Фойе нужной мне башни Москвы-Сити встретило меня толпой спешащих на работу людей. В принципе совершенно обычный ритуал состоящий в том чтобы дойти до работы, но вот только в своей прошлой жизни я проходил такие просторные фойе без единой остановки, охрана вытягивалась по струнке, а администраторы заискивающе улыбались. Теперь же меня остановили у металлической рамки детектора и приказным тоном попросили выложить всё из карманов на пластиковый поднос. Я спокойно выполнил просьбу с лёгкой улыбкой смотря за реакцией охранника. Тот тяжело посмотрел на мой мультитул (да, перцовый баллончик я не взял, но мультитул был для мастера необходимым инструментом) словно я принёс с собой гранату и собирался подорвать половину здания прямо сейчас.

— Это что такое и зачем вы принесли это сюда? — грубо спросил он, сдвинув брови и пододвинув поднос ближе к себе.

— Это рабочий инструмент, которым я закручиваю гайки и зачищаю провода, —ответил я, глядя прямо в его напряженное лицо. — Обычно им чинят сломанные вещи, а не убивают людей, хотя при должной сноровке и желании можно вскрыть не только чужую репутацию, но и пару сейфов.

Охранник не понял моей иронии, и шутка прошла мимо, а жаль, я старался. Он недовольно нахмурился, покрутил металлический инструмент в пальцах и подозвал своего напарника. Второй парень был явно моложе, зато чувства собственной важности в нём с избытком хватало на двоих. Молодой охранник попросил меня снять куртку, затем заставил вытащить ремень из джинсов и приказал ещё раз пройти через пищащую рамку. Рамка предательски молчала, но этим двоим явно было мало.

Им хотелось, чтобы я почувствовал своё место в их выдуманной пищевой цепи. В их ограниченном мире это гордо называлось обеспечением безопасности, а в моём понимании это было дешевой попыткой показать власть человеку, который пришёл к ним с миром, насколько это было возможно в моей ситуации. Я стоял и ждал, пока они закончат свой спектакль. На мне приличная одежда, а лицо после нормального сна и утреннего душа выглядело свежим. Но для этих ребят на проходной любой человек без швейцарских часов за три миллиона становился обслуживающим персоналом, с которым можно не церемониться.

— Назовите цель вашего визита и к кому вы направляетесь, — наконец спросил старший охранник, нехотя оторвавшись от монитора своего компьютера.

— У меня назначена встреча с Виктором Игоревичем Заровым, — ответил я ровным голосом.

Он удивлённо поднял глаза и посмотрел на меня. Его взгляд стал немного внимательнее, но привычное презрение всё ещё держалось на его лице.

— По какому именно вопросу вы к нему направляетесь? — уточнил он, явно сомневаясь в моих словах.

— Я пришёл по сугубо деловому вопросу, который касается только нас двоих, — сказал я, немного подавшись вперед. — Если у вас есть допуск к его личным делам, вы можете прямо сейчас позвонить и уточнить эту информацию. Если такого допуска у вас нет, то давайте не будем тратить моё и ваше время на пустые разговоры.

Молодой охранник нервно дернулся и уже открыл рот, чтобы сказать мне какую-то грубость, но старший напарник остановил его и быстро набрал номер на служебном телефоне. Через несколько секунд разговора его лицо стало заметно суше и серьёзнее. Видимо, на том конце провода ему доходчиво объяснили, что этот странный мужик без дорогого галстука действительно приглашен на самый верх. Мультитул мне, конечно же, не вернули, сперва они его долго оформляли, а затем положили в прозрачный пакет с номерком.

— Заберёте свои вещи на выходе у стойки регистрации, — буркнул старший, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Постарайтесь не сломать его, пока меня не будет, — сказал я, забирая остальные вещи. — Этот инструмент иногда способен решить такие проблемы, о которых вы даже не догадываетесь.

Молодой охранник опять ничего не понял и только злобно засопел, старший сделал вид, что очень занят своими бумагами. Я же прошёл в блестящую зону скоростных лифтов. Мраморный пол блестел так сильно, что в нем четко отражались идущие люди. Где-то за толстым стеклом монотонно шумела кофейня, по камню звонко щёлкали женские каблуки, а мимо меня торопливо шли уставшие менеджеры.

Около лифтов я внезапно заметил знакомую сутулую фигуру. Семён, тот самый прораб, к которому я выходил на «шабашку», чтобы тайком вытащить свою же флэшку из своего же кабинета. Он тоже меня заметил и долго смотрел явно пытаясь вспомнить, но потом его глаза расширились от удивления.

— Смирнов, ты что ли? — спросил он хриплым голосом и даже отступил на полшага от неожиданности. — Ты что тут забыл, да ещё в таком виде? Опять нашу вентиляцию пришёл чинить или трубы прорвало?

Я тихо усмехнулся, глядя на его растерянное лицо. Я прекрасно понимал его состояние. Он видел меня в грязной рабочей форме, с инструментом в руках, а теперь перед ним стоял прилично одетый и уверенный в себе человек, который выглядел вошедшим не во вход для персонала, а через парадные двери. Хотя… так ведь и было, так что факты на лицо.

— Здравствуй, Семён, рад тебя видеть, — ответил я, протягивая ему руку. — Нет, местная вентиляция должна быть в полном порядке, я ведь лично ей занимался. Сейчас я здесь по личному приглашению Виктора Зарова. У нас наметилось одно важное дело.

Семён пожал руку и удивлённо заморгал, пытаясь переварить услышанное. Он посмотрел на стойку охраны, затем перевёл взгляд на закрытые двери лифтов, а потом снова уставился на меня, словно видел привидение.

— С самим Заровым встречаешься? Лично? — он понизил голос до шёпота и сделал вид, что поправляет ремень своего старого портфеля. — Ты что, Максим, в какие-то мутные схемы вписался? Я за последние десять лет работы к нему в кабинет только через трёх секретарей попадал, и то один раз меня дальше приемной не пустили, сказали, что настроение у начальства сегодня не то.

— Настроение начальства никак не входит в строительные нормы и правила, Семён, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Поэтому на него вообще лучше никогда не рассчитывать.

Семён понимающе хмыкнул, и в его глазах появилось настоящее уважение. Оно появляется тогда, когда человек четко понимает, что перед ним стоит кто-то, кто сумел пройти туда, куда других не пускают даже с толстыми папками и поклонами.

— Слушай, а ты ведь реально поднялся, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Я думал, что ты просто рукастый мастер, но всё равно крутишься по всяким мелочам и подвалам. А ты, выходит, вон куда забрался.

— Я пока только в скоростной лифт сейчас зайду, Семён, не более того, — ответил я, глядя на загоревшееся табло. — Ты главное не путай высоту этажа с реальным положением человека.

Он посмотрел на меня задумчивым взглядом. Возможно, моя фраза показалась ему чересчур точной и пугающей. Может быть, в этих башнях такие простые слова звучат несколько иначе. Здесь вообще любое падение было не красивой метафорой, а реальностью, и уж я знал это лучше многих.

Лифт подошёл и беззвучно открыл зеркальные двери. Семён ехал на другой этаж, и в кабине он пару раз опасливо косился на меня, явно желая спросить что-то ещё, но так и не решился. Я видел, как он прямо сейчас собирает новую картину мира. Когда же он выходил, то скромно попрощался, и вид у Семёна был такой, будто я только что испортил ему веру в себя. Что ж, каждый сам строит своё будущее, и моё располагалось выше.

На нужном мне этаже двери плавно открылись в коридор, где всё было сделано исключительно для того, чтобы пришедший сразу понял, сколько именно он стоит. Я шёл без лишней спешки, уверенно чеканя шаг. Тело Смирнова двигалось, но мозг Орлова уже считывал окружающее пространство. Я заметил скрытые камеры в углах потолка и новые датчики доступа на стенах. Ремонт был свежим, но мой взгляд зацепился за то, что под самым потолком пластиковый кабель-канал был установлен криво и с зазором. Даже в таком безумно дорогом офисе человеческая халтура находит себе место.

В просторной приемной за столом сидела молодая и симпатичная женщина, на бейдже значилось имя: «Ирина».

Ага, неужто та самая?

На вид ей было около тридцати пяти, у неё было интеллигентное лицо, аккуратно собранные волосы и строгий деловой костюм явно сшитый на заказ. Я сразу оценил ее. Она принадлежала к тому редкому типу женщин, которые знают расписание своего начальника гораздо лучше него самого и могут одним только взглядом остановить сразу троих директоров, если у них нет записи на приём. Она подняла глаза от монитора, оценила мой внешний вид, и в уголках её губ мелькнула легкая приветливая улыбка.

— Максим? Доброе утро, я рада, что вы всё-таки приехали, — сказала она, откладывая ручку в сторону.

— Доброе утро, Ирина, — ответил я, подходя ближе. — После вашего звонка было бы верхом невежества не приехать. Тем более после нашего разговора по телефону мне показалось, что мой отказ испортит вам рабочий день, а я стараюсь не портить дни тем людям, которые умеют разговаривать прилично и по делу.

Она улыбнулась уже гораздо заметнее, немного расслабив плечи.

— Это редкое и ценное качество для человека, которого пригласили на встречу к Виктору Игоревичу, — заметила она, поправляя папку на столе.

— Вы имеете в виду умение прилично говорить? — переспросил я с лёгкой иронией.

— Я имею в виду умение не портить день секретарю, — сказала она и указала на кресло в углу. — Виктор Игоревич сейчас немного занят, вам придётся подождать буквально пять минут.

— Пять минут в большом бизнесе обычно означают все двадцать, — сказал я, неспешно садясь в кресло. — Но я умею ждать, Ирина.

Она усмехнулась и вернулась к компьютеру, быстро застучав по клавиатуре.

Я сел именно так, чтобы мне было видно дверь кабинета и часть коридора. Это была въевшаяся привычка всегда контролировать пространство. На столе у Ирины лежали аккуратные стопки документов. Верхняя папка была повернута ко мне боком, но мой навык работал как надо и его оказалось достаточно, чтобы прочитать надпись на нем. «Апекс-Девелопмент».

А вот это интересно. Насколько мне известно, это была одна из мутных компаний, которая раньше крутилась рядом с государственными тендерами и проектами, которые откровенно попахивали откатами. Если Виктор решил полезть к ним в партнёры, значит, вывод моих активов шёл не через мелкие фирмы-однодневки.

Ещё один крепкий мужчина молча стоял у окна. Судя по его расслабленной позе и широким накаченным плечам, это явно был новый личный охранник Виктора. На вид лет сорок пять, с короткой армейской стрижкой, в костюме который сидел на нём свободно. Это был не тупой амбал с района, а настоящий профи. Виктор явно учился защищать себя, да, делал это медленно, но всё же учился.

Мужчина у окна внимательно посмотрел на меня, а я спокойно посмотрел на него в ответ. Он тоже отметил мою реакцию и в его взгляде мелькнуло понимание того, что перед ним сидит не обычный клиент, которого можно будет просто взять под локоть и вывести в коридор.

Дверь кабинета неожиданно открылась, и изнутри вышел водитель Виктора. Тот самый наглый тип, который пытался забрать меня силой. Лицо у него было каменное, но его маленькие глаза стали злыми, как только он увидел меня.

— Ты, — процедил он сквозь зубы.

— Я, — спокойно кивнул я, не меняя позы. — У вас отличная память на лица. Для вашей профессии это очень полезный навык, чтобы при следующей встречи знать как и с кем общаться.

Ирина поспешно опустила взгляд в документы, но я видел, как у неё дрогнули губы от сдерживаемого смеха. Водитель сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, посмотрел на спокойного охранника у окна, а затем бросил взгляд на открытую дверь кабинета. Видимо, ему хотелось сказать мне что-то грубое или даже ударить, но страх перед начальством всё же сделал своё дело. Он шумно выдохнул и молча прошёл мимо.

— Виктор Игоревич ждёт вас, проходите, — сказала Ирина, поднимаясь со своего места и указывая на открытую дверь.

Я неспешно встал и посмотрел на неё.

— Спасибо вам, Ирина, — произнёс я с благодарностью.

— Максим, подождите секунду, — она внезапно задержала на мне взгляд. — У вас ведь забрали ваш инструмент на входе?

— Да, забрали мой мультитул, — кивнул я. — Видимо, им стало страшно за сохранность здания.

— Хотите, я прямо сейчас распоряжусь по телефону, чтобы вам его вернули без всяких задержек и глупых вопросов? — предложила секретарша.

— Не нужно утруждаться, Ирина, — на моём лице вновь появилась хитрая усмешка. — Пусть местная охрана почувствует, что она тоже делает здесь что-то полезное и важное.

Она тихо рассмеялась, после чего шире открыла передо мной дверь.

Кабинет Виктора был неоправданно большим и лишенным какой-либо души. Огромные окна открывали шикарный вид на город, в центре стоял стол, повсюду была дорогая кожа, холодный металл и несколько странных арт-объектов, которые покупали не потому, что они действительно нравятся владельцу, а только потому, что модный консультант сказал, что так сейчас принято в высшем обществе.

Раньше у меня тоже были такие бессмысленные вещи в кабинете. Это дорогие предметы для занятых людей, которым просто некогда смотреть на собственные стены. Виктор сидел в кресле и даже не подумал встать при моём появлении. Это был старый психологический приём, чтобы сразу показать гостю, кто здесь хозяин. На нём был безупречный костюм, дорогие часы блестели на запястье, стрижка была волосок к волоску, но лицо выдавало человека, который спал гораздо меньше, чем хотел, но явно больше, чем заслужил своими поступками. Он смотрел на меня внимательно и цепко, не как на наёмного мастера, а как на системную проблему, которая пока ещё не оформилась в письменный доклад на его столе.

— Проходите, Максим, присаживайтесь, — сказал он, царственным жестом указывая на кресло напротив своего стола. — Я рад, что вы всё-таки нашли время в своём графике.

— Добрый день, Виктор, — сказал я даже не думая обращаться к нему по отчеству. — Знаете, когда занятой человек присылает за мной личного водителя, потом звонит его помощница и делает мне официальное приглашение, это значит, что свободное время нашлось вовсе не у меня, а у вас.

Его тонкие губы чуть дрогнули.

— Я так понимаю, вам не понравился мой водитель? — спросил он, сцепив пальцы.

— Он вполне функционален для своих задач, — я пожал плечами. — Работает, как и полагается, но с дипломатией у него явные проблему. Мы живём в эпоху цифровых технологий, а он застрял далеко в лихих нулевых.

Виктор медленно откинулся на спинку кресла, и его пальцы легли на подлокотник. Мой взгляд сразу заметил нервный спазм в его правой кисти. Он явно нервничал, или же просто злился на мою наглость. Скорее всего, он испытывал и то, и другое одновременно.

— Вы производите весьма интересное впечатление, Максим, — продолжил Виктор. — Люди вас почему-то запоминают. Даже те люди, которые обычно в упор не замечают обслуживающий персонал в собственных домах.

Ага, сразу завёл разговор о Лике и её страхах? Хочет узнать, почему я столь запоминающийся?

— Это мой профессиональный навык, Виктор, — ответил я. — По-настоящему хороший мастер должен быть заметен только тогда, когда он нужен, и становиться невидимым, когда его работа выполнена. А вот плохой мастер заметен всегда, особенно когда после его ухода начинается потоп.

— Звучит забавно, — сказал он, слегка наклонив голову. — Но мне донесли ещё кое-что, — его голос стал хитрее. Он явно рассчитывал, что я испугаюсь или хотя бы напрягусь от повисшей в воздухе недосказанности, но этого не произошло, и Виктор сразу же поник, вновь вернувшись к роли высокомерного начальника. — Говорят, что вы присутствовали на похоронах Максима Орлова. Согласитесь, это совсем не то место, где можно встретить простого районного сантехника. Вы можете объяснить, что вы делали на закрытом мероприятии, Максим?

Я спокойно посмотрел в окно. Огромный город лежал далеко внизу, и он равнодушен к чужим проблемам. Где-то там, между бетонными крышами и мокрыми дорогами, закончилась моя первая жизнь. И там же началась вторая, которую я не собирался так просто терять. А значит, с таким стервятником, как Виктор, надо говорить аккуратно. Возможно, на какой-то момент проглотить свою гордость и сжать в кулаке желание врезать ему в морду и сбросить отсюда точно так же, как они это сделали со мной на крыше.

— Что я делал на похоронах Максима Орлова? — переспросил я, спокойно посмотрев на Виктора. — Всё просто, это была моя подработка, если хотите знать. У меня нет дорогого дома за высоким забором. На моём счету не числятся миллионы, ведь я простой работяга, который берётся даже за «странные» шабашки, лишь бы не протянуть ноги от голода.

— Согласен, — кивнул Виктор, но подозрительный взгляд с меня не сводил. — И всё равно мне кажется это несколько странным.

— Странным? В Москве каждый день происходит много странного, поверьте, Виктор, — хмыкнул я. — Например, довольно странно, когда влиятельные миллиардеры внезапно падают с крыши собственных небоскрёбов, хотя, казалось бы, они строили их десятилетиями и потом их грандиозный бизнес продолжает жить и функционировать так, будто ничего и не случилось.

Взгляд Виктора стал жестким и холодным.

— Крупный бизнес и не должен умирать вместе со своим владельцем, — прокомментировал он. — Это главный показатель здоровой и устойчивой корпоративной системы. А вот вопрос почему сантехник интересуетесь этим вопросом?

— Я просто по природе очень любопытный, — хмыкнул я, — люблю истории из жизни миллионеров, особенно когда они звучат очень загадочно.

Пауза в кабинете стала плотной и тяжёлой. Где-то за толстой стеной приглушенно звякнула кофейная чашка. В таких дорогих офисах даже случайные звуки старались быть максимально воспитанными и тихими.

— Тогда я вас разочарую, здесь ничего загадочного нет, — строго произнес Виктор. — обычный несчастный случай

— Хорошо, я вас понял, — равнодушно ответил я.

Он криво усмехнулся, но его глаза оставались ледяными и не смеялись.

— Вы весьма неплохо и быстро справились со сложной системой в доме Анжелики Викторовны, — Виктор решил «сменить» тему. — Это удивительно для человека без профильного образования.

Вот оно. Лика и её умный дом. Это была главная причина его беспокойства. Он не понимал, как какой-то человек с улицы смог увидеть гораздо больше, чем все штатные дипломированные специалисты. Ему хотелось найти этому логичное объяснение.

— Высшее образование, это всего лишь красивая бумажка, — сказал я, откинувшись в кресле. — А вот руки и голова, это настоящий инструмент. Любой умный дом работает по простым алгоритмам, это всего лишь набор датчиков и контроллеров. Если хозяин дома оказывается глупее своей автоматики, то дорогой дом превращается в красивую ловушку для идиотов.

А вот здесь он нахмурился. Моё сравнение «умных» людей ему явно не понравилось.

— Вы слишком уверенно держитесь для человека, который еще недавно чинил чужие унитазы, — произнес он холодным тоном.

— Возможно, — зачем отрицать очевидное? Ведь я сантехник и не стыжусь этого. — Вот только именно такие люди, как я, могут рассказать о таких, как вы, гораздо больше, чем любой штатный психолог.

Виктор на секунду замолчал, переваривая сказанное. В его взгляде мелькнула открытая злость. Она была не сильной, он её контролировал. Он всегда умел держать лицо, этого таланта у него было не отнять.

— Анжелика Викторовна жаловалась, что вы вели себя в её доме крайне странно и вызывающе, — произнес он, сверля меня взглядом. — Вы вели себя слишком свободно для наёмного рабочего.

— У людей с такими дорогими домами часто бывает странное и искаженное представление о человеческой свободе, — спокойно ответил я. — Им кажется, что если человек пришёл к ним что-то чинить, то он должен дышать только с их разрешения и смотреть в пол.

— Она вас по-настоящему испугалась, — заявил он.

Я посмотрел на него прямо и не моргая.

— Значит, у неё есть веские причины чего-то бояться.

Виктор чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать мои эмоции.

— Вы лично знаете Анжелику Викторовну? — спросил он, и в его голосе я услышал нотки ревности.

— Да, мы ведь познакомились с ней, когда я помогал исправить аварию в ее доме, — кивнул я. — А ещё я прекрасно знаю людей такого типажа.

— И какого же именно? — фыркнул Виктор.

— Это красивые фасады, за которыми скрывается слабая несущая конструкция, — начал спокойно пояснять я. — Там много декоративной штукатурки, но внутри одни пустоты. Пока такое здание стоит, оно выглядит статусно. Но стоит появиться маленькой трещинке, как она расползется по всему фундаменту. Ну а потом все вокруг разводят руками и удивляются, почему всё так неожиданно рухнуло.

Он нервно постучал по подлокотнику. Раньше, когда Виктор нервничал на закрытых совещаниях, он всегда касался ремешка своих часов. Эта привычка никуда не делась. Сейчас его пальцы тоже медленно поползли к левому запястью, почти незаметно для обычного человека. Но я отметил это движение и чуть подался вперёд.

— Максим, — сказал он гораздо тише. — Вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете?

Вот в этот момент я перестал улыбаться. Я просто стёр с лица все лишние эмоции, и внутри меня стало тихо и холодно. Я посмотрел на Виктора тем самым взглядом, которым когда-то мог остановить истерики совета директоров. Это был взгляд Орлова, взгляд человека, который всю свою жизнь не просил одолжений, а собственноручно решал проблемы.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я, выделяя каждое слово. — А вот вы нет. И поверьте, это ваша проблема, а не моя. В конце концов, я ничего не теряю. Если понадобится, то «шабашить», как и раньше, мне не привыкать. Но вы, Виктор, — я прищурился, — вам-то какое до меня дело? Простой сантехник, который помог вашей… подруге, после чего она начала меня бояться. Так почему же и вы опасаетесь? Впрочем, можете не отвечать. Ведь ответ нужен не мне, а вам.

Виктор мгновенно застыл в кресле. Это длилось недолго, меньше секунды, но я всё увидел. Его зрачки сузились, пальцы нервно дернулись у циферблата часов, а плечи инстинктивно напряглись. В комнате стало холоднее, и дело было вовсе не в мощности кондиционера. Он увидел перед собой не моё лицо. Лицо было чужим и незнакомым, с которым он столкнулся впервые. Но он увидел ту самую ауру, которую просто невозможно сыграть или подделать, если ты всю свою жалкую жизнь был только вторым номером.

— Это… забавно, — произнёс он после недолгой паузы, но его голос стал заметно суше. — Для простого мастера вы слишком любите говорить загадками.

— Мастера вообще слишком много знают о людях, — я просто пожал плечами и вновь стал прежним Смирновым. — Особенно те мастера, которые каждый день ходят по закрытым кабинетам, куда их пускают только потому, что без их работы встанет всё здание. Как я уже сказал, мы слишком много знаем.

— Вы мне сейчас угрожаете? — процедил он, подавшись вперёд.

— Ну что вы, Виктор, — ухмыльнулся я, ведь мы оба поняли, что роль хозяина только что перешла в мои руки. — Угрожают только те люди, которые чувствуют свою слабость и страх. Я же просто рассуждаю, и ни в коем случае ни на что не намекаю.

Он смотрел на меня уже без былой снисходительности и барства. И вот теперь наш разговор стал по-настоящему полезным и продуктивным. Сначала он видел во мне только странного выскочку-сантехника. Потом он разглядел полезного и умного мастера. А теперь он чётко увидел во мне переменную. Опасную и, возможно, очень дорогую переменную. Виктор резко встал с кресла и прошёл к панорамному окну. Он сделал вид, что задумчиво любуется видом города. На самом деле он просто брал паузу, чтобы успокоиться. В своей старой жизни я сам часто так делал, когда мне нужно было сдержаться и не ударить тупого собеседника прямо во время переговоров.

— Я навёл о вас справки, — сказал он, не оборачиваясь. — Разборки с бандой Сысоева, громкий конфликт с руководством ТСЖ, суд, прокуратура, какие-то странные дружеские связи с местным участковым, а потом эта мутная история с умным домом Анжелики Викторовны. Ещё я знаю про какие-то гаражи, ремонты и рекомендации от серьёзных людей. Вы слишком быстро растет для простого работяги, Максим.

— Хорошие и крепкие сорняки тоже быстро растут, если их не полоть, — с улыбкой ответил я. — Главный вопрос в том, что у них с корнями.

— Вот у вас с корнями всё очень интересно и непонятно, — ухватился за мои философские изречения Виктор. — Бывший сантехник, серьёзные проблемы с алкоголем, куча долгов, постоянные драки. А потом внезапно появляется железная дисциплина, дорогие заказы, полезные связи, юридическая грамотность, сложные инженерные решения и умение на равных разговаривать с людьми, которые находятся сильно выше вашего социального уровня. Как вы это объясните?

— Может быть, я просто бросил пить и взялся за ум? — пожал я плечами.

— Не смешите меня, чудес не бывает, — фыркнул Виктор.

— Я и не планировал вас смешить, — спокойно произнёс я.

Он смотрел на меня и в его глазах уже не было раздражения или злости. Виктор снова пытался собрать в голове логичную картину.

— М-да, вероятно, — пробормотал он, задумавшись. — Знаете, Максим, все ваши личные качества показывают мне умного и сдержанного человека. И мне в компанию может понадобиться именно такая персона, — сказал он, подходя к столу. — Мне нужен не простой сантехник с ключом, а человек, который умеет грамотно чинить не только трубы, но и сложные ситуации. Работать нужно будет конфиденциально, но платить я обещаю честно и много.

— Решение ситуаций стоит дороже, чем замена труб, — ответил я, не меняя позы.

— Повторяю, деньги для меня не проблема.

— Обычно именно так говорят те люди, у которых настоящие проблемы уже начались, просто они этого ещё не поняли.

Он усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти настоящей.

— Допустим, вы правы. Проблемы есть у всех живых людей. У вас они тоже имеются.

— Разумеется, есть. Только я свои проблемы решаю сам и своими руками.

— А что, если я предложу вам официальную работу? Хорошие деньги, доступ к закрытым объектам, и мою личную юридическую и силовую защиту. Умные люди должны работать на тех, кто может дать им настоящие перспективы для развития.

Я посмотрел на его самоуверенную ухмылку и вспомнил, как именно он стоял у моего гроба. У него было скорбное траурное лицо и заученные слова о потере. Лика стояла рядом с ним, холодная, красивая и чужая. Они оба тогда были уверены, что Орлов навсегда останется гнить в сырой земле, а все его многомиллиардные активы теперь надо аккуратно разложить по своим бездонным карманам.

— Настоящий масштаб не дают с барского плеча, Виктор, — произнёс я. — Его строят с самых низов.

— Красиво сказано, — кивнул он.

— Я говорю не для красоты, а потому что точно знаю это, — сухо пояснил я.

— И всё же прямо сейчас вы сидите здесь, — он широко развёл руками. — В моем кабинете.

— В кабинете, который совсем недавно принадлежал вовсе не вам, — отрезал я.

Виктор замер, словно наткнулся на невидимую стену. Вот это попало точно в цель. Не слишком сильно, но точно под ребро. Он быстро справился с эмоциями, но кожа у его левого виска предательски дёрнулась. Хорошо. Память у него оказалась крепкой. Он прекрасно знал, чей именно это был этаж, чьи решения принимались в этих самых стенах, и чья тень до сих пор мешала ему чувствовать себя здесь полноправным хозяином.

— Время идет и меняет владельцев, — сказал он, стараясь вернуть голос в норму.

— Нет, Виктор, — не согласился с ним я. — Владельцев меняют только другие люди. А время расставляет всё по местам, которые могли быть заняты другими людьми.

Он медленно подошёл к своему столу и сел. Но уже не разваливался в кресле, как в начале нашего разговора, а сидел ровно и напряжённо.

— Вы очень опасный человек, Максим — заметил он.

— Нет, я очень полезный человек, Виктор, — в тон ему ответил я. — А по-настоящему опасными становятся только те, кого пытаются нагло использовать.

— И как же вас нужно использовать, чтобы не обжечься? — усмехнулся собеседник.

— Для начала не пытаться купить меня как дешевку, даже суля несметными богатствами, — начал я. — Не пытаться давить на меня через своих туповатых водителей. И никогда не считать, что если человек пришёл к вам без личной охраны, то он в этой жизни никто.

Виктор слушал меня предельно внимательно. Я видел по его глазам, как он раскладывает каждую мою фразу по полочкам.

— Вы хотите слишком много уважения для человека, у которого нет никакого статуса, — сказал он, барабаня пальцами по столу.

— Статус, это просто табличка на вашей двери, — хмыкнул я. — А компетенция, это нечто иное. Это то, что нужно заслужить.

— Вы любите дерзить начальству, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Я просто экономлю наше время, — пояснил я. — Пустая лесть занимает слишком много места в разговоре, а реальной пользы от неё меньше, чем от дешёвого силиконового герметика.

Неожиданно Виктор рассмеялся, но это был короткий и нервный смех.

— Теперь я понимаю, почему вы так сильно понравились Анжелике и одновременно напугали её.

— Поверьте, я ей совершенно не понравился.

— Вы в этом так уверены?

— Абсолютно уверен. Люди вообще не любят смотреть в зеркала, если там видно не их красивое лицо, а трещины.

Он молча встал, обошёл свой стол и протянул мне плотную визитку.

— Если я вам позвоню, вы приедете? — серьёзно спросил Виктор.

Я спокойно взял визитку и убрал её во внутренний карман.

— Приеду, если предложенная цена будет соответствовать моему риску.

— Деньги, повторюсь в последний раз, для меня не проблема.

— Деньги, Виктор Игоревич, это всегда проблема. Просто у бедных людей их нет физически, а у богатых они чаще всего чужие.

— Вы ещё и циник, Максим, — хмыкнул он.

— Нет, я суровый практик, — пробормотал я. — Настоящие циники обычно сидят в креслах советов директоров и называют массовые увольнения красивым словом «оптимизация». А я просто стараюсь чинить трубы и делать свою работу качественно.

Виктор смотрел на меня несколько долгих секунд, изучая моё лицо. Потом коротко кивнул, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Мы с вами ещё обязательно поговорим, Максим, — произнёс он напоследок.

— Конечно поговорим, — сказал я, неспешно поднимаясь с кресла. — Я уверен, что у вас впереди будет ещё очень много сложных ситуаций.

Он ничего не ответил, но я точно видел, что я его зацепил. Виктор был далеко не дурак, он был не Петя из гаражей и не гопник с разбитым носом. Он был гораздо опаснее и умнее. Но теперь в его системе появился дефект, который он никак не мог логически объяснить. А необъяснимые дефекты такие управленцы ненавидят больше всего на свете.

В приёмной Ирина сразу подняла глаза от монитора.

— Всё прошло успешно? — поинтересовалась она с лёгким любопытством.

— Смотря для кого, — ответил я, поправляя воротник.

Она понимающе улыбнулась.

— Это хороший ответ, — заметила женщина.

— Тогда будем считать, что да, успешно, — улыбнулся ей я.

Охранник молча проводил меня взглядом. Агрессивного водителя в приемной уже не было. Даже жаль, я почти привык к его каменному лицу, оно весьма удачно оттеняло дорогую мебель. Ирина нажала кнопку вызова лифта на своём пульте.

— Ваш инструмент ждёт вас на входе, я уже предупредила ребят, чтобы отдали всё без лишних вопросов и задержек, — сказала она вдогонку.

— Огромное спасибо, Ирина. Вы только что спасли вашу охрану от интеллектуальной перегрузки, — хмыкнул я.

— Вы со всеми людьми так разговариваете? — спросила она, склонив голову.

— Нет, далеко не со всеми, — ответил я. — Иногда я предпочитаю молчать. Но вы же понимаете, что порой молчание обходится намного дороже.

Она задержала на мне взгляд, словно хотела спросить что-то личное, но так и не решилась. Умная женщина. В таких зданиях лишние вопросы могли стоить человеку карьеры, а иногда и чего-то большего.

На первом этаже охрана действительно вернула мне мой мультитул без единого слова. Это был явный прогресс.

Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане неожиданно завибрировал телефон.

— Да, слушаю, — ответил я.

На том конце провода несколько секунд висело молчание. Потом послышался сбивчивый голос.

— Максим… это я звоню, — раздалось в трубке. — Денис.

— Я слышу, что это ты, что у тебя случилось? Говори чётко.

Он шумно вдохнул и наконец-таки заговорил более уверенно:

— Я всё решил, Максим. Я дам показания. Расскажу абсолютно всё. Как всё было на самом деле. Расскажу про их подпольное казино, про Сысоева, про этого отморозка Кабана, про всех тех людей, кто туда приходил. Я больше не могу сидеть в квартире и трястись от каждого шороха. Бабушка постоянно смотрит на меня с жалостью, плачет, свои копейки прячет, а я прячусь как крыса по тёмным углам. Я больше не хочу так жить.

Отлично, наконец-таки дело сдвинулось с мёртвой точки.

— Ты принял правильное решение, Денис, — сказал я твёрдо. — Только запомни: один никуда из дома не выходи и собери все свои документы, возьми телефон и зарядку. Я прямо сейчас вызову такси и лично заеду за тобой. Отвезу тебя прямо в отдел и передам из рук в руки Петренко или следователю. Ты меня понял? Дождись меня.

— Я всё понял, — быстро ответил Денис. — Спасибо вам большое, Макс. Я буду сидеть и ждать. Только… а что, если они узнают, что я пошел в полицию?

— Они обязательно узнают об этом, но гораздо позже, — ответил я. — Но пока что время на нашей стороне.

Он судорожно выдохнул.

— Хорошо, я жду.

Я не поехал к Денису сразу, потому что в таких делах спешка обычно плохо заканчивалась. У всяких мелких районных князьков была одна общая и неприятная привычка, они не любили, когда запуганные свидетели вдруг вспоминали про свою совесть и статьи «Уголовного кодекса». Поэтому сначала я отошёл от стеклянных дверей бизнес-центра и набрал номер Петренко.

Он ответил далеко не сразу, и только на третьем гудке в трубке раздался его уставший голос.

— Смирнов, если у тебя на районе опять кто-то кого-то газом травит или с бейсбольной битой по дворам бегает, то говори максимально коротко и по делу, потому что я ещё даже свой кофе не допил, — произнёс Петренко, тяжело вздыхая в трубку, пока на заднем фоне кто-то хлопал дверьми.

— Денис наконец-то созрел и готов дать показания по подпольному казино, поэтому я сейчас забираю его из квартиры и везу прямо к вам в отдел, — ответил я, глядя на мокрую дорогу перед собой и проезжающие мимо автомобили.

На том конце провода стало тихо, Петренко в одну секунду перестал быть сонным участковым с недопитым кофе, а в его голосе сразу появилась жёсткая собранность.

— Ты в этом уверен, Смирнов, потому что если мы сейчас запустим бумажную машину, назад дороги уже не будет? — спросил он, понизив голос.

— Я уверен в этом ровно настолько, насколько вообще можно быть уверенным в трясущемся от страха игромане с чувством вины перед бабушкой, поэтому его надо брать тепленьким и оформлять бумаги прямо сейчас, пока его собственный страх не передумал вместо него самого, — объяснил я, понимая, что окно возможностей в таких ситуациях закрывается очень быстро.

— Я тебя понял, тогда вези его аккуратно, я лично встречу вас у хода, — по-деловому произнёс Петренко, явно начиная собирать документы на своём столе.

— Мне не нужны лишние глаза в ваших коридорах, и желательно обойтись без разговорчивых сотрудников, которые случайно знают телефонные номера не тех людей, — добавил я, зная, как быстро утекает информация из государственных структур.

— Ты иногда говоришь таким тоном, будто сам половину жизни в нашем отделе проработал, — тяжело выдохнул участковый.

— Скажем так, товарищ лейтенант, я пересмотрел детективов, — ответил я, вспоминая свою прошлую жизнь. — Но разве я не прав?

— Ладно, давай вези его, а я пока тут всё подготовлю, — пробормотал Петренко и отключился.

Я сбросил вызов, немного размял замёрзшие пальцы и набрал номер Светланы. А вот она ответила почти сразу, словно она и не выпускала телефон, а её голос звучал ровно и сосредоточенно.

— Слушаю вас, Максим, у вас что-то срочное или появились новые детали по нашему вопросу? — спросила прокурор, сразу переходя к сути.

— Свидетель по делу того подпольного казино наконец-то готов дать показания, это Денис, и я прямо сейчас забираю его из дома и везу в отдел полиции к участковому Петренко, поэтому если у вас есть возможность как-то обозначить свое прокурорское внимание к этому процессу, то будет прекрасно, если вы тоже появитесь на допросе, — сказал я тем же тоном.

— Вы сейчас просите меня приехать в районный отдел полиции и проконтролировать допрос этого молодого человека? — уточнила она, явно оценивая рабочий график и целесообразность поездки.

— Нет, я просто ставлю вас в известность, что важный свидетель наконец вылез из норы на свет, и сообщаю, что будет очень неприятно для всех нас, если он вдруг «случайно» потеряется или изменит показания уже внутри правоохранительной системы, — пояснил я свою позицию.

Пауза в трубке была короткой.

— Я вас поняла, Максим, поэтому сейчас сделаю один звонок руководству отдела, и, возможно, позже подъеду туда сама, если успею закончить с текущими документами, — ответила она, принимая правила игры.

— Этого звонка будет достаточно, чтобы местные сотрудники не делали глупостей, — произнёс я.

— Максим, вы же понимаете, что после оформления этих показаний кто-то из криминальной верхушки начнет нервничать сильнее? — спросила она чуть тише.

— Пусть они нервничают сколько угодно, Светлана Андреевна, потому что нервные и напуганные люди чаще совершают ошибки, которые нам играют на руку, — ответил я с холодной уверенностью.

— В таком случае берегите этого мальчишку, чтобы с ним ничего не случилось до подписания протокола, — посоветовала прокурор.

— Именно для обеспечения этой безопасности я вам сейчас и звоню, — сказал я, после чего попрощался и убрал телефон обратно в карман.

Открыл приложение и вызвал такси, которое нашлось на удивление быстро, оказавшись серым неприметным седаном с водителем по имени Руслан и высоким рейтингом, который уверенно говорил о том, что этот человек пока никого не увёз в лес вместо указанного адреса.

В самом приложении я поставил первую точку маршрута прямо у подъезда дома Марьи Ивановны, а затем отметил вторую точку возле полицейского отдела, но не прям у главного входа, а чуть дальше, у соседнего двора. Предосторожность в подобных делах еще никому не мешала, и лучше было перестраховаться особенно когда речь шла о людях, которые очень любили устраивать неприятности своим врагам.

Пока заказанная машина ехала по пробкам, я стоял под холодным ветром и смотрел на высокие стеклянные стены башни. Там, на самом верху, Виктор сейчас сидел в украденном у меня кабинете и наверняка пытался понять, кто я такой на самом деле. А далеко отсюда, в обычной московской квартирке, худой парень с дрожащими руками прямо сейчас решал, станет ли он свидетелем или про него в уголовном деле напишут что свидетель пропал и предпринятые усилия по его поиску оказались безуспешными.

Забавный контраст, потому что у одних людей были украденные миллиарды и корпорации, а у других была украденная бабушкина пенсия и банальная игровая зависимость, но сама механика человеческой жадности и подлости была одна и та же, просто цифры немного отличались.

Серое такси плавно подкатило к тротуару через шесть минут, водитель оказался крепким молчаливым мужиком лет сорока. Он внимательно посмотрел на меня, коротко кивнул в знак приветствия и ничего не спросил про погоду или пробки, что было просто отличным качеством для любого водителя. Я сел на заднее сиденье, назвал первый адрес для подтверждения и проверил экран своего телефона, убедившись, что Денис мне не звонил, и это был хороший знак. Если трус не звонит тебе каждые тридцать секунд, значит, он либо уже сбежал, либо свято верит в свое решение и ждёт помощи, и я искренне надеялся именно на второй вариант.

Эх, Дениска, надеюсь, ты не наделаешь глупостей, пока я к тебе еду…

Когда такси довезло меня до дома Марьи Ивановны, я невольно выдохнул. Да, признаюсь, я был слегка напряжен. Не то, чтобы я не привык к криминальным разборкам, в прошлой жизни еще в нулевых я провернул столько всего, что Петренко поседеет, если узнает, кто находится в теле Смирнова и чем он тогда занимался. Но сейчас я должен был взять ответственность за чужого мне человека, а это дополнительный груз, который меня совсем не радовал.Но выбора у меня не было, если я хотел убрать с моего пути то что в конце концов может нанести удар в спину. К тому же я уже пообещал, и отступать не собирался. И хотелось верить, что моему примеру будет придерживаться и Денис.

На деревянной лавочке прямо у входа в дом сидели две местные пенсионерки, которые проводили меня цепкими взглядами. Одна из них поправила платок, недоверчиво прищурилась и явно узнала во мне того самого мастера, который недавно чинил трубы в их доме.

— Максим, ты опять к нашей Марье пришёл трубы смотреть или случилось чего⁈ — громко спросила она, внимательно изучая моё лицо.

— Да, к Марье Ивановне, — вежливо ответил я, останавливаясь на секунду. — Но не переживайте, у нас всё под контролем,

На нужном этаже дверь квартиры открылась ещё до того, как я успел нажать на кнопку звонка, словно меня ждали прямо у входа. Старушка стояла на пороге в чистом домашнем халате и теплой вязаной кофте, её морщинистое лицо было бледным, а глаза красными от недавних слез.

— Максим, сынок, проходи, он уже собрался, только его трясёт всего от страха, может, ему сначала чайку горячего налить или таблеточку какую успокоительную дать, у меня валерьянка хорошая в аптечке есть, — суетливо заговорила старушка, переминаясь с ноги на ногу и постоянно оглядываясь вглубь квартиры.

— Валерьянка ему не нужна, Марья Ивановна, ему сейчас нужна ясная голова и не забыть документы, — твёрдо сказал я.

Денис сидел на табуретке у кухонного стола и выглядел просто отвратительно, словно не спал несколько суток подряд. Его лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Рядом с ним на клеёнке лежали паспорт и зарядкой для телефона, а на столе стояла кружка с остывшим чаем, к которой он даже не притронулся.

— Вставай и одевайся, надо идти. Такси уже ждёт у подъезда, — сказал я ровным голосом, глядя на парня сверху вниз.

Он медленно поднял на меня свои воспаленные глаза, в которых сейчас плескалось много страха и было совсем мало от взрослого человека, способного отвечать за свои поступки.

— Максим, послушайте, а может, я сначала просто поговорю со следователем без протокола, ну не под запись, а просто так, чтобы понять ситуацию и оценить риски? — жалобно пробормотал Денис. Видимо он лихорадочно пытался найти хоть какую-то лазейку, чтобы снять с себя ответственность. Я его понимал, в такой ситуации слаюые люди цепляются за любую возможность. Правда часто все это приводит к очень неприятным последствиям.

— Нет, Денис, так это не работает, сначала ты едешь со мной в отдел, потом ты говоришь следователю правду и строго под запись, а всё остальное является лишь попыткой твоего страха отыграть ситуацию назад, что сделает тебя лёгкой мишенью, — жестко отрезал я.

Марья Ивановна громко всхлипнула, вытерла слезы краем кофты и начала суетливо совать свой пакет с бутербродами Денису в руки.

— Возьми покушать, Дениска, а то вдруг в полиции долго сидеть придётся, вдруг ты проголодаешься, я тебе с хорошей колбаской сделала, и ещё сыр вкусный положила, ты же сыр с детства любишь, — причитала она, пытаясь хоть как-то защитить внука своей заботой.

Денис взял пакет и кисло улыбнулся, да, он хотел поддержать бабушку, но вышло это так себе. А старушка тем временем перекрестила его и несколько раз охнула. В её простом и понятном мире это была надёжная защита, и я не мог с ней спорить. Если человеку становится лучше от своей веры, то я буду только рад этому.

Я мягко, но уверенно забрал пакет с бутербродами и положил его обратно на стол, чтобы парень не отвлекался.

— Марья Ивановна, ваши бутерброды нам точно не понадобятся, потому что мы едем туда ненадолго, а вот то, на что ваш внук сейчас решился, это единственный способ сделать так, чтобы вы спали спокойно и не вздрагивали от каждого шороха или звонка в дверь, — проговорил я, глядя прямо в её заплаканные глаза.

— Они же его убьют за эти показания, я же знаю таких бандитов, — прошептала она, прикрывая рот ладонью.

— Если он будет и дальше прятаться по углам, то шанс получить по голове намного выше, а если он станет свидетелем в уголовном деле, то шум вокруг него будет слишком большой, а бандиты не любят шум, — объяснил я, успокаивая женщину.

Денис тяжело сглотнул и поднялся с табуретки, хотя ноги у него плохо слушались хозяина.

— Твой телефон заряжен? — спросил я.

— Пятьдесят два процента зарядки осталось, — тихо ответил он, глядя на экран.

— Этого хватит, застегни куртку, но капюшон не надевай, не надо выглядеть так, будто ты виноват во всем на свете и прячешься от людей, — скомандовал я, заставляя его принять нормальный вид.

Он послушно застегнул молнию на куртке, а Марья Ивановна снова тихо заплакала в сторонке. Я видел, что ей сейчас больше всего хотелось схватить своего непутёвого внука и никуда не отпускать, и это было по-человечески понятно. Когда в твоём доме остался всего один родной человек, ты изо всех сил держишь его рядом даже тогда, когда он сам своими долгами тянет тебя на дно долговой ямы.

— Марья Ивановна, послушайте меня внимательно, сейчас за нами закройте дверь на все замки и никому чужому не открывайте, даже если за дверью скажут, что пришли из полиции или из газовой службы, а сначала звоните лично мне или участковому Петренко, вы меня поняли? — сказал я, глядя ей в глаза.

— Поняла тебя, сынок, всё сделаю как ты говоришь, — кивнула старушка, вытирая слезы.

— И мобильный телефон держите под рукой на всякий случай, — добавил я напоследок.

Она снова кивнула и вдруг неожиданно крепко схватила меня за руку, с мольбой заглядывая мне в лицо.

— Ты уж его не бросай там одного с этими полицейскими, Максим, присмотри за ним, — попросила она срывающимся голосом.

— Я его не брошу, обещаю, — ответил я коротко и твёрдо.

Это было сказано без всяких красивых и пафосных слов, просто моё личное мужское обязательство перед слабым человеком.

Мы вышли из душной квартиры на лестничную клетку, Денис шёл рядом, дыша часто и прерывисто, как напуганный человек перед дверью кабинета стоматолога. На площадке первого этажа он вдруг остановился и прислонился плечом к стене.

— Максим, я правда не смогу этого сделать, я боюсь, — прошептал он, глядя на свои ботинки.

— Сможешь, у тебя просто нет другого выхода, — спокойно ответил я.

— Они меня обязательно найдут, — продолжал паниковать парень.

— Они тебя уже давно нашли, Денис, просто пока ещё не пришли к тебе домой, чтобы сломать ноги, — напомнил я ему суровую реальность.

Он побледнел ещё сильнее и сглотнул.

— Зачем вы мне так жестоко говорите об этом? — спросил он с обидой в голосе.

— Я говорю это для того, чтобы ты прямо сейчас перестал думать, что у тебя в запасе есть какой-то удобный и безопасный вариант решения проблемы, потому что его попросту нет. На данный момент выбор состоит из того, что ты можешь сделать правильно и помочь другим людям, или сделать неправильно, и попасться на крючок собственного страх. И мне казалось, что ты уже выбрал первый вариант, — с лёгкой улыбкой объяснил я, открывая перед ним входную дверь подъезда.

Разговорчивые пенсионерки у подъезда уже куда-то ушли, зато у мусорных баков курил какой-то незнакомый парень в сером капюшоне. Он сразу вызвал у меня подозрение. Во-первых было заметно, что стоял слишком неподвижно, будто изначально не хотел привлекать к себе внимание, а при нашем появлении резко отвёл взгляд в сторону, Я не стал пялиться на него, и так понятно, что это какой-то «мальчик на побегушках», который в любом случае доложит своим хозяевам и те вычислят наш маршрут, но тем не менее запомнил его приметы.

