— Коллеги, всех благодарю за прекрасный вечер, но вынужден отлучиться. К нам везут важного пациента, возможно потребуется операция. Всех, кто сегодня отдыхает, попрошу по возможности оставаться на связи. Если понадобится помощь, я вас вызову.

Радимов поцеловал жену и умчался в отделение, а с ним ушли и целители с четвёртой бригады, которые заскочил к нам всего на пару минут, чтобы отпраздновать со всеми.

— Почти каждый праздник у нас в семье проходит вот так, — поделилась своими чувствами Ирина Николаевна. — В любой момент посреди ночи может сорваться и убежать, а времени на работе проводит больше, чем дома.

Мне вспомнился случай, когда Егора Алексеевича выдернули с отпуска. До сих пор немного стыдно за тот эпизод, но что мы могли поделать?

— Заведование отделением — тяжёлая ноша. Не все это понимают, — признал Семёнов. — Я вот никогда не хотел бы оказаться на месте заведующего. Тут за свою бригаду трясёшься, а там за всё отделение.

После полуночи многие гости стали расходиться по домам. Жилины уехали отдыхать, Семёнов сослался на возраст и усталость, а потому тоже засобирался домой, а заодно пообещал подкинуть до дома Сарычеву.

Мы с Лерой ненадолго остались, чтобы ещё немного пообщаться с друзьями и помочь навести порядок, но к часу ночи тоже потянулись домой. Вместе с нами уходили Ключников, Тихомирова, Мокроусов и Самошникова. Ребятам со второй бригады всего через семь часов предстояло выходить на работу, поэтому задерживаться было неразумно.

Уже на выходе из больницы встретились с бригадой скорой помощи, которая привезла пациента.

— Что-то серьёзное? — поинтересовался я у целителя, который передавал документы в приёмное отделение.

— Вашего пациента обратно привезли, — кивнул мужчина в сторону машины.

В этот момент санитары сняли каталку, и я узнал в пациенте Севидова.

— Юрий Павлович, как же так? Обещали себя разумно вести, даже документ подписали, а сами…

— Простите, не смог удержаться, — виновато заметил мужчина. — Жена столько всего вкусного приготовила дома на праздник, а я всю неделю на диете просидел. Свиные пальчики, котлетки с маслом, салат с копчёной курицей, консервированными шампиньонами и овощами…

— Всё, хватит! А то мне уже есть захотелось, — вмешался Ключников.

— Зато теперь вам нескоро выпадет возможность побаловать себя вкусной пищей, потому как домой больше никто не отпустит, а лечение придётся начинать заново, — огорчила Севидова Катя.

С нерадивым пациентом разберутся и без нас, поэтому мы посадили друзей на такси, а сами направились домой. Благо, идти было всего минут пять, а на освещении не экономили. Фонари можно было вообще выключать, потому как гирлянды светили настолько ярко, что рассеивали ночную темноту.

Где-то в центре, у главной ёлки города, кипела жизнь. Оттуда доносились голоса, время от времени в небо взлетали фейерверки, а люди ехали туда со всех концов города.

— Везёт же кому-то, — произнесла Лера, провожая взглядом очередную проезжавшую по дороге весёлую компанию. — Они веселятся, хорошо проводят время с друзьями, а мы в разгар праздника идём домой, потому как безумно устали.

— Просто это мы с тобой как пенсионеры, — рассмеялся я. — Вон, Метлинская с Добромиловым уехала догуливать корпоратив в «Светлицу». Думаю, до утра прогуляют.

— О Карине даже не вспоминай, — закатила глаза девушка. — Я до сих пор поражаюсь откуда у неё столько сил. Нет, я понимаю, что она активно тратит на себя целительную энергию. Все мы ей пользуемся, чтобы сохранять красоту, молодость, здоровье… Но даже так её выносливость — это что-то необъяснимое.

Утром я проснулся позже обычного и чувствовал себя помятым. А всё из-за сбитого графика. Месяцами приучал себя ложиться спать не позже одиннадцати, но вчера мы с Лерой только домой пришли в час ночи, а уснули так вообще часа в три.

Я потянулся и обнаружил, что девушки рядом не было, а прислушавшись, разобрал что Ильменская чем-то занята на кухне.

Леру я застал у плиты. Девушка готовила завтрак, надев поверх домашней одежды передник.

— Доброе утро! — я обнял девушку сзади, а та вывернулась и поцеловала меня в щёку.

— Доброе! У меня почти всё готово. Сейчас будем завтракать.

Для Леры первый завтрак в году был особым событием, можно сказать, ритуалом. И в скором времени она объяснила почему.

— Мы с мамой каждый год после празднования Нового года доставали салаты, блюда и готовили маленький пир. А во время завтрака строили планы на весь будущий год, представляли каким он хорошим выдастся. Знаешь, позитивное мышление и правильные мыслеобразы частенько помогают достичь желаемого. А после завтрака делились друг с другом тем, какие подарки нам подарили. Кстати, чуть не забыла!

Лера умчалась в спальню и вернулась оттуда с красивой коробочкой, в которой хранилась записная ручка.

— Твоя сломалась, вот я и решила подарить тебе новую, — объяснила свой выбор девушка.

Мы договаривались не дарить крупные подарки, потому как с зарплатами было туго, а нам ещё предстояло накопить на свадьбу. Ограничились небольшими приятными сувенирами. Я подарил Лере брошку с рубином в форме сердца. Камень переливался на свету разными оттенками и сверкал.

— Какая красота! Девушка примерила подарок и осталась довольна. Расчёт был прост: серьги и кольца перед входом в операционную нужно снимать, а брошка останется под халатом и всегда будет рядом.

Нам предстояло менять вторую бригаду в восемь вечера, но остаток свободного времени мы решили провести с максимальной пользой. Раз еда была наготовлена заранее и хранилась в холодильнике, можно погулять вдвоём.

— Костя, давай на ёлку поедем, — попросила Лера. — Все уже там были, а мы ещё даже мимо не проходили. С нашим графиком её уберут быстрее, чем мы туда попадём.

— Да без проблем! — согласился я.

Пришлось проехать четыре остановки и немного пройтись пешком, но оно того стоило. Вся площадь была украшена гирляндами и флагами, а в центре красовалась огромная ель высотой около тридцати метров. По периметру площади расположились многочисленные аттракционы и вагончики с угощениями. Они повторяли очертания площади и создавали особую атмосферу. Мы с Лерой погуляли часа два, наелись сладкой ваты, согрелись горячим травяным чаем и сделали пару мгновенных фотографий в вагончике с новогодней атрибутикой.

— Ты у меня самая красивая Снегурочка в мире, — сделал я девушке комплимент.

— Вообще-то обидно, — насупилась девушка. — Ты ведь слышал, кем на самом деле она была?

— Не начинай, — привлёк я к себе Леру и поцеловал. — Я же не заставлял тебя надевать костюм?

— Согласна, — смирилась девушка.

В больницу пришлось выйти на пару часов раньше. Леру вызвали на усиление за пару часов до начала дежурства, а я решил не сидеть дома один, провёл девушку и заглянул в отделение сам.

— Куда? — прорычал охранник, когда я направился к двери отделения.

— На работу, — ответил я с улыбкой.

Этого громилу я ещё не видел. Новенький? И зачем нам два охранника на входе? Никак решили усилить охрану после случая с нападением на охранника и покушением на Образцова.

— Пропуск, — потребовал мужчина.

Парень явно не был настроен на диалог, поэтому я даже не пытался с ним заговорить, а потому молча протянул свой пропуск и дождался, пока тот его изучит.

— Проходи, — бросил он мне, потеряв всякий интерес.

— С Новым годом! — произнёс я, зашагав в сторону отделения.

— Угу, — донеслось мне в ответ без всякого энтузиазма. Вот и пообщались.

— Дорофеев! Хорошо, что пришёл, я собиралась тебе звонить, — оживилась Лена, дежурившая на посту в эти сутки, стоило мне переступить порог отделения. — Сарычевой и Заболоцкой уже набрала, ты сам пришёл, осталось стажёров обзвонить.

— Что-то серьёзное?

— Пациентов много, а целителей на всех не хватает, — развела руками девушка. — Один пациент наступил на стеклянную ёлочную игрушку и серьёзно поранил осколками ногу. Пришлось проводить серьёзную операцию. Ещё двое приехали с острым панкреатитом. Девушка упала на катке и сломала руку… В общем, работы хватает.

— А кого привезли ночью? — поинтересовался я. — Радимов умчался сразу после полуночи.

— О, к нам поступил сам Радомил Терехов! Вчера выступал на новогоднем корпоративе в «Светлице», но прямо во время выступления ему стало плохо, и он потерял сознание. С приёмного перевели к нам с сердечным приступом и закрытой черепно-мозговой травмой, полученной при падении со сцены. Сейчас звезда лежит в отдельной палате, а к нему с самого утра выстроилась очередь из фанатов, но велено никого не пускать.

— А это кто-то известный?

— Костя, ты вообще чем-нибудь помимо работы интересуешься? — уставилась на меня Лена. — Это же самый популярный певец нашей губернии. Он даже в Москве несколько раз выступал перед покойным императором. Час его выступления стоит восемь миллионов.

— Интересно, это сколько месячных окладов нашего отделения? — перевёл я сумму в свою систему измерения.

— Ты не понимаешь, он так поёт, что невольно заслушиваешься.

— Да и мы тут как бы не дурака валяем целый месяц, — парировал я и направился в ординаторскую, потому как не желал продолжать этот бессмысленный разговор.

Сарычевой и Заболоцкой ещё не было, а я оказался первым из нашей бригады, кто пришёл на работу. Не удивительно, потому как Нина Владимировна жила достаточно далеко от больницы, а я в пешей доступности.

— Феич, ты вообще домой уходишь? — поинтересовался Ключников, завалившись в ординаторскую минут через пятнадцать после моего прихода. Я уже успел переодеться и заполнить оставшиеся пустыми журналы с прошлого года. Всё равно нужно дожидаться Радимова, или Тихомирову, чтобы согласовать работу.

— На Новый год я загадал желание, чтобы у меня было больше денег, но не учёл, что для этого придётся больше работать, — пошутил я.

— А что это Семёнов тут делает? — удивился Макс, выглядывая в коридор. — Сегодня ведь не его смена.

Парень уже успел поработать с Сарафаном и прочувствовал на себе его строгий нрав. Мне показалось, что теперь Ключников его немного побаивался.

— Может, тоже на усиление приехал? — предположил я. Хотя странно. Более вероятно, что Аркадий Афанасьевич поедет в Первую городскую больницу выручать своих коллег.

— Семёнов привёз родителей жены в стационар, — объяснила Лена, когда Ключников пошёл вынюхивать у неё новости. — Они когда-то были известными целителями. Пятьдесят семь лет оба проработали в больнице, а теперь никому не нужны кроме Аркадия Афанасьевича. Вон, даже в родной больнице их принимать отказались.

— Больше полувека, — присвистнул от удивления Макс.

— Это ещё почему? — удивился я.

— А кто знает?

В коридоре появился сонный Радимов, а Сарафан помчался к нему и привлёк внимание заведующего, прежде чем мы успели получить назначения.

— Егор Алексеевич, сердечно благодарю за то, что приняли моих стариков, — отчеканил целитель, крепко сжимая руку заведующего.

— Пустое, Семён Афанасьевич, — отмахнулся Радимов. — Вы же знаете, мы всегда готовы помочь. Тем более, не чужие люди.

— Как оказалось, для кого-то чужие, — ответил старший целитель. — Знаменский наотрез отказался принимать ветеранов труда. Боится, что они умрут в отделении и испортят ему статистику с самого начала года.

— А нам пациенты не помешают, — успокоил его Радимов. — И потом, что нам те цифры, нужно о людях думать. Но вы не переживайте, Аркадий Афанасьевич, мы позаботимся о ваших родственниках. Сделаем всё возможное, чтобы они скорее выздоровели и вернулись домой.

— Алексеич, меня-то сказками не корми, — неожиданно сменил тон Семёнов. — Я-то понимаю, что время пошло на часы…

— А ты чего нос повесил? Хочешь сдаться? Нет, мы будем бороться до последнего. Если не победим Смерть в этот раз, то хотя бы обеспечим тихий и спокойный конец, без мучений.

Увидев родственников Семёнова, я понял в чём заключалась проблема. Им было по девяносто три года. Как для такого возраста ещё неплохо сохранились — чувствовалась рука целителя. Оба лечили людей до восьмидесяти лет, пока ещё ноги держали и были силы, а потом ушли на заслуженный отдых. Теперь силы их покидали. Я видел ядро мужчины, которое потускнело и уже не могло полноценно поддерживать жизнь. Думаю, он уже не обходился без постоянных процедур по вливанию целительной энергии, а женщина выглядела немного бодрее, хоть также ослабла. Но даже так на вид я бы не дал им больше семидесяти пяти лет.

В нашем отделении к престарелым целителям было особое отношение, и это чувствовалось во всём. Каждый, начиная от заведующего, и заканчивая санитаром, обходился с ними вежливо и своим поведением выражал уважение к людям, на счету которых без преувеличения тысячи спасённых жизней.

— Вот так корячишься всю жизнь, а потом о тебе никто даже не вспомнит, — произнёс Макс, наблюдая за тем, как стариков усадили в инвалидные коляски и отвезли в палату.

Несмотря на загруженность отделения, Радимов выделил отдельную палату чете Терлецких.

— Почему же? Раз в год на День чествования Асклепия приглашают, чтобы покрасоваться, — заметила Лена. — В прошлом году градоначальник лично вручал им подарки и благодарственные письма.

— Что им те письма? — вспыхнул Макс. Похоже, что-то человеческое в нём всё же осталось. — Им внимание нужно, поддержка, уход. А они цветными бумажками откупаются. Понимаю, что денег достаточно, чтобы нанять сиделку, но этого мало.

— Так, орлы! — закричал Егор Алексеевич через весь коридор. — Нина Владимировна уже едет, готовьтесь к операции. Нужно сменить в операционной Тихомирову с Мокроусовым.

Пока Катя с Артёмом спасали пациента с застрявшими в ноге осколками стеклянного шарика, мы прошли во вторую операционную. Как я узнал от Лены, нашим пациентом был мотоциклист, который не справился с управлением на обледеневшем участке трассы и влетел в отбойник.

Бедолагу в буквальном смысле предстояло собирать по частям. Пока Сарычева не пришла, мы успели взять под контроль систему жизнеобеспечения и погрузили пострадавшего в лечебный сон. Если бы не «скорая», которая примчалась на вызов за считанные минуты, парня не удалось бы спасти.

— Кто тут уже хозяйничает без моей команды? — возмутилась Нина Владимировна, ворвавшись в операционную. — Костя, твоя работа?

— Нина Владимировна, пациент вас бы не дождался. Тихомирова занята, Радимов вторые сутки без сна, и ничего сделать не может, а Семёнов борется за жизнь родителей.

При упоминании Аркадия Афанасьевича Сарычева почему-то вздрогнула и посмотрела на нас с волнением.

— И потом, мы ничего с ним не делали ещё, просто не дали умереть, — вмешался Макс.

— Хорошо, — отозвалась целительница. — Ключников, давай энергию, но понемножку. Костя, а ты отвечаешь за сон, анестезию и жизненные показатели. Я вижу, что с селезёнкой беда. Когда мне понадобится твоя помощь, ненадолго подключишься к работе.

Втроём нам удалось вытащить пациента практически с того света. В моём мире он был бы уже не жилец, но тут дар творит чудеса. Мы провели в операционной четыре часа и вышли измотанные, но довольные проделанной работой. Парень будет жить!

В коридоре мы застали Родиона, Лену и Улю, стоящими у окна, и наблюдавшими за происходящим на улице. К ним присоединились ещё несколько пациентов.

— Что происходит? Почему пациенты не в палатах? — принялась наводить порядок Сарычева.

— Так там такое происходит, не каждый день увидишь, — объяснила Заболоцкая, кивнув в сторону окна.

Подойдя ближе, я выглянул на улицу и увидел сотни людей, которые стояли во внутреннем дворе больницы. Они зажгли огромное количество свечей, выложив из них фразу: «Здоровья, легенда!» Многие люди стояли с плакатами, но надписи практически не было видно в темноте. Другие включили экраны телефонов и держали их, высоко поднятыми в воздух.

— Фанатов не пускают в больницу, но они не сдаются, — объяснила медсестра.

— А они в курсе, что у Терехова, как и у других пациентов, окна выходят на другую сторону, — поинтересовался Макс.

— Тихо! А то ещё кому-нибудь взбредёт в голову это им сообщить, они тогда нам весь внутренний двор перевернут.

— Вот бы всех пациентов так поддерживали, — мечтательно заявила Лена.

— Скажешь тоже! — хмыкнул Ключников. — Такую поддержку нужно заслужить.

— А как по мне, лучше бы они деньги, которые потратили на всю эту красоту, перечислили на счета людей, действительно нуждающихся в помощи, — заявила Нина Владимировна. — У нас до сих пор дефицит лекарственных трав, настоек и бинтов. Я понимаю, что есть дар, но этого недостаточно.

— Люди вообще сильны на импульсивные и необдуманные поступки, — поддержала её Уля.

— Да ладно, вам какое дело, на что эти люди тратят свои собственные деньги? — обиделась Лена, потому как её не поддержали. — Они их заработали, имеют право потратить на своё усмотрение. А такая поддержка отражает отношение к человеку, благодарность и искреннюю любовь.

— Сестра, позовите целителя! — послышался голос Семёнова, а мы поспешили на шум.

В палату к Терлецким мы ворвались всей бригадой и обнаружили Аркадия Афанасьевича, сидящим возле тестя с тёщей.

— Аркаша, хватит… — тихо выдохнула Ефросиния Павловна и ненадолго замолчала, чтобы собраться с силами. — Мы с Мотей достаточно пожили, не трать силы. Ты уже ничего не изменишь.

— Спасибо вам за всё, — едва сдерживая слёзы прошептал Аркадий Афанасьевич, а мы не могли пошевелиться, потому как не знали как себя вести. По стандартам мы должны бороться за жизнь пациентов, но понимали, что в этом нет смысла. И потом, это идёт вразрез с их собственным волеизъявлением. Утолить боль? Они не чувствовали дискомфорта или боли. Всё, что мы могли сделать, это призвать волну успокоения и побыть рядом, отдавая дань людям, чьи жизни были посвящены спасению окружающих.

Матвей Тихонович уже не дышал, но его рука продолжала сжимать руку жены. А через минуту не стало и Ефросинии Павловны.

— Они жили счастливо, и умерли в один день, — дрожащим голосом произнёс Макс.

— Интересно, а для них кто-нибудь будет выкладывать слова поддержки из горящих свечей? Будет писать плакаты и стоять под окнами? — завелась Ульяна. — Вот, кто настоящие легенды!

— Достаточно того, что тысячи их пациентов выжили и смогли прожить свои жизни, — неожиданно заговорил Семёнов. — Спасибо за то, что вы были рядом в этот момент. Ваша искренняя благодарность и поддержка были лучше любой армии фанатов.

Появление известного певца в нашей больнице создавало массу проблем и привлекало внимание, которое лишь мешало работать. Ежедневно приходилось пробиваться в отделение через армию фанатов, которые собирались у входа, а через пару дней к нам наведались журналисты.

— Извините, а вы работаете здесь? — поинтересовалась молодая девушка с микрофоном в руках. Она смотрела на меня с таким невинным взглядом, будто я тотчас должен был растаять и выполнить любую её просьбу.

— Отделение общей практики.

— Такой молодой, и уже целитель! А вы давно здесь работаете?

— А вы с какой целью интересуетесь? — ушёл я от прямого ответа.

— Мы снимаем репортаж о целителях, которые ежедневно спасают жизни людей. Вы можете рассказать немного о жизни вашего отделения, о целителях, пациентах, современных реалиях.

— К сожалению, у меня нет на это времени, мне нужно спешить на дежурство.

С трудом удалось отвязаться от настырной красотки с микрофоном и её коллеги с камерой, но уже после обхода они заявились к нам в отделение и получили разрешение от Удаловой на съёмку.

— Мы находимся в самом сердце Второй городской больницы, где ежегодно получают помощь больше тысячи жителей Градовца и губернии, — затараторила девушка, а камера переместилась с неё на коридор.

— В самом сердце? — хмыкнул Макс. — Они бы ещё пищеблок поснимали.

— Камера стоп! — крикнул оператор и укоризненно посмотрел на Ключникова. — Парень, мы тебе работать не мешаем, а ты нам не мешай.

— Да как же не мешаете? На сейчас на процедуры идти, а вы тут крутитесь.

— Лина, давай заново, — скомандовал мужчина.

— Эдик, не спеши. Давай запишем небольшое интервью с парнями, — заявила девушка и направилась ко мне. — Извини, ты меня помнишь? Мы виделись утром у входа в больницу. Я — Адель.

— А почему оператор называет тебя Линой? — заметил я несоответствие.

— Потому как мама назвала меня Аделиной, но я ненавижу это имя, — призналась девушка. — Предпочитаю либо первый, либо второй вариант, но никак не полное имя. Можешь ответить на пару вопросов?

— Сомневаюсь, что мы сможем рассказать что-то интересное, — честно признался я. — Вам бы пообщаться с кем-то более опытным.

— С кем, например? — оживилась Адель, чувствуя, что сейчас ей укажут на действительно важного человека.

— А вот, посмотрите!

В этот момент Радимов стоял в коридоре и оживлённо общался с Сарычевой, раздавая ей какие-то указания.

— Легендарный целитель, заведующий отделением нашей больницы и человек, который имеет огромный опыт и влияние в целительстве.

— Как-то он не похож на легендарного заведующего, — нахмурилась девушка. — И на опытного целителя тоже. Сколько ему? Лет тридцать?

— Сорок два года, — наобум ляпнул Ключников, включившись в беседу. — Но разве по целителю можно сказать наверняка?

— Ладно, благодарю, — заинтересовалась девушка. — Эдик, работаем!

Журналисты умчались к Радимову, а мы спокойно направились в процедурную, где нас уже дожидались пациенты.

— Зря ты её к Радимову отправил, — вздохнул Макс. — Может, это был наш звёздный час? Я бы им такого рассказал!

— А потом тебя бы показали на больших экранах, и о работе в Градовце можно позабыть, потому как каждый будет тыкать на тебя пальцем, а доверие пациентов будет упущено. Ты ведь наверняка расскажешь какие-то небылицы.

— А то! — заулыбался Ключников.

К вечеру, когда мы уже собирались сдавать дежурство, заведующий заглянул в ординаторскую.

— Всех свободных целителей и сотрудников прошу собраться в зале заседаний, — произнёс Радимов.

— Какие-то новости? — заволновалась Сарычева.

— Радомил Терехов хочет отблагодарить целителей за спасение и дать концерт в нашей больнице.

— А помочь с лекарствами он не хочет? — вспыхнула целительница.

— Нина Владимировна, можете лично задать ему этот вопрос. Моя задача — донести это до вашего сведения.

Несмотря на реакцию Сарычевой, в зале было много тех, кто с удовольствием пришёл послушать выступление. Особенно много было женщин, которые с замиранием сердца слушали его песни о любви. Мы с Лерой сидели, держась за руки, но я откровенно скучал. Нет, нашлось пару песен, которые пришлись мне по душе, но остальное — скукота и попытка сыграть на эмоциях.

Судя по поведению Макса, он был такого же мнения. Когда я встретился с ним взглядом, Ключников изобразил, что его вырвало.

— Это расплата за то, что натравили на меня репортёров, — прошептал Радимов, склонившись над моим ухом и рассмеялся. Хотя сам он с женой был на концерте и ушёл только под самый конец.

На самом деле, заведующий нисколько не обиделся, а на ночном дежурстве позвал меня ассистировать на экстренной операции.

— Мужчина, тридцать девять лет, одарённый повелитель стихий, — начал Егор Алексеевич вводить нас в курс дела. — Решил, что праздникам рано заканчиваться и утроил огненное шоу, но не рассчитал сил. Как итог, разрыв энергетических каналов и масштабный пожар, устроенный в особняке Прониных.

— Восстанавливаем каналы? — с надеждой в голосе произнёс я, потому как это было невероятно сложная и одновременно интересная работа.

— Именно! Но для начала поработаем с глубокими ожогами кистей. Повреждения, которые оставляет проявление дара, лечить очень сложно, поэтому будьте готовы к тому, что операция будет непростой.

Я уже понял это по тому, что на помощь Радимов взял Анисимова, а не Ключникова. Родион прочно закрепился в нашей бригаде и заслужил репутацию одного из лучших стажёров отделения, и его брали на самые сложные операции, хоть стажёрам и отводилась достаточно скромная роль. А моя задача была понятна — анестезия, наркоз и контроль работы жизненно важных органов.

— Костя, я перехвачу контроль над работой сердца и лёгких, а ты попробуй поработать с каналами, — скомандовал Радимов, когда мы разобрались с ожогами.

— Но это ведь уровень старшего целителя. Куда мне?

— Хочешь сказать, никогда не восстанавливал энергетическое тело? — хитро заулыбался заведующий. — Давай, я подстрахую.

В теории я отлично знал как это делается, ведь ранее досконально изучил материалы и разбирался на собственном примере. Я видел, как Сарычева и Радимов проводили подобные операции, но браться за эту работу самому было откровенно страшно.

Требовалось восстановить энергетические каналы обеих рук. Разумеется, приходилось работать с каждой рукой по отдельности, но дело это не особо упрощало. Я перешёл на просмотр энергетического поля, сконцентрировался на руке и оценил масштаб работы. От узла, расположенного в районе локтя, тянулся крошечный обрывок, который разорвало полностью. И эта дыра тянулась почти до следующего узла, расположенного посреди кисти. Сам он выглядел ужасно и явно пострадал. От него дальше к пальцам тянулся слабый канал, в котором были заметны очевидные дыры. Его тоже придётся подлатать. Зато в районе запястья всё было в порядке. Выходит, мне нужно всего лишь восстановить связь между тремя узлами и привести в порядок промежуточный узел.

Несмотря на кажущуюся простоту работы с каналом от запястья до середины кисти, я выбрал верхний канал, который требовал полного восстановления.

Во всех пособиях учили, что нужно идти от ядра. Так собственная энергия одарённого будет постепенно заполнять связующие элементы и помогать работе целителя. А если накачать энергией изолированный узел, а потом соединить его с ядром, может произойти сильный выброс нестабилизированной энергии в районе спайки. И тогда достанется не только пациенту, но и самому целителю. Это всё равно, что устроить короткое замыкание в электрической цепи.

Я зачерпнул немного энергии, предоставленной Анисимовым, и начал прогревать край уничтоженного канала. Именно здесь возник разрыв, и пламя сорвалось с ладоней повелителя стихий.

Как только всё было готово, начал постепенно формировать новый канал. К счастью, строение энергетического тела ко второму году пребывания в этом мире я выучил на зубок и знал как оно устроено.

— Не торопись, дай связям немного стабилизироваться, — подсказывал Радимов. — Сформировал небольшой участок — дал ему стабилизироваться, остыть, и идёшь дальше.

Вот почему восстановление энергетического тела такой кропотливый и сложный процесс. Где-то поспешил или ошибся, и начинай сначала, а то ещё и исправляй последствия своей оплошности. Семнадцать сантиметров канала я восстанавливал полчаса. По лицу текли капли пота, мешая концентрации, но я не сдавался. Наконец, канал был полностью восстановлен.

— Поздравляю! Хорошая работа, — похвалил меня заведующий. — Со вторым каналом будет куда проще, но всё равно нужно не спешить. Справишься, или мне заняться?

— Справлюсь! — пообещал я, не желая терять такую возможность.

Это ведь уровень старшего целителя. А если придётся восстанавливать узлы или работать с ядром, можно говорить о высшем мастерстве. Но туда я пока точно не полезу. Не хватает ни опыта, ни знаний.

Второй канал оказался куда целее, но прежде чем перейти к его восстановлению, пришлось проследить за работой Радимова, который мастерски проработал узел.

— Если бы он его выжег, пришлось бы ждать несколько дней, пока восстановится. К счастью, узел просто перегрет, — объяснил заведующий. — Твоя очередь!

Со вторым каналом я справился вдвое быстрее. Он был короче на три сантиметра и восстанавливать его особо не пришлось. Скорее всего, вся энергия вышла через уничтоженный участок, а соседнему каналу досталось всего ничего.

— А второй рукой мы займёмся через пару дней, — заявил Егор Алексеевич.

— Как это? — опешил Родион. — Мы оставим её без лечения?

— Побудет пока с недееспособной для дара рукой, подумает о своём поведении, — заулыбался заведующий. — И потом, при всём желании лезть к той руке не вижу смысла — там разрушен канал, а пациент слишком ослаб. Восстановить его сейчас мы никак не сможем, а если попытаемся, сделаем только хуже. На этом операцию объявляю завершённой, все большие молодцы.

— Честно говоря, я вообще удивлён, что Радимов разрешил тебе оперировать, — признался Анисимов, когда мы вышли из операционной. — Это ведь очень сложная работа, ювелирная! Если бы ошибся…

— Но ведь не ошибся, Родь! — перебил я стажёра. — Егор Алексеевич отлично понимает какие задачи можно делегировать, а что лучше сделать самому. Если он доверил мне такую сложную операцию, то знал, что на меня можно рассчитывать.

В середине января зима вспомнила о своих обязанностях и решила наверстать упущенное. Сначала город засыпало снегом, а когда повелители стихий объединили силы, чтобы разогнать снежные тучи, на смену метели пришёл лютый мороз.

Несмотря на горячие батареи, в квартире было прохладно, и нам пришлось согреваться горячими поцелуями под тёплым одеялом. Не сказать, чтобы я был против, но предпочитаю делать это в более комфортной обстановке.

Когда в дверь постучали, я невольно застонал.

— Они вообще в курсе, что у меня есть дверной звонок, и он работает? — простонал я, пытаясь скрыть раздражение из-за необходимости выбираться из объятий девушки.

— Кажется, уже выяснили, — рассмеялась Лера, потому как в этот момент в дверь позвонили.

— Сосед, спасай! — взмолился мужчина, едва я открыл дверь. — Ребёнок задыхается и хрипит. Нужна срочная помощь. Я сразу к тебе побежал.

— А нужно было «скорую» вызывать, — заметил я. — Вдруг меня бы дома не оказалось?

— Вызвал! Но они по такому снегопаду не могут проехать. Я уже думал, если тебя не найду, малого в отделение нести, но разве по сугробам далеко уйдёшь?

— Не нужно никого никуда нести, — успокоил я соседа. — Сейчас посмотрим что случилось.

— Костя, я с тобой, — вызвалась Лера, которая успела одеться, пока мы общались.

— Зачем? Оставайся дома, я сам схожу.

— Ты забыл, что я детский целитель? И потом, там может быть что-то серьёзное. Отёк гортани, аллергия, или ещё что-то, — Лера повернулась к нашему ночному гостю и задала вопрос. — У ребёнка температура тела в норме?

— Откуда мне знать? — удивился мужчина. — Я за помощью побежал, а с Егоркой жена осталась.

— Идёмте! — скомандовала девушка и первой побежала вниз по лестнице, а я немного задержался, чтобы схватить аптечку. Пусть мы оба целители, но бывают ситуации, когда лекарства помогают не хуже.

К счастью, идти пришлось совсем недалеко. Дверь в квартиру была открыта, поэтому мы без проблем попали внутрь.

— Это не ларинготрахеит, — покачала головой девушка, осмотрев мальчишку, и я был с ней полностью согласен: свистящие хрипы на выдохе, одышка, кашель, не особо похожий на тот, что бывает в этом случае. При этом внутреннее зрение подсказывало, что проблема кроется не в гортани, а в бронхах.

— У кого-нибудь из близких родственников есть астма? — поинтересовался я, но мужчина лишь пожал плечами.

— Ты думаешь о том же, что и я? — произнесла Лера, повернувшись ко мне.

— Очень похоже на это.

— У моего отца была астма, — вспомнила женщина, сидевшая рядом с мальчиком.

— Помогите ребёнку сесть, ему трудно дышать, — попросил я и принялся рыться в аптечке. У меня там был ингалятор, можно немного облегчить его дыхание, пока Лера будет делать то же самое, только с помощью дара.

— Костя, только не используй волну успокоения, — попросила Ильменская. — Понимаю, что ребёнок напуган, но успокоительное затруднит его дыхание, а ему и так тяжело дышать.

— Без проблем, — отозвался я.

Мы впервые работали в паре с Лерой, но понимали друг друга с полуслова.

Через пятнадцать минут Егорке заметно полегчало, а мы позвонили в «скорую» и отменили вызов, чтобы бригаде не пришлось пробираться по сугробам пешком. Уверен, у них и так хватает вызовов, где помощь требуется не меньше, но в этой ситуации мы уже справились.

— Всё равно придётся сходить в поликлинику к детскому врачу и выяснить почему у ребёнка начала развиваться бронхиальная астма, — объяснила Лера. — Мы побороли приступ, но если не заняться лечением и не убрать причину возникновения болезни, ситуация повторится.

— Это можно сделать, когда снег расчистят? — с надеждой в голосе поинтересовался сосед.

— Конечно! Сегодня дар ещё будет держать Егорку в норме, но целительная энергия постепенно расходуется, и я не могу дать гарантию, что завтра не случится повторный приступ.

Спать оставалось всего часов шесть, но я всё равно встал пораньше. Перед работой я решил выйти на улицу и внести свой вклад в борьбу со снегом. За два дня его выпало почти полметра, поэтому дворы были безнадёжно завалены снегом и рассчитывать приходилось только на собственные силы.

Чуть позже на помощь вышел и сосед.

— Фома, — представился он, протянув руку. — Извини, тогда не до знакомства было.

— Да всё понимаю, — кивнул я и принялся за работу.

Вдвоём мы расчистили весь участок возле подъезда, но остальное оказалось уже не под силу. Да, моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, но здесь и за день не справиться.

— Отдыхайте, сынки! — авторитетно заявил сосед с первого этажа, вытащивший какую-то трубу на колёсах. Уже с первого взгляда было понятно, что это хитроумное приспособление старик тащил на улицу не просто так.

Одного рывка оказалось достаточно, чтобы завести механизм, а затем мы с Фомой выяснили назначение устройства. Ковш, на который поначалу попросту не обратили внимания, словно совок зачерпывал снег и отправлял его внутрь устройства, которое вышвыривало тот прочь. Всего за пару минут старику без особых усилий удалось проделать половину той работы, на которую у нас ушло полчаса.

— Степаныч и без нас справится, — отмахнулся Фома, и направился домой, а я немного задержался, чтобы поблагодарить старика, а заодно узнать где он приобрёл такой полезный механизм.

— Готовь сани летом! — заулыбался сосед. — Могу поспорить, сейчас ни у одного артефактора такой машинки не найдёте, потому как размели их подчистую. А летом она стоит всего шестьдесят тысяч.

Всего! Я получаю пятьдесят две тысячи младшим целителем, так это с ночными. А если учесть, что зарплаты два месяца задерживали, и только недавно начали отдавать, то лишних шестидесяти тысяч особо не было. Не тянуть же с тех денег, которые уже отложены на свадьбу!

Заскочив домой, я принял душ, потому как здорово пропотел, позавтракал и начал собираться на работу. Пришлось хорошенько утепляться, потому как даже небольшая дорога до больницы теперь становилась серьёзным испытанием.

Пришлось подождать Ильменскую у подъезда, потому как ей пришлось заглянуть к себе и переодеться. Места для гардероба девушки у меня в квартире не было.

Лера вышла ко мне в пуховике из лебяжьего пуха и закуталась так, что шарф закрывал лицо, а из-под капюшона торчали одни глаза.

— Ты прям как на северный полюс собралась, — рассмеялся я.

— Ты на градусник смотрел? Минус двадцать семь!

— Ага, скажи как тебе холодно людям, живущим на Севере, — хмыкнул я. — В такую погоду они гулять выходят.

Девушка что-то обиженно пробормотала сквозь шарф, но я не разобрал ни слова.

По пути к больнице мы стали свидетелями занятного происшествия. Под ногами задрожала земля, пространство наполнилось жутким рёвом двигателя, который можно было сравнить с воем разъярённого зверя, а через пару мгновений по трассе пронёсся огромный стальной монстр, заметая по сторонам огромные волны снега.

Я невольно остановился, залюбовавшись этим зрелищем. За волнами снега практически невозможно было рассмотреть очертания гусеничного гиганта, но я видел нечто подобное на картинках. Теперь смог лицезреть наяву. Это был тяжёлый гусеничный механоид, стоявший на вооружении государства.

— Надо же, военных привлекли, — удивился я, проследив за умчавшимся дальше по улице механоидом. По расчищенной дороге робко потянулись первые машины.

Выходит, ситуация со снегопадом оказалась настолько серьёзной, что город не справлялся самостоятельно.

— Могли бы и раньше дороги почистить, — возмутилась Лера, опустив шарф до подбородка.

— Когда раньше? Последние два дня они только и делают, что круглосуточно их чистят.

— Костя, если бы снег не закончился, мы бы и до работы не могли добраться, — возразила она.

Уже возле входа мы встретили экипаж скорой помощи, который привёз кого-то из пациентов, а теперь никак не мог уехать на другой вызов.

— Если сначала машины не могли проехать и застревали, то теперь не заводятся, — посетовал старший целитель. — Наш водитель пытается что-то сделать, но чувствую, придётся вызывать артефакторов.

— Кого привезли?

— Мужчине стало плохо, он потерял сознание и к сердечному приступу добавилось обморожение. К счастью, нашёлся неравнодушный человек, который вызвал нас.

Когда я зашёл в отделение, оказалось, что бедолаге уже оказали помощь целители четвёртой бригады, поэтому со сменой можно было не торопиться. День прошёл относительно спокойно, а вечером, когда бригада Тихомировой пришла на ночное дежурство, Катя обратилась с необычной просьбой.

— Друзья, попрошу минуту вашего внимания, — начала она, доставая из сумочки исписанные от руки листы бумаги. — Все вы знаете, что мой отец находится под стражей. После смены я планирую проведать его…

— Как он? — поинтересовался Радимов.

— Держится, но угасает с каждым днём, — проглотив комок в горле, призналась Тихомирова. — Я хочу передать в управу петицию, обращённую лично к цесаревичу с просьбой о помиловании. Мне нужна ваша поддержка. Чем больше подписей соберём, тем больше шансов, что она попадёт на глаза кому нужно.

— Для рассмотрения нужно двести тысяч подписей. Ты серьёзно считаешь, что соберёшь столько? — ухмыльнулся Макс. — Для этого нужно, чтобы каждый второй взрослый в Градовце поставил свою подпись.

— Это всё равно куда лучше, чем сидеть, сложа руки, — отозвалась девушка. — Если понадобится, я и по пригородам поеду искать желающих.

— И сколько у тебя подписей сейчас? — поинтересовался Ключников.

— Пока ни одной. Я думала, что вы подпишете.

— Хотел бы я посмотреть кто отважится быть первым в списке, — рассмеялся Макс. — Вмиг пойдёт по статье.

— Давай я буду первым, — принял вызов заведующий, пробежал глазами по документу и поставил свою подпись.

— Старшая, я за тебя и за Николая Юрьича! — с жаром заявил Мокроусов и присоединился.

— И я подпишу! — вызвался я.

— Феич, ты-то куда лезешь? — удивился стажёр. — Сам только недавно на комиссии побывал.

— Верно, побывал. Потому никому не пожелаю там оказаться, — ответил я. — А Тарасов так вообще в тюрьме гниёт.

— Я в деле! — заявил Родион и потянулся за ручкой. — Всех не пересажают.

— Навались, коллеги! — подначивал Мокроусов. — Надо двести тысяч подписей? Соберём! Пусть каждый из нас всего маленькая песчинка, но если объединимся ради хорошего дела, мы реальная

сила!

В один из дней в отделение явился Образцов. Визит духовника имперских ищеек сам по себе подразумевал неприятности, поэтому атмосфера была напряжённой.

— Всем свободным целителям собраться в ординаторской, — скомандовал Радимов, что только усиливало общее волнение.

— Складывается неприятная ситуация, — серьёзно заявил Образцов и достал петицию, которую ранее просила подписать Тихомирова.

За несколько дней она разрослась до дюжины листов. Можно только догадываться сколько подписей удалось собрать девушке. Но сейчас меня интересовал другой момент: как эти бумаги попали в руки имперского дознавателя.

— Если эти бумаги дойдут до цесаревича, он может изъявить свою императорскую волю и удовлетворить прошение, — продолжил сыщик. — Тем более, если так много человек ходатайствует. Вот только есть одна проблема: прежде чем цесаревич Алексей увидит эту петицию, она пройдёт не один десяток рук. И вот эти люди могут истолковать ваше прошение совершенно не так, как вам кажется.

— Нас ждут какие-то последствия? — прямо спросил Радимов.

— К счастью, эти бумаги попали ко мне, поэтому никаких последствий для вас не будет, — расплылся в улыбке сыщик. — Но я убедительно прошу вас не предпринимать подобных безумных афер. Сами понимаете, какое сейчас тяжёлое время.

— Евгений Викторович, вы же понимаете, что это не афера, человек действительно несправедливо страдает, не совершив тяжкого поступка.

— Время сейчас такое, когда чувствительность репрессивного аппарата выкручена на максимум. Любое неосторожное действие или даже слово может вызвать непредсказуемые последствия. Именно поэтому я настаиваю на том, что бумаги должны быть уничтожены.

Образцов показательно разорвал листы и швырнул их в урну.

— Госпоже Тихомировой мы не будем говорить о судьбе её стараний, — продолжил сыщик. — Полагаю, она догадывается, но пусть неведение будет буфером для неё, который защитит от будущих необдуманных поступков.

— Чем обязаны такой милости с вашей стороны? — поинтересовался Радимов, который на дух не переносил имперского сыщика.

— Вы меня спасли. Причём, дважды. Рисковали жизнью, чтобы защитить, а это многого стоит. Я никогда не забываю людей, сделавших для меня доброе дело.

Разумеется, после ухода Образцова заведующий вызвал Катю к себе. Не знаю о чём они говорили, но полагаю, Егор Алексеевич смог объяснить девушке, что не стоит разводить активную деятельность в этом направлении. Не знаю, услышала ли его Тихомирова, и согласилась ли оставить попытки вытащить отца из темницы, но больше о попытках Кати помочь отцу я ничего не знал.

— Первая бригада, вы уже сдали дежурство? — поинтересовался Радимов, заглянув в ординаторскую, когда после ночной смены мы собирались домой.

— Только не говорите, что очередной безумец влез в какую-то историю, и нам придётся задержаться после работы, чтобы его спасти, — простонал Макс.

— Нет, Ключников, все безумцы, как вы выразились, проявляют благоразумие и воздерживаются от того, чтобы рисковать собственной жизнью в ваше дежурство, а то вдруг вы будете так торопиться домой, что совершите ошибку во время операции?

Стажёр замолчал, но обиженно засопел. Ему явно было что сказать, но он предпочитал не вступать в полемику с заведующим, который явно не был в духе.

— В общем, если вы закончили работу и передали дежурство второй бригаде, я попрошу стажёров и младших целителей собраться в общем зале больницы. К нам приехали коллеги-полярники и будут делиться опытом с молодыми целителями, которые только начинают свой путь. Если старшие целители захотят поприсутствовать, это будет только в плюс.

Разумеется, мы не могли подвести Егора Алексеевича, потому как понимали, что ему нужно обеспечить явку. А если он не справится с этой задачей, достанется всем.

От нашего отделения на встречу отправились все, кроме Заболоцкой, у которой заболел ребёнок, и его не с кем было оставить.

— Егор Алексеевич, поймите, мужу скоро на работу, а бабушки с дедушками заняты. Я никак не могу остаться, — виновато сообщила девушка.

— Ульяна, к вам нет никаких претензий. Если нужно, оставайтесь с малышом дома, я найду вам замену на завтра. Сейчас вы нужнее как заботливая мама, а не как целитель.

В зале собрались все свободные младшие целители и стажёры больницы, некоторых даже вызвали из дома. Для количества пришли и некоторые старшие. А может, для того, чтобы послушать что расскажут и оградить молодёжь от дурного влияния. На встрече была и главная целительница больницы, которая взяла на себя роль спикера.

— Дамы и господа, представляю вам наших сегодняшних гостей, — начала Удалова. — Старшие целители экспедиционной бригады Борзов Николай Иванович, Микаэлян Артур Леонидович и Багринцева Элла Александровна.

Борзову на вид было лет пятьдесят, хотя возраст целителей бывает очень обманчив. Ему может быть лет на пять больше, но из-за постоянного воздействия целительной энергии организм выглядит моложе. Микаэлян был молодым темноволосым мужчиной лет тридцати. Если учесть, что академию заканчивают приблизительно в двадцать три, на Север не распределяют, и нужно сначала отработать четыре года в больнице, а старшего целителя дают вообще через пять лет работы, ему минимум двадцать восемь.

Багринцева для меня стала открытием. Девушка и в Арктике. И ведь не побоялась суровых условий. Думаю, её взяли специально, чтобы показать молодым девчонкам, что и для них найдётся место.

— Приятно видеть здесь молодых людей с горящими глазами, — произнёс Борзов, который занял центральное место за столом, и судя по всему, был лидером в этой троице.

Ага, с горящими… Лукавите, батенька! После ночной смены глаза слипаются.

— Мы приехали к вам, чтобы рассказать о суровых условиях, в которых приходится работать целителям в Арктике. Может, кто-то из вас так вдохновится романтикой суровых северных краёв, что решит изменить свою судьбу и выберет истинную свободу и бескрайние льды арктического океана. Сколько вам осталось отрабатывать после академии? Поднимите руки те, кто в этом году заканчивает.

Вот оно что! Наши гости решили не просто провести встречу и рассказать о своём героизме, но заодно и переманить парочку целителей к себе.

А что не так? Раз у вас так хорошо, к чему эта вербовка?

— Давайте я расскажу как проходит работа целителей на ледоколах и научных станциях. Экспедиции отправляются на полгода, и у целителя нет никакой возможности вернуться домой раньше срока. Есть те, кто после первой экспедиции сбегает, и навсегда забывает о Севере, но есть те, кто остаётся навсегда, и уже не может жить иначе.

— А какие требования к тем, кто захочет попробовать себя за полярным кругом? — прозвучал вопрос от кого-то из целителей инфекционного отделения.

— Ваше желание и отсутствие обязательств перед медицинской коллегией по отработке, — заулыбался Борзов. — Мы делаем ставку на молодых целителей, которые обладают хорошими физическими показателями, имеют хотя бы базовые навыки выживания и морально устойчивы.

Дальше Борзов рассказывал о героизме, который проявляют наши коллеги, работая на ледоколах.

— Это работа не для всех. Вы здесь специализируетесь на определённых направлениях. Инфекционисты, детские целители, общая практика… Целитель за полярным кругом должен уметь всё, потому как проблема может быть любой. И это делает нас универсальными специалистами.

Ой, нашёл чем удивить! Дайте нам поработать в соседних отделениях, и мы будем ничем не хуже. Но в медицинской коллегии ввели ограничения, согласно которым я не имею права оперировать детей, или работать с температурящими больными. Да, определённая логика в этом есть, но как часто бывает, благими намерениями люди в кабинетах создали дополнительные проблемы.

В конце встречи Борзов попросил всех заинтересовавшихся остаться и заполнить анкеты, а мы с Лерой, как и многие другие, поспешили домой. Да, работать на Севере почётно, там большие зарплаты, и можно выйти на пенсию уже через двадцать пять лет экспедиций, но я в деньгах особо не нуждаюсь, да и заканчивать свою трудовую деятельность тоже не спешу. Можно сказать, я ещё в начале пути.

Два дня выходных пролетели, словно одно мгновение. Отоспаться, навести порядок в доме, сходить в бассейн, прогуляться по ночному городу, сходить с друзьями на каток. И вот, снова утреннее дежурство и родная больница.

Этот день обещал стать самым обычным, но одно событие перечеркнуло привычное спокойствие и расшевелило всё отделение. Мы провели обход и стояли с Ключниковым в коридоре, отдыхая после процедур, когда в отделении появилась необычная посетительница.

— Добрый день, я к мужу. Можно узнать что с ним? — поинтересовалась высокая девушка с длинными распущенными волосами и броским макияжем.

— Фамилия?

— Черепанов Эдгар.

— Палата номер тринадцать, — произнесла Лена, сверившись с документами. — Он перенёс тяжёлую операцию, но целители уже позволяют навещать его. Вы можете пройти к нему, только наденьте халат и бахилы.

— А что с ним? Он будет жить? — заволновалась девушка.

— Разумеется! Ваш муж не справился с управлением своим автомобилем и попал в аварию. Наши целители провели операцию и стабилизировали его состояние. Сейчас его жизни ничего не угрожает.

— Говорила же ему, что нужно брать водителя, но он всегда водит машину сам. Ох, уж эти мужские заскоки! — в сердцах воскликнула девушка. — Говорит, что настоящий мужчина должен сам водить машину, зарабатывать и окружать себя красивыми женщинами. А если когда-то не сможет выполнить хоть один из этих пунктов, значит, пора на покой.

— Ещё пара таких аварий, и покой обеспечен, — отозвалась Лена, потеряв к гостье интерес. А вот Ключников не выпускал её из виду.

— Везёт же кому-то! — произнёс Макс, взглядом проследив за идущей по коридору девушкой. — Этот Черепанов большой везунчик, раз смог отхватить себе такую красотку.

Мимо нас прошли двое пациентов, к которым тоже пришли родственники. Вот только их дожидались в зале ожидания. Чтобы не беспокоить пациентов, Егор Алексеевич настоятельно рекомендовал всем ходячим пациентам видеться с родными в зале ожидания. Там были созданы все условия для комфортного общения. Но самое главное — родственники не беспокоили других пациентов и не приносили инфекции на территорию отделения.

— Доброе утро, моего мужа доставили сегодня ночью в вашу больницу после аварии, — заявила женщина лет сорока, ворвавшись в отделение. Она была богато одета и явно принадлежала к аристократам. Но меня смутило не это. Минувшей ночью к нам поступил всего один экстренный пациент. И либо женщина ошиблась больницей, либо назревает серьёзный скандал.

— Простите, а как фамилия вашего мужа? — поинтересовалась Лена, не заподозрив подвох.

— Черепанов! — заявила женщина, и только теперь дежурная осознала глубину ситуации. На лице девушки так и читался вопрос: «Кто же тогда сейчас в палате?»

Очень надеюсь, что это не наёмный убийца, потому как Лена заработалась и даже не установила её личность.

— Простите, а я могу взглянуть на ваши документы? — поинтересовалась медсестра.

— Разумеется! А что с Эдгаром?

— Пока ещё ничего особенного, но чувствую, скоро к его диагнозу добавится сотрясение мозга и парочка свежих переломов, — прошептал я на ухо Максу. — Дуй в палату и выводи оттуда его первую жену, или кто она там?

— Феич, не могу! — ответил Макс и подозрительно покосился на гостью. — Мне вообще лучше отсюда слинять, иначе она меня узнает!

— Что ты уже натворил? — шикнул я на друга, который ни дня не мог прожить без приключений.

— Да не с ней, с её дочкой! Знаешь ли, я больше по молоденьким. А если кратко, мы делали то же самое, что этот Черепанов с той красоткой, что сейчас у него в палате. Вот только эта грымза меня застукала, и ей совсем не понравилось то, что мы с её дочуркой вытворяли. Если она расскажет Черепанову, мне конец.

Да тут не скандал намечается, а полный коллапс работы всего отделения. Макса нужно было спасать. И пусть он сам виноват и заслужил самого строгого наказания, не мне его судить. Сейчас нужно разруливать ситуацию, иначе кровопролития не избежать. Судя по состоянию энергетического ядра нашей гостьи, она была одарённой, и что-то мне подсказывает, что госпожа Черепанова явно не целительница, и даже не предсказательница.

— Я распахнул дверь склада и затолкнул туда Ключникова, а затем направился к стойке дежурной.

— Черепанов? — переспросил я. — Целители как раз сейчас проводят процедуру. Подождите, пожалуйста, пару минут. Они скоро должны закончить.

— А вы почему не рядом с моим мужем? — насторожилась женщина.

— А я стажёр, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Не доверяют мне пока столь сложные операции. Но если позволите, я уточню что с вашим мужем и когда вы сможете его навестить.

Пришлось по пути к палате заглянуть на склад.

— Халат, живо! — скомандовал я Ключникову, требовательно протянув руку.

— Зачем? — удивился Макс.

