"Некоторые жизни стоят целое состояние. Другие отдают даром. Но даже у самых дешёвых есть своя цена."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы ты был настоящим, я бы написала: меня зовут Алая Морен, мне восемнадцать лет, и я человек. В деревне, которую мир забыл, это звучит как диагноз. Здесь быть человеком — значит быть бракованным товаром на распродаже. Быть никем. Но знаешь что? Я не из тех, кто готов покорно ждать своей очереди на свалку истории. Я смотрю в глаза даже тем, кто хочет меня растерзать. И особенно — в свои собственные.

Морхоллоу — это место, где время решило взять отпуск и больше не вернуться. Деревня существовала в каком-то параллельном измерении, где прогресс считался ругательством, а надежда — роскошью для богатых. Здесь не было ни больших дорог, ни высоких зданий, ни даже намёка на то, что где-то существует XXI век.

Улицы больше походили на тропы для особо упорных пешеходов: узкие, покрытые гравием и пылью, которая прилипала к обуви, как назойливые воспоминания. После дождя всё превращалось в болото, способное поглотить не только ботинки, но и последние остатки оптимизма.

Знаешь, дневник, когда люди говорят "живописная деревушка", они явно имеют в виду не это место. Если Морхоллоу и можно назвать живописным, то только в стиле "апокалипсис после апокалипсиса".

Единственный магазин стоял в центре деревни, как памятник человеческому упорству. Его покосившаяся вывеска и вечно запотевшие окна создавали впечатление, что внутри продаются не продукты, а разочарования в красивой упаковке. Ассортимент был впечатляющий: хлеб, крупы, консервы и пиво для тех, кто ещё не потерял веру в алкогольное спасение.

Фонари вдоль центральной улицы работали по принципу русской рулетки — никогда не знаешь, какой из них решит осветить твой путь, а какой оставит тебя наедине с темнотой. Ночью деревня не светилась — она тлела, как последняя надежда.

Романтично, правда? Идеальное место для съёмок фильма ужасов. Или комедии — зависит от чувства юмора.

Лес начинался сразу за деревней, тёмный и густой, словно природа решила создать идеальную декорацию для сказок Братьев Гримм. Деревья стояли так близко друг к другу, что казалось, будто они шепчутся о чём-то зловещем. Местные избегали ходить туда без крайней необходимости. Даже днём лес выглядел так, будто в нём водились вещи, которые лучше не встречать.

А за лесом — холмы, покрытые травой, которая выглядела так же уныло, как и всё остальное в этих краях. Летом туда выгоняли коров, и единственными звуками были коровьи звонки. Зимой всё покрывалось снегом, и тишина становилась такой плотной, что можно было нарезать её ломтиками.

Я закончила школу год назад. Школа была настолько маленькой, что её можно было бы спутать с сараем, если бы не табличка "Образовательное учреждение". Учебники помнили времена, когда динозавры ещё не вымерли, а учителя выглядели так, будто завидовали динозаврам.

Я была хорошей ученицей. Слишком хорошей для этого места. Учителя сначала радовались, потом начинали раздражаться. Они говорили, что у меня "острый язык" и "неправильное отношение". Я не спорила — зачем врать?

"Будущее у тебя должно быть хорошее, если ты не испортишь его своим характером," — сказала как-то учительница математики. Бедняжка. Она не знала, что у меня вообще нет будущего. А характер — это единственное, что у меня есть.

После школы я осталась дома, потому что варианты закончились вместе с аттестатом. Колледжи и университеты — это для тех, у кого есть деньги. А у нас с тётей деньги были только на картошку, дрова и пиво для заглушения экзистенциального ужаса.

Сигрид Уоллис — сестра моей покойной матери и по совместительству мой личный демон. Я никогда не называла её "тётя" — это подразумевало бы какую-то родственную тёплоту, которой между нами не было и в помине.

Она взяла меня к себе, когда родители умерли. Я была десятилетним ребёнком, а для неё — обузой с ногами. В детстве я пыталась заслужить её любовь, помогала по дому, старалась не мешать. Но она смотрела на меня так, будто я была счётом за электричество — неприятной необходимостью, от которой хочется избавиться.

Дорогой дневник, если бы семейные отношения продавались в магазине, наши стоили бы копейки в отделе уценённых товаров.

Теперь, когда мне восемнадцать, мы общались исключительно колкостями и взаимными оскорблениями. Она называла меня "нахлебницей", я отвечала сарказмом. Это был наш ежедневный ритуал, похожий на танец, только вместо музыки звучала взаимная неприязнь.

Моя жизнь в Морхоллоу была похожа на фильм "День сурка", только гораздо менее весёлый. Каждое утро одно и то же: треск дров в печи, ругань тёти на курицу, которая посмела покинуть курятник без разрешения, молчаливый завтрак и овсянка на воде, которая по вкусу напоминала жидкий картон.

Иногда я думала, что моя жизнь — это эксперимент по изучению человеческого терпения. Если так, то я провалила его с блеском.

В деревне меня тоже любили примерно так же, как налоговую инспекцию. Люди считали меня странной и говорили это за спиной, думая, что я не слышу. Они шептались, что я "вся в родителей", и это точно не было комплиментом.

Мои родители умерли, когда мне было десять. Их нашли в лесу через неделю — тела целые, но мёртвые. Никто не объяснял, что произошло. Люди только качали головами и бормотали, что "лес забрал своё".

Загадочно, правда? Как в плохом детективе, только без детектива и без разгадки.

Я часто ходила на кладбище поговорить с ними. Их могилы находились под старым дубом, в углу, где всегда было тихо.

— Вы бы гордились мной, — говорила я камням. — Я до сих пор не сошла с ума. Хотя, возможно, это вопрос времени.

Мне казалось, что лес меня слушает. Иногда я чувствовала, что он дышит, наблюдает, ждёт чего-то.

Но чего можно ждать от восемнадцатилетней девушки, которая разговаривает с могилами? Наверное, лес тоже задавался этим вопросом.

В то утро тётя Сигрид сидела на кухне в окружении своих верных спутников: счетов, сигарет и чая. Её серые глаза метались по бумагам с выражением человека, который ищет способ сбежать от реальности.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этим зрелищем.

— Они скоро приедут, — пробормотала она, не поднимая головы.

— Кто "они"? — спросила я. — Коллекторы? Или может, инопланетяне решили нас похитить?

Её взгляд пронзил меня, как ледяная игла.

— Те, кто наконец избавит меня от тебя.

Ну вот, а я уже начала думать, что день пройдёт без взаимных любезностей.

— Надень что-нибудь приличное, — добавила она, затягиваясь сигаретой.

— Конечно, — сказала я с наигранной сладостью. — Сейчас достану платье от Диора из своего роскошного гардероба. Или тебя устроит "приличная" футболка с дыркой на локте?

Сигрид фыркнула и отвернулась. Её молчание было лучшей частью любого разговора.

Моя комната наверху была размером с кладовку, с обоями, которые когда-то были розовыми, а теперь походили на кожу больного человека. В углу стоял шкаф, который скрипел даже от взгляда.

Дорогой дневник, если бы интерьерные дизайнеры увидели мою комнату, они бы плакали. Не от восторга — от ужаса.

Я подошла к окну. Снаружи сгущался туман, обнимая деревню, как саван. Крыши соседних домов выглядели так же уныло, как всегда. Даже снег здесь был каким-то неправильным — серым и грязным.

Достала из шкафа джинсы, чёрную футболку и куртку. Ничего нового, ничего яркого. Посмотрела на себя в зеркало: чёрные волосы, бледная кожа, светло-голубые глаза. По крайней мере, отражение было единственным, что принадлежало мне в этом доме.

А потом я услышала звук, который изменил всё. Или по крайней мере сделал жизнь интереснее.

Гул мотора разорвал тишину деревни, как рёв зверя. Это был не звук местной техники — наши машины больше похожи на железных старичков, которые кашляют и хрипят. Это было что-то мощное, дорогое, чужое.

Я прильнула к окну. Дети высыпали на улицу, как зрители на представление. Их глаза были прикованы к чёрному внедорожнику, который стоял посреди улицы, словно хищник, изучающий добычу.

Блестящий, как реклама дорогой жизни. Он выглядел так неуместно в нашей деревне, что казалось, будто кто-то случайно заехал не в тот фильм.

На боку машины виднелась эмблема. Я не могла разглядеть детали, но слово "Академия" витало в воздухе, как проклятие.

— Опять Академия ищет новых жертв, — пробормотал старик на лавке.

Жертв? Как мило. Видимо, в элитных школах очень специфическая терминология.

Водитель вышел из машины — высокий, в идеально чёрном костюме, с лицом, которое выглядело так, будто его вырезали из мрамора. Он двигался с такой уверенностью, что, казалось, мир должен расступаться перед ним.

В руках он держал письмо с красной печатью.

Красная печать. Как в старых фильмах про вампиров. Только не хватало зловещей музыки.

Дверь открылась, и тётя Сигрид вышла навстречу курьеру.

— Вы ко мне? — спросила она голосом, в котором смешались надежда и страх.

Курьер молча протянул письмо. Сигрид схватила его, и я видела, как меняется её лицо. Сначала подозрение, потом удивление, затем — что-то похожее на восторг.

О нет. Это выражение я знала. Это было лицо человека, который нашёл способ избавиться от проблемы.

Я спустилась вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Кто это? И что там написано? — спросила я.

Сигрид обернулась, её глаза сияли злорадством.

— Это означает, Алая, что твоё время здесь закончилось.

Курьер протянул мне планшет для подписи. Его движения были механически точными, как у робота.

— Подпишите здесь.

Я взяла стилус, чувствуя, как руки дрожат. Подпись получилась резкой, угловатой — точно отражала моё настроение.

Потом он достал второй конверт с золотой печатью и протянул тёте. Её руки тряслись, когда она извлекла оттуда чек.

Ах вот оно что. Меня продали. Впечатляющие семейные ценности.

— У меня есть одно условие, — сказала я, когда курьер убрал документы.

Мужчина поднял бровь — единственное проявление эмоций, которое он себе позволил.

— Я хочу попрощаться с родителями. Их могилы в лесу. Час — и я готова.

Сигрид громко фыркнула.

— Как будто мёртвым есть дело до твоих прощаний.

Я посмотрела на неё с самой ядовитой улыбкой, на которую была способна.

— Мёртвым до меня больше дела, чем тебе когда-либо было.

Курьер кивнул.

— У вас час.

Час на прощание с прошлым. Щедро.

Лес встретил меня привычной тишиной — густой, живой, почти осязаемой. Деревья стояли, как древние стражи, хранящие секреты, которые лучше не знать. Каждый шаг отдавался эхом, а тени плясали между стволами, даже когда не было ветра.

Дорогой дневник, если бы у страха был адрес, он жил бы в этом лесу.

Кладбище пряталось в самой глубине, как стыдливая тайна. Старые каменные плиты, покрытые мхом, торчали из земли, как зубы великана. Некоторые надгробия были такими древними, что надписи стёрлись, оставив только намёки на жизни, которых больше не было.

Могилы родителей находились под огромным дубом. Его ветви обнимали их, как защитные руки.

"Мария Морен. Лунный свет забрал тебя домой.""Итан Морен. Верный до последнего вздоха."

Поэтично. Интересно, кто писал эти эпитафии — тот же человек, который придумывает подписи к открыткам?

Я присела рядом с камнями, положив руку на холодный гранит.

— Привет, — сказала я тихо. — Извините, что так долго не приходила. Была занята попытками не сойти с ума.

Тишина была полной, если не считать далёкого карканья ворон.

— Меня забирают в какую-то Академию. Тётя Сигрид продала меня, как старую мебель. Надеюсь, цена была приличной — хотя бы за новый телевизор хватило.

Я всегда разговаривала с ними сарказмом. Надеялась, что там, где они теперь, у них есть чувство юмора.

— Не знаю, что меня ждёт, но вряд ли может быть хуже, чем здесь. Хотя, зная мою удачу, может оказаться и хуже.

Лес шевельнулся, как живое существо. Ветви скрипнули, листья зашептались.

И тут я услышала шаги.

Не человеческие шаги. Что-то более тяжёлое, более опасное.

Рычание пронзило воздух — низкое, угрожающее. Из кустов вынырнула тень: серая, массивная, с жёлтыми глазами, которые светились голодом.

— Отлично, — пробормотала я, медленно поднимаясь. — День определённо становится лучше.

Большая собака. Или волк. Или что-то промежуточное и очень злое.

Существо зарычало громче, и тут сзади треснула ветка. Я обернулась и увидела ещё одно — чёрное, ещё больше, с глазами цвета расплавленного золота.

Два хищника. А я между ними. Кажется, природа решила преподать мне урок о пищевой цепочке.

Но чёрный зверь не смотрел на меня. Его взгляд был направлен на серого, и в этом взгляде читалась чистая ярость.

Началась схватка.

Они столкнулись с такой силой, что воздух задрожал. Серый взвыл, когда чёрный вцепился ему в горло. Кровь брызнула на мох, окрашивая землю в алый цвет.

Дикая природа во всей красе. Жаль, что у меня нет попкорна.

Но моя бравада была натянутой. Сердце колотилось так, что я была уверена — его слышно на весь лес.

Чёрный зверь оказался сильнее. Серый отступил, хромая, бросил на меня последний голодный взгляд и исчез в зарослях.

Победитель посмотрел на меня. В его золотых глазах была не ярость — что-то более сложное. Почти... человеческое.

Умный зверь. Слишком умный.

Затем он тоже исчез, растворившись в тенях, как будто его никогда не было.

Я осталась одна, дрожа от адреналина и непонимания.

Дорогой дневник, если это был знак судьбы, то я не уверена, что мне нравится её чувство юмора.

Когда я вернулась к дому, курьер всё ещё ждал. Сигрид стояла на пороге с моим потрёпанным рюкзаком — единственным багажом, который у меня был.

— Готова? — спросил курьер тоном человека, который справляется о погоде.

— Настолько, насколько можно быть готовой к неизвестности, — ответила я.

Сигрид протянула мне рюкзак, избегая смотреть в глаза.

— Прощай, Алая. Постарайся... не создавать им проблем.

Даже в прощальных словах был укол. Талант.

— Не волнуйся, — сказала я с кривой улыбкой. — Я постараюсь не умереть в первый же день. Это испортило бы тебе настроение.

Я села в машину. Салон пах дорогой кожей и чем-то ещё — чем-то холодным и металлическим, как запах больницы.

Машина тронулась, и я смотрела, как Морхоллоу исчезает в зеркале заднего вида. Деревня, которая никогда не была домом, наконец осталась позади.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В Академию Алуктрас, — ответил курьер. — Вы получите образование, которое изменит всю вашу жизнь.

Образование. Звучит невинно. Почему же у меня ощущение, что это самая большая ложь дня?

Дорога вилась через лес. Тот самый лес, где я видела... что? Очень умных собак? По мере того как мы углублялись в чащу, деревья становились выше и гуще, а свет — тусклее.

Внезапно что-то ударило по машине.

— Что это было? — спросила я, чувствуя холодок на спине.

— Ничего особенного, — спокойно ответил курьер. — Барьеры Академии защитят нас.

Барьеры? От чего именно нужна защита в образовательном учреждении?

Между деревьями мелькали тени — слишком быстрые, слишком большие. Фары выхватывали пары светящихся глаз, которые тут же исчезали.

— Академия надёжно защищена, — добавил курьер, словно читая мои мысли. — Ничто не может пробраться внутрь. Или наружу.

Последние слова прозвучали особенно зловеще.

Академия появилась внезапно, как декорация к фильму ужасов. Высокие чёрные ворота, массивное здание из тёмного камня, башни, уходящие в небо. Окна светились тускло, как глаза хищника.

Элитная школа? Больше похоже на замок Дракулы.

— Добро пожаловать в Академию Алуктрас, — сказал курьер.

Я вышла из машины, и холодный ветер пронзил куртку. Воздух здесь был другим — плотным, живым, опасным.

Массивные двери открылись беззвучно. Из мрака вышла высокая женщина в тёмном плаще, с лицом, вырезанным из мрамора.

— Алая Морен, — произнесла она голосом, который звучал как эхо в пустой церкви. — Мы вас ждали.

Ждали. Интересно, как долго и зачем.

Дорогой дневник, если это и есть элитное образование, то я предпочла бы остаться необразованной.

"Некоторые места рождаются, чтобы поглощать свет. Другие — чтобы поглощать души. А некоторые делают и то, и другое с пугающей эффективностью."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я буду стоять перед готическим замком, притворяющимся школой, я бы посоветовала ему проверить содержимое в своём стакане. Но вот я здесь, в месте, которое выглядит так, будто архитекторы вдохновлялись кошмарами Эдгара По.

Академия Алуктрас возвышалась предо мной, как материализованный ночной кошмар. Чёрный камень стен поглощал лунный свет, не отражая ни блика, словно здание было вырезано из самой тьмы. Башни вонзались в небо острыми клыками, а окна зияли пустыми глазницами мёртвого великана.

Элитная школа, говорили они. Престижное образование, говорили они. Видимо, под "престижным" они понимали "способное довести до суицидальных мыслей одним своим видом".

Горгульи сидели на углах башен, их каменные лица искажены в гримасах вечной агонии или садистского восторга — сложно было сказать наверняка. Их глаза, казалось, следили за каждым движением, и я поклялась, что одна из тварей моргнула, когда я проходила мимо.

— Алая Морен, — повторила женщина в тёмном плаще, и её голос эхом отразился от каменных стен. — Мы ждали вас... очень долго.

Ждали меня? Интересно, с каких пор восемнадцатилетние нахлебницы из забытых богом деревень стали настолько востребованными?

Женщина была высокой и тонкой, как готический витраж, облачённый в чёрный шёлк. Её кожа была настолько бледной, что казалась прозрачной, а тёмные волосы были зачёсаны назад так туго, что, казалось, натягивали кожу на скулах. Но больше всего поражали её глаза — серые, холодные, как зимнее небо перед бурей.

— Я директор Валерия Кроу, — сказала она, и в её голосе не было ни капли тепла. — Добро пожаловать в вашу новую реальность.

Новую реальность. Не дом, не школу — реальность. Как обнадёживающе.

Массивные дубовые двери захлопнулись за мной с глухим стуком, словно крышка гроба. Звук отозвался во мне холодным предчувствием, но я заставила себя идти дальше. Мост к прошлому сгорел — теперь оставалось только двигаться вперёд, в какую бы бездну он ни вёл.

Главный холл был настолько огромным, что мой голос мог бы потеряться в нём навсегда. Сводчатые потолки уходили в темноту, поддерживаемые колоннами из чёрного мрамора, прожилки которого напоминали застывшую кровь. Витражные окна изображали сцены, которые трудно было назвать религиозными — скорее они походили на иллюстрации к "Божественной комедии", причём к самым мрачным её частям.

Дизайнер интерьеров явно имел проблемы с детством. Или с психикой. Возможно, с обоими.

По стенам тянулись портреты в тяжёлых золотых рамах. Лица на полотнах смотрели с холодным превосходством, их глаза, казалось, оценивали каждого входящего и находили всех недостойными. Все изображённые были красивыми той неземной красотой, которая больше пугает, чем восхищает.

— Основатели и попечители Академии, — пояснила директор Кроу, заметив мой взгляд. — Семьи, которые понимают важность... особого образования.

Особого образования. Ещё один эвфемизм в коллекцию. Интересно, что они скрывают за вежливыми словами?

В центре холла располагалась лестница, которая могла бы стать декорацией для оперы. Широкие мраморные ступени расходились в обе стороны, ограждённые резными перилами, на которых вились изображения лоз, шипов и чего-то, что походило на человеческие кости.

— Ваши апартаменты находятся на четвёртом этаже, восточное крыло, — сказала директор, начиная подниматься по лестнице. — Вы будете делить комнату с двумя девушками. Милой Хоторн и Сарой Гримм.

Мила Хоторн и Сара Гримм. Звучат как персонажи готического романа. Или как псевдонимы серийных убийц.

Каждый этаж встречал новыми чудесами мрачной архитектуры. Коридоры тянулись во тьму, освещённые тусклыми свечами в кованых подсвечниках. Тени плясали на стенах, создавая иллюзию движения там, где его быть не должно. Воздух был пропитан запахом старых книг, воска и чем-то ещё — чем-то животным и диким.

— Академия была основана в 1847 году, — рассказывала директор, её каблуки звонко стучали по каменному полу. — Мы принимаем только самых... особенных студентов. Тех, кто нуждается в специальном подходе к образованию.

Специальный подход. Интересно, включает ли он лоботомию?

На стенах висели факелы, но они не мерцали — их пламя горело ровно и холодно, отбрасывая синеватый свет. Между факелами размещались щиты с гербами — волчьи головы, скрещённые клыки, луны в различных фазах. Вся символика была пропитана дикостью и хищностью.

— У нас четыре факультета, — продолжала директор. — Серебряные Клыки, Теневые Охотники, Кровавые Когти и Лунные Тени. Завтра утром вы пройдёте церемонию Сортировки.

Сортировки. Как в детских книжках про волшебников. Только здесь, судя по названиям факультетов, сортируют не по характеру, а по способам убийства.

Мы поднялись на четвёртый этаж. Коридор здесь был уже, но не менее мрачным. Дверь в мою комнату была такой же массивной, как и все остальные, с кованой ручкой в виде волчьей головы.

— Ужин подаётся в Большом зале в семь, — сказала директор, протягивая мне старинный ключ. — Не опаздывайте. Опоздания здесь... не поощряются.

Не поощряются. Интересно, как именно? Публичной поркой или чем-то более творческим?

Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась у лестницы.

— Ещё одно, мисс Морен. В Академии действуют особые правила. После десяти вечера студентам запрещено покидать свои комнаты. В лесу гуляют опасные создания, и мы не можем гарантировать вашу безопасность.

Опасные создания в лесу. Конечно. Потому что обычных диких животных недостаточно для полного комплекта паранойи.

— А если нужно будет в туалет? — спросила я с невинным видом.

Директор Кроу посмотрела на меня взглядом, который мог бы заморозить кипящую воду.

— В каждой комнате есть санузел, мисс Морен. И я советую вам научиться различать здоровый сарказм и неуместную дерзость. Здесь это может стоить... дорого.

Ух, как страшно. Видимо, чувство юмора здесь под запретом.

Она исчезла в темноте коридора, оставив меня наедине с новой реальностью.

Я повернула ключ в замке. Дверь открылась со скрипом, достойным фильмов ужасов категории "Б".

Комната была больше, чем я ожидала, но это не делало её менее мрачной. Высокие потолки, тяжёлые тёмные шторы на окнах, три кровати с балдахинами из чёрного бархата. Камин зиял чёрной пастью в стене, а над ним висел портрет женщины с пронзительным взглядом и улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Уют как в морге. Только веселее.

— Ты, должно быть, новенькая, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела девушку лет семнадцати с белокурыми волосами и голубыми глазами. Она была красива той хрупкой красотой, которая ассоциируется с фарфоровыми куклами. Но в её глазах читалось что-то тревожное, настороженное.

— Я Мила, — сказала она тихо. — Мила Хоторн.

— Алая Морен, — представилась я. — И да, я новенькая. Хотя, судя по обстановке, "свеженькая жертва" было бы точнее.

Мила нервно засмеялась.

— Ты привыкнешь. К обстановке, я имею в виду. К остальному... — она замялась. — К остальному привыкнуть сложнее.

К остальному? Что ещё меня ждёт в этом заведении?

— А где Сара? — спросила я, кидая рюкзак на свободную кровать.

— В библиотеке. Она... она много читает. Особенно о древней истории и мифологии. — Мила опустила голос до шёпота. — Она говорит, что здесь есть секреты. Старые секреты.

Секреты. Конечно. Потому что в готических школах не может быть просто плохой еды в столовой.

Я подошла к окну и раздвинула тяжёлые шторы. Вид был... захватывающим. В плохом смысле этого слова.

Лес окружал Академию со всех сторон, тёмный и плотный, как чёрная стена. Деревья стояли так близко к зданию, что их ветви касались окон нижних этажей. В лунном свете листва выглядела серебристо-чёрной, а между стволами мелькали странные тени.

Идеальное место для съёмок фильма ужасов. Жаль, что я не главная героиня, которая выживает в финале.

— Не смотри туда слишком долго, — шепнула Мила, подходя ко мне. — Особенно в полнолуние. Тогда лес... оживает.

— Оживает? — переспросила я, но в глубине души почувствовала холодок узнавания. Я уже видела, как лес "оживает".

— Звуки, — пояснила Мила. — Вой, рычание. Иногда кажется, что кто-то кричит. Директор говорит, что это ветер в ветвях, но...

— Но ты не веришь, — закончила я за неё.

Мила кивнула, обнимая себя руками.

— В первую ночь я подумала, что сошла с ума. Но потом поняла — это не я. Это место. Оно... неправильное.

Неправильное. Подходящее слово для описания всего, что я видела с момента прибытия.

Дверь открылась, и в комнату вошла третья девушка. Тёмные волосы, оливковая кожа, карие глаза за очками в роговой оправе. Она несла стопку старых книг, которые выглядели так, будто их откопали из заброшенной библиотеки.

— Сара Гримм, — представилась она, ставя книги на стол. — А ты, должно быть, Алая Морен. Тебя ждали.

Опять меня ждали. Интересно, есть ли в этом месте хоть кто-то, кто не знал о моём прибытии заранее?

— Ждали? — переспросила я. — Откуда?

Сара сняла очки и начала протирать их тканью, не встречаясь со мной взглядом.

— Просто... слухи ходят. О том, что придёт кто-то особенный. Кто-то, кто изменит баланс.

Баланс. Ещё одно загадочное слово. Я начинаю думать, что в этой школе нормальные разговоры запрещены правилами.

— Сара изучает историю Академии, — объяснила Мила. — Она нашла в архивах старые документы...

— Мила, — резко оборвала её Сара. — Не стоит.

Но было поздно. Моё любопытство уже проснулось, как голодный зверь.

— Какие документы? — спросила я.

Сара колебалась, затем подошла к одной из книг и открыла её. Страницы были жёлтыми от времени, а текст написан готическим шрифтом.

— Академия основана не как обычная школа, — сказала она тихо. — Она была создана для... особых детей. Детей, которые отличались от остальных.

— Отличались как?

— Силой, — ответила Сара. — Древней силой, которая течёт в их крови. Но с годами эта сила ослабла, смешалась с обычной человеческой кровью. Теперь лишь немногие обладают истинным даром.

Древняя сила. Мистические способности. А я-то думала, что попала в элитную школу для богатеньких детишек.

— И что это за сила? — спросила я, хотя сердце уже забилось быстрее.

Сара посмотрела на меня внимательно, изучающе.

— Способность видеть истинную природу вещей. Чувствовать то, что скрыто от других. Некоторые могут даже... влиять на окружающих.

Колокол где-то в башне пробил семь раз. Звук разнёсся по Академии, глухой и торжественный, как погребальный звон.

— Время ужина, — сказала Мила. — Нам лучше поторопиться. Директор не любит опозданий.

А я не люблю загадки. Но, похоже, в ближайшее время мне придётся с ними подружиться.

Мы спустились в Большой зал, и я поняла, что все предыдущие помещения были лишь разминкой для главного события.

Зал был огромным, с потолком, теряющимся в темноте. Длинные столы из чёрного дерева тянулись рядами, а над ними висели люстры из кованого железа со свечами, которые горели всё тем же холодным синеватым пламенем.

Но больше всего поражали студенты.

Они сидели за столами группами, и каждая группа была... особенной. Некоторые двигались с грацией хищников, их глаза сверкали в полумраке необычным светом. Другие казались слишком красивыми, слишком совершенными, словно их лица были созданы сверхъестественной рукой.

Это определённо не обычная школа.

— Там сидят Серебряные Клыки, — шепнула Мила, указывая на стол, где сидели самые красивые и явно самые влиятельные студенты. — Элита Академии. Их лидер — Кайр Морган.

Я посмотрела в указанном направлении и почувствовала, как мир замер.

Кайр Морган сидел во главе стола, как король на троне. Чёрные волосы небрежно падали на лоб, создавая соблазнительную тень над его лицом. Кожа была бледной, почти прозрачной, натянутой над точёными скулами и сильной линией челюсти. Его губы — полные, чувственные — были сжаты в тонкую линию, но даже в этом суровом выражении читалась обещание греховных удовольствий.

Когда он двигался, поднимая бокал, я заметила, как играют мускулы под белой рубашкой. Плечи широкие, руки длинные и элегантные, с тонкими пальцами, которые сжимали стекло с уверенностью человека, привыкшего держать власть в ладонях.

Но больше всего поражали его глаза — изумрудно-зелёные, глубокие, как омуты в тёмном лесу. В них плескалась опасная смесь холодной власти и чего-то более тёмного, более животного. Когда он смотрел, казалось, что раздевает тебя взглядом, проникая в самые сокровенные уголки души.

Он поднял взгляд, как будто почувствовал моё внимание, и наши глаза встретились через весь зал.

И в этот момент я поняла, что моя новая реальность только начинается.

Дорогой дневник, если бы кто-то сказал мне, что судьба умеет так красиво упаковывать неприятности, я бы не поверила. Но вот он сидит за столом и смотрит на меня так, будто может заглянуть в самые тёмные уголки моей души.

И почему-то это не пугает меня так сильно, как должно было бы?

Ужин в Академии Алуктрас обещал быть незабываемым. В конце концов, я уже поняла — здесь ничто не бывает обычным.

Даже я сама.

"В некоторых местах хищники маскируются под овец. Здесь волки притворяются людьми. А я пока не понимаю, кто из нас кого собирается съесть."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что школьная столовая может напоминать арену Колизея, где вместо гладиаторов сражаются взглядами подростки с идеальной внешностью и хищными улыбками, я бы посоветовала ему меньше смотреть исторических фильмов. Но вот я здесь, в самом сердце этого социального зверинца.

Большой зал Академии Алуктрас пульсировал невидимой энергией, как сердце огромного хищника. Свечи в кованых люстрах отбрасывали танцующие тени на каменные стены, а их холодный синий свет превращал лица студентов в маски из воска и теней.

Еда на столах выглядела как декорации к средневековому пиру: жареное мясо, от которого поднимался ароматный пар, кубки из тёмного металла, наполненные чем-то красным, что могло быть вином, а могло и не быть. Фрукты лежали горками, но даже они казались слишком яркими, слишком совершенными — как будто их создала не природа, а чья-то извращённая фантазия.

Атмосфера в духе "последней вечери", только здесь никто не знает, кто Иуда. Хотя, судя по количеству подозрительных взглядов, предателей может быть несколько.

— Помнишь, я говорила про четыре факультета? — шепнула Мила, ведя меня между рядами. — Вот они, во всей красе.

Я огляделась, изучая невидимые границы, разделяющие зал.

За первым столом сидели Серебряные Клыки, которых я уже видела вчера. Они двигались с грацией прирождённых хищников, каждый жест был продуман и элегантен. Их одежда — безупречная, причёски — идеальные, улыбки — смертоносные. Эта группа излучала власть, как радиоактивный материал излучает смерть.

Популярные дети. В любой другой школе я бы закатила глаза и прошла мимо. Но здесь что-то в их совершенстве вызывало первобытный страх.

Второй стол занимали Теневые Охотники. Они держались особняком даже от остальных, словно тени, которые предпочитают углы залитым светом пространствам. Их лица были красивы той опасной красотой, которая обещает беду. В их движениях читалась скрытая угроза, как у змей, готовых к броску.

Плохие парни. Те, с кем твоя мама запретила бы тебе встречаться. И именно поэтому они так притягательны.

Кровавые Когти сидели за третьим столом, и даже не видя их в действии, можно было понять — это воины. Широкие плечи, мускулистые руки, шрамы, которые они носили как боевые награды. Они ели с жадностью хищников после долгой охоты, их смех был громким и хриплым.

Качки местного разлива. Вероятно, решают проблемы кулаками, а думают... ну, стараются думать.

Лунные Тени за четвёртым столом казались самыми загадочными. Их глаза светились странным внутренним светом, а пальцы двигались в воздухе, словно рисуя невидимые знаки. Вокруг них витала аура тайны, густая как туман.

Местные готы и эмо. Или колдуны. В этом месте сложно сказать наверняка.

— А где сижу я? — спросила я, чувствуя себя актрисой без роли в чужой пьесе.

— Новички сидят за отдельным столом, — объяснила Сара, указывая на маленький столик в углу. — До Сортировки.

Стол для отверженных. Как мило. Видимо, даже в элитных школах есть место для социальных изгоев.

Мы направились к нашему столику, и я почувствовала на себе взгляды. Не обычное любопытство к новенькой — что-то более интенсивное, более оценивающее. Как будто каждый пытался определить, к какому типу добычи я отношусь.

И тут наши глаза снова встретились с Кайром Фенрисом.

Он сидел во главе стола Серебряных Клыков, и даже среди всех этих идеальных созданий выделялся. Его изумрудные глаза изучали меня с холодным интересом, а губы были сжаты в тонкую линию. Когда он поднял бокал к губам, я заметила, как напряглись мышцы его предплечий под закатанными рукавами белой рубашки.

Красота — это оружие, а он вооружён до зубов.

Рядом с ним сидела девушка с платиновыми волосами и ледяными голубыми глазами. Она была красива той неземной красотой, которая больше пугает, чем восхищает. Её взгляд, брошенный в мою сторону, мог бы заморозить кипящую воду.

— Это Лисса Арден, — шепнула Мила, заметив направление моего взгляда. — Помнишь, я упоминала королеву Серебряных Клыков? Вот она. И самая опасная девушка в Академии.

Конечно, у местного принца есть принцесса. Интересно, как долго она продержится, если появится конкуренция?

Лисса что-то прошептала Кайру, её губы изогнулись в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Но он не ответил, продолжая смотреть на меня с тем же холодным интересом.

Игнорирует королеву ради новенькой? Либо он очень невежлив, либо я произвела впечатление. Надеюсь, не слишком хорошее.

Мы сели за наш маленький столик, и я попыталась сосредоточиться на еде. Мясо было приготовлено идеально — сочное, с кровью, но что-то в его вкусе заставляло вспомнить о диких лесах и ночной охоте.

— Не слишком усердствуй с изучением других столов, — тихо посоветовала Сара. — Особенно с Серебряными Клыками. Они не любят внимания со стороны... обычных.

Обычных? Интересный выбор слов. Что делает остальных необычными?

— А что такого особенного в факультетах? — спросила я, стараясь сохранить равнодушный тон.

Мила и Сара обменялись взглядами.

— Каждый факультет развивает определённые... навыки, — осторожно начала Сара. — Серебряные Клыки изучают лидерство и стратегию. Теневые Охотники специализируются на разведке и... устранении проблем. Кровавые Когти — это воины, а Лунные Тени изучают древние знания.

Устранение проблем. Древние знания. Звучит как резюме наёмных убийц и колдунов.

Внезапно разговоры в зале стихли. Я подняла голову и увидела, что в зал входят ещё несколько опоздавших. Но мое внимание привлёк один из них.

Высокий, с тёмными волосами и пронзительными синими глазами. Он двигался с ленивой грацией хищника, уверенного в своей силе. На губах играла дерзкая усмешка, а взгляд обещал неприятности всем, кто осмелится встать на его пути.

Боже мой. Если Кайр — это воплощение холодной власти, то этот — живое воплощение греха.

— Рэйвен Морган, — прошептала Мила. — Лидер Теневых Охотников.

Рэйвен. Имя подходящее — чёрное, как его душа, судя по репутации.

Он прошёл мимо нашего столика, и на мгновение наши взгляды встретились. Его синие глаза изучили меня с наглой откровенностью, скользнув по лицу, опустившись ниже, задержавшись на губах. Затем он улыбнулся — медленно, хищно — и подмигнул.

Наглец. Но чёрт возьми, почему мое сердце забилось быстрее?

Когда он сел за стол Теневых Охотников, я заметила, как изменилось выражение лица Кайра. Его челюсти сжались, а в зелёных глазах вспыхнуло что-то опасное.

Напряжение между факультетами или что-то более личное?

— Они братья, — тихо сказала Сара, словно прочитав мои мысли. — Родные братья. И между ними... сложные отношения.

Родные братья в разных факультетах, которые смотрят друг на друга как на заклятых врагов. Семейная драма в придачу к школьным интригам. Как мило.

Рэйвен что-то сказал своим соседям по столу, и те засмеялись — низко, опасно. Но его взгляд снова вернулся ко мне, и в нём читался вызов.

Он играет в какую-то игру. И я подозреваю, что стала в ней пешкой.

Кайр резко встал из-за стола. Движение было настолько внезапным, что разговоры за соседними столами затихли. Он направился прямо к нам, и каждый его шаг отдавался в моей груди ускоренным сердцебиением.

О нет. Что бы ни происходило между этими двумя, я не хочу оказаться в центре их разборок.

Он остановился рядом с нашим столиком, и я почувствовала исходящую от него силу — первобытную, животную, опасную. Его одеколон смешивался с чем-то более диким, более мужским.

— Алая Морен, — произнёс он, и его голос был низким, бархатистым. — Я Кайр Морган. Добро пожаловать в Академию.

Формальное знакомство с неформальным подтекстом. Интересно.

— Спасибо, — ответила я, стараясь сохранить равнодушный тон. — Очень... гостеприимное место.

Его губы дрогнули в подобии улыбки — медленной, завораживающей.

— У меня есть к тебе просьба, — сказал он, и в его голосе появились мягкие нотки, которые заставили что-то трепетать в груди. — Можно поговорить наедине?

Мила и Сара замерли, их глаза расширились от ужаса или восхищения — сложно было сказать.

Лидер элиты приглашает новенькую на приватный разговор. Либо это честь, либо смертный приговор.

— Конечно, — сказала я, поднимаясь из-за стола.

Он направился к выходу из зала, и я пошла за ним, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Особенно пронзительно смотрел Рэйвен — его синие глаза превратились в ледяные кинжалы.

Отлично. Теперь я точно в центре чужого конфликта.

Кайр вывел меня в один из боковых коридоров. Здесь было тише, но не менее мрачно. Факелы отбрасывали длинные тени на каменные стены, а где-то вдали слышался мерный стук капель.

Романтическая обстановка для серьёзного разговора. Или для убийства. В этом месте сложно провести грань.

— Ты, вероятно, заметила, что Академия... необычная, — начал он, остановившись у одного из окон. Лунный свет коснулся его лица, подчеркнув точёные скулы и сделав его похожим на мраморного ангела с тёмными намерениями.

— Это мягко сказано, — ответила я. — Но пока я решила списать всё на творческий подход к образованию.

Он повернулся ко мне, и его движение было настолько плавным, что казалось, будто он парит в воздухе. В лунном свете его зелёные глаза светились внутренним огнём.

— Боюсь, всё несколько сложнее, — произнёс он тихо, и его голос стал почти гипнотическим. — Здесь обучаются не совсем обычные студенты. И не всем из них можно доверять.

Не совсем обычные студенты. Ещё один эвфемизм в коллекцию.

— А тебе можно доверять? — спросила я прямо.

Что-то мелькнуло в его зелёных глазах — удивление? Восхищение? Он наклонил голову, изучая меня с новым интересом.

— Хороший вопрос, — сказал он медленно, его голос стал ещё более бархатистым. — Но прямо сейчас я единственный, кто может защитить тебя от... неприятностей.

— Каких неприятностей?

Он подошёл ближе, и я почувствовала исходящее от него тепло. Его присутствие было почти осязаемым — магнетическим, завораживающим.

— Некоторые студенты видят в новичках... развлечение, — произнёс он, и в его голосе прозвучала едва заметная угроза. — Особенно в таких, как ты.

Таких, как я? Что во мне такого особенного?

— И что во мне особенного?

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах. Когда он снова посмотрел мне в глаза, в них плескалось что-то тёмное и опасное.

— Ты не боишься, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Большинство новичков приходят сюда уже напуганными слухами. А ты... ты смотришь в глаза опасности и усмехаешься. Это... редкое качество.

Он прав. Я действительно не боюсь. Хотя, возможно, стоило бы.

— Может, я просто не понимаю, насколько всё серьёзно, — сказала я.

— Может, — согласился он, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Но я надеюсь, что ты прислушаешься к моему совету. Держись подальше от некоторых студентов. Особенно от Теневых Охотников.

А конкретно — от своего родного брата. Понятно.

— А если я не послушаюсь?

Он шагнул ещё ближе, и теперь между нами было всего несколько дюймов. Его присутствие окутывало меня, как невидимые чары.

— Тогда я буду вынужден использовать более... убедительные методы защиты, — произнёс он, и в его голосе прозвучала обещание, от которого мурашки пробежали по коже.

Это угроза или обещание? И почему мне так сложно дышать?

— Я могу позаботиться о себе сама, — сказала я, стараясь не показать, как сильно он на меня влияет.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил он, и его улыбка стала мягче, почти нежной. — Но иногда даже самым сильным нужна помощь. И я буду рад... быть рядом, когда ты в ней нуждаешься.

Звук шагов в коридоре заставил нас отойти друг от друга. Появился Рэйвен, его синие глаза сверкали опасным светом.

— Какая трогательная сцена, — произнёс он с ядовитой усмешкой. — Старший брат опять играет в рыцаря?

И вот оно. Семейная драма во всей красе.

— Рэйвен, — холодно произнёс Кайр. — Мы закончили.

— Нет, дорогой братец, — Рэйвен подошёл ближе, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Мы только начинаем.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал откровенно оценивающим.

— Алая, верно? Я Рэйвен Морган. И в отличие от моего скучного брата, я не буду читать тебе лекции о правилах.

Плохой парень против хорошего. Классическая дилемма. Жаль, что оба настолько притягательны.

— Рэйвен, — предупреждающе произнёс Кайр.

— Что? — невинно спросил тот. — Я просто знакомлюсь с новой студенткой. Или это тоже против твоих правил?

Воздух между ними электризовался, и я поняла, что нахожусь в эпицентре чего-то большего, чем простое соперничество.

Дорогой дневник, я попала в школу, где даже знакомство может стать началом войны. И почему-то это меня не пугает, а возбуждает любопытство?

Возможно, я действительно сошла с ума. Или просто наконец попала туда, где мне место.

В любом случае, скучно точно не будет.

Дорогой дневник, если жизнь — это игра, то правила только что изменились. И я пока не знаю, выиграю ли я или стану главным призом.

Но в любом случае, игра началась.

______________

"Некоторые места зовут тебя по имени. Другие шепчут твои секреты деревьям. А некоторые просто ждут, когда ты сделаешь первый шаг в объятия тьмы."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что я буду бродить по заколдованному лесу, спасаясь от семейной драмы двух сверхъестественно красивых братьев, я бы предложила ему записаться к психиатру. Но вот я здесь, в чаще, которая выглядит так, будто её создали для съёмок фильма ужасов с неограниченным бюджетом.

После вчерашней сцены в коридоре я проснулась с одной мыслью: мне нужно подышать воздухом, который не пропитан тестостероном и невысказанными угрозами. Академия давила на меня своими каменными стенами, как гигантский гроб, и я чувствовала, что задохнусь, если не выберусь наружу.

Свежий воздух. Простая человеческая потребность. Жаль, что в этом месте даже воздух кажется заряженным мистической энергией.

Я проскользнула мимо спящих соседок — Мила мурлыкала что-то во сне, а Сара читала даже в объятиях Морфея, её пальцы двигались, словно переворачивая невидимые страницы. Коридоры Академии в предрассветный час были ещё более мрачными, чем обычно. Тени плясали на стенах, создавая иллюзию движения там, где его быть не должно.

Или не иллюзию. В этом месте сложно сказать наверняка.

Главный вход был заперт массивными засовами, но я нашла боковую дверь, ведущую в сады. Замок поддался после небольшой борьбы, и я оказалась на свободе.

Сады Академии были такими же готичными, как и само здание. Чёрные розы росли вдоль дорожек, их шипы блестели в предрассветном свете, как маленькие кинжалы. Фонтан в центре изображал русалку с лицом, искажённым вечной агонией, из её рта текла вода цвета крови.

Дизайнер ландшафта явно имел проблемы с восприятием красоты. Или с психикой.

Но даже эта мрачная красота не могла долго удерживать моё внимание. Лес манил, тёмный и загадочный, полный секретов, которые хотелось разгадать.

Я шагнула за границу садов, и мир изменился.

Лес принял меня в объятия тишины, настолько полной, что даже собственное дыхание казалось оглушительным. Деревья стояли так близко друг к другу, что их ветви переплетались в сложный узор над головой, почти не пропуская свет. Воздух был густым, пропитанным запахами мха, прелых листьев и чем-то ещё — чем-то диким и первобытным.

Если у природы есть тёмная сторона, то она живёт именно здесь.

Дорожка, если её можно было так назвать, извивалась между стволами, покрытая ковром из листьев, которые шуршали под ногами, как шёпот мёртвых. Кора деревьев была почти чёрной, покрытой странными узорами, которые могли быть результатом роста, а могли быть чем-то более зловещим.

Я шла, не зная куда и зачем, ведомая какой-то внутренней потребностью двигаться вглубь. Лес словно звал меня, его тишина была гипнотической.

Классическое начало фильма ужасов: глупая девушка идёт одна в тёмный лес. Обычно на этом месте появляется маньяк с бензопилой.

Но вместо маньяка я наткнулась на поляну.

Она была идеально круглой, словно вырезанной из леса гигантскими ножницами. В центре стоял древний дуб, настолько огромный, что несколько человек не смогли бы обхватить его ствол. Его ветви раскинулись широким шатром, а корни выступали из земли, как артерии каменного сердца.

Место силы. Даже я, скептик до мозга костей, чувствовала, что здесь что-то особенное.

Я подошла к дубу и положила руку на кору. Дерево было тёплым, словно по нему текла кровь, а не сок. Под ладонью я ощутила слабую вибрацию, ритмичную, как сердцебиение.

Деревья не бьются. Это я знаю точно. Но почему тогда...

— Заблудилась?

Голос заставил меня подпрыгнуть и обернуться. Из тени между деревьями вышел Рэйвен Морган, и мое сердце забилось быстрее — не от страха, а от чего-то более опасного.

Он был одет в чёрные джинсы и тёмную рубашку, рукава которой были закатаны, открывая мускулистые предплечья. Волосы небрежно падали на лоб, а синие глаза сверкали в полумраке как осколки льда. Когда он двигался, каждый его шаг был продуман и грациозен, как у хищника, который знает, что добыча уже в ловушке.

О прекрасно. Именно того, кого мне не хватало для полного счастья.

— Не заблудилась, — ответила я, стараясь сохранить равнодушный тон. — Исследую окрестности.

— В такой час? — он подошёл ближе, и я заметила, как играют мышцы под тонкой тканью рубашки. — Большинство людей в это время спят.

— Я не большинство людей.

Его губы изогнулись в той дерзкой усмешке, которая одновременно раздражала и притягивала.

— Это я уже понял, — сказал он, остановившись в нескольких шагах. — Алая Морен. Девушка, которая не боится смотреть в глаза опасности.

И вот он опять. Почему все здесь говорят загадками?

— А ты что здесь делаешь? — спросила я. — Тоже исследуешь природу?

— Можно сказать и так, — он обошёл меня по кругу, как волк, изучающий добычу. — Хотя природа здесь... особенная. Не всем она показывает свои секреты.

Я почувствовала его взгляд на себе — оценивающий, жгучий. Когда он остановился передо мной, расстояние между нами сократилось до опасного минимума.

— Тебе стоит быть осторожнее, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала странная нотка заботы. — Лес может быть... непредсказуемым.