В случайности я перестал верить ещё в прошлой жизни. С такой верой подняться по корпоративной лестнице просто нереально. Тем более, после того, как меня столкнули с крыши моего собственного небоскреба, мои подозрения к окружающему миру только возросли.

Я молча открыл Денису заднюю пассажирскую дверь такси, дождался пока он сядет, а потом резко повернулся и встретился с взглядом парня в сером капюшоне. Тот сразу развернулся, делая вид что изучает что-то на асфальте рядом с мусорными бачками. Я хмыкнул и сел рядом с Денисом, после чего водитель вопросительно посмотрел на меня в зеркало.

— Куда дальше, командир? — спросил таксист, заводя двигатель.

— Едем строго по маршруту, но давайте проедем через дворы, потом свернем направо на проспект, — сказал я, проверяя улицу через стекло.

Руслан кивнул и плавно тронул машину с места, снова не задав ни одного лишнего вопроса, что подтверждало его статус хорошего и опытного водителя.

Пожалуй, поставлю «Пятёрку» в приложении. Он заслужил.

Первые пять минут пути мы ехали в полном молчании, слушая только шум мотора и шуршание шин по лужам, но потом Денис всё-таки не выдержал.

— Максим, послушайте, а если я скажу следователю, что просто не всё помню, ведь там в подвале всегда темно было, я нервничал из-за проигрыша и мог ошибиться? — спросил он, с надеждой заглядывая мне в глаза.

Я медленно повернул к нему голову и тяжело вздохнул.

— Опять началось твоё нытье про амнезию, — пробормотал я.

— Да ничего не началось, я просто думаю, что если я скажу что-то не так или перепутаю детали, то меня самого привлекут к ответственности, скажут, что я участвовал в схемах, что я чужие деньги носил бандитам, что я был в доле, — протараторил парень, придумывая себе всё новые и новые оправдания.

— Ты туда ходил играть добровольно и виноват в этом сам. Играл на чужие деньги, фактически обворовывал бабушку и молчал, да это мерзко само по себе, но это не то же самое, что организовать нелегальное казино, зарабатывая большие деньги на фактически криминальном бизнесе и угрожать расправой свидетелям, — чеканя каждое слово, ответил я.

Он судорожно кивнул, но мои слова его видимо не успокоили. Страх оказался сильнее.

— А может, мне будет лучше сказать, что я там ничего криминального не видел и что меня там вообще не было, ведь тогда я стану им не нужен и они от меня отстанут? — озвучил он самую глупую идею из всех возможных.

Я сочувственно посмотрел на него и покачал головой. М-да, попробуем еще раз его успокоить.

— Нет, Денис, потому что тогда ты станешь для них просто мусором, который слишком много видел, но за которым не стоит закон и полиция, а мусор обычно тихо выметают без лишних разговоров. — я постарался чтобы мой голос звучал спокойно, без нажима и давления. — Запомни, показания официального свидетеля под протокол, это уже юридическая конструкция, от нее просто так уже не избавишься и замять ее трудно, а если ты сейчас промолчишь, то твой адрес они уже знают, твою бабушку они знают, твой страх они тоже помнят. Выбирай прямо сейчас, либо ты продолжаешь прятаться и ждёшь удара битой в тёмном переулке, либо ты бьёшь первым официально и через закон.

Он тяжело сглотнул и опустил глаза. Наступила тишина, во время которой я заметил, что водитель усиленно делает вид, что занят дорогой, но по его напряженным плечам было видно, что он внимательно слушает наш разговор.

— А если в этой полиции тоже сидят их люди, которые всё им расскажут? — тихо спросил Денис, озвучивая свой последний страх.

— Именно поэтому мы сейчас едем в дежурную часть не к первому встречному, нас лично встретит лейтенант Петренко, да и прокурор Светлана Андреевна уже знает о твоём приезде. Я ведь тебе говорил, что у меня появились кое-какие контакты, которые тоже заинтересованы в этом деле. Ты будешь говорить строго под протокол, потому что чем больше бумажных следов мы оставим, тем сложнее им будет списать тебя со счетов, — объяснил я.

— Вы всё это так детально продумали ради меня? — удивился парень, немного расслабив плечи.

— Нет, я просто импровизирую на ходу, — саркастично ответил я. — Конечно, я всё это продумал заранее, Денис.

Он неожиданно усмехнулся, нервно и почти без звука, но всё же усмехнулся, и это был хороший признак.

— Я правда больше не хочу жить в постоянном страхе, — сказал он через минуту молчания. — Бабушка из-за меня постоянно плачет, последние копейки прячет по банкам, по ночам со страхом смотрит на входную дверь, а я ведь сначала думал, что быстро отыграюсь и всё ей верну, ещё и с процентами. А потом всё стало только хуже, сначала появился долг, потом начались угрозы, потом этот Кабан пришел, он мне руку тогда в подворотне чуть не сломал.

— Почти сломанная рука иногда быстрее вправляет человеку мозги, чем десять долгих лекций о нравственности, — заметил я философски.

— Вы злой человек, Максим, — тихо сказал Денис, потирая здоровой рукой больное запястье.

— Нет, я не злой, я просто не глажу глупых людей по голове, когда они сами засунули эту самую голову в бетономешалку и жалуются на шум, — ответил я, глядя в окно.

Денис снова виновато опустил взгляд.

— Я всё понял, Максим, — пробормотал он.

— Вот именно это ты сейчас и скажешь следователю, без всяких лишних фантазий, — сказал я с уверенностью в голосе. — Расскажешь, где именно было это казино, кто конкретно пускал гостей на входе, кто стоял на охране, кто собирал наличные, кто угрожал должникам, какие клички ты там слышал, какие машины видел на парковке и какие люди туда приходили играть. Не выдумывай того, чего ты не знаешь, и не скрывай то, что ты знаешь точно, потому что любая ложь в твоих показаниях, это трещина в несущей стене, из-за которой может рухнуть весь дом,

Он кивнул мне уже гораздо увереннее, чем десять минут назад.

— А если я всё-таки перепутаю какие-то мелкие детали? — спросил он.

— Тогда так прямо и скажешь, что не уверен в этом, и это нормально для свидетеля, а вот делать вид, что ты внезапно ослеп, когда видел всё своими глазами, это ненормально, — подытожил я.

И всё же парень был откровенно вял и выглядел как загнанный в ловушку заяц. Отчасти я его понимал, отчасти мне жутко хотелось отвесить ему звонкий подзатыльник, чтобы он в конце концов намотал сопли на кулак и стал хоть ненадолго, на ближайшие минут сорок, настоящим мужиком. Поэтому пришлось идти иным путём.

— Кем ты хотел стать, когда был мелким? — спросил я, откидываясь на спинку сиденья и переводя взгляд на дворники, которые лениво смахивали апрельскую морось с лобового стекла.

— Чего? Каким ещё мелким? При чём тут это, нас там следователь ждёт, а вы про детство спрашиваете? — Денис заморгал, явно выбитый из колеи этим вопросом, его руки на секунду перестали дрожать, а в глазах появилось искреннее непонимание.

— Отвечай на вопрос, Денис, мы никуда не торопимся, время у нас есть.

— Спасателем хотел стать, или пожарным, ну чтобы людям помогать, и чтобы бабушка мной гордилась, когда по телевизору покажут, — парень шмыгнул носом и уставился на свои кроссовки, в его голосе появились обиженные нотки. — Думал буду людей из огня вытаскивать и форму красивую носить, чтобы все уважали, и никто не смел косо посмотреть.

— И как, много людей спас в подвале у Сысоева, когда последние бабкины деньги в игровой автомат засовывал? — это было жестко, но необходимо для того чтобы он закончил себя жалеть.

Денис дернулся, его щеки мгновенно пошли красными пятнами, а кулаки сжались. Он тяжело задышал, глядя на меня со смесью жгучего стыда и злости.

— Да я же не хотел, я думал, что подниму немного деньжат и сразу уйду, чтобы бабке лекарства купить нормальные, а они меня там пивом угостили, потом фишки в долг дали, говорили, что я свой пацан и мне обязательно повезет, — Денис говорил быстро и теперь похоже злился уже на самого себя и на тех, кто так легко запудрил ему мозги. — Я же нормальным человеком хотел быть, а оказался куском дерьма, который родную бабушку обокрал и теперь трясётся перед какими-то уродами в кожанках, которые меня за человека вообще не считают!

— Ты сам пришёл к плохим людям, Денис, и сам позволил им сделать из себя дойную корову, — я подался вперёд и посмотрел ему прямо в глаза. — Они не друзья тебе, они обычные паразиты, которые жрут таких, как ты, и будут жрать дальше, если ты сейчас не пойдешь и дашь показания.

Парень замолчал, тяжело дыша и глядя прямо перед собой. Страх в его глазах никуда не делся, но теперь к нему прибавилась злость на самого себя за преданные детские мечты и на тех бандитов, которые эти мечты растоптали.

Ну вот, мальчик, наконец-то понял, что он уже давно вырос и должен отвечать за свои поступки.

Машина свернула в неприметный двор прямо за зданием полицейского отдела, где было намного тише и спокойнее, чем на центральной улице. Там нас уже поджидал Петренко с усталым лицом и зажжённой сигаретой в руке.

Я расплатился с водителем через приложение и вышел из машины первым, чтобы осмотреть двор. Всё было чисто, насколько это вообще возможно в таком месте, где идеальная чистота бывает только после свежего ремонта.

Денис выбрался из тёплой машины медленно и неуклюже, и его снова начала бить мелкая дрожь. Петренко бросил окурок прямо в урну, выдохнул дым и подошёл к нам, внимательно изучая парня.

— Это и есть наш герой? — спросил участковый, кивая на Дениса.

— Это он, живой, трезвый, напуганный, но пока ещё полезный для вашего дела свидетель, — представил я парня, передавая его с рук на руки.

Петренко посмотрел на Дениса без всякой злобы, как смотрят на инструмент, который не должен сломаться в процессе работы.

— Слушай меня внимательно, парень, только давай без всяких фокусов, потому что ты сейчас говоришь под запись, и потом будет поздно переобуваться и менять показания, ты меня понял? — спросил полицейский.

Денис быстро закивал головой, сжимая руки в карманах.

— Понял я всё, — пробормотал он себе под нос.

— Говори громче и чётче, чтобы я слышал уверенность, — скомандовал Петренко, нависая над ним.

— Я всё понял, — повторил Денис уже нормальным и твёрдым голосом, расправляя плечи.

— Документы с собой? — спросил Петренко, когда мы подошли к главному входу отдела.

Он тут же достал из кармана паспорт и протянул участковому, но тот с усмешкой отстранил его руку.

— Мне-то зачем суёшь? — хмыкнул Петренко. — Я просто уточнил.

— Волнуется, парень, сами понимаете, товарищ лейтенант, — на моем лице тоже появилась улыбка.

— Оно и видно, — кивнул Петренко, направляясь к дверям отдела. — Кстати, Светлана Андреевна из прокуратуры уже звонила нашему начальству, так что не волнуйтесь, самодеятельности не будет.

Мы зашли в тускло освещенный холл, где за толстым стеклом сидел дежурный. Он недовольно посмотрел на нашу троицу, перевёл взгляд на участкового и нехотя протянул руку в узкое окошко.

— Паспорта давайте, — буркнул он, принимая документы.

Петренко стоял рядом, не отрывая взгляда от дежурного, внимательно контролируя процесс, словно мы были не обычными свидетелями, а особо ценным грузом. Дежурный наконец вернул нам документы, щелкнул тумблером, и металлический турникет мигнул зелёным светом, после чего мы прошли в узкий коридор, где вдоль стены располагался ряд стульев, на которые Петренко велел нам присесть, а сам скрылся за одной из дверей, чтобы доложить о нашем прибытии.

Денис опустился на сиденье, нервно растирая руку, и его заметно колотило от страха. Я присел рядом, достал телефон и быстро набрал сообщение Марье Ивановне, написав, что Денис уже в отделе с надёжными людьми, всё спокойно, нужно просто ждать и не волноваться. Ответ пришёл буквально через минуту, состоящий из одного слова с ошибкой:

Денис сидел перед следователем и чувствовал себя так, словно сидел не в кабинете районного отдела полиции, а в холодной камере, где воздух заканчивался с каждой минутой. Пальцы предательски дрожали, он постоянно пытался спрятать эту мелкую дрожь, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Кабинет следователя выглядел именно так, как выглядят подобные кабинеты в дешевых сериалов про «ментов».

В углу стоял перекошенный деревянный шкаф, подоконник был завален стопками папок, рядом со шкафом примостился металлический сейф, на котором красовался дешевый электрический чайник. На стене висел выцветший календарь с видом горного озера, который находился там, видимо, исключительно для издевательства над посетителями, потому что никакого свежего воздуха и простора в этом душном помещении не было и в помине.

Следователь Кравцов, как он представился, закрыв за собой входную дверь, сидел напротив Дениса за захламленном столом и неторопливо что-то листал, делая вид, что внимательно изучает каждое напечатанное слово. На самом деле он почти не смотрел в документы, а бросал хмурые взгляды на Дениса, не скрывая своего раздражения. Создавалось впечатление, что перед ним находился не важный свидетель, а назойливая муха, которую нельзя просто прихлопнуть.

— Итак, Денис Сергеевич, давайте ещё раз пройдёмся по вашим словам, потому что пока я вижу только громкие заявления, которые ничем не подкреплены, — наконец произнёс Кравцов, откидываясь на спинку кресла и строго посмотрев на сидевшего напротив него свидетеля, — Вы утверждаете, что в подвальном помещении по адресу, который мы уже обсуждали, функционировало незаконное игорное заведение, но вы хоть понимаете, вообще что такое казино с юридической точки зрения и какие доказательства нужны для подобных обвинений?

Денис сглотнул, чувствуя, как во рту моментально пересохло, и попытался вспомнить инструкции Максима, но под этим давящим взглядом все мысли путались и исчезали.

— Да, там было казино, самое настоящее подпольное казино, где самые разные люди играли на деньги каждый вечер, — ответил Денис, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не выдавал панику.

— Казино, — повторил Кравцов с лёгкой снисходительной усмешкой, будто пробовал слово на вкус, и оно ему не понравилось. — Громкое заявление для молодого человека, который, судя по всему, просто оказался не в том месте и не в то время. Люди много где играют на деньги, Денис Сергеевич, в карты на кухне под пивко тоже, но это же не делает из кухни казино. Вы лично видели там яркую вывеску с надписью казино, или, может быть, вам кто-то показывал официальную лицензию, администратора с бейджиком и зарегистрированную кассу?

Денис растерялся, понимая, что следователь над ним издевается, используя его неопытность и страх перед полицией.

— Какая может быть яркая вывеска в подвале жилого дома, если они скрывались от полиции и никого чужого туда не пускали? — тихо сказал Денис, сжимая влажные ладони ещё сильнее. — Там на входе всегда стояла охрана, внутри находились настоящие игровые столы, была рулетка, люди играли в карты, выдавали пластиковые фишки, а наличные меняли у отдельного человека за стойкой.

Кравцов лениво почесал подбородок и посмотрел в серый потолок, всем своим видом показывая, насколько ему скучно и неинтересно слушать эти россказни.

— Рулетка, говорите, а вы уверены, что это была именно рулетка для азартных игр? — протянул следователь, глядя на побледневшего парня с нескрываемым сарказмом. — Может быть, это был стол для обычных настольных игр, в которые сейчас так любит играть молодёжь. Вы же не являетесь сертифицированным специалистом по игорному оборудованию, чтобы делать такие однозначные выводы. Или являетесь?

— Нет… — растерянно выдавил Денис почувствов, как уверенность покидает его. Слова Макса ещё держались где-то на задворках сознания, но его не было, а следователь сидел напротив, он не кричал и не угрожал, а просто задавал вопросы таким тоном, что после каждого нового вопроса Денису всё сильнее хотелось сказать, что он ни в чём не уверен.

Ему хотелось сказать, что он, может быть, действительно ошибся, что в подвале было слишком темно, а сам он нервничал из-за долгов, что все люди там были похожи друг на друга, и в итоге он вообще ничего не помнит.

— Я всё это видел собственными глазами, потому что я там был не один раз, — пробормотал Денис, опуская голову и разглядывая грязные носы своих кроссовок.

— Не один раз, значит, — тут же подхватил Кравцов, подавшись вперёд и уперев локти в заваленный бумагами стол. — То есть вы систематически посещали это сомнительное заведение, прекрасно осознавая, что именно там происходит?

— Я, да, посещал, — выдавил из себя парень, чувствуя себя загнанным в угол.

— Добровольно посещали, никто вас туда на аркане не тянул и силой не заставлял играть? — продолжал наседать следователь, хитро прищурив глаза.

Денис тяжело вздохнул, понимая, что попал в ловушку, и обречённо кивнул.

— Сначала я приходил туда добровольно, — пробормотал он. — Просто хотел поиграть и выиграть немного денег.

— Сначала добровольно, — с явным нажимом повторил следователь, делая быструю пометку в своём блокноте. — А потом, значит, не добровольно? Вас кто-то силой туда приводил и наручниками к батарее пристегивал, а может угрожал оружием, заставляя делать ставки?

— Мне угрожали физической расправой из-за долга, который я не смог вовремя отдать, — ответил Денис, чувствуя, как к горлу подступает удушающая паника.

— Кто именно вам угрожал, назовите мне конкретные имена прямо сейчас? — сухо спросил Кравцов, постукивая ручкой по столу.

— Человек по кличке Кабан, он работает на Сысоева и выбивает для него долги, — кое-как выдавил из себя Денис.

— Кабан, — Кравцов театрально вздохнул, закатив глаза. — Денис Сергеевич, мы сейчас находимся в государственном учреждении, а не сидим во дворе на лавочке, поэтому мне нужны конкретные фамилии, имена, отчества, а не эти ваши нелепые клички.

— Я не знаю его настоящую фамилию, все звали его Кабаном, — ответил Денис, чувствуя себя беспомощным.

— Очень удобная позиция, — сказал Кравцов, небрежно отбрасывая ручку на стол. — Значит, фамилию вы не знаете, никаких документов не видели, лицензии не проверяли, на телефон ничего не снимали, свои деньги проиграли добровольно, но при всём при этом сидите здесь и утверждаете, что вас насильно втянули в какую-то преступную схему.

Денис резко поднял на него возмущённый взгляд, понимая, что его слова выворачивают наизнанку.

— Я не так сказал, вы всё специально перекручиваете! — воскликнул парень, сжимая кулаки.

— А как вы сказали, позвольте поинтересоваться? — следователь резко посмотрел на него, его голос стал жёстче и громче. — Вы уж определитесь Денис Сергеевич, кто вы в этой истории, потерпевший и свидетель или участник незаконной игорной деятельности, который сейчас пытается себя выгородить и избежать уголовной ответственности, придумывая сказки про каких-то Кабанов.

Дениса все больше охватывала паника, он начал понимать, что все идет явно не по тому плану, который они обсуждали с Максимом. Получается что теперь показания Дениса, которые по словам мастера, должны были стать его защитой, наоборот, превращались в петлю, которая медленно затягивалась на шее. Следователь не собирался помогать ему, а наоборот делал все, чтобы все его признания выглядели несерьезным трепом. Фактически он сейчас толкал его обратно в ту самую яму, из которой Денис так отчаянно пытался выбраться.

— Я просто хочу рассказать правду, чтобы эти бандиты отстали от моей бабушки, — тихо сказал Денис, глядя на следователя умоляющим взглядом.

— Правда бывает разной, — холодно произнёс Кравцов, скрестив руки на груди. — Особенно в тех случаях, когда человек путается в показаниях, нервничает и сам признаёт, что регулярно посещал сомнительные места. Вы вообще в тот день когда все это происходило, выпивали?

Денис замер, непонимающе уставившись на следователя.

— В какой именно день? — переспросил он дрожащим голосом.

— В тот самый день, когда вы якобы видели гражданина Сысоева и этого вашего выдуманного Кабана в подвале, — пояснил тот.

— Конечно нет! — Денис даже вскинулся от негодования.

— То есть вы отправились на игру совершенно трезвым? — скептически осведомился Кравцов. — ни грамма пива не выпили ни до, ни во время нее? Позвольте мне усомнится в том, что вы говорите правду

— Но я говорю правду! Я был трезвым! — выпалил парень.

— Тогда может вы накануне употребляли наркотические или психотропные вещества? — не унимался следователь.

— Нет, никогда в жизни! — почти крикнул Денис, возмущенный таким предположением.

Кравцов поднял густые брови и постучал пальцем по столу.

— Не надо повышать на меня голос в моем же кабинете, — холодно заявил он. — Я задаю вам стандартные процессуальные вопросы, на которые вы обязаны отвечать спокойно и по существу.

Денис снова сжался на стуле, чувствуя себя маленьким и ничтожным. Он всем сердцем хотел, чтобы дверь кабинета прямо сейчас открылась и в помещение вошёл Максим. Он хотел, чтобы этот спокойный, уверенный в себе человек объяснил лентяю в погонах, что Денис не врёт и не придумывает, но дверь оставалась закрытой и помощи ждать было неоткуда.

— Ладно, продолжим беседу, — сказал Кравцов, возвращая ручку к чистому листу протокола. — Ответьте мне, кто конкретно вам сказал, что данное подвальное помещение принадлежит или как-то контролируется именно гражданином Сысоевым?

— Да все на нашем районе это знали, это ни для кого не было секретом, — ответил Денис, вытирая потные ладони о джинсы.

— Кто именно эти ваши загадочные все? — следователь вопросительно изогнул бровь.

— Обычные люди, которые живут рядом с этим домом, — тут же ответил Денис.

— Какие конкретно люди, назовите мне их прямо сейчас, — Кравцов сделал вид, что собирается записывать.

— Те люди, которые туда постоянно ходили играть по вечерам, — уже менее уверенно пробормотал парень.

— Мне нужны факты Денис Сергеевич! Назовите фамилии этих людей, — сухо попросил следователь.

Денис открыл рот, хватая ртом спертый воздух, и не сразу смог произнести хоть что-то, потому что паника окончательно сковала его тело.

И в этот самый момент дверь кабинета неожиданно открылась. Кравцов раздраженно поднял голову, уже готовый рявкнуть на наглого вошедшего, но гневные слова так и застряли у него в горле, сменившись откровенным испугом. На пороге стояла Светлана Андреевна из прокуратуры, с папкой в руке.

— Фёдор Валерьевич, добрый день, надеюсь, я вам не сильно помешала своим визитом? — холодно поинтересовалась она.

Кравцов мгновенно изменился в лице. Вся его вальяжность и напускная строгость исчезли за секунду. Он суетливо выпрямился в кресле, быстро прикрыл ладонью часть пустых бумаг на столе и попытался изобразить максимальную служебную готовность.

— Светлана Андреевна, здравствуйте, никак не ожидал вас увидеть, — пролепетал он, натягивая на лицо фальшивую улыбку.

— Я просто проходила мимо, — сказала прокурор и внимательно посмотрела на Дениса с таким выражением лица, что даже напуганный Денис сразу понял, что никто здесь просто так мимо не проходит. — Случайно увидела в коридоре Максима Смирнова и сразу вспомнила про одно весьма интересное и важное дело, поэтому решила зайти и узнать лично, как у вас движется процесс.

Кравцов нервно сглотнув.

— Всё идёт в рабочем порядке, — пробормотал он. — Собираем факты, уточняем детали, в общем, работаем.

— Это хорошо, — Светлана Андреевна вошла внутрь и закрыла за собой дверь. — Тогда я просто посижу здесь в сторонке, не буду вам мешать.

Она опустилась на свободный стул у стены, раскрыла свою папку и сделала вид, что внимательно читает какие-то документы. Но атмосфера в кабинете бесповоротно изменилась. Воздух стал напряженным, но уже не для Дениса.

Кравцов теперь не мог безнаказанно размазывать парня по столу. Сейчас каждое его слово могло стать не очередным вопросом, а поводом для очень неприятного и жесткого разговора в кабинете начальства. Светлана Андреевна медленно подняла выразительные глаза на Дениса.

— Денис Сергеевич, вы не волнуйтесь, — произнесла она мягко, — Я не представилась. Самойлова Светлана Андреевна, прокурор вашего района. Это дело на контроле прокуратуры, и прошу вас расскажите следователю всё максимально подробно, но только то, что вы лично видели своими глазами. Если в чём-то сомневаетесь, так прямо и говорите, но если вы в чём-то уверены, то не утаивайте это от следствия.

Денис тут же вспомнил слова Макса, сказанные в такси. Свидетель под протоколом — это прочная конструкция. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как страх отступает, уступая место злости и решимости.

— Я был там много раз, почти каждый день в течение месяца, — начал он говорить уже громче и увереннее, глядя прямо в глаза побледневшему следователю. — Войти в казино можно было через неприметную черную дверь со стороны двора, за которой на входе всегда стоял охранник. Его все звали Лысый, настоящую фамилию я не знаю, но могу описать его внешность. Внутри был темный коридор пройдя по которому попадаешь в большую комнату без окон. Справа от входа стоял стол с рулеткой, а слева два карточных стола. Наличные игроки меняли на фишки у небольшой барной стойки, там постоянно сидел взрослый мужчина, кавказец, по имени Карен, который лично записывал долги игроков в толстую тетрадь и дублировал информацию в свой мобильный телефон.

Лицо следователя мрачнело с каждым словом, ему пришлось начать записывать показания в протокол, понимая, что теперь отвертеться не получится. Денис говорил сначала немного сбивчиво, запинаясь на словах, но потом его речь становилась всё более уверенной и гладкой. Он подробно рассказал про свой растущий долг, про бешеные проценты и про угрозы. Он описал тот день, когда Кабан подкараулил его в тёмной подворотне, выкрутил руку за спину и прямо сказал, что это был приказ Сысоева, чтобы мальчик быстрее вспомнил, где взять деньги.

Денис рассказал, как по вечерам туда приезжали солидные люди на дорогих машинах. Он назвал несколько фамилий местных бизнесменов, которых лично видел в казино и которых бурно обсуждали другие завсегдатаи, что попроще.

Один из них владел сетью автомобильных моек в районе, второй занимался оптовыми поставками строительных материалов, а третий громко хвастался своими полезными знакомствами в администрации района, распивая дорогой коньяк. При каждой новой названной фамилии Кравцов хмурился, а на его лбу выступила испарина.

Светлана Андреевна сидела тихо и не перебивала парня, лишь иногда вставляла свои замечания, направляя его рассказ и задавая наводящие вопросы.

— В какие именно даты это происходило, Денис Сергеевич? — спокойно спрашивала она. — Сколько раз вы лично видели там гражданина Сысоева? При каких конкретно обстоятельствах прозвучала эта фамилия?

Вообще создавалось впечатление что именно она допрашивала Дениса, а не следователь, который стал просто зрителем и секретарем записывающим показания. Причем несколько раз Светлана Андреевна вежливо напоминала ему, «чтобы он все записывал и ничего не пропускал».

И Денис отвечал, выкладывая всё, что знал и помнил. К концу допроса он выглядел так, словно его только что вытащили из ледяной проруби. Он был бледный, футболка стала мокрой от пота, а руки всё ещё немного тряслись от напряжения. Но он сидел прямо и не собирался отступать, понимая, что только что сделал то, чего боялся все эти дни.

Когда дверь кабинета наконец-то открылась, по лицу парня я сразу понял, что его немного отпустило. Денис вышел в коридор первым и устало прислонился к стене. Он до сих пор дрожал, но это была уже не та мелкая трусливая трясучка, с которой он заходил внутрь, а скорее просто другая реакция, которая приходит после нервного срыва, когда человек понимает, что он сбросил груз с души и можно жить дальше. Правда губы у парня приобрели нездоровый серый оттенок, глаза покраснели, а плечи бессильно поникли, словно из него выкачали весь воздух, но это были закономерные последствия.

— Ты всё сказал следователю, ничего не утаил? — спросил я тихо, наблюдая за тем, как он пытается справиться с дыханием и сжимает трясущиеся пальцы.

Он сглотнул и нервно закивал, не отрывая взгляда от стены напротив.

— Всё рассказал, как вы мне и говорили, Максим, что точно знал и видел своими глазами, то и сказал, — выдохнул парень. — Где был не уверен или слышал только краем уха, так честно и признался Кравцову, что это лишь слухи, а вот фамилии тех людей, которые там постоянно крутились и приносили деньги, назвал без утайки.

— Ты молодец, Денис, и сделал правильный шаг из всех возможных в твоей ситуации, — произнес я стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.

Он посмотрел на меня таким отчаянным взглядом, будто я выдал ему не похвалу, а бросил спасательный круг посреди бушующего океана, в котором он тонул последние несколько недель.

— Вы уверены что теперь меня точно не найдут и не убьют за то, что я сдал их точку и рассказал про все эти схемы с долгами? — прошептал он дрожащим голосом, озираясь по сторонам, словно бандиты могли выйти прямо из стен полицейского участка.

— Точными в этой жизни бывает только смерть и налоги, хотя с последними не всегда можно быть уверенным, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но теперь убить тебя стало намного сложнее и в десятки раз дороже для исполнителей, потому что ты стал официальным свидетелем, а для таких осторожных людей, как хозяева этого казино, лишний шум и внимание прокуратуры перевешивают желание отомстить мелкому должнику.

Денис попытался усмехнуться, но вместо этого протяжно выдохнул, после чего обессиленно сел на скамейку. Петренко, который всё это время маячил неподалеку и делал вид, что изучает стенды с информацией для граждан, будто совершенно случайно подошёл ближе и сел рядом с парнем.

Вроде бы он просто решил передохнуть, но я понял этот жест. Он взял парня под личную охрану прямо здесь и сейчас, показывая всем мимо проходящим, что этот свидетель находится под его присмотром. Я коротко кивнул участковому в знак благодарности, и Петренко едва заметно кивнул в ответ. Ставки в нашей игре заметно поднялись, ведь Денис перестал быть просто испуганным игроманом. Он превратился в бумажный след с подписями и печатями, который нельзя просто так стереть.

— Гражданин Смирнов, — из приоткрытой двери выглянул следователь, недовольно морщась то ли от света коридорных ламп, то ли от всего происходящего. — Теперь ваша очередь давать показания, проходите.

Я неспешно поднялся и вошёл внутрь кабинета. Светлана Андреевна сидела на стуле у противоположной стены, демонстративно листая прокурорские бумаги и не обращая внимания на меня. Вид у неё был такой отстранённый и спокойный, будто она случайно решила провести часть своего рабочего дня в кабинете районного следователя, а не пришла сюда контролировать ход расследования.

А вы неплохо справляетесь со своей ролью, Светлана Андреевна, — мысленно усмехнулся я, заметив краем глаза, что она всё-таки метнула на меня заинтересованный взгляд, но тут же вернулась к своим бумагам.

Следователь сидел за своим столом, заваленным папками, и изо всех сил пытался выглядеть следователем, но надо признать получалось это у него плохо. Видимо допрос Дениса в присутствии прокурора выжал из него все соки. На его висках блестела мелкая испарина, взгляд постоянно бегал между мной и прокурором, а пальцы слишком часто поправляли шариковую ручку, перекладывая ее с места на место.

Понятно, что следователь не хотел давать ход этому делу и фиксировать показания. И не ленился он выполнять свои обязанности, да и конечно не боялся бумажной работы. Он сознательно не хотел трогать эту тему, потому что дело с подпольным казино, конкретными фамилиями местных бизнесменов, Сысоевым и возможными коррупционными связями в самом отделе полиции начинало превращаться из обычного дела в нечто большее. В этакий «снежный ком».

И логично предположить, что этот ком может прокатится по служебной лестнице, а по пути сбив несколько удобных и тёплых кресел, включая его собственное. Следак явно находился либо на прикорме, либо под давлением, либо просто за долгие годы службы привык не трогать тех коммерсантов, которых ему запретило трогать руководство. Теперь же ему было откровенно паршиво от того, что процесс пошёл мимо его контроля. И должен признать, что его состояние мне нравилось, я испытывал от этого легкое, можно сказать даже немного садистское удовлетворение.

— Присаживайтесь, Максим… — он запнулся и мельком посмотрел в раскрытую папку с моими данными, — Сергеевич, располагайтесь поудобнее, разговор предстоит долгий.

Мне тут же захотелось его поправить, ведь моё отчество Константинович… вот только это отчество Орлова, а его давно он. Орлов покоится в земое, а я теперь Смирнов Максим Сергеевич. Так что придётся привыкать.

— Спасибо за предложение, но я лучше постою у окна, — сказал я, глядя на следователя сверху вниз. — У меня после работы спина не любит дешевые стулья, предпочитаю держать осанку.

Светлана едва заметно опустила глаза в документы, чтобы скрыть промелькнувшую на губах лёгкую улыбку. Её явно симпатизировала моя наглость. Что поделать? Таков вот я, и извиняться за это ни перед кем не собираюсь. Кравцов недовольно сжал губы и тяжело вздохнул, понимая, что давить на меня авторитетом не получится.

— Как вам будет угодно, можете стоять, если здоровье не позволяет сидеть, — сухо ответил он, придвигая к себе бланк. — Давайте начнём допрос с того, что вы поясните следствию, при каких именно обстоятельствах вы оказались в указанном подвальном помещении и что конкретно там делали.

— Я оказался там исключительно из-за денежного долга гражданину Сысоеву, — сказал я громко и чётко, чтобы прокурор слышала каждое слово. — На тот момент у меня были финансовые проблемы, и эти люди пытались через них держать меня на коротком поводке.

Кравцов быстро начал заполнять протокол, хмуря брови.

— Кого именно вы там видели? Можете назвать имена или клички этих людей? — спросил он, не поднимая головы от стола.

— На посту охраны было двое. Первым был мужчина по прозвищу Кабан. Именно он вместе с гражданином Сысоевым и Сиплым напали на меня в гараже. Но подробности этого дела и мои показания уже у вас имеются. Что касается второго охранника, то я точно не назову ни его имени, ни прозвища, так как попросту их не знаю, но его внешность опишу вам в мельчайших деталях, — ответил я, скрестив руки на груди. — Рост около ста восьмидесяти сантиметров, телосложение плотное и спортивное, короткая армейская стрижка, глубокий шрам у правой брови, одет был в чёрную кожаную куртку, а говорил с ярко выраженным южным акцентом.

Кравцов перестал писать, поднял глаза и посмотрел на меня с нескрываемым подозрением и раздражением.

— Какая у вас, однако, поразительная память на мелкие детали, гражданин Смирнов, — произнес он таким тоном, будто я только что поцарапал его новую машину. — Прямо как у профессионального оперативника.

— Это профессиональная привычка, — ответил я, пожимая плечами. — Когда ходишь по темным подвалам и техническим помещениям, лучше запомнить, где находится запасной выход, и кто именно стоит у единственной двери.

— Понятно, продолжайте свой увлекательный рассказ, — процедил он сквозь зубы, снова уткнувшись в бумаги.

Я продолжил говорить, методично вбивая гвозди в крышку гроба его спокойной жизни. Описал планировку подвала так подробно, словно сам составлял для него архитектурный проект. Рассказал про неприметный вход со стороны двора. Описал длинный коридор, упомянул, что слева по коридору располагалась кладовая комната с металлической дверью и врезным замком старого образца. Дальше шло основное просторное помещение, где находился стол с рулеткой.

Два карточных стола для игры в покер под яркими лампами. Я не забыл упомянуть барную стойку, за которой угрюмый бармен менял наличные на фишки разного номинала. Я перечислил все скрытые камеры под потолком (да, в прошлый раз я их не заметил, но проанализировав в уме ситуацию еще раз, пришёл к мысли, что камеры просто были замаскированы, и уже тогда понял, где именно они располагались), указав, что одна висела прямо над входом, вторая контролировала зону кассы, а третья неотрывно смотрела на игровые столы, фиксируя ставки. В конце я описал неприметную дверь в небольшую комнату, где, судя по всему, охрана проводила жесткие воспитательные беседы с должниками.

Кравцов слушал мою лекцию, и с каждым моим словом его одутловатое лицо становилось всё кислее и бледнее, теряя остатки начальственного румянца.

— Надо же, какая феноменальная наблюдательность, Смирнов, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и криво усмехнувшись. — В такой стрессовой ситуации вы, значит, не о своей жизни думали, а ещё и марки камер на потолке разглядывали, и точную расстановку игровых столов запоминали?

— В реальной стрессовой ситуации адекватный человек как раз и запоминает всё важное вокруг себя, если у него внутри есть стержень, а не кисель вместо нервной системы, — ответил я ровно. — Особое внимание на детали человек обращает, когда понимает, что эта информация может пригодиться.

— Или человек выдает такие подробности, когда заранее придумал складную историю вместе с другими заинтересованными лицами, — бросил он обвинительным тоном.

В кабинете мгновенно повисла тишина, нарушаемая только гудением старого системного блока под столом следователя. Светлана Андреевна медленно подняла глаза, аккуратно сложила листы в папку и посмотрела на Кравцова взглядом, от которого температура в комнате упала на несколько градусов.

— Фёдор Валерьевич, — произнесла она ледяным, пробирающим до костей тоном. — Я правильно понимаю, что сейчас вы находясь при исполнении служебных обязанностей, открыто ставите под сомнение показания свидетеля ещё до проведения оперативной проверки?

Кравцов мгновенно подобрался в кресле, его спина выпрямилась, а на лицо вернулась маска усердного служаки, хотя в глазах плескался неприкрытый страх.

— Нет, что вы, Светлана Андреевна, вы меня неправильно поняли, — тут же залепетал он. — Я всего лишь уточняю сопутствующие обстоятельства и проверяю психологическую устойчивость свидетеля, это стандартный рабочий процесс.

— Очень хорошо, что я вас неправильно поняла, — сказала она ровным голосом и захлопнула папку.

Звук получился не очень громким, но в тишине кабинета он прозвучал достаточно красноречиво, заставив Кравцова нервно вздрогнуть.

— Какая поразительная и пугающая точность деталей вырисовывается в этом деле, — продолжила она, глядя уже на меня. — У нас в наличии имеются два независимых свидетеля, которые не сговариваясь описывают одно и то же подвальное помещение, одних и тех же людей и схожую криминальную схему казино. Гражданин Скворцов уже назвал под протокол конкретные фамилии постоянных посетителей. А гражданин Смирнов только что подробно описал внутреннюю планировку. Скажите мне как профессионал профессионалу, Федор Валерьевич, зачем нам ждать у моря погоды и откладывать работу на потом?

Кравцов замер.

— В каком смысле? — глухо спросил он, сглотнув ком.

— В самом прямом и процессуальном смысле этого слова, — холодно ответила она, и в её глазах появился хищный блеск. — Я предлагаю вам выехать на указанный адрес и ещё раз провести тщательный осмотр подвального помещения. Я как раз свободна и с удовольствием составлю вам компанию.

Лицо Кравцова окончательно побледнело, приобретя цвет старой газетной бумаги. Он явно хотел отложить этот выезд хотя бы на сутки и отправить материалы в долгий ящик. Но теперь в его кабинете сидела представительница прокуратуры, которая лично контролировала процесс. И отказать ей в проведении следственных действий он не имел никакого права.

— Прямо сейчас? — жалобно спросил он.

— Прямо сейчас, Игорь Валерьевич, собирайте людей, — спокойно и властно подтвердила Светлана Андреевна, поднимаясь со стула. — Пока все следы преступления не исчезли самым удивительным и мистическим образом, как это иногда бывает в вашем отделе.

Мы со Светланой вышли первыми. Я понимал, что напуганный Кравцов после нашего разговора может предупредить своих «друзей» о проверке. Но сейчас меня это совершенно не волновало, и возможный (хотя кому я вру, он обязательно позвонит, если и правда во всём этом замешан) звонок продажного полицейского уже не имел значения. Казино уже зачистили, но подчистить следы, которые определенно должны были там остаться, они точно не успеют. Так что…

Я обернулся к сидящим в стороне Денису и Петренко и хитро улыбнулся.

— В общем, дела обстоят довольно интересно. Сейчас едем все вместе в тот самый подвал, чтобы зафиксировать всё официально и прижать эту шваль раз и навсегда, — произнёс я спокойным голосом, глядя в уставшие глаза молодому лейтенанту, давая ему понять, что назад дороги нет и мы идем до победного конца, не оставляя врагам ни единого шанса.

Светлана, уже сделав несколько шагов по коридору в сторону выхода, вдруг остановилась и позвала меня. Я подошёл ближе, еще раз отмечая про себя, как идеально сидит на ней этот строгий костюм, скрывающий женскую фигуру, но подчеркивающий ее властную натуру. В её взгляде снова мелькнул тот самый искристый флирт, который возник между нами почти незаметно еще во время первых встреч, но теперь уверенно и осязаемо держался в воздухе.

Это была игра двух взрослых людей, которые присматривались друг к другу, просчитывая ходы наперёд, оценивая потенциал партнёра и возможные риски. Она разительно отличалась от моей бывшей жены, которая за всем своим салонным макияжем скрывала ледяную пустоту, тщеславие и корысть. Светлана же была по-настоящему живой, умной и опасной для своих врагов, что делало её крайне привлекательной в моих глазах, давно привыкших видеть людей насквозь и распознавать их фальшь.

— Я надеюсь, Максим, что ваша феноменальная память не сыграет с нами злую шутку, — сказала она, слегка склонив голову.

Я усмехнулся, глядя прямо в её красивые и холодные глаза.

— Моя память работает как швейцарские часы, Светлана Андреевна, и она поможет нам упечь этого ублюдка Сысоева на долгие годы, — ответил я спокойно, не разрывая зрительного контакта, показывая ей, что я не боюсь ни криминальных авторитетов, ни прокурорских проверок.

Этот прямой и уверенный ответ ей явно понравился.

— Тогда я с удовольствием прокачусь сегодня с вами, чтобы лично проверить вашу память и убедиться, что вы не бросаете слова на ветер, когда дело доходит до серьезной работы, — произнесла она немного мягче.

Я сделал полшага к ней, сокращая дистанцию ровно настолько, чтобы это не выглядело откровенной наглостью, но подчеркивало мою инициативу в этом диалоге, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза.

— И я буду рад провести этот вечер со столь очаровательной и умной женщиной, даже если местом для нашей встречи послужит грязный подвал с ободранными стенами, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли фальши, только удовольствие от хорошей словесной пикировки с равным по силе оппонентом, после чего она игриво прищурилась.

— Знаете, Максим, обычно женщин на свидания в такие места не приглашают, предпочитая выбирать что-то более светлое и предсказуемое, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Светлана уже хотела развернуться и уйти, но сделав лишь шаг в сторону, она остановилась, словно вспомнив что-то важное. Обернулась ко мне и добавила с хитрой, почти девчоночьей улыбкой, которая удивительно шла к её строгому образу:

— Хотя, если говорить честно, в этом есть что-то интригующее и будоражащее кровь, что-то новенькое и необычное, а не какие-нибудь унылые рестораны или скучные походы в кино.

Она подмигнула мне, после чего отвернулась и ушла по коридору. Я проводил её стройную фигуру, и понял, что наша игра зашла куда дальше, чем простое расследование о подпольном казино.

Согласен, Света, для меня это тоже странное, но интригующее свидание…

Я смотрел в окно на проплывающие мимо панельные дома, залитые мелким дождем дворы и людей, которые спешили по своим делам, пряча лица в воротники. Город жил своей обычной жизнью и никто из этих прохожих даже не догадывался, что прямо сейчас в одном старом подвале решается судьба уголовного дела.

— Вы действительно уверены, что там хоть что-то осталось после зачистки? — спросила Светлана, плавно поворачивая руль и не отрывая взгляда от мокрой дороги.

— Если они убирались в спешке, то вряд ли смогли хорошенько за собой прибраться, так что следы будут, — ответил я, глядя на капли дождя на стекле. — Я понимаю, что все это можно будет как-то иначе объяснить, но, поверьте, мы найдем много интересного.

Петренко тихо хмыкнул с пассажирского сиденья, поворачиваясь ко мне вполоборота.

— То есть ты хочешь сказать, что даже несмотря на то, что там сейчас пусто, ты все равно сможешь доказать существование казино? — спросил участковый с легкой долей скепсиса в голосе.

— Там было казино, я лично его видел, и да, для вас я найду его следы, — ровным тоном произнес я. — Бетон не врет и не берет взятки.

Светлана слегка повернула голову и посмотрела на меня в зеркало заднего вида.

— Вы иногда пугаете своей уверенностью в вещах, которые обычные люди даже не замечают, Максим, — улыбнулась она.

— Мне просто не нравится, что небрежную зачистку пытаются выдать за отсутствие состава преступления, пользуясь ленью проверяющих органов, — ответил я, наблюдая, как наша машина сворачивает к нужному кварталу.

Во дворе старой пятиэтажки, возле нужного подъезда уже суетился председатель дома Гриценко, невысокий рыхлый мужчина в коричневой куртке и с засаленной папкой под мышкой, чье красное лицо выражало возмущение, хотя мы понимали, что сейчас он мечтает провалиться сквозь землю, лишь бы не возвращаться к этой истории.

Когда мы вышли из машин, Гриценко сразу засеменил навстречу следователю, размахивая руками и стараясь говорить максимально громко, чтобы его «праведный» гнев слышали все любопытные жильцы у окон.

— Игорь Валерьевич, ну это же просто безобразие какое-то, честное слово! — запричитал председатель, преграждая путь к подвалу. — Какие еще подпольные казино, какие бандиты в нашем районе, у нас приличный дом и нормальные жильцы, а подвал исключительно хозяйственный, там только старые трубы и ничего больше!

— Спокойно, гражданин Гриценко, не нужно устраивать представления, — устало ответил Кравцов, явно радуясь этому спектаклю, который давал ему повод быстрее закончить дело. — Мы сейчас проведем формальный осмотр, убедимся, что все в порядке, составим акт и мирно разойдемся.

Я внимательно посмотрел на следователя, который даже не пытался скрыть надежду на то, что мы сейчас увидим пустой подвал, после чего он развести руками и похоронить это дело.

Гриценко внезапно перевел взгляд на меня, и его лицо мгновенно изменилось, покрывшись красными пятнами, а губы нервно задрожали.

— А это еще кто? — спросил председатель, бесцеремонно тыча в мою сторону пальцем. — На каком основании посторонний человек присутствует при осмотре технических помещений?

— Это свидетель по делу, — сухо отрезала Светлана, выходя вперед и подавляя председателя одним своим присутствием. — И это человек, который ранее лично находился в этом помещении и может указать на важные детали.

— Да мало ли кто и где находился в этой жизни, это не повод тащить всех подряд в наш подвал! — вспылил Гриценко, но тут же испуганно осекся под ее тяжелым взглядом. — Я просто за порядок и безопасность жильцов переживаю, поймите меня правильно.

— Вот и переживайте молча, не мешая следственным действиям, — холодно посоветовал Петренко, делая шаг к председателю и заставляя того отступить.

Председатель распахнул рот, словно рыба на берегу, потом послушно закрыл его обратно и опустил глаза, приняв единственно верное решение. Не все люди обладают способностью учиться и делать правильные выводы из своих ошибок, но страх перед властью иногда заменяет высшее образование и воспитание.

Мы прошли к металлической двери подвала со стороны двора, которая сразу привлекла внимание свежей краской. Дверь была покрашена настолько плохо, неравномерно и поспешно, что на нижнем ее краю все еще висели липкие потеки, а новый замок еще блестел металлом, то есть явно был куплен совсем недавно. Гриценко достал связку ключей, долго и неловко ковырялся в скважине, не попадая в пазы, потом наконец провернул механизм и распахнул тяжелую створку.

Из темного провала по нам ударила смесь всевозможных запахом, включая свежую шпаклевку, который сильно выделялся на общем фоне. Этот запах был красноречивым сигналом, ведь даже дурак поймет, что здесь пытались что-то залатать и поправить. Конечно, можно оговориться, что это подвал и здесь проходили небольшие, но вполне себе законные строительные работы. Но мы-то знали, в чем дело. Осталось только в этом убедиться.