— Потом узнаешь, — отрезал я. — Не задавай лишних вопросов.

Ключников знал, что иногда со мной лучше не спорить, а сделать так, как я прошу, поэтому выполнил приказ без лишних споров, хоть и успел проворчать что-то в стиле: «Феич, ты меня иногда пугаешь».

Заполучив халат, я направился прямиком в палату к Черепанову.

— Почему без стука? — гаркнул он, когда я ворвался внутрь и захлопнул за собой дверь. Девушка, сидящая на краю его кровати, подскочила и поспешила прикрыть оголённую грудь.

— А я смотрю, вам полегчало. Голос прорезался, руки распустились. Идёте на поправку, — заметил я.

— Я вопрос задал. Стучаться не учили? — гнул свою линию наш проблемный пациент. — Выйди вон отсюда!

— Так я по срочному делу. Сообщить, что ваша жена пришла.

— Я уже заметил, — ответил мужчина, кивнув в сторону своей пассии.

— Вы не поняли. Настоящая жена здесь.

Лицо мужчины заметно изменилось, а я почувствовал как поднялось и без того высокое давление. Не хватало, чтобы у него ещё и сердце прихватило. Лечили одно, а спасать придётся другое. Воспользовавшись повисшей паузой, я швырнул халат гостье.

— Наденьте. Если спросят, я — стажёр, а вы — целительница, которая проводила процедуру. Детали мы не будем уточнять, потому как я уверен, что жена Эдгара Игоревича явно не оценит вашу методику работы.

— Как твоя фамилия, парень? — поинтересовался Черепанов, пока его пассия застёгивала пуговицы на кофте и меняла одноразовый халат для посетителей на одежду настоящего целителя.

— Младший целитель Дорофеев, — ответил я.

— Считай, что уже старший, — заявил мужчина.

Ага, старший! Давай уже сразу меня заведующим ставь! Как же меня забавляют люди, которые изображают из себя всемогущих, и совершенно не разбираются в том, как всё устроено. Эта наивность и слепая уверенность в собственных силах вызывает лишь снисходительную улыбку.

— И да, прости, что сорвался. Ты поступил верно, — добавил мужчина.

Вообще, по-хорошему следовало бы открыть глаза жене Черепанова на похождения её мужа. Наверно, так было справедливее. Но в сложившейся ситуации было куда разумнее вынести выяснение отношений за пределы нашего отделения. В первую очередь я целитель, и должен думать о безопасности и спокойствии пациентов, которым может достаться в ходе всеобщего погрома.

— Готовы? — поинтересовался я, взглянув на девушку. — Тогда идите за мной и не задавайте вопросов.

Я вышел из палаты и вернулся на склад, оставил там пассию Черепанова и вышел в коридор. Ровно в тот момент, когда настоящая жена потеряла терпение.

— Молодой человек! Эй, стажёр! Процедура окончена? Будьте любезны, проведите меня в палату к мужу.

— Конечно! Идите за мной.

— Костя, ты Ключникова не видел? — поинтересовалась Сарычева, очень не вовремя покинув процедурную. — Опять куда-то запропастились негодник.

— А я ему дал очень важное поручение, — соврал я и подал условный знак, который говорил о том, что эта запретная тема.

— Поручение? — Нина Владимировна, мягко говоря, удивилась, но вовремя заметила сигнал и решила подыграть. — Хорошо, пусть занимается. Как освободится, пусть зайдёт в ординаторскую. У меня для него тоже есть… поручение.

Как только дверь захлопнулась за спиной настоящей жены Черепанова, я поспешил на склад и вывел его пассию из отделения. Она уже успела вернуть халат Максу, так что всё прошло быстро.

— Феич, я твой должник! — расплылся в улыбке Макс, провожая девушку взглядом. — Провести даже несколько минут с такой красоткой в замкнутом пространстве — настоящий праздник. Жаль только, что она оказалась неприступна и холодна, как вершина Эвереста. А жаль, я надеялся, что вслед за моим халатом она снимет с себя ещё что-нибудь.

— Макс, у тебя только одно на уме. Вам вообще нужно было сидеть тихо, как мышам, и не шуметь.

— Так ведь мыши тоже шуршат, — рассмеялся Ключников. Парень был явно рад тому, что история закончилась хорошо, и пока всё обошлось.

— Ты зубы не суши без дела и не забывай, что жена Черепанова ещё здесь. И ещё, тебя Сарычева искала, но я тебя отмазал.

— Феич…

— Знаю, ты мой должник.

— О чём болтаете, мальчишки? — поинтересовалась Тихомирова, подкравшись к нам из-за спины.

— О человеческих пороках и чудесном спасении, — признался Макс, а затем в двух словах описал Кате случившееся.

— И вы считаете это нормальным? — вспыхнула девушка. — Костя, ладно Ключников, он безнадёжен. Но ты!

— А что я? Не мне лезть в их семейные разборки. Тем более, я уже понял, что к аристократам лучше не соваться — неизвестно чем всё закончится, ещё и ты виноват останешься. Пусть разбираются где-нибудь за пределами нашего отделения.

— Тогда я ей скажу! — заявила Тихомирова и направилась к Черепановой.

— И кто меня за язык тянул? — в сердцах выпалил Макс. — Костя, какая граница у нас ближе всего? Финская?

— Всё равно не успеешь, тебя Черепанова быстрее найдёт, — ответил я.

Катя подошла к женщине и пригласила её в ординаторскую, а потом позвала меня с собой. Пока Тихомирова рассказывала о случившемся, женщина практически не изменилась в лице.

— Думаете, я не знаю? — заявила она. — Эта фифа не первая, кто появился у Эдгара. Я могла бы вмиг разрушить его жизнь, ведь деловые партнёры отвернутся от него, если узнают о похождениях, а деньги на открытие бизнеса давал отец. Но я этого не сделаю, потому как мне нужна крепкая финансовая опора. Даже не мне, а детям, которые поступили в элитные академии в Москве и Великом Новгороде. Мы с Эдгаром уже давно живём не как муж и жена, а как финансовые партнёры.

Как складно всё выходит у этих аристократов. Не любовь, а холодный расчёт и финансовые показатели. Не поддержка, а мотивация для повышения прибыли. Не жизнь, а постоянная гонка за богатством, которое всё равно не успеешь потратить.

Если поначалу эта история даже немного забавляла, то сейчас я оценил масштаб трагедии, в которой страдают все: и Черепанов, потому как постоянно дрожит от страха быть разоблачённым, и его жена, которая так и не испытала простого человеческого счастья в жизни, и фаворитка, которая так никогда не выйдет замуж и не создаст семью. По крайней мере, пока будет держаться за своего спонсора. Хотел бы я такой жизни? Даже за все деньги мира не соглашусь. Лучше я проживу жизнь, полную опасностей и испытаний, чем никогда не почувствую настоящей жизни, скрываясь в золотой клетке.

После дежурства, когда я стоял у входа в больницу и ждал Леру, невольно вспомнил эту историю с Черепановыми.

— Что-то случилось? — забеспокоилась девушка, с порога заметив моё состояние. — Ты какой-то задумчивый сегодня.

— Просто осознал насколько мне повезло с тобой, а ведь я для этого почти ничего не сделал.

— Ошибаешься. Ты был настоящим, верным, заботливым и любящим. Ты отдал мне свою любовь, а я тебе свою. Пусть у нас ещё нет документов и печатей, подтверждающих наш союз, но мы уже одна семья. И я надеюсь, что так будет всегда.

Всё-таки я везунчик. Потому что в новой жизни у меня есть дар, хорошая работа, призвание, цели в жизни и человек, рядом с которым я чувствую себя счастливым.

С самого утра к нам привезли необычного пациента. Его тело было покрыто шерстью, а из-под простыни торчали острые когти.

— Я, конечно, не настаиваю, но у нас нет ветеринара, да и у больницы несколько иной профиль, — съязвил Макс, заметив внешний вид пациента.

— Это оборотник, принявший звериный облик, — объяснил Радимов. — Задумка заключается в том, что в этом облике у него выше выносливость и больше шансов дожить до получения помощи целителей. Ребята со «скорой», которые доставили его к нам, большие молодцы. Вот только оперировать его придётся в таком облике, иначе при переходе часть повреждённых кровеносных сосудов может попросту разорвать. Вы же понимаете, какие там нагрузки на организм при трансформации.

Эта операция была самой необычной из всех, потому как строение тела человека заметно изменилось, и мне приходилось дважды проверять свои действия, чтобы не ошибиться, и не отправить энергию по другому каналу.

— Всё, если не сложится с людьми, могу смело идти в ветеринарную клинику, — заявил Макс.

— Ради этого я даже не буду торопиться уходить на пенсию, — рассмеялась Сарычева. — Вдруг удастся спокойно поработать пару годиков?

— Смейтесь-смейтесь, — покачал головой парень. — Вот распределят меня куда-нибудь в Рудино, а на моё место придёт какой-нибудь очередной Бричкин или того хуже. Я-то ведь предсказуемый, уже свой, и проблемы не создаю.

— А скандал с Черепановыми стоит вспоминать? — рассмеялась Нина Владимировна. — Ладно, мальчишки, отделение пока на вас, мы с Улей на операцию. Хочу дать Заболоцкой немного освежить навыки, а то она давненько не была в операционной.

Только мы опомнились от одной необычной операции, как снова пришлось экстренно готовить операционную.

— Целителя сюда, срочно! У меня жена рожает! — заорал мужчина, ворвавшись в отделение.

— Вы адресом ошиблись, у нас тут не Центр матери и ребёнка, а больница, — отозвался Макс.

— А как я по-твоему туда доберусь? Дороги засыпало, «скорая» проехать не может.

— А сюда вы как добрались? — упорствовал Ключников.

— На сани уложил и дотащил на своих двух. Благо, тут недалеко, всего пару дворов проехать, а на территории больницы дороги уже почистили.

Везти роженицу на санях? Это что-то новое. Но подозреваю у мужчины просто не было иного выбора.

— Господа, вы сейчас вообще не о том беседуете, — одёрнул я спорщиков. — Где женщина?

— Так в приёмной сейчас! Я просил, чтобы её перевели в детское отделение, но там все операционные заняты. Сказали, что к вам переведут.

— Лена, операционную уже готовят? — поинтересовался я у дежурной.

— Ещё нет, мне только что передали информацию. В приёмном девушку осмотрели, её действительно нужно готовить к родам.

— Проследи, пожалуйста, чтобы занялись этим, а я узнаю на каком этапе операция у Сарычевой и Заболоцкой. Может, они как раз успеют.

— А вы разве не старший целитель? — удивился мужчина.

— Пока ещё нет, — ответил я и направился в процедурную.

Я рассчитывал, что Сарычева и Заболоцкая займутся роженицей, а мы с Ключниковым возьмём на себя процедуры для пациентов нашего отделения, но девушки надолго застряли на операции, которая лишь поначалу казалась относительно простой. Куча сопутствующих проблем оказались настоящим испытанием.

— И что мы будем делать? — запаниковал Макс. — Радимова вызвали в коллегию, его даже нет в больнице, а свободных старших целителей нет. Мы даже не успеем вызвать кого-нибудь с выходного!

— Попросим Ирину Николаевну помочь. В Первой городской она работала старшим целителем в отделении общей практики, но сейчас перешла в детское. Уверен, опыта ей не занимать.

Оказалось, что не я один такой сообразительный, и Радимова уже была в приёмном рядом с роженицей.

— Операционная готова? — поинтересовалась женщина без лишних приветствий.

— Вторая, — бросил я, сориентировав целительницу.

В этот момент женщина закричала, и мы невольно повернулись к ней.

— Сейчас-сейчас, потерпи немного, — принялась успокаивать её Ирина Николаевна. — Слишком много времени упущено, но ваш муж молодец, что догадался уложить вас на сани, чтобы не сдавливать живот. Конечно, в иной ситуации я бы ему руки за это оторвала, но раз «скорая» не смогла добраться до вас вовремя, это был единственный правильный выход.

Мне уже приходилось принимать роды во время поездки на Север, поэтому ничего особенного я не увидел, а вот для Макса это было впервые.

Под руководством Ирины Николаевны роды прошли успешно, и малыш появился на свет здоровым.

— Хорошо, что всё обошлось, — выдохнул стажёр. — Честно признаюсь, никогда не думал, что увижу в операционной нечто такое, от чего мне станет дурно. Коллеги, раз остались сущие мелочи, я пойду порадую счастливого папашу с рождением наследника?

— Ключников, куда вы собрались? Операция ещё не окончена, или второй ребёнок для вас — это «мелочи»?

— Что значит второй? У неё двойня? В приёмном написали, что только один ребёнок.

— Целитель не имеет права верить всему, что пишут. Тем более, тому, что пишут в приёмном отделении, так как ошибиться могут все. А учитывая в какой суматохе им приходилось работать, я совершенно не удивлена, что они не заметили второго ребёнка. Кстати, двойня объясняет почему роды начались раньше, такое часто бывает. Меня больше интересует почему об этом не знала мать.

— Мы намеренно попросили целителя не объявлять пол ребёнка и остальные детали до родов. Хотели, чтобы это был сюрприз, — слабым голосом заявила роженица.

— Вот уж сюрприз. И для вас с мужем, и для целителей, и особенно для Ключникова, — рассмеялся я. — Правда, Макс?

— Я вообще не должен этим заниматься, — простонал парень.

— Ладно, мы не будем просить тебя перерезать пуповину и держать малышей на руках, а то действительно ещё в обморок упадёшь. Стань у изголовья и просто наблюдай за энергетическим полем женщины, никуда не лезь, потому как в таком состоянии ты можешь наделать ошибок.

Ирина Николаевна повернулась ко мне и отдала распоряжения.

— Костя, залей девушке немного энергии, она очень устала, и ей не помешает поддержка.

Второй родилась малышка.

— А почему они такие маленькие? — забеспокоился Макс.

— Потому что двойня, — объяснила Ирина Николаевна. — Ты представляешь как двум детям уместиться в утробе матери при обычных размерах и весе? Ничего, догонят своё.

Счастливую маму с новорожденными детьми мы приняли решение перевести в индивидуальную палату. К тому времени, как мы покидали операционную, Макс делегировал мне задачу везти каталку, а сам гордо шагал впереди.

— Папаша, принимайте работу! — закричал Макс, заметив вперед отца семейства. — Признавайтесь, вы кого хотели?

— Да и я мальчику буду рад, и девочке, лишь бы только всё у них было хорошо, — дрожащим от волнения голосом заявил отец.

— В таком случае, радуйтесь вдвойне, потому как у вас и мальчик, и девочка!

Радостных родителей перевели в индивидуальную палату, но к вечеру за ними приехала «скорая» и увезла в Центр матери и ребёнка. Там им будет куда лучше. Перед отъездом новоиспечённые родители искренне благодарили нас за спасение.

— Вы только сани не забудьте, — напомнил я. — Малыши подрастут, будете их катать. Теперь у вас будет своя история, которую можно рассказывать на семейных праздниках.

— Вас нельзя даже на пару часов оставить, — рассмеялся Радимов, вернувшись из коллегии. — Стоит только выбраться за порог, как вы умудряетесь вляпаться в какую-нибудь историю.

Казалось, на сегодня судьба израсходовала запас происшествий, но на деле оказалось иначе. Я уже сдал смену и ждал Леру возле дежурной, когда она вышла ко мне в целительском халате.

— Ты почему ещё не переоделась? — удивился я, понимая по виду девушки, что случилось что-то серьёзное.

— Костя, у нас чрезвычайное происшествие, поэтому сегодня можешь идти домой без меня, -сообщила Лера. — Я останусь как минимум до утра.

— Что случилось? И почему нам ничего не сказали? — удивился я.

— Трагедия на железной дороге неподалёку от Градовца. Поезд вёз детей с экскурсии в Великий Новгород и столкнулся с идущим навстречу поездом с углём. Больше сотни человек пострадало. Взрослых отправили в Первую городскую, а детей везут к нам, потому как у нас единственное детское отделение на весь город.

— И как вы справитесь? — удивился я.

— Не знаю, Костя! — в отчаянии произнесла девушка. — Я как представлю какой кошмар там творился! Ты ведь понимаешь как все напуганы?

Ильменская закрыла лицо руками, а я привлёк её к себе, но утешить девушку не удалось, потому как из отделения высунулся Ключников и заорал так, что от этого голоса окна задрожали, а задремавшая дежурная подскочила на месте.

— Дорофеев, срочное собрание!

— Я пошёл! Скорее всего Радимов собирает, чтобы объявить о случившемся. Возможно, с детьми были родители и сопровождающие. Может, кого-то и к нам отправят.

Мои догадки оказались верны. Заведующий сообщил нам о происшествии и попросил остаться после смены, чтобы помочь по необходимости.

— Оперировать детей мы не имеем права — таков указ медицинской коллегии. Целители общей практики не имеют на это права. Но провести процедуры нам позволено, а это значит, что мы хоть немного разгрузим наших коллег из детского отделения. Операции взрослым будут проводить целители четвёртой бригады, которые сейчас на дежурстве. Они свежие и отдохнувшие. Первую бригаду попрошу заняться процедурами и присмотреть за отделением.

Это значило, что я остаюсь на второе дежурство кряду. Понимаю, что это важно. Хватило бы только сил.

Через несколько минут начался самый настоящий хаос. Экипажи «скорой» подъезжали к приёмному отделению один за другим. Чуть позже привезли целый автобус, коллеги просто не успевали фиксировать всех. Операционные и процедурные вмиг оказались забиты. Даже в приёмном покое негде было стать.

Многие наши пациенты нуждались в поддержке и успокоении. Но волны успокоения сегодня раздавал Макс, а у меня были более серьёзные задачи. Большинство получило ушибы и переломы. Кто-то падал с полок, другие в это время были на ногах, и не смогли удержаться, когда два поезда столкнулись. Несколько человек попались с порезами. Нам с трудом удавалось успокоить детей, а многие засыпали после полученных процедур. Иногда сон — самый надёжный защитник нервной системы.

Чуть позже к больнице потянулась вторая волна, состоящая из родителей, желавших узнать судьбу своих чад. И тут люди проявили своё истинное лицо. Одни рыдали, другие скандалили и требовали пропустить их внутрь, третьи покорно дожидались новостей. Но верно говорят, что общая беда объединяет. Люди смогли организоваться, и работать с ними стало куда проще. Дежурная составила списки поступивших для родителей и сообщала информацию, как только та поступала из операционных.

Мы с Ключниковым помогли шестерым пациентам, но у нас ситуация была относительно простая, если оглядываться на тех, кто сейчас был в операционной. Выйдя в коридор, я встретился с Лерой.

— Я уже не могу! — пробормотала девушка, уткнувшись в мою грудь. — Пациентов слишком много, мы вызвали с выходных и отпусков всех, кого только могли, но целителей всё равно не хватает, а нелепые ограничения медицинской коллегии не позволяют привлекать целителей других специализаций.

— Погоди, но они не могут запретить вам использовать нашу энергию! — оживился я.

Рука сама коснулась ладони Леры и крепко сжала её. Я направил слабый поток энергии, прощупывая сколько девушка может принять в себя. Да у неё почти не осталось энергии! Тем не менее торопиться всё равно не стоит. Каналы сильно нагреты из-за большого расхода силы во время операций, а мои вливания только дополнительно прогревают их, создавая угрозу того, что какое-то время девушка вообще не сможет пользоваться даром.

— Костя, получается! — оживилась Ильменская.

— Тихо, не дёргайся! — приказал я, боясь ненароком наделась беды. Всё-таки энергия — это не шутка, даже целительская. Особенно, если переливать её в таких объёмах.

Девушка послушно просидела минут пять, прежде чем из отделения выскочила Чудинова, заметила Леру и помчалась к нам.

— Там Ирина Николаевна зовёт, новые пациенты прибыли. Ты ещё можешь оперировать?

— Физически едва на ногах стою, но энергии у меня достаточно, — уверенно заявила девушка.

— Слушайте, а зачем нам заниматься этой ерундой с переливаниями энергии, если мы можем войти в операционную и напрямую влить нужное количество энергии в пациента. Так мы и время сэкономим, и каналы не будем лишний раз перегревать.

— Костя, ты же знаешь, вы — целители другой специализации…

— Да знаю я! Но ведь технически я не буду оперировать, эта задача будет всецело на ваших плечах. Я же буду выполнять роль батарейки, с которой справится даже стажёр.

— Нужно поговорить с Ириной Николаевной… — неуверенно произнесла Ильменская.

— А я подойду к Егору Алексеевичу. Он обязательно найдёт лазейку и подскажет как это можно делать.

Поймав Радимова в отделении, я изложил ему свой план действий.

— Костя, это отличная идея! — просиял мужчина. — Да, мы можем наплевать на все запреты и заменить уставших целителей в детском отделении, но последствия не заставят себя ждать. Мы заложники ситуации, которую можно назвать «Делай добро и беги, чтобы последствия тебя не догнали». Но твоя идея мне нравится больше. Девушки из детского справятся своими силами, если мы дадим им энергию.

Заведующий собрал в ординаторской всех целителей, кто был в отделении и кратко объяснил наш план.

— Коллеги, кто ещё в силах поделиться энергией? Нужны шесть человек: два человека в операционные и ещё один в процедурную. Как только энергия закончится, вас сменит следующая тройка.

— Готов! — поднялся я.

— Можете на меня рассчитывать! — вызвался Анисимов.

Мы без особых проблем собрали шесть человек и распланировали работу. Через несколько минут всё было готово. Да, мы устали после дневного дежурства, но ни один человек не ушёл домой, потому что понимал свою значимость. Помимо нашей бригады на помощь детскому отделению отправились Радимов и Семёнов.

Тех детей, у кого состояние было полегче, мы забрали в свою процедурную, чтобы немного ускорить процесс оказания помощи.

— Это только в операционную нам ход закрыт, а оказывать помощь мы можем без проблем, — объяснил Радимов. — Пусть четвёртая бригада займётся, как только справится со своими пациентами.

— Егор Алексеевич, Глеб угасает! — едва не плача, сообщила Лера.

— Что с ним?

— Большая потеря крови, внутреннее кровотечение, разрыв…

— Я понял, везите его к нам в операционную.

— Но ведь по протоколам лечения… — начала Ильменская, но заведующий нашим отделением её перебил.

— Правила пишутся кровью, а я не хочу, чтобы кровью этого ребёнка было написано правило, которое всё-таки позволяет оперировать детей целителям общей практики. В любой ситуации должны быть исключения, и я считаю, что сейчас именно такой момент.

В этот день мы ушли домой только утром, но работа была сделана. Оглядываясь назад, никто из нас не мог поверить, что одно маленькое отделение за одну ночь смогло принять шестьдесят семь детей и помочь каждому, кто обратился за помощью.

Я понимал, что через четырнадцать часов мне снова на работу, а я не успею восстановиться ни физически, ни энергетически к этому времени, но сейчас это не имело значения. Я хотел только спать, но разум подсказывал, что не мешало бы чего-то съесть, чтобы не ослабить организм.

— Ещё никогда я не жалела, что ты живёшь на третьем этаже, — устало пробормотала девушка, когда мы поднимались ко мне.

Контрастный душ придал немного сил, но лишь для того, чтобы поужинать и добраться до кровати.

— Домашний йогурт с северными ягодами? — предложила Лера, заглянув в холодильник. — Честно, на большее у меня просто сил нет.

— Годится, — согласился, принимая баночку.

Зная любовь Ильменской к кисломолочной продукции, я забил целый ящик в морозилке различными ягодами. Морошка, черника, голубика и клюква — всё было бережно рассортировано по отдельным пакетикам. Всё это я купил у Лешего, которого встретил на днях на рыночке Градовца. Парень стал на путь исправления и занимался сбором диких ягод в глухих уголках нашей необъятной Родины.

Мы проспали до двух часов дня, но сил особо не прибавилось. Состояние было разбитое, и пришлось целый час потратить на то, чтобы привести себя в порядок. Зарядка, душ, растирания и, конечно же, процедуры с целительной энергией, дающей заряд бодрости. Я понимал, что сегодня мне предстоит провести много процедур, а потому искренне надеялся, что энергии хватит.

Отменный аппетит говорил о том, что организм пришёл в себя и требует энергии для подпитки физической оболочки. Едва мы покончили с поздним завтраком и подготовили обед на работу, как пришло время собираться на дежурство.

Мы с Лерой попрощались возле поста дежурной и разбежались каждый в своё отделение.

— Коллеги, к нам едет проверка, — сообщил Радимов, когда мы собрались в ординаторской на пятиминутку. Меня всегда забавляло это название, потому как рабочее совещание в начале смены

— По какому поводу? — удивилась Нина Владимировна. — Неужели нашли нарушение в том, что мы обошли запрет и спасали детей?

— Вы же понимаете, что мы создали прецедент и показательно нарушили указания. Ради благой цели, и совершенно не чувствуем своей вины. И тем самым делаем ещё хуже, потому как выставляем коллегию болванами. В их положении стоило оценить ситуацию и внести правки, похвалив нас, и тем самым сгладить углы, но гордость сидящего в кабинетах начальства не позволяет признать свою неправоту. Именно поэтому они будут рыть носом землю, чтобы найти хоть какие-то зацепки и обвинить нас во всех смертных грехах. Чтобы другим было неповадно проявлять своеволие.

— Глупости какие-то, — пробормотала Ульяна. — Мы сделали всё, что могли, тратили своё время и силы, оставаясь после работы, а что получаем взамен?

— Никакой благодарности! — неожиданно поддержал старшую целительницу Макс. Хоть в чём-то их взгляды сошлись. Хотя, в этой ситуации с Сарычевой были солидарны все без исключения.

Егор Алексеевич обвёл нас взглядом и удовлетворённо кивнул.

— Я понимаю, что у вас полно работы, и вы все устали, но попрошу быть вдвойне внимательными и не давать повод проверяющим найти хоть какую-то зацепку. Справедливость на нашей стороне.

Следующие несколько дней у нас было много работы, но никто не жаловался. Мы прекрасно понимали, что от нас зависит будущее пациентов, потому прикладывали все силы, чтобы помочь.

Детское отделение было переполнено, но уже на следующий день начали выписывать тех, кто чувствовал себя хорошо и не нуждался в постоянном уходе целителей. Несколько человек переместили в другие больницы, потому как у нас попросту не хватало свободных мест.

— Костя, можешь подстраховать? — попросил Мокроусов, когда я сдал ночное дежурство и собирался домой.

— Что-то срочное? — насторожился я. Не припоминаю, чтобы нам привозили кого-то новенького.

— Сегодня вечером в кабинет на Гвозде придёт очень важный человек, а я не могу его принять, потому как буду на дежурстве. Разумеется, Старшая тоже. А процедуру нужно провести обязательно. Насчёт денег не волнуйся, две с половиной тысячи твои. Детали расскажу позже.

— Две с половиной тысячи? Вы дерёте такие бешеные деньги с пациентов?

— А что ты хотел? Частная практика. Не хочешь торчать в поликлиниках и больницах — плати. Хочешь конфиденциально посетить целителя — ищи частный кабинет. И потом, ты сам понимаешь кто идёт к нам — аристократы.

— У меня с ними отношения не особо заладились, — поморщился я, предчувствуя встречу с очередной избалованной и чрезмерно требовательной личностью.

— С этим точно заладятся, — успокоил меня Артём. — Интеллигентный человек и совершенно неконфликтный.

— А что за процедура хоть?

— Увидишь, — отмахнулся Мокроусов. — Ты сначала скажи, берёшься или нет? Я ведь не могу разглашать целительскую тайну.

Интуиция подсказывала, что лучше отказаться от этой затеи и предоставить Мокроусову самому решать свои проблемы, но я хорошенько раскинул мозгами и решил взяться. Эти две с половиной тысячи меня особо не спасут, а вот друга выручать нужно. И потом, мне не помешает посмотреть на работу частных кабинетов изнутри. Может, мне понравится, и я захочу поработать там? Вон, Мокроусов и Анисимов здорово прибавили за эту пару месяцев, что работает кабинет. Вот только у Ключникова никакого прогресса, но я и не особо этому удивлён.

Приём был назначен на шесть часов вечера, поэтому я успел хорошенько выспаться и выйти из дома заранее. Чтобы не кружить по незнакомой части города в поисках нужного адреса, решил не искушать судьбу и взять такси.

— Болеете? — поинтересовался таксист, когда я устроился рядом с ним на пассажирском сидении.

— С чего вы взяли? — удивился я.

— Просто так по кабинетам целителей не ездят, — справедливо заметил мужчина.

— И то правда, — улыбнулся я, потому как логика была очевидна. Я не знал где находится кабинет, поэтому водитель даже не подозревал, что я могу быть целителем.

— А я считаю, что все эти частные кабинеты — полная ерунда, — авторитетно заявил он, не отрываясь от управления машиной. — У нас есть отличная поликлиника и две больницы, где работают хорошие врачи. Нет такой болезни, которую они бы не смогли вылечить, а эти корифеи справились. Нет, говорю вам, в этих частных кабинетах только деньги дерут. И потом, их ведь никто не контролирует.

— Ошибаетесь, — возразил я. — Медицинская коллегия регулярно устраивает проверки, а возле стойки администратора, как правило, висит разрешение на работу и результаты последней проверки.

— Вот, вы их уже выгораживаете, а ведь сами ещё там ни разу не были, — рассмеялся водитель.

Наш спор закончился на том, что каждый остался при своём мнении.

— Вас подождать? — поинтересовался мужчина, когда мы приехали на место, а я отдал положенные три сотни рублей.

— Боюсь, я надолго, — ответил я и вышел на морозный вечерний воздух.

— Выздоравливайте! — с сожалением бросил мне таксист и умчался на следующий вызов. Я понимал причину его расстройства — адекватный пассажир, есть о чём поговорить, ещё и чаевых оставил пятьдесят рублей. Пусть немного, но всё равно приятно. Люди, которые зарабатывают своим трудом, ценят каждую копейку.

— Константин Юрьевич, какое счастье, что вы приехали! — радостно встретил меня мужчина, пулей выскочив из дорогого автомобиля. — Я вас почти целый час уже жду.

— Простите, я не знал. Приём ведь назначен на шесть часов вечера…

— Да-да, верно. Просто я решил приехать немного раньше, чтобы перестраховаться. Знаете, в городе часто случаются пробки, да и дорога зимой сами понимаете какая.

Я бросил взгляд на машину и заметил водителя, невозмутимо сидящего за рулём. Если этот человек мог себе позволить такую машину и водителя, он наверняка хорошо зарабатывает.

— Простите, можно я задам несколько неудобный вопрос? Не сочтите за бестактность… А вы точно хороший целитель? Справитесь с моей проблемой?

— Разумеется, Герман Андреевич, мы решим вашу проблему. Пройдёмте в кабинет, на улице холодно.

— Конечно-конечно! — обрадовался мужчина и последовал за мной.

С замком пришлось немного повозиться. Видимо, замёрз на холоде. Я вошёл в коридор и щёлкнул переключателем света, поморщился от вспышки артефакта, считывающего гостей и направился к гардеробу, который был переоборудован из кладовой.

Вообще сам по себе кабинет напоминал двухкомнатную квартиру, которую переоборудовали под требования к приёму пациентов. Легко моющееся покрытие стен, высокие потолки, яркое освещение — всё указывало на то, что над помещением основательно поработали. Гардероб вместо кладовой — только начало. Зал использовали по прямому назначению — здесь стояла стойка администратора, за которой наверняка сидел кто-то из парней, а из спальни сделали процедурную. И только кухня осталась крошечным уголком, где целители могли укрыться от постороннего внимания.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался я у гостя. — Артём Петрович сообщил мне, что процедуры дают хороший результат.

— О, да! Я чувствую себя гораздо лучше. Вот только эффект длится недолго, и в скором времени недомогание возвращается.

Пациент оказался ипохондриком со стажем. Он постоянно обнаруживал у себя какие-то новые симптомы различных болезней и спешил за помощью к целителям. Какими разными бывают люди! Одни годами тянут с походом к целителю, доводят болезнь до хронического состояния или до стадии обострения, и бегут в больницу только когда припечёт. Или не успевают обратиться в больницу, и уходят из жизни потому как не получили своевременной помощи. А есть люди, такие как этот Бородин, которые при малейшем недомогании спешат к целителю.

Мокроусов предупредил меня, что пытаться успокоить мужчину и объяснить, что у него нет никаких серьёзных заболеваний просто невозможно, но я считал своим долгом попытаться.

Сначала я провёл процедуру. Ничего сложного — лёгкая успокоительная волна, чтобы снять стресс, но при этом не усыпить пациента. Самое сложное даже не воздействовать на нервную систему, а правильно рассчитать силу. Затем немного жизненной энергии, которая должна придать сил и запустить процессы восстановления организма. Она же укрепляет иммунитет. Знаю, что многие аристократы ходят на подобные процедуры регулярно и чувствуют себя отлично даже в восемьдесят лет, а то и в девяносто.

— Герман Андреевич, вы общались с целителем в духовной лечебнице?

— Вы тоже думаете, что я придумал себе эти болезни? Знаете, мой выбор пал на этот кабинет, потому как здесь меня слышат и лечат, а не пытаются выставить болваном. Печально, а ведь я посчитал вас хорошим целителем. Екатерина Юрьевна и Артём Петрович так хорошо о вас отзывались…

— Вы не понимаете, многие болезни появляются от волнения, беспокойства, самовнушения. Это психосоматика.

— Говорю же, я не псих! — вспыхнул Бородин, подскочив с места.

— А я и не говорю, что вы псих. Вы когда-нибудь слышали о силе внушения? Суть этого действия напоминает дар духовника. Реклама построена также. Представьте, что повсюду вам говорят о том, что вы больны. Просыпаетесь рано утром и чувствуете усталость и недосып. Пока вы стоите в пробке по пути на работу, видите на баннере рекламу с вашими симптомами. В почтовом ящике вас ждёт буклет, в котором предлагают обследоваться. Реклама ведёт вас за руку к осознанию того, что вы действительно больны. И через какое-то время вы сопоставляете факты и верите в это. Вы никогда не слышали об опытах, когда человек видел чужую кровь и верил, что это его собственная? При этом его организм реагировал так, будто кровотечение было на самом деле.

— А меня не упекут в больницу для душевнобольных? — забеспокоился мужчина.

— Разумеется, нет. Но если боитесь, я предлагаю проработать ваши мысли с нашими целителями.

— А что у меня? Вы же можете определить эти отклонения?

— Это ипохондрия, — признался я, отлично зная, что такого определения в этом мире нет, и мужчина вряд ли узнает от других целителей об истинном значении термина.

— Хандра? Да, ещё какая. Вот только не совсем понимаю значение частицы «ипо». Ипо… Ипподром? Это что-то связанное с лошадьми? У вас, целителей, вообще ничего не понятно.

— Нет-нет, лошади здесь ни при чём. Хотя, если вы трудитесь, словно рабочая лошадка, то это вполне может быть так.

Мнение об аристократах часто бывает обманчивым, а всё из-за тех, кто прожигает своё состояние, валяя дурака, спуская деньги в карточные игры или на скачках. Те аристократы, которые знают цену деньгам, трудятся не покладая рук, чтобы оставаться на вершине и не позволить сбросить себя более энергичным и удачливым конкурентам. Бородин был одним из таких людей. Не знаю где работал Герман Андреевич, но состояние человека говорило, что он постоянно находится в движении, часто испытывает стресс и высокие нагрузки.

Для целителя тело человека как открытая книга, в которой отражается вся жизнь и пережитые потрясения.

Мы проработали способы борьбы со стрессом, научились управлять распорядком дня, чтобы не создавать нагрузку на организм и делать физические упражнения, которые помогут восстановить концентрацию и снять нагрузку с мышц. Последнее я почерпнул из собственной практики, потому как целителям частенько приходилось выполнять подобные упражнения. Остальное, конечно, часто оставалось за пределами наших возможностей. Иногда работы было так много, что распорядок дня летит в трубу, и об отдыхе вспоминаешь задолго после конца дежурства.

Да, я потратил на приём целый час, но пациент остался доволен.

— Константин Юрьевич, вы столько времени и сил потратили на меня! — просиял мужчина, взглянув на часы. — Я ваш должник.

— Оставьте, это моя работа, — отмахнулся я. — Просто стараюсь делать её качественно.

Бородин оставил пять тысяч, как за две получасовых процедуры. Половину я оставил в фонде кабинета, а остальное, как и условились, оставил себе.

— Костя, ты произвёл фурор, — заявил Артём, когда мы встретились на дежурстве в следующий раз. — Бородин растрезвонил всем своим знакомым о чудесном целителе, который помогает с концентрацией и усталостью, и теперь к нам запись на две недели вперёд. Разумеется, хотят к тебе, поэтому у тебя нет иного пути, как поработать у нас.

— Я подумаю, Тёма, — ответил я с улыбкой.

Честно говоря, можно брать несколько приёмов на выходной. Раз в четыре дня поработать половину смены не так-то и сложно. И деньги нужны. Те три миллиона, полученные от градоначальника больше года назад, практически растаяли. Бионический протез для отца, защитные артефакты, расходы на экспедицию… Тратить деньги всегда легко, а вот заработать куда сложнее. А впереди свадебная церемония, а там и дети. Я должен накопить финансовую подушку, чтобы Лера могла спокойно выйти в декрет и не волноваться о будущем. Пожалуй, дополнительный заработок не будет лишним.

Знаю, что в нашем мире врачи берут себе по полторы ставки, подрабатывают в частных кабинетах и отдыхают очень мало, чтобы обеспечить себе и семье достойную жизнь. В этом мире ситуация чуть лучше, но упорно работать тоже приходится.

— Ты не думай, а соглашайся, — напирал Мокроусов. — Знаешь, я успел поработать с Пауком и с Тихомировой. И хочу тебе сказать, что Старшая на голову выше в плане организации и качества работы. Это вообще другой уровень отношения к людям и сотрудникам.

С работой в частном кабинете к огромной радости всей команды Тихомировой у меня всё-таки получилось, а чуть позже я пригласил туда и Леру. Нам очень не хватало детского целителя, поэтому Ильменская решила проблему.

Зима постепенно приближалась к концу. Морозы спали, снега стало куда меньше, и всё чаще стало пригревать солнце. До весенних тёплых деньков было ещё далеко, но конец зимы был уже близок.

В выходной день я рассчитывал хорошенько выспаться и никуда не идти, потому как последние два месяца выдались очень напряжёнными, и мне хотелось просто побыть дома. Но планам не суждено было сбыться, потому как в восемь утра в дверь постучали.

— Когда-нибудь я повешу объявление на двери о том, что у меня есть звонок, и он работает, — сонно пробормотал я, вставая с кровати.

Какого же было моё удивление, когда я увидел в глазок родителей.

— Сюрприз! — закричала мать, вручив мне огромный букет цветов.

И где они только его нашли в конце февраля? Хотя, нет! Не о том думаю. Как они вообще оказались в Градовце? Отец оказался не таким обходительным и сунул мне тяжёлую сумку.

— Тащи её на кухню, а то у меня уже рука отваливается, — скомандовал он. — Такое впечатление, что твоя мать запёрла туда половину нашей кладовой.

— Неожиданно. И приятно, — прокомментировал я появление родителей на пороге. Знаю, что нет смысла спрашивать почему не позвонили — начнут возмущаться и решат, что я им не рад.

— Мы же не могли пропустить твой юбилей, — ответила мать на мой немой вопрос.

— Доброе утро, — сонным голосом произнесла Лера, выйдя встречать родителей в пижаме.

— О, и Лерка тут! Здравствуй, радость наша, — заявил отец. — Ну, в этот раз хоть одета, уже прогресс.

— Юра! — крикнула мать, слегка толкнув отца в плечо.

— А что я не так сказал?

— Проходите на кухню, мы как раз планировали завтракать, — сгорая от стыда, пригласила Лера.

— Ой, вашу стряпню не очень-то и хочется есть, — признался отец. — Лерочка, ты не обижайся, это не на твой счёт. Может, ты и вкусно готовишь, но оценить это я не успел, потому как вы с Костей едите всякую траву. То ли дело моя Светка!

— Так, что-то ты сильно разговорился, — осадила его мать. — Ну-ка, иди мне помогай.

Появление родителей внесло суматоху в тихую размеренную обстановку крохотной ведомственной квартиры, но я нисколько об этом не жалел.

— Может, сходим куда-нибудь? — предложила Лера. — Юбилей всё-таки.

— Зачем? — удивился отец. — Вон, Светлана сколько всего наготовила. Я зря эту тяжеленную сумку с самого Привольска тащил?

— Впереди поезда с сумкой в зубах бежал, — не упустила случая мать поддеть отца.

— А что, хорошая идея! Предлагаю отпраздновать День рождения в ресторане, — заметил я. — Заодно оценим место для свадебной церемонии.

Я понимал что «Светлицу» не потяну по финансам. На данный момент у нас с Лерой было накоплено всего сто тысяч, а по самым скромным подсчётам свадьба обходилась в три с половиной раза дороже. Конечно, можно было запустить руку в неприкасаемый фонд и взять деньги оттуда. Я и собирался так поступить, если не удастся собрать нужную сумму, но без крайней нужды тратить отложенные на чёрный день средства я не хотел.

После начала смуты я перестраховался и снял деньги со счетов, оставив символические пятьдесят тысяч на случай, если деньги понадобятся мне в неожиданный момент, а налички под рукой не будет. Не абы какая сумма, но всё лучше, чем с пустым карманом.

«Светлица» не подходила по цене, а устроить свадьбу на «Срубе» было не самой лучшей идеей — совсем не тот формат. Мне нужен был хороший ресторан по доступной цене. И желательно не слишком далеко от дома. Из всех заведений всем трём критериям соответствовал только «Китеж», поэтому я предложил отметить День рождения именно там. Заодно и оценим место.

Несмотря на необычное название, место было очень атмосферным и приятным. Дизайнеры постарались объединить суровые условия и шикарные убранства. На стенах висели гобелены знатных семей Градовца и щиты с необычными рисунками. Но моё внимание привлёк боевой рог, висевший в центре зала. При этом интерьер легко менялся в зависимости от предпочтений посетителей. Я видел, что работники уже начали готовить зал к чьей-то свадьбе, украшая зал цветами и белыми тканями.

Поприветствовать нас вышел лично хозяин заведения. Узнав в хозяине «Китежа» Бородина, я вмиг понял почему мой пациент страдал бессонницей, испытывал стресс и жаловался на хроническую усталость. Попробуй управлять целым заведением и не волноваться. А ведь когда работаешь с людьми чрезвычайные происшествия случаются регулярно.

— Дамы и господа, рад видеть вас в этом зале! — начал он, взглядом окинув зал. — «Китеж» всегда открыт для гостей и старается сделать ваш отдых запоминающимся.

Герман Андреевич взял в руки боевой рог и вернулся к микрофону.

— Хочу рассказать вам небольшую историю из прошлого, связанную с моим родом. Название нашего ресторана не просто красивое слово. Пять столетий назад именно на этом месте, на возвышенности у реки, стояли первые укрепления Градовца, где местные жители искали спасения от врагов. Этому рогу значительно меньше, всего три сотни лет, и он принадлежал моему далёкому предку, который собирал под свои знамёна защитников города. К счастью, времена изменились. Войны остались в прошлом, а на месте древнего китежа стоит наш прекрасный ресторан. Но мы помним подвиги прошлых лет, и решили увековечить их таким образом. Пусть же звучание этого рога возвестит о начале очередного славного вечера в нашем заведении!

Бородин поднёс к губам рог и протрубил какой-то сигнал, срывая бурю аплодисментов от гостей.

А потом в зал вышли официанты и направились к столикам.

— Вы готовы сделать заказ?

Девушки заказали по салату «Монарх», рецепт которого очень напоминал «Цезарь» из моего родного мира, пили ягодные и молочные коктейли, а отец долго изучал меню и заказал тыквенный крем-суп с добавлением корицы и мускатного ореха. Вот только это блюдо его полностью разочаровало.

— И зачем нам эти рестораны? Лучше бы твоя мать наготовила всякой снеди, а Лерка помогла. И вкуснее бы получилось, и дешевле. Зачем отдавать такие деньги за какие-то помои? — удивлялся отец.

— Юра! — мать попыталась одёрнуть отца, но это лишь сильнее задело его.

— А что я не так сказал? Ну разве это суп? — отец зачерпнул ложкой жидкость в своей тарелке и брезгливо поморщился.

— Юрий Васильевич, это крем-суп, его так специально готовят, — с улыбкой сообщила Лера.

— Специально продукты переводят? Совсем у вас тут в Градовце с ума сошли. И в этом городе будут расти мои внуки! Есть вот эти крем-супы, которые по цвету и консистенции можно спутать с содержимым детских пелёнок.

— Ясно, холодный суп из черники папе не заказываем, в то он вообще откажется приезжать сюда.

— Константин Юрьевич! Рад, что вы заглянули к нам, — обрадовался Бородин, заметив меня среди гостей. — Позвольте полюбопытствовать, какое у вас торжество?

— День рождения, — ответил я.

— Юбилей! Косте сегодня двадцать пять лет, — вмешалась мать.

— Какая чудесная новость! Примите мои искренние поздравления и подарок от нашего заведения в виде скидки двадцать пять процентов на ваш чек.

— Да я и бесплатно такое есть не согласился бы, — проворчал отец, демонстративно отодвинув от себя тарелку.

— Вижу, наша кухня вам не понравилась? — немедленно начал работать с обратной связью Бородин.

— Герман Андреевич, отец не готов к кулинарным экспериментам ваших поваров, ему бы что-то обычное, но приготовленное в таким же мастерством.

— О, у меня есть кое-что на уме! — оживился мужчина. — Не волнуйтесь, это блюдо за счёт заведения. Я хочу, чтобы каждый посетитель покидал «Китеж» довольным. Для меня это дело принципа. Тем более, вы мне так помогли.

Мне было немного неловко, но Герман Андреевич даже глазом не повёл. Через полчаса подали жареные оленьи рёбрышки в клюквенном соусе. Отец с недоверием попробовал кусочек, но затем расправился со всей порцией.

— Хорошо! — с одобрением заявил он. — Знаешь, Света, я тебя люблю, а твою стряпню обожаю ещё больше, но вынужден признать, что ничего более вкусного я в жизни не ел.

— Герман Андреевич, вы смогли порадовать даже самых искушённых гостей, — с улыбкой произнёс я, когда Бородин подошёл узнать понравилось ли отцу их фирменное блюдо. — А ещё, я бы хотел забронировать зал на июль. У нас будет свадьба, залог могу внести прямо сейчас.

— Не волнуйтесь, Константин Юрьевич, сделаем всё в лучшем виде. Обсудим с вами и вашей невестой внешний вид зала, при необходимости сделаем больше естественного освещения. Блюда подготовим с учётом пожелания гостей.

— Сын, если на твоей свадьбе не будет этих божественных оленьих рёбрышек, можешь меня не звать, — пошутил отец, поймав на себе недовольный взгляд матери.

— Герман Андреевич, позвольте поблагодарить вас за этот чудесный вечер. Нам всё очень понравилось.

— Приходите по любому поводу. Кстати, я ведь говорил, что ресторан находится на месте древних укреплений? Когда мы строились здесь, археологи мешали нашим планам и пытались сорвать возведение ресторана. Но мы помним прошлое и чтим предков, потому нашли компромисс. На глубине семь метров, где располагаются останки древнего китежа, мы прокопали тоннели, где работали археологи. Каждый гость может приобрести экскурсию с гидом по этим тоннелям, где до сих пор хранятся средневековые доспехи, оружие и пушечные ядра более позднего периода.

Это был замечательный вечер в хорошей компании, после которого я чувствовал себя морально отдохнувшим.

— А что, получился тихий семейный праздник. Потому что вы все для меня семья: отец, мать, любимая девушка и люди, с которыми мы ежедневно спасаем здоровье и жизни пациентов. Да, мы не связаны кровными узами, но всё равно братья и сёстры по ремеслу. И мне вдвойне приятно, что все вы нашли возможность прийти в этот день и разделить эту радость со мной.

На следующий день родители уехали домой, сославшись на занятость, а мы с Лерой отправились на дневное дежурство. Стоило мне переступить порог, как я понял, что коллеги к чему-то усиленно готовятся.

— Костя! — закричала дежурная, заметив меня на пороге. — Отлично, что ты уже на месте. Давай скорее переодевайся и проверяй журналы. К нам едет проверка.

Как говорится, обещанного полгода ждут. А в коллегии справились быстрее, и явились через полтора месяца. Судя по всему, ждали подходящего момента, и это беспокоит больше всего.

— Макс, твоя недоработка! — крикнул я другу. — Неужели ты снова прошляпил проверку?

— Я сам только пару часов назад узнал, когда мне мать позвонила, — принялся оправдываться парень. — Всё готовилось в полной секретности.

После слов Макса подозрения в том, что проверка инициирована и тщательно подготовлена медицинской коллегией, только укрепились. Неужели всё это время они тщательно готовились и тянули время, чтобы никто не мог заподозрить, что их истинная цель визита — месть за нарушение предписаний?

Ровно в восемь в отделение вошла процессия из трёх человек. Они направились прямиком к кабинету заведующего, а через пару минут пришли в ординаторскую, где мы принимали смену.

— Коллеги, у нас в отделении работает комиссия из медицинской коллегии, — объявил Егор Алексеевич. — В течение дня они будут ходить по отделению и следить за вашей работой.

— Не следить, а наблюдать, — заявила женщина лет пятидесяти и демонстративно подвинула плечом заведующего, выходя вперёд. — И не ходить по отделению, а контролировать работу. Позвольте представиться, Белкина Диана Альбертовна. Начальник отдела по контролю качества оказываемых услуг медицинской коллегии города Градовец.

— Та ещё мымра, — прошептал мне на ухо Ключников. — Она матери постоянно проблемы устраивала, пока та не перешла в другой отдел.

Белкина не обманула, её помощники, которых нам даже не представили, разделились и шастали по отделению, вынюхивая каждый промах. Причём, очень результативно вынюхивали, потому как били именно туда, где у нас были проблемы. И что самое паршивое, мы даже не подозревали о них.

После обхода Сарычеву попросили показать журнал отчётности, но на месте его не оказалось. Мы перерыли всю ординаторскую, но не смогли его отыскать.

— Мистика какая-то, — бормотала Нина Владимировна, взглядом обшаривая кабинет, словно журнал мог внезапно появиться на месте. — Я точно помню, что в конце ночного дежурства убирала его на место. Со мной никогда такого не было за тридцать лет работы.

С каждым часом ситуация складывалась всё сложнее, а новые проблемы сбивали с толку. Как такое вообще могло произойти? Не иначе, как кто-то приложил к этому руку.

— Перепись показала недостачу важных лекарств. За минувшую неделю в коллегию поступило целых три жалобы на неудовлетворительную работу целителей вашего отделения, я уже не говорю о пропавших журналах отчётности. Это просто неслыханная халатность.

Действительно, пропажа журналов — это недопустимый промах. Но куда они могли исчезнуть из ординаторской? Неужели кто-то случайно забрал домой и постирал с халатами? Нет, ерунда. Такого просто быть не может. Но журналов нет, и это факт. Причём, пропал журнал не только Сарычевой, но и Тихомировой, а это вдвойне подозрительно.

— Я боюсь даже представить какое качество услуг пациенты получают у вас. Хотя, что тут говорить, если за четыре месяца у вас уже три смертельных исхода?

А вот это лицемерие. Родственники Семёнова уходили из жизни от старости, и качество нашей работы на это никак не влияло. Казалось бы, это всё понимали, но в данной ситуации проверяющие решили обернуть ситуацию в свою пользу.

Оказалось, что это была лишь вершина айсберга. Вслед за исчезновением журналов вскрылась пропажа медикаментов со склада. И это было ничуть не менее серьёзно.

— Все нарушения задокументированы и будут отправлены в Москву, — заявила Белкина, хлопнув рукой по стопке бумаг. — Я опечатаю и отправлю отчёт немедленно, чтобы не оттягивать неизбежное. Думаю, очень скоро в вашем отделении произойдут большие перемены. Можете уповать на то, что старших целителей просто понизят в должности, а некоторых, скорее всего, отправят на пенсию. В любом случае отделение кардинально изменится.

— Кто же будет лечить пациентов? Уж не вы ли собрались сменить кабинет на операционную? — поинтересовалась Сарычева, которую задели слова о пенсии.

— Придут те, кто умеет работать, — отрезала проверяющая.

— Где же вы их возьмёте? Тех, кто будет работать лучше нас.

— Поверьте, недостатка в целителях у нас нет. Собственно, как и незаменимых специалистов.

— То-то я и вижу, что к больнице целая очередь желающих выстроилась.

