Рукава платья сползали, угрожая в любой момент обнажить грудь на глазах у десятка мужчин. Руки оттягивал тяжёлый контейнер с экспериментальным оружием. Моё сопровождение спорило с охраной королевского крыла. Нас не хотели пускать, и никого не волновало моё затруднение.

— Охрана крыла усилена по приказу королевы Флорентины, — высокомерно заявил стражник.

— Нас вызвали по приказу майора Сэнфордэску, вашей будущей принцессы, — возразил рядовой Барсия, мой сопровождающий и охранник.

Пользуясь отвлечением мужчин, я тихонечко двинулась к входу в крыло. Рукава соскользнули с плеч, выливаясь в румянец на щеках.

И что на меня нашло, когда я решила надеть платье? Да и в раздевалке было лишь одно, купленное два года назад. Тогда я была полнее. Проклятый наряд висел на мне тряпкой. Но ведь дворец, посещение королевского крыла, вот я и решила соответствовать месту, а теперь рискую продемонстрировать незнакомцам бельё. Да и контейнер могли доставить без меня, но я хотела поддержать подругу перед свадьбой и заодно проследить за транспортировкой своей же разработки: оружия против магов.

— Позвольте, красавица, — передо мной вдруг возник незнакомец.

Мужчина был нереален в своей животной красоте. Высокий, широкоплечий. Мощный, яркий, давящий магнетической энергетикой. Густые длинные волосы, золотые глаза, кустистые брови. Будто человеческое олицетворение льва.

Я так удивилась его появлению, что даже не смогла возразить, когда он с лукавой улыбкой на лице поправил рукава сползающего платья. Плечи будто пронзило током. Контейнер выскользнул из ослабевших рук. Я испуганно вскрикнула, резко нагнулась, пытаясь поймать коробку, но мужчина меня опередил, легко подхватив её в полёте. А я не успела остановиться, и мой лоб налетел на щёку незнакомца.

— Простите, — я сразу отпрянула, но замерла, заметив, что тёмный зрачок мужчины на миг вытянулся в прямую линию, пересекая вспыхнувшую золотым огнём радужку.

И пришло осознание: передо мной не человек. Маг. Возможно… оборотень?

— Не стоит просить прощения за благословение, драгоценная моя, — проурчал он и просто отпустил контейнер.

Раздался грохот. Следом послышались ругательства моей подруги Кэссиди. Видимо, она шла встречать меня с контейнером, да только я его не уберегла! Надеюсь, оборудование не пострадало. Впрочем, не должно, коробка создана не только для защиты от вскрытия, но и для сохранения содержимого.

Подруга прибежала в военной форме, сообщавшей о высоком звании майора. Стража и моя охрана вытянулись в стандартном приветствии. Только Кэссиди ничего не замечала, она присела возле контейнера на колено и принялась его проверять. Судя по тому, как потемнело приятное лицо девушки и похолодели синие глаза, что-то было не так. Может, блокировка активировалась? Если так, даже алхимик её уровня не сможет вскрыть контейнер.

— Принц Раун, какое неожиданное явление, — пророкотала сердито Кэссиди, поднимаясь с пола.

Принц?!

Она была высокой, стройной, тугой пучок прибавлял ей возраста, а форма придавала стати, но рядом с рослым мужчиной она казалась невероятно хрупкой.

— Кэссиди! — воскликнул оборотень миролюбиво, будто несказанно обрадовался встрече. — А я думал, кто так красочно ругается?

— У вас нет разрешения на вход в королевское крыло. Проводите принца, он заблудился, — приказала она страже, не став реагировать на выпад оборотня. — А вы поднимайте контейнер и за мной, — потребовала у моего сопровождения и протянула мне руку.

Я двинулась было к подруге, но между нами выступил принц Раун. Мужчина навис над Кэссиди с высоты своего роста. Лицо его посуровело, зрачок вновь вытянулся в прямую линию. Теперь я убедилась в том, что он не человек.

— Я бы хотел пригласить девушку к себе для знакомства, — заявил он с угрозой в голосе, и вдоль моего позвоночника пробежал холодок ужаса.

Для чего я ему?

— Исключено, — жёстко отказала она.

— Вы не поняли, Кэссиди. Девушка — моя истинная пара. Я не могу её отпустить.

Его заявление так напугало, что я тихо охнула и на рефлексах спряталась за широкую спину Барсии. Мне мало известно об оборотнях, зато я понимала, что принцу вряд ли откажут в его прихотях.

— Исключено, — отрезала Кэссиди, нисколько не отреагировав на угрозу со стороны принца. И мне сразу стало легче. Она меня не бросит. — Минария Вайс — свободная гражданка Стоудора. Если она пожелает, то отправится с вами. Мина, ты хочешь пойти с принцем Рауном для продолжения знакомства? — спросила она у меня.

— Нет, — я выглянула из-за плеча Барсии, но вновь юркнула под его защиту, когда оборотень на меня посмотрел.

В золотых глазах плескалось настоящее бешенство.

— Кэссиди, вы же лучше многих посвящены в наши особенности, — вибрирующим от негодования тоном обратился он к моей подруге.

— Да, оборотней покидает здравый смысл на пути обретения пары. Именно поэтому я намерена защищать Минарию от вашего напора. Для начала вам необходимо направить запрос королеве, следом — предложение чете Вайс о заключении брачного договора. И только после улаживания политических и правовых препятствий можете познакомиться с моей подругой и испросить у неё позволения на ухаживания.

В этот миг моё восхищение Кэссиди достигло своего пика. Она защищала меня перед принцем, не тушевалась, когда даже за прикрытием спины Барсии я ощущала исходящую от Рауна давящую мощь магии.

— Мы оба понимаем, кто выступает главным препятствием, — гневно ответил он.

— Магам лучше против меня не выступать, вы же знаете, — ответила она тише, приблизившись к Рауну.

И тогда их окружил непроницаемый для звуков барьер. Оборотень кипел от негодования, когда на губах Кэссиди играла лёгкая улыбка. Преобразователь на её щеке вспыхивал силой, словно напоминая, какая мощь скрыта в этом хрупком теле. Не знаю, что они говорили, но купол быстро развеялся.

— Проводите принца, — приказала Кэссиди.

Оборотень отреагировал негодованием, но внезапно улыбнулся и отступил. Похоже, принял своё поражение, что принесло мгновенное облегчение. Я метнулась к Кэссиди, когда она протянула мне руку. А дальше произошло нечто нереальное. Вот Раун стоял в паре метров от меня, но вдруг возник передо мной. Талию сжали сильные руки. Рывок, удар о твёрдую грудь и боль, когда зубы принца впились в кожу на изгибе моей шеи.

— Нет! — раздался испуганный крик подруги.

Но он звучал словно издали. Кровь шумела в ушах, окружающее плыло перед глазами. А сознанием владело ошеломление, пока я смотрела в полные удовлетворения золотые глаза оборотня.

— Скоро ты сама ко мне придёшь, — шепнул он и провёл языком по укусу, собирая ручейки крови.

— Принц Раун, это открытое нападение, на которое я имею право отреагировать, — прорычала подруга.

И её голос вновь вернул мысли в опустевшую голову. Я слабо дёрнулась в капкане рук оборотня.

— Вовсе нет, Кэссиди, это знакомство с истинной, — Раун, наконец, выпустил меня и поддержал, не давая упасть на слабых ногах.

Но за ошеломлением пришла злость. Этот зверь укусил меня!

Рука взметнулась раньше, чем я подумала, и с хлёстким звуком налетела на щёку принца.

— Не смейте ко мне приближаться! — прокричала я отчаянно и бросилась к подруге.

Хотела бежать, нестись прочь и прятаться от него как можно надёжнее. Но в мыслях приговором звенели его слова: «Скоро ты сама ко мне придёшь». Укус горел клеймом. Принц желал меня, и внутренне я боялась, что он пойдёт на всё, чтобы получить.

/Минария/

— Какой ужас, Кэсси!

Голос дрожал от обуревающих меня эмоций. Рана горела, просто пылала, и я всё сильнее прижимала к ней платок, пытаясь болью развеять странные ощущения.

И чудилось, оборотень наблюдает, следит за моим побегом, готовясь к новому рывку и нападению.

— Этот… мужчина… он бросился на меня, словно дикий зверь, и укусил!

— Да, я видела. Он тебя пометил, — суровым тоном ответила Кэссиди, нервно проведя рукой по голове к пучку смоляных волос.

— Пометил? Как это мерзко звучит! — поморщилась я, приподнимая платок, чтобы приглядеться к ране. Мало ли, вдруг яд, потому так горит. — Это опасно? Я не заболею бешенством?

— Вряд ли, но обязательно передам этот вопрос Рауну с просьбой пройти обследование у специалиста по животным, — ответила она сухо.

На лице Кэссиди отметилась мрачность, глаза пылали опасным огнём. Почти невидимый в обычное время алхимический преобразователь на её щеке горел силой.

— Я, конечно, читала о схожести оборотней с животными, но не думала, что это буквально! — проворчала я недовольно.

— Да, они могут обращаться животными. Раун из клана львов.

— Лев? — скривилась я. — Кот облезлый! — рыкнула гневно.

Хотя про себя подумала, что мои догадки оказались верны. Раун действительно похож на льва. Настоящий дикий зверь, с клыками, когтями, и в нём нет ничего человеческого. А ещё он маг и принц союзной страны. Кэссиди на моей стороне, но она лишь невеста принца и военная в высоком ранге. Решение останется за королевой Стоудора, а не за ней.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — прошептала Кэссиди, стараясь меня подбодрить.

Я простой механик, когда она высший алхимик и будущая принцесса Стоудора, но это не помешало нам стать друзьями. В академии мы почти не расставались, не потеряли связь и потом, несмотря на сложности в жизни Кэссиди. Её родителей убили, а сама она в стремлении найти убийцу пошла по нетипичному для алхимиков пути, боевому направлению. Ей удалось добиться успеха, она поднялась до звания майора, и её сила позволила подавить восстание, за что на всю страну она обрела славу Кровавого или Красного Алхимика. Но Кэссиди не отказалась от свойственного всем алхимикам пути познания. Вместе с другими аристократами и с разрешения королевы Флорентины она создала сверхсекретную независимую научную базу, которую между собой мы называем просто гнездом. Естественно, она сразу позвала меня к себе, и я без раздумий согласилась, о чём ни разу не пожалела. Кэссиди всегда была на моей стороне, не бросит и сейчас.

Подруга помолвлена с принцем и недавно на неё было совершено покушение, потому королева настояла на её переезде во дворец. В свои покои она и привела меня, чтобы обработать рану. Правда, когда я убрала платок для осмотра, оказалось, кровотечение остановилось, да и ранки начали закрываться.

— Ты как-то усилила заживление? — высказала предположение я.

Кэссиди высший алхимик, ёмкость её внутреннего сосуда позволяет ей воздействовать на материю, в том числе живую: провести быструю проверку состояния, остановить кровь, много чего, даже прекратить работу сердца. Подобное вмешательство в организм называют человеческой трансмутацией, но оно запрещено законами Стоудора. Только Кэссиди военная, ей разрешена трансмутация в целях самозащиты и спасения жизней. Однако обычно она просит разрешения на проверки и воздействие, а здесь зачем-то промолчало, что весьма меня удивило.

— Нет, это особенность оборотней, — неприязненно ответила она. — Магия и химия во взаимосвязи. Через укус в твою кровь вошёл фермент, он действует как усилитель регенерации и вскоре распространится по всему телу. Твой запах изменится, в нём проявится… метка принадлежности Рауну. Начнутся и функциональные изменения: усиление физических способностей, развитие резерва. Но они должны подкрепляться присутствием рядом истинного, чтобы ауры находились в постоянном взаимодействии.

— Звучит ужасно, Кэссиди! — воскликнула я в замешательстве, разворачиваясь к подруге. Стало так страшно, что на глаза навернулись слёзы. — Я теперь помеченная! Воняю этим мужланом! Это можно остановить? Ты же мастер человеческой трансмутации. Я даю разрешение на воздействие. Помоги, Кэсси, — взмолилась я, сложив перед собой ладони.

— Вряд ли мне удастся выделить фермент и вывести его, — она положила руки на мои плечи и прикрыла глаза.

Проводила диагностику, но я не алхимик, потому могла ощущать лишь разъедающий душу страх.

— Прости, ничего не чувствую. Твоё тело в норме. Разве что температура начала повышаться. Но это может быть реакцией на стресс.

Подруга пыталась говорить мягко, чтобы меня успокоить, но у неё не выходило, я пребывала на грани истерики.

— Что же мне делать? И… — пытаясь защититься от суровой реальности, я обняла плечи руками.

Перед мысленным взором вновь предстало лицо Рауна и улыбка на окровавленных губах. Он не сомневался в себе, был уверен в своих словах. Видимо, из-за статуса.

— Он сказал, я сама к нему приду. Будто угрожал. Он принц, меня заставят быть с ним, да?

— Не знаю, что решит королева. И он вряд ли имел в виду именно это…

— Что же тогда? — удивилась я.

— Метка… создаст в тебе желание к нему, — выдохнула опустошённо Кэссиди, но сразу подобралась и принялась за пояснение: — Думаю, это связано с усиленной выработкой женских половых гормонов. И это как раз можно остановить с помощью…

— Я захочу его? Я. Захочу. Его? Это животное?! — прокричала я в неверии, прижимая руки к горящим от гнева щекам. Похоже, эта новость стала последней каплей, из глаз полились слёзы. — Какая же я невезучая. Лучше бы сидела в гнезде и мастерила облегчённый каркас для мехаскелета. Но нет, я решила сопроводить свою работу и поддержать тебя. А в итоге создала тебе новые проблемы.

— Ты не создала мне проблем, не думай, — Кэссиди крепко обняла меня в попытке успокоить.

Но даже при своих навыках и статусе она не могла мне помочь. Что же теперь делать? Как спасти свою жизнь от желаний прокля́того оборотня?

— Давай мы не будем отчаиваться заранее, — мягким тоном предложила Кэссиди, утягивая меня в спальню. — Ты ела? Или снова пропустила завтрак из-за… чем ты там занимаешься? Улучшением мехаскелета?

Умеет же подобрать тон. Будто мама отчитывает. Я действительно легко увлекаюсь работой, часто забываю про еду, не всегда возвращаюсь к себе в квартиру, мало сплю. Потому купленные платья по итогу висят на мне слетающими с плеч тряпками. И это выливается в неожиданные проблемы…

— Я бы позавтракала… — пролепетала, стирая слёзы с щёк, и попыталась отодвинуть прочь мысли о принце.

— Отлично. Тогда умойся. А я распоряжусь о еде и отправлю контейнер в гнездо.

— Зачем? — удивилась я.

— Раун повредил замок, мне его не открыть, — ответила она резко посуровевшим тоном.

— Повредил? Но как? Подожди-ка… я выронила контейнер из-за прошедших по телу разрядов, — припомнила сердито. — Он сделал это специально?!

— Естественно. Союз магических стран желает избежать рисков. А в контейнере находится оружие против магов.

— Чего они хотят, Кэссиди? — забеспокоилась я.

Подруга переживала не лучшие времена. Главу нашего гнезда полковника Вирджила Андону обвинили в измене, само гнездо перешло под управление короной, проводились проверки. Учёных и меня в том числе не трогали, но Кэссиди наверняка доставалось, она же в управленческом составе. Ещё и потому я отправилась к ней во дворец. У неё хватает забот и помимо свадьбы. А учитывая поступок Рауна, я явно не представляю истинных масштабов. Потому хотелось поддержать, просто обнять, напомнить, что она не одна. Но в итоге и у меня, и у неё стало на одну проблему больше.

— Бескомпромиссного сотрудничества, — ответила она сдержанно. — Но я справлюсь. Со всем справлюсь, — и улыбнулась, мгновенно успокаиваясь.

Мне тоже стало легче. Кэссиди первый в мире алхимик боевого направления, буквально создала новое учение и внедрила в войска. Она действительно способна справиться со всем. Вот и мне не стоит вешать нос.

Подруга отправилась заказывать еду, а я пошла умываться. Из зеркала на меня смотрело настоящее чучело со взрывом светлых кудрей на голове, покрасневшим носом, опухшими веками, отчаянием в глазах и кровью на шее.

— Б-р-р… — помотав головой, я принялась умывать лицо ледяной водой.

Потом попыталась охладить и метку, но ничего не помогало, она продолжала гореть огнём. И казалось, постепенно распространяет температуру и на всё тело.

Но хоть завтрак с Кэссиди проходил спокойно. Она намеревалась поговорить с королевой и собиралась бороться за мои права. В конце концов, Раун может и принц, но только в своей стране, а для Стоудора он пока даже не союзник.

У нас вообще с опаской относились к магам, да и королева не спешила с установлением связей, сосредотачиваясь на внутренних делах. Последние двадцать лет страны находились в изоляции из-за магических барьеров. Признаться, я даже не знала, что точно послужило причиной политического скандала, кажется, правители стран умудрились поссориться по всем фронтам и на всех территориях. И тогда наш маленький Стоудор остался под магическим колпаком один на один с собственными проблемами и угрозой в лице тварей разлома — монстров, выходящих из пространственной дыры. У нас не рождались маги, алхимики были учёными, а не бойцами. Стоудор рисковал исчезнуть.

К счастью, трон занимала великая королева Флорентина, именно её реформы спасли нас от гибели. Она дала дорогу в будущее всем слоям населения, направляя страну по пути прогресса и поисков передовых решений. Образование стало бесплатным, а программы по расширению сосуда позволили увеличить количество алхимиков.

Я не из богатой семьи, раньше бы моим родителям не хватило средств, чтобы дать мне достойное образование. Но благодаря реформам королевы я смогла поступить в центральную академию страны и уже при помощи своих упорства и таланта завершила её с отличием. Что в дальнейшем позволило мне устроиться на работу в самую передовую исследовательскую базу страны, дело ведь не только в дружбе с Кэссиди.

Я счастлива там, где нахожусь, и не позволю какому-то оборотню разрушить мою жизнь, пусть он хоть сотню раз принц.

— Уверена, королева не оставит в беде гражданку Стоудора, — Кэссиди промокнула губы салфеткой. — Но лучше оставаться под охраной. Я распорядилась подготовить тебе покои.

— Спасибо. Ты так помогаешь мне.

— Мы же подруги, — улыбнулась она с участием. — Но ты опять не ешь. Такими темпами не сможешь поднимать инструменты.

— Мне не очень хорошо, — призналась я, коснувшись лба.

Голова кружилась, реальность воспринималась словно сквозь туман.

— У тебя жар, — нахмурилась она, ведь наверняка быстро провела проверку. — Всё эта метка…

— Ты можешь что-то сделать?

Меня вело, я коснулась почти зажившего укуса на шее и вздрогнула, когда низ живота пронзило горячим спазмом. Колени сжались сами собой. Меня бросило в жар. Дыхание сбилось.

— Я могу подавить выработку половых гормонов, — мрачно сообщила она.

— Сделай! — взмолилась я. — Не хочу чувствовать то… что чувствую сейчас.

— Ты возбуждена, — вздохнула она, поднимаясь из-за стола.

— Да… видимо, это возбуждение.

Кровь прилила к щекам. Но на этот раз из-за смущения. Мне удалось многого добиться в работе, но на личную жизнь не оставалось времени, да и не встречался никто достойный. Так что я была абсолютно неопытной в вопросах любви и плотских отношений.

— Мина, если подавлять половые гормоны… есть риск добиться бесплодия, — серьёзным тоном сообщила Кэссиди, сжимая моё плечо рукой.

Простое прикосновение пронеслось волной мурашек по телу.

— Это же временно… Мне так плохо, Кэссиди, — я подняла к ней отчаянный взгляд, и она кивнула.

От её руки прошла ледяная волна, моментально остужая мысли и тело. Я замотала головой. Возбуждение будто схлынуло, но слабость осталась.

— Пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

— Мне легче. Спасибо.

Я поднялась и чуть тут же не упала обратно в кресло. Кэссиди поддержала меня за талию и повела прочь из гостиной.

— Прокля́тый оборотень, — пробормотала я, касаясь влажного от пота лба.

— Могу утешить тебя только тем, что ему сейчас наверняка тоже плохо.

— Мне не легче, — придушенно усмехнулась я.

Но при мыслях о принце Рауне внизу живота вновь всё сжалось. Меня мгновенно наполнило неприятием, только оно не могло отогнать реакции тела. Я не хочу желать принца, он совершенный незнакомец для меня, но ничего не могу с собой поделать.

«Скоро ты сама ко мне придёшь», — вспомнились его слова, и на сердце навалилась тяжесть обречённости.

Кэссиди проводила меня в выделенные мне покои. Голова продолжала кружиться, потому роскошная обстановка прошла мимо сознания. Зато возбуждение отступило, осталась лишь лихорадка, как при болезни. Но здесь помог присланный Кэссиди лекарь. Он осмотрел меня, дал выпить успокоительное и жаропонижающее. После снадобий стало намного легче, и я заснула. Вот только сон недолго был спокойным, вскоре в него пробились волнующие образы, тяжесть загнанности и ощущение звериного взгляда. А разбудил меня собственный стон.

— Что… — я распахнула глаза, испуганно оглядывая незнакомое помещение.

Тело горело, одеяло обмотало ноги коконом, не позволяя хоть немного охладить жар. Сознанием вновь владело навеянное возбуждение. Но самое ужасное состояло в том, что моя рука обнаружилась между ног. Я ласкала себя во сне? Потому и стонала?

Испуганно охнув, я отбросила одеяло и села, кое-как отыскала лампу. Свет озарил полутёмное помещение. Судя по всему, я проспала до ночи. Наверное, потому и вернулись навеянные меткой ощущения. Взгляд упал на успокоительное снадобье, но я мотнула головой и поднялась с кровати. Мне способна помочь только алхимия. Надеюсь, Кэссиди ещё не спит.

В глазах снова кипели слёзы отчаяния, меня шатало, передвигаться приходилось по стеночке, но вскоре мне удалось добраться до покоев подруги. А здесь меня ждало страшное. Комнаты оказались пусты. Более того, Кэссиди исчезла без вещей, даже алофон не взяла, что на неё совершенно не похоже. Она никогда не позволяла себе оставаться без связи. И пусть её покои находились в охраняемом королевском крыле, но это выглядело странно для моей собранной и временами чрезмерно прагматичной подруги, потому я связалась с её женихом.

Впрочем, для меня он был просто Марко. Отзывчивый, лёгкий на подъём, внимательный и ответственный, он бы никогда не бросил в беде. Вот и сейчас, несмотря на позднее время звонка, не стал ворчать, наоборот, встревожился за меня, уточнил нужна ли помощь.

— Кэссиди нет в комнате. Но её вещи здесь, даже алофон. Я волнуюсь, — призналась слабым голосом.

Мне становилось хуже, но беспокойство за подругу пересиливало фантомные желания.

— Сейчас буду, — заверил меня Марко и действительно принёсся через пару минут.

В одной пижаме, накинутом сверху халате и со взъерошенными чёрными волосами он меньше всего походил на принца страны, но голубые глаза смотрели решительно и собранно, выдавая в нём воина. Как и Кэссиди, Марко был высшим алхимиком боевого направления в звании майора, участвовал в военных миссиях, но всё же предпочитал посвящать бо́льшую часть времени науке. Потому, как только выслушал меня и вызвал стражу, он сразу провёл воздействие, подавляя выработку женских гормонов.

В теле наступило облегчение, зато в мыслях разверзлась настоящая буря, ведь стало известно, что Кэссиди не покидала крыло. Она каким-то образом исчезла из покоев тщательно охраняемой части дворца. Судя по всему, её похитили. О сне теперь не шло и речи, я металась по выделенным мне покоям и ждала новостей. И лишь под утро со мной связался Марко, чтобы успокоить. Кэссиди нашлась, она цела, невредима и теперь отдыхает. Только тогда мне удалось ненадолго забыться сном.

Под утро стало ясно, что Кэссиди была мягка с подавлением реакций тела, в отличие от Марко. Лихорадка ушла, меня больше не вело на волнах наведённого возбуждения. Стараясь не присматриваться к своему бледному отражению в зеркале, я привела себя в порядок и отправилась к Кэссиди, надеясь узнать, куда она пропадала ночью, и поддержать, если случилась беда или неприятности. Впрочем, её могла вытянуть и внезапная миссия. Всё же она военная в секретном отделе.

Я покинула свои покои. На этот раз осознавала реальность, что позволило полюбоваться прекрасным убранством крыла. Взгляд прикипел к искусной статуе в нише, изображавшей механика за работой. Кажется, это был Виорел Богза, основоположник классического учения о механике. Я даже приблизилась, выискивая надпись, но приступ любознательности смыло странными ощущениями. Почудилось, я почувствовала приближение оборотня раньше, чем за спиной раздался его вкрадчивый шёпот.

— Я ждал тебя, драгоценная моя… — судорожный вздох опалил макушку.

Стремительно развернувшись, я отпрянула от замершего передо мной мужчины. Спина болезненно встретилась со статуей. И если бы Раун не приблизился, поддерживая её, та бы просто упала. Но лучше бы она рухнула между нами, разбилась на осколки, создала шум, потому что я вдруг оказалась зажатой в нише безумно пугающим незнакомцем. Сейчас он казался больше животным, чем мужчиной.

Зрачки вытянулись на ширину сияющей золотом радужки. Черты лица заострились, между приоткрывшихся в ухмылке губ мелькнули острые клыки. Мужчина был таким высоким и мощным, что перекрыл собой выход из ниши.

— Помогите! — прокричала я, заставляя себя опомниться.

— Тебя не услышат, — он нахмурился, склоняясь ко мне. — Ты… боишься меня… — заключил в каком-то изумлении.

— К-конечно, боюсь, — выдавила я очевидное.

Он больше, сильнее, при власти и вне норм человеческой морали. Он уже укусил меня. Напал. Вдруг для него обыденность зажать кого-то и изнасиловать. Он же дикий зверь.

— Ты не должна бояться, Минария. Ты должна желать меня, — в словах Рауна послышалось рычание. — Но ты в ужасе, когда я сгораю от желания. Как такое возможно?

Тихо рыкнув, он сжал моё горло. Дыхание перехватило от ужаса, но Раун лишь сдвинул волосы с моего плеча.

— Как ты сопротивляешься мне?

— Я слишком боюсь, чтобы вас желать. Это же очевидно, — соврала я.

А он рассмеялся, яростно, жёстко.

— Значит, это она, да? Кэссиди что-то сделала?

— Нет, — замотала я головой и попыталась метнуться в сторону.

Раун не позволил, он развернул меня за талию и прижал к стене за статуей. И его зубы вновь впились в мою шею. За вспышкой боли пришло знакомое ошеломление. Ощущения тела отдалились и нахлынули вновь, когда Раун приподнял меня над полом и впился в мои губы голодным поцелуем. На языке разлился привкус крови. Ужас смешался с желанием. И не знаю, что бы произошло дальше, если бы наше уединение вдруг не нарушили.

— Кто вы? Что здесь делаете? — раздался незнакомый голос.

— Спасите! — я дёрнулась в крепкой хватке, рванула из лап Рауна со всеми доступными силами.

Он рыкнул, но отпустил. И я со слезами на глазах налетела на стражника. Он подтолкнул меня к напарнику и выхватил пистолет, направляя его на оборотня.

— Думаю, вас вряд ли наградят за стрельбу по принцу, — криво ухмыльнулся Раун, слизнув кровь с губ.

Но смотрел так пугающе, что я не удержалась на дрожащих ногах и опустилась на пол. Из глаз полились слёзы. Меня затрясло в рыданиях.

— Минария… — как-то внезапно растерянно позвал Раун.

— Вам лучше уйти, принц, — потребовал стражник. — Вас проводят. О нападении будет доложено королеве.

— Лучше позаботьтесь о ней, — выдохнул он сердито, позволяя себя увести.

Но всё смотрел на меня, пока не скрылся за поворотом коридора. А я так и сидела на полу, размазывая слёзы по щекам и кровь по ране.

/Раун/

— Ты подставила меня! — рыкнул я, ударив руками по столешнице.

Проекция лица собеседницы над артефактом связи осталась невозмутимой.

— Успокойся, Раун, — Валери помассировала переносицу.

