Ксюша

— Ты чего грустная? — подруга плюхается рядом, пока я думаю, как бы вежливо послать бывшего мужа. Достал, реально.

— Да так…

— Опять бывший звонил?

— Ага. Работу найти не может. Все ему не нравится, все не его статусу.

— Ну так позвони моему. У них в фирме точно, что — то найдется, — она открывает телефон, фронтальную камеру и проверяет губы. Надувает, делая их еще больше. Красивая она. Идеальная. Пусть даже это заслуга лучшего в Новосибирске косметолога. — Ну что ты смотришь, я серьезно.

— Да как — то неудобно. Твой муж все-таки занятой человек. Чего я буду ему названивать.

— Ну, во-первых, бывший муж. Во-вторых, можно же написать. Давай, давай. Записывай номер.

— Блин, Рит.

— Ну что Рит. Сведем бывших мужей, пусть сами там разбираются, а нас не трогают.

— Ладно, давай, — в конце концов, что я теряю. Мы с ее бывшим то особо и не общались. Виделись на соревнованиях детей, перекинулись парой слов. Даже уже не вспомню, о чем.

Пусть заочно я знаю о нем довольно много, но Рита не подпускает его к себе. Не простила ему измену. Зато деньгами пользуется по полной.

Она скидывает мне контакт, а я не могу заставить себя написать по факту постороннему человеку.

— Ну какой он посторонний? Ты же мне как родная. Так что считай он тебе тоже родственник, — смеется Ритка, да и мне спокойнее становится. Или не очень. Перед глазами встает образ вечно хмурого Данила Распутина.

Высокий. Широкоплечий. С чуть прищуренным, проницательным взглядом. Цвет глаз его не помню, да и не было повода узнавать или смотреть. Хотя если судить по дочке Риты, должны быть карие.

— Слушай, слушай, — Ритка тормозит меня. — Он же не знает твой номер.

Фыркаю. Уже знаю, что она скажет.

— Хочешь пошутить?

— Ну да. Он же утверждает, что у него никого нет. Давай проверим.

— Что написать ему. Привет, малыш?

Мы с подругой взрываемся от хохота, и она кивает.

— Да, да. Давай.

— Он потом тебя не убьет?

— Пф. Нет конечно. Ну может, порычит для порядка. Давай!

Ладно. Ей потом с ним разбираться. Пишу.

"Привет, малыш."

По телу прокатывается волнение. Блин, даже жарко стало. Что ответит? Но он молчит.

— Блин. А ведь прочитал. Давай дальше.

— Может написать, скучал ли он?

— Блин, супер! Пиши!

"Скучал по мне?"

Он, наверное, думает, что ему написывает, какая — то идиотка. Я вообще не удивлюсь, если такому как он, пишут часто. С его-то данными. С его — то деньгами.

— Опять молчит. Напиши, что ты очень скучала и с нетерпением ждешь встречи.

Закатываю глаза, но давясь смехом пишу по диктовку.

Опять молчание. Рита уже злиться, я жалею, что вообще затеяла этот фарс. Данил не из тех с кем можно пошутить.

— Ладно, звони ему.

Вот как после такого попросить устроить к нему бывшего мужа.

— Чувствую себя школьницей, которой нужно позвонить «Крашу».

Мы снова хохочем, пока не начинаем задыхаться. Блин, я даже в школе такой ерундой не занималась. Если кто нравился, просто подходила и говорила. Одна из черт, из-за которых у меня не сильно большой список контактов. Да и кому нравится слышать правду. Даже Рите не нравится, хотя она меня и терпит.

Звоню Данилу, но он не берет трубку. Даже после десятого гудка. Зато оживает телефон Риты.

— Данил звонит! Блин. Так. Делаем серьезное лицо. Да, Данил? Я? Жду Карину с тренировки. Кофе пью. А ты чем занят? Ага, пока.

Мы снова смеемся, от чего у меня потекла тушь и заболел живот. Ну надо же. И опять звонок. Он?

— Маргарита Сергеевна. Есть другие перчатки? — слышу в трубке голос тренера ее дочки.

— Конечно! — подрывается она и бежит отдавать перчатки тренеру, а мой телефон начинает трезвонить.

Все тело вздрагивает, а я моргаю пару раз смотря на номер Данила. Вздыхаю. Наверное, он все понял. Придется отвечать.

— Алло? — говорю почти сипло, черт, как стыдно то. Хоть бы он тоже понял, что это просто шутка. Ну, пожалуйста….

— Привет, Ксююш, — черт, почему я не замечала, как звучит его голос. Приятно. До мурашек. И это его Ксююш». Словно мы друзья старые. Нет, словно мы... Откидываю глупую, неуместную мысль.

— Привет, Данил. Ты прости. Мы тут просто пошутили немножко. Не хотела тебя от работы отрывать.

— Я сначала, честно не понял. Начал твой номер по базе пробивать. Идея Риты поди.

Ну блин.

— Ну мы вместе вроде как.

— Я понял. Так вам просто скучно или у тебя дело ко мне.

Какой важный. Делоооо….

— Ну в общем. Помнишь моего мужа. Бывшего, — зачем — то уточняю я. — Ты не мог бы…

— Ксюш, давай живее...

Да блин. Такой простой тоже.

— Он в общем работу ищет.

— Я понял. Скинь мне его номер, я с ним свяжусь. Давай.

Он отключается, я пялюсь в телефон. Ну вот вроде все правильно. Скидываю ему номер и смотрю короткую одностороннюю переписку. Удаляю. Нечего больше ерундой заниматься. Вечно Ритка меня подбивает на какую — то фигню.

— Ну что? Звонил? — возвращается подруга, а я киваю.

— Да, я все узнала. Телефон скинула. Спасибо тебе.

— Да ладно, свои же люди. Кстати, раз уж мы заговорили о кофе. Пойдем выпьем.

А вечером, уже лежа дома, после ужина, смотря на то, как сын собирает свой очередной конструктор я вдруг слышу свой телефон. Достаю его на противоположной стороне кровати и на автомате открываю сообщение. От Данила.

Тело бьет током от простого вопроса.

"Позвоню?"

Что? Куда? Мне? Сейчас?

Слетаю с кровати и ухожу на кухню, печатая.

"Конечно."

Чтобы это не значило.

— Ты дома?

— Привет. Да.

— Спустись, я документы передам для мужа.

Я на автомате приглаживаю волосы, кусаю губы.

— Сейчас?

— Ксюш, ты пьяная что ли? Говорю, спустись, я возле твоего подъезда.

— Да, да, прости. Уже бегу.

Смотрю в окно. Машина бывшего мужа лучшей подруги. Реально приехал. Не ко мне конечно. Просто документы привез, но я все равно ощущаю поток мурашек по телу. Подхожу к зеркалу. Распускаю волосы, наношу на губы блеск. Хотя, наверное, зря. Еще подумает, что я ради него стараюсь. Хотя с чего бы ему об этом думать, он ведь муж идеальной Риты. Пусть и бывший муж. Снова вспомнила Риту и ее идеальное лицо.

— Сынок, я быстро отойду.

— Хорошо, мам!

Надела пуховик, кроссовки, шапку не стала надевать. И борясь с паникой, что накрывала плотным удушающим туманом, решительно вышла за дверь. Действительно как пьяная спустилась на первый этаж. Сама не понимаю, чего я так разволновалась.

Наш двор совсем тесный. И чтобы втиснуть сюда машину вечером, нужно очень постараться. Хотя Данил судя по всему не заморачивался. Просто припарковался возле подъезда. Я нажимаю кнопку, чтобы разблокировать двери, начинаю толкать их и меня вдруг толкает вперед. Ветер такой силы, что я не сразу ориентируюсь в пространстве и проезжаю на скользкой подошве несколько десяткой сантиментов, довольно сильно ударяясь бедром.

— Блин, иди сюда. — слышу позади низкий голос, и боль в ноге словно по волшебству проходит, зато голова кружится. Он удерживает мои плечи, тянет меня на себя так, что я оказываюсь спиной прижата к твердой груди. Он такой высокий, блин. Можно задрать голову и скорее всего посмотреть ему в глаза. — Ударилась?

Ага. Головой.

— Да. Нет. Нормально, в общем, — отстраняюсь, потому что мои мысли давно увели меня за грани правильного, где властвует госпожа фантазия, давно определившая, о чем я буду мечтать этой ночью во время мастурбации.

— Давай в машину. А то снесет тебя.

Ну да, его не снесет. Не знаю даже, сколько он весит. Но судя потому что он даже не шевелиться, ему такой вечер почти не почему.

В машину. Сказал строже.

Единственная дорогая машина, в которой я ездила, это машина Риты. А у Данила еще дороже.

Он разворачивается и идет вперед, а я украдкой рассматриваю его мощную фигуру. Никогда не задавала этот вопрос, но все же. Как можно было добровольно развестись с таким мужчиной. Я что — то не наблюдаю возле Риты толпу мужиков. Как она держится? Она ведь с ним даже не спит.

— Ксюш.

И опять этот тон. Интимный. Или я настолько потекла мозгами, что любое его слово мне будет казаться интимным. Семеню до машины, обхожу и сажусь на переднее сидение. На мгновение замираю, чувствуя, как тепло салона обволакивает меня после морозного ветра, а удобное кресло, словно приковало меня клешнями. Да здесь жить можно. Какая-то панель с кнопками, которыми лихо управляет Данил, уже севший в машину.

Интересно, как он водит машину. Наверное медленно и плавно. Управляет ею, так же как мог бы управлять женским телом. Моим телом?

Тьфу! Ну что за идиотка. Он чужой муж. И не важно, что бывший. И чего он молчит, вперед смотрит, а?

— Документы, — он тянется через меня, задевает обнажившееся колено. Я блин в одном халате же побежала, а теперь остро ощущаю неприятное трение ткани об соски. Ничего интимного, он просто случайно меня коснулся, но что же голова уже взрывается от фантазий о том, что могло бы происходить в этом удобном салоне.

Он просто открывает бардачок, просто достает папку, просто бросает на меня нечитаемый взгляд. О чем думает? Что я недотраханая дура, раз сжимаю бедра от одного его движения?

Ну я именно так о себе думаю.

Глупо думать, что такой, как Данил, может повестись на такую, как я. Особенно, когда его ждёт такая, как Рита. Ну и пусть, что не совсем ждет. Он то не считает, что этот развод настоящий. Рита даже говорила, что никто из его коллег не знает.

Понятно, что это сделано, чтобы трахаться без последствий для нервов. Вот посмотри, я женат, ничего кроме секса предложить не могу.

Почему вообще ему понадобилось изменять? От Риты гулять?

Что ему не хватало? И получил ли он это в сексе с другой. А могла бы я ему это дать?

Встряхиваю голову, отворачиваясь к противоположному окну. Щеки горят. Во рту пересохло. А между ног никогда не было тааак влажно.

— Ну вот смотри. Пусть эти заявления заполнит. Потом придет в отдел кадров. Мы ему должность нашли, пусть устраивается.

— Ладно.

А что еще я могу сказать? Трахни меня? Лучше помолчать, чтобы глупость не сморозить.

— Извини, что побеспокоила.

— Да ладно, мне не сложно, — все-таки поднимаю глаза, втыкаясь взглядом в острые черты его лица. Легкую небритость и усталость. Не могу разглядеть цвет глаз, хотя и очень интересно. А еще интересно, почему он сжал пальцы в кулак, словно в напряжении.

— Ну я тогда пойду? — почему я спрашиваю, почему сижу на месте, словно никуда уходить не собираюсь, продолжая впитывать запах кожи, одеколона и мятных сигарет? Не говоря уже о лице с тяжелыми бровями, из-за которых он кажется еще более суровым, полными губами, чуть поджатыми.

— Точно?

Сначала даже показалось, что ослышалась. Но при этом он не отвел взгляд, продолжая меня разглядывать. Невольно прикрыла коленки, покрытые мурашками.

Зачем он это сказал, что имел в виду. Неужели нравлюсь? Вот такая, в простом домашнем халате с вороньем гнездом на голове. Неужели у меня вообще есть шанс когда-нибудь переспать с мужчиной, который умеет пользоваться одеколоном? Который не вытирает рот грязным рукавом и пьет не прихлебывая?

В голову ядовитыми шупальцами лезут мысли о словах Ритка, какой Данил умелый любовник. Заставляют дрожать тело, представлять какого это быть на ее месте.

Глупо. Глупо.

— Я пойду, — вцепляюсь в папку крепче, вылезаю. Из машины. Меня чуть ветром не сносит. Но я добегаю до подъезда, слышу как машина начинает тихонько газовать.

Оборачиваюсь. Его не видно. Да и не смотрит он на меня, но мое тело все равно пылает, словно вместо слова «точно?» он как минимум меня изнасиловал. А я, как минимум, не сопротивлялась. Как максимум, выла от пронизывающего как холодный ветер удовольствия.

Уже дома я постаралась выкинуть Данила из головы и заняться сыном. В конце концов время уже полдесятого, а он даже не планирует ложиться. Не то, что он плохо просыпается с утра, просто у меня есть срочное дело в душе, которое я смогу начать только, когда он спать ляжет.

— Руслан, наверное надо уже спать пойти.

— Не хочется, да и рано еще.

— Ну тогда иди русский переписывай. Я видела в тетрадки помарки, — блин, эта школа меня доведет. А еще только первый класс.

— Пойду спать, — вздыхает он и косится на меня. — Ничего здесь не трогай.

Да куда уж мне. Руки-крюки. Все, что я могу сделать руками, это убираться. Да и то бывают перебои с удачей.

Руслан уходит в ванную, умывается, потом в свою комнату. Хотя свой конструктор привык собирать возле меня. Пока он укладывается, я иду на кухню, чтобы помыть остатки посуды и просто заняться бытовыми вещами. В липкой надежде, что перед глазами перестанет мелькать образ чужого мужа, а я перестану бояться, что уже завтра на меня будут показывать пальцем только за похабные мысли в его отношении.

Просто у меня очень давно не было секса. Можно конечно всегда позвонить Демидову. Он не будет против выполнить свой супружеский долг бывшего мужа, но в тот же день прискачет с вещами и свесит ножки с моей шеи.

А я уже этого нахлебалась. Хватит. В любом случае придется справляться с возбуждением самой, как только сын заснет.

Даже грустно как — то. Раньше ему требовалось читать на ночь. А теперь он читает сам. Про огромных драконов и школы волшебства. Иногда я прошу его рассказать, что он там такого интересного прочитал.

Стоит услышать тишину, как я на цыпочках пробираюсь в ванную. Снимаю с себя выцветший халатик, белье, что уже успело высохнуть и неприятно натирало кожу. Лифчик, который не особо то и нужен моей двойке.

Вот у Ритки классная грудь, всегда торчком. Неудивительно, что Данил всегда рядом крутится. Хочет снова попасть в милость, чтобы была возможность прикоснуться к совершенству.

Включаю на телефоне эротичную мелодию, решив, что наедине с собой мне все — таки можно пофантазировать. Я ведь ничего не делаю противозаконного. Снимаю напряжение, как самая обыкновенная разведенная женщина с прицепом.

Настраиваю воду, включая попрохладнее, чтобы хоть немного остудить жар, который не смыла даже рутинная бытовуха.

Да и ладно.

Здесь, в ванной, никто не слышит мои мысли, никто не узнает, как закрыв глаза я представляю длинные пальцы, чуть коснувшиеся моей коленки, губы, что произносят так сладко «Ксюш». Никто не узнает, как набухают грудь, к которой он никогда не прикоснется. Как намокают складочки между ног, запах которых он никогда не вдохнет.

Я облизываю губы, растирая по телу клубничное мыло, все чаще задевая ноющие соски, все чаще спускаясь по животу к межножью.

Тело огнем горит, а я шумно дышу, представляя, чтобы делал Данил будь со мной рядом здесь. Или в машине. Окна затемнены, никто бы нас не увидел. Он усадил бы меня к себе на колени, заставил упереться спиной в руль. Я бы задницей ощутила всю силу его стояка, а я уже знаю, что с размером у него все в порядке.

Хотя могла же Ритка соврать. Не может же у идеального мужика быть все идеально. Должен же быть хоть какой — то изъян. Но легко представить, что их нет, а его главное достоинство уже обнажено и жмется к моему животу.

Пальцы раздвигают складочки, безошибочно находят комок нервов, чтобы закрепить образ секса сладким удовольствием.

Я скольжу пальцами все чаще, фантазируя о том, как Данил обнажит мою грудь, как сожмет ладонями, как коснется одного из сосков языком…

— О, господи! — выдыхаю тихо, почти про себя, ощущая, как дрожь не успев пронзить тело собирается в области низа живота, доставляя мне удовольствие. Пусть и не совсем полноценное…

Тут слышу звонок на телефон. Ват сап. Оттягиваю шторку, хочу посмотреть, кому я понадобилась в такое время и случайно капаю на сенсорный экран.

Вызов горит отвеченным, а я с ужасом понимаю, что в контактах указан Данил, да еще звонящий по видео связи. В панике пытаюсь отключить его, но мокрые пальцы постоянно промахиваются. Только спустя пол минуты позора, я все-таки вырубаю вызов и закрываю лицо ладонями, чувствуя, как оно горит от стыда.

Господи, ну что я за дура? Он ведь ничего не увидел?

А если увидел, почему промолчал? Или почему сразу не отключился.

Много вопросов, а как задать непонятно.

В итоге вылезаю из ванной, заматываюсь в полотенце и беру телефон, сметая с него остатки капель воды. Раскрываю чат с Данилом.

«Ты закончила?»

Я даже моргаю пару раз вчитываясь. Потому что сначала мне показалось, что написано «кончила» Совсем крыша едет. Зачем он вообще это написал?

«Да» — отвечаю, набирая два буквы дрожащими пальцами. — «Что — то случилось?»

Данил

Да. Ты случилась. И твои сочные грудки в каплях воды. А теперь стояк такой, что дрочить бесполезно.

«Пусть муж придет к десяти утра» — пишу, не потому что это важная информация, а потому что эта птичка в мозгу сидит и клюет нервишки. Хочется в оборот ее поскорее взять, чтобы отказать не смела, когда начну ей приказывать.

«Как скажешь.»

Бляя… Эта фраза звучит почти, как «Делай со мной что хочешь».

И будь я проклят, если птичка не теребила свою фасолину, думая о том, что я мог сделать с ней в машине. Как схватил бы волосы, что для меня распустила, смял блестящие губы. Ей ничего этого не нужно. Никаких ухищрений, у меня и так на нее стоит как у пацана.

Ксения привлекла мое внимание еще полгода назад, когда ее сын перевелся в группу, где занимается Карина.

Она зацепила меня запахом клубники, когда прошелестела длинной юбкой мимо. Прошла к бару ресторана, где можно наблюдать как катаются дети, заказала себе чай. Тихая, почти неприметная, словно послушница из храма.

Она сидела одна, ни с кем не общалась. То ли дело было в этом запахе клубники, то ли в белой коже, словно светящейся изнутри, то ли в том, что она абсолютно не понимает, как действует на окружающих мужчин. В любом случае я сразу решил, что трахну ее.

Просто разок, посмотреть везде ли у нее белая кожа, а соски какого цвета? Как у Риты, темно розовые или как Жанки моей помощницы коричневые. Обе любительницы побаловаться косметологами, фитнесом и соляриями.

Да я и взял Жанку, потому что она вылитая Рита.

Но птичке это не нужно. Ее кожа и так чистая и без изъянов.

Я тогда решил подойти после тренировки, может предложить подвезти и завязать разговор и детях, но Рита словно чувствуя мой интерес, тут же взяла в оборот Ксюшу. Не прошло и пары недель, как они стали лучшими подругами, а я смял свое желание как неправильно составленный договор.

Понятно, что рано или поздно Рита ко мне вернется. У нас дочь, да и родня давит. Да и сама она все чаще стала мне звонить и предлагать участие в жизни дочери. Да я устал жрать ресторанную еду. Но все это вряд ли будет возможно, если я завяжу интрижку с ее так называемой подругой.

И так бы и было, не начни сегодня птичка играть в игры, правил которых не знает. Ответила на звонок. Лепетала там что — то…

Мне очень хотелось посмотреть, насколько далеко она готова зайти. Тем более, что смотрит она меня так, словно уже на коленях, вытащила язык и готова отсасывать до потери сознания.

По итогу я лег спать со стояком, а проснулся с ним же, только уже болезненно ноющим. Сразу написал Жанке, чтобы готовилась. Всегда предупреждаю заранее, потому что порой не до секса неделями. На работе бывает запара. А сегодня мне надо сбросить напряжение, чтобы не изнасиловать птичку при первой же встрече.

С утра бегаю на дорожке дома, смотрю на то, как просыпается Новосиб, как машин на дорогах становится все больше, а снег и без того затрудняет движение. Долго принимаю холодный душ. Потом быстро надеваю один из одинаковых костюмов, отправив грязный в корзину для химчистки. Пью кофе и еду на работу. Телефон просматриваю. Рита прислала фото Каринки в новой пижаме. Ставлю лайк и сбрасываю полсотни. Вот такой у нас язык общения. С дочерью она видеться почти не дает, даже бабки не помогают. Но и на коротком поводке держит. Даже вон звонит иногда сама.

— Привет, как спалось?

— Нормально. Каринка в школу то не опоздает?

— Нет конечно. Я уже выезжаю. Слушай. А ты можешь меня ночью забрать?

— Откуда? Да еще и ночью. Загулять решила?

— Не смеши меня. С Ксюхой пойдем на концерт. Вот думаю, потом выпить куда — нибудь заехать. А потом ты бы мог отвезти меня домой.

— Неплохая идея.

Член снова болезненно ноет. То ли от мысли, что сегодня птичку увижу, то ли от мысли, что Рита наконец раздвинет передо мной свои накаченные ноги. Хотя не факт конечно. Она вечно заманивает, а потом заднюю дает. Иногда злит этим, пиздец.

— Напишешь, во сколько, я в спорт баре буду.

— Ты что, пьяным приедешь?

— Нет конечно. До вечера?

— Ага. За денюжку спасибо.

— Каринку дай.

— Мы уже опаздываем в школу, но она передает тебе привет, — отключается она резко, а у меня злость просыпается. Она очевидно думает, что один сука разговор с отцом как-то плохо на дочь повлияет. Иногда пиздец ее придушить хочется, иногда ждешь от нее какой — то хуйни, но она же образцово-показательная мать и жена, а я кобелина и преступник. Именно так она кричала мне, когда требовала развод, словно не знала, с какой семьей роднится, когда замуж за меня выходила.

— Жанна! — ору с порога в офис. — Ольга Владимировна, доброе утро.

Моя помощница. Взрослая, статная и закрывающая глаза на все, потому что знает, что мне нужно спустить пар.

— Она уже в кабинете, ждет вас, — поправляет она очки. — И у вас встреча в девять.

— Спасибо. Да, еще в районе десяти должен Александр Демидов прийти.

— Это тот, для которого я документы распечатывала в девять вечера? — возмущенно пыхтит, а я улыбаюсь.

— Вот не зря же вам такой чудесный принтер купили, верно?

— Доброго дня, Данил Ярославович.

Даже настроение поднялось. И еще больше, когда увидел Жанку в одном нижнем белье.

— Задницей поворачивайся, — говорю вместо приветствия, расстегивая ширинку.

— Опять Рита выбесила?

— Рой закрой и ноги шире, — буду я еще с ней проблемы свои семейные обсуждать. Шлепаю по крепкому заду и плюю в ладонь, размазываю по половым губам, делая их мягче. Натягиваю презерватив и толкаюсь в тесное влагалище. Сначала наполовину, потом до конца. Сразу двигаться резко начинаю, слушая тихие стоны Жанки. Бью по заднице снова. Хочется злиться на Риту, хочется вот так вот ее трахать, чтобы перечить мне не смела. Но в голове вдруг возникает другой образ. Маленькая. Наверняка тесная птичка, которая будет дрожать, как только мой член окажется в ней. Даже глаза закрываю, мысленно представляя, что трахаю ее в той самой машине, когда она сверкала острыми коленками. А меня дико бесила вся эта прелюдия, потому что хотелось халат ее задрать и посмотреть, есть ли у нее там белье. Потому что пахла она так, словно уже прилично так потекла.

Жанна готовится кончить, и я закрываю ей лицо рукой, чтобы не кричала, в несколько сильных ударов кончаю сам. Вот только удовлетворение не наступает, потому что открыв глаза вижу совсем не Ксюшу.

Вытаскиваю член, снимаю презерватив и в урну бросаю.

— В порядок себя приведи и к работе приступай.

— Ладно, — хмыкает Жанка, целует меня в щеку и уходит в ванную. Оттуда выходит уже в своем привычном виде. Блузке и юбке выше колена. Волосы даже не растрепанны. –

Хорошего дня, Данил Ярославович.

— Ага, — падаю в кресло и открываю ноут. Надо вспомнить хоть, с кем встреча в девять.

Ксюша

Я полночи проворочалась, пытаясь стереть из памяти это дурацкое «Как скажешь». Нет, ну надо же. Как глупо. Он еще и не ответил ничего. Да и с чего ему отвечать. Ну кто я такая.

Проснулась с тяжелой головой. А может это просто возраст. К тридцати любое пробуждение похоже на выход из комы. В такие моменты думаешь, может ну ее, эту школу. Есть же домашнее обучение. Но вряд ли Рус будет доволен, да и я по деньгам не потяну.

Телефон вибрирует, и я невольно вздрагиваю. Нет, конечно Данил не будет звонить с утра. Зато будет Рита. Так уж повелось, что она, о чем — то мне напоминает.

— Надеюсь, ты не забыла, что сегодня тебе нужно отвезти Руслана к бабушке?

— Зачем, — нет, правда забыла.

— Да в смысле, Ксюх! У нас билеты на концерт Артик и Асти!

— Господи, а что уже двадцать седьмое?

— Ну конечно! Только не говори, что ты не пойдешь. Я тебя пришибу.

— Да пойду. Пойду. У нас у детей тренировка в обед сегодня?

— Ага, в два. Ну все, до вечера. Время и место скину. А ты какая — то прям рассеянная.

Ну да, может это потому что вчера вечером я встречалась с твоим мужем, а тебе не сказала. А может потому что моя голова забита фантазиями о том, как я говорю: «Как скажешь» совсем не по телефону?

Встаю, принимаю душ, потом иду будить Руслана, потом готовить ему любимую рисовую кашу. И каждое утро благодарю того, кто придумал мультиварку. Надеваю привычный спортивный костюм, завязываю волосы в хвост. На лице ни грамма косметики. Как моль. Скорее всего вчера мне показалось, и Данилу я вовсе не интересна.

А если интересна? — шепчет противный внутренний голос, от чего низ живота простреливает иглами предательского возбуждения.

Лучше об этом не думать.

По пути в школу вспоминаю, что нужно позвонить мужу. Он у матери живет, уверена, что еще даже не проснулся. И действительно, трубку не берет.

— Рус, а позвони бабушке. Пусть она папу разбудит. — прошу его, когда мы уже в школе его, снег стряхиваем.

— Ладно, — пожимает тот плечами. Не особо любит с ней разговаривать. Сразу допрос начинается. Что ел, как спал, что читал. Мне с ней вообще лучше не общаться. Мне кажется у нее на меня уже давно аллергия. — Баб, привет. А папа проснулся. Ага. Да, мама просила позвонить.

Вот предатель, — смотрю как можно строже. Но мне кажется Рус давно ко мне относится скорее как к другу, чем как к матери. И я пока не решила насколько это катастрофично.

Он убирает телефон в карман.

— Ну а чего, ты сама ей не звонишь. Знаешь же, что она меня допрашивать будет.

— А на меня орать.

— То есть ты просто меня под удар подставляешь.

— Ну так получается, — целую его в щеку, ероша уже прилично отросшие волосы. Он закидывает рюкзак и к своим пацанам убегает, а я отвечаю на телефон. Саша соизволил проснуться. Блин, а ведь когда — то я с трепетом во всем теле отвечала на его звонки, любила его голос. А теперь мне просто лень с ним разговаривать, проще сообщение набрать.

— Доброе утро, детка.

— Доброе. Мне нужно документы тебе передать.

— Ага. Ты там уже все заполнила?

— Ну так это не мне нужна работа, а тебе. Ты и заполняй.

— Тебе все равно заняться нечем.

— А ты прям задыхаешься от дел. Если тебе не нужно, я просто выкину все.

— Да понял, не ори. Ты как обычно с утра пораньше мозг решила вынести. Ты на квартире будешь?

— Да. Через полтора часа.

— Понял, там увидимся.

Отключаюсь. Он даже про Руслана ничего не узнал. Иногда кажется, что как только я выгнала его, он перестал быть отцом. Хотя особо никогда не гордился успехами сына. Вообще считает, что фигурное катание— занятие не для мужиков.

Ага, продавливать диван и пыхтеть две минуты над женским телом, вот это точно по-мужски.

Иногда кажется, что я ошибку совершила. Все-таки без мужика непривычно и порой одиноко. Но вот после таких разговоров приходит осознание, что все я правильно сделала. Отгородила сына от Саши и его шизанутой мамаши.

Достаю наушники, вставляю в уши и домой уже добегаю. Ну а что. И быстрее, и полезнее. А если еще и по ветру, то он сам как будто подгоняет. Уже дома быстро завтракаю сама и еду в одну из двух своих квартир. Когда я рассказала об этом Ритке, она прямо подумала, что я мажорка, которая в деньгах купается. А по факту я просто продала трешку, в которой жила моя бабушка, и купила две полуторки. Теперь сдаю их на сутки. Дело конечно муторное, но это гораздо выгоднее, чем отдать квартиру каким — то одним арендаторам.

Это все произошло уже после того, как мы с Сашей взяли ипотеку. Вони от него конечно было много, но я до сих пор рада, что отстояла свое и теперь могу без проблем заниматься сыном, не упахиваясь бухгалтером по восемь часов в день. А убраться несложно. За пару ночей мало кто сильно мусорил.

Убираюсь уже час, принимаю на рабочий заявки на проживание, когда наконец появляется Саша. Я думала, что это он из-за меня растолстел, перестал пользоваться дезодорантом, реже ходить в парикмахерскую, но судя по всему, даже мама на него несильно повлияла.

— У тебя пятна на рукаве.

— Ой, отстань. Где там твои документы.

Мои. Словно не он меня уже вторую неделю донимает, чтобы помогла ему с работой.

— На, и пока.

— И чего, вот так выгонишь? Давай, я здесь заполню, а ты поможешь. Как кстати успехи у Руса, с этими его танцами?

— Фигурным катанием. Он уже двойной тулуп прыгает.

— Ага, понятно. Слушай, а я паспорт не взял. У тебя нигде копии нет?

— На телефоне только.

— Ну так давай быстрее…

Иногда поражаюсь, как вообще решилась его выгнать. До сих пор стыдно за то, как он хотел выгнать меня из квартиры, в которую я вложила больше. А ведь когда — то я его любила. Учебу чуть не бросила, когда забеременела. Он клялся, что сможет нас обеспечить. А я верила. Молодая была. Наивная.

Но благо мама напомнила, сколько она вложила в эту учебу, и сказала, что муж— дело временное. Так оно и вышло.

В итоге все равно час трачу, чтобы заполнить документы. Не раз натыкаюсь на фамилию «Распутин». Странно, но у Риты и Карины другая. Почему — то раньше я не сильно интересовалась причиной данного факта.

— Спасибо, детка.

— Иди уже, — прошу я и иду постель перестилать. Чувствую, как Саша сзади прижимается. За грудь хватает. Только вот тело никак не реагирует, только раздражение вспышкой в мозгу. Сразу вспоминаю, почему секс разлюбила. Да и как тут полюбишь, когда тебе от запаха мужа противно. — Отвали, Саш. Не хочу я.

— Да чего нет — то. Не чужие ж люди. Ну давай, детка. Погладь вялого.

— Да пошел ты! — ору, а он меня на кровать валит. Считает, что это смешно? Наваливается всей своей тушей, а меня тошнить начинает. — Саша, слезь! Немедленно! Я не хочу. Царапаю его щеку, а он орет зверем.

— Дура ебаная! Больно же!

— А потому что надо слушать! И больше не звони мне, придурок!

— Раньше тебе такие игры нравились. Ты даже сама просила…

— Закрой рот! Раньше я тебя любила, а теперь меня от тебя тошнит. Иди, мне сына еще на тренировку везти.

— Прости, Ксюш, ты просто пахнешь так.

— Все. Не оправдывайся.

Он забирает документы и уходить собирается, а я вслед кричу.

— Он в десять тебя ждет! Не опаздывай.

— Понял.

Выдыхаю, когда он уходит. Накатывает. Реву. Нашел, что вспомнить. Да, раньше я любила по жестче. Но потом он решил, что прелюдия в таких вещах вообще не обязательна, а мне нужна только боль. Стираю слезы и принимаюсь за работу. Выкидываю силой из головы бывшего. И бывшего подруги.

На тренировке сына мы с Ритой активно обсуждаем поход на концерт. Так уж сложилось, что группа это у нас обеих любимая.

— Что наденешь? Надеюсь не свою длинную юбку?

— Джинсы наверное. Мы же будем танцевать?

Танцевать я обожаю.

— А то! Наконец — то я увижу, как ты своими костями трясешь.

— А я увижу, как трясешь своими подтянутыми сиськами.

— Мам, ты точно справишься? — спрашиваю, а саму трясет. Не то, чтобы я матери не доверяла. Просто я не люблю ее беспокоить. Она у меня вечно занятая всякими посадками и торговлей выращенного. Порой забывает даже себя покормить.

— Такое ощущение, словно ты не на ночь уходишь, а на неделю, — закатывает она глаза. — А может ты просто не хочешь идти на этот свой праздник?

Не хочу. Вообще не слишком люблю толпу. Сборища. Но это «Артик и Асти», которые приезжают в нашу тьмутаракань первый раз за десять лет своего творчества. Ну вот как такое пропустить. Просто Ритка. В общем я бы лучше одна сходила, но теперь что уж.

Обнимаю сына и прошу не мучать бабушку, потом иду в такси, которое ждет меня на пороге маминого небольшого дома. Свою машину я оставила здесь. Сюда и вернусь.

Пока еду, вижу заинтересованный взгляд таксиста.

— На свидание, красивая... — ну значит не зря три часа провела в ванной, делая макияж. Свою косметику я использую редко, но сегодня достала.

— Нет, — смеюсь. На концерт любимой группы.

— Ай какая. А какая твоя любимая группа?

— Артик и Асти.

— Сейчас включим, — говорит таксист, а я продолжаю улыбаться. Настроение просто прекрасное. Настроение десять из десяти. Даже Ритка отмечает, когда в очередной раз опаздывает.

— Ты просто сногсшибательна. Даже в джинсах. Ну пошли! — ну с ней все равно не сравниться. Белое платье плотно прилегает к телу, словно вторая кожа вырисовывая каждый изгиб ее тела. Она вроде даже блог начала вести. Ну это помимо трех, которые она сделала своей Карине. Фигурное катание. Рисование. Игра на фортепьяно. Еще кажется, ее дочка ходит на театральное мастерство и пение. Ну собственно почему бы и нет. Времени у нее много. Тратит с пользой для ребенка.

— Предлагаю сегодня нажраться в хлам.

— Поддерживаю! — говорю с улыбкой, но сразу даю себе отметку пить только коктейли, потому что пью редко и произойти может все, что угодно.

— Я тебя сегодня не узнаю! Ты супер! — в клубе уже шумно, мигает свет, а воздухе витают алкогольные и кальянные пары. Мы показываем билеты и протискиваемся к своим вип-местам. Ее заслуга, я бы на танцполе прекрасно время провела. А так мы то слушаем, то танцуем. Пару раз меня даже приглашают танцевать и что — то пьяно шепчут на ухо, от чего во рту появляется стойкое ощущение тошноты. Зато Ритка во всю развлекается. Меняет партнеров, смеется, бедрами крутит, как надо. Это она по-моему на гоу — гоу ходила, училась. А вообще, Ритка умеет все. Порой с ней рядом ощущаешь себя очень ущербной. Возвращаюсь из туалета, замечая, как одного из своих поклонников Ритка подсадила к нам. Может решила завязать знакомство? Может решила окончательно отпустить Данила?

Вот зачем я об этом думаю. Да еще сейчас с довольно сильной долей алкоголя у себя в крови.

— А вот и Ксюха. Ты только посмотри на нее. Она просто шикарна! — Ритка меня так рекламирует, словно сосватать решила, а когда я понимаю кому, то застываю в двух шагах, не сразу соображая какую линию поведения выбрать. Буквально вчера я была с Данилом рядом. Дышала его запахом, фантазировала о его члене, а сегодня он здесь, в шикарной шелковой рубашке, которая расстегнута, приоткрывая тайну его мощной груди. — Чего застыла. Данила не узнала? Ахаха… Данил. Подвинь ей стул, а то весь стол занял.

Я еле дохожу до стола и сажусь на подставленный стул, вяло улыбаясь Рите.

— Решил проветриться? — задаю вполне вежливый вопрос, стреляя в него взглядом, в то время, как его взгляд упорно скользит по моей покрытой испариной шее, скатывается в ложбинку груди. Кожа тут же покрывается мурашками, волоски дыбом встают.

— Так Ритка попросила забрать вас и еще в один бар отвезти. Тут, как я понял, нет тяжелых напитков, — его голос как хлыст по нервам. От каждого слова в дрожь бросает. Надеюсь, не слишком заметно. Немного дрыгаюсь под музыку, делаю вид, что танцую.

— А мне и тут неплохо. Может вы поедете, а я останусь, — мой голос не слишком жалобный при этом. А бедро Данила слишком близко. Касается моей, кажется голой коленки.

— Да как тут бухать. Все толкаются, пройти не дают. А столы посмотри какие маленькие,

кошмар. Данил. Есть предложения?

— Конечно. Поедем в Алмаз. Там всегда хорошо поят и кормят.

Ага, еще спать уложат. Да что ж я все время на эту рубашку смотрю, думаю о том, что там под этими гладкими пуговицами, а еще думаю, а смогла бы я расстегнуть их языком. Господи, какой бред. Все-таки зря я не отдалась бывшему, может быть, была бы не такой голодной.

— Не ребят, я не поеду. — мотаю головой, словно наваждение стряхивая. — Мне и тут хорошо.

Ой, я короче пойду в туалет, а ты уговори ее. Ну как ты там умеешь.

— Ну судя по тому, что вы в разводе, не сильно то он умеет. — кричу ей вслед, а она рукой машет, мол отстань. И тут я вскрикиваю, оказываюсь плотно прижатой к боку Данила, а его взгляд, еще мгновение назад бывший хитрым, стал стальным и острым.

— Ты серьезно думаешь, что я оставлю тебя здесь одну?

— Я серьезно думаю, что уже большая девочка, чтобы самой решать, — он еще и локоть сжал. И я бы вырвалась, если бы его близость так не опьяняла, лишая последних сил сопротивляться своему воображению.

— Ты— маленькая птичка и вряд ли сейчас способна решать. Так что пошли, — дергает он меня из-за стола, ведет в сторону бара как на аркане, а я и не сопротивляюсь почти, просто кайфую от жесткости его пальцев, думая, где бы еще они могли оказаться. Пусть и только в моей фантазии.

Но вот мы уже в гардеробе, он берет мой пуховик и встряхивая, расстегивает. Я сначала не совсем понимаю, что он хочет, а когда понимаю, краснею до корней волос. Еще никогда мужчина не подавал мне одежду. Это так интимно, особенно, когда он сжимает мои плечи, пока я всовываю руки в рукава, или когда выдыхает в шею, натягивая конский хвост до предела.

Я реально ничего не понимаю. Хотя понимаю одно— стоит мне заикнуться о подобных заигрываниях Рите, как все прекратиться. А мне так хочется ощутить эти моменты еще. Прокручивать потом их в своей голове, снова и снова. Наслаждаться. Смаковать. Вспомнить, какое горячее у него при этом дыхание. Какой терпкий аромат сигарет и парфюма.

Мы идем на парковку втроем. Я чуть сзади, дрожа от холода, а чета Распутиных впереди, рассказывая, как отрывались, пока были молодыми. Тут я почти врезаюсь в стену, а оказывается в Данила, который смахивает с себя шапку и напяливает ее на меня. Я даже снять ее пытаюсь, ну потому что неправильно это. Но Рита встревает.

— Да оставь. Данил передо мной красуется. Хочет наконец забраться ко мне в постель.

Данил хмыкает, но молчит, лавируя между машинами. Как только доходим, они еще остаются на улице покурить и рассказать мне историю, о том, как гоняли пьяными по ночным дорогам.

— Нас же менты остановили, а потом оказывается, что это друг Данилы Костин Лешка. Вот мы ржали.

— И что? Вас отпустили?

— Ну накинули ему деньжат и поехали, — пожимает плечами Данил, продолжая смотреть только на меня. Это тоже своего рода способ покрасоваться перед Ритой.

— И как часто они отпускают пьяных?

— Смотря может ли откупиться водитель.

— Но это же неправильно, — возмущаюсь я, вспоминая, как часто люди попадают в аварию от таких вот откупившихся.

— Ну Ксюш, все кушать охота.

Не понимаю этого. Даже немного обижаюсь, что на Риту, что на Данилу. Даже в машине еду принципиально на заднем, отвернувшись к окну. Да и в Алмаз уже не хочу. Домой хочу. Туда, где все более-менее правильно и понятно.

— Ребят, я такси закажу, да поеду.

— Ну вот еще. Такси. Ты обиделась что ли, Ксюш. Хорошо же отдыхали.

— Ну так и отдыхайте, — открываю приложение такси, но телефон у меня Данил вырывает. — Ты поднимайся, а я Ксюшу отвезу.