— Спасибо за предупреждение, — ответила я с сарказмом. — Но я думала, что единственная опасность здесь — это ты.

Он засмеялся — низко, хрипло, и этот звук прошёлся по моей коже мурашками.

— Я? Опасен? — он наклонил голову, изучая меня с новым интересом. — Что тебе наговорил мой дорогой братец?

Дорогой братец. В его голосе не было ни капли братской любви.

— Он предупредил меня держаться подальше от Теневых Охотников.

— Мудрый совет, — согласился Рэйвен, но в его глазах плясали чертики. — Мы действительно опасны. Особенно для таких, как ты.

— Таких, как я?

Он шагнул ближе, и теперь между нами было всего несколько дюймов. Я чувствовала исходящее от него тепло, запах его кожи — мускусный, дикий, совершенно мужской.

— Невинных, — прошептал он, и его дыхание коснулось моей щеки. — Чистых. Неиспорченных нашим миром.

Невинная? Если бы он знал, какие мысли роятся у меня в голове прямо сейчас...

— Ты многого не знаешь обо мне, — сказала я, стараясь не показать, как сильно он влияет на меня.

— Тогда расскажи, — он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы были тёплыми, и там, где они коснулись кожи, остался огненный след. — Какие секреты скрывает загадочная Алая Морен?

Опасная игра. Но чёрт возьми, почему мне хочется в неё играть?

— А какие секреты скрывает Рэйвен Морган? — парировала я.

Что-то мелькнуло в его синих глазах — тень, боль, которую он тщательно скрывал.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — сказал он тихо. — И поверь мне, ты не захочешь их знать.

В его голосе прозвучала горечь, которая заставила что-то сжаться в моей груди.

— Попробуй меня, — сказала я вызывающе.

Он посмотрел на меня долго, изучающе, словно пытался заглянуть в душу.

— Ты играешь с огнём, — прошептал он.

— Может, я хочу обжечься.

Воздух между нами наэлектризовался. Его взгляд упал на мои губы, и на мгновение показалось, что он собирается меня поцеловать. Моё сердце забилось так сильно, что я была уверена — он его слышит.

Но в этот момент раздался треск ломающихся веток.

Рэйвен мгновенно отступил, его тело напряглось, как струна. В его глазах вспыхнула настороженность хищника, почуявшего угрозу.

— Что это? — шепнула я.

— Тише, — он положил палец на губы, прислушиваясь.

Из чащи доносились звуки — шорох, приглушённое рычание, звук тяжёлых лап по листьям. Что-то большое двигалось в нашу сторону.

Отлично. Романтический момент прерван появлением местной фауны. Надеюсь, это не медведь.

Из кустов показалась морда — серая, с жёлтыми глазами, полными голода. Не собака. Волк. Огромный, мускулистый, с клыками, которые блестели в тусклом свете.

Определённо не медведь. Но не факт, что лучше.

Зверь зарычал, и этот звук заставил кровь застыть в жилах. Его взгляд был прикован ко мне, и в жёлтых глазах читался нечеловеческий интеллект.

— Не двигайся, — прошептал Рэйвен, медленно вставая между мной и волком.

Но волк его проигнорировал. Все его внимание было сосредоточено на мне, словно я была единственной добычей, которая его интересовала.

Прекрасно. Видимо, я излучаю особые феромоны "съешь меня".

Зверь сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его движения были медленными, осторожными, как у охотника, который знает, что добыча никуда не денется.

— Алая, — тихо позвал Рэйвен, не поворачивая головы. — Когда я скажу, беги к Академии. И не оборачивайся.

Беги и бросай его одного с этой тварью? Даже если он раздражающий придурок, это не очень-то благородно.

Волк оскалился, показывая клыки размером с мой палец. Он готовился к прыжку.

И тут произошло нечто невозможное.

Рэйвен... изменился.

Его тело словно взорвалось изнутри. Одежда разорвалась в клочья, кожа потемнела, покрылась густой чёрной шерстью. Кости трещали и перестраивались, мускулы вздувались, лицо вытягивалось в морду.

За секунды на месте Рэйвена стоял огромный чёрный волк с пронзительными синими глазами.

Оборотень. Конечно. Потому что в моей жизни не хватало именно этого безумия.

Два волка столкнулись с такой силой, что земля задрожала под ногами. Серый был крупнее, но чёрный — быстрее и яростнее. Они катались по земле, кусая и царапая друг друга, их рычание эхом отдавалось между деревьями.

Я стояла как завороженная, не в силах поверить в то, что вижу. Мой мозг отказывался принимать реальность происходящего.

Оборотни. Школа для оборотней. Поэтому все такие странные. Поэтому четыре "факультета" с хищными названиями.

Чёрный волк — Рэйвен — оказался сильнее. Он прижал серого к земле, его клыки глубоко вонзились в горло противника. Серый завыл, дёргался, но хватка была смертельной.

Хруст ломающихся костей эхом разнёсся по лесу. Серый волк обмяк, его жёлтые глаза потускнели и закрылись навсегда.

Рэйвен отпустил безжизненное тело и зарычал — низко, торжествующе. Его морда была окрашена кровью, а синие глаза горели первобытной яростью хищника, только что совершившего убийство.

Чёрный волк повернулся ко мне. Его синие глаза смотрели с тем же интеллектом, что и человеческие.

Рэйвен. Это действительно он.

Он подошёл ближе, двигаясь осторожно, словно боялся меня напугать. Когда он остановился рядом со мной, я протянула руку и коснулась его морды.

Шерсть была мягкой, тёплой. Под ладонью я чувствовала силу, которая могла бы разорвать меня пополам, но в его глазах не было агрессии.

— Рэйвен? — прошептала я.

Он тихо заскулил и прижался головой к моей руке.

Воздух снова задрожал, и он начал превращаться обратно. Кости перестраивались, шерсть исчезала, тело принимало человеческую форму.

Через минуту передо мной снова стоял Рэйвен — голый, запыхавшийся, с царапинами на груди и каплями крови на губах.

Господи боже мой.

Моё дыхание сбилось. Я пыталась смотреть на его лицо, но взгляд предательски скользил ниже. Широкие плечи, мускулистая грудь, покрытая тонкой дорожкой тёмных волос, плоский живот с чёткими кубиками пресса...

Перестань смотреть, Алая. Перестань.

Но я не могла. Он был создан для греха — каждая линия его тела была совершенна, опасна, соблазнительна. Кровь на его коже делала его ещё более первобытным, диким.

Это неправильно. Он только что убил кого-то, а я... а у меня такие мысли.

— Нравится увиденное? — его голос был хриплым, полным тёмного удовольствия.

Я резко подняла взгляд на его лицо. В синих глазах плясали чертики, а губы изогнулись в знакомой дерзкой усмешке.

— Ты убил его, — сказала я, пытаясь сосредоточиться на чём-то кроме его тела.

— Конечно убил, — он пожал плечами, и мышцы под кожей заиграли соблазнительно. — Он хотел тебя растерзать. Никто не касается того, что принадлежит мне.

Принадлежит ему? Когда это я стала его собственностью?

— Я не принадлежу тебе, — возразила я, но голос дрожал.

Он медленно подошёл ближе, абсолютно не стесняясь своей наготы. Наоборот, он словно наслаждался моим замешательством.

— Пока нет, — прошептал он, остановившись так близко, что я чувствовала жар его кожи. — Но ты хочешь принадлежать. Я вижу это в твоих глазах, сладкая. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, на земле, среди крови и листьев.

Мое сердце бешено колотилось. Он был прав, и это пугало меня больше всего.

— Ты псих, — прошептала я.

— И тебя это заводит, — он наклонился к моему уху, его дыхание обожгло кожу. — Я чувствую, как ты дрожишь, как твоё сердце бьётся. Твоё тело выдаёт тебя, Алая.

Проклятье. Он прав.

— Прости, — сказал он, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — За то, что ты увидела меня... таким. Диким.

Но он не выглядел сожалеющим. Наоборот, в его глазах читалось тёмное удовлетворение.

Я сняла куртку и протянула ему, стараясь не смотреть на его обнажённое тело.

— Здесь, — сказала я, но голос предательски дрожал.

Он взял куртку, но не торопился её надевать, явно наслаждаясь моим смущением.

— Ты не кричишь, — заметил он с довольной усмешкой. — Не убегаешь. И уж точно не отворачиваешься.

— А должна?

— Я только что убил перед тобой. Разорвал горло клыками, — его голос стал тише, опаснее. — Большинство людей считают меня монстром.

— И ты монстр, — сказала я холодно, наконец встретившись с его взглядом. — Самоуверенный ублюдок, который думает, что все должны падать к его ногам.

Что-то опасное вспыхнуло в его синих глазах, но усмешка не сошла с губ.

— Колючая, — пробормотал он с восхищением. — Мне это нравится.

— А мне ты не нравишься, — огрызнулась я, хотя мое тело говорило совсем другое.

— Ложь, — он медленно надел куртку, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Но продолжай врать себе, сладкая. Мне интересно, как долго ты продержишься.

— Тебе нужно вернуться в Академию, — сказал он, наконец надевая куртку. — Пока не появились другие.

— Другие?

— Дикие, — объяснил он. — Те, кто не контролирует превращение. Они охотятся в лесу, и люди... люди привлекают их внимание.

Люди. Значит, я не одна такая в этом месте.

— Сколько нас здесь? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Людей? Достаточно. Вы нужны нам для... практики.

Практики. Как мило. Видимо, мы здесь не студенты, а учебные пособия.

— Практики чего?

— Контроля, — его голос стал холоднее. — Молодые оборотни должны научиться не разрывать людей на куски при первом же желании. Вы — живые манекены для тренировок.

Мой желудок сжался от отвращения.

— Значит, мы здесь как... мишени?

— Можно сказать и так, — он пожал плечами с показным равнодушием. — Хотя некоторые из вас выживают достаточно долго, чтобы закончить "обучение".

Некоторые выживают. Какая обнадеживающая статистика.

Мы молча шли обратно к Академии. Я думала о том, что узнала, пытаясь переварить информацию.

Оборотни. Академия для оборотней. А я — человек среди хищников.

У входа в сады Рэйвен остановился.

— Алая, — позвал он тихо.

Я обернулась.

— То, что произошло между нами... то, что ты видела... — он провёл рукой по волосам. — Держи это в секрете. Пожалуйста.

— Конечно, — сказала я. — Но у меня есть вопрос.

— Какой?

— Кайр тоже...?

В его глазах мелькнула боль.

— Все, кроме вас, людей, — сказал он коротко. — Ты одна из учебных пособий в школе монстров.

Учебное пособие. Не студентка — пособие. Как унизительно.

— Спасибо, — сказала я. — За спасение.

Он кивнул, но не ответил. Когда я дошла до входа и обернулась, его уже не было.

Дорогой дневник, сегодня я узнала, что попала не в элитную школу, а в учебный полигон для оборотней. Где люди — это ходячие мишени для тренировок. И самое отвратительное — некоторые из этих тварей думают, что мы должны им за это благодарить.

Но знаешь что? Если они думают, что я буду покорно играть роль жертвы, то они серьёзно ошибаются.

В любом случае, жизнь стала гораздо интереснее.

Я вернулась в комнату как раз вовремя — Мила уже просыпалась. Она сонно посмотрела на меня.

— Где ты была? — спросила она.

— Гуляла, — ответила я, снимая куртку. — Свежим воздухом дышала.

Если бы она знала, насколько "свежим" оказался этот воздух.

Дорогой дневник, теперь я знаю правду. Вопрос только в том — что мне с этим знанием делать?

И главное — почему я чувствую, что это только начало?

"Образование — это оружие, чьё действие зависит от того, кто держит его в руках и во что целится. Здесь я поняла: я не студентка. Я мишень."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что я буду изучать "тактику выживания" в компании подростков-оборотней, которые смотрят на меня как на обеденное блюдо, я бы посоветовала ему проверить содержимое аптечки. Но вот я здесь, в академических стенах, где каждый урок может стать последним.

Утро началось со звонка колокола, который звучал как погребальный звон. Шесть утра — время, когда даже самые ранние пташки ещё спят, но в Академии Алуктрас день начинался с рассветом. Видимо, оборотни были жаворонками. Или просто садистами.

Скорее всего, и то, и другое.

Мила тряслась, одеваясь в школьную форму — чёрную юбку, белую блузку и тёмно-серый жилет с эмблемой Академии. На эмблеме красовался волк, воющий на луну, а под ним латинская надпись: "Natura non facit saltus" — природа не делает скачков.

Какая ирония. Единственные скачки, которые здесь делает природа, — это превращение людей в зверей.

— Сегодня первый день занятий, — прошептала Сара, поправляя очки дрожащими пальцами. — У нас будет... тактика.

Тактика. Звучит невинно. Интересно, тактика чего именно? Выживания или убийства?

Мы спустились в столовую на завтрак. Большой зал был разделён на зоны, как в тюремной столовой: каждый факультет сидел за своим столом, а мы, люди, ютились в углу, как изгои.

За столом сидело около двадцати человек — намного меньше, чем я ожидала. Возрасты разные, от четырнадцати до восемнадцати лет. Все выглядели напуганными, потерянными, словно понимали, что попали в ловушку.

Двадцать человек против двухсот оборотней. Отличные шансы.

Я изучила лица своих "одноклассников". Большинство не встречались взглядом, предпочитая уставиться в тарелки с овсянкой. Только один мальчик — худой, с рыжими волосами и веснушками — смотрел на меня открыто.

— Ты новенькая, — сказал он тихо. — Я Клод Рассел. Здесь уже третий год.

Третий год. Значит, некоторые действительно выживают достаточно долго.

— Алая Морен, — представилась я. — Первый день.

— Видно, — усмехнулся он горько. — Ты ещё не научилась прятать глаза. Здесь главное правило — не привлекать внимания.

Я посмотрела на столы оборотней. Серебряные Клыки завтракали с аристократической элегантностью, словно участвовали в светском рауте. Кайр сидел во главе стола, его движения были точными и контролируемыми, каждый жест продуман до мелочей.

Идеальный контроль. Ни одной лишней эмоции на лице.

За столом Теневых Охотников царила другая атмосфера. Рэйвен развалился на стуле с ленивой грацией хищника, его синие глаза лениво скользили по залу. Когда наши взгляды встретились, он медленно облизнул губы и подмигнул.

Наглец. Думает, что после вчерашнего я растаю от его внимания.

Я демонстративно отвернулась, и услышала его тихий смех.

— Не дразни их, — предупредил Клод. — Особенно Теневых Охотников. Они... непредсказуемы.

— А что с ними не так?

— Они получают удовольствие от охоты, — объяснил он, понижая голос. — Для них мы не учебные пособия. Мы — развлечение.

Развлечение. Становится всё лучше и лучше.

Завтрак закончился, и нас повели в класс. Кабинет "Тактики и выживания" находился в подвале Академии, в помещении без окон. Каменные стены были украшены средневековым оружием, а в углу стояли манекены, изрешечённые дырами от клыков и когтей.

Уютная обстановка для изучения... чего именно?

Преподаватель оказался мужчиной лет сорока с шрамом через всё лицо и глазами цвета стали. Представился он просто: "Профессор Гримм. Ваша задача — выжить в моём классе."

Профессор Гримм. Имя как из сказки Братьев Гримм. Только эта сказка точно не для детей.

— Добро пожаловать на урок выживания, — начал он, обходя нас медленными шагами. — Большинство из вас не доживёт до выпуска. Это статистика, а не угроза.

Несколько человек побледнели. Одна девочка — она выглядела лет на четырнадцать — начала всхлипывать.

— Плач — признак слабости, — холодно заметил Гримм. — А слабые умирают первыми.

Мотивационная речь в лучших традициях концлагерей.

— Вы здесь не для того, чтобы получить диплом, — продолжал он. — Вы здесь, чтобы научить молодых оборотней контролировать свои инстинкты. Вы — живая наглядная помощь.

Он остановился перед манекеном и одним движением вонзил в него кинжал.

— Разница между вами и этой штуковиной в том, что вы кричите, когда вас убивают. А для молодого волка крик жертвы — самый сильный триггер для потери контроля.

Урок психологии хищников. Как познавательно.

— Поэтому первое правило: никогда не показывайте страх. Второе: никогда не бегите, если не уверены, что сможете убежать. Третье: помните — вы не равны им. Вы ниже их в пищевой цепи.

Несколько учеников переглянулись с ужасом. Я просто слушала, анализируя информацию.

Интересная педагогика. Сломить морально, прежде чем начать обучение.

— А теперь практика, — объявил Гримм. — Сегодня к нам присоединится группа первокурсников-оборотней. Ваша задача — вести себя естественно, пока они практикуются в сдерживании охотничьих инстинктов.

Дверь открылась, и в класс вошли молодые оборотни. Я сразу узнала некоторых — это были первокурсники из всех факультетов. Их глаза светились нечеловеческим блеском, а в движениях читалась едва сдерживаемая агрессия.

Отлично. Урок "как не быть съеденным заживо".

— Начинаем с простого упражнения, — сказал Гримм. — Люди, встаньте в круг. Оборотни, ваша задача — обойти круг, не потеряв контроль над трансформацией.

Мы встали в круг, и я оказалась между Клодом и девочкой, которая плакала. Её звали Элси, и она дрожала так сильно, что зубы стучали.

Слабое звено. Если кто-то и не переживёт этот урок, то именно она.

Первый оборотень — парень из Кровавых Когтей — начал медленно обходить нас. Его глаза менялись с человеческих на звериные и обратно, а дыхание становилось всё более рваным.

Когда он проходил мимо Элси, девочка взвизгнула от страха.

Эффект был мгновенным. Глаза оборотня вспыхнули золотом, клыки выдвинулись, когти проросли из пальцев. Он зарычал и бросился на неё.

Гримм среагировал мгновенно. Он выхватил какой-то серебряный жезл и коснулся им оборотня. Парень завыл и отшатнулся, но в его глазах всё ещё полыхала звериная ярость.

— Провал, — холодно констатировал профессор. — Следующий.

И никого не волнует, что девочка чуть не умерла от страха. Просто рядовой день в Академии ужасов.

Следующими были оборотни помладше, и большинство справлялось лучше. Но когда настала очередь девушки из Теневых Охотников, я почувствовала, что что-то идёт не так.

Она была красива той холодной красотой, которая режет глаза. Платиновые волосы, бледная кожа, и глаза цвета ртути. Когда она проходила мимо нас, я заметила, как её ноздри раздуваются, словно она вынюхивает что-то особенное.

Охотница. Настоящая охотница.

Она остановилась передо мной, и я увидела, как её зрачки расширились. В воздухе повисло напряжение, густое как туман.

— Интересно, — прошептала она, и в её голосе прозвучали нотки, которые заставили мурашки пробежать по коже. — Ты пахнешь... по-другому.

По-другому? Что это должно означать?

— Лисса, продолжай упражнение, — приказал Гримм, но в его голосе я услышала нотку беспокойства.

Лисса — значит, это та самая королева Серебряных Клыков. Но что она делает с первокурсниками?

Она медленно обошла вокруг меня, её глаза не отрывались от моего лица.

— Ты не обычный человек, — прошептала она так тихо, что слышала только я. — В тебе течёт что-то ещё. Что-то... старое.

Старое? О чём она говорит?

Лисса остановилась прямо передо мной, её лицо было в нескольких дюймах от моего.

— Я чувствую это, — прошептала она, и её глаза начали светиться серебряным светом. — Древняя кровь. Кровь врагов.

И тут её контроль сломался.

Глаза вспыхнули серебряным огнём, клыки выдвинулись, когти проросли. Она зарычала и кинулась на меня, но её рычание было не просто звериным — в нём читалась настоящая ненависть.

Враги? Какие ещё враги?

Но на этот раз Гримм не успел среагировать. Лисса была слишком быстрой, слишком яростной.

Её когти метили мне в горло, но вдруг что-то чёрное промелькнуло между нами. Рэйвен материализовался из воздуха, его рука схватила Лиссу за запястье в дюйме от моей шеи.

— Достаточно, — прорычал он, и в его голосе звучала такая угроза, что даже Гримм отступил.

Лисса боролась в его хватке, но Рэйвен был сильнее. Он прижал её к стене одной рукой, его глаза пылали синим огнём.

— Она под моей защитой, — сказал он тихо, но каждое слово резало воздух. — Тронешь её — и я разорву тебя на части.

Под его защитой? С каких пор?

— Отпусти меня, грязный изгой! — прошипела Лисса, но страх в её глазах был очевиден.

— Мистер Морган, объясните ваше присутствие в моём классе, — холодно произнёс Гримм.

Рэйвен медленно повернулся к профессору, не отпуская Лиссу.

— Я почувствовал... проблему, — сказал он с дерзкой усмешкой. — Решил помочь.

— Вы не имеете права...

— У меня есть все права, — перебил его Рэйвен, и в его голосе прозвучала такая власть, что Гримм замолчал. — Особенно когда речь идёт о ней.

Он отпустил Лиссу, и та отшатнулась, потирая запястье.

— Это ещё не конец, — прошипела она мне. — Я узнаю, что ты такое. И когда узнаю...

— Когда узнаешь, будешь иметь дело со мной, — холодно сказал Рэйвен.

Лисса бросила на нас последний ненавистный взгляд и выбежала из класса.

— Урок окончен, — объявил Гримм. — Все свободны.

Студенты-люди поспешно покинули класс, оставив меня наедине с Рэйвеном и профессором.

— Мисс Морен, останьтесь, — сказал Гримм. — Нам нужно поговорить.

Рэйвен посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— Я подожду снаружи, — сказал он.

Когда дверь закрылась, Гримм подошёл ко мне. Его стальные глаза изучали меня с новым интересом.

— Что вы почувствовали, когда Лисса приблизилась? — спросил он.

— Ничего особенного, — соврала я. — Просто страх.

— Не лгите мне, — его голос стал тише, опаснее. — Лисса Арден — одна из самых сильных оборотней в Академии. Её инстинкты безупречны. Если она почувствовала в вас что-то... необычное, значит, так оно и есть.

Необычное. Опять это слово.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

Он изучал меня ещё несколько секунд, затем кивнул.

— Возможно. Но будьте осторожны, мисс Морен. Лисса не забывает и не прощает. А если она права насчёт вас...

— Что тогда?

— Тогда вы в большей опасности, чем можете представить.

Я вышла из класса, где меня ждал Рэйвен. Он прислонился к стене, его поза была расслабленной, но глаза настороженными.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Отлично, — ответила я сарказмично. — Просто замечательно. Меня чуть не убили на первом же уроке.

Он усмехнулся.

— Добро пожаловать в Академию Алуктрас, сладкая. Здесь каждый день может стать последним.

И самое ужасное — мне кажется, он прав.

Мы шли по коридору молча, каждый думая о своём. Но один вопрос не давал мне покоя.

— Рэйвен, — позвала я.

— Да?

— Что она имела в виду под "древней кровью"?

Он остановился и повернулся ко мне. В его синих глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце сжаться.

— Не знаю, — сказал он тихо. — Но надеюсь, что это не то, о чём я думаю.

Дорогой дневник, я думала, что самое худшее в этом месте — это то, что меня могут съесть на завтрак. Оказывается, есть вещи и похуже.

Например, быть той, кто не должен существовать.

Интересно, сколько ещё секретов скрывает моё прошлое? И выживу ли я достаточно долго, чтобы узнать ответы?

День в Академии Алуктрас только начался, а я уже поняла: здесь каждый урок — это урок выживания. И я намерена их все пройти.

Любой ценой.

"В некоторых домах стены хранят секреты. В других они их шепчут. А в Академии Алуктрас они зовут тебя по имени в три часа ночи."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что бессонница может стать смертельно опасной, я бы посоветовала ему меньше читать Стивена Кинга. Но в этом месте даже сон превращается в минное поле, где каждый шорох может быть последним, что ты услышишь в жизни.

После сегодняшнего "урока выживания" я лежала в постели и смотрела в потолок, обтянутый чёрным бархатом. Балдахин над кроватью напоминал саван, а тени от свечей плясали на стенах как призраки давно умерших студентов.

Возможно, именно давно умерших. В этом месте сложно провести границу между живыми и мёртвыми.

Мила уже спала, тихонько всхлипывая во сне. Сара читала при свете маленькой лампы — толстую книгу в кожаном переплёте с латинскими надписями. Время от времени она делала пометки на полях своим изящным почерком.

— Не можешь уснуть? — прошептала она, заметив, что я не сплю.

— После сегодняшнего дня? — я повернулась на бок. — Сложно расслабиться, когда знаешь, что ты ходячая мишень.

Сара отложила книгу и сняла очки.

— То, что произошло с Лиссой... это не нормально, — сказала она тихо. — Я изучаю здешние архивы уже два года. Такие реакции случаются редко.

Не нормально. В школе оборотней это звучит особенно зловеще.

— А что считается нормальным? — спросила я с сарказмом. — Попытка убийства раз в неделю вместо каждого дня?

— Лисса — старшекурсница, — объяснила Сара. — У неё отличный контроль. Если она потеряла рассудок при виде тебя, значит, ты действительно что-то особенное.

Особенное. Это слово преследует меня, как проклятие.

— А что говорят архивы об "особенных"?

Сара колебалась, затем подошла к своему сундуку и достала другую книгу — ещё более древнюю, с обложкой, покрытой странными символами.

— Есть упоминания о древней расе, — прошептала она, садясь на мою кровать. — Их называли Стражами. Они были... другими. Могли видеть истинную природу существ, влиять на оборотней, создавать барьеры.

Стражи. Интересное название.

— И что с ними стало?

— Их истребили, — сказала Сара просто. — Двести лет назад оборотни объявили им войну. Считали угрозой для своего существования.

Мой желудок сжался. Если я действительно связана с этой расой...

— Но это всего лишь легенды, — поспешно добавила Сара. — Никто не знает, правда это или миф.

Легенды. В месте, где подростки превращаются в волков, понятие "легенда" приобретает новое значение.

Она вернулась к себе, а я осталась наедине со своими мыслями. За окном завывал ветер, и звук был настолько похож на волчий вой, что мурашки бежали по коже.

Стражи. Древние враги оборотней. А я лежу в их логове.

Часы на башне пробили полночь. Звук разнёсся по спящей Академии, глухой и торжественный. И тут я услышала это.

Шёпот.

Сначала я подумала, что это ветер в щелях, но звук был слишком отчётливым, слишком... человеческим.

"Алая..."

Моё имя, произнесённое голосом, который словно доносился из-под земли.

"Алая... приди к нам..."

Я села в кровати, прислушиваясь. Мила и Сара спали, их дыхание было ровным. Шёпот доносился... из стен.

Отлично. Говорящие стены. Именно того, что не хватало для полноты картины.

"Не бойся... мы ждём тебя..."

Голос стал яснее, настойчивее. И что-то во мне откликнулось на этот зов — какая-то глубинная потребность встать и идти навстречу неизвестности.

Нет. Я не из тех, кто следует за голосами в голове. Особенно если эти голоса зовут меня к чему-то явно опасному.

Но любопытство оказалось сильнее здравого смысла.

Я тихо встала с кровати, накинула халат и подошла к стене. Голоса становились всё отчётливее, и теперь я могла различить несколько источников.

"Дочь наша... наконец-то..."

"Так долго ждали..."

"Приди... узнай правду..."

Дочь? Чья дочь?

Я приложила ладонь к каменной стене. Камень был тёплым, пульсирующим, словно под ним билось гигантское сердце.

И тут стена под моей рукой начала светиться.

Слабое серебристое свечение просочилось сквозь камни, очерчивая контуры... двери. Скрытой двери, о существовании которой я не подозревала.

Тайный проход в стене комнаты. Конечно. Потому что в готических замках не может быть ничего простого.

"Открой... войди... мы расскажем..."

Голоса стали почти умоляющими. И что-то внутри меня — что-то древнее и забытое — потянулось к этому зову.

Я нашла скрытую ручку и осторожно потянула. Дверь поддалась беззвучно, открывая узкий проход, уходящий во тьму.

Классический выбор: остаться в безопасности или последовать за таинственными голосами в неизвестность. И я, как истинная идиотка, выбираю второе.

Я взяла свечу и шагнула в проход.

Коридор был узким, стены покрыты странными символами, которые светились тем же серебристым светом. Воздух здесь был другим — более плотным, пропитанным чем-то древним и могущественным.

Если это ловушка, то очень красиво оформленная.

Голоса вели меня вперёд, через лабиринт переходов и лестниц. Я спускалась всё глубже в недра Академии, в места, о существовании которых не подозревала.

Наконец коридор вывел меня в круглую комнату с высоким сводчатым потолком. Стены были покрыты фресками — изображениями людей с серебристыми глазами, сражающихся с волками. В центре комнаты стоял алтарь из белого мрамора, а над ним...

Портреты.

Десятки портретов людей в белых одеждах. Мужчины и женщины с благородными лицами и глазами, которые светились внутренним огнём. И все они смотрели на меня.

Портретная галерея мёртвых. Как уютно.

"Стражи..."— прошептали голоса."Твои предки... твой народ..."

Я подошла ближе к портретам. Лица были разными, но что-то в них казалось знакомым. И тут я увидела его — портрет женщины с тёмными волосами и светло-голубыми глазами.

Женщина была как две капли воды похожа на меня.

Или я на неё.

Под портретом была табличка с выгравированной надписью: "Селена Морен. Последняя из Стражей. 1825-1847."

Морен. Моя фамилия.

Предок. Это моя прапрабабушка или что-то в этом роде.

"Селена... твоя прапрабабушка..."— подтвердили голоса."Убита оборотнями за любовь к их врагу..."

Я протянула руку к портрету, и произошло нечто невероятное. Изображение ожило.

Женщина повернула голову и посмотрела на меня. Её губы дрогнули в печальной улыбке.

— Алая, — сказала она голосом, который звучал как эхо. — Наконец-то мы встретились.

Говорящие портреты. Определённо не самое странное, что я видела в последнее время.

— Ты... Селена? — спросила я, чувствуя себя полной идиоткой.

— Да. И я так долго ждала, когда ты придёшь домой.

Домой? Это место — мой дом?

— Я не понимаю. Что происходит? Кто такие Стражи?

Селена печально улыбнулась.

— Мы — древняя раса, дитя. Рождённые для того, чтобы удерживать равновесие между человеческим и звериным миром. Наша кровь может исцелять, наша сила — подчинять волков, наши знания — создавать барьеры между мирами.

Сверхспособности. Конечно. Потому что обычная человеческая жизнь была бы слишком скучной.

— Но нас истребили, — продолжала она. — Оборотни боялись нашей силы. Все Стражи погибли... кроме тех немногих, кто сумел скрыться среди людей.

— А моя мать?

— Мария была последней чистокровной Страж, — глаза Селены заблестели слезами. — Она влюбилась в человека, родила тебя и попыталась жить обычной жизнью. Но её нашли.

Комок подступил к горлу.

— Их убили за то, кто я такая?

— Нет, дитя. Их убили за то, кто ты можешь стать.

Кем я могу стать? Это звучит ещё хуже.

— Ты не просто Страж, Алая, — сказала Селена торжественно. — Ты — последняя чистокровная. В твоих жилах течёт древняя сила наших предков. Ты можешь возродить нашу расу... или уничтожить оборотней навсегда.

Мир закачался под ногами.

— Я... что?

— Твоя кровь, твоя сила... они сильнее, чем у любого Стража до тебя. Ты можешь подчинить любого оборотня, создать барьеры, которые не сможет преодолеть даже альфа. А если захочешь...

— Что?

— Можешь лишить их способности к трансформации навсегда.

Отлично. Я оружие массового поражения против оборотней. И я нахожусь в их школе.

— Вот почему тебя привезли сюда, — продолжала Селена. — Они думают, что ты обычный человек для обучения молодых оборотней. Но если они узнают правду...

Если узнают, что я их естественный враг.

— Тётя Сигрид была подкуплена, — продолжала Селена. — Ей заплатили за то, чтобы она передала тебя им как обычную девушку. Она не знала, кто ты на самом деле.

Продала за деньги, даже не зная, что продаёт.

— Но пока твоя тайна в безопасности, — добавила Селена. — Они видят в тебе только очередную учебную мишень. Но твоя сила растёт, и скоро её будет невозможно скрыть.

Продала. Буквально продала за деньги.

— Но не все здесь твои враги, — добавила Селена. — Есть те, кто защитит тебя. Кто увидит в тебе не оружие, а девушку, достойную любви.

Внезапно в комнате стало холодно. Свечи заплясали, а голос Селены начал затихать.

— Я не могу говорить дольше, — прошептала она. — Мои силы на исходе. Но помни — ты не одна. Твоя сила растёт. Научись её контролировать, прежде чем она поглотит тебя.

— Подожди! Как мне контролировать то, о чём я ничего не знаю?

— Довериться тому, кто готов умереть за тебя, — сказала она, и портрет снова стал неподвижным.

Довериться тому, кто готов умереть за меня. Очень конкретный совет.

Свечи погасли, оставив меня в полной темноте. Но теперь я чувствовала дорогу — что-то внутри меня знало путь обратно.

Я быстро поднялась по лестницам и коридорам, мои мысли крутились как бешеные. Страж. Последняя чистокровная. Оружие против оборотней.

И я думала, что самая большая проблема в моей жизни — это выбор между двумя братьями.

Когда я добралась до своей комнаты, рассвет уже окрашивал небо в кровавые тона. Я тихо прошла к кровати, но тут услышала голос.

— Где ты была?

Мила сидела на своей кровати, её глаза были красными от слёз.

— Гуляла, — соврала я.

— Не ври мне, — всхлипнула она. — Я проснулась час назад, а тебя не было. Я думала... я думала, что они забрали тебя.

Забрали? Кто?

— Кто мог меня забрать?

— Те, кто забирает людей по ночам, — прошептала Мила. — Иногда они приходят. Просто... забирают кого-то из нас. И больше их никто не видит.

Холодок пробежал по спине.

— Как часто это происходит?

— Не очень часто, — ответила Мила. — Раз в несколько месяцев. Но никто не знает, по какому принципу выбирают. Говорят, что их забирают для... чего-то ужасного.

Эксперименты или что-то ещё. В любом случае ничего хорошего.

— Алая, — Мила схватила меня за руку. — Обещай, что не будешь бродить одна по ночам. Обещай, что будешь осторожна.

Я посмотрела в её испуганные глаза и поняла, что не могу ей ничего обещать.

Она беспокоится обо мне просто потому, что я человек. Если бы она знала правду...

— Обещаю, — соврала я.

Мила облегчённо вздохнула и легла обратно. Но сон ко мне больше не пришёл.

Я лежала и думала о том, что узнала. Стражи. Древняя раса. Моя истинная природа.

Дорогой дневник, оказывается, я не просто человек среди оборотней. Я их естественный враг. И пока они думают, что я обычная девушка, но моя сила растёт.

Что будет, когда они поймут, кто я на самом деле?

И главное — смогу ли я контролировать то, что во мне просыпается?

За окном поднялось солнце, окрашивая готические башни Академии в золотой свет. Новый день принесёт новые опасности, новые открытия.

Но теперь я знала, кто я такая.

Алая Морен. Последняя из Стражей.

И я не собираюсь прятаться.

"Есть вещи, которые лучше не знать. Есть силы, которые лучше не будить. А есть уроки, после которых ты понимаешь: знание — это проклятие, от которого нет лекарства."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что изучение "лунной энергии" может закончиться попыткой публичного унижения со стороны платиновой стервы, я бы посоветовала ему записаться к окулисту. Но в Академии Алуктрас даже самые абсурдные предположения имеют свойство становиться явью.

После бессонной ночи, полной откровений о моём происхождении, я чувствовала себя как ходячий зомби. Кофе в столовой был крепким, как смола, и горьким, как правда о моей жизни, но даже он не мог прогнать туман усталости.

Последняя из Стражей. Оружие против оборотней. А я сижу в их столовой и пью их кофе. Ирония судьбы в чистом виде.

Мила болтала о предстоящем уроке "лунной энергии" с профессором Дарсилом, но я слушала её в полуухе. Мои мысли постоянно возвращались к ночному разговору с Селеной.

"Твоя сила растёт, и скоро её будет невозможно скрыть."

Отличная перспектива. Пока что единственными проявлениями моей "силы" были странные реакции оборотней на мой запах и тот факт, что Лисса хотела разорвать мне горло. Не самые практичные суперспособности.

Хотя, учитывая моё текущее положение, даже способность заставлять волков чихать была бы полезной.

— Алая, ты слушаешь? — Мила тормошила меня за плечо.

— Конечно, — соврала я. — Ты рассказывала про урок мистики для новичков.

— Лунной энергии, — поправила она. — Профессор Дарсил — один из самых могущественных магов в Академии. Говорят, он может читать ауры.

Читать ауры. Замечательно. Именно то, что нужно человеку, пытающемуся скрыть свою истинную природу.

Мы направились в башню Лунных Теней — самую высокую из академических построек. Винтовая лестница вилась вверх, как позвоночник каменного дракона, а окна-бойницы открывали вид на лес, который выглядел особенно зловеще в утреннем тумане.

Идеальное место для изучения оккультных наук. Жаль только, что я студентка, а не туристка.

Кабинет профессора Дарсила располагался на самом верху башни, в круглой комнате с огромными витражными окнами. Стены были уставлены полками с книгами, черепами неизвестных животных и стеклянными сосудами с жидкостями подозрительных цветов.

Лаборатория средневекового алхимика. Не хватает только котла с кипящим зельем.

В центре комнаты стоял круглый стол из чёрного дерева, окружённый высокими стульями с резными спинками. На столе лежали кристаллы разных размеров и форм, которые слабо светились в полумраке.

Кристаллы. Конечно. Потому что без них ни один урок магии не обходится.

Профессор Ворек Дарсил оказался мужчиной неопределённого возраста — его лицо могло принадлежать как тридцатилетнему, так и столетнему существу. Длинные серебристые волосы были собраны в хвост, а глаза... его глаза были цвета расплавленного серебра и казались слишком древними для человеческого лица.

Определённо не человек. Хотя в этом месте это скорее норма, чем исключение.

— Добро пожаловать на урок познания лунной энергии, — произнёс он голосом, который звучал как шёпот ветра. — Сегодня к нам присоединятся старшекурсники для демонстрации практических навыков.

Старшекурсники. Это может быть интересно. Или смертельно опасно.

Дверь открылась, и в класс вошла группа студентов из Серебряных Клыков. Впереди шёл Кайр, и моё дыхание на мгновение сбилось.

Боже мой.

Он был одет в чёрную рубашку, рукава которой были закатаны, открывая сильные предплечья. Тёмные волосы небрежно падали на лоб, а когда он двигался, каждое движение было наполнено той гипнотической грацией, которая заставляла забыть обо всём на свете. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу в комнате — воздух стал гуще, электричество пробежало по коже.

Сосредоточься, Алая. Ты здесь не для того, чтобы пускать слюни на красивых оборотней.

Но когда его изумрудные глаза скользнули по аудитории и нашли меня, моё сердце пропустило удар. В этом взгляде было что-то глубокое, тёмное — словно он видел меня насквозь.

За ним следовала Лисса, её платиновые волосы развевались, а ледяные глаза немедленно нашли меня в толпе. Улыбка, которая тронула её губы, не предвещала ничего хорошего.

Отлично. Именно того, кого мне не хватало для полного счастья.

— Мистер Морган, — обратился Дарсил к Кайру. — Продемонстрируйте, пожалуйста, базовое считывание энергетических полей.

Кайр кивнул и подошёл к столу с кристаллами. Я невольно проследила взглядом, как играют мышцы его спины под тонкой тканью рубашки. Когда он поднял руку над одним из аметистов, я заметила элегантность его длинных пальцев, и что-то тёплое разлилось в животе.

Прекрати. Ты ведёшь себя как глупая школьница.

— Каждое живое существо излучает энергию, — объяснил он, и его бархатистый голос прошёлся по моей коже мурашками. Низкие вибрации этого голоса заставили что-то сжаться глубоко в груди.

Когда его взгляд скользнул по аудитории и остановился на мне, воздух между нами словно загорелся. Зелёные глаза смотрели прямо в мою душу, и на мгновение показалось, что в комнате больше никого нет.

Господи, что он со мной делает? Почему от одного взгляда у меня подкашиваются ноги?

Сосредоточься, Алая. Это урок, а не сеанс флирта.

— А теперь попробуем парные упражнения, — объявил Дарсил. — Старшекурсники, выберите себе партнёров из новичков.

Лисса немедленно направилась ко мне, её глаза сверкали злобным предвкушением.

— Алая Морен, — произнесла она с фальшивой сладостью. — Какая удача. Мне так хотелось поработать с тобой... лично.

Поработать лично. Звучит как замаскированная угроза.

Она села рядом со мной и положила на стол небольшой лунный камень.

— Задача проста, — сказала она, наклоняясь ближе. — Ты концентрируешься на камне, а я читаю твою энергетику. Но для этого мне нужно...

Внезапно её рука сжалась на моём запястье — не мягко, а болезненно, словно железные тиски. Ногти впились в кожу, оставляя красные полумесяцы.

— ...более тесный контакт, — закончила она, усиливая давление.

Дрянь. Делает это специально.

— Отпусти, — сказала я тихо, но в моём голосе прозвучала угроза.

— Или что? — прошипела Лисса, её хватка стала ещё крепче. — Ты пожалуешься преподавателю?

И тут чья-то рука легла на плечо Лиссы.

— Проблемы? — спросил Кайр тихим голосом, но в нём читалась сталь.

Лисса обернулась с наигранной улыбкой.

— Никаких проблем, Кайр. Просто показываю новенькой, как работать с энергией.

— Отпусти её руку, Лисса, — его голос стал ещё тише, но отчего-то более угрожающим.

— Я ничего не делаю плохого...

Кайр молниеносно схватил её запястье и выкрутил его так, что Лисса вскрикнула и отпустила меня. Его пальцы сжались на её коже с силой, которая заставила её побледнеть.

— Не забывай, — прошептал он, наклонившись к её уху, — я старше.

Старше? Что это должно означать?

В глазах Лиссы вспыхнула ярость, но также и что-то похожее на страх. Она сердито одёрнула руку и отодвинулась.

— Это ещё не конец, — прошипела она мне, вставая из-за стола.

— С нетерпением жду продолжения, — ответила я с ядовитой улыбкой.

Лисса бросила на нас последний злобный взгляд и демонстративно пересела к другому студенту.

Кайр занял её место, и внезапно воздух стал пахнуть его одеколоном — что-то сильное мускусно свежее, мужское, с нотками чего-то дикого. Мои лёгкие сами собой сделали глубокий вдох.

Даже пахнет как грех.

— Прости за неё, — сказал он тихо, и близость его голоса заставила сердце забиться быстрее. — Лисса... не всегда умеет контролировать свои эмоции.

Я изучила его профиль — точёные скулы, сильную линию челюсти, где проступала лёгкая щетина. Хотелось провести пальцами по этой челюсти, почувствовать шершавость кожи...

Остановись немедленно.

— Спасибо, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Хотя я справилась бы сама.

Когда он положил руку поверх моей, электрический разряд пробежал от кончиков пальцев до самого сердца. Его кожа была тёплой, а прикосновение — удивительно нежным для такого сильного мужчины.

Боже, что происходит с моим телом? Почему от простого прикосновения я готова растаять?Лунный камень между нами вспыхнул ярким светом.

— Интересно, — прошептал он, изучая мою реакцию. — У тебя очень... интенсивная энергетика.

Интенсивная. Ещё одно слово для описания моей "особенности".

Урок закончился быстрее, чем я ожидала. Когда студенты начали расходиться, Кайр задержался.

— Можно проводить тебя? — спросил он.

Конечно можно. Особенно если это означает больше времени наедине с ним.

— Если хочешь, — ответила я, стараясь казаться равнодушной.

Мы шли по коридорам молча. Каменные стены Академии казались менее мрачными в его присутствии, а факелы горели ярче.

— Расскажи мне о себе, — сказал он наконец. — Откуда ты? Какой была твоя жизнь до Академии?

Вопросы, на которые сложно отвечать честно.

— Ничего особенного, — уклончиво ответила я. — Маленькая деревня, скучная жизнь.

— А семья?

Что-то сжалось в груди.

— Родители умерли, когда мне было десять. Воспитывала тётя.

Кайр остановился и повернулся ко мне. В его зелёных глазах мелькнула боль — настоящая, глубокая.

— Иногда это спасение, а не боль, — сказал он тихо.

Спасение? Что он имеет в виду?

— Что ты имеешь в виду?

Он отвернулся, глядя в окно на тёмный лес.

— Некоторые родители... не заслуживают своих детей, — произнёс он, и в его голосе прозвучала такая горечь, что сердце сжалось. — Некоторые причиняют больше боли, чем их отсутствие.

Что случилось в его семье? Какую боль он скрывает за этой идеальной маской?

Мы дошли до моего корпуса. У входа Кайр остановился и достал из кармана что-то завёрнутое в чёрный шёлк.

— Я хочу дать тебе кое-что, — сказал он, разворачивая ткань.

В его ладони лежал нож — небольшой, изящный, с серебряным лезвием и рукоятью из чёрного дерева. Металл переливался в свете факелов, как жидкое лунное сияние.

Нож. Он дарит мне оружие.

— Я не могу это принять, — начала я, но он мягко взял мою руку и вложил в неё рукоять.

— Можешь, — сказал он твёрдо. — Это серебро, Алая. Оно способно остановить оборотня и нанести рану, от которой он не скоро оправится.

Серебро против оборотней. Он даёт мне оружие против своего собственного вида.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что ты не такая, как другие, — прошептал он, и его голос стал настолько низким и интимным, что по телу пробежала волна жара.

Кайр поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми, удивительно нежными, и от этого прикосновения весь мир сузился до точки их соприкосновения с моей кожей. Дыхание сбилось, сердце застучало так громко, что я была уверена — он его слышит.

Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня.

Его лицо было совсем близко, я чувствовала тепло его дыхания на губах. Зелёные глаза потемнели, стали почти изумрудными в лунном свете. На мгновение весь мир застыл — только мы двое, только это электричество между нами.

Он собирается меня поцеловать. И я хочу этого больше, чем собственного дыхания.

Но он отступил, медленно убирая руку, и я почувствовала, как холод заполняет место, где только что было его тепло.

Нет! Почему он остановился?

— Спокойной ночи, Алая, — сказал он тихо, и даже в том, как он произносил моё имя, была какая-то интимность, которая заставила что-то сжаться внизу живота.

Он исчез в тенях коридора, оставив меня с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем.

Проклятье. Что он со мной делает?

Я осталась стоять у входа, сжимая в руке серебряный нож и пытаясь справиться с вихрем эмоций. Мои губы всё ещё горели от того поцелуя, которого не было. Тело требовало его близости, его прикосновений.

Я схожу с ума. Он мне нравится. Нет, не нравится — я в него влюбляюсь. И это совершенно безумие.

Я поднялась в свою комнату. Мила и Сара уже спали, и я тихо прошла к окну, рассматривая подарок при лунном свете.

Серебряный нож против оборотней. И он дал его мне. Что это значит?

Внезапно за окном послышался шорох. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился — как будто кто-то двигался по карнизу.

Схватив нож, я тихо вышла на балкон.

Лунный свет заливал каменный парапет серебром, и в этом сиянии я увидела силуэт. Мужчина сидел на краю балкона, и даже в темноте я узнала эту фигуру.

Рэйвен.

Тёмные волосы развевались на ветру, а лунный свет подчёркивал каждую линию его лица — резкие скулы, чувственные губы, сильную линию челюсти. Он был красив той опасной, тёмной красотой, которая обещала неприятности и заставляла сердце биться быстрее от одного взгляда.