Выглядела усталой. Под голубыми глазами пролегли тёмные круги. Каштановые волосы пребывали в лёгком беспорядке. Да и со мной она общалась в домашнем платье. Юная, хрупкая. Её можно было принять за обычную девушку, но я общался с императрицей страны демонов Тринаты и сильнейшей провидицей мира. Именно она сказала мне войти в посольскую делегацию и без приглашения наведаться в Стоудор для общения с важной для нас алхимичкой. По её требованию я отправился вчера в королевское крыло и заблокировал контейнер с опасным для магов оружием. Вот только она забыла сказать, что во время своей миссии я встречу истинную пару!

— Как здесь успокоиться? — ответил я, но сбавил тон. — Ты меня послала в Стоудор, когда моё присутствие не требовалось. Фениксы бы справились без меня.

— Разве не очевидно, что ты в Стоудоре для встречи с истинной парой? — иронично отозвалась она.

— Ты должна была сказать!

— Так мой дар не работает, ты же знаешь. Одно неверное действие — и увиденный мной путь рассеется, будто его и не было, — она развела руками в стороны и грустно вздохнула. — Кэссиди не идёт на контакт. Скоро ударит по тебе.

— Как? — напрягся я.

— Попытается тебя выдворить из страны.

— Это ожидаемо, — горько усмехнулся я. — У неё достаточно оснований для запроса на замену посла.

Я прикрыл глаза, уговаривая себя успокоиться. Зверь внутри меня рвался наружу, точил когти о клетку моего самообладания. Истинная пара для оборотня — священное сокровище. Одно прикосновение — и твой мир меняется, сосредотачиваясь лишь на ней одной. И вот ты желаешь только её, лишь она может дать тебе детей. Она станет твоим солнцем и тьмой, разделит с тобой магию, жизнь и смерть.

Но в моём случае благословение может стать проклятием. Минария незнакома с культурой оборотней, для неё я пугающий маг, покушающийся на привычный уклад её жизни. Для меня она сама жизнь. Буквально. Я умру без неё, ведь уже начал установление связи. Не спросил, даже нарушил закон своей страны, установив метку силой. Но иначе бы лишился своей пары. Кэссиди бы сделала всё, чтобы надёжно спрятать от меня Минарию.

Если бы знал, что от принципиальной алхимички будет зависеть моя жизнь, не стал бы вступать с ней в противостояние и поддевать. Не сдержал свой характер, а теперь сам же страдаю. Ведь не без моего участия она меня терпеть не может и наверняка рассказывает Минарии ужасы про оборотней. Ещё и вскоре потребует моего выдворения из страны. Это убьёт меня либо лишит магии. Если и выживу, то стану изгоем среди оборотней, потеряю титул. Это будет не жизнь, а сплошное мучение.

— Кэссиди пожалеет тебя, Раун, — произнесла Валери внезапно смягчившимся тоном.

— Ты ещё и издеваешься?

— Кэссиди добрая и великодушная. Иначе бы мы не делали ставку на неё. Вчера она ценой своей сути была готова спасти любимого, защищала предавшего её короля. И тебя пожалеет.

— Как именно? — хмыкнул я.

И не думал, что Кэссиди злая или жестокая, но её отношение ко мне очевидно, потому я понимал, Валери не просто так сменила тон общения.

— Тебе придётся отказаться от всего, пойти на все её условия.

— Что ты имеешь в виду?! — прорычал я. — От чего отказаться? От титула?

— Даже от имени рода, — вздохнула она. — Только так, Раун. Гордыня не поможет тебе добиться истинной. Только смирение даст тебе шанс.

Вспышка злости погасла, так и не разгоревшись в пожар. Я гулко выдохнул и опустился в кресло.

— А он есть? Этот шанс? Она… Минария даст мне шанс?

— Всё зависит от тебя, Раун. Ты либо приведёшь в страну гениального механика, дашь новый толчок развития для Клоуфаста, либо погибнешь вместе с истинной.

— Очень обнадёживающая речь, Валери.

— Прости, в последнее время я не лучший переговорщик. По крайней мере, со стоудорцами диалог как-то не вяжется.

— Не только у тебя, — хохотнул я и подскочил с кресла, когда услышал стук в дверь. — Это оно?

— Да, — Валери нервно поджала губы. — Всё зависит от тебя, Раун. Помни.

— Помню, — стараясь унять бешенство зверя, я сунул артефакт в карман, прошёл к двери и открыл.

— Принц Раун, вам послание от домни Сэнфордэску, — испуганный слуга протянул мне плотный конверт.

Я уже знал, что меня ждёт внутри, но всё равно открыл и прочитал официальный приказ о выдворении из страны, подписанный Кэссиди. Она действительно вынесла мне смертный приговор. Судя по уверенности подписи, руки не дрожали, и она не сомневалась. Но я не привык сдаваться, да и Валери уверена в успехе, так что не стоит сразу отчаиваться.

— Проводите меня к Кэссиди, — потребовал я.

— Но…

— Вы же сами передали мне её приказ о срочной встрече, — сообщил я ему со злым смешком. — Ведите.

— Как прикажете, — отозвался он уныло, поклонился, после чего засеменил по коридору.

Я твёрдым шагом последовал за ним. Слуга поддержал мою ложь, нас пропустили в королевское крыло, но к нам присоединилось несколько стражников. А у двери покоев Кэссиди нюх защекотал волнующий аромат моей пары. Минария была здесь, может, даже находилась внутри. Стараясь унять бешеный стук сердца, я громко постучался. Предстоящий разговор решит мою судьбу.

/Раун/

Дверь распахнулась, являя весьма мрачную и подобравшуюся Кэссиди. Выглядела она вымотанной, ведь не спала ночью. А исходящий от неё еле заметный запах крови говорил о заживающих ранах.

— Мне передали подписанное вами требование покинуть страну, — я продемонстрировал ей приказ, даже не заметил, когда умудрился его смять.

— Да. Мне стало известно о нападении на Минарию на территории дворца, — сухо ответила она. — Чтобы избежать подобного, я…

— Мы можем поговорить у вас? — больше не в состоянии сдерживаться, я заглянул в комнату и потянул носом воздух. Надежда на встречу с парой воспылала в груди с особой силой. — Она ещё здесь…

— Здесь, — она сделала шаг ко мне, чтобы вытолкнуть меня обратно в коридор. — Поэтому не могу пригласить вас к себе…

— Да ладно, Кэссиди? Подписали мне смертный приговор и не позволите даже увидеть истинную перед отъездом? — улыбнулся я, подстрекая её на действия.

— Я не…

— Подписали, — перебил я её. — Установление метки закрепляет связь. Теперь мне не поможет даже ведьма. Я погибну без истинной.

— Погибнет? — послышался встревоженный шёпот моей истинной.

Я вновь принюхался, пытаясь уловить её ускользающий аромат.

— Один разговор, Кэссиди, — взмолился, заглядывая с холодные синие глаза.

— Как вас вообще пустили в крыло? — внезапно ворчливо пробормотала она, но сместилась в сторону, позволяя мне войти.

Хотелось сразу же рвануть к Минарии, чтобы её увидеть, чтобы поймать взгляд ясных глаз, но я заставил себя успокоиться и двигаться спокойно, без резких движений.

— Моё решение не изменится, — Кэссиди закрыла дверь и обернулась ко мне. Смотрела без страха, несмотря на то, что заперлась со зверем. Но и она опасный хищник, хоть и выглядит хрупко. — Вам следовало подумать головой, прежде чем ставить метку и закреплять связь. Ни я, ни Минария не в ответе за вашу жизнь. Не пытайтесь повесить на нас эту ответственность и сыграть на жалости.

— Не оскорбляйте меня, Кэссиди, я не взываю к вашей жалости. Мне нужен шанс. Возможность завоевать особенную для меня женщину, — ответил я, стараясь подавить волну раздражения.

— Но у Мины уже есть особенный для неё мужчина, — иронично ответила она и подобралась, словно готовая защищаться. — Сердце девушки занято.

Огромных трудов стоило пропустить её слова сквозь себя и сдержать бешенство.

— Кэссиди, один шанс, — попросил я. — Кто, как не вы, можете меня понять? Вы вытянули любимого из-за грани.

— О, вам доложили? — усмехнулась она, но я почти ощутил, как она внутренне вздрогнула.

— Вы преступили строжайший запрет ради любви, — я сделал ещё один шаг к ней, пытаясь пробиться сквозь лёд синих глаз к скрывающейся от меня доброте, которую умудрилась высмотреть Валери.

Но от Кэссиди исходила лишь настороженность. Она справедливо опасалась меня, только здесь мы были равны. По словам Дороса, ещё одного посла и сильного боевого мага, она смогла без прикосновений и заклинаний заблокировать и его резерв, и резервы ещё двоих неслабых магов. Хорошо, что Минария так не умеет.

— Хотите сказать, покусали девушку ради любви? — качнула она головой. — Это лишь инстинкты…

— Магия. Она указала на будущую любовь, — услышав тихий вздох истинной, я развернулся и двинулся к ней.

Минария замерла в проходе спальни. Напуганная, но заинтригованная моими словами. Всё то же нелепое платье висело на тонкой фигуре. Тени подчёркивали следы усталости на приятном лице, линии длинной шеи и изящных ключиц. Светлые волосы кудрявым беспорядком спадали за её спину. Большие голубые глаза наполняли сотни опасений, пока губы приоткрывались в такт учащённому дыханию. От неё пахло солнцем и свежескошенной травой. Этот аромат бил по инстинктам с неистовством бури, но я понимал, что это мой последний шанс, потому жёстко контролировал каждый свой шаг, вздох и слово.

— Поверь мне, ты величайшая драгоценность для меня. Никто в этом мире не будет любить столь же неистово, как я тебя, никто не пойдёт ради тебя на немыслимое, как я, никто не будет стремиться к тебе и желать тебя столь же самозабвенно, как способен я. Дай нам шанс, Минария!

— Мне страшно… — прошелестела она, бросив встревоженный взгляд на замершую за моей спиной Кэссиди.

Но я видел, что решимость Минарии тает, потому сделал последние шаги до девушки.

— Шанс, всего лишь один шанс. Я не о многом прошу, — заверил её, склоняя голову, чтобы заглянуть в полные сомнений глаза.

— Если Минария возьмёт на себя ответственность за вас, я могу дать добро, — внезапно заявила Кэссиди, чем подарила мне надежду и бросила в омут неприятия. — Вы станете её личным зверем.

— Что? — не справившись со злостью, я развернулся к наглой алхимичке.

Она смотрела с вызовом, ждала моей реакции. И стало ясным, что специально выводит меня из себя, хочет пресечь сомнения в душе Минарии.

— Она всё для вас? Так докажите. Откажитесь от гражданства Клоуфаста, от титула, от прошлой жизни ради неё. Встаньте на ступень ниже её по статусу. Пусть она вам покровительствует, а не вы ей. И если она согласится взять вас под свою ответственность, тогда вам будет позволено остаться в стране. Естественно, при заблокированном резерве.

Я медленно выдохнул, смиряя гнев зверя. Знал, что к этому придёт, но Кэссиди умела бить по больному. Она ждала моего взрыва, но зря.

— Хорошо, — выдохнул сквозь стиснутые зубы и, поймав вспышку удивления в синих глазах, развернулся к своей истинной и присел перед ней на колено. Минария и вовсе пребывала в ошеломлении. — Ты же дашь нам шанс, драгоценная моя? Или позволишь мне погибнуть?

— Я… дам шанс, — прошептала она, что принесло мне невероятное облегчение.

Хотелось обнять истинную, сжать в объятиях, поцеловать, но тогда бы я лишил себя всего.

— Значит, вы согласны? — вновь напомнила о своём присутствии Кэссиди. — Откажетесь от гражданства, титула и своих свобод, как посла?

— Да, я согласен, — подтвердил, глянув на неё из-за плеча.

Пусть понимал, что она идёт на уступки для меня и заботится о благополучии подруги, но в эти мгновения почти ненавидел её за унижение.

— Да будет так, — Кэссиди сухо улыбнулась.

И в этот момент связь с резервом прервалась. Я тяжело повалился на бок, не совладав со слабостью. Похоже, Дорос не преувеличивал способности алхимиков.

— Что ты… — сипло уточнил я, глядя на Кэссиди.

— Я заблокировала твой резерв, Раун. Соглашение вступило в силу. Ты больше не принц.

Её заявление было подобно удару молота в грудь. У меня перехватило дыхание. Даже перед глазами потемнело. Я всегда служил своей стране, поддерживал короля, защищал родину. В этом моя суть. Но ради обретения истинной придётся отказаться от всего, даже от себя самого, своего зверя и магии. Иначе просто погибну.

— Могла бы предупредить, Кэссиди, — упрекнул я, тяжело поднимаясь с пола.

Минария на инстинктах потянулась ко мне, но тут же отдёрнула руки и отступила. Видимо, привыкла помогать тем, кто в беде, но боялась меня.

— А ты бы мог облегчить мне жизнь и отказаться, — отбила Кэссиди, проходя мимо меня.

— Я не мог. Ты ведь этого и добивалась, — усмехнулся ей вслед.

Спина девушки закаменела, но сразу же расслабилась.

— Не подведи, Раун.

— Не подведу, — пообещал, заглядывая в глаза истинной.

Минария пока боялась меня, но в моих силах это изменить. Она дала нам шанс.

— Не бойся меня, — попросил я у Минарии, заметив, как она дрожит.

Она нервно кивнула, но не нашлась с ответом. А там вернулась Кэссиди и протянула мне блокирующий магию браслет. Я даже не удивился наличию в её спальне такого артефакта.

— Сейчас мы подпишем твой отказ от привилегий посла и титула принца, поболтаем, и вы с Миной сможете уехать, — сообщила она деловитым тоном.

Синие глаза Кэссиди снова стали напоминать льдинки. И лишь по запаху я ощущал, как ей страшно и тревожно. Но вряд ли она боится за себя.

— Уехать? Куда? — переспросила Минария.

— После подписания документов Раун станет бесправным бездомным… котёнком. Твоим личным котёнком, Мина. Тебе придётся о нём заботиться.

Думаю, Кэссиди ещё надеялась на мой взрыв, потому подобрала такую формулировку. А я даже обрадовался. Возможно, если Минария будет воспринимать меня безобидным и бесправным котёнком, сможет присмотреться ко мне и отбросить свои страхи?

— Мяу… — заявил я с улыбкой.

И это того стоило. Кэссиди кашлянула и воззрилась на меня в шоке, а бледность Минарии сменилась смущённым румянцем.

— Подожди? Заботиться? Я должна помочь ему с жильём?

— Забери его пока к себе, а сама поживи у родителей. Потом я помогу ему с жильём. А сейчас… у меня свадьба послезавтра и куча дел, я не вытяну, — ответила Кэссиди почти беспомощно, будто оправдываясь.

И я про себя согласился с Валери, наша принципиальная алхимичка на самом деле мягкая добрячка. По крайней мере, с близкими.

— Да ты и так много делаешь! — возразила Минария.

Похоже, они очень хорошие подруги. Надо бы узнать, каким образом аристократка такого уровня и девушка из простой семьи сошлись.

— На том и решим, — Кэссиди махнула рукой. — Раун, за мной.

Последний раз бросив взгляд на растерянную истинную и вобрав в лёгкие солнечный аромат, я послушно последовал за своей… внезапной помощницей.

— Спасибо, что даёшь нам возможность, — произнёс я, когда мы покинули покои.

Конечно, было бы легче, если бы мне отдали истинную без условий и претензий, но стоит признать, что основное неприятие исходит именно от Минарии. Значит, надо подавить его, тогда у меня появится шанс на возвращение к старой жизни.

— Это её решение, — отрезала Кэссиди. — Мина добрая и сострадательная. Только попробуй обидеть её, Раун, и будешь мечтать о смерти.

От её слов вдоль позвоночника прошёл холодок. Если она так легко блокирует резерв мага, боюсь представить, что может сделать ещё. Хотя и немного любопытно.

— Все алхимики могут лишать магов сил? Что ещё вы умеете? — поинтересовался я.

— Я могу сделать из тебя немощного инвалида, неспособного самостоятельно прекратить своё жалкое существование. Нужны подробности? — иронично уточнила она.

— На самом деле не отказался бы. Любопытно, — признался я.

— Ты ещё и ненормальный, — вздохнула она расстроенно.

— Я маг, Кэссиди, и никогда не сталкивался с алхимией.

— Больше не маг, — напомнила она о неприятном.

Я промолчал. Моё смирение временное. Сейчас для меня главное — остаться с истинной наедине, рассказать о привилегиях и возможностях, которые ждут жену принца Клоуфаста. Любая жительница моей страны многое бы отдала за возможность стать моей истинной, но Минария стоудорка. Возможно, она и вовсе не интересовалась особенностями соседей, ведь практически всю сознательную жизнь прожила в изоляции магического купола.

Но Кэссиди, судя по всему, ещё надеялась на мой отказ, потому провела меня в подвалы дворца, а здесь оставила почти на час в камере для политических заключённых. Надо сказать, дала массу поводов для сомнений, особенно, когда вернулась с кипой документов. Весьма неприятных документов. В конце концов, одно дело отказаться от себя и прошлого на словах, пока вдыхаешь аромат пары, и совсем другое — скользить взглядом по строчкам своих потерь. Но напрягало даже не это. Я сознательно лишал себя политической защиты и всех свобод. После подписания Кэссиди могла просто убить меня. И для неё не наступит никаких правовых последствий и возможных неприятностей со стороны Клоуфаста. Впрочем, брат бы не простил, но это другая история.

— Мне хоть бельё оставят? — спросил ровно, пытаясь навеянной меланхолией скрыть опасения и злость.

Она унижала меня раз за разом. И только понимание её мотивов и вера в Валери заставляли сдерживать характер.

— Выберешь вещи, которые хочешь взять в новую жизнь. Их проверят на сюрпризы, — ответил она. — Подписываешь? У меня и без тебя достаточно забот.

Она откинулась на спинку кресла и чуть поморщилась от боли.

— Можно отложить мой допрос на потом. Когда твои раны заживут и пройдёт свадьба? — предложил ей я, расписываясь в документе.

Сердце задрожало. Мне оставалось только верить в благополучный исход.

— Приступим, — проигнорировав мои слова, она забрала у меня бумаги, просмотрела их, сверила мою подпись с другим документом, даже проверила чернила.

А мне оставалось только в очередной раз убедиться в раздражающей педантичности алхимиков. Ну и мысленно готовиться к жёсткому допросу. Даже, возможно, к пыткам и смерти. Но я надеялся на виде́ние Валери и доброту Кэссиди. И вера в лучшее не подвела. Допрос прошёл довольно мягко, хоть и выматывающе. Меня не пытали, не убили, разве что снова пригрозили мучительной смертью, зато отпустили. Конечно, под охраной, но я был рад покинуть камеру. А скорая встреча с истинной грела душу.

Мне выделили полчаса на сборы, после проверили вещи и забрали почти все артефакты, кроме пары защитных. Остальное обещали отправить на родину, ведь присутствовали и родовые ценности. Следом меня проводили на выход. Здесь ожидал автомобиль, что несколько взбудоражило. В Клоуфасте предпочитали кареты с лошадьми. Уровень развития Стоудора потрясал воображение, о чём я сообщил Минарии, когда залез в салон.

Девушка сразу отодвинулась к окну, глядя на меня с опаской.

— Вам повезло, это одна из последних моделей. Развивает скорость до восьмидесяти километров в час, манёвренная, а конкретно этот автомобиль ещё и защищён от… покушений. Пуленепробиваемые стёкла, усиленный сплав корпуса. Хотя самое интересное, конечно, под капотом. Мотор — настоящее произведение искусства, — и она мечтательно зажмурилась.

— Насколько знаю, ты гениальный механик?

— Не мне судить о моей гениальности, но так говорят, — ответила она, пожав тонкими плечами.

— Что дальше, Минария? Ты позволишь мне жить с тобой?

— Что? Нет, конечно, — придушенно усмехнулась она. — Вы поживёте в моей квартире, пока не подберём вам жильё получше.

— Ко мне можно на «ты». Я больше не принц, а ты моя покровительница, Минария.

— Но мы по-прежнему незнакомцы, — ответила она как-то обречённо.

— Это изменится, если ты позволишь себе узнать меня.

— Связь точно не разорвать? — спросила она напряжённо.

— Не разорвать, — отозвался я, задохнувшись на миг.

— И вы погибнете без меня?

— Да, от тебя зависит моя жизнь и смерть. Но связь начала устанавливаться. Возможно, и ты погибнешь, если я умру.

Голубые глаза расширились от ужаса.

— У нас нет выбора, Минария, но от нас зависит, к чему мы придём. Мы можем полюбить, а можем погибнуть. Что выбираешь ты?

— Изучить связь с научной точки зрения, — она отвернулась к окну, когда машина тронулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни вряд ли вообще пытались разорвать истинную связь. Но мы в Стоудоре, и у меня в распоряжении самые передовые методы исследования. Уверена, мы найдём выход из нашей ситуации, не портя друг другу жизнь. Не воспринимайте выданный вам шанс согласием на отношения. Я дала вам шанс на жизнь.

Её слова принесли ужас в сознание и вызвали глухое неприятие. Потому я решил промолчать, но понял, что Минария лишь выбрала оптимальный вариант между совестью и свободой от меня.

/Минария/

Никогда поездка до моей квартиры не проходила так нервно. Я ощущала присутствие оборотня каждой клеточкой тела, кажется, даже улавливала его терпкий аромат и жадность прикосновений звериного взгляда. Он постоянно смотрел на меня, будто пытался насытиться моим образом. Метка снова жгла кожу. И несмотря на проведённое Кэссиди воздействие, я ощущала влечение к Рауну и лёгкое возбуждение. Но если бы не алхимическое вмешательство, мне было бы намного хуже. Думаю, я бы позволила ему всё. Сама бы попросила. И это ужасно!

— Ты здесь живёшь? — спросил Раун, когда машина остановилась. — Большой дом.

— Здесь моя квартира, — пояснила я, быстро покидая салон.

— Хм, — послышалось от оборотня.

Стоило ему вылезти из машины, как немногочисленные прохожие начали косить на него взглядами. Высокий, широкоплечий, с длинными золотыми волосами, хищным взглядом и в одежде будто из прошлого, он выглядел чуждым на обычной улице города.

— Охрана поднимется с нами. Я покажу квартиру, соберу вещи и уеду, — сообщила Рауну, двинувшись к воротам.

Ключ открыл калитку, пропуская нашу странную компанию во внутренний двор. Соседи наверняка увидят, ринутся расспрашивать. Впрочем, я всё равно редко бываю дома, хотя первое время покупка собственного жилья была мечтой и целью. Но я всё равно любила свою квартирку. Четырёхэтажный дом старой постройки, всего три подъезда и в каждом по две квартиры на этаже. Чисто, уютно, рядом центральный парк.

Мы вошли в дом и поднялись по лестнице на третий этаж. Я открыла квартиру и пригласила мужчин внутрь. Испытала некоторую неловкость, ведь из-за постоянного отсутствия нет времени на уборку.

— Пойдёмте, я покажу, где ванная, гостевая комната и кухня, — протараторила, быстро подхватила лежащий на полу плащ и повесила его на крючок, после чего двинулась дальше.

Ремонт здесь делался до покупки, но мне нравилось оформление в бежевом и оливковом цвете с преобладанием мебели из светлого дерева. Менять я ничего не планировала.

— Ты точно здесь живёшь? Твой запах ощущается слабо, — оборотень следовал за мной по пятам, когда охрана осталась в прихожей.

— Да, но часто мне лень возвращаться или бывает слишком поздно.

— Из-за мужчины? — голос оборотня понизился, и по моему позвоночнику скользнул холодок.

— Ночую на работе, — ответила робко, но тут же заставила себя собраться. — И даже если из-за мужчины, вас это не касается.

Открыв шкаф, я достала чистое постельное бельё и полотенце, после чего вручила вещи Рауну.

— Не знаю, умеет ли принц стелить постель, но придётся научиться.

— Ты решила соревноваться с Кэссиди в оскорблениях? — в том же тоне отбил он, забирая предложенное, а я мгновенно покраснела.

Не любила конфликты, всегда избегала ссор и разборок, да и в целом мне было как-то не до них. Наука занимала всё моё время.

— Гостевая комната здесь, — я прошла через гостиную и толкнула одну из дверей. — Моя спальня в конце коридора. И это запретная территория. Можете пока подготовить постель, я посмотрю, как дела с едой.

Это волновало больше всего. Если холодильный шкаф пуст, придётся озаботиться покупками, чтобы оборотень не умер от голода. К счастью, хоть здесь всё было в порядке. Я всегда закупалась впрок, а алхимические особенности холодильного шкафа продлевали срок годности продуктов. Конечно, такой агрегат могли позволить себе не все, но я хорошо зарабатывала.

— Ты бы могла провести время со мной, рассказать о себе и узнать обо мне, — предложил Раун, проходя на кухню.

Янтарный взгляд мельком скользнул по милой обстановке с цветами на дверцах шкафов и клетчатыми полотенцами с бабочками, после чего сосредоточился на мне.

— В этом нет необходимости, — покачала я головой.

— Мы истинные, — в некотором раздражении возразил он.

— Похоже, вы меня неправильно поняли, — я устало сжала пальцами переносицу. — Буду честна, вы мне неприятны, Раун, почти противны из-за навязанного вами влечения. Я считаю дикостью и ваши поступки, и эту странную связь истинной пары. Но я осознаю, что у нас… кхм… разные менталитеты, и ваши поступки в вашей природе. Наверное, глупо ненавидеть вас за то, что вы рождены таким. Не знаю, как бы вы поступили на моём месте, но я не смогла подписать вам смертный приговор, поэтому согласилась на предложение Кэссиди. Только это не значит, что я намерена смириться и принять вас.

— Ты думаешь о разрушении связи, — ответил он мрачно. — Если это не убьёт нас, то уничтожит меня как мужчину. Я не уверен, что смогу иметь детей с другими женщинами, кроме тебя, даже при условии прерывания связи. Именно поэтому не обратился для её разрушения к ведьме.

— Так связь можно было разрушить? — уточнила я расстроенно.

— Да. До установления метки. И теперь она будет мучить нас обоих, пока мы не закрепим связь близостью.

— Мерзко звучит, — скривилась я. — Алхимия блокирует зов вашей метки. Значит, решение проблемы с помощью науки возможно.

— Ты лишь мучишь нас и оттягиваешь неизбежное, вместо того чтобы начать налаживать со мной общение. Узнай меня, Минария, — попросил он твёрдо, стремительно приблизившись ко мне. Дыхание замерло на миг, захотелось тут же рвануть прочь из кухни. — Я не подведу. Я стану единственным для тебя. Любимым. Самым желанным. А ты уже самая желанная для меня. Разве это плохо? — просипел, склоняя своё лицо к моему.

— Да, это ужасно. Я бы предпочла сама выбирать. И вряд ли бы выбрала оборотня. Мне по душе наши мужчины.

— Ты можешь сравнить, — проурчал он внезапно томно. И неожиданный переход вызвал во мне совершенную растерянность. — Попробовать… Уверен, ни один прошлый любовник не сравнится со мной.

Раун вдруг резко подался ко мне. И губы обожгло быстрым поцелуем. Сердце подпрыгнуло к глотке и рухнуло вниз, разбиваясь жаркими угольками желания. Я задохнулась и отступила, боясь собственной реакции.

— Не отказывай себе в удовольствии узнать меня, драгоценная моя. Я превзойду твои ожидания.

— У меня нет ожиданий, — пролепетала я. — И за кого вы меня принимаете? С кем сравнивать? По вашему мнению, я сплю со всеми подряд?! Я девственница и намерена отдать невинность тому, кого полюблю, а не тому, кого мне навязала ваша дурацкая магия.

— Скоро наша дурацкая магия станет твоей, — взгляд Рауна вспыхнул удовольствием. — Ты — моя пара. Значит, примешь мою магию.

— Что?

Как-то я пропустила этот момент в общении с Кэссиди.

— Да, — кивнул Раун. — Магия, сила, регенерация и продолжительность жизни оборотня перейдут к тебе. Как видишь, истинность несёт в себе много положительного. Но этого мало, я принц в своей стране. Ты обретёшь статус принцессы, встанешь на одну ступень с подругой. Обретёшь богатства, положение в обществе, уважение.

— Мне ничего этого не нужно, — покачала я головой, отступая от принца.

Его заявления вызвали только замешательство. Но я никогда не была тщеславной, как и не стремилась к обогащению. А магия меня и вовсе пугала. Неужели и я стану дикой оборотницей, способной укусить или напасть на безобидного человека?

— Дай нам шанс, Мина, — попросил он, убеждённо заглядывая в мои глаза.

