Черная пустошь простиралась, сколько видел глаз. Засохшая, потрескавшаяся земля. Она лежала, как кожа мертвеца. Если пойти к горизонту, то пейзаж не изменится. Если идти многие дни, то останется таким же, а то и хуже.

Мир умирал. Засуха многие года назад убивала урожаи тех, кто ещё надеялся выжить. Люди молили о дождях и они пришли. Кислота вместо воды добила то, что оставалось. Голод, болезни и войны за ресурсы выкосили остатки человечества.

Мужчина в темном плаще смотрел вдаль и думал, что люди сами виноваты в своих бедах. Именно они разрушили хрупкий мир. В гордыне своей не заметили, как тот рухнул.

Развернувшись, он зашагал в сторону хижины. Несколько лет назад он сам построил её. Когда похоронил последнего члена рода и отправился в изгнанье. Можно было и не уходить. В мертвом мире не так много разнообразия — новое убежище ничем не отличалось от предыдущего. Просто тогда хотелось уйти из тех мест, которые считал родными. Было особенно тяжело наблюдать за тем, как они окончательно погибли, как из них ушла жизнь.

Тот, кого называли надеждой семьи, опустился на колени. Худой и костлявый, с осунувшимся лицом, кругами под глазами, он был словно призрак. Плохая еда, да и то через раз… Суровые условия, одиночество, испытания… Всё это давно подкосило человеческое тело. Дрожащими пальцами мужчина принялся ощупывать выбитые собственноручно борозды на камне.

Он не знал, сколько ему точно лет. Невозможно считать, если один убогий день никак не отличается от другого. Мужчина знал, что он должен быть молод. При этом он выглядел, как старик. Что поделать. Таков удел тех, кто доживает в умирающем мире. По правде говоря, назвать умирающим того, кто давно мертв — это излишний оптимизм.

Но таков уж был этот человек. Всю жизнь упрямился самой смерти, не хотел умирать. Хоронил других, защищал свой дом, постигал искусство в тщетных попытках найти решение. Он проник во многие тайны, но это стало бессмысленным. Нет никакого смысла, если ты остался один. Для продолжения рода людского, как минимум нужно двое.

— Я так легко не сдамся, — бормотал он себе под нос.

В который раз проверив расчеты и идеальность их исполнения, мужчина поднялся, скинул с себя плащ и снял остальную одежду. Полностью голый, он шагнул в центр гигантской печати. Два года работы. Два года исследований, проверки безумных теорий и вычислений.

Сто лет назад такие исследования сделали бы его величайшим алхимиком клана, да и всей страны. Кто знает… Родись он раньше, может и смог бы изменить судьбу мира.

Жаль, что не успел.

Встав в центр магической конструкции, мужчина последний раз оглядел умирающий мир, запоминая. Если всё удастся… Он будет помнить.

Щелчок пальцами был не нужен, но алхимик не удержался. Этим щелчком он бросал вызов законам вселенной.

Идеальные линии под его ногами разгорелись. Сработали фокусираторы, запуская последовательность. Вспышка света затопила всё вокруг. Один из законов алхимии гласил — ничего не даётся просто так. Чтобы дать себе шанс, мужчина заплатил собственным телом.

Когда свет опал, на камне никого не осталось. Лишь горстка пепла, которую разнес ветер.

Когда я планировал побег из своего мира, у меня сформировалось несколько уровней ожидания. Первое ожидание: меня развеет и я умру. Не самый плохой вариант. В жизни ничего хорошего не осталось, перспектив никаких нет, а ещё несколько лет мучаться в больном теле, в поисках еды, будучи одиноким… Это не то, за что хочется держаться. Второе ожидание было тоже не самым радостным. Я предполагал, что меня забросит в такой же безжизненный мир. Этот вариант чуть лучше. Напоследок своего короткого пути узнать, что задумка удалась и ты совершил то, что никто до тебя не делал — дорого стоит. Погрел бы тщеславие и сдох. А возможно предпринял бы вторую попытку, что давало дополнительный шанс, но это маловероятно. Для второй попытки требовалось тело. А если мир безжизненный, то там его могло и не оказаться.

Наконец, последнее ожидание, которое поддерживало меня, было верой, что всё получится. Я перенесусь в другой мир и проживу НОРМАЛЬНУЮ жизнь.

Большего я не желал. Потолком моих амбиций, когда я размышлял о том, какую жизнь хочу, являлось желание самой простой, тихой, обычной жизни. В нормальном мире. Чтобы видеть зелень и синее небо. Чтобы говорить с другими людьми, живыми и здоровыми. Чтобы не быть одним из последних, кто остался на руинах.

Я думал только о том, какая это будет жизнь. И совсем не думал о том, в какое тело попаду.

Очнулся я в больничной палате. Не сразу пришло понимание, что это именно палата, да ещё и больничная. Белые стены, мягкая постель, подушка и одеяло, улыбчивые медсестры и серьезные врачи. Ещё и еда три раза в день, которая выглядела свежей. Более того, такой она и являлась!

Первое, что удивило, это, конечно же, постель. Она была мягкой. Она в принципе была. Мягкость такая, что я растерялся и почувствовал, будто тону. Справившись с ощущением и разобравшись, что это не смертельно, увидел перед собой женщину. Она почему-то смотрела на меня расширившимися глазами и что-то прокричала. Я не понял что, думая о том, какая на ней чистая и целая одежда. От этого зрелища я облегченно выдохнул.

В мертвых мирах нет чистой одежды. Тем более такой белоснежной. А значит… Я боялся признать это, но факты говорили сами за себя — моя задумка удалась.

Чувствовал я себя не важно. Эйфория и облегчение затопили меня, нервная система не выдержала и я отключился. Когда очнулся, то увидел взрослого мужчину. Старика, с седой бородой. Это было ещё одной прекрасной новостью.

В этом мире можно дожить до старости и выглядеть пристойно.

Меня осмотрели, что-то спрашивали и говорили. Потом накормили. Тут-то я и узнал, что у них есть свежая еда. Да ещё и разнообразная.

На задворках сознания билась мысль, что это всё может быть обманом. Я вполне мог валяться у себя в мире, корчиться в судорогах и галлюцинировать. Но если это так, мозг хорошо постарался, чтобы породить настолько четкую реальность. А если её нельзя отличить от настоящей, то зачем беспокоиться?

Постель, пища и живые люди относились к приятным открытиям. Дальше начались неприятные.

Я очнулся в теле мелкого пацана. Пара недель ушла на то, чтобы моя душа поглотила его душу. Не готов с уверенностью утверждать, что всё произошло именно так. Я смог освоить какую-то часть памяти мальчика. «Вспомнил», как его зовут, кто его родители и даже смог разобраться, почему я нахожусь в больнице.

Эти две недели я провалялся в бредовом состояние. А когда полностью пришёл в себя, вокруг меня забегали радостные медсестры. Через несколько часов появились мои «родители». Остатки прошлой личности радовались их появлению. Моя же личность не на шутку напряглась. Мелькнул стыд, что я так нагло занял тело их ребенка, но гораздо сильнее жёг страх. Я боялся, что меня разоблачат и убьют. Если это произойдет, то я стану почетным обладателем самой глупой смерти.

Разве не глупо попасть в другой мир и погибнуть в первые же дни?

Поэтому я изобразил слабость, что было проще простого, и принялся разбираться в происходящем. Оказалось, что не так уж много я захватил. Мальчик последние два года лежал в коме. От его разума и личности мало, что осталось. Да и от тела… Если сравнивать с последними днями моей жизни, то разница не большая. Но я то знал, что это ужасное состояние.

— Мальчик мой, — гладила меня по щеке женщина. Она же мама этого невезучего паренька.

Отец стоял рядом и вёл себя сдержанно.

— Когда мы сможем его забрать? — спросил он у врача.

— Мальчик только почувствовал себя хорошо, господин. Мы проведем анализы, посмотрим динамику и, думаю, через неделю станет ясно. Ещё месяц-два займет реабилитация.

— Действуйте, — кивнул этот «господин».

Может мне повезло и я оказался в благородной семье?

Реабилитация, как и обещал доктор, заняла пару месяцев. Которые я провёл с максимальной пользой для себя.

Мне поставили частичную амнезию. Врачи задавали вопросы и на то, что помнил, я честно отвечал. То, что не помнил — так и говорил. За столь долгое пребывание в коме мышцы успели атрофироваться и пришлось заново учиться ходить.

Плевать. Здесь было окно. А в окне видно небо. Если открыть окно, то можно дышать чистым воздухом. На улице стояла поздняя осень. Было сыро и холодно, но плевать. Я был готов убить за возможность дышать чем-то чистым, а не затхлым. Медсестры ругались и запрещали стоять подолгу у окна. Поэтому я пробирался ночью. Отоспаться и днём можно.

Я честно себе признался, что даже если проведу остатки дней в искалеченном теле, то это того стоило. Здесь есть жизнь, а значит есть и шансы. Как-нибудь устроюсь, не пропаду. Не после того, через что я прошёл.

Когда немного освоился, научился самостоятельно передвигаться и руки перестали отчаянно трястись, нарисовал простой узор. Для этого использовал собственную слюну. Не самый лучший материал, его хватило на несколько секунд, но, что нужно я узнал. Часть моих способностей осталась. Здесь работала магия моего мира.

Это единственное, чего я боялся. Потерять свои силы. Даже думать об этом было страшно.

Но силы на месте. Значит шансов устроиться в сотню раз больше. Если бы способности ушли… Это стало бы ударом.

Среди местных тоже были маги. Не такие, как у нас. Они использовали другой принцип. Главный врач считался целителем. Он два раза в день приходил ко мне и… Внешне это выглядело, как сияние, которое он накладывал на меня. Сияние щекотало и холодило, но ускоряло процесс восстановления.

Медсестры так не делали.

Обнаружив магию, я решил затаиться и не показывать, что что-то умею. Возможно, здесь тоже используют узоры, но может ли их знать мальчик, пролежавший последние два года в коме? Сомневаюсь. Поэтому лучше скрываться. Уж что-что, а ждать я научился. Сначала выберусь отсюда, а потом развернусь, как надо.

— Братик!

Чего я не ожидал, так появления сестры. Какая-то пигалица, лет шестнадцати на вид, встретила, когда родители привезли меня домой. Она сбежала по лестнице и стиснула меня в объятиях.

— Беатрис! Аккуратнее! Твой брат ещё не полностью восстановился! — запричитала мама и попыталась отбить моё тело у сестры.

Ну здравствуй… дом.

— Каково это? — прошептала Белла, наклоняясь надо мной.

— Что?

— Каково лежать во тьме два года?

— Так себе.

— И это всё, что ты скажешь? — надулась девочка.

— Ага. Прости, я устал, мысли путаются.

— Ох, Эдгард, я совсем тебя замотала? — расстроилась она.

— Да.

— Что?! — возмутилось это… незамутненное невзгодами существо.

К сожалению, я оказался абсолютно не приспособлен к общению с подростком. Тем более с девочкой. Тем более назойливой и гиперактивной девочкой.

— Я правда устал, Бел.

— Не называй меня так! — шикнула она, — Зови меня полным именем!

Я прикрыл глаза, делая вид, что совсем обессилел. Так и было. Физические силы есть, а психологически-эмоциональных нет. Кончились.

Выписка из больницы вышла познавательной. Точнее не сама выписка, а то, что было после. Родители вывели меня из здания и усадили в… автомобиль. Удивительно в этом то, что в городе этих автомобилей полным полном. А ещё на них не было оружия. Да и в целом они выглядели, как олицетворение комфорта. В такую машину не кинешь канистру с горючкой, не бросишь труп убитого хищника.

Я сделал пометку, что приоритеты людей моего мира и этого сильно отличаются. Надо… привыкать.

Всю дорогу меня было не оторвать от окна. В больнице один и тот же пейзаж: деревья, лужайки и дома где-то вдали. После выписки я увидел город. Высокие дома, тысячи людей, выглядящих мирно и сыто. Никто не дрался, не устраивал кровавых жертвоприношений, не стрелял и не применял разрушительную алхимию.

И-де-а-ль-но.

Дорога до дома заняла с час. Как узнал позже, семья, в которую я попал, жила за городом. Машину, кстати, вёл личный водитель, по совместительству охранник. Когда он вышел, чтобы открыть моей матери дверь, то я заметил у него кобуру под одеждой.

Охрана, дорогой автомобиль… А то, что он дорогой, я догадался, сравнив с тем потоком машин, которые встречались на дороге. Охрана, изящная одежда, большой дом, который выглядел роскошно… Для меня это уж точно роскошь невообразимая. Три этажа, десятки комнат, залы, библиотека и даже бассейн нашёлся. Помимо этого в доме жила прислуга, обслуживающая «господ».

Угораздило же попасть в тело аристократа. Ничего не имею против. В прошлой жизни я тоже принадлежал к древнему роду практиков. Признаюсь честно, мои предки приложили много усилий, чтобы мир разрушить. Я, их потомок, попытался это исправить… Это закончилось тем, чем закончилось.

Кроме родителей в доме жил брат отца с женой и детьми, парочка бабушек, один дедушка и сестра. На могучий клан не тянет, но… Это были живые родственники. Которые были рады моему возвращению. То, что я от них сбежал в первый же день… Что поделать. Годы в одиночестве сделали своё дело. Я отвык от общения. Было трудно подбирать слова, да и просто говорить по-долгу. А уж столько внимания… Я банально не выдержал. Слишком это било по мозгам и нервам. В моем мире норма стрелять, если видишь кого-то живого. Потому что друзей не осталось. Если кого-то встретил, он обязательно попытается тебя убить и забрать припасы.

Так было раньше. И мне от многих привычек придется избавляться. С этой мыслью я и заснул.

— Учитель?

— Да, сынок. Ты отстал, тебе нужно готовиться, — мать потрепала меня по голове, от чего я расслабился и растекся.

Все боги всех миров. Да за эти прикосновения я убью, не то, что пойду на урок. Как же тебе легко мною управлять, женщина.

— Когда он придет?

— То есть ты согласен? — прищурилась она.

— Если ты считаешь это нужным… — потупил я взгляд, отыгрывая стеснительного подростка.

Память моя работала странно. Как и самоидентификация. Я помнил часть «своего» детства. Скупые отрывки, но их хватало, чтобы сложить впечатление о себе же. Я рос забитым мальчишкой. Пугливым, робким и необщительным. Любимое занятие — сидеть в одиночестве. Нет, маленький Эдгард не скучал. Он рисовал, лепил, делал уроки и читал. Ему этого вполне хватало, чтобы жить и радоваться.

Мне такой образ только на руку. Свои опасения выдать себя я мог скрыть под ожидаемой скромностью. Судя по тому, что никто не кричал: — Нашего ребенка захватил демон! — моя игра прокатывала. Единственное, что выбивалось из образа — тяга к любви.

Я, взрослый мужик, видевший смерть во всех её проявлениях, растекался от одних лишь обниманий. А это ощущение ДОМА, вместе с теплом, уютом и любовью окружающих… Я и не помню, чтобы чувствовал себя настолько хорошо.

И за такое я был готов на многое. В том числе ходить на уроки.

Соколовы. Так назывался мой род, чьим наследником я стал. Отец Антон Соколов. Он же глава семьи. Луиза Соколова — мама, француженка, вышла замуж за иностранца и уехала в российское государство. Все эти названия для меня ровным счетом ничего не значили. Государства в моем мире давно исчезли. Пали жертвой массовой войны на истребление. Поэтому на учебники по географии и истории я налёг с двойным усердием.

Мать не могла нарадоваться и каждый день меня хвалила. А ещё охотно отвечала на все вопросы, которые я рисковал задавать. В положение вышедшего из комы были свои плюсы. Я мог позволить себе многого не знать.

Остальные предметы были не такими интересными. Математика, геометрия, изобразительные искусства, музыка — всё то, что считалось обязательным для изучения аристократу. Логика понятная. Изучение этих предметов нужно для подготовки к магическим дисциплинам. Так было в моем мире. В этом, как подозреваю, аналогично. До уроков магии пока не дошло, но, уверен, если у меня обнаружатся какие-то способности, тема обязательно поднимется.

Спустя три месяца после возвращения я рискнул наложить на слабое тело первую печать усиления. Ничего особенного, но она будет аккумулировать энергию мира и пускать её сначала на восстановление, а потом и укрепление молодого организма. Через пару лет наложу ещё ряд печатей.

Постепенно жизнь в доме вошла в колею. Наступила зима, мы отпраздновали новый год. Местный праздник, которому придавалось большое значение. Я так и не понял, в чем его суть. Почему новый год начинался именно зимой? Но я радовался, что этот мир может позволить себе массовые гуляния. Значит, он достаточно изобильный и безопасный, раз люди ведут себя настолько беспечно.

В конце января я наблюдал первую ссору родителей. Отец вернулся домой очень злой и раздраженный. Мать сунулась к нему и… Я случайно оказался рядом с дверью, через которую и подслушал разговор.

— Коршуновы совсем обнаглели! Хотят выкупить у нас земли!

— Но как же… — сказала матушка. Её голос звучал растерянно.

— А вот так! Хотят воспользоваться нашей слабостью!

— Дорогой…

— Уйди… Просто уйди. Не до тебя сейчас.

Ладно, на ссору это не походило. Скорее уставший и напряженный отец не нашёл в себе сил на разговор. Я отскочил от двери, чтобы не столкнуться с матерью. Та вышла быстрым шагом и удалилась в свои покои.

Так я узнал, что у рода есть враги. Какие-то Коршуновы.

Мне это не понравилось. Я собирался жить спокойную и размеренную жизнь, а не участвовать в родовых конфликтах. Хватит с меня крови и войн.

Первое правило выживания — ты можешь думать, что угодно, но никогда не отрицай угрозу. С того момента я стал чаще подслушивать разговоры родителей. Моторика и крепкость тела позволяли поставить малую печать, которая передавала звук. Я разместил их во всех местах, где могли вестись важные переговоры. Шаг рисковый, но я достаточно изучил дом, чтобы удостовериться — тут нет и примитивнейших печатей. А значит и мои не заметят.

Вскоре я узнал, что конфликт гораздо серьезнее. Мой род, как оказалась, когда-то был сильным и могучим. Настолько, что заимел в полное своё владение обширный кусок земель. Здесь мы сейчас и жили. Здесь же находились фабрики и мануфактуры. Род занимался тканью, одеждой и поставками как за границу, так и по всему государству. Не самое выдающееся дело, но это смотря какой масштаб. Денег хватало, чтобы содержать поместье, ни в чем не нуждаться, держать охрану, оплачивать обучение для детей в элитных заведениях и… всё. Если подумать, то, наверное, не так уж мало. Я по прежнему слабо ориентировался в финансах, не представляя, как устроен этот мир.

Коршуновы же состояли из другого теста. Достаточно сильные, чтобы отец их опасался. Гордость не позволяла ему это признать, но я это видел вполне отчетливо.

Видел и готовился. На всякий случай. Старая привычка превращать место, в котором живу, в свою территорию, способную доставить неприятности любым врагам.

Моя подготовка не прошла даром. Они пришли в начале весны. В тот день шёл дождь.

— Пап… Мам… — позвал я, входя в родительскую спальню.

— Сынок? — проснулась мама.

— Эдгард? — сонно пробормотал отец, — Что ты тут делаешь?

— К нам кто-то крадется, пап. Кто-то плохой.

— Что? — мгновенно отошёл ото сна мужчина, — Тебе приснился кошмар?

— Нет. Я видел в окно вооруженный отряд. — сказал я более прямо.

Надеюсь, ему не придет в голову спрашивать, почему я не спал и откуда знаю, что такое вооруженный отряд. На самом деле я их не видел. Они только высадились на границе участка и крались в сторону дома. У меня было больше месяца, чтобы подготовиться и я не тратил это время зря.

Если бы только не ограничения маленького тела… Я мог создать максимум одну печать раз в день. Да и то, после этого чувствовал себя вялым. Мать переживала, мой бледный вид её пугал. Но я ничего не мог с собой поделать. Намёк на малейшую опасность толкал меня готовиться.

Одна из печатей разбудила меня и сообщила, что периметр нарушен десятком людей. Вооружены они или нет я точно не знал. Но не трудно догадаться, что мирные гости ночью не приходят.

— Уведи сына в комнату, — сказал отец, — Я проверю.

— Аккуратнее.

В голосе матери слышалась тревога. Она схватила меня за руку и повела в спальню. Я пытался найти слова, чтобы выбраться из под её опеки. В доме загорелся свет. Отец связался с охранной и спросил у них, как обстановка. Я слышал приглушенные голоса, когда заходил к себе в комнату.

В этот момент всё и началось. Раздался звук бьющегося стекла, следом послышались выстрелы. Стреляли по первому этажу. Включать там свет было не самой умной идеей. Нападающие не мелочились. Стреляли не только по первому этажу. По родительской спальни зарядили чем-то убойным. Раздался взрыв и оттуда вырвалось пламя, осветившее коридор.

От силы взрыва часть крыши просела, а стены обрушились. Моя комната находилась в дальней части дома, поэтому взрывом нас никак не задело.

— Прячься! — толкнула меня мать… под кровать.

Да что ты будешь делать, женщина. Несмотря на атаку дома, я не волновался. Бывал в ситуациях и похуже. Но матушка… Её глаза расширились от ужаса и, не слушая возражений, она запихала меня под кровать.

— Сиди там и не высовывайся!

— Ты куда?

— За дочерью.

Это она сказал, выбегая в коридор. Как неразумно. Внизу шла перестрелка полным ходом. Засиживаться я не стал, выбрался наружу и вышел в коридор следом. Опять война и кровь… Они нашли меня даже в другом мире.

Выстрелы затихли как-то слишком быстро. Внизу и наверху разгоралось пламя. Дымом заволокло весь спальный этаж и я закашлялся. Как же неудобно детское тело. Имей я прежние силы, враги бы и к дому подойти не смогли.

Глянув с лестницы вниз, увидел на полу тела. Среди них нашёл отца. Его расстреляли и под телом растекалось кровавое пятно. Не жилец.

Группа бойцов поднималась по лестнице. Та большая и широкая, чудо, что они меня сразу не заметили. Но до обнаружения оставалось слишкома мало времени.

Сосредоточившись, я активировал закладки. Печати на стене и лестнице взорвались, выбрасывая острые щепки и куски камней с такой силой, что они прошили тела врагов. Минус трое. Почти… Они повалились, явно раненные, но не убитые.

Из дыма вынырнула мама, придерживая сестру. Они кашляли и пытались убежать от пламени.

То, что произошло дальше, отпечаталось у меня в голове навсегда. У них за спинами из пламени пожара вышла черная фигура. Она навела ствол оружия и выпустила короткую очередь. Сестру отбросило в сторону, а мать упала замертво. Пули попали в голову. Без шансов.

Заревев, я хлопнул по полу. Деревянный настил пошёл волной, взорвался и щепки врезались в убийцу. В этот раз сработало лучше. Я отомстил за смерть мамы.

К ней бросаться я не стал. Бесполезно. Мертвым уже не помочь. Оплакивать буду потом. В доме ещё должны быть враги, надо выбираться… И помочь сестре. Поэтому я бросился к ней. Попытался поднять, что было не так-то легко. Белла была напугана до ужаса и не соображала, что происходит.

Поднять я её так и не успел. Почувствовав чужой взгляд, я обернулся и последнее, что увидел — как приклад летит мне в лицо.

Темнота.

В небе висели черные тучи. Накрапывал дождь, осыпая землю мелкими каплями. Этого было недостаточно, чтобы затушить разгорающийся пожар. Усадьба горела, вверх поднимались столбы дыма. Ближайшие соседи, если и видели это, предпочли сделать вид, что ничего не происходит. В эти времена люди радовались, что пришли не к ним.

— Закончили? — спросил мужчина в черном пальто. На капли дождя он не обращал никакого внимания.

— Дом зачищен. — ответил ему боевик. Его лицо скрывала маска.

— Потери?

— Троих наших убили окончательно. Ещё четверых ранили, но уже восстановились.

— Уцелевшие?

— Отработали согласно задаче. Наследники остались живы. Остальные мертвы.

— Отрубите головы. Чтобы наверняка.

— Как прикажете, господин, — ответил боевик без эмоций.

— Пленников доставьте на базу. Проследите, чтобы дом сгорел дотла.

Солдат поклонился и отправился обратно к дому. Господин, он же Вячеслав Коршунов, проводил его взглядом и сел обратно в машину.

— Слава, ты уверен в этом шаге? Не слишком нагло? — спросил его седой старик, сидящий на заднем кресле. Водительское место закрывало непроницаемое стекло, говорить можно было свободно.

— Отец, ты и сам знаешь. После того, как умер последний достойный князь, некому нас прижать.

— После гражданской войны только всё утихло, а ты опять начинаешь.

— Война не заканчивалась, отец, и мы с тобой это уже обсуждали. Пока есть возможность, нельзя упускать земли. Не беспокойся, юридически оформим всё так, что не подкопаешься. Соколовы нам сильно задолжали.

— Твоё право, сын. Я доверяю тебе. Что с пленниками сделаешь?

— Туда же их, куда и остальных. Надо продолжать исследования.

— Всё же думаешь, что будет новое столкновение?

— Думаю. Наши противники трон не уступят. Мы тоже не сдадимся.

— Всё ты никак не успокоишься.

Вячеслав Коршунов ничего не ответил. В первый бой он попал в пятнадцать лет. Тогда он ехал с отцом. Тот его забрал из училища. Их машину атаковали и чудом удалось выбраться живыми. Это было следствием слабости их семьи и в какой-то мере слабости отца. Он вёл не лучшую политику, что привело семью к той черте, где очень легко превратиться всего лишь в строчку в каком-нибудь учебнике.

Через три года после того дня, Вячеслав сам напал. Тогда клан сильно пострадал и некому было защищать то, что осталось. Пришлось брать дело в свои руки и становиться у руля. Отец получил серьезное ранение и не мог править.

В каком-то роде Вячеслав был рад, что всё так сложилось. Хотя слово «рад» в данном случае ему казалось неуместным. Скорее он отдавал дань уважения череде событий и вызовов, которые закалили его характер и сделали тем, кто он есть.

Спустя двадцать лет правления мужчина привык к войне. Он жил войной, мыслил категориями войны и всегда готовился к войне. Это привело к тому, что из задыхающегося рода они превратились во влиятельную семью, близкую к самому верху.

Сегодня была скинута с поля одна из пешек. Теперь нужно подготовить верных ферзей. Скоро, очень скоро, Вячеслав собирался сделать ещё один верный шаг в пути наверх.

То, что я увидел, когда очнулся, меньше всего походило на мирную жизнь. Не бывает жизнь мирной, когда обнаруживаешь себя распятым на столе. Руки и ноги жестко зафиксированы ремнями. Шея тоже. Кожа ощущает холод металла под спиной. Я лежал на каком-то столе, в белом, стерильном и неприятном помещении.

Люди в белых халатах игнорировали мои вопросы. В себе я находился недолго. Успел понять, что дело плохо, успел вспомнить, что этому предшествовало и успел про себя грязно выругаться, думая о том, какая судьба ироничная штука. Сдохнуть в какой-то лаборатории? Да хрен вам.

Жизненное правило номер два: всегда ищи возможности. Когда нашёл, действуй в рамках этих возможностей.

Алхимия базируется на математическом совершенстве. Жизненное правило отражало совершенство жизни. Всегда есть варианты. А если их нет, то значит нужно создать. Додумать я не успел. Мне что-то вкололи и я провалился в забытье.

Где бы я не находился, это место не отличалось любовью к детям. Меня называли образец номер тринадцать. Проклятое число и я всей душой верил, что стану проклятьем для моих пленителей. Было от чего их возненавидеть.

Почти каждый день у меня брали анализы. В основном кровь и мочу. Против последнего я ничего не имел против. Но кровь… Каждая капля содержала в себе жизненную силу, которая очень важна для алхимика. Чем её меньше, тем меньше возможностей. Силы в теле ребенка, который пару лет провалялся в коме, и так было едва-едва, а эти сволочи ещё и уменьшали запасы.

Чем только увеличили свой счет, который я собирался им предъявить. Рано или поздно.

Они либо что-то вынимали из организма, либо что-то вводили. Чувствовал я себя от этого неважно. То боль накатит, то мышцы судорогой сведет, то кости трещат, то галлюцинации приходят. Меня держали либо связанным на столе, обследуя, либо засовывали в смирительную рубашку и бросали в камеру, где я лежал часами.

С прижатыми к телу руками я ровным счетом ничего не мог сделать. Иначе бы давно выбрался и разнес здесь всё и вся. Скорее всего это стоило бы мне жизни, но страшнее смерти лишь жизнь в плену, словно я лабораторная крыса.

В какой-то момент я потерял счет времени. Прошёл месяц, два или больше — сложно за этим следить, когда большую часть времени ты валяешься связанным в клетке, да ещё и в забытье.

Что бы они со мной не делали, это влияло на тело. Я чувствовал, что со мной что-то происходит, но не мог понять, что именно.

Попытки выбраться я не оставлял. Отодвинул их чуть в сторону, когда стало совсем дерьмово. Опыты разрушали организм. Я сосредотачивался на той печати, которую наложил на себя и укреплял её. Удержать от распада — это то немногое, что можно сделать с готовой печатью без рук. Иногда меня отпускали. В туалет или душ. В эти момент украдкой я обновлял печать и чертил новые. Для надзирателей это выглядело, как мальчик, который водит по своему телу пальцами. Они слишком невежественны, чтобы понять мой великий замысел.

Я не я, если не найду способ выбраться отсюда.

В лаборатории находились двое. Один сидел за изучением анализов. Он вносил новые данные, чтобы сравнивать их с измерениями за предыдущие дни и подтвердить положительную динамику. Или отрицательную, если им не повезет. Второй сидел за столом.

— Приплыли… — пробормотал Тихомир Владимирович, глава третьей секретной лаборатории рода Коршуновых.

Он только положил телефонную трубку и побледнел.

— Что-там? — насторожился заместитель, отрываясь от анализов.

— Наши проиграли. — обреченно заявил мужчина. Для него эта фраза означала конец карьеры. А возможно и жизни. — Поступил приказ вывезти всю документацию и залечь на дно. Все образцы и материалы в расход. Лабораторию сжечь. Приказ 66.

— Приплыли, — повторил эхом лысый мужчина, оглядывая помещение и труды последних лет, — Только получили какие-то стабильные результаты! И всё насмарку!

— Ничего. Если Коршуновы уцелеют, то рано или поздно возобновят. — сказано это было так, что непонятно, кого он этим хотел утешить. Себя или коллегу.

Пока Тихомир говорил, он прошёл через кабинет и нажал на аварийную кнопку. К стене крепилось три кнопки в ряд. Две отвечали за случаи, относящиеся к бедствиям: пожарам или угрозе от образцов. Последняя относилась к тотальной зачистке. Всего в лаборатории работало семнадцать человек. Они тут жили, спали и выбирались в увольнительные раз в полгода. Каждый знал, что ему делать. Помимо персонала здесь же находилась постоянная охрана из десяти воинов рода. Получив сигнал, они должны будут устранить образцы, пока другие готовят и пакуют документацию.

— Поторапливайся, — сказал Тихомир, — Если поступил сигнал, значит за нами могут прийти.

Когда тебя месяцы напролёт используют, как лабораторный материал, рано или поздно наступает момент, когда придётся отправиться в утиль. Если кто-то из моих пленителей думал, что жизнь здесь сломит меня, то он сильно ошибся. Видал я дерьмо и похуже.

Совсем рядом раздались выстрелы. Один и сразу ещё один. Десяток секунд тишины и ещё два выстрела. Контрольные.

Я кое-как поднялся и доковылял до двери. Прокусив себе губу, коснулся ею стены и позволил крови набежать, выводя узоры. Выходило криво. Там, где точность недоступна, придется брать силой и ценой. Преобразование всегда требовало большую плату. Кровь — одна из самых ценных жидкостей, несущая в себе бездну информации, а следовательно и ценности.

Когда дверь палаты отворилась, в проходе показался ствол пистолета, следом за ним рука и её хозяин… Охранник меня не увидел, вошёл внутрь и обнаружил в углу справа. Наверное, он подумал, что я испугался. И сильно удивился, когда заметил мою кровавую улыбку.

Шагнув ко мне, он навёл оружие и собирался выстрелить, но не успел. Стена взорвалась и оторвала ему руку. Он повалился на пол, крича от боли, а я подбежал, подпрыгнул и опустился ступнями ему на черепушку. Тело затряслось, а сам он вскоре затих.

Меня держали в смирительной рубашке и босиком. Пальцы рук заблокированы, но пальцы ног — свободны. Замерев, я принялся выводить прямо из чужой крови, что набегала под телом, узор.

Когда в проходе показался второй охранник, ему в грудь вонзилась кровавая стрела и прибила к противоположной стене. А теперь самое неприятное… Нарисовав второй символ, я поднял лезвие из крови. Прижавшись к нему, опустил вниз и принялся елозить, разрезая защелки. Проблема этой алхимии в том, что кровь становится очень острой. Я разрезал себе грудь и живот, но зато смог высвободиться.

Когда руки оказались свободны, я облегченно выдохнул и распрямился. Левой рукой я прижал раны, а второй принялся выводить следующую печать.

Охранники догадались, что здесь происходит какая-то чертовщина. Это не сложно, учитывая, что их коллега сначала минутку повисел на стене, а потом сполз вниз, когда стрела из крови потеряла форму. На этот раз охранники сначала расстреляли обоймы, а потом уже заглянули, прикрываясь металлическими щитами. Пули вонзились в кровавый щит. Большой создать сил не хватило, но и тело у меня не самое большое. Сжавшись, я смог укрыться.

Кровавое лезвие вылетело в проход и срезало половину черепа заглянувшему охраннику, прошив и щит, и его дурную голову. Второго постигла такая же участь.

Обмакнув ладони в чужую кровь, щедро её смешивая со своей, я выбежал наружу и огляделся. Где-то должен быть выход. И где-то здесь должна быть моя сестра. Но я не знал где. Бросившись по коридору, принялся заглядывать в окошки палат.

Сестру нашёл в помещение, которое находилось через одно от моего. Она изменилась. Превратилась из юного подростка в молодую девушку. Дырка в голове и сердце испортили её красоту. Она могла бы прожить счастливую, полную радостей жизнь. Если бы не эти ублюдки.

Услышав, как кто-то спешно бежит по лестнице, я опустился на пол и нарисовал на нём ещё одну печать. А теперь ходу отсюда. Охранники меня заметили, бросились следом и их тела разорвало, когда они коснулись ловушки. Это вам моя месть, уроды.

Завыла сирена. Она и до этого выла, но где-то далеко, а сейчас и здесь раздалась. Носа коснулся запах дыма, а дальше я и сам увидел, как он начинает заволакивать коридор. Подобрав оружие охраны, двинулся дальше и встретился с ещё одним отрядом охраны. Они занимались тем, что разливали по зданию что-то очень хорошо горевшее. Дым валил с другой части здания, откуда они пришли.

Лабораторию хотят сжечь? Что же, сестренка, у тебя будут достойные похороны.

Я поднял ствол, убедился, что у него простая конструкция и разрядил оружие в двоих мужчин, которые вышли из очередной палаты, где они собирались скрыть улики. Те и понять ничего не успели, как в их тела врезались металлические осы.

Походу, мне в другую сторону. Наверх, откуда спускались охранники.

Лаборатория пряталась под землей. Среди лесов, неизвестно где. Я стоял по колено в сугробе, прячась среди густых деревьев и наблюдал, как зарево пожара и дым от него поднимаются высоко вверх. Выбраться наружу удалось чудом. Не иначе, сама судьба решила посмотреть, что я ещё придумаю и чем смогу её удивить.

Больше никто из охраны на моём пути не встретился. Я прокрался сначала по лестнице, а потом через ту часть, где обитал основной персонал. Некоторых из них узнал. Они выносили последние вещи и куда-то убежали. Проследив за ними, увидел, как люди грузятся в машины и уезжают. Последними здесь осталось трое охранников. Я услышал, как они пытаются связаться со своими напарниками, но те, в силу смерти, не отвечали.

Троица не стала проверять, куда те запропастились. Заблокировали двери на подземные этажи и активировали подрыв. Запрыгнув в машину, они свалили. Я же, выждал десять секунд и рванул следом, чувствуя, как вот-вот произойдет большой бум. О подрыве узнал от них же. Они обсуждали это и опасались попасть под взрыв.

От силы взрыва меня подкинуло вверх, а потом бросило в снег. Когда оклемался, то отполз подальше, добрался до леса, откуда и уставился на место моего заточения.

Сколько прошло? Год? Два? Бездна времени, которую у меня украли! При этом лишив семьи!

Я находился в зимнем лесу, раненый и голый. Но будь я проклят, если не выберусь отсюда и не отомщу.

По одинокой дороге, идущей сквозь зимний лес, ехали двое.

— Что-то сегодня совсем распогодилось, — вздохнула Ольга.

— Через час дома будем, — ответил мужчина, сидящий за рулем.

Ехали они на старой подержанной машине, чьи лучшие времена давно прошли, но благодаря умелым рукам у неё открылось второе дыхание.

— Ну и в глушь мы забрались.

— Ты же сама хотела тишины. — хмыкнул мужчина.

— Я себе это несколько иначе представляла. Лужайка, лес, дети.

— А пока нам достался только снег и глубокие сугробы. Не переживай, будет тебе и лето.

Женщина уставилась в окно, смотря на то, как падает снег. Внезапно муж дал по тормозам, Ольгу дернуло вперед и она чуть не стукнулась лбом о панель.

— Ты что творишь! — возмутилась она.

— Смотри, — хриплым голосом ответил муж, — Да это же пацан!

— Что?!

Ольга наконец-то сфокусировала взгляд на той причине, по которой они чуть не слетели с дороги. Причиной оказалось существо, отдаленно напоминающее человека. В шкуре, весь грязный, с синей кожей… Сначала это показалось лесным монстром, но потом в голове что-то переключилось и Ольга рассмотрела в «существе» мальчика, который, обхватив себя руками, дрожал на холоде.

— Парень, ты что тут делаешь? — вылез из машины Сергей. Как бы мальчик ни выглядел жалко, муж не поленился достать ружье. Времена нынче такие. Опасные. Да и от привычек, которые не раз спасали жизнь, так просто не избавишься.

Мальчик что-то сказал, но Ольга не расслышала. Муж засунул голову обратно в машину и выглядел он растерянным.

— Просит помочь.

— Помочь?

— Да.

— Так помоги! Это же ребенок!

Если до этого Ольга и испытывала сомнения, опасаясь, что это какая-то хитрая ловушка, то сейчас они исчезли. Ребенок попал в беду и ему надо помочь.

Смотреть на огонь — приятно. На живой, в камине, полностью подконтрольный человеческой воле, вписанный в четкие рамки выложенного вокруг камня — вдвойне приятно.

— Чай будешь?

Сергей умел спрашивать так, что отказаться невозможно. В левой руке он держал чайник. Потертый, с копотью внизу и исходящим из носика паром. В правой руке он держал две большие кружки. Поставив чайник на подставку, толкнул мне одну из кружек и кивнул на пакетики, лежавшие рядом на столе. Не то, чтобы там имелся выбор. Сергей вернулся на кухню и захватил печенье, приготовленное с утра Ольгой. Так она хотела поддержать меня, радуя готовкой.

Мужчина увидел, что к кружке я не притронулся, взял два пакетика, закинул их, плеснул кипятка и пододвинул кружку ко мне ещё ближе.

— Держи.

Я выпустил руку из под одеяла, схватился за кружку и почувствовал, как обожгло кожу. Одергивать не стал. Я так устал от холода, что готов был променять его на что угодно, в том числе на обжигающий жар.

Сергей уселся в старое кресло, которое жалобно скрипнуло. На лбу мужчины пролегла складка, брови нависали над глазами, делая его похожим на ворона. Если бывают вороны под сто килограмм весом. Он не толстяк, но очень крепко сбитый мужик. Руки толще, чем мои ноги. Судя по наколкам на теле, привычкам и кое-каким вещам в доме, эта семейная пара раньше имела отношение к войне и службе.

— Кто ты, парень? — обратился он ко мне, пристально разглядывая. — Пришло время поговорить. Я не могу неизвестно кому позволить и дальше находиться в доме.

— Что хотите знать? — ответил я, прихлебывая горячий чай.

Мне потребовалось две недели, чтобы выбраться из леса куда-то в обжитые земли, найти дорогу и встретить на ней хоть кого-то. Эти кто-то оказались недавно поженившейся парой. Свадебные фотографии не отличались от того, что я видел перед собой. Та же борода у Сергея, та же длина волос у Ольги.

— Кто ты?

— Эдгард.

— Фамилия?

— А это так важно?

— Фамилия может быть опасной только для аристократа. Ты из них?

— Если и так, что это меняет? Выгоните?

Меня не трогали неделю. Дали отоспаться, отъесться, прийти в себя и как следует согреться. Без лишних слов мужчина и женщина позволяли мне сидеть тихо на диване и пялиться на огонь в камине. Их дом находился где-то в лесу, далеко от города. Когда Сергей уезжал по делам или за продуктами, то пропадал минимум на несколько часов. Да и не видел я никаких городских следов поблизости.

— Зависит от того, что ты расскажешь. Можешь Ольге сказку рассказывать, что ты невинное дитя. Но я то вижу.

— Что видите?

— Сколько ты ходил по лесу? Не ври, — насупился он ещё больше.

— Две недели.

— И как выжил?

— На упрямстве.

— Ответ хороший, спорить не буду. Но спрашиваю я о другом.

— А другого ответа нет. Я слишком хочу жить, чтобы сдохнуть в лесу.

Снег и легкий мороз не смогли меня убить. Да по меркам моего прошлого мира это райские условия. В лесу всегда есть жизнь. Лес сам по себе олицетворение сил природы и жизни. Уж найти пропитание и тепло в таких условиях я смог. Сергей не знал, что перед тем, как выйти на дорогу, я оставил большинство добытых вещей в лесу. Лишь шкуру забрал. На меня вышла какая-то крупная зверюга, которая любезно поделилась мясом и хорошей одеждой.

— Зверя сам убил?

— Случайно нашёл.

— Врешь.

— Что вы хотите от меня?

Я не особо рассчитывал остаться в доме чужих людей. Дали передохнуть, если подкинут нормальной одежды, то и этого хватит. Дальше как-нибудь сам выживу. Если надо, обратно в лес вернусь.

— Понять, кто или что ты такое.

— Парень, который остался один в, как оказалось, не самом дружелюбном мире.

— Хах, — откинулся он на спинку кресла, от чего то заскрипело ещё сильнее. — Родня есть?

— Мертвы.

— Разборки кланов?

— Не исключено.

— Всегда со старшими споришь?

— Только когда не понимаю, чего от меня ждут.

— Разговор ты не облегчаешь.

— Я уйду. Спасибо за помощь.

— И куда пойдешь?

— Да найду, — ответил я беспечно, — Если ботинки дадите, буду признателен. Если надо отработать помощь, то не вопрос.

— Отработать? Удивил.

— Что удивляет?

— Мал ты для работы нормальной.

Мал… Спасибо долбанным уродам из лаборатории, которые полтора года меня продержали в плену. Ещё и эксперименты ставили неизвестные. Я нашёл свежую газету у Сергея, увидел там сегодняшнии даты. Увидел и слегка удивился, а если по правде, то охренел. Полтора года жизни! Сволочи! Ненавижу! Теперь ещё и придумывать, как в мире устраиваться. Без семьи кому я нужен? Никому. Тем более будучи ребенком.

— Вы не смотрите, что я мелкий. Работать смогу, только укажите, что надо сделать.

— Да много ты понимаешь.

— Что-то понимаю.

Сергей замолчал. Хлебал чай, ел печенье и смотрел на меня, как на диковинку.

— Ложись спать. Завтра ранний подъем.

— Почему?

— Ты же сам хотел работать. Найду тебе работу.

— Хорошо.

Спал я прямо в зале, на диване. Дом, где жила семья, был небольшим, отдельной комнаты мне не нашлось, но я не возмущался. Было бы надо, лег бы прямо у камина-печки. Здесь тепло и настоящий живой огонь потрескивает. Что ещё нужно для счастья человеку, который выбрался из плена?

— Парень, — позвал Сергей, уже дойдя до лестницы на второй этаж.

— Да?

— За тобой придут убийцы?

— Никто не знает, что я жив.

— Понятно. — вздохнул Сергей.

Да уж, гость я не самый лучший. Ведь за мной и правда могут прийти.

Женщина сидела на стуле, перед зеркалом у окна и расчесывала волосы.

— Поговорил с ним? — спросил Ольга, когда Сергей зашёл в спальню.

— Да.

— И что?

— Ничего.

— Как это ничего? — нахмурилась жена. — Рассказывай давай.

— Проблемный парень.

— Да уж другие по лесам босиком не шастают, — фыркнула женщина.

— Он наверняка из клановых. Из чьего-нибудь уничтоженного рода.

— Может он Коршуновых?

— Не помню у них такого пацана. Скорее это они его в плену держали. Сама знаешь, какая репутация у этой семьи.

— Им сейчас крепко досталось.

— Что с того?

— Может они за ним не придут?

— Сказал, никто не в курсе, что он выжил.

— Прямо так и сказал?

— Да.

— Что теперь? Что делать то? — Ольга убрала расческу и повернулась к мужу.

— Не знаю.

— Я не позволю выгнать мальчика. — заявила она уверенно.

— Ольга…

— Что Ольга? Не позволю и всё! Сколько ему лет? Четырнадцать? У меня брат в таком же возрасте погиб!

— Ольга…

— Не Олькай мне тут! — женщина уперла кулаки в бока и посмотрела гневно на мужа. — А вдруг это знак? Вдруг это возможность нам искупить…

— Да не собираюсь я его выгонять! — перебил он её поспешно. Прошлая их жизнь не была мирной. Поэтому они и ушли. Сбежали. Чтобы начать сначала.

— Точно?

— Точно. Завтра не выгоню, а там посмотрим. Пусть пока у нас живет. Тут его никто не найдет.

— Вот и хорошо.

— Может к делу его пристрою.

— Пристрой, если сможешь. Он парень крепкий. Несмотря на худобу.

— Тоже заметила?

— А как не заметишь? Он зверя убил. Ты бы смог сам убить?

— С оружием да.

— С оружием любой дурак сможет. А без?

— Не знаю. Не хотелось бы проверять. Надо будет ловушки вокруг поставить. Если здесь такие звери ходят, то это опасно.

— Поставь, — согласилась Ольга. В вопросах безопасности и зверей она полностью доверяла мужу, прекрасно зная, чем он в молодости занимался.

Солнце только недавно проклюнулось среди макушек деревьев. Как бы ни было ужасно выживать в лесу… А не смотря на мои таланты это всё же испытание, никак не увеселительная прогулка… Одного у леса не отнять — воздуха. Чистого, насыщенного, с запахом хвои воздуха. В своём мире я такого никогда не встречал. Так что отныне лесной воздух уверенно занимает лидирующие позиции в моём личном рейтинге любимых вещей.

— С топором обращаться умеешь?

Сергей вышел на мороз в одной рубашке и незаметно, что ему холодно. Наоборот, раздухарился, пока поленья таскали. С утра к дому подъехал грузовик с запасами дров. Судя по количеству, хватит на всю зиму, а то и дольше. Странное решение, учитывая, что вокруг лес. Но может есть какие-то запреты на вырубку. А может всё прозаичнее. Зима, сырость, попробуй найди то, что подойдет для прогрева дома. Сергей с женой переехали совсем недавно, чуть раньше, чем встретили меня. Собственно, они как раз везли вещи, окончательно перебираясь в это месте, когда я вышел на дорогу и преградил им путь.

Когда машина подъехала, я тоже вышел и присоединился к разгрузке. Закончили только что и сейчас будет вторая часть.

Молча протянув руку, дождался, когда Сергей решится доверить мне топор. Перехватил поудобнее и покрутил, привыкая к весу, после чего поставил первый кусок бревна. Богато живут, если топят дровами. Я бы лучше поставил печати сбора тепла, тогда затраты в разы снизятся. Но не говорить же об этом?

Да и не факт, что по их мерках это считается роскошью. Это я нормальные деревья только в этом мире увидел. Как и целый лес. Наглядно то, что в моём языке такого слова и не было. Потерялось в истории. Это здесь мне в наследство от предыдущего хозяина тела досталось знание, что такое лес.

Подняв топор кверху, резко опустил его вниз, разрубая полено на две части. Вернул один из кусков обратно и рассек его ещё раз. Повторил со второй частью, а потом взялся за следующее полено.

— Не тяжело? — всё же не выдержал мужчина и спросил через пару минут.

— Нормально. За пару часов управлюсь, — оглядел я остальную кучу. — Складывать под навес?

— Да. — почесал он макушку, — Если устанешь, то зови.

— Ты ребенка припахал? — недовольно спросила Ольга у мужа, который вернулся в дом. Во дворе остался Эдгард, который рубил дрова.

— Как и говорил вчера, — напрягся он от непонимания, почему жена недовольна.

— Я думала, это будет что-то попроще.

— Он сам вызвался. Что скажешь?

— Дюже хорошо колет.

— И всегда с одного удара.

— Это всего лишь дрова, Сергей. Ты такие голыми руками разламываешь.

— Я это я. А это мальчишка, который выглядит, как скелет. Как думаешь, он… бес?

— Сила и точность движений не соответствуют его пропорциям. — ответила Ольга, подумав, — Если он переколет всю кучу…

— Тогда с ним точно не всё так просто. — закончил Сергей, — Как думаешь, слухи про Коршуновых правда?

— Всё может быть. Но это ведь всего лишь слухи. Официально Коршуновы вели свои дела у столицы, боролись за трон. Были ли у них интересы здесь, в глуши… Не знаю. Когда мы бежали, я думала, что найдем тихое место. А отголоски войны нашли нас и здесь. — сказала она грустно.

— Присмотрись к мальчику, ты больше в этом понимаешь.

— Да я уже вижу.

— Что видишь?

— Что с ним точно что-то сделали. Но что именно — не скажу. Зато другое знаю точно: надо его откормить. И тренировать.

— Этого нам ещё не хватало, — проворчал Сергей.

— Тоже верно. Лучше от войны держаться подальше. Но и потенциал, если он есть…

— Давай не будем пока об этом. Присмотримся к нему сначала.

— Хорошо, — вздохнула Ольга, наблюдая, как мальчишка колет одно бревно за другим.

Колет так, словно он железный.

Так значит они сбежали? Это многое объясняет. Зачем двум взрослым, явно военным людям, скрываться в такой глуши? Отсюда до города полчаса на машине. До не самого крупного города.

Но это не самое интересное. Если они сбежали, чтобы начать новую жизнь, то я их понимаю, как никто другой. Сам такой же. Только сбежал из мест более отдаленных. В их разговоре, а я не поленился установить передающие звук печати по всем комнатам, заинтересовало другое.

Что за бесы такие? Возможно, эти люди в курсе, что со мной могли сделать в лаборатории. Явно ведь проводили какие-то эксперименты, пытаясь изменить организм. Если бы не мои печати, я бы наверняка погиб или превратился во что-то. В моём мире ничего такого не было. Я и не слышал, чтобы ставили эксперименты над людьми. Ещё и этого нам не хватало.

Ох, куда же я попал? Как бы так не оказалось, что этот мир тоже стоит на пороге уничтожения.

— В ловушках разбираешься? — через пару дней Сергей взял меня с собой в лес.

— Смотря в каких, — честно ответил я.

— На зверя.

— Нет.

— А в каких разбираешься?

— В тех, что на людей.

— Эм… — растерялся мужчина, — Ну разница не особо большая.

Не знаю, не знаю. Я то имел ввиду алхимию. Зря так ответил, надо было соврать. Если мужчина начнет задавать вопросы, неловко выйдет. И так повисла неловкая пауза в разговоре. Дальше шли молча. Углубились в лес, прошли по склону и топали, пока Сергей не остановился.

— А в зверях разбираешься? — разрушил он повисшую тишину.

— Ну, звери и звери. Что в них разбираться?

В моем-то мире вся живность вымерла. Почти вся… Та, что осталась, хотела и имела все шансы сожрать тебя, даже если подготовишься.

— Есть хищники, а есть звери, — выделил он последнее слово, — Разбираться надо. Особенно, если по лесу ходишь. Ты хоть знаешь, в чьей шкуре на нас вышел? — усмехнулся он, но заметив моё выражение лица, его брови поползли вверх, — Не знаешь? Ну ты даёшь, парень. Один сюрприз за сюрпризом.

— А чем звери от хищников отличаются? — не удержался я от вопроса. По уму житель этого мира должен быть в курсе, но что-то я не нашёл хотя бы намеков.

— Хм… Не в курсе, значит, — нахмурился Сергей, — Хищники — это обычные животные. Некоторые из них опасны. Звери — это звери. Необычные животные.

— А, вы про этих зверей… — протянул я, абсолютно ничего не поняв.

— Ну да. Про каких же ещё, — Сергей наклонился и принялся разгребать сугроб, — Того, кого ты убил, называют снежный волк. Тварь не то, чтобы часто встречающаяся. Обитает в диких местах. Как к нам забралась — одному провидению известно. Но там, где один волк, там и другие. Вот что парень, скажи мне, ты стаю видел?

— Нет. Тварь одна на меня вышла.

Да, отвык я с людьми общаться. Сначала многие года одиночества в своём мире. Потом полтора года в лаборатории. Только сейчас понял, что Сергей меня проверяет. Общается так, как будто я сознался в том, что сам лично какого-то загадочного, ещё и редкого снежного волка убил. А я, дурак, взял и подтвердил ему это. Заодно расписавшись, что далеко не обычный подросток.

— Следы видел?

— Нет.

— Хорошо. А далеко это было от того места, где мы встретились?

— Далеко.

Одиннадцать дней по лесу, если быть точным.

— Хех, — распрямился мужчина, отряхивая руки от снега. До этого он наклонился и аккуратно расчистил землю. — Может и пронесет. Но всё равно, надо бы ловушки поставить. Запомни это место, парень, и не ходи сюда, а то нарвешься.

— А что за ловушки?

— Смотри.

Ничего сложного мужчина не показал. Ставил петли в основном, да ямки откапывал.

— Сильного зверя это не убьет, — пояснял он, — Но задержит, а главное, нас предупредит.

— А услышим?

— Услышим, — уверенно заявил мужчина и кинул одну из хлопушек.

Я не знал, что это хлопушка. Выглядела, как небольшая капсула. Но Сергей что-то сделал и она издала хорошо слышный хлопок. До дома метров семьдесят, в тишине леса есть шансы услышать незваного гостя.

А после того, как я пройдусь и возведу здесь свои ловушки, то дом превратится в настоящую крепость. Обязательно это сделаю. Если не уйду раньше.

С уходом не вышло. Через пару дней я слег с простудой. Организм выдал фортель, удивив тем, что я могу заболеть. Пережить плен, две недели в лесу и слечь от обычной простуды! Ольга развела вокруг меня суету, отпаивала горячим и сладким чаем, нашла пару книжек, чтобы я время скоротал.

Выздоровел через три дня, после чего семейная пара позвала меня в тот же вечер на разговор, который закончился одной фразой.

— В общем, парень, мы подумали… Если хочешь, то оставайся.

— А не помешаю?

— Да даже поможешь, — улыбнулся мужчина, — Вроде не лентяй.

— Спасибо, — только и сказал я.

Неожиданно это растрогало меня. Незнакомые люди, подобрав подозрительного типа на дороге, зная, что это может привести к проблемам, пригласили меня жить с ними. Черт возьми, я успел отвыкнуть от того, что в мире есть добрые люди.

Я не я, если не отплачу им за доброту.

Роман Коршунов вышел из машины, захлопнул дверь, поправил воротник пальто и бросил взгляд на дворец. У входа стояли караульные. Чуть правее бегали строители, восстанавливая здание. По слухам захват власти прошёл кроваво и новый князь доказал, что имеет право повелевать. Доказательство налицо. Правое крыло дворца полностью разрушено и пройдет не одна неделя, пока строители не уберут это напоминание о силе нового правителя и о той бойне, что здесь случилась.

«Оперативно работают. Всего неделя прошла с момента решающей битвы, а работы ведутся по всем фронтам»

Роман сидел у себя в комнате, за сотни километров от этого места, когда пришли вести. Их принес слуга, на следующий день после события. Отец, дед, дяди… Никого из мужчин в семье не осталось. Только женщины.

Спустя три дня тот же слуга принес приглашение от самого князя, который предложил вернуться в столицу и зайти в гости. Читая скупые, фальшиво вежливые строки, Роман думал о том, чье это послание. Князь сам потрудился? Или он об этом даже не знает и всё сделали его люди? В любом случае, Роман видел в этом насмешку. Тот, кто уничтожил его семью, зовет в гости. Так лев может звать дичь к себе на обед.

Показывать слабость и трусость было нельзя. Роман вздохнул и направился вверх, по ступеням, стараясь унять эмоции. Нет никаких шансов, что сегодня он выйдет отсюда живым. Караульные, если и обратили на него внимание, никак этого не показали. Демонстративная беспечность, но только глупец поверит, что за подступами к дворцу никто не следит. Роман чувствовал, что с момента, как он вышел из аэропорта, за ним наблюдают.

«Интересно, какой приказ на тот случай, если бы я поехал в другое место, а не сразу к князю? Меня бы повязали и притащили за шкирку?»

Внутри здания Роману пришлось остановиться. Как какому-то слуге ждать, пока за ним не придут. Секретарь появился минут через двадцать, выказывая тем самым истинное отношение. Дорогих гостей не заставляют ждать.

— Роман Вячеславович? — старик окинул юношу взглядом. — Прошу за мной.

Пройдя следом, вдоль коридоров и переходов, просторных галерей, Роман вскоре оказался в комнате ожидания. Старик оставил его там. Маленькая комната, где отсутствовал даже стул. На фоне роскоши, которую он видел по пути сюда, можно сказать, что это место — издевательство над ним. Единственное за что цеплялся глаз — портрет нового князя в половину стены.

«Успели повесить. Неужто специально для меня? Или таких опальных, кого надо поставить на место, много?»

Ожидание затянулось. Старик вернулся через два часа. К этому моменту у Романа затекли ноги и спина, он успел извести себя, думая о том, переживет ли сегодняшний день и какая будет его смерть. Единственное, что ему помогало держать себя в руках — это жгучее желание не показать наблюдателям слабость. Все два часа он простоял, не шевелясь, смотря на портрет. На мужчину, который убил отца, деда и остальных.

Убивал, конечно же, не сам. Роман не обольщался. Род Коршуновых выступал на другой стороне и занимал далеко не самую главную роль. Впрочем, это уже не важно. Все противники пали. Тот, кто занял место князя, победил полностью и безоговорочно.

— Князь готов вас принять, — позвал старик. Он был одет в идеально сидящий костюм, без каких-либо опознавательных знаков. Старик мог быть как последним слугой, так и первым приближенным, но Роман сомневался, что на него выделят кого-то значимого.

«Мой максимум: убийца и удавка на шею. Или это будет яд? А может повесят?»

Роман отмер и когда секретарь отвернулся, двинулся за ним. Мышцы болели, но это не самое худшее в его положение. Идя через коридоры, он не замечал ничего вокруг. Сердце стучало, ладони вспотели и он постарался их вытереть украдкой. Глупо, очень глупо.

«Соберись. Нельзя показывать страх. Не перед ним.»

Вскоре юноша оказался в святая святых. В кабинете самого князя. Тот не сразу обратил на него внимание. Анастас Медведев, он же новый правитель страны, подписывал одну бумагу за другой, бегло пробегая по ним взглядом. Закончил он минут через десять, тогда и поднял глаза на замершего в ожидание юношу.

«Чтоб ты сдох.»

— Так-так-так, — проговорил медленно князь, сцепив пальцы перед собой, — Роман Коршунов. Как долетел?

— Спасибо, неплохо, ваше величество.

«Хоть пытай меня, но страх я не покажу, сволочь.»

— Хорошо, — кивнул мужчина, — Напомни, откуда ты прибыл?

— С Англосаксонских островов.

«О чем ты прекрасно знаешь.»

— И как там?

— Туманно.

— Туманно? — удивился князь. Этот широкоплечий мужчина смотрел исподлобья. Его черные кустистые брови сдвинулись, глаза смотрели на юношу, как на недоразумение. Его непослушные волосы, несмотря на все старания помощников, выглядели, как колючая проволока или шкура зверя, намекая на то, с кем именно его семья сроднилась. Смотря на него, Роман ощущал князя, как один тугой комок едва сдерживаемой, холодной ярости, — Как и наша с тобой ситуация, Роман.

«Интересно, сколько ему потребуется секунд, чтобы преодолеть разделяющие нас метры и убить меня?»

— Готов служить, господин, — склонил голову Роман. Другого варианта ответа здесь и сейчас у него не было.

Само приглашение сюда — выбор без выбора. Откажись Роман и у князя останутся в заложниках остатки семьи. После этого вернуться в страну уже не получится, а судьба женщин будет предрешена. Они просто исчезнут. Скорее всего, это случится в любом случае. Романа просто выманили, чтобы избавиться от всех разом.

«Надеюсь, твоё правление будет таким же коротким, как и у предыдущего князя.»

— Это похвально, — усмехнулся медведь. Сущность зверя проглядывалась в нем отчетливо, несмотря на дорогой костюм, — Скажи мне, Роман, хорошо ли тебя учили?

— Отец отправил меня в лучшую школу, какую смог найти, — ответил юноша.

— Видимо, образование у нас он не очень ценил, — усмехнулся князь, — Почему он это сделал, кстати? Отправить сына в другую страну… Когда ситуация в мире не самая безопасная. Неоднозначное решение.

«Потому что не хотел складывать яйца в одну корзину.»

— Не могу знать, господин. Отец не из тех, кто объяснял свои решения.

— Тебя учили политике? — голос князя звучал обманчиво благодушно.

— Основам.

— Тогда ты, надеюсь, знаешь и историю: то, что в нашем государстве, куда ты вернулся, последние десятилетия были не самыми лучшими. То гражданские войны, то проблемы с внешними агрессорами. Сейчас выпал шанс исправить череду неудач. Для чего нужен мир. Я спрошу у тебя прямо, юный наследник.

«Юный и последний мужчина в роду. Убей меня уже и никого не останется.»

— Назови мне хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых? Как и весь твой род.

— Я не вижу для этого причин. Моя семья выступила против вас, но проиграла. Теперь вы князь, а я последний мужчина опального рода.

Роман распрямился и взглянул в глаза убийце. Если уж помирать, то с достоинством.

— Честно и смело. — каждую секунду выдерживать взгляд князя становилось труднее. Смерть ходила где-то рядом. Роман чувствовал её дыхание. — Но смертей уже достаточно. Что ты можешь предложить за свою жизнь?

— Только свою или семьи?

— От твоего рода мало что осталось. Только ты и несколько женщин.

«А ещё слуги, предприятия, логистика и прочие наработки, из которых и состоял далеко не самый слабый род.»

— Я не могу вам предложить свою любовь. Но я могу предложить верность.

Смерть стала ещё ближе.

— Чего стоит верность врага? — хмыкнул князь.

«В переводе это означает, предложи что-нибудь более существенное, чтобы я тебя не убил».

— Меня учили, что доверие начинается с малого. Чем я могу служить князю? — Роман снова склонился, ещё сильнее, давя гордость.

«Для гордости не время»

— Может чем-то и сможешь. Мой секретарь передаст тебе документ. Подпишешь его. Можешь идти.

В переводе это значило, что князю надоел разговор и раз уж гость сам не предложил решение, то это решение будет навязано. Когда Роман оказался за дверью, секретарь уже ждал его. Он пригласил юношу к столу, где лежал документ и ручка.

«Меня лишат всего родового имущества и сразу убьют или выкинут, сделав никем?»

— Подписывай, — сказал старик.

— Я могу ознакомиться?

— Подписывай. — лицо старика осталось неподвижным.

«Подписывай незнамо что или отправишься на встречу с предками/»

Роман взял себя в руки. Прямо сейчас решится его судьба. В документе могло быть что угодно. В том числе полная передача всех владений под руку князя. В этом случае он станет никем. Но и не подписать нельзя. Тогда он просто не выйдет отсюда. Но даже если подпишет, тоже не факт, что выйдет. Возможно, князь захотел провернуть дело официально. Но в этом не было особого смысла. Анастас Медведев был в чем-то прав. Последние десятилетия страну раздирал хаос и отобрать чьи-то владения труда не составляло. Достаточно убить. А уж документацию и потом можно сделать. Значит, смысл в чем-то другом. Юношу это нервировало, так как он не понимал, к чему ведут эта интрига.

Взяв ручку, Роман поставил подпись. Потом на втором листе и так пока не прошёл до последней страницы. Закончив, он получил от секретаря второй экземпляр и был отправлен наружу, прочь из дворца.

Уже сев в машину и отъехав, Роман принялся судорожно проглядывать листы, пытаясь понять, на что согласился. По всему выходило, что не так уж всё плохо. Забрали основные активы рода и землю, да обязали передать сведения по секретным разработкам в течение трёх дней. Самое удивительное, что отобрали не всё. Кое-что оставили. Малую часть, наверняка не самую лучшую. С этим ещё предстояло разобраться.

Но главное — Роман вышел из дворца живым. А значит есть шансы побороться за будущее.

Проводив гостя, секретарь вернулся в кабинет князя. Тихо открыл дверь, также тихо вошёл внутрь.

— Мальчишка подписал, — сообщил он князю. — Ты уверен?

Игнат Филинов, он же старейшина рода Филинов, он же верный соратник и советник, который на виду играл одну роль, а по факту исполнял совсем другую.

— Нет, — спокойно ответил Анастас.

— Проще было убить мальчишку.

— Проще, — легко согласился мужчина.

— Тогда почему?

— Мы это с тобой обсуждали. Крови я пролил достаточно. Теперь настало время проявить милость.

— Оставь красивые слова для других, — фыркнул старик.

— Тогда переставай задавать глупые вопросы, — не остался в долгу князь. — Сам знаешь, что есть и другие причины.

— Знаю. Ни одна из них не кажется достаточно убедительной. Другие рода взбунтуются, если старая кровь умрет? Как по мне, эти Коршуновы не такие ценные, чтобы их это касалось.

— В бою они и правда показали не много, — задумчиво кивнул князь, — Но кровь не водица. Она слишком ценна. Сам мальчишка высоко не поднимется, не с такими грехами отца. Но гены пусть сохранит. Вдруг пригодится. Я понимаю твои сомнения, но за последние года и так многие погибли. Нашу страну планомерно вычищали, ты сам знаешь. Так что сейчас разбрасываться и такими сомнительными ресурсами слишком расточительно.

— Мы не нашли доказательств зачистки. — нахмурился старик.

— Не начинай, — поморщился Анастас, — Я в курсе, что ты недолюбливаешь мою сестру. Как и она тебя. Но было бы глупо отрицать её ум.

— Как знаешь, — принял безразличный вид советник.

Чем заслужил злой взгляд князя. Они были знакомы тридцать лет. С восемнадцатилетнего возраста Анастас попал на обучение к старейшине другого рода. Тогда совсем другие времена были и никто не подозревал, куда их это заведет.

Предмет их спора… Сестра князя три года назад привела результаты исследований, где наглядно показала, как за последние сто лет сократилось количество древних семей. В три раза! Каждая такая потеря — удар по всей стране. Можно сказать, что кровь и гены это стратегический ресурс любого народа. Утратить этот ресурс всё равно, что обречь себя на вымирание.

— Думаешь, мальчишка сыграет свою роль? — вернулся Игнат к теме, успокаиваясь и не собираясь развивать конфликт.

Двое мужчин последние сутки работали на износ. Даже по их меркам. Каждый находился на пределе, но расслабляться было нельзя. В таких условиях ссориться, скидывая напряжение друг на друга, словно дети малые, глупо и опрометчиво. Не сейчас, когда они достигли запланированной цели и настала пора переходить к другой, более важной части плана.

— Если нет, то мы ничего не теряем. Что могли получить с Коршуновых, уже получили. Но чую, что часть секретов Вячеслав спрятал. Он всегда был слишком хитрым.

— Но не особо сильным.

— Да. Поэтому проиграл. — устало сказал князь, потирая лицо, — Но сам знаешь. Те данные что мы получили, если они верны, то он вёл очень интересные разработки. Если удастся выйти на них через мальчишку…

— Не факт, что он про это что-то знает.

— Не факт. Я всё никак не могу понять, зачем его отец отправил за границу. Удалось что-то накопать?

— Если бы удалось, ты бы знал. Никаких связей с отцом не замечено. Роман не возвращался домой, все года провёл за границей. Завёл там связи, новых друзей и вёл обычную жизнь студента. Но это ни о чем не говорит. Ему могли помогать держать связь.

— Или Вячеслав сам был ходуном.

— Не замечен в этом. Скрыть такое даже для него сложно. Может он опасался за сына?

— Может. Но отправить подальше за четыре года до смерти? Не верю, что Вячеслав настолько просчитал ситуацию. Скорее это часть его очередного слишком хитроумного плана.

— Не нравится мне всё это, — скривился Игнат.

— Мне тоже. Но тем интереснее. Слишком много здесь тайн. Если убрать мальчишку, то можем не узнать, что затевал его отец.

— Да и так не факт, что узнаем.

— Вот и проверим. — кивнул князь своим мыслям, задумавшись.

— Слежку уже поставили. Правда, людей…

— Только не говори, что их не хватает! — рыкнул князь, стряхивая усталость, — Достало это слышать!

— Так их правда не хватает, — усмехнулся старик, ничуть не испугавшись гнева.

— Значит надо найти! А если нет, то воспитать! Или купить на крайний случай!

— Занимаемся.

— Вот и занимайся. Хватит болтать.

Старик поднялся и направился на выход, но перед дверью развернулся и спросил.

— Думаешь, мальчик будет плести заговор?

— Мал он ещё для этого. Но его точно захотят использовать. Пусть берут на заметку всех, кто проявит активность рядом с ним.

— Хорошо. Ты бы поспал, что ли.

— Уйди с глаз, — отмахнулся князь, возвращаясь к документам.

Ему предстояло ещё много, очень много работы.

Увидеть родительский дом, в котором прошло детство — оказалось неожиданно тяжело. Роман выбрался из машины и уставился на особняк.

На то, что от него осталось.

Когда-то это было просторное, трехэтажное здание, с множеством комнат. При желание в нём всегда было где спрятаться. Сейчас же Роман увидел разнесенные в щепки ворота, частично обрушенный забор и обгорелые руины. Копотью до сих пор воняло. Кое-где поднимался дымок и наверняка соседи не рады такому, но что тут поделаешь. Кто мог, тот уже уехал. Роман бы не удивился, если элитный поселок к этому моменту уже полностью опустел. Через несколько сотен метров виделся ещё один участок, который постигла та же участь. Там жили Рысевы. Им повезло ещё меньше. Вместо четырехэтажного дома — кратер.

Когда Роман уезжал, он не думал, что вернется на руины. Смотреть на них было больно. Воображение легко дорисовывало, как разворачивалась битва. Главное сражение было проиграно. Князь отправил сюда отряды зачистки, чтобы добить тех, кто ещё мог сопротивляться. Может встречать гостей вышел дед. Может дяди или охрана. Роману пока что никто не рассказал подробностей. Не исключено, что дом просто обыскали, а потом сожгли, как напоминание остальным.

Рысевым не повезло больше. Возможно, князь нагрянул к ним лично. Это бы объяснило, откуда взялся кратер.

«Только сейчас в полной мере чувствую, что как раньше уже не будет. И это то, что ты мне оставил в наследство, отец?»

Долго задерживаться юноша не стал. Он вернулся к машине, сел на заднее сидение и кивнул слуге, чтобы тот ехал в загородный дом, который оставили целым.

Стоило войти внутрь, как горничная передала, что его ждёт мать. Четыре года. Четыре долгих года юноша никого не видел из семьи.

«Как они изменились? Будут ли рады видеть меня? Лучше на это не надеяться. Никто ведь не вышел встречать.»

Роман отметил бледность встречающего, его нервозность. Весь дом производил гнетущее впечатление. Небольшой, не такой дорогой и престижный, как родовое гнездо, без истории. Самое то для опальной семьи.

Матушка сидела в кабинете отца. В те редкие моменты, когда они сюда выбирались, чтобы покинуть городскую суету, отец проводил здесь часы, либо за делами, либо за книгами. Роман помнил, как он приходил к отцу, а тот хмурился. Вечно в работе, вечно занятой.

«Вечно строил свои планы».

За окном стояла середина дня. А на столе стояла наполовину пустая бутылка вина. Рядом бокал. Со следами красной помады.

«Мама, ты стала слишком вульгарной».

Она сидела в черном халате, изображая траур. Под глазами синяки, которые не смог скрыть макияж. Волосы, остриженные по плечи, попытались уложить в прическу, но не особо удачно.

— Привет, — сказал юноша.

— Сын, — женщина вздрогнула, отмерла и сфокусировала на нём взгляд, — Ты вырос.

«Потрясающе точное наблюдение».

— Мама, — склонил он голову, думая про себя, что она постарела.

— Давай без этого, — шикнула женщина, — Почему ты до сих пор жив?

— Князь оказался необычайно великодушным. — хмыкнул юноша.

Он ждал чего-то другого. Может родительских объятий? Теплых слов?

— Что он за это взял? — женщина дернула головой, ничуть не веря в чужую щедрость. Правой рукой она схватилась за бокал с вином, как за спасательный круг, страшась услышать то, что собирался сказать её сын.

— Многое. Вот договор, — достал Роман свой экземпляр. — Можешь ознакомиться.

— Дай сюда! — потребовала она.

Стоило женщине завладеть документом, как она углубилась в чтение. По мере углубления в детали её лицо становилось всё более мрачным. Словно тени сбежались со всех углов, чтобы подчеркнуть её морщины и усталый, изможденный вид.

— Ты дурак, — припечатала она, когда закончила. Её плечи опустились, она рухнула обратно в кресло, обессиленно в нём развалившись.

— Живой дурак, — спокойно ответил Роман, оглядывая кабинет. В окне виднелся сад. В это время года он не блистал красотой, зато напоминал счастливые моменты детства.

— Толку то! — вяло отшвырнула от себя договор женщина, — Ты хоть понимаешь, что именно тебе оставили?

— Видишь ли, отец не счел нужным вводить меня в курс дела по этим вопросам. Так что нет, не понимаю. Будь добра, просвети.

— Идиот! — рявкнула она.

«Дом, милый дом»

— Возьми себя в руки, — холодно ответил юноша, — Если надо, то протрезвей. Поговорим позже.

Женщина замерла, сверля сына взглядом. Юноша не дрогнул, не отвел глаза. Она не выдержала первой.

— Ещё и ты, — обиженно прошипела она, — Твой отец умер, оставив меня совсем одну. Я чуть не погибла! Наш дом разрушен и теперь мы вынуждены ютиться здесь, отрезанные от всех! Меня… меня… Схватили и пытали! Допрашивали сутками! Это унизительно! Я выходила замуж за гения, который поднял свой род из руин! Но куда он меня завел?! Куда привела вся его хваленая хитрость?! И теперь ещё ты приходишь сюда, чтобы рассказать, как эта сволочь нас ограбила! Затыкаешь мне рот! — сорвалась она на визг.

«Что-то на тебе не заметно следов пыток, матушка. Зато налицо начальная форма алкоголизма».

— А если по делу? — чужая истерика Романа ничуть не тронула.

«Бесполезная кукла. Ты жива, потому что ничего не знала, как и я. Всегда была украшением для отца, не больше. Так хотя бы не мешай мне своей глупостью».

— То, что нам оставили… Это то, что твой отец забрал у других в последние года. Мануфактуры от Соколовых, логистику от Смольных. Убыточные предприятия! Которые нам ничего не приносят! Мало того, что мы теперь нищие, так у нас ещё полно врагов, которые с радостью отберут и это!

— Да, непростая ситуация, — покивал Роман, — Будь добра, встань.

— Чего? — растерялась женщина.

— Встань говорю. Это теперь мой кабинет.

— Да что ты себе позволяешь?! — возмутилась она, переходя на крик.

— Что хочу, то и позволяю.

— Мал ты ещё!

— Матушка, не заставляй применять силу, — устало вздохнул Роман.

Его виски заломило. Казалось, что кто-то погружает раскаленные игры прямо в мозг, куда-то за глазные яблоки. Сначала известие о смерти отца и других мужчин. Понимание, что род на грани. Готовность умереть за своих… Роман мог остаться на островах. Тогда бы женщин убили и князь забрал всё. Возвращение было отчаянной попыткой спасти хоть кого-то. Спас, но цена высокая.

Если мать не преувеличивает, то ситуация не самая простая. У князя не было причин оставлять их в живых. Раз оставил, значит ему это зачем-то нужно. Неприятно чувствовать себя частью чужого плана. Плана, в котором тебя в любой момент могут списать. В такой ситуации уж точно не хочется разбираться ещё и с истеричной женщиной. Не сейчас. На это просто нет сил.

Дверь открылась, прерывая намечающийся скандал.

— Брат? — в дверном проёме появилась молодая девушка.

— Сестра? — улыбнулся Роман, — А ты выросла.

— Ты вернулся! — бросилась она ему на шею.

Коснувшись её, Роман вскоре почувствовал, как её тело вздрагивает от беззвучных рыданий.

— Всё будет хорошо, — шептал Роман, гладя сестру по голове, — Теперь я рядом.

«Может, не всё так плохо. Может, я не зря вернулся и мне тут хоть кто-то рад»

Через месяц снега стали пусть и медленно, но уходить. Уже не минус двадцать, а ближе к нулю. Как говорил Сергей, в этой области тает долго, так что ещё месяца два остатки сугробов в лесу пролежат, но я уже чувствовал, что начинается новый этап в циклах природы.