— Вот, пожалуйста, проходите и смотрите сами, — суетливо заговорил Гриценко, первым спускаясь по ступеням и включая свет. — Это самый обычный подвал, ничего тут нет и никогда не было, просто жильцы от скуки выдумывают всякие небылицы, молодежь всякая шляется по вечерам, а потом сочиняет сказки про казино.

Мы медленно спустились по лестнице, и молодой оперативник (да, мы приехали сюда небольшой делегацией) включил служебный фонарь, прорезая полумрак подвала. Кравцов шел рядом со мной с видом человека, который уже сидел в кабинете и печатал отказной материал, а понятые в лице двух уставших женщин из соседнего дома жались ближе к спасительному выходу и смотрели на все происходящее с напряженным любопытством.

Основное помещение на первый взгляд, действительно выглядело пустым и заброшенным.

Нас встречали голые стены, неровный пол, несколько грязных мешков со строительным мусором в дальнем углу и толстые трубы, тянущиеся вдоль низкого потолка. На полу толстым слоем лежала пыль, валялись обломки пластикового кабель-канала и мелкая крошка осыпавшейся штукатурки, но никаких игровых столов, рулеток, камер или барной стойки здесь не было и в помине. Даже сам воздух в этом помещении казался каким-то искусственным, будто все пространство долго и старательно отмывали от криминальных грехов, но так и не смогли до конца вычистить.

Кравцов остановился посреди комнаты, победно развел руками и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Ну и где же ваше мифическое казино, гражданин Смирнов? — спросил следователь с издевательской усмешкой. — Я лично вижу здесь только голый бетон, или может быть у нас теперь по закону каждый пустой подвал считается игорным заведением?

Гриценко, почувствовав поддержку представителя закона, тут же оживился и закивал головой.

— Вот именно, я же вам с самого начала говорил правду! — воскликнул председатель, расправляя плечи. — Все это выдумки, тут раньше просто склад был, а потом мы решили все расчистить и вывезти, потому что пожарная безопасность требует порядка, управляющая компания давит, вот мы и навели чистоту!

— Какой вы внезапно стали ответственный и хозяйственный председатель, — произнес я, осматривая углы помещения. — Вы прямо образец управленческой совести и заботы о людях.

Гриценко нахмурился, не поняв, стоит ли ему обидеться на мой сарказм или благоразумно промолчать, но в итоге выбрал второе и снова поступил правильно.

Я спокойно прошел в центр зала и остановился, внимательно осмотревшись по сторонам. Посторонние звуки ушли на второй план, голоса людей стали глуше и отдаленнее, а сам подвал словно разложился перед моими глазами на четкие структурные слои. «Аналитический взор» помогал мне видеть то, что не увидели бы другие люди.

Я достал из кармана маленький блокнот и простой карандаш.

— Мы начнем осмотр с изучения пола, — уверенно сказал я.

— С пола? — удивленно переспросил Кравцов, скрестив руки на груди. — А может быть вы сразу с потолка начнете свою экспертизу, чтобы всем нам веселее было?

— До потолка мы тоже дойдем, не переживайте, господин следователь, ваша работа будет разнообразной и насыщенной, — парировал я, даже не глядя на него.

Петренко тихо кашлянул в кулак, отворачиваясь к стене, а Светлана сохраняла молчание, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

Я присел на корточки у ближайшей стены и направил луч фонарика под острым углом к бетонному полу. На старой стяжке отчетливо проступили четыре ровные прямоугольные зоны, где пыль лежала иначе. Вокруг этих зон слой грязи был ровным и густым, а внутри прямоугольников бетон выглядел значительно чище, причем на углах этих фигур виднелись маленькие, но глубоко продавленные точки.

— Посмотрите внимательно, прямо здесь долгое время стояли очень тяжелые предметы, — сказал я, проводя карандашом в блокноте. — И это были далеко не мешки с цементом и не деревянные лопаты дворников, это было что-то с жестким основанием и постоянной нагрузкой. Видите эти чистые прямоугольники на бетоне, где вокруг лежит пыль, а здесь ее почти нет, потому что их убрали недавно и пыль не успела осесть.

Кравцов недовольно нахмурился, подошел ближе ко мне и склонился над полом, пытаясь найти изъян в моей логике.

— Да мало ли что тут могло стоять, может это были старые холодильники, металлические шкафы или обычные складские стеллажи, — проворчал следователь, упрямо защищая свою версию.

— Обычные стеллажи оставляют характерную нагрузку строго по своим стойкам, а холодильники дают следы от четырех маленьких ножек и часто оставляют ржавые конденсатные пятна у задней стенки, — спокойно и методично объяснил я, продолжая чертить. — Здесь же мы видим совершенно другой рисунок, показывающий широкие основания, одинаковую высоту нагрузки на всех четырех точках и центр тяжести, который смещен к середине помещения для доступа со всех сторон, что похоже на классические игровые столы или тяжелые автоматы.

— Похоже, это ключевое слово, — ехидно повторил Кравцов, выпрямляясь. — То есть все это лишь ваши предположения.

Я медленно поднялся на ноги, убрал фонарик и посмотрел ему в глаза.

— Предположения? — холодно спросил я — Господин следователь, я прямо сейчас показываю вам реальный след, вы вообще понимаете разницу между фантазией и физикой? — холодно спросил я.

Следователь сжал губы, не найдя ответа, а Светлана повернулась к замершему молодому оперативнику.

— Сделайте фотофиксацию этих участков с разных углов освещения, и обязательно используйте масштабную линейку, если она у вас вообще имеется, — скомандовала прокурор тоном, не терпящим возражений.

Оперативник растерянно посмотрел на Кравцова, ища поддержки, но тот лишь дернул небритой щекой и отвел взгляд.

— Делайте, что говорят, снимайте пол, — глухо буркнул следователь.

Пока вспышка фотоаппарата освещала углы, я подошел к дальней стене, где, судя по словам Дениса, раньше стояла касса и барная стойка. Место действительно было пустым, но старый плинтус на этом участке сильно отличался от остального, потому что его явно вырвали, а затем кое-как прибили обратно, оставив кривые щели. На самой стене, чуть выше уровня глаз, остались маленькие точки от вырванных дюбелей, которые не успели закрасить.

— Именно здесь находилась касса или защищенная стойка, — произнес я, указывая карандашом на повреждения. — Смотрите сами, пластиковый кабель-канал был сорван, часть металлического крепежа так и осталась торчать в бетоне, а свежие отверстия от саморезов наспех замазали шпаклевкой, но даже не удосужились загрунтовать и закрасить в цвет стены. Вот по этой линии явно шел провод питания, а вот здесь, судя по количеству отверстий, скорее всего висел регистратор камер или небольшой сервер для хранения данных.

Гриценко нервно засмеялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Да что вы такое говорите, какие еще фишки и серверы в нашем подвале⁈ — заголосил председатель. — Тут на прошлой неделе электрики старую проводку смотрели и меняли, вот от них эти дырки и остались!

— Какие именно электрики проводили здесь работы? — мгновенно спросила Светлана, поворачиваясь к нему.

— Ну как какие, обычные наши электрики из управляющей компании, у них тут был технический осмотр, — забормотал Гриценко, пряча глаза.

— Назовите мне их фамилии прямо сейчас, — строго произнесла женщина, не сводя с него подозрительного взгляда.

Гриценко замялся, его лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы вцепились в папку.

— Я сейчас так сходу не помню все их фамилии, у нас текучка большая, — пролепетал он.

— Тогда постарайтесь вспомнить их до конца нашего осмотра, — произнесла она пугающе спокойным голосом. — И желательно подготовьте эти данные в письменном виде с приложением нарядов на выполнение работ.

Председатель покрылся мелкой испариной, и хотя в сыром подвале было довольно прохладно, ему явно стало жарко.

Оставив Гриценко вариться в собственном страхе, я подошел к дверному проему, поднял голову и посветил фонариком в темный угол потолка над входом. Там, среди многолетней паутины и грязных разводов, выделялась маленькая свежая заплатка белой шпаклевки. Рядом с этой заплаткой, едва заметно торчал обрезок изоляции от провода.

— Главная камера стояла здесь, — констатировал я, делая новую пометку в блокноте. — Угол ее обзора закрывает входную дверь и большую часть основного зала, что удобно для охраны, чтобы видеть каждого входящего и сразу оценивать потенциальную угрозу.

— И это опять ваши ничем не подкрепленные фантазии, — злобно прошипел Кравцов, подходя ближе.

— Нет, товарищ следователь, это свежая шпаклевка, глубокое отверстие от металлического анкера и торчащий обрезок кабеля, — парировал я, не повышая голоса. — А фантазии, это когда испуганный председатель рассказывает нам сказки про плановый осмотр, но почему-то не может вспомнить ни одной фамилии своих электриков.

Петренко сделал шаг к стене, задрал голову и внимательно посмотрел на освещенный участок потолка, щуря глаза.

— А ведь действительно похоже на стандартное крепление под купольную камеру, — задумчиво произнес лейтенант. — У нас в отделе такие же кронштейны по всем углам висят, след один в один.

Кравцов бросил на своего коллегу тяжелый взгляд, словно тот только что совершил государственную измену.

— Вас вообще никто не спрашивал, лейтенант.

— А я ничего и не отвечал, Игорь Валерьевич, я просто наблюдаю за обстановкой, имею право, — спокойно огрызнулся Петренко, засунув руки в карманы.

Но чтобы конфликт на разжегся, Светлане пришлось вмешаться.

— Зафиксируйте этот участок потолка, и сделайте это крупным планом, чтобы была видна фактура шпаклевки, — приказала она оперативнику. — И торчащий обрезок кабеля тоже снимите максимально четко.

Молодой опер уже без всяких вопросов послушно фотографировал, поняв, что сегодня в этом подвале гораздо безопаснее слушать женщину, а не своего стремительно мрачнеющего начальника.

Я оставил их у входа и направился к большому электрическому щитку, висящему на стене. Его дверца была плотно закрыта, но не заперта на ключ. Я аккуратно подцепил край дверцы рукавом, чтобы случайно не оставить лишних отпечатков, и направил луч света в хитросплетение проводов. Картина, открывшаяся моим глазам, была приятной и информативной.

— Вот это уже хорошо, — с удовлетворением произнес я, разглядывая внутренности щитка.

— Что вы там интересного нашли, Максим? — спросила Светлана, подходя ближе и заглядывая мне через плечо.

— Мы видим здесь перегретую силовую линию, — начал объяснять я, указывая карандашом на конкретные детали. — Посмотрите на эти толстые провода на вводе, их пластиковая изоляция уже начала оплавляться и деформироваться от постоянной нагрузки. Главный автомат был заменен совсем недавно, это видно по чистым контактам, причем эти гении поставили номинал тока значительно выше допустимого предела. Делали все кустарно и в спешке. Обычный подвал не может потреблять столько электричества, а вот несколько десятков игровых автоматов, освещение, системы видеонаблюдения, вентиляция, обогрев и кассовая техника, это уже вполне нормальная и объяснимая нагрузка.

Кравцов подошел к щитку, заглянул внутрь и раздраженно скривился, пытаясь найти очередное нелепое оправдание.

— Да может быть тут просто мощные обогреватели зимой включали, чтобы трубы не перемерзли, вот проводка и не выдержала.

— Обычные обогреватели оставляют другую картину потребления и просто торчат в ближайших розетках, а не требуют прокладки отдельной линии с грубо выдранным кабель-каналом, — я и на этот раз смог разбить его «аргументы». — И обратите внимание еще на одну деталь. Видите этот слой пыли на верхней полке внутри щитка? Она неравномерно сдвинута. Здесь совсем недавно лежал промышленный удлинитель или тяжелый блок питания, который забрали вместе с остальной техникой.

— Вы сейчас делаете слишком смелые выводы, не являясь дипломированным экспертом, — попытался в очередной раз огрызнуться следователь, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног.

— Я не делаю официальных выводов, я лишь показываю вам конкретные точки и аномалии, которые обязан проверить и зафиксировать настоящий эксперт, — холодно ответил я.

Светлана Андреевна посмотрела на Кравцова таким взглядом, что он тут же нахмурился, понимая, что ничего утаить уже не получится.

— Игорь Валерьевич, назначение комплексной электротехнической экспертизы отразите в материалах дела, — чеканя каждое слово, произнесла она. — А пока обеспечьте детальную фотофиксацию внутренностей щитка, оплавленного кабеля и замененных автоматов.

— Да понял я все, понял, сделаем, — раздраженно и сдавленно буркнул следователь, отворачиваясь.

— Я в вашем понимании нисколько не сомневаюсь, — ледяным тоном ответила прокурор. — Просто люблю, когда чье-то понимание превращается в официальный протокол.

Оставив их у щитка, я пошел дальше по коридору, приближаясь к маленькой боковой комнате, о которой упоминал Денис. Ее хлипкая дверь была слегка приоткрыта. Внутри царила пустота, стены были голыми, а пол явно недавно и тщательно подметали влажным веником. Но у дальней стены на старой штукатурке остались мутные пятна, а на сером полу виднелась глубокая царапина от металлической ножки стула.

— А вот здесь, судя по всему, проводились воспитательные беседы, — сказал я, понизив голос.

Денис в своих показаниях говорил правду, и я сам из своей прошлой жизни помнил подобные помещения. Это была глухая комната без окон и лишних предметов, с толстыми стенами, которые гасят любой звук. Идеально удобное место для тех людей, кто любит ломать чужую волю и кости без лишних криков, способных разбудить весь жилой дом.

Петренко вошел следом, внимательно посмотрел на темные пятна на стене и его лицо помрачнело, приобретя жесткие черты.

— Весьма похоже на комнату для жестких бесед, — глухо констатировал участковый.

— Для болезненных бесед, — подтвердил я, указывая на пол. — Стул стоял именно здесь. Видите эти неравномерные следы от металлических ножек? Одну ножку тянули по бетону, оставляя борозду. Возможно, привязанный человек дергался, или его самого двигали вместе со стулом.

Кравцов, стоящий в дверях, театрально вздохнул.

— Смирнов, вы сейчас договоритесь до того, что тут средневековые пытки проводили и людей на куски резали, — процедил он сквозь зубы.

— Я ни до чего не договариваюсь, я просто смотрю на факты и озвучиваю их, — парировал я, не отрывая взгляда от царапины.

Кравцов стоял рядом, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня таким ненавидящим взглядом, будто хотел навсегда убрать меня из этого подвала и из своей жизни, но никак не мог придумать для этого законный и безопасный способ.

Гриценко внезапно вышел из оцепенения и попытался взять себя в руки, снова начав суетиться.

— Да вы все просто поймите меня, этот дом старый, тут столько всего разного происходило за эти годы! — заныл председатель, заламывая руки. — И склад тут был, и ремонт трубы делали, и жильцы свой хлам годами таскали, и подростки местные по ночам лазили пиво пить. Ну нельзя же по каким-то грязным пятнам и царапинам на полу делать такие выводы!

Кравцов, наконец не выдержал.

— Все, хватит с меня этой самодеятельности! — громко рявкнул следователь, выпрямляясь. — Гражданин Смирнов, вы не являетесь сертифицированным экспертом, вы не сотрудник полиции и вы точно не участник следственного действия, чтобы безнаказанно командовать присутствующими. Ваши личные наблюдения мы внимательно выслушали, спасибо за помощь, на этом ваша миссия закончена.

— Отлично, я рад, что вы меня услышали, — сказал я умиротворяющим тоном. — В таком случае, будьте добры, прямо сейчас запишите все мои наблюдения в протокол как пояснения свидетеля.

Кравцов замер с открытым ртом.

— Что вы сказали? — переспросил он, явно не веря ушам.

— Запишите все подробно, — повторил я, глядя ему в глаза. — Где именно стояли игровые столы, где находилась касса, где висели камеры наблюдения, и где находится перегретая силовая линия в щитке. А мою нарисованную схему помещения приобщите к материалам дела. Я ее сейчас дорисую и распишусь.

— Это необязательно делать прямо сейчас, — процедил Кравцов, пытаясь сохранить остатки авторитета.

— Игорь Валерьевич, — мягко, но с металлом в голосе произнесла Светлана.

Следователь медленно повернулся к прокурору.

— Да, Светлана Андреевна, я вас слушаю?

— Немедленно приобщите графическую схему гражданина Смирнова к вашему протоколу, — скомандовала она тоном, исключающим любые дискуссии. — Также укажите в документе тот факт, что председатель ТСЖ Гриценко не смог назвать ни одной фамилии электриков, которые якобы проводили здесь плановый технический осмотр.

Гриценко издал какой-то странный, сдавленный звук, похожий на писк.

— Светлана Андреевна, зачем же так сурово, я же просто переволновался и сразу не вспомнил эти фамилии! — взмолился председатель, прижимая папку к груди.

— Вот и стойте здесь, вспоминайте на здоровье, — холодно ответила она, не глядя на него. — У вас есть время, пока Игорь Валерьевич пишет подробный протокол.

Кравцов стоял с серым, осунувшимся лицом человека. Затем он тяжело вдохнул, развернулся к молодому оперативнику и злобно бросил:

— Фотографируй здесь все, что тебе сейчас сказали. Криминалиста тащи сюда за шкирку, пусть работает. Понятых подведите ближе к стенам, пусть внимательно смотрят на каждое пятно. И дай мне чистый бланк протокола, буду писать.

Бюрократический механизм со скрипом и скрежетом, но все-таки начал свое медленное движение. Я молча отошел к стене, прислонился к ней плечом и быстро дорисовал схему. Подписал каждый элемент печатными буквами, без всякой лишней каллиграфической красоты. Светлана неслышно подошла ко мне, наблюдая за движениями карандаша.

— Вы же понимаете, что после всего этого они начнут нервничать и делать ошибки? — тихо спросила она, убедившись, что нас никто не слышит.

— Они уже начали нервничать, — спокойно ответил я. — Просто они пока еще не знают, кто первым сорвется.

Она задумчиво посмотрела на согнутую спину Кравцова. Потом перевела взгляд на трясущегося в углу Гриценко. И затем снова посмотрела на мой профиль.

— Думаете, утечка информации будет неизбежной?

— Конечно она будет, это вопрос человеческой природы, — усмехнулся я. — Нам остается только ждать и готовиться.

— И что конкретно вы предлагаете делать?

Я наконец-таки дорисовал, расписался и повернулся к собеседнице.

— Я предлагаю не мешать им паниковать, — ответил я, глядя ей в глаза. — Знаете, в моей профессии нужно немного прибавить давления, чтобы понять, где именно в трубе течь. Ну а потом… уже понятная для вас работа.

Светлана чуть заметно улыбнулась, оценив метафору.

— Это опасная методика, Максим. Можно затопить весь дом.

— Зато она рабочая и дает результат.

Денис сидел рядом со мной на заднем сиденье такси и наконец-то хоть немного расслабился. Нет, не до конца, но сейчас парень не выглядел человеком, которого ведут на расстрел. Лицо у него всё ещё оставалось болезненно бледным, пальцы иногда подрагивали, но это была остаточная дрожь после выброса адреналина. Стоит признать, что сегодня ему досталось, я и сам чувствовал себя потрёпанным. Он молчал, смотрел в окно на вечерние дома и будто заново учился дышать. Это было хорошее состояние, не счастливое конечно, но хотя бы живое и осознанное.

— Знаете, Максим, я ведь думал, что это действительно конец, — тихо произнёс Денис, глядя на проносящиеся мимо фонари, при этом он даже не повернул ко мне головы. — Я ведь даже не о себе думал в тот момент, а о бабушке, потому что в прошлый раз они прямо сказали, что если я не найду деньги, они придут к ней и заберут нашу квартиру, а я просто сидел и ничего не мог сделать. Теперь же я еду домой, и мне кажется, что это какой-то странный сон, поэтому я хочу спросить, я всё правильно сделал?

— Да, Денис, ты всё сделал правильно, — ответил я спокойным тоном. — Не могу сказать, что это было красиво, как в кино, это… просто правильно, а в реальной жизни именно это и важно. Да, ты сглупил, когда взял у них деньги, но сегодня ты начал разгребать эту грязь. Это не делает тебя супергероем, но это делает тебя живым человеком, у которого появился шанс всё исправить и спасти свою семью, так что перестань трястись и начинай думать о том, как будешь жить дальше и где будешь работать.

Он коротко кивнул и снова замолчал, переваривая мои слова. Водитель осторожно поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но вопросы не задавал.

— Притормозите вон у того магазина, — сказал я, заметив впереди вывеску небольшого оружейного салона. — Я буквально на пять минут, счётчик не выключайте, пусть капает.

Водитель кивнул и плавно перестроился к обочине, останавливая машину у тротуара. Денис повернулся ко мне с тревогой в глазах.

— А что случилось, Максим, зачем мы здесь остановились? — спросил он, оглядываясь по сторонам и вжимаясь в сиденье. — Мы же вроде договорились ехать домой к бабушке, она там с ума сходит, вдруг нас тут кто-то ждёт?

— Ничего не случилось, Денис, — ответил я, открывая дверь и впуская в салон холодный воздух. — Но, поверь, сейчас мне необходимо туда заглянуть. Я всё объясню, можешь не переживать.

Он явно ничего не понял, но спорить не стал и послушно остался сидеть в машине. Я вышел из такси и быстро вошёл в небольшое светлое помещение. За толстым стеклом витрин лежали предметы, которые в руках нормального человека могли спасти жизнь, а в руках идиота только ускоряли его знакомство с нарядом полиции и тюремной камерой. Продавец, плотный лысеющий мужчина с густыми усами, оторвался от экрана телефона и поднял на меня глаза.

— Добрый вечер, что вас интересует? — спросил он дежурным голосом. — Могу предложить электрошокеры по акции, бьют через зимнюю куртку, или раскладные ножи, только вчера завезли новую партию.

— Добрый вечер, мне нужны два струйных перцовых баллончика, — ответил я, опираясь руками о прилавок и глядя в глаза продавцу. — Нормальных рабочих баллонов, а не сувенирную пшикалку для девушек в розовом чехле, мне нужно средство, которое остановит крепкого мужика.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, оценив мой тон, потом отвернулся к заднему шкафу и достал из закрытой витрины два одинаковых чёрных баллона.

— Вот, проверенная классика, — сказал продавец, выставляя товар. — Струя у них плотная, бьёт метра на два, встречный ветер ей почти не мешает, так что сами не надышитесь, если придётся применять на улице.

— Подойдёт, пробивайте, — согласился я.

Оплатив покупку, вышел обратно на улицу. Денис всё это время сидел на заднем сиденье, вытянув шею и тревожно поглядывая на входную дверь магазина, словно я мог выйти оттуда с пулемётом наперевес и предложить ему прямо сейчас штурмовать районную администрацию. Я спокойно сел рядом, закрыл дверь, бросил один баллончик ему на колени, а второй убрал во внутренний карман куртки.

— Держи, это подарок, — сказал я, указывая взглядом на чёрный пластиковый цилиндр. — Только сразу запомни две важные вещи, Денис, и никогда их не нарушай. Первое, не играйся им дома и не показывай бабушке как игрушку, это серьёзная химия. Второе, если тебе придётся его применять на улице, бей струёй прямо в лицо нападающему и сразу отходи или убегай, не стой на месте и не любуйся результатом своей работы, твоя задача разорвать дистанцию, а не победить в драке.

Денис растерянно взял баллончик двумя руками, повертел его перед глазами, внимательно изучая грозные надписи на этикетке, а потом неуверенно посмотрел на меня.

— А это законно носить с собой? — спросил он тихим голосом. — Меня за него не заберут в отделение, если случайно найдут в кармане?

— Это законно, Денис, если ты не решишь шутки ради проверить его действие на соседском коте или на местном участковом, — усмехнулся я, глядя на его испуганное лицо. — Даже в случае самообороны калечить людей нельзя, наша правоохранительная система пришьёт тебе статью за тяжкие телесные. А эта простая штука законно остановит почти любого бугая на несколько секунд. Иногда именно этих нескольких секунд с головой хватает, чтобы успеть убежать в людное место, закрыть за собой дверь или просто вызвать полицию.

— Вы так уверенно говорите, Максим, будто уже проверяли, — заметил Денис.

— Сысоевские недавно помогли проверить на себе, и скажу прямо, им не понравилось, — спокойно ответил я, вспоминая стычку в гараже.

Денис посмотрел на меня ошарашенным взглядом.

— А второй баллончик вы купили для себя? — спросил он осторожно, переводя взгляд на мою куртку.

— Да, Денис, для себя, — кивнул я. — Утром надо было съездить в Москва-Сити, но я не взял с собой старый баллончик, чтобы с охраной время не терять. Но мне всё же спокойнее, когда в кармане лежит такой аргумент, поэтому запасной никогда не помешает.

Он замер с открытым ртом и ошарашенно уставился на меня.

— Вы сегодня утром были в Москва-Сити? — переспросил он. — Прямо в этих башнях? У вас там какие-то деловые партнёры?

— Был, прямо в башнях, — подтвердил я с лёгкой усмешкой. — И нет, конечно же, какие у меня могут быть там дела? Я просто ходил на экскурсию, хотел магнитик на холодильник купить и на успешных людей посмотреть, чтобы набраться мотивации.

Он смутился и опустил глаза, крутя баллончик.

— Извините, просто странно это выглядит, — пробормотал он. — Вы вроде обычный мастер, чините трубы да раковины, но вместе с этим то с прокурором на равных разговариваете, то в подвале следователя по стойке смирно строите. А сейчас я узнаю, что вы и в Москва-сити ездили.

— Я обычный мастер, Денис, который понимает, что в жизни нужны хорошие связи и работающая голова, — ответил я, глядя ему в глаза. — Если ты не умеешь за себя постоять и не знаешь законов, тебя попросту сожрут.

— Но вы же не просто краны чините, вы в людях разбираетесь лучше следователя, — не унимался Денис.

— Не просто, — согласился я, откидываясь на спинку сиденья. — Но начиналось всё в моей жизни именно с простых кранов и труб. Запомни одну вещь, парень, в жизни многие серьёзные проблемы начинаются с незаметной течи. Люди годами не обращают внимания на капающую воду, ленятся заменить прокладку, надеются на авось, а потом удивляются и плачут, почему у них залило квартиру. С твоими долгами была точно такая же история, ты начал с малого, проигнорировал течь, и в итоге чуть не утопил себя и бабушку.

Такси тронулось с места и влилось в вечерний городской поток. Денис бережно убрал баллончик во внутренний карман, застегнул молнию и несколько раз похлопал сверху ладонью, проверяя, на месте ли его новое оружие.

У дома Марьи Ивановны мы остановились у подъезда. Я не стал отпускать Дениса одного, сначала вышел из машины сам и осмотрел двор. Того подозрительного парня в натянутом капюшоне уже не было, двор казался пустым и тихим.

— Выходи, идём быстро и без остановок, — скомандовал я Денису, придерживая дверь такси.

Он послушно вышел из машины, поёжился от ветра и пошёл рядом со мной, стараясь держаться ровнее и не оглядываться по сторонам. До железной двери подъезда мы дошли без всяких приключений.

Перед самой квартирой Марьи Ивановны я остановил Дениса и сам осмотрел лестничную площадку. Следов взлома на двери не было, замки выглядели целыми и нетронутыми. Вроде всё было чисто и безопасно.

Я нажал на кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу, словно хозяйка была прямо за ней и ждала нашего прихода. Марья Ивановна, увидев Дениса, тихо вскрикнула, прикрыв рот ладонью, и схватила внука за рукав куртки, будто боялась, что его снова кто-то отнимет и утащит в подвал.

— Дениска, мальчик мой, живой, господи милостивый, живой вернулся, — зашептала она срывающимся голосом, гладя его по худому плечу и по бледной щеке, не обращая на меня никакого внимания.

— Ба, ну хватит плакать, — неловко сказал он, пытаясь улыбнуться, но голос у него предательски дрогнул.

— Молчи, дурак ты бестолковый, — всхлипнула старушка, прижимаясь к его груди. — Я тут вся извелась, места себе не находила, думала, убьют тебя эти ироды проклятые, а я даже похоронить по-человечески не смогу.

— Марья Ивановна, послушайте меня внимательно, — сказал я, когда она немного успокоилась и вытерла слёзы. — Сегодня и в ближайшие дни никому дверь не открывать. Вообще никому, даже если будут кричать, что дом горит. Если придёт полиция, вы сначала звоните участковому и проверяете информацию. Если придёт газовая служба или сантехники из ЖЭКа, вы сначала звоните мне. Если придёт сам президент с разводным ключом в руках, вы тоже звоните мне и ждёте моего приезда. Вы меня поняли?

Старушка закивала, вытирая последние слёзы.

— Поняла, сынок, всё хорошо поняла, никого не пущу, дверь на цепочку закрою, — пообещала она, глядя на меня с благодарностью.

— Денис, теперь инструкции для тебя, — продолжил я, переводя взгляд на парня. — Баллончик держи не в комнате на дальней полке, а рядом с собой, положи в карман. Но помни, никакого геройства. Твоя задача не воевать с бандитами, а выиграть несколько секунд, захлопнуть дверь и позвонить мне или Петренко.

— Понял, Максим, сделаю всё в точности, как вы сказали, — серьёзно кивнул Денис, придерживая карман с баллоном.

— Свой мобильный прямо сейчас поставь на зарядку и заряди до ста процентов, бабушкин телефон тоже проверь и держи включённым с максимальной громкостью, — добавил я и слегка усмехнулся. — Ах да, чуть не забыл. В следующий раз, если снова попадёшь в подобную передрягу, не вздумай говорить со следователем, каким бы он тебе не показался, без адвоката. Да, то что сделал Кравцов вполне законно, но… всё же по-свински. Так что имей в виду.

— Да, — кивнул парень и виновато потупил глаза. — Я просто…

— Я понимаю, слишком много нервов, — закончил за него я. — И всё же, будь собраннее.

— Буду, Максим, спасибо вам.

Марья Ивановна сделала шаг ко мне через порог и крепко сжала мою руку.

— Спасибо тебе огромное, Максим, век тебя не забуду, — произнесла она с такой искренностью, от которой мне стало немного не по себе. — Я уж и не знаю, чем тебе отплатить за доброту твою, денег-то у нас совсем не осталось.

— Ложитесь спать и спите сегодня без кошмаров, — ответил я, мягко освобождая свою руку. — Ваше спокойствие будет для меня лучшей оплатой.

Она снова тихо заплакала, но это были уже слёзы облегчения. Я кивнул Денису на прощание, дождался, пока они закроют дверь, внимательно послушал, как провернулись замки, и только после этого пошёл вниз. Мой тыл на этом фланге был временно закрыт. Не идеально, конечно, потому что идеально в нашей реальности бывает только в глянцевых буклетах. Но на данный момент лучше и надёжнее сделать было просто невозможно.

По пути домой я прокручивал в голове прошедший день, раскладывая события по полочкам. Подвал мы успешно зафиксировали на камеру. Следы спешного демонтажа нашли. Следователя прижали к стене фактами. Светлана получила отличный повод давить на него дальше.

На бумаге вся эта схема выглядела весьма неплохо и логично. Но я не имел привычки обманывать самого себя. Пустой подвал, даже со всем тем, что мы сегодня проверили, оставался только пустым подвалом. Любой адвокат скажет, что там могли стоять холодильники, стеллажи, или хоть аквариум с живым крокодилом. Да, технический эксперт подтвердит высокую нагрузку на сеть и перегрев кабелей. Да, свидетели дали свои показания. Но без конкретного человека, который лично знал в лицо исполнителей это дело превратится в долгую юридическую драку.

Мне нужен был Сиплый. Пока что он являлся слабым звеном во всей этой криминальной цепи. Беглым, напуганным, больным и, возможно, уже никому не нужным куском мяса. А такие сломанные люди либо прячутся, либо приходят к тому человеку, который однажды показался им сильнее остальных хищников.

Но где его искать?..

Я медленно поднялся по лестнице, но на своём этаже я остановился, понимая, что что-то не так. Медленно достал ключи и сделал два осторожных шага к двери. Внешне замок выглядел целым. Царапин вокруг личинки не наблюдалось, а сама дверь была плотно закрыта.

И вот тогда я услышал звук, похожий на тяжёлое дыхание.

Сначала я решил, что это Дюбель возится в прихожей. Но потом понял, что нет, это не животное. Мой кот дышал легко, почти неслышно, он только иногда забавно фыркал во сне или тихо мелкими когтями. А это было совершенно другое.

«Акустический сонар» поймал этот звук сразу, отсекая лишние шумы. И шёл он изнутри моей квартиры, от дальнего угла коридора или со стороны кухни. Сиплое человеческое дыхание. Незнакомец сидел низко, скорее всего прямо на полу, прижавшись к стене.

Да вы издеваетесь?

Я перехватил ключи так, чтобы связка плотно легла между пальцами как импровизированный кастет, левой рукой нащупал в кармане перцовый баллончик, снял палец с предохранителя и тихо выдохнул, успокаивая нервы.

Весь этот чёртов день искал способ выйти на след Сиплого, строил сложные схемы, а теперь кто-то с его характерным дыханием просто сидел у меня дома. Либо судьба наконец-то решила сжалиться надо мной и сэкономить мне нервы и время. Либо кто-то расчётливый принёс мне проблему прямо на кухню, чтобы проверить, как быстро я на неё наступлю и сломаю себе шею.

Я не стал сразу хвататься за ручку двери. Мой незваный гость не ходил по квартире и не шарил по шкафам в поисках заначки. Никого рядом с ним не было, по крайней мере, из-за двери не доносилось лишних звуков, что говорило мне о том, что внутри находится либо одиночка, либо брошенная наживка. Обычно приманки нервничают меньше, потому что верят, что за их спиной стоит сила, но этот человек дышал именно как загнанная жертва, которую эта самая сила уже догнала и пару раз хорошенько приложила лицом об асфальт.

Я открыл дверь медленно и бесшумно, оставив лишь узкую щель, которой было вполне достаточно, чтобы оценить обстановку и выстрелить из баллончика, если гость вдруг решит поиграть в героя и бросится на меня.

В коридоре прямо на линолеуме сидел Сиплый. На его левой щеке тянулась свежая красная царапина, а куртка была настолько испачкана в грязи, будто он последние часы ползал по подворотням на животе. Его правая рука безвольно лежала на колене раскрытой ладонью вверх, левая тоже находилась на самом виду, что выдавало в нем либо умного человека, либо до смерти напуганного парня, который боялся спровоцировать меня на удар. А проход на кухню ему перегородил Дюбель, стоя боком к чужаку, выгнув спину и распушив хвост до такой степени, что стал похож на толстую серую щетку для чистки дымоходов. Котенок плотно прижал уши, приоткрыл пасть и издавал низкое, злобное и почти собачье рычание.

— Дикий он у тебя какой-то, мастер, — нервно усмехнулся Сиплый, медленно поворачивая ко мне голову и стараясь не делать резких движений.

Я не стал заходить в квартиру, предпочитая остаться в дверном проеме, чтобы не давать ему преимущества в замкнутом пространстве и не перекрывать самому себе путь к отступлению.

— Он у меня домашний и охраняет свою территорию, как и положено, — спокойно произнес я, внимательно изучая его позу. — А вот ты, как я погляжу, даже мимо маленького кота пройти не смог, медвежатник.

Сиплый сглотнул, и взгляд метнулся к моей руке, спрятанной в кармане.

— Я с миром пришел, и если б я этого кота пнул, ты бы со мной сейчас разговоры не разговаривал, а сразу бы морду из баллона залил, — хрипло и торопливо проговорил он, пытаясь вызвать во мне хоть каплю сочувствия.

— Тут ты прав, залил бы без раздумий, — согласился я, делая шаг внутрь и прикрывая дверь, при этом не поворачиваясь к нему спиной. — А теперь вставай, только делай это медленно и без фокусов.

Он поднялся тяжело и неуклюже, то ли боялся сделать резкое движение, то ли и правда устал. Я держал руку на баллончике и смотрел вовсе не в его глаза, а отслеживал положение его плеч, локтей и стоп, потому что человеческое лицо умеет врать, а вот тело обычно сдает истинные намерения хозяина. Сиплый не пытался потянуться к карманам, не готовился к прыжку и не косился мне за спину в поисках поддержки, он неотрывно смотрел на Дюбеля, который сделал короткий шаг вперед и снова издал глухое, предупреждающее рычание. И да, все же стоит признать, что рычанием это можно было назвать с большой натяжкой, хотя котенок старался изо всех сил, и от этого выглядел вдвойне уморительно. Правда, на тот момент мне было не до улыбок.

— Дюп, отбой тревоги, — скомандовал я пушистому напарнику. — Объект пока не жрать, он нам нужен живым для разговора.

Котенок обернулся и посмотрел на меня укоризненным видом, затем недовольно фыркнул и отступил под табуретку, но глаз с незваного гостя так и не сводил.

— Топай на кухню, — приказал я Сиплому, кивнув в сторону дверного проема. — Руки держи там, где я их буду видеть, и давай без резких движений, а то мой кот сильно расстроится, а когда Дюбель расстраивается, у меня тоже портится настроение и чешутся кулаки.

— Я все понял, мастер, без глупостей, — покорно и сипло отозвался он, шаркая ногами.

Я пропустил его вперед и пошел следом, держа дистанцию в пару шагов.

— Садись вон туда, — указал на стул у окна.

Сиплый послушно опустился, но не стал разваливаться или искать удобную позу, он сутулился, прижимал локти к бокам и держал обе руки на столешнице, при этом его пальцы мелко подрагивали. Его лицо было мертвенно-бледным, на висках блестели крупные капли пота, зрачки расширены, а дыхание оставалось рваным и поверхностным. «Аналитический взор» показал, что его пульс частил, а тонкая жилка на шее билась быстро и хаотично, напоминая работу водяного насоса. Он точно не играл, его реально загнали в угол, и Сиплый прибежал сюда от отчаяния.

Я бросил короткий взгляд на вентиляционную решетку, отмечая, что пыль лежит на ней ровным слоем, а тонкий лоскуток скотча остался целым и не порванным. Затем я посмотрел на плинтус под раковиной, где пару дней назад оставил маленькую, почти невидимую контрольную метку из крошки белой шпаклевки, и убедился, что зазор никто не трогал. Это было хорошей новостью, значит, до моих тайников этот взломщик добраться не успел, либо же он действительно пришел ко мне совершенно за другим. Дюбель тем временем легко запрыгнул на подоконник и уселся там, приняв важный вид.

— Говори, зачем приперся и кто тебя ищет, — сухо потребовал я, прислонившись спиной к дверному косяку.

— Мастер, можно мне сначала воды немного? — попросил Сиплый, нервно облизывая потрескавшиеся губы.

Я молча посмотрел на его трясущиеся руки, затем взял чистый стакан, налил в него воды и поставил на край стола, поближе к себе, чтобы у него не возникло глупой мысли использовать стекло в качестве импровизированного оружия. Впрочем, пытаться воевать обычным стаканом против перцового баллончика было бы глупо, и это еще мягко говоря. Сиплый сделал несколько жадных глотков, поперхнулся и глухо закашлялся, проливая капли на подбородок.

— Я знаю, что ты искал меня, — произнес он, отдышавшись и вытирая рот. — И я знаю, что ты копаешь под Сысоева и его казино. Мне люди знающие шепнули.

— Кто именно тебе это шепнул? — переспросил я.

— Ну, просто люди на районе болтают, — неопределенно махнул он рукой.

— Какой интересный у нас разговор, прямо поэтичный, — усмехнулся я, не меняя позы. — Люди болтают, ветер дует, судьба злодейка, дороги у нас плохие. Давай конкретнее, без этой уличной романтики.

Сиплый виновато опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Понимаешь, после того как я дал показания в отделе, меня должны были спрятать, ну, типа на безопасную квартиру отвезти, пока весь этот шум не уляжется. Следователь лично мне сказал, чтобы я нигде не отсвечивал и дома у себя даже не думал появляться. Я, как последний дурак, ему поверил и сделал все, как он велел.

— Следователь Кравцов? Он сказал тебе это под протокол? — уточнил я.

— Нет, не при всех и без бумаг, он меня в коридоре в сторонку отвел, — покачал головой Сиплый. — Сказал, типа, если хочешь жить и не сесть рядом с Кабаном, то сиди тихо как мышь, мы тебя сами вызовем, когда время придет. А потом, через пару часов, мне позвонили. Сказали, что есть надежное место, где я смогу спокойно пересидеть. Я приехал по адресу, а там оказались два здоровых урода и открытый багажник.

Я молча слушал, анализируя каждое его слово и сопоставляя факты. Он устало провел ладонью по лицу, случайно задел царапину, поморщился и продолжил рассказ:

— Я от них чудом ушел, мастер, просто повезло. Один из этих амбалов отвернулся прикурить, а второй замешкался, когда дверь открывал. Я сразу понял, что это конечная остановка, и если сейчас сяду в тачку, то поеду прямиком в лесополосу копать себе яму. Я толкнул того, что был ближе, и рванул через старые гаражи. Потом дворами петлял.

. Два дня как крыса прятался, спал на трубах. Потом у кентов хотел приютиться, но те ясно дали понять, что им такие проблемы не нужны. Ну а дальше… в общем, нашел кое-какое местечко, но вечно там сидеть не могу. Да и не хочу, если честно. Задолбало это все. Знаю, что сам накосячил, но я, правда, хочу хоть что-то исправить.

— Похвально, — кивнул я. — Но после всех этих приключений ты не придумал ничего умнее, чем прийти ко мне и вскрыть мою дверь?

— Я твою дверь не вскрывал! — быстро и почти возмущенно выкрикнул он, но тут же осекся, встретившись с моим взглядом. — Ну, то есть вскрыл, конечно, но аккуратно, без повреждений. По шкафам твоим не шарил и ничего не брал, клянусь. Просто хотел дождаться тебя, потому что на улице меня бы точно срисовали. У тебя хоть какой-то шанс есть, что ты меня не сдашь сразу тем же самым мусорам, которые меня подставили.

— Меня всегда умиляла эта вера в честность простого сантехника, — с легкой иронией заметил я. — А почему ты к Петренко не пошел? Он мужик нормальный, в доле не состоит.

Сиплый издал нервный смешок, похожий на кашель курильщика.

— Да потому что я теперь вообще не знаю, кто там в этом отделе кому звонит, и кто с кем работает. Когда твой Денис пошел показания давать, я сразу понял, что серьезная движуха началась. А если движуха пошла, то меня либо снова менты искать будут, чтобы закрыть, либо эти братки найдут быстрее, чтобы закопать. Я вчера сунулся к зданию отдела, смотрю, а там машина тонированная стоит, номера не местные. И двое парней в ней сидят, курят. Я их лица раньше у нашего казино видел, они вроде не охрана были, но рядом с начальством терлись постоянно. Я и ушел от греха подальше.

Я усмехнулся. Да, движуха и правда началась, не без моих усилий. Я подтолкнул шестерок Кабана, уверен, кто-то из них и перед Сиплому, что я его ищу. После чего уговорил Дениса наконец-таки отрастить себе… то самое, за что можно считаться мужиком. Потом подвал, показания, страх в глазах Гриценко и Кравцова. Все это играло нам на руку, вот только в уравнении все равно оставалось слишком много переменных и неизвестных. А без них общий счет не вывести.

— Что конкретно у тебя на них есть? — спросил я, переходя к сути дела.

Сиплый поднял на меня свои покрасневшие глаза, в которых блеснула слабая надежда.

— Я, конечно, там мелкой сошкой был, но глаза-то у меня есть, я видел много интересного. Сысоев далеко не только деньги в сейфе держал, но и свою бухгалтерию. Там были списки должников с адресами, ведомости по прибыли с каждого игрового автомата. И там записано, кому сколько уходило наверх. Там не только этот тупой Кабан и его придурки с битами фигурируют. Там связи гораздо выше идут.

— Насколько именно выше? — прищурился я, понимая, что мы подходим к самому главному.

— Я фамилии всех этих начальников не знаю, врать не буду, — честно признался Сиплый. — Там в основном прозвища или сокращения записаны и какие-то левые номера. Но я точно знаю, что один хрен из районной управляйки к нам регулярно приезжал за долей.

— Где сейчас находятся эти материалы? — спросил я, не давая ему уйти от темы.

— Ну с собой у меня их точно нет, — развел тот руками. — Говорю же, меня не пускали к таким делам.

Я позволил себе улыбнуться, но в этой улыбке не было ни капли радости или тепла.

— Давай проясним ситуацию, Сиплый. Ты приперся ко мне в квартиру, вскрыв мой замок, пришел с пустыми руками, без каких-либо доказательств, зато с жалостливым рассказом о своей тяжелой судьбе. Ты хоть понимаешь, что стоишь на охренеть каком тонком льду, а под этим льдом плавают не безобидные рыбки, а злой Кабан, который мечтает переломать тебе ноги?

— Я извини, мастер, — он снова возмутился и дернулся вперед, но вовремя вспомнил про мою руку в кармане и замер на месте. — Откуда у мелкой сошки могут быть такие доказательства? Тем более, пока казино зачищали, я сидел вместе с Кабаном и Сысоевым, сам же знаешь. И все же я знаю один адресок.

— Что за адресок? — тут же заинтересовался я, надеясь, что поиски этого идиота не были напрасными.

— Есть один склада в старой промзоне. Туда обычно свозили что-то важное, думаю, все, что в казино было, сейчас тоже там. Ну, не все, конечно, но большая часть точно. Они, видимо, думали чуть позже все это добро по другим точкам раскидать, когда все утихнет. А потом из-за тебя и Дениса шум пошел, так что этот склад они могут сейчас зачищать. Но если менты туда нагрянут, то успеют взять их с поличным.

— Этот склад наверняка пустой, все-таки после того, как тебя спалили прошло больше недели. Твои начальники не дураки и не станут ждать, когда ты высунешься из норы и расскажешь про эту точку, — вслух рассуждал я. — Но проверить информацию все равно стоит, лишним не будет.

Сиплый закивал с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

— Я дам адрес, только умоляю, вытащи меня из этого дерьма!

— Я тебе никаких гарантий не даю и давать не собираюсь, — жестко отрезал я. — Я обычный сантехник, а не программа защиты свидетелей. Максимум, что я могу для тебя сделать, это передать в руки тех людей, которые еще не прогнили и не продались.

Сиплый обреченно закрыл глаза и опустил плечи.

— Тогда что мне делать? — тихо спросил он.

— Ты сейчас оставишь мне номер, по которому с тобой можно будет связаться, — начал диктовать условия я. — И дашь адрес этого склада. Я сообщу кому надо, его проверят, и уже тогда, отталкиваясь от того, что они там найдут, мы поговорим о твоем будущем.

— Ладно, мастер, — пробормотал он. — Пока у меня есть, где перекантоваться. Я все понял.

— Ни черта ты не понял, — спокойно, но веско возразил я. — Сейчас я объясню тебе ситуацию проще. Ты нужен мне живым. И не потому, что ты такой хороший парень, которому нужно помочь. Это далеко не так. Но в живом виде ты сейчас крайне полезен для дела. А вот мертвый ты сразу превращаешься в уличный слух. А слухи, как известно, в суде не принимаются, у них ног нет, чтобы до трибуны дойти.

Сиплый низко опустил голову, признавая мое правоту.

— Я знаю, мастер. Я все напишу.

— Вот и отлично. Пиши разборчиво.

Я выдвинул ящик стола и достал оттуда старый блокнот и ручку. Но это был не тот блокнот, где я вел свои расчеты и чертил схемы. А забытый богом и Смирновым блокнотик, который здесь пылился, наверное, с момента постройки дома.

— Дыши спокойнее, — посоветовал я, наблюдая за мучениями Сиплого. — Это не школьный экзамен сдавать, здесь за плохой почерк убивают не сразу, а только после допроса.

Он хрипло выдохнул, издав звук, похожий не то на кашель, не то на нервный смешок. Стараясь унять дрожь в руках, он написал номер телефона, точный адрес склада, набросал схему скрытого проезда между ангарами и сделал пару важных пометок на полях. Я забрал у него листок и внимательно изучил написанное. Память Смирнова подсказала, что промзона находилась за железнодорожной веткой на окраине района. Место было выбрано идеально. Вряд ли там много камер или свидетелей.