О нет. Не сейчас. Не когда я только начинаю разбираться в своих чувствах к Кайру.

— Ооо, — протянул он с дерзкой усмешкой, и даже его голос был как бархатное вино с привкусом греха. Синие глаза сверкнули, заметив нож в моей руке. — Мой братец дал тебе оружие против самого себя. Как романтично.

Когда он спрыгнул с парапета, я невольно проследила взглядом движение его мускулистого тела. Чёрная футболка облегала торс, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Каждое его движение было наполнено хищной грацией, которая заставляла что-то сжиматься в животе.

Прекрати смотреть на него так. Ты же не из тех, кто теряет голову от красивой внешности.

Но когда он подошёл ближе, воздух наполнился его запахом — чем-то диким, мускусным, полностью мужским. Мой организм предательски отреагировал на его близость, кожа покрылась мурашками.

Чёрт. Почему оба брата влияют на меня так сильно? Один заставляет чувствовать себя защищённой и желанной, а другой... другой пробуждает что-то тёмное и опасное внутри.

Против самого себя. Что он имеет в виду?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не опуская нож.

— Любуюсь видом, — ответил он, но в его глазах плясали опасные искорки. — И думаю о том, как интересно складываются обстоятельства.

В лунном свете его красота была почти сверхъестественной — опасной, тёмной, притягательной.

— Держи своё оружие покрепче, сладкая, — прошептал он, наклонившись так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на коже. Голос был низким, хриплым, полным тёмных обещаний. — В этом месте никогда не знаешь, когда оно может понадобиться.

Его близость была опьяняющей. Я чувствовала каждую линию его тела, жар, который исходил от него. Синие глаза смотрели прямо в мои, и в них плескалось что-то дикое, необузданное.

Он опасен. Совершенно и абсолютно опасен. И меня это заводит.

И прежде чем я успела ответить, он растворился в ночных тенях, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем и путаницей в голове.

Проклятье. Что происходит со мной? Почему я реагирую на них обоих так сильно? Кайр заставляет меня чувствовать себя особенной, защищённой, желанной. А Рэйвен... Рэйвен пробуждает во мне что-то тёмное, что-то, чего я сама в себе не знала.

Дорогой дневник, сегодня я поняла, что попала в самый центр игры, правил которой не понимаю. Кайр защищает меня и дарит оружие, от одного его прикосновения я готова растаять. Рэйвен появляется в моём окне и заставляет сердце биться как сумасшедшее.

И я до сих пор не знаю, кому из них можно доверять.

Но одно я знаю точно — моё сердце колотится определённо не от страха. А от чего-то гораздо более опасного.

"Есть встречи, которые меняют судьбу. Есть разговоры, которые открывают тайны. А есть ночи, когда сердце делает выбор, о котором разум будет сожалеть до утра."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что бессонница может привести к ночным свиданиям с красивыми оборотнями в заброшенных коридорах готического замка, я бы предложила ему сократить потребление готических романов. Но вот я здесь, блуждаю по Академии в три утра, потому что сон — это роскошь для тех, чья жизнь не похожа на страшную сказку.

После встречи с Рэйвеном на балконе я металась по комнате как запертый зверь. Сон не шёл — каждый раз, когда я закрывала глаза, перед ними возникали два лица. Зелёные глаза Кайра, полные тепла и загадок. Синие глаза Рэйвена, холодные как лёд и жгучие как пламя одновременно.

Два брата. Два совершенно разных мира. И я где-то посередине, как идиотка, которая не может определиться.

Мила сопела во сне, изредка бормоча что-то неразборчивое. Сара читала даже во сне — её пальцы всё ещё слабо двигались, словно переворачивая невидимые страницы. А я лежала и смотрела в потолок, где тени от свечей плясали свой бесконечный танец.

Серебряный нож лежал под подушкой — холодный, острый, напоминание о том, что Кайр доверяет мне своё оружие. Но почему? Что он во мне видит?

В четыре утра я сдалась. Накинула халат поверх ночной рубашки, сунула нож за пояс и тихо выскользнула из комнаты.

Коридоры Академии ночью превращались в лабиринт теней и шёпотов. Факелы горели тусклее, их пламя трепетало на сквозняках, создавая причудливые силуэты на стенах. Портреты в золотых рамах казались живыми — их глаза следили за каждым движением, а губы шевелились в беззвучных разговорах.

Идеальное место для полуночных прогулок. Жаль, что у меня нет склонности к самоубийству.

Я бродила без цели, позволяя ногам вести меня куда угодно. Каменный пол был холодным под босыми ступнями, а воздух пах воском, старыми книгами и чем-то ещё — чем-то диким и первобытным.

Запах хищников. Даже когда они спят, Академия помнит, кто здесь хозяин.

Мои шаги привели меня в восточное крыло, в ту часть замка, которую студенты редко посещали. Здесь коридоры были уже, потолки — ниже, а тени — гуще. Витражные окна изображали сцены охоты: волки, преследующие оленей, люди с луками, целящиеся в зверей.

Или зверей, целящихся в людей. В этом месте сложно понять, кто охотник, а кто добыча.

Я остановилась у большого окна, выходящего в сад. Лунный свет заливал клумбы с чёрными розами, а фонтан с русалкой отбрасывал зловещие тени. Где-то вдали завыл волк — протяжно, печально, и звук этот пробрал до костей.

Дикие. Рэйвен говорил о диких оборотнях в лесу. Интересно, сколько их там? И насколько они голодны?

— Не можешь спать?

Я подпрыгнула и обернулась. Из тени колонны вышел Кайр, его силуэт был едва различим в полумраке. Он был одет в тёмные джинсы и чёрную футболку, волосы растрёпаны, словно он тоже ворочался в постели без сна.

Боже мой. Даже растрёпанный он выглядит как греческий бог.

— Кайр? — мой голос прозвучал хрипло. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты, — он подошёл ближе, и лунный свет упал на его лицо, подчеркнув точёные скулы и полные губы. — Борюсь с бессонницей.

Его губы. Зачем я смотрю на его губы?

— Плохо спится в новом месте, — соврала я.

Он остановился рядом со мной, настолько близко, что я чувствовала тепло его тела. Запах его кожи — древесный, мужской, с едва уловимыми нотками чего-то дикого — окутал меня, заставляя сердце биться быстрее.

Сосредоточься, Алая. Это просто разговор. Обычный, невинный разговор.

— Думаю, дело не в новом месте, — сказал он тихо, его голос был как бархат в темноте. — Ты выглядишь... взволнованной.

Его зелёные глаза изучали моё лицо с той же интенсивностью, с какой исследователь изучает древний артефакт. В этом взгляде была нежность, но также и что-то более тёмное — желание, которое заставило моё дыхание сбиться.

Взволнованной? Если бы он знал, как сильно он сам меня волнует...

— Просто много думаю, — ответила я, стараясь сохранить равнодушный тон.

— О чём?

О тебе. О твоём брате. О том, что происходит с моим сердцем, когда вы рядом.

— О жизни, — уклончиво сказала я. — О том, как быстро всё изменилось.

Кайр кивнул, его взгляд стал понимающим.

— Перемены могут пугать, — согласился он. — Особенно когда ты не знаешь, что ждёт впереди.

— А ты знаешь? — спросила я, повернувшись к нему лицом. — Что ждёт впереди?

Что-то тёмное мелькнуло в его глазах — боль, которую он тщательно скрывал.

— Не всегда, — признался он. — Иногда будущее... непредсказуемо.

Мы стояли молча, глядя друг на друга. Между нами пульсировало напряжение — электрическое, почти осязаемое. Его взгляд опустился на мои губы, задержался там, и я почувствовала, как по телу разливается жар.

Он собирается меня поцеловать. И я хочу этого больше, чем следующего вдоха.

— Алая, — прошептал он, поднимая руку и осторожно убирая прядь волос с моего лица. Его пальцы задержались на щеке, поглаживая кожу большим пальцем.

Этот простой жест заставил моё сердце биться так громко, что казалось, оно слышно на всю Академию. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала я, не открывая глаз.

— То же самое, что ты со мной, — ответил он, его голос стал ещё тише, более хриплым.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В зелёных глазах плескались эмоции — желание, нежность, что-то похожее на боль.

— Я не должен, — прошептал он, но не убирал руку.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, кто я на самом деле. Потому что ты не знаешь, на что я способен.

На что он способен? О чём он говорит?

— Тогда расскажи мне, — сказала я тихо.

Он покачал головой.

— Некоторые вещи лучше не знать.

— Дай мне самой решить, что мне лучше знать.

Кайр смотрел на меня долго, словно взвешивая что-то. Затем медленно наклонился ближе. Его дыхание коснулось моих губ, тёплое и сладкое.

Сейчас. Он поцелует меня сейчас.

Но в этот момент где-то в замке заскрипела дверь. Звук прогремел в тишине как выстрел, и Кайр мгновенно отступил.

Нет! Опять!

— Мне нужно идти, — сказал он, но в его голосе читалось сожаление.

— Кайр, подожди...

Но он уже растворился в тенях, оставив меня одну с пылающими щеками и сердцем, которое билось как сумасшедшее.

Проклятье. Опять он ушёл в самый интересный момент.

Я постояла ещё несколько минут, пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Потом развернулась, чтобы идти обратно в комнату.

И столкнулась с Рэйвеном.

Он стоял в нескольких шагах, прислонившись к стене. В тёмной одежде он почти сливался с тенями, но синие глаза сверкали в полумраке как два сапфира.

Как долго он здесь стоит? Видел ли он...?

— Развлекаешься? — спросил он с той дерзкой усмешкой, которая одновременно раздражала и притягивала.

— Не твоё дело, — огрызнулась я, но сердце снова забилось быстрее.

Почему он появляется именно тогда, когда мне нужно время подумать?

Рэйвен оттолкнулся от стены и подошёл ближе. Его движения были плавными, хищными, каждый шаг продуман и опасен.

— Мой братец опять играет в благородного рыцаря? — спросил он, и в его голосе прозвучали насмешливые нотки.

— А ты играешь в кого? — парировала я.

Он засмеялся — низко, хрипло, и этот звук прошёлся по моей коже мурашками.

— Я не играю, сладкая. Я всегда серьёзен.

Он остановился прямо передо мной, так близко, что я чувствовала жар его тела. В отличие от Кайра, от Рэйвена исходила совершенно другая энергия — дикая, необузданная, опасная.

Кайр — это безопасность и тепло. А Рэйвен — это адреналин и риск.

— О чём вы разговаривали? — спросил он, наклонив голову.

— О погоде, об уроках, — соврала я.

Его глаза сверкнули.

— Лжёшь. Я чувствую запах лжи.

Чувствует запах лжи. Конечно. Волчьи инстинкты.

— А ещё что ты чувствуешь? — вызывающе спросила я.

Рэйвен наклонился ещё ближе, его губы оказались у самого моего уха.

— Твой страх, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. — Твоё возбуждение. Твоё желание.

Проклятье. Он действительно чувствует всё это.

— Ты слишком много о себе думаешь, — сказала я, стараясь сохранить уверенность в голосе.

— Неправда, — прошептал он. — Я думаю о ТЕБЕ. Постоянно.

Эти слова ударили прямо в солнечное сплетение. Я посмотрела в его глаза и увидела там что-то, что заставило моё сердце пропустить удар.

Он серьёзен. Он действительно думает обо мне.

— Рэйвен...

— Ты не знаешь, что творишь со мной, — продолжал он, его голос стал ещё тише, опаснее. — Как сводишь с ума одним своим запахом.

Его рука поднялась и коснулась моей щеки — так же, как делал Кайр, но совершенно по-другому. Прикосновение Рэйвена было более требовательным, обладающим.

Не могу дышать. Он не даёт мне дышать.

— Мой братец думает, что может тебя защитить, — прошептал он. — Но он не знает, от чего тебя защищать.

— А ты знаешь?

— Да, — его глаза потемнели. — От меня.

И тут он поцеловал меня.

Не мягко, не осторожно, как собирался Кайр. Рэйвен поцеловал меня жадно, требовательно, словно голодающий, наконец получивший пищу. Его губы были горячими, настойчивыми, и от этого поцелуя мир вокруг исчез.

Боже мой.

Я должна была оттолкнуть его. Должна была сопротивляться. Но вместо этого моё тело предательски откликнулось, руки сами потянулись к его плечам, а губы ответили на поцелуй с той же страстью.

Это неправильно. Это безумие. Но почему же так хорошо?

Рэйвен прижал меня к стене, его тело накрыло моё, и я почувствовала каждую линию его мускулов, каждое биение его сердца. Поцелуй углубился, стал ещё более требовательным, и я потерялась в нём полностью.

Когда он наконец оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Его глаза пылали синим огнём, а губы были влажными от наших поцелуев.

— Вот это да, — прошептала я, не в силах произнести что-то более умное.

Рэйвен усмехнулся, но в его улыбке была гордость хищника, поймавшего добычу.

— Только начало, сладкая, — прошептал он. — Только начало.

Звук шагов в коридоре заставил нас разойтись. Рэйвен отступил, но не убрал рук с моих плеч.

— Беги, — прошептал он. — Пока я не передумал отпускать тебя.

Я не заставила себя повторять. Подхватив подол халата, я побежала по коридору к своей комнате, чувствуя на себе его взгляд.

Дорогой дневник, сегодня ночью я поняла, что моя жизнь окончательно превратилась в хаос. Кайр почти поцеловал меня, и я хотела этого больше всего на свете. А потом появился Рэйвен и поцеловал по-настоящему, и это было... невероятно.

Два брата. Два совершенно разных типа притяжения. И я, идиотка, отвечаю им обоим.

Что со мной не так? Почему я не могу выбрать одного? Почему моё сердце разрывается между безопасностью и опасностью?

И самое главное — что будет, когда они узнают о моих чувствах к обоим?

Я тихо прокралась в комнату и легла в кровать, прижав пальцы к губам. Они всё ещё горели от поцелуя Рэйвена, а сердце билось так громко, что казалось, разбудит весь корпус.

Завтра будет новый день. Завтра я буду разумной, рассудительной девушкой, которая не целуется с красивыми оборотнями в полночных коридорах.

Но сегодня... сегодня я просто буду лежать и вспоминать, каково это — быть желанной.

"Иногда истина приходит не через озарение, а через кровь. Не через понимание, а через боль. И когда тебя прижимают к стене, остаётся только одно — показать, из какого теста ты сделана."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что "тренировочный бой" в школе оборотней может закончиться попыткой убийства и раскрытием моей истинной природы, я бы посоветовала ему пересмотреть свои жизненные приоритеты. Но в Академии Алуктрас даже самые невинные занятия имеют свойство превращаться в кровавую баню.

После ночи, полной поцелуев и почти-поцелуев, я проснулась с чувством, будто моя голова вот-вот взорвётся. Мила щебетала что-то о предстоящем уроке "самообороны", но я слушала её в полуухе, мысленно возвращаясь к событиям прошлой ночи.

Кайр и его нежность. Рэйвен и его страсть. А я между ними, как дура, которая не может выбрать между двумя одинаково опасными путями.

В зеркале на меня смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Губы всё ещё хранили память о поцелуе Рэйвена, а щека помнила прикосновение Кайра.

Отлично. Теперь я выгляжу как жертва вампира из дешёвого фильма ужасов.

Урок проходил в подвальном зале — огромном помещении с каменными стенами и сводчатыми потолками. Факелы в кованых подсвечниках отбрасывали танцующие тени, а воздух был пропитан запахом пота, крови и чего-то более первобытного.

Аромат насилия. Как романтично.

Профессор Гримм стоял в центре зала, его шрам в свете факелов выглядел особенно зловеще. Рядом с ним размещались манекены для тренировок — деревянные фигуры, изрешечённые дырами от когтей и клыков.

— Сегодня практика, — объявил он, и в его стальных глазах читалось садистское предвкушение. — Вы будете работать в парах. Люди против оборотней в человеческой форме.

Люди против оборотней. Звучит как честный поединок. Если под "честным" понимать "абсолютно неравный".

Студенты-оборотни уже стояли у стены — все четыре факультета были представлены. Мой взгляд невольно нашёл Кайра среди Серебряных Клыков. Он был одет в чёрную тренировочную форму, которая подчёркивала каждую линию его мускулистого тела. Когда наши глаза встретились, его губы тронула лёгкая улыбка, от которой моё сердце пропустило удар.

Сосредоточься, Алая. Сейчас не время для романтических грёз.

Рэйвен стоял с Теневыми Охотниками, прислонившись к стене с характерной для него ленивой грацией. Тёмная форма делала его похожим на воплощённый грех, а синие глаза сверкали опасным блеском. Когда он заметил мой взгляд, медленно облизнул губы и подмигнул.

Наглец. Думает, что после одного поцелуя я растаю у него в руках.

Хотя, если честно, колени действительно подкашивались.

— Мисс Морен, — позвал Гримм, и я вздрогнула. — Вы будете работать с мисс Арден.

Конечно. С Лиссой. Потому что мой день не может обойтись без попытки убийства.

Лисса выступила вперёд, её платиновые волосы были собраны в высокий хвост, а ледяные глаза горели предвкушением. Она двигалась с грацией прирождённого хищника, каждый шаг был рассчитан и смертоносен.

— Как мило, — протянула она с фальшивой сладостью. — Наконец-то мы сможем... поближе познакомиться.

Поближе познакомиться. Интересный эвфемизм для "избить до полусмерти".

— Правила просты, — объявил Гримм. — Никаких трансформаций. Никаких смертельных ударов. Бой до первой серьёзной крови или до сдачи.

Лисса и я встали в центр круга, очерченного мелом на каменном полу. Остальные студенты образовали кольцо вокруг нас, их глаза горели жадным предвкушением зрелища.

Цирк. Настоящий римский цирк, только вместо львов — оборотни.

— Начинаем! — крикнул Гримм.

Лисса атаковала мгновенно. Её движения были настолько быстрыми, что я едва успела уклониться от удара, направленного в лицо. Воздух просвистел рядом с моей щекой.

Быстрая сука.

Я попыталась контратаковать, но Лисса была везде и нигде одновременно. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, её удары были точными и жестокими. Один из них достиг цели — кулак врезался мне в рёбра, выбив воздух из лёгких.

Больно. Очень больно.

— Что, устала? — насмешливо спросила Лисса, кружа вокруг меня. — А я только разогреваюсь.

Следующий удар пришёлся в плечо, потом в живот. Я пыталась защищаться, но это было как попытка остановить ураган голыми руками.

Она играет со мной. Могла бы закончить это сразу, но растягивает удовольствие.

— Знаешь, что меня в тебе раздражает больше всего? — прошипела Лисса, нанося ещё один удар. — Ты думаешь, что особенная. Думаешь, что достойна их внимания.

Её кулак врезался мне в скулу, и я почувствовала вкус крови во рту.

— Но ты всего лишь жалкий человек, — продолжала она, не прекращая атаку. — Слабая, беспомощная, никчёмная тварь.

Ярость поднялась во мне волной. Не от боли — от её слов, от унижения, от того, что все вокруг смотрели, как меня избивают.

Жалкий человек? Посмотрим.

— Ты закончила? — спросила я, вытирая кровь с губ.

Лисса остановилась, удивлённая моим спокойным тоном.

— Что?

— Я спрашиваю, ты закончила свою речь, — повторила я, выпрямляясь. — Потому что мне надоело слушать твой визг.

В её глазах вспыхнула ярость.

— Сучка!

Она бросилась на меня с удвоенной яростью, но что-то изменилось. Мир вокруг замедлился. Я видела каждое её движение, предугадывала каждый удар.

Что происходит?

Я уклонилась от её атаки и нанесла ответный удар — точно в солнечное сплетение. Лисса согнулась пополам, хватая ртом воздух.

— Невозможно, — прошептала она.

Но я не остановилась. Что-то внутри меня проснулось — древнее, могущественное, жаждущее крови. Мои движения стали быстрее, сильнее, точнее.

Это не я. Это что-то другое.

Следующий удар отправил Лиссу на пол. Она перекатилась и вскочила, её глаза начали светиться серебряным огнём.

— Ты... ты не человек, — прошипела она.

— А ты не так умна, как думаешь, — ответила я, и мой голос прозвучал странно — более глубоко, более властно.

Лисса зарычала и бросилась на меня снова. Её глаза полыхали серебром, клыки выдвинулись, когти проросли из пальцев.

Нарушает правила. Начинает трансформацию.

Но я была готова. Когда она прыгнула, я перехватила её в воздухе и швырнула о стену. Каменная кладка треснула от удара.

Зал замер в шоке. Студенты смотрели на меня с открытыми ртами, не в силах поверить в увиденное.

Человек не может швырнуть оборотня о стену. Человек не может двигаться с такой скоростью.

Лисса медленно поднялась, кровь текла из рассечённой губы. Её взгляд был полон ненависти и страха.

— Я знала, — прошипела она. — Я чувствовала это с первого дня. Ты — одна из них. Ты — Страж!

Слово повисло в воздухе как проклятие. Студенты отшатнулись, их глаза расширились от ужаса.

Страж. Она сказала это вслух.

— Страж? — переспросил кто-то из толпы. — Но их не существует!

— Они все мертвы! — крикнул другой голос.

Но Лисса не слушала. Её трансформация завершилась — перед мной стояла не девушка, а полуволк с серебристой шерстью и горящими глазами.

— Убийца! — завыла она. — Дочь убийц!

Она бросилась на меня в последней, отчаянной атаке. Но я была быстрее.

Серебряный нож — подарок Кайра — оказался в моей руке сам собой. Лезвие вспыхнуло в свете факелов, и когда Лисса налетела на меня, я вонзила его ей между рёбер.

Она завыла от боли и рухнула на пол, превращаясь обратно в человека. Серебро жгло её плоть, не давая ране зажить.

Серебро. Кайр дал мне оружие против них. Знал ли он, что это случится?

Зал погрузился в мёртвую тишину. Все смотрели на меня — на девушку, которая только что одолела одного из сильнейших оборотней Академии.

— Страж, — прошептал кто-то, и это слово подхватили другие голоса.

— Последняя из Стражей, — сказал другой.

— Наш древний враг.

Я стояла в центре круга, держа окровавленный нож, и чувствовала, как на меня смотрят десятки глаз, полных страха и ненависти.

Теперь все знают. Больше нет тайн, нет притворства.

Профессор Гримм подошёл ближе, его лицо было непроницаемым.

— Мисс Морен, — сказал он тихо. — Кажется, нам есть о чём поговорить.

Я посмотрела на лица вокруг — студенты отступали, боясь приблизиться. Только два человека не двигались.

Кайр стоял среди Серебряных Клыков, его зелёные глаза были полны боли и понимания. Он знал. Всё это время он знал, кто я такая.

А Рэйвен... Рэйвен смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочесть. Удивление? Восхищение? Или что-то более тёмное?

— Алая, — позвал он тихо.

Но я не ответила. Вместо этого я положила нож на пол и подняла руки.

— Я сдаюсь, — сказала я громко, чтобы все слышали. — Бой окончен.

Дорогой дневник, сегодня кончилась моя старая жизнь и началась новая. Теперь все знают, что я Страж — последняя из древнего рода, который оборотни считают своим злейшим врагом.

Интересно, что будет дальше? Казнь на рассвете? Публичное сожжение? Или просто тихое убийство в тёмном переулке?

Но знаешь что? Мне почти всё равно. Потому что наконец-то я знаю, кто я такая. И если мне суждено умереть, то хотя бы я умру, зная правду о себе.

Алая Морен. Последняя из Стражей.

И я не собираюсь извиняться за то, кем меня создала судьба.

Гримм жестом приказал студентам разойтись. Лиссу унесли в лазарет — она была жива, но серебро нанесло ей серьёзные повреждения.

А я осталась стоять в пустом зале, окружённая тенями и эхом своих собственных слов.

Последняя из Стражей.

Теперь посмотрим, что из этого выйдет.

"Есть моменты, когда реальность рушится, как карточный домик под ураганом. И ты остаёшься среди обломков своих иллюзий, пытаясь понять: кто ты теперь и в каком мире живёшь?"

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что после одного тренировочного боя моя жизнь превратится в допрос в средневековой башне, я бы посоветовала ему записаться к психиатру. Но в Академии Алуктрас даже самые абсурдные сценарии имеют свойство становиться реальностью.

Меня привели в кабинет директора — круглую комнату на вершине самой высокой башни. Стены были покрыты портретами в тяжёлых золотых рамах, а огромные окна открывали вид на бескрайний лес, который теперь казался не просто декорацией, а живой угрозой.

Комната для допросов с панорамным видом на казнь. Как стильно.

Директор Валерия Кроу сидела за массивным столом из чёрного дерева, её холодные серые глаза изучали меня с новым интересом. Рядом стояли ещё несколько фигур — профессор Гримм, профессор Дарсил и мужчина, которого я не знала, одетый в дорогой чёрный костюм.

Совет директоров. Или трибунал. В этом месте сложно провести грань.

— Присаживайтесь, мисс Морен, — сказала директор, указывая на стул напротив стола. — Нам есть о чём поговорить.

Я села, скрестив руки на груди. Серебряный нож, которым я ранила Лиссу, лежал на столе между нами — молчаливое свидетельство произошедшего.

Вещественное доказательство моей "особенности". Как мило.

— Начнём с простого вопроса, — продолжала директор. — Как долго вы знали о своей истинной природе?

— Какой именно природе? — спросила я с невинным видом. — Той, что я не люблю рано вставать, или той, что предпочитаю кофе чаю?

Профессор Гримм фыркнул, но директор не улыбнулась.

— Не играйте с нами, мисс Морен. Вы прекрасно знаете, о чём я говорю.

Конечно знаю. Но зачем делать им жизнь легче?

— Недавно, — призналась я. — Очень недавно.

— Как недавно?

— Несколько дней назад.

Мужчина в костюме наклонился вперёд, его тёмные глаза горели любопытством.

— И как вы это обнаружили?

Рассказать им о ночном видении Селены? О тайной комнате в стенах? Как бы не так.

— Почувствовала, — соврала я. — Когда начала замечать, что оборотни реагируют на меня... особенно.

Профессор Дарсил кивнул.

— Ваша аура действительно уникальна, — сказал он. — Серебристая, пульсирующая. Я почувствовал это с первого урока.

А почему тогда молчал? Хотел посмотреть на развлечения?

— Расскажите нам о ваших родителях, — попросил незнакомец.

Боль кольнула в груди.

— Они умерли, когда мне было десять.

— Как?

— Не знаю, — честно ответила я. — Их нашли в лесу. Мёртвыми.

Взрослые переглянулись, и в их взглядах я прочла понимание.

Они знают. Знают больше, чем говорят.

— Мисс Морен, — медленно произнесла директор. — Позвольте рассказать вам правду о том мире, в который вы попали.

Она встала и подошла к одному из портретов. Изображённый мужчина был одет в средневековые доспехи, а его глаза светились нечеловеческим огнём.

— Два века назад мир был другим. Оборотни жили открыто, управляя целыми регионами. А над ними... над ними стояли Стражи.

Стояли над ними. Интересная формулировка.

— Стражи были не просто другой расой, — продолжала директор. — Они были созданы для контроля над оборотнями. Их кровь могла исцелять нас или отравлять. Их воля — подчинять самых сильных альф. Их магия — создавать барьеры, которые мы не могли преодолеть.

Она повернулась ко мне, её серые глаза были холодными как зимний ветер.

— Представьте себе расу, которая видит в вас не равных, а домашних животных. Которая считает, что имеет право управлять вами, потому что "так заведено природой".

Домашние животные. Приятная аналогия.

— И что произошло? — спросила я, хотя догадывалась об ответе.

— Война, — коротко ответил Гримм. — Кровавая, жестокая война, которая длилась десять лет.

Мужчина в костюме встал и подошёл к окну.

— Меня зовут Маркус Дарквуд, — представился он. — Я член Совета альф. И мой прадед погиб в той войне.

Совет альф. Становится всё интереснее.

— Стражи почти выиграли, — продолжал он. — Они поработили половину оборотней, превратили гордых воинов в послушных слуг. Но нашлись те, кто не сдался.

Директор кивнула.

— Великий альфа Фенрис объединил все стаи. Он нанёс решающий удар по столице Стражей.

Фенрис. Как Кайр и Рэйвен.

— И что стало со Стражами?

— Большинство погибло в бою, — сказал Дарсил. — Выжившие скрылись среди людей. Мы считали, что род полностью угас.

— До сегодняшнего дня, — добавила директор.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая как надгробная плита.

— И что теперь? — спросила я. — Публичная казнь? Или тихое убийство?

Маркус Дарквуд засмеялся — коротко, без юмора.

— Вы думаете, мы враги?

— А разве нет?

— Не обязательно, — сказала директор. — Времена изменились, мисс Морен. Мы больше не живём в мире открытых войн между расами.

Не живём открыто. Но скрыто — вполне себе живём.

— Тогда зачем я здесь?

Профессор Гримм наклонился вперёд.

— Потому что вы нам нужны.

Нужна им. Это звучит ещё хуже, чем враждебность.

— Для чего?

— Для обучения, — ответила директор. — Молодые оборотни должны научиться взаимодействовать с... особыми людьми. Контролировать свои инстинкты. Понимать границы.

— А я должна играть роль лабораторной крысы?

— Вы должны помочь им стать лучше, — сказал Дарсил мягко. — Ваше присутствие учит их сдержанности, дисциплине.

Присутствие последнего из истреблённой расы учит их дисциплине. Какая ирония.

— А что если я откажусь?

Маркус повернулся от окна, его лицо было серьёзным.

— Тогда вы станете проблемой, которую придётся решать.

Угроза прозвучала очень мягко, но от этого не стала менее реальной.

— Понятно, — сказала я. — Сотрудничество или смерть.

— Сотрудничество или изоляция, — поправила директор. — Мы не убиваем без крайней необходимости.

Изоляция. Звучит как пожизненное заключение.

— У меня есть выбор?

— Всегда есть выбор, — сказал Дарсил. — Но не все варианты одинаково приятны.

Я посмотрела на их лица — холодные, расчётливые, абсолютно уверенные в своей правоте.

Они не злодеи. Они просто видят во мне инструмент. Что в некотором смысле даже хуже.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я остаюсь.

— Мудрое решение, — кивнул Маркус.

— Но у меня есть условия.

Директор подняла бровь.

— Какие именно?

— Первое: никто не трогает меня без моего согласия. Никаких "случайных" нападений, никаких "тренировочных инцидентов".

— Разумно.

— Второе: я хочу изучать историю Стражей. Настоящую историю, а не вашу пропаганду.

Дарсил кивнул.

— Это можно организовать.

— И третье, — я посмотрела прямо в глаза директору. — Если кто-то из студентов попытается меня убить, я буду защищаться. Любыми доступными средствами.

Включая серебряные ножи и любые другие способности, о которых я пока не знаю.

Маркус усмехнулся.

— Справедливо. Мы согласны на ваши условия.

— Тогда сделка.

Директор кивнула и села обратно за стол.

— Отлично. Но есть ещё одна вещь, которую вы должны понять.

— Какая?

— Новость о том, что последний Страж жив, нельзя сохранить в тайне. Слишком много свидетелей. К завтрашнему утру об этом будет знать весь мир оборотней.

Мой желудок сжался.

— И что это означает?

— Это означает, — сказал Гримм, — что у вас появятся враги. Много врагов. Некоторые оборотни до сих пор помнят войну. Для них вы — символ старых ран.

Символ старых ран. Как поэтично.

— Но также у вас появятся и союзники, — добавил Дарсил. — Те, кто видит в вашем существовании возможность для примирения между расами.

— А третьи, — сказал Маркус тихо, — захотят использовать вас для своих целей.

Враги, союзники, и те, кто хочет использовать. Замечательные перспективы.

— Поэтому, — продолжила директор, — мы усиливаем охрану Академии. И назначаем вам личную защиту.

— Какую защиту?

— Студентов-старшекурсников, — ответила она. — Кайр Фенрис и Рэйвен Морган вызвались добровольно.

Конечно, вызвались. Теперь они будут следить за мной круглосуточно.

— А если я не хочу защиты?

— Тогда вы умрёте в течение недели, — прямо сказал Маркус. — Простите за откровенность, но это факт.

Я подумала об этом. С одной стороны, постоянная слежка. С другой — жизнь.

Нетрудный выбор.

— Ладно, — согласилась я. — Пусть будет защита.

— Превосходно. Тогда идите и отдыхайте. Завтра у вас будет много дел.

Я встала и направилась к двери. У порога обернулась.

— Ещё один вопрос. Кайр и Рэйвен знали, кто я такая?

Директор колебалась, затем кивнула.

— Подозревали. Их дед был одним из тех, кто сражался против Стражей. У них... особенно острые инстинкты.

Подозревали. Вот почему Кайр дал мне серебряный нож. Вот почему Рэйвен говорил загадками.

Я вышла из кабинета с тяжёлым сердцем. Коридоры Академии казались теми же, но всё изменилось. Теперь я знала правду о этом месте, о своей роли здесь.

Последний Страж в школе оборотней. Символ мира или войны, в зависимости от точки зрения.

У подножия башни меня ждали они оба. Кайр стоял у стены, его зелёные глаза были полны беспокойства. Рэйвен сидел на подоконнике, но его обычная ленивая поза не могла скрыть напряжения.

— Ну? — спросил Рэйвен. — Живы ещё?

— Пока да, — ответила я. — Хотя это может измениться.

Кайр подошёл ближе, его лицо было серьёзным.

— Мы будем тебя защищать, — сказал он тихо. — Что бы ни случилось.

Защищать. Потому что я теперь не просто девушка, которая им нравится. Я — последняя из их исторических врагов.

— Даже зная, кто я такая?

— Особенно зная, — ответил Рэйвен, спрыгивая с подоконника.

Что-то сжалось в груди. Несмотря на всё — на историю, на войны, на кровь — они всё ещё были здесь.

Может быть, у этой истории и будет хороший конец.

Дорогой дневник, сегодня я узнала правду о мире, в котором живу. Оказалось, он ещё сложнее и опаснее, чем я думала. Я — не просто последний из вымершей расы. Я — живое напоминание о войне, которую предпочли бы забыть.

Но знаешь что? Мне всё равно. Я не выбирала, кем родиться. Не выбирала эту войну. Но теперь, когда я знаю правду, я могу выбрать, что с ней делать.

И я выбираю жить. Не прятаться, не извиняться за своё существование. Просто жить.

Посмотрим, что из этого выйдет.

"Когда мир узнаёт, кто ты на самом деле, остаётся только два варианта: спрятаться в тени или встать на свет и принять последствия. Я никогда не умела прятаться."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что проснуться знаменитостью в школе оборотней — это худший из возможных сценариев, я бы согласилась без раздумий. Но реальность, как всегда, превзошла мои самые мрачные ожидания.

Следующее утро началось с того, что Мила разбудила меня криком.

— Алая! Алая, проснись немедленно!

Я открыла глаза и увидела её бледное лицо, искажённое ужасом. В руках она держала газету — настоящую, напечатанную на пожелтевшей бумаге газету, которую я никогда раньше не видела в Академии.

Газеты. Конечно, у оборотней есть свои СМИ. Потому что без прессы никакая паранойя не обходится.

— Что там? — спросила я, хотя уже догадывалась.

Мила швырнула газету на мою кровать. Заголовок на первой странице был набран огромными чёрными буквами:

"ПОСЛЕДНИЙ СТРАЖ ЖИВ. ДРЕВНИЙ ВРАГ СРЕДИ НАС"

Ниже располагалась моя фотография — видимо, сделанная скрытой камерой во время вчерашнего боя. Я стояла с окровавленным серебряным ножом в руке, а у моих ног лежала Лисса в полуволчьей форме.

Что-то холодное и острое пронзило грудь. Руки задрожали, когда я взяла газету. Слова расплывались перед глазами.

Вот оно. Теперь весь мир знает. Больше нельзя спрятаться, притвориться обычной.

— Это правда? — прошептала Мила, и в её голосе был не просто вопрос, а мольба. Мольба, чтобы я сказала "нет". — Ты действительно... одна из них?

Я посмотрела на неё — на девушку, которая ещё вчера делилась со мной конфетами и смеялась над глупыми шутками. Теперь она смотрела на меня так, словно я была чудовищем из её детских кошмаров.

Горечь поднялась к горлу, едкая как желчь.

Сара сидела на своей кровати, обхватив колени руками. Её очки съехали на кончик носа, а в глазах читался шок.

— Стражи истребили половину моего рода, — тихо сказала она. — Моя прабабушка умерла в их лагерях.

Отлично. Даже соседки по комнате теперь видят во мне врага.

— Я не выбирала, кем родиться, — сказала я, и голос прозвучал хрипло от внезапно подступивших слёз. Я стиснула зубы, не давая себе расплакаться. — Точно так же, как вы не выбирали.

Сара отвернулась, её плечи дрожали.

— Моя прабабушка... они держали её в клетке. Как животное. Заставляли делать вещи... — её голос сорвался. — И ты хочешь, чтобы я просто забыла об этом?

Что-то сломалось внутри. Боль хлынула волной — острая, жгучая, невыносимая.

Я не та, кто убивал твою прабабушку. Не я держала кого-то в клетках. Почему я должна отвечать за грехи, которых не совершала?

— Нет, — сказала я, и моё спокойствие треснуло. — Я не прошу забыть. Но я не несу ответственность за то, что делали мои предки! Как и вы — за то, что ваши предки истребили моих родителей!

Мила вздрогнула, а Сара наконец посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.

— Твоих родителей убили оборотни?

— В лесу. Когда мне было десять, — выплюнула я. — Так что не говори мне о боли. Я знаю, что это такое.

Я посмотрела на них — на девушек, с которыми делила комнату последние недели. Комок стоял в горле, глаза жгло от сдерживаемых слёз. В их взглядах больше не было доверия. Только страх и подозрение.

Я думала... я думала, что нашла что-то похожее на дом. На друзей. Как же я ошибалась.

Я встала с кровати и начала одеваться, стараясь не показать, как дрожат руки. Мила отступила к стене, словно боялась, что я могу на неё наброситься, и эта маленькая деталь ранила больше, чем любые слова.

Она боится меня. Они обе боятся. И я ничего не могу с этим сделать.

— Не волнуйся, — сказала я, и сарказм был единственной защитой от боли. — Я не кусаюсь. По крайней мере, по утрам.

Но голос дрогнул на последних словах.

Надев форму, я взяла газету и вышла из комнаты. В коридоре уже собралась толпа — студенты всех факультетов, все с копиями той же газеты.

Когда я появилась, разговоры стихли. Все повернулись и уставились на меня.

Парад звёзд. Только вместо аплодисментов — молчание, полное ненависти.

Я пошла по коридору, держа голову высоко. Толпа расступалась передо мной, как Красное море перед Моисеем. Но в отличие от библейской истории, здесь никто не восхищался чудом.

— Убийца, — прошипел кто-то сзади.

— Паразит, — добавил другой голос.

— Её нужно уничтожить, пока не поздно.

Милые комплименты с утра. Как поднимают настроение.

Я дошла до столовой, и там картина повторилась. Большой зал, обычно гудевший разговорами, погрузился в гробовую тишину. Сотни глаз смотрели на меня с ненавистью, страхом, любопытством.

За столом Серебряных Клыков сидел Кайр. Когда наши взгляды встретились, он встал и направился ко мне. Его движения были плавными, уверенными, каждый шаг притягивал внимание.

Красивый идиот идёт ко мне через весь зал. Хочет заработать репутацию предателя?

— Доброе утро, — сказал он тихо, остановившись рядом.

— Не особо доброе, — ответила я, кивая на газету в его руке.

— Да, пресса любит сенсации, — согласился он с лёгкой улыбкой. — Пойдём позавтракаем?

— Ты уверен, что хочешь сидеть со мной? — спросила я. — Твоя репутация может пострадать.

Его зелёные глаза потеплели.

— Пусть страдает.

Он взял меня за руку — просто, естественно — и повёл к столу. Жест был публичным, заметным, невозможным для игнорирования.

Он держит меня за руку. При всех. Объявляя миру, что я не одна.

За столом Серебряных Клыков воцарилось напряжённое молчание. Некоторые смотрели на нас с недоумением, другие — с откровенным неодобрением. Лисса отсутствовала — всё ещё залечивала раны от серебра в лазарете.

— Кайр, — тихо сказал один из старшекурсников. — Ты уверен, что это разумно?

— Абсолютно, — ответил Кайр, усаживая меня рядом с собой.

Он насыпал мне овсянку, налил чай, положил фрукты — заботился обо мне с такой естественностью, словно это было самым обычным делом.

Он не просто сидит со мной. Он демонстративно заботится. Показывает, что я под его защитой.

— Ты знаешь, что делаешь? — прошептала я.

— Завтракаю с девушкой, которая мне нравится, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Разве это преступление?

Девушкой, которая ему нравится. Несмотря на то, что я Страж.

Что-то тёплое разлилось в груди, прогоняя утренний холод страха.

Внезапно у нашего стола появился Рэйвен. Он выглядел как всегда — растрёпанный, дерзкий, опасный. В руке он держал кружку с кофе, а синие глаза сверкали насмешливыми искорками.

— Какая трогательная сцена, — протянул он. — Принц спасает принцессу от злых язычников.

— Рэйвен, — предупреждающе сказал Кайр.

— Что? — невинно спросил младший брат. — Я просто хочу присоединиться к завтраку. Поддержать нашего маленького кексика.

Что-то внутри меня взорвалось. Вся боль, вся ярость утра хлынула наружу.

— Кексика?! — я резко повернулась к нему, и моё лицо пылало. — Ты только что назвал меня кексиком?

Рэйвен моргнул, удивлённый моей реакцией.

— Ну... да? Это мило...

— МИЛО?! — голос сорвался на крик, и весь зал замер. — Я только что стала изгоем для всей школы! Мои соседки по комнате боятся меня! Половина студентов хочет меня убить! А ты называешь меня КЕКСИКОМ?!

Слёзы ярости жгли глаза. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я не милая! Я не мягкая! Я не твой чёртов КЕКСИК! — выкрикнула я, и моё лицо было мокрым от слёз, которые я больше не могла сдерживать. — Я Страж! Последняя из моего рода! И если ты не можешь относиться ко мне серьёзно, то просто...

Голос сорвался. Я закрыла лицо руками, задыхаясь от рыданий, которые прорвались наружу.

Нет. Нет, нет, нет. Не здесь. Не при всех.

Но было слишком поздно. Вся боль, весь страх, всё отчаяние вырвались наружу неудержимым потоком.

Рэйвен замер, шок отразился на его лице. Затем он осторожно положил руку мне на плечо.

— Алая... чёрт, прости. Я не думал...

— Конечно не думал! — я отмахнулась от его руки, слёзы текли по щекам. — Ты никогда не думаешь! Для тебя всё игра! Но это моя жизнь, понимаешь?! МОЯ ЖИЗНЬ!

Кайр встал и обнял меня, крепко, защитно. Я уткнулась лицом ему в грудь, содрогаясь от рыданий.

— Тише, — прошептал он, поглаживая мои волосы. — Тише, я здесь. Всё будет хорошо.

Но ничего не было хорошо. И мы оба это знали.

— Ты видел газету? — спросил Рэйвен после неловкого молчания, его голос был тише, осторожнее.

— Все видели, — ответила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Фотография... хорошая, — он явно пытался исправить ситуацию. — Ты выглядишь сильной.

Я посмотрела на него сквозь слёзы. В его синих глазах больше не было насмешек. Только искреннее сожаление.

— Прости, — сказал он тихо. — Правда прости. Я идиот. Я думал... думал, что шутка поможет. Но я всё испортил.

Кайр всё ещё держал меня, его руки были тёплыми и надёжными.

— Дыши, — прошептал он. — Просто дыши. Мы здесь. Мы никуда не денемся.

Он повернулся ко мне, и в его глазах плескалось что-то серьёзное.

— Знаешь, что самое забавное? — сказал он тихо. — Половина Академии хочет тебя убить. Четверть боится. А оставшаяся четверть... восхищается.

— Восхищается? — переспросила я скептически.

— Ты одна ранила Лиссу Арден, — сказал он с усмешкой. — Эта сука терроризировала первокурсников годами. Некоторые думают, что ты герой.

Герой. Из убийцы в герои за одну ночь. Какая карьера.

После завтрака братья проводили меня на первый урок. Они шли по обе стороны — Кайр справа, Рэйвен слева — как два телохранителя.

Или два тюремщика. Пока сложно сказать.

По пути мы столкнулись с группой студентов из Кровавых Когтей. Здоровенные парни, больше похожие на качков, чем на школьников. Их лидер — широкоплечий громила с бритой головой — преградил нам путь.

— Кайр Морган, — сказал он с усмешкой. — Не ожидал увидеть тебя в компании... паразита.

Воздух мгновенно наэлектризовался. Кайр выступил вперёд, его тело напряглось, в зелёных глазах вспыхнул опасный огонь.

— Повтори, — сказал он тихо, но в его голосе звучала смертельная угроза.

— Я сказал, что она...

Кайр схватил его за горло так быстро, что я не успела моргнуть. Громила оказался прижат к стене, его лицо начало синеть.

— Слушай внимательно, — прорычал Кайр, и в его голосе прозвучали звериные нотки. — Она под моей защитой. Любой, кто оскорбит её, оскорбляет меня. А любой, кто попытается ей навредить...

Он сжал горло сильнее, и парень захрипел.

— ...познакомится с моими клыками.

Боже мой. Он действительно готов убить за меня.

Рэйвен наблюдал за сценой с довольной ухмылкой.

— Братец так редко выходит из себя, — прокомментировал он. — Наслаждайся шоу.

Кайр отпустил громилу, и тот рухнул на пол, хватая ртом воздух. Остальные Кровавые Когти отступили, их глаза были полны страха.

— Передайте остальным, — сказал Кайр холодно. — Алая Морен неприкосновенна. И это не просьба.

Мы продолжили путь в окружении шокированного молчания. Моё сердце колотилось как сумасшедшее, а руки дрожали.

Он защитил меня. Так жёстко, так публично.

— Это было... впечатляюще, — сказала я, когда мы отошли.

Кайр повернулся ко мне, его лицо всё ещё было напряжённым.

— Прости. Не хотел пугать тебя.

— Я не испугалась, — призналась я. — Скорее... впечатлилась.

Что-то тёплое мелькнуло в его глазах.

— Хорошо.

Рэйвен фыркнул.

— Вы двое невыносимы, — сказал он. — Хватит обмениваться влюблёнными взглядами. У нас урок через пять минут.

Мы добрались до класса без дальнейших инцидентов. Но весь день прошёл в атмосфере напряжения. Студенты шептались за моей спиной, преподаватели смотрели с настороженностью, даже стены Академии казались более мрачными, чем обычно.

Новая реальность. Я больше не анонимная девушка. Я — последний Страж. Символ, мишень, загадка.

К вечеру я была измотана морально и физически. Братья проводили меня до комнаты. У двери Кайр остановился.

— Ты справляешься лучше, чем я ожидал, — сказал он тихо.

— А ты ожидал, что я сломаюсь?

— Я ожидал, что любой нормальный человек сломался бы, — ответил он. — Но ты не нормальная.

— Это комплимент?

— Абсолютно.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб — нежно, осторожно, словно я была чем-то драгоценным и хрупким.

Поцелуй в лоб. После того, как он чуть не задушил человека, защищая меня.

— Спокойной ночи, Алая, — прошептал он.

Рэйвен ждал своей очереди. Когда Кайр ушёл, младший брат подошёл ближе.

