отвернулся и продолжил копать.

Вольд хохотнул, но это не прошло мимо чутких ушей подруги.

— Володя, где твой ильхвильнихт?

Ухмылка исчезла с лица оборотня.

— Я даже не хочу знать, что это такое, — ответил он, возвращаясь к работе.

Мы с подругой устроились на ведрах, как в первом ряду партера, наслаждаясь бесплатным шоу «Альфа-самцы на пашне». Огород — это, определенно, была лучшая идея за все время нашего пребывания здесь.

Когда большая часть отведенного участка была перекопана, мы с подругой, переодевшись в лосины, футболки и галоши, дефилировали попой к солнцу, собирая сорняки в вёдра и оттаскивая их в сторону. Чуть позже мужчины выкопали яму, куда всю траву и коренья скидывали для дальнейшего перегноя.

Дальше пошло разравнивание и формирование грядок, и мы с Фаней упахались! Несмотря на то что мы не копали, а таскали траву и работали граблями, мы вошли в такой азарт, что сами всё убрали. Мужчины, развалившись под тёплым солнышком, благоговейно взирали на открывшиеся тылы. Признаться честно, мы так вовлеклись в процесс, прикидывая, что и где посадим, что совсем этого не замечали.

В купальню вползли, когда на улице практически стемнело. Зато осталось только посадить семена и саженцы, а этот вопрос нам обещали решить «мужья».

Проглотив ужин, мы без сил поползли наверх. И, скажу по секрету, лестница стала последним гвоздём в крышку нашего усталого гроба!

Фаина.

Солнце уже вовсю светило в окна, когда я с трудом приоткрыла глаза.

— Лю-юда-а, — хрипло позвала я.

Люда застонала, перевернулась на бок и с трудом села.

— О-о-о… У-уже утро?

— Да, похоже, уже обед.

— Неудивительно, — пробурчала подруга, пытаясь встать. — Спина болит так, будто я вчера не грядки полола, а таскала мешки с цементом.

— И у меня тоже, — призналась я, осторожно опуская ноги на пол. — Вчера столько всего переделали, что теперь каждое движение даётся с трудом.

Люда, согнувшись пополам, кряхтя, подошла к шкафу.

— Ладно, надо идти на поиски спасения… Но сначала что-то надеть, — пробормотала она, осторожно вытягивая руку к вешалкам и морщась от боли в пояснице.

— Согласна, — вздохнула я. — Только медленно, без резких движений. — Слегка согнувшись, подошла к шкафу и начала высматривать, что надеть. — Такое чувство, будто у нас не поясница, а ортопедический матрас… — начала я.

— Запоминает форму? — прокряхтела подруга и засмеялась.

— Ахах, ай-яй-яй, — протянула я.

Осмотрела ряды платьев, провела рукой по мягкой ткани одного, потом другого. — О, вот это выглядит удобно, и легко надеть. Длинное, свободное, с квадратным вырезом и длинными рукавами — то что надо.

— Да, похоже, это наш вариант, — кивнула Люда, доставая похожее платье с соседней вешалки.

Мы обменялись понимающими взглядами и принялись переодеваться. Я с трудом подняла руки, чтобы натянуть платье через голову, поморщилась и тихо застонала:

— Ох, как же спина болит…

— Погоди, я помогу, — Люда подошла ко мне, аккуратно расправила ткань на плечах и начала застёгивать мелкие пуговки на спине. — Вот так, потихоньку… Ты мне тоже потом помоги, пожалуйста.

Я повернулась к ней, дрожащими пальцами взялась за пуговицы. Движения выходили медленными, осторожными — каждое резкое движение отдавалось неприятной болью в мышцах.

— Готово, — выдохнула я, закончив застёгивать платье. — Теперь главное — добраться до чего-нибудь обезболивающего.

— И до еды, — добавила Люда с улыбкой. — Без завтрака я точно не выживу.

Мы медленно двинулись к лестнице, горбатые аки верблюдицы. Люда шла впереди, держась за перила одной рукой и за поясницу второй; я следовала за ней, точно в такой же позе осторожно ставя ногу на ступеньку. Каждый шаг давался с трудом — спина ныла, мышцы протестовали против любого напряжения.

На середине лестницы я остановилась передохнуть и оперлась на перила, глубоко вздохнула, пытаясь унять ноющую боль. Люда обернулась, сочувственно покачала головой:

— Тяжело, да?

— Ещё как, — призналась я. — Будто не в огороде вчера работала, а кирпичи таскала.

— У меня то же самое, — вздохнула подруга. — Давай ещё чуть-чуть, почти дошли…

В этот момент из гостиной вышли Фёдор и Вова. Они замерли на мгновение, потом переглянулись — и тут же бросились к нам.

— Дамы, что случилось? — встревоженно спросил вампир, поддерживая подругу под локоть и осторожно помогая выпрямиться.

— Да мы вчера в огороде слишком усердствовали, — улыбнулась Люда, слегка опираясь на его плечо. — Теперь расплачиваемся, спина болит, двигаться тяжело…

— А вы куда направлялись? — уточнил Вовчик, аккуратно подхватывая меня и беря под руку.

— На поиски каких-нибудь мазей и на кухню… позавтракать, — ответила подруга, благодарно кивнув Фёдору за поддержку.

— Позавтракать? — Оборотень удивлённо поднял брови и посмотрел на нас. — Вы серьёзно? Уже полдень — это давно не завтрак, а самый настоящий обед!

Люда замерла на ступеньке и растерянно посмотрела на меня:

— Обед?.. Но мы же только проснулись!

— Вот именно, — усмехнулся Фёдор. — Вы так крепко спали. Так что сейчас мы вас в гостиную доставим, там будет куда удобнее.

Мужчины бережно помогли нам спуститься по лестнице и довели до мягких кресел у камина.

— Сидите, не вставайте, — распорядился Фёдор. — Вольдемар, принеси-ка мазь, будь любезен.

Оборотень кивнул и быстро вышел из комнаты…

Через пару минут он вернулся с двумя баночками.

— Вот, разогревающая и расслабляющая. Что кому больше подходит?

— Мне разогревающую, — вздохнула Люда. — Спина совсем деревянная.

— А мне расслабляющую, — добавила я. — Хочется, чтобы мышцы хоть немного расслабились.

— Разрешите немного расстегнуть платье? Так будет проще добраться до спины.

— Да, конечно, — кивнула я.

— Я буду предельно осторожен, — улыбнулся Вовчик.

Он принялся аккуратно расстёгивать пуговицы на моей спине — медленно, едва касаясь ткани, чтобы не причинить боли. Когда спина была открыта, Вольдемар открыл баночку с мазью.

— Сначала будет лёгкий холодок, — предупредил он, — а потом появится приятное тепло.

Осторожно, плавными движениями он нанёс мазь на спину, равномерно распределяя её по напряжённым мышцам.

— Готово, — тихо произнёс он, аккуратно застёгивая платье. — Теперь должно стать легче.

Тем временем Фёдор уже выдавил немного разогревающей мази на пальцы и подошёл к Люде.

— Сначала будет немного прохладно, — предупредил он, — но это быстро пройдёт.

Он аккуратно распределил мазь по спине Люды, стараясь покрыть все болезненные участки. Движения его были бережными и точными — без лишних нажатий, просто равномерное нанесение средства.

Люда вздохнула с облегчением:

— О-о-о… Будто солнышко на больное место светит! Спасибо.

— И у меня полегчало, — подтвердила я, осторожно потягиваясь. — Мышцы будто вздохнули с облегчением.

Фёдор отступил на шаг и удовлетворённо кивнул:

— Отлично, теперь главное — не перенапрягаться. Вольдемар, ты отвечаешь за обед, я — за чай. У нас сегодня режим полного восстановления!

— Есть, капитан! — шутливо отдал честь оборотень и направился к кухне.

Пока парни хлопотали, мы с подругой переглянулись и одновременно вздохнули с облегчением.

— Знаешь, — тихо сказала подруга, — иногда так здорово быть слабой. Особенно когда рядом есть те, кто готов помочь. И волшебная мазь, — закончила она, хохотнув.

— Согласна, — улыбнулась я.

В этот момент мужчины вернулись с подносами. Вольдемар поставил перед нами тарелки: бутерброды с маслом и домашним сыром, свежие овощи и кусочки ягодного пирога, а Фёдор — чашки ароматного чая с мятой.

— Обед подан! — торжественно объявил Фёдор.

— Лучший рецепт выздоровления, какой только можно придумать, — восхищённо сказала Люда, беря чашку. — Спасибо вам.

— А для этого мужья и нужны, — улыбнулся Фёдор, — чтобы в трудную минуту предложить мазь, чай и немного заботы.

Мы устроились поудобнее у камина, попивая тёплый чай и наслаждаясь едой. Боль почти прошла, спина больше не напоминала о вчерашних подвигах в огороде.

— Чем сегодня займёмся? — спросила я, ставя чашку на стол.

— Я не хочу сидеть весь день, чокнусь от безделья, — проговорила Люда, слегка поморщившись, но тут же расправила плечи и сделала несколько осторожных наклонов в стороны. — Ай. Ладно, без наклонов. Может, погуляем?

— Точно! Мы так и не осмотрели местность, — взбодрившись, сказала я и попыталась вскочить с кресла. Резкий рывок заставил меня ойкнуть и медленно опуститься обратно. — План таков: медленно, без резких движений. Погулять по долине, подышать свежим воздухом. Глянуть, какие тут красоты… и убедиться, что мы ещё способны передвигаться самостоятельно.

— Прекрасная идея, — ответил оборотень. — Мы покажем вам самые красивые места. Тут неподалёку цветочная поляна, очень красивая, а ещё тропа вдоль ручья, где растут дикие цветы…

— О-о-о, нет, мы пойдем вдвоём, — твёрдо сказала Люда, подняв палец. — Никаких сопровождающих. Мы просто прогуляемся, насладимся пейзажами, а вы… вы лучше займитесь своими делами. Наверняка у вас полно работы.

Фёдор усмехнулся и почесал затылок:

— То есть вы нас отстраняете от прогулки, но освобождаете от необходимости развлекать вас? Хитро придумано!

— Именно так, — подмигнула Люда. — Вы же сами говорили, что нам нужен покой и восстановление. А вдвоём мы сможем идти в своём темпе, останавливаться, когда захотим, любоваться видами… и посекретничать.

Я кивнула, стараясь не рассмеяться:

— Да, и если нам станет тяжело, просто присядем на какой-нибудь пенёк и отдохнём.

Оборотень скрестил руки на груди, сделал вид, что обижен:

— Ну хорошо, раз уж вы так решительно настроены на самостоятельность… Но хотя бы возьмите с собой корзинку. Вдруг соберёте полевых цветов или ягод?

— Согласна, — улыбнулась я, пытаясь встать ещё раз, на этот раз более осторожно.

Люда хлопнула в ладоши, потом схватилась за поясницу:

— Ой, аккуратнее с аплодисментами… Вот это уже звучит как план!

Парни переглянулись и одновременно покачали головами. Фёдор вздохнул:

— Что ж, раз дамы решили нас оставить с делами, придётся смириться. Но с одним условием: вы будете держаться протоптанной тропы и вернётесь до заката. А то вдруг вы заблудитесь и нам придётся вас искать?

— Обещаем, — хором ответили мы с Людой.

Оборотень встал и принёс лёгкую плетёную корзину.

— Вот, возьмите. И… будьте осторожны, ладно? — обеспокоенно сказал он.

— Обязательно, — я взяла корзинку. — Мы будем двигаться медленно и аккуратно. Как две благородные черепахи на прогулке.

Мы направились к выходу. У самой двери я обернулась:

— Спасибо вам за заботу, ещё раз.

Перед нами простиралась долина — зелёная, солнечная, полная тайн и красивых видов.

— Ну что, — сказала Люда, потягиваясь. — О, а мне становится лучше! Чудеса! Так, к ручью или сразу на поляну?

— Давай к ручью, — предложила я. — Там, наверное, прохладнее.

— Отлично, — кивнула подруга, делая шаг вперёд. — Идем медленно, наслаждаемся каждым шагом. Сегодня наш день восстановления, видов и приключений!

Фаина

— Может, попробуем ещё раз? — предложила Люда, поёжившись. — Только теперь по очереди, чтобы не сорвать голоса сразу.

— Логично, — кивнула я. — Ты первая.

— ФЕР-ДИ-НА-АНД! — крикнула Люда во весь голос.

— ВОЛЬДЕМА-А-АР! — подхватила я. — ЕСЛИ ВЫ НАС НЕ НАЙДЁТЕ, МЫ СТАНЕМ ЧАСТЬЮ ЛЕСА! И ВЫ ТОЧНО НЕ СНИМЕТЕ ПРОКЛЯТЬЕ! ПРИДЁТСЯ ДОЛБИТЬ ДУПЛО! Белки будут счастливы…

Люда прыснула со смеху.

— Долбить дупло?

— Зато запоминается, — улыбнулась я. — Но, похоже, никто не спешит нас спасать.

Мы самозабвенно продолжали орать, когда из-за кустов донёсся низкий рык. Мы замерли, переглянулись.

— Фаня… — тихо прошептала Люда. — Мне кажется, или кто-то рычал?

— Очень похоже, — сглотнула я. — Давай без паники. Просто медленно разворачиваемся и…

В этот момент из-за деревьев показались волки. Они не бросались, но и не уходили — просто окружили нас полукругом, внимательно наблюдая.

— Отлично, — прошептала Люда. — План А: залезть на дерево.

Мы бросились к ближайшему дереву. Люда попыталась подпрыгнуть, ухватиться за ветку… и соскользнула.

— План Б: залезть вдвоём, — предложила я, подсаживая подругу.

Люда вскарабкалась на нижнюю ветку, но та подозрительно затрещала.

— Э-э-э, нет, это дерево нас не выдержит, — быстро слезла она. — План В: отпугнуть!

Мы схватили по паре палок и начали размахивать ими, громко топать и кричать:

— Кыш! Пошли прочь! Мы невкусные!

Волки лишь слегка отступили, но не убегали — продолжали стоять, склонив головы, будто изучали нас.

— Они что, смеются над нами? — возмутилась Люда. — Смотри, этот даже ухмыляется!

— Может, они просто любопытные? — предположила я. — Или думают, что мы ненормальные или бешеные. Стоят и думают: стоит ли нами травиться?

Один из волков сделал шаг вперёд и…

Я запустила в него корзинку.

— Эй, наш урожай! — воскликнула Люда, глядя, как корзинка с ягодами кувыркается в воздухе и падает на землю, рассыпая малину и землянику.

— Прости, — я в ужасе схватилась за голову. — Это был рефлекс! Я испугалась, что он подойдёт слишком близко…

Волк, в которого я бросила корзинку, даже не вздрогнул — только посмотрел на рассыпанные ягоды, потом на нас, будто говоря: «Ну и зачем было так нервничать?»

— Видишь? — прошептала Люда. — Он даже не разозлился. Просто смотрит с таким видом, будто мы чокнутые! Да и волки ненормальные. Наши обычные уже набросились бы, а эти стоят, ждут чего-то.

— Чего? Танго им станцевать? — съязвила я.

— Стриптиз, чтоб ткань в зубах не застревала, — хохотнула подруга. Это у неё нервное, бывает.

— Может, попробуем договориться? — предложила я.

— Договориться с волками? — Люда подняла бровь. — Фаня, мы в лесу, а не на дипломатическом приёме.

В этот момент раздался громкий рык, от которого задрожали деревья, а волки испуганно начали разбегаться в стороны.

— Люда-а-а… это, похоже, главный босс, — дрожащими губами произнесла я, вцепившись в рукав подруги.

— Фаня, бежим! — закричала Люда, и мы рванули с места.

Но не успели мы далеко отбежать, как перед нами появился огромный волк — раза в три крупнее тех, что были раньше. Его шерсть отливала серебром в свете, а глаза светились, будто две луны. А следом, рядом с ним, с глухим хлопком крыльев приземлилась гигантская летучая мышь — метра два в размахе, с большими рогами и ушами, которые, казалось, улавливали каждый наш вздох.

— Фаня, а тебе не кажется, что тут что-то не так? — загадочно спросила подруга, застыв на месте и разглядывая двух чудовищ.

— О, ты тоже заметила двухметровую мышь и гигантского волка? — ехидно спросила я. — А я думала, у меня уже глюки пошли от стресса.

Волк двинулся в нашу сторону, неторопливо и уверенно.

— А ну… фу! Лежать! Сидеть! Да остановись же ты! — нервно кричала я, размахивая палкой, которая уже не казалась таким грозным оружием.

Волк остановился и начал меня рассматривать так, будто я сумасшедшая. А потом… он засмеялся. Не рычание, не ворчание — настоящий, глубокий смех, от которого даже деревья слегка покачнулись.

— Люд, он что, смеётся надо мной? — удивлённо спросила я, опуская палку.

— Фань, ну ты даёшь! — смеясь, проговорила Люда. — Ты ему команду «сидеть» даёшь, будто он дворовый пёс.

— Ну а мало ли, он команды знает, — проговорила я, всё ещё сжимая в руках палку и не сводя глаз с гигантской летучей мыши.

Гигантская летучая мышь расправила крылья и произнесла низким, бархатным голосом:

— Дамы, вы обещали вернуться к ужину. — И в тот же миг перед нами вместо летучей мыши стоял Фердинанд — аккуратно отряхивал рукава, будто и не было никакого превращения.

— Федя-я-я! — выдохнула Люда, хватаясь за сердце. — Я чуть Кондратия не обняла!

— Какого Кондратия? — удивлённо спросил вампир.

— Того, который мне чуть сердце не остановил!

— А команды я всё-таки знаю, — произнёс со смешком Вольдемар, возвращая себе человеческий облик. Он стоял рядом, чуть склонив голову, и в глазах его плясали озорные искорки.

— Это что за шутки такие? Мы тут чуть не поседели от страха! Я уже мысленно завещание составляла!

Вольдемар улыбнулся.

— Ну прости, Фаина. Вы не вернулись, а потом мы услышали крики и поспешили, как могли. Мы не подумали…

Люда энергично всплеснула руками.

— Ты слышал? Они не подумали! Ведь нам так привычно видеть волка размером с лошадь и двухметровую летучую мышь! Подумаешь!

Фердинанд поднял руки в примирительном жесте.

— Признаю, были не правы. Но посмотрите на плюсы: волки разбежались, вы остались целы.

Я опустила палку, не в силах больше сердиться:

— Ладно, признаю — эффект был впечатляющий.

Вольдемар подошёл ближе и виновато улыбнулся:

— Обещаю: никаких больше внезапных превращений.

— Никаких?! — хором воскликнули мы с Людой и тут же расхохотались. — Ну уж нет, теперь давайте показывайте — мы вас не рассмотрели со всех сторон!

— Что, прямо сейчас? — Вольдемар удивлённо поднял бровь. — В смысле… превращаться снова?

— А то как же! — Люда подбоченилась.

Фердинанд закатил глаза.

— Вижу, любопытство затмило страх, — произнёс он с ухмылкой.

Мужчины ещё попытались уклониться от показа своих вторых ипостасей, но потом сдались.

Сначала обернулся оборотень. В звериной форме его тело достигало двух метров: массивное, мускулистое, с широкой грудью и мощными лапами, оставляющими глубокие следы в земле. Шерсть густая и блестящая, угольно-чёрная с серебристыми прядями вдоль спины. Морда вытянутая, с тяжёлой челюстью и белоснежными клыками. В глазах не животная ярость, а сосредоточенность и хитрость, будто он просчитывал каждый шаг наперёд. В его облике было что-то одновременно пугающее и завораживающее.

Я невольно затаила дыхание, а потом шагнула ближе и осторожно погладила волка между ушами:

— Какой красивый…

— Представляю, сколько шерсти от него будет на диване, — хихикнула Люда, обойдя зверя кругом. — И как мы потом будем вычёсывать эти серебристые пряди из ковров!

Вольдемар фыркнул, будто понял шутку, и слегка наклонил голову.

— А покатай? — воскликнули мы одновременно, восторженно глядя на волка. — Ну пожалуйста!

Волк посмотрел на нас удивлённым взглядом, потом перевёл глаза на Фердинанда, словно спрашивая: «Они серьёзно?»

Фердинанд развёл руками:

— Похоже, серьёзно. И, должен признать, идея не лишена шарма.

— Только осторожно! — предупредила Люда.

Вольдемар снова фыркнул и слегка присел, показывая, что готов подставить спину.

— О, спасибо! — Мы осторожно взобрались на него, ухватившись за густую шерсть.

Волк медленно двинулся вперёд. Я чувствовала, как под шерстью перекатываются мощные мышцы, а его шаг был настолько плавным, что страх быстро сменился восторгом.

— Это невероятно! — крикнула я Люде. — Он идёт так ровно, будто мы пёрышко!

— А можно вопрос? Ты в этой форме быстро бегаешь?

Волк рыкнул.

— Я так понимаю, это «да», — проговорила я.

— О-о-о, — протянула Люда. — То есть если мы устроим гонки по особняку…

— Никаких гонок! — воскликнул Фердинанд.