— Кто еще знает про этот склад? — спросил я, складывая листок пополам.

— Сысоев, точно в курсе, но он сейчас в камере сидит и ничего не решает, — ответил Сиплый, потирая лоб. — Еще пара их водил, которых обычно вызывают на такие дела, но я с ними лично незнаком, так, видел пару раз. Кабан тоже краем уха слышал, но он лучше битой орудует, чем адреса запоминает.

— А Кравцов?

Сиплый замялся, отводя взгляд в сторону окна.

— Я точно не знаю. Но если меня сдали сразу после разговора с ним, значит, либо он сам в доле, либо кто-то из его оперов.

Сиплый медленно поднялся со стула, опираясь руками о стол.

— Я дам вам все, что знаю, мастер. Все схемы, все фамилии. Только не слей меня ментам просто так.

— И это ты заявляешь после того, как вскрыл мою дверь? — вскинул я бровь.

Он побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Я больше так не буду, честное слово.

— И еще одно маленькое уточнение, — я сделал шаг к нему, заставляя его вжаться спиной в стену. — Если ты это все же сделаешь, я лично, своими собственными руками, оформлю тебе путевку в камеру к Кабану. А перед этим я подробно объясню Дюбелю, что ты теперь не гость, а его законный корм.

Дюбель, словно поняв смысл моих слов, спрыгнул с подоконника и уселся прямо у дверного проема.

— Я все понял, мастер, — сипло прошептал взломщик. — Больше я тебя не побеспокою.

— Не нужно обещать мне невозможного, мы оба знаем, что жизнь штука сложная.

Я проводил его по коридору до входной двери, но открыл ее далеко не сразу. Сначала я прижался ухом к прохладному металлу и внимательно прислушался к звукам на лестничной клетке. Подъезд был пуст.

Сиплый выскользнул за дверь быстро и бесшумно, как тень, но при этом не побежал по ступенькам, а пошел быстрым шагом. Это было правильное решение. Бегущий по ночному подъезду человек привлекает к себе внимание сильнее, чем голый депутат в храме. Я аккуратно прикрыл дверь, подождал около минуты, пока звук его шагов окончательно не стихнет внизу, после чего вернулся на кухню и подошел к окну, осторожно отодвинув край занавески.

Во дворе тускло горели фонари. Никакой подозрительной машины я не заметил, но это ничего не значило. Профессиональный хвост не обязан светиться под окнами объекта с табличкой «мы ведем слежку».

Я постоял у окна еще пару минут, наблюдая за двором. Сиплый вышел из подъезда, натянул капюшон и пошел вдоль стены дома. Через двадцать метров он свернул за угол и скрылся в темноте. Пока что он был жив, и для его криминальной биографии это уже считалось достижением.

Убедившись, что двор спокоен, я задернул шторы и вернулся к кухонному столу. Дюбель подошел к своей миске, долго и подозрительно нюхал корм, а потом вопросительно посмотрел на меня.

— Да, я все видел, — усмехнулся я, глядя на кота. — Ты сегодня был настоящей грозой криминального мира и защитником нашей собственности. Но сильно не зазнавайся, пушистый. Я прекрасно знаю, что тебя все еще можно подкупить куском куриной печени.

Дюбель коротко и недовольно мяукнул, отвернулся от миски и пошел умываться на стул.

Я достал из-под стола табурет, проверил его на устойчивость, встал на него и потянулся к вентиляционной решетке. Пыль действительно лежала на пластике ровным слоем, но слепо доверять взломщику после того, как он вскрыл твою дверь, было бы верхом непрофессионализма. Я аккуратно подцепил край решетки, снял ее и засунул руку в темную шахту. Нащупав плотный сверток, вытащил его на свет. Пачка наличных была на месте. Маленькая флешка с компроматом тоже никуда не делась. Убедившись в сохранности первого тайника, я слез с табурета и проверил деревянный плинтус. Второй тайник тоже оказался нетронутым.

Все было в полном порядке.

Я вернул оба свертка на их законные места, тщательно восстановил свои маркеры, спустился на пол и набрал на телефоне номер Светланы.

Она ответила далеко не сразу, заставив меня выслушать пять длинных гудков.

— Да, Смирнов, я вас слушаю, — раздался в трубке ее голос.

Голос прокурора был собранным и профессиональным, но в нем явно сквозила усталость.

— Сиплый только что вышел на связь, — спокойно сообщил я, присаживаясь за стол.

Пауза на том конце провода длилась ровно секунду, но я почти физически ощутил, как изменилось ее настроение. В уставшем голосе мгновенно появилась прокурорская сталь.

— Где он сейчас находится? — спросила женщина.

— Он уже ушел, — просто ответил я.

— Что значит «ушел»? — ее тон стал резким и требовательным.

— То и значит, — я даже плечами пожал, будто это было само собой разумеющимся. Хотя, если честно, так оно и есть. — Ушел своими ножками. Вышел через подъезд, спустился вниз по лестнице и растворился в ночи.

— Смирнов! — она зло выдохнула в трубку. — Какого черта вы его отпустили⁈ Мы ищем его вторую неделю! Его надо было брать тепленьким прямо там, у вас на кухне, и везти в отдел!

Я поудобнее устроился на стуле и посмотрел на листок, где корявым почерком был записан адрес склада.

— Светлана Андреевна, давайте проясним наши роли, — ровным тоном начал я. — Я вам ключевого свидетеля нашел? Нашел. Следы в подвале казино показал? Показал. Дениса до официальных показаний довел, чтобы он не сломался? Довел. А вот беглых медвежатников я задерживать и скручивать не подписывался, у меня для этого нет ни полномочий, ни наручников.

— Вы хоть понимаете, что он может снова исчезнуть, и на этот раз уже навсегда? — не унималась она.

— Он уже исчезал, это у него профессиональная привычка, — парировал я. — Но теперь у нас на руках есть его номер телефона, точный адрес склада, куда должны были вывезти игровые автоматы, и схема тайного въезда на территорию.

Она замолчала. Я отчетливо услышал, как где-то на ее стороне громко щелкнула ручка.

— Диктуйте адрес склада, — произнесла она. — Живо.

— Нет, — коротко ответил я.

Снова повисла тяжелая пауза, наполненная напряжением.

— Простите, что вы сказали? — ледяным тоном переспросила женщина.

— Я сказал «нет», и я не буду обсуждать это по телефону, — твердо ответил я. — И уж тем более я не собираюсь отдавать эту информацию вам одной, пока не пойму, кто именно из ваших коллег слил Сиплого бандитам сразу после его показаний в отделе. Он утверждает, что после разговора со следователем Кравцовым в коридоре, его попытались вывезти в лес.

— Вы сейчас открыто обвиняете следователя в сговоре с бандитами? — ее голос стал тихим и опасным.

— Я сейчас просто считаю риски и анализирую факты, — спокойно ответил я. — А обвинять будете вы, когда придет время. У вас для этого даже должность имеется. А еще у вас имеется какой-то личный мотив, о котором я ничего не знаю, но почему-то делаю все, что преследует ваши интересы.

Она снова на секунду замолчала и медленно вдохнула.

— Мой личный мотив? — переспросила моя собеседница.

— Именно так. Вы прокурор, Светлана Андреевна. У вас другой статус. Это не ваш уровень — бегать ночами по подвалам, спорить со следователем и своими руками вытаскивать захудалое дело из того болота, в котором его пытаются утопить. Уверен, у вас и без этого полно более серьезной работы. Но вы почему-то вцепились именно в дело Сысоева. Почему?

— Потому что это моя прямая обязанность, — сухо ответила она.

— Это плохой ответ, — усмехнулся я. — Он слишком гладкий.

Она тихо усмехнулась, но быстро взяла эмоции под контроль.

— Вы опасный человек, Смирнов, — произнесла она. — Я начинаю это понимать.

— Нет, вы ошибаетесь, — я покачал головой. — Я полезный человек, который тратит свое время и ресурсы на наше с вами сотрудничество, и я хочу четко понимать все сопутствующие риски. Если за этим делом стоит просто дурачок Сысоев, то это одни методы работы. Если за ним маячит тень кого-то весьма существенного, то это уже совершенно другие ставки. Ну а если кто-то из следственного комитета сидит на зарплате у бандитов — это уже третья проблема. Но есть еще четвертый вариант — это что-то личное. И мне почему-то кажется, что все эти четыре возможности тесно переплетены. Возможно, я прошу слишком много, но думаю, что имею право знать, что именно вами движет, Светлана Андреевна?

На той стороне провода стало тихо. Я даже услышал шуршание бумаги, словно она передвинула по столу какую-то папку. Люди часто начинают трогать мелкие предметы, когда принимают сложное решение.

— Вы мне очень помогли, Максим, — сказала она наконец, и ее голос звучал уже без прокурорского металла. — Помогли гораздо больше, чем я вообще ожидала от случайного человека. И да, вы абсолютно правы, этот разговор не телефонный.

— Встретимся завтра? — предложил я.

— Завтра днем, — согласилась она. — Я сама перезвоню вам и назову место для встречи.

— Знаете, у нас с вами в последнее время стало слишком много свиданий, Светлана Андреевна, — хмыкнул я в трубку. — Смотрите, еще немного и пойдут слухи.

— Не обольщайтесь на свой счет, Смирнов, — осадила она, но я слышал улыбку в ее голосе. — Это исключительно деловая встреча. Но адрес склада вы продиктуете прямо сейчас. А все ваши теории и анализ рисков оставите на завтрашний день.

Я криво усмехнулся, оценив ее хватку. Умная женщина. Она давит ровно там, где может продавить, и не уступает ни миллиметра. И все делает правильно. Если этот склад прямо сейчас чистят люди Сысоева, моя излишняя осторожность может стоить нам улик.

— Записывайте, — вздохнул я.

Утро началось не с кофе и даже не с недовольного Дюбеля, а с тяжелого ощущения того, что вчерашняя ночь меня так и не отпустила. После Сиплого и разговора со Светланой мой сон оказался коротким и не принес никакого отдыха. Тело Смирнова проснулось невероятно тяжелым, голова работала нормально, а вот мышцы отчетливо напоминали, что геройствовать по ночам и держать в квартире беглых преступников это совсем не оздоровительная процедура. Дюбель сидел на подоконнике и смотрел на меня с видом строгого начальника.

— Давай без этого, я и так знаю все свои ошибки, — сказал я коту. — Ты вчера задержал одного медвежатника, а ведешь себя так, будто в одиночку раскрыл международную сеть контрабанды кошачьего корма.

Кот медленно моргнул и демонстративно отвернулся к окну, видимо, посчитав, что разговаривать с нерадивым руководством ниже его кошачьего достоинства.

Собирался я недолго. Стоило признать, что несмотря на общее паршивое состояние меня подгонял азарт, ведь сегодня я должен был вновь встретиться со Светланой. И нет, дело не в том, что между нами могло что-то быть, хотя и не хотелось этого отрицать, а просто дело Сысоева пора было закрыть, уж слишком долго оно тянется. А у таких людей, как я, свободного времени практически не существует.

В «Луче» было тихо и безлюдно, только сторож сидел в своей будке, смотрел телевизор и пил чай из граненого стакана.

— Живой ты там или как, а то ходят тут всякие мутные личности по ночам, — спросил дед, даже не отрывая взгляда от мерцающего экрана телевизора.

— Пока живой и планирую прожить еще немного, если обстоятельства позволят, — ответил я, притормаживая возле его будки.

— Плохо стараются твои недоброжелатели, значит, раз ты все еще на скутере катаешься, а не в больнице лежишь, — буркнул сторож с легкой усмешкой, отхлебывая чай.

— Или я просто хорошо уклоняюсь от неприятностей, потому что жить хочу больше, чем они хотят меня достать, — спокойно произнес я, нажимая на газ.

У моего гаража меня уже ждал Степаныч, переминаясь с ноги на ногу от утреннего холода, а рядом с ним стояли двое незнакомых мужиков. Первый был худым и помятым. У него была седая щетина, впалые щеки и жилистые руки с длинными пальцами. Второй кандидат выглядел гораздо крепче, имея короткую шею, широкие плечи и угрюмый взгляд. Слава и Митяй, вроде так их представил мне Степаныч.

— Доброе утро, начальство, вот я привел кандидатов, как мы и договаривались, — сказал он.

— Это радует, значит, мы обрастаем жирком и связями, — ответил я, доставая ключи и открывая замок гаража.

Слава нервно закашлялся в кулак, а Митяй нахмурил брови, но благоразумно промолчал.

— Значит так, мужики, разговор у нас будет короткий, но предельно ясный, — начал я, когда мы вошли внутрь. Я внимательно посмотрел на первого. — Слава, верно? Степаныч за тебя ручается, говорит, что руки у тебя золотые, если ты стакан не держишь.

— Я в завязке, Максим, и это не пустые слова, — хрипло произнес он. — Уже почти месяц ни капли в рот, потому что край пришел, жена ушла со скандалом, а с ней и последние тормоза сорвало, так что теперь я только работаю и долги раздаю.

— Мне плевать, в завязке ты находишься, в тибетском монастыре или в состоянии нирваны, — жестко ответил я, глядя ему в глаза. — Меня интересует только сданный объект и довольный клиент. Случится запой на объекте, ты вылетаешь без оплаты. Появится перегар перед клиентом, ты вылетаешь. Сделаешь халтурно, будешь переделывать за свой счет. Если из-за твоей ошибки кого-то ударит током в квартире, я сначала сам тебя ударю монтировкой, а потом сдам куда положено вместе с твоими инструментами. Мои правила ясны?

— Да,, начальник, я все понял и проблем не доставлю, — медленно кивнул Слава.

— Говори громче и увереннее, потому что я не дипломированный психолог и шепот надежды в гараже не разбираю, — повысил я голос, заставляя его выпрямиться.

— Я все понял, Максим, правила справедливые, и я готов работать, — повторил он гораздо тверже и посмотрел мне в лицо.

Я удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на второго кандидата, который стоял, скрестив руки на груди и всем своим видом показывал независимость.

— Ты у нас, значит, занимаешься вентиляцией? — спросил я Митяя, оценивая его рабочую одежду.

— Угу, все верно, — буркнул он, даже не поменяв позы.

— Угукают обычно совы в лесу, а здесь люди говорят нормально и четко, тем более, когда устраиваются на работу, — осадил я его, делая шаг вперед.

— Я занимаюсь вентиляцией и вытяжками, — сжал челюсти Митяй, опуская руки по швам. — Работал по новостройкам, потом ушел шабашить по частникам, опыт имею приличный, инструмент свой.

— И почему же такой опытный специалист ушел с вольных хлебов искать бригаду? — поинтересовался я, опираясь о край верстака.

— Начальник там был мудаком, вот я и ушел от греха подальше, — скривился Митяй, вспоминая прошлое.

— Это плохая причина для увольнения, потому что начальники всегда мудаки, — усмехнулся я, глядя на его реакцию. — Рассказывай, почему ушел на самом деле, без сказок про плохих руководителей.

— Мы просто не сошлись с ним по деньгам после сдачи объекта, — вздохнул Митяй, посмотрев сначала на Степаныча, а потом снова на меня. — Я сделал оговоренный объем работы, а он внезапно решил, что половину суммы можно мне не платить, придумав какие-то штрафы.

— И что же ты сделал в ответ на такую вопиющую несправедливость? — спросил я, уже догадываясь о характере этого человека.

— Я ему просто входную дверь в бытовке снял и унес в качестве компенсации, — мрачно ответил Митяй.

Степаныч тихо крякнул, старательно делая вид, что у него просто начался утренний кашель.

— Прямо с петлями снял, или только полотно забрал? — уточнил я с легкой иронией в голосе.

— С дверной коробкой выдрал, чтобы ему веселее было зимовать, — гордо ответил тот, немного расправив плечи.

— Творческий подход, ничего не скажешь, но в моей бригаде так делать нельзя, — серьезно произнес я, убирая улыбку. — Если клиент нам не платит, мы давим на него законно. Если клиент совсем тупой и не понимает слов, тогда мы собираемся и думаем над решением проблемы. Но двери с коробкой без моей команды мы не снимаем.

— Я тебя понял, начальник, самоуправством заниматься не буду, все вопросы решаем через тебя, — впервые чуть усмехнулся Митяй, расслабляя плечи.

— Теперь слушайте общие правила для всех, кто хочет со мной работать и зарабатывать нормальные деньги, — сказал я, обводя их взглядом. — Первое правило, клиенту хамить запрещено. Даже если он полный идиот, вы молчите и улыбаетесь, особенно если это правда, потому что именно идиоты громче всех кричат и пишут негативные отзывы. Второе, сметы мы не раздуваем. Если деталь стоит триста рублей на базе, она не превращается в тысячу только потому, что хозяйка квартиры плохо видит и не разбирается в ценах. Третье правило обязывает вас убирать строительный мусор после завершения работы. Четвертое, делаем фотографии объекта до начала ремонта и после его окончания. И пятое, самое главное правило, если вы не понимаете, что за система перед вами, вы звоните мне, а не изображаете из себя академиков.

— А что делать, если заказчик сам просит сделать ремонт подешевле и собрать все на соплях из старых материалов? — спросил Слава, почесав подбородок.

— В таком случае мы письменно фиксируем в договоре, что заказчик предупрежден о всех последствиях, — ответил я без колебаний. — Если есть риск пожара, потопа или смерти людей, мы собираем инструмент и отказываемся от работы. Деньги деньгами, но сесть в тюрьму из-за чужой жадности и глупости я не планирую, и вам не советую.

Степаныч стоял в стороне и смотрел на меня взглядом в котором смешались гордость и легкая тревога. Надеюсь что он понимал, что я строю не очередную шабаш-бригаду, а собираю полноценную систему со своими правилами, ответственностью и контролем качества.

— Степаныч, теперь эти двое бойцов полностью на твоей совести, — повернулся я к старику, передавая ему блокнот. — Первые заявки от клиентов распределяешь сам. Слава пока берет только мелкую электрику под твою проверку, пусть чинит розетки, меняет автоматы и вешает люстры. Митяй, тебе достаются обычные трубы, замена смесителей и простая вентиляция. Все сложное и дорогое сначала проходит через мой осмотр. По деньгам расклад такой, ваш процент мы обсуждаем после первой отработанной недели. Если кому-то не понравится мой подход, мы молча разойдемся без обид и претензий.

— А аванс на сигареты и проезд сегодня предусмотрен? — спросил Митяй.

— У вас есть реальная работа, а это уже много, — отрезал я, глядя на него в упор. — Аванс в моей бригаде бывает только у тех людей, кому я доверяю. Пока я доверяю только Степанычу.

— Жёстко у тебя тут все устроено, прямо как на зоне, — сказал он, качая головой.

— Зато честно и прозрачно, — парировал я, собирая свою сумку. — Если хочешь мягкого отношения, иди работать в государственную компанию. Там тебя будут мягко обманывать, потом нежно кинут, а в конце мягко обвинят в недостаче.

Степаныч засмеялся, потом к нему присоединился Слава, а Митяй продержался ещё пару секунд, но тоже не выдержал и расплылся в широкой улыбке. Я раздал им адреса, после чего дал полноценное «ЦУ» о том, как будем работать (повторение — мать учения, так ведь?), и, конечно же, отметил в блокноте, кому и что было выдано.

Пока мужики разбирались с выданным материалом, я поймал себя на мысли о Михалыче. Да, о том самом старом и честном прорабе, который во многом помогал мне в прошлой жизни. Я мог бы позвонить ему прямо сейчас, мог бы вытащить его из алкогольной ямы, но что я мог ему предложить в данный момент? У меня ведь всего и есть, что простенький (пусть и отремонтированный) гараж, несколько заказов на замену кухонных кранов и компанию из ворчливого Степаныча, электрика в завязке и Митяя, который ворует двери с объектов? Нет, для такого специалиста, как Михалыч, нужен был серьёзный объем работы, нужна была крепкая структура, где его опыт раскроется в полной мере.

Мой телефон зазвонил в тот момент, когда Степаныч уже выводил новичков из гаража. Номер незнакомый.

— Слушаю вас, — ответил я, прижимая трубку к уху плечом и закрывая сумку.

— Это Максим, правильно? — в трубке дрожал молодой женский голос, перекрываемый шумом воды. — Нам ваш номер дала Виктория Игоревна из ресторана. У нас тут фитнес-клуб, и прямо сейчас вода хлещет, все душевые заливает, вы можете приехать и спасти нас?

— Диктуйте адрес, — спокойно произнес я, доставая ручку.

Девушка сбивчиво продиктовала улицу и номер дома, и я вспомнил, что это полуподвальный фитнес-центр в соседнем спальном районе, мимо вывески которого я несколько раз проезжал. Место было не самым дешевым, но и до элитного уровня ему было далеко. Такие заведения обычно держатся на постоянных клиентах.

— Пока что перекройте общий ввод воды в помещении, — скомандовал я.

— Мы не знаем, где он находится, тут все течет! — чуть не плача закричала девушка в трубку.

— Тогда хотя бы не стойте в луже рядом с розетками и уберите людей из душевых комнат, — проинструктировал я ее, направляясь к скутеру. — Я буду у вас через двадцать минут, держитесь.

— Пожалуйста, приезжайте быстрее, мы тут тонем! — взмолилась она, и связь прервалась.

Фитнес-клуб находился в цоколе старого кирпичного здания. Яркая неоновая вывеска обещала красоту и здоровье, а вот внутри уже царил настоящий апокалипсис. В просторном холле стояла молодая девушка-администратор в фирменной спортивной кофте, в мокрых кроссовках и огромными глазами в которых плескалась паника. Прямо из темного коридора к стойке ресепшена тянулся грязный ручей, а где-то за стеной кто-то громко и виртуозно матерился.

— Вы Максим? — девушка бросилась ко мне с такой надеждой в глазах что мне даже стало не по себе.

— Нет, я просто любитель гулять по мокрым подвалам, — хмыкнул я. — Показывайте, где у вас душевые комнаты.

Она на секунду растерялась, потом поняла, что я шучу не от хорошего настроения, и повела меня по коридору, хлюпая мокрыми кроссовками.

— Оно там, прямо из стены льется, мы тряпками пытались закрыть, но ничего не помогает, — тараторила она на ходу.

— Тряпками можно вытирать лужу на столе, — спокойно объяснил я. — Когда под давлением рвет распределительный коллектор, тряпка работает только как психологическая поддержка.

В мужской душевой действительно было весело и шумно. Из открытого технического шкафа била струя ледяной воды. Весь пол был залит, а резиновые коврики печально плавали по углам, как жалкие спасательные плоты после кораблекрушения. Двое мужиков в мокрых шортах пытались что-то подставить под бьющую струю, при этом один из них держал маленькое пластиковое ведро, а второй просто стоял рядом.

— Всем выйти из помещения, — скомандовал я, ставя сумку на так удачно подвернувшуюся маленькую табуретку.

— Да мы тут помочь пытаемся, — возмутился мужик с ведром, утирая мокрое лицо.

— Молодцы, — усмехнулся я. — Но если хотите помочь, то выйдите и не мешайте.

Мужики удивленно посмотрели на меня, потом перевели взгляд на мою сумку, снова на меня и молча вышли. Я присел на корточки у технического шкафа, открыл дверцу и включил «Аналитический взор». Дешевая латунная муфта на коллекторе дала трещину прямо по резьбе, и разрыв был свежим. На соседних соединениях я заметил следы старой подтяжки. Давление в системе скакало, скорее всего, из-за неисправного редуктора или резкого закрытия клапана кем-то из клиентов, что вызвало гидроудар. Кто-то из прошлых строителей решил сэкономить на нормальной арматуре и поставил какую-то хрень, которая и не выдержала.

— Где у вас главный техузел⁈ — крикнул я администратору, перекрывая шум воды.

— Что это такое⁈ — испуганно пискнула девушка из коридора.

— Место, где находится общий ввод воды в здание, — терпеливо пояснил я, поднимаясь на ноги. — Это такая комната с большими трубами и железной дверью, которая обычно всегда закрыта.

— А, я поняла, пойдемте! — обрадовалась она и побежала вглубь коридора.

Она провела меня в крошечное техническое помещение прямо за раздевалками. Я нашел нужный ввод, перекрыл заржавевший вентиль, а затем аккуратно сбросил остаточное давление через дренажный кран. Поток воды в душевой резко ослаб и через минуту окончательно исчез, после чего в здании сразу стало непривычно тихо.

— Это всё, мы спасены? — осторожно спросила девушка, заглядывая в комнату.

— Если б все коммунальные проблемы в мире решались поворотом вентиля, сантехники давно ездили бы на яхтах, — усмехнулся я, проходя мимо. — А расшатанные нервы лечили на Бали, ну или хотя бы в Анапе. Цены, кстати, почти одинаковы.

Я вернулся в душевую к сломанному коллектору и срезал разорванный участок трубы. Зачистил край пластика, снял ровную фаску, а куски латунной дряни брезгливо выбросил в мусорное ведро, она своё отслужила, и должен сказать, что прескверно. Но кто я такой, чтобы судить бездушные детали? Достав из сумки стальной пресс-фитинг на тридцать два, выставил его и обжал клещами. Проверив соседние соединения, я понял, что один узел тоже просился на земену, хоть пока еще и держался. Я заменил и его, потому что оставлять мину замедленного действия рядом с новой деталью было верхом глупости. Через пятнадцать минут система была собрана и готова к проверке. Я медленно открыл воду на вводе, внимательно следя за давлением в трубах. Пластик вздрогнул от напора, но выдержал нагрузку. Стрелка манометра плавно поднялась, качнулась и встала на нужной отметке. Я прислушался к звукам, но не услышал никакого предательского свиста или шипения, только тихое журчание.

— Запускайте воду в одну душевую для проверки, — скомандовал я девушке.

Администраторша кивнула и побежала выполнять мой приказ. Через минуту вода с шумом пошла уже там, где и должна была идти — из лейки душа, а не из разорванной муфты в стене.

— Господи, вы просто спасли нас, — восхищенно выдохнула она, глядя на меня блестящими глазами.

— Я просто заменил дешевую деталь на нормальную, а Бог обычно работает с более сложными объектами, — ответил я, протирая ключи.

Внезапно за моей спиной кто-то громко кашлянул. Я обернулся, не выпуская ключа из рук. В дверном проходе стоял крепкий мужчина лет сорока пяти, с гладко бритой головой, сломанными борцовскими ушами, широкими плечами и плотной бычьей шеей. На нем была черная обтягивающая футболка с логотипом этого клуба, лицо оставалось спокойным, а глаза смотрели цепко и внимательно.

— Ты мастер, который сейчас с потопом разбирался? — спросил он низким голосом.

— Когда хорошо платят, я становлюсь мастером на все руки, — с лёгкой усмешкой ответил я, выдержав его взгляд.

— Отлично, меня зовут Андрей, я хозяин этого клуба, а по совместительству иногда учу пацанов самбо, — представился он, протянув руку. — Я хотел сказать спасибо, ты спас нас, парень. Сколько я должен?

— Максим, — я вытер руки и пожал его ладонь. Хватка оказалась довольно внушительной. Впрочем, иного и не стоило ожидать от тренера. — Скажу честно, учитывая, что мне пришлось перенести другой заказ и всё, что здесь творилось, дёшево точно не будет, — сказал я.

Андрей только кивнул, даже не попытавшись торговаться.

— Хорошая работа должна хорошо оплачиваться, — сказал он, доставая смартфон. — Переводом на карту устроит?

— Вполне, — ответил я, диктуя номер.

Пока он возился с банковским приложением, мой взгляд скользнул через дверь в основной зал. За стеклянной перегородкой лежал синий татами, на котором двое подростков отрабатывали бросок под присмотром молодого тренера. Один падал откровенно плохо, хлопая рукой по ковру с запозданием, а второй рано радовался успеху и забывал держать защитную стойку. Я смотрел на ковёр и в тот момент думал не о спортивных достижениях. За последние недели в моей новой жизни стало многовато прямых столкновений. Пока меня спасали холодный расчёт, фактор внезапности, перцовый баллончик в кармане, удачная обстановка и то, что мои противники зачастую были тупее деревянной табуретки. Но рассчитывать на то, что все мои будущие враги будут пьяными, нервными или самоуверенными идиотами, было глупо и опасно. Рано или поздно за мной придёт человек, который умеет бить быстро и правильно.

Тело Смирнова стало крепче за последнее время. Мои тренировки сделали своё дело, вернув мышцам тонус. Но грубая сила и наработанные боевые рефлексы — это совершенно разные вещи. Одно дело таскать трубы и часами держать вибрирующий перфоратор, и совсем другое, когда профессионал ломает твою дистанцию, бьёт точно в печень, цепляет ногу и добивает, когда ты уже упал. Мне необходима была мышечная память, причём максимально практичная для улицы.

Конечно, из моей прошлой жизни можно выудить воспоминания по самообороне. И не только обороне, всё же лихие нулевые заставили меня… делать то, что мне не нравилось до конца моих дней. Даже больше того, не нравится до сих пор. Однако, одно дело знать, как это делается, и совсем другое — делать. Мне нужны рефлексы, а единственный рефлекс у этого тела, это как поднимать стакан. Может, немного утрирую, но вступать в полноценную драку в таком состоянии я бы ни рискнул.

— Всё, перевёл деньги, проверяй, — Андрей поднял глаза от экрана и убрал телефон в карман.

Мой смартфон коротко звякнул, и я тут же взглянул на сообщение.

— Деньги получил, всё в порядке, — сказал я, застёгивая сумку. — Слушай, Андрей, у меня к тебе есть ещё один вопрос.

— Слушаю, — он чуть наклонил голову.

Я кивнул в сторону зала, где тренировались подростки.

— Ты лично тренируешь, или только управляешь клубом?

Он посмотрел туда же, скрестив руки на груди.

— Это моя школа, то есть, да, я сам преподаю самбо и рукопашный бой. Тренирую детей, взрослых, иногда гоняю сотрудников охраны из ЧОПов. А тебя что заинтересовало?

— Давай оформим бартер, — предложил я.

Андрей чуть прищурился.

— Какой еще бартер? — в его глазах появился интерес.

— Я беру на себя техническое обслуживание вашей сантехники на ближайшие полгода, включая профилактику, устранение мелких аварий и консультации по оборудованию. А ты взамен тренируешь меня. Мне нужны приёмы для самообороны, не хотелось бы вновь встречаться на улице с какой-нибудь гопотой, что любит шариться у нас на районе по вечерам. А у меня, как ты понимаешь, график иногда не нормированный, так что встречи с такими компаниями иногда случаются.

Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, но уже не как благодарный клиент, а как тренер смотрит на новичка.

— Дрался раньше? — спросил он, потирая подбородок.

— Бывало несколько раз, но там как-то само собой получалось. И признаюсь, не в самом лучшем виде, — честно ответил я.

— Серьёзные травмы были? — продолжил тот.

— Голова была пробита, ребра ломали, кисти сбиты, ну и по мелочи хватало, — память Смирнова сразу же подкинула прошлое. И не самое приятное, но куда от него теперь деться? — Но сейчас я восстановился.

— Зачем тебе понадобилось бить людей? — прищурился тренер.

— Работа у меня стала слишком нервная в последнее время.

Андрей понимающе усмехнулся, обнажив крепкие зубы.

— Сантехника стала нервная?

— Скорее люди, которые крутятся вокруг моей сантехники, стали слишком опасными, — парировал я, не отводя взгляда.

Он все понял. Не все детали моей жизни, конечно, но для решения ему было достаточно.

— Запомни, мастер, быстро в этом деле ничего не бывает, — сказал он суровым тоном. — Если ты хочешь крутить ногами, иди сниматься в китайское кино. Если хочешь выжить на улице, мы будем долго и нудно ставить тебе базу, правильные падения, работу в клинче, выходы из захватов и защиту от ножа на уровне простого правила «беги, если можешь». И я тебе сразу скажу, после первой же нашей тренировки ты меня возненавидишь.

— Меня много кто в этом городе ненавидит, думаю это не помешает нашему сотрудничеству, — спокойно ответил я.

Он коротко засмеялся, оценив мой ответ.

— Жду тебя завтра в шесть вечера в зале. Обязательно купи капу и удобные шорты. И главное, не жри плотно перед тренировкой.

— Почему не есть? — уточнил я, закидывая сумку на плечо.

— Потому что ты все это обратно выплеснешь на мой ковер, — ухмыльнулся Андрей.

— Я тебя понял, приду голодным и злым, — кивнул я, направляясь к выходу.

— И еще одно, — окликнул он меня в спину. — Если начнешь умничать на татами, я буду ронять тебя в два раза чаще.

— Я постараюсь, — пообещал я, остановившись.

Весь день я ждал сообщение от Светланы, но делал вид, что не жду. Для обычного человека такое состояние называлось бы нервозом, но для меня это было просто холодным расчётом.

После работы в местном фитнес-центре мои руки приятно ныли, работа всегда помогала отвлечься от лишних мыслей. Выйдя на улицу, застегнул рабочую куртку и подумал, что пока что всё идеально складывается. Тренировки мне явно не помешают, потому что внутри уже появилось какое-то неприятное предчувствие. Я пока не мог объяснить, откуда оно взялось, сейчас у меня слишком много неприятностей и дел, которые в той или иной степени могут к ним привести. И всё же, всё же…

В этот момент в кармане наконец-то завибрировал телефон. Сообщение действительно пришло от Светы. Она писала коротко и по делу, предлагая встретиться в небольшой кофейне у старого сквера через пару часов, и спрашивала, смогу ли я подойти. Но разве я мог отказаться? Вопрос заключался не во времени, а в том, почему она выбрала именно это место. Обычная кофейня в старом кирпичном доме, не сетевая, без огромной витрины, выходящей на оживлённый проспект. В таких местах обычно сидели студентки, а иногда заходили уставшие мамы с колясками. Людей там было ровно столько, чтобы наш разговор не выглядел как тайная встреча, но при этом пустых углов тоже вполне хватало, чтобы можно было поговорить нормально и без лишних ушей.

Сообщение от Сиплого висело на экране, словно заноза, заставляя меня нервничать, хотя я старался не подавать вида. Светлана прочитала его один раз, потом перечитала, и её лицо изменилось. Ещё минуту назад передо мной сидела просто уставшая женщина с чашкой кофе и почти обычной человеческой улыбкой, а теперь напротив снова находился строгий прокурор, который привык отдавать приказы.

— Вам нужно звонить ему прямо сейчас, — тихо сказала она.

Я нажал на вызов и приложил трубку к уху. Прошла пара длинных гудков, а потом связь внезапно оборвалась, оставив после себя лишь короткие писки. Я попробовал набрать номер ещё раз, надеясь на чудо, но спокойный женский голос сообщил мне, что абонент в данный момент находится вне зоны доступа сети.

— Он теперь недоступен, — сказал я, глядя на Светлану.

— Продиктуйте мне его номер, я попробую пробить его через свои каналы, — бросила она, не поднимая глаз от своего смартфона.

И как только она записала, то отошла к окну кофейни, где заговорила с кем-то вполголоса, повернувшись ко мне спиной. Я не слышал слов, но её тон был настолько жёстким и властным, что человек на другом конце провода наверняка выпрямился. Я допил остатки кофе и мысленно вернулся к сообщению.

Фраза про то, что они опять рядом, не давала мне покоя. Он не написал, что его нашли, он использовал именно слово «рядом». Это означало, что Сиплый их уже давно заметил и знал, кто конкретно за ним ходит.

Светлана вернулась, на ходу застёгивая пальто.

— По этому номеру попробуют поднять последние данные, но быстрого результата мне не обещали, — сказала она, глядя уже не на меня, а куда-то в сторону выхода. — Если он выключил телефон или выкинул сим-карту, то толку от наших поисков будет мало. Максим, я прошу вас не делать глупостей, никуда не лезьте и не пытайтесь играть в детектива.

— Я даже не думал об этом, у меня на вечер были более мирные планы, — ответил я, поднимаясь из-за стола.

— Врёте вы уверенно, стоит отдать вам должное, но получается всё равно плохо, я чувствую подвох, — заметила она.

— Честно, Светлана Андреевна, я не собирался играть в героя в такое время, — сказал я, стараясь придать голосу максимум искренности. — Мой рабочий день уже закончился, а бессмысленный героизм в список дел так и не попал. Всё, что я хочу сейчас, так это вернуться домой, поужинать и расслабиться за каким-нибудь сериалом. Скажу больше, даже не за детективным, а что-нибудь лёгкое и комедийное.

— Не смешно, Смирнов, ситуация слишком серьёзная, — отрезала она, хотя я заметил, как на её лице почти появилась улыбка.

— Так я серьёзен, — почти честно добавил я, глядя ей в глаза.

Она тяжело выдохнула, явно сдерживая в себе сильное желание сказать мне что-нибудь совсем не прокурорское. Ну или чтобы не засмеяться, так как напряжения в ней было хоть отбавляй, и там уже в какое русло оно выльется. Я надеялся, что в положительное, негатива и так хватает.

— Сейчас любой ваш шаг может стать подарком для бандитов или приговором для Сиплого, — сказала она уже заметно мягче. Ага, всё же она выбрала положительную сторону. Отлично. — Если этот парень снова каким-то образом выйдет на связь, то вы должны немедленно позвонить мне, вы это понимаете? Не надо обсуждать это сперва с Петренко или, — здесь она даже усмехнулась, — со своим котом. Сразу звоните мне.

— Своему коту я рассказываю подробности уже по итогу, он любит слушать о моих успехах, — вставил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Максим, я сейчас не шучу, будьте серьёзнее, от этого зависят жизни людей, — произнесла она, выделяя каждое слово.

— Я всё прекрасно понял, Светлана Андреевна, — ответил я уже без тени иронии. — Если он объявится или подаст хоть какой-то знак, я сразу наберу вам.

Мы вышли на улицу, где уже вовсю сгущались апрельские сумерки, которые съедавшие остатки дневного света. Светлана жестом пригласила меня в свою машину, это был обычный и неприметный автомобиль без лишних понтов, который идеально подходил человеку, не желающему привлекать к себе лишнее внимание.

— Вас подвезти? — спросила она, усаживаясь за руль.

— А вы готовы подвезти меня прямо до подъезда, — уточнил я, заглядывая в салон.

— Я готова подвезти вас до любого места, которое посчитаю безопасным, — ответила она, заводя мотор.

Пока мы ехали по вечерним улицам, в машине царило молчание, Светлана была сосредоточена на дороге, а я изучал отражения в витринах магазинов и следил за автомобилями, которые ехали за нами слишком долго.

— Вы выглядите слишком настороженным, Максим, — заметила Светлана, не поворачивая головы в мою сторону.

— Я теперь любую машину, которая едет за нами больше двух кварталов, воспринимаю как потенциальную угрозу, — честно признался я.

— Это у вас такая профессиональная привычка? — спросила она с интересом.

— Скорее необходимость, всё же когда слишком много людей хотят «поговорить» с тобой, начинаешь уважать зеркала заднего вида, — ответил я, продолжая наблюдение.

— Должна признать, что такая осторожность вам очень даже идёт, — сказала она, плавно поворачивая руль. — Вы кажетесь более солидным.

— А вам идёт командовать людьми, это ваше природное призвание, — парировал я.

Она выразительно посмотрела на меня.

— Смирнов, если вы когда-нибудь научитесь вовремя умолкать, то станете почти приятным в общении человеком, — сказала она и снова сосредоточилась на управлении машиной.

— Боюсь, что если я замолчу, то потеряю весь свой шарм, — ответил я.

— Ничего страшного, мы как-нибудь это переживём, — хитро улыбнулась женщина.

Она остановила машину не прямо перед моим подъездом, а чуть поодаль, и это было грамотное решение. Света не хотела лишний раз светить нашу связь, и я оценил этот профессиональный жест. Я внимательно осмотрел двор, но он выглядел вполне привычно для этого времени суток.

— Дальше вам придётся идти самому, — сказала Светлана, не глуша мотор. — И помните о нашем уговоре, если заметите хоть что-то подозрительное, сразу звоните мне.

— А если всё будет спокойно, мне тоже нужно вам звонить? — уточнил я, открывая дверь.

— Всё равно звоните, я хочу знать, что вы дома и в безопасности, — подыграла она.

Я вышел из машины и направился к подъезду, не ускоряясь и не оглядываясь. Но вошёл внутрь только после того, как краем глаза отметил, что машина Светланы тронулась с места и скрылась за поворотом.

Дюбель лениво вышел из-под стула и требовательно мяукнул, напоминая о своих правах.

— Да, я знаю, ужин немного задержался по техническим причинам, — сказал я, снимая куртку. — Понимаешь, в стране очередной кризис, свидетели бегают по дворам, бандиты нервничают, а прокуроры пытаются мной командовать, но коту ведь важнее, чтобы корм всегда был в миске.

Кот явно согласился с последней частью моей речи и важно проследовал на кухню, где я насыпал ему еды и поставил чайник на плиту. Чтобы немного отвлечься от тревожных мыслей о Сиплом, я решил позвонить Степанычу и узнать, как идут дела на наших объектах.

— Ну что там у нас с новичками, как они себя показывают в деле? — спросил я, присаживаясь на стул у окна и поглядывая во двор.

— Да вроде всё нормально, без происшествий, — проворчал в трубку Степаныч, и я почувствовал, что он тоже устал. — Славка сегодня розетку на пятом этаже починил, бабка осталась довольна и даже дала ему пирожок в качестве премии. Так он его слопал и даже не поделился. А Митяй на другом адресе смеситель новый поставил, только вот с клиентом они спорили минут десять. Митяй ему доказывал, что тот купил не нормальный смеситель, а какое-то дешёвое говно с кривой гайкой, которое развалится через неделю.

— И чем же в итоге закончился их научный спор? — поинтересовался я, улыбнувшись.

— Клиент в итоге со всем согласился и признал свою ошибку, — Степаныч коротко хмыкнул. — Митяй может быть убедительным если захочет. Только вот он после работы опять у меня аванс просил, говорит, что деньги нужны.

— Денег ему пока не давать, пусть сначала закончит текущий объект, — распорядился я.

— Я ему именно так и ответил, так он на меня обиделся и ушёл, — добавил напарник.

— Ничего страшного, пусть его обида станет для него мотивацией работать лучше и быстрее, — заметил я, продолжая наблюдать за двором.

— Тебе бы, Максим, книжки умные писать, честное слово, у тебя это хорошо бы получилось, — сказал Степаныч, и я прямо услышал, как он усмехается на том конце провода. — У тебя иногда такая странная хрень изо рта вылетает, что я напрочь забываю о том, что ты тоже был сантехником из нашего ТСЖ.

— Ладно, не отвлекайся на лирику, лучше скажи, что у нас там по заявкам на завтра запланировано, — перебил его я.

Он начал медленно перечислять адреса и виды работ, а я слушал его вполуха и внимательно смотрел в окно. Фонарь на ближайшем столбе мигнул, и вот тогда я заметил человека в тёмном капюшоне, который вёл себя крайне подозрительно.

— Алло, Максим, ты куда там пропал⁈ — закричал в трубку напарник.

Фигура под фонарём на мгновение подняла голову. Сиплый, собственной персоной. Да чтоб его черти забрали! Он стоял слишком близко к моему подъезду, переминаясь с ноги на ногу и испуганно оглядываясь по сторонам. Лицо его издалека было трудно разобрать, но вся его поза так и кричала о том, что человек хочет бежать, но не понимает, в какую сторону ему податься. Я перевёл взгляд чуть левее и заметил у соседнего дома машину с выключенными фарами. Да, вроде бы ничего необычного, просто машина, просто стоит, но то самое неприятное предчувствие, что ходило за мной по пятам весь день, именно сейчас чуть ли не заголосило. Если это вообще возможно.

Сиплый, тупой ты идиот, ты всё-таки привёл их.

— Степаныч, извини, давай мы потом с тобой договорим, у меня тут форс-мажор, — быстро сказал я в трубку.

— Что у тебя там случилось, опять какая-то беда? — встревожился старик.

— Работа внезапно появилась, причём совсем не нашего профиля, — ответил я, уже не слушая его вопросов.

— Максим, будь осторожен! — успел крикнуть он, прежде чем я сбросил звонок.

Я сразу набрал номер Светланы и одновременно с этим схватил с полки перцовый баллончик и пачку пластиковых хомутов из ящика с инструментами. Светлана ответила сразу же, словно держала телефон в руке, ожидая моего звонка.

— Что случилось, вы что-то заметили? — спросила она напряжённым голосом.

— Заметил, слабо сказано. Сиплый стоит прямо у моего подъезда, и он пришёл явно не один, я вижу подозрительную машину в тени соседнего дома, фары выключены, а раньше я её здесь никогда не видел. Похоже, этот идиот всё-таки привёл за собой хвост, — доложил я, быстро натягивая куртку.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза, я слышал только женское дыхание.

— Максим, я прошу вас, ни в коем случае не выходите на улицу, оставайтесь в квартире, — приказала Света.

— Поздно, я уже выхожу к входной двери, — ответил я, проверяя замок.

— Максим, стойте, не делайте этого, — в её голосе впервые за весь вечер прорезался испуг.

— Послушайте, он сейчас наверняка полезет ко мне в подъезд, и если я оставлю его там одного, то эти люди его заберут раньше, чем ваши сотрудники успеют сюда доехать, — твёрдо сказал я.

— Тогда потом заприте дверь изнутри и ждите подкрепления, не вступайте в конфликт, — продолжала она инструктировать меня.

После чего я сбросил вызов. Вроде бы всё сделал правильно, но мне всё равно казалось, что что-то не так. Хотя, с другой стороны, что в этой ситуации может вообще быть «так»⁈

Дюбель вылез из кухни и с недоумением посмотрел на мою суету и сборы.

— А ты давай быстро в ванную, там тебе будет спокойнее, — сказал я, подхватывая его под живот.

Кот, конечно, ничего не понял и попытался вырваться, даже наградив меня мягким ударом лапы по подбородку, но я всё равно отнёс его в ванную и закрыл дверь. Он сразу начал возмущённо скрестись изнутри, требуя свободы, но я рассудил, что лучше иметь одного обиженного кота, чем одного мёртвого кота.

Я погасил свет в коридоре, оставив только слабый отблеск из кухни, чтобы не выдавать своё присутствие, и встал прямо у входной двери, прислушиваясь к звукам снаружи. Через несколько секунд мой слух выцепил звук быстрых шагов на лестничной клетке, явно один человек, и его дыхание было рваным и шумным. Сиплый поднимался быстро, постоянно сбивался с ритма на пролётах и, кажется, даже пару раз споткнулся в темноте. Я дождался того момента, когда он остановился прямо перед моей дверью, резко распахнул её, увидел Сиплого, молча схватил его за воротник куртки, втащил внутрь и захлопнул дверь, запирая её на все засовы.

— Ты просто сказочный идиот, Сиплый, — прошипел я ему в лицо, продолжая удерживать за грудки. — Притащить за собой хвост к единственному человеку на всём этом свете, который ещё был готов тебе хоть как-то помочь, это даже не ошибка, это настоящий талант. Правда, до жути хреновый и бесполезный.

— Мастер, они там, на улице, они реально идут за мной по пятам, я просто не знал, куда мне ещё бежать, — зашептал он в ответ, жадно хватая ртом воздух. — Они меня вели от самого рынка, я пытался петлять, уходил дворами, проходил через арки, потом возвращался назад, я был уверен, что оторвался от них.

— Петлял он, как же, — зло бросил я. — Да тебя по этим твоим петлям можно было вести как по навигатору.

Я снова набрал номер Светланы, включил на телефоне громкую связь и положил его на полку у зеркала, чтобы она всё слышала.

— Он уже у меня в квартире, всё в порядке, но за ним пришли двое, а может и трое человек, их машина стоит во дворе, и они уже, скорее всего, зашли в мой подъезд, — коротко доложил я ситуацию.

— Я уже поднимаю группу, Петренко тоже предупреждён и выезжает к вам, — ответила она совершенно другим голосом, в котором не осталось места для эмоций. — Главное, оставайтесь внутри и ни в коем случае не открывайте дверь никому, что бы они ни говорили.