— Мой братец прав, — сказал он. — Ты не нормальная. Ты чёртовски упрямая, безрассудно храбрая и абсолютно безумная.

— Это тоже комплимент?

— Определённо, — его губы тронула усмешка. — Потому что именно такие девушки сводят меня с ума.

Он коснулся моей щеки — быстро, небрежно — но от этого прикосновения мурашки пробежали по коже.

— Держись, сладкая, — прошептал он. — Худшее ещё впереди.

Дорогой дневник, сегодня я поняла, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я стала известна всему миру оборотней. Некоторые хотят меня убить. Некоторые боятся. Некоторые восхищаются.

Но самое главное — у меня появились защитники. Два красивых, опасных оборотня, которые готовы сражаться за меня.

Почему они это делают? Из чувства долга? Из любопытства? Или из чего-то большего?

Я не знаю. Но знаю одно — с ними рядом я чувствую себя в безопасности. Даже когда весь мир против меня.

И это пугает больше всего.

"Иногда кровь связывает сильнее клятв. Иногда она разделяет навеки. А иногда она открывает двери, которые лучше бы оставались закрытыми."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне, что после публичного срыва в столовой я обнаружу странную связь с младшим братом Морган, который спас меня от дикого оборотня своей кровью, я бы посоветовала ему проверить психическое здоровье. Но в Академии Алуктрас невозможное становится обыденностью с пугающей регулярностью.

После завтрака Кайр настоял на том, чтобы проводить меня в библиотеку. Его рука не отпускала мою, как будто он боялся, что я исчезну, если ослабит хватку.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он мягко, когда мы шли по пустому коридору. — После всего...

— Я не могу просто лежать и смотреть в потолок, — перебила я. — Мне нужно что-то делать. Понять, что со мной происходит.

Он остановился и повернулся ко мне. Зелёные глаза изучали моё лицо с такой нежностью, что сердце сжалось.

— Ты чувствуешь что-то странное? — спросил он. — После того, как Рэйвен дал тебе свою кровь?

Я замерла.

Откуда он знает?

— Что ты имеешь в виду?

Кайр вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Когда оборотень даёт свою кровь человеку для исцеления, создаётся... связь. Временная, но ощутимая.

Связь. Вот почему иногда я чувствую его присутствие, словно он стоит за спиной.

— Какая именно связь?

— Ты можешь чувствовать его эмоции. Иногда — его местонахождение. Особенно когда он испытывает сильные чувства.

Что-то щёлкнуло в моей голове. Прошлой ночью, когда я лежала без сна, я ощущала странное беспокойство, которое казалось не моим. И сегодня утром, когда я кричала на Рэйвена, я почувствовала его боль — острую, жгучую вину.

Боже мой. Я действительно чувствовала его эмоции.

— Как долго это продлится?

— Недели, — ответил Кайр. — Может быть, месяцы. У Стражей связь может быть сильнее и длиться дольше.

Месяцы чувствовать эмоции Рэйвена. Замечательно. Как будто моих собственных эмоций было недостаточно.

Библиотека Академии располагалась в северной башне — огромное помещение с потолками, уходящими в темноту, полками, ломящимися от древних томов, и окнами, сквозь которые проникал тусклый свет. Воздух пах пылью, старой бумагой и чем-то ещё — магией, застывшей в страницах.

Идеальное место для поиска ответов. Или для того, чтобы окончательно сойти с ума.

Я нашла уединённый угол между полками с книгами по истории и села за старинный стол из тёмного дерева. Кайр помог мне найти несколько томов о Стражах и их способностях.

— Я оставлю тебя здесь, — сказал он. — У меня тренировка через полчаса. Но если что-то случится...

Он положил на стол небольшой серебряный кулон в форме волка.

— Сожми его и подумай обо мне. Я почувствую и приду.

Магическая сигнализация. У них действительно есть всё.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Кайр наклонился и поцеловал меня в лоб — нежно, по-братски, но от этого прикосновения тепло разлилось по всему телу.

— Будь осторожна, — прошептал он и ушёл.

Я осталась одна среди древних книг и затхлых тайн.

Первая книга называлась "История Стражей: Расцвет и Падение". Страницы были пожелтевшими от времени, а чернила местами выцвели. Я начала читать, и мир вокруг исчез.

Стражи были созданы не природой, а магией. Древние колдуны, пытаясь защитить людей от диких оборотней, создали новую расу — существ, способных контролировать волчью природу.

Созданы искусственно. Я — результат магического эксперимента, проведённого столетия назад.

Их способности передавались по крови. Чистокровные Стражи могли видеть ауры, подчинять волков одним взглядом, создавать барьеры из чистой энергии. Но главное — их кровь была ядом и лекарством одновременно.

Яд и лекарство. Как поэтично для расы, обречённой на уничтожение.

Я углубилась в чтение, когда почувствовала это.

Волна эмоций накрыла меня внезапно — ярость, боль, отчаяние. Не мои чувства. Его.

Рэйвен.

Я вскочила из-за стола, сжимая кулон. Но затем почувствовала второе — его присутствие, очень близко.

— Не нужно звать подмогу, кексик, — раздался знакомый голос.

Опять кексик. Он что, издевается?

Я обернулась. Рэйвен стоял между полками, прислонившись к стене. Но что-то в нём было неправильно. Глаза горели слишком ярко, дыхание было рваным, а на рубашке виднелось пятно крови.

— Ты ранен? — я подошла ближе.

— Царапина, — отмахнулся он, но я видела, как он прижимает руку к боку.

— Покажи.

— Не стоит...

— Показать. Сейчас же.

Что-то в моём голосе заставило его повиноваться. Он медленно убрал руку, и я увидела рану на боку — глубокую, кровоточащую.

— Кто это сделал?

— Парочка Кровавых Когтей решила проверить, действительно ли я предатель, — усмехнулся он. — Оказалось, да.

Ярость хлынула во мне волной.

— Они напали на тебя из-за меня?

— Технически — из-за того, что я защищаю тебя. Небольшая разница.

Он шутит. Ранен, истекает кровью, а всё ещё шутит.

— Садись, — приказала я, указывая на стул.

— Слушаюсь, О Повелительница, — он сел, кривя губы в усмешке.

Я подошла ближе и осторожно коснулась края раны. Рэйвен зашипел.

— Больно?

— Что ты думаешь? — прорычал он.

— Думаю, что ты идиот.

— А я думаю, что ты невыносимая, — парировал он, но в его глазах плясали тёплые искорки.

Я разорвала край своей рубашки и начала перевязывать рану. Мои пальцы касались его кожи, горячей и влажной от крови.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо.

— Что именно?

— Защищаешь меня. Рискуешь жизнью. Становишься изгоем.

Рэйвен посмотрел на меня, и в его синих глазах было что-то глубокое, непрочитанное.

— Потому что ты стоишь того, — сказал он просто.

Сердце пропустило удар.

— Я не стою того, чтобы тебя избивали.

— Дай мне самому решить, чего ты стоишь, — его рука накрыла мою. — Алая... когда я дал тебе свою кровь в лесу, я почувствовал тебя. Твою силу, твою боль, твою ярость. И знаешь что? Мне понравилось.

Ему понравилось? Моя боль понравилась?

— Ты странный, — прошептала я.

— Знаю, — он усмехнулся. — Но ты тоже не подарок.

Мы сидели так, слишком близко, его рука всё ещё держала мою. Между нами пульсировала та самая связь — я чувствовала его боль от раны, его желание быть ближе, его страх потерять меня.

Чёрт. Я действительно чувствую всё это.

— Рэйвен, — начала я, но тут в библиотеку вошёл кто-то ещё.

Сара.

Она остановилась, увидев нас, её глаза за очками расширились.

— Алая? Я... мне нужно с тобой поговорить.

Рэйвен поднялся, поморщившись от боли.

— Я оставлю вас, — сказал он. — Но кексик...

— Не называй меня так, — предупредила я.

— ...будь осторожна, — закончил он с усмешкой и исчез между полками.

Сара подошла ближе, её руки нервно теребили край юбки.

— Я должна тебе кое-что сказать, — начала она. — То, что я скрывала. От всех.

О нет. Ещё одна тайна. Именно того, что мне не хватало.

— Слушаю.

Сара сняла очки и протерла их дрожащими руками.

— Моя бабушка... она не просто погибла от рук Стражей. Она сама была... оборотнем.

Воздух в библиотеке стал гуще.

— Что?

— Она была оборотнем, — повторила Сара, и слёзы текли по её щекам. — Полукровкой. Поэтому её держали в клетках — Стражи считали её опасной. А я... я унаследовала это. Во мне тоже течёт кровь оборотней.

Сара — оборотень. Моя соседка по комнате всё это время была одной из них.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что я чудовище! — выкрикнула она. — Я лгала тебе с первого дня! Притворялась человеком, когда на самом деле я...

— Ты не чудовище, — перебила я.

Сара замолчала, глядя на меня с недоумением.

— Что?

— Ты не чудовище, — повторила я твёрже. — Ты такая же жертва этой дурацкой войны, как и я. Тебя заставили скрывать свою природу, жить во лжи, бояться самой себя.

— Но моя бабушка...

— Не ты, — сказала я жёстко. — Ты не несёшь ответственность за то, что случилось с ней. Точно так же, как я не отвечаю за грехи своих предков.

Сара смотрела на меня, и в её глазах медленно загоралась надежда.

— Ты... не ненавидишь меня?

— Нет, — я подошла и обняла её. — Я не ненавижу тебя. Мы обе жертвы прошлого. Но мы можем выбрать, каким будет наше будущее.

Сара разрыдалась на моём плече, её тело содрогалось от рыданий. Я держала её, чувствуя, как и мои собственные глаза наполняются слезами.

Мы обе потеряли так много. Но, может быть, вместе мы сможем найти что-то новое.

Когда Сара успокоилась, мы сели за стол.

— Эта тайна... — начала она. — Моя семья тщательно охраняла её столетиями. Если Совет узнает, что я полукровка...

— Они не узнают, — пообещала я. — Твоя тайна в безопасности.

— Спасибо, — прошептала Сара. — За всё.

Мы сидели в тишине библиотеки, две девушки из враждующих рас, объединённые болью и надеждой на лучшее будущее.

Дорогой дневник, сегодня я поняла, что кровавая связь работает не только между мной и Рэйвеном. Она связывает всех нас — жертв старой войны, которую мы не начинали, но последствия которой несём на своих плечах.

Рэйвен рискует жизнью, защищая меня. Сара доверила мне тайну, которая может её погубить. Кайр стоит рядом, несмотря на историю наших народов.

Может быть, в этом и есть настоящая сила — не в способности подчинять или убивать, а в способности прощать и принимать.

Может быть, именно мы сможем изменить этот мир. По одной связи за раз.

"Есть вещи хуже смерти. Например, осознание того, что ты — ходячая доза наркотика для существ, которые могут разорвать тебя пополам одним движением когтя."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы мне год назад сказали, что самой опасной частью моего тела окажется кровь, я бы посоветовала собеседнику срочно записаться на приём к психиатру. А теперь? Теперь я сижу в своей комнате в три часа ночи и пытаюсь не паниковать от того, что каждая капля жидкости в моих венах — это потенциальное оружие массового поражения.

Или, знаешь, просто очень специфический наркотик.

Ночь висела над Академией тяжёлым бархатным пологом, усыпанным холодными звёздами. Луна — почти полная, ещё два дня до полнолуния — смотрела в окно моей комнаты бледным немигающим глазом, словно осуждающая тётушка, застукавшая племянницу за чем-то неприличным. Я не спала. Опять. Сон стал роскошью, которую я больше не могла себе позволить.

С тех пор как Сара призналась мне о своей бабушке-оборотне (секрет, который её семья охраняла столетиями, прячась среди людей под видом обычных магов), прошло всего три дня. Но эти дни ощущались как вечность, наполненная шёпотом в коридорах, косыми взглядами и тяжестью непрошенного знания.

Сара спала на своей кровати, свернувшись калачиком под одеялом, её очки лежали на тумбочке. Мила отсутствовала — ночевала у подруги из Кровавых Когтей. Что оставляло меня один на один с моими мыслями и холодным лунным светом, который превращал комнату в театр теней.

Стук в окно заставил меня вздрогнуть.

Потому что, конечно, нормальные люди пользуются дверями. Но кто сказал, что оборотни нормальные?

Я подошла к окну, уже зная, кого увижу. Рэйвен висел снаружи, цепляясь одной рукой за каменный выступ. Его обычная дерзкая усмешка отсутствовала. Вместо неё — гримаса боли, а рубашка на боку пропиталась темным пятном, которое при лунном свете выглядело чернильным.

Кровь. Его кровь.

Я распахнула окно, и он практически свалился внутрь, шипя сквозь зубы.

— Привет, кексик, — прохрипел он, пытаясь изобразить обычную беззаботность и провалившись с треском. — Не разбудил?

— Учитывая, что я не спала, нет, — я закрыла окно, задёрнула штору. — Что случилось? И зачем ты лезешь через окно, как извращенец?

— Двери для скучных людей, — он попытался выпрямиться, но лицо исказилось от боли. — А я никогда не был скучным.

Это правда. Рэйвен Морган был многим — безрассудным, опасным, раздражающим, — но скучным не был никогда.

Лунный свет падал на него под углом, превращая его лицо в изваяние из мрамора и теней. Тёмные волосы растрепались, глаза — обычно небесно-голубые и полные насмешки — теперь тусклые от боли. Кровь на рубашке расползалась, как чернильное пятно на промокашке.

— Сними рубашку, — приказала я, доставая аптечку, которую Кайр настоял, чтобы я держала в комнате.

Предусмотрительный Кайр. Всегда готовящийся к худшему. Полная противоположность своему брату, который, казалось, искал худшее активно.

— Обычно девушки предлагают мне это при других обстоятельствах, — Рэйвен попытался ухмыльнуться, стягивая окровавленную ткань.

— Ещё одна шутка про секс, и я выброшу тебя обратно в окно, — я села рядом на кровати, изучая рану.

Глубокая. Когти прорезали плоть от рёбер до бедра — диагональный разрез, который кровоточил медленно, но упорно. Края рваные. Это сделал оборотень, причём злой.

— Кто? — спросила я тихо, доставая антисептик.

— Парочка из Кровавых Когтей, — он зашипел, когда я начала промывать рану. — Решили проверить, действительно ли я предатель. Оказалось, действительно.

Предатель. За то, что защищает меня. За то, что не считает последнего Стража врагом.

Что-то тёплое и опасное шевельнулось в моей груди. Ярость. Нежность. Вина. Всё сразу, свернувшееся в тугой узел где-то между рёбрами.

— Ты мог погибнуть, — сказала я, и голос прозвучал более резко, чем намеревалась.

— Но не погиб, — он поймал мой взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Потому что ты стоишь того.

Чёрт.

Я сосредоточилась на ране, не в силах смотреть на него. Мои руки дрожали — от усталости, от эмоций, от чего-то ещё, что я не хотела называть.

Кровь продолжала сочиться. Обычные средства не помогали — раны, нанесённые когтями оборотней, заживали медленнее. Особенно если нападавший был в ярости.

— Держи, — я протянула ему салфетку. — Прижми, пока я не найду...

Его рука дрогнула. Салфетка упала. Пальцы случайно коснулись раны, и он вскрикнул, отдёргивая руку к лицу.

Кровь — моя кровь — осталась на его пальцах. Порез на моей ладони, которого я не заметила. Должно быть, поцарапалась о край аптечки.

Рэйвен замер.

Его глаза зафиксировались на красных каплях. Зрачки расширились. Ноздри раздулись. Я видела, как что-то изменилось в его лице — напряжение сменилось чем-то другим. Голодом.

— Рэйвен? — моё сердце забилось быстрее.

Он поднёс пальцы к губам. Медленно. Не отрывая взгляда от моего лица. Лизнул кровь.

И всё изменилось.

Его тело выгнулось, словно по нему пропустили разряд. Глаза вспыхнули золотом — не человеческим голубым, а первобытным, звериным золотом. Из горла вырвался звук — наполовину стон, наполовину рычание.

— Боже, — выдохнул он, и голос звучал не совсем его. Хриплее. Ниже. Опаснее.

Через секунду он был на мне.

Движение было слишком быстрым, слишком плавным, чтобы быть человеческим. Одна секунда он сидел в метре, следующая — я была прижата спиной к стене, а его руки по обе стороны от моей головы блокировали любой выход.

— Какая ты на вкус, АлАя, — прошептал он, лицо в сантиметрах от моего. Его дыхание обжигало кожу. — Боже мой, какая. Твой вкус невозможный. Ты как... как первый глоток воздуха после погружения. Как рассвет после вечной ночи. Как...

Его глаза упали на царапину на моей ладони. Золото в зрачках вспыхнуло ярче.

— Позволь мне, — голос был полон мольбы и требования одновременно. — Просто ещё немного...

Он схватил мою руку, поднося к губам, и я почувствовала прикосновение языка к ране. Тёплое. Влажное. Интимное настолько, что по спине пробежали мурашки.

Через нашу кровавую связь — ту, что образовалась, когда он спас меня в лесу — я почувствовала его ощущения. Эйфория. Чистая, сладкая, всепоглощающая эйфория. Словно каждая клетка его тела пела. Словно он нашёл ответ на вопрос, о существовании которого не подозревал.

И голод. Острый, режущий голод за большим.

Зависимость.

— Рэйвен, стоп, — я попыталась отодвинуться, но стена не позволяла. — Ты не в себе.

— Я впервые в себе, — прошептал он, поднимая взгляд. В золотых глазах читалась одержимость. — Теперь я понимаю. Теперь понимаю, почему наши предки были одержимы вашей расой. Не из страха. Из-за ЭТОГО.

Его лицо приблизилось к моей шее. Я чувствовала, как его тело дрожит — от желания, от борьбы с инстинктом. Губы коснулись кожи чуть ниже уха.

— Я чувствую твой пульс, — прошептал он. — Чувствую, как кровь течёт по венам. Она зовёт меня. Как сирена. Как проклятие. Как...

Дверь распахнулась с грохотом.

Кайр стоял в проёме, и его лицо было маской ледяной ярости. Зелёные глаза — обычно тёплые, контролируемые — теперь горели изумрудным огнём. Вокруг него пульсировала сила Альфы, тяжёлая и давящая, как гроза перед ударом молнии.

— Отойди от неё, — каждое слово было острым как бритва. — Прямо. Сейчас.

Рэйвен не отстранился. Его тело напряглось, но не послушалось. Через связь я почувствовала его внутреннюю войну — человеческий разум против звериного инстинкта. И инстинкт побеждал.

— Не могу, — прошептал он, голос полон отчаяния. — Она... её кровь...

— Я СКАЗАЛ, ОТОЙДИ!

Сила Альфы ударила волной. Не метафорически — реально. Воздух задрожал, и я почувствовала давление на кожу, словно невидимая рука толкнула нас обоих.

Рэйвен со стоном отшатнулся, падая на колени. Золото в его глазах боролось с голубым. Человек боролся со зверем. Брат боролся с инстинктом.

Кайр пересёк комнату за секунду, вставая между мной и Рэйвеном. Его тело было натянуто как струна, готовое к трансформации. В воздухе запахло озоном и чем-то диким, первобытным.

— Что происходит? — голос Кайра был обманчиво спокойным. Слишком спокойным. Тот тип спокойствия, который предшествует урагану.

— Я... — Рэйвен прижал руки к вискам. Золото в глазах медленно отступало. — Я не хотел. Она порезалась, и я... попробовал... а потом...

Понимание озарило лицо Кайра. И то, что я увидела там, было хуже ярости. Страх.

— Ты попробовал её кровь, — не вопрос. Утверждение.

— Не специально!

— Но попробовал!

Кайр повернулся ко мне, изучая лицо. Его взгляд задержался на моей шее, где кожа всё ещё горела от прикосновения Рэйвена.

— Он тебя укусил?

— Нет, — быстро ответила я. — Нет, просто... поцеловал. Чуть не укусил. Но остановился.

Но хотел. Я чувствовала это. Он хотел так сильно, что это физически болело.

— На этот раз, — Кайр развернулся к брату, и в его движениях была смертельная грация хищника. — На этот раз остановился. А в следующий?

— Не будет следующего раза!

— НЕ БУДЕТ?! — Кайр взорвался, и его голос прогремел в маленькой комнате. — Ты только что потерял контроль! Прижал её к стене! Был готов укусить!

— Я не...

— Ты был! Не ври мне! Я ВИДЕЛ твои глаза!

Рэйвен поднялся с колен, пошатываясь. Его рана снова кровоточила, но он, казалось, не замечал.

— Хорошо, да! Да, я хотел! Но я остановился!

— Потому что я пришёл!

— НЕТ! Потому что СЕГОДНЯ я не МОНСТР! Пока что! Не буди его во мне, братишка!

— Не монстр?! — Кайр шагнул ближе, они стояли лицом к лицу. Братья. Враги. Два отражения одного и того же — контроль против хаоса. — Ты используешь связь! Подсаживаешь её на себя! Подсаживаешь СЕБЯ на неё!

— А ты что делаешь?! — Рэйвен оттолкнул брата в грудь. — Притворяешься святым? Думаешь, ты не хочешь того же?!

— Это ДРУГОЕ!

— Да?! — Рэйвен рассмеялся горько. — Объясни мне разницу!

— Разница в том, что я КОНТРОЛИРУЮ себя!

— Ты боишься потерять контроль!

— Я ОТВЕТСТВЕННЫЙ!

— Ты ТРУС!

Они стояли в миллиметрах друг от друга, оба дрожали от ярости и чего-то ещё. Страха. Страха перед собой. Перед тем, что моя кровь делает с ними.

— Хватит, — мой голос прозвучал тише, чем хотела. — Оба, прекратите.

Они не слушали. Слишком погружены в свою схватку.

— Ты не можешь контролировать себя рядом с ней, — прошипел Кайр. — Признай это.

— Могу! Больше, чем ты!

— Я не тот, кто только что потерял разум от одной капли!

— Потому что ты боишься! Боишься отпустить контроль! Боишься быть настоящим!

— Я не боюсь! я сдержусь когда будет нужно!

— Ты СТРУСИЛ!

Удар прилетел так быстро, что я не успела моргнуть. Кулак Кайра врезался в челюсть Рэйвена с хрустом. Младший брат отлетел, врезаясь в стену.

Секунда тишины.

Затем Рэйвен выпрямился, вытирая кровь с губы. Его глаза снова вспыхнули золотом.

— Плохая идея, братец.

Он бросился вперёд, и они столкнулись в центре комнаты. Удар за ударом. Когти начали проявляться на пальцах обоих. Клыки удлинились. Трансформация начиналась.

— ПРЕКРАТИТЕ! — я закричала, но они не слышали.

Сара проснулась с испуганным всхлипом, натягивая очки.

— Что происходит?!

— Катастрофа, — ответила я, наблюдая, как два брата пытаются убить друг друга в моей комнате.

Дверь снова распахнулась. Профессор Дарсил стоял в проходе, его обычно спокойное лицо было серьёзным.

— СТОЯТЬ!

Магия ударила волной. Не сила Альфы — чистая магия. Братья замерли в воздухе, парализованные заклинанием.

— В мой кабинет, — произнёс профессор холодно. — Все трое. Прямо сейчас.

Пятнадцать минут спустя мы сидели в его кабинете. Братья по разные стороны комнаты, оба окровавленные, оба злые. Я между ними, чувствуя себя призом в игре, в которую не подписывалась.

Профессор Дарсил стоял у окна, глядя на ночной лес. Долгая тишина затягивалась, становясь невыносимой.

— Кровь Стража, — наконец произнёс он, — это не просто целебное средство. Это катализатор. Наркотик. Зависимость.

Он повернулся, серые глаза изучали нас троих.

— Для оборотней кровь чистокровного Стража действует на мозг как... как сильнейший галлюциноген, смешанный с афродизиаком и адреналином. Вы чувствуете эйфорию. Силу. Ясность. Всё становится ярче, острее, лучше.

Рэйвен опустил голову.

— И чем больше вы пробуете, — продолжал профессор, — тем сильнее зависимость. Тем меньше контроля. В конце концов, вы не сможете думать ни о чём, кроме следующей дозы.

— Я не наркоман, — прорычал Кайр.

— Ещё нет, — Дарсил посмотрел на него. — Но твой брат только что попробовал. И потерял контроль моментально. Ты думаешь, с тобой будет иначе?

Мы молчали.

— Это значит, что вы оба — потенциальная угроза для мисс Морен. Не по злому умыслу. По физиологии.

— Я бы никогда её не ранил, — сказал Кайр, но голос дрогнул на последнем слове.

— Не специально, — согласился профессор. — Но в момент потери контроля? В приступе голода? Вы можете выпить её досуха и даже не заметить.

Холод пробежал по моей спине.

— Именно поэтому, — продолжил Дарсил, — наши расы не могли сосуществовать. Не из-за войн. Из-за этого. Стражи становились ходячими дозами. Оборотни — зависимыми. Это не могло кончиться хорошо.

Он подошёл к столу, достал старую книгу.

— В древности оборотни держали Стражей как личные источники. Некоторые добровольно, большинство — нет. Но в конце концов каждый Страж умирал. Высушенный. Опустошённый.

Я посмотрела на братьев. Оба смотрели в пол, лица белые.

— Так что вопрос, господа, — Дарсил закрыл книгу с глухим стуком, — сможете ли вы контролировать себя? Или мисс Морен должна от вас защищаться?

Кайр поднял голову первым.

— Я не подойду к ней, пока не буду уверен в контроле.

— Благородно. А ты, мистер Морган-младший?

Рэйвен смотрел на меня. В его глазах читалась боль, вина, и что-то ещё. Голод. Всё ещё там, притаившийся.

— Я... попытаюсь.

— Недостаточно хорошо, — отрезал Дарсил.

— Это лучшее, что я могу обещать! — взорвался Рэйвен. — Потому что, если я скажу, что уверен, я солгу! А я не хочу лгать ей!

Тишина повисла тяжёлым саваном.

— Тогда, — сказал профессор медленно, — держитесь от неё подальше. Оба.

Дорогой дневник,

Сегодня я узнала, что моя кровь превращает оборотней в наркоманов.

Кайр боится приближаться ко мне. Рэйвен хочет, но не может.

А я? Я сижу в своей комнате и пытаюсь понять, как жить, зная, что я — ходячая доза.

Сара спросила меня час назад: "Страшно?"

Я ответила: "Ещё как."

Но правда в том, что самое страшное не это.

Самое страшное — что часть меня, тёмная, извращённая часть, которую я не хочу признавать... часть меня была ВОЗБУЖДЕНА тем, как Рэйвен смотрел на меня.

Словно я была самым желанным существом в мире.

Словно он готов был умереть за ещё один вкус.

И мне понравилось.

Боже, помоги мне. Мне понравилась та сила.

Может, я и правда монстр.

Только не такой, каким меня считают другие.

"Есть вещи, которые навсегда меняют тебя. Первый поцелуй. Первая любовь. Первый раз, когда тот, кого ты любишь, чуть не убивает тебя случайно."

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я окажусь в лазарете после попытки отравления, а затем потеряю невинность с наследным Альфой, который в процессе чуть не потеряет над собой контроль, я бы... наверное, поверила. Потому что в Академии Алуктрас абсурд стал моей новой нормой.

Но обо всём по порядку.

День начался плохо и только ухудшался с каждым часом.

Столовая встретила меня привычным хором шёпота и косых взглядов. Прошла неделя после инцидента с Рэйвеном и его потерей контроля, и слухи распространились со скоростью лесного пожара. Теперь все знали: кровь Стража — это наркотик. А я — ходячая доза.

Замечательная репутация. Даже лучше, чем просто "последняя из истреблённой расы".

Сара шла рядом со мной, её лицо было бледным. После того, как она открыла мне свою тайну о бабушке-оборотне — секрет, который её семья охраняла поколениями, скрываясь среди людей — она стала ещё более замкнутой. Две изгойки в школе оборотней. Какая ирония.

— Ты сегодня ешь? — спросила она тихо, поправляя очки нервным жестом.

— Планирую попробовать, — ответила я, направляясь к столу. — Если, конечно, кто-нибудь не решит, что моя смерть от отравления решит все их проблемы.

Сара вздрогнула.

— Не шути так.

Но я не шутила.

Кайр уже ждал за столом Серебряных Клыков. После той ночи он стал ещё более бдительным — практически не отходил от меня. Рэйвена я не видела три дня. Он избегал меня, и я чувствовала через нашу связь его борьбу. Голод против воли. Желание против разума.

Мне было его жаль. И страшно одновременно.

— Доброе утро, — Кайр встал, когда я приблизилась. Всегда джентльмен. Даже в школе монстров.

Его зелёные глаза скользнули по моему лицу, изучая каждую деталь. Ищу следы усталости, страха, боли. Он делал это постоянно теперь — проверял, цела ли я.

Как будто я была фарфоровой куклой, которая могла разбиться от слишком резкого взгляда.

— Сомнительно доброе, — ответила я, садясь. — Но утро — это факт.

Он налил мне чай — точная температура, которую я любила. Положил на тарелку тосты, ягоды, сыр. Всё правильно. Всё идеально.

Иногда его совершенство было утомительным.

Я начала есть, и именно в этот момент мир решил напомнить мне, что я ненавижу утра.

Первый глоток чая обжёг не так, как должен был. Жжение было химическим, неправильным. Горло сжалось. Желудок скрутило. Комната начала вращаться.

— АлАя? — голос Кайра был далёким.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Кто-то закричал. Сара? Мила? Весь зал превратился в размытое пятно цветов и звуков.

Последнее, что я помню — сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Запах сосны и чего-то дикого. Кайр.

А потом тьма.

Очнулась я в лазарете с головной болью, которая ощущалась как молот, колотящий изнутри черепа.

— Аконит, — говорил профессор Дарсил где-то рядом. — Волчий корень. В малых дозах вызывает у оборотней лёгкую слабость. Но для Стража...

— Для Стража это яд, — закончил Кайр, его голос был холоднее арктической зимы. — Кто?

— Ещё не знаем. Но узнаем.

Я открыла глаза. Белый потолок лазарета. Снова. Мне нужно было перестать здесь просыпаться — это становилось привычкой.

— Привет, — прохрипела я.

Кайр был рядом за секунду. Его лицо — обычно сдержанное и контролируемое — было маской плохо скрытой ярости. Челюсть сжата. Глаза горят изумрудным огнём. Руки, лежащие на краю кровати, дрожали.

— Как ты себя чувствуешь? — каждое слово было осторожным, отмеренным. Слишком контролируемым.

— Как будто выпила жидкую смерть, — ответила я. — Что, технически, и произошло.

— Это не смешно.

— Я не смеюсь.

Он взял мою руку в свою — осторожно, словно я могла сломаться. Большой палец медленно провёл по моим костяшкам.

— Я чуть не потерял тебя.

Что-то в его голосе — сырая уязвимость — заставило моё сердце сжаться.

— Но не потерял.

— Но мог, — он посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что я едва выдержала. — АлАя, я не могу... если что-то случится с тобой...

— Не случится.

— Обещать не можешь.

Он был прав. В этом месте никто не мог обещать завтрашний день.

Профессор Дарсил дискретно исчез, оставив нас одних. Тишина лазарета была тяжёлой, наполненной невысказанным.

— Я хочу показать тебе что-то, — внезапно сказал Кайр. — Если ты можешь ходить.

— Куда?

— В безопасное место.

Потому что такие места существуют в школе, где тебя пытаются убить еженедельно.

Но я встала, немного качаясь. Кайр подхватил меня, его рука обвилась вокруг талии. Вместе мы вышли из лазарета в ночь.

Академия спала. Коридоры были пустыми, освещёнными только факелами, которые бросали танцующие тени на каменные стены. Наши шаги эхом отдавались в тишине — его уверенные, мои неровные.

Мы поднимались по лестнице всё выше и выше, пока не достигли части Академии, которую я никогда не видела. Частные покои Альф.

Кайр открыл дверь в комнату, которая могла быть только его.

Большое пространство с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на ночной лес. Минималистичная мебель — всё функционально, ничего лишнего. Книги на полках. Оружие на стенах. Большая кровать с тёмными простынями.

Камин горел, бросая золотые блики на всё вокруг. Комната пахла сосной, старой бумагой и чем-то ещё — его личным ароматом, который я не могла описать, но узнавала бы среди тысячи.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

Кайр закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Его глаза не отрывались от моего лица.

— Потому что после сегодняшнего... после того, как я увидел тебя без сознания, отравленную... что-то сломалось во мне.

Он оттолкнулся от двери, медленно пересекая расстояние между нами.

— Я понял, что я трус.

— Ты не...

— Да, — перебил он. — Я есть. Я держу себя на расстоянии, потому что боюсь. Боюсь потерять контроль. Боюсь навредить тебе. Боюсь стать таким же монстром, как мой отец.

Он остановился в сантиметре от меня. Я чувствовала тепло его тела, слышала учащённое дыхание.

— Но знаешь, что я понял сегодня, когда нёс твоё безжизненное тело в лазарет?

Я покачала головой, не в силах говорить.

— Что худшее — это не навредить тебе случайно. Худшее — это потерять тебя, так и не сказав правду.

Его рука поднялась, пальцы мягко коснулись моей щеки.

— Я люблю тебя, АлАя Морен.

Воздух застрял в лёгких.

— Не из-за того, что ты последний Страж. Не из-за твоей крови или силы. Просто... тебя. Твой сарказм, который режет острее ножа. Твою силу, которая заставляет тебя вставать каждое утро, несмотря ни на что. Твоё сердце, которое ты прячешь за колючей проволокой, но которое больше и добрее, чем ты признаёшь.

Боже. Он любит меня. По-настоящему.

— Кайр...

— Не говори ничего, — прошептал он. — Просто... позволь мне это. Одну ночь. Позволь мне показать тебе, как сильно.

Его губы коснулись моих — мягко, вопросительно. Просьба, не требование.

Я ответила на поцелуй, и что-то внутри меня треснуло. Все стены, которые я так тщательно строила, начали рушиться.

Поцелуй углубился. Его руки скользнули в мои волосы, прижимая ближе. Моя спина оказалась прижата к стене, его тело — твёрдое, горячее — прижалось к моему.

— АлАя, — выдохнул он между поцелуями. — Если ты хочешь остановиться, скажи сейчас. Потому что через минуту я не смогу...

— Не хочу останавливаться, — прошептала я, и это была правда.

Что-то вспыхнуло в его глазах — голод, желание, любовь — всё смешалось в один изумрудный огонь.

Он поднял меня, и мои ноги обвились вокруг его талии. Пронёс через комнату к кровати, положил так осторожно, словно я была чем-то священным.

— Я никогда... — начала я, и щёки предательски запылали.

Понимание озарило его лицо. Что-то смягчилось в глазах.

— Я буду осторожен, — пообещал он. — Обещаю.

И он был.

Боже, он был.

Каждое прикосновение было нежным. Каждый поцелуй — обещанием. Он не торопился, изучая каждый изгиб моего тела, как будто запоминал карту нового мира.

Одежда исчезала медленно. Его рубашка. Моё платье. Каждая новая открытая часть кожи встречалась поцелуем.

— Ты прекрасна, — шептал он. — Совершенна.

Я не чувствовала себя ни тем, ни другим. Я чувствовала себя уязвимой. Обнажённой. Но... в безопасности.

Когда он вошёл в меня, я вскрикнула от боли. Он замер немедленно.

— Прости, прости, — целовал слёзы на моих щеках. — Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, — прошептала я. — Просто... дай мне секунду.

Он ждал, неподвижный, пока боль не утихла, превратившись в что-то другое. Наполненность. Близость. Правильность.

— Можешь двигаться, — выдохнула я.

И он двигался. Медленно. Осторожно. Каждое движение контролируемое, отмеренное. Его самоконтроль был абсолютным.

Слишком абсолютным.

Удовольствие нарастало волнами. Я цеплялась за его плечи, ногти оставляли полумесяцы на коже. Он стонал, лицо уткнулось в изгиб моей шеи.

— АлАя, — выдохнул он мне в кожу. — Ты... боже...

Ритм ускорялся. Контроль начинал ускользать. Я чувствовала, как его тело напрягается, как дыхание становится рваным.

И тогда это случилось.

Его зубы впились в моё плечо.

Боль была острой, быстрой. Я вскрикнула, но не от страха — от неожиданности.

Кайр замер. Его тело окаменело над моим.

Через секунду он резко отстранился, откатываясь на другой край кровати. Его глаза — когда он наконец посмотрел на меня — горели золотом. Не зелёным. Золотом.

Кровь — моя кровь — была на его губах.

— Нет, — прошептал он, голос полон ужаса. — Нет, нет, нет...

Я села, прижимая руку к плечу. Укус кровоточил, но не сильно. Больше символично, чем серьёзно.

— Кайр, всё в порядке...

— НЕТ! — он вскочил с кровати, отшатываясь. — Ничего не в порядке! Я укусил тебя! Я попробовал твою кровь!

Его руки дрожали. Всё тело дрожало. Борьба была видна на каждой линии его лица — человек против зверя. Контроль против голода.

— Я чувствую её, — прошептал он, прижимая руки к вискам. — Твою кровь. Во мне. Она поёт. Зовёт. Я хочу больше. Боже, я хочу больше так сильно, что едва могу дышать.

Золото в его глазах пульсировало, борясь с зелёным.

— Но я не возьму, — сказал он тверже, и решимость прозвучала как клятва. — Слышишь меня? Я. Не. Возьму.

Он развернулся к стене, опираясь на неё ладонями. Дышал глубоко, медленно. Я видела, как мышцы спины напрягаются и расслабляются. Видела борьбу.

Минута тишины. Две. Три.

Медленно, очень медленно, золото отступало. Зелёный возвращался.

Когда он снова повернулся ко мне, его лицо было бледным, но глаза — человеческими.

— Прости, — сказал он тихо. — Я обещал быть осторожным. И провалился.

Я встала с кровати, подошла к нему. Он отступил.

— Не подходи, — предупредил. — Я всё ещё чувствую вкус. Всё ещё хочу.

— Но не взял.

— Едва сдержался.

— Но сдержался, — я настаивала. — Кайр, ты остановился. Это главное.

Он посмотрел на меня — долго, изучающе.

— Теперь я понимаю Рэйвена, — сказал он наконец. — Понимаю, почему он потерял контроль. Потому что твоя кровь... боже, АлАя, она как... как первый глоток воздуха после удушья. Как солнце после вечной тьмы. Как...

— Наркотик, — закончила я.

— Да, — согласился он горько. — Наркотик.

Он подошёл к комоду, достал бинты. Вернулся ко мне, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

— Дай перевяжу.

Я подставила плечо. Его руки дрожали, когда он аккуратно обрабатывал укус и бинтовал. Прикосновения были клиническими, отстранёнными. Слишком отстранёнными.

— Кайр...

— Я дал обещание, — прервал он, заканчивая перевязку. — Больше никогда не попробую твою кровь. Ни при каких обстоятельствах. Даже если ты будешь истекать кровью и умирать — не попробую.

— Это глупо...

— Это необходимо, — его глаза встретили мои, полные решимости. — Потому что если я попробую ещё раз, я не уверен, что смогу остановиться. И я скорее умру, чем причиню тебе вред.

Он взял моё лицо в ладони, большие пальцы нежно провели по щекам.

— Я люблю тебя. Больше, чем думал, что способен любить. И именно поэтому я должен держать себя под контролем.

Он поцеловал меня в лоб — целомудренно, нежно.

— Оставайся здесь сегодня, — попросил он. — Я буду спать на диване. Просто... хочу знать, что ты в безопасности.

Чёртовый благородный идиот.

Но я кивнула. Потому что, несмотря на всё, я чувствовала себя в безопасности с ним.

Мы легли — я на его кровати, он на диване у камина. Расстояние между нами было маленьким физически, но огромным эмоционально.

— Спокойной ночи, АлАя, — прошептал он в темноте.

— Спокойной ночи, Кайр.

Но сон не приходил долго.

Дорогой дневник,

Сегодня я потеряла невинность с человеком, который любит меня.

Человеком, который укусил меня в момент страсти.

Человеком, который попробовал мою кровь и боролся с собой, чтобы не убить меня.

Человеком, который победил.

Рэйвен был прав. Кайр — это контроль. Железная воля. Дисциплина до боли.

Но теперь я видела, что под этим контролем скрывается. Голод. Желание. Хищник, который едва сдерживается.

И самое страшное?

Часть меня хотела, чтобы он не сдерживался.

Часть меня хотела увидеть его без контроля. Диким. Опасным. Настоящим.

Но я никогда не скажу ему этого.

Потому что если он узнает, что я хочу его потерю контроля...

Это может убить нас обоих.

"Есть люди, которые приходят в твою жизнь как ураган. Они не спрашивают разрешения. Не стучатся в дверь. Они просто врываются и переворачивают всё вверх дном, оставляя тебя разбираться с последствиями."

Дорогой несуществующий дневник,

Прошло три дня с той ночи с Кайром. Три дня, в течение которых он был образцовым джентльменом — целовал меня в лоб, держал за руку, не подходил слишком близко. Три дня железного самоконтроля, который начинал меня раздражать.

А ещё эти три дня я не видела Рэйвена. Совсем. Он исчез, словно призрак, и только кровавая связь напоминала мне, что он всё ещё существует где-то в тенях Академии.

Я должна была знать, что это затишье перед бурей.

Вечер выдался особенно мрачным. Небо затянули тяжёлые тучи цвета старого свинца, обещая грозу. Воздух был влажным, липким, наэлектризованным. Даже камни Академии, казалось, ждали чего-то.

Я сидела в библиотеке — моём любимом убежище от косых взглядов и шёпота. Сара должна была прийти через час для совместной подготовки к экзамену по истории магии, но пока я была одна среди пыльных томов и призраков прошлого.

Библиотека Академии напоминала готический собор — высокие своды терялись в тени, узкие окна пропускали скупой серый свет, а полки с книгами стояли как ряды молчаливых свидетелей забытых тайн.

Я читала о Великой войне между Стражами и оборотнями, пытаясь понять, как две расы дошли до такой ненависти. Текст был сухим, академическим, избегающим подробностей. Но между строк читалась кровь.

Много крови.

Шорох заставил меня поднять голову.

Рэйвен стоял между полками, прислонившись к стене. Выглядел он... плохо. Синяки под глазами. Растрепанные волосы. Одежда измятая. Но хуже всего были глаза — голубые, обычно полные дерзости, теперь тусклые и измученные.

— Привет, кексик, — голос был хриплым, как будто он долго не разговаривал.

— Рэйвен, — я закрыла книгу. — Ты где пропадал?

— Избегал тебя, — ответил он с болезненной честностью. — Довольно успешно, как видишь.

Он оттолкнулся от стены, и я заметила, как он поморщился. Прижал руку к боку.

— Ты ранен, — это было не вопросом.

— Царапина, — отмахнулся он, но я видела, как он прижимает руку к рёбрам. — Ничего серьёзного.

— Покажи.

— Не стоит...

— Рэйвен Морган, покажи мне чертову рану. Сейчас же.

Что-то в моём голосе — может, эхо силы Стража — заставило его послушаться. Он медленно поднял край рубашки.

Рваная рана пересекала рёбра. Глубокая. Кровоточащая. Определённо не царапина.

— Боже мой, — я встала, подходя ближе. — Что случилось?

— Тренировка с Кровавыми Когтями, — усмехнулся он. — Они всё ещё считают меня предателем. Решили напомнить об этом.

Из-за меня. Опять из-за меня.

Вина скрутилась в животе узлом.

— Садись, — я указала на стул у стола. — Надо обработать.

— Не нужно...

— Садись. Или я заставлю тебя силой Стража.

Пустая угроза. Я едва контролировала свои способности. Но он не знал этого.

Рэйвен сел с тяжёлым вздохом. Я достала аптечку, которую теперь носила везде (спасибо параноидальному Кайру), и начала доставать антисептик, бинты.

Когда я наклонилась обрабатывать рану, наши лица оказались близко. Слишком близко. Я чувствовала тепло его тела, запах — дождь, сосны и что-то дикое, первобытное.

— Больно? — спросила я, промакивая кровь.

— Терпимо, — его голос звучал напряжённо.

Через нашу кровавую связь я чувствовала больше, чем он говорил. Боль от раны. Усталость от трёх дней без сна. И что-то ещё — острое, жгучее желание.

Меня.

Мои руки дрогнули.

— Спокойно, кексик, — прошептал он. — Не укушу. В этот раз.

— Это не смешно.

— Не смеюсь.

Я подняла взгляд. Наши глаза встретились, и воздух между нами сгустился, стал осязаемым.

— Зачем ты пришёл? — спросила я тихо. — После трёх дней избегания, зачем?

Рэйвен помолчал. Его рука поднялась, пальцы коснулись пряди моих волос, убирая её за ухо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежали мурашки.

— Потому что держаться подальше убивает меня медленнее, чем быть рядом, — сказал он наконец. — И я предпочитаю быструю смерть.

— Рэйвен...

— Ты спала с ним, — это не был вопрос. Утверждение.

Я замерла, пальцы застыли на бинте.

— Откуда ты...

— Связь, — коротко бросил он. — Я чувствую тебя, помнишь? Чувствую твои эмоции. И три дня назад я почувствовал... удовлетворение. Близость. Любовь.

Его челюсть сжалась.

— А ещё я почувствовал его вкус в твоей крови. Он попробовал тебя, не так ли?

Молчание было ответом.

— Конечно попробовал, — Рэйвен рассмеялся горько. — Идеальный контролирующий себя Кайр тоже не устоял. Добро пожаловать в клуб, братец.

— Он остановился, — защищалась я.

— Как и я.

— Он не пытался взять больше.

— А я пытался?

Нет. Технически нет.

Я вернулась к обработке раны, избегая его взгляда. Но Рэйвен не отступал.

— Почему только он может тебя трогать? — спросил он тихо, опасно.

— Потому что я выбрала его.

— Выбрала? — пальцы Рэйвена обхватили моё запястье, не сильно, но настойчиво. — Или просто пошла по лёгкому пути?

Я дёрнула руку, но он не отпускал.

— Отпусти.

— Не раньше, чем ты ответишь. Почему он?

— Потому что Кайр даёт мне стабильность!

— Скучную предсказуемость, ты имеешь в виду.

— Безопасность!

— Клетку.

— Любовь!

— А я что даю? — он притянул меня ближе, наши лица в сантиметрах. — Скажи мне, АлАя. Что я даю тебе?

Хаос. Страсть. Опасность. Жизнь, которая горит так ярко, что обжигает.

— Неприятности, — выдавила я.

— Врёшь.

— Головную боль.

— Опять врёшь.

— Рэйвен, прекрати...

— Я чувствую через связь, — прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. — Чувствую, что ты хочешь меня. Может, не любишь, не выбираешь. Но хочешь.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Моя рука взлетела сама. Пощёчина прозвучала как выстрел в тишине библиотеки.

Рэйвен отпустил моё запястье, поднося руку к покрасневшей щеке. В его глазах мелькнуло удивление, затем — что-то похожее на уважение.

— Хорошо бьёшь, кексик.

— Хотеть и любить — разные вещи, — сказала я холодно, отступая. — Да, может, я и хочу тебя. Физически. Мои гормоны не совсем под контролем. Но это не значит, что я выберу тебя.

— Почему нет?

— Потому что ты опасен! — взорвалась я. — Не только для меня, но и для себя! Ты разрушаешь всё вокруг, Рэйвен! Себя, отношения с братом, любого, кто имеет несчастье тебя полюбить!

Слова повисли в воздухе, жестокие и правдивые.