— Минария, — оборвала я его жёстко, наконец, взяв себя в руки. — Миной меня называют только родители и близкие друзья. Вы мне не друг. Вы угроза для моей счастливой и размеренной жизни.

— Со мной ты станешь счастливее, Минария, — он вновь попытался перехватить мой взгляд, но я отвернулась.

— Больше не пытайтесь меня уговорить и тем более целовать. А теперь я покажу вам, как пользоваться холодильным шкафом, и пойду собирать вещи. Из-за вас я два дня не могу вернуться домой, чтобы хотя бы переодеться.

— Минария, прошу… — в голосе Рауна послышалось рычание.

— Вы, кстати, умеете пользоваться водопроводом и канализацией? К сожалению, я не в курсе, на каком уровне развития Клоуфаст. Может, вы до сих пор предпочитаете гужевой транспорт и справляете нужду в горшок?

— У нас действительно нет машин, мы предпочитаем лошадей и кареты. Водопровод и канализация у нас есть, — ответил он мрачно.

— Вот и хорошо, значит, разберётесь.

Быстро пройдя к холодильному шкафу, я, не глядя на оборотня, протараторила инструкции и рванула прочь из кухни. На губах ещё горел жар поцелуя. Метка пылала, распространяя жар по телу. Нужно скорее уходить и искать алхимика.

Мне становилось плохо от присутствия Рауна, потому пришлось скорректировать планы. Я собрала вещи и попросила отвезти меня сразу в гнездо. Здесь находилась моя машина, потому охрана могла оставить свою службу. Да и рядом больше не было неуправляемого зверя в лице принца Рауна. За ним предстояло следить другой части отправленной Кэссиди группы.

Знакомые помещения навеяли ощущение спокойствия. А когда спустилась в лифте на лабораторные уровни, я и вовсе смогла вздохнуть полной грудью. Метка продолжала воздействие, но в окружении запаха машинного масла меня покинула прошлая загнанность. Я на самом деле поверила, что смогу справиться со своей проблемой и продолжить свою счастливую и размеренную жизнь востребованного механика.

Первым делом я отыскала Вэзила, алхимика, способного к трансмутации, и уговорила его на воздействие. Естественно, ярого исследователя заинтересовало моё состояние. Так что последующие три часа прошли за различными тестами. Мне даже пообещали выделить препарат для блокировки половых гормонов. Новость обрадовала, но мысленно я посетовала на отсутствие Кэссиди или Марко. Каждый из них запатентовал с десяток разработок. И с моей проблемой они наверняка бы справились, но у них были личные дела. А сама я, несмотря на обширный багаж знаний, не специализировалась в сфере магии и человеческой трансмутации, потому не сумела бы разобраться. Так что оставалось только доверить решение своей проблемы профессионалу и попытаться отвлечься за привычным.

И мне удалось: стоило вернуться к сборке облегчённого мехаскелета, как все лишние мысли покинули голову. Механические войска были гордостью Стоудора. У нас не рождаются маги, а алхимики редко бывают воинами, потому мы научились защищать себя от тварей разлома иначе. Солдат надевает на себя механический скелет, что увеличивает его физические возможности, позволяет стрелять, видеть в темноте и защищаться от ударов и клыков монстров. Но каркас всё же тяжёл и требует навыков управления, потому я занималась его усовершенствованием.

Если ничего не изменится, в планах подать разработку на патент через три месяца. Как раз успею собрать, обкатать и задокументировать испытания. А там и решится проблема с оборотнем. В целом я даже могу пока пожить в гнезде, не придётся беспокоить родителей. Они ведь уже немолоды.

— Минария, ты здесь? — металлические высокие двери лаборатории разъехались на половину ширины, пропуская внутрь Карола.

Короткие светлые волосы, лёгкая улыбка на приятном лице, радость в голубых глазах. Никакого рычания, клыков и сужающихся зрачков. Как хорошо, что он пришёл, а то я рискую забыть, как выглядят настоящие мужчины. Карол прекрасный литейщик, потому мы часто работаем с ним в связке. Так мы и подружились. И пусть я не сразу это поняла, но он за мной ухаживает. У нас уже было одно прекрасное свидание.

— Здесь, — подтвердила я, выскальзывая из-под «ноги» мехаскелета.

— Тебя не видно второй день и на звонки не отвечала. Я волновался.

Он помог мне подняться и совершенно неожиданно нагнулся, чтобы поцеловать меня в щёку. К лицу прилила кровь от смущения. Я привыкла видеть в нём коллегу и друга, потому переход к другому формату общения проходил волнительно. Но Карол был настойчив, так что ему удалось добиться моего согласия на отношения.

— Я осталась во дворце с Кэссиди, чтобы её поддержать, — пояснила с улыбкой.

— Ну да, свадьба. Говорят, приехали посольские делегации из Альвиана и Клоуфаста.

— Так и есть, — хрипло подтвердила я. — Мне даже посчастливилось встретить одного оборотня. Он… пугающий.

— Я ничего не знаю про оборотней, — нахмурился он. — Правда, что они похожи на зверей? Волосатые?

— С людьми их точно не спутаешь, — нервно усмехнулась я.

Появление друга успокоило, как и неспешный разговор. Тем более, Карол перешёл к теме выплавки деталей. Облегчение веса должно быть достигнуто в том числе благодаря новым сплавам.

— Предлагаю продолжить обсуждение в ресторане вечером. Что думаешь? — Карол нагнулся, чтобы заглянуть в мои глаза. — Ты и я, набережная, шум волн, соль моря. Соглашайся, Мина. Можно и потанцевать.

Он взял меня за руку, потянул на себя, изображая танец. А у меня перед глазами вдруг встало свирепое лицо Рауна. Он бы не одобрил… Это так разозлило, что я решила отбросить прочь сомнения.

— Да. Давай. Только мне надо тут закончить, забежать в лабораторию к Вэзилу и переодеться.

— Договорились, — радостно улыбнулся он.

Каролу, как всегда, удалось поднять мне настроение, потому в работу я погружалась с энтузиазмом. А там чуть не пропустила приближение времени свидания. Кажется, увлеклась настолько, что не сразу заметила воздействие метки. Меня вновь немного вело, напоминало о себе навеянное возбуждение. Может, поэтому мысли о предстоящем свидании понеслись в неожиданном направлении. Я задумалась о том, можно ли глушить зов оборотня с другим мужчиной?

Конечно, мы с Каролом не влюблены, только начали отношения, но для стоудорцев нет ничего постыдного в любовной связи до свадьбы. Скорее, я слишком романтизировала этот момент, хотела сказку, да и в целом не была сильна в выстраивании общения с мужчинами. Карол сначала стал мне другом, только потому я смогла открыться и пойти ему навстречу. Так, может, встреча с оборотнем — тот толчок, который необходим мне для создания настоящей сказки, а не выдуманной?

Впрочем, мои мысли остыли, когда Вэзил провёл воздействие. Теперь мне стало стыдно, я представляла Карола в роли любовника, хотя мы только начали встречаться. Прокля́тая метка выворачивает мозги набекрень, превращая меня в похотливое животное, как сам Раун. И после этого он будет вещать о плюсах истинной связи? Да это одна сплошная мерзость!

Вернувшись к себе, я смыла с себя запахи машинного масла и реактивов, высушила волосы и переоделась в принесённое из квартиры платье. Оно было куплено относительно недавно, потому село по фигуре. Голубой цвет гармонировал с глазами. Мне нравилось отражение в зеркале. Разве что метка бесила. Пришлось скрыть её шарфиком.

Я как раз забрасывала в сумочку вещи, когда раздался сигнал алофона. Отражался незнакомый номер, но мне могли звонить по разным вопросам даже высшие военные чины, потому пришлось ответить.

— Добрый вечер, Минария, — вежливо поприветствовал меня Раун, и на экране появилось его лицо. Не знала, что ему выдали алофон. — У меня возникли проблемы с нагревающим артефактом в купальне. Ты можешь заехать и помочь?

Голос его урчал, и от этого по телу побежали щекотные мурашки, что одновременно взбудоражило и разозлило.

— Нет! — поморщилась я. — Воспользуйтесь другой ванной или попросите о помощи вашу охрану. Я спешу.

— Ты хорошо выглядишь, — глаза оборотня чуть сощурились. — Куда-то собралась?

— Да, на свидание, — мстительно заявила я, с трудом подавляя желание почесать метку. — Поэтому не смогу заехать.

— Значит, Кэссиди не врала… — хмыкнул он нарочито спокойно, но мне вновь чудилось бешенство в янтарных глазах.

— Не врала. Я влюблена. Занимаюсь разрывом связи. И планирую любовную сказку с человеком. Не надо мне больше звонить, я сама с вами свяжусь, если возникнет необходимость, — потребовала и отключила вызов.

Просто больше не могла с ним общаться. Тело било дрожью, снова напоминало о себе возбуждение. Пришлось забежать к Вэзилу, прежде чем отправиться на свидание.

— Ты сегодня молчалива, — отметил Карол.

Как и обещал, после сытного ужина в хорошем ресторане он повёл меня гулять по набережной. Ветер нёс запах моря и крики чаек. Заходящее солнце обращало алым бескрайние воды. Красота, умиротворение, а я мысленно негодую из-за одного оборотня.

— У тебя ведь что-то случилось, Мина. Я могу помочь? — он взял меня за руку, развернул к себе и убеждённо заглянул в глаза.

К сожалению, мне мог помочь разве что алхимик. Правда, только недавно я размышляла о том, способен ли Карол облегчить мои метания, но теперь, находясь под его участливым взглядом, ощущала себя последней извращенкой. И снова виноват Раун!

— Да, у меня проблемы, — признала я. В конце концов, мы друзья. Он сможет поддержать хотя бы словом. — Мне… тяжело.

И это мягко сказано!

— Расскажи, Мина. Ты же мне веришь? — он мягко погладил больши́м пальцем мою скулу.

И одно это прикосновение бросило меня в жар чувственных образов. Кажется, я мгновенно покраснела. А Карол будто почувствовал изменения во мне. Его лицо склонилось к моему. Горячее дыхание защекотало кожу. И… моим существом овладело неприятие. Похоже, дурацкая метка пытается заставить меня желать только одного мужчину. Взбесившись на неприятную реакцию, я приподнялась на цыпочках и сама прижалась губами к его губам. Неприятие усилилось, слилось с навеянным желанием и моей злостью, но резко сменилось ошеломлением, когда послышался урчащий голос Рауна:

— Вот я тебя и нашёл, Минария.

/Минария/

Резко оторвавшись от Карола, я устремила взгляд к замершему возле нас Рауну. С минуту просто часто моргала, будто не веря, что он действительно мог оказаться на набережной, ещё и в самый пикантный момент свидания, потом же невольно подалась к другу в поисках защиты. Оборотень явственно зарычал или мне так показалось…

— Простите, кто вы? — обратился к нему озадаченно Карол.

— Значит, ты ему не рассказала, Минария? — спокойно и даже деловито спросил у меня Раун.

— Не успела, — пробормотала я.

— Мы с Минарией познакомились во дворце, — начал пояснять Раун. — У оборотней есть особенность, мы определяем идеальную для себя женщину прикосновением, потому в нашей культуре принята закрытая одежда, чтобы избежать ненужного запечатления. Но с Минарией мы столкнулись буквально лицами. Нагнулись за падающей коробкой. И стали истинной парой.

— Что это значит? — настороженно уточнил Карол.

— Что у нас проблема, которую я пытаюсь решить, — ответила я мягким тоном, всё же на всякий случай отступая от друга. — Но пока мы привязаны друг к другу. Раун временно живёт в моей квартире, а я планирую переехать к родителям. Но Кэссиди обещала помочь ему с жильём.

— Мы стеснены магическими обстоятельствами, — хищно улыбнулся оборотень. — Но это не все особенности. Мы чувствуем тягу друг к другу. А я ощущаю инстинктивное желание защищать мою женщину от других самцов.

— Но я не ваша женщина! — возразила воинственно.

— Можешь попытаться объяснить это моей животной сущности, но вряд ли она услышит, — оскалился принц, демонстрируя острые клыки. — Это в моей природе, Минария. Я же пытаюсь принять твою природу и желание разорвать связь. Так и ты прояви… понимание.

— Я и так проявила, — напомнила ему.

— Ты взяла за меня ответственность. Но бросила в своей квартире, — возразил он. — Толком ничего не объяснила, я боюсь заступить на твою территорию.

Мне кажется, ничего он не боится, а просто хочет завершить моё свидание.

— Думаю, твой возлюбленный не будет возражать. Да и мы не одни, с охраной, — он взмахом руки указал на военных, которых я и вовсе не замечала из-за присутствия оборотня.

Да я вообще ничего не чувствую и не вижу, кроме него. Как такое возможно? Снова метка?

— Мы поговорим, — Карол взял меня за руку и потянул подальше от оборотня.

Впрочем, Раун нас наверняка услышит.

— Значит, об этой проблеме ты хотела рассказать? — Карол смотрел с тревогой.

Вряд ли ему понравилось появление оборотня. Это он не знал о том, что встретился с принцем соседней страны, правда, в отказе от статуса.

— Да. Я борюсь с действием метки с помощью алхимии.

— Метки?

— Связи, — вздохнула я, ведь не хотела демонстрировать ему укус. Вообще, из-за присутствия Рауна Карол начинал иррационально напрягать. — Похоже, придётся ехать, показывать ему всё. Я действительно сбежала. Он мне неприятен.

— Он… не опасен? — словно чувствуя мою нервозность, Карол размял мои плечи руками.

И это снова вызвало напряжение, хотя раньше я спокойно реагировала на прикосновения Карола. И всё прокля́тый оборотень!

— Не опасен. Охрана — его сопровождение. Он… аристократ.

Решила подобрать мягкую формулировку.

— Понимаю, — кажется, Карол только сильнее встревожился, но был вынужден со мной попрощаться.

Но хоть и Раун не выглядел особо довольным, наоборот, казался мрачным, что немного примирило с реальностью.

До моей квартиры мы доехали в гнетущем молчании. Да и поднялись в тишине.

— Что вам показать? — спросила я сухо, сбрасывая плащ на вешалку.

— Ты сегодня особенно прекрасна, Минария, — внезапно заявил он.

Я дрогнула от неожиданности, посмотрела на него из-за плеча и на миг лишилась связи с реальностью, просто столкнувшись с его полным томного ожидания взглядом. Внутренности сжало, по телу пробежала дрожь. И я спешно отвернулась.

— Спасибо, — прохрипела. — Так что вам показать?

— Нагревательный артефакт в ванной, — голос Рауна понизился, что снова вызвало дрожь в теле.

И мне стало по-настоящему страшно оставаться с ним наедине в одной комнате, даже несмотря на присутствие в квартире охраны.

— Только быстро. Поздно уже, — я покинула прихожую и двинулась в сторону ванной.

Снова каждой клеточкой тела ощущала присутствие Рауна, даже будто чувствовала его взгляд на спине. Дыхание вырывалось рвано. Мысли метались. И когда я вошла в комнату, лишь замерла возле чаши ванны, не сразу вспомнив, зачем вообще сюда пришла.

— Вы не смогли включить нагреватель? — предположила и задохнулась, когда ощутила мимолётное прикосновение к плечу.

— Зачем ты мучишь себя и меня? Не понимаю, почему отказываешь себе в стремлении ко мне? Совсем тебя не понимаю, Мина, — урчание оборотня жаркой волной скользнуло по позвоночнику.

Я прикрыла глаза. В голове ощущался туман. Стоило бежать, пока не поздно, пока я в состоянии хоть немного соображать.

— Минария, — напомнила ему, но голос прозвучал жалким лепетом.

— Минария.

Жаркое дыхание защекотало ушко. Я прикусила губу. Впилась в кожу зубами, пытаясь болью разогнать наваждение.

— Хватит! — я распахнула глаза, заставила себя сделать шаг вперёд. — Вы просили помочь вам с артефактом.

Но меня вдруг на миг подняло над полом. Голова кружилась так, что стремительный рывок воспринимался замедленным парением. Секундный полёт, растянувшийся в вечность растерянности, и резкая встреча с реальностью. Я судорожно выдохнула, когда мои ладони натолкнулись на твёрдую грудь, и беспомощно дёрнулась в крепкой хватке в попытке вырваться, но ничего не добилась. Раун сорвал с моей шеи платок и прижался губами к метке. Жар прошил тело и огненной стрелой ударил вниз живота. Мысли смешались. Стон сорвался с губ. И этот звук заставил выплыть из навеянной неги.

— Отпустите… — потребовала, упираясь руками сильнее.

— Расслабься, Минария, я пока ничего не делаю. И не сделаю, — скользнув губами по моей шее вверх, он чуть отстранился, чтобы заглянуть в мои глаза. — Позволь утолить твою жажду. Без последствий. Без вреда для твоей невинности. Позволь себе узнать, как может быть прекрасно со мной.

— Я… — попыталась возразить, но замолкла, когда его лицо приблизилось к моему.

— Позволь, — горячо попросил он в мои губы и поцеловал.

Жар окатил тело будоражащей волной. Сопротивление иссякло. Я обмякла в крепких объятиях Рауна. А его губы и язык творили нечто нереальное. Горячие проникновения сменялись мягкими поглаживаниями и лёгкими укусами, нежность чередовалась грубостью, осторожность — уверенностью, порывистость — неспешностью. И каждый переход был подобен взрыву в мыслях. Я сжималась и таяла, дрожала и вновь замирала.

— Позволь… — вновь повторил Раун, и мне при всём желании не удалось понять, что он имеет в виду.

И будто мне было мало ощущений, его рука скользнула по ягодице и сжала бедро. Жар сосредоточился между ног, и я простонала, выгнулась в спине и даже сместила колено, побуждая его продолжить.

Это было невозможным безумием, томным затмением, которое я не спешила развеять. Раун же стремился его продлить.

Юркие пальцы быстро собрали подол платья к самой талии, пронеслись по кромке трусиков и с силой прошлись по внутренней стороне бедра. Я задрожала, внутренности сжало. Горячее покалывание распространилось на весь низ живота, готовое взорваться настоящим откровением.

— Скажи, драгоценная моя, ты испытывала когда-нибудь нечто подобное? — влажные губы прижались к моему ушку, защекотали урчащим шёпотом.

А наглые пальцы проникли под бельё и нежно коснулись самого сокровенного. Я задохнулась и задрожала, выгибаясь в спине.

— Минария? — позвал Раун.

Но я не понимала, что он от меня хочет. В голове было пусто, мной владели ощущения. Я чувствовала сильную хватку на талии, чувствовала прерывистое дыхание на лице, даже взгляд воспринимался откровенным прикосновением, но ярче всего улавливались касания умелых пальцев. Поглаживания, почти невинные, но такие будоражащие, временами замирали, прекращались, но возобновлялись вновь, чтобы сбить дыхание, прервать бешеный стук сердца и разогнать его вновь до нереальных скоростей.

— Мина? — вновь позвал Раун.

— Хватит, — взмолилась я, зажмурившись.

И вскрикнула, когда его пальцы проникли в меня. Лишь лёгкий толчок, но он стал тем моментом, бросившим меня за край. Глаза вновь распахнулись. Мир вокруг затрещал, задрожал, разрушаясь в темени расфокусированного взгляда. Стон вырвался из глотки и обратился мычанием, когда губы Рауна накрыли мои. Взрыв сотряс тело, разнося волны блаженства и нереальной эйфории. И так раз за разом, пока пальцы Рауна входили в меня, а его губы владели моими губами, пока силы совершенно не покинули нагруженный разум, пока мысли не обратились абсолютным ничто. Я окончательно обмякла в лапах оборотня, не в состоянии пошевелиться. Казалось, сложно даже дышать.

— Я говорил тебе, драгоценная моя, со мной тебе будет так хорошо, как ни с кем на свете.

И на этот раз его слова заставили меня опомниться. Я сумела ощутить опору пола под ногами и выпрямиться. Осознание наваливалось на голову настоящим огненным валом, опаляло мысли стыдом и ужасом происходящего.

— Отпустите меня, — просипела я и чертыхнулась, поняв, где до сих пор находятся его пальцы.

— Расслабься, Мина, ничего ужасного не произошло. Я лишь доставил тебе удовольствие. Тебе понравилось, — убеждённо заявил он, заглядывая в мои глаза.

— Отпустите! — я с силой ударила по его груди, взвилась с несвойственным мне остервенением.

И только тогда Раун послушался. Бесстыдные пальцы выскользнули из моего белья, хватка на талии исчезла, и я отпрянула к дальней стене, больно ушибив плечо. Ахнула от неожиданности, оборотень даже было рванул ко мне.

— Не подходите! — крикнула, вытянув перед собой руку.

— Мина… Успокойся. Тебе было хорошо.

— Это не я! Я не похотливое животное, как вы!

— Минария, всё хорошо? — в ванную заглянул один из охранников.

Его лицо сразу помрачнело, рука легка на рукоять пистолета, покоящегося в поясной кобуре. А я только тогда поняла, что подол платья зацепился за край белья, обнажая меня перед ещё одним незнакомцем.

— Отойдите от неё, Раун.

— Я ухожу. Мойтесь в холодной воде. Мне всё равно, — выпрямившись, я поправила одежду и на дрожащих ногах прошла мимо оборотня.

— Минария, ты устраиваешь сцену из ничего, — естественно, он последовал за мной.

Охранник поравнялся с нами в шаге, присоединились ещё двое.

— И я отказываюсь с вами контактировать. Ваш переезд пройдёт без меня. Пожалуй, сама его ускорю.

Вот же я дура! Пожалела, испугалась, что мои действия убьют кого-то. Но лучше бы закрыла глаза, позволила выгнать его из страны и разрешила Кэссиди принять на себя последствия этого решения, ведь это он подписал себе смертный приговор, когда установил метку. Не наши действия привели к такому, а его, так почему мне приходится страдать?

— Минария, — позвал Раун раздражённо. — Прекрати истерику и давай обсудим произошедшее. Тебе же было приятно. Мы связаны. Хватит противиться законам мира.

— Это воздействие. Ваша прокля́тая магия, — возразила я ожесточённо.

Мне удалось достигнуть прихожей. А там я схватила плащ и прошла к входной двери.

— Надеюсь, прощайте, — выдохнула не без облегчения и выпрыгнула в коридор.

— Мина! — рыкнул Раун.

Наверное, и рванул бы за мной, но один из военных положил руку на его плечо, останавливая опасный порыв.

Мотнув головой, я побежала вниз по лестнице. Меня по-прежнему трясло, между ног ощущалась стыдная влага. Хотелось скорее встать под душ, смыть с себя звериные поцелуи и прикосновения, но приходилось сидеть в машине и ждать, когда мы доберёмся до гнезда. И ладно бы только это, несмотря на испытанную только недавно разрядку, я вновь ощущала дикое желание и возбуждение. Метка не собиралась давать мне отдых от проблемы в лице истинности.

Следующий день я безвылазно провела в гнезде. Но работа впервые не отвлекала. Метка горела, а в мыслях то и дело вспыхивали звериные глаза и фантом прикосновений наглых лап. Никогда в жизни мне не было так стыдно. Это ведь ненормально — желать незнакомца, терять контроль от его присутствия, стремиться к нему и позволять столь откровенное. Если бы не присутствие охраны, позволила бы и больше. Он бы воспользовался моментом. Он ведь не человек, а зверь. Чудовище.

К сожалению, Вэзил не мог порадовать меня прекрасным результатом. Природа связи — магическая, ещё и заложенная природой мира, потому разрыв алхимическим способом займёт приличное количество времени только на изучение и ещё больше на поиски решения, которого, возможно, нет. Но он хоть выдал мне препарат для подавления тяги. Только это решение в итоге могло привести к проблемам со здоровьем. Я ведь хотела семью, детей, а из-за оборотня могла всего лишиться. Точнее, лишиться сказки, которую себе придумала, своей привычной жизни. Дети и семья у меня как раз будут. Навязанные.

Карол попытался поднять мне настроение, но после вчерашнего мне было стыдно перед ним, потому пришлось соврать, что у меня много дел. Так что остаток дня прошёл под мехаскелетом, но большей частью в рефлексии и сложных думах. Естественно, я ни к чему не пришла, только измучила себя и ещё больше расстроилась. А на следующий день пришлось выбираться из своей лаборатории и ехать на свадьбу Кэссиди.

Я постаралась выглядеть безупречно, надела купленное ради этого события платье и даже сделала макияж и причёску в салоне. Всё утро мне названивал Раун, и в итоге был заблокирован. Надеюсь, его не пустят во дворец.

Церемония должна была пройти с королевским размахом и транслироваться на всю страну. Многие ждали брака принца с известной и сильной алхимиком из древнего рода. Правда, я знала, что между ними слишком крепкая дружба, чтобы перейти к любви, но и отказаться они не могли. Среди высшей аристократии до сих пор в ходу договорные браки.

Моё приглашение проверили, и меня пустили в обширный зал. В помещение лились лучи солнечного света. Белая ковровая дорожка вскоре должна была привести невесту к жениху и ожидающему юристу. Представительные мужчины и прекрасные дамы рассаживались, общались, смеялись. Я же скромно заняла своё место и хлебнула «лекарство от оборотня». Мне снова становилось плохо, настолько, что не удавалось оценить красоту помещения или отыскать хоть кого-то знакомого.

Голова кружилась, мысли доносились вяло, и представление королевы, как и начало церемонии, прошло мимо сознания. Я опомнилась, только когда по ковровой дорожке прошла Кэссиди в сопровождении маршала страны Джорджи Александреску. Странно, что её ведёт не король Эдгар, он же ей как отец. Подруга выглядела потрясающе в украшенном кристаллами белом платье. Голову её скрывала фата. У алтаря невесту ожидал Марко. Внезапно собранный для столь счастливого события. Хотя и у него наверняка множество проблем из-за послов, передвижения племён заветов за пределами городов и сложностей общения с невестой. Не могу представить, каково это — выходить за нелюбимого. Лишь бы не пришлось через это проходить…

Дрожь прошла по телу от неприятных мыслей, и я впервые внимательнее присмотрелась к гостям. Увидела и оборотней, и даже крылатых фениксов, но не обнаружила Рауна, что принесло некоторое облегчение. Устыдившись того, что отвлеклась, я снова сосредоточилась на наблюдении за церемонией. Марко даже не пытался улыбаться, стоя́щая рядом наследная принцесса Стефэния поглядывала на него с тревогой.

— Вы согласны? Кэссиди Вивиан Сэнфордэску? — торжественно спросил юрист.

И мы все замерли в ожидании ответа, вот только Кэссиди медлила, а потом что-то вдруг изменилось. Воздух будто накалился. Засверкали молнии. Поднялся ветер. У самого алтаря словно из ниоткуда соткался светящийся голубым светом шар диаметром метра полтора. В стороны от него разошлись огненные кольца. Гости повскакивали со своих мест, начали кричать от ужаса. Я же пребывала в слишком пришибленном состоянии, чтобы среагировать. А вот Кэссиди не терялась, она подхватила под мышки упавшую на пол принцессу Стефэнию, хотела её увести, но из шара вдруг вылетела огненная верёвка. Она обвилась вокруг девушек, связывая их вместе, и резко утянула их за собой, буквально вырывая из хватки Марко. Миг, и моя дорогая подруга с будущей королевой страны исчезли в голубом сиянии, после чего странный шар рассеялся.

— Кэссиди! — опомнившись, я подскочила на ноги, огляделась, словно пытаясь найти её в помещении.

Как такое возможно? Как их могли просто забрать? Что это за технология?

— Марко?! Марко?! — я понеслась к принцу.

Гости же бежали к выходу, меня толкали в плечи, чуть не сбивая с ног. Королеву уводила охрана. А Марко потерянно стоял у алтаря, будто не веря в происходящее.

— Марко? Что случилось?! — чуть ли не плача возопила я, наконец, достигая принца.

— Это был портал. Её перенесли в неизвестном направлении, — ответил он медленно, но мотнул головой, заставляя себя собраться. — Это союз стран. Только в их распоряжении есть портальные маги. Послов арестуют. А ты… где принц Раун?

— Должен находиться в моей квартире, — я готова была провалиться сквозь землю, ведь не могла ответить с точностью.

Рауна отпустили под мою ответственность, но из-за произошедшего вчера меня не интересовали его дела и местонахождение.

— Отправляйся в гнездо. Тебя сопроводит отряд военных. Рауна арестуют. Он может что-то знать.

— Поняла, — кивнула я.