— А если они начнут вскрывать дверь, что мне делать тогда? — уточнил я.

— Постарайтесь потянуть время, — сказала она.

— Ну, это я умею делать лучше всего, — ответил я и сбросил звонок, после чего сунул Сиплому в руки пачку пластиковых хомутов.

— Будешь мне помогать, если дойдёт до дела, — приказал я.

Он посмотрел на хомуты с таким выражением, будто я только что вручил ему боевую гранату с уже выдернутой чекой.

— Я? Но мастер, я ведь не умею драться, ты чего от меня хочешь, я вообще не по этой части, — запричитал он.

— А когда ты с битой в руках ко мне в гараж приходил, ты тогда был по этой части, или это был кто-то другой? — напомнил я с усмешкой.

— Так это ведь был приказ, я вообще этого не хотел, — начал он оправдываться.

— Мне сейчас не интересна твоя криминальная биография, — оборвал я его, прислушиваясь к звукам в подъезде. — Просто держи эти хомуты и стой рядом со мной, но только не вздумай вставать у меня за спиной, я этого не люблю.

— Может, мне лучше на кухню уйти, я там тихонько посижу, честно, мешать не буду, — предложил он.

— Нет, ты останешься здесь, — отрезал я.

— Но почему, — удивился он.

— Потому что я тебе ни на грош не доверяю, вот почему, — честно ответил я.

Он обиженно моргнул и шмыгнул носом.

— Но я же сам к тебе за помощью пришёл, — пробормотал он.

— Ты ко мне пришёл за помощью, но при этом привел хвост, а это, согласись, несколько понижает уровень доверия, — пояснил я.

Снаружи в подъезде внезапно стало тихо, и эта тишина пугала больше всего. Я прислонился ухом к дверному полотну и замер, стараясь не дышать. Внизу хлопнула входная дверь, а затем послышались шаги. Их было двое, они шли тяжело и уверенно, без лишней суеты и спешки, сразу было понятно, что это не местная шпана и не пьяные соседи. Эти люди шли чётко по делу, зная свою цель. Они остановились на площадке этажом ниже, и я услышал, как один из них что-то тихо сказал другому, после чего шаги возобновились и приблизились к моей двери. Сиплый мгновенно побелел и вжал голову в плечи, став похожим на испуганную черепаху.

— Это точно они, я узнаю этот походняк, — прошептал он одними губами.

— Я и сам уже догадался, — ответил я ему так же тихо.

В дверь сразу стучать не стали, сначала возникла длинная пауза, во время которой они, видимо, оценивали сложность замка, саму дверь и обстановку в подъезде. Затем раздался спокойный и даже какой-то будничный мужской голос, в котором не было слышно злобы.

— Максим, давай мы сейчас обойдемся без лишнего цирка, нам нужен только твой худой гость. Тебя лично никто трогать не собирается, у нас к тебе претензий нет, — произнёс голос за дверью.

Я продолжал молчать, не желая вступать в переговоры. Сиплый в это время совсем сжался и, кажется, даже перестал дышать от страха.

— Ты меня слышишь? — продолжил тот же голос, и в нём появилась какая-то почти дружеская усталость. — Мы ведь знаем, что он сейчас у тебя в квартире. Он нам нужен буквально на пять минут, просто поговорить и кое-что уточнить. После этого мы сразу уйдём, и ты сможешь дальше крутить свои краны и чинить унитазы. Поверь, никто из нас не хочет поднимать здесь лишнего шума и привлекать внимание полиции.

Пока первый говорил, второй в это время начал очень тихо работать у моего замка. Было ясно, что у них хороший инструмент и работают профессионалы, а не любители вроде Сиплого. Хотя и у него получилось взломать мою дверь, что меня совсем не радовало. Слишком часто у меня незваные гости, которые без проса проникают ко мне домой. раздражает, если честно.

— Максим, — голос за дверью стал чуть громче и требовательнее. — Не надо геройствовать, это тебе не пойдет на пользу. Ты ведь кажешься умным мужиком, зачем тебе вписываться в чужие проблемы. Этот парень — обычная крыса, он сегодня к тебе прибежал, а завтра он тебя же первого и сдаст, и даже спасибо тебе не скажет.

В этих словах была доля истины, и это было самое неприятное. Я продолжал хранить молчание, внимательно глядя на дверную ручку, которая начала медленно двигаться вниз.

— Мастер, они сейчас замок откроют, я слышу, как там щёлкает, — еле слышно прошептал Сиплый мне на ухо.

— Большое спасибо за экспертное заключение, я бы без тебя не догадался, — саркастично ответил ему я.

Снаружи второй продолжал возиться с замком, и я слышал, как штифты внутри механизма один за другим вставали в нужное положение. Специалист там явно был не из простых, такие люди просто так по подъездам не шастают и замки сантехникам не вскрывают.

— Нам уже порядком надоела эта комедия, — сказал первый бандит уже заметно злее, теряя терпение. — Всё это дело и так затянулось. Давай, открывай дверь по-хорошему, отдавай нам эту крысу, и мы разойдемся миром, как нормальные люди.

Я невольно усмехнулся, ведь в каком-то смысле он был прав. Вся эта история с подпольным казино, Сысоевым, Кабаном и всеми их складами действительно требовала завершения. И я хотел, чтобы это завершение произошло на моих условиях.

Замок внутри двери наконец тихо щёлкнул, оповещая о том, что путь открыт. И именно в этот самый момент на лестничной клетке громко хлопнула дверь соседней квартиры, нарушая тишину.

— Эй, вы там, вы чё тут за шум устроили, а⁈ — раздался хриплый и недовольный голос Валеры. — Ночь на дворе, нормальные люди отдыхать пытаются, а вы тут возитесь!

Я на секунду даже почувствовал благодарность этому миру за столь глупое совпадение.

За дверью сразу произошло короткое замешательство, бандиты явно не ожидали такого поворота.

— Иди домой, мужик, не мешай взрослым людям дела решать, — резко и грубо бросил первый бандит, пытаясь спровадить соседа.

— Да сам вали! — обиделся Валера, и по его голосу было слышно, что он уже успел выпить, но всё ещё держится на ногах. — Ты вообще кто такой, чтобы мне в моём собственном подъезде указывать, что мне делать и куда идти!

Я не стал дожидаться, пока они разберутся и войдут сами, и со всей своей силы ударил плечом в дверь. Она мигом распахнулась наружу где всё ещё склонялся над замком взломщик. Металлическое полотно ударило его прямо по лицо с характерным звуком. Хруст получился коротким и сочным, мужик отлетел назад, схватившись руками за разбитый нос.

Первый бандит развернулся в мою сторону, готовый к нападению, но в тот момент я нажал на клапан перцового баллончика, и мощная струя едкого газа ударила ему прямо в глаза. Он взвыл и вскинул руки к лицу, пытаясь стереть эту гадость. Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и нанёс удар по коленной чашечке. Мужик сложился пополам и начал заваливаться на бок. Для верности я добавил ему коленом снизу в челюсть, удар вышел не очень красивым и совсем не спортивным, зато он сработал на все сто процентов. Он рухнул на площадку и начал судорожно размазывать перец по лицу, окончательно выбывая из строя.

— Мать твою за ногу, — прошептал Валера, глядя на всё это действо.

Но второй бандит, тот самый, которому я разбил лицо дверью, оказался гораздо крепче и выносливее, чем мне хотелось бы в данный момент. Он вскочил на ноги, и в его руке блеснул складной нож. Противнику ударил коротко и профессионально, снизу вверх, явно целясь прямо в бок, под ребра. Я успел вовремя среагировать и сместиться в сторону, но сделал это не полностью, не хватило пространства. Острое лезвие полоснуло по плечу, и я почувствовал резкую боль.

— Ах ты сука, — выдохнул я сквозь зубы и отступил назад на полшага, готовясь к новому выпаду.

Ножевик решительно пошёл на меня, но тут Сиплый совершил, наверное, свой первый мужской поступок за всю свою сомнительную карьеру. Он вылетел из моей квартиры с каким-то тонким писком и со всей силы ударил бандита по лицу сразу обеими руками. Этот удар был продиктован скорее страхом, чем каким-то боевым умением, и вышел он кривым и довольно глупым, но, на моё счастье, на редкость удачным. Противник от такого вмешательства потерял равновесие, споткнулся о своего напарника, который всё ещё катался по полу, и рухнул на одно колено. Я не стал искушать судьбу и дожидаться, пока он встанет, а просто пнул его со всей силы по кисти, в которой он сжимал нож. Оружие со звоном ударилось о плитку и улетело куда-то в угол к стене. После этого я нанёс ему мощный удар ногой в живот, навалился на него сверху и с силой прижал его лицо к холодному полу.

— Быстро давай хомуты! — рявкнул я Сиплому, который застыл на месте.

Но тот стоял с открытым ртом и не двигался, глядя на поверженного врага.

— Хомуты мне дай, мать твою! — закричал я.

Он наконец очнулся, подскочил и начал трясущимися руками вытаскивать из пачки пластиковые стяжки, роняя их на пол. Мы с ним, совместными усилиями, смогли стянуть руки и ноги ножевика.

После этого переключились на первого, который всё ещё страдал от действия перцового газа. Он сопротивлялся уже слабо, только что-то невнятно сипел сквозь зубы и обещал нам самые страшные проблемы, какие только мог выдумать. Конечно же, мы его не слушали, хотя фантазии были интересными.

— Больно же, сука, отпусти руку, — прохрипел бандит, пытаясь извернуться.

— Это хорошо, что тебе больно, — ответил я, вытирая пот со лба. — Это значит, что ты всё ещё живой. Следствию будет приятнее работать с живым и разговорчивым фигурантом, чем с холодным телом.

Сиплый стоял рядом, глядя на двух связанных бандитов с таким выражением, будто до сих пор не мог поверить в то, что он всё ещё жив и относительно цел.

Валера наконец-то нашёл в себе силы и мужество заговорить.

— Максим… ты мне скажи, это чё сейчас вообще такое было? — спросил он, всё ещё держась за косяк своей двери.

— Это небольшое недопонимание, Валера, — сказал я, плотно прижимая ладонь к раненому плечу. — Ты давай, не лезь в это дело, просто стой у двери и ни в коем случае не трогай нож, который лежит у стены.

— Ага, я всё понял, — быстро закивал он. — Я вообще ничего трогать не буду, мне это не нужно.

— Вот и молодец, стой тихо и не отсвечивай, — похвалил я его.

Внизу в подъезде послышались звуки быстрых шагов, а затем раздался громкий голос Петренко:

— Всем оставаться на своих местах! Что тут у вас за побоище произошло?

— Да всё как обычно, товарищ лейтенант, ничего нового, — ответил я, стараясь придать голосу бодрости. — Обычные будни сантехника: испуганные свидетели, люди с ножами, подъездная самодеятельность и прочий шум.

Петренко увидел двух связанных и лежащих на полу мужиков, бледного как полотно Сиплого, меня с окровавленным плечом и соседа Валеру в одних трусах. На лице участкового в этот момент отразилась вся безмерная усталость человека, который уже давно понял, что никакой нормальной и спокойной жизни ему в этом районе никогда не дадут.

— Смирнов, — сказал он, медленно убирая руку с кобуры. — Я сейчас даже спрашивать тебя ни о чём не хочу, честное слово.

— И это совершенно правильно, товарищ лейтенант, поберегите свою и без того расшатанную психику, она вам ещё пригодится, — посоветовал я.

— Ты сам-то как? — спросил он уже тише, подходя ко мне и кивая на окровавленное плечо.

— В основном нормально, жить буду, если заражение крови не подхвачу, — ответил я.

— Скорая тебе нужна, вызывайте врачей, — приказал он своим подчиненным, которые замерли за его спиной.

— Да, я был бы благодарен, — сказал я. — Но сначала этих двоих красавцев оформите как следует и Сиплого нашего ни в коем случае не потеряйте по дороге.

Сиплый при этих словах громко сглотнул и робко поднял руку, словно был примерным учеником.

— Я готов всё рассказать, товарищ лейтенант, — запричитал он, глядя на Петренко с надеждой.

— Потом расскажешь, а сейчас помолчи, — осадил его Петренко и приказал своим: — А вы не стойте столбом, забирайте красавцев.

Как ни странно, но в этот момент я услышал, как в моей прихожей завибрировал телефон. Вернувшись за ним, поднял трубку и хмыкнул, увидев звонившего. Конечно же, это была Светлана. Я нажал на приём и приложил трубку к уху.

— Вы там живы, что у вас происходит? — спросила она без всяких вступлений и приветствий.

— В целом мы все живы и относительно целы, — доложил я ей ситуацию. — Свидетель сейчас находится под моим присмотром, двое нападавших надёжно связаны, нож лежит на полу в качестве улики, и Петренко уже прибыл на место происшествия. Правда, мне тут плечо немного порезали, но это мелочи.

На том конце стало тихо, но через пару секунд Света заговорил:

— Насколько сильно вас ранили? — спросила она голосом, в котором слышалась тревога.

— Пожалуйста, не надо драматизировать, Светлана Андреевна, ничего страшного не случилось. Как говорят в народе, до свадьбы заживёт, — попытался я пошутить.

— И чьей же именно свадьбы мы будем ждать в таком случае? — быстро спросила она.

— Вот видите, вы уже начинаете ревновать, а это хороший знак, — заметил я.

— Смирнов, я предупреждаю, сейчас приеду и сама вас добью, если вы не завяжите со своими шуточками, — сказала она со злостью, но в этом её гневе я отчётливо слышал самое обычное человеческое беспокойство.

— В таком случае приезжайте как можно скорее, пока я тут окончательно не истёк своим фирменным сарказмом, — ответил я.

Она шумно выдохнула в трубку, пытаясь успокоиться.

— Держите Сиплого на месте и никуда не отпускайте. Никому его не отдавайте, кроме Петренко и моей группы, которая уже в пути, — приказала она.

— Принято, будем ждать вас с нетерпением, — ответил я и отключился.

Я посмотрел на связанных чистильщиков, которых уже подняли на ноги. Правда, держались они откровенно паршиво, оно и понятно, я же с ними не церемонился.

— Ну что я могу сказать, мужики, — произнёс я. — Вы были правы. Вся эта история и правда затянулась. Так что давайте мы заканчивать, но делать это будем на моих условиях.

В травмпункт меня привезли уже ближе к ночи, когда город снаружи вроде бы затихал, но внутри таких мест жизнь только начинала пробуждаться. Я сидел на стуле, прижимая повреждённую руку к боку так, чтобы плечо лишний раз не дёргалось от боли, и внимательно рассматривал ночную выставку «городских достижений». Довольно интересное и я бы даже сказал, поучительное зрелище.

Слева от меня дремал мужик с рассечённой бровью, периодически открывая один глаз и обиженно бормоча под нос, что он никого не трогал. Напротив устроилась сухонькая бабка с рукой на самодельной перевязи, и ругалась с внучкой по телефону, крича, что та её в могилу сведёт своими дурацкими фитнесами.

Знаете, я уже многое пережил в обеих жизнях, что хочу откровенно заявить, что ночной город явно честнее дневного, ведь днём люди уверены, что они все контролируют и могут строить планы на будущее, но когда наступает ночь, то часто эти планы меняются и они оказываются здесь, и понимают, что внезапно все это теперь зависит от дежурного врача. И им остаётся только надеяться, на то что у этого врача достаточная квалификация и опыт, чтобы помочь, хотя часто бывает что ни того ни другого у него нет. Странные мысли, да?

Плечо продолжало неприятно пульсировать, а самодельная повязка успела пропитаться кровью по самому краю, выглядело неприятно, но я смотрел на это совершенно спокойно. Когда меня наконец-то вызвали, я хмыкнул собственным размышлениям и направился в кабинет. Врач оказался крепким мужчиной лет пятидесяти, но взгляд у него был уставший, сразу становилось понятно, что мужик за свою карьеру видел слишком много идиотов, чтобы продолжать верить в теорию эволюции.

— Проходите и присаживайтесь, сейчас мы посмотрим, что там у вас за героическая рана, — проговорил он, поправляя съехавшие очки.

— Я не герой, доктор, просто меня почему-то невзлюбили некоторые индивидуумы с грязным прошлым, — ответил я, аккуратно снимая куртку и стараясь не шипеть от резкой боли.

— Знаете, я столько слышу разных историй за дежурство, что уже привык ко всякому, — проворчал врач, — кто-то страдает из-за любви к бутылке, кого-то бьет ревнивая жена, а кто-то играет в героев, но последние обычно не признаются в этом. — он осторожно снял мою повязку и внимательно осмотрел рану. — А потом все сидят на этой кушетке и смотрят на меня с надеждой. Ну что я могу сказать, жить вы точно будете, если только сами не захотите обратного. Кто же вас так приложил, если не секрет?

— Произошёл небольшой рабочий конфликт, — сказал я, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид.

— Это что же у вас за работа такая, где ножами размахивают? — спросил врач, поднося к ране ватный тампон.

— Вы не поверите, но я простой сантехник, — ответил я. — Ну, почти простой, просто кто-то решил, что я им мешаю спокойно жить.

Врач хмыкнул и начал быстро обрабатывать края раны, жгло прилично, но я даже не дернулся, что заставило его посмотреть на меня с некоторым удивлением. Он отметил про себя мою выдержку и стал работать чуть аккуратнее, хотя его движения всё равно оставались профессионально-грубыми.

— Вы на редкость терпеливый пациент, обычно люди уже до этого момента показывают весь свой арсенал матерных слов., — заметил он, подготавливая иглу с нитью.

— У меня тоже большой их запас доктор, но сегодня я решил не мешать вам работать, — проговорил я, глядя в стену, где висел плакат о вреде курения.

— Остроумный, значит, это хорошо. Но потерпеть всё равно придётся, сейчас я буду вас зашивать, — сказал он, делая первый укол обезболивающего. — Я немного заморожу это место, но не обещаю, что вы ничего не почувствуете.

— Не переживайте, я, конечно, не был женат, но терпеть умею, — ответил я, чувствуя, как плечо начинает постепенно неметь.

— Смешно, смешно, — хмыкнул врач, ловко протыкая кожу иглой.

Руки у него были натруженные, но работал он удивительно точно, сразу было видно хорошего специалиста. Таких людей в медицине осталось немного, когда работаешь долгое время то становишься черствым и безразличным и воспринимаешь пациентов уже не как людей, а как какую-то безликую массу. Но похоже мне достался врач, из этого самого меньшинства.

— Скажите, доктор, а работать мне после этого можно будет или нужно соблюдать какой-то особый режим? — спросил я, когда он перерезал последнюю нитку и отложил инструменты в сторону.

Он медленно опустил ножницы и посмотрел на меня так, будто я только что попросил его выписать мне рецепт на вечную жизнь.

— Вы сейчас это серьёзно спрашиваете или издеваетесь над уставшим человеком? — поинтересовался он.

— Я просто уточняю, — ответил я, начиная потихоньку одеваться.

— Уточняете, значит, — повторил он с усмешкой. — Послушайте, вам нужно как минимум два дня полного покоя, руку лишний раз не поднимать, ничего тяжёлого не таскать, в новые драки не лезть и вообще никаких великих дел не совершать. Если швы разойдутся, и вы придёте ко мне обратно, я вас узнаю и буду зашивать уже без всякого уважения.

— Понимаете, доктор, покой в наше время — это слишком дорогое удовольствие, которое я пока не могу себе позволить, — сказал я, застёгивая куртку.

— А вы думаете, что похороны нынче обходятся дёшево? — спросил он, присаживаясь к столу, чтобы заполнить бумаги. — Слушайте, функциональный вы наш стратег, если вдруг поднимется температура, появится покраснение или гной, то сразу сюда. Перевязки делать ежедневно, алкоголь не употреблять, это вам ясно?

— С последним пунктом я разобрался уже довольно давно, так что тут проблем не возникнет, — ответил я.

— Ну хоть что-то у вас не как у всех, — проговорил он, протягивая мне рецепт. — И не вздумайте геройствовать, мир этого всё равно не оценит.

— Я и не геройствую, а всего лишь живу так, как кому-то не нравится, — сказал я, направляясь к выходу из кабинета.

— Вот именно поэтому вас и режут, — бросил он мне в спину. — Слишком уж умные все стали в последнее время, раньше дурак был просто дураком, он упал, его зашили, и он пошёл дальше. А сейчас у меня каждый второй пациент — великий стратег и мыслитель.

В коридоре стало немного тише, того пьяного мужика с разбитой бровью уже куда-то увели, а бабка с вывихом победила внучку в телефонном споре и теперь увлечённо рассказывала соседке по очереди, что медицина у нас на самом деле очень хорошая, если только врачей умело строить и вовремя на них прикрикнуть. Я подошёл к окну регистратуры, чтобы уточнить некоторые детали, и тут внезапно увидел Риту.

Сначала я её даже не узнал в этом тусклом свете, на ней был надет белый медицинский халат, а поверх него старый свитер с растянутыми рукавами. Волосы собраны под небольшим чепчиком, который ей был явно мал, а лицо казалось бледным. Но что важнее всего, так это её взгляд, он был уставшим и при этом удивительно живым. Такой взгляд обычно бывает у тех людей, которые каждый день ждут нового удара судьбы, но всё равно каждое утро поднимаются и идут на работу, потому что им нужно кормить ребёнка. Она увидела меня и на мгновение застыла, выронив ручку.

— Максим, это вы? — удивлённо спросила она. — Господи, что же с вами опять случилось, почему вы здесь?

— Да ничего особенного, Рита, обычный конфликт, просто один клиент оказался слишком эмоциональным, — ответил я, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

Она обошла стойку почти бегом, но вовремя спохватилась, заметив любопытный взгляд женщины из очереди, и сразу замедлила шаг. Подойдя ближе, внимательно посмотрела на мою свежую повязку, потом на моё лицо и снова на плечо.

— Это что же за клиенты у вас такие завелись, которые людей режут? — спросила она, и в её голосе послышались тревожные нотки.

— Ну, как сказать, вполне себе обычные люди. Просто у нас сейчас почти все нервные, Рита, — проговорил я, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Думаю, вы меня понимаете.

— Сядьте, — сказала она, подталкивая меня к ближайшему стулу. — Да на вас лица нет.

— Я всегда такой, просто раньше освещение было лучше, — попытался я отшутиться.

— Вот совсем не смешно, — она нахмурилась и пошла к кулеру с водой. — Вам же можно пить воду? Сейчас, подождите, я принесу.

Она принесла мне пластиковый стаканчик, а потом бережно поправила край моей куртки, чтобы ткань не давила на больное плечо. Она делала это аккуратно и без лишней суеты, хотя явно волновалась. И вот тогда я посмотрел на неё уже не как на знакомую, которую мне когда-то пришлось спасать от газовой атаки и её сумасшедшего брата, а как на ценный человеческий ресурс.

Да, эти слова в моей голове прозвучали немного цинично, но это была правда. Некоторое время я молча наблюдал за её работой, сидя в коридоре. Она была аккуратна, не лезла к людям с лишними вопросами, умела разговаривать мягко, но так, чтобы окружающие начинали двигаться в нужном направлении. Она замечала чужую панику и гасила её в зародыше. В этой женщине скрывалась удивительная сила. Я бы сказал, выдержка, которую мало кто замечал. И в этом была проблема многих директоров и работодателей, они просто не «видели» людей. Замечал только то, что сами хотели. Но многие люди раскрываются не сразу, и чтобы это заметить тоже нужен опыт. А он у меня, конечно же, имелся.

Мне уже давно нужен фильтр, я понял это несколько недель назад, но всё время откладывал решение этого вопроса на потом. Степаныч, конечно, был отличным мужиком, он мог разобрать любую трубу, поставить на место наглого клиента и одним коротким словом убить настроение любому бюрократу, но вот секретарём он быть точно не мог. Если Степанычу дать в руки рабочий телефон, то уже через пару дней он начнёт отвечать всем клиентам фразой о том, чего им тут опять надобно, болезным.

А прямая линия с клиентами мне жизненно необходима, ведь количество звонков, пусть медленно, но росло. Если я сейчас не поставлю качественный фильтр, то меня разорвут на части даже не бандиты Сысоева и не козни Виктора, а обычная баба с протекающим бачком, которая будет звонить мне по семь раз подряд, потому что вода капает как-то слишком тревожно для её тонкой натуры.

Рита вернулась ко мне, как только немного освободилась, и внимательно посмотрела в глаза.

— Максим, вы в полицию-то обратились по этому поводу или это опять один из тех случаев, где вы предпочитаете всё решать самостоятельно? — спросила она.

— В полицию уже обратились, Рита, сегодня, если честно, на квадратный метр было слишком много полиции, — ответил я, делая глоток.

— Значит, всё действительно серьёзно, — тихо сказала она и опустила глаза в пол. — Вы что, всё время в такие истории попадаете?

— Вовсе нет, иногда я просто спокойно чиню сантехнику, — проговорил я, глядя на неё.

Она грустно усмехнулась, но её улыбка быстро погасла, сменившись задумчивостью.

— Я до сих пор не понимаю, как вы так живёте, — сказала она, качая головой. — Вы тогда нам с дочкой сильно помогли, потом я слышала от соседей, что вы ещё кому-то помогали с ремонтом, потом пошли эти странные разговоры про подпольное казино, а теперь вот это ранение. Вы себя хоть иногда жалеете, Максим?

— Конечно жалею, иногда даже нахожу время для сна, — ответил я, ставя стакан на подоконник.

— Знаете, это не называется жалеть себя, — возразила она, глядя на меня с укоризной.

— В моём положении это уже можно считать прогрессом, — сказал я.

Рита посмотрела на меня внимательно, и в этом взгляде уже не было испуганной женщины, это был взгляд человека, который собирался сказать что-то важное и теперь боялся получить отказ.

— Максим, если вам когда-нибудь понадобится помощь, ну, например, разобраться с документами, отвечать на звонки или вести записи заказов, то я могла бы попробовать, — она замялась и начала нервно теребить край своего рукава. — Я быстро учусь, здесь в регистратуре я работаю неофициально, через одну знакомую, и только по ночам. Днём я сижу с дочкой, но, когда она в школе, у меня есть свободное время. Мне просто нужна хоть какая-то подработка, но я не хочу просить милостыню или влезать в сомнительные дела. Если вы считаете, что я не подхожу, то так прямо и скажите, я всё пойму и не обижусь.

Я посмотрел на неё, прикидывая будущие расходы и доходы.

— Скажите, Рита, а сколько смен в неделю вы сейчас здесь отрабатываете? — спросил я, переводя взгляд на стойку регистратуры.

— Как придётся, обычно две или три смены в неделю, — ответила она. — Платят здесь немного, но это хоть какие-то деньги.

— Понимаете, Рита, вас не будут использовать, словно дешёвую рабочую силу. На нормальной работе к вам относятся если не с любовью, то вполне уважительно и платят столько, чтобы жить, пусть не на широкую ногу, но достаточно, чтобы купить на ужин качественный стейк, а не его подобие, — проговорил я, глядя ей в глаза.

— Тогда получается, что у нас половина людей работает ненормально, — тихо заметила она.

— Я думаю, что больше половины, — ответил я с усмешкой.

Она снова улыбнулась, и на этот раз её улыбка была уже более живой и уверенной. Я посмотрел на неё ещё раз и медленно кивнул своим мыслям.

— Прямо сейчас я вам ничего обещать не буду, мне нужно сначала самому сесть и посчитать объёмы работы и график, — сказал я, стараясь говорить деловым тоном. — Но сама ваша мысль правильная, мне действительно понадобится надёжный человек на звонки и ведение документации. Это случится не сегодня и не завтра, но довольно скоро, так что я вас запомнил.

— Вы это серьёзно? — спросила она, и её спина сразу выпрямилась. — Я вас не подведу, я правда всё смогу сделать в лучшем виде, я не боюсь разговаривать даже с самыми сложными людьми, просто иногда…

— Бояться — это вовсе не вредно, — перебил я её. — Вредно только делать вид, что ты ничего не боишься, и потом из-за этого совершать ошибки. Главное правило будет таким: никогда не обещать клиентам того, чего мы физически не можем сделать. Не спорить со мной по поводу цены. Никогда не жалеть мошенников и не давать мой личный номер каждому встречному, кто считает, что у него возникла срочная проблема, потому что его унитаз шумит уже третий месяц подряд.

— Я всё поняла, — серьёзно ответила Рита. — Моя задача — это фильтрация входящего потока.

— Именно так, фильтр в нашей системе гораздо важнее любой трубы, — подтвердил я. — Если фильтра нет, то вся грязь неизбежно летит прямо в механизм и ломает его.

— Вы даже про живых людей умудряетесь говорить так, будто они детали сантехники, — заметила она с лёгким смешком.

— С людьми на самом деле гораздо сложнее, чем с трубами, — ответил я. — Трубы хотя бы никогда не врут.

Рита тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, а потом спохватилась и оглянулась на свою регистратуру, где уже начал собираться народ.

— Мне пора на рабочее место, а то там люди нервничают, — сказала она. — Вы такси-то себе вызовете или вам помочь?

— Сам вызову, не переживайте, — ответил я, доставая телефон.

— Вы только подождите внутри, пока машина не приедет к дверям, — строго наказала она. — И если вдруг голова закружится или станет плохо, то сразу говорите мне, не молчите.

— Есть, товарищ начальник, всё будет исполнено в лучшем виде, — проговорил я, глядя ей вслед.

Она посмотрела на меня ещё раз, и в её глазах было столько тепла и заботы, что мне стало даже немного не по себе. Она вернулась за стойку, и я ещё пару минут наблюдал за тем, как она общается с людьми. С ворчливой бабкой она была предельно терпеливой, с новым пьяным пациентом — короткой и очень строгой, а с молодой матерью — удивительно мягкой и сочувствующей. Она была отличным переключателем, которому действительно можно было доверить первую линию моего бизнеса, если только правильно расставить все рамки и приоритеты.

Когда такси наконец приехало, я осторожно вышел на ночную улицу, где было всё ещё прохладно от недавнего дождя. Сел на заднее сиденье, назвав водителю адрес, и только успел пристегнуть ремень безопасности, как в кармане настойчиво зазвонил телефон. На экране светилось имя Светланы.

Я посмотрел на дисплей и невольно усмехнулся, прокуратура в этом городе иногда оказывалась гораздо заботливее родственников, правда, обычно это происходило только после того, как тебя пытались убить.

— Слушаю вас внимательно, Светлана Андреевна, — сказал я, ответив на звонок.

— Максим, вы сейчас где? — сразу спросила она, даже не удосужившись поздороваться.

Голос у неё был ровным, но под этой напускной холодностью я отчётливо слышал напряжение.

— Я сейчас в такси и еду домой, — ответил я. — Всё ещё живой и зашитый. Более того, даже выгляжу почти прилично для такого времени суток.

— Ваше это «почти» меня совершенно не устраивает, Смирнов, — бросила она. — Что врачи вам сказали?

— Сказали, что я великий стратег, который мешает им спокойно доживать свою смену, — проговорил я, глядя в окно на пролетающие мимо огни.

— Смирнов, я сейчас не в том настроении, чтобы слушать ваши шутки, — оборвала она меня.

— Хорошо, если официально, то мне прописали два дня покоя, регулярные перевязки, сказали не поднимать тяжести и рекомендовали больше не геройствовать, — перечислил я. — В общем, стандартный набор пожеланий, который в моей реальности практически несовместим с жизнью.

На том конце провода воцарилось молчание, лишь шуршание бумаг, видимо, она разбирала дела, либо просто перекладывала папки с одного места на другое, что тоже бывает, когда не знаешь, что сказать.

— Сиплый всё-таки решился и дал показания, — произнесла она наконец. — Он нервничал, постоянно сбивался и путался в деталях, но в целом рассказал достаточно для того, чтобы мы могли прочно связать Сысоева, Кабана, то подвальное помещение и людей, которые вывозили оборудование. Сейчас он находится под присмотром моих людей в безопасном месте.

Я посмотрел в окно и хмыкнул. Проверенные люди — это в её понимании те, кого ещё не успели купить или запугать. Я не стал говорить об этом вслух, Светлана и сама всё прекрасно понимала, просто она должна была это сказать. Подтвердить, что её слова, обещанные мне, не пустой звук. И я был ей за это благодарен.

— Это хорошие новости, — сказал я. — А где вы его сейчас держите?

— Это не телефонный разговор, Максим, — отрезала она.

— Согласен, это было бы слишком неосмотрительно, — проговорил я.

— Завтра утром у меня назначена встреча с руководителем следственного отдела, по поводу Кравцова, — продолжила она. — Скорее всего его отстранят от дела Сысоева.

— Скажите, а фраза «скорее всего» в вашем ведомстве теперь считается новой формой молитвы? — поинтересовался я.

— Это вовсе не молитва, Смирнов, это наша реальность, — устало ответила она. — Быстрее, чем позволяет процедура, я действовать просто не могу, как бы мне этого ни хотелось.

— Я не критикую ваши методы, Светлана Андреевна, — сказал я. — Просто не люблю ситуации, когда известную переменную меняют на неизвестную. Кто знает, какие неприятности нам сулит назначение нового следователя.

— Именно поэтому я и собираюсь зайти к начальству лично, а не отправлять бумажку, где её «случайно» могут потерять, — пояснила она.

— Вот это уже звучит более убедительно, — заметил я.

Водитель такси в этот момент бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, видимо, пытался понять, что за странный тип сидит у него в машине и обсуждает детали следствия таким властным тоном. Я посмотрел на него максимально спокойно, и он тут же уткнулся взглядом в дорогу. Да, человеческое любопытство никуда не денется, но инстинкт самосохранения всё же сильнее.

— Завтра ровно в девять утра Петренко будет ждать вас в участке, — сказала Светлана. — Вам нужно оформить показания по факту нападения и по тем задержанным типам тоже. Один из них уже начал рассказывать сказки о том, что он случайно ошибся дверью.

— То есть, зашёл не в ту дверь? — спросил я с усмешкой. — Где-то я это уже слышал.

— По его версии, именно так, он утверждает, что ошибся адресом, — проговорила она. — Второй пока молчит, но я думаю, что это ненадолго. А вот неизвестную машину и возможного третьего, как вы предполагали, мы так и не нашли. Но, опять же, я считаю, что это дело времени. Кстати, вашего соседа Валеру тоже успели допросить, он сначала пытался строить из себя невинного, но в итоге всё же подтвердил, что присутствовал при инциденте и видел всё собственными глазами.

Я невольно улыбнулся, вспомнив испуганное лицо соседа в тот момент, когда всё началось.

— Надо же, Валера в итоге мне даже помог, надо будет сказать спасибо, — пробормотал я.

— Я сильно сомневаюсь, что он оценит вашу благодарность, — заметила Светлана.

— В таком случае я постараюсь передать ему своё спасибо издалека, чтобы не травмировать его нежную психику, — ответил я.

Светлана в трубке тихо рассмеялась, её смех был на редкость коротким и каким-то сухим, будто она сама себе запрещала тратить на такие эмоции слишком много времени. Но от этого он казался мне более приятным, чем фальшивая вежливость.

— Скажите честно, Максим, как вы себя сейчас чувствуете на самом деле? — спросила она после небольшой паузы, и её голос изменился, перестав быть официально-прокурорским.

— Меня качественно зашили, — ответил я. — Красивее я от этого точно не стал, но руки-ноги двигаются, как и прежде. Почти. Так что…

— Смирнов, вы невозможный человек, — вздохнула она.

— Зато я очень полезный, — парировал я.

— Знаете, даже полезные люди иногда умирают, если лезут под ножи и ввязываются в коррупционные схемы, — сказала она тише. — Пожалуйста, будьте осторожнее.

— Скажите, а это официальное требование или как ваша личная просьба? — спросил я, глядя в окно.

Она помолчала несколько секунд, и я почти физически почувствовал, как она там, на другом конце города, смотрит куда-то в сторону и подбирает правильное выражение лица, чтобы не выдать лишних эмоций.

— Можете считать, что в данном случае оба варианта, — ответила она наконец.

— В таком случае я постараюсь выполнить второе, — пообещал я.

— Смирнов, вы могли бы не паясничать? — вздохнула она и вроде бы должна сердится, но я слышал, что это был вздох облегчения.

— Вы же понимаете, Светлана Андреевна, что лично я не могу гарантировать того, что кто-то из наших теперь общих «друзей» не решит вновь заглянуть ко мне на огонёк, — проговорил я.

— Честно говоря, я очень надеюсь, что до огонька не дойдёт. Но зная вас, боюсь даже говорить об этом вслух, чтобы не сглазить, — сказала она с лёгкой иронией. — Вы действительно нужны мне живым и здоровым, хотя бы для завершения этого дела.

— Ну конечно, исключительно для дела и ни для чего больше, — поддакнул я.

— Смирнов, вы снова ёрничаете, — строго произнесла она, но при этом тихо усмехнулась.

— Отчасти вы правы, но ведь смех продлевает жизнь, — заметил я. — И вроде бы именно этого вы мне сейчас желаете.

— Максим, — позвала она меня уже по имени.

— Слушаю вас, Светлана Андреевна, — отозвался я.

На мгновение в трубке стало совсем тихо, я слышал только шум мотора такси и далёкие звуки ночного города. Потом она тяжело выдохнула, и я отчётливо уловил её усталую улыбку.

— Просто поезжайте домой и выпейте таблетки, которые вам выписал врач, — сказала она. — И сегодня не открывайте никому дверь. Завтра ровно в девять я жду вас у Петренко.

— Знаете, в девять утра большинство нормальных людей пытаются прийти в себя и торгуются с будильником за лишние пять минут сна, — улыбнулся я.

— Значит, завтра вы будете ненормальным человеком, уверена, вам не привыкать, — отрезала она.

— Справедливо, — согласился я.

— И ещё одно, Максим, — добавила она перед тем, как положить трубку. — Спасибо вам за то, что вы не дали этим людям увезти Сиплого.

— Рад стараться. Хотя должен признать, что Сиплый и мне помог в драке, — сказал я.

— Страх на многое способен, и иногда превращает конченого труса в героя. Правда, на несколько минут, но иногда этого хватает, — философски заметила она.

— Хорошая фраза, вам стоит записывать нечто подобное, а потом выпустить сборник, — посоветовал я.

— Идите вы к чёрту, Смирнов, со своими советами, — беззлобно бросила она.

— Примерно к нему я и направляюсь, правда, он милый и пушистый, но иногда бывает слишком сердит, — ответил я.

Она снова тихо рассмеялась и отключила связь. Я убрал телефон в карман и устало откинулся на спинку сиденья. Плечо продолжало неприятно пульсировать, а в голове уже начинал складываться следующий этап моего плана. Сиплый жив и под охраной, Денис дал показания, двое исполнителей задержаны и скоро заговорят, а Кравцова, скорее всего, скоро отодвинут от дел. Сысоев должны надолго закрыть, и уже там, я очень на это надеюсь, но не верю до конца, он запоёт соловьём и расскажет о тех, кто его крышуют. И да, я уверен, что там, наверху, я встречусь с Артуром, Теренковцем, Виктором и другими не менее неприятными людьми. Слишком много грязи в последнее время под ногами, пора бы хоть немного зачистить её, чтобы продолжать свой намеченный путь наверх.

Такси наконец остановилось у моего дома, я расплатился, вышел из машины и несколько секунд просто стоял у тёмного подъезда. Окна в доме почти везде уже погасли. У переполненной мусорки копался какой-то облезлый кот, но как только я сделал шаг, он посмотрел на меня с презрительным прищуром.

— Сам такой, — негромко сказал я и вошёл в тёмный подъезд.

Дверь квартиры я открывал осторожно, это уже стало привычкой. После всех ночных визитов я не верил в тишину за дверью. Но внутри всё было спокойно, Дюбель встретил меня у порога, он вышел из комнаты, сел на коврик и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на белую повязку, а затем снова на моё лицо. На его морде в этот момент было написано абсолютно всё, что обычно говорят жёны своим мужьям, когда те возвращаются лишь домой под утро.

— Пожалуйста, давай обойдёмся без ссор, — сказал я ему, с трудом снимая обувь. — День сегодня выдался на редкость тяжёлый. Да ты и сам видел и слышал.

Дюбель подошёл ближе, осторожно потёрся о мою ногу и коротко мяукнул.

— Всё нормально, да, возможно, подлатали меня грубовато, но зато бесплатно, — проговорил я, проходя на кухню.

Он мяукнул ещё раз и засеменил следом. Я насыпал ему еды в миску, а потом налил себе полный стакан воды. Таблетки, которые мне выписал врач, я покупать ночью не стал, и это, конечно, было моей ошибкой, теперь придётся ждать утра. Хотя утром у меня и так по плану Петренко, гараж, рабочие, показания и ещё много чего весёлого, судя по тому, как складывается моя новая жизнь.

Я сел за стол и достал свой блокнот (как же давно я к нему не возвращался), плечо тут же напомнило мне о том, что моё тело не согласовывало с мозгом такой плотный график работы. Я переложил руку поудобнее, открыл чистую страницу и взял ручку, тупая боль немного мешала сосредоточиться, но она же и помогала мне собраться с мыслями. Когда у человека ничего не болит, он расслабляется, а это в свою очередь, мешает что-то планировать и, что самое важное, выполнять то что задумал. Я написал вверху страницы, что после нападения мне ни в коем случае нельзя тупить, и первым пунктом вывел поход в РОВД к Петренко. Всё же мне и правда необходимо отчитаться о том, что произошло, подкрепив тем самым показания Сиплого.

Вторым пунктом я пометил гараж, нужно было проверить ворота и соседние боксы на предмет слежки. Кстати, надо будет поговорить с Петей о нашем условии по аренде, всё-таки та парочка, что тогда его «завербовала» для слежки за мной, сейчас отсиживается в участке. Да, да, на меня напали именно те громилы, что тогда засветились в кооперативе. Что я могу сказать? Либо они идиоты, либо у врага слишком мало кадров, ведь даже для того, чтобы вывезти игровые автоматы неизвестный покровитель Сысоева наверняка нанимал простых рабочих. Мы уже обсуждали это со Светой, но пока прямых доказательств тому нет. Опять же, как она сама сказала, «это ненадолго».

Третьим пунктом в моём списке шли кадры, мне нужно было утвердить правила работы для Степаныча, Славы и Митяя, а также начать готовить почву для найма Риты в качестве диспетчера. Я обвёл её имя кружком, понимая, какая это ответственность — нанимать человека, которому действительно нужны деньги. Также пометил Михалыча. Да, я уже несколько раз обдумывал его кандидатуру и понимал, что пока мне его приглашать не к чему. Мой стол, так сказать, пока что был пуст, а угощения скудны. И всё же, чем больше я тянул резину, тем быстрее он скатывался в алкогольную яму. Или нет? Надо бы выяснить, как он там вообще. А для этого необходимо снова встретиться со Скряцким. Тоже важный пунктик.

Четвёртым у меня значилось посещение фитнес-центра и встреча с Андреем, хотя с такой раной на плече о тренировках можно было забыть на пару недель, но появиться там нужно обязательно, чтобы зафиксировать наши договорённости. Ну и показать ему, что я не бросаю слова на ветер, а реально ранен. Вряд ли он подумает, что я таким образом решил слиться.

Пятый пункт дался мне тяжелее всего, я медленно вывел имена Григория, Лики и Виктора, а рядом приписал слово жучок. Сысоев и его казино забрали у меня слишком много времени, этот жадный ублюдок явно не стоил таких усилий.

— Да уж, та ещё гнида… — пробормотал я себе под нос.

Дюбель в этот момент запрыгнул на соседний стул и начал увлечённо вылизывать лапу, но при этом посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— Что? — усмехнулся я. — Да, согласен, ругаться некрасиво, тем более, когда рядом несовершеннолетние. Но будем честны, Сысоев заслужил, чтобы его так обзывали.

Кот моргнул и отвернулся, видимо, принял моё оправдание.

Я закрыл блокнот, но руку с обложки убирать не стал, в комнате стояла тишина, лишь изредка за окном проезжали машины, да где-то лаяли бездомные собаки. Я выключил свет и осторожно пошёл в комнату, переодевание превратилось в настоящую пытку, но я справился, стараясь не задевать швы. Проверив замок на входной двери и положив рядом с кроватью перцовый баллончик, я наконец-то лёг. Спать хотелось просто невыносимо, мой организм предъявлял мне полный счёт за сегодняшнюю драку, потерю крови и выброс адреналина. Дюбель пришёл следом за мной, запрыгнул на кровать и устроился прямо у моего бедра, сначала демонстративно отвернулся, показывая своё недовольство моим поведением, но потом всё же начал громко мурлыкать. Я лежал на спине и смотрел в потолок, понимая, что эта квартира и этот кот сейчас единственное, что у меня есть по-настоящему. То есть, да, есть знакомые, кое-кого можно было бы причислить к рангу товарищей и приятелей (пока ещё не друзей, но всё же), но… я понимал, что это временно и как-то отдалённо. Никого близкого, кто мог бы поддержать даже не словом, а просто тёплым взглядом. Да, в жизни Орлова тоже было несладко, но там всё равно нашлось место для людей, которых я искренне рад был видеть. Сейчас же такого нет. Или есть, но я сам ещё этого не понял? М-да, жизнь довольно странная штука.

Я закрыл глаза, и перед тем как окончательно провалиться в сон, успел подумать о том, что моя общая работоспособность сегодня действительно сохранилась, как я и говорил Светлане. Почти. Но этого «почти», мне вполне хватит, чтобы продолжить строить свою новую империю.

Первое, что я почувствовал, когда проснулся — это тянущую боль в плече и ноющие мышцы. Открыл глаза, посмотрев в потолок и несколько секунд пытался вспомнить, зачем люди добровольно просыпаются, если можно продолжать лежать и не участвовать в этом балагане под названием жизнь. Нет, не то, чтобы я был ленивым, такие люди, как я вообще довольно активные — это стиль нашей жизни. Но вот именно сегодня и именно сейчас мне захотелось обратного.

Жаль, конечно, что в моих условиях рядом нет любимой женщины, которая могла бы обнять и поделиться теплом… честно говоря, в прошлой жизни её тоже не было. по крайней мере, под конец, когда я узнал, что такое свободное падение с небоскрёба. Но стоит отметить, что какие-то моменты с Ликой и честно мог назвать тёплыми и семейными. Увы, их было не так уж и много. Я ли в этом виноват? Она? Моя работа? Высшие силы?

— Ну да, ну да, — пробурчал я, чуть потянувшись и тут же скривившись от небольшой боли. — Самокопание это последнее дело, Максим Константинович.

Отлично, теперь ещё и сам с собой болтаю. Ладно, когда с котом, но с собой-то…

Дюбель сидел на краю кровати и внимательно смотрел на меня, будто всю ночь изучал мою повязку и пришёл к самым неутешительным выводам. Обычно по утрам он требовал корм, но сегодня он вёл себя подозрительно тихо. Признаться, в тот момент мне стало неуютно, всё же кто-то в этой жизни у меня появился. Дюп чувствовал моё настроение и понимал, что у меня проблемы. Уверен, что в его кошачьем мозгу кружили идеи о том, как бы помочь этому человеку, если он не слушает голос разума и постоянно влипает в неприятности.

Да уж, забавно…

Кот подошёл ближе, ткнулся мокрым носом в мою здоровую руку, потом аккуратно обнюхал плечо и негромко мяукнул, словно задавал какой-то важный вопрос.

— Всё под контролем, — сказал я хрипло. — Врач вчера уже всё сказал, так что твоё экспертное мнение, конечно, важно, но второй раз выслушивать лекцию о моём «геройстве» я не готов, тем более от кота.

Дюбель посмотрел на меня с явным сомнением, но промолчал. Я медленно сел на кровати, стараясь не делать резких движений. Плечо тут же отозвалось острой вспышкой боли, в глазах на секунду потемнело, но это был хороший знак, потому что нервная система ещё работала и честно докладывала начальству о повреждениях.