— Довольно! — ледяным тоном заявила Белкина. — Вы достаточно уверены в себе, чтобы переступать через правила, однако на деле оказались не такими самодостаточными. Вы даже не можете проследить за своими сотрудниками и обеспечить надлежащее выполнение их обязанностей.

Интересное заявление. Выходит, кто-то помог этим нарушениям появиться? Нужно проверить у кого по бумагам всё хорошо. Возможно, так удастся выйти на виновника наших проблем.

Ключников с криком ворвался в ординаторскую, где находились проверяющие и практически вся бригада целителей.

— Егор Алексеевич, у нас ЧП! Вы должны это знать! — выпалил Макс и замер, уставившись на представителей медицинской коллегии.

— Что Егор Алексеевич должен знать? — наигранно добрым тоном произнесла Белкина

— Да так, ничего особенного, — отмахнулся стажёр.

— А мне кажется, что нам всем будет очень интересно узнать, — заулыбалась женщина.

— Ну, тут лучше увидеть. Идёмте все.

— Заинтриговал, — согласилась Нина Владимировна и первой поднялась с места.

Наша процессия, шагающая по коридору отделения, невольно привлекала взгляды.

Когда мы оказались на складе, Макс остановился перед объектом своего удивления и указал рукой.

— Вот! Свершилось!

— Что это? — скривилась Белкина, глядя на аккуратно сложенные по коробкам упаковки.

— Медицинские халаты! — гордо заявил Макс. — Новенькие, только с фабрики! Можно сказать, только с ткацкого станка выпустили. Кстати, вы заметили, что на них эмблемы новые? Росток теперь вышит тёмно-зелёными нитками.

— Мило, — бросила проверяющая и вышла со склада. Вернувшись в ординаторскую, она демонстративно запечатала отчёты при нас и потрясла массивным конвертом в воздухе. — Вот это отправится в Москву сегодня же. Думаю, им будет интересно узнать результаты нашей проверки. Ждите волну увольнений. Уверена, ваш заведующий, несколько старших целителей и работников младшего медицинского персонала вылетят с работы.

— Диана Альбертовна, вы не можете так поступить! — выпалила Ульяна. — Это бесчеловечно.

— Я обязана так поступить, — отрезала женщина. — А что касается человечности, то это ваша вина. Не стоило проявлять инициативу там, где это не требуется и ставить медицинскую коллегию в нелепое положение. Мы никогда не прощаем таких выходок.

— Если вы хотите знать, мы спасали жизни детей, — взвился я. — И благодаря нашим стараниям правила были переписаны. Теперь в экстренных случаях целители могут оперировать детей, если специалисты из детского отделения не могут оказать своевременную помощь. Поверьте, это спасёт не одну сотню жизней в будущем.

— Но разрушит наши жизни, а меня моё положение волнует куда больше.

— Чёрствая тварь! — выпалил Ключников.

— А вам, Максим, я бы посоветовала держать язык за зубами, потому как на носу защита стажировки и распределение, которое по решению медицинской комиссии может забросить вас куда угодно. И потом, ваша мать работает в соседнем отделе. Неужели вы думаете, что при большом желании я не смогу устроить ей весёлую жизнь? Беккер, Ершова, мы уходим!

Белкина демонстративно поднялась со стола, взяла бумаги и гордо вскинув голову, как победительница покинула ординаторскую, а её помощники потрусили следом.

— Фух, я думал, задохнусь, пока буду торчать в этом шкафу, — выдохнул Мокроусов, выбравшись из укрытия, едва за проверяющими закрылась дверь.

— Позволь полюбопытствовать, а как ты там оказался? — воскликнула Сарычева.

— Да так, была одна темка, — отмахнулся Артём, хитро сощурился и посмотрел на Ключникова.

— Ты не увиливай от ответа, — заявил Макс. — Говори лучше — получилось?

— Обижаешь, — отозвался Мокроусов. — Всё сделал чисто. Вот только уйти не успел — вы были уже в коридоре, поэтому пришлось в шкафу прятаться.

— Мальчишки, может, вы всё-таки объясните что здесь происходит? — накинулась на них Нина Владимировна. — Что вы уже затеяли?

— Как что? Отделение спасаем, — ответил Артём, помахав в воздухе стопкой бумаг, извлечённых из-под халата. — Макс идею подкинул как испортить отчёты проверяющим. Они ведь сами сказали что сразу опечатывают записи и отправляют в Москву. Вот мы и решили подменить их.

— Но это же преступление! За такое можно и должности лишиться, — всплеснула руками Сарычева.

— А пусть для начала докажут. Вы все были с ними, а меня тут вообще не было, — заявил Мокроусов.

— И теперь в Москву поедут чистые листы бумаги, — заявил Ключников.

— Ну, не совсем чистые, — замялся его подельник. — Я оставил там кое-какую надпись, после которой эту Белкину с треском вышвырнут из коллегии.

— А если по почерку вычислят? — забеспокоилась Нина Владимировна.

— Так я печатными буквами писал и отпечатков не оставил, потому как был в медицинских перчатках.

Наша маленькая победа над проверяющими стала небольшим праздником в рамках отделения. По понятным причинам мы не стали делиться деталями случившегося с остальными. Проверяющим непременно влетит, и они очень захотят узнать кто же стоит за этой выходкой, поэтому ради безопасности ребят лучше держать язык за зубами. Белкина уже показала что она за человек и на что способна.

— Слушайте, а ведь они не просто так наведались, когда Радимова нет в отделении, — заметил Артём, когда общее веселье немого поутихло.

— Так они сами вызвали его к себе, — объяснила Сарычева. — Боятся Егора Алексеевича. Знают, что он может помешать исполнить их грязные планы.

— Ничего, они ещё не знают, что у меня тоже есть связи, — послышался голос Радимова.

Мы синхронно повернулись к входной двери и увидели стоящего на пороге заведующего.

— Егор Алексеевич, вы уже в курсе о том, что случилось? — поинтересовалась Сарычева.

— В общих чертах — да. Дайте мне пять минут, а потом будем решать проблемы. Сразу скажу — не спешите себя винить, вашей вины в случившемся нет.

— А вы точно знаете всю историю?

Макс с Артёмом наперебой принялись рассказывать как всё было, и по мере рассказа выражение лица заведующего менялось с угрюмой гримасы до искренней улыбки.

— Ну, мастера! — рассмеялся он. — Вам бы не в больнице работать, а в имперской разведке. В любом случае на каждого человека, который решает проблемы, найдётся тот, кто их создаёт.

— Нужно вычислить крысу, которая устроила эту подлость! — вспыхнул Макс.

— Не нужно никого вычислять, — спокойно заявил Радимов. — Я уже выяснил по своим каналам кто помог проверяющим создать нам проблемы. Это Оля Маевская. Оказывается, ей помогли распределиться в нашу больницу покровители из медицинской коллегии в обмен на информацию и сотрудничество.

— А я ещё с ней встречался! Крыса! — выпалил Ключников.

— Не просто встречался, а променял на неё Семенюту, — напомнила Нина Владимировна. — Выходит, я не совсем из ума выжила, и журналы всё-таки украли.

— И Тихомировой она не просто так нагадила, они со Старшей давно конфликтуют, ещё со времён работы Паука, — догадался Мокроусов.

— В общем, попрошу вас быть максимально осторожными в ближайшее время, — предостерёг Егор Алексеевич. — За идею с подменой доклада вам огромная благодарность, у нас будет время устранить все искусственные неточности. Благо, парни раздобыли нам подробный список наших промахов.

Ординаторская наполнилась смехом. Сейчас, когда опасность отступила, на душе заметно отлегло.

Через три дня поступила новость, что Белкину сняли с должности. Артём наотрез отказывался признаваться что такого он написал, поэтому мы могли только догадываться о письме, отправленном в главный офис медицинской коллегии.

Радимов пообещал избавиться от Маевской, но не спешил, давая девушке время уйти самой или помучиться в ожидании ответного удара. В один из дней, когда четвёртая бригада меняла нас после дневного дежурства, Маевская примчалась в больницу вся в слезах.

— Егор Алексеевич, как вы могли так поступить? — закричала девушка, заметив Радимова в коридоре.

— Как? Открыть глаза людям на ваше непристойное поведение? — картинно удивился заведующий. — Да, я тоже могу быть жестоким. Но только с теми людьми, которые сами пытаются разрушить чью-то карьеру.

— Причём карьера? Вы отправили в коллегию фотографии, где мы с Беккером одни в его загородном доме! Теперь у него проблемы на работе, а моё распределение могут отменить, посчитав это превышением служебных полномочий.

— Его проблемы на работе — ничто в сравнении с тем, что ждёт его дома, — улыбнулся заведующий. — А вы просто получите то, что заслуживали. Я всего лишь восстановил справедливость, пусть для этого и пришлось свести к нулю все ваши усилия закрепиться в Градовце.

Девушка круто развернулась и выбежала из отделения, оставив нас недоумевать. В принципе, Маевская сама пришла к тому, что случилось. Не Беккер, так кто-то другой оставил бы на её деловой репутации неизгладимый след. Но заместитель начальника целого отдела в медицинской коллегии, который вмешался в процесс распределения — это самый болезненный вариант. Даже не представляю как Радимову удалось найти столь мощный компромат, и кто ему с этим помог.

— Беккер, Беккер… — бормотал Макс. — Погодите, это не тот тощий тип, который шатался следом за Белкиной, когда они проводили проверку?

— Он самый, — подтвердил Егор Алексеевич. — Диана Альбертовна передавала приказы Маевской через него.

— Тогда поделом им обоим, — заулыбался парень.

— Ключников, сегодняшняя ситуация — это урок вам на будущее, — предупредил Радимов. — Живите достойную жизнь, оставайтесь людьми в любой ситуации, иначе ваши роковые слабости в любой момент могут сыграть с вами злую шутку.

Начало мая ознаменовалось радостным событием. В один из дней Паша Жилин ворвался в отделение с радостным криком.

— Друзья, можете меня поздравить! Я стал отцом!

— Когда? Мальчик или девочка? Как Таня? Как всё прошло? — начали заваливать вопросами молодого целителя.

— Вес три пятьсот, мальчик. Таня в порядке, но очень устала. Всё прошло очень хорошо. Я был рядом практически до самого последнего момента и даже успел подержать Платона Павловича на руках.

Приятная новость заметно подняла настроение, а неделю спустя мы встретили Жилиных на прогулке.

— Спит? — шёпотом поинтересовалась Лера.

— Ещё как, — заулыбалась Таня. — Платоша всегда засыпает, как только выходит на улицу.

— А можно посмотреть на малыша? — попросила девушка.

— Конечно, только тихонько, — согласилась молодая мать.

— Он такой милый, — не сдержала умиления девушка.

Я видел как горели глаза Ильменской, и понимал, что мне не отделаться от просьб о ребёнке. Да я и сам уже хотел стать отцом. А к чему откладывать? Испытания в жизни будут всегда, а сейчас, пока молодые, всяко проще справиться с трудностями.

— Может, и мы подумаем о малыше? — предложил я девушке, когда мы поднялись домой, но Лера надулась и покачала головой.

— Пока не закончим с распределением, даже не думай.

— Но ведь до свадьбы осталось всего два месяца. Никто и не подумает ничего такого.

— Да мне всё равно, что подумают люди, — отмахнулась Лера. — А вот уходить в декрет сейчас не хочу. Кто знает что будет в больнице через три года? Уж лучше я сразу отработаю положенные четыре года, перестану быть привязанной к одному месту, а тогда можно и о семье задуматься.

Но главным событием мая стала инаугурация цесаревича Алексея. В конце месяца ему исполнялось восемнадцать лет, и по новым правилам он уже мог взойти на престол.

В преддверии инаугурации банки государства перестали работать и выдавать вклады, что только усилило панику среди населения. Официально у всех банков был объявлен выходной, но в эту отговорку никто не поверил.

— Если они закроются и не отдадут деньги, я нищий, — сетовал Ключников. — У меня все деньги лежат на счетах.

— А нужно быть готовым к различным неприятностям и не держать все деньги в одном месте, — заметил Радимов.

— Было бы что держать, — вздохнула Нина Владимировна. — Цены как подскочили в начале осеннего кризиса, так и не торопятся вниз, а зарплаты остались те же.

Все ждали какой-то катастрофы. Даже в Градовце на улицы вышли усиленные патрули. Если у нас такая подготовка, то боюсь представить что творится в Москве. Ждали провокаций от Василия Леопольдовича и попытки переворота.

Инаугурацию цесаревича Алексея мы смотрели всем отделением. Ключников вынес в коридор приёмник с большим экраном, который хоть и слабенько показывал, но позволял рассмотреть происходящее. Даже пациенты, кто мог самостоятельно выйти из палат, собрались у экрана, чтобы лично посмотреть главное событие страны.

Несмотря на то, что именно Санкт-Петербург был центром Российской империи в моём мире, местная императорская семья выбрала главным городом Москву. Инаугурация проходила в Большом кремлёвском дворце, где собрались самые важные люди государства и многочисленные гости. Поприсутствовать на церемонии и поздравить Алексея Леопольдовича с восхождением на престол прибыла датская принцесса Сигрид, шведская принцесса Агнета, британский принц Роберт и князь Монако Маттео.

Внутреннее убранство зала для торжественных церемоний поистине поражало воображение. Белоснежные стены, украшенные золотом, такая же мебель, огромные люстры, яркий свет и бордовые дорожки, покрывающие пол там, где предстояло идти монарших особам. Остальная часть пола была выложена мраморной плиткой.

Цесаревич прошествовал к трону, рядом с которым стояла его мать и сел, а министр поднёс подушку с располагавшейся на ней короной империи. Женщина взяла корону в руки и надела её на голову сына.

— Правь государством мудро, сын мой! — заявила она, не сдерживая улыбки, а мы все выдохнули. Кажется, эпопея, длившаяся больше восьми месяцев, закончилась.

Внезапно изображение на экране сменилось, и теперь там появилось лицо брата усопшего императора Василия Леопольдовича.

— Дорогой мой племянник! — начал сбежавший член императорской семьи, обратившись к цесаревичу. — Я всё равно считаю, что был бы лучшим правителем, но прекрасно понимаю, что наше противостояние не пойдёт на пользу государству и жителям. Увы, цена престола — десятки, а может, и сотни тысяч жизней, ослабление государства и его возможная гибель. Такой вариант меня не устраивает. Поэтому хочу тебя поздравить и пожелать твёрдости на пути к достижению целей. Хотя, упорства тебе не занимать. Если буду полезен, я всегда на связи и готов отстаивать интересы государства за границей.

После короткого включения церемония продолжилась. Было видно, что присутствующие на торжестве были поражены бесцеремонным вмешательством Василия. Кто-то подался к выходу, ожидая опасности, и теперь заслужил презрительный взгляд со стороны цесаревича. Что приятно, часть знати окружила Алексея Леопольдовича, и была готова стоять за него до последнего вздоха. Выходит, у цесаревича всё-таки есть достаточно сильная поддержка.

— Фух! Обошлось! — шумно выдохнул Семёнов.

— Да, увидеть Василия Леопольдовича было неожиданно, — признала Сарычева.

— Главное, что не балет, — отозвался Сарафан. — Ненавижу смотреть «Лебединое озеро» по телевизору.

Сама церемония прошла достаточно быстро. Мне показалось, что организаторы решили не затягивать процесс и поскорее завершить дело, чтобы утрясти все формальности.

В честь восхождения на престол Алексей Михайлович объявил амнистию всем узникам, которые не совершали активных действий по свержению власти законного монарха. Они могут вернуться к прежней жизни, без каких-либо ограничений. Свободу получили несколько тысяч человек, которых свирепствующие имперские ищейки упекли в темницу до окончательного решения об их судьбе.

— Не понял, Тарасова отпустят? — удивился Макс.

— Очень надеюсь, что это так, — ответил Егор Алексеевич. — Где Катя? Она должна это услышать.

Новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Уверен, Тихомирова оценит новость.

Только мы закончили трансляцию, как дверь в отделение отворилась, и на пороге появился мужчина лет шестидесяти на вид. Мы не сразу узнали в осунувшемся госте Тарасова.

— Николай Юрьевич! Вот так радость! — первым узнал старшего целителя Радимов и бросился его обнимать.

Да, узнать его было действительно сложно: Тарасов похудел, осунулся, зарос густой щетиной, а на голове и в бороде добавилось седых волос.

— Да, друзья. Я вернулся. Правда, не могу сказать, что в скором времени выйду на работу, — признался мужчина. — А где моя дочь?

— Папа! — закричала Тихомирова, бросившись к отцу.

Оказывается, Катя ещё не ушла домой, а ненадолго задержалась, чтобы заполнить журналы.

— Всё в порядке, доченька, — принялся успокаивать её мужчина. — Теперь я никуда от вас не уйду.

Конечно, Николаю Юрьевичу потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, но заведующий был готов подождать.

— Если мы полгода прождали, то пару дней точно потерпим, — признался Радимов.

В этой ситуации было жаль только одного — Семёнов больше не будет приходить на замену, и неизвестно когда мы увидимся с ним в следующий раз.

Уже по традиции в июне мы на всё лето прощались со стажёрами, которым предстояло вернуться в академию. А с кем-то мы прощались навсегда. Пока в гимназиях звенели последние звонки для выпускников, в отделениях прощались с более взрослыми воспитанниками, которые за два года стали почти родными. Даже Семенюта примчалась попрощаться с нами. Особенно с Ниной Владимировной, которая больше года была её наставницей. Даже для Ключникова нашлось пару слов, хоть их прощание и выглядело прохладно. Если для Родиона это был всего первый год стажировки, то для Макса она заканчивалась.

— Если не распределят к вам, не забывайте, — начал Ключников, когда последняя смена подошла к концу. — Признаю, что я доставлял вам проблем, но старался быть хорошим человеком. Вон, после моего ритуала ни один младший целитель из нашей бригады не ушёл. И вообще, со всего отделения только Маевская ушла, но там иная ситуация.

— Максим, конечно, Семенюту я тебе никогда не прощу, но за спасение отделения тебе огромное спасибо, — произнесла Сарычева. — Я напишу максимально хорошую характеристику, но дальше всё будет зависеть от тебя. За последний год ты здорово повзрослел, набрался опыта, провёл не один десяток процедур, поэтому я считаю, что у тебя получится успешно защититься. Если судьба приведёт в наше отделение, будем рады.

— В любом случае нам нужен младший целитель, — заметила Уля. — Егор Алексеевич не зря держит место после ухода Маевской. Думаю, ждёт возвращения Макса уже в роли младшего целителя.

— Увидим, — пожала плечами Сарычева.

В первый день июня отделение наполнилось шумом из-за прибывших практикантов, поэтому исчезновение стажёров особо не заметили. Следующие две недели нам приходилось не только лечить больных, но и присматривать за молодёжью, которая только начинала набираться опыта, и большую часть времени выступала в качестве зрителей. А во второй половине июня нас ждало ещё одно событие.

— Коллеги, примите поздравления с нашим профессиональным праздником! — произнёс Радимов, когда обе бригады собрались на пересменку. Понимаю, что наш долг — всегда быть готовыми помочь, поэтому особенные поздравления бригаде, которая остаётся на дневное дежурство. Всех целителей приглашаю в полдень на традиционное торжественное собрание по поводу Дня чествования Асклепия. Всем, кого будут награждать, прошу быть при параде.

День чествования Асклепия проходил в Градовце с особым размахом. Пусть он уступал по масштабу Новому году и Всеобщему дню воинской славы, в кругах целителей оставался масштабным.

В этот день улицы города украсили эмблемы различных служб и отделений: белые крылышки на небесном фоне работников скорой помощи, зелёные ростки с листьями на белом фоне — символ отделения общей практики, пробивающийся из семени росток — символ Центра матери и ребёнка. Не забыли и о других отделениях.

Поздравить целителей приехали представители из медицинской коллегии. Причём, не только из Градовецкого отделения, но и из Москвы.

— Екатерина Николаевна, позвольте сегодня украсть у вас Мокроусова на пару часов. Я хочу, чтобы молодые целители присутствовали на торжественном собрании сегодня, — обратился к Тихомировой заведующий, а затем повернулся ко мне. — Костя, тебе тоже нужно поехать.

— Как скажете. Я после ночного дежурства посплю хотя бы пару часов, а затем буду готов к любым активностям.

— Коллеги, хочу вас предупредить о небольших изменениях в грядущей церемонии, — серьёзно начал Радимов. — В коллегии считают, что нужно дополнительно поддержать молодых целителей, которые только недавно закончили обучение. Особое внимание уделят тем, кто работает по распределению после академии. Участились случаи переводов молодых специалистов и увольнений из-за тяжёлых условий. Именно поэтому хотят ввести дополнительную мотивацию.

— Интересно, и как мы работали в своё время? — удивилась Сарычева. — Тридцать лет назад условия были ещё сложнее. А когда смута была после смерти императора Леопольда, я вообще молчу. Тогда целители буквально работали за еду. Хоть бы никогда такого не повторилось.

— У каждого поколения свои сложности, — заулыбался Радимов. — В общем, друзья мои, график позволяет вам попасть на церемонию в «Светлице», поэтому быть обязательно. Особо отличившихся целителей будут награждать грамотами.

— Интересно, а как будут определять кто больше всего достоин? — поинтересовался Мокроусов.

— Приоритет будут отдавать тем ребятам, которые попали по распределению в отдалённые уголки империи и маленькие посёлки. Им там сложнее всего, потому как приходится брать на себя самые сложные задачи и решать их самостоятельно. Не мне вам рассказывать, вы сами во время командировок видели как там живут.

— Ясно, можно особо не рассчитывать, — отмахнулся Артём.

Я даже не думал о награде, но всё равно красиво оделся, взял с собой Леру, потому как девушка тоже была с ночи и решила поехать со мной на такое мероприятие.

— Когда ещё выпадет возможность побывать в «Светлице»? — объяснила она своё решение.

Да, стоило оказаться внутри, чтобы понять почему там настолько дорого. Конечно, не так красиво, как в торжественном зале Большого кремлёвского дворца в Москве, но на голову выше, чем где-либо в Градовце. Могу только догадываться сколько денег коллегия выложила, чтобы организовать мероприятие для целителей и откуда она вообще взяли столько денег.

Мы с Лерой и Артёмом заняли место рядом с проходом почти в середине зала, а Радимов ушёл в начало и занял место рядом с начальством. Мокроусов сидел слева, у самого края, а Лера устроилась справа и крепко взяла меня за руку. По поведению девушки было видно, что она не привыкла находиться в таком обществе и волновалась.

— Ты прекрасно выглядишь. — шепнул я ей на ухо, отчего Ильменская заулыбалась. — И платье подобрали очень удачно.

— А вот с этим я готова поспорить. Оно безбожно давит, тело совершенно не дышит, и я под ним уже вся мокрая. Не дождусь, когда ты с меня его снимешь, — ответила Лера, заставив Мокроусова покраснеть. Артём явно услышал только часть фразы и неверно истолковал её смысл.

Торжественная часть началась с выступления нового главы Градовецкой медицинской коллегии, который сильно волновался и сыпал словами-паразитами.

— Понятно, да? — передразнил его Мокроусов, повернувшись к нам, когда мужчина передал слово гостям из Москвы.

А после торжественных поздравлений перешли к награждению отличившихся специалистов.

— С радостью приглашаю на сцену человека, который смог подхватить знамя и возглавить отделение общей практики Второй городской больницы Радимова Егора Алексеевича! За упорный труд, самоотдачу, выдающиеся лидерские и организационные качества, а также умение организовать работу отделения в экстренных ситуациях от имени медицинской коллегии хотим вручить Егору Алексеевичу благодарственное письмо.

Радимова чествовали бурными аплодисментами. Только с ряда, на котором сидели целители Первой городской больницы аплодировали далеко не все.

Как по мне, лучше бы не трепали нервы бесконечными отчётами и проверками, чем награждали потом благодарственными письмами.

На сцену пригласили десятка два целителей и работников из числа младшего целительского персонала. Что мне понравилось, благодарности получали даже санитары.

— А теперь мы хотим вручить особые награды, которые заслужили молодые целители нашей губернии. На сцену приглашаются молодые специалисты, которые вышли за пределы стандартных обязанностей и по собственной инициативе отправились лечить нуждающихся пациентов в самых отдалённых уголках нашей страны. Мокроусов Артём Петрович и Дорофеев Константин Юрьевич!

— Костя, это же мы! — выпалил Тёма, толкнув меня локтем в бок.

Мы не ожидали, что нас пригласят, но привычка занимать крайние места в ряду помогла нам поскорее выйти на сцену.

Помимо грамоты вручили и солидный денежный приз в размере сто тысяч каждому, но мы с Тёмой договорились отложить эти деньги на следующую поездку. В этом году вряд ли получится поехать, но жизнь ещё длинная, успеем побывать.

— Парни, это прямая заявка на Малые медали Асклепия через три года, — объявил Радимов, поздравляя нас с получением солидной награды. — Продолжайте в том же духе, и признание не заставит себя ждать.

— Да мы ведь не ради медали это делаем, — признался Артём. — Кто ещё поможет, если не мы?

— Но и отметить ваши старания тоже не будет лишним, — стоял на своём заведующий.

Теперь стало понятно почему он выдернул Мокроусова. Егор Алексеевич знал о награждении, или догадывался, но предпочёл не портить сюрприз.

А после вручения грамот и благодарственных писем пришёл черёд главных наград этого вечера. Мы не знали целителей, которых награждали серебряными медалями. «Малых Асклепиев» получили два целителя скорой помощи, целительница из приёмного отделения Первой городской больницы и две целительницы из Центра матери и ребёнка. Зато обладателя «Большого Асклепия» мы знали отлично.

— Для вручения золотой медали Асклепия приглашаю на сцену Семёнова Аркадия Афанасьевича!

Ещё одна приятная неожиданность! Семёнов всю жизнь посвятил целительству и заслужил такую награду. Тем более, что проработал заметно больше двадцати пяти лет.

Кто-то идёт к своим наградам достаточно быстро, как Радимов, а кому-то требуется для этого вся жизнь. Но самое главное, не количество медалей и грамот, а число спасённых жизней. Ведь всего одна процедура может кардинально изменить жизнь человека в лучшую сторону и дать ему шанс полноценно прожить отведённый срок.

— Костя, мне сегодня звонили из «Китежа». Просят приехать и посмотреть на декорации, — неожиданно вспомнила Лера.

— На обратном пути заедем, — пообещал я.

До свадьбы оставалось меньше трёх недель, а это значит, что началось время, когда нужно решить ещё кучу вопросов. Скучно точно не будет.

Изначально мы планировали скромную церемонию, на которой будем только мы и родители, но чем ближе была дата свадьбы, тем больше становился список гостей. Ещё зимой я пригласил тётю Лиду с семьёй, Лера позвала Есению, а с ней логично было звать и Родиона Анисимова, потому как они с Чудиновой были парой. Приглашение также получили Метлинская, Тихомирова, Мокроусов и Самошникова. Причём, Карина сразу предупредила, что будет не одна, а с Добромиловым. У них тоже дело шло к свадьбе, поэтому вопросов не возникло. В этой ситуации пришлось звать и Ключникова, который страшно обижался тому, что до сих пор не получил приглашения. Я решил пригласить ещё и Пал Дмитрича, который спас мне жизнь и многое сделал для нашей семьи. И, пожалуй, единственные гости, которых мы позвали оба — Егор Алексеевич и Ирина Николаевна Радимовы. Всего получилось ровно двадцать гостей, но Бородин настоятельно рекомендовал подготовить ещё два запасных места «на всякий случай». Мы решили довериться его опыту, и не прогадали.

Когда гости стали съезжаться перед церемонией, встал вопрос где их всех размещать. Пришлось снимать для всех номера в гостинице, потому как наши квартиры не могли вместить всех желающих, а это вылилось в очередные непредвиденные расходы. Я даже запустил руку в подарочные сто тысяч, которые откладывал на командировку. Всё равно в этом году уже не поеду, а до следующего года накоплю нужную сумму.

Невесту выкупали из квартиры Леры, а на событие пришли посмотреть дети со всего двора. И их ждало щедрое вознаграждение. Малышня провожала нас с полными карманами мелочи, которую щедро рассыпали родители. Они так сильно переживали, чтобы всё прошло гладко, что пришлось использовать успокоительную волну во избежание сердечных приступов.

Мы заказали выездную церемонию на набережной, поэтому из дома направились прямиком к месту встречи. Я ни разу не пожалел о таком решении. Мы с Лерой принесли друг другу клятвы верности на смотровой площадке, откуда открывался шикарный вид на Светлицу и другую сторону реки.

Уже после торжественной росписи мы заметили одинокую фигуру, бредущую по набережной. Я бы ни за что не узнал в худощавой сгорбленной фигуре Мартынова, если бы он не заметил меня первым.

— О! Дорофеев! Что это ты вырядился? — удивился Толик, который был явно не в себе. — А-а-а! И Мокроусов тут. Ну, конечно, сбежавшие крысы из отделения в сборе. Не хватает только вашего предводителя. Крысиного короля. А, хотя и он здесь!

Целитель залился истеричным смехом и отвесил поклон, приветствуя Радимова.

— Кто бы говорил о крысах, — ответил Артём. — Ты постоянно плёл интриги за спиной и оговаривал коллег.

— Ты меня с собой не сравнивай! — заорал Толик, вцепившись в пиджак Мокроусова, но хлёсткая пощёчина вынудила его ослабить хватку и шлёпнуться пятой точкой на набережную.

— Парни, давайте только без рук, — поспешил я вмешаться, пока не завязалась драка.

— Костя, какая же свадьба без драки? — рассмеялся Жилин. — Тем более, Мартышке грех не врезать за его слова и поступки.

— Ты опустился, Мартынов, — произнёс я, глядя целителю в глаза. — Ты приехал в Градовец молодым подающим надежды специалистом, а на деле оказался гнилым самовлюблённым изгоем. Меньше двух лет прошло с распределения, и вот я стою на этой набережной в окружении родных и близких людей, а ты совершенно один, потому как ты никому не нужен, даже самому себе.

— Костя это же твой друг из академии. Давай пригласим его на праздник с нами, — осторожно вмешалась мать.

— Нет, Мартынова на моей свадьбе не будет. Есть люди, которых нужно вычёркивать из своей жизни. Свои шансы исправиться он уже исчерпал.

Я взял Леру за руку и направился к машинам, а остальные последовали за мной, оставив Толика сидеть на набережной в одиночестве, которое никак нельзя было назвать гордым.

Мы не узнали «Китеж», когда приехали на торжественную церемонию. От суровых декораций не осталось и следа, а зал, в котором мы располагались, напоминал какой-то райский уголок. Яркий свет, белые с позолотой шторы, столы и стулья покрыты белоснежными чехлами, а по полу рассыпаны лепестки чайной розы. И в самом центре золотая арка в виде сердца.

— Где они такое сердце видели? — попытался пошутить Ключников. — Я, как целитель, вам ответственно заявляю: сердце выглядит совершенно иначе. Надо было мне доверить украшение, я бы тут навёл порядок.

— Боюсь, остальные гости не поняли бы твоих целительских изысканий, — ответила Лера, заставив окружающих улыбаться и самостоятельно фантазировать что такого мог бы придумать Макс.

Не обошлось и без незваных гостей. После торжественной церемонии, когда гости занимали места за столом, в зале появился Рома, мой двоюродный братец, с которым мы не виделись полтора года.

— Я так и знал, что Копыловы явятся, — хмыкнул отец. — Они ведь в любую дыру залезут.

Услышав эти слова, парень сжался и втянул голову в плечи. Отыскав в толпе меня, Рома направился через весь зал к нам с Лерой.

— Костя, я тут это… был проездом и хотел повидаться. Ну, отдать деньги, которые ты мне когда-то дал на такси и гостиницу. Прости, что помешал твоему празднику.

Прости? Рома знает такие слова? И вообще, поведение Копылова совсем не вписывалось в привычные рамки.

— Я уже и забыл о тех деньгах, так что оставь себе.

— Нет, я так не могу, — закивал головой парень. — Пусть тогда это будет подарок вам на свадьбу. Извини, что без цветов и не в костюме. Я ведь не знал. Мне просто сказали, что тебя можно найти здесь.

Только сейчас я обратил внимание, что парень в офицерской форме. Выходит, всё-таки осуществил свой план и поступил в академию.

— Оставайся на праздник. Всё-таки мы семья.

— Не хочу вас стеснять, — начал парень, но после повторного соглашения всё-таки согласился.

Когда до него дошла очередь поздравлять нас, Рома поднялся и начал речь:

— Я… Эм… В общем, Костя, Лера, сегодня ваш день, поэтому буду говорить о вас. Желаю вам создать крепкую и дружную семью, в которой все будут относиться друг к другу с уважением. Пусть в вашей семье царит счастье и гармония.

Потрясающие слова от человека, который раньше всегда говорил только о себе и плевать хотел на окружающих. Да, Роме следовало поступить в военную академию ещё раньше.

Следующим с поздравительной речью выступил тот, чьё появление в числе гостей вызвало недоумение у Леры. Пришлось рассказать ей пару историй о моём знакомстве с Горюновым, чтобы она согласилась пригласить Дмитрича.

— Признаю честно, приглашение на свадьбу Кости и Леры стало для меня большой, но приятной неожиданностью, — начал Дмитрич, вызывая смешки в зале. — Нет-нет, я не хотел сказать, что не верил в этого парня. Наоборот, знал, что он далеко пойдёт и заслуживает только лучшего. Для меня было большой неожиданностью получить приглашение, ведь мы давно не виделись и потеряли связь…

— А я хочу сказать, что Пал Дмитрич однажды спас мне жизнь, — вмешался я.

— Это обоюдно, потому как Костя был в бригаде врачей, который спасали меня после сердечного приступа. А ещё, он помог мне примириться со старым другом и довести до конца дело всей моей жизни.

Дмитрич повернулся к нам с Лерой и продолжил:

— Я благодарен судьбе за встречу с тобой и приглашаю вас с Лерой на презентацию моего изобретения. Как целителям, вам наверняка будет интересно узнать о кардиостимуляторе. Но вернусь к торжеству. У меня давно хранится парный артефакт, который я изобретал много лет назад. Увы, он мне не пригодился, но уверен, что вы найдёте ему применение.

Артефактор извлёк из внутреннего кармана пиджака какой-то странный механизм, который напоминал пару наручных часов.

— Достаточно надеть на запястье это небольшое устройство с дисплеем на ремешке, и оно будет показывать не только ваше сердцебиение, но и передавать данные о работе сердца вашего партнёра. А ещё, вы всегда будете знать где он находится. Ну, и чтобы артефакт оказался более ценным, я добавил туда часы, будильник и календарь.

— Всё, Костя, теперь Лерка точно будет знать где ты и с кем, так что можешь даже не пытаться заигрывать с пациентками, — рассмеялся Ключников.

— Вообще-то нелепые подкаты к пациенткам — твой конёк, — парировал я, вызвав смех в зале.

Мы подошли к Пал Дмитричу и поблагодарили его за подарок. Но надевать артефакты решили позже, в более спокойной обстановке.

Когда очередь дошла до тёти Лиды, она долго поздравляла нас и пожелала кучу всего хорошего.

— Мы всей семьёй долго думали что подарить. В итоге каждый решил подарить что-то своё. От меня — сервиз фарфоровой посуды, который наверняка пригодится в хозяйстве, от Витеньки — красивый рисунок, а дядя Миша…

— А дядя Миша дарит вам капитанский компас! — произнёс мужчина, — поднимаясь с места. — Это чтобы Костя никогда не терял дорогу домой, а Лере не приходилось подолгу ждать его.

Тётя Лида бросила на мужа взгляд, не обещающий ничего хорошего, и тот вмиг сдулся.

— Ну, и во время ваших командировок пригодится, а то куда вам только не приходится ехать! — выкрутился мужчина.

На самом деле, подарки были ерундовые, но мы ведь не ради этого приглашали их на наше торжество, поэтому мы поблагодарили каждого. Я прекрасно понимал, что семья тётки живёт небогато, а им ещё и ехать пришлось издалека, поэтому не ждал ничего особенного. Мы ведь не ради подарков собрали самых родных и близких людей. Вообще существует мнение, что сотни лет назад торжество проводилось для того, чтобы родственники жениха и невесты ближе познакомились друг с другом.

Коллеги дарили деньги, а конверты складывали в специальную коробочку с надписью «Семейный бюджет». А Метлинская с Добромиловым решили нас удивить.

— Мы с Кариной посоветовались, и решили подарить молодожёнам яркие эмоции и незабываемое путешествие, — сообщил Пётр. — Раз они так любят путешествия на Север, мы решили отталкиваться от этого и предложить им отдых, а не работу. Это увлекательное турне на двоих, которая включает в себя конную прогулку верхом, сплав на байдарках по горным рекам, туристический дневной переход и круиз на теплоходе. Всё мероприятие затрагивает два дня, поэтому у молодых будет время и отдохнуть, и повеселиться.

Когда все желающие поздравили нас, настало время для застолья. Только наполнив тарелку, я понял насколько проголодался за этот день. Дав нам немного перекусить, ведущий принялся за конкурсы и розыгрыши, а ближе к концу вечера настала церемония, от которой на глаза всех гостей наворачивались слёзы. Мать Леры расплетала девушке косы и давала наставления на взрослую жизнь.

Но уже через несколько минут незамужние девушки собрались в центре зала, чтобы принять участие в обряде бросания букета невесты. Тихомирова, Самошникова, Метлинская и Чудинова ждали своего часа.

Лера стала к ним спиной, взяла букет двумя руками и высоко подбросила его в воздух. Но на беду он попал в люстру, а затем срикошетил и попал прямо в руки Метлинской, которая инстинктивно закрыла лицо ожидая падения осколков.

— Вот так осколочек достался, — рассмеялась девушка, получив бурные аплодисменты гостей, а Добромилов заметно засмущался.

— Что же, с преемницей невесты разобрались, перейдём к следующему увлекательному занятию. Я раздам каждому гостю этого замечательного вечера лист бумаги и ручку. Попрошу подписать свой листок, а на обратной стороне написать коротенькое пожелание. Мы запечатаем эти пожелания в капсулу времени, а через несколько лет молодожёны откроют её и прочитают ваши записи. Может, они сделают это через год, или приберегут её до золотой свадьбы, а может, захотят сделать это уже завтра. В любом случае, это память.

Потом был праздничный торт, танцы и много приятных впечатлений. Ближе к полуночи гости начали расходиться.

— Костя, мне пора, — произнёс Рома, подойдя ко мне на улице. — Переночую в гостинице, благо ты мне подсказал хорошее местечко, а утром еду на Привольск.

— Рома, расскажи о себе, ты сильно изменился за эти полтора года.

— Жизнь многих меняет, — улыбнулся парень. — Чтобы измениться, мне действительно стоило пройти большой путь. Я ведь когда уехал из Градовца полтора года назад, вернулся в Привольск, поссорился с очередным неудавшимся отчимом, и понял, что нужно рассчитывать в жизни на себя. Поступать куда-то было уже поздно, поэтому я устроился в порт на работу, а весной уехал на Север и поступил в военную академию. Буду сопровождать наши корабли, курсирующие по Северному морскому пути, и соединяющие Китай с Северной Европой. Первый год обучения уже за спиной, вот только освободился на пару месяцев после практики. Загляну в Привольск, узнаю как мать, и обратно.

— Удачи тебе! — искренне пожелал я. — Рад, что ты нашёл своё место в жизни и заметно изменился.

— А в академии иначе нельзя, — заулыбался Копылов. — Там из любого разгильдяя и повесы человека сделают. Ладно, что уж, я признаю, что был не самым лучшим человеком, но теперь у меня новая жизнь.

Мы тепло попрощались с Ромой, и я был искренне рад тем изменениям, которые произошли в нём с момента нашей последней встречи.

— Минуточку внимания, друзья! — вмешался отец, когда мы садились в машину. — Мы благодарны детям за тёплый приём и уютные номера в гостинице. Мы тут со Светланой подумали, и решили, что свою первую брачную ночь молодые должны провести красиво. В своих однушках ещё успеют пожить, а сегодня пусть ночуют в замечательном номере с видом на летнее ночное небо. Их ждёт номер люкс в гостинице «Княжий Двор».

А это приятный сюрприз от родителей! Мы с удовольствием воспользовались предложением и поехали по названному адресу. Нас ждал большой просторный номер на самом верху гостиницы со стеклянной крышей, душем, огромной кроватью и полной звукоизоляцией. По крайней мере, администратор именно так преподнесла нам апартаменты перед тем, как выдать ключи.

— Как же я устала! — выпалила Лера, рухнув на кровать. — Корсет надавил, а туфли на каблуках — явно не моё. А из-за тонны лака голова чешется так, словно я её год не мыла.

— Давай в душ, а потом посмотрим по обстоятельствам? — предложил я.

Совместный душ — лишь на первый взгляд экономная вещь. На самом деле мы так увлеклись друг другом, что забыли о включённом кране. К счастью, в гостинице все расходы входили в стоимость аренды номера.

Мы проспали до десяти утра, и только ближе к обеду приехали домой, где нас ждали родственники, которые ещё не разъехались по домам, и друзья, которым не нужно было на дежурство.

Второй день прошёл куда спокойнее. Мы поехали на природу жарить шашлыки и рыбу на сетке. Отцы болтали о рыбалке, женщины устроили разбор вчерашнего празднества.

— А я узнала рецепт того потрясающего салата, — переходя на шёпот, произнесла мать, склонившись почти над самым ухом Ирины Тимофеевны. — Записывай, сваха.

Увы, всё хорошее заканчивается быстро. Мокроусов с Тихомировой умчались на дежурство, а через пару часов мы поехали на вокзал провожать моих родителей. Ильменские взяли билеты на следующий день, поэтому могли ещё погостить у нас. Когда ещё выпадет возможность побывать в Градовце? Учитывая, что ехать целые сутки, то явно нечасто.

— Лера, а сколько вам подарили? — поинтересовалась Ирина Тимофеевна, присев поближе к дочери.

— Мам, не знаю. Мы ещё не открывали коробку. Честно говоря, я даже не знаю где она.

— Как это? Может, в ресторане забыли? — забеспокоилась женщина.

— Да нет, нам бы уже позвонили, — успокоил я её. — Владелец ресторана — мой хороший знакомый, поэтому можно не беспокоиться.

— Мог бы и скидку сделать, — заметила женщина.

— И так декорации бесплатно вышли, а это тоже солидная сумма, — вступился я за Бородина. — И за разбитую люстру он отказался деньги брать.

— А вот и коробка! — обрадовалась Лера, заметив стоящий на слое украшенный коробок с подаренными деньгами.

Я не хотел тратить время на подсчёт денег, но по лицу Ирины Тимофеевны понял, что сумму подарили приличную.

Мы собирались воспользоваться подарком Метлинской и Добромилова, а потом поехать к родителям Леры на пару дней, но меня выдернули на работу.

— Костя, прости что мешаю твоему отпуску и медовому месяцу, но у нас тут неотложное дело, — объяснил Радимов. — Большая авария на фабрике, утечка газа, много пострадавших. Нужны все.

По дороге в больницу я заказал два торта, чтобы выставиться за свадьбу перед коллегами, которых не было на церемонии. Один торт предназначался детскому отделению, где работала Лера, второй — моему родному отделению общей практики. Но в этот день нам было не до сладостей, и попить чая с кусочком торта мы смогли только утром следующего дня.

— Дорофеев, поздравляю со свадьбой и переездом! — бросил Тарасов, пробежав по коридору, когда утром третья бригада пришла на замену истощённым целителям.

— Спасибо, Николай Юрьевич, только я никуда переезжать не собираюсь, — ответил я, но старший целитель уже скрылся в палате.

— Костя, с новосельем, — поздравила меня Нина Владимировна, когда мы собирались домой.

— Не пойму, куда вы меня все отправляете? Удивился я, потому как мы с Лерой даже не говорили о переезде. То ли кто-то пустил утку, то ли я чего-то не знаю.

— Как? — удивилась Сарычева. — Вам ведь теперь, как молодожёнам, должны двухкомнатную ведомственную квартиру дать.

А вот это уже серьёзная новость, к которой я не был готов. Не сказать, чтобы я был не рад — в моей однушке нам вдвоём действительно тесно. Да что там, мне и одному там особо не разгуляться. Но ещё неизвестно где нам дадут жильё. Конечно, своя квартира в этом плане куда лучше, но вопрос с собственным жильём будем решать позже. А сейчас я понимал, что остаток отпуска медленно растворяется в перспективе делать ремонт. Я ведь не потяну ещё и ремонт во время работы — тут приходишь домой без задних ног, Тихомирова периодически зовёт на процедуры в кабинет, ещё и приводить квартиру в порядок. Нет, придётся всё-таки потратить время в отпуске.

Как только появилась свободная минутка, мы с Лерой отправились в бухгалтерию, где нас несказанно обрадовали. Оказывается, переезжать придётся в соседний подъезд, где живёт Лера, поэтому с перевозкой вещей больших проблем не будет. И Жилины будут рядом, пусть и в разных с нами подъездах.

Получив ключи, мы подписали бумаги, обязующие нас сдать ключи от однушек в течение недели, и отправились смотреть новые апартаменты. Памятуя о том, в каком состоянии мне доставались прежние квартиры, я особо ни на что не рассчитывал, но вид с порога поразил даже меня.

— Я в магазин за мусорными пакетами, — заявила Лера, увидев беспорядок, доставшийся нам от прежних хозяев. Уж лучше бы тут были голые стены, чем кучи мусора.

— Я с тобой, потому как одними пакетами тут не обойтись.

Целый день ушёл у нас с Лерой на то, чтобы выгрести отсюда весь хлам, превратившийся в труху. Мёд, который по уверениям многих людей не пропадает, превратился в отвратительную коричневую смесь, перепонки грецкого ореха и крупа за много лет превратились в пыль, а консервация, давно испортилась.

— Насколько я знаю, здесь уже лет пять никто не жил, — объяснила мне Лера. — По крайней мере, мне так говорили соседи.

— Почему тогда никому не отдали эту квартиру раньше?

— Необходимости не было.

Что меня порадовало в новой квартире — наличие балкона. Частенько это место становится продолжением кладовой. Всё, что не поместилось туда, хранят на балконе, но у нас с Лерой были совсем иные взгляды на этот клочок территории. Я уже подсмотрел идею с раскладным столиком, который можно вмонтировать в стену и собирать, когда требуется. Тут и экономия свободного места, и возможность посидеть вдвоём на балконе, не выходя на улицу.

— Крыса! — закричала девушка, увидев как из груды мешков выскочило бесформенное нечто и шмыгнуло в щель между плитой балкона и ограждением.

— Никакая не крыса, просто упитанная мышка. Видимо, она жила здесь до нас.

— Костя, я не хочу здесь жить, — со слезами на глазах заявила девушка.

— Успокойся, сейчас я вынесу отсюда весь мусор, обработаю поверхности, чтобы избежать всякой заразы, а потом мы вместе приведём это место в порядок. Вот увидишь как оно преобразится.

При изучении в мешках обнаружилась пшеница. Три мешка пшеницы на балконе дома… Наверно, я никогда не получу ответ на вопрос где прежний владелец квартиры её раздобыл, и зачем она ему понадобилась. Не удивительно, что мышь прогрызла отверстие в одном из мешков и лакомилась бесхозным угощением. Для нас запревшая пшеница — мусор, а для неё — настоящее мышиное Эльдорадо.

Только когда я избавился от этой находки, Лера согласилась заглянуть на балкон.

— Ещё мусор! — выдохнула она, увидев на балконе ещё несколько мешков. — Надеюсь, там не будет мышей.

— Погоди, это точно не мусор, — произнёс я, рассматривая находку.

— Костя, если ты хотел меня удивить, у тебя это получилось. Мне кажется, в этом доме нет совершенно ничего полезного.

— А что ты скажешь на это?

Я отвязал мешочек от ножки стула, на котором стоял мешок с мусором, ослабил завязки и высыпал содержимое на ладонь. На солнце слегка блеснули три самородка причудливой формы.

— Что это? — насторожилась девушка.

— Это очередная проблема, которую нам придётся решать, — ответил я, понимая, что просто отнести нашу находку в ювелирную лавку не выйдет. Ювелиры наверняка связаны с хранителями порядка и доложат о самородках, а мне такие проблемы не нужны.

Из всех моих знакомых был всего один человек, у которого я мог спросить совета. Пусть я не уверен в его порядочности, но он мне должен, а потому есть определённая уверенность получить помощь, или хотя бы совет.

Я набрал Образцова, а после короткого телефонного разговора договорился с ним о встрече в «Срубе».

— Евгений Викторович, я хочу знать что случилось с прежним хозяином квартиры, ключи от которой нам вручили, — произнёс я.

— Полагаю, вы интересуетесь не просто так, — сощурился сыщик. — Выкладывайте с чем пришли, а я подумаю что смогу вам рассказать.

Я молча достал свёрток, в котором лежали обнаруженные самородки, и положил его перед имперским ищейкой.

— Превосходные экземпляры, — покачал головой мужчина, обернул их носовым платком и только после этого взвесил в руке. — Грамм семьсот будет. А к чему ваш вопрос о владельце вашей новой квартиры?

— Я нашёл это на балконе ведомственной квартиры, которую нам выдали после свадьбы.

— Так это не ко мне, любезный. Такими делами занимается совершенно иная служба. А вообще, считайте, что это вам подарок на свадьбу от государства. Только не весь, а положенные двадцать пять процентов. И на вашем месте я бы упомянул, что нашёл их где-нибудь в другом месте. Например, во время прогулки по набережной.

— Чтобы на следующий день её всю изрыли старатели? — рассмеялся я. — Нет, я не хочу искажать факты. Впоследствии это часто выходит боком.

— Хвалю вас за честность, но не всегда стоит быть настолько правильным.

— И это мне говорит сотрудник императорской службы безопасности?

Образцов только рассмеялся после моих слов.

— Евгений Викторович, вы ведь можете сказать стоит ли нести находку в компетентные органы, или лучше вышвырнуть в Светлицу?

— Помилуйте, такой находкой не разбрасываются!

— Я хочу знать кто жил в моей квартире. Вполне возможно, этот человек вернётся за золотом, а я не собираюсь быть его хранителем. И уж точно не планирую забирать всё себе. Мне нужно понять как верно поступить по закону, чтобы избежать последствий.

— Вижу, вы законопослушный гражданин, — заулыбался Образцов. — Хорошо, я сделаю один звонок и узнаю что это за старатель поселился у нас в Градовце.

Лицо Евгения Викторовича заметно изменилось, когда он получил ответ на свой запрос.

— Интересные люди нас окружают, не правда ли? Иногда мы даже не догадываемся насколько. Как мне стало известно, прежний владелец этой квартиры был осуждён и отправлен на рудники. Но увидеться с ним всё равно не выйдет — спустя три года он умер от воспаления лёгких.

— Неужели не было целителя, который бы ему помог? — искренне удивился я. Не понимаю, за здоровьем каторжников вообще никто не следит?

— Целитель-то есть, но попробуй за всеми уследи, — развёл руками мужчина. — Так что это золото теперь принадлежит государству. Но как законопослушный гражданин, который помог найти его и вернуть в государственную казну, вы получите свою долю. Поверьте, даже это хорошая сумма. Куда большая, чем оплаченный вами обед за нас двоих.

Обожаю его недвусмысленные намёки. Образцов вытер губы салфеткой и поднялся со стола.

— Благодарю за угощение, Константин Юрьевич, с вами приятно иметь дело, но мой обеденный перерыв подошёл к концу. Если найдёте ещё что-нибудь ценное, непременно обращайтесь.

Сразу со «Сруба» я направился в городскую управу и сдал находку. Увы, самородок оказался не из чистого золота, в нём оказалось достаточно примесей, что не удивительно. Но даже так находку оценили почти в миллион, а моя доля составила двести четырнадцать тысяч.

Всё-таки полезно бывает порыться на балконе и навести там порядок.

На полученные деньги мы с Лерой решили сделать ремонт, а часть потратили на закупку лекарств в детское отделение. Несмотря на улучшение ситуации с поставками, лекарств всё равно не хватало.

За следующую неделю мы переклеили обои в гостиной и спальне, побелили потолки и купили новый диван в зал, потому как другого у нас попросту не было. Конечно, можно было сделать и больше, но для ведомственной квартиры, которую в любой момент придётся сдавать, сгодится и так. Тем более, мы не так часто бываем дома, чтобы доводить своё гнёздышко до совершенства и обеспечивать максимальный комфорт. Лучше копить на своё жильё, а сумма потребуется немалая.