— Жаль, — вздохнула Люда. — Представляла уже, как ты несёшься по коридорам, сметая вазы и пугая слуг…

Оборотень посмотрел на Фердинанда, и тот ему хитро кивнул. Он присел на задние лапы, сделал вид, что готовится к прыжку, и мы с Людой в панике спрыгнули с него.

— Ха! Попались! — Вольдемар снова рассмеялся, вернувшись в человеческую форму. — Видели бы вы свои лица!

— Ты невыносим, — покачала я головой, но не смогла сдержать улыбки. — Ладно, теперь твоя очередь, Фердинанд. Покажи нам свою летучую ипостась! Или так и будешь стоять с видом «я тут просто мимо проходил»?

Фердинанд вздохнул:

— Предупреждаю: в этой форме я не очень разговорчив. И да, я не летаю по комнатам и не пугаю слуг.

— А жаль, — шепнула Люда мне на ухо. — Представляешь картину: заходишь в библиотеку, а там Фердинанд висит вниз головой на люстре?

— Люда, в этом мире нет люстры…

— А жаль, я бы посмотрела…

Фердинанд бросил на меня укоризненный взгляд, закрыл глаза — и через мгновение перед нами стояла гигантская летучая мышь. Размах крыльев метра два, уши чутко подрагивают, на голове большие закрученные рога, а глаза большие и умные, с золотистым отливом. Плечи расширились, скулы выступили острыми углами, а ногти превратились в чёрные когти, изогнутые и острые. Он расправил крылья, сделал пару шагов по земле, потом подпрыгнул и завис в воздухе на месте, словно отрабатывая взлёт.

— Ух ты! — Я захлопала в ладоши. — Как будто сошёл со страниц сказки!

— И такой грациозный, — добавила Люда. — Можно потрогать крыло?

Фердинанд кивнул, осторожно опустился на землю. Люда протянула руку, коснулась бархатистой перепонки:

— Невероятно… Такое мягкое! И лёгкое… Фе-едя-я, хочу на ручки! — сказала подруга и протянула вампиру руки, словно ребёнок.

— На ручки? — Хитро посмотрел он на нас, слегка взмахнув крыльями так, что нас обдало лёгким ветерком.

— На ручки, — повторила подруга.

— И меня! И меня на ручки!

Фердинанд расправил крылья во всю ширину.

— Только осторожно, — предупредил он. — Держитесь крепко. И не дёргайтесь.

Я схватила подругу за руку.

— Ну что, рискнём?

— Рискнём! — выдохнула Люда. — Но если я закричу, это не от страха, а от восторга!

Вампир раскрыл объятия, и мы сразу прильнули к нему, обхватив его за талию.

— Всё, мы готовы. Только… может, сначала чуть-чуть над землёй? Метр-полтора? Для тренировки? — проговорила я.

— Никаких «метр-полтора»! — возмутилась Люда. — Мы летим высоко, красиво и с музыкой! Хотя музыки нет, но мы сами споём!

Фердинанд издал низкий смешок, который больше походил на урчание:

— Держитесь!

Он сделал несколько широких шагов, мощно взмахнул крыльями — и вот мы уже отрываемся от земли. Сначала медленно, будто пробуя воздух на прочность, потом всё увереннее поднимаемся выше.

— А-а-а! — закричала Люда, но тут же рассмеялась. — Это же волшебно! Мы летим! Летим, Фаня! Смотри-и…

Лес казался миниатюрным, ручей блестел, словно серебряная лента, а полянка, где мы только что стояли, уже почти затерялась среди кустов.

— Сейчас сделаем небольшой круг над лесом, — проговорил вампир и подмигнул.

Мы летели над лесом, чувствуя, как ветер играет волосами, а в груди разливается восторг. Внизу проплывали деревья, мерцали первые звёзды, а где-то вдалеке уже виднелись огни особняка — тёплые, манящие, обещающие горячий чай и долгий вечер с рассказами о том, как две подруги летали на гигантской летучей мыши.

Он плавно пошёл на снижение, сделал изящный вираж над поляной и аккуратно опустился на землю, чуть присев, чтобы нам было удобнее слезть.

— Ну как? — спросил он, снова принимая человеческий облик. — Понравилось?

— Безумно! — хором воскликнули мы с Людой и бросились его обнимать. — Спасибо, Фердинанд! Это было великолепно.

— А меня так не обнимали, — сделав обиженное лицо, сказал оборотень.

— А на тебе мы ещё галопом не катались! Вот когда покатаемся, тогда и будем обниматься, а пока…

— Домой, дамы, домой, — начал Ферд. — Ужин сам себя не съест, да и купальню вам приготовили.

Мы переглянулись, и тут же Люда расплылась в шкодливой улыбке.

— Фе-дя, а можно до дома на ручках? Я не буду кричать, честно-честно! — и кажется, ресницами похлопала, но это мне уже было плохо видно.

— Точно! Во-ольд, ты же не откажешь супруге в маленькой просьбе?.. — начала было я.

Оборотень лишь усмехнулся.

— Залезай и держись крепче!

Вот так мы неслись домой: подруга в обнимку с крылатым и рогатым, а я — верхом на пушистом и клыкастом. И плевать было на всё, даже на то, что полчаса назад чуть не поседели от вида этих двоих. Сейчас мы наслаждались — нам можно, мы ведь девочки…

Люда.

Мне снился дивный сон: я всю ночь летала в звёздном небе, разглядывая леса, озёра, опушки, поляны, деревеньки и города, освещённые лунным светом. Меня обнимали большие мужские руки, прижимая к крепкому, горячему, мускулистому телу. Мне не было холодно, ветер не бил в лицо — это было так прекрасно!

Но всё прекрасное когда-то заканчивается. Сон прервался, когда я почувствовала, что стало совсем жарко. А ещё, кажется, моя нога лежит на ком-то... и рука тоже?

Последняя нега покинула моё тело. Я распахнула глаза и... увидела удивлённый взгляд подруги. Приподняв головы, мы осмотрелись.

— Кажется, не только мне снилось что-то хорошее? — усмехнулась я, убирая свои конечности. — Прости.

— И ты меня. Не думала, что я так могу, — улыбнулась Фаина. — Кстати, а что именно тебе снилось?

— Сон, Фаня, чудесный сон: как я в объятиях прекрасного мужчины летала под ночным небом...

— И этим мужчиной был Фердинанд? — спросила подруга, поиграв бровями.

— С чего ты взяла?

— Действительно, с чего бы? У нас с тобой прямо такой выбор летающих мужчин — не знаешь, кого предпочесть.

— Да ладно тебе, я его лица не видела. А так... ну, всё может быть. А ты что скажешь?

— А что я? Я спала, — Фаня приняла независимый вид и начала разглаживать складки на пододеяльнике.

— Ага, а потом тебе стало холодно, и ты полезла греться под бочок?

— Ну-у... ладно. Мне снился сон, как я скакала на Вовке...

Мои брови непроизвольно поползли вверх, а губы растянулись в улыбке.

— Даже та-ак? — протянула я, не дослушав.

— Нет, нет, не на Вовке! Я хотела сказать — на волке! На волке!

— Ой, Фаня, прошу, не продолжай, я не хочу это представлять! — выпалила я, с трудом сдерживая хохот.

— Фу, бесстыжая! О чём ты только думаешь? — возмутилась подруга, шлёпнув меня по коленке.

— О скачках, Фанечка, о скачках!

— Слушай, Люд, а если серьёзно? — тон Фани вдруг стал тихим. — Как тебе вообще это всё сейчас?

Я пожала плечами. Трудно сказать. С одной стороны, до одури хочется домой, с другой — я и остаться не против, лишь бы можно было покинуть долину. Там целый мир за её пределами, а тут…

— Консумация… — подытожила подруга.

— Ага… — выдохнула я, потерев лицо ладонями.

— А ты бы хотела… Ну…

Я задумалась на пару секунд.

— Если мы и правда женаты, то я не вижу в этом ничего плохого. Да и более активных ухаживаний хочется. Фердинанд мне приятен, вот только…

— Что с нами будет после консумации?

— Точно! Вдруг нас выгонят или выкинут, как ненужную вещь? Что мы будем делать одни в чужом мире? Да и правила у них буквально средневековые…

— М-да, меня тоже останавливает страх неизвестности…

Мы помолчали. В этот момент со стороны двери послышался шорох. Мы обе вздрогнули.

— Ты тоже это слышала?

— Да…

Мы переглянулись, и я решительно встала.

— Кто там? — спросила я, хотя понимала, что вряд ли к нам пришёл кто-то чужой.

Раздался короткий стук, и дверь открылась. На пороге стоял Ферд.

— Девочки, доброе утро. Я просто хотел узнать, проснулись ли вы, а то уже почти обед… Нам привезли рассаду и семена.

— Да? Ура! — воскликнули мы в один голос.

Не сдержав радости, подскочила к вампиру и порывисто обняла его, а после, спохватившись, буквально вытолкала за дверь, чтобы мы могли переодеться. Через минуту мы были готовы.

Фердинанд ушёл вперёд, а мы спускались навстречу рассаде, когда у Фани появилась отличная идея. Я с ней согласилась, но для этого нам пришлось задержаться на кухне и поболтать с поваром.

На улице нас ждало целое море ящиков. Зелень, томаты, какие-то диковинные цветы — всё это пахло землёй, весной и надеждой на то, что жизнь здесь всё-таки может быть нормальной.

— Ну что, Фаня, засучиваем рукава? — я азартно потёрла ладони. — Работа на свежем воздухе — лучшее средство от экзистенциального кризиса.

Мы принялись за дело с таким рвением, будто от этой зеленушки зависело наше возвращение домой. Мужчины, к слову, при виде нас как-то подозрительно покраснели и начали усиленно копать ямки (не иначе как магический эффект леопардовых лосин и открытых тылов сыграл свою роль). Мы только успевали подносить воду и удобрения, которых нам привезли целую телегу! Перегной — во! А за-апах…

Солнце медленно клонилось к закату, когда последняя рассадина заняла своё законное место в рыхлой почве. Я разогнулась, чувствуя приятную тяжесть в мышцах, и обвела взглядом наш огород. Грязные, уставшие, но довольные... А этим всё нипочём! Стоят такие, словно и не работали. Нечестно, я тоже так хочу!

— Всё! — провозгласила я, стряхивая землю с ладоней. — А теперь — главное правило любого уважающего себя дачника.

— А что это вы уже начали без нас? — Вольт бросил ветки и с энтузиазмом принялся разводить огонь. — На пустой желудок вино — это преступление против природы!

Ферд молча помогал ему, ловко выкладывая камни для импровизированного мангала. Я наблюдала за его точными, скупыми движениями. Каждый раз, когда он наклонялся, рубашка натягивалась на плечах, и я невольно вспоминала ощущение его прохладной кожи под своими пальцами.

— Люд, ты чего зависла? Помоги еду из корзин вытащить, — Фаня заговорщически толкнула меня локтем, доставая маринованное мясо.

Когда хворост прогорел, пришло время нанизывать шашлык.

— Ферд, подержи миску, — попросила я, когда мы начали нанизывать мясо.

Вампир присел рядом. Наши плечи соприкоснулись, и я почувствовала исходящее от него тепло. Так странно: когда он человек — он тёплый, когда «монстр» — прохладный. Уйдя в свои мысли, я не глядя потянулась за очередным куском, чтобы насадить на шампур, и наткнулась на руку Ферда. Осознав, что сделала, поспешила отстраниться, сделав вид, будто ничего не произошло.

— У тебя руки дрожат, — тихо заметил он, глядя мне прямо в глаза. Его зрачки в сумерках казались огромными.

— Это от голода, — соврала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. — Мы ведь ещё не ели. Как проснулись — сразу на огород, вот организм уже и не выдерживает, — попыталась отшутиться я.

Хотя мы и правда ничего не ели с самого подъёма, а вино уже вовсю гуляло в крови, даря обманчивую лёгкость действиям и мыслям.

— Прости, я как-то не подумал... — его голос стал низким, почти вибрирующим. — Но здесь же есть овощи, фрукты, закуски. Почему не съешь?

— Не хочу перебивать аппетит. Люблю сразу приступать к основному блюду, — произнесла я каким-то чересчур томным голосом и тут же устыдилась.

Выглядит так, будто я с ним флиртую! Хотя... может, и правда? Флиртую?

Фаня в этот момент громко расхохоталась над какой-то шуткой Вольта и шлёпнула его по плечу, оставив след от маринада на рубашке.

— Ой, прости, я сейчас! — хихикнула она и принялась оттирать пятно тряпкой, добытой из корзины. Одной рукой она усердно тёрла ткань, а другой держалась за его плечо. Кажется, им обоим это чертовски нравилось.

Мясо заскворчало на углях, наполняя поляну сводящим с ума ароматом. Мы сидели вчетвером, и разговоры текли так же легко, как и вино. Кажется, мы уже приговорили вторую бутылку на четверых.

— Так, шашлычник, подвинься! — Фаня решительно вклинилась между Вольтом и костром, пытаясь перехватить шампур. — У тебя мясо сейчас в угли превратится, ты его передерживаешь!

— Кто? Я? — Вольт притворно возмутился, но место не уступил. Вместо этого он накрыл её ладонь своей прямо на рукоятке шампура. — У оборотней нюх на прожарку, крошка. Чувствуешь, как пахнет? Ещё минута — и будет идеал.

Фаня не отдёрнула руку. Напротив, она замерла, оказавшись в кольце его рук.

— Пахнет... гарью, — прошептала она.

— Да-а... Ты тоже чувствуешь, как что-то горит между нами? — спросил он, наклоняясь к самому её уху.

Мы с Фердом смущённо переглянулись, наблюдая за этой картиной.

— Конечно, горит! — воскликнула она. — Подол моего платья!

Фаня попыталась резко встать, но только гулко стукнулась макушкой о челюсть оборотня, который не сразу сообразил, в чём дело. Вольт посмотрел вниз, мы проследили за его взглядом — и правда, подол горел! Не сильно, но пламя уже бодро занималось.

Вольт подскочил, всё ещё сжимая Фанину руку и шампур, и принялся сбивать огонь. Фаня резко выдохнула, её напускная уверенность на секунду дала трещину. Она неловко дёрнулась, задев локтем его грудь, и тут же густо покраснела.

— Вольт! Я этот шампур тебе в бок воткну, если ты меня сейчас не отпустишь! — выпалила она, но смешинка в голосе выдавала её с потрохами.

Когда пламя было сбито, оборотень недоуменно посмотрел на мою подругу, придвигаясь ещё ближе и по-хозяйски кладя вторую руку ей на талию.

— Зачем мне тебя отпускать? По-моему, мы отлично смотримся. Я, красивая женщина и еда — моё любимое сочетание, — сказал он, а неловко стало почему-то мне!

Фаня фыркнула, после чего Вольт наконец отстранился, но напоследок как бы невзначай провёл ладонью по её талии. Не глядя на нас, подруга уселась на плед, залпом осушила стакан и, повернувшись в нашу сторону, коротко бросила:

— У меня стресс. Я чуть не сгорела.

Её слова показались мне двусмысленными — или так уже действовало вино?

— Вольт, будь душкой, наполни мой стакан, он пуст. И давай колись: каково это — из волка в мужика и обратно? Шерсть потом из зубов долго выковыриваешь? — ехидно спросила Фаня, делая новый глоток.

Я проследила взглядом за тем, как оборотень отложил в сторону уже пустую бутылку. Вольт расхохотался, его смех был заразительным и вибрирующим.

— Зависит от того, чью шерсть я грыз перед этим, — он подмигнул ей, открывая следующую. — Хочешь проверить, насколько я мягкий в форме волка?

— Это я уже проверяла, — отмахнулась она. — Знаешь, мне кажется, ты просто хочешь, чтобы тебя почесали за ушком?

Фаня окончательно расслабилась, её движения стали плавными, тягучими. Она придвинулась к нему, заглядывая в самое лицо.

— Можно и за ушком, — промурлыкал оборотень, подаваясь навстречу. — Но предупреждаю: я очень быстро привыкаю к ласке. — Он ответил это, почти касаясь её губ.

Мне стало нестерпимо жарко: то ли от костра, то ли от того, что Ферд сидел слишком близко, то ли от вина. Но точно не от градуса их разговора!

— Всё, я больше не могу! — Фаня резко вскочила, едва не опрокинув стакан. Её щёки горели лихорадочным румянцем, а глаза блестели в свете костра совершенно безумно. — Жарко так, будто мы не шашлык жарим, а в преисподней на сковородке сидим!

Она обернулась к реке, вода которой поблёскивала в темноте тёмным серебром.

— Мальчики, у вас тут вода как? Не кусается? — спросила подруга, доставая из корзины сменную сорочку.

— Вода… бодрит, — Вольт медленно поднялся, не сводя взгляда с пальцев Фани. Его голос стал опасно низким. — Но оборотням холод нипочём. А вот вампирам… Ферд, ты как, не боишься окоченеть?

Ферд лишь тонко улыбнулся. Его взгляд метнулся в мою сторону, как-то слишком надолго задержавшись на моих губах.

— Я предпочитаю стихию воздуха, но… — он поднялся, протягивая мне руку, — ради такой компании готов сменить среду обитания.

— Люд, ну ты чего сидишь? Пошли переодеваться! — предложила подруга, ткнув в меня пальцем. Резко развернувшись в сторону ближайших кустов, она добавила: — Кто последний, тот моет шампуры!

Она со смехом бросилась в заросли. Азарт и алкоголь во мне победили: схватив свою сорочку, я бросилась за ней. Переодевались мы как солдаты по команде и уже через минуту, радостно пища от предвкушения, пронеслись мимо мужчин, входя в воду, как две субмарины.

Вольт, издав победный клич, скинул одежду, оставаясь в одном исподнем. В два прыжка он настиг Фаню и подхватил её на руки. Подруга, вместо того чтобы возмутиться, обвила его шею руками, заливисто хохоча.

— Пусти, блохастый! Сама поплыву! — кричала она, но при этом прижималась к его горячей груди всё плотнее.

Раздался громкий всплеск, куча брызг, и их восторженные вопли эхом разнеслись по лесу. Я стояла по бёдра в воде, не решаясь идти дальше. Новый возглас привлёк моё внимание: Фаня уже вовсю брызгала в Вольта водой, а тот, отряхиваясь по-собачьи, пытался поймать её. Их игры становились всё более смелыми: Фаня то и дело «случайно» запрыгивала ему на спину, а он удерживал её за бёдра, не спеша отпускать.

— Смотри на них, — прошептал Ферд, оказавшись за моей спиной. — Они не боятся своих желаний. А ты?

— А я просто хочу охладиться, — дерзко ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Послышался тихий всплеск, и вампир оказался слишком близко — настолько, что я чувствовала спиной его оголённую горячую грудь. Затем он слегка потянул за рукав сорочки, оголяя плечо. Я стояла, боясь пошевелиться. Периферийным зрением в свете луны я увидела, как он склоняется ко мне и мучительно медленно целует в плечо.

Поцелуй показался обжигающим. Мои нервы не выдержали: сделав резкий шаг вперёд, я окунулась, оттолкнулась от дна и, проплыв под водой, вынырнула, делая блаженный вдох.

Проморгавшись, я не увидела вампира, зато заметила подругу. Фаня вовсю веселилась: запрыгнув Вольту на спину, она вцепилась в его мокрые плечи.

— Лошадка, вези меня в закат! — вопила она, закидывая голову назад и хохоча на весь лес.

Вольт, чьи глаза в темноте светились, как два жёлтых уголька, утробно рычал и намеренно нырял поглубже, чтобы Фаня взвизгивала и прижималась к нему ещё сильнее. В какой-то момент он резко развернулся, перехватывая её за талию и поднимая над водой, как пушинку.

— А если я тебя тут утоплю, сирена? — пробасил он, и в его голосе слышалось неприкрытое вожделение.

— Попробуй, блохастый! Я буду брыкаться и кусаться! — парировала Фаня.

Их силуэты слились в неистовой возне, сопровождаемой брызгами и короткими вскриками. Я усмехнулась, глядя на эту картину, и отвернулась, чувствуя, как краснеют уши. Хотела поплыть прочь, но замерла: оказалось, Ферд всё это время стоял сзади.

Я рассматривала его, не в силах пошевелиться. Его бледное лицо в лунном свете казалось вырезанным из мрамора.

— Они слишком шумные, — тихо произнёс он, подходя ближе.

Я попыталась отплыть назад, но движения в воде были вязкими, медленными. Ферд сократил остатки дистанции одним мощным толчком. Под водой его нога случайно — или нет — задела мою, и этот контакт заставил меня замереть.

— Тебе страшно? — спросил он, нависая надо мной. Его руки под водой коснулись моей талии лишь слегка, кончиками пальцев, но я почувствовала их жар даже сквозь речную воду.

— Нет, — соврала я, задыхаясь. — Просто… здесь очень глубоко и прохладно, надо вернуться на берег…

— Я не дам тебе утонуть и могу согреть, — он придвинулся ещё ближе, так что наши тела теперь разделял лишь тонкий слой воды. — Но я не обещаю, что не захочу от тебя большего…

В этот момент со стороны берега донёсся особенно громкий всплеск и приглушённый стон Фани. Вампир преодолел оставшееся между нами расстояние, обнимая меня за талию и прижимая к себе. Его горячая кожа и холодная речная вода рождали невероятно острые ощущения.