Возможно я чувствовал горечь именно на фоне этого. В моей жизни тоже начинался цикл, не самый приятный. Месяц я не спеша и вдумчиво исследовал то, как изменилось моё тело и что осталось от прежних способностей. Будь всё хорошо, я бы вместо печали чувствовал радость и воодушевление.

Над моим телом знатно поиздевались. Малоподвижный образ жизни в смирительной рубашке для растущего организма — это наименьшая неприятность, которая со мной случилась. Организм не развился должным образом. Рост замедлился, мышечный каркас не сформировался, координация движений низкая. Мне было пятнадцать лет, но тело находилось на уровне тринадцатилетнего. Существенная задержка в этом возрасте.

Нет, если очень надо, я мог выдать результат. Взять тот же топор и переколоть груду бревен, что и взрослого мужчину должно измотать, если я правильно помню нормы нагрузок. В прошлой моей семье дрова никто не колол, как и в предыдущем мире. А Сергей — он в очень хорошей форме. Но я как-то раз ездил в городок, видел там других взрослых.

Проблема в том, что после того, как дрова наколол, я на полдня свалился и чувствовал себя полуживым трупом. Я тогда и заболел из-за этого. Организм умел брать в долг, давая мне возможность делать больше, чем заложено от природы, но потом за это приходила расплата. Я не сразу эту закономерность обнаружил. Весь месяц за собой наблюдал, подмечая тонкости.

В заточение сил и так не накапливалось, а потом ещё две недели выживания в лесу. Когда меня подобрали, то несколько дней дали отлежаться, но всё накопленное тут же ушло на рубку дров. Ещё тогда я почувствовал себя неважно, но не придал этому значения. А зря. Ходил, предлагал помощь, хотел быть полезным, ну и свалился в итоге всё же.

Хуже того, мозгов не хватило сразу понять, в чем тут дело. То, что в моём понимание было нормальной физической нагрузкой организм воспринимал, как экстренную. Поэтому я с завидным упорством старался что-то делать, но сразу же чувствовал слабость и уползал к камину отлеживаться. Наверное, Сергей во мне разочаровался, потому что работник из меня вышел так себе. Помогал, чем мог, но какую-то тяжелую физическую работу не тянул.

Только через пару недель дошло, что здесь что-то не так. Отлежался нормально и сразу силы появились. Которые быстро заканчивались. Вроде прогресс к восстановлению имелся, но не то, чтобы быстрый.

С алхимией тоже не так просто. Принцип ведь тот же самый. При побеге и в лесу я бездумно её применял, не думая о том, выдержит ли тело. Да, другого выбора не было, на кону стояла моя жизнь, но… Сейчас любые манипуляции давались с большим трудом. Дошло до того, что пальцы начинали дрожать и отказывались выводить печати.

Но была и хорошая часть в этой истории. Я знал, что с этим делать.

Если организм не справляется с физическими нагрузками и не тянет алхимию, надо начинать сначала и развивать возможность постепенно. Эх, мне предстоит долгий путь.

Но я не я, если не пройду его полностью.

Настал тот редкий день, когда вышло солнце и осветило всё своими лучами, заставляя остатки снега блестеть. У Сергея сегодня выходной. Так-то он обычно уезжал в город, вместе с супругой, оставляя меня одного. Я знал, что он работает на заводе, вроде как механиком, но что именно делает не в курсе. Ольга же работала в больнице и тоже не любила рассказывать детали. Она несколько раз меня осматривала, но диагноз не ставила. Я старался им не показывать свою слабость. Пока они отсутствовал, делал, что мог, по дому, а если чувствовал накатывающую слабость — отдыхал. Так удалось скрыть то, что у меня проблемы со здоровьем. Может и зря. Я не хотел быть обузой для людей, которые приютили меня.

— Дядь Сереж, — позвал я. Почему-то такое обращение ему больше всего нравилось, — А вы ведь служили?

— Допустим, — бросил он на меня подозрительный взгляд.

— Значит разбираетесь в подготовке… эм… солдат?

— Допустим, — повторил он, нахмурился и отложил ключ, которым что-то подкручивал под капотом машины до этого. — Зачем спрашиваешь?

— У меня проблема нарисовалась.

Мужчина выпрямился, достал из кармана тряпку, вытер руки и уставился на меня. Недобро так уставился.

— Проблема?

— Да. Небольшая.

— Что за проблема?

— Моё тело… Оно может гораздо больше, но каждый раз берет в долг.

— В долг, значит, — мужчина посмотрел с нечитаемым выражением лица. Не то, чтобы я специалист по лицам, скорее наоборот, но сейчас было то самое выражение, которое уместно назвать «морда-кирпичом».

— Да, и я вот, что подумал. Если тело не выдерживает повышенных нагрузок, то его надо тренировать.

— Тренировать… Ясно. А ну пойдем к Ольге. Она в этом лучше разбирается.

— Почему ты не сказал, что у тебя проблема?! — первым делом возмутилась женщина, выслушав пересказ моих слов от мужа.

— А что я должен был сказать? Я и сам не знал, что это проблема. Просто усталость чувствовал.

Сергей — крупный мужик, который раза в три больше, чем я сейчас. Ольга на его фоне тростиночка. Со светлыми волосами, в домашнем свитере, когда она улыбалась, то выглядела очаровательно и я тайно завидовал Сергею, что у него такая красивая жена. Да чего уж там, я завидовал и тому, что у него вообще есть жена.

Но на смену очарованию и красоте, когда она сердилась, приходило совсем другое. Опасный взгляд, от которого мурашки по коже бежали.

— Так, парень. — навела она на меня два угля глаз, — Я долго терпела. Твои дела это твои дела. Я ничего не спрашивала, но так дальше продолжаться не может. Если уж ты живешь под нашей крышей, то мы теперь за тебя отвечаем! — её палец почти уперся мне в грудь, — Раздевайся и ложись на диван, буду осматривать тебя.

— Но зачем? — удивился я.

— Ложись давай! — крикнула она.

Крикнула так, что стало понятно: либо я с боем прорываюсь из этого дома, либо подчиняюсь. Причем не факт, что первый вариант сработает. Ух Сергей, ну и суровая же жена у тебя.

Подчинившись, я побрел в сторону дивана, на ходу стягивая с себя верхнюю одежду.

— Откуда шрамы? — сразу последовал вопрос. Шрамы они давно видели, но сейчас видимо пришло время говорить откровенно.

— Какие именно?

— Откуда на руках я могу догадаться. А на груди?

— Порезался.

— Угу, — сказала она недовольно, но уточнять всё же не стала.

Шрамы были не только на груди. Ещё и по всему телу. Мелкие, едва заметные, они брали количеством. Большая их часть досталась в лаборатории, когда меня резали и ставили опыты. Другую часть получил при побеге. Ещё пара шрамов от волка, который всё же успел меня укусить.

— Досталось тебе, парень, — наклонился надо мной Сергей.

— Не мешай, — шикнула на него Ольга и принялась меня ощупывать, когда я лег на диван.

Её теплые пальцы проминали каждую мышцу, в каким-то местах задерживались, в каким-то сдавливали так, что я вскрикивал. Медосмотр с элементами пыток длился час, не меньше. Женщина не успокоилась, пока не прощупала большую часть моего тела.

— Ну что там? — поинтересовался Сергей, который отходил на кухню, но к финалу осмотра пришёл к нам, держа в руках поднос с чашками и чайником.

— Никогда такого не видела, — вынесла женщина вердикт, хватая кружку, — С медом… мм… спасибо. Сейчас это как нельзя кстати.

— Сильно потратилась?

— Полностью. Очень уж… непростой организм.

— Объясните, что узнали?

Слушать о себе непонятные, но не сулящие ничего хорошего разговоры, было неприятно.

— Одевайся и садись. Выпей чаю. Я немного поработала с твоим телом, должно полегчать. Будет хорошо, если съешь что-то сладкое. Мед как раз подходит. Можешь прямо две-три ложки съесть.

— Без хлеба?

— Можешь с хлебом.

— Фух.

— Не любишь мед?

— Не люблю, когда слишком сладко.

Сладкое я впервые попробовал в новой жизни. Немного успел к нему привыкнуть, а потом опять отвык.

— Ничего, потерпишь, — отмахнулась от меня женщина, смотря куда-то вдаль.

— Так что со мной?

— А? Ах да, точно, — вернулась она в реальность, — Давай сыграем в игру. Я задаю вопросы, ты киваешь или мотаешь головой. А потом мы сделаем вид, что этого разговора не было, идет?

— Если вы расскажете, что со мной, то идет.

— Деловой, — нахмурилась она, — Ты когда-то бывал в лабораториях?

Кивок.

— Бывал там против своей воли?

Кивок.

— Долго? Больше года?

Кивок. Надеюсь, я об этом не пожалею.

— А родители твои имели дар?

Медленный, неуверенный кивок. Об этом не говорили в семье. По смутным обрывкам я догадывался, что что-то они умеют, но… Вживую так и не увидел.

— Ясно всё с тобой. Игра почти закончилась. Ещё чуть-чуть и сделаем вид, что этого разговора не было.

— Что со мной?

— Так сразу и не знаю, как ответить. Давай я лучше тебе сказку расскажу?

— Ольга… — попытался вмешаться муж, но заполучил такой взгляд, что сразу заткнулся.

— На одной далекой планете, — кажется, Ольга решила придумать сказку прямо на ходу, — Жили были дивные существа. Любили эти существа объединяться в группы и… в общем, не самыми мирными они были.

— Да уж, — хмыкнул муж и заполучил ещё один строгий взгляд.

— Воевали часто. Всё придумывали новые способы, как врагов своих обставить. Но не просто это придумать. Надо… кхм… много экспериментов провести. И… кхм… скажем так… Иногда что-то удаётся, но не очень удачно.

— Я неудачный результат экспериментов, которые ставили надо мной в лаборатории?

— Да, — кивнула женщина с задержкой, теперь смотря строго уже на меня, — Иногда один род берет в плен членов другого рода. Преимущественно детей. Это запрещено законом, но времена сейчас лихие. После того, как последний князь пал, некому следить за порядком.

— А на войне все средства хороши. Если у тебя совести нет. — добавил Сергей.

— Что мне делать с этим?

— Патологических отклонений я не обнаружила. Опасных тенденций тоже. Такое чувство, будто твой организм всё никак решить не может. То ли ему развиваться дальше, как того хотели те, кто ставил эксперимент, то ли законсервироваться.

— Что это значит?

— Консервация — это такое умное слово, обозначающее мучительную смерть.

Прекрасно. Найду всех Коршуновых и убью жесточайшим образом.

— Как-то можно помочь организму, чтобы он сделал правильный выбор?

— В твоём случае скорее да, чем нет. Пойми, тут нельзя дать гарантий. Неизвестно, что с тобой делали. Это ведь эксперименты… — стушевалась Ольга.

— Понятно. Так как мне быть?

— Давать посильную нагрузку… Нужно обеспечить твоему организму стресс, чтобы он начал развиваться и интегрировал все те изменения, которые с тобой сотворили.

— Иначе говоря…

— Иначе говоря, я попрошу мужа, чтобы он составил для тебя изматывающую программу. С учетом твоей общей слабости. А я буду присматривать и следить, чтобы процесс не зашёл куда-то не туда. Сегодня отдыхай, а завтра начнёте.

Так начался новый цикл в моей жизни, в котором я стал изучать возможности организма, получив то, что хотел.

Первая неделя свелась к коротким пробежкам и легким разминкам. Этого хватало, чтобы нащупать предел организма. Как только я чувствовал усталость, сразу шёл в дом, где меня осматривала Ольга. По косвенным признакам я сделал вывод, что она обладает какой-то силой. Ничего конкретного я заметить не смог, но слишком многое она видела и понимала, просто щупая.

— Вы целитель?

— Немного, — нехотя ответила женщина. По её нахмуренным бровям видно, что она не хочет говорить, даже такому молчаливому типу, как я. Но видимо она заметила в моих глазах жгучее любопытство, поэтому всё же ответила, — Я не полноценный целитель, а полевой. Закрыть рану или провести диагностику смогу, а что-то более серьезное — уже нет.

— А почему?

— Это бестактный вопрос, юноша!

— Простите. Я не разбираюсь в этом.

— Как же ты жил, что не знаешь элементарных вещей?

— В смирительной рубашке.

От этих слов она дернулась. Эх, не хотел задеть. Мне явно не хватает социализации.

— Простите, — повинился я.

— Это ты прости. Уровень целителя зависит от врожденных способностей и обучения. У меня слабый дар и не было средств на обучение.

— А где этому обучают?

— У тебя есть дар?

— Не знаю.

— Хм… Если проявится что-то, приходи, расскажу, как быть. А учат этому в специальных школах. Но сейчас с этим трудно. В стране… война только недавно затихла. Да и то, не везде.

— Что за школы?

— Да уж не обычные. Надо бы, кстати, заняться твоей учебой.

— Может не надо? — напрягся я, чувствуя подвох в её словах.

— Поговори мне!

Да уж. Ольга кротостью нрава не отличалась.

Спустя неделю наблюдений она вынесла вердикт: нагрузки можно повышать, легкая усталость не страшна.

Легкое движение рукой и два комара размазало по коже. Мелкие ничтожества. Я и не подозревал, что живой лес может быть таким подлым. Обойдя лужу после дождя, аккуратно отодвинул ветку и двинулся дальше.

Зима долго боролась за свои права, но уступила. А там и лето настало. Зверья в округе расплодилось ужасающе много, а Ольга заявила, что с повышенными нагрузками мне нужно улучшенное питание. Достать его в магазинах на скромные доходы семейной пары не вариант, поэтому Сергей начал учить меня охотиться.

Не то, чтобы я не умел… Но делать это в лесу, который я видел первый раз в жизни, было трудновато. Много нюансов: как двигаться бесшумно, как не оставлять следы, как находить звериные тропы. А самое интересное — где находить ягоды и грибы. Последние мне не очень нравились, а вот первые я оценил по достоинству.

Первые два месяца лета мы стабильно уходили на сутки пару раз в неделю. Проверяли силки, собирали дары природы и добывали по несколько туш местного зверья. В последний месяц лета я добился разрешения ходить в одиночку. Сначала далеко не забредал, но после того, как притащил три волчьих шкуры, уровень доверия и уважения ко мне подрос. Волки попались самые обычные. Не те, кого называют зверями. Если бы такие встретились, то вместо уважения и доверия я бы скорее нагоняй получил за неоправданный риск. А может и нет. Скоро проверю.

Сегодня шёл второй день моего похода. Я напал на тот след, который давно искал. Пришлось отмотать несколько десятков километров от жилья, чтобы найти его. Зверь, которого я искал, избегал большого скопления людей и считался довольно редким.

Пока мы ходили, Сергей мне не одну лекцию прочитал. С животным миром всё было просто. Ольга достала мне учебники по биологии и оттуда я узнал, как выглядит обычная фауна. Поразительное многообразие. Другое дело — звери. Эти твари сильно отличались от обычных животных. Информацию про них в школьных учебниках не найти, да и в обычной библиотеке не прочитать. Но каждый, кто выбирался дальше обжитых земель, а Сергей имел соответствующий опыт, разбирался в вопросе.

Я когда с морозным волком столкнулся, то не понял, что он какой-то особенный. Крупная зверюга, с голубой шкурой, вокруг которой кружат снежинки. Мало ли что в чужом мире есть? Я заметил зверя заранее, когда тот стоял на опушке и оглядывал чащу. У меня было больше двух минут на подготовку. Волк подходил медленно, не спешил нападать. За что и поплатился. Я пронзил его ледяной сосулькой. Снять шкуру было сложнее, чем убить. Но начал я не с этого. У твари оказались горячая кровь и внутренности. То, что меня спасло. Будь иначе, вышел бы знатный облом и неизвестно, как сложилось бы дальше.

Наверное, у зверя отличная терморегуляция или особая шкура, позволяющая держать тепло внутри и усиливать холод снаружи, не замерзая от своих же действий. Шкура точно особенная. Она меня потом очень хорошо от холода уберегала.

Тогда я о физиологических особенностях необычных зверей не думал. Замерзшими пальцами пытался чертить простые печати, чтобы придать форму льду и отделить шкуру. Чтобы хоть как-то согреться, задействовал алхимию обмена, забрав всё тепло чужого организма себе. Это дало отсрочку и время, чтобы разобраться со шкурой, забрать куски мяса, а потом найти укрытие и отдохнуть.

На самом деле, если подумать, то чудо, что я выжил. Чудо, у которого нашлись конкретные причины в виде изменений моего тела. Я тогда не заметил их. Просто выживал, как мог, не думая о том, откуда берутся силы. Вспоминая тот отрезок, могу сказать, что был слегка не в адеквате. Существование в лаборатории видится, как в тумане. Меня чем-то постоянно накачивали, мозги туго соображали. Да чего уж… Я не заметил, как прошло полтора года!

Последствия я до сих пор изучаю. Хорошо хоть прошли времена обмороков от перегрузок.

Что касается морозного волка, его особенность скрывалась в названии. Эта тварь могла проморозить жертву. По заверениям Сергея — полностью, от и до, за пару секунд превратить в ледышку крупного мужика или даже целый отряд. Да и в целом зверь крупнее, сильнее и свирепее собратьев. Я это наглядно увидел, когда встретил обычных волков. Тогда только в полной мере и осознал, насколько мне повезло.

Сергей заставил заучить меня всех зверей, которых можно встретить в здешних лесах. Их повадки, внешний вид, как выглядят следы, какие есть особенности, чем они характерны, чем опасны, как их убить.

То существо, которое я хотел выследить, называлось лесная росомаха. Высокая скорость, регенерация, острейшие когти, которые и металл прорезать могут. Тварь умела охотиться, идти по следу много дней и мастерски прятаться. Её можно найти по отметкам на дереве. Зверю требовалось точить свои орудия убийства и чем ближе к логову, тем чаще встречались ободранные стволы.

Опасный зверь. Если Сергей узнает, что я пошёл за этим монстром в одиночку, то убьет меня. Если раньше это не сделает сама росомаха. Рискнуть я решил по нескольким причинам. Звери отличались не только повышенной опасностью при встрече с ними, но и тем, что шкура, кости, внутренние органы и даже кровь — всё считалось ценной добычей. Особо ценной. Конечно, не все звери ценились. Сергей об этом упоминал лишь вскользь, но тут не трудно догадаться.

Росомаха — ценилась. Её трудно найти и ещё труднее убить. Проблема в регенерации. Выстрел в упор лишь замедлит тварь. Удивительно — иначе и не скажешь. Сергей показывал своё оружие и то, как оно стреляет. Да и я несколько раз успел столкнуться с вооруженными людьми. Пушки не алхимия, но разрушительная мощь вполне на достойном уровне. Обычное животное в раз уложит.

Тем интереснее такой феномен, как росомаха. Сергей утверждал, что даже если в глаз выстрелить, она его где-то за пол минуты заново отрастит. У меня на это возникли закономерные вопросы. Отличаются ли росомахи по силе? Если ей пятьдесят раз подряд глаза выбивать, она также их эффективно исцелять будет? Не поленился, спросил. Да, по силе отличаются. Постепенно уровень регенерации снижается, но до этого обычно не доходит. Не хотят портить шкуру и терять драгоценные органы. Поэтому совсем иначе ловят: сначала залп, чтобы ослабить, потом сетями закидывают. Иногда гарпунами к земле прибивают, если зверь дюже свирепый. Сергей намекнул, что не всё так просто. Росомаха даже металл когтями рвет. Так что не знаю, какие такие сети нужны, чтобы её удержать.

Добыть что-то ценное с росомахи и помочь семейству, которое, не то, чтобы сводит концы с концами и живет впроголодь, но довольно ограничено в средствах — это первая причина. Вторая — заработать ещё толику уважения и доверия. Третья — мне самому интересно изучить редкую зверушку. Изучить своими алхимическими методами. И проверить кое-что.

Некоторые алхимики в моем мире пытались изменять живые организмы. Я не слышал про эксперименты над людьми, но над животными — да. Одна из причин гибели цивилизации. Далеко не на первом месте эта причина стоит, но всё же.

Я несколько нервно реагировал на возможность того, что этот мир тоже двинется в сторону уничтожения. Эксперименты над людьми я уже видел. На собственной шкуре испытал. Про гражданские войны, нестабильность и тяжелые времена, которые длятся незнамо сколько тоже слышал. Лично для меня это означало, что попал я в не такой уж и безопасный мир. И если звери, которых описывал Сергей, порождения алхимии… Ну, глобально это для меня ничего не изменит, но хотя бы буду знать, с чем столкнусь.

В общем, причин уйти далеко в лес и попытаться найти какого-нибудь зверя, хватало. Но если честно, то главная из них — любопытство. Та черта, которую я не мог позволить себе в прошлой жизни, и которая внезапно для меня самого накрыла с головой. Чем больше Сергей рассказывал про зверей, тем больше я хотел познакомиться с ними поближе.

Изначально я не знал, что именно росомаха попадется. Я был бы рад любому зверю. Но что выпало, то выпало. Увидел характерные отметки на деревьях и двинулся по следу, на ходу прикидывая, как буду действовать.

Часть моих способностей вернулась. Руки перестали дрожать, я не рисковал упасть в обморок от малейшей печати. За два летних месяца успел обработать дом и окружающий периметр, убедившись, что Ольга и Сергей не замечают печати, даже если те у них висят перед глазами. Если на нас кто-то решит напасть, то я узнаю об этом заранее и смогу ответить гораздо эффективнее, чем в предыдущий раз, когда погибло семейство Соколовых.

Никаких больше смертей. Я не я, если дам этих людей, столь добрых ко мне, в обиду.

Увидев сразу несколько ободранных деревьев, я присел и осмотрелся. Логово точно где-то рядом. Слишком много следов. Как утверждал Сергей, росомаха предпочитала днём спать, а охотиться ночью. Поэтому я опасался совсем немного. Дальше идти слишком рискованно, поэтому начну подготовку здесь.

Достав нож, я выбрал более менее ровную площадку и принялся выводить на ней печать. Сначала малый круг, который примет мою силу. Потом средний, который укрепит печать, а дальше большой, который поймает добычу. Мне повезло. Зверь любезно позволил закончить, так и не появившись.

Оглядевшись ещё раз и убедившись, что никто за мной не наблюдает, принялся укреплять печать и готовить дополнительные козыри. Будь моим противником уже знакомое существо, сомнений бы не возникло. Но я собирался поймать кого-то нового для себя. На подготовку ушло минут двадцать. Я сделал всё, что мог. На большее сейчас не хватит сил.

Отдохнув, встал рядом с кругом и постучал по дереву. Подождал. Ещё постучал. Сергей рассказывал, что этот зверь считается умным, а ещё терпеливым. Может часами наблюдать за жертвой и подкрадываться к ней так, что та и не заметит. Меня этот вариант не устраивал, поэтому я активировал вторую, специально для этого подготовленную печать. По воздуха разошлась волна. Неслышная для человека, зато для чутких звериных ушей… Кусты в пяти метрах от меня, которые я раз двадцать осматривал, буквально взорвались, выбрасывая свирепую махину, огласившую лес жутким ревом. Аж сердце в пятки ушло.

Приземлившись на четыре лапы и безошибочно определив виновника, росомаха прыгнула в мою сторону. Хорошо прыгнула. На все пять метров одним прыжком. Повезло, что ловушка находилась как раз между мной и зверем. Когда он пролетал над ней, то… Земля притянула его к себе, а трава оплела и спеленала крепче стали. Да так сильно, что аж кости затрещали.

Зверь забился в путах, пытаясь вырваться, но быстро выдохся. Или не выдохся, а ждал, пока тело восстановится. Ну уж нет, дружок. Сначала ты мне расскажешь всё о себе. Резко подойдя к зверю, я ударил ножом точно под подборок, пробивая челюсть и мозг. Это его не убьет, но сильно ослабит. Мозг у них вроде как самая слабая часть. Слабая, да хорошо защищенная черепом, поэтому надо знать, куда бить. Любимое место охотников, потому что шкуру особо не портит. Ещё пара таких ударов и регенерация сойдет на нет, а зверь впадет в спячку, пока не накопит силы на восстановление.

Что же… Приступим.

«Ненависть — ослепляет. Никогда не поддавайся ненависти. Всегда уважай своих врагов»

Роман стоял у могилы отца, вспоминая когда-то сказанные им слова. Юноше было трудно разобраться в своих чувствах. По большей части он чувствовал… ничего. Тяжкий груз, свалившийся на него, давил и вытеснял все чувства.

Похороны вышли… символическими. Сложно провести нормальную церемонию, когда от тел ничего не осталось, а сам род стал парией, теми, от кого все отвернулись. Пришли только мать, да сестра. Остальные женщины рода уехали из страны, как только получили на это разрешение. Удивительно легко получали. Роман сомневался, что ему, матери и сестре дадут такое разрешение. А может и нет. Возможно для князя это станет решением проблемы. Только вот проверять не хочется.

Слуг Роман в расчет не брал. Дальние родственники не рискнули заявиться. Они всегда пользовались поддержкой рода, но когда тот пал, разбежались, как тараканы.

«Глупо их за это винить»

Так и получилось, что у могилы, когда похороны всё же состоялись, они стояли одни, втроем. Пустая формальность. От тела ничего не осталось. Роман не знал, хорошо это или плохо. Он видел то, что осталось от других. Ошметки. Которые в итоге кремировали.

Мать стояла во всём черном. Она откинула вуаль, чтобы закурить. Дрожащими руками стряхнула пепел прямо на землю. В её взгляде читалось что угодно, кроме любви и тоски по отцу. Вместо этого там был страх. Поэтому и дрожали руки. Совсем не от горя.

Другое дело сестра…

«Такая юная, такая ранимая»

Роман был старше её на пару лет, но чувствовал между ними огромную разницу. Невинный цветок. Она то и дело вытирала слезы белоснежным платком. Тушь потекла, что совсем её не красило.

Смотря на то, как опускают и закапывают пустой гроб, как мать кладёт цветы, Роман пытался нащупать в себе уважение к врагу. И, если честно, это было проще, чем нащупать ненависть. Сложно эмоционально вовлечься, когда все события прошли вдалеке от тебя. Последние четыре года юноша интересовался совсем другим. Лишь чувство долга заставило его бросить учебу, друзей и намечающиеся перспективы. Теперь он здесь, последний мужчина в роду, который абсолютно не знал, что делать со свалившейся ответственностью.

Но князь хорош. Прошедшие дни Роман потратил на то, чтобы разобраться в ситуации и узнать, что именно произошло, и какое наследство ему досталось. А главное, что теперь его ждёт.

Если коротко, то во время безвластия, которое началось со смертью предыдущего князя… Который тоже умер не просто так, а вследствие покушения врагов… Пока страна жила без правителя, сформировалось несколько группировок, борющихся за власть. Чудо, что от страны что-то вообще осталось. Многое было утрачено, но пусть об этом теперь у князя голова болит. Парня же интересовало совсем другое.

Главными в одной из группировок, куда входил род Коршуновых, был род Рысевых. Главные претенденты на трон, которые подобрались очень близко к самой вершине и… Были полностью уничтожены. В отношении них новый князь доброты не проявил. Сильнейший род, с многовековой историей, был уничтожен. Старики, женщины, дети — все мертвы.

Коршуновых спасло несколько вещей, как понимал Роман. Первая: они были не главными, а всего лишь поддержкой Рысевых. Что не мешало отцу вести агрессивную политику, уничтожать другие рода, захватывать их имущество и предприятия. Вторая: сам Роман последние четыре года провёл за границей, что делало его как бы непричастным ко всему этому. Третье: князь без крови и так забрал всё самое ценное. Ладно предприятия, но земля… Всё то, что добыл отец, ушло по руку князю. Хуже того, пришлось слить наработки касательно создания бессмертных. Оценить перспективность этих данных было невозможно. Им нет цены. И эти данные, то, что смог найти, Роман принес сам, на блюдечке. Четвертая причина: доброта князя была мнимой. Роману оставили не особо значимые в рамках страны предприятия, которые отец отобрал у других. Это бы прокатило, приди к власти Рысевы. Но те пали. А у обиженных остались родственники, друзья, сочувствующие… Многих отец убил, но этим он не решил проблему, а лишь создал новые. Которые грозили в ближайшее время обрушиться на Романа.

Обескровленный род не имел возможности защититься. Также он не имел возможности удержать то, что есть. Денег нет, бойцов нет, остались жалкие охранники, которые в серьезной схватке и минуты не продержатся.

Пятая, последняя причина заключалась в том, что у Романа не было дара. Официально.

Смотря на могилу отца, юноша вспоминал, чему тот учил. Скрываться, вести двойную жизнь. Официально они не поддерживали связь. Никто бы не смог найти доказательств. Даже мать не была в курсе про это. А не официально…

Семейство Гвоздевых, состоящее из двух человек: Сергея и Ольги, купило дом, где мы жили, за несколько дней до нашей встречи. Они сначала долго ехали, пересекли чуть ли не большую часть страны, остановились в городке рядом, купили это жилье и перевозили вещи, когда я им на дороге попался. Небольшой домик, который единственное, чем выделялся — это местоположением на отшибе города. В полтора этажа — второй этаж присутствовал, но там всего одна комната, где и жили супруги. Внизу кухня, она же столовая, да просторный зал, со старым диваном и такими же старыми креслами.

Вроде как раньше здесь жил охотник. Который давно состарился и умер. Дом же купили у его родственников, которые здесь не горели желанием жить. Их можно понять. До города, а значит и до работы, далеко. Жилье старое, местами гнилое и нужно много сил, чтобы его обновить. Ещё и риск нарваться на зверя. Не самое лучшее место для семьи, но видимо у Гвоздевых причины, чтобы перебраться в глушь. Или не было денег на нормальное жилье в городе.

Будь это место в десять раз хуже и старее, я бы всё равно радовался возвращению с охоты. Дело ведь не в роскоши. Не мне уж точно о ней говорить. Нет, я видел в доме Соколовых достижения цивилизации и успел их оценить по достоинству. Но это не главное.

Далеко не главное. Гораздо важнее, что здесь живут добрые люди, которые хорошо ко мне относятся. В моей прошлой жизни это было не в чести. Даже родичи и то, смотрели на меня, сугубо как на ресурс. Либо ты пашешь, как проклятый, либо… А другие варианты не рассматривались. Это ведь не прихоть, а суровые условия выживания. Полная самоотдача, постоянное ощущение безнадежности, риск умереть в любой день — тут уж не до простых человеческих радостей.

Только оказавшись здесь и попав в семью Соколовых я ощутил, что это такое, когда можно просто расслабиться. Когда не надо думать о том, где добудешь еду. Не надо думать о выживании. Что это такое — доверие близких и единственная “подлость” от них, это розыгрыши неугомонной сестры, да навязанные матерью уроки.

Зря я, конечно, расслабился. Надо было сохранять бдительность и лучше готовиться. Возможно, тогда история сложилась бы иначе.

Только за то, что какие-то Коршуновы отняли у меня это — их стоило уничтожить, без всяких сомнений. Наверное, мало кто в этом мире сможет понять меня. Это надо познать полное отчаяние, увидеть, как сам мир ополчается против рода людского, прожить несколько лет в одиночестве, зная, что продолжения не будет… Выбраться из этого дерьма, попасть во что-то хорошее, позволить себе выдохнуть и… Из-за чьих-то чужих амбиций потерять это.

Я не давал гневу и ненависти внутри разгореться, понимая, что это меня уведет с пути. Один из законов алхимии — закон точности. Чем более точны печати, подача сил, время и место применения, тем эффективнее алхимия. Этот закон ещё можно назвать законом совершенства. Чем более совершенна твоя алхимия, тем выше результат. Но совершенство должно быть не только внешнее, но и внутренне. Поэтому я с большой серьезностью относился к своим чувствам и не давал сорнякам разрастись.

Что-то я сильно задумался… Вон и знакомые места впереди виднеются.

Сначала я увидел дым, поднимающийся в небо. Сейчас лето, топить в доме не надо, а значит Сергей решил попариться. Баню ставить начал ещё до начала лета и успел закончить. Я ему в этом помогал, понятия не имея, что ждёт впереди, а потом по достоинству оценил. До чего же люди изобретательны. Непередаваемое чувство, когда тебя ошпаривает жаром, а следом вдогонку и веником хлестают. Варварский ритуал, но как же после него хорошо.

Я ускорился, насколько мог. Туша росомахи, которую я тащил вторые сутки на своих плечах, не давала перейти на бег. С такой ношей и быстрый шаг с трудом даётся. Весит зверюга под центнер. Но желание скорее оказаться в бане, смыть всю грязь, придало новых сил. Правда, сначала придётся объясняться с Гвоздевыми, почему я так долго отсутствовал и какого хрена пошёл один на опасного зверя, но как-нибудь договоримся.

Радостно выйдя из под кроны деревьев, я замер. Что-то было не так. Скинув тушу, создал печать и поймал сигналы от контура, который ранее создал вокруг дома. Кто-то там был. Ушей коснулся чужой смех, громкие голоса. Один из них принадлежал Сергею. От сердца отлегло. Если он смеётся, значит всё в порядке.

Но что делать мне? Если у них гости, то выйти просто так, тем более в том виде, в каком я сейчас — будет означать подставить как себя, так и супругов. Как они объяснят наличие у них в доме неучтенного подростка? Мы несколько раз с ними этот вопрос обсуждали и договорились, что мне лучше не светиться. В те редкие случаи, когда кто-то заезжал, я скрывался в доме и не попадался на глаза.

Вот же облом. А так хотелось попасть в баню. Глянув на росомаху, я с тяжким вздохом поднял её и потащил обратно. Выйду к дому, как гости уедут.

Эти наверняка хорошие люди, которых я тихо ненавидел, прячась за деревьями и кормя комаров, свалили часа через три. Явно не торопились. Когда я наконец-то вышел, то Ольга убирала со стола, выставленного на улицу, а Сергей ей помогал.

Меня они заметили шагов за тридцать. Слишком расслабились, как по мне.

— Эдгард? — воскликнула Ольга, да так и замерла, с открытым ртом.

— В баню ещё можно?

— Ты где был? — нахмурился Сергей, стараясь казаться строгим. Но сложно быть строгим, имея настолько растерянный и озадаченный вид.

— На охоте. Так что с баней?

— А это кто у тебя? — отмерла Ольга и тоже нахмурилась.

— Это подарок. — скинул я росомаху им под ноги, — Ну я в баню пока, помыться жуть, как хочется.

Пока эти двое тупили, разглядывая зверя, я метнулся в баню, на ходу скидывая одежду. Стоило мне закрыться внутри, как раздался дикий крик, полный возмущения и гнева.

— Какого хрена она живая?!

Ух, вовремя смылся.

— Молодой человек, потрудитесь объяснить, ЧТО! ЭТО! ТАКОЕ!

Никогда ещё не видел Ольгу в таком гневе. Мне дали на помыться аж целых семь минут. Я ожидал подлянки, поэтому смывал пятидневный пот в быстром темпе.

— Ты хоть понимаешь, насколько это безрассудно?!

Пока я мылся, Сергей сбегал за ружьем и сейчас держал зверя на мушке. Тот же валялся в надежной отключке. Я прямо на него ослабляющую печать наложил, чтобы гарантированно не очнулся. Да и пока опыты ставил, монстр ослабел. Поэтому шансы, что он проснётся и бросится мстить — нулевые.

— Так что?! Я услышу ответ?!

И зачем столько драмы? Я шагнул вперед, обошёл зверя и подошёл к Ольге. Глянув на Сергея, как бы тот в меня не стрельнул на нервах, посмотрел женщине в глаза. Если её сейчас выставить против строя врагов, уверен, их сердца дрогнут.

Но она не ожидала того, что я сделаю. Аккуратно протянув руку, коснулся её живота. Я знал, что этот жест на грани приличия, но в тяжелых ситуациях требуются суровые решения.

— Рана. Зверь вылечит. Печень и кровь. Сергей говорил, что целебные. Остальное продать, будут деньги. Благодарность.

А теперь валим отсюда, пока она смотрит удивленными глазами на меня. Когда я зашёл в дом, то, глянув на них, увидел, как Ольга рыдает, а муж её обнимает. Надеюсь, у них всё получится.

Ольга подошла ко мне вечером, когда я сидел на диване и бездумно пялился в огонь. Топить сейчас не надо, но пламя меня так завораживало, что я разжигал камин просто так, добывая для этого дрова в лесу.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Поможет?

— Да.

— Хорошо.

Я хоть и дикий, но не совсем. А ещё наблюдательный, смею надеяться. Двое взрослых людей, живут в уединение, являются супругами, при этом им обоим под тридцать пять лет. Вольно невольно задумаешься. А где же дети? Стоило задаться этим вопросом, как ответы пришли сами собой. В тесном пространстве иногда разное замечаешь. Видишь шрам у женщины на животе, чуть ниже пупка. Слышишь их разговоры и то, что надо собрать деньги на врачей. Не хочешь слышать тихие слёзы Ольги, когда она думает, что одна. В таким моменты я сразу отключал прослушку, но… Общая картина сложилась. А там одно за другое, Сергей ещё про зверей рассказал, так я и решил несколько вопросов одним махом закрыть.

Удивительные эти существа — звери. Я видел картинки обычной росомахи. Не особо крупное, с дурным нравом, пушистое и с мощными челюстями создание. Лесная росомаха — весит раза в четыре больше, размерами при этом чуть крупнее, обладает бешеной регенерацией и способна рвать когтями сталь. Она восстановилась, когда я ей мозг пробил! Поразительно!

Кое-что в своих опытах я понял. Звери поглощают энергию мира. Так на моей родине называли универсальную энергию, которая использовалась в алхимии. Разница в том, что алхимия строится на математике, идеальной точности, а звери, такое чувство, создания хаоса. Спонтанно возникшие отклонения в животном мире. Есть над чем подумать. И есть чего опасаться.

Дело в том, что именно алхимики привели мой мир к уничтожению. Разными путями уничтожали планету несколько столетий, пока жизнь не подошла к концу. В алхимии есть множество школ. Самые сильные — это те, где алхимик использует внутреннюю энергию. У неё много названий. Самые распространенные: внутреняя или энергия жизни. Кто-то ещё энергией воли называл, но как по мне, это ошибочное название. Если алхимик потратит больше, чем у него есть, он физически ослабнет. Чего не было бы, используйся обычная воля. Так что скорее воля отвечает за то, чтобы направлять жизненную силу в печати или на любой алхимический процесс.

Если алхимик хочет добиться величия, а наша братия этого всегда хотела… Пожалуй, амбиции и непомерная гордыня стали главной причиной всеобщей гибели… Но не об этом речь. Если алхимик хочет достичь высот, он обязан расширять свой запас жизненных сил. Для чего есть десятки, а то и тысячи различных направлений. Каждая семья стремилась наработать какие-то свои практики. Самое простое: это развитие тела и разума.

Главный минус развития внутреннего резерва в том, что это задача на всю жизнь. Каждый день алхимик должен посвящать время тренировкам, медитациям и другим практикам.

И вот здесь скрывается понимание одной из причин, послужившей тому, что мир всё же рухнул.

Внутренняя энергия — это не единственное, что может использовать алхимик. Ещё он может использовать внешнюю.

Что не то, чтобы недопустимо, но… Я слышал о кровавых ритуалах, где нужно приносить тысячи жертв, чтобы собрать силу. Но даже это не самое стремное.

Гораздо хуже, когда алхимик начинает разрушать всё подряд, чтобы буквально выжать из мира энергию для своих нужд. Что будет с человеком, если от него отщипнуть кусочек? По большому счету ничего плохого. Ранка зарастёт, появится маленький шрам, а то и вовсе, даже его не будет. Но что будет, если от человека постоянно отщипывать, да не маленькие кусочки, а здоровенные куски?

Алхимик может подойти к дереву и выпить всю его силу. От этого дерево полностью умрет, рассыпется пылью. На этом месте в ближайшие несколько лет ничего не будет расти. Если алхимик так поступит с целым лесом, то есть все шансы, что там вообще никогда и ничего расти не будет. Если, конечно, кто-то не залатает дыру на теле планеты.

Но если никто не латает… Более того, если то один высокомерный ублюдок, то другой плодят новые и новые дыры, то постепенно всё начинает разрушаться. Под всем я имею ввиду реально всё. Материя, пространство, появляются временные аномалии, рушатся физические законы и такое место превращается в язву, которая медленно разрастается.

Я сам лично уничтожил с десяток таких сволочей, которые ни с чем не считались. И даже смог залатать одну дыру, потратив на это полгода и уйму личных сил. Только это не помогло. Таких дыр в мире были уже сотни. Я понял, что с этим ничего не поделать и начал готовить другой план. Который в итоге сработал.

И вот я здесь. Нашёл зверя, который, по первым предположениям, использует энергию мира. Насколько это так, насколько это полезно для самого мира и что происходит, если убить зверя — очень интересные вопросы, над которыми я много думал, пока тащил росомаху. Как бы так не вышло, что где-то у меня под носом назревает ещё один конец света. Если это так, то лучше узнать заранее и готовиться.

Супруги ещё не знают, что я и дальше планирую охотиться на зверей. Во-первых, деньги и правда не помешают, как бы банально это не звучало. Добычу можно реализовать с помощью Сергея. Рассказать, что звери сами вышли к дому, но он их убил. Как никак, навыки у него имеются. Часто такое проворачивать не получится, ну да и зверей тут не так уж много. Я вон сколько бегал по лесам, чтобы одну росомаху найти.

Во-вторых, самое главное, это неизведанная область, в которой неизвестно какие открытия можно сделать. Как хорошие, так и не очень. Одно то, что звери здесь не простые, но и моё тело тоже вроде как не простое, наводит на подозрения. Нужны исследования. Иначе я спать спокойно не смогу, дюже любопытно это всё.

В-третьих, может Ольга и сказала, что ей это поможет, но в полной ли мере? Неизвестно. Может так выйти, что ещё одну росомаху искать придется.

Выверенные движения — это то, что характеризует человека. Ольга орудовала ножом с идеальной точностью. Предварительно его заточив, она бережно вспорола шкуру и принялась за разделку. Зверя подвесили за крюк к потолку, чтобы кровь стекла. Сейчас же началось самое главное. Извлечение целебной печени и других органов.

Я наблюдал за этим священным таинством, запоминая, как именно достают органы и как их потом бальзамируют, чтобы продать. Первой в расход пустили печень. Её Ольга разрезала на несколько частей. Два больших куска и ещё три маленьких.

— Ешьте, — протянула она мне и Сергею по маленькому кусочку.

Её муж поморщился, а я съел безропотно. На вкус ничего так. Чуть горчит, но терпимо. Тем временем, один из больших кусков Ольга закинула в кастрюлю.

— Сергей, обработай. Я пока остальное извлеку. Второй кусок на продажу.

— Уверена? Может всё съешь?

— Уверена. От количества не будет качества. Из первого куска я сварю бульон и буду пить, чтобы поддержать целебный эффект. Так что залей кусок пока водой и ставь на медленный огонь.

Когда только начали готовиться к разделке, Сергей предложил взять это на себя, но Ольга наотрез отказалась, заявив, что никто лучше неё не справится. Видя, с какой точностью и сноровкой она действует, я был полностью согласен с женщиной.

— Бери печень и кровь, езжай в город, — сказала она мужу, — Больше ничего продавать не будем. Смотри, не продешеви!

— А кому уйдет добыча? — спросил я.

— В этом городе не так много людей, кто сможет заплатить нормальную цену. Печень зверя, если без серьезной обработки, продержится пару суток, максимум трое. Не так много времени, чтобы долго искать покупателя. Сергей отправится к начальнику завода. Предприятие половину города кормит. Если он не купит, то даже не знаю… Кровь ему же достанется, если заинтересуется.

— А с кровью что можно делать?

— Законсервировать и по пару ложек натощак. Пока пьешь, забудешь про болезни. А ещё литра хватает, чтобы сбросить пару лет, омолодиться. У начальника завода есть жена. Они не молоды. Ухватятся за возможность.

— Может мне вместе с ним поехать?

— Зачем?

— Ну мало ли…

— Молодой человек, — перешла на официальный тон Ольга, вырывая сердце из росомахи. С окровавленными руками она смотрелась особенно внушительно. — И что же вы планируете делать, в случае "мало ли"?

— Не дать в обиду?

— Я бы сказала, что слишком наглое заявление для юнца, но тело этого зверя заставляет промолчать. Эта тварь может выдержать автоматную очередь в упор. После этого она через тридцать секунд снова бросится в бой. А ты её притащил. Живой. Если об этом кто-то узнает, очень много вопросов возникнет. Молись, чтобы начальник мужа промолчал об этой сделке.

— А он промолчит?

— Он обычный человек, не родовой и не клановый. Но и над ним есть хозяева. Если хочет оставить себе, то промолчит.

— Надеюсь, всё хорошо будет.

Что-то упоминание про хозяев не внушало оптимизма, но что остаётся? Только верить в лучшее. Ну и готовиться к любым событиям.

После того, как Сергей вернулся домой, жизнь немного изменилась. Через пару дней прибыл диван. Нормальный.

Честно, я растрогался. И по достоинству оценил его мягкость. Появились и другие мелочи. Супруги затеяли ремонт и захотели возвести пристройку к дому, чтобы расширить площадь. Началось всё с робких обсуждений, но потом разговоры перешли в действия. Как итог: Сергей взялся за работу, а я ему помогал.

Так пролетело три недели, пока в мою жизнь не ворвалось две новости. Первая была однозначно радостной. У Ольги случилась задержка и она сама себе диагностировала беременность. Оставалось только удивляться, насколько быстро подействовало лекарство.

Вторая новость была не столь однозначной.

— Эдгард, мы тут подумали… — Ольга отвела глаза и замялась. Её руки теребили край платья, в котором она ходила. Не уверен, что она замечала этот жест, который выдавал её с головой. Странно, раньше бы она сказала пряма и ничуть бы не постеснялась, а тут что-то робеет.

— В общем, парень, не будем тянуть. Тебе надо в школу, — рубанул Сергей.

— Школу?

— Да. Без обид, но мы видим, что ты парень замкнутый. Любишь молчать, гулять по лесу. Держишь всё в себе. Не хорошо это. Мы к тебе в душу не лезем, но в твоем возрасте важно общение со сверстниками.

— А скоро как раз новый учебный год начинается, — закивала Ольга, — На самом деле мы уже договорились. Ты пойдешь под нашей фамилией. Имя можешь оставить, думаю, это не опасно. Или можно тоже сменить, как хочешь. Скажем, что ты племянник Сергея. У него родня в другой части страны живет.

— Не переживай, никто спрашивать не будет. После войны и тем более после гражданской войны таких детей, которые появляются из ниоткуда, полным полно. Многие бегут из одних мест в другие, надеясь, что там жизнь лучше.

Пока они говорили, убеждая меня в чем-то, я думал совсем о другом.

Что это такое, школа?

Школа оказалось местом, куда детишки ходят учиться. Что-то типа того обучения, что организовали мне Соколовы, но не с частными учителями, а в специально отведенном месте.

Но перед тем, как отправиться туда в первый день осени, мы посетили магазин, где закупились канцелярскими товарами. Впервые я рассмотрел тот город, рядом с которым жил. Если честно, то мне сложно оценить, насколько он хорош или плох по меркам этого мира. С моей точки зрения не так уж плох. Видно, что дома старые, потрепанные, их давно никто не обновлял, многие окна заколочены, а люди ходят по улицам угрюмые. То, что я видел, когда Соколовы забирали меня из больницы отличалось в лучшую сторону, но мне ли нос воротить?

Место, где продавали тетрадки, находилось в центре городка. Небольшой магазинчик, от которого я ничего не ждал, но когда мы зашли внутрь…

Алхимия — точная наука, требующая идеально выверенных движений и печатей. Печати могут быть как объемные, в случае построения сложных схем, так и двухмерные, в случае простых. Простые — это когда печать предназначена для одного действия. В многомерных же теоретически возможно, что угодно. Если у тебя, конечно же, хватит таланта и силы, сначала создать архисложную структуру, а потом воплотить её в реальности.

Когда я перенесся в этот мир и попал в дом Соколовых, то не особо заморачивался на тему своих навыков. Немного развивал, но вот именно, что немного.

Меня не трудно понять. Всю свою прошлую, пустую жизнь я мечтал только об одном. Жить нормально! В окружение людей! Чтобы рядом были близкие! Чтобы на голову не падали кислотные дожди и не приходилось думать о том, что ты, возможно, один из последних разумных людей в мире, и что это всё, закат когда-то великой цивилизации.

В том мире я родился у женщины из небольшой семьи. Хотя слово семья не совсем верное слово. Скорее община. Сборище людей, занимающихся выживанием. Их было семнадцать человек на момент моего рождения. Когда мне исполнилось десять лет — осталась половина.

Тогда ещё существовали поселения и даже целые города. Ими правили тираны и деспоты. Как по мне, друг от друга они ничем не отличались. Все, как один, хотели выжить и пускали в ход любые средства, чтобы укрепить власть и забрать чужие ресурсы.

Когда мне исполнилось восемнадцать, началась последняя война. Она закончилась спустя семь лет. Тогда же пал последний город и оплот людей, планета пошла в разнос. Я остался один и бродил по миру, пытался что-то исправить, но ничего не вышло. В итоге вернулся к руинам своего дома, но вскоре ушёл оттуда.

Я впитал всё, что могла дать семья алхимиков. Долго считал себя гением, последней надеждой человечества… Как много в этом было гордыни!

В той жизни я отдавал всего себя учебе. По двум причинам: больше всё равно делать было нечего и от этого зависело выживание. Как меня, так и семьи. Это утратило смысл. Родичи погибли и даже пожелай я продолжить род людской, то не смог бы этого сделать. Болезни, войны, насилие, разрушение планеты сделали так, что женщин в радиусе десятков километров от меня не осталось.

Да уж, мрачное было времечко. Если говорить прямо, то я задолбался так жить. Мой бунтарский дух вопил от гнева и отчаяния, не желая тратить свою жизнь на медленное угасание. Моих навыков хватало, чтобы выживать, но не чтобы дать новую жизнь. Идея свалить в другой мир была безумной. Она захватила меня и… Имеем то, что имеем.

Когда я оказался здесь, то моё желание сбылось. Мне дали возможность просто жить. Не страдать, не выживать, а просто жить, наслаждаться любовью семьи и лаской матери. Это были счастливые месяцы.

В глупости своей я даже подумать не мог, что это кто-то отнимет, всех родичей убьют, а меня запрут в лаборатории. Иначе бы снова отдал всего себя учебе. Но что не сделано, то не сделано. Речь вообще о другом.

Алхимия — это точность. Для точности нужна идеальная моторика рук и развитое пространственное мышление. Не говоря уж об умение вести сложнейшие расчеты. Когда мы зашли в магазин, я увидел наборы карандашей и бумагу… Тут-то я и вспомнил, что люблю рисовать. Мне это не просто нравилось, это ещё развивало нужные навыки.

Так чего же я, дурья башка, упустил эту часть жизнь? Мог бы ещё у Соколовых начать, но как-то забил.

— Тёть Оль, — потянул я женщину за рукав, — А мы можем купить альбом?

— Ты рисуешь?

— Да. Нужен альбом и карандаши. Или хотя бы один карандаш.

— Хорошо. Может сразу несколько взять?

— А можно?

— Конечно, — улыбнулась она.

Я не хотел финансово напрягать семью, которая ждет ребенка. Расценки мне неизвестны. Может здесь альбомы стоят дороже, чем Гвоздевы зарабатывают за год. Но нет, жизнь преподнесла сюрприз. Все нужные материалы оказались достаточно дешевыми, чтобы не нанести сокрушительный удар по семейному бюджету.

Моему счастью не было предела. А уж когда я увидел ластик и понял, что он может делать, так и вовсе. Познал какое-то новое чувство. Предвкушение невероятного кайфа.

В тот же вечер, в качестве благодарности, я нарисовал портрет Ольги.

— Да у тебя талант! — то ли удивилась, то ли растерялась она.

Идеальный глазомер и точность, ничего больше.

— Спасибо, — потупился я. Как замечал не раз, если играть роль подростка, то взрослые относятся к тебе лучше. Может потому что я и есть подросток?

— Что же ты не сказал. Взяли бы материалы получше.

— Да и эти сойдут, — подавил я в себе желание отправиться обратно в магазин прямо сейчас, чтобы забрать это "получше".

Терпение, только терпение.

Если бы меня кто-то спросил, что это за здание, я бы сказал: какой-то бункер или склад. Уж точно не жилое место. Массивная, серая коробка, с робкими попытками украсить яркой краской это чудо. Но попытками давними и провальными.

Меня одели в парадный костюм, в котором было до омерзения неудобно. Сидел он нормально, но в таком не пробежишься, не сможешь драться и воевать. Впрочем, это же вроде школа, очаг знаний, тут не должно быть угроз, так ведь? Хотя, если жизнь чему и учила меня раз за разом, так это тому, что угрозы поджидают где угодно.

Ещё мне цветы вручили. Сказали, чтобы передал классной руководительнице.

— Ты главное веди себя мирно. — говорил Сергей перед выходом, — Звать тебя для всех Эдуард Гвоздев. — мы всё же решили сменить имя, чтобы не искушать судьбу, — Ты мой племянник. Ну да мы с тобой это обсуждали уже. Главное, проблем не создавай. В драки не лезь, учителям не груби и не…

— Показывай ничего, что не может показать обычный школьник, — закончил я.

Сергей нервничал больше всех. Этот здоровый мужик волновался, а его жена сидела, как статуя, с каменным лицом. Я же на поход в школу смотрел с любопытством, как на новое приключение. Любопытство сохранялось, пока я не увидел толпу школьников, когда мы подъехали, выбрались из машины и подошли к школьному двору. Да тут их под сотню… И почему сразу так волнительно стало?

— Не робей, — хлопнул по плечу Сергей, — Если будут проблемы, рассказывай, придумаем, что делать.

— А какие проблемы могут быть?

— Ты в школу не ходил, что ли?

— Дома обучался.

— Тогда тебя ждёт много увлекательных открытий, — как-то излишне мрачно добавила Ольга.

— Ну это же школа. Тут учатся. Что может произойти плохого? — я сам не верил в свои слова, смотря на эту гудящую толпу. Далеко не все пришли в костюмах, как и я. От чего ощутил себя ещё более странно и дискомфортно.

— И правда… — ответил задумчиво Сергей, почесав макушку.

Для ориентирования в этом детском безумии, предприимчивые люди расчертили на асфальте номера классов. Мой назывался 9А, чтобы это не значило. На нужном квадрате уже собралось с десяток учеников. Все моего возраста, мальчики и девочки в равном соотношение. Ну, так было, пока я не подошёл. Сергей и Ольга подтолкнули меня в их сторону, а сами предательски отступили на безопасное расстояние. Понимаю и не виню их. Самому сбежать хочется.

— Эдуард Гвоздев? — поинтересовалась полная женщина, неопределенного возраста и вида, да и вообще какая-то неопределенная. В очках, с синяками под глазами и дикой прической, от которой пахло чем-то химическим.

— Да.

— Становись сюда, через десять минут начнется. — скомандовала она строго, окинув меня пристальным взглядом.

Я пристроился к подросткам, получил несколько косых взглядов, от суровых, до безразлично-скучающих. Вскоре из дверей школы вышел директор. Полноватый, щекастый мужчина с лысиной на голове и явно неудачными попытки скрыть её. Он рассказал, что рад всех здесь сегодня видеть, представил пару новых учителей и закончил речь надеждой, что в связи с появлением нового князя, дела как в стране, так и в их городе пойдут на лад. Я как-то эту новость мимо пропустил. Вроде Сергей что-то такое упоминал, но мне никакого дела до нового князя не было. Ну появился и появился. Закончил речь директор выражением благодарностей главным покровителям школы. То есть некоему роду Барсуковых, которые, как я знал, даже не жили в этом городе, а обитали ближе к областному центру. Ещё директор, причем гораздо теплее, выразил благодарность директору завода. Тому самому, кому Сергей продал ингредиенты с росомахи.

Когда с официальной частью было закончено, мы прошли в школу. Я впервые увидел место, где буду учиться, изнутри. Даже на мой неискушенный взгляд понятно, что школа знала времена и получше. Лет так десять-двадцать назад. Обшарпанные стены, которые недавно обновили свежей краской, так и намекали, что давно пора делать ремонт. А то и вовсе, снести здание и построить новое. Детей вообще безопасно учить в таком месте? Впрочем, выбора то нет. Это единственная школа на весь город.

В моём классе, включая меня, числилось всего тринадцать человек. Следя за тем, как ведут себя дети, догадался, что надо выбрать парту и мой взор пал на третью, рядом с окном. Сначала хотел сесть в конце, но это было бы как-то слишком странно. Их и так оккупировали мальчишки, а девушки наоборот, расселись в первых рядах. Середина же оказалась свободной.

Я надеялся, что учить будут чему-то серьезному, но реальность обломала ожидания. Первый урок вышел фикцией. Нам раздали расписание, какие учебники нужно взять в библиотеке, мальчишек пересадили с задних парт поближе и на этом урок закончился. Остальная группа явно была знакома между собой, как только учитель ушёл, они разбрелись и стали общаться, а я, убедившись, что больше ничего ждать не стоит, отправился на выход.

— Как прошло? — спросила Ольга, когда я сел в машину.

— Ожидал большего, — честно ответил я, — Дали расписание и какие учебники нужно взять.

— Проблем не было? — глянул на меня Сергей в зеркало, что висело справа от него.

— Да какие там проблемы могут быть?

— А с детьми пообщался? — Ольга смотрела с беспокойством.

— Нет. Думаю, ещё всё впереди.

— Попытайся наладить с ними контакт, хорошо?

— Хорошо.

Не то, чтобы я этого хотел. Но всё же понимание важности того, что предлагала женщина, имелось. Я плохо знаю этот мир. Плюс я закрытый, необщительный, смотрящий на всё через призму своего, довольно жестокого опыта. Если хочу интегрироваться в общество, то мне надо стать частью его.

— А у нас не все предметы будут? — спросил я. — Говорили сегодня про это.

— Да, — ответила Ольга, — К сожалению, не по всем направлениям учителя есть. Хорошо, что вообще школу открыли.

— Могли не открыть?

— В стране не лучшие времена. А школа это государственное учреждение в первую очередь. Её частично поддерживает Пётр Васильевич, владелец завода, но и он… Скажем так, его возможности ограничены.

— Директор Барсуковых упоминал. Разве они не поддерживают?

— Разные слухи ходят. Не хорошие, — ответил Сергей, глянув на меня через зеркало заднего вида.

— Вроде как глава рода стар. Он потерял сыновей. Наследников нет и… — тихо сказала Ольга, — Скажем так, в городе не ждут, что Барсуковы им помогут. Хотя раньше именно они за городом следили.

— Ясно. А что с князем? Новый появился?

— Угу. Мы же говорили.

— Я как-то не обратил внимания.

— Да ты вообще себе на уме, — хмыкнул Сергей, выруливая машину на основную дорогу.

— Сюда только слухи доходят. Говорят, Анастас, названный третьим, захватил престол. Если его не свергнут в ближайшее время, то останется князем.

Как это знакомо. Бесконечная война, борьба за власть, свержение правителей. Я повидал такое дерьмо и ни разу не видел, чтобы смерть царя сделала мир лучше. Обычно после этого война выходила на новый виток и вскоре появлялся новый царь. Ничуть не лучше предыдущего. А зачастую хуже.

Карандаш прыгал по бумаге, выводя одну линию за другой. Добавить пару штрихов и да, будет получше.

— Новенький? — окликнул меня кто-то.

У Сергея работа начиналась на час раньше, чем у меня уроки. Поэтому и в школу я попал раньше, подумав, что по городу гулять не хочется, а идти пешком одному тем более. Так я оказался сидящим на полу возле закрытого кабинета. Положив на ноги рюкзак, я использовал его как опору для альбома. Окликнула меня девочка из класса, которая тоже пришла раньше других.

— Привет.

— Чего так рано? — спросила она и зевнула, поспешно закрыв рот ладошкой.

— Так сложились обстоятельства. — улыбнулся я на эту сцену.

— Что это у тебя? — она подошла и наклонилась, отчего её волосы коснулись моей головы и защекотали лицо. — Ты рисуешь? Прикольно.

— Обычные наброски. — отодвинулся я, отмечая, что волосы пахнут вкусно.

— Ну, это круче, чем то, что рисуют все остальные школьники. А меня сможешь нарисовать? — отошла она в сторону и посмотрела на меня.

— Смогу.

— А нарисуешь?

— Почему бы и нет, — улыбнулся я, помня о том, что надо наладить контакт и быть дружелюбным.

— Я Лена, — протянула она руку.

— Эд. — ответил я на рукопожатие.

Из положения сидя Лена казалась высокой и величественной. Я видел её второй раз и второй раз лицо у неё было серьезным.

— Странное имя. Никогда раньше тебя не видела в городе. Ты откуда приехал?

Лена, несмотря на серьезность, бросила портфель рядом со мной и уселась на него. От той формы, в которой она была вчера, не осталось и следа. Вместо неё темные штаны и вязаная кофта.

— С юга.

Сергей учил, что на вопрос откуда я надо отвечать расплывчато. Для людей слова «с юга» означали, что я бежал из зоны активных боевых действий. Именно в южной, а потом и центральной части страны, в районе столицы и близлежащих городов, шли самые жаркие бои. Многие оттуда бежали и не хотели об этом говорить.

— А сейчас где живешь?

— За городом. У дяди и его жены.

— Гвоздевы? А правда, что твой дядя — бывший военный?

— С чего ты взяла? — чуть напрягся я.

Бывшими военные не бывают. Только дезертирами. Как говорил сам Сергей, это звание позорное, но в нынешние времена понятное.

— Да про вашу семью разное говорят. Не обращай внимания, старым бабкам просто скучно, вот они и сплетничают.

У неё что, счеты какие-то к старым бабкам? И разве не все бабки — старые?

— Эд, а каково это, в других городах? Ну, там, где ты бывал, лучше, чем здесь?

— Сложно сказать…

Откуда мне знать? Я то видел один раз город, потом сидел дома, а дальше полтора года провёл во вражеской лаборатории. Я даже этот город толком не осмотрел.

— Думаю, в любом городе можно жить.

— А меня от этого города тошнит, — призналась она, — Здесь всё такое унылое, однообразное, ничего не происходит. Только штукатурка с домов отваливается.

Зацокали каблучки и появилась ещё одна одноклассница.

— О, Ленка! А ты тут чего? Охмуряешь новичка?

— Дура! — вспыхнула девушка, — Не завидуй!

Кажется, Ольга была права, когда говорила, что мне нужна социализация. Они только начали говорить, а я уже ничего не понимаю.

Я и не заметил, как между ними двумя завязался разговор, в котором одна тема быстро сменяла другую, что походило на психологическую атаку. Но сомневаюсь, что они решили выжечь мне мозги. Скорее это нормальная манера их общения. Про меня тут же забыли, поэтому я уткнулся в альбом и продолжил рисовать. Через пару минут показались остальные девочки и двое парней.

Тут Лена вспоминала, что я рисую и привлекла всеобщее внимание к этому. Так я оказался в окружение толпы подростков, которые хотели увидеть, что же я там «намалевал». Лена ещё и хвасталась, что я обещал её нарисовать.

— Смотри, что творится! Этот поцик нашу Ленку увёл! — раздался возмущенный крик.

Школьники расступились и я увидел троицу парней. Тех самых любителей задних парт.

— С каких пор я ваша, придурок?! — выразила Лена несогласие с его утверждением.

— А чё вы новичка облепили? Он вам что, мёдом намазан? — говоривший засмеялся, радуясь своей же шутке.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но появилась учительница, открыла кабинет и запустила нас. Так начался первый учебный день.

Разочарование. Сплошное разочарование, а не система обучения. Где развитие навыков? Где отработка материала? Где применение полученных знаний на практике? А уж учителя… Единственное, что имело хоть какой-то смысл — математика. Но…

Вместе с телом и частью воспоминаний мне досталось знание языка. Я прекрасно читал, стоило лишь немного потренироваться и набить руку. Учебники за девятый класс я просмотрел все. Примитивный уровень. А учительница математики, к моему большому сожалению, в принципе не была способна отступить за догматы и сделать шаг от школьной программы. Я это понял в первую неделю, а потом смирился.

Если в этом мире и есть нормальное обучение, то явно не здесь. Поэтому я составил себе отдельную программу обучения. Навыки алхимика я и без школы придумаю, как развить. Как никак, идти придется по когда-то уже пройденной тропе.

Что касается других предметов… Учительница русского и литературы, пожилая, седая женщина, с шарообразной прической и большими очками, начала первый урок с того, что наорала на нас. Кажется, она была приверженцем тиранического подхода. Ну, того, где надо жестко доминировать, отрицая любую свободу воли учеников.

В принципе, мне было плевать на этот подход. Не нравилось другое. Та же догматичность, которую я увидел у математички. Всё обучение сводилось к заучиванию и повторению правил из учебников. Какой тогда смысл в учителях, я не понимал. Можно и самому дома всё выучить. Разве что учителя здесь как надсмотрщики.

Налицо была цикличная проблема. Детей заставляли учиться, но тем самым убивали любой интерес. Эх…

Чуть лучше было с физикой. Там мы изучали физические законы, что, в целом, мне интересно. Физкультура… Я смотрел на физрука: старого, пузатого, с синяками под глазами, пахнущего перегаром. Смотрел и вспоминал Сергея: спортивного, сильного, крепкого. Я готов тренироваться под руководством Гвоздева, но физрук… Он ходячее воплощение анти-спорта и единственное его достоинство, это свалить на уроке к себе в каморку и не мешать нам делать то, что хочется.

Смотря на это, хоть убейте, я не мог понять, зачем нужна такая школа. Читать книги дома и пересказывать кривым образом их в классе? Почему-то эта задача вызывала у половины учеников проблемы. Треть из них стандартно забивала на домашние задания. Я их понимал. Тоже хотелось забить и заниматься чем-то серьезным.

— Да, школа не самая лучшая, — вздохнула Ольга, когда поинтересовалась у меня, чего я такой хмурый, — Но если ты хочешь куда-то дальше устроиться, аттестат тебе обязательно нужен. Или как минимум справка о том, что школу закончил. Да и это единственный способ легализоваться с другим именем. Сергей уже, кстати, договорился насчет паспорта.

Это мы с ними уже обсуждали. Вопрос решался не то, чтобы легко, но решался. В стране без нормальной власти, да ещё во времена, когда многие бежали от войны, пропасть в одном месте и появиться в другом под чужим именем — обыденность. Так что мне в какой-то степени повезло. Сергей рассказывал, что раньше с этим было сложнее и строже.

Я, вроде как, носитель родовой фамилии, то есть представитель аристократии. Но род — это в первую очередь сила и власть. А какая у меня сила? Небольшая, если смотреть правде в лицо. Я кое-что могу, но непонятно, как это коррелирует с возможностями элитных бойцов этого мира. Что-то же они могут? Явно больше, чем обычные люди.

В связи с тем, что мою семью перебили, что означало наличие могущественных врагов, мне лучше не светиться. Тихо исчезнуть и появиться под другим именем. Насчет Коршуновых я пытался узнавать. Кое-что выяснил. Вроде как у них большая война случилась. Они поддерживали оппозицию новому князю и проиграли. Может поэтому лабораторию и решили уничтожить. В каком состоянии сейчас их род, где они скрываются и где находятся виновники гибели моей семьи — узнать не удалось.

— В стране совсем нет нормального образования? — прямо спросил я. Настолько разочарование было велико, что я тогда не подумал, насколько этот вопрос покажется странным.

— Есть, почему нет. Институты для обычных специалистов. Военные академии для будущих солдат. Лицеи для детей аристократов и тех, у кого обнаружен талант. Правда, со всем этим тоже проблемы были… Никто не захочет отдавать детей учиться в чужое заведение, когда война. Но сейчас, если повезет и война действительно кончилась, настанут времена получше.

— А насколько лучше там учат?

Как-никак, если я попал в другой мир, то грешно будет не прикоснуться к накопленным знаниям.

— Гораздо лучше, чем у тебя в школе. Зависит от заведения. А ты что, собрался в институт?

— Не знаю пока. Но школа меня разочаровала.

— Что поделать, придется ходить. — вздохнула Ольга, стараясь не коситься на меня подозрительно.

Этот разговор состоялся в первые дни. А потом я втянулся. Занимался саморазвитием, оттачивал навыки, по выходным отправлялся в лес на охоту. С Сергеем занимались по выходным, так как у него не особо много свободного времени, да и дела по дому имелись. Но я и без него тренировался: бегал по лесу, подтягивался, отжимался, качал пресс, тягал самодельные снаряды. Это всё было рутиной, но необходимой. С Сергеем заниматься веселее, жаль, что так редко получается. Он учил солдатской науке, как драться и быстро обезвреживать противника. Я для себя в этом много нового открыл, попутно проводя аналогии с философией истинных алхимиков. Истинные — это те, кто не стремится уничтожить мир в угоду своих амбиций, а как раз наоборот, мир защищает. Для настоящего алхимика всегда важна точность. Как оказалось, в рукопашном бою она тоже важна.

Постепенно дом заполняли мои рисунки. Я рисовал всё подряд. Лес, природу, Гвоздевых, всех своих одноклассников, других учеников, случайных людей на улице. Но главное — я чертил. Вычерчивал узоры, которые приходилось маскировать. Это не сложно. Опытный алхимик сразу поймет, что к чему, но для человека со стороны мои художества выглядели, как замысловатые узоры.

Попутно я вёл исследования. Сила печатей зависит от многих факторов. Начиная с самого алхимика, продолжая тем, какое время года и где находится солнце. Что заканчивает список оказывающих влияние факторов я даже не знаю. Перечислять можно бесконечно.

Для примера, если взять одну и ту же печать, то… Неопытный алхимик потратит гораздо больше сил и времени, нежели опытный. Чем менее точно нарисована печать, тем больше внутренней силы она потребляет. У меня, в начале пути, бывали случаи, когда я вырубался на несколько дней, не рассчитав силы. Повезло, что тогда были живы родичи, которые заботились обо мне в этим моменты.

Опыт — один из факторов. Если в печать заложить привязку к небесным телам, то, при точном расчете, потребление силы сократится, а мощь печати возрастет.

В этом не было ничего сложного. Единственное, что от меня требовалось — это накопить статистику, какие именно факторы в этом мире влияют на печати и алхимию. Скрупулезная, методичная работа на несколько лет. Я вёл записи, придумывал новые печати, фиксировал результаты, создавал на их основе гипотезы, записывал, проверял и когда находил что-то интересное… Сжигал записи. Не хочу, чтобы мои записи кому-то достались. А я и так запомню.

Самое сладкое в однообразных уроках — звонок. Но как не преминула напомнить каждая учительница в школе, звонок для неё, а не для детей. Впрочем, школьники не то, чтобы особо слушались и начинали собираться минут за десять до конца.

Я запихнул учебник в рюкзак, наблюдая, как остальные направляются на выход.

— Слышь, Художник? Чё ты всё время такой смурной? — толкнул меня в плечо Гриша. Тот самый, который назвал Лену «нашей».

Пожалуй, Гриша был худшим учеником в классе. Уж точно рекордсменом по несделанной домашней работе. Сначала я думал, что у него могут быть какие-то дела поважнее, но потом быстро понял — Гриша просто раздолбай. Как и его дружки. Именно от них больше всего шума, глупых шуток и попыток самоутвердиться любым способом, невзирая на здравый смысл.

С темными, часто сальными волосами, сутулый и с прыщами, далеко не спортсмен, он не блистал и в другом.

— Какие-то проблемы? — глянул я на него, прикидывая, как применить то, чему учил Сергей.

— А чё ты сразу дерзкий такой, а? Но мне нравится. — оглядел он меня покровительственно, — Слышь, пацаны, а может возьмем Худого с нами? Чё скажешь, Художник, пойдешь с нами?

Называть меня Худым или Художником, думая, что это прикольно и показывает его крутость — в этом весь Гриша.

— Куда?

— Да мы гулять. Чё ещё делать после школы? Давай, весело будет. Оттянемся!

Я прикинул, который сейчас час. Сегодня было всего три урока. Сейчас только середина дня. Рассчитывать, что Сергей меня заберет даже не стоит. Он вместе с Ольгой возвращался вечером. Та, пока беременность на ранних сроках, ещё работала. Я же ходил пешком, прямо через лес, используя эти прогулки для тренировок. За час обычно добирался. Если в этот раз доберусь позже, то ведь ничего страшного? Думаю, Ольга порадуется, если я сближусь с одноклассниками. Гриша мне не нравился, но может я плохо о нём думаю?

— Можно, — кивнул я, — Куда пойдем?

— Да ты не волнуйся! Всё чётко будет!

Стало бы четко прямо сейчас, начни ты говорить нормально, — подумал я, но промолчал. Первое правило налаживания знакомств — не надо грубить.

Всего парней трое. Гриша, Петя и Саня. Так они сами друг друга называли. Если описать их кратко — бездельники. Часто опаздывали на уроки, почти никогда не делали домашку и каждое утро начинали с того, что просили списать. У меня в том числе.

С момента начала учёбы прошло две недели. Лето постепенно отступало и оставался совсем немного до сезона дождей. Неизвестно, как я тогда домой добираться буду. Сам-то дойду, ничего сложного нет, но одежда… Она точно долго такие путешествия не выдержит. Надо будет её укрепить. Пока обдумывал перспективы, мальчишки ушли вперед. Я догнал их, мы вышли из школы и отправились дворами куда-то в город.

— Что, Худой, как тебе в нашей школе? — поинтересовался Гриша.

— Да нормально, вроде. Школа как школа.

А что тут ещё скажешь? Не правду же?

— Ты ведь откуда-то из центра? — сказал, как само собой разумеющееся парень, — У вас там, наверняка школы другие были, да?

— Я дома учился.

— Ого, а чё так? — удивился Гришка. Остальные двое шагали молча, бросая на нас заинтересованные взгляды.

— Болел в детстве много.

— Ааа… А чё, твои предки богатые, наверное были, раз репетиторов могли позволить?

— Обычные были. — ответил я мрачно, вспоминая, как их убивали на моих глазах.

— Ну да, ну да, все мы тут обычные, — хохотнул он каким-то своим мыслям.

Мы прошли несколько дворов и добрались до района, который язык не поворачивался назвать симпатичным.

— Пришли, я ща, — бросил нам Саня и забежал в какой-то магазин, находящийся на цокольном этаже.

— Куда это он? — поинтересовался я.

— Да ты не волнуйся. — Гриша снова перешёл на покровительственный тон, словно он познал все таинства жизни, а я так, салага зеленый, — Художник, а у тебя деньги есть?

— Нет.

— Что, дядька не даёт? Он же вроде нормально поднимает… Да и тётка тоже.

— Мне деньги не нужны.

— Да ты чё! Деньги всегда нужны! — наставительно-разочарованно высказался Гриша.

— Худой, а Худой, — заговорил Петя, — А твоя тётка — она кто?

— Человек.

Что за странный вопрос, блин?

— Да я не про это, — замахал руками парень, — Она одарённая, да?

— Бред! — тут же вмешался Гриша, — Что одаренной делать в нашей глуши?

— Так одаренная, да? — Петя смотрел на меня, не слушая своего «лидера»

— Кто тебе это сказал? — постарался я сделать максимально скептическое выражение лица.

— Так такое то не утаишь!

Ольга и правда была одаренной. Но это такой дар, специфический. Вроде как круто, если врачевать можешь. С другой стороны слишком заметно, если ты сбежал с войны. Поэтому женщина предпочитала это не то, чтобы скрывать, но, скажем так, не афишировать. О чем и мне говорила, чтобы я в школе не разболтал.

Разговор прервал Саня, который вышел из магазина с черным пакетом. По виду там находились бутылки и ещё что-то небольшое и квадрантное.

— Ходу, пацаны, — шикнул он на нас, на ходу запихивая пакет в вместительный рюкзак. — Эй, Художник, ты скидываться будешь?

— Скидываться? На что?

— Да что ты тупишь, — закатил глаза Гриша, — Как маленький.

— Так может он не пробовал никогда, — засмеялся Саня.

— Да ну. Сразу видно, что Худой чёткий пацан. Да и дядька у него вояка же.

Кажется, секретность гвоздевых не к черту.

Странность разговора прояснилась, когда парни пересекли двор, потом ещё один и мы оказались среди заброшенных домов, но не остановились, а пошли дальше, вглубь этой мертвой части города.

— Видел это место? — спросил Гриша.

— Город загнивает, — добавил Петя, словно ему сто лет и он видел смерть во всех её проявлениях. — Это моя мамка так говорит. Хоть бы она не спалила…

— Да не дрейфь. Успеем отойти до вечера.

— Вы что задумали? — стал я подозревать, что парни вовсе не гулять собрались.

Когда они звали с собой, то максимум, что я представлял — это разговоры о школьницах, уроках и обсуждение учителей. Нет, серьезно, о чем ещё школьники могут болтать на прогулке? Но, кажется, в этом мире у школьников были заведены совсем другие порядки.

Ответ на свой вопрос я получил, когда парни наконец-то остановились, в окружение старых домов, смотрящих на нас пустыми глазницами. Здесь нашлась лавочка, на которую они и уселись. Вокруг неё валялись бычки от сигарет, пластмассовые стаканчики и несколько бутылок. Да и запах такой… Кажется, это место часто используют вместо туалета.

— Ну давай уже, — поторапливал Гриша Саню, который достал из рюкзака пакет, а из него две бутылки пива, — Разливай. Мне брат рассказывал, что если сначала затянуться, а потом накатить, то эффект сильнее будет. Проверим?

— Конечно, — согласились парни.