— Только потом вернись за мной, — наседает Рита, а я все телефон пытаюсь словить, но Данил держит его наверху и мне не достать. Рита смеется, прижимается ко мне холодной щекой и таким же образом прощается с Данилой.

— Да отдай же мне! Ну что за игры…

— Я еще даже не начинал играть, Ксюш…

Я не хочу с ним ехать. И не потому что не хочу, а потому что хочу. Ну в общем, я же понимаю, чем закончится эта поездка. Понимаю, что вряд ли доеду до дома нетронутой. А с другой стороны, я ведь могу включить режим пассажира. Вот прямо сейчас сесть на заднее сидение и не издавать ни звука, просто назвав нужный адрес. Могу, да? Но я все равно сажусь на переднее, очевидно решая поиграть в эти его обещанные игры. Только от одной мысли об этом в теле поднимается температура, а в крови подскакивает адреналин.

Данил садится следом, смотря вперед и улыбаясь только уголком губ. Нет, ну какой все — таки наглец, но как же от него дребезжит все внутри. Словно начальные басы любимого трека, который вот— вот заиграет на всю громкость.

— Музыку включишь? — мне нужно хоть что — то, что заглушит мое сердцебиение. — И, кстати, адрес забей в навигаторе.

Он молча тянет пальцы к радио, включая одну популярную радиостанцию, а потом так же спокойно забивает адрес.

А может я опять все себе придумала? Может быть, он действительно играл в джентльмена, чтобы произвести впечатление на Риту. Хочет, чтобы она вернулась. Чуть ли не задних лапках перед ней ходит.

Я уже расслабляюсь в удобном кресле, просто наслаждаясь тем, как уверено Данил ведет эту дорогу машину, иногда разгоняясь так, что дух захватывает. Я обычно больше пятидесяти в городе не разгоняюсь.

— Кто у тебя умер?

Неожиданный вопрос ставит меня в тупик.

— В смысле?

— Ну ты слишком остро отреагировала на историю про взятку. Вот я и решил.

— Тебе правда интересно, или ты разговор поддерживаешь?

— Мне правда интересно с тобой, Ксюша, — говорит он тихо, почти проникновенно, а его длинные пальцы почти скромно трогают мою коленку. И даже сквозь ткань джинсов я ощущаю ожог и щекотку, а еще почти яростное желание, чтобы на убирал руку. Чтобы сжал ногу сильнее.

— Ладно, — решаю больше не зажиматься и быть более естественной. — Только откровенность на откровенность. Я тебе свою историю, а ты расскажешь, почему Рита развелась с тобой.

— То есть она тебе не рассказала? — с ухмылкой спрашивает он. — Какая ее версия?

— Она сказала, что ты ей изменил.

— А что ты хочешь услышать? Ты же знаешь?

— Ну, то есть это правда?

— То есть это то, что ты хочешь услышать?

— Данил!

— Ксения!

— Не хочешь говорить, не надо… — отворачиваюсь к окну, более того, скидываю его руку со своей коленки. Но тут же чувствую, что он вернул ее на место, а мурашки по телу от его близости не позволили ее убрать во второй раз. А вдруг больше он так не сделает. Не сожмет, вот как сейчас.

— Рита — дочь учителей. Очень приличная. Очень мнительная.

Ну допустим.

— А моя семья — это огромный бизнес, который так или иначе связан с криминалом.

Ой. Я даже икнула и повернула голову. Он поджал губы, продолжая вести машину.

— Наша семья частенько является главными героями газет и новостей. Так вышло, что в тот раз я спасал брата и дядю из передряги. Нас занесло в бордель. Там нас и засекли фотографы. Скорее всего ей на уши присели родители, но уже на следующий день она и видеть меня не хотела, сказав, что ее дочь не нужно купать в этой грязи.

— Так измены не было?

— Не было. Но ей этого не докажешь. Такое ощущение, что она словно и ждала такого исхода, чтобы получить определенную свободу и жить так, как ей хочется.

— А с тобой не получилось?

— Ну так я требовал выполнения супружеских обязанностей, — посмеивается он. — Хотел второго ребенка. А она… И так. Кто у тебя умер?

Я даже не знаю, что теперь думать. О нем. О Рите. В особенности о себе и своем отношении ко всему. Освобождает ли меня рассказ Данила от вины, если между нами случится секс. Да вряд ли. В конце концов кто я такая, чтобы Рита делилась со мной такими подробностями. Что и странно, она вроде делилась, но получается, что подробности были не те.

— Ксююшаа?

— А? — моргаю пару раз. — Отец. Только он не умер, а убил. Тоже пьяный ехал по ночной трассе и тоже откупился от ментов. А потом сбил на смерть человека.

— Жестко.

— Ага. Сейчас в тюрьме сидит.

— Ты только Рите эту историю не рассказывай. Скорее всего она прервет ваше общение.

Я даже рот открываю от шока. Не то, чтобы я собиралась делиться такими вещами своей семейной истории, просто он меня очень удивил.

— Плохо конечно, с другой стороны теперь я знаю, как прервать наше общение.

Данил смеется, а его рука с коленки плавно, но довольно уверенно ползет все выше. А я губы облизываю и думаю — насколько это вообще морально разговаривать о подруге с ее бывшим мужем, а потом принимать от него вот ТАКИЕ знаки внимания. Руку, которая уже прижалась к промежности через джинсы, жжет огнем и словно по волшебству увлажняет там все. Торможу руку, только когда она добирается до пуговки, расстегивает ее.

Вцепляюсь в руку, даю знак остановиться, но получается лишь чуть царапнуть кожу, от чего по ней проходит дрожь, а пальцы становятся проворнее. А может быть я уже проиграла в этой войне разума и вожделения. Может быть, я просто пьяна и ничего не могу сделать. Ни с ним. Ни с собой. Ничего не могу сделать, когда его пальцы протискиваются в расстёгнутые джинсы, под резинку трусиков, чтобы достигнуть постыдно мокрой цели.

— Что ты там говорила?

— Что? — я уже реально не соображаю, пока он размазывает влагу по складочкам, пока скользит на опасной грани от входа, пока у меня низ живота огнем горит, пока горло спазмом сжимается.

— Откровенность за откровенность.

Он тормозит на светофоре и тянется рукой к своему ремню, а меня уже несет. Запахи кожи, его одеколона и его мужественности смешиваются в дикий коктейль, который бурлит во мне не хуже Бурбона. Я тяну свободную руку к нему, пока его продолжает истязать меня между ног.

Сама расстегиваю ширинку, помогаю ему освободить зверя, который действительно способен напугать юную девственницу. Да и меня, пусть я была замужем. Все-таки я сравню, потому что у Саши далеко не такой размер. Даже близко. Он ведь еле в руке помещается. А еще он пульсирует и становится все тверже. Я оттягиваю кожицу, смотря, как наливается кровью бордовая головка. Вскрикиваю, когда Данил все — таки вставляет в меня палец, большим скользя по клитору, доводя меня до точки кипения. Моя ладонь сжимается вокруг его ствола, принимаясь скользить по увитой венами поверхности, сжимая у основания сильно, до гортанного стона Данилы и или у самой головки, легонько, от чего он выругивается

— Ох, ебать…

Он трахает меня пальцем, легко, почти не надавливая, заигрывая с клитором, толкая меня к пропасти экстаза. Пока я наяриваю его член, смотря на то, как он твердеет у меня в руке все больше, смотря на то, как напрягается рука Данилы, которая все еще периодически рулит по дороге. Мы мучаем друг друга, задыхаемся. Не говорим и только смотрим друг на друга. Данил тормозит резко, ставит машину на нейтралку и второй рукой жадно хватает меня за грудь. Умеючи находит сосок, врезаясь в него пальцами, доводя меня до предела.

Я накачиваю член все быстрее. Смотрю как он набухает, смотрю, как Данила корежит. Он втыкается лбом в мой, шипит

— Давай, птичка. Давай со мной. Сейчас.

Он словно знает, как добить меня. Вставляет второй палец, большим давит на клитор, ртом находя тот самый ноющий сосок. Я вскрикиваю, чувствуя, как током прошибает все тело. Открываю рот, пытаюсь вдохнуть хоть каплю воздуха, слыша грубый вой в области груди и ощущая, как по пальцам потекла обжигающая влага. Ее столько, что кажется можно захлебнуться.

— В рот.

— Что? — я уже ничего не понимаю.

Он достает свои пальцы, поднимается, смотря мне в глаза и берет пальцы в рот.

Я смотрю на свои и словно под гипнозом следую его примеру, ощущая солоновато — сладкий вкус. Глаза в глаза. Откровенность за откровенность, и вот между нами нет тайн. Вернее, теперь нас связывает одна общая, и, кажется, дороги назад нет.

Секунда и его рука впивается в мой затылок, а губы вдавливаются в рот, требуя открыть его, впустить его, отдать власть над собой целиком и полностью ему. Смешивая вкусы я отдаю ему себя. Сейчас. Стону, просто погибая от смеси адреналина и эндорфинов, которые хлещут меня, вынуждая стать аморальной, грязной, живой.

Губы уже болят. А он все целует меня и целует. Да я и не хочу, чтобы он останавливался. Буду даже не против, если он возьмет меня прямо здесь. А кстати, где мы?

— Поднимемся к тебе, птичка. Меня сейчас на части порвет, как трахнуть тебя хочу.

— Да, да, конечно… Ко мне? — пьяно смотрю в окно и вижу свою хрущевку. Вот так фокус. Ну хорошо даже, что к маме не повез. Вот она бы точно сразу поняла, чем таким интересным я в машине занимаюсь. — Пойдем. А то будет жалко забрызгать такую машину.

Данил смеется, красиво, хрипло, до чертовых бабочек в животе. Я и сама улыбаюсь, чувствую себя школьницей на первом свидании. Хочу уже на ручку нажать, но весь флер рассеивает телефонный звонок. У Данила.

Я знаю кто это. И первый порыв остановить его. Закричать, чтобы трубку не брал. Но это глупо. Кто я в конце концов такая.

— Да, Рит. Так быстро? — Данил не смотрит на меня. Ему неудобно? Или наоборот ситуация привычная. — да я понял. Сейчас приеду.

Ну конечно он приедет.

Я даже не дожидаюсь, когда он договорит. Просто выхожу из машины. Нет, нет, я не обижаюсь, просто облегчаю ему прощание. Ведь наверняка будет оправдываться. Хотя может и нет?

— Ксюша! — он догоняет меня возле подъезда. Сердце тут же вскачь! А может быть он останется. Ведь Рита может доехать на такси, верно? Ну что такого — то. А он ко мне поднимется… — Ксюш…

— Что? — оборачиваюсь и надеюсь в моем взгляде нет этой женской тоски…

— Ты телефон забыла. Рита и тебе уже звонила. Все, я погнал. На связи, — он чмокает меня в щеку и отворачиваясь спешит к машине. А я стою как вкопанная, держа свой гаджет, разрывающийся от звонков Риты и дрожу. Дура, дура, дура. На что я рассчитывала? На что?! Зачем вообще в это ввязалась. Как тебе Рите в глаза смотреть? Как вообще делать вид, что ничего не происходит.

Хотя может ничего и не произошло? Секса же не было… А эти игры… Я просто забуду. Как дурацкий сон, от которого на утро стыдно.

Даже дверь подъезда не открываю. Сразу вызываю такси, чтобы уехать к матери. Машина приезжает почти сразу, и я сразу прислоняюсь к окну, закрываю глаза, коря себя за глупость. Мужиков что ли мало, чего привязалась то? Он чужой. Чужой. Чужой. Пусть и временно свободный, но чужой.

Рита снова звонит, и я на этот раз беру трубку.

— Алло, господи, я уже волноваться начала! — правда, что ли? — Опять телефона на беззвучном?

— Да. Извини. Не слышала.

— А ты что, в машине? Что за гул?

— В такси. Данил меня только до квартиры довез, а дальше я сама.

— Ну вот, а чего ты ему не сказала то?

Вообще — то сказала, но он решил по-своему… Так, как было удобно ему.

— Ну ему же тебя еще забрать надо было. Не хотела его задерживать. Он приехал? — спрашиваю, а саму чувство вины грызет. Она обо мне беспокоится, а я с ее мужем рукоблудствую. Ну точно шлюха.

А может во мне обида говорит? Ведь я сама хотела, чтобы Данил поднялся, чтобы сейчас был со мной, вместо того, чтобы ехать к ней. Он ведь ей только как банкомат нужен. Хотела бы, давно вернулась. Блин, нельзя так думать. Тем более влезать в чужие отношения… Хотя разве я влезла. Получила свою порцию внимания Данила и живу дальше.

— Жду еще. А вон он…

— Ладно, Рит, тут связь плохая, созвонимся, — тороплюсь закончить разговор и выключить телефон. Сжимаю его руками, совершено не зная, как быть дальше. При встрече с ними. С ним.

Как минимум делать вид, что ничего не было. Ни-че-го. Было бы еще лучше вообще игнорировать, но тогда будет слишком много вопросов.

Добираюсь до дома матери, плачу за такси и иду спать. Раздеваюсь, чувствую, как все еще вибрирует тело, как пульсирует между ног. Подмываюсь, словно это спасет от воспоминаний о его руке, пальцах, что растягивали меня изнутри. Чищу зубы, словно теперь смогу забыть вкус его поцелуя, то как смешивались наши соки, как его язык вылизывал меня изнутри.

Вздрагиваю как от сквозняка и стряхиваю наваждение. Иду в комнату, которую делю в матери с Русланом. Прикрываю его голые плечи. Ноги. Немного смотрю на то, как он сопит. Иду воды выпить.

— Дочь, чет ты рано, — мама пугает меня. Лезет в холодильник за молоком. — Плохо погуляли?

— Погуляли, — я уже и забыла, что вообще где — то была. Эпизод с Данилом напрочь стер все, что было в этот вечер до него. Отрезвил, так отрезвил. — Да отлично погуляли, мамуль. Натанцевалась так, что ноги гудят. Еще лет на пять вперед хватит.

— Ну так и почаще бы выбиралась. Мы Русланом отлично время провели. Я его в нарды играть научила.

— Ого. А давай сыграем? — все равно я сейчас не засну.

— Ну пойдем полуночница. Что еще с тобой сделаешь. Я кстати там рассол и минералочку приготовила, но вижу ты не особо пьяная.

Да уж.

Мы еще пол часа сидим играем, болтаем не о чем. Мать передает последние сплетни их дачного поселка, куда она переехала после смерти бабули. Она прям сразу помолодела здесь, на свежем воздухе. Да и к отцу тут ближе ездить. Можно даже пешком ходить, носить передачки. Я и сама была не раз, а вот Руслана мы не водим. Нечего ему про деда такое знать. Еще не дай Бог расскажет кому, будут потом над ним потешаться.

Уже планирую спать лечь, как получаю смс. даже не сразу осознаю от кого она может быть так поздно. И замираю, сжимая в кулаке телефон, читая простое и ясное

«Ты где?»

Данил. В три часа ночи?

Может вообще не отвечать? Проигнорировать, дать понять, что «мы» это закрытая тема.

Так и делаю, телефон откладываю, закрываю глаза, но сердце стучит громче часов, напротив. Которые с кукушкой. Тук. Тук. Тук.

И новая смс.

Я тут подрываюсь и хватаю телефон.

«Ксюш, ты где я спрашиваю?»

Спрашивает он. Жену свою спрашивай.

Но не смотря на иронию, я все равно понимаю, что улыбаюсь. Он отвез Риту и вернулся ко мне? Закусываю губу. Она не дала? Или он и планировал вернуться.

Все тело наполняется негой, волнением, предвкушением. Обиженная девочка внутри меня утерла слезки и новое платье надела. И прыгает. Прыгает от радости.

Мог ведь сказать, что вернется.

Я бы дождалась?

Ну скорее всего да.

«Ксюш, ответь мне. Сейчас»

«Дома я. Сплю»

«Тогда открой дверь!»

«Я у матери дома. В области»

Молчание. Затягивается.

«Какого хрена?»

«Ну понимаю»

«Чего ты дуру строишь? Ты должна была ждать в квартире»

Охренеть. Должна была.

«Я тебе ничего не должна. С Ритой так разговаривай!» — печатаю остервенело и вот теперь с чувством выполненного долга отключаю телефон и потягиваюсь на кровати. Теперь можно и поспать.

На утро проснувшись я тут же лезу в телефон. Разлепляю глаза с каким — то отчаянным предвкушением. Ожидаю кучу гневных сообщений, кучу звонков. И в первые секунды даже глаза протираю. Потому что ничего. После моего сообщения не приходило ничего. Он больше не писал. Он не звонил.

Я, как обычно, честна сама с собой. Он забил. Ему плевать на мои обиды и мою злость, он просто решил для себя, что не будет со мной возиться.

Других объяснений у меня нет.

— Мама! — Руслан почти прыгнул на меня, и я тут же забила на остальное. Вот он. Самый важный. Самый любимый мужчина. А остальные пусть побоку идут.

Мы вместе позавтракали. Потом помогали бабушке разгребать участок и часть дороги от снега. Тут вечно наметает так, что не проехать.

Потом пообедали и все-таки смогли выехать. Потому что у Руслана сегодня назначена тренировка на вечер.

Уже на катке мы переодеваемся и замечаем спешащих Риту с Кариной. Они обе улыбаются, мы отвечаем тем же. Но это не вяжется с той паникой, которая раскатилась по телу, как только она вошла в раздевалку. А если он ей сказал? А если она знает, что произошло в той машине? А вдруг она сейчас начнет меня обвинять?

Нет, я, наверное, переживу потеряю подруги, но как дальше то ходить заниматься, переодеваться рядом и больше не разговаривать? А наши дети?

Я ощутила, словно меня окунули в котел полный кипятка, потому что при мысли, что сын узнает о том, чем я занималась с отцом Карины меня почти боль пронзает.

Все. Никакого общения с ним. Привет. Пока. И хватит.

— У тебя все нормально? Опять бывший донимал?

— Нет, нет. Мы даже не созванивались. А ты как? Что… С Данилом?

— Ну, — она глаза закатывает. — Он скорее всего надеялся на сладенькое, ведь я была пьяной и такой доступной.

Мне тут же тошно становится. Да, я тоже была пьяной и доступной.

— Но он конечно обломался, потому что я попросила довезти меня домой и поцеловала его в щеку.

— Понятно. Значит… Ты не думаешь к нему вернуться?

— Ну я пока не знаю. Может и вернусь…. Позже. Мне нравится, что он добивается меня. В мужчине есть азарт охотника, а значит женщина должна быть гордой и непреступной до конца. Мы уже пришли в кафе, и я отвернулась к стеклу. Просто не могла смотреть на Риту. Да, наверное, такие, как она, могут себе позволить быть гордыми и неприступными. А я даже с Сашей такой не была. Влюбилась, почти сразу отдалась, потому влюбилась, потому что не видела смысла тянуть и мурыжить парня. К тому же видела, что это было взаимно. А с Данилом. А смысл мне вчера было строить неприступную, я же не замуж за него собираюсь. Я просто хотела унять вой лона. Уняла ли? Нет, скорее еще больше себя раздразнила. Но не его. Ему плевать. И это только к лучшему.

— Кстати, Ксюх…

— А?

— А что насчет дня рождения Алины?

— А кто это?

— ну я же рассказывала. Она водит сюда сынишку на футбол, — кивает она на другую сторону ресторана, где тоже сидят родители, только смотрят на поле, где играют их дети. — А оказалось, что наши семьи знакомы. Ну и в общем я посмотрела в соц. сетях, когда у нее день рождения и напросилась на него.

— зачем? — вот уж никогда не понимала, зачем кому — то навязываться.

— ну как это. Алина Романова известный модельер. Хочу у нее платье заказать.

— А почему просто не заказать? Или тебе Данил мало денег дает?

— да это другое. Она уже третьего нянчит, ей особо не до работы, так что заказы у нее расписаны на год вперед, а вот если стать подружкой… Ну ты понимаешь…

— Ну вроде… А что, такие невероятные платья?

— Ну еще бы, посмотри! — она открывает экран, где показывает модели, а я немного не понимаю в чем восторги. Нет, красиво все конечно, но выглядит очень неудобно.

— В таком в машину не сядешь.

— Ну так это на вечеринку или к родителям мужа в гости. Нужно же себя показать, — она глаза закатывает, а я вспоминаю, что сказал Данил насчет их разрыва, но спросить стесняюсь. — Тебе бы тоже кстати не мешало себя в порядок привести. Давно предлагаю к своему стилисту сходить.

— Не смеши, Рит. На что мне красивая прическа или макияж? Убираться?

— Давно бы кого — нибудь наняла.

— Мы уже обсуждали это…

— Та ты со мной?

— Нет, Рит. Вчера я нагулялась на пять лет вперед…

— Ладно, ладно. Еще время есть тебя уговорить… О, привет! — она машет кому — то. Улыбается, а меня от горячей волны передергивает.

Данил приходит, целует ее в щеку, смотрит на меня, а я киваю и тут же отворачиваюсь.

— Кофе схожу возьму? Тебе чай, я помню. Ксюша, капучино?

Просто не смотреть на него. Просто не вдыхать пьянящий запах, который я теперь ни с чем не спутаю.

— Нет, нет, спасибо. Мне мужу позвонить надо, — говорю Рите с улыбкой, чувствуя на себе прямой, угрожающий взгляд.

— Саше что ли?

— Ага, — беру сумку, куртку и ухожу, так не взглянув на Данила не разу. Хватит, хватит.

— А ты чего сегодня? Даже не предупредил…

— Хотел на Каринку посмотреть, нельзя, — слышу за спиной, но начинаю идти быстрее. Сколько можно то… Не нужно мне это.

Спускаюсь на первый этаж, иду смотреть как Руслан катается. Даже представить сложно, сколько нужно сил и энергии, чтобы поднять свое тело в воздух, да еще два оборота сделать. Не знаю, какое будущее ждет Руслана, но знаю точно, эти тренировки не пройдут даром. ПО крайней мере он научится идти вперед и добиваться своей цели.

Передо мной волшебным образом появляется стаканчик с ароматным кофе. Знаю от кого. Брать не хочу. Но и выглядеть обиженным ребенком тем более. Он муж моей подруги, мы в любом случае будем общаться. А вчерашний эпизод я вообще уже забыла.

— Спасибо, — принимаю стакан, но на Данила стараюсь не смотреть. — Карина последнее время молодец.

И я молодец. Тема детей всегда самая безопасная.

— Да, я помню, что она долго по льду ползала. А почему ты отдала Руслана в фигурное?

— Ой, ты тоже их тех мужчин, которые считают, что фигурное женский вид спорта?

— Не считаю. Просто я играл в хоккей. Будь у меня сын я бы тоже отдал его в хоккей.

При мысли, что Данил играл, что он катается становится жарко. Я обожаю хоккей, болею за Новосибирскую команду «Сибирь». Но точно там не помню в составе Распутина.

— Руслан был очень болезненным ребенком. Я вообще не планировала его отдавать в какой-либо профессиональный вид спорта. Но врач нам посоветовал походить на лед, и мы попали в бесплатную группу здоровья. Ну а там… Он же мальчик. Мальчики в фигурке нужны. Так что мы платим только за подкатки, форму и костюмы для выступлений. Думаю, хоккей мы бы просто не потянули.

— Я всегда могу помочь кстати. Если там подкатки нужны. Или вдруг в хоккей решите перейти.

Мм, даже так?

— Боюсь твоя шея двух баб не выдержит.

Последняя фраза относится не только к моему сыну, но и к тому. Что вчера мы — таки не дошли до секса.

Скорее всего н понял, потому что повернул голову и посмотрел на меня.

— А скажи мне правду сейчас. Ксюш. Не затупи я вчера и попроси меня дождаться… — мне хочется заткнуть его, потому что кажется, что он орет обо всем громко, чтобы все слышали. Я даже оборачиваюсь, чтобы посмотреть не кто ли рядом не стоит.

— Не знаю, — вру конечно. — Но зачем думать о том, что могло бы быть или не могло. Важно скорее то, что это больше не повториться. Кстати, извини, мне что — то расхотелось кофе.

Вручаю ему стакан и хочу уйти к сыну, но хрипит мне в спину.

— Ты просто его не распробовала.

Торможу лишь на секунду, тут же вспоминая вкус его спермы. Между ног тут же становится влажно, но я иду вперед, делая вид, что не слышала. Что не поняла.

И правильно, потому что забирая Руса со льда я увидела как Каринка влетает в объятия отца. А рядом Ритка улыбается.

У них семья. Не стоит в нее влезать. Пусть даже как временное увлечение ее мужа.

Вторую тренировку я как трусиха отсиделась в машине. А когда из здания вышел Данил и закурил, смотря прямо на меня через лобовое стекло, уехала. Идея помыть машину пришла мгновенное. Так что даже хорошо, что все так вышло.

Когда я вернулась на стоянке уже не было красивой машины Данилы и внедорожника Риты тоже. Она мне конечно, звонила и я написала ей только после того, как забрала Данину и поехала на квартиру, которую сегодня сдавали постояльцы. Приятная пара, явно неженатых людей. Они улыбались, очевидно отлично провели время, а мне стыдно было смотреть на них. Ведь я так же могла бы… С Данилом. Причем в моей же квартире, которая пустует довольно часто.

Я проводила их и стала убираться. Попросила Руслана остаться на кухне и начать делать уроки. Через два часа я запустила следующих постояльцев и поехала на другую квартиру. Оттуда выезжал мужчина, который приезжал в командировку. Обычно таким я даже папку даю с подсказками, где можно в Новосибе отдохнуть, а где вкусно поесть. Такая забота цепляет и командировочные всегда возвращаются ко мне.

— Мам, а там папа звонил.

— Чего хотел?

— Говорит, работу нашел, — я рада за него. — Зайти хотел.

— Куда?

— Сюда. Ну, он в общем уже идет.

— Спасибо, что хоть сказал, — заканчиваю пол мыть и сдираю с рук перчатки. Ради встречи с мужем я давно перестала прихорашиваться. Наверное, потому что устала исправлять то, что не смогла донести до него мать. В какой — то момент нашего брака стало казаться, что он просто сбросил маску. Я и оглянуться не успела, как рядом со мной оказался еще один ребенок, за которым требуется подтирать слезы, напоминать элементарные вещи, вроде чистки зубов и смены трусов. Я поняла, что ему нужна не жена, а мать. Даже секс стал походить на инцест и приносить лишь тошноту.

— Мам…

— Мм? — домываю посуду. — Что?

— А почему родители разводятся?

Я даже оборачиваюсь, смотрю как он оторвался от уроков и смотрит на меня.

— Я же тебе говорила насчет папы. Он всегда будет твоим папой. Любит тебя.

— Да, да. Я помню, что не виноват. Но все же… Папа плохой? А папа Карины тоже плохой?

Ох. Ну что за темы.

— Нет, Руслан, папы не плохие, просто…

— Все сложно…

— Да! Точно, все сложно.

— Но ведь мы можем иногда ходить на матчи с папой, как раньше?

— Так вы же ходите. — вот же маленький манипулятор.

— Но я хочу, как раньше. С тобой и папой. Ты так бурно болеешь, что мне этого не хватает.

В этот момент в квартире раздается дверной звонок.

— Мам, пожалуйста.

— Хорошо. Сходим.

— Завтра? Папа как раз принес билеты.

Я щурюсь, грозя ему пальцем, но иду открывать. На пороге Саша. И я даже несколько удивлена тому, что он постригся и надел новый джемпер и брюки.

— Привет, что за спектакль? — толкаю его вперед и дверь закрываю.

— Какой? А… Это? Ну так на работе дресс код.

— Понятно. А зачем этот семейный поход на хоккей.

— Идея Руслана.

— Врешь. Его все устраивает, а вот тебя похоже надоело жить с мамой?

Саша мгновенно заводится.

— А ты не допускаешь, что я люблю тебя и хочу попробовать все снова?

— А ты не допускаешь, что слишком поздно?

— Мужика себе завела? — тут же хмурится он, а у меня в голове проносится образ Данила. Но какой — это мужик… Скорее разовый фаллоимитатор.

— Нет.

— Тогда не поздно. Раз ты одна, значит еще любишь меня.

— Люблю Саш. Ты мне не чужой. Но и к тебе я не вернусь.

Он вздыхает, тянется ко мне, но тут же получает по животу.

— Ладно, ладно… Но Матч то сходим?

— Сходим. Но больше не смей подбираться ко мне через сына…

Пускаю его в квартиру, и он помогает сыну уроки сделать. Но как помогает. Скорее отвлекает или лезет в сеть, чтобы сказать ГДЗ.

— Все, нам пора домой.

— Давайте довезу…

— А машину тут бросить. Все Саш. До завтра, — оттесняю его к выходу и тороплюсь попрощаться. Прислоняюсь к закрытой двери и даже смеюсь. Полгода этот придурок даже не пытался меня добиться, секса хотела, но не вернуть… А тут стоило мне завести пусть и мнимую интрижку с другим мужчиной, как он словно учуял, что он может меня потерять уже навсегда.

Может быть поэтому и Данил особенно не шевелится насчет Риты. Потому что видит, что она одна. Ждет, что рано или поздно та сама вернется. Это ведь работает и в обратную сторону. Стоит Рите почувствовать, что Данил утекает сквозь пальцы она включить свое женское обаяние на двести процентов и у соперницы не останется шансов. Как бы сильно она при этом не нравилась Данилу.

Вечер тоже не принес успокоение. Руслан постарался. Пришлось с ним делать какую — то дурацкую подделку про зиму. А я наивная думала, что, когда он пойдет в школу я получу определенную свободу. А на самом деле мой день теперь забит под завязку. В такие моменты мне очень хочется бокальчик вина или в конце концов действительно нанять кого — то убираться после буйных постояльцев. Или смалодушничать и самой позвонить Данину, чтобы помог снять напряжение. Но я лишь стиснула зубы, доделала все, даже ни разу несматерившись. Только потом отправилась полежать в ванной.

Уже ночью я слишком часто поглядывала в телефон, хотя знала, что сегодня Данила уже не позвонит. Закрываю глаза, готовясь ко сну и тут же получаю удар под дых. Сообщение. От Данила. Радость бурным потоком врывается в мозг, заставляя сжать зубы и почти завыть от восторга.

Черт, черт, черт…. Как там говорила Рита… Охотничий азарт… Никогда бы не подумала, что мне настолько понравится быть дичью. Но только для Данила… Наверное, потому что очень не хочется, чтобы он быстро утратил интерес…

Ладно, давай Ксюш, уже признайся себе, что ты тащишься от того, что он тащиться от тебя. И тебе очень хочется продлить эти мгновения его агонии, потому что скорее всего, стоит только отдаться ему, как этот интерес потухнет…

«Руслан уснул?»

Данил

Она не выйдет. Она вроде довольно четко сказала, что отношения со мной, какие бы то ни было, ее не интересуют. Даже кофе не взяла. Хотя я знаю, что она любит именно такой капучино. Со своим чертовым клубничным сиропом. Я сам выпил. И думал о ней. О том, какая она сама сладкая на вкус. Провел день с бывшей и дочерью, выслушал очередную сплетню об очередной неправильной подружке Риты и попрощался. Съездил на тренировку, во время которой все время думал о том, что дрочка в машине стала самым ярким событием за последние месяцы. И мне хочется повторить. Не трахнуться без эмоций, а ощутить ни с чем не сравнимый кайф запретного плода, коим сейчас является Ксюха. Это достает откровенно говоря. Хочется трахнуть и забыть, а я все равно приезжаю и как мазохист застыл в ожидании. Придет, не придет. Третью сигарету уже скуривая, смотря на темное пятно ее окна. Свет уже выключен, а на мои две смс так и ответа не было.

Но тут я замечаю, что дверь подъезда тихонько приоткрывается, и меня как током бьет.

В паху тут же становится до боли тесно. Хотя где — то на подкорке сидит мысль, что это может быть кто угодно. Но я все равно бросаю сигарету и как мальчишка — девственник бегу в этот подъезд, в котором меня может ждать все что угодно. Захожу внутрь, буквально протискиваюсь и почти задыхаюсь пряным запахом клубники. Яйца словно в кулаке сжали, я тяну руку, чтобы схватить чаровницу, но она отбегает к лестнице.

— Ксюша..

— Тихо ты. Пойдем. — кивает она и уходит, а я как привязанный за ней. Уже пофиг куда, главно поближе. Чуть скорость увеличиваю на третьем этаже догоняю, и несмотря на сопротивление, к стене оттесняю, двумя пальцами за щеки обхватывая, затылком к стене прижимаю.

— Попалась, птичка.

— Да подожди, я показать тебе кое — что хотела.

— О, у меня тоже есть, что тебе показать, — захват в плен губ проходит успешно, а у меня внутри все ликует. От того, что мой язык наконец — то в мягком рту, а мои руки на маленьком теле. Она мелкая конечно. Стоит представить, как в ней тесно, как по мозгам возбуждение бьет. Руки уже на заднице, а я бугром трусь о животик плоский.

— Данил, Данил, стой…

— Так стоит уже..

— Дурак, я тебя прошу остановиться..

— Не могу, ты такая сладкая, что крышу рвет.

— А Рите ты это тоже говорил?

Возбуждение спадает, хотя и несильно. Но Ксюше удается выскользнуть меня из рук и подняться на несколько ступенек.

— Решила мне отомстить и заранее мозг вынести?

— Я просто спросила. Пойдем, охладишься…

— В душ меня зовешь? Я не против. Думаю, мы с тобой быстро согреем воду.

Но я ошибся. Еще несколько пролетов и вместо ее квартиры мы попадаем на чердак. Спотыкаясь и смеясь, мы идем мимо строительного хлама, еще выше. Неуместно, но приходит мысль, что я давно так не развлекался, а Риты бы никогда не согласилась измазаться в пыли даже ради чего — то интересного.

Мы попадаем на крышу, с которой открывается вид на парк. Блин, завораживает. Еще больше тем, как птичка смотрится на фоне этой красоты… А еще хитро она поступила тем, что привела меня сюда. Трахаться тут откровенно негде. Все, как на ладони. Максимум поцеловаться, что и хочу сделать, обнимая ее со спины. Она маленькая, хрупкая. Такая разительная разница чертовски возбуждает. С одной стороны хочется оберегать ее, а с другой— натянуть узкую пизденку на свой уже болящий от стояка член. Поразительный контраст.

— Что ты ломаешься, Ксюш, — глажу животик, тянусь ниже, между ног, где горячо и влажно. — Все равно ведь трахнемся.

— А потом мне общаться с твоей женой, да? Смотреть тебе в глаза и улыбаться, делая вид, что ничего не было?

— Это проблема?

— Да, Данил, это проблема, — толкает она меня бедрами, а мне больно. Но я все равно отхожу. — Посмотри, как красиво. Дух захватывает, да. Вот и у меня от тебя дух захватывает. Но тебе плевать, а мне потом с Ритой видеться, в глаза ей смотреть. Я так не умею, понимаешь? Так нельзя…

Нельзя, нельзя, нельзя. А смотрит так, словно уже можно. Причем в самых разных позициях.

— Если очень хочется, — хватаю ее затылок, не давая даже дернуться… — То можно. А нам ведь очень хочется.

— Тебе…

— Нам, Ксюш, нам., — жадно набрасываюсь на губы, целую, пью, терзаю. Сопротивление тает почти мгновенно, а член толкается в ширинку требуя к себе внимания. Я легко поднимаю птичку в воздух, вынуждая свои ноги оплести и как идиот сажусь на холодный пол крыши. Сейчас остановиться — самоубийство, она начнет думать, и я не получу сладенького.

— Данил, мы на крыше…

— Если мы ляжем, то никто нас не увидит.

— Если мы ляжем, то мы переспим.

— Ну так в этом и вся суть.

— Не хочу так, — встает она, оставляя меня без десерта.

Да как же заебала.

— Ты чего сложная то такая? Я тебя хочу. Ты меня хочешь.

— А Риту ты сколько добивался?

— Да причем тут Рита?

— Потому что она твоя жена!

— Бывшая!

— Ага, именно поэтому ты срываешься к ней, бросая меня. А потом считаешь нормальным приехать и требовать, чтобы я тебя ждала.

— То есть это все тупая женская обида. А сюда ты меня завела, чтобы просто подразнить? Или может ты что, хочешь в любви признания? Я предлагаю отлично провести время, в чем проблема то?

— Ты ошибся адресом, Данил. Я не для того мужа выгнала из своей жизни, чтобы потом унижаться перед чужим.

Много обидного хочется ей сказать. Что она как минимум, не дотягивает до уровня той, что может нос задирать. Потом еще жалеть конечно будет. Но это ее право. Обещать ей отношения, переходящие в брак, я все равно не могу. Нравится дрочить втихомолку, это ее право. Не насиловать же ее.

— Если ты считаешь, что получить обоюдное удовольствие— это унижение..

— Быть все время второй— унижение.

— Понял. Больше не побеспокою, — отворачиваюсь и иду к чердаку. Но жду ее у входа, пока она гордо прошагает вперед. Злостьн внутри клокочет. Да так, что хочется толкнуть ее к любой стене, снять штаны и вставить. Просто, без прелюдии, чтобы орала, чтобы имя мое на каждый толчок выкрикивала. Но я лишь прощаюсь, коротко кивну, словно мы не знакомы.

А сам сразу к Жанке еду. Отличная баба, без претензий на отношения. Только вот трахать ее теперь больше похоже на попытку в туалет сходить при простатите. Трахать, вроде тразается, а на душе погано. Думается, что эмоций с птичкой было бы гораздо больше. Но и бегать за ней времени у меня нет.

Утром снова на тренировку. Она хоть мысли отчищает и в тело тонус дает. Днем звонит отец, интересуется, когда внучку привезу к ним. А как привезти, если Рита считай вычеркнула криминальную семью из своей жизни. Мне при разводе предлагали забрать дочь, выставить мать неадекватной, но я то понимал, что дочери с матерью лучше будет. А теперь видеться с ней приходится, только когда им удобно.

На работе тоже какой — то завал. Демидов этот ленивая свинья, работать не хочет. Зато в столовой за обе щеки уплетает. До сих пор не понимаю, как птичка вообще могла жить с таким придурком. Вечером хочется пар выпустить, так что еду на игру своих пацанов, которые теперь в высшей лиге. Я тоже хотел, но спорт с бизнесом почти не совместим. Заменяю одного из игроков, всего на пятнадцать минут. Но понимаю, что мне мало. Последние дни выдались напряженными, и мне просто необходимо сбить остатки напряжения.

Снимаю шлем, изливаясь потом, иду по пустынному коридору ледовой арены, слыша крики. Очевидно забили очередной гол и вдруг в меня влетает что— то мелкое. Сначала думал ребенок. А схватил лапами своими и ошалел просто. Птичка. Настоящая. Такая красивая. Что реально ведет… Лицо красное, волосы в разные стороны. Неужели болела?

— Это не твоя форма, — говорит на автомате и тут же вижу Руслана, который побежал за ней и колобка… Все в футболках болельщиков, ну прям настоящая крепкая семья.

— Дядя Данил, а вы что, за тринадцатый номер играли? А где Речкин?

— Сейчас уже на поле выйдет. Я так, форму погонять попросил…

Птичка не верит, смотрит прищурено, а колобок ко мне подкатывается.

— Так неожиданно вас встретить, — протягивает он руку, а я жму, но все равно на Ксюшу смотрю. Вчера мне пела, что унижаться не хочет, а сегодня что? С бывшим мужем по стадионам таскается. И что больше бесит, так это ее лицемерие… То есть с ним можно, а со мной нельзя?

— Руслан, а ты за хоккей болеешь?

— Ага. Речкин мой любимый игрок. И мамин тоже. А вот папа за Олавкина болееет.

— Хочешь фотку с автографом принесу тебе и маме?

— Спрашиваете? Конечно хочу.

— Ну ты тогда иди с папой, смотри игру дальше, а я твоей маме передам.

— Может быть вы на каток принесете? — почти хрипит она, прекрасно понимая, что сейчас брыль придется объясняться…

— Я потом забуду…

— Ну мам…

— Ладно, но только быстро, — просит она, глаз не поднимая, а я прохожу мимо нее, чуть шепнув с высоты своего роста.

— Вот тут не уверен.

— Ну и что ты за цирк устроил? — спрашивает птичка, пока я ее буквально тащу по пустым коридорам. Сопротивляется, упирается, но это бесполезно. Отпущу, когда наедине поговорим. Может быть. — Да отпусти же ты! Больно!

Запихиваю ее в тренерскую, почти бросая на единственный диван. Потом дверь закрываю.

Она тут же вскакивает, бросаясь на меня как озлобленная кошка.

— Данил! Ты оглох!?

— Шайба, — говорю спокойно, а у самого все внутри клокочет.

То ли задушить ее хочется, то ли трахнуть так, чтобы весь стадион слышал. Чтобы орала мое имя, чтобы больше не смела ломаться.

Она смотрит на протянутый предмет с недоверием и опаской. Осторожно протягивает руку, а я смотрю на кожу, что кажется прозрачной, на пальцы, что возможно этой ночью будут гладить не меня.

Ксюша вынимает подписанную шайбу из полусжатых пальцев… Подозрительная птичка. А я и сам понимаю, что херню творю, но от желания оказаться в ней бурлит внутри, как ядовитый коктейль, отравляя разум. Это еще ничего. Но от мысли, что она мужу своему дает то, в чем мне отказывает, внутренности в узел скручивает.

Почти забирает шайбу, а я второй рукой запястье ее ловлю.

— Данил! Отпусти!

— То есть ты вчера пиздела?

— Не понимаю, что ты имеешь ввиду…

— Что гордая, пиздец какая, что мужа выгнала…

— Выгнала! Это просто поход на хоккей! И почему я вообще должна перед тобой оправдываться…

— То есть почти полгода он даже на катке не появлялся, а тут вы вместе идете на игру. За дурака меня держишь? Думаешь, я не понимаю, что он к тебе свои мохнатые яйца подкатывает?