Его взгляд был прикован к моим губам. Я почувствовала, как его ладони под водой стали увереннее, медленно скользя вниз. Одним резким движением он подхватил меня под бёдра, притягивая к себе. Я машинально обхватила его ногами и закинула руки на шею, чтобы не свалиться. Только тогда я осознала, в какой интригующей позе мы оказались.

— Знаешь, — прошептала я, поддаваясь действию вина и момента, — на высоте ты был гораздо скромнее.

— На высоте я держал равновесие, — ответил он, и его губы оказались в миллиметре от моих. — А сейчас я его теряю.

Ферд не стал дожидаться ответа. Он сократил ничтожное расстояние, и его губы накрыли мои — сначала осторожно, а через секунду уже с пугающей жаждой. Поцелуй был глубоким и страстным. Я чувствовала, как его пальцы сильнее впились в мои бёдра, притягивая меня ещё плотнее.

Мои пальцы зарылись в его мокрые волосы, и я прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй с той же неистовостью. Желание окончательно затмило разум, и я уже не осознавала, где заканчивается вода и начинаемся мы. Но в самый пик этого момента, когда воздух в лёгких закончился, Ферд вдруг замер.

Он нехотя, преодолевая видимое сопротивление, оторвался от моих губ. Я, всё ещё находясь в плену винных паров и возбуждения, попыталась снова притянуть его к себе, цепляясь за его плечи и шею, но он мягко перехватил мои запястья.

— Довольно, Люда, — его голос был хриплым, но решительным. — Ты пьяна…

Я что-то невнятно пробормотала, пытаясь высвободить руки, но он просто молча перехватил меня поудобнее. Подняв меня на руки, как пушинку, Ферд уверенным шагом направился к берегу. Вокруг стояла странная, почти звенящая тишина. Ни плеска, ни смеха — Фани и Вольта нигде не было видно, словно они растворились в ночном тумане.

Когда наши ноги коснулись мягкой травы берега, я зажмурилась от резкого контраста температур. Ферд осторожно поставил меня на землю, поддерживая за талию, пока я обретала равновесие. В этот момент из-за кустов, где лежали наши вещи, показался знакомый силуэт.

Это была Фаина. Она шла в сторону зарослей, на ходу поправляя растрёпанные волосы и пытаясь попасть рукой в рукав рубашки оборотня? Вид у неё был подозрительно довольный, а её движения выдавали желание поскорее переодеться в сухое и скрыться от любопытных глаз.

Дальше всё поплыло, превращаясь в серию размытых, тёплых кадров.

Мокрые сорочки, летящие куда-то в траву. Шершавая ткань сухой одежды, которая никак не хотела поддаваться неслушающимся пальцам. Помню, как Фаня что-то увлечённо шептала мне на ухо, придерживая за плечо, чтобы я не свалилась, а я только глупо хихикала в ответ.

Потом в руках снова оказался стакан. Терпкое вино, холодное мясо прямо с шампура — и это казалось невероятно вкусным. Смех парней звучал где-то над головой, гулкий и обволакивающий, как шум леса.

А чьи-то сильные руки подхватили меня, бережно опуская на расстеленный плед. Помню, как нас с Фаней, словно двух сонных гусениц, плотно закатали в коконы из мягкой шерсти. Стало так жарко и уютно, что сопротивляться сну не было сил.

Последнее, что осталось в памяти — мерцание затухающих углей и ощущение чужой ладони, мимолётно коснувшейся моего виска. А дальше — спасительная чернота.

Матери переглянулись.

— Видела? Вот что бывает, когда позволяешь сыновьям выбирать самим.

Ноктюрна вскинула подбородок:

— Не могу с тобой не согласиться.

— Вольдемар, я хочу, чтобы ты меня услышал сейчас, — произнесла Хантрис. — У тебя есть своя земля и люди, они нуждаются в тебе. Ты же вместо того, чтобы делать дело, просиживаешь здесь, ожидая непонятно чего.

— Ты не права. Фаина — не инструмент для снятия проклятия, она живой человек. Она моя жена! И ни я, ни кто-либо другой не вправе лишать её выбора.

— Фердинанд, неужели ты поддерживаешь это чудовищное поведение?

— Да, мама. Я поддерживаю позицию Вольдемара. Всё будет только по добровольному согласию и никак иначе! И если для этого потребуется больше времени, значит, тому и быть. Мам, — продолжил Фердинанд уже мягче, — мы ценим вашу заботу. Но это наша жизнь, и нам решать, как себя вести.

В этот момент я почувствовала, как мои щёки начали заливаться краской, а в груди разлилась тёплая волна благодарности. Люда незаметно сжала мою руку, и я ответила ей тем же, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на Вольдемара.

Оборотень улыбнулся мне — мягко, тепло, и в его глазах читалась искренность, от которой перехватывало дыхание.

— Тем более, — добавила я, — мы хотели сначала понять, с кем именно нам предстоит делить эту самую брачную ночь. А то вдруг окажется, что Вольд пинается как конь, а Фердинанд разговаривает во сне и зовёт какую-то Беатрису?

Фердинанд поперхнулся, покраснел и замахал руками, глядя на подругу испуганно:

— Я не… я никогда…

Ноктюрна явно хотела что-то сказать, когда неожиданно рассмеялся отец Вольта:

— О, а она мне нравится! У неё есть характер.

— У обеих есть, — согласился отец Ферда. — Да и в чём-то они правы. Дорогая, вспомни себя в их возрасте.

— Согласен. Хантрис, ты бы тоже себя вспомнила.

Хантрис вздохнула, её взгляд смягчился:

— Ладно. Допустим, вы убедили нас… немного. Но это не значит, что мы просто уедем и оставим всё на самотёк.

— Что ж, — Лестат хлопнул в ладоши, — раз уж так, давайте сначала нам покажут наши комнаты и накормят. Я с дороги ужасно голодный!

— О, я тоже не отказался бы от сытного обеда, — поддержал его Альсид.

— Конечно, — в один голос ответили наши мужчины. — Пройдёмте.

Все, кроме нас, направились наверх. То ли на прощание, то ли в качестве моральной поддержки, Вольт слегка сжал мою руку и шепнул, что всё будет хорошо.

Мы остались на первом этаже, провожая их взглядами.

— Ну что, подруга, — произнесла я, — и как тебе твоя свекровь?

Люда фыркнула и ответила:

— Видала и хуже. — Она окинула взглядом лестницу, по которой только что поднялись родители. — А вообще, так гораздо интересней. Не находишь? Твоя тоже не пальцем деланная.

Я усмехнулась:

— Это да. Не свекровь — зверь! И что-то мне подсказывает, что она уже начала составлять меню с моим участием в качестве главного блюда.

— М-да, но ничего не поделаешь, зло уже здесь, и мы не в силах что-то с этим сделать. Так что предлагаю тактику «улыбаемся и машем, пока нас не кусают». И вообще, я хочу на воздух.

— Да, давай прогуляемся, а то вдруг там свекрови разрабатывают план, как проклятье снимать. «Шаг первый: встаньте лицом к северу, шаг второй: поклонитесь трижды, шаг третий: раздвиньте ноги».

Выйдя на улицу, мы с Людой прошлись по территории. Осмотрели огород — ряды аккуратных грядок, странные цветы и растения вдоль заборчика, пахнущие чем-то пряным, похожим на смесь мяты и лаванды с лёгким металлическим оттенком. Среди зелени виднелись странные фиолетовые цветы с серебристыми лепестками, которые слегка подрагивали, будто реагируя на наше присутствие. Где-то вдалеке слышалось пение птиц и шелест молодой листвы. Пройдя чуть дальше, мы уселись под большое дерево, облокотившись на него.

— Знаешь, — тихо сказала Люда, — мне кажется, они нас недооценивают.

— Ну и пусть, — улыбнулась я. — Они просто не знают, кто такие земные женщины.

Люда рассмеялась:

— Это точно. Кстати, я вот всё думаю: почему на родовом древе появились не наши имена? Тебе не кажется это странным?

— Да-а, — протянула я. — Но, может, и правда нас так зовут в этом мире?

— Возможно… — ответила подруга задумчиво.

— Люд, смотри — нас нашли. Недолго счастье длилось.

— Да ладно тебе, может, ему тоже подышать захотелось. Кислород — штука полезная даже для вампира, — хихикнула она, откидывая прядь волос с лица.

— Дамы, — раздался голос вампира.

— Придумываете план побега? — неожиданно спросил Вольт, выходя из-за дерева.

— Не дождётесь! — фыркнула подруга и прикрыла глаза. — Просто наслаждаемся свежим воздухом.

— Впитываем энергию природы. Очень полезно, знаете ли, — добавила я.

— О, в следующий раз мы обязательно присоединимся, но сейчас по плану обед. Не желаете ли составить нам компанию? — спросил Ферд.

— Обед? — удивлённо посмотрела я на вампира. — Но… мы же только вышли подышать!

— Да, обед, — улыбнулся Фердинанд. — Повара накрыли пораньше в честь приезда родителей.

— А если мы не придём, это будет считаться за «бегство»? — спросила подруга.

— Думаю, да, — ответил Вольт, подавая мне руку.

— Так уж и быть. Обед так обед, — ответила подруга, вставая.

Мы не спеша направились в сторону дома. Усевшись за длинным дубовым столом, мы молча приступили к еде. Аромат запечённого мяса с пряными травами заполнил комнату, а на тарелках красовались яркие овощи и золотистые булочки.

То и дело мы замечали на себе недовольные взгляды свекровей. Их глаза сверкали, словно два разных вида молний: у Хантрис — жёлтые, хищные, у Ноктюрны — холодные, как лунный свет.

— Знаете, я думала, моему мальчику попадётся покорная и послушная дама, — с укором начала мама Вольта, аккуратно поддевая вилкой кусочек мяса. — У нас в стае все женщины угождают своим мужьям.

— А в нашем мире давно равноправие и отменили рабство, — ответила я, невозмутимо намазывая масло на булочку. — И покорность — это не про меня.

Ноктюрна резко подняла голову.

— Вот во что втянул твой сын моего! — твёрдо сказала она, посмотрев на Хантрис. — Я уверена, что богиню оскорбил волк. У вас в крови животные инстинкты.

— Да ты что? — Хантрис выпрямилась. — А может, это твой сынок захотел иссушить богиню, но зубки оказались молочные? Мой сын воспитанный и не будет набрасываться на женщину, как дикарь на кусок мяса.

— О-о-о, Люд, смотри, они, похоже, про нас забыли, — шёпотом сказала я, наклоняясь к подруге.

— Тише, а то ещё вспомнят, — усмехнулась она, делая глоток воды. — Молчим и слушаем.

Лестат откинулся на спинку стула и с явным удовольствием наблюдал за перепалкой. Затем не выдержал:

— Дорогие дамы, вы так увлечены выяснением, чьи манеры хуже, что забыли: ваши сыновья уже взрослые.

Хантрис метнула на него раздражённый взгляд:

— Альсид, не вмешивайся! Ты всегда был слишком мягок в вопросах воспитания.

— Зато мои дети меня хотя бы не боятся, — парировал Альсид с улыбкой. — Вольдемар, скажи хоть ты ей, чтобы не драматизировала.

— Мама, мы оба виноваты, — проговорил Вольдемар, кладя вилку на тарелку. — Тут нет чьей-то отдельной вины.

— И девушек мы сами призывали, — добавил Фердинанд, глядя прямо на мать.

— Ты хочешь сказать, что сам попросил такую жену — без покорности и с дерзким язычком? — удивлённо спросила мама оборотня сына.

— Она не такая, — резко произнёс Вольдемар. — Она… настоящая. И это мне в ней нравится.

— Ма-а-ма, поверьте, я знаю, как правильно применить свой дерзкий язычок, чтобы ваш сын был удовлетворён, — проговорила я, кокетливо посматривая на Вольдемара. — А покорность лучше проявлять в спальне и без свидетелей, — подмигнула я ему.

В зале повисла тишина. Затем Альсид громко расхохотался.

— Ха-а-а! Один-ноль в пользу дамочек! — воскликнул он, поднимая бокал и чокаясь с Лестатом. — Наконец-то хоть кто-то поставил наших жён на место!

Хантрис вспыхнула:

— Альсид, замолчи! Ты только подливаешь масла в огонь.

— А я и не против, — подмигнул он. — Огонь — это весело.

Вольдемар в этот момент смотрел на меня таким диким взглядом, что мне показалось: он прямо сейчас утащит меня из-за стола, чтобы проверить, что именно я умею делать язычком. Я слегка покраснела, но тут же взяла себя в руки.

— Как не стыдно? — проговорила Ноктюрна, с укором глядя на меня.

— Мама, девушки правда были призваны по нашему запросу, — чуть опустив взгляд, проговорил Фердинанд. — И мне нравится то, что я получил. — Он посмотрел на Люду так нежно, что та слегка улыбнулась и опустила глаза.

— Нравится? Да как так? Она не умеет держать язык за зубами! Где скромность? Покорность? Желание угодить мужу? — проговорила мама Фердинанда и с грохотом положила нож на стол.

Люда медленно подняла голову и ответила с дерзкой улыбкой:

— Я вижу, вы тоже не очень-то желаете угодить мужу, — она кивнула в сторону Лестата, который всё ещё улыбался. — Иначе не спорили бы так громко.

— Опа-на! А наша тоже с зубками, — сказал отец Ферда, после чего мужчины снова чокнулись бокалами.

Люда.

После моих слов произошло чудо, не иначе. Родительницы смутились! Смутились моих слов, переглянулись и продолжили есть молча, с достоинством обиженной королевы — в нашем случае двух королев. В дальнейшем обед прошёл гладко. Отцы оказались в меру приятными мужчинами. И если бы я не знала, никогда бы не подумала, что они воевали между собой много лет!

Мужчины травили шутки, рассказывали свои военные байки. Интересовались нами: кем мы были в своем мире, какой имели статус. Интересовались нашей системой правления, законами, правилами, устройством мира. В итоге мы так разговорились, что и не заметили, как закончился обед и мы все переместились на диванчик с вином, закусками и десертом.

Нам вшестером, не считая родительниц, было крайне интересно общаться. Иногда мы спорили, а иногда высмеивали правила или законы миров, так как что-то из ранее прочитанного всё-таки отложилось у нас в голове. Разговоры продолжались до конца ужина. Матери, всё это время сидевшие с нами в гостиной, смотрели на нас, как два коршуна на мышь. Ничего не говорили. Одна методично пила вино, вторая заливалась чаем. Но в конце концов наши мужья не выдержали и уволокли нас развеяться, правда по отдельности.

Вольдемар с Фаней скрылись за домом, о чем-то тихо переговариваясь. Сделав глубокий вдох, я улыбнулась:

— Как хорошо-о... Мне кажется, я наговорилась на день вперёд.

— Понимаю, я, кажется, тоже, — повисла короткая пауза. — Люда, ты не хотела бы прогуляться?

— О, с радостью, — ответила я, не переставая улыбаться.

После чего Фердинанд протянул мне свою ладонь. Вложив в неё свою, я почувствовала, как он переплел наши пальцы. Большая, горячая мужская ладонь приятно согревала, даря уют. Будто в зимнюю стужу остался дома, завернулся в любимый плед и, попивая горячее какао, смотришь на всё через окно своей квартирки.

Какое-то время мы просто шли не спеша, держась за руки, пока вампир не встрепенулся.

— Люда, а ты любишь мох? — спросил он неожиданно.

— Мох? Ну, красивая травка, на мой взгляд, а что? — ответила я осторожно. Слишком свежи были воспоминания о необычном блюде, коим меня собирались накормить. Или мох был у Фани? А у меня грибы? Точно не вспомню, но что-то такое точно было.

— А ты не хочешь посмотреть на светящийся мох?

— Ого, здесь есть и такое?

— Есть, — кивнул Ферд. — Честно говоря, я бы отвёл тебя посмотреть на поляну светлячков, но, судя по направлению, в котором скрылся Вольт с твоей подругой, это место уже занято.

Я хохотнула. Так вот куда отправилась Фаня — светлячков смотреть. Ну-ну.

— А вообще, у нас здесь всего две достопримечательности, так что выбор невелик. Но есть нюанс: придётся немного пролететь. Ты как на это смотришь? — смущённо закончил он.

— Отлично я на это смотрю. Мне нравится летать с тобой, — ответила я без задней мысли, и только потом до меня дошло, что это прозвучало двусмысленно. Я смутилась.

Ферд, замерший на пару секунд, улыбнулся, а потом — раз! — и передо мной стоит здоровенная горгулья, растопырившая лапы для объятий. Я ненормальная, но мне это ужасно нравится! Сделав пару шагов, я прильнула к телу «монстра». Вампир нежно и немного по-собственнически обнял меня, прижимая к широкой груди.

Меня взволновала такая близость. По глупому телу пробежала волна жара, свернувшись внизу живота. Воспоминания о произошедшем на реке добавили пикантности моему положению. Стоило мне обнять Ферда за шею, как мы резко взлетели. Весь полёт я ощущала лёгкую прохладу от его тела. И всё же как это удивительно: почему такая разница температур в зависимости от ипостаси?

Полёт длился минут пять, после чего мы приземлились у подножия одной из гор. Аккуратно поставив меня на землю, Ферд снова стал человеком, так и не выпуская из объятий. Я замерла, глядя в его глаза. Одна его рука придерживала меня за талию, а второй он поправлял мои выбившиеся пряди. Нежно и аккуратно касался волос.

Мне было неловко и приятно одновременно. Давненько ко мне никто не проявлял такого внимания. Да и с чем сравнивать? Кому в последний раз уделял внимание вампир? Не в гастрономическом смысле, а в эмоциональном? Вот и у меня так же. Это было приятно, интересно и необычно. В какой-то момент он замер, глядя мне в глаза — благо лунного света хватало.

— Пойдём? — спросил он почему-то шёпотом.

— Пойдём, — ответила я так же тихо.

Помедлив несколько секунд, Ферд отстранился, взяв меня за руку. Развернувшись, он повёл меня к высоким кустам. Так, мне обещали мох, светящийся. Тогда почему мы идём в кусты? Э-э, я, конечно, не против интима, но не в кустах же!

Паниковала я лишь внутри, искренне надеясь на то, что мох мне всё же покажут. И правда: подойдя ближе, вампир отодвинул поросль, и перед нами открылся вход в пещеру.

— Не отпускай мою руку. Сейчас немного пройдём в темноте, а потом будет то, что я обещал.

Действительно, нам пришлось пару минут двигаться в кромешной тьме, слегка прижимаясь друг к другу. Вскоре я начала различать свет в конце туннеля. Чем ближе мы подходили, тем ярче он становился.

В итоге мы оказались в круглом зале, посередине которого было небольшое озеро. Хотя какое там озеро? Так, большая лужа диаметром в метр. А вот вокруг на стенах действительно рос мох! Разноцветный! Преобладали голубые и зелёные тона, но среди них мелькали оранжевый, бордовый, жёлтый и даже белый. Всё это разнообразие отражалось цветными бликами в воде и на потолке пещеры.

— Ничего себе-е... Ферд, это потрясающе! Как такое возможно? Это же... Это же...

— Волшебно?

— Точно! Это волшебно! Только здесь немного зябко, — я машинально передернула плечами, продолжая любоваться игрой света.

Ферд, сделав пару шагов в мою сторону, встал позади, притянул к себе и обнял за талию. От этого жеста мне резко стало жарко! Ох, не те чувства выдаёт мой организм, ох, не те! Людмила, держите себя в руках! Я понимаю, что у вас давненько не было мужчины, но не до такой же степени?

Хотя... когда такое ещё будет? Может, плюнуть на всё и предаться страсти в столь волшебном месте? А что? Место волшебное, мир волшебный, мужик волшебный! Что ещё надо?

«Надо любви, понимания и уважения, а секс, к сожалению, не главное», — пронеслось в голове. Если бы всё было так просто...

Не знаю, сколько мы так простояли в обнимку, но в какой-то момент вампир убрал одну руку с моей талии и отодвинул волосы с правой стороны. Я замерла, боясь пошевелиться. Я горела и пугалась того, что могло произойти. Вроде далеко не девочка, а погляди-ка... Медленно нагнувшись, Ферд поцеловал меня в шею. Поцелуй показался обжигающим в холодной сырой пещере. Я сделала прерывистый вдох, потому что, кажется, забыла, как дышать.

За первым поцелуем последовал второй, не менее обжигающий. Затем третий, четвёртый... Каждый из них был долгим и томным. По коже от шеи пробегали мурашки, а внизу живота продолжало сладко тянуть.

— Ферд... — прошептала я.

Видимо, мои слова стали спусковым крючком, потому как горячие мужские руки развернули меня, а дальше... Был поцелуй. Осторожный, трепетный, волнительный. Чувства взяли верх над разумом, и я сама не заметила, как закинула руки ему на плечи и с жадностью ответила на поцелуй.