Ещё Саня достал четыре пластиковых стаканчика. Такой же, как и те, что здесь валялись сломанными и использованными. Следом он достал две пачки сигарет, быстро вскрыл одну и протянул Грише. Тот вытащил белый столбик, достал зажигалку, чиркнул и по моим ноздрям резанул едкий дым. Парень закашлялся, но не остановился. Остальные повторяли за ним. Я не успел как-то отреагировать. Один из стаканчиков впихнули мне в руки, а через минуту он уже был заполнен пивом. Саня наливал спешно, от чего жидкость вспенилась и часть попало мне на руку.

— Курить будешь? — поинтересовался Гриша, смотря на меня с превосходством.

— Нет, — ответил я четко, пытаясь унять поднимающуюся внутри дрожь.

— Ну ёпт, художник, нормально же общались… Чё ты как мамкин сынок, давай с нами, будь настоящим пацаном. — Гриша попытался на меня надавить. После пламенной речи он крепко затянулся, но снова закашлялся. У парня брызнули слезы и он поспешил выпить пива, чтобы сбить кашель. Когда он пришёл в себя, глаза его были красны.

— Да, Худой, давай с нами. Пиво то отличное. Бородач мне его по блату продал.

Бородач, значит… Продавец из того магазинчика. Который продает пиво детям.

Гриша внимательно смотрел на меня и усмехался. Остальные мальчики делали робкие затяжки, боясь тоже закашляться, не забывая при этом чередовать с пивом.

— Хорошо пошло, — заявил Петя и рыгнул, пытаясь казаться крутым.

Гриша, смотря на меня, усмехнулся особо гадко и послал окурок вдаль. Тот упал мне под ноги, прямо на землю. Рядом к таким же окуркам, которые бросили здесь.

Держись, главное держись, это всего лишь дети.

Я перевернул руку со стаканом и вылил пиво в кусты.

— Ты что творишь?! — возмутились хором пацаны, — Ты знаешь, сколько оно стоило?!

— Цикл разрушения.

— Чё, бля?! — вскочил с лавки Гриша, — Чё ты несешь, придурок?!

— Я не буду пить эту дрянь.

— Он совсем спятил, — затрясся Гриша от злости, — Держи стакан! Ща я этому придурку!

Когда Гриша передал стакан с остатками пива и шагнул ко мне, я узнал две вещи. Первая: я быстрее его. Вторая: я сильнее его. Кулак я поймал у себя перед лицом. Сжав и вывернув, добился того, что Гриша вскрикнул от боли и упал на колено.

— Отпусти, сука! Отпусти! — закричал он.

Ну если ты так просишь… Я толкнул парня и отпустил. Он плюхнулся на спину, прямо на свой ещё тлеющий окурок.

— Ты чего, Худой? — смотрели на меня ошарашенно Петя с Саней.

— Вы идиоты, если думаете, что сигары и бухло делают вас крутыми.

Не желая больше здесь оставаться, я развернулся и отправился прочь. Стаканчик, который так и держал в руке, выкинул в ближайшую урну, когда вышел к жилому двору.

Как же меня это разозлило…

Падение всегда начинается с малого. Сначала ты гадишь мелко, потом крупно. Чуть позже гадят все. Мой мир когда-то тоже был цветущим. Но в какой-то момент цикл разрушения набрал обороты и зло победило. Один из постулатов алхимии утверждает — всё циклично. И если циклы разрушения набирают силу, то итог — закономерен.

Больше всего на свете здесь и сейчас мне хотелось накричать на парней. Заставить их силой вылить пиво, убрать за собой, а потом убрать весь двор. Но я не был уверен, что от этого станет лучше. Эти щенки в ответ на насилие лишь озлобятся. Так падение всегда и начинается. Один бьет, второй отвечает и тогда уже нельзя остановиться.

Знали бы эти дурни, как разозлили меня. Надеюсь, успею взять эмоции под контроль, пока иду домой.

Не получилось. Домой я вернулся, думая, что успокоился, но стоило Ольге войти в дом, как она вмиг считала мои эмоции. Но сама подходить не стала. Для этого у неё был муж. Отчасти это было мило. Эти их переглядывания и попытки без слов решить, что делать с мрачным подростком. Я выбрался из-за своих альбомов, молча вышел помогать им заносить в дом продукты, а потом и ужин готовить. Сергей вывел меня на разговор перед сном, попросив завести машину под навес. С недавних пор он начал учить меня водить местный транспорт, что увлекло меня, но до серьезной езды мы пока не добрались.

— Ты чего сегодня такой мрачный? — спросил как бы невзначай мужчина, когда я заглушил мотор. — Случилось чего?

— Ничего важного. Повздорил с одноклассниками.

Если сравнивать меня и Сергея, то наш жизненный опыт сопоставим. Мы прожили плюс минус одинаковое количество лет. Но эти года сильно отличались. Он жил в этом цветущем мире, ходил в нормальную школу, общался со сверстниками. У меня же такой роскоши не было. Я знал, как выжить в любых условиях, но не знал, как общаться с подростками.

— Насколько серьезно? Ни чей труп прятать не надо? — хохотнул он, но встретил мой взгляд и заткнулся.

— Нет, обошлось без трупов.

— Так что случилось?

За Сергеем было смешно наблюдать. С одной стороны он догадывался, что у меня специфическое прошлое. Да и свою силу я доказал, уходя не раз в одиночку на охоту. Но при этом Сергей видел во мне замкнутого подростка, у которого типичные «детские» проблемы. И как ему объяснить, что я до дрожи боюсь, что этот мир повторит участь моего?

— Да мне предложили вместе прогуляться. А потом бухнуть и покурить.

— Ну… Это не самое страшное, что я готов был услышать… — протянул задумчиво мужчина, — И чем всё закончилось?

— Я сказал им, что они идиоты, раз бухают и курят.

— Хм…

— Я был не прав?

Все проблемы я не мог вывалить на мужчину. Но прояснить некоторые вопросы, связанные со школой, думаю, что могу.

— Как сказать… — Сергей откровенно смутился и попытался подобрать слова, — Как взрослый, я осуждаю любые темы, связанные с алкоголем, сигаретами и подростками… Хотя я и сам в детстве пробовал… Всё…

— Так это нормально? Среди детей.

— Ну… Нет… Наверное… Блин, парень, ты меня в ступор вогнал. Это типично, когда подростки хотят быть крутыми, а взрослые их гоняют и ругают.

— Значит, это норма. — вынес я вердикт, — Знаешь, что я думаю по этому поводу?

— Что?

— У страны нет будущего, если детям, чтобы почувствовать себя крутыми, надо бухать.

Хотел сказать мира, но это было бы слишком глобально. Я и так со своей философией выдал лишнее. Как бы теперь съехать с темы…

— Что он там? — тихо спросила Ольга, когда Сергей вернулся в спальню.

Мужчина не спешно расстегнул ремень, сложил и положил на стул. Дальше взялся за пуговицы рубашки, расстегнул, снял и повесил в шкаф. Раздевшись, он забрался под одеяло и бережно прижал жену к себя, положив ладонь на живот. Тот ещё не успел оформиться, но мужчина знал, что где-то там расцветает новая жизнь.

Новая жизнь, на которую они уже и не надеялись, пока этот странный парень не притащил в дом зверя, на которого ходят боевым отрядом.

— Сказал, что у нашей страны нет будущего.

— Чего это так? — тут же нахмурилась Ольга, — Вроде князь новый, должно же стать лучше. Хоть когда-нибудь.

— Дело не в князе. Ему сегодня одноклассники предложили выпить и покурить. Ну он там с ними и повздорил.

— Чего? — Ольга чуть не перешла на крик. Воображение женщины сразу же нарисовало, что может натворить пьяный подросток, способный в одиночку поймать зверя, — Если узнаю, что он пил — выпорю! А за сигареты — прибью!

— Как я понял, он отказался, — вздохнул мужчина.

— А… Так, а кто его плохому то решил научить? Надо бы…

— Нет! Ничего не надо! Ты что, забыла, какой сама была в детстве?

— Моё детство прошло в монастыре, где нас пороли розгами за любое непослушание. О сигаретах и алкоголе мы даже думать боялись. И что это ты хочешь сказать? Что пусть детишки пьют дальше? — Ольга даже шёпотом отлично умела передать всю глубину возмущения.

— Я не знаю. — смутился муж, — Сложный вопрос. Но сама подумай, что будет. Придешь ты в школу, и? Что дальше? Поговоришь с учителями? Доберешься до родителей? Уже на следующей день его будут дразнить шестеркой. Они подростки, у них другие критерии… крутости.

— Да в задницу крутость! Это неправильно! А что, если и нашего ребенка, вот так вот…

— Тише-тише… С нашим ребенком не знаю, что будет. Надеюсь, его это стороной обойдет. Но Эдгард… В общем, я уверен, что лучше не лезть. Он ведь хищник. А там дети. Давай лучше спать, завтра обсудим.

— Нечего тут обсуждать.

— Успокойся, ради бога. Просто успокойся.

— Тогда сам думай, как решить проблему.

— Я уже сказал как. Эдгард необычный мальчик. Он сам что-нибудь придумает.

— Что за странная вера? Ты ведь взрослый мужик, а скидываешь ответственность на зеленого пацана!

— Который в одиночку добыл росомаху! Угу, зеленый он, как же. Всё жена, спи давай.

Ольга замолчала. Было слышно только её тяжелое дыхание.

— Тогда обними меня покрепче, — вздохнула она, спустя минуту. Здесь и сейчас она не видела смысла ссориться.

«Как вы это делаете? Как следите за мной?»

Роман сидел на полу, прижавшись к стене, в кабинете отца, напротив окна. В руках он держал дневник. В чем отцу не откажешь, так это в скрупулезности. Он описывал каждый свой шаг, мотивы, кому перешёл дорогу, зачем это сделал, какие проблемы ожидать и что надо делать дальше, чтобы исправить это. Дневники были самым ценным, что нашёл Роман. Если бы ещё не это чувство чужого взгляда, которое постоянно присутствовало с ним, с тех пор, как он вернулся.

«Кажется, становлюсь параноиком»

Дневник писали шифром, используя в основе англосаксонский язык. Роман знал ключ. Ему не требовалась подготовка, чтобы бегло читать записи отца. Он лишь надеялся, что слежка не настолько тщательная, чтобы увидеть и разобрать, что именно он читает. Чисто теоретически, у князя есть специалисты, которые смогут это провернуть, открыв проход где-то здесь, в комнате, но Роман ничего не чувствовал. Это не было гарантией, являлось слабым утешением, но и выбора нет. Надо вникнуть в дела. Ворчание матери и её набирающий обороты алкоголизм, которым она пыталась заглушить страх и разбитые надежды на сытную жизнь, никак не помогали.

Дверь распахнулась.

«Почему-то никто в доме не хочет проявить уважение к моему уединению»

— Брат!

Роман поднялся, закрывая дневник. Когда так кричат, значит случилась беда. Ещё проблемы на его голову. Сестра выглядела, как девочка, у которой случилась трагедия как минимум вселенского масштаба. В школьной форме, с растрепанными волосами, застывшими слезами в глазах, которые вот-вот готовы прорваться водопадом. По времени у неё сейчас как раз должны закончиться занятия, но она пришла домой гораздо раньше. Не трудно сделать выводы.

— Что случилось в школе? — спросил Роман, убирая дневник в ящик.

— От меня отвернулись! — упала она в кресло и дала волю чувствам, заплакав.

— Всего лишь? — хмыкнул брат.

— Что?! — истерика сменилась гневом, — Ты не понимаешь!

— Действительно, — сказал он язвительно, — Тебя не били? Не пытались похитить? Всего лишь перестали общаться?

— Они… — не нашлась она, что сказать.

— Ладно, расскажи нормально. В чем именно проблема?

«Как же хочется на тебя накричать. Как же ты не понимаешь, что школьные дела это меньшая из наших бед»

В первые же минуты Роман пожалел о своей грубости. Сестра закрылась и пришлось её убеждать, чтобы она рассказала. Как и предполагал, ничего неожиданного молодой глава рода не услышал. Когда твоя семья борется за власть, проигрывает, падает в пропасть и успевает зацепиться за край одним лишь мизинцем, на который в любой момент выстроится очередь желающих наступить, то… Нет ничего удивительного, что дружба с проигравшими становится моветоном. Хуже того, она становится опасным делом. Сойтись сейчас с Коршуновыми, это всё равно что плюнуть в сторону князя. Не повод для того, чтобы к тебе ночью заглянули убийцы, но повод для того, чтобы твою семью взяли на заметку.

По правде говоря, сидящая напротив юноши девушка, не стоила того, чтобы так подставляться. Без мощной семьи за спиной, её ждало печальное будущее.

— Ещё меня директор вызывал, — проныла она.

— Что хотел?

— Надо оплатить учёбу. Цена выросла в этом году.

— Как неожиданно, — фыркнул брат.

«Не удивлюсь, если она выросла только для нас»

— Завтра поедем вместе в школу. Встречусь с директором.

— Но что делать мне? Все мои друзья…

— Для начала перестань ныть и вести себя, как малолетняя дура, — холодно ответил брат, — Большая удача, что мы живы. На что ты вообще надеешься? Почему тебя удивляет отвержение?

— Но…

«Но я же всегда жила под защитой отца, ни в чем не нуждалась и никогда не сталкивалась с трудностями…»

— Давай я тебе обрисую нашу ситуацию, сестренка, — сказал проникновенно брат, — Мы в полной жопе. Нас некому защищать. Главные наши союзники разбиты, также, как и мы. От Рысевых ничего не осталось. Ходят слухи, что выжило несколько детей. Но даже если так, что их ждет? Выдадут замуж или женят на ком-то незначительном, чтобы сберечь хорошие гены и поставить их себе на службу. Кто ещё? Павловы разбиты, Саблезубовы тоже. Большая тройка пала. Тех, кто помельче, как наш род, постигла та же участь. Князь сохранил нам жизни, но я и копейки не поставлю на то, что мы доживем до конца года. Нет, нас будут давить по всем фронтам. Постараются отобрать то, что оставил князь. Нас размажут. Размажут ещё быстрее, если мы проявим малейшую слабость. Что тебе делать, спрашиваешь ты меня? А что ты можешь, бесполезная маленькая девочка, которая рыдает от того, что друзья с ней не общаются? Ничего. Но ты попробуй. Попробуй для начала собраться, ходить в школу и вести себя, как будто это тебя не трогает. Покажи, что не сломлена. Стань крепче, чем ты есть. И даже не думай сейчас разрыдаться.

«Жестоко, но видят боги, у меня нет сил заниматься воспитанием сестры, абсолютно не пригодной для жизни в тех условиях, в каких мы оказались»

Камила Коршунова открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Концентрация её эмоций достигла апогея, она вскочила и выбежала из кабинета.

«Мда, с такими родичами и врагов не надо. Выдать бы её замуж, да кто же теперь возьмёт»

На следующий день, как и обещал, Роман прибыл утром в частную школу, или первый лицей, как она называлась. Первый во всей стране. Когда-то Роман и сам сюда ходил, пока не отбыл на острова. Массивное здание, с величественными колоннами, обширными окнами и бесконечными коридорами. Заведение со своей историей. Роман знал о временах, когда школа блистала. Знал он и о временах, когда она закрывалась. Гражданские войны, когда все бились против всех, никогда не способствовали тому, чтобы своих детей отпускали из родительского дома на чужую территорию. Особенно тяжело с этим было в дальних городах. Лицей-то один и находится он в столице.

На входе, напротив колонн, стояли две статуи, изображающие мифических драконов.

«Как пафосно»

Во многих культурах эти звери считались олицетворением мудрости и знания. Правда, их никто не видел последние лет эдак пятьсот. А упоминания в хрониках больше напоминали типичные выдумки. Заявлять о том, что твой род несет в себе силу этих мифических зверей было как минимум нагло.

«Очень нагло»

Род, которому принадлежал лицей, десятки обычных школ и главные институты страны, носил совсем другую фамилию. Не Драконовы, как было бы логично ожидать, будь у них и правда в родословной связь с драконами, а всего лишь Измайловы. Уточники, как их называли за глаза. Но очень редко говорили это в лицо.

«Изворотливые и умные»

Измайловы всегда подчеркивали свой нейтралитет. Ни в одной из войн они не занимали ничью сторону. Если появлялся князь, то присягали ему, но это всегда походило на ограниченное сотрудничество, а не на служение. Род, который ставил главной целью своей жизни науку, а не силу и власть.

«Может это и не плохо. По крайней мере они многие века живут и здравствуют, избегая сильных потрясений»

Измайловы спонсировали науку, поддерживали учёных, содержали десятки лабораторий и являлись достопримечательностью страны. Кто знает, может без них бы в государстве всё было в разы хуже.

«И вот теперь эти умники решили поиметь меня»

Настолько же, насколько они любили науку, этот род любил деньги. И нейтралитет они сохраняли достаточно условно. Настолько, насколько им это было выгодно. Учитывая появление нового князя и заметки в дневнике отца, где говорилось, что отношения с этим родом натянутые, нет ничего удивительно, что Измайловы решили избавиться от проблемной ученицы. Или заработать на ней, если ту решат оставить из принципа.

«Если сестра откажется ездить в школу, это будет означать конец. Мы окончательно распишемся, что от нас ничего не осталось»

Сегодня она поехала. Перед этим устроив истерику и скандал. Чем истрепала и без того напряженные нервы брата. Она шла рядом, бледная, с кругами под глазами, имея отнюдь не гордый вид.

Пройдя мимо статуй драконов и скривившись от дешевого пафоса, Роман открыл дверь и пропустил сестру внутрь. Когда он зашёл следом, его остановил охранник. Ну да, ну да. Здесь всё же учились дети аристократов. Безопасность на высшем уровне. Измайловы обязаны были её гарантировать, чтобы хоть кто-то отправил к ним своих детей. Справедливости ради стоит сказать, что за всю историю ещё никто не пытался атаковать это место. То ли случайность, то ли служба безопасности и правда отрабатывала свой хлеб.

— Вы к кому, молодой человек? — вежливо поинтересовался охранник, окинув Романа взглядом.

Сестра задерживаться не стала, сделала вид, что Романа не знает и молча прошла мимо. Мужчина в форме и бровью не повёл.

«Не удивлюсь, если он знает всех в лицо»

— Я к директору. Уладить финансовый вопрос, — ответил Роман.

— Ваша фамилия?

«Как будто трудно догадаться»

— Коршунов. Роман Коршунов.

Если охранник что-то и думал насчет него, то никак это не показал.

— Ожидайте. Я сообщу о вас.

Роман молча кивнул. Ему не понравилось, что придётся ждать у входа. Ученики прибывали каждую минуту, выходя из дорогих машин и идя в средоточие знаний и возможностей. В первую очередь возможностей наладить социальные связи. Они бросали взгляды на юношу, кто-то шептался, но большинство смотрело с безразличием.

«Меня никто из них не знает. А если знают, то я для них пустое место, от которого лучше держаться подальше»

Сейчас эти школьники тоже никто. Но через двадцать лет они займут важные посты по всей стране, примут эстафету от своих отцов. Кем они запомнят Романа Коршунова? Ждущим у порогам пареньком? Да и будет ли кого помнить?

Охранник вернулся через пару минут и пропустил юношу внутрь.

— Директор сейчас отсутствует. Вас примет секретарь.

— Благодарю, — кивнул юноша.

Через полчаса Роман выходил обратно, прикидывая, где взять деньги. Цену подняли в два раза. Секретарь был вежливым, приветливым, с напрочь фальшивой улыбкой. Усевшись обратно в машину, он достал свои записи и на несколько секунд прикрыл глаза, производя расчёты.

У семьи осталось несколько квартир в городе, особняк, машины, картины и драгоценности, от которых было не особо много толку. Зато их можно продать, если совсем прижмет. Скорее всего так и придется поступить. Дома и жилье надо содержать, а это лишняя трата и в без того пустом бюджете.

Месяц назад у них ещё имелся дом у моря, в южном городе. Его сожгли. Кто — неизвестно. Роман не рискнул уехать и разобраться с этим. Виновников не найти, а даже если они попадутся, то, что дальше? Скорее Роман просто не выберется с чужой территории. А если выберется и появятся трупы, то у князя сразу же возникнут вопросы, как именно Роман это провернул.

До падения Коршуновы владели металлургическим заводом, вели добычу на рудниках, имели охотничья угодья, где работали артели по добыче зверей, а главное, у них был свой тренировочный центр подготовки наёмников. Официально — обычных боевиков. Неофициально имелось несколько скрытых лабораторий, где велась разработка новых подходов в создание бесов. Но каких там успехов достигли, Роман не знал. Отец об этом нигде не упоминал. Сами же лаборатории были уничтожены в момент падения. Отец успел отдать приказ, чтобы подчистили концы. Лаборатории и тренировочный центр внешне никак не были связаны между собой, поэтому теплилась надежда, что князю ничего с этого не досталось.

Ещё род являлся акционером во многих предприятиях: строительного и военного направлений. Являлся — ключевое слово. Одной лишь подписью Роман отдал всё важное в руки князя.

Из неважного осталось два направления. Швейный цех, который забрали у рода Соколовых. Слабый, не особо значимый род, который отец уничтожил подчистую.

Сам цех не представлял большой ценности. Отец напал на семью из-за тех земель, которыми они владели. Пару веков как. Соколовы утратили былое влияние, сильно сбавили в силе, но земли сохранили. Пока отец их не прибрал к себе. План по использованию земель Роман видел. Но что толку, если землю отобрал князь.

Если верить документам и записям отца, то Соколовы держались на плаву только из-за своих связей с Европой. Глава небогатого рода женился на француженке, чьи родственники прочно сидели на текстильном направление. Вот там рыба покрупнее. Соколовы же ничего масштабного из себя не представляли. По сути, они были всего лишь филиалом европейской семьи. Что не мешало им зарабатывать деньги, производя ткань и одежду, в том числе для государственных нужд. Ну, пока не началась гражданская война и борьба за власть.

Когда отец захватил их имущество, то перенаправил предприятия уже на свои цели, связанные с союзниками. Если в общих чертах, то этот цех обеспечивал все нужды в одежде, форме и прочих, сопутствующих товарах. Торговли с кем-то посторонним не было. Отец не интересовался одеждой настолько, чтобы заниматься этим лично. Лишь позволил цеху работать, чтобы не пришлось закрывать. По крайней мере Роман пришёл именно к такому выводу.

Второе направление — логистика. Около двух сотен грузовиков, что колесили по стране, доставляя те или иные грузы. Фирма, отвечающая за это, частично была детищем отца, частично являлась следствием поглощения чужих компаний. Тоже не особо красивые истории за этим скрывались, но хотя бы не дошло до уничтожения аристократических семей.

Сейчас оба направления встали и черт знает, что с ними делать.

Первым делом Роман отправился в цех, ещё в первый месяц после своего приезда. Он как сейчас помнил, тот настрой, с которым он ехал. Парень бы не удивился, если бы работники украли всё ценное и сбежали.

Так и случилось.

Сидя в машине, листая заметки, он вспомнил, как прошло первое посещение.

Цех находился на краю города, в рабочем квартале, где теснились и другие производственные здания, заводы и мануфактуры. Здание построили десяток лет назад, оно выглядело ещё свежо и ново.

«Если бы только форма соответствовала сути»

Прибыв на место, Роман вышел из машины, вдохнул не особо чистый воздух, оглядел ближайшую территорию. Люди сюда добирались на автобусе, который ехал от ближайшей станции метро.

Взгляд юноши остановился на главных воротах, на которых висел амбарный замок. Рядом с неприметной дверью, сейчас открытой, стоял мужчина, средних лет, толстый и нервничающий.

— Господин, — поклонился он, когда Роман выбрался из машины и подошёл к нему.

— Цех закрыт?

— Да, господин. После того… как всё случилось… В общем да, закрыт.

— Веди. Показывай, что к чему.

Мужчина достал карманный фонарь, включил его и шагнул внутрь, в темноту.

— Свет отключили за неуплату. — раздался голос из темноты. Рядом с ним мелькало пятно света, выхватывая редкие детали.

— Почему не оплатили?

— Так нечем. Все счета заморожены, на предприятии нет и копейки.

— Какие-то же финансы должны были остаться.

— Должны, — согласился мужчина из темноты, — Но их было не так много, как нужно.

— И всё же? Куда делись деньги?

— Ушли на последние оплаты. Зарплату, закупки..

«Почуяв, что запахло жаренным, забрал деньги либо себе, либо и правда раздал зарплаты»

— Что по заказам?

— Всё отменили. Я обзванивал, но…

— Ясно. Дай мне список всех тех, с кем мы работали. — в записях отца было указано, что работали только с союзниками, которые сейчас по большей части на небе, но вдруг был ещё кто-то? — Что именно делали, что можем делать, сколько у нас людей. В общем, всё.

— Документы ждут в кабинете, господин.

Начальник цеха шёл медленно, высвечивая фонарем себе дорогу. Все окна были закрыты, здесь сохранялась абсолютная темнота. Для обычного человека. Роман отчетливо видел, как неуверенно чувствует себя мужчина рядом, как он кривится, как хочет скрыть эмоции.

«Ох уж это наследство. Каждый день поводы для радости подкидывает»

От посещения этого места Роман не ждал ничего хорошего. Так и случилось. Цех, как перешёл под руку Коршуновых, работал на низких оборотах, только для своих. Часть людей, работающих на Соколых, ушла. Другая часть была уволена. Осталась где-то половина от общего числа.

Никаких связей не было налажено. Вереницы заказов тоже не предвиделось. Ну хоть долгов не было, и то радовало юношу. На складах имелся запас материалов. Роман потребовал показать ему всё. Они несколько часов ходили с директором, осматривали каждый угол, каждый станок, каждое помещение.

— Где швейные машинки? — спросил Роман, когда обнаружил следы явной пропажи.

Он имел смутное представление о том, что здесь и как должно быть.

— Я… н-не знаю, — заблеял мужик.

Роман сжал кулаки и медленно выдохнул. Хотелось схватить этого урода, прижать к стене и вытрясти из него душу.

— Что-то мне подсказывает, что они скоро найдутся. — сказал он тихо, сдерживая ярость.

— Да, точно, — затряс своей тупой башкой директор, — Наверное убрали куда-то, я проверю!

«Вынесли всё, что могли вынести. А ведь не так много времени прошло со смерти отца»

Последующие дни Роман пытался разобраться в делах семьи. Изучал счета, что есть в активах, разбирал дневники отца, пытался найти выход.

Какой-то запас наличных средств имелся. Совсем уж всё отбирать князь великодушно не стал. Да и у самого Романа имелись средства за границей. По его расчетам, учитывая возросшую оплату, до конца учебного года хватит.

Роман записал этот срок у себя в блокноте. Записал, чтобы каждый день смотреть и видеть, сколько у него осталось времени выпутаться из той ситуации, куда они угодили.

Сергей повернул ключ, но сегодня машина отказалась заводиться с первого раза. С неба накрапывал дождь, дул холодный мерзкий ветер, так что я был солидарен с ней. Сегодня никуда не хочется двигаться.

— Пошла родимая, — пробормотал довольно мужчина, когда справился с машиной. Он вырулил из под навеса на дорогу и мы помчались по лужам мимо деревьев. Сегодня ехали вдвоём. Ольга перешла на график два через два и осталась дома. — Эд, а ты как домой добираться будешь?

— Может распогодится.

— Если нет, то дождись меня.

— Хорошо, — ответил я, наблюдая за тем, как капли бегут по стеклу.

— Насчет вчерашнего… — поднял тему мужчину, когда мы выехали на асфальтированную дорогу, — Рассказать кое-что хочу. У меня ведь тоже детство весёлое было. Ну как весёлое… Как у всех. Тогда ещё хуже было, чем сейчас. Жил я в маленьком городе, ещё более пропащем, чем этот. Как сейчас помню — пацаны достали самогон и я первый раз попробовал. Ох и хреново было на утро, скажу я тебе.

— Зачем пил тогда? — заинтересовался я.

— Так а зачем пьют? Не от хорошей жизни же.

— То есть жизнь виновата?

— Ну… Не это я хотел сказать. — нахмурился мужчина, — В общем, батя тогда узнал, что мы пили. Выпорол меня, конечно… Он скор на расправу был. Но история не о том. Он меня к своему другу отвел. Поговорил с ним. Он до этого спортом занимался. Любил и умел драться. Сейчас-то я понимаю, что это давно было и что он растерял форму, но… Я жизни не видел, не с чем было сравнить.

— И что дальше было? — спросил я, когда мужчина замолчал и ушёл в себя. С ним такое бывало. Если не тормошить, то может и вовсе разговор закончить, забыв, что сам его и начал.

— Батя тогда подбил его, чтобы он меня начал тренировать. Ну он и начал. Мужик скучал, а тут интересное дело подвернулось. С душой к нему подошёл. А мне понравилось. Я тогда хлипким был, меня несколько раз пацаны били, так что шанс дать сдачи подкупил.

— Дал?

— Да. Где-то через полгода. Когда снова ко мне полезли, поколотил их. После этого мои дружбаны тоже попросились на тренировки.

— А как это связано с самогоном?

— Так о том и речь. Я же сказал, бухают не от хорошей жизни. Мой батя умный был, жаль, что рано умер. Он тогда понимал, что выпороть мало. Надо чем-то занять. Мы ведь дурные были. Энергии много, а девать некуда. Когда возможность появилась, быстро втянулись. Да и наш тренер тоже во вкус вошёл. Сам бухать бросил, в форму себя привёл, дом обновил, с женой отношения наладил… А мы результаты видели и ещё больше заниматься хотели. Он нам сразу сказал, что если хоть раз пьяных увидит, то выгонит.

— Вы больше не пили?

— Пили. Несколько раз пробовали, как же без этого. Но во вкус так и не вошли. В общем, в чем мораль. Твои одноклассники дураки, конечно. Но может причина в том, что у них просто нет альтернативы? Я ведь узнавал, пацанам в этом городе заняться нечем.

— Думаешь, если им предложить варианты, они бросят курить и пить? — с откровенным скепсисом уточнил я.

— Не об этом я. Просто не серчай на них.

Ах вот оно что. Сергей боится, что я разовью конфликт? Да сдались мне эти придурки. Но, как ни странно, рассказ мужчины натолкнул на интересную мысль. Слова то верные. Алхимия учит, что мир цикличен. Сейчас ребята находятся в разрушительном цикле. Они методично, каждый день, раз за разом разрушают как себя, так и свои жизни. Приучают себя пить, курить, прогуливать уроки и вести себя, как придурки. Если бы у них была альтернатива… Кто знает, может они бы и пошли по другому пути.

Эта идея мне нравилась тем, что вписывалась в ту философию, которую разрабатывали для спасения моего мира. Когда ещё было, кому разрабатывать… Если кратко, то философия звучала так: гаси разрушительные циклы и развивай созидательные циклы. Надо обдумать, как это применимо в моих условиях. Может и выйдет какой-то толк.

Мой энтузиазм нести светлое и хорошее закончился, стоило войти в школу. Из-за дождя ехали медленнее, ещё и машина заглохла. Сергей, чертыхаясь, принялся чинить, справился, но время было потеряно. Как итог, я опоздал на урок, но не то, чтобы кто-то возмутился. Учительница и сама едва удерживалась от зевков.

Странности начались, когда я сел за своё место. Вокруг меня словно зона отчуждения возникла. Одноклассники посматривали на меня, шептали, а кое-кто и пальцем показывал. Гриша и компания тоже здесь были, сверля меня взглядами. То, что происходит неладное, я понял на перемене. Оказалось, что эти придурки наговорили обо мне какой-то дичи и теперь одноклассники косились в мою сторону, посмеивались и… держали дистанцию. Не то, чтобы я успел с ними сблизиться за две недели, но… Отчуждение сегодня ощутил особенно чётко.

Что сначала опечалило, а потом разозлило. Не для того я выбрался из умирающего мира, чтобы заниматься подобной хернёй! Хотят играть в свои игры — пожалуйста. Я на это время тратить не собираюсь.

А на что собираюсь?

Мысль за мыслью, постепенно успокаиваясь, я задумался, к чему хочу прийти. Уже раз обжёгся, живя без цели. Исправил это, сейчас много времени уходит на развитие, но… Конечная то цель какая?

Я наконец-то смог осознать и сформулировать, что всё это время, с первых минут, как оказался в этом мире, беспокоило меня.

Пустота.

Я ощущал пустоту внутри, потому что у меня больше не было великой цели. Сначала я жил тем, чтобы спасти мир. Потом жил тем, чтобы из этого мира свалить. А сейчас? Ради чего живу? Настолько же глобальных целей у меня не было и поэтому на привычном месте я ощущал пустоту.

Так, мир спасать вроде не надо. Да и бежать тоже. Есть промежуточные цели, достаточно важные, но не глобальные. Мне нужно адаптировать свои знания под этот мир, изучить до конца, что за опыты надо мной ставили и какие у этого последствия, в целом стать сильнее, социализироваться, отомстить за убийство семьи Соколовых и… Кхм… А что ещё? Можно ещё найти тех «добрых» врачей, которые проводили эксперименты. Они то точно должны были выжить. Первыми покинули лабораторию.

В целом, это уже являлось планом. Но не глобальным. Так, в лучшем случае на несколько лет жизни. Мне нужно что-то более масштабное, чтобы зажечь пустующее место.

Стать сильнейшим? Но сильнейшим кем? Я до сих пор не знаю, как работает местная магия. Сильнейшим алхимиком? Возможно, я в мире единственный, а значит уже сильнейший. Просто сильнейшим? Чтобы ни вражеские рода, ни маги, ни кто-либо другой не смел портить мне жизнь? Уже лучше. Стать настолько сильным, чтобы суметь прожить обычную, нормальную, полную радостей жизнь? Чтобы мне не пришлось хоронить близких? Да, это откликается внутри.

Надо будет как следует обдумать эту мысль. Но пока так и запишем. Я не я, если не стану сильнейшим. А как этой силой распоряжусь — придумаю.

После того, как поставил новую большую цель, аж дышать легче стало. Да и день прошёл лучше, чем ожидалось. Странное поведение одноклассников я проигнорировал, взявшись за подготовку. Требовалось всё как следует продумать.

Что я знал? В этом мире целые рода легко вырезают в течение ночи. Здесь над детьми ставят эксперименты. По улицам ходят маги и творят бог знает что. А по лесам бродят волшебные звери, которые тоже могут смертельно удивить.

Для решения простых проблем у меня есть Сергей. В том смысле, что он учит меня драться. Это ещё и развитие тела, так что эта часть решена. Попутно я веду алхимические исследования, эта часть тоже не простаивает. Но мне нужен результат здесь и сейчас. То, что убережет от любых проблем. Или поможет выйти победителем из любой схватки. Ну или из большинства схваток.

Мне нужно оружие. Что-то скрытное, чтобы подросток мог оправдать это, но достаточно мощное, чтобы устранять противников. И я знал, что можно сделать. Но для этого мне нужно рабочее место. А значит… Значит Сергей вскоре очень сильно удивится.

По степени распахнутости глаз я мог прикинуть ту степень, на которую не вписываюсь относительно ожиданий от обычного подростка.

— Что тебе нужно?!

— Горн.

— Горн?

— Да. И наковальня.

— Наковальня?

— Ага. А ещё молот и несколько мелких молотков. Ещё зубила и свёрла.

— Свёрла, — кивал Сергей.

Если я правильно понимаю его мимику, то эти вздёрнутые брови и широко распахнутые глаза означают крайнюю степень удивления.

— Уголь тоже не помешает.

На самом деле большую часть нужных процессов я обеспечу с помощью алхимии, но это останется моим секретом. Обычными методами тоже придётся поработать, для чего и нужно нормальное рабочее место. В идеале, конечно, обеспечить ещё химическую лабораторию, но это сложно, а главное — дорого. Сомневаюсь, что Гвоздевы потянут.

— Сергей, я знаю, что это дорого будет стоить, но ты просто скажи, сколько, а я добуду зверей…

— Стоп! — брови резко спикировали вниз, — Давай пока без зверей! Лучше нормально объясни. Зачем тебе горн и всё остальное?

— Для работы.

— Для работы, — он прикрыл глаза и медленно вздохнул, — Ещё скажи, что ты владеешь кузнечным делом.

— Владею. Что в этом такого?

Я лет с семи помогал деду в кузне. Потом он умер и мне пришлось по памяти осваивать всё то, чему он учил. Слишком рано он ушёл. А других алхимиков-кузнецов тогда уже не осталось.

— Да обычно подростки… Попроще они.

— А, понятно… Это сути не меняет. Мне всё это нужно. Поможешь достать?

— Дай подумать хотя бы. Не представляю, как это будет выглядеть. Где ты кузню то собираешься ставить? Не дома же. Ольга нас обоих тогда закопает.

— Думаю, где-то вдали от дома, чтобы слышно не было.

— Что, прям в лесу? — недоверчиво хмыкнул он.

— Не совсем. Построю что-нибудь.

— Час от часу не легче. Ты ещё и сам строить собрался?

— Да там дело не хитрое то. Лес под рукой, деревья подходящие есть…

— Всё, Эд, хватит. Этот разговор слишком безумный. Дай мне пару дней обдумать, а то голова кругом.

— Хорошо. Сергей, не хочу давить, но ты бы трогал уже, а то на нас люди косятся…

— Да чтоб тебя… Забылся, — мужчина хлопнул по рулю и нажал на газ.

Я не мог ждать, так хотелось обсудить эту тему, поэтому пришёл к нему на работу. Так что сейчас мы выезжали с того самого завода, где работал Сергей.

Ответа его тоже дожидаться не стал. В тот же вечер взял топор и пошёл в лес, выбирать подходящее место и отмечать деревья, которые подойдут на строительство. Мне не нужно полноценное здание. Хватит навеса, защиты от холода, дождя и ветра. Хотя в густом лесу сильного ветра особо то и нет. Подходящее место нашёл где-то в получасе неспешного шага. Если бегом, то минут пять. Самое то. Здесь глушь, посторонний человек не зайдет. Всех остальных я заранее смогу засечь и спрятать от чужих глаз то, что им видеть не надо.

Местом выбрал небольшой холм. Тут земля поднималась вверх метров на шесть. Это было растянуто по площади, но мне подойдет. Если прокопать площадку, укрепить деревом, поставить желоба, чтобы вода стекала, набросать сверху веток для маскировки, то, в принципе, результат меня устроит. Я здесь планирую не только ковать, но и другие опыты ставить. Надо было раньше ещё заняться, тогда бы не пришлось сейчас мокнуть под дождём.

Вернулся я через пару часов. Не хотел приходить слишком поздно, чтобы Гвоздёвы не беспокоились. Сейчас темнеет значительно раньше, а в лесу то и вовсе, тьма кромешная. То, что без выговора не обойдётся, стало понятно сразу же, стоило бросить взгляд на Ольгу. Сурова, как никогда.

— Молодой человек, — протянула женщина, — Что же вы так долго под дождём в темном лесу шляетесь? Там и пораниться можно.

— Есть горячий чай?

— Сейчас будет.

Сурова, но никогда не откажет в заботе. Стоило попросить чай и изобразить, что я замерз, как она тут же отправилась на кухню, ставить чайник. Золото, а не женщина. С такой хоть на войну, хоть… Семью заводить. Да, повезло Сергею.

— Одежду у входа скидывай! Не надо дом заливать! — донесся её голос с кухни.

Хмыкнув, я принялся раздеваться. Вскоре передо мной оказалась большая чашка, над которой поднимался пар. Сам я сидел, закутавшись в плед. Как заметил ранее, Ольге сложнее меня ругать, когда я выгляжу беззащитным.

— Зачем тебе кузня? И ты что, правда разбираешься в этом? — перешла она сразу к сути, стоило мне первый раз отхлебнуть.

— Разбираюсь. Нужна для моих нужд.

— Каких же?

— Не хочу забыть навыки. Меня дед учил, — ответил я правду.

— И что ты хочешь ковать?

— Да по мелочи всякое разное. Для охоты в основном.

— Ты опять собираешься на зверя? — нахмурилась она.

— Не обязательно. Для обычного зверья тоже много всякого разного сделать можно. Те же ловушки.

Ольга никогда не интересовалась охотой и не разбиралась в ней. Для неё охота — это когда муж уходит в лес, а возвращается с тушей убитого животного.

— Не уверена, что это стоящая идея, — поджала она губы.

Это ты не знаешь моих настоящих мотивов. Скрывать правду и врать Ольге неприятно, но не выдавать же беременной женщине, что я готовлюсь на случай неприятностей?

При желании можно предположить, о чем она думает. Охота — дело опасное. Но подросток, сидящий напротив неё, сам убил свирепого зверя. Убил без оружия. По крайней мере они не видели, чтобы я что-то использовал. А значит этот подросток опасен и сам по себе. Но всё равно, легко согласиться и позволить ему делать, что вздумается — неправильно с точки зрения взрослого. С другой стороны, Эд себе на уме и если ему запретить, кто даст гарантии, что он послушается?

— Завтра поговорим, — выдала она после размышлений и отправилась к мужу.

Я хорошо их изучил. Сейчас они будут обсуждать этот разговор и пытаться решить, что со мной делать. Мне даже немного стыдно, что я им столько проблем доставляю.

Вопрос решился через несколько дней. Через пять, если быть точным. Столько потребовалось времени, чтобы Гвоздевы созрели, посовещались и… Сергей смог добыть нужные инструменты.

— Подойдет? — спросил он меня, откидывая тент с прицепа. — Отец знакомого при жизни работал кузнецом, но пару лет назад умер. С тех пор его инструменты без дела лежат.

— Дорого вышло?

— Терпимо. Надеюсь, это не простая блажь, — сказал он несколько хмуро.

Значит дорого. Сергей всегда хмурился, когда вставал вопрос денег. А после того, как Ольга забеременела, так и вовсе, каждый рубль считает. Надо как-то компенсировать им. Не хочется быть обузой.

В прицепе нашёлся большой пень, окованный железом. Это, наверное, чтобы наковальню поставить. Она здесь же была. Средних размеров, грязная, но мне подойдет и такая. Смогу привести в порядок. Я залез внутрь, откинул тряпки и нашёл молот, а рядом с ним набор небольших молотков, зубила, щипцы и прочие инструменты. Не густо, но лучше, чем ничего.

— Не знаю, как ты без электричества работать будешь. Сам что ли собираешься раздувать?

— Придется повозиться.

И создать пару печатей. Пару десятков печатей.

— Тогда идем. Помогу тебе дотащить. Выбрал уже место?

— Да.

Думаю, Сергей удивится, когда увидит, сколько я уже сделал.

Сейчас тот холм, который я выбрал, было не узнать. Точнее как… Чисто внешне, да если с другой стороны смотреть или не вглядываться, то особо ничего не поменялось. Но если знаешь, что ищешь, то сразу видны следы вмешательства. Эти дни я бегом возвращался из школы и сразу приходил сюда, вооружившись топором и лопатой. Выкопал углубления, перетащил бревна… Последнее наглядно показало, что с моим организмом что-то не так. Не может щуплый подросток тягать такие грузы. Не везде удалось справиться за счет голой силы. От большого перенапряжения я всё так же уставал и чувствовал слабость. Поэтому решал вопрос с помощью алхимии обмена и фиксации. Перекидывал тяжесть бревен на другие деревья и тащил, не напрягаясь. Получалась двойная тренировка.

Один из законов алхимии гласит — подобное притягивает подобное. Максимальное притяжение можно достигнуть, если притягивать части одного целого. Так я вырубал по куску из двух бревен, менял их местами, накладывал печать и получал дополнительное скрепление. Эти не хитрые манипуляции, плюс то, что деревья были частью одного леса, ещё кое-какие нюансы и этого хватало, чтобы скрепить намертво. Силы такое воздействие отнимать не будет. Я проводил трансформацию, сохраняя результат и буквально спаивая бревна. Обычными гвоздями тоже не брезговал. Это ещё один из законов алхимии. Если есть простые решения, то не надо усложнять.

Правда, уже потом подумал, что если Сергей присмотрится, то возникнут вопросы. Надеюсь, он будет не настолько любопытен.

Вчера под вечер закончил с основной конструкцией, застелил брезентом и накидал сверху веток и мха. Получилась неплохая защита от протекания. Чуть позже займусь желобами и поставлю бочку, чтобы вода в неё сама набегала.

— Наворотил ты тут, — почесал макушку Сергей, — Когда только успел?

— Да уж время найти не проблема.

— Если ты столько сил вбухал ради этого дела, то я больше не волнуюсь.

Это ты ещё не видел, что я у тебя гвозди и кусок брезента стащил. Впрочем, пропажа не долго оставалась в тайне. Стоило мужчине забраться внутрь, как он быстро догадался, что и откуда. Но ругаться не стал. Поворчал чуть и успокоился. Хорошо, пусть лучше об этом думает, чем о бревнах. Я всё же замаскировал свою деятельность, так что случайно спалиться не должен, но всё же чуть-чуть нервничал.

— Тебе какая-то помощь нужна? — спросил он неуверенно.

— Помоги поставить пень. Он тяжелый, зараза.

— Силушкой ты не обижен… — хмыкнул он.

Это был один из моментов, который мы старательно обходили стороной. Во время тренировок мужчина не мог не заметить, что мои возможности выше, чем у обычного подростка. Но молчал, не желая лезть в мои тайны. Мы так ни разу и не обсудили, насколько это нормально. Может и зря.

— Когда начнешь? — поинтересовался он, отряхивая руки.

— Сначала надо место оборудовать, где угли разжигать. Да и металл нужен…

— Покупать придется. Или тебе всякий металлолом сойдет? Смотря для чего, конечно.

— Для первых опытов сойдет, что угодно. А там дальше видно будет.

— Если что угодно, тогда проще, — вздохнул он с облегчением.

Точно потратиться пришлось. Впервые я задумался, что мне не помешают деньги. Не одноразовая сумма, а какой-то приток. Но где их взять? Пора изучить вопрос, как зарабатываются деньги в этом мире.

Прохладное отношение со стороны одноклассников продлилось ещё с неделю, а потом как-то сошло на нет. Ко мне стали обращаться, просили списать или интересовались, когда будут новые портреты. Я же на это смотрел… Да никак не смотрел. Детские интриги оказались скучны и примитивны. Гриша и компания тоже затихли, окончательно убедив самих себя, что я придурок, а они чёткие пацаны. Как прогуливали уроки, так и продолжили их прогуливать. Не скажу, что я имел что-то против прогулов. Сам бы с радостью занялся другими делами, но… Вопрос альтернативы. Заниматься разрушением себя это совсем не то же самое, что заниматься усилением себя.

На уроки я ходил исправно, желая хотя бы так радовать Гвоздевых. Их немного успокаивало то, что подозрительный парень ведет себя мирно, вписываясь в представления об обычной жизни. Мне не сложно, им спокойнее, так почему бы и нет? Да и в школе всё же было чуть-чуть интересно учиться. Я использовал время на уроках, чтобы изучать учебники. В первую очередь по истории и точным наукам. Географию тоже изучал, удивляясь, насколько этот мир большой.

В первый день октября, когда погода неожиданно решила порадовать солнцем, вместо свинцовых туч, я задержался, чтобы сдать в библиотеку ранее взятые книги и получить новые. Когда спустился на первый этаж, то заметил Лену, сидящую на стуле в общем коридоре. Та смотрела куда-то вдаль. Даль заканчивалась стенкой и сомневаюсь, что девушка на ней нашла что-то настолько заманчивое.

— Всё в порядке? — сел я рядом.

— Эд? — дернулась она.

Неужели не заметила, как я подошёл?

— Он самый.

— Ты чего тут делаешь? Все же вроде ушли.

— В библиотеку ходил. Так ты чего тут? Ждёшь кого?

— Нет. Забей. Просто сижу.

Сказано так, что даже такому невежде в вопросе понимания шестнадцатилетних девочек, как я, понятно — не просто так она сидит.

— Прости, если помешал, — поднялся я, — Но если что случилось, то говори. Помогу, чем смогу.

— Да чем ты поможешь… — донесся мне в спину тяжкий вздох, когда я уже развернулся.

— Так значит что-то всё же случилось?

— Дома проблемы. — опустила она взгляд.

— Что за проблемы?

— Не хочу об этом говорить.

— Не говори. Как тебе помочь? А то сердце кровью обливается, когда вижу, какая ты хмурая. Тем более в такой солнечный день.

Ольга как-то обмолвилась, что женщины любят ушами. За пару минут до этого она огрела Сергея полотенцем, заявив, что тот чурбан. Кажется, это называлось «флирт в семейной жизни». Я тогда этот момент запомнил, а сейчас что-то на ум пришло.

— Да никак мне не поможешь. — ответила она. В её улыбки прослеживалась горчинка.

— Ну тогда пойдем гулять. Чего здесь сидеть?

— Тебе разве не надо домой?

— Не настолько, чтобы я спешил. Идешь? — протянул я ей руку.

— Иду, — ответила она, сначала глянув на мою руку, а потом на меня.

Прикосновение вышло приятным. Не так, как мать обнимала в детстве. Иначе. Но тоже приятно. Не смотря на то, что её рука была холодной. Зато нежная и гладкая, а не такая, как у меня — жесткая и шершавая. Прикосновение также вышло неловким. Я помог ей подняться, но так увлекся наблюдением за ощущением, что забыл отпустить руку. Так мы и простояли несколько секунд.

— Идем? — её голос изменился, но я не мог понять, как именно.

Проблема этого города в том, что здесь нет прогулочных мест. Есть просто улицы, на которых можно найти забвение и запустение, но никак не не радующие глаз картины. Но тогда нас это не смутило. Мы шли, болтали и я постарался вложить всё своё обаяние, чтобы поднять девушке настроение. Она рассказывала о себе: в основном, как мечтает уехать из этого города. Кажется, я для неё был живым примером, что жизнь за чертой города существует. Я тоже рассказывал о себе. В основном, как учился рисовать. Это единственная тема, которую счёл уместной. Не про охоту же девушке рассказывать?

— Так что у тебя случилось? — незаметным образом минуло два часа. Я уже чувствовал голод, да и Лена наверняка тоже. Надо было что-то решать.

— Ну зачем ты всё портишь, — вздохнула она. — Или тебе уже пора и ты хочешь избавиться от меня?

— Наоборот. Беспокоюсь о тебе. Или будем гулять до утра, пока не начнутся уроки?

— Нет, вечером мне надо домой.

— Только вечером?

— Да. Сейчас дома лучше не появляться.

— Почему?

— Потому что там отец.

— Разве отец дома — это плохо?

У Лены были карие глаза. А ещё задумчивый взгляд, когда она подбирала ответ. Я же догадался, что вопрос лишён такта. У меня отца нет и она об этом знает. У неё есть, но не факт, что это делает жизнь девушки лучше.

— Он тебя обижает? — спросил я прямо.

— Иногда, — кивнула она. На её лицо набежала тень и Лена отвернулась.

— Хм… — я не знал, что делать. Избить отца и сказать, чтобы не обижал дочь?

— Когда выпьет, — уточнила она. — Он вчера снова в запой ушёл. Поэтому на глаза ему лучше не попадаться.

— А вечером тогда как?

— Вечером мать вернётся. Вдвоём мы справимся.

— Как я тебе могу помочь?

— Никак, — её плечи опустились, — Да не переживай ты. Не впервой.

— Почему ты утешаешь меня, когда это я должен утешать тебя?

— Ну, вот так вот, — улыбнулась она робко.

— Слушай, а хочешь ко мне в гости зайти? Правда, до меня долго идти. С час, а то и полтора, — прикинул я, что девушка ходит гораздо медленнее, чем я. — Когда Сергей вернется, попрошу его тебя домой отвезти.

Или попрошу их оставить тебя на ночь. Но об этом я говорить не стал. А то Лена и так смутилась, при этом бросая на меня какие-то странные взгляды.

— А пойдем, — выдохнула она, — Я буду первой, кто увидит, как ты живешь?

— Уверяю тебя, там ничего особенного нет. Я живу в скромном доме, среди леса.

— Люблю лес. — сказала она тихо, беря меня под локоть.

Приятно, черт возьми.

Роман спустился в подвальную часть дома. Здесь находился склад, винный погреб и несколько пустых комнат, в которых даже света не было. В одну из таких он и зашёл. Если за ним следят, то уж не в подвале точно. А если так, то всё бессмысленно, чтобы он не делал, финал будет печальным.

Вытащив из кармана небольшой, чёрный камень, он сжал его в ладони и пустил ток силы. Настроившись, юноша подошёл к одной из стен. Темнота ему ничуть не мешала. Один из родовых даров позволял видеть в темноте ещё лучше, чем при свете дня. Когда камень дал отклик, Роман вытянул вторую руку, формируя на пальцах черные когти. Указательным пальцем он коснулся стены и медленно вывел овал. Тот стремительно поглощал силу, но это было привычно и ожидаемо.

Когда юноша закончил, овал превратился в проход, куда Роман и шагнул.

«Пора узнать, что ты мне оставил, отец»

С другой стороны была такая же темнота, никаких источников света здесь не присутствовало. Проход за спиной быстро закрылся и Роман огляделся. Это место оказалось небольшой комнатой, пару метров в ширину и метра четыре в длину.

В комнате ничего не было, кроме одной единственной двери.

Роман не спешил открыть её. Отец не дурак. Он скорее хитрый и циничный, наверняка рассматривал вариант, что сына будут пытать и смогут выйти на это место. Если бы Роман кого-то сюда привел, то, по логике отца, отпрыску надо предоставить шанс умереть достойно, забрав с собой врагов.

Других вариантов и быть не могло.

Приметив один из кирпичей на стене, на котором для его зрения блестело едва заметное темное пятно, юноша медленно надавил. Кирпич поддался, раздался щёлчок.

«Наверное, этого хватит. В крайнем случае нет и тогда меня накроет мощным взрывом. Или это будет волна яда? Отец всегда был таким изобретательным. Иногда — слишком»

Затаив дыхание, юноша открыл дверь. С другой стороны встретила привычная темнота.

«Не удивлюсь, если отец здесь всегда работал без света»

Обнаруженное место больше всего походило на подземный бункер. Затхлый воздух, плохо работающая вентиляция, отсутствующие окна и двери. Тайное укрытие, куда никто не может попасть без ключа, который имелся только у главы рода.

Роман бросил взгляд на потолок, прикидывая, сколько метров земли над ним. Это было так в стиле отца… В тайне отстроить бункер, обязательно где-нибудь вдали от обжитых земель, с последующим устранением работников и всех хвостов. Минусов у такого места хватало. Сюда не подвести электричество, воду и прочие блага цивилизации. Зато и найти его никто не сможет. Закупоренное место, куда может попасть только тот, кто умеет ходить.

Ходуны не были чем-то удивительным. Тот же князь считался одним высшим. Высший ходун и высший бес. Два развитых до предела направления. Но если знать историю князей, царей, королей и императоров, то не самое выдающееся и сильное сочетание.

Ходунов много, но не все они похожи. Различий хватает. Есть более редкие проявления дара, есть классические и распространенные. Есть те, кто свой дар выпячивает, а есть те, кто держат свои таланты в строжайшем секрете. Роман надеялся, что его способности тоже остались в секрете. Иначе голова с плеч и нет проблемы.

«Так… Неужели любящий папочка оставил что-то хорошее?»

В просторном помещении нашлось много чего. Взгляд юноши скользил от одного места к другому. Роман медленно двинулся вперед, заглядывая в каждый угол, на каждый стеллаж, в каждый ящик. Отец подготовился на славу. В бункере нашлись деньги. Они лежали пачками, упакованные в непромокаемые пакеты. Навскидку здесь хватит на пару лет безбедной жизни. Или на полгода, если не сидеть без дела, а вкладывать деньги во что-то. Ещё нашлось оружие, артефакты, старые дневники, книги…

«Неплохо, неплохо…»

Роман подозревал, что в этом месте найдется что-то ценное, но не спешил сюда попасть. В нем крепла уверенность, что в первые месяцы за ним следили особо пристально. Поэтому он по большей части сидел дома, не высовывался и вёл тихий образ жизни, всячески демонстрируя, что не опасен.

Так не могло продолжаться бесконечно. Роман отыскал подсказки отца ещё в первые дни, тогда же нашёл камень. Для стороннего человека это ничего не значащая вещь. Другой ходок не сможет определить в нем маяк. Ещё одна особенность родового дара, которая тщательно скрывалась от общественности. Даже от союзников.

Но самое главное Роман нашёл на рабочем столе. Он стоял прямо по центру помещения, деревянный и дорогой.

«Лишний пафос. Как только ты его сюда тащил. Наверное, как и всё остальное»

Образ всегда строгого, идеально выглядящего отца, который сам тащит все эти вещи, ещё и тайно, крадясь в темноте… заставил Роман нервно усмехнуться. Но улыбка быстро сошла на нет, когда он увидел листок, одиноко лежащий поверх папок. На нём было написано следующее:

«Сын, если ты это читаешь, значит мой основной план провалился. Теперь род на твоих руках. Неси это бремя достойно. На столе ты найдешь папку с описанием дальнейших шагов. Удачи. Твой отец.»

«Как же это мило, папа»

Нам повезло. Всю дорогу солнце светило ярко, одобряя нашу прогулку. А когда почти добрались до дома, в последние минуты нашего путешествия набежали тучи, словно только этого и дожидались. Последние метры мы бежали, смеясь на всю округу. Лена несколько раз взвизгнула, но не испуганно, а радостно. Я взял её за руку, чтобы бежать вместе и то, что она её не отдернула, окрыляло.

— Успели, — выдохнула она, утирая капли влаги со лба.

— Повезло, — улыбнулся я, чувствуя, что живу.

Живу! В нормальном мире, где дождь угрожает лишь намочить тебя! В мире, где можно смеяться над непогодой!

— Так здесь ты и живешь? — оглядела Лена веранду.

— Ага. Добро пожаловать в скромное жилище Гвоздевых. У нас тут ремонт полным ходом, не обращай внимания.

Веранду поставили недавно. Сергей вбил перед крыльцом сваи, сверху застелил досками, поставил опоры, а потом и крышу приделал. Завершающим штрихом стали два кресла, стоящие прямо под окнами. Ольга здесь любили сидеть с чашкой чая, когда погода хорошая. Когда дождь тоже любила, но выносила теплый плед и вооружалась большой кружкой горячего чая.

— Проходи, — открыл я дверь, — Есть хочешь? Сергей говорит, я неплохо готовлю.

Готовка это одно из открытий, которое я сделал в новой жизни. Когда есть разнообразие продуктов, то это превращается в настоящую магию. Чем не алхимия, когда ты не связанные между собой ингредиенты превращаешь в блюдо?

— Ты ещё и готовишь? — удивилась Лена, — Если так, то отказаться выше моих сил.

Девушка с интересом глянула на внутреннее убранство. Скинула обувь и я помог ей снять куртку, которую повесил на крючок. Носа коснулся запах её волос. Пахло свежестью и дождем.

— Присаживайся. — указал я на диван. — Держи плед. Сейчас камин разожгу.

— Уютно у вас здесь.

— Это заслуга Ольги. Она здесь хозяйка. — ответил я, наклоняясь и закидывая полена. Подсунув бумагу, чиркнул спичками и запалил огонь.

— А скоро они будут?

— Вечером обычно приезжают. Так что часа через два-три ждать надо.

Пламя медленно разгоралось и я открыл задвижку, чтобы пошёл ток воздуха и дым выносило наружу. Лена притихла. Я чувствовал на спине её взгляд и обернулся, чтобы увидеть задумчивость в глазах.

— Не страшно жить? В лесу-то…

— Да нет вроде. Я привык, — постарался я улыбнуться искренне, думая, как расслабить её.

Лена уселась на диван так, словно оборону заняла. Это читалось по плотно сжатым ногам, по тому, как она сидела на самом краешке дивана и тому, как её пальцы не знали, чем себя занять.

Что можно сделать за два часа? Многое. Я приготовил обед и накормил девушку. Мы болтали и смеялись, позабыв о тех причинах, которые привели нас сюда. Потом переместились в зал, на мой диван и смотрели на огонь. Я поил Лену чаем и кормил печеньем. Она спрашивала про мои рисунки и просила её нарисовать. Я не смог отказать. Лена немного попозировала, я немного порисовал и нам обоим это понравилось.

А потом… Когда я её приглашал, то ничего такого не планировал. Но как-то мы оказались рядом, под одним пледом. А там слово за слово, наши руки как бы невзначай коснулись друг друга. Она спросила, нравлюсь ли я ей. Я нашёл в себе мужество ответить честно. Лена была из тех девочек, которые имеют большую цель и достаточно решимости, чтобы шаг за шагом двигаться к ней. Не то, чтобы я разбирался в девушках, но эти качества мне нравились.

После вопроса и ответа… В общем, Сергей и Ольга вернулись, когда мы с ней лежали в обнимку и целовались. Услышав шум мотора, Лена слезла с меня и пересела на другой край дивана. Я тоже попытался принять безмятежный вид.

Когда хлопнула дверь, мы выглядели как подростки, которые пытаются что-то скрыть.

— Ого… — выдала Ольга, заходя внутрь, — Сергееей!

— Что такое? — влетел мужчина в дом, настороженно озираясь, а потом увидел нас, — Ого…

— Эм… Привет… — ответил я неуверенно, слабо понимая, что означают их реакции.

— Дорогой, ты тоже это видишь?

— Ты про то, что наш парень привел в дом девушку?

— Ага.

— Вроде вижу, хотя не могу поверить своим глазам.

— Эй! — возмутился я, — Это Лена! Моя одноклассница.

— Лена, значит, — прищурилась Ольга, — А чем это вы тут занимаетесь?

— Уничтожали запас печенья, — ответил я раздраженно.

Другой я реакции ожидал. Какого хрена, а? Что за шоу?

— Вечер добрый, — пискнула «виновница».

— Добрый, добрый, — покивал Сергей.

Хмыкнув, Ольга утащила мужа на кухню. Там они о чем-то переговорили, вернулись обратно и… понеслось.

— Как дела в школе? Чем занимались? Как добрались? Не устали? Не промокли? А уроки сделали? А кто твои родители, Лена? Ага, а время то позднее, домой-то не пора? Сергей отвезет тебя, конечно, в чем вопрос. Правда ведь, дорогой?

Больше всего это походило на допрос. В итоге Лена засмущалась настолько, что сама попросилась домой. Я вызвался ехать с ними, не желая отпускать девушку одну.

Сергей ехал молча, поглядывая на дорогу. Дождь кончился, но сейчас на улице темнота, а места здесь такие, что в любой момент на дорогу может выскочить какое-нибудь зверье. А то и зверь.

А может он молчал совсем по другой причине. Не просто же так бросает взгляды в нашу сторону. Мы же, не сговариваясь, смотрели в разные стороны, приняв вид самых благоразумных школьников на планете. Но долго продолжаться это не могло. Чем ближе мы были к городу, тем больше я думал о том, что ждёт Лену дома.

— Ты точно хочешь домой? — спросил я тихо у неё.

— А у меня есть выбор? — ответила она так же тихо.

Я коснулся её руки и мягко сжал пальцы. В отражение стекла мелькнула благодарная улыбка.

— Дети, у вас случилось чего? — Сергей разорвал очарование момента.

— Нет! — ответила Лена. Слишком поспешно.

— Ну да, как же. — хмыкнул солдат, ушедший на покой.

Машина качнулась, а дверь хлопнула. Это Сергей вернулся в машину.

— Выдохни, — бросил он мне, — Всё там хорошо.

— О чем ты? — подался я вперед.

— Её батя успел протрезветь. Кажется, жена устроила ему разнос. Моё появление внесло спокойствие в их ряды.

Ни капли не сомневаюсь. Если сравнивать Сергея с другими мужчинами, то… Это как сравнивать волка и дворовую собаку. Последние способны вилять хвостом, да громко лаять. Волку же лаять не надо. Он и молча тебе глотку перегрызёт.

— Так значит, у тебя появилась девушка? — спросил он спустя пару минут.

— Сложно сказать.

— Это как? — мужчина откровенно веселился. Почему-то этот разговор его забавлял.

— Ну… А как понять, появилась девушка или нет?

Особенно, если вы оба школьники.

— Эх… Да уж, точно, — вздохнул он, — В вашем возрасте всё иначе. Но удивил ты, удивил. Мы думали, что ты это… Замкнутый парень, а оказалось, что не особо.

— Случайно получилось.

— Хах, случайно. Главное, чтобы от ваших случайностей детей не получилось.

С того дня всё изменилось. В моей жизни появилось что-то новое, то, что раньше я не мог себе позволить.

Я знал, что такое женщина. Знал, каково быть с женщиной. Но чтобы понять мой опыт, надо пожить в двух разных мирах. Когда вы случайно встречаетесь, когда мир вокруг умирает, когда нет надежды на светлое будущее, когда секс между вами — это попытка убежать от ужаса реальности, согреться и не чувствовать холод… Когда вы не думаете о том, чтобы быть вместе, не думаете о том, чтобы завести детей, потому что знаете, что те обречены умереть голодной смертью…

Это совсем не то же самое, когда ты можешь просто быть. Просто любоваться, держаться за руки, целоваться и не тревожиться.

После школы мы с Леной задерживались и вместе гуляли. Когда погода была плохой, оставались в школе и делали вместе уроки. Или целовались. Так как девушка была старостой, то ей легко оставляли ключ, поэтому не было проблем с тем, чтобы уединиться.

Из-за этого мои дела несколько сдвинулись, но я ничуть не жалел. Хватит. В моей жизни уже было, когда я вкладывал всего себя в одну цель. Теперь можно и просто жить, наслаждаясь мирскими радостями.

Это не значит, что я отказался от своих целей и забыл, как жесток этот мир. Это всего лишь значит, что я позволил себе разбавить дни, заполненные одной лишь учебой, чем-то хорошим и светлым.

За пару недель доделал кузню и почти был готов приступить к первой ковке. Дольше всего заняло наложение печатей. Сначала я выложил из кирпичей и цемента горн, потом укрепил алхимией. Теперь тепло внутри будут удерживаться лучше, а температура набираться быстрее. Мелочь, но сильно упростит мне задачу. Ещё немного и я, наконец-то, займусь тем, чем давно собирался.

С одноклассниками тоже вопрос решился. То, что у нас завязался роман, скрыть не удалось. Как и не удалось избежать шуточек на эту тему. Единственное, что омрачало ситуацию — недовольный Гриша, который зло поглядывал на нас с Леной.

Кажется, девушка ему нравилась. Как иронично. Иронично — что прояви он чуть больше такта и внимания, не прогуливай постоянно, то именно Гриша мог оказаться тем, кто поддержал бы в трудную минуту Лену и история сложилась бы совсем иначе. Но парень дурак и этим всё сказано. Он из тех, кто выбирает раз за разом упускать свои шансы.

Думал я об этом не долго. Парень последний, кто меня волновал, поэтому я просто забил на его недовольство.

Может и зря.

Сегодня у Лены нашлись дела. Надо было помочь матери. Поэтому я сразу отправился домой, планируя, как займусь ковкой. Шёл я стандартным маршрутом, который давно успел надоесть. Чтобы скоротать время, я глубоко погружался в мысли и расчеты. Поэтому и не заметил, как в одном из переулков меня догнали и толкнули в спину.

Это было настолько неожиданно, что я не удержался и полетел вперед, махая руками. Тело среагировало раньше, чем я осмыслил происходящее, и отработало то, чему учил Сергей. Я ушёл в перекат, но неудачно, прямо через лужу. Вскочив и обернувшись, увидел Гришу с прихлебателями. Они хотели наброситься на меня, но не ожидали, что я так быстро развернулись. Агрессия быстро сменилась смехом, стоило им увидеть меня заляпанного, в грязи, с потоками стекающей с одежды воды.

— Ну ты и урод! — заржал Гриша, но вспомнил, зачем он здесь, — Это тебе за Ленку, сука!

Он замахнулся и ударил меня. Я не стал уклоняться, подался вперед и принял удар. Кулак врезался в скулу, легкая вспышка боли кольнула меня, но и всё. Сергей бил на тренировках в разы серьезнее.

Наверное, в фантазиях Гришы это должно было выглядеть иначе. Он хотел поразить меня, свернуть на землю, унизить и растоптать. Не ожидал, парень, что его кулак встретит что-то настолько твердое и неподатливое. Бил он криво, не умеючи и отбил себе кулак, которым сейчас махал, смотря ничего не понимающими глазами.

— Теперь моя очередь, — бросил я.

Пробил в грудь. С выдохом, как учил Сергей. От удара Гришу откинуло назад, он споткнулся и упал. Не медля, шагнул к Сане, разбил ему нос, схватил за куртку и приложил о стену.

— На! — заорал Петя и бросился на меня.

Он сначала закричал, потом замахнулся и только после этого бросился вперед, сам не зная, что делает. Его лицо искажали одновременно и страх, и злость.

Я пропустил парня мимо, толкнул и он впечатался в Саню, который сползал по стене. Переулок у дома узкий, тут особо не разгуляешься.

— Втроем на одного, да? — зло прошипел я.

Гриша к этому моменту поднялся и ему я врезал по носу. Парня снова отбросило назад, в ту самую лужу, в которой я уже искупался. Воинство свирепых бойцов было повержено. Оглядев это поле… Нет, не битвы, а оды человеческой глупости, я зло сплюнул на асфальт и зашагал домой. Говорить что-либо этим придуркам было лишним.

Следующий день показал, что история бывает ироничной, а алхимия, как всегда права, утверждая, что от циклов никуда не деться. Как-то одноклассники прознали, что вчера случилось. Может причина в том, что Гриша щеголял пластырем на носу, а остальные от него не отставали. По тому, какие взгляды они бросали в мою сторону, любой сопоставит два и два, придя к однозначным выводом.

— Ты что, подрался с ними? — утащила меня в сторону на перемене Лена.

— С чего ты взяла? — ответил я вопросом на вопрос.

— Не увиливай. Так что произошло?

— Ничего серьезного, о чем тебе стоит беспокоиться.

— Так значит подрался? — продолжала она давить.

В итоге я сдался и кивнул. Спустя две минуту, кажется, вся школа узнала о драке. А к концу учебного дня цикл сделал оборот. Если до этого я был изгоем, то в этот раз трое мальчишек оказались в этой роли. То, что подробности отсутствовали, не снижало любопытство, а разжигало. Ещё и Лена… Вначале сидела задумчивая, потом переговорила с подружками и как-то так её мысль зашла в сторону… Эм… Наверное, это можно назвать самодовольством юной девочки, которая попробовала на вкус ощущение собственной значимости от того, что за неё впервые подрались мальчики. Добавим к этому то, что у неё были настоящие, официальные (!) отношения со мной… Добавим то, что никаких больше событий не происходило и… Получим то, что есть. Мальчишек стали травить. Я не раз и не два слышал шепотки, как обсуждали их нападение втроем и проигрыш мне одному. Да ладно шепотки, их и прямо стебали, ничуть не стесняясь. Дошло до того, что парни сбежали из школы, прогуляв последние уроки.

Двоякое чувство по поводу этой ситуации. С одной стороны мне понравилось, что симпатии школьников перешли на мою сторону. Это лучше, чем отчуждение. С другой стороны — я бы хотел более мирного решения вопроса, а не развития конфликта. К сожалению, после разговора с Сергеем, когда он рассказал про свой опыт и спортивное прошлое, я так и не придумал, как использовать это на благо. Не было ни идей, ни времени, чтобы заняться этим вплотную. Да и желания по большому счёту. Как-то у меня пропал интерес помогать тем, кто нападает втроем со спины.

После школы, как только пришёл домой, сразу направился в своё убежище. Вчера толком не получилось начать. Вернувшись после драки, долго отстирывал и сушил одежду, чтобы скрыть от Ольги происшествие. Сегодня же я хотел отвлечься от школьных дел и заняться тем, что действительно важно.

Алхимия — многогранна. В ней есть разные направления. Я даже изобрел одно из них — путешествие между мирами и переселение в другое тело. Назвал это направление алхимией мира и души. Но это высший пилотаж. В основе лежало совсем другое — та же алхимия обмена, законы цены, точности и подобия. Простота основ не делала их бесполезными. Наоборот. Это была соль алхимии, которая использовалась в любых направлениях.

Два фундамента, это: трансформация и алхимия подобия. Вообще слово алхимия всегда использовалось, как приставка к любому направлению. Правильно говорить: алхимия трансформации, алхимия души и так далее. Само слово обозначает процесс, изменение, реакцию, когда из одного делаешь другое, когда одно наделяешь вторым.

Я хотел создать для начала простое, незаметное оружие, которое школьник может безнаказанно носить с собой. Оно должно быть достаточно эффективным, чтобы остановить профессионального военного с огнестрельным оружием. С помощью алхимии существует множество способов, как отправить человека на тот свет. О, мой народ был в этом хорош! Некоторые гении создавали печати, которые разрушали целые города, а в итоге разрушили цивилизацию. Довели планету до такого, что она восстала против рода людского.

Но не всё так просто, как хотелось бы. В большинстве случаев алхимия требовала подготовки. Поэтому опытный алхимик всегда имел много козырей в рукаве. У меня же сейчас козырей пока нет. Без них я тоже кое-что могу. Это кое-что зависит от опытности, внутренней силы, возраста, навыков и всего того, что определяет уровень алхимика.

Самое простое, что можно сделать без подготовки — это что-то трансформировать. Превратить кровь в лезвие, камень в пику, землю в колья. Можно и взорвать. Стену, пол, в принципе, что угодно.

Можно трансформировать и самого человека. Изменить ему глаза и сделать слепым. Изменить внутренние органы и… В принципе, этого хватит, чтобы убить. Я встречал на своём пути алхимиков, которые были сильны в этом. Им достаточно было бросить взгляд, чтобы превратить человека в труп.

Загвоздка в том, что реальность не особо то любит, когда её меняют. Закон сопротивления гласил: чем больше жизненной силы в объекте, тем выше его естественное сопротивление. Закон познания добавлял: чем сильнее ты познал объект, тем выше твоя власть над ним.

В переводе это означало, что нужно быть реально опытным и угрохать много сил, чтобы алхимией, без подготовки, убить человека. Я сейчас такой трюк не потяну. Хотя зависит от человека… Всё в алхимии зависит от обстоятельств. Если на меня нападет какой-то больной алкоголик, в котором жизни осталось на пару дней, то, пожалуй, я его прикончу, особо не напрягаясь. Если же против меня выйдет волевой, тренированный, сильный и здоровый человек — то без шансов.

В людях больше всего жизненной силы. Я пока не был уверен, но подозреваю, что в одаренных её ещё больше. По крайней мере Ольга отличается в этом вопросе в лучшую сторону. У неё жизненной силы раз в десять больше, чем у школьных учителей. И всего раза в два больше, чем у Сергея.

У животных силы поменьше, чем у людей. Но я не уверен, что это касается зверей. Мало данных, чтобы утверждать наверняка.

У растений силы ещё меньше, чем у животных. Хотя смотря какие растения. В прошлом мире слишком мало осталось от растительного мира, что я смело говорил об этом. Но в теории расклад именно такой. Люди, животные, растения, камни и минералы. В последних жизненной силы почти и нет.

Казалось бы, тогда они должны лучше поддаваться трансформации. Это так и есть. Но тут вступает в действие закон постижения. Алхимик должен хорошо понимать, с чем он работает, что такое камень, постичь его суть, чтобы трансформировать.

Короче, сложностей хватает.

Чтобы обойти сложности и быть готовым всегда, я и хотел создать оружие.

Создание оружия — отдельное искусство. Без нормальной лаборатории, ингредиентов и реагентов не развернешься, но кое-что я придумал. Достаточно простое и не сложное, но при этом эффективное и смертоносное. Ну, так должно быть, если я ни в чем не ошибся при расчетах.

На то, чтобы разжечь угли, потратил несколько часов. После чего засунул туда здоровенную полоску металла. В ней пару килограмм где-то. Мне нужно гораздо меньше, но…

Третье жизненное правило: делай руками то, что можешь сделать, а алхимию используй только в крайнем случае. Сейчас был тот случай, когда лишь руками не управиться. По-хорошему мне требовался чистый металл, но его сложнее достать, да и стоить дороже будет. В моих же руках самая обычная железяка, которая много лет валялась бесхозной. Тут не обойтись без алхимии трансформации. Раскалив полоску, я вытащил её щипцами и принялся сбивать в один тугой шар. Этот этап отнял много сил и времени. Я часа два провозился, снова и снова накаляя кусок металла. Мышцы не привыкли к такой работе. Это тело совсем не знало, что делать. Удары были кривыми, часто не так, как надо.

Но всё кончается. Закончилось и мучение заготовки. В итоге у меня получился пылающий краснотой шар. Я переложил его на стол, который отдельно делать пришлось. Я выпросил у Сергея металлический лист, на котором вырезал печати. Шар лег в малый трансформирующий круг. Отложив щипцы, я сложил пальцы в нужную фигуру, чтобы помочь себе сформировать очищающую печать.

Первый закон алхимии: всё имеет свою цену.

Цена зависит от той задачи, которую ставит перед собой алхимик. В простых действиях это оплата жизненными силами, но у всего есть предел, в том числе у тела алхимика, поэтому внутренние силы далеко не всё, что используется. Редкие и магические камни, жидкости (особенно кровь), стихии…

Сейчас, чтобы очистить металл, я вложил в печать свою жизненную силу, тут же ощутив, как внутри пробежал холодок. На простое действие ушло треть моих запасов. Не смотря на все занятия, я по прежнему слаб. В разы слабее, чем в прошлой жизни. Без практики не обойтись.

Будь я новичком, то потратил бы сил раз в двадцать больше и, скорее всего, грохнулся в обморок. Мастер отличается от новичка тем, что… хитрее. Я вкладывал мастерство и опыт, формируя дополнительные контуры печати, которые отвечали за то, чтобы правильно распределять энергию, направлять её на очистку от лишнего и усиление основы.

Шар зашипел, повалил черный дым, запахло кислым. Я отошёл в сторону, внимательно наблюдая за процессом. Сейчас плотный контакт не нужен, печати сами всё сделают, поэтому нет смысла дышать этой гадостью. Через пару минут процесс завершился. На столе лежал идеально круглый и гладкий кусок металла. Он потерял в весе раза в два, на что я и рассчитывал. По прежнему много, но как раз под мои нужды.