Ксюша прыскает со смеху, а я даже улыбнуться не могу. Все тело напряжением стянуло.

— Что смешного…

— Откуда ты знаешь, что у Саши мохнатые яйца?

Я сначала застываю, а потом меня начинает просто колотить от смеха. А как представлю, так вообще ржать начинаю.

Ксюха подхватывает. Заливается смехом, хватаясь за живот.

Я давно так не смеялся. Из-за какой — то фигни, реально. А смотреть на то, как смеется Ксюша— одно удовольствие, которое патокой растекается по венам, пьянит и будоражит.

Приятный, тягучий смех, который хочется слышать чаще.

Ее небольшая грудь сотрясается от вибрации, а из глаз текут слезы.

Но стоит ей взглянуть на меня, как смех разом пропадает, словно выключается рубильником. По щелчку.

И больше нет ничего смешного в том, как мы смотрим друг на друга. Нет ничего забавного в том, что я врезаюсь пальцами в ее затылок, ощущая, как их щекочет от шелка волос.

— Данил, нет…

— Да, Ксюша, да..

Взгляд то и дело съезжает вниз. К влажному пошлому соединению наших тел. Где чавкающие звуки и шлепки становятся рок-симфонией и радуют слух. Охренительно наблюдать, как со скоростью печатного станка, член теряется в тугой щели, которая все больше затягивает, почти выдаивая из меня животные хрипы.

И можно сколько угодно убеждать себя, что это просто секс, но, чем сильнее и глубже толчки, чем громче стоны, тем сильнее я понимаю, что подобных эмоций я не испытывал никогда. Разве что, когда впервые понял, что такое секс, когда трахался с весьма опытной одноклассницей. Но сейчас все иначе. Сейчас кажется, что для Ксюши это впервые, так она реагирует. Но при этом никакого смущения, только дикий восторг в ее остекленевших глазах.

Член стягивает словно перчаткой, и я понимаю, что птичка снова на грани. Второй оргазм за такое короткое время и мне дико хочется кончить вместе с ней, но я вытаскиваю член, заполняю ее лоно пальцами, которыми начинаю динамично двигаться, вызываю в ее теле бурную, такую красочную реакцию, что будь у меня еще одна рука, я бы помог себе и кончил. Но вместо этого, я во все глаза смотрю, как сдирает с себя остатки приличия Ксюша, поливая меня обильной горячей влагой. Я просто толкаю член внутрь, еще чувствуя остатки пульсаций и несколькими толчками подвожу себя к взрыву, который простреливает поясницу болью. Успеваю вытащить член за доли секунду, заливая живот и грудь горячим семенем. Она все еще в футболке и теперь по ней подтеки.

Неуместно, но все же приходит мысль, что Рита сейчас бы просто разнесла меня, оттолкнула, заявила, что я грязная свинья и вообще мог бы кончить в сторону. Ксюша же пьяно улыбается, сама потянувшись за поцелуем. Сама скользит по моим пересохшим губам языком.

Тело наконец вспоминает об онемении ног, и я чуть не роняю птичку. Она спрыгивает на пол, и у нее, как и у меня, подгибаются ноги. Благо диван рядом и мы просто валимся на него с очередным смешном.

— Кто вообще занимается сексом в коньках, — улыбается она, убирая с моего лица волосы. Делая это так мягко и нежно, что руки сами тянутся сжать ее талию снова, а пах сигнализирует, что раз такое дело, то он не прочь продолжить.

— У меня не было выбора. Ты меня заставила.

— Я? — удивляется она, а потом поднимается на ноги и снимает с себя грязную насквозь футболку, пусть и недолго, но демонстрируя мне свою дерзкую грудь, соски на которой так и хочется сжать пальцами, чтобы ощутить насколько они твердые. Но вот она уже их скрывает, как и улыбку, которая теряется за чувством стыда. До нее вдруг начало доходить, чем именно мы тут занимались. Но двигаться лень, как и пытаться ей объяснить, что нет ничего плохого в сексе между свободными людьми.

— Жалеешь?

— Просто стыдно. Ладно, — она подбирает упавшую шайбу, приглаживает влажные волосы. — В конце концов сложно это было признать изнасилованием.

— Ну если тебе так легче.

— Ага, — надевает она штаны, натягивает кофту. На меня не смотрит, да я и сам пока не знаю, как ее успокоить, разве что.

— Ксюш, а мне мало.

Вот так. Честно. Признаться и себе и ей, что одним разом это не закончится.

— Хорошего помаленьку, Данил. Спасибо конечно, мне приятно, что тебе понравилось, но иметь в любовниках мужа подруги— не самая лучшая идея.

— Несколько поздно об этом думать.

— Не поздно, если мы забудем об этом, — она уже готова выйти, а я собираюсь поймать ее и показать насколько она не права, но онемевшие ноги и коньки не дают этого сделать. Более того, я просто валюсь на колени, довольно сильно ими ударившись.

Она открывает дверь, поворачивая голову от испуга. Прыскает со смеху.

— Ты всегда пытаешься добиться своего на коленях?

— Иди уже, пока не догнал и не отодрал, — усмехаюсь я, а она неладно улыбается и прикрывает за собой дверь. У меня уходит минут десять на то, чтобы прийти в себя, чтобы одеться в конце концов и привести тренерскую в порядок. На полу замечаю трусики, и улыбка сама собой растягивает губы. Наверное, увидь я их где — то в магазине, не купил бы никогда, но Ксюше они подходят. Маленькие, розовые, с милыми ушками на попке. А как пахнут. Черт…

Пах наливается кровью, и я понимаю, что птичке придется очень постараться, чтобы я в ближайшее время захотел кого — то другого.

Тренерскую закрываю и иду досматривать матч с vip-места. Взглядом цепляю Ксюшу с сыном и их борова. До конца игры всего полчаса, но я хочу быть уверенным, что сегодня ночью птичка будет спать одна. Пишу Демидову и приглашаю его с семьей в випку, одновременно помахав рукой. Он читает сообщение и тут же радостно рассказывает все Ксюше. Она мотает головой, гордо оставаясь на своем месте. Что интересно, Руслан от матери не отходит. А вот Саша тяжело поднимается со своего места, протискивается между другими зрителями и идет к выходу. Пока он скрывается, я ловлю взгляд Ксюши, которая крутит пальцем у виска.

Она такая сейчас забавная. Волосы чуть растрепанны, но она даже внимания не обращает. На лице ни грамма макияжа, какая-то безразмерная кофта с логотипом моей команды. Она невероятно милая в этом образе. А я если подумать, что эта безразмерная одежда скрывает обнаженное тело, то вообще можно умом тронуться.

Интересно даже, она действительно хоккей любит или за компанию ходит?

— Данил Ярославович, тут вас спрашивают, — говорит охранник, показывая на Демидова, и я киваю.

— Давай-давай не стесняйся, заходи.

Он тяжело присаживается на стул. Я делаю пару махов знакомым в випке. Что наконец меня заметили. Потом снова обращаю внимание на мужа Ксюши. Интересно он всегда был таким или семейная жизнь не удалась.

— Семейный поход смотрю у вас, — киваю на Ксюху, которая вместо игры теперь наблюдает за нами. Пишет что — то в телефон, но я даже не смотрю.

— Да, мы обожаем хоккей. Ксюшка давно не соглашалась никуда со мной выйти, все считала, что это бессмысленно. Но тут вроде как я Руса подговорил.

Честность Демидова подкупает, но тот факт, что он так просто распространяется о семейной жизни чужому человеку, дико злит. А скольким еще людям он вот так треплется о ней?

— Планируешь бурную ночь?

— Но если Ксюшу напоить, то может что и выйдет. Теперь у меня есть работа, так что она просто обязана ко мне вернуться.

— Это еще почему?

— Ну она же не зря себе никого не искала так долго. Ждет, что я исправлюсь. Да и она кому нужна с прицепом. А мы— семья. А ссоры. Ну у кого их нет. Ксюша, кстати, рассказывала, что и вы скоро должны с Ритой обратно сойтись.

— Когда рассказывала?

— Ну… давно конечно. Она же дико правильная, считает, что Рита Вас как банкомат использует.

— Да что ты… — отворачиваюсь, снова сосредотачиваясь на игре.

— Извините, я не должен был. Все-таки Ваша семья— Ваше дело.

— Да, мое. Но я же сам начал разговор, так что не парься. Кстати, — еще не хватало, чтобы он начал операцию по возвращению Ксюши. А я еще не наигрался. — Ты показал себя отличным работником.

— Да? Большое спасибо! — сразу десны сушит придурок. — А мне очень нравится коллектив!

— Так вот, думаю, отправить тебя в командировку в Усть — Горск. На комбинате требуется человек, который сделает необходимые проверки, а потом сообщит мне о результатах.

Отец меня убьет, но мне надо сплавить Демидова.

— Оу, Усть — Горск?

— Думаешь, не справишься? — может зря я все это затеял. Ксения довольно сложная девушка. Быть просто любовницей она будет недолго, потом начнет мозг выносить. Ладно, если откажется, то пусть живут дальше в своем болоте.

— Не знаааю, — он бросает взгляд на Ксюшу, которая на очередной гол нашей команды подрывается и кричит от радости. И ведь нисколько не искусственно. От ее искренней радости по телу мурашки расползаются. Сразу в голове образ ее, кончающей на моем члене. — Я бы мог, но Ксюша..

— В эти дни твоя зарплата возрастает в три раза, а по окончанию ты получаешь премию.

— Ого. Ну тогда я за. Давно хотел посмотреть, как выглядит самый большой комбинат в нашей стране.

— Вот и отлично, — осталось убедить Ксюшу, что в регулярном сексе нет ничего плохого.

Ксюша

После матча я тороплюсь на выход.

Протискиваюсь сквозь толпу с сыном, словно за нами стая волков гонится. Один конкретный, матерый волк. От его клыков тело все еще ноет, особенно определенные места, о наготе которых лучше не думать.

Есть шанс, что эти придурки выйдут мне на встречу, так что приходится тащить Руслана силком.

Господи, какая я дура!

О чем я только думала.

Ладно, нужно признаться себе, что в процессе совокупления мозг не участвовал. Но зачем я вообще с ним пошла. Зачем нужна была эта чертова шайба.

Ведь понимала, предполагала, надеялась, чем это все закончится. Просто одна шальная мысль, что Данил меня приревновал, стала тем решающие ингредиентом в давно бурлящем коктейле.

И как теперь жить дальше?

Как смотреть Рите в глаза?

Как отказаться от секса с Данилой снова, если он предложит?

Предложит?

Вот он, уже звонит. Или пишет. Но я продолжаю почти бежать, подгоняемая страхом окунутся в этот омут страсти. Открываю двери и мое лицо хлещет ветер, словно порицает за отвратительный поступок.

Данил еще… В покое не оставил ведь. Мало ему… Ага.

Зачем он позвал нас? А Саша. Тот еще придурок. Просила же не ходить! Умоляла почти, но он уперся рогом и оставил нас с сыном. Это очень показательно.

Для него всегда в порядке вещей было куда — то уйти и не сказать, оставить нас с Русланом в машине, в магазине, уйти вперед и не подождать меня с коляской. Это все конечно мелочи, но их было так много, и они так долго копились, что в какой — то момент я поняла, что Саша чужой не только мне, но и сыну. Свой комфорт для него всегда важнее.

— Мам, ну куда мы бежим?

— На метро, — нас же Саша забрал. Но обратно с ним не поеду. — Не нуди. Давай быстрее.

— Руслан! Ксюха! Ксюха! — слышу, как меня окликают, но не оборачиваюсь.

— Мам, да мам, там дядя Сережа.

Ой. Торможу, не успев добраться до дороги. Точно. Терентьев. Пока мы были женаты с Сашей, то тусили с Сережой в одной компании. Любили зависнуть в спортивном баре, сходить на хоккейный матч. Они наверняка частенько встречаются и так же общаются, но уже без меня.

— Привет, Рус, Ксюща. Ты куда так гналась?

Скорее от кого.

— Да холодно просто. Привет, Сереж.

— Вы на матче были? Сашка даже не сказал, жук. Вы помирились что ли?

Вот оно что? То есть семейный поход автоматически означает, что мы помирились?

— Где он кстати?

— Мы его начальника встретили. Он, наверное, с ним.

— Так вы вместе или нет? — такой прям точный вопрос, и я наконец не по сторонам смотрю, а не него.

Он не изменился. Все такой же симпатичный, чуть пухловатый, помешанный на своей работе в автосервисе. От того и не женат.

— Мы в разводе, если ты об этом. Возвращаться я не планировала.

— Понял, — улыбка его становится шире, даже несколько ослепляет. — Так, а чего вы на метро? Я же подвезти вас могу. Рус, хочешь вперед?

— А можно?

— Нельзя. Сереж, не удобно. Да и на метро нам ближе.

— Ты как обычно очень самостоятельная. Я же не настаиваю, — пожимает он плечами, но не прощается, а у меня телефон вибрировать начинает, а щеку припекать. Я поворачиваю голову, ловлю на себе колючий темный взгляд Данила. Даже знаю, что он сказать хочет. Ну, примерно.

— А собственно, почему бы и нет. Где твоя машина? Только можно я спереди? — чувство удовлетворения от того как сейчас смотрит Данил разливается по венам приятным теплом. От его злости улыбаться хочется, от его мнимой ревности петь.

Мы вместе идем к джипу Сережи. Он рядом совсем. Новенький, сверкающий. Я, стараясь быть изящной, насколько это возможно в джинсах и пуховике, забираюсь на сидение. Рус прыгает сзади.

Сережа посмеивается.

— У вас женщин, семь пятницы на неделе.

Он уже нажимает на газ, а я бросаю взгляд в сторону стадиона. Там, на верхних ступенях, так и стоит Данил, прожигая меня тяжелым, почти дьявольским взглядом. И от мысли, какие сейчас фантазии бродят в его голове я покрываюсь мурашками. Но самое странное, не могу не улыбаться.

Опасность, оказывается заводит. Особенно, когда она исходит от того, кто показал тебе, что такое отключить мозг, кто показал тебе, каким может быть оргазм.

Ярким, безумным, бесбашенным. Когда все тело немеет, когда в голове белый шум, когда все что тебе нужно это остановить это мгновение.

Пока Сережа задает простые вопросы Русу, поглядываю в своей телефон.

Муж Риты «Куда пошла?»

Муж Риты «Тебя же сдует, дурочка.»

Муж Риты «Притормози, я вас довезу. На крыше покуролесим»

Муж Риты «Отправил твоего мужа на пару недель в Усть — Горск. Надеюсь ты скучать не будешь?»

Муж Риты «Член до сих пор гудит»

Муж Риты «Ну и куда ты поперлась?»

Муж Риты «Что ха хрен?»

Муж Риты «Ксюш, это что за демонстрация?»

Муж Риты «А он в курсе, что ты голая под одеждой?»

Муж Риты «От тебя до сих пор моей спермой пахнет?»

Муж Риты «Дай мне только до тебя добраться, ты обо всех мужиках забудешь!»

Читаю и чувствую, как тело простреливает приятной негой, тягой к Данилу, к его рукам, что доводили до исступления.

Муж Риты «Выбесила, Ксюююш. Хочешь знать, что я хочу с тобой сделать теперь?»

Облизываю губы, чуть сдвигая бедра. Между ними просто агония. Закрываю глаза на миг, чтобы принять решение. Если начну отвечать, то все его слова в жизнь воплотятся, но ник чему хорошему это не приведет.

— Поклонники написывают? — врывается в мои раздумья голос, и я вздрагиваю, переворачивая телефон. Надеюсь он не читал?

— Ну какие поклонники?

Просто один наглый тип, которому захотелось экзотики. Подругу жены. Почти классика. Пусть и бывшей жены.

— А чего? Ты молодая, красивая, стройная, — улыбается он, бросая взгляд на мои ноги.

— Скорее худая.

— Ну… Мне нравится. А еще ты любишь хоккей. Идеальная женщина.

— ну спасибо, засмущал меня., — смеюсь, наблюдая как за окном ветер только сильнее поднимается.

— Не смущайся, я правду говоряю. Вы кстати там же живете?

— Конечно, — телефон вибрирует, и я смотрю чего там. Данил звонит. Устал ждать? Переживает, что я с одного члена на другой прыгну. Хотя, да, пусть он так и думает. Быстрее отстанет, а я быстрее забуду те мгновения, что подарили мне настоящий кайф. — Сереж..

— А?

— А я тебе правда нравлюсь? — гооворю чуть тише, чтобы играющий в телефон Руслан не услышал.

— Спрашиваешь?! Всегда Сашке завидовал.

— И что? У тебя нет никого?

— Только работа.

— То есть можешь пригласить меня на свидание?

— Легко! Давай завтра?

— А давай. Телефон мой же есть у тебя?

— Да.

— Тогда созвонимся.

Сережа даже улыбаться начинает иначе. Заводит разговор о своих машинах, которые он восстанавливает почти с нуля. Он в своем гараже проводит день и ночь, неудивительно, что у него нет постоянной женщины. Зато удивительно, как легко он согласился пойти со мной.

Он довозит нас до дома, где я отключаю телефон, и почти сразу утаиваю Руслана и себя спать. Будем надеяться, что Данил не такой псих и не начнет звонить в квартиру. Будем надеяться, что завтра он решит, что ему не хочется со мной возиться.

С утра меня будит Руслан. Голодный и раздраженный. Я сама разбитая донельзя. А мышцы ломит так, словно вчера я не сексом занималась, а пробежала десять километров. И при том, я до сих пор чувствую пульсацию в тех местах, которые подверглись атаке Данила. Даже душ не помогает стереть результаты его труда.

Выхожу из ванной, чтобы приготовить недовольному Руслану его завтрак.

— Блинчики?

— Угу, — бурчит он, что — то в очередной раз собирая. Я же заглядываю в телефон и охаю, замечая двести пятьдесят пропущенных. Причем большинство из них от Данила. Часть от Саши. Есть даже от Риты. Вот уж с кем я сейчас точно говорить не готова.

Саше позвонить безопаснее всего.

Замешиваю тесто, набирая его номер. Но утро еще раннее, так что вполне логично, что он не берет трубку. Потом делаю несколько звонков постояльцам, которые должны сегодня заехать. Быстро просматриваю календарь тренировок. Скоро уже ехать надо.

Получаю смс от Сергея. И еще минуту туплю, пытаясь вспомнить, кто это такой. А потом еще минуту пытаюсь понять, как я могла согласиться с ним на свидание. Он напоминает и предлагает выбрать мне место и время. А мне так и хочется просто слиться или написать вечное «никогда».

Вместо этого я соглашаюсь подумать и уже начинаю жарить блинчики.

— Мам?

— Ау?

— А у папы Карины какая машина?

— Черная БМВ номер пять ноль ноль, — я даже думать не хочу, почему это знаю. Бросаю взгляд на молчащий телефон. И чего он всю ночь названивал — то? — А что?

— Тогда непонятно, что он под нашим окном делает.

Вздрогнув, я роняю поварешку в жидкое тесто, из которого тут же летят брызги. Стираю с лица сладкие капли и иду к окну. Рус отодвинул шторку и выглядывает. Ну что за дебил? Реально ведь Данил. Под окном стоит. Машину чуть снегом припорошило, но это точно он. И значит, скоро об этом будет знать Карина. А значит и Рита. И ладно, придумать, отмазаться можно будет. Но подозрение то останется.

— Это не его машина.

— Ты же сама сказала.

— Я сказала, но буквы-то другие. Да и что здесь делать отцу Карины, сам подумай. Ты давай садись, ешь, — тут же включаю ему мультик, а сама иду на балкон звонить Данилу. Меня от возмущения буквально трясет. Он о чем думает? Он неужели не понимает, что мир не только вокруг него крутится?

Трубку не берет. Как так уснуть можно было? А может он просто машину оставил?

Ругаюсь про себя, но все равно собираю в контейнер блинов и наливаю в термос чай. Даже анализировать не хочу, зачем. Наверное, чтобы вымазать его идеальное лицо сгущенкой, как он меня вчера вымазал.

— Руслан, я в магазин.

— Ладно! — отвечает сын с набитым ртом, а я надеваю кроссовки, пуховик и собрав сумку, выхожу за дверь. Руки в кулаки как — то само собой сжимаются, но я все равно продолжаю названивать Данилу.

— Алло? — сонный, чуть хриплый голос проходит импульсом через все тело. — Птичка?

— Ты, блин, Орел. Скажи, что ты просто бросил машину у моего дома и сейчас в своей квартире.

— Не-а, — судя по голосу он тянется, а я закрываю глаза, прикладываясь к подъездной двери и представляю его великолепное тело. Это ж надо так вляпаться. — Спустишься?

— Ты совсем больной, да? Рус увидел твою машину. И я уже сказала, что это не твоя.

— Ну и молодец. Давай спускайся, я отъеду в другой двор.

— Зачем, Данил? Просто скажи, зачем?

— Я уже говорил, что мне тебя мало.

— А мне было достаточно. Я вон, вон… на свидание пойду.

— Это с тем мужиком, в чью машину ты вчера села? Не смеши меня. Жду в соседнем дворе.

Это ж насколько нужно быть самоуверенным, А насколько надо быть дурой, чтобы все — таки пойти туда, где он будет ждать? Особенно сесть в его машину.

— Привет, птичка. Я еще в первый раз заценил этот халатик, — тут же лезет он ко мне, а я вся вздрагиваю, стоит его холодным пальцам коснуться моей ноги. Она тут же покрывается мурашками. А внизу живота все сладко сжимается.

Он меня доведет, ей Богу.

— Хватит! — пихаю ему в грудь сумку с едой и хочу выйти, потому что прекрасно знаю, чем это все закончится. Но вскрикиваю, когда спинка кресла из которого, я так и не успела выйти просто валится назад. А я вместе с ней. Даже вздох не успеваю сделать, как Данил нападает сверху. Просто жалит губами, смывая как пену, любые попытки остановить это безумие. И вот я уже не отталкиваю его, а отвечаю на голодный поцелуй, ноги раздвигаю шире, сама пальцами волосы его оттягиваю. Стону в рот, вспоминая, что такое оргазм, и с чем его едят. И мне тоже мало. Чертовски мало. Только вот не меняет это ничего. Он все еще чужой муж, помешанный на своей бывшей.

— Хватит, перестань, прошу, — мотаю головой, и вдруг Данил отстраняется и как ни в чем не бывало начинает открывать сумку и с удивлением доставать свой завтрак. И пошли его теперь.

— Охренеть как вкусно, — мычит он, за один присест умяв все пять блинов. Чай он пьет, вообще, закрыв глаза от удовольствия. — Даже сахара как надо.

— Раз ты поел и готов меня выслушать.

— Ага. Я сейчас почти на все ради тебя готов…

Ключевое почти.

— Просто выслушать, Данил.

— Слушаю.

— Нам необходимо забыть о вчерашнем инциденте. Это было крайне неосмотрительно. Неправильно. И по отношению к Рите, и к нашим детям. Ты просто пойми, что если кто — то узнает, то будет мне стыдно, а тебе Рита весь мозг вынесет. Не говоря уже о том, что я подвергнусь осуждению со стороны не только подруги, но даже своего сына. Мне еще кататься в этом клубе. Я бы не хотела попасть в ситуацию, что нам придется менять клуб из-за твоих хотелок. Поэтому будет лучше всего вернуться в стадию «знакомые» и больше не вспоминать это.

Данил внимательно слушает, потом откидывается на спинку сидения.

— Ксюш, это просто секс и об этом не обязательно всем рассказывать.

— Конечно! Именно поэтому ты всю ночь торчишь под моими окнами.

— Если бы ты взяла трубку.

— Я спала! А тебе нужно было ехать домой, а еще лучше к Рите! Она, кстати, звонила.

— Что нам мешает просто иногда встречаться и трахаться. Тем более, как мы выяснили, нам обоим это очень нравится.

— Ты меня вообще не слушаешь? Я не хочу потом себя стыдиться!

— Слушай, ты загоняешься. Не обязательно же кому — то рассказывать.

Да, конечно. Я же всю жизнь мечтала быть чьей — то любовницей.

Ладно, будем бить его же оружием.

— Ты сам сказал, это просто секс. Я могу трахаться, с кем угодно. Так зачем мне напрягаться и быть любовницей мужа подруги, когда я могу найти свободного мужчину. Вот например, Сережу. Он пригласил меня на свидание, и я планирую согласиться.

Не сразу понимаю, почему вдруг перестаю дышать. Дыхание перехватило, а голова оказалась вжата в окно. Взгляд Данила из добродушного в миг превратился в колючий и жесткий, а губы сжались в тонкую линию.

— Ксень, ты реально не догоняешь? Тебя никто не спрашивает. Я хочу тебя трахать и я буду тебя трахать. И мне реально похер, знает ли об этом Рита. Я ей отчитываться не обязан. Могу ей прямо сейчас позвонить и отчитаться.

— Отпусти, придурок, я не…

— А если твой Сереженька к тебе притронется, то его гараж просто сгорит. И вот тогда ты поймешь, что такое настоящее чувство вины.

— Ты псих! — испуганно шепчу. Эта его опасная энергетика просто сбивает с толку, сносит все грани, заставляет дрожать и возбуждаться. — Данил…

— Вот чем быстрее ты это поймешь, тем проще нам будет общаться.

Он кусает меня за губу, прокусывая кожу. Тут же зализывает ранку, вторгаясь в мой рот языком. Я просто терплю, когда он закончит, когда выпустит меня. Уверенная, что такое мне понравиться не может, но Данил не успокаивается. Руки оглаживает место давления, другой рукой уже поглаживает грудь. Находит нужные точки, умеючи приводит меня к той грани, когда голова пустеет, а инстинкты обостряются. Я уже сама цепляюсь за него, прижимаясь всем телом, готовая раздвинуть ноги, отказываясь понимать себя. Его. Всю эту ситуацию.

— Все, иди…

Я ошеломлена, но молча забираю сумку и выхожу на холод, тут же, не глядя, бегу в сторону своего подъезда. Смаргиваю слезы, обещая себе никогда больше не приближаться к Данилу Распутину. Только вот умом понимаю, как скоро нарушу собственное обещание.

Данил

Я сжимаю руками руль. Меня реально трясет, словно после спаринга. Еле сдерживаюсь, чтобы не рвануть за этой козой и по заднице надавать. Возомнила она себе. Чувство вины. Сереженька.

— Сука, — мне так мозг даже Рита не выносила.

Хотя если вспомнить, то мне словно вообще было срать, когда она наконец сдастся и ляжет под меня.

В какой — то момент стал понимать, что только после свадьбы. Так что особо не парился. Трахал очередную любовницу. А сейчас что? Могу поехать к Жанке, спустить пар, но не хочется. После вчерашнего аперитива хочется попробовать главное блюдо. Трахать Ксюху всю ночь, чтобы умолять начала о пощаде. Чтобы как Жанка послушной стала, готовой в любое время, в любой позе, в любую дырку.

Даже смешно. Меня так давно с девки не перло. Последний раз, наверное еще в школе, когда нужно было пойти на самые нелепые ухищрения, чтобы добиться старшеклассницы.

А она что? А она оказалась вполне себе опытной. Разочарование было горьким, зато расставание сладким. Мне очень понравилось, как она в ногах у меня валялась, как просила ее не бросать.

И Ксюха будет валяться. Никуда не денется.

Завожу двигатель и наконец выезжаю из этих трущоб. Смотрю телефон, пропущенные от Риты. На автомате перезваниваю. Про себя усмехаюсь, вспоминая реакцию Ксюхи. Было бы забавно их лбами столкнуть. Но нахер нужно.

— А ты чего трубку не берешь? — с полрога страшивает. Даже не здоровается.

— Спал я Рит. Как Карина?

— Все прекрасно. Мне тут на диспансеризацию надо. Она платная.

Я на секунду замолкаю. Вот интересно получается. Одна баба от меня шарахается, но приносит блинов и чай. В желудке до сих пор приятно урчит. А вторая звонит, только чтобы денег попросить.

— Не вопрос, сейчас скину. Давай я вас довезу.

— Да я ка бы на машине. Так что потом увидимся.

— Ладно, — кладу трубку, чувствую толику вины просто, зато что даже не попросил поговорить с дочкой.

Просто не ожидал, что именно сегодня разговор с Ритой станет так раздражать. Я к ней всегда спокойно относился. Не ревновал, не бесился, даже если на эмоции пыталась вывести, даже когда орала, что я не достоит даже стоять с ней рядом, а моя семья уроды и чудовища. Она конечно не далека от правды, но принимать подарки и деньги ей это никогда не мешало.

Тащусь домой, принимаю душ, потом на тренировку. Там на удивление встречаю брата. Он обычно вечером ходит.

— Какие люди и без охраны, — жму я ему руку, а Арс хмурится.

— Так Олег внизу ждет. Как обычно.

Я глаза закатываю. Никогда шуток не понимал. Однажды я ему ночью нарисовал кота на роже, а утром поторопил в школу, где подговорил всех. Даже дома родителей. Он на меня обиделся и почти месяц на разговаривал.

— Опять твои шуточки.

— Ну не всем же быть таким серьезным. Как дела-то?

— Родители интересуются, когда ты привезешь Карину.

При разводе мне ничего не стоило забрать Карину себе. Тут что ни говори решают деньги, да и надавить я мог, где надо. Только вот Ритка Карину любит до одержимости, развивает, играет, души в ней не чает. А чтобы я дал ребенку? Нянь? Деньги? Никакого тепла? Так что решил переждать, все равно рано или поздно Рита ко мне вернется, не стоит ругаться заранее.

— А я про твои дела спрашиваю. Как твоя фирма? — он проектирует вертолеты. Даже близко не сравнить с моими фабриками оборудованию для транспортных компаний. Но он старше, а на мне вроде как природа отдохнула. Вечно на вторых ролях.

— Нормально. Скоро заказ вам большой поступит. А ты чего такой?

— Какой?

— Да словно старше меня, а не младше, — усмехается брат, а я брови поднимаю. Шутка? Серьезно?

Тот факт, что он старше меня ровно на минуту всегда был предметом шуток в нашей семье. Всех, кроме самого Арсения. Потому что он то старший, а я глупый и недалекий младший.

Иногда я думаю, что я даже Риту выбрал себе, чтобы выглядеть серьезнее. Женился раньше него, ребенка завел. Только чтобы перестали подкалывать по этому поводу.

Но по итогу все решили, что мне просто больше заняться нечем, как жениться в двадцать два года, а Арсений у нас гений, у него времени на такие глупости.

— Ты не шути, а то тебя со мной перепутают.

— нас и так постоянно путают. Ты только пришел? Размяться не хочешь?

— Погнали, — киваю я, беру воду и подмигиваю девчонке, которая все это время смотрела на нас с открытом ртом. Мы с братом пошли в мать и унаследовали ее внешность. Тут нам повезло, хотя в бизнесе смазливая морда обычно мешает. Вот дед и отец не красавцы и им проще было, их боялись всегда. А нам с братом приходилось прогрызать себе путь сквозь скепсис и недоверие.

Мы разминаемся и принимаемся друг друга дубасить. Драться мне нравится, а с Арсом больше всего. Он словно отражение, которое пытаешься задеть. При этом я четко понимаю разницу между нами. Не будь мы на одно лицо никто бы никогда не понял, что мы не то что браться, а даже родственники.

Минут через тридцать эта драка выматывает, кулаки болят, а те месте, куда наносились удары ноют. Но я по крайней мере выливаю на брата все то напряжение и гнев, которые вызвала во мне Ксюша. До сих пор поверить не могу, что после моего члена, она решила найти какой — то другой. Трахаться она будет только со мной, пока я этого хочу.

Из зала с братом мы выходим вместе и уже хотим разойтись, как у меня появляется идея. Когда я женился на Рите она еще не была знакома с Арсением. Он мотался по всему свету и вообще редко появлялся в России. Потом конечно понял, что именно здесь ему проще всего построить бизнес, особенно когда наш отец владеет первым по величине металлургическим комбинатом. Он появился только в лень свадьбы и случайно набрел на Риту, которая наорала на него за то, что он наступило на подол. Она перепутала нас, как и многие другие. Не смотря на разницу характеров и темпераментов нас всегда и все путали. И мать тогда вздохнула, сказав, что если жена путает меня с кем — то другим, то вряд ли наш брак продлиться долго. Я отмахнулся, даже не стал париться, потому что женился не от большой любви, а просто потому что Рита идеально подходила на роль моей жены.

И мне вдруг стало интересно, спутает ли нас Ксюша.

— Ты сильно занят?

— Разумеется. Иначе не пришел бы с утра.

— Да поняла, я понял. Эксперимент хочу поставить. Поможешь?

— Ну а чего не помочь? Что делать?

— Сейчас скину номер. Девушка владеет квартирой, которую можно снять на ночь. Сними ее на сутки и познакомься с ней.

— А цель?

— Я потом тебе скажу, — перекидываю номер. — Только сегодня или завтра.

— Какую — то херню замутил.

— Сам знаю, но спать спокойно не смогу, пока не узнаю.

Ксюша

Вроде бы обычный день, но я все еще не могу прийти в себя после утра. Делаю все на автомате, а мозг то и дело подсовывает детали момента с Данилом. Почему он так сделал. Что им двигало. Он реально псих или ревновал меня настолько, что не смог сдержаться. И если первая мысль пугала, вторая волей не волей заставляла улыбаться. И кожа на шее. Она словно подушка с эффектом памяти, до сих пор ощущает его сильные, длинные пальцы, как стальные проволоки приковавшие меня к окну машины.

— Ты какая — то напряженная сегодня, — подсаживается Рита, пока наши дети на тренировке. Если честно, я от нее пряталась два часа. Сначала съездила проверила в квартире порядок, но теперь, когда вернулась, она тут как тут. У нее радар что ли на меня, потому что села я на диванчике в уголке пить кофе. — Куда ездила?

— Да, сегодня новый проживающий. Хотела посмотреть, все ли в квартирах убрано.

— Яясно… А мы сегодня по врачам мотались. Данька с утра звонил, напомнил и денег закинул, — никогда еще мне не было так тяжело разговаривать с подругой. Чувство вины притупилось немного после слов Дани о том, что он готов хоть сейчас рассказать все бывшей. — Так что мы поехали все сделали. А у вас как?

— У нас? — не сразу поняла о чем она. Все еще нахожусь в каком — то коматозе. Тело словно птица нашло свое гнездо и постоянно мысленно возвращается в то место, где оно находится. Бесит.

— Ну даа, Ксюш! Ты же вчера ездила с Сашей и Русланом на хоккей этот ваш.

— Ездила, да. Но домой мы одни поехали, сразу спать легли, — почти не соврала же. Просто кое — каких моментов не упомянула.

— Понятно. А то я звонила, звонила.

— А чего звонила?

— Да, Данька вчера тоже на матч собирался. Он же там играет иногда. Ты его не видела?

Ощущение, словно я над пропастью ногу занесла, а сзади свора хищников, которые готовы на куски меня порвать.

— Видела. Мы столкнулись с ним. Он был в хоккейной форме.

— Терпеть не могу, когда он играет. Сразу потный, грязный, какой — то дико возбужденный.

Да, все так. Только как раз этот потный, грязный, возбужденный чуть не свел меня с ума.

— Он проявлял агрессию? — не могу не спросить. Данила он такой, вежливый, спокойный, смешливый местами. Я бы никогда не подумала, что он способен на подобные выпады.

— Кто? Данька? Нет конечно. Он никогда не вел себя грубо или эмоционально. Даже когда мы расставались, он не кричал, просто дал проораться мне.

Вот оно как. С Ритой он значит нежный и ласковый, а со мной можно как со шлюхой?

Это злит. Так злит, что хочется прямо сейчас позвонить ему и высказать все.

— Наверное он просто любит тебя.

— Конечно любит, но еще не заслужил семью. Так вы просто столкнулись?

— Да, а потом он повел меня в тренерскую, — перед глазами встали мы, словно со стороны, вколачивающиеся друг в друга. — Подарил шайбу для Руслана.

— О, Руслан же у тебя любит это дело.

— Любит, да. А потом Данил пригласил нас в випку, где сидел сам, но туда пошел только Саша.

— О, ну прям рассщедрился. Может они с твоим Сашей подружатся?

— Думаешь?

— Ну а почему бы и нет! Представляешь, соберемся как — нибудь все вместе.

Ага, а пока вы будете мило болтать, Данил отведет меня в уголок и как следует трахнет. Господи, кошмар то какой. И самое ужасное, что, думая об этом, я сильнее возбуждаюсь.

— О, время, — тороплюсь я к сыну, которого можно забрать и перестать обсуждать то, чего никогда не будет. Потому что, как минимум, к Саше я никогда не вернусь. А что будет между Ритой и Данилом меня не касается.

Я помогаю Руслану собраться, очень надеюсь, что он не успел ляпнуть про машину Данила или даже про похожую. Но тот вроде слишком занят обсуждением новых элементов, которые им дали учить. Радует, что в этой группе есть и мальчики.

Мы едем домой, где я оставляю его одного, а сама еду встречать нового постояльца. Он позвонил мне сегодня, пока я ехала на каток с Русланом. Попросился на один день. Обычно я отказываю, но он сказал про двойную оплату, был вежлив и даже обещал сам убраться после. Это конечно вранье, но намерение приятное. Так что сдам квартиру этому Арсению.

Руслан идет к соседу, с которым дружит, а я быстро переодеваюсь из спортивного костюма и еду встречать мужчину. В телефон почти не смотрю. Сергей уже писал и звонил, а я после утреннего инцидента не знаю, как ему отказать в свидании. Не хотелось бы его подставлять, а что удумает Данил, я понятия не имею. Самое смешное, что сам он больше сегодня не звонил. Надеюсь, ощущает хоть каплю вины за свое поведение и больше не будет меня беспокоить. Никогда.

Я жду у подъезда возле своей квартиры, когда подъезжает такси. Из него выходит молодой мужчина с короткой стрижкой. Тут же идет ко мне, бросая неприязненный взгляд на дом.

— Добрый день.

— Добрый, — жму я ему руку и чувствую какое — то волнение. Кажется, словно надо мной нависла ловушка, и я даже невольно смотрю наверх. Хотя это глупо. — Вы уверены, что хотите здесь остановиться?

— А что не так?

— Вы просто так на дом посмотрели.

— О как. А вы всегда так откровенны?

— Это проще.

— Смотря в какой области. Вы ведь могли пропустить мой взгляд мимо глаз и заработать денег. Могли даже расписать достоинства старого жилого фонда.

— Их нет. Обычно в объявлении я это указываю.

— И все равно я намерен остановиться здесь на ночь. Раз уж приехал.

— Ну смотрите. Дело ваше, — пожимаю плечами, отмечая странность этого мужчины. Высокого и красивого конечно, но такие у меня бывают часто. Порой со своими девушками на ночь.

Показываю ему квартиру. Ею, кстати, я могу гордиться. В конце концов ремонт я делала сама и очень им довольна. Когда Руслан вырастет и заведет свою семью, я буду коротать старость в этой милой квартирке.

Арсений бросает сумку на диванчик в прихожей и одобрением осматривает квартирку.

— Очень мило, кстати.

— Спасибо, — достаю я договор и ручку. — Позвольте ваш паспорт. Нужно договор заполнить.

— Паспорт мне должен коллега вот-вот привезти.

— Оу. Ну без него я не смогу составить договор.

— Понимаю. Может быть мы тогда вместе подождем. У вас на первом этаже ресторанчик вроде был, я бы поужинал. А вы могли бы рассказать, что у вас тут в Новосибирске есть интересного.

— Ну, — как — то странно все, а ощущение ловушки не проходит. — Ладно.

— Вещи оставлю?

— Конечно, — пожимаю плечами, и мы вместе спускаемся в грузинский ресторанчик. Сегодня тут много народу, но нам находят столик. Арсений заказывает вино, а я черный чай.

— Не выпьете со мною? — его взгляд становится мягче, а я напрягаюсь еще больше. А еще от того, что его лицо кажется мне знакомым.

— Простите, но интимные услуги не входят в стоимость квартиры.

— Я не намекал на это, — говорит он вполне серьезно, а я от него скорее ждала фразы вроде «А сколько нужно доплатить».

— Простите, сама не знаю, что на меня… — он поворачивается в профиль и меня осеняет. Он же вылитый Данил. Просто одно лицо. Но разве так бывает? Разве могут два человека быть настолько похожи? Я бы даже заподозрила, что это сам Данил, но прическа другая и говорит он иначе, словно в вечном напряжении. И не шутит, хотя вот сейчас был отличный повод. А может быть это все — таки Данил? Да нееет, глупость какая. Я бы сразу его узнала, а этот мужчина…

— Арсений, а как ваша фамилия? — ловлю его взгляд и все понимаю. — Вы брат Данила?

— Какого Данила?

Вот так да?

— Да мне просто показалось, что вы похожи на одного моего знакомого и я предположила. Можно я отойду? В туалет?

— Конечно. — кивает он, покручивая в руке свой телефон, а я тут же смываюсь со своим, заглядывая в сеть. Ищу Данила Распутина и ожидаемо нахожу его и его брата. Арсения. На фотографии они и правда как одно лицо. И как я могла не узнать? Ладно, прическа другая, но все остальное то?

И вообще я сомневаюсь, что Арсений-проектировщик вертолетов, офис которого находится в Новосибирске, не знает этого города. И тем более, что ему требуется жилье на ночь.

Вот же придурок. А самое главное, цель то какую преследовал? Что и кому хотел доказать.

Возвращаюсь в зал с четким намерением разоблачить обманщиков. Иду к столу, где уже стоит вино и мой чай, и тут понимаю, что собственное сердце начинает стучать по виску. Данил. Это точно он. С другой прической, в той же одежде, но сейчас это точно он. Сволочь.

— Как вино?