И через полчаса уже ехала в гнездо. Снова не на своей машине, а в военном вездеходе. Судьба Рауна не тревожила, я переживала за подругу. Но через миг все мысли рассеялись. Машина вдруг подпрыгнула. Её так ужасно тряхнуло, что меня подкинуло на сиденье и чуть не ударило о потолок. Дверь буквально вырвало с корнем. Уши заложило от грохота и металлического скрежета. В стороны брызнули осколки стекла, в порванных проводах заискрилось электричество. Я закричала от ужаса, глядя на объятую густым туманом дорогу внизу на расстоянии пяти метров. Следом разорвались ремни безопасности, и меня на огромной скорости понесло вниз. Но удара так и не произошло. Падение замедлилось и меня опустило в густой туман. Сильные руки подхватили и сжали. Нос защекотал пугающе-знакомый аромат.

— Я тебя поймал, моя драгоценная, — шепнул Раун, прижимаясь губами к моему ушку, и мир заволокла темнота.

— И как, удалось договориться с Кэссиди? — донёсся словно издали голос Рауна, и сон сразу же развеялся.

Я прислушалась к себе. Боли или дискомфорта не ощущала. Разве что кружево платья впивалось в плечи. Судя по всему, меня положили на что-то мягкое, кажется, на кровать. Ощущалась странная качка. Пахло солью и чем-то терпким. Оборотнем. Рауном. Он меня похитил.

— Она нам поверила, согласна помогать. Но её возлюбленный в беде, мы не знаем, чем помочь, — раздался мужской голос, и я приоткрыла глаза.

Действительно, лежала на узкой кровати в комнате с деревянными стенами и приколоченной к полу мебелью. Похоже на каюту. Раун сидел рядом, спиной ко мне. В его руках светился аналог алофона, демонстрируя лицо другого оборотня. Наверное, тоже льва, если судить по коротким золотым волосам и янтарным глазам. И они обсуждали Кэссиди. Значит, Марко прав: её похитил союз стран. Но я хоть узнала, что она жива. А ещё незнакомец упоминал возлюбленного Кэссиди. Не знала, что она в кого-то влюблена. Моя прагматичная подруга не позволяла себе даже возможной тени на репутацию. Впрочем, наверняка потому и не рассказала мне, что влюбилась. Мы ведь давно не лучшие подруги, хоть и до сих пор достаточно близки.

— Неужели ничего нельзя сделать? — расстроенно уточнил Раун.

— Мы будем пытаться. С ней отправится сильный отряд, а нам предстоит подготовиться к закрытию Разлома. Если не выйдет или, наоборот, выйдет, но Кэссиди не успеет, прощай, брат. Надеюсь, твоя жизнь сложится хорошо, и ты обретёшь счастье со своей парой.

— Лучше вернись и понаблюдай за моими неудачами сам, — надломленно рассмеялся Раун. — Не умирай там, Иден.

— Постараюсь. И сам не хочу. Слишком люблю свою ведьму, чтобы уходить так рано.

— Береги её.

— И ты береги свою пару.

Сеанс связи прервался. Раун сгорбился. Стиснул футляр аппарата связи так сильно, что тот затрещал, но разжал хватку и взглянул на меня из-за плеча.

— Минария, ты очнулась? Как себя чувствуешь?

Сердце подскочило к глотке. Стало трудно дышать от нахлынувшего страха.

— Вы похитили меня… — прошелестела я.

— Я не мог иначе. Прости, — расстроенно отозвался он.

— Как это не могли?! — воскликнула истерично.

За приступом ужаса пришла злость.

— Меня собирались арестовать, возможно, пытать, даже убить. Моя боль и смерть ударили бы по тебе. Я не мог этого допустить. Пришлось бежать. Но и отдалиться от тебя я не мог. Поэтому был вынужден пойти на похищение, — уныло объяснил он.

Золотые глаза смотрели так печально, что собственные проблемы как-то померкли. Он же только что прощался с братом, говорил о закрытии Разлома.

— Кто он? С кем вы связывались? Где Кэссиди? Что с её любимым?

Хотела бы и спросить, кто её избранник, но и это не важно. Не говоря о том, что она сама бы рассказала, если бы посчитала нужным.

— Не думай о нас плохо, союз стремится закрыть Разлом и многие годы собирает портальных магов по всему миру. И вот, наконец, собрал. Портальщики проведут ритуал закрытия, но все погибнут в процессе. Только Кэссиди может их спасти. Но она упрямо не верила нам, сомневалась, нам не удалось прийти к миру вовремя. И сегодня пришлось вызывать её бескомпромиссно, потому что именно сегодня Разлом либо откроется полностью, либо закроется навсегда. Я общался с братом, не родным, двоюродным. Он муж и истинная пара одной из портальных магов, потому отправится с ней и с ней же погибнет во время ритуала или при открытии Разлома.

— Если Кэссиди им не поможет? — уточнила я, пытаясь уложить ситуацию в голове. — Открытие Разлома? А мои родители? Друзья? Надо их предупредить!

— Открытие Разлома станет концом мира, — покачал он головой. — Предупреждать — пугать заранее. Быть может, ситуация сложится благополучно. А если нет — отправимся за ними, будем защищать. Хоть погибнем вместе, — улыбнулся он так отчаянно, что моё сердце задрожало и сжалось в ужасе.

Сегодняшний день может стать последним для мира. Для всех, кого я знала. Для меня. Как в это поверить?

— И что же нам делать? Мы можем хоть что-то сделать?

— Ты не боец, а я не могу сражаться вдали от тебя, — вздохнул он огорчённо. — Не думал, что этот бой пройдёт без меня. Нам обоим остаётся только ждать и верить в наших друзей и союзников. Они сильные. Если не справятся они, никто не справится.

— Просто ждать? — я нервно кашлянула, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы.

И вздрогнула, когда Раун коснулся моей скулы кончиками пальцев.

— Ты слышала о Валери Сигаль? Или она, может быть, известна тебе под именем Валери Грамон?

— Про императрицу Грамон слышала, — внезапный переход так обескуражил, что я даже не стала отталкивать его руку, лишь растерянно заглянула в звериные глаза.

— Валери — сильнейшая предсказательница мира. Только благодаря её предсказаниям нам удалось собрать портальных магов и прийти к возможности закрытия Разлома. Но она сыграла свою роль и в наших с тобой жизнях.

— Как? — совершенно растерялась я.

— Понимаешь, моё участие в посольской миссии не требовалось. Она отправила меня в Стоудор, она же послала меня сломать контейнер. Валери знала, что это единственная возможность встречи двух существ из разных миров.

— Она… стоп… Хотите сказать, она знала, она предсказала нашу встречу? Даже подвела к ней?

— Да, позже она призналась мне, что я отправлен во дворец для встречи с тобой. Это судьба, как ни странно звучит. В чём-то навязанная, сумасшедшая. Безумная в своей возможности. Представь, ты и я, как ещё мы могли повстречаться?

— Да, безумие, — нервно усмехнулась я.

— Я абсолютно не понимаю тебя, Минария. Не знаю, что тобой движет. Как и ты, я прожил под куполом всю свою сознательную жизнь и знал только женщин, что постоянно находятся рядом с оборотнями. Они знакомы с нашими особенностями и только рады связать себя узами истинности с кем-то из нашей расы. А ты другая. Непонятная. Вижу, что и я непонятен тебе.

— Для меня вы словно дикий зверь.

— Безумие, говорю же, — горько рассмеялся он. — Но ещё большее безумие — установление метки. Я в ужасных отношениях с Кэссиди, потому и решился. Поддался страху. Боялся, что иначе она заберёт тебя, спрячет и не позволит нам обменяться даже письмами. В тот момент я и подумать не мог, что ты будешь так яростно сопротивляться связи. Тогда неприязнь ко мне Кэссиди представлялась единственным препятствием. Как оказалось, она действовала именно так, потому что хорошо знала тебя.

— Она говорила, что у вас натянутые отношения.

— Я пребывал в таком отчаянии, что верил в её ненависть и желание убить меня при первой возможности. А она дала мне шанс. Но не ты… Ты бежала от меня, когда твоё тело рвалось ко мне. Я не понимаю тебя, Минария.

— Как бы объяснить… я люблю то, чем занимаюсь. Девочки из бедных семей, как я, никогда не добивались того, чего добилась я. Но меня не интересовали деньги, слава. А отношения и семья были просто красивой сказкой, в наступление которой я верила, но никогда не стремилась заняться её воплощением. Наука — всё для меня.

— Я не против твоих увлечений…

— Это призвание, а не увлечение. И оно имеет значение только там, где я живу. Вы желаете забрать меня из дома, от семьи, от привычного.

— Ты можешь создать привычное в Клоуфасте. Забрать родителей. Обрести новый дом и сказку со мной.

— Это выбор без выбора. Вы похитили меня и везёте в неизвестном направлении.

— Ты чувствуешь тягу ко мне?

— Что? — я снова смешалась из-за внезапного перехода. — Нет… Точнее, да, но очень слабо.

— Если бы желал заставить, уже владел бы твоим телом. Но я дал тебе твоё лекарство и ждал твоего пробуждения. Я не насильник, Минария. В нашей культуре даже прикосновения происходят с согласия обоих, для того и принята закрытая одежда. Но оборотни — заложники инстинктов, в нашей крови защита истинной пары, стремление к ней. И метку всегда устанавливают добровольно, чтобы закрепить связь. Но у нас с тобой всё изначально неправильно. Я боялся потерять тебя, ошибся в суждениях о тебе и напугал. Но ты права, мы находимся перед выбором без выбора. Связь не разорвать, я не в состоянии тебя освободить от себя. И не в состоянии держаться от тебя подальше. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы тебя не поцеловать, — признался он, тяжело сглотнув, и его взгляд на миг наполнился голодом. — Метка будет сводить нас с ума, воздействовать, пока я окончательно не обезумею. Моя выдержка на пределе. Я в ужасе от мысли, что могу причинить тебе вред, ещё сильнее напугать. Стать насильником, — произнёс глухо.

— Что же делать? — мне стало страшно, и я отодвинулась.

И в то же время его слова осели жаром между ног. Метка доводит до безумия не только его, но и меня.

— Первая близость закрепит связь. Тяга останется, но она будет терпимой. Для тебя точно, а я научусь жить с ней, не опасаясь потери контроля.

— Мы сможем отдалиться?

— Не настолько, как бы тебе хотелось, — он сокрушённо покачал головой. — Но мы постараемся найти оптимальный для тебя вариант. Наука — всё для тебя? Я построю тебе лучшие лаборатории. Более того, легко быть механиком в Стоудоре, но попробуй привести Клоуфаст к прогрессу. Разве это не вызов для гения? Скучаешь по родным? Они станут почётными гражданами моей страны. Боишься меня? Я буду появляться в твоей жизни как можно реже. Но не смогу избавиться от надежды на твою взаимность. Не хочешь покидать родину? Давай жить год в Клоуфасте, год в Стоудоре.

— Я… мне сложно вам поверить, — покачала я головой.

Звучало просто уговорами, сказкой. Разве гордый зверь может пойти на такое?

— Для тебя истинная связь — проклятие, нечто непонятное. А для оборотня истинная — драгоценность. Ты — всё для меня. И если ты будешь счастлива, буду счастлив и я. Но в нашем случае мы заложники этой связи. Не можем отдалиться, не можем существовать друг без друга. Я даже не могу умереть, чтобы освободить тебя. Боюсь, это убьёт тебя либо разрушит ауру так катастрофично, что ты не сможешь иметь детей. Мы связаны. Но в наших силах сделать нашу связь терпимой.

— Боюсь, что как только дам вам согласие и закреплю связь, вы заберёте все свои слова назад.

— Я больше боюсь, что в моих словах не будет смысла, ведь мы все можем погибнуть, — отметил он отрешённо.

Сердце сжалось в испуге. Он прав. Все наши разговоры, размышления и сомнения так ничтожны на фоне нависшей над миром опасности. А ещё он прав и в другом, выбора у меня нет. Он не отпустит. Но он дал мне препарат, не стал насиловать, пытается договориться, значит, действительно надеется наладить общение, а не просто получить подходящую ему женщину. Это что-то да значит. Или он настолько коварен, что решил получить своё хитростью? Что же решить?

— Минария? — позвал Раун и приблизил своё лицо к моему.

Горячее дыхание защекотало кожу. Метка накалилась. Я продолжала сомневаться, потому не знала, что ответить.

— Я не тороплю. Думаю, сумею продержаться ещё несколько дней. И если выживем — сможем вернуться к этому разговору, — он с сожалением отстранился.

Хотел и подняться с кровати, но я вцепилась в сюртук на его плече. Он рассказал мне о конце света и хочет уйти? Я же измучаю себя в неизвестности.

— Мне страшно оставаться одной в такой момент.

— Боюсь, в замкнутом помещении я сойду с ума от твоего аромата. Но мы можем выйти на палубу, подышать свежим воздухом, — предложил он.

— Палуба? — Мы и вправду в каюте. Оттуда и качка. Правда, я её не замечала из-за разговора. — Да, я выйду на палубу.

— Хорошо. Переоденься. Я буду ждать за дверью.

Раун поднялся и покинул каюту. Действительно давал мне возможность прийти к предложенному им варианту. Вот только не предоставил альтернатив. Точнее, их у нас и не было. Либо вместе и в относительной свободе, либо смерть, либо заточение для одного из нас.

/Минария/

В каюте нашлась удобная одежда. Не брюки с рубашкой, к сожалению, а тёплое закрытое платье, немного большеватые сапожки и плащ. Я облачилась в них и выскользнула из комнаты. Раун действительно ожидал меня в коридоре. Всё такой же расстроенный и мрачный.

— Я не спросила про принцессу. Она жива?

— Принцесса Стефэния жива. С ней всё в порядке. Ей никто не угрожает и не удерживает в неволе, — ответил он, подавая мне руку.

Засомневавшись на миг, я оперлась на неё. Корабль мотало всё сильнее. А мне вновь становилось плохо от воздействия метки, потому я рисковала упасть и ушибиться на лестнице.

Мы поднялись на палубу. Горящие от набегающей лихорадки щёки охладил солёный ветер. В небе клубились тучи. Воды моря темнели и волновались. Корабль бросало на волнах, но созданный вокруг него полупрозрачный щит защищал судно от особо яростных ударов стихии. Судя по внешности, вся команда состояла из оборотней. На меня члены экипажа посматривали с любопытством, но уважительно склоняли головы. Не перед Рауном, передо мной. Наверное, вместо сборки мехаскелета стоило заняться изучением культуры оборотней.

— Я могу вступить в связь и с ними, если случайно коснусь? — уточнила встревоженно.

— Нет, ты моя истинная пара, наша связь начала устанавливаться, — проурчал Раун у моего плеча.

И, клянусь, даже через слои одежды я ощутила его дыхание на метке. Между ног ударил жар. Я сжала колени и гулко выдохнула.

— Может, полежишь внизу? — предложил Раун, подводя меня к поручням.

— Позже. У меня же осталось лекарство? — уточнила настороженно, впиваясь ногтями в обточенное солёными водами дерево.

— Да, — ответил он словно через силу.

И больше мы не разговаривали. Потянулись минуты ожидания. Я впервые находилась на воде в настоящий шторм, потому ошеломлённо замирала и вздрагивала от ударов волн. Но магия была сильна и легко уберегала судно от опасных атак. Раун всё это время находился рядом. Стоял за моей спиной недвижимой стеной и поддерживал меня, не давая упасть или поскользнуться на влажной палубе. Но вскоре окружающее потеряло значение, когда с ним связались.

— Здравствуй, брат, — сухо ухмыльнулся незнакомый мужчина, а мне внезапно кивнул. Как и Раун, был обладателем длинных золотых волос и янтарных глаз. Только казался мощнее, взрослее и будто злее. — На границе множественные прорывы. Как и в столице. Мне хочется верить в успех ритуала, но я не могу проигнорировать беду подданных.

— Твой долг в другом, — внезапно яростно рыкнул Раун. — Сиди во дворце.

— Здесь справятся и без меня. Прощай на всякий случай. Береги себя, брат.

— Аделмар… — начал возражать Раун, но сеанс связи завершился.

Аделмар? Король Клоуфаста?

— Что происходит? — прошептала я.

Кажется, впервые вспышка ярости Рауна не пугала. Я осторожно коснулась его локтя. И его злость будто мгновенно схлынула, янтарные глаза наполнились нежностью.

— Мой брат король, но вместо того чтобы находиться во дворце и координировать действия нашей армии, он решил геройствовать у прорывов, — ответил Раун сдержанно. — Пользуется тем, что я не могу привязать его к трону, но каждый из нас находится там, где должен находиться, — усмехнулся горько.

— Если проходят прорывы… значит… у них не получилось?

— Я не знаю, Минария. Не знаю, — он прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Будем верить в лучшее.

— Так страшно, — я обратила взгляд к тёмному от туч небу и обняла плечи руками.

Не виделось ни единого просвета.

— Я провожу тебя вниз, у тебя жар. Тебе надо выпить своё лекарство, — Раун потянул меня к спуску в трюм.

— Не хочу оставаться одна. И вам первым сообщат новости.

— Значит, буду находиться рядом, — отозвался он. — Я тоже не хочу оставаться один в такой момент… — признался глухо.

Сердце задрожало в ужасе. Я сильнее стиснула плечи руками. А Раун вдруг привлёк меня к себе.

— Верь в лучшее, драгоценная моя, — шепнул он мне в макушку.

И несмотря на гул ветра, я услышала. Никогда не думала, что в самый тревожный для всего мира час буду находиться с совершенным незнакомцем и искать в нём поддержку.

Мы спустились в каюту. Здесь было теплее, но дышалось будто сложнее. Даже голова закружилась. А метка снова накалилась. Тогда я и поняла, что дело в пропитавшем помещение запахе Рауна.

— Я могу наложить на тебя заклинание сна, — проурчал он над моим ухом. — Ты переждёшь в сновидениях напряжённые моменты.

— Боюсь, меня замучают кошмары, — мотнула я головой.

— На них я не в состоянии повлиять, — посетовал он.

Раун посадил меня на кровать, сам сел рядом, открыл ящик прикроватной тумбы и извлёк из неё знакомую мне бутылочку. Я приняла её, потянулась к крышке, но остановилась, ощутив полный беспокойства взгляд Рауна. Тревога сжигала душу, мысли путались, но ещё подчинялись разуму, и впервые ворвавшийся в мою жизнь оборотень не воспринимался чудовищем, а виделся обычным человеком, способным на любовь и заботу о близких. Играет ли он? Врёт? Или на самом деле такой? И так ли это важно в, возможно, последний день мира? Быть может, вскоре мы все погибнем. А я, видимо, умру в сомнениях, так и не придя к выдуманной сказке. И не познаю даже фантом любви мужчины.

Раун гулко выдохнул, когда я вернула ему бутылочки. Звериные глаза расширились в удивлении и несмелой надежде и закрылись, словно он пытался успокоиться. Кадык на сильной шее дрогнул.

— Ты уверена, Минария? — подрагивающим голосом уточнил он.

— Мне кажется, глупо сейчас сомневаться. И… у нас действительно нет выбора.

Мы не можем жить отдельно, пока действует метка, не можем разорвать связь. А я рискую погубить женское здоровье в борьбе с тем, что заложено природой этого мира. Наверное, это наивность, ведь мне хочется верить во все слова Рауна и в его заверения. Но лучше так, лучше я поддамся, веря в лучшее, и обожгусь. Но зато, если он говорит правду, каким же солнечным будет это осознание. Близость освободит меня от болезненной тяги, сделает связь частью меня, и я научусь с ней жить. Лишь бы мир уцелел. А пока я просто не хочу сомневаться и оставаться в одиночестве в такой тревожный час.

— Я буду верить в нас и продолжать надеяться, — веки его распахнулись, и он пронзительно посмотрел в мои глаза.

А моё сердце задрожало. Он будто подводил итог моим думам.

Бутылочка вернулась в ящик, а Раун пододвинулся ко мне. Подрагивающие жёсткие пальцы скользнули по моей щеке. Я задохнулась, прикрыла глаза на миг. И в следующее мгновение ощутила жар поцелуя на губах. Руки Рауна бережно обхватили талию и притянули меня к его груди. Я ощущала дрожь его тела, будто даже чувствовала его страх и неуверенность. И почему-то не сомневалась в том, что он боится вновь меня напугать. Поэтому я отринула сомнения, без страха скользнула руками на его плечи и приоткрыла рот, позволяя ему углубить поцелуй.

Кажется, на этот раз Раун решил не спешить. Или это лихорадка продлевала наш поцелуй в вечность? Мне казалось, столько он и длится. Мягкий, неторопливый и одновременно пылкий. Он обволакивал, смывал страхи, постепенно уводя мысли в ином направлении. Я больше не думала о том, что целую незнакомца и намереваюсь отдать ему невинность, не страшилась конца света, для меня осталось чувственное сейчас.

А поцелуй становился всё настойчивее, умелые губы надавливали, покусывали, ласкали, пока горячий язык проникал в мой рот, будоража мысли и чувства. Меня вело, окружающий мир мерк, сознание сосредотачивалось на ощущениях, отринув думы. И я плыла на волнах происходящего, подчиняясь воле сильного и умелого мужчины. Его губы распаляли, прикосновения раскрепощали, запах пьянил, а присутствие сжигало границы.

— Минария, как же ты пахнешь… — прохрипел он, скользя поцелуями к моей шее.

Ткань плаща отодвинулась, и метки коснулись чуть влажные губы. Глаза закатились, и я простонала от омывшей тело горячей волны. Жар сконцентрировался внизу живота, обращаясь тянущей потребностью.

— Как? — спросила я, ещё хватаясь за реальность.

— Солнцем, теплом, домом, — ответил он, и каждое движение его губ на метке отдавалось сладким спазмом между ног.

Плащ соскользнул на пол, я не заметила, когда Раун успел развязать узел. Лиф платья расслабился. И теперь губы оборотня устремились к ложбинке груди, а сильные руки сжали бёдра.

Головокружение усилилось. Мне пришлось вцепиться в куртку на плече Рауна, чтобы не упасть.

— Не бойся, драгоценная моя, — проурчал он у моей груди.

Платье окончательно сползло. Я ошеломлённо опустила взгляд, вспомнив, какое на мне бельё. Без бретелей, тонкое, почти невесомое. Но другое бы топорщилось под платьем.

— Ты прекрасна, Минария, ни к чему смущение, — он заглянул в мои глаза снизу-вверх.

Янтарную радужку пересекал узкий зрачок. Это снова пугало просто потому, что было непривычным. В мыслях заклубились сомнения, но снова развеялись, когда губы Рауна сомкнулись на моём соске сквозь тонкую ткань белья. Я судорожно вдохнула, зажмурилась и часто задышала, когда нежную кожу защекотал юркий язык. И мир вдруг качнулся, Раун поднялся, заставляя меня встать на ноги. Я пошатнулась, но он удержал, приобнял, спешно справляясь с застёжкой платья. Бесполезное одеяние опустилось на пол, а мой мир вновь зашатался, когда меня подняли и положили на кровать.

Прохлада покрывала пронеслась волной мурашек по обнажённой коже. Нега чувственной лихорадки чуть развеялась. Я рассмотрела нависшего надо мной Рауна. Глаза его пылали жёлтым светом в полумраке каюты. На тонких губах играла предвкушающая улыбка. Это снова пугало. Я лежала перед ним в одном белье и, как оказалось, в сапожках. О них вспомнилось, когда Раун приподнял мою ногу и принялся бережно стягивать с меня обувку. Это ошеломило.

Я никогда не могу предсказать его следующие поступки. Он мне совершенно непонятен. Как и непонятно, почему нас связали законы мироздания.

Сапожки были отброшены в сторону. Раун навис надо мной, оперевшись руками с обеих сторон от моих плеч. Учащённое дыхание оборотня защекотало кожу, и я прикрыла глаза, чтобы больше не пугаться встреч с незнакомым. Губы вновь обожгло поцелуем, на этот раз жадным, голодным и всё таким же глубоким. Мысли совсем разлетелись, и я без страха запустила пальцы в густые волосы Рауна, потянула его на себя, чтобы продлить сладкий момент. И не получила отказа. Наши губы вновь сплетались в жарких касаниях. А руки Рауна мягко гладили кожу, временами сжимали груди и ласкали живот. Но оборотень вдруг отстранился, дёрнул головой, отворачиваясь от меня, словно приводя мысли в порядок.

— Всё в порядке? — забеспокоилась я.

— Пытаюсь не спешить, — пояснил он. — Это твой первый раз.

— Спасибо, — выдохнула я.

Раун опустил голову к моей груди. Его пальцы поддели лиф и потянули его вниз. Кружево скользнуло по чувствительной коже, срывая с моих губ судорожный вздох.

— Возможно, у тебя были фантазии, Минария, по поводу первой близости? Как ты себе это представляла?

— Никак. — Смущение вновь напомнило о себе. — Думала, будет… с любимым.

— Я был уверен в полной взаимности пары, — признался он со смешком и скользнул языком по моей груди.

Я задохнулась, выгибаясь в пояснице, и жаркое прикосновение повторилось, дополняясь прикосновением пальцев ко второму соску. Раун сжал его, перекатывая между подушечками, словно камушек. И на этот раз я простонала, закатывая глаза. А ласки продолжались, неторопливые, трепетные, иногда почти болезненные. Я металась под Рауном, стонала, кричала. И могла ощущать только блуждающее по телу возбуждение, готовое в любой момент взорваться тем особенным чувством освобождения.

Но Раун решил, что этого недостаточно. Его губы устремились ниже, мягко касаясь подрагивающей кожи живота, язык на миг утонул в ложбинку пупка и следом неожиданный поцелуй замер у лобка. Я непроизвольно сжала колени. Между ног стало особенно жарко и тесно. И совсем горячо, когда большой палец Рауна прошёлся по кружеву, вминая его в нежную кожу. Меня сотрясло в мощном спазме, голова запрокинулась. И я как-то пропустила момент исчезновения трусиков. Зато в полной мере ощутила касания горячего языка. Этот миг так ошеломил, что я приподняла голову. Но новое горячее касание вновь выгнуло спину, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Раун творил нечто нереальное, стыдное и непозволительное. Точнее, его язык. Он ласкал и гладил, проникал в меня и толкался. И мне было так хорошо, что ничего не имело значения. Остались лишь острые ощущения приближения к грани и нарастающий в теле взрыв.

— Минария, позови меня, — ворвалось сквозь шум в ушах урчание, пробежавшись волной мурашек в кипящем теле.

— Раун! — отозвалась я, почти не соображая.

Образ оборотня предстал перед глазами. И это стало моим краем…

Тело содрогнулось в жёстком спазме. Рот распахнулся. Из глотки полились стоны, пока внутренности сжимало, а по венам текло чистое наслаждение. Оно не прекращалось, жило дальше на волне продолжающихся ласк. И когда Раун оторвался от меня, я совершенно обессилела и обмякла, практически не ощущая своего тела. Лишь могла наблюдать за Рауном из-под полуоткрытых век. Оборотень приподнялся надо мной и облизал влажные губы. Стоило вспомнить, где только что находился его язык, как спазм вновь сжал промежность, отдаваясь импульсом эйфории в тело.

Но это было только началом, лишь первым этапом раскрепощения. Раун начал раздеваться. А я наблюдала за ним. Следила, как он рваными движениями стягивает с себя рубашку, позволяя мне оценить рельефность поджарого тела и многочисленные шрамы на золотистой коже, как расстёгивает ремень и отбрасывать прочь брюки, предоставляя мне возможность оценить силу длинных ног и размеры его мужского естества сквозь ткань белья. Накатила лёгкая нервозность. Первый раз и так проходит болезненно, а я такая маленькая на фоне рослого оборотня. Но стоило Рауну приблизиться и коснуться моего колена, как страхи ушли, а в тело вернулось прошлое возбуждение. Словно потухший костёр, оно раздулось на ветру присутствия связанного со мной мужчины и приготовилось воспылать настоящим пожаром.

— Больно не будет, солнце.

Раун сбросил с себя последний предмет одежды. Возбуждение во мне было слишком сильным, чтобы отвести взгляд. Наоборот, я жадно впитывала в себя новый образ: витиеватый рисунок вен, каждую прожилку, каждый изгиб. И будто даже ощущала живую пульсацию крови внутри. Наверное, действительно сошла с ума.

Раун приблизился, навис надо мной. Твёрдая головка скользнула между влажных складочек, и моё дыхание оборвалось. Волны мурашек понеслись по телу. Сосредоточенная на происходящем внизу, я не сразу поняла, что Раун склонился ко мне. Новый поцелуй играл вкусом моего возбуждения и остроты новых ощущений. Раун ласкал мои губы своими губами, пока его член скользил между моих ног. Томительно долго, вибрирующе, с каждым мгновением углубляя ощущения и добавляя им напряжения ожидания.