— Если и покупать, то не квартиру, а сразу особняк, — заявила Лера.

— Сударыня, а у вас хороший аппетит, — рассмеялся я.

— Костя, а что, я не права? Сам посуди — такая двушка в районе больницы стоит около четырёх миллионов, а особняк в трёх остановках отсюда можно купить за шесть. Да, придётся добираться пешком минут на двадцать больше, или ехать три остановки на автобусе. Но зато свой дом, где точно никто не помешает, и где можешь строить всё так, как сам захочешь.

— Теперь точно семья будет крепкая, — рассмеялась Лера, когда мы сидели на диване и отдыхали после тяжёлой работы. Девушка играла с моими волосами и любовалась мной, словно экспонатом музея. — Как говорила мама, если хочешь понять подходит тебе мужчина или нет, сделай с ним ремонт. Если не рассоритесь, значит вы друг другу подходите.

— Без обид, но у вас в семье странные критерии проверки, — ответил я, заставив девушку рассмеяться. — Кстати, меня ждёт ещё один поход на рыбалку с твоим отцом, когда мы поедем в Вяжли. Ивану Дмитриевичу нужно реабилитироваться за прошлую неудачу, поэтому так просто я от него точно не отвяжусь.

— Это уж точно! — рассмеялась Лера. — Для отца рыбалка — это священный ритуал. И лучше вам вернуться с уловом.

Как только ремонт остался позади, мы взяли билеты до родного города Леры, решив подарок Метлинской и Добромилова оставить напоследок. В турагентстве ждали нашего звонка, чтобы согласовать дату поездки, поэтому можно было никуда особо не спешить.

После целых суток в дороге, показавшихся мне отдельной маленькой жизнью, мы добрались до родного посёлка Леры. Уже на вокзале нас встречали родители жены.

— Иван Дмитриевич, приветствую! — крепко пожал я руку тестя.

— Никаких Иванов Дмитриевичей! — скривился мужчина. — Что ты как не родной? Называй меня просто Дмитрич. Мне понравился такой вариант, когда я был у вас на свадьбе.

Да, на торжественной церемонии Ильменский сблизился с Пал Дмитричем. Неожиданно у них нашлись общие темы для разговора, и оба Дмитрича проболтали почти всю церемонию, ловя на себе недовольные взгляды Ирины Тимофеевны.

Разумеется, отдохнув от дороги, на следующий день мы отправились на рыбалку. Пришлось просыпаться ещё затемно, чтобы на рассвете быть уже на месте.

— Рыба не любит праздных и ленивых, — объяснял Ильменский, пока я пытался продрать глаза. — Пока женщины проснутся, мы уже домой воротимся с уловом. Ухи наварим, а если повезёт, и запечём рыбину. Но загадывать не будем, а то не заладится.

— А как же позитивное мышление? Визуализация? — припомнил я советы разномастных коучей из прошлой жизни.

— Ерунда это всё! — заявил Иван Дмитрич. — Рот на замок, и молчок, чтобы удачу не спугнуть. Бери прикормку, и выдвигаемся.

Как оказалось, мы были не единственными, кто встал пораньше, чтобы порыбачить. Интересно, а рыба вообще в курсе, что её ждут в такую рань? Или расчёт на то, что какой-нибудь карась или карп спросонья просто не заметит крючок, торчащий из сочного червя?

Представив себе сонную рыбу, которая решила «перекусить с утра перед работой», я невольно заулыбался и едва не пропустил вдохновлённую речь Ильменского.

— Рыбалка — это ведь не просто отдых, увлечение, или возможность отдохнуть от нравоучений твоей тёщи, — принялся объяснять Иван Дмитрич. — Это возвращение к истокам, наше родное! Мой прадед жил в Великом Новгороде и рыбачил всю сознательную жизнь. У него было трое сыновей и шесть дочек, и всю большую семью он выкормил благодаря рыбе. Что ни съедали сами, продавали. Тем и жили. А сейчас мы стали забывать о том, как добывать себе пропитание самостоятельно, проще пройтись до магазина, чем просидеть с удочкой на берегу.

— Быстрее, — ответил я. — Человеку свойственно искать более лёгкие пути и сокращать время.

— А куда торопится? — подхватил мужчина. — Человек постоянно куда-то бежит. Нужно скорее раздобыть денег, побыстрее справиться с работой, а счастье-то где? Ведь когда делаешь то, что любишь, время само идёт. И ты чувствуешь себя счастливым, а не измотанной собакой, которая едва передвигает лапы от усталости.

— Мы сегодня будем рыбачить не в том же месте? — догадался я, потому как до реки было совсем недалеко, а мы делали крюк.

— Ребята рассказали об одном месте, — принялся объяснять Ильменский. — Прикормили там рыбу и клянутся, что улов просто потрясающий. Вот сегодня и проверим: правда, или привирают.

По пути мы прихватили ещё одного парня, который шагал в ту же сторону.

— Егорка, а ты почему один сегодня? — удивился Иван Дмитрич.

— Да отец приболел, пришлось одному идти.

— А что с ним? — насторожился я.

— Отдыхай, целитель! Ты в отпуск приехал, а наши местные разберутся, — рассмеялся Ильменский, похлопав меня по плечу. — Или ты забыл, что у тебя медовый месяц, и ты должен проводить его с женой?

— В таком случае, рыбалка в медовый месяц никак не вписывается.

— Это другое, — отмахнулся мужчина. — Пока Лерка проснётся, мы уже воротиться назад успеем.

Ох, уж эти местные диалекты. Я не сразу понял, что речь идёт о том, чтобы вернуться. У меня почему-то первые мысли были о каких-то воротах.

— Чего лыбишься? — поинтересовался Иван Дмитрич, заметив на моём лице задумчивую улыбку.

— Да так, вспомнил случай из практики, когда пациент тоже считал, что ничего страшного у него нет и стеснялся к целителям обращаться. А что это вы без Силкина сегодня?

Я не зря вспомнил о Никите, потому как он частенько составлял компанию Иван Дмитриевичу на рыбалке. То ли пытался получить его расположение, то ли действительно видел в нём опытного рыбака и хорошую компанию.

— Да его с зимы не слыхать, как ветром сдуло, — отмахнулся Ильменский. — И потом, на что мне Силкин, если есть ты? Зять ты, или как? А Силкины эти… пустое! Сегодня есть, а завтра ищи его, как ветра в поле.

Кажется, я догадываюсь почему между Ильменскими и Силкиными кошка пробежала. Думаю, я даже знаю как эту кошку зовут. Время, когда Никита внезапно исчез из жизни Ивана Дмитриевича, поразительно совпадает с его визитом в Градовец и ссорой с Лерой. А ведь совсем недавно он был едва ли не главным женихом. Выходит, дело даже не в свадьбе. Но всё равно хорошо, когда человек понимает с первого раза, и не приходится объяснять ему повторно, потому как в этот раз с настырным парнем общался бы уже я, и не факт, что наша встреча прошла бы спокойно.

До берега мы прошли в полной тишине. Лишь Егор с интересом поглядывал на меня, но не решался ничего спросить. Зато на месте его как прорвало: он интересовался всем, что находится за пределами родного посёлка, будто сам никогда его не покидал. Ильменский понял, что я для парня — как запретный плод, мотивирующий забыть о родном доме, а потому постарался разговоры прекратить.

— Ну-ка закрыли рты! — скомандовал мужчина. — Вы так рыбу всю распугаете. Пришли рыбачить — занимайтесь делом, а языками чесать будете по дороге домой.

Пришлось закончить все разговоры и заняться тем, ради чего мы вставали в такую рань. В этот раз удача оказалась на нашей стороне. То ли место действительно прикормленные, то ли богу рыбалки в этот раз было угодно, чтобы мы вернулись домой с богатым уловом.

К тому времени, как я поймал вторую рыбину, Иван Дмитрич вытянул из воды уже четвёртую.

— Из тебя выйдет толковый рыбак, Костя. Конечно, если немного поучить.

— Да мне просто везёт, — поскромничал я.

— Нет, что ни говори, а везение тут ни причём. Хотя, место действительно хорошее. Надо будет парням макухи задарить за наводку.

Егор тоже от нас не отставал. В его ведре плавали уже три плотвички грамм на триста каждая. Но в какой-то момент удача изменила парню. Либо же причина скрывалась в недостатке опыта. Снимая очередную рыбину с крючка, Егор насквозь пробил палец крючком.

— Как же так вышло? — простонал парень, сжимая руку с пробитым пальцем.

— Не переживай, Егорка, сейчас вызволим тебя, — проворчал Иван Дмитриевич, принявшись рыться в инструментах. — У нас и на такой случай приспособление имеется.

В руках тестя появились кусачки, а сам он бросил на меня серьёзный взгляд.

— Нужно немного протолкнуть крючок, потому как я не смогу его перекусить — не за что ухватиться.

— Не торопитесь, — вмешался я. — Сперва обезболим палец, успокоим нашего пациента, а потом дезинфицируем. Всё должно быть сделано грамотно, тогда ни заражения не будет, ни боли.

Я не зря собирался успокоить парня, потому как он весь побелел, то ли от боли, то ли от страха. Ещё бы, не каждый день насквозь пробиваешь себе палец рыболовным крючком.

Вся процедура заняла у меня минут пять времени, а отец Леры недовольно кряхтел над ухом, сбивая концентрацию.

— Ерунда это всё, — недовольно проворчал он себе под нос. — Мы же как-то обходились раньше без этих целительских штучек.

— Я палец больше не чувствую. Это нормально? — забеспокоился парень.

— Конечно! Мы же этого и добивались. Или ты хочешь прочувствовать как мы будем проталкивать крючок дальше?

Зря я это сказал, потому как парень в красках представил себе эту картину и едва не отключился. Пришлось поддержать его волной энергии и сунуть под нос нашатырь. Уж не знаю что сработало лучше, но прокашлявшись, он заметно приободрился.

— Отвернись! — скомандовал Иван Дмитриевич, видя, как Егор снова начинает бледнеть при виде рыболовной снасти, торчащей из пальца.

Вся операция заняла у нас минут пятнадцать. Ильменский ловко протолкнул крючок, а затем перекусил его пассатижами и смог беспрепятственно вынуть из раны. Мне оставалось только остановить кровь, обеззаразить и ускорить регенерацию, затянув рану.

— Вот чудеса медицины! — воскликнул Ильменский, рассматривая целый палец парня, у которого на месте прокола остался лишь розовый след. — Друзья мои, раз у нас возникла заминка, предлагаю перекусить.

Иван Дмитриевич выудил из сумки незатейливые бутерброды и флягу с холодным чаем. Прямо на берегу развели небольшой костёр, а на газетке, разложенной прямо на траве, появились слегка поджаренный хлеб с салом и зелёный лук.

— Жена контролирует моё питание и жутко сердится, если я съем что-нибудь вредное, поэтому приходится вот так, украдкой питаться, — посетовал на свою жизнь Ильменский.

Вообще я отметил, что на свой возраст мужчина хорошо сохранился и практически не имеет хронических болезней, если не считать проблемы с печенью и жёлчным. Видно, что Лера следит за состоянием родителей, хоть в последние годы и видится с ними нечасто. Вообще родные целителей, как правило, живут дольше, и жалуются на болезни реже, потому как это постоянные пациенты, находящиеся под пристальным присмотром персонального целителя. Есть в этом своя прелесть.

Время уже приближалось к обеду, и наши надежды успеть к столу до завтрака исчезли, словно утренняя роса. После чудесного спасения Егора и лёгкого перекуса мы решили сворачивать удочки и возвращаться домой. Чтобы проблемы Ивана Дмитрича не выдали его, пришлось немного поработать с печенью и стимулировать её работу.

— Уф! Вот перекусишь хорошенько, и на душе лучше становится, — неверно истрактовал своё состояние Ильменский, а я не стал открывать ему глаза. Не то сейчас время и место. — Что же, у нас с Егором паритет, а вот Костя пока отстаёт. Ничего, ещё будет возможность вырваться вперёд.

— Только не завтра, иначе девушки нас точно не поймут.

— И то верно, — согласился со мной Ильменский.

Добравшись до дома Егора, я решил поинтересоваться состоянием его отца. Пришлось здорово постараться, чтобы убедить мужчину пройти диагностику.

— Само пройдёт, — пытался отмахнуться он. — Подумаешь, прихватило. Что, по каждому поводу к целителю бежать?

— Вот именно, бежать, — произнёс я, оценив состояние упрямца. — Причём, бежать как можно скорее. У вас транзиторная ишемическая атака, которая может привести к полноценному инсульту. Вмешательство необходимо немедленно. Мне стоило не слушать ваши отговорки, а обследовать вас ещё утром.

— Ничего не понял, — покачал головой мужчина. — Я что, чуть не умер?

— Считайте, вам повезло, но удача не безгранична. Мы проведём процедуру немедленно. Вы ложитесь на кровать и не двигаетесь, а я попытаюсь восстановить работу сосуда в мозгу, выровняю давление и постараюсь привести в порядок пострадавшие нейроны. Ещё не помешает разобраться с источником проблемы, а потом я пропишу вам лекарственные травы для разжижения крови. Если хотите жить, непременно принимайте их так, как я скажу.

Проблема пациентов часто заключается в том, что они халатно относятся к рекомендациям целителя. Зачастую лист назначения просто теряют, ссылаясь на то, что у них всё равно нет денег на покупку нужных лекарств, или ищут более серьёзную причину. В итоге лечение не приносит нужного эффекта и даже вовремя обнаруженная проблема приводит к серьёзным последствиям, а иногда даже к смерти. Сейчас ситуация была серьёзнее некуда, поэтому я описывал ситуацию без прикрас.

Процедура заняла минут сорок времени, а Иван Дмитрич периодически заглядывал в комнату и беспокойно вздыхал, понимая, что дома нам точно влетит за пропущенный обед. Наконец, когда всё было готово, я поднялся со стула и повернулся к Егору.

— Завтра я загляну ещё раз, чтобы повторить процедуру и убедиться, что с вашим отцом всё в порядке. Следите за ним в оба, и если станет хуже, немедленно зовите целителя.

— Сколько я должен? — поинтересовался отец Егора, поднимаясь с кровати.

— Всё, что вы должны — следовать предписаниям. А именно: оставаться в кровати и избегать физических нагрузок. Это будет лучшим вознаграждением для меня. Выздоравливайте!

— Это мой зять! — с гордостью заявил Ильменский, похлопав меня по плечу.

Кажется, это был первый случай, когда Иван Дмитриевич открыто мной гордился. По дороге домой Ильменский всё же решил поинтересоваться случившимся.

— А что, он действительного мог… ну, того?

— Мог. Транзиторная ишемическая атака — это предвестник инсульта. С большой долей вероятности завтра или через пару дней мы бы больше не увидели отца Егора живым. Вы ведь до последнего будете тянуть с визитом к целителю, а когда припечёт, часто бывает слишком поздно. И тогда не целителя нужно винить, а себя за беспечность.

— А Лерка бы ни за что не догадалась, — поделился своими выводами мужчина.

— Думаю, вы не правы. Да, Лера — детский целитель, но она очень способная, и наверняка докопалась бы до истины. Главная проблема в этой ситуации заключалась не в диагностике, а в том, чтобы настоять на осмотре.

— Это уж точно!

Остаток пути мы прошли в тишине, а у ворот нас уже встречали две недовольные женщины.

— Это зятёк виноват! — выпалил Ильменский, поймав на себе испепеляющий взгляд жены. — Он старого Черенкова от верной смерти спасал, поэтому мы два часа у них проторчали.

— Час, — поправил я мужчину, прекрасно понимая, что Лера не поверит в историю о процедуре длиной в два часа.

— Мойте руки и садитесь за стол, — сменила гнев на милость Ирина Тимофеевна и повернулась к Лере. — Идём, дочь, разогреем обед. Они ведь голодные ушли и наверняка ничего не ели.

Начало пребывания в Вяжлях выдалось невероятно продуктивным. Казалось, просто сходил на рыбалку, а уже спас двух человек, узнал о разрыве с Силкиными, слабостях Ивана Дмитрича и повысил свою репутацию в его глазах. И ко всему прочему наловил немного рыбы, куда же без этого? А ведь неделя только началась.

— Приветствую вас на борту нашего судна, — начал капитан. — Ваше увлекательное приключение начинается с прогулки на теплоходе. Мы поднимемся вверх по течению Светлицы и будем ждать вас в порту Усть-Каменска. Ориентировочное время плавания составляет шесть часов. Желаю вам приятного плавания.

Капитан явно не был настроен общаться и хотел поскорее справиться со своими обязанностями.

— А что нас ждёт дальше? — поинтересовался тучный мужчина, протирающий лицо носовым платком. Я успел отметить, что он страдает от одышки из-за нагрузки на сердце. Можно было подумать, что его проблемы спровоцированы лишним весом, но детальная диагностика подсказала, что реальная причина куда глубже. Лишний вес, скорее, следствие низкой подвижности, спровоцированной сердечной недостаточностью и сокращением подвижности. Одна проблема тянет за собой другую, и тем самым усиливает причину, из-за которой у мужчины начались проблемы.

Что удивительно, физическое состояние совершенно не волновало ни этого господина, ни его спутницу. Не удивлюсь, если они оба воспринимали это как должное. А я не торопился вмешиваться. Непрошенный совет хуже лыкуса в полнолуние. Если созреет, пусть обращается к целителю.

— Дальше мы отправимся в пеший поход до Семёновска, где вас ждёт верховая прогулка на лошадях, — вмешался в разговор наш проводник. — А на следующий день сплавимся на байдарках по бушующим порогам Черноглинки и вернёмся в Берестовье.

— К чему идти пешком? — возмутился мужчина, убирая в карман мокрый от пота платок. — Разве нельзя было доплыть туда?

— Черноглинка слишком мелкая для судоходства. Ещё и пороги. Корабль не сможет добраться до Семёновска. В лучшем случае сядет на мель. Но не стоит волноваться, мы дойдём до посёлка пешком. Только так, отказавшись от привычных комфортных условий, выбравшись из душных салонов авто и кают корабля, вы сможете прочувствовать окружающую вас красоту.

— Мне кажется, для некоторых членов нашей экскурсии эти чувства будут не самыми приятными, — поделилась со мной своими наблюдениями Лера.

Корабль отчалил от берега, когда вся группа была в сборе. Пришлось простоять лишних сорок минут, ожидая забывших о пунктуальности гостей, но мы с Лерой никуда не спешили. Устроившись в гамаках, наслаждались отдыхом на тёплом летнем солнце. Но я не позволял себе особо расслабляться, потому как предчувствие говорило мне, что дар целителя непременно понадобится в ближайшее время. И я даже представить себе не мог, что это произойдёт так быстро.

Буквально через полчаса после начала плавания часть нашей команды начала страдать от морской болезни. Бортовой целитель оказался молоденьким стажёром, которого взяли в плавание совсем недавно. На экспедиционном судне такую халатность никто бы не допустил, а вот на круизном теплоходе просто закрыли глаза. Парень явно паниковал и не знал что ему делать, поэтому пришлось брать ситуацию в свои руки.

Самый оптимальный способ помочь в сложившейся ситуации — снизить чувствительность вестибулярного аппарата, воздействовать на блуждающий нерв и успокоить пациента. Конечно, можно было отправить страдающих от укачивания в целительный сон, но начинать следовало ещё с берега. Сейчас уже слишком поздно что-то менять, потому как человека может вырвать во время засыпания, и это самое плохое, что только можно придумать. Он попросту не будет контролировать себя и захлебнётся рвотой, если вовремя не прийти на помощь.

Я подходил к каждому, кто с бледным лицом стоял у борта корабля, массировал виски и наполнял тела энергией, которую потом отправлял в нужном направлении.

Мне уже не нравилась организация экскурсии, где приходится хорошенько попотеть за свои же деньги. Судя по всему, тучный господин разделял мои взгляды, но причины для недовольства у нас были несколько разные. Если мне приходилось использовать свои профессиональные навыки, то этот тип хотел отдыхать и получать яркие впечатления, ничего для этого не делая.

Через обещанные шесть часов мы прибыли в Берестовье, и практически сразу выдвинулись в поход. Мы с Лерой переоделись перед выходом, выбрав удобную одежду. Всё ненужное оставили в каюте, а в рюкзаки спрятали только тёплую одежду, аптечки, немного еды, воды и пару приспособлений, который пригодятся в каждом походе.

— Нам нужно добраться до палаточного городка засветло, потому как ночью идти слишком опасно, — объяснял нам гид, пока мы шли по узкой протоптанной тропе, растянувшись в цепочку. Судя по всему, это был популярный маршрут, истоптанный до нас сотнями других туристов. Вот только очень скоро тропинка зарастала травой, и приходилось пробираться по бездорожью.

Хорошо, хоть не придётся тащить палатку на себе. Я не слишком уверен в своих силах, а дополнительные нагрузки только создадут проблемы. Должны же они понимать, что здесь не опытные туристы, готовые к изнурительным походам, а люди, рассчитывающие на отдых.

Маршрут оказался сравнительно небольшим, всего двенадцать километров, но с рюкзаками за спиной и без удобных дорог пройти его оказалось не так-то и просто.

Первый час мы двигались очень бодро и преодолели четыре километра, но после привала сил особо не прибавилось, ещё и идти пришлось вверх. Карабкаться на крутые холмы с рюкзаком на плечах — ещё то занятие. Я украдкой восстанавливал энергию всем участникам нашего похода и заметил, что следующий с нами целитель занят тем же. Мы переглянулись с ним, застав друг друга за работой и кивнули.

— Рад, что с нами в группе есть коллеги по цеху, — признался мужчина, подойдя ко мне во время очередного привала. — Как бы ни складывался поход, поддержка никогда не бывает лишней.

— Можешь рассчитывать на нас, если потребуется помощь, — ответил я.

— Сразу видно опытных специалистов. Где работаете?

— Детское отделение и отделение общей практики, — отозвалась Лера.

— Хорошая подготовка. Значит, часто приходится работать в экстренных ситуациях.

— Хотелось бы сказать, что нечасто, но выбирать не приходится, — пожал я плечами. Как я выяснил позже, целителя звали Ярослав, и он был всего на три года старше.

— Всё, я больше не могу, — выпалила девушка из нашей группы, опустившись на склон очередного холма.

Пришлось сделать остановку. Пока Яр накачивал её энергией, я выудил из рюкзака и протянул девушке шоколадный батончик.

— Сладкое даст быструю энергию. Вместе с поддержкой целителя получится мощная смесь.

— Спасибо, — поблагодарила страдалица и расправилась с угощением.

Для нас с Лерой вынужденная остановка тоже стала спасением. Да, мы привыкли стоять на ногах по десять часов к ряду, но шагать в гору с рюкзаками на спине — это что-то новое, к чему организм был явно не подготовлен.

Через два часа мы всё-таки выбрались на вершину одного из самых высоких холмов в окрестностях.

— Знаете зачем мы сюда поднимались? — поинтересовался наш экскурсовод таким тоном, словно мы взобрались на лифте на вершину небоскрёба, где нас ждало продолжение самой запоминающейся вечеринки.

— Чтобы мы выбились из сил и больше никогда не пользовались услугами вашего агентства? — предположил тучный мужчина.

— Отсюда открывается великолепный вид на окрестности, — словно не услышав его, продолжил гид. — Посмотрите назад, вдалеке видно очертания Берестовья. Вы даже можете рассмотреть Светлицу и впадающую в неё Черноглинку. А теперь посмотрите в другую сторону — нам осталось совсем немного, потому как больше половины пути мы уже преодолели. Наконец, оглянитесь вокруг и насладитесь моментом.

Да, действительно было красиво. Оно стоило того, чтобы карабкаться наверх и потратить столько усилий.

Когда мы спускались с поросшего травой холма, спутница тучного мужчины поскользнулась на траве и сорвалась с тропинки в глубокий овраг. Пришлось оказывать ей помощь. Помимо царапин от шипов терновника и свезённой коленки пришлось заниматься вывернутой лодыжкой.

— Вы ответите за это! — негодовал аристократ, размахивая кулаками, чем только мешал целителю сконцентрироваться. Поняв, что на него попросту не обращают внимание, мужчина переключил внимание на проводника. — Я этого так не оставлю! Ждите судебный иск на вашу фирму. Я закрою эту контору и выжму всё до копейки, чтобы вы знали как связываться со мной.

— Успокойтесь, я обработал рану, опасности для здоровья нет. Но сегодня лучше не опираться на эту ногу, чтобы дать ей время полностью исцелиться.

— Вы предлагаете мне успокоиться? — ещё больше разошёлся он. — Я заплатил деньги за отдых, а не за то, чтобы страдать от морской болезни, таскаться по холмам и ломать ноги.

— Вы же знали что вас ждёт, мы озвучивали программу ещё до поездки, — робко вмешался проводник, обращая гнев мужчины на себя.

— Кто он такой? — поинтересовался один из участников нашей экспедиции, но все пожимали плечами.

— Это Шабанов, — склонившись к нам, прошептал целитель, с которым мы познакомились во время пешего перехода.

— Очередная важная шишка? — догадалась Лера.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Для нас — определённо. А для аристократов — мелкая сошка. Но строит из себя величину.

— Обычное дело, — улыбнулась девушка.

Сопровождавший нашу группу целитель оказался опытнее своего коллеги с теплохода, поэтому справился без лишней помощи, но ногу девушки пришлось перевязать, и дальнейший путь она проделала в бандаже. Из-за этого наша скорость сильно упала. К палаточному городку мы подошли когда уже смеркалось.

И это было ещё одно удивительное место. Здесь было всего три деревянных дома из брёвен, а всё остальное место вокруг них занимали места под палатки. Мы видели, что две группы туристов уже расположились в палатках, но мест оставалось ещё достаточно много. Наша группа состояла из проводника, целителя и двенадцати участников и нуждалась в семи палатках. Нам их выдали бесплатно, потому как аренда уже входила в цену билета, но если добраться сюда своим ходом, можно арендовать палатку. И цена вполне доступная — всего тысяча за двухместный вариант.

Мы устроились у оборудованного кострища и попытались развести огонь, но нас поджидала очередная проблема.

— Спички отсырели, — виновато произнёс наш проводник, тщетно пытаясь разжечь костёр.

— Предоставьте это дело профессионалам! — заявил Шабанов, демонстративно оттолкнув нашего гида в сторону.

Мужчина протянул руку к углям и призвал огромную волну пламени, ударившую в цель и подняв целый столп пламени, умчавшийся ввысь. Все вокруг невольно отшатнулись, некоторые даже попадали на землю. Я машинально прикрыл рукой Леру и закрыл глаза, чтобы не ослепнуть.

— Кажется, профессионализмом тут и не пахло, — мрачно прокомментировала выходку повелителя стихий моя жена.

Шабанов, который только начал улыбаться, радуясь выпавшей возможности похвастать силой, заметно нахмурился. За весь вечер он больше не заговорил с нами, только бросал недовольные взгляды. А вот его спутница была благодарна за помощь, потому как ближе к ночи нога начала отекать и сильно болеть, а я решил помочь, сняв отёчность и болезненные ощущения.

С приходом сумерек появилась новая проблема — полчища комаров, которые совершенно не боялись ни хлопков, ни костра и легко пробирались в палатку. Спасением стала смесь трав, которую я приготовил в мешочке. Стоило мне разжечь огонь и смешать в тигеле высушенные и нарубленные базилик, кошачью мяту и полынь, как комаров сдуло напрочь. Разузнав о чудодейственном средстве соседи по палатке, а потом и половина палаточного лагеря направилась к нам за помощью. В эту ночь мы стали настоящими героями.

А наутро нас ждала конная прогулка. Я готов был поспорить, что и здесь не обойдётся без травм, но к великому счастью всё прошло гладко. Если не считать затёкшей спины, шеи и ноющих ягодиц.

А вот сплав на байдарках стал настоящим испытанием силы, выносливости, умения чувствовать баланс и работать в паре. Мы разбились по два человека, но если я рассчитывал, что в паре будет кто-то опытный, то сильно ошибался. Грести через пороги нам предстояло самостоятельно. Даже не помню сколько раз мы переворачивались, получали веслом от соседей и сталкивались с препятствиями. Вымокшие, уставшие, с синяками на руках мы с большим трудом добрались до Берестовья. Но если относиться ко всему с юмором, можно пережить и не такие проблемы. Мы провели всего два дня в этой поездке, но я готов поспорить, что многим она запомнится надолго. На борт «Летучего» мы поднимались вымотанными, но воодушевлёнными. Хотя, это касалось не всех. Спутницу Шабанова доставили на борт корабля на автомобиле. Аристократ с кулаками набросился на проводника, когда узнал, что от Семёновска до Берестовья была грунтовая дорога, по которой можно легко проехать на машине. Правда, для этого приходилось делать крюк километров в десять, но это всё ещё легче, чем бродить пешком по холмам.

— Это туристический маршрут, — виновато пожимал плечами парень, искренне не понимая причины негодования тучного аристократа.

Это путешествие научило меня тому, что нужно тщательно изучать предлагаемый маршрут и не соглашаться ни на какие экскурсии, если они требуют серьёзной физической подготовки.

— После такого отдыха ещё неделю отдыхать придётся, — пожаловалась Лера, когда мы вернулись домой.

— Завтра точно никуда, а вот через два дня хочу тебя пригласить на одно важное мероприятие.

— Если не придётся грести по бурной горной реке, или лазать по холмам, я согласна.

— Нет, там всё проще. Приготовь вечернее платье, потому как мы идём на презентацию нового изобретения Дмитрича.

С тех пор как Горюнов завершил разработку своего изобретения, прошёл почти год, но он всё медлил с официальной презентацией. Как я понял, причиной тому была бумажная волокита. Изобретение следовало зарегистрировать, дождаться одобрения Палаты артефакторов, провести испытания, и только потом официально презентовать для широкой публики. К счастью, Пал Дмитрич успешно преодолел все испытания и довёл дело до конца.

Мне раньше приходилось бывать в Градовецкой академии артефакторов, только по другому поводу. Как сейчас помню, лекцию профессора Жжёнова, посвящённую очередной промышленной революции, которая по его мнению вот-вот должна была захлестнуть весь мир. Вот только по непонятным причинам революция захлёбывалась. Теперь у меня нашёлся другой повод — презентация Горюнова.

— Костя! Лера! Рад вас видеть, — просиял Дмитрич, стоило нам появиться на пороге, и повернулся к своим коллегам. — Знакомьтесь с моими друзьями. Это целители из Второй городской больницы.

— О, решили воочию убедиться как наши изобретения оставляют людей с вашим даром на страницах истории? — решил сострить мужчина в чёрном фраке с длинными торчащими в стороны рыжими усами. Надетые на него белые брюки совершенно нелепо смотрелись с тёмным верхом. Хотя такой наряд и считался вполне допустимым, но в этом случае был подобран совершенно нелепо.

— Наоборот, хочу посмотреть что нового придумали светлые головы. Может, найдётся что-нибудь полезное, что упростит или повысит качество оказания помощи пациентам.

— О, я вас помню! — вмешался другой мужчина, который по комплекции напоминал более ратника, чем изобретателя. — Вы были на лекции профессора Жжёнова в прошлом году и поставили его в неловкое положение.

— Асклепий мне свидетель, я этого не хотел, — ответил я с улыбкой.

— Бурдюков Семён Филиппович, — представился богатырь. — Сочту за честь знакомство с вами. Хотелось бы услышать ваше мнение по поводу моего изобретения…

— Старый ты меховой бурдюк! — перебил его Горюнов на свой манер. — О своих изобретениях будешь заливать потом, а сейчас не порть мой вечер. Идёмте, уже все собираются!

Пал Дмитрич намеренно не дал нам сесть рядом с Бурдюковым, словно оберегал от назойливого внимания.

— Честно говоря, мне здесь немного неуютно, — призналась Лера. — Я чувствую себя, словно попугай в клетке, который нужен только для красоты.

— Не обращай внимания, большинство этих людей скептически относятся к целителям, разделяя идею, что скоро всё будет подчинено артефакторике.

— Вдвойне приятно слышать это от целителя, — произнёс мужчина в нелепом костюме, который умудрился сесть у нас за спиной.

— Погодите, но ведь артефакторы создают механизмы с помощью дара? — поинтересовалась Лера.

— Совершенно верно! — не почувствовав подвоха, произнёс изобретатель. — Мы ощущаем дух механизмов, видим как всё работает на тонком плане и чувствуем где нужно внести изменения, чтобы работало лучше. Для вас это просто груда металла со странными очертаниями, а для нас — нечто живое и понятное.

— Но если вы используете дар для создания механизмов, а некоторые изобретения невозможно произвести без дара, выходит, ваши попытки отменить одарённых — не более, чем пустое сотрясение воздуха? Вы ведь не можете отменить сами себя.

На несколько секунд мужчина завис, а затем посмотрел на Леру с уважением, которого я не видел во взгляде артефактора раньше.

— Моё почтение, вы разбили мои доводы в пух и прах. Константин Юрьевич, вам очень повезло с женой.

— Я знаю, — ответил я, сжав руку Леры, а она расплылась в улыбке. Теперь девушка чувствовала себя намного увереннее.

Официальная часть началась, поэтому разговоры в зале смолкли, а всё внимание было обращено на сцену, где выступал Горюнов.

— Вот эта вещь, — произнёс Пал Дмитрич, взяв в руки кардиостимулятор без верхней крышки, что позволило увидеть его внутреннее устройство. — Верный помощник для людей, страдающих от сердечной недостаточности, брадикардии и ряда других сердечных болезней. Многие коллеги говорят о том, что благодаря нашим открытиям целители скоро будут отброшены на задворки истории, но я хочу сказать, что вы глубоко ошибаетесь. Что бионические протезы, широко используемые в имплантации, что моё изобретение, требуют помощи целителей для установки и обслуживания, потому как части устройства крепятся напрямую к мышцам. В данном случае речь идёт о сердечной мышце. Установить эти устройства без помощи целителей не просто опасно, а я бы сказал — невозможно.

— Придёт время, мы создадим механических помощников, которые возьмут это на себя, — послышался голос с галёрки.

— Возможно, когда-нибудь такое время настанет, — согласился мужчина. — Но я уверен, что целители будут нужны всегда.

С презентации мы вернулись вдохновлённые. После официальной части мы остались на фуршет и успели познакомиться со многими интересными людьми. И что любопытно, мы больше не чувствовали себя лишними. А вечером, когда мы уставшие вернулись домой, тишину нарушил звонок телефона.

— Костя, я слышал, ты уже в городе? — поинтересовался Радимов и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Нужна твоя помощь. Сможешь подменить человека в поликлинике? Я знаю, что ты в отпуске, но мне больше некого попросить о помощи. Всего два дежурства.

— Конечно, Егор Алексеевич. Можете на меня рассчитывать, — ответил я, понимая, что заведующий не будет выдёргивать меня из отпуска просто так. Значит, у него есть на то острая необходимость.

Погода сегодня выдалась не по-летнему прохладной. Ночью прошёл сильный дождь, а наутро похолодало. Да и ночи в конце июля здесь куда прохладнее, чем в родном Привольске. Ха! Я уже стал считать родным город, в котором родился прежний Константин. Так скоро совсем забуду о своей прежней жизни.

«Осмотрись там хорошенько и разберись что к чему», — всплыл у меня в памяти совет Егора Алексеевича, когда очертания поликлиники замаячили впереди. Что он хотел этим сказать? Я не стал строить из себя доку и решил уточнить, но заведующий ушёл от ответа. Возможно, в этот момент рядом с ним был тот, кому он не хотел раскрывать карты.

Зачем мне осматриваться? Я так уже бывал в прошлом году, и знаю что там и как. Или Радимов забыл? Не думаю, что такой человек может что-то забыть. Выходит,

Вид поликлиники произвёл на меня приятное впечатление. Может, причина кроется в том, что сейчас лето: светает гораздо раньше, на деревьях листья и к половине восьмого утра уже нет тумана, который стелется в рассветные часы над Светлицей и достаёт даже до этого района.

Да и общее настроение у людей было куда лучше. Кто-то догадался поставить целых шесть лавочек, по три друг напротив друга, и самые тяжёлые пациенты разместились на них. Но хватало и тех, кто был вынужден стоять.

— Доброе утро! — произнёс я максимально дружелюбно и направил во все стороны волну энергии, чтобы поддержать людей, которые явно заранее пришли занять очередь за талонами. Сделали бы уже запись к целителям, было бы проще. А так приходится людям вставать в четыре утра и спешить к поликлинике, чтобы проторчать тут несколько часов. С другой стороны, никогда не знаешь когда что-то заболит, поэтому бывают случаи, когда пациент даже не планирует поход в поликлинику, но иного пути нет.

В регистратуре меня отправили в кабинет к старшему целителю Старостину. Выходит, будем принимать вдвоём. Наверняка на меня сбросят самых лёгких пациентов, а старший целитель будет работать с более сложными проблемами.

— Что ты ломишься сюда? — встретил меня в кабинете недовольный голос старшего целителя, едва я постучал и потянул ручку двери. Только войдя в кабинет я заметил недовольную мину на его круглом лице.

Ухоженный, гладко выбритый, использует дорогой парфюм, причём, расходует его куда больше, чем следует. Вполне возможно, чтобы произвести впечатление или перебить запах пота. Взгляд уверенный в себе и слегка наглый.

— Что ты уставился? — задал новый вопрос хозяин кабинета. — Выйди из кабинета, я позову, когда будет можно войти. Кто вас вообще пустил в такую рань?

— Я от Егора Алексеевича, — спокойно произнёс я, не пошевелившись.

— От какого… А-а-а… От Радимова? — забавно было наблюдать за трансформацией коллеги. Возмущение, недоумение, удивление, а потом и страх. Похоже, наш заведующий здесь имеет большой вес. — Так что ты сразу не сказал? Да, это хорошо… Но получилось как-то нехорошо. Но ты ведь сам знаешь, ходят тут без конца со своими проблемами, заглядывают в кабинет, а до начала приёма ещё пятнадцать минут.

— Так мы затем и работаем, чтобы их проблемы решать, — с улыбкой произнёс я, и без приглашения повесил куртку в шкаф для одежды.

— Угу… — протянул мужчина, бросив на меня недовольный взгляд. — Ну, рассказывай. Давно работаешь?

— Два года почти, — округлил я, потому как до середины моей отработки остался всего месяц. Экватор, как называли эту отметку некоторые молодые целители.

— Молодой ещё, жизни не видел, — махнул рукой мужчина. — Ладно, я сам разберусь с больными, а ты сиди и помалкивай. Если понадобится помощь, я дам тебе знать.

Не понимаю, и зачем Радимов меня вообще сюда отправил? Старший целитель может справиться и своими силами, я только время трачу. Или в этом и заключалось задание Радимова? Неужели он направил меня сюда в качестве разведчика?

От размышлений меня отвлекла первая пациентка, которая заглянула в кабинет.

— Разрешите? — робко поинтересовалась женщина.

— А если не разрешу, уйдёшь? — хмыкнул Старостин. — Проходи уже, всё равно никуда от вас не денешься.

Я посмотрел на часы и увидел, что сейчас была одна минута девятого, то есть рабочий день уже начался. Интересно, и всех пациентов целитель встречает таким образом? И кто ему позволял обращаться с пациентами в такой манере? Не иначе, как это его знакомая, потому как других объяснений такому поведению у меня нет.

— Как вы со мной разговариваете? — мгновенно вспыхнула женщина, развеяв мои сомнения.

— Малой, забирай эту себе, мне тут не нужны мозгоклюйки, — поморщился целитель.

Я на какое-то мгновение даже растерялся от такого поведения, но всё-таки пригласил женщину в процедурную, потому как целитель уже пригласил следующего пациента. Да, и сюда добралось сокращение младшего медицинского персонала. Без их помощи работать стало куда сложнее, потому как нагрузка на целителей возросла, а иногда мы физически просто не справляемся.

— Я прошу прощения за своего коллегу, — начал я. — Вы не могли бы описать проблему, с которой пришли?

— А вы сами не видите? — расстроено шмыгнула носом женщина. — У меня лишний вес. И если поначалу это доставляло лишь эстетические проблемы, то сейчас начались проблемы с ногами, появилась одышка, быстрая утомляемость.

— Вам нужно придерживаться диеты, вести активный образ жизни, заниматься спортом. Но силовые нагрузки пока под запретом. Давайте для начала уберём из рациона всё сладкое, мучное, солёное, жирное и жареное, сконцентрируемся на лёгких физических нагрузках, а потом проследим за динамикой.

— Господин целитель, да разве я не пробовала? — отозвалась женщина. — Всё бесполезно.

— Да что ты с ней возишься? — закипел Старостин, заглянув в процедурную. — Она если и бегает, то только от дивана к плите, чтобы чего-нибудь перекусить. Не трать вообще своё время.

— Простите, но вы целители, и обязаны оказать мне помощь. Особенно, если речь идёт о моём здоровье! — вспыхнула в ответ женщина.

— Покажите мне где это написано, — встал в позу Старостин.

— А зачем мне это нужно? Пусть ваше начальство и показывает, — женщина вскочила с места и направилась к выходу. — Спрошу у заведующего поликлиникой. Может, он знает?

— Истеричка! — крикнул ей вслед целитель.

— Хам! — послышалось из коридора, а потом дверь громыхнула с такой силой, что могла посыпаться штукатурка.

— Где таких сумасшедших только берут? — проворчал мужчина. — Я вообще считаю, что перед посещением поликлиники пациентов нужно проверять в больнице для душевно больных и пускать на приём только со справкой, что пациент адекватен.

— Глядя правде в глаза, это вы спровоцировали женщину, — заметил я, не собираясь молчать.

— Ой, не начинай! Меньше пациентов — тебе же спокойнее. Она пришла сюда не за помощью, а чтобы кому-нибудь мозг ложечкой выесть, вот пусть и идёт где-нибудь себе жертву ищет. Вон, Василевский получает сто двадцать тысяч за заведование поликлиникой, пусть свои деньги отрабатывает.

Разумеется, работа у нас не заладилась с самого начала. Старостин попытался сбросить на меня всю бумажную волокиту, но я не собирался выполнять его работу, отчего старший целитель волком смотрел на меня, но ничего сделать не мог. Я знал, что ничего толком он сделать не может, потому как протекция Радимова связывает ему руки.

— Не с того ты начинаешь работать, малой, — начал он, когда очередной пациент вышел из кабинета, давая возможность переброситься парой слов. — В моё время младшие даже рот не смели открыть без разрешения наставников, а ты ещё меня судить пытаешься.

— Не знаю как было в ваше время, не застал. Зато точно знаю, что в моё время пациентам не хамят. Мы для чего здесь работаем? В чём смысл нашей жизни? Ради чего целительский дар нам дан?

— О, как ты далеко завернул! — рассмеялся Старостин. — Пытаешься смысл жизни понять и объяснить происхождение дара? Я тебе так скажу — тебе просто повезло. Ты вытянул счастливый билет, что не удалось миллионам других людей, так что радуйся, что ты в числе тех десяти процентов избранных и наслаждайся жизнью.

От дальнейших споров нас отвлекло появление дежурной.

— Господа, вас обоих вызывают к заведующему, — произнесла женщина таким тоном, будто случилось нечто ужасное. Я не стал интересоваться причиной вызова, думаю, она и так понятна.

Когда мы вошли в кабинет, заведующий молча уставился на нас, а затем указал на кресла, не проронив ни слова.

— Как вы объясните такое поведение? — поинтересовался Василевский, как только мы заняли места. — Поступила очередная жалоба. Марк Альбертович, в вашем случае это уже седьмая за месяц, идёте на рекорд.

— Вы же знаете, для меня эти переаттестации — как глоток свежего воздуха. Хоть ненадолго отдохну от неадекватов.

— Может, вам тогда место работы сменить? Заодно и отдохнёте от назойливого внимания пациентов? — повысил тон заведующий. — Я понимаю, что ваши связи в коллегии делают переаттестацию простой формальностью, но моей больнице эти проблемы не нужны. Я каждую неделю на планёрках слышу, что наша поликлиника худшая по количеству жалоб во всей губернии.

— Такая у вас работа — получать нагоняи от начальства, — пожал плечами Старостин.

— Моя работа заключается в том, чтобы организовать эффективную работу поликлиники, а не выслушивать замечания. Марк Альбертович, вы испытываете моё терпение. Если подобные инциденты не прекратятся, я буду вынужден разорвать контракт в связи с несоответствием занимаемой должности.

— А это уж не вам решать соответствую я или нет, — оскалился старший целитель. — На это у нас есть коллегия.

— Не забывайте, что главный целитель здесь я, и мне решать кто будет работать в этой больнице, — стал в позу Василевский. — Я не хочу проблем, поэтому закрываю глаза на некоторые ваши проступки, но всему есть свой предел. Понятно, что вы оба напишете объяснительные, но мне бы хотелось услышать из ваших уст что случилось в кабинете.

— Очередная неадекватная пациентка, — отмахнулся Старостин.

— Марк Альбертович, и что же вам так везёт на неадекватных пациентов? — всплеснул руками заведующий. — К остальным нашим целителям они заглядывают раз в месяц, а то и реже, а у вас по несколько неадекватов в день.

— Остальные терпят, а у меня достаточно уважения к себе, чтобы не пресмыкаться, — заявил старший целитель.

— Дорофеев, а вы что скажете? Вы были свидетелем конфликта. Давайте позовём вторую сторону конфликта и разберёмся лицом к лицу.

Вот мы и подошли к главному моменту нашего разговора. Кажется, Василевский заранее запланировал этот вопрос, и подвёл к нему только сейчас, разыгрывая весь этот спектакль для большей драматичности. Ещё и женщину попросил остаться, пригласив её в самый важный момент. Всё-таки заведующие — ещё те сценаристы, которым приходится учиться, чтобы держаться на плаву. Взять того же Радимова. Теперь я полностью уверен, что Егор Алексеевич отправил меня на приём не просто так.

И тут вырисовывается нехорошая ситуация. С одной стороны, нужно прикрыть коллегу, которого занесло, и он позволил себе переступить черту дозволенного. А с другой — должна восторжествовать справедливость. Одно дело, когда пациент пришёл на приём и получил не самое лучшее обслуживание — целитель тоже человек и мог где-то недосмотреть. Можно попытаться сгладить углы, исправить ошибку коллеги и постараться решить ситуацию миром. Но отношение к человеку должно быть уважительное. Женщина пришла за помощью, а получила хамское отношение. И это явно не тот случай, когда иначе человеку не доходит. Здесь налицо нежелание целителя работать. Готов поспорить, этот случай не единичный.

— Константин Юрьевич, вы меня слышите? — поинтересовался заведующий. — Я хочу услышать от вас как всё было.

— Да вы всё равно будете выгораживать друг друга, — со слезами на глазах отмахнулась женщина и поднялась с места, чтобы уйти.

— Постойте! — ледяным тоном произнёс я. — Знаете, я ценю работу целителей, их усилия, стремление всеми силами помочь пациентам. Работая в отделении общей практики, нам часто приходится сражаться со смертью. Мы знаем цену жизни, и поэтому я не могу позволить негодяям отбрасывать тень на честное имя целителя. Да, Марк Альбертович действительно позволил себе оскорбить пациентку без всякой на то причины, и я считаю это поведение неприемлемым.

— Вот и отразите это в объяснительной, — оживился заведующий и подсунул мне пустой лист с ручкой, приготовленный заранее. А пациентка настолько оторопела от моей искренности, что даже не смогла произнести ни слова.

— Крысёныш, — процедил старший целитель. — Ты что, думаешь, я боюсь этих жалоб или выговоров? Да плевать я на них хотел! Пересдам аттестацию и всё, а извинения приносить я никому не буду.

— Что с вами будет дальше — это не моё дело, пусть компетентные органы разбираются. А моя задача — помогать пациентам. Поэтому, если вы позволите, я напишу объяснительную и вернусь к работе.

— И примите, наконец, пациентку! — потребовал заведующий. — А вы, Марк Альбертович, временно отстранены от работы до разбирательства медицинской коллегии. Очередная жалоба от пациента есть, официальное подтверждение имеется, так что в этот раз вам будет куда сложнее выкарабкаться. И да, я знаю, что вы спокойно относитесь к переаттестации. Но я напомню, что время, которое вы не работаете из-за отстранения, не идёт в зачёт вашего стажа и не оплачивается.

— Переживу как-нибудь без ваших копеек, — процедил Старостин и демонстративно вышел из кабинета заведующего.

Я не стал слушать объяснения Василевского и вернулся на приём, где меня ждали пациенты. Теперь мне предстояло принимать всех одному, но работу я продолжил с консультации женщины, оскорблённой старшим целителем.

— Прошу прощения за поведение моего коллеги, — произнёс я, когда она вернулась в кабинет. — Я изучил вашу проблему и отметил, что рекомендованная целителем диета не помогает.

Да, часто бывает, что пациенты не придерживаются диеты. На это нужна сила воли, дисциплина, внутренний стержень. Но это был совсем не тот случай.

— Вполне может быть, что у вас инсулино-резистентность, — продолжил я. — Это тот самый случай, когда ни физические нагрузки, ни диеты не дают необходимого результата. Я могу увидеть этот процесс с помощью внутреннего зрения целителя, но будет лучше, если наши целители в лабораторных условиях проведут полноценное обследование. Я выпишу вам направление, а в лаборатории подскажут как к этому готовиться.

— Спасибо большое! — просияла женщина. — Вы настоящий целитель. А не тот, что принимал меня раньше.

— Увы, такие люди только портят впечатление о нашей профессии и порождают слухи.

В этот день я принял восемнадцать человек. Да, порядком вымотался из-за высокой нагрузки и задержался на работе на полтора часа дольше. Но если бы не проволочки в начале дня, успел бы к концу смены. Я не гнался за славой и деньгами, не пытался строить из себя героя. Просто делал свою работу. И тем приятнее было получить благодарность.

В половине восьмого я вышел из поликлиники и набрал Леру. Мы договорились встретиться на остановке и погулять по городскому парку, но в планы вмешался неожиданный инцидент. Когда я стоял возле пешеходного перехода, ожидая нужный свет светофора, рядом остановилась машина, откуда выскочили двое громил в масках. Я машинально направил в первого волну энергии и потянулся к перцовому баллончику, но воспользоваться им не успел. Мощный удар по голове сбил с ног, а следующий удар отправил в бессознательное состояние.

Память вернулась ко мне достаточно быстро. По крайней мере, мне так показалось. Через окно автомобиля пробивался слабый солнечный свет, а время от времени мелькали деревья. Когда машина остановилась, и меня вытащили из салона, я почувствовал свежесть, явно исходившую от воды. Выходит, мы недалеко от Светлицы?

— Очухался, — довольно произнёс один их похитителей, посмотрев на меня. — Я уже боялся, что перестарался. Но ничего, ты же целитель — вот и будет чем заняться.

— А я говорил, что нужно шокером, — встрял второй.

— Не учи волка овец считать, — вызверился мужчина. — Ты ещё пешком под стол ходил и кашу ел, когда я на серьёзных людей работал.

Оставив воспитательную беседу, похититель направился ко мне, а я вовсю подкидывал в голове свои шансы. Он уже получил от меня удар волной энергии, поэтому каналы повреждены. Пусть несильно, пусть перегрева уже не достичь, потому как время потеряно, но если приложиться ещё пару раз, у меня может получиться. Другое дело — что делать со вторым негодяем? Он явно не будет сидеть на песочке и покорно ждать, пока я разделаюсь с его подельником.

— Послушай, ты парень неплохой, даже жалко будет отправлять тебя в плавание по Светлице со связанными руками, — начал похититель. — Но ты же умный, верно? Ты понимаешь, что перешёл дорогу человеку, которому не стоит мешать. Поэтому ты признаешься, что намеренно исказил ситуацию в объяснительной, чтобы оклеветать Марка Альбертовича Старостина, получишь его великодушное прощение и дашь нужные показания. Иначе мы тебя найдём уже второй раз, и тогда ты точно займёшься измерением глубины Светлицы осенний период.

— А если проще, мы тебя прикончим, — решил объяснить подельник первого. — Ты до сих пор жив только по той причине, что сейчас это выгоднее. Ты должен исправить ситуацию с объяснительной и жалобой. Поверь, не будь ты нужен, уже давно бы утопили.

— И да, советую не соваться к стражам порядка. Мы сами полиция, — похититель достал удостоверение и протянул его мне в лицо.