Подхватив шар щипцами, вытащил из черных хлопьев — того, что отделилось в процесс очищения. После опустил шар в воду. Для этого, как и планировал, поставил рядом бочку, куда стекала дождевая вода. Шар зашипел, поверхность вспенилась, но быстро успокоилась. Теперь надо дать отдохнуть металлу. Пусть привыкнет к тому, что он теперь одно целое и его суть изменилась. Да и мне тоже надо отдохнуть. Пожалуй, на сегодня хватит.

Глянув на пылающие угли, подумал, что так всегда. Столько разжигал, а потенциал почти не использовал. Хотел было попробовать выковать ещё что-то, не ради результата, а ради тренировки, но отказался от этой задумки. Мышцы и так гудят с непривычки.

Если бы циклы имели свойство заканчиваться быстро, мир был бы совсем другим. Но нет, никогда так просто не было. Цикл — это как река. Она берет начало где-то в горах, стекает вниз, бежит по руслу, впадает в море или океан. Палящее солнце сушит воду и в виде осадков она снова попадает в горы. Цикл. Замкнутый круг, который можно нарушить, если только убрать всю воду или изменить физические законы. Видеть такие закономерности, уметь с ними взаимодействовать — это высшая алхимическая философия и математика. Основа основ.

Я был, как ручеёк. Любой другой человек — тоже. Люди переплетались, сталкивались, образовывали новые потоки и бегали по замкнутым циклам.

Гриша варился в одной и той же картине мира, смотрел на жизнь под одним и тем же углом. Он был ручьем, что участвовал в формировании общего потока. Как и Лена, как и другие дети. Как и я.

В пятницу днём я шёл вдоль дороги. Идти по лесу сегодня невозможно. Слишком много слякоти. Топая и не обращая внимания на мелкий дождь, я тренировал пальцы. Разгибал их в разные стороны, тянул, потом составлял распальцовки. Стандартная тренировка для того, кому нужна идеальная точность пальцев. Сзади послышался шум машины. Иногда мне везло и случайные водители подбрасывали меня до поворота к дому. Эта дорога не пользовалась популярностью, поэтому везло мне редко, гораздо чаще приходилось поработать ногами.

Я обернулся, стараясь понять, будет удача или нет. Ко мне двигалась старая убитая колымага, в которой сидели четверо парней. Или молодых мужчин, лет двадцати где-то. Нет, эти не повезут. Им и так тесно, машинка-то маленькая. Потеряв к ним интерес, я собирался отвернуться и продолжить идти, но тут тачка сначала прибавила газу, а потом резко остановилась рядом.

Захлопали двери. Наружу выскочило четыре парня. Вперед вышел тот, что сидел за рулём. Низкий, пухлый и очень-очень злой.

— Эй, это ты Эдик? — крикнул он мне, останавливаясь в трех метрах.

— А кто спрашивает?

— Брат Гриши. Так это ты?

— Да кто же ещё! — зло бросил второй парень, — Кто тут ещё шляться будет?

— Короче, уродец мелкий, — двинулся в мою сторону брат, — Попал ты!

Пока он шагал, замахивался и собирался меня ударить… Пока его друзья доставали из под курток цепи… Я сдвинулся в сторону, ушёл от удара и… Бросился в лес. Ребята увязались за мной, но им бы спортом заняться, чтобы в скорости тягаться. Уже через минуту я остановился, слушая, как вслед доносятся обещания найти и разобраться.

Интересный поворот… Усмехнувшись, я постарался успокоиться и подавить желание вернуться и покарать сволочей. Вчетвером с цепями на того, кто их лет на пять младше? Нет, если рассматривать с точки зрения моих возможностей, я их закопаю прямо в этом лесу. А потом задолбаюсь объяснять, как это сделал. Добром такое уж точно не кончится. Поэтому я и сбежал, не желая быть избитым и не желая спалиться по всем статьям, тем самым подставив ещё и Гвоздевых.

Но каковы парни то! Совсем без тормозов. Вчетвером и на школьника! Они ведь не знают, что я могу, а значит всерьез хотели избить того, кто их слабее. Или и вовсе, убить.

Как бы там не было, такое прощать нельзя.

Если взять щепку, разломать на две части, начертить на обоих по печати, то получится хорошее следящее устройство. Так я на следующий день узнал, где живет Гриша. Судя по его виду, он знал, что я сбежал. Иначе как объяснить его гаденькие улыбки и откуда ни возьмись появившуюся смелость. Проследив за парнем, вскоре нашёл машину его брата и сделал так, чтобы определять на расстояние, где она находится. После чего отправился домой.

В воскресенье, когда был выходной, я наведался в город и отыскал, где тусит брат Гриши. Вычислил основные места и прикинул, где нам встретиться. Чем хорош этот город, так кучей подворотен, где легко провернуть любое темное дело, никто и не заметит. Когда парень, слегка выпивший, но твердо стоящий на ногах, шагнул в темноту перехода, я вышел ему навстречу и преградил путь.

— Чё надо? — сразу включил он быдло.

— Ты вроде поговорить хотел.

Ему потребовалась долгая минута, чтобы осознать, кто перед ним.

— А ты тот урод, что Гришку обижал? Сам пришёл, надо же! — усмехнулся он, — Нехорошо мелкого обижать, ответить придется.

— Конечно отвечу, как не ответить, — сказал я, шагнув вперед.

Сергей учил на совесть. Он наглядно показывал, как бить и куда бить, чтобы вывести человека из строя. Я церемониться не стал, прописав ему в челюсть, в корпус, снова в голову и повторно серию в пухлый живот. Бил так быстро, что он не успевал упасть. Шагнув в сторону, остановился и принялся ждать, пока эта пародия на человека не проблюётся.

— Я тебя, суку, урою, — зашипел он, пытаясь встать с колен. Его майка и штаны были заляпаны.

— Значит, у тебя ещё остались силы? Хорошо…

Я прописал ему ногой в корпус. В голову побоялся бить, а то ещё подохнет здесь. Как-то это слишком будет. Пока слишком.

Схватил его за волосы и повозил в собственной блевотине. После чего поднял и швырнул в стену, по которой он и сполз. Что-то это прям традицией становится.

— Теперь слушай меня. Запомни этот вечер как следует. Вы, ничтожества, вчетвером против школьника вышли. Так дела не делаются. Я вас тогда пощадил и не стал калечить. Но если ещё раз попадетесь мне на глаза — легко не отделаетесь. Запомнил? — для лучшего запоминания я прописал ему в грудь, от чего его ещё раз чуть не вывернуло. Он сложился пополам, но я силой распрямил его, — Сейчас ты посидишь здесь, подумаешь над своим поведением. Потом пойдешь домой и выкинешь все мысли о том, чтобы продолжать. Грише скажешь, чтобы успокоился, перестал прогуливать уроки и быть таким же неудачником, как и ты. Можешь добавить, что бухло и сигареты не делают его крутым. Запомнил?

Я схватил его за грудки и приподнял над землей. Он был ниже меня, но раза в два крупнее и уж точно тяжелее. Иначе говоря, демонстрация вышла наглядной. Отпустив его, позволил парню упасть, а сам отступил в темноту. Когда он поднялся, то никого не увидел.

Если сложить все обмолвки Сергея и Ольги, если взять в расчёт мои знания и опыт жизни в этом мире, то напрашивается вывод: здесь можно встретить с виду обычного, но на самом деле очень опасного человека, с черт знает какими способностями. Об этом не говорят прямо, но иногда в разговорах упоминают. Если парень не совсем идиот, то поймет, что связался не с тем человеком. Да, я засветил часть способностей, но, надеюсь, на моей стороне сыграет обычная человеческая гордыня. Как рассказать пацанам, что тебя избил школьник? Да никто не поверит, что у меня есть способности. Вместо этого они поднимут неудачника на смех. В крайнем случае нет и тогда цикл сделает оборот, а конфликт выйдет на новый уровень.

Но, кажется пронесло. Придя в понедельник в школу, я увидел на первом уроке Гришу, который выглядел очень тихим и бросал украдкой взгляды в мою сторону, никак не показывая агрессию.

Неужели сработало и от меня отстанут?

Роман проснулся от того, что со двора доносился странный шум. А ещё мелькали отблески пламени. Подскочив, он бросился к окну, отдёрнул шторы и увидел, как ворота особняка пылают. Развернувшись, юноша бросился к одежде и принялся спешно одеваться. Через десяток секунд он выбежал в коридор и слетел по лестнице вниз. Там уже стояли слуги, испуганные и растерянные.

Одного взгляда хватило, чтобы подтвердить — разбираться с проблемой некому. Из всей охраны — сторож, который максимум, что может, прогнать ворон. Да и то, пока он до них доковыляет, те его десять раз обгадят. Про женщин слуг и вовсе лучше промолчать. Стоят бледные, в ночнушках, с перекошенными от страха лицами. Наверняка прямо сейчас жалеют, что остались работать на опальный род.

Делать нечего, юноше придется самому разбираться с проблемой. Зайдя в комнату охраны, где по хорошему должно сидеть пару человек минимум, Роман открыл шкаф и достал карабин. Проверил, заряжен ли тот и отправился на выход.

Перед тем, как выйти во двор, Роман замер, давая себе пару секунд на успокоиться, восстановить дыхание и собраться с мыслями. Кто-то поджег ворота. Это глупо, если семью хотели убить. Или умно, если они хотели вытащить Романа наружу и… А что дальше, юноша слабо представлял. Хитрые планы имеют смысл, только если нападающие знают о его способностях. Если же они не в курсе, то хватит пары решительных мужиков с автоматами, чтобы перебить всех, кто в доме.

Как бы там не было, нужно вести себя аккуратно. За домом могли наблюдать.

Роман толкнул дверь и вышел наружу. Никто не напал. Юноша прошёл через весь двор и добрался до ворот. Те пылали, но огонь медленно сходил на нет.

«Кто-то бросил что-то горючее. Но кто?»

Было слишком много вариантов, кто бы это мог быть. Не серьезное нападение, но акт устрашения.

«Мне хотят сначала истрепать нервы, а потом убить?»

— Что происходит? — выбежала на улицу мать. Она была одета в одни лишь тапки, да тонкую сорочку.

Хуже того. За ней выбежала сестра. С круглыми от ужаса глазами, она уставилась на горящие ворота.

«Идеально. Если бы враги направили к нам снайпера, то семейство Коршуновых сегодня бы прекратило существование. Да и я хорош, зачем-то выбежал наружу, словно от этого был какой-то толк»

— Зайдите в дом! Живо! — крикнул он, — Пока вас не подстрелили!

Последние слова подействовали лучше, чем первые. Мать очнулась, схватила за руку дочь и потащила в дом, где и закрылась. Роман развернулся и оглядел ворота. Металлические, огонь им не сильно повредит, но копоть определенно испортит внешний вид. Посёлок, где они жили, вообще-то считался элитным и сюда нельзя было попасть просто так. Теоретически. А на практике, если очень хочется, то попасть можно куда угодно. Тем более, если главное препятствие — шлагбаум и старик-охранник.

Ночь не была для Романа препятствием, но как бы он ни вглядывался, никого не заметил.

«Так это оставлять нельзя. Нам нужна нормальная охрана. А значит пора пускать в дело указания отца»

Роман не знал, восхищаться отцом или ненавидеть. Презирать его ум или брать пример, как с выдающегося образца. Нельзя сказать, что отец был плохим главой рода. Целеустремленный, властный, с предпринимательской жилкой, сильный одаренный, стратег… Достоинств у него много, здесь не поспоришь. Проблема в том, что и враги как минимум не хуже. А по итогу оказалось, что лучше. Вот и выходило, что пусть отец и умен, но недостаточно, раз погиб.

Сколько Роман помнил, отец всегда любил планы. Чем сложнее они, чем больше в них хитростей, тем лучше. Так юноша сам когда-то стал частью очередного безумного плана.

Не клади яйца в одну корзину, — сказал отец, отправляя его на острова перед тем, как присоединиться к команде Рысевых и начать борьбу за власть.

Четыре года Вячеслав Коршунов воплощал один план за другим. Четыре года их группировка набирала силу, безжалостно избавлялась от соперников, копила ресурсы и… Проиграла.

Роман, когда его только отправили, не понимал, зачем отец так поступил. Юноша чувствовал себя брошенным, ненужным… Так было в первые месяцы. Потом Роман втянулся в новую жизнь, обзавёлся знакомствами и оценил по достоинству открывающиеся возможности. Можно сказать, что острова — это колыбель современной цивилизации. Именно у них первых появились ходуны такой силы, что распространили влияние по всему миру, захватывая земли и создавая колонии. Длилось это несколько веков, пока другие народы не взрастили своих ходунов и не случилась большая война. Острова — это центр мира, древние рода с вековой историей, культура, богатство… Пусть это всё и померкло и не так ярко, как раньше, но уж точно гораздо лучше, чем страна в разрухе, откуда уехал Роман.

Упоение новыми возможностями длилось недолго. Новые знакомые оказались не самыми именитыми, а те, кто сидел выше других не спешили сближаться с иностранцем, да ещё без сильного дара. О даре отец запретил рассказывать.

Почему — Роман узнал где-то через год, когда с ним связался отец. Так начался их новый, тайный формат общения.

«Чему отцу не откажешь, так это в скромности. Как бы он не верил в себя, всё равно учитывал вероятность поражения и готовился на этот случай. Достойное уважения качество. Надо и в себе его развить. Но лучше научиться не проигрывать»

Победи Рысевы и Роман бы вернулся на всё готовое. Проиграй они и… отец рассматривал два варианта на этот случай. Первый — все погибли и отпрыск остаётся на островах, где уже пустил корни. Второй — отпрыск возвращается, кто-то выжил, но оказался в затруднительном положение.

На оба варианта были разные инструкции. Суть одна, но реализация бы отличалась. Судя по тому, сколько сил отнял переход в тайное убежище, это место находилось где-то очень далеко. Но Роман бы не удивился, если бы кто-то передал ему ключ для перехода, даже если бы он остался за границей. Таков уж отец. Любит сложные планы, но и учитывает много.

Одно из указаний гласило, где именно можно и нужно нанять верных людей. Там же шли и другие указания. Один из важнейших проектов отца был почти завершен. Он смог достигнуть определенных успехов. Жаль, что плодами воспользоваться не успел. Но зато сумеет Роман. Отряд, который предлагали ему нанять, был как раз из таких. Теми, над кем поработали в лаборатории отца. Что, разумеется, являлось абсолютным секретом, о котором никто не должен знать.

В бункере нашлась и оплата для отряда. Заплатить им следовало не только деньгами.

Если с ними выгорит, то будет, кому дом охранять и решать вопрос с безопасностью.

«Что мы имеем… Точнее что имею я или что имеет меня»

Роман сидел в кабинете, задумчиво выводя на англосаксонском подписи вокруг схемы:

«Я с остатками семьи зачем-то живу в загородном доме. До города сорок километров и приходится каждый раз тратить время на дорогу туда и обратно. Это не дело. Надо переезжать в город. Пусть места там меньше, зато время сэкономлю»

Юноша достал блокнот, открыл чистый лист и вывел первый пункт: уговорить родных переехать в город.

Из прислуги у нас водитель и охранник. Мать водить не умела, сестра тем более. Роман умел, но ему ещё надо получить права образца этого государства. Что займет время, которое сейчас вроде есть, но на самом деле нет. Ещё в доме живут две женщины, которые убираются, готовят и следят за порядком. Если их уволить, тут начнется хаос, не надо быть пророком, чтобы предсказать это со стопроцентной вероятностью.

«Может и надо их уволить. Как минимум, чтобы посмотреть на лицо матери, когда ей придется взять в руки швабру. Хотя лучше не стоит. Иначе ночью она выцарапает мне глаза»

К сожалению, то жилье, что находилось в городе, было не настолько большим, чтобы там жить с прислугой. Поэтому далеко не факт, что получится уговорить на переезд. А разделяться — это значит подвергнуть их опасности ещё большей, чем есть сейчас. Обдумав это и вздохнув, Роман перешёл к следующей записи.

«Убыточное предприятие, которое осталось без заказов»

Сотрудники разбежались и там даже света нет, чтобы запустить производство. Перспективы — отвратительные.

«Пункт два: найти тех, с кем я могу работать или продать бизнес. Вернуть работников, пообещать им новые условия, наладить рабочий процесс»

Задумки у Романа имелись. Страна, в которую он вернулся — большая. У рода много врагов. Ещё больше тех, кто с ними просто не захочет сотрудничать, чтобы не запятнать себя связью с «прокаженными». Каждому, кто хоть сколько-то интересуется политикой известно, что Коршуновы в опале. То есть это известно всем аристократам, крупному бизнесу, среднему и даже малому. Но всегда найдутся исключения. Коршуновы ведь не единственные такие. У нового князя есть враги. Есть просто недовольные тем, что именно он взошёл на трон. Найдутся и такие, кому плевать на его мнение. Гонора среди аристократов всегда было в избытке.

«Надо составить список тех, кто не побрезгует работать со мной. А для этого надо ещё раз притащить начальника цеха, чтобы он мне подробно объяснил, что именно мы можем сделать. Но сначала оплатить электричество и прочие коммунальные, чтобы там хотя бы свет появился»

Последнее, что обдумывал Роман в этот день: реализация наставлений отца. Фиксировать их на бумаге чревато потерей жизни. Если князь узнает, что глава рода оставил какие-то закладки… Что не все наработки были переданы… Возможно, в этом и был скрытый план. Сами найти не смогли, поэтому решили дать отпрыску время, чтобы привёл, куда надо.

Семьдесят две потенциальные фамилии, с кем бы Роман мог начать сотрудничество. От тех, кто находился в явной конфронтации с князем, до тех, кто никаких с ним связей не поддерживал и симпатий не высказывал. Три недели кропотливой работы, сбора информации, поиска контактов. Ещё две недели, чтобы сорок восемь потенциальных клиентов его проигнорировали, пятнадцать вежливо отказали, а девять оставшихся пригласили на встречу.

«Не так уж и плохо, учитывая мою ситуацию и то, что переговоры вёл никому неизвестный восемнадцатилетний мальчишка»

Стоит отметить, что все фамилии находились не на самом верху. Так, мелкие аристократы, которые умудрились заполучить какие-то силы, чтобы таковыми называться. Отец бы с ними и не подумал сотрудничать. Но Роману выбирать не приходилось.

Для того, чтобы идти на встречу, надо что-то предложить. Эти пять недель Роман без дела не сидел. Но большое заблуждение думать, что он занимался чем-то интеллектуальным. Логистическая компания, согласно бумагам, на своём счету имела шесть складов, два ремонтных бокса, двести фур, почти столько же водителей, отдел координации маршрутов и множество другого, что заставляло не самое маленькое предприятие функционировать, как часы. В общем деле захвата власти именно Коршуновы брали на себя логистику. Когда захват провалился, а союзники пали, то компания оказалась не у дел.

И ситуация сложилась такая же, как и в швейном цеху.

Роман понимал тех людей, которые там работали. Оказавшись в трудной ситуации, он легко мог представить себе жизнь обычного человека, когда не до изысков. Тем более когда в стране тяжелая ситуация и найти работу не так-то легко.

Возможно, если бы кто-то из старших мужчин Коршуновых выжил… Если бы кто-то приехал сразу, успокоил людей и навёл порядок… Возможно в этом случае Роман, когда приехал на территорию компании, не увидел абсолютно пустые помещение. Даже сторожа не было. Зато имелись побитые окна и явные следы ограбления.

— Так а что вы хотите, господин, — не особо почтительно ответил директор компании, когда Роман вызвал его на встречу, — Что делать неизвестно, денег на счету нет, никто не появился, чего ждать тоже непонятно.

— И это как-то должно объяснить запустение? Где грузовики? Почему допустили, что здания обнесли?

— Кто обнес никак не могу знать, — отвёл он взгляд, — Когда уходили, то всё закрыли. Но видимо кто-то решил проникнуть внутрь.

Роман легко мог бы представить, как брошенное предприятие грабят. Дело то не хитрое. Это могли быть любые парни с ближайшего района, не упустившие возможности пополнить свои карманы. Но также это могли быть сами сотрудники, которые пришли к выводу, что их ничего хорошего не ждет, сами вынесли все ценности, а окна разбили и решетки повыдергивали, чтобы создать видимость налёта.

— Анатолий Павлович, — тихо сказал Роман. Директор компании был в два с половиной раза его старше, — У вас есть семья?

— Есть, — дернулся он.

— А вы знаете, почему мир поделен на аристократов и обычных людей? Почему именно аристократы правят?

— Так сложилось…

— Нет. Дело не в этом. Просто мы сильнее.

Выбросив руку, Роман перехватил мужчину за горло и поднял. Тот задергался, попытался вырваться, но куда там, хватка была железная.

— За воровство во все времена следовала жестокая кара. То, что моего отца убили, не означает, что я сам лично не смогу навести порядок и отомстить всем тем, кто решил поиметь мой род. Вы слышите меня?

Ответом был хрип и стремительно синеющее лицо. Анатолий Павлович болтался над землей, выпучив глаза. Разжав руку, юноша позволил ему упасть. Брезгливо вытерев ладонь о пальто, он продолжил свою речь.

— Вы бросили доверенное вам предприятие. Более того, вы способствовали его разграблению. Где люди? Где все фуры? Почему я не вижу ни одной? Это как минимум нагло. Даю вам сутки, чтобы вернули всё на место и собрали людей. Делайте, что хотите, но если не справитесь…

Договаривать смысла не было. Роман прекрасно знал, что ходит по краю. Что жизнь его ничего не стоит. Это давало странный взгляд на происходящее. Если нечего терять, то какой смысл сдерживать себя и пытаться быть добрым? То, что за ним наверняка следят и князю доложат, что Роман обладает повышенной силой — пусть так. Как будто это секрет, что дети аристократов всегда сильнее. Если же его решат наказать за сегодняшнее — значит, такова судьба. Лучше быстрый финал, чем медленная агония.

Ольга Медведева прошла мимо охраны и зашла в кабинет. Её брат, Анастас Медведев, ожиданий не оправдал. Вместо того, чтобы сидеть за столом и корпеть над очередными документами, он стоял у окна. Из двадцати шести раз, когда она приходила сюда, это был первый.

— Бездельничаешь? — поинтересовалась женщина. Статистические исключения ей всегда поднимали настроение.

— Шутишь изволишь?

— После того, как ты стал князем, шутки — роскошь.

— Тогда развей тяготы будней и расскажи мне что-нибудь хорошее.

— Я договорилась с Измайловыми.

— Прекрасная новость, — князь отошёл от окна и уселся за стол. — На каких условиях?

— Ничего сверх того, на что мы не были готовы пойти. Правительство, то есть ты, обеспечиваешь бюджет всем учебным заведениям. Измайлову старшему переходит часть контроля над всей государственной системой образования. Разумеется, никакого произвола, всё в рамках государственных целей. Также он хочет финансирование для науки, лабораторий и прочего. Ещё твои дети поступят в его лицей. Охрана Измайловых и защита самого князя — это отличный пиар ход.

— Приемлемо. — вздохнул князь.

— И ожидаемо. Он и правда фанатик. Тот редкий тип человека, которому ничего больше не надо, кроме как занятия любимым делом.

— Всем чего-то надо. Деньги у Измайловых есть. Влияние тоже.

— Осталось только утереть нос предкам, которые от них отказались, — улыбнулась Ольга.

— Так значит, это всё, вопрос с образованием решен? Или он ещё что-то потребовал?

— Остальное частности. Тебе надо будет выступить перед народом и объявить проведение олимпиады. Я подготовлю речь.

— Обязательно выступать? — Анастасу не хотелось тратить и минуты лишнего времени.

— Лучше выступить. Пусть привыкают к твоему лицу.

— Ладно.

— Не кривись так. Я организую всё так, что тебе нужно будет только приехать, сказать пару слов, а дальше свободен, как ветер.

— Очень смешно.

Правление и свобода — это что-то диаметрально противоположное.

— Что по остальным проектам?

— Глухо. Я не могу заниматься сразу всем.

— Поэтому у тебя есть десятки помощников.

— Которых всё равно не хватает. По моим данным, около семидесяти процентов одаренных не обнаруживаются в раннем возрасте. Время, когда их дар можно развить, упускается, в итоге если сила крови и есть, она никак не реализуется.

— Оля, — вздохнул Анастас, — Я прекрасно помню все твои выкладки. Все те дни, когда ты мне приносила сводки анализа. Я в них верю, как никто другой. Но мне нужны результаты. Это очень печально, что одаренные прожигают свои жизни впустую. Но что толку с этой информации?

— Тебе опять старикан на мозги капал? — нахмурилась женщина.

— В том числе. Но и без него, если ты забыла, став правящей семьей, мы обратили на себя внимание слишком многих.

— Я в курсе про все риски. Но что ты хочешь? Чтобы я решила все проблемы за пару дней? Единственный способ, каким сейчас ищутся одаренные — случайное проявление дара и слухи. Но даже если кто-то что-то подозревает, то с этим ничего не делают. Издай закон о постановке на учет всех одаренных.

— И тогда придется ставить на учёт половину страны. Это твои слова, если что.

— Я помню свои слова. Ещё я помню, что тебе нужна боеспособная армия и одаренные. Помню, что другие страны обгоняют нас в этом вопросе. Я всё прекрасно помню. Как будут результаты, сообщу.

Дверь открылась и внутрь вошёл Игнат Филинов. Ольга ему лучезарно улыбнулась, старик ответил тем же. Они терпеть друг друга не могли. В этом и был сок их игры. Издеваться, улыбаясь.

— Я пошла. Как ты и сказал, работы очень много.

— Иди, — кивнул князь.

Когда дверь закрылась, старик уселся на её место.

— Опять твоя сестра с пустыми руками?

— Зря ты так, — покачал головой мужчина, — Она договорилась с Измайловыми.

— Это не решает всех наших проблем.

— А ты хочешь, чтобы одна женщина решила все проблемы? Мы тогда на что?

— Признаю, неудачно выразился. Но обещала она гораздо больше. Сегодня один из камней вышел из строя.

— Причина? — напрягся князь.

— Возможно, диверсия.

— Думаешь это…?

— Ничего не думаю. Закрытый ото всех камень развалился. Либо кто-то из своих постарался, но ума не приложу, как это можно было сделать незаметно, либо в мире существует некто с очень необычным даром. В любом случае, если так дальше пойдем, мы повторим судьбу предыдущего князя.

— Я повторю, ты хотел сказать.

— Ты. Может я. Может все во дворце.

Как только Анастас принял на себя бразды правления, ему пришлось переехать. Предыдущий князь был убит. Кем и как — оставалось лишь гадать. Одно было известно точно. Вместо особняка князя нашли догорающие руины. Князем абы кто не мог стать. Нужна была сила, не только политическая, но и личная, чтобы удерживать это звание. Плюс члены рода, тоже потомственные одаренные. Охрана, которой более чем хватало. Все умерли за один вечер и никто ничего не знал.

Первое, что всегда приходит на ум в таких ситуациях — к князю нагрянул ходун. Один или несколько, но как-то они смогли обойти защиту.

Защита это первое, чем должен озаботиться любой из правителей. На сегодняшний день единственное, что защищало от ходунов — метеоритные камни, создающие помехи для любых проходов. После войны, забрав имущество побежденных родов себе, достав все запасы из государственных хранилищ, Анастас распорядился превратить дворец в настоящую крепость. Ещё больше, чем тот был ею до этого.

— Ладно, хватит о грустном. Что по переговорам с другими родами? Процесс когда-нибудь сдвинется?

— В целом, насколько я могу судить, твоя идея, которую ты им кинул, понравилась.

— Она не может не понравиться.

— Нормально жить в нормальной стране. Это лучший предвыборный лозунг, какой можно было придумать, — хохотнул Игнат. В его случае смех походил скорее на карканье старого ворона.

— Осталось обеспечить это. Хотят они много, давать готовы мало. Мы тоже хотим много. Есть идеи, как сдвинуть это дело?

— Все идеи я озвучил. Надо работать.

— Тогда иди, работой. Я тоже поработаю.

— Пойду. Но мне вот интересно… Ты же помнишь, что сказала Ольга, приведя нам очередные свои занудные выкладки? — князь в ответ на вопрос недовольно приподнял бровь, — Один из главных факторов, который сдерживает прогресс в стране — сами аристократы. Хотел бы я глянуть на их лица, если ты выступишь с таким лозунгом.

Игнат ядовито рассмеялся и быстро вышел за дверь, пока князь ему чего хорошего не сказал. Сам же Анастас тяжко вздохнул, подумал и отправился к окну. Надо было продумать дальнейшие шаги.

Новости пришли в середине октября, пятнадцатого числа. Мы, как обычно, как прозвенел звонок, расселись за парты, но учительница опаздывала. Будь это первый урок, никто бы не удивился. Учителя и сами, пусть не часто, но опаздывали. Сейчас же второе занятие, что дало повод для пересудов.

— Может заболела? — предположила подруга Лены.

— Мечтать не вредно, — хмыкнула сама Лена.

— А может свалим? — ляпнул с последних рядов Гриша, но быстро заткнулся, получив в ответ показательное игнорирование.

Учительница пришла минут через десять после звонка.

— А ну тихо! — шикнула она на нас по привычке.

Без разницы, шумели дети или вели себя тихо, она всегда так начинала, когда заходила в класс. В её исполнении это что-то типа: здрасте, детишки, как я рада вас видеть.

— Пришли новости, которые я должна до вас донести. — взяла она официальный тон.

Неужто пойдем убирать листву на школьной территории?

— Наш новый князь велел провести олимпиаду. — выдала она, чем поставила весь класс в ступор.

— Что за олимпиада? — тут же навострила уши Лена. Она была главной отличницей в классе. Да может и в школе. Мы учились в девятом классе, последнем и единственном среди старшеклассников. После девятого был вариант поступить в местное училище при заводе и туда же отправиться работать. Или, если умный, попытаться поступить в институт.

— Соревнование между учениками. Всего шесть дисциплин: математика, геометрия, физика, химия, биология и физкультура.

— А в чем смысл? — Лена не могла удержаться от вопросов.

— Если проявишь терпение, то узнаешь! — учительница никогда не отличалась терпением, которого ждала от учеников. Да и любовью к детям, если по-честному, тоже не отличалась, — Каждая школа должна провести отборочные экзамены. Лучшие ученики могут поехать в область и пройти второй отборочный этап. Лучшие в области отправятся в столицу, где встретятся с такими же учениками со всей страны. Победители автоматически будут зачислены в главный лицей.

— Прям таки в главный? — выдала порцию скепсиса подруга Лены.

— Да, главный! Так сказал князь. А если князь что-то говорит, значит так и будет.

— А такие олимпиады до этого проводились? — поинтересовался я.

— Было дело. Лет двадцать назад последняя была. А потом… — на лицо учительницы набежала тень.

Я уже знал, что было «потом». Война, передел власти, снова война, снова передел и так по кругу. Не так легко прервать разрушительные циклы.

— Отборочные в нашей школе пройдут седьмого ноября. В области — пятнадцатого декабря.

— А в столице? — спросила Лена.

— Первого марта. Как будто вы туда попадете.

Ох уж эта вера в своих же учеников.

— Может и попадем, — нахмурилась Лена.

— Как это проходить будет? Что нужно для участия и победы? — поспешил я вернуть разговор в конструктивное русло. Ноздри учительницы гневно надулись, она набрала воздуха в грудь, чтобы дать девушке отпор, но после моего вопроса сдулась и ответила почти нормально.

— Сегодня нам пришли рекомендательные письма, какие темы надо знать. Если кто-то думает победить, то у меня для вас плохие новости, — женщина стала угрюмой и смотрела куда угодно, но не на учеников, — У нашей школы, то есть у вас, шансы небольшие. В области учат гораздо лучше, чем в нашем захолустье.

— А можно с темами ознакомиться? — её упаднический настрой не произвел на меня никакого впечатления.

— Можно. — раздраженно бросила она, — Ещё вопросы есть?

— Как записаться? — спросила Лена, которая места себе не находила, ёрзая на стуле.

— Участвовать будут все. Так что кто-то из вас точно в область поедет. Расписание и время скоро повесят. Ждите.

Когда урок закончился, а учитель покинул зал, Лена бросилась ко мне, чуть не опрокинув парту вместе со стулом, вцепилась в плечо и принялась его трясти.

— Это шанс! Шанс! Увидеть область! Увидеть столицу! Поступить в лицей!

Ясно…Судя по горящим глазам, Лена уже где-то там, блистает в столице.

— Ты губу то не раскатывай, — влезла её подруга, — Училка же сама сказала, что нам ничего не светит.

— Да много она понимает! — тут же закипела Лена, — Ты что, не врубаешься?! Это же ШАНС!!!

— Девчата, — поднялся я из-за парты, — Ваши эмоции понятны. Как эйфории, так и неверия в себя. Но почему бы нам всем не объединиться и не попытаться самим подготовиться, выжать из этой возможности максимум?

— Что ты предлагаешь? — заинтересовалась Лена. Так хищники берут след — встают в стойку, замирают и готовятся броситься.

— Для начала узнать, что нас ждёт. Потом составить программу и тренироваться. До отборочных в нашей школе мы много сделать не успеем, но до областных время есть. Если подналечь, то… Кто знает, куда нас это заведет.

К тому моменту, когда я закончил говорить, вокруг меня собрался весь класс.

— Ты что, самый умный? — буркнул Саня. Гриша стоял у него за плечом и смотрел хмуро, но главное — молча.

— Уж поумнее тебя, придурок! — наехала на него Лена.

— Тише, — взял я девушку за руку, — Я тебя прекрасно понимаю, — заглянул я в глаза парню, — Ты не привык учиться, для тебя это трудно. Выиграть кажется чем-то нереальным. Но что ты теряешь, если попробуешь? Даже если ничего не получится, ощущение, что ты не струсил, останется с тобой навсегда.

— Эм… — завис парень.

С его точки зрения облажаться хоть в чем-то было «зашкваром». Проще сделать вид, что тебе не интересно, что всё это туфта, что уроки для ботанов, чем признаться в том, что просто мозгов не хватает. А ещё не хватает дисциплины, умения себя вовлекать, выстраивать процесс обучения и так далее, всего того, что нужно для достижения цели. Но из-за моей формулировки отказ будет выглядеть трусостью. Не справиться же наоборот, перестаёт быть страшным и становится поводом для гордости.

— Так что ты предлагаешь? — хмуро спросила подруга Лены.

— Я уже сказал что. Идём к директору узнавать, что нас ждёт. В нашу учительницу, если честно, я не верю.

Как по мне, директор в школе был чуть ли не единственным, кто переживал за качество образования в стенах заведения, за которое он отвечал.

То, что мы пришли сами всем классом к директору, произвело на мужчину позитивное впечатление.

— Признаюсь, я приятно удивлен, — ответил он, оглядывая нас поверх очков, — Но разве учительница вам не рассказала подробности?

— Она не сильно старалась, — вышел я вперед.

— Мда уж, — сцепил он пальцы перед собой, — Но что именно вы хотите от меня?

— Поддержки. Нам назвали предметы, но не все мы проходим в школе. У нас нет биологии. Да и остальные дисциплины… хромают.

Директор окинул нас взглядом и задумался. Он не мог прямо сказать, что дела в школе идут плохо. Тем более не мог прямо объяснить, почему так. Школа считалась государственным заведением, но в связи с гражданской войной последние года финансирование поступало через раз. Бывало и закрывали, поэтому нет ничего удивительно, что ученики откровенно говоря хромали по всем дисциплинам. В этом году ситуация стала чуть лучше. От государства пришли скромные деньги, да и начальник завода тоже подкинул кое-каких финансов. Но тут надо понимать, что у начальника свои резоны и его щедрость далеко не простирается. Будущие выпускники имели все шансы оказаться на его предприятии, но там не особо нужны образованные люди. Сойдут и обычные работяги. Об этом никто не говорил прямо, но всплывали то одни детали, то другие, по ним я и составил общую картину.

— Ваш энтузиазм радует, но пока не вижу, чем могу помочь. Разве что дать учителям распоряжение провести дополнительные занятия.

Которые будут так же бессмысленны, как и обычные уроки, — подумал я про себя.

— Для начала нам не помешает разрешение заниматься самостоятельно после уроков, — сказал я.

— Это что, учиться ещё и после? — возмутился Гриша.

— А ты что тут забыл? Не устраивает — вали! — наехали на него одноклассники. Причем не только Лена, но и ещё несколько человек.

— Не ругайтесь, — пожурил нас директор, — Помещение я могу предоставить, это не проблема. Но если узнаю, что вы там чем-то другим занимаетесь…

— Мы будем учиться. Ещё нам нужны учителя по тем предметам, которых нет. Также не помешают учебники, желательно с расширенной программой. В идеале — чтобы мы увидели, какого типа будут задания и смогли потренироваться.

— Кхех, — закашлялся директор, — Если бы я мог найти учителей, то уже сделал бы это. Учебники — всё, что есть в библиотеке в вашем распоряжении. По заданиям ничем не могу помочь. Их запрещено показывать. Могу только обозначить те темы, которые нужно знать в обязательном порядке.

— Но они уже у вас есть?

— Это не важно, — отвел мужчина взгляд.

— У нас очень маленькая библиотека, — вмешалась Лена, — Нам этого мало!

— Но что вы от меня хотите?

Разговор ещё не закончился, а я уже знал, что ничего из озвученного получить не удастся. Мужчина хоть и переживал за обучение, но пассивно, без искры и активных действий. Кабинет дали, и то хорошо.

Я любил те дни, когда у Ольги выпадали выходные. Каждый раз, как ни приду, дома всегда ждала горячая еда. Она как знала, когда я вернусь. В этот раз было также. В первый день мы с классом ничего не решили, договорившись собраться завтра. Не уверен, что придут все, но надо ведь доверять и верить в лучшее, да?

— Что-то ты сегодня рано, — встретила меня Ольга.

— Спешил домой, — ответил я, скидывая рюкзак и верхнюю одежду.

— Есть будешь?

— Конечно!

— Тогда мой руки и дуй за стол, сейчас всё будет.

Обожаю эту женщину. Надо ей подарок сделать какой-нибудь и отблагодарить за добро.

— В школе случилось что? Чего спешил то? — спросила она, когда я уселся за стол и принялся за еду. Пахло, как всегда, божественно.

— Сказали, что олимпиада будет. Два отборочных экзамена, а третий в самой столице.

— Что за олимпиада?

— По основным предметам. Лучших учеников выявлять будут. Сам князь распорядился.

— Князь?

— Ага. Ну, нам так учителя сказали.

— Интересно… И что ты думаешь по этому поводу?

— Думаю, будет не лишним поучаствовать.

Если проявлю себя, то это шанс попасть туда, где реально учат, а не ерундой занимаются, тратя моё время. Ещё это шанс устроиться в этом мире.

— Чего ты хочешь этим добиться?

— Ну… Разве не круто выиграть олимпиаду?

— А ты прям собрался выиграть? — прищурилась она. Ольга достала печенье, поставила перед собой. Рядом ещё стояла чашка с медом. Женщина макала туда печеньки, закидывала это лакомство в рот и запивала горячим чаем, поглядывая оценивающе на меня.

Стоило ей забеременеть, как в ней проснулась сладкоежка.

— Вдруг получится? — пожал я плечами, не желая выдавать своей уверенности.

В школьной программе я не нашёл ничего такого, что вызвало бы сложность. Единственная трудность — это качество и ограниченность учебных материалов.

— Единственное, не всем предметам нас учат. — добавил я. Сложно победить в том, чего почти не знаешь. Не брать же в расчет те учебники начальных классов, которые я нашёл в школе. Да и то, они были датированы тридцатилетней давностью, а поэтому могли устареть.

— И что дальше? Допустим, ты победишь. Что ждёт победителя?

— Как нам сказали, князь обещал ему автоматическое поступление в главный лицей страны.

— Ты хочешь туда поступить? — с каждым вопросом лицо Ольги становилось всё более вкрадчивым, словно она знала что-то важное, что перечеркивало всю идею.

— Я чего-то не понимаю?

— Главный лицей… Если не ошибаюсь, до этого там учились исключительно дети аристократов.

— Ах вот оно что…

Что-то я не подумал об этом. Дети аристократов, значит… Какова вероятность, что меня кто-то узнает? И какова вероятность, что из-за этого будут проблемы? К сожалению, я ровным счетом ничего не знал, что случилось с моим родом после той ночи. Также я не знал, как обстоят дела у Коршуновых. Да я, по сути, вообще ничего не знал о мире аристо.

— Представить не могу, каково будет учиться обычным детям там, — Ольга продолжала внимательно отслеживать мои реакции, — Сомнительно, что это вообще правда. Аристократы и обычные смертные в одном вузе? Никогда в это не поверю. Может сделают в лучшем случае какое-то отдельное направление. Но проблема в другом. Если ты выиграешь, это привлечет много внимания. Ты уверен, что готов к этому?

Теоретически, для моих врагов я должен числиться мертвым. Да и сколько времени прошло… До моего прихода в этот мир владелец тела лежал в коме больше года. Потом я сидел на домашнем обучение и не то, чтобы часто пересекался с каким-то гостями. Дальше полтора года в лаборатории, где меня видели исключительно врачи. Но шанс их встретить крайне низок. После лаборатории я успел измениться. Вытянулся, отъелся, мышцы появились, черты лица загрубели. Да и имя у меня теперь официально другое. Нет, всё же шансы быть узнанным низки.

Зато, если я доберусь до финала и отправлюсь в столицу, то смогу там разузнать,?что? обстановку. Может узнаю, что стало с родом. Кто знает, вдруг у меня есть родственники. Не уверен, что надо на них выходить сейчас, но через пару лет, когда я войду в полную силу, подготовлюсь, то… Рано пока об этом думать. Как показала практика, жить в доме Гвоздевых безопаснее и спокойнее, чем в доме аристократов. Сюда ночью не приходят боевые отряды, у которых приказ зачистить всех.

— Не вижу в этом проблемы, — ответил я, обдумав ситуацию и взвесив слова, — К тому же, сначала надо выиграть. Единственное, в чем я уверен — это математика и геометрия. С остальным посложнее будет.

— Время же есть?

— Есть. Но нет нормальных учителей и учебников. Единственное, чего мы добились от директора — это чтобы нам класс выделили.

— Добились? — удивилась Ольга, — Вы ещё чего-то и добиваться пошли?

— Ну да, — смутился я, — Хотим всем классом заниматься. Но это я так думаю… Скорее всего часть отвалится, но несколько человек точно горят энтузиазмом.

— Впервые вижу, чтобы ученики сами стремились к знаниями. — рассмеялась женщина, — Обычно строго наоборот.

— Если цель хорошая, то почему нет? — не понял я её скептицизм.

— Ну да, в этом захолустье молодым делать нечего, — хмыкнула она.

— А вы сами никогда не думали переехать? — спросил я то, о чем никогда не заходил разговор.

— Эх, парень, знал бы ты, сколько нам усилий пришлось приложить, чтобы попасть в это тихое место. Оно нас вполне устраивает. Так что, если надумаешь ехать учиться, упорхнешь из нашего гнезда. — сказала она с непонятной интонацией, — Лучше скажи, по каким предметам проблемы?

— Биология. Да и химия тоже. Биологии у нас нет. Химии и физики — можно сказать, что тоже нет.

— И что делать будете?

— На самом деле не всё так плохо. Достаточно победить в одной дисциплине.

— Ну, с биологией я тебе, допустим, смогу помочь.

— Как? — заинтересовался я.

— Уж чему-чему, а будущих врачей очень хорошо учат биологии. По крайней мере мне повезло.

— Но у тебя же работа. Да и ребенок…

— А ты что, весь день собрался учиться?

— Не знаю.

Вообще-то да. Если будет чему учиться, то могу и весь день за учебниками просидеть.

— О чем и речь. Час в день как-нибудь выделю. Но нужны материалы, по которым будем заниматься. Ты в курсе, что за задания то будут?

— Нет. Только общие темы узнал.

— Жаль. Это упростило бы задачу. В библиотеке у вас совсем ничего нет?

— Неа.

— Тогда надо в область ехать. Там точно будет.

— Но туда же часов пять езды.

— А что делать? Надо с Сергеем поговорить. Думаю, он не откажет.

— Если так, то это решит часть проблем.

Всё больше убеждаюсь, как мне повезло с этими людьми.

Оказывается, если в городе не происходит никаких событий, то это может послужить почвой для энтузиазма. Когда обдумывал организацию обучения, то закладывал вероятность, что многие отвалятся, и что мы столкнемся с противодействием со стороны взрослых. Мало ли какие люди бывают. Одна учительница нам уже высказала, что шансов никаких нет. Но жизнь приятно удивила. Чудо, не иначе, но на общий сбор пришли все. Более того, когда я рассказал, что планирую ехать за учебниками в область, это добавило мотивации и веры в то, что задумка стоящая.

Вскоре информация дошла до директора, а вечером и до родителей. Как-то так вышло, что ряд взрослых решили нас поддержать. Родители на следующий день пришли в школу, что-то долго обсуждали с учителями и итогом этого стал небольшой бюджет: на который скинулись все, кто хотел поучаствовать. То есть почти все родители. Пусть и понемногу, но какая-то сумма набралась. Ещё и директор связался с областью, о чем-то договорился и двинули мы туда не наобум, а точно зная адрес и, что ещё лучше, зная, что именно надо забрать.

Областью назывался крупный город полумиллионник, приблизительно в трёхстах километрах. Сам я, к сожалению, не поехал. Поехали Сергей, Лена, её мама и учительница математики. Звали её Людмила Васильевна. После полутора месяцев хождения на её уроки, я пришёл к выводу, что тётка она боевитая. Да и учила нас на совесть, как больше никто не учил. Она, кстати, единственная вызвалась помогать. Не только съездить в другой город, но и вести дополнительные занятия.

Сам я не поехал, потому что дел было слишком много. Учеба это лишь малая часть того, что было в планах. Мне надо регулярно ходить в лес, чтобы проверять силки. Да и охоту по выходным никто не отменял. Это и дополнительная пища в наш рацион, но, что важнее, ещё небольшая денежка в бюджет семьи. Что как никогда актуально. Беременность Ольги, расширение дома — это само по себе чего-то стоит, а тут ещё и я, со своими запросами. Да и про алхимию нельзя забывать. Как не крути, а дел и правда много, на все не хватает.

Первая встреча учеников прошла… Никак. Это ещё было до поездки за учебниками. Я сразу же столкнулся с проблемой организации процесса. Что делать то? Читать те книги, что есть? Но это глупо. Мы и так их читали. Ну, те, кто вообще заглядывал в учебники. Решать задачи? А если на экзамене будут другие задания? Тогда выйдет пустая трата времени. Ещё стоит учесть, что у каждого школьника разный уровень. В общем, сразу взяться за дело не получилось. Больше спорили и обсуждали, что делать, ничего при этом не делая. Закончили тогда на том, что я пообещал придумать, как организовать занятия.

Отчасти эта встреча была неудачей. Которая подпортила общий энтузиазм. Ну кроме Лены, разве что. Она в эти дни совсем дикая стала. Забыла про наши отношения, про всё забыла. Каждую минуту читала книги и единственное, о чем соглашалась говорить — уроки и её страхи касательно экзамена. Повезло, что родители поддержали инициативу и вскоре была запланирована поездка. Это вернуло энтузиазм и дало мне время на подготовку.

В школе училось чуть больше сотни детей. Это на девять классов. Иначе говоря: не густо. Учителей тоже мало. Десятка не наберется. При этом сама школа рассчитана на большее количество учеников. Многие классы пустовали, можно было спокойно спрятаться и никто бы тебя не нашёл. Когда Сергей уехал в область, а выехали они в воскресенье утром, я пришёл к дверям школы. Пришёл ещё раньше их отъезда, для чего мне пришлось выйти из дома в три утра и ночью махнуть через лес. В доме меня не должны были хватиться. Я ушёл достаточно тихо, чтобы никого не разбудить. А то, что утром не нашли, так это нормально и привычно для них, не раз так делал.

Пришёл к школе я так рано, чтобы меня никто на улице не увидел. А то могут возникнуть вопросы, что и кто тут забыл в воскресенье, когда школа закрыта, да ещё по темноте. Внутрь я пробрался через туалет. Специально форточку вчера оставил открытой, но при этом захлопнутой. Вскарабкавшись, чуть надавил и она поддалась. Дальше немного ловкости и надежды, что никто сюда в столь ранний час не смотрит. Не хватало мне, чтобы участкового вызвали.

Дальше было самое интересное. В туалете я снял обувь, чтобы не оставить грязных следов. Пройдясь по коридорам, оказался возле директорского кабинета. Благодаря печатям, передающим звук, я уже знал, где именно лежат будущие задания. Оставалось только вскрыть дверь и найти их.

С замком я мог справиться несколькими способами. В том числе разрушить его или саму дверь. А если понадобится, то и стену. Менять свойства и форму предметов — это алхимия трансформации. Но проблема в том, что ломать не строить. Если разрушу или изменю что-то, надо будет вернуть это на место, а не факт, что смогу. Надо досконально знать предмет, с которым работаешь, да и сил уйдет столько, что я тут до вечера просижу. Поэтому я пошёл иным путем, выбрал алхимию фиксации. Её отличие в том, что она требовала высоких навыков контроля и продвинутых знаний. То есть того, что у меня в избытке.

Прелесть замка в том, что у него два самых излюбленных положения. При одном замок открыт, при другом — закрыт. Можно зафиксировать два этих состояния и удивить директора, когда его ключ не сработает. Но директор ничего не узнает. Достав кусок мела, быстро начертил печать. Мел не лучшее средство для этого, но его легко стереть. Теперь фиксируем… Когда всё было готово, осталось только переключить замок на второе состояние.

Раздался громкий щелчок и путь открылся. Зайдя внутрь, я быстро огляделся. Директору выслали задания сразу, вместе с приказом и регламентом проведения олимпиады. Но ему было строжайше запрещено открывать конверт и тем более передавать сведения ученикам. Чтобы избежать жульничества, задания были запечатаны, что директор обсуждал с математической. Они, кстати, тогда говорили о том, как нам помочь и при этом не попасться. С одной стороны не особо честно, а с другой — они ведь заботились о нас, учениках, так что я буду последним, кто осудит их.

Нужные документы нашлись в верхнем ящике стола. Он запирался на ключ, но… Ей богу, у директора мог бы быть стол и получше. Я ослабил с помощью трансформации крепления и просто поднял крышку, получив доступ к содержимому. С печатью на конверте тоже проблем не возникло. Обычный воск, с гербом на нём. Я отлепил печать, достал бумаги и принялся их изучать. Когда закончил, вернул печать на место, сделав в точности также, как и было. Закрепив крышку, я вышел в коридор, защёлкнул замок, вытер мел, убедился, что никого нет и следов не осталось, после чего двинулся к туалету, где и выбрался наружу. А теперь бегом в ближайший пустой двор и ходу домой. По пути обдумаю, что делать с добытой информацией.

Роман Коршунов подошёл к зданию, которое нельзя назвать презентабельным. Обшарпанное, старой постройки, оно того и гляди, собиралось в любой момент развалиться. Не стоит судить по внешнему виду, это знает каждый, но конкретно сейчас это был именно тот случай. Внешний вид честно отражал внутреннее содержание.

Внутреннее: как с точки зрения ремонта, так и с точки зрения того, какие именно здесь дела проворачивались и того, кто этим заправлял.

Виктор Павлович Смольный. Вот кто нужен был Роману.

Внутри отсутствовал секретарь. Лишь старая женщина, читающая газету.

— Вы к кому, юноша? — проскрежетала та, поправляя очки и щурясь.

— К вашему главному.

— Аа… ну это наверх, сынок.

«Никакого уважения. И самоуважения тоже нет»

По одной фамилии Смольного было понятно, что он — чуть больше, чем никто. Все рода, которые из себя хоть что-то представляли, то есть имели вереницу предков, укреплявших свой дар, носили звериные фамилии. Слышишь такую и сразу понимаешь, кто перед тобой. Опасный игрок или никто.

Звериная фамилия — это роскошь, которую могли себе позволить только сильные семьи. Если обычный человек назовётся чем-то эдаким, то его жизненный путь быстро закончится.

В мире хватало исключений. Есть обычные фамилии, за которыми скрывались большие деньги, власть и влияние. Есть те, кто обладал настоящей силой, как личной, так и финансовой или политической, предпочитая скрываться в тени. Но Смольные — это не тот случай.

Роман прошёл мимо пожилой женщины и двинулся через коридор, едва сдерживаясь, чтобы не зажать нос.

«Если вонь чувствуется сразу на входе, то что же происходит внутри? Не удивительно, что дела у них идут плохо»

Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, Роман нашёл кабинет главного в этом бардаке. Ни секретаря, никого. Толкнув дверь, юноша вошёл внутрь и увидел мужчину. Толстый, с неприлично большим брюхом, он сидел в кресле, курил, ел и говорил по телефону. Увидев юношу, он попрощался и положил трубку.

— Роман Коршунов, полагаю?

«Он не встал, не протянул руку, не поздоровался. Манеры в пределах ожидаемого»

— Да, Виктор Павлович. Пришёл, как и договаривались.

Род и семья — это не просто красивые слова. Это многовековая селекция. Если один человек поднялся в рамках одного поколения — это ничто. Пустой звук по меркам аристократов. Этот человек, если заработал много денег, может нанять армию для охраны, собрать охотничьи группы и отлавливать зверей, чтобы кормить детей и внуков их мясом. Скорее всего, если это будет не одноразовая кормежка, а регулярная, то дети станут одаренными. История не знает примеров, чтобы появлялись уникумы в первом поколении. Все сильные одаренные — продукт селекции.

В этом и заключалась особенность подлинных аристократов. Это те семьи, которые охотились на зверей поколениями. Не одноразовые выскочки, а те, кто обеспечил семью лучшим раз за разом, поколение за поколением.

Смольный был из тех семей, которым в прошлом повезло несколько раз. Недостаточно, чтобы получить правильную фамилию и обеспечить себе богатство. Но достаточно, чтобы немного оторваться от статуса посредственности и называться аристократами, уж неизвестно за какие заслуги. Роман не сильно углублялся в историю этой семьи. Смольный ему был нужен для одного дела, а потом, если повезет, можно будет забыть его, как страшный сон.

— Да-да, конечно. — закивал Виктор, от чего второй подборок заколыхался, — Ну проходи, садись, раз пришёл. Что расскажешь?

— Ничего не расскажу, но предложу. До меня дошёл слух, что вам нужен перевозчик. — светский этикет требовал начать с беседы на отвлеченные темы и только минут через пять переходить к делу, но в этой комнате было так накурено, что мысль задержаться дольше необходимого вызывала отвращение.

— И?

— По счастливой случайности у меня есть компания перевозчиков. Мы могли бы быть полезны друг другу.

— Вот как, — хмыкнул он, стряхивая пепел.

«Запах табака, чеснока и пота. Мне это будет сниться в кошмарах»

— Раз представитель высокой фамилии снизошёл до меня, то дела у тебя плохи, да, парень? — улыбнулся он, показывая желтые зубы.

«Ты, жирный боров, забыл, чем отличаются высокие фамилии от таких, как ты. Будь ситуация другой, я бы размазал тебя и не вспотел»

— Князь закрутил гайки, понимаю-понимаю, — Виктор Павлович не собирался замолкать, — Знаешь, что я тебе скажу? Мы с тобой договоримся! Точно договоримся!

«Глядя на тебя, я уже не уверен, что оно того стоит»

— В трудные времена, когда к власти пришёл очередной тиран, таким как мы, опальным, нужно держаться вместе. Хочешь выпить?

— Спасибо, но вынужден отказаться.

— Как хочешь, — Виктор достал откуда-то из под стола бутылку и плеснул себе в кружку. — Тебя сильно князь прижал?

Сказано это было так панибратски, как будто они два революционера, стоящих на баррикадах.

— Я жив. Моя мать и сестра живы. — Роман постарался ответить максимально нейтрально.

— Ну да, тоже верно. Всё лучше, чем гнить в земле. Но я так тебе скажу! Трудные времена настали! Князь точно гайки закрутит! Слышал уже новости? Он назначает своих людей на все важные посты! Отжимает бизнесы! Не даёт честным людям заниматься своим делом!

Роман не питал любви к князю от слова совсем. Но ему хватало ума и таланта отделять личное от профессионального. На уровне личного интереса князь был тем, кто убил отца и других родичей. Тем, кто поставил род Коршуновых на грань вымирания. С профессиональной точки зрения он был всего лишь представителем конкурирующей стороны. Тот, кому повезло в большой игре. Достойным игроком, сильным и набирающим влияние.

Про какую честность говорил Виктор? Уж не себя ли он имел ввиду? Роман знал, что в бизнесе его собеседника не самые лучшие времена. Он держал несколько продуктовых и вещевых магазинов в трёх городах. Но то товар потеряет, то продукты испортятся, то одно, то второе.

Иначе говоря, Виктор Павлович — это дно для такого рода, как Коршуновы. Дно, но других желающих сотрудничать не было. Гордым быть не сложно. Гораздо сложнее не быть голодным. Роман скрывал своё отвращение, понимая, что в его случае выбор не большой.

Про то, что князь ставит своих людей на важные посты, Роман не то, чтобы слышал… Когда ты изгой, до тебя мало какие слухи доходят, а о многих вещах в газете не прочитаешь. Большинство дел проворачиваются вдали от глаз обычных людей. Роман не видел, чему удивляться в действиях князя. Любой адекватный правитель, зайдя на трон, займется укреплением власти.

Но Виктора Павловича так легко было не заткнуть. Он жаловался и жаловался, возмущался, пересказал все сплетни и только спустя час успокоился, перейдя к делу.

Когда Роман выходил на улицу, то ощущал себя, словно в дерьме искупался. Но зато у него был договор. Пусть сомнительный, но это лучше, чем ничего.

Роман Коршунов дождался, пока поезд остановится, подхватил сумку и отправился на выход. Его ждал чужой город и очередные переговоры.

С момента, когда он вплотную занялся делами рода, много чего успело произойти. Риск полного банкротства медленно отступал. Вслед за Виктором Смольным удалось найти ещё несколько небольших предприятий, согласившихся с ним работать.

Прибыли с этих дел мизер, но хотя бы хватит покрыть основные расходы, а что ещё важнее, дело не простаивало, а работало. Люди вернулись, грузовики тоже, предприятие не спеша превращалось в работающий бизнес. Да, сейчас хватит любого чиха, чтобы всё рухнуло, но что тут поделать. Так-то князю достаточно отдать одно распоряжение, чтобы род Коршуновых закончился. Но пока это не произошло, надо работать дальше. Создавать видимость наследника, который пашет изо всех сил, чтобы подняться из грязи.

Выйдя с вокзала, Роман поймал такси и отправился на съемную квартиру. Перед следующими переговорами надо привести себя в порядок, да и отдохнуть немного с дороги. Через час юноша вышел из машины, в старом дворе. Когда он спустя минуту, сориентировался, куда идти и подошёл к подъезду, дверь открылась и оттуда вынырнул какой-то парень вместе с дружками.

— Опа, кто тут у нас, — обрадовался незнакомец. Выглядел он как типичный гопник, без мозгов, зато с повышенным уровнем агрессии.

Роман нахмурился. Эти типы загородили ему путь. Обойти бы их не получилось при всём желании.

— Смотрите, пацаны, какой щегол. А пальтишко то ничего. Тоже себе такое хочу.

— Эй, чудик, — толкнул Романа в грудь парень, — Подари моему другану пальто. Или те жалко?

— Свалите, — процедил Роман, с трудом сдерживая ярость.

— Ого, да у нас тут чудила с норовом…

Заводила не успел договорить. Роман отвесил ему оплеуху. Парня снесло, часть зубов вылетала наружу, вместе с каплями крови. Оставшиеся два не догнали, что произошло и бросились в драку. Роман отправил их на землю двумя ударами. Он собирался переступить их тела и отправиться на съемную квартиру, но его оставили.

— Стоять!

Медленно обернувшись, юноша увидел полицейского, державшего его на мушке. Тот уже передавал в рацию, что задержал преступника и вызывал подкрепление.

Роман скривился. Дело набирало какие-то совсем уж плохие обороты. Что здесь делает полицейский? Когда через десяток секунд к нему через арку дома вбежало ещё несколько людей в форме, с оружием в руках, до юноши дошло. Это не случайность.

Сутки. Столько Роман просидел в изоляторе. Он мог бы разобраться со всеми, кто пришёл его ловить. Мог бы открыть проход и свалиться оттуда, но что потом? Ничего. Походу, князь решил закончить его историю.

«Надо было всё же бежать. Как глупо я подставился…»

Сбежать всё ещё было можно. Его бросили в самую обычную камеру, принесли один раз воды и забыли. Возможно, на это и был расчет. Вывести парня из себя, чтобы он психанул и свалил. Тогда всё, его способности будут подтверждены.

На следующий день камеру открыли и Романа вывели. Накинули мешок на голову и повели чёрт знает куда. Юноше до одури хотелось вырваться и напасть, но контролировать инстинкты это первое, чему учат одаренных. Иначе сущность зверя может взять верх.

Дорога закончилась на улице. Роман ощутил холод, а потом его затолкали в машину. Около десяти минут езды и остановка. Ещё через две минуты юношу вытащили наружу и куда-то повели.

«Что-то это не похоже на обычное задержание»

Когда с Романа стянули мешок, он увидел, что находится в просторной комнате, с дорогой мебелью и плотно занавешенными окнами. Полицейский, который стянул с него мешок, вышел в одну из дверей, оставив парня одного.

«Если не запутался, то это шестой этаж»

Долго ждать не пришлось. Вскоре зашёл мужчина, ещё не старик, но уже и не молодой. Он был одет в обычную кофту… С виду обычную… Дорогие часы, запонки, золотая цепочка на шее… Этот человек не так прост, как могло показаться.

— Роман, Роман. — сказал он, качая головой, — Что же ты так глупо подставился?

— Не подставился бы глупо, подставили бы умно, — пожал юноша плечами. Что не очень удобно в наручниках.

— Дерзкий какой. Тебя мало в камере продержали? — разозлился мужчина.

— С кем говорю?

— Соболев Николай.

«Оу»

По фамилии сразу понятно, что это аристократ. Раз с ним сотрудничают полицейские, значит он ими и командует.

— Ага, понимаешь, что это значит. Смышленый. — довольно сказал мужчина.

Роман, смотря ему в глаза, прикидывал варианты. Между ними стоял стол. Стеклянный, его можно подкинуть ногой и обрушить на противника. Дальше выпустить когти и разорвать наручники. Что потом — Роман не смог представить. Если здесь есть камеры, то… Да даже без них, напасть на аристократа, который занимает явно не последнюю должность в стране… В общем, князь, когда узнает, обязан будет прореагировать и в лучшем случае запрёт Романа где-нибудь. В худшем… В худшем до князя дело не дойдет и его придушат прямо здесь и сейчас. Соболев не был бы настолько расслаблен, если бы не контролировал ситуацию.

— Но не очень, — продолжил говорить мужчина, — Иначе бы показал испуг, волнение. Ты ведь не так прост, как все думают? Насколько силен? Не расскажешь?

Роман послушно ссутулился и опустил взгляд.

«Поздно. Проклятый гонор»

— Ладно, давай без этих игр, — раздраженно проговорил мужчина, от чего возникло ощущение, что тратить много времени на юношу ему не хотелось, — Я знаю, что твой отец вёл очень интересные разработки. А ещё знаю, что он был достаточно хитер, чтобы спрятать от князя самую интересную информацию. Анастас ведь из тебя выжал все соки? Все да не все, я уверен в этом. Если наш князь захотел поиграть в добряка, то я от таких сантиментов избавлен. У тебя три дня, чтобы принести мне все данные.

— Я не понимаю, о чем речь, — поднял голову Роман.

— Не ври, мальчишка. Не у одного тебя есть дар. Для меня все твои реакции, как маяк в ночи. Как открытая книга. Три дня. А потом… Ты и сам должен понимать, что церемониться я не буду. Наши города рядом, заехать к тебе не проблема.

— У меня ничего нет. Всё, что было, я отдал князю.

— Ещё одна наглая ложь, — разозлился мужчина сильнее, — За это срок сокращается до двух дней. Иначе… Ты ведь не один живешь? Вот и думай, что тебе дороже. Дам подсказку — мертвым ничего не нужно.

После этих слов мужчина поднялся, осмотрел Романа, презрительно кривя губы, и отправился куда-то в соседнюю комнату. Вскоре пришёл охранник, накинул мешок на голову и вывел юношу из здания.

Никто из них так и не заметил, как с ладоней парня стекла черная капля и просочилась сквозь диван.

Спустя два дня, в час ночи, Роман встал с кровати, накинул халат и отправился вниз. То, что за домом следят — факт. Вопрос в том, насколько пристально. В самом худшем случае, слежка ведется прямо внутри дома. Слуги могут предать. Менять их нет смысла, потому что при замене внедрить своих людей князю будет ещё проще. Этих хотя бы отец проверял. Но то было давно. Как сейчас — неизвестно. Ещё могли установить прослушку прямо в здании. Вариант труднореализуемый, да и легко обнаружить следы вмешательства, но списывать его со счетом нельзя. Третий способ слежки — это через внешнее наблюдение. Но конкретно в этом районе это не так просто сделать. Особняк стоял в не самом элитном, но достаточно дорогом поселке, где жили мелкие аристократы. Все дома заняты и к ним просто так не постучишься, чтобы следить за соседями. Наверное… В случае князя и не такое можно провернуть. Четвертый вариант — за Романом могли следить одаренные и здесь предугадать их возможности нереально. Есть те, у кого запредельное восприятие. Есть те, кто чует запахи и живых созданий на большом расстоянии. Много кто есть в этом мире. Но такие одаренные очень редки. Насколько Роман интересен князю? Сколько тот готов выделить ресурсов? Юноша этого не знал, поэтому старался беречься по максимуму.

Весь вечер он поддерживал образ алкоголика. Несколько раз в окнах мелькал с бутылкой, выходил на балкон, немного шатаясь, а под вечером, перед тем, как завалиться «пьяным» спать, споткнулся и опрокинул стул, после чего стоял и ругался.

После столько якобы выпитого не должно быть удивительным, что он собрался куда-то ночью. Сначала в туалет, а потом вниз, в погреб, к винным бутылкам. Убедившись, что прислуга не проснулась, Роман подошёл к стене, выпустил черный коготь и вывел на кирпичной кладке овал. Когда проход открылся, юноша скользнул туда и оказался в убежище отца.

Две минуты ушло на то, чтобы надеть защитный костюм, маску и открыть новый проход, но теперь в другое место. Перейдя, Роман оказался в том самом зале, где с ним говорил Соболев.

И надо же было случиться такому чуду, что в комнате горел свет, а на диване сидела полуголая женщина с бокалом шампанского. Молодая, красивая… Наверняка любящая деньги и власть, и не прочь за возможность к ним прикоснуться заняться сексом.

Роман вышел бесшумно, замер черной тенью за её спиной. Она болтала ногой, на которой едва держалась туфля, и прикладывалась к шампанскому. Дверь открылась и оттуда, держа поднос, зашёл Соболев, пританцовывая. Он нёс фрукты и ещё одну бутылку.

— Где моя цыпа, не заскучала тут?

— Нет, иди скорее сюда! Ты ведь именно здесь проворачиваешь свои делишки?! Это так возбуждает!

«Даже идиот заметит в её голосе фальшь»

Когда Соболев поднял глаза и заметил незваного гостя, события пустились вскачь.

Роман рванул вперед, махнув рукой. Черные когти прошли через макушку женщины. Та дернулась и затихла. Поднос упал на пол, фрукты полетели во все стороны, а шампанское брызнуло из открытой бутылки.

Когда Роман оказался рядом с мужчиной, тот уже принял стойку. Его ноги напряглись, он выставил руки, чтобы принять удар или броситься самому. Ускорившись, Роман махнул когтями ещё раз. Брызнула кровь, Соболев отшатнулся. Зарычав, он бросился на противника, но Роман успел отпрыгнуть в сторону, полоснув в ответ по плечу и спине.

Мужчину выгнуло дугой, но раны тут же срослись.

«Не зовет охрану. Либо дурак, либо её здесь нет»

— Ты труп! — прорычал Соболев.

Начался обмен ударами. Там, где Николай бил один раз, Роман успевал ударить трижды. Часть атак проходила мимо, другая часть достигала цели. Получали оба. Одежда быстро превратилась в лоскуты, пропиталась потоками крови, но раны продолжали быстро зарастать.

Двое мужчин, один взрослый, другой юный, носились по комнате, крушили мебель и даже проломили одну стену. В какой-то момент Роман умудрился вырвать Соболеву кадык, после чего, наконец-то, его противник замедлился.

Воспользовавшись заминкой, юноша вонзил когти в глаза мужчине. Сжав руку, он смял череп и отбросил умирающее тело.

— Крепкий, но старый, — зло выдохнул он.

Подойдя к дергающемуся телу, он наклонился и пробил грудную клетку, вырывая сердце. В делах бессмертных лучше убивать наверняка. Тоже самое он сделал и с женщиной. Та наверняка обычная смазливая шлюха, но лучше избежать неловких ситуаций, когда на месте преступления выживает свидетель.

«А теперь самое главное»

Снова открыв портал, Роман зашёл в хранилище отца, взял там связку гранат и вернулся обратно. Парочка гранат отправилась прямо в тело Соболева. Чем меньше от него останется, тем лучше будут скрыты следы. Аналогично юноша поступил и с женщиной.

Выдернув чеку, Роман прыгнул обратно в портал и забросил оттуда остальную связку. Теперь уж точно от помещения ничего не останется. Когда портал закрылся, парень быстро скинул остатки защитного костюма, вытер с себя все следы, одел домашний халат, открыл ещё один проход и вернулся в дом. Он отсутствовал не дольше двух минут, а значит есть шансы, что его не хватятся.

Изобразив, что ещё не протрезвел, Роман подхватил одну из бутылок и заковылял наверх.

Стоило Сергею вернуться обратно, а мне получить доступ к новым учебникам, как… Я пропал на несколько дней, погрузивших в их изучение. Читал взахлеб, раскладывая местные научные достижения, переводя их на привычные мне понятия и сразу обдумывая, как применить их на деле. Особенно меня заинтересовала физика. В учебниках начальных классов ничего интересного для себя я не обнаружил, но дальше встретилось что-то по-настоящему значимое. То, что я тут же применил и наконец-то закончил создание оружия.

До этого я успел разделить металлический шар на семь равных кусков, дать снова остыть и свыкнуться с новой формой. Это было нужно, чтобы усилить подобие. Дальше я взял один из кусков, отщипнул от него небольшой кусочек, отложил в сторону, а из большей части создал новый шар. По форме он получился небольшим, весом где-то в двести грамм. Достаточно компактная штука, чтобы свободно таскать в кармане и избежать лишних вопросов.

Теперь нужно было сделать главное — превратить бесполезный кусок металла в грозное оружие. Для чего я взялся за альбом и принялся выводить одну печать за другой, стараясь применять те знания, которые почерпнул из учебников физики. Этот предмет чем-то напоминал алхимию для начинающих. И там, и там описывались базовые законы вселенной.

Если кто-то вдруг захочет разобраться, как же работает алхимия и причем здесь знания из учебника по физике, то ему надо хорошенько осознать, что любая печать — это геометрическая фигура, в которой прописаны условия. Как условия того, что нужно сделать, так и условия того, где это будет делаться. У алхимиков есть свой, математическо-геометрический язык. Все мои расчеты, которые я проводил, служили как раз для этого — для перевода. Перевода того, чего я хочу добиться, на язык печатей. С помощью формул я просчитывал геометрические узоры, из которых потом сформируется печать. Также с помощью формул я рассчитывал условия и тоже их вписывал в печати.

Суть оружия, которое я создавал, заключалась в том, чтобы бросать металлический шар. Звучит так себе, но это если бросать за счет мышечного усилия. Что тоже может быть опасно. Кинь достаточно сильно и попади в висок — будет если не труп, то травма минимум. Но мне хотелось добиться большего. Один из параграфов, который мне приглянулся в учебнике — закон всемирного тяготения. Что порадовало отдельно — так это формулы и точные значения. О, знали бы другие, как я любил точность.

Шар металлический. А металл — это кровь земли, он неотъемлемая часть мира. Это создает мизерное подобие, но если усилить его за счет печатей… А потом добавить печати, учитывающие гравитацию — то есть прописать те условия, в которых шар будет летать… Добавить десятки других условий, такие как сопротивление воздуху… Вплести в эту конструкцию возможность повышать силу притяжения или отталкивания…

Тот мелкий кусочек, который я отщипнул, был нужен как раз для этого. Чтобы отталкивать и притягивать. Опорой для этого послужит моя рука. Кусок я расплющил в небольшой плоский диск, проделал в нем дырки, взял пару резинок, привязал их и получил возможность цеплять на руку так, чтобы кругляш держался в центре внутренней стороны ладони. Так как это были части единого целого, между шаром и плашкой имелась связь. После того, как я вырезал печати на обеих частях, эта связь усилилась в разы, а я получил контроль.

Как закончил, для проверки вышел в лес, выбрал целью одно из деревьев и бросил шар, удержав руку в конечной точке и попробовав направить снаряд. Вышло криво. Тот улетел черт знает куда. Двинув руку к себе, я позвал снаряд обратно и тот вылетел откуда-то из кустов, разметав листья. Испугавшись, я отпрыгнул в сторону и шар со свистом пронесся мимо.

Неплохо, очень даже неплохо. Но надо поработать над точностью, управлением и ловлей. А то так сам себе руку сломаю. Может перчатку защитную сделать? Да не, глупо выглядеть буду, вопросы у людей возникнут.

На этом мои эксперименты не закончились. Убедившись, что система работает, я принялся наносить остальные печати. Мне особенно приглянулись законы Ньютона и я хотел поиграть с изменением массы, ускорением и передачей импульса. Если получится то, что задумал, шар в момент попадания будет иметь особо разрушительную силу. Были и другие идеи. Когда он возвращается в руку, можно наоборот, снижать импульс и сохранять его, чтобы потом выплеснуть в момент столкновения. Настолько громоздкая структура требовала гораздо большей точности, но начало положено. Думаю, за месяц управлюсь, учитывая то, что надо ещё готовиться к экзаменам.

Как подготовить группу разношерстных учеников к тому, в чем они в лучшем случае разбираются наполовину? Тем более в условиях ограниченного времени. Я несколько дней просидел над учебниками, выискивая те темы, которые будут на экзамене. Самый простой путь слить добытые сведения одноклассникам, но, во-первых, у меня нет объяснения, откуда информация, а, во-вторых, это особо ничего не изменит. Даже если они выучат все ответы, то какой смысл? Попадут на областной экзамен и благополучно его завалят, тем самым подставив школу и директора. Как ему объяснить комиссии, почему здесь, у себя в школе, они сдали идеально, а на чужой территории — провалились?

В идеале надо ехать с полным пониманием предмета, но это невозможно. Я в себе-то не уверен, а уж в детях… Нет, я не могу сказать, что они прям глупы. Разница в другом. Там, где мне достаточно бросить взгляда, чтобы запомнить правило или увидеть решение задачи, им надо потратить в лучшем случае несколько минут, чтобы заучить или найти ответ. А то и вовсе, десятки минут или даже час. Это не проблема, когда правило одно. А когда надо освоить программу за несколько классов, то есть изучить и запомнить десятки правил, да ещё по разным направлением, причем успеть за две оставшиеся недели, тут-то и выясняется, что это невозможно.

В алхимии, кроме ряда длинного списка правил, одно стояло особняком. Так называемое нулевое правило, философский фундамент.

Звучало оно так: всё есть алхимия, алхимия есть всё.

Для стороннего человека это бессмысленная, пафосная фраза. Для практика, который прошёл специальное обучение, это способ восприятия и мышления. Способ взаимодействия с миром. В алхимии есть не только прикладные-магические направления, когда ты меняешь материальный мир, есть и философские ответвления, которые занимались вопросами мышления, а если конкретно — то решением жизненных задач.

Тринадцать неподготовленных учеников, две недели до экзамена, проблемы с мотивацией у половины — это жизненная задача, за решение которой я взялся. Надо было трансформировать ситуацию так, чтобы найти тот способ, который приведет к приемлемому результату. Для этого я сразу смирился с тем, что натаскать учеников на все экзамены не получится. Поэтому я поговорил с ними и предложил каждому выбрать один предмет, на который он сделает ставку. Можно и больше, но остальные должны идти по остаточному принципу. Нашёл время и силы на подготовку по дополнительным предметам? А с основным полностью разобрался? Сделал всё, что мог? Хорошо, занимайся с дополнительными. Это, как я надеялся, упростит задачу и поможет ученикам сфокусироваться.

Больше всех сопротивлялась Лена. Мы с ней на почве этого чуть не поругались. Она хотела всё и сразу, но явно не тянула, из-за чего нервничала и металась, чем только мешала сама себе. Да и всем остальным.

У остальные другие дилеммы нарисовались.

— А если мне ничто не нравится? — хмурился Саня, поглядывая смущенно на учеников. Гриша и Петя были с ним солидарны, но им пока не хватало духу признаться в том, что они «тупые».

Проблема в том, что им даже спорт не подходил. Они предпочитали бухать, а не бегать гонять мяч или как-то иначе нагружать себя физически. Из всего класса лишь я и ещё двое парней собирались участвовать в физкультуре. Мда уж… Знал бы, начал всех гонять с первого учебного дня. Хотя нет, они бы меня послали. Чудо, что сейчас слушают.

— А нефиг было прогуливать уроки! — фыркнула Настя.

— Да кто же знал, — обреченно вздохнул Саня.

— У нас есть ещё время. Его не хватит, чтобы ты разобрался в каком-то предмете досконально. Но его хватит, чтобы ты научился решать несколько типов задач. Если приложишь достаточно усилий, конечно. Быть может на экзамене повезет и ты получишь именно эти задачи.