Что-то в его лице сломалось. Маска дерзости треснула, обнажив боль под ней.

— Ты права, — сказал он тихо. — Я разрушаю. Это всё, что я умею.

Он встал, пошатываясь. Рана на боку снова кровоточила, но он, казалось, не замечал.

— Знаешь, что самое смешное? — усмехнулся он без юмора. — Кайр любит тебя, потому что ты делаешь его лучше. А я... я люблю тебя, зная, что ты заслуживаешь лучшего, чем я.

— Рэйвен...

— Он даст тебе дом. Семью. Стабильность. Всё правильное.

Он подошёл к окну, глядя на надвигающуюся грозу.

— А я дам тебе только боль. Хаос. Разрушение.

Он повернулся, и в его синих глазах плескалась такая печаль, что сердце сжалось.

— Но знаешь, в чём разница между мной и братом?

— В чём?

— Он любит тебя правильно. По всем правилам. Джентльмен до кончиков пальцев.

Он шагнул ближе.

— А я люблю тебя неправильно. Одержимо. Эгоистично. Я хочу украсть тебя у брата, плевать на последствия. Хочу сделать тебя только своей, даже зная, что это разрушит нас обоих.

Ещё шаг.

— Он даст тебе корону. Я дам тебе только себя — сломленного, испорченного, опасного.

Ещё шаг. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Так скажи мне, АлАя. Что ты выбираешь? Правильную любовь, которая даст тебе всё? Или неправильную, которая заберёт всё, но будет настоящей?

Моё дыхание сбилось. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Он стоял так близко. Слишком близко. Одно движение, и наши губы соприкоснутся.

Через связь я чувствовала его эмоции — отчаяние, надежду, голод. Не по крови. По мне. По близости. По шансу.

— Я... — начала я, но не знала, как закончить.

Движение в окне привлекло внимание.

Кайр стоял снаружи, на дорожке между библиотекой и главным зданием. Он смотрел прямо в наше окно. На нас.

На то, как близко мы стоим. На мою покрасневшую щёку (от пощёчины, но со стороны могло выглядеть по-другому). На окровавленную рубашку Рэйвена. На интимность момента.

Даже через стекло и расстояние я видела, как его лицо каменеет. Как руки сжимаются в кулаки. Как что-то ломается в его глазах.

— Кайр, — прошептала я.

Рэйвен проследил за моим взглядом. Увидел брата. Усмехнулся.

— Привет, братец, — пробормотал он, хотя Кайр не мог его услышать. — Приятного представления.

— Ты специально, — обвинила я, отступая. — Ты знал, что он пройдёт мимо!

— Может быть, — пожал плечами Рэйвен. — Или, может, судьба решила устроить нам драму.

— Ты невыносим!

— Ты уже говорила.

Кайр развернулся и ушёл. Его спина была прямой, напряжённой. Каждая линия кричала о ярости.

Чёрт. Чёрт. Это будет плохо.

— Ты счастлив? — спросила я холодно. — Ты добился, чего хотел? Разрушил мои отношения с братом?

— Разрушил? — Рэйвен рассмеялся. — Кексик, я даже не начинал. Просто показал ему правду.

— Какую правду?

— Что ты не так уверена в своём выборе, как хочешь казаться.

Он подошёл к двери, остановился на пороге.

— Что между нами есть что-то. Связь. Притяжение. Называй как хочешь.

Обернулся, последний раз встречаясь со мной взглядом.

— И что самое страшное для тебя не я. И не Кайр.

— А что?

— То, что часть тебя хочет выбрать меня. Хочет хаос вместо порядка. Опасность вместо безопасности. Жизнь, которая горит, даже если это означает сгореть.

Он ушёл, оставив меня одну в библиотеке с бьющимся сердцем и мыслями, которые крутились вихрем.

Он был прав. Проклятье, он был абсолютно прав.

Час спустя пришла Сара, её глаза за очками были встревоженными.

— Алая, ты слышала?

— Что?

— Кайр и Рэйвен снова подрались. В тренировочном зале. Профессор Гримм едва разнял их.

Конечно. Потому что почему бы нет.

— Кто-нибудь ранен?

— Оба. Ничего серьёзного, но... — Сара села напротив, снимая очки, чтобы протереть. — Алая, что происходит между вами тремя?

Хороший вопрос.

— Не знаю, — призналась я. — Честно не знаю.

Сара вздохнула. Её лицо было печальным.

— Знаешь, моя бабушка... та, что была оборотнем, о которой я рассказывала... Она говорила мне одну вещь перед смертью.

— Что?

— Что любовь не всегда выбирает правильное. Иногда она выбирает то, что заставляет тебя чувствовать себя живым. Даже если это разрушит тебя.

Она надела очки обратно, глядя на меня серьёзно.

— Моя бабушка охраняла свою тайну столетиями. Прятала свою истинную природу. Жила в страхе. Всё ради безопасности.

— И?

— И она сказала, что сожалеет. Что предпочла бы жить одним днём настоящей жизнью, чем сто лет в страхе.

Мудрые слова от мёртвой оборотни, которая прожила жизнь в тени.

Сара положила руку на мою.

— Я не говорю, кого выбирать. Это твоё решение. Просто... не выбирай из страха. Выбери того, с кем ты чувствуешь себя живой.

Она встала, собирая книги.

— Я оставлю тебя подумать. Увидимся завтра?

Я кивнула, не в силах говорить.

Когда она ушла, я осталась одна в библиотеке. Снаружи начался дождь — тяжёлый, плотный, барабанящий по окнам. Гроза, которую обещало небо, наконец пришла.

Я подошла к окну, прижав ладонь к холодному стеклу.

Кайр даёт мне стабильность, безопасность, правильную любовь.

Рэйвен даёт мне хаос, опасность, и ощущение того, что я живу, а не существую.

Как выбрать между тем, что нужно, и тем, что хочешь?

Молния полоснула небо, на секунду превращая ночь в день.

В отражении окна я увидела своё лицо. Бледное. Измученное. Разрываемое на части.

Дорогой дневник,

Сегодня Рэйвен пришёл ко мне. Провоцировал. Дразнил. Заставлял признать то, что я не хочу признавать.

Что я хочу его. Может, не люблю. Но хочу.

И Кайр видел нас. Видел близость. Непонимал контекста, но видел достаточно, чтобы разозлиться.

Они снова подрались. Из-за меня. Опять.

Я разрушаю братьев. Медленно. По кусочку за раз.

И самое ужасное?

Часть меня не хочет останавливаться.

Часть меня хочет посмотреть, куда это приведёт. До какой точки я могу довести их обоих, прежде чем что-то сломается окончательно.

Может, Рэйвен прав.

Может, я не так хороша, как думаю.

Может, во мне есть что-то тёмное. Что-то, что наслаждается этой властью над ними.

И это пугает больше всего.

"Есть моменты, когда ты понимаешь, что стала причиной катастрофы. Не хотела. Не планировала. Но твоё существование — это детонатор, а люди вокруг тебя — взрывчатка, ждущая искры."

Дорогой несуществующий дневник,

Я думала, что худшее, что может случиться сегодня, уже произошло. Провокации Рэйвена. Кайр, увидевший нас вместе. Надвигающаяся гроза.

Я была наивной идиоткой.

Потому что худшее ещё только начиналось.

Я покинула библиотеку через десять минут после ухода Рэйвена. Дождь барабанил по окнам с яростью, которая обещала не утихнуть до утра. Коридоры Академии были пустыми — все разумные студенты попрятались в своих комнатах, когда природа решила устроить шоу.

Мне следовало сделать то же самое. Но когда я делала разумные вещи?

Я шла в сторону своего крыла, когда почувствовала его.

Кайр.

Он стоял в конце коридора, неподвижный как статуя. Даже в тусклом свете факелов я видела напряжение в каждой линии его тела. Руки сжаты в кулаки. Челюсть зажата так сильно, что я слышала скрежет зубов.

— Кайр, — начала я, но он поднял руку, останавливая.

— Не надо, — голос был ровным. Слишком ровным. Тот тип спокойствия, который предшествует извержению вулкана. — Пожалуйста, не говори сейчас ничего.

Он сделал шаг вперёд, и свет факела упал на его лицо. То, что я увидела там, заставило моё сердце сжаться.

Боль. Такая сырая, такая глубокая, что я едва выдержала смотреть.

— Я видел вас, — сказал он тихо. — Через окно библиотеки. Ты и Рэйвен. Так близко. Твоя щека красная, его рубашка в крови...

— Это не то, что ты думаешь...

— ТОГДА ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Взрыв был внезапным, оглушительным. Его голос эхом прокатился по коридору, и где-то вдали захлопнулись двери.

Кайр дышал тяжело, борясь за контроль.

— Прости, — выдавил он. — Прости. Я не хотел кричать. Просто... объясни мне. Пожалуйста.

— Он пришёл раненый. Я обрабатывала рану. Вот и всё.

— Всё? — он рассмеялся горько. — АлАя, вы стояли так близко, что между вами не прошла бы нить. Он смотрел на тебя так... так...

Голос сломался.

— Как я смотрю на тебя.

О нет.

— Кайр, между мной и Рэйвеном ничего не было...

— Физически? Может быть. Но эмоционально?

Он шагнул ближе, зелёные глаза буравили меня.

— Скажи мне правду. Только правду. Ты чувствуешь к нему что-то?

Вот оно. Вопрос, от которого зависело всё.

Я могла солгать. Сказать "нет" и покончить с этим. Но ложь повисла бы между нами как призрак.

— Я... — слова застряли в горле. — Да. Чувствую.

Кайр закрыл глаза, словно получил физический удар.

— Что именно?

— Не знаю. Притяжение. Связь. Через его кровь, через...

— Через его кровь? — глаза распахнулись. — Или через что-то большее?

— Кайр...

— Ты любишь его?

— НЕТ!

Ответ вырвался инстинктивно, яростно.

— Нет, — повторила я тише. — Я люблю тебя. Только тебя.

— Но хочешь его.

Проклятье.

Молчание было ответом.

Кайр отступил, прислонился к стене. Опустил голову в руки.

— Я пытался, — прошептал он. — Пытался быть достаточно хорошим. Дать тебе всё. Защитить. Любить правильно...

— Ты даёшь мне всё!

— Но этого недостаточно, — он поднял голову, и в глазах стояли слёзы. — Потому что ты всё равно хочешь его.

— Это не...

Шаги прервали меня.

Рэйвен появился из-за угла, его синие глаза мгновенно оценили ситуацию. Меня, прижатую к стене эмоциональным давлением. Кайра, сломленного и ярящегося одновременно.

— Как трогательно, — протянул он с привычной насмешкой. — Семейная драма.

— Уходи, — прорычал Кайр, не поворачивая головы. — Сейчас же.

— А если не хочу?

— Рэйвен, уйди, — попросила я. — Пожалуйста.

Он посмотрел на меня, и что-то болезненное мелькнуло в его взгляде.

— Защищаешь его? После того, как он орал на тебя?

— Он не орал...

— Я слышал через три коридора.

Кайр развернулся, и лицо его было маской холодной ярости.

— Ты. Уходишь. Сейчас.

— Или что? — Рэйвен ухмыльнулся, но улыбка не достигала глаз. — Побьёшь младшего брата? Опять?

— Если придётся.

— Попробуй.

О боже. Нет. Не здесь. Не сейчас.

— ХВАТИТ! — крикнула я, вставая между ними. — Оба! Прекратите!

Но они не слушали. Смотрели друг на друга поверх моей головы, и воздух между ними искрил от ненависти.

— Ты используешь связь, — сказал Кайр холодно. — Манипулируешь её чувствами через кровь.

— А ты что делаешь? — огрызнулся Рэйвен. — Держишь её в золотой клетке? Контролируешь каждый шаг?

— Я защищаю!

— Ты удушаешь!

— ХВАТИТ!

Кайр шагнул вокруг меня, лицом к лицу с братом.

— Ты пришёл к ней раненый специально. Знал, что она не откажет в помощи. Подстроил всё, чтобы я увидел!

— И что с того?

— Ты провоцируешь! Разрушаешь то, что мы строим!

— МЫ?! — Рэйвен рассмеялся. — ТЫ строишь! Она просто соглашается, потому что ты правильный выбор!

— В отличие от тебя!

— Да, в отличие от меня! Потому что я не притворяюсь!

— Ты не притворяешься? — Кайр наклонился ближе. — А кем ты притворяешься? Плохим парнем? Непонятым изгоем?

— ЗАТКНИСЬ!

— Правда больно? Узнать, что ты просто избалованный ребёнок, играющий в бунтаря?

Удар прилетел так быстро, что я не успела моргнуть.

Кулак Рэйвена врезался в челюсть Кайра с хрустом. Старший брат отлетел, врезаясь в стену.

Секунда тишины.

Затем Кайр выпрямился, вытирая кровь с губы. Его глаза вспыхнули зелёным — не человеческим, а звериным.

— Плохая идея, — прорычал он.

Он бросился вперёд, и они столкнулись с силой двух поездов.

Драка была жестокой, первобытной. Удары сыпались с обеих сторон. Я видела, как начинают проявляться когти. Как клыки удлиняются. Трансформация начиналась.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — кричала я, но они не слышали.

Кайр швырнул Рэйвена в противоположную стену. Камень треснул от удара. Рэйвен отскочил, атаковал с удвоенной яростью.

Они были одинаково сильны. Одинаково быстры. Одинаково яростны.

И они убивали друг друга.

Я не думала. Просто бросилась вперёд, пытаясь разнять их.

— ХВАТИТ! ВЫ УБЬЁТЕ...

Локоть Кайра — целящийся в Рэйвена — врезался мне в лицо.

Боль взорвалась в челюсти. Мир закачался. Я упала, ударившись губой о каменный пол.

Вкус меди наполнил рот.

Кровь.

Тишина упала как топор.

Я подняла руку к губе — пальцы вернулись красными. Рассечение было небольшим, но кровоточило обильно.

Медленно подняла взгляд.

Кайр и Рэйвен замерли, глядя на меня. На мою разбитую губу. На кровь, стекающую по подбородку.

Их глаза одновременно вспыхнули золотом.

О нет.

— Ребята... — начала я, но голос дрогнул.

Они дышали тяжело, ноздри раздувались. Оба смотрели на кровь с выражением, которое было наполовину ужасом, наполовину... голодом.

Кайр первым начал двигаться — шаг назад, затем ещё один.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет...

Его руки поднялись к голове, вцепившись в волосы. Золото в глазах боролось с зелёным.

Рэйвен не двигался. Стоял неподвижно, как статуя, но всё его тело дрожало. Борьба была видна на каждой линии лица.

— АлАя, — выдавил он, голос почти нечеловеческий. — Уходи. Сейчас.

— Что?

— УХОДИ!

Крик был отчаянным, полным ужаса.

Я вскочила на ноги, пошатываясь. Кровь всё ещё капала с губы.

Оба брата следили за каждой каплей глазами хищников.

— Я чувствую её запах, — прошептал Кайр, прижимаясь спиной к стене. — Боже, я чувствую. Зов. Потребность. Я хочу... я хочу...

Он зажал рот рукой, словно физически удерживая себя от завершения мысли.

Рэйвен не говорил. Но по его напряжённому телу, по золоту, пульсирующему в глазах, я знала — он чувствовал то же самое.

Они оба хотели моей крови.

Оба боролись с инстинктом.

Оба на грани срыва.

Я делаю из них монстров.

Осознание было холодным, острым, как нож в сердце.

Не вампиры превращали людей в монстров в этой истории. Я. Страж. Последняя из своего рода. Я превращала оборотней в одержимых существ, готовых убить за каплю крови.

— Прости, — прошептала я, пятясь. — Прости, прости...

— Не извиняйся, — выдавил Кайр сквозь зубы. — Просто... уходи... пока мы держимся...

Я побежала.

Слышала за спиной звуки борьбы — не друг с другом, а с собой. Рычание. Удары в стены. Проклятия на разных языках.

Они сдерживались. Едва. Но сдерживались.

Ради меня.

Я добежала до своей комнаты, ворвалась внутрь, захлопнула дверь. Прижалась к ней спиной, сползая на пол.

Руки дрожали. Всё тело дрожало.

Мила и Сара отсутствовали — наверное, ужинали. Я была одна.

Одна с пониманием того, что я сделала.

Разрушила братьев. Натравила друг на друга. Превратила их любовь ко мне в проклятие.

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью на губе.

Я монстр. Не они. Я.

Прошло три дня.

Три дня, в течение которых я не видела ни Кайра, ни Рэйвена.

Слухи распространились, конечно. О их драке. О том, что оба были ранены. О том, что директор Кроу запретила им находиться в одном помещении без надзора.

Братья больше не разговаривали. Даже на расстоянии я чувствовала холод между ними.

Я сделала это. Разрушила их связь. Превратила братьев во врагов.

Сара пыталась утешить меня.

— Это не твоя вина, — говорила она, поправляя очки. — Ты не просила их драться.

— Но я причина.

— Ты не контролируешь их действия.

Но я контролирую их желания. Их голод. Их одержимость.

Мила была более прямолинейной.

— Слушай, они взрослые парни. Пусть разбираются сами.

Но они не могли разобраться. Потому что между ними стояла я. Живой наркотик. Яблоко раздора.

На третью ночь мне приснился кошмар.

Я стояла на поле битвы. Вокруг — мёртвые тела оборотней. Кровь окрашивала землю в чёрный цвет.

В центре — Кайр и Рэйвен. Оба мертвы. Оба с моей кровью на губах.

А я стояла над ними и улыбалась. Проснулась с криком, вся в холодном поту.Что со мной происходит?Я встала, подошла к зеркалу. Моё отражение смотрело на меня бледное, изможденное. Но глаза...

Глаза горели серебристым светом. Сила Стража, дремлющая во мне, просыпалась. Кормилась драмой. Конфликтом. Болью.Мы были созданы для контроля над оборотнями. Для управления ими. Для власти.

Может, во мне что-то наслаждалось этой властью над братьями. Может, древние инстинкты Стража шептали, что это правильно — держать двух сильных альф на крючке. Может, я становилась именно тем, кем меня считали враги.

Монстром.

Стук в окно заставил меня вздрогнуть. Мила и Сара спали. Часы показывали три часа ночи.

Я подошла к окну, сердце колотилось. Никого. Но на подоконнике лежала записка, зажатая камнем.

Развернула дрожащими руками."Нам нужно поговорить. Все трое. Завтра. Старая башня. Полночь. Это должно закончиться. — К."

Почерк Кайра. Твёрдый, решительный.

Я сжала записку в кулаке.Да. Это должно закончиться.Потому что если продолжится — мы все разрушим друг друга.

Дорогой дневник, Сегодня я увидела, что делаю с братьями. Они дрались. Я пыталась разнять. Кайр случайно ударил меня. Кровь. Всего несколько капель. И оба замерли. Оба смотрели с голодом. Оба боролись с желанием напасть. Оба сдержались. Но едва. Я превращаю их в монстров.

И худшее — часть меня наслаждается этой властью. Кайр хочет поговорить. Завтра. Втроём.

Я не знаю, чем это закончится. Но знаю одно — так больше не может продолжаться.

Что-то должно измениться. Или что-то должно сломаться окончательно.

Завтра я узнаю, что именно.

"Есть правда, которую ты хочешь знать. Есть правда, которая тебя разрушит. А есть правда, которая делает и то, и другое одновременно."

Дорогой несуществующий дневник, Я не спала этой ночью. Как могла? Записка от Кайра лежала на тумбочке, как приговор. "Нам нужно поговорить. Все трое." Полночь в старой башне.

Но до полуночи оставалось ещё восемнадцать часов. И я решила, что если мне суждено встретиться с обоими братьями и разобраться с этим безумием, я должна знать всё.

Абсолютно всё. Включая вещи, которые лучше бы не знать.

Рассвет окрасил небо в цвета старой крови и пепла. Я оделась в темноте, пока Мила и Сара ещё спали, и выскользнула из комнаты призраком. Академия была тихой в предрассветный час. Только факелы потрескивали в своих креплениях, бросая дрожащие тени на каменные стены.

Библиотека встретила меня запахом старой бумаги и забытых тайн. Я направилась в запретную секцию — за тяжёлую бархатную занавесь цвета запекшейся крови. Искала информацию о контроле над кровавой жаждой, но вместо этого наткнулась на него. Кожаный том без опознавательных знаков. Старый, потрепанный, пахнущий плесенью и чем-то металлическим. На первой странице — имя владельца.

Альфа Ферран Морган. Личный дневник.

Отец Кайра и Рэйвена.

Я должна была закрыть книгу. Положить обратно. Уйти.

Вместо этого я открыла следующую страницу.

Листала быстро, пропуская сухие отчёты о делах стаи. Пока не наткнулась на дату, выделенную красными чернилами.

15 марта. Последняя Чистка.

Начала читать, и с каждым словом мир темнел.

"15 марта. Сегодня исторический день. Мы нашли последнее гнездо паразитов. Две семьи Стражей, прятавшиеся вместе в старом поместье на границе наших земель.

Шестеро взрослых, две девчонки — одной десять, другой девять лет. Сёстры Лира и Элара Морнингстар со своими семьями. Последние чистокровные Стражи в регионе.

Идеальная возможность сделать из Рэйвена настоящего волка.

Мальчишке тринадцать, а он всё ещё хнычет как щенок. Его мать Алиса родила мне ублюдка — эмоционального, слабого, бесполезного. Жалеет врагов. Плачет, когда видит наказания. Отказывается драться до крови.

Не Альфа. ПОЗОР моей крови.

Кайр — идеальный наследник. В четырнадцать лет уже убил двух врагов стаи. Хладнокровен. Контролирует себя. Именно таким и должен быть будущий Альфа.

А этот щенок... Пора исправить раз и навсегда.

Сегодня Рэйвен пройдёт крещение кровью. Или умрёт вместе со своей матерью.

Взял обоих сыновей. Кайра — как свидетеля. Рэйвена — как исполнителя. Плюс отряд из пяти волков и двух магов.

Ворвались ночью. Паразиты сидели за ужином. Наши маги связали их раньше, чем они применили силу.

Дал Рэйвену нож. Серебряный, благословлённый, тот самый, которым убивали Стражей во время войны. Фамильная реликвия.

Приказал: "Убивай. Всех. Начни с мужчин. Покажи мне, что ты мой сын, а не жалкий ублюдок."

Мальчишка побелел. "Я... я не могу, отец. Они связаны. Это не честно."

НЕ ЧЕСТНО. Он говорит мне о ЧЕСТИ.

Подошёл к нему вплотную. Схватил за горло. Сжал.

"Слушай внимательно, щенок. Ты убьёшь их всех. Сейчас. Или я убью тебя. Здесь же. И твою мать. За то, что она родила такого слабака и испортила мою кровь."

Видел бы ты его глаза. Ужас. Отчаяние.

"Ты... ты не тронешь маму," — прошептал он.

Рассмеялся ему в лицо. "Думаешь, я шучу? Алиса умрёт мучительно. На твоих глазах. За то, что испортила моего сына. А потом ты. Медленно. И все будут знать — умер трус."

Отпустил его горло. "Или ты берёшь нож и показываешь, что в тебе есть хоть капля моей крови. Выбирай. Прямо сейчас."

Кайр попытался вмешаться. Ударил старшего сына. Приказал стоять и смотреть.

"Это испытание не для тебя. А этот щенок должен доказать, что достоин жить."

Рэйвен взял нож.

Убил всех шестерых взрослых. С каждым убийством бледнел. После четвёртого его вырвало. Заставил продолжать.

Остались девчонки. Астра, девять лет, и АлАя, десять.

"Нет," — сказал Рэйвен. — "Детей нет. Я сделал всё остальное."

Приставил свой нож к его горлу. "Не убьёшь детей — убью тебя и твою мать. Выбирай."

Кайр взорвался тогда. Шагнул вперёд. "ХВАТИТ! Они ДЕТИ!"

Пришлось использовать силу Альфы. Волна команды прижала его к стене.

Рэйвен убил Астру. Быстро. Один удар. Уже учился контролировать.

Осталась АлАя. Странная девчонка. Не плакала. Смотрела серебристыми глазами.

"Я запомню твоё лицо," — сказала она тихо. — "Буду преследовать тебя вечно."

Рэйвен поднял нож. Слёзы текли по лицу. "Прости..."

Кайр вырвался из-под команды — невозможное. Оттолкнул брата. Встал между ним и девчонкой.

"НЕТ! НЕ ЕЩЁ ОДНОГО РЕБЁНКА!"

Решил, что одна выжившая может быть полезна. Приказал магу стереть девчонке память. Полностью.

Отдал её тёте Сигрид, которая живёт среди людей.

Рэйвен не говорил всю дорогу домой. Смотрел на окровавленные руки. Губы шевелились — считал убитых.

На следующий день он изменился. Стал холодным, дерзким, жестоким. Провоцировал драки. Нарушал правила.

Через два месяца попросил перевестись в Теневых Охотников. Сказал, что не хочет быть рядом со мной.

Позволил. Наследник у меня есть — Кайр. А Рэйвен... он сломался правильно. Закалился.

Именно так и закаляют настоящих волков.

P.S. Кайр больше не смотрит мне в глаза. Не разговаривает с братом. Что-то сломалось между ними. Но неважно. Оба сильные теперь."

***

Книга выпала из моих рук.

Тошнота поднялась волной. Согнулась пополам, меня вырвало прямо на каменный пол.

Рэйвен. Рэйвен убил их. Всех шестерых. Моих родителей. Тётю. Дядю. Кузину.

При мне. АлАя, дочь Элары. Девочка, которой стёрли память.

Это была я.Воспоминания прорвались сквозь магический барьер одной жгучей волной.

Ужин. Все вместе. Мама смеётся. Астра показывает фокус с монеткой. ВЗРЫВ. Волки. Маги. Взрослых связывают. Подросток с синими глазами и ножом. Плачет, но убивает. Одного за другим.

Мама кричит моё имя. Папа пытается вырваться. Астра молит о пощаде. Падает. Я смотрю на подростка. "Я запомню твоё лицо." Он поднимает нож надо мной. "Прости..."

Второй подросток — старший — вырывается. Оттолкивает брата. "ХВАТИТ!" Маг с фиолетовыми глазами. Боль. Белый свет. Память стирается.Крик разорвал тишину библиотеки.

Моя сила вырвалась наружу. Книги срывались с полок. Лампы взрывались. Серебристый свет разрушал всё вокруг. Когда я наконец успокоилась, библиотека была в руинах. А я сидела посреди хаоса с одной мыслью.Сегодня вечером он ответит.

День тянулся бесконечно. Я не пошла на занятия. Сидела в комнате и просто... существовала.

Когда Мила попыталась поговорить, я выгнала её силой голоса. Серебристый свет мелькнул в моих глазах.Сила Стража, питающаяся яростью.

***

Вырванные страницы из дневника лежали в кармане, жгли сквозь ткань.

Полночь приближалась с мучительной медлительностью.

Старая башня стояла на краю Академии, забытая. Говорили, здесь держали пленных Стражей во время войны. Пытали. Убивали.

Подходящее место.

Поднималась по лестнице медленно. Каждая ступень казалась приговором.

Кайр уже ждал наверху. Стоял у окна, напряжённый.

— Ты пришла, — сказал тихо, не оборачиваясь.

— Ты просил о встрече.

Повернулся. Его зелёные глаза изучали моё лицо.

— АлАя, что случилось? Ты выглядишь...

— Где Рэйвен?

— Должен подойти. Но сначала...

— Подождём его.

Я достала сложенные страницы из кармана.

Его взгляд упал на них. Побледнел.

— Это...

— Дневник твоего отца. Запись от пятнадцатого марта. Восемь лет назад.

Весь цвет ушёл из его лица.

Шаги на лестнице. Рэйвен появился в дверном проёме — растрепанный, с синяками под глазами.

Его взгляд метнулся от меня к Кайру. Потом к страницам в моей руке.

Замер.

— Где ты это взяла? — голос был ровным, но я слышала напряжение.

— Библиотека. Дневник вашего отца.

Рэйвен медленно вошёл. Движения осторожные.

— АлАя...

— Читай, Кайр, — перебила я. — Вслух.

— Пожалуйста, не...

— ЧИТАЙ!

Сила Стража окрасила команду.

Кайр взял страницы дрожащими руками. Начал читать.

Описание резни. Шести взрослых. Двух детей. Тринадцатилетнего мальчика, которого заставили выбирать.

С каждым словом что-то ломалось в воздухе.

Когда Кайр закончил, тишина была абсолютной.

Я медленно повернулась к Рэйвену.

Он стоял неподвижно, прислонившись к колонне. Лицо непроницаемое. Но руки сжаты в кулаки так, что костяшки побелели.

— Скажи мне, что это ложь, — мой голос дрожал.

Он молчал долго. Потом пожал плечами — жест почти небрежный.

— Зачем? Ты уже знаешь ответ.

Циничный ублюдок.

— Ты убил их, — каждое слово резало. — Моих родителей. Кузину. Всех шестерых. При мне.

— Да, — ответ был ровным, почти скучающим. — Убил.

— Тебе было тринадцать.

— Прекрасный возраст для крещения кровью, — усмехнулся он без юмора. — Отец считал, что самое время.

— Ты ЗНАЛ? — голос сорвался на крик. — С первого дня узнал моё лицо?

Рэйвен оттолкнулся от колонны. Шагнул ближе, и в его синих глазах плескалось что-то тёмное.

— Узнал в ту секунду, как ты вошла в зал. Те же серебристые глаза. То же лицо. Девочка, которая обещала преследовать меня.

Он остановился в метре от меня.

— И знаешь что забавно? Ты сдержала обещание. Даже не помня. Преследуешь каждую ночь.

— И ты всё равно приблизился, — яд в каждом слове. — Дал мне свою кровь. Создал связь.

— Ага, — кивнул он. — Довольно иронично, да? Убийца и жертва, связанные кровью.

— Ты МОНСТР!

— Новость? — усмехнулся Рэйвен. — Я думал, это очевидно.

Кайр шагнул между нами. — Рэйвен, прекрати. Ты делаешь хуже...

— Хуже? — младший брат рассмеялся. — Братец, хуже уже некуда. Она знает. Всё знает.

Он обошёл Кайра, снова лицом к лицу со мной.

— Хочешь подробности, кексик? Хорошо. Твоя мать кричала твоё имя, когда умирала. Твой отец пытался вырваться — почти дотянулся до меня. Почти.

— ЗАТКНИСЬ!

— Астра молила о пощаде. Обещала убежать, никому не рассказывать. Смотрела на меня так, словно я мог её спасти.

Его голос был ровным, почти скучающим, но я видела — как дрожат руки. Как что-то бьётся в его глазах.

Маска. Цинизм — это маска.

— И я убил её, — продолжал он. — Потому что мне было тринадцать, я был струсившим говнюком, и выбрал жизнь своей матери вместо жизни чужого ребёнка.

Он достал нож. Серебряный. Тот самый. Протянул мне.

— Так что давай. Убей меня. Закончи то, что началось восемь лет назад. Я не буду сопротивляться.

Я смотрела на нож. На его лицо — циничное, жёсткое, пустое.

Но руки дрожат. Голос ровный, но в глазах — боль.

— Ты хочешь, чтобы я убила тебя, — прошептала я.

— Хочу, — согласился он просто. — Восемь лет хочу. С той самой ночи.

— Почему?

— Потому что это справедливо. Потому что я устал нести это. Потому что...

Голос дрогнул впервые.

— Потому что я вижу их лица каждую ночь. Слышу крики. Чувствую, как нож входит в плоть. И единственное, что может это остановить — твой нож в моём сердце.

Он схватил мою руку, прижал нож к своей груди.

— Давай же. Ты обещала преследовать. Исполни обещание.

Кайр попытался оттянуть брата. — Рэйвен, хватит!

— Отвали, — огрызнулся младший, не отрывая взгляда от меня. — Это между мной и ней.

Я смотрела в его глаза. Синие, полные боли, которую он прятал за цинизмом и дерзостью.

Тринадцатилетний мальчик, которого сломали. Превратили в оружие. А потом он сломал себя сам — превратился в того, кого ненавидел.

Всё чтобы выжить.

Нож выпал из моей руки. Зазвенел о камни.

— Я не убийца.

— Должна быть, — прошептал Рэйвен. — Ради них. Ради справедливости.

— Справедливость? — я рассмеялась горько. — Какая справедливость в убийстве ребёнка, которого превратили в монстра?

— Я убил шестерых...

— ТЕБЕ БЫЛО ТРИНАДЦАТЬ! — закричала я. — Твой отец приставил нож к твоему горлу! Пригрозил убить твою мать!

Слёзы текли по моему лицу.

— Ты думаешь, я не понимаю? Ты думаешь, я не вижу, что та ночь убила и тебя тоже?

Рэйвен смотрел на меня. Маска цинизма треснула.

— Тогда почему ты не убиваешь меня?

— Потому что достаточно смертей, — прошептала я. — Достаточно разрушенных жизней.

Я отступила.

— Но это не значит, что я прощаю. Не сейчас. Может, никогда.

— Я не прошу прощения, — голос Рэйвена был мёртвым. — Я его не заслуживаю.

— Нет, — согласилась я. — Не заслуживаешь.

Повернулась к Кайру.

— А ты? Ты был там. Видел всё. Молчал восемь лет.

Кайр встретил мой взгляд.

— Я спас тебя той ночью. Вырвался из-под команды Альфы. Встал между тобой и ножом.

— И молчал потом.

— Да. Потому что когда ты пришла в Академию... я увидел шанс. На искупление. На что-то чистое после моря крови.

Его голос дрогнул.

— Я был эгоистом. Хотел, чтобы ты любила меня, не зная. Хотел притвориться, что та ночь не случилась.

— Но случилась.

— Да. И я трус. За то, что не сказал.

Тишина давила.

— Мне нужно время, — сказала я наконец. — Разобраться. Понять, могу ли я...

Не закончила.

Развернулась и пошла к лестнице.

— АлАя, — позвал Кайр.

Остановилась, не оборачиваясь.

— Что бы ты ни решила... мы примем.

Я ушла, не ответив.

Спустилась вниз механически.

Дождь начался, когда вышла наружу. Тяжёлый, холодный.

Шла через территорию, не обращая внимания на воду.

Рэйвен убил моих родителей.Кайр спас меня, но молчал.Оба знали. Оба лгали.

Дошла до озера. Остановилась на берегу.

— Что мне делать? — спросила у тишины.

Шаги за спиной.

Профессор Дарсил появился под зонтом.

— Мисс Морен. Полагаю, вы нашли дневник.

— Вы знали.

— О резне восемь лет назад? Да. О стёртой памяти? Да.

— И молчали.

— Ваша память была стёрта, чтобы защитить вас. Ребёнок не должен нести такие воспоминания.

— А теперь? — повернулась к нему. — Теперь я несу их. Плюс знание, что люди, которым я доверяла...

Голос сломался.

Дарсил вздохнул.

— Альфа Ферран был чудовищем. Он превратил своих сыновей в оружие. Оба — жертвы. Как и вы.

— Жертвы не становятся палачами.

— Иногда становятся. Когда у них нет выбора.

Он положил руку на моё плечо.

— Вопрос не в прощении. Вопрос в том, сможете ли вы жить дальше — с этим знанием или без него.

Профессор развернулся.

— Я прощал худшие вещи, мисс Морен. И сожалел. И не сожалел. Прощение — не слабость. Но и не обязанность.

Ушёл, оставив меня под дождём.

Вернулась в комнату на рассвете.

Легла, не раздеваясь.

Сон не шёл. Только воспоминания. Снова и снова.

Мама. Папа. Астра. Все мертвы.Рэйвен с ножом и мёртвыми глазами.Кайр, вырывающийся, чтобы спасти меня.

Рыдания вырвались — тихие, душащие.

Как я могу любить человека, который убил мою семью?Даже если ему было тринадцать.Даже если его заставили.Даже если это разрушило и его тоже.

Солнце поднималось за окном. Новый день. Новая реальность. Реальность, где прошлое разорвало настоящее на части.Дорогой дневник, Рэйвен убил моих родителей. Кайр спас меня.

Оба лгали восемь лет. Рэйвен не просит прощения. Не говорит, что любит. Просто хочет умереть. Прячет боль за цинизмом. Но я вижу — та ночь убила и его тоже. Тринадцатилетнего мальчика сломали. Превратили в монстра. А потом он сломал себя сам.

Могу ли я простить это? Должна ли?

Мои родители мертвы восемь лет. Ничто не вернёт их. Но их убийца всё ещё жив. Несёт вину каждый день. Ищет смерти как спасения. Что я должна с этим делать?

Я не знаю. Знаю только одно — мы все сломаны теперь.

И не уверена, что нас можно собрать.

"Есть особая красота в том, как разрушаются красивые вещи. Как разбивается хрусталь. Как горят картины. Как умирает любовь."

Дорогой несуществующий дневник,

Прошло пять дней с той ночи в башне. Пять дней, в течение которых я избегала обоих братьев с мастерством призрака. Что иронично, учитывая, что именно я должна преследовать их, а не наоборот.

Академия стала лабиринтом уклонений. Я знала их расписания лучше, чем своё собственное. Знала, какими коридорами они ходят, где сидят в библиотеке, когда тренируются.

И избегала этих мест, как чумы.

Потому что смотреть на Рэйвена — значит видеть нож в его руке и кровь моих родителей. А смотреть на Кайра — значит помнить, что он знал. Всё это время знал и молчал.

Но сегодня вечером моя удача закончилась.

Ночь опустилась на Академию как похоронный саван — тяжёлая, удушающая, пропитанная предчувствием. Луна висела над башнями ободранным черепом, бросая серебристый свет на готические шпили. Где-то в лесу выла волчица, и звук был похож на плач.

Или на предупреждение.

Я шла по северному крылу — обычно пустому в это время. Факелы горели тускло, бросая дрожащие тени, которые ползли по стенам как живые существа. Каменные горгульи в нишах следили за мной пустыми глазницами, и я почти слышала их шёпот:"Беги, глупая девочка. Беги, пока можешь."

Но я никогда не умела следовать здравым советам.

Голоса остановили меня на полпути к лестнице.

Два голоса. Знакомые как собственное сердцебиение. Один — бархатный и контролируемый, как хорошее вино. Другой — острый и дерзкий, как разбитое стекло.

Кайр и Рэйвен.

Они стояли в конце коридора, у высокого арочного окна. Лунный свет падал на них под углом, превращая их фигуры в игру контрастов — свет и тень, контроль и хаос, два полюса одного и того же проклятия.

Я должна была уйти. Развернуться и уйти тихо.

Вместо этого я прижалась к стене, скрываясь в тени колонны.

Потому что я мазохистка. Или просто идиотка.

— Ты избегаешь меня, — говорил Кайр, его голос был натянут как струна. — Три дня не показывался на тренировках. Пропускаешь собрания стаи.

— А ты следишь за мной, братец? — насмешка Рэйвена была острой как бритва. — Как трогательно. Не знал, что тебе не всё равно.

— Мне не всё равно, потому что ты разваливаешься на части!

— Я? — Рэйвен рассмеялся — звук был пустым, как эхо в склепе. — Это забавно, учитывая, что ты выглядишь так, словно не спал неделю. Совесть грызёт, Кайр?

Тишина натянулась между ними.

Я осторожно выглянула из-за колонны. Кайр стоял прямо, напряжённо, как солдат перед боем. Зелёные глаза горели изумрудным огнём в лунном свете. Рэйвен прислонился к подоконнику с показной небрежностью, но я видела — как сжаты его кулаки. Как дрожат плечи.

Два брата. Связанные кровью и виной. Разделённые выбором, который им не давали сделать.

— Она не говорит ни с одним из нас, — сказал Кайр тихо. — Избегает. Прячется.

— И что ты ожидал? — Рэйвен повернулся к нему, и даже в темноте я видела презрение на его лице. — Что она простит и забудет? Что будет улыбаться убийце своей семьи?

— Тебе было тринадцать...

— ПЛЕВАТЬ! — взрыв был внезапным, яростным. — Плевать, сколько мне было! Я убил их! Шестерых! И она ЗНАЕТ!

Он толкнул Кайра в грудь. Старший брат не пошевелился.

— А ты стоишь здесь и говоришь о прощении? О том, что мы можем это исправить?

— Мы не можем исправить прошлое, — голос Кайра был ровным, но я слышала боль под контролем. — Но можем попытаться... не знаю. Заслужить право быть рядом.

— Какое право?! — Рэйвен рассмеялся безумно. — Я убийца! Ты — лжец, который прятал правду! Какие у нас права на неё?

— Никаких, — ответил Кайр тихо. — Ты прав. Никаких.

Он отвернулся к окну, глядя на ночной лес.

— Но я не могу просто... отпустить. Не могу смотреть, как она страдает, и ничего не делать.

— А что ты можешь сделать? — голос Рэйвена был полон яда. — Подарить ей стабильность? Правильную жизнь? Притвориться, что прошлого не было?

— Я могу любить её, — Кайр повернулся. — Несмотря ни на что. Даже если она выберет тебя.

Воздух сгустился.

— Что? — Рэйвен выпрямился.

— Ты слышал. Если она решит, что хочет тебя... твой хаос, твоё безрассудство, твою честность в разрушении... я отступлю.

— Врёшь.

— Не вру, — Кайр шагнул ближе. — Потому что её счастье важнее моей гордости. Даже если это значит смотреть, как она выбирает брата-убийцу вместо брата-спасителя.

Удар прилетел так быстро, что я едва увидела движение.

Кулак Рэйвена врезался в челюсть Кайра с хрустом, который эхом прокатился по коридору. Старший брат отлетел, врезаясь в стену. Камень треснул от удара.

Боги. Они действительно собираются убить друг друга.

Кайр вытер кровь с губы. Посмотрел на неё. Потом на брата. И улыбнулся — медленно, опасно.

— Лучше, — сказал он тихо. — Настоящие эмоции лучше, чем твоя маска.

Он бросился вперёд.

Столкновение было похоже на удар грома. Два тела, две силы, два хищника, которые слишком долго сдерживались.

Удары сыпались с обеих сторон. Кайр — точный, контролируемый, смертельно эффективный. Рэйвен — яростный, хаотичный, абсолютно безрассудный.

Два способа быть сильным. Два способа сломаться.

Я смотрела, застыв в тени. Должна была остановить их. Должна была вмешаться.

Но часть меня — тёмная, больная часть — хотела посмотреть, куда это приведёт.

Потому что разрушение прекрасно. Особенно когда разрушаются красивые вещи.

Когти начали проявляться. Клыки удлинились. Трансформация подкрадывалась, как хищник в ночи.

— Ты разрушаешь всё! — рычал Кайр, швыряя брата через коридор. — Себя! Меня! Её!

Рэйвен отскочил от стены, атакуя с удвоенной яростью.

— А ты что делаешь?! — каждое слово сопровождалось ударом. — Душишь всех своим контролем! Превращаешь любовь в клетку!

— Я ЗАЩИЩАЮ!

— Ты КОНТРОЛИРУЕШЬ!

Они столкнулись снова, и на этот раз я услышала треск рёбер. Чьих — непонятно.

Рэйвен споткнулся, прижимая руку к боку. Кровь сочилась между пальцев, чёрная в лунном свете.

Как чернила. Как разлитое вино. Как всё прекрасное, что превратилось в яд.

Кайр замер, глядя на кровь. Что-то изменилось в его лице. Ужас прорвался сквозь ярость.

— Рэйвен... твои рёбра...

— Плевать на рёбра, — младший брат выпрямился, пошатываясь. — Мы не закончили.

— Мы закончили. Ты ранен.

— Я СКАЗАЛ, НЕ ЗАКОНЧИЛИ!

Он бросился снова, но движение было медленнее. Слабее. Кровопотеря сказывалась.

Кайр легко уклонился. Поймал брата за запястье, скручивая.

— Хватит, Рэйвен. Ты убьёшь себя.

— ХОРОШО! — крик был полон агонии. — Пусть! Один мертвец меньше!

— НЕТ!

Кайр притянул брата ближе, почти обнимая. Рэйвен боролся, но сил уже не было.

— Послушай меня, — голос Кайра дрожал. — Ты не умрёшь. Не сегодня. Не вот так.

— Отпусти...

— Нет. Не отпущу. Ни сейчас, ни когда-либо.

Что-то в его голосе — отчаяние, любовь, боль — заставило Рэйвена замереть.

— Почему? — прошептал он. — Почему ты не дашь мне просто... уйти?

— Потому что ты мой брат, — ответ был простым, абсолютным. — И я уже потерял тебя однажды. В ту ночь восемь лет назад. Не потеряю снова.

Рэйвен обмяк в объятиях брата. Не от слабости — от чего-то другого.

От принятия. От того, что кто-то держит тебя, когда ты разваливаешься.

И тут я увидела это.

Кровь Рэйвена капала на каменный пол. Медленно. Ритмично. Как отсчёт времени.

И я почувствовала её зов.

Моя кровь откликнулась его крови. Связь, созданная в лесу месяц назад, пульсировала.

Голод. Не мой — его. Через связь я чувствовала, как тело Кайра реагирует на запах крови Рэйвена, смешанной с моим присутствием в ней.

Опасно. Слишком опасно.

Я должна была уйти. Прямо сейчас.

Вместо этого я вышла из тени.

— Хватит, — мой голос эхом прокатился по коридору. — Оба.

Они обернулись одновременно. Два лица. Два выражения — шок, надежда, страх.

Как зеркальные отражения одной и той же боли.

— АлАя, — выдохнул Кайр.

Я шагнула ближе, и лунный свет упал на моё лицо. Видела в их глазах, как я выгляжу — бледная как призрак, с серебристым сиянием в зрачках. Сила Стража, пробуждающаяся от их конфликта.

Потому что я питаюсь этим. Их яростью. Их болью. Их разрушением.

Монстр узнаёт монстров.

— Ты избегала нас, — сказал Рэйвен. Голос был ровным, но я слышала обвинение.

— Да.

— Пять дней.

— Мне нужно было время.

— Чтобы решить? — спросил Кайр тихо. — Кого из нас ты выберешь?

Прямой вопрос повис в воздухе как приговор.

Я посмотрела на них. На Кайра — благородного, контролируемого, несущего вину как корону. На Рэйвена — циничного, разрушенного, истекающего кровью.

Два брата. Два способа сломаться. Два способа любить.

— Я не пришла выбирать, — ответила я холодно.

— Тогда зачем? — Рэйвен прижимал руку к кровоточащим рёбрам. — Посмотреть, как мы убиваем друг друга?

— Остановить вас от этого, — я шагнула ближе. — Потому что если кто-то и будет вас убивать, то это буду я.

Тишина была оглушительной.

— АлАя... — начал Кайр.

— Заткнись, — оборвала я. — Оба заткнитесь и слушайте.

Подошла так близко, что чувствовала тепло их тел. Запах крови, пота и чего-то дикого.

— Когда смотрю на тебя, — сказала я Рэйвену, — я вижу тринадцатилетнего мальчика с дрожащими руками. Ребёнка, которого заставили выбирать между убийством и смертью матери.

Что-то мелькнуло в его глазах.

— Но я также вижу нож, — добавила я. — И кровь. И лица людей, которых больше нет.

Повернулась к Кайру.

— А когда смотрю на тебя, вижу спасителя. Подростка, который вырвался из-под команды Альфы, рискуя собой.

Он сделал шаг вперёд.

— Но я также вижу лжеца, — отрезала я. — Который знал. Восемь лет знал и молчал. Который влюбил меня в себя, пряча правду.

Оба замерли.

— Так что нет, — сказала я. — Я не могу выбрать. Не сейчас. Может, никогда.