— Прекрасно. Но вы все равно прекраснее.

Гаденыш.

— Спасибо. Так что с вашим паспортом?

— Он в сумке, а я просто хотел вас напоить.

— Ну чаем вы меня не особо напоите.

— Это верно.

— Но в моей квартире есть виски. Хотите?

Он если и опешил, то вида не подал. Только чуть сощурил глаза, словно ожидая, что я скажу про шутку.

— Неожиданно. Я был уверен, что вы будете возмущаться.

— Ну с чего бы это. Красивый мужчина в командировке. Мне кажется, это шанс заняться отличным сексом, — хватаю его за галстук и тяну на себя. Почти целую, и он готов ответить, но я тут же хватаю его за губу, почти кусая.

— Аа!

— Вот тебе и Аа, Распутин. Что это блядь за игры? И говори правду, потому что у меня в руках вилка, а у тебя очень чувствительный член.

Вместо того, чтобы хоть что — то объяснить, он вдруг улыбаться начинает.

— Когда поняла?

Отпускаю его, встаю.

— Я так понимаю, сумка была пустая, так что оставлю ее себе. А с тебя восемь тысяч.

— За что?

— За простой квартиры, которую я могла сдать нормальным постояльцам.

Он берет свой телефон и в несколько шагов отправляет мне деньги. На этом я киваю и поднимаюсь. Тут же чувствую, как мое запястье оказывается в стальном, горячем капкане.

— Отпусти.

— Когда ты поняла?

— Данил, ну что тебе от меня нужно. К чему эти проверки? Не узнала я твоего брата. Только в ресторане поняла, что его лицо мне что — то напоминает.

— Мы одинаковые.

— Я рада за вас. Ты не мог бы меня отпустить?

— Отпущу. Но сумку верни. Там реально его документы лежат.

— Ладно, — как же он бесит. Только пусть попробует ко мне лезть.

Он расплачивается, а я уже бегу на улицу. Там меня ждет копия Данила. Более приличная копия.

— Ксения, простите за этот фарс.

— Ничего, — пожимаю плечами и иду по направлению к углу дома. Дохожу до подъезда и вижу, как меня нагоняет Данил. Даже не запыхался. — Расскажешь, к чему это было?

— Нас никто не различает, кроме матери. Провел эксперимент.

— Молодец, — поднимаюсь по лестнице, иду к квартире. — Здесь подожди.

Захожу в квартиру, тянусь за сумкой и слышу за спиной щелчок. Оборачиваюсь резко. До мозга доходит, что я в западне. Бросаю в скалящегося Данила сумкой и убегаю в комнату.

— Не подходи, Данил. Я вызову полицию.

— и что ты скажешь? — встает он на пороге кухни, а я на автомате нож беру. В ход я его не пущу, но может он хотя бы испугается. — Мой любовник хочет меня изнасиловать?

— Мы не любовники, Данил! Вчера была случайность.

— Нет ничего более постоянного, чем случайности. Иди сюда, Ксюш.

— Не подойду.

— Я же пока по-хорошему прошу.

— А будет по-плохому? Как утром? То есть с Ритой ты нежный любовник, а мне можно больно делать? Скотина!

— Ксюш, я сам от себя не ожидал, — подходит он все ближе. Животом твердым в кончик ножа упирается. А у меня рука трясется. Внутренности горят огнем. А Данил взглядом только дров подкидывает. В нем столько желания, столько одержимости, что меня на куски рвет. Страшно, что завтра он снова чужим будет, и я больше не испытаю того спектра эмоций, которые он вызывает.

— А Рита…

— А Риту я не ревновал никогда. А вот одна мысль, что тебя трахнет кто — то другой, изнутри жжет.

— Данил, я свихнусь с тобой, — он обхватывает мое запястье рукой, нож забирает, наклоняется и шепчет.

— Я с тобой уже свихнулся, неужели ты не видишь, — жалит он сухими, твердыми губами, а я роняю нож и руки ему на широкие плечи забрасываю. Забывая обо всем, что мешало мне раньше наслаждаться этим мужчиной.

Теряюсь. В пространстве. В похоти. В желании. Ощущения такие, что попала в ту самую ловушку, перевернулась в воздухе и вешу над землей вверх ногами. Кровь к голове приливает. Щеки горят. Как и губы, которые Данил своими терзает. В ловушке. В западне. А вырваться не хочется. Говорить: «Нет» не хочется. Даже делать вид, что мне все равно, не хочется. Потому что сладко. До боли сладки его поцелуи, его касания. Разве можно в этот момент представить что — то важнее его рук, медленно скользящих по бокам, пусть даже еще скрытым пуховиком, что — то важнее губ, скользящих от губ к шее.

Ловкие пальцы подцепляют бегунок и вниз тянут. Медленно. Чертовски эротично. Словно конфетку раскрывая, которую ешь после диеты. Пуховик словно тряпка ненужная к ногам падает, а мои пальцы словно сами тянутся к его пальто. Всего несколько пуговиц, которые я вытягиваю из петель дрожащими пальцами.

— Ксюш, — шепчет этот наглец у уха. — Сейчас даже, если землетрясение начнется, я не остановлюсь.

— Не останавливайся, — уже сама тороплюсь. Срываю с него пальто, пока сам Данил уже платьем моим шерстяным занимается. — Прости, секс не планировала— белье не сексуальное.

— У меня на тебя даже в пуховике стоит, какое уж тут белье. Давай просто снимем его скорее. Вчера я тебя не рассмотрел.

— А, то есть ты не сексом со мной заняться хочешь, а просто рассмотреть?

— Да, а потом еще раз рассмотреть, только уже сзади, когда ты будешь раком стоять, — тянет он платье вниз и к груди губами прижимается, зубами избавляя грудь от чашечек лифчика. Что я тут же теряю нить разговора, потому что его язык с моими сосками делает какие — то невероятные вещи. То гладит, то обводит по кругу, то и во все хлещет словно хлыстом упрямую кобылу. А я только постанываю, волосы его стриженные оттягиваю пальцами, выгибаюсь, чувствуя задницей столешницу. И как мы на кухне оказались. Хотя гораздо больший вопрос, как это я уже без лифчика, а руки Данилы уж подцепляют резинку ужасно старомодных колгот и вниз тянут. Ниже, ниже, вместе с губами, которыми он теперь живот впалый целует. Кончиком в пупок забирается. Все ниже и ниже, туда, где я бедра все сильнее сжимаю.

— Не сжимай, все равно доберусь до сладенького, — стягивает он трусы вместе с колготками или колготки вместе с трусами, но дальше я уже мало соображаю, потому что то, что он вытворял с моими сосками, он и с клитором успешно проделывает. А меня заставляет одну ногу себе на плечо забросить. Вчера я мало успела понять, на адреналине и страхе, что нас кто — то застанет, а теперь ощущаю каждый импульс удовольствия, который он в меня языком вгоняет. Скользит по влажной промежности, пальцами по краю входа гладит, сдвигает границы и нормы разумного, а я только ахаю и вздыхаю, желая, чтобы это болезненно-сладкое ощущение длилось. Длилось. Длилось. Еще. Еще. Ещееее.

— Данииииил…

— Так чего ты там про свидание говорила? — поднимает он голову, а я свою роняю, сквозь морок впиваясь взглядом в его влажные губы, вскрикивая, когда он вставляет в меня палец, скользит им внутри по кругу, наглаживая стенки, доводя меня до экстаза, словно разгоняя машину и тут же отпуская газ.

— Ничего…

— Не слышу? Будут еще свидания, — достает он пальцы и облизывает. Гадкий. Гадкий извращенец, но как же мне сейчас хорошо. — Не слышу, Ксюююша?

— Никаких свиданий.

— Точно?

— Да точно, Данил!

Он вставляет пальцы резко, поднимаясь во весь рост и принимаясь ими активно двигать, нажимая на какую-то болезненную точку. Раз, другой, от чего в животе все сжимается, а спазм доводит до крика. Я просто кричу, пока он колотит во мне пальцами, от чего по бедрам стекает столько влаги, что стыдно становится

— Остановись, тормози..

— Глаза открой, я только начал. Ничего со мной не стесняйся, никогда. Поняла? — обхватывает он мои щеки пальцами, сжимает до боли, а внизу продолжает терзать, срывая с губ собственное имя.

— Повтори..

— Не могу…

— Повтори! Я не буду ничего стесняться.

— Я не буду ничего стесняться!

— Ты только моя…

— Я только твоя… — выкрикиваю, пока его пальцы доводят меня до той грани, после которой нет пути назад. И все равно он тормозит все, снова вытаскивая пальцы, тут же пихая мне их в рот.

Я пробую на вкус собственные соки, чувствую на губах наглый, развязный поцелуй и руки на заднице, которые жадно сминают плоть. Я взлетаю в воздух и оказываюсь сидящей на твердой столешнице. Она холодная, а Данил горячий. Все его тело, его губы, даже взгляд. Все говорит о том, что он плавит меня как воск, придавая такую форму, какую ему нужна. А мне нравится, я подчиняюсь, Даю себя целовать, даю себя лапать. Гортанно выдыхаю, когда его руки вновь оказываются на моей груди, а колени силой раздвигают ноги, чтобы приткнуться между. Он все еще в брюках, и я сама избавляю его от этой досадной детали одежды. Расстегиваю ремень, ширинку, пока он почти насилует мой рот, скользя языком по зубам и небу.

— Давай, птичка, живее, пока я не взорвался, — уже сам почти стонет Данил, отпихивая мою медлительную руку и сам стаскивая с себя лишнее. Я в свою очередь тороплюсь снять с него свитер, чтобы поскорее дотронуться до твердой груди, о которой так много думала. Волосы есть, поросль темная, мягкая, стрелой спускающаяся к цели. Той самой, которая упирается прямо в меня. Данил направляет себя рукой, растягивая обильную влагу по складкам. Поднимает голову, ловит мой ошалевший взгляд. Я почти дыхание задерживаю, чувствуя, насколько натянута тетива нервов. Данил одним четким ювелирным толчком таранит мое пылающее нутро. Я дергаюсь всем телом, чувствуя, как оргазм, короткий как вспышка, простреливет всю нервную систему от макушки до кончиков пальцев.

Данил замирает внутри, дожидаясь, когда меня отпустит. Я открываю глаза, видя его пьянящую улыбку.

— Моя горячая девочка. Даже не надейся, что я тебя так просто отпущу. Он оттягивает бедра, чтобы снова в меня ворваться, чтобы начать двигаться, не давая даже отвернуться, не давая даже глотнуть воздуха. Целует снова, доводя до очередного обрыва, но тут же отпуская ситуацию, почти полностью выходя из меня. В один из таких раз он действительно вышел. Но только, чтобы на руки меня поднять и унести в спальню, где еще утром я перестилала новое белье. Мы падаем на кровать, и я чувствую, как твердая горячая сталь снова пронзает меня, опаляя каждую клеточку. Я сцепляю ноги за спиной Данила, ловлю его бешеный, агрессивный темп. Чувствуя, как меня в очередной раз приближает к оргазму. С каждым толчком. С каждым криком. С каждым рваным выдохом и вдохом. Кровать скрипит, бьется об стену, а мне плевать, я просто один сплошной оголенный нерв, на котором Данил играет как на гитаре. Виртуозно, снова и снова давая кульминацию.

Он не оставляет меня в покое, открывая новые и новые грани секса, который раньше был для меня лишь приятной обязанностью. Кажется, я раньше никогда и не знала столько об этом порочном удовольствии. Не знала, что если встать на четвереньки, член будет заходить еще глубже, а если закинуть ноги за голову, то оргазм простреливает до самого сердца, заставляя его на миг замирать. Еще я никогда не делала минет и впервые подумала об этом, что может быть не так уж это и противно, особенно когда член, что сейчас в руке Данила такой красивый и ухоженный.

Данил кончает мне на живот и грудь, а потом сверху наваливается, целуя в губы. Обнимает так крепко, что кажется— задушить готов, поворачивается так, что я оказываюсь на его груди.

— Ты мне должна два оргазма, — говорит он, задыхаясь, а я даже говорить не могу. Тело онемело, а губы распухли. Ноги ватные. И вообще кажется, что не после секса, а как от наркоза отхожу.

— Слышишь? — он смотрит на меня и усмехается. — Все с тобой ясно. Спи.

Ага, какой спи, нужно ехать домой, забирать сына и сожрать себя чувством вины.

Это заставляет меня нахмуриться, попытаться вскочить.

— Куда собралась?

— Домой, — говорю так хрипло и медленно, словно после затяжного гриппа.

— А понежиться с любовником?

— Мы не любовники… — упираюсь в его грудь, а он словно специально давит, снова меня на спину толкает, сверху нависает.

— А кто же мы? Мм?

— Случайные партнеры по отличному сексу. Данил! Твоя бывшая жена— моя подруга! Я вроде говорила тебе? Или ты забыл?

— Я ничего не забыл, — встает он и обнаженный выходит из спальни. Ничего не говорит. Я даже обижаюсь немного, иду за ним, узнать, что вообще происходит. Он с прихожей на кухню топает, там поднимает пальто, достает телефон. Тааак...

А у меня уже под ложечкой сосет. Что он собирается сделать?

— Такси вызываешь?

— Ага, — набирает он номер и ждет, взглядом лаская мое тело. — Рита? Привет… Давно хотел тебе сказать…

До меня доходит что он сделать собирается!

Сволочь!

Я просто подпрыгиваю, телефон у него вырываю. Выключаю, смотря на фотографию Риты на гаснувшем экране.

Проверяю выключен ли и только потом отдаю.

— Ты… Ты... Зачем?!

— Потому что ты меня достала этим тыкать.

— Больше не буду, — отворачиваюсь, хочу уйти одеться, он меня догоняет, довольно резко к себе разворачивает.

Хмурится, а я толкаю в его грудь. Отличную подкаченную грудь. Сволочь.

— Отпусти! Ничего больше не будет, — говорю не очень уверенно, особенно когда его эрекция мне в живот упирается.

— Будешь ерепенится, все Рите расскажу.

— Ты меня шантажировать вздумал?!

— Я как видишь уже готов на что угодно, чтобы тебя трахать. Хоть бы пожалела бедолагу.

— Да господи, тебе не с кем что ли трахаться?

— Мне есть с кем, — Данил к стене прижимает, руками в плен берет, губами по виску, щеке ведет. А я чувствую дурацких бабочек в животе. — С тобой, Ксюш. Только с тобой.

— Только со мной? — почти шепчу, смотря как его губы неумолимо приближаются. В конце концов, что я парюсь. Они же не вместе, значит я ни в чем не виновата. Значит могу теоритечески немного попользоваться этим совершенным мужским экзепляром.

— Только с тобой, — подхватывает он меня под залницу и поднимает, тычясь уже стоящшим колом между ног.

— Только Рите давай говоритть не будем, ладно? — обнимаю его за спину и ноги шире раздвигаю, чувствуя как горчячая шелковая плоть проникает в меня. Медленно, словно удовольствие расстягивая.

— Твое желание закон… — целует он меня, вонзая член по самый корень.

Совесть, мать ее, вставать не хотела, зато член Данила в очередной раз был каменным, проникающим в меня снова и снова. И я, в очередной раз задыхаясь, хваталась за него, чтобы не упасть, не готовая к очередному оргазму, просто наслаждалась этим медленным, почти ленивым движением внутри. Но это он притворяется ленивым. Вот еще пару сильных толчков и он начинает просто вдавливать меня в стену, проникая все резче и резче. В какой — то момент его ломает, он вжимается лбом в мою грудь, в несколько глубоких фрикций, достигая кульминации, в очередной раз марая мой живот.

Ноги не держат, так что Данил сам несет меня в душ.

— Тесно у тебя тут. Хотя теснота не всегда плохо, — дергает он меня за пушок между ног. За что конечно тут же получает по руке.

— Хватит болтать, включи душ и смой свой срам.

Он смеется, но включает воду и сам намыливает мое тело, не забывая при этом внимательно меня осматривать.

— Всегда думал, какого цвета у тебя соски.

— Так вот какие сложные думы происходят в голове больших начальников…

Он снова хохочет и меня тоже тянет улыбнуться, особенно, когда мочалка попадает под руку и щекочет меня. Мой смех застревает в горле, потому что взгляд Данила меняется, а голос становится хриплым.

— Обожаю твой смех, — тянет он меня на себя, но я руки упираю в грудь.

— Это прекрасно, но у меня там сын в гостях и его надо забрать.

Он вздыхает, быстро меня целует и сам смывает пену. Заворачивает в полотенце и выносит из душевой. Ощущаю себя пушинкой. А еще любимой, хотя и понимаю, что это очень глупо и бессмысленно. Пожалуй и правда заткну на время свою совесть и чувство вины. Потому что, чем больше я буду бегать от Данила, тем больше будет просыпаться его азарт. А если стану податливой, назойливой, то он быстро со мной распрощается. Хотя можно попробовать иначе.

— Нормально все? — спрашивает, пока мы ищем одежду, которая теперь валяется по всей моей маленькой квартире, а я не подпускаю его к себе. — Чего ты опять напряглась?

— Да ничего! Просто думаю, как теперь жить дальше с такой петлей на шее.

— Почему, петлей то?

— Не важно. Тебя все равно не переубедить. Ты считаешь, что твои желания— это самое главное, а моя репутация тебе безразлична, — ну вот зачем я опять эту шарманку завожу. — Что мешает Карине растрепать, что я у нее мужа похитила? Что будут говорить обо мне? О Руслане? Как ему кататься на коньках в этой школе потом?

— Слушай, Ксюх, реально достала с этим нытьем. Мы взрослые люди. Наша жизнь вообще не должна никого касаться!

— Серьезно? Ты в каком мире живешь? Люди постоянно кого — то обсуждают. Для большинства это чуть ли не единственное развлечение в жизни! И я не хочу быть объектом этих сплетен.

— Я не заставляю тебя говорить Рите. Ты молчать не можешь?

— Могу. Конечно могу, только как мне в глаза ей смотреть, если я буду на постоянной основе трахаться с мужчиной, которого она любит и к которому планирует рано или поздно вернуться? Как? Скажи мне?

— Не общайся! Не смотри в глаза!

— Просто отлично, просто супер! И как мне это объяснить? Данил запретил, потому что ему приспичило меня потрахать?

— Знаешь что? Заебала. Думаешь, я бегать за тобой буду? Думаешь, мне больше заняться нечем?

— Так не бегай! Я об этом и прошу! Оставить меня в покое! Потрахались, отлично! Ты узнал какого цвета у меня соски, возвращайся к Рите!

Он взбешенный подошел очень близко, смотрел так, словно ударить хотел, но опустил руку и погладил мою щеку, нежно, почти невесомо.

— Пожалуй ты права. Так будет лучше.

Я отвернулась от его руки, смотрела в зеркало, как он находит свои носки, поднимает свитер, а потом возвращает взгляд ко мне, но просто уходит. А на меня вдруг такая усталость наваливается, что я просто с ног на кровать валюсь и заливаюсь слезами. Могла ведь, могла немного понаслаждаться его обществом, его телом, его улыбкой и ощущением, что тебя хотят. Но сама все разрушила, не стала вступать в сделку со своей совестью. А эти сутки. Они сотрутся. Я забуду это, возьму самый надежный ластик и просто сотру этот день из своей жизни.

Тем более он так легко сдался. Понятно. Что свое он получил, понятно, что все его слова были лишь способом поиметь меня. А теперь он это сделал, так что можно идти дальше.

Дверной звонок разрушает кокон отчаяния, и я несмотря на зов логики и только что принятые решения, бегу в коридор и открываю дверь, почти обнаженная.

— Данил! — говорю, но приглядевшись, понимаю, что на пороге Арсений.

— Извините, Ксения. Моя сумка….

— да, конечно, — беру с дивана сумку и отдаю брату Данилы, а потом меня дергает, и я прошу. — Подождите, секунду.

Достаю из кошелька восемь тысяч и тоже несу ему.

— Это что?

— Это передайте брату. Он поймет.

— Ну… Ладно. Он вас не обидел?

— Нет, нет. Наоборот. Сделал очень приятно. Всего доброго, Арсений.

Закрываю дверь и к ней спиной прижимаюсь. Дура. Какая же я дура, что вообще согласилась на этот секс. Теперь я никогда не смогу найти себе мужчину, потому что всех буду сравнивать с Данилом. Потому что никогда не смогу решиться на секс с другим. Ведь понимаю, что мое тело принадлежит только ему одному.

Наверное, очень глупо рвать все самой, а потом в панике искать иголку с ниткой. Вернее, все время ждать его звонка, того, что снова его машина появится под окнами. Ни того, ни другого. Последнюю неделю он даже на катке перестал появляться. В какой — то момент стало казаться, что он просто никогда не существовал, а тот день, в который я получила столько оргазмов, мне вообще приснился. Даже Рита ничего про Данилу не говорит. Мы общаемся все так же. Пару раз даже в караоке выбирались, но речь про мужей не шла. Да и вообще про мужиков. Саша уехал в командировку, а Сережу я пока упорно игнорирую, хотя теперь вроде как нет для этого причин.

— О, я же тебе не рассказывала, — отвлекает меня Рита от общения с Сергеем. Он последние пару дней был прям сильно активен.

— О чем? — бросаю беглый взгляд на лед. Сын катается, все нормально.

— Я общалась с тарологом.

— С кем?

— Ну это Ирина, помнишь, я тебе говорила. Она по картам может дать примерный ответ на любой вопрос.

— Ты же знаешь, я в это не очень верю.

— Ну ты погоди! В общем я ее спросила. Насчет Данилы. Мне кажется, 2 года приличный срок, чтобы он наконец кое — что понял.

— Ты спрашивала у таролога насчет Данилы? — почему — то, хотя причина понятна, сердце начинает биться чаще. А вдруг эта тетка рассказала ей про меня. Ну или хотя бы примерную меня.

— Ну да. Так вот, она сказала, что сейчас у меня еще есть шанс сохранить семью, а потом мол может появиться соперница, против которой не поможет даже Карина. А ты знаешь как он к Каринке относится.

— Понимаю, — говорю, а сама отворачиваюсь. Потому что ничего не понимаю. Глупо верить в это, а еще глупее думать, что этой соперницей могу стать я. И бабочки эти в животе унять надо. Вспомнить о совести в конце концов. Если Рита возьмется за дело, если она только решит восстановить семью, то я даже морального права не имею лезть, а собственные желания можно затолкать глубоко, туда, где они всегда и были. — Значит ты решила вернуть Данилу?

— Не, не так. Я решила вернуться к Даниле. Тем более Жанна, это его секретарша сказала, что сейчас у него никого нет. Можно действовать.

Всю эту неделю я ждала от него хоть весточки, хоть смайлика по смс, жила в каком — то иллюзорном мире, а теперь понимаю, что завеса этой реальности трескается, оставляя меня наедине с моими глупыми фантазиями, где мы втроем с моим сыном мчим на Алтай, покорять горы. Руслан очень хотел, я хотела, и я знаю, что Данил заядлый альпинист. А теперь…

— Я очень за тебя рада. Думаю все пройдет быстро и безболезненно.

— Точно! А может быть уже скоро я снова уйду в декрет. Если честно, меня достало постоянно быть уборщицей в доме родителей. Хочу снова жить в своей квартире, со своей уборщицей.

— Так наймите. Данил же дает денег.

— Ага, мать никогда не позволит в доме чужого человека. Ведь никто не моет лучше меня, — закатывает она глаза.

— А если просто переехать в другую квартиру? — вот что я делаю? Пытаюсь заставить Риту отказаться от мысли вернуть Данилу? Но ведь я сама сказала ему к ней вернуться.

— Жить одной? С ребенком? Ну уж нет. Проще вернуть Данилу. О, как раз он звонит.

— Привет. Привез? Давай, заноси. Что значит торопишься, говорю же занеси, я только обедать села.

Не хотел подниматься? Не хотел меня видеть?

— Детский сад. Словно у него ног нет.

Я отойду в туалет?

— Ага, давай, — заглядывает она в зеркальце и макияж поправляет, а я быстро убегаю. Действительно захожу в туалет и долго там в зеркало смотрю. На свои щеки горящие, на пальцы дрожащие. Он впервые за неделю так близко, а меня уже потряхивает.

Ничего, это пройдет. Думаю, пару раз увижу воссоединённую семейную пару и сразу легче станет.

Прошло уже минут пятнадцать, я пропустила мимо себя уже не одного человека и думаю, что Данила ушел. Тем более, через пять минут нужно встречать Руслана.

Умываю горящее лицо уже в третий раз и наконец подхожу к двери, толкаю ее. Застываю, замечая у противоположной стены Данила. Он смотрит в телефон и меня пока не замечает. Я тихо, почти как мышка разворачиваюсь, чтобы зайти обратно, но не успеваю.

— Почти получилось. Привет, Ксюш.

Ладно-ладно,

спокойно. Нам так или иначе придется общаться. Главное не замечать как свитер обтягивает твёрдый живот, главное не думать, что этот самый живот я царапала ногтями, главное не вспоминать, как впервые в жизни хотела взять в рот предмет, который топорщит сейчас джинсы.

Нужно голову поднять, а то выглядит уже неприлично.

— Привет, Данил. Как дела?

— У тебя ничего не болит?

— Болит?

— Ну ты в туалете провела пятнадцать минут.

— Да не, — смеюсь я с натяжкой, вглядываюсь в его насмешливые глаза. — Просто засиделась.

— Или со мной видеться не хотела? — вот зачем все нужно спрашивать напрямую? И так же все понятно.

— Ты как бы тоже не хотел подниматься, — бью его же оружием.

Он усмехается и кивает.

— Тренирую силу воли. Пока мне вроде успешно удается держаться от тебя на расстоянии.

— тихо! — подхожу ближе, по сторонам смотрю. — Ты чего орешь?

— Ну прости, прости. Скучала хоть?

— Нет, Данил. Я не скучала. Послушай, Рита хочет вернуться к тебе. Ты же ждал этого?

Он словно язык проглатывает, но кивает.

— Ну да…

— Вот. Момент настал. Думаю, тебе нужно теперь как можно больше уделять ей внимания.

Он смотрит на меня исподлобья, руки держит в карманах джинс, словно боится не сдержаться.

— Ну это же просто отлично! Я так об этом мечтал.

— Вот и хорошо. Просто нам придется общаться, и я надеюсь, что тот день мы быстро забудем.

— Конечно. Уже забыл. Будем друзьями.

— Отлично, — улыбаюсь и надеюсь это не выглядит гримасой боли.

— А чего это вы тут? — выглядывает в коридор Рита.

— Разрабатываем план по твоему завоеванию, — говорю с улыбкой. — Но думаю Данил и сам все знает. Он вообще мастер в обольщении.

— Точно, — тянет Данил Риту к себе, но та резко взбрыкивает.

— Ну что ты за варвар. Нежнее, нежнее и не все сразу. «Тебе вроде ехать надо было», — говорит она, а я уже открываю дверь, чтобы спуститься со второго этажа к катку. Черт, че ж так больно то? Словно кусок сердца вырвали. Но так будет лучше. Они-семья, и я не имею права в нее влезать. Не имею.

На второй тренировке сына я иду сидеть в машине. Разговаривать сейчас с Ритой сил нет. Тем более, что вон она его провожает и даже дает себя поцеловать в щечку. А потом сразу звонит мне.

— Ты будешь смеяться, но он меня раздражает. Эта его манера разговаривать…

— Какая? Словно он клоун какой — то. Вот брат его серьезнее некуда.

— Понятно. О чем договорились?

— А ты где?

— Да в машине я.

— Ну так выходи, пойдем прогуляемся.

Вздыхаю и выхожу, чтобы послушать о том, что она придумала. Она поедет на очередную встречу подружек, с которой он ее должен будет забрать.

— А там, если он будет себя хорошо вести, то я может быть ему позволю себя поцеловать.

— Ну что сказать, план отличный, — даже бесит, что она выдерживает и может ему дать себя только поцеловать, а я, как он меня касается, теку как слабая на передок извращенка.

Домой возвращаюсь очень поздно, разбитая и после последней информации, и после того, как нужно было отмыть квартиру в очередной раз. И это в шесть то вечера. Ну как так.

В какой — то момент просто заснула, забив даже на ужин для Руслана. Не маленький, сам найдет чего — нибудь в холодильнике. Но он все равно меня будит.

— Рус, поешь сам, а?

— Мам, там дядя Сережа пришел.

— Что? Ты дверь открыл? — сна тут же не в одном глазу.

— Ну так я в глазок посмотрел.

— Все равно без меня никому не открывай. А вдруг за его спиной кто — то бы стоял?

— Мам, меньше криминальные новости читай. Вставай.

— Но все равно пообещай.

— Да, обещаю, — уходит он в свою комнату, а я вздыхаю. Сережа. И что ему нужно?

Надеваю халат поверх домашнего костюма и в прихожую выхожу. Стоит, улыбается.

— Привет, Ксюш. Вот, я тут на рыбалке был. Любишь рыбу?

— Любим, — пакет беру, чего уж. — Привет, Сереж. А ты чего не позвонил?

— Дык ты трубку не берешь.

— Спала, извини. Что — то срочное?

— Ну слушай. Сегодня ж полуфинал. Билетов у меня конечно нет, но в нашем баре новый телевизор. Теперь из всех углов можно посмотреть. Пошли, а?

— С тобой?

— Ну можем и Руса взять. Он будет только рад.

— Мам, можно я дома, — выглядывает Руслан, а я вздыхаю. Легко отказать и дальше

киснуть, а с другой стороны полуфинал лиги.

— Ладно, Сереж, погоди, я тогда оденусь.

— Не вопрос. И рыбу в морозилку положи, может потом позовешь на ужин.

— Ага, может быть, — вздыхаю я и убираю рыбу, смотрю в телефон, где пара десятков пропущенных. Потом уже иду одеваться. Джинсы, толстовка, коса. Не перед кем выпендриваться, так — то… Хотя с этой толстовкой и юбка хорошо шла. Можно надеть, вот эту. На макияж времени не трачу и просто иду как есть. Но Сережа так светится, словно я, как минимум, из салона красоты вышла.

Пока он помогает мне одеть куртку, я все время думаю отказать. Просто сослаться на больной живот, на головную боль, на усталость в конце концов. Да и Руса одного оставлять надолго не хочется. Даже рот открываю, чтобы сказать, но тут сын в коридор выходит.

— Карина звонила. Говорит, они сегодня всей семьей в кафе ходили. Довольная…

— Здорово конечно, — цежу сквозь зубы, радуясь хотя бы за счастье ребенка, родители которого скоро наконец снова сойдутся. — Ты звони, если что, и двери никому не открывай.

— Никому, мам. Хорошо вам отдохнуть.

— Спасибо, — киваю, понимая, что обратного пути нет. А значит придется идти и делать вид, что мне весело. Хотя смотреть игру действительно весело, а вот делать это в компании мужчины, который уверен, что у него с тобой что — то может получиться не так интересно. Хотя…

— Сереж, а ты рыбалку любишь, да?

— Ага,

— А походы?

— Я не заядлый, но сходить можно. Только летом.

— Летом конечно, — улыбаюсь я, ну может не все так плохо. И Сережа этот помнится был довольно веселым, может и сейчас вытянет меня из этой пучины отчаянья, в которую я сама себя посадила мыслями о Даниле. Пора его забыть. И особенно забыть тот день, когда он мне показал, что такое настоящая, спонтанная страсть, о которой я раньше даже не подозревала.

Мы садимся в такси, едем рядом, болтаем ни о чем. Хотя в какой — то момент Сережа становится хмурым.

— У вас с Сашей точно все?

— А что? Боишься в морду получить?

— Да не, это я и сам могу, если надо. Знаешь, какие мы драки с фанатами порой устраиваем. Просто до тебя не достучаться, а мне знаешь ли хочется.

Хочется ему…

— Сереж, просто не торопи меня. Да и у меня Руслан, тут дело такое…

— Да я только за! Парень то классный! А потом мы бы еще одного заделали, — его рука как — то резко на моем колене оказывается.

— Сереж. Давай мы разговоры о наших детях отложим и просто отдохнем.

— Согласен, спешу. Просто ты такая… Упустить не хочу.

— да куда я денусь. Соперников у тебя нет, не переживай.

— Ну и отлично, — подает он мне руку, чтобы из машины вышла и в бар ведет. А тут как — то легко становится, потому что уже многих знаешь, многие обнимают меня и ругают, что давно не была. Я даже смеюсь и действительно чувствую, как напряжение отпускает. Выпиваю пива, смотрю хоккей. Но все это хорошее рассыпается как карточный домик, когда я вдруг вижу Данила. Да еще и под руку с какой — то короткостриженой блондинкой.

Данил

— Я в общем подумала, — говорит Рита, а я смотрю на машину, где замуровалась трусишка Ксюшка. Как воробушек, ей богу. Подойти бы, за шиворот ее оттуда вытащить и по заднице надавать. Все планы мне сорвала. Все воплощение фантазий на корню обрубила. А какие были фантазии ммм…. — Данил, ты слушаешь меня?

Для начала я бы поменял ей машину. И чтобы на заднем сидении было много места.

— Данил!

— Что?

— Ты меня не слушаешь. Опять!

— Весь во внимании, — опускаю взгляд, смотря в красивое, недовольное лицо.

— В общем я подумала, что ты можешь вернуться… — о как. Вернуться..

— Так..

— Не сразу конечно. Но можем начать все сначала.

— Это с какого момента?

— Это с момента, когда ты хотел меня завоевать. Так что… Завоевывай.

— Вот оно что.

— Ты рад?

— Бесконечно. — ну может все и к лучшему. Давно пора вернуться в семью и полноценно воспитывать дочь, а не получать кинутые Ритой крохи. Она подставляет щеку, и я ее целую, чувствую на себе горячий, обиженный взгляд.

Да уж. Вряд ли Ксюша, учитывая происходящее, согласится стать любовницей. Да и скорее всего уже знает о наполеоновских планах Риты. И поддержит их. Только чтобы я, такой извращенец, держался подальше и не развращал ее тонкую натуру.

А было очень-очень приятно ее развращать.

Ладно, перебьюсь. В конце концов Распутины не разводятся. Мне до сих не очень удобно быть первым. Так что сойтись обратно — дело правильное. На радостях даже родителям звоню.

Они у меня долго путешествовали, пока в итоге не вернулись туда, где им самое место. В Усть — Горск, где заменили на импровизированном престоле бабку и дедку, которые доживают последние дни в Германии.

— Данилка? Как давно ты не звонил…

— Дак, я как не позвоню, если вы мне на мозг вечно капаете насчет Риты.

— А мы бы не капали, если бы вы снова сошлись. Сколько можно ребенку психику поганить.

— Вот поэтому и звоню. Ритка вроде белый флаг выкинула, можно готовить штурм.

— О! Это же прекрасно! Тогда не забудь, что у меня скоро день рождения, и я вас жду. Я жажду увидеть Карину. Если честно, я все еще не могу понять, почему было не забрать ее у этой дряни…

— Мам… Мы о матери моей дочери говорим.

— Я помню.

— Все, мам. Отцу сама все скажешь, — как будто у вас двоих могут быть друг от друга секреты. Сказать одному— это сразу обозначает сказать другому. И так было всегда.

— Скажу-скажу. Только Данил. Прежде чем начинать новую жизнь с семьей, не забудь старые долги подтереть.

— Ты о чем?

— Я о твоих девочках на ночь.

— Да нет у меня никаких…

— Главное, чтобы Рита думала так же и не закатила тебе очередной скандал. Я еще после последнего пью валерьянку.

— Пока, мам.

— Пока, сынок. Люблю тебя.

— И я тебя.

Девочки на ночь. Ксюшу я бы такой даже при всем желании не назвал. А вот Жанку. Да, с ней придется решать.

Еду в Ювелирный и покупаю браслет. Думаю, Жанку, это устроит. Потом уже на работу, где меня ждет куча договоров на проверку, так же совещание по новому заказу от брата.

А вот уже после вызываю к себе Рязанову Жанну.

— Привет, устал сегодня, — без разговоров она тут же начинает расстегивать блузку. Вот что значит отличная дрессировка.

— Притормози, Жан. Давай лучше в люди выберемся и поговорим.

— Даже так. Неожиданно. В ресторан?

— В ресторан. Выбирай любой.

— Отлично, я тогда закажу столик, — светится она от счастья, а в это время еще с договорами заходит секретарь. Подписываю нужные договора и вижу поджатые губы на строгом лице.

— В чем дело?

— Вы бы поаккуратнее с приглашениями в рестораны. Если конечно еще хотите семью сохранить. Ваша супруга регулярно справляется у Жанны о ваших связях.

Даже так?

— Уверены?

— Если вы хотели меня оскорбить, вам это удалось.

— Простите. Больше не повторится. Вот же су… сутки на пролет болтать могут.

— В общем, ресторан, где могут появиться ваши общие знакомые, не лучшая затея.

— Понял. Тогда спорт бар. Там только мужики, все свои. К тому же я планирую подарить Жанне браслет.

— Хорошая мысль. Семью пора возвращать. Приятного вечера, — кивает секретарь и уходит из кабинета.

Семья… Семья. Кручу в руках телефон. В голове

представляю, что вот так же браслетом откупаюсь от Ксюши. «Прости, дорогая, Рита решила ко мне вернуться, мне не нужны проблемы». Самое бесячее, что скорее всего Ксения даже бороться не будет. И никакого прощального секса. Это не про нее. Она отпустит, даст благословение, а потом еще и будет следить, чтобы я снова не накосячил. Удивительно даже, что я ее так хорошо уже знаю.

Ее крик в квартире был для меня полной неожиданностью. В какой — то момент даже показался наигранным, словно она этот скандал из себя выжимала.

Избавиться от меня хотела.

Я еще тогда подумал, что одной скандальной бабы мне за глаза.

— Планы изменились, Жан.

— Что? — она уже надела платье.

— Идем в другое место, — тяну ее за руку и она не сопротивляется, но вижу на лице недовольство. — Да не боись. Тебе понравится.

Мы подъезжаем к спорт бару. На афише я вижу, что сегодня полуфинал лиги, так что зашел я удачно. Народу тьма, вряд ли кто — то нас увидит.

— Данил, это немного не то место. Вернее, — отбирает она свой локоть. — Это совсем не то место!

— Жан, либо ты идешь со мной туда. Либо едешь домой, а побрякушку, которую я сегодня купил для тебя, я просто отдам первой встречной.

— Я… Ну я… Как бы ладно. Спорт бар — это тоже хорошо. Тем более, это самый популярный в городе.

Я улыбаюсь на ее раболепство и иду внутрь, зная, что она семенит за мной. Мы заходим внутрь, окунаемся в атмосферу живой, спортивной энергетики. Я тут же торможу официанта и прошу найти нам столик. А пока жду и усмехаюсь на то, как сейчас выглядит Жанка в своем вечернем платье. Не к месту.

Невольно тру щеку, по которой скользит теплое внимание.

Я начинаю искать причину подобного ощущения и вдруг натыкаюсь на пучок с красной резинкой. Большая кофта, юбка до пола и знакомый, очень знакомый хер рядом.

Эмоции, как гейзер взметают вверх, а горло стягивает веревкой, на которой я мысленно уже вешаю этого пухлого урода.

Я же блядь ее предупреждал.

Я же предупреждал!

Ксюша

Я скорее почувствовала его ярость прежде, чем увидела.

Поворачиваю голову и вижу, как Данил, пыхтя и сопя, несется на нас, как состав без тормозов. Сметая людей, которые попадаются на его пути. Мне бы закрыть Сергея, который очевидно и стал причиной гнева Данила, но я вместо этого задыхаюсь, наслаждаясь той энергетикой, которая сейчас буквально хлещет из него. По телу колючие мурашки, по спине холодный пот, а щеки загораются, словно мне дали пару пощечин. Это уже не говоря о шее, которую стягивает невидимой рукой, а в голове голос Данила, когда он предупреждал меня об опасности свиданий с Сергеем.

Я даже повернуть голову не успеваю, этот вихрь проносится мимо меня. Только слышу треск мебели и крики. И вот тогда только вскакиваю, только тогда понимаю, что именно произошло. Он даже говорить не стал, просто ударил. А Сергей вместо того, чтобы попытаться разобраться, очевидно решил показать свою мужскую силу.

В итоге мужчины оказываются на полу, ломая стулья и столы, с которых падает пиво и закуски.

— Данил, перестань! — кричу, делая шаг вперед, но меня сносит в сторону, а голос тонет в криках и звоне стекла. Осматриваюсь по сторонам и понимаю, что хоккей уже никого не интересует. Люди словно только и ждали возможности скинуть напряжение, и теперь стоит кому — то кого — то задеть, как начинается потасовка. Охрана бара пытается разобраться, но только сильнее раззадоривает мужчин и даже женщин. Я ищу глазами девушку, которая пришла с Данилом, но ее не видно, а сам Данил вдруг оказывается возле меня. Подтягивает за руки и забрасывает на плечо как мешок.

— Отпусти! Отпусти, животное!

Он вместо того, чтобы поставить меня на место, просто шлепает меня по заду и несет сквозь дерущуюся толпу, которую я теперь вижу вверх ногами. Нас чуть не сносит один из фанатов, но Данил умудряется увернуться и меня не уронить. Более того выносит меня из тесного помещения, тащит к машине и просто закидывает внутрь на заднее сидение.

Я только открываю рот, чтобы высказать все, что кипит у меня внутри, как вдруг он закрывает дверь. Просто закрывает. Перед моим носом.

— Данил!!! Данииил!!! — ору я в удаляющуюся спину. Хотя и понимаю, что он меня уже не слышит. Скотина! А моя сумочка? А моя куртка? Он совсем дебил?

Роюсь дрожащими руками по карманам. Вою от досады. Телефон и тот в сумочке.