— И что тогда? — нахмурился ещё больше Александр.

— Тогда у тебя есть шансы набрать хоть какие-то баллы, дурень! — Настя ткнула его пальцем, от чего парень вскрикнул и отшатнулся.

Это было парадоксально, не логично, но несколько раз Лена мне говорила, что Саша нравится этой девушке. Если это так, прессовать его, наверное, не самая лучшая стратегия для сближения. Но кто поймет этих женщин? Тем более молодых и юных.

— Это всех касается, — обвёл я учеников взглядом, — Я подготовил варианты задач, которые предлагаю обсудить. Но для начала выберите, какое направление будете развивать. Одно! — посмотрел я строго на Лену, на что она поджала губы и отвернулась.

— Ты подготовил задания? По всем предметам? — неверяще спросила Настя. Да и остальные удивились, — Прям вообще по всем?

— Да. Если хотите, могу ещё и план тренировок составить. Но за две недели вы ничего не успеете. Зато к декабрю…

— Не-не-не, — замахала девушка рукой. Она была полненькой и, как подозреваю, спорт не любила. — А что по биологии? Тоже дашь задания?

— Да. У меня тётя в ней разбирается. Она мне помогла.

А ещё мне помогло умение быстро читать и усваивать информацию, но вам об этом лучше не знать. И тем более лучше не знать, что я изучал только те темы, что были в экзаменационных листах. Ну и про три бессонных ночи, когда я корпел над книгами и думал, как скрыть свою осведомленность, тоже опущу.

Достав исписанные листы из портфеля, я положил их рядом с книгами, из которых торчали десятки закладок. Пора начинать. У нас две недели и нужно сделать невозможное.

Сергей нервничал. Он двигался быстро, гораздо быстрее, чем следовало. Простые действия, такие как поставить на огонь чайник, порезать хлеб, намазать маслом, положить сверху сыр и насыпать меда в отдельное блюдце, он проделывал, словно бил смертным боем врага. Что удивительно, эту картину я застал утром. Почему-то вместо Ольги хозяйничал её муж, что было впервые на моей памяти.

— Что с ней? — задал я единственно логичный вопрос.

— Заболела. Простуду подхватила. — ответил он резко, не прекращая готовить завтрак.

На сковородке шкворчала яичница. Помешивая одной рукой чай, в которых бахнул здоровенную ложку меда и кинул пару долек лимона, второй рукой он взял сковородку и четким движением заставил яичницу подлететь и перевернуться. Ловко. Если не считать несколько разлетевшихся по кухне капель.

— Насколько всё плохо?

— Не плохо. — выделил он это слово интонацией, словно сам себя убеждал в чем-то, — Пока. Обычную простуду она бы за день поборола. Но ребенок…

— Помочь чем?

— Нет. Но завтрак себе сам готовишь. И выйдем чуть позже. Повезу её в больницу.

— Можно к ней зайти?

— Ну… Думаю, да. Но ты аккуратнее, а то ещё заразишься. А у тебя экзамен через три дня.

— У меня крепкий организм.

— Да уж, точно. Сам смотри. Если идешь, хватай поднос, поможешь.

Мужчина двинулся наверх. Лестница под ним заскрипела.

Ольга выглядела плохо. Бледная, испуганная, сжавшаяся в комок. Она почти никак не прореагировала, когда мы зашли. Пока Сергей ставил перед ней поднос и уговаривал поесть, я создал ряд печатей. Для обычного человека вроде как их воплощение не видно. Имею ввиду, если не вырезать печати на чем-то. Сейчас я использовал тот вариант, который создавался на чистой энергии. Печати были нужны для диагностики, которая показала, что ничего хорошего с женщиной не происходит. Ничего страшного тоже, но… Она ведь одаренная. Если ей плохо, значит ситуации в два раза хуже, чем если бы речь шла об обычной женщине. Не факт, что врачи из местной больницы смогут помочь. Тем более, она ведь беременна. И что делать? Я слабо разбирался в медицине, зато хорошо разбирался в алхимии. Надо отправляться в лес и создать несколько амулетов. Один точно нужен для очищения комнаты от «злых сил». Речь про микробов и прочие проявления, который всегда присутствовали там, где появлялась болезнь. Ещё один нужен для вытягивания из Ольги всего плохого. Третий будет отвечать за притягивание хороших сил, в противовес тому, что она будет отдавать. Стандартный набор, которым я сам не раз пользовался. Надеюсь, он и здесь поможет.

Закончил я как раз к тому моменту, когда они вернулись. Заготовки из металла были, на них и нанёс нужные печати, доработав их под специфику ситуации: внёс условия, что это лечение беременной женщины и нужно ещё обязательно не навредить ребенку. Звучит просто, но это означало десятки мельчайших нитей, которые ещё требовалось выбить на маленьких бляшках.

— Ты что тут делаешь? — уставился на меня Сергей, когда я вошёл в дом. Он заваривал чай и вышел в коридор, когда я скрипнул дверью.

— Прогуливаю школу, конечно, — ответил я.

Утром Сергей высадил меня на повороте. Он повез жену в больницу, а я двинулся обратно, на ходу продумывая, что буду делать. Можно было и сразу остаться, но не хотелось объясняться и грузить Гвоздевых.

Школа меня тоже волновала. Как никак, именно я путем уговором, шантажа и прямых угроз заставлял почти две недели действовать учеников, как слаженный организм. О да, почти две недели учебных страданий они запомнят надолго. Некоторые жаловались, что им кошмары с уравнениями снились. И моим участием.

— Парень, сейчас не время для шуток.

— Прости. Вот. Для Ольги сделал, — протянул я три амулета, которые болтались на приделанных к ним шнурках. — Квадратный в комнате ближе к кровати повесь. Остальные два пусть на себя наденет.

— Что это? — Сергей ничуть не вдохновился, разглядывая непонятные штуки. Лишь хмурился и смотрел недоуменно.

— То, о чем даже под пытками надо молчать, — на полном серьезе ответил я, — Не бойся. Средство надежное.

Правда, я не проверял его в этом мире, но, уверен, всё будет хорошо. На всякий случай я встроил защиту от дурака. Если что-то пойдет не так, сразу об этом узнаю и вмешаюсь.

— И всё же?

— Сергей, при всём уважение: не надо задавать вопросы, на которые я не могу ответить.

Привет, я алхимик, который сбежал из другому мира, потому что он умирал. Алхимия это такая крутая штука, которая решает множество проблем, так что хватит тупить и неси скорее амулеты.

— Спрошу у Ольги. — всё же взял он мои поделки.

— Если ей резко не стало лучше или вам не прописали какое-то гарантированное лечение, то надень на неё, даже если потребуется уговаривать. Мгновенного результата не даст, но положительный эффект точно будет.

Организм одаренной отличался от обычного человеческого. Тем более той, кто владела пусть и скромным, но даром исцеления. Я никогда не видел Ольгу уставшей. Даже в беременности, до этого дня она держалась всегда бодрой. И это не сидя на месте! Да и сил в ней было чуть больше, чем следовало. Как-то раз я видел, как эта хрупкая женщина подняла тяжелое полено и швырнула на несколько метров. Так швыряют палку, но не тяжелую хреновину. Всё это значило, что у неё сильный организм. А значит ему надо дать всего лишь подпитку и её собственная магия сделает дело. Это я мог обеспечить. Оставалось дождаться результата.

— Смотри, что парень сделал, — протянул Сергей амулеты, входя в комнату.

Ольга лежала на кровати, закутавшись в одеяло и обложившись подушками. Ей было одновременно жарко и холодно, но она всё равно выбрала сидеть в тепле. Сергей отметил, что поездка в город, где им не сказали ничего конкретного и путного, забрала последние силы и жена выглядит ещё хуже. Затуманенный взгляд с трудом сфокусировался на амулетах.

— Сказал, что поможет, — ответил мужчина на невысказанный вопрос, — Один надо повесить рядом с кроватью, два других надеть на тебя. Что это такое он отказался объяснять. Ты слышала когда-нибудь про такое? Магию в предметах… Вот и я не слышал. Но много ли мы знаем? Если он из какого-то рода, то разные секреты может знать. Это объяснило бы его навыки в кузне. Наденешь?

— Я сейчас что угодно сделаю, чтобы мне легче стало, — протянула она руку, — Выглядит неплохо, — голос звучал хрипло, — У парня талант. Смотри, какими тонкими узорами покрыл.

— Ага. Я сам удивился.

Ольга вылезла из под одеяла и надела на себя два амулета. Третий Сергей повесил у изголовья кровати.

Первые отборочные прошли по физкультуре, за день до основных дисциплин, шестого ноября. Ничего сложного там для меня не оказалось. Надо было сдать норматив по бегу на короткую и длинную дистанцию, да подтягивания и подъем с переворотом. Из нашего класса прошли ещё двое парней. Тимур и Артём. По статусу среди учеников они занимали среднее место где-то между злостными прогульщиками и ботанами. Обычные парни по большому счету, которые вместо сигарет налегали на физические нагрузки. Чем именно они занимались в свободное время я не знал, но вроде как их отцы вместе служили и приучили детей к дисциплине. Из девочек прошла только Маша. Остальные девчонки сильно от неё отстали. Лена, конечно же, расстроилась, но не то, чтобы сильно. Она больше налегала на науки, а на физкультуру ходила для галочки.

На следующий день уроки отменили, чтобы в течение дня провести три экзамена. На каждый отводилось по два часа. Всего тридцать заданий по каждому предмету. Неожиданно для всех из области приехала проверяющая и привезла новые задания. То, что я увидел в кабинете директора, потеряло актуальность, но не совсем. Темы были такие же, просто сами задания немного изменились.

Первой шла математика. Мы собрались в восемь утра, нам рассказали правила и проверяющая дала команду начинать, засекая время. Весь экзамен она сидела в классе и бдительно следила за нами. Если кто-то и хотел воспользоваться шпаргалками, то это у него не вышло. Я немного волновался, но быстро взял себя в руки и принялся решать задачи. Начал с самых простых. Но в итоге они все оказались не особо сложными. Если не считать последних, те были заковыристыми и немного выходили за рамки школьной программы, даже если бы нас учили нормально. Но что бы не придумали экзаменаторы, это не сложнее печати для побега из умирающего мира.

— Я всё завалила, — Лена металась по коридору. Стоило экзамену закончиться, она дрожащими руками сдала работу, вышла из класса и дала волю панике, — Завалила, завалила, завалила…

— Да ладно тебе, — попыталась утешить Настя, — Это всего лишь экзамен. Я решила половину и повезет, если правильно.

— Ты не понимаешь! — натурально завыла моя девушка и пришлось идти спасать. Но не тут то было. На попытку обнять она сначала откликнулась, а потом вырвалась и снова принялась носиться по коридору, трепля себе нервы.

Ученики собрались в кружок и принялись обсуждать, кто сколько решил. Я же помалкивал о том, что разобрался со всеми заданиями. Кто знает, вдруг и у меня ошибки найдутся.

Следующий экзамен был назначен на двенадцать часов дня. Нам дали время отдохнуть, перекусить и прийти в себя. Не смотря на то, что некоторые ученики старались выглядеть безразличными, в общем эмоциональном фоне проскальзывала нервозность.

Второй шла геометрия. Тут уж я развернулся на полную, закончив за десять минут до конца. История повторилась. Стоило ученикам выбраться из класса, как они стали делиться эмоциями, впечатлениями и обсуждать задания, чтобы понять, кто и сколько решил. Ну а Лена чуть ли не волосы себе на голове вырывала.

Третий экзамен, физика, назначен на пять вечера. Перед этим те, кто хотел его сдавать, а это было всего четыре ученика, включая меня, успели пообедать. Проверяющая вошла в класс с откровенно скучающим видом. Для неё мы были посторонними детьми, из захудалой школы, у которых не было шансов пробиться наверх. Надеюсь, мы сможем удивить её.

На этот раз было сложнее. Я далеко не всё успел изучить в полной мере и несколько заданий не решил. Да и в остальных не уверен. Отдельная сложность как не спутать знания по алхимии с тем, что я почерпнул из учебников по физике. А то как бы не привлечь к себе лишнее внимание.

— Когда будут результаты? — спросила Лена у проверяющей, когда экзамен подошёл к концу.

— В течение недели.

— Ууу… — протянула устало Лена.

Как мне кажется, она больше устала от завышенных ожиданий касательно себя же, чем от экзаменационной нагрузки. Упадническое настроение у неё ушло, и то хлеб, но как бы опять в самоистязание не скатилась.

Когда на следующий день всё кончилось, вернувшись домой, я испытывал двоякое чувство. Черт возьми, нам всем пришлось хорошо потрудиться, чтобы показать себя на экзаменах. Уверен, мы выдали результат гораздо выше, чем ожидалось без всякой подготовки. Но из-за того, что результаты придут через неделю, я оказался в подвешенном состояние. Общее дело, стремление к чему-то придало жизни вкуса, но это закончилось. Что дальше? Отдохнуть или продолжать и дальше пахать?

— Вернулся? — вниз спустилась Ольга. Сегодня она выглядела гораздо лучше. Я отметил, что вернулся нормальный цвет лица. Когда она прошла на кухню, поставила чайник и уселась на стул, уставившись на меня, я создал под столом несколько печатей, чтобы провести диагностику. Мне не надо было видеть их глазами, чтобы интерпретировать отклик. Ольга и правда поправлялась, а мои амулеты работали, как надо.

— Да. Отборочные закончились. Ждем результатов.

— Как думаешь, у тебя получилось?

— Не буду пока загадывать, чтобы не сглазить.

— Тоже верно. Но я не удивлюсь, если ты сдал лучше всех.

— У нас в классе есть и другие таланты.

Что было правдой. Стоило найти общую цель, дать конкретные задачи, запустить общие обсуждения сложных моментов, как ученики вовлеклись и понеслось. Если кто-то понимал задачу лучше других, то выходил и объяснял её. Пока объяснял, сам начинал понимать ещё лучше. За две недели подготовки, как мне кажется, мы добились большего, чем за полный год учёбы.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Ольга, — Не хочешь рассказать, что это такое? — её пальцы коснулись амулетов.

— Нет, — ответил я виноватой улыбкой.

Чайник закипел и засвистел, но женщина и не шелохнулась. Я встал и выключил огонь, достал заварник, засыпал туда заварку и налил кипятка, не забыв накрыть полотенцем, чтобы лучше заварился.

— Ты полон сюрпризов, знаешь? — кажется, Ольга не собиралась так просто отстать от меня.

— Вроде ты уже что-то такое говорила, — ответил я, не глядя на неё.

— Да, было дело. Помню, ты сказал, что кузня тебе нужна для охоты. Оказывается, что это не так?

— Это не вся часть правды, — не стал я отрицать.

— Врать было обязательно?

— Я не врал. Сказал лишь часть правды.

— А что ещё ты утаил от нас?

— Ну, у вас ведь тоже есть секреты.

Только вот это я жил в их доме, а не они в моём. Поэтому у них есть право задавать вопросы тому, кого они приютили. Но это не значит, что я мог свободно отвечать на эти вопросы. Иногда неведение лучший выбор.

— Я не буду на тебя давить, Эд, — смягчила она тон, — Просто если ты владеешь какими-то силами, то это повышает твою ценность. Речь не о нас, а о тех, кто приметит тебя, если ты попадешь в столицу. А то, что приметят — это факт.

— Мои силы это не то, что я собираюсь показывать всем подряд. Если бы не важность ситуации, то и вы бы не узнали. Иначе говоря, с этой стороны опасаться нечего.

Если, конечно, на меня не нападут и мне не придется раскрыться, чтобы выжить. Или чтобы защитить вас.

Сергей лежал перед женой, приложив ладони к животу и пытаясь уловить шевеления внутри.

— Кто тут у нас такой сладенький? — сисюкал он, — Кого папочка так любит?

Ольга смотрела на это с умилением. Этот здоровый, диковатого вида мужик, становился настоящим милахой, когда речь заходила о ребенке. Чем не счастье, наблюдать такое?

— У нас будет одаренный, — тихо сказала она.

Муж медленно поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.

— Уверена?

— Да. Второй источник уже начал формироваться, я чувствую.

— Ох.

— Ага. Ты сам знаешь, что это значит.

— Знаю… Но… Хм… Надо идти на охоту.

— Надо, — вздохнула женщина, — Но ты аккуратнее. Если с тобой что-то случится…

— Возьму Эда с собой. Вместе мы с любой угрозой справимся.

— У мальчика учеба…

— Ну, я спрошу, пусть сам решает. Вдруг захочет отвлечься от уроков.

— Может и захочет. Но всё равно, надолго не уходи.

— Тут уж как получится. Надо же… Кто тут у нас одаренный малыш? — снова засюсюкал мужчина, целуя намечающийся животик, — Ты же мой хороший.

Сергей позвал меня на охоту утром.

— Как ты на это смотришь, парень? Нужно поймать зверя.

— Зверя? А как же риски и всё такое?

Единственный раз, когда был добыт зверь — это та моя давняя вылазка. Я спрашивал насчет повторить, но Сергей всегда отвечал: сложно, долго, очень рискованно. Проще набивать обычное зверье и сбывать его горожанам, которые хотят свежего мяса, чем рисковать погибнуть.

— Как тебе сказать, — задумался он и запустил пальцы в отросшую бороду, — Это нужно для Ольги.

— Ей снова плохо?

— Нет, тьфу-тьфу, наоборот. Стало хорошо, но, в общем, это… Наш малыш будет одаренным.

— А как это связано? — я ровным счетом ничего не понимал.

— О, связь прямая. Думал, ты в курсе. Но если нет, расскажу. Только собираться надо. Так как, ты пойдешь? Помощь не помешает.

— Конечно пойду. Насколько выходим?

— Пока не найдем зверя.

— Это может занять несколько дней, — насупился я.

— Ага. Если у тебя дела, я пойму…

— Да брось, — отмахнулся я от его неловкой тактичности, — Я пойду в любом случае. Если это нужно для ребенка, то о чем речь вообще? Только мне надо предупредить своих, чтобы не потеряли меня. Да и школа…

— В школе я тебя отпрошу. Можем заехать к твоей подружке и скажешь ей.

— Это упростит ситуацию. — согласился я.

— Тогда идем собираться? Надо подготовиться.

Согласен. Для выхода в лес у меня была специальная одежда. Гвоздевы подарили, когда мы с Сергеем только начинали охотиться. Специальные ботинки, камуфляжная куртка, рюкзак. Палатка тоже имелась. Как и спальник, котелок и всё прочее, что нужно для ночевки в лесу. Зверь — штука редкая. А ещё ценная. Было бы наивно ожидать, что их так легко найти. Возможно, нам блуждать несколько дней, а то и неделю. Не хотелось бы, конечно. Но если надо, значит надо.

Ещё с собой Сергей взял два ружья. Одно ему, одно мне. Стрелять он меня тоже учил и не отстал, пока я сносно не освоил обращение с оружием. Через полчаса мы были готовы. Вещи и так всегда готовые лежали, надо было их всего лишь проверить, собрать вместе, добавить мелочей и отнести всё в машину. Попрощавшись с Ольгой, двинулись в путь.

— Тема эта известная, на самом деле. Особенно среди аристократов. — начал он обещанный рассказ, когда мы вышли из машины.

— Может и известная, но меня стороной обошла.

— Ну да… Ты всё же ребёнок, наверное не успели рассказать, — смутился он.

Сергей убежден, что я ребенок аристократов. А значит не мог просто так взять и потеряться. Ему казалось, что упоминать наверняка погибших родителей не самое лучшее, о чем можно говорить со мной.

— Так что за тема-то?

— Да просто всё. Звери — они ведь особенные, так? С древних времен люди их отлавливают и едят, чтобы силы заполучить.

— Силы? — от такой новости я замер, осмысливая новую вводную.

— Ага. Откуда, по твоему, одаренные взялись?

— Никогда не задумывался над этим вопросом.

Задумывался, конечно. Но на моём уровне доступной информации, сведений… ноль. Вот прям совсем пусто. Редкие упоминания, которые не давали полноты картины, не в счёт.

— Бывает, — ответил мужчина равнодушно, вглядываясь в лесную гущу. К этому моменту мы успели заехать к Лене, я с ней переговорил и предупредил, что несколько дней буду отсутствовать. За что получил страстный поцелуй. Девушку вдохновила то ли забота о её чувствах, то ли мой бравый охотничий вид. — Короче, в чем суть. Зверей издревле ловили и скармливали беременным женщинам. Я когда молодым был, с охотниками связался. В том месте, где жил, была своя семья. В смысле аристократы. Жена нашего хозяина понесла и вот, он распорядился поставить ему зверей. Мы тогда неделями в лесу пропадали.

— И что? Был эффект?

— Был, — голос Сергея прозвучал мрачно, — Наследника родила. Сильный бес вырос бы. Насколько знаю, погиб вместе со всем родом, не успев войти в силу. Некрасивая история вышла.

Бес — уже не первый раз слышу это слово, но не уточняю, боясь спалиться. Его произносили, как что-то очевидное. Как то, что трава зеленая, а небо синее. Спрашивать об этом как-то неловко, сразу подозрения возникнут, откуда я такой дикий взялся. Но видимо настал тот момент, когда пора выяснить, кто это такие.

— Бес? — спросил я, как бы невзначай. Блин, простой вопрос, а нервничаю сильнее, чем на экзамене.

— Ну да, бес. Бессмертный в смысле.

— А…

Бессмертный? Он и правда это сказал? Что-то сомневаюсь, что речь про настоящее бессмертие. Иначе как этот парень мог погибнуть? Но если смысл в другом, то в чем?

— У вас тоже бес будет? — поинтересовался я, желая услышать ещё подробностей.

— Да кто же знает. Тут всё сложно… — Сергей бросил на меня странный взгляд, — А тебе про это тоже ничего не рассказывали?

— Нет, — покачал я головой.

Пришла мысль, что в семьях аристократов должны больше знать об одаренности. Поэтому Сергей так и смотрит на меня, с прищуром.

Несколько минут шли молча. Я не особо вглядывался в лес, больше думая о нашем разговоре. Здесь хорошо знакомые места, пока опасаться нечего. Да и выслежить ещё рано.

— В общем, я знаю то, что знают все, — продолжил говорить Сергей и смутился, снова бросив на меня взгляд. Я то тоже должен знать, но не в курсе, — Каким ребенок будет, понятное дело, зависит от родителей.

— А ты бес? — спросил я прямо.

— Ага, — признался он, как в чем-то само собой разумеющемся.

— Ольга тоже?

— Нет, она одаренная.

— Так ты тоже?

— Нет, я бес.

— Ясно…

Твою же мать, что за путаница? Не замечая выражения моего лица, Сергей продолжить говорить, как ни в чем не бывало.

— Так что у нас может родиться как одаренный, скорее всего с даром целительства, так и бес, как я. Но мне, когда с охотниками ходил, говорили, что многое зависит от зверя. Поэтому аристократы часто на одних и тех же охотятся, чтобы какой-то дар закрепить.

Поглощение чужой силы, как способ укрепить дар — это мне было более понятно.

— А мы кого ищем?

— Кого угодно. Тут как повезет. Понятно, что ценятся сильнейшие звери, но где их тут найдешь?

— Росомаха каким считается?

— Опасным, но далеко не сильнейшим. Если такого найти, здорово будет. Но с ним ещё попробуй справься. Я бы какого-нибудь стремительного оленя предпочел.

Стремительный олень — эта такая тварь, которая носится с запредельной скоростью. Ещё у него потрясающие рефлексы, высокая маневренность, скорость и острые рога, на которые он любит насаживать с разбегу. Настолько острые, что никакая защита не выдержит. При этом олени считались не особо опасными зверями. Если сравнивать с другими, конечно же. Их главное найти, когда стоять будут. Или подстроить ловушку на их пути. Достаточно веревки, об которую споткнется зверь. Из-за скорости он ноги себе только так переломает, а дальше останется его лишь пристрелить. Замечу, что веревка тонкая нужна. А лучше специальная леска. Когда Сергей мне про зверей ранее рассказывал, он отмечал этот момент, что олени часто перепрыгивают любые ловушки.

— А кто самый опасный?

— В здешних краях… Может медведь-ходун.

— Это кто такой? Ты не рассказывал.

— Это полная жесть, — ответил Сергей, вложив всю доступную ему серьезность, — Представь обычного медведя. Добавь ему центнер другой тугих мышц, острейшие когти и мощнейшие челюсти. Но главное — он умеет ходить и бесшумно передвигаться.

— Что-то я не догоняю. Вроде все умеют ходить.

— Да не ходить, а ХОДИТЬ. Перемещаться в смысле. Ты что, про ходунов никогда не слышал?

— Если честно, то моё обучение было ограниченным. В детстве я много болел, а потом… Короче, я вообще не понимаю, про что ты говоришь.

— Вот как, — вздохнул Сергей, — Тогда ты спрашивай. А то у тебя по лицу видно, когда ты не знаешь, но боишься спросить. Чего боишься только? — хохотнул он, не понимая моих страхов, — Ходуны — я тебе так скажу, они большая заноза в заднице у всех. Что звери, что маги. Ходунами называют тех, кто ходит сквозь пространство также легко, как мы с тобой идем сейчас по земле.

— Ты имеешь ввиду телепортацию?

— Ага. Вроде это и так называют. Напридумывают же мудреных слов… — покачал он головой.

Дальше шагали молча. Я не сразу переварил услышанное. Слишком уж жилистый кусок попался. Значит, в этом мире есть те, кого называют бессмертными и те, кто может шагать сквозь пространство? Ну супер. Просто замечательно. Мало мне проблем, так ещё и эти угрозы нарисовались.

В лес мы углубились от дома, оставив машину Ольге. Нас неизвестно сколько будет, а случиться может что угодно, оставлять женщину без транспорта не лучшая идея. Первые часы шли быстрым шагом. Места-то знакомые и тут точно нет того, что нам нужно. Я пока топал, пытался накидывать варианты, что могу противопоставить таким угрозам. С самой идеей телепортации я был знаком, но не слышал, чтобы кто-то смог её осуществить. Кроме меня. Но моё решение касалось перемещения души и разума в другой мир, а не смещение физического тела. Да уж… Даже не знаю, как подступиться к такой задаче. Тут исследования нужны. А для начала увидеть бы вживую, как это происходит.

— Так чем опасны мишки-ходуны? — спросил я, когда пришёл к выводу, что слишком мало данных для полноценного анализа.

— Ты представь, что идешь по лесу, никого не трогаешь, а у тебя за спиной появляется машина для убийства размером с грузовик. Одним ударом она разорвет тебя пополам. Шкура такая толстая, что наши ружья против неё бессмысленны. Тут хорошая винтовка нужна как минимум. При этом зверь двигается бесшумно. Ты его даже не заметишь, пока он не окажется совсем рядом. Но если заметишь и нападешь, он легко отступит. Детёныши способны перемещаться на сотню метров. Матерые — на полкилометра и больше.

— Как же на них тогда охотятся?

— Большими и хорошо подготовленными отрядами. Находят угодья, где мишка обитает. Ставят там ловушки и ждут. Когда он попадается и цепляет маяк, начинают охоту. Подробностей я не знаю, но догадаться не трудно.

— С медведями понятно, — нервно поёжился я, представив встречу с таким зверем. — А что насчет бесов? Что значит бессмертые? Ты сам сказал, спрашивай, что хочешь.

— Ну да, сказал, — кивнул Сергей, — Просто это все знают. Даже те, кто далёк от аристократов. Да не морщись ты так. Бессмертие — это те, кто получил силы зверя. Они быстрее, сильнее и опаснее обычного человека.

— И ты тоже?

— И я тоже.

Я вспомнил все странности, связанные с мужчиной. Как-то раз он приподнял машину. Не скажу, что при этом он выглядел каким-то напрягшимся. Скорее он даже не заметил, как провернул это. Да и других деталей хватало. Хороший слух, рефлексы. Когда он учил меня драться, но каждое попадание по нему — это как бить камень. Схожая твердость.

— Но могу не особо много. Так, урвал кое-что по молодости, никакой хорошей наследственности. Ты тоже вроде бес, — сказал с сомнением мужчина, — Но может не только. Тут уж тебе лучше знать.

Вот так поворот. Никогда не думал, что стану бессмертным.

Нам повезло через два дня. Парой часов ранее вышли к реке и двинулись вдоль неё. У воды и наткнулись на следы, которые распознал Сергей.

— Остаётся ждать. У них здесь водопой. Идем ставить ловушки.

— Я осмотрюсь вокруг, — предупредил я, скользнув между листвы.

И поставлю свои ловушки.

Если кто-то считает, что охота дело благородное и романтичное, то я с ним не соглашусь. Погода отличная, тут не поспоришь. Ударили морозы и температура держалась идеальной для этого времени года, не опускаясь ниже минус пяти. Достаточно, чтобы было комфортно идти по подмороженной земле и недостаточно, чтобы заморозить нас. То, что было дальше, свелось к сидению на одном месте. Звери обладали чутким восприятием и легко бы засекли шумящих людей.

Стая стремительных оленей числом в семь голов появилась ночью, когда я уже и не надеялся их увидеть. Большой куш. Звери внушали. Их серебристые шкуры мелькали издалека. Ужасная маскировка, но зато скорость у них приличная. Сначала сработали мои печати, сообщая, что к нам пожаловали гости, а уже через пару секунд олени стояли у водопоя. Это произошло настолько быстро, что я и среагировать не успел.

Мне не надо было видеть, чтобы знать, что произойдет дальше. Сергей дернул и натянул леску, преграждая путь к отступлению. Звери среагировали тут же, мгновенно развернулись и бросились бежать. Половина из них споткнулась и полетела в кусты, а другая половина обошла опасность. Один из зверей бросился в мою сторону и я метнул ему навстречу острие. Из того же металла, из которого создал шар. С той лишь разницей, что острие выглядело, как полоска металла, остро заточенная и предназначенная для убийств.

Олень на бешеной скорости поймал грудью снаряд и пролетел мимо меня, врезавшись в дерево. Я махнул рукой обратно и острие вылетело из тела, заляпанное кровью. Сергей тоже успел одного подстрелить. Грохот выстрела разнесся по всей округе и остаётся надеяться, что это не привлечет кого поопаснее. Мужчина выбрался из кустов, достал нож и отправился к тем, кто валялся на земле со сломанными ногами. Удачная охота вышла. Пять туш из семи. Осталось их дотащить.

Сидеть в тепле было приятно. Как бы не был я привычен к походным условиям, но сердце моё принадлежит теплу и уюту домашней обстановки.

— Садись, ешь. — Ольга наложила в тарелку густую похлебку из оленины и поставила передо мной.

— Я думал, мясо для малыша.

— Ты посмотри, сколько у нас мяса и посмотри на меня. Думаешь, я смогу съесть всё?

— Можно же засолить или заморозить.

— Можно. Но чем дольше держишь, тем больше свойств теряется. Так что ешь давай. Ты тоже ешь, — глянула она на вошедшего мужа, — Лишним не будет.

— Откуда ты в этом разбираешься? — спросил я, берясь за ложку.

— В детстве научилась. Мои родители погибли из-за очередной разборки родов. Так я попала в монастырь. Он в диких местах находился. Детей беженцев там хватало. Трудные времена были. Голодать тоже приходилось. Рядом трудилась ватага охотников, они зверей притаскивали, ну а я… Так сложилось, что часто помогала туши обрабатывать и добывать из них всё полезное. Тогда и научилась.

Пока мы с Сергеем возвращались, успели десять раз умотаться. Эти-то звери тяжелее, чем обычные. Тащили с помощью сооруженных волокуш, вдвоём, но всё равно, вымотались в край. Я и не помню, чтобы так сильно уставал. Как вернулись, Ольга сразу же взялась потрошить добычу. Вспарывала туши, доставала внутренности, вот похлебку сварила из печени. По вкусу ничего так. Горьковато и кисловато, но ценность ведь не во вкусе, так ведь? Пока ел, прислушивался к ощущениям и что-то такое засек. Как будто жизненных сил побольше стало.

После обеда началась вторая часть. Ольга консервировала мясо и внутренние органы. При этом, видя мой интерес, делилась знаниями. Печень у этих зверей самая ценная. Средоточие сил. Сердце второе по значимости, но его много есть нельзя. Зато можно замариновать, засолить и продержать так неделю-другую. Третьими по ценности шли рога, которые Сергей срезал всем зверям.

— Надо растолочь и сделать мази. Запас большой получится, это хорошо. Часть продадим. Я тебе так скажу — для костей мази лучше нет. Если ударился, ушибся или сломал что, то мажь и раза в три быстрее заживет. Если надо взбодриться, то размешай в кипятке половину чайной ложки. Но лучше не злоупотреблять.

Я кивал и мотал на ус. Копыта тоже оказались полезными, такими же, как и рога. Последнее, что представляло ценность, кроме перечисленного и обычного мяса — шкура. Пять серебристых шкур. Прочные, жесткие, яркие и красивые.

— В городе есть те, кто сможет из них сделать одежду. Тоже продадим, — вынесла вердикт Ольга. — Хорошо сходили. Молодцы.

Пока занимались этим, я нет-нет, но подумывал, как именно происходит передача способностей от зверя к ребенку.

— Мои знания в этом скудны, — отвечала женщина на вопросы, которые я ей задавал, — Если кто и знает наверняка, то это старые и сильные рода. Те это дело веками практиковали, усиливая своих детей. Но я тебе так скажу, Эд. Есть несколько закономерностей. Если женщина носит обычного ребенка и её начать кормить хотя бы раз в неделю мясом зверя, то велик шанс, что родится одаренный. Только ты попробуй ещё столько зверей найди. Нужна команда охотников, нужно жить где-то рядом с местом охоты. Сложностей столько, что мало кто способен такое организовать. Если же зачали сразу одаренного, то если кормить зверем, его талант усилится. А может и какие-то черты приобретет.

— А если практиковать это многие поколения?

— То получатся старшие рода, с которыми лучше не связываться.

— Насколько они опасны?

— Ты не представляешь, если спрашиваешь, — покачала она головой и закрыла тему.

А я для себя не закрыл. Как же это происходит то? Не верю я во всякую мистику, у всего должно быть логическое и точное объяснение. Поедая плоть магического зверя — что получает мать и, соответственно, плод? Когда я сам ел, то чувствовал приток внутренних сил. Это сравнимо с тем, как если бы я потратился на алхимию, а потом денёк как следует отдохнул. Только тут не денёк, а почти мгновенный результат, длиною в миску похлебки. Какой из этого вывод следует? Мясо зверя несет в себе заряд… чего? Особых питательных веществ? Поедая зверя, женщина тем самым даёт ребенку необходимый материал для развития, как одаренному? Суть именно в магическом заряде? Или может есть какие-то вещества именно в мясе? Ну там какой-нибудь продвинутый белок.

Я вопросом интересовался не просто так. Амулет, который я подарил Ольге, занимался тем, что притягивал к ней энергию. Я и сам такой носил, но не материальную форму, а печать на груди. Но какое влияние это окажет на ребенка? Он родится сильным магом? Если так, то я случайно открыл кое-что очень важное для этого мира. Но такие знания лучше держать при себе. Учитывая необходимость в зверях, их редкость и сложность поимки, меня точно поймают и запрут в подвале, чтобы амулеты клепал. И появится лет через двадцать у моего хозяина отряд магических детишек. А что будет через сотню лет страшно представить. Родится поколение идеальных одаренных?

Да… Есть над чем голову поломать.

В день, когда должны были прийти результаты экзамена, директорский кабинет чуть не взяли штурмом. Даже самые отчаянные скептики поддались общему настрою и пылали желанием узнать, что получилось. Придя утром и увидев это зрелище, отошёл в сторону и уселся на подоконнике. Если узнаю на десять минут позже, то ничего не изменится, а толпиться и мешать другим не хочется. Пусть развлекаются.

Дверь кабинета открылась и оттуда вышел директор.

— Спокойно! — крикнул он, — Результаты сейчас вывешу! Они лучше, чем ожидалось!

Это обнадеживает.

Мужчина добрался до стенда, где и прикрепил листы бумаги. С подоконника я видел, что там список фамилий, а напротив них баллы за экзамены.

— Я прошла! Прошла! — заорала Лена.

— И я!

— Я тоже!

Дети прыгали и орали, как умалишенные, выплескивая радость. Как нам сказали, поедут все те, кто наберет больше семидесяти баллов из ста возможных. Радовались не все. Кто-то выглядел угрюмым и расстроенным. Кто-то делал вид, что его это и не особо трогает. Когда толпа расступилась, я подошёл к листу и нашёл свою фамилию.

— Да ты просто монстр какой-то! — Лена набросилась на меня со спины и на радостях поцеловала в шею. — Лучший результат!

Математика и геометрия по сто баллов. Физика девяносто. Химия и биология: восемьдесят и семьдесят соответственно.

— Эд главный ботан! — воскликнул кто-то из учеников у меня за спиной.

Я не расслышал кто именно, осмысливая результаты. В целом, я доволен. В математике и геометрии не сомневался. Физика — слишком мало времени было, чтобы в полной мере изучить новые для себя термины и то, как здесь работает эта наука. К химии у меня никогда не лежала душа, а биология — я сдал так высоко только потому что знал, какие задания будут.

— Все победители — в мой кабинет! — крикнул директор, — Жду ваших родителей завтра в школе! Будем обсуждать вашу поездку!

В автобусе царила прохлада, стекла за ночь покрылись инеем и сейчас блестели узорами.

— Дубак, — пожаловалась Настя, которая набрала по биологии семьдесят баллов, чем удивила всех. Биологии у нас то не было. Зато у неё мама работала в больнице и кое-что знала. Плюс я подкинул темы, которые надо изучить. То на то и вышло, что девушка успела натаскать себя на решение конкретных задач, с которыми и справилась на экзамене.

— И не говори, — зевая, пробормотал Саня, — Сядем вместе?

— Д-давай, — запнулась Настя и покраснела.

Саня удивил всех ещё больше, набрав по химии семьдесят баллов. Гриша и Петя тоже отличились, но их максимум был — по пятьдесят баллов. Что несколько расстроило парней и дружная компания почти распалась. Александр постоянно готовился с нами весь этот месяц, перестал прогуливать, да и на гулянки у него времени не оставалось. Ещё он сблизился с Настей, которая ему открыто симпатизировала. Он ей тоже, но что-то они оба тормозили, смущаясь на каждом шагу.

— Сколько нам ехать? — поинтересовались «спортсмены», Артём и Тимур. Они тоже готовились, налегая на тренировки. Я занимался с ними и, смею надеяться, мы как минимум не опозоримся на выступлениях.

— Пять часов, — ответила Лена, забираясь в автобус. Она протиснулась мимо парней и села рядом, положив голову мне на плечо. Я прижал девушку и вдохнул запах её волос. Пахло ягодным шампунем.

Девушка не то, чтобы удивила всех. Выступила в рамках ожиданий. Набрала девяносто баллов по математике, восемьдесят по геометрии, семьдесят по химии. Физику и биологию она завалила, но тут, как посмотреть. Пятьдесят и шестьдесят баллов в наших условиях было очень хорошим результатом. Будь у неё больше времени и имейся доступ к нормальным педагогам, кто знает, каких бы высот она достигла.

Постепенно в автобус забрались остальные ученики. Всего девять человек. Из тринадцати. Очень даже неплохо. Последним забрался директор. Он, кстати, нас и повезет. Сопровождающий, нянька и водитель в одном лице. Одних бы нас никто не отпустил. Повезло, что только директор будет, а не делегация родителей и учителей. Рассматривали и этот вариант, но пронесло.

Нас заселили в самую дешевую гостиницу города. Я никогда не видел дорогих гостиниц, но поверил на слово другим ученикам, которые высказались по этому поводу. Старое здание, с потрескавшимся фасадом и хмурым толстым парнем за стойкой, который принял у нас документы и выдал ключи. Узкая лестница и маленькие комнаты, где стояли двухъярусные кровати.

— Сразу видно, насколько нас ценят, — недовольно заметил Артём, — Чур я наверху.

— А что тебе не нравится? — поинтересовался я.

— Ну, это же олимпиада, — ответил парень, схватился за кровать и чуть не рухнул вместе с ней. Та шаталась, грозясь рухнуть от любого касания, — Твою мать! Не, я лучше внизу!

— Поздно! — Тимур прыгнул на нижний этаж.

— Уверен? Ты смотри, если я рухну сверху, не знаю, кому из нас будет хуже.

— Ты главное рухни после того, как мы отбегаемся.

— Это как повезет, — ответил парень, так и не рискнув лезть наверх, — Идем на улицу? Надо же город глянуть. Тут всё равно делать нечего. А что касается тебя, Эд, всё просто. Это же князь постановил олимпиаду провести? Мог бы и позаботиться о победителях.

— Ты пока никого не победил, — возразил Тимур, — Мы с тобой и вовсе, меньше всех старались.

— Это как посмотреть! Они работали мозгами, а мы мышцами. Ну, все, кроме Эда. Тот сразу всем работал…

Разница между нашим городком и областным центром чувствовалась сразу. Вместо обшарпанных зданий — свежие и обновленные. По крайней мере так было в районе центральной площади, куда мы отправились гулять. Директор не рискнул нас оставить одних и увязался следом. Здесь нашлось массивное здание администрации. Оно удивляло белыми колоннами и тем, что люди способны такое построить. Рядом, чуть дальше, располагалось здание музея и театра. Директор, не иначе как чувствуя себя великим мессией, призванным в этот мир просвещать детей, увлек нас в музей.

Я не понимал, что это за место, пока мы туда не попали. А когда вошёл внутрь и увидел картины, то обомлел. О, да, эта темы была мне близка. Я ходил по коридорам, вглядывался в работы мастеров и тихо признавался себе, что мне до их уровня далеко. Нет, если брать область черчения печатей, то, уверен, мне нет равных. Но если рассматривать живопись, то я сильно отставал. Что уж говорить, я и не подозревал, что, оказывается, есть целый перечень материалов, которыми работают художники. Большая часть работ были выполнены маслом и вызывали жгучее желание попробовать им писать. Найти бы ещё краски и холсты, которые, наверняка, стоят немалых денег.

Под конец дня, который был отведен на ознакомление с городом, всей грудой забрели в чебуречную, где плотно наелись. Дешево и сердито, я бы сказал. Ну да с нашими бюджетами другого глупо ожидать.

Распорядок экзаменов был таким же, как и у нас в школе. Единственное отличие, физкультуру перенесли на вечер второго дня. Так что начинать буду с утренней математики. Сама школа, куда нас привели, тоже отличалась от нашей. Как я узнал, это главная школа города. На неё явно не жалели денег и недавно сделали ремонт. Хорошо живут, ничего не скажешь. Всего на экзамен попало сто двадцать три ученика. Это со всех близлежащих городов и городков. Невероятная масса подростков. Я никогда столько не видел и растерялся, попав в плотный поток сверстников и сверстниц.

Чтобы всех вместить, выделили четыре класса. В каждом ждал проверяющий, прибывший аж из самой столицы. Учителя на них смотрели, как на посланников божьих, что несколько забавляло.

Структура экзамена отличалась. На этот раз нам отвели три часа. Всего пятьдесят заданий, от среднего уровня сложности и до продвинутых уровней, выходящих за рамки школьной программы. Обусловлено это было тем, что в столицу отправятся десять лучших учеников. Даже если ты очень умный, но окажешься одиннадцатым, то на этом всё и закончится. Жесткие условия. Разброс же заданий нужен, чтобы выявить этих лучших.

Когда проверяющая дала отмашку, я набросился на задания, как на личный вызов. Подошёл к этому, как к бою не на жизнь, а на смерть. Я не я, если провалю это испытание. К концу срока мозг кипел так, что казалось, ещё чуть-чуть и голова расплавится. Я решил сорок пять задач из пятидесяти. В оставшихся пяти вообще не понял, что делать. Это было что-то за гранью моих познаний. А я то наивно думал, что в математике хорош. Ещё неизвестно, сколько ошибок допущено. Я был уверен только где-то в половине, а остальное… Как повезет. То, что на первых отборочных считалось продвинутыми задачами, на этом экзамене оказалось всего лишь разминкой перед настоящей жестью.

Когда ученики вышли из класса, началось какое-то безумие. Школьники обсуждали, галдели, спорили, кричали друг на друга, с хрипом доказывая свою правоту. Были и те, кто рвал на себе волосы или рыдал, найдя ошибку. Лена выглядела бледной и подавленной. Повезло тем, кому сдавать один или два предмета. У них больше времени на отдых. Между экзаменами давался всего час и я утащил девушку в столовую, чтобы перекусить и дать мозгам отдых.

Начали в восемь утра, а закончили поздно вечером. Давно я так не выкладывался. Словно в настоящем бою побывал. Отчасти так и было, только вместо крови мы проливали знания. Чернила текли рекой, растекаясь по белоснежным листам.

На следующий день ещё хуже. Но и лучше. Ученики знали, что их ждет, поэтому меньше нервничали. В этом уже не было смысла. Тяжелее потому что силы не резиновые. Даже я, с повышенной выносливостью и сознанием взрослого человека, морально устал, а что говорить о других?

На физру я отправился с радостью. Там не надо напрягать мозги.

Я не знал, как зовут этого типа. Но он хорош. Очень хорош.

Когда пришёл на футбольное поле, где и должно пройти испытание, то заметил группы парней и девчонок. Все, как на подбор, спортивные и собранные, стоят, машут ногами-руками, разминаются. Сегодня нас порадовала хорошая погода. Всего лишь минус три. Как по заказу. В холод бегать сложнее, конечно, но лучше здесь, на улице, чем в спортивном зале школы. Тем более лично я никаких неудобств не испытывал. Для меня холод успел стать родной стихией.

Парень, который выделялся из толпы — на длинной дистанции обошёл всех. С короткой стрижкой, я наблюдал его затылок. Он бежал размеренно, двигаясь экономно и выкладываясь ровно настолько, чтобы быть впереди. Стоило мне ускориться, он тоже ускорялся. Первые два круга он ещё не выделялся, но потом вперед вырвались будущие финалисты, а этот парень вырвался дальше всех.

Наверное, я бы мог его обогнать. Но тогда я потрачу внутренние резервы и после стану, как амёба. А зачем мне это? Второе место меня вполне устроит. Дистанция пять километров, один круг — пятьсот метров. Всего десять кругов. Пятьдесят шесть участников.

На последних кругах я всё же не удержался и попробовал пощекотать парню нервы. Чуть ускорился и принялся к нему подбираться. Не знаю, из чего он сделан, но так и не выдохся под конец, сохранил преимущество и дал мне повод признаться себе, что нет, его бы я победить не смог. Монстр какой-то, а не школьник.

До этого мы уже сдали бег на короткую дистанцию. Там он занял третье место. Я первое. После были упражнения на силу и там тоже свои страсти кипели. Вокруг турников собрались болельщики и скандировали имена тех, за кого болели. Почему-то за этого выделяющегося ещё и силой парня никто не болел. За меня же громче всех кричала Лена, и я не смог позволить себе проиграть у неё на глазах. Тридцать шесть подтягиваний и первое место моё. Тот парень подтянулся тридцать пять. Я специально так встал, чтобы подтягиваться вместе с ним. Не сдайся он первым, я не я, а подтянулся бы ещё несколько раз.

На переворотах чуть не проиграл из-за того, что до этого выложился. Пришлось выложиться ещё больше. Ухватил пятое место. Терпимо в принципе. Главное в первую десятку войти.

Последним испытанием стала полоса препятствий. Её прямо на футбольном поле собрали. Пара лестниц, как горизонтальных, так и вертикальных. Канаты, натяжная проволока, под которой надо было пролезть и… всё. Ничего сложного, но это было в конце дня, после других заданий, так что я не чувствовал себя уверенно. Но смог взять первое место. Зря я что-ли столько по лесу бегал и занимался?

— Ты победил! Победил! — радовалась Лена, прыгая вокруг меня. Обнять тоже не забыла, хоть от меня и разило потом. В этот момент её такие мелочи не смущали.

Когда вернулись в отель, меня ждал сюрприз. Всё началось с того, что зашёл директор и прочитал лекцию о том, что пора ложиться спать, завтра рано утром выезжать, и вообще, моральный облик это самое главное, что есть у человека. До нас не сразу дошло, что мужчина так успокаивает свою совесть по поводу того, что сваливает на ночь. Так-то он должен был ночевать в соседнем номере, но мы увидели, как он после своей речи удалился куда-то в город.

— Ну всё, повеселимся! — уверенно заявил Тёма, потирая руки.

Они с Тимуром, кстати, тоже хорошо себя показали, войдя в первые десятки. По краю прошли, но победителей не судят. Победа есть победа.

— Что ты задумал? — глянул на него устало Саня.

— А вот!

Артём жестом профессионального фокусника достал откуда-то из рюкзака бутылку вина.

— Надо девчонок позвать, — оживился Саша.

— Хорошая идея! Только тихо! Главное, чтобы директор не спалил!

Не успел я оглянуться, как одноклассницы сидели у нас в комнате, а Тёма открывал бутылку вина.

— Не обижайтесь, дамы, но стаканчиков нет. Так что вы пьете первые, будем по кругу передавать.

— Ты уверен? — посмотрела на него строго Лена. Да и на меня тоже посмотрела.

— От одной бутылки на всех нам плохо точно не станет. Тут по паре глотков, — заявил Саша с интонацией знатока, за что получил от Насти локтём в бок.

Парень от этого растерялся, а потом его словно переключили. Он уверенно взял девушку за руку, от чего она залилась краской до ушей, но одергивать его не стала.

Бутылка ходила от одного к другому. Никто не отказался. Я тоже не стал отказываться. Маленькое послабление в честь победы не помешает. Постепенно комната наполнилась смехом, шутками, обсуждением экзаменов, да и простыми разговорами ни о чем. В какой-то момент Лена шепнула мне, что устала и попросила проводить. Ну я и проводил, оказавшись в её комнате. Наедине. Больше никого внутри не было. Здесь было всего две кровати. Одна Лены, другая Насти. Номер чуть лучше, чем тот, что достался мальчишкам.

— Тебе надо в душ? — спросила она, когда мы остались наедине, — У нас тут отдельный есть.

— Ну, не помешает, — ответил я, чувствуя, что что-то намечается.

Интуиция не подвела. Как-то само собой мы начали целоваться, всё больше распаляясь. А потом и в душе оказались. Вместе. До этого мы ещё не разу не оставались наедине где-то в комнате надолго. У меня был не вариант, у Лены дома тоже с этим сложно, а больше в провинциальном городке и негде. А тут само как-то вышло.

После душа перебрались на кровать. Узкую для двоих людей, но если плотно прижиматься друг к другу… В общем, я постарался быть максимально нежным.

Утром я проснулся раньше всех. Часов в шесть очнулся. На плече у меня лежала Лена. Рука затекла и я едва мог пошевелить ею. На второй постели нашлась Настя… с Сашей. Кажется, они пришли ночью и завалились вместе спать, перед этим долго целуясь. К тому моменту мы с девушкой успели закончить… несколько раз… Так что были на них не в обиде.

Поцеловав Лену, разбудил её и попросил меня выпустить, шепнув, что надо идти в свою комнату, а то неровен час директор нас спалит. Девушка что-то сонно пробормотала и уснула дальше. Я же быстро оделся, растолкал Саню и вытащил его из объятий Насти. Эти голубки так переплелись между собой, что остаётся только гадать, как вообще смогли уснуть в таких позах.

Когда возвращались в комнату, я думал, что встречу там остальных мальчишек, но нет. Оказывается, не только нам с Саней повезло ночью. Да, хорошая поездка, определенно. Завалившись на свою постель, я смаковал эти ощущения вкуса жизни. Хорошо то как…

Сергей сбавил ход и завернул на дорогу, ведущую к дому. Их с женой встречали полосы елей, чьи ветви покрыло за ночь снегом. Сегодня выдался пасмурный день, небо заволокло серыми облаками. Будь солнце и вид был бы совсем отличный.

— Так значит у нас мальчик? — расплылся Сергей в улыбке. В который раз за утро.

— Да. Узи может ошибаться, но я чувствую, что это мальчик.

— Чувствуешь? — мужчина, не отвлекаясь от дороги, положил правую руку супруге на живот.

— Приятные бонусы от наличия целительского дара.

— Ох… Сын… У меня будет сын… Надо же имя придумать.

— Время у нас есть, — хмыкнула Ольга, — Только ради всех богов! Давай не что-то банальное!

— Ты уже придумала?

— Я думала над этим… Погоди, а это что? — Ольга подалась вперед, вглядываясь и силясь рассмотреть, что творится возле их дома.

— Не знаю… — напряженно ответил Сергей, останавливая машину. Им до дома оставалось метров сто. Остановились они, потому что увидели то, чего быть не должно.

Напротив дома стояла машина. Чужая. Какой-то джип, черный и грязный, он выглядел, как обещание проблем, а не как приезд друзей.

— Пересядь за руль, — сказал мужчина, хватая ружье и вылезая наружу. Он всегда возил оружие с собой.

Ольга спорить не стала и быстро перебралась на место мужа. Пока тот вглядывался в сторону дома, она сдала назад и начала разворачиваться. Когда женщина закончила и посмотрела в зеркало заднего вида, то ситуация резко изменилась. Сергей отошёл от машины шагов на десять, а со стороны дома показался мужчина. На первый взгляд он выглядел обычно. Черные волосы, борода топорщится, охотничья куртка. Он развел руки в стороны, показывая пустые ладони, и шагал в сторону Сергея, при этом дружелюбно улыбаясь. Ольга немного расслабилась. Наверное это кто-то случайный к ним заехал или за мясом приехали.

Но что-то женщине не давало расслабиться. Слишком непонятная машина. Не помнит она таких в городе. Такие берут, если надо ехать куда-то в глушь, где просто так не пройдешь. Те, кто приезжал к ним в гости, обычно ездили совсем на других колымагах. Кто бы не пожаловал, они давно в пути. Между Сергеем и гостем завязался разговор. Ольга же продолжала глядеть по сторонам. Если жизнь её чему-то и научила, то бдительности и тому, что опасность может прийти с любой стороны. Осторожность — основа выживания. Тем более сейчас, когда она отвечала не только за себя, но и за малыша.

Сергей начал опускать ружье, когда женщина увидела второго гостя. Он обходил дом и в руках держал оружие, которым сейчас целился прямо в мужа.

Ольга, долго не думая, ударила в гудок. В тот же момент муж вскинул ружье и выстрелил в того, кто к нему подошёл. Незнакомец, которого должно было отбросить назад, лишь немного качнуло.

Бес! Это был бес и никто иной!

Ситуация из непонятной превратилась в смертельно опасную. Сергей тоже, не будучи дураком, понял, чем пахнет дело. Он выстрелил ещё раз, в сторону того, кто целился в него и рванул к машине. Когда он прыгнул в сторону кузова, произошло несколько вещей. Сам прыжок. Ольга вдавила газ. Тот, второй, что целился — открыл огонь. Часть пуль попала в Сергея, часть в машину. Женщина пригнулась, спасаясь и не видя, куда едет.

Повезло, что дорога прямая. Они пронеслись с сотню метров. Им в след посылали одну пулю за другой, а значит, палили не из ружья охотничьего, а из чего-то серьезного. Ольга вильнула рулем, чтобы хоть как-то сбить прицел, но это стало ошибкой. Машина слетела в канаву и чуть не врезалась в дерево. С трудом соображая, что происходит и в ужасе от мысли, что с малышом может что-то случиться, Ольга попыталась сдать назад, но машина застряла и застряла надежно.

Внезапно открылась дверь. Это был муж, который схватил жену и выдернул наружу.

— Цела? Уходим!

— Но…

— Уходим! У нас мало времени!

Он толкнул её в сторону леса, а сам вытащил из под сиденья коробку с патронами, и направился следом, думая, что у них слишком малая фора и слишком серьезные противники.

— Какие прыткие, блядь, — выругался стрелок, перезаряжая автомат.

— Стрелять лучше надо! — рявкнул его напарник. — Теперь ловить их, разбираться!

— Далеко они не уйдут, — дернул резко головой стрелок. Перспектива тащиться в лес его не радовала.

— Вы опять, придурки, начудили, — вышел из дома третий мужчина, — Сколько их было?

— Двое. Мужик и женщина.

— Сам как? Восстановился?

— Да.

— Ну и хорошо. Пусть бегут. Тут леса дикие, до города долго будут добираться.

— Я мужика подстрелил. — заметил стрелок.

— Тем более. Одна баба ничего не сделает. Так что давай, иди и разберись с ними.

— Чего я сразу? — нахмурился стрелок.

— А того, что стрелять лучше надо! — рявкнул командир. — Беги уже. Чем раньше закончишь, тем лучше. Нам свидетели ни к чему.

Выехали из областного центра по расписанию, рано утром. Директор явился довольный, с кругами под глазами. Видимо тоже плохо спал ночью. Пять часов на дорогу обратно и ещё полтора часа, чтобы мне добраться пешком домой. К сожалению, связаться с Гвоздевыми я никак не мог. У них на сегодня запланирован поход к врачу, они могут быть как в больнице, так и домой уже вернуться, поэтому проще сразу двинуться самому, чем искать их непонятно где. Тем более, мне было, чем развлечь себя. Ночка-то удалась, хех.

Так я и шёл, с глупой улыбкой на лице, вспоминая подробности. Как целовал Лену, а она меня. Жар её тела, вздохи и стоны. Да, ради таких моментов определенно стоит жить. Нормальная жизнь! Да я раньше только мечтал об этом!

Хорошее настроение разлетелось вдребезги, когда я услышал выстрелы. Первый выстрел принадлежал охотничьему ружью. Ничего такого, я это десятки раз слышал в исполнении Сергея. Но когда донеслось отдалённое эхо серии выстрелов, не таких, как из ружья… Я рванул к дому, что есть сил, молясь, чтобы с Сергеем и Ольгой ничего не случилось.

Через пару минут я увидел их машину, слетевшую с дороги. Внутри никого нет, дверь нараспашку, заднее стекло разбито, а кузове видны следы от пуль. Твою же мать… Хоть бы они были живы, хоть бы они были живы…

Скинув рюкзак, я двинулся в сторону дома. Заставил себя не спешить и двигаться аккуратно, как учил Сергей. Если здесь кто-то ведет активную стрельбу, то лучше не попадаться ему на глаза. Одновременно с этим я активировал ряд печатей, выясняя, сколько противников и где они находятся. Всего двое мужчин. Оба в доме. Но где Ольга и Сергей? Перехватив разговор неприятеля, узнал, что те сбежали в лес. Прям от сердца отлегло.

На смену страху пришла ярость. Какие-то утырки посмели обидеть моих близких! Я сжал кулаки, чувствуя, как шумит в голове. Кровь закипела, побежала всё быстрее и быстрее.

Я не я, если не уничтожу тех, кто посмел явиться сюда.

Когда мне до дома оставалось метров тридцать, оттуда вышел какой-то мужик. Он был одет в куртку Сергея и это стало последней каплей. Они ещё и грабить нас вздумали?!

Этот будущий труп увидел меня. Но ничего сделать не успел. Я кинул в него шар, добавляя ускорения. Мужик дернулся, пропустил снаряд мимо и зло оскалился, собираясь броситься на меня. Я дернул руку назад, притягивая шар и тот врезался точно в затылок этому уроду. Незнакомца откинуло, он рухнул мордой в снег, где и затих. Когда шар вернулся мне в руку, какая-то часть меня отметила, что он в крови.

Второй противник услышал шум и выскочил на улицу. В руке он держал пистолет, который и навёл на меня. Атаковали мы одновременно. Я активировал печати на крыльце. Те взорвались и сотни щепок устремились к мужчине, пробивая его насквозь. Но он успел выстрелить. Одна из пуль угодила мне в грудь и откинула назад.

Ух… Дыхание сперло, а в глазах потемнело. Один из амулетов в кармане ощутимо нагрелся, обжигая кожу. Алхимик внутри меня констатировал, что задумка удалась и защита от пуль сработала. Не так, как ожидалось, но одно попадание я выдержал.

С трудом перевернувшись, бросил взгляд на мертвецов и… Обомлел. Нет, тот, которого я пронзил щепками, выглядел, как труп. Он упал на колени, из него торчали десятки острейших щепок, глаза выпучены, из рта вытекала кровь, а пистолет валялся рядом. Мужчина не подавал никаких признаков жизни. В отличие от его напарника, которому я вроде как проломил череп. Тот пусть и медленно, но поднимался, тряся головой.

— Это чем это ты меня? — пробормотал он, поднявшись и сфокусировав взгляд на мне. Потом он глянул на напарника, нахмурился и стал очень-очень злым. — Воинственный школьник, — хмыкнул этот мудак, — Никогда такого не встречал.

Пока он говорил, я нащупал острие и метнул его. Если шар не сработал, значит будем дырявить суку. Лезвие полетело точно ему в глаз. Мужчина в этот раз отклонятся не стал. Вместо этого он перехватил острие пальцами.

— Что это? — хмурился он, разглядывая мою поделку, — Ты, блядь, кто вообще такой?

— Я твой персональный пиздец, сучоныш.

— Ого, какой злой мальчик…

Я дернул острие назад и оно разрезало ему пальцы. Перехватив его левой рукой, правой я бросил шар. Мужик снова перехватил снаряд и крепко сжал.

— Этот трюк больше не пройдет! — зло бросил он, шагнув в мою сторону.

Я же активировал печать. Шар вспыхнул, притягивая все острые предметы с округи, которые я любезно распихивал так, чтобы Гвоздевы не увидели. Спицы, гвозди, металлическую стружку. Сотни и сотни мелких убийственных предметов, которые со скоростью пули метнулись к мужику с деревьев, крыши, из всех темных углов, врезаясь в его плоть. Но не тут-то было. Он прикрыл лицо руками, пряча глаза. Снаряды попадали, как надо, но застревали или отскакивали. Одежда превратилась в кучу лохмотьев. Я увидел кровь, но также увидел, что кожа у него крепче, чем у обычного человека. Кем бы он не был, моя ловушка, которая растерзала бы обычного человека, его лишь оцарапала.

— Неплохо, — встряхнулся он, когда обстрел закончился. — Но этого мало, чтобы справиться со мной. Готовься, пацан, убивать я буду тебя медленно. — цедил он угрозы.

— Угу, — кивнул я, отводя руку.

Мужик напрягся, думая, что я снова что-то брошу. Но я поступил иначе. У него за спиной находилось место, где мы с Сергеем рубили дрова. Там же всегда лежал под навесом топор. Который я обработал и добавил ему свойство подобия. Топор, вращаясь, пролетел разделяющее нас расстояние и врезался острием мужику точно в затылок. Тот замер, с удивлением на лице, сделал пару шагов в мою сторону и рухнул на колени.

На этот раз я тоже понадеялся, что всё закончится. С такими ранами не живут. Но эта сволочь потянулась руками к топору, нащупала лезвие и попыталась его вытащить. С хлюпающим звуком, он смог это сделать и, я не верил своим глазам, начал вставать. Постепенно его взгляд становился всё более осмысленным и злым.

Да что это за монстр такой?!

Рванув топор на себя, я вырвал его у него из рук. Перехватил за рукоять, размахнулся и бросил обратно. При желание я мог управлять полётом, поэтому и в этот раз снаряд вошёл, как надо, прямо в грудь. Мужика откинуло, он рухнул на спину, но остался жив. В этот раз я подробностях увидел, как он вытаскивает оружие, а его раны тут же затягиваются.

Когда я снова попытался выдернуть топор, не получилось. Этот мутант схватился крепко. Мой рывок ему ещё и встать помог. Он прыгнул в мою сторону, сорвавшись на бег. Разделяющие нас метры он пролетел меньше, чем за две секунды. Я успел дернуться, но не уйти от удара. Замахнулся он как-то хитро, лезвие топора вошло мне в живот, отбрасывая далеко назад.

— Ну вот и всё, — наклонился он надо мной.

Я чувствовал, как по губам побежала кровь, а силы стремительно покидают меня. Что, это конец? Какой-то глупый.

Мужик убедился, что я не встану и побрел куда-то, шатаясь. Я видел его удаляющуюся спину и думал, что только начав нормально жить, подохнуть от рук ублюдка будет неправильным. Ладони сами нащупали рукоять. Я надавил, но лезвие так туго вошло, что не получилось вытащить. Вспомнив, что я алхимик, как никак, выставил ладонь и вытолкнул топор от себя. Живот вспыхнул огнем, но я почему-то оставался жив, лишь почувствовав, как внутренний запас жизненных сил стремительно уменьшился на треть.

Чудо, но я смог подняться. Руки ощупали живот, но вместо глубокой раны нашли там свежий рубец.

Мужик увидел, что я встал. Нахмурился, оскалился и бросился обратно ко мне. Думать, что вообще происходит времени не было. Я сложил печать и ударил её в землю. Когда противнику оставались считанные метры, он провалился вниз. Я на несколько секунд раздвинул землю в сторону. Ушёл он хорошо, чуть ли не по шею, но его это, конечно же, не убило.

— Ловко, — хмыкнул он, — Но по прежнему мало.

— Я только начал. — ещё одно движение и земля схлопнулась.

Но засранец начал прямо руками разгребать промерзшую землю. Ему потребуется меньше минуты, чтобы выбраться, — понял я.

Оценив свои шансы, бросился к дому. Когда добежал до его напарника, который так и оставался мертвым, и подхватил пистолет, эта быстро регенерирующая сволочь уже бежала ко мне. Первые две пули в грудь он даже не заметил. Попадание в голову заставило его замедлиться. Я выбил правый глаз, разворотил скулу и разнес зубы. Он снова рухнул, покачиваясь, но продолжая двигаться. Не убиваемый, блин! Патроны закончились раньше, чем он сдох, а это плохо. Надо было что-то делать.

Я метнулся в дом и снял со стены ружье. Оно не было заряжено, патроны лежали в шкафу. Несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы зарядить. Я навел оружие на дверной проём ровно в тот момент, когда там показалось это существо. От попадания его грудную клетку разворотило и отбросило назад. Но он опять поднимался! Я перезарядил снова, подбежал и выстрелил в голову, снеся половину черепной коробки. Ещё одна перезарядка, выстрел. Перезарядка, выстрел.

Успокоился я только когда тело перестало дергаться. Пройдя мимо него, выскочил на улицу и призвал топор. Когда встречаешься со всякой нечистью, то лучше бить наверняка. Замахнувшись, опустил лезвие на шею. Выдернул, снова замахнулся и опустил. Выдохнул только когда остатки головы отделилась от тела. Я пнул их и те улетели за крыльцо.

Опустив оружие, я устало огляделся и… Увидел третьего мужика, который вышел из леса, держа меня на прицеле. Нашёлся тот, чью стрельбу я услышал. Мужик глянул на меня, на разрубленное тело, на второго мертвеца и… Вскинул оружие.

За секунду до того, как он выстрелил, раздался другой выстрел и ему снесло голову. Тело по инерции нажало на курок и очередь ушла вниз. Почти. Одна из пуль попала мне в плечо, отбрасывая назад. Я поскользнулся на луже крови и упал на обезглавленного.

Черт, а я так хотел умереть от старости…

— Глупые мужчины, — шипела Ольга, — Почему я, беременная женщина, должна вас тягать, придурков?! Ещё и крыльцо разнесли!

Ольга злилась. Обрабатывала раны, зашивала и злилась. Когда муж выдернул её из машины и они ломанулись в лес, то до женщины не сразу дошло, что Сергей ранен. Поняла это, когда он споткнулся и полетел в сугроб. Пришлось прямо там поднимать его, прислонять к стволу дерева и призывать весь дар, чтобы затянуть рану. О том, чтобы достать пулю, без инструментов, здесь посреди леса, речи не шло. Её помощь временное решение. Надо уйти дальше, оторваться от погони, а там придумать что-нибудь.

— Что случилось? — пришёл Сергей в себя.

— Тебя ранили.

Пришёл, дернулся и застонал от боли. Кое-как он смог подняться и они продолжили уходить дальше в лес. До города при таком темпе часа два добираться. Слишком долго и Ольга не знала, что делать. Будучи беременной, потерять мужа последнее, что ей хотелось. Не говоря уж о том, что их могли преследовать вооруженные люди.

— Только посмей сдохнуть, — шипела она на мужа, продираясь через сугробы, — Как ты вообще так глупо подставился?!

Сергей молчал, сберегая силы. Они не прошли и двух сотен шагов, как пришлось остановиться и перевести дух. Ольга вглядывалась в просветы между деревьев, выискивая погоню. Та не заставила себя ждать. Темная фигура мелькнула где-то вдалеке. За ними шли и скоро нагонят.

— Дай ружьё, — потребовала она, — Я разберусь.

— Я сам, — покачал головой Сергей, — Дай только дух перевести.

— Да ты стоишь еле-еле! Дай ружьё, я сказала! Я то устою!

— Но…

Ольге надоело ждать и она выхватила оружие. Проверив, есть ли патроны, не нашла их там. Открыв коробку, которую они умудрились дотащить до сюда, быстро зарядила ружьё, но… Внезапно со стороны дома послышалась стрельба. Сначала один выстрел, но прошло немного времени и выстрелы повторились. Кто-то вёл бой рядом с их домом.

— Эд… — прошептал Сергей, бледнея ещё больше.

Где-то в это время парень как раз должен был вернуться. И если он там…

— Я за ним, — приняла решение Ольга.

— Вместе пойдем, — подобрался муж.

— Тогда не отставай.

Выходить Ольга не боялась. Видела удаляющуюся спину их преследователя. Он тоже услышал стрельбу и решил вернуться. Когда они выбрались следом за ним к дому, то женщина увидела донельзя странную картину. Мальчишка стоял на крыльце, с топором в руках, весь окровавленный. Рядом с ним валялся труп, весь в щепках. Там же рядом лежало чужое тело, чью голову парень пнул и она укатилась за пределы крыльца.

Третий наёмник навёл оружие и собирался выстрелить в мальчишку. Ольга тут же вскинула ружье, выдохнула, прицелилась и нажала на курок. Чуть-чуть не успела. Наёмнику разнесло голову, но он выпустил очередь и Эд рухнул. Откинув ставшее бесполезным оружие, женщина бросилась к парню, молясь, чтобы тот остался жив.

Очнулся я на диване. Что было несколько странно и удивительно. Тот, факт, что я вообще очнулся радовал, с этим не поспоришь. Но если верить воспоминаниям, мне сначала живот топором вспороли, а потом ещё я пулю словил. Если так, то почему на диване, а не в больнице или морге? Неужто мне повезло…

Ощупав себя, убедился, что живот цел и невредим. Как будто и не было ранения. А вот плечо ныло. Там я нашёл свежий рубец.

Взгляд зацепился за знакомый потолок. Если меня кто-то сюда притащил и уложил… Тут я вспомнил, что стрелку разнесли голову. Постепенно я всё больше приходил в себя и вспоминал детали произошедшего. Да и системы восприятия заработали на полную. На кухне кто-то гремел. А ещё пахло кровью…

Вылезал я из под одеяла, как древний старик, трясясь и шатаясь. Жрать хотелось неимоверно. И воды напиться так, чтоб аж плохо стало.

— Очнулся? — на кухне нашлась Ольга, которая возилась у плиты. — Сейчас еда будет готова. Как знала, что скоро очнёшься.

— Так… — протянул я, подавляя желание наброситься на холодильник, — Ты в порядке?

— Да. Насколько можно быть в порядке в этой ситуации.

— Ребенок?

— С малышом всё хорошо.

— Точно?

— Да! — ответила она резко, — Садись давай, хватит трястись в проходе.

— А Сергей где?

— Валяется в постели. Чертов боров.

Двинувшись к столу, я заметил, что кухне досталось. Скатерть скомкана и отброшена в сторону. В ведре валялись бинты со следами крови, да и медицинские инструменты нашлись здесь же.

— Что с ним?

— Схватил пару пуль. Пришлось доставать. Но ничего, выживет.

— Ага… А что?

— С наёмниками? Валяются там же, где и были.

— Ясно… Сколько времени прошло?

— Полчаса от силы, — устало вздохнула она, — Как себя чувствуешь?

— Жив.

— Я вижу. Что с плечом?

— Что-то удивительное.

— В смысле?

— Ну, рана заросла.

— Так а что тебя удивляет?

— У людей так не бывает.

— Да-да, не бывает. А ещё школьники не отрубают головы бесам, — раздраженно фыркнула она.

Ответить мне на это было нечего. Ольга поставила передо мной тарелку с едой. Ещё одну тарелку отнесла наверх. По мере того, как насыщался, чувствовал, что силы возвращаются. Не то, чтобы это удивляло. Я и до этого много раз наблюдал, что мой организм изменился. Я был выносливее, сильнее и быстрее, чем обычный человек. Но у этого имелась цена. Выложился и получаешь откат, слабость тут же накатывает. Сергей меня поэтому и гонял, чтобы я расширил пределы своих возможностей. Но восстанавливаться за считанные мгновения после серьезных ранений? Если такой эффект дают тренировки, то я теперь каждую свободную минуту заниматься буду. Только вот мне кажется, что дело не в этом.

Прикончив еду, отправился на улицу. Надо убраться, а то ещё заглянет кто в гости. Обезглавленное тело выглядело зловеще. И интригующе. Как минимум половину пуль, которые я всадил в него, выплюнуло обратно. Не просто рана заросла, а ещё и пули вытолкало! Что-то мне подсказывает, что этот тип чем-то похож на меня. Но я более слабая версия. Пройти мимо находки было выше моих сил. Поэтому я стащил тело с крыльца и потащил в сторону кузни. Там место тихое, скрытое от посторонних глаз. На ходу я накладывал все доступные мне печати, для сбора данных. Открыть секрет этого существа не смог, зато узнал, что его тело как минимум в пару раз прочнее, чем обычное человеческое. Как оттащил, то вернулся за двумя оставшимися телами и тоже их перенес к себе в берлогу. Про голову не забыл, с ней отдельно разберусь и уж точно не буду прикреплять к телу, а то кто знает, насколько велики способности к восстановлению у этого существа.

Не зря же их бессмертными называют. Кажется, я начинаю понимать, почему. Люди, способные мгновенно регенерировать, раз за разом. Этот мужчина был явно сильнее меня в этом плане. Не знаю, что насчет Сергея. Он ранен, но сколько ему досталось?

Главные вопросы, которые меня беспокоили — как часто встречаются бесы? Насколько они могут быть опасны? Как мне подготовиться к встрече с ними? Должен признать, что выжил чудом. Все мои наработки и ловушки оказались бесполезны. Ну почти… Я бы мог применить ещё несколько трюков, но большая часть сил ушла на восстановление, поэтому и схватился за оружие. Вывод — я готовился сражаться против обычных людей и жестоко обломался. А ведь знал, что здесь есть одаренные. Но недооценил серьезность угрозы. Надо это исправить.

— Куда ты их дел? — спросила Ольга, когда я вернулся.

— К себе оттащил. Можно твои инструменты взять?

— Зачем?

— Хочу проверить кое-что.

Женщина захлопала глазами, переваривая сказанное.

— Бери, чего уж, — махнула она рукой, смиряясь.

Набор инструментов у женщины обширный. Хватит, чтобы любую операцию провести. Через пятнадцать минут, уложив тела рядом друг с другом, я принялся за вскрытие. Не то, чтобы я разбираюсь в этом вопросе, но от трупов и так мало пользы, а так хоть узнаю, чем этот мутант отличается от обычных людей.

Когда закончил, пришёл к неутешительному выводу. Особо ничем. Кожа твёрже, кости крепче. Провёл ещё один эксперимент. Во вскрытую грудную клетку, прямо на сердце, наложил печать сбора энергии. Результат не заставил себя ждать. Уже через десять минут сердце дрогнуло и пару раз ударилось. На этом всё. Слишком сильно я разрушил организм, чтобы он продолжил действовать. Так вот значит как… Непонятные люди, с выдающейся способностью к восстановлению, завязанной на внутренние силы. Тело крепче, чем у обычного человека — но это так, завершающий штрих.

Господи, в какой мир я попал?

Сергей таращился в никуда, механически соскребая кашу из тарелки и закидывая в рот. Сидел он в майке, накрытый пледом, из под которого виднелись бинты. Жена ему всю спину замотала. Именно туда пришлись попадания. Осколки пуль лежали здесь же, на столе, в отдельном блюдце, как трофей. Моя пуля, которую я словил, стояла передо мной. Маленький комочек железа, который попади в другое место, отправил бы меня на тот свет. Первый раз, когда по мне попали, сработали амулеты. Второй раз они почему-то не сработали и с этим ещё предстояло разобраться.

Ольга сидела рядом с супругом. С растрепанными волосами, в домашнем халате, она также, как и он, жевала механически, но вместо каши — хлеб с медом. Она настолько ушла в себя, что не замечала груду крошек перед собой. Да и капли мёда там тоже присутствовали.

Я чувствовал себя не лучше. Закончив с телами, вернулся и принялся за уборку. Надо было скрыть следы, а то не дело, когда весь двор в кровище. Крыльцу окончательный звездец пришёл. Мало того, что я его на щепки сначала пустил, так ещё остатки кровью пропитало, хрен отмоешь. Придется разбирать и делать новое. С чужой машиной тоже мне пришлось разбираться. Я нашёл ключи в одном из карманов, у мужика, который умер первым. Завел джип, доехал до улетевшей с дороги тачки, взял на буксир и вытащил. Повезло, что не сильно застряла, иначе пришлось бы ждать, пока Сергей не поправится. Отогнав машину Гвоздевых под навес, осмотрел её на предмет повреждений. Стёкла разбиты, задняя часть в решето, передний бампер помят и это только то, что видно невооруженным взглядом.

Да уж… Сегодняшний день ударит по семейному бюджету. Хорошо, что все живы остались. Чудо, не иначе.

В дом вернулся уставший. Накатил отходняк, опять хотелось есть, руки трясло. На кухне застал двух угрюмых супругов и сел напротив них.