— Тогда что ты хочешь от нас? — спросил Рэйвен хрипло.

— Расстояния, — ответила просто. — Времени. Пространства, чтобы понять, кто я после того, как узнала правду.

Я отступила.

— Это значит, что вы оба держитесь от меня подальше. Не следите. Не защищайте. Не пытайтесь завоевать. Просто... оставьте меня в покое.

— А потом? — голос Кайра был осторожным. — Когда решишь?

— Потом я сделаю выбор, — встретила его взгляд. — Один из вас. Или никого. Но это будет МОЙ выбор. Не ваш. Не продиктованный виной или долгом.

Рэйвен усмехнулся — звук был похож на разбитое стекло.

— И мы должны просто ждать? Пока ты решаешь нашу судьбу?

— Да.

— А если я не хочу ждать?

Я шагнула к нему. Так близко, что наши лица были в сантиметрах.

— Тогда уходи прямо сейчас. Навсегда. Потому что я не буду игрушкой в ваших руках, Рэйвен. Не буду призом, за который вы деретесь.

Серебристый свет вспыхнул в моих глазах — сила Стража, просыпающаяся.

— Я — последний Страж. Я контролирую, а не меня контролируют. Понял?

Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.

— Кристально ясно, кексик.

Я повернулась к Кайру.

— А ты?

— Я подожду, — ответ был мгновенным. — Столько, сколько нужно.

— Хорошо.

Я направилась к лестнице.

— АлАя, — окликнул Рэйвен.

Остановилась, не оборачиваясь.

— Ты права. Та ночь убила во мне что-то. Превратила в монстра, который ищет смерти в каждой драке.

Пауза.

— Но когда я рядом с тобой... я чувствую, что всё ещё жив. Под всем этим дерьмом. Всё ещё человек.

Голос стал тише.

— Так что выбирай, кого хочешь. Но знай — если выберешь его, я пойму. Он лучше меня. Всегда был.

Я ушла, не ответив.

Потому что если бы обернулась, они бы увидели слёзы.

И поняли бы, что я уже начинаю делать выбор.

Худший из возможных.

Дорогой дневник,

Сегодня Кайр спросил, кого я выберу.

Не "простишь ли". Не "хочешь ли нас в жизни".

Кого. Из. Них.

Как будто я — приз. Трофей в их братской войне.

Но я не приз.

Я — последний Страж. Я — та, кто контролирует.

Так почему же я чувствую себя разрываемой на части?

Кайр предлагает стабильность. Контроль. Правильную любовь, которая защищает и оберегает.

Рэйвен предлагает хаос. Честность в разрушении. Признание, что мы оба монстры.

Один спас меня. Другой убил моих родителей.

Один лжёт из благородства. Другой говорит правду, какой бы жестокой она ни была.

Как выбрать между тем, кто делает тебя лучше, и тем, кто показывает, кто ты есть на самом деле?

Я сказала им держаться подальше.

Дала себе время.

Но время не поможет.

Потому что правда в том, что я уже знаю ответ.

И это худший ответ из всех возможных.

"Самые опасные клетки — те, что построены из обещаний. У них нет решёток, нет замков. Только твоё собственное желание остаться."

Дорогой несуществующий дневник,

Прошла неделя с той ночи в коридоре. Неделя, в течение которой я пыталась держаться подальше от обоих братьев.

Ключевое слово — пыталась.

Потому что оказывается, когда твоя кровь связана с кровью двух альф, "подальше" — понятие относительное.

Ночь легла на Академию как чёрный бархат, усыпанный холодными алмазами звёзд. Луна — три дня до полнолуния — висела над готическими шпилями раздутым серебряным глазом, наблюдающим за грешниками внизу. Ветер выл через разбитые окна старых крыльев, и звук был похож на стенания мёртвых.

Или на предупреждение живым.

Я сидела в своей комнате у окна, глядя на ночной лес. Мила спала, свернувшись калачиком под одеялом. Сара отсутствовала — ночевала у подруги, спасаясь от моего всё более мрачного настроения.

Мудрая девочка.

Книга лежала на коленях нераскрытой. Я пыталась читать последний час, но слова расплывались, превращаясь в бессмысленные символы. Мысли крутились вихрем, возвращаясь к одному и тому же.

Кайр и Рэйвен.

Они держали обещание. Не подходили. Не следили (насколько я знала). Не пытались заговорить.

Но их присутствие ощущалось как физический вес.

На занятиях я чувствовала взгляд Кайра — тяжёлый, полный невысказанного. В столовой ловила мельком фигуру Рэйвена в дверном проёме, исчезающую раньше, чем я успевала повернуть голову.

А через кровавую связь...

О, через связь было хуже всего.

Каждую ночь я чувствовала их. Рэйвена — острую, режущую боль, смешанную с яростью и чем-то похожим на голод. Кайра — тупую, давящую тяжесть контролируемого отчаяния.

Два разных способа страдать. Оба невыносимые.

Стук в окно заставил меня вздрогнуть.

Я повернула голову. За стеклом — ничего. Только ночь и луна.

Ветер. Просто ветер.

Но что-то заставило меня встать. Подойти ближе.

На подоконнике лежала роза. Одна. Чёрная как полночь, с лепестками цвета запекшейся крови на краях.

Чёрная роза. Символ смерти. Или невозможной любви.

Я открыла окно. Холодный воздух ворвался внутрь, неся запах сосен и чего-то дикого. Взяла розу осторожно.

Шип впился в палец.

Боль была острой, быстрой. Капля крови выступила на коже, чёрная в лунном свете.

И тут я почувствовала его.

Рэйвен.

Через связь пришла волна — голод, такой острый и всепоглощающий, что перехватило дыхание. Он почувствовал мою кровь. Даже на расстоянии.

Я прижала палец к губам, слизывая кровь. Metallic taste filled my mouth.

Через связь — рычание. Чистое, звериное.

Где ты, кексик?

Голос в голове был его, но не совсем. Более хриплый. Опасный.

Далеко от тебя. Как и обещала.

Врёшь. Я чувствую тебя. Близко. Слишком близко.

Пауза.

И чувствую твою кровь. Ты ранена?

Царапина. От розы.

Какой розы?

Я посмотрела на чёрный цветок в руке. Понимание пришло медленно, холодно.

Это ты прислал?

Молчание было ответом.

Рэйвен.

Я не обещал не дарить тебе цветы. Только не подходить.

Чёрная роза — это не подарок. Это угроза.

Его смех прокатился через связь — тёмный, полный чего-то опасного.

Это предупреждение, кексик. Что бы ты ни решила... время истекает.

Связь оборвалась.

Я стояла у окна, держа розу, и чувствовала, как что-то холодное ползёт по спине.

Он теряет терпение.

Следующий день начался с катастрофы.

Профессор Гримм объявил о парных тренировках по боевой магии. Случайные пары, выбранные магическим жребием.

Конечно, случайные. Потому что вселенная любит меня.

Моё имя появилось рядом с именем Кайра.

Я попыталась возразить. Попросить замену. Профессор отказал — правила есть правила.

Замечательные правила.

Тренировочный зал был огромным пространством с высокими сводчатыми потолками и каменными стенами, покрытыми защитными рунами. Факелы горели в железных креплениях, бросая танцующие тени.

Кайр уже ждал на арене.

Он стоял в центре круга, в тренировочной форме — чёрные штаны, обтягивающая рубашка, подчёркивающая каждую мышцу. Волосы слегка растрепаны. Зелёные глаза следили за моим приближением с выражением, которое я не могла прочитать.

Голод. Контроль. Что-то ещё.

— АлАя, — голос был ровным. Слишком ровным.

— Кайр.

Я встала напротив, держа дистанцию. Другие пары уже начали тренироваться вокруг — звуки ударов, заклинаний, рычания наполняли зал.

— Мы можем просто стоять, — предложил он. — Делать вид, что тренируемся. Если не хочешь...

— Нет, — перебила я. — Давай сделаем это правильно.

Что-то вспыхнуло в его глазах.

— Уверена?

— Напади на меня, Кайр. Или я нападу первая.

Он изучал моё лицо долгую секунду. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Но я не буду сдерживаться.

— Я не просила.

Он двинулся.

Скорость была нечеловеческой. Один момент он стоял в трёх метрах, следующий — его рука была у моего горла, не касаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло.

— Мертва, — прошептал он. — Если бы это был настоящий бой.

Его лицо было в сантиметрах. Я видела золотые искры в зелёных глазах. Чувствовала его дыхание на коже.

И что-то ещё. Голод. Едва сдерживаемый.

— Тогда хорошо, что это не настоящий бой, — ответила я холодно.

Серебристый свет вспыхнул из моих ладоней. Сила Стража толкнула его назад — не сильно, но достаточно, чтобы разорвать контакт.

Кайр приземлился на ноги, усмехнувшись.

— Лучше. Опять.

Следующий час был пыткой.

Кайр не сдерживался. Каждая атака была быстрой, точной, безжалостной. Он бросал меня на маты снова и снова, прижимал к стене, блокировал каждое заклинание.

Жестокий. Методичный. Идеальный хищник.

Но каждый раз, когда он прижимал меня — к полу, к стене, под своим телом — я видела борьбу в его глазах.

Между желанием победить и желанием... другого рода.

— Ты слабеешь, — сказал он, прижав меня к мату в очередной раз. Его вес давил сверху, руки блокировали мои запястья над головой. — Устала?

— Иди к чёрту, — выдохнула я.

Он наклонился ближе. Губы почти касались моего уха.

— Я скучаю по тебе, — прошептал так тихо, что никто другой не услышал бы. — Каждую секунду каждого дня.

Сердце пропустило удар.

— Кайр...

— Я знаю. Ты просила расстояния. Я даю. Но это не делает тоску меньше.

Его дыхание было горячим на моей шее.

— Не делает желание меньше.

Я почувствовала, как его губы касаются кожи чуть ниже уха. Лёгкий поцелуй. Обещание. Угроза.

Потом он отстранился. Встал. Протянул руку, помогая подняться.

Всегда джентльмен. Даже когда разваливается.

— Достаточно на сегодня, — сказал он громко, для других. — Хорошая работа, партнёр.

Я смотрела, как он уходит. Спина прямая. Движения контролируемые.

Но руки дрожали.

Вечером пришла вторая роза.

Тоже чёрная. Тоже с шипами, окрашенными чем-то красным.

Кровью? Краской? С Рэйвеном никогда не знаешь.

На этот раз была записка.

"Полнолуние через два дня. Встреть меня в старой часовне. Полночь. Или я приду к тебе. — Р."

Я смяла записку.

Старая часовня. Место, где раньше хоронили студентов, погибших во время тренировок.

Конечно. Потому что романтика мертва. Буквально.

Но я знала — он не шутил. Если я не приду, он действительно придёт сюда. И последствия будут... непредсказуемыми.

Особенно в полнолуние.

Два дня прошли как в тумане.

Кайр держался на расстоянии, но я чувствовала его взгляд постоянно. В классе. В столовой. В коридорах.

Он ждал. Терпеливо. Как хищник перед прыжком.

Рэйвен не показывался вообще. Но каждую ночь приходила новая роза. Чёрная. Окровавленная. Без записок.

Отсчёт.

Сара спросила однажды: — Кто дарит тебе цветы смерти?

— Кто-то с чувством юмора, — ответила я.

— Или без инстинкта самосохранения, — пробормотала Мила.

Если бы она знала.

Полнолуние пришло со зловещей неизбежностью.

Весь день воздух был наэлектризован. Оборотни ходили напряжённые, нервные. Драки вспыхивали чаще. Профессора отменили вечерние занятия.

Мудрое решение.

Я сидела в комнате, глядя на часы. Стрелки ползли к полуночи с мучительной медлительностью.

Идти или не идти?

Если пойду — нарушу собственное правило. Расстояние. Время.

Если не пойду — Рэйвен придёт сюда. В полнолуние. Когда контроль слабее всего.

Отличный выбор. Смерть или смерть.

В одиннадцать тридцать я встала. Оделась в тёмное. Накинула плащ.

Мила проснулась, когда я открывала дверь.

— Куда ты? — сонно спросила она.

— На встречу с дьяволом, — ответила я. — Или с двумя. Ещё не решила.

Она моргнула, решила, что ей приснилось, и снова заснула.

Хорошая девочка. Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы.

Старая часовня стояла на краю кладбища для студентов — забытое место, куда никто не ходил после заката. Готическое здание из тёмного камня, полуразрушенное временем. Витражные окна выбиты, крыша провалилась местами. Каменные ангелы у входа потеряли лица, превратившись в безликих стражей.

Место смерти. Место забвения.

Идеально для встречи с монстром.

Луна висела огромная и полная, заливая всё серебристым светом. Где-то вдали выл волк — долгий, протяжный вой, полный тоски.

Или предупреждения.

Я толкнула тяжёлую дверь. Она открылась со скрипом, как в плохом фильме ужасов.

Внутри пахло плесенью, старым камнем и чем-то ещё. Кровью.

Свежей кровью.

— Ты пришла, — голос прозвучал из тени.

Рэйвен вышел на лунный свет, льющийся через разбитое окно.

И я застыла.

Он выглядел... нечеловеческим.

Глаза горели золотом — не искрами, а сплошным расплавленным металлом. Клыки проглядывали между губами. Когти вместо ногтей. Кожа словно светилась изнутри.

На грани трансформации. Едва держится.

— Рэйвен, — прошептала я. — Ты...

— Знаю, — голос был хриплым, искажённым. — Полнолуние. Контроль... скользит.

Он шагнул ближе, движения слишком плавные, слишком звериные.

— Не должен был звать тебя. Слишком опасно. Но...

Остановился в метре.

— Но я не мог больше. Неделя без тебя... это пытка, кексик.

Золотые глаза скользнули по моему лицу, шее, губам.

— Каждую ночь чувствую тебя через связь. Слышу твоё сердцебиение. Вкус твоей крови в моей крови.

Шаг ближе.

— Схожу с ума от желания.

— Я просила времени, — голос вышел ровнее, чем чувствовала.

— Я дал. Неделю. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.

Ещё шаг.

— Но сегодня полнолуние. И я едва держусь. Так что либо ты скажешь мне уйти прямо сейчас...

Он был уже в полуметре.

— Либо я сделаю то, что хочу делать с того момента, как ты вошла.

— Что именно? — спросила я, хотя знала ответ.

Его губы изогнулись в улыбке — хищной, обещающей.

— Прижму тебя к стене. Почувствую твой пульс под губами. Узнаю, сладка ли твоя кожа, как я помню.

Золото в глазах пульсировало.

— А потом, может быть, если ты не остановишь меня... попробую снова. Твою кровь. Тот вкус, который преследует каждую ночь.

Воздух сгустился.

— Но я не заставляю, кексик. Никогда. Так что скажи слово, и я уйду.

Он ждал. Напряжённый как струна. Дрожащий от сдерживаемого желания.

Скажи "уйди". Одно слово. Спаси себя.

Вместо этого я шагнула ближе.

— А если я не скажу уйти?

Что-то сломалось в его глазах.

Он двинулся.

Одна секунда я стояла. Следующая — спина прижата к холодной каменной стене, его тело давит на моё, руки по обе стороны от головы.

— Тогда, — прошептал он в мои губы, — я покажу тебе, что значит быть желанной монстром.

Поцелуй был жестоким.

Не нежным. Не просящим. Требующим. Его губы впились в мои с голодом, который копился неделю. Зубы прикусили нижнюю губу — резко, болезненно. Я вскрикнула, и он воспользовался этим, углубляя поцелуй.

Вкус крови. Моей крови в его рту.

Через связь ударила волна — эйфория. Чистая, сладкая, всепоглощающая.

Он застонал в поцелуй, прижимаясь ближе. Руки скользнули в мои волосы, запутываясь, держа неподвижно.

— Боги, — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Ты вкус... как рай и проклятие одновременно.

Поцелуи переместились на шею. Горячие. Открытые. Опасные.

Я чувствовала клыки, касающиеся кожи. Не прокалывающие. Просто... обещание.

Он мог. Легко. Один укус, и я истеку кровью, питая его жажду.

Но он держался.

— Рэйвен, — прошептала я. — Ты теряешь контроль.

— Знаю, — прорычал он в мою кожу. — Не могу... ты слишком...

Его тело содрогнулось. Кости начали смещаться под кожей. Трансформация подкрадывалась.

— Уходи, — выдавил он, отталкиваясь. — Сейчас. Пока я...

Не закончил. Упал на колени, сжимая голову руками.

Я видела борьбу. Человек против зверя. Любовь против голода.

И зверь побеждал.

Мех начал пробиваться сквозь кожу. Кости ломались и перестраивались. Он рычал, пытаясь удержать форму.

И тут я сделала то, что не должна была.

Подошла. Опустилась на колени перед ним. Взяла его лицо в ладони.

— Смотри на меня, — приказала я тихо. — Не на зверя. На меня.

Золотые глаза встретили мои.

— Ты сильнее этого. Сильнее голода. Сильнее луны.

Серебристый свет вспыхнул из моих ладоней — сила Стража, успокаивающая, контролирующая.

Связь. Я использовала связь против трансформации.

Рэйвен замер. Дыхание прерывистое, тело дрожит, но... мех отступал. Кости возвращались на место.

Медленно. Болезненно. Но человек побеждал.

Когда он наконец открыл глаза снова, золото отступило. Синий вернулся.

Он смотрел на меня с выражением чистого изумления.

— Ты... остановила трансформацию.

— Связь работает в обе стороны.

— Ты могла сбежать. Должна была. Я почти...

— Но не сделала, — перебила я. — Потому что, несмотря на всё... я не хочу, чтобы ты страдал.

Что-то сломалось в его лице.

Он притянул меня резко, обнимая так сильно, что стало трудно дышать.

— Ты слишком хороша для меня, — прошептал он в мои волосы. — Слишком чиста для монстра.

— Я не чиста, — ответила я. — И не хороша. Просто... устала от крови.

Мы сидели так долго. Двое сломленных существ, держащихся друг за друга среди руин.

Пока луна не начала садиться.

Пока мир не стал чуть менее опасным.

Дорогой дневник,

Сегодня я встретилась с Рэйвеном в полнолуние. Он почти потерял контроль. Почти превратился. Почти укусил меня. И я остановила его. Силой Стража. Через связь. Он жесток. Опасен. На грани между человеком и зверем. Но когда держал меня... я чувствовала не страх.

Я чувствовала себя живой. Кайр даёт мне стабильность. Контроль. Правильную любовь.

Рэйвен даёт мне хаос. Опасность. Честность в разрушении. Один любит меня, несмотря на тьму.

Другой любит меня, включая тьму.

Как выбрать?

Время истекает. Я чувствую это. Скоро придётся решить. И боюсь, что любой выбор разрушит меня.

"Иногда выбор делается не сердцем, а той частью разума, которая ещё помнит, как выживать."

Дорогой несуществующий дневник,

Сегодня я приняла решение, которое изменит всё.

Не потому что хочу.

Потому что больше не могу оттягивать.

Время истекло.

Рассвет пришёл как похоронный марш — медленный, неизбежный, окрашенный в цвета старой крови и пепла. Я не спала всю ночь после встречи с Рэйвеном в часовне. Просто сидела у окна, глядя, как ночь умирает, рождая день.

Метафора моей жизни, если подумать.

Мила храпела на своей кровати. Сара отсутствовала — снова у подруги. Обе избегали меня последние дни, чувствуя, что вокруг меня сгущается буря.

Мудрые девочки. Крысы всегда первыми покидают тонущий корабль.

Записка лежала на столе. Пришла час назад, принесённая совой с чёрными крыльями.

"Сегодня. Закат. Северная башня. Принеси свой выбор. Мы будем ждать. — К. и Р."

Ультиматум. Красиво упакованный в вежливые слова, но всё равно ультиматум.

Выбери, или мы выберем за тебя.

Я смяла записку. Бросила в камин, где она вспыхнула голубым пламенем.

Магически запечатанная. Конечно. Потому что обычная бумага слишком проста для драмы.

Встала. Подошла к зеркалу.

Отражение смотрело на меня бледным призраком. Тёмные круги под глазами. Губы, которые забыли, как улыбаться. Серебристые глаза, в которых плескалась сила Стража и что-то ещё.

Решимость. Или безумие. Иногда сложно отличить.

— Итак, АлАя, — сказала я своему отражению. — Кого выберешь? Спасителя или убийцу?

Когда формулируешь так — ответ очевиден.

Но почему же часть меня всё ещё тянется к неправильному выбору?

День тянулся как пытка.

На занятиях я не слышала ни слова. Профессор Дарсил трижды повторял вопрос, прежде чем я осознала, что он обращается ко мне.

— Мисс Морен, — его серые глаза изучали моё лицо. — Вы с нами?

— Физически — да, — ответила я. — Ментально — обсуждаю с дьяволом детали продажи души.

Класс засмеялся. Дарсил не улыбнулся.

— Останьтесь после урока.

Замечательно.

Когда остальные ушли, он подошёл к моему столу. Сел на край, глядя сверху вниз.

— Сегодня вы делаете выбор.

Не вопрос. Утверждение.

— Откуда вы знаете?

— Я вижу это в ваших глазах. Та же решимость, что у людей перед битвой. Или казнью.

Он наклонился ближе.

— Какой бы выбор вы ни сделали, мисс Морен, помните — вы не обязаны выбирать ни одного из них.

— Третий вариант?

— Всегда есть третий вариант. Выбрать себя.

Я посмотрела на него долго.

— А если я уже не знаю, кто я без них?

Что-то печальное мелькнуло в его глазах.

— Тогда любой выбор будет неправильным. Потому что вы выбираете не из силы, а из страха одиночества.

Он встал, направляясь к двери. Остановился на пороге.

— Кстати, северная башня. Место, где раньше казнили предателей. Символично, не находите?

Ушёл, оставив меня с этой весёлой мыслью.

Закат пришёл слишком быстро и слишком медленно одновременно.

Небо горело — кроваво-красное, переходящее в фиолетовое, почти чёрное у горизонта. Облака висели как рваные флаги после битвы. Воронье кружило над башнями, каркая предупреждения.

Или приветствия. С воронами никогда не знаешь.

Я поднималась по лестнице северной башни медленно. Каждая ступень была приговором. Каменные стены были покрыты старыми пятнами — ржавчина, говорили одни. Кровь, знали другие.

Место казней. Как мило.

Наверху была круглая комната с окнами во все стороны. Закатный свет лился внутрь, окрашивая всё в красное. Как внутри раны.

Они оба уже ждали.

Кайр стоял у восточного окна, спиной ко мне. Прямая осанка. Руки сложены за спиной. Всё контролируемо.

Но я видела напряжение в плечах. Дрожь в пальцах.

Рэйвен сидел на подоконнике западного окна, одна нога свисала в пустоту. Опасная поза. Показная небрежность.

Но синие глаза горели, когда я вошла. Голод. Надежда. Страх.

— Ты пришла, — сказал Кайр, не оборачиваясь.

— Вы призвали. Я явилась. Как вассал к господам.

Сарказм. Моё последнее оружие.

Рэйвен усмехнулся.

— Кексик, если бы ты была вассалом, это было бы намного проще.

Он спрыгнул с подоконника, приземлившись бесшумно.

— Но ты не подчиняешься никому. Именно поэтому мы оба здесь.

Кайр наконец повернулся.

И то, что я увидела в его лице, заставило сердце сжаться.

Усталость. Глубокая, въевшаяся в кости усталость. Тёмные круги под глазами. Впалые щёки. Он похудел за эти недели.

Медленное самоуничтожение. Контролируемое, как всё в его жизни, но всё равно разрушение.

— Значит, сегодня день, — сказал он тихо. — День, когда ты выбираешь.

— Или не выбираешь, — добавил Рэйвен, подходя с другой стороны. — Третий вариант всегда есть.

Они стояли по обе стороны от меня. Два полюса. Два выбора.

Два способа умереть.

— Прежде чем ты скажешь, — Кайр поднял руку, останавливая, — я хочу кое-что сказать.

Он шагнул ближе. Зелёные глаза встретили мои.

— Я люблю тебя, АлАя. Больше, чем думал, что способен любить. Ты сделала меня лучше. Дала надежду на искупление после той ночи восемь лет назад.

Голос дрогнул.

— Но я также понимаю, если ты не можешь выбрать меня. Если каждый раз, глядя на меня, ты видишь ту башню. Ту резню. Мальчика, который не смог остановить это раньше.

Он взял мою руку. Осторожно. Как что-то священное.

— Но знай — я вырвался из-под команды Альфы ради тебя. Невозможное для моего возраста. Рисковал всем. Потому что даже тогда, видя тебя впервые, я знал — ты важнее моей жизни.

Поднёс мою руку к губам. Поцеловал костяшки.

— Так что если выберешь меня... я проведу остаток жизни, доказывая, что достоин этого выбора.

Отпустил руку, но не отступил.

Контролируемая страсть. Сдержанная надежда. Всё правильно. Всё безопасно.

Рэйвен рассмеялся — звук был острым, как битое стекло.

— Красивая речь, братец. Прямо слёзы наворачиваются.

Он повернулся ко мне. И маска цинизма треснула, обнажая то, что под ней.

Сырую, кровоточащую боль.

— Я не буду говорить красивых слов. Не буду обещать, что сделаю тебя лучше или дам счастье.

Шагнул ближе.

— Я убил твоих родителей. Шестерых человек. При тебе. Этот факт не изменится, что бы я ни сказал.

Ещё шаг.

— Каждый раз, глядя на меня, ты будешь видеть нож в моей руке. Кровь на моих пальцах. Лица мёртвых.

Он был уже в полуметре.

— Кайр предлагает искупление. Правильную любовь. Всё, что ты заслуживаешь.

Взял моё лицо в ладони. Грубо. Почти больно.

— Я предлагаю только честность. Признание, что мы оба сломаны. Что любовь между нами — это шрам, а не исцеление.

Синие глаза горели одержимостью.

— Так что выбирай его, кексик. Выбирай правильное. Я не обижусь.

Голос упал до шёпота, полного горькой правды.

— Врать не буду — это разорвёт меня на части. Но я переживу. Как-нибудь.

Он отстранился. Отошёл к окну. Развернулся спиной.

Отпускает. Даже Рэйвен, одержимый и безрассудный, отпускает.

Тишина давила. Закатный свет становился всё темнее. Ночь подкрадывалась.

Я стояла между ними. Два брата. Два выбора.

Один спас меня. Рисковал собой. Любит правильно.

Другой убил моих родителей. Сломался от этого. Любит честно.

Разум кричит — выбери Кайра.

Сердце шепчет — выбери Рэйвена.

Но и разум, и сердце могут ошибаться.

Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

Открыла.

— Я выбираю Кайра.

Тишина упала как гильотина.

Рэйвен застыл у окна. Спина напряглась. Руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

Кайр обернулся медленно, словно не веря услышанному.

— Что? — выдохнул он.

Я посмотрела на Рэйвена. На напряжённую спину. На дрожь, пробегающую по телу.

— Прости, — прошептала я. — Ты прав. Каждый раз, глядя на тебя, я буду видеть ту ночь. Нож. Кровь.

Голос дрогнул.

— И часть меня... тёмная, извращённая часть... хочет выбрать тебя. Хочет твою честность. Твоё признание тьмы.

Слеза скользнула по щеке.

— Но я не могу построить будущее на фундаменте из трупов моих родителей. Не могу любить руки, которые убивали их.

Я повернулась к Кайру.

— Ты спас меня. Рисковал всем. И да, ты молчал восемь лет. Лгал.

Шагнула к нему.

— Но ложь из желания защитить... это не то же самое, что убийство. Даже вынужденное.

Взяла его лицо в ладони.

— Ты даёшь мне надежду. Что я могу быть больше, чем просто последний Страж. Больше, чем живое напоминание о геноциде.

Голос упал до шёпота.

— С тобой я чувствую, что могу исцелиться. А не просто выжить.

Его руки обхватили мои запястья. Держали нежно, как что-то драгоценное.

— Ты уверена? — голос дрожал. — Потому что если выбираешь меня... я никогда не отпущу.

— Я знаю.

— Я буду защищать тебя. Иногда слишком сильно.

— Я знаю.

— Я буду любить тебя так сильно, что это испугает нас обоих.

— Я. Знаю.

Что-то сломалось в его лице. Контроль треснул, обнажая сырую, безграничную радость.

Он притянул меня, целуя с отчаянием человека, получившего второй шанс на жизнь.

Нежно. Но требовательно. Обещая всё.

Я ответила, чувствуя, как что-то правильное встаёт на место.

Это не страсть Рэйвена. Не дикий огонь.

Это... якорь. В шторме. Обещание, что кто-то удержит, когда мир рушится.

Звук заставил нас оторваться друг от друга.

Рэйвен всё ещё стоял у окна. Не повернулся. Но я видела — как плечи вздрагивают. Как голова опускается.

— Рэйвен... — начала я.

— Не надо, — голос был мёртвым. — Пожалуйста. Не делай это сложнее.

Он медленно обернулся.

И то, что я увидела в его лице, разбило сердце.

Не ярость. Не обвинение.

Принятие. Пустое, выжженное принятие.

— Ты выбрала правильно, — сказал он тихо. — Кайр даст тебе всё, что ты заслуживаешь. Стабильность. Любовь. Исцеление.

Усмехнулся без юмора.

— А я... я бы только напоминал. О крови. О боли. О той ночи.

Шагнул к двери.

— Так что я уйду. Из Академии. Из твоей жизни.

— Нет! — Кайр шагнул вперёд. — Рэйвен, не надо...

— Заткнись, — оборвал младший брат. — Ты получил, что хотел. Она выбрала тебя. Правильного брата.

Последний взгляд на меня. Синие глаза, полные боли.

— Будь счастлива, кексик. С героем, которого выбрала.

Голос дрогнул впервые.

— Я правда хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это не со мной.

Он пошёл к двери.

Я сорвалась с места. Схватила его за руку.

— Рэйвен, подожди. Ты не должен уходить из Академии...

Он посмотрел на мою руку на его запястье. Потом на моё лицо.

— Ты выбрала его. Это правильно. Это то, что должно было случиться.

Освободил руку — нежно, но решительно.

— Но я не смогу оставаться здесь. Видеть вас вместе. Это выше моих сил.

— Рэйвен...

— Кайр, — он посмотрел на брата. — Береги её. Или клянусь, я вернусь и вырву тебе сердце.

Что-то болезненное мелькнуло между братьями. Понимание. Прощение. Потеря.

— Я буду, — ответил Кайр тихо. — Обещаю.

Рэйвен кивнул. Развернулся к двери.

Остановился на пороге.

— АлАя... одна вещь.

Я ждала, не в силах говорить.

— Я убил твоих родителей. Этот факт никогда не изменится. И я буду нести эту вину до конца своих дней.

Голос стал тише.

— Но та ночь восемь лет назад... когда я увидел тебя. Маленькую девочку с серебристыми глазами, которая не плакала. Которая смотрела на меня и обещала преследовать...

Пауза.

— В тот момент что-то сломалось во мне. Но также что-то... родилось. Желание быть лучше. Желание заслужить право смотреть в эти глаза без стыда.

Он обернулся в последний раз.

— Я не заслужил. Но ты дала мне надежду, что когда-нибудь смогу. Спасибо за это.

Ушёл. Дверь закрылась с глухим стуком.

Окончательность. Как крышка гроба.

Тишина повисла тяжёлым саваном.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как что-то ломается внутри, даже когда что-то другое исцеляется.

Я сделала выбор.

Правильный.

Тогда почему так больно?

Кайр подошёл сзади. Обнял осторожно, давая пространство уйти, если захочу.

— Ты пожалеешь? — прошептал он. — Что выбрала меня, а не его?

Я развернулась в его объятиях. Посмотрела в зелёные глаза, полные любви и страха.

— Возможно. Иногда. В тёмные ночи, когда буду вспоминать его честность.

Положила руку на его сердце.

— Но не жалеть с тобой лучше, чем любой другой вариант.

Он поцеловал меня снова. Нежно. Обещая всё.

Исцеление. Любовь. Будущее.

Снаружи ночь окончательно поглотила день.

Вороны замолчали.

И где-то в темноте Рэйвен шёл прочь, унося с собой мою тьму.

Оставляя мне свет.

Дорогой дневник,

Сегодня я выбрала.

Кайра — спасителя, защитника, того, кто любит правильно.

Не Рэйвена — убийцу, монстра, того, кто любит честно.

Я выбрала исцеление над шрамами.

Будущее над прошлым.

Свет над тьмой.

Рэйвен ушёл. Возможно, навсегда. И часть меня умерла, отпуская его.

Та тёмная часть, которая узнавала родственную душу в его сломленности.

Но другая часть — та, что хочет жить, а не просто выживать — чувствует облегчение.

Кайр не идеален. Он слишком контролирующий. Слишком защищающий.

Но он мой якорь. В мире, который пытается утопить меня.

Вопрос только в том — смогу ли я быть счастливой, выбрав безопасность.

Или буду всю жизнь вспоминать опасность.

"Есть моменты, когда понимаешь: детство закончилось. Невинность умерла. А монстры из сказок реальны и хотят выпить твою кровь до последней капли."

Дорогой несуществующий дневник, сегодня ночью я узнала, как пахнет смерть. Не метафорическая смерть из готических романов. Реальная. Гниющая плоть. Разложение. Что-то, что должно быть мёртвым, но отказывается лежать спокойно. И самое весёлое? Эта смерть пришла именно за мной.

Ночь легла на Академию как чёрный бархатный саван, пропитанный предчувствием. Луна была тонким серпом — умирающая луна, говорили старые легенды, когда барьер между миром живых и мёртвых истончается до прозрачности. Звёзды мерцали холодно, безразлично, как глаза богов, наблюдающих за муравьями. Где-то далеко выла сова — звук был похож на плач ребёнка. Или предсмертный крик.

Я лежала в своей кровати в комнате, которую делила с Милой и Сарой. Обе спали — Мила храпела тихо, свернувшись калачиком, Сара пробормотала что-то во сне и перевернулась. Нормальные девушки с нормальными снами и нормальными проблемами.

А я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и считала трещины в штукатурке. Сорок три. Нет, сорок четыре. Маленькая новая появилась в углу, паутинкой расползающаяся к люстре. Метафора моей жизни — всё медленно разрушается, а я наблюдаю и не могу остановить.

Кайр настоял, чтобы я спала в своей комнате сегодня. "Тебе нужна нормальность. Твои подруги. Привычная обстановка." Благородно. Правильно. И абсолютно бесполезно, потому что сон всё равно не приходил. Он поставил охрану у двери — двух старших студентов из Серебряных Клыков, которые сменяли друг друга каждые четыре часа. Защита. Или тюремная стража. Опять же, грань была тонкой.

Часы на стене показывали три часа ночи. Час волка, как называли его в старых книгах. Час, когда живые спят глубже всего, а мёртвые ходят свободнее всего.

Что-то изменилось в воздухе. Тонко. Почти незаметно. Температура упала на градус. Или два. Дыхание стало видимым — маленькие облачка пара в воздухе, который секунду назад был тёплым. Неправильно. Всё неправильно.

Я села, инстинкт кричал тревогу раньше, чем разум успел осмыслить. Прислушалась. Тишина была абсолютной — слишком абсолютной. Даже Мила перестала храпеть. Академия замолчала, как будто задержала дыхание.

Запах ударил следующим. Гниение. Разложение. Сладковато-тошнотворный аромат чего-то мёртвого слишком долго. Желудок сжался, и я зажала рот рукой, борясь с тошнотой.

Окно. Я оставила его приоткрытым — привычка последних недель, потому что воздух в комнате становился душным от присутствия трёх человек. Кайр говорил закрывать. Я не послушалась. Первая ошибка.

Тень скользнула за стеклом. Слишком большая, чтобы быть птицей. Слишком быстрая, чтобы быть человеком. Форма была неправильной — угловатая, сломанная, как что-то собранное из частей, которые не должны были подходить друг к другу.

Окно распахнулось. Не медленно. Не осторожно. Взорвалось внутрь, стекло разлетелось осколками, сверкающими в лунном свете как зубы хищника. Холодный воздух ворвался вместе с... ими.

Три фигуры вползли в комнату с жуткой грацией паукообразных. Когда-то они были оборотнями — форма ещё напоминала волчью, но искажённую, испорченную. Шерсть висела клочьями, обнажая серую, мраморную кожу. Глаза светились мутным белым светом — не живым огнём, а фосфоресценцией гниения. Челюсти раскрывались слишком широко, обнажая чёрные дёсны и гнилые клыки. Из ран на телах не текла кровь — только что-то тёмное и вязкое, как смола.

Теневые волки. Мёртвые, но ходящие. Охотящиеся.

Мила проснулась с криком, когда один из них прыгнул на её кровать. Сара села, схватилась за очки, не понимая, что видит. Я уже стояла, магия Стража пульсировала под кожей, серебристый свет начал просачиваться из ладоней.

— БЕГИТЕ! — закричала я, но было поздно.

Первый Теневой волк набросился на меня. Движение было быстрым, но не плавным — рваным, как сломанная кукла, дёргающаяся на невидимых нитях. Запах усилился, когда он приблизился, и я увидела — его живот был разорван, кишки вывалились наружу, но он даже не замечал. Мёртвым всё равно.

Я инстинктивно выбросила руку вперёд. Серебристый свет вспыхнул, ударив в существо. Оно отлетело, врезалось в стену. Но поднялось снова, челюсти щёлкнули в воздухе. Теневым волкам было всё равно на боль. Их нельзя было ранить. Только уничтожить полностью.

Дверь взлетела с петель. Охранники ворвались, трансформируясь на ходу. Два огромных волка — один серый, другой рыжий — бросились на существ. Но Теневые волки дрались с безумной силой мёртвых. Укусы не действовали на них. Когти оставляли раны, из которых не текла кровь.

Мила забилась в угол, прижав руки к ушам, крича. Сара попыталась добраться до двери, но второй Теневой волк преградил путь, оскалившись гнилой пастью.

Третий двигался ко мне. Медленно. Целенаправленно. Белые глаза зафиксировались на моём лице с жутким подобием разума. Он знал. Знал, зачем пришёл. За мной. Только за мной.

Я попятилась, спина упёрлась в стену. Серебристый свет пульсировал ярче, реагируя на страх. Сила Стража просыпалась полностью, но я не знала, как её контролировать. Все те уроки с профессором Дарсилом вылетели из головы, оставив только панику.

Теневой волк прыгнул. Пасть раскрылась, нацеливаясь на горло. Я закричала, серебристый свет взорвался из меня неконтролируемой волной.

Существо отбросило в воздухе, оно врезалось в потолок, упало, но уже поднималось. Неостановимое. Неубиваемое.

Окно снова взорвалось — но не внутрь. Наружу. Огромная чёрная фигура влетела в комнату, трансформируясь в прыжке. Рэйвен приземлился между мной и Теневым волком, уже в человеческой форме, клыки обнажены, когти выпущены. В руке сверкнуло серебро — нож. Тот самый серебряный нож, благословлённый и смертоносный.

— Отойди от неё, — голос был рычанием, едва человеческим.

Теневой волк не слушал. Мёртвые не понимают угроз. Он бросился вперёд, и Рэйвен встретил атаку с жестокостью, которая была прекрасной в своей безжалостности. Нож вспыхнул в лунном свете, рассекая плоть. Удар в сердце — обычного волка это убило бы. Теневого только замедлило.

— Чёрт, — выругался Рэйвен, уклоняясь от челюстей. — Они правда мёртвые. Нужно отрубить голову!

Он двигался как танцор смерти — каждое движение точное, экономное, смертельное. Нож рассекал воздух, оставляя серебристые следы. Но Теневой волк не останавливался. Рэйвен получил удар когтями по рёбрам, кровь брызнула, окрашивая рубашку в чёрное.

Дверь снова взорвалась. Кайр. Он ворвался как ураган, трансформированный наполовину — форма между человеком и волком, самая опасная. Глаза горели золотом, клыки достигали подбородка. Сила Альфы пульсировала вокруг него волнами, заставляя воздух дрожать.

Он не тратил время на слова. Просто бросился на ближайшего Теневого волка, сражавшегося с охранниками. Удар был настолько сильным, что существо отлетело через всю комнату. Кайр преследовал, движения слишком быстрые, чтобы следить. Когти разорвали горло существа, почти оторвав голову. Теневой волк упал, дёрнулся раз, два, и затих. Мёртвый окончательно.

Рэйвен воспользовался моментом. Его Теневой волк был отвлечён появлением Кайра, повернув голову. Ошибка. Последняя ошибка. Серебряный нож прошёл через шею одним чистым движением. Голова покатилась по полу, тело рухнуло.

Третий, преграждавший путь Саре, попытался бежать. Глупо. Один из охранников прыгнул на спину, вцепившись клыками в загривок. Второй рванул спереди, когти разорвали живот. Кайр добил, оторвав голову почти полностью. Тишина упала как топор.

Комната выглядела как бойня. Кровь на стенах, полу, потолке. Осколки стекла сверкали как осколки льда. Тела Теневых волков начали разлагаться ускоренно — плоть чернела, отваливалась, оставляя только кости. Запах стал невыносимым.

Мила рыдала в углу. Сара прижималась к стене, лицо белое как мел, очки разбиты. Охранники трансформировались обратно, оба окровавленные, тяжело дышащие.

Кайр немедленно бросился ко мне. Руки обхватили, проверяя на раны. — Ты ранена? Они укусили? Поцарапали?

— Нет, я... я цела.

Он прижал меня к себе так сильно, что стало трудно дышать. Всё тело дрожало — не от страха, от ярости едва сдерживаемой. — Я чуть не потерял тебя. Боже, я чуть не...

Рэйвен стоял у окна, прижимая руку к кровоточащим рёбрам. Он смотрел на нас, лицо непроницаемое. Но я видела — как сжались кулаки. Как что-то болезненное мелькнуло в синих глазах, прежде чем он отвернулся.

— Рэйвен, — позвала я, высвобождаясь из объятий Кайра. — Ты ранен.

— Царапина, — бросил он через плечо. — Переживу.

Кайр обернулся к брату, и выражение его лица было сложным — благодарность, смешанная с подозрением. — Как ты узнал? Как оказался здесь так быстро?

Рэйвен усмехнулся без юмора. — Я следил. Как и обещал. Хорошо, что следил, а то твоя чёртова охрана не справилась бы.

Один из охранников начал возражать, но Кайр поднял руку, останавливая. — Ты прав. Спасибо. За то, что защитил её.

Слова давались с трудом — благодарить брата, которому проиграл девушку, за спасение этой девушки. Ирония была болезненной.

Профессор Дарсил ворвался в комнату вместе с директором Кроу и ещё несколькими преподавателями. Они остановились на пороге, глядя на бойню.

— Теневые волки, — сказал Дарсил, приближаясь к одному из разлагающихся тел. — Трое. Прямо в сердце Академии. Как они прошли барьеры?

— Мёртвая магия не срабатывает на обычные защиты, — директор Кроу осмотрела комнату холодным взглядом. — Барьеры созданы против живых существ. Эти... — она ткнула тростью в тело, которое уже превратилось в скелет. — Эти не живые.

Она повернулась ко мне. — Мисс Морен. Вы невредимы?

— Да, госпожа директор.

— Хорошо. Потому что это не было случайной атакой. Это была разведка.

Холод пополз по спине. — Разведка?

— Они пришли проверить ваши защиты. Силу. Реакцию. — Дарсил поднял что-то с пола. Маленький чёрный камень, который упал из пасти одного из существ. — И передать послание.

Он показал камень. На нём светились руны — древние, искажённые, пульсирующие тусклым красным светом.

— Что это значит? — спросил Кайр, подходя ближе.

Дарсил прочитал медленно, каждое слово падало как камень. — "Отдай её добровольно, и остальные будут пощажены. Откажешься — все умрут. Одну за другой. Полнолуние. Приди одна."

Тишина была оглушительной.

— Когда следующее полнолуние? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Через три дня, — ответила директор Кроу. — У нас три дня подготовиться.

— Или сдаться, — пробормотал кто-то из охранников.

Кайр развернулся к нему так быстро, что человек отшатнулся. — Повтори. Посмей повторить.

— Я не... я просто сказал...

— Она не пойдёт. — голос Кайра был холоднее ледяного ветра. — Никто не отдаст её этому монстру. Даже если придётся умереть, защищая.

— Благородно, — вмешался Рэйвен, всё ещё стоя у окна. — Но глупо. Король мертвых не остановится. Три дня, три недели, три месяца — неважно. Он будет приходить. Снова и снова. Пока не получит её. Или пока мы все не умрём.

— Тогда мы убьём его, — отрезал Кайр.

— Его нельзя убить. Он уже мёртв.

— Всё можно убить. Нужно только найти как.

Братья смотрели друг на друга через комнату. Два противоположных подхода. Кайр — непоколебимая решимость защищать любой ценой. Рэйвен — холодный расчёт выживания.

Директор Кроу стукнула тростью, привлекая внимание. — Довольно. Мисс Морен, вы переезжаете в охраняемые покои. Постоянная стража. Оба брата Морган будут нести ответственность за вашу безопасность. Мисс Сара и мисс Мила, вас переведут в другое крыло.

Она повернулась к преподавателям. — Усильте все барьеры. Добавьте защиты от мёртвой магии. У нас три дня найти слабость Короля мертвых.

Люди начали расходиться, выполняя приказы. Мила и Сара были уведены — обе в шоке, бледные. Охранники вынесли тела. Дарсил остался изучать руны на камне.

Я стояла посреди разрушенной комнаты между двумя братьями. Кайр справа — твёрдый, защищающий, готовый построить стены до неба. Рэйвен слева — раненый, циничный, готовый пролить любую кровь, включая свою.

И я понимала — клетка больше не была метафорой. Она стала реальностью. Золотая клетка, построенная из их любви, страха и отчаяния.

Вопрос был только в том — защитит ли она меня от Короля мертвых. Или станет моей гробницей.

Дорогой дневник, сегодня ночью смерть пришла за мной. Буквально. Три Теневых волка — мёртвые существа, ходячие трупы, не знающие боли или страха. Они прошли все барьеры. Проникли в мою комнату. Почти убили меня. Почти убили Милу и Сару. Кайр спас меня. Снова. Всегда благородный, всегда там, когда нужен. Но Рэйвен пришёл первым. Потому что следил. Из теней. Как обещал. Получил ранение, защищая меня. Смотрел, как Кайр держит меня после. Боль в его глазах была хуже любой физической раны. Король мертвых хочет меня. Дал три дня. Приказал прийти одной в полнолуние. Или все умрут. Все, кого я люблю. Одну за другой. Академия готовится к войне. Кайр клянётся защищать любой ценой. Рэйвен знает, что защиты недостаточно. Что Король мертвых придёт. Снова и снова. Что единственный способ закончить это — встретить его. И я знаю — они оба правы. И оба неправы. Потому что правда в том, что я должна буду выбрать. Спрятаться за их защитой и смотреть, как они умирают один за другим. Или встретить монстра лицом к лицу. У меня три дня решить. Три дня до полнолуния. Три дня до конца. Так или иначе.

"Самое жестокое в войне — не смерть. Это знание, что люди умрут за тебя. Из-за тебя. И ты ничего не можешь с этим сделать, кроме как смотреть, как они точат мечи и говорят, что это честь."

Дорогой несуществующий дневник, есть особая ирония в том, чтобы быть причиной войны. Елена Троянская хотя бы была красивой. Я же просто обладаю кровью, которую все хотят пить. Менее романтично. Более каннибалистично. История запомнит меня как "девушку, из-за которой умерла Академия Алуктрас". Замечательный эпитафий.