Я дрожала и тянулась к Рауна, ловила его губы своими и водила бёдрами в такт навеваемым им движениям. Проникновение проходило на грани связи с реальностью и слишком неторопливо, чтобы это было возможно выдержать. Но Раун не спешил, изводил нас обоих томлением, мучил и одновременно держал на острие нереальности.

Он не соврал, боли не случилось. Любые другие ощущения смыло волной радости единения. Меня снова выгнуло в спине, но на этот раз прижало к твёрдому телу, не давая пошевелиться. И наступил новый миг балансирования на краю. Горячий, томительный, дребезжащий. Наполненность сливалась с напряжением перед новым толчком и ожиданием, пока не обернулась оглушением пустоты, когда Раун выскользнул из меня.

— Нет… — выдохнула я, тяжело дыша.

— Тебе хорошо? — хрипло спросил он, вновь медленно входя в меня.

Слишком медленно и горячо.

— Д-да… Да! — подтвердила я, подаваясь навстречу его движению.

— Мне тоже, солнце. Тоже… — выдохнул он. — Но я больше не могу сдерживать себя…

Смысл его слов стал понятен со следующим глубоким проникновением. Меня сотрясло силой толчка. Тело пронзило словно стрелой. И медленный темп сорвался в дикий водоворот ощущений. Наши губы слились, тела сплелись в нереальной тесноте, пока бёдра раз за разом встречались в настоящем сумасшествии. И когда меня накрыло ураганом блаженства, я совершенно потерялась, забилась в твёрдой хватке и лишь краем сознания сквозь свои крики уловила хриплый стон Рауна и обжигающие капли на животе. Сознание взорвалось и рассы́палось осколками чистой эйфории. Мир перестал существовать, осталось только блаженство.

/Раун/

Минария пошевелилась под моей рукой, тихо простонала. И только этот звук вернул воспоминания о самой яркой близости в моей жизни. Впрочем, встреча с Минарией стёрла прошлое, теперь для меня имело значение только неопределённое сегодня с ней. Я не знал, чего ждать, как она себя поведёт после пробуждения. Минария была абсолютно непредсказуема. По крайней мере, в моём понимании.

— Проснулась? — шепнул я в её макушку.

Моя пара наконец-то находилась в моих объятиях. Абсолютно обнажённая, бесконечно прекрасная и совершенно растерянная. Я чувствовал её замешательство, ощущал нарастающие стыд и страх. И ничего не мог сделать. Даже обнять. Стоило потянуть Минарию на себя, как она развернулась и отодвинулась, натягивая одеяло до самого носа. Само собой, сорвала покров с моего тела, что вызвало в ней сильнейшее смущение и вылилось в яркий румянец.

— Всё в порядке, — заверил я её. — Мы же… так договорились, помнишь? — произнёс через силу.

Никогда не думал, что буду заключать сделку ради того, чтобы добиться близости с истинной. Но иначе наша связь обернулась бы ужасом для обоих. Я боялся навредить Минарии.

— Помню, — отозвалась она, немного расслабляясь. — Мы договаривались, что нужен один раз. И что мы будем редко видеться.

— Я заснул и не успел уйти, — соврал ей.

На самом деле и вовсе не сомкнул глаз. Ласкал нежную кожу, пробовал её на вкус, целовал, перебирал волосы, изучал тело моей истинной и пытался надышаться запахом солнца перед возможной разлукой. Но не успел насытиться, и вряд ли бы у меня получилось. Я так хочу её, а она желала меня только под воздействием метки, которое теперь совершенно слабо для человека. Чего не скажешь обо мне.

— Я тоже заснула, — нахмурилась она, и голубые глаза распахнулись в испуге. — Сколько времени прошло? У них получилось? Кэссиди?

— У них получилось, — я искренне улыбнулся, радуясь окончательной победе над Разломом.

Сколько хороших оборотней и людей погибло в клыках тварей мглы, но теперь это в прошлом. Больше нам не нужно сдерживать границы Разлома, отправлять молодых в бой и считать погибших. Наступает эра мира и процветания.

— Портальные маги живы. Кэссиди и принцесса Стефэния вернулись во дворец. О большем мне пока не сообщили, но главное нам известно.

— Как замечательно, — Минария часто заморгала, её глаза увлажнились от подступивших слёз, и я ощутил, как страх в ней уступает место радости.

— Да, это прекрасно, — подтвердил я.

— Но что будет со мной? — нахмурилась она, вспомнив о насущном.

— Мы отправимся в Клоуфаст. Я познакомлю тебя с нашей культурой, выполню все обещания. Ты проведёшь в моей стране год.

— Год… — эхом повторила она, и лазурный взгляд уныло потускнел. — Почему не наоборот?

— Что?

— Стоудор ближе. Вы обосновались в моей квартире. Мы бы могли провести год здесь. Почему не вы, а я должна первой прощаться с привычным?

— Потому что меня пытались арестовать, — напомнил я. — Если вернусь, так и случится.

— И как же вы тогда собираетесь вернуться? Вдруг через год ничего не изменится.

Может измениться: я не теряю надежду получить взаимность Минарии. Но есть и кое-что ещё. Судя по словам истинной пары Идена, Кэссиди как-то усилила себя, шагнула на новую ступень своего развития, и теперь она видит скрытые связи. Быть может, способна разорвать связь истинной пары. Я не собираюсь рисковать и позволять ей встречу с Минарией.

— Клоуфаст обязательно наладит отношения со Стоудором. Я приложу для этого все силы, — пообещал ей.

— А мои вещи? Родные, друзья? Я хочу попрощаться, собрать самое дорогое сердцу.

— Мне жаль, Минария. Но возвращаться опасно. Ты сможешь связаться с близкими по артефакту связи.

— У них нет таких артефактов, — сердито возразила она.

— Алофоны. Да. Ты сможешь с ними связаться, — прикрыв глаза, исправился я. — Твоим родным придёт официальное приглашение в Клоуфаст. Они смогут приехать.

— Понятно, — кивнула она, опуская взгляд.

Теперь от неё пахло тоской и отчаянием, но я снова ничего не мог сделать, лишь попытаться смягчить свои условия. Мне приходилось подстраиваться под неё, изворачиваться, ведь Минария — всё для меня, когда она сама в шаге от ненависти. Я ощущаю её колкие нотки в солнечном аромате.

— Мы сможем прийти к миру. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива в новом доме.

— У меня есть дом, — отозвалась она тускло.

— Будет новый.

Раздражение всё же пробилось сквозь расстройство. Раньше мне не приходилось уговаривать, стелиться, но я вынужден учиться.

— Мне выделят каюту?

— Ты можешь остаться здесь. Я перейду в соседнюю.

— Хорошо, — кивнул она, всё ещё не глядя на меня. — И мне нужно… противозачаточное средство.

— Я излился тебе на живот. Ты не забеременеешь, — процедил я.

— Я этого не помню, — передёрнула она плечами. — И такой способ не может обезопасить на сто процентов.

— На корабле нет противозачаточного средства. Я не подумал, что оно может понадобиться.

— Понятно, — судорожно выдохнула она и вдруг пронзительно посмотрела в мои глаза. — Если забеременею, я вас возненавижу.

Её слова, словно кинжал, пробили сердце насквозь. Мне стало трудно и больно дышать.

— Не говори так. Дети — это прекрасно, — прохрипел я.

— Прекрасно, — подтвердила она. — Но когда от любимого, а не от незнакомца. Вчера я была расстроена, плохо соображала из-за метки. Мне противно и плохо оттого, что пришлось провести ночь с незнакомцем по необходимости.

— Тогда чем изводить себя, сосредоточься на ощущениях, — выдохнул я сердито. — Тебе было хорошо, ты сама в этом призналась, Минария. И поверь, даже если ты решишься на близость с кем-то, как со мной не будет никогда. Именно вчера произошла лучшая ночь в твоей жизни. Если примешь это… станет легче.

— Я почти ничего не помню, — пробурчала она, снова опуская взгляд, и отвернулась. Послышался её тихий всхлип. Обоняние защекотала соль слёз. — Мне нужно переодеться. Вы можете уйти в свою каюту?

— Могу, — я резко сел на кровати и зажмурился, заставляя себя успокоиться.

Нам было так хорошо, а ей… противно.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Да, хочу побыть в одиночестве, — ответила она срывающимся голосом.

— Минария, прошу, не плачь, — беспомощно произнёс я, коснувшись её плеча.

Она дёрнулась и отодвинулась к самому краю кровати.

— Позвольте хоть здесь мне самой решать, плакать или нет, — прошипела она ожесточённо и вновь всхлипнула.

И я оказался бессилен против её неприятия. Пришлось встать, одеться, забрать свои вещи и покинуть каюту. Я не знал, как поступить, оставалось надеяться, что она успокоится и сможет принять произошедшее между нами. И хоть немного понять меня. Как я пытаюсь понять её.

— Раун, наконец-то, ты добрался! — мой брат и король Клоуфаста Аделмар встречал нас лично у главного входа.

Естественно, предстал в костюме, с венцом в длинных золотисто-рыжих волосах. Янтарные глаза смотрели тепло. Меня он обнял, а Минарии протянул руку.

От девушки веяло настороженностью, но она вела себя сдержанно и осторожно. Сначала поклонилась, потом аккуратно вложила руку в большую ладонь короля.

— Рад познакомиться с вами, Минария. А я всё гадал, какая пара достанется моему брату.

— И мне приятно, король Аделмар. Вы оказали мне честь. Да, такое не мог предсказать никто, — вежливо ответила она, мельком оглядывая окружающих нас слуг и стражников.

— Вам повезло с Рауном, и вижу, что ему повезло с вами. Вы красавица.

— Спасибо, король Аделмар, — смущённо ответила она.

Дни плавания мы с Минарией почти не виделись и не общались. Она всё время проводила в каюте, выбиралась лишь временами прогуляться на палубу, но держалась от меня как можно дальше. Потому несмотря на то, что мы плыли на одном корабле, я истосковался по ней и сейчас с радостью ловил нотки изменений в её запахе и наслаждался звуком её голоса.

— Как прошло плавание? — Аделмар махнул рукой, предлагая нам следовать за ним.

— Без штормов.

Так за неспешным разговором мы добрались до королевского крыла.

— Я распорядился подготовить для вас смежные с Рауном покои, — сообщил он Минарии.

— Покои? — переспросила она растерянно и хмуро глянула на меня, после чего опустила голову в поклоне. — Спасибо за беспокойство, король Аделмар.

Он вопросительно приподнял бровь, ожидая от меня пояснений, но я пожал плечами. Сам не знал, что смутило Минарию, потому попросил дать возможность показать ей покои. Аделмар отнёсся с пониманием, позвал меня к себе, как только помогу истинной, и вот впервые с нашего расставания после единственной близости я остался с Минарией один на один.

— Что тебя смутило, драгоценная моя? — спросил, жадно присматриваясь к её лицу.

После плавания она будто ещё больше похудела и осунулась. Черты лица заострились, под глазами проявились тёмные круги, а в глазах — загнанность. Мне было больно видеть её такой. И ещё больнее от осознания, что я стал причиной изменений в ней.

— Не называйте меня так, пожалуйста, — нахмурилась она. — Меня смутили покои в королевском крыле. Мы с вами не супруги, я не аристократка. Думала, буду жить в городе, работать в лаборатории, если вы действительно её построите.

— Я выполню обещание, у тебя будут лаборатории, но во дворце.

— Почему?

— Между нами истинная связь, для окружающих мы супруги. Ты супруга принца страны, Минария. Моё благословение, но и моя слабость.

— В том плане, что со мной может что-то случиться в городе? Или это будет слишком далеко для связи?

— Разлом закрыт, но борьба за власть будет идти вечно. Противники Аделмара могут попытаться ударить по нему через тебя. Да и у меня есть враги.

— А… — голубые глаза девушки расширились от удивления. — Я не аристократка… Далека от этого. Мне теперь ещё и угрожает опасность? — уточнила сипло.

— Нет, солнце, твою безопасность обеспечат. Тебе не о чем волноваться. Но ты будешь жить во дворце.

В том числе и потому, что я не могу отпустить её так далеко. Здесь мы хоть иногда будем видеться, а там она практически исчезнет из поля моего зрения.

— Понятно, — грустно отозвалась она.

— Смотри на это иначе. Покои в твоём распоряжении, можешь сделать ремонт, перестроить комнаты, если пожелаешь. А лаборатории и так будут оборудоваться под тебя. Во дворце безопасно, комфортно, есть все удобства и возможность досуга.

— Мне сложно воспринимать дворец домом, он кажется общественным местом, — поделилась она.

— Королевское крыло закрыто, покои в твоём распоряжении. Они больше твоей квартиры. Разве что нет кухни. Но еда здесь на высшем уровне.

— Я привыкну, я привыкну, — зашептала она рассеянно, отворачиваясь от меня. — За что мне это? — провыла почти неслышно, но я, само собой, уловил её шёпот.

— Минария, я стараюсь для тебя, — выдохнул раздражённо. — Подстраиваюсь под тебя, но ты всегда недовольна. Тебе всё не нравится.

— А я не подстраиваюсь? — она развернулась, глядя на меня уныло. — У меня и выбора нет, пришлось уехать из дома и принять ваши условия.

— Пришлось принять? — я стремительно приблизился к девушке, удержал её за плечи, не позволяя отпрянуть. — Я хозяин положения, я могу диктовать свои условия, и пойди я по этому пути, тебе бы пришлось подчиняться ради вымаливания милости вроде лаборатории или приезда родителей.

— Я это знаю! — прокричала она, вырываясь из моей хватки, и отступила, но споткнулась о край ковра.

Минария потеряла равновесие, взмахнула руками, и в следующее мгновение я поддержал её за талию, привлекая к груди. Лазурные глаза широко распахнулись, рот приоткрылся в учащённом дыхании.

— Но я не выдержу, если вы так поступите, — прошелестела она, глядя на меня встревоженно снизу вверх.

— А я себя возненавижу, — признался, склоняясь к её лицу, чтобы на миг коснуться нежных губ своими.

Минария задрожала, вцепилась пальцами в рубашку на моей груди. И я ощутил слабый аромат её возбуждения. Связь влияла на нас обоих, но на меня больше, чем на неё. Выдержка снова меня подводила.

— Именно поэтому я пытаюсь договориться, но ты вечно недовольна, критикуешь, обвиняешь. И ничего не объясняешь. Я совершенно тебя не понимаю, Минария, а ты не стремишься объяснить свои реакции.

— А что здесь не понимать? Я не недовольна, — мотнула она головой. — Я расстроена и напугана изменениями в моей жизни. Боюсь, мне этого не выдержать.

Выпрямившись, она выскользнула из моей хватки и обняла себя руками, будто через силу отводя от меня взгляд. От неё повеяло кислыми нотками стыда.

— Я обычная девчонка из обычной семьи, учёная, и всю жизнь провела в лабораториях. А теперь я в чужой стране. Как оказалось, почти жена принца. Сегодня общалась с настоящим королём. Живу теперь с ним по соседству. И должна продолжать жить, знакомиться с другими оборотнями, налаживать здесь жизнь. Я совсем не общительная, не справлюсь… — всхлипнула она.

— Но ведь есть я. Я помогу тебе справиться.

— Вас я тоже боюсь. И боюсь себя рядом с вами. Боюсь вашей истинности и совершенно не понимаю, что со мной происходит, — ответила она глухо, впиваясь пальцами в свои плечи.

И её слова стали для меня настоящим откровением. Мне казалось, она ненавидит меня, злится, желает уязвить, потому избегает. А на самом деле она просто боится нового в своей жизни. Закрывается. Видимо, потому и огрызается. Значит, ей нужна поддержка, сильное плечо, советы, а не тихие касания сладких обещаний и соблазны. Это намного проще, чем бороться с ненавистью, мне не впервой проводить сложные переговоры.

— Нашей истинности, — ответил я вкрадчиво, приблизившись к девушке, и мягко сжал её плечи руками. — Ты учёная. Может, не стоит бояться, а попытаться изучить… механику происходящего с тобой? — предложил, поддавшись внезапному озарению.

— Что? — она взглянула на меня в непонимании.

— Ты страшишься неизвестности, так изучи её, сделай понятной и простой для себя. Тогда страх уйдёт, — предложил, и она развернулась ко мне, опуская руки вдоль туловища. — Истинная связь тянет нас друг к другу. Это нормально. Это закон природы. Механизм. Нет ничего постыдного или плохого в том, что ты тянешься ко мне, находишь меня привлекательным. Прими это, перестань стыдиться себя, и часть страхов уйдёт. Принятие ведь не обязывает тебя к близости со мной, солнце.

— Не называйте меня так, — попросила она со вздохом. — Да, наверное, вы правы. Нужно разложить свою жизнь по полочкам.

— И ты забываешь, что Клоуфаст не Стоудор, обустройство лаборатории будет проходить сложнее. Вскоре у тебя не останется времени на страхи. Придётся действовать.

— Это как раз нормально и привычно, когда много работы.

— Скоро её будет предостаточно. И не только у тебя. Я намерен начать изучение механики, чтобы помочь тебе с обустройством.

— Что? — она вскинулась, глядя на меня в неверии. — Это ведь не так просто. Нужны годы…

— Оборотни живут долго, Минария. У меня есть эти годы, как и у тебя на изучение чего-то нового, например, магии. Скоро она появится у тебя.

— И точно, — встревожилась она.

— Не бойся. Лучше представь, чего ты сможешь добиться, когда соединишь механику и магию.

— Пока звучит не особо реально, но… любопытно, — пробормотала она. — О таком я не думала.

— Задумайся. Это ведь вызов для гения.

— Но… пока во мне нет магии, — она помотала головой. — Как она появляется?

— Постепенно, при подстраивании аур. Конечно, близость ускорила бы процесс, — проурчал я, с жадностью ловя тонкие нотки возбуждения девушки. — Но достаточно находиться рядом. Мы можем заниматься вместе. Я буду объяснять тебе магические законы, ты мне — механику. Что думаешь?

— Я… мне надо подумать.

— Я не тороплю тебя, моя судьба.

— Раун, — прошептала она почти беспомощно, — а можно без таких обращений?

— Конечно. Но и я тогда попрошу обращаться ко мне на «ты». Мы же почти супруги и будущие успешные коллеги, да?

— Может быть, — еле шевеля губами, отозвалась она и отступила. — Я подумаю над вашими словами.

— У тебя достаточно времени, солнечная моя.

— Раун, — она смешно надула губы. — Вы можете идти к королю, он ждёт, а мне нужно отдохнуть, подумать, устроиться на новом месте.

— Если что-то понадобится, я рядом.

Хотелось бы украсть ещё один поцелуй, но я боялся перечеркнуть итоги нашего разговора. Надеюсь, хоть на этот раз она даст мне шанс, а не только фантом надежды.

/Минария/

Два дня спустя.

— Вам нехорошо, госпожа? — обратилась ко мне Лалия, моя личная служанка.

И уже это настоящий ужас, ведь я никогда не думала, что у меня будет служанка и покои в королевском крыле дворца!

— Я волнуюсь, — пояснила девушке тихо, глубокими вдохами пытаясь успокоить панику.

— Из-за чего? Я что-то не так сделала?

— У меня аудиенция с королём, — судорожно выдохнув, пояснила я.

— Зачем же волноваться? Вы супруга принца Рауна, король Аделмар любит брата и не позволит себе оскорбить вас или как-то обидеть.

— Но он король. А я простая девушка.

— Теперь вы принцесса, — ответила она с участием. — Но я, кажется, понимаю, что вы имеете в виду. Будь на вашем месте, тоже бы, наверное, боялась. Но и радовалась бы. Стать истинной парой самого принца, получить уважение короля, жить во дворце. Разве это не прекрасно?

— Может быть, — отозвалась я.

Последние два дня пыталась привыкнуть к новым покоям и боялась из них выбираться. С родителями и друзьями не связывалась, не хотела, чтобы они видели меня такой испуганной и неуверенной в себе. Лалия была моим единственным собеседником, но с ней оказалось просто общаться. Она тоже человек, чуть младше меня и из простой семьи. Не удивлюсь, если Раун потому и отправил её мне прислуживать. С ней действительно легче.

В дверь постучались, и Лалия отправилась открывать. Общение с ней проходило в гардеробной, я вышла вслед за ней в спальню и прислушалась. Почему-то не сомневалась с личности гостя.

— Добрый день. Минария собралась? — послышался голос Рауна, и вдоль моего позвоночника скользнула дрожь.

Но не страха, а волнения. После нашей единственной близости я почему-то перестала бояться Рауна, его гнева, возможных действий, и это странно.

— Собралась, но госпожа волнуется. Я не знаю, как её успокоить, — расстроенно сообщила Лалия.

— Ты свободна, я провожу Минарию.

— Спасибо, господин.

Послышались звуки шагов, я отступила от двери, где подслушивала разговор, и та отворилась, являя моего… мужа. Сложно представить и поверить, но по законам оборотней установленная связь является свидетельством брака. Конечно, его надо подтвердить официально, но для оборотней мы нерушимая пара. По крайней мере, по словам Лалии.

— Минария, ты чудесно выглядишь. Наши наряды тебе идут, — мягко улыбнулся Раун, а его звериный взгляд жадно прошёлся по моему телу.

Клянусь, я ощутила его прикосновения. И сама касалась Рауна взглядом, впитывала его образ, ловила изменения мимики. Эта связь свела меня с ума…

— Спасибо, — отозвалась, поправив тяжёлый подол платья.

Никогда не носила такие плотные ткани. Мода и климат Клоуфаста действительно диктовали всем необходимость закрывать тело и утепляться. Но мой статус истинной пары оборотня позволял оголять руки и плечи. Впрочем, перед встречей с королём я предпочла выбрать более строгий образ. Благо мой гардероб наполняла самая разнообразная одежда. Раун постарался позаботиться обо всём. Даже выяснил мои любимые блюда. Их готовили специально для меня, и потом смущённая Лалия, с которой я делилась угощениями, выпрашивала у меня рецепты.

— Идём, драгоценная моя, Аделмар с нетерпением ждёт встречи с тобой, — Раун подал мне руку.

— Снова «драгоценная»? — я проигнорировала приглашение и прошла мимо оборотня.

И так чувствовала себя взвинченно и на грани паники, боюсь, прикосновение к коже Рауна вгонит меня в полнейшую растерянность.

— Ты решила обращаться ко мне на «ты»? — он последовал за мной.

— Решила, — подтвердила я.

Лучше так, чем слышать выбивающие из равновесия обращения. Я пока не знала, как относиться к Рауну, не знала самого Рауна, но прошлый разговор заставил о многом подумать. Моя жизнь не станет лучше и терпимее, если продолжать метаться в тревоге, всего бояться и срываться на единственном мужчине, который способен облегчить моё существование. Настоящее не изменить. Меня похитили, я в чужой стране, не могу уехать или сбежать. Но я не заложница, не пленница, не прикована к кровати похотливым оборотнем. Наоборот, Раун действительно старается, хотя для этого нет причин. Он сам напомнил о пугающем: он хозяин положения, может сделать со мной что угодно, но занимается устройством моего комфорта, заботится издали, не навязывает своё общество. Поэтому для начала надо постараться не злить его и не раздражать, чтобы он не передумал.

— Что ты решила по поводу моего предложения?

— Я думаю… из меня плохой преподаватель. Лучше изучать механику с кем-то более толковым. А во мне пока нет магии, чтобы начинать обучение.

— Я понял тебя, Минария.

Показалось, он расстроился, но я не стала присматриваться к его лицу.

— Но магия проявится однажды, — отметил он.

— Тогда и обсудим обучение.

— Буду ждать, — проурчал он, и я вновь ощутила дрожь в теле, отозвавшуюся слабостью в коленях.

— Я боюсь встречи с королём, — поделилась, чтобы перевести тему разговора, и мне действительно было очень страшно.

— Аделмар уже обожает тебя, ведь видит, как я обожаю тебя, Минария. Ты вошла в нашу семью. Не бойся. Представь, что это встреча с будущим братом.

— Теперь мне ещё страшнее, — пробормотала под нос, но кивнула.

Наверное, это тоже что-то оборотническое, когда недавняя незнакомка вдруг становится частью семьи.

— Тогда думай в другом направлении. Сегодня тебе предстоит защита будущих разработок и патентов, которые наверняка станут известны на весь мир.

— По-моему, ты преувеличиваешь масштабы, Раун.

А он вдруг остановился, что заставило остановиться и меня.

— В чём дело? — уточнила, приглядевшись к его лицу, и смутилась, поймав его немного мечтательный взгляд.

— Ты впервые обратилась ко мне на «ты». Мне нравится, Минария.

«А ты снова меня смутил!», — подумала про себя, но ответила иначе.

— Мы же так договорились, — пробурчала, отворачиваясь от него.

— Но это не уменьшает моей радости.

— Раун… — я глубоко вздохнула, прежде чем задать мучающий меня вопрос: — Ты правда такой? Осторожный, заботливый… способный радоваться таким мелочам? Ты мне казался злым, чрезмерно самоуверенным, не умеющим слышать моё мнение.

— Тяга метки отпустила меня, инстинкты не сжигают изнутри, силы не уходят на борьбу. Я действительно не слышал твоё мнение, но не потому, что не умею признавать другой взгляд на вещи, а потому что не понимал тебя. Я слышал только зов метки и изначально наделал ошибок, неверно оценил ситуацию и твоё отношение. Но сейчас зов ослаб, я могу быть собой и показать себя настоящего.

— Я надеюсь, что это правда, — прикусив на миг губу, чтобы собраться с силами, вновь нырнула в водоворот эмоций взгляда Рауна. Он смотрел с мольбой, желанием, тоской и надеждой. — Если это игра, притворство, чтобы расположить меня, то, пожалуйста, не надо. Я не выдержу этого разочарования.

— Я не разочарую тебя, Минария. Никогда и ни за что, — пообещал он, прямо глядя в мои глаза.

Сердце задрожало. Для меня нет пути назад, я могу лишь балансировать во множестве условий, чтобы прийти к приемлемому для жизни итогу. Потому мне хотелось бы видеть в Рауне не тюремщика, а такого же заложника обстоятельств, который пытается расширить границы нашей камеры и окрасить серые стены во множество оттенков новых впечатлений и, возможно, счастья.

Король Аделмар принял нас в своём личном кабинете. Предстал в костюме, но без венца, с собранными в небрежный хвост золотисто-рыжими волосами. Настоящий лев на отдыхе.

— Давайте без официальных поклонов, Минария, — махнул он рукой от стола. — Вы становитесь частью семьи.

— Простите, мне непривычно, — я чуть не споткнулась, когда приветственный реверанс отменили.

Раун со смешком поддержал меня под руку и подвёл к креслу. От его прикосновения по телу пробежала дрожь. Я послушно села. Раун опустился на софу напротив меня. А Аделмар занял соседнее со мной кресло.

— Я попытался вытянуть хоть что-то полезное из Валери, но эта ведьма упрямо молчит и только ухмыляется, — поделился король со смешком. Приглядываясь к мужчинам, я отмечала близкие черты лица и мимику. — Поэтому работу Минарии во дворце придётся строить с нуля и без подсказок.

— Принц Марко любезно отправил нам схемы лабораторий, — включился в обсуждение Раун, подхватывая с журнального столика увесистую папку. — Но лишь из расположения к Минарии, а королева Флорентина отказывается сотрудничать. Придётся идти по другому пути.

— Отказывается сотрудничать? — мой голос упал от расстройства.

Прямые поставки оборудования из Стоудора упростили бы строительство лаборатории.

— Дело не в вас, Минария, и не в Рауне, — мягко ответил Аделмар. — Королева Флорентина зла на союз стран. Уверен, со временем мы придём к компромиссу. К счастью, Традан наш союзник. Это передовая страна. И поставки придут даже быстрее, чем из Стоудора благодаря воздушной доставке. Но надо определиться, что из оборудования необходимо и с чем вы сможете работать.

— Хорошо, — я приняла переданную Рауном папку и открыла её.

Внутри находился целый каталог фирмы по производству лабораторного оборудования. Чего здесь только не было! Проблема состояла в том, что Традан специализировался на изучении и внесении изменений в человеческие тела, потому пришлось отложить выбор и сосредоточиться на обсуждении основных моментов. И я поняла, что совершенно не организатор, а творец и исполнитель. Планирование строительства и выбор направлений давались мне сложно. К счастью, мужчины уловили мои сомнения.