— Что это было? — разорвал я тишину, не желая сидеть и тухнуть.

— Ты про что? — отмер Сергей.

— Про три трупа, которые ждут, пока их закопают.

— А что с ними? — насупился Сергей.

— По поводу двух из них — ничего. А третий меня удивил, когда отказался умирать.

— Бес обычный, не самый сильный, — ответил Сергей.

— Не самый сильный? — зацепился я за то, что меня больше всего интересовало.

— Ага. Будь он старшим бесом, убил бы наc всех, особо не напрягаясь.

— Понятно…

А что тут ещё скажешь. Худшие опасения подтвердились. Насколько же сильны те, кого называют старшими бессмертными, что этот тип считается обычным и слабым?

— И много таких не самых сильных бесов по миру разгуливает?

— Я не знаю, — свёл брови Сергей, посмотрев на меня недоуменно.

— Что именно ты хочешь узнать? — спросила Ольга, наконец-то заметив крошки на столе. Она посмотрела на них как на то, чего в этой реальности не должно существовать, но почему-то существует.

— Пытаюсь оценить риски. Мне этот тип не показался слабым. Откуда они вообще взялись?

— Не знаем. Мы возвращались, когда их увидели, — Сергей бросил на меня колючий, оценивающий взгляд.

— Я тоже не знаю, — ответил я, — Не похоже, что за мной.

Наверное.

— Бандиты обычные, — припечатала Ольга. Почему-то мне показалось, что она сейчас ударит кулаком по столу, но нет, сдержалась. Как-то сдулась резко, словно стержень вынули. Левая рука у неё на животе лежала, словно пытаясь убедиться, что с малышом всё в порядке.

— Согласен, — медленно и задумчиво кивнул Сергей, — Как вижу, они нас ограбить пытались.

— Насколько это… Частая ситуация? — пытался я подобрать слова.

— Частая, — вздрогнула Ольга и выглянула в окно, — Они ведь могли быть не одни.

Сергей тоже в окно глянул. А потом бросил взгляд на ружье, которое под рукой держал. Я же никуда взгляды бросать не стал. Точно знаю, что к нам никто не подкрадывается.

— Их машина где?

— Оставил там, где вы слетели с дороги. Пригнать сюда?

— Нет. Надо осмотреть. Вместе пойдем.

— Сиди пока, — шикнула жена. — Как силы подкоплю, ещё раз по тебе пройдусь.

— И всё же, — сказал я, — Насколько бандиты часто встречаются? Часто среди них есть бесы?

— После войны часто, — ответил Сергей, — Это наёмники или дезертиры. Разница небольшая, если честно. Бесы….

— Если брать обычных, то в армии статистика один к пятистам. — вмешалась Ольга, — Сколько этот бес ударов выдержал?

Опасный вопрос. Очень опасный. По ответу можно понять, что и как я делал, как смог с ним справиться.

— Ну… Выстрелы из пистолета он не заметил, пока я ему в голову не попал. Удар топором в голову тоже выдержал и исцелил рану тут же. Как и проломленный череп… Может ещё что по мелочи… — стушевался я под двумя пристальными взглядами.

— Беру свои слова обратно, — тихо ответил Сергей, — Это не слабый бес.

— Сильный? — постарался я сдержать сарказм.

— Слабый бес обычно имеет какую-то одну выраженную черту. Скорость, рефлексы, силы, зрение, нюх или регенерацию, — ответила официальным тоном Ольга, словно лекцию читала. — Достаточно выраженную, чтобы иметь преимущество над хорошо подготовленным человеком. Средний по силе бес имел несколько черт, гораздо более выраженных. С таким ты и столкнулся. В нем было ещё что-то особенное?

— Быстро двигался и рефлексы у него неплохие.

— О чем и речь, — постучала Ольга пальцами по столу.

— Даже не знаю, повезло нам или нет. — проворчал недовольно Сергей.

— А на что способны сильные бесы? — не дал я затухнуть важной для меня темы.

— У них ещё больше звериных черт, ещё сильнее выраженность, — ответила Ольга. Сейчас она выглядела так, будто читала давно заученную лекцию новобранцам.

— Такой бес способен пережить автоматную очередь, — добавил Сергей. — А то и несколько автоматных очередей.

— Это что касается армии и наёмников. У них своя градация. Слабый, средний, сильный — это условные обозначения.

— У аристократов другая градация?

— Да, они ещё опаснее обычно. Таких называют высшими и лучше с ними не сталкиваться, — заявила Ольга.

Угу. Я бы с радостью.

Получается, мои способны могут быть обусловлены не тем, что в лаборатории произошло, а родовым наследием? Странно, потому что в семье я ничего такого не заметил. Никаких разговоров, намёков или демонстраций. Либо Соколовы были обычной семьей, либо… А что либо я не знал. Способности это же не то, что ты постоянно демонстрируешь, тем более дома, в спокойной обстановке. Как умер отец я не видел. Но кажется его накрыли плотным огнем. Может он и обладал чем-то таким. Мама точно нет. Она умерла быстро и склонности к восстановлению не продемонстрировала.

Что думать по поводу всего этого я так сразу и не смог определить. С одной стороны пугает, что здесь такие мутанты шастают. С другой стороны… Я ведь и сам мутант, а значит мои способности к выживанию выше, чем у обычного человека. Надо снова браться за эксперименты, да узнавать, как способности беса влияют на умения алхимика. Ещё надо изучить, как эти способности развить доступными мне способами. Стать высшим бесом — чем не цель? Неубиваемость плюс алхимия и вот она, гарантия выживания в любой ситуации.

Спустя пару часов, когда Ольга ещё раз поработала над мужем, да и меня глянула, выбрались с ним на улицу. Следов по прежнему хватало, работы ещё не на один день предстоит. Но начали мы не с уборки, а с изучения трофеев.

— Повезло нам с тобой, парень, — задумчиво вертел в руках винтовку Сергей, — Эта штука предназначена против людей. Против обычных людей.

— Есть и против бесов?

— Конечно, есть, — невесело хмыкнул он, — Там другая ударная сила, да и патроны другие. Поймай пулю из такой и всё, уже ничего не спасёт.

Не знаю, насколько это оружие обычное, но мои амулеты пробило влёт. Они после первого попадания ослабли, но должны были выдержать больше. Что-то я не учёл, за что и поплатился.

— Где такое оружие достать? Против бесов которое. — заинтересовался я.

— В армии. В родовых дружинах. А тебе зачем? — насупился мужчина.

— Чем больше живу, тем больше параноиком становлюсь.

— Я бы сказал, что оружие детям не игрушки, но…

Ты ведь как-то уложил беса, ещё и голову ему снёс, — так и читалось в его глазах.

— Как ты справился?

А я всё гадал. Спросят или нет? Слишком уж я наследил. Не с бесом даже, хотя и тут странностей хватает. Самое подозрительное — это следы после боя. Имею ввиду металлические снаряды, которые валялись грудой там, где я поймал беса. Но ладно они. Пока бес носился за мной, успел часть раскидать, а в снегу не особо видно, что там лежит. Тем более не видно, как там это оказалось. Я ещё прошёлся и спрятал улики, когда трупы таскал. А вот с крыльцом плохо всё. Там десятки щепок и труп был. Гвоздевы это видели и у них закономерно возникли вопросы.

— С божьей помощью, не иначе, — попытался я пошутить, — А если серьезно, то чудом получилось. Не ожидал, что такого противника могу встретить.

— Но противников всё же ожидал?

— Знаешь, Сергей, — ответил я проникновенно, заглядывая ему в глаза и добавляя серьезности, — После того, через что я прошёл, понял одну простую вещь — лучше быть всегда готовым. Сегодняшний день показал, что не зря я так думаю.

— И то верно… — задумался он, — Ты машину то смотрел? Нашёл там что интересное?

— Нет. Только перегнал её. Что с ней делать будем?

— Машина хорошая, но приметная. Придется избавиться.

— Жаль.

— Жаль, — согласился он, — Можно попытаться продать, но это след, который, рано или поздно, приведет к нам.

— Думаешь, их будут искать?

— Мне почем знать? — удивился он, — Понятия не имею, кто это такие. Пойдем лучше машину осмотрим, вдруг ответы найдем.

Сергей медленно спустился с остатков крыльца, перешагнул обломки и зашагал в сторону джипа. Я отправился следом.

— Да у них тут целый арсенал, — присвистнул он, открывая багажник.

Было чему удивиться. Мы нашли пару автоматов, один дробовик, три пистолета и несколько коробок патронов к этому всему. На закуску попались две гранаты.

— Хватит, чтобы небольшую войну устроить, — заметил я.

— Это смотря против кого, — заметил более опытный в этих делах товарищ.

— А это что?

Оружие лежало в мешке. Когда Сергей достал его, то открылось то, что пряталось сзади. Коробка, квадратная, небольшого размера. В такую разве что голову спрятать можно. Мужчина притянул её к себе, но вышло у него это с трудом. Штукенция оказалась тяжелой.

— Подсоби, — попросил он меня. С его ранениями таскать тяжести было не с руки.

Пододвинув коробку, мы уставились на неё, ища, как открыть. Сергей нашёл защёлки, потянул за них, раздался щелчок и… Внутри оказался какой-то камень. Я ожидал большого.

— Что это?

— Оо… — замер он.

— Сергей?

— Это парень, большие проблемы. Очень большие. За эту штуку нас убьют, — обреченно произнёс он.

Определенно, сегодня день потрясений. А если подсчитать число событий за последние несколько суток, то, смело можно заявить, что я получил ровно то, что хотел. Хотел жить? На, получай! Количество событий на единицу времени зашкаливает. Кровь бежит в жилах, настроение меняется от «Я люблю мир, девушек и секс», до «Надо закопать тело и голову в разных местах, а ещё лучше сжечь, чтобы бес не восстал». От воодушевления и легкой эйфории, от чувства победы, до полного офигевания.

Было отчего впасть в уныние. Внезапно для себя я узнал СЛИШКОМ много нового. Ну ладно-ладно, почти нового. Если так подумать без эмоций, но о многом я уже в курсе.

— Помнишь я рассказывал о ходоках? — тихим, обреченным голосом спросил Сергей, стоя у машины.

— Да… — ответил я аккуратно, боясь его спугнуть. Сердце сжалось от предчувствия беды.

— Ты уже слышал, что у бесов есть ступени силы. У ходоков — тоже. Слабые могут забросить какой-нибудь предмет на сотню другую метров. Но не надо недооценивать эту возможность. Представь, что тебе в дом, когда ты спишь, перемещается граната. Есть чего опасаться, не так ли? Те, кто посильнее, уже могут людей перебрасывать, ну или сами ходить. Самые сильные перебросят целое войско.

— Звучит жутко.

— Есть мнение, что ходуны одна из причин бесконечных войн в мире. Очень уж легко воевать, когда можешь таким образом избавиться от врага. Поговаривают, что наш новый князь тоже ходун не из последних. Не просто так у него фамилия — Медведев.

— Это как-то связано со зверем, про которого ты рассказывал?

— Возможно. Кто мне тайны раскроет то? Но раньше фамилии получали как раз по способностям. Сам делай выводы.

Какие тогда родовые способности у Соколовых или Коршуновых? Надо будет поискать, есть ли такие магические звери.

— Так и причем здесь ходоки?

— А как спать спокойно, если к тебе в любой момент заявиться могут? Тема больная, сколько человечество себя помнит, наверное. Наша же беда в том, что решение было найдено, — кивнул он на булыжник, что валялся в коробке.

— Не понимаю.

— Это блокиратор перемещений. Ставишь в доме и к тебе никто заявиться не сможет. Штука до жути редкая. Стоит — как весь завод, на котором я работаю. А может и дороже, учитывая его размеры.

— И это вся проблема?

— Чего? — нахмурился Сергей, глянув на меня недовольно, — Ты не догоняешь, походу. Такие штуки не теряют. Эти мужики очень не простые, если возят с собой камень. Возможно, они его везли КОМУ-ТО. И как ты думаешь, что сделает этот КТО-ТО? Будет искать отряд. А там и на нас выйдет.

— Что тогда делать?

— Не знаю. Для начала отогнать машину, спрятать трупы, убрать все следы. От камня лучше избавиться.

— Давай я его к себе унесу. Его как-то можно отследить?

— Не знаю. Если и можно, то мне о таких способах неизвестно.

— Тогда я его так спрячу, что никто не найдет. Ты не против?

— Ну бери, если хочешь, всё равно, даже если выкинем, это ничего не изменит. Но как бы нам потом кровавыми слезами не умыться.

Поднатужившись, я вытащил ящик с камнем. Тяжелый, килограмм сорок, не меньше. Может опасения Сергея и верны. Наверняка нам есть, чего бояться. Но что случилось, то случилось, нечего исправлять. Выкидывать такую ценность уж точно смысла нет.

Лучше её изучить!

Наверное, я мог бы назвать себя умным. Мой жизненный путь это подтверждал. Выжить в умирающем мире — это то деяние, которого больше никому на моей родине не удалось. Но сейчас я задумался, что мои познания в алхимии — ограничены. Причины у этого имелись вполне конкретные. Меня обучали на остатках той школы, которая осталась в нашей семье. Обучали основам и в первую очередь тому, как выживать. Делились наработками, как спасти мир. Но дальше идей, трудно реализуемых, те наработки не заходили.

Мой побег — это следствие нескольких лет размышлений над задачей. По большей части побег строился на массе предположений, а не на точных фактах. Если уж быть честным, то я и сам до конца не знал, как мне это удалось.

То, что мои знания ограничены, я стал подозревать, когда взялся основательно за местные учебники. Конкретно в нашей школе учили из рук вон плохо, но, тем не менее, я видел на страницах книг системный подход, от простого к сложному. Это тебе не спонтанная передача знаний от учителя к ученику. Сейчас же, крутя и так, и эдак булыжник из машины, я ещё раз убедился — в моих знаниях хватает пробелов.

Я не понимал! Не понимал, как эта штука работает и как её можно использовать!

Алхимия — это всегда про точность. Для точности нужны качественные данные. Существуют печати, которые определяют состав материала. Другие печати определяют свойства. У меня имелся круг печатей, которые я вырезал на столе у себя в логове. Они отказались работать, когда я положил на них камень. Сбоили, выдавая хаотичные ответы. Это было настолько странно, непривычно и невозможно, что я впал в ступор, не зная, что делать.

Кажется, мне придется пересмотреть весь свой подход и если старые инструменты исследования не работают, то создать новые.

Жизнь вернулась в свою колею. Циклы это не то, что легко изменить. Происшествие с тремя трупами, это как камень, брошенный в озеро. Он создает круги, но те быстро затухают. Нервное напряжение постепенно ушло из дома. Ольга перестала оглядываться, перестала коситься то и дело в окно. Я тоже перестал каждые пять минут проверять сигналы от печатей, которых установил ещё больше.

От машины в итоге избавились. Сергей с женой отвезли её куда-то далеко, где и бросили. Ехали на двух тачках, вернулись потом на семейной машине. Которую перед этим пришлось чинить, но ничего, Сергей же механик, быстро справился. Оружие он решил оставить и в доме появилось специальное место, где теперь хранится арсенал. Меня он научил пользоваться каждым из видов оружия. Как показала практика, лучше уметь стрелять, чем не уметь.

Были и хорошие новости. Через десять дней пришли результаты экзаменов. Из нашей школы прошло всего четыре человека. Я, победив во всех дисциплинах. Первое место взял только по математике и геометрии. В остальных по краю прошёл, но в десятку лучших попал. Лена заняла седьмые место по математике и геометрии, чем обеспечила себе поездку в столицу. По остальным дисциплинам она тоже хорошо сдала, войдя в первую двадцатку. Последние двое победителей: Артём и Тимур, которые хорошо показали себя на физкультуре, войдя в число финалистов. Остальным не так повезло. Были и хорошие результаты. Настя заняла двадцать шестое место по биологии, а Саня — тридцать третье по химии, чем крайне гордился. И было чем! За всего ничего он из последнего оболтуса превратился в достойного участника серьезной олимпиады. Молодец, нечего сказать.

Я на достигнутом расслабляться не стал. Несмотря на победу, все задачи решить не смог. Что-то подсказывало, что в столице будет ещё жестче, а значит надо заполнять пробелы. С этим вопросом я обратился к директору и заказал через него учебники по университетской программе первых курсов. Те темы, которые были на последнем экзамене, как раз из той области. Не удивительно, что их никто не решил.

Казалось, что до первого марта куча времени, но какое же это заблуждение. Случай с наёмниками показал, что я пугающе слаб. Алхимия хороша, но вся моя подготовка, если по правде, мало что смогла сделать. Поэтому я готовился. Сразу по двум фронтам, выстроив расписание так, чтобы заниматься и алхимией, и подготовкой к финалу олимпиады. Попытка самому разобраться в продвинутых материалах потерпела крах. Пришлось через того же директора искать в области педагогов, а потом уговаривать Сергея свозить меня. Сам он не смог, в итоге я поехал один на автобусе и целую неделю провёл в другом городе, каждый день ходя на занятия. Зато понял, как решать те задачи, которые нам дали. Учитель ещё посмеялся, что там, наверху, совсем головы потеряли, если такое обычным школьникам дают. Его смех поутих, когда я смог разобраться, а потом и научиться щёлкать эти задачки. Ничего сложного, главное знать теорию и набить руку.

Отдельный эпизод, который выпал на эту неделю — поход в библиотеку. Я выпросил немного денег у Гвоздевых (которых после стремительных оленей прибавилось) и решил, что наиболее их разумно потратить на книги. Зайдя в книжный, несколько удивился. Если сравнивать с тем, что я видел до этого, здесь был настоящий рай. Десятки стеллажей, а уж сколько книг… Я там на полдня завис. Просто ходил между рядов, не стеснялся задавать вопрос консультантам, которые смотрели на меня со странным выражением лица. Словно я дикарь какой-то.

Разумеется, я полностью обшарил стеллаж, посвященный наукам. И несколько разочаровался, потому что то, что у меня уже было, с лихвой перекрывало то, что здесь имелось в наличие. Зато другие области удивили. Так я залез в отдел истории и нашёл интереснейшую книгу: способности правящих семей, мифы, сказания, легенды. Книга имела под тысячу страниц, я заглянул в неё, увидел мелкий шрифт и удивился, оценив объёмы. А уж когда вчитался в оглавление и полистал этот во всех смыслах выдающийся труд…

Эта книга единственная, которую я купил. Не потому что больше ничего не нашёл. Всё прозаичнее. Она оказалась дорогой и истратила весь мой бюджет. Но это того стоило. Каждый потраченный рубль с лихвой отбился, подарив мне такой заряд мотивации… Я до этого несколько раз задавался вопросом, в какой мир попал, не до конца осознавая его правила и опасности. Что же. Осознал, впечатлился и крепко задумался.

Среди моих знаний имелись те, которые, при должной подготовке, могли бы уничтожить целый город. Ладно, признаюсь, что одного бы меня на это не хватило. Тут нужен отряд алхимиков, тонна ценных материалов, дни кропотливого труда. В книге же описывались личности, которые одним ударом сносили города. Как насчет повелителя пламени, который уничтожил, буквально испепелил город Помпеи? Согласно легенде он ещё и вулкан пробудил. Или один из римских правителей, который обладал настолько выдающимся разумом, что мог объединять тысячи людей и заставлять их действовать, как слаженный организм. Благодаря чему захватил многие земли. А уж если залезть в мифы античной древности, то и вовсе, там на каждой странице описывались богоподобные существа.

Имелись и другие примеры. Не совсем удачные с точки зрения самого одаренного. Хотя как посмотреть… Меня особо впечатлил персонаж древности по прозвищу Солнышко. Славился тем, что перемещаясь в пространстве, он выпускал вокруг себя волну испепеляющего огня, когда с другой стороны выходил. Контролировать это не мог, как утверждали в книге. А может не хотел, кто знает, как оно на самом деле было. Я представил, что будет, если кто-то подобный явится в дом Гвоздевых. Мы сгорим раньше, чем успеем что-либо понять.

Были и другие примеры. Одаренные, поглощающие кровь из всех, кто находился рядом и восстанавливающие за счет этого силы. Автор утверждал, что такие личности больше других приблизились к званию настоящие бессмертных. Также он замечал, что из-за таких личностей этот термин, бессмертные, и возник. Были те, кто возрождался в огне, как мифические фениксы. Или те, кто поглощал чужие годы жизни, молодея. Автор замечал, что нет точных данных, что такие люди и правда существовали. Есть лишь косвенные упоминания, мифы и легенды.

Как бы там не было, из этого я сделал простой вывод. История человечества знает много крайне опасных примеров, как далеко забирались люди на пути развития. С одним таким примером я столкнулся. Бес. Трудно убиваемый человек, который чуть меня не прикончил. Сейчас нечего и думать о встрече с легендами. Научиться бы разбираться с теми, кто считается обыденностью.

— Ну ты даёшь, парень, — рассмеялся Сергей, когда я к нему подошёл со своими страхами, — Большая часть из этой книжки — сказки.

— Ты уверен?

— В смысле? Это же каждый знает, — заявил он искренне.

Слепая вера и отрицание фактов не является доказательством хоть чего-то. Но об этом я лучше промолчу.

— Тогда поставлю вопрос иначе. В мире есть опасности?

— Есть, — ответил мужчина, начиная хмуриться. Он чувствовал, что я его сейчас буду загонять в ловушку, но пока не понял, чего именно я хочу.

— И бывает, что эти опасности встречаются на жизненном пути, так?

— Так.

— И с некоторыми из них нам двоим, даже не смотря на мой юный возраст, довелось встретиться?

— Допустим. Чего ты хочешь, Эд?

— Тренировок.

— Тренировок? Так мы же занимаемся, — удивился он.

— Других тренировок. Ты ведь военный, так? Имею ввиду служил, знаешь, как воевать, правильно?

— Правильно, — мрачность на его лице достигла разом максимального уровня.

— Недавно какой-то средней силы бес чуть не убил меня и чуть не убил вас. Мне это не понравилось. Я хочу нормальных тренировок.

— Направленных на что? — прищурился он.

— На устранение любых угроз.

— Слушай, я понимаю твои опасения, — начал он аккуратно подбирать слова, — Но… Зачем тебе это? Живи обычной жизнью. Поверь, это дорого стоит.

— Я знаю, что это дорого стоит. Поэтому хочу быть готовым, если опасность постучится в дверь.

— Но чего ты хочешь от меня? Чтобы я научил тебя быть солдатом?

— Не совсем, — покачал я головой, — Хочу перенять твой опыт. Тактику против бесов, других магов, обычных людей…

— То есть, ты хочешь научиться убивать, — вынес он вердикт и не сказать, что эта догадка порадовала мужчину.

Потом он видимо вспомнил, что я уже убил как минимум двоих людей и как-то резко сдулся.

— Эх, а мы то надеялись…

— Что опасности пройдут мимо? — тихо сказал я. — Я тоже на это надеюсь. Но, как показала жизнь, лучше быть готовым ко всему. Я просто не хочу глупо сдохнуть, только потому, что какой-то урод удивит меня неожиданными способностями.

— Мне надо подумать над этим, — отвернулся он и уставился куда-то вдаль, — Ольга не обрадуется.

— Это мягко сказано, — хмыкнул я, — Но мне надо готовиться к соревнованиям. На последнем экзамене была полоса препятствий. Что, если замаскируем тренировки под подготовку?

— Ты мне предлагаешь врать жене? — резко ответил он, — Считать её дурой, как минимум неуважительно.

— Я не это имел ввиду. Просто незачем ей нервничать лишний раз.

— Если хочешь уберечь её от нервов, то веди жизнь обычного школьника.

— Сразу, как только к нам перестанут заезжать убийцы. — развел я руками, за что заслужил злой и колючий взгляд.

В тот день мы так договориться и не смогли. Зато договорились через пару дней. Так началась новая веха в моих тренировках.

На пару с Сергеем мы взялись за строительство полосы препятствий. Весь ближайший лес стал нашими угодьями. Бывший военный придумывал всё новые и новые хитрости, как бы надо мною поиздеваться, а я… Сначала воплощал это в реальность, а потом бегал по полосе, круг за кругом. Если сравнивать то, что было на школьном стадионе и то, что создали мы — в школе явно работали дилетанты.

Занятия всегда начинались с разминки. Потом пробежка на пару километров. Дальше короткий спарринг. Почти тоже самое, чем мы и раньше занимались. С единственным отличием. Сергей всё же начал учить меня… скажем так… практическому подходу по устранению противника.

— Против бесов есть одно правило, написанное большой кровью, — делился он мудростью, — Если уж вышел против них, то надо бить без сомнений, наверняка, несколько раз и ещё парочку, даже если они затихли.

— А как с ними вообще справляются?

— Тактик хватает. Зависит от того, какие задачи, какие у тебя и противника силы, какое оружие есть в наличии. Если нужно взять живым, то это сложнее. Особенно, если бес не хочет, чтобы его пленили и в курсе, что к нему идут. А так обычно используют сети. Металлические и укрепленные. Часто бесы ещё обладают и повышенной силой. Если есть возможность на подготовку, то берут гарпуны. Простреливают с разных сторон, а потом растягивают.

— Жестоко.

— Да. Но полная жесть нанется, если недооценишь беса, он выберется из пут и набросится на вас.

— А если надо убить?

— Самое просто — взорвать, — вздохнул он, продолжая раздумывать, нужны ли такие знания школьнику, — Пара удачно брошенных гранат и от беса останутся лишь ошметки. В этом случае он не сможет регенерировать.

Угу. Я читал в книге, что существовали уникумы, которые восстанавливались не то, что из ошметков, а даже из пепла, когда их сжигали. Правда, нет гарантий, что это реальные истории, а не приукрашенные.

— Если гранат нет, то стреляй в голову. Если плохо стреляешь — в сердце или суставы. Хотя для этого тоже меткость нужна. Есть бесы, у которых повышенная прочность кожи. Тогда бей по глазам, но они не дураки, будут мешать. Вообще, если у тебя хотя бы нет пяти умелых напарников, то лучше против матерого беса не выходить. В идеале найти пулемет, а лучше два.

Да уж, обнадежил так обнадежил.

Общий принцип я для себя вывел: встретил беса, наноси ему максимум урона. Из рассказов понял, что способность к восстановлению у обычных бесов подчиняется простой логике. Глаз восстановить сложнее, чем исцелить порез.

— Ты главное учитывай, — говорил Сергей, — Что мы встретили тех, кто к бою готов не был.

— По ним я бы этого не сказал.

— Ты не понял. Готовый к бою бес — это тот, кто одет в броню, в защитном шлеме, с оружием, ещё и с командой поддержки. Представь, что против тебя вышел тот бес, но не налегке, а как я описал. Чем бы тогда история закончилась?

Выкрутился бы как-нибудь, — упрямо подумал я, но здравый смысл говорил, что да, было бы в сотню раз тяжелее. По факту мне хватило бы одной очереди из автомата. Ну может две очереди.

В моем мире существовало огнестрельное оружие. Я даже видел и держал такое в руках. Но как древность, а не что-то рабочее. У нас давно прекратили работать заводы, чтобы создавать оружие и патроны к ним. Поэтому у меня не было нормального опыта противостояния вооруженным людям. Отсюда и недооценка опасности.

Главную опасность в прошлой жизни представлял сам умирающий мир. Дальше по степени опасности шли алхимики. Но бой алхимиков это… Совсем не то, с чем я столкнулся. Там важна подготовка, домашние заготовки, личное мастерство. Поэтому я и обратился к Сергею, чтобы он заполнил мои пробелы в навыках. А то получается, что кое-какие силы у меня есть, а применяю я их криво, не с максимальной эффективностью, ещё и удивляюсь, встречаясь с местными «достопримечательностями» в виде бесов.

— Если будешь драться с бесом в рукопашную, — подвёл итог на первом занятие Сергей, — То победит тот, кто лучше тренирован и у кого силы больше. Последнее гораздо важнее. От всех приёмов нет смысла, если бес тебя в два раза сильнее, залечивает любые раны и переломы или его кожа крепка, как сталь. Я уж не говорю про рефлексы и скорость движений.

— Как быть тогда? — спросил я, тяжело дыша после наглядной демонстрации сказанного.

Сергей до этого минут пять меня… Ломал. Лучше слова не могу подобрать. Доминировал по всем фронтам, давая прочувствовать, что это такое, когда нет шансов.

— Если бес сильнее тебя и ты это знаешь, то лучше с ним в рукопашную не сходиться.

— А как быть, если это невозможно и дошло до рукопашной?

— Никак, — пожал плечами мужчина и ответил буднично, — В этом случае ты труп.

— Ясно…

— Драться надо учиться, чтобы выжить, если встретишь равного. Ты ведь тоже бес. Я вижу, что твоя реакция лучше, быстрее восстанавливаешь…

— А потом откаты ловлю.

— Это да, — скривился он, — Обычно всё не так плохо, но у тебя ведь ситуация улучшается, да?

— Вроде как.

На самом деле без вроде. Если когда я только познакомился с Гвоздевыми, то чуть ли не падал от любой физической нагрузки, то сейчас… Могу выдержать полноценную тренировку, выступить на соревнованиях и при этом не упасть пластом. Главное, плотно покушать не забыть сразу же.

— Ну вот. Об этом мало кто говорит, но бесы могут развивать свои способности за счет обычных тренировок. Это как… Ну вот взять мышцы. Если ты сильнее обычного человека, то станешь ещё сильнее, если будешь много тренироваться и приведешь себя в хорошую форму.

— Это понятно.

— Хорошо, что понятно. Тогда пойми и следующее. Как бы ты не тренировался, всегда найдется тот, кто сильнее. Обычному человеку доступны только обычные тренировки. У аристократов свои пути и с ними лучше не связываться. Но ты вроде как сам… — тут он замялся, не зная, стоит ли обозначать прямо.

— Если буду есть мясо зверей, стану сильнее?

— Ага. Это и с обычными бесами сработает. Но у аристо, вроде как, больше потенциала.

— Ясненько…

— Я что сказать хотел. Всегда будут те, кто сильнее тебя. Лучше с ними не встречаться. А чтобы это не произошло, надо вот этим думать, — постучал он меня по голове, — Не нарываться, не высовываться, не лезть к сильным мира сего.

— Звучит так себе, — честно сказал я.

— Это законы выживания. Запомни следующее: решишь подкрасться, помни, что у бесов может быть четкий слух. Решишь стрелять — есть те, кто пулю не заметит или увернется от неё. Кинешь гранату — могут поймать и кинуть обратно, поэтому бросать тоже надо уметь.

Сергей выдавал десятки таких нюансов, за которыми чувствовался большой опыт. Большую часть он показывал на личном примере. Например, предложил кидать в него шишками, как имитацию гранаты. Стоит ли говорить, что некоторые из них он ловил на лету и отправлял обратно в меня? Вскоре после шишек мы перешли на камни и это стало нагляднее. У меня появилось много синяков, когда я не успевал перехватить снаряд, которые прилетал обратно. Пропустишь разок и сразу понимаешь, что это, по сути, твоя смерть, будь на месте Сергея настоящий враг.

После спаррингов переходили к занятиям с ножами. Их главная особенность была в том, что я занимался в одних штанах, какой бы мороз не стоял. А он стоял!

— Ты только Ольге об этом не говори, — предупредил Сергей на первом занятии, сам же опровергнув свои резкие слова про «нельзя врать жене», — Раз уж ты хочешь научиться быть… эффективным, — выделил он это слово, обойдя другое, — То буду учить тебя серьезно, с учетом твоих особенностей.

— Это каких же? — напрягся я, чувствуя подвох.

Вместо ответа Сергей махнул рукой и я вскрикнул, ощутив вспышку боли. По груди побежала кровь из длинного пореза… который быстро закрылся.

— Если ты будешь так же реагировать в настоящем бою, то тебя убьют. Привыкай терпеть боль, юный бес.

Тьфу ты. В тот момент я пожалел, что затеял это всё. А потом жалел каждый раз, получая новые порезы. Сергей мастерски владел ножом. Мне он выдал муляжную палку, а сам пользовался настоящим оружием. И где справедливость, спрашивается? Впрочем, какая разница, если я по нему почти не попадал. Статистика была где-то один к сотне. Дерьмовая статистика, ничего не скажешь.

Дополнительной графой в боях на ножах шла закалка. Мой организм в том числе учился противостоять холоду. Я быстро освоил свои пределы. Сколько порезов выдержу, сколько смогу драться, не сбавляя темпа. Как выяснил, то стал его расширять, пробуя другие свои наработки, завязанные на алхимию.

— Ты постепенно адаптируешься, — заметил Сергей в один из особо холодных деньков, — Это хорошо, значит, у тебя есть потенциал.

— Может, на охоту сходим?

— Может и сходим. В прошлый раз нам повезло. Зверь штука редкая. Но ты не отвлекайся, давай ещё раз. Ага, вот так, — комментировал он мои действия, — Лучше при себе всегда иметь хороший нож. Он может дать тебе шанс. От ситуации, конечно, зависит… Но мне несколько раз нож спасал жизнь, так что мотай на ус, парень. Только ты это, нож в школу не таскай, — Сергей иногда учил на славу, щедро делясь опытом, а потом вспоминал, что я школьник и к чему могут привести некоторые советы.

Раздражало это. Мне хватало мозгов, чтобы не светить своими занятиями и не создавать проблем. Уж что-что, а скрываться я умею.

Спарринги и бои на ножах — это были не все мои мучения. Началась то затея с создания полосы препятствий. На неё я шёл, отдохнув после спаррингов и согревшись. Полоса издевательств (а как то иначе я это отказывался называть), начиналась с вкопанных бревен в землю. Как я зимой сначала нашёл подходящие стволы в лесу, как их срубил, потом распилил, потом притащил сюда, потом долбил промерзшую землю… О, это история, достойная книги про мифических героев древности. Всего-то тридцать метров протяженности. Бревна возвышались на разной высоте и стояли друг от друга на разном расстоянии. Мне надо было пропрыгать между ними. Если срывался… Ну что же, моё тело умело восстанавливаться.

Следующее препятствие — я должен был перелезть через сетку, которую сам же прицепил и натянул между двумя деревьями. Сетка при этом болталась и под моим весом опасно раскачивалась. Как оказываешься на другой стороне — прыгаешь на скользкое бревно, а зимой оно другим в принципе не было, и бежишь по нему. Если упадешь, то больно не будет. Всего лишь метр пролетишь, упав, если повезет, на твердую землю, а не на корни в оврагах. Дальше — ещё лучше. Надо будет перепрыгивать через бревна, которые тоже крепил я, кто же ещё. Самое высокое находилось на высоте трех метров. Я должен был с разбегу подпрыгнуть, зацепиться, подтянуться, забросить себя наверх, а потом спрыгнуть и продолжить бег. Дальше ждало ползание по траншеям, накрытые колючей проволокой, все возможные забеги, прыжки и трудности, которые Сергей придумывал с пугающим энтузиазмом.

Ах да, чуть не забыл самое важное. Бегал я на время. Сергей же мог бежать в стороне и очень метко кидать в меня снежки. Бывало окатывал ледяной водой из ведра, для создания «реалистичной ситуации выполнения миссии в суровых условиях». Пару раз он и вовсе, стрелял по мне. Ну не по мне, это я наговариваю, но где-то рядом. Когда первый раз громыхнуло и пуля пролетела в опасной близости, я чуть в штаны не наложил. Это в бою я готов ко многому, а здесь? Не ожидал такого подвоха.

— Не расслабляйся! — крикнул мне тогда Сергей.

Действительно. Что хотел, то и получил.

Так неделя сменяла неделю.

Живот Ольги округлился и стал заметным. Сергей то и дело подходил к жене, чтобы приложить руки к пузу. Малыш вовсю толкался и это было что-то удивительное. Мне тоже давали подержаться и ощущать новую жизнь было приятно и волнительно.

А ещё ребенок — это дорого. Раз в десять дней стабильно выбирались на охоту, чтобы поймать очередного зверя. Чтобы там Сергей не говорил, но это было достаточно важно и прибыльно, чтобы мы тратили время и силы. Каждый раз приходилось уходить всё дальше. Большую часть пути перемещались на лыжах, потому что по сугробам иначе затруднительно пройти. Освоив их, я научился бегать по лесу, что позволило забраться ещё дальше. Десяток стремительных оленей, косули, парочка росомах. Одну из них я утащил к себе в берлогу, где разместил на подготовленных печатях и принялся за эксперименты. Очень уж меня волновала тема регенерации. Особенно после того, как меня стали регулярно резать.

Удалось сделать кое-какие открытия. Я обнаружил, что скорость восстановления зависела от запаса питательных веществ и внутренних сил. Мысль очевидная, но есть большая разница между тем, чтобы что-то предполагать и тем, чтобы знать точно. Каждая рана ослабляла зверя. Нанеси десяток и регенерация замедлится. От новой раны, если она сильной будет, он и помереть может. Но если регенерация затихла, зверь остался жив и пролежал полчаса, то раны снова зарастать начинали. И это без кормежки, то есть без поступления питательных веществ! Если тварь ещё и покормить, то вскоре она выглядела, как будто ничего и не было.

Это подтвердило вывод, что нужен строительный материал, предположительно белок, микроэлементы и прочее, и конечно же энергия. Чем больше я погружался в эти темы, тем больше задач передо мной всплывало. Изучив животину пришёл к выводу, что мне нужна новая, более сильная печать, которая будет притягивать и собирать энергию в одном месте. Сказано — сделано. Я набросал черновой вариант в середине декабря. Собрал его в виде амулета из металлической проволоки. Вторым скрепляющим ингредиентом стала кровь росомахи. Металл и кровь — лучшие проводники, но кровь вообще-то запрещенный материал. Я понимал всю серьезность этого пути, но всё равно рисковал, надеясь, что не увлекусь и не зайду слишком далеко.

Ещё, по хорошему, надо добыть драгоценные камни, чтобы создать сосуды для энергии мира, но чего не было, того не было.

Сначала созданную конструкцию я установил у себя в берлоге. Провёл замеры, понаблюдал с неделю, а потом переделал всё. Ещё неделя тестов, осмысление и у меня получилась новая модель, которая за ночь собирала энергии больше, чем я мог поглотить. О, каким ценным подспорьем это стало! Стоило мне устать после изматывающей тренировки, прийти к этому месту и просидеть в медитации минут двадцать, как силы полностью восполнялись. Это позволило заниматься мне ещё интенсивнее. Правда, я и есть стал в разы больше. А ещё обрастать мышцами. До этого ходил тощим и худым, ничего не помогало с этим, а тут вес набирать стал. Что Лена заметила и оценила, но это другая история.

Когда убедился в работоспособности новой печати, установил её прямо за домом. Ещё и навес собрал, чтобы если вдруг непогода, то не мешало. Как закончил, привёл туда Ольгу.

— Не то, чтобы я против изменений в нашем ландшафтном дизайне, — протянула она с сарказмом, — Но может объяснишь, что ты тут сделал? — оглядела она со скепсисом вырезанные на досках рисунки. Это малая часть всей печати, но подробности ей уж точно знать не надо.

— Садись. Расслабляйся. Постарайся ощутить силу…

— Силу? — нахмурилась она ещё больше, при этом не сдвинувшись и на миллиметр.

— Ну чем там одаренные пользуются? Дар, внутренняя энергия, сила мира?

— Так и говори, что дар. Но что его ощущать, он же всегда внутри меня.

— А что расходует дар, когда ты лечишь?

— Запас сил… Всё, я поняла! И что дальше? Ну, села я… — всё же устроилась она на досках.

— Настраивайся.

— Что-то покалывает. Это опасно?

— Да вроде нет.

— Эд, ты лучше так не шути… Оо… Оу…. — выдохнула она, — Нихрена же себе!

— Что чувствуешь?

— Как-будто два пальца в розетку сунула… — ответила она тихо, полностью уйдя в себя. А через пару минут вынырнула, посмотрела на меня строго и испуганно, — Ты хоть понимаешь, что сделал?!

— Подзарядку для одаренных?

— Да! Я никогда о таком не слышала. Сможешь повторить?

— Смогу.

— Тогда не знаю, радоваться за тебя или нет. Если ты умеешь делать такие штуки, то… Парень, это очень ценно для одаренных. Очень. Настолько, что и убить могут.

Слово за слово, Ольга разговорилась и я выяснил много интересных подробностей. Оказывается, с даром не всё так просто. Есть начальные данные, которые проявляются при рождение. Аристократы тратят много сил, чтобы обеспечить своим детям лучшие стартовые условия. Что для этого делается я уже знал. Охота на зверей как единственное рабочее решение. Но развитие на этом не заканчивается. Специальные тренировки, отработка навыков, тайные родовые практики, ритуалы…

— Подробности я тебе не расскажу. Меня никто и никогда не учил. В монастыре такого не было. Так, кое чего на работе нахваталась, когда полевым медиком устроилась. Но далеко продвинуться не смогла. Есть простые практики, как раскачать источник. Проблема этих практик в том, что если запас сил маленький, то особо и не раскачаешь. Это нужно часами сидеть в медитации. Ещё и силы тратить, которые медленно восстанавливаются. Это возможно, если у тебя есть поддержка семьи. Но затруднительно, если ты один и надо ещё работать, то есть тратить дар совсем на другое.

— Получается, с поддержкой ты теперь сможешь развиваться, как маг?

— Может и смогу, — задумалась она, — Но уж точно не сейчас. На первом месте у меня ребенок, а там посмотрим. Есть мнение, что в возрасте большой скачок уже не сделаешь, но даже само по себе ускоренное восстановление сильно упростит жизнь.

Я тяжко вздохнул. Жаль, что она не хочет сейчас эту тему развивать. Я-то, когда привёл её сюда, надеялся на ряд экспериментов, но видимо их придётся отложить. В создание самой печати ничего сложного нет. Если ещё подумать, я наверняка доработаю формулу, но это даст минимальный прирост эффективности. Сбор энергии — это как ловля рыбы. Ловить надо там, где она есть. Я не просто так выбрал именно это место за домом. Именно здесь сходились потоки энергии. Ближайшая подходящая точка — рядом с моей берлогой. Может ещё в округе где есть, но точно не близко.

Если то, что Ольга рассказала действительно так, то, получается, я изобрел важную штуку для магов. Понять бы теперь, как это использовать в личных нуждах. Хотя что тут думать. После начала тренировок с Сергеем я постоянно нуждался в подпитке. Как минимум, это пойдет мне самому на пользу.

Конец декабря преподнес несколько сюрпризов. Как приятных, так и не очень. Я совсем позабыл, что в местной культуре конец года большой праздник. А ещё позабыл, что у школьников в это время каникулы. Я порадовался, так как высвободилось время на свои дела. Но была и печальная сторона. Лену родители увезли к родственникам в другой город. Сначала мне стало грустно, а потом я ушёл в работу и выкинул лишние мысли из головы. Когда она вернулась, узнал, что расставания могут быть приятны моментом воссоединения.

Так постепенно, день за днём, которые я проводил либо в тренировках, либо в учебе, зима почти подошла к концу. На дворе двадцатое февраля. Через несколько дней ехать в столицу, на решающую часть олимпиады.

Меня это нервировало и совсем не из-за олимпиады. Я опасался нескольких вещей. Самой столицы, в которой жил род Соколовых. Именно оттуда меня похитили, увезли далеко на север, в закрытую лабораторию. Много же километров везти пришлось. Я изучил карту и только диву давался, какой путь проделал, сам того не ведая.

Риск, что встречу тех, кто меня узнает — минимальный. Ну не верю я, что аристократы ходят, вглядываются в обычных подростков из провинциальных городов и задаются вопросом, а не знаком ли он им? А не тот ли это самый мальчик, которого они видели пару лет назад? Не смотря на доводы разума, я всё равно волновался. Мало ли как история повернется.

Вторая причина для беспокойства — не хотелось оставлять Гвоздевых одних. Тем более, когда Ольга ходит с округлым животом и не так активна, как раньше. Сергею приходилось ездить и на работу, и по хозяйству часть обязанностей взять на себя. Я им помогал во всем, но если уеду, не знаю, как они будут. Понимаю, что справятся, чай не маленькие дети, но всё равно волнуюсь.

Беспокойство и понимание, что если выиграю олимпиаду, это откроет двери совсем в другую жизнь и мне придется покинуть семью, приютившую меня и отправиться в столицу учиться, толкало меня на подготовку. Я развил и укрепил печать для сбора энергии, чтобы Ольга могла восстанавливаться. По заверениям женщин, это ещё благоприятно влияло на самого малыша и, есть все шансы, что у них родится сильный одаренный. Что ставило перед семейной парой новые проблемы. Сильному одаренному нечего делать в этом захолустье. Ему необходимо нормальное образование. В том числе магического направления. А это значит надо переезжать в большой город. Когда-нибудь потом. Лет через семь.

Кто знает. Если я закреплюсь в столице, то может смогу им помочь в этом.

— Ты же мой хороший. Жри скотина, жри, — кидал я куски мяса росомахе.

Ну и зверюга. Отдельная эпопея вышла, когда я его ловил. А потом как пытался создать такие печати, чтобы удержать тварь здесь, чтобы она случайно не выбралась и не поубивала нас к чертям. Справился, как иначе. Так пару месяцев назад началось наше плодотворное сотрудничество с диким, напрочь не управляемым, крайне опасным, злопамятным и яростным существом, которое я посадил на цепь. Домашний питомец, блин. Да выпусти такого в город и начнётся массовая истерия с десятками трупов. Сергей, когда увидел, долго орал. Очень долго и громко. Закончилось всё тем, что я создал вольер, который зачаровал и действуя в полную силу, зверь оттуда не смог выбраться. Гвоздев тогда только головой качал, недоумевая, как я это сделал. Для него металлическая конструкция выглядела ненадежно. Но глаза не обманешь. Он с час наблюдал, как зверь беснуется, а защита держит.

Для надежности я ещё сигнальные печати поставил. Если зверь прорвет контур, то я сразу об этом узнаю, а в доме включится передача звука и если там кто-то будет, он услышит, как ревет зверь.

Жрал он всё подряд. Не то, чтобы я его часто кормил. Исхудала тварь со мной. Каюсь, грешен, не лучшее отношение к живому существу, но есть подозрение, что в силу ускоренного метаболизма зверь мог съесть реально сколько угодно. Тут же переварит и пустит на своё восстановление.

За этот месяц я доработал печати диагностики и собрал массу статистики. Одним из важных открытий стало то, что я назвал индексом качества одаренного тела. Он отражал то, насколько организм приспособлен к аномальным способностям. При расчетах в идеале надо было учитывать для каждой способности отдельный индекс, но у меня была не такая большая выборка, чтобы я составил справочник. Регенерация — это способность. Росомаха обладал индексом в три раза выше, чем я и в восемь раз больше, чем у Сергея. Того я тоже исследовал. Тайно. Пока мужчина за беснующимся зверем наблюдал, то сам не заметил, как встал на печать, которая и провела диагностику. Ну и потом я несколько раз приводил его в нужные места.

Замечу, что скорость регенерации это не тоже самое, что индекс, который я вывел. Отчасти индекс можно сравнить с потенциалом. Сколько раз подряд существо, будь то зверь или человек, может регенерировать. Сколько раз оно сможет это сделать за день. Сколько раз на протяжении недель, если каждый день будет получать урон. В обычной жизни это может и не так важно. Но всё менялось, если добавить энергетическую подпитку. У зверя, если его питать, предел был в восемь раз выше, чем у Сергея. С практической точки зрения это означало, что если на тварь повесить мой амулет сбора энергии и зверь заберется туда, где этой энергии много… То он станет почти не убиваемым. Если Сергея поместить в такие же условия, то об неубиваемости речи идти не будет. Почти никаких серьезных изменений не случится.

Индекс выражался в способности тела пропускать энергию, подвергаться изменениям, выдерживать нагрузки. Если совсем по простому, то с точки зрения состава, кусок мяса росомахи очень сильно отличался от куска мяса Сергея. Пример очень грубый, но точно описывающий суть.

Один из главных вопросов, на который я хотел бы найти ответ — отчего зависит индекс и как его поднимать?

Точных ответов у меня не было. Тут нужно плотно изучать других зверей, обычных бесов, разных аристократов. Я изучил себя, но тут какое дело: из-за тех экспериментов, что ставили надо мной Коршуновы, точно неизвестно, чья заслуга моих способностей. Может Коршуновы проводили опыты, пытаясь научиться создавать бесов, кто их знает. Может наоборот, подавляли способности, чтобы справляться с другими аристократами.

По уму индекс должен зависеть от генов, окружающей среды и практик. Окружающая среда — имею ввиду те места, где обитает существо. Какая там плотность энергии, насколько быстро можно восстанавливаться. Отдельный вопрос, способны ли звери и люди находить места сосредоточения сил. Так то должны наверняка, но они могут делать это неосознанно, а могут сознательно, в случае людей.

Гипотеза, которая из этого следовала — господство аристократии обусловлено веками селекции, которая должна была повысить потенциал. Иначе говоря, индекс качества одаренного тела у аристократа выше, чем у обычного человека. А значит у него больше потенциала. Он может пожрать больше зверей, освоить больше практик, да и в целом развиться до больших высот. Обычный же смертный этого не сможет, даже если его завалить зверями.

Это видно на примере Гвоздевых. Они тоже употребляли в пищу зверей, которых мы добывали, но я не заметил серьезных изменений. Зато заметил у себя. Надо узнать, насколько Соколовы были сильны, изучить других аристократов и тогда можно делать однозначные выводы.

Я это всё изучал по нескольким причинам. Первая — чтобы изучить себя. Очень уж мне странное тело досталось. С одной стороны потомственный аристократ, с другой стороны видимо не из самого сильного рода, а с третьей стороны на мне ставили непонятные эксперименты, которые могли как поднять индекс, так и снизить. Это наводило на нехорошие мысли, что ученые этого мира ведут разработки, как создавать живое оружие. Так миры и рушатся. Уж я то знаю.

Вторая причина — постигая что-то, мы получаем власть над этим. Очень уж перспективна идея научиться повышать индекс. Хотел я это сугубо для личного пользования. Личное могущество всегда повышает шансы на выживание.

Третья причина — если что-то можно повысить, то можно и понизить. Изучать это нужно как минимум, чтобы такое не проделали с тобой и чтобы научиться проделывать с другими. У меня есть враги. Наверняка появятся и новые недоброжелатели. Знание, как уничтожить основу их силы — полезное знание.

Закончив очередное наблюдение за зверем и сбор данных, я зашёл к себе в берлогу и уставился на булыжник. Тот самый, который мне достался из машины наёмников. Сергей предположил, что эти ребята либо прихватили под шумок у какого-то рода ценную вещь и сбежали, либо они везли её кому-то. Оба варианта имели право на существование. Такой камень, лишающий ходунов возможности зайти к тебе в дом, закономерно ценился среди всех, кто находился хоть на сколько-то высоком уровне. Жаль, что наверняка мы не знаем, что стоит за этой историей. Пока она никак не аукнулась и я надеялся, что так будет и дальше.

В любом случае, я эту штуку никому отдавать не собирался. Пока буду в столице, то спрячу её где-нибудь, пусть лежит до лучших времен. Рано или поздно должна пригодиться.

Разгадка, почему в зоне камня все мои печати начинали сбоить, нашлась с неожиданной стороны. Когда я устал пытаться найти к булыжнику подход, то, в какой-то момент не выдержал и спросил у Сергея, что это вообще за хрень. Он пожал плечами и ответил:

— Да мне откуда знать. Это метеоритная порода. Может аристо знают, что и как.

— Метеоритная?

— Ну да. Это же всем известно.

— А, ясно.

Твою же мать… Если эта хреновина свалилась с неба, то становится понятно, почему она настолько ценная и почему она разрушает печати, завязанные на многие показатели конкретно этой планеты. Алхимия подобия во всей красе, а я, дурак, не догадался. Стоило внести поправки, как печати сразу заработали и выдали мне диагностику. Две недели, блин, убил на то, чтобы самому найти причину, а отгадка была под носом. Неплохой такой щёлчок по самомнению вышел.

Дальше стало полегче. Я обнаружил, что метеоритный металл создавал аномалию вокруг себя. Сильнее всего аномалия работала в радиусе трёх метров. Имею ввиду конкретно у этого булыжника. Эффект полностью сходил на нет где-то через сотню метров. Проверил на росомахе — ее способность к восстановлению снижалась, если поднести булыжник. Но через пару суток она каким-то образом адаптировалась и больше никак не реагировала. Из этого я сделал вывод касательно быта магов. Теоретически, если такую штуку принести в дом, то их дар должен притупляться. Что косвенно подтверждало легкое недомогание у Ольги в первые дни, когда каменюка попала к нам. Но потом домочадцы адаптируются и получают преимущество. Если враг придет на твою территорию, то согласно этой гипотезе, ты сможешь применять все силы в полной мере, а противник в урезанном формате. Особенно рядом с камнем, который можно установить где угодно. Пока это гипотеза, непроверенная теория, но нюанс интересный, давший пищу для размышлений.

Как и в случае индекса качества тела, я задумался, каким образом создавать печати, что будут подавлять способности одаренных. Бедная росомаха… Она стала объектом всех моих исследований, а итог лично для неё — стать наваристым рагу за пару дней до того, как я уеду.

Почему эти штуки блокируют магию переходов — я так и не понял. Для поиска ответа сначала надо хотя бы увидеть, как люди перемещаются. А так остаётся лишь строить гипотезы. Если порталы штука хрупкая, то они могут просто не открываться там, где есть помехи. Значит, если я создам амулет, который генерирует такие помехи, то уберегу себя от многих проблем. В идеале надо создать достаточно мощный амулет, который сможет полностью блокировать перемещения других. Желательно, чтобы он ещё работал, когда мне надо, а не постоянно. Идея-то хорошая, но нужно много исследований, чтобы в этом разобраться.

Зато я смог понять, почему способности росомахи к восстановлению снизились, когда я камень к ней поднес. Всё дело в энергии мира. Камень, будучи аномалией, словно отгонял энергию, закрывал новый приток. А как я уже знал, энергия была важнейшим компонентом для восстановления.

Отдельная загадка, почему тогда через пару дней всё наладилось. К сожалению, я не видел энергию своими глазами, лишь мог создавать печати для тестов. Что не совсем удобный способ в данном случае. Единственное, до чего додумался, это то, что тело росомахи, как система, постепенно адаптировалось к аномалии.

Отсюда вытекало решение, как подавлять чужие способности. Во-первых, я отколол от булыжника кусочек и сделал из него новое оружие. Несколько лезвий, которые можно будет послать в чужое тело. Я их делал с зазубринами, чтобы они пробивали кожу и закреплялись, после чего дестабилизировали способности бесов. Это не мгновенное убийство, но предположу, что лишним не будет. Во-вторых, я пытался создать такой же эффект, но с помощью печатей. Здесь вышел облом. Совершенно новая для меня область и я только подбираюсь к тем законам и силам, что стоят за этим.

Решение задачи упиралось в набор данных. Чтобы упростить себе это дело, я создал ряд новых, упрощенных и более эффективных печатей для диагностики. Когда в столицу отправлюсь, там больше шансов встретить аристократов, а значит изучить их.

Были и другие направления, над которыми я думал.

Как насчет того, чтобы научиться создавать собственные порталы? Отличная ведь способность. Мне до столицы поездом ехать больше суток, а так бы хоп, и сразу там. Следующее направление — научиться порталы не подавлять, а отслеживать. Желательно ещё научиться видеть тех, у кого есть эти способности. Да и вообще замечать всех, у кого есть умения.

Сергей не раз говорил, что выживание зависит от того, насколько правильно ты оценил силы противника. Я, как любитель точных значений, пытался вывести формулу, которая мне бы выдавала индекс опасности. Задача ничуть не легче, чем открытие портала прямо здесь и сейчас.

Опасность ведь измеряется такими эфемерными вещами, как боевое искусство. Это почти невозможно оценить. Только на глаз, если сам разбираешься и можешь заметить детали. Опасность из-за оружия тоже можно смело отбрасывать. С тем, что остаётся: скорость, реакция, прочность кожи, регенерация, сила — уже можно работать. Я пока не придумал, как вывести идеальную формулу, поэтому остановился на неидеальной. Какая-то информация лучше, чем никакой.

За точку отсчета взял себя. При активации печати, для чего надо подойти близко к человеку, она выдавала общую оценку, относительно меня. Первые же опыты провалились. Согласно индексу опасности Сергей был в несколько раз слабее меня. На деле же… Ну, я не рискнул бы с ним сразиться.

Да, долго мне ещё с этой темой разбираться.

— Готов?

— Всегда готов, — улыбнулся я.

— Точно? — Ольга посмотрела на меня строго и устало. Устало из-за живота. Было забавно наблюдать как этот пузатик спускался по лестнице, чтобы попрощаться со мной. — За вами будут присматривать?

— Будут, куда же денутся, — хмыкнул я. — Это всего лишь поездка в столицу, а не отправка на войну.

— Ты уверен? — ничуть она не повелась на мои оптимистичные заявления, — Веди себя тихо и скромно, никого не задирай, способности не показывай, даже если очень захочется.

— Да парень, веди себя аккуратно, — добавил Сергей нотаций.

— Хорошо. Так говорите, будто я априори замышляю что-то плохое.

— Просто волнуемся, — Ольга подошла и потрепала меня по волосам, — Ну что, посидите на дорожку? Да езжайте уже.

Посидели. Потом Сергей встал, я за ним, вышли на улицу, сели в машину и отправились в сторону автобусной станции, где надо встретиться с остальными детьми и математичкой, которая выступит нашим сопровождающим. Она с нами до самой столицы поедет, а потом и обратно привезет.

Я думал, что один такой, над кем «родители» кудахчут, будто на тот свет отправляют. Оказалось, что Гвоздевы ещё ничего. Им хватило пары разговоров, чтобы успокоиться. Остальным повезло не так сильно. Лена была единственной девушкой среди тех, кто отправлялся. С ней пришла мама, которая отвела дочь в сторону и что-то ей втолковывала, при этом не забывая бросать в мою сторону испепеляющие взгляды. Уж не знаю, почему. Вроде вежливо с ней поздоровался, но что-то нервничает женщина сильно. У Артёма и Тимура ситуация не лучше. С ними пришли отцы, которые не стеснялись зачитывать длинный список правил, что можно делать, что нельзя. Их матери стояли здесь же, одна из них даже плакала, то и дело порываясь обнять сына. Тот на это закатывал глаза и косился на остальных, то ли желая провалиться сквозь землю из-за «телячьих нежностей», то ли моля о помощи. Странный он. Нет бы радоваться, что у него есть родители.

Особняком стояла математичка. На нас она смотрела, как на врагов, которые обязаны через пять минут после отправления устроить диверсию. Уверен, не будь это излишне диким, она бы пришла в военной форме, ещё и дубинку бы прихватила. Так, на всякий случай. Вместо этого она закуталась в теплый пуховик и бросала на нас всех взгляды, полные недовольства, подозрений и обещаний тотального контроля.

У всего есть начало и конец. Закончились и прощания. Нас проводили к автобусу, тётенька проверила билеты и пустила внутрь. Родители махали вслед, пока автобус окончательно не скрылся с их глаз.

— Вырвались! — выдохнул Артём. Именно ему досталось больше всего обниманий и материнских слез.

— Кажется, тебя очень любят, — повернулся я к нему. Сидел я рядом с Леной. Мы с левой стороны автобуса, два парня с правой, а математичка сзади нас.

— Ну… да, — смутился парень. — Иногда слишком.

— Что делать будем? — спросил Тимур, — Нам пять часов ехать.

— А потом ещё на поезде пять часов до Петербурга, — закивал Артём. — Потом в столицу. Кто-то там бывал?

— Нет, — буркнула Лена.

Кажется, девушке было не по себе от того, что её мечта вот-вот сбудется. Она, сколько её знаю, всегда мечтала вырваться из «отсталого города, где совсем нет перспектив». Дальше областного центра она никуда не выезжала. А тут сразу предстоит посетить два крупнейших города страны.

— А ты, Эд? Бывал?

— Нет, — наполовину соврал я.

Чисто технически в столице бывал, но видел самую малость.

— Так что делать будем? — протянул Артём.

— Учиться! — раздался сзади строгий голос математички. — От экзаменов вся ваша жизнь зависит! Так что сидите и повторяйте!

— Но Людмила Васильевна, — возмутился парень, — Мы же спортсмены. Нам что, прямо в автобусе тренироваться?

Я обернулся и увидел недоуменный взгляд мужчины, который занял место рядом с математичкой. Да уж, чувствую, ехать будет одновременно и весело, и скучно.

Никогда не видел поездов. Предыдущий владелец моего тела тоже не видел. Если он и знал об их существовании, то отвечающий за это кусок памяти мне не передался.

Поезда — удивительная штука. Я не сразу смог распознать, что место, куда мы пришли и есть вокзал. Бетонные перроны, металлические… Даже не знаю, какие слова подобрать. Когда мы вышли на автобусной станции в областном центре, то сразу же пересели на другой автобус.

— На вокзале поедите, у нас отправление через два часа, — сказала нам тогда Людмила Васильевна. Женщина отчетливо нервничала. Ей было не по душе нести такое бремя, как несовершеннолетние детишки, которых надо доставить за многие сотни километров, а потом ещё и вернуть обратно. В целости и сохранности!

Добравшись до вокзала, купили в кассе билеты, а дальше отправились в кафе.

— Грабеж, — высказалась Людмила Васильевна, узрев цены.

Мои одноклассники были с ней согласны. Я поверил им на слово, слабо ориентируясь в порядках цен. Гвоздевы мне дали с собой несколько тысяч. По их заверениям этого должно хватить с запасом, чтобы съездить туда обратно и не умереть с голоду.

Как нас известили, князь пообещал всем прибывшим размещение в общежитии. Щедрость правителя также предполагала трёхразовое питание на протяжение семи дней, что мы проведем в столице. Лично я за это князю благодарен. Знаю, что родители других детей не так богаты и поездка их талантливых чад сильно ударила по бюджету. Что справедливо и в отношении Гвоздевых. У них пополнение совсем скоро, а тут я с вечными тратами.

Пока сидели в кафе, я не подозревал, что ждёт дальше, когда выйдем на платформы. Но до этого момента к нашей учительнице подошли другие учителя. Все те, кто привез своих учеников из других городов. Как из областного центра, так и прочих, таких же, как наш городок. В итоге набралось двадцать три ученика. Настоящее стихийное бедствие для учителей и их нервов.

Сам же поезд мне сначала показался неведомой металлической хреновиной. Я ещё подумал, зачем её скинули в просвет между перронами. Когда подошёл ближе, заметил колёса и догадка озарила мой разум, а дальше и другие детали открылись. Признаю, тот, кто это придумал — гений и великий учёный. Построить просторные дома, приделать к ним колёса и с помощью топлива перемещать эту громадину на большие расстояния — гениально же. Зайдя внутрь, когда увидел койки, узнал про туалет и то, что есть отдельный вагон, где кормят, так и вовсе ушёл в себя, обдумывая потенциал таких больших машин.

Возможно, в моём мире тоже что-то такое существовало. Пока достижения науки не пали перед человеческой глупостью, невежеством и алчностью.

— Эд, ты чего глазами хлопаешь? — толкнула меня Лена локтем в бок. — Как будто первый раз поезд видишь.

— Да просто задумался, — постарался я съехать с темы.

Ведь никак не объяснишь, почему я не видел поезд. Должен же я был как-то попасть в город, где живу.

— О чем? — спросила Лена. Просто так спросила. Я видел, что ей слегка не по себе, поэтому она готова говорить о чем угодно.

Меня спасли парни, добравшиеся до нас и начавшие спорить, кто какую койку займет. В итоге они отправились наверх, мы с Леной остались внизу, а Людмила Васильевна досталась нижняя-боковая. Я предложил ей в основной части, но та отмахнулась, уверив, что с её ростом и в её возрасте значения не имеет, где спать.

— Ты слишком высокий, не поместишься. Так что ложись. Но чтобы не чудили мне! — добавила она стали в голос.

Я при всём желании не мог придумать, как здесь можно чудить, когда всё на виду у всех. Постепенно вагон заполнился другими людьми. Большую его часть заняли ученики. В разговорах мелькало, что ещё одна партия школьников уедет позже. Всего из области отправится шестьдесят талантов, вырвавших у судьбы шанс изменить своё будущее.

Когда поезд тронулся, царило оживление. Вскоре Тимур и Артём ушли к соседям. Там нашлись другие парни, кто тоже выиграл в спортивных соревнованиях. Лена от них не отстала и быстро нашла себе «подруг» для общения. Я же, к своему стыду, сначала хотел почитать книгу, а потом сам не заметил, как уснул.

Я уже видел столицу. Тогда на неё смотрели глаза ребенка и глаза человека, который сбежал из умирающего, разрушенного мира. Сейчас же я смотрел совсем иначе, нежели тогда, но разницы между двумя городами не заметил, так как особо ничего не увидел.

Первое, что бросилось в глаза, когда вышли из поезда — люди. Много, очень много людей, бесконечный поток. Здесь стояли встречающие, высматривая тех, кто к ним приехал. Здесь шли сотни людей, покинувшие поезд. Здесь находился я, теряясь от людского потока. На вокзале мы долго не задержались. Вышли из поезда, добрались до кассы, купили билеты и через полчаса сидели в другом поезде, разделившись с группой школьников, с которыми ехали сюда. Так как их было больше, им придется ждать следующий рейс. Мы же купили чуть ли не последние билеты. В общем, Санкт-Петербург я не увидел, только то, что было заметно из окна, когда подъезжали к городу и уезжали дальше.

— Не расходимся! Кто отойдет от меня дальше трёх метров, пожалеет! — сыпала на нас угрозами математичка.

Ей было от чего занервничать. Никто из ребят и одной девушки не остался равнодушным. Глаза горели. Внутри них что-то закоротило от предвкушения, ощущения себя особенными, ощущения, что чего-то стоишь, раз попал сюда, от предчувствия приключения, от новой информации, от всего. Лена вцепилась в мою руку. Я перехватил её пальцы, крепко сжал и притянул девушку к себе. Сам я спокойствия не чувствовал, но ради неё нашёл.

Людмила Васильевна, когда вышли в столице, направилась по перрону вперед, как аватар непреодолимой силы. В руке она держала небольшой чемодан на колесиках, который стучал, двигаясь по уложенному камню. Мы следовали за ней, косясь по сторонам, желая увидеть, что же будет дальше.

Но чуда не случилось. Это был всего лишь город. Мы прошли через здание вокзала, вышли на улицу, увидели дорогу и поток машин.

Ладно, вру. Чудо всё же случилось. Стоило бросить взгляд направо, как мы увидели огромнейшее здание. Я такого большого никогда и не видел. Массивное, уходящее куда-то в небо, оно возвышалось над остальными постройками, как цари возвышаются над простыми смертными.

— Не зеваем! — крикнула на нас Людмила Васильевна, — Все идем за мной в сторону метро!

Наваждение спало. Спустились в подземный переход, математичка купила на всех нас билеты, мы прошли через турникеты, вызвавшие кратковременное замешательство и… попали на эскалатор, который двигался куда-то под землю.

— Охренеть! — выдал Артём, за что тут же получил подзатыльник от сзади стоящей математички.

Когда спустились вниз, то нашли там ещё один перрон. Когда что-то загромыхало, подул ветер, я, если честно, не хило так струхнул. Казалось, что вся масса камня над нами сейчас рухнет. Или река прорвется из тоннелей, захлестнет нас и утащит. Это будет глупая смерть.

Но нет. Вместо этого приехал поезд. Серьезно? Ещё один? Зачем его было прятать под землю? Странные люди.

— Да чтоб я так всегда жил! — заявил Артём, когда мы зашли в комнату, которую нам выделили.

— Неплохо, неплохо, — согласился с ним Тимур и поспешил занять приглянувшуюся ему койку.

Я никак не мог понять этого. Какая разница, где спать? Нет, я знаю, что разница есть. Спать в холодном лесу на снегу и спать в теплом доме — это совсем разные вещи. Но разницу между идентичными кроватями, отличие которых состояло лишь в местоположение относительно квартиры — хоть убейте, не понимаю.

Как нам рассказали, общежитие находилось не там же, где будут проходить экзамены. Для меня это тоже не имело значение. Ну придется прокатиться на подземном поезде, что такого? Ничего. Само здание выглядело, как недавно построенное. Многоэтажное, длинное, светлое. Внутри нас встретила вахтерша, которая проверила документы и передала ключи. Лену отправили в комнату для девочек. У неё будут три соседки. К нам тоже обещали подселить четвертого парня. Людмилу Васильевну отправили в отдельную комнату для учителей.

В комнате находились две двухъярусные кровати, рядом с каждой тумбочка. Ещё два шкафа и два стола. Не знаю, насколько удобно на четверых жильцов, но выглядело свежо. Даже пахло «ремонтом».

— Что, парни, в душ и айда гулять? — предложил Артём.

— В душ было бы неплохо, — согласился с ним я.

— Чур я первый! — выбежал Тимур из комнаты.

Через минуту он вернулся, чтобы забрать вещи и получил наши смешки в ответ на его поспешность.

Когда я переворачивал листы и вчитывался в строки, то мои ладони вспотели, а сердце сжалось. Да, не ожидал такого, сам себя загнал в ловушку мышления.

В столицу мы прибыли за сутки, утром. Пока добрались до общежития, пока помылись и отдохнули, наступил обед, который прошёл там же, в местной столовой. После этого мы отправились в центр гулять. Особо разгуляться не получилось, потому что математичка следовала за нами неустанно, не собираясь оставлять одних.

На следующий день к девяти часам приехали к месту проведения финальной части олимпиады. Поехал только я, Лена и, разумеется, Людмила Васильевна. Всего экзамены будут идти шесть дней. По одному дню на каждый предмет. Продолжительность экзамена — четыре часа.

Первой назначили математику. Учеников распределяли методом жеребьевки. Я засунул руку в мешок, который мне протянула одна из женщин-распределителей, достал оттуда бумажку, где был записан номер аудитории и место. Женщина тут же записала его, внеся данные в документ напротив моей фамилии и имени. Как я догадался, они таким образом убирали вероятность того, что знакомые друг другу школьники окажутся рядом. Ну и добавляли волю случая, что, как по мне, делало мероприятие более оживленным.

Когда я готовился, то предположил, что третий экзамен продолжит тенденцию первых двух. То есть, если задания первого отборочного включали школьную программу, а задания второго начинались с самого сложного, что было на первом и заканчивались продвинутыми темами, логично ожидать, что тенденция продолжится. Я ждал появления серьезных задач институтского уровня.

После того, как нас загнали в классы, зачитали регламент и дали отмашку начинать, я перевернул листы и пробежался взглядом по заданиям. Потратить на это несколько минут, чтобы разобраться, что меня ждет, счел оправданным.

Прочитал и удивился. Всего пятьдесят заданий. Первые двадцать были повторением того, что было на вторых отборочных. Может чуть сложнее, но не сильно. А вот дальше…

Изменилась сама логика заданий. До этого всё было в четких рамках. Используя какую-то конкретную тему из области математики, тебе надо было решить конкретную задачу, конкретным образом. Сейчас же в оставшихся тридцати заданиях появилось гораздо больше… творчества.

«Каким образом вы бы провели перепись населения?»

Чего? Они это серьезно? Для особо тупых будущих «математиков», шла приписка, что такое перепись. Составление списка всех граждан, их фамилии, имена и отчества, их возраст, место жительство, профессия.

Но дальше — больше.

«Проведя перепись, какие данные можно извлечь из неё? Приведите как можно больше вариантов и те способы, которыми вы проведете исследования»

Этот вопрос совсем в ступор поставил. С переписью напрашивались очевидные ответы. Нужны люди, которые будут ходить по домам и описывать жильцов. Ещё нужно дать отмашку на все предприятия, и в официальные учреждения. Начать проще с государственных мест, таких, как школы, например. Там уже есть доступ к ученикам, а значит и родителям. Больницы, администрация, да полно вариантов, если подумать. Только на один этот вопрос я испытал лист с двух сторон мелким почерком, перечисляя, что делал бы лично я. В конце добавил, что в первую очередь надо уделить внимание систематизации полученной информации, чтобы упростить дальнейшие исследования.

Но какие данные извлечь из набора данных? Кто бы не составлял этот тест, он явно преследует какие-то свои цели.

Очевидные ответы, такие как подсчет продолжительности жизни, выявление причин смерти, учет человеческих ресурсов и прочего, я перечислил довольно быстро. А потом глянул на тест несколько иначе.

Если большая часть заданий творческого плана, проверяющая свободу мысли школьников и их способность решать нестандартные задания… А я уверен, что для школьников они нестандартные. Ну кто из них задумывается про население? То встаёт вопрос, зачем именно такие задания. В чем смысл?

Прочитав ещё раз все вопросы (после того, как разобрался с первой, «обычной» частью), я постарался определить, зачем всё это надо. Выделялись вполне конкретные интересы. Исходя из них я и решил писать задания, чтобы заинтересовать тех, кто это устроил.

По некоторым заданиям можно было определить более конкретные интересы. Например, один из вопросов, который как раздавленная вишня на белом листе, выделялся на фоне остальных, звучал так:

«Каким образом и по каким параметрам можно оценить силу одаренного? Опишите критерии и то, как организовать анализ этих критериев»

Да легко, блин. Я уже придумал специальные печати для этого и много думал на эту тему. Жаль, что всего рассказать нельзя.

Я достаточно прожил в этом мире, чтобы прочувствовать, насколько важную роль играют одаренные и аристократы. В учебниках по истории по большей части только про них и пишут. В художественной литературе — тоже об этом упоминается. У власти — аристо. А встреча с бесом наглядно показала, насколько один человек может быть опасен.

Значит, государство или скорее князя лично интересует поиск одаренных? Я не знал, насколько мои выводы верны, но кое-где ответы дополнил. Вернулся к вопросу про анализ населения и добавил, что можно делать выводы об одаренных, с кем они в родстве, у кого в роду случались спонтанные скачки силы и тем самым выявлять, у кого есть доступ к зверям. Как бы таким ответом проблем кому-нибудь не создать. Сам лично я ничего не опасался. Вроде никаких законов мы своей охотой не нарушали.

Хотел ещё добавить, как именно выявить одаренных. На ум пришли соревнования. Бесы ведь часто сильнее в этом плане, чем обычные люди… Как только эта мысль оформилась, я чуть на стуле не подскочил. Физкультура!

Да чтоб вас всех!

А ведь умно. Желая получить доступ к новой жизни, детишки сами показали, кто не так прост. Уверен, те, кто будет находиться наверху списка, чем-то да отличаются. Из этого можно сделать много выводов. Откуда берут начало способности, кто ещё в роду что-то умеет…

Я минут десять потратил на то, чтобы решить, писать эти выводы или нет. Руки чесались, хотелось заявить о себе, дать себя заметить… Но этому чувству противостояло чувство опасности. Как бы дополнительные проблемы не возникли. С другой стороны, я ведь ничего плохого не сделал. Более того, я являюсь пострадавшей стороной. Пострадавшей от рук тех, кто конфликтовал с нынешней властью. Если меня заметят, то я минимум получу возможности получить доступ к чему-то интересному. Как максимум… Ну тут либо проблем огребу, либо родовое имя восстановлю.

В общем, я написал все свои выводы. Посмотрим, что из этого выйдет.

Остальные вопросы — чего там только не было. Когда сдавал работу, уходил со стойким ощущением, что кто-то целенаправленно собирает по всей страны умы, способные решать нестандартные задачи и широко мыслить. Было бы интересно глянуть на результаты экзаменов и почитать чужие работы.

Поймал себя на мысли, что хочу собрать статистику и провести анализ. Вот же… Кажется, этот тест что-то в голове переключил.

Постепенно школьники выходили из классов, собирались в коридорах, находили знакомых, отправлялись либо на выход, либо в столовую. Я нашёл класс Лены. Девушка вышла в самом конце, я же сдал работу за десять минут до конца.

— Ну как? — спросил я у неё.

— Необычно, — ответила она.

— Ага, — а что тут ещё скажешь. — Идём есть или на воздух?

— Воздух, мне нужен воздух.

Кажется, Лена впала в жесткую форму ступора. Мы забрали куртки, вышли во двор, но она как смотрела в никуда, так и продолжила смотреть.

— Всё сделала?

— Всё? — сказала она так, словно выбралась из комы и донельзя сначала этому удивилась, а потом и возмутилась. — Да как это вообще решить можно было! Я и половины не поняла!

Хм…

— А другую половину? Уверен, ты со многим справилась.

— Спасибо, — улыбнулась она, по-прежнему смотря сквозь меня, — Но я точно знаю, что не войду в список лучших.

Нам рассказали, что возможность обучаться в лучшем вузе страны получат первые тридцать победителей. Всего же кандидатов на математике было четыреста двенадцать. Да не абы каких, а тех, кто уже прошёл другие отборочные.

— Не забегай вперед. Кто знает, какая судьба нас ждет. Как насчет прогуляться по городу?

— Людмила Васильевна не отпустит.

— А где она, кстати? Давай найдем и спросим. Как никак, нам не помешает небольшое вознаграждение за труды. Или ты не хочешь увидеть столицу?

— Хочу… — Лена стала медленно отмирать, как снега весной оттаивают.

— Тогда вперед! И выбрось эту свою задумчивость! Всё, что мы могли сделать, сделали! Так нечего на это и дальше нервы тратить.

Схватив девушку за руку, увлёк за собой.

Если меня кто-то спросит, что я думаю про князя, то отвечу — он заботливый. Специфическая оценка нового правителя, который взошёл на престол после не самых лучших лет в стране, но из того, что я знал и того, с чем сталкивался, князь лично у меня заочно вызывал симпатии.

На это было как минимум три причины.

Первая — олимпиада. Она дала мне мотивацию собраться, взяться основательно за учёбу, окунуться в достижения здешней цивилизации. Благодаря этому я проявил себя, наш класс организовался, некоторые ученики изменились в лучшую сторону, я получил доступ к новым книгам продвинутого уровня, познакомился с преподавателями калибра выше, чем были у нас в школе. Как ни крути, а плюсы налицо.