Поворачиваю голову к панели, перелезаю к ней и начинаю тыкать все подряд. Но ни одна кнопка не открывает дверь. Выругиваюсь и вдруг слышу щелчок замка. Тут же бросаюсь к двери, но не успеваю вырваться, как меня за волосы хватает сильная рука.

— Данил! Больно!

— Куда спешишь, птичка, ночь только начинается. Я так понял ты сегодня свободна? — он кидает в меня куртку и сумку, тут же блокируя двери и срываясь с места.

Я заглядываю в сумку и вижу там телефон. Хорошо. Хотя чудо тот факт, что в той клоаке он смог найти мои вещи.

— Данил…

— Мм?

— Ты что устроил? Ты хоть понимаешь?

— Понимаю, не дурак вроде.

— Я бы поспорила.

— А тебе со мной сейчас вообще лучше не спорить, я блядь на взводе.

— Ты на взводе?! — поворачиваю голову и ахаю, замечая, как на его белоснежную рубашку кровь капает. — Ты… У тебя кровь.

— Да херня. Или ты крови боишься?

— У меня сын. Ничего я не боюсь.

— Там аптечка, вытри.

— А может ты прекратишь мне приказывать? Ты зачем это устроил? Ты же неадекват! Больной придурок!

— Я сказал, чтобы ты с этим пончиком никуда не ходила?

— Да какая разница, что ты сказала? Какая разница? Ты же с Ритой! Я свободна!

— Ты не свободна. Все станет гораздо легче, когда ты это поймешь.

— Да ты офонарел! То есть, ты неделю мне не звонил, а говоришь, что я не свободна?! Останови машину, я выйду здесь.

— То есть, ты все — таки ждала моего звонка? — улыбается это кровавое чудовище. Руки и так чешутся поухаживать за ним, но я удерживаю себя,

— Останови машину!

— Мы на мосту, здесь нельзя останавливать.

— Останови, чертову машину!

— Нет! — орет он, а я коброй бросаюсь, хочу руль отобрать, но он просто отпихивает меня, да так, что я ударяюсь об стекло.

— Данил… Данил. Это неправильно. Ты пойми. Ты собираешься сойтись с

Ритой. Как я буду смотреть ей…

— Я уже слышал это. Ты как смотрела ей в глаза эту неделю? Нормально? Вот и дальше будешь.

— Да ты охренел! Вы не были с ней вместе, а теперь.

— И дальше не будем. Отложим счастливое воссоединение.

— О как? Из-за меня что ли? Не строило утруждаться.

— Я сам решу, что мне стоит, а что нет.

— А как насчет меня, Дань? Ты не хочешь спросит, чего хочу я?

— Ты хочешь меня, больше мне знать не обязательно.

— Я не хочу тебя! Не хочу! Меня от тебя тошнит! — ору я, и вдруг он тормозит прямо на мосту! Я тут же дверь дергаю, тут же пытаюсь выйти, но уже чувствую на своем затылке клешню из его пальцев. Он силой поворачивает мое лицо к себе и врезается в губы. Жестко, сильно, напористо. Он толкает язык в мой рот. Он хлещет им по моему. Он дышать мне не дает. Отвернуться не дает. А все моим мысли, все протесты тонут в этом животном поцелуе, который спустя секунду становится нежным, вызывая по всему моему телу дрожь. Я не замечаю, как вместо того, чтобы отпихивать придурка, уже притягиваю его к себе, ощущая во рту металлический вкус крови. Вскрикиваю, когда грубая рука лезет под юбку, прямо в трусы, собирая накопившуюся влагу. И откуда там столько.

Он достает руку и показывает мне.

— Это… Это ничего не значит.

— Это значит, что ты пиздишь. А если пиздишь, то тебя надо, что сделать?

— Что сделать? — еле шевелю губами.

— Наказать.

Наказать. Хотя бы за то, что я перестал мозгами рядом с ней думать. Понимать, что происходит, почему пульс частит с ней рядом. Почему спрятать ее хочется, чтобы удобные мужики, которые летят на нее как на мед, свалили нахуй. Чтобы никто, никто не смел даже думать о том, что она может принадлежать им. Да кому угодно. Наказать, что зацепила настолько, что маме соврал впервые, а мысль о воссоединении семьи откладываю в такой долгий ящик, который еще неизвестно сколько будет пылиться на чердаке.

В конце концов куда торопиться. Рита явно не жаждет меня вернуть уже вчера, а я не жажду снова стать евнухом в одной с ней спальне. Зато понятно, что наша с Ксюшей спальня будет пылать яркими красками, взрываться фейерверком, а слова: «Фу», я не услышу еще месяца два… три… шесть.

Да, полгода мне будет достаточно, чтобы насладиться таким изысканным острым блюдом.

Ксюша дуется. Очевидно ждет возможности смыться, и я даже дам ей шанс. Только пусть потом не кричит, что место общественное. Заезжаю на парковку своей квартиры. Подземную. Двигаюсь не спеша, молчу, выискивая глазами свое место.

Ксюша в очередной раз отталкивает мою руку, отворачиваясь всем корпусом. Ждет. Выжидает. Даже замирает от удивления, когда я просто отключаю блокировку.

— Ну что ты? Беги…

Она бросает на меня пораженный взгляд добычи, а у меня адреналин в теле поднимается до запредельного уровня. Все инстинкты обостряются еще сильнее, когда Ксюша тянет ручку на себя и выпрыгивает из машины.

В голове шумит, а запах ее смазки становится еще острее. Кажется он теперь навсегда впитался в мою кожу, стал частью моей крови. Крови, которая бурлит от желания впиться зубами в плоть своей жертвы. Очень-очень шустрой жертвы.

Судя по скорости Ксюшка все-таки занимается спортом, бегом к примеру, потому что я, когда выхожу из машины, вижу, что она уже на половине пути к лифтам, которые ведут наружу. Только вот выбраться она никак не сможет. Ключ то у меня. И это преимущество будоражит, заставляет пульс стучать где — то в области виска, пока вся кровь стекает в пах, пока все инстинкты вопят о том, что сегодня жертве не уйти.

Ксюша наконец у лифтов, долбит по кнопкам, но ничего не происходит.

Она оборачивается, часто дышит, а я просто наслаждаюсь смесью страха и возбуждения, которые выдают ее с головой. Она бросается к выходу. Туда далеко, но там охрана и она сможет выбраться. Но только не сегодня. Только не сейчас, когда я буквально кончиками пальцев ощущаю энергию похоти, что просачивается сквозь поры.

Ее аромат кружит голову, а тело независимо от мозга бросается в погоню.

— Помогите, — кричит она, а я впервые ощущаю себя настоящим охотником и даже могу понять брата, который занимается этим вместе с отцом. Что — то в этом есть. Когда каждая мышца напряжена, когда инстинкты вопят, когда руки тянутся к добыче. — Помогите! Не смей, Данил, не смей!

Настигаю ее метров за десять до победного выхода. Ловлю за косу, что моталась и шлепала ее по упругому заду. Под истошный крик тяну на себя, одной рукой придавливая задом к пылающему паху.

— Отпусти! Я почти успела!

— Ключевое тут почти, — держу ее крепко и дергаться бесполезно. Тут даже дело не в том, что я выше, тяжелее килограмм на тридцать. Тут просто сам факт. Я догнал ее. Я не отпущу. Ее.

— Я не буду… Не буду твоей любовницей. Не буду заниматься с тобой сексом, — хрипит она, пока ногами двигаю ее к ближайшей колонне.

— Будешь..

— Ну почемуууу… Данил…

— Как минимум, потому что я сильнее, как максимум, потому что ты сама этого хочешь.

— Это просто инстинкты. Ты красивый, ты опытный и вообще... Но это неправильно…

— Еще раз услышу это слово и заткну тебе рот твоими же трусами. А лучше членом, — толкаю ее к стене. Тут мало света, но глаза в темноте блестят как у маленькой, пойманной в ловушку птички.

Это заводит еще сильнее. Тянет к ней как магнитом и я просто целую ее, почти кусая за нижнюю губу. Теперь и у нее кровь, теперь она стонет от боли. Даже переживаю, что она испугается, будет капризничать, но она впивается ноготками мне в шею, поражая все нервные окончания настолько, что я просто

наклоняюсь, чтобы схватиться за подол ее тяжелой юбки.

— Даниииил… ну давай хоть не здесь.

— Заткнись уже… — пальцами рву на двое ее юбку. Она вскрикивает, но я просто поднимаю ее за обнажившуюся задницу по стене. Удерживаю одной рукой, а второй тороплюсь расстегнуть ремень, освободить ноющий от притока крови член. Еще одно движение, еще пара вскриков, еще нытье о том, что мы в общественном месте, как я уже толкаюсь сквозь обильно влажные складки. Резко, сильно, безжалостно, словно клыки вонзая в мягкую плоть. Жертва хнычет, но не дергается, не пытается сбежать, обмякает.

— Даниииллл, — обнимает она меня за шею, закидывает ноги за спину, начиная не просто принимать меня, а двигаться в унисон моим резким, остервенелым толчками.

Еще. Еще. Глубже. Чтобы кричала, чтобы пощады просила.

Еще. Еще, чтобы эхо ее стонов мурашками по спине.

Еще. Еще, чтобы член от пульсации влагалища немел.

Еще. Еще. Чтобы больше убегать не смела.

Вдавливаю ее в стену каждым толчком. Насаживаю. Ее тугую плоть на свой кол, все быстрее. Чувствую, как смазка стекает холодной струйкой по яйцам. Губы тянутся к груди, закрытой плотным свитером.

Но я все равно лезу под него рукой и грудь упругую сжимаю в кулаке. Тут же чувствую, как плоть вокруг члена сжимается тугим кольцом. Пульсирует. Это добивает.

Начинаю долбить ее снизу, удерживая задницу и грудь в кулаках. Возвращаюсь с шеи к губам пухлым, толкая язык так же резко, как член внутри нее. Пью ее стон. Пью ее страсть, заражая ее и себя похотью, которая становится частью нас, объединяя в единое целое.

Эмоции через край хлещут, останавливаться не хочется, но поясница уже горит, а в яйцах приток крови сильнее. Дожидаюсь того, как сиреной закричит Ксюша, впиваясь в меня ногтями, зубами, обнимая только крепче ногтями.

Уже мало что соображаю, только чувствую, как близок к падению, словно в очередной раз лечу с американских горок, так что дух захватывает, а может даже с самолета, не успевая открыть парашют.

В реальности еле успеваю выдернуть член, брызгая обильно на порванную юбку и свитер с эмблемой,

Стою и пытаюсь отдышаться и вдруг слышу смех. Мягкий, нежный. Поднимаю глаза.

— Что? — пытаюсь отдышаться.

— Ты обкончал мою любимую команду.

Теперь и я смеюсь как придурок, представляя, чтобы сказал мой тренер, узнав про это.

— Кто здесь? — прерывает наш хохот чужой голос, и я резко оборачиваюсь, закрывая собой Ксюшу. Она тут же жмется к моей спине. — Данил Ярославович.

— Привет, Петрович. Ты фонарик убери, глаза мне сожжешь.

— Простите, не ожидал просто… — я быстрыми движениями штаны поднимаю. — Ну… я пошел.

— Да уже побыстрее бы…

— Какой кошмар, — пищит Ксюша, а я вздыхаю. Сейчас начнется опять про правильно и неправильно. — Ну все? Ты получил, что хотел? Я пошла…

Она обойти меня пытается, но я ловлю ее за косу. Она в таком виде, что вряд ли сможет далеко уйти, не загремев при этом в полицию

— Я ее состригу, не привыкай за нее дергать.

Я только усмехаюсь. Она так говорит, словно уже моя. Словно уже сдалась и добровольно села в клетку. Только теперь пытается отбить часть комфорта.

— Если тебе что — то будет не нравиться, то ты можешь об этом просто сказать…

— Да ладно. И ты меня отпустишь…

— Я имел во время секса…

— А если мне все будет не нравиться… Может я такой секс не люблю.

— Ксюш, — наматываю ее тугую косу на кулак и тяну к себе, приближая лицо. — Больше всего на свете я не люблю вранье. Ты понимаешь?

— Угу…

— А ты опять меня обманываешь. Все, Ксюш. Клетка захлопнулась, обратного пути нет. Расслабься уже.

— легко тебе сказать.

— И тебе будет легко, просто голову отключи. Пошли, — тяну ее за руку к лифтам, которые спокойно активирую,

— Мне такой ключ тоже можно?

— Конечно. Я тебе и место на парковке куплю.

— Какие мы щедрые. Лучше бы машину мне купил.

— Завтра поедем…

— Что? Да я же пошутила.

— Зато я не шучу, — подталкиваю ее внутрь лифта.

— Не надо мне машину. Я никак этого людям объяснить не смогу. Аааа! — вздрагиваю, а оказывается Ксюша просто в зеркало посмотрела. И там мы смотримся так, словно смогли отбиться от маньяка. — И что подумал охранник?

— Ну… скорее всего вызвал ментов.

— Ты шутишь:?

— Конечно шучу. Расслабься. Сейчас примем душ, и я тебе дам одежду.

— Может даже успеем досмотреть матч...

Смотрю на пылающее от стыда лицо и к себе прижимаю. Блять, ну ведь идеальная женщина.

— С пивом?

— Ага. Хлеб есть?

— Есть. А зачем тебе?

— Можно гренки сделать...

Бля... Кажется я в раю.

— Так, а где кухня, — осматриваю квартиру. Даже отсюда видно, что можно в футбол гонять, какая она большая. На самом деле мне просто нужна передышка. Просто немного подышать и понять, а что вообще происходит. Почему я так просто отреклась от собственных принципов и стала сексуальной игрушкой. Почему трепещу, когда он медленно и нежно разводит рванную юбку в стороны, словно раскрывает занавес перед интересным и очень порочным представлением. Почему не отталкиваю его, а наоборот, наклоняюсь, шире ноги раздвигаю.

— Кухня-то где..

— Да зачем тебе кухня, птичка, — шепчет он в шею, убирая растрепавшуюся косу на одну сторону. Гладит губами влажную кожу шеи. Скользит по ней языком, вызывая лютую тахикардию.

— Жарить, — вырывается со стоном, пока его руки уже трогают влажную промежность, потирая клитор. С ума меня сводит, вот точно… Чувствую себя похотливой кошкой, которой срочно нужен прием большого твердого члена, прямо внутрь..

— Я сам тебя сейчас отжарю, Ксюш…

— Одни только разговоры, — рвется из меня хрип, а за ним вскрик. Данил подхватывает меня под колено и спину и несет вглубь квартиры… Мы оказываемся в темной спальне, освящаемой лишь светом городских фонарей. Я ахаю, как только Данил бросает меня на кровать и сдергивает свитер, показывая мне идеальной формы мужской торс. Я чуть слюной не захлебываюсь, понимая, что на неопределённый срок это все мое. Пусть даже до завтра. Пусть даже на пять минут, но я должна это потрогать.

Данил смотрит бешеным, озабоченным взглядом, словно бык перед тем как напасть на тореадора. А я еще красную тряпку показываю, ноги широко расставляю, насколько позволяет порванная юбка. Теперь я перед ним полностью раскрыта и бесстыдна. И сейчас, в этот момент самое меньшее, что я испытываю, — это стыд… Нет, сейчас только желание, терпкое и сладкое как первая капля горячего шоколада на языке.

Данил давит коленом на кровать, опускает ладони на мои бедра, сминая остатки порванного капрона, сдирает его. И вот новый шлепок, а я губы кусаю, кончиком пальца по плоскому мужскому соску провожу.

— Оу, еще так сделай… — требует он, и я подчиняюсь, уже двумя руками цепляю соски и чуть тяну. Он сводит челюсти, шлепает меня еще раз по бедрам, обхватывает их пальцами и тащит меня к себе. Еще. Еще. Чуть поднимает над кроватью так, что прогибаюсь в спине и оказываюсь на его бедрах своими. Ровно на столько, чтобы ему было удобно согнуться и впиться губами в раскрытую, истекающую влагой щель…

Я выгибаюсь дугой, локтями упираясь в тугой матрас, пока губы Данила испивают меня до дна, то и дело подцепляя клитор, пока его язык собирает влагу, толкается внутрь, выворачивая меня наизнанку. Я сжимаю губы, кусаю кулак, чтобы не кричать, хотя внутри эмоции так и хлещут через край.

На грудь шлепком ложиться ладонь. Я вскрикиваю, но тут же подчиняюсь на приказ.

— Кричи, кричи для меня, птичка… — не успеваю сообразить, как вдруг понимаю, что язык в промежности заменяет тугая, налитая кровью головка. Данил удерживает член в руке, словно еще зверя на поводке, скользит головкой про складкам, иногда раскрывая их, словно вступая на неизведанную территорию. Вторая рука его подцепляет мой свитер, и я помогаю его снять.

— Майку тоже нахер, — продолжает он наступать, раскрывая меня все сильнее, пока я избавляюсь от лишнего. Остаюсь в одной юбке. Хочу расстегнуть и ее, но Данил качает головой.

— Не-не. Она нам пригодится.

Еще взгляд, еще приказ и я застываю, когда член начинает двигаться внутрь, словно то самое животное, которое спустили с цепи, позволили делать все, что пожелает.

Я раскрываю рот от нехватки воздуха, когда головка упирается в стенку матки, а потом начинает двигаться назад. Словно на качелях, раскачиваясь взад-вперед. Все выше. Все сильнее. И сдерживаться не хочется. Только кричать, только ощущать себя невесомой, воздушной, живой. Не бояться… Только не с Данилом. Только не сейчас. Он поднимается надо мной, раскрывая мои ноги еще шире. Вдавливая их в матрас, начиная двигаться еще быстрее. Смотреть в глаза и вбиваться в меня поршнем, не давая даже глотнуть воздуха.

Порой он закидывает голову назад,

сжимая челюсти, порой щелкает по груди, что трясется в такт жестким толчкам. Я умираю под ним, а он даже не собирается темп снижать. Даже кажется, наоборот, только звереет. Выходит с пошлым шлепком, переворачивает меня на спину и дергает к себе за задницу, по которой тут же шлепает. Все тело как глина, а он делает с ним, что хочет. Даже, когда входит сзади, даже, когда нажимает большим пальцем на тугое колечко, я лишь подхватываю его настроение, устремляюсь туда, куда он меня толкает к самому настоящему, запретному, непозволительно порочному удовольствию. Я начинаю задыхаться, кричать. От сладкой боли, скопившейся внизу живота, от наслаждения, что током бьет по нервным окончаниям, от силы и амплитуды толчков, что выбирают из меня крики. Оргазм накрывает настолько неожиданно и внезапно, что меня трясет, а губы то и дело шепчут

— Данил, Данил… Даниииил…

Он вытаскивает член и тут же ложится рядом, дергая меня за волосы к себе. Мне кажется, я уже не выдержу, но губ касается влажная, покрытая белесой влагой головка, и я даже радуюсь, что можно просто доставить Данилу удовольствие. Не терпеть новую серию толчков и оргазмов. Но как же я ошибаюсь. Стоит мне обхватить член, Данил словно с цепи срывается, нажимает на голову, проникает в горло, вызывая задержку дыхания… Слезы текут, я пытаюсь царапаться, отбиваться, но стоит мне услышать рев Данила, стоит почувствовать тугую струю прямо в нёбо, как я успокаиваюсь… Обмякаю. Данил выпускает меня из плена, подтягивает к себе и звонко в губы чмокает.

— Прости, Ксюш, сорвался…

— Да ладно... - ну не жаловаться же... Мне очень приятно, что он получил столько удовольствия... — За что извиняться…

Вскрикиваю, когда он налегает на меня всем телом, целуя уже жадно, напористо...

— Данил, хватит, хватит...

— Так и быть, дам передохнуть, тем более ты хотела Русу позвонить...

Я распахиваю глаза, отталкивая сумасшедшего любовника. Ну что я за мать, даже про сына забыла...

Звоню Русу и слаба всем Богам он тут же берет трубку.

— Малыш, мой, как ты?

— Да нормально мам, играю... Можно же?

— Можно, можно, — вздрагиваю, чувствуя к спине прикосновение горячих ладоней… Горло все еще болит от жесткого трения, между ног горит огнем, но по телу все равно бежит рой мурашек стоит Данилу вплотную ко мне прижаться... — Ты кушал?

— Конечно, суп себе разогрел. Ты скооро приедешь?

— Скоро, — еле сдерживаю стон. — Через часик буду...

— Ладно, мам, у меня тут монстры...

Поворачиваюсь к Данилу, убирая телефон в сумку.

— Через два...

— Что?

— Домой я отвезу тебя не раньше, чем через два часа, — подхватывает он меня под задницу, так что приходится ноги на него забросить... Целую его, но предупреждаю.

— Только нежно...

— Ничего не обещаю, ты будишь во мне зверя...

Он уже несет меня в спальню, как вдруг квартиру оглушает дверной звонок... Мы переглядываемся, шокированные и я тут же спрыгиваю с его рук. А если это Рита? А если она меня тут увидит?

— Ксюх, ты чего как маленькая... - кричит он мне вслед, пока я бегаю по квартире, собирая свои вещи... Это ужасно, но я прячусь в гардеробную, застывая и почти не дыша...

Данил

Смотрю на обнаженный зад, скрывшийся в спальне и проглатываю смех. Мне даже гадать не надо, я и так знаю, что никто кроме брата прийти не мог. И действительно, включив кнопку включения видеовызова, замечаю его нетерпеливую рожу, которая фыркает мне в камеру.

Иду до спальни, чтобы найти, что накинуть, замечаю как птичка спряталась в шкаф, ну что за прелесть…

— Ты посмотрел, кто там?

— Полиция, пришла посадить тебя за неземную красоту, но я в обиду тебя не дам.

— Балагур, иди посмотри. И там обувь моя осталась. Спрячь обязательно…

Выхожу из спальни, где каждый куб воздуха пропах нашим сексом. Иду открывать дверь, взметнув брови вверх.

— Не сказать, что я рад тебя видеть.

— Да ты и открывать не особо жаждал, — чуть толкает меня Арс, проходя в квартиру. Скидывает ботинки, куртку. — Выкини свой телефон, какого хрена до тебя никто дозвониться не может?

Точно, телефон. Поднимаю брошенную куртку и рыщу по карманам. Вот он, горячий от звонков. Причем от Жанны, которую я бросил на произвол судьбы, всего лишь пять. Десять от Риты и еще двадцать от Арса. Очевидно он очень не хотел сюда ехать. Но Рита и из могилы достанет, если надо будет.

— А я смотрю ты был сильно занят, да? — смотрит он на полусапожки Ксюши. Милые, миниатюрные, как она сама, как у нее внутри.

— Очень занят. И вообще, тебе пора.

— Ты же не водишь баб в эту квартиру.

— Ну так баб и не вожу, а Ксюша не баба.

— Ну тут соглашусь. Весовой категорией не дотягивает. Добрый вечер, Ксения, — он смотрит за мою спину, и я туда же. Ксюша жмется к стене одетая в мою футболку, что на ней выглядит мешком и джинсах, которые пришлось подкатить ровно на половину.

Я раньше думал, что маленькие женщины это не про меня. У меня отец выше мать на голову и мне казалось, что ему очень неудобно ее обнимать. Чтобы поцеловать, нужно сильно наклоняться.

Но кажется я ошибался.

В определенные моменты это оказалось не просто удобным, а крайне приятный.

— Добрый, Арсений. Может, чаю?

— Ему уже пора.

— Не откажусь. Тем более, что мне очень интересно послушать, что там учудил брат в спорт баре.

— В смысле? — тормозит она на пол пути, испуганно переводя взгляд с меня на брата. — Откуда вы знаете? А кто еще знает? Данил, а если это было в новостях?

— Так, — подлетаю к Ксюше, которую уже трясет. — Ты хотела чай сделать. Там зеленый вроде был.

— Ага… А что насчет…

— Сначала чай, потом информация.

Она кивает, идет делать чай, а мы садимся с братом за стол, внимательно смотря друг на друга.

— Она знает, что у тебя жена и дочь?

Ох, какой праведник.

— Бывшая жена. И да, знает. Рита ее подруга… Ну, относительно.

— Да ладно? По ней не скажешь, что она готова предать подругу, — косит он на тонкую фигурку, ловко орудующую на кухне. Глупая мысль, но смотрится Ксения там очень органично, словно у себя дома. И эта мысль не отталкивает, наоборот, привлекает.

— Она и не такая. Я очень настаивал.

— А, ну ясно. Ты вроде не похож на насильника…

— Мы пришли к консенсусу. Тебя это вообще не касается.

— Да понятно, только почему — то перед родителями за тебя мне приходится отдуваться.

— ну так ты старший, этим все сказано, — Арс только рот открывает, как я поворачиваюсь к Ксюше. — А у тебя есть братья или сестры?

— Нет, — ставит она чайник и чашки. Затем насыпает в чашку печенье. Я разливаю чай. — Одна я у мамы. Так вышло. А вас двое?

— Еще сестра Настя.

— Понятно. Арсений, так что там с спорт баром.

— А, да, — достает этот интриган планшет, включает видео и поворачивает экраном к нам. А там видео, где я бью колобка, который пришел с Ксюшей. Причем смачно так, даже красиво. Потом горе оператора толкают и следующее, что видно, как я выношу Ксюху из бара, в котором уже в полном разгаре потасовка.

— Кошмар! — роняет птичка голову в ладони. — Там все видно. Ну вот черт тебя дернул в этот бар прийти! Чего, других не было?

— Ну так он самый большой, а я мачт хотел посмотреть.

— С блондинкой на шпильках? Зачем вообще было быть Сергея!

— А какого хера ты вообще с ним пошла на свидание? Я что, должен был смотреть, как он тебя лапает?

— Да он даже не тронул меня, псих ты озабоченный. А ничего, что ты вообще с этой дылдой пришел!

— Да это Жанка. Я с ней расстаться хотел.

— А место очевидно выбрал, самое шумно, чтобы ее крики не слышать?

— Зато тебя я слышу очень хорошо!

Нас прерывает громкий смех. Мы разрываем зрительный контакт, вздрагиваем, понимая, что уже соприкоснулись телами, очевидно, чтобы лучше доходило.

Арсений встает, делая всего один глоток чая, а Ксюша на стул плюхается.

— Вы мне напомнили наших родителей, которые ссорятся из-за всякой ерунды.

— Но это не ерунда!

— Там не видно твоего лица, в центре внимания только я, так что хорош истерить и пей свой чай.

Ксюша дуется и утыкается в свою чашку, а я забираю планшет и отдаю его Арсу. Провожаю незваного гостя до двери.

— Вы с Ритой никогда не ругались, — замечает он. Одевается, усмехается, смотря на мое задумчивое лицо. Пытаюсь вспомнить хоть одну бурную ссору. Может и выясняли, кто прав, кто виноват, но точно после этого у меня не было стояка, а сейчас такой, что хочется Арса пинками выпроводить. — А когда поругались, то тут же разошлись на два года. Подумай об этом.

Он хлопает меня по плечу и уходит, забирая планшет. Я уже хочу вернуться к Ксюше, как мой телефон вибрирует в кармане. Рита.

Трубку брать не хочется. Хочется прямо на столе Ксюшу разложить. Посмотреть, как она потом кричать будет. Как просить пощады и продолжения одновременно.

Но есть проблема…

Каждый раз, когда она звонит, я думаю, что могло что — то с дочкой произойти, а значит трубку нужно снять срочно.

— Привет, Рит.

— Ты же обещал мне не влипать ни в какие истории! — начинает она с крика, а я отнимаю от уха трубку. Если Ксюша орет искренне, то тут чисто визг, крайне неприятный. — Ты обещал, что больше не будешь мелькать в новостях, а завтра уже весь город будет обсуждать похождения Распутина.

— Ну так я же не зря Распутин…

— Ты считаешь это смешным? Еще днем ты говорил, что мы должны быть вместе, а ночью уже тащить из бара какую — то бабу. Кто она? Что у тебя с ней?

— Она не баба.

— Как Карина?

— Что? — Рита замолкает. — Причем тут она?

— Ну она как? Не болеет? Спит?

— Конечно спит, ты время видел?

— Ну вот и ты посмотри на время, мне спать пора.

— Данил! Данил, — орет она в трубку, которую я, наверное, впервые при разговоре с ней бросаю. Потом возвращаюсь в квартиру и натыкаюсь на внимательный взгляд Ксюши.

— А кто я?

— Поясни? — закрываю дверь, телефон выключаю и бросаю в тумбочку.

— Если я не баба, то кто я?

Выдыхаю, потому что Ксюша настроена мирно и уже успокоилась. Подхожу ближе, выправляю футболку из пояса брюк, снимая ремень… Есть у меня одна затея, но хрен знает, как отнесется к ней Рита. Может быть позже…

— Ты женщина, Ксюш. Моя женщина. И я не потерплю рядом с тобой никаких Сереж, Саш и прочих мужиков…

— Мм, — тянется она рукой к поясу моих шорт. Распускает узел. — А я должна терпеть?

— Не должна.

— А Рита…

— Я не буду заводить с ней никаких отношений, пока мы вместе…

Вижу в ее глазах сомнение, печаль, разочарование, но она тут же улыбается и оттягивает мои шорты вниз, обнажая ноющий член.

— Ладно, — оттягивает она крайнюю плоть, пока у меня поясницу простреливает. Ее пальчики прохладные, гладят так нежно, что внутри все сводит… — Но Рите про нас все равно ничего не говори, объясняй все как хочешь…

— Это очень, очень сложно… Даже не знаю, что тебе придется сделать, чтобы я преодолел желание рассказать всем о нас…

— Я уверена, ты что — то придумаешь… — шепчет моя сладкая девочка и сама трогает мои губы языком, заставляя меня который раз потерять над собой контроль.

Ксюша

Ровно через два часа Данил, как и договоривались, отвозит меня домой. Отпускает не сразу, словно губы могут выдержать очередной его натиск. Оказывается, могут. И не только губы… Я возвращаюсь домой заполночь, благо Руслан уже спит и вряд ли оценит мой внешний вид. Я же лишь ахаю, посмотрев в ванной в свое отражение. Это не я. Вернее, такой я никогда себя не видела. А тело. Матерь божья, на мне же живого места не осталось. Но вместо того, чтобы ужаснуться я как дурочка улыбаюсь. Тем более, что Данил пишет.

Как добралась?

Смешно. Как поднялась по лестнице, еле волоча ноги? Или как еле убежала из его машины, уговаривая не провожать.

Вместо ответа, я просто сфотографировала себя, закрывая все стратегические места, включая лицо.

Заметь, третий раз не я был инициатором.

Я задыхаюсь от возмущения. А с другой стороны. Я сама себя не узнаю. Я никогда такой не была. Никогда такого не чувствоваоа. Данил словно открыл во мне новые грани. Главное об них не порезаться, потому что его самым осторожным не назовешь, а мне нужно сделать все, чтобы Рита и вообще никто не узнал о нашем маленьком романе. Данил пообещал, что с Ритой у него ничего не будет, пока он со мной. Вопрос лишь в том, сколько это будет продолжаться…

Накручивать себя не хочется, мне слишком хорошо сегодня, так что я посылаю Данилу смайлик с язычком и ложусь спать.

Утро, все вроде как обычно. Я встаю, только вместо того, чтобы просто почистить зубы и пройтись расческой, принимаю полноценный душ, делаю маску, брею наконец ноги и наношу макияж. Прихожу в себя, только когда в ванную начинает стучаться Руслан.

— Мам, я так в школу опоздаю.

Точно, ему же в школу.

Я выхожу из ванной, а сын удивленно вскидывает брови.

— Ого, мам, смотрю свидание прошло отлично.

— Какое свидание, не смеши. Мы просто посмотрели игру, и попили пива.

— Ага и какой счет?

Я стыдливо замолкаю и тут же даю ему легкий подзатыльник.

— Давай быстрее, в школу опоздаешь…

Он смеется, закрывается минут на пятнадцать, а я смотрю на время. Вроде еще есть. Так что готовлю завтрак, кормлю Руса и мы вместе идем в школу. Я по привычке надеваю спортивный костюм и на обратном пути бегу. Только вот впервые чувствую каждую мышцу, словно вчера я как минимум пробежала марафон. А еще я чувствую на себе мужское внимание. На меня оглядываются. И это взгляды не как обычно «Вот дура, бегает в восемь утра по морозу» это приятные взгляды. И что это, легкий макияж, или все — таки свет, который открыл во мне Данил, можно сказать упорно выбивал из меня своим мощным молотом.

Подбегаю к подъезду и чувствую как сердце начинает стучать чаще, только вот не от восторга. Сергей сидит возле подъезда. Нос перебинтован, губа разбита. Стыд буквально топит, я даже чувствую как горят щеки.

— Ксюша! — он гнусавит в мою сторону и встает. Я уже придумываю извинительную речь, уже думаю, как оправдаться, как вдруг. — Вчера черти что произошло. Хорошо, что ты ушла сама. Почему трубку не брала.

— Трубку? — реально не понимаю, что он имеет ввиду. — Черт, я вчера даже в телефон не заглядывала. — А да… Сразу спать легла… ты как?

— Да нормально. Мне по носу прилетело, потом еще головой ударился. Прости меня, что все так вышло.

— Простить, — я безбожно туплю. — Да за что… Это же не ты виноват.

— Да блин! Это было наше первое свидание, а я так опростоволосился. Этот бычара буквально налетел на меня. Откуда выполз, непонятно. Я ж даже лица его не запомнил, представляешь?

— Да, представляю, — еще никогда мне не было так тяжело говорить.

— Я зайду? Вот тут печенье вкусное… Ты кстати, отлично выглядишь. Сразу видно, выспалась.

— Спасибо. Ну конечно пойдем, попьем чаю, — киваю на дверь подъезда. Мы поднимаемся вместе, а я пытаюсь придумать, как сказать ему, что планы на меня строить не стоит. Один уже построил.

Провожу Сергея на кухню, а сама снимаю телефон с зарядки. Смотрю пропущенные вчера и сегодня. Сергей. Рита. Риты так много, что начинает подташнивать. А если она меня узнала? А если уже весь каток знает?

Еще утром несколько пропущенных от Данила. Тут я начинаю уже паниковать по настоящему.

А если он звонил мне сказать, чтобы я молчала, или чтобы я бежала.

Как вообще отреагирует Рита, если все узнает?

— Ксюш, ты где?

— Иду! — на ходу звоню Данилу, а он как назло трубку не берет. — Тебе какой чай?

— Давай черный. Ты кстати так и держишь те две квартиры?

— Ага.

— У меня тут мама приезжает, а в моем хламе ей вечно пыльно. Можно у тебя неделю взять? Я конечно оплачу.

— Мм…. Давай я график посмотрю. У меня там какие — то дни были заняты.

— Понял, ну посмотри. А вообще здорово, что она приезжает.

— Ну конечно, она же мама.

— Ну и с тобой я бы ее познакомил.

— Со мной? — я чуть чай не разливаю. Мизинец обжигаю. — А зачем со мной…

— Ну, понимаешь, — вдруг встает Сергей и не смотря на невысокий рост, загораживает свет своими формами. — Наше первое свидание прошло не удачно, но по сути, что такое для взрослых людей, свидания, да? Понимаешь?

— Не понимаю, Сереж. Мне кажется мы друг друга неправильно поняли, — не успеваю договорить, как в дверь раздается звонок.

— Кого — то ждешь?

— Вообще нет, — но если это Данил, то хрен знает, как потом извиняться перед Сережей за сломанные конечности. — Но подожди здесь.

— Ладно, — пожимает Сережа плечами, и я протискиваюсь мимо него, чтобы узнать, кто пришел. А открыв дверь, застываю на пару секунд. Рита. Как обычно во все оружии, и я очень надеюсь что сейчас оно направлено в мирное русло.

— Ты решила принципиально меня игнорировать?! — врывается она в квартиру, тут же снимая шубу и вещая на вешалку. — Я тебе звоню, звоню! Ты представляешь, что вчера этот придурок учинил…

— Придурок?

— Ага, Распутин! Он в баре каком — то подрался! Сегодня видео уже по сети гуляет. Вот как я буду людям в глаза смотреть. Он ведь так никому и не сказал, что мы развелись! Как он смеет такое себе позволять. О, здрасте…

Рита входит в кухню, а у меня уже коленки дрожат.

Сергей встает и замирает так, словно в кухне появилась сама королева английская.

— Добрый день, я Сергей…

— Очень приятно, я Рита… А я и не знала, что у тебя появился мужчина… Ах ты тихушница…

— Сергей и я, мы не…

— Мне кажется, Ксюша сама еще не определилась… — смеется Сергей, а меня злость берет такая, что руки в кулаки сжимаются. Потому что если Рита будет думать, что я с Сергеем, то никогда не узнает, что я с Данилой.

Хочется за голову схватиться и волосы на себе рвать.

— Рита, проходите, мы как раз чай пьем.

— А я не откажусь. А вы мне расскажите, где вы с Ксюшей познакомились.

Я сажусь с ними, погружаясь в увлекательное путешествие по лабиринтам памяти Сергея. Он вроде обо мне рассказывает, но внимание уделяет только Рите. Я невольно взгляд на нее бросаю. Как вообще рядом с ней можно заметить меня. Как вообще Данил может отказаться от нее, ради меня даже на несколько месяцев. Даже на один день. Она не смотря на свою вычурность заряжает энергетикой и радостью, заставляет шевелиться всех вокруг себя.

— А что у вас с лицом.

— да представляете, вчера были с Ритой в баре, а там началась потасовка.

— да что вы? А как бар называется.

Мне кажется я проваливаюсь в колодец, глубже и глубже, туда где вода.

Сергей называет бар, а Рита ахает и тут же принимается костерить Данила, который там подрался.

— Ксюша!

— Это не я, — оговариваюсь. — Ну в смысле я. В смысле, что?

— Ты не видела Данилу? — она так смотрит, что хочется ей всю правду сказать, вот прям сейчас, но я отрицательно головой качаю.

— Нет. Все так быстро случилось, я тут же убежала, а Сергей принял весь удар на себя.

— О господи. Вот всегда говорила, что физическая сила ничего не решает. У вас так нос опух. Давайте я посмотрю, — поднимается она и тут же начинает щебетать над Сергеем, напоминая мне заботливую мамочку. Она над всеми так. У нее со собой всегда все необходимое. Идеальная женщина.

— Да ну что вы, не стоит. Да, да, вот тут прям очень больно, — не смотря на все, Сергей выглядит очень довольным, очевидно ожидал, что я вот так же буду за ним ухаживать. А я как — то и не подумала.

— Ксюш, там в дверь звонят. — отвлекает меня Рита, а я вздрагиваю, слыша очередную трель. Я даже знаю, кто пришел, вот только не знаю, что и кому должна объяснять.

— Соседка, наверное. Скоро вернусь, — бегу в прихожую, тапки одеваю и открываю дверь, тут же утыкаясь в пряный запах одеколона Данилы.

— Привет, птичка…

— Машину где оставил?

— Я на такси, а что…

— Фух, — тащу его следующий пролет к чердаку, где нам скорее всего не помешают. — Послушай, у меня дома…

А больше и сказать не успеваю, как Данил просто припечатывает меня губами, тут же погружая в сладкую, пронизывающую все тело, нирвану.

— Данил, стой… да стой ты! Там Рита! И Сергей!

Данил отпускает меня, отходя на шаг.

— Не понял, — а взгляд такой, что убивать сейчас пойдет.

— Что ты не понял?

— Сергей твой не понял, что тебя в покое оставить нужно…

— Ну как он поймет, если ты без разговоров налетел на него, — всплескиваю руками и тут хватаю Данила за куртку, потому что он развернулся, очевидно решая поговорить. — Да дай ты мне сказать! Хоть ты дай…

— Ладно, ладно, давай.

— Я проснулась, приняла душ, — по взгляду Данила понятно, что нужно промотать вперед. — В общем возвращалась с пробежки, а тут он, весь побитый. Тебя не помнит, как ты уносил меня не помнит. Попросился домой.

— А ты пустила?

— Данил! Я хотела с ним поговорить! А он про маму свою заладил, а тут Рита. Начала на тебя жаловаться, а теперь Сергея лечит…

— Ну так давай его в больничке полечат, я сейчас устрою. — бычится Данил.

— Это из-за Риты… ты ревнуешь?

— Ты дурная? Он вообще — то тебя со своей мамой собрался знакомить, а я хочу объяснить, что я в очереди первый…

— Данил, я поняла, поняла. Стой. Но это же хорошо….

— Так, теперь я чувствую себя тупицей.

— Фух, хорошо, что я не одинока, а то утро просто безумное…

— Ксюша!

— В общем, если Рита будет думать, что я с Сергеем, то мы как бы… Ну мы сможем… Сможем…

— Ксень, формулируй быстрее, кулаки чешутся сформулировать рожу Сергея.

— Мы сможем без опаски заниматься любовью. Тогда Рита не узнает, и ты сможешь потом к ней вернуться.

Я понимаю, что сейчас глупо об этом думать, но я не его берегу, а себя и собственные нервы, а еще обучение Руслана, которое может пострадать, если Рита начнет строить козни. А у нее такое влияние, что она может.

Данил смотрит на меня внимательно, словно еще чего — то ждет, а я вцепившись в воротник его куртки хлопаю глазами.

— Ну пожалуйста…

— Нет.

— Данил! — почти прыгаю на него. — Ну, не знаю, представь, что это все игра.

— Какая игра, Ксюш, — хочет и вроде оттолкнуть меня, а не может. А я шансом пользуюсь. Целую его в щеки, губы… — Нет, не знаю…

— Ну ради меня… Ну я что хочешь сделаю…

Смотрю на него снизу-вверх.