На кухню я дошёл не сразу, сначала проверил входную дверь, потом машинально глянул в окно на пустой двор. После визита незваных гостей я уже не верил в случайности. Впрочем, сегодня никто не поджидал меня в прихожей и не пытался вскрыть дверь, что уже можно было считать почти праздником.

Я поставил чайник, насыпал Дюбелю полную миску корма и сделал себе крепкий кофе. Боль в плече давала простую и полезную мысль, что интеллект без рефлексов превращается в красивую и дорогую мишень. Можно сколько угодно просчитывать людей и финансовые схемы, но если в твою дверь входят двое амбалов с намерением забрать свидетеля, то вся твоя стратегия на пару минут упирается только в то, успеешь ли ты ударить первым.

Я снял старую повязку перед зеркалом в ванной, и зрелище оказалось вполне предсказуемым, шов выглядел аккуратно, врач всё-таки попался толковый, хоть и ворчал. Кожа вокруг потемнела, плечо припухло и стало похоже на плохо пропечённую булку, так что я обработал всё антисептиком, наложил свежий бинт и некоторое время просто смотрел на своё отражение.

— Учитывая все мои приключения, то я ещё весьма неплохо выгляжу, — сказал я зеркалу и ухмыльнулся.

К девяти часам я почти успел в участок, но водитель такси оказался человеком творческим и решил, что навигатор придуман только для слабых духом людей. Он повёз меня через какие-то глухие дворы, где машины стояли так плотно, что даже пешком их было бы сложно обойти.

Удивительно, и как потом хозяева сами отсюда выезжают? Хотя, им не привыкать.

По дороге я успел заскочить в аптеку, чтобы купить обезболивающее и новый запас бинтов, потому что старые закончились в самый неподходящий момент. Аптекарша оказалась со здоровым чувством юмора, она посмотрела на мою повязку, на список лекарств и спросила, не нужно ли мне ещё чего-нибудь от ушибов или душевных травм.

— Мне бы лучше новую жизнь, в которой поменьше идиотов, — ответил я, выкладывая деньги на прилавок.

— Такого товара у нас давно нет, всё разобрали ещё в начале нулевых, — совершенно серьёзно ответила она, упаковывая мои покупки.

В отделе полиции меня остановил дежурный, лениво смотрящий по сторонам.

— К кому? — вяло поинтересовался он, будто самолично вчера остановил двух бандитов вместо меня. с другой стороны, кто знает, чем он на самом деле занимался этой ночью.

— К лейтенанту Петренко, — ответил я и протянул ему паспорт.

Дежурный хмыкнул и посмотрел на меня несколько иначе.

— Смирнов? Тот самый, что ли? — спросил он уже с интересом.

— Смотря, о каком вы говорите? — переспросил я.

Он не ответил, лишь прищурился и быстро записал мои данные. Видимо, слухи о моих приключениях уже пошли по участку. Что ж, это даже хорошо, больше историй, больше выгоды. Конечно, если правильно воспользоваться ситуацией.

Петренко сидел в своем кабинете над горой папок и выглядел примерно так же, как я. Явно не выспался, много работал, и всё, что ему сейчас хотелось бы (смею предположить) это хороший кофе и несколько часов тишины. Хотя бы несколько, а там как Бог пошлёт. Увидев меня, он тяжело откинулся на спинку стула и хмыкнул, оглядывая мою фигуру.

— Ну что, герой подъездного масштаба, жить-то будешь? — спросил он, указывая взглядом на мою повязку.

— Буду, хотя работать пока не очень удобно, — ответил я, осторожно садясь на свободный стул напротив.

— Вот вы, герои, будто издеваетесь, причём над самими собой, — проворчал он, потирая виски. — Одному голову разобьют в подворотне, так он первым делом спрашивает, можно ли ему завтра выйти на смену. Второму руку ломают, а он переживает, как теперь плитку класть будет и не уйдёт ли от него заказчик. Вам что, дома спокойно не сидится?

— Дома спокойно сидят только те, у кого нет планов на будущее, — сказал я, глядя ему в глаза. — А у меня, уж простите, планов слишком много. Я и так потратил уйму времени на банду Сысоева. Пора бы вернуться к тому, что запланировал.

— Не знаю, что именно ты там задумал, Смирнов, но, судя по всему, мы с тобой ещё не раз пересечёмся. Врагов у тебя становится так много, что их можно уже не считать, мне кажется, что они вскоре сами в очередь будут записываться, чтобы тебе жизнь портить, — Петренко вздохнул и кивнул на моё плечо. — Ну и что вчера сказал врач?

— Сказал, что нужно два дня полного покоя и желательно обойтись без геройства, — спокойно ответил я. — Последнее, кстати, самое обидное.

— Ну да, как же… И что ты из всего этого услышал? — прищурился участковый.

— Услышал, что нагрузки мне лучше делегировать своим помощникам, — ответил я совершенно серьёзно. — Тем более я как раз недавно ими обзавёлся.

Петренко смотрел на меня несколько секунд, сохраняя каменное выражение лица, а потом засмеялся, качая головой.

— Смирнов, вот серьёзно, я иногда думаю, что тебя надо не в протоколы вписывать, а сразу в ведомственную методичку, — сказал он, отсмеявшись. — Пускай наши молодые открывают и читают. Раздел первый: как обычный сантехник умудряется превращать жизнь участкового в сущий кошмар.

— Кстати, я не против, но прошу процент, как один из авторов, — усмехнулся я. — Но ведь вам и нескучно теперь, так?

— Это уж точно, скуки никакой, одни приключения, — он снова стал серьёзным и пододвинул к себе чистый лист бумаги. — Ладно, пока мы не начали всё это оформлять, скажу тебе прямо. Те двое, которых вчера взяли, сейчас в камере и судя по их виду, чувствуют себя весьма неуютно. Один уже сообразил, что версия про ошибку дверью с таким набором инструментов явно не прокатит. Даже самый хороший адвокат не сможет пойти против показаний всех свидетелей и улик, коих оказалось немало. Второй пока молчит, но видно, что нервничает. А это значит, что скоро запоёт. Осталось только чуть помариновать их и подождать. Сомневаюсь, что за ними кто-то придёт и попытается отмазать. Хотя…

— А что слышно про Сиплого, он в безопасности? — спросил я, подавшись немного вперёд.

— Под охраной он, насколько мне известно, — Петренко кивнул в сторону двери. — Светлана Андреевна с самого утра уже кого-то строила по телефону. Я, честно говоря, не завидую тому человеку, с которым она так разговаривала.

— Она это умеет, — заметил я.

— Умеет, тут не поспоришь, — согласился участковый. — У неё голос такой властный, что хочется встать по стойке смирно или раствориться в воздухе.

В дверь коротко постучали, и почти сразу в кабинет вошла Светлана Андреевна. Да, сегодня, впрочем, как и всегда до этого (даже в кофейне, особенно в кофейне) она выглядела безупречно. Внешне женщина была спокойна, но её взгляд выдавал лёгкое волнение. Она посмотрела сначала на Петренко, потом перевела взгляд на меня, задержавшись на повязке чуть дольше, чем того требовал официальный интерес к делу.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, Светлана Андреевна, мы как раз собирались приступать к формальностям, — ответил Петренко и почти незаметно выпрямился.

— Доброе, хотя с учётом места и обстоятельств это довольно смелое заявление, — сказал я, слегка улыбнувшись.

Она подошла ближе и посмотрела на меня сверху вниз, не выказывая никаких лишних эмоций.

— Вы сегодня сделали всё, что прописал врач, или решили продолжить свой эксперимент над организмом? — спросила она довольно строго.

Петренко удивлённо поднял брови и посмотрел на меня с таким видом, будто он только что оказался свидетелем какого-то семейного разбора.

— Таблетки купил, повязку поменял, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Всё делаю, как полагается, так что можете по тому поводу сильно не переживать. Но, если честно, я бы хотел поскорее закончить наше дело и отправиться на работу.

— Работу? — Светлана нахмурилась. — Смирнов, вы издеваетесь? На вас вчера напали и поранили. А вы мне сейчас заявляете, что хотите менять смесители?

— Нет, я не так сказал, Светлана Андреевна, — мягко улыбнулся я, понимая, что её «злость» вызвана вовсе не моими словами, а… переживанием? — Я сказал, что хочу на работу, но не говорил, что вернусь к обычным делам. Для этого у меня теперь есть небольшая команда.

— Вот как? — а вот теперь она, кажется, удивилась. — Вы наняли рабочих?

— Пока они на испытательном сроке, — я не стал вдаваться в подробности. — Но да, теперь у меня появились люди.

— А вы времени даром не теряли, — хмыкнула она, скрестив руки на груди, но теперь её голос был не столь холодным. — И всё же я не просто так спросила о лекарствах, ведь без них может начаться воспаление. Вы и сами это понимаете, вроде бы человек умный. Так вы их уже приняли?

— Ещё нет, пока что не успел.

— Примите их прямо сейчас, — она достала из своей сумки маленькую бутылку воды и поставила её передо мной.

Петренко кашлянул в кулак, изо всех сил пытаясь скрыть лезущую наружу улыбку, а я посмотрел на бутылку, потом перевёл взгляд на Светлану.

— Мне это воспринимать, как официальное заявление или как дружеский совет? — спросил я.

— Максим, вы когда-нибудь пытались вести себя, как взрослый человек? — спросила она, не отводя взгляда.

— Бывали случаи, — улыбнулся в ответ я. — К примеру, вот совсем недавно, поймал парочку бандитов. Думаю, что на этом пока стоит остановиться и передохнуть.

— Удивительно, но я слышу от вас здравую идею, — фыркнула женщина. — А теперь выпейте, пожалуйста, лекарство, иначе мы будем говорить по-другому.

— Я вас понял, спорить с законом я не буду, себе дороже.

Я достал блистер, выдавил одну таблетку и выпил её под её строгим взглядом, после чего поставил бутылку обратно на стол. Светлана после этого чуть смягчилась, но только на одну короткую секунду, после чего её выражение снова стало официальным.

— Сиплый сегодня утром дал дополнительные показания, — сказала она уже тоном. — Ночью он путался в деталях, но сейчас собрался и говорит увереннее. Он назвал ещё две фамилии из окружения Сысоева, подробно описал водителя грузовика, который вывозил часть оборудования из подвала, и подтвердил, что Кравцов действительно пытался уводить важные вопросы в сторону. Пока этого всё ещё мало для каких-либо выводов, но вполне достаточно, чтобы поднять в управлении шум.

— А вот это хорошо, шум иногда бывает полезнее правды, — заметил я. — Правда часто тонет в отчётах, а шум мешает делать вид, что ничего не происходит.

— Именно поэтому сегодня в отделе будет шумно, и я об этом лично позабочусь, — ответила она. — Но вам сейчас нужно дать показания, Максим. Пишите без лишней самодеятельности и философии, чётко по фактам, как оно было на самом деле.

— Вы лишаете меня всякого удовольствия, — сказал я, беря ручку.

— Ничего страшного, — сказала она, глядя мне в глаза. — Такой взрослый мальчик, как вы, Смирнов, обязательно с этим справится.

Петренко не выдержал и всё-таки тихо усмехнулся, открывая папку с документами.

— Так, простите, что вмешиваюсь, но… — сказал он, подвигая мне лист бумаги. — Это всё-таки дело и пора бы к нему перейти официально. Но если надо, то я могу выйти…

Светлана бросила на него такой взгляд, что даже у меня мурашки по спине побежали.

— Не заговаривайтесь, лейтенант, — произнесла она ледяным тоном, от которого, казалось, окна покрылись изморозью. — У нас формальная беседа, и ваши намёки здесь совершенно неуместны.

— Прошу прощения, Светлана Андреевна, — Петренко сразу же поник, вжав голову в плечи. — Виноват, больше такого не повторится.

— Буду на это надеяться, — хмыкнула женщина и села на стул сбоку, внимательно следя за тем, как я пишу.

И вот мы перешли к официальной части, которую я, честно говоря, не особо любил. С другой стороны, чтобы система работала на тебя, нужно иногда прогибаться и делать то, что тебе не особо нравится.

Я говорил спокойно, отмечал точное время, порядок действий нападавших, описывал их внешность и поведение Сиплого в момент задержания. Петренко быстро записывал, иногда уточнял мелкие детали, а Светлана слушала и изредка вставляла короткие, но точные вопросы, которые сразу обрубали возможности адвокатов хоть как-то испортить это дело.

Когда все формальности были закончены, на часах было уже почти одиннадцать дня, плечо снова начало ныть, а голова стала какой-то тяжёлой и ватной. Но главное было сделано, инцидент был запротоколирован, и теперь вряд ли где-нибудь потеряется. Мне оставалось только ждать, когда эти идиоты окажутся в не самых приятных местах.

— Поезжайте домой и ложитесь в кровать, — сказала Светлана, когда мы вышли из кабинета.

— Конечно, именно так я и сделаю, только сначала заскочу в гараж на пару минут, — ответил я, поправляя куртку.

— Вы уверены, что оно вам и правда надо, Максим? — она вздохнула.

— Мне необходимо проверить гараж и переговорить со своими людьми, — сказал я, глядя на неё. — Там за мной тоже следили, кстати, эти самые ребятки. Но об этом я уже упомянул в протоколе.

— Да, я помню, — кивнула женщина. — Мы это учтём и выясним, кто их нанял. Но у вас швы свежие, вы понимаете, что они могут разойтись от любой нагрузки?

— У меня сейчас ещё и обязательства перед новыми людьми появились, — ответил я. — А там, уж простите, не тот контингент, которому я могу безоговорочно доверять. Так что, да, надо бы прокатиться и поболтать с мужиками.

Она устало посмотрела на меня, но в этом взгляде уже не было официального холода.

— Вы хотя бы не таскайте ничего тяжёлого, попросите своих рабочих, — сказала она тише.

— Обещаю вам руководить процессом с максимально вредным и начальственным видом, — усмехнулся в ответ я.

— Вот это у вас точно получится, в этом я даже не сомневаюсь, — сказала она и пошла к выходу.

Петренко, проходивший мимо с очередной папкой, хмыкнул и похлопал меня по здоровому плечу.

— Если что-то снова случится, сразу звони, — бросил он на ходу. — Только постарайся сделать это до того, как у тебя в подъезде снова начнётся какой-нибудь боевик.

— Постараюсь согласовать с бандитами график их нападений, — ответил я ему вслед.

До гаражного кооператива я тоже добрался на такси, всё же скутер после вчерашнего был не лучшим вариантом для передвижения с раненой рукой. Таксист попался на редкость молчаливый, что я счёл подарком судьбы, мне вполне хватило утренних разговоров в полиции, чтобы потерять всякий интерес к общению с посторонними людьми.

— Живой ещё, мастер? — спросил сторож, когда я подошёл к его будке.

— Как видишь, пока ещё в строю, — ответил я, усмехнувшись.

— Вид у тебя такой, будто тебя вчера сначала переехал гружёный самосвал, а потом водитель извинился и переехал ещё раз для надёжности, — заметил он, прищурившись.

— Почти угадали, обстоятельства были примерно такими же весёлыми.

— Опять дела свои крутишь?

— Дела, а как иначе? — хмыкнул я. — Нет дел — нет развития, а так что-то да идёт дальше и становится лучше.

Дед покачал головой и отставил стакан с чаем в сторону, вытирая губы.

— Ты смотри там аккуратнее, Максим, — сказал он тише. — Тут недавно двое каких-то подозрительных типов крутились, явно не из наших гаражных. Ушли они быстро, но смотрели очень нехорошо.

— Лица их запомнили хоть немного? — спросил я, напрягшись. Да, я понимал, о ком он говорит. И если я прав, то эти двое здесь нескоро появятся, если появятся вообще. С другой стороны, кто-то на меня сильно точит зуб, и вполне вероятно, что послали другую парочку.

— Да как сказать? Одного, вроде, запомнил, шея у него толстая, как у кабана, морда наглая, куртка чёрная кожаная, а ботинки такие чистые, что для наших гаражей это выглядит просто неприлично. Второй в машине сидел за рулём, лица не разглядел из-за стёкол.

— Номер машины видели?

— Грязью он был заляпан специально, хитрые ребята попались, — дед вздохнул. — Но что-то там вроде семь, два, девять. Или, может, семь, девять, два, точно не скажу, у меня передача была, я не мог отвлекаться.

Ну да, логично, сторож, который не отвлекается на свою работу. Разве это плохо?

— Ладно, уже что-то, — кивнул я. — Спасибо вам за информацию.

— Спасибо не булькает, — буркнул он. — Так что если мои слова хоть что-то тебе дали, то с тебя чай и то самое печенье, что ты приносил в прошлый раз.

— Понял, обязательно будет, — хмыкнул я и направился к себе.

У моего гаража уже вовсю возился Степаныч, он открыл ворота настежь, вынес какой-то тяжёлый ящик с инструментами и теперь с видом полноправного хозяина перекладывал ключи на полках. И да, я вполне понимаю, что кто-то может сказать, что я свихнулся, отдав дубликат ключа своему первому помощнику. Но, во-первых, как уже сказал, он мой первый помощник, и я ему, пусть не целиком, но доверяю, всё же в людях я в прошлой жизни разбираться научился, и Степаныч подозрений не вызывал. Во-вторых, у меня стоит камера, о которой знаю только я, так что — доверяй, но проверяй. Если он войдёт сюда просто так, то я об этом узнаю первым, ещё до того, как старик переступит порог, я буду знать, кто в моих апартаментах.

Кстати, о «моих». Пете всё же надо будет позвонить и обо всём переговорить. Теперь он мне должен, но всё по-честному, как и договаривались.

— Явился наконец-то, начальство наше непутёвое, — сказал он, даже не оборачиваясь на звук моих шагов. — А я уж грешным делом подумал, что тебя сегодня врачи к больничной койке привяжут, чтоб ты по району не бегал с дыркой в плече.

— Не успели, я оказался быстрее и хитрее, — ответил я, заходя внутрь.

Он повернулся, увидел мою повязку, которая проступала под курткой, и сразу нахмурился, поджимая губы.

— Ну и чего ты сюда припёрся в таком виде? — спросил он ворчливо. — Швы свежие, вид у тебя паршивый, а глаза как у кота после неудачной драки за помойку.

— Кот после драки обычно гордится своим видом, — заметил я.

— А ты, значит, тоже теперь гордиться вздумал?

— Я просто пришёл проконтролировать процесс, чтобы вы тут без меня не расслабились.

— Контролёр великий, — буркнул Степаныч, указывая на стул. — Садись и не мешай людям работать. Руками сегодня даже не вздумай махать. Будешь только командовать, раз уж без этого у тебя давление падает.

— Меня такой формат вполне устраивает, — согласился я, присаживаясь.

В гараже за время моего отсутствия стало заметно уютнее и организованнее, Степаныч явно пришёл сюда пораньше и успел разложить часть инструмента по новым полкам.

Через десять минут в дверях появился Славка, поздоровался, мельком глянул на моё плечо и сразу отвёл глаза в сторону, решив не задавать лишних вопросов, что я счёл признаком большого ума. Следом за ним зашёл Митяй, широкий и хмурый.

— Чего вызывали-то? — спросил Митяй, привалившись к косяку. — Работа реальная есть или опять будем слушать лекции про дисциплину и вред алкоголизма?

— Будет и то, и другое, — ответил я, глядя на них.

— Я так и знал, что без лекций не обойдётся, — буркнул он, но остался на месте.

Степаныч уселся на соседний стул, сложил руки на животе и приготовился слушать, а Славка встал у верстака, перебирая какие-то отвёртки. Я посмотрел на них, чувствуя, как внутри собирается привычная уверенность.

— Повторю коротко, чтобы потом никто не говорил, что он чего-то не понял или не услышал, — начал я, стараясь говорить веско. — Мы работаем без всякой халтуры, это первое и самое главное правило. Не разводим клиентов, не берём авансов мимо кассы и не обещаем людям те сроки, которые заведомо не сможем выдержать. Если объект попадается сложный или опасный, сначала докладываете мне, а только потом приступаете к делу. Если клиент начинает орать, мы не орём в ответ, а просто фиксируем проблему и называем окончательную цену за её решение. Если кто-то из вас решит подзаработать отдельно, используя моё имя и репутацию, он уходит из команды сразу и навсегда.

Митяй что-то неразборчиво пробурчал под нос, но спорить не решился.

— Продолжай, Максим, народ пока ещё не уснул от твоих речей, — вставил Степаныч, подмигнув.

— Оплата у нас будет честная и прозрачная, — продолжил я. — Не скажу, что она будет самая жирная на рынке, но зато без всякого кидалова и задержек. Все сложные объекты будем обсчитывать отдельно, а любые косяки в работе оплачивает тот, кто их допустил. Если косяк системный, значит, виноват я, потому что плохо организовал процесс. Но если косяк случился от лени или пьянки, виноват исполнитель, и второго шанса в таких случаях я давать не обещаю.

Славка кивнул.

— Мне такие условия подходят, — сказал он. — Лишь бы было понятно, куда именно ехать и что делать, а то на прошлой моей работе бывали странные случаи. Приезжаешь щиток чинить, а хозяйка думает, что я ей заодно и люстру повешу, и кота вылечу, и мужа от пьянства заговорю.

— Мужей мы в работу не берём, это не наш профиль, — усмехнулся я. — Хотя чисто по-человечески можно и поболтать. Иногда людям просто некому высказаться. Тебе-то, по сути, плевать, вышел и забыл, а им гораздо проще. Но, — я посмотрел на «конфликтного» Митяя, — надо знать кому и что говорить.

Тот только фыркнул, но комментировать не стал.

— А кота вылечить можно, если они нам за это кормом доплатят, — пошутил Степаныч.

Митяй всё-таки не выдержал и подал голос, отлипнув от стены.

— А если сам клиент попадётся мутный и вредный? — спросил он. — Бывают же такие, что сначала ноют про деньги, потом торгуются за каждую копейку, а в конце говорят, что у них сосед всё то же самое сделает в два раза дешевле.

— В таких случаях мы просто желаем им удачи с их соседом, — ответил я. — Наша задача не в том, чтобы хватать все деньги, нам надо построить надёжную репутацию, которая в будущем будет стоить гораздо дороже какого-то капризного идиота с протекающим бачком.

— Красиво говоришь, прямо как по телевизору, — заметил Митяй. — Только нам кушать хочется каждый день, а не по праздникам.

— Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не бегаешь по району за копеечными заказами, — сказал я, глядя ему в глаза. — Любая структура кормит людей лучше, чем хаос, но только в том случае, если внутри этой структуры все соблюдают правила.

Он посмотрел на меня исподлобья, в его глазах на мгновение мелькнуло раздражение, но потом оно сменилось чем-то похожим на уважение. Митяй явно не любил, когда его пытались строить, но ещё меньше он любил, когда его держали за дурака.

— Ладно, — сказал он наконец. — Мы это уже обсуждали, Макс, и ты знаешь, что я готов работать так, как ты сказал. Просто… люди иногда бесят.

— С этим я не спорю, но не забывай, что и мы с тобой тоже люди, — улыбнулся я. — А значит, тоже кого-то бесим.

— Ну да, мы это видим, — тихо заметил Славка, кивнув на моё плечо.

— А вы не на него смотрите, а на свои задачи, — вставил Степаныч. — Я как раз уже нашёл вам работку. Но надо сделать всё так, чтобы Макс не краснел от стыда, он лично наработал себе репутацию, и сейчас вы выступаете от его лица. Нравится вам это или нет. Хотя если б не нравился, хрен бы вы сюда явились.

Я посмотрел на старика и благодарно кивнул. В тот момент я понял, что ему нравится всё происходящее. Сперва этот гараж даже его ремонт и то принёс его душе (если можно так выражаться) какое-то чувство нужности. А потом появились новые люди и новые заказы, старик понял, что мы растём с каждым днём. Для него это было чем-то большим, чем просто место работы. Это был его шанс снова почувствовать себя не старым и ненужным расходником при ТСЖ, а мастером, у которого есть команда и серьёзное дело.

В этот момент мой телефон зазвонил, нарушив тишину. Я посмотрел на экран — номер был незнакомый. С самого утра это был уже шестой пропущенный, не считая кучи сообщений про протечки и просьбы приехать «прямо сейчас». Я не успел ответить звонок, и он сбросился, но через пять секунд телефон зазвонил снова с того же номера.

— Популярный ты стал человек, — заметил Степаныч, усмехаясь.

— Ну да, и ты не представляешь, как же я этому рад, — пробормотал я, глядя на мигающий экран.

— Это оно только поначалу приятно, — философски заметил старик. — А потом тебя начинают дёргать за все места, как дверную ручку в общественном туалете в час пик.

Я всё-таки ответил на звонок, и какая-то женщина на другом конце провода сразу начала объяснять, что у неё капает кран. Она говорила, что раньше он капал как-то спокойно и ритмично, а теперь начал капать нервно и мешает ей спать. Я молча выслушал этот поток сознания, уточнил её адрес, примерные сроки и отправил её в очередь на завтрашний день.

— Всё, мужики, мы официально уперлись в потолок, — сказал я, убирая телефон.

— Это как это так быстро? — удивился Славка.

— А вот так. Пока я сам отвечаю на каждый дурацкий звонок, сам сортирую клиентов, езжу на сложные объекты и воюю с бандитами, я не строю никакой бизнес. Я просто красиво и профессионально закапываю себя в чужие бытовые проблемы.

— И что ты предлагаешь делать в такой ситуации? — спросил Степаныч.

— Нам необходим диспетчер, — ответил я. — Нужен человек, который будет принимать на себя первую волну звонков, отсеивать откровенный мусор и не давать клиентам залезать мне на голову со своими нервными кранами.

— Тут баба нужна толковая, — авторитетно заявил Митяй. — Мужики для такой работы не годятся, мужик или сразу пошлёт подальше, или сам сорвётся и поедет чинить.

— У меня уже есть одна кандидатура, — сказал я, вспомнив Риту.

Степаныч сразу прищурился.

— И о ком именно ты говоришь? — спросил он с ехидной ухмылкой. — Уж прости, но я-то знаю, что сейчас бабы вьются вокруг тебя, словно пчёлы на пасеке.

— Так, — я поднял палец, но при этом тоже улыбнулся. — Во-первых, это неправда, нет никакой пасеки. А во-вторых, в травмпункте я встретил одну свою знакомую, которой помог с газовой плитой.

— Так, погодь, — Степаныч нахмурился, — Т самая Рита, которой ты с газовым шлангом помогал недавно? — спросил он.

— Именно она, — кивнул я.

Естественно, я не рассказа никому о том, что произошло на самом деле. Ну а зачем? Сейчас пришьют мне очередное геройство, но оно ведь не так. Я просто оказался в нужное время в нужном месте. И так должен был бы поступить любой нормальный мужик.

— Да, да, знаю её. Ещё по детству помню, её мать с моей женой когда-то дружила, царство ей небесное. Матери Риты, конечно же, моя-то жинка ещё жива, и меня переживёт, — хмыкнул старик. — Рита, кстати, хорошая женщина. Задолбалась от этой жизни, всё-таки у неё дочка, и воспитывает её она сама, но голова явно на месте и работает как надо. Думаю, она согласится.

— Уже согласилась. Только платить ей нужно, а и как вам, мужики, нормальную зарплату, а не мелкие подачки, — сказал я. — А для этого нам нужны не только разовые заявки от пенсионерок, но и договора на обслуживание крупных объектов. Рестораны, клубы, торговые центры — всё то, что даёт стабильный поток денег.

— Звучит красиво, — пробормотал Митяй. — Значит, мы теперь в элиту метим?

— Не совсем так, — поправил я его. — Мы будем работать на том же уровне, что и сейчас, но при этом повышать своё мастерство для того, чтобы нас вызывали люди, у которых денег… ну, вы понимаете. В общем, надо показать себя и доказать, что мы не какие-то там мужички с улицы и «мужи на час», хотя среди них тоже нормальных мужиков хватает. Нам надо сделать так, чтобы люди из этой самой элиты сами к нам пришли.

Телефон снова завибрировал у меня в руке, и на этот раз номер был знаком, звонила Виктория Игоревна. Я невольно усмехнулся, подумав о том, что мир всё-таки умеет подкинуть нужную деталь в мозаику.

— Тихо всем, — скомандовал я мужикам и принял вызов. — Добрый день, Виктория Игоревна, слушаю вас.

— Максим, добрый день, — её голос звучал собранно и по-деловому. — Вы могли бы сегодня подъехать ко мне в офис? Адрес я вам пришлю. Мне нужна профессиональная консультация по нескольким новым объектам. После той истории в ресторане я решила поднять документы по инженерным сетям, и то, что я там увидела, мне не нравится.

— Мог, конечно, — ответил я. — Но должен сразу вас предупредить, что подобные консультации оплачиваются отдельно от основных работ.

На том конце возникла короткая, но выразительная пауза. Я почти физически чувствовал, как она сидит в своём кресле и оценивает, не слишком ли быстро обычный сантехник начал задирать планку и цену.

— Я уже успела понять, что вы человек не дешёвый, Максим, — сказала она наконец.

— Я не дорогой, Виктория Игоревна, — поправил её я. — Но могу прямо заявить, что я дешевле тех проблем, с которыми вам потом придётся разбираться. К примеру, как с теми «левыми» трубами в ресторане.

Степаныч беззвучно фыркнул и показал мне большой палец.

— Хорошая и точная формулировка, я её запомню, — признала она. — Сколько будет стоить для начала простой разговор с вами по моим идеям?

— Если только идеи, то я могу приехать и просто поболтать с вами от нечего делать, — улыбнулся в трубку я. — Проблема в том, что у меня сейчас небольшой незапланированный отпуск. Или больничный, если так хотите.

— Боже, Максим, с вами всё в порядке? — а ведь в её голосе и правда послышался испуг.

— Пока да, и я очень надеюсь, что так и будет, — кивнул я, хотя она же всё равно не могла видеть. Взглянул на собравшихся и усмехнулся, но по-доброму, а не издевательски. — Моя бригада сейчас занимается другими заказами, так что для вас, Виктория Игоревна, я найду свободное время. Скажите куда и когда подъехать?

— У вас уже и бригада появилась? — а вот теперь в её голосе послышалось удивление. — А вы времени даром не теряли, Максим. Что ж, тогда записывайте. И я жду вас в течении дня. Приезжайте, когда вам удобно.

— Буду у вас ровно через два часа, — ответил я, когда она продиктовала адрес. — И если это просто деловой разговор, то вы мне ничего не должны, кроме кофе. Но если понадобится что-то проектировать то…

— Я вас поняла, Максим, — ответила женщина. — И не переживайте, я деловой человек и мои слова не пусты. Думаю, вы меня понимаете.

— Более чем, Виктория Игоревна.

Я отключился, и в гараже на несколько секунд повисла тишина. Потом Степаныч почесал щеку и сказал:

— Ну что, князь районной канализации, — фыркнул Степаныч. — Нас теперь, выходит, в приличные места звать начали?

— Нас зовут туда, где есть деньги и проблемы, — ответил я, вставая. — Приличие в таких местах обычно заканчивается на стойке ресепшена. Поверь мне, правды и чести там иногда так же мало, как ржавчины в новом стояке.

До офиса Виктории я добрался вообще без приключений, что для моей новой жизни уже казалось странным и даже как-то настораживало, ведь в последнее время любая поездка по городу заканчивалась либо дракой, либо визитом полиции.

На входе в бизнес-центр местный охранник смерил меня высокомерным взглядом, и его глаза задержались на моей куртке и повязке, которая угадывалась под одеждой.

— Куда это вы? Здесь закрытая территория и вход по пропускам, — сказал он, преграждая мне дорогу и всем своим видом показывая, что на этой проходной находится его маленькое королевство.

— Мы договаривались с Викторией Игоревной, меня должны были внести в списки, — ответил я спокойно, даже не думая суетиться.

— Фамилия сейчас посмотрю, — буркнул он, уткнувшись в свой планшет и явно надеясь, что меня там нет, дабы с чистой совестью выставить на улицу.

— Смирнов Максим, — произнёс я, наблюдая, как он находит мою фамилию, и делает шаг назад.

— Да, всё верно, проходите на двенадцатый этаж, вас ждут, — уже вежливее добавил он, прикладывая свою карту к считывателю.

Я поднялся на лифте и вышел в светлую приёмную, где всё было сделано для того, чтобы приходящие люди сразу чувствовали масштаб бизнеса. На столах у сотрудников лежали папки с проектами, никто не бегал, все говорили тихо и исключительно по делу. Симпатичная девушка за стойкой администратора вежливо улыбнулась и указала на стеклянную дверь в конце коридора.

— Максим Смирнов, проходите, пожалуйста, Виктория Игоревна ожидает вас в переговорной, — произнесла она приятным голосом.

Виктория стояла у панорамного окна с большой папкой в руках, её кремовый костюм и дорогие часы отлично подчёркивали статус деловой женщины, хотя по лицу было видно, что она не выспалась. Она повернулась ко мне, быстро оценила взглядом мою фигуру, после чего её глаза остановились на моей перевязанной руке, которую я старался держать неподвижно.

— Максим, добрый день, вы вообще в состоянии сегодня работать? — спросила она прямо, без лишних любезностей.

— Работать головой я могу в любом состоянии, — ответил я, присаживаясь за стол на то место, откуда было удобнее всего контролировать вход в комнату.

— Ну раз так, тогда давайте сразу перейдём к делу, у меня плотный график, — Виктория открыла папку и разложила передо мной несколько листов со схемами инженерных сетей. — После той аварии в ресторане я заставила своих людей поднять все технические отчёты по объектам за последний год и пришла к выводу, что мы вообще не контролируем ситуацию, а просто платим за воздух. У нас на руках куча подписанных актов, оплаченных счетов и заверений от Глеба, что всё работает идеально, а на деле у меня перед открытием попросту затопило ресторан, мне такие сюрпризы больше не нужны.

Говорить о том, что тот потоп был не «случайным» я, конечно же, не стал. Хотя там и без меня всё должно было полететь со временем.

— В этом нет ничего удивительного, вы дали нагрузку, система не выдержала. Такое бывает, если изначально ставилось чёрти как, да ещё из дешёвых материалов, — сказал я, пододвигая к себе схему вентиляции и быстро пробегая глазами по точкам подключения. — Пока всё тихо, любой ваш подрядчик кажется профессионалом. Но неприятности не будут стоять в сторонке и ждать, когда же придёт тот самый техник, при котором можно показаться, чтобы он сразу же всё исправил. Нет, неприятности происходят именно тогда, когда их меньше всего ждёшь. И в такие моменты все ваши хвалёные специалисты исчезают и оставляют вас один на один с залитым залом или неработающей кухней.

Она внимательно посмотрела на меня, постукивая карандашом по столу, пытаясь понять, насколько глубоко я разбираюсь в вопросе.

— И в чём, по-вашему, проблема наших мастеров? Почему мы постоянно платим за ремонты, но толку от этого никакого, — поинтересовалась она, прищурив глаза.

— Смею предположить, что у вас нет того самого ответственного, кто смог бы за всем следить, — объяснил я. — Я знаю подобные случаи, когда несколько разных людей отвечают за различные коммуникации, будь то электричество, вода или вентиляция. И вроде бы каждый из них выполнил свою маленькую задачу, а в итоге за всю систему никто не отвечает, и при любой аварии они просто начинают перекладывать вину друг на друга, оставляя вас крайней. Уверен, вы и без меня в курсе таких моментов, но всё же вызвали меня, значит, не всё так гладко, как хотелось бы. Я прав?

Она сделала небольшую паузу, обдумывая мои слова, и в переговорной на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом кондиционера.

— Да, Максим, — кивнула женщина, — в это плане вы правы. Признаюсь, у меня возникли проблемы из-за той ситуации, которую вы только что описали. Конечно же, у меня есть ответственные люди, которые следят за тем, чтобы на моих объектах всё работало, как полагается, но… что-то да происходит, и мне это не нравится.

— Вряд ли кому-то вообще нравятся проблемы, — хмыкнул я. — Особенно, когда они бьют по карману.

— Согласна, и какое решение вы предлагаете в нашей ситуации, ведь я не могу уволить всех инженеров за один день, — спросила Виктория, откидываясь на спинку кресла. — Раньше я пользовалась услугами Глеба и его компании, но теперь понимаю, что, возможно, зря. Именно поэтому я и позвонила вам. Подскажите, как выпутаться из данной ситуации?

— Вам нужно провести технический аудит всех ваших объектов, составить список проблем и разделить их по степени опасности, чтобы вы понимали реальное положение дел, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — После этого составите регламент обслуживания, где будет прописано, кто и когда проверяет узлы, и у вас появится один ответственный человек, а не десяток разных контор, которые только тянут из вас деньги.

— И вы хотите, чтобы моя компания платила вам за то, что вы будете просто ходить и указывать пальцем на чужие ошибки, это удобная позиция, — Виктория усмехнулась, скрестив пальцы. — Как-то быстро вы перешли от слов к делу. Не находите?

— Возможно, но вы сами сказали, что у вас плотный график, да и просили приехать на встречу, скорее всего, именно из-за этой проблемы. Так что да, сразу к делу. Я предлагаю вам стать независимым контролёром, вашими глазами и головой в этих подвалах, куда вы сами никогда не спуститесь, — спокойно произнёс я, не меняя тона. — Если вам нужен обычный сантехник, который будет просто латать дыры, то у вас таких уже полно, и результаты их работы, судя по всему, вам не понравились.

Она снова замолчала, и по её лицу было видно, что мои слова попали точно в цель, ведь бизнесмены её уровня умеют считать деньги и понимают выгоду от системного подхода.

— Это звучит довольно самоуверенно, Максим, — наконец произнесла она, слегка наклонив голову вбок. — Вы ведь понимаете, что я привыкла контролировать своих подрядчиков и диктовать свои условия, а вы сейчас пытаетесь навязать мне свои правила игры.

— Именно поэтому мы сейчас и разговариваем здесь, в вашем офисе, а не спорим с Глебом в тёмном подвале, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Вам ведь нужен не тот, кто будет во всём с вами соглашаться и кивать, а человек, который гарантирует, что ваши рестораны не закроются из-за протечки в самый неподходящий момент.

Она достала из папки ещё один документ, быстро пробежалась по нему глазами и положила его на стол передо мной.

— У меня есть четыре объекта, включая склад кухонного оборудования на окраине, где постоянно сыреют стены и выбивает автоматы при включении холодильников, и я хочу, чтобы вы осмотрели их все в первую очередь, — сказала она.

Я быстро изучил адреса, понимая, что объём работы предстоит приличный, но это был отличный шанс получить постоянный источник дохода для моей будущей компании.

— Мы возьмёмся за эту работу, но у меня будут три условия, от которых я не отступлю ни при каких обстоятельствах, даже если вы решите отказаться от моих услуг, — произнёс я, слегка наклонившись вперёд и положив здоровую руку на стол.

— Я вас внимательно слушаю, Максим, удивите меня, — Виктория приготовилась записывать, и в её глазах появился азарт делового человека.

— Во-первых, первичная диагностика оплачивается отдельно и в полном объёме, потому что я не хочу тратить время впустую, просто катаясь по городу, — начал я загибать пальцы на здоровой руке. — Во-вторых, нам нужен беспрепятственный доступ во все технические помещения без отговорок охраны про потерянные ключи или закрытые зоны. Если мне куда-то не дают доступ, я сразу пишу в отчёте, что за эту зону ответственности не несу, и при любой аварии вы сами будете разбираться со своими охранниками.

— А третье условие? — спросила она, проявив интерес к моим правилам, которые явно отличались от лепета обычных мастеров.

— В-третьих, если мы берём объект на обслуживание, то никакие сторонние мастера не лезут в наши дела без моего согласования. Вы же понимаете, что ничего хорошего из этого не выйдет, — я усмехнулся. — В противном случае мы получим ситуацию, когда мы всё исправили, но кто-то решил, что это неправильно, сделал под себя, после чего все те неприятности, о которых мы говорили, вылезают наружу. А кто виноват? Я и моя команда, — закончил я, откидываясь на спинку стула.

— То есть, вы требуете от меня монополии на техническое обслуживание моих заведений? Это смелое заявление для мастера с района, — Виктория нахмурилась, но в её голосе не было злости, скорее профессиональное уважение.

— Я требую лишь чёткого разграничения зон ответственности, чтобы вы точно знали, с кого спрашивать и куда уходят ваши деньги, — ответил я. — Вы можете нанять кого угодно, но если за работу отвечает моя команда, то я должен быть уверен, что ночью в щитовую никто не полезет.

Она негромко рассмеялась, закрывая лицо ладонью, и это сразу разрядило напряжённую обстановку, сделав наш разговор более простым и человечным.

— Вы сложный человек, Максим, — сказала она с улыбкой, убирая папку в сторону. — Но вы говорите правильные вещи, которые мне редко приходится слышать от обычных мастеров. Они обычно мычат и обещают сделать всё подешевле. Назовите вашу цену за проведение аудита на всех четырёх точках, только давайте без накруток.

Я спокойно назвал сумму, которую заранее просчитал в голове по дороге сюда, учитывая все риски и сложность работы с запущенными системами Глеба. Да, я понимал, зачем меня вызвали и успел подготовиться. По-другому и быть не могло.

Виктория несколько секунд молча крутила в руках карандаш, оценивая моё предложение и явно сравнивая его со своими лимитами.

— Сумма приличная, Максим, вы берёте дороже известных сервисных компаний в городе, которые работают годами, — заметила она, прищурившись.

— Устранение последствий пожара или потопа обойдётся вам в десятки раз дороже, не говоря уже о репутационных потерях, — парировал я, не двигаясь с места. — В прошлый раз вам повезло, что я оказался поблизости, а в следующий раз на месте аварии окажется кто-то не понимающий в том, что именно случилось. Так что…

Она убрала карандаш и согласно кивнула, признавая мою правоту.

— Хорошо, я согласна на ваши условия и цену, договор подготовят сегодня к вечеру, — произнесла она, поднимаясь со своего места. — Когда вы сможете приступить к первому объекту?

Я посмотрел на своё ноющее плечо, понимая, что сегодня мне лучше лишний раз не дёргаться и дать ране немного затянуться.

— Мы начнём прямо сейчас, но в удалённом режиме. Вы пришлёте мне имеющиеся схемы и акты на почту, чтобы я изучил их до утра и понял, где, что и как, — ответил я, тоже поднимаясь из-за стола. — А завтра мои люди уже будут стоять у дверей вашего ресторана и начнут детальный осмотр.

— И вы сами приедете, или из-за травмы будете руководить процессом по телефону, — с лёгкой иронией спросила она, глядя на мою повязку.

— Не переживайте, моя рана никак не повлияет на ход работы. Я приеду лично и буду за всем следить, — ответил я.

Мы быстро согласовали оставшиеся рабочие моменты, и я получил контакты ответственных лиц на объектах. Я намеренно вёл себя с ней как равный партнёр, не заискивал и не рассыпался в благодарностях, что было важно для закрепления моего статуса в её глазах, ведь богатые люди презирают тех, кто перед ними лебезит.

Когда мы уже подошли к двери, я задержал шаг и решил затронуть одну тему, которая не касалась наших контрактов напрямую, но могла помочь мне укрепить влияние на районе.

— Виктория, у меня к вам есть ещё одно небольшое дело, — произнёс я, останавливаясь у самого выхода.

— Я вас слушаю, Максим, — она с любопытством посмотрела на меня, облокотившись на край стола.

— У нас на районе есть одна небольшая кофейня, её держит мой знакомый, но он сейчас находится на грани банкротства из-за долгов и отсутствия опыта в управлении, — рассказал я. — Я уже набросал ему примерный план спасения, сократил меню и убрал лишние расходы, но ему нужна профессиональная помощь со стороны. Посмотрите на его точку. Просто взгляните, что и как, возможно, вам будет что сказать, всё же в данном случае у вас опыта гораздо больше.

Да, с чего бы вдруг я вспомнил про Олега? И да, кто он мне? просто человек, которому я как-то помог? Именно, но всё же я должен был закончить начатое. Не люблю, когда какие-то дела висят надо мной, словно Дамоклов меч.

Она удивлённо подняла брови и даже сделала шаг назад, явно не ожидая от простого сантехника таких разговоров.

— Вы пришли ко мне за крупным контрактом на обслуживание ресторанов, а теперь просите меня тратить своё время на спасение какой-то копеечной кофейни на окраине города? — спросила она, не скрывая недоумения. — Какая вам лично от этого выгода, он вам платит процент?

— Я строю связи, Виктория Игоревна, потому что деньги имеют свойство заканчиваться, а надежные люди остаются с вами надолго, — ответил я спокойно. — Не то, чтобы мы были приятелями, но хотелось бы помочь человеку, а заодно получить какую-нибудь с этого выгоду. К примеру, скидку на обеды.

Виктория внимательно посмотрела на меня, словно видела впервые, и на её лице отразилась задумчивость.

— Скидку на обеды, серьёзно? Хорошо, Максим, я посмотрю, что это за точка и возможно, чем-нибудь ему помогу, — согласилась она, кивнув. — Но сразу предупреждаю, если парень окажется ленивым дураком, который просто ждет денег и не хочет работать, я помогать ему не стану.

— Не переживайте, он далеко не дурак, просто человек, который пытается крутиться в этом мире, — сказал я с улыбкой.

— Вот и отлично, — Виктория тоже улыбнулась. — Тогда буду ждать от вас вердикт. Документы и контракт вам направят на почту, как вы и просили.

Мы попрощались, и я вышел в коридор.

— Как прошла встреча, Максим Сергеевич? — полюбопытствовала девушка-администратор. — Может, вам вызвать такси?

— Не стоит, — я покачал головой и мягко улыбнулся ей. — Хочу немного прогуляться, погода шикарная. Как и сама встреча.

— Даже так? — девушка изогнула бровь. — Тогда я за вас рада. Всего доброго.

— До свидания.

Когда я вышел на улицу, то первым делом сделал глубокий вдох. Да, я только что получил шикарный контракт, ещё и помог человеку. Надеюсь, что помог, хотя Олег об этом меня и не просил. Кстати, надо будет заглянуть к нему и рассказать о том, что к его заведению присматривается бизнес-леди. Вдруг именно это ему сейчас и надо.

Ну а мне? А мне бы сейчас не помешал горячий кофе и новая повязка.

Достав из кармана телефон, набрал своему протеже.

— Степаныч, всё нормально? — первым делом спросил я, неспешно идя по улице.

— А как иначе, шеф? — усмехнулся тот. — Работа работается, заказы закрываются. У тебя какие новости?

— Хорошие, Степаныч. Готовься, завтра нам придётся потрудиться.

Воздух снаружи оказался по-настоящему апрельским, ещё покалывающим холодом, но уже лишённым зимней тяжести. В его свежести чувствовалось что-то странно очищающее. И я не мог не признаться самому себе, что мне это нравится. Всё-так в последнее время я мало обращал внимание на то, что я… живу. Да, вот просто так «живу», хотя многие бы сказали, что к моим приключениям больше подходит слово «выживаю». И они будут, по-своему, правы.

Я остановился и на несколько секунд замер, разглядывая шумящий город. Это был обычный, деловой район. Всё вокруг было спроектировано и построено лишь с одной целью, чтобы каждый отдельный человек чувствовал себя послушной деталью в недрах огромного, равнодушного механизма. И мне было слишком хорошо знакомо, как устроены такие машины.

Я медленно пошёл вдоль длинной стены здания, намеренно не торопясь вызывать такси. Правое плечо ныло упрямо и монотонно. Это было неприятно, но по-своему полезно. Боль отлично отрезвляла и не позволяла задирать нос после внешне удачного разговора с Викторией.