Рассвет после нападения пришёл анемичным и больным — небо было цвета старого пергамента, облака висели низко, как похоронные покрывала. Академия проснулась в новую реальность. Реальность осады. Коридоры наполнились звуками подготовки к войне — лязг оружия, рычание трансформирующихся волков на тренировках, быстрые шаги гонцов. Даже воздух изменился, стал плотнее, тяжелее, пропитанный адреналином и страхом.

Мои новые покои находились в самом защищённом крыле Академии — северная башня, где раньше жили только преподаватели и директор. Комната была больше моей предыдущей, с высокими потолками, украшенными фресками битв прошлого. Ирония. Окна выходили на внутренний двор, где сейчас тренировались студенты. Я могла видеть их — ряды молодых оборотней, отрабатывающих атаки, защиты, убийства. Готовящихся умереть. За меня.

Вина была физической тяжестью, давящей на грудь.

Стук в дверь. Я знала, кто это, ещё до того, как открыла. Кайр и Рэйвен. Мои назначенные тюремщики. Простите, "защитники". Директор Кроу сделала их обоих ответственными за мою безопасность. Заставила работать вместе. Гениально садистское решение — заставить двух братьев, любящих одну девушку, проводить каждую секунду рядом друг с другом.

Открыла дверь. Они стояли по обе стороны от входа, как две статуи у ворот ада. Кайр справа — безупречно одетый даже после бессонной ночи, волосы зачёсаны, осанка военная. Рэйвен слева — растрепанный, в той же окровавленной рубашке, что вчера, синяки под глазами соперничали с моими. Контраст был почти комичным. Почти.

— Доброе утро, — сказал Кайр, входя. Голос был ровным, но я видела усталость в глазах. — Как ты спала?

— Замечательно, — солгала я. — Снились единороги и радуги. — Правда была в том, что я вообще не спала. Каждый раз, закрывая глаза, видела мутные белые глаза Теневых волков.

Рэйвен усмехнулся, закрывая дверь за собой. — Врунья. Я чувствовал через связь. Ты не спала ни минуты.

— Слежка через кровавую связь должна быть незаконна, — пробормотала я. — Нарушение личного пространства.

— Пожалуйся королю мёртвых, когда встретишься, — бросил он, опускаясь в кресло у камина. Поморщился — рёбра всё ещё болели. Он отказался от исцеления. "Боль держит в тонусе."

Кайр проигнорировал перепалку, подошёл ближе. Достал из кармана что-то маленькое, обёрнутое в ткань. Развернул. Медальон. Серебряный, с вырезанными рунами защиты. — Профессор Дарсил сделал это ночью. Носи всегда. Он говорит, это должно ослабить влияние мёртвой магии на тебя.

Он застегнул медальон на моей шее. Пальцы задержались дольше необходимого, провели по ключице. Обещание. Или предупреждение.

— Спасибо, — металл был холодным на коже. — Хотя подозреваю, это больше психологическое, чем практическое.

— Любая защита лучше, чем никакая.

Рэйвен фыркнул с дивана. — Замечательная философия. Следующим шагом дашь ей плюшевого мишку для храбрости?

Кайр медленно повернулся к брату. — У тебя есть лучшие идеи? Или только сарказм?

— Есть. — Рэйвен поднялся, подошёл к столу. Развернул карту, которую принёс. — Пока ты занимался медальончиками, я делал полезные вещи. Разведку.

На карте были отмечены точки красными чернилами. Много точек. Вокруг Академии, в лесу, на границах земель.

— Что это? — спросила я, приближаясь.

— Наблюдения за последние три дня. — его палец указал на точки. — Теневые волки. Минимум двадцать. Возможно, больше. Они окружают нас. Ждут.

Кайр изучил карту, челюсть напряглась. — Откуда информация?

— От тех, кто всё ещё говорит со мной. Изгои. Теневые Охотники. Люди, которым плевать на политику стай. — Рэйвен встретил взгляд брата. — Пока ты строил стены, я искал врага.

— Я организовывал защиту...

— Ты строил клетку. — Рэйвен ткнул пальцем в центр карты, где была отмечена Академия. — Мы окружены. Двадцать Теневых волков — только передовая. Основные силы ещё не показались.

— Основные силы? — повторила я, холод пополз по венам.

Он посмотрел на меня, и в синих глазах была мрачная правда. — Король мёртвых не придёт с двадцатью зомби-волками. Он приведёт армию.

Тишина упала тяжёлым саваном.

— Сколько? — спросил Кайр тихо.

— Легенды говорят о сотне. Может больше. Каждый оборотень, которого он убил за столетия, становится Теневым волком. Его личной армией нежити.

— Сотня, — я опустилась на стул. — Против скольких у нас?

— Студентов и преподавателей боеспособного возраста — около ста пятидесяти, — ответил Кайр. — Но половина — младшие курсы. Дети практически.

— Дети, которые будут драться, — добавил Рэйвен. — Потому что выбора нет. Это осада. Либо побеждаем, либо все умирают.

Я посмотрела на карту. На красные точки, сжимающие кольцо. На Академию в центре — маленький остров среди моря мёртвых.

— Это из-за меня, — прошептала я. — Все эти люди умрут из-за меня.

Кайр немедленно встал на колени передо мной, взял мои руки в свои. — Нет. Не из-за тебя. Из-за Короля мёртвых. Из-за его жадности и безумия.

— Но он пришёл за мной...

— И мы не отдадим тебя. — голос был железным. — Никогда. Академия защищает своих.

— Даже если это означает смерть всех? — голос сорвался. — Кайр, подумай разумно. Один человек против сотни. Математика проста.

— Математика не учитывает ценность жизни, — он сжал мои руки сильнее. — Твоя жизнь не меньше, чем жизни других.

— Но и не больше!

— Для меня больше. — ответ был простым, абсолютным. — Для меня ты стоишь мира.

Рэйвен издал звук, похожий на сдавленный смех. — Как трогательно. Ромео и Джульетта. Напомнить, чем кончилась та история?

Кайр бросил на брата взгляд, который мог убить. — Ты хочешь что-то добавить полезное? Или просто будешь комментировать?

— Полезное? Хорошо. — Рэйвен подошёл ближе, остановился над нами. — АлАя права. Математически мы проиграем. Сто пятьдесят живых против сотни мёртвых, которых нельзя остановить обычными способами.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Нападение. — ответ был мгновенным. — Лучшая защита — это атака. Мы знаем, где их лагерь. Идём туда первыми. Убиваем Короля мёртвых до того, как он нападёт на Академию.

— Самоубийство, — отрезал Кайр. — Мы не знаем, как убить его.

— Тогда узнаем. У нас три дня. Дарсил умный. Пусть роется в книгах, ищет слабости.

— А если не найдёт?

— Тогда импровизируем. — Рэйвен усмехнулся без юмора. — Отрубаем голову и надеемся на лучшее.

Они смотрели друг на друга — два подхода, два способа любить, два способа защищать. Кайр хотел построить стены. Рэйвен хотел сжечь врага раньше, чем враг доберётся до стен.

— Довольно, — сказала я, вставая. — Вы оба правы. И оба неправы.

Оба повернулись ко мне.

— Нам нужна защита И нападение. Часть сил остаётся защищать Академию. Часть идёт на разведку. Ищет способ убить Короля мёртвых.

— АлАя... — начал Кайр.

— Я не закончила. — серебристый свет мелькнул в моих глазах, силуэт Стража пробуждался. — И я тренируюсь. Каждую свободную минуту. Профессор Дарсил обещал научить меня контролировать силу. Если Король мёртвых придёт, я не буду беспомощной жертвой.

Кайр открыл рот возразить.

— Не спорь, — предупредила я. — Это не обсуждается. Мой выбор. Моя жизнь. Моя война.

Что-то изменилось в его лице. Гордость, смешанная с болью. — Хорошо. Мы сделаем по-твоему.

Рэйвен ухмыльнулся — первая настоящая улыбка за дни. — Вот это мне нравится. Страж просыпается.

Следующие два дня были вихрем подготовки.

Академия превратилась в военный лагерь. Студенты тренировались от рассвета до заката. Младшие курсы учились базовым защитам. Старшие отрабатывали атаки, построения, тактики против нежити. Профессор Гримм лично тренировал отряды, его голос гремел по двору: "Отрубить голову! Это единственный способ! Цельтесь в шею!"

Маги ставили дополнительные барьеры. Я видела их — группы в тёмных мантиях, чертящие руны на стенах, окнах, воротах. Воздух вибрировал от магии, накладываемой слоями. Защита от мёртвой магии, от проникновения, от атак. Академия становилась крепостью.

Оружейная работала круглосуточно. Звуки молотов по серебру, благословения клинков, заточки когтей. Каждый студент получил серебряное оружие — ножи, мечи, топоры. Для тех, кто не мог использовать холодное оружие в звериной форме, ковали серебряные когти — насадки, усиливающие естественное оружие.

А я тренировалась с профессором Дарсилом.

Каждый день, по четыре часа, мы работали в подземном зале. Он учил меня контролировать силу Стража — не просто выбрасывать серебристый свет панически, а направлять, фокусировать, делать оружием.

— Твоя сила — это не просто защита, — говорил он, наблюдая, как я пытаюсь создать щит. — Стражи были созданы, чтобы контролировать оборотней. Управлять ими. В древности один Страж мог командовать стаей.

— Как?

— Через кровь. Через волю. — он коснулся моего лба. — Твоя сила проникает в их разум. Усиливает союзников. Ослабляет врагов. Но нужна концентрация. Контроль.

Я пыталась. Снова и снова. Серебристый свет вспыхивал, затухал, взрывался неконтролируемо. Фрустрация росла с каждой неудачей.

— Ты слишком много думаешь, — сказал Дарсил после особенно жалкой попытки. — Сила Стража — это инстинкт. Чувствуй, не думай.

— Легко сказать, когда ты не последний из вида, который забыл, как использовать свои способности.

Он усмехнулся — редкое зрелище. — Попробуй иначе. Вспомни момент, когда сила пришла естественно. Когда ты не думала, просто действовала.

Я закрыла глаза. Вспомнила. Ночь нападения. Теневой волк прыгал на меня. Страх. Паника. И серебристый свет, взорвавшийся защитой.

— Так, — прошептал Дарсил. — Именно так. Теперь направь это.

Я сфокусировалась. Представила серебристую нить, тянущуюся из моего сердца наружу. Свет вспыхнул снова, но на этот раз... контролируемый. Формирующийся в сферу вокруг меня. Щит.

— Отлично, — голос Дарсила был довольным. — Теперь расширяй. Включи меня в защиту.

Я попыталась расширить сферу. Свет дрогнул, начал рассеиваться.

— Не теряй концентрацию!

Слишком поздно. Щит взорвался волной, отбросив нас обоих в разные стороны. Я упала на спину, тяжело дыша.

— Прогресс, — сказал Дарсил, поднимаясь. — Медленный, но есть. Ещё два дня до полнолуния. Продолжим завтра.

Вечер второго дня.

Я стояла на балконе своих покоев, глядя на закат. Небо горело — кроваво-красное, переходящее в фиолетовое, предвещающее бурю. Или битву. Природа всегда знала, когда надвигается насилие.

Внизу студенты всё ещё тренировались. Я видела Милу и Сару — обе с серебряными ножами, отрабатывающие движения. Мои подруги, готовящиеся убивать. Из-за меня.

Дверь открылась без стука. Рэйвен. Он вошёл, закрыл за собой, прислонился к двери.

— Кайр на военном совете. Подумал, проверю, не сбежала ли ты.

— Куда бежать? Мы в осаде.

— Справедливо. — он подошёл, встал рядом на балконе. Мы молчали, глядя на закат. Плечо к плечу, но не касаясь.

— Завтра полнолуние, — сказала я наконец.

— Знаю.

— Ты готов?

Он усмехнулся. — К смерти? Всегда. К победе? Посмотрим.

— Рэйвен...

— Не надо. — он повернулся ко мне. — Не говори прощальных слов. Не сегодня.

Я посмотрела на него. На синие глаза, полные чего-то тёмного и отчаянного. На шрамы, что он носил снаружи и внутри.

— Если мы не выживем завтра...

— Тогда мы не выживем. — он пожал плечами. — Но знаешь что? Я рад, что последнее, что увижу — твоё лицо.

Его рука поднялась, пальцы коснулись моей щеки. Лёгкое прикосновение, полное невысказанного.

— Ты выбрала его. Я принял. Но это не значит, что я перестал любить.

— Знаю.

— Завтра я буду драться за тебя. Убивать за тебя. Умру за тебя, если придётся. — голос был хриплым. — Не потому что надеюсь на что-то взамен. Просто потому что ты стоишь этого.

Слёзы жгли глаза. Я не позволила им упасть.

— Ты не умрёшь, — сказала я яростно. — Ни ты, ни Кайр, ни кто-либо ещё. Мы выживем. Все.

— Такая уверенность. — он усмехнулся. — Откуда?

— Потому что я не позволю иначе. — серебристый свет мелькнул в моих глазах. — Я последний Страж. И завтра я покажу Королю мёртвых, почему мой вид был создан, чтобы править оборотнями.

Что-то в его лице изменилось. Восхищение. Или страх. Или оба.

— Вот это АлАя, которую я люблю. — он наклонился, поцеловал меня в лоб. Целомудренно. Нежно. — Королева тьмы и света.

Он ушёл, оставив меня на балконе с закатом и надвигающейся войной.

Дорогой дневник, завтра полнолуние. Завтра Король мёртвых нападёт с армией нежити. Завтра люди, которых я знаю, умрут. Может, я умру. Может, мы все умрём. Академия готова настолько, насколько возможно. Стены укреплены. Оружие заточено. Студенты тренированы. Кайр организовал защиту до последней детали. Рэйвен нашёл врага, составил карты, готов атаковать. Профессор Дарсил научил меня контролю. Немного. Достаточно? Не знаю. А я... я приняла решение. Если всё пойдёт к чёрту, если Король мёртвых будет побеждать, я отдам себя. Добровольно. Чтобы остальные жили. Кайр будет против. Рэйвен тоже. Но это моя жизнь. Моё решение. Моя война. И я закончу её на своих условиях. Так или иначе. Завтра. В полнолуние. Конец или начало. Посмотрим.

"Есть особая красота в последней ночи перед битвой. Все лишнее отпадает. Остаётся только правда — кого ты любишь, о чём жалеешь, и готов ли умереть завтра."

Дорогой несуществующий дневник, сегодня последний день. Завтра полнолуние. Завтра Король мёртвых придёт со своей армией нежити. Завтра многие из нас умрут. Странно, как это знание меняет всё. Мелочи, которые казались важными вчера, сегодня ничего не значат. А вещи, которые я игнорировала, вдруг становятся единственным, что имеет значение.

День начался с дурного предзнаменования. Когда я проснулась, все вороны исчезли. Сотни птиц, которые покрывали крыши Академии последние дни, улетели за ночь. Крыши были пусты. Деревья безмолвны. Даже обычные птицы замолчали. Природа знала. Животные всегда знают, когда надвигается катастрофа. Они бегут. А мы, глупые люди, остаёмся и точим мечи.

Небо было цвета свинца — тяжёлое, давящее, беременное грозой, которая не могла разразиться. Воздух был густым, влажным, липким на коже. Дышать было трудно, как будто атмосфера сгущалась, готовясь к чему-то ужасному.

Я стояла у окна своих покоев, глядя на Академию внизу. Студенты двигались по территории с мрачной целеустремлённостью — последние приготовления перед битвой. Никто не бегал. Никто не смеялся. Академия превратилась в город мёртвых, ждущих своей участи.

— Ты не спала. — Голос Кайра за спиной. Я не слышала, как он вошёл. Он становился всё тише последние дни, движения более плавными, звериными. Человек отступал, давая место Альфе.

— Сон для тех, у кого есть завтра, — ответила я, не оборачиваясь. — Я не уверена, что у меня оно есть.

Он подошёл, встал позади, руки легли на мои плечи. Прикосновение было осторожным, как будто я могла сломаться. — У нас будет завтра. Обещаю.

— Не обещай того, что не можешь контролировать.

— Тогда обещаю это: если завтра не наступит, я умру, защищая тебя. — Голос был железным. — И это я контролирую.

Я наконец повернулась к нему. Он выглядел измождённым — тёмные круги под глазами, резкие скулы стали ещё острее, челюсть покрыта щетиной. Идеальный контроль трещал по швам. Под ним было что-то дикое, едва сдерживаемое.

— Кайр...

— Я не могу потерять тебя. — Слова вырвались, как признание. — Не могу. Ты стала... всем. Единственной причиной, по которой я просыпаюсь. Единственным светом в темноте, которой я стал после той ночи восемь лет назад.

Его руки обхватили моё лицо, большие пальцы нежно провели по скулам. — Так что если завтра Король мёртвых придёт за тобой, он пройдёт через мой труп.

— Этого я и боюсь, — прошептала я.

Он поцеловал меня. Не нежно, как обычно. Отчаянно. Как человек, пьющий в последний раз. Я ответила с той же яростью, цепляясь за него, как за спасательный круг в шторме.

Дверь распахнулась без стука. Рэйвен ворвался, лицо было бледным. — У нас проблема.

Мы оторвались друг от друга. Кайр не отпускал меня полностью, одна рука осталась на моей талии. Собственническая. Предупреждающая брату.

— Какая проблема? — спросил он холодно.

— Профессор Дарсил нашёл что-то. В древних текстах. О Короле мёртвых. — Рэйвен подошёл, бросил книгу на стол. Старый фолиант, страницы были жёлтыми от времени, пахло плесенью и чем-то химическим. — Нам нужно видеть это. Все трое.

Кабинет профессора Дарсила был завален книгами. Везде — на столе, на полу, на стульях. Старые фолианты, свитки, исписанные пергаменты. Он работал всю ночь, это было очевидно. Седые волосы растрепаны, мантия измята, глаза красные от усталости.

— Мисс Морен. Господа Морган. — Он поднял взгляд от книги, которую изучал. — Хорошо, что вы все здесь. То, что я нашёл... это меняет всё.

Мы столпились вокруг его стола. Он раскрыл книгу на странице, покрытой рисунками и текстом на древнем языке. Иллюстрация показывала фигуру — оборотня, но искажённого, чудовищного. Наполовину разложившегося. Вокруг него кружили тени, и в центре его груди сияло что-то красным.

— Король мёртвых, — сказал Дарсил, указывая на фигуру. — Его настоящее имя было Маркус Кроваворук. Альфа клана Чёрной Луны, жил триста лет назад. Во время войны с вашими предками, мисс Морен.

Я смотрела на изображение. Даже в рисунке было что-то отталкивающее, неправильное.

— Он был одержим бессмертием, — продолжал Дарсил. — Видел, как Стражи используют свою кровь для исцеления, усиления. Решил, что если выпьет достаточно крови Стража, станет бессмертным.

— Что он и сделал, — пробормотал Рэйвен. — Технически.

— Не совсем. — Дарсил перевернул страницу. Следующая иллюстрация показывала ритуал — круг из тел, Альфа в центре, пьющий из чаши. — Он похитил группу Стражей. Двенадцать человек. Провёл ритуал в полнолуние. Выпил их кровь всю. До последней капли.

Меня затошнило. — Что случилось?

— Он получил бессмертие. Но не так, как хотел. — Профессор указал на текст внизу. — Кровь Стражей была слишком сильной. Слишком чистой. Она разорвала его на части изнутри. Убила. Но также... привязала к жизни. Он застрял между мирами. Ни живой, ни мёртвый.

— Зомби, — сказал я.

— Хуже. Зомби бессознательны. Маркус сохранил разум. Но потерял всё остальное. Плоть гниёт, но не отваливается. Боль постоянная, но не убивающая. Голод вечный, но ненасыщаемый.

— Звучит как справедливость, — заметил Рэйвен.

— Возможно. Но это сделало его безумным. Одержимым. — Дарсил перевернул ещё одну страницу. — Он провёл столетия, собирая армию. Каждый оборотень, которого убил, становился Теневым волком, привязанным к его воле. Теперь у него сотни. Может, больше.

Кайр изучал текст, хмурясь. — Должна быть слабость. Способ убить его окончательно.

— Есть. — Дарсил указал на последний параграф. Текст был написан красными чернилами. Или кровью. — Только кровь чистокровного Стража может разорвать связь. Та же сила, что дала ему бессмертие, может его отнять.

Все посмотрели на меня.

— Моя кровь, — прошептала я. — Вот почему он охотится за мной. Не только чтобы завершить ритуал. Чтобы я не убила его.

— Именно. — Дарсил закрыл книгу. — Вы единственная угроза его существованию. Пока вы живы, он уязвим.

Тишина повисла тяжёлым саваном.

— Как именно моя кровь убьёт его? — спросила я наконец.

— Должна коснуться его сердца. Или того, что от него осталось. — Профессор достал другой том, раскрыл на схеме. — Видите это? — Он указал на красное свечение в груди Короля мёртвых на рисунке. — Это не сердце в обычном смысле. Это... якорь. То, что держит его привязанным к этому миру. Кровь Стража, которую он выпил во время ритуала, кристаллизовалась. Стала физическим объектом.

— И если моя кровь коснётся этого кристалла?

— Связь разорвётся. Он умрёт окончательно. И все Теневые волки, привязанные к нему, тоже.

Рэйвен усмехнулся без юмора. — Звучит просто. Всего лишь добраться до бессмертного зомби-короля, окружённого армией нежити, пробить его грудь и капнуть кровью на магический кристалл. Легко.

— Никто не говорил, что будет легко, — отрезал Кайр. — Но это выполнимо.

— Ты серьёзно? Это самоубийство!

— У тебя есть лучший план?

— Да! Не посылать её в самоубийственную миссию!

— Она единственная, кто может убить его!

— Тогда МЫ идём с ней! Защищаем, пока она не доберётся!

— И оставляем Академию без защиты? Сотня Теневых волков нападёт!

Они стояли лицом к лицу, рычали друг на друга. Вот-вот подерутся. Снова.

— ХВАТИТ! — Мой голос прорезал их перепалку. Серебристый свет вспыхнул, заставив обоих замолчать. — Оба заткнитесь и слушайте.

Повернулась к Дарсилу. — Где логово Короля мёртвых?

— Древние катакомбы. В двух часах пути к северу. Заброшенный склеп клана Чёрной Луны.

— Охрана?

— Теневые волки. Минимум двадцать внутри. Возможно больше.

— Хорошо. — Я обернулась к братьям. — Вот план. Основные силы остаются защищать Академию. Когда Король мёртвых нападёт, удерживаете позиции.

— АлАя... — начал Кайр.

— Я не закончила. Малая группа — самые сильные бойцы — идёт в катакомбы. Проникаем, пока он отвлечён атакой на Академию. Убиваем его. Армия рассыпается.

Рэйвен кивнул медленно. — Рискованно. Но может сработать.

— Это безумие, — возразил Кайр. — Ты пойдёшь прямо в его логово!

— У нас нет выбора. Если ждать здесь, он осадит Академию. Люди умрут. Много людей. — Я встретила его взгляд. — Это единственный способ минимизировать потери.

— И кто пойдёт в эту группу самоубийц?

— Я. Ты. Рэйвен. Профессор Гримм. Пять лучших бойцов из старших курсов. Десять человек. Быстро. Тихо. Смертельно.

Кайр смотрел на меня долго. Что-то боролось в его глазах — желание защитить против понимания, что я права.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы делаем по-твоему. Но с условием.

— Каким?

— Я не отхожу от тебя ни на шаг. Весь путь до Короля мёртвых и обратно.

— Согласна.

Рэйвен фыркнул. — Как трогательно. А я что, фон?

— Ты пойдёшь впереди, — сказала я. — Разведка. Ты лучший следопыт.

Что-то довольное мелькнуло в его лице. — Наконец признание моих талантов.

Остаток дня прошёл в финальной подготовке. Кайр собрал отряд — профессор Гримм, пять студентов из Серебряных Клыков и Кровавых Когтей, лучшие из лучших. Каждый получил серебряное оружие, тёмную одежду, инструкции.

План был прост до жестокости: проникнуть в катакомбы через задний вход (который Рэйвен нашёл во время разведки), пробиться к центральной камере, где находился Король мёртвых, дать мне добраться до него, убить, выбраться.

Просто. На бумаге. В реальности каждый шаг мог быть смертельным.

Закат пришёл слишком быстро. Последний закат перед полнолунием. Небо горело кроваво-красным, как будто уже предвкушало бойню завтра.

Я стояла на балконе, глядя на умирающий день. Завтра в это время я буду мертва. Или Король мёртвых будет мёртв. Или мы все будем мертвы. Весёлые варианты.

Дверь открылась. Рэйвен вошёл, закрыл тихо. Мы не говорили ни слова. Он просто подошёл, встал рядом. Плечо к плечу, глядя на закат.

— Красиво, — сказал он наконец. — Для конца света.

— Всегда хотела, чтобы апокалипсис был эстетичным.

Он усмехнулся. Потом серьёзность вернулась. — Завтра я буду впереди. Между тобой и опасностью.

— Знаю.

— Если что-то пойдёт не так... если я не выживу...

— Не надо.

— Нет. Послушай. — Он повернулся ко мне, взял за плечи. — Если я умру завтра, знай: я не жалею ни о чём. Ни о выборе, который сделал. Ни о том, что вернулся. Ни о том, что буду защищать тебя.

Голос стал тише. — Единственное сожаление — что ты выбрала его, а не меня. Но даже это... я понимаю. Он лучше для тебя. Всегда был.

— Рэйвен...

— Просто... будь счастлива. После. Когда всё закончится. Позволь себе быть счастливой с ним. — Что-то болезненное мелькнуло в синих глазах. — Обещай.

— Обещаю. Если ты обещаешь не умирать.

— Буду стараться. — Он наклонился, поцеловал меня в лоб. Долго. Нежно. Прощание. — До завтра, кексик.

Он ушёл, оставив меня с закатом и тяжестью обещаний, которые могла не сдержать.

Полночь.

Луна начала подниматься — огромная, полная, серебристая. Полнолуние. Час волка. Час, когда оборотни сильнее всего. И час, когда Король мёртвых придёт.

Я лежала в постели, не в силах спать. Каждый звук казался зловещим. Каждая тень угрожающей. Где-то далеко завыл волк. Долгий, протяжный вой. Сигнал. Они идут.

Дверь моей комнаты открылась. Кайр вошёл бесшумно. Подошёл к кровати, сел на край.

— Не спишь, — не вопрос.

— Как можно спать перед концом света?

Он лёг рядом, поверх одеяла, полностью одетый. Обнял, прижав к себе. — Тогда хотя бы не буду один последнюю ночь.

Мы лежали в темноте, слушая, как луна поднимается. Чувствуя, как магия полнолуния наполняет воздух. Зная, что завтра всё изменится.

— Кайр, — прошептала я. — Если я не выживу...

— Не говори так.

— Если не выживу, — повторила настойчиво, — обещай, что позаботишься о Рэйвене. Он притворяется сильным, но...

— Знаю. — Голос был хриплым. — Обещаю. Хотя он убьёт меня за то, что я жив, а ты нет.

— Тогда оба выживите. Ради меня.

Он поцеловал меня. Медленно. Глубоко. Обещая всё без слов.

Где-то вдали зазвучал колокол. Глубокий, зловещий. Сигнал тревоги.

Они пришли.

Дорогой дневник, это может быть моя последняя запись. Завтра... нет, уже сегодня... полнолуние. Король мёртвых идёт. План готов. Отряд собран. Оружие заточено. Но я знаю — план никогда не переживает первого контакта с врагом. Что-то пойдёт не так. Кто-то умрёт. Может быть я. Может быть Кайр. Может быть Рэйвен. Может быть все. Но мы попытаемся. Потому что иного выбора нет. Я люблю их обоих. По-разному. Неправильно. Но люблю. И завтра один из них может умереть, защищая меня. Или оба. И я буду жить с этим. Если выживу. Колокол звонит. Время пришло. Война начинается.

"Есть особая ирония в том, чтобы добровольно идти в место, откуда не вернёшься. Это как прыгать с обрыва, зная, что внизу камни, но надеясь, что как-нибудь вырастут крылья по пути."

Дорогой несуществующий дневник, если ты найдёшь это после моей смерти — знай, что я пошла на это с открытыми глазами. Никто не заставлял. Никто не тащил за руку. Я сама выбрала идти в катакомбы, где обитает Король мёртвых. Потому что иногда единственный способ победить монстра — встретить его в его собственном доме. И надеяться, что ты окажешься страшнее.

Колокол всё ещё звонил, когда мы выдвинулись. Глубокий, протяжный звон разносился над Академией как погребальный марш. Сигнал тревоги. Теневые волки атаковали главные ворота — отвлекающий манёвр, пока мы пробирались через задний выход.

Ночь была абсолютной. Луна висела огромная и полная, но её свет был холодным, мёртвым, превращающим всё в оттенки серого и чёрного. Лес встретил нас гробовой тишиной — ни совы, ни волка, ни шороха листьев. Деревья стояли как скелеты, голые ветви тянулись к небу в безмолвной мольбе. Туман ползал между стволами, цеплялся за ноги, превращая землю в призрачное море.

Нас было десять. Кайр шёл справа от меня, Рэйвен слева — два брата, как два стража у врат. Профессор Гримм возглавлял группу, массивный даже в человеческой форме, с огромным серебряным топором за спиной. Пятеро студентов следовали сзади — Маркус из Кровавых Когтей, близняшки Лара и Лина из Серебряных Клыков, Дэвид и Томас. Все старшекурсники. Все лучшие бойцы. Все, возможно, идущие на смерть.

Никто не говорил. Только звук шагов по опавшим листьям, хруст веток, тяжёлое дыхание. Мы двигались быстро, но осторожно. Каждая тень могла скрывать Теневого волка. Каждый звук мог быть ловушкой.

Рэйвен шёл впереди на десять метров, разведчик и первая линия защиты. Он двигался как призрак — бесшумно, плавно, сливаясь с тенями. В одной руке серебряный нож, в другой — короткий меч. Оба оружия уже были окрашены в чёрное. Он успел убить двух Теневых волков, пока мы шли. Быстро. Тихо. Эффективно. Головы покатились в туман, тела рассыпались в прах.

Кайр держался ближе ко мне, почти касаясь. Его присутствие было постоянным давлением — защита и клетка одновременно. Одна рука на эфесе меча, другая периодически касалась моей спины, проверяя, что я всё ещё здесь. Всё ещё цела. Всё ещё жива.

— Впереди ручей, — прошептал Рэйвен, материализуясь из тумана. — Переправа узкая. Идеальное место для засады.

— Обходим? — спросил Гримм.

— Добавит полчаса. У нас нет времени. — Рэйвен посмотрел на Кайра. — Нужно прорываться. Быстро и жёстко.

Братья обменялись взглядом. Что-то бессловесное прошло между ними — понимание, выработанное годами. Они могли ненавидеть друг друга. Любить одну девушку. Но на поле боя работали как единое целое.

— Я иду первым, — сказал Рэйвен. — Кайр прикрывает АлАю. Гримм — арьергард. Остальные — по бокам.

Никто не спорил. Он был прав. Это была лучшая тактика.

Мы подошли к ручью. Вода была чёрной в лунном свете, текла медленно, вязко, как разжиженная тьма. Мост был узким — старые доски, покрытые мхом, скользкие и ненадёжные. С обеих сторон нависали ивы, ветви свисали как волосы утопленниц.

Рэйвен ступил на мост первым. Доски скрипнули зловещим предупреждением. Он замер, прислушиваясь. Секунда. Две. Тишина.

Потом всё взорвалось.

Они атаковали с обеих сторон — четыре Теневых волка, вылетевшие из-под моста, где прятались в воде. Гнилая вода стекала с их шкур, глаза светились мутно-белым. Пасти раскрылись, обнажая чёрные клыки.

Рэйвен двинулся мгновенно. Серебряный нож прошёл через горло первого волка, меч отсёк голову второго. Движения были танцем смерти — каждый удар точный, экономный, смертельный. Кровь брызнула чёрными фонтанами, тела упали в воду.

Третий волк прыгнул на меня. Кайр встретил его на полпути, трансформируясь в прыжке. Огромный серый волк столкнулся с Теневым, и они покатились по земле в клубке клыков и когтей. Звуки были ужасающими — рычание, хруст костей, рвущаяся плоть.

Четвёртый обошёл с фланга, целясь в студентов. Гримм бросил топор. Оружие вращалось в воздухе, сверкая серебром, и врезалось в шею существа. Голова отлетела, тело рухнуло.

Тишина вернулась так же внезапно, как исчезла. Четыре тела разлагались ускоренно, превращаясь в скелеты, затем в прах. Запах гниения был невыносимым.

Кайр трансформировался обратно, окровавленный, тяжело дышащий. — Ты цела?

— Да. — Голос вышел ровнее, чем чувствовала. — Спасибо.

Рэйвен вытер нож о штаны, усмехнулся. — Разминка. Настоящее веселье впереди.

Мы пересекли мост, оставив за собой прах и воду, окрашенную в чёрное.

Катакомбы показались через час. Древняя структура, полузахороненная в холме. Каменный вход зиял как пасть — арка, покрытая рунами, которые когда-то светились защитой, теперь мёртвые и потрескавшиеся. Статуи волков стояли по обе стороны, но головы были отбиты, тела покрыты мхом и лишайником.

— Склеп клана Чёрной Луны, — прошептал Гримм. — Место, где хоронили Альф. Сейчас оно осквернено.

Воздух здесь был другим. Холоднее. Тяжелее. Пахло землёй, плесенью и смертью. Старой смертью, въевшейся в камни за столетия.

Рэйвен подошёл к входу, изучая следы. — Недавняя активность. Много Теневых волков входило и выходило. — Он поднял взгляд на арку. — Как только войдём, пути назад не будет. Они почувствуют. Сбегутся.

— Сколько времени у нас? — спросил Кайр.

— До того, как вся армия вернётся? Может, час. Может, меньше. — Рэйвен посмотрел на меня. — Нужно найти Короля мёртвых быстро. Убить его раньше, чем нас окружат.

Я кивнула. Слова застряли в горле.

Гримм разделил группу. — Близняшки, вы охраняете выход. Если мы не вернёмся через полчаса, бегите. Предупредите Академию. Остальные — со мной внутрь.

Лара и Лина кивнули, лица бледные, но решительные. Они остались у входа, серебряные клинки наготове.

Мы восемь вошли в темноту.

Катакомбы поглотили нас. Коридор был узким, потолок низким, стены покрыты костями. Черепа смотрели из ниш пустыми глазницами. Скелеты лежали в алькових, одетые в истлевшие доспехи. Альфы прошлого, похороненные с почестями. Теперь просто кости и пыль.

Факелов не было. Только лунный свет, просачивающийся через трещины в потолке. Недостаточно, чтобы видеть ясно. Достаточно, чтобы различать формы — движущиеся тени, которые могли быть камнями или чем-то худшим.

Рэйвен вёл, используя волчьи чувства. Кайр держался у меня за спиной, рука на мече. Гримм и студенты следовали, оглядываясь на каждый звук.

— Здесь слишком тихо, — пробормотал Маркус. — Где охрана?

— Впереди, — ответил Рэйвен. — Чувствую их. Минимум десять. Ждут.

— Ловушка?

— Очевидно. — Он остановился у разветвления. Два прохода — левый вёл вниз, правый горизонтально. — Центральная камера внизу. Но спуск узкий. Легко заблокировать.

— Тогда как?

Рэйвен усмехнулся — звук был тёмным, полным предвкушения. — Прямо через них. Быстро и жестоко.

Он не ждал согласия. Просто шагнул вперёд, в левый коридор, и тьма поглотила его.

Мы последовали.

Спуск был крутым, ступени неровными, скользкими от влаги. Стены сжимались, превращая проход в тоннель. Воздух становился гуще, холоднее. Я чувствовала давление — магии, смерти, чего-то древнего и злого, спящего в глубинах.

Рычание прокатилось из темноты впереди. Не одно. Много. Хор мёртвых глоток, эхом отражающийся от камня.

— Приготовьтесь, — прошипел Рэйвен.

Они вылились из темноты как волна гнили. Десять Теневых волков, тела искажены, шерсть клочьями, глаза светятся. Они двигались неестественно — дёргано, как марионетки на нитях. Но быстро. Смертельно быстро.

Рэйвен встретил первую волну один. Безумие. Самоубийство. Но он дрался как демон — ножи мелькали серебряными вспышками, каждый удар находил плоть. Головы катились, тела падали. Он был покрыт кровью с головы до ног, синие глаза горели золотом трансформации.

Кайр трансформировался полностью, огромный серый волк бросился в бой. Клыки рвали горла, когти распарывали животы. Он сражался с точностью хирурга — никаких лишних движений, каждая атака рассчитана.

Гримм с топором был стеной. Ни один Теневой волк не прошёл мимо него. Серебряное лезвие отсекало головы одну за другой.

Студенты дрались отчаянно, спина к спине. Маркус получил удар когтями по плечу, кровь хлынула, но он не остановился. Дэвид и Томас работали как команда, отвлекая и добивая.

А я стояла в центре, защищённая кольцом бойцов, и чувствовала себя бесполезной. Сила Стража пульсировала под кожей, требовала выхода, но я боялась потерять контроль. Боялась задеть своих.

Теневой волк прорвался через защиту, бросился на меня. Я инстинктивно выбросила руку. Серебристый свет вспыхнул, ударил в существо. Оно отлетело, врезалось в стену. Но поднялось снова, не остановленное.

— АлАя, концентрируй! — крикнул Кайр, разрывая горло другому волку. — В сердце! Целься в кристалл!

Кристалл. Якорь их существования. Я сфокусировалась, увидела — в груди существа, за гниющей плотью, что-то тускло светилось красным. Осколок магии, держащий его привязанным.

Серебристый свет сформировался в луч, пронзил грудь. Попал в кристалл. Существо взорвалось прахом.

— Вот так! — Рэйвен засмеялся, звук был безумным. — Ещё раз!

Я повторила. Снова. И снова. Серебристые лучи пронзали Теневых волков, находя их сердца, разрушая кристаллы. Они рассыпались один за другим.

Последний упал под топором Гримма.

Тишина. Тяжёлое дыхание. Стоны раненых. Мы выжили. Все восемь. Но Маркус истекал кровью, Дэвид хромал, Томас держался за сломанное ребро.

— Продолжаем, — сказал Рэйвен, вытирая кровь с лица. — Близко. Очень близко.

Мы спускались дальше, оставляя за собой прах и кровь.

Центральная камера открылась внезапно. Коридор расширился в огромное пространство — круглый зал с высоким куполом. Стены были покрыты резьбой — сцены битв, пиров, охот. История клана Чёрной Луны, высеченная в камне. Но резьба была осквернена — царапины, трещины, пятна чего-то чёрного, что могло быть кровью.

В центре зала стоял трон. Массивный, вырезанный из цельного камня, украшенный волчьими головами. И на нём сидел он.

Король мёртвых.

Маркус Кроваворук.

Он когда-то был великолепен — я видела это в костяке. Огромный оборотень, мускулистый, величественный. Но теперь... боги. Плоть гнила, серая и мраморная, висела клочьями на костях. Одна сторона лица полностью разложилась, обнажив череп. Глаза светились красным — не живым огнём, а свечением разложения. Пасть была раскрыта в вечном оскале, дёсны чёрные, клыки жёлтые.

Он был одет в доспехи — когда-то великолепные, теперь ржавые и покрытые засохшей кровью. Корона на голове была сделана из костей, зубов, когтей. Трофеи жертв.

И в центре груди, где должно было быть сердце, сиял красный кристалл. Кровавый камень размером с кулак, пульсирующий тусклым светом. Якорь его проклятого существования.

Он посмотрел на нас, и голос прокатился по залу — глубокий, искажённый, как будто говорили многие голоса одновременно.

— Наконец-то. Последний Страж пришёл ко мне.

Я шагнула вперёд. Кайр попытался удержать, но я высвободилась. Это была моя битва. Мой враг. Моя судьба.

— Маркус Кроваворук. Король мёртвых. Предатель своего рода.

Он засмеялся — звук был как скрежет костей. — Предатель? Я стал тем, чем должны были стать все оборотни. Бессмертным. Вечным. Богом.

— Ты стал монстром.

— Монстр. Бог. Какая разница? — Он поднялся с трона, огромный, ужасающий. — Я прожил триста лет. Видел империи падающими. Стаи рождающимися и умирающими. А я остаюсь. Всегда остаюсь.

Шаг вперёд. Доски под его ногами трескались.

— И теперь ты пришла отдать мне то, что нужно. Свою кровь. Свою жизнь. Завершить ритуал.

— Я пришла убить тебя.

Ещё один смех. — Меня нельзя убить. Я уже мёртв.

Серебристый свет вспыхнул из моих ладоней. — Проверим.

Он двинулся с ужасающей скоростью. Одна секунда был у трона, следующая — передо мной, когти нацелены на горло.

Кайр и Рэйвен бросились одновременно, атакуя с обеих сторон. Их клинки вспыхнули серебром, нацеливаясь на его сердце.

Он отбил обоих одним движением. Сила была нечеловеческой. Они отлетели, врезались в стены.

Гримм атаковал топором. Лезвие прошло через шею Короля мёртвых. Должно было отсечь голову. Вместо этого застряло в гнилой плоти. Король схватил топор, вырвал, швырнул в сторону вместе с Гриммом.

Студенты атаковали группой. Бесполезно. Он был слишком быстр, слишком силён. Когти разорвали Дэвида от горла до живота. Он упал, истекая кровью. Томаса бросили об стену, череп треснул.

Двое мертвы за секунды.

— ХВАТИТ! — закричала я.

Серебристый свет взорвался из меня волной. Чистая сила Стража, неконтролируемая, абсолютная. Она ударила в Короля мёртвых, отбросила его к трону.

Он рычал, поднимаясь. — Да. ДА! Покажи мне силу! Покажи, почему ты стоишь столетий ожидания!

Я шагнула вперёд, руки вытянуты, серебристый свет формировался в копья. Они вылетели, пронзили его грудь, руки, ноги. Он упал на колени.

— Сейчас, — прошипел Рэйвен, поднимаясь. — Кристалл! Пока он обездвижен!

Я бросилась вперёд. Нож в руке — серебряный, благословлённый. Нацелилась на красный кристалл в его груди.

Король мёртвых схватил мою руку. Сила его хватки была абсолютной, кости трещали. Он притянул меня ближе, гнилое дыхание обжигало лицо.

— Глупая девочка. Думаешь, так просто?

Другая рука поднялась, когти нацелились на моё сердце.

И тогда Рэйвен прыгнул между нами.

"Любовь измеряется не словами. Не обещаниями. Не клятвами. Она измеряется тем, что ты готов потерять. И Рэйвен потерял всё."

Дорогой несуществующий дневник, я всегда думала, что знаю, как выглядит любовь. Думала, это нежность Кайра. Его забота. Его желание защитить. Но сегодня я узнала правду. Любовь — это Рэйвен, бросающийся между мной и смертью без секунды колебания. Любовь — это его тело, принимающее удар, предназначенный мне. Любовь — это кровь, текущая из раны, которая должна была быть моей.

Время замедлилось до вязкости мёда. Я видела всё с ужасающей ясностью — когти Короля мёртвых, нацеленные на моё сердце, гнилую плоть на его руке, красное свечение кристалла в его груди. Видела собственную смерть, приближающуюся со скоростью молнии.

И Рэйвена, прыгающего между нами.

Он двигался как чёрная молния, тело изгибалось в невозможном прыжке. Нет мысли. Нет плана. Чистый инстинкт защиты — той древней, звериной части, которая говорит: "Она моя. Я умру раньше, чем позволю ей пострадать."

Когти Короля мёртвых вошли в его грудь вместо моей. Звук был ужасающим — треск рёбер, разрываемая плоть, пронзаемое сердце. Пять когтей прошли насквозь, вышли из спины, окрашенные в красное. Настоящее красное. Живое красное. Не чёрное месиво нежити, а алая кровь, полная жизни, которая сейчас вытекала.

Рэйвен выдохнул. Не крик. Просто... выдох. Как будто удивился. Посмотрел вниз на руку в своей груди. Потом на меня. Синие глаза встретили мои, и в них была не боль. Удовлетворение. Он улыбнулся — слабо, криво, но настоящая улыбка.

— Попался, кексик, — прошептал он, кровь стекала из уголков рта. — Теперь... твой ход.

Король мёртвых вырвал когти. Рэйвен упал, тело рухнуло на каменный пол. Кровь растекалась лужей, такой красной, такой яркой на сером камне. Слишком много крови. Никто не мог потерять столько и выжить.

Что-то сломалось во мне.

Не физически. Глубже. В той части души, где жили ограничения, страх, контроль. Всё взорвалось.

Крик вырвался из моего горла — первобытный, нечеловеческий. Крик ярости, горя, отрицания. Серебристый свет взорвался из каждой клетки моего тела. Не контролируемый. Не направленный. Абсолютная, чистая сила Стража, высвобожденная без ограничений.

Волна света ударила в Короля мёртвых, отбросила через весь зал. Он врезался в стену, камень треснул. Поднимался, рычал, но я была уже там. Телепортировалась — нет, просто двигалась быстрее, чем возможно, несомая силой.

Моя рука вошла в его грудь. Плоть была холодной, склизкой, отвратительной. Не важно. Я копала глубже, пальцы искали кристалл. Его сердце. Его якорь к этому миру.

Нашла. Схватила. Красный камень пульсировал в моей ладони, горячий и холодный одновременно.

— ОТПУСТИ! — Король мёртвых рычал, когти рвали мои плечи, руки, лицо. Боль была далёкой, нереальной. — ОН МОЙ! МОЁ БЕССМЕРТИЕ!

— Забери его обратно, — прошипела я. — В ад, откуда пришёл.

Сжала ладонь. Кристалл треснул. Моя кровь — из порезов на руке — капнула на осколки. Кровь Стража коснулась проклятия.

Взрыв был ослепляющим. Серебристый свет смешался с красным, создавая что-то невозможное — цвет рассвета или заката, жизни и смерти, начала и конца. Кристалл разлетелся на миллион осколков, каждый обращался в прах.

Король мёртвых закричал. Настоящий крик — не рычание нежити, а человеческий вопль агонии. Его тело начало рассыпаться, плоть отваливалась, кости чернели, превращались в пепел. Он тянул ко мне руки, пытаясь схватить, удержаться, но пальцы обращались в прах раньше, чем достигали.

— Нет... триста лет... бессмертие... МОЁ...

Последнее слово растаяло в воздухе вместе с последними частицами его существования. Корона из костей упала на пол, рассыпалась. Доспехи рухнули пустыми. От Маркуса Кровавоурка, Короля мёртвых, не осталось ничего, кроме пятна пепла на камне.

Тишина была оглушительной.

Я стояла, тяжело дыша, покрытая кровью — его, моей, Рэйвена. Серебристый свет медленно угасал, возвращаясь под кожу. Руки дрожали. Ноги едва держали.

— Рэйвен. — Имя вырвалось хриплым шёпотом.

Я развернулась, побежала к нему. Упала на колени в луже его крови. Он лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо было цвета воска. Грудь не поднималась. Рана в груди была огромной — я видела сквозь неё, видела повреждённые лёгкие, разорванное сердце.

— Нет. Нет нет нет. — Руки прижались к ране, пытаясь остановить кровь, но она продолжала течь, тёплая и липкая. — Рэйвен, открой глаза. Смотри на меня. СМОТРИ НА МЕНЯ!

Веки дрогнули. Приоткрылись. Синие глаза были тусклыми, затуманенными. Он пытался сфокусироваться на моём лице.