— Возможно, организационные вопросы стоит доверить Рауну? — предложил король. — Он курировал, в том числе строительные работы, участвовал в посольских миссиях.

— Если Минария согласится временами общаться со мной по работе, — отозвался принц, и пытливый взгляд янтарных глаз на миг впился в моё лицо, но сразу же скользнул прочь.

Судя по всему, отказ от общих занятий не помог. Но стоит признать, мне не скрыться от Рауна во дворце. И я помнила его обещание.

— Думаю, мы можем попробовать, — ответила осторожно, и почти явственно ощутила вспышку радости Рауна.

Надеюсь, я не пожалею…

Первое обсуждение завершилось, но позже случилось ещё десяток с королём отдельно и его приближёнными. Зато Раун большей частью связывался со мной по артефакту, часто без проекции. Он оказался прав, мне стало некогда переживать, метаться в нерешительности и всего бояться. Общение с королём Аделмаром и его истинной парой королевой Берит перешло на «ты», хоть в основном и протекало в деловом русле. Но мне просто не хватало времени на что-то большее. Я буквально забегала к ним по какому-то очередному важному делу и уносилась вниз. Теперь чуть ли не жила в лабораториях на нижнем уровне дворца. Под них освободили прошлые склады, и только формирование схемы помещений и контроль ремонтных работ занимали всё моё внимание. А ещё требовалось выбрать оборудование и заказать изготовление недостающего, подобрать персонал, определиться с направлением развития…

Если бы не Лалия, что носилась за мной хвостиком с едой, одеждой и одеялом, я бы забывала про сон и отдых. А вот про тоску и страх как раз забывала. Оборотни вокруг больше не пугали и не настораживали. Наоборот, скорее они относились ко мне с осторожностью. Как потом пояснила Лалия, чтобы не нарваться на гнев Рауна, потому что на мне его запах. Впрочем, общалась я в основном с рабочими, прислугой, советниками короля и редкими любопытными придворными. Ко мне просто не подпускали тех, кто выше рангом. Видимо, по приказу принца, чтобы меня не тревожить. Наверное, потому не появлялся и он сам и не включал картинку на артефакте связи. А я иногда ловила себя на мысли, что хотела бы вновь его увидеть.

И однажды моё тихое желание сбылось. Царил поздний вечер, я только отпустила рабочих и любовалась видом своего кабинета. Светлые стены, яркий свет, удобная мебель, мягкое кресло и закрытая спальная зона, когда захочется отдохнуть или снова задержаться. Идеально.

— Вижу, работа увлекла тебя и позволила собраться, но теперь мне кажется, стоило быть тираном и привязать тебя к кровати, Минария, — раздался от входа урчащий голос Рауна.

Я порывисто развернулась и жадно присмотрелась к замершему в проходе мужчине. В последний раз видела его лицо недели две назад, хотя по артефакту мы общались хотя бы раз в два дня. И вот впервые за долгое время он предстал мне весь, всё такой же по-звериному мощный, но больше не пугающий. Наша связь подавила мои страхи, либо убедила в том, что естественно для всех оборотней: истинной паре нельзя навредить.

Только Раун старался доказать мне эту правду и поступками. Похитил, забрал из дома, но создавал для меня новый дом здесь, не навязывал своё общество, оберегал, всем обеспечивал. Я до сих пор не знала, ненавидеть его или сочувствовать, но внутренне ощущала спокойствие. В конце концов, раньше считала, меня будут насиловать, требовать подчинения, унижать, но ни один из выдуманных мной кошмаров не сбылся. Даже вынужденная близость прошла невероятно прекрасно. По прошествии времени я смогла смириться с произошедшем и сосредоточиться на хорошем.

Так я теперь старалась мыслить в отношении всего. Стоудор далеко, но Клоуфаст оказался гостеприимным, не страшным и любопытным. К тому же через год можно вернуться. Гнездо тоже осталось в прошлой жизни, но здесь строится новая лаборатория, и в ней я не просто один из множества механиков, а главный специалист. Родители на пути ко мне. Нет только верных друзей, но постепенно появляются приятели и коллеги. А ещё семья, по крайней мере, Аделмар и Берит относятся ко мне как к младшей родственнице. В неопределённости только мои отношения с Рауном.

— Зачем меня привязывать? — я растерянно провела рукой по волосам.

Наверняка после целого дня работы выгляжу ужасно, когда Раун нереально привлекателен. Удлинённый пиджак подчёркивает широкий разворот плеч и узкие бёдра, волосы собраны в высокий хвост, что придаёт особую остроту звериным чертам лица. И я не могу не всматриваться в янтарные глаза, не могу не скользить взглядом по твёрдым губам и не опускать взор к сильной шее и широкой груди. Меня тянет к нему. Это естественно. Мне нечего стыдиться. Главное, не зайти слишком далеко в своём принятии.

— Чтобы ты отдохнула, — прикрыв за собой дверь, Раун вошёл в помещение и огляделся. — Мне нравится. Здесь уютно. Но меня смущает спальная зона. Я бы предпочёл, чтобы ты возвращалась к себе и высыпалась.

— Пока очень много работы. Когда процесс наладится, у меня будет больше свободного времени, — заверила я его, вдруг ощутив тепло в груди.

Раньше Кэссиди так меня отчитывала и даже разок пригрозила наручниками. Впрочем, все мои друзья не одобряли мою чрезмерную увлечённость работой. Я действительно не умела отдыхать.

— Процесс будет налаживаться долго, Минария. Так ты себя загонишь, — он приблизился, встал вплотную ко мне и вдруг нагнулся.

Я лишь ахнула и вцепилась в его плечи, когда он подхватил меня под бёдра и подсадил на стол.

— Что ты делаешь? — изумлённо пролепетала.

А дыхание сбивалось, сердце носилось в неистовстве. Но страха не было. Я не сомневалась, что если потребую меня опустить, он послушает. Только хотелось узнать причины внезапной смены поведения.

— Три недели без тебя. Мне тяжело, Минария. Выдержка снова на пределе. Мне нужно подышать тобой, — прохрипел он, обвивая руками мою талию, и уткнулся носом в мою макушку.

Горячий вздох пронёсся волной мурашек в теле и осел истомой внизу живота. Я задрожала и прикрыла глаза, пытаясь собраться.

Подышать мной… Раньше бы мне показалось это странным, а теперь я и сама жадно втягивала носом его аромат и наряду с возбуждением ощущала накатывающее спокойствие. Будто раньше не могла обрести внутреннего равновесия без Рауна. Возможно, из-за связи так казалось. А Лалия говорила, что для оборотней тяга к истинной усилена многократно. Рауну намного тяжелее, чем мне.

— Ты меня до сих пор не оттолкнула, значит, не против иногда давать мне передышку? — просипел он в мои волосы.

— Судя по всему, — кивнула я.

— Но первопричина в моей обеспокоенности твоим состоянием, Минария. Если ты продолжишь изводить себя работой, мне придётся тебе пригрозить… — проурчал с напускной строгостью в голосе.

— Как? — усмехнулась я, ведь не представляла, каким образом он может заставить меня работать меньше.

Разве что действительно привяжет к кровати, чтобы руки не могли держать инструмент. Но он так не поступит, я была в этом уверена.

— Мне придётся тебя отвлечь, — рыкнул он, склоняясь к моему плечу.

Ткань рубашки отодвинулась, обнажая метку, и горячие губы прижались к давно зажившим укусам, посылая по телу жаркую дрожь. Я задохнулась и выгнула спину в стремлении продлить острый момент, но Раун всё равно отстранился, порождая в моей душе разочарование.

— Мне отвлечь тебя от работы? Или мы договорились, Минария, и ты дашь себе отдых? — Раун отстранился и лукаво заглянул в мои глаза.

— Нет, — прошептала я и облизала пересохшие губы.

Глаза Рауна расширились от удивления.

— То есть, ты… — наверное, он хотел уточнить смысл моего ответа, но не стал, лишь качнул головой и стремительно склонился ко мне.

И в следующее мгновение мои губы запечатал жадный поцелуй.

Меня закружило в будоражащих ощущениях. Я смогла лишь вцепиться в ткань пиджака на груди Рауна, чтобы удержать хоть какие-то мысли в голове. Но это далось непросто. Жар блуждал по телу, мысли путались, внизу живота пылало пламя.

— Какая же ты сладкая, Минария, — проурчал Раун, отрываясь от моих губ.

Я часто заморгала, вновь возвращаясь в сияющую отрезвляющим светом реальность. Вот только вместо растерянности ощущала лишь разочарование. Наверное, поэтому потянула Рауна на себя. Он обнял меня, но не стал снова целовать. Наоборот, сжал мою шею рукой и приложил большой палец к губам, останавливая мой порыв.

— Не соблазняй, — повернув мою голову в сторону, проурчал он мне на ухо. — Мы ведь оба понимаем, что потом ты опомнишься и будешь жалеть. Не хочу снова ощущать запах твоих слёз.

Его слова действительно заставили немного собраться. Я медленно выдохнула и на миг прикрыла глаза.

— Это нормальная реакция, Минария. Мы связаны, тебя тянет ко мне. Но я зря так тянул с новой встречей. Нам нужно чаще дышать друг другом, чтобы не терять контроль, — его губы касались ушка и посылали по телу дрожь, оттого смысл слов доходил до меня медленно, словно сквозь плотный фильтр. — Но запомни, если продолжишь изматывать себя работой, я буду тебя отвлекать. Именно так, Минария. Поэтому пообещай, что сегодня рано ляжешь и позволишь себе поспать подольше, чтобы встретить родителей отдохнувшей и полной сил.

— Обещаю, — прохрипела я, на миг обхватывая подушечку его большого пальца губами.

Раун задохнулся и отдёрнул руку.

— Идём, я тебя провожу, — он снял меня со стола и аккуратно поставил на ноги. — Пора спать, драгоценная моя.

Я пребывала в чувственной растерянности, потому не смогла напомнить о нашей договорённости. Наоборот, его слова осели теплотой в груди. Истинность — странный механизм. Но он наверняка прекрасен в своей сути, когда его шестерёнки движутся на добровольной тяге. Нам не повезло, эта вселенская нить связала двух совершенно разных по мышлению существ. К счастью, мы пришли к компромиссу. Впрочем… до счастья далеко. Мы лишь на этапе приемлемости, возможности сосуществования. От этих мыслей стало грустно.

Раун действительно проводил меня до моих покоев, но входить не стал, думаю, не рискнул. Потому мы прощались в проходе моей гостиной.

— Помнишь, как я ласкал тебя в твоей ванной? — вдруг спросил он, склонившись к моему ушку.

Я вспыхнула от воспоминаний. Тогда он напугал, столкнул меня с тем, что невозможно контролировать. Но в своём нынешнем состоянии мне удавалось помнить только ощущения.

— Ты можешь так же, Минария. Дай себе разрядку, — шепнул он, отстраняясь, и так порочно улыбнулся, что у меня ослабли коленки.

— Попробую, — тоже шёпотом отозвалась я. — Спасибо за заботу, Раун.

А он как-то тяжко вздохнул. Звериный взгляд потускнел.

— В чём дело? — смешалась я.

— Ты упоминала сказку, которую себе выдумала. Но ни одна сказка не воплотится в жизнь, если не прилагать усилий, Минария. Может, пора перестать мечтать и творить сказку в жизни?

— Я…

— Не отвечай, — он поднял руку, останавливая меня. — Иди отдыхать, — и провёл кончиками пальцев по моей щеке.

У меня перехватило дыхание, и от прикосновения, и от глубины его слов. Я учусь жить в новых обстоятельствах, искать хорошее в окружающем, но не позволяю себе размышлять о будущем с Рауном. А ведь мой выбор ограничен и в отношении мужчин. Истинная связь не позволит мне быть с кем-то другим, да и сам Раун тоже, не говоря о принятии обществом. Мы муж и жена по законам оборотней. Я могу злиться и отказываться от данности своей жизни, действовать назло Рауну, беситься, но это лишь сделает нас обоих несчастными. Только и принять сложно, он по-прежнему для меня незнакомец. Но я могу позволить себе узнать его, ведь то, что удалось увидеть, больше не пугает, а… интригует и греет душу. Лишь бы это не оказалось фальшью. Но никто меня не торопит, есть время разобраться.

— Спокойной ночи, Раун, — улыбнулась я.

— Сладких снов, солнце, — он тоже улыбнулся, но как-то грустно.

Я прошла в свои покои, а оттуда сразу двинулась в купальню. С Лалией мы договорились о предоставлении мне большей самостоятельности, потому она давно спала у себя. Можно было не переживать, что кто-то войдёт.

Вода зажурчала, наполняя каменную чашу ванны. Я замерла рядом и принялась стягивать с себя одежду. Кожа казалась наэлектризованной. Скольжение ткани проносилось томительными разрядами по телу, концентрируясь тянущей потребностью между ног. Раньше бы я засмущалась, а сейчас меня вело. Раун явно поступил разумно, что не стал заходить в покои.

«Помнишь, как я ласкал тебя…», — всплыли в мыслях его слова.

Я пошатнулась на слабых ногах и вцепилась в край ванны, чтобы не упасть. Пальцы коснулись тёплой воды. Даже не заметила, как она наполнилась… Всё ещё пребывая в своих мыслях, я выключила смеситель, забралась в воду и откинулась на каменный бортик ванны. Жар охватил тело, учащая дыхание. И я сама не заметила, как провела рукой по внутренней стороне бедра.

«Драгоценная моя», — почти явственно раздалось в мыслях урчание Рауна, и я простонала, когда пальцы скользнули между чувствительных складочек.

И так раз за разом, то ускоряясь, то останавливаясь в особо чувствительной точке. Взгляд затуманился, окружающее отдалилось. Вторая рука стиснула потяжелевшую грудь, зажала сосок между пальцев. И внутренности сжало в сладком спазме. Помещение пронзил мой стон. На миг приоткрыв глаза, я нервно хихикнула. Естественно, раньше ласкала себя, но никогда не испытывала подобного возбуждения. В этом Раун оказался прав.

Я снова прикрыла глаза. Мягкие поглаживания продолжились. Неторопливые, иногда резкие и дёрганные. Пальцы ласкали складочки, поднимались к чувствительному бугорку и проникали внутрь. Я больше не сдерживала стонов. Ласкала себя и ловила эйфорию каждого мгновения. А перед мысленным взором стоял образ Рауна. Звериные глаза заглядывали в душу. И когда я вновь воспроизвела в памяти его урчание, внутренности сжало, пальцы стиснуло в ярких судорогах. Мысли покинули голову, отодвигаясь яркими мгновениями экстаза. Громко крича от восторга, я вздрагивала в воде и улыбалась. Мне было так хорошо.

Когда всё закончилось, я ещё долго лежала в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментами полнейшей расслабленности. Снова Раун оказался прав: разрядка прочистила голову. Меня тянуло к нему, но не так неистово, как после поцелуя. Воздействие связи отпустило. Но оно никогда не исчезнет. Нужно решать: продолжать бегать от Рауна, ограничиваться его запахом и собственными ласками или попытаться узнать его и, возможно, прийти к общему счастью. Если он не врёт, если на самом деле такой, каким сейчас себя показывает, у нас есть шанс.

— Мама! Папа! — как только родители спустились по трапу, я словно маленькая девочка бросилась в их объятия.

Встреча проходила в порту, Раун лично вывез меня на карете и окружил охраной, позволяя встретить родных у корабля. Но я надеялась, что смогу вести себя сдержаннее, хотя бы не реветь, да не вышло.

— Что же ты, дочка? — мама гладила меня по голове.

Голубые, как у меня, глаза тоже наполняли слёзы, но она пыталась улыбаться. Длинные светлые волосы с прядями седины трепал морской ветер.

— Я так скучала, — призналась, часто всхлипывая.

— Мы созванивались каждый день, — проворчал мой педантичный и сдержанный отец.

В отличие от нас с мамой, он был шатеном с серыми глазами. Но и в его случае возраст серебрил облик. Мои родители давно немолоды, когда в их жизни появилась я, они почти отчаялись получить продолжение своей любви, потому я старалась меньше их волновать и носить только хорошие новости. По этой причине и не поехала к ним после встречи с Рауном, о чём множество раз жалела. Пытаясь уберечь их, я лишила себя возможности побыть с ними в домашней обстановке перед тем, как моя жизнь кардинально изменилась.

— Но я всё равно скучала, — проворчала, утыкаясь лицом в грудь отца.

Он крепко обнял меня и похлопал по спине.

— Теперь мы вместе, Мина, — успокаивающе произнёс он. — Соберись, дочка. Ты же теперь принцесса целой страны.

Его слова пронеслись ошеломлением в мыслях. Я резко выпрямилась и перевела взгляд к ожидающему чуть в стороне Рауну. Мне пока сложно воспринимать себя принцессой, наверное, потому, что я почти не взаимодействую лично с источником своего статуса.

— Гэврил и Стела, рад личной встрече, — он приблизился, крепко пожал руку моему отцу и поцеловал ручку моей матери, отчего она зарделась.

Я же окончательно успокоилась и отступила. Раун сразу протянул мне платок.

— Спасибо, — шепнула, принявшись стирать с щёк слёзы.

— Как прошло ваше плавание? — вежливо уточнил принц.

Вёл себя довольно просто и свободно, да и мои родители не тушевались. И стало ясным, что они общались с принцем во время плавания. Возможно, обсуждали ситуацию со мной, надо бы выяснить.

— Плавание прошло чудесно, — ответил отец. — Спасибо за те несколько дней на острове Иани. Прекрасное место.

— Иани? — переспросила я и испытала прилив стыда.

Снова из-за работы, ну и немного душевного раздрая избегала общения с родителями. А ведь у меня нет никого ближе. Они уже немолоды. Надо учиться не закрываться от них, беречь, но проводить с ними как можно больше времени. Проблема в том, что я плохо скрываю свои переживания, а они очень хорошо меня знают.

— Да, мы останавливались на острове Иани, — поделилась с улыбкой мама. — Там потрясающий базарчик и замечательные пляжи. В Стоудоре такого не увидишь, — зажмурилась она.

Похоже, для них плавание прошло приключением, когда для меня стало испытанием и моментом общения с собой. Но это время позволило со многим смириться и хорошо подумать.

— Расскажешь? — попросила я у мамы.

— Лучше ты расскажи, как устроилась в Клоуфасте, — рассмеялась она.

— Нас ожидает карета, там можно продолжить общение, — напомнил Раун.

— Идёмте!

Мама пребывала в приподнятом настроении. Отец же был сдержан, как всегда, но будто тоже расположен к Рауну. Потому что не позволил тому сесть в другую карету.

Путь до дворца прошёл в восторгах. Отец и мама смотрели в окна, любовались выстроенными из аловато-серого камня домами, особо прекрасными строениями и скверами, а также присматривались к жителям Кардиссы — столицы Клоуфаста. Но больше всего родителей поразил мрачный и монументальный дворец, расположенный на возвышении. Они долго охали и восхищались красотой витражей, изящностью резьбы и кажущейся хрупкостью металлического кружева перегородок и ограждений.

Во дворце их встретили со всем радушием, провели в выделенные покои, выделили личных слуг, и здесь мы на время попрощались, чтобы они могли прийти в себя после долгого путешествия. Прислуга и охрана оставили нас, я вновь оказалась один на один с Рауном.

— Спасибо за доброе отношение к моим родителям, — произнесла я искренне.

Может, у нас с Рауном и не ладится, но хоть мои родные выглядят вполне довольными.

— Они теперь и моя семья, — ответил он с улыбкой, и его слова осели трепетной нежностью в душе.

Раун подал мне руку, и когда я на неё оперлась, повёл меня к моим покоям.

— Сегодня я предложил им отдых, а завтра им будет предложена экскурсия по городу. Возможно, и ты захочешь присоединиться, оценить столицу? Ты же так и не выбиралась из дворца.

— Я с радостью. Загляну только утром в лабораторию.

— Минария… — страдальчески закатил он глаза, и я хихикнула на театральность его негодования.

— Ты… присоединишься к нам завтра? — спросила, тяжело сглотнув.

Раун на миг сбился с шага и присмотрелся к моему лицу загоревшимся надеждой взглядом.

— Если не помешаю, — сипло ответил он.

— Мне кажется, ты нравишься родителям. Они будут рады.

— А ты?

— Я… поняла, что ты прав. Сказка не придёт в мою жизнь сама. Я бы хотела узнать тебя, Раун. И очень надеюсь не ошибиться в своих ощущениях в твоём отношении.

— Я не подведу, Минария, — проурчал он, расплываясь в улыбке облегчения.

А вечером состоялся разговор с родителями, и я узнала неожиданные новости. Оказалось, королева Флорентина бьётся с королём Аделмаром за возможность моего возвращения на родину. В Стоудоре жителям сообщается о моей судьбе, те ждут и переживают за меня.

— Мы так волновались, доченька, — мама сидела рядом и снова гладила меня по голове. — В новостях говорят одно, ты — совершенно другое, ещё и у нас требуют передавать все детали из общения с тобой. Честно скажу, я уезжала в ужасе, но… на корабле смогла успокоиться. К нам относились с уважением, выполняли все наши просьбы, старались учесть любые пожелания. Раун связывался с нами каждые три дня, уточнял, как мы себя чувствуем. А на остров отправил, когда отцу стало нездоровиться.

— Я ждал всякого, боялся, тебя здесь обижают, но вижу, это не так, — кивнул папа. Он сидел в кресле и рассеянно просматривал сводки газеты Кардиссы. — Не в курсе, что там не поделили короли, но меня больше волнует твоё состояние. А ты здесь даже поправилась.

— Лалия, моя личная служанка, ходит за мной по пятам и заставляет вовремя есть. В лабораториях столько работы, что без неё я бы забывала обо всём на свете. Думаю, это Раун ей приказал.

— Он влюблён в тебя, это видно по взгляду, — мама надавила пальцем на кончик моего носа. — А ты с ним холодна и осторожна. В чём дело, дочка? Чего мы не понимаем?

— Это истинность. Для оборотня связь с истинной парой — целый мир. Я становлюсь продолжением Рауна. Не уверена, что это любовь. Я сама долгое время боялась Рауна и того, что он может сделать со мной и моей жизнью, поэтому опасаюсь ему доверять. Но он действительно добр ко мне, заботится, ничего не требует. Да и меня тянет к нему связь истинных. Поэтому я хочу дать ему шанс.

— Правильное решение, — кивнул отец, расправляя газету. — Ты стала принцессой, живёшь в роскоши, Раун заботится. Чего вообще думать? Эх, женщины…

— А как же любовь? — возмутилась мама.

— Когда начал ухаживать за тобой, мне нравилось твоё тело и немного характер. А полюбил я тебя намного позже, — проворчал он. — Хотя иногда сомневаюсь, — поддел чуть ворчливо и тепло улыбнулся.

Мама рассмеялась, махнув на него рукой.

— Ты права, дочка. В вашей ситуации… — её голос дрогнул, и во взгляде мелькнули опасения, что терзали и меня, — нужно проявить гибкость. Раун привлекательный мужчина, заботливый, терпеливый, к тому же богатый и при статусе. Присмотрись к нему.

— Присмотрюсь.

И даже не потому, что у меня нет выбора. Всеми последними поступками он заслужил этот шанс.

/Раун/

Неделя спустя

Стук в дверь вспыхнул зарядом воодушевления в мыслях. Отложив книгу, я отправился открывать.

— Здравствуй ещё раз, — вполне приветливо, но немного нервно улыбнулась Минария, заправив золотую кудряшку за ухо. — Ты освободился?

— Жду тебя. Заходи, — я посторонился, пропуская её в свои покои.

Она была здесь впервые, потому с любопытством осмотрелась.

— Уютно, — отметила она. — И просторно.

Я действительно предпочёл избавиться от лишних перегородок. В оформлении преобладали лазурь и бирюза.

— Я маг воздуха. Мне нужен простор.

— Ты… не говорил, — она коснулась пылающей щеки. — Волнуюсь… что мы друг на друга бросимся, — внезапно призналась.

— Если только ты на меня, — проурчал я, на миг склонившись к её плечу, и с удовольствием отметил, как она задрожала. — Но не волнуйся, я буду отчаянно отбиваться.

Минария прыснула, заглянув в мои глаза неожиданно тепло.

— Где засядем?

— В гостиной. Я подготовился.

Неделя после приезда родителей Минарии прошла в поездках по городу и посещении достопримечательностей. Я и сам с удовольствием отдалился от дел, пообщался с простыми жителями столицы, ну и постарался наладить общение с родственниками. Мне понравились Гэврил и Стела, они невероятно любили дочь, оберегали, ведь она поздний и долгожданный ребёнок, потому не сразу пошли на контакт со мной. Но я старался получить хотя бы тень принятия и заслужил даже больше — их расположение, что перекинулось и на Минарию. Она сама предложила начать наши занятия. Не передать словами, как я был счастлив! Мне стоило огромных трудов подойти к её инициативе с должной долей делового подхода. Так я добился проведения занятий в моих покоях. Теперь на моей территории хоть будет оставаться её аромат. Мне станет чуточку легче.

В гостиной я расположился на софе, а Минария принялась изучать имеющиеся у меня в наличии книги.

— Много, — заключила она. — Из Стоудора привёз?

— Марко отправил. Мы с ним неожиданно нашли общий язык.

— А с Кэссиди? — настороженно уточнила Минария.

— Не ссоримся, — сухо сообщил я, уплывая в воспоминания о последнем сеансе общения с принципиальной алхимичкой, что прошёл три дня назад.

«Я могу забрать Минарию, — сообщила мне тогда Кэссиди уверенно. — Ты не узнаешь, что я проникла во дворец, Раун. И вашу связь могу разорвать. Не делаю я этого только из любви к Минарии. Разрыв связи ударит по ней. Не говоря о том, что она не просит меня о помощи. Но если ты её обидишь, если она обратится ко мне, я не буду ей отказывать…».

— Она просила меня присмотреться к тебе, — сообщила внезапно Минария.

— Ты не шутишь? — уточнил недоверчиво.

— Нет, — пожала она плечами.

Кэссиди действительно добрячка и очень любит подругу.

— Давай заниматься, — предложил, указав на место рядом с собой.

— Только я не врала, из меня не лучший учитель.

— Я готов внимать тебе часами.

— Сегодня у нас нет столько времени, — прыснула она, присаживаясь на софу. — Но давай заниматься. Мне нужно оценить твою подготовку.

Так начались наши совместные занятия. Минария приходила ко мне каждый день, и мы по очереди были друг для друга учителями. Она изучала теорию магии, я — механики. И хочется верить, не только мне доставляли удовольствие наши вечерние занятия. Моя истинная находилась рядом, я больше не чувствовал её страха или настороженности, и всё ярче в ней разгоралось спокойствие и интерес ко мне.

Прошло две недели, за которые мы лучше узнали друг друга. Постепенно личные разговоры начали занимать больше времени. Минария часто оставалась после занятия на чай, и мы просто общались, смеялись, шутили. Я сгорал от страсти к ней и в то же время с упоением тонул в этих моментах, в её запахе, нежности взгляда. И с жадностью впитывал в себя ощущения её расположения.

— Если во мне появится магия, я тоже смогу перемещаться в астрал? — спросила она в один из вечеров, скользя пальцами по строчкам книги.

— Я бы этого хотел.

Астрал — изнанка нашего мира — доступна не всем. Маги перемещаются душами с помощью специальных письмён, но не каждому это дано и даже не всегда зависит от силы резерва. В астрале маги создают вместилища будущих заклинаний. У каждой расы свои особенности: драконы плетут астральные книги, фениксы — крыло взамен добровольно отданного, а оборотни формируют свитки. В дальнейшем маги охотятся на астральных духов, чтобы получить насыщенные магией кристаллы, и накладывают их на вместилища заклинаний. Это расширяет резерв, добавляет различные особенности, вроде дополнительной направленности в другую стихию или ментальных способностей. Для оборотней же перемещения в астрал особенно важны. Мы вступаем в союз с астральным духом, он становится подпиткой, усилителем инстинктов, и в единении с ним мы обретаем способность к обороту. Потому я очень надеялся, что Минария сможет перемещаться в астрал. Это даст ей возможность сплести свиток, обрести духа-союзника и однажды стать полноценной львицей.

— А ты бы хотела, Минария? — уточнил я осторожно.

Возможно, ей это и вовсе не интересно.

— Да, я бы хотела попасть в астрал, — закивала она. — Правда, не представляю, как там выживу ещё и приручу настоящего астрального духа, — и хихикнула.