Вторая причина — гостеприимство. Нас всех мало того, что заселили и кормили, так ещё обеспечили бесплатными пропусками в музеи. После того, как нашли математичку, то получили от неё два билета и указ, куда именно нужно отправляться.

— Вы идите. Я вернусь в общежитие и остальных захвачу. — сказала она после десяти минут жестких переговоров на тему того, что мы хотим отправиться в город и осмотреть его.

— Спасибо, Людмила Васильевна!

Поход в музей мне запомнился живописью. Никогда не замечал в себе большой любви к рисунку, но это было в прошлой жизни. В этой же… То ли предыдущий владелец тела передал мне тягу, то ли я просто раньше равнодушно относился, не имея возможности творить. Как бы там ни было, во мне проснулась любовь к рисованию во многих его проявлениях.

И когда я попал в зал живописи, увидел шедевры настоящих мастеров… Алхимик внутри меня остался равнодушным, потому что в картинах не было математической точности печатей, они не несли никакого практического смысла. Зато художник внутри меня чуть ли не разрыдался, впечатлившись уровнем и качеством работ.

— Красиво, — шептала Лена чуть ли не у каждой картины.

Стоило нам поесть, прокатиться на подземном поезде, добраться до музея, увидеть это огромнейшее здание, оказаться внутри и добраться до первых экспонатов, как хандра девушки тут же улетучилась.

В музее мы прогуляли до самого вечера. Когда вышли, то встретили наших. Математичку и двух оболтусов, изнывающих от того, что их потащили смотреть какое-то искусство.

— Кажется, нам повезло, что вдвоём ушли, — шепнула мне Лена, тихо хихикнув.

Достаточно было увидеть лица парней, чтобы согласиться с ней. Если мы светились от довольства, то эти двое явно получили не так много удовольствия, гуляя в компании Людмилы Васильевны. Да и она сама выглядела усталой и замученной. И высказала нам, что мы пропали и не нашли их, хотя никакого уговора не было.

Когда ехали обратно, то я думал и о третьей причине своей симпатии к князю.

По обрывкам доходящей до меня информации, я смог сопоставить факты. На семью Соколовых напал род Коршуновых. Те, кто сотрудничал с кланом Рысевых. Главных противников князя, который… Здесь для меня начиналось самое интересное. Мою семью убили, когда в стране царила разруха и анархия. Где-то полтора года я провёл в лаборатории и выбрался оттуда как раз в тот момент, когда князь почти победил оппонентов. Так что своим спасением я частично обязан ему. Если бы Коршуновы не проиграли, они бы не решили уничтожить лабораторию и кто знает, как бы тогда сложилась история. Даже сбеги я, на меня тут же объявил бы охоту не самый слабый род.

Вот такие забавные циклы иногда судьба выписывает на полотне жизни.

Физкультура шла последним экзаменом. Приехали мы в понедельник, она проходила в субботу, а обратно отправимся в воскресенье.

Началось это утро с одной неприятности. Всем ученикам выдали анкеты, где надо было заполнить свои данные. Фамилию, откуда родом, адрес проживания, кто родители, чем родители занимаются, есть ли какой-то дар, был ли какой-то дар среди родственников.

Тут-то я и подтвердил выводы, что олимпиаду устроили не просто так. Впрочем, это очевидно. Вопрос в том, сколько тайных смыслов, прячущихся за обычным школьным соревнованием, я ещё не разгадал. Когда увидел вопросы, то сильно напрягся. Я вроде как скрываюсь. Моя настоящая фамилия Соколов, а не Гвоздев, как все думают. Для легенды мы придумали имена фиктивным родителям, но… Не придумали, откуда они, чем занимались и тем более были ли одаренные среди родственников.

На тот момент я растерялся, поэтому напротив многих пунктов оставил прочерк. Мда… Не подумал об этом. Но может это и не плохо. Если удастся победить, то мною, по идеи, должны заинтересоваться, а дальше, кто знает, возможно я смогу вернуть себе настоящую фамилию. Угрозы то ведь особой нет, если оппозиция пала, а Коршуновы мертвы.

Повезло. Царила суета и суматоха, женщина, принимающая бланки, не уследила, что именно я сдал. Специально подобрал момент, когда учеников вокруг этой девушки больше всего собралось.

Сам же экзамен… Мой вывод, что обычный человек, чьи предки поколениями не поедали зверей, да и сам он этого избежал, не имел шансов победить. Очень уж чувствовалось среди лидеров что-то… нечеловеческое. Ну не обладают такой выносливостью, силой и рефлексами обычные дети! Не верю!

Либо их тренировали с самого детства, но в это я тоже не верю.

Ладно, может речь не идет о веренице поколений за спиной, но какая-то наследственность точно присутствует. Я успел часть школьников измерить печатями и подтвердил догадки. Все те, кто держался вверху списка, имели задатки бесов.

Ничего сверх-особенного на экзамене не было. То же самое, что и на вторых отборочных. Бег, силовые, полоса испытаний. Те, кто боролся за лидерство, показывали что-то запредельное. Весь мой измененный организм, вся подготовка — этого едва хватило, чтобы держаться в конце второго десятка.

Мутанты какие-то, а не школьники. Чтобы держаться, я в перерывах отходил в сторону, создал печать притяжения энергии и стоял, восстанавливался, пока меня не звали. Как справлялись остальные — ума не приложу.

Когда закончили, я находился где-то за гранью последнего издыхания. Весь потный, промокший до нитки, в глазах у меня двоилось и хотелось свалиться, чтобы больше не вставать. Так бывало, когда я выкладывался сверх меры.

— Держи воду, — дала мне в руки Лена бутылку. Девушка приехала вместо со мной и сидела всё это время на трибунах, болея и поддерживая.

— Спасибо.

Половину бутылки я выпил, а вторую половину вылил себе на голову, чтобы хоть немного охладиться и прийти в себя. Да уж, было жестко.

Соревнования шли первую часть дня. Когда закончилось, нас отправили в общежитие. На вечер было запланировано выступление князя. Для этого всех претендентов, а это больше тысячи человек, собрали в каком-то здании, способном нас всех вместить.

Я сидел уставший, с пустым взглядом, вспоминая последнюю неделю. Настолько она меня вымотала, что даже такое количество людей в одном месте не удивило.

Шесть дней и, как итог, интеллектуальное и физическое истощение.

Второй шла геометрия и там я ждал повторения нестандартных задач. Но нет. Обычные задания. С поправкой на высокую сложность. На остальных экзаменах тоже прошло стандартно. Тем интереснее было попытаться разгадать мотивы организаторов.

Перед князем на сцену вышла его сестра. Ольга Медведева. Она высказалась на тему того, какие мы молодцы, как она рада всех нас видеть и что нам есть, чем гордиться. Если кто-то не пройдет в список лучших, это не повод для грусти и прочее, прочее, прочее.

Я оживился, когда на сцене показался сам князь. По слухам он точно высший бес, а ещё ходок. Князь выглядел, как крупный мужчина, с короткими каштановыми волосами. Чувствуется, что под костюмом скрываются тугие мышцы. Да и в целом ощущение такое, что этот человек способен раздавить мой череп, просто сжав руку.

Говорил он о прошлом, настоящем и будущем. О том, что в стране были трудные времена, но сейчас у нас всех появился шанс это исправить. Князь выразил надежду, что лучшие умы страны (тут на мой вкус он нагло льстил), помогут в этом. Сказал он многое. Четким, хорошо поставленным голосом, который разносился по просторному залу и, кажется, достигал не только ушей каждого, но и сердец.

Когда князь ушёл, а мы вышли на улицу, я поймал себя на том, что чувствую патриотизм. Что несколько странно. Я ведь из другого мира вообще-то. Что эта страна, что любая другая — мне нет разницы. Да и сравнивать я не могу, чтобы однозначно решить, где лучше. Тем интереснее мои ощущения. Что-то всё же князь смог затронуть внутри, какие-то струны души.

Может, если убрать всю красоту выверенных фраз и свести к сути, то его призыв звучал так: ребятки, в стране полный атас, нужна помощь и либо будут пахать все, либо нам конец.

Очень знакомые попытки объединить народ, чтобы спасти всех. И очень хорошо знакомо, насколько это трудная, неблагодарная задача, когда на каждому шагу ты встречаешь противодействие. Проблема разрушенных миров в том, что все люди в них хотели спасения, но почему-то своими действиями лишь приближали конец, а не отдаляли.

Вдруг этот мир ждёт та же участь? Или князь сможет сделать что-то реальное? Я пока не решил, как к этому относиться. Надо было обдумать увиденное и услышанное.

Первым делом, что сделал Анастас Медведев, когда оказался один, это расстегнул галстук, скинул пиджак и туфли. Мало кто знал, но у одаренных, у которых связь с конкретным зверем особо сильна, были не только выдающиеся способности, но и кое-какие то ли особенности, то ли недостатки.

Анастас с удовольствием бы сейчас оказался в лесу, в нормальной просторной одежде, наедине с природой и отправился бы на охоту. Можно даже без оружия. Он сам — оружие.

Но нельзя. Покончив с врагами явными и открытыми, заняв пост главы не самого маленького государства, он перешёл от войны силы к совсем другим сражениям. Вместо прямых ударов — интриги. Вместо града пуль и рек крови — подписание указов и одна нескончаемая попытка заставить неповоротливую, проржавевшую государственную машину не то, чтобы хорошо работать, а в принципе работать.

Согласно аналитике от Ольги, ещё бы лет десять анархии и вместо единой страны образовалось бы несколько княжеств с великими кланами во главе. Чего стоило со всеми ними договориться, удержать от продолжения войны и хотя бы не мешать… О совместном сотрудничестве, к сожалению, речь шла только в очень узких аспектах.

Развалившись в кресле, Анастас принялся за очень важное занятие — ничегонеделание. Ровно через двадцать три минуты дверь открылась и внутрь помещения зашла сестра.

— Смотрю, ты ни в чем себе не отказываешь, — оглядела она князя и… тоже скинула туфли, развалившись в соседнем кресле, — Может поесть закажем?

— Мы теперь едим только дома.

— Да брось ты. Чтобы отравить одаренных нашего уровня надо постараться.

— Что не исключает самой вероятности.

— Зануда.

— Давай по делу. — князь подобрался и выпрямился в кресле. Не тот он человек, который долго любит отдыхать.

— Если по делу, то мне понравилось, как всё прошло.

— Отлично, я рад за тебя. Это всё или будут и другие комментарии?

— Будут, — Ольга тоже выпрямилась, достала сигарету и закурила, на что её брат поморщился. — В нашем государстве много талантливых детей.

— Ты уже проверила их результаты?

— Нет, конечно. Это тысячи работ. Но мой отдел уже занялся этим. Как будет готов анализ, пришлю тебе выводы.

— Жду. Что Измайлов? Доволен?

— Конечно, доволен. Ты ему выделил бюджет на создание нового института. Да не простого, а ломающего вековые традиции. — Ольга изменила тон голоса, передразнивая автора слов.

— Всё никак не уймется, — хмыкнул князь.

— Да. Как от родственников сбежали сто лет назад, так всё старые обиды забыть не могут.

— Их право. Главное, что они полезны.

— Согласна. Ладно, пойду я. Можно сказать, что первая наша затея отработана. Предложения по следующим образовательным реформам я тебе пришлю.

— Самую выжимку. Мне и без этого хватает. Если тебе так нравится, то занимайся этим сама.

— И что, не будешь проверять сестренку?

— Если ты ошибешься, я узнаю первым, — ответил князь серьезно, — Но ты ведь не такая… — покрутил он рукой.

— Дура? Надеюсь, что нет. Всё, пока братик. Побежала я завершать это мероприятие. Ты молодец, хорошо выступил. У меня аж у самой сердце дрогнуло.

— Иди уже.

— Целый месяц ждать, — вздыхала Лена, смотря в окно поезда. С той стороны мелькали дома Москвы, прощаясь с нами.

— Учитывая, сколько претендентов, это не удивительно. — ответил я.

— Угу, — вздохнула она. — Как думаешь, у нас есть шансы?

— Думаю, шансы есть всегда.

Покидать столицу было странно. Я наглядно увидел, что здесь гораздо больше возможностей, чем в нашем провинциальном и запустелом городке.

Но и проблем здесь хватало. Один раз, гуляя, мы с Леной зашли в кафе. Покушали. А потом нам принесли счет. Денег у меня хватило, чтобы заплатить, но выводы я сделал. Потом мы прогулялись по магазинам, увидели, сколько стоит одежда и прочие товары, и мои выводы дополнились неутешительными фактами.

По меркам нашего города Гвоздевы зарабатывали неплохо. Сергей работал механиком и получал свою копеечку. Ольга была единственной одаренной в небольшой больнице и тоже получала чуть больше, чем среднестатистический житель. Плюс охота, которая приносила неплохой доход. На жизнь хватало с запасом и Гвоздевы даже умудрялись копить, несмотря на траты. То на меня, то на будущего ребенка, то на строительство, то ещё на что.

Но в столице совсем другие правила. Я прикинул, что если ни в чем себе не отказывать, то денег нужно в разы больше, чем мне дали с собой. Причем нужно не единоразово, а постоянно. Сидя в поезде и наблюдая за мелькающим городом, я думал, что если перееду сюда, то проблема финансов встанет особо остро.

Это живя в глуши, в лесу, и ночуя на дешевом диване в общем зале я не нуждался в больших деньгах. Но если хочу чего-то достигнуть, то этим вопросом придется заняться вплотную. Достаточно вспомнить Соколовых, которые содержали большой особняк, прислугу, владели личным транспортом, который стоил гораздо больше, чем колымага Сергея.

А поездки за рубеж? Я хотел повидать мир, увидеть его красоты. А собственная лаборатория? Мне для развития много чего нужно. В том числе материалы, которые будут стоить небольшое состояние. Может и большое, пока не знаю цен.

Проблема в том, что я понятия не имею, как зарабатывают деньги. Нет, я знаю, что для этого люди хотят на работу, но, во-первых, у меня нет для этого профессии… По крайней мере легальной. Не уверен, что если начну зарабатывать алхимией, то это вызовет адекватную реакцию со стороны тех же властей.

Планы по созданию мощного фундамента — это далекие планы. Но если брать и простые мелочи жизни, деньги тоже нужны. Ту же Лену сводить в кафе. Или купить ей платье, на которое она засмотрелась в магазине, но даже если бы мы скинулись, денег не хватило.

Защита себя и близких — это одна из главных целей. Но жить, просто жить, полноценно и насыщенно — это тоже важная задача. Так что надо крепко подумать, как это реализовать. И как заработать молодому парню.

Да, поездка в столицу расширила горизонты. Я осознал, насколько этот мир большой и сложный.

Что же, теперь интереснее будет в нем разобраться.

Под ногами троих мужчин скрипел снег. За ночь успело намести, а прислуги в доме не так много, чтобы они успели утром убрать и это. Роман находился в спальне, ожидая гостей. Увидев вдалеке машину, он поспешил вниз. Спешка никогда не украшала аристократа, но в этот раз юноша не удержался. Слишком он извёлся, пока ждал.

— А вы не спешили, — сказал Роман, стоя на крыльце.

Трое мужчин никак не прореагировали на его слова. Они остановились в пяти метрах. Вперед вышел тот, что выглядел моложе остальных. В черной куртке, плотных штанах, он держал в левой руке сумку. Остальные двое одеты были так же.

— Как вас зовут? — Роман занервничал, не дождавшись хотя бы слова.

— Лучше поговорить в доме. Мои люди могут зайти? — спросил «молодой».

Молодым он выглядел на фоне других. На вид ему лет двадцать пять. Остальным — на вид больше тридцати. Тот, что стоял справа, носил на лице длинный шрам. Он начинался от подбородка, пересекал губы, щёку и заканчивался под глазом. Шрамы всегда означали две вещи. Либо получивший их не бес, либо его ранили чем-то особенным.

— Заходите. — медленно кивнул Роман, — Надеюсь, твои люди умеют себя вести.

Юношу напрягала ситуация. В наставлениях отца было указано, что если нужны верные люди, то следует обратиться в зарубежную компанию, предоставляющую наёмников. В этом ничего такого не было. Особенно для него, Коршунова, который, мягко говоря, имел шаткое положение на русской земле. Отец в этом молодец. Желание заиметь охрану из-за рубежа для всех наблюдателей должно выглядеть нормально и оправданно.

Но вот чего Роману не хватало, так это гарантий. Неизвестная компания. Единственное, что её хоть как-то оправдывало, это регистрация в Европе. Других причин, почему именно она, далеко не самая элитная, не было. Второй повод для беспокойства — неизвестный отряд. Романа утешало только то, что брали они недорого. Если сравнивать с лучшими отрядами, конечно. Но это речь про официальный оплату. В пометках отца было сказано, что Роман должен расплачиваться тем, что произвели в секретных лабораториях. Между строк читалось, что это станет гарантий верности.

В конце заметки про отряд отец написал, что остальные подробности будут от самих наёмников. И вот, спустя недели после того, как Роман оставил заявку, они, наконец-то, явились.

Вместо кабинета Роман повёл командира отряда вниз, в подвал. Слуги уже поставили там два стула.

— Прости, что без роскоши, но за мной могут следить, — сказал он мужчине, холодно улыбаясь.

— Следят.

— Что? — нахмурился Роман.

— Не просто могут следить, а следят.

— Откуда знаешь?

— Заметили кое-что, пока ехали сюда.

— Ясно. Как тебя зовут?

В описание отряда не было никаких данных. Ни имен, ни состава, ни опыта, ни навыков. Только название отряда «Мет». Странное, непонятное, никак не переводимое название.

— Можешь называть меня Ярослав.

— Ты из России?

— Да, мой отец отсюда, — усмехнулся непонятно чему мужчина.

— Что тебе нужно для работы? Вас всего трое?

— Для начала мне нужна оплата. Настоящая оплата.

— Так сразу?

— А чего тянуть?

Ярослав сидел на стуле расслабленно, абсолютно безобидно. Но почему-то Роман не был уверен, что справится с ним.

— Держи.

Плату он приготовил заранее. Ровно одна ампула, с красной, рубинового оттенка жидкостью. Ярослав забрал её, осмотрел, отвинтил крышку, принюхался и выпил, всё до капли.

А дальше началось что-то странное. По его телу словно рябь пробежала. Ярослав встал, захрустел костями, резко согнулся, так, что его лицо пропало из вида, а когда распрямился… Роман увидел, что смотрит сам на себя.

— Ну привет, братец. Давай знакомиться по-настоящему. — выдал двойник.

Роман настолько опешил от увиденного, что дернулся, свалился со стула и выпустил черные когти, готовясь дать бой.

— Я тебе не враг. — усмехнулся двойник, — Можешь расслабиться.

Чертов отец, — подумал юноша, — Куда же ты меня втянул?!

Когда Роман принял в своём дом наёмников, он не ожидал, что это приведет… К тому, к чему привело.

«Мда, отец. Удивил, так удивил»

Как оказалось, всегда такой серьезный папа успел нагулять на стороне ребенка, скрыть это ото всех, взять сына на попечение, вырастить из него верного человека, ещё и подвергнуть ряду обработок. Тех, которые создавались в лабораториях.

Брату столько же лет, сколько и самому Роману — двадцать. Получается, отец изменял матери, когда та была беременна. Роман не дурак, знал, что люди бывают разные, тем более люди, облеченные властью и возможностями, но… Старый хрен! Узнать такое было неприятно!

Схема взаимодействия у отца с бастардом была до боли знакомой. Роман и сам, находясь на островах, иногда получал через порталы те или иные посылки. Сам отец редко к нему заходил. Не чаще пары раз в год. Зато всегда оставлял необходимые вещи для развития.

Когда ты прилетаешь из России на Англосаксонские острова, которые за последние триста лет хоть и потеряли многое, но далеко не всё, особенно хорошо им удалось сохранить высокомерие и снобизм, то сталкиваешься с особым отношением. По меркам местных аристократов Роман там был никем. А значит никто не обращал на него внимания. С российской стороны тоже никто не следил Гражданская война, конфликты, общая разруха — тут не до слежки, тем более в чужом государстве, тем более за каким-то одиноким пацаном, который давно пропал с радаров.

То на то и выходило, что Роман получал поддержку отца, развивая собственные силы без лишнего внимания. В чем ему помогало умение открывать проходы. То умение, которое их род тщательно скрывал, даже от союзников.

Так отец мог создавать тайные лаборатории и скрыто их посещать. Так Роман мог тайно перемещаться по миру и развиваться, в том числе выходить самостоятельно на охоту за зверями. Так Ярослав, бастард рода Коршуновых, шёл тем же путем, встречаясь с отцом тайно.

Если уж семья об этом не знала, то никто об этом не знал.

«Чтоб тебе после смерти икалось, чертов интриган»

Роман не сразу осмыслил, что у него появился брат. Это, безусловно, шокирующее событие, но не настолько, как смена лица. Не просто изменение внешности, а принятие облика другого человека. Тогда юноша задал много вопросов. Ещё больше получил ответов.

Несколько дней Роман взял на то, чтобы обдумать это. Слишком обширные перспективы новость открывала.

В современном мире было две основных проблем. Бессмертные и ходоки. Первых очень трудно убить, а вторые могут открыть порталы почти куда угодно. Отец же смог разработать третью глобальную проблему — мимики. Что будет, если принять образ князя и… Открывался целый простор, что «и». Начиная от записи компрометирующих видео, продолжая отдачей неоднозначных приказов и заканчивая полным захватом власти. Нужно всего лишь деть куда-то оригинального князя и дело сделано.

Как изменится мир, если мимиков станет много, Роман старался не думать. До этого было слишком далеко. Надо сначала свои дела поправить, в чем сводный брат обещал помочь. При условии, что Роман и дальше будет поставлять ампулы, которые оставил отец. Именно они помогали менять форму и становиться сильнее.

Но не бывает бочек меда без ложек дегтя. Ученый, который занимался этой разработкой, куда-то пропал. Когда Коршуновых задавили, он по протоколу должен был забрать все данные, образцы и то, что составляло основу его работы. После покинуть лабораторию, не забыв её напоследок уничтожить.

Одно из наставлений отца, полученных Романом, требовало найти этого человека. Там же в дневнике давались заметки, где именно надо искать. Дело оставалось за малым — найти. Двое одаренных, один из которых тайно умеет открывать порталы, а другой принимать любой облик сильно упрощали любые задачи.

Надо всего лишь придумать, как это использовать и не спешить с обретенными возможностями. Одна малейшая ошибка и… Козыри будут утеряны.

Роман чувствовал, что ставки резко возросли. Но он нет-нет, да возвращался мыслями к другой дилемме. А надо ли ему это всё?

Когда юноша вернулся на родину, им двигало чувство долга и стремление защитить семью. Бросить их и жить остаток жизни, чувствуя себя предателем и трусом — это гораздо хуже смерти. Кто бы что не думал про аристократов, но у некоторых из них имелось то, что дороже жизни — честь.

Не жажда власти двигала Романом, а именно долг и ничего более. Он бы с радостью покинул страну, но… Некуда особо. Здесь есть хоть что-то. Уехать — означает стать простолюдином, начинать всё с начала, на чужой территории. Роман прекрасно знал, как это будет. Успел пожить за границей и знал, что никто им подняться не даст возможности. Как бы странно это не звучало, здесь, будучи в опале, шансов больше. Тем более сейчас, когда компании худо бедно заработали, появились заказы и те, кто готов с ним сотрудничать. Пройдет лет пять-десять и всё у них наладится. Главное сидеть тихо, не высовываться и не привлекать к себе внимание.

Хороший, нормальный план. Но то, во что втянул его отец — было гораздо опаснее, с неизвестным кушем в конце. Да и то, не факт, что этот куш будет.

Отец оставил опасное наследие. Он предлагал найти ученого, забрать все данные, а то и вовсе, продолжить исследования. Не сейчас, а спустя несколько лет можно будет начать большую игру. Брат-мимик в этом поможет. Сам сможет выбираться и решать дела или будет надевать личину Романа, пока тот путешествует нелегально по делам. Большой простор для действий, сильно упрощающий любые задачи.

Ещё найти в себе эту решимость. Роман умел действовать жестко. Если надо, он пойдет по трупам. Но это не значит, что юноша получал от этого удовольствия. Убивать он готов, только если его загоняют в угол и если угрожают семье. А просто так погружаться в это дерьмо, с исследованиями, похищениями людьми, незаконными опытами… Может отец и чувствовал себя нормально, занимаясь этим, но Роман не был уверен, что сможет спать спокойно.

Да ещё брат этот. Роман не был уверен, что есть возможность соскочить. Что сделает Ярослав, если ему не давать ампулы? Убьет Романа и захватит его лицо? Не самый лучший вариант. Можно выбрать лицо получше.

В силу братских чувств юноша не верил и секунды.

На столе лежал белый конверт. В дверном проходе застыл Сергей, смотря на него, нахмурив брови. Ольга стояла возле окна, придерживала одной рукой живот, а вторую уперла в бок. На конверт она тоже смотрела с выразительным лицом. То ли хмурясь, то ли предвкушая.

— Ну? — протянула она, потеряв всякое терпение. — Что там?

— Результаты, — ответил я, тоже косясь на конверт.

— Да мы поняли. Какие?

— Не знаю.

— Ты не открывал? — удивился Сергей.

— Нет. Директор сегодня после уроков вручил.

— Ничего не сказал? — нахмурилась Ольга.

— Нет.

Разве что улыбался. Но он тогда всем улыбался. Лена и парни тоже получили конверты. Девушка схватила конверт и убежала. Я так и не понял, куда именно. Видимо не справилась с волнением. Парни же открыли прямо там и… испустили синхронный вздох разочарования. Ожидаемо. Они ведь обычные школьники, а не те мутанты, что лидировали по всем позициям.

Сам я тоже выбрал открыть дома. Странно, но я совсем не волновался. Какой смысл? Либо победил, либо нет. Может внутри себя знал, что там увижу.

— Кто-нибудь откроет этот чертов конверт или я зря спускалась по лестнице?! — начала заводиться Ольга.

Её понять можно. Через месяц где-то запланированы роды. Малыш рос активным и женщина чуть ли не каждый час жаловалась на то, как сильно он пинается. Ненормальная активность по её словам. Возможно, причина была в том, что малыш одаренный, ещё и на подпитке энергетической постоянно сидит. Ничего с этим поделать было нельзя, поэтому Ольга мучилась, страдала, ворчала, срывалась на нас с Сергеем и ходила мрачнее тучи.

Взяв конверт и нож, я аккуратно его вскрыл. На первом листе шли поздравления. На втором — те места, которые я занял. Оба Гвоздевых встали у меня за спиной.

— Хорош, — сказал Сергей.

— А я и не сомневалась, — выдала Ольга.

Математика — пятнадцатое место. Геометрия — шестое. Физика — двадцать девятое. Физкультура — двадцать второе. Биология — семьдесят шестое. Химия — пятьдесят третье.

Не знаю, что и чувствовать. Какие-то школьники обошли меня, взрослого дядьку. Да они, блин, гении самые настоящие. Но грех жаловаться. На третьем листе шло уведомление, куда и когда мне надо прибыть для зачисления на первый учебный курс.

Получается, я поступил.

— В Москву поедешь, — как-то странно сказала Ольга.

— Ты хочешь этого, парень? — поинтересовался Сергей.

— Почему нет?

— Ну да. Здесь то для тебя перспектив особых нет, — вздохнул он.

— Я же смогу вас навещать?

— Дурак, — отвернулась Ольга и… заплакала.

— Конечно, сможешь, — улыбнулся её муж. Он приобнял жену и прижал к себе, а та окончательно разрыдалась.

— Надеюсь, смогу вам помогать.

— Успокойся, — ответил мужчина, — Это мы тебе помогать будем.

— У вас ребенок, — возразил я, — Вам сейчас им заниматься надо.

— Он ещё и спорит! — фыркнула сквозь слезы Ольга.

Её реакции в последние месяцы я перестал понимать. Гормоны они такие. Добавляли хаоса в привычные ритмы повседневности.

— Думаю, это надо отпраздновать, — заявил Сергей, — Как насчет шашлыка?

— Я только за.

— Вот и хорошо, — закивал он, — А что с твоей подругой? Она тоже прошла?

— Не знаю. Как получила свой конверт, то убежала.

Судя по удивленным глазам Сергея, он ожидал другого ответа.

— Привет.

Лена вышла из подъезда, не сказать, что веселая. А ещё она не смотрела мне в глаза, всё время отворачиваясь.

— Ты как? — спросил я её, — Что с результатами? Поступила?

— Нет, — призналась девушка. В её словах я чувствовал обиду.

— А какие места заняла?

— Сильно ниже тридцатых, — продолжала она смотреть куда-то в бок, — А ты?

— Я прошёл, — почему-то признаваться в этом здесь и сейчас было неприятно. Словно я виноват.

— Ясно. Я так и думала. Сразу почувствовала, что ты обязательно пройдешь. Я рада за тебя.

— Почему тогда не смотришь на меня? — внутри что-то сжалось. Чувствую, я попал в тот цикл, который не приведет этот разговор к чему-то хорошему.

— Я говорила с учителями. Не с нашими… Из области…

— И? — я не понимал, как это связано с тем, что она не хочет видеть меня.

— Меня пригласили к ним в училище. Это не столица, но лучше, чем здесь. Тут вообще перспектив нет.

— Так это же хорошо… наверное?

— Да, хорошо….

— Лен, что происходит? — не выдержал я и взял её за руку, но она отшатнулась.

— А то и происходит! Ты разве не понимаешь? — она наконец-то взглянула на меня. В глазах стояли слезы. — Ты поедешь в столицу, а я в область. Это всё.

— Что всё?

— Всё! Наши отношения всё!

Ах вот оно что…

У любого цикла есть начало и конец. Я всегда это знал. Но видимо забыл или просто не хватило жизненного опыта, чтобы увидеть ситуацию. Иначе не стоял бы, как дурак, раскрыв рот, хлопая глазами и не зная, что делать.

Мне хотелось что-то сказать. Что отношения не закончены, но язык прирос к нёбу. Если не врать себе, если не цепляться за уходящую веху в моей жизни, то девушка права. Наши пути расходятся. Она поедет в одно место, я совсем в другое. У нас там будут разные интересы и не будет возможности долго видеться.

Я знал и чувствовал, что нам двоим было хорошо. Не только мне, но и ей. Но сейчас, где-то глубоко в сердце, мы оба уже знали, что и правда, на этом всё. Можно оттянуть, можно цепляться за иллюзию, что это не так, но в итоге всем станет только хуже.

— Уходи, — вымолвила она, — Просто уходи.

Я знал, как составить многоуровневую печать. Знал, как сбежать из одного мира в другой. Но не знал верных слов, чтобы исправить происходящее и хотя бы успокоить девушку.

— Я рад, что судьба свела нас вместе. Жаль, что это закончилось.

— И я рада, — ответила она тихо, не смотря на меня.

Постояв несколько секунд, я развернулся и ушёл.

Это случилось ночью. Я мирно спал на диване, когда по лестнице спустился Сергей. Ну как спустился… Он слетел, чуть не пробил собой стену и хлопнул дверью так, что я подскочил и свалился с дивана.

— Что случилось? — подскочил я, готовясь отражать нападение. Печати говорили, что в округе никого нет, но они не давали сто процентных гарантий.

— Началось! — рявкнул мужчина, впрыгивая в ботинки и выбегая на улицу.

— Оу…

Мы готовились. Мы репетировали. Мы заранее собрали сумку. Поэтому Ольга без лишней паники спустилась вниз, я помог ей обуться и проводить до машины. Пока муж её усаживал, я вернулся обратно, подхватил вещи и метнулся обратно.

Ожидание — одна из самых ужасных вещей в мире. Особенно, если твой ум не дисциплинирован. Но то ли я переоценивал свою дисциплину, то ли ситуация из ряда вон выходящая — сидеть в больнице и ждать результатов было волнительно. Сергей ходил по коридору, из угла в угол, хмурился и молчал. Я сидел на скамье, тоже хмурился и молчал. Шёл пятый час, после того, как мы привезли Ольгу. Вначале тихо было, но недавно началась финальная стадия. Прямо сейчас женщина рожала и на свет выбирался малыш.

Черт возьми, это не мой ребенок, но такое чувство, как будто жду появление брата. Будь моя воля, я бы ворвался внутрь и наставил печатей, чтобы помочь, чем смогу. Но не пускали, ироды.

Крики, доносящиеся со стороны палаты, спокойствия не добавляли. Если так и дальше продолжится, я точно туда ворвусь и будь что будет.

Но как бы я ни накручивал себя, пришлось остаться на месте до самого конца. Спустя час выглянула медсестра и позвала Сергея. Он бросился в палату, а я остался один, снаружи. Мужчина вышел минут через пятнадцать и я увидел самого счастливого человека в обоих мирах. Блаженная улыбка идиота, мокрые глаза и полное отсутствие напряжения.

— Сын. Четыре с половиной килограмма. Богатыря родила, — сказал он.

— Поздравляю, — встал я. — Здоровый?

— Абсолютно!

Спустя час нас, теперь уже двоих, пустили в палату, где Ольга держала малыша и кормила его грудью. Уставшая, довольная и счастливая.

— Эд, хочешь подержать? — спросила она меня, от чего я растерялся.

Как не растеряться. Я никогда не видел родов и никогда не держал детей в руках.

— Не бойся, — хохотнул Сергей, — Ты справишься.

Я протянул руки и мне передали кроху. Тяжелый. Так страшно уронить. Сначала я испугался, почему он темно-бордово-синий. Потом догадался, что сразу после родов это нормально. Малыш был закутан в пеленку. Он как-то смог выбраться и потянулся рукой к моему лицу.

Каково же было моё удивление, когда его пальцы отчетливо блеснули вспышкой силы. Судя по вытянувшимся лицам Гвоздевых, они это тоже заметили.

Стоя на автобусной станции, я испытывал смешанные чувства. Смешанность и противоречивость — это главный тренд последних месяцев. После того, как Ольга родила — всё изменилось. Мы бегали вокруг малыша, носились с ним, словно он величайшая ценность на свете.

Так и было.

На пару с Сергеем мы достроили вторую комнату и завершили все остальные планы, которые собирались воплотить. После того, как я уеду, ему придется в разы сложнее без помощника, поэтому и спешили, чтобы максимально облегчить молодой семье участь.

Ольга родила незадолго до конца учебного года. Ходил я в школу больше по инерции, чем по нужде. Мне требовался аттестат, пусть и урезанный, но подтверждающий, что я закончил школу. Поэтому и ходил, ради этой бумажки.

Лена пропала. В смысле не испарилась, не пропала без вести, а уехала. Её мать решила развестись с часто выпивающим мужем и раз уж дочка поступила в областной центр, то уехать жить туда. Надеюсь, у них всё будет хорошо. После того разговора нормально нам поговорить так и не удалось.

Школа закончилась, настало лето. Не могу сказать, что за эти три месяца произошло что-то необычное. Размеренная колея жизни, где главным потрясением был плач ребенка по ночам. А нет, вру, кое-что важное удалось узнать.

Мои печати, собирающие энергию очень пригодились. Сначала для Ольги, которая после тяжелых родов восстановилась в рекордные сроки, исцелив саму себя. По её заверениям, дар вырос раза в два минимум и она никогда не ощущала себя настолько сильной. Мы часто обсуждали её изменения. Она предупредила меня, чтобы я молчал о своих умения, иначе, когда кто-то ещё узнает, тут же откроет охоту.

Получить источник восполнения сил для мага это то, что сложно недооценить. Я совету внял и не собирался выдавать тайны.

Ценность изобретение повышало то, что источник энергии благоприятно сказывался на ребенке. Как-то раз Ольга, которая изначально не думала и подходить к нему, забылась и по привычке зашла туда вместе с малышом. И, о чудо, он сразу же успокоился, перестал плакать. Как нетрудно догадаться, с того момента ежедневные сидения в энергетической "ванне" стали стандартным ритуалом.

А больше ничего такого и не произошло. Со стройкой закончили, малыш рос здоровым и крепким, пугая нас всех спонтанными проявлениями дара. Пока он выплескивал чистую энергию куда придется, но это могло измениться в любой момент. И кто знает, к чему это приведет.

— Ну что, давай прощаться? — протянул мне руку Сергей.

Я протянул в ответ, но мужчина усмехнулся и крепко меня обнял, растрепав своей лапищей волосы.

— Береги себя, — сказала тихо Ольга.

По ней было видно, что всеми мыслями она в ребенке. Я не в обиде. Сам бы так же себя вёл. В этого бойкого сорванца нельзя не влюбиться. Если честно, то я уже чувствовал, что буду скучать по этим людям.

Попрощавшись, залез в автобус. Дальше меня ждёт несколько часов дороги, а потом два поезда до столицы.

А через три дня начнётся новая жизнь.

Ольга Медведева сложила листы бумаги, постучала ими по столу, уложила в папку и отправилась к брату. Из-за их положения, они жили там же, где и работали — во дворце. Так было проще обеспечить безопасность.

Прошлого князя уничтожили прямо на его территории. Кто это сделал: близкое окружение, свои или чужаки до сих пор оставалось загадкой. Это не позволяло расслабиться, но ничего, неудобство не такое большое, чтобы пренебрегать безопасностью.

Ольга выстроила свою службу так, чтобы своевременно получать нужные данные. Она их сводила вместе, анализировала, предоставляла брату выжимки, если было нужно и строила на основе информации следующие шаги.

Пройдя коридорами, женщина постучала и вошла в покои князя. Тот сидел в кресле, рядом с окном и читал. Видеть этого крупного, властного мужчину с книжкой было сродни тому, как увидеть медведя в библиотеке. Каждый раз, как первый и всегда возникает ощущение несоответствия.

— Не косись на меня так, — сказал Анастас Медведев, не отрывая глаз от книги.

— Я по делу, — обозначила Ольга, — Готовы выводы по учебному проекту.

— У нас сегодня выходной вроде как, — заметил мужчина.

Первые месяцы правления они все в команде работали на износ, понимая, что стоит на кону. Так продолжалось больше года и дошло до той отметки, когда надо сбавить обороты, чтобы не перегореть. Без разницы, князь ты или нет, одаренный высокого уровня или обычный смертный — иногда расслабляться надо всем.

— Обещаю сильно не грузить.

— Угу, — не поверил князь, но книгу отложил.

Ольга кивнула, принимая приглашение, уселась в кресло и положила бумаги на столик. Она прекрасно помнила, что в них находится, ей не надо было подглядывать, но брат мог захотеть изучить графики и записи, для него она доклад и принесла.

— Во-первых, моя теория, что в стране есть умные дети простолюдинов, подтвердилась полностью и безоговорочно.

— Я и не сомневался в этом.

— Ты может и нет.

Ольга на секунду представила всех тех людей, которые на них работали. Работали на заводах, в администрации князя или присматривали за домами — среди них хватало умных и талантливых.

— Но другие, сам знаешь.

— Да-да, я помню про твою теорию, что из-за снобизма аристократов, государство не развивается должным образом.

Князь никак не показал своего недовольства, но Ольга слишком хорошо знала брата. Ещё она знала, что он с ней согласен. Что не мешало ему раздражаться в таких разговорах.

Аристократы — это фундамент любого государства. Если ты слаб, тебя легко сметут. Любой из ходоков зайдет ночью в гости и перебьет всех, не запыхавшись. Может он даже не станет марать руки — просто закинет бомбу и дело сделано.

Чтобы выжить, надо обладать достаточной силой для защиты себя. Они, правящая семья, не могли позволить себе далеко выбираться за пределы дворца или жить в разных местах. Всё из-за ходоков. Ольга не питала иллюзий, что мировая арена — это сборище миролюбивых людей. Достаточно заглянуть в историю… Причем не столь отдаленную, чтобы увидеть одну простую истину — те, за кем сила, никогда не стеснялись диктовать условия всем окружающим. Чего стоит только англосаксонская империя, которая несколько веков назад, благодаря ходокам, наплодила колоний по всему миру и нагло выжимала ресурсы из народов, загоняя население в рабство и подавляя любые бунты. Если бы не внутренние конфликты и то, что ходоки развились не только у них, то правили бы всем миром до сих пор.

Аристократы — это сила. Суть не только в их личных способностях, но и имуществе, деньгах, влияние, ресурсах и связях. Идти против них, это как бросить вызовов… Ну да, тому фундаменту, на котором стоит твой дом. Но и не идти тоже опасно. Потому что аристократы…

Ольга вспомнила, чего ей стоило уговорить Измайлова старшего заняться созданием полноценного института для простолюдинов. А сколько это денег стоило правящей семье…

— Что дальше? — вернул князь Ольгу к разговору. Они оба знали, что женщина легко может уйти в себя, задумавшись над очередной идеей.

— Теперь у нас есть доказательства. Несмотря на ужасную, да, именно ужасную систему образования, мы смогли найти талантливых детей.

В стране в первую очередь не хватало профессионалов и специалистов высокого уровня, которые двигали бы все процессы вперед. Нельзя сказать, что прогресс вообще никак не двигался. Но и нельзя сказать, что он двигался быстро. Гораздо медленнее, чем в других странах. Россия отставала и скоро это грозило стать критичным. Если уже не стало.

Нынешние порядки не могли обеспечить решение этой проблемы. Школьники учились всего девять классов, потом в лучшем случае поступали в ближайшее училище. Или шли куда-нибудь на завод, где их обучали на месте. От места к месту качество обучения варьировалось. Не было единой системы. Во многих местах за школы отвечали те рода, которые правили в окрестностях. И этим родам зачастую не были нужны умные люди. Они чаще хотели видеть обычных работников, послушных и не доставляющих проблем.

— Группы сформированы. Скоро они начнут учиться. Измайлов обещал создать и развить факультеты, где мы сможем огранить эти таланты.

— Хорошо, — кивнул князь. Его это не особо интересовало.

— Другие направления тоже дали интересные всходы. Тех, кто живет в столице и близлежащих городах мы уже оформили и взяли анализы. У остальных чуть позже возьмем, по мере прибытия.

— И? — князь подался вперед.

— Рабочий материал. Можно продолжить развивать те наработки, которые мы получили. Без лишних жертв и тех методов, которые использовали Коршуновы. Не удалось, кстати, выяснить ещё что-то у них?

— Нет. Мальчишка ведет себя образцов тихо. Почти, — хмыкнул князь.

— Я слышала, они в отчаянье. Его мать пытается пристроить дочку.

— Ты не уходи от темы.

— Да больше нечего рассказывать. Материал собрали, процесс анализа начат… Выявили пару десятков перспективных доноров. Когда изучим… Это может стать прорывом.

— Было бы неплохо.

— Ещё есть несколько ребят, которые скорее всего из родов. Потеряшки.

Так называли тех, кто потерялся во время войны. Когда какой-нибудь род уничтожали, некоторым детям удавалось спастись. Без фамилии, поддержки семьи, у них часто складывались не самые легкие жизни.

— Это хорошо. Ты уже поговорила с ними?

— Пока нет. Как начнется учеба, поговорю.

— Если удастся восстановить несколько фамилий, будет хорошо.

Ольга кивнула. Как она думала совсем недавно, аристократы — это фундамент любого государства. А кровь, что бежит в их жилах, их гены — это то, что является сутью этого фундамента. Даже если наследники потеряли всё своё влияние, их гены представляют большую ценность.

— Займусь этим, посмотрим, что и как. На этом всё. Как и обещала, не буду тебя утомлять.

— Иди, — махнул рукой князь и вернулся к книге.

Если обладать достаточной внимательностью, то можно заметить, как одни циклы жизни сменяют другие. Ольга родила, в доме Гвоздевых появился малыш, придя мне на смену. Сам я отправился в путь, в столицу, учиться, освобождая место для новой жизни.

Циклы — как течение в реке. Не всегда заметны глазу, но всегда есть.

После того, как автобусом добрался до области, приехал на вокзал, купил билет и сел в поезд, я наблюдал за тем, как мимо проходят люди. Вещей у меня было немного, рюкзак да сумка, которую закинул вниз.

Ко мне зашла крупная женщина, в годах и с баулами. Она кому-то замахала рукой в окно, судя по возрасту, может дочери, а то и внучке. Вскоре появились и другие, с кем мне предстояло ехать. Мужик с синяками под глазами, который сразу полез наверх, постоянно извиняясь и причитая, что он слишком стар для верхней полки. Стар, но при этом почему-то не попросил меня перебраться наверх или хотя бы сесть рядом, а сам я предлагать не стал, с любопытством наблюдая, что же будет дальше. Третьим был тоже мужчина, он кинул сумку вниз, уселся рядом и уставился молча в окно.

Постепенно вагон заполнился людьми, а вместе с ними шумом, тихими разговорами, неловкими ситуациями и запахами.

Разглядывать происходящее быстро надоело. Да и то, что будет в окне я уже видел. Первое время ничего интересного. Вереница домов, поля, а дальше несколько часов будем ехать через леса. Там поинтереснее будет.

Женщина, занявшая койку напротив, не прошло и пяти минут, начала доставать из необъятной сумки снедь: яйца, курочку, хлеб, пару салатов, печенье… Запахов прибавилось. Я ничего не имею против еды, но эта дама подняла такое амбре…

Постаравшись абстрагироваться, уставился в окно и задумался, что меня ждет впереди. В институт мне сказали прибыть за два дня до начала учебного года, то есть тридцатого августа. Сейчас двадцать девятое, день. К Санкт-Петербург прибуду к вечеру, а оттуда ещё девять часов до столицы. Переночую в поезде и утром прибуду в институт.

— Молодой человек, а вы есть не будете? — спустилась сверху голова. Ну, выглядело это именно так. Мужик свесился, показывая лишь верхнюю свою конечность, а заодно и сальные волосы, — Можно тогда я…?

— Да, конечно, — я выбрался из-за столика, который стоял между койками, и отправился в стык между вагонами, чтобы подышать сквозняком.

Когда я сдавал экзамены, то позволил себе более вольные ответы, чем следовало. Сейчас это не казалось такой уж хорошей идеей. У меня не было нормальной легенды. Меня приняли на учебу, как Эдуарда Гвоздева, хотя на самом деле я Эдгард Соколов. Вроде как я племянник Сергея Гвоздева, у которого и жил больше года, но у этого нет никаких доказательств и если в институте есть что-то вроде службы безопасности, которая проверит данные… То, быстро станет известно, что я не тот, за кого выдаю себя. К чему это приведет — хочется верить, что к восстановлению меня, как аристократа, что, как надеюсь, откроет новые возможности. Может так статься, что ничего не случится. А может всё станет сильно хуже и придется пуститься в бега.

Эта неизвестность и нервировала. Чтобы успокоиться, я старался продумать план действий на каждый вариант. С побегом проще всего. Уж что-что, а я смогу выжить в любых условиях. Если бы ещё не Гвоздевы… Боюсь думать, что будет, если заявятся к ним. У них ведь ребенок. Вот из-за этого риска я нервничал больше всего. Из-за себя не так волновался. Уверен, что смогу справиться с любыми вызовами. Но не факт, что смогу управиться с угрозой близким.

Тем более в этом мире, где я уже потерял одну семью. Да и на вторую нападали, будь неладны эти бесы.

Чтобы окончательно не загрузиться, взялся за шлифовку позитивного сценария. Именно шлифовку. Так-то я уже сто раз обдумал, как буду жить и что нужно сделать. Первый шаг — заселиться в общагу, познакомиться с теми, с кем буду учиться, узнать порядки в институте. Второй шаг — узнать, что с родом Соколовых. Может у них какая-то родня осталась. Помимо тех, кого убили в особняке, были и другие, это я точно знал, но где они сейчас, как с ними связаться и живы ли они — не знаю. Третий шаг — мне нужно отдельное место, где я смогу заниматься своими делами. Сомневаюсь, что общага подойдет для этого. Для отдельного места нужны деньги. Как и для всех тех материалов, которые потребуются. Так что мне ещё и работу надо найти. Как это будет совмещаться с учебой и возможно ли так всё устроить — отдельный вопрос, на который предстояло найти ответ.

На своё место я вернулся минут через тридцать, рассудив, что за это время люди успели поесть, а главное, там успела выветриться какофония запахов.

По обоим пунктам меня ждал провал. Попутчики только перешли к чаю, но любезно подвинулись и даже угостили меня печеньем.

Так как поездка была вечерняя, почти никто не стелил постель. Я умудрился задремать, прислонившись щекой к стене. Стук колес убаюкивал, даря ложное ощущение безопасности и размеренности.

Резкий металлический скрежет раздался так внезапно, что я дернулся, подскочил, но забыл, где нахожусь, отчего стукнулся головой и упал обратно.

Скрежет повторился. Если взять ножовку и попытаться отпилить кусок металла, звук будет таким же. Только вместо протяжного завывания, хлесткие и стремительные касания.

Следом за скрежетом пришёл ещё более громкий звук раздираемого металла. Со стороны вагона, который шёл впереди моего, донеслись испуганные крики.

— Что это? — нахохлилась любительница покушать, боязливо высовывая голову в проход. Мужики тоже повылезали. Как и остальные пассажиры.

Волна тревоги прокатилась по вагону и всем разом захотелось узнать, что происходит. В такой толпе я при всём желание не смог бы пробиться вперед. Впрочем, оставаться на месте было правильным решением. Поезд дернуло, он разом сбавил ход и те, кто стоял, полетели кто куда. Люди падали с полок, в пролеты и проход, наталкивались друг на друга.

Криков разом прибавилось.

Скрежет повторился ещё раз, не такой громкий в общем шуме. Что-то происходило. И это что-то не было хорошим.

Я помог подняться женщине и мужчине. Она кряхтела и стонала, вереща от боли. Зря в проход полезла, так бы целее была. Мало того, что упала, так ещё на неё полный мужик свалился, с которым она и принялась собачиться, выплескивая боль и растерянность.

На всякий случай накинул куртку и подхватил рюкзак. А то вдруг придется быстро покидать поезд. Тот, тем временем, замедлил ход и полностью остановился.

В чем причина узнали быстро, не прошло и минуты. Я когда увидел, то глазам не поверил. Сверху кто-то будто ножик опустил и пробил крышу вагона. Лезвие попало какой-то женщине в голову и разрезало ту пополам. В смысле всё тело, от макушки до талии. Лезвие пошло обратно, тело к нему прилипло и его потянуло наверх, но дальше крыши оно не ушло. Врезалось, соскочило, упало на пол и забрызгало кровью близстоящих.

В этот момент люди посходили с ума. Часть забилась по своим местам, другая часть бросилась на выход. Меня оттолкнули, я стукнулся об столик и завалился на сиденье. Вовремя. Сразу два лезвия появились напротив, пробили крышу и тех, кому не повезло.

В этот раз было иначе. Лезвия заработали, раздвигая металл в сторону. Хоп и образовался люк, через который виднелась чья-то туша. Кто бы там не находился, он оторвал кусок металла и куда-то выбросил. Потом ещё один оторвал, ещё и ещё.

Я смотрел на это завороженно, хладнокровно просчитывая варианты. К нам пожаловала тварь, способная рвать металл, как бумагу. И, кажется, это создание не выбрасывало куски крыши, а пожирало их. Как и людей.

На моих глазах монстр подцепил труп, подтянул к себе и заглотил.

Пока он это делал, я быстро вывел на окне символ. Стекло осыпалось, освобождая путь. Рюкзак я скинул. Что бы дальше ни произошло, он только мешаться будет.

Скользнув наружу, приземлился не очень удачно. Рельсы стояли на возвышенности и я упал на горку, поскользнулся и полетел вниз, прямо в колючие кусты. Глупее не придумаешь. Если существо меня заметило, то я у него как на ладони буду.

Но повезло. Пока выбирался, никто на меня не напрыгнул. Как выполз из кустов, то огляделся и увидел, что темный силуэт пробирается по вагонам, откусывает куски побольше, запихивает себе в рот и так раз за разом, метр за метром. Также я видел, что многие люди повыпрыгивали из вагонов и сейчас разбегаются. Вокруг нас был лес, уж не знаю, насколько дружелюбный и насколько это здравая идея, пытаться скрыться в нем обычному человеку.

На принятие решения ушло несколько секунд. Неведомая чертовщина напала на поезд. Может это какой-то зверь, разновидность паука. Тварь охотно жрет как металл, так и людей. Счет трупов шёл уже на десятки и не трудно догадаться, что дальше будет. Монстр убьет многих. Может и всех. Неизвестно, сколько здесь тварей, не исключаю, что есть и другие особи, поджидающие в лесу. Зверь большого размера, где-то с двух крупных быков. Драться с ним голыми кулаками затея бессмысленная, тут нужна алхимия, чтобы разобраться.

Только нужно действовать аккуратно, чтобы не спалиться. Подхватив камень, подбежал к вагону и прямо на нем принялся выводить печать. Сил от меня сейчас много потребуется, неизвестно, хватит ли, поэтому лучше компенсировать мастерством и временем, чем потратить весь запас.

На то, чтобы начертить печать, у меня ушло тридцать четыре секунды. За это время зверь убил ещё несколько людей, но быстрее я не мог. И так работаю в ужасных условиях, в темноте, камнем по металлу. То, что рисунок не точный и едва заметный потребует дополнительных расходов, но даже так, я потрачу гораздо меньше, нежели действуя напрямую.

Моей целью было превратить металл в желудке в шипы. Выдающихся результатов я сразу не заметил, но монстр замедлился и даже замер. Зацепившись за окно, вполз обратно в вагон. Зря вылезал, но тогда я не знал, что монстр пройдет мимо. Дальше я убедился, что внутри никого не осталось. Либо мертвы, либо разбежались. Подпрыгнув, зацепился за разорванную крышу, подтянулся и оказался наверху.

После того, как повстречался с бесом, я много думал над тем, как разбираться с одаренными. Ну и со зверями тоже, они ведь разные бывают. К сожалению, до моего прежнего уровня силы далеко, поэтому я не мог развернуться на полную. Тем более здесь, без подготовки, на случайной территории. Мне бы минут десять и я гарантированно уничтожу тварь, но времени нет, а значит придется рисковать.

Я добрался до зверя как раз в тот момент, когда он зашевелился. Вблизи монстр выглядел ещё более жутко. Это точно паук, но какой-то неправильный. С острейшими лапами, вся его туша отливала металлическим оттенком и покрыта шипами. Тоже острыми.

Отступать было поздно. Я сформировал печать и вогнал её ладонью прямо в тушу. А теперь…

Закончить начать я не успел. В момент касания зверь сжался, я подался за ним и… Вспышка и я лечу куда-то в сторону, врезаюсь во что-то твердое, кувыркаюсь и бьюсь о землю.

Когда поднялся, то понял несколько вещей. Поезда рядом нет. Я цел. Зверь тоже цел и сейчас распрямляется, вертит башкой и смотрит по сторонам.

Он дернулся, я активировал ранее вложенную печать, устраивая ему внутренних кабздец. Монстра повело, он пронесся мимо, чуть не снеся меня, врезался в дерево и… Исчез. Натурально исчез. Вот он был, а вот его нет.

Переместился он недалеко. Я оказался на опушке леса, дальше просматривалось открытое пространство. Зверь выпрыгнул метрах в ста от меня, прошёлся ещё десяток шагов и завалился, словно пьяный.

Я бросился к нему, чувствуя, как внутри всё похолодело. Если я столкнулся со зверем-ходуном, способным перемещаться в пространстве… Если он ещё и восстанавливаться умеет… То мне его надо любой ценой прикончить раньше, чем он оклемается. Иначе…

Пока бежал, нащупал в кармане короткий шип, который создал из метеоритного железа. Вместе с ним надел перчатку с металлической плашкой, которая крепилась к ладони. Плашка послужила опорой и я под ускорением послал шип в зверя.

Сейчас и узнаем, способна ли эта штука задержать ходуна.

Как бить зверя, который обладает неизвестным набором способностей, в два раза выше тебя ростом, покрыт металлом и чьи лапы острее любых лезвий?

Вру, часть способностей известна. Зверь способен жрать металл, людей и перемещаться в пространстве.

Какой-то вред я ему нанёс, но к моменту, когда добежал до него, он почти оклемался. Хуже того, он с точностью определил, кто именно виновен в его бедах.

Шип из метеоритного железа ударил монстра, но отскочил, не смог зацепиться. Слишком прочная шкура. Но и нахождения металла рядом хватило, чтобы зверь сжался, попытался переместиться и не смог этого сделать. Чему я не очень обрадовался.

Как убивать зверя по-прежнему непонятно. Он крупный, твердый, оружия подходяще у меня с собой нет. На моей стороне ловкость беса и пока зверь заплетается, я могу к нему подобраться.

Тварь отмахнулась лезвием, чуть не снеся мне голову. Она замолотила лапами, заставляя меня отступать. Переоценил я свои силы. Подобраться не смогу. Ещё и на открытом пространстве находимся, не за что спрятаться. Если бы не контузия монстра, он бы меня на куски порубил за секунду.

Повезло секунд через двадцать, смог его подловить и ударить печатью разрушения в сустав на лапе-лезвии. У паука были и обычные лапы, на которых он перемещался. Что логично, ведь на лезвиях особо не походишь. Но и так, четыре лезвия — это огого сколько.

Печати потребовалось несколько секунд, чтобы разрушить сустав. Обрубок лезвия отлетел в сторону, но монстр этого, кажется и не заметил. Никакого рева. Единственное, что я слышал — это свист рассекаемого воздуха, когда он атаковал.

Я смог обойти чудовище так, чтобы подхватить обрубок, а дальше принялся отступать в сторону леса, не забывая призывать метеоритный шип. Неизвестно, помогает ли он вообще, но рисковать не хочу.

Следующие несколько минут я бегал, скакал, кувыркался и всячески уворачивался от разбушевавшегося чудовища. Выдохлись мы с ним одновременно. Тварь замедлилась, между нами образовалась дистанция в пару десятков шагов и я смог выдохнуть.

Несколько раз он пытался телепортироваться, но каждый раз не получалось. В такие моменты мне удавалось разорвать дистанцию и перевести дыхание. А ещё готовить свой следующий удар. Не зря же я отрубленную лапу таскал.

Лапа — часть туши. По закону подобия между ними есть связь, а следовательно, обладая лапой, я могу воздействовать на остальное тело. Можно сделать небольшую пакость — на это уйдет немного сил, да и времени совсем чуть-чуть. Можно ударить основательнее, но сил потребуется гораздо больше. У меня столько нет. Поэтому я брал мастерством, в секунды затишья пытаясь вычерчивать печать на лезвие. Чертил прямо своей кровью, которой набежало, когда я порезался. Лапа-то острая.

— Вот ты и допрыгался, — пробормотал я, активируя печать.

Паук замер. Я подождал несколько секунд, но ничего не произошло. Подскочив к твари, подпрыгнул и вбил его лезвие ему же в глазницу. Прямо в этот злобный мерзкий глазик. Ещё и ударил несколько раз, вгоняя лезвие точно в мозг.

Зверь дернулся пару раз, после чего свалился и затих. Теперь уже окончательно. Но на этом я не успокоился. Методично переломал ему лапы и отделил от тела лезвия. На всякий случай. В мире, где есть существа, которых называют бессмертными, никакая предосторожность лишней быть не может.

Убедившись, что на этом точно всё, тварь умерла с гарантией, отошёл в сторону метров на десять и сел прямо на землю.

Фух…

Спустя полчаса я занимался тем, что потрошил чудовище. На первый взгляд не самое благоразумное занятие. После того, как тварь переместила нас, мы оказались неизвестно где. Для меня неизвестно. Единственное, что здесь было, небольшая поляна, да лес вокруг. Темный лес, замечу. Сейчас-то почти ночь.

После боя первые пять минут я отдыхал и приходил в себя. Потом схватился за голову и ругался, осознав, что, во-первых, потерялся, а, во-вторых, опоздал на второй поезд.

Если ничего не путаю, то до города нам было ехать ещё пару часов минимум. По карте мы как раз должны находиться где-то посредине большого леса. До ближайшего населенного пункта с полчаса езды, где должна была быть остановка, но это не точно. Может меньше, может дольше, я ведь последний час в поезде дремал и точно не знал, который сейчас час.

От Сергея я знал, что слабые ходуны могут перемещаться на сотню метров. Сильные — на несколько сотен метров, а то и километр. Но есть и те, кто легко прыгнет на пару километров.

Лично для меня это значило, что я нахожусь от поезда на неизвестном расстояние. Криков не слышу, света никакого не вижу — в общем, никаких признаков в пользу того, что поезд где-то рядом. Так что, есть смысл исходить из худшего.

Допустим, поезд находится в паре километров от меня.

А я нахожусь в темном лесу. Незнаком лесу. В чащобе, через которую не так-то легко продраться.

И поезд может находиться в любой от меня стороне.

В переводе это означает, что на возвращение могут уйти многие часы. Если пойду ночью, то могу и заблудиться, уйти ещё дальше, потеряться и… Как ни крути, а перспектива сомнительная вырисовывается.

Что касается института, даже если я быстро найду поезд, то, если подумать, случилось ведь что-то из ряда вон выходящее. Напал зверь, покромсал крышу, сожрал кучу металла, ещё и людей перебил минимум пару десятков, а то и больше. Не то, чтобы я силен в реалиях этого мира, но предположу, что сюда должна выдвинуться команда спасателей. После чего всё это затянется на неизвестно сколько часов и в лучшем случае нас доставят в город завтра. А когда отпустят — так и вовсе неведомо.

Но вернуться придется в любом случае. В поезде остались мои вещи. Часть денег тоже. Без вещей в столице туго придется.

Об этом я думал первые минут пять. Были варианты, что делать. С помощью алхимии смогу добыть огонь, а с ним проще через лес пробираться будет. Ещё можно залезть на дерево и попытаться увидеть что-нибудь. Свет, огни, столбы или какой-то другой ориентир.

Это было похоже на план. Пока думал, смотрел на тушу паука и нет-нет, мысли соскакивали совсем на другое.

Не уверен, что любой человек сможет понять мои мотивы. Всю свою прошлую жизнь я жил алхимией. Узнать что-то новое для меня тогда означало увеличить шансы на выживание. Когда оказался в этом мире, в теле мальчишки, то думал, что тяжелые деньки закончились. А потом семью Соколовых перебили, меня с сестрой кинули в лабораторию и ставили опыты. Короче говоря, этот мир не такой уж дружелюбный.

Я знал, что в нем помимо стандартных угроз есть нестандартные. Это звери. Не просто хищники, а как вот этот паук, жрущий металл и способный телепортироваться. Есть ещё бесы, сокращенно от бессмертных. Люди с повышенной силой, рефлексами, регенерацией. Настоящие монстры, которых сложно убить. Но больше всего меня заинтересовали ходоки. Паук — тоже ходок. Тот, кто ходит между двумя точками пространства так же легко, как обычный человек ходит по тротуару.

Прошлая жизнь, да и эта тоже, сделали меня слегка параноиком. Повторюсь, но знания — это залог выживания.

И вот, я сижу в лесу, ночью, смотрю на тушу убитого зверя, который способен перемещаться сквозь пространство. За несколько лет в этом мире я впервые столкнулся с чем-то таким.

Так стоит ли винить себя за то, что я решил задержаться, рискнув всеми остальными планами и как следует изучить монстра? В худшем случае поезд уедет без меня. Ничего страшного, выжить я смогу. В ещё более худшем случае мои вещи пропадут и тогда я окажусь в неловкой ситуации. Но раз уж до этого справлялся, то и сейчас справлюсь. Максимум, что случится — я опоздаю на день или два в институт.

Надеюсь, это не послужит поводом быть исключенным. Уповаю на то, что у меня есть железобетонное оправдание. На поезд напал зверь, я спасался, убежал в лес, заблудился, потом несколько дней брел, пока не вышел к людям. Красивая история, которая, как я надеялся, растрогает сердца тех, кто захочет меня исключить.

В крайнем случае я всего лишь не поступлю в институт. Что печально, конечно, но не так, чтобы сильно. Пока что я лишь разочаровывался в система образования этого мира, поэтому не уверен, что дальше встречу что-то уж совсем уникальное и важное.

Под эти мысли, успокаивая сам себя, принялся за разделку. Эта тварь жрет металл и телепортируется. Очень уж хочется глянуть, как устроено его тело. Но это малая часть того, что я изучал.

Я создавал диагностические печати, изучал состав тела, какие силы есть в монстре. Индекс потенциала у паука, кстати, небольшой. Ниже, чем у росомахи. А вот индекс опасности… Регенерация низкая, на уровне Сергея, то есть ниже, чем у меня. Скорость, рефлексы и сила — с этим гораздо лучше. Как-то же паук отрывал куски металла.

Найдя сухую ветку, сделал так, что она загорелась. Осветил зверя и внимательно его осмотрел. Очень странное создание. В теле большая примесь металла. Можно даже сказать, что у него металлическая плоть. Как это возможно, хоть убейте, не понимаю.

Что интересно, металл он не просто так жрал. Его пищеварительная система была способна его переварить и… А что дальше с металлом происходит, то ли паук так питается, то ли восстанавливается, то ли усиливается — не скажу.

Зубы твердые и крепкие. Пожалуй самая крепкая часть в теле. Я помучился, пока их доставал из организма. Как никак, уникальный материал. Сделаю из него что-нибудь полезное.

Спустя час я подвел итоги. То, что искал нашёл. Метеоритное железо сработало, как и ожидалось. Паук по сути представлял собой сосуд энергии мира, которую аккумулировал внутри себя. Как именно он использует её для перемещения я не обнаружил, зато нашёл, что за это отвечает мозг. Когда шип оказался вблизи паука, то дестабилизировал его способность перемещаться. Я был уверен в этом процентов на шестьдесят.

Моя первая атака нанесла много повреждений твари. Гораздо больше, чем я ожидал. В моих-то планах было нанести урон желудку и ближайшим органам, но тварь обладала скоростным метаболизмом, расщепляя съеденный металл и распространяя его по всему организму. В том числе и в мозг. Повреждения были микроскопические, но их хватило, чтобы замедлить монстра и дать мне шанс победить его.

Я проверил те места, где монстр перемещался. Сначала то, куда меня забросило, потом то, куда он второй раз прыгнул. В обоих случаях удалось нащупать… Если представить озеро, с чистейшей водой, а потом в одном месте насыпать грязи или поднять ил, чтобы мутное пятно появилось… Будет схожий эффект, но только в случае энергии мира. К сожалению, я не обладал нужными печатями, чтобы изучить это досконально. Но за этим я здесь и задержался. Чтобы изучить феномен, понять, с чем столкнулся и прикинуть дальнейший фронт работ.

Мои изыскания прервал странный, хлопающий звук. Я тут же затушил огонь и отошёл к лесу. Звук шёл с неба, он быстро приближался, пролетел надо мною, отдалился, но потом снова вернулся. Источником звука оказалась летающая машина с винтом, который крутился так быстро, что позволял ей летать.

Спасатели?

Когда вижу неизвестных людей, которые выпрыгнули на землю и подняли оружие, то последнее, что сделаю, это брошусь к ним. Тем более после того, как я хорошенько покопался в звере, перед этим убив его.

Любой зверь имеет большую ценность для любого аристократа. Аристо их жрут, чтобы развивать собственные силы. Я не верю, что пожаловала спасательная команда. Скорее охотники, чтобы замочить тварь. И ведь как-то они её нашли.

Отряд подошёл к пауку и остановился рядом. Они простояли так секунд двадцать. К этому моменту я ещё дальше отошёл в лес и меня не должно было быть видно, но…

Пуля от первого выстрела пронеслась опасно близко, врезалась в дерево и я ощутил, как кожу царапнуло щепками. Пригнувшись, я бросился бежать.

Вслед мне выпустили пару очередей. Часть пуль ушла мимо. Деревья защищали меня, но недостаточно хорошо. Другая часть пуль врезалась в спину, но отскочила. Защиту от огнестрела я доработал, но видимо недостаточно хорошо. Отдача была такой, что я полетел вперед, споткнулся и рухнул куда-то в яму между корнями деревьев. Отчасти это и спасло. Град пуль пронесся над головой, не задев. Когда наступило затишье, я подскочил и бросился бежать.

Плевать, что темно. Плевать, что я не знаю, куда бегу. Главное скрыться и оторваться.

Что у меня, откровенно говоря, не получилось. Как-то слишком быстро и оперативно меня догнали, окружили и очередями заставили вжаться в землю, спрятавшись за деревом.

— Эй ты! — крикнули мне, — Подними руки и выходи!

Бесы, это точно бесы. Никто иной не мог так быстро бегать, ещё и хорошо ориентироваться в темноте.

Я бы может и вышел к ним, не начни они сразу стрелять. А так нет иллюзий, что будет дальше. Покажусь и прихлопнут.

Собравшись с духом, выпустил шар артефакт. Недоработка. Противников двое, а оружие устроено так, что могу бить только по одной цели. Я уже сталкивался с тем, что бесы имеют хорошую реакцию, поэтому доработал снаряд, чтобы он летел с гораздо большей скоростью и врезался с большей силой.

Одного из бесов снесло, откинуло назад и припечало о ствол дерева. Второй тут же открыл огонь, чем выдал свою позицию. Думал, он находится совсем в другом месте. Я притянул шар обратно таким образом, чтобы он рванул в его сторону.

За секунду до столкновения активировал одну из закладок. В темноте этого не было видно, но я знал, что произошло. Шар распался на две части, выпуская то, что скрывалось внутри — тонкую, крепкую, металлическую нить. Бес успел среагировать и схватился за эту нить. Это я тоже учитывал. Длины нити хватало, чтобы она закрутилась и захлестнула противника. Я повёл рукой к себе, призывая оружие и нить рванула обратно. Лес озарил крик боли. Кажется, мужику отрезало руку.

К этому моменту второй оклемался и поднялся. Точно бес. Никто другой так быстро встать бы не смог. Его постигла та же участь. Он дернулся в сторону орущего напарника, но нить не заметил. Та снесла ему голову.

Второй резко прекратил кричать. Заткнулся, попытался скрыться и убежать за дерево. Мне только это и было нужно. Я притянул снаряд к себе, сделал так, чтобы части шара с нитью упали рядом. Ловить голыми руками я не был готов. Быстро собрав воедино, убедился, что никого рядом нет и побежал, что есть мочи отсюда подальше.

Лес быстро кончился, и иначе как большой удачей, случившееся я назвать не могу. Выскочил из чащобы я прямо к железным путям. По ним бежать не стал, понимая, что я как на ладони. С одним противником я расправился, второй был крепко ранен, но оставались и другие, кто прибыл вместе с ними. Поэтому я перепрыгнул рельса, спустился по склону, забежал в лес и побежал дальше. Здесь было не так густо, а следовательно меньше шансов напороться на сук.

Пожалуй так быстро, как сегодня, я даже на соревнованиях не бегал. Смог оторваться и потерял преследователей из виду. Как не вглядывался, но никого обнаружить не смог.

Сердце бешено стучало, пот заливал глаза, я откровенно запыхался и остановился, чтобы перевести дыхание. Дав себе минутку, двинулся дальше, держась вдоль рельсов. Вскоре, минут через пять, увидел злополучный поезд. Многие люди собрались вокруг него, кто-то кричал, кого-то выносили. Разбираться в происходящем я не стал. Обошёл людей, добрался до своего вагона, рядом с которым никого не было и забрался в окно.

Тут мне в голову пришла мысль, что если у бесов хороший нюх, они могут выследить меня. Убедился, что в вагоне никого нет. Только трупы и много крови на полу. Аккуратно прошёл до туалета, быстро помыл руки и шар от крови. Ещё и одежду постарался почистить, убирая следы пребывания в лесу. Сложнее всего было с обувью. На нее грязь налипла и пока в маленьком рукомойнике очистил, десять раз выругаться успел.

В голове бились мысли, что если хочу вернуться и остаться необнаруженным, то надо выглядеть как напуганный подросток, а не как тот, кто только что вышел из боя.

Закончив приводить себя в порядок, понял, что следов ещё много, но их можно списать на другое. Вернулся к своим вещам и прикинул, что делать дальше. То ли здесь оставаться, забившись в угол и изображая страх, то ли выходить к остальным.

Вопрос решился сам собой. Кто-то забрался в вагон, послышались голоса и я не придумал ничего лучше, как спрятаться и сделать вид, что просидел здесь всё это время. Надеюсь, актер из меня хороший.

Вскоре меня нашли. Какой-то мужчина, с бледным лицом, сначала дернулся, увидев меня, а потом запричитал.

— Тише, тише, парень, всё хорошо. Всё закончилось. Пойдем со мной, — протянул он мне руку, — Тебе окажут помощь.

Я, показательно дрожа, медленно выбрался и пошёл за ним.

Удачно вышло. Если так можно сказать про ситуацию, где есть многочисленные жертвы. Меня вывели из вагона, оказали помощь, дали горячего чаю. Ехал я в седьмом вагоне. Паук напал сначала на четвертый, а потом пошёл назад, пока не добрался до меня.

Странная тварь. Она наделала дырок в поезде, сожрала с десяток людей. Зачем? Какими причинами обусловлено то, что она напала именно здесь и сегодня? Никто не знал. Люди не смогли определить, что это за зверь.

Спасатели прибыли минут через двадцать после того, как я вышел из вагона. Это были точно не те люди, с которыми я повстречался в лесу. Дальше закрутилось, завертелось, людей загнали обратно в поезд и он двинулся к ближайшему городу.

Там нас всех вывели наружу. Раненных отправили в больницу, а остальных в другой поезд, который двинулся к Санкт-Петербургу. Если кто-то думал, что на этом приключения закончатся, то он сильно ошибался. Когда прибыли, нас встретила милиция, которая не позволила выйти наружу.

— По какому праву! — слышал я громкие голоса, звенящие от возмущения.

— По княжьему слову! — рявкнули в ответ и все протесты как-то быстро сдулись.

Допрос растянулся на несколько часов. И это ночью. Никто нас не кормил, не отпускал, ничего не объяснял. Даже на перрон нельзя было выйти, размять ноги. Людей приглашали по несколько человек и допрашивали в отдельном вагоне. Меня тоже допросили. Рассказал заранее подготовленную историю. Появилось чудовище, я вжался в угол, так и сидел.

— Почему окно разбито? — спросил допрашивающий, после того, как записал мои данные. Он мне сразу не понравился. Выглядит, как обычный дядька, полноватый и упитанный, но взгляд… Слишком холодный и умный.

— Так я откуда знаю? Чудище разбило, наверное.

Я слышал, как люди не раз называли зверя чудищем. Никто не называл пауком, поэтому и я молчал, не желая показывать, что знаю больше других.

— Куда направляешься?

— На учебу.

— Куда?

— В столицу.

— Прям так в столицу? — прищурился дядька.

— Ага, — закивал я.

— Где родители?

— В земле.

— Что с ними? — ничуть не смутился он.

— Умерли.

— Как?

— Война, беспорядки. — ответил я в рамках той легенды, которую мы с Сергеем придумали.

Она шита белыми нитками, её легко проверить и узнать, что ничего такого не было, но как допрашивающий сейчас это сделает? Надеюсь и потом не сделает. Я ведь обычный пацан, который оказался не в том месте, не в то время.

Мне задали ещё несколько вопросов и отпустили обратно на своё место. Повезло, что раны заживают быстро. Я поранил ладонь, когда сначала печать в туловище зверя вбивал, а потом с его лезвием бегал. Пару царапин от щепок не в счет. Делал защиту против пуль, но не против случайных осколков. Недоработка. Что было бы, попади щепка в глаз, проверять не хочется.

Все раны зажили, от чего я сейчас чувствовал слабость и дикий голод. Но эти сволочи не кормили. Уровень заботы о людях нулевой.

Как я и думал, вовремя приехать не удалось. Продержали нас до самого утра и ночевал я в вагоне, закутавшись в куртку. Не выспался, чувство голода не прошло, настроение было паршивым.

Когда нас всё же отпустили и я добрался до кассы, оказалось, что мест на ближайшие рейсы нет. Ближайший доступный вариант поздно вечером и получается, что как не суетись, но я приеду позже назначенного срока.

Купив билет, отправился исследовать город. Есть хотелось жутко, но я удержался от того, чтобы позавтракать на вокзале. Здесь цены в пару раз выше, чем в обычным кафе. Через полчаса я получил желаемое. Нашёл забегаловку с низким ценником и набрал всего побольше. Едва сдержался, чтобы с голыми руками не наброситься на еду.

Как насытился, меня разморило и я отправился гулять, чтобы не уснуть прямо в кафе. Почему-то это показалось не самой хорошей идеей.

В городе я оказался, безусловно, красивом. Гулял по его набережным, любовался памятниками и архитектурой. Ну и заглядывал в те кафешки, которые не выглядели особо дорогими, чтобы восполнить потраченные силы.

Пока гулял, то думал о том, что угодил в ненужный переплет. Запоздало вспомнил, что надо бы предупредить Гвоздевых. Нашёл место, где можно было сделать звонок. Позвонил Сергею на работу и попросил передать, что со мной всё хорошо. Связь-то дорогая была и ждать, пока его позовут к телефону я не стал. Весточка передана, а это главное.

Князь сидел за столом, перелистывал бумаги, когда дверь тихо отворилась и вошёл мужчина. Анастас поднял глаза и оглядел его.

— С чем пожаловал, Родион?

— С результатами расследования по вчерашнему делу.

— Проходи, — кивнул князь, тем самым показывая, что готов общаться.

— Вчера, приблизительно в 20:45, на гражданский поезд напал неизвестный зверь.

— Неизвестный?

Было от чего удивиться. Иногда, если залезть в неизученные земли, то можно найти всякое. В том числе то, о чем ничего неизвестно. Но здесь-то? На пусть и не до конца, но обжитой земле? Удивительно, что там вообще зверь оказался.