— Что хочешь, Данил… — понимаю, что совсем стыд потеряла, раз уговариваю его на такое, но рука сама лезет к его ремню и расстегивает, а я Данил сжимает челюсти и ждет, давая мне полный карт-бланш. — Данил…

Пыльцы ловко спускают ползунок ширинки, открывая резинку трусов, которую я тут же оттягиваю… Тот факт, что меня ждут в квартире, а на чердак может зайти кто угодно невероятно будоражит, заставляет быть другой, грязной, распутной…

— Ладно, поиграем, но одним минетом ты не отделаешься… — хватает он меня за хвост и увлекает на пол, тут же толкая член прямо в раскрытый рот.

Данил

Мое категорическое «нет» рассыпается по крупицам от той нежности и настойчивости, что демонстрирует Ксюшка. Меня еще никогда так не уговаривали, используя самые запрещенные методы. И я понятия не имею, как буду исполнять обещание, но сейчас я готов спуститься в ад, только чтобы еще неумелые губы продолжали испытывать мое терпение. Втягивали так, словно разрешения спрашивали, отпускали так, словно не хотели возвращаться. А мне нужно больше, еще больше, так что легкое давление на затылок и вот рот Ксеньки натянут на меня до предела. На ее глазах слезы, щеки горят, а в глазах покорность и страх. Ей стыдно, что она стоит в своем же подъезде на коленях, а мне сейчас настолько плевать на все, что я готов убить любого, кто сюда поднимется, кто помешает нам.

С утра я планировал на тренировку, но поехал к Ксюше, потому что утренний секс с моей девочкой показался мне заманчивее. И тут еще такой подарок, такой сладкий, тугой ротик, который учиться удовлетворять меня так, как мне нравиться.

— Давай, птичка, давай еще вот так, еще потерпи, — прошу я, с размаху трахая, чувствуя, как головку задевает язык, как яйца наливаются и гудят. Кончаю в горло, обильно и сильно. Тут же отпускаю Ксюшу, смотря на то, как растеклась тушь, как слезы стекают по щекам. — Пожалуй с такими уговорами я буду готов и убить.

— Ага, — поднимается она и тут же попадает в плен моих руки. Ее чертовски приятно обнимать, особенно приятно, что она целиком и полностью пропахла мною. — Дай лучше платок. У тебя же есть…

— А чего, мне ты такая очень нравишься.

— Очень смешно. Дай говорю…

— Поуговаривай меня еще.

— Отстань… — толкает она меня, но я тут же достаю платок, но сам вытираю разводы. Мне приятно за ней ухаживать, еще приятнее, что она так легко дает к себе прикасаться, не жеманничает, не дергается. — Дай телефон.

— Хочешь проверить мою переписку?

— Вот еще. Хочу в зеркало посмотреть, — протягиваю ей телефон и она застывает, даже не включая фото. Увидела заставку. — Ты с ума сошел? Ты когда это снял?

— Когда ты мне воду наливала. Ну круто смотрится…

— Удали, Данил.

— Там лица не видно. И даже не понятно что это фотка, а не картинка из сети. Да и ты первая, кто трогает мой телефон помимо меня. Так что…

— Да? — смущается она и открывает фото, чтобы фронталкой посмотреть на себя. Я вытер почти все, но она все равно что — то там подтирала. Только потом отдает мне телефон, быстро целует. — Так мы договорились?

Не сразу вспоминаю, о чем речь… А.

— Только чтобы он тебя не трогал, а то я его трону.

— Ну это понятно, мой Мавр. Ты на катке будешь сегодня?

— Хочешь, чтобы я пришел?

— Нет конечно, лучше не приходи…

— Тогда вечером…

— Нет, Данил, я не смогу Русу объяснить…

— В магазин же можешь выйти, а я такой добрый, пакеты тебе помогу донести.

— Какой добрый, — обнимает она меня за шею. От запаха ее мутит, в животе щекочет. — Созвонимся… Мне правда пора бежать…

Она убежала, а я остаюсь на месте, как пришибленный. Просто потому что хочется за ней рвануть, остановить, потребовать, чтобы ни один мужик к ней и на метр не приближался. Я выдыхаю несколько раз и спускаюсь по лестнице, дохожу до соседнего дома и вызываю такси.

На работе погружаюсь в новые договора и до обеда даже не вспоминаю о Ксюше. Завал полный. Кажется, последние недели я слишком много времени уделяю личной жизни. В чем была прелесть моего брака с Ритой, я мог работать днями и ночами, она и слова не говорила, лишь бы и дальше удовлетворял ее хотелки. Зато после обеда, когда я уже возвращаюсь в офис звонит Рита. Брать трубку не хочется. Слушать ее истеричный голос тем более.

Я падаю в кресло, пытаясь понять, что делать. Отвечу конечно, потому что она может звонит не с очередной претензией, а с просьбой.

— Да, Рит.

— Данил, мы сумку забыли для фигурного, привези пожалуйста. Если не занят сильно.

— А сама чего?

— Ну так твой офис ближе к дому, чем каток. Если ты конечно занят, то я попрошу отца доставить сумку на такси…

Да, так и нужно было сделать с самого начала. Но отказом отвечать не спешу. Там же Ксюшка. А один ее вид расслабляет меня и отключает мозг, который тут же генерирует фантазии на тему… Где можно отдохнуть вместе. Я вот в походе давно не был… Как она вообще к этому. А что она любит есть. А что любит смотреть. Эти вопросы самому себе вызывают улыбку…

— Даниил!

— Я привезу.

— Спасибо! Только давай скорее, через пол часа лед.

— Понял, — встаю из-за стола и тут же в дверь стучат. На пороге оказывается Жанна. Очень недовольная, судя по виду. Черт, я про нее забыл совсем… И кстати, где она была все утро… — Я так понимаю сейчас последует объяснение, почему тебя до обеда не было на работе?

Пока жду ее ответа, надеваю пальто и накидываю шарф.

— Я думала, что ты хоть будешь беспокоиться? Ты мне даже не позвонил! Меня могли затоптать, а ты ушел с какой — то молью! Как ты мог!

Я немного охереваю от ее крика, такого она раньше себе не позволяла. Иду к столу, достаю коробочку, которую так ей и не вручил. Хотел ведь по-человечески расстаться, но когда любовница берега теряет, я тоже зверею.

— Данил! — орет эта стерва, а у меня от женского крика скоро мигрень начнется. Мне больше по душе Ксюшин, в моей квартире.

Я разворачиваюсь, иду тихо по ковру, прямо к этой стерве, которая так мне напоминает Риту. И какого хера я ее трахал? Чтобы что, чтобы выполнить ментальный супружеский долг?

Хватаю Жанну за воротник белой блядской блузки и тяну на себя… Она пищит, толкает меня в грудь, но я то сильнее и вот ее лицо уже перед моими сжатыми губами.

— Ты сейчас собираешь свои манатки и больше никогда здесь не появляешься. Никогда…

— Но Данил, мы же… Я же…

— Еще раз. Для одаренных. Ты уволена, — пихаю ей коробку с браслетом. — Чтобы я больше тебя не видел.

Отстраняюсь от нее, иду вперед и тут же слышу.

— Это из-за той брюнетки? Кто она такая?! Тебе это так просто не пройдет!

На это я ничего не отвечаю, лишь даю распоряжение секретарю рассчитать Жанну. Потом спешу к машине. Даже легче стало. Давно пора было уволить ее. Давно пора было и с Ритой поговорить, решить, как жить дальше, не надеясь на воссоединение. Понятно же, что мы не уживемся. Даже ради дочери.

Эта мысль заставляет дышать чаще, дается легче чем я раньше думал. Дарит свободу, словно до этого момента на плечах был тяжелый мешок.

Я тут же прыгаю в тачку и мчусь в сторону квартиры, где Рита живет с родителями. С ними у меня с самого начала не заладилось. Они жуткие снобы в отношении людей с деньгами и очень тяжело давали согласие на этот брак. При этом сами зарабатывать и напрягаться не хотят. Странные люди. Понятно, что не у всех есть возможности разъезжать на иномарках, но неужели не хочется, неужели нет желания к чему — то стремиться…

— Данил, — пожимает руку мне отец Риты и отдает сумку.

— Игорь Сергеевич, приветствую. Как вы?

— Да ничего. Живем по-тихоньку. Рита сказала, что планирует к тебе вернуться.

— Да, мы пока это обсуждаем. Не уверен, что из этого выйдет что — то хорошее.

— Вот я полностью согласен. Ты еще не дорос до семейной жизни, не смотря на свои тридцать лет.

Я думаю о Ксюше и о том, как отлично она смотрелась на моей кухне и что, пожалуй, эту картину я готов наблюдать всю жизнь… Смотреть на нее, разговаривать, обмениваться колкостями.

— Может вы и правы. Всего доброго.

— И тебе, — прощаемся мы с бывшим тестем и я еду на каток, подгоняемый предвкушением увидеть и Карину, и Ксюшу. Только вот Риты в этом списке нет, что ужасно.

На катке как обычно много народу. Я звоню Рите и тут же несу сумку в раздевалку. Тут же и Ксюша, которая занята коньками Руса и меня не замечает, но стоит мне зацепиться взглядом за ее высокий хвост, как ее спину напрягается. Чувствует…

— Ну наконец — то. Думала, опоздаешь.

— Да я же быстр как ветер… Всем привет.

— Папа! — летит ко мне зайчонок. Я помню, как она родилась, какой болезенной была, как начинала кататься со мной, она кстати отлично умеет вести шайбу, я даже хотел увидеть ее в хоккее. — Мама уже ругаться начала.

— Ну конечно, пообещал же, а я свои обещания выполняю, — целую зайчонка и отпускаю к матери. — Рус здорово.

— Здрасте дядя Данил. О, кстати, мы недавно возле подъезда машину как у вас видели, да мам?

Ксюша напрягается сильнее, дергая конек на себя.

— Ну мало что ли черных иномарок в Новосибе? — усмехается Ксюша, поднимается на ноги и нахлобучивает сыну повязку. — Иди уже. Тренировка почти началась.

— Я Карину подожду…

— Иди говорю.

Он шагает вперед, жмет мне маленькую, но крепкую руку. Судя, по всему они видели мою машину, а Ксюша отмазывается, боится, а вот не уверен, что хочу и дальше скрывать наши отношения и смотреть, как она с напускным равнодушием от которого на душе противно говорит:

— Привет, Данил.

*****

Выполняет он, обещания, ага.

Обида жжет и слепит.

Не хочется видеть его, потому что как смотреть в глаза и не показывать, что между нами происходит. Как смотреть в глаза Рите и врать про Сергея.

Я прохожу мимо Данила, который еле успевает сказать «привет» в ответ и тут же вышагиваю вдоль льда, куда уже вышли наши дети.

Я поднимаюсь в ресторан на второй этаж, занимаю место за колонной, чтобы меня не было видно. Пялюсь в телефон, который атакует Сергей. Мне стыдно и перед ним, что придется обманывать. Хотя через пару дней я могу сказать, что мы с ним не сошлись характерами и тогда не придется больше с ним видеться и врать про него Рите.

— Вот ты где! — садится она напротив, а тут же и Данил.

Мне даже смотреть на него не надо, я его нутром чувствую, каждой клеточкой своего лживого тела. По коже мурашки бегут, напоминают о его касаниях, о том, что он сводит меня с ума одной улыбкой.

— Мне чаю возьми, а Ксюше…

— Мне ничего не надо, — утыкаюсь в телефон, читая последнее сообщение о даче, о которой он утром прожужжал нам с Ритой все уши.

— Ну вдруг потом захочешь кофе, — слышу Данила, но глаза так и не поднимаю. Интересно, если сбежать прямо сейчас, они ничего не подумают? Ну, конкретно Рита…

— Мне кажется у него появилась другая….

Пауза. Я пытаюсь понять, не ослышалась ли. Да, сегодня она верещала про похождения Данила в баре, но ничего конкретного…

Я как громом пораженная. Отрываю глаза ото льда.

— В смысле? У кого? — ага, давай, включай дурочку.

— У Данила, — кивает она в сторону мужа. Бывшего, бывшего мужа. Он ее бывший муж! Только вот как не повторяй, сути не меняет.

Она его ревнует, даже не зная ничего конкретного…

Я снова отвожу взгляд. Становится дико стыдно и неудобно...Это чувство кажется уже въелось под кожу.

— Ты ведь говорила, что тебе все равно, — смеюсь я, пытаясь скрыть панику, что захлестывает с головой, как волна. — Что у него может появиться женщина. Бывший же муж все — таки...

— Ну говорила... Просто тут что — то серьезное. Я никогда его таким не видела...

— Каким? — спрашиваю, вся во внимании. Становится дико интересно, как мог измениться ее бывший муж из-за нашего с ним секса… Из-за меня… Мы ведь ничего толком не делаем. Шутим, перекидываемся остротами, самозабвенно трахаемся.

Очень много и часто, кажется даже сейчас у меня между ног пульсирует, вспоминая как это, ощущать в себе корень всех зол…

— Он выглядит удовлетворенным. Словно наконец нашел в жизни то, что давно искал... Ну ничего. Эта дрянь подвинется. Я намерена снова выйти замуж за бывшего мужа.

Я смотрю на решительное лицо Риты и чувствую, как меня ломает изнутри. Потому что я уже понимаю, что подвинусь, я даже бороться не буду. Потому что никогда мы не смогла увести мужика из семьи. А его семья — это Рита и Карина… Так что проглочу горечь расставания и буду одинокими ночами выть и вспоминать, как было здорово чувствовать себя желанной тем, кто самой тебе нравится до одури.

— И ты мне поможешь…

— Не поняла… — вот как это у Риты выходит. За пару минут удивить меня дважды. Даже трижды. Потому что сложно поверить в то, что Рите нужна моя помощь для завоевания мужика. Тем более того, что всегда ее боготворил. — Как?

— Ну вот звал тебя Сергей посмотреть его дачу. Мы тоже поедем…

— Это слишком… — подобрать бы слово. — Быстро, наверное. Мы с ним не настолько близки. Я вроде объясняла тебе.

— Ксюш, ну ты пойми, это мой шанс. На все выходные, вместе, а до этого я буду делать все, чтобы с его тупой брюнеткой у него не было шанса увидеться…

— Брюнеткой?

— Ага, какая-то худая брюнетка, которую он выносил из клуба. Сучка. Дай мне ее только встретить, я быстро ей расскажу, как на чужих мужей залезать…. В общем, Ксюш, выручай. Ты же хочешь, чтобы наша семья воссоединилась…

— Ну… Да?

— Ну вот! Звони Сергею!

— Прямо сейчас?

— Конечно! Всего пара дней осталась, нужно подготовиться.

— К чему? — спрашивает Данил с подносом. Даже с ним он не выглядит глупо. И кофе вкусно пахнет, и он сам. С ума сойти.

Данил ставит на стол два чая и мне кофе. Ну вот, они даже чай оба пьют…

— Сергей, мужчина Ксюши позвал нас на дачу… Вот думали, соглашаться или нет. Ты же поедешь?

— Серьезно? — глаза Данила будучи секунду назад добрыми, светлыми озерами, резко темнеют как грозовые тучи, сужаются, жаля меня холодом. — На дачу? К Сергею? Ну конечно я поеду… Мне очень интересно познакомиться с мужчиной Ксюши.

— Вот и отлично — хлопает в ладоши Рита, даже не подозревая какие искры летают между мною и тем, за кого она снова собралась замуж. — Звони, Ксень.

— Да, звони, Ксень…

Да хорош уже! И самой тошно! — хочется кричать, но я отворачиваюсь к катку, что скрыт от нас стеклом, замечая в нем свое отражение и отражение Данила, который кажется хочет меня задушить.

Остается надеется на его благоразумие и то, что не проболтается.

— Ладно, девочки, поехал я, — поднимается Данил слишком резко. За ним и Рита.

— Я провожу! — ластится она к нему, а сосредотачиваю взгляд на Руслане. На самом важном, что есть в моей жизни. Остальное пустое. Пустое настолько, что когда Данил начинает написывать мне, я даже не читаю. Просто скидываю все входящие. Мне срочно нужно заняться только сыном. Мне срочно нужно перестать участвовать во всем этом обмане.

— Ну так вот, — возвращается Рита. — Пока ты будешь занимать Сергея, я уведу Данила наверх.

Я не выдерживаю, встаю и беру сумку.

— Ксюш?

— Да мне в туалет надо. Я поняла, Рит. Все сделаю в лучшем виде, Данил никуда от тебя не денется, — говорю ей, а убеждаю себя. Все правильно, все отлично, только вот чего ж на душе так горько.

— Ага, давай, — милостиво отпускает она меня, тут же утыкаясь в свой смартфон, а я свой наоборот в сумку бросаю, чтобы не видеть и не слышать. Достаю только через полчаса, когда сын уже ушел на вторую тренировку. Много пропущенных, причем часть с незнакомых номеров. Вот им и перезваниваю, записывая постояльцев еще не несколько дней в неделю… Сегодня заселение, так что после катка нужно сразу ехать туда.

Данилу я отвечаю по громкой связи уже в машине, о чем и сообщаю, охлаждая его пыл.

— Какого хрена ты не берешь трубку? — начинает Данил, а я тут поворачиваюсь к окаменевшему Русу.

— Руслан, поздоровайся с дядей Данилом.

На той стороне провода тут же возникает молчание, скорее всего даже желание бросить трубку.

— Так вроде здоровались уже, — пожимает плечами сын и в телефон утыкается, но на мой посматривает. Любопытство сильнее.

— А поздороваться никогда не поздно, тем более, что говоря «здравствуй», ты желаешь здоровья…

— Ксюш… Кажется у тебя что — то с телефоном…

— Занята была просто…

— Очень интересно, чем? С кем — то общалась?

— Общалась. Данил, я все передам Рите, спасибо, что позвонил, — говорю довольно резко, понимая, что еще немного и Данил сорвется. Бросаю трубку и шумно выдыхаю. Пока едем, посматриваю на Руса, который даже не играет, а пялится в пустой экран. — Все нормально?

— Да конечно. Устал просто. Мам, а зачем папа Карины звонил? Если честно, я ничего не понял…

Я поджимаю губы, пытаюсь подобрать слова. Понимаю ведь, что сейчас все, что скажу, будет передано Карине, а значит ее матери…

— Да я забыла… Забыла кошелек, Рита его забрала, а дядя Данил хотел привезти. Но очевидно был сильно занят… В общем, лучше, если Рита сама мне завтра передаст, — откуда во мне столько изобретательности, но и правду сказать не могу, а о такой мелочи как кошелек Руслан точно забудет.

— Ну ясно, — вроде отстает сын, а потом я и вовсе забываю о личной жизни, погружаясь в работу. Убираюсь в съемных квартирах, запускаю постояльцев. Иногда лишь поглядываю в молчащий телефон с так и непрочитанными сообщениями. Даже смотреть не хочу, что Данил написал. Сергей вот завалил сообщениями с блюдами, которые можно приготовить на даче. Оказывается, очень хозяйственный мужик, клад просто… Только мне тошно даже оттого, что придется с ним рядом находится и лгать. Ему. Себе. Рите. Всем.

Мою посуду, когда вдруг слышу ругательство сына. Выглядываю в гостиную. Сегодня мы купили ему новый конструктор с очень мелкими деталями, и теперь он не может его собрать.

— Может тебе помочь?

— Чтобы я вообще никогда собрал. Иди посуду мой, — отправляет он меня, а я улыбаюсь. Несмотря ни на что, мужиком растет.

В дверь звонят, и по телу проходят огненные стрелы, поражая и без того расшатанную нервную систему.

— Мам, ну ты откроешь?

— Не хочу, — бурчу себе под нос и так ясно, кто пришел. Но ведь все равно придется открыть, Данил не сдается… Если ему нужно поговорить, он из-под земли меня достанет.

Вытираю руки и иду открывать. Ожидаемо. Злой и возмущенный… Ну конечно, как я вообще посмела его игнорировать…

— Ничего объяснить не хочешь, чего я как собачонка должен за тобой бегать?

— Тише говори, — хочу в коридор выйти, но Данил нагло врывается в квартиру. — Ну что ты хочешь!

— Это ты мне объясни, чего хочешь ты?

— дядя Данил, здрасте, — появляется Руслан, а я сразу подальше отхожу, к стене жмусь. Горечь топит, не дает даже вздохнуть. — А вы привезли маме кошелек?

У меня дыхание в груди застревает, я тут же хочу рот открыть, оправдаться, но Данил опережает.

— В машине забыл… Сейчас принесу. Ой… — он хватается за живот и меня тут же к нему толкает силой беспокойства.

— Что с тобой.

— Да чет живот прихватило.

— Таблетку дать?

— Да не, не надо. Я просто не ел ничего весь день.

— Ну так мама вас покормит! Она приготовила ежиков, знаете, как вкусно… У нас же осталось, мам?

— Осталось, — сдаюсь я, придумывая, как потом объяснить эту ситуацию. — Заходи, Данил. Перекусишь, да принесешь кошелек.

— Не вопрос, — тут же раздевается Распутин, словно только этого и ждал. Силой великого усилия не закатываю глаза, убирая его шапку и шарф на полочку в прихожей.

— А вы умеете такое собирать, — тут же слышу из гостиной, куда прошел Данил.

— Ого, ты замахнулся. Смотрю легкими путями не идешь…

— Есть такое…

— Давай попробуем… — слышу и невольно улыбаюсь. Ну вот зачем он это делает, чего добивается.

Разогреваю ежиков быстро. Перекладываю в тарелку и ставлю на стол остатки салата.

— Данил, ты вроде есть хотел, — зову, когда уже все остыло почти. Он появляется тут же, шагает в мою маленькую кухню и дверь плотно закрывает. Но вместо того, чтобы сказать хоть слово, прижимает меня бедрами к столешнице, не давая двинуться… — Что ты…

— Да я просто руки мою, а места у тебя мало, — шепчет он мне в висок, а у меня мурашки по коже… Колючие, жгучие, кусающие за самые стратегические места.

Я уже закрываю глаза, погружаясь в зыбучие пески страсти, пытаюсь вытащить себя, вспомнив, что скоро этот мужчина станет окончательно чужим, но получается плохо. Тело само тянется к нему, само рвется, и я как идиотка приоткрываю губы в ожидании поцелуя.

Данил же просто отходит и садится за стол, в два счета уплетая ужин, который Рус ковырял минут десять.

— А еще есть? — тут же просит добавки и получает. Лучше бы получил подзатыльник.

— Данил, чего ты хочешь?

— Ты прекрасно знаешь… Я хочу, чтобы, когда я звонил, ты брала рубку, а когда я хотел увидеться, ты откладывала все дела…

— Сильно…

— И я точно не хочу, чтобы ты ехала к Сергею и играла роль счастливой возлюбленной хотя бы из-за соображения гуманности….

— Гуманности? — поднимаю брови и наливаю себе компот. Но руки дрожат, как пить, не ясно…

— Я же убью его, только он к тебе прикоснется. Тебе его не жалко?

— Данил, — сажусь напротив. Похоже нужно поговорить серьёзно, все объяснить.

— Ну? Кстати, реально вкусно.

— Спасибо… Рита она…

— Ну? — требует он, а я понимаю, что предаю подругу, уже в который раз, но может быть, это поможет избежать дальнейших ошибок?

— Рита хочет попытаться все вернуть. Поездка за город хороший шанс для вас двоих начать все заново…

— О как, — вытирает он рот салфеткой. — А ты значит наш семейный психотерапевт?

— Все не так… Просто у вас семья, меньше всего я хочу быть причиной раздора…

— Мы уже были в разводе, Ксюш. До тебя!

— Да я понимаю! И не кричи! Но вы — семья, у вас растет общий ребенок и ты сам не раз ей говорил, что ждешь, когда она предложит все вернуть, разве не так?! Ты сам этого хотел. Семью, дочь, чтобы все как раньше… И вот Рита готова…

— Рита… — он словно слово бранное проглотил… — Нашла отличную себе подругу… Тряпку и мямлю, которая даже побороться не хочет за то, что ей нравится. За мужа, я так понимаю, ты тоже не особо билась, просто смотрела, как он превращается в диванное чмо…

Все происходит самой собой. Вот я сидела и дрожала от гнева, а вот по лицу Данила стекает сладкий компот, который он слизывает с губ.

— Могла просто подать стакан.

— Убирайся! Убирайся!

— Правду слышать неприятно?

— Правду? Я скажу тебе правду. Ты такая же мямля. Вместо того, чтобы взять свою женщину и увести в свой дом, ты круги вокруг нее нарезаешь, давая ей право решать за себя. И ведь прекрасно знаешь, что вас обоих такой расклад устраивает. У вас как бы семья, а как бы и не нужны вы друг другу. И знаете что, я больше в этом участвовать не хочу.

— То есть... Мне возвращаться к Рите? Этого ты хочешь?

— Жажду! А самое главное, чтобы меня все оставили в покое...

— Мам, — входит Руслан и я отпрыгиваю от Данила. — А вы чего тут ругаетесь?

— А мы… Да я просто доказывала дяде Данилу, что…

Ну помоги же мне…

— Твоя мама доказывала мне, что тебе лучше в фигурном катании…

— Ааа, вы из тех дядь, что считают, что мальчик может заниматься только хоккеем?

— Точно. Вот такой дядя Данила. Да и пора ему…

— Проводите? Тетя Ксюша…

Ну вот чего он иронизирует? Не может промолчать.

— Провожу, а то заблудитесь в наших пятидесяти квадратных метрах, — выхожу их кухни и сына к спальне подталкиваю. Нашла то же место, чтобы отношения выяснить? Не могла в коридор выйти?

В прихожей жду, когда Данил оденете ботинки, куртку, шапку. Воротник у него задирается, и я на автомате поправляю. Глупая затея, потому что я тут же оказываюсь в сильных руках.

— Значит хочешь, чтобы я к Рите вернулся?

— Хочу, — смотрю с вызовом. — Так будет лучше. Для всех.

— Хорошо, но если ты не приедешь на дачу, то наши игры продолжаться…

— Зачем?

— Ну как ты там говорила. Нам нужно спокойное место, чтобы вспомнить о чувствах, которые нас связывали.

— Данил, может не надо…

— Не приедешь я не только буду тебя домогаться, а мы оба знаем, что устоять ты не сможешь. Я еще и Рите все скажу…

— Сволочь! — отталкиваю. — Скотина! Приеду. А ты вернешься в семью и не будешь больше изменять.

— Не буду. С тобой же не считается, ты у нас как семья почти…

— Да пошел ты, — толкаю его в плечо и он за дверь выходит.

— На встрече на выходных…

— Ага, — закрываюсь и спиной поворачиваюсь. Дышу часто, болезненно. В груди ком слез, что наружу рвется. Бороться… Да я боролась за Сашу. Я хотела, чтобы он стал таким, каким я его когда — то любила. Пыталась разнообразить нашу интимную жизнь, начитавшись что это приведет его в чувство, а что в итоге вышло… Ну если человек не хочет, разве можно его заставить. Угрозы имеют временный эффект. Вот и на него они действовали какое — то время. А когда все закончилось, и мы развелись, кажется он даже стал больше жизни радоваться, никто ведь мозг выносить ему не будет.

— Мам! — зовет Рус и я быстрее к зеркалу. Вроде слез не видно, а хвост нужно переплести. Надеюсь он не будет вопросов задавать, потому что я не знаю как на них ответить.

— Иду, малыш.

Он уже в спальне, протягивает мне книгу. Даже умиляюсь, давно он не просил меня почитать. Ложусь с ним рядом и к себе прижимаю. Вот мое счастье, вот мой смысл, остальное нужно оставить за стенами этой квартиры. Я не для того вкалываю по несколько часов в день и общаюсь со всяким развратным сбродом, чтобы похерить все из-за секса. Да, хорошего, да, чудесного, но обыкновенного секса…

Выходные начинаются в пятницу. Рита приезжает за мной на машине, и мы вместе отвозим Руслана к моей маме. Потом в магазин, где закупаем мясо, алкоголь, фрукты и овощи. Все это время я слушаю, как Данил за эти два дня постоянно ей звонит, написывает и чуть ли в любви не признается.

— Так может ну ее, эту поездку, — предлагаю я, еле шевеля ногами, пока мы с двумя нагруженными тележками идем к кассам. Как мы вообще это собираемся съесть? Глупость.

— Нет, нет. Я уже все спланировала. Ты пойми, мои родители против наших отношений. Они и тогда были против него и его семьи. Так что возможности переспать у меня с ним не будет. Будут названивать. А тут я с тобой. Можно сказать, что я тебе помогаю жизнь личную налаживать, а у меня телефон отключен.

— Как — то нелогично. Зачем тебе ехать со мной, мою жизнь налаживать…

— Ну как… Ты скромная, а тебя направлю в нужное русло…

— Как в анекдоте, будешь стоять над нами и руководить процессом?

Рита смеется, да мне и самой смешно от этой картины. Только вот фантазия быстро сменяется на то, как вместо подсказок она орет, а вместо Сергея я лежу на Даниле… Тут уже не до веселья.

— Чет ты приуныла. Природа, шашлыки, выпивка. Когда еще будет возможность отдохнуть.

Да я как бы и не устала и вообще ехать не хочу.

— Тем более ты вон как плохо выглядишь. К мужчине же едешь, хоть бы накрасилась.

— Если он меня хочет, то пусть любой хочет…

— Ну нет. Мы должны всегда выглядеть на все сто…

— Поэтому у тебя с собой целый чемодан косметики?

— Конечно. Не переживай, мы и из тебя красотку сделаем…

Ну уж нет. Дождусь, когда Данил с Ритой уйдут поправлять свои отношения в горизонтальной плоскости и свалю.

Дорога до дачи занимает минут сорок. Дом у Сергея небольшой, но приличный. Очень мило и судя по выпяченной груди, строил он все сам. О чем тут же и собирается рассказывать и экскурсию проводить.

— Сереж, давай сначала сумки разберем, — напоминаю о себе. Даже немного обидно, что вроде как мой кавалер обращает внимание только на прекрасную Риту.

— А да, прости, — тут же бежит он ко мне и достает пакеты. — Ну вы девчонки набрали. У меня кстати мясо было. Ну и выпивка. Пить же будем?

Смущается, словно школьник.

— Будем конечно, — сияет Рита и идет за Сережей, пока я закрываю ее машину и прячу ключи. Тут слышу тихое шуршание шин по снегу, и вся моя нервная система обращается в струну, по которой кто — то тихонько дергает. Я не видела его два дня. Два дня уговаривала себя, что все делаю правильно, что просто не имею права разрушать чужую семью, а быть просто любовницей не смогу физически. И что теперь, вот он почти рядом, а меня скручивает так, словно пару мгновений назад он был во мне и сжимал мое тело.

— Привет, Ксюш…

— Привет, Данил. Рита пошла пакеты разбирать.

— Моя хозяйственная девочка, — кивает он мне и проходит мимо. Просто, черт возьми проходит мимо!

Все так как должно быть, но почему — же горло так от обиды жжет. Почему глаза на мокром месте. Вот он ловит Риту, вот обнимает ее и целует в губы. Сергей тут же уходит в сторону, а я иду к нему, чтобы заняться делом и не смотреть. Не смотреть и не видеть. Сама же этого хотела, сама настаивала, а теперь так больно, что дерет внутри все.

Ритка светится изнутри, столько внимания. Она почти напевает, помогая мне разделывать и оформлять салаты. Мужчину тоже нашли общую тему для разговора, Сергей делится тем, сколько вложил в дачу и что еще планирует построить. Кроме, того они общими усилиями замариновали мясо.

— Ой, Сереж, а покажите мне теплицу. Я сама недавно начала помидорами заниматься…

— О, конечно, — тут же соглашается Серега, на меня быстро смотрит. — Пойдешь?

— Конечно, — не оставаться же наедине с Данилой. Не могу. Может вообще домой поеду.

Мы идем смотреть теплицы, Сергей показывает Рите посадки, она ахает и охает, оказывается ее папа давно высаживает такой же сорт. Мне дико скучно. Хотя бы потому что я все детство провела на грядках и меньше всего желаю возвращаться к этой жизни.

Рита как — то быстро возвращается к мужу, ну а Сережа не теряется, понимает, что мне здесь не сильно интересно.

— О, Ксюш, пойдем я тебе спальню покажу, — трогает он меня, а я вздрагиваю. Несмело улыбаюсь и иду за Сережей. Если честно не совсем его понимаю, но спокойно захожу в дом и поднимаюсь с ним на второй этаж. — Тут не хватает женской руки, как считаешь?

— Ну есть немного… — осматриваю пустые, без занавесок окна. Дергаюсь немного, чувствуя на себе руки. Сережа подходит ближе.

— Я так рад, что ты приехала…

Врать не нужно, потому что со стороны лестницы слышны гулкие шаги.

— Ну вы чего тут. Давайте выпьем за знакомство что ли? — чувствую на себе упрямый взгляд, но даже рада, что он появился сейчас. Мне нравится Сережа, он милый и домовитый и обманывать его это последнее дело. Нужно с ним сегодня поговорить. Тем более алкоголь придаст мне уверенности.

— Конечно выпьем, — шагаю по лестнице, уверенная, что Данил подвинется, но не тут-то было. Пролет узкий и мне приходится буквально протискиваться мимо. Это словно ножом по оголенным нервам. Мне нужно перестать так на него реагировать. На его запах и воспоминания о вкусе кожи. — Извини…

— Не извиняю, — слышу почти шепот, но не реагирую. Хотя потому что не понимаю, что он имел ввиду. Выхожу в морозную свежесть, на веранду, где Рита сидит в телефоне. Откладывает его, когда присоединяются все. Мясо, маринованное заранее Данил несет к мангалу и пока он его жарит, Сергей развлекает нас историями со своей работы. Выходит, не очень смешно на мой вкус, но смех Риты немного пугает. Мне остается только поддерживать общий тон веселья, потому что чем темнее становится, тем сильнее меня гнет обстановка, особенно когда хмель разливается по телу и вынуждает все чаще поглядывать в сторону Риты, что все откровеннее смотрит на Данила…

Вкус мяса я почти не чувствую, почти не ем и отдала бы многое, чтобы не видеть, как она залезает к нему на колени, целуя в щеку…

Хочется, что — то сделать, остановить их, но я лишь смотрю на то, как они поднимаются в спальню, которую недавно показывал мне Сергей…

— Ничего, если мы с тобой на диване устроимся? — пододвигается Сергей все ближе, а я встаю. Нащупываю ключи от машины… Я не уеду конечно, но может быть там, одной, мне будет легче пережить эту ночь и то, как далек от меня становится Данила…

— Ничего. Сереж…

— Мм? — обнимает он меня за талию, а я убираю его руку. Врут те, кто говорят, что алкоголь веселит, он только обнажает чувства, утраивает боль утраты, не дает расслабиться ни на минуту…

— Не получится у нас ничего, ты извини… — он уже почти поцеловавший меня в щеку, застывает.

— Не нравлюсь?

— Нравишься. Честно. Ты хороший… Просто я… Я другого люблю.

Вот и призналась себе. Да это было и нетрудно. Как еще назвать это ощущение, когда сердце рвется на куски, когда горло сжимается от спазма, когда истерика подступает только от мысли, что Данил никогда не будет моим.

Данил

Действительно было глупо ждать, что Ксюша решится и прервет процесс воссоединения семьи. Остановит наш поход в спальню, прервет нас, как я постоянно прерываю их с Сергеем. И вот что мне теперь делать с пьяной Ритой?

— Данил, Данил, как я рада, что мы снова вместе, — шепчет она мне в ухо, цепляясь за плечи, а я понимаю, что мне вниз нужно, к Сергею, который слишком близко сидел к Ксюше. Да и она была не против, когда он ей вина подливал. Вообще на меня не реагировала, как бы я не лапал Риту. Неужели ей реально плевать? Вот так просто, готова отпустить и забыть тот взрыв, что был между нами.

— Стой, Рит, давай поговорим, — чуть сжимаю ее плечи. Конечно разговор с ней пьяной почти бесполезен, но сейчас она покажет свои настоящие эмоции, а не то лицемерие, к которому она привыкла.

— Давай сначала ты меня трахнешь, а потом поговорим… — ложится она на кровать, принимая очень соблазнительную позу, задирая футболку, под которой виден плоский, загорелый живот… Интересно, но я понял, что естественная бледность мне нравится гораздо больше… Рита расстегивает джинсы, демонстрируя кружево белья…

Вот только вместо того, чтобы возбудиться, я отворачиваюсь и выглядываю в окно. Место неплохое, дом тоже сойдет, учитывая доходы этого Сергея, раздражает только его хвастовство насчет того, что все он делает своими руками. Даже вот эту беседку, где мы сидели…

Так, я не понял, а где Ксюша…

Что за хрень? Куда они делись?

Злость и паника захлестывают, и я тут же иду к выходу… Прохожу мимо стонущей и дергающей себя за соски Риты…

— Данил, ты куда?! — тут же поднимается на кровати, но сейчас не до нее…

— Лежи здесь, я вернусь, и мы поговорим, — кидаю, даже не повернувшись.

Пусть только этот домашний гном попробует тронуть Ксюшу, я вместо носа ему челюсть сломаю.

Накидываю куртку, тороплюсь, надевая ботинки, готовый выскочить в носках… Сука, пусть только попробует…

Выхожу на крыльцо, открывая дверь со стуком. Слышу шум деревьев, что колышет ветер. Смотрю в пустую беседку, где над мангалом еще крутится дымок…

Ну и куда они могли деться…

Ага, следы… Значит пошли в сторону леса?

Нахрена?

Натягиваю шапку и почти бегу в сторону машин, замечаю, что руки Сергея уже на Ксюше. Они обнимаются, и Ксения не пытается сопротивляться… Сука… Почти зверею, резко теряя связь с реальностью.

Какого хера она себя обнять дала?

Тут же врезаюсь рукой в пуховик этого придурка и в сторону откидываю тушку.

Ксения ахает, прижимая ладошки к покрасневшим щекам.

— Данил! Ты больной! Сереж, ты как? — она собирается его еще жалеть? Встаю у нее на пути, а она меня толкает. В грудь. Не больно, но за руки хватаю.

— Отпусти, отпусти меня! Иди к своей Рите, а меня больше никогда не трогай!

— А тебе больше нравится, когда тебя Сереженька трогает, да?

— А даже и Сереженька, кто угодно, лишь бы не ты… — шипит моя змея, а у меня от ее эмоций живот крутит, улыбка на лицо коварно ползет.

Какая она естественная, какая красивая в своем гневе… Моя.

— А врать то ты совсем не умеешь, — дергаю ее на себя, уже ничего не соображая, сил сдерживаться нет, а эти губы слишком близко. Все-таки не стоило пить, вообще не стоило…

Она пытается уворачиваться, истерично кричит, отталкивает меня, но уже поздно. Уже не остановить состав, что несётся на встречу любви. Целую упрямые губы, силой удерживая затылок, перебирая мягкие, чуть влажные волосы…

Еще немного сопротивления, и она отвечает, теряется в поцелуе, в тепле, которым ее грею.

— Ну хватит, — умудряется выкрутиться. — Ты поступаешь ужасно, тебя там Рита ждет!

— Так это его ты любишь? — слышу на заднем плане Сергея, только поднимающегося на ноги… — Я почему — то думал мужа…

— Серег, скройся, пока я тебе еще чего — нибудь не сломал, — говорю, а сам на Ксюшу смотрю. Щеки раскраснелись, губы припухли от поцелуя, а глаза горят праведным гневом и стыдом. — Значит, любишь?

— Тебя это не касается, ты чужой.

— Да твой я, твой. Поговорю с Ритой, все объясню…

— Не смей, Данил, не смей ей говорить, — вырывается она, оборачивается и ахает, зажимая рот рукой… Я даже знаю, кого она увидела. Чуть увожу взгляд в строну, наблюдая как с лица Риты сходит краска.

— Рит, послушай, — шепчет Ксюша, а я тут же за спину ее увожу.

— Рит, я как раз хотел поговорить…

— О чем поговорить? О том, что бросаешь меня? Бросаешь свою дочь! Ради кого? Ради нее?! Это она, да? Она та брюнетка, что ты из бара выносил? Значит, вы давно за моей спиной крутите!

— Рита, все не так…

— Заткнись, тварь! Закрой рот! Я тебе доверяла, я тебе все рассказывала, а ты решила мужика моего увести! Моего!

— Рит, ты сейчас перебарщиваешь, давай поговорим…

— Мы поговорим. Обязательно. Сейчас мы с тобой уедем и поговорим.

— Мы выпили.

— Ты почти не пил! И сейчас увезешь меня домой, иначе больше никогда, никогда не увидишь Карину! Никогда!

— Рит, — чуть ли не плачет Ксюша, а я весь застываю. Сейчас ее лучше реально домой увезти, хрен знает, чего ей в голову может прийти. За машиной потом вернусь.

— Заткнись! Мне вообще с тобой говорить не о чем, шаболда!

— Закрой рот, — отрезаю и подхожу к Рите.

— Не смей…

— Иди в машину и больше ни слова. Ни слова, я сказал.

Она вырывает руку, идет в дом, берет сумку и тут же возвращается. Подходит к Ксюше, протягивает руку, и та ей вкладывает ключи от машины.

— И больше никогда, никогда не смей трогать мои вещи!

Ксюша закрывает глаза и тихо подергивает плечами. Подхожу ближе, но она отворачивается.

— Уезжай. Прямо сейчас уезжай…

— Ксюш, дождись меня, и мы поговорим…

— Говорили уже, хватит…

— Серег, не пускай ее никуда.

— Ладно, — пожимает плечами домовитый наш, а я еще раз касаюсь Ксюши и иду к Рите, которая уже во всю сигналит в своей машине…

Внутри все кипит! Дребезжит как стекло, готовое вот-вот лопнуть. А читающая мне лекцию Рита кажется не понимает, что осколки могут задеть и ее. Сука. Не ожидал. И ладно бы реально любила, готовая отпустить как Ксюша., нет блять, она меня своей собственностью считает, уверенная, что я из-за банального шантажа никуда не денусь.