— Я помогу тебе, — пододвинувшись к ней по софе, взял её за руку. — Вместе выберем тебе астрального духа и приручим его.

— А как проявится магия? — она посмотрела на наши переплетённые ладони и с интересом заглянула в мои глаза.

— У всех происходит по-разному. Скорее всего, ты переймёшь мою магию воздуха. Она может проявиться в созданном тобой ветре, неожиданном… взлёте.

— Взлёте? — глаза Минарии расширились в неверии.

— Да, — я потянул её на себя и поднялся, вынуждая подняться и её.

Минария охнула от неожиданности, когда я дёрнул её на себя и обнял, но вырываться не стала, заинтригованно замерла в моих объятиях. Нас окружили потоки ветра и подняли над полом.

— Это невероятно, Раун! — рассмеялась она, прижимаясь ко мне теснее.

— Однажды и ты так сможешь, драгоценная моя, — проурчал, вдыхая аромат солнца у её макушки.

Минария вскинулась, лазурные глаза наполнял чистый восторг и что-то ещё, будто разрешение. По крайней мере, мне хотелось видеть его. Либо я больше не мог себя сдерживать. Потому припал к сладким губам своими губами. И простонал от удовольствия, когда получил уверенный отклик. Руки Минарии скользнули на мои плечи. На долгие минуты мы забылись. Я жадно пил мгновения, но тушил свою порывистость, чтобы не напугать истинную. А она с упоением отвечала, лишая меня самообладания.

И когда выдержка приблизилась к своему пределу, я заставил себя оторваться от Минарии и опустил нас на пол. Она часто заморгала и коснулась чуть опухших губ указательным пальцем.

— Ты себя контролируешь? — спросил я с улыбкой.

— Да, — усмехнулась она.

— А вот я на пределе, — признался, нехотя выпуская её из объятий.

Мечтательно улыбаясь, она опустилась на своё место. Я сел рядом, испытывая одновременно радость от её ответа, сожаление из-за того, что всё закончилось, и неистовое желание. Впрочем, первое было сильнее всего. Минария больше не боялась, шла мне навстречу и не противилась переходу наших отношений на новый этап.

— У меня просьба к тебе, — выдохнул я, решив перейти к важной для меня теме. — Ты не могла не заметить, дворец готовится к празднику Солнцестояния. Будет бал. Знаю, ты далека от дворцовой жизни и политики, но это особенный день для магов. Грань между нашим миром и астралом будет тонка. Возможно, даже ты сможешь заглянуть за изнанку.

— Королева Берит рассказывала, как это важно. Значит, ты приглашаешь меня на бал? — уточнила она задумчиво. — Как настоящую принцессу?

— Ты и есть принцесса, солнце. И, да, это приглашение для тебя и твоих родителей. Я бы… желал привести тебя, как свою истинную, — признался сипло.

— Но это будет бал? Танцы? Музыка? — улыбнулась она, хотя не могла скрыть некоторое волнение.

— Да, мы будем танцевать, — подтвердил я.

— Хорошо. Я с радостью. И… я понимаю, что не получится прятаться в лаборатории вечность.

— Никто не требует от тебя участия в дворцовой жизни. Она не для всех, — я вновь взял Минарию за руку и широко улыбнулся, радуясь её согласию. — Главное, чтобы ты была счастлива.

— Раун… знаешь… — она прикусила губу в нерешительности, — я хочу, чтобы и ты был счастлив, — и задохнулась, будто потратила всё дыхание на это признание.

Сердце защемило от нежности.

— Твои слова уже делают меня счастливым.

Я вновь пододвинулся к Минарии и поцеловал её улыбающиеся губы. Без страсти, нежно, тепло. С благодарностью.

/Минария/

— Красота, — выдохнула я, когда мы попали в бальную залу.

Под потолком искрились блёстками и опадали искрами иллюзии в виде цветов, огоньков и птиц. Помещение пестрело яркостью нарядов, ароматами изысканных блюд и вспыхивало смехом. Раун держал меня за руку, придавая мне уверенность. Сегодня он был нереально притягателен в чёрном с бирюзой костюме и с распущенными волосами.

— Да, красиво, — согласился Раун, заглянув в мои глаза.

И я постаралась выглядеть безупречно, кажется, впервые не могла придраться к отражению в зеркале. Впрочем, в этом заслуга королевы Берит, она помогла мне подобрать потрясающее платье. Бирюзовое, со вставками чёрной атласной ткани, на широких бретелях, в пол, с разрезом на грани приличия. А обнажённые руки скрывали длинные белые перчатки. Волосы мы тоже решили распустись, позволяя природным кудрям самим решать, как им лучше лежать. Среди оборотней ценилась естественность, потому здесь не был в ходу слишком сильный макияж, окрашивание волос и парфюм.

— Мне немного страшно. Я редко бываю на балах, это мой третий раз.

— Не волнуйся. Я представлю тебя особо важным гостям, и потом мы сможем танцевать хоть всю ночь, — сообщил он. — На тебе мой запах, ты под моей защитой. Помни об этом и веди себя уверенно. Тогда никто не посмеет оскорбить тебя даже мыслями. Как и твоих родителей. Расслабься, Минария, и получай удовольствие.

— Спасибо.

— Тебе спасибо за то, что приняла приглашение, — проурчал он, и все мои страхи отступили.

Позже стало ясным, что я действительно зря волновалась. Раун находился при мне постоянно, а все, кому он меня представлял, вели себя приветливо и вежливо. Неприятность случилась лишь раз, когда моего кавалера срочно утащил король. Естественно, я не противилась, пока прошла к родителям, чтобы послушать их восторги. Мне нравилось на балу, потому и сама с удовольствием делилась впечатлениями. Но видимо, отлучкой Рауна решили воспользоваться.

— Значит, вот она, самая таинственная принцесса Клоуфаста, — протянула незнакомая женщина, вставая у стола рядом со мной.

Она явно была не из львов, тонкая, изящная, с иссиня-чёрными волосами и голубыми глазами. Оборотни жили дольше людей, но я была слаба в определении их возраста, потому могла дать незнакомке лет сорок.

— Добрый вечер, — мне с трудом удалось удержать себя от кивка.

Королева Берит много раз повторяла, что мне должны кланяться в первую очередь. Только незнакомка не спешила выразить уважение.

— А вы?..

— Хекла из клана чёрных лис, — представилась она, разворачиваясь ко мне. — Всем интересно, чем же занимается принцесса целыми днями в подвалах дворца. Что мастерит? И почему не проводит ночи со своим истинным? Оборотни так не милы стоудорке?

— Как вы смеете? — нахмурился папа.

— Я думала, все стоудорцы холодны, но ваши родители проводят ночи вместе, — продолжила она, проигнорировав его слова. — Возможно, вы поясните, чтобы помочь мне разобраться в особенностях вашей страны?

— А тебе нужно пролезть в каждую постель, Хекла, — жёстко вмешался в разговор Раун.

Он встал рядом со мной и обнял меня за талию. Напряжение сразу отступило.

— Это лишь женское любопытство, принц Раун, — ему она почтительно поклонилась и даже сделала шаг назад, будто испугавшись.

И я отметила, что не только она, многие оборотни опасливо отступили от принца, и даже несколько ощетинились, словно почувствовав опасность.

— Твоё любопытство неуместно, лиса, — отрезал он. — На этот раз из уважения к главе клана чёрных лис я не буду требовать извинений, но в следующий раз…

— Я поняла вас, принц, — не поднимая головы, она ещё отступила и поспешила скрыться среди толпы.

— Прости за это, — Раун обернулся ко мне, и вся его ярость схлынула, сменившись тревогой.

И я поняла, что он не менялся, так и остался опасным оборотнем, просто стал безопасен для меня. От этого осознания в душе разлились тепло и спокойствие.

— Я ведь наверняка нарушаю ваши обычаи. Её… выпады ожидаемы.

— Большинство понимает, что ты чужестранка. Остальным лучше помолчать, — проворчал он недовольно. — Ты не расстроилась?

— Нет, — помотала я головой, украдкой улыбнувшись. — Только немного из-за того, что наш первый танец всё не начинается.

— Идём, — рассмеялся он с облегчением.

— О, мы с вами, — оживилась мама.

— Спасибо, — отец похлопал Рауна по плечу, и тот кивнул с улыбкой.

Мы прошли в центр зала. Ради принца прервали играющую мелодию и начали её заново. Пары отступили от нас, давая больше свободы. И на меня накатила нервозность. Я ведь не умею танцевать. Но все мои опасения развеялись, стоило Рауну закружить меня в первой фигуре. Он вёл уверенно и властно, мне оставалось довериться ему и наслаждаться танцем. Сильные руки держали крепко, звериные глаза гипнотизировали. Зал с гостями отдалялся. Оставались только я, Раун и волшебство нашего танца. Мелодия звенела в мыслях. Жар снова блуждал по телу. Желание смешивалось с восторгом и нежностью. Когда музыка затихла, и моя грудь налетела на грудь Рауна, я лишь прикрыла глаза, с радостью ныряя в сладость поцелуя.

Вокруг послышались аплодисменты. Я опомнилась, мельком огляделась, но Раун не позволил мне засмущаться, покровительственно обнял и отвёл к столу с закусками.

— Не волнуйся, проявления близости внутри истинной пары естественны и даже приветствуются. Оборотней радуют состоявшиеся союзы. А нашего сближения ждали многие.

— Я не знала.

— Я старался оградить тебя и от чужих ожиданий, — он подал мне стакан с соком. — Пара минут передышки, Минария, и возвращаемся в танец.

— Можно просто «Мина», — прошептала я, с благодарностью принимая напиток, и с удовольствием окунулась в радость янтарного взгляда Рауна.

Вскоре стакан опустел, и мы продолжили танцы. Кружили под музыку почти два часа, пока мои ноги в каблуках не запросили пощады. К тому моменту мои родители попрощались с нами и вернулись к себе. Я думала, бал завершился и для меня, но Раун внезапно предложил прогуляться по саду.

— Там холодно, и ноги болят, — засомневалась я.

— Со мной тебе не о чем волноваться, — заверил он меня, и я больше не стала противиться.

Мы покинули шумную бальную залу, следом перешли в более пустые коридоры дворца, а оттуда вышли и на улицу. Холодный воздух сразу охладил разгорячённую кожу. Раун вдруг подхватил меня на руки и понёс по припорошенной снегом дорожке в сторону сада. Нас окружили потоки ветра, оттесняя прочь холод. Стало тепло, уютно и волнительно в руках моего оборотня. В вакууме магии его аромат и ощущение покровительства надо мной стали особенно острыми.

А Раун тем временем перешёл в закрытую зону сада. Освещение здесь оказалось притушено, лампы сверкали алыми, синими и лиловыми оттенками, придавая волшебную атмосферу клоуфастскому вечеру. Я с наслаждением осматривалась, но вскоре всё моё внимание захватило небо. Сквозь кромешную тьму проглядывала радужная пелена. Временами она становилась совсем тонкой, а моментами проявлялась так сочно, что сквозь неё мелькали силуэты неведомых животных и растений.

— Мне чудится? — предположила дрожащим голосом.

— Нет, это астрал.

Скользнув в окружение обвитой вьюнами перегородки, Раун очистил от снежного налёта скамейку и присел на неё, удобно устраивая меня на своих коленях.

— Всмотрись в небо, Мина. Там астрал. Однажды мы войдём в него вместе, но сегодня я могу показать тебе его тень. Всмотрись, — шепнул мне на ухо.

Задрожав всем телом, я обратила взгляд к лицу Рауна. Завеса астрала сияла радугой в его глазах. Как и я, он смотрел лишь на меня.

— Вижу, — просипела я, проведя кончиками пальцев по его щеке.

Кажется, в последний раз сама его касалась в ночь нашей первой и пока единственной близости. Тогда нам было так хорошо. Но сейчас намного лучше. И это не предел.

— Вижу, — повторила и потянулась к губам Рауна за поцелуем.

Он такого не ожидал и на миг задохнулся в счастливом неверии. Сильные руки стиснули талию, но больше Раун ничего не делал, затих и стал ждать. Я стушевалась, но лишь на пару секунд, пока преодолевала последние крохи расстояния между нашими губами. И теперь моё дыхание приостановилось: от собственной смелости, от яркости момента, от внутреннего торжества и ощущения правильности происходящего.

— Мина… — просипел Раун, когда поцелуй прервался. — Не останавливайся, — попросил.

И я отметила, что вокруг нас теперь кружит небольшая ветряная воронка, скрывая мгновения нашего единения плотным пологом и будто заключая нас в кокон. Лишь радужное небо над головой виделось кристально ясным. Его всполохи по-прежнему мелькали в янтарных глазах Рауна.

— Хорошо, — прошептала я и вновь прильнула к твёрдым губам в поцелуе.

Нежный и неторопливый, он окончательно утянул меня в мир грёз и отдалил желание опомниться. Мне было так тепло и хорошо в объятиях Рауна, что хотелось продлить эти мгновения в вечность и одновременно поглотить их, впитать, вобрать до капли. Жажда разгоралась всё сильнее, а неторопливость уходила, сменяясь порывистостью. И вскоре я прижалась к груди Рауна своей грудью, обвила его шею руками, и мы рухнули в омут чувственного сумасшествия.

Меня вело, мысли путались, желание скручивало внутренности. Раун обнимал меня, вжимал в своё тело, стискивал бёдра до лёгкой боли и придушенных охов. И каждое прикосновение разносилось дрожью по телу, каждая ласка оседала истомой внизу живота, и каждый короткий взгляд бросал в водоворот жарких фантазий.

— Как же ты пахнешь, Мина, — проурчал Раун, спускаясь губами в моё декольте.

— Солнцем, — предположила я, жмурясь от удовольствия.

— Желанием. Ты хочешь меня, — сообщил он одновременно бескомпромиссно и довольно.

— Хочу, — признала, на мгновение усомнившись.

Но глупо пытаться скрыть то, что очевидно. Как и глупо уноситься прочь от того, что сама спровоцировала. Я хотела поцеловать Рауна, хотела коснуться его, хотела ощутить его жажду. Хотела все эти дни осторожного общения и долгих занятий, пока приглядывалась к нему, оценивала, искала фальшь. Но так и не нашла, что стало последним толчком к разрешению на свои желания. И вот мы здесь, совершенно одни, разгорячённые поцелуями, возбуждённые, и нет ни одной причины, чтобы остановиться. Разве что мои страхи и неуверенность. Но… с Рауном не страшно. Он защитит, поддержит, обогреет и приласкает. Я всё для него. Пора и мне сделать шаги навстречу.

— Мина, я не смогу тебя отпустить. Не после этих поцелуев.

Рука Рауна скользнула от моего колена вверх по внутренней стороне бедра. Ткань платья натянулась, и я приподнялась, позволяя задрать подол к талии. И через миг получила награду за свою смелость: сильные пальцы прошлись по кружеву белья вдоль складочек и надавили на чувствительный бугорок. Стон сорвался с моих уст, и Раун вобрал его губами. Жадно, порывисто и так страстно, что у меня закружилась голова.

— Не останавливайся, — попросила я.

— Я и не смогу, — усмехнулся он. — Слишком хочу тебя, драгоценная моя.

Раун приподнял меня и потянул моё белье вниз. Мой взгляд вновь пробежался вокруг нас, но напоролся на непроницаемую преграду окружающего нас урагана. И тогда я позволила себе новую смелость, схватилась за плечи Рауна и послушно подтянула ноги, позволяя снять с меня бельё.

Лишняя преграда была отброшена прочь, и умелые пальцы вернулись к прерванной ласке. Лёгкое поглаживание перешло в настойчивое проникновение. Я задохнулась и закричала, ощущая, как всё внутри сжимается, направляя по телу волны сладкой дрожи. И так раз за разом, то резко, то неторопливо. Томительная наполненность сменялась разочаровывающей пустотой в ожидании нового проникновения. Снова и снова. Подводя меня к краю блаженства и сводя с ума неторопливостью. Пока вдруг всё не закончилось.

— Что? — я растерянно моргнула, когда Раун вдруг отстранился и откинулся на спинку скамьи.

— Мы оба хотим большего, Мина, — пояснил он, дёрганными движениями справляясь с ремнём и застёжкой ширинки.

Он чуть приподнялся, приспустил брюки и опустил бельё, освобождая из оков одежды твёрдое мужское естество. Напитанная кровью плоть пульсировала, на гладкой головке поблёскивала смазка. Хотелось коснуться, ощутить каменную твёрдость, оценить и познать. Но собственные мысли смутили, я не знала, насколько это уместно.

Не подозревая о моей внутренней дилемме, Раун приподнял меня за талию. Я развернулась и опёрлась коленями на скамью.

— Не бойся, Мина, — он запустил пальцы в мои волосы и потянул меня на себя.

— Я не боюсь, лишь немного… озадачена. Что дальше? — шепнула, боясь показаться глупой.

— Садись на меня, — порочно улыбнулся он. — Медленно, чтобы мы прочувствовали каждый миг.

Душой овладело предвкушение. Я опустила бёдра и судорожно выдохнула, ощущая, как горячая плоть проникает между складочек. Ещё чуть вниз, и мысли взбудоражило несмелое проникновение. Почти не ощущая связи с реальностью, я отыскала губы Рауна, и мы слились в голодном поцелуе. Жались друг к другу, пили момент, пока твёрдая плоть медленно и жарко погружалась в меня. И когда наши бёдра соединились, я задрожала, замерев у грани. Наши стоны слились в один.

— Рано, Мина, рано, — Раун приподнял меня над собой и замер, не позволяя мне опуститься вновь. — Не торопись.

— А ты слишком медлишь, — проворчала я почти обиженно. — Это же не последний раз.

— Я надеюсь, — улыбнулся он нежно, и в следующий миг стремительно опустил меня на себя.

Я задохнулась от резкого проникновения и задрожала в преддверии разрядки, но Раун вновь поднял меня, не позволяя к ней приблизиться. И так раз за разом, вверх, пауза и стремительно вниз. От разочарования пустоты до восторга наполненности перед приближающимся мигом блаженства.

— Позволь излиться в тебя, Мина, — хрипло зашептал Раун в мои губы. — Мы во дворце. Утром начнёшь пить настой. Позволишь?

— Да, — выдохнула. — Только не останавливайся.

Он улыбнулся и вновь поцеловал меня. Ошеломляюще глубоко и властно. И новое проникновение выбило последние мысли из головы. С этого мгновения темп пропал. Мы прижались друг к другу настолько тесно, насколько способны, и сорвались в умопомрачительную гонку. Тело сжимало судорогами, реальность отдалялась, низ живота стягивал один спазм за другим. И в последнем особенно сильном проникновении я выгнулась в спине и закричала о своём освобождении в радужное отражение астрала на небе. И через миг раздался стон Рауна. Внутри меня стало совершенно тесно, и мир окончательно померк под потоком непередаваемого блаженства.

Потом я долго сидела на коленях Рауна, уткнувшись носом в его шею, вдыхала его будоражащий аромат и ловила пальцами биение его сердца. Он всё ещё находился во мне. Так сладко-горячо, что не хотелось вырываться из неги расслабленности. Вот только утихшее желание вновь просыпалось. Я ощущала, что и Раун внутри меня твердеет, и его дыхание учащается.

— Пригласишь к себе, солнце? — шепнул он, прерывая установившееся молчание.

И я ощутила, как напряглось его тело.

— Да, конечно, — я приподнялась и мимолётно поцеловала его вспыхнувшие улыбкой губы.

/Раун/

Минария пошевелилась в кольце моих рук, и пусть мы были близки всю ночь, нутро обожгло страхом новых слёз. Я затих, даже задержал дыхание. Минария сладко простонала, подтянула к себе ножки и отодвинулась назад, плотнее прижимаясь ко мне спиной, и вновь затихла. Её действия разлились облегчением в мыслях. Страх ушёл. Я порывисто обнял свою солнечную девочку, закопался лицом в золотые волосы и шально улыбнулся. И тогда её тело в моих руках напряглось. Страха я не чувствовал, лишь некоторую сконфуженность. По сути, она во второй раз в жизни просыпается в одной кровати с мужчиной.

— Доброе утро, солнце, — прошептал я в её волосы. — Ещё рано, поспи.

— Доброе утро, Раун, — отозвалась она, расслабляясь в моих руках. — Не знаю. Надо подумать.

— Может, ты недостаточно устала за ночь? — положив руку на её живот, я прижал Минарию к себе, одновременно подаваясь к ней бёдрами.

Член стиснуло стройными ягодицами. Желание не покидало меня всю ночь и теперь воспрянуло с новой силой. Минария задрожала и придушенно охнула, когда моя вторая рука скользнула по её грудям и сжалась на тонкой шее.

— Ты же не против, солнце? — проурчал, вынуждая её выгнуться в спине, и приставил головку к влажному входу.

— Не против… — прошелестела она и тихо простонала, когда я толкнулся в неё.

Наши тела соединились и замерли в остром моменте единения. Мысли спутались. Сердце в груди забилось о рёбра, отдаваясь вибрацией в спину Минарии. Выскользнув из жаркой тесноты, я поймал слухом стон девушки и вновь ворвался в её тело. Она задрожала в моей хватке, сильнее выгнула спину, насаживаясь на меня глубже и ярче.

— Зови меня, — прохрипел я Минарии на ушко.

И она звала. Дрожала в моих объятиях, задыхалась стонами, кричала, просила, пока наш мир не взорвался сочностью общего экстаза.

Когда мы немного отдышались, я перевернулся на спину, уложил голову Минарии себе на плечо и шепнул в её макушку:

— Поспи.

— Хорошо, Раун, — прошелестела она сонно, и вскоре действительно затихла.

А я ещё долго лежал, вдыхал дурманящий аромат моей истинной пары, перебирал солнечные волосы и улыбался. Моё терпение оправдалось, Минария смогла отбросить прошлые страхи и сомнения, и пойти мне навстречу. Она открылась мне, рассказала о себе и дала себе разрешение узнать меня. Я бесконечно влюблён в свою хрупкую, трудолюбивую и добрую девочку. И мечтаю лишь о её взаимности.

Бессонная ночь давала о себе знать, я задремал. Но стоило Минарии попытаться сбежать, сразу проснулся и обнял беглянку.

— Не хотела тебя будить, — расстроенно пробурчала она.

— Обязательно буди. Желательно поцелуем, — улыбнулся я, не открывая глаз.

— Мне… надо… на зов природы, — хихикнула она, но нежные губы коснулись моих. — Спи, Раун.

На моих губах ещё таяла сладость её поцелуя, когда она выбралась из кровати и прошла в купальню. В мыслях зрел коварный план по захвату территории Минарии. Для начала я думал уговорить свою слишком трудолюбивую истинную провести день вместе, желательно в кровати. Но мысли развеялись, когда дверь купальни резко распахнулась. Из помещения раздался грохот и придушенный вскрик Минарии. Я оказался в комнате раньше, чем успел испугаться или попытаться осмыслить произошедшее. Подлетел к замершей в ужасе у раковины девушке, обнял её и настороженно огляделся, окружая нас потоками ветра.

— Раун, я… чихнула, — сипло сообщила она, прижимаясь к моей груди.

— Что? — опешил я.

Опасности не наблюдалось. Лишь средства гигиены и полотенца раскидало по полу.

— Я чихнула, и всё вокруг меня разлетелось, — пояснила она, и сразу стало ясным, что же произошло.

— Замечательно, солнце! — я развеял ветер и крепче обнял Минарию. — В тебе проснулась моя магия. Испугалась?

— Немного. Но я больше боялась, что подлечу к потолку, ударюсь и упаду, — нервно хихикнула она.

— Ничего такого не произойдёт. Раз магия проснулась, мы начнём контролировать её стабилизацию с помощью ограничителей. И я начну твоё обучение.

— Хорошо, — она расслабилась в моих руках. — Это так волнительно.

— И я возбуждён перед предстоящей работой.

— Только перед работой? — она чуть отстранилась, лукаво заглянула в мои глаза. — По-моему, ты всегда возбуждён по другому поводу.

— Я бесконечно хочу тебя, и это не изменится. И я воспринимаю нашу ночь переходом на новый уровень отношений, — сообщил прямо, но ощутил себя невероятно неуверенно.

Она стоудорка, наше мышление во многом отличается.

— Да. Иначе бы я не решилась… там… на скамейке, — усмехнулась она, и её щёки тронуло румянцем. — Да и я пригласила тебя к себе. Это начало близких отношений.

— Я рад, — выдохнув с облегчением, вновь обнял свою Минарию. — Предлагаю вместе принять ванну, позавтракать. Да и день можно провести вместе. Расслабиться, обсудить твоё обучение. И я обещал позаботиться о противозачаточной настойке.

— Да, это обязательно. Нам пока рано думать о детях.

— Но ты ведь не против них?

— Нет, я хочу детей. Но дети — большая ответственность.

Её ответ позволил окончательно расслабиться.

— Тогда идём, — я нагнулся, подхватил Минарию на руки и понёс её к ванне. — Ты же согласилась провести со мной день.

— Да, я не против, — улыбнулась она.

Не сдержавшись, я прильнул к её губам в поцелуе. Минария моментально ответила. Душу до краёв наполнили счастье, уверенность и предвкушение нового. И эти ощущения не покидали весь день. Мы сегодня никуда не спешили: вдоволь поплескались в ванне, там же снова занялись любовью, следом позавтракали, потом долго целовались, прежде чем перейти к новым урокам магии, которые периодически прерывались на объятия, поцелуи и близость.

— У тебя столько шрамов, — отметила она вечером, когда мы разомлевшие после горячей ванной и ураганной близости перебрались в кровать.

Минария лежала, положив голову мне на плечо, и водила пальчиком по моей груди, специально обходя самый большой и глубокий шрам.

— Это нормально для оборотней или ты такой… драчун?

— Нормально. Мы учимся сражаться с детства и с гордостью носим свои шрамы. Но этот… в нём нет гордости, только боль, — признался я хрипло, перемещая руку Минарии на шрам, и ощутил, как задрожали её пальцы. — Простые жители мира не знают многого. Разлом был переходом в другой мир, где жила разумная раса, называющая себя асатру. Они были малочисленны и лишены чести, потому намеревались поработить наш мир интригами и ослаблением изнутри. Некоторые из них были способны вселяться в людей, порабощать их разум. Так они проникли в управленческий аппарат многих стран. В Клоуфасте же асатру вселился в нашего с Аделмаром отца.

— Какой ужас, — прошептала Минария. — Что же произошло?

— Асатру не учёл особенностей нашей расы. Мама почувствовала вселение, заболела, начала погибать без души своего истинного. Тогда перед смертью ублюдок решил ударить по Аделмару, как первому наследнику. Я не мог поднять руку на отца, просто подставился под удар, чтобы защитить брата, — признался, стиснув тонкие пальчики Минарии. — Вмешалась мама. Она убила себя, чтобы спасти нас. Так Клоуфаст лишился короля и королевы. А мы даже до конца не поняли, что это было за колдовство. Страны к тому времени прекратили отношения, поднялись ведьмовские барьеры. Мы с братом остались сиротами, одни в стремлении доказать свою силу и право на трон отца.

— Мне так жаль, Раун, — Минария крепче обняла меня. Я ощутил соль её слёз. — Но вы справились. Уверена, ваши родители счастливы за вас там, за гранью. Я понимаю твою маму, тоже сделала бы всё для своего ребёнка.

Она вновь погладила мой шрам. И душевная боль из-за воспоминаний уступила место нежности.

— Истинность не только физиология, как видишь. Это единение душ. И пусть мы разные, но я верю, что становимся ближе.

— Я тоже верю в сказку с тобой, Раун. Теперь верю, — прошептала она.

Месяц спустя.

— Доверься мне и ничего не бойся, — напомнил я, помогая Минарии присесть на вырезанный на деревянном полу моей спальни годрис, магический знак для перехода в астрал.

Она аккуратно села и посмотрела на меня со смесью паники и восторга.

— Мы не слишком спешим?

— В отношении других учеников я бы так и решил, — заверил её, присаживаясь на соседний годрис.

Переход в астрал происходил на случайные локации, если изначально не привязать свой дух к определённому месту или не внести данные в сеть контроля. Но чтобы нас не разбросало даже на лишние два метра, мы взялись за руки.

— Но ты так старательно изучала силу внутри себя, что во мне нет сомнений в твоих способностях, любимая, — чуть подавшись к ней, я оставил поцелуй на костяшках её пальцев.

Минария смутилась и отвела взгляд. Мне стоило проявить терпение и здесь, не торопить её, но я больше не мог молчать о своих чувствах.