А разговор действительно вышел удачным. Даже слишком удачным, если оценивать его трезво и без лишних иллюзий. Четыре крупных коммерческих объекта в один момент. Полный технический аудит. А следом за ним неизбежно потянутся новые предложения и уйма работы. Не лишней, конечно же, но уверен что она моментами, будет не совсем подходящей. Но об этом можно подумать потом, так как сейчас все мои мысли занимали те дела, о которых я договорился. Если я попытаюсь отнестись к этому предложению как к крупной шабашке, которую можно перекрыть силами пары знакомых работяг, я гарантированно провалюсь. Не сразу, конечно. Сначала я произведу впечатление деловой хваткой, найду пару очевидных косяков и даже получу на руки первые деньги. Но уже через месяц я захлебнусь в лавине непрекращающихся звонков, человеческой лени, ночных авариях и вечном, чисто русском: «Да мы думали, вы сами там как-нибудь разберётесь, вы же профессионал».

Много заказов, это не всегда хорошо. Если ты распыляешься, желая заполучить то, на что физически не успеваешь, то будь готов к тому, что твой бизнес загнётся в самое ближайшее время. И выбираться из такой ситуации намного тяжелее, чем подготовиться заранее.

Я остановился возле невысокой клумбы, где несколько кустов пытались изображать весеннее пробуждение. Достал из внутреннего кармана блокнот и открыл чистую страницу. Писать одной рукой, да ещё и левой, было чертовски неудобно, но вполне терпимо.

«Виктория. 4 объекта. Не шабашка» .

Чуть ниже, аккуратно разделяя слова стрелками, я принялся набрасывать логическую цепочку:

«Объекты → аудит → дефекты → сметы → люди → материалы → логистика → контроль → отчёт → договор» .

Посмотрев на получившуюся схему, я криво усмехнулся. Вот оно, моё привычное дыхание. Не глупые драки и не разговоры с уставшими прокурорами. Хотя, судя по всему, без этой криминальной грязи теперь уже никуда не деться. Но то, что определяло будущее, находилось сейчас на этой странице. Я наметил и видел следующие шаги, понимал, как именно из хаоса человеческих действий создать нечто единое и работающее.

Степаныч, Славка и Митяй были отличными руками. Не идеальными, конечно, со своими житейскими слабостями, но честными и достаточно сообразительными. Но для масштаба четырёх коммерческих объектов этого ресурса не хватало. Мне был необходим человек, способный смотреть на любой инженерный объект целиком. Не только фиксировать факты вроде: «тут труба подтекает» или «тут автомат в щитке выбивает от нагрузки». Это может сделать любой лентяй, который хотя бы мало-мальски разбирается в ремонте. Мне нужен был тот, кто увидит, почему эти проблемы связаны между собой. Где кроется изначальная ошибка, а где просто никто не открывал ревизионный люк.

Мне нужен был грамотный и опытный прораб. Не очередной бригадир с сигаретой в зубах, который только и умеет орать на рабочих и чесать затылок перед доверчивым заказчиком, выбивая очередной аванс. Таких халтурщиков пруд пруди. Мне требовался закалённый советской школой инженерный мозг. Такой специалист, который может просто открыть проектный чертёж, посмотреть на него пять минут, а затем ткнуть пальцем в лист и заявить: «Вот здесь вас подрядчики гарантированно разведут на бабки. Вот в этом узле у вас потечёт при первом же скачке давления. Вот тут пожарные инспекторы закопают вас вместе с вашим рестораном. А вот эту вентиляционную схему вообще рисовал слабоумный, которого нельзя подпускать к проектированию даже на пушечный выстрел».

Я закрыл блокнот, нужное имя всплыло в памяти практически мгновенно. Михалыч. Достал телефон, нашёл в контактах номер Скряцкого и нажал кнопку вызова. Он ответил далеко не сразу, заставив меня выслушать добрый десяток длинных гудков. На заднем фоне у него что-то оглушительно грохотало, кто-то отчаянно матерился, а затем сам Скряцкий, явно забыв прикрыть микрофон рукой, рявкнул куда-то в сторону:

— Да не эту муфту тяни, дубина ты картонная! Я же тебе русским языком, по буквам сказал — со второй полки, из синей коробки бери!

Откашлявшись, он наконец обратился в трубку, тяжело дыша:

— Смирнов? Здорово. Я уже и не думал, что ты позвонишь.

— Делами завалило, Павел Романович, — пояснил я. — Но к вам ведь уже приезжали мои люди, закупались вот буквально на днях.

— Было, было, — подтвердил он. — Я не сам с ними встречался, ну, ты ж понимаешь, у меня тоже дел по горло. Но мне доложили, что кто-то расплатился той самой картой, что я тебе дал. Говорят, закупались грамотно.

— По-другому не умеем, — хмыкнул я. — Но я, собственно, снова по делу, Павел Романович.

— Дело — то хорошо, я их люблю, особенно, когда они от умного человека, — чуть хохотнул он. — Ну так чего, не томи уже.

Я негромко усмехнулся, обходя лужу на асфальте.

— Мне нужен Михалыч, — пояснил я. — Тот прораб, о котором вы говорили в нашу прошлую встреча.

На том конце провода стало заметно тише. Даже характерный рыночный гул и грохот железа куда-то отступили, словно Скряцкий вышел из шумного ангара или плотно прикрыл за собой дверь.

— Так, погодь, тот самый Михалыч? — спросил он уже совершенно другим, серьёзным тоном.

— Тот самый, который закладывает за воротник и злится на весь мир.

— А-а, — протянул Скряцкий с явным облегчением. — Значит, тебе нужен наш правильный, оригинальный Михалыч.

— Не оригиналы меня не интересует, — хмыкнул в трубку я. — Он вообще живой? Здоровье позволяет работать?

— Живой, куда он денется. Хотя сам старик регулярно делает всё возможное, чтобы доказать, будто его земное существование — это досадное недоразумение. Сидит в основном у себя дома. Хотя иногда за копейки помогает простым людям разобраться, что им там наглые строители в сметах понаписали. Но порой посылает этих же клиентов так глубоко и художественно, что они после этого визита сами начинают разбираться в теплотехнике и сопромате.

— Мне именно такой человек сейчас и нужен. Без прикрас.

— И зачем он тебе сдался? Какую дыру ты им закрыть хочешь?

— Наклёвываются четыре коммерческих объекта на детальный аудит. Мне нужен опытный специалист, который сможет проверить все рабочие схемы и выявить ошибки. Уверен, их там будет предостаточно. Мои ребята — отличные исполнители, но это лишь рабочие руки. А мне нужен инженерный мозг на объектах.

Скряцкий на том конце провода удивлённо присвистнул.

— Ничего себе ты обороты набрал, парень. Ещё вчера ты бандитов раскидывал, а сегодня уже коммерческие объекты под себя подминаешь? Прям как в лихие нулевые.

— Одно другому не мешает, — парировал я. — Хотя лечащий врач со мной бы точно не согласился.

— Врачам вообще многое не нравится, у них работа такая, — философски заметил Скряцкий, а затем снова посерьёзнел: — Так, слушай меня внимательно по поводу Михалыча. Человек он крайне тяжёлый. Просто невыносимый старый хрыч. Если он хоть на секунду почувствует, что ты пришёл к нему из жалости или благотворительности, то пошлёт тебя в ту же секунду. Если решит, что ты очередной заказчик с деньгами, но без единой извилины в голове, то пошлёт ещё быстрее. Ну а если предложишь ему мало денег за его работу… обложит такими художественными подробностями, что у тебя уши завянут. Но как только ты сможешь по-настоящему заинтересовать его сложной инженерной задачей, он вцепится в неё зубами и не отпустит, пока не решит.

— Мне не нужен послушный и благодарный инвалид на окладе, — жёстко отрезал я. — Мне нужен специалист для решения конкретных задач.

— Вот именно в таком ключе ему всё и изложи, — одобрительно хмыкнул Скряцкий. — Только действуй аккуратно, без резких движений. У него характер как у старого перфоратора: вроде бы и долбит отлично, но если нажмёшь не под тем углом, то отдачей все руки переломает.

— Где мне его найти?

— Приезжай к нам на рынок. Он сегодня с утра должен крутиться у Пашки в третьем павильоне, это там, где торгуют сложной сантехникой и насосным оборудованием. Но давай договоримся: я сначала сам тебя встречу.

— Понял. Минут через сорок буду на месте.

— Смирнов, постой, — Скряцкий замялся, помолчав пару секунд в трубку, прежде чем задать следующий вопрос: — Это вообще правда, что болтают? Что ты людям Сысоева всё их подпольное казино к чертям развалил?

М-да, и откуда только слухи ползут? С другой стороны, чего удивляться? Скряцкий был не последним человеком в городе, и уж точно имел связи в полиции.

Я остановился и посмотрел на своё отражение в витрине дорогого магазина одежды. На меня глядел самый обычный, неброский мужик тридцати с лишним лет в недорогой темной куртке, с бледным от потери крови лицом и перевязанным плечом под одеждой. Ни один прохожий никогда бы не подумал, что ещё полчаса назад я сидел в роскошной переговорной с Викторией, обсуждая довольно дорогой контракт, а до этого вытаскивал из криминальной схемы свидетеля, из-за которого могли полететь головы.

— Не я один это сделал, — спокойно ответил я. — Но да, вы правы. Было такое.

— Понятно, — тихо, с уважением произнёс Скряцкий. — Тогда давай, поспешай к нам. Только сразу предупреждаю: приезжай без коммерческих понтов. Старик их на дух не переносит.

— Я в своей обычной куртке, Павел Романович.

— Вот это как раз больше всего и пугает, — проворчал он и первым сбросил звонок.

Я убрал телефон и наконец вызвал такси.

Рынок встретил меня куда более тёплым и привычным гулом, чем холодный блеск делового центра, хотя объективно здесь было в разы грязнее и шумнее, а в воздухе висел запах свежего деревянного распила. Но всё равно здесь дышалось легче. В бизнес-центре люди врали изощрённо и гладко. На рынке же врали гораздо проще и бесхитростнее, глядя прямо в глаза и по-домашнему разводя руками:

— Брат, клянусь, бери этот кабель, качество чисто заводское, ГОСТ!

— Какого именно завода кабель? — прищуривался покупатель.

— Ну… хорошего завода, брат. Бери, не пожалеешь!

Я неторопливо шёл между длинными торговыми рядами, заваленными строительным инвентарём, и чисто машинально сканировал витрины павильонов. «Аналитический взор» считывал практически каждую мелочь, которую мог заметить только опытный мастер. И то не всегда.

Возле одной из точек на открытом стенде лежали пластиковые трубы для отопления с подозрительно мягкой и тонкой стенкой. Я подошёл ближе, взял одну трубу в руку, слегка сжал пальцами и сразу почувствовал, как материал поддаётся давлению, словно дешёвая игрушка. Откровенное говно, да простят мне те, кто прочитает мои мысли. Не труба, а будущий потоп, упакованный в белый полипропилен.

Молодой продавец кавказской внешности тут же оживился, выныривая из глубин павильона:

— Отличный выбор, начальник! Это Турция, чистый импорт. Берут хорошо, жалоб не было!

— Конечно берут, — спокойно сказал я, возвращая трубу на место и вытирая пальцы салфеткой. — Особенно охотно ею берут те строители, которые потом не несут ответственности.

Продавец мгновенно растерял весь свой торговый пыл и заметно скис.

— А что с ней не так? Нормальная труба…

— Сырье для плавки вторичное, толщина стенки гуляет по всей длине, а маркировка нанесена криво, так что партия явно левая. На холодную воду на даче её ещё можно поставить, а вот на горячее водоснабжение её смонтирует только тот вредитель, который хочет поближе познакомиться с судебными приставами.

Парень посмотрел на меня уже настороженным взглядом, пряча руки в карманы.

— Ты что, проверяющий из надзора, что ли?

— Хуже, — ехидно ответил я. — Я тот человек, которому потом приходится вырезать это дерьмо из стен и переделывать заново.

Продавец ничего не ответил, лишь молча отвернулся и вернулся к своим каким-то «важным» делам.

Скряцкий перехватил меня возле ряда с насосным оборудованием. Увидев мою повязку, проступающую под курткой, он резко остановился и покачал головой.

— М-да, Смирнов, — произнёс он вместо приветствия, осматривая меня. — Вид у тебя, конечно, бодрый. Примерно, как у мертвеца, которого закопали, но он упорно вылезает из могилы.

— Какое ёмкое описание, — хмыкнул я. — Вы даже не представляете, насколько близки к истине.

— Сильно болит? — Скряцкий кивнул на моё плечо.

— Скажем так: постоянно напоминает о своём существовании, — я хотел пожать плечами, но вовремя остановился, подумав, насколько бы это сейчас выглядело неуместно.

— Значит, болит, — безошибочно перевёл он с моего спартанского языка на человеческий. — Ладно, пошли за мной. Михалыч где-то здесь крутится. Только помни, о чем мы говорили: старик — далеко не подарок.

— Дорогие подарки в нашей работе обычно бесполезны, — заметил я и с усмешкой добавил: — Особенно те, которые дарят на корпоративах.

Скряцкий негромко хмыкнул. В его взгляде промелькнуло то самое осторожное уважение, которое у битых жизнью практиков возникает не к красивым словам, а к реальным результатам. Он ведь уже слышал про Сысоева и про то, что я каким-то чудом умудрился выбраться из этой мясорубки целым и почти невредимым. А теперь вот строю своё дело, да ещё и ищу не простых рабочих, которых можно кинуть, а заранее просчитываю варианты, и выбираю тех, с кем можно работать не один и не два года.

Мы миновали ещё несколько шумных павильонов. Скряцкий по дороге непрерывно здоровался чуть ли не с каждым вторым продавцом, кому-то коротко кивал, кому-то грозил пальцем и обещал перезвонить, а одному парню строго приказал немедленно убрать с витрины дешёвый кабель: «Убери это, не позорь точку». И тот, что характерно, без лишних споров убрал бухту под прилавок.

— Вот, гляди, — Скряцкий остановился и указал рукой на заваленный коробками закуток между павильоном и складом. — Вот она, резиденция нашего непризнанного гения Михалыча.

За деревянным столом сидел седой мужчина в потёртой брезентовой куртке. Перед ним на столе были небрежно разложены несколько потрёпанных чертёжных листов формата А3 и длинная металлическая линейка. Лицо у старика было суровым, изрезанным морщинами, с таким выражением, словно он лично знал всех бракоделов этого города и каждому из них уже вынес суровый приговор. В этот момент он держал в руках план какого-то помещения и с раздражением тыкал в него огрызком простого карандаша, обращаясь к стоявшему перед ним толстому, прилично одетому мужчине:

— Кто, скажи мне на милость, рисовал этот бред? — злобно вопрошал Михалыч, сверкая глазами. — Это не рабочий проект. Это предсмертная записка твоего водопровода! Вот здесь, в этой верхней точке, у тебя будет постоянное завоздушивание. Вот здесь циркуляционный насос сдохнет через две недели. А вот в этом узле ты потом будешь бегать вокруг трубы и орать на весь район, что жизнь несправедлива, а строители — козлы!

— Михалыч, ну пойми, мне сами строители на объекте сказали, что так будет проще… — оправдывался толстяк, вытирая пот со лба.

— Строители тебе и не такие сказки расскажут, если ты им все деньги вперёд отдашь, — жёстко отрезал старик, свернув чертёж и швырнув его в руки собеседнику. — Иди отсюда. Всё переделывать с нуля. И не приноси мне больше это творчество сумасшедших.

Толстый мужчина поспешно забрал свои бумаги и ушёл. Хотя стоить отметить, что вид он при этом имел довольный, всё же Михалыч ему только что помог сохранить деньги. Ну, если этот идиот уже не отдал их ем самым «строителям».

Скряцкий сделал шаг вперёд, нарушая тишину:

— Михалыч, привет.

Старик медленно поднял воспалённые глаза:

— Чего тебе ещё надо, Паш? Опять какую-нибудь дрянь притащил на согласование?

— Не дрянь. Человека к тебе серьёзного привёл.

— Я сегодня не принимаю людей без разочарования в их умственных способностях, — буркнул Михалыч, потянувшись к пачке сигарет.

— А этот парень уже достаточно разочарован. И жизнью, и строителями, и частично даже местными бандитами.

Михалыч медленно перевёл оценивающий взгляд на меня. Сначала он изучил лицо, затем скользнул по фигуре, оценил осанку и задержался на перевязанном плече.

Я проделал примерно то же самое, и первой, да и единственной мыслью было то, что мне жалко этого старика. А ведь до моей смерти он выглядел намного лучше. Сейчас же…

— Дрался, что ли? — хмуро спросил он, прикуривая сигарету.

— Работал в сложных условиях, — спокойно ответил я.

— Значит, точно дрался, — констатировал старик, выпуская струю сизого дыма в потолок. — Ну и чего тебе нужно?

Я сел на свободный ящик напротив него без какого-либо приглашения. Такие люди, как Михалыч, уважают не наглость, а отсутствие страха перед их авторитетом.

— Мне нужен профессионал, который видит инженерную систему, — прямо сказал я. — Требуется провести жёсткий аудит: проверить существующие схемы, лично пройтись по техзонам, выявить критические дефекты монтажа и составить приоритетный план — что нужно переделывать срочно, что может подождать, а что вообще не стоит трогать. Вся работа оплачивается вовремя и в полном объёме. Жалеть вас, спасать от вредных привычек или перевоспитывать я не собираюсь. Мне нужен результат.

Михалыч довольно долго и молча смотрел на меня сквозь пелену табачного дыма. Затем он медленно повернул голову к Скряцкому:

— Паша, этот дерзкий откуда вообще нарисовался?

— Местный он, с нашего района, — ответил Скряцкий, пряча руки в карманы. — Но ты, Михалыч, не обманывайся его простым видом.

— Да я уже и сам вижу, что непростой у меня гость, — проворчал старик, туша сигарету о край жестяной банки. — Чертежи по объектам у тебя на руках?

— Будут сегодня к вечеру. Могу скинуть на почту или прислать курьером.

— Прислать он хочет… — недовольно передразнил старик. — Сейчас все только и делают, что присылают файлы на почту. А потом, когда приезжаешь на объект, выясняется, что чертёж остался от одной жизни, а эксплуатируют здание по другой.

— Именно поэтому мне не нужен кабинетный теоретик, — твёрдо произнёс я. — Мне нужен практик, который пройдёт все эти объекты и увидит реальную картину.

Михалыч хитро прищурился, постукивая пальцами по столу:

— И чем же ты собираешься оплачивать мои скромные услуги? Своим искренним уважением?

— Обычными деньгами. А уважение пойдёт отдельным пунктом, если вы его действительно заслужите.

Скряцкий за моей спиной тихо кашлянул, пытаясь скрыть лезущую наружу улыбку. Михалыч замер, а затем коротко, но с интересом усмехнулся.

— Наглый ты, парень. Как танк.

— Нет. Я просто очень спешу.

— Сейчас все куда-то спешат, — философски заметил старик. — Вот только далеко не все понимают, куда именно они прибегут в итоге.

Он ещё раз постучал карандашом по столешнице, принимая решение:

— Завтра я занят, не могу. Послезавтра рано утром готов бегло посмотреть твои бумаги. Но сразу предупреждаю: на объекты я поеду только при условии, что у меня будет полный доступ во все технические помещения. Если меня хоть в одну дверь не пустят, я разворачиваюсь, забираю деньги за выезд и ухожу.

— Этот пункт уже прописан в моих условиях, — ответил я.

Михалыч снова посмотрел на меня, но уже гораздо внимательнее и серьёзнее:

— Умный, значит?

— Временами случается.

— Ничего, это быстро лечится, — проворчал он. — Ладно, договорились. Паша даст тебе мой номер. Чертежи, так и быть, скидывай сегодня вечером. Почта у меня тоже имеется, всё же не в каменном веке живу. Но если там окажется ресторанная помойка от модных дизайнеров, которые считают приточную вентиляцию элементом декора, я сразу заломлю цену.

— Я и не ищу дешёвых вариантов. Мне нужно качество.

— Ну, тогда, может, мы с тобой и сработаемся, — подвёл итог старик.

Я поднялся с ящика:

— Договорились.

— Ещё не договорились, — проворчал он вслед. — Пока только присматриваемся друг к другу.

— Меня такой расклад вполне устраивает.

Мы со Скряцким неторопливо отошли от его стола. Он проводил меня до самого выхода из торгового павильона и уже там, остановившись у ворот, негромко произнёс:

— Ну что, Смирнов, зацепил ты его за живое.

— Он пока сделал вид, что ему абсолютно всё равно.

— Он всегда так делает, защитная реакция у старика. Если бы ему действительно было плевать на твоё предложение, он бы послал тебя прямым текстом ещё на третьей секунде разговора. Поверь моему опыту.

— Он действительно хороший специалист? — ответ я и так знал, но надо было поддерживать легенду о том, что Михалыча я вижу впервые.

— Он был лучшим инженером-проектировщиком у самого Орлова. Ну, если знаешь такого, — тихо вздохнул Скряцкий. — А потом Орлов погиб, а новое руководство, почему-то невзлюбило Михалыча. Сперва он поссорился с одним влиятельным подрядчиком по поводу воровства, затем с другим, потом разругался с половиной администрации города. В общем, чёрная полоса пошла, будто кто-то специально ему палки в колёса ставит, старик совсем расклеился, ну и запил с горя. Но чертежи до сих пор читает так, словно они сами ему шёпотом жалуются на свои проблемы.

— Значит, он нам точно пригодится.

Скряцкий посмотрел на меня оценивающим взглядом:

— Ты только не сломай его, Смирнов. Ему и так в жизни досталось.

— Мне не нужны сломанные люди, Павел Романович. От них на объекте никакого толку.

— А какие тебе тогда нужны?

Я перевел взгляд на бурлящий строительный рынок и вдруг почувствовал внутри себя странное, давно забытое спокойствие.

— Мне нужны те люди, которые ещё способны держать нагрузку. Даже если они сами в это не верят.

Скряцкий ничего не ответил. Лишь понимающе кивнул головой.

Уже на выходе с территории рынка я снова достал блокнот и дописал рядом:

Такси ползло через вечерний город просто жуть, как медленно. Машины стояли плотными рядами, моргая поворотниками и периодически сигналя друг другу, хотя (что самое забавное) все знали, что никакого смысла в этом шуме не было. Сигнал в пробке всегда казался мне бессмысленным, это было примерно как жалоба на плохую погоду.

Я сидел на заднем сиденье и смотрел на город, постепенно скатывающийся к сумеркам. Мой телефон лежал рядом и то и дело мигал, сообщая о новых уведомлениях, там висело три текстовых сообщения и одно длинное голосовое, которое я даже не стал открывать. Голосовые сообщения я ненавидел особенно сильно, потому что обычно они начинались с фразы о том, что мне расскажут всё кратко, после чего мой собеседник (если его таковым можно назвать) в течение семи минут излагал историю своего смесителя. Рита была нужна не в каком-то обозримом будущем, а прямо сейчас, вчера, да и позавчера, наверное, тоже.

Мы наконец миновали загруженный перекрёсток и остановились у небольшого двухэтажного офисного здания.

Рита уже стояла у остановки, переступая с ноги на ногу, чтобы согреться. Она заметила наше такси, но подходить сразу не решилась. Я открыл дверь и с улыбкой обратился к женщине:

— Садитесь, Рита, на улице сейчас не июнь месяц.

Она скользнула на заднее сиденье и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Здравствуйте, Максим, извините, что заставила вас ехать в такую даль, — проговорила она, поправляя свой шарф слегка покрасневшими от холода пальцами.

— Всё в порядке, это же я предложил встретиться, — ответил я. — Вы сами как себя чувствуете после ночного дежурства?

— Нормально, только голова немного кружится от усталости, но ничего страшного, я к такому ритму давно привыкла, — ответила она слишком быстро, стараясь улыбнуться, хотя по её бледным щекам и кругам под глазами было видно, что ей нужен отдых.

Я прекрасно понимал, что подобные фразы не правдивы от слова совсем. Люди, порой, любят себя добивать что морально, что физически. Загружают себя работой, не спят, не едят, и при этом ещё говорят, что всё нормально. Да, отчасти, я тоже отношусь к этой категории, но мне бы хотелось честных деловых отношений, потому что смотреть на сонного диспетчера, который клюёт носом за столом, такое себе удовольствие.

— Сделаю вид, что поверил. Но давайте обсудим всё в другом месте, здесь за углом есть неплохое кафе, — предложил я, указывая водителю на небольшой кирпичный дом в конце улицы.

Рита согласно кивнула, и такси, проехав ещё пару сотен метров, остановилось у скромного заведения с яркой вывеской в виде кофейной чашки. Я расплатился с водителем, вышел на улицу, придерживая дверцу, и помог Рите выбраться из машины. И именно в этот момент, когда мы уже стояли на тротуаре, я краем глаза заметил знакомую фигуру, стоявшую в тени между старым газетным киоском и углом жилого дома.

Это был Игорь, её брат, стоявший в грязной куртке, и с помятым, опухшим лицом. Не надо быть гением, чтобы понять, этот маргинал уже успел приложиться к бутылке. Он смотрел исключительно на Риту, игнорируя моё присутствие, и в его позе читалось явное намерение подойти и устроить очередной скандал. Но больше всего меня удивило самло по себе его появление. По идее он уже должен был готовиться отбыть в места «не столь отдаленные».

Рита тоже заметила брата, и её лицо из бледного стало абсолютно белым. На короткое мгновение мне показалось, что шум большого города просто затих. Я не стал устраивать сцен на глазах у прохожих, а просто сделал шаг вперёд, заслоняя собой Риту, и посмотрел Игорю прямо в глаза.

Он дернулся, словно его неожиданно ударили током. В его глазах промелькнула смесь злости и желания поскорее оказаться как можно дальше. Видимо, узнал меня. Он неловко повернулся, зацепив плечом край киоска, и быстро пошёл в сторону дворов, постоянно оглядываясь назад и ускоряя шаг.

— А почему он на свободе? — спросил я, поворачиваясь к Рите и замечая, как её плечи мелко дрожат.

— Не знаю, — призналась та, — но его выпустили. Сама не знаю что там случилось… вот теперь он около меня и вьется.

— То есть он вот так приходит или караулит вас? — уточнил я. — и как часто?

— Не каждый день, но довольно часто, он обычно крутится где-то поблизости, то у детского сада дочку высматривает, то у подъезда стоит, — тихо ответила она, глядя в землю. — Просит денег, обещает, что это в последний раз и он скоро устроится на работу, а если я отказываю, начинает злиться и сыпать угрозами. Я уже снова собиралась в полицию идти, но что я там им скажу? Они итак его почему-то выпустили.

Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру и мысленно сделал пометку, что с этим выродком тоже стоит разобраться. Всё же это была моя ошибка, когда я решил, что он загремел за решётку. И выяснить что там не так с уголовным делом, с которым вроде все было ясно.

— Он руки не распускает? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не пугать её ещё сильнее.

— Нет, пока обходится только словами, но я вижу, что он становится агрессивнее, особенно когда выпьет, — ответила она, поднимая на меня испуганные глаза.

— М-да, проблема, — задумчиво пробормотал я. — Но я разберусь с этим, обещаю. А сейчас давайте зайдём внутрь, а то как-то прохладно стало, — я указал на дверь кафе. — Выпьем чаю и обсудим наши вопросы.

Внутри кафе было тепло и уютно, а разнообразные ароматы создавали приятную домашнюю атмосферу. За дальним столиком у стены сидели две молодые девушки, которые увлеченно обсуждали что-то в своих телефонах, а у окна пожилой мужчина неторопливо ел суп. Мы выбрали столик в самом углу зала, откуда хорошо просматривался вход и улица через широкое окно, эта привычка контролировать пространство осталась у меня на уровне инстинктов, и я не собирался от неё отказываться.

Рита аккуратно повесила плащ на вешалку у стола и села напротив меня, сложив руки на коленях и стараясь казаться спокойной.

— Что будете пить, Рита? Здесь делают неплохой чай, да и выпечка выглядит свежей, — спросил я, изучая скромное меню.

— Мне просто чаю, если можно, обычного чёрного, без ничего, — тихо ответила она, скромно прижимаясь к краю стула.

— Просто чай в таких заведениях представляет собой горячую воду с дешёвым пакетиком внутри, так что давайте возьмем нормальный заварной чайник и пару свежих пирожных, — настоял я, замечая, что она явно стесняется делать заказ за мой счёт.

— Максим, правда, не стоит тратиться, я не голодна, — попыталась возразить она, но я лишь покачал головой.

— У нас сейчас деловая встречу, Рита, а на таких встречах принято пить чай и обсуждать условия будущего сотрудничества, так что пирожное будут очень кстати,, — с лёгкой улыбкой ответил я, поднимаясь из-за стола.

Я подошёл к стойке, сделал заказ у сонной девушки-кассира и вернулся на место, стараясь двигаться плавно, чтобы не тревожить больное плечо. Плечо под курткой продолжало неприятно пульсировать, но я привык терпеть и не собирался показывать слабость перед будущим сотрудником, которому сейчас была нужна моя уверенность, а не жалобы. Перед началом любого дела люди должны видеть руководителя, который способен решать проблемы, а не страдающего человека, мечтающего просто лечь на диван.

— Давайте начнём с главного, Рита, — заговорил я, когда официантка принесла нам фарфоровый чайник. — Я не предлагаю вам какую-то помощь из жалости или лёгкие деньги за красивые глаза, мне действительно нужен толковый и надежный человек на должность диспетчера, это чистый бизнес.

Рита подняла на меня глаза и тихонько кивнула, показывая, что готова слушать дальше.

— Я понимаю вас, Максим, и поверьте, я не ищу лёгких путей, мне просто нужна стабильная работа, — ответила она, обхватив ладонями чашку.

— Отлично, тогда я сразу вам круг ваших будущих обязанностей, чтобы потом не было сюрпризов, — продолжил я, открывая свой блокнот. — Ваша основная задача заключается в приёме входящих звонков, вам придётся подробно записывать их заявки, уточнять адреса, отсеивать неадекватных людей и вежливо, но твёрдо пресекать попытки сесть нам на шею. Работа нервная, потому что люди у нас звонят самые разные, они будут врать, пытаться сбить цену, давить на жалость или кричать, что у них катастрофа из-за капающего крана. Некоторые граждане будут требовать, чтобы мастер приехал к ним посреди ночи, другие станут уверять, что там работы на пять минут и платить за это по нашей ставке они не собираются, а третьи вообще уверены, что раз они соизволили нам позвонить, то мы уже обязаны им по гроб жизни.

Рита слушала меня внимательно, она даже перестала пить чай и ловила каждое моё слово, периодически делая какие-то пометки в своей маленькой записной книжке, которую достала из сумки.

— Я всё поняла, Максим, мне на прежней работе приходилось общаться с самыми разными людьми, — сказала она, стараясь говорить уверенно.

— Это хороший опыт, но здесь будет одна важная особенность, — возразил я, слегка наклоняясь вперёд. — Вам запрещается пытаться помочь всем клиентам и вникать в их трудности, если вы начнёте пропускать через себя всё, что они говорят и переживать за каждого одинокого пенсионера, вас хватит на три дня, после чего вы просто перегорите.

Она опустила глаза и тихонько вздохнула.

— Да, вы правы, я часто принимаю всё близко к сердцу, мне хочется войти в положение человека и как-то облегчить его ситуацию, — призналась она.

— В больнице или благотворительном фонде это прекрасное качество, но в нашей сфере половина звонков представляет собой бытовой театр, где люди пытаются получить услугу за копейки или без очереди. Сочувствовать клиенту нужно исключительно профессиональным, вежливым голосом, но работать мы будем строго по правилам, без исключений.

— А если у человека действительно случится какая-то авария? — спросила Рита, глядя на меня с лёгким сомнением.

— Для таких случаев у нас будет создана отдельная категория, которая называется аварийным вызовом, — подробно объяснил я. — Сюда относятся крупные прорывы труб, сильный запах газа, искрение в распределительном щитке, короткое замыкание или неработающие системы в коммерческих помещениях, где каждый час простоя приносит владельцам реальные убытки. Во всех остальных случаях клиенты записываются в общую очередь, и мы станем выезжать к ним по мере освобождения мастеров, без всякой суеты.

Рита сделала небольшой глоток и на мгновение задумалась.

— Максим, я очень хочу работать с вами, но мне страшно, что я могу не справиться с такой ответственностью, — тихо призналась она, и её голос слегка дрогнул. — Вдруг я что-то перепутаю, и из-за моей ошибки вы потеряете деньги и репутацию?

— Цену за работу вы называть клиентам не будете, — успокоил я её. — Запомните: диспетчер не обещает окончательную стоимость по телефону, вы можете назвать только минимальную стоимость выезда, которую мы с вами утвердим в прайсе. Вся остальная сумма за ремонт будет рассчитываться мастером непосредственно на месте, после того как он увидит проблему и оценит объём работы. Второе правило: не обещайте точные сроки визита без согласования со мной или Степанычем. Третье: записывайте все детали разговора, нам нужно знать имя клиента, его контактный телефон, точный адрес с указанием подъезда и этажа, характер поломки, а также такие мелочи, как работающий домофон, наличие злых собак в квартире или проблемы с парковкой во дворе. Четвёртое правило: если клиент начинает хамить, повышать голос или переходить на личности, вы не вступаете с ним в конфликт и ничего не доказываете, а спокойно говорите, что передадите информацию старшему мастеру, после чего вежливо прощаетесь и кладёте трубку. В конце концов, клиент орёт на трубке, и только она должна на него обижаться. А вам… закатить глаза от очередного уникума и посмеяться.

Рита улыбнулась, и её бледное лицо стало выглядеть гораздо свежее и моложе.

— Это вы точно подметили, нужно будет записать эту фразу и повесить её у рабочего стола, — сказала она, делая пометку.

— Запишите, это помогает сохранять спокойствие и нервы, — согласился я. — И запомните: наша доброта и желание помочь не должны мешать здравому разуму. Думаю, по работе в больнице вы знаете, что пожилые люди манипулируют жалостью гораздо лучше молодых, а одинокие мамы, уж простите, если это вас как-то оскорбит, могут отказаться платить, ссылаясь на свои трудности. Мы обязательно будем помогать тем, кто действительно оказался в беде, но мы не станем превращать наш бизнес в благотворительно. И помогать всем желающим сэкономить на ремонте.

Она молчала, задумчиво помешивая ложечкой чай, но я видел по её лицу, что внутри женщины идёт борьба.

— Наверное, я просто слишком хорошо помню моменты, когда сама оказывалась в безвыходной ситуации, а все вокруг отворачивались, — тихо произнесла она.

— Возможно, но это никак не недостаток, Рита. Вы умеете сочувствовать людям и понимать их проблемы с полуслова, — твёрдо заявил я. — Но теперь вы должны сделать следующий шаг и научить себя разграничивать беду и желание проехаться за чужой счёт.

Она подняла голову, посмотрела на меня долгим взглядом, в котором страх постепенно отступал.

— Хорошо, Максим, я согласна, но давайте обсудим детали, какой у нас будет график? — спросила она уже деловым тоном.

— Начнём мы с частичной занятости, буквально по несколько часов в день, плюс периодическая обработка текстовых сообщений в мессенджерах, — подробно изложил я свой план. — Завтра утром я оформлю новую сим-карту. Старый номер, который уже знают наши клиенты, останется у вас, а если на него будут звонить мои знакомые, вы просто перенаправите их на мой новый контакт, список таких людей я составлю отдельно. Со временем мы сделаем многоканальный номер и составим чёткое расписание для каждого мастера нашей бригады.

— То есть вы дадите мне отдельный телефон? — переспросила она, удивленно приподняв брови.

— Именно так, я не хочу, чтобы наши клиенты звонили вам на личный номер в ваши выходные или посреди ночи. У каждого сотрудника должно быть личное пространство, которое никто не имеет права нарушать, — подтвердил.

Она посмотрела на меня с уважением, которое было мне приятно, ведь в прошлой жизни я тоже старался выстраивать четкие и понятные правила игры для своих подчинённых, и это приносило отличные результаты.

— Вы действительно продумали всё до мелочей, Максим, мне даже как-то неловко, что вы заботитесь обо мне, — тихо произнесла она.

— Я пока только озвучил вам общую схему, надеюсь, что, когда начнется полноценная работа, мне не придется вмешиваться, — ответил я. — Ну и да, давайте о настоящих приятных вещах.

Я назвал ей сумму оплаты за первые две недели, а также обозначил процент от каждой выполненной заявки, которую она примет и доведёт до ума. Рита от моих слов и цифр замерла, её глаза округлились, а чашка с чаем слегка звякнула о блюдце.

— Но ведь это большие деньги, Максим, я в больнице за месяц получаю меньше, — прошептала она, недоверчиво глядя на меня.

— Это нормальная оплата за качественную работу, Рита, так что давайте привыкать к самоуважению, — спокойно ответил я, делая вид, что не заметил, как её глаза на мгновение повлажнели от подступивших слёз.

Я понимал, что сейчас не нужно лезть к ней в душу, человеку, который долгое время жил в постоянной нужде и страхе, нужно просто дать время, чтобы свыкнуться с мыслью о переменах.

— Как я и сказал, ваш испытательный срок составит две недели, — продолжил я, давая ей возможность справиться с эмоциями. — Если за это время вы поймёте, что такая работа вам не подходит или вам тяжело общаться с людьми, вы скажете мне об этом честно и открыто. Если же я увижу, что у нас что-то не получается, я тоже скажу вам об этом прямо, без всяких обид, недомолвок и лишних драм, но если всё пойдет хорошо, мы будем расширяться. И вы, соответственно, с нами, но работы станет больше. Так что готовьтесь. Оплата, судя по всему, вас устраивает, но взамен я прошу не халтурить.

— Я справлюсь, Максим, обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы не подвести вас, — твёрдо произнесла она.

— Вот теперь я уверен, что говорю с человеком, с которым можно строить планы, — одобрительно кивнул я.

— Только мне нужно будет подстраивать свой график под расписание моей дочки, и свои ночные смены в больнице я пока бросить не смогу. Мне надо хоть что-то зарабатывать, но здесь и сейчас, — добавила она с лёгкой робкой улыбкой. — Вы же понимаете?

— Абсолютно, и это правильно, глупо бросать старую работу, пока новая не начала приносить доход, — кивнул я. — И это не трусость, а здравая осторожность, у которого на руках маленький ребёнок.

Она посмотрела на меня с облегчением, и она сделала глубокий вдох, словно с её плеч только что сняли тяжёлый груз, который мешал ей дышать.

— Спасибо вам, Максим, за понимание и за этот шанс, вы даже не представляете, как это важно для меня, — поблагодарила она.

— Мы же с вами договорились, Рита, никаких преждевременных благодарностей, я на самом деле очень придирчивый руководитель, — шутливо предупредил я её.

— Я это заметила, но меня это не пугает, — тихо рассмеялась она.

После завершения разговора я вызвал такси и отвёз Риту к её дому, она попросила остановить машину за углом, не доезжая до её подъезда.

— У меня дочка сейчас у соседки, мне нужно забрать её, да и не хочется, чтобы местные кумушки во дворе начали активно обсуждать, кто и на какой машине меня сегодня привёз, — смущённо объяснила она.

— Я всё понимаю, лишние сплетни нам ни к чему, — согласился я, открывая ей дверь машины.

Она уже собиралась выйти, но на секунду задержалась и повернулась ко мне.

— Максим, я правда вас не подведу, вы можете на меня рассчитывать, — тихо, но твёрдо произнесла она.

— Я знаю это, Рита, иначе я бы не стал тратить ваше и своё время на этот разговор.

К нашему гаражу я добрался уже к позднему вечеру, когда весеннее небо окончательно потемнело и налилось свинцовым цветом. У маленькой сторожки на въезде сидел наш дед-сторож и неторопливо курил.

— Опять живой, сантехник, я уж думал, тебя там где-нибудь в городе прикопали после заварушки с бандитами, — хрипло проворчал старик. — Нам Степаныч всё рассказал, удивительно, как ты находишь приключения на свою задницу.

— Удивительно, что ты, отец, беспокоишься о моей заднице, — с усмешкой ответил я. — Ну, а Степанычу надо бы язык поменьше распускать. Дело с Сысоевым и его дружками пока ещё не закрыто, хотя и близится к своему финалу.

— Да мне-то что? Просто жалко, если рукастый парень в один из деньков не приедет, — заметил дед. — Время такое, сегодня ты на коне, а завтра… тебя уже ищут в лесу.

— Время всегда непростое, просто люди начинают это замечать только тогда, когда жаренный петух за ту же задницу клюёт, — спокойно возразил я.

— М-да, — задумчиво пробормотал охранник, глядя на звёздное небо. — Что-то много в последнее время этих… пятых точек.

Внутри гаража уже шумел старый электрический чайник, а вокруг него на расположились мужики. Каждый из них был чем-то занят, да, по мелочи, но должен признать, что это радовало глаз. Получалось, что я нашёл тех самых, кто не будет филонить, плюя в потолок.

— О, а вот и наш раненый полководец пожаловал, освобождайте дорогу начальству, — громко объявил Степаныч, первым заметив, что я вошёл. — Садись, Максим, чай как раз вскипел, будешь согреваться?

— Не помешало бы, а то на улице как-то зябко стало, — ответил я, усаживаясь на свободный стул.

— Ты только больную руку лишний раз не тяни, я сам тебе налью, — с хитрой ухмылкой проговорил старик, наливая мне полную кружку. — А то твоя прокурорша не дай бог заявится и устроит нам такой нагоняй, что даже мне страшно представить. А ведь я женат уже добрых…

— Степаныч, давай без твоих сальных шуток, — строго оборвал я его, хотя спорить сил уже не было. — Во-первых, со Светланой у нас деловые отношения, и вы знаете какие именно. Когда тебя пытаются сломать какие-то амбалы в собственной квартире, там особо не до романтики. А во-вторых, у нас есть более важные дела, чем болтовня о чужих отношениях.

— Ладно, ладно, молчу я, просто проявляю человеческую заботу о молодом поколении, — примирительно проворчал он, возвращаясь на своё мнение, но при этом всё равно бросил на меня ехидный взгляд. — Но всё равно посмотрите, как он защищает её честь.

— Степаныч!

Славка тихонько прыснул в кулак, стараясь не привлекать внимания, а Митяй лишь молча ухмыльнулся. Я сделал несколько глотков горячего чая, который сразу разлился теплом по всему телу, и внимательно обвёл взглядом своих людей. Должен признать, что в тот момент внутри возникло странное чувство единения. Нет, не семейного, я, увы, его так и не получил. А рабочего. Ведь сейчас передо мной сидела моя бригада, пускай пока ещё сырая и со сложными характерами, но это была настоящая команда, готовая идти за мной.

— Значит так, мужики, у нас кардинально меняется масштаб работы, но это должно вам понравится, — заговорил я, привлекая внимание. — Виктория передала нам четыре крупных объекта на проведение полного аудита. Если мы сможем показать себя с лучшей стороны, а иначе мы не умеем, и выполним эту работу качественно, то получим эти здания на постоянку. И, как вы понимаете, вместе с этим стабильный ежемесячный доход. Это вам не мелкие шабашки по замене прокладок, это выход на новый уровень.

Митяй недовольно почесал небритую щеку и посмотрел на список адресов с явным сомнением в голосе.

— Четыре объекта сразу — это приличный объём, Максим, мы втроём можем физически не успеть всё осмотреть, — высказал он свои опасения.

— Именно поэтому мы сейчас распределим роли и зоны ответственности для каждого, — ответил я, пресекая любые попытки поспорить. — Ну а ещё я в помощь привлёк одного важного человечка, который как раз в этом нам и поможет. Правда, он пока «думает».

— «Думает»? — переспросил Слава.

— Да, но сейчас не об этом, — ответил я. — С ним я уже поговорил и вскоре вас познакомлю, а сейчас давайте-ка распределим кто чем занимается.

Степаныч откинулся на спинку стула и прищурил глаза.

— Ну давай, командир, расставляй бойцов по позициям, — с лёгкой иронией произнёс старик, но по его позе было видно, что он относится к моим словам со всей серьёзностью.

— Степаныч, ты у нас заступаешь на должность старшего мастера, — начал я. — Твоя задача — контроль за порядком на объектах, учёт материалов, подготовка инструмента и слежка за тем, чтобы никто из наших парней не тащил лишнее и не забывал нужное. На любой точке твоё слово для всех остальных закон, все спорные вопросы клиенты будут решать через тебя.

Пожилой прораб удивлённо хмыкнул, на мгновение растерялся от такого доверия, но по его загоревшимся глазам и выпрямившейся спине было видно, что ему льстит такое назначение.

— Надо же, дожил-таки старый дурак, на старости лет меня начальником сделали, теперь придётся за этими оболтусами с палкой ходить, чтобы не халтурили, — с гордостью в голосе проворчал он, косясь на Славку и Митяя.

— Ты не просто начальник, Степаныч, ты человек, которому я могу доверить контроль за раотой бригады, — поправил я его.

— Ну, раз такое дело, то я костьми лягу, но порядок на объектах обеспечу, за это можешь даже не переживать, Макс, — твёрдо пообещал старик.

— Теперь ты, Слава, твоя зона ответственности — это вся электрика на объектах, — повернулся я к мужику. — Запомни: никакой самодеятельности, ничего самостоятельно не переключаешь и не ремонтируешь без моей прямой команды, никаких фраз в духе «я тут сейчас быстренько».

— Я всё понял, Макс, буду работать строго по регламенту, — серьёзно ответил тот, и его лицо сразу стало сосредоточенным. — Сначала провожу внешний осмотр, а потом докладываю тебе или Степанычу.

— Молодец, именно такого подхода я и жду, — одобрил я. — Теперь переходим к тебе, Митяй, твоё направление — это вся система вентиляции. Будешь работать строго по предоставленным чертежам и фиксировать их реальное соответствие, если чертёж врёт или там сделана незаконная перепланировка, сразу отмечаешь это место на схеме. И запомни ещё одну вещь: ты не вступаешь в споры или обсуждения с представителями заказчика, твоя задача — молча делать свою работу и собирать информацию.

— Ну вот, опять мне самая грязная работа досталась, — недовольно проворчал Митяй, хотя по его лицу было видно, что он доволен.

— Я поручаю эту работу именно тебе только потому, что знаю твой опыт, никто лучше тебя не разберётся в этих лабиринтах, — спокойно ответил я, используя его профессиональную гордость.

Митяй хотел было ещё что-то буркнуть по привычке, но передумал, лишь довольно ухмыльнулся и сделал глоток чая.

— Теперь переходим к следующему организационному моменту, мужики. Рита всё-таки будет работать с нами, — объявил я, внимательно наблюдая за реакцией своих людей. — Да, ещё один человек в нашей команде, я ведь обещал вам, что мы будем расти. Ну вот, слово сдержал.

Степаныч понимающе кивнул, словно давно ожидал от меня подобного шага.

— И это правильно, Макс, нам давно пора было завести человека на телефоне, — одобрил он.

— Да, Рита со следующего дня будет принимать все входящие звонки от клиентов и распределять вызовы между нами. Завтра я передам ей рабочий телефон, и если я узнаю, что кто-то из вас дал клиенту мой личный номер, сначала сделаю предупреждение, а во второй раз накажу рублём, — строго предупредил я.

— А как быть, если нам станет звонить какой-то старый клиент? — поинтересовался Славка.

— Все звонки от клиентов должны проходить только через Риту, — отрезал я. — Исключения будут касаться только узкого круга лиц, список которых я составлю лично и передам вам, все остальные граждане пускай приучаются работать по новым правилам.

Митяй покачал головой и посмотрел на меня со своим привычным скептицизмом.

— Максим, а эта твоя Рита вообще справится с нашими клиентами? Там ведь иногда такое хамло, что их только матом можно на место поставить, а тут молодая женщина на телефоне сидит, — высказал он сомнения.

— Эта женщина работает по ночам в травмпункте, Митяй, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Поверь мне, после общения с пьяными дебоширами и их неадекватными родственниками, наши самые капризные клиенты покажутся ей тихими и послушными.

— Ну, если она из травматологии пришла, тогда вопросов нет, бабы там железные работают, их ничем не испугаешь, — уважительно протянул Митяй.

— И ещё одно требование: мы не обсуждаем её личную жизнь, не лезем к ней с расспросами, советами или навязчивой помощью, она является полноценным сотрудником нашей компании, и я требую от вас уважительного отношения, — добавил я, стараясь зафиксировать эту мысль в их головах.