— Ты все понял? — заканчивает она, поворачиваясь ко мне полубоком.

— Не совсем, давай еще раз проговорим… — нажимаю на педаль газа, вцепляясь в руль сильнее.

— Ну конечно давай. Ты больше не будешь приезжать на каток и тем более видеться с этой сукой. До сих пор не понимаю, что тебя вообще в этой моли могло зацепить…

Машина набирает ход, а я начинаю обгонять другие машины…

— Дальше…

— Достаточно…

— Что? Данил, почему мы едем так быстро…

Я вжимаю педаль газа все больше, а Рита начинает паниковать по-настоящему. Я же даже не смотрю на спидометр, чувствуя, что скорость уже за сотку.

— Данил! Перестань! Снизь скорость!

— Я просто пытаюсь уловить! — перекрикиваю шум двигателя. — Какого хуя я стал вдруг твоей комнатной собачкой и почему, воспитанная сука позволяешь себе оскорблять людей.

— Данил, все не так! Останови! — уже бьет она меня по плечам, а я одним движением толкаю ее в сторону.

— Остановлю, когда объясню, что ты никто в этой жизни и не имеешь права считать себя выше других, особенно выше как ты говорила лучшей подруги…

— Да ты не понимаешь! Она змея!

— Не слышу, — скорость уже под двести, а Рита кричит…

— Нет, нет, она хорошая. Данил, мне страшно!

— Мне тоже Рит, страшно, когда я подумаю, кто воспитывает мою дочь. Я оставил ее тебе после развода, уверенный, что ты ее любишь и никогда не навредишь. А теперь не уверен.

— Ты не отберешь ее у меня. Данил! Страшно! Страшно!

— Отберу, если узнаю, что ты гадишь Ксюше где — бы то ни было. Отберу, если узнаю, что из твоего рта вылетает в ее сторону хоть одно грязное слово…

— Ты не сможешь, суд всегда на стороне матери…

Торможу резко, так что Рита бьется лицом о приборную панель… Тут же кидаю в нее салфетки.

— Ты реально потеряла за эти годы все инстинкты самосохранения и кажется от моей доброты душевной забыла кто такие Распутины. Ослушаешься Рит и вспомнишь…

Двигаю дальше и отвожу подбитую и ноющую Риту к ней домой. Поднимаюсь с ней, где нас встречают ее родители. Рита мычит, держась за кровоточащий нос.

— Что случилось!

— Папа, папа приехал…

— Привет, заяц, иди сюда, поговорим…

— Что случилось?!

— Что случилось, Рит? — впериваю в нее злой взгляд, прижимая к себе ребенка. Низкий ход, но она должна понять, что шутить со мной не стоит, я и так многое ей позволял.

— Мы в аварию небольшую попали, а я плохо пристегнута была, — гундосит она и мать ее тут же уводит, а я сажусь перед Кариной на одно колено и спрашиваю…

— Мама тебе говорила, что — то о нас?

— О чем? — не понимает дочь.

— О том, что мы можем снова быть вместе…

— Говорила, но я не особо в это верю…

— Не верь. И вообще Карин, чтобы не говорила твоя мама, просто помни, что я тебя люблю. И что у меня нет женщин роднее тебя, поняла меня?

— Конечно, а как иначе… Аа! Ты себе кого — то нашел? — ну что за умный ребенок… — Новую тетеньку?

— Верно. Новую тетеньку. Просто помни, что моя личная жизнь никак не влияет на наши с тобой отношения и, если ты захочешь, ты всегда можешь переехать ко мне.

— Ну переехать точно нет, а вот на выходные я бы съездила, ты мне давно поход обещал.

— Вот как только лето наступит, сразу на Алтай поедем… Иди сюда, — обнимаю Каришку, боясь того, что может ей наговорить Рита, но и выдергивать ребенка из привычной обстановки прямо сейчас глупо. — Я тебя люблю.

— А я тебя, пап.

Я покидаю дом Риты и сажусь в машину. Хочу сорваться на дачу к этому Сергею, но понимаю, что Ксюша вряд ли стала там покорно ждать. Так что открываю телефон, где у меня был адрес ее матери в области и загружаю в навигатор. Скорее всего рванула туда, к сыну.

В груди неожиданно тепло от мысли о скорой новой встрече и решениях, которые я сейчас озвучу. На лице играет улыбка… Она будет против, это прям точно. Так что придется применить все свое обаяние, чтобы переубедить ее…

Спустя час добираюсь до нужной деревни, нахожу нужный дом и паркуюсь возле чуть покосившихся ворот. Из машины выхожу и долго курю, смотря на окна, в которых горит свет.

Открываю дверь ворот, которая никак не фиксируется и иду к дому… Стучусь в дверь. Ксюша на пороге, но внутрь не пускает, тут же выходя на крыльцо в одной длинной вязанной кофте.

— Как ты тут оказался…

— Применил метод дедукции…

— Рита..

— Дома уже. Пойдем в машину поговорим…

— Нет, Дань, я не хочу, не о чем нам, Рита…

От ее «Дань» терпкое тепло от сердца к чреслам спускается, а щеки от возбуждения гореть начинают. Один бросок руки, и я сжимаю ее затылок, притягивая к себе…

— Ксюш, я приехал, я здесь, и я не уеду, пока мы все не обсудим, понимаешь меня?

Она качает головой, облизывая губы, смотря на меня с стыдливой мольбой, она еще не уверена в том, что я на самом деле уже давно выбрал ее. Словно у меня был выбор.

— Нет, нечего обсуждать, у тебя семья и я в нее влезать не намерена.

— Ну что ж, — отпускаю ее, обхватывая тонкие дрожащие плечи. — Тогда я влезу в твою…

Отставляю ее в сторону и прохожу к двери, которую тут же толкаю, чтобы окунуться в приятное тепло деревенские дома.

Ксюша

Я даже ойкнуть не успеваю, а он уже в доме и снимает ботинки.

— Данил, — шиплю я, почти повиснув на нем. — Данил, убирайся! Данил!

— Не-а..

— Дочь, ты чего там змеей шипишь…

— Вот кстати, правильно твоя мама говорит, змея… — улыбается Данил маме, а я спрыгиваю с его спины, теперь чувствуя себя крайне глупо. Вот что я сейчас скажу… — Очень миленькая гадюка укусила меня, и я сошел с ума.

— Прекрати паясничать!

— Если честно, я ничего не понимаю, — разводит она руками, но вы можете пройти и все рассказать.

— Спасибо! Я уж думал в этом доме нет гостеприимных женщин.

— Данил!

— Ксюш, перестань кричать, сейчас молодой человек все расскажет. Проходите…

Я делаю большие глаза и подаю маме знаки, чтобы она не впускала его, но кажется она поддалась обаянию этого дьявола и собирается его накормить.

Мне крайне неудобно за небогатую обстановку, мне хочется стать еще меньше, от стыда умереть… Что он творит, зачем все это делает.

Мама еще и водки ему наливает.

— Мам, он же никуда уехать не сможет!

— Не переживай, места всем найдется, — ставит она на стол графин, а потом тарелку с картошкой и салатом.

— Мм, теперь понятно в кого ты так вкусно готовишь. — говорит он с набитым ртом, а я глаза руками прикрываю… Я его убью. Просто задушу. — А где Рус?

— Телек на втором этаже смотрит, и лучше тебе убраться, пока он тебя не увидел.

— С чего бы. Теперь он будет видеть меня еще чаще, думаешь, не заметит в постели мамы другого мужчину.

— Данил! Ну какая постель! Я не собираюсь ему говорить!

— Ну конечно, ты же трусишка. Я и сам скажу.

— Еще какая трусишка. Она мне про беременность не говорила, пока живот не начал торчать…

— Мам!

— А хотите посмотреть ее детские фотографии?

— Конечно! — залпом выпирает водку, закусывает и улыбается маме. — Несите.

Я просто встаю и ухожу из комнаты. Это невыносимо. Сажусь возле выхода, потому что идти особо некуда, и дуюсь как дурочка. Ну что он творит, почему это делает.

Слышу из кухни смех и тут же срываюсь туда. Данил смеется, а мама рассказывает очередную интересную историю из моего детства.

— Она все коня хотела. Мечта у нее была. А мы позволить себе не могли. Так она делала вот таких лошадок из бревен и скакала на них целыми днями.

— Мам!

— Ну что. Рассказать нельзя. Тем более будущему мужу… — улыбается она тепло и приветливо, а я дар речи теряю.

— Будущему… мужу? Даниииил! Можно тебя!

— На улицу не пойду, а при маме ты кричать не будешь, — пожимает Данил плечами, даже с места не сдвинувшись. — Знаешь, как я устал сегодня от ора…

Наглец! Подлец!

— Ладно, орать не буду. Хотела тебя… В баню позвать.

— В баню? С тобой?

— Ну конечно. Попарю тебя как следует веником. — улыбаюсь улыбкой анаконды, а Данил ведется. Тут же подскакивает.

— И правда. Сходите. Сейчас полотенца принесу.

Я уже предвкушаю месть за все свои страдания и натягиваю валенки и пуховик, чтобы дойти до бани. Мама передает мне полотенца и подмигивает, а я даже не улыбаюсь. Как же легко ее обмануть, наивная душа.

Данил довольный как сытый волк натягивает ботинки, пальто и выходит на мороз со мной. Идет сзади молча и часто дыша.

— Ксюш..

— Помолчи, давай до бани дойдем.

— Надеюсь, ты не собираешься меня там закрыть и сжечь..

— Интересная идея, жаль она мне в голову не пришла…

Данил хохочет и хватает меня возле бани, за что тут же получает полотенцем.

— Ну что ты творишь! Мама смотрит!

— А ты думаешь, она не понимает, чем мы будем там заниматься.

— Париться мы будем! — открываю дверь, погружаясь в приятное тепло предбанника. Данил хохочет, садится на корточки и подкидывает дров в тлеющие угли.

— И париться Ксюшка, и жариться. Никуда тебе от меня не деться…

— Но сначала париться…

— Не вопрос, — раздевается он, почти моментально оставаясь неглиже, со своим копьем на перевес… — Я готов…

— Не сомневаюсь, — хрипло произношу, от одного взгляда на его такой откровенный стояк мысли от наказания тут же переходят к поощрению. Нужно собраться, нужно дать понять, что со мной и моей мамой шутки плохи.

Тоже раздеваюсь, пока он заходит внутрь, издавая стон…

— Какой кайф, сто лет в бане не мылся… Эй, ты все снимай, не халтурь…

Ладно. Расстегиваю лифчик и бросаю на скамейку к его вещам. Захожу в жар, опаляющий лицо и тело, не забыв прихватить березовый веник.

— Ложись на живот, если сможешь конечно своего коня разместить…

Данил усмехается и ложится, убрав член рукой, а я наливаю в тазик горячую воду, немного разбавив холодной, окунаю туда веник под его монотонное бормотание.

— Знаешь, я думал ты орать будешь. Ты меня даже удивила…

Ага, я тебя еще не так удивлю. Даже жалко бить такую шикарную задницу, ну да ладно…

— Ну а чего на тебя орать, ты слов не понимаешь… — говорю и, размахнувшись, бью по заднице веником.

— Ксюша!

— Лежать! — новый удар. — Как тебе вообще в голову пришло так обманывать мою маму и ради чего! Ради того, чтобы раз — другой трахнуть меня!

Удар за ударом под его крики. По спине, по ногам, опаляя снова и снова горячей водой. Это приносит облегчение, а рука начинает уставать. И стоит мне на секунду отвлечься, как Данил забирает у меня веник и хлещет меня же по груди.

— Эй!

— Вот и я говорю: «Эй», — разворачивает он меня и бьет по заду. Вырываться бесполезно, все ощущения обостряются на сто процентов стоит некоторым веткам задеть половые губы.

— Перестань! — умоляю я, но Данил безжалостно хлещет мою задницу, а потом вдруг вместо веника я чувствую твердую плоть, что тычется между ног. Данил наклоняет меня и всаживает член с размаха, как веник, опаляя уже тело изнутри… Я даже сказать ничего не успела, да и не смогу, теперь все, что я могу— это мычать и стонать под жесткие шлепки тел друг об друга. Сильно. Резко. Словно наказывая. Его руки мнут мне грудь, а я сама выгибаю спину, позволяя ему входить глубже, причиняя мне почти боль. Мне хочется больше, сильнее, дольше, но напряжение последних часов рвет пружину, и оргазм накрывает лавиной, не давая даже сделать глубокий вдох. Еще пара движений членом внутри и Данил замирает, кончая внутрь… Внутрь!

Я тут же начинаю биться, хочу развернуться в его руках, но он только сильнее толкает на лавку, прижимая грудью к мокрой древесине, при этом даже не делая попыток вытащить себя

— Данил! Ты что натворил…

— Пытаюсь дать понять, насколько мои намерения серьезные, — говорит он через раз, тяжело дыша. — И еще раз. Ксюш, я приехал к тебе, я хочу быть с тобой. Встретить старость, если хочешь…

— А Риту мы тоже в эту старость возьмем?

— Рита— мать моего ребенка, я не могу отказаться от нее, не могу отказаться от Карины, но это обязанности, от которых я не имею права отлынивать, а с тобой я быть хочу. К тебе я приехать хочу и хочу, чтобы ты тоже стала обязанностью, приятной такой, сексуальной обязанностью, желательно законной…

Слезы из глаз текут, а плоть внутри еще пульсирует. Что он натворил. Что мы натворили…

— Рита меня возненавидит…

— То есть ты согласна? — наклоняется он, кусая за ушко, начиная снова двигаться во мне, только очень нежно…

Мне очень хочется согласиться…

— Нет конечно....

Член толкается сильнее, почти доставая стенку матки.

— Я тебя уговорю, — возбуждение скручивает живот, а соски пульсируют от желания… Да, мне хочется, чтобы он меня уговорил, мне хочется быть счастливой именно с ним…

— Рита…

— Примет. Никуда не денется. А может и себе со временем мужика найдет. Ксюш, я никуда не денусь, я хочу быть с тобой…

— Я…

— Да? — двигается он все чаще, выбирая из меня хриплые стоны, пока жар бани давит на виски.

— Я тоже хочу быть с тобой… Данил…

— Скажи это…

— Что? — стону я в голос, пока он наращивает темп.

— Что любишь… Почему Сергей узнал раньше меня… Ксюша! — толкает он член глубже, поднимая ногу, входя под другим, более острым углом. Не помогает, я лишь молчу. Тогда он вертит меня в своих сильных руках так, что я оказываюсь лицом, Целует жадно, агрессивно, не давая отвернуть голову.

— Скажи, — толкает он член, от чего меня пробирает до костей.

— Ты первый…

— Я же… Блядь, — вытаскивает член, прижимаясь к моему животу, ко мне так близко, что расстояния не остается. — Я люблю тебя, Ксюш… И в обиду тебя не дам.

Грудь словно ударом пробивает, по телу табун

мурашек, а слезы потоком из глаз… Теперь только молиться остается. Чтобы это не оказалось сном.

Тут же обнимаю его за плечи одной рукой, царапаю кожу шеи, шепча в самое ухо.

Я тоже тебя люблю… — сама нахожу его член, провожу пару раз рукой, чувствуя силу стали и направляю в себя. — Я тоже очень-очень тебя люблю…

Никогда не чувствовала себя счастливой настолько, что хотелось летать. Любит. Он меня любит. Я даже в юности, когда Саша за мной ухаживал, так не парила. Самое сложное теперь принять новую реальность, но и с этим Данил мне помогает, например, настаивает на разговоре с Русланом. После спора в предбаннике, который заканчивается очередным сексом, я сдаюсь. Он остается на ночь и спит на диване в гостиной, где мы обычно едим. Но утром Руслан сам его находит там, так что о чем конкретно они говорили, я к сожалению, так и не узнала. После завтрака, который проходит в напряженной обстановке, Данил собирается отвезти нас домой. Я не сразу, но замечаю, что его телефон разрывается от звонков. Он делает вид, что ничего не происходит, но я предчувствую приближающуюся трагедию, словно земля под ногами начала потихоньку двигаться…

— С работы? — спрашиваю, пока садимся в машину, но Данил головой качает.

— Воскресенье ж…

— Да, точно. Руслан, пристегнулся?

— Конечно, — отворачивается он к окну и утыкается в телефон, а я понимаю, что разговор наверняка прошел не так, как мне бы хотелось. Может быть, не стоило идти на поводу у Данила и самой поговорить с сыном.

Данил в очередной раз сбрасывает звонок, а потом и вовсе отключает телефон. Теперь неизбежность катастрофы давит еще сильнее. Вчерашняя эйфория рассеивается, а в голову все больше и больше лезут последствия решений, которые мы вчера приняли.

Что дальше?

Да, мы любим, да мы хотим быть вместе, но мы ведь не живем в вакууме, мы не одни. А значит нам придется перед кем — то оправдываться, с кем — то бороться. Вопрос в том, как сильно мы хотим этой борьбы и не проще ли сдаться сейчас, пока это все не зашло слишком далеко.

— Ксень, перестань думать так громко, у меня уже голова болит.

Молчу. Отвечать не хочется. Лишь посматриваю на сына в зеркало, но он лишь угрюмо опустил голову и на нас не смотрит.

— Рус, чего напрягся ты. Вот мама уже расстраиваться начала.

— Ну причин же нет для напряжения. Моя мама всего лишь разрушила чужую семью.

Я ахаю, закрываю руками лицо.

Данил не оборачиваясь, говорит.

— Семьи давно не было, да и будем говорить откровенно, разве твоя мама способна на такое? Я сам полез к ней, а она, надо сказать, долго и упорно вертела свой маленький носик.

Ну не так уж и долго…

— Да понятно вроде, вы говорили, только как я теперь с Кариной дружить буду. Она же меня возненавидит.

— Ну ты прям недооцениваешь интеллект моей дочки. Она уже давно не надеялась, что мы с ее мамой будем жить вместе, так что причин для паники нет Я поговорю с ней и дружить вы будете так же, как раньше. А может быть даже станете братом и сестрой. М? Как тебе такая перспектива?

— Ну… Прикольно.

— Кстати, сегодня ж молодежная лига играет, хочешь, вместе сходим?

— О, да, давайте. А можно и Каринку с собой взять, ну так, чтобы заранее подготовить к новости.

— Ну… А почему нет. Она конечно хоккей не очень, но мы ей расскажем как круто смотреть хоккей, а не только этим вашим фигурным заниматься.

— Ты что — то — имеешь против фигурного, — встреваю я, чувствуя, как стало легче дышать. Нельзя обижаться на сына, который говорит то, что думает. Особенно в такой непростой ситуации. Он сейчас в таком возрасте, когда сильно зависим от чужого мнения и еще неизвестно, что завтра на катке будут говорить обо мне, и как ему с этим жить дальше.

— Ни в коем случае, как раз хотел записаться и выучить пару акселей.

Руслан прыскает со смеху, да и мне улыбка дается все легче. Даже когда Данил уезжает от нас по делам, я не сдаюсь собственной хандре, а активно занимаюсь делами. Стирка, уборка, уроки с молчаливым Русланом. Думаю, пока он не убедится, что в его вселенной особо ничего не поменялось, так и будет говорить со мной крайне короткими предложениями вроде нет и да.

Вечером звонит Данил, и я дико рада его слышать. До его звонка даже мелькнула мысль, что все это мне приснилось, что я сама себе придумала и вчерашний роковой день и горячее бесстыдное продолжение. Сама придумала признание в любви того, к кому сама прикипела всем сердцем.

— Ну что, Рус готов?

— Ну вроде. А Карина? — спрашиваю осторожно. Одно дело — ненависть подруги, другое дело — дочери, ради которой Данил готов срываться, куда угодно и во сколько угодно.

— Со мной. Я уже с ней поговорил, не волнуйся ты так. Лучше прими ванну и отдохни.

— Спасибо за разрешения. Мне вообще — то нужно в квартире прибраться сегодня, завтра постояльцы заезжают.

— Насчет этого я кстати тоже хотел поговорить…

— Поговорить? — спрашиваю, сама иду к Русу и снимаю с него наушники. — Одевайся, Данил приехал. Что значит поговорить?

— Ну меня напрягает, что ты сама этим занимаешься. Хочу найти человека, который будет твои квартиры сдавать и прибираться…

— Огонь конечно, а мне, чем прикажешь заниматься? Надеюсь, ты не собираешься из меня вторую Риту сделать.

— Это вряд ли. Обсудим потом, чего там Рус, а то опаздываем.

Я отправляю сына уже полностью готового и только закрыв дверь, понимаю, что Данил с Кариной могли подняться в квартиру, но не поднялись. Ситуацию я конечно отпускаю, тем более, что Данил постоянно шлет фотки того, как круто они отдыхают. А я, чтобы немного отвлечься, решаю обновить фотографии квартир на сайте сдачи жилья.

Загружаю фотографии и мельком замечаю отзывы. Они обычно хорошие, собственно поэтому у меня так много постояльцев, но сегодня категорически отрицательные. Хамоватая хозяйка? Требует предоплату, а потом отменяет встречу? Дает ложный адрес? Тараканы?

Да что за бред! У меня ни одного недовольного клиента не было! За сколько лет!

Водит мужиков. Грязно и валяются презервативы…

Ситуация настолько бредовая, что мне становится нечем дышать. Я лишь смотрю на экран, читая о себе и своих квартирах все новые и новые гадости. Пишу в модерацию, прошу удалить лживые отзывы, но они отвечают, что на меня поступила жалоба и мой аккаунт заблокирован, а новых на эти квартиры объявления, я завести не смогу.

Я сижу как пришибленная, не веря в происходящее. Руки трясутся, по щекам слезы. Глупость конечно, сайтов много, но этот самый посещаемый, и основная прибыль у меня была именно с него. А что дальше? На что жить? Как оплачивать фигурное катание…

После десяти я начинаю поглядывать на время и телефон. Поздно уже, а их все нет. Могли бы позвонить? Ничего ли не случилось. И ведь подсознание, сволочь такая, начинает подкидывать ядовитые мысли о самых разных вариантах развития событий. Авария. Шайба в голову прилетела. Подавились попкорном. Задавили толпой. А может быть вообще Данил залез на сайт, где я публиковала объявления, поверил клевете и больше не хочет со мной видеться.

Выдирает меня из омута страхов звонок в дверь. Я тут же лечу в прихожую и испытываю дикое облегчение, наблюдая, как довольный Руслан улыбается, а Данил стоит за ним.

— А Карина? — спрашиваю осторожно. Теперь мне дико интересно узнать, как она отреагировала и вообще как все прошло, но партизаны только пожимают плечами.

— Домой сначала ее отвезли. Покормишь? — спрашивает Данил осторожно.

— Да, я бы тоже поел, — снимает Рус куртку, ботинки, а я закрываю дверь, пока Данил тоже раздевается.

— Мойте руки и за стол. Сегодня без излишеств.

— Главное не хот-дог. — показывает сын тошноту, и Данил его поддерживает. Пока они моют руки и бурно обсуждают последний забитый гол, я накрываю на стол.

Первым заходит Данил и тут же прижимается лбом к затылку, обнимая меня со спины.

— Как ты пахнешь, Ксюш, просто уносит.

— Это картошка с мясом.

— Не, это ты. Прости, что задержались, пришлось вначале Карину отвезти.

— Да ничего. Как она, Данил?

— Ну… Нормально.

— А если честно?

— А если честно, то не стоит об этом думать.

— Мне завтра увидеться с ней придется. Как ты считаешь, я должна с ней общаться…

— Разберемся. Все смирятся.

— Все? А кто еще? Кто тебе названивал утром?

— О, картошка, — залетает Рус на кухню и почти все за один присест съедает. Запивает соком и прощается, очевидно не готовый наблюдать за нами.

— Данил…

— Я все решу, ладно? Главное, чтобы Рита сидела на жопе ровно, не очень хочется у нее дочь отбирать.

Дочь? Я, доставшая телефон и готовая вот— вот показать Данилу тот кошмар, в котором жила весь вечер, тут его убираю. Это происки Риты, но я не готова сдавать ее, я бы не хотела, чтобы Данил отбирал у Риты дочь. Она перебесится, успокоится, она сможет принять и простить. Со временем.

— Ты останешься? — решаю тему поменять, а Данил глаза только от тарелки отрывает, уплетая мясо так, словно год не ел. Но мне приятно.

— Ты сомневалась?

— Просто узнала. Постелю тебе на диване.

— Эм, а на твоей кровати мало места?

— Думаю, Руслан не очень готов увидеть твою голую задницу в моей постели. Давай не будем торопиться, пожалуйста.

— Конечно, — легко соглашается он. — Тогда я в душ, а ты мне принеси полотенце.

Я конечно понимаю слишком жирный намек и закатываю глаза. Но несмотря на недовольство, внутри кипит желание, готовое вот-вот зажечь огонь между ног.

Он сам убирает за собой посуду, а я иду за полотенцем, которое на негнущихся ногах несу в ванную. Кажется, что все тело стянуло пленкой, столько в нем скопилось напряжения. И только Данил может помочь мне забыть неудачи сегодняшнего дня. Только он. Только любимый.

Стоит мне протянуть полотенце, я тут же оказываюсь взята в плен и втянута в опасное, очень узкое пространство моей ванной, в котором одному-то тесно, а двоим приходится стоять вплотную друг к другу. Но Данил же не будет просто стоять, он сразу прижимает меня к себе, слепо отыскивая губы. Проникая языком, выпивая меня до дна. А мне так хорошо, так сладко, что я сама трусь об его железный стояк, готовая на любые приключения в этом строго ограниченном пространстве. Данил усаживает меня на стиральную машинку и широко разводит ноги, тут же снимает домашнее платье, оттягивая полоску трусиков.

— Мы же торопимся? — спрашивает он тихо, и я киваю. Да, нужно быстро и тихо, но главное нужно. Просто необходимо ощутить его в себе. Забыть тяжелые мысли, тяжелую ситуацию, в которой оказалась, и просто наслаждаться тем, что Данил со мной, его нежностью, его силой, его губами, что находят грудь, втягивая один сосок. А стоит его члену коснуться нежных складок, как мои ноги раздвигаются шире, чтобы ему было удобнее. Я еле сдерживаю вскрик, когда он дергает бедрами, вторгаясь в меня на полную длину. Так нельзя, я не смогу вести себя тихо, так что Данил закрывает мне рот поцелуем, начиная активно двигаться. Возбуждение, напряжение, жажда быть с ним почти сразу стреляют в мозг, вызывая крайней степени эйфорию. Оргазм, такой сладкий, терпкий, бьющий по нервным окончаниям, сбивает мое дыхание. Я дергаюсь в конвульсиях, чувствуя, как толчки во мне только ускорились, а сам Данил еле сдерживается и начинает рычать мне в рот, двигаясь во мне все чаще, все грубее, создавая единый ритм печатной машинки, которая создает новый эротический шедевр. Он кончает мне на живот спустя минуту фрикций, а я обнимаю его за шею и шумно выдыхаю… Черт, раньше я думала, что секс мне не нужен, а теперь получается нужен постоянно. С Данилом. Только с ним.

Мы еще долго целуемся, потом он долго пытается затащить меня в душ, но в итоге я только смываю его семя и выхожу из ванной, оставляя его одного. Захожу в комнату Руса, он вроде спит. Я до сих пор не знаю, как говорить с сыном о том, что происходит в нашей жизни. А насчет квартиры… ладно, сдам на постоянку. Денег это конечно не так много, но зато проблем меньше с отзывами. Завтра зайду в какое — нибудь агентство недвижимости.

Это все секс благословенный. Сразу мозги прочищает.

Слышу странный звук и понимаю, что это телефон. В прихожей. У Данила в куртке. Не знаю, достигли ли мы той близости, когда я могу свободно взять его телефон, но все равно достаю из кармана. Вижу «бывшая» и застываю, кусая губы.

Отношу телефон в ванную и стучусь в стенку душевой.

— Ау? Передумала? — спрашивает с улыбкой, а я смотрю, как капли стекают по его шикарному телу. Показываю ему телефон, и он тут же выключает душ. С этим придется смириться, никуда мне от них не деться.

Телефон он берет и тут же включает громкую связь.

— Да, Рит?

Я сразу ухожу из ванной, не в силах слушать этот разговор. Мою посуду, перебираю. Вещи на завтра. Чувствую Данила раньше, чем вижу.

— Мне нужно ехать, Ксюш. Там у Карины истерика походу.

Я сглатываю горечь. Ну а что я хотела, когда начинала встречаться с чужим мужиком. В конце концов это было ясно как божий день. Даже может быть секс без обязательств между нами был бы более простым выходом, но Данила теперь такой вариант не устраивает, да и меня, если уж честно.

— Езжай конечно, — поворачиваюсь с улыбкой. — Я же не дура, понимаю, что я взяла себе не только тебя, но и твоих родных.

— Взяла она. Они смирятся, Ксюш.

— Не уверена, что это будет быстро, но и торопиться нам некуда. Поезжай быстрее.

— Ладно, но сначала дай мне ключ. От квартиры.

Я округляю глаза…

— Ты вернешься?

— Ксюш, да у меня есть некоторые сложности в жизни, но они никак не касаются наших с тобой отношений. Я хочу быть с тобой. Спать с тобой на неудобном диване, есть на крошечной кухне, трахаться в мини ванной, но только, пока ты не решишься переехать ко мне. Надеюсь, настанет этот момент как можно скорее.

— Я подумаю, — улыбаюсь, чувствуя, как бабочки в животе выкручивают внутренности. Волнение есть, но теперь мне не страшно. Потому что с ним.

— Ключи давай и думай, сколько хочешь.

Я тут же оббегаю его, в прихожей нахожу еще один комплект ключей и отдаю ему.

— Ложись спать и ни о чем не беспокойся.

— Я постараюсь.

— А то накажу.

— Тогда не буду стараться. Все, иди уже.

Неделю спустя.

Данил

— Данил? — Ксюша открывает глаза, пока я одеваюсь. Черт, разбудил. — Час ночи, что случилось?

— Рита позвонила. Говорит ключи от квартиры забыла, а Карина одна дома и дверь открыть не может.

— Ого. Она становится все более изобретательной… — говорит она, закрывая глаза и зевая, более того поворачивается своей наглой задницей. Я тут же шлепаю по ней. — Эй! Что я такого сказала?

— Болтаешь много. Знаешь же, что я не могу ее проигнорировать?

— Конечно знаю. Жду вот, когда она дойдет до того, чтобы случайно тебя напоить, подкинуть снотворное, а потом прислать мне фотку с тегом #получисукагранату,

Моя ты умница, ну что за прелесть. Смешно и дико, но она конечно права. Рита придумывает все новые и новые ухищрения, чтобы затянуть меня к себе. Пока она жила с родителями это было сложно сделать, но я отдал ей свою квартиру, а сам перебрался в двушку.

Теперь Рита частенько таскает меня по неотложным делам, чтобы проводил как можно времени с Ксюшей. Чего добирается и так понятно, хочет, чтобы Ксюша начала обижаться и послала меня. Но как известно мы судим людей по себе. Рита бывшую подругу совсем не знает. Той достаточно того, что я возвращаюсь к ней домой, к ней в постель. Пока она сопротивляется идти в ЗАГС, но я работаю над этим.

— То есть думаешь, что по собственной воле я не соблазнюсь на ее прелести?

— Если бы хотел, давно бы соблазнился. Полагаю, дома она встречает тебя всегда в кружевах и чулках?

— Нуууу, — вот откуда она все знает.

— А я тут вечно в халатах и спортивных штанах.

— И мне очень приятно их с тебя снимать. Тем более под ними всегда такое белье, что Рите и не снилось.

— Это ты меня соблазнил им. Мог бы дарить что — то другое…

— От бриллиантов ты отказываешься.

— Ты кажется спешил, дай поспать…. — целую Ксюшку в щеку, кайфуя от ее естественного аромата, а потом вдруг понимаю, что никуда идти не хочу. Рита наверняка меня опять обманет, а Карина давно и спокойно спит. Но проверить стоит, так что звоню Арсу. У него все равно бессонница на фоне новых идей в своем бизнесе, а нам завтра вставать с утра.

Набираю его номер.

— Арс, выручай. Съезди к Ритке, она там вроде в квартиру попасть не может.

— Да что ты? В час-то ночи?

— Ну кто ее знает?

— ты знаешь, но ведешься. А она тобой из — за Карины манипулирует. Давно пора было ее забрать.

— Ты психологом заделался? Съезди, и не еби мне мозг.

— Не матерись, — шипит Ксюшка, поворачивая ко мне лицо. Она конечно глаза закрыла, но улыбается.

— Ладно, — отвечает Арс. — Должен будешь.

— Да я всем должен, — отключаю телефон, тут же залезая рукой под одеяло. Нащупываю теплую от сна кожу ягодицы, поглаживаю между половинок, нащупывая крохотную, тугую дырочку.

— Данил…

Да, сейчас не время и пальцы скользят ниже, трогают влажные лепестки, отчего член в боксерах тут же дергается.

Блять, как хочется поскорее в дом свой переехать, где ночами не нужно будет сдерживаться. Можно будет трахаться до крика. Тут в квартире такое не попрактикуешь, особенно, когда за стенкой спит Руслан.

— Данил, — будет отнекиваться, потому что сегодня мы уже занимались сексом? Она переворачивается, тут же скидывая одеяло и обнимая меня ногами и руками. — Только тихонько.

— Я как нидзя, — оттягиваю резинку боксеров, тут же ныряю в липкую глубину, чувствуя, как дыхание перехватывает, как сердце бешено в висках стучит.

Черт, в ней всегда так сладко, словно кто — то загипнотизировал меня на конкретную женщину. Никогда не думал, что буду настолько помешенным на ком — то. На том что говорит. Что готовит. Как пахнет.

Если Рита хоть раз залезла в мои мысли она бы поняла, что все ее подлянки бессмысленны, а соблазнение меня глупо. Нет в моем сердце больше места для бывшей. Нет в моей жизни никого роднее, чем Ксюша.

А при мысли, что она может мне сына родить скулы сводит от желания. Хочется поскорее узнать, что она понесла, силком потащить ее в ЗАГС и спрятать, чтобы ни один мужик не видел.

Накрываю мягкие, сухие губы, тут же смачивая их, купая язык в слюне. Скольжу вниз, пока отрывисто двигаюсь внутри. Сминаю грудь под длинной футболкой, прикусывая сосок прямо через нее. Закрываю ее рот одной рукой, начиная толкаться все чаще. Другая рука на бедре, поднимает его все выше, до самого лица. Целую грудь, ногу, щеку. Вторгаюсь в тугую мякоть, чувствуя, как простреливает поясницу, а яйца горят огнем.

Еще. Еще. Еще. Сильнее. Ксюша выгибается, мыча мне в ладонь, слюнявя ее. Я обмазываю все ее лицо, толкаюсь пальцами в рот, которым она тут же втягивает их сильнее, имитируя то как неумело она сосет член. Неумело, но с такой любовью, что я готов терпеть это всегда.

Чувствую, как от монотонного трения по стенкам влагалища член словно в огне факелом пылает. Вот-вот и сгорит. Удерживаю Ксюху в одном положении, толкаясь отбойным молотом, смотря в затуманенные похотью глаза.

Еще немного, еще сильнее.

Она сосет пальцы, в какой — то момент прикусывая их от напряжения. Сукааа… Кончает, закатив глаза, стягивая узлом влагалища мой член, не давая не выйти, не протиснуться глубже. Наслаждение выстреливает потоком, а я обмякаю, целуя Ксюху во влажный от слюны лоб.

— Теперь отпусти меня в душ.

— Полежи так немного, хочу видеть тебя грязной.

— С такими марафонами ты видишь меня только грязной.

— Это претензия? — поднимаю брови, а я Ксюша смеется тихонько.

— Ну конечно, чтобы тебе жизнь со мной медом не казалась, — тычет она мне в бок, целует и все— таки убегает.

Вытягиваюсь на кровати, взяв в руку телефон. Быстро просматривая последние недельные фотки. Улыбаюсь, как придурок. Только сейчас понял, что с айфона можно делать крутые фотки, а не только звонить. Тут тебе и Рита, которая оказывается вполне сносно приняла Ксюшу и даже была уверена, что с Ритой мы больше не сойдемся. А в тот вечер Рита на фоне скандала с родителями накрутила дочь, что я больше не приду, что она больше мне не нужна. Я тогда только по просьбе Карины оставил ее в этом аду. Но уже на следующий день настоял на переезде в мою квартиру. Сам же собрал вещи и сюда. Тесновато, то тем ближе к Ксюше, которую могу без препятствий видеть каждый день.

Именно в этот момент мой телефон пиликает звонком. Рита. Отвечаю.

— Да?

— Ты едешь? Я тут замерзла.

— Еду конечно.

Она отключается, а тут же набираю брата.

— Ну где ты там?

— Да подъезжаю уже. Не гунди.

— Отбой, — сбрасываю в тот момент, когда в халате свеженькая заходит Ксюша. — Мм, с легким паром.

— Так ты никуда не едешь?

— Сегодня выходной, можно сказать, — поднимаюсь на ноги, натягивая боксеры, быстро целую Ксюшу и иду принимать душ. Уже позднее набираю брата, чтобы узнать, чего там затеяла Рита, но он не берет трубку. Звоню Рите, но и у той лишь гудки. Набираю консьержу в моем жилом комплексе. Он спросонья, но отвечает.

— Слушаю.

— Жор, привет, а брат заезжал ночью?

— Добрый ночи, Данил Ярославович. Да, заехал и больше я его не видел.

Хм, странно.

— А Маргарита вызывала службу по вскрытию двери.

— Ничего такого. Может мне подняться и все узнать?

— Не стоит, если ничего экстренного, то подождет до утра. Спокойной ночи.

— Почти утро…

— Ну тогда доброе утро, — говорю и отключаюсь. Только потом спокойно засыпаю, прижимая сопящую Ксюшу к себе.

Не сразу, но я начала привыкать к новой реальности. К той, где в моей жизни на постоянной основе поселился мужчина. Любимый мужчина. Я даже понимала Риту, которая все еще пыталась ухватиться за хвост хищника, которого сама же отпускала погулять. В какой — то момент даже уловки, чтобы испортить мне жизнь стали казаться глупыми и полными отчаянья. Да, я все еще чувствовала вину перед ней, наверное, поэтому до сих не стала жаловаться Даниле. Вряд ли наши с Кариной отношения улучшит тот факт, что она лишится матери.

Мои мысли прерывают мужчины, что явно не торопятся за стол, усиленно рубясь в какую — то видео игру. Руслан тоже принял новые исходные данные и даже кажется стал пользоваться этим.

— Руслан, Данил! Идите завтракать, нам выходить скоро!

Они выходят из гостиной, что — то бурно обсуждая, потом моют руки и почти синхронно садятся за стол. Рус постоянно поглядывае на Данилу, вольно или невольно копируя его жесты. Я прячу улыбку, потому что выглядит это очень мило и приятно даже, что он берет с него пример.

— Данил, а когда ты меня к себе на работу отвезешь, помнишь ты обещал.

— Да хоть завтра, только ты вроде к соревнованиям готовишься. Тренировки у тебя. Но если хочешь поедем вечерм, потусим в пустом офисе…

— Это не так интересно, но давай…

— Не вопрос. Ты с нами? — отрывается он от каши с фруктами. Я плечами пожимаю. С тех пор, как Рита лишила меня привычного времяпрепровождения я не особо занята вечерами. Иногда ходим с Русланом по музеям, что давно собирались, иногда в кино. Деньги пока есть, и единственное что меня беспокоит, что я не найду постоянных жильцов. Пока те кто просился, меня не устраивали.

— Ну можно. Заняться все равно нечем.

Данил бросает на меня многозначительный взгляд, а я тушуюсь. Врать не очень приятно, но и сдать с потрохами Риту я тоже права не имею. Все-таки, кто бы что ни говорил я разрушила если не семью, то привычный уклад жизни точно.

— Что?

— Ничего, — доедает он. Ну что погнали. Нам с мамой еще по делам надо.

Да, мы по утрам смотрим дома. Вместо, бега, что меня немного раздражает, но вечерний и ночной секс вполне себе заменяют привычные физические нагрузки. Иногда даже кажется, что Данил готовит меня к марафону.

— Может вы меня с последнего урока заберете? А то там скучный окружающий мир.

— А вот тут ты зря. Мой любимый предмет в школе. Порой нужно только присмотреться и в окружающем тебя мире найдется много интересного, — тянет он под столом руку, а тут же по ней шлепаю. Рус смеется, а я нахмуриваю лоб. Детский сад.

Мы выходим в притык, но все — же успеваем вовремя, а как только высаживаем Руса и долго машем ему рукой, Данил тут же пытливо вглядывается в мое лицо.

Кожа век тут же немеет, а глаз еще немного и начнет дергаться.

— Сказать мне ничего не хочешь?

— О чем? — спрашиваю почти невинно, хлопая ресницами. Чувствую, что Даня уже в курсе и мне придется приложить немало усилий, чтобы уговорить его не трогать Риту.

Данил трогается, поворачивая голову на дорогу, быстро с кем — то перебрасывается сообщениями.

— Ну хотя бы начать с квартир, которые ты резко перестала убирать и сдавать?

— Ну… Так я теперь любовница богатого мужчины зачем мне руки марать… — ну а что еще я могу придумать…

— Любовница? — поднимает он бровь. Да Господи.

— Ну невеста. Тем более. Не пристало жене Руспитинской ручки марать, — специально смотрю на маникюр, вернее на его отсутствие. Он тут же берет мою руку и себе на ширинку опускает.

— Блять, ты даже когда пиздишь заводишь…

— Эй! Извращенец! Дождёшься, что будем в моей квартире жить до старости.

— Да кстати нормально, я думал будет реально тесно, а оказывается, чем ближе, тем теплее.

— Дурак. Может тогда не будем смотреть.