— Давай пробовать, — она крепче стиснула мою ладонь и зажмурилась.

— Прочувствуй магию внутри и направь её в годрис. Не бойся и иди за мной, — я тоже прикрыл глаза и улыбнулся, ощущая, как Минария сразу принялась выполнять мои инструкции.

Напряжение отпустило не только меня. Телом овладел короткий миг невесомости. Душа понеслась за изнанку мира. Слуха коснулось пение птиц, кожу защекотали прикосновения ветра. Мы с Минарией оказались на цветущем берегу несущейся в небо реки.

— Это невероятно, Раун! — воскликнула она, во все глаза рассматривая представший вид, и задохнулась, когда увидела, как в небе над нами проплыла рыба. — Невозможно…

— Да, астрал прекрасен и никогда не устаёт удивлять, — я же любовался выражением ошеломления на лице любимой и блеском лазурных глаз.

В астрале наши души, в нём можно придать себе любую форму, но Минария не стремилась приукрасить внешность или фигуру, предстала такой же, какой садилась на годрис.

— И знаешь, что это означает, любимая? — я развернул её и обнял со спины, указывая на горы вдали, среди которых летали драконы и виверны.

— Что я… смогу стать магом?

— Да, ты сможешь сплести вместилище заклинаний и даже приручить духа. Если захочешь.

— Конечно, хочу! Хочу, как ты, сплести свиток и приручить львицу.

— Я так счастлив, любимая, — выдохнул в её макушку.

— И я. Я тоже очень счастлива, — она порывисто развернулась и крепко обняла меня, утыкаясь лицом в мою грудь.

— Тогда… хватит жить на двое покоев. Переезжай ко мне, солнце, — попросил, погладив её волосы.

— Хорошо, — без раздумий ответила она, совершая ещё один шаг на пути к общему счастью.

/Минария/

Две недели спустя.

— Почему ты не сказала, что была под трибуналом? — сердито вопросила я, сверля Кэссиди негодующим взглядом.

Подруга поправилась за последнее время, и появилось что-то новое в синих глазах. Кажется, это было счастье взаимной любви. Я часто ловила его блеск в собственном отражении и во взгляде Рауна.

— Потому что это была чистая формальность. Да и не хотела, чтобы ты переживала. Тебя же только похитили, я пыталась поддержать, уверить в своей защите, вбить в голову Рауна важные моменты.

— Мы подруги. Ты должна была сказать, — мотнула я головой. — А я узнала случайно. Раун упомянул о трибунале, когда рассказал о твоей встрече с союзниками.

— Нет никаких проблем, Минария. Я вступила в контакт с союзом других стран без одобрения королевы, лишение звания было ожидаемо. Но я ни о чём не жалею. Я счастлива, Минария.

— Правда? — прищурилась я.

— Конечно, — она отодвинула артефакт, и мне стал виден её округлившийся живот.

— Ты… Поздравляю вас, — рассмеялась я.

— Спасибо, — она нежно погладила свой живот. — Я влюблена, жду ребёнка, свободна от службы, занимаюсь любимым делом. А трибунал и лишение звания — формальности для народа. Мне очень хорошо, Мина. И вижу, что я не зря поддержала вас с Рауном. Пусть и не сразу, пусть я очень зла на него за твоё похищение, но вижу, что и ты счастлива.

— Я… полюбила его, — кивнула, коснувшись вспыхнувшей щеки. — И хочу признаться ему завтра.

— Почему не вчера? — насмешливо уточнила Кэссиди.

— Потому что это очень важно для меня, — фыркнула я. — И завтра важный день для нас обоих. Раун выполнил обещание, построил для меня лаборатории. Завтра представление королю.

— Я общаюсь с Рауном не так уж и часто, но, думаю, для него важнее ты, а не лаборатории, Мина. Он постоянно уверял меня в этом, клялся, что не причинит тебе вреда, заслужит взаимность. И я пыталась верить. Рада, что не ошиблась.

— Не ошиблась, — подтвердила я.

После бала мы с Рауном проводили вместе каждую свободную минуту. Он обучал меня магии, помогал обуздать проснувшуюся внутреннюю силу. Я готовилась приступить к созданию свитка, изучала плетения и практиковалась в их формировании. Ну и получала образование в чувственной стороне жизни и больше не считала себя глупой в стремлении коснуться моего оборотня.

А Раун вникал в особенности механики. Знания точных наук и упорство помогли ему быстро познать азы и влиться в работу. Поэтому и лаборатория построилась так быстро. Мы даже приступили к созданию опытной модели первого автомобиля, началась сборка двигателя. Но это непросто, ведь мы соединяем науку и магическое искусство.

— А раз не ошиблась, почему ты среди ночи не в кроватке со своим оборотнем, а в лаборатории? — пожурила меня Кэссиди, скрестив руки на груди.

— Я контролировала оценку службы безопасности, чтобы они ничего не сломали. Презентация — удачный момент для покушений. Ты в этом намного опытнее меня.

— Всегда найдётся тот, кто жаждет власти, — помрачнела она.

— Да. На балу меня поддевала Хекла из клана чёрных лис. Раун говорит, она опасна, он подозревает её в недавнем покушении на короля Аделмара. Организатор погиб при задержании, не смог ничего рассказать.

— Поэтому будь осторожна, Мина, и не пренебрегай правилами безопасности.

— Со мной всегда охрана, — заверила я её.

— Иди к себе. Удивительно, что Раун тебя до сих пор не вытащил из лаборатории.

— Он сам пока не в покоях, обсуждает последние изменения в ходе мероприятия. Так что лучше я пойду утаскивать его в постель. Ты права, нам нужно отдохнуть. Завтра важный день.

— Верное решение. Спокойной ночи, Мина, — она махнула рукой на прощание и прервала сеанс связи.

Я поднялась из-за стола, потянулась, растёрла ноющие веки и поплелась на выход. В лаборатории в столь позднее время царила тишина. Охрана ждала в коридоре. Рабочих разогнали ещё пять часов назад, чтобы провести оценку безопасности предстоящего мероприятия. Всё же будут не только король с королевой, но и представители древних кланов оборотней, пресса, послы соседних стран.

Продолжая зевать, я выключила свет в кабинете и задохнулась от ужаса, когда заметила метнувшуюся ко мне тень. На меня налетела… Хекла и впечатала в стену. Затылок взорвался болью. В голубых глазах лисицы вспыхнуло торжество, и она прижала к моему носу пахучую тряпку. Я дёрнулась в крепкой хватке, беспомощно замотала руками и ногами, но ничего не добилась. На тело навалилось бессилие, в мыслях воцарилось отупение. И тогда лисица перестала меня удерживать. Я повалилась на пол и затихла, казалось, не в состоянии пошевелить даже пальцем.

— Как забавно, новая принцесса Клоуфаста у моих ног, — женщина присела возле меня и коснулась кончиком указательного пальца моей скулы, чтобы повернуть мою голову и заставить смотреть в её горящие злорадством глаза.

— Зачем? — просипела я. — Мы здесь заперты. Тебе не сбежать.

Из-за странного состава чувства и мысли текли вяло. Я даже не могла в полной мере бояться.

— Я устала, — скривилась она. — Устала плести бессмысленные интриги и наблюдать, как прокля́тый король с его братом каждый раз выходят победителями. Они убили моего отца, следом, когда я почти смирилась с жизнью в новом мире, забрали и моего возлюбленного. Их больше нет, а мне не вернуться домой. Разлом закрыт.

Домой? Разлом?!

— Ты… асатру?

— Раун рассказывал тебе о нас, — яростно рассмеялась она. — Тогда ты знаешь, на что мы способны. Ты права, мы с тобой здесь заперты. Скоро к нам ворвётся охрана, обнаружит раненую тебя и мёртвую меня. Я буду убеждать всех, что чудо помогло мне отбиться от обезумевшей лисицы. А завтра на твоей презентации, в день, который должен озаглавить следующую ступень развития страны, во время взрыва погибнут король и королева. Мы с Рауном выживем, снова только чудом, и взойдём на трон.

— Он не поверит. Он почувствует.

— Для этого ваша связь слишком слаба… — расхохоталась она, сжимая рукой моё горло. — Правильно, бойся меня. Страх продлит твои мучения. И пожалуйста, сопротивляйся. Хочу убивать тебя медленно. Я расскажу Рауну, как ты мучилась, прежде чем убить и его.

Чувства ожили, и сердце сжалось в ужасе. Но я боялась не за себя, а за Рауна.

Желание защитить его и нас придало сил. Я оттолкнула руку Хеклы, но это всё, на что меня хватило. Женщина зло рассмеялась, вновь потянулась ко мне.

— Не смей… — прошипела я, пытаясь приподняться на локте.

И в следующий миг она отпрянула, когда к нам подлетел разъярённый Раун.

— Ты за это заплатишь, лиса! — прорычал он, присаживаясь возле меня на колено, и направил мне в грудь несколько сияющих шариков заклинаний.

Слабость сразу отступила, взгляд прояснился.

— Она астру, — прохрипела я.

Но Хекла не собиралась давать нам много времени.

— Хотя бы заберу вас с собой! — расхохоталась она и взмахнула рукой, бросая что-то в нас.

Раун выступил передо мной, создавая вокруг нас голубоватый купол. Брошенные снаряды оказались дротиками и по какой-то причине легко преодолели магическую защиту.

— Раун! — воскликнула я испуганно, когда в его плечо и руку вонзились два тонких снаряда.

Он сразу вырвал их и сунул в карман. А перед Хеклой соткался магический свиток. Из него выскочила полупрозрачная лисица и вошла в тело женщины. Пространство озарилось вспышкой света. И через миг нам предстала настоящая лиса с горящими жаждой крови голубыми глазами.

— Спрячься в кабинете, — шепнул мне Раун.

Перед ним тоже сформировался магический свиток. Только из него выскочил пугающий лев и ворвался в тело моего истинного. Мгновение трансформации, и Раун предстал в своём зверином обличии. Под золотистой шкурой перекатывались стальные мышцы, жёлтые глаза горели силой магии. Зверь обнажил ряды острых клыков и рванул к бросившейся на него лисице. Оборотни с рычанием схлестнулись.

В ужасе наблюдая за ними, я приподнялась и отползла в проход кабинета. Слабость отступила, мне стало легче в физическом плане, но душа металась в ужасе, ведь я видела, что мой лев слабеет. И внутренне ощущала, как и меня покидают силы, как яд разъедает внутренности, пытаясь добраться до сердца. Мой лев погибал, но отчаянно бился, намеренный защитить меня любой ценой. Только я не хотела любой ценой, я хотела, чтобы он выжил и остался со мной. Но что делать? Как ему помочь? Как спасти? Разве что позвать на помощь.

Идея воодушевила, я рванула вдоль стены к выходу. Лаборатория запечатана, охрана вряд ли понимает, что мы в опасности, и так просто не попадёт внутрь, даже если им сообщить. Нужно снять защиту и попросить спасти Рауна.

А звери рычали, то сталкиваясь, то вновь отскакивая друг от друга. Из множества ран на их шкурах лился свет. И когда оборотни вновь отпрянули друг от друга, Раун отбросил прочь оторванный чёрный хвост, но сам припал на раненую лапу. В этот миг наши взгляды встретились, звериный, золотой, такой осмысленный, и мой, полный ужаса и паники.

«Беги. Быстрее беги, любимая», — разнеслось в моих мыслях.

И лиса снова прыгнула в атаку. Раун извернулся, смог избежать удара острыми когтями, но споткнулся, пошатнулся от слабости. Тогда Хекла запрыгнула к нему на спину, попыталась дотянуться до шеи, но смогла вцепиться лишь в плечо. Раздался болезненный рёв Рауна. До смертельного удара остались считанные мгновения.

Ужас затопил меня с головой. Взгляд зацепился за механический рычаг с циркулярной пилой, что крепился к передвижной платформе. Больше не думая о себе, не чувствуя тела, я навалилась на ручки и побежала со всех ног, толкая конструкцию перед собой. И за миг до столкновения надавила на кнопку включения.

Пила зазвенела, моментально принявшись раскручивать свои лезвия. И Раун резко отбросил лису навстречу платформе. Животное извернулось в воздухе, но не успело. Болезненный визг ударил по барабанным перепонкам, сменившись женским криком. Пила впилась в шею лисы. Оборот прервался за миг. И вместо чёрного животного нам предстала испуганная женщина. Пила звенела над ней, глубже впиваясь в плоть. Сверху на рычаг навалился лев. В стороны брызнуло каплями крови.

Раун не дал увидеть мне последние мгновения жизни Хеклы, бросился ко мне, закрыл своим огромным пушистым телом. На этом его силы схлынули, он повалился на пол передо мной. Оборот прервался, и мне предстал Раун в привычном мне человеческом обличии. Лицо его было бледно, одежда пропитывалась кровью из полученных ран.

— Ты в порядке, солнце? — прохрипел он, стискивая руками плечо, и скривился от боли.

Его тело сковала судорога. Глаза закрылись.

— Раун! Нет! — я рухнула на колени возле него, прижалась ухом к груди, и с трудом различила удары сердца.

Он умирал от яда, а я не знала, как ему помочь. Но и сдаваться не собиралась, потому выхватила из кармана артефакт связи и набрала короля. К счастью, он был таким же трудоголиком, потому не спал.

— Минария, тебе бы отд… — добродушно начал он, но встревоженно задохнулся, когда заметил, в каком я состоянии. — Что случилось?

— На нас напали! — прокричала я, пытаясь перекрыть шум пилы. — Раун отравлен! Я в лаборатории и не знаю, как ему можно помочь. Что мне сделать? Есть ли плетение от отравления? Что-нибудь, прошу, я выучу за миг.

— Лишь временное. Запоминай, — он подскочил на ноги, куда-то побежал, но по пути несколько раз показал мне строение плетения.

Я не врала, так хотела помочь Рауну, что создала его за миг и отправила в тело моего оборотня. И следом ещё несколько по подсказке Аделмара.

— Минария, где убийца? Сбежал? Он рядом?

— Хекла. Погибла.

— Это хорошо. Отравители часто носят с собой противоядие. Обыщи её. Мы на пути к тебе.

— Точно! — обрадовалась я, подскакивая на ноги.

Хекла лежала на платформе в луже крови. Голова почти отделилась от тела. Голубые глаза смотрели в пустоту вечности. Но меня сейчас ничего не пугало. Я быстро выключила пилу и принялась проверять карманы убийцы. В них действительно нашлось несколько дротиков и две бутылочки с прозрачной жидкостью. Я открыла обе, принюхалась. Они пахли одинаково. Вот только я не знала, противоядие это или другой яд, потому не могла ничего предпринять.

На глаза наворачивались слёзы, но я не собиралась позволять себе отчаиваться, потому пробежала в соседнее помещение и разблокировала выход. В помещение сразу вбежала охрана, выслушала мои судорожные объяснения. Один из оборотней, к счастью, разбирался в снадобьях. Он оценил запахи дротиков и подтвердил, что в моих руках противоядие. Никогда прежде я так быстро не бежала, как обратно к Рауну. Не жалея себя, упала перед ним на колени, приподняла его голову, поймала его судорожный вздох, столкнулась с его затуманенным взглядом и влила в его рот противоядие.

— Пей и не смей умирать! — потребовала отчаянно. — Ты обещал, что никогда меня не разочаруешь!

Он тяжело проглотил жидкость, чуть закашлялся и кивнул.

— Не разочарую, любимая, — просипел он.

— И я… я тоже тебя люблю, Раун. Не умирай. Пожалуйста, не умирай.

— Не умру. Иначе погибнешь и ты.

Я вздрогнула, ведь только сейчас вспомнила об этой особенности связи. Мы едины, один не может жить без другого. Но я забыла и всё это время действовала из желания спасти его.

— Раун! Минария! — в помещение вбежал запыхавшийся Аделмар с десятком оборотней.

По другую сторону от Рауна присел мужчина, что определил противоядие и принялся к осмотру. Но я почти ничего не осознавала, всматривалась в лицо своего истинного и мысленно уговаривала его не умирать, не сдаваться, остаться со мной. И даже не сразу согласилась его отпустить. Аделмар лично оторвал меня от него и встряхнул, заставляя успокоиться.

Рауна осмотрели, перевязали, водрузили на носилки и подняли в королевское крыло. Здесь я помогла лекарю с омовением и обработкой ран моего спасителя. И потом меня оставили наедине с Рауном. Я снова сидела возле него, звала его, поила оставленными снадобьями, без устали проверяла раны, ожидая начала регенерации, мерила комнату шагами, умоляла мироздание не забирать у меня любимого. Не знаю точно, что помогло, но под утро повреждения начали затягиваться, принося облегчение в мою душу. А ещё через час Раун открыл глаза.

— Минария, — улыбнулся он через силу, — правда любишь?

— Раун, — я осторожно прижалась к его плечу, чтобы не потревожить раны, — очень люблю. Больше так меня не пугай.

— Я же обещал, — прохрипел он. — Значит, любишь. Я счастлив, солнце.

— И я счастлива.

— Значит, выйдешь за меня замуж?

— Выйду.

Я зажмурилась и тихо заплакала от облегчения. Раун ко мне вернулся.

/Минария/

К сожалению, ночные события должны были остаться тайной, поэтому наше уединение вскоре прервали. Король Аделмар прибыл с лекарем и приказал поднять на ноги только очнувшегося Рауна. Никогда не думала, что буду орать на короля, но меня в этот момент переклинило.

— Твоя истинная — настоящая львица, — мрачно улыбнулся Аделмар, глядя на брата.

— Мне повезло, — Раун поморщился от боли, когда с его плеча содрали бинты. — Всё в порядке, Мина. Мне лучше. И Аделмар прав, простые жители страны должны видеть силу, и враги в первую очередь. Нельзя откладывать презентацию.

— Я против! — сообщила, топнув ногой.

— Мина, идём приводить тебя в порядок, — возле меня появилась Берит. — Не зли моего истинного.

Как настоящая львица она вела себя вальяжно, уверенно и бескомпромиссно. Так что вскоре я орала только в гардеробной, но про себя. Прислуга тоже не должна была знать о произошедшем.

Меня облачили в закрытое платье золотого цвета, уложили волосы короной и впервые выдали мне диадему, как знак моего статуса. Чтобы скрыть следы бессонной ночи, пришлось прибегнуть к магии, сильным отварам и наложить слой косметики. Но вскоре из зеркала смотрела красавица. Очень злая на обстоятельства, но красавица.

Впрочем, я весьма успокоилась, когда в гостиной обнаружила Рауна. Его тоже успели привести в порядок. Мне снова предстал сильный хищник, только не страшный для меня. Сейчас я больше всего боялась за него.

— Вдруг яд проявится или ещё что. Мне страшно, — призналась я уныло.

— Кризис миновал, любимая. Ты спасла меня, — тепло улыбнулся он.

— Это ты спас меня, — возразила я, осторожно опираясь на его руку.

Боялась даже обнимать, ведь знала, сколько ран скрыто под одеждой. Только у Рауна был иной взгляд на своё состояние. Я успела лишь придушенно охнуть, когда он порывисто обнял меня, прижал к груди, а мои губы запечатал жадный поцелуй. Голова закружилась. Я обвила шею моего мужчины руками и отчаянно отозвалась на поцелуй. Ведь лишь несколько часов назад боялась потерять его. Но страшное позади.

Вскоре страсть сменилась нежностью. Раун долго обнимал меня и оставлял поцелуи на моём лице и губах. Вот только обязанности не собирались ждать. Королева напомнила нам о начале презентации и вновь увела меня в гардеробную, чтобы восстановить макияж.

На фоне ночных событий и переживаний за Рауна, презентация прошла легко. Я даже её не заметила. Вышла, проговорила заготовленную речь, пообщалась с журналистами, ответила на вопросы знати, продемонстрировала оборудование и убежала к своему льву. Потом был фуршет, танцы, поздравления, тосты, снова общение со значимыми политическими фигурами, но нас хватило только на торжественную часть. Раун утащил меня при первой же возможности. Я разве что обнялась на прощание с родителями. Они-то знали о нападении и переживали за нас.

— Найдём лекаря, пусть тебя осмотрит, — проворчала я, когда мы с Рауном покинули торжественный зал.

— Идём спать, любимая. Мы оба устали.

— Но…

— Ты забываешь про регенерацию оборотней, — зашептал он, склонившись к моему плечу. — Я в порядке. Больше, чем в порядке, — проурчал, на миг прижимаясь губами к моему ушку.

По телу побежали мурашки. А на душу навалилось освобождение. Я нервничала, истерила, ведь впервые столкнулась с нападением и смертью, но теперь пришло осознание, что всё закончилось. Мы справились, выжили и близки как никогда прежде, ведь окончательно отбросили сомнения.

В начале нашего знакомства Раун напугал меня, насильно поставил метку, ошибся в суждениях обо мне, но смог исправить ситуацию, доказать, что и я ошибаюсь на его счёт, что за звериной шкурой скрывается любящий и заботливый мужчина. Мне было непросто принять изменения в моей жизни, но главные сложности позади, я нашла своё место в новой стране, обрела смысл жизни, смогла встать на путь создания настоящей любовной сказки, забывая о выдуманных образах. Я счастлива, я люблю и любима. Впереди нас ждёт только большее счастье.

Мы с Рауном поднялись в его покои. Проигнорировав мои попытки вызвать лекаря, он привёл меня в спальню. Здесь пахло розами. Кровать усыпали алые лепестки. На круглом маленьком столике горели свечи, ожидал десерт, бутылка игристого настоя и букет в вазе.

— Как красиво, — прочие мысли ушли, и я восторженно улыбнулась.

— Поздравляю с первой победой, любимая. Ты создала лабораторию в Клоуфасте.

— Мы… мы создали, — возразила я, разворачиваясь к нему.

— Первый камень возложен, — он приблизился и вдруг сел передо мной на колено. — Гэврил сказал, что так просил руки своей Стелы. Я верно делаю? — и с самой чарующей улыбкой на губах он распахнул передо мной алую бархатную коробочку, в которой лежал инкрустированный бриллиантами брачный браслет.

— Это… сказочно, Раун, — я часто заморгала, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Ты — моя сказка, любимая, — он поднялся, взял меня за руку и надел на моё запястье брачный браслет. — Ты же согласна?

— Согласна. Я люблю тебя, Раун.

— Я так боялся, что истинность станет для меня проклятием. И я люблю тебя, солнце. Спасибо, что дала нам шанс.

Раун бережно обнял меня, склонил своё лицо к моему. Горячее дыхание защекотало кожу. Я счастливо зажмурилась, без сомнений и сожалений уплывая в омут поцелуя с теперь уже женихом.

/Раун/

Три месяца спустя.

Свадьба принца не могла пройти тихо, поэтому торжество проводилось с размахом. В Кардиссу прибыли послы всех союзных стран, родные, близкие и скрытые враги. Минария нервничала, но вела себя достойно. Журналисты полюбили её и вовсю расхваливали её достижения. А гордиться было чем: в городе планировалось налаживание производства бытовых механических предметов, обсуждался вопрос создания машиностроительного завода. Да и Кэссиди решилась вновь влезть в политику, нас ждало подписание мирного соглашения со Стоудором.

Минария сияла тысячей бриллиантов, пока шла к алтарю. Золотые кудряшки трепал лёгкий ветерок. Голубые глаза светились. Гэврил шёл с гордо поднятой головой, пока вёл свою красавицу, чтобы вручить заботы о ней мне. Стела роняла слёзы счастья, пока Берит нежно похлопывала её по плечу, а Аделмар тихими шутками поддерживал её. Гости восхищённо вздыхали и переговаривались. Но посторонние шумы проходили мимо сознания. Я мог любоваться только моим солнцем, моей Минарией, моей второй половинкой. Бывали моменты, когда казалось, будущее для нас невозможно, но терпение и игнорирование голоса гордыни позволили преодолеть трудности и добиться моей истинной. Мне невероятно повезло заслужить доверие столь любящей, доброй и искренней женщины. Я нереально счастлив, но знаю, мы лишь в самом начале яркого пути.

Гэврил пожал мою руку и уважительно склонил голову, позволяя забрать у него дочь.

— Ты прекрасна, драгоценная моя, — проурчал я, аккуратно беря за руку Минарию.

— Ты тоже, — шепнула она в ответ. — Так волнительно.

Мы развернулись к служителю стихии, и началась церемония. Зазвучали официальные фразы, но я снова видел только свою Минарию, вдыхал её аромат, ловил слухом её дыхание и любовался румянцем на нежных щеках.

— Клянётесь ли вы стать одной семьёй как друг для друга, так и для тех, кто делит с вами одну кровь?

— Клянусь, — ответил я.

— Клянусь, — отозвалась Минария без раздумий.

— Клянётесь ли уважать как светлую, человеческую суть друг друга, так и тёмную, звериную, существующую инстинктами?

— Клянусь.

— Клянусь, — и на этот раз голос Минарии дрогнул в улыбке.

Она предвкушала момент, когда станет полноценным магом и наладит связь с духом льва.

— Клянётесь ли вы идти рука об руку одним путём, быть друг для друга не только супругами, но и парой, неразделимой, сильной и верной, защищающей свой союз от любых невзгод?

— Клянусь, — произнесли мы с Минарией в один голос, развернулись друг к другу и слились в поцелуе раньше, чем служитель дал разрешение.

— Теперь вы муж и жена по заветам наших предков и законам Клоуфаста.

Раздались крики восторга, хлопки, но мы с Минарией ничего не замечали. Были только мы и безграничное счастье.

Позже нам пришлось оторваться друг от друга, послушать поздравление, получить подарки, поднять бокалы во множестве тостов, обняться с самыми близкими, но мы не разъединялись ни на миг, всё время находились рядом. Потому и Кэссиди связалась со мной, когда мы с Миной вместе парили в танце.

— Поздравляю, что ли, — криво улыбнулась алхимичка. — Должна признать, ты смог, Раун.

— Не без твоей помощи, — фыркнул я.

— Ещё бы ты об этом не вспомнил, — в тон мне отбила она и вздохнула, внезапно тепло улыбнувшись. — Спасибо, что постарался ради неё и сделал её счастливой.

— Я счастлив оттого, что счастлива она.

— Рада, что ошиблась в тебе.

— Ну, Кэссиди, — надулась Минария.

— Поздравляю, подруга. Жаль, что я нетранспортабельна. Надо бы ускориться с созданием портальной сети, чтобы мы могли видеться лично, а не по артефакту. Чувствую, иначе тебя не затащить в Стоудор.

Кэссиди оставила военную службу и теперь занималась любимым делом: она создавала невозможное — сеть, способную открывать порталы в любую точку мира.

— Мы обязательно вернёмся в Стоудор, только уже как гости, признаю. Но я надеюсь присоединиться к проекту. Король Аделмар с королевой Флорентиной на пути подписания мирного договора, — мечтательно зажмурилась Минария.

— Кто-то постарался, — хитро улыбнулась Кэссиди, указав на себя.

— И мы благодарны тебе, — кивнул я.

Кэссиди решила выйти из тени и вмешаться в ситуацию. Королева Флорентина к ней прислушалась.

А позже, когда мы с Минарией уставшие вернулись в свои покои, состоялся ещё один сеанс связи со знаковой для нашей истории любви фигурой.

— Как же я люблю хэппи-энды, — радостно зажмурилась Валери.

— Что? — мы с Минарией растерянно переглянулись.

— Говорю, люблю счастливые финалы. И уж как я рада вашему. От Клоуфаста портальная сеть пойдёт дальше.

— Мне слышатся нотки твоей выгоды, — поддел её я.

— Моей? Нет, всего мира, — махнула она рукой. — Я счастлива и так. Думаю, и вам хорошо просто друг с другом.

— Так и есть, — согласилась Минария, прижавшись к моему плечу.

— Но звоню я по другому вопросу. Хочу поздравить первой и уже послала вам кучу подарков.

— Ты поздравляешь последней, — рассмеялся я.

— Я поздравляю не со свадьбой, — подмигнув мне голубым глазом, Валери прервала сеанс связи.

Я озадаченно взглянул на супругу. Как это ново и приятно звучит.

— Мы… я прислушалась к тебе и перестала пить противозачаточную настойку, — призналась она тихо, положив руку на свой живот. — Видимо… скоро… или уже?

— Да! — восторженно воскликнул я, порывисто обнимая любимую. — Обожаю тебя, солнце!

Я подхватил её на руки и закружил по комнате. Помещение наполнил наш радостный смех. Наше счастье росло. И мы знали: это не предел.

Конец книги.