Он наклонился достаточно близко, чтобы я мог боднуть его и сбить с ног. В следующий момент произошло сразу несколько происшествий. Второй похититель бросился ко мне и занёс руку для удара. Я понимал, что не успею уклониться, поэтому рухнул на землю и перекатился через плечо, а рядом прозвучали выстрелы. Подняв голову, я заметил, что замахнувшийся ратник катается по земле с простреленной рукой, а второй лежит на земле лицом вверх и не сводит глаз с направленного ему в лицо оружия. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел понять как незнакомцы оказались на поляне.

— Проверьте пленника, а этих уведите. Допросим обоих в более спокойном месте. Кажется, у хозяина появился отличный способ надавить на Старостиных, — прозвучал довольный голос, показавшийся мне знакомым.

Я почувствовал как по телу разливается приятное тепло исцеления, а рана на голове начала немного покалывать. Осмотревшись, увидел целителя, который стоял немного поодаль, а у него из-за спины вынырнула Лера.

— Костя, ты как? — пролепетала жена, устроившись рядом. — Я за тебя ужасно переживала.

— В порядке. И моргнуть не успел, как всё произошло. Но как вы меня нашли?

— Браслет, — объяснила Лера, указав на такой же артефакт, как у меня, на своём запястье. — Свадебный подарок Горюнова. Он показывает где ты находишься.

— Выходит, Пал Дмитрич меня второй раз спасает.

— Положим, спасали мы, а браслет Горюнова только помог с поисками, — вмешался рослый ратник, которого я вмиг узнал, хоть мы с ним и виделись всего однажды и мельком.

— Это люди градоначальника, — объяснила жена. — Они вмиг примчались на выручку, когда понадобилась силовая поддержка.

— Да с такими спасателями и врагов не нужно, — ответил я, зыркнув на телохранителя Брюсова.

— Мы люди маленькие, — добродушно развёл руками здоровяк. — Скажут решать — мы выполняем, прикажут спасать — спасаем.

— Оно и видно, что маленькие, — рассмеялся я. — Большого человека Лопатой не назовут, верно?

— А память у тебя хорошая, — оскалился мужчина, который был с Брюсовым-младшим во время покушения на меня. — Сегодня ты на нашей стороне, так что расслабься. Руслан Лопатин о тебе позаботится.

Так вот почему у него такая кличка. Дело не в какой-то запоминающейся истории, а в банальной фамилии. Я поблагодарил людей Брюсова за помощь, хоть и понимал, что теперь уже я буду их должником.

— Можно было не привлекать их? — обрушился я на Леру, когда мы отошли немного в сторону. — Ты ведь понимаешь, что теперь я им должен, а их просьбы могут быть очень специфические. С аристократами всегда так.

— Костя, а что мне было делать? В полиции отказались принимать заявление. Не поверили, что с тобой что-то случилось. Я позвонила Карине, она через Добролюбова действовала. Рассказала о проблеме Ирине Николаевне, та передала мужу. Ну, а Егор Алексеевич обратился за помощью к градоначальнику. В общем, в спасательной операции участвовал едва ли не весь город.

В этот момент на поляну влетела машина, из которой выскочили четверо бойцов. Не иначе, как к похитителям подоспело подкрепление.

— Всем успокоиться, свои! — закричал предсказатель, буквально на пару секунд опередив обе стороны.

Как оказалось, это люди из корпорации Добромилова вычислили моё местоположение и выслали помощь. По итогу этого дня я понял, что аристократы — опасные ребята и связываться с ними крайне рискованно. Если этим господам понадобилось меньше получаса, чтобы вычислить меня, то я представляю как легко они находят нужных людей, которых, в отличие от меня, считывают провидцы.

— Как думаешь, что теперь будет с этим Старостиным? — поинтересовалась Лера, когда мы ехали домой.

— Я так понимаю, ничего хорошего. Разумеется, я подам заявление на основании показаний похитителей. Но придётся подождать, потому как их отдадут хранителям порядка только после того, как вытрясут всю необходимую информацию. А дальше у Марка Альбертовича начнутся непростые времена, потому как с полицией он, может быть, и сможет уладить вопросы, а семья его точно не простит за дискредитацию имени. Лопата сказал, что Брюсов выжмет из этой ситуации максимум что сможет, а я в Матвее Тихоновиче нисколько не сомневаюсь. Оставаться одной из самых влиятельных фигур в городе и пережить столько перемен — это показатель мастерства в ведении переговоров и недюжинной силы.

Этим же вечером Радимов позвонил мне и извинился за то, что впутал меня в опасную игру.

— Считай, что никакого долга перед Брюсовым у тебя нет. Это была моя задача, которую я возложил на тебя, так что разбираться тоже мне.

— За Егора Алексеевича не переживай, — успокаивала меня Лера. — Ирина Алексендровна мне сказала, что вся эта афера со Старостиным была просьбой от Брюсова. Причём, всё сложилось так удачно, что градоначальник остался доволен.

Может, у кого-то оно и сложилось удачно, а я явно остался в проигрыше. Не покидало чувство, что меня попросту использовали, как расходный материал. На будущее зарёкся выручать кого-то, когда используют в тёмную, не посвящая в детали плана.

Остаток отпуска я провёл максимально эффективно — занялся своим здоровьем, снова начал посещать бассейн, а по вечерам выравнивал график и дышал свежим воздухом перед сном. Казалось, этот месяц стал маленькой жизнью, за которую я успел не меньше, чем за предыдущие два года. Но так только казалось.

— С возвращением! — поздравила меня Нина Владимировна, когда в начале августа я вернулся к работе. В ординаторской царила напряжённая атмосфера, и я не сразу понял в чём суть.

— Макс, что с тобой сделали, пока меня не было? — улыбнулся я. — Обычно ты не умолкаешь, а тут сам не свой.

— А я что, шут ярмарочный, чтобы всех веселить? — неожиданно вспыхнул парень и вышел в коридор.

— Что это с ним? — удивился я, но женщины лишь пожали плечами.

До конца дня Макс был необычно тихий и практически не разговаривал. Разве что Сарычевой удавалось разворошить его своими вопросами, касающихся постановки диагноза. Кажется, генератор нелепых шуток и веселья сломался, отчего стало даже как-то неуютно работать.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, желая выяснить причину нетипичного поведения Ключникова.

— Случилось, — ответил он и замолчал. Но что-то сильно волновало его, потому как стажёр всё-таки решил поделиться.

— Марина выходит замуж.

— Какая Марина?

— Ты знаешь многих Марин? — вспыхнул парень. — Семенюта… Они с одногруппником подали заявление в управу и наверняка получат распределение, как семейная пара.

— Макс, только я тебя прошу — даже не пытайся её вернуть. Если она счастлива, пусть так и будет.

— Да я знаю, — закивал Ключников. — Семенюта была одной из немногих, кто принимал меня таким, какой я есть. И самое обидное, у меня был шанс, а я его упустил. Какой смысл лезть в её жизнь, если я сделаю только хуже?

Да, я как-то сталкивался с подобным. Жизнь иногда преподносит испытания, словно экзамен по итогу пройденного жизненного периода. Если его пройти, можно выйти на новый уровень, достичь поставленной цели. А если сплоховать, в лучшем случае останешься там же, а то и полетишь вниз.

— А ты же отдыхать должен. Разве нет? — постарался припомнить я. — У вас до распределения остались считанные недели.

— Не могу сидеть дома, — отмахнулся парень. Напросился к Сарычевой поработать, чтобы хоть как-то занять мысли. Знаешь, может быть, я и не попаду в Градовец. Вон, пусть Семенюта со своим новоиспечённым мужем здесь остаётся, а я поеду куда-нибудь на другой конец страны, где целителей не хватает. Надо сменить обстановку, перезапустить жизнь по новой.

В последние дни августа прошло распределение. Ключникова направили в наше отделение, о чём он поспешил сообщить сразу после церемонии.

— Семенюту с мужем распределили в Клюквино, это в паре часов езды отсюда на автобусе, — поделился Макс.

— Ты же не поедешь к ней? — максимально серьёзно спросил я.

— Нет, конечно!

— А зачем тогда узнал как туда добраться?

— Да я и не узнавал специально, я и раньше знал. Это ты у нас неместный, поэтому не в курсе. А ехать туда я точно не стану. За всю церемонию она на меня даже не взглянула, делая вид, что меня не существует. Я точно знаю что говорю, потому как не отрывал от неё взгляда. Она теперь Калитвинцева, и у неё совсем другая жизнь…

Мне было искренне жаль друга, но его печаль — результат собственных ошибок. Я его предупреждал, когда это было ещё актуально, но есть люди, которые учатся только на собственном опыте.

Макс попал в четвёртую бригаду, где было свободное местечко после ухода Маевской. А на место Ключникова пришла стажироваться девушка. Договор с академией был подписан ещё в июле, но заранее информацию никто не разглашал.

Новенькая казалась куда моложе своего возраста. Трудно было поверить, что перед нами не практикантка с академии, и не стажёр первогодка, а младшая целительница. Маленькая, худенькая светловолосая девчонка. Только холодный взгляд выдавал огромный опыт прожитых передряг.

— Что это за голубка припорхала в наши сени? — промурлыкал Макс, заметив новенькую. — Что-то я не припоминаю таких красоток в Рудинской академии.

— Значит, память короткая, — ощерилась девушка.

— Ой, птичка показала острые коготки! — оживился Ключников. — Мне это нравится.

— Послушай, кот. Шёл бы ты отсюда, пока усы не выдрали, — вызверилась новенькая, а Макс примирительно выставил руки.

— Понял, дважды повторять не нужно. Как тебя зовут, воительница?

— София Штерн.

— Штерн? Красиво звучит. Не припоминаю никого из аристократов с такой фамилией. Иностранка?

— Местная. Штерн — это фамилия директора нашего приюта. Все, кто не знал своей настоящей фамилии, носят её.

— Так ты из приюта? — лицо Ключникова вытянулось. — Извини, не знал.

— Ой, только не надо меня жалеть, — надулась девушка. — Терпеть не могу, когда все вокруг начинают вздыхать, только услышат, что я росла без родителей.

— Ты никогда не знала их? — поинтересовалась Сарычева.

— Нет, — ответила девушка и закусила губу, но быстро взяла себя в руки и продолжила. — Они умерли от страшной болезни, когда я ещё была совсем малышкой. Никто не смог им помочь. Обнаружив у себя дар целителя, я поклялась, что вырасту и буду спасать людей, чтобы больше ни один ребёнок не остался без родителей.

— Печальная история, — произнесла Нина Владимировна. Даже Макс, который на всё имел шуточный ответ, предпочёл промолчать.

— Вы реально в это поверили? — рассмеялась София. — Нет, я никогда не видела родителей. В приют я попала совсем малышкой, мне было всего полгода. Выкормили детскими смесями и коровьим молоком.

— Это же вредно! — вспыхнула Уля.

— Тем не менее, я жива, и хорошо себя чувствую. А о родителях я ничего не знаю. Воспитатели поговаривали, что в корзинке, которую оставили на пороге приюта, была записка. В ней мать признаётся, что не может прокормить нас двоих и оставляет меня на попечительство приюта, чтобы отправиться на север, заработать денег на существование и забрать меня в семью. Разумеется, никто за мной не вернулся.

Неловкий разговор прервало появление Радимова.

— Вижу, вы уже познакомились с новенькой, — произнёс Егор Алексеевич, ворвавшись в ординаторскую, словно ветер. — Нина Владимировна, возьмите под своё крыло девушку. В ближайшие два года она будет перенимать опыт в вашей бригаде и оказывать посильную помощь. Постарайтесь передать ей свой опыт и максимально подготовить её к самостоятельному плаванию.

— Можете не сомневаться, сделаем всё, что в наших силах, — заверила его целительница.

Заведующий повернулся к новенькой.

— София, будь добра, загляни в отдел кадров. Там просили какие-то документы, я не совсем понял что от тебя требуется. Но если будут проблемы, дай мне знать, я помогу разобраться.

Заведующий ненадолго задержался, а как только девушка вышла, закрыл дверь и повернулся к нам.

— Коллеги, попрошу быть осторожнее с нашей новой стажёркой.

— Да мы уже выяснили, что она из приюта, — отозвался Макс.

— Это хорошо. Но я думаю, вы не знаете как она оказалась в рудинской академии. Штерн перевели туда после скандала в Дубровской академии целителей из-за обвинения в воровстве и драки, которую девушка устроила с одногруппниками. Не знаю что из этого правда, но попрошу вас быть настороже.

— Да, девчонка реально боевая, — протянул Макс.

Когда София вернулась, никто не подал виду, но чувствовалось общее напряжение. Со временем о разговоре забыли. Прошло несколько смен, когда у нас случилось непредвиденное событие. Со стороны склада на всё отделение разносились крики и звон бьющегося стекла. Когда мы ворвались внутрь, увидели дерущихся Ключникова и Штерн.

— Попалась! — торжественно заявил Макс, сжимая разбитый нос.

— Что здесь происходит? — нахмурился Радимов, который оказался в это время в отделении.

— Она что-то стащила со склада и спрятала в кармане, — заявил Макс. — Отказывается показывать.

— Шарить по карманам мы не будем, — отрезал заведующий. — София, можешь показать нам что у тебя там лежит?

— Не ваше дело, — отрезала девушка.

— Тогда мне придётся вызвать полицию, — с нажимом произнёс Егор Алексеевич.

— Хотите — вызывайте, дело ваше.

— Опомнись, девочка! Ты ведь понимаешь, какие проблемы у тебя могут быть? — выпалила Сарычева.

— У меня единственная проблема — люди, которые не верят мне, — ответила София и достала из кармана конверт с письмом. — Вы можете считать меня воровкой, но я ничего не брала. Это конверт, в котором лежит ответ на мой запрос в родильный дом рудинского Дома матери и ребёнка, где я появилась на свет. Я всё-таки решила узнать судьбу своей матери, но в родильный дом она никогда не обращалась. Все дети, рождённые в одно время со мной, живут у своих родителей. Выходит, она рожала не в палате, а где-то на дому, с повитухой.

— Безумие, — покачала головой Уля. — Это ведь очень рискованно и для матери, и для ребёнка.

— Да, рискованно. Но у неё на это были причины. Знать бы только какие…

Губы Софии задрожали, и она едва держала себя в руках, чтобы не расплакаться. Егор Алексеевич шагнул навстречу девушке и прижал её к себе.

— Прости нас за то, что не верили тебе. Никто не знает что случится через два года и куда тебя распределят, но можешь быть уверена — на это время мы станем твоей семьей, на которую ты можешь положиться.

Никто из нас не использовал волну успокоительной энергии, потому как бывают ситуации, когда эмоциям нужно просто дать выход и дать себе право на слабость. Даже если ты целитель.

— Костя, нужна твоя помощь, — заявил Мокроусов, встретившись со мной в коридоре. — Тут вообще любая помощь пригодится. Мы устраиваем мозговой штурм, чтобы разобраться в проблеме, но к Радимову идти никак.

— Частный пациент? — догадался я.

— В точку. Старшая уже опросила его и провела диагностику, всё указывает на системное отравление малыми дозами, но он живёт один и не выходит из дома. Даже готовит сам — можешь оценить уровень его паранойи.

— Значит, нужно проверять продукты, или сам дом, — заключил я.

— Вот для этого ты мне и нужен. Составишь компанию?

— А для чего ещё нужны друзья? — рассмеялся я.

Пришлось дождаться, когда Артём отработает свою смену, и вечером выдвинуться по адресу. По дороге я решил расспросить у Мокроусова детали, чтобы подойти к диагностике максимально подготовленным.

— Не понимаю, если он не выходит из дома, как он попал в ваш кабинет?

— В этом и вся соль! — вздохнул Тёма. — Нам со Старшей пришлось ехать к нему на дом, потому как мужчина категорически отказывается выходить на улицу, опасаясь за свою жизнь.

— На его месте я бы опасался за душевное здоровье. Я понимаю, что бывают разные случаи, но ему не мешало бы показаться специалистам по душевным заболеваниям. С какими жалобами обратился наш сегодняшний пациент?

— Головные боли, тошнота, слабость.

— Может, ему нужно просто выйти на улицу, погулять по солнышку и подышать свежим воздухом? — предположил я. — Мне кажется, ему не хватает физической активности, витамина D и кислорода.

— Костя, ты же понимаешь, что мы проверили это в первую очередь? Но у него там полноценный тренажёрный зал, а вентиляция такая, что сбивает с ног.

— Недостаток витаминов? Микроэлементы?

— Всё проверили. Заодно обнаружили следы мышьяка. Кто-то старается незаметно его отравить.

— С этого и нужно было начинать, — ответил я, прикидывая в голове варианты.

Ситуация складывалась, как в детективе: никаких видимых контактов нет, но человек страдает от действия яда. Выходит, нужно искать мотивы?

Машина остановилась возле старого двухэтажного особняка. Представить не могу зачем одному человеку такое огромное помещение. Спальня, кухня, кабинет, гостиная… Хотя, зачем ему гостиная, если он никого не принимает? Но опять же, мы-то прибыли. В любом случае можно обойтись более скромным жильём.

— Артём Петрович, вижу, вы сегодня не в компании Екатерины Николаевны, — произнёс мужчина из-за двери. — Представьте своего спутника.

— Младший целитель второй городской больницы Дорофеев Константин Юрьевич, — торжественно произнёс друг, а я даже приосанился.

— Младший? Очень жаль, — ответил мужчина, разговаривая с нами через дверь. — Тут старший целитель не может справиться, а вы пошли на понижение. Мне бы не помешал какой-нибудь архицелитель или кто-то с приставкой «гранд».

— Таких не бывает, — заулыбался Мокроусов. — Мы можем войти?

— Разумеется! Но только после того, как ваш спутник покажет документы. Знаете, я не очень доверяю людям. Возможно, оттого и живу так долго.

Когда все необходимые формальности были соблюдены, дверь отворилась, и мы с Тёмой всё-таки смогли войти в дом.

— Позвольте представиться, Мещеряков Иоанн Карлович.

— Простите, не расслышал. Иван Карлович?

— Какой я вам Иван? Оставьте эти мещанские имена. Иоанн!

— А, конечно-конечно, — закивал я, всеми силами стараясь не улыбаться.

— Простите, у меня по расписанию ужин, я не могу пропустить трапезу. Ожидайте в гостиной, я к вам спущусь.

Пока хозяин дома отлучился, я повернулся к Мокроусову.

— Костя, я тебя прошу, держи себя в руках, — взмолился парень.

— Иоанн? Серьёзно? — заулыбался я, не в силах больше держаться.

— Ты же знаешь, у аристократов свои заморочки. Они — люди высокой культуры.

— Которые встречают гостей в пижаме. Конечно, я как увидел Мещерякова, так сразу и понял, что он — человек высокой культуры. Кстати, мог бы и к столу пригласить. Я, конечно, не голоден, но для приличия от чашечки чая не отказался бы.

— Это халат. Причём, расшитый золотом, если ты не заметил.

— Да пусть хоть изумрудами его расшивает, если ему не будет давить во время сна. Тём, я понимаю аристократов, таких как Брюсов — они пашут, как лошади, добиваются, развиваются и заслуживают тех денег и влияния, которое получили. Но этот фрик явно не из того теста сделан. Изнеженный, лишённый манер и самовлюблённый. Не удивлюсь, если он прожигает деньги своих предков, а сам ничего полезного не делает.

— Костя, ты же помнишь, мы не осуждаем пациентов, а помогаем.

— Разумеется, помню! Каждый заслуживает помощи в исцелении, но это не значит, что я восхищаюсь этим чудаковатым типом.

Хозяин дома вернулся очень скоро, поэтому нам пришлось прервать разговор.

— Так быстро? Вы тщательно пережёвываете пищу? — заволновался Мокроусов, а я закатил глаза, но сдержался. Он бы его ещё с ложечки предложил покормить!

— Не волнуйтесь, с пищеварением у меня всё в порядке. Вы же сами изучали продукты в прошлый раз. А питаюсь я пять раз в день малыми порциями. Вы же целители, должны сами знать, что это полезнее. Или вы так не делаете?

— В выходные дни — возможно. Но когда приходится по десять-двенадцать часов торчать в операционной, тут хоть бы два раза в день успеть поесть.

Мещеряков так широко раскрыл глаза, что мне показалось, они сейчас у него выпадут.

— Господа, вы собираетесь разбираться в моей проблеме, или будете весь вечер созерцать мою гостиную?

— Созерцая вашу гостиную, Иоанн Карлович, мы как раз пытаемся разобраться в вашей проблеме, — ответил я, изучая стены, увешанные картинами. — Вы любите зелёный цвет?

— Мой дед был поклонникам модного на то время цвета изумруда. Он был целителем и окружал себя зеленью, не уставая повторять, что этот цвет помогает глазам расслабиться. Увы, это не помогло ему дожить до глубокой старости — он умер в возрасте восьмидесяти шести лет, что для целителей весьма скромная цифра. Достойнейший был человек! Пожалуй, самый достойный из всех Мещеряковых! Увы, я не пошёл по его стопам и родился с даром повелителя стихий, который носил отец.

— А как давно вы переехали в этот особняк?

— В моём владении он находится уже двенадцать лет. Прежде им владели мои родственники. Когда он мне достался по наследству, разразился сущий скандал. С тех пор я разорвал отношения со своими родственниками, но они не оставили попыток завладеть особняком, который стоит по самым скромным подсчётам больше сорока шести миллионов. Конечно, некоторые картины из коллекции я уже продал, но, как вы видите, галерея всё равно впечатляющая.

Выходит, я оказался прав. Сам Мещеряков ничего не заработал, а транжирил доставшиеся в наследство деньги. Интересно, что он будет делать, когда закончатся картины? Будет продавать столовое серебро, или с молотка пойдёт сам особняк?

— Из чего же он сделан? — опешил Мокроусов.

— Дело не в материале, — снисходительно улыбнулся аристократ. — Вы, простаки, постоянно ищите прямые потребности: крепость, долговечность… А вы оглянитесь вокруг. Это история! Витражи из дорогого стекла, позолоченная мебель, паркет из красного дерева. Я сохранил обстановку такой же, какой она была сотню лет назад. Это не просто дом, это музей, архив памяти о великом прошлом нашего семейства.

— И обои тоже не меняли?

— Разумеется, нет! — ответил Мещеряков, бросив на меня презрительный взгляд. — Они действуют успокаивающе на мои глаза, когда те устают от долгого чтения.

— Кажется, я знаю в чём причина. И дело не в попытках вас отравить, или в родовом проклятии. Всё куда проще. В краситель, который использовался для изготовления обоев, добавляли медь и мышьяк. Они уже много лет не используются из-за токсичности, но в прошлом веке такие красители имели широкое распространение. Разумеется, поначалу они были не особо опасны, но прошли десятки лет, материал ветшал, а ядовитые соединения попадали в воздух. Чтобы убедиться наверняка, я бы порекомендовал вам обратиться в лабораторию, которая есть в любой больнице. Даю практически стопроцентную гарантию, что они подтвердят мою догадку, но лучше перепроверить себя, чтобы знать наверняка.

— Вы совершенно правы. Чтобы покончить с этой многолетней историей, нужно перестраховаться. Выходит, я столько лет страдал из-за этого дома?

— Не всего дома, конечно. Пыль, ветхие материалы, летучие соединения — всё это сыграло свою роль. Но главная проблема — токсичный краситель.

— Немедленно сделаю ремонт. И, пожалуй, поживу пока в другом месте.

— А как же музей? — удивился Артём. — Вы же говорили, что этот особняк — это память…

— О какой памяти может идти речь, если вопрос стоит о самой жизни? Пришло время избавиться от ненужного хлама и открыть новую страницу в истории этого дома. Господа, я вам премного благодарен. Поверьте, Иоанн Карлович Мещеряков умеет быть щедрым.

Аристократ не обманул — вместо положенных пяти тысяч за работу мы с Мокроусовым получили вдвое больше каждый. Конечно, потратили полтора часа времени, но в больнице я получаю такие деньги почти за неделю, так что возмущаться нелепо.

— Костя, ты крутой сыщик! Как ты догадался, что причина в красителе?

— Во-первых, это ещё нужно подтвердить в лаборатории. А во-вторых, нам в уни… академии рассказывали подобную историю. Представь, мужчина не выходит из помещения и дышит этими испарениями практически без перерыва. Чудо, что он вообще дожил до разгадки проблемы.

В отделении тоже хватало секретов и тайн. Вообще, эта осень началась под знаменем таинственности. А одним из ярких случаев стало появление заведующего перед нашим утренним дежурством.

— Друзья, нужен ваш совет, — произнёс Егор Алексеевич, закрыв за собой дверь.

Не сказать, чтобы Радимов никогда с нами не советовался, но такое случалось крайне редко, а напряжённое состояние заведующего вынуждало всерьёз переживать.

— Что-то серьёзное случилось? — заволновалась Сарычева.

— Я попытался по своим каналам разыскать мать Софии или хотя бы выяснить что с ней случилось. В общем, мне удалось это сделать. По моей просьбе отобрали всех женщин, которые отправлялись на Север в лето, когда родилась наша коллега. Таких было всего шесть человек. Но одна любопытная зацепка вывела меня на нужный след. Целитель, проводивший осмотр, отметил, что одна из женщин недавно родила ребёнка. Это была Ефросиния Гладышева. У неё ещё не закончился период лактации, но ребёнок, по словам женщины, остался у бабушки. Я проследил за историей женщины и убедился, что мать девочки действительно отправилась на вахту на Север, но оттуда не вернулась. Несчастный случай — исследовательское судно, на котором она работала, зажало льдами. Когда подоспела помощь, было уже слишком поздно. Корабль затонул, а из всего экипажа выжило только два человека, высадившихся на льдину.

— Печальная история, — выдавил из себя Макс.

— Север не прощает ошибок, — покачал головой Радимов. — И вот тут я нахожусь в растерянности. С одной стороны, София имеет право знать о судьбе своей матери. Возможно, она до сих пор считает, что та её бросила и начала новую жизнь. Но что, если эти поиски давали ей силу, чтобы держаться в трудные моменты? Что, если известие о гибели матери нанесёт ей слишком большой удар?

Радимов поднял очень сложные вопросы, на которые нельзя было ответить однозначно. В ординаторской на какое-то мгновение повисла тишина, потому как все сейчас думали о судьбе матери Софии и выходе из сложившейся ситуации.

— Я считаю, она должна знать, — поделилась своим мнением Нина Владимировна.

В этот момент дверь открылась и на пороге появилась София.

— Что это вы тут обсуждаете без меня? И кто что должен знать?

Следующие пять минут стали очень сложными. Егор Алексеевич решил раскрыть карты и рассказал обо всём, что было ему известно. Разумеется, девушка расплакалась, но её слова стали для нас полной неожиданностью.

— Знаете, в приюте нас крепко поддерживали и старались помогать чем могли, но за его пределами никто не делал для меня так много, как вы. Сама я ни за что не смогла бы отыскать нужную информацию, а теперь могу быть спокойна. В моей жизни на одну тайну стало меньше.

— Вот и замечательно! — с облегчением вздохнул Егор Алексеевич. — А теперь можете идти на обход.

— Я в индивидуальные палаты не пойду, — нахмурилась Штерн.

— А что с ними не так? — насторожился Радимов.

— С палатами как раз всё в порядке, а вот пациенты в них слишком навязчивы, — объяснила София. — В тринадцатой палате мужчина странно на меня смотрит и постоянно спрашивает обо мне.

— Геннадий Фёдорович? — удивился заведующий. — Мне он казался вполне приличным человеком. Со своими странностями, конечно, как и все люди. Хорошо, в индивидуальные палаты можешь не идти.

Обход в первых двенадцати палатах мы провели впятером, а в индивидуальные палаты отправились без Софии. Зато по пути нас догнал Радимов, поэтому численность восстановилась.

— С аристократами всегда сложно, поэтому будет лучше, если я пойду с вами, — объяснил Егор Алексеевич.

В тринадцатой палате лежал Ходырев Геннадий Фёдорович, владелец автосалонов, расположенных по всей губернии. Его состояние исчислялось в миллиардах, но он не особо его афишировал. Да, мужчина был при деньгах, охотно тратил их на себя, но у него не было того гонора, как у того же Мещерякова, или многих других представителей знати.

— Егор Алексеевич, простите, а Софии сегодня не будет? — заволновался мужчина, когда мы вошли в палату.

— Геннадий Фёдорович, вы меня простите за резкость, но зачем вам нужна молодая девчонка? Ей всего двадцать один, вы уже седьмой десяток разменяли.

— Не подумайте ничего такого, — рассмеялся мужчина. — Просто она очень напоминает мне одну женщину, которую я знал в молодости. Мне показалось, они могут быть родственниками.

— Гладышева Ефросиния Тимофеевна? — холодным тоном произнёс Радимов, а на его лице появилась каменная маска. По поведению заведующего я понял почему он назвал это имя и так отреагировал.

— Лора! — оживился Ходырев. — Вы её знаете?

— Наводил справки, — уклонился от прямого ответа Егор Алексеевич. — Но сначала расскажите свою историю.

Мы с огромным сожалением были вынуждены идти дальше, потому как нас ждали пациенты, но Радимов остался беседовать с Геннадием Фёдоровичем. Когда мы вышли, заведующий позвал в палату Софию. Разумеется, никого из нас не допустили внутрь, но мы оставались в коридоре и кое-что могли слышать.

— Госпожа Штерн, нам удалось выяснить причину, почему господин Ходырев проявлял к вам такой интерес, — начал Егор Алексеевич. — С большой вероятностью он ваш отец.

— Этого не может быть, — прошептала девушка. Для Софии новость о судьбе матери стала сильным ударом, а вторая новость за день о нашедшемся отце стала слишком большим испытанием.

— Вот так в одно мгновение из Золушки в принцессу, — прошептал Макс, чтобы его не услышали в кабинете.

— Сонечка, мне очень жаль за своё поведение. Да, двадцать два года назад мы были в отношениях с твоей матерью. Тогда я только расправлял крылья и владел всего парой автосалонов в самом Градовце, а она была миниатюрной принцессой, притягивающей своей милотой. Я долго добивался взаимности, мне не помогли ни деньги, ни положение в обществе. Твоей матери нужен был человек, а не его статус и богатство. Увы, я послушался дурного совета и решил связать свою жизнь с дочерью влиятельного банкира, а с твоей матерью пришлось разорвать все связи. Она исчезла из моей жизни, а я даже не знал где её искать. Наш брак с Элеонорой продержался всего три года, она ушла и отсудила половину состояния, что отбросило меня назад, но я всё равно нашёл силы подняться и добиться успеха…

— Она умерла из-за тебя, — глотая слёзы, произнесла девушка. — Если бы не ты, она бы не поехала на Север и никогда не оставила меня одну. Ты разрушил её жизнь, а потом и мою.

— Я всё исправлю! У меня нет наследников, я обеспечу тебя до конца жизни…

— Можешь забрать свои миллионы с собой в могилу. Мне не нужен такой отец, — твёрдо заявила девушка. — А если в тебе осталась хоть что-то человеческое, переведи эти деньги в приюты по всей стране. Уверена, твоих денег будет достаточно, чтобы дать шанс на хорошую жизнь тысячам детей без родителей.

— Да, всё-таки не в деньгах счастье, — заметила Нина Владимировна, провожая девушку взглядом.

— Не в деньгах, — согласился Макс. — Но их наличие открывает некоторые возможности для достижения этого самого счастья.

— София, дело твоё, но я бы не стал отказываться от миллионов отца, — осторожно начал Макс.

— Мне не нужны его деньги, — отрезала девушка.

— Тебе неё нужны. А как быть с детьми, у которых нет семьи? Кто протянет им руку помощи? Ты верно предложила отправить деньги детским домам, но где уверенность, что они потратят деньги по назначению? Ты сама была там и видела работу изнутри. Да, тебе повезло оказаться в приюте с хорошим руководством, но ты ведь понимаешь, что эти деньги могут пойти не туда, куда следует?

— Я не понимаю к чему ты клонишь, — прямо заявила девушка.

— Многие аристократки занимаются благотворительностью. Кто-то от чистого сердца хочет помочь, другие делают это, потому что модно. Но у тебя есть то, чего нет у многих других. Ты можешь помогать как больным детям, которые оказались в приюте, таким тем, кто остался без семьи. Твои знания и опыт только помогут.

— Но я совершенно не знаю как это делать…

— Я помогу, — вызвался Ключников.

— Ты? — удивилась София. — А ты откуда знаешь как работают благотворительные фонды?

— Поверь, я в этом разбираюсь. Если потребуется, подключу людей, которые знают больше.

Судя по всему, Макс имел в виду свою мать, но подал эту информацию так, будто у него серьёзные связи.

— Причина? — сухо поинтересовалась девушка. — С чего это ты мне собрался помогать?

— Ты мне нравишься, — честно признался Ключников, заставив меня удивиться. — Дерзкая, сильная духом, целеустремлённая и острая на язычок. И симпатичная ко всему прочему.

— Макс, ты чистовника с яснецом перебрал? С чего такое откровение?

— А я никогда не боюсь говорить что думаю и чувствую. Какой смысл ходить вокруг да около? — пожал плечами парень.

— Хорошо, можешь помочь, — согласилась девушка. — Но тут всё зависит от отца, потому как у меня зарплата стажёра всего тридцать две тысячи.

— Да ты состоятельная девушка! — рассмеялся Макс. — Знаю, сам таким был. Когда приступаем? Нам нужно разработать программу и заняться оформлением документов.

— Не спеши, а то выдохнешься на старте, — осадила Макса девушка. — Я не собираюсь заниматься этим в ближайшее время. И вообще, всё зависит от отца. Захочет он расстаться с парой миллионов, над которыми трясся всю жизнь, тогда можно что-то начинать. Нет — забудем об этом.

— Может, тогда просто прогуляемся? — не отступал Ключников.

— Не на этих выходных, — засмущалась девушка. — Послезавтра я еду знакомиться с дедушкой и бабушкой.

— Ты всё-таки приняла семью отца? — оживился мужчина.

— Нет, Егор Алексеевич помог найти родителей матери. Это большая поддержка от него, я даже не знаю как отблагодарить.

— Просто старайся выкладываться изо всех сил, развивайся и не отказывайся, когда нужно протянуть руку помощи, — вмешалась Сарычева в разговор молодых людей.

— Костя, у тебя какие планы на выходной? — поинтересовался Радимов, когда я вышел из ординаторской.

— Грандиозные, — ответил я с улыбкой.

— А в этих грандиозных планах найдётся место для поездки в Привольск? Правда, времени на встречу с родными у нас не будет.

— Вы собираетесь поехать в Привольск и вернуться в тот же день? — удивился я. — Только в одну сторону ехать шесть часов, а на поезде за день мы точно не управимся.

— Положим, мы выезжаем ночью, и к семи утра будем уже в местной больнице. Немного отдохнём с дороги, и в одиннадцать часов проведём операцию.

— Разве в Привольске некому провести операцию?

— Поверь, такую операцию провести некому. В академии есть только один целитель, который будет на операции, но оперировать буду я, а мне нужен ассистент, который понимает меня с одного слова. Я бы взял Мокроусова, чтобы не беспокоить тебя, но он на дежурстве. И потом, мне кажется, тебе будет проще работать в родном городе и операционной, в которой приходилось бывать ранее.

Как заливает! Если бы хотел взять Мокроусова, попросил бы поменяться с Тёмой дежурствами, но в первую очередь предложил мне. И вот тут попробуй пойми — то ли дело в доверии, то ли просто в желании дать мне шанс побывать в родном городе. Конечно, я бы с радостью провёл свой выходной день в Градовце, но почему-то ведь сам Радимов едет в Привольск! Значит, ситуация настолько серьёзная, что во всей соседней губернии нет целителя такого уровня. А это означает не только высшую степень признания, но и высочайшую сложность операции. Хотелось бы и мне когда-нибудь достичь таких высот, чтобы меня приглашали в соседнюю губернию, и даже выделяли автомобиль для поездки.

Разумеется, Лера не была в восторге от моей поездки, но восприняла это как должное.

— Егор Алексеевич и так много сделал для нас, будет неправильно ему отказать в помощи, — согласилась жена.

Я и сам понимал, что должен Радимову, а тут ещё и такая возможность побывать на необычной операции. Ещё непонятно кто кому должен быть благодарен, ведь уникальный опыт ценится порой очень высоко. Могут отказать в назначении более опытному целителю, если есть человек с более узкой направленностью. Похоже, при за самые увлекательные выходные переходит мне.

— Может, посвятите меня в детали операции? — поинтересовался я, когда мы выехали из Градовца.

— О, там всё очень интересно! — улыбнулся Радимов. — Готов поспорить, что такого ты ещё никогда не видел.

— В таком случае, я бы хотел знать к чему готовиться.

— Костя, не волнуйся. Тебе придётся ассистировать, как обычно, остальное мы берём на себя. Михаил Павлович из Привольской академии будет мозгом нашей операционной бригады, а мы с тобой будем руками.

— Селиванов? — удивился я.

— Он самый! Знакомы?

— Это декан нашего факультета. Хороший человек, но подверженный внешнему влиянию, — ответил я, припоминая машину, подаренную декану влиятельными родителями моего одногруппника и распределение Малиновского с его дружком в Москву.

— Занятная фраза, — рассмеялся Радимов. — Нужно запомнить и использовать при случае. Все мы так или иначе подвержены «внешнему влиянию», просто кто-то больше, кто-то меньше.

— Я потому и отметил сильную зависимость нашего декана, — парировал я, понимая почему Егор Алексеевич встал на защиту Селиванова. Так или иначе, Радимову тоже приходится прогибаться под суровые требования мира, но он хотя бы старается не терять собственное достоинство.

В Привольске нам организовали тёплую встречу.

— Дорофеев! С возвращением в родные стены! — с улыбкой произнёс Селиванов, когда я вышел из машины. Наигранное удивление декана не смогло ввести меня в заблуждение. Наверняка его уже предупредили о составе нашей делегации.

— Михаил Палыч, приятно, что помните даже через столько лет, — ответил я.

— Да сколько там прошло? — отмахнулся мужчина. — Всего-то чуть больше двух лет. Не тянет домой?

— Меня пока и в Градовце всё устраивает, — ответил я, мгновенно потушив настрой декана.

— Селиванов очень обрадовался, когда я выбрал тебя, — объяснил Егор Алексеевич, когда удалось перекинуться парой слов без лишних свидетелей. — Вообще, в заявке были ты и Жилин, но с тобой я больше работал. Есть какие-то мысли, почему ты мог в неё попасть?

— Мы с Пашей оба из Привольска. Может, они просто знают наши возможности? Но тогда странно, что Мартынова не указали. Он, хоть и сволочь, но специалист хороший.

— Думаю, Михаил Павлович пытается переманить вас домой, но сделать это так, чтобы не сильно бросалось в глаза. Сам посуди — до конца срока обязательной отработки осталось меньше двух лет. Может, и рано об этом беспокоиться, но с другой стороны важно привить чувство ностальгии, пока вы не осели окончательно в Градовце. И потом, когда ещё подвернётся такая возможность?

Об этом я почему-то даже не думал, но это вполне в духе нашего декана. За два года в Градовце я настолько привык, что уже забыл о скором окончании отработки.

— А смысл? Разве не проще подать запрос на вакантную должность, и коллегия пришлёт целителя?

— Опытного целителя найти не так-то и просто. Очень большой шанс, что пришлют новичка, как в вашем случае, а далеко не все готовы возиться с молодёжью и обучать их. Потом, молодые специалисты — это головная боль любого старшего целителя. Их нужно контролировать, наставлять и сдерживать пыл, а то некоторые самые активные выполняют слишком много работы, и тем самым вынуждают работать тех, кто уже пресытился и не особо горит желанием шевелиться. Да, таких мало, но они есть. И я тебе скажу, что за толковых ребят идёт серьёзная борьба. Это поначалу вы особо никому не нужны, а потом, как только целитель набирается опыта, к нему проявляют интерес. И чем больше опыта у целителя, тем он ценнее.

Селиванов вернулся, поэтому мы так и не договорили.

— Прошу в ординаторскую, — пригласил нас Михаил Павлович. Там уже был накрыт стол, кипел самовар, а по комнате растекался приятный запах. Встречающая сторона позаботилась о комфортной встрече.

Мы быстро перекусили, чтобы восстановить силы, немного отдохнули с дороги и засобирались в операционную. Тем более, в ординаторской вот-вот должны были встретиться две бригады, чтобы передать дежурство. Целители уже приходили на работу, поэтому мы с Егором Алексеевичем решили им не мешать. Но от нас не ускользнул тот факт, что заведующий отделением не захотел принимать нас в своём кабинете. Всё-таки это уже говорит о гостеприимстве.

— Коллеги, сегодня мы с вами оперируем человека с опухолью, но на самом деле это совсем не то, чем кажется на первый взгляд. Очень интересный случай, — признался Селиванов, а я навострил уши в надежде хоть что-то узнать о предстоящей операции.

Как же я не люблю, когда целители говорят загадками! Такое впечатление, что это бич всех опытных целителей. Некоторые просто упиваются моментом, когда им в практике попадается необычный случай.

— Михаил Павлович, будь это обыкновенная опухоль, мы бы не ехали сюда из соседней губернии, — признался Радимов. — Я уже в курсе, а вот мой ассистент пока ещё даже не догадывается что нас ждёт. Думаю, самое время поставить его в известность, потому как ему придётся направлять потоки энергии и работать с пациентом, пока мы будем удалять эту, как вы выразились, «опухоль».

— Прошу в операционную! — пригласил нас декан. — Пациента уже привезли, готовят к операции. Там и посмотрите.

После подготовки мы вошли в знакомую операционную, где нас дожидался пациент. С виду ничего особенного, разве что живот слишком большой, но это бывает. А вот диагностика дала очень странные и противоречивые результаты. Я использовал внутреннее зрение целителя и не мог поверить в то, что вижу.

— Ничего не понимаю, — признался я. — Отчётливо просматриваются волосы и зубы. Как туда попали волосы, я ещё могу предположить, но зубы и кости…

— Ваши предположения, Константин Юрьевич, — потребовал Селиванов, предчувствуя, что я сейчас ошибусь и выставлю себя в нелепом свете.

— А тут и предполагать особо нечего. Проглотить такое невозможно, даже по частям. Это мужчина, поэтому о внематочной беременности и речи быть не может. И потом, в случае с беременностью операцию проводили бы в Центре матери и ребёнка, но никак не в операционной городской больницы.

— А вы умеете работать с информацией, — улыбнулся декан. — Вижу, кое-чему мы вас всё-таки научили. Егор Алексеевич, предоставляю вам право просветить вашего коллегу.

— Давайте сначала погрузим нашего пациента в целительный сон, а затем обсудим эту ситуацию, — предложил Радимов. — Волноваться ему сейчас точно не стоит.

Слова заведующего стали для меня призывом к действию, и я по привычке принялся за работу. Как только пациент уснул, Радимов решил раскрыть карты:

— Мы имеем дело с паразитическим близнецом. Это случается, когда один плод поглощает другой в утробе матери ещё на раннем этапе. Для неопытных целителей это выглядит как опухоль, но если хорошенько присмотреться, можно заметить то, что заметил ты во время диагностики. В нашем случае проблема заключается в том, что близнец врос в кровеносную и энергетическую системы человека, поэтому извлечь его будет достаточно сложно и опасно.

— И он больше тридцати лет проходил с близнецом внутри?

— Да, в глубинках бывает и не такое. Просто мужчина ни разу не обращался к целителю за помощью. Но организм рос, а лишний груз стал ему мешать. В поликлинику мужчина обратился с жалобами на тяжесть в животе, неприятные ощущения и боли. Там целители диагностировали опухоль и отправили на удаление. Что самое интересное — в приёмном отделении тоже не заметили ничего странного, но уже в отделении специалисты докопались до сути. Тогда же стало ясно, что оперировать мужчину будет очень сложно. Нужно не просто искусственно поддерживать в норме его жизненные показатели, но и одновременно лечить его физическую и энергетическую оболочку. Именно поэтому нас позвали сюда.

— Да, хорошо, что мы усыпили пациента, иначе волнение могло бы серьёзно нарушить его душевный покой.

— Но потом, когда мужчина придёт в себя после операции, мы всё расскажем. Впрочем, давайте не будем забегать далеко наперёд.

— Медленно отделяем плод от кровеносных сосудов, — скомандовал Селиванов, наблюдая за происходящим.

— Стойте, нельзя спешить! — выпалил я, когда у меня ёкнуло сердце, а в районе солнечного сплетения будто что-то потянуло вниз, отчего я едва не растерял концентрацию. — У меня предчувствие, что так кардинально работать нельзя. Давайте работать по плоду, а потом постепенно начнём работать с каждым сосудом.

— Какое ещё предчувствие? — возмутился декан, потому как я поставил под сомнение его решение. — В целительстве нет места домыслам и чувствам, это точная наука, в которой любая ошибка может стоить жизни…

— Михаил Павлович, уверяю вас, если у Дорофеева предчувствие, то лучше сделать так, как он предлагает, — вмешался Радимов. — Я уже дважды убеждался, что к его предчувствиям нужно относиться максимально серьёзно.

Да, я не был уверен, что не зря остановил операцию и предложил идти другим путём, потому как мои доводы были очевидны. Но сомнения быстро развеялись, когда Егор Алексеевич удалил часть материала.

— Кровеносная система здесь очень разветвлённая, куда больше, чем мы смогли увидеть с помощью внутреннего зрения. Очень много сосудов срослись с эмбрионом и проходят через него, поэтому изначально мы их не заметили. Придётся работать с каждым из них по частям.

Работа была очень кропотливая, а дело продвигалось буквально по миллиметрам. Лишь через три часа Егор Алексеевич окончательно справился с задачей. Операция оказалась достаточно сложной, хоть и не самой долгой. Мы справились за три с половиной часа, но за это время все трое потратили кучу энергии и едва стояли на ногах.

— Операцию можно считать успешной, — расплылся в улыбке Селиванов. Де-факто именно он руководил процессом, поэтому может записывать себе очередной плюс в послужной список.

— Всё, можешь считать, что охота на тебя началась, — шепнул мне Егор Алексеевич, когда мы вышли из операционной.

— Это ещё почему? Мне кажется, Михаил Павлович был не в восторге из-за моего возражения. А такие люди не любят, когда им противоречат.

— Но ведь ты оказался прав! А Селиванов не дурак, чтобы обижаться, на справедливое замечание. И в твоём поведении нет ничего обидного — ты ведь не ткнул его носом в ошибку, а выразил сомнение на уровне предчувствий. Прирождённые целители, которые чувствуют опасность, встречаются очень редко и высоко ценятся. Помни это!

Мы планировали уехать домой сразу после операции, чтобы успеть хоть немного отдохнуть перед утренним дежурством, но пациент пришёл в себя, и попросил зайти к нему.

— Выходит, я убил своего брата-близнеца? Или сестру… — произнёс он, когда ему объяснили что с ним на самом деле случилось.

— Почему убили? — удивился Радимов. — Не говорите глупостей.

— Но ведь плод перестал развиваться из-за того, что стал частью меня.

— Да, он перестал развиваться, но по той причине, что вы стали одним целым. Вам удалось выжить и родиться на этот свет, а вот другому плоду — нет. В большинстве случаев почему-то считают, что один плод непременно губит другой, но что, если на самом деле это спасение? Я думаю, что такой вариант также имеет право на жизнь. Ваши организмы переплелись настолько тесно, что тела практически стали одним целым. А это значит, что одновременное развитие с огромной вероятностью означало бы конец для вас обоих.

— Я хочу организовать прощание, как только выпишусь из больницы, — произнёс мужчина, собравшись с силами.

— Это ваше право. Не вините себя и помните: иногда мы даже не догадываемся, что живём благодаря кому-то, кто пожертвовал собой ради нашего существования. Цените свою жизнь и распорядитесь отпущенным временем так насыщенно и результативно, как им воспользовались бы двое.

Несмотря на возвращение Тарасова, мои часы работы в частном кабинете остались неизменными. А всё потому, что Николай Юрьевич в день моего выходного торчал на дежурстве и никак не мог меня заменить. Идея с кабинетом ему нравилась. Если раньше всё свободное время он проводил в отделении, то теперь всё чаще заглядывал в кабинет на Гвозде.

С другой стороны, аристократы ценили моё мнение, а некоторые хотели записаться только ко мне. Со временем я перетащил в кабинет и Леру, и она работала с детьми моих клиентов. Одним словом недостатка в работе и деньгах мы не испытывали.

Но иногда бывали случаи, которые требовали не только целительской жилки, но и недюжинной смекалки. Да и знания приходилось черпать в различных источниках. Именно такой случай произошёл с одной пациенткой.

— Господин целитель, вы должны мне помочь! — выпалила женщина лет шестидесяти, присев на стул рядом с моим столом и протянула руку. Безымянный палец женщины полностью почернел и выглядел поистине жутко. — Снимите это проклятие с кольца, которое перешло и на меня.

— Как давно появились первые признаки? — сразу перешёл я к делу. — Были предшествующие травмы?

Не знаю о каком проклятии говорит женщина, но здесь очевидный некроз, который мог быть вызван травмой или тромбом, закупорившим сосуд в пальце. Разумеется, нужно провести диагностику и разобраться в причине случившегося.

— Говорю вам, господин целитель, это проклятие! Я только надела кольцо на палец, сразу почувствовала острую боль.

А это указывает на тромб и подтверждает мою догадку. Тщательная диагностика с использованием внутреннего зрения лишь подтвердила мою догадку. Пришлось хорошенько поработать с сосудами, чтобы избавиться от тромбов и проверить нет ли участка, где они формируются. Затем я запустил восстановление повреждённых тканей. Пусть эта процедура будет небыстрой, но на раннем этапе с помощью целительной энергии ещё возможно вернуть к жизни отмерший участок тела.

— Через три дня приходите на повторную процедуру. Мы оценим изменения и проведём повторную процедуру, чтобы окончательно вылечить вас. Но если вы заметите ухудшение состояния, незамедлительно обращайтесь к целителю.

— Благодарю, — расплылась в улыбке женщина и довольная вышла из кабинета.

Следующий свой выходной я снова провёл в частном кабинете. К счастью, у меня была запись только на вечер, поэтому утренние часы мы с Лерой могли полностью посвятить себе — погулять, заняться уборкой, сходить в бассейн и просто отдохнуть от суеты.

Каким же было моё удивление, когда я пришёл на приём и увидел женщину с почерневшим пальцем. Таким, как и в первый день процедуры. Причём, некроз перекинулся и на соседний палец, а также рисковал повредить всё запястье.

— Почему вы не обратились к целителю, как только заметили ухудшение? — накинулся я на неё.

— Я хотела, чтобы вы исправили свою ошибку. Вы ведь взяли деньги за процедуру, а проблему не решили. И потом, я всё-таки ходила к целителю, но он сказал то же, что и вы, провёл процедуру, которая также не помогла. Я убеждена, что пока вы не разберётесь с кольцом, проблему не решить.

Пациентка положила на стол предмет завёрнутый в платок. Я осторожно отбросил один край платка и почувствовал жгучую боль, которая пронзила сознание. И это я ещё не касался его.

— Откуда оно у вас? — поинтересовался я.

— Это фамильное кольцо, доставшееся мне от сестры. Она, как старшая в семье, рассчитывала получить его в наследство, но бабушка в завещании указала меня. Можете представить себе ярость сестры.

— Оно что-то для вас значило?

— Разумеется! Это фамильная драгоценность, память, статус. Кольцо выполнено из золота, девяносто два золотника, с нанесённым на него фамильным гербом и инкрустированным рубином в два карата. Само по себе кольцо стоит несколько миллионов, а с учётом герба и статуса цена легко может дойти до семи миллионов.

Надо же! Какая-то безделушка весом меньше сотни грамм стоит как роскошная квартира в центре Градовца. У этих аристократов действительно помешательство на фоне ценностей в жизни.

— Думаю, это дело рук сестры. Она наложила проклятие на кольцо. Вот только где она могла взять такого сильного заклинателя? Вы же знаете, люди с этим даром крайне редко встречаются в нашем мире.

Ситуация оказалась настолько сложной, что мне потребовалась помощь коллег. Консилиум устроили прямо на кухне.

— Оно проклято! — заявил Артём, когда мы собрались в кабинете. — В этом даже сомнений быть не может.

— Николай Юрьевич, а вы что скажете? — поинтересовался я, посмотрев на Тарасова.

— Ну-у… — протянул мужчина, скрестив руки на груди. — Я не могу отрицать, что это может быть дело рук заклинателя. Знаете, во время моей стажировки мы лечили пациента с высокой температурой. И что бы мы ни делали, через пару часов она снова поднималась. При этом он находился в реанимации, и рядом дежурили целители, а все признаки заболевания мы излечивали. В итоге он сгорел на седьмой день.