Домой мы вернулись нескоро, так как невинные с виду поцелуи захватили нас с головой. Каждый раз, когда наши губы соприкасались, мы балансировали на грани. Целовались мы везде: в пещере, на выходе из пещеры, возле тех самых кустов... Потом было валяние в траве, потом мы всё-таки долетели до дома, но и тут долго не могли расстаться. Пока Ферд не взял себя в руки, да и меня тоже, и не отправил спать, дабы уже поздно, неприлично и всё в таком духе. Правда, говорил он это шёпотом, прерываясь на поцелуи.

В нашу с Фаней спальню я заходила на носочках. Кралась и старалась сильно не шуршать, пока укладывалась. Вот только стоило мне лечь, как дверь приоткрылась, и в лунном свете я увидела силуэт подруги, которая тоже кралась, видимо, не желая меня будить.

Я усмехнулась.

— Значит, по ночам шляемся, Фаина Львовна? — спросила я прокурорским тоном, будто предъявляла обвинение.

Видимо, не ожидая такой подставы, подруга подпрыгнула и крайне нелестно выругалась.

— Люда, блин! Ты чего пугаешь? Я чуть заикой не осталась!

— Прости, не удержалась.

— Ладно, прощаю, я бы тоже не удержалась, — ответила Фаня, снимая платье. Забравшись под одеяло, она повернулась ко мне: — А ты чего не спишь? — спросила она, подперев голову рукой.

— Да так же, как и ты, воздухом дышала перед сном. Только вы дышали на поле светлячков, а мы — в светящейся пещере, — ответила я ехидно.

— Даже та-ак?

— Даже так.

— Расскажешь?

И я рассказала: правду и про пещеру, и про поцелуи, и про то, что вернулась прямо перед приходом Фани. В ответ меня ждала схожая история, в которой лишь менялись дислокация и главный герой. Разговор о чувствах и ощущениях настолько поглотил нас, что уснули мы снова только под утро.

На завтрак нас никто не поднял (потому что сами мы бы точно не встали). Никто не топал, не скандировал над ухом что-то вроде: «Жена обязана вставать с первыми лучами солнца!» и всё в таком духе. Было подозрительно тихо! А тишина обычно к хорошему не приводит.

Мы с Фаней проснулись практически одновременно. Лениво повалялись, но голод не тётка! Пришлось вставать, одеваться и идти на поиски завтрака-обеда. Спустившись, заглянули в гостиную — пусто. В библиотеку — пусто. А вот в кухне обнаружилась жизнь в виде повара, его помощницы и наших мужчин. Стоит ли говорить, какая буря эмоций накатила после вчерашнего? Жар, стыд, желание, смущение, неловкость!

Заметив нас, мужья встали.

— Доброе утро, — сказали они почти хором.

— Доброе, — ответили мы с Фаней одновременно и томно.

Всё, мозг поплыл, глядя на этого чертовски привлекательного мужчину! И почему я раньше этого не замечала? Обед прошёл слишком быстро. Я наелась, но ещё не нагляделась на мужа. Да, на мужа! Всё, теперь этот монстрик мой! Ха! Трепещите, у меня есть собственный вампир! И я могу делать с ним всё, что захочу! В этот момент в моей голове звучал смех мультяшного злодея: «Теперь, Фердинанд, ты моя пре-елесть!»

Глядя на восторженно-хищное выражение лица подруги, я предположила, что думала она примерно о том же. И вот, когда мы под ручку с моей «прелестью» выходили из кухни, на пороге нарисовались родственнички. Отцы поздоровались и скрылись в гостиной, а вот матушки...

— Добрый день, девушки, — сухо поздоровалась Хантрис, одарив нас презрительным взглядом.

— Да, добрый день, — поддержала её Ноктюрна, одарив нас не менее жутким взором.

Не-а! Сегодня такое точно не сработает, дорогие женщины. Настроение у меня больно хорошее. Не выдержав, я расплылась в довольной улыбке и, отцепившись от Ферда, раскрыла руки для объятий.

— Матушка! — воскликнула я, делая пару шагов вперёд. — Какой сегодня чудесный день! — ещё шаг. — Я так рада вас видеть! — С этими словами я слегка обняла ошарашенную женщину. — Матушка, — начала было я, отстранившись, — я о столь многом хотела бы с вами пообщаться, вы не представляете!

— Да, маменька, — раздался голос подруги. Она, как и я, подошла к свекрови и обняла её. — Рада видеть вас снова!

Женщины «переваривали» произошедшее, а мы с Фаней украдкой переглянулись. Ну, дорогие дамы, похоже, мы решили остаться в этом мире, и вам с нами придётся как-то уживаться.

Первой пришла в себя Ноктюрна.

— Что происходит? — спросила она практически шёпотом, разглядывая меня с подозрением.

— Ничего, матушка. Я просто искренне рада вас видеть, — ответила я не задумываясь.

Женщины нервно переглянулись. Хантрис собиралась что-то сказать, как вдруг вспышка мягкого белого света на секунду ослепила пространство, и перед нами появилась женщина.

На вид она была нашей ровесницей. Волосы убраны в сложную высокую причёску, длинное закрытое платье элегантно подчёркивало фигуру. Женщина быстро оглядела всю нашу компанию и остановилась на мужчинах.

— Как хорошо, что вы все вместе! Проклятые мои, скажите-ка, чем вы меня слушали? — начала она, уперев руки в бока. — Я же говорила: сначала зажечь благовония и только потом добавить свою кровь! А вы? Вы сделали всё наоборот! Честное слово, некоторые мужчины иногда хуже детей. — Она прикрыла лицо рукой. — Так к чему это я? Ах, да. Жён вы не тех призвали.

Мы с Фаней переглянулись. В этот же момент женщина развернулась в нашу сторону.

— Дамы, прошу прощения за ошибку, но, как я уже сказала, ошибочка вышла. Всего доброго.

После этих слов она взмахнула рукой.

— По... — начала было я, но нас окутал всё тот же мягкий белый свет.

Рефлекторно прикрыв глаза, я почувствовала под ногами твёрдую землю. Следующее, что я увидела, была моя беседка на даче.

— Люда, мы вернулись? — неуверенно спросила подруга.

— Похоже на то, — ответила я, всё так же безотрывно глядя на беседку.

— А муж? Получается, он не мой муж? Или мой? — спросила Фаня, и я заметила, как она потёрла лоб.

Моргнув пару раз, я повернулась к подруге.

— Получается, не твой и не мой. Они ошиблись с ритуалом, и нас выдернуло по ошибке.

— Похоже на то...

— Но почему так резко? Мы ведь даже не попрощались! — Фаня меня опередила. Она первая сказала то, о чём я только собиралась подумать.

В груди тяжёлой змеёй сворачивались грусть и разочарование. Жалость? Боль? Но почему? Я же хотела оказаться дома. Хотела вернуться назад, тогда почему... почему я скучаю?

— Зато теперь понятно, почему не совпадали имена.

— М-да.

— Но теперь мы дома, как и хотели. Ура? — сказала я, не испытывая особой радости.

— Ура, — так же вяло ответила Фаня и вдруг встрепенулась. — Люда, а работа?! Мы же больше недели отсутствовали! — воскликнула она, схватившись за голову. — Меня уволят! Точно уволят!

Поняв масштаб проблемы, я завертелась на месте, не зная, в какую сторону бежать.

— Так, нужен телефон!

— Точно, телефон!

Мы буквально ввалились в дом. Телефоны лежали ровно там, где мы их и оставили — в своих комнатах. Схватив мобильник, я судорожно разблокировала экран и уставилась на пустой рабочий стол.

— Не поняла... — протянула я, ещё раз заглянув в список пропущенных, которых не было.

Зашла в сообщения и мессенджеры с рабочим чатом — везде тишина. Бред какой-то, нас что, не хватились?

— Лю-да-а... — раздался голос подруги из-за стенки.

— Да-а? — ответила я, машинально обновляя приложения.

Послышались тихие шаги, и ко мне заглянула Фаня. Молча пройдя в комнату, она села рядом со мной на кровать.

— Люд, а меня никто не искал, — сказала она бесцветным голосом, глядя перед собой.

— Меня тоже, — ответила я, сделав глубокий выдох. Заблокировала экран и положила телефон на тумбочку.

— Это странно...

— Странно, — подтвердила я. — Выходные же закончились... — начала было я и осеклась. — Подожди-и. — Схватив телефон, я снова разблокировала его и уставилась на дату. — Фаня, выходные ещё не закончились. Сегодня третье мая!

— Как третье? — спросила подруга, вцепившись в мой телефон. — Третье мая... — прошептала она, после чего разблокировала свой аппарат. — Третье мая... А-а-а, как это?!

Я пожала плечами.

— Получается, время в том мире и в нашем идёт по-разному? Там мы провели десять дней, а в нашем заканчивается только пятый...

— Ну, вот ещё один плюс: завтра мы спокойно успеем на работу, правда же? — сказала Фаня не слишком радостно.

Я прерывисто вздохнула.

— Правда.

Какое-то время мы молча сидели, глядя куда-то в пустоту. Не знаю, о чём думала подруга, но я пыталась смириться с мыслью, что волшебное приключение закончилось... на самом интересном месте.

Тяжело было осознавать, что я, обычная человеческая женщина, приняла ухаживания вампира! Воспоминания сменяли друг друга: момент попадания, первое впечатление о мужчинах, наш неудавшийся побег. Неожиданный заплыв, разговор на балконе и вечер с книгами... Тогда это казалось чем-то фантастическим, нереальным и мимолётным, а сейчас мне чудилось, будто это была другая, волшебная жизнь. Тут же мозг подкинул картинку оголённого по пояс Ферда и шутку про то, что он не блестит. Я улыбнулась. В тот день мы копали огород...

— Огород! — воскликнула я, подскочив. — Фаня, нас пять дней не было! По прогнозу передавали жару все выходные!

— Точно! — поддержала Фаня, хлопнув себя по лбу.

Не сговариваясь, мы поспешили за лейками — ведь рассада сама себя не польёт. К слову, саженцы выглядели чахло. Будем надеяться, что они сильнее, чем кажутся. Когда всё было полито, мы уселись на старенькую лавку возле парника. Слегка облокотившись о стенку, я закинула ногу на ногу и обратила внимание на платье, в которое была одета!

— Фань, ты в платье, — сказала я, глядя на подругу.

— Ага, — ответила она. — Ты тоже. — После чего она всё так же продолжила взирать на политые грядки.

— Фань, ты не поняла. Ты в ПЛАТЬЕ!

После этих слов она посмотрела на меня со скучающим видом. Я приподняла юбку, демонстрируя дорогую ткань.

— Люд, я поняла, что мы в платьях, чего ты к ним прицепилась?

Я закатила глаза.

— Фаня, не тупи. Ты отсюда в чём переносилась?

В глазах подруги медленно появлялось понимание. Взглянув на свои ноги и талию, потрогав плечи, она воскликнула:

— Люда, мы в платьях! Мы перенеслись в платьях!

Я усмехнулась.

— А вот любимые лосины и галоши остались в фэнтезийном мире, — протянула я. — Представляешь, их судьба насыщеннее, чем наша.

— Зато то, что у нас осталось, будет самым ярким доказательством того, что мы не сошли с ума, а действительно побывали в другом мире.

Я обняла себя за плечи.

— Согласна.

Какое-то время мы молчали, а потом Фаня спросила:

— Люд, а что теперь делать?

Я пожала плечами:

— Жить?

— Думаешь, всё будет как прежде? — тихо спросила Фаня.

— Сомневаюсь, но что нам ещё остаётся?

— Согласна. Тогда предлагаю переодеться и выдвигаться в сторону дома. Завтра на работу.

— Поддерживаю...

Машина снова подпрыгивала на ухабах. Фаня ворчала, а я ещё не догадывалась, насколько сильно изменится моя жизнь.

Фаина.

Движения были неторопливыми, почти автоматическими: включить чайник, насыпать кофе, добавить сахар — маленький ритуал, который хоть как-то скрашивал начало дня.

Пока закипал чайник, приоткрыла окно. Воздух был свежим от утренней росы, пах новым асфальтом и цветущими деревьями. Налила кофе в любимую кружку — ту самую, что когда-то урвала на распродаже мерча любимого сериала, — и села у окна.

Взгляд скользил по знакомому пейзажу: двор с припаркованными машинами, детская площадка, верхушки старых тополей, покачивающиеся на ветру. Всё было таким привычным, таким… одинаковым.

Мысли сами собой свернули в привычное русло. Последний месяц казался мне одним нескончаемым днём сурка: работа, дом, редкие вечера перед телевизором, снова работа. Даже с Людой мы толком не виделись — только короткие сообщения да пару звонков, где разговор с ней звучал устало.

Я невольно вспомнила тот звонок месяц назад. Тогда Люда предложила съездить на дачу в выходные. Я вздохнула и потёрла виски — голова раскалывалась.

— Люда, я не могу, — тихо ответила я. — Я простыла. В другой раз, ладно?

В трубке повисла пауза.

— Да, конечно, — прозвучало наконец. — Ну… тогда я сама съезжу. Надо грядки полить. А ты поправляйся.

Прошла неделя. Тут уже я набрала её.

— Люда? Привет. Я на выходные хочу съездить на дачу… поедешь?

На другом конце провода послышался тяжёлый вздох.

— Фанька… Извини, не получится. Работы поднакопилось, да и сил совсем нет. В общем, не выкроить время.

Я молча кивнула сама себе.

— Понятно… — прошептала я.

Мы молчали. В тишине было слышно только наше дыхание.

Потом она заговорила снова, голос чуть оживился:

— Слушай… А давай по очереди? Ты в эти выходные — я в следующие. Так хоть участок не забросим, и у каждой будут свободные выходные.

Я посмотрела в окно — там, за стеклом, первые капли дождя ударили по подоконнику.

— Да… Да, давай так, — ответила я чуть твёрже. — По очереди. Так лучше.

И я поехала туда одна — присмотреть за огородом и домом. Хотелось побыть одной, попытаться разложить свои мысли по полочкам. Вспоминались наши короткие разговоры.

Сделала глоток кофе. Горячий, чуть горьковатый — как моё настроение в последние недели. Серость будней словно оседала на плечах тяжёлым камнем. Ни новых впечатлений, ни неожиданных встреч, ни даже маленького приключения — только расписание, обязанности и бесконечный список «надо»: сделать план, оплатить счета, сходить в магазин… А ведь только начало лета...

За окном засигналила машина, где-то хлопнула подъездная дверь, послышались голоса. Я глубоко вздохнула, подошла к раковине, сполоснула кружку и направилась собирать вещи для дачи — сегодня моя очередь.

Достала старую клетчатую сумку и быстро собрала вещи: одежду, средства гигиены, аптечку, продукты, секатор новенький, перчатки, удобрения. Напоследок положила книгу, фонарик с пауэрбанком и спрей от насекомых.

Завершила сборы, осмотрела комнату. Взгляд скользнул по расправленной кровати, стулу, заваленному одеждой, и книжным полкам. На полке стояла фигурка волка, которую я недавно купила спонтанно в каком-то магазинчике. Серый камень с едва заметными прожилками, острые уши, глаза-бусинки. Я тогда взяла её почти машинально, пальцы осторожно обхватили фигурку, и она стала напоминанием о том, что те яркие дни — не сон. И сам волк — не сон.

Взглянула на часы — стрелки показывали без десяти девять. Пора выходить. Вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

По приезде припарковала машину чуть дальше от калитки, чем обычно.

— Что-то я промахнулась с парковкой, — проговорила, поглядывая в окно.

Выбравшись из салона, вдохнула полной грудью.

— Ну, вот я на месте, — произнесла, выдыхая.

Подойдя к калитке, я заметила силуэт, мелькнувший в окне. Сердце ёкнуло.

— Неужели кто-то вломился? — пробормотала себе под нос, и внутри всё сжалось от тревоги.

Быстро распахнула калитку, её ржавые петли скрипнули, будто предупреждая об опасности. Заскочила на крыльцо, на ходу подхватив стоявшую у входа лопату. Пальцы судорожно сжали черенок: в этот момент она казалась единственным шансом защитить себя и наш маленький уголок.

— А ну-ка брысь отсюда, пока ноги целы! — крикнула я и, рывком распахивая дверь, ворвалась в дом.

Замахнулась своим импровизированным оружием. Взгляд заметался по комнате: знакомая сумка с вещами, кроссовки... В этот же момент раздался крик:

— Ааа! — Люда отпрыгнула в сторону, запустив в полет ложку, которая четко зарядила мне в лоб. — Фаня?! Ты что творишь?! Да чтоб тебя…! Ну ты и напугала, чёрт побери! Чтоб тебя…… и не раз, и пожестче… — она глубоко вздохнула и тряхнула головой. — Ты с ума сошла?!

Я выронила лопату, и она удачно прошлась по моему затылку черенком.

— Ай, больно, — вскрикнула я, поглаживая голову и лоб. — Люда?! Ты… ты что тут делаешь?

— Что я делаю?! — она всё ещё тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. — Это мой вопрос! Я приехала, как договорились — в свои выходные! А ты на меня с лопатой! Ты меня чуть до инфаркта не довела! Ещё чуть-чуть — и я бы в окно выпрыгнула, честное слово!

Я замерла.

— Ой… — только и смогла вымолвить я. — Я… я перепутала выходные. С этой работой совсем запуталась, когда приезжала, когда нет.

Люда прижала руку к груди, всё ещё бледная, потом подошла к столу.

— Ну ты даёшь, — выдохнула она. — Я себе чай наливаю, думаю: «Как хорошо, тишина, покой…» — и тут врываешься ты, как в боевике!

Мы посмотрели друг на друга. А потом одновременно рассмеялись — сначала неуверенно, а потом всё громче, пока смех не заполнил весь дом.

— Прости, правда, — я нагнулась поднять ложку и лопату, подошла к подруге. — Я так испугалась, когда увидела силуэт…

— Да уж, — Люда махнула рукой, всё ещё посмеиваясь. — Зато теперь у нас есть ещё пара седых волос.

— Знаешь, — я посмотрела на подругу, — раз уж мы обе тут, то нам суждено провести эти выходные вместе в конце концов.

— Да. Мне кажется, нам обеим нужно поговорить, — чуть тише сказала Люда.

— Согласна, — я слегка улыбнулась. — Тогда я сейчас из машины всё выгружу, переоденусь, и сначала мы пройдемся по огороду, а вечером поболтаем.

— Договорились, — проговорила Люда.

Я вышла на улицу, поставила лопату на место и пошла доставать из багажника рюкзак и пакет с продуктами. Люда тем временем нашла в шкафу две старые футболки — с надписью «Я эту дуру не знаю» — и пару шорт.

— Вот, держи, — она протянула мне вещи. — В этом точно будет удобно.

— О, какая прелесть! — я натянула футболку и шорты. — Кажется, я её не надевала лет пять. Смотри-ка, прям тютелька в тютельку.

— Главное, что в тютельках не жмёт, — Люда тоже переоделась и покрутилась перед зеркалом. — Идеально.

— Ну что, метатель ложек, какие задачи на сегодня? — улыбнувшись, спросила я.

— О, у нас целый фронт работ, — Люда изобразила серьёзное лицо и ткнула пальцем в сторону грядок. — Сначала — прополка третьей грядки с морковкой. Она бунтует: сорняки выше, чем сама морковка. Потом — полив. И, самое важное, — сбор уже созревшей клубнички, пока не пропала.

Мы направились к грядкам. Я взяла тяпку, Люда вооружилась небольшой садовой лопаткой — и работа закипела. Подруга сразу же опустилась на колени и принялась выдергивать сорняки.

— Смотри, — она продемонстрировала мне достаточно крупный сорняк, — вот он, главный враг моркови. Зловредный тип.

— Признаю его виновным и приговариваю к изгнанию с участка! — объявила я, наблюдая, как он летит в ведро.

Мы продолжали работать бок о бок.

— Люда, ты опять оставляешь корни! — «строго» заметила я.

— А ты, Фанечка, слишком аккуратно поливаешь. Растения подумают, что ты их не любишь!

— Зато я не заливаю их до состояния болота, как кое-кто в прошлом году!

— Эй, то был эксперимент!

— Эксперимент провалился, кстати. Огурцы потом плавали, как в пруду.

— Ладно-ладно, признаю поражение.

Люда ловко перекинула очередную горсть сорняков в ведро и выпрямилась, чтобы размять спину. Наблюдая за ней, я невольно подумала: а как там огород и кто за ним ухаживает… и в груди что-то кольнуло.

Почти к вечеру мы успели прополоть четыре грядки, полить всё, что нужно было, и собрать небольшую корзину клубники. Спина немного ныла, руки были в земле, футболка прилипала к спине от пота, но на душе стало удивительно легко.

Мы устроились на веранде с чаем, свежей клубникой и печеньем, что я захватила с собой. Солнце уже клонилось к закату.

— Как у тебя прошёл месяц? — спросила я, делая глоток чая и машинально проводя пальцем по краю чашки.

— Тихо и скучно, — вздохнула Люда. — Сначала после возвращения ушла с головой в работу. Постаралась выкинуть из головы то, что приключилось с нами. Всё казалось важным: сметы, чертежи, согласования с заказчиками… А потом начала осознавать, что всё не так. Чего-то не хватает. Будто жизнь проходит мимо. Иногда ловлю себя на мысли, что жду его… — она замолчала.