Степаныч внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Максим, а этот придурочный братец что с ним то? Я слышал его загребли?

Я помолчал несколько секунд, крутя в руках пустой стакан, а затем ответил так же тихо и спокойно:

— Так и было, по почему-то сегодня я его видел на свободе. Удивительно, что его вообще выпустили. Тут явно что-то не чисто.

Мужики переглянулись, и на их лицах появилось суровое выражение людей, которые не привыкли бросать своих в беде.

— Понятно, — коротко произнёс Степаныч. — Если нужно будет съездить к нему на разговор и объяснить по-мужски, что сестру трогать нельзя, ты только скажи, мы со Славкой и Митяем быстро ему мозги вправим.

— Спасибо, мужики, но пока в этом нет необходимости, я собираюсь решить эту проблему самостоятельно, законными методами, — ответил я, слегка покачав головой.

— Ну, смотри, командир, но ты помни, что такие гнилые хвосты сами по себе не отваливаются, их нужно обрубать под самый корень, — мудро заметил старик.

— Я это знаю, Степаныч, поэтому и собираюсь закрыть этот вопрос в ближайшее время, — ответил я, открывая свой блокнот и раскладывая перед ними подробные планы первого коммерческого объекта Виктории.

Мы провели в гараже ещё около часа, детально обсуждая план нашего осмотра первого ресторана. Мужики поначалу слушали мои инструкции с некоторой настороженностью, но постепенно увлеклись процессом и начали вносить свои предложения. В этот момент, глядя на их оживленные лица, я понял, что эти люди больше не были для меня временными помощниками. Они начинали чувствовать себя частью одной команды, которая создавалась на их глазах и при их непосредственном участии.

Когда мужики наконец разошлись по домам, в гараже снова воцарилась приятная тишина, нарушаемая лишь редкими звуками с улицы. Я взял ручку и принялся за записи в блокноте.

— Так, начнём с главного…

Проснулся я намного раньше будильника, когда за окном только начинало сереть холодное весеннее небо. Плечо ещё ныло, но уже не так остро. Теперь боль стала глухой, она просто напоминала о том, что резко дёргать рукой или поднимать её выше уровня груди мне пока точно не стоит. Я осторожно повернулся на бок, стараясь не тревожить повязку, которая за ночь успела немного присохнуть к коже, и уставился в потолок, разглядывая жёлтые разводы от былых протечек сверху.

Дюбель лежал на соседней подушке и внимательно следил за каждым моим движением. Стоило мне пошевелить пальцами, как кот потянулся, выгнув спину, и бесцеремонно полез мокрым носом прямо мне под ладонь.

— Ты слишком быстро освоился, Дюп, ещё немного, и начнёшь требовать себе отдельную комнату, — тихо проговорил я, осторожно почёсывая его за ухом.

Кот громко замурлыкал и попытался поймать мои пальцы, выпуская когти. Я позволил ему пару раз победить в этой неравной схватке, после чего аккуратно убрал руку, потому что играть с ним сейчас у меня не было ни сил, ни времени. Надо будет купить ему какую-нибудь игрушку, хотя бы кошачий мячик или мышь на пружине, ведь он один целыми днями, пока я мотался по заказам, встречам, полицейским участкам и травмпунктам.

На тумбочке у кровати тускло замигал телефон, напоминая о том, что рабочий день уже начался. За ночь на него пришло семь текстовых сообщений, и высветилось четыре пропущенных вызова с неизвестных номеров. Хочешь — не хочешь, а ознакомиться с накопившимися задачами мне придётся. Один потенциальный клиент прислал размытую фотографию ржавой трубы под раковиной, другой снял на видео розетку, которая весело искрила при каждом включении чайника. Третья заказчица отправила голосовое сообщение на пять минут, где первые минуты три она подробно рассказывала про своего негодяя бывшего мужа, и только в самом конце вскользь упомянула, что у неё в ванной уже второй день плохо уходит вода.

Я сел на край кровати и поморщился от резкой боли в плече. Раньше в этой новой жизни всё было предельно просто, мне звонили, я записывал адрес, приезжал с чемоданом инструментов, чинил поломку, забирал наличные и ехал дальше. Если в течение дня мне удавалось нормально поесть, то такой день уже считался удачным, а если не успевал, то просто ужинал глубокой ночью и никогда не жаловался на судьбу.

Теперь этот хаотичный порядок перестал работать, потому что заказов становилось всё больше, а людей вокруг меня прибавлялось с каждым днём. Телефон в моей руке снова настойчиво завибрировал, и на экране побежали цифры очередного незнакомого номера.

— Максим, здравствуйте, мне ваш телефон Людмила Васильевна из третьего подъезда дала, у меня тут бачок унитаза постоянно шумит и вода течёт, но я дома могу только после шести вечера быть, а сколько это будет стоить и точно ли вы сами ко мне приедете? — затараторила в трубку женщина, даже не дав мне вставить слово.

— Доброе утро, вашу заявку сегодня примет мой диспетчер, она перезвонит вам и уточнит удобное для вас время, — ответил я, стараясь говорить максимально деловым тоном.

— Какая ещё диспетчер? Я же лично вам на звоню, мне сказали, что вы один работаете, без всяких там посредников, — недовольно протянула женщина.

— Теперь у меня работает диспетчер, все заказы записываются только через неё, но ремонт всё равно будет качественный, не переживайте, — ответил я, не поддаваясь на её капризный тон.

Женщина на мгновение замолчала, переваривая услышанное, после чего спросила уже с заметным уважением в голосе:

— Вы что же, фирму открыли?

— Пока я просто перестал делать всю работу в одиночку, это экономит общее время, — пояснил я, поднимаясь с кровати.

— А дешевле от этого ремонта у вас не станет? — попыталась схитрить клиентка.

— Если вы хотите, чтобы бачок перестал шуметь раз и навсегда, то нет, так что ждите звонка диспетчера, она всё оформит, — закончил я и отключил вызов.

Я быстро переписал её номер и посмотрел на Дюбеля, который уже сидел на подоконнике и лениво облизывал лапу.

После прохладного душа я подошёл к зеркалу и принялся осторожно менять повязку на плече. Сам шов выглядел вполне прилично, края раны стянулись, никакого воспаления или красноты не наблюдалось, так что организм Смирнова, несмотря на прошлое пьянство, восстанавливался на удивление быстро. Ещё пара дней бережного режима, и можно будет смело идти в поликлинику снимать нитки.

Я аккуратно оделся, выпил прописанные таблетки, которые немного притупляли ноющую боль, и вызвал такси. Свободных денег у меня пока хватало, и хотя поездки на машине прилично съедали ежедневную прибыль, они сохраняли мою травмированную руку и берегли драгоценное время. В бизнесе иногда приходится платить не за личный комфорт, а за отсутствие новых медицинских проблем, которые могут сорвать крупную сделку.

Первым делом я поехал в салон связи, расположенный неподалёку. Молодой продавец-консультант оценил мой опрятный вид и попытался подвести меня к витрине с новейшими смартфонами.

— Обратите внимание на эту модель, здесь установлена камера с оптической стабилизацией, игровой процессор последнего поколения и яркий экран с повышенной частотой обновления, что удобно для просмотра фильмов, — заговорил он заученными фразами, ловко доставая из-под стекла красивую глянцевую коробку.

— Мне не нужно снимать художественные фильмы и играть в игры, мне нужен надёжный рабочий аппарат, — спокойно прервал я его презентацию. — Главные требования, это звонки, приём сообщений, качественная съёмка, работа с картами и таблицами. Телефон должен уверенно держать зарядку двое суток и не разбиться в дребезги после первого же случайного падения.

— В таком случае мы можем рассмотреть флагманскую модель прошлого года, на неё сейчас как раз действует хорошая скидка, — не сдавался продавец, пытаясь выполнить план по продажам.

— Мы можем её рассмотреть, но делать этого не будем, принесите мне вон тот защищённый аппарат в чёрном корпусе, который стоит на нижней полке, — твёрдо произнёс я, указав пальцем на телефон с прорезиненными гранями.

Консультант понял, что его стандартные приёмы со мной не сработают, поэтому молча достал нужную модель. Я проверил объём оперативной памяти, ёмкость аккумулятора, качество динамика и прочность пластика. Аппарат оказался отличным рабочим инструментом, без лишней мишуры и ненужных функций. К нему я сразу подобрал чехол, прочное защитное стекло и удобную беспроводную гарнитуру, после чего оформил новую сим-карту.

— Может быть, установим мобильный банк или настроим почту? — предпринял продавец последнюю попытку заработать на дополнительных услугах.

— Не стоит тратить время, этот телефон будет принимать входящие заявки, а не раздавать мои деньги направо и налево, — отрезал я, забирая коробку с покупками.

Продавец спорить больше не решился и быстро пробил чек. За всю эту покупку я отдал сумму, которая ещё пару месяцев назад показалась бы прежнему Смирнову верхом расточительности. Для меня же это были обычные производственные расходы, ведь без качественного инструмента любой сотрудник либо начинает работать спустя рукава, либо придумывает нелепые оправдания своей медлительности. Иногда эти оправдания звучат вполне логично, но реальная прибыль от этого в моём кармане почему-то не появляется.

К Рите я приехал на такси ближе к десяти часам утра. Она открыла дверь практически сразу, словно стояла в прихожей и ждала моего прихода. На ней был простой, но аккуратный домашний костюм серого цвета, а тёмные волосы она собрала в тугой хвост на затылке. Заметив в моих руках фирменный пакет с ярким рисунком мобильника и каких-то там завитушек, Рита занервничала и сделала шаг назад, пропуская меня внутрь.

— Проходите, Максим. Как ваше плечо, сильно беспокоит? — спросила она, тревожно заглядывая мне в лицо.

— Рука, как видите, на месте, а швы не разошлись, — ответил я с лёгкой иронией в голосе. — А это для меня уже достижение.

На маленькой кухне царил порядок, но пройдя сюда, я невольно вспомнил то, что здесь творилось относительно недавно. Однако, на миг прикрыв глаза, успокоился, понимая, что всё плохое осталось позади. Ну, почти, кроме её братца, с которым должна разобраться полиция. В конце концов, это их прямая обязанность.

На обеденном столе уже лежали чистая тетрадь и ручка. Рита успела составить предварительную таблицу, куда, видимо, планировала занести данные клиентов. Получилось просто, но предельно понятно. Я присел на стул, внимательно изучил её записи и одобрительно хмыкнул.

— Отличная работа, Рита, всё очень наглядно. Только давайте договоримся, что вы будете отдельно помечать источник каждой заявки. Кто именно порекомендовал нас, пришёл ли человек по объявлению на подъезде, звонит ли это наш старый клиент или заявка пришла через кого-то ещё. Буквально через месяц мы увидим, какие каналы приносят нам реальные деньги, а какие отнимают время.

— Да, хорошо, я обязательно буду это записывать, — быстро ответила она, присаживаясь напротив и внимательно ловя каждое моё слово.

Я достал из пакета коробку со смартфоном и положил её на стол прямо перед ней.

— Вот, держите, это ваш новый рабочий телефон. Здесь уже установлена моя прошлая сим-карта, рабочий номер ведь именно на ней. Нужные мне контакты я сохранил на своей новой симке, но как и говорил, если вдруг кто-то из моих знакомых позвонит, хотя нужных людей я предупрежу, то переводите их на мой новый номер, он тоже здесь записан.

Рита ошарашенно посмотрела на коробку, но даже не прикоснулась к ней руками.

— Максим, ну что вы, это же дорогой телефон, я ведь ещё толком ничего не успела для вас заработать, мне просто неловко принимать такие вещи. У меня дома есть мой старый мобильный, он потрёпанный, конечно, экран треснул немного, но звонки принимает исправно, я могу и с него работать.

— Звонить при желании можно и с уличного таксофона, если кому-то удастся найти хотя бы один работающий автомат, — спокойно ответил я, пододвигая коробку ближе к ней. — Вам на этот номер будут присылать фотографии и различные документы. Вы должны оперативно обрабатывать информацию и пересылать её ребятам. Свой старый телефон оставьте себе, его никто забирать не собирается.

— Но мне всё равно неудобно, я не могу просто так взять и принять от вас такой подарок, — упрямо повторила она, покачав головой.

— Это не подарок, Рита, и уж точно не благотворительность с моей стороны, — серьёзно произнёс я. — Это ваш рабочий аппарат, и я покупаю его вовсе не из жалости или за ваши красивые глаза. Если мой диспетчер из-за зависающего телефона не сможет принять срочную заявку, то вся наша работа покатится к чёрту. Мне выгоднее один раз потратить деньги на нормальную технику, чем потом часами объяснять разгневанному клиенту, почему фотография его лопнувшего стояка затерялась среди ваших кулинарных рецептов или личных сообщений.

Она смущённо опустила глаза, на её щеках выступил лёгкий румянец, после чего она всё же осторожно взяла коробку в руки, словно боялась её повредить.

— Я всё поняла, Максим, спасибо вам. Просто я за последние годы отвыкла от того, что мне могут вот так сразу доверить какую-то действительно хорошую и нужную вещь.

— Я вам пока ещё не доверяю, Рита, уж простите за прямоту, — сказал я, не желая разводить лишние сантименты. — Настоящее доверие между партнёрами строится на результатах совместной работы, а не на пустых обещаниях. Это не обида и не упрёк, а рабочий порядок, к которому вам придётся привыкнуть. Мы ведь договорились, чтобы общались друг с другом предельно честно, так?

Рита неожиданно тепло улыбнулась, и её уставшее лицо сразу показалось мне гораздо моложе.

— Вы действительно умеете подбодрить человека в трудную минуту.

— Стараюсь, — я тоже улыбнулся. — Так что предлагаю не откладывать всё в долгий ящик, мне уже с утра названивают и просят починить бачок. Такое себе пробуждение, думаю, вы понимаете.

— Весьма, — Рита даже хохотнула, приложив ладонь ко рту.

Я помог ей включить новый аппарат, быстро настроил корпоративную почту и установил приложение для работы с таблицами. Прямо при ней я создал наш рабочий чат, куда сразу добавил номера Степаныча, Славки и Митяя, назначив себя администратором группы. После этого я расписал ей шаблон для приёма заявки, который включал в себя имя клиента, точный адрес, контактный телефон, суть проблемы, степень срочности заказа, удобное время для визита мастера, источник информации и обязательные фотографии поломки.

— Запомните, Рита, вы никогда не называете клиенту стоимость ремонта, даже если на вас будут давить и уверять, что в других конторах им уже озвучили точную сумму до копейки, — наставлял я её, следя за тем, как она быстро записывает мои слова в тетрадь. — По телефону никто из нас не может знать, что там происходит на самом деле. Степень срочности заказа тоже уточняйте. Фраза «нам нужно срочно» у большинства людей означает лишь то, что к ним вечером придут гости и им просто стыдно за капающий кран в ванной. Настоящая авария, это когда есть реальная угроза жизни людей. Такие заявки вы без промедления скидываете напрямую мне и старшему мастеру.

— Старший у нас Степаныч? — переспросила она, прижав ручку к губам.

— Да, именно он. Если я по какой-то причине недоступен или не отвечаю на звонки, все оперативные решения на месте принимает Степаныч. Никакие сложные или дорогие объекты без моего подтверждения в работу не брать. Митяю и Славке напрямую клиенты звонить не должны, все изменения в графике их работы должны проходить исключительно через вас.

— А если кто-то из звонящих начнёт грубить или хамить? — тихо спросила она, и в её глазах на мгновение промелькнул прежний страх.

— В ответ вы не опускаетесь до их уровня и не грубите, — спокойно ответил я. — Вы вежливо объясняете человеку наши правила работы. Если клиент продолжает хамить и требовать невозможного, вы спокойно говорите, что, к сожалению, мы не сможем помочь в данной ситуации, после чего вежливо прощаетесь и первой заканчиваете разговор.

— То есть я могу просто взять и положить трубку? — удивлённо переспросила она.

— Да, именно так, но только после официального предупреждения. Мы работаем ради получения прибыли. Спорить по десять минут с неадекватными людьми некогда, ваше рабочее время тоже стоит денег.

Рита строчила в тетрадке с поразительной скоростью, изредка задавая очень точные и практичные вопросы. Было видно, что она боится совершить какую-то ошибку в первый же день, но этот страх обычно проходит после недели практики.

Я показал все утренние заявки, и она тут же принялась их разбирать. Первой она набрала ту самую женщину с шумящим бачком. К моему удивлению, Рита говорила спокойно и без лишней суеты в голосе. Она не оправдывалась за наши правила, не обещала клиентке никаких золотых гор, чётко зафиксировала удобное вечернее время и вежливо предупредила о фиксированной стоимости первичного выезда мастера.

Когда она положила трубку на стол, её грудь высоко вздымалась от волнения, и она с надеждой посмотрела на меня.

— Ну как, нормально получилось для первого раза?

— В целом неплохо, но вы слишком долго и терпеливо выслушивали её жалобы на соседку со второго этажа, — с лёгкой улыбкой заметил я.

— Она просто так жалобно начала всё это рассказывать, мне неудобно было её перебивать, — оправдывалась Рита, поправляя волосы.

— Клиенты любят поговорить о своей тяжёлой жизни, это классика. Ваша задача как диспетчера, это мягко, но уверенно возвращать их к обсуждению конкретной проблемы, иначе вы на один звонок будете тратить по полчаса.

— Да, я поняла, постараюсь быть собраннее.

— К обеду вы должны чётко раскидать все текущие заявки между ребятами, — продолжил я, поднимаясь со стула. — Две простые точки по электрике отдайте Славе, вентиляцию в кофейне запишите на Митяя, а сложную сантехнику перенаправьте Степанычу. Старайтесь группировать адреса строго по районам, чтобы мастер не мотался через весь город ради одного копеечного крана, если у него буквально на соседней улице есть ещё два хороших заказа.

— А вам какую работу сегодня оставить? — спросила она, провожая меня к выходу.

— Мне оставляйте только сложные аварии и те объекты, которые остальные ребята не смогут вытянуть без моего участия. У меня на сегодня запланирована важная встреча, а потом нужно готовить документы под аудит Виктории.

Рита внезапно остановилась в коридоре и посмотрела на меня с явной тревогой в глазах.

— Максим, скажите честно, а с Игорем вы что-то решили? Он ведь не оставит меня в покое, я знаю его характер.

Я остановился у двери и повернулся к ней, стараясь говорить, как можно спокойнее, чтобы не пугать её лишний раз.

— Я уже выяснил, почему он до сих пор гуляет на свободе после всего, что натворил. Но в полиции и прокуратуре уже в курсе и занимается этим вопросом. Если Игорь снова появится здесь, вы ни в коем случае не вступаете с ним в разговоры, а просто закрываете дверь и сразу звоните участковому.

— Он ведь может просто часами стоять во дворе у нашего подъезда и караулить меня, как он уже делал раньше, — тихо произнесла она, обхватив себя руками за плечи.

— Ну и пусть себе стоит, двор от его присутствия краше точно не станет, но и состава преступления в обычном стоянии на улице пока нет. Для того чтобы полиция могла принять меры, нам нужны его прямые угрозы, вымогательство или попытка проникнуть в вашу квартиру. Обязательно записывайте его звонки и сохраняйте все сообщения, которые он присылает.

— Вы говорите обо всём этом с таким спокойствием, словно речь идёт о покупке продуктов, а не о встрече с уголовником, — удивлённо покачала она головой.

— Нервничать и переживать в этой ситуации должен исключительно ваш брат, потому что у него для этого сейчас больше причин, чем у нас.

— Вы уверены? — с надеждой уточнила она.

— Более чем, Рита, — улыбнулся я, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе. — Думаю, что всё разрешится в ближайшее время. Не переживайте.

Я оставил Риту обживаться на её новом (так же можно сказать?) рабочем месте, а сам поехал в зоомагазин в торговом центре. Молодая продавщица в зелёном фирменном фартуке сразу попыталась предложить мне игровой комплекс для кошек высотой почти под потолок.

— Посмотрите, какой чудесный домик, все коты от него просто в восторге, — восторженно заговорила она, показывая на пушистую конструкцию. — Здесь есть уютная лежанка и сразу три удобные когтеточки из натурального сизаля.

Я внимательно изучил ценник на этом кошачьем дворце и усмехнулся.

— За такие деньги кот должен быть настоящим царём зверей.

В итоге я остановил свой выбор на аккуратном небольшом домике с когтеточкой, купил пару резиновых мячиков и смешную серую мышь на длинной резинке. Дюбель за последние дни заслужил все эти подарки, особенно после того, как защищал нашу квартиру от Сиплого.

Когда я поднялся на свой этаж, то с удивлением обнаружил стоящего у окна Валеру.

Сначала я даже подумал, что у меня галлюцинации от прописанных таблеток. Валера стоял совершенно трезвый и даже в чистой куртке. Время, конечно, было ещё дневное, но для него отсутствие алкоголя в крови в любой час никогда не являлось препятствием. Обычно он умудрялся приложиться к бутылке ещё до завтрака, считая, что день благодаря этому удачно стартовал.

Заметив моё появление, Валера как-то неловко переступил с ноги на ногу и помял в руках пачку сигарет.

— Макс, здорово. Слышь, я тут спросить тебя хотел по-соседски, — негромко заговорил он, косясь на мою перевязанную руку.

— Ну спрашивай, — ответил я, останавливаясь у своей двери.

— Тут меня менты в отдел вызывали, расспрашивали про ту ночную драку. Это что вообще за пассажиры к тебе ломились?

— Обычные бандиты, Валера, ничего интересного, — спокойно ответил я, доставая ключи из кармана.

Валера нахмурился и подошёл чуть ближе, стараясь говорить тише.

— А к тебе-то им зачем ломиться? Ты же вроде простой сантехник, откуда у тебя такие гости?

— Они искали одну крысу, которая сдуру решила спрятаться в моей квартире.

— Какую ещё крысу? — не понял сосед, захлопав глазами.

— Живую крысу, Валера, с подробными показаниями для прокуратуры.

Он испуганно посмотрел на мою дверь, затем перевёл взгляд на белую повязку, которая выступала из-под ворота куртки.

— Макс, да я же серьёзно у тебя спрашиваю, без шуток. Это что вообще за шпионские игры такие? Мне как-то не улыбается под случайную пулю попасть из-за твоих жильцов.

Я слегка повёл здоровым плечом, демонстрируя полное равнодушие к его страхам.

— Обычное дело, Валера, в нашей работе всякое случается, привыкай.

Сосед открыл было рот, чтобы высказать мне всё, что он думает по этому поводу, но так и застыл на месте, не проронив ни звука. Похоже, его устоявшееся представление о моей скромной персоне просто не успевало вовремя обновляться.

— Ты бы это, поосторожнее как-то себя вёл, что ли, — наконец выдавил он, отступая на шаг назад. — Тут всё-таки приличные люди живут, мало ли что.

— Именно поэтому я и вёл себя максимально осторожно, Валера. Как видишь, эти гости не смогли пройти дальше нашей лестничной площадки, так что спи спокойно.

— А если они завтра опять придут? — не унимался он.

— Значит, завтра они опять уйдут не на своих двоих, а в специальном фургоне, — отрезал я и толкнул дверь квартиры.

Валера проводил меня взглядом, после чего посмотрел в окно.

— Ты теперь на такси разъезжаешь? — спросил он с явной завистью в голосе. — Неплохо сантехники жить стали.

— Травмированное плечо пока не позволяет мне сесть за скутер, приходится тратиться на машину, — ответил я, проходя в прихожую.

— Денег, значит, у тебя хватает, раз такси каждый день вызываешь.

Я остановился на пороге и посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Валера, если ты начнёшь так же усердно считать собственные деньги, как пытаешься считать мои, то у тебя, возможно, тоже появится шанс пересесть с пива на что-то более приличное. А пока свободного времени у тебя, я вижу, слишком много.

Он моментально отвёл взгляд в сторону и уставился на свои грязные ботинки.

— Да ладно, Макс, я же просто спросил, чё ты начинаешь?

— А я тебе просто ответил, так что хорошего дня.

Я закрыл дверь перед его носом и запер замок. Дюбель уже ждал меня в прихожей. Я аккуратно собрал его новое жилище у окна в большой комнате. Кот сначала проигнорировал мою покупку, залез в пустую коробку и принялся увлеченно грызть картонный край. Однако вскоре он заметил привязанную на резинке мышь, высоко прыгнул, не рассчитал траекторию из-за набранного веса, промахнулся и забавно врезался боком в мягкую когтеточку.

— Отличный из тебя охранник получился, Дюп, любой враг на пороге умрёт со смеху, — с усмешкой заметил я, наблюдая за его неуклюжими попытками поймать игрушку.

Кот быстро поднялся на лапы, отряхнулся и сделал самый независимый вид, словно именно этот нелепый кульбит и входил в его план.

Я задержался дома совсем ненадолго, только чтобы переодеться и проверить новые сообщения от Риты в рабочем чате. Она уже успела распределить четыре поступившие заявки, две сложные точки поставила на уточнение времени, а одну пометила красным флажком как возможную аварию. Я изучил присланную клиенткой фотографию, на которой был виден обычный конденсат на старой трубе, после чего написал Рите, чтобы она отправила туда Степаныча по пути с его основного адреса.

В наш гараж я приехал около полудня. Степаныч спокойно сидел на стуле за массивным верстаком и не торопясь пил горячий чай. Славка в углу перебирал сломанный удлинитель, а Митяй стоял рядом и объяснял, почему выбранный кабель не подходит для такой работы. Судя по багровому лицу Славки, эта лекция длилась уже давно и успела затронуть не только марку кабеля, но и умственные способности всех электриков в третьем поколении.

— Если ты мне ещё хоть раз скажешь, что простой вентиляционщик лучше меня понимает в сечении медного кабеля, я тебя этим самым кабелем прямо здесь к розетке подключу, — злобно прошипел Славка, сжимая в руке пассатижи.

— Да ты сначала подключать научись нормально, мастер, — язвительно ответил Митяй, скрестив руки на груди. — У тебя здесь внешняя изоляция на проводе висит как дешёвая сопля, её при первом же включении пробьёт.

— Добрый день, специалисты! — громко произнёс я, проходя внутрь гаража.

Оба спорщика замолчали и разошлись по разным углам. Степаныч сделал неторопливый глоток и добродушно усмехнулся, глядя на притихших ребят.

— А я ведь вам говорил, охламоны, давайте дождёмся начальство, и вот тогда уже подеретесь, при свидетелях. Хоть один нормальный зритель у вашей комедии будет.

— Драться здесь никто не будет, у нас для этого слишком много работы, — спокойно ответил я, проходя к верстаку. — Значит так, с сегодняшнего дня все входящие заявки на районе идут через нашего диспетчера Риту, — произнёс я, обводя ребят взглядом. — Она принимает звонки, собирает все данные и составляет для вас оптимальный график. Любые дополнительные работы вы сначала согласовываете с диспетчером, а окончательную оплату фиксируете в чате сразу после завершения заказа.

Митяй взглянул на экран своего телефона, открыв там рабочий чат, пробежал по нему глазами и недовольно поморщился.

— Максим, а если я приеду на место, а там в процессе ремонта вылезет какая-то скрытая проблема, о которой клиент по телефону промолчал?

— В таком случае ты фотографируешь поломку, описываешь суть проблемы в нашем чате и ждёшь ответа от Риты, — ответил я. — Если это реальная авария, которая грозит затоплением, ты устраняешь угрозу. Если же ситуация терпит, ты просто ждёшь согласования стоимости с клиентом.

— Да я и сам на месте могу всё решить с хозяином, зачем нам эти сложности? — буркнул Митяй, недовольно косясь на меня.

— Решить-то ты, конечно, можешь, но делать этого без согласования с диспетчером ты больше не будешь, это моё личное правило, — спокойно, но жёстко отрезал я.

Митяй хотел было ещё что-то возразить, но наткнулся на мой холодный взгляд и предпочёл промолчать, уставившись в пол. Я повернулся к Степанычу, который с интересом наблюдал за этим разговором.

— Степаныч, ты сегодня назначаешься старшим по всем текущим заявкам на районе. На сегодня у тебя в списке три адреса. Для тебя ничего сложного, но сантехнику, прости, пока тянешь только ты. Я, как видишь, пока на больничном.

Степаныч кивнул.

— Как скажешь, начальник, — хмыкнул он. — Ты не торопись, я справлюсь, а рану свою не береди лишний раз. А то поспешишь и… снова на больничном окажешься. И вот тогда я уже буду ругаться.

— Ругаться он будет, как же, — усмехнулся я и повернулся к притихшему электрику. — Так, теперь ты, Слава. У тебя на сегодня запланировано два адреса. Нужно заменить старую розетку и разобраться, почему выбивает выключатель в щитке после включения водонагревателя. На втором адресе первым делом проверяешь общую нагрузку на сеть, и только после этого лезешь в распределительный щит. Если увидишь там какую-то гнилую или поломанную хрень сразу делай фото и звони мне.

— Максим, да я ведь тоже далеко не первый день работаю, знаю, как такие проблемы решаются, — уверенно ответил он, поправляя кепку.

— Именно поэтому ты сегодня и получаешь сразу два заказа, а не один, — спокойно произнёс я, глядя ему в глаза. — Постарайся оправдать моё доверие и сделать всё максимально качественно.

— Сделаю в лучшем виде, не сомневайся.

— И ещё одно, Слава, — добавил я тише. — Сегодня вечером никаких посиделок и праздников. Завтра утром у нас может появиться крупный объект, так что ты должен быть на связи и со свежей головой.

Он заметно нахмурился, но ответил вполне спокойно:

— Я всё понял, Максим, никаких глупостей, обещаю.

— Теперь ты, Митяй, — перевёл я взгляд на вентиляционщика. — У тебя сегодня по плану диагностика вентиляционной системы в новой кофейне. Запомни, ты занимаешься исключительно диагностикой. Ничего самостоятельно не разбираешь и ничего не обещаешь хозяевам.

— В этой кофейне, небось, опять мощную вытяжку установили чисто для вида, — проворчал он, закидывая рюкзак на плечо.

— Вполне возможно, — согласился я. — Но твоя задача состоит не в том, чтобы доказать владельцам, какие они идиоты, а в том, чтобы составить для нас список необходимых работ.

Степаныч тихо усмехнулся, застёгивая свою старую рабочую куртку.

— Ну, тогда нашему Митяю сегодня действительно тяжело придётся. Он ведь у нас по жизни на этих самых доказательствах и держится.

— Да я всегда исключительно по делу, — недовольно буркнул Митяй.

— Вот по делу ты и будешь отчитываться нашей Рите после завершения осмотра, — ответил я ему вслед. — Кратко, чётко и обязательно с фотографиями всех проблемных узлов.

В этот момент у Степаныча в кармане громко звякнул телефон, а через пару секунд мой смартфон тоже подал характерный сигнал. Рита прислала в группу уточнение по первому адресу с шумящим бачком, отдельно пометив, что клиентка пожилая, живёт одна, а стоимость первичного выезда она уже согласовала.

Степаныч достал телефон, изучил сообщение и уважительно хмыкнул, покачав головой.

— Надо же, как быстро она со всем этим делом управилась.

— В этом и заключается весь смысл её работы, Степаныч, чтобы вы не тратили своё время.

— А если эта девка со временем начнёт нами командовать? — с хитрой улыбкой спросил старик, прищурив глаза.

— Она не командует, а лишь грамотно управляет вашим расписанием, чтобы вы могли зарабатывать больше денег, — спокойно пояснил я. — Это разные вещи, привыкайте к новому формату.

— Для нашего гордого Митяя это всё равно обидно, — вставил свои пять копеек Славка.

— Мне не обидно, — огрызнулся Митяй, останавливаясь у порога. — Я просто не люблю, когда человек без малейшего опыта начинает решать за меня, сколько времени мне нужно потратить на дорогу до объекта.

— Она не решает, сколько времени тебе ехать, она лишь смотрит на карту и группирует ваши адреса по соседним улицам, — произнёс я, подходя к нему ближе. — А вот куда именно ты сегодня поедешь работать и сколько за это получишь денег, решаю исключительно я. Так тебе понятнее будет?

— Да, так вполне понятно, вопросов больше нет, — ответил Митяй и первым вышел на улицу.

Через минуту они разъехались по адресам, и в гараже наконец-то воцарилась приятная рабочая тишина. Я уселся за верстак, разложил перед собой папку с документами Виктории и принялся внимательно изучать схемы. Четыре крупных объекта, разный год постройки, разные подрядные организации занимались монтажом, но у всех этих зданий был один жирный минус, техническое обслуживание там годами велось какими-то случайными кусками. Каждый специалист отвечал исключительно за свой участок работы, и никто из них не пытался увидеть всю систему здания целиком.

Телефон на столе настойчиво завибрировал. Сначала я подумал, что это Рита с какими-то расспросами, но на экране высветилось другое имя.

— Да, Михалыч, слушаю тебя, — ответил я, прижав трубку.

— Максим, ты вообще где эти чертежи откопал, скажи на милость? — спросил старик без всякого приветствия. Его голос звучал хрипло, но бодро, что не могло не радовать, — Я вчера полночи над ними просидел, оторваться не мог. Там на втором объекте обратную линию отопления эти горе-строители провели таким образом, что у них циркуляционные насосы теперь просто душат друг друга при нагрузке. А на четвертом здании вентиляционную систему они, судя по всему, рассчитывали либо чисто по площади пола, либо вообще по звёздам на небе, другого объяснения у меня просто нет.

Я усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— Значит, не зря я тебе эти схемы вчера скинул?

— Не зря? Да если всё делать по уму, там работы по восстановлению работоспособности минимум на месяц,. И это я тебе пока только по примерно говорю, что по чертежам видно. На месте, когда мы туда приедем, чувствую, реальная картина окажется еще хуже.

В его голосе сейчас отчётливо слышался тот самый профессиональный азарт. Рабочий азарт инженера, которого я так хорошо помнил по прошлой жизни. Михалыч мог часами напролёт ругаться на безграмотность чужих проектов, но в итоге он находил простое и гениальное решение, которое экономило заказчику миллионы.

— Я собираюсь на первый объект примерно через час, ты сможешь подъехать? — спросил я, разглядывая схему первого здания.

— Да я уже практически собрался, только ботинки натянуть, и я у тебя, — быстро ответил он. — Только мне по дороге нужно будет зайти в магазин, купить кое-что для работы. А то у меня все старые инструменты куда-то делись.

Ну да, вполне возможно, что ты их пропил. И это печально, старик.

— Купи всё, что тебе необходимо для дела, чеки сохрани, я тебе все расходы сегодня же компенсирую.

— Да сам я всё куплю, не переживай, не разорюсь на линейке-то, — хмыкнул он. — И ещё, Максим, послушай…

— Да, Михалыч, я слушаю.

Старик на том конце провода на мгновение замолчал, словно подбирая нужные слова, после чего тихо произнёс:

— Спасибо тебе, что ты мне эти чертежи прислал. Я ведь уже и забыл, когда в последний раз вот так всю ночь напролёт сидел над действительно сложной и интересной работой, а не просто бутылку искал.

— Не стоит заранее благодарить, Михалыч, — с улыбкой ответил я. — Сегодня на объекте ты меня за эти объёмы ещё не раз проклянёшь.

Старик коротко рассмеялся.

— Ну, так это же совсем другое дело, к этому мне не привыкать. До встречи, Максим.

— Давай, Михалыч.

Я убрал телефон и перевёл взгляд на чертежи Виктории. Нас ожидала реальная возможность закрепиться сразу на четырёх крупных площадках города. Я довольно улыбнулся, глядя на своё небольшое «царство».

Все необходимые инструменты куплены, люди расставлены, а наша маленькая рабочая система наконец-то сделала первый вдох.

В тот же день, ближе к двум часам, я закрыл папку и вызвал такси до старого строительного рынка. Михалыч обещал ждать у служебного въезда, но приехал намного раньше, поэтому успел поругаться с молодым охранником из-за того, что тот не разрешал ему курить под шлагбаумом.

Старик выглядел значительно лучше, чем при нашей прошлой встрече. Опрятно оделся, пусть и в старую одежду (что неудивительно с его «новым» образом жизни), а седую бороду подровнял. В левой руке Михалыч держал потёртую папку, а правой рукой сжимал свернутые распечатанные схемы.

Я вышел из машины и первым делом посмотрел на руки своего нового коллеги. Пальцы у него слегка подрагивали, но это было не похмелье, скорее из-за волнения и дешёвого кофе, запах которого я почувствовал еще на расстоянии нескольких шагов.

— Ты почему так долго, Максим, я здесь уже больше двадцати минут, — проворчал старик вместо обычного приветствия, кивнув в сторону охранной будки. — У них единственная камера на въезде и смотрит в стену, а шлагбаум при желании можно поднять руками. Очень надежный объект, ни один нарушитель не пройдет, потому что просто умрёт от смеха.

— Я приехал ровно к назначенному времени, секунда в секунду, — спокойно ответил я, крепко пожав его мозолистую руку. — Ты мне лучше скажи, как себя чувствуешь?

— Чувствую себя как инженер, которого после долгого перерыва наконец позвали посмотреть на грандиозный бардак, то есть чувствую себя просто прекрасно, — Михалыч коротко усмехнулся. — Ты мне только подробно объясни, куда именно мы направляемся, потому что в твоих бумагах указаны сразу четыре объекта.

— Вот именно с этого склада мы сегодня и начнём нашу работу, так как он снабжает все рестораны Виктории, — я забрал у него чертежи. — По официальным бумагам этот склад считался самым простым и беспроблемным объектом, именно поэтому там последние пять лет никто не проверял внутренние сети.

Михалыч хмыкнул.

— Если какой-то объект в отчетах называют простым и беспроблемным, это означает только одно, туда уже давно боятся заходить трезвые специалисты.

— Вот мы как раз и проверим, насколько ты у нас трезвый и квалифицированный, — ответил я.

Старик перестал улыбаться и насупился. На его лице на секунду проступила обида человека, которого долгое время считали пропащим алкоголиком.

— С самого утра ни единого глотка, если ты клонишь к этому, Максим.

— Я вообще не спрашивал тебя, пил ли ты сегодня, я просто предупредил, что буду проверять твою работу точно так же, как проверяю любого другого мастера в своей бригаде, — я посмотрел ему в глаза, чтобы он понимал, я говорю серьёзно.

Михалыч несколько секунд молча смотрел на меня, обдумывая услышанное, а затем понимающе кивнул головой.

— Всё правильно говоришь, Максим, именно так дела и делаются, так что проверяй меня сколько угодно, я работы не боюсь. Только учти, если ты сам на объекте начнёшь нести какую-то ерунду, я тоже молчать в тряпочку не стану.

— Именно ради этого я тебя и позвал, мне соавторы для глупостей не требуются, — ответил я.

Складской комплекс находился в промышленной зоне, и пока мы шли Михалыч начал засыпать меня вопросами. Его не интересовало, сколько именно заплатит нам Виктория, его волновали технические параметры. На половину его вопросов в документах не было никаких внятных ответов, и это обстоятельство начинало раздражать старого инженера.

— Здесь даже нет элементарной схемы распределительного щита, — пробормотал он. — Они просто написали общую выделенную мощность на всё здание и теперь считают, что ток сам как-нибудь догадается, в какую сторону ему правильно течь. Кто вообще проводил этот аудит до нашего прихода?

— Виктория сказала, что обычно сотрудничала с Глебом из «Элит-Комфорт», — ответил я, наблюдая за его реакцией.

Я знал, что старик его помнит, но мне было интересно, сможет ли вспомнить сейчас, после того, как столько пил.

— А-а-а, это тот самый Глеб? — протянул он. — Знаю, знаю, виделись как-то, будто это было в прошлой жизни.

Именно так оно и было, Михалыч. Именно так и было.

— То есть вы знакомы? — уточнил я. — Можешь что-нибудь о нём рассказать?

Старик хрипло рассмеялся.

— Да что тут рассказывать, Максим, — пробормотал он, покачав головой. — Жук он тот ещё. Вроде бы мозги и руки имеются, а всё своё давит. Ну, то есть, любит кое-где сфилонить, кое с кем договориться, чтобы всё выглядело презентабельно. Вот только потом оказывается, что через месяц-два всё то, что ставил Глеб, летит к чёртовой матери. А главное, знаешь, он ведь до сих пор на своем тепленьком месте сидит. Вот я и говорю, хитрый он жук.

— Ну, почему-то я так и думал, — ответил я и усмехнулся.

Снаружи складской комплекс выглядел вполне аккуратно и современно, это было светлое одноэтажное здание с красивой вывеской. У входа нас ждал дежурный охранник, который заранее получил наши данные от Виктории и после быстрой сверки документов молча пропустил нас. В вестибюле нас встретил заведующий складом, плотный мужчина лет пятидесяти по имени Сергей.

— Виктория Игоревна мне звонила и приказала провести вас по всем помещениям, но учтите, что у нас объект рабочий, люди постоянно разгружают товар, так что под ногами у рабочих вам лучше не путаться, — предупредил он сухим тоном, неохотно пожимая мне руку.

— Если мы будем путаться у ваших людей под ногами, это означает только одно, у вас неправильно организованы проходы и зоны разгрузки, — спокойно ответил я. — Для начала мне понадобятся электрощитовая и любые помещения, где ранее замечались следы протечек или стояли временные обогреватели.

— У нас на складе вообще ничего не течёт, — буркнул Сергей, отводя взгляд в сторону.

— Вот и отлично, тогда мы закончим наш осмотр гораздо быстрее, чем вы думаете, — ответил я, жестом предлагая ему показывать дорогу.

Сергей почему-то не обрадовался моим словам, но молча развернулся и повёл нас вглубь помещения. Внутри ангара всё тоже выглядело вполне прилично, если смотреть перед собой и не заглядывать в темные углы. Здесь хранились горы дорогой посуды и кухонной утвари, а в самом дальнем углу гудели три холодильные камеры.

Первые проблемы мы обнаружили буквально в десяти метрах от главного входа, один из пожарных проходов был завален картонными коробками. На стене прямо за этой горой висел огнетушитель, добраться до которого можно было только после разборки этих завалов.

— Это мы временно сюда сложили, буквально сегодня утром пришла машина с товаром, и рабочие ещё не успели всё разложить по местам, — начал оправдываться Сергей, заметив мой пристальный взгляд.

Михалыч достал карандаш и постучал им по одной из нижних коробок.

— Судя по слою серой пыли, ваша машина пришла где-то в начале марта, не раньше.

— Мы сегодня же всё переставим, — недовольно буркнул заведующий, скрестив руки на груди.

— Я даже не сомневаюсь, Сергей, обычно после пожара переставлять вещи становится гораздо удобнее, потому что свободного места появляется намного больше, — я сделал несколько снимков завала, отметил место на схеме и попросил освободить проход в течение часа. Пока это было мелкое нарушение, но именно из таких мелочей потом и возникают реальные проблемы.

Чем дальше мы продвигались, тем интереснее становилось наше исследование. Возле зоны упаковки стоял промышленный запайщик, который был подключен через обычный удлинитель. В этот же самый удлинитель умудрились воткнуть чайник и зарядку для складского погрузчика. Тонкий провод лежал поперёк прохода, его явно многократно переезжали, из-за чего на изоляции в нескольких местах уже появились трещины.

Я присел на корточки, стараясь не прикасаться к опасному кабелю, и внимательно осмотрел корпус розетки на стене, который вокруг контактов уже пожелтел и пошёл мелкими пузырями.

— Это безобразие у вас тоже только утром появилось? — спросил я, показывая заведующему на плавящийся пластик.

Сергей неловко почесал затылок и отвёл глаза в сторону, понимая, что отпираться глупо.

— У нас в этой зоне просто розеток не хватает, запайщик мощный, а местный электрик ещё две недели назад обещал протянуть сюда дополнительную линию.

— И когда он собирался это сделать?

— Ну, обещал на следующей неделе заняться, как время свободное появится.

Михалыч провел своим пальцем по слою пыли на корпусе удлинителя и продемонстрировал заведующему грязную подушечку пальца.

— Очень длинные две недели у вас, уважаемый. Какая общая нагрузка сейчас на этой точке?

— Да обычная там нагрузка, как у всех, ничего особенного, — Сергей пожал плечами, явно не понимая ситуации.

— Обычная нагрузка, это не технический термин и не единица измерения, — сухо оборвал я его. — Какая точная мощность у этого запайщика?

Заведующий этого, конечно же, не знал. Я нашёл табличку на задней стороне прибора и сфотографировал. Даже без замеров было очевидно, что провод работал на пределе возможностей и мог вспыхнуть в любую секунду.

Михалыч к этому моменту уже перестал ворчать и погрузился в работу. Он достал из папки чистый лист и начал что-то там записывать, изредка поднимая глаза к потолку (видимо, считал в уме, и я помнил, что делает он это превосходно). Дрожь в его пальцах исчезла, линии он проводил ровно и чётко, все размеры записывал мелким, но разборчивым почерком, и при этом ни разу не переспросил у меня уже названные параметры.

Я с удовольствием наблюдал за его действиями. Сейчас передо мной стоял не опустившийся старик, а тот самый легендарный прораб Орловской империи, который когда-то мог просто пройтись по строящемуся этажу, мельком взглянуть на перекрытие и с ходу назвать ошибки проектировщиков раньше, чем их успевал обнаружить отдел технического надзора. Этому человеку сейчас требовалось вовсе не жалость или сочувствие, ему была необходима сложная инженерная задача, за решение которой ему не было бы стыдно перед самим собой.

— Этот удлинитель нужно отключить, — сказал я Сергею, указывая на розетку. — Сам запайщик разрешаю подключать только к соседней группе, и то после того, как мы проверим там общую нагрузку.

Сергей мрачно посмотрел на меня, но спорить не решился.

В зоне холодильных установок нас ожидал ещё один неприятный сюрприз. Три компрессорных блока были подключены через небольшой распределительный щиток, который умельцы собрали из дешёвых выключателей разных производителей и номиналов. Никакой маркировки на приборах не было, один из автоматов заметно грелся, и я почувствовал это просто поднеся ладонь к корпусу.

— И какой же гений собирал этот шедевр? — спросил Михалыч почти ласково, разглядывая хаос из проводов внутри щитка.

— Это нам субподрядчики монтировали, когда три года назад устанавливали новые камеры, — поспешил объяснить Сергей.

— У вас название этой организации сохранилось?

— Да где-то в архиве должно быть, надо договоры поднимать.

— Обязательно найдите, Сергей, я хочу лично посмотреть на людей, которым удалось так гармонично объединить электрический щит и портативный крематорий, — старик покачал головой и сделал пометку в блокноте.

Я усмехнулся, достав из кармана инфракрасный термометр, и направил лазерную точку на автомат. Прибор показал почти восемьдесят градусов. Оборудование пока продолжало кое-как работать, но контакт внутри клеммы явно ослаб от времени, либо номинал автомата был изначально выбран неверно под такую нагрузку. Оставлять это в рабочем состоянии до завтра было смертельно опасно.

— Эту линию мы сейчас отключаем по согласованию с вами и временно переводим все скоропортящиеся продукты в соседнюю камеру, — сказал я, убирая термометр. — Сегодня вечером сюда приедет мой электрик, он сделает надёжное временное подключение. А полную переборку мы внесем в список аварийных работ.

— Но ведь у нас там продукты для ресторанов, как мы её перевозить будем? — Сергей заметно занервничал и схватился за свою рацию.

— Если вы не остановите эту камеру на пару часов для профилактики, то уже завтра у вас могут остановиться все три холодильника вместе со всей электрической сетью. Так что выбирайте, какой из вариантов обойдется компании дешевле, — спокойно ответил я, глядя на его растерянное лицо.

Заведующий тяжело вздохнул, признавая мою правоту, и вызвал старшего смены. Я не стал ему мешать, так как знал по прошлому опыту, что люди редко ценят правила безопасности сами по себе. Им нужно наглядно переводить риски на язык денег и возможных уголовных дел.

Чуть позже в тот же день…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.