— Хотите сказать, женщине осталось всего три дня? — забеспокоился Мокроусов.

— Я ничего не хочу сказать, просто делюсь историей из прошлого, которая весьма похожа на этот случай. Мы слишком мало знаем о природе болезней, вызванных даром.

— Говорю тебе, это дело рук заклинателей, — не унимался Мокроусов. — Нужно очищать предмет, наложивший проклятие, иначе оно будет возвращаться каждый раз. Мы ничего не сделаем, если не устраним причину.

Процедуру я всё-таки провёл, но записал женщину на утренний приём через день. Во-первых, меня беспокоила неделя, озвученная Тарасовым. Именно столько дней протянул пациент после попадания в больницу. Что, если проклятие разгуляется, и к концу недели окончательно погубит женщину? А во-вторых нельзя затягивать и давать некрозу развиваться. Если за два дня вторая процедура не поможет, придётся прибегнуть к радикальным методам. Знать бы только к каким.

Разумеется, я первым делом порылся в глобальной сети, но ничего стоящего не нашёл. Нет, мне попалось с дюжину статей с какими-то дикими обрядами, но я не собирался жечь листья зверобоя и мазать сажей пострадавшего, искать дупло в трёхсотлетнем дубе, чтобы сунуть кольцо туда и тем самым снять проклятие, или использовать гнездо сороки, чтобы перенаправить проклятие на бедную птицу. Я не совсем понимал зачем нужен именно дуб, которому три сотни лет, почему не подойдёт для ритуала очищения более молодое дерево, и как вообще понять сколько дереву лет, не спиливая его, чтобы сосчитать кольца на стволе. За сороку я вообще молчу. Возможно, это просто дурацкие суеверия. А если у кого-то это и сработало, то лишь потому, что так совпало.

Решительно отвергнув всю околонаучную чушь, я отправился к истокам. Нет, не в глубокую деревню в поисках тех, кто ещё застал заговорщиков, а в библиотеку. Хотя, у меня была идея отправиться к Яниславу. Может, хотя бы шаман сможет помочь в этом деле. Пусть его слова не всегда легко понять, но он может хотя бы навести на верную мысль.

Отыскать нужный материал в общем доступе оказалось совсем непросто. Судя по всему, информацию о способностях заклинателей старательно пытались скрыть, что очень удивительно. Тот же Мокроусов накидал мне с дюжину идей как избавиться от проклятия, но я не спешил проверять их на практике. Что-то мне подсказывает, что половина из этих способов не сработает, а то и вообще причинит ущерб. И неизвестно кому — пациенту, или целителю.

В одной старой книге я нашёл информацию о том, что проклятие с предмета может снять заклинатель, или целитель. Но ни одного знакомого заклинателя у нас не было на примете, поэтому придётся брать работу на себя.

Суть метода заключалась в том, чтобы на энергетическом уровне очистить предмет от проклятия с помощью целительной энергии. Вот только, как было указано в материале старой потрёпанной книги, проклятие не исчезнет без сопротивления. И чем сильнее был заклинатель, тем сложнее будет его уничтожить. Описывались случаи, когда целителям приходилось объединять усилия, чтобы выполнить задачу.

Я невольно залюбовался на картинку, изображающую борьбу целителей с проклятием на предмете. Вот только что мне не понравилось, сам процесс не описывался в деталях, но я и так почерпнул массу интересного и косвенно понял, что проклятие может огрызаться.

Я едва успел к назначенному времени в кабинет и рассказал Тарасову и Мокроусову о своих находках.

— Вы как хотите, а я отказываюсь участвовать в этой антинаучной ерунде, — встал в позу Николай Юрьевич. — Не хватало, чтобы с меня весь Градовец потом смеялся.

— С вами или без вас, но мы попытаемся, — парировал я, понимая, что жизнь пациентки может висеть на волоске.

Она пришла в кабинет на полчаса раньше условленного времени, и я замер от удивления. Некроз прогрессировал с такой скоростью, что за несколько дней отнимется вся рука. Уже сейчас поражение добралось до запястья. И это при том, что мы полностью пролечили сосуды и проработали проблемные участки на энергетическом уровне.

— Вы точно не надевали кольцо? — поинтересовался я.

— Даже не притрагивалась, — ответила женщина. — Если в первые дни я пыталась сжечь его в огне, расплавить, и даже просила знакомых повелителей стихий уничтожить его в пламени своего дара, то к сегодняшнему дню поняла, что это бесполезно. Дар попросту не берёт его, а все, кто пытался, сильно пожалели об этом.

— Да уж, тут даже касаться болезненно, я представляю что с ними было, когда они попытались использовать дар, — отозвался Артём. Судя по всему, он чувствовал то же, что и я, когда осматривал кольцо.

— Хорошо, сейчас мы разберёмся с проклятием, а потом устраним последствия.

Я прекрасно понимал, что причина некроза тканей руки женщины кроется в проклятии. Думаю, коснись я кольца, ситуация была бы подобной. Хотя, не уверен. Может, оно настроено только на определённого человека, а остальных попросту отгоняет? Всё-таки мы многого не знаем о глубинах использования дара. Многое было потеряно в веках. И дело не в моём попадании в другой мир, а в том, что даже коренные обитатели этого мира не знают многих его тайн.

— Костя, а ты уверен, что сработает? — заволновался Мокроусов.

— Как видишь, Николай Юрьевич отказался участвовать в эксперименте, поэтому нам придётся рассчитывать только на свои силы.

— Я бы подождал Старшую, — поёжился Артём.

— Три целителя будут возиться с одной безделушкой? — удивился я, но поверил сомнениям друга. Тёма вряд ли будет паниковать на пустом месте. Кто знает, насколько мощным был заклинатель? Если у нас есть возможность перестраховаться, пусть будет так. В отличие от своего отца, Катя согласилась принять участие в ритуале. Девушка оценила ситуацию и понимала, что здесь явно не всё так просто.

Бросаться в омут с головой я не собирался. Нужно хорошенько подготовиться, прежде чем браться за дело. Я зажёг горелку с маслом шалфея, усиливающим эффективность дара, надел кольцо с изумрудом, позаимствованное у Тихомировой, а затем активировал защитный барьер вокруг своего энергетического тела, как и было написано в инструкции. Вообще, хорошая затея. Странно, что этому нас не учили и прежде я этого никогда не встречал.

Тот же удар энергией и попытка перегрузить энергетические каналы оказалась бы практически невыполнимой. Я уже не говорю о том, чтобы попытаться их выжечь.

— Я активировал энергетическое зрение и коснулся кольца. Сознание сразу обожгло, а я почувствовал огромную мощь, обрушившуюся на мой барьер. Кстати, а где он вообще? Опомнившись от ошеломительной атаки, я понял, что защиту энергетического тела сдуло, как пушинку. Вот тебе и колечко с сюрпризом!

Второй удар я мог бы и не выдержать, но вовремя на помощь подоспели Тихомирова с Мокроусовым.

Вокруг меня сформировался новый барьер, созданный из энергии союзников. Вдвое мощнее, чем мой. Новый удар заметно ослабил его, но не снёс полностью. Что-то я отвлёкся, пора бы и за дело браться, а то барьер долго не продержится. Я сконцентрировался на кольце, которое на энергетическом плане заметно увеличилось и размерами больше напоминало обод телеги. Его поверхность напоминала кольцевую светодиодную лампу, которую так любят фотографы, но её поверхность была покрыта чёрными пятнами, словно измазана сажей. Причём, эти пятна не просто покрывали поверхность, но скользили по поверхности.

Времени рассматривать это чудо совершенно не оставалось, поэтому я сформировал мощную волну очистительной энергии и направил её прямиком на поверхность кольца. Стоило моей энергии ударить в цель, поверхность кольца зашипела, чёрная гарь пришла в движение и, а от неё пошёл густой дым. От кольца отделился огромный шлейф дыма, который сформировался в хлыст и обрушился на меня сверху. Я задрожал всем телом от столь мощной атаки, но выстоял, а вот мой защитный барьер приказал долго жить.

— Костя, давай быстрее, мы пока не можем помочь, — послышался издалека голос Мокроусова.

Меня не пришлось просить дважды, и я снова направил волну целительной энергии. На этот раз ответа не последовало, но я не останавливался. В тот самый момент, когда я приготовился ударить в третий раз, вновь взвился вверх чёрный хлыст, и я остался перед выбором: ударить самому, или попытаться защититься? С одной стороны, я понимал, что нужно тянуть время. Союзники должны прийти на помощь, нужно только дождаться подкрепления. Но предчувствие подсказывало, что нужно бить.

Собрав силы в кулак, я использовал их не для выстраивания защиты, а для мощной атаки.

Поверхность кольца раскалилась, наполнившись целительной энергией, а оно сменило цвет с ярко-жёлтого на белый. Чернота осыпалась сажей и развеялась, а кольцо заметно уменьшилось в размерах.

Я вышел из режима энергетического плана и открыл глаза. Картина, представшая моим глазам, здорово меня удивила. Тихомирова сидела на полу, запрокинув голову вверх и прикрывала лицо рукой, а между её пальцем сочилась кровь. Мокроусов суетился рядом и пользовался энергией, чтобы остановить кровотечение.

— Потерпи, Старшая! Сейчас всё организуем! — бормотал парень, прикладывая руки к вискам женщины.

— Как видишь, нам тоже здорово досталось, — объяснила Тихомирова, заметив в моих глазах неподдельное удивление.

Несколько минут ушло на то, чтобы привести себя в порядок. Мы все чувствовали себя ужасно истощёнными, и это притом, что действовали втроём. Каким же сильным был одарённый, если наших общих усилий едва оказалось достаточно?

— А кольцо-то треснуло, — с огорчением произнесла женщина, рассматривая фамильную драгоценность.

— Поверьте, любой ювелир исправит эту проблему, — успокоил её Мокроусов. — А вот снять проклятие с кольца, как показала практика, дело непростое. Здесь усилий троих целителей едва хватило. Причём, не самых последних специалистов!

— Я понимаю, — покорно ответила женщина. — Поверьте, я умею ценить собственную жизнь и то, что вы для меня сделали.

Она достала кошелёк и отсчитала триста тысяч.

— Каждому, кто рисковал собой ради меня. И да, я хотела бы провести ещё одну процедуру, потому как рука всё ещё беспокоит меня. Надеюсь, завтра я проснусь с приятным ощущением.

Да, процедуры продолжились ещё дважды. Чтобы полностью убрать некроз с руки, пришлось немного повозиться, а зачастую целительной энергии требуется время. Зато это был первый случай в моей практике, когда удалось справиться с проклятием.

После этого в кабинет на Гвозде потянулись суеверные аристократы.

— Мне тотально не везёт, — сокрушалась молодая девушка, записавшаяся ко мне на приём. — Неделю назад я потеряла работу, вчера меня бросил парень, а утром я сломала ноготь.

— Ваш ноготь мы вылечим, но придётся подождать, пока вырастет новый, а насчёт проклятия не волнуйтесь — это просто полоса неудач.

Но девушка не остановилась и потребовала, чтобы я провёл ритуал очищения. Пришлось разыграть небольшую постановку, накачать её жизненной энергией и дать моральные установки. Да, эффект плацебо никто не отменял. Девушка ощутила улучшение самочувствия, поверила в себя, и с таким настроем наверняка справится со свалившимися на неё трудностями. Главное, чтобы чёрная полоса в её жизни не затянулась, потому как тогда возникнут вопросы.

Увидев эту девушку на приёме через четыре дня, я заволновался. Неужели у неё снова что-то случилось?

— Господин целитель, я пришла вас поблагодарить, — заулыбалась пациентка. — Благодаря вашей помощи у меня кардинально изменилась жизнь. Уже на следующий день я познакомилась с очаровательным молодым человеком, а сегодня мы едем знакомиться с его родителями. Кажется, всё идёт к свадьбе.

— Так быстро? — удивился я.

— Не буду забегать наперёд, чтобы не спугнуть удачу, но мне кажется, я встретила мужчину всей своей жизни.

— Очень рад за вас, — ответил я с облегчением.

В больнице всё было спокойнее. Очередное ночное дежурство прошло без происшествий и показалось мне настоящим отдыхом после приключений в кабинете на Гвозде. Я искренне надеялся, что спокойно вернусь домой и отдохну от передряг, но после сданного дежурства наткнулся в отделении на Пал Дмитрича.

— Костя! А я-то тебя и ищу, — обрадовался Горюнов, направившись ко мне. — Тут в одном деле твоя помощь требуется.

Что-то он не был похож на человека, которому нужна помощь целителя.

— А с чем нужно помочь? А главное, кому?

— Не спеши! Всё-то вы, молодые, хотите поскорее узнать. Я к вашему старшему уже заходил, мы с ним всё обсудили. Мне его посоветовали, как лучшего целителя во всей губернии. Но я сразу поставил вопрос ребром: либо он берёт на операцию тебя, либо я буду искать другого целителя.

— И что он? — поинтересовался я, зная, что Радимов не любит ультиматумы в любом их проявлении.

— Согласился, — расплылся в улыбке Пал Дмитрич. — Ещё бы ему не согласиться. Я ему такое предложение сделал, с которого он никак не сможет соскочить. Рыбка на крючке!

— А что хоть за предложение?

— Это касается моего нового изобретения. Точнее, не совсем моего, это мы с Блинчиком… Ну, с Сашей придумали. Тут просто одному человеку помощь нужна, а целители разводят руками, вот мы и решили предложить своё решение.

— Вы? — удивился я. — Может, наконец, расскажете что вы задумали?

— С удовольствием! — послышался у меня за спиной голос Радимова. — Идёмте ко мне в кабинет, обсудим детали предстоящей операции. Я связался с руководством и получил официальное разрешение.

— Егор Алексеевич, только давайте в этот раз без сюрпризов, — потребовал я. — Считайте, что вы с Пал Дмитричем уже меня удивили.

— Никаких сюрпризов, — согласился заведующий. — Мы проводим совместную с артефакторами операцию по замене сразу обоих желудочков сердца.

— По сути, вживляем человеку механическое сердце, — вклинился в беседу Горюнов. Дмитрич произнёс это таким тоном, словно сам смастерил работающее механическое сердце и планирует полностью заменить настоящее. Вот только на деле это выглядело несколько иначе.

— Разумеется, это временная мера, пока мы не найдём донора, — объяснил Радимов. — Сердце мужчины доживает свои последние дни, в любой момент оно может отказать. Заменив оба желудочка, мы не решим проблему полностью, но хотя бы выиграем время.

— Вы вообще уверены, что это сработает? — засомневался я. — Сама перспектива выглядела странно, я уже не говорю о реализации этой безумной затеи.

— Будь у нас уверенность, мы бы не волновались, — отозвался Горюнов. — Но у нас есть всего два пути: смириться со смертью друга, либо попытаться вырвать его из цепких лап Смерти. И в этом случае я предпочту сделать хоть что-то, чем не делать совсем ничего.

Пока мы шли в операционную, Пал Дмитрич объяснил откуда взялся такой странный пациент.

— Это один из артефакторов нашего братства. Давно страдает с сердцем, а тут такое несчастье приключилось. Понимаешь, мы никак не можем его оставить.

То, что пациент владел даром — уже большой плюс. Значит, энергетические каналы у него широкие, и можно свободно разгуляться с транзитом энергии, а это повышает шансы на успех операции. Если что-то пойдёт не так, можно подстраховаться, добавив немного энергии.

Компанию нам в операционной составила Тихомирова. Я стал замечать, что в последнее время Егор Алексеевич чаще отдаёт предпочтение ей, чем Тарасову. И дело, скорее, даже не в том, что Катя моложе и перспективнее. Просто после длительного заключения у Николая Юрьевича ослабли концентрация и выносливость, а на сложных операциях это может иметь критическое значение. Да и не думаю, что Тарасов будет расстроен тому, что его дочь получает больше практики. Пусть она и старшая целительница, но опыта куда меньше, чем у Радимова и остальных.

— Костя, свою задачу помнишь? — поинтересовался заведующий.

— Как тут не помнить? Анестезия и наполнение целительной энергией.

— Отлично! — улыбнулся целитель. — Твоё предчувствие молчит?

— Пока да.

Мне не совсем нравилось такое внимание к моему предчувствию. Может, это и делает меня несколько особенным, но со стороны выглядит странно, когда более опытные и умелые целители обращаются ко мне за советом.

Я следил за тем, как работают целители, работая с артериями. Это был бесценный опыт, потому как выпавшая возможность позволяла наблюдать за работой со стороны и отмечать малейшие детали. Не скажу, что смогу повторить также, но при необходимости попробовать можно. Хотя мне и приходилось концентрироваться на работе, усилий трёх целителей оказалось достаточно для эффективной работы.

Операция прошла успешно, а пациента в скором времени перевели в индивидуальную палату. К концу моего дежурства он уже пришёл в себя, и мы всей бригадой зашли к нему, чтобы проверить состояние. Честно говоря, многим целителям хотелось самим взглянуть на «механическое сердце». Оно содержало в себе энергию артефактора и благодаря этому работало как следует, но и электричество не было лишним.

— Следи за аккумуляторами и не забывай их менять каждые два дня, — напутствовал Горюнов.

— Это что, мне постоянно таскаться с этим подсумком на плече? — удивился мужчина.

— Брось, вес этой конструкции всего килограмма два. Не такой уж и большой, чтобы доставлять неудобства.

Прошедшая операция здорово нашумела в информационном поле. Кто-то впадал в истерику и твердил о скорой революции артефакторов, при этом число приверженцев профессора Жжёнова заметно увеличилось. Другие хвалили за смелость. Но нашлись и те, кто критически воспринял проведённую операцию и говорил о скорых и неминуемых негативных последствиях, которые могут привести к осложнениям и даже смерти пациента.

— Говорю вам, кусок железа не приживётся, — утверждал в одном из интервью профессор Колосов из Рудинской академии целителей.

К нашей огромной радости, всё обошлось, и сердце работало отлично, а всем недоброжелателям пришлось признать свою неправоту.

— Егор Алексеевич, а когда мы поедем в командировку? — поинтересовался Мокроусов. Вопрос Артёма был далеко не праздным, потому как осень подходила к концу, а о поездке на Север ещё не было даже разговоров.

— В этом году командировки не будет, — объяснил заведующий. — В Яшмань и Новомихайловск направили целителей по распределению, поэтому наша помощь не потребуется, а в Удильск целители периодически ездят из Яшмани.

— Ушла эпоха, — вздохнул Артём.

— Вы не спешите, возможно они недолго там продержатся, — рассмеялся Макс. — Это наши рудинские ребята поехали. Перезимуют разок в той глуши и попросят перевод.

— А ты радуйся, что в Градовце остался, — одёрнула Ключникова Нина Владимировна. — Неизвестно как бы ты запел, оказавшись далеко от дома.

— А я и радуюсь, — заулыбался парень.

— Не будем далеко забегать, — примирил их Радимов. — Перевестись не так-то и просто, в последние годы этот процесс заметно усложнили. И потом, уйти из целительства после распределения практически нереально, поэтому я не думаю, что в следующем году ситуация заметно изменится.

Начало зимы ознаменовалось крепкими морозами и метелями. Мести начало ещё в середине ноября, а к декабрю установилась холодная погода. Но с холодами пришла ещё одна новость:

— Как вы можете знать, в нашей стране пройдёт Кубок мира по хоккею, — начал Радимов, собрав всех свободных целителей в конференц-зале. — Градовец в числе городов, которые примут первые матчи, а полуфиналы и финал пройдут в Санкт-Петербурге и Москве. Разумеется, от нас требуется поддержка. Три целителя будут присутствовать на играх, но желательно, чтобы это не пересекалось с дежурством. На игру Швеции с Данией я возьму Тихомирову, Мокроусова и Жилина, а матч нашей команды против британцев будет обслуживать троица Тарасов, Дорофеев и Ключников.

— Класс! Будем болеть за наших! — просиял Макс.

— Кстати! — спохватился заведующий. — За самой игрой вам вряд ли удастся понаблюдать, потому как вы будете обеспечивать безопасность зрителей. У каждой команды есть свои целители, но вполне может быть, что придётся вмешаться и вам. Я попрошу от вас максимальной отдачи, чтобы о нашей больнице отзывались максимально положительно. Речь идёт не только о престиже больницы, но и о чести всей страны. Мы должны продемонстрировать, что наши целители — одни из самых лучших в мире.

— Сделаем! — горячо пообещал Ключников, сжав кулаки.

Конечно, Макс ещё тот болтун, но уж если он что-то пообещал сделать, то можно быть уверенным, что так и произойдёт.

В назначенный день наша троица отправилась на матч. Разумеется, билеты были проданы, а на трибунах не было ни одного свободного места.

— Шестнадцать тысяч человек, и всего три целителя, — пробормотал Ключников, осматриваясь вокруг.

— Успокойся, на противоположной стороне дежурит бригада с Первой городской, — заметил Николай Юрьевич. — И потом, эти шестнадцать тысяч человек отлично себя чувствуют и не собираются умирать.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал Макс, оглядывая трибуны. — Иногда такие страсти кипят, что страшно представить. Зато у нас самые лучшие места, почти у самой арены. Лично я прихватил с собой блокнот, чтобы взять автограф у одного из наших хоккеистов. А если повезёт, то у кого-нибудь из британцев получится автограф заполучить. Может, у самого Александера Ханта.

— Ты лучше о работе думай, — одёрнул я его, но Ключников лишь отмахнулся.

— Угораздило же нас попасть на британцев, — вздохнул Макс, продолжая гнуть свою линию. — Первая игра, и сразу такой соперник.

— Британцы? Разве они сильны в хоккее? — удивился я. — Мне казалось, помимо нас сильные команды у чехов, шведов, канадцев…

— Какие чехи? — рассмеялся Ключников. — Да они дальше четвертьфинала никогда не доходили. Настоящие соперники — это финны и канадцы, но с последними мы встретимся разве что в полуфинале, если пройдём Британию и победителя связки Швеция — Дания. Вот шведам повезло с соперником! А у нас бритты, которые в последние годы демонстрируют небывалый успех. Вон, на Олимпиаде золото взяли, а на Чемпионате мира до полуфинала дошли.

Как всё-таки отличается этот мир от нашего! Казалось бы, столько похожего, а время от времени такие заметные различия всплывают. Команды начали выходить на лёд, и мы невольно отвлеклись, наблюдая за ними.

— Вон, погляди! Это Александер Хант, лучший нападающий англичан, толкнул меня локтем в бок Ключников. — На Олимпиаде забросил восемь шайб, отдал три голевых паса и стал самым результативным игроком соревнования.

— Не знал, что ты хоккеем увлекаешься. Да ладно, я вообще не думал, что ты интересуешься чем-то, помимо девушек и гулянок.

— Плохо ты меня знаешь! — заявил парень, выпятив грудь. — Я ещё в скачках разбираюсь. Хочешь, перечислю всех победителей забегов этого сезона?

— Так, молодёжь! Ну-ка, притихли, — одёрнул нас Тарасов. — Мы сюда работать пришли.

Николай Юрьевич демонстративно повернулся к трибунам и не отрывал взгляда от зрителей, рассчитывая как можно скорее заметить в толпе того, кому станет дурно. Я последовал его примеру, но время от времени поглядывал на лёд, где разразилась самая настоящая борьба.

Несмотря на усилия наших парней, британцы вырвались вперёд уже на седьмой минуте, а все попытки отыграться заканчивались неудачей. Более того, британцы едва не увеличили преимущество, но дважды в опасных ситуациях спасал вратарь.

На игре присутствовал наследный британский принц Джеймс. Он с интересом наблюдал за игрой и махал рукой всем, кто смотрел в его сторону. В присутствии наследного принца британцы играли с двойной самоотдачей. Вот бы и наших парней кто поддержал, но на трибунах не было никого из императорской семьи. И не удивительно — после недавних волнений вряд ли кто-то из монарших особ покинет Москву.

— Совершенно не хоккейный счёт, — негодовал Макс, глядя на табло. — Если в первом периоде британцы пытались закинуть ещё пару шайб, то во втором сели в глухую оборону. Если наши ничего не изменят, то вылетим в самом начале турнира. Хороши хозяева — на заборе будем следить за игрой.

— Не спеши, ещё время есть, — успокоил я парня, а сам помчался наверх по ступенькам, потому как заметил мужчину, сползавшего с места на каменный пол. Он держался за сердце и кривился от боли.

Классика! Переволновался и схлопотал сердечный приступ, а в его возрасте таким лучше не злоупотреблять. Я усадил мужчину на сидение, попросил соседей разойтись в стороны, чтобы дать ему больше пространства и перешёл в режим внутреннего зрения. К счастью, в этот раз хватило простого вмешательства. Волна успокоительной энергии замедлила пульс, снизила давление, а мужчина погрузился в полудрёму.

— Как он? Справится? — поинтересовался его сын, подоспевший на помощь.

— Всё будет в порядке, но я советую вам покинуть трибуны и перебраться в более спокойное место. И ещё, если есть возможность, заведите его в уборную. Знаете, чтобы снизить давление, организму иногда требуется избавиться от лишней жидкости.

Я помог мужчине покинуть трибуну, а дальше сын позаботится о нём. В конце концов, опасность миновала, а на трибунах остаётся без малого шестнадцать тысяч человек, из которых в любой момент каждому может понадобиться помощь.

Возвращаясь к нашей палатке, отметил, что счёт остался прежним.

— Как нужна шайба! — с грустью произнёс комментатор. Мы сенсационно проигрывали со счётом один-ноль и имели все шансы не пройти дальше. Британцы носились по льду, словно сумасшедшие, а нам не хватало сил, чтобы совладать с ними.

— Как заведённые, — с горечью заявил Макс, заметив меня. Как я понял, Тарасов совершенно не реагировал на реплики Ключникова, а парню хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями.

— Ты не видел что тут было, — проворчал Николай Юрьевич. — Шайба вылетела за ограждение, и на трибунах началась настоящая бойня за трофей. Два рассечения, разбитый нос и лужи крови. Асклепий мне свидетель — фанатики какие-то! Ради куска резины готовы глотки друг другу перегрызть…

— Шайба! — заорал комментатор, перекрикивая слова Тарасова. — За три минуты до конца основного времени Алексей Барашкин сравнивает счёт и переводит игру в овертайм.

— Эх, ещё дополнительное время играть будут, — скривившись, заметил Тарасов. — Неизвестно, сколько торчать придётся.

Судя по всему, Николай Юрьевич спешил в частный кабинет на приём, а затяжка времени рушила его планы.

— А как в регламенте определяется победитель, если к концу овертайма не забьют, и счёт останется прежним? — поинтересовался Ключников.

— Асклепий, ты слышишь этого юношу? Я надеюсь, что они выявят победителя в ближайшие минуты, а ты мне говоришь о дополнительных условиях.

— Но ведь нужно знать регламент! Либо ещё один овертайм назначат, либо будут буллиты.

— Я вообще не понимаю о чём ты, — покачал головой Тарасов. — Единственное, на что я надеюсь, что мы поскорее справимся.

— Шайба! — заорал Макс, а через мгновение его голос утонул в общем крике стадиона.

— Это победа! Какая важная победа, друзья! — охрипшим голосом кричал комментатор, а его слова эхом разносились по стадиону. — Алексей Барашкин делает пас на Тимофея Палкина, и тот буквально заколачивает шайбу в ворота англичан. Россия проходит в четвертьфинал! Увидимся с вами в Царицыне на матче с победителем пары Швеция — Дания.

— Фух, наконец-то домой! — с облегчением выдохнул Николай Юрьевич.

— Я так не думаю, — остановил его Макс и указал на поле, куда выскочили хоккеисты обеих команд. Возле ворот завязалась драка, и игроки обеих команд спешили на помощь.

— Вся скамейка британцев выбежала на лёд, чтобы принять участие в драке. Такое грубое нарушение может иметь серьёзные последствия для команды, — заметил комментатор. — Даже целители выскочили на лёд. Не понимаю, гости приехали сюда играть, или кулаками махать? Не умеют островитяне проигрывать.

Наши парни молодцы — несмотря на численное меньшинство, смогли сгруппироваться и дать отпор. Да так, что сразу несколько противников валялись на полу без чувств.

— Ребята, бриттам целителей вынесли! — ахнул Ключников. — Чувствую, теперь последствия этой мясорубки придётся разгребать нам.

— Вы как хотите, а я на лёд не полезу. Пусть всех пострадавших доставляют в подтрибунное помещение, — встал в позу Тарасов. Старший целитель уже пытался дозвониться дочери, чтобы отменить приём на сегодняшний вечер. Уже все понимали, что работы у нас будет много.

— Так, ребятки! — скомандовал Тарасов, осмотрев поле деятельности. — Царапины тут будет кому обработать и без нас, а вот серьёзные операции придётся проводить в больнице, а не на льду. Сейчас подъедут кареты скорой помощи, и мы с вами поедем в отделение. Чтобы не нагружать дежурную бригаду, оперировать будем сами. Зря что ли нас сюда отправили?

Нам выпало оперировать Ханта. Нападающий британцев получил сотрясение мозга от мощного удара кулаков в лицо, а сам сломал руку. Кость торчала даже через форму, а вокруг расплылось алое пятно. В принципе, ничего сложного, нам уже приходилось работать с такими повреждениями, но я понимал, что этот раз особенный. И дело не в звёздном статусе пациента.

— Подождите! — остановил я операцию. Снова это чувство, когда тянет в районе солнечного сплетения и накатывает чувство тревоги. В последнее время оно удивительно обострилось. — Вас не смущают учащённое сердцебиение и потоки энергии, исходящие от желудка?

— Он спортсмен, — пожал плечами Тарасов. — А мы не спортивные целители, чтобы знать как у них там всё обстоит. Зато я точно знаю что делать с переломом.

— А потоки энергии от желудка вас не смущают? Такое впечатление, что у него там второе энергетическое ядро, только поменьше.

— Что он его, проглотил? — хмыкнул Николай Иванович, но нахмурился, потому как увидел то же, что и я.

— Вы же понимаете, что если мы сейчас начнём вливать энергию для исцеления, то все каналы ему сожжём? А использовать эту энергию мы не можем, потому как она не подходит для исцеления.

— Делов-то! — хмыкнул Макс. — Промываем желудок и убираем эту дрянь, а потом спокойно проводим операцию.

— Вот что, друзья мои! — заявил Тарасов. — Эта штуковина, дающая энергию, там явно неспроста. Ничего мы сейчас делать не будем. А вызовем комиссию, и пусть она его принимает. Советую вам даже не касаться этого пациента до прибытия специалистов.

— А как же обезболить?

— У него сейчас шоковое состояние, потерпит, пока прибудут компетентные органы.

Англичанин молча наблюдал за нами и вертел головой, переводя взгляд с одного человека на другого. Как только в операционную вошли представители комиссии, англичанин повернулся к ним и заорал на ломаном русском.

— Господа! Они что-то мне дали, я отказывался, но меня заставили это выпить.

— А вот и неправда, — спокойно возразил Тарасов. — Мы к нему даже не притрагивались. И не притронемся, пока вы не зафиксируете наличие дополнительного источника энергии в его организме. Допинг допингом, но я не готов отвечать за смерть этого человека, если он умрёт во время операции из-за добавок.

— О как! Так он по-нашему болтает! — удивился Ключников, далеко не сразу сообразив в чём дело.

— Моя мать родилась в России и переехала в Лондон двадцать пять лет назад, во время беспорядков. Ей пришлось экстренно… Эм… Собирать вещи и спасать свою жизнь.

— Понятно, — отмахнулся Макс. — Собрала золотишко и удрала в поисках хорошей жизни.

— Мистер Хант, я вынужден вас огорчить, но эта капсула с энергией, которую вы проглотили, начинает разлагаться и выделять энергию только через время, — заявил председатель комиссии. — Эти люди никак не могли дать вам её так рано, поэтому мы вынуждены отстранить вас от соревнования и проверить всю команду.

— Я отказываюсь от помощи местных специалистов, — заявил Хант. — Требую, чтобы меня осмотрели целители нашей команды.

— Ваши целители имеют право лечить на тренировочной базе, но за её пределами их полномочия заканчиваются, — спокойно заявил председатель. — Сейчас вам промоют желудок, уберут источник энергии и окажут помощь.

— Я против получения медицинской помощи, — простонал хоккеист.

Да, эта капсула давала ему энергию, но ведь никто не говорил о боли. Первоначальный шок миновал, и теперь рана доставляла нестерпимую боль. Я дальше будет ещё хуже.

— Послушай, — начал я, склонившись над парнем. — Конечно, ты можешь упорствовать и стоять на своём. Я понимаю, что спортивная карьера для тебя важнее жизни, но сколько тебе лет? Двадцать четыре? У тебя осталось лет десять, и это в лучшем случае. Может, пятнадцать. Чтобы феерить на льду и заставлять миллионы зрителей визжать от восторга. Но после такой травмы ты и так будешь долго восстанавливаться. Никто не знает как у тебя сложится карьера, но останется жизнь. Я прекрасно знаю, а что ты рассчитываешь. Думаешь, что целители вашей команды помогут скрыть допинг? Так вот, пока они придут, твою руку уже не удастся спасти. Между дисквалификацией и потерей руки, на твоём месте я выбрал бы первый вариант. Тем более, что отстранения всё равно не избежать — представители судейской комиссии уже всё видели.

Парень ненадолго задумался. Это был уже не тот легендарный Александер Хант, бывший грозой английской команды и одним из лидеров чемпионата. Казалось, парень осознал всю тяжесть ситуации, в которой оказался и мигом постарел на несколько лет.

— Оперируйте, — согласился он, безвольно откинувшись на кушетку.

Сама операция была не такой уж и сложной: погрузить пациента в сон, обезболить, срастить кость, соединить разорванные сосуды и мышцы, снять отёчность… Да, достаточно хлопотная работа, требующая осторожности и огромного расхода энергии. Но мы такие операции уже проводили не раз. Несколько часов работы, и он внешне было совсем не заметно, что рука была сломана. Разве что алый рубец на месте, где кость разорвала кожу и вышла наружу, но и тот можно убрать впоследствии.

Но если снаружи рана выглядела вполне прилично, внутри всё держалось на честном слове и целительной энергии. Любое шевеление могло привести к печальным последствиям, поэтому мы позаботились о том, чтобы полностью обездвижить травмированную конечность.

На следующий день в информационном пространстве разразилась настоящая буря. Английские газеты выходили с обвиняющими заголовками, в которых нас выставляли виновниками дисквалификации Алексендера Ханта и бесталанными целителями, загубившими молодую звезду. Наши заголовки были куда объективнее, но уделяли мало внимания самому спортсмену, а больше давили на то, что все победы сборной Англии были достигнуты с помощью допинга. Масла в огонь подлило обнаружение допинга ещё у троих членов команды. Вот тут мельница начала вертеться в другую сторону. Британцев сняли с турнира, техническое поражение не засчитали, а судьи призвали отобрать у провинившихся медали Олимпиады, но дальше споров дело не зашло. В любом случае наше честное имя удалось отстоять, а чуть позже из Москвы пришла благодарность лично от императора за добросовестное выполнение своих обязанностей. Что ни говори, а последний месяц выдался продуктивным.

— Макс, а ты автограф взял у этого своего Ханта? — поинтересовался я, вспомнив о желании целителя получить заветную подпись от легендарного хоккеиста.

— Да ну его! — отмахнулся Ключников. — Я думал, это профессионал, легенда! А он без своего допинга ничего не может. Вот наши парни — молодцы. Разгромили шведов, одержали волевую победу над канадцами, а в финале дожали финнов. Вот у кого нужно было автографы брать!

Соревнования рано или поздно подходят к концу, оставляя массу впечатлений и поводов для споров у особо ярых болельщиков. Ещё долго по Градовцу гуляли туристы из разных стран, приехавшие поддержать родные команды. Один из таких угодил в беду и попал к нам в операционную.

— Матиас Андерсен, сорок два года, гражданин Королевства Дания, — объявил Радимов, срочно примчавшийся в больницу со своего выходного. Операция у гражданина иностранного государства — серьёзная ответственность, поэтому нужно проконтролировать, чтобы всё прошло гладко.

— Какая птица запорхнула в наши сени! — воскликнул Макс. — И что с ним случилось?

— К счастью, ничего, что бы всерьёз угрожало жизни. Мужчина просто оступился и упал, раздробив тазобедренный сустав. Разумеется, жуткая боль, невозможность подняться и вызвать помощь. Можете представить себе лица людей, когда к ним обращался человек, не знающий ни слова по русски. К счастью, среди прохожих нашлись люди, которые вызвали «скорую», а те доставили гостя в наше отделение.

— Лучше бы сплавили его в Первую городскую, — проворчал Ключников.

— Максим, ты ленишься и не хочешь предоставлять помощь тем, кто в ней нуждается? — удивился Радимов.

— Дело не в этом, — принялся объяснять парень. — Просто как кичиться своей цифрой и заявлять, что они первые во всём, так это наши соседи, а как работать, так сразу почему-то мы.

— Макс, а что это ты отираешься в отделении не в свою смену? — удивился я.

— Вот тебе всё надо знать! — вспыхнул парень. — Если отираюсь, значит так нужно.

— Он просто от нашей Сони ни на шаг не отходит, — заметила Уля.

— Всё, раскусили, детективы, — примирительно выставил перед собой руки Ключников. — Если не возражаете, ненадолго украду вашу стажёрку.

— Голову только не задури девочке, — пригрозила Сарычева. — Ей учиться нужно, а не с тобой по углам зажиматься. Сам не выучился толком, и Соне мешаешь.

— Не волнуйтесь, она сама кому хочешь голову закружит, — рассмеялся парень.

— Егор Алексеевич, а стажёрам можно присутствовать на операции? — поинтересовалась София.

— Можно, — согласился Радимов после непродолжительных сомнений. — Думаю, ничего страшного не случится, а нашему гостю будет приятнее, если на операции будут присутствовать так много целителей. Он ведь не знает, что вы стажёры. Но ваша задача — стоять в стороне и наблюдать.

Операцию предстояло проводить троим целителям. Нужно сделать аккуратный разрез, минуя кровеносные сосуды, закрепить сустав в правильном положении и ускорить регенерацию, активировав срастание кости. И только потом всё зашить, зафиксировать и переместить пациента в палату. В нашем мире в таких ситуациях часто ставили пластины или скрепляли сломанный сустав винтами, иногда вместо сломанного сустава ставится протез, но в мире с целительным даром этого не требовалось.

— Коллеги, я прошу прощения, никого не смущает повышенная температура тела у пациента? — поинтересовался Радимов, прежде чем приступить к операции.

— Это нормально, когда речь идёт о воспалительном процессе, — ответила Сарычева.

— Да, но здесь проблема явно иного характера. Вы видите эти пятна в лёгких?

— Кажется это не наш пациент, — заметил я. — Помимо пятен, у него ещё и странная сыпь по телу. В приёмном отделении снова ворон считали, когда принимали человека.

— С другой стороны, какой у них был выбор? — развела руками Нина Владимировна. — Оказывать помощь кому-то нужно, а перелом тазобедренного сустава — это не та операция, которую с лёгкостью выполнит любой целитель.

— Да, но для этого пациента помещают в инфекционное отделение, подавляют действие вируса, или возбудителя температуры, а потом приглашают целителей, а не тащат его в отделение, где он может заразить ещё десятки других тяжёлых больных.

Мы следовали протоколам и вызвали в операционную целителя из инфекционного отделения. Совместными усилиями подавили действие вирусов, а затем провели операцию.

Пациента перевели в инфекционное отделение, а сами в полном составе отправились в изоляцию.

Проблема при борьбе с вирусами с помощью дара заключается не в том, чтобы доставить целительную энергию до поражённого участка тела, а в том, чтобы понять как этот вирус действует, какие органы затрагивает. Оказавшись на карантине, мы были вынуждены следовать протоколу и ждать осмотра сторонних целителей. В медицинской коллегии понимали, что если целитель будет сам решать оставаться ему на карантине, или нет, то он выберет подходящий вариант для себя, а не тот, который следует выбрать, исходя из ситуации. Именно поэтому нам приходилось ждать коллег из инфекционного отделения.

Радимов, Анисимов и я оказались в одном боксе, а Сарычева, Штерн, целительница и медсестра из приёмного отделения в другом, но это не мешало нам общаться между собой. Всё-таки один вирус, и все являются его носителями.

— Всё-таки что-то радостное в этом есть, — заявил Макс, придя проведать нас в изоляторе. Он общался через динамик, поэтому его голос немного похрипывал. Мне он напоминал одного героя, никогда не снимавшего шлем.

— Феич, что ты лыбишься? — неожиданно вырвал меня из пучины воспоминаний голос Ключникова.

— Да так, вспомнилось кое-что. Забавный у тебя голос, словно ларинготрахеит подхватил.

— И что в этом забавного? — удивился парень.

— Твоё ехидство играет совершенно новыми красками, — заметил Анисимов, избавив меня от необходимости объяснять другу его поведение. В изоляторе нам предстояло проторчать сутки, пока коллеги проверяли заразность вируса и принимали решение о нашем освобождении. Ближе к ночи в изоляторе появились новые «постояльцы» — это начали работать с близким окружением нашего общительного гостя. Администратор гостиницы, горничная, убиравшаяся в номере господина Андерсена, его спутница по имени Эльза, продавец из сувенирной лавки и ещё одна загадочная незнакомка — все, с кем датчанин контактировал за минувшие сутки. Половина палат в изоляторе оказалась заполнена, и тут начались страсти, похлеще детектива.

Наши гости начали выяснять отношения, а потом Эльза принялась ходить по изолятору, пытаясь выяснить с кем общался её возлюбленный. Сложности добавляло ещё и то, что девушка плохо говорила по-русски, но хотя бы понимала что ей говорят. Сначала она заглянула в палату, где находились администратор и горничная. Минут десять они выясняли отношения на повышенных тонах, отчего санитарам пришлось вмешаться и перевести девушку в отдельную палату, но на этом спектакль не закончился. Выбравшись в коридор, девушка направилась в следующую палату. Услышав отборную брань из соседнего бокса, мы поспешили выяснить причину происходящего.

Как оказалось, Эльза принялась обвинять нашу Сонечку в том, что она контактировала с её возлюбленным, а девушка не осталась в стороне и объяснила, что из-за её Матиаса целых семь специалистов отстранены от работы, а работа двух отделений заметно затруднена. При этом словарный запас датчанки заметно увеличился.

— София, в чём дело? — официальным тоном потребовал объяснений Радимов.

— А я что? — удивилась девушка. — Пусть за собой следит и за своим парнем, раз уж на то пошло. В любом случае нечего врываться в нашу палату и бросаться резкими заявлениями.

— Возникло небольшое недоразумение, — вмешалась Нина Владимировна. — Сонечка хотела сказать, что госпожа Хансен крайне неправа, сомневаясь в её приличиях. А так как в нашей палате она самая молодая, то подозрения госпожи Хансен пали именно на неё.

В конечном счёте самой виновнице конфликта пришлось приносить извинения и разбираться со своим женихом после выписки из изолятора. Госпожу Хансен отправили в целительный сон, дабы она не мешала выздоровлению остальных пациентов и не нарушала порядок. К счастью, уже на следующий день наше приключение закончилось, поэтому продолжение истории мы не узнали.

— Грибковая инфекция, которую нужно дополнительно пролечить с помощью лекарственных отваров, — объяснил целитель, вернувшись с результатами из лаборатории.

И если целители могли выйти на свободу, то остальным пациентам предстояло ещё три дня провести в изоляции, получая лечение. До ночной смены оставалось всего шесть часов, поэтому всё, что я успел сделать — увидеться с Лерой, перекусить и сменить рабочую одежду, которая за двое суток выглядела ужасно.

— А у нас пополнение в рядах целителей, — объявил Макс, который в этот раз торчал в больнице не ради праздного любопытства или желания побыть рядом с Софией, а сдавал нам смену со своей бригадой.

— Это кто вернулся? — заволновалась Нина Владимировна.

— Никто не вернулся, просто Уля будет дежурить с сыном.

— Максим, я же попросила не распространяться, — прошипела целительница. — Просто мужа отправили в командировку, а его родители не успевают приехать, чтобы посидеть с ребёнком. Не могу же я оставить его одного.

— Улечка, не переживай. Мы присмотрим за твоим малышом. В случае чего на операцию сходит Костя, а на время процедур за Никиткой присмотрят наши стажёры. Нужно же им чем-то заниматься. Вон, Сонечка сама скоро станет мамой.

— Это с чего вы решили? — удивилась девушка.

— Ну, возраст подходящий, да и Ключников клинья к тебе не просто так подбивает, — засмущалась Сарычева.

— Этому Ключникову клинья бы поотбивать, — нахмурилась девушка. — Не верю я ему, скользкий он какой-то и сам себе на уме.

— Просто несерьёзный, а в остальном он парень неплохой, — неожиданно вступилась за Макса старшая целительница. — Ему бы кого-то, кто вытрясет это детство из головы и заставит взяться за ум.

— Так, давайте на обход, — скомандовал Радимов, заглянув в ординаторскую. Заведующий торопился домой, поэтому хотел провести осмотр и со спокойной душой уйти. Но его надеждам не суждено было осуществиться.

— Скорее, нужна помощь! — дрожащим голосом позвала женщина, когда мы заглянули в четвёртую палату. — Она не может встать.

— Почему не вызвали дежурную? — выпалил Радимов, бросаясь на помощь пострадавшей, а уже через пару минут повернулся к нам. — Передайте дежурной, чтобы готовили операционную и позовите санитара с носилками!

Пока Анисимов бегал за санитаром, а София передавала распоряжения заведующего дежурной, я занялся диагностикой. Мне нужно понять почему возникла проблема, наделавшая столько шума. Егор Алексеевич без лишних слов устроился у кровати пациентки и начал оказывать помощь. Я проследил за его энергией и понял в чём дело. У пациентки открылось внутреннее кровотечение. То ли она хотела подняться, то ли неудачно повернулась, то ли целители из четвёртой бригады приложили слишком мало усилий, чтобы заживить послеоперационные разрезы — причину предстоит выяснить потом, а сейчас нужно действовать, чтобы спасти жизнь женщине.

— Нина Владимировна, останьтесь в отделении и присмотрите за пациентами. Костя, составишь мне компанию в операционной.

— А мне что делать? — поинтересовалась Ульяна.

— А ты смотри за ребёнком, ему пора спать, — отрезал заведующий, заставив целительницу опустить глаза.

— Простите, мне…

— Сейчас это неважно, — отрезал Егор Алексеевич и вышел из палаты.

Операция заняла у нас всего полчаса времени. Мы установили дренаж, чтобы убрать скопившуюся в брюшной полости кровь, остановили кровотечение и перевели женщину в палату. На всякий случай погрузили её в целительный сон, чтобы не двигалась, пока регенерация не заживит раны.

— Во вторую палату, и следите в оба, чтобы с ней было всё в порядке, — распорядился Радимов.

— Не доверяете? — поинтересовалась соседка по палате, ждавшая в коридоре результата операции.

— Хотим, чтобы дежурная медсестра была поближе, — ответил Егор Алексеевич и повернулся к нам. — Надеюсь, ночь продержитесь без меня, а утром уже разберёмся.

Я видел, что заведующий смертельно устал, и ему нужно хоть немного времени отдохнуть. Пусть он работает всего пять дней в неделю, но по факту проводит в отделении практически каждый день с утра и до вечера, а иногда и остаётся на ночь. С таким графиком хроническая усталость даёт о себе знать, но оставить отделение Радимов никак не может.

— А где Уля с Никиткой? — удивился я, когда мы вернулись в ординаторскую.

— Я отправила её в одну из свободных индивидуальных палат. Нечего ребёнку у нас в ординаторской ютиться. Тут тесно, шумно, а малышу нужен крепкий сон.

— Я бы тоже вздремнуть не отказалась, — призналась София. — День сегодня получился нервный и выматывающий.

— Бывало и хуже, — отмахнулась старшая целительница.

Сдав смену, я вышел в общий зал, чтобы подождать Леру, но там и ступить было негде.

— Что за ажиотаж? — поинтересовался я у дежурной, заметив огромную очередь, тянущуюся ещё с улицы.

— Поликлиника перебросила на нас задачу по выдаче лекарственных препаратов, — объяснила женщина. — Теперь за настойками, отварами, мазями и прочей ерундой, которую государство выдаёт бесплатно, идут к нам.

— Простите, но это не ерунда, — вмешалась стоящая в очереди женщина. — Я получаю лекарство, которое для меня — вопрос жизни и смерти.

— Для кого вопрос жизни, а для кого — головная боль, — вздохнула дежурная и переключилась на двух старушек, которые устроили драку из-за места в очереди. — Куда вы торопитесь? Все получат свои лекарства! Для кого вынесли дополнительные кушетки? Сядьте все, и не толпитесь возле входа!

— Я инвалид второй группы, имею право получить лекарства без очереди! — возмутилась женщина.

— Да на тебе пахать можно вместо лошади! — обозлилась её соперница. — Я сорок три года отработала в порту, заслужила с дюжину грамот, лично от градоначальника получала благодарственное письмо. Почему я должна кого-то пропускать?

— Минуточку, вас на какое время приглашали? — поинтересовался я.

— Я без записи пришла, — призналась женщина.

— А что, я должна дома сидеть и ждать приглашения? — поддержала её другая женщина. — Лекарства на исходе, а вы не особо торопитесь их выдавать.

— Мы только сегодня утром их получили, — объяснил Радимов, который хоть и только вошёл в больницу, но уже был в курсе дел. — Раньше этим занималась поликлиника. Если вам нужны лекарства, ждите приёма у целителя, и тогда получите всё, что вам нужно. Сначала пройдут все, кто пришёл по записи, а потом уже вы.

— Безобразие! — в один голос возмутились обе скандалистки. — Мы будем жаловаться! Коллегии на вас нет!

— Это правило медицинской коллегии, а не нашей больницы, — стоял на своём заведующий. — Мы следуем инструкциям. Если вас что-то не устраивает, можете жаловаться напрямую им. Но я бы рекомендовал не тратить время, присесть и подождать, пока все получат лекарства, и придёт ваша очередь. Это займёт всего пару часов, не больше.

В толпе отыскались ещё несколько человек, которые пришли без записи. Вот откуда ноги растут у этого столпотворения!

— Ничего, заработаем пару жалоб, но наведём дисциплину, иначе толпа будет собираться каждый день, а уже через неделю нас завалят жалобами, — объяснил Егор Алексеевич. — Вот увидишь, через несколько дней люди самоорганизуются, и очередей уже не будет.

Радимов оказался прав. Когда я пришёл на следующее утреннее дежурство через три дня, возле больницы никого не было, а внутри находилось всего четыре человека, ожидающих своей очереди.

Зима шла своим чередом. Мы встретили Новый год, мой День рождения, а весной отпраздновали юбилей Леры. Погрузившись в работу, я уже и забыл о людях, строивших грандиозные планы, где я имел важную роль. Но в скормо времени мне пришлось об этом вспомнить. Первой ласточкой стал звонок матери.

— Костенька, как ваши дела? Как Лерочка? Давно её не слышала, — затараторила мать, услышав в динамике мой голос.

— Всё в порядке, — ответил я. — Вы как?

— Отец дома себе места не находит, ждёт окончания весенних каникул, а пока таскает мальчишек то в походы, то на спортивные состязания. А я работаю понемногу. Сейчас заказов чуть меньше стало, потому как все отдыхают. Кстати, звонили из твоей академии, интересовались всё ли у тебя хорошо.

— Вот как? — удивился я, вспомнив слова Радимова. Видимо, Егор Алексеевич был прав, и Селиванов всерьёз вознамерился переманить меня в Привольск.

— Сам Михаил Павлович звонил, — с нажимом произнесла мать. — Сказал, что если вдруг у тебя что-то не получится в Градовце, они будут рады видеть тебя после отработки в родных стенах.

Ещё бы они не были рады! Это я уже понял, когда оперировал в Привольске.

— Костя, ты задумайся, — мать сменила тон, и начала говорить так, будто я заканчивающий гимназию подросток, который не понимает куда ему поступать дальше. — В Привольске тебе обещают должность старшего целителя, когда стаж позволит, а ещё местечко в академии на полставки. Мой сын может стать профессором. Это ведь так замечательно!

— Я так не думаю. Никогда не рассматривал своё будущее в плане науки. Моё призвание — быть на острие борьбы за жизни людей и спасать их.

— А как это мешает научной деятельности? Будешь преподавать и работать над исследованиями. Может, удастся сделать какое-то важное открытие и навсегда вписать своё имя в историю. Думаю, для Леры они тоже найдут хорошее предложение. И потом, ты же сам знаешь как отец расстраивается из-за твоего отъезда.