— Я так же: ушла в работу, но через неделю уже взвыла от монотонности. Решила отвлечься от мыслей, работы и записалась на пилатес. Думала, может, тело напомнит душе, что оно ещё живо. Первые занятия были адскими — я думала, что моя спина вообще не умеет так изгибаться! А после тренировки еле добралась до дома: мышцы дрожали, будто я не пилатес делала, а пять смен подряд на станке отстояла.

— Пилатес — это хорошо, — улыбнулась Люда. — А я решила пройти курсы высокой кухни. Представляешь? Сижу на лекциях, изучаю, как правильно нарезать трюфели и чем соус беарне отличается от бешамеля… Хотя вчера вечером, после сложного дня, сварила себе обычную гречку и была абсолютно счастлива.

— Трюфели? — я подняла бровь. — Ты всерьёз?

— Ну да! — Люда посмеялась. — Хотя, если честно, — продолжила она уже серьезнее, — сначала было весело. Новые рецепты, красивые тарелки, предвкушение… А потом смотрю — дома гора кулинарных книг, в холодильнике экзотические продукты, а ужинаю я всё равно бутербродом с сыром. Всё время ловлю себя на мысли: неужели у меня так было всегда?

— Понимаю, — я покачала головой. — У меня с пилатесом то же самое: коврик лежит, форма куплена, а половину занятий я пропускаю из-за срочных дел на заводе. То срочный заказ, то станок капризничает — в итоге вместо растяжки я сверлю и фрезерую допоздна. И постоянно вспоминаю, как же там было легко дышать, Люда! Как будто весь мир был полон волшебства.

Подруга задумчиво покрутила чашку в руках:

— Получается, мы обе пытаемся что-то найти, но как будто не там?

— Или не так, — добавила я.

— Слушай, — вдруг оживилась Люда, — а давай в октябре, во время отпуска, куда-нибудь съездим? Чтобы перезагрузиться. В замок Дракулы в Трансильвании? Говорят, там атмосфера — старинные залы, легенды, ночные прогулки… Может, это станет ещё одним нашим маленьким приключением? Вернёмся — и, глядишь, снова почувствуем вкус жизни.

— Трансильвания? — я улыбнулась, чувствуя, как внутри зарождается предвкушение. — Звучит как план. Давай съездим.

Мы замолчали, погрузившись в мысли.

— Пойдём в дом? — предложила Люда. — Надо поискать информацию про замок, какие документы нужно подготовить, посмотреть расписание экскурсий, прикинуть, что взять с собой…

— И самое главное — грамотно расписать бюджет, — добавила я с улыбкой.

— Обязательно! — согласилась подруга.

Улыбаясь, мы направились к двери, оставляя веранду во власти ночи. Впереди нас ждал октябрь — и настоящее приключение, которое должно было вернуть в жизнь краски, радость и ощущение, что мир всё ещё полон чудес.

По возвращении в город мы активно начали оживлять свои будни. Люда уговорила записаться на танцы — её аргументом стало: «Нам срочно нужно научиться танцевать вальс, и это не обсуждается!»

Вальс оказался неожиданно сложным. На уроках я то наступала партнёру на ноги, то теряла равновесие, то сбивалась с ритма. Люда, хоть и старалась держаться увереннее, тоже то и дело спотыкалась и тихо извинялась перед своим партнёром.

Инструктор, стройный мужчина с седыми висками и мягкой улыбкой, терпеливо повторял:

— Чувствуйте ритм. Представьте, что вы плывёте по реке — плавно, без усилий. Не толкайтесь, а скользите.

Мы кружились, считали «раз‑два‑три», пытались поймать синхронность. Люда шепнула мне между танцами:

— Знаешь, это как жизнь: то наступаешь на ноги, то боишься упасть, а надо просто довериться движению.

Я рассмеялась и чуть не потеряла равновесие снова.

И однажды что‑то щёлкнуло. Я закрыла глаза, услышала музыку — и вдруг действительно поплыла. Шаг, поворот, скольжение… Всё сошлось: ритм, дыхание, движение. Я перестала считать шаги и просто почувствовала танец. В этот момент перед глазами возник образ Вольда. Его хищный взгляд, в котором всегда таилась улыбка, его нежные объятия…

Я открыла глаза и чуть не споткнулась от нахлынувших чувств и воспоминаний. Партнёр вовремя поддержал меня за талию.

— Всё в порядке? — участливо спросил он.

— Да, — я улыбнулась, моргнула, прогоняя видение. — Просто вспомнила кое‑что.

— Хорошее воспоминание? — он слегка наклонил голову.

— Очень, — тихо ответила я, и в груди разлилась тёплая волна. — Очень хорошее.

Люда, наблюдавшая за нами с другого конца зала, подмигнула мне и показала большой палец. Её партнёр как раз закружил её в повороте, и она рассмеялась — звонко, свободно.

Потом записались на курсы этикета.

— Ну а что? Лишним не будет, — парировала я, смотря на подругу, разглядывающую приборы на столе.

Курсы оказались неожиданно весёлыми. Строгая преподавательница учила нас правильно держать вилку и нож, вести светскую беседу, выбирать вино к блюдам и грациозно подниматься по лестнице.

— Леди не спешат, — повторяла она. — Леди движутся с достоинством.

— А если леди опаздывает на работу? — не удержалась я.

Группа дружно рассмеялась, а преподавательница строго посмотрела на меня:

— Тогда леди всё равно движется с достоинством, но чуть быстрее.

— Поняла, — я сделала вид, что запоминаю. — Достоинство — прежде всего. Даже если опаздываешь на смену к станку.

Люда толкнула меня локтем:

— Тише ты, а то нас выгонят за неподобающее поведение.

Дома мы устраивали «званые ужины» — сервировали стол, ставили свечи и отрабатывали манеры.

— Люда, передай, пожалуйста, соль, — я изобразила изысканный жест.

— С удовольствием, дорогая, — Люда церемонно протянула солонку. — И позволь заметить, твоё платье сегодня особенно изысканно.

— О, благодарю, — я поклонилась. — Это новая модель от… от…

— От «Фая и Ко», — закончила Люда, и мы расхохотались.

Июль начался с волокиты с бумажками — вечером я сидела за кухонным столом, окружённая папками, распечатками и блокнотами. Перед глазами плясали строки требований к визе, сроки подачи документов, списки необходимых справок. Спасало то, что хотя бы загранники у нас уже были.

Люда, как всегда, подошла к делу серьезно. На холодильнике висел составленный ею график — красочная таблица с датами, галочками и восклицательными знаками.

— Фаня, проверь ещё раз: все ли страницы паспорта читаемы? — тараторила она по громкой связи. — И не забудь про подтверждение брони отеля. Замок Дракулы популярен, вдруг мест не останется!

— Да всё в порядке, — я перевернула страницу паспорта, фотографируя и отправляя ей, показывая идеально чёткие штампы. — Смотри, даже уголки не загнуты. Я их специально разглаживала утюгом на минимальной температуре.

Люда фыркнула.

— Утюгом? Фая, ты неисправима. Ладно, с паспортом разобрались. А страховка? Ты оформила страховку для поездки?

— Ой, — я хлопнула себя по лбу. — Совсем вылетело из головы! Сейчас найду сайт…

— Вот, держи, — Люда скинула мне на почту файл. — Я уже подобрала несколько вариантов. Посмотри, какой тебе больше нравится.

Я пробежала глазами по строчкам:

— Этот, с расширенным покрытием, кажется надёжнее.

— Согласна, — кивнула Люда. — Значит, оформляем.

Где-то между подачей документов и ожиданием визы мы с Людой нашли способ не сойти с ума от неопределённости: вечерами устраивали прогулки, а по утрам — что-то вроде зарядки для пенсионеров (с её слов — «чтобы суставы не заржавели»).

Однажды Люда пришла ко мне под вечер — с бутылкой красного и блеском в глазах. Плюхнулась на кровать, махнула рукой:

— Фанька, хватит ждать! Давай составим список всего, что всегда хотели попробовать, но откладывали «на потом», пока ждём эту чёртову визу! — и быстренько открыла ноутбук.

— Ну, давай, — смеюсь я, доставая блокнот.

Она начинает что-то вбивать в поиск и диктовать, а я — записывать:

— Гончарное дело! Курс по кружкам на следующей неделе. Сделаем парные — твоя будет кривая, моя — ещё кривее!

— Да ладно тебе, — хихикаю я.

Список растёт: рисование (хотя я рисую как пятилетний), вышивание (вдруг откроем талант?), свечеварение (аромат шоколада, пожалуйста), мыловарение (чтобы кожа не сохла от стресса)… Я смотрю на исписанную страницу и тихо ужасаюсь: «Мы точно это всё осилим?»

— Пиши дальше! Флористика! Курсы каллиграфии! Танго для начинающих!

— Я так понимаю, вальса нам мало было? — хихикнула я.

— Фаииинаааа, — Люда вздохнула мечтательно. — Танго — это страсть, желание… и растяжение связок на второй минуте. Но зато как звучит: «Я танцую танго»! Сразу чувствуешь себя роковой женщиной.

— А я чувствую себя женщиной, которая утром не может встать с кровати после «рокового» танца, — фыркнула я. — Помнишь, как после вальса ты три дня хромала и говорила, что «это аристократическая походка»?

— Это был опыт! — отмахнулась Люда. — Теперь будем учиться падать красиво. Пиши: «танго» — и добавь звёздочку: «с инструктажем по безопасному падению».

Мастер-класс по гончарному делу оказался настоящим испытанием — и проверкой дружбы. Мы с Людой сидели за соседними станками, пытаясь слепить парные кружки.

— Ну, у тебя уже почти получилось! — ободряюще сказала я, глядя на кривобокую кружку Люды.

— «Почти» — это ключевое слово, — вздохнула она. — А твоя, кажется, решила стать блюдцем?

— Нет, это просто кружка с широкими взглядами на жизнь, — улыбнулась я, пытаясь вытянуть стенку повыше. — Смотри, я её уговариваю: «Будь круглой, будь круглой!»

— Ладно, пусть будет «авторский стиль». Зато никто не скажет, что мы копируем чужие работы, — я аккуратно подправила край.

— И никто не украдёт — такие шедевры только у нас! — рассмеялась Люда.

Наши кружки действительно вышли смешные: кривые, с неровными ручками и разной высоты. Но именно за это мы их и полюбили: они стали символом нашего весёлого и немного хаотичного начала августа, где каждый промах превращался в шутку, а каждая неудача — в повод для смеха.

Так мы и провели август: то рисовали, то танцевали, а ещё успели заскочить в местный приют и поработать волонтёрами. Как Люда сказала: «Милая моя, труд облагораживает человека».

Как-то утром, проходя через проходную, увидела рекламу и поняла, что нам это надо!

— Люд, ты что, спишь ещё? — протараторила я в трубку, едва сдерживая улыбку.

— Фань, ты знаешь, я хочу тебя ударить через телефон, — пробубнила подруга сонным голосом, явно не желая выбираться из объятий Морфея.

— Ударишь при встрече, — хихикнула я. — Я тут афишу увидела: в театре будет открытие сезона, и начнётся он с «Ромео и Джульетты». Давай сходим?

— Театр? А давай, — уже чуть бодрее ответила подруга. — Тыщу лет там не была. Последний раз, кажется, ещё в школе, когда нас всем классом водили.

— Так что? Я беру два билета на завтра, на семь вечера?

— Давай, — в голосе Люды зазвучала неподдельная радость.

— Вот и отлично! Значит, завтра в семь. Я заеду за тобой в шесть тридцать — успеем выпить кофе перед спектаклем.

Потом стали чаще посещать театры — выбирали постановки по наитию: то классическую пьесу, то экспериментальный моноспектакль, то мюзикл. Потом взялись за выставки — от ретроспектив знаменитых фотографов до инсталляций современных художников.

Как-то на даче вечером, после бесконечных заготовок и закруток — когда руки уже дрожали от закатывания крышек, а в носу стоял запах укропа и уксуса, — Людка, вытирая лоб тыльной стороной ладони (и оставляя на нём смешной зелёный мазок от огурца), вдруг замерла у стола, уставившись в телефон.

— Ма-а-ать!!! — взвизгнула она так, что банки на полке тихонько звякнули. — Двадцать восьмого у нас в КТЗ будет «Руки Вверх»!!! — Она подпрыгнула на месте, телефон чуть не улетел в ведро с отходами. — Давно хотела сходить на концерт! Да я со школьных дискотек мечтаю!

— Круто, я за! — я подскочила к ней, заглядывая в экран. — Смотри, есть ещё билеты? И какие места?

— Так… Вот! — Людка тыкала в экран дрожащим пальцем. — На танцполе ещё есть места! Мы же не будем просто сидеть, как две статуи? — она покосилась на меня с хитрой улыбкой.

— Обижаешь! — я схватила кухонное полотенце и крутанулась с ним, как с микрофоном. — Как можно, крошка моя, сидеть спокойно на таком концерте? Мы там такое устроим — весь танцпол нам аплодировать будет! — я изобразила пару танцевальных движений, чуть не опрокинув банку.

— Всё, тогда беру билеты! — Людка прижала телефон к груди, закрыла глаза и выдохнула: — О, святые маринованные огурцы, это реально происходит! — Пальцы её порхали над экраном с бешеной скоростью. — Ой, торможу! — она щёлкнула себя по лбу. — Надо же ещё выбрать… Так, оплата… Подтверждение…

— Давай, жми! — я подбадривающе потрясла кулаком. — Быстрее, пока кто-нибудь не перехватил наши места!

— Готово! — Люда вскинула телефон вверх, как олимпийский факел, и издала победный клич: — Билеты наши! Танцпол, «Руки Вверх»!

Мы обнялись, закружились по кухне, чуть не сбив табуретку, и хором затянули: «Ну где же вы, девчонки…» — фальшиво, но зато от всей души. Банки на полках, казалось, одобрительно подмигивали нам.

Концерт «Руки Вверх» закончился под бурные овации — зал хором подпевал финальному хиту, а в воздухе кружились разноцветные шары. Я стояла рядом с Людой у выхода и не могла перестать улыбаться.

Мы медленно продвигались к парковке, окружённые такой же радостной толпой. Вокруг звучали знакомые мелодии — кто-то напевал хиты «Руки Вверх», кто-то включал их на телефоне. Я ловила эти обрывки песен и невольно подпевала, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует ритм концерта.

Наконец мы добрались до моей машины. Пока я заводила двигатель, Люда включила на телефоне плейлист с песнями группы. Из колонок зазвучала «Чужие губы», и мы тут же подхватили:

— «Чужие губы тебя ласкают, чужие губы шепчут тебе…» — громко и фальшиво пели мы, смеясь над собой.

Я вырулила на дорогу. Город мерцал огнями, ветер в приоткрытом окне развевал волосы (благо сентябрь радовал тёплой погодой), а музыка наполняла салон.

До дня отъезда в Трансильванию мы решили закончить дачный сезон: привести огород и дом в порядок, завершить все закрутки, пройтись ещё раз по списку запланированного отпуска и немного сэкономить — ведь наше путешествие обещало быть интересным, а возвращаться с пустыми руками мы не желали.

Октябрь встретил нас прохладным ветром и золотистыми листьями. Мы с Людой, полные ожиданий, прибыли в Трансильванию.

Дорога была утомительной: долгий перелёт, потом машина, пейзажи за окном — холмы, леса, маленькие городки. Мы останавливались в придорожных кафе, пробовали местный яблочный пирог и смеялись над нашими «аристократическими» манерами.

— Фаня, смотри, как я держу чашку, — Люда изобразила церемонный жест. — Теперь я настоящая леди!

— Только пирог ешь слишком быстро для леди, — поддразнила я.

— Зато вкусно! — рассмеялась Люда. — Давай ещё по кусочку, пока никто не видит.

Замок Дракулы возвышался на холме — такой мрачный. Его зубчатые башни пронзали серое небо, а ветви старых елей цеплялись за стены, будто пытались утащить его обратно в землю, из которой он когда-то вырос.

— Ну и ну… — выдохнула Люда, задрав голову. — Он ещё страшнее, чем на фотографиях.

— Зато атмосфернее некуда, — улыбнулась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок — то ли от ветра, то ли от волнения.

Мы поднялись по выщербленным ступеням, и с каждым шагом замок становился всё внушительнее. Камень под ногами был скользким, а перила лестницы покрывала паутина. У массивных дверей нас встретила экскурсовод — высокая женщина в тёмном пальто с высоким воротником. Она окинула нас цепким взглядом и без предисловий начала:

— Входите, только не отставайте. В этом замке легко заблудиться — коридоры петляют, как змеи, а некоторые двери ведут не туда, куда ожидаешь.

Мы переглянулись с Людой и переступили порог. Внутри пахло пылью, деревом и чуть-чуть плесенью. Свет пробивался сквозь витражные окна, бросая на пол разноцветные пятна.

— Говорят, в полнолуние здесь слышны шаги, — негромко добавила экскурсовод, оборачиваясь к нам. — Но, конечно, это всего лишь ветер гуляет по коридорам.

Люда сжала мой локоть.

— Фаня, — шепнула она, — а если не ветер?

Я тихо рассмеялась. Экскурсовод двинулась дальше, а мы последовали за ней, зачарованно разглядывая гобелены с потускневшими узорами, тяжёлые электрические подсвечники и тёмные портреты на стенах — их глаза, казалось, провожали нас взглядом.

— Здесь, в этом зале, — продолжала женщина, — по легенде, граф принимал гостей. Правда, не все они покидали замок живыми…

Люда театрально вздрогнула и шёпотом спросила:

— А мы точно уйдём?

Я толкнула её плечом:

— Только если не будем пугать друг друга. Идём. Хочу увидеть ту самую башню!

Экскурсовод, будто услышав нас, свернула к узкой винтовой лестнице:

— Как раз направляемся туда. Говорят, из её окон виден весь край до самого горизонта. И ещё… — она понизила голос, — если прислушаться, можно уловить шёпот прошлого.

Мы с Людой снова переглянулись. В глазах подруги плясали озорные огоньки, а во мне разгоралось то самое чувство, ради которого мы сюда приехали: предвкушение приключений и чуть-чуть — совсем чуть-чуть — первобытного страха перед чем-то необъяснимым.

Винтовая лестница скрипела под нашими шагами, жалуясь на непрошеных гостей.

— Ну и холодина тут, — поежилась Люда, потирая руки. — Как в склепе.

— Зато посмотри, какой вид, — я подошла к узкому окну и замерла.

Перед нами раскинулся осенний пейзаж во всей красе: золотые и багряные леса стелились по холмам, извивалась внизу дорога, по которой мы приехали, а вдали, за лесом, блестела лента реки. Небо, ещё недавно серое, вдруг прорезали лучи солнца, окрасив каменные стены замка в розоватые тона.

— Красота… — выдохнула Люда, вставая рядом. — И правда стоило ехать через полмира.

Мы стояли так несколько минут, молча любуясь видом, пока экскурсовод не напомнила о себе:

— В башне есть ещё одна комната, — сказала она. — Говорят, там хранились какие-то старинные книги. Правда, большинство вывезли ещё в прошлом веке, но кое-что осталось.

Мы последовали за ней через низкий проём. Комната оказалась крошечной — едва хватило места для старого стола и полки с несколькими потрёпанными томами. На стене висел потемневший от времени гобелен с изображением охотника и оленя.

— Местные до сих пор рассказывают, что в Хэллоуинскую ночь здесь можно услышать стук копыт его лошади на подъездной дороге. И будто бы сам граф появляется у ворот — проверяет, всё ли в порядке в его владениях.

— А вы сами когда-нибудь что-то странное замечали? — с любопытством спросила Люда.

Женщина на мгновение задумалась:

— Однажды ночью я задержалась допоздна — нужно было выключить всё освещение. И отчётливо услышала шаги в главном зале — тяжёлые, размеренные. Пошла проверить — а там никого. Только сквозняк качнул канделябр, и свет на миг погас…

Мы с Людой переглянулись. В этот момент где-то внизу громко хлопнула дверь.

— О, это, должно быть, следующая группа прибыла, — спокойно сказала экскурсовод. — Что ж, дамы, пора спускаться. У нас ещё подземелье запланировано — там, говорят, пытали неугодных.

Люда схватила меня за руку:

— Фаня, подземелье? Может, обойдёмся?

Я улыбнулась:

— Мы же не для того летели, чтобы струсить у финиша. Пошли!

Спускаться вниз было ещё тревожнее — ступени становились всё уже, а стены словно сдвигались. В факельном свете, имитирующем живой огонь, плясали причудливые тени, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

В подземелье пахло землёй и металлом. Вдоль стен стояли реконструкции орудий пыток — оригинальные экспонаты хранятся в музеях Бухареста. В углу темнел силуэт колодки — копия, сделанная для таких же любителей пощекотать нервы.

Люда прижалась ко мне:

— Знаешь, — прошептала она, — я теперь понимаю, почему люди верят в призраков. Тут и без них жутко.

— Зато представь, какие истории у нас будут, — улыбнулась я. — Интересно, а у ферда тоже есть своё подземелье?

— Фаня! — прошипела Люда, ткнув меня локтем в бок. — Иди кобыле в трещину! Я тебя тут на ночь брошу, вот увидишь!