— Кексик... — голос был едва слышным. — Ты... победила?

— Да. Он мёртв. Ты помог мне. Ты...

— Хорошо. — Слабая улыбка тронула губы. — Тогда... стоило.

— Не говори так. Ты не умрёшь. Слышишь? НЕ УМРЁШЬ!

Кашель сотряс его тело. Кровь брызнула из губ. — Врунья... всегда была... плохой врунья.

Кайр появился рядом, упал на колени с другой стороны. Его лицо было в крови, руки тряслись. Он смотрел на брата, и в зелёных глазах была боль такая острая, что физически больно было видеть.

— Рэйвен. Держись. Профессор Дарсил... он может... есть заклинания...

— Слишком поздно, братец. — Рэйвен повернул голову, встретил взгляд Кайра. — Сердце... разорвано. Даже магия... не поможет.

— НЕТ! — Кайр схватил его за плечи. — Ты не можешь... я не позволю... не снова... не потеряю тебя снова!

Что-то мягкое появилось в лице Рэйвена. — Прости. За всё. За ту ночь... за то, что любил её... за то, что был дерьмом.

— Заткнись. — Голос Кайра сломался. — Не умирай. Это приказ Альфа.

Слабый смех, перешедший в кашель. — С каких пор... я слушаю... приказы?

Его рука поднялась, дрожащая, окровавленная. Коснулась моей щеки. — АлАя...

— Я здесь. — Слёзы текли неконтролируемо, капали на его лицо. — Я здесь, не уходи, пожалуйста, не уходи.

— Должен. — Пальцы слабо провели по моей коже. — Но знаешь что... не жалею. Ни о чём.

Голос становился слабее, слова требовали усилий.

— Любил тебя... с той первой ночи... когда увидел маленькую девочку... которая не плакала. Которая обещала... преследовать меня.

Улыбка стала шире, хоть и болезненная.

— Преследовала. По-своему. Каждую секунду... каждого дня... ты преследовала.

— Рэйвен, пожалуйста...

— Выбери его. — Слова стали яснее на секунду, последнее усилие. — Кайра. Он даст тебе... всё, что заслуживаешь. Любовь... будущее... жизнь.

Он посмотрел на брата. — Береги её. Или я вернусь... призраком... и буду... досаждать.

— Обещаю, — выдавил Кайр, голос был сломлен. — Клянусь жизнью.

Рэйвен кивнул. Удовлетворённый. Глаза снова нашли мои.

— Последнее... кексик. Поцелуй... на прощание?

Я наклонилась, прижала губы к его. Он был холодным, губы дрожали. Но ответил — слабо, нежно. Прощаясь.

Когда оторвалась, его глаза были закрыты. Дыхание остановилось. Рука упала безжизненно.

— Нет. — Шёпот. — Нет нет нет. Рэйвен. РЭЙВЕН!

Тряхнула его за плечи. Ничего. Никакого ответа. Никакого дыхания. Никакого пульса.

Мёртв.

Крик вырвался из моего горла — животный, разрывающий. Я прижалась к его груди, обнимая безжизненное тело, чувствуя, как тепло уходит, оставляя холод.

Кайр сидел неподвижно, лицо было маской агонии. Потом медленно потянулся, закрыл глаза брата. — Спи. Ты заслужил покой.

Гримм и оставшиеся студенты стояли на расстоянии, молча. Маркус плакал. Даже суровый профессор вытирал глаза.

Я не знаю, сколько времени мы сидели так. Минуты. Часы. Вечность. Время потеряло значение.

Потом Кайр тихо сказал: — АлАя. Мы должны идти. Теневые волки мертвы — я чувствую через связь. Король мёртвых уничтожен, его армия рассыпалась. Но нам нужно вернуться в Академию.

— Я не могу оставить его.

— Мы не оставим. — Он встал, поднял тело брата на руки. Рэйвен выглядел маленьким в его объятиях, хрупким. Неправильно. Рэйвен никогда не был хрупким.

Профессор Дарсил появился у входа в камеру, задыхаясь. Он бежал. Лицо было бледным, когда увидел тело.

— Нет. Только не Рэйвен. — Он подошёл ближе, изучая рану. — Сердце разорвано. Потеря крови критическая. Он...

— Мёртв, — закончил Кайр. Слово было финальным. Абсолютным.

Дарсил покачал головой. — Есть один способ. Возможно. Но...

— ЧТО? — Я схватила его за мантию. — Говори!

— Кровь Стража. Твоя кровь. Она исцеляет. Усиливает. В достаточном количестве... может воскресить недавно мёртвого. Если не прошло слишком много времени.

Надежда вспыхнула острой болью. — Сколько нужно?

— Много. Возможно, литр. Больше. Это почти убьёт тебя.

— Не важно. — Я уже тянулась к ножу, резала запястье. — Делай.

— АлАя, нет! — Кайр попытался остановить. — Ты умрёшь!

— Тогда умру! — Кровь текла из раны, я прижала её к губам Рэйвена. — Но не без попытки спасти его!

Дарсил помог, открывая рот Рэйвена, направляя кровь. — Нужно больше. Прямо в сердце. В рану.

Я прижала истекающее запястье к груди Рэйвена, к разорванному сердцу. Кровь лилась в рану, серебристая магия пульсировала. Исцеление. Восстановление. Жизнь в обмен на жизнь.

Мир начал плыть. Головокружение накатило волнами. Слишком много крови. Слишком быстро. Я падала, но продолжала держать руку у его груди.

— АлАя! — Кайр поймал меня. — Хватит! Ты умираешь!

— Ещё немного... — голос был слабым. — Должно сработать... должно...

Тьма наползала с краёв зрения. Холод заполнял вены. Я умирала. Отдавала жизнь.

И тогда сердце Рэйвена забилось. Один раз. Слабо. Но билось.

Дарсил схватил моё запястье, оторвал от раны. Начал заклинание остановки кровотечения. Но было поздно. Я потеряла слишком много.

Последнее, что видела — Рэйвен, открывающий глаза. Синие. Живые. Смотрящие на меня.

Потом темнота поглотила всё.

Дорогой дневник, я умерла сегодня. Вернее, почти умерла. Отдала почти всю кровь Рэйвену. Спасла его. Но потеряла себя в процессе. Темнота пришла как старый друг. Холодная. Спокойная. Обещающая покой после боли. Часть меня хотела остаться там. В тишине. В отсутствии. Но другая часть... другая часть слышала голоса. Кайра, кричащего моё имя. Рэйвена, умоляющего остаться. Дарсила, произносящего заклинания. И я поняла — я не могу уйти. Не сейчас. Не когда оба брата зовут меня обратно. Так что я боролась. Цеплялась за жизнь тонкой нитью. И медленно... очень медленно... начала возвращаться.

"Смерть — это тишина. Жизнь — это боль. Я предпочла боль. Потому что в боли есть он. Оба они. И это того стоило."

Дорогой несуществующий дневник, умирать оказалось проще, чем возвращаться. В темноте было тихо, спокойно, никакой боли. Но возвращение... возвращение было агонией. Каждая клетка кричала. Каждый нерв горел. Кровь в венах была жидким огнём. И всё равно я цеплялась за жизнь. Потому что слышала их голоса, зовущие меня обратно. И не могла оставить их. Даже если это означало боль.

Первое, что я почувствовала — холод. Ледяной, пробирающий до костей холод, который не должен существовать в живом теле. Я дрожала, зубы стучали, хотя тело было обёрнуто в что-то тёплое. Одеяла. Много одеял. Но холод был внутри, в венах, откуда вытекла почти вся кровь.

Второе — запах. Травы, лечебные настойки, что-то металлическое. Медицинское крыло. Я была в медицинском крыле Академии.

Третье — боль. Тупая, всепоглощающая боль, пульсирующая с каждым ударом сердца. Запястья горели там, где я резала их. Голова раскалывалась. Всё тело казалось одной огромной раной.

Но я была жива. Вопреки всему. Жива.

Открыть глаза было усилием, требующим всей воли. Веки были тяжёлыми как свинец. Свет ударил болезненно, и я застонала.

— Она просыпается! — голос был знакомым. Профессор Дарсил. — Быстро, зелье восстановления крови. И воду. Много воды.

Шаги. Звон стекла. Шёпот голосов. Всё казалось громким, искажённым, как будто мир был слишком ярким, слишком резким после темноты.

Рука коснулась моего лба — прохладная, осторожная. — АлАя. Можешь слышать меня?

Я попыталась кивнуть. Получилось больше похоже на дёрганье.

— Хорошо. Очень хорошо. Ты была без сознания три дня. Мы начали бояться... — голос Дарсила дрогнул. Странно слышать эмоции от обычно невозмутимого профессора. — Но ты сильная. Сильнее, чем кто-либо думал.

Три дня. Я лежала мёртвой три дня. Нет, не мёртвой. Почти мёртвой. Балансируя на краю.

Губы двигались с трудом, голос вышел хриплым шёпотом. — Рэйвен?

Тишина. Слишком долгая тишина. Паника вспыхнула острым ножом.

— Жив, — сказал Дарсил быстро. — Жив, благодаря тебе. Твоя кровь исцелила его. Полностью. Рана закрылась за часы. Сейчас он здоров. Сильнее, чем когда-либо, если честно.

Облегчение было настолько интенсивным, что принесло новую волну слёз. Он жив. Всё остальное не имело значения.

— Где... он?

— Снаружи. Вместе с Кайром. Они не отходили от двери три дня. Ни один не спал нормально. Оба отказывались уходить. — Дарсил помог мне приподняться, подложил подушки. — Позвать их?

Я кивнула.

Он вышел. Услышала приглушённые голоса в коридоре. Потом дверь распахнулась, и они ворвались.

Кайр первым достиг кровати. Лицо было измождённым, глаза покрасневшими от недосыпа, щетина покрывала челюсть. Он выглядел так, как будто постарел на десять лет за три дня. Упал на колени рядом с кроватью, схватил мою руку в обе свои.

— Ты вернулась. Боже, ты вернулась. — Голос ломался. — Я думал... мы думали...

— Трудно... убить, — прошептала я. — Как... сорняк.

Он засмеялся — звук был наполовину всхлип. Прижал мою руку к губам, целуя костяшки пальцев снова и снова. — Никогда больше. Слышишь? Никогда больше не делай ничего настолько глупого.

— Спасла... его. Не... глупо.

— Ты чуть не умерла!

— Но... не умерла.

Рэйвен стоял у двери, не приближаясь. Смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Он тоже выглядел ужасно — худой, бледный, с тёмными кругами под глазами. Но живой. Целый. Грудь поднималась и опускалась ровно. Никакой раны. Моя кровь исцелила его полностью.

— Рэйвен, — позвала я.

Он дёрнулся, как будто ударили. Медленно подошёл, остановился на расстоянии. Руки были сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Ты идиотка, — сказал он ровно. — Самая большая идиотка, которую я знал.

— Спасибо... за тёплые слова.

— Ты отдала почти всю свою кровь. Чуть не умерла. Ради меня. — Голос задрожал на последних словах. — Ради меня, кексик. Я не стою этого.

— Моё решение.

— ГЛУПОЕ решение!

— Рэйвен... — начал Кайр предупреждающе.

— Нет! Она должна знать! — Он шагнул ближе, синие глаза горели. — Ты не можешь делать так! Рисковать жизнью ради меня! Я не стою... я убийца, монстр, человек, который убил твоих родителей!

— И человек... который умер... защищая меня, — выдавила я. — Вспомнил?

— Это другое...

— Нет. То же самое. Ты рисковал... жизнью ради меня. Я... сделала то же самое.

Что-то сломалось в его лице. Он упал на колени рядом с Кайром, схватил мою другую руку. Прижал к своему лбу.

— Не делай так больше. Пожалуйста. Я не переживу, если ты умрёшь из-за меня.

— Тогда... не умирай... сам.

Мы сидели так — я на кровати, оба брата на коленях по обе стороны, держащие мои руки. Картина была абсурдной. Трагичной. Прекрасной в своей сломленности.

Дарсил деликатно кашлянул. — Простите прерывание семейного момента, но мисс Морен нужно принять зелье. И поесть. И отдохнуть ещё несколько дней.

— Сколько... я здесь... должна быть? — спросила я, принимая чашку с зельем. Оно было горьким, отвратительным, но тепло разливалось по телу.

— Неделю минимум. Ты потеряла критическое количество крови. Тело нуждается во времени, чтобы восстановиться.

— Академия... битва... что случилось?

Кайр и Рэйвен обменялись взглядом.

— Мы победили, — сказал Кайр. — Когда ты убила Короля мёртвых, все Теневые волки рассыпались в прах. Мгновенно. Связь оборвалась. Те, что атаковали Академию, упали и обратились в пепел прямо на поле боя.

— Потери?

Тишина была ответом. Тяжёлая, болезненная тишина.

— Сколько? — настояла я.

— Восемь студентов, — ответил Дарсил тихо. — Три преподавателя. Дэвид и Томас из нашей группы. Близняшки Лара и Лина были убиты, защищая выход из катакомб.

Одиннадцать. Одиннадцать жизней. Из-за меня. Вина была физической тяжестью.

— Это не твоя вина, — сказал Кайр яростно, читая моё лицо. — Это вина Короля мёртвых. Его жадности. Его безумия.

— Но они умерли... защищая меня.

— Они умерли, защищая Академию. Свой дом. Своих друзей. — Рэйвен сжал мою руку. — Воины знают риски. Они выбрали драться.

Логически он был прав. Эмоционально вина всё равно разъедала.

— Похороны? — спросила я.

— Завтра, — ответил Дарсил. — Мы ждали, надеясь, что ты проснёшься. Погибшие заслуживают, чтобы герой, за которого отдали жизни, был там.

Герой. Я не чувствовала себя героем. Чувствовала себя причиной катастрофы, которая унесла одиннадцать жизней.

Следующие дни прошли в тумане. Я оставалась в медицинском крыле, слабая, восстанавливающаяся медленно. Кайр и Рэйвен сменяли друг друга у моей кровати — один всегда был рядом. Иногда оба.

Но что-то изменилось. Между мной и Рэйвеном. Связь, которая всегда была там, теперь была... другой. Сильнее. Абсолютной. Я чувствовала его постоянно — эмоции, мысли, физические ощущения. Когда он уходил из комнаты, я знала, куда. Когда ему было больно, я чувствовала эхо боли. Когда он смотрел на меня, я ощущала волну его эмоций так ясно, как собственные.

Любовь. Вина. Благодарность. Отчаяние.

И он чувствовал меня так же. Я видела это в его глазах — как они расширялись, когда меня пронзала боль. Как он инстинктивно тянулся, когда мне было грустно. Как отворачивался, когда Кайр держал мою руку, потому что чувствовал мою реакцию на прикосновение.

Мы были связаны. Навсегда. Неразрывно. Моя кровь текла в его венах. Его жизнь была привязана к моей.

Кайр видел это. Конечно видел. Он не был слепым. Я видела боль в его глазах, когда смотрел на нас. Понимание, что что-то фундаментально изменилось.

Похороны прошли на пятый день. Я настояла присутствовать, хотя едва держалась на ногах. Кайр поддерживал с одной стороны, Рэйвен с другой.

Одиннадцать могил на студенческом кладбище. Одиннадцать надгробий. Одиннадцать жизней, оборванных слишком рано.

Директор Кроу говорила о чести, долге, жертве. Слова были правильными, красивыми. Пустыми.

Когда моя очередь говорить пришла, я стояла перед могилами и не могла выдавить ни слова. Что сказать? "Извините, что вы умерли из-за меня?" "Спасибо за жертву?" Всё звучало неправильно.

В итоге я просто прошептала: — Я не забуду. Обещаю. Ни одного из вас.

Серебристый свет вспыхнул из моих ладоней — непроизвольно, инстинктивно. Он спустился на могилы, впитался в землю. Благословение Стража. Последний дар, который я могла дать.

Седьмой день. Я была достаточно сильной, чтобы ходить. Дарсил разрешил покинуть медицинское крыло. Вернуться к нормальной жизни. Или тому, что осталось от нормальности после всего произошедшего.

Кайр проводил меня в мои покои. Мы шли медленно, его рука поддерживала мою талию. Молчали. Слишком много нужно было сказать. Слишком мало слов существовало.

У двери он остановился. Не вошёл. Просто стоял, глядя на меня с выражением, которое разбивало сердце.

— АлАя, — начал он. Голос был осторожным, как будто каждое слово требовало усилий. — Нам нужно поговорить.

Холод пополз по спине. Эти слова никогда не предвещали ничего хорошего.

— О чём?

— О нас. О Рэйвене. О... всём.

Он взял мою руку, провёл большим пальцем по костяшкам. Знакомый жест. Нежный. Последний.

— Я люблю тебя. Ты знаешь это. Любил с момента, когда спас тебя в той башне восемь лет назад. Любил, когда ты выбрала меня. Люблю сейчас.

— Кайр...

— Но, — продолжил он, не давая мне перебить, — я также вижу. То, что между тобой и Рэйвеном. Связь. Она всегда была там, но теперь... теперь она абсолютная. Твоя кровь в его венах. Его жизнь, привязанная к твоей.

Голос дрогнул.

— Ты чувствуешь его всегда. Я вижу — как твои глаза ищут его в комнате. Как ты инстинктивно тянешься к нему. Как твоё лицо меняется, когда он рядом.

— Это не... я не хотела...

— Знаю. — Он поднял руку, коснулся моей щеки. — Ты не выбирала это. Так же, как не выбирала любить его. Но факт остаётся фактом.

Слеза скользнула по его лицу. Первая слеза, которую я видела от него.

— Я не могу соперничать с тем, что у вас есть. Не хочу. Потому что это означало бы держать тебя в клетке. И я обещал себе никогда больше не делать этого.

— Что ты говоришь? — прошептала я, хотя уже знала ответ.

— Я отпускаю тебя. — Слова были финальными, абсолютными. — Отпускаю быть с ним. С Рэйвеном. Тем, кого твоё сердце выбрало, даже если разум не мог признать.

— Нет. Кайр, не надо...

— Надо. — Он поцеловал меня. Нежно. Прощаясь. — Потому что я люблю тебя достаточно, чтобы хотеть твоего счастья. Даже если это не со мной.

Он отстранился, отпустил мою руку.

— Будь счастлива, АлАя. С ним. Он любит тебя больше жизни. Видел это, когда он умирал на твоих руках. Когда отдал бы всё, лишь бы ты была в безопасности.

— А ты?

— Я? — Слабая улыбка. — Переживу. Как-нибудь. Альфы умеют выживать с разбитым сердцем.

Он развернулся уходить. Остановился на пороге.

— Одна вещь. Скажи ему... скажи моему брату, что если он причинит тебе боль, я вырву ему сердце. Лично.

— Скажу.

Он ушёл. Дверь закрылась с тихим щелчком.

И я стояла одна в комнате, чувствуя, как что-то рвётся и исцеляется одновременно.

Дорогой дневник, сегодня Кайр отпустил меня. Благородно. Безоговорочно. С любовью, которая достаточно сильна, чтобы желать моего счастья над своим. Он видит то, что я боялась признать. Связь с Рэйвеном абсолютная. Неразрывная. Моя кровь в его венах. Его жизнь в моих руках. Мы часть друг друга теперь. Навсегда. И хотя я любила Кайра — люблю до сих пор — это другая любовь. Тихая. Благодарная. Правильная. Но не всепоглощающая. Не та, что сжигает изнутри. Рэйвен — это огонь. Хаос. Честность в разрушении. И я больше не могу отрицать. Не хочу отрицать. Вопрос только в том — готова ли я сделать последний шаг? Признать вслух то, что сердце знает? Впустить его полностью, несмотря на прошлое, вину, боль? Ответ пугает меня. Потому что я уже знаю, что это "да".

"Прощение — это выбор разума. Любовь — это приговор сердца. Иногда сердце выбирает того, кого разум никогда не простит. И приходится жить с обоими."

Дорогой несуществующий дневник, есть особая жестокость в том, чтобы получить то, чего хочешь, только после того, как потеряешь то, что имеешь. Кайр отпустил меня. Дал свободу. Благословил быть с Рэйвеном. И теперь я стою одна в пустой комнате, чувствуя вину такую острую, что режет глубже любого ножа. Потому что часть меня облегчена. Рада. Свободна. И это делает меня монстром. Но, возможно, монстры и должны быть вместе.

Ночь легла на Академию как траурный саван, тяжёлая и абсолютная. Луна была тонким серпом, едва видимым сквозь облака. Звёзды прятались, как будто не хотели быть свидетелями того, что произойдёт. Ветер выл через разбитые окна старых крыльев, и звук был похож на плач. Или предупреждение.

Я стояла у окна своих покоев, глядя на ночь. Внутри было пусто — Кайр ушёл час назад, забрав с собой последние остатки правильного выбора. Теперь оставалось только то, что всегда было там. Неправильное. Желанное. Неизбежное.

Рэйвен.

Через связь я чувствовала его где-то в Академии. Не в своей комнате. Не в общих помещениях. Где-то высоко, изолированно. Северная башня, поняла я. Место, куда он уходил, когда хотел быть один. Когда боль становилась невыносимой.

Я попыталась позвать через связь. Мысленно протянулась к нему серебристой нитью, которая связывала нас с момента, когда моя кровь влилась в его вены. Рэйвен.

Ничего. Стена. Он блокировал связь с яростной решимостью. Не хотел слышать. Не хотел чувствовать. Думает, я всё ещё с Кайром. Что пришла из жалости. Или вины. Идиот. Упрямый, циничный, самоуничижительный идиот.

Тогда придётся идти лично.

Я накинула плащ — тёмный, с капюшоном, сливающийся с ночью. Босые ноги бесшумно ступали по каменным коридорам. Академия спала, только редкие факелы горели в нишах, бросая дрожащие тени на стены. Казалось, горгульи следили за мной пустыми глазницами, шептали осуждение. Идёшь к убийце своих родителей. К монстру. К тому, кто никогда не будет достаточно хорош. Знаю. Не волнуйтесь, каменные судьи. Я и сама себя осуждаю.

Лестница на северную башню была узкой, крутой, ступени изношенные от столетий использования. Ветер завывал сильнее с каждым шагом вверх, холодный и режущий. Наверху была площадка под открытым небом — руины старой сигнальной башни, полуразрушенной во время какой-то давней войны.

И там стоял он.

Рэйвен стоял у края, спиной ко мне, лицом к ночному лесу внизу. Ветер трепал его волосы, плащ развевался как крылья ворона. Он был неподвижен как статуя, но я чувствовала через связь — несмотря на блокировку — бурю эмоций внутри. Боль. Ярость. Отчаяние. Любовь такая острая, что резала.

Он знал, что я здесь. Конечно знал. Связь работала в обе стороны, хочет он того или нет.

— Уйди, АлАя. — Голос был ровным, мёртвым. — Вернись к Кайру. К правильному выбору.

— Кайр отпустил меня.

Тишина. Долгая, натянутая тишина. Потом он медленно обернулся. Лунный свет падал на его лицо под углом, превращая в игру света и теней. Синие глаза были пустыми, защитная маска цинизма на месте.

— Как благородно с его стороны. — Усмешка была острой как битое стекло. — Передай ему мою благодарность за великодушное пожертвование.

— Рэйвен...

— Что? — Он шагнул ближе, и в движении была хищная грация. Опасная. — Ты пришла сказать, что теперь я получаю утешительный приз? Второе место в твоём сердце?

— Заткнись и слушай.

— Нет. ТЫ слушай. — Он был уже в метре, лицо было холодным, жестоким. Маска, которую он надевал, когда было слишком больно. — Я не хочу твоей жалости. Не хочу быть тем, к кому ты идёшь, потому что благородный брат освободил тебя.

— Это не жалость...

— Тогда что? Вина? Благодарность за то, что я умер за тебя? — Голос повысился. — Я не хочу твоей чёртовой благодарности!

— ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, ЧТО ЭТО? — закричала я в ответ. Серебристый свет вспыхнул из ладоней, освещая башню. — ЭТО ЛЮБОВЬ, ИДИОТ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Слова эхом прокатились в ночи, повисли между нами. Он застыл. Маска треснула, обнажая сырую, кровоточащую надежду под ней.

— Не говори так, — прошептал он. — Не говори, если не имеешь в виду.

— Я имею в виду. — Шагнула ближе. — Я люблю тебя. Любила, наверное, с того момента, как увидела тебя в лесу месяц назад. Когда ты был жестоким, циничным, честным в своей монструозности.

Ещё шаг.

— Я пыталась отрицать. Пыталась выбрать Кайра, потому что это было правильно. Безопасно. Разумно.

Ещё.

— Но сердце не слушает разум. Оно выбирает, кого хочет. И моё выбрало тебя.

Теперь мы стояли так близко, что я видела расширенные зрачки, дрожь губ.

— Я не могу простить тебя за ту ночь восемь лет назад. Не могу забыть, что ты держал нож. Что убил шестерых. Что я потеряла семью из-за твоих рук.

Его лицо сжалось от боли.

— Но, — продолжила я, положив руку на его грудь, туда, где было сердце, которое я вернула к жизни, — я также не могу отрицать это. То, что чувствую, когда ты рядом. Как я оживаю. Как всё становится ярче, острее, реальнее.

Голос упал до шёпота.

— Ты монстр. Убийца. Человек с тьмой в душе. Но ты также тот, кто умер, защищая меня. Кто любит меня достаточно, чтобы отпустить. Кто видит мою собственную тьму и не отворачивается.

Слёзы текли по лицу.

— Так что да. Я люблю тебя. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Со всеми шрамами, виной, болью.

Тишина была абсолютной. Даже ветер замолчал. Потом что-то сломалось в его глазах. Последняя защита. Последняя стена рухнула, обнажая голод, которому он сопротивлялся месяцами.

— Ты уверена? — голос был хриплым, опасным. — Потому что если скажешь "да", обратного пути не будет. Я не Кайр. Не буду нежным. Не буду правильным.

— Я не хочу нежного. Не хочу правильного.

— Тогда ты получишь монстра. — Глаза вспыхнули золотом, клыки показались между губами. — Со всей тьмой. Всей яростью. Всей одержимостью.

— Хорошо.

Рычание вырвалось из его горла — первобытное, звериное. Он двинулся с такой скоростью, что я не успела моргнуть. Схватил за талию, поднял, прижал спиной к холодной каменной стене башни. Тело прижалось к моему, не оставляя пространства даже для воздуха.

— Ты моя. — Слова были прорычаны в мои губы. — Скажи это. Скажи, что ты моя.

— Твоя.

Поцелуй был жестоким. Клыки прикусили нижнюю губу, я вскрикнула, и он воспользовался этим, вторгаясь глубже. Вкус моей крови смешался с его слюной, и через связь ударила волна — голод, эйфория, одержимость. Руки впились в мои бёдра, держа так крепко, что останутся синяки. Хорошо. Я хотела его отметины. Доказательство, что это реально.

Я запустила пальцы в его волосы, дёрнула, заставляя оторваться. Он рычал от потери контакта, но я впилась зубами в его нижнюю губу в ответ. Моя очередь пробовать на вкус. Его кровь была горькой, дикой, абсолютно его. Через связь я чувствовала его реакцию — шок, переходящий в что-то тёмное и голодное.

— Боги, — выдохнул он, когда я отпустила. — Ты будешь моей смертью.

— Или ты моей. — Усмехнулась. — Посмотрим, кто кого разрушит первым.

Его смех был тёмным, полным обещаний. — Вызов принят, кексик.

Он сорвал плащ с моих плеч, ткань упала на камень. Руки скользнули под тонкую ночную рубашку, горячие ладони на холодной коже заставили вздрогнуть. Прикосновения были требовательными, нетерпеливыми, как будто он хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб.

Я тянула его рубашку вверх, царапая ногтями кожу. Он зашипел от боли-удовольствия, помог, сорвав ткань через голову. Лунный свет падал на его торс, превращая шрамы в серебристые линии. Я провела пальцами по месту, где была рана от Короля мёртвых. Зажившая. Моя кровь сделала это.

— Моя отметина, — прошептала я. — Моя жизнь в твоих венах.

— Навсегда. — Он поймал мою руку, прижал к губам, целовал каждый палец. — Ты во мне. Часть меня. Навсегда.

Потом его рот переместился на шею, зубы скользили по коже, не прокалывая, просто обещая. Я запрокинула голову, давая больше доступа, и он воспользовался — целовал, кусал, метил меня как свою. Ощущение клыков на пульсе было опьяняющим, опасным. Один укус, и он мог пить. Но он держался, контролируя голод с железной волей.

Мои руки исследовали его спину, чувствуя мышцы, напрягающиеся под пальцами. Царапала ногтями вниз, оставляя красные линии. Он застонал в мою кожу, бёдра инстинктивно толкнулись вперёд. Я чувствовала его желание через слои ткани, твёрдое, неоспоримое.

— АлАя, — голос был предупреждением. — Если хочешь остановиться... скажи сейчас. Потому что через секунду я не смогу.

— Не останавливайся. — Обхватила его бёдрами за талию. — Никогда не останавливайся.

Рычание было чистым удовлетворением. Он оторвался от стены, неся меня через башню к углу, где лежали старые гобелены, забытые и пыльные. Опустил меня на них, накрыл своим телом. Вес был восхитительным, прижимающим, якорящим в реальности.

Ночная рубашка исчезла, порванная нетерпеливыми руками. Холодный воздух ударил по обнажённой коже, и я вздрогнула, но его тепло согрело мгновенно. Рот переместился ниже, целуя каждый сантиметр, как будто поклоняясь. Но в поклонении была жадность, собственничество. Это не была нежность Кайра. Это было владение.

Руки скользнули по моему телу, изучая, запоминая, требуя. Когда пальцы достигли самого чувствительного места, я выгнулась с криком. Через связь ударила волна его удовлетворения — он чувствовал мою реакцию, знал точно, что делать.

— Рэйвен, пожалуйста...

— Пожалуйста что? — голос был полон тёмного юмора. — Скажи мне. Чего хочешь.

— Тебя. Всего тебя.

— Будь осторожна с желаниями, кексик. — Он поднялся над мной, избавляясь от остатков одежды. — Можешь получить больше, чем способна выдержать.

— Попробуем.

***

Когда он вошёл в меня, это было совсем не так, как с Кайром. Не было осторожности, не было нежности. Рэйвен взял меня одним жёстким толчком, заполняя полностью, растягивая, заставляя тело вспомнить его форму. Я вскрикнула от интенсивности, и он замер на секунду, лоб прижат к моему, дыхание рваное.

— Слишком? — голос был хриплым, едва контролируемым.

— Недостаточно. Жёстче.

Рычание вырвалось из его горла, первобытное и дикое. Он начал двигаться — не медленно, не осторожно. Безжалостные толчки, каждый глубже предыдущего, каждый сильнее. Руки сжимали мои бёдра так крепко, что я знала — будут синяки. Его синяки. Его отметины на моей коже.

— Моя, — рычал он с каждым толчком. — Моя. Он никогда не имел тебя так. Никогда не трахал тебя с такой яростью. Только я.

— Только ты, — задыхалась я, ногти впивались в его спину, царапая до крови. — Он никогда не заставлял меня чувствовать так.

Через связь я ощущала его удовольствие — как я обхватываю его член, горячая и податливая. Его наслаждение от звуков, которые он вырывал из моего горла. Его одержимость стереть любое воспоминание о Кайре, заменить собой. И он чувствовал меня — каждую вспышку удовольствия, каждую волну наслаждения, нарастающую внутри.

Рука скользнула между нами, пальцы грубо потёрли клитор, и я выгнулась с криком. Он поглотил звук поцелуем, жёстким и требовательным, кусая губы до крови.

— Кончи пока я долблюсь в тебя, — приказал он против моих губ. — Хочу чувствовать, как твоя дірочка сжимается вокруг меня. Хочу услышать, как ты кричишь моё имя, а не его.

Пальцы ускорились, круговые движения стали жёстче, синхронизируясь с безжалостным ритмом его бёдер. Удовольствие нарастало, скручиваясь туже и туже внизу живота.

— Рэйвен... я... боже...

— Да. Вот так. Отдайся мне. Вся. Полностью.

Оргазм разорвал меня на части. Я кричала его имя, тело содрогалось, мышцы сжимались вокруг него волнами. Через связь его собственное удовольствие ударило в меня — он чувствовал мой оргазм так же ясно, как свой, и это толкнуло его через край.

Он вбился в последний раз, глубоко, жёстко, и замер, изливаясь внутри меня. Серебристый свет взорвался из нас обоих — магия кровавой связи, реагирующая на интенсивность момента. Мы светились в темноте башни, два существа, слившиеся в одно.

Когда свет угас, он не вышел из меня. Остался внутри, тяжело дыша, покрытый потом. Поцеловал меня — на этот раз медленно, глубоко, почти нежно.

— Теперь, — прошептал он, — каждый раз, когда ты вспомнишь секс, ты будешь вспоминать меня. Не его. Меня. Как я заставлял тебя кричать. Как ты царапала мне спину. Как кончала, зажав мой член внутри.

— Самонадеянный ублюдок.

— Твой самонадеянный ублюдок. — Усмехнулся, начиная двигаться снова. Уже твердея внутри меня. — И ночь только началась, кексик. Буду трахать тебя до рассвета. Снова и снова. Пока ты не забудешь даже его имя.

И он сдержал обещание.

"Каждый конец — это начало в маскировке. Каждая смерть рождает новую жизнь. Каждое разрушение создаёт пространство для чего-то нового. Вопрос только в том — достаточно ли ты храбр, чтобы начать снова."

Дорогой несуществующий дневник, прошёл месяц с той ночи на башне. Месяц с момента, когда я окончательно отдалась тьме и нашла в ней свет. Месяц с момента, когда всё изменилось. Академия восстанавливается. Раны заживают. Жизнь продолжается, как всегда продолжает после войны. Но мы уже не те, кем были. Война меняет людей. Любовь меняет ещё сильнее.

Рассвет пришёл в Академию Алуктрас как обещание — медленный, золотой, окрашивающий готические башни в цвета мёда и старого янтаря. Впервые за месяцы небо было чистым, без облаков, без предчувствия бури. Птицы вернулись — вороны на крышах, воробьи в садах, даже редкие совы, не спешащие прятаться после ночной охоты.

Жизнь возвращалась. Медленно. Болезненно. Но возвращалась.

Я стояла у окна моих покоев — тех самых, что когда-то были клеткой, построенной из благих намерений Кайра. Теперь они были просто комнатой. Местом, где я спала. Иногда. Когда не засыпала в постели Рэйвена, запутавшись в его объятиях и тёмных простынях.

За окном Академия просыпалась. Студенты пересекали двор, направляясь на занятия. Некоторые останавливались у памятника — новой чёрной стелы с одиннадцатью именами, высеченными серебром. Дэвид. Томас. Лара. Лина. Остальные. Те, кто отдал жизни в битве с Королём мёртвых. Некоторые студенты оставляли цветы. Некоторые просто стояли молча, отдавая дань.

Я ходила туда каждое утро. Приносила чёрные розы — по одной на каждое имя. Это было меньшее, что могла сделать.

Руки обхватили меня сзади, подбородок лёг на моё плечо. Я узнала прикосновение раньше, чем почувствовала через связь. Рэйвен. Он всегда находил меня, где бы я ни была. Связь работала как маяк, тянущий нас друг к другу через любое расстояние.

— Ты снова не спала, — пробормотал он в мои волосы. Голос был хриплым после сна, интимным. — Чувствовал, как ты ворочалась всю ночь.

— Кошмары.

— Те же?

— Да. Теневые волки. Король мёртвых. Одиннадцать могил.

Он развернул меня к себе, изучая лицо. Тёмные круги под моими глазами соперничали с его собственными. Мы оба мало спали последний месяц. Слишком много воспоминаний. Слишком много призраков.

— Дарсил предлагал зелье без сновидений, — напомнил он.

— Знаю. Но если я приму его, как узнаю, что ты в порядке? — Я коснулась его груди, места, где была рана. Зажившего полностью, но эхо той боли всё ещё преследовало. — Связь работает сильнее во сне. Я чувствую тебя яснее. Знаю, если тебе плохо.

Что-то мягкое появилось в его лице. Редкое выражение, которое он показывал только мне. — Одержимая.

— Говорит мне одержимый.

Усмехнулся. — Справедливо.

Он поцеловал меня — медленно, глубоко, обещая всё без слов. Месяц вместе не уменьшил интенсивность. Напротив. Каждое прикосновение было электричеством. Каждый поцелуй — пожаром. Мы сгорали друг в друге каждую ночь и возрождались каждое утро.

Стук в дверь заставил нас оторваться. Рэйвен рычал от прерывания, но отпустил меня, когда я пошла открывать.

Мила стояла снаружи с подносом завтрака. Она вернулась в нашу комнату неделю назад, после того как медицинское крыло признало её восстановившейся от травм битвы. Сара тоже вернулась. Обе старались притворяться, что всё нормально. Обе просыпались с криками по ночам.

— Доброе утро, — сказала Мила осторожно. Она всё ещё была немного напугана Рэйвеном. Большинство людей были. Он не делал ничего, чтобы исправить это впечатление.

— Утро, — ответила я, беря поднос. — Спасибо.

— Директор Кроу созывает собрание. Через час. Все студенты и преподаватели. — Мила заглянула через моё плечо, увидела Рэйвена у окна, быстро отвела взгляд. — Говорят, важное объявление.

— О чём?

— Не знаю. Но похоже серьёзное.

Когда она ушла, Рэйвен подошёл, забрал чашку кофе с подноса. — Ставлю, это о тебе.

— Обо мне?

— Ты последний Страж. Убила древнее зло. Спасла Академию. Конечно, это о тебе.

Я застонала. — Замечательно. Больше внимания. Моя любимая вещь.

Он усмехнулся. — Привыкай, кексик. Ты герой. Хочешь или нет.

Большой зал был забит до отказа. Все студенты, все преподаватели, даже технический персонал собрались под сводчатыми потолками. Атмосфера была напряжённой, любопытной. Месяц прошёл с битвы, но это было первое официальное собрание.

Я сидела в среднем ряду, Рэйвен справа, Мила и Сара слева. Рэйвен держал мою руку на виду у всех — открытое заявление собственничества. Некоторые студенты смотрели с любопытством. Некоторые с осуждением. Ей с благородным Кайром не хватило, выбрала тёмного брата-убийцу.

Пусть судят. Мне было всё равно.

Директор Кроу вышла на возвышение, и зал мгновенно затих. Она выглядела старше, чем месяц назад — новые морщины, больше седых волос. Война состарила всех нас.

— Студенты. Преподаватели. Друзья. — Голос был твёрдым, абсолютным. — Месяц назад мы столкнулись с древним злом. Король мёртвых и его армия нежити пришли разрушить нас. Забрать последнего Стража. Погрузить мир во тьму.

Она сделала паузу, взгляд скользнул по залу.

— Мы победили. Но цена была высокой. Одиннадцать жизней. Одиннадцать имён на чёрной стеле. Одиннадцать душ, которые мы никогда не забудем.

Минута молчания. Все головы склонились. Я сжала руку Рэйвена так крепко, что побелели костяшки.

— Но, — продолжила директор, — из пепла войны рождается новая надежда. Мы узнали, что последний Страж жива. Сильна. Готова защищать, а не прятаться.

Все взгляды обратились ко мне. Я почувствовала вес внимания как физическое давление.

— АлАя Морен. — Директор Кроу жестом позвала меня вперёд. — Подойди, пожалуйста.

Чёрт. Я встала медленно, ноги не хотели слушаться. Рэйвен сжал мою руку напоследок — поддержка и предупреждение одновременно. Я поднялась на возвышение, стоя рядом с директором, чувствуя сотни глаз.

— Месяц назад эта девушка сделала то, что не удавалось армиям столетия назад. Она убила Короля мёртвых. Разорвала его связь с миром живых. Освободила нас от угрозы, висевшей веками.

Аплодисменты начались неуверенно, затем усилились. Я стояла неподвижно, неловко, желая провалиться сквозь пол.

— Но это не всё, — продолжила директор, когда тишина вернулась. — Сегодня я объявляю: АлАя Морен становится официальным Стражем Академии Алуктрас. Защитником. Советником. Символом того, что старые союзы между Стражами и оборотнями могут быть восстановлены.

Она достала что-то из кармана. Медальон. Серебряный, с вырезанным символом Стража — полумесяц, обвивающий волка. Древний символ союза.

— Носи это с гордостью. Помни, что ты не одна. Академия стоит с тобой.

Она застегнула медальон на моей шее. Металл был тяжёлым, холодным. Финальным.

Аплодисменты взорвались снова, громче. Я увидела лица в толпе — Милу и Сару, аплодирующих с широкими улыбками. Профессора Дарсила, кивающего одобрительно. Рэйвена, смотрящего с выражением гордости и чего-то собственнического.

И Кайра. Он стоял сбоку, у стены. Не аплодировал. Просто смотрел. Зелёные глаза были полны чего-то сложного — гордость, боль, принятие. Наши взгляды встретились через зал. Он кивнул один раз. Признание. Прощение. Благословение.

Я кивнула в ответ. Спасибо. За всё. За любовь. За отпускание. За то, что остался другом, когда не мог быть больше.

После собрания я сбежала. Слишком много людей хотели поздравить, поговорить, коснуться Стража-героя. Рэйвен проложил мне путь через толпу, рыча на тех, кто подходил слишком близко. Мой личный дикий страж.

Мы закончили в библиотеке, в дальнем углу, где никто не ходил. Я рухнула на диван, зарылась лицом в руки.

— Ненавижу это. Ненавижу внимание. Ненавижу быть героем.

Рэйвен сел рядом, притянул к себе. — Знаю. Но ты застряла с этим. Последний Страж. Спаситель Академии. Девушка, убившая Короля мёртвых.

— Звучит как плохое название романа.

— Или хорошее. Зависит от точки зрения.

Я прижалась к его груди, слушая ровное сердцебиение. Якорь в хаосе. — Что теперь? Что я должна делать с этим... этим титулом? Роль Стража?

— Что хочешь. — Его рука гладила мои волосы. — Дарсил говорил, ты можешь тренировать студентов. Учить их защищаться от магических угроз. Использовать свою силу для укрепления Академии.

— Стать преподавателем? Мне восемнадцать.

— И ты убила бессмертное существо. Думаю, это квалификация достаточная.

Я подумала об этом. Преподавать. Защищать. Использовать силу не для себя, а для других. Может, это был способ искупить одиннадцать жизней. Способ сделать их жертву не напрасной.

— Хорошо, — сказала я медленно. — Попробую.

— Вот это мой Страж. — Он поцеловал макушку моей головы.

Мы сидели в тишине, держась друг за друга. За окном Академия жила дальше. Студенты смеялись. Птицы пели. Жизнь продолжалась, как всегда.

Потом что-то привлекло моё внимание. На столе рядом с диваном лежал конверт. Старый пергамент, запечатанный чёрным воском. Я не помнила, чтобы он был там, когда мы вошли.

— Рэйвен, ты видишь это?

Он поднял взгляд, нахмурился. — Не было там секунду назад.

Я взяла конверт осторожно. Он был тяжёлым, плотным. На лицевой стороне было написано моё имя элегантным почерком: АлАя Морен. Последний Страж.

Печать была изображением, которое заставило сердце пропустить удар. Полумесяц, обвивающий волка. Символ Стража. Но чуть другой. Более древний.

— Открывай, — сказал Рэйвен, напрягшись. Рука инстинктивно легла на нож. Готовый к угрозе.

Я сломала печать, развернула пергамент. Внутри было короткое послание, написанное тем же элегантным почерком:

Дорогая АлАя,

Поздравляю с победой над Королём мёртвых. Твоя сила впечатляет. Твоя храбрость — вдохновляет.

Но я должна сообщить тебе правду, которую скрывали слишком долго.

Ты не последняя.

Есть другие. Стражи, выжившие в войне. Прячущиеся. Ждущие. Надеющиеся.

Мы думали, что одни. Что наш вид вымер. Но ты доказала — мы всё ещё здесь. Всё ещё сильны.

Найди нас. Когда будешь готова. Когда исцелишься от битв прошлого.

Есть работа, которую нужно сделать. Старый баланс, который нужно восстановить. И ты — ключ.

До встречи, сестра.

— С.

Бумага выпала из моих дрожащих рук. Рэйвен поднял, прочитал, лицо становилось всё мрачнее.

— Другие Стражи, — прошептала я. — Живые. Прячущиеся.

— Может, ловушка.

— Может. Но что если нет? Что если я действительно не одна?

Надежда и страх боролись в груди. Не быть последней. Иметь других, кто понимает. Кто разделяет силу, бремя, изоляцию.

Но также... опасность. Неизвестность. Новые враги. Новые битвы.

— Что ты сделаешь? — спросил Рэйвен тихо.

Я посмотрела на него. На синие глаза, полные беспокойства и чего-то ещё. Готовности следовать за мной, куда бы я ни пошла.

— Не знаю. Не сейчас. — Я взяла его руку, переплела пальцы. — Сейчас мне нужно исцелиться. Научиться жить с тем, что случилось. Быть с тобой. Помочь Академии восстановиться.

— А потом?

— Потом... — Я посмотрела на письмо, на загадочную подпись "С". — Потом мы найдём их. Вместе.

— Вместе, — повторил он, и в слове было обещание. — Всегда вместе.

Он поцеловал меня, запечатывая клятву. Через связь я чувствовала его решимость. Его любовь. Его готовность идти со мной в любую тьму.

И я знала — что бы ни ждало впереди, какие бы враги ни появились, какие бы тайны ни раскрылись — мы справимся. Вместе.

Потому что я больше не была одна.

У меня был Рэйвен. Тёмный, опасный, сломленный и абсолютно мой.

У меня была Академия. Дом, который я защищала и который защищал меня.

У меня была сила Стража. Наконец понятая, принятая, готовая служить.

И может быть, где-то там, были другие. Как я. Ждущие найти друг друга.

Будущее было неопределённым. Опасным. Полным неизвестности.

Но также полным надежды.

И впервые за месяцы, я улыбнулась — настоящая, широкая улыбка.

Рэйвен ухмыльнулся в ответ. — Что?

— Просто думаю. История не закончена.

— Нет, — согласился он. — Только начинается.

Мы вышли из библиотеки рука в руку, оставив загадочное письмо на столе. Оно могло подождать. Тайны могли подождать. Приключения могли подождать.

Сейчас было время жить. Любить. Исцеляться.

Остальное придёт в своё время.

За окном солнце поднималось выше, заливая Академию золотым светом. Новый день. Новое начало. Новая глава в истории последнего Стража.

Или, может быть, не последнего вовсе.

Дорогой дневник, сегодня я узнала, что могу быть не одна. Что где-то есть другие Стражи. Прячущиеся. Ждущие. Надеющиеся. Часть меня хочет бежать искать их прямо сейчас. Найти семью, которую думала потерянной. Но другая часть знает — я не готова. Ещё нет. Мне нужно время исцелиться. Научиться жить с тем, кем стала. С любовью к Рэйвену. С виной за одиннадцать могил. С силой, которую всё ещё учусь контролировать. Так что я останусь. Пока. Буду преподавать. Защищать. Любить. А когда придёт время — а оно придёт — я найду их. Других Стражей. Узнаю правду о том, кто я. Откуда пришла моя сила. Какую роль должна играть в этом мире. Но что бы ни случилось, у меня есть Рэйвен. Мой тёмный страж. Мой монстр. Моя любовь. И вместе мы справимся с чем угодно. Даже с будущим.

Конец

Февраль 2026г

Спасибо за внимание и за то, что читали эту книгу.