Ясно, Селиванов отлично поработал, запудрив матери мозги и намолол кучу обещаний, а мать и рада поверить.

— Мам, у меня совсем другие планы, — честно признался я. — Мы с Лерой не собираемся уезжать из Градовца после окончания отработки. И потом, половина обещаний нашего декана — это пустое сотрясение воздуха. Уж можешь мне поверить, я знаю его уже девятый год. А обиды отца для меня не новость, но я думал, что он уже смирился с моим выбором. Если он так переживает, что некому будет его лечить, можете переехать к нам.

Наш разговор закончился безуспешно. Мы едва не разругались, но каждый остался при своём мнении. Если Михаил Павлович считает, что может лезть в мою семью и давить на меня таким образом, то глубоко ошибается. Так он добьётся только того, что я предприму ответные меры, отчего ему не поздоровится.

— Костя, подъём! Срочно нужна твоя помощь! — разбудил меня голос Радимова в динамике телефона.

Я рассчитывал провести этот выходной в тишине и спокойствии, но у заведующего были другие планы. Снова что-то случилось в отделении, что требует неотложного вмешательства.

— Буду через пятнадцать минут, — сонным голосом пробормотал я.

— Жди у подъезда, я пришлю машину, — распорядился Егор Алексеевич.

Зачем? Мне идти до больницы минут пять-семь, а если пробежаться, то можно и вообще в три минуты уложиться. Я хотел было сказать об этом, но Радимов уже отключился.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Лера, сонно потянувшись на кровати.

Я не успел ответить, потому как телефон девушки зазвонил, и она ответила.

— Меня тоже вызывают, — взволнованным голосом произнесла девушка. — Причём, я бы сказала, что мы едем не в больницу.

Судя по всему, случилось что-то серьёзное. Радимов и так не особо любил распространяться о заданиях, но тут превзошёл сам себя и совершенно ничего не объяснил.

Уже через двенадцать минут мы с Лерой спустились ко входу в подъезд. Пришлось различать чай в бумажные стаканчики и перекусывать бутербродами по пути. Что-то подсказывало мне, что на полноценный завтрак сегодня рассчитывать не стоит. Хорошо, если удастся пообедать.

Машина подъехала буквально через несколько минут. Я только успел допить чай и выбросить пустой стаканчик в урну, а Лера запихнула в рот остатки бутерброда.

Будь мы хоть сто раз целителями, но иногда распорядок дня катится в пропасть. Как при такой жизни следить за здоровьем?

— Куда мы едем? — поинтересовался я у водителя.

— Завод «Вал» на севере, — отозвался водитель, выполнявший свою рутинную работу.

— А что там случилось? — задала логичный вопрос Лера.

— Откуда мне знать? Поступил заказ отвезти пассажиров, я выполняю, — не отрываясь от дороги сообщил мужчина.

Когда мы приехали к месту происшествия, там уже стояли две машины скорой помощи, а целители крутились у входа. Над заводом поднимался густой чёрный дым.

— Не положено! — твердил охранник у входа. — Пущать никого не велено без специального разрешения.

— Вы разве не понимаете, что там случилась авария, а мы — специальная служба? Возможно, именно вашему начальству нужна помощь, а они сами попросту не могут отдать вам приказ?

— Не велено! — твердил охранник, для пущего вида положив руку на кобуру, в которой покоился пистолет. Хотя, я не удивлюсь, что он пустит его в ход, если целители попытаются самовольно проникнуть внутрь.

— О, а вот и подкрепление подъехало, — заметил целитель в небесного цвета хирургичке с гербом в виде крылышек в районе сердца. — Откуда прислали?

— Вторая городская, отделение общей практики и детское.

— Радимовы, — заулыбался мужчина. — Даже не удивлён. Кто бы ещё так быстро сработал? Не знаю чем там поможет детский целитель, но любая помощь пригодится. Вот только у нас тут проблема — не пускают на объект. Там, возможно, счёт идёт на секунды, а мы тут теряем драгоценное время на перепалку с этим тугодумом.

— А что хоть случилось? — не упустила возможности хоть немного прояснить происходящее Лера.

— А ты сама не видишь? — удивился целитель, кивнув в сторону завода, откуда к небу поднимался чёрный дым. Авария там серьёзная. Скоро дымом половину города затянет. Как бы несколько кварталов не пришлось эвакуировать.

В этот момент подъехала ещё одна машина, из которой вышли Жилин и Мокроусов.

— Моржов Александр Павлович, старший целитель скорой целительской помощи, бригада номер семь, — представился мужчина. Было видно, что эту заученную фразу он произносил уже тысячу раз, потому как она была доведена до автоматизма.

Отвлёкшись на знакомство, мы не заметили, как на пункте пропуска появился статный мужчина с цепким взглядом. Он осмотрел нас и повернулся к охраннику.

— Почему не пускаете целителей? — ледяным тоном произнёс он.

— Так приказа не было, ваше благородие! Как же я пущу их на режимный объект?

— Немедленно пропустить! Считайте, что это и есть приказ, — процедил мужчина.

Целители народ такой, что им дополнительно объяснять ничего не нужно. Мы забрались в машину к тому целителю, с которым общались у входа, и все вместе проехали на территорию завода.

Мы отлично понимали куда нужно ехать, потому как дым выступал нашим ориентиром. Но на половине пути нас догнала машина того самого мужчины, пропустившего нас у ворот.

— Следуйте за мной! — скомандовал он, высунувшись из окна.

Пока мы проезжали мимо цехов, я не переставал удивляться тому, как здесь всё устроено. Огромные механизмы скрывались под навесами, рядом сновали рабочие. По железнодорожным путям двигались локомотивы с огромными чугуновозами в форме гигантских чаш. При этом ни один цех ни капли не был похож на другой, если не считать стены. Этот завод сам по себе был огромным городом, в котором кипела жизнь. Хотя, в печах была такая температура, что плавился даже металл. Мы видели редкие брызги расплавленного металла, летевшие в стороны, а один раз, проезжая мимо распахнутых ворот, заметили как из ковша выливалась сталь. Такое зрелище даже на расстоянии никого не оставит равнодушным.

— Коллеги, не отвлекаемся, — вырвал нас из состояния туристов старший целитель «скорой». Он достал термос и разлил по одноразовым стаканчикам ещё тёплый напиток, а затем протянул каждому целителю. — Это отвар из лекарственных трав, которые я где-то сам вырастил на даче, что-то пришлось купить. Здесь всё, что понадобится нам в работе: мята, шалфей, лимон, имбирь и куча других добавок. Что-то укрепляет силу дара, что-то помогает энергии скорее восстанавливаться. Уверен, нам это понадобится.

Мы приняли стаканчики и быстро опустошили их. Хоть на вкус напиток показался мне приторно-кислым, по телу разлилось приятное тепло.

Пока мы отвлеклись на подготовку к работе, вид из окна машины сменился. По мере того как мы подъезжали к месту происшествия, людей становилось всё меньше, а возле самого цеха выстроили заграждение.

— Мы провели эвакуацию всех рабочих из пострадавшего и соседних цехов, — объяснил мужчина. — После взрыва удалось эвакуировать шестерых рабочих, остальные находятся на объекте. Ваша задача — вытащить с того света всех. Сейчас под завалами находится семнадцать человек. Ваша задача — помочь тем, кто уже находится в безопасном месте, помочь спасателям отыскать пострадавших и обеспечить их выживание.

Легко сказать! Попробуй в этой семиметровой куче камня и металла отыскать людей. И при этом желательно самому не расшибиться.

— А что здесь случилось? — поинтересовался Жилин.

— Господа целители, вы уж меня простите, но это не ваше дело, — ответил мужчина. — Причины аварии выяснит экспертная комиссия.

— Мы должны хотя бы приблизительно знать с чем имеем дело, — стоял на своём Павел.

— Не волнуйтесь, ничего опасного для вашей жизни или здоровья нет. Остальное вас волновать не должно. Надеюсь, господа и дамы целители в состоянии провести диагностику и самостоятельно определить характер повреждений у пострадавших?

— Не волнуйтесь, разберёмся, — отмахнулся Моржов и отвёл мужчину в сторону.

— Пашка, ты лучше с этим типом не спорь, — заявил Артём. — Оно тебе ни к чему. Делаем своё дело и возвращаемся домой. Меня, кстати, после ночной выдернули. Я даже смену не успел сдать, как Радимов примчался в отделение и отправил меня сюда. А тебе ещё в ночь идти, так что не затягивай время зря и не попадайся лишний раз на глаза людям, которые могут создать проблемы.

— А это кто? — шепнул Жилин, когда мужчина отошёл в сторону и начал беседовать с целителем со «скорой».

— Корогодин, один из владельцев этого завода. Важная шишка. И раз он оказался здесь, значит всё действительно плохо.

— При его-то возможностях мог бы и своих целителей подтянуть.

— Смеёшься? Да тут всего один целительский пункт на весь завод, и что-то мне подсказывает, что сейчас они тоже заняты. Просто могут оказывать помощь тем, кого этого Корогодин не захотел показывать посторонним.

— Значит так, коллеги! — подошёл к нам Моржов. — Вашу даму мы забираем, силами нашей бригады развернём госпиталь и будем оказывать помощь всем пострадавшим. Сейчас у нас хватит работы. Кого найдёте, направляйте к нам. А вы пока займитесь поиском уцелевших.

Старший целитель со «скорой» по умолчанию взял на себя обязанности руководителя операции, а мы и не спорили. У него опыта и мастерства явно больше, чем у любого из нас.

Мы попрощались с Лерой, вежливо отказались от помощи стажёра, которого Моржов отчаянно жаждал сплавить подальше, и поспешили за спасателями, которые уже приступивших к разбору завалов.

— Рабочие с территории цеха, как ни странно, успели выбраться почти в полном составе. Да и я не думаю, что оставшиеся там могли уцелеть. Взрыв был такой силы, что кирпичное здание сложилось, словно карточный домик. Что уже говорить о людях, находившихся в непосредственной близости?

— Взрыв? — ухватился за информацию Мокроусов. Думаю, здесь каждому хотелось узнать что же на самом деле произошло. Учитывая, что завод находится на окраине города. А застройка практически вплотную прилегает к его стенам, хотелось бы знать чего ожидать от такого предприятия. Может, весь Градовец — это одна большая пороховая бочка?

— А ты думаешь, откуда такие разрушения? — ухмыльнулся мужчина. — Что-то знатно рвануло в цеху, отчего и он сам сложился, словно карточный домик, и здание рядом разрушило взрывной волной. И если в цеху мы вряд ли найдём выживших, то здесь стены могли защитить от удара.

Территория цеха простиралась метров на шестьдесят в ширину, и метров на триста в длину. И нам нужно прочесать всю эту территорию. По сути, мы находились у входа в трёхэтажное кирпичное здание администрации, за которой располагался цех. Отсюда нам и предстояло начинать поиски.

Мы растянулись в цепочку шириной в шесть метров друг от друга и активировали поиск Жизни. Способность чувствовать жизненную энергию чаще помогала целителям в диагностике. По сути, это своеобразный монитор жизненных показателей, в котором общее состояние сводится к одному параметру. Не слишком информативно, но в таких условиях и это пригодится.

— Хитрый лис! Сам устроился в полевом госпитале, а нас послал по развалинам карабкаться, — проворчал Мокроусов откуда-то из-за стены, чудом уцелевшей после взрыва.

— Не ему же самому лезть! — заспорил Паша. — В его-то возрасте только по руинам лазать осталось. И потом, из всех нас старшие целители только на «скорой». Но ты за Моржова не волнуйся, у них там и без лазанья по руинам работы хватит.

— Не отвлекайтесь, а то человека пропустите! — одёрнул я парней и сам замолчал, потому как почувствовал слабую частицу жизни под толщей камня. — Сюда!

Ратники пришли на помощь и ловко расчистили завалы. Бедолаге здорово повезло, потому как он оказался под плитой. Если бы не она, его бы раздавило обломками. Но та же плита оказалась и огромной проблемой. Одна её сторона прижала ногу, и не позволяла высвободиться.

— Нога сломана, нужна ампутация, — заявил ратник. — Никак иначе мы её не высвободим.

— Вы не сможете приподнять плиту?

— Вряд ли сможем поднять. Да и если поднимем, что толку?

— Если удастся вытянуть ногу, мы её спасём. Не гарантия, конечно, но вероятность очень высокая.

— Хорошо, сделаем. Но гарантировать успех не могу, плита слишком хрупкая, в любой момент можем рассыпаться.

Ратники втроём напряглись, чтобы поднять плиту, и только после этого она подалась. Я не терял времени даром и осторожно вытащил тело мужчины из-под плиты. Да, в таком состоянии его нельзя перемещать, но другого пути не было. Как только мужчина оказался в безопасности, плита разломилась на части и осыпалась. Оставайся мужчина там, его бы похоронило под обломками.

— У нас один спасённый! — закричал я, вливая жизненную энергию в человека. Помимо перелома ноги у него практически не было повреждений. Но прежде чем организовать транспортировку и отправить его к Моржову, мне нужно подавить болевой шок, иначе пациент может просто не дотянуть до помощи.

— У меня тут двое! — закричал Паша, пока я возился со своим спасённым.

Через полтора часа поисков я нашёл ещё одного человека, а общее число спасённых достигло семи человек. К сожалению, ещё два тела мы нашли без признаков жизни. Причём, они получили такие повреждения, что не было никакой возможности бороться за их выживание. Да и времени упущено — не передать. Тут бы все выкарабкались, кого уже спасли…

Среди спасённых были те, кто оставался в сознании, но большинство находились в беспамятстве. С каждым часом ситуация становилась всё сложнее. Время уходило, шансы на спасение таяли.

— Есть ещё один человек! — закричал Жилин, вызывая спасателей к себе.

— Везёт же кому-то, — обиженно пробубнил Мокроусов. Он пока нашёл только двоих и жутко расстраивался по этому поводу.

— Тёма, мы ведь не соревнуемся.

— Да понимаю! Просто хочется как можно больше спасти, а у меня ничего не выходит.

— То, что ты нашёл только двоих, не говорит о том, что ты плохо работаешь, или не стараешься. Благодаря тебе спасли две жизни. Это уже прекрасно.

— Ладно, давай работать, — отмахнулся парень, но я видел, что Артём заметно успокоился.

Уже минут через десять его ждал успех.

— Вот здесь! Сюда! — кричал он, указывая куда-то вниз.

— Помогите! — кричал мужчина через щель и закашливался.

— Помолчи! — заорал спасатель. — Закрой рот и молчи, чтобы в рот и лёгкие не попадала пыль. Отвечай только стуком. Один удар — нет, два удара — да. Понял?

Ответом послужил глухой едва ощутимый удар, а потом ещё один.

— Отлично! Значит, не паникует, и в состоянии ответить на наши вопросы, — обрадовался спасатель.

Через пятнадцать минут спасательных работ мужчину извлекли из-под обломков. Ему здорово повезло — он отделался рассечением на голове и закрытым переломом руки. Пока его приводили в чувство, Жилин нашёл ещё одного человека. Выжившей оказалась женщина лет тридцати. Она была в сознании, но находилась в шоковом состоянии. Пришлось не только обезболить её раны, но и направить успокоительную волну энергии. Вообще, мне кажется, Моржов нас будет вспоминать всеми нелестными словами этого мира за это решение, но в панике она может натворить куда большей беды.

— Где Ира? — кричала женщина. — Ира!

— Какая Ира? Кто это? Возможно, мы уже её нашли? — предположил спасатель.

— Ира! — звала женщина, игнорируя все вопросы.

— Это её дочь, — вмешался недавно спасённый мужчина, которого мы ещё не успели погрузить на носилки. — Девочка лет девяти, пришла сегодня с ней на работу.

— И её пустили на режимный объект? — удивился спасатель.

— Попробуй не пусти! У Людмилы Прокофьевны особый статус, с ней даже охрана не спорит, — отозвался мужчина.

Через пять минут мы отыскали и девчонку. К счастью, она спряталась под столом и отделалась парой ушибов и сильным испугом.

— Ничего, целители и духовники в реабилитационном центре приведут её в порядок, — пообещал спасатель, когда вся троица отправилась в лагерь целителей.

На этом наши успехи завершились. Мы извлекли ещё три тела и были готовы заканчивать поиски, но что-то тянуло меня в самый угол разрушенного здания. Казалось, там никого не должно быть, но предчувствие говорило, что нужно проверить ещё раз.

— Костя, мы там уже всё проверили, — попытался остановить меня Артём. — Идём попытаем счастья в цеху. Может, там кто найдётся?

— Погоди, я ещё раз всё проверю, и догоню вас, — стоял я на своём. Предчувствие срабатывает у меня не так-то и часто, но всегда метко. Я не могу полноценно полагаться на него, даже не знаю как именно это работает, но пока оно меня не подводило.

Я просканировал область ещё раз и собирался уже уходить, когда удалось почувствовать едва ощутимое присутствие Жизни. И это была не кошка, не мышь, или что-то мелкое. Это определённо был человек, только находился он очень далеко.

— Тут выживший, — устало произнёс я, потому как за время поисков было потрачено много физических сил, а энергии — так тем более. — Вот только он находится под землёй…

— Подвальное помещение или бункер! — догадался спасатель. — Надеюсь, он там в порядке, потому как мы не сможем добраться до него в ближайшее время.

— Сможете, — послышался у нас за спинами голос Корогодина. — Выходы из подземных этажей находятся на расстоянии от здания. Удивительно, что вы смогли почувствовать так далеко, господин…

— Дорофеев.

— Так вот, господин Дорофеев. Уверяю вас, что этого человека мы непременно спасём, но сделаем это самостоятельно. Благодарю за помощь. Продолжайте поиски выживших на территории цеха.

Этот Корогодин полон загадок. Зачем ему что-то скрывать? Сюда бы проверку направить, да как это сделать? При случае поделюсь своими мыслями с Радимовым, а он уже пусть дёргает за ниточки дальше. А на данный момент моя задача выполнена.

Мы пробыли на спасательной операции до самого заката, пока не достали тела всех сотрудников завода, пострадавших во время взрыва. Артефакторы, инженеры, офисные работники, разнорабочие… Зацепило всех. Правда, двух человек мы так и не нашли. Не обошлось и без курьёзов. Пока мы разбирали завалы в цеху, к нам подошёл один из рабочих.

— Простите, а кого вы ищете? — робко поинтересовался он.

— Список работников у начальника смены, — отмахнулся от него спасатель.

— Простите ещё раз, — снова влез мужчина. — Но, судя по всему, вы ищете меня.

— Вы работали в этом цеху и уцелели после взрыва?

— Не совсем… Точнее, работал, но в момент взрыва отошёл по важному делу. А когда громыхнуло, сам не помню как умчался куда глаза глядят. А сейчас вот подумал, и решил, что надо отметиться. Всё-таки смена подошла к концу.

— Считайте, что вам очень повезло с вашими неотложными делами, — сообщил спасатель. — Как ваша фамилия? Я должен её вычеркнуть из списка пропавших.

— Скажите, а больше не рванёт? — поинтересовался Артём, со страхом поглядывая на руины цеха.

— А тут больше нечему взрываться. Всё, что могло громыхнуть, уже это сделало. Я ведь говорил, что этот безумный артефактор доведёт нас до беды…

Мужчина так и не ответил что же такого они делали на заводе, отчего случилась такая авария, а мы не стали настаивать. Иногда некоторых вещей лучше не знать. Конечно, по городу поползли слухи. Одни говорили о том, что на «Вале» испытывали новейшее вооружение, и что-то пошло не так. Другие пеняли на диверсию, третьи винили рабочих в халатности. Правды, к сожалению, мы так и не узнали. После продолжительных споров мы пришли к выводу, что в каждой версии есть доля истины. Скорее всего, на заводе работали над секретной разработкой, и случилась непредвиденная ошибка, выбросившая огромное количество энергии в окружающее пространство. От этого и произошёл взрыв. На это указывало и присутствие артефакторов, и характер повреждений, и слова спасателей с чудом уцелевшим рабочим.

За то, что мы поторчали на устранении аварии, всем дали по выходному дню. А когда мы вышли на ночное дежурство, Радимов огорошил нас очередной просьбой.

— Костя, для вас с Лерой есть задание, — заявил Егор Алексеевич. — Мы с Ириной Николаевной решили вас отблагодарить за отзывчивость и самоотдачу. И, разумеется, за профессионализм.

— И решили выдать ещё одно задание? — удивился я, заставив заведующего заулыбаться.

— Я всегда стараюсь поддержать активных и талантливых специалистов, дать возможности для будущего роста. И если получается как-то продвинуть, непременно реализую эти возможности. Сейчас один из этих случаев. Мне нужно отправить в Москву делегацию молодых целителей для обмена опытом. Разумеется, выбирать нужно самых отличившихся. А ты с Мокроусовым недавно получал награду, вы с Лерой отлично показали себя на устранении последствий аварии на заводе. И потом, ты парень семейный, так что ни тебя одного, ни Леру одну мы отправить не можем.

— А Жилина не отправите, потому как он не оставит жену с маленьким ребёнком?

— В точку! Зачем тебе что-то объяснять, если ты и сам всё знаешь? — заулыбался Радимов. — В общем, я на тебя рассчитываю?

— Мне нужно посоветоваться с женой, — ответил я. — Принимать решение за нас обоих, не посоветовавшись, я не могу.

— Разумеется! — согласится Егор Алексеевич. — Вы советуйтесь, а я пока готовлю бумаги.

— Думаете, Лера согласится? Или я чего-то не знаю?

— Костя, какая девушка откажется от возможности поехать в Москву? Причём, не своим ходом, а пожить в шикарной гостинице и принять участие в конференциях молодых специалистов? Это такой бесценный опыт по обмену знаиями и опытом, что его никак нельзя пропускать. Я почти уверен, что вы оба захотите поехать.

От Первой городской больницы ехал всего один участник — молоденькая целительница, которая буквально в этом году прошла распределение.

— Фаворитка Знаменского, — прошептал мне на ухо Мокроусов, которому о происходящем в больнице рассказывала Соломатина.

— Тём, зачем так категорично? — удивилась Лера. — Может, ты просто расстроен, что право ехать на встречу по обмену опытом выпало не Соломатиной, а этой девочке?

— Гросс! Её фамилия Гросс, и вы наверняка слышали о её отце. Александр Гросс был одним из аристократов, яро поддерживавших цесаревича Алексея во время того бунта.

— Тем более не понимаю зачем девушке нужен Знаменский. У неё и без того отличные связи.

— Уж не знаю за счёт чего она получила это направление, но явно не за свои труды, — надулся Мокроусов.

Я отлично понимал, что пообщаться с юной особой и выяснить чем же она заслужила право на эту поездку у нас не выйдет, потому как Артём явно обидится. С другой стороны, мне совершенно не нравилось, что мной манипулируют.

Всё стало ещё интереснее, когда оказалось, что нам предстоит ехать в одном купе. Когда девушка представилась, мы невольно зависли, а Мокроусов побагровел и не проронил ни звука.

— Простите, всё в порядке? — поинтересовалась Элина.

— Да, в полном. Мы как раз гадали кто же поедет от Первой больницы, — первой нарушила молчание Лера.

Элина пыталась поддерживать беседу, но мне особо не о чем было с ней говорить, зато у Леры нашлось много общих тем с девушкой. Девчонки даже покинули нас ненадолго, чтобы обсудить какие-то темы, не предназначенные для наших ушей.

— И как это называется? — удивился Артём, когда дверь купе захлопнулась за девушками.

— Слушай, тебе нет смысла обижаться на Леру. Она просто поддерживает общение и хочет узнать Элину лучше. Может, она не такая уж и плохая, как тебе кажется?

— Может, и вы не такие хорошие друзья, как мне казалось изначально? — надулся Мокроусов и показательно отвернулся к окну.

Детский сад! Человеку Двадцать шесть лет, а ведёт себя как ребёнок.

Девушки вернулись минут через двадцать. Лера встретилась со мной взглядом, оценила позицию Мокроусова и закатила глаза. Так получилось, что остаток пути мы практически не общались между собой. Я погрузился в чтение трудов профессора Совушкина, который описывал редкие случаи в своей практике, Артём забрался на верхнюю полку и делал вид, что спит, а Лера вышивала. Девушка утверждала что это занятие помогает развивать ловкость пальцев. Хорошо, что рядом не было Ключникова, который бы не удержался и объяснил как ещё можно развить пальцы. Элина сидела у окна, а потом занялась рисованием. Девушка понимала, что Артём не особо настроен общаться, а потому не спешила первой устанавливать контакт. Через шесть часов мы успешно добрались до Москвы, где прямо с вокзала нас встретили и на автобусе доставили до гостиницы, где мы быстро прошли регистрацию и заселились в номера.

Нам с Лерой достался двухместный номер в начале коридора, а у Артёма номер был одноместным и располагался с другой стороны, напротив номера Элины, что ещё больше позлило его.

— В общем, я узнала всё из первых уст, — поделилась со мной открытием жена, когда мы поднимались в номер. — Элина действительно дочь аристократа Гросса, она закончила Рудинскую академию и получила распределение в Градовец.

— То, что аристократ пристроил свою дочь, меня нисколько не удивляет. Если даже мать Ключникова смогла это провернуть, то при возможностях Гросса — это не проблема.

После заселения в номер нас пригласили на экскурсию по столице. Причём, возили по таким местам, которые были бы интересны целителям: Московская академия целительства, в которой училось больше тысячи одарённых, легендарная клиника имени Караваева, санаторий в Одинцовском районе. А последним пунктом нашей экскурсии стала Красная площадь.

— Честно говоря, мне казалось, она больше, — признался Мокроусов.

— У тебя слишком завышенные ожидания, — успокоил я друга.

— А вот академия мне понравилась, — делился своими впечатлениями Артём. — Тысяча целителей! Это восемь наших Рудинских академий, если не все девять! Хотел бы я учиться в таком месте!

— А мне моя академия нравилась, — неожиданно призналась Лера. — Да, там было все две группы на потоке, но преподаватели замечательные, и условия учёбы совсем другие. Может, нам тяжелее приспосабливаться к работе и жизни в больших городах, но годы учёбы я вспоминаю с теплом.

В этот день у нас не было других мероприятий, а на утро следующего дня намечена конференция в академии целительства, поэтому мы решили немного отдохнуть с дороги и поделиться впечатлениями.

— Знаете, мне кажется, что эта экскурсия прошла неспроста, — высказал я свои подозрения. — Нас возили по местам, где учатся и работают целители. Очень может быть, что показывают места, где могут оказаться некоторые из нас. Я ведь правильно понимаю, что в Москву пригласили талантливую молодёжь из ближайших губерний? А значит, кому-то из сотни счастливчиков выпадет такая возможность.

— Старшая говорила, что поработала немного в Караваевке, и это совсем другой уровень, — вспомнил Артём. — Знаешь, я люблю Градовец, но если бы позвали, я бы расценивал это как вызов.

— А я бы ни за что не оставил место, где мне и так хорошо. Знаешь, не так-то и просто найти место и коллектив, где можно раскрыться. А раскрылись бы мы с вами где-то в другом месте? Оставшись в Первой городской, я бы точно не добился и половины того, что сделал за последние два с половиной года.

Мы прекратили обсуждение, оставшись каждый при своём мнении. Я понимал, что Артёму хочется доказать, что он ничуть не хуже отца. Тень Петра Афанасьевича затмевала парня, и ему хотелось поскорее из неё вырваться. Переход в московскую больницу наверняка стал бы для Мокроусова шагом вперёд и тем самым пунктом, который навсегда сделает его карьеру не такой, как у отца. Но сможет ли он проявить себя здесь?

На следующий день сразу после завтрака мы собрались на конференцию в академию. Туда нас доставили на автобусе прямо от гостиницы, поэтому мы не испытывали трудностей. Разве что немного постояли в пробке, но что такое десять минут для Москвы?

— Добрый день! Вас ждут в сто второй аудитории, — с улыбкой произнесла девушка, встретив нас у входа. — Это вторая аудитория направо по коридору.

Я обвёл взглядом аудиторию и отметил, что здесь было не меньше сотни целителей. И это ещё не все собрались! Сколько же человек сюда отправили из регионов! Приятно, что в аудитории были специалисты из нашей академии. Сокурсницу Софию Мамаеву я узнал сразу. Она кивнула мне, сразу узнав. Обладательница Малого Асклепия за успешную учёбу! Отрадно, что девушка не опустила руки и продолжает держать марку после учёбы. Но были здесь и те, кого я не особо хотел видеть.

— Погодите-ка, да это же Дорофеев! Ха! Узнаю знакомые лица, — на всю аудиторию прокричал Малиновский, заметив меня на пороге. — Эй, как тебя по имени… уже забыл. Садись к нам, заодно расскажешь есть ли жизнь за пределами Белокаменной.

— Костя, не реагируй, — процедила Лера, бросив злобный взгляд в сторону, где сидел белокурый парень в окружении подпевал.

Я прекрасно понимал, что Малиновский меня провоцирует, поэтому старался держаться изо всех сил, но всё зависит от того, как далеко он позволит себе зайти. Оскорблять себя и близких я не позволю.

— Эй, абориген провинциальный! Ты разговаривать хотя бы умеешь? А те оборванцы, что с тобой приехали, тоже немые?

А вот это ты зря. Меня ведь если не трогать, я никого не обижу. Но если уж кто сунется, мало не покажется.

— Много чести сидеть рядом с выскочкой, оказавшейся в Москве лишь благодаря деньгам отца, — рассмеялся я, наградив Эдуарда презрительным взглядом. — Мне и тут хорошо, отсюда лучше слышно. По крайней мере, здесь не задохнусь от резкого запаха духов, которые ты вылил на себя, чтобы произвести впечатление на окружающих.

По аудитории прокатились смешки, а Малиновский недовольно скривился, потому как по его авторитету был нанесён серьёзный удар. А пусть знает, как рот раскрывать на тех, кто ему не по зубам! Я демонстративно устроился на третьем ряду и занял место для Леры с Артёмом.

Разумеется, Эдечка был слишком избалован, и за те счастливые годы, пока мы не виделись, нисколько не изменился в лучшую сторону, поэтому он подскочил с места и собрался выдать пламенную речь, но в этот момент в аудиторию вошла целая делегация.

— Дуэль! — выпалил Малиновский, сверля меня взглядом.

— Эдуард, насколько я знаю правила, то оружие и место проведения дуэли выбирать мне. Я сообщу вам о своём решении через секунданта.

В аудитории повисла тишина. Судя по всему, члены делегации не ожидали стать свидетелями подобной сцены. Ладно, среди ратников, но чтобы целители устраивали дуэли…

— Господа… Прошу вас примириться, — начал мужчина, который, судя по всему, был главным в делегации.

— Только если Дорофеев приползёт ко мне на коленях и принесёт извинения! — заявил Малиновский.

— Очевидно, что твоя гордыня не позволит примириться. Придётся спустить тебя с небес на землю. Моим секундантом будет Артём Петрович Мокроусов.

— Для меня честь! — выпалил Тёма, подскочив с места от неожиданности. Хотя, если подумать, кого бы я выбрал, кроме него?

После небольшой паузы удалось вернуться к мероприятию. Сама по себе конференция оказалась скучной. Мне даже показалось, что её провели больше для рекламы своих возможностей, чем для расширения кругозора. И эти пытаются перетянуть целителей к себе?

Я с трудом дождался окончания мероприятия, а потом нас ждал тяжёлый разговор. Разумеется, Лере совсем не понравилась перспектива моего поединка на дуэли, но она благоразумно не пыталась меня осуждать, а всеми силами старалась помочь.

— Пистолеты даже не рассматриваем, — заявила девушка. — Если ты говоришь, что этот Малиновский аристократ, он наверняка умеет стрелять. Почти у всех аристократов поголовно пунктик по поводу стрельбы. Они с раннего возраста учат своих детей обращаться с огнестрельным оружием, хоть это и запрещено.

— Остаются шпаги. Ну, или рапиры, — предположил Артём.

— В фехтовании я тоже не особо мастер, — честно признался я.

— А в чём ты мастер? — хмыкнул Мокроусов. — Соревнуйтесь в плавании. Кто быстрее проплывёт от бортика до бортика, тот и победил.

— Несерьёзно, — поморщился я, потому как мне не нравился шутливый настрой друга. Тут нужно ответственно подойти к этому вопросу и не ударить в грязь лицом.

— Я прошу прощения, — послышался голос Элины из коридора. Девушка подошла ближе и виновато посмотрела на нас. — Мне довелось услышать, что вы готовитесь к дуэли, и у вас возникли трудности…

— Трудности — это ещё легко сказано, — заржал Артём.

— Может, я чем помогу? — вежливо поинтересовалась Элина.

— Ты? Чем девчонка может помочь? Много ли ты понимаешь? — накинулся на неё Мокроусов. Казалось, он наконец-то нашёл способ выместить на девушке свою обиду из-за того, что она обошла Нину при выборе кандидатуры для поездки в Москву.

— Будто ты много знаешь! — одёрнул я друга.

— Не нравится, могу отказаться от роли секунданта, — мгновенно попытался меня шантажировать Мокроусов.

— Дело твоё, — пожал я плечами. — Только ты ведь сам говорил, что это дело чести, и от такой просьбы отказываться нельзя.

— И какой вариант она предложит? — не унимался целитель.

— Решите дело по-мужски, в кулачном бою. Нанести смертельную рану в таком поединке сложно. Особенно, если надеть перчатки. Это будет достаточно зрелищно и жёстко для выяснения отношений. И потом, я почему-то уверена, что у этого Малиновского всё плохо по физической части.

— А с чего твой интерес в этом деле? — засомневался Артём.

— Можно сказать, меня он тоже оскорбил, так что я буду болеть за тебя, Костя, — улыбнулась девушка. — И потом, мы ведь из одного города. Я знаю, что раньше между Первой и Второй больницами была вражда, но разве не нам пришло время зарыть топор войны? Вы с Артёмом работали в Первой больнице, и знаете, что она не так уж и плоха.

Гросс стала не единственной, кто заглянул к нам в этот день. Через пару часов пришёл секундант Малиновского. Никита Рясов — закадычный друг Эдуарда и мой одногруппник.

— Советую отказаться от дуэли, — заявил Рясов. — Тебе должно быть известно кто отец Малиновского. Сам понимаешь, что ты ему не ровня. И потом, не забывай, что твои родители живут в Привольске, где у отца Эда большое влияние.

— Никита, не я бросал вызов, поэтому не мне отказываться. Если Малиновский струсил, пусть сам расхлёбывает кашу, которую заварил.

Разумеется, я переживал за родителей. Но отступать не собирался. Они явно не обрадуются, если узнают, что я не смог постоять за себя и Леру, да и отец до конца жизни не простит мне, если откажусь. Нет, нужно идти до конца!

— Как знаешь, — протянул парень. — Но на твоём месте я бы подумал. Время ещё есть.

Дуэль проходила на базе тренировочного лагеря ратников. Здесь располагались спортивные залы с манекенами и тренажёрами. В одном из залов нашёлся боксёрский ринг, но наш путь лежал к другому залу, где находился октагон. Клетка возвывашалсь над полом и выглядела зловеще. Одно дело видеть её с экрана, и совсем другое — оказаться здесь, непосредственным участником поединка.

— Готов? — задал нелепый вопрос Артём, когда я перематывал кисти бинтами, чтобы не вывернуть при ударе.

— Сейчас увидим, — ответил я и надел каппу, чтобы пресечь разговоры.

Мы условились драться без шлемов и перчаток, хотя Мокроусов изначально и предлагал боксёрские перчатки весом двенадцать унций. Но Рясов, который два года назад уехал в Москву с Эдуардом, высмеял предложение и настоял, чтобы мы дрались на голых кулаках. Такой выбор вносил большую долю случайности в исход поединка. Один точный удар мог привести к победе. Я уже не говорю о жутких повреждениях, которые могли получить дуэлянты, то есть мы. Не удивлюсь, если у Малиновского был какой-то план.

Я заметил мужчину, который вертелся в углу ринга Малиновского и давал ему какие-то советы.

— Эд нанял себе тренера, — подтвердил мои догадки Мокроусов.

Тренера у меня не было, но остался немалый опыт уличных драк из прошлой жизни. Я прекрасно знал, что нужно следить за руками, ногами и корпусом противника. А ещё, нужно постоянно двигаться. Если остановился, значит через мгновение упадёшь.

— Дерёмся до первой крови? — поинтересовался я, понимая, что противника этот вариант не устроит. При таком раскладе дуэль может закончиться за считанные секунды.

— Пока один из нас не упадёт на ринг без сил продолжать бой! — гордо заявил парень.

— Господа, прошу сдать защитные артефакты и все металлические украшения, — попросил судья, заметив у меня на шее цепочку талисмана. Обручальное кольцо тоже пришлось оставить Лере. Жена пришла поддержать меня и устроилась на трибуне рядом с Гросс. Вот кого я не ожидал увидеть на этом поединке.

Честно говоря, без артефактов я чувствовал себя не так уверенно. Привык ощущать холод талисмана на коже и знать, что ни один духовник не пробьёт ментальной атакой. С этой стороны подлости ожидать не стоило — октагон был защищён от воздействия посторонних с помощью купола. Любая волна энергии рассеялась бы, окажись она направлена на бойцов.

— Я не прошу тебя побеждать, — произнесла Лера, крепко обняв меня перед боем. — Выступи достойно, ведь сам факт того, что ты вышел на бой уже говорит о твоей способности защищать близких.

— Эй, Дорофеев! Предсказатели пообещали, что я превращу тебя в котлету! — с ухмылкой заявил Малиновский.

— Они тебе льстят, — ответил я, прекрасно зная, что провидцы не видят моего будущего. Как бы Эд ни пытался вывести меня из себя, я держал себя в руках и не поддавался на провокации. Хотя, вполне может быть, что со временем я встраиваюсь в картину этого мира и становлюсь предсказуем. Нужно проверить на досуге.

После удара гонга я сделал шаг вправо и перенёс вес на другую ногу. Очень своевременно, потому как Малиновский провёл быстрый джеб, выбросив кулак вперёд. Я бы попросту не смог отреагировать вовремя и пропустил болезненный удар. Тренер отрабатывал свои деньги, выдав Эду полезный совет. Зная, что он не способен за вечер освоить сильные удары, мужчина решил выстроить стратегию, где боец полагается на простые движения. Как говорится, бояться стоит не профана, знающего тысячу ударов, а мастера, освоившего один. Конечно, Малиновскому далеко до мастера, но и я не самый опытный боец. Если в прошлой жизни частенько приходилось стоять за себя, особенно в школе, то в этом мире я дрался всего пару раз.

Эд поставил себе цель преследовать меня и изводить быстрыми ударами, но я знал что ему противопоставить. Мы ведь на октагоне? Он хотел боя? Он его получит!

Очередной удар мне удалось встретить блоком и дать достойный ответ. Малиновский явно не ожидал, поэтому пропустил. Из рассечённой губы потекла кровь.

Эд одним касанием затянул рану, используя целительную энергию, и набросился на меня с удвоенной силой. Его кулаки рассекали воздух возле лица, а я едва успевал уклоняться. Интересно, надолго ли у него хватит выносливости? Целительная энергия работала в полную силу, борясь с усталостью, но даже её не хватит, чтобы безостановочно размахивать руками.

Удар гонга отправил нас на перерыв. У меня уже был план, но я не спешил его использовать на последних секундах, опасаясь, что не доведу комбинацию до конца. Какой смысл раскрывать свой план заранее? Заодно и проверю действительно ли провидцы читают меня, как открытую книгу.

Во втором раунде тактика Малиновского изменилась. Он старалася прессинговать, давил, но наносил удары крайне редко, стараясь подловить на ошибке. Пару раз ему удалось зацепить меня по касательной, но я не сдавался и продолжал работать. Мы оба устали, но я вытягивал на силе воли, тогда как изнеженный Эд ждал удара гонга, чтобы отдохнуть. Я решил тоже сменить тактику и бить в корпус, сбивая и без того растраченную выносливость. Очередной удар в печень заставил Малиновского раскрыться, и мой кулак тут же нашёл бровь. Рассечение!

Рефери остановил бой, Эд принялся экстренно залечивать рану, но не успевал сделать всё быстро.

— Бой остановлен! — заявил рефери, оценив повреждения Эдуарда.

— Я требую продолжения боя! — орал блондинчик, отталкивая Рясова в сторону.

Малиновский бросился мне навстречу и попытался провести мощный лоу-кик, но я инстинктивно выставил колено, защищаясь от удара. Слух отчётливо уловил хруст, а зрение успело заметить, как нога обвилась вокруг моего колена. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.

Малиновский упал на ринг и заорал от боли, а секундант мгновенно бросился к нему на помощь.

— Ты же хотел драться до тех пор, пока один из нас не сможет продолжать бой. Ты этого добился, — ответил я, снимая бинты.

Костяшки пальцев нестерпимо болели. Я почти не чувствовал пальцы после удара в бровь Малиновскому, а лицо горело в тех местах, куда ему удалось попасть хотя бы по касательной.

Лера первой пробралась ко мне и принялась покрывать лицо поцелуями.

— Ты мой защитник! — произнесла она со слезами на глазах. — Я жутко за тебя волновалась, поэтому давай договоримся, что больше никаких дуэлей. Пора избавляться от этих пережитков прошлого и передавать дело в суд. Пусть они улаживают конфликты.

— Посмотрим, — уклонился я от прямого ответа.

Мы вышли в зал, и только сейчас я заметил, что на наш бой пришли посмотреть сотни людей. Группа поддержки Малиновского? Не думаю. По крайней мере, большинство зрителей искреннее аплодировали мне.

— Вы теперь герои среди молодёжи, — оповестила нас Элина. — Правда, некоторые считают, что это в академии вас попросили сыграть на публику. Думаю, после поражения Малиновский будет поддерживать эту версию. Ничего себе сыграли! Такой жуткий перелом специально никто зарабатывать не станет, даже целитель.

— Знаешь, мне всё равно. Я сделал то, что собирался четыре года учёбы в академии — закрыл рот этому выскочке. А заодно показал всем остальным, что со мной стоит считаться.

— Вот только в Москву вас вряд ли позовут. По крайней мере, в ближайшие годы дорог в столицу вам закрыта — здесь не любят агрессивных и неконтролируемых, а конфликты стараются скрывать и действовать незаметно.

— Как по мне — лучше открыто всё решить, чем опускаться до подлости, — честно признался я.

— Именно поэтому ваша дуэль вызвала такой эффект, — согласилась Элина. — Придёт время, руководство сменится, на их место придут молодые, а тебя будут помнить. Возможно, кто-то захочет видеть тебя в Москве.

— Меня это не интересует, — честно признался я. Сейчас больше всего на свете хотелось попасть домой.

— Зато на балу будешь настоящей звездой вечера, — вмешался Артём. — Я бы на месте Лерки тебя вообще от себя не отпускал.

— На каком ещё балу? — удивился я.

— Ты не в курсе? Или память отшибло? Сегодня вечером бал в честь участников конференции. Это завершающее мероприятие, которое обязательно к посещению.

Пусть бал для меня стал полной неожиданностью, но самым большим потрясением он стал для Мокроусова. Когда объявили, что каждый участник должен прийти с парой, Артём заметно стушевался.

— Я не понимаю, зачем нам этот бал? — проворчал Мокроусов. — И потом, с кем я должен идти, если моя подруга осталась в Градовце?

— Ты можешь пригласить Элину, — пожала плечами Лера. — Она как раз без партнёра.

— Гросс? — завопил Мокроусов так, что его можно было услышать даже в конце коридора. Не удивлюсь, если Элина заглянет к нам в номер узнать зачем её звали и всё ли в порядке.

— А что тут такого? — удивилась жена. — Это просто формальность. А в твоём случае ещё и возможность зарыть топор войны и наладить отношения.

— Не нужны мне такие отношения, — проворчал Артём. — И потом, как быть с Ниной? Она ведь голову мне оторвёт, если я приглашу кого-то другого составить мне компанию. Да ладно, не кого-то другого, а её соперницу.

Я так понял, после появления Гросс в отделении Первой городской больницы все остальные молодые специалисты отошли на задний план, и это явно никому не нравилось. Интересно было бы услышать комментарий Мартынова. Уверен, Толик вылил бы кучу гадостей в адрес Элины. Или он всё-таки исправился за эти годы?

— Честно говоря, нелепо, что на бал нужно приходить со второй половинкой, — честно призналась Лера. — Я понимаю, если бы участвовали только местные, но как быть остальным? Думаю, организаторы предусмотрели выход из ситуации.

Уже на обеде мы убедились, что о празднике известно всем вокруг, и не только гостям мероприятия, потому как гостиницу, где остановились приезжие целители, буквально атаковали парни и девушки, которым хотелось попасть на бал.

— Вы ещё скажите, что в столице не умеют переманивать ценные кадры, — поделился с нами Артём, когда мы собирались пройтись по магазинам, чтобы купить наряды. — Нас никто даже не приглашает остаться, но делается всё, чтобы мы сами захотели этого.

А расчёт прост. Здесь сотни молодых людей, подверженных эмоциональным решениям из-за горячей крови. Возможно, кто-то сам захочет осесть в столице и уже на следующий день побежит просить о переводе из-за служебного романа.

Но когда мы заглянули в первое же ателье, я понял, что делать деньги и рекламу здесь умеют куда лучше, чем в Градовце.

— Вы участники бала целителей? — удивился мужчина-администратор. — Я могу взглянуть на ваши пригласительные?

— А это важно?

— Простите, обычная формальность, — принялся извиняться он, но стоило ему увидеть заветные бумажки, глаза администратора засияли. — Мы искренне рады приветствовать вас в нашем ателье. Для нас это большая честь. Ателье предоставляет любое платье для дамы и костюм для кавалера в аренду абсолютно бесплатно.

— Это как? — не выдержал я.

— Мы рады тому, что на столь важном мероприятии будет представлена наша линия одежды. Рекомендуйте ателье Валентина Русакова своим друзьям, сверкайте на празднике, затмевайте всех вокруг! Это ваш день! Мы даём наряды в аренду на сорок восемь часов. Это значит, что вы можете никуда не спешить и вернуть их на следующий день, когда вам будет удобно.

В ателье мы застряли надолго, потому как выбирать было из чего. Пока мы примеряли наряды, подошли другие участники бала, которым предложили те же условия.

— Костя, нужно соглашаться, — заулыбалась жена. — Купить новые наряды мы точно не можем себе позволить — здесь все цены шестизначные! Лично я попросту не брала с собой столько денег. А тут такая возможность.

Я не особо понимал в чём подвох, но решил не спорить. Когда мы уже шли к кассе, встретились с Элиной.

— Вы разве не знали, что во многих ателье так принято? — удивилась она. — Для них это привлечение внимания, известность, демонстрация своих нарядов. Я всегда так делаю, когда мы с отцом выбираемся куда-то.

— Эля, но вы-то можете себе позволить покупать каждый раз новое платье, — заметила Лера.

— Можем, а зачем? — заулыбалась Гросс. — Дважды одно и то же платье надеть вряд ли получится, это сразу заметят. А хранить дома такой гардероб попросту неудобно. И потом, это миллионы в год. Зачем тратиться, когда можно направить эти деньги на более важные дела?

Вот он, адекватный голос человека, владеющего целым состоянием, но умеющего им распоряжаться. Сколько я слышал историй о людях, спускавших доставшиеся в наследство миллионы!

— Кстати, у меня для вас важная новость, — нахмурилась девушка, оглянувшись вокруг. — Пусть здесь не самое подходящее место для подобных разговоров, но терять время нельзя. Малиновский хочет отомстить за унижение в аудитории и на ринге. Он подговорил кого-то из одарённых ратников, чтобы те спровоцировали тебя на дуэль, на которой камня на камне не оставит. Костя, будь осторожен.

— Не волнуйся, предупреждён — значит вооружён, — успокоил я девушку. — Постараюсь не давать повода и вовремя гасить конфликтные ситуации.

— Откуда ты вообще это узнала? — насторожилась Лера.

— У меня есть такие связи, которых нет у вас, — объяснила девушка. — Я знаю многих, кто живёт и работает в Москве, а к вашему конфликту привлечено пристальное внимание.

— Это ещё почему? — удивился я. — Неужели наш внутренний конфликт, длящийся ещё с учёбы в академии, приобрёл более широкий статус?

— Понимаешь, этот Малиновский как кость в горле у некоторых людей. Он слишком дерзкий, напыщенный и строит из себя большую шишку, хотя сам по себе таким не является. Может, его семья и имеет влияние в Привольске, или откуда он там приехал, но по московским меркам он не так уж и богат. А о влиянии я вообще молчу. Недостаточно купить билет в Москву на распределении, нужно ещё заслужить уважение. А здесь, как и везде — ценят тех, кто чего-то стоит, а не пустышка. Увы, но Эдуард не из тех людей, которые демонстрируют рвение к работе или безупречный талант. Одним словом, выскочка, которых не любят.

— И всё же, у него есть сторонники, — заметил я, вспоминая кучку парней, окружавших Малиновского во время лекции.

— Разумеется, — заулыбалась девушка. — Изгои, которые и так в меньшинстве. Малиновский и Рясов стали одними из немногих, кто не гнушается общения с ними. Эдуарду удалось сколотить вокруг себя целый коллектив.

— И поэтому они достаточно опасны. Если твои друзья не воспринимают Малиновского и компанию всерьёз, пусть будут готовы к неприятным сюрпризам.

— Я тебя услышала, — ответила Элина, схватила платье, и как ни в чём ни бывало направилась в примерочную.

Удивительная девушка! А её умение мгновенно переключаться между задачами просто поражает. Уже возле ателье мы заметили людей, которые следили за нами. Пусть они старались не особо бросаться в глаза, но слежка велась. Как в шпионских детективах я не стал ловить первую попавшуюся машину такси, а увёл Леру в сторону автобусной остановки. Чем больше людей рядом, тем легче будет затеряться в толпе, да и шансов, что наши недоброжелатели начнут действовать, будет ниже.

Я прекрасно понимал, что эта игра на высшем уровне в одиночку мне не по зубам, поэтому помощь не будет лишней. Того же мнения была и Лера.

— Костя, я поговорю с Элиной. Если её друзья конфликтуют с Малиновским, пусть помогут нам. Всё-таки это отличная возможность ещё раз насолить этому негодяю и его дружкам.

— Понимаешь, у аристократов всё устроено несколько иначе. Они не благотворительный фонд и никому не помогают просто так. По доброте душевной. Мы с тобой для них лишь обычные фигурки на игровой доске. Да, они могут помочь, но непременно используют нас в своих целях, а быть бесконечно в долгу аристократов и участвовать в их играх мне не хочется.

— А унижаться из-за Малиновского хочется? — надулась девушка. — В общем, я поговорю с Элиной и хотя бы узнаю чего она хочет взамен. Так или иначе, сейчас мы выгодны её друзьям.

— Слушай, это моя проблема, поэтому будет правильнее мне самому разбираться во всём этом.

— Костя, мы одна семья, и проблемы у нас общие. И потом, мы с Элиной можем пообщаться так, как ты никогда не сможешь.

— Я смотрю, вы с ней сдружились.

— А что, хорошая девчонка, — пожала плечами Лера. — Даже разница в возрасте не чувствуется.

— Да сколько у вас той разницы? — отмахнулся я.

— Не скажи, она только пришла работать, а я уже третий год.

— Надеюсь, ты понимаешь, что с ней нужно быть особенно осторожной? — забеспокоился я. — Гросс — девушка очень умная и способная. Мы знаем её всего три дня, но уже сдружились. Возможно, она действительно общительная, но не удивлюсь, если ей что-то надо.

— Ты сейчас говоришь, как Мокроусов, — закатила глаза Лера. — Хорошо, чтобы ты не волновался, я буду с ней осторожна и постараюсь не выболтать лишнего. Знать бы только ещё что именно может быть этим «лишним».

За обедом начался «прогрев». Целители, ставшие на сторону Малиновского, и жившие с нами в одной гостинице, всеми способами пытались задеть: кто-то пытался толкнуть, задеть нелепой шуткой или пролить сок, но чаще всего твердили одну фразу: «Тебе конец, Дорофеев! Малиновский тебя растопчет!». Фраза, произнесённая один раз может пройти мимо ушей, но стоит повторить её десять, двадцать, тридцать раз, она откладывается в подсознании. Именно на это рассчитывал Эд, поэтому мне приходилось потратить массу времени и усилий, чтобы избавиться от этих маркеров в сознании.