— Ой-ой, какая грозная! — я подняла руки в притворном ужасе. — Только не бросай меня, пожалуйста.

Люда фыркнула, но всё равно не отпустила мою руку. Мы наконец вышли за ворота замка Дракулы — и трансфер повёз нас обратно. Тёмные башни ещё раз мелькнули за поворотом, а потом скрылись за деревьями.

— Ну и ну, — выдохнула Люда, оглядываясь назад. — Всё-таки жутковатое местечко. Но… завораживающее.

— Да, — кивнула я.

Нас высадили недалеко от нашего отеля, и мы не спеша брели по узкой дороге, петляли между старинными домами с черепичными крышами; фонари отбрасывали круги света на мостовую.

— Знаешь, — тихо сказала Люда, глядя под ноги, — здесь всё кажется таким… настоящим.

— Да, — кивнула я. — И от этого начинаешь скучать по тем, кто остался далеко.

Мы замолчали, слушая эхо собственных шагов. Ветер шевелил волосы, где‑то вдалеке завыл пёс — протяжно, тоскливо.

Вскоре показался наш отель — небольшой, с деревянными балконами и тёплым светом в окнах. Мы поднялись на второй этаж, бросили сумки, и Люда сразу вышла на балкон. Я достала бутылку красного вина из бара, два бокала, тарелку с сыром, орехами и виноградом из подарочной корзины, которую нам вручили при заселении. Разлила вино и подошла к подруге, протянув бокал:

— За наш день. И за то, что мы всё‑таки не заблудились в этих улочках.

Мы чокнулись. Люда сделала глоток, помолчала, глядя на небо, потом тихо сказала:

— Фань… А что было бы, если бы мы успели консумировать брак? Нас так же бы всё равно вышвырнули обратно?

— Не знаю, но я тоже часто об этом задумываюсь: а что если…

— Часто вспоминаю, как он смотрел на меня, — продолжила она чуть слышно. — В этом взгляде было что‑то такое… Да и у нас что-то начало зарождаться… Да и у вас с Вольтом тоже…

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тоски, что у меня защемило сердце.

— Это да-а… — протянула я, сделав глоток вина, заглушая боль неожиданной разлуки.

— А ещё наш полёт… — Люда подняла глаза к звёздам, словно пытаясь увидеть в них отблеск того дня. — Он был таким… свободным: ветер свистел в ушах, а внизу — леса, реки, горы… Казалось, весь мир принадлежит нам. И он держал меня так крепко, так бережно…

Люда замолчала, задумчиво покрутила ножку бокала.

— Иногда мне кажется, что я скучаю не по нему самому, а по тому, какой я была рядом с ним. Мне кажется, я была другой…

Я помолчала, потом призналась:

— И я скучаю по тому, как Вольд держал меня за руку. Как быстро мог подхватить наше веселье, — тихо сказала я. — Я постоянно думаю: а что если…

Мы замолчали, каждая со своей грустью. Ветер ласково шевелил волосы, где‑то внизу, в улочках старого города, слышались приглушённые голоса прохожих и звуки музыки.

— Думаешь, они тоже вспоминают? — тихо спросила Люда.

— Не знаю, — ответила я. — Но мне кажется, что такие моменты… они не исчезают. Они остаются где‑то внутри. И иногда, когда меньше всего ждёшь, всплывают: взгляд, прикосновение, смех.

Люда подняла бокал:

— Тогда за это. За моменты, которые живут в нас. За взгляды, которые согревают. За руки, которые держали нас, даже если сейчас их нет рядом.

— За это, — эхом повторила я, поднимая свой бокал.

— Знаешь, — заговорила я чуть погодя, — может, это и к лучшему. Что всё так вышло. Потому что теперь эти воспоминания — только наши.

— Да, — кивнула Люда.

— И вообще, — заговорила я, слегка улыбнувшись, — я тут ходила на свидание. Он был… как мне казалось… похож на него, — усмехнулась я. — Высокий, взгляд такой… загадочный. Я уже начала думать: «Может, это знак? Может, судьба даёт второй шанс?»

Люда приподняла бровь, внимательно слушая.

— И что же случилось? — осторожно спросила она.

— О, всё стало ясно уже через полчаса, — рассмеялась я. — Сначала он начал рассказывать, какая у него хорошая мама и насколько это правильно — жить с ней в одной квартире, потому что любая женщина должна уметь ухаживать за мужчиной. А потом… — я сделала драматическую паузу, — объяснял, почему с его бывшей ничего не получилось.

Люда сначала замерла, потом не выдержала и расхохоталась:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно! — я тоже засмеялась. — А на десерт, когда официант принёс счёт, он вдруг так проникновенно посмотрел на меня и говорит: «Ну что, к тебе или ко мне?» Представляешь, я ведь сначала действительно увидела в нём что-то… знакомое. Взгляд такой же тёмный, голос низкий, держался прямо. А потом он открыл рот…

— …и всё очарование улетучилось, — закончила за меня Люда, откусывая кусочек сыра. — Зато теперь ты точно знаешь: магия — она не во внешности.

Вино было тёплым и терпким, а в груди разливалась тихая, светлая грусть — не боль утраты, а благодарность за то, что это было. За то, что где-то в памяти навсегда остались: прохладная речка, запах хвои, ветер в волосах во время катания на волке, крепкая рука на талии и ощущение, что мир — огромный.

На следующий день мы отправились в поход по Карпатам. Тропа вилась среди елей, воздух был таким чистым, что кружилась голова, а вдалеке виднелись вершины гор, укутанные туманом. По дороге встретили местного пастуха, который угостил нас сыром и рассказал легенду о духе леса.

— Он не злой, — пояснил пастух, — но не любит, когда шумят.

— Мы будем тихими, — пообещала Людка. — Только если не увидим что-то очень-очень интересное!

Спустившись с гор, мы заглянули в лавку народных промыслов. Я купила шерстяные носки с орнаментом — «чтобы не замёрзнуть в Трансильвании», а Люда — деревянную шкатулку с резным узором.

— В неё я буду складывать воспоминания, — сказала она. — И билеты с экскурсий.

Потом мы посвятили день Брашову. Бродили по мощёным улочкам, любовались старинными домами и зашли в собор Чёрной церкви — его величественные своды заставили нас на мгновение замолчать.

— Как будто в другой мир попали, — прошептала Людка.

— Да, — кивнула я. — Но пора возвращаться в мир сувениров!

Мы направились в центр города, где ряды лавочек манили яркими вывесками. В первой же лавке Людка нашла шарф с вышивкой — «чтобы было теплее мечтать о новых путешествиях», а я присмотрела кожаный кошелёк с тиснением в виде волков.

— Смотри, — Люда вытащила с полки статуэтку горгульи, — она мне кого-то напоминает…

— Ферда? — догадалась я.

— Именно! — улыбнулась она.

В следующей лавке я нашла вампирский плащ — чёрный, с бархатной подкладкой. Накинула его на плечи и покрутилась перед зеркалом:

— Ну что, теперь я графиня?

— Идеально! — восхитилась подруга.

— А вот и…! — я подняла небольшую статуэтку волка с человеческими глазами.

Продавец, улыбнувшись, упаковал покупки в бумагу с гербом города:

— Пусть эти вещи принесут вам удачу!

— Обязательно! — хором ответили мы.

По возвращении домой мы с Людой решили, что нужно продолжить наши изменения, и начали действовать. Продолжили выбираться в музеи и на всякие выставки, а вскоре субботние походы по галереям стали нашей традицией.

Сначала было неловко: мы топтались у полотен импрессионистов, не зная, что сказать. Стояли перед картиной, переминались с ноги на ногу, бросали взгляды друг на друга — мол, ну что думаешь? — и смущённо улыбались.

— Смотри, — шептала Люда, указывая на картину Моне, — как он передаёт свет! Будто сам стоишь там, у пруда, чувствуешь влажный воздух и слышишь кваканье лягушек.

— А мне вот этот угол нравится, — отвечала я, — видишь, как мазки создают ощущение движения? Словно ветер шевелит листву прямо сейчас.

— Точно! — оживилась Люда. — И цвет такой… воздушный. Как будто не краска, а сам свет написан.

Постепенно мы перестали бояться «не понять» искусство. Научились просто смотреть — и замечать. Однажды на выставке Ван Гога Люда замерла перед «Подсолнухами»:

— Знаешь, что тут самое поразительное? — сказала она тихо. — Он же писал их, когда был совсем один, в Арле. И всё равно наполнил холст такой жаждой жизни…

Я молча кивнула. Постепенно мы начали замечать, как эти уроки этикета проникают в повседневную жизнь. Я вдруг поймала себя на том, что уже автоматически держу спину прямо, даже когда несу из магазина тяжёлые сумки. Перестала размахивать руками при разговоре и научилась делать плавные, сдержанные жесты.

Решили также пройти уроки макияжа. Урок вела бойкая женщина по имени Марджи — с яркими красными волосами. Она учила нас подчёркивать красоту, а не маскировать лицо.

— Ваша красота — это ваша история, — говорила она, аккуратно нанося мне помаду мягким аппликатором. — Не прячьте её под тонной косметики. Естественность — вот что по‑настоящему притягивает взгляд.

— Но я никогда не пользовалась помадой, — призналась я, нервно сжимая край стола. — Всегда казалось, что это не для меня. Что будет выглядеть… фальшиво.

— Глупости, — отмахнулась Марджи, не отрываясь от работы. — Каждая женщина достойна того, чтобы подчеркнуть свою красоту. Смотрите: вот так — лёгкое касание, растушёвка пальцем… И ваши губы выглядят естественно, но выразительно. Не кричаще, а деликатно.

Она повернула меня к зеркалу. Я замерла. Оттуда смотрела… другая я. Те же глаза, тот же овал лица — но…

— Ух ты! — удивилась Люда, заглядывая через плечо и широко раскрывая глаза. — А я и не думала, что это так просто. И так… идёт тебе!

— Просто, но требует практики, — улыбнулась Марджи, похлопав меня по плечу. — Запомните: макияж — это не маска, а акцент на том, что уже есть. Инструмент, чтобы показать миру то, что вы сами в себе порой не замечаете.

Люда тут же попросила:

— А можно теперь мне? Хочу попробовать этот трюк с растушёвкой!

Марджи рассмеялась:

— Конечно, дорогая! Сейчас научу.

Пока Марджи работала с Людой, я продолжала разглядывать себя в зеркале. Впервые посмотрела на себя иначе — не как на сверловщицу в рабочей робе, спешащую после смены домой. Да, я никогда не считала себя некрасивой, но всегда как‑то… будничной. А сейчас в зеркале была женщина с живыми глазами, с улыбкой, способной очаровать.

Люда, уже с аккуратно подчёркнутыми бровями и лёгким блеском на губах, повернулась ко мне:

— Фаня, — она схватила меня за руку. — Мы должны делать это чаще.

— Согласна, — я сжала её руку в ответ. — Ты просто великолепна, детка.

Марджи, собирая кисти, улыбнулась:

— Вот и отлично. Помните: красота — это не про идеалы. Это про уверенность. Про то, чтобы смотреть в зеркало и говорить: «Да, это я. И я прекрасна».

Мы вышли с урока с пакетами, в которых лежали базовые средства — тональный крем лёгкой текстуры, пара оттенков помады, тени натуральных тонов и маленькие кисти. И с чем-то ещё.

Постепенно менялись и наши гардеробы. Стилист, которого мы нашли с Людой по рекомендации, помог пересмотреть вещи — разобрал весь шкаф, отложил то, что давно не носилось, и предложил совершенно новый подход.

— Смотрите, — он разложил перед нами несколько вариантов, — вот этот жакет подчеркнёт линию плеч, а юбка-карандаш создаст элегантный силуэт. Плюс — она универсальна: с блузкой — на работу, с футболкой — на прогулку.

— Но я привыкла к джинсам, — засомневалась я, разглядывая строгие линии юбки.

— И что? — улыбнулся он. — Джинсы тоже могут быть элегантными. Вот, посмотрите: тёмные, прямого кроя, с высокой талией. Добавим блузку с лёгким воланом — и образ готов. Никаких жертв, только грамотное сочетание.

— А мне что посоветуете? — спросила Люда, перебирая ткани пастельных оттенков.

— Вам очень пойдут пастельные тона, — ответил стилист. — Они подчеркнут вашу мягкость. И давайте попробуем заменить большую часть штанов всё‑таки на платья и юбки — но не строгие, а лёгкие, летящие. Вы будете в них как весенний ветерок.

Мы примеряли одно за другим, крутились у зеркала, удивляясь, как простые вещи, собранные вместе, могут так менять восприятие. Люда в светло-бежевом платье с запахом вдруг стала выглядеть одновременно расслабленно и утончённо.

— Я себя чувствую… другой, — прошептала она, проводя рукой по ткани.

Несмотря на все перемены, я часто ловила себя на тоске. Иногда по ночам я лежала без сна и вспоминала: его заразительный смех, тот первый день знакомства, наше совместное создание огорода. И я поняла: стать лучшей версией себя была отличная идея.

Новогодние праздники мы с Людкой встретили ярко и весело. Всё началось с похода на городскую ярмарку — она сияла огнями, будто волшебная сказка ожила прямо посреди площади. Мы купили по кружке глинтвейна — горячий, пряный, с дольками апельсина — и пошли бродить между рядов. Люда тут же примерила вязаную шапку с помпоном:

— Ну как? Я похожа на эльфа?

— На самого весёлого эльфа в королевстве! — рассмеялась я. — Только посоха не хватает.

Марджи, собирая кисти, улыбнулась:

— Вот и отлично. Помните: красота — это не про идеалы. Это про уверенность. Про то, чтобы смотреть в зеркало и говорить: «Да, это я. И я прекрасна».

Мы вышли с урока с пакетами, в которых лежали базовые средства — тональный крем лёгкой текстуры, пара оттенков помады, тени натуральных тонов и маленькие кисти. И с чем-то ещё.

Постепенно менялись и наши гардеробы. Стилист, которого мы нашли с Людой по рекомендации, помог пересмотреть вещи — разобрал весь шкаф, отложил то, что давно не носилось, и предложил совершенно новый подход.

— Смотрите, — он разложил перед нами несколько вариантов, — вот этот жакет подчеркнёт линию плеч, а юбка-карандаш создаст элегантный силуэт. Плюс — она универсальна: с блузкой — на работу, с футболкой — на прогулку.

— Но я привыкла к джинсам, — засомневалась я, разглядывая строгие линии юбки.

— И что? — улыбнулся он. — Джинсы тоже могут быть элегантными. Вот, посмотрите: тёмные, прямого кроя, с высокой талией. Добавим блузку с лёгким воланом — и образ готов. Никаких жертв, только грамотное сочетание.

— А мне что посоветуете? — спросила Люда, перебирая ткани пастельных оттенков.

— Вам очень пойдут пастельные тона, — ответил стилист. — Они подчеркнут вашу мягкость. И давайте попробуем заменить большую часть штанов всё‑таки на платья и юбки — но не строгие, а лёгкие, летящие. Вы будете в них как весенний ветерок.

Мы примеряли одно за другим, крутились у зеркала, удивляясь, как простые вещи, собранные вместе, могут так менять восприятие. Люда в светло-бежевом платье с запахом вдруг стала выглядеть одновременно расслабленно и утончённо.

— Я себя чувствую… другой, — прошептала она, проводя рукой по ткани.

Несмотря на все перемены, я часто ловила себя на тоске. Иногда по ночам я лежала без сна и вспоминала: его заразительный смех, тот первый день знакомства, наше совместное создание огорода. И я поняла: стать лучшей версией себя была отличная идея.

Новогодние праздники мы с Людкой встретили ярко и весело. Всё началось с похода на городскую ярмарку — она сияла огнями, будто волшебная сказка ожила прямо посреди площади. Мы купили по кружке глинтвейна — горячий, пряный, с дольками апельсина — и пошли бродить между рядов. Люда тут же примерила вязаную шапку с помпоном:

— Ну как? Я похожа на эльфа?

— На самого весёлого эльфа в королевстве! — рассмеялась я. — Только посоха не хватает.

Так я и протусовалась у подруги две недели. Мы устроили себе девичник: по вечерам пили чай с печеньем, читали новые книги вслух (Люда драматично декламировала детективы, я пыталась копировать акцент автора мемуаров), а днём бродили по городу в поисках развлечений.

Однажды Люда вытащила из шкафа коробку с настолками:

— Фанёк, а давай в «Монополию»? Я хочу стать виртуальной миллионершей, раз в реальной жизни не получается.

— Идёт! — согласилась я. — Но предупреждаю: я играю жёстко.

Через час Люда возмущалась:

— Ты скупаешь все улицы! Это нечестно!

— Это стратегия, — парировала я, протягивая ей печенье. — Зато потом я подарю тебе отель на Рижской.

Конец марта и начало апреля проскочили буднично: выставки, кино, танцы… Ну и работа — куда уж без неё.

Валялась дома, предавая бренное тело релаксу и лениво лазая в ноутбуке. Вдруг глаза зацепились за яркое объявление в ленте.

— Людик, ты только послушай! — я тут же набрала подругу. — Горящая путёвка в Питер на три дня! И недорого, представляешь?

— Что-что? — донёсся из трубки сонный голос Люды. — Повтори ещё раз, я чуть не уснула.

— Путёвка в Питер! Три дня, всё включено, и цена — просто сказка! — я возбуждённо зашагала по комнате. — Сейчас скину тебе ссылку.

Пару минут в трубке было тихо — Люда изучала предложение.

— Вау! — наконец воскликнула она. — Смотри, даже две экскурсии включены: Эрмитаж и прогулка по рекам и каналам!

— А ещё отель в центре, завтраки… — я продолжала зачитывать детали. — Люд, это же судьба!

— Судьба-то судьба, но билеты почти расхватали, а выезд через четыре дня, — озабоченно проговорила подруга. — У нас же работа…

— Так-с, — я села на диван и постучала пальцем по коленке. — Я сейчас позвоню Ксюхе — она должна мне два дня, когда я вместо неё выходила… Так, три дня в Питере плюс дорога, плюс день отдыха после отдыха — выходит пять дней. Значит, ещё три дня за свой счёт — и я в Питере! — я улыбнулась, закончив подсчёты.

— О, а у меня как раз есть неотгулянные дни отпуска! — оживилась Люда. — Точно возьму их, секунду…

В трубке послышалось быстрое щёлканье клавиш.

— Всё, оформила отпуск на нужные даты! — радостно отчиталась она.

— И я написала Ксюхе! — проговорила я, нажимая кнопку «отправить». — Отлично, она согласна! — воскликнула я, прочитав ответное сообщение.

— Блин, надо быстрей — осталось всего три места! — встревоженно произнесла Люда.

— Три? Значит, два — наши! — я уже тянулась к онлайн-банку. — Бросаем монетку, кто будет первой бронировать?

— Не надо монетки, — перебила меня Люда. — Я уже в приложении, готова подтвердить бронь. Ты со мной?

— Да! — выдохнула я.

Через пять минут мы снова созвонились.

— У меня тут надпись «Бронирование подтверждено», — дрожащим от восторга голосом произнесла Люда.

— И у меня! — я чуть не подпрыгнула на диване.

Мы одновременно выдохнули:

— В Питер!

— На три дня!

— С экскурсиями!

Мы расхохотались в трубку.

— Ладно, — сказала Люда, — теперь открывай ноут, посмотрим «что взять с собой в Питер в апреле».

— Уже открываю поисковик! — откликнулась я.

Люда.

— Фа-ань, захвати миску зелёную! Она на кухне, на столе! — крикнула я, переворачивая шашлык.

— Ща-а!

Через пару минут я уже снимала мясо.

— Так, огурцы, помидоры — есть, хлеб, кетчуп и майонез тоже... Картошка! Я забыла про картошку! — воскликнула подруга, возвращаясь в дом.

Сняв мясо, я собрала шампуры и понесла их в мойку. В дверях столкнулась с Фаней.

— Ты укроп добавила в картошку? — Замерев, подруга приоткрыла крышку и заглянула внутрь.

— Вот блин! Забыла. — Развернувшись, она потопала обратно в кухню.

Пока я отмывала шампуры, Фаня нарезала укроп. Взглянув мельком на её наряд, я не сдержала улыбку. Подруга сидела в новых леопардовых лосинах, свободной футболке и шлёпках. Я тоже прикупила себе подобный наряд.

Вчера был ровно год, как нас перекинуло порталом в другой мир. Целый год! Для нас это было незабываемое приключение, оставившее после себя светлую грусть. Это событие стало значимым, поэтому мы решили его отметить. Правда, так как вчера был последний рабочий день перед майскими праздниками, полноценно отпраздновать не удалось.

Хотя, признаться честно, винца я вчера выпила вместе с Фердом 2.0. Так я назвала гаргулью, привезённую из Трансильвании. Вообще, стыдно признаться, но я начала с ним разговаривать, завтракать, обедать и ужинать. Только спать вместе не ложились — он стоял на прикроватной тумбочке. Ему я показывала наряды, ему жаловалась и даже пару раз плакала. С ним смотрела фильмы. Возможно, кто-то скажет, что я сошла с ума, и я даже не буду этого отрицать.