Он вдруг тормозит, только на этот раз дом не огромный, как раньше, а очень милый. Даже сердце стучит чаще. Причем эта деревня недалеко от маминой.

— Этот тебе точно понравится. Я уже успел понять твои вкусы.

— Да что ты?

— И кстати, насчёт пакостей шапокляк ты должна была мне сказать.

— Ну Данил, — вздыхаю, пока из машины. — Это же все глупости.

— Унизить тебя и оклеветать это глупости? А постоянно вызывать меня по самой дурацкой херне нормально? Я вообще поражаюсь, как ты способна это терпееть?

— Так я вообще «терпила». Вот на днях терпела анальный секс и не сказать, что получила удовольствие? — не двигаюсь с места, пока Данил ухмыляется и подходит ближе.

— Ты просто не распробовала, а я был слишклм нетерпелив…

— Тронешь Риту, больше и не буду пробовать…

— Меня несколько заебало, что меня шантажируют, — опаляет он меня раздраженным взглядом, а я тут же висну у него на шее, целуя как девчонка.

— ну прости. Ты просто и ее пойми, она за свое счастье борется. Раньше то у тебя не было постоянных…

— Ксюш…

— Ну Дань, ну прости. Прости, я не буду тебя шантажировать…

— Опять пиздежь…

— Ну вот видишь, мы нашли волшебную таблетку. — целую в губы, а Данил наконец оттаивает и крепче меня к себе прижимает.

— Ты моя волшебная таблетка. Ладно, не трону я ее. Но поговорю…

— Это сколько угодно. Говорить ты мастак.

— Это подъеб был? А?

— Совсем немножко. Просто в прошлый раз она не поняла, не факт, что поймет в этот. Мне кажется она просто должна успокоится, а успокоится она только тогда, когда сообразит, что все ее потуги бесполезны.

Данил хмурится, сжимает мою талию крепче.

— Ладно, дам ей время…

— Ох, спасибо! А я так переживала…

— Я просто слишком добрый. На моем места мой брат ее порвал бы…

— Арс-то? — я уже успела понять, насколько они разные. — Не сомневаюсь. Кстати, а ты звонил ему? Что он там вчера, помог Рите.

— Трубку пока не берет, гад.

Тут нас встречает риелтор Катя, показывает дом и я понимаю — оно. Я действительно хочу тут жить, а еще рядом есть небольшие деревянные постройки.

— Это то, о чем я думаю?

— Да, заведем лошадей, как только ты пойдешь со мной в ЗАГС.

— А кто — то говорил, что шантажировать плохо…

— Меня, — усмехается он. — Кать, дайте нам пару минут…

Она кивает, уходит, а я тут же снова висну на шее любимого. Не могу не пошутить.

— Две минуты, сдаете позиции дорогой…

— Ну так главное не время, а качество, — накрывает он мои губы жадно, напористо, превращая обычный поцелуй в прелюдию. Еле отрывается, у меня и самой голова кружится.

— Да?

— Что? — не сразу понимаю.

— Выйдешь за меня?

— Ну… — делаю вид, что думаю, за что тут же получаю шлепок по заднице. — Конечно да! Да! Да! Тысячу раз, да!

Мы забираем Руслана со школы и тут же едем на каток. Карины еще нет, кстати, как и Риты. Раньше я не позволяла Дане приезжать сюда, особенно после того, как мне одна из мамочек сказала, что теперь все в курсе, что я разлучница. Я ходила как в воду опущенная, не могла не есть, ни спать, все ловила на себе взгляды, мне казалось, осуждающие, но вскоре поняла, что на катке нет никому ни до кого дело. Ну даже если обсудили. Отношение тренера не изменилось, в ресторане кормили все так же вкусно, а Руслана никто не задирал. Даже Карина продолжала со мной здороваться, в отличие от Риты.

Она появляется позже, когда мы сидим с Данилом возле стекла и наблюдает за тренировкой.

— Привет, — удивляет она нас довольным видом. Ни кругов под глазами, ни бледного цвета. Причем садится она рядом с Даней и нагло его обнимает. Руку бы оторвать. А еще целует. Совсем охамела?

— Рада, что все вернулось на круги своя. Ксюш, ты надеюсь не обижаешься, что Данил тобой попользовался. Можно сказать проучил меня.

— Да? — откашливаюсь, смотря на ошалевшего Данила, который тихонько отодвигается от бывшей. Но та все ближе.

— Ну что ты стесняешься. Мы вчера такую ночь вместе провели, в конце концов секс может быть не таким и плохим, если мужчина тебя наказывает, — подмигивает она мне, а меня подташнивает.

— Рит, ты сейчас о чем вообще? — почти рычит Данил, которого редко можно вывести из себя.

— как о чем? — уже испуганно лепечет Рита. — Вчера, ты пришел ко мне, сказал, что хотел меня наказать, поэтому завёл шашни с моей подругой.

— О как…. Тебе это точно не приснилось?

— Конечно точно! Мы кстати не предохранялись! И может быть я уже ношу твоего ребенка!

— Ну точно не моего, потому что вчера я был с Ксюшей. Всю ночь. А помочь тебе вскрыть дверь попросил Арса…

Рита бледнеет, верхняя полная губа не очень красиво дрожит. Она смотрит по сторонам, сглатывает.

— Ты же шутишь? Ксюш! — мне так обидно за нее. Я бы вообще не знаю, что на ее месте делала. Как можно так ошибиться… Если только Арс не сделал это специально.

— Всем привет, — появляется он из ниоткуда. Наверное, их реальность сложно отличить, хотя мне кажется у них даже волосы растут иначе. У Дани волосы мягче, а Арс весь щетинистый, как ежик. Но да, перепутать их можно, особенно если никого из них не любишь по-настоящему.

Я закрываю глаза, не готовая видеть эту сцену. Рита срывается с катушек. Начинает орать, кричать, бьет кружку, из которой Данил пил чай. Мужчины просто уводят ее из ресторана, а я вздыхаю, наконец убирая руки от лица. На меня смотрит пожилая пара за соседним столом, и я неловко им улыбаюсь.

— Нервы не к черту. Скоро соревнования.

Они тут же понимающе кивают и отворачиваются ко льду, а я вытираю слезы, лишь надеясь, что после этого Рита не возненавидит меня еще больше.

— Уроды! Господи, какие вы оба уроды! Вы унизили меня!

— Ты сама себя унизила. Тебя никто не насиловал. Ты почти с порога набросилась, разве мог я устоять, — удерживает Арс Риту, а я руку на плечо опускаю. Тот тут же отпускает бывшую, которая мечется между нами, продолжая плеваться ядом.

— Ты думаешь с Ксюшей счастлив будешь? А ты ей рассказал, что из себя твоя семья представляет? Ты ей рассказал, как сослал ее бывшего, который хотел восстановить семью. Вы живете только ради себя, вы не думаете ни о ком, не думаете о последствиях, потому что вас то вытащат, а что будет с вашим окружением, вам плевать! И деньги ваши грязные! И людей вы…

Арс замахивается, но я руку его удерживаю. Мне конечно тоже порой хочется ударить ее, да и Ксюху, но еще не разу я себе этого не позволил. Лучше трахнуть пожестче.

— Ты заигралась, Ритка. Тебе повезло, что тебе на пути Даня попался. Я бы тебя уже в порошок стер и не только прав материнских лишил, но и посадил бы по статье.

— И за что?

— Ты только что орала, что наша семья ублюдки, серьезно думаешь, что я бы не нашел за что? В общем, надеюсь на этот раз ты поняла, — выплевывает он и выходит, а Рита вдруг закрывает руками глаза и начинает всхлипывать.

— Зачем я вообще с тобой связалась!

— Ну как минимум, чтобы никогда ни в чем не нуждаться.

— Считаешь меня такой уж меркантильной, да?

— Считаю тебя дурой. Ну или просто недалекой. Я действительно тебя жалел, и наверное буду жалеть и дальше, потому что ты-мать моего ребенка. Но у меня всегда есть брат и семья, надеюсь теперь ты вспомнишь, что они из себя представляют.

Она поднимает голову, смотрит мимо меня, потом вытирает слезы тут же превращаясь из бедняжки в стерву. Свой привычный вид.

— Может вы и наказали меня, но и сами счастливыми не будете. Он никогда не сможет найти женщину, которая сможет терпеть его извращенские замашки в постели, а Ксюша после всего услышанного вряд ли добровольно останется с тобой.

Она задирает голову, проходит мимо меня, задевая острым плечом. Куда ей еще больше худеть, не ясно. Я не сразу, но замечаю Ксюху. Она стоит, выглядывает из-за угла.

Я сжимаю челюсти, в голове проговаривая то, как могу все объяснить. И про Сашу ее, и про свою семью. Врать, что Рита херню несла, тоже не хочется,

— Иди сюда. Ну или убеги, если трусишка, — сам вкладываю руки в карманы и жду ее вердикта. — Много услышала

— Ага и появилось много вопросов. Значит, вы развелись не из-за измен?

— Нет. Из-за скандала. Она как раз работала, и весь коллектив ее чуть ли не столбу позора приставили из-за шумихи с нашей фамилии. По ее конечно словам.

— Но доля правды в них была?

— Ну скажем там, если останешься со мной, скучно не будет, но и из любой ситуации тоже всегда будет выход.

— Такой же, как с Сашей?

— Да я просто повысил его и отправил в путешествие.

— Он хоть жив?

— Конечно. Мне вчера отчитывался. А судя по слухам, нашел там себе даму сердца.

— Данил, у меня много вопросов и твои отговорки и смешки меня не устраивают.

Она все ближе, хотя и не улыбается. Останавливается рядом, и я бы просто поцеловал ее, но она сама должна первый шаг сделать.

— А знаешь? Поехали в отпуск? Руслану нужно передохнуть, да и Рита без нас в себя придет, а тебя я познакомлю со своей мамой. Она тебе в красках расскажет, что из себя представляет наша семья, без прикрас, но сделает это так, что ты влюбишься в меня еще больше.

— Ну прямо колдунья, а не мама. Да и невозможно это.

— Что?

— Сильнее влюбиться. Но с мамой давай поговорю, раз у тебя слов нет мне все объяснить,

Наконец хватаю ее за воротник и к себе тяну, впиваюсь в пересушенные разговором губы, прижимаю к себе, готовый вдавливать в свою грудь, в которой так гулко бьется сердце. С Ритой я даже не пытался оправдаться за свою семью, потому что изначально многое от нее скрывал, наверное уже тогда понимая, что все это временно. С Ксюшей иначе все. Ксюша моя, я это нутром чувствую и знаю, что сделаю все, чтобы она поверила, что даже в нашем криминальном клане ей ничего, никогда не грозит. У нас в семье, если дело касается родных и близких, мы глотки рвем, и в мире это знают. Наверное поэтому, мы никогда не боялись заводить детей и спокойно их растить.

— А там есть горы, в вашем Усть — Горске.

— Есть. Ты пойдешь в горы?

— Раньше постоянно ходила и мечтаю снова сходить.

Где тот Бог, что подарил мне эту женщину, я хочу пожать ему руку. Вжимаю в себя Ксюшу и вдруг смотрю в глаза.

— А тебе свадьба пышная нужна или можно обойтись самими родными и самым красивым местом на земле?

— Обещаешь, что самое красивое?

— Клянусь, — задираю ее голову, целую крепко, жадно, зная, что эта женщина моя.

Рита

— Рит, дочка, ну ты хоть поешь, — заглядывает мама, а меня раздражение по нервам еще больше бьет. Будто, если я нажрусь, то мне легче станет.

— Не хочу, — бурчу и отворачиваюсь от двери. Не хочу никого видеть. Не хочу думать, что сейчас где — то там Данил счастливы с этой безликой Ксюшей, а его брат надо мной смеется. Я до сих пор понять не могу, как так могла опростоволоситься. Мы так давно не занимались сексом, что я списала легкий тремор на воздержание, а его настойчивость и даже грубость на сильное желание. Я терпела пол часа, пока он удовлетворял свои низменные инстинкты, про себя говоря, что все это только ради семьи, которую хочу вернуть, ну и чтобы Ксюше ткнуть, что у нее получилось.

Сука, ненавижу. Я никогда даже подумать не могла, что Данил заинтересуется настолько серой мышкой как она. Даже его взгляды в ее сторону интерпретировала как раздражение, что она мешает общаться нам с ним наедине. Как же я ошиблась…

— Рита, — заходит отец. Он то конечно рад, что все так вышло, а мне выть хочется. Безнадега и отчаянье разрывают на куски. Кажется, что теперь по всему городу развешаны плакаты с новостью о моем позоре. — Ты не выходишь уже три дня.

— Ну и что… — накрываюсь с головой и глотаю беззвучные слезы. Звучные все выплакала в тот день стыда, когда меня опустили на самое дно жизни. Как выходить из дома? Как идти на каток. А еще свадьба этих двоих в месте, куда мы так не разу с Данилом и не попали. Я все время откладывала встречу с его семьей, боялась, радуясь, что Данил отличается от них всех, что не несет то бремя фамилии. Сначала узнав ее, я даже разговаривать с ним не стала, решив для себя, что найду другого мужа. Но Данил оказался крайне настойчивым, к тому же очень красивым и я сдалась, поняв, что хочу девочку, похожую именно на него, сама я красотой не отличалась никогда. Пока конечно за меня не взялись косметологи. Мы поженились, но я продолжала избегать его семью и надеялась, что под моим влиянием и он отдалится от них. Мы родили прекрасную дочку, только за это маленькое, спокойной чудо я готова была его полюбить. Но не полюбила. Он был слишком активным, постоянно работал, несмотря на то, что в деньгах не нуждался никогда. В итоге скандал, развод, а вдруг стала дышать полной грудью, держа Данила на коротком поводке из-за Карины. К тому же, не нуждаясь больше ни в чем. И вот теперь моя прекрасная жизнь закончилась и как дальше, я даже не знаю.

— Мам, — Карина тихонько входит в комнату, а я тут же руку протягиваю. Как здорово, что она зашла именно сейчас. Словно лучик в моем темном, болезненном пространстве. — Ты уже давно болеешь. Может врача вызвать?

— Лучше иди сюда, — отодвигаюсь и дочка ложится рядом. Прижимаю ее к себе и чувствую, как наполняюсь теплом.

— Мам, а я тебя люблю. Больше всех на свете.

— А Ксюшу тоже полюбишь? Потом бросишь меня истеричку.

— Никогда мам, я же знала, что у папы кто — то появится. И это, наверное, правильно. Ты его не любишь.

— Нет?

— Нет. А она любит.

— И как ты это поняла?

— Она смеется над его шутками. А ты всегда ругала его за шутки.

— Понятно, — тут она конечно права. Мне всегда казались его шутки дебильными и пошлыми. — Карин, Господи, а мы же на каток не ходим? Что тренер скажет?

— Как не хожу? Меня бабушка возит. И я кстати, вчера прыгнула двойной. Хотела тебе показать, а ты спала.

Я глотаю слезы. Господи, вот я дура. Пропустила такое важное для дочери событие.

— А покажи сейчас? Тренер записывал?

— Да. Сейчас! — улыбается она широко и убегает за телефоном. Потом мы вместе смотрим ее прыжки, потом смотрим какие подделки она сделала для школы. Мы смеемся, хохочем, и я еще раз понимаю, почему не завела за два года мужчину. Мама была поглощена отцом и со мной времени почти не проводила, лишь давая понять, что я не одна. Я же мать наседка, которой хочется проводить с дочкой каждую свободную минуту и смотреть на то, как она растет, как одерживает победы. — Мам, а ты уже улыбаешься и даже не плачешь?

— Ну а как иначе. У меня есть самое лучше лекарство. Там, наверное, бардак? — киваю на дверь, а Каринка кивает. Ну кто бы сомневался. Они никогда не следили за порядком, слишком занятые на работе, и я с детства привыкла все делать сама. Даже мечтала, что найму уборщицу, но за каждой из них приходилось перемывать. — Тогда пойдем скажем бабушке и дедушке что им пора, да займемся уборкой.

— И цветы полить надо.

— И цветы, — киваю я, наконец поднимая себя с кровати. Мужики. Господи, да кому они нужны… Разве что, чтобы детей сделать. Даже жалко, что мы успели сделать лишь одну Карину. Я вон бы от маленького хоккеиста не отказалась, хотя и не жалую этот вид спорта.

Мама с отцом уже давно ушли, а мы с Кариной уже читаем перед сном. Как вдруг раздается звонок. Я смотрю на спящую Карину, запахиваю халат сильнее и иду открывать. Ну и кого несет на ночь глядя.

Если это Арс, то я спущу его с лестницы. Но на пороге оказывается Сергей. С причудливым комнатным цветком в руках. Он видно, что погибает.

— Добрый вечер, Маргарита. Вы телефон не берете сегодня.

— Да, у меня было много дел. Вам не кажется, что уже поздновато?

— Я понимаю, просто долго решался…

— Решались? Привезти цветок?

— Приехать. И да, я не знаю, как ему помочь.

— Ну заходите, — пропускаю Сергея, смотрящего на меня с раболепием, от которого еще на даче у меня закипала кровь. От одной мысли, что я могу по-настоящему управлять мужчиной, у меня по коже мурашки побежали, а между ног неожиданно потянуло. — Поставьте цветок тут, а сами не забудьте снять ботинки.

Он подчиняется, облизывая губы и встает смирно, ожидая от меня дальнейших действий.

— Вы ботинки неровно поставили. Поправьте.

Он кивает, поправляет, а я невольно чувствую жар в груди, когда он смотрит на мои коленки, торчащие из-под халата. Вдруг поднимается в полный рост и прижимает меня к стене прихожей.

— Рита, я не могу. Не могу думать ни о чем кроме вас. Вы захватили мое воображение, мое сердце, моя душа тоже может принадлежать вам, только скажите… Я готов ради вас на все, Рит… На все…

Я ухожу от поцелуя, позволяя коснуться своей щеки, но сама тянусь всем существом к этому мужичку, готовому встать передо мной на колени.

— Все сказали?

Он отстраняется, кивает, словно я пнула его ногой и поворачивается к выходу.

— Разве я сказала вам уходить, Сергей? За мной. И берите… — киваю на его ширинку, прилично топорщующуюся. — Ваш цветок. Посмотрим, что я смогу с ним сделать.

Он торопится за мной, а я веду его в ванную. Велю закрыть дверь.

— Поставьте в ванну ваш цветок… — он кивает, ставит, выжидающе смотрит на меня. — Вы и правда готовы ради меня на все?

— Да, — тут же подходит он ближе, пока я сажусь на столешницу и раздвигаю ноги, сама не знаю, что на меня находит, но хочу проверить его готовность именно таким пахабным способом. — Да? Тогда сейчас ты сядешь на колени и будешь мне лизать, пока я не кончу.

Сергей замирает, смотря то мне в лицо, то между ног. И вот я уже покрываюсь краской стыда, думая, что ошиблась, а он вдруг падает на колени, подползает ниже, касается лодыжки и скользит пальцев выше, доводя меня до такого яркого желания, что я сама вот — вот на него наброшусь. Но не успеваю произнести новый приказ, как он прижимается к моей промежности прямо через ткань трусиков. По телу тут же ток проходит, и я прижимаю пальцы к темной шевелюре. И пока плаваю в бессознательном бесстыдном удовольствии, думаю, что нужно будет сводить его к парикмахеру.

Бонус, небольшой шаг в прошлое, перед тем как шагнуть в эпилог.

Ноги сегодня все себе отбила. Машина сломалась прямо на магистрали, а телефон как назло сдох.

Иду и иду вперед, пока мимо проносятся машины, разметая мои волосы.

Надо же было именно сегодня их распустить.

Ноги уже ватные, еще страх дикий, как это Руслан сам и школы доберется. Еще и тренировку пропустили. Нет, конечно один день я хотел отдохнуть от разговоров, которые спровоцировала Рита, но точно не так.

Не так.

Наконец к вечеру я дохожу до остановки. Наличных было всего на одну поездку, и я села в автобус, чтобы добраться до города.

До сих пор жалею, что поехала к маме. Не раньше не позже… Хотела про Данила рассказать, а то она звонками уже все линии оборвала.

Возле своего подъезда я была уже ближе к девяти и с удивлением заметила машину полиции, пожарных, скорую помощь…

В голове сразу возникают сотни вариантов и все они были связаны с Русланом. А если с ним…

Я врываюсь в подъезд и несмотря на усталость перепрыгиваю через две ступени прямо к своей почему — то открытой двери.

Тут чувствую рывок и меня тормозит человек в форме полицейского.

— Вам сюда нельзя.

— Что это значит? Что значит нельзя?! Руслан! Где мой сын!? — я понимаю, что, если он меня не отпустит я просто совершу преступление. — Руслан!

— Ксюша? — на пороге квартиры появляется сначала Данил, потом Арсений. У Данила такой вид, словно он волосы на себе рвал, а по одежде знатно потоптались ботинками. — Ксюша, блять!

Он толкает офицера и вцепляется в меня руками, начинает ощупывать. Я толкаю его в грудь.

— Где Руслан! Что случилось!? Откуда тут столько людей в форме! Данил, что ты молчишь?!

— Так, раз пропажа нашлась, я пойду, — говорит спокойно Арсений, и забирает с собой всех, кто был в форме, а я просто в немом шоке смотрю им вслед.

— Где Руслан?

— У Бабушки он. В смысле у мамы твоей. Я, — он трет лицо руками и снова вжимается пальцами в мои руки, еще ноющие от физической нагрузки. — Тебя долго не было, телефон отключен, машину нашли на трассе. Блять… Я думал сдохну. Уже решил, что может Рита тебя заказала. Может похитили. Блять, чего я себе только не напридумывал. Ксюша?! Тебе смешноо?

— А? — я реально туплю. То есть все они тут моими поисками занимались. Я даже не подумала, что кто — то настолько может волноваться… Это так… Будоражит…

— Что, «А»? Где ты была?

— Машина сломалась, телефон сел, и я пошла до остановки.

— Что? — он реально охуевает, встряхивает меня и затаскивает в квартиру. — Ты не могла остановить машину? Ксюша! Я думал, что сдохну, пока искали тебя. Думал реально кони двину. И машина твоя… Ну я же говорил, что надо новую купить… Долбил тебе сколько раз? Что ты мне отвечала?

— Что она еще на ходу. Ну, теперь, наверное можно и поменять.

— Ну теперь-то конечно! Я сожгу ее к чертям. Я сегодня поседел лет на десять, — он падает на диван и снова трет лицо.

Я тут же за водой бегу, а на ходу улыбаюсь.

Боже, я готова еще раз пережить этот ужасный день, чтобы понять, как сильно ему дорога. Как сильно он переживает, если потерял меня.

Приятно, что ни говори. Настолько, что усталость как рукой снимает, а желание успокоить и утешить просто невыносимое.

Приношу Данилу воды, он одной рукой берет стакан, другой рукой мое запястье. Пьет крупными глотками, не сводя с меня глаз. Отставляет стакан и меня к себе на колени тянет.

Хочу стереть капли воды с подбородка пальцами, но вместо этого наклоняюсь и слизываю их. Я ничего не ела и не пила и теперь пью то, что дает мне Даниил. Он все понимает без слов, дергает меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

— Рот открой.

Его требование звенит раскатом грома где — то внутри, предвещая настоящую бурю. Я открываю рот, достаю язык как он учил, получая заслуженную награду в струе прохладной воды, стекающей по корню языка прямо в горло. Откашливаюсь, но тут же получаю мощный чувственный толчок где — то в области задницы. Теперь стакан в стороне, а мои руки Данил уводит назад.

— Завтра едем покупать тебе машину, — словно я откажусь. Теперь то чего уж…

— Конечно, все что хочешь…

— Мм, какие мы послушные. И что, сегодня даже занудства не будет?

— Это я зануда? Можешь купить мне самую дорогу…

— Отлично, — он вдруг подбрасывает меня на себе, врезаясь окаменевшей ширинкой между ног и притягивает к себе ближе. Еще ближе. Настолько интимно, что сердце метраномом отсчитывает секунды до сладостного вторжения, между ног ноет, умоляя об этом самом вторжении. — А что еще я сегодня могу?

— Ну… Руслана нет, так что пожалуй, все что хочешь…

— Ловлю на слове, — хищно улыбается он, а у меня мороз по позвонку. Я вроде знаю все его излюбленные позы и фантазии, но сейчас он кажется придумал что — то новое.

— Ладно, — говорю осторожно, и он спихивает меня с колен, раздевает в несколько рывков, к себе же не давая даже прикоснуться. — Но я хочу…

— Да погоди, я сам сейчас взорвусь.

— От чего?

— От вседозволенности. Она развращает, — толкает он меня на диван, стягивает одним движением джемпер, открывая мне потрясающий вид на свой рельеф. Тут же сдергивает ремень, но не отбрасывает, а скользит по мне взглядом. Я паникую, качаю головой, но поздно, Данил ловит мои запястья и уводит за голову, оставляя меня откровенно безоружной.

— Слушай, я тут подумала, я очень устала сегодняя..

— Сегодня тебе даже делать ничего не придется. Я сам все, — шепчет он мне в губы, целует щеки, скулу, скользит языком все ниже, вызывая по коже табун мурашек, что топчется по страхам и неуверенности. Больно он мне не сделает, а остальное можно стерпеть, чтобы он там не приду…

Не могу закончить фразу, чувствую горячие влажные губы в области бедра… Руками раздвигает ноги на бесстыжую ширину…

— Данил, да… — только и выдыхаю, когда его рот накрывает раскрытую щель.

Он проходится губами по губам, распределяя бесстыдно сочащуюся влагу, пальцами подцепляет ее, растягивая паутинку влаги от стыда мне хочется закрыть глаза, но еще сильнее стыда желание смотреть что он делает. Как берет в рот пальцы, как втягивает клитор, как скользит кончиком по нему снова и снова, пока не начинает часто и сильно лупить по нему, в миг доводя меня до исступления. Я мечусь по дивану, понимая, о чем говорил Данил.

Он дико неудобный. И я бы даже возмутилась вслух, если бы не Данил, который нагло, бесцеремонно прекратил пытку ртом, оставляя меня на грани оргазма.

Соски ноют от напряжения, все тело вибрирует. Я бы ударила Данила за такую подставу, но не могу даже дотянуться, он приковал меня к дивану. Чертовы подлокотники.

— Данил…

— Хочу, чтобы мы вместе кончили, — поднимает он глаза, но губ от щели не отнимает, наоборот, скользит ими ниже, цепляя совершенно другой вход.

Я тут же ноги сдвинуть пытаюсь, но Данил только голову качает, продолжая обильно вылизывать меня, словно вкусную конфету.

Одну руку он протягивает к брюкам, расстегивает ширинку, стягивает брюки, а я задыхаюсь от касания его языка, от напряжения, сковавшего все тело страхом.

— Данил, — все— таки пытаюсь вразумить его… — Мне кажется ты просто не поместишься там….

Он резко и довольно болезненно вставляет палец, вынуждая меня прогнуться от боли.

— Сволочь! Больно! Я передумала. Я устала. Я спать хочу! — Я качаю головой, хочу вывернуться и Данил вроде даже дает такую возможность. Убирает руки, не держит ноги. И ловко переворачиваюсь, но все оказывается только хуже.

Теперь я стою на коленях с оттопыренной задницей, и руками, которые не освободить, в которую снова толкают палец. Данил продолжает вылизывать меня, скользя пальцев внутри, принося адский дискомфорт…

— Данил, не надо. Больно, это реально больно…

Данил целует мне поясницу, поднимается выше, ласкает плечи, пока его крупный палец кружит внутри, причиняя муки.

Ну пожалуйста, хватит, я не выдержу.

— Ксюш, Ксюш, расслабься…

— Давай я тебя раком поставлю, приставлю палку размером с биту и скажу расслабиться. А?

— Любишь меня?

— Это шантаж…

— Ну любишь же, — говорит он пьяным голосом, пока головка члена скользит от одного входа к другому. Вынждуая всю сжиматься… Расслабишься тут.

— Люблю. Дальше что?

— Потерпишь ради меня? Один раз.

— Это типа если тебе не понравится…

— А вдруг не понравится…

— Тогда может лучше не делать? — прошу, почти пищу, когда его влажная головка встает на место пальцев, расширяя вход. Нет, не могу. Это слишком. Дергаюсь вперед, но Данил жестко впивается пальцами, не давая дернуться… Сволочь. — Данил…

— Ты обещала все. Я сегодня чуть не сдох, неужели я не заслужил немного ласки.

— Манипулятор хренов, давай только быстрее, — он целует щеку, снова плюет на член, а я глаза зажмуриваю…

Это просто надо переживать. Я потерплю и все. Ну что мне стоит. Ради любимого, подумаешь… Ааа! — не выдерживаю и кричу, когда он словно специально начинает причинять адскую боль, расширяя стенки ануса. Господи, как, больно-то! Словно специально делая это как можно медленнее. Я глотаю слезы, пока Данил стонет, словно зверь дикий.

— Сейчас, сейчас, почти вошел. Сука…. — толкается он всей длинной, а у меня ощущения что меня на двое разорвали.

Я пытаюсь вперед нагнуться, словно это поможет боли избежать. Но нет, кажется становится только хуже.

— Ты бы знала, как хорошо…

— И знать не хочу. Вытаскивай.

— Нет, дай кончить.

— Данил! — ору, когда он начинает размашисто двигаться, вкатывая мне член по самые яйца.

Я кусаю деревянный подлокотник, чувствуя, как слезы катятся по щекам

Тварь… Но почему я больше кричу, больше не пытаюсь остановить его, слушая его дикие рыки зверя. Почему закрываю глаза и словно привыкаю к этому полному ощущению наполненности.

А пальцы. Господи, что они творят. Одну рука сосок сжимает до боли, словно перекрывая ту, что все тело огнем опаляет, а другая клитор поглаживает, ослабляя напряжение. Сука, самое хреновое, что я уже не ору, уже начинаю привыкать и даже кайфовать от того, как кайфует он. Со мной. На мне. Во мне.

— Ксююююш, — рычит он, кусает меня в дополнение ко всему, только ускоряясь. Руки, член, губы. Чувствую как Данил замирает, обильно кончая и шумно дыша. — ты бы знала, как это круто.

— Куплю страпон, и узнаю, — дергаю рукам Бедрами, — Освободи меня, я тебя побью.

— Ладно, — говорит он спокойно и снимает ремни с моих запястий. Член выскальзывает из меня, капая на бедра крупными каплями. Я чувствую неимоверное облегчение, что приятным покалыванием охватывает ноги.

Черт, наконец — то.

Шлепаю его по плечу и хочу подняться, но Данил не дает, хватает под талию, и к себе прижимает.

Что? Я теперь нагло и бесцеремонно вставляя пальцы в меня.

— Данил!!!

— За мной должок, — трахает он меня пальцами, а я просто таю мороженным на языке, чувствуя, как после боли остаются только ощущения удовольствия, как сама насаживаюсь на пальцы, приближаю себя к оргазму. Данил начинает дергать ими на нереальной скорости, подводя меня к краю, хватает за волосы, поворачивает голову, целует жадно, продолжая снова и снова толкаться пальцами, пока перед глазами не заплясали красочные пятна, пока мир вокруг не закружился, пока тело не сковывает такой силы удовольствие, что я в конвульсиях бьюсь, чувствуя, как оргазм стрелой пронзает все тело, достигаю каждого нервного окончания…

— Больше никогда, — выдыхаю, зная, что он улыбается. Наверное, потому что мое никогда с Даниилом имеет слишком короткий век.

Ксюша

Вроде уже неделю среди этой семьи, но все равно немного страшновато. И дело не в отношении, мать Данила чудесно меня приняла. Наверное, я просто до сих пор не осознаю масштабы власти, которой они все обладают. Господи, да у них личный самолет. И еще вертолеты. Именно на одном из них мы летим в некое место, самое красивое по словам Данила. Я еще не высказывала ему своих страхов. Мы и не виделись почти на этой неделе.

У него на работе был завал, а я готовилась к свадьбе. Мы и встретились за пять минут до вылета и теперь его рука упорно движется мне под юбку. На высоте в несколько сотен метров. Ну что за человек?

— Отстань, — говорю одними губами, смотря как внизу пролегают целые акры лесов и полей. Рек. Гор. Мы приближаемся к одной из них и внутри все дрожит. Я была в горах, очень давно, ни никогда не видела их с высоты птичьего полета. Это непередаваемые ощущения и, наверное, только это не дает мне сбежать с этой свадьбы.

Рус конечно доволен. Он всегда мечтал о большом доме и когда мы приехали у Усть — Горск гонял по территории дома на великах вместе с сыновьями дяди Данила — Платона. Там легко запутаться в связях. В какой — то момент мне показалось, что я задыхаюсь от количества имен и лиц, но мать Данила помогла мне, сориентировала и взяла на себя организацию второй свадьбы сына.

Уже через пятнадцать минут после вылета, а может позже мы приземляемся на вертолетную площадку. Вид отсюда открывается просто потрясающий. Прямо тут стоит дом, который я видела только на фотографии, весь из стекла, на солнце он напоминает сверкающий бриллиант, тот же самый, что мерцает у меня на пальце. Тут же рядом приземляется еще три вертолета, а мне становится дурно.

— Ты скажешь, что с тобой?

— Ну… — подаю руку и спускаюсь с этой махины, помахав Мире, именно так просила называть меня мать Данилы. — Просто не ожидала, что все будет так…

— Как?

— Масштабно. Я знала, что вы богаты… Но чтобы настолько…

— Это имеет значение? Мы одна из самых известных семей в стране, было бы странно не имей мы при этом крупных капиталов.

— ты меня загонишь в депрессию… До сих пор не понимаю, как тебя Рита упустила….

— Ее пугали скандалы, плюс она не слишком сошлась с родней. Но у тебя вроде с этих проблем нет?

— То есть это ты меня так успокаиваешь?

— Это я к тому, что все равно никуда тебя не отпущу. Завтра поженимся, выгоним всех и останемся здесь одни на столько, — притягивает он меня к себе — Настолько хочешь…

— Ага, а тренировки Руслана?

— В Усть — Горске шикарный каток, попросим маму, она его потренирует.

— Я даже подумать не могла, что чемпионка Распутина Мира это та самая… То есть… Ты меня каждый день шокируешь…

— Планирую шокировать тебя и ночью, — шепчет она мне на ухо, а я чуть толкаю его…

— Завтра, пожалуйста.

— Что значит завтра, — отворачиваюсь от Данила и иду смотреть на горы… Фотографирую. Потом удивленно и озабоченное лицо Данила. — Что значит завтра. Мы неделю не виделись…

— Ты понимаешь, есть традиция… Перед свадьбой ни — ни…

— Ты издеваешься?

— Нет. И спать я сегодня буду отдельно. Мира! — зову будущую свекровь, которая общается с организатором. — А есть отдельная спальня?

— Найдем, — подмигивает она и строго смотрит на сына, что — то бурчащего за моей спиной. — Ничего, если будешь ночевать с помощницей Арсения. Они должны как раз приехать.

— Конечно, — улыбаюсь я. Помощницу Арсения я точно выгнать из комнаты не смогу.

Гости начинали потихоньку прибывать. Кто — то из моих, вроде мамы, которая, как и я с открытым ртом ходила, а кто — то совершенно незнакомый.

— Это Алина Романова, — слышу Риткин голос и резко оборачиваюсь. Она как ни в чем не бывало берет меня под локоть, а кивает на красивую брюнетку рядом с крупным, грозного вида мужчиной.

— А, та самая модельер, на показ которой мы так и не попадем с тобой?

— Ну… Собственно почему бы и не сходить. Больше же ты у меня никого не собираешься отбивать…

— Черт, как раз хотела Сергея забрать в свой гарем, но он так преданно на тебя смотрит, боюсь есть он будет только с твоей руки.

Рита поджимает губы лишь на секунду, а потом не сдержавшись начинает смеяться. Я подхватываю. Мы обнимаемся так крепко, словно не виделись много лет.

— Я бы не приехала. Меня Карина уговорила.

— Она чудесная добрая девочка.

— Естественно. Чье воспитание — то, — фыркает Рита в своем репертуаре, а потом кивает на гостей, которых становится все больше и больше. — Тебя это все не пугает? Меня дико пугало. До истерик, если честно…

— Пугает конечно. Но я же не планирую каждый день устраивать приемы, мы будем жить как жили, а это все лишь дань уважению семье, что подарила нам Даню… Мне не сложно. Тем более, вроде милые все.

— Ага, но ты же не знаешь, что они говорят за твоей спиной.

— Не знаю, — говорю с усмешкой. — Но уверена, ты мне все расскажешь.

— Вот ты язва стала…

— Учусь у лучших. Кстати, Мира обещала нам устроить пикник-девичник… И отказы не принимаются.

— Она не любит меня.

— Она теперь не твоя свекровь, так что ее я беру на себя.

— Ладно, — закатывает Рита глаза и идет со мной, чтобы взять все необходимое для пикника. Роняет взгляд перед Мирой, но та занята Каринкой, которая выглядит сегодня особенно счастливой. Рядом тут же появляются Руслан с несколькими взрослыми ребятами. Карина знает их и уходит спокойно.

— Ты не переживаешь?

— Нет, — пожимает она плечами и берет бокал шампанского, который ей Сергей приносит. — Это сыновья Романовых и Распутинские дети. Она любит с ними тусить, сразу взрослой себя чувствует.

— Ксюша, можно тебя? — лицо Данила очень обеспокоенное… — Привет, Рит…

— Привет… Что случилось? — бегу за ним, еле успевая. Мы уже в доме. На лестнице. Все выше и выше, пока не оказываемся на верхнем этаже со стеклянным потолком. Я не успеваю ахнуть от красоты, как Данил на меня нападает. Валит на что — то пуховое и начинает жадно и напористо целовать. Я отвечаю, сразу оплетая его ногами и руками, потому что тоже скучала, потому что тоже безумно его хочу.

— Данил, — все — таки пытаюсь опомнится, но это сложно, его руки задирают юбку, касаются бедра, резинки трусиков. — Данил, это нечестно…

— Нечестно придумывать всякие традиции, когда твоему любимому очень нужно помочь… Ты же не оставишь любимого в беде? — раздвигает он мои ноги, толкаясь стояком прямо через брюки. Скользит вверх вниз, опаляя меня похотью и желанием. В конце концов еще не ночь, традиции не нарушены.

— Манипулятор. Только быстро.

— Мандраж, ноги, скорость, — торопится он, расстегивает ширинку, сдвигает полоску влажных трусов. — Блять, Ксюш, как ты пахнешь… Ты не представляешь в каких позах я тебя трахал в своих мыслях.

— Ну кое-что ты мне присылал гифками…

— Это только малая часть. Малая, — шепчет он мне в грудь, освобождая ее от плена кружевной чашечки и скользит головкой по мокрой щели. Но недолго, тут же поникает в меня наполовину. Сначала туго, каждый раз мне словно заново приходится приспосабливаться к размерам его плоти, но как нож в масло. Внутри скользит, раздвигает не только стенки влагалища, но и границы разумного, когда смотрю в сияющее синевой небо.

Данил

Мама такую свадьбу организовала, словно больше ей не предстоит этого никогда делать, хотя на ее веку пройдет еще не мало… Перед самой регистрацией, она обнимает нас с Арсом, снова и снова всхлипывая. Настя, наша сестра только глаза на это закатывает.

— Как же я вас люблю. Как же рада, что вы наконец обрели свое счастье… Я так переживала….

Мы с Арсом переглядываемся. О чем это она?

— Мам, — Арс в недоумении. — Только Даня женится.

— Ну сегодня он, завтра ты. Главное же не когда, а с кем…

Он только моргает, а в этот момент заходит его помощница. Я вообще охерел, когда ее увидел. Обычно он не берет молоденьких, а тут прям лет двадцать… Но судя, по его словам, очень способная и никоем образом не выказывает своего интереса, что для него редкость. Может за это и ценит.

— Арсений Ярославович, простите что отвлекаю. — говорит она Арсу, хотя сегодня мы реально на одно лицо. Различает. — Там поставщики вас требуют. Не могу с ними договориться.

— Не можете договориться, увольняйтесь! Это ваша работа! — неожиданно срывается Арс...

— Да, конечно.

Она уходит, а мы снова с братом переглядываемся. Он тут же на мать смотрит.

— Не придумывай, мам. Я работу и секс не смешиваю.

— Конечно, конечно. Я разве против? — улыбается мама и что — то напевая выходит за дверь, оставляя нас с сестрой.

— Ей двадцать лет. Я уже жалею, что нанял такую соплю.

— Конечно. А мой муж мог быть мне отцом, — шлепает она Арса по спине, а у меня улыбка на лицо лезет.

— Тебе все весело?

— Меня это не касается, я вообще жениться пошел, — смеюсь с лица Арса. Он вообще терпеть не может в глупых ситуациях оказываться. Но если так выходит, всегда забавно наблюдать, как он в мыслях теряется.

Я же не теряюсь, я иду встречать ту, что завладела не только моим членом, но и пробралась в сердце. Ту, что смогла принять и мою бывшую и наладить контакт с моей дочерью. Ту, что обязательно родит мне еще детей.

— Ксююююш, — шепчу, пока женщина читает красивые стихи по случаю.

— Что? — чуть поворачивает голову.

— Платье у тебя шикарное…

— А можно об этом чуть позже. На нас уже смотрят.

— Просто чтобы ты знала. Я очень хочу тебя в нем трахнуть…

— Данил! В день свадьбы хочется услышать другое! — дуется моя девочка, а регистраторша уже повышает голос.

— Я люблю тебя, Ксююш… Очень люблю.

— А я тебя, Дань…

— Жених может поцеловать невесту… — с облегчением произносит женщина под гвалт смешков, а я наконец дорываюсь и врезаюсь в сладкие губы любимой женщины.