Ближе к вечеру, когда пришло время собираться на бал, Лера ненадолго выскользнула из номера, чтобы пообщаться с Элиной. Я уже начал волноваться, потому как прошло полчаса, подходило время выходить, но жена всё ещё не вернулась. Наконец, когда я окончательно потерял терпение и собирался идти на поиски, дверь в номер отворилась.

— Я всё обсудила, — заговорщическим тоном произнесла девушка. — По дороге на бал никаких серьёзных проблем ждать не стоит, источники из числа своих людей в свите Малиновского говорят о том, что Эдуард однозначно захочет унизить тебя при всех, поэтому никто ничего не запланирует по дороге к академии. Но там будь готов к любым неожиданностям. Ребята обещали помочь по возможности, но особо рассчитывать на них не стоит.

— И что попросили взамен?

— Поможем им, если у нас будет возможность, — ответила Лера.

— Я же говорил…

— Костя, какая разница? Завтра мы сдадим костюмы и уедем отсюда. Когда ещё вернёмся в Москву?

— Думаешь, всё так просто, и ни у кого из этих семей нет своих интересов в Градовце? Я бы хотел, чтобы история с Малиновским закончилась здесь.

— Мало ли чего ты хотел! — вспыхнула девушка. — Если так, то не стоило вообще раскрывать рот и спорить с аристократами.

— Я заступился не только за себя, но и за тебя, — парировал я.

— А я хотела помочь! — гнула свою линию девушка.

В дверь постучали, а я решил, что это очередной шутник и резко распахнул её, отчего стоящий в коридоре Мокроусов невольно отшатнулся.

— Извините, что прерываю вашу семейную ссору… — начал он.

— Какая ссора? — удивилась Лера, мгновенно взяв себя в руки. — Мы просто разговаривали.

— Да ваши разговоры на весь этаж слышно, — заметил Артём. — Можно войти?

— Конечно! — ответил я, совсем позабыв, что Мокроусову, как моему секунданту и другу, тоже могла достаться своя порция агрессии.

— Что-то случилось? — запереживала Лера.

— Случилось… — начал парень. — В общем, пары у меня так и нет, а до бала осталось совсем немного времени.

— И ты не пригласил никого из тех, кто штурмует гостиницу? — удивился я. На общительного друга это было совсем не похоже.

— Да они все какие-то… подозрительные что ли. Неискренние, понимаешь? Я им совершенно не интересен, а нужен только для того, чтобы попасть на праздник.

— И что делать? Ты не идёшь?

— Меня пригласила Гросс, — произнёс Артём, и бросил на нас виноватый взгляд, словно только что признался в совершении преступления.

— Так это решение проблемы! — оживилась Лера. — Хотя странно, что она до сих пор без пары. Неужели не нашла никого из числа своих друзей?

— Каких друзей? — запереживал Мокроусов.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Лера, не став раскрывать секрет подруги. — К Элине уже подбивали клинья, когда мы были в ателье, но она ответила отказом.

— Наверно, такие же, как мои воздыхательницы, — понимающе покачал головой Артём. — В общем, как вы смотрите, если я приму её приглашение? Это не будет казаться неправильным по отношению к Нине?

— А что у вас с Самошниковой? — не выдержал я. Помню, Мокроусов презентовал Нину друзьям, как свою девушку, но потом всё застопорилось, и за последние несколько месяцев я о ней ничего не слышал.

— Да ничего особенного, — замялся парень. — Если коротко, то мы решили пока побыть просто друзьями.

— В таком случае, можешь не переживать и смело звать Элину на бал. Друзья точно не обидятся. Более того, будут только рады, что ты нашёл решение ситуации, — вынесла свой вердикт Лера.

— Но ведь Самошникова с Гросс конфликтуют, а тут ещё я…

— Тёма, ты сам решай — держишь марку и лезешь в чужой конфликт, или решаешь собственные проблемы, — дожимала его девушка.

— Ладно, спасибо за помощь, — просиял парень и умчался решать свои проблемы.

— Как малые дети! — произнесла девушка, закатив глаза.

— Не скажи, — покачал я головой. — Здесь явно есть какие-то подводные камни. Тебе не кажется поведение Гросс подозрительным?

— Решила сама позвать человека, который не решается сделать первый шаг, — заступилась за новую подругу Лера. — Я тебе как девушка скажу — идти на бал неизвестно с кем совсем не хочется. Куда лучше, когда рядом человек, которого ты знаешь.

— И часто ты ходила на бал? — удивился я.

— В последний раз была на выпуске из академии. До этого — на выпускном из гимназии. Но Элину я отлично понимаю. А никого из друзей не позвала, потому как не захотела афишировать свои связи.

— Логично, — сдался я. — Давай собираться, у нас совсем мало времени.

Мы с Лерой успели оценить уровень подготовки к балу ещё по дороге к академии. К гостинице подъехало четыре лимузина, в которых поместилось больше половины гостей из этой гостиницы.

— Честно говоря, здесь тесновато, — проворчал Мокроусов, усаживаясь рядом со мной. Элина с Лерой сидели напротив и тянули яблочный сок из бокалов с трубочками.

— Лимузины ценят не за комфорт, а за роскошь, — объяснила Гросс. — И в салоне, как правило, редко собираются все двенадцать человек.

Над украшением академии тоже основательно поработали. Главный корпус утопал в свете прожекторов, горели фонари и тысячи ярких лампочек кружились в небе вокруг крыши корпуса, создавая невероятную иллюзию звёздной пыли. У входа робко мялись те, кто отчаянно надеялся найти пару и попасть внутрь, запрыгнув на последнюю ступеньку уходящего поезда.

Но я не позволял этой роскоши ослепить себя. Этим вечером мне не удастся расслабиться. Приходилось зорко смотреть по сторонам, чтобы вовремя проанализировать собравшихся. Думаю, Малиновский не позволит себе пропустить этот вечер, ещё и своими глазами увидеть исполнение его плана. А вот, кстати, и он. Кортеж Малиновского подоспел к академии сразу за нашими машинами. Эд опирался на трость, а нога скорее всего была в лангете. Мне не приходилось ранее видеть его спутницу, но на всякий случай я её запомнил и пометил в памяти, как противника.

Когда удаётся собрать воедино мотивы, цели и планы врагов, анализировать их поступки, получается прогнозировать ситуацию и заменить любого предсказателя. Конечно, при условии, что противник предсказуем, а именно таким и был Малиновский со своей компанией. Думаю, Эд даже не подозревал, что мне известно о его планах. А если он знал об этом, мне стоит готовиться к игре умов. Проблема только в том, что свою партию мне придётся играть вслепую.

Я подал руку Лере и провёл её по красной дорожке, расстеленной до самого входа. Тут же засверкали вспышки фотоаппаратов, раздались щелчки. Я почувствовал мощный удар энергии в спину, но расстояние не позволило причинить ощутимый ущерб. Не знаю на что надеялся мой недоброжелатель. Хотел проверить мою силу? Или дать понять, что охота началась? Что же, посмотрим, кому сегодня будет уготована роль жертвы.

Я обвёл взглядом зал, пытаясь найти тех, кого я не видел на конференции. Здесь было полно новых лиц, что не удивительно, ведь каждый участник мог пригласить партнёра или партнёршу. Да и попробуй запомнить всех! Но один парень особо бросался в глаза, потому как стоял недалеко и постоянно бросал в нашу сторону косые взгляды. Именно он показался мне особенно опасным. Встретившись со мной взглядом, он нахмурился и поспешил затеряться в толпе.

Возможно, я себя накручивал, и на меня смотрели так, потому как считали возмутителем спокойствия. Кроме того, у Малиновского оказалось много сторонников, поэтому не стоит ждать от них благосклонности.

Чуть позже я заметил ещё одного человека, который направлялся в нашу сторону. Он явно что-то затеял, потому как умение целителя сигнализировало о напряжённости: сердцебиение учащённое, мышцы напряжены, потоотделение увеличенное, в крови повышенный уровень адреналина и кортизола.

У меня было всего два варианта как задержать эту махину — либо задействовать разносчика и попытаться вылить на неприятеля напиток, но тем самым я спровоцирую его и дам повод для вызова на дуэль, либо нужен такой повод, когда он сам не сможет перейти к реализации плана. Вот только что придумать в этой ситуации?

Неожиданно мне на выручку пришёл человек, которого я никак сегодня не ожидал услышать.

— Господин Дорофеев, позвольте представиться, Шеров Христофор Францевич, ректор Московской академии целителей, — представился мужчина.

— Поверьте, Христофор Францевич, вы в представлении не нуждаетесь, — улыбнулся я. — Ваша вчерашняя лекция — полный восторг!

— Приятно, что хоть кто-то внимательно слушает мои лекции. Мне бы таких студентов! — рассмеялся мужчина. — Кстати, хочу вам сказать, что в одной из наших больниц есть две вакансии, — заговорщическим тоном произнёс Шеров. — Разумеется, конкуренция за эти места просто невероятная. На каждое место младшего целителя двадцать семь претендентов, но мне почему-то кажется, что вам может улыбнуться удача. Вы определённо произвели впечатление, бросились в глаза и смогли заявить о себе. И потом, вы люди семейные с чистой репутацией. У вас определённо есть шанс.

— Бросьте, Христофор Францевич, я уверен, что за нами закрепилась слава возмутителей спокойствия, а таких в столице не любят. Здесь нужны удобные люди, а не такие, как мы.

— Кто вам сказал подобную глупость? — театрально возмутился мужчина. — Надеюсь, вы не додумались до этого самостоятельно? В таком случае, спешу вас заверить, что вы тысячу раз неправы! Здесь нужны волевые и целеустремлённые люди. И потом, элите нужна пища для сплетен, потому как от скуки эти люди пускаются на поистине немыслимые вещи. Периодически их нужно чем-то развлекать, чтобы увлечь их светлые умы и дать необходимую разрядку. Поверьте, если сейчас поднять вопрос о вашем переходе из Градовца, и вас, и госпожу Дорофееву будут рады видеть практически в каждой больнице нашего славного города!

Как же красиво он стелет! А заодно и продвигает нужную ему мысль. Выходит, нам всё-таки удалось заинтересовать влиятельных людей.

Слова Шерова вдвойне звучали нелепо, потому как Лера специализируется на работе с детьми, и не подходит под критерии отбора. Но тут важно желание. Мне кажется, свободное местечко найти не так-то и сложно.

— Вы только посмотрите на этот зал! — воскликнул рядом Мокроусов. — Вот это я понимаю, масштаб!

— В вашей дыре такого не увидишь, — рассмеялся один из сторонников Малиновского, воспользовавшись удобным случаем поддеть парня.

В начале вечера нас ждало яркое выступление танцевальных коллективов, а потом пришло время и для наших танцев.

— Элли! Чудесно выглядишь! — послышался восторженный голос рядом. Мы обернулись и увидели широкоплечего блондина, рядом с которым Артём начал заметно волноваться.

— То же могу сказать и о тебе, — ответила девушка. — Хотя скажу честно, без особой радости. Я бы посмотрела как твою наглую ухмылку сотрут с самодовольной физиономии.

— Не волнуйся, скоро представится такая возможность, — заговорщически подмигнул парень. — Можно пригласить тебя на танец?

— Я не танцую, — отрезала девушка. — Тем более, с тобой.

— Очень жаль, — картинно расстроился блондин и поспешил к своей спутнице, которая уже теряла терпение.

Похоже, мы явно чего-то не знаем. Был и ещё один сигнал, говоривший, что сейчас что-то случится. Вокруг Эдуарда собирались его приспешники.

— Слушайте все! — закричал Малиновский, приосанившись и убрав трость в сторону.

Его мгновенно окружила толпа поддержки и даже несколько зевак, которым удалось попасть на бал, и теперь они старались отметиться во всех возможных активностях.

— Я искренне рад видеть здесь самых лучших целителей нашей страны, — Эдуард обвёл взглядом присутствующих и остановил взгляд на мне. — И ты здесь? Послушай, как тебя… Асклепий, не помню! Впрочем, и не суть важно, ты всё равно пустое место…

— Очень плохо, что ты не помнишь, — с серьёзным выражением лица заявил я. — Видимо, сильно я тебе на дуэли врезал.

Смешки окружающих подтвердили, что мне удалось переиграть Малиновского. Но я не собирался на этом останавливаться. Этого негодяя нужно втоптать в грязь, иначе он не успокоится.

— А вообще, твоя забывчивость ещё раз подчёркивает, что ты никудышный целитель, добившийся высот только благодаря деньгам отца. Эд, я поверить не могу, что ты до сих пор не смог диагностировать у себя эту проблему.

Вокруг Малиновского повисла тишина. Все ждали ответной реакции.

— Подлец! — побагровев, рявкнул парень. — Да я тебя…

— Что ты мне сделаешь? Вызовешь на дуэль? Это уже было, и ничего тебе не дало. Или пустишь в дело прислужников своего отца, тем самым снова доказав, что ничего не стоишь? В виде исключения сделаю жест доброй воли и дам подсказку. Если я так неприятен тебе, просто сделай вид, что меня не существует. Завтра я уеду, и тогда ты сможешь дальше тешить своё самолюбие.

Я театрально развернулся и обвёл взглядом зал, пытаясь определить положение всех возможных сообщников Малиновского.

Только теперь я понял, что просчитался. Акулы Эда практически окружили меня и подступали сразу с трёх сторон. С четвёртой стороны находился Эдуард со своими помощниками, готовыми выполнить любой его приказ. Стоит отдать ему должное, Малиновский верно всё просчитал и практически обвёл меня вокруг пальца. Меня спасла банальная осторожность. Теперь у нас ещё есть шанс вырваться из окружения, но каждая секунда промедления смерти подобна. Если они достаточно плотно сомкнут круг, вырваться будет уже непросто.

— Ну и катись в свою дыру! — бросил мне в спину Мокроусов. — А если у тебя хватит смелости, подойди ближе и посмотри в мои глаза.

Да вот сейчас! Так я и пойду в твою ловушку! Я переглянулся с Лерой и Артёмом, а потом кивком указал, чтобы они следовали за мной. Так или иначе, оружия у них нет, его бы отобрали у входа. Значит, они могут рассчитывать только на силу своего дара. Так-то никто и не думал, что целительские способности могут причинить вред, поэтому специальной защиты не задумывалось.

Стоило мне приблизиться к краю получившегося круга, я почувствовал лёгкую волну энергии, которая лишь слегка разогрела мои каналы. Это был сигнал, что дальше идти нельзя, попытка прощупать мои возможности и одновременно сигнал к действию остальным. В подтверждение моих мыслей с двух других сторон примчались направленные волны энергии. Причём, самое любопытное, что окружающие явно чувствовали проходящие мимо потоки энергии, но не подавали вида. Лицемерие во всей красе. Вот тебе и интеллигенция, у которой прямо на глазах происходит самый настоящий произвол, а они даже глазом не ведут. Толпа любит сильных. Тех, кто способен постоять за себя и сокрушить врагов. Если Малиновский возьмёт верх, остальные будут наблюдать со стороны, будто не они могут уже завтра оказаться на месте жертвы. Мерзость. Я бы ни за что не позволил случиться подобному, но сейчас я в позиции жертвы, а не стороннего наблюдателя, поэтому нужно думать как выбираться.

Я отметил, что удары приходились на энергетический узел на уровне пояса. Выходит, надеются, что пробьют меня и подмочат мою репутацию, или готовят удар в другом месте, и отводят внимание?

На сомнения уже нет времени, я срочно убрал энергию с этого узла, чтобы не перегреть его, а Лера, Артём и Элина начали плести энергетическое зеркало — особый приём с перенапряжением окружающего пространства вокруг одарённого, когда волны энергий отталкиваются друг от друга. Но сможем ли мы отразить всю направленную на нас атаку?

Излишки своей энергии я тоже выбросил в «зеркало».

— Сейчас! — выпалил Малиновский, направив в мою сторону волну энергии. Кучка его подпевал последовала примеру лидера и выплеснула энергию в мою сторону. Сразу семь потоков энергии шли рядом друг с другом, и должны были встретиться в одной цели — на мне. Вот только Эд плохо учил распределение энергии, либо попросту поторопился, потому как слишком хотел достичь желаемого.

Так или иначе, половина энергии, достигнув нашего барьера, растерялась, а оставшаяся часть отразилась и вернулась обратно.

— Господа, что происходит? — заволновался Шеров, почувствовав всплески энергии в пространстве. — Немедленно прекратите этот балаган!

Так мы и послушаем! Если прекратит Малиновский, конфликт закончится мгновенно. Но если прекратим мы, теперь уже всем нам конец. Не думаю, что после того, как друзья заступились за меня, их оставят в покое. И что примечательно, Элина без колебаний встала на мою сторону, хоть и могла остаться в стороне. Может, она решилась на этот шаг, чтобы впутать своих друзей? Вряд ли кто-то из её окружения стал бы вмешиваться в конфликт, не окажись там Гросс. А в этой ситуации выбора не было. Им придётся защищать союзника или предать и расхлёбывать последствия. Интересно, Малиновский понимает это, или он настолько вовлечён в достижение своей цели, что совершенно не следит за ситуацией?

— Навались! — вошёл в азарт Малиновский, ведя своих болванчиков на новый приступ. Нас было гораздо меньше, но действовали мы более слажено, поэтому у наших противников ничего не выходило.

В этот раз они сплели воедино энергию сразу троих одарённых, чтобы ударить с новой силой. Получилось эдакое энергетическое копьё, практически не растерявшее энергию на расстоянии. Вот только после встречи с нашим «зеркалом», оно отразилось и с удвоенной силой направилось обратно. Эд даже отпрыгнул в сторону, опершись на трость, но было слишком поздно. Сделай он это хотя бы на пару секунд раньше, возможно, ему бы удалось увернуться, а так слаженная энергия троих одарённых ударила в бок зачинщику беспорядков и выжгла огромную дыру в энергетическом теле.

Эдуард рухнул на бок и захрипел. Судя по всему, повреждение коснулось правого лёгкого. Опасности для жизни нет, но из строя он точно вышел.

Рясов не видел происходящего и зарядил энергией в огромную люстру, мгновенно потушив свет и вызвав самый настоящий ливень стеклянных осколков. Свет от соседних ламп доставал и до нас, но стало заметно темнее. И тут начался полный хаос. Повсюду то и дело вспыхивали яркие вспышки пламени, вихри подбрасывали в воздух противников, разрушая боевые порядки. И всё это в закрытом пространстве комнаты.

Предчувствие… Снова какое-то неприятное ощущение на задворках сознания заставило меня резко отступить в сторону и увести Леру за собой. И очень вовремя, потому как мимо прокатилась волна пламени, слегка задев мою щёку. В дело вступили другие одарённые, которые пришли по приглашению со своими парами.

Я заметил одного из сообщников Малиновского, который направлялся ко мне. Он рассчитывал ударить волной энергии в упор, но я оказался быстрее. Мне больше не требовалось поддерживать «зеркало», поэтому я мог использовать энергию по своему усмотрению. Я вытянул руку, чтобы максимально сократить дистанцию и выплеснул энергию прямо ему в грудь. Парень споткнулся и рухнул на пол. Удар оказался не таким крепким, но тут сработала психологическая сторона. Скорее, этот болван не привык получать отпор, и просто перепугался до смерти.

А вот противник, выскользнувший из-за спины трусишки, оказался куда более сложным. Это был тот самый ратник, с которым мы встречались взглядами в начале вечера. Не иначе, как Малиновский нанял его, и теперь он всячески искал встречи со мной. Парень остановил свой взгляд на мне и с потрясающей скоростью рванул навстречу. Я сделал шаг вперёд, закрывая собой Леру, но опоздал на какие-то доли секунды. Мощный удар в челюсть сбил моего противника с ног.

Не понимая что случилось, я завертел головой и увидел перед собой блондина, который в начале вечера любезничал с Гросс. Прошла всего секунда после того, как он внезапно вырос впереди и мощным ударом потушил моего неприятеля. Просто невероятная скорость!

— Господин Дорофеев, вы уже доказали на дуэли, что неплохо дерётесь, но предоставьте это занятие тем, кто в этом специализируется! — заявил блондин, повернувшись ко мне. — Ваш талант пригодится в стороне. Вон там, возле колонн располагается наш лазарет, и там не помешает ваша помощь.

Вот наглец! Как бы то ни было, он прав. Пусть я могу постоять за себя, потянуть уровень ратника точно не смогу. А в том, что этот блондин владел даром ратника, я нисколько не сомневался.

Первоначальный план блицкрига провалился, заговорщикам не удалось мгновенно пробить нашу защиту и добиться поставленной цели, но они и не думали сдаваться и в очередной раз признавать поражение. Малиновский и компания решили идти до конца. Не удивлюсь, если наше противостояние было лишь поводом для очередного выяснения отношений между аристократами. И в этот раз коалиция Малиновского смогла удивить противников своей мощью и организацией. Пусть они не блистали дисциплиной, но заметно прогрессировали. Сам факт того, что заговорщики посмели открыто показать зубы, уже говорил о многом.

Раненых в нашем импровизированном лазарете оказалось немного, но они были здорово потрёпаны. У одного заплыл глаз, рассечена бровь и сломан нос, у второго сломаны рёбра, у третьего перелом малой берцовой кости. Меня особенно волновал парень с закрытой черепно-мозговой травмой, который лежал без сознания. Но сейчас с ним уже работали Мокроусов и ещё один неизвестный мне целитель. С незначительными повреждениями, такими как порезы от стекла, никто даже не обращался.

— Живее! — скомандовал Элина. — Нам нужно привести всех в порядок до того, как дадут свет.

Мы с Лерой склонились над ближайшим пациентом и начали работать с его ранами. В принципе, ничего опасного. Пара неглубоких порезов подождёт, главное уменьшить внутриглазное давление, снять отёчность и остановить кровотечение из рассечённой брови. К счастью, энергии хватало, а я не скупился и щедро вливал жизненную энергию в пострадавших союзников.

Когда рядом проскочил очередной безумец, его оттеснили к колонне и хорошенько приложили.

— Проверьте, чтобы он не протянул ноги, но не лечите сверх меры, — распорядилась Элина.

Заметив сомнение в наших глазах, она решила поискать нужные слова.

— Не волнуйтесь, мы правильно подошли к приглашению спутников, и сформировали мощный боевой костяк. Малиновскому при всём желании не пробиться.

— Почему ты тогда меня позвала? — удивился Мокроусов. — Могла бы дополнительного бойца взять, а мне сказать, чтобы я пригласил кого-то полезного.

— Может, ты мне нравишься, и это — банальная женская слабость? — улыбнулась Гросс, а я так и не понял, была ли это шутка, или девушка говорила искренне. — И потом, к тебе уже подходила нужная девочка, но ты её отшил. Так что мою проверку прошёл, а вот нужного человека оставил не у дел.

Как же всё сложно! Даже здесь, на торжественном мероприятии, всё делают по точному расчёту. Аристократы уже заранее знают кого позовут составить компанию и что делать в определённых ситуациях. Нет, нам никогда не влиться с ними в один ряд, потому как мы совершенно иначе мыслим и не понимаем друг друга. У нас совсем другая жизнь, принципы и идеалы.

Пока мы болтали, к нам поступил ещё один пациент — парень с глубоким порезом щеки рваной раной в области живота. Он зажимал рану рукой, через которую проступала кровь. Но поток раненых сократился, что говорило о приближении развязки. Или о том, что наши берут верх. Учитывая жестокость, с которой противоборствующие стороны наносили друг другу увечья, я понимал, что конец близок.

— Костя, здесь девчонки справятся, помоги нашим! — попросила Гросс, кивнув в сторону дерущихся. — Только не лезь махать кулаками, твоя задача — замедлить врагов.

Волна успокоительной энергии! Да, мне придётся оказаться в гуще событий, чтобы дар подействовал, но кто говорил, что будет легко?

Заметив меня, многие атакующие попытались подойти ближе, что упрощало задачу. В поле действия успокоительной волны попали сразу семеро неприятелей, которых с трудом держали на расстоянии. Наши враги понимали, что им уже не взять верх и старались достичь хоть какой-то цели. Но даже здесь они провалились.

В зале вспыхнул яркий свет, заставивший всех зажмуриться. Противоборствующие стороны вмиг замерли и ошарашенно оглядывались по сторонам. Лишь двое парней сцепились не на шутку, и всё никак не могли прекратить драку.

— Степанов, болван! — где-то рядом процедил блондин, наблюдая за дерущимся со стороны.

Целители из числа организаторов быстро остудили пыл разгорячившихся парней, погрузив их в целительный сон. Я успел отметить, что они сделали это искусно, воздействуя на нервные центры даже на таком почтительном расстоянии.

— Что здесь происходит? — задал вопрос Христофор Францевич, обведя взглядом зал.

— Господин Шеров, банальная паника и неорганизованность, — вмешался Рясов, которому удалось уцелеть в потасовке. Наверняка отсиживался за спинами союзников. — Какой-то болван зарядил в люстру и тем самым посеял панику. Кого-то толкнули, кому-то наступили на ногу, многих поспело осколками. Ничего особенного.

На самом деле, пострадало не меньше трёх десятков человек. С нашей стороны один парень даже не смог подняться.

— Ударился в темноте головой о колонну, — объяснил блондин. — Очень неосторожный парень.

Разумеется, даже поверхностной диагностики было достаточно, чтобы уличить парней во лжи, но Шеров не спешил разбираться в случившемся.

— Я поверю вашим словам, господа, — заявил он. — Надеюсь, всё было именно так, как вы описываете. А что касается господина Степанова и господина Нерпина, к ним будут применены необходимые меры.

— Господин Шеров, не волнуйтесь, Потёмкины возьмут на себя расходы по восстановлению зала, — успокоил блондин.

— Позвольте разделить с вами эти расходы, — вмешался Рясов.

— Куда уж вам, Никита Степанович! — отмахнулся блондин. — Вашему дому не по силам такие траты.

— Не волнуйтесь о благосостоянии нашей семьи, — парировал парень. — Мы можем позволить себе подобные расходы.

— Малиновские тоже в деле! — заявил Эдуард.

Около десяти семей вызвались возместить ущерб, тем самым выпячивая себя и своё финансовое положение.

— Отлично! — кивнула Гросс. — Этот зал давно нуждался в обновлении, так что господин Шеров может быть доволен.

Какая же это всё ерунда! Десятки людей ежедневно в нашей огромной стране умирают, не получив необходимой целительской помощи, мы спасаем жизни и целыми днями пропадаем в отделении, а кто-то тратит время и энергию на банальное выяснение отношений! Причём, цена этого — десятки миллионов. Воистину, мне не понять аристократов и их забавы. Возможно, будь у них такие же вызовы, они бы распорядились своими возможностями совершенно иначе.

Теперь, когда всё стихло, у нас появилась возможность оказать помощь всем пострадавшим и привести в порядок остальных. Ни о каком продолжении бала и речи не могло идти, потому как зал был усеян осколками стекла, а больше половины гостей были в совершенно неприглядном виде. У меня была обожжена щека, разорван рукав пиджака, а рубашка забрызгана кровью. Причём, даже не моей собственной.

— Элли, ты умничка! — заулыбался блондин. — Выставить Дорофеева в первый ряд было правильным решением. Они рванули к нему, как быки на красную тряпку и оголили фланг.

— Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так называешь меня, Потёмкин! — выпалила Гросс.

— А, может, мне нравится, когда ты злишься? — стоял на своём парень.

— Ещё бы они не рванули, — вернулась Гросс к тебе разговора. — Тому, кто вырубит Дорофеева, Малиновский обещал миллион. Согласись, каждый второй был готов ринуться в мясорубку: кто ради миллиона, а кто ради славы и известности.

— Хорошо, что никому из наших не захотелось срубить лёгких денег, — рассмеялся блондин, но по его реакции я понял, что не стоило исключать такого развития событий.

— Главное, что мы снова утёрли нос Троекуровым и их приспешникам, — отметила девушка.

— Троекуровы? Это кто? — удивился Артём.

— Это род, который на самом деле противостоит нам. Ты же не думал, что всем здесь заправляет Малиновский? Эд всего лишь выскочка, которая пытается громко лаять и заявить о себе. Но настоящие лидеры остаются в тени и дёргают за ниточки.

Выходит, Гросс и этот блондин тоже марионетки, а настоящих лидеров мы даже не знаем. Разумеется, я не стал озвучивать эти догадки, потому как аристократы такие обидчивые, что некоторые вещи лучше не упоминать. К счастью, Мокроусов догадался поступить также.

— За наряды не переживайте, мои друзья пообещали всё уладить, — попыталась успокоить нас Элина.

— Но ведь обратно их никто не примет, — удивилась жена. — Одежда порвана, вся в пятнах крови. Причём, не совсем понятно чьей именно.

— Разумеется, их остаётся только выбросить, — снисходительно улыбнулась Гросс. — Но мы понимаем, что и так втянули вас в разборки крупных домов, и было бы несправедливо возлагать все расходы на ваши плечи.

Узнаю привычки благородных домов. Вы тут подставляйтесь, рискуйте жизнью и своим здоровьем, а мы, так и быть, оплатим ваши старания. Нет, нас не пытались купить. Просто очередной конфликт для богатых домов стал всего лишь маленькой незапланированной строкой расходов. При этом ни один из аристо, находившихся по нашу сторону баррикад, не рисковал всерьёз и оставался в стороне.

— Кстати, можете не опасаться мести Малиновского или кого-нибудь из его сообщников, — словно невзначай вспомнила девушка. — Эд и компания признали своё поражение и сами выступили инициаторами того, чтобы конфликт был улажен.

А вот это приятная новость. Вообще эта ситуация с дуэлью и дальнейшим конфликтом выглядит странной. Выходит, Малиновский хотел укрепить свой авторитет, но нарвался на сопротивление. Попытка восстановить утерянное влияние с треском провалилась, потому как подоспели его противники и оказали нам необходимую поддержку. Зачем они это делали? Скорее, чтобы показать несостоятельность Эда и в очередной раз уронить его в лужу лицом. Быть может, кто-то из его сторонников откажется от такого союзника, или вообще поищет партнёров на стороне противника.

В памяти всплыли слова, произнесённые Пал Дмитричем, когда мы говорили об аристократах. Уж если и есть в мире человек, который от всего сердца ненавидит их, так это Горюнов.

— Запомни, аристократ никогда не будет совать голову в петлю, если можно заставить сделать это кого-то другого, — напутствовал артефактор. — Это не значит, что обязательно будут принуждать — это крайняя мера. Вершина манипуляции — сделать так, чтобы ты сам с радостными щенячьими глазками сунулся в петлю и всеми силами хотел выйти из ситуации победителем. Вот тогда ты ценен для аристо. Но не дай себя обмануть. Они будут ценить тебя ровно до того момента, пока ты будешь им нужен. Когда ты станешь бесполезен, о тебе забудут, или, что ещё хуже, отдадут на растерзание врагу в обмен на какие-нибудь преимущества.

Прокручивая в голове всё, что случилось за последние три дня, я понимал, что Пал Дмитрич был абсолютно прав.

— Знаешь, мне уже хочется скорее уехать отсюда, — шепнула мне на ухо Лера, когда мы спускались на лифте к выходу из гостиницы. — Может, для кого-то Москва — это место, где можно реализовать себя или добиться новых высот, но здесь я чувствую себя игрушкой в чужих руках.

Ох, Лерочка, как же ты права! Может, ты сама не до конца понимаешь правоту собственных слов. На самом деле, я не думаю, что здесь каждый живёт такими принципами. Просто для нас ловушка раскрылась ещё на том этапе, когда в Первой городской больнице было решено отправить на конференцию Гросс. А может, и ещё раньше. Сейчас я готов поспорить, что Элина совершенно не случайно заглянула в наше купе, имея возможность выкупить себе весь вагон, или добраться до столицы более комфортным способом.

Мне тоже хотелось поскорее оказаться дома, где самая большая интрига — это диагноз новоприбывшего пациента, которого привезли на «скорой». В Градовце я чувствую себя нужным, значимым, понимаю, что нахожусь на своём месте. Именно поэтому я не променяю это место ни на Москву, ни на Привольск, как бы кто-то ни старался меня переманить.

На вокзал нам предстояло добираться на метро. В районе гостиницы были огромные пробки, и мы при всём желании не успевали на поезд до Градовца. На метро у нас было куда больше шансов оказаться на вокзале в нужное время. И это при том, что гостиницу мы покидали за два часа до отправления поезда.

— Нужно было с самого утра выбираться, — заметила Лера, таща свой рюкзак к лифту. Жена наотрез отказалась отдавать мне свои вещи и решила поиграть в самостоятельность.

Московское метро выглядело совсем иначе, чем в нашем мире. Станции оформлены в старинном стиле, на станциях стены исписаны фресками с изображением знаменитых событий. Где-то основание Москвы, на другой станции — баталия, в которой сошлись две армии, на третьей — ярмарочная площадь, где всё было проработано до мелочей. В углу кот лакомится украденной рыбкой, мужчина общается с соседкой по столу и рукой тянется к тарелке, но ещё не подозревает, что рыба уже обрела другого владельца. Где-то девочка жуёт бублик, глядя на танец скомороха… Поезд покидает станцию куда быстрее, чем успеваешь рассмотреть все детали. Зато дорога проходит быстро, почти не успеваешь почувствовать как течёт время.

Публика в вагоне тоже самая разнообразная. Кто-то едет с работы и уставшим взглядом смотрит в окно, погружённый в собственные мысли, молодые люди сидят рядом и перешёптываются, обсуждая сокровенные темы. Мужчина в очках с укором смотрит на них, но на самом деле завидует тому, что его молодость давно оказалась позади, а он растратил её на научные труды и конференции. Я не умею читать мысли и знать наверняка что творится в головах всех этих людей, но дар целителя позволяет считывать физиологические процессы и строить догадки на основании того, что удаётся рассмотреть. Вот ещё один мужчина сидит в самом углу и что-то вертит в руках. Внезапно бесформенное устройство издаёт жуткий писк, зрачки человека увеличиваются от удивления и страха, он пытается использовать свою энергию, чтобы остановить запущенный процесс, но это не приводит к желаемому результату.

Предчувствие вспыхивает в моём сознании внезапно, заставляя действовать, а я не вижу смысла сопротивляться, потому как не знаю что делать в этой ситуации. Пусть эта вспышка озарения помогает избежать опасности, которой я ещё даже не заметил. Я падаю на пол, увлекая Леру за собой, а потом накрываю её собой. Пусть я буду выглядеть нелепо в глазах мужчины в очках, молодых людей и даже уставшего человека, ехавшего домой с работы, но лучше я доверюсь предчувствию. Оно уже не раз спасало чужие жизни, пусть послужит ещё раз, чтобы спасти мою.

Оглушительный взрыв сотряс вагон, послышался звук бьющегося стекла, скрежет металла, испуганные крики людей. Потом на какое-то мгновение всё стихло, чтобы снова наполнить окружающее пространство криками и шумом.

— Ты цела? — прокричал я практически на ухо Лере, видя её испуганный и одновременно непонимающий взгляд. Уже по привычке активировал внутреннее зрение целителя и пробежался по ней, потом по Мокроусову, который сидел в метре от нас. И только потом потянулся к остальным. Уставший мужчина без сознания. У него серьёзная травма головы, и ему требуется срочная помощь. Молодой человек закрыл собой девушку от осколков, и они оба рухнули на пол, но к счастью там всего лишь лёгкие порезы от битого стекла. Они могут подождать. А вот стоявший рядом мужчина в очках мёртв. Но мы можем побороться за него и вытащить с того света. Он ударился грудной клеткой о поручни, что вызвало остановку сердца. Ему нужна срочная помощь.

— Тёма, возьми на себя пострадавшего с травмой головы, мы с Лерой займёмся пациентом с остановкой сердца.

— А нам кто-нибудь окажет помощь? — закричала девушка, придя в себя после шока.

Как часто бывает, самые громкие не всегда больше всех нуждаются в помощи. Хорошо, что есть умение у целителя, позволяющее быстро и точно определить состояние пациента, потому как ошибка или промедление могут привести к смерти.

— Помощь обязательно будет, — бросил я, присаживаясь возле человека без сознания. У нас осталось всего минуты три-четыре, чтобы вырвать его из цепких лап смерти. А может, и меньше. Пока Лера делала непрямой массаж сердца, а перевёл сознание на энергетический уровень, аккумулировал энергию вокруг ладоней и готовился запускать главный мотор в теле человека. Проблема ещё и в том, что он не одарённый, и его энергетические каналы очень тонкие. Если не удастся с пары попыток, придётся выбирать между тем, чтобы выжечь каналы и лишить шансов на оказание последующей помощи, и тем, чтобы дать человеку умереть.

— Работаем! — скомандовал я, высвобождая энергию. Короткий импульс, слабый удар и… тишина. Я не ждал, пока появится результат, а уже копил энергию для повторного удара.

— Разряд! — закричал я, позабыв о том, как нужно правильно дать команду партнёру по реанимационным мероприятиям в этом мире.

Целительная энергия расплывалась по телу, каналы были перегреты, но нужного эффекта мы не добились.

— Костя, больше нельзя, иначе сожжём каналы, — дрожащим голосом произнесла Лера.

Понимаю, но какой смысл от этих каналов, если пациент умрёт? Захожу на третий круг. Лера верно истолковала мои действия, потому как прекратила массаж и успела сместиться в сторону.

Я практически был готов выпустить новый разряд, но меня грубо потянули за рукав, рассеивая концентрацию.

— Эй, ты ведь целитель! Помоги моей девушке! — заорал мне в лицо парень.

Вот же этот юношеский максимализм! Пусть я сам всего лет на пять старше, но понимаю, что не всё вертится вокруг меня и близких. Иногда нужно трезво оценивать ситуацию, чего парень в силу своей недальновидности сделать не в состоянии.

— Подожди, у меня здесь… — начал я, но меня грубо перебили.

— Ты что, не понимаешь? Она истекает кровью, а этот тип просто лежит без сознания! — орал он.

Ох, знал бы ты как ошибаешься! Вот только объяснять нет времени, да и всё равно не поймёт. Я подавил в себе желание врезать этому наглецу, набрал в грудь воздух и направил на парня мощную волну успокоительной энергии. Прошло всего несколько секунд, и он обмяк. Много ли нужно человеку со слабыми энергетическими каналами? С каким-нибудь ратником или провидцем такой фокус не провернуть.

Да, я мог бы врезать ему, но парень в шоковом состоянии, не понимает что делает и не чувствует силы. Пока мы будем бороться, время на спасение пациента уйдёт. И это ещё неизвестно кто возьмёт верх, потому как в таком состоянии он способен на многое.

— Лера, займись девушкой, — попросил я скорее, чтобы выиграть время.

— Почему она? — нахмурился парень.

— Ты же не хочешь, чтобы я касался твоей подруги? Будет куда лучше, если это сделает девушка-целитель, — спокойно объяснил я и принялся аккумулировать энергию. Прежде чем закрыть глаза, я увидел как парня наклонило на бок, а его глаза закрывались. Вот и отлично! Пусть немного поспит, а его царапинами я займусь потом, когда все пассажиры будут спасены.

Теперь самое время вернуться к более важным задачам. Я снова собрал энергию для очередной попытки. Увы, за короткое время перерыва каналы не успели остыть.

Да, очередной разряд энергии выжег их напрочь, но сердце запустилось! Пусть оно работало нестабильно, но мы смогли вырвать человека из того света. Жаль только, что теперь мы не сможем ему помочь, пока он не окрепнет. Целительной энергии в нём много, но как-то преобразовать её не выйдет, так как каналы и узлы повреждены, поэтому пациенту придётся полагаться лишь на возможности своего собственного организма.

— Костя, у тебя получилось! — бросилась ко мне Лера и крепко обняла меня, а в следующее мгновение я скривился, потому как руку пронзила нестерпимая боль, застучало в ушах, и даже перед глазами немного зарябило.

Типичная ошибка целителя — забыть проверить своё собственное состояние.

— Ты в порядке? — забеспокоилась девушка.

— Почти, — честно признался я, запуская диагностику. Было даже немного обидно, что ни жена, ни самый близкий друг не обеспокоились моим самочувствием. К счастью, у меня был банальный ушиб, не предвещавший ничего серьёзного.

Я обернулся вокруг и убедился, что мы помогли всем, кому могли в нашем вагоне. Теперь не мешало бы пройтись по остальным вагонам, и убедиться, что там никто не пострадал.

Я вспомнил о странном человеке и предмете в его руках и перевёл взгляд туда, где он сидел до аварии, но в той стороне в обшивке вагона зияла огромная дыра. Ни единого следа присутствия человека обнаружить не удалось, словно он был плодом моего больного воображения.

К тому моменту, как целители в сопровождении специально обученных спасателей спустились в метро и добрались до места аварии, все пациенты были стабилизированы. Увы, несколько человек, находившиеся рядом с эпицентром взрыва, получили травмы, несовместимые с жизнью. Мы просто не могли ничем помочь, потому как в кратчайшие сроки создать с нуля целый ряд органов просто невозможно. Того мужчину, который держал в руках странный предмет, я так и не нашёл. Либо ему каким-то чудом удалось уцелеть и в суматохе незаметно выбраться из вагона, либо его разорвало на мельчайшие частички, которые даже опознать не выйдет. И тут возникает любопытный вопрос: что это за вещь, способная выплеснуть столь мощный заряд энергии, способный уничтожить всё в малом радиусе, и оставить окружающее пространство практически невредимым? Очевидно, что здесь замешаны артефакторы и их изобретения.

— Хорошая работа! — похвалил нас целитель, когда мы поднялись на поверхность. — Где работаете, специалисты?

Когда мы назвали место работы и должности, целитель не мог поверить, что среди нас нет ни одного старшего целителя.

— Потрясающе провели все операции, чувствуется рука профессионалов. И что самое важное, не растерялись, и в сложной ситуации приняли единственно правильное решение. Не хотите к нам перебраться? У нас не хватает людей, которые в критических ситуациях не поддаются панике, а действуют.

— Спасибо, мы дома тоже нужны, — ответил я, хоть и заметил, что Мокроусов ненадолго замешкался. Неужели Артём думает о карьере за пределами Градовца? Безумец! Я понимаю, что ему хочется выбрать из тени отца, но не таким же образом! Променять отличную работу и место, где тебя ценят на кота в мешке? Это не по мне.

Мы рассчитывали всё-таки успеть на поезд, хоть теперь это и казалось практически нереальным, но окончательно наши надежды упокоила группа имперских ищеек, появившаяся на месте происшествия сразу после спасателей.

— Вы видели что произошло? — поинтересовался у меня офицер в форме дознавателя имперской службы. — Взрыв произошёл в вашем вагоне, и мы ищем свидетелей, которые видели хоть что-то. Может, какой-то подозрительный человек, или инцидент…

Цепкий взгляд этого типа не оставлял сомнений, что он докопается до истины, чего бы это ему не стоило.

— Человек, — вспомнил я, перебив мужчину.

Я чувствовал лёгкое ментальное давление, которое стимулировало выложить всё, что мне было известно. Возможно, в иной ситуации я бы попытался противиться, но сейчас они действительно нуждаются в моей помощи.

— Человек? — подхватил духовник, и за его вопросом последовал более сильный напор.

Я чувствовал, что он напрямую врывается в моё сознание, игнорируя сопротивление. Рука потянулась к шее, где обычно висел защитный артефакт от ментальных атак, но, разумеется, его там не оказалось.

— Как он выглядел? — напирал духовник, параллельно пытаясь найти нужные воспоминания в моём сознании. Его совершенно не волновала этическая сторона вопроса.

— Сложно сказать…

— Постарайтесь вспомнить детали. Цвет глаз, волос, причёска, одежда…

— Очки, на его глазах были очки, наушники в ушах, волосы… У него на голове была шляпа.

— Широкополая?

— Нет, обычная мужская шляпа, которую носят по улице. Небольшая щетина на лице…

Как бы я ни старался, ни за что не удавалось припомнить его черты лица, или внешний вид. Да и зачем мне было запоминать как выглядел неизвестный мне человек, с которым я, скорее всего, больше никогда не встречусь?

В какой-то момент напор духовника стал просто невыносимым, и я мысленно попытался вытолкнуть его из своего сознания. Вот только эффект получился не совсем таким, как я ожидал. Вместо того чтобы закрыть своё сознание, я ворвался в его мысли.

«Очевидно, незнакомец здорово постарался, чтобы никто не мог определить его личность, — крутилось у меня в голове, но я понимал, что это не мои мысли. — Одет был так, что ни лицо, ни тело толком не рассмотреть. Билет оплачивал наличными, а не чековой книжкой, багаж с собой не проносил. На следящих камнях нет никаких следов… Готов поспорить, это был агент иностранной разведки, но чьей? И зачем он ликвидировал себя? Неужели наши агенты вышли на его след? Нет, точно нет. Я бы узнал об этом одним из первых. Выходит… Случайность, или сдали нервы? Трудно поверить, но всё указывает на это. Мне бы хоть какую-то зацепку, но всё, что есть — сбивчивые показания этого целителя. Похоже, парень и сам ничего не знает. Разве что, как следует, покопаться в его сознании. Может, удастся выудить хоть какую-то полезную информацию…»

— Хватит! — резкий крик заставил меня ослабить концентрацию и вынырнуть из сознания духовника.

Мужчина тяжело дышал и смотрел на меня так, словно я только что отвесил ему звонкую пощёчину. На самом же деле я сам не понимал как так вышло.

— Я могу рассчитывать это как нападение на должностное лицо при исполнении служебных обязанностей? — прохрипел он.

— Понятия не имею о чём вы говорите. Я лишь могу сказать, что вы превысили свои полномочия, — спокойно произнёс я, хоть голос и дрожал от большого расхода сил. Всё-таки я здорово устал на вчерашнем празднике, сегодня, пока боролся за жизни пострадавших, а теперь ещё и допрос отнял у меня массу сил.

— Ты ничего не понимаешь, — заявил мужчина, поразительно быстро взяв себя в руки. — Если по столице разгуливал агент вражеской разведки, я обязан знать о нём всё: какое задание он выполнял, добился ли успеха, с кем взаимодействовал, как отправлял добытую информацию. Всё! Ради этого можно пожертвовать ментальным здоровьем одного ничего не значащего человека.

— А что, если я скажу вам, что этот ничего не значащий человек спас жизнь человека в метро и за неполных три года практики спас больше сотни жизней? Вы всё ещё с лёгкостью променяете эту жизнь на пустые попытки хоть что-то разузнать?

— Можете быть свободны, — процедил духовник кивнув в сторону двери.

Москву мы покинули лишь на следующий день. Пришлось провести сутки в больнице и почувствовать себя пациентом. Таковы правила, написанные ценой не одной жизни. После серьёзной аварии непременно нужно отправиться в больницу, где целители проведут детальную диагностику и проследят за состоянием здоровья. И если меня с Лерой могли отпустить ещё в тот же день, то Мокроусова придержали до утра.

— Не волнуйтесь, отдыхайте, — успокаивал нас местный заведующий отделением. — Когда ещё представится такая возможность? У нас условия всяко лучше, чем ночевать на вокзале, а снимать жильё в гостинице — не самое дешёвое дело. Следующий поезд на Градовец только завтра, так что торопиться вам точно некуда.

С одной стороны, такая забота была приятной, но мне показалось, что мужчина просто заботится о наполняемости отделения, потому как в палате для четырёх человек у меня был всего один сосед — Мокроусов, а Лера вообще лежала одна. Разумеется, ни один заведующий отделением не захочет сокращать койко-места и персонал.

В больнице нас проведала Элина. Девушка примчалась уже под вечер, когда время для посещения уже закончилось, но я подозревал, что для Гросс эти правила не действуют.

— Вас нельзя никуда отпускать, — недовольно сморщила носик девушка, словно мы маленькие дети, которые озорничали и вляпались в какую-то беду.

— Надо было с нами ехать, было весело, — обиделся Артём.

— Вот уж благодарю за заботу, — хмыкнула девушка. — Я посчитаю это за очень изощрённую попытку намекнуть, что тебе хочется быть рядом в любой ситуации.

— Чего? — не понял парень, а мы с Лерой заулыбались.

— Элина, ты с нами? — поинтересовался Мокроусов, придя в себя.

— Прости, у меня ещё есть дела в Москве, — покачала головой Гросс. — Нужно встретиться с партнёрами отца и уладить пару важных дел.

— Ты не поедешь на поезде? — удивился Артём.

— Нет, доеду на машине. Поверьте, я буду на месте раньше вашего, можете не беспокоиться. Собственно, я уже должна быть в дороге, но как только узнала о случившемся, сразу поспешила сюда. Не волнуйтесь, я уже переговорила с Мечниковым, он говорит, что ничего серьёзного не случилось. Впрочем, вы ведь и сами это знаете.

Девушка поднялась и взяла в руки сумочку.

— Я рада нашему знакомству. Увидимся в Градовце!

— Вы видели, как она на меня посмотрела? — повернулся к нам Мокроусов, когда Элина ушла.

— Ты уверен, что она смотрела именно на тебя? — улыбнулась Лера.

— Думаешь, у Гросс косоглазие? — надулся парень. — Я точно видел, что она смотрела на меня, так… Сложно объяснить сразу…

— Ты только уточни момент, когда Элина посмотрела на тебя. До того, как ты сморозил глупость, или уже после? — поддел я Мокроусова, и тот обиженно замолчал.

Я успел заметить, что между Элиной и Артёмом проскочила какая-то искра, но где Гросс, а где Мокроусов. Это разные миры, которые соприкасаются крайне редко, и, как правило, ничего хорошего от этих моментов не случается.

В Градовец мы вернулись с большой радостью. Несмотря на поездку в Москву, которая должна была показаться приятным путешествием, мне невероятно хотелось домой. Да, именно это место я считал своим домом, поэтому ни Селиванов, ни Шеров пусть даже не мечтают о том, чтобы я сменил место работы. Мысли о продолжении карьеры после обязательной отработки у меня уже кружились в сознании, поэтому я невольно задумывался об этом и разговаривал на эту тему с Лерой. Пока жена меня полностью поддерживала.

Возвращение на работу принесло новые неожиданные вызовы. Не успели мы отчитаться о выполнении этого задания, как Радимов уже придумал новое.

— Костя, хорошо, что ты приехал! — выпалил Егор Алексеевич, увидев меня в коридоре отделения.

— Да я и сам рад поскорее вернуться домой, — ответил я, прекрасно понимая, что радость заведующего вызвана совершенно по другой причине. Скорее всего, уже придумал для меня очередное задание. Тут и предчувствие не понадобилось.

— Дома отсидеться не получится. Есть одно дело, как раз по твоему профилю. Группа геологов обнаружила на севере нашей губернии поселение людей, которые с прошлого века оборвали любые контакты с внешним миром и живут вдали от цивилизации. Как удалось установить, они основали поселение ещё при правлении отца императора Леопольда, а о Михаиле Леопольдовиче и Алексее Михайловиче даже не слыхали.

— Это ведь больше пятидесяти лет получается, — мысленно прикинул я. — Нельзя вот так просто врываться в закрытую экосистему и налаживать контакты. У местных банально не подготовлена иммунная система к современным мутациям вирусов.

— Хорошо, что ты это понимаешь, потому как некоторые коллеги, которые выше тебя по званию, на городском совещании искренне удивлялись моей реакции на эту новость и не видели ничего страшного. В общем, медицинская коллегия попросила меня организовать экспедицию целителей и обеспечить выживание местных.

— Вы предлагаете мне поехать? — догадался я.

— А почему бы и нет? Ты у нас человек хоть и семейный, но детский целитель тоже потребуется, поэтому мы вас с Лерой отправим, а в помощь снарядим Мокроусова и ещё пару человек.

— Всё настолько серьёзно?

— Там шестнадцать дворов, около полутора сотен человек. Можешь представить сколько работы у вас будет.

Я ненадолго завис, представляя огромный полевой госпиталь, который с лёгкостью переплюнет наше отделение. Надеюсь, эти геологи не успели завезти им целую кучу болезней, и мы обойдёмся профилактическими мероприятиями.

— А у них нет своего целителя? — задал я вполне логичный вопрос.

— Увы, но нет. Не знаю, был ли вообще когда-то одарённый целитель в их рядах, но сейчас им нужна наша помощь. Тем более, что местные знахари не знают как справляться с современными заболеваниями. Сам понимаешь, нельзя терять ни минуты. Нужно ехать незамедлительно.

Конечно, мне хотелось остаться в отделении, потому как за последнее время и так выпало достаточно путешествий и испытаний. Но если во мне нуждаются, значит я должен ехать. В Москву, или в тайгу на далёкий север — не имеет значения, потому как пациенты есть везде. И если ждут именно меня, это и есть самое настоящее признание.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.