Как только Ферд 2.0 поселился у меня, меня отпустила та давящая тоска и обида по настоящему Ферду. Мне хотелось думать, что тот, настоящий, действительно начал испытывать ко мне что-то, и это было взаимно. Вот я и «реализовывала» свои потребности на гаргулье.

А вообще, у Фани тоже были фигурки оборотней, две штучки. Значит, подруга тоже скучала по Вольту. Большего я не знала, так как мы это не обсуждали. Да и не призналась бы я, что занимаюсь таким! Стыдно! Но так хочется... Хочется верить, что он рядом. Хочется проводить с ним время, делить эту жизнь!

Так тяжело мне ни разу не было. Ни один мужчина не вызывал во мне столько эмоций и переживаний. Возможно, меня так накрыло из-за незавершённости отношений — так, по крайней мере, пишут в интернете.

Закончив с укропом, подруга закинула его в кастрюлю и, закрыв крышкой, понесла в беседку. Помыв шампуры, я вытерла руки полотенцем и отправилась в свою комнату. Достав из-под кровати сумку, извлекла на свет полуторалитровую бутылку новой настойки! Развернувшись, гордо прошествовала с ней до беседки и поставила в центре стола.

— Вот! На смородине, на чёрной.

— Ого, новая настойка? — с энтузиазмом спросила подруга, потянувшись к бутылке.

— Ага, — ответила я, присаживаясь.

Пока я накладывала еду, Фаня разливала настойку.

— Ну, что, за прошедший год?

— За прошедший год! — поддержала я.

Чокнувшись рюмками (которые я специально приобрела для такого случая), мы отпили настойки.

— Ух, мягенькая какая! — сказала Фаня, отламывая вилкой кусочек картофеля.

— Да, и правда! Сама не ожидала, что так получится.

Взяв нож, я отрезала кусочек шашлыка и обмакнула его в смешанные кетчуп и майонез. М-м-м, вкуснятина! Подцепив вилкой жареный лучок, проделала с ним тот же манёвр. Ну как же вкусно!

— Ну что? Между первой и второй промежуток небольшой?

Я усмехнулась и подвинула ближе свою рюмку.

— У меня есть ещё один тост! За двух волшебных мужчин, которые нам не достались! — с этими словами Фаня невесело улыбнулась, сама чокнула свою рюмку о мою и выпила содержимое одним махом.

Так, Фаня разозлилась. Почему? Я осушила свою рюмку и поставила её на стол.

— Фань, ты чего? — осторожно спросила я, накрыв её ладонь своей.

— Да бесит! Как вспомню, как от нас избавились, так накрывает! Подумаешь, они ритуал неправильно провели, мы-то уже там! А вместо нас каких-то куриц притащили по-любому! А я сама хочу! Это был мой оборотень, Люда, мой! А они вот так просто, как ненужную вещь... — она замолчала на пару секунд, глядя в свою тарелку. — Я скучаю по этому дуралею. Если бы я могла хоть что-то изменить тогда...

— Я тоже над этим думала, но ничего не поделаешь, это просто надо принять.

— А ты бы не хотела вернуться? — вдруг спросила она, посмотрев на меня.

Я улыбнулась.

— Не отказалась бы. Я тоже скучаю, и не только по Ферду, но и по тому миру, по царившему там волшебству и чувству приключения...

Мы тяжело вздохнули, и Фаня снова наполнила рюмки.

— За мечты, которые должны сбываться!

Не чокаясь.

Третья рюмка зашла как компот. Закусив ещё одним кусочком шашлыка, я посмотрела на подругу.

— Фань... — начала было я, как вдруг всё вокруг нас начало заливать тёплым белым светом.

Из-за яркости пришлось прикрыть глаза, а пару секунд спустя, когда всё прекратилось, я открыла их и обомлела.

— Привет, — сказали одновременно два знакомых мужских голоса.

Перед нами стояли Ферд и Вольт. На обоих были надеты костюмы, только цвета различались. На вампире — чёрный, а на оборотне — цвета горького шоколада.

— Привет, — выдавили мы и переглянулись.

Вот тебе и «сбываются мечты»! Первым делом захотелось вскочить, обнять их, повиснуть на шее словно ребёнок, но... Вот это «но» снова легло на грудь тяжёлым камнем. Фаня тоже не торопилась вставать, только сильно сжимала вилку, неотрывно глядя на Вольта.

— Чем обязаны? — спросила она настолько холодно, что у меня пробежали мурашки.

Градус энтузиазма на лицах мужчин снизился.

— Мы за вами, — сказал Вольт. Вампир согласно кивнул.

Я непроизвольно подняла брови.

— Зачем? — вырвалось у нас с Фаней одновременно.

— Ну как же? — замялся оборотень.

— Мы любим вас и предлагаем отправиться с нами в наш мир навсегда. — С этими словами Ферд сделал шаг в мою сторону и протянул руку.

— Да, — поддержал его оборотень, повторив манёвр.

Фаня хмыкнула.

— А жёны ваши что скажут на этот счёт?

— А нет их, — ответил Вольт, улыбнувшись.

— К-как нет? — спросила я, с ужасом глядя на мужчин.

— Нам удалось развестись, — поспешил меня успокоить Ферд. — Девушки согласились на расторжение брака, а богиня помогла нам оказаться здесь.

— Да, только время у нас ограничено... Фаина, ты выйдешь за меня? — спросил оборотень, протягивая подруге кольцо.

В этот же момент вампир подался вперёд:

— Люда, ты выйдешь за меня?

Мы с Фаней снова переглянулись и ответили одновременно:

— Выйду!

С этими словами я протянула свою «лапку», на которую надели очень изящное колечко с небольшим камнем. Ферд взял меня за руку. Я как заворожённая поднялась, глядя на него. В груди разливалось щемящее чувство радости.

Вампир окинул взглядом мой наряд и усмехнулся. Такой же смешок послышался со стороны оборотня.

Их можно было понять, ведь на нас был практически тот же наряд, что и при первой встрече. Сделав шаг, Ферд притянул меня к себе и поцеловал. Нежно и сдержанно, но, к сожалению, поцелуй не продлился долго.

— Ты отправишься со мной в мой мир? — спросил он, сжимая меня в объятиях.

— Отправлюсь.

— Фаина, а ты? — спросил Вольт.

В этот же момент где-то вдалеке послышался шум бензопилы. Очарование момента спало, возвращая меня в реальность.

— Кстати, а что будет после нашего ухода? Нас же будут искать: знакомые, коллеги...

— Кстати, да! — поддержала меня подруга.

— По словам богини, она просто сотрёт само ваше существование в этом мире, будто вы здесь и не рождались.

Мы с Фаней переглянулись и иронично усмехнулись. Для кого-то это прозвучит ужасно, но для наших родителей мы действительно будто никогда не рождались.

Дело в том, что отец Фаины умер от сердечного приступа, не дожив до тридцати. Матушка её честно пыталась тащить дочь одна лет до десяти, а потом познакомилась с иностранцем — с итальянцем, если быть точнее. У них закрутился бурный роман, после которого она оставила Фаню на попечение своей матери и укатила в Италию. Там они поженились, нарожали ещё двоих и благополучно забыли про существование Фани.

Мои родители были живы, вот только им до меня не было дела. Как однажды призналась мать, «залетела» она случайно, а аборт делать было поздно; да и бабушка настаивала на том, что это грех — дитя убивать. Мать родила и спихнула меня бабушке. А дальше всё было просто. Бабушки наши были соседками — вот так мы и подружились. Правда, бабушка подруги была здоровьем плоха, давление часто мучило, вот моя бабуля нас к себе и забирала.

Так и получилось: когда Фане четырнадцать исполнилось, бабушка её умерла. Но, как ни странно, за девочкой никто не приходил — видимо, думали, она с матерью. Уж не знаю как, но детский дом обошёл её стороной, жила она с нами. Когда мне исполнилось девятнадцать, бабушка умерла. Тут нагрянули родители, которые не появлялись в моей жизни сколько я себя помню. Квартиру хотели получить. Вот только бабушка подстраховалась и продала мне жильё за чисто символическую сумму, которую сама и накопила. Вот и получилось, что квартира теперь моя и ловить им там нечего.

Скандал был жуткий, а потом начались суды. Год мне трепали нервы: всё пытались доказать, что бабушка не в своём уме была, но она и здесь подстраховалась. Когда я с нотариусом разбирала кипу документов, оставшихся после её смерти, нашлась и справка о вменяемости. Оказалось, она получила её прямо перед продажей квартиры.

Сколько грязи я тогда наслушалась в свой адрес — не перечесть. Самым безобидным было: «Лучше бы я аборт сделала!» Вот как женщина способна говорить такое своему ребёнку? В чём он виноват, если она бессердечная кукушка? Подобного было много: и «ошибка природы», и «змея неблагодарная»... А за что благодарить? За то, что она меня на свет родила? А дальше? Дальше, в возрасте одного месяца, меня передали на попечительство бабушке, а родителей я видела только на фотографиях в альбоме.

Сначала было больно и неприятно, а потом я посидела, подумала и послала всё к чёртовой матери. Эта женщина для меня никто. Просто биологический родственник, но не родитель. Отец, стоит сказать, вёл себя поспокойнее: старался осаживать мать, но мою сторону особо не поддерживал, да и не общался со мной.

Правда, когда я выиграла дело, на этом история не закончилась. Мать словно обезумела. Она портила дверь, била окна (благо мы на втором этаже жили), резала провода в электрощитке. Распространяла грязные слухи. Вызывала по ночам полицию — причины были разные: от «кого-то убивают» до «орёт музыка». А что сотрудникам делать? Вызов поступил — надо реагировать. Всё это длилось ещё почти год, пока я не обратилась в суд для оформления запрета на приближение. А ещё мне везло: её злодеяния замечали соседи, вольно или невольно. Так что к запрету добавились ещё и административные штрафы. Только после этого она оставила меня в покое.

Спасибо Фане, что была всё это время рядом — не знаю, как бы я справилась. Да, хоть мы и были оторвами, но когда такое делают люди, которых ты в глубине души хотел назвать РОДИТЕЛЯМИ, это больно. А ведь параллельно приходилось ещё и работать: жить на что-то надо, да и суды — дело не дешёвое.

Фане с недвижимостью повезло меньше: квартира её бабушки отошла брату покойного отца. Мы даже бодаться не пытались, подруга просто переехала ко мне. Так мы и жили, пока Фаня на завод не устроилась. Зарплату там платили хорошую, поэтому со временем она решила купить себе однокомнатную квартиру. Да и возраст был такой, что и отношения строить, и уединиться хотелось...

Нам повезло: квартира нашлась в соседнем квартале. Ипотеку платили вместе, чтобы закрыть быстрее, и через шесть лет нам это удалось. Мне тогда повезло в хорошую бригаду попасть: заказы были в элитных домах, материалы стоили дорого и платили отлично. А много ли надо одинокой девушке? Если не распыляться, на всё хватало, и сверху оставалось.

Знакомые, когда узнавали, что я Фане с выплатами помогаю, сразу становились язвительными и недовольными. Мол, денег девать некуда — «дай нам» или «вложись во что-нибудь», и ещё сотню причин находили, куда мне потратить мои честно заработанные. Я понимаю, что всякое в жизни бывает и лучшие друзья расходятся, но для Фани мне было не жалко. У нас были только мы. Больше помощи ждать было не откуда.

Вот и сейчас единственными, кто мог бы сожалеть о нашем исчезновении, были мы сами. Поэтому:

— Я согласна уйти с тобой, — ответила я, глядя на Ферда.

— И я согласна, — добавила подруга.

После её слов нас начало окутывать всё тем же мягким светом. Не знаю, что меня дёрнуло, но я не удержалась: прихватила в последний момент бутылку с настойкой и, прильнув к вампиру, зажмурилась.

Когда свет померк, я открыла глаза и увидела всё ту же алтарную комнату. Мы снова оказались в Долине.

— Ого, мы снова здесь, как в первый раз, — сказала Фаня, прижимаясь к оборотню.

— Да, мы здесь. Но надеюсь, в этот раз вы не будете в нас ничем кидаться, — сказал Ферд, подмигивая мне.

Губы невольно растянулись в улыбке.

— А это как вы вести себя будете...

Посмеявшись, мы вышли из алтарной комнаты.

— А здесь ничего не изменилось. Будто мы не исчезали на год... — протянула я, оглядываясь.

— На два года, — поправил Вольт. — Вас не было здесь два года.

— Точно, я и забыла, что время в наших мирах идёт по-разному, — добавила Фаня и вдруг остановилась. — Подождите, а жёны? Где ваши жёны? — спросила подруга, нахмурившись.

Я готова была шлёпнуть себя по лбу! Вот дура! Жёны! Я совсем забыла про них...

— Но постойте, вы же сделали нам предложение... — начала было я, но Ферд меня перебил.

— С благословения Богини нас развели.

— Да-да, нас с ними больше ничего не связывает, — добавил оборотень.

— Неужели божественный брак так легко расторгнуть? — спросила подруга с подозрением.

— Н-нет, не всё так просто. Нам нужно было выполнить одно условие.

— Какое?

— Мы должны были год по доброй воле прожить в Долине, — ответил Ферд.

— Так, предлагаю где-нибудь устроиться и поговорить. Мне очень интересно узнать, чем вы занимались всё это время.

— Да и мы бы не отказались послушать, как прошёл ваш год.

Так мы и поступили. Оставив нас в гостиной, мужчины покинули нас ненадолго, дабы сходить за закусками и вином, потому что одинокая бутылка настойки выглядела несерьёзно. Когда все расселись и наполнили бокалы, мы подняли первый тост:

— За возвращение! — сказал Вольт.

— За возвращение! — повторили мы.

А потом мужчины рассказали нам, как они проводили время. Оказывается, после нашего исчезновения появились две девушки: блондинка и брюнетка. Дамы представились как Вергония и Малирея. Как я поняла из рассказа, прибыли они из мира, где мужчины считаются чуть ли не вершиной эволюции. Где ОН — царь и бог, и ЕМУ они обязаны своим существованием. Девушки скромные, молчаливые по большей части: глазки в пол, ручки по швам.

После знакомства их проводили в ту спальню, где мы жили с Фаней (после того как там прибрались), но вот беда — девушки впали в истерику! Слёзы, сопли и вой. Мужчины, как и их родственники, растерялись от такой реакции. Когда девушек удалось привести в чувство, оказалось, что отлучение от мужского тела — самое страшное наказание в их мире! Вот и пришлось разводить их по разным спальням, а Ферду перебраться в свою.

В тот же день родители покинули дом, оставив их наедине. Дальше мужчины немного замялись, но рассказ продолжили. Дело в том, что когда они вернулись в спальни, дамы ждали их в неглиже. А там сработало долгое воздержание, желание снять надоевшее наказание и поскорее убраться из Долины. В общем, брак был заключён, а наказание снято.

На следующее утро девушки были не особо разговорчивы, но выглядели лучше, чем в день прибытия. Вот только общались они слишком односложно. На всё отвечали: «Да, муж мой», «Согласна, муж мой», «Как скажете, муж мой». Мужчины подумали, что девушкам нужно больше времени, поэтому сильно не настаивали на общении. Они были рады вернуться домой, чем и занялись.

После снятия наказания невидимый купол пал, и все желающие смогли попасть в Долину. В том числе и многочисленные соклановцы со всем необходимым для того, чтобы покинуть это место. К вечеру того же дня они уехали. Родители, к слову, отправились вместе с ними.

Когда каждый из них прибыл к себе домой, про жён они, к своему стыду, забыли. Работы было столько, что первый месяц они просто падали без сил. Чем снова задели своих жён, которые, оказывается, рыдали втихомолку. Но это они узнали гораздо позже, когда об этом донесли слуги.

Когда с делами более-менее было покончено, мужчины попытались проводить время с жёнами, но все разговоры сводились к: «Как скажете, муж мой», «Хорошо, муж мой». Девушки всё так же были покладисты и спокойны. Хозяйство они не вели, так как для этого приходилось взаимодействовать с другими мужчинами, кроме мужей, а у них так нельзя. Есть только муж, и он всё решит.

Одна вышивала весь день у окна, вторая вязала. Занятия прекрасные и полезные, без сомнений, но больше ничем они не интересовались. Ни миром, ни книгами — ничем! Мужчины честно пытались наладить контакт, но не получалось вызвать к девушкам никаких чувств. В том числе и дружеских. Невозможно построить отношения с «говорящей стеной». Интимных отношений, к слову, больше так и не было.

Так прошло полгода, и мужчины решили встретиться на нейтральной территории. Встретились, выпили, пообщались — и оказалось, что они скучают по нам и не могут нас забыть. Влюбились. Никто из них не был рад новой жене. Желание развестись росло с каждым днём, потому что они невольно сравнивали их с нами. Наш смех, шутки, разговоры, споры...

В итоге они приняли решение просить Богиню о расторжении брака. Попросить не получилось — пришлось молить. Прошло ещё полгода, и Богиня услышала их молитвы. Явилась, отругала и выдвинула условие: если мужчины добровольно проживут год в Долине, то брак она расторгнет и даже откроет для нас врата. Но наш переход должен быть добровольным.

Мужчины с условием согласились. Вернулись в Долину, разложили вещи и вспомнили про засаженный некогда кусочек земли. Понарастало там всего и сразу, там же и сгнило. Жалко им стало, что всё осталось без присмотра, и решили они выкопать всё, что успело прорасти. Саженцы отдали своим людям, а землю перекопали. Правда, убрать всё разом, как планировали, не получилось: до осени то одно, то другое пробивалось, но сейчас там редкая трава.

Жёны, кстати, на расторжение брака были согласны, вот только захотели остаться в этом мире. Мужчины выделили им по домику на нейтральных землях, рядом друг с другом, наняли по паре слуг и выплатили приличную сумму. Дальнейшая их судьба мужчин не интересует, раз те в свой мир возвращаться не захотели.

К тому времени как наши... да, наши мужчины закончили рассказ, настойка была допита, а большая часть закусок съедена.

Потом мы перебрались на диван, а Фаня с оборотнем — в кресло. Ага, одно на двоих: уж больно удобно ей было сидеть у него на коленях. А я под бочок села, в объятиях зажатая. Хорошо, приятно и тепло. Лёгкий дурман от настойки и огромное желание, чтобы этот вечер не заканчивался.

Как только все разместились, пришла наша очередь рассказывать, как прошёл наш год. Мы и рассказали — почти честно. Не знаю как Фаня, но про Ферда 2.0 я не была готова говорить. Не сейчас. Я расскажу, но позже, гораздо позже.

Когда мы наболтались, а в небе давно уже светила луна, мы отправились по спальням. И в этот раз мы с Фаней спали раздельно.

Люда.

Утро началось с поцелуев и горячих объятий. Больше мы с Фердом не сдерживались и предавались страсти в любое удобное время. Как и Фаня с Вольтом.

Иногда мы прерывались на перекус, после чего снова предавались разврату. В перерывах между «подходами» обсуждали будущую свадьбу и семейную жизнь, иногда спорили. Судя по крикам и звону летающих предметов, доносящимся из соседней спальни, у подруги всё проходило примерно так же. Ну, может, немного горячее.

Через три дня, когда мы немного насытились друг другом, пришло время покидать долину и отправляться в новый мир. Мы переживали, но всё прошло гладко, если не считать средневековые кареты и то, как от них болит примерно ВСЁ! На виды красивые я насмотрелась, но по приезде выходила не изящной ланью, а корявой кочергой. Подруга пребывала в похожем состоянии.

К сожалению, когда мы доехали до конца нейтральных земель, нам с Фаней пришлось расстаться. У подруги свой дом, свой мужчина и своя земля. Где-то глубоко внутри я не хотела с ней расставаться, но понимаю, что жить вчетвером — это ненормально. Дорога до дома заняла ещё сутки. Я злилась и хотела лишь лечь и вытянуть ноги, а то боюсь, что скоро их так протяну, но...

Вот всегда есть какое-то «но»!

Нас встречали родители и, я так понимаю, слуги. Народу — тьма. Ну ладно, не тьма, но человек двадцать было. Стоило мне выбраться из этого доисторического пыточного устройства, как Ноктюрна подлетела ко мне аки лебедь черная, схватила за руку, обняла и разлилась в хвалебных приветствиях. И видеть она меня рада, и скучала безумно, и вообще я самая прекрасная и чудесная, и пообщаться ей со мной надо, а то собеседника нормального в этом болоте не отыскать, а в конце вообще дочерью обозвала.

Ну, а я что? Стояла, смотрела на неё, глазами хлопала. Растерялась от такого напора — с кем не бывает? Тем более я с дороги была!

Первым в эту ненормальную реальность вернулся Ферд. Поблагодарив матушку за теплый приём, он очень быстро и аккуратно свернул процессию, сославшись на усталость после дороги.

Нас отпустили, но обещали ещё проведать.

Дом — ну как дом? Что-то среднее между замком и особняком, в три этажа. Даже пару башенок было видно — здорово. Потолки внутри метра три с половиной, а то и четыре, не меньше! Интересно, это для того, чтобы в форме гаргульи по дому перемещаться, или как?

Дизайн, на удивление, был менее мрачным, чем я себе представляла. Да, тёмные цвета преобладали, но выглядело всё гармонично. Просторная спальня расположилась на втором этаже, с отдельной комнатой для гигиенических процедур. Шкаф, огромная кровать, тяжёлые шторы, панорамные окна, трюмо, камин, два кресла и низкий столик. Небольшие полочки, прибитые по бокам кровати — замена тумбочкам? Или до них ещё не додумались?

Минут через тридцать, когда я освежилась, принесли перекус — вполне человеческий. Вяленое мясо, сыр, консервированные овощи, свежий хлеб, пирожки и что-то вроде чая. Было вкусно и сытно.

Женишок хотел было оставить меня отдыхать, но я взбунтовалась: успею ещё насидеться, да и ноющее тело требовало разминки. Решили вызвать смотрительницу, которая вела всё хозяйство. Вампиршей она оказалась приятной и округлой со всех сторон. (Кто бы мог подумать, что бывают пухленькие вампирши? Я всегда считала, что они худые — откуда жирку взяться? Ан нет, и такие бывают).

Смотрительницу звали Галия. Как-то так получилось, что общий язык мы с ней нашли быстро. Церемониться я не стала и попросила показать хозяйство. С разрешения Ферда и под его приказ подчиняться мне во всём, он выдал затребованную мной маленькую тетрадь (что-то вроде блокнота) и карандаш. А дальше мы ходили! Много, долго, везде! Хорошо, что я записывала, иначе и половины бы не запомнила.

Приятным сюрпризом оказалась дотошность Галии. На все мои вопросы она отвечала чётко и быстро, даже не задумываясь. Вот это человек! То есть вампир. Но какая, по сути, разница? Главное — видно, что дело своё она любит и знает, а с такой женщиной рядом и переживать нечего.

Я-то боялась попасть на таких, как в книгах пишут: мол, тут ворует, там прячет, здесь увиливает или вообще не показывает запасы. К счастью, эта беда обошла меня стороной. Но кто сказал, что нет другой?

К вечеру, когда ноги гудели, а голова была приятно забита хлопотами, я готовилась ко сну. И с ужасом представляла грядущую подготовку к свадьбе.

С одной стороны, стоило продумать слишком много всего, а с другой — я хотела эту свадьбу! Хотела красивое платье, церемонию, танцы, веселье и вкусный стол! Ведь я же девочка, а какой девочке не хочется праздника? (Примечание автора: есть девушки, которым не нужна помпезность, не осуждаю, но в данном случае это выбор героини).

Дальше дни пролетали столь стремительно, что иногда я в них путалась! Оказывается, если в «средневековье» нет нормального распорядителя торжеств, приходится слишком много делать самой! Я тратила столько сил и нервов, носясь по дому и принимая то одних, то других, что голова шла кругом.

На будущего мужа не хватало ни сил, ни времени, хотя в его защиту могу сказать, что он помогал. Особенно хорошо ему удавалось осадить зарвавшихся гостей, которые слишком явно и оскорбительно относились ко мне или моим идеям.

Так прошел почти месяц, когда ко мне приехала Фаня. Подругу я была рада видеть, но, к своему стыду, про неё тоже забыла в порыве свадебной лихорадки.

— Фаня!

— Люда!

Не сдержавшись, мы крепко обнялись.

— Даже не верится, что я так давно тебя не видела! Отлично выглядишь.

— Спасибо. Люд, про тебя такого не скажу: ты выглядишь будто на тебе поле вспахали. Ты вообще отдыхаешь?

— Отдыхаю...

— Люда, ты снова хватаешься за всё и сразу?

— Ну нет, я-я...

— Ясно. На сегодня всё отменяй, будем отдыхать!

— Н-но свадьба, да и Ферд...

— А вот он меня сюда и пригласил. Сказал, ты света белого не видишь и его не слышишь. Глянь, загоняла себя как! Всё, переодевайся, и поедем отдыхать!

— Фань...

— Не «фанькай», иди! — приказала подруга и указала на дверь.

Делать нечего, её не переспоришь. Да и не устала я вовсе. Подумаешь, голова слегка кружится и руки потряхивает — так со всеми бывает. Зайдя в спальню, я остановилась напротив трюмо, вглядываясь в своё отражение. Бледная, круги под глазами, скулы будто впали, взгляд потухший... Действительно, и как я этого не замечала?

В спальню вошёл Ферд и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Люда, ты на меня не злишься?

Я молча разглядывала своё отражение, не понимая: как могла довести себя до такого? Вампир продолжил:

— Ты просто много на себя сразу взяла. Я вижу, как тебе тяжело, и стараюсь помочь, но...

— Но я всё делаю сама. Я знаю, — тяжело вздохнув, я повернулась к жениху. — Спасибо, что пригласил Фаню. Наверное, вы правы, и мне следует отдохнуть.

Внизу мы вчетвером уселись в карету (наши мужчины отправились с нами). Ехали почти сутки до горы. Вот прямо обычной такой горы: серая, огромная вдоль и поперек. Кусты, деревья вокруг и дорога прямо в скалу... А дальше — раз, и всё оборвалось.

Интересно. Странно и непонятно.

Выйдя из кареты, мы с Фаней переглянулись и посмотрели на своих мужчин. Мол, Сусанин, ты куда нас привёз? Хитро улыбнувшись, Вольт подошёл к горе, нажал какой-то камень и... ничего не произошло. Та-ак...

Оборотень не растерялся и нажал ещё раз, после чего кусок скалы начал медленно отъезжать в сторону. Та-ак, а вот это уже интересно! Войдя в пещеру, я обомлела, так как не ожидала увидеть здесь светящийся мох и... мужика с крыльями и птичьими ногами? «Это ирлинг?» — только и успела отметить я про себя.

— Ирлинг? — шепотом спросила подруга.

— Да, он самый. Прошу, дамы, — Ферд сделал приглашающий жест.

Дело в том, что мужчина стоял на огромной платформе, а сбоку от него виднелся длинный рычаг. Мы с Фаней невольно задрали головы, и оказалось, что стоим мы в каменной шахте! Сейчас я буквально видела свет в конце тоннеля... Внутри проснулась мелкая паника.

Подождите, это нас сейчас ТУДА поднимать будут? Вот на этом устройстве? А-а, я-я не хочу! Не внушает мне доверия этот плот и четыре верёвочки! Может, лучше к Ферду на ручки? А? Ну пожа-алуйста!

Стоит сказать, что остальные чувствовали себя уверенно. Особенно Фаня, которая, видя моё замешательство, подошла, взяла меня за руку и бесстрашно потащила за собой. Так я и стояла: одной рукой держась за подругу, а второй — за Ферда. Он у меня существо крылатое, если что — спасёт! Спасёт же?

Мужчина нажал на рычаг, загудели какие-то механизмы, и мы медленно поплыли наверх. Платформа слегка покачивалась, что добавляло мне седых волос! Но если отбросить панические мысли, ощущения были захватывающими. Чем выше мы поднимались, тем ярче становилось вокруг.

Когда мы вынырнули из пещеры, у меня спёрло дыхание... Я такой красоты в жизни не видела. Это было... было похоже на сон! Волшебный, невесомый, сказочный сон! Повсюду стояла легкая дымка, сквозь которую рассеянно пробивался солнечный свет. То тут, то там стояли отдельные домики, будто в китайском стиле, а между ними расположились небольшие озера, от которых и шла та самая дымка. А в небе кружили ирлинги.

— Это горячие источники? — спросила я, не веря своим глазам.

— О, так вот как это называется в вашем мире? — спросил Ферд.

— У нас это называют «лечебные ванны», — ответил он.

А дальше мы на три дня пропали для всего мира! У меня сложилось стойкое ощущение, что это местный санаторий класса люкс. Чистые, простенькие домики, безлимитный поход в «лечебные ванны», от которых, я думала, у меня вырастут жабры — настолько много я в них сидела. Кормили вкусно и легко: никакого жареного мяса, всё варёное или запечённое. Много фруктов и овощей, а ещё — ПРОЦЕДУРЫ! Несколько видов массажа, грязевые обёртывания, какие-то притирки для лица, в том числе и массаж.

А ещё были специальные домики, куда приходили посетители и могли сыграть в различные игры. К слову, некоторые из них были похожи на наши: лото, домино, шашки и нарды. Но были и такие, что вводили меня в трепетный ужас своими правилами. В один из дней мы показали мужчинам «морской бой», и всё! Они пропали. Их настолько захватил азарт битв, что тот вечер мы с Фаней провели вдвоём, попивая вино и полоща ножки в источнике.

Тогда подруга и рассказала, как прошло её заселение в новый дом. Оказалось, что оборотни живут каждый в своём доме. Пусть просторном, иногда двухэтажном, но в доме на одну семью. Каждая хозяйка ведет хозяйство сама, но если позволяют финансы, ей помогают наёмные работники. Правда, если жены у юного оборотня ещё нет, но он имеет свой дом и занимает положение в иерархии, нанимают смотрительницу. Кроме неё, была повариха с дочкой, а также разнорабочие, отвечавшие за скот и огород. Женщины там тоже имелись, но в меньшем количестве.

Дом подруге понравился, правда, рассчитан он был детей на десять, не меньше, но об этом она предпочла больше не говорить. Смотрительница ей попалась ужасно неприятная. Сухопарая, чопорная тётка с гулькой на голове и поджатыми губами встретила её как главного врага народа, после чего началась война! Да, хоть Вольт был не последним оборотнем в своей стае, хозяйство он имел внушительное: как приусадебное, так и пару деревень, шахт, а также поля и лес.

В управление деревнями женщины не допускались, так же как и в отрасли, приносящие доход, но! Ведение дома и всего, что находилось вокруг него, включая скот и посадки, в обязанности входило. Через неделю смотрительница не выдержала мою подругу и явилась к Вольту с условием: либо я, либо она!

Естественно, оборотень оставил невесту, после чего вредная тётка взорвалась волной негодования. Мол, она столько лет верой и правдой, пока он воевал, а потом и в долине штаны просиживал! А теперь жену бестолковую привёз — а она, между прочим, племянницу свою за него сосватать хотела, и неважно, что оборотень вообще не в курсе был. А дальше что? Ещё на год пропал и новую бабу привёз, которая свой нос суёт туда, куда её не просят!

Возмущалась женщина долго и со вкусом, а сказанное выше — так, из основного. Конечно, оборотень не спустил такого отношения к себе и своим женщинам и закатил проверку. Вместе с Фаней и закатил. Воровала бабонька: некрупно, но воровала — где деньгами, где продуктами, а где-то даже и скотом.

Было неприятно слушать такое. Фаню мне было искренне жалко, но когда я сказала ей об этом, она лишь рассмеялась.

— Люда, да прекрати ты! Это было весело! Я столько об этом мечтала, когда книги о попаданках читала! А тут всё реальное: и злодейка, и коварные планы, и воровство, и разоблачение! Восторг!

Я на это лишь хмыкнула. Дальше разговаривали о свадьбе, точнее о подготовке к ней, и вот здесь был интересный момент. Оказывается, у оборотней невеста отвечает лишь за наряды и стол для молодых, а за всё остальное — родители! Подготовка и украшение зала, гости, застолье и прочее. Мол, это праздник молодых, и они не должны думать обо всём на свете.

— Удобно, — констатировала я, вспомнив, как зашивалась с подготовкой.

— Скучно, — ответила Фаня, сморщив носик, — но я активно стараюсь пропихнуть свои «три копейки», и иногда мне это даже удаётся...

Последний вечер в этом волшебном месте прошёл наедине с Фердом. Когда мы уже легли в постель, он ошарашил меня новостью о том, что церемония пройдёт в небольшом храме в честь богини Аглаи, построенном между землями оборотней и вампиров. И что они с «блохастым» решили провести церемонию в один и тот же день, в одно и то же время.

Надо ли говорить, что я пищала от восторга? Это надо же! Да мы с Фаней всю жизнь мечтали о совместной свадьбе! Ура!

В день отъезда мы всю дорогу болтали о свадьбе и совместном торжестве. До свадьбы оставался месяц, который пролетел незаметно.

По приезде с источников я передала часть обязанностей Ноктюрне, которая чуть ли не светилась от радости. После чего я смогла выдохнуть и в полной мере насладиться своим новым домом, женихом и этим миром.

Небольшой светлый храм был прекрасен в своей простоте и изяществе. Даже не верится, что его построили всего за три года. Светлое помещение с огромными окнами, пропускающими теплые лучи солнца. Стены выкрашены в белый. Напротив входа стоит статуя богини, а рядом с ней — алтарь. Большую часть храма занимают скамейки для посетителей или, как в нашем случае, гостей.

В храме, кстати, были только родственники. Ага, со стороны мужей.

За несколько дней до свадьбы мне посчастливилось познакомиться с надменной сестрой Ферда. Неприятная особа с выводком чудесных деток, как и их отец. Хорошо, что дети не в мать пошли. Ещё приехал младший брат Ферда, и вот тут у меня случился разрыв шаблона. Вы когда-нибудь видели вампира-неформала? А я видела! Длиннющие волосы: половина высветлена, половина залита яркими красками. Где-то этот беспорядок просто растрёпан, а где-то заплетён в косы. Одет он был как городской сумасшедший. В общем, вид и стиль никак не соответствовали его времени. В какой-то момент я даже думала, что он какой-нибудь попаданец, но он либо хорошо скрывается, либо просто такой, какой есть.

Фаня с родственниками тоже познакомилась. Оказалось, что Вольт — старший ребёнок, но у него есть младшая сестра и два младших брата. Как сказала Фаня: «Они шумные, неуправляемые, но забавные».

Боги, что за мысли крутятся в моей голове, когда я стою в красивом платье, с причёской, напротив самого прекрасного мужчины из двух миров!

— Дорогие гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями союза двух пар: Вольтемара и Фаины, а также Фердинанда и Людмилы. Этот союз основан на любви, доверии и глубоком уважении. Прежде чем они произнесут свои клятвы перед вами и ликом богини, я обязан спросить согласно древней традиции: если кто-то из присутствующих против этого брака, пусть скажет сейчас или молчит вечно.

Я вслушивалась в слова жреца лишь краем уха, потому как прокручивала в голове свою клятву. Поэтому я никак не ожидала услышать чей-то голос — это ведь всего лишь формальность!

— Я против!

— И я против! — произнесли одновременно два женских голоса.

Удивившись, я повернулась в сторону зала и увидела в дальнем ряду двух девушек. Собственно, как и остальные гости. Блондинка и шатенка. Миленькие мордашки выражали крайнюю степень презрения. А вообще вид был такой, будто нас ядом хотят заплевать, да он по дороге кончился.

«Ого, и чем мы это заслужили?» — не успела я об этом подумать, как наши мужчины произнесли два знакомых имени.

— Вергония?

— Малирея? Что вы здесь делаете?

— Выражаем протест против вашего брака! — сказала блондинка, сложив на груди руки.

— Да! Мы против! — шатенка уперла руки в бока.

Я развернулась и посмотрела на подругу. О-о-о, а вот это уже плохо. Фаня пребывала в стадии весёлого бешенства. Обычно такое заканчивалось некрасивым, но весёлым мордобоем, сломанными костями и разбитыми лицами. В такой момент остаётся только бежать и молиться, бежать и молиться.

— С чего вдруг? Вы ведь сами согласились расторгнуть брак! — спросил вампир.

— А с того, что с нами всего этого не было! — блондинка обвела руками храм.

— Так вы сами отказались от торжества! — это уже оборотень.

— Да, отказались! И они должны были отказаться! Хорошим женам не полагается заниматься подобным! Их удел — слушать мужа и во всем с ним соглашаться! Быть кроткой и покорной! — разоралась шатенка.

— Что-то я не наблюдаю кроткости и спокойствия, — словно хлыст, ударили слова подруги. — Дамы, покиньте храм, вы нам мешаете.

— Мы не уйдём, пока вы не прекратите церемонию! — злобно выплюнула блондинка.

— Да! — поддержала брюнетка.

Ферд тяжело вздохнул и вкрадчиво поинтересовался:

— Зачем. Вам. Это?

— Мы хотим обратно стать вашими женами! — выпалили они почти одновременно, а мне стало смешно.

— Вы тут разбирайтесь, а я пока присяду, — сказала я и прошла к первой скамье. Присела рядом с Ноктюрной и, подперев щеку рукой, посмотрела на подругу и мужчин.

— Цирк какой-то, — сказала Фаня, развернувшись к жрецу. — Уважаемый, мы можем продолжить церемонию?

— Боюсь, что нет, раз есть тот, кто выражает протест против этого брака, — ответил мужчина, разведя руками.

Я сделала жест «рука-лицо».

— И что делают у вас в таком случае? Это же как-то решается? Или вы просто расходитесь после этого? — продолжала допытываться Фаня.

— Надо обращаться к богине... — начал было жрец, но Вольт его перебил.

— Которая обычно не отвечает, и вопрос остаётся открытым. По правилам храма жрец не может нас поженить, пока богиня не выразит свою волю, а она её выражает неохотно.

— Но попробовать-то мы можем? — спросила я, глядя на жреца.

— Конечно, — ответил он благосклонно.

— Что для этого надо? — это уже Фаня.

— Окропить алтарь кровью и позвать богиню, — на этих словах мужчина замолчал.

— А дальше?

— Ждать чуда, — ответил за него Ферд.

— Ну зачем вы так? Богиня просто очень занятая и не может ответить на каждый зов...

Я хмыкнула. Может, нам повезёт?

Дальше были не самые приятные десять минут в моей жизни. Потому что рядом со мной стояли бывшие жёны, мне порезали ладонь (ну ладно, нам всем), но приятней от этого не стало. А потом, когда мы держали руки над алтарём, жрец долго что-то бормотал. Я, грешным делом, подумала, что он демона вызывает, а не богиню.

Бормотание прекратилось, но ничего не изменилось.

— Давайте ещё раз! — сказала Фаня, и все её поддержали.

Следующие три раза были безрезультатными. А вот на пятый нам повезло, и богиня нас услышала. И было это... Стоишь уже почти час, кровью немного капаешь, рука отваливается. Девицы рядом пыхтят, сама бесишься, жрец бормочет, гости за спиной шуршат, шепчут и лазают. Никто уходить не захотел.

И тут — вспышка мягкого света, и появляется она! Богиня! Злющая, как сотня чертей! Наверное, интересно, как мы это поняли? О, это было легко, ведь она обратилась к нам со словами:

— Как вы меня достали! Я вам что, девочка на побегушках? Никак не уймутся! Сейчас как прокляну всех, чтоб неповадно было!

— Не надо! — заорали не только мы, но и все присутствующие в храме — так, на всякий случай.

— Так, жрец, коротко и по делу.

Мужчина обрисовал ситуацию, и богиня зверела на глазах.

— Так, я не поняла, почему вы прервали церемонию? Вы же были согласны расторгнуть брак. Что изменилось?

Все дружно посмотрели на нарушительниц спокойствия, которые как-то разом сникли. И те поведали короткую душещипательную историю (нет): как сначала они были рады уйти в другой мир, как были в ужасе от него же, как были счастливы жить самостоятельно и как это оказалось тяжело... и вообще, они домой хотят! А устроили они всё это, чтобы с богиней связаться, ведь только в её власти и бла-бла-бла.

С каждым их словом мне всё больше хотелось свернуть кому-то шею! А если бы богиня нас не услышала? Мы бы не смогли пожениться? Так? И просто жили бы вместе? Что за дурость и самонадеянность!

Выслушав рассказ, Аглая тяжело вздохнула, щёлкнула пальцами, и нарушительницы пропали. Надеюсь, в свой мир. После чего богиня посмотрела на нас.

— Ну? А вам чего?

— Да ничего... Мы бы хотели заключить брак. Можно? — осторожно спросил Ферд.

— Можно! — гаркнула богиня и растворилась в мягком белесом свете.

Выдохнули все! Церемонию завершили, клятвы сказали, свадьбу отметили.

Тройня! Фаина родила тройню! Сама! За раз!

Они с Людмилой рыдали вместе, только было непонятно: над тем, что всё закончилось, или над тем, что случилось такое счастье?

Сама Люда родила ещё в прошлом году и в позапрошлом: сыночка и дочку. А вот у подруги дела не задались с этим делом, но, видимо, богиня услышала её молитвы и одарила с лихвой.

Хантрис стояла рядом с постелью невестки, держа в руках крошечный пищащий свёрток, и украдкой вытирала катившиеся слёзы. Как ни странно, второй свёрток держала Ноктюрна, стоически хлюпая носом. А третий достался Людмиле. Фанечке надо было отдохнуть после столь тяжёлых родов.

Тем временем мужья вместе со своими отцами праздновали рождение троих сыновей!

— Я стал отцом! — кричал оборотень, вытирая слёзы радости.

— Я стал дедом! — кричал Альсид, обнимая сына.

— Поздравляем! — кричали Фердинанд и Лестат.

А где-то в божественных чертогах на всё это смотрела Аглая, попивая чай и наслаждаясь хорошо проделанной работой. Если бы не она, малыши не появились бы на свет, но об этом — тсс-с! Никто не должен знать. Пусть они просто будут счастливы!

Конец.