— Зверь из паукообразных. — сухо ответил Родион, — Плоть у него полуметаллическая. Проломил несколько крыш поезда. Предположительно, жрал металл. Как и людей. Когда поезд остановился, вскоре исчез. Один из свидетелей утверждает, что видел, как к пауку бросилась чья-то фигура и они вместе испарились.

— Кто это был? — прищурился князь.

— Неизвестно. Поздний вечер, деталей никто не видел.

— Зверя нашли?

— Нашли. Но не мы первые. Когда тварь напала, машинисты сообщили в город. Пока сигнал дошёл куда надо, пока команда загонщиков добралась до места… Там они нашли чужой отряд. Прибыли на вертолете и как раз собирались улетать, когда наши подоспели. Завязался бой. В итоге неизвестные смогли уйти, но тушу и следы оставили. С обеих сторон по паре убитых.

— Как… неожиданно.

Загонщиками называли специальные команды, которые имелись в большинстве крупных городов. Их предназначение состояло в том, чтобы реагировать на внезапные угрозы. Эта традиция, держать такие команды, тянулась с древних лет, когда нападение зверей было нормой и обыденностью. Сейчас такие случаи редки, но всё равно случались. Многие из зверей умели перемещаться на большие расстояния и могли появиться где угодно. Если их вовремя не остановить, то обычно это заканчивалось десятками жертв. Но загонщиков держали не только поэтому. Они ещё должны были ловить зверя, чтобы доставить его потом к тем, кто их спонсирует. В данном случае князю.

Держать хорошо подготовленный отряд весь год на одном месте было расточительно, поэтому загонщики часто мотались в командировки, ходили на охоту и решали те или иные вопросы. В данном случае повезло и команда находилась поблизости.

Князь знал, как решаются такие дела и стоило лишь подивиться удаче, что нужный отряд оказался рядом.

— Это не всё. Зверь остался за нами. Сейчас его изучают, но… Пока это только предположение, но на поляне был кто-то третий. Зверя разделали. Отрубили конечности, пробили череп его же лапой-лезвием, потом вскрыли, вытащили внутренние органы, разложили вокруг и… Зачем это было нужно, я пока не выяснил.

— Хотели забрать ценные органы?

— Не уверен.

Анастас нахмурился.

— На твоей должности лучше сообщать проверенные факты.

— Когда есть гарантии, я их и сообщаю. — ответил мужчина спокойно.

Князь нахмурился ещё больше. Родион был ценен. Профессионал, держал свою службу в ежовых рукавицах и, главное, выдавал результат. Но также он был настолько хладнокровным, что это раздражало. Если у князя тотемом считался медведь, со всеми вытекающими, то у Родиона — змея, со всей им присущей хладнокровностью.

— Продолжай.

— Нашли следы боя. Неизвестный отряд гнался за кем-то. Если верить следам, то за одиночкой. Этот некто смог убить как минимум одного из прибывших. Лес залит кровью и следами. Этот кто-то потом вернулся в поезд, где и затерялся.

— Нашли его?

— Пока нет, но скоро найдем. Скорее всего это кто-то случайный. Я уже проверил, аристократов среди пассажиров не было. Это самый обычный рейс.

— Залетный бес?

— Возможно. Паук оказался ходоком. Переместился где-то на километр от поезда.

— Как бес его нашёл?

— Они переместились вместе. Другого объяснения не вижу.

— Они как-то связаны?

— Это я узнаю первым делом, когда найду его.

— Ладно, разберись с этим делом.

— Это не всё. Паук — он странный.

— Странный?

— Да.

— Будь мы с тобой мальчишками во дворе, то говорить слово «странный» было бы уместно. От тебя я жду более ясных формулировок, — недовольно сказал князь.

— Странный, это значит странный. Я никогда о таком не слышал. Гигантский пауков в тех краях отродясь не было. Неизвестный отряд попытался забрать тушу и сцепился с пассажиром. За этим стоит что-то большее, чем обычное нападение зверя.

— Думаешь, зверь искусственный?

— Не исключаю этой вероятности.

— След отряда взяли?

— Скрылись в неизвестном направление. Они смогли подбить вертолет, на котором прибыли загонщики. Пока те связались… В общем, упустили.

— Плохо. Есть ещё какая-то информация?

— Ищем. Я зашёл доложить о промежуточных результатах и предупредить, что на нашей территории кто-то проворачивает свои дела.

Князь кивнул, принимая сказанное к сведению. Его было не удивить тем, что кто-то пытается создать новых зверей. Чего удивляться, если у него хранилось несколько папок, где описывались такие исследования. Другой вопрос, почему такой зверь вырвался на свободу, насколько это случайно и чего хотел добиться отряд. Поймать образец? Скрыть следы? И кто за этим стоит?

Иногда так бывает, что одно событие влечет за собой другое, а потом они, как снежный ком, наваливаются на тебя. Я добрался до столицы. На этот раз без происшествий. Потом добрался и до института. На сутки позже, чем должен был. Нашёл главное здание, отметился там, получил распоряжение заселиться и сдать анализы. Ещё и нагоняй получил за то, что прибыл позже, чем следовало.

Я извинился, как мог, а потом отправился в общежитие. Князь был настолько любезен, что предоставил студентам жилье. Насчет еды не знаю, таких подробностей никто не рассказывал.

Первая плохая новость — общага находилась не рядом с институтам, а совсем в другом месте. От главного корпуса пять минут до метро, на метро ещё пятнадцать минут езды, а потом ещё семь минут до самого общежития. На вид свежеотстроенного, что лично меня порадовало, а то пока шёл сюда, насмотрелся на старые дома.

Стоило зайти внутрь, как начались проблемы.

— Как зовут? — спросил комендант общежития, к которому меня отправила вахтерша.

— Эдуард Гвоздев.

Он достал большой талмуд, открыл, нашёл мою фамилию, нахмурился, перевел взгляд на меня, оглядел с ног до головы и видимо ему мой помятый вид не понравился.

— Анализы сдавал?

— Нет. Не успел.

— Так а чего пришёл? — свёл он брови. — Сначала анализы, потом сюда приходи.

— Мне об этом не сказали.

— Не сказали о чем? — насупился он ещё больше.

— Что сначала анализы.

— Так это чьи проблемы? — удивился он, — Давай парень, иди. У меня работы много. Без бумажки не приходи. И ты бы себя в нормальный вид привел. Негоже студенту выглядеть… так.

Столько презрения и высокомерия было в этих словах, что я этого человека сразу невзлюбил. Впрочем, он меня тоже.

— И лучше поспеши! — бросил он мне в спину, — Заселение до четырех!

В Москву я прибыл утром. Пока добрался до института, пока отметился, прошло несколько часов. В принципе, время есть. Жаль, что анализы сдавать надо в другом месте, зря сюда ехал. Ещё и деньги потратил.

Спустя час я нашёл больницу. Зачем сдавать анализы я не знаю, никто не объяснял, но раз уж надо, то надо. Только вот когда я прибыл, то увидел большущую очередь студентов. Человек так на сто.

— Привет, — подошёл я к ближайшей группе, — А все анализы сдавать прибыли?

— Да. Что-то ты поздно, — оглядели они меня.

— Поезд сломался, — ответил я честно.

Разговорился с ними, узнал, что тут и как.

— Анализы все обязаны сдать, кто хочет жить в общаге и учиться, — пояснила девушка. Все здесь собравшиеся, как и я, были победителями олимпиады. — Не ты один прибыл в последний момент. Поэтому толпа и собралась. Вчера тоже принимали. На самом деле, если бы все явились вовремя, то толкучки бы не было.

— А много людей с утра приняли?

— Человек тридцать.

Тридцать человек за три часа где-то. По всему выходило, если я пойду последним, то если и успею, то в притык. Пропустить никто не захотел. Здесь хватало людей, которые тоже желают заселиться и не оказаться на улице.

Из больницы я вышел без пятнадцати четыре. Пришлось чуть ли не умолять врачей, которые не хотели меня принимать, потому что приехать я должен был вчера, а значит находился в другой группе.

Жаль, что в этом не было смысла. За пятнадцать минут я добраться до общежития не успею, а значит придется уламывать вредного коменданта. В худшем случае нужно будет искать ночлег в другом месте.

Погрузившись в мрачные думы о том, что часть имеющихся денег уйдет на непредвиденные траты, я не заметил, как дорогу мне преградил мужчина. На первый взгляд ничем не приметный. Я и не понял, что что-то происходит, пока не заглянул в его холодные глаза. Он был не один. Ещё двое встали сзади, отрезая пути отступления.

— Эдуард Гвоздев?

— Допустим. С кем говорю? — ответил я, прикидывая, кто это такие и чем мне это грозит. Устроить полноценный бой в сердце крупного города последнее, чего мне хотелось.

— Пройдемте со мной.

— Никуда я не пойду.

— Пойдете, — ответил с безразличием на лице мужчина, — Именем князя.

Меня взяли под локти и повели силой в сторону машины. Стоило нам подойти, как дверь открыли и меня запихнули внутрь. Я и без печатей, по стальным хваткам догадался, что дело имею с бесами. Пахнет жареным. Сопротивляться не стал. Если они меня куда-то повезут, то лучше разбираться с ними в безлюдном месте, чем здесь. В идеале было бы, если они вывезли меня куда-то в лес. Там и трупы проще спрятать.

Но у жизни были другие планы. Ехали мы совсем недолго и прибыли к высокому зданию. Насколько помню, недалеко находится дворец князя. На самом здании никаких опознавательных табличек не было. Мы заехали во двор, мне дали выйти из машины, а потом отвели внутрь. В камеру не бросили, но оставили в пустой комнате, где был лишь стол, да пара стульев.

Мужчина с холодными глазами явился через пятнадцать минут. Я за это время успел подготовиться, тихо вывел небольшую печать прямо на столе. Если дойдет до боя, то создам шип и метну ему в горло. Меня, кстати, не осматривали и не обыскивали, только сумку с рюкзаком отобрали.

— Чем обязан? — задал я первый вопрос.

— Для начала расскажите, кто вы такой. — мужчина уселся за стул и внимательно на меня посмотрел.

Надо помнить, что у сильных бесов может быть высокая наблюдательность. А ещё слух, чутье и способность отслеживать реакции организма на запредельном уровне. Иначе говоря, врать опасно.

— Я задаюсь тем же самым вопросом. Кто вы такой?

— Меня зовут Родион. Я занимаюсь особыми делами. Это всё, что вам нужно знать.

— А меня зовут Эдуард. Несостоявшийся студент, выигравший олимпиаду князя. Видимо ещё и бездомный, потому что заселиться я сегодня не успею.

Я не понимал, с кем говорю. Не понимал, чем мне это грозит и какую линию поведения выбрать. Так-то я вообще не самый общительный человек и уж точно не мастер вести переговоры. Умом понимаю, что гонор здесь и сейчас показывать лучше не стоит, но говорю так, как могу. То есть криво и косо, буквально печенкой ощущая, что хожу по лезвию ножа.

— Я читал ваше дело. Вы утверждаете, что являетесь племянником некоего Сергея Гвоздева. У которого, насколько мне известно, нет братьев и сестер. Он также считается дезертиром и без вести пропавшим. Также, как и Ольга Гвоздева. Фамилия, кстати, вымышленная, на самом деле их зовут иначе, но вы-то об этом знаете.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — медленно ответил я, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Также вы наверняка знаете, что подделка документов уголовно наказуема. За сговор вам всем грозит от года. За дезертирство…

— Что вы хотите? — теперь уже в моем голосе звучал холод.

— Что вы делали в поезде?

Ах вот оно что. Неужели меня раскрыли?

— Ехал.

— Молодой человек, — покачал он головой, — Мне нужны ответы. Я их получу. Любой ценой. Мы поняли друг друга?

Смотря в глаза этому человеку, я понял, что да, получит. Любой ценой. Если будет нужно, он посадит Гвоздевых или будет пытать меня. Я встречал на своём пути разных людей. Некоторые из них творили великие злодеяния. Этот мужчина не был злодеем. Он был холодной сталью, которая обязана достигать результата. Любой ценой.

— Что именно вы хотите узнать? — сдался я. Кем бы не был этот человек, он смог найти моё уязвимое место. Я не мог допустить, чтобы Гвоздевым что-то сделали. А значит… значит придется торговаться.

— Я хочу знать всё. Что вы там делали, что видели, как и зачем дрались со зверем.

— С чего вы взяли, что это был я?

— Это очевидно, — ответил он, как само собой разумеющееся, — Иначе бы вы удивились и отреагировали иначе.

Шпион из меня отстойный.

— Мне нужны гарантии, что вы не тронете Гвоздевых. Они хорошие люди.

— А вот это, — добавил он яду в голос, — Мы будем решать после разговора.

Я рассказал. От и до, во всех подробностях, исключая те, где я использовал алхимию. Как напал зверь, как я разбил стекло, как выбрался наружу и увидел паука. Как принял решение вмешаться, чтобы спасти людей.

— Вы такой альтруист? — с не меняющейся интонацией спросил Родион.

— Вам кажется странным помогать людям? — зло ответил я.

— Многие на вашем месте не сделали бы ничего. Другие бы сделали ради своей выгоды. Продолжайте.

Дошли до боя. Я рассказал, что зверь вёл себя странно. Когда я его атаковал, он переместился. Потом ещё раз скакнул, а дальше бросился на меня в бой. Как победил? Чудом. Смог отломать лапу и вогнать ему в мозг.

— Насколько вы сильный бес?

— Недостаточно сильный, чтобы справиться легко, — ответил я безопасную часть правды.

— Зачем вы потрошили зверя?

Этот человек что, знает всё? Если так, то плохо дело.

— Любопытство, — опустил я глаза, — Никогда таких тварей не встречал. Хотел изучить. Ну и…

— Что ну и? — не стал он додумывать ответ за меня.

— Хотел забрать ценные органы. Это же ходок.

Родион кивнул. Надеюсь, его этот ответ устроит. Может он даже где-то внутри порадуется, что мною двигал не только альтруизм, но и меркантильный интерес.

— Закончить я не успел. Прилетел вертолет. Думал, что спасатели, но они сразу же открыли огонь. Я сбежал, оторвался в темном лесу, хотя это было не просто. Дальше случайно нашёл железную дорогу и вышел к поезду. Больше ничего и не случилось. Ожидание, допрос, продолжение путешествия в столицу.

— Вас преследовали?

— Поначалу да.

— Расскажите подробнее.

Твою мать. По его тону понятно, что он знает многое о нашей стычке.

— А что там рассказывать? Они обладали способностями бесов. Хорошо видели в темноте, поэтому я не смог убежать. За мной пошли двое. С одним я смог разобраться, а потом сбежал. Дальше меня преследовать не стали.

— Как же столь юный парень смог справиться с вооруженным бесом?

— А как справляются в таких случаях? Рискуя и проливая свою кровь. Моя регенерация оказалась лучше, чем у них.

Глупо было ожидать, что на этом допрос закончится. Родион попросил рассказать всё сначала. А потом ещё раз. Задавал уточняющие вопросы, прыгал с темы на тему. Когда он закончил, я чувствовал себя выжатым. Сколько прошло времени? Часа три?

На этом вечер не закончился. Он ушёл, мне принесли еды и воды, позволили сходить в туалет. Не знаю уж, насколько это хороший знак.

Вернулся он часов… Да без понятия. Часов нет, я умудрился задремать. Никто меня не трогал, так и держали в пустой комнате, с жутко неудобным стулом. Я думал, что с его приходом что-то прояснится, но нет. Новые вопросы, уточнение деталей, вплоть до того, как выглядел вертолет, какие опознавательные признаки были на нём и на людях.

Ещё час допросов и меня оставили до утра. Стоит ли говорить, что после таких дней, когда успел побегать по лесу, ночевал в поездах и сидя на стуле, не имел возможности сходить в душ, выглядел я как чучело?

Завтраком накормили и то хорошо. Спустя ещё пару часов после этого заглянул Родион.

— С первым делом мы разобрались. Возможно, вы и правда случайный свидетель, — заметил он буднично. — Но осталось ещё одно дело. Вы так и не сказали, какое ваше настоящие имя.

— А если я не хочу его называть?

— Тогда у нас проблема. Видите ли, будь вы обычным студентом, никаких вопросов не возникло бы. Но будучи бесом, с подставным именем, поступая в государственный институт, вся эта история дурно пахнет и заставляет думать, что ваша роль в этой истории иная.

— Я не больше, чем случайный свидетель и моя настоящая фамилия вам ничего не даст.

— А вот это уже мне решать, — дернул он бровью и подался вперед, — Так как же вас звать?

Вздохнув, я назвался.

— Меня зовут Эдгард Соколов.

Родион никак не показал, что удивлен. Задумался, нахмурился, молчал где-то двадцать секунд.

— Чем занималась ваша семья?

— Одеждой и тканью, — уж это-то я знал.

— Соколов, значит. И почему же сменили фамилию?

— Потому что мою семью убили Коршуновы, а меня запихнули в лабораторию, где почти два года ставили опыты. Это достаточно веская причина, чтобы скрываться? — раздраженно бросил я.

Родион медленно кивнул. Встал, вышел из комнаты и оставил меня одного, гадать, какую реакцию вызовет моя откровенность.

Чтобы попасть в кабинет князя, нужна была очень веская причина и вхождение в доверенный круг лиц, которые в разгар рабочего дня могли заглянуть к нему вне расписания.

— Вижу, ты не с пустыми руками, — заметил князь, когда зашёл Родион, — Есть пятнадцать минут, рассказывай.

— Я нашёл того, кто убил зверя. Это оказался случайный мальчишка.

— Случайный и мальчишка — звучит, как плохая сказка.

— Так и есть. Я всё проверил настолько, насколько мог за это время. Парень ехал в Москву поступать. Он победитель олимпиады.

— Даже так? — усмехнулся князь, — Всё интереснее и интереснее.

— Самое интересное дальше начинается, — на лице Родиона не дрогнул ни один мускул, интонации никак не изменились, — У парня фальшивое имя и поддельные документы.

— И ты утверждаешь, что он никак не замешан?

— Только тем, что полез туда, куда не нужно. По документам он Эдуард Гвоздев. Настоящее его имя Эдгард Соколов. Наследник уничтоженного рода. Его семью убили Коршуновы. Но убили не всех. Мальчишку забрали в лабораторию, где полтора года проводили над ним эксперименты.

— Это точно он? — напрягся князь.

— Я нашёл фотографии семьи. Вот.

Родион достал несколько снимков. Часть была сделано недавно. На ней был парень в потрепанной, грязной одежде. На другой была запечатлена семья. Мужчина указал на мальчика.

— Общие черты явно проглядываются.

— Похож, — согласился князь, — Но это слабое доказательство.

— Да. Но достаточное, чтобы я пришёл сюда.

— Получается, у нас есть живой свидетель того, что делали Коршуновы.

— Именно. Но это уже не моя зона ответственности. Если разрешите…

— Надо подумать.

Князь замер, уставившись в одну точку. В его голове прокручивались десятки фактов, выстраивались цепочки. То, что Коршуновы вели исследования, было скорее слухом, нежели подтвержденным фактом. Никаких доказательств найдено не было. Слежка за остатками семьи тоже ничего не дала. Либо Роман Коршунов мастерски водил наблюдателей за нос, либо никакого отношения к делам отца не имел.

Это можно было бы объяснить, будь в его семье дар ходоков. Тогда многое стало бы понятно. Но в этом они замечены не были. Анастас знал исторические примеры семей, которые тщательно оберегали свои секреты и умели гораздо больше, чем признавали официально. Но не так-то легко утаить кота в мешке. Рано или поздно, особенно если род ведет активную деятельность и воюет, все секреты всплывают наружу и становятся достоянием общественности. С другой стороны, гарантий, что это обязательно должно случиться в случае Коршуновых, не было, а значит они могли владеть любыми способностями. Либо лаборатории вообще миф, как и все их разработки, но наличие Соколова говорит об обратном. Получается, команда князя где-то сильно просчиталась.

Анастас отмер, нажал кнопку на телефоне и сказал:

— Позови Игната.

Тот пришёл через пару минут.

— Расскажи коротко то, что накопал. — обратился князь к Родиону.

Мужчина повторил рассказ, добавив деталей.

— Но как он выбрался? — последовал вопрос от Игната.

— Ты допрашивал его по этому вопросу? — поинтересовался князь.

— Пока нет.

— Хорошо. Пойдете вместе. Узнайте все детали. Убедитесь, что это действительно Соколов.

Что-то затея раскрыться быстро перестала казаться хорошей. В следующий раз Родион явился не один, а с каким-то стариком. Я обнаглел настолько, что под столом создал две печати, чтобы проверить их индексы. Сама по себе любая печать не видна обычному человеческому глаза. Моему тоже не видна, хотя я вижу.

У алхимиков специфическое обучение. Нас с детства обучают так, чтобы мы видели те печати, которые создаем. То есть воображали. В каком-то роде это галлюцинация. Математически точная. Это как если заставить себя поверить, что перед тобой есть геометрическая фигура, которой на самом деле нет.

При этом печати отражали ту форму, которую хотел придать алхимик внутренней энергии. Ну или энергии мира. Так что те, кто способен видеть энергию в чистом виде, а я допускаю, что такие существа имеются, могли бы рассмотреть, что я делаю. Видимо, эти двое мужчин к ним не относились, потому что ничего не заметили.

Старик представился, как Игнат Филинов. Аристократ, как я догадался. У него потенциал оказался близок к нулю, ну да это не удивительно. Он ведь стар, а значит давно достиг пика своей силы, как можно предположить. Другое дело, его уровень. За точку отчета я брал свои параметры, дав им значение десять, чтобы адекватно определять тех, кто слабее. Относительно меня старик имел уровень семьдесят два. То есть был минимум в семь раз сильнее! Это при том, что у него наверняка имелись уникальные способности, которые я ещё не научился определять.

Родион был ему под стать. Индекс опасности даже больше: восемьдесят пять. Потенциала хватит на всю сотню. Замечу, что это приблизительные оценки. Для точности мне нужна статистика, а для неё — много разных аристократов и одаренных изучить.

В любом случае, одно я понял точно — против этих мужчин лучше даже не рыпаться. Дайте мне пару часов на подготовку, все необходимые инструменты и я рискну принять бой против них. А так… не буду и думать об этом, слишком большая пропасть между нами. Не говоря уж о такой силе, как власть. Наверняка в этом здании много как просто вооруженных и хорошо подготовленных людей, так и бесов.

— Расскажите нам, молодой человек, — сказал Игнат, когда с представлениями было покончено, — Как именно была убита ваша семья и что случилось потом.

— Это не самые приятные воспоминания.

— Понимаю, — покивал мужчина, — Мне тоже довелось терять близких. Но, боюсь, это слишком важно.

Уж точно важнее, чем мои чувства.

Пока ждал, было время подумать, что и как рассказывать. Своей историей я преследовал несколько целей. Во-первых, восстановить свой статус аристократа. Во-вторых, максимально очернить Коршуновых. Я не знал, живы они или нет, в стране или скрываются, и насколько они опасны лично для меня. Зато я точно знаю, что хочу нанести им максимальный вред. Вроде как они с князем противники, а значит, выдав их секреты, я подложу Коршуновым свинью. Это если они живы, конечно. А если нет… Ну что же, значит просто солью часть чужих секретов. Третья цель, которую я преследовал — сохранить собственные тайны. Тут пришлось постараться. Я не забывал, что передо мною сидят два могущественных существа с неизвестным набором умений.

Этот допрос особо не отличался от предыдущего. Я рассказал историю, меня выслушали, потом задали несколько десятков уточняющих вопросов.

— Ты сможешь показать, — перестал выкать Игнат, — Где находится лаборатория?

— Только приблизительно. Сами понимаете, я две недели выживал в лесу, как мог, и карты у меня не было.

На самом деле я уже обдумывал этот момент. Прикинуть свою скорость, найти место, где меня подобрали Гвоздевы, совместить это с направлением, откуда я шёл… А я всегда шёл в одну сторону, ориентируясь по солнцу. В итоге получится приблизительная точка, где скрывается лаборатория. Место там приметное, после подрыва базы остался котлован. Да и река там есть поблизости, где-то в двух часах ходьбы.

— Можно и приблизительно. Для начала, — любезно согласился мужчина.

Мне нравилась его любезность. Словно не в допросной сидим, а с любящим дедушкой на даче у камина общаемся. Но также от этой любезности меня в дрожь бросало. От того, что скрывается за ней.

— Если дадите карту…

Карту принесли спустя две минуты. Гораздо лучшего качества, чем мне была доступна ранее.

— Здесь.

— Это не приблизительно, а точно, — заметил Родион.

— Я не раз думал над тем, откуда выбрался, — признался я. — Думаю, вы понимаете, почему. К Коршуновым у меня большие счеты. Что, кстати, с ними?

— Вы не знаете? — в отличие от Филинова, Родион оставался показательно вежливым.

— Иначе бы не спрашивал.

— Спасибо за информацию. — поднялся старик, проигнорировав мой вопрос. — Пока отдыхай, ещё поговорим.

— Есть ещё кое-что, — заметил я, будучи не до конца увереным, что это следует делать. — Там работали ученые. Они скрылись перед тем, как взорвать лабораторию.

— Сможешь их описать? — заинтересовался старик.

— Если дадите побольше бумаги и нормальные карандаши, я вам их нарисую. Они мою сестру убили. Я этих уродов на всю жизнь запомнил, — пояснил я, увидев удивление на лице Игната.

— Хорошо. Скоро принесут.

Он повернулся и вышел. Родион отправился за ним следом. Опять я остался здесь. Но зря подумал про них плохо. Минут через пятнадцать за мной пришли и отвели… Назвать это камерой язык не поворачивался. Скорее закрытая комната, с повышенным уровнем комфорта, отдельным душем и кроватью. Не роскошно, но лучше, чем сидеть в пустой комнате. Я по прежнему оставался под охраной, но хотя бы смог помыться и привести себя в порядок, а когда вышел из душа, бумага и карандаши уже лежали на столе.

В первый день у меня ещё теплилась надежда, что скоро смогу выйти на свободу. На второй день надежда поугасла. На третий так и вовсе пропала, я начал думать, как отсюда выбираться. В голову лезли мысли, что я ведь мог попасть не к тем людям. Или к тем, но у них совсем иные представления о моей дальнейшей судьбе, нежели у меня самого. Запрут до конца дней за решетку или того хуже, удавят по тихому.

Родион и Игнат наведывались ко мне ещё несколько раз. Да-да, снова уточняли детали. Ещё ко мне приходил какой-то ученый. Он не представился, но попытался узнать детали, что именно со мной делали. Меня водили на осмотр, заставили сдать ещё анализы, словно им было мало того, что я сдал в больнице для института.

На четвертый день за мной пришёл Игнат.

— Здравствуй, Эдгард, — поздоровался он.

— Скоро меня отпустят? — задал я сходу вопрос, единственно меня волнующий.

— Скоро, не сомневайся. К тебе никаких претензий нет.

— Выглядит иначе, если честно.

— Твоё раздражение понятно, — улыбнулся он, — Осталось последнее дело. Нужно найти лабораторию. Для этого нужна твоя помощь.

— Я же уже указал место.

— И мы его проверили, но не нашли искомое.

— Что вы тогда хотите от меня?

— Чтобы ты отправился со мной. Оденься, — кивнул он на куртку и ботинки.

— Вы хотите, чтобы я отправился в ту местность?

— Именно.

Вот черт. Это займет ещё как минимум пару дней.

— Моя учеба…

— Мы решим этот вопрос.

— Ну раз решите, — вздохнул я, словно мог воспротивиться.

Когда оделся, старик удивил. Я-то думал, что придется ехать, в лучшем случае лететь, но он просто открыл… Щель. Выставил руки вперед и словно раздвинул само пространство прямо в воздухе. С той стороны я увидел поле и лес вдалеке. Дохнуло запахом природы, подул холодный ветер.

Любопытно…

— Прошу, — указал старик.

Я чуть помедлил, прикидывая, не создать ли печать для изучения, но это слишком заметно будет. Не сами печати заметят, а то, как я двигаю пальцами. В способности этих людей находить ответы на вопросы, а следовательно и подмечать детали я больше не сомневался. Одно то, что меня так быстро нашли и вычислили было наглядным доказательством чужого профессионализма.

Который я банально недооценил. Даже представить не мог, что найти меня будет настолько просто. Мне по-прежнему не хватало жизненного опыта в этом мире и понимания чужих возможностей.

Сделав пару уверенных шагов, оказался по ту сторону. Старик вышел за мной и закрыл прореху. Здесь же нашёлся вертолет и несколько человек, которые нас поджидали.

— Узнаешь что-нибудь?

— Надо оглядеться, — ответил я старику.

Я из лаборатории выбрался больше года назад. Ещё и в неадекватном состояние был, больше думая о выживание и мести, нежели о запоминании ориентиров. Остаётся уповать на память, на которую я никогда не жаловался.

— Тогда прошу, — Игнат предложил пройти к летающей машине.

Передвигаться на ней было… специфическим опытом. Летать мне понравилось. Хоть и страшно, но какие это перспективы открывает, аж дух захватывает. Мы навернули несколько кругов по местности и… Нашли лабораторию. Сейчас она выглядела, как ничем не примечательная, поросшая травой поляна. Но если знать, куда смотреть, то некоторые детали бросаются в глаза. Неприметная дорога, над которой природа взяла вверх, но не полностью. Поле, которое я видел. Опушка, поваленные деревья. Я с трудом, но узнал местность. А когда спустились, то и обломки здания под слоем земли нашли.

— Премного благодарен, — сказал Игнат, — Ты можешь вернуться.

Он открыл проход, отправляя меня обратно в камеру. Я зашёл и когда проход закрылся, тут же создал печати, пытаясь ухватить остаточный след. Ухватил. Снял параметры, как выглядит пространство, после того, как его… Тут я терялся в догадках, как обозвать этот процесс. Разорвали? Раздвинули? Стянули две точки? Как же мало статистики, чтобы проникнуть в суть понимания того, с чем я соприкоснулся.

Князь закончил переговоры, положил трубку, встал и потянулся. После чего вышел в соседнюю комнату, где его уже ждала Ольга.

— Что там у тебя?

— Доклад по Соколову, как ты и хотел.

— Послушаем. Как насчет кофе?

— Так вечер уже, потом не усну.

— Тогда чай?

— Какао, пожалуй.

— Тебе что, десять лет? — улыбнулся князь.

— Тридцать восемь и я не вижу ровно ни одной причины, почему не могу любить какао.

— Как скажешь.

Попросив слугу принести сестре, что она хочет, а себе крепкого кофе, чтобы взбодриться после тяжелого дня, мужчина вернулся к разговору.

— Что скажешь про мальчишку?

— Он умен, умеет рассуждать и выиграл своим умом олимпиаду.

— А результаты обследований и анализы?

— Он точно потомственный аристократ. Не самый сильный. На уровне середнячков.

— Но с неизвестными зверями справляется.

Ольга на это пожала плечами. Сражения никогда не были её излюбленной темой и она в них разбиралась не так хорошо, чтобы оценить чужой потенциал и перспективы в бою.

— Что скажешь насчет него? Есть идеи, как поступить с мальчишкой?

— Насколько я знаю, он ничего такого не сделал, чтобы его наказывать. — аккуратно ответила Ольга. — Отпусти и пусть учится. Нам талантливые молодые люди пригодятся.

— И где ты ему предлагаешь учиться?

— Хороший вопрос… Как простолюдин он должен учиться в новосозданном институте. Как аристократу, ему там не место. Для них есть отдельное место.

— Вот и я так думаю. Так куда же его?

— Ты ведь уже решил, зачем спрашиваешь?

— С чего ты взяла? — хмыкнул Анастас.

Дверь отворилась, зашёл слуга, поставил поднос и быстро вышел.

— Мм… И как у них так вкусно получается? — припала Ольга к своей кружке. — Не против, если я туфли скину?

Не дожидаясь ответа, она сделала, что хотела и залезла с ногами в кресло.

— У мальчика осталась родня, — добавила Ольга, спустя пару минут молчания. — Как у нас в стране, так и за границей.

— Их ветвь не поддерживала отношения с другими родичами.

— Но они всё равно родня, а значит могут обеспокоиться судьбой мальчишки.

Князь кивнул, обдумывая сказанное. В столе у него лежало несколько докладов. Всё, что связано с семьей Соколовых. Чем занимались, какие связи и активы имели, что с этим случилось после уничтожения семьи.

— Мальчик удачливый. Выжил там, где другие сложили голову. Пока его список достижений говорит о том, что по жизни он не потеряется.

— И? — глянул на сестру князь.

— Я всё сказала. Дальше тебе принимать решение.

— Ты вроде хотела уменьшить социальное напряжение между аристократией и обычными людьми.

— Хотела.

Князь снова кивнул, никак не поясняя, зачем он это сказал. Ольгу это бесило, но поддаваться на провокацию и задавать уточняющие вопросы она из принципа не собиралась.

Моё заточение закончилось не совсем тем способом, которым я ожидал. Вместо того, чтобы вывести через дверь, ко мне явился Игнат. В смысле раздвинул пространство, вошёл внутрь и позвал за собой.

Я подумал, как бы это не засчитали, как побег, но пошёл за ним. Оказался я в просторном зале, который так и дышал роскошью. Изящная мебель, картины, камин, где горели поленья и… Ну да, это был князь. Он стоял у окна, смотрел вдаль и повернулся только тогда, когда Игнат толкнул меня к нему, я сделал пару шагов и остановился.

Князь повернулся, оглядел меня и промолчал. Так и стояли, разглядывая друг друга. Наверное, надо было как-то поклониться или поздороваться, но, во-первых, я не знал, как именно подобает обращаться к монарху, а во-вторых, раз не сделал это сразу, то и с запозданием это выглядело бы глупо.

— Родители тебя не учили этикету? — поинтересовался он.

— Да как-то не успели. Я то в коме валялся, то в лаборатории прохлаждался.

Язык мой — враг мой.

До этого я князя видел на сцене. Сейчас, вблизи, он выглядел и ощущался гораздо опаснее, словно я повстречал в лесу медведя. Руки чесались замерить его индекс опасности, но это было бы ещё большей глупостью, чем дерзить главе государства.

— Тогда лучше изучи этот вопрос, — на полном серьезе кивнул он.

— Непременно, — пообещал я, думая, зачем меня позвали.

— Скажи, Эдгард, чем ты собираешься заниматься?

— Для начала прояснить судьбу близких мне людей.

— Понимаю, родня, — благосклонно склонил он голову.

— Родня? — нахмурился я, отмечая, что она у меня всё же есть, — Нет, я про Гвоздевых. Ваш Родион угрожал им. Что их ждет?

— Гвоздевы? — князь нахмурился. — Аа… Не переживай, их никто не тронет.

— Благодарю.

Наверное, слово князя что-то, да значит?

— Это всё, что ты собираешься делать? — приподнял он бровь, продолжая разглядывать меня с интересом.

— Я ехал в институт. Если позволите, то хотел бы продолжить учиться. Правда, не знаю, может меня уже выгнали.

Потому что кто-то держал меня взаперти.

— Это решаемо. Но есть одна дилемма. По документам ты простолюдин, но на самом деле аристократ.

— В чем проблема?

— Ты выиграл олимпиаду, как простолюдин. А учиться должен, как аристократ, — любезно пояснил князь.

— Наверное, обучение для аристократов стоит больших денег, — осторожно заметил я, — Не думаю, что могу себе это позволить.

— Действительно, — задумался князь, — Но настолько я знаю, у твоей семьи остались средства на счетах, которые были заморожены. То, что лежало в банках, не досталось Коршуновым. Там есть свои нюансы, но их тоже можно уладить.

В моём понимании правители — это те, кого волнует лишь собственная власть. Им по должности не положено делать хорошие дела. Возможно, я ошибаюсь. Я уже видел хорошее от князя. Ту же олимпиаду организовал и дал детишкам пробиться по жизни. Пусть у него и были для этого свои мотивы. Может и сейчас тоже есть мотивы? Вопрос в том, какие и чего мне это будет стоить.

— Простите, моё обучение хромает, — сказал я в ответ, стараясь подобрать слова и не выглядеть слишком наглым, — Я не знаю, как к вам правильно обращаться и наверняка нарушил сотню правил этикета. Также я не понимаю, что именно вы хотите от меня или что предлагаете.

Чувствую, что криво сказал. Это всё от неуверенности. Начнись драка и беспокойство исчезнет, но вести эти диалоги, в которых могут скрываться сотни смыслов, нервирует больше, чем схватка с пауком и ночная перестрелка в лесу.

Князь сначала недовольно нахмурился и я понял, что перегнул палку. Но потом его лицо расслабилось, он усмехнулся и сказал прямо.

— Будем считать это провинциальной непосредственностью. У твоей семьи остались накопления. Также твоя семья владела землей и предприятием. Так уж сложилось, что земля перешла ко мне во владение. Ты понимаешь, насколько важно владеть землей для аристократа?

— Предположу, что очень важно.

— Именно так. Я верну тебе землю. Тебя это удивляет?

— Я не понимаю, откуда такая щедрость.

— На то несколько причин. Назову тебе две. Первая — ты нам уже помог. Вторая — мне нужны преданные, талантливые молодые люди.

— Вы предлагаете мне службу? — удивился я ещё больше.

— Нет. Пока нет, — улыбнулся князь. — Учись, набирайся опыта. Чтобы твоё обучение не было ограниченным, будешь учиться на два института.

— Но…

— Легко не будет. Часть предметов пересекается, но побегать всё равно придется. Если ты хотя бы наполовину настолько же талантлив, как о тебе говорят, то проблем это не вызовет. Больших проблем. — уточнил он, глядя мне в глаза. А взгляд у него тяжелый, такой, что приковывает к полу, — В старшем московском пойдешь на факультет управления. Ты ведь последний наследник рода, на тебе лежит большая ответственность. В московском государственном сам выберешь факультет после первого года обучения.

— Но зачем? — всё же вставил я вопрос.

— Не все довольны созданием нового института, — ответил, как мне показалось, откровенно князь. — Я надеюсь, что ты, как представитель двух сословий, сгладишь некоторые углы. Что касается службы… — посмотрел он на меня пристально, — Прояви себя. Докажи, что ты и правда талантлив. Учись, заяви о себе, устройся в городе. Изучи этикет.

Если вы никогда не видели, как усмехается медведь в теле человека, то и не видьте. Ваша психика от этого только целее будет.

— А там посмотрим.

Это посмотрим прозвучало, как непонятное обещание. По многим причинам непонятное. Князь не предлагал ничего конкретного. Но нужна ли здесь конкретика? Я попробовал поставить себя на его место и прочувствовать логику сказанного. Первое, что приходило на ум — князь решил сделать почти ничего ему не стоящий благородный жест, чтобы… Ну, я не скажу, чтобы прямо меня на крючок подсадить, но заложить фундамент для хороших отношений — почему бы и нет? Я отдаю себе отчет, что слишком маленькая сошка для него и мы встретились скорее случайно, чем закономерно. Не благодаря моим заслугам, а благодаря проделкам Коршуновых. Но никто ведь не говорит, что князь так только со мной поступает. Это ведь разумная политика, поощрять тех, кто полезен и наказывать тех, кто мешает.

— Тогда мне остаётся только поблагодарить милость князя, — склонил я неловко голову, никогда этого раньше не делая.

— Можешь идти, — князь отвернулся и отошёл обратно к окну.

Из зала меня вывел Игнат. Он же провёл в другой кабинет, где указал садиться на стул. На столе уже ждали бумаги.

— Держи и изучай. Это счета и куда тебе надо обратиться, чтобы получить доступ к семейным накоплениям. Вопросы уже улажены, так что иди смело. Это твои новые документы. Настоящие, — тут он оскалился, ничуть не добрее, чем князь минутой назад, — Здесь документы на землю. Надеюсь, ты этим распорядишься подобающе.

— А что с институтом?

— А что с ним?

— Мне куда идти?

— Загляни в канцелярию, там дальше получишь инструкции. Ещё вопросы? — спросил так, что и дураку ясно, что не надо позволять себе больше того, что и так позволил.

— Нет вопросов.

— Я тебя выпущу в городе. Не надо пока никому знать, что ты был у князя. Дорогу-то найдешь?

— Разберусь как-нибудь.

— Твои вещи там, — указал он мне за спину.

Я повернулся и правда увидел свои вещи.

— Там больше, чем у меня было.

— Я добавил тебе пару костюмов. Или ты собираешься показаться перед аристократами в этом? — хмыкнул он, — Не самая разумная идея. Первым делом найди себе мастера этикета. Чем раньше это сделаешь, тем меньше бед навлечешь на свою голову.

— Спасибо за совет. За всё спасибо.

— Иди уже, — отмахнулся старик.

Вскоре я оказался в какой-то подворотне, недалеко от оживленных улиц.

— Не слишком ли щедро ты обошёлся с пацаном? — спросил Игнат, когда они оказались с князем вдвоем.

— Ты ведь знаешь, что аристократы недовольны новыми реформами, которые я продвигаю. — ответил мужчина, — А так я показал, что могу быть и добрым. Или ты предпочел бы, чтобы все подумали, какой я мелочный?

— По всем правилам, земли ты мог оставить себе. Как трофей.

— Верно. Но что мне с той земли? А так я подсоблю мальчишке. Если он и правда пробивной, то через десяток лет получим верного вассала.

— Мало кто умеет помнить добро.

— Так мы напомним, если что.

— Как скажешь, — закрыл тему Игнат, — А что с Коршуновым?

— Самому интересное будет, когда они пересекутся.

— Как бы чего плохого не вышло. Но если Соколов прихлопнет Коршунова, я не буду против.

— Никто против не будет. Кстати, что-то мне не нравится история с этим Романом. Изучите лабораторию, проверьте там всё. А потом парня за шкирку и на допрос. Почему-то мне всё больше кажется, что знает он гораздо больше, чем сказал нам. — недовольно свёл брови князь.

— Сделаем, — пообещал Игнат.

Оказавшись в переулке, я испытал смешанные чувства. Вроде как цель достигнута. Я теперь аристократ. Ещё и деньги какие-то появились, родовую землю вернули. Честно — я очень рад. Словно какой-то камень с души упал и я исправил часть ущерба, который нанесли нам Коршуновы. Нам — это Соколовым, которых я пусть и знал мало, но они у меня прочно ассоциировались с семьей. С первой семьей, от которой я видел тепло, любовь и заботу. Для беглеца из умирающего мира это дороже любого золота.

В то же время я чувствовал замешательство, не зная, что делать со всем тем, что мне выдали. Ехать в банк? Да я даже не знаю, где он находится. Как и не знаю, что за земля, где она расположена, что даёт и какие возможности открывает. Но это всё ерунда, разберусь как-нибудь.

Мой внутренний раздрай больше обусловлен общением с князем и его людьми. Впервые я испытал ощущение, когда нахожусь полностью в чужой власти и обязан подчиниться.

В прошлой жизни такого не было. Там если кто-то хочет тебя прогнуть, то всё понятно — бей в ответ и из конфликта сможет уйти лишь один из вас. Я не сталкивался с интригами, манипуляциями и выстроенной вертикалью власти. Настолько обширной имею ввиду. Так-то я повидал вождей, тиранов и прочих лидеров, которые объединяли небольшие группы людей. В основном затем, чтобы заставить их обеспечивать свои нужды.

Здесь же я столкнулся с несколько иным масштабом и не знал, как именно реагировать. Я чувствовал себя пойманным в ловушку хищником. Начнись драка и там всё понятно станет. Бей так сильно, как только сможешь — вот и весь сказ.

Но в случае князя это не прокатит. Во-первых, он и его люди гораздо сильнее. Во-вторых, даже победи я их, то к чему это приведет? Я моментально настрою против себя если не всю страну, то уж точно не шуточные силы. И тем самым подставлю Гвоздевых. Если я один ещё могу уйти в леса и выжить в дикой природе… Что не так-то легко, потому что попробуй найди уголок, где тебя никто не достанет, тем более такие существа, как ходоки, способные преодолевать сотни километров за секунды… У Гвоздевых такой возможности и вовсе не было, потому что у них маленький ребенок.

Поэтому я и чувствовал себя в ловушке. Нельзя идти наперекор князю, надо подчиняться, играть по чужим правилам, чтобы выжить и защитить близких. Это ощущение несвободы меня и выбило из колеи. Я чувствовал себя листом, с которым играет ветер, как ему захочется.

Неприятное чувство.

Неожиданно для себя я обнаружил, что люблю свободу, люблю сам выбирать свой путь, а не подчиняться чужой воли. Может для кого это привычнее, может кто-то в этом не видит ничего такого, но здесь и сейчас я чувствовал жгучее желание как-то предотвратить подобные ситуации в будущем. Для чего нужно самому стать сильнее. Чтобы никто больше не смог диктовать мне условия.

Прямо сейчас я это изменить не мог. Поэтому разбил задачу на части и начать решил с поиска жилья, для чего отправился в институт.

Женщина, сидящая в приёмном кабинете, смотрела на меня недоуменно.

— Эдгард Соколов?

Её брови сдвинулись, образовывая идеальный угол. Следом лицо разгладилось, сделалось удивленным и слегка побледневшим. Потом она встряхнулась, выпрямилась и улыбнулась.

— Да, о вас предупреждали. Прошу за мной.

Она вышла из-за стола, прошла мимо и открыла дверь, глянув на меня. Пришлось идти за ней. Для начала я прибыл в государственный институт, куда изначально собирался. Намёк от старика, что слишком убого выгляжу, чтобы идти в своей одежде в старший институт, я запомнил и принял к сведению. Сначала нужно найти жилье, привести себя в порядок, примерить обновки, а дальше и до аристократов доберусь.

Спустя пару коридоров и лестниц, мы поднялись на три этажа выше и оказались рядом с кабинетом без таблички.

— Я вас попрошу, юноша, ведите себя вежливо. — предупредила женщина, постучала в дверь, после чего открыла её и запихнула меня внутрь.

Ну ладно, не прям запихнула, но так выразительно посмотрела… В её глазах много чего читалось. Сомнения в том, что меня можно пускать. Опасения, непонятно с чем связанные. Легкое презрение и недоумение из-за моего внешнего вида.

Попав внутрь, оказался в просторном кабинете. Всем кабинетам кабинет. Ещё и окна панорамные, с отличным видом на столицу. Первое, что бросилось в глаза — книги. По всему периметру кабинета стояли стеллажи. Да у нас в школьной библиотеке книжек было меньше. Причем видно, что они не просто часть декора. Хозяйка этого кабинета часто читает. Это видно хотя бы по тому, что у неё на столе сразу несколько книжек с торчащими закладками лежит.

— Мм… Ты, наверное, Эдгард Соколов. — сказала женщина.

К своему стыду, я залип взглядом на книгах, не сразу обратив внимание на то, кто здесь находится. Я эту женщину видел. Она была на выступление князя после олимпиады. Кто она я не знал. Даже имени не знаю. Никто не объяснил, куда меня ведут и зачем.

— Здравствуйте, — поздоровался я, на всякий случай изобразив полупоклон.

— Манеры и правда ужасны, — улыбнулась она, усмехаясь каким-то своим мыслям.

Она это случайно сказала или так намекнула, что знает старика? Значит, она входит в круг князя?

— Меня зовут Ольга Владимировна, можешь ко мне так обращаться. В этом месте титулы неуместны.

Значит, у неё есть титул.

— Поставь вещи куда-нибудь и подойди.

Я сделал, что сказали. Женщина выглядела лет на тридцать. Это вторая Ольга, которая попадается мне на пути. Я невольно сравнил их. Ольга Гвоздева, как по мне, была идеальной женщиной и женой. Я искренне завидовал Сергею, не раз думая, что если и буду искать жену, то такую же. Она добрая, красивая, хозяйственная, одаренная и умеет исцелять. А ещё она способна с пятидесяти шагов вышибить из ружья наёмнику мозги. На такую женщину можно положиться, зная, что не подведет.

Эта Ольга… Я не знал её характера, но видел, насколько она ухожена. Черты лица близкие к идеальным. Неприметные, но явно дорогие серьги, уж чистоту драгоценных камней в них на глаз я оценить могу. А ещё эта аура силы и уверенности, что расходились от неё, как волны.

— Держи, это твоё персональное расписание на первое полугодие. — протянула она мне папку, — Ты уже решил, где остановишься?

— В общаге?

— Не самое лучшее решение, — улыбнулась она той самой улыбкой, какой владеют привлекательные женщины. — Ты аристократ. Если поселишься в общаге, это сблизит тебя со студентами государственного института, но отдалит от студентов старшего. Настаивать не буду, но решение, где жить, принимай учитывая, что это обязательно скажется на твоей репутации.

— А где лучше жить аристократу?

— Лучше снять квартиру где-то поблизости, чтобы успевать учиться.

— Спасибо за наставление.

Кто эта женщина и почему она мне помогает?

— Не благодари, — снова улыбнулась она и протянула мне кусочек бумаги, — Здесь контакты человека, у которого можешь взять несколько уроков манер и этикета. Можешь идти.

— А могу я временно заселиться в общагу, пока ищу жилье?

— Думаю, это возможно. Я предупрежу коменданта, чтобы выделил тебе комнату.

— Благодарю.

Женщина кивнула, я ещё раз поклонился, подхватил вещи и вышел.

Комендант смотрел на меня недобро, как на врага, но в общагу доступ выдал. Ещё и в отдельную комнату заселил.

Я прошёл мимо бдительной вахтерши, которая, кажется, отгадывала кроссворды и на меня внимания не обратила. Поднялся на лифте на пятый этаж, прошёл в конец коридора и оказался в своей новой комнате. Ничего так. Свежий ремонт и запах такой, что сразу чувствуется — здесь пока никто не жил. Я открыл окно проветрить, скинул одежду и пошёл искать душ.

Когда изучил расписание, то понял одну вещь. Мне придется много бегать. А ещё много учиться. Больше, чем обычному студенту.

В том, куда попал, я разобрался далеко не сразу. Сначала познакомился с другими студентами, которых нашёл в общаге. Рассказал им, что попал в передрягу и поэтому задержался. Ребята восприняли это… да никак особо не восприняли. С их точки зрения я был всего лишь новым лицом, который появился позже других.

— Нам как сказали, — объяснял парень по имени Слава, мой сосед. Он тоже жил один, потому что, как и я, приехал позже. Общага заселена не полностью, на верхних этажах ещё шёл ремонт и места в итоге будет гораздо больше, чем учеников. Это мне тоже Слава поведал. — Сначала будем идти по общей программе, чтобы подтянуть знания по всем предметам до общего уровня. Потом, либо через полгода, либо уже в следующем учебном году появятся направления.

Говорили мы с ним на улице. Парня я встретил, когда пошёл в душ. Приметил, откуда он вышел, постучался чуть позже и прямо спросил, не может ли он мне объяснить, что и как. На улицу же вышли, потому что… А почему бы и не выйти? Погода солнечная, пока ещё не холодно, так что надо было пользоваться возможностью. Недалеко от общаги нашёлся небольшой парк, где собрались многие студенты. Они сидели на лавках, прямо на траве, ели, общались, кто-то курил. Слава показал, где здесь можно поблизости купить еды. Я купил нам груш, которые он сейчас с удовольствием и уплетал.

— Кормят тут неплохо, — делился он бытом, чавкая, — В столовке дешево.

— Еда платная? — неприятно удивился я.

Деньги у меня вроде как появились, но сколько я не знал, поэтому ощущал себя всё ещё по прежнему ограниченным в средствах.

— Ну да, это не как на олимпиаде, — хохотнул Слава, — Но зато нам стипендию платят.

— Стипендию? — ни о чем таком я не слышал.

— Да. Целых пять тысяч. На еду как раз хватит, если в столовке питаться. Ещё и останется копеечка.

— А как получить стипендию?

— Это тебе в канцелярию зайти надо, — пожал он плечами.

Хм… Если мне ничего об этом до сих пор не сказали, то, возможно, аристократам стипендия не положена. Обломно будет.

— Нас предупредили, что те, кто плохо сдаст экзамены, останется без стипендии. — горестно вздохнул парень.

— А когда экзамены?

— В конце этого года. В декабре в смысле.

Пока сидели в парке, к нам несколько раз подходили другие студенты. Да и Слава сам нескольких окликнул, здоровался, представлял меня и знакомил. Так постепенно я информацию и собирал.

Оказалось, что учебные корпуса — это целый отдельный городок.

— Чего там только нет, — уверенно заявлял Слава, строя из себя бывалого парня. — Учебные классы, лаборатории, мастерские… А ещё эти, представляешь, рядом с нами учатся детишки аристократов!

Сказано это было с толикой восхищения. Словно там не обычные дети, а мифические создания. Впрочем, они же все поголовно мутанты, вскормленные на плоти зверей, так что так и есть.

— Но мы с ними почти не пересекаемся, — с какой-то затаённой обидой заявил Слава, — Мы для них пустое место.

Как я позже узнал, простолюдины и аристо учились в разных корпусах и почти не пересекались. Специально это было сделано или нет, но факт есть факт. Детишки огорожены друг от друга, словно они жили в разных мирах. А может и без всяких «словно».

Моё расписание было составлено так, что придется бегать между всеми корпусами. Если в общих чертах, то точные науки буду изучать в государственном, а всё остальное — в старшем институте. Остальное… здесь начинались интересности. В мой список входила история, литература, управление, экономика и ещё штук пять других дисциплин. Помимо этого я должен был выбрать дополнительные занятия. Например, какую-то физическую дисциплину. Гимнастика, фехтование или рукопашный бой.

Изучая расписание я думал только об одном. Как везде успеть? Учиться я буду с восьми утра и до позднего вечера по всей видимости. Это что за подстава-то такая, а?

Если верить расписанию, то у меня, как у студента двух институтов, порезали перечень предметов и там и там. В государственном исключили историю, литературу и физкультуру. В старшем убрали все точные науки.

Как это будет выглядеть — остается лишь гадать. Как и гадать, хватит ли у меня сил. Точнее как… То, что сил хватит конкретно на это я не сомневался. А вот на то, чтобы заниматься ещё и своими делами, уже не был уверен.

Сегодня суббота, поэтому студенты по большей части бездельничали и отдыхали. Я попросил у Славы учебники и конспекты первой недели. По уму надо было ехать в банк и решать вопрос с наследством, но… Знания меня волновали больше всего другого. Я ведь именно ради них сюда и стремился. Найти что-то, что поможет мне вырасти, как алхимику. Да и если честно, то куда-то ехать было лень. В учебниках я нашёл то, что вернуло душевное спокойное. Вроде я ничем тяжелым не занимался, сидел себе в камере и отдыхал, но неизвестность, нахождение под следствием и общение с сильными мира сего истрепали нервы так, что я чувствовал себя морально разбитым. Поэтому позволил себе небольшой отдых, занявшись тем, что мне привычнее.

В банк я попал в воскресенье. Были сомнения, что он работает, но удача была на моей стороне. Туда я пришёл в том костюме, который подарил мне старик. Что сказать… Это была принципиально более качественная одежда, нежели та, которой я обладал. Учитывая, что я шёл решать вопрос с наследством, то лучше выглядеть солидно. Я к одежде относился пренебрежительно, но ума хватило понять, что другие люди относятся к ней иначе. Тем более мне на это прямо намекнули.

Персонал был настолько любезен, что меня провели в отдельную комнату, куда вызвали персонального менеджера. Предельно вежливого и учтивого. Если честно, то я чувствовал неловкость от того, что со мной настолько обходительны.

Причин, откуда учтивость, я нашёл несколько. Во-первых, это не какая-то левая контора, а государственный банк, находящийся в центре столице. Во-вторых, я вроде как аристократ, а значит стою на социальной лестнице выше, чем обычный человек. В-третьих, менеджер в начале разговора вставил одну фразу, которая многое пояснила.

— По поводу вашего дела с нами уже связались. Заверю вас, что всё улажено.

Сомневаюсь, что связывался сам князь, но и какого-нибудь помощника его помощника хватило бы, чтобы задать беседе правильный тон. Это ещё раз натолкнуло меня на мысль, что личная сила и власть дают приятные по жизни бонусы.

Я не был тщеславным. Во мне не было тяги править кем-то. Также я не жду какого-то к себе особого отношения. Но это не значит, что мне плевать. Я помню, как ко мне относились, когда я пришёл в институт будучи простолюдином. Я видел, как изменилось отношение после. Это выражалось в неявных деталях, но фамилия Соколов словно добавляла собеседникам учтивости.

Это было приятно. Это упрощало жизнь. И, как я подозревал, это могло открыть дорогу к тому, чего я так хотел — безопасности, возможности творить, заниматься любым делом.

— На вашем счете сейчас три миллиона шестьсот тысяч. Желаете снять какую-то сумму? Можно пользоваться чековой книжкой, если пожелаете.

— Простите, я в городе недавно, но может вы мне подскажите. Сколько стоит снять квартиру? Я студент, и нужно где-то рядом со старшим институтом.

— Понимаю, — кивнул он, слегка удивившись, — Зависит от ваших запросов. Если нужно что-то совсем простое, то цены начинаются от десяти тысяч, — он затих, видимо ожидая, не осажу ли я его, — Но это будет жилье на окраине, — Что-то более… подходящее начинается от пятидесяти тысяч. Обычно просят залог, равный стоимости месячного платежа. Кто-то просит заплатить за несколько месяцев вперед.

Я прикрыл глаза, произведя нехитрые расчеты. Три миллиона шестьсот тысяч. Арендовать жилье хватит, это хорошо. Добавим к этому расходы на еду. Есть мне надо больше и качественнее, чем обычному человеку, чтобы поддерживать себя в хорошем состоянии. Пусть я смогу решить вопрос в столовой, но это ещё тысяч десять в месяц. Минус пятьсот тысяч за год обучения в старшем институте. Одежда, уроки этикета, непредвиденные расходы… По всему выходит, что мне досталось не такое уж большое наследство. Но оно решает минимум на год насущные вопросы. Если ужаться, то года на два. Получается, именно столько у меня есть времени, чтобы устроиться в городе, понять его реалии и обеспечить себе приток денег.

— А как я могу обналичить деньги?

— Это можно сделать в любом филиале нашего банка. Достаточно предъявить чек.

— Тогда могу я снять пятьдесят тысяч и получить чековую книжку?

— Конечно, господин, — склонил он голову и отправился выполнять поручение.

Склонил гораздо более профессионально, чем я.

Остаток воскресенья посвятил поиску жилья. То ещё приключение. Нашёл агентство недвижимости, но они требовали настолько высокую цену за свои услуги и предлагали настолько дорогие, пусть и хорошие, варианты, что я пообещал подумать и ушёл. Расстроенный, вернулся в общагу на обед. Там встретил Славу и задал ему вопрос, где найти жилье.

— А зачем тебе? — удивился он. — Чем в общаге не живется?

— Ну… — замолк я, не зная, что ответить на этот справедливый вопрос.

— Вообще, — продолжил он говорить, не дождавшись ответа, — Если ты такой богатый, то надо местных поспрашивать. У нас есть несколько студентов, кто живет в городе. Может они знают. А ты богатый?

Очаровательная бестактность.

— Не настолько, как хотелось бы. Родители потребовали, чтобы я жил отдельно. Сказали, что общежитие будет отвлекать и развращать, — соврал я.

На самом деле Сергей и правда говорил что-то в таком духе. Намекал, что у молодости много пороков. В том числе тяга к веселью, вечеринкам, случайным связям и прочим способам прожечь жизнь.

— Странно. У нас вроде в общаге ничего такого нет.

Уточню, что Слава выглядел не как парень, который нравится девушкам. В очках, щуплый, он относился к той категории, которых называли обидным словом «ботан».

— Может как-то объяснишь им? — предложил он, искренне думая, что помогает мне.

— Они не такие люди, которым можно что-то объяснить. Сам понимаешь.

Слава кивнул, будто и правда понимал.

— Ну тогда жди завтра. На парах я тебя познакомлю, а дальше может выгорит что. Тебе же не к спеху?

— Не к спеху.

Наверное.

Завтра у меня две первые пары в государственном, потом пара в старшей, потом снова в государственном.

К совету я прислушался и на время отложил вопрос, переключившись на другие дела. В общежитие имелся телефон, откуда, если сможешь договориться, можно было сделать звонок. Я набрал мастера по этикету, не зная, насколько уместно звонить в выходной. Ответила мне женщина. Дочь этого самого мастера. Сказала, что я могу заглянуть в следующую субботу. Добавила, что один урок стоит пять тысяч. Я стиснул зубы, выдохнул, но согласился прийти.

Грабеж.

Роман Коршунов возвращался домой в приподнятом настроении, что с ним давненько не случалось.

Жизнь — налаживалась.

Меч, который завис над семьей, медленно и уверенно отодвигался, позволяя вздохнуть чуть свободнее. Роман мог честно себе признаться, что за последние полтора года он хорошо поработал. Превратил убыточные предприятия в приносящие деньги. Из ситуации в рамках страны он выжал максимум — смог наладить контакт со всеми, кто не побоялся с ним работать, несмотря на опалу. Таких людей было немного. Но они нашлись в достаточном количестве, чтобы пошёл стабильный ручеек денег. Роман даже оплатил учебу сестры за новый год из заработанных, не тронув неофициальные запасы.

Вершиной его успеха стал контракт с иностранной компанией, который он заключил месяц назад. Весь этот месяц Роману пришлось бегать по инстанциям, оформлять документы, лично контролировать подготовку и провернуть сотню других дел, чтобы выполнить обязательства, как надо.

В этом деле хватало рисков. Князь мог завернуть любые его начинания. У него и повод есть. Столь неблагонадежному элементу, как Роман, лучше не позволять общаться с иностранцами. Коршунов до последнего опасался, что ему запретят, задержат или как-то помешают, но обошлось. Либо князь потерял к нему интерес, во что Роман не верил, либо это дело сочли допустимым. Заказ-то небольшой. Взять груз в России, доставить в польский город, сдать, получить другой груз, вернуться. Объем всего то на три фуры и пока они не вернулись, Роман до последнего боялся, что с ними что-то случится. Чтобы избежать рисков отправил одного из наёмников, которых ему подготовил отец, но обошлось.

Вслед за маленьким заказом последовал более крупный. Уже на десяток фур. Если его выполнить, Коршунов получит контракт на полгода, а это приличные деньги и, что самое главное, плюс к репутации. За границей всем было плевать, кого там не любит князь. Эта страна не обладала настолько большим политическим статусом, чтобы другие компании принимали это в расчет. Совсем они уж плевать не будут, но если Роман может выполнять свои обязательства, то значит с ним можно работать.

Из-за важности дела, Роман не присутствовал дома две недели. Жил в городской квартире, чтобы экономить время и везде успеть. Но сегодня он решил навестить мать и сестру, узнать, как у них дела, да и просто отдохнуть. Не обязательно ведь жить в постоянном напряжении.

Когда Роман вышел из машины, то первого, кого увидел — сводного брата. Метаморфа, как он сам себя называл. Никто не знал, что они братья.

При виде него Роман внутренне скривился. Отец готовил этого парня для больших дел. В которые Роман не хотел лезть. Его устраивали те успехи, которых он добился. Если так дальше пойдет, то за несколько лет можно накопить жирка, приумножить капитал и репутацию, а дальше… Кто знает. Может Роман тихо мирно уедет с семьей из страны и начнет с чистого листа. Это более чем реальный вариант, в перспективе налаживания связей за границей.

Кивнув брату, Роман прошёл в дом. С первых секунд он понял, что внутри гости. Из гостиной доносились чужие голоса.

«Что-то новенькое. С тех пор, как отец пал, никто к нам не заходил. Неужели всё настолько изменилось?»

Когда молодой мужчина вошёл внутрь, он увидел мать, которая сидела с важным видом в кресле и улыбалась насквозь фальшивой улыбкой. Увидел сестру, с испуганными глазами и бледным лицом. И увидел толстого, раскрасневшегося мужика, от которого разило потом и табаком. Роман обладал слишком хорошим нюхом и для него этот запах был отвратителен.

Как и для сестры. Та тоже обладала некоторыми родовыми способностями и отвращение на её лице не заметит только слепой. Отвращение, растерянность и ужас.

— Брат! — воскликнула она, вскочила с кресла, подбежала и обняла его.

Роман напрягся. Напрягся не от объятий. Им-то он как раз был рад. Напрягало явно неадекватное состояние Камилы.

— Роман, — встала мать и обратилась к нему излишне официально, — Познакомься, этого уважаемого господина зовут Антон Кузнецов. Антон, — улыбнулась она, прикладываясь к бокалу с вином, — Это мой старшенький, Роман.

— Здрасте, здрасте, — подскочил мужик, вытер потную ладонь о штаны и протянул её, чтобы поздороваться.

Роман посмотрел на руку, как на то, что нужно оторвать с корнем.

— По какому поводу собрались? — холодно спросил он.

— Он никогда не отличался манерами, — засмеялась мать пьяным смехом. — Роман, с гордостью тебе представляю жениха Камилы!

Хорошее настроение улетучилось. А Роман ценил хорошее настроение. Слишком много напряжения и стресса он испытывал в последнее время.

Мужчина сжал кулаки, чувствуя, как взгляд застилает кровавая пелена. Это не было метафорой. Некоторые из тех, кого называли бесами, могли впадать в раж, превратиться в настоящих зверей.

Антон Кузнецов побледнел.

— Всё в порядке? — проблеял он, нутром чуя, что близок к смерти.

— Вам лучше уйти, — ответил ему Роман.

Он сказал это так, что мужчина вздрогнул, закивал и убежал. Мать попыталась что-то сказать, но внезапно осознала, что ей страшно. Страшно смотреть в глаза сыну. Но алкоголь ударил в голову и она не смогла смолчать.

— Да как ты смеешь!

— Закрой рот, — бросил Роман резко, — Если ты ещё раз попытаешься что-то такое провернуть у меня за спиной… Я сначала разорву на части любых женихов, которые сюда заявятся, а потом выгоню тебя из дома. Матушка, — выплюнул он это слово, — Я сделаю тебя нищей, заставлю познать, что такое настоящее отчаяние.

Женщина хлопала глазами. Эмоции, которые она хотела выплеснуть, как-то резко угасли.

— Ты ничего не понимаешь! — дрожащим голосом выдала она, — Я и так в отчаянье! Брак с этим мужчиной мог решить все наши проблемы! Он богат! Достаточно богат, чтобы мы ни в чем не нуждались!

— Смотрю на тебя и понять не могу, — успокоился Роман и взял себя в руки, — Как отец женился на таком чуде? Мы и так ни в чем не нуждаемся. Я уже решил вопрос с деньгами. Тебе есть, где жить. Обучение Камилы оплачено. Оплачено моим трудом и реальными делами, а не желанием сумасшедшей тетки продать свою дочь. С этого дня ты больше не пьешь. Я запрещаю.

— Мал ты ещё, чтобы запрещать мне! — взвизгнула женщина.

Роман внезапно с небывалой ясностью осознал, что испытает чувство, близкое к ненависти. Когда сражаешься чуть ли не против всего мира, получить удар в спину от своей же матери… Это не то, чтобы больно, но любви не прибавляет. Также Роман с полной ясностью осознал, что мать пропила последние капли благоразумия. Надо было раньше пресечь эти игры с алкоголем.

— У тебя два варианта. Первый — ты остаёшься в этом доме и бросаешь пить, — тихо сказал Роман, — Второй — ты убираешься куда хочешь и делаешь там, что хочешь. Я всё сказал.

Роман не знал, что он будет делать, если мать пойдет на конфликт. Но он и не с такими ситуациями справлялся, справится как-нибудь и с одной алкоголичкой.

— Есть и третий вариант, — ему в голову пришла идея, — Я отправлю тебя в лечебницу. Пусть все знают, что Коршунова такая слабачка, что не может справиться с алкоголем. Думаю, наша репутация переживет и это.

После этих слов Роман развернулся и отправился в кабинет. Сводный брат стоял на входе, нагло усмехаясь. Усмешка быстро исчезла с его лица, когда сестра последовала за Романом. Всё же Ярослав показывал гонор только один на один.

Пока что.

— Ром… — сестра поднялась на второй этаж вслед за братом.

— Ты как? — обернулся он, гася лишние эмоции.

— Гораздо лучше. Спасибо, что вступился за меня.

Сейчас юная девушка выглядела гораздо лучше, нежели пару минут назад, когда Роман увидел её в гостиной.

— Что тут происходило, пока меня не было?

— Мамочка окончательно сошла с ума, — мотнула головой Камила, скидывая прядку волос с лица. — Она убеждена, что мы идем ко дну и единственный способ выжить, это выдать меня за жирного борова.

Сказано это было с такой интонацией, что Роман сразу понял, насколько сильно Камила не в восторге от этой идеи.

— Кто он вообще такой? — мужчина уселся в кресло, вытянул ноги и устало откинулся на спинку.

— Никто. Он не аристократ. Держит сеть строительных магазинов. Деньги это единственное, что он имеет.

Роман кивнул. Для такого человека жениться пусть даже на опальной наследнице аристократической семьи — это гарантия получить одаренных наследников.

— Зачем ему это надо я могу понять. Из грязи в князи прыгнуть хочет. Но мать… Она совсем спятила?

— Ты не представляешь, насколько, — серьезно кивнула Камила. — Каждый день причитает, как всё плохо. Подруги с ней не общаются, в высший свет не выйти, денег на обновки нет.

— Так в этом вся проблема? Ей хочется новых шмоток?

В глазах Романа благоразумие матери пробило дно. Несколько раз пробило, с завидным упорством находя новые и новые уровни падения.

В ответ на вопрос Камила пожала плечами, мол, ты и сам всё видишь.

— Я разберусь, — пообещал Роман, — Если она ещё раз попробует тебя сосватать, можешь прямо говорить женихам, что старший брат пообещал руки и ноги поотрывать.

— Я бы сама ему шею свернула, дотронься он до меня. Мать заставила сдать тесты…

Роман нахмурился. Личная сила каждого аристократа была интимной тайной. Кто-то выпячивал силу напоказ, но это никогда не делали необдуманно. Один из способов заявить о себе — тесты в колледже. Любой из учеников элитной школы мог сдать их. Тесты на силу, скорость, рефлексы и прочее, что косвенно определяло силу, как беса — верный признак древности и качества крови. Те рода, которые имели вековую историю и находились наверху в таких тестах не нуждались. Любой дурак, который недооценит их силу, обычно быстро заканчивал своё существование. По большей части тесты проходили ради понтов, в юности, чтобы показать свою талантливость. Но иногда их проводили и по другим поводам. В случае Камилы…. Таким образом мать хотела получить подтверждение, что её дочь что-то из себя представляет, а значит у неё хорошая наследственность. Так производят оценку товара, чтобы потом продать подороже.

— Как сдала? — улыбнулся Роман после паузы.

— Неплохо, — ответила улыбкой на улыбку сестра. — Это не доставит проблем?

— Все и так знают, что мы как минимум не слабые бесы. Так что ничего страшного.

Наверное.

— Может нам это даже на пользу пойдет, — попытался Роман приободрить сестру. — Главное, не показывать ничего сверх меры. Как в колледже дела?

— Как всегда. Я уже привыкла к одиночеству. Жду не дождусь, когда это закончится.

— В следующем году тебе в институт поступать. Надеюсь, ты отнесешься к этому со всей серьезностью.

— Сегодня я поняла, что если не отнесусь со всей серьезностью, — выделила она эти слова, — То моей лучшей перспективной останется какой-нибудь жирный урод с похотливым взглядом и потными ручками.

Глаза Романа на секунду вспыхнули отголосками ярости. Если бы он увидел, как тот жирный боров смотрит похотливо на его сестренку… Без крови бы сегодня не обошлось.

Камила ещё раз поблагодарила, что Роман заступился за неё и вышла из кабинета. Сам мужчина хотел пойти отдать приказ слугам, чтобы убрали из дома весь алкоголь, но не успел. Раздался звонок, Роман поднял трубку и услышал панический голос.

— Господин! Фуры угнали!

Вот и настал тот момент, к которому я столько шёл. Не то, чтобы прям долго шёл, но постараться пришлось. Речь про первую пару. В отличие от школы в институте занятия шли два урока, то есть полтора часа. Я ничего не имел против. А если бы даже имел, никто моего мнения не спрашивал.

Утро началось с математического анализа. Я уже кое-что видел из этой темы, поэтому не терялся. Нас всех собрали в одной аудитории. Сто восемьдесят человек. Насколько это разумно отдельный вопрос. Я видел, что некоторые ученики откровенно говоря не понимают, что рассказывает преподаватель. Спортсмены, гуманитарии… Им точно нужна математика?

Видимо последний экзамен, когда нам задали нестандартные вопросы, что-то повернул в моей голове, потому что я то и дело возвращался мыслями к тому, как здесь всё устроено. Если это первый опыт, когда лучших учеников собрали в одном месте, то может ли быть такое, что преподавали сами не знают, чему нас учить? Поэтому и учат всему подряд. Если так, то это объясняет, почему распределение между факультетами произойдет только после первого полугодия.

Пока слушал лекцию, умудрялся и конспектировать, и обдумывать свои дела. Перекладывал примеры на свою практику алхимика. Убедившись, что мой темп восприятия быстрее, чем темп повествования, я создал несколько печатей и принялся сканировать всех учеников подряд, делая пометки в блокноте. Вчера его купил. Не только его, но ещё писчие принадлежности, альбомы для рисования, наборы для черчения… в общем, закупился, отвел душу.

В блокноте вёл пометки на своём родном языке, который, как надеюсь, в этом мире неизвестен, а значит никто не сможет понять, чем я занимаюсь. К концу первой пары не успел, но за время перемены и второй пары диагностировал всех. У восьмидесяти процентов из студентов был крайне низкий потенциал и нулевой уровень опасности. То есть это были обычные люди. Потенциал говорил о том, что если они начнут потреблять плоть зверей, то может какие-то способности и пробудятся. Но не факт. Надо тесты проводить и замерять, чтобы с уверенностью утверждать.

С оставшимися двадцатью процентами было поинтереснее. У половины из них потенциал и уровень чуть выше, чем у обычного человека. Иначе говоря, они не представляют большой опасности, маловероятно, что смогут высоко развиться, но всё же сил у них побольше, чем у обычного человека. Каждого такого студента я взял на заметку, чтобы позже изучить их более детально.

Самые интересные — это оставшаяся половина от этих двадцати процентов. Семнадцать человек на всю нашу группу, если быть точным и округлить проценты. Самый слабый из них имел выраженный потенциал и уровень опасности. У этого паренька явно есть какое-то преимущество. Я его помню по соревнованиям. Он попал сюда благодаря успехам в спорте. Выглядит соответствующе. Мускулистый, скучающий на математике. Дальше в списке потенциал и уровень опасности у каждого из студентов повышался. По чуть-чуть, но тот, кого я поставил на первое место, имел показатели выше, чем у меня. Тройной потенциал — он мог вырасти в силе минимум в три раза. Индекс опасности — двенадцать. У меня десять. У него хорошие рефлексы, высокий обмен веществ, неплохая регенерация, силы больше, чем у меня.

И это крайне необычно. Кто он такой? Откуда такие силы? Я запомнил этого блондина, чтобы разузнать потом о нем побольше.

Когда вторая пара закончилась, ко мне подошёл Слава.

— Ты всё ещё хочешь квартиру снять?

— Ага.

— Тогда идем. Эй, Петь!

Один из парней, который закидывал тетрадку в рюкзак и разговаривал с симпатичной девчонкой, обернулся и глянул на Славу.

— Разговор есть! — пояснил тот.

— Чего надо?

— Ты ведь местный, да? Ну, в столице живешь?

— Допустим, — ответил тот осторожно, косясь недовольно на Славу.

Девушка, с которой он общался, улыбнулась мне и скрылась в неизвестном направление. Пётр проводил её взглядом, словно упускал любовь всей своей жизни. Но бежать не стал.

— Ты не знаешь, как квартиру снять? Моему другу надо, — кивнул на меня Слава.

Петя посмотрел на меня так, будто спрашивая: я действительно друг этого ботана?

— А зачем квартира?

— Ну надо, родители хотят ему подгон сделать.

Я внутренне поморщился. Ну кто так разговаривает?

— Не знаю, никогда этим не интересовался. Могу поспрашивать.

— Буду признателен, — сказал я.

Жаль, что не удалось получить ответ сразу, но если он и правда поспрашивает, а не забьет тут же, то хорошо. Вдруг что выгорит из этого.

Чтобы не испортить первое впечатление о себе, я смотался в общагу, переоделся и отправился обратно. Ближе всего к метро находился государственный институт. Дальше всего — институт старший. Почему так, я понял, когда подошёл к основному зданию и увидел большую парковку, где были припаркована десятки дорогущих автомобилей. Господа аристократы не ездят на метро, напрашивался вывод.

Сами студенты тоже выглядели иначе. Идеально сидящая одежда, лоск. Если по моим первым однокурсникам было видно, что они прибыли кто откуда, то аристо… Первое впечатление — их словно на каком-то одном заводе отливали и выдавали стандартный набор дежурных улыбок на все случаи жизни.

Чтобы добраться до основного здания, если у тебя нет машины, надо пройти через несколько корпусов, потом через внутренний парк, который выполнял скрытую функцию зонирования. Если не лезть специально, то две социальные группы не пересекутся. Потом надо пройти мимо колледжа — там тоже учились, но те, кто младше. Как я понял, это что-то типа школы, но для аристократов. И после всего этого стоит нужный корпус. Находившись и почти опоздав, я наконец-то добрался до конечной цели.

Внутрь меня пропустили без вопросов. Охранник спросил имя, глянул на пропуск и потерял ко мне интерес. Ещё и дорогу подсказал до аудитории. Подбежал я к ней в тот момент, когда туда зашёл препод и закрыл за собой дверь.

Я собирался дернуть створку на себя и войти следом, но не успел. Воздух затрещал, пространство раздвинулось и выплюнуло широкоплечего парня. Тот отряхнулся, поправил растрепанные волосы, увидел меня и сказал:

— Не задел? Ты сюда? Пойдем вместе, а то Лученко весь мозг выест.

Я кивнул и зашёл за ним следом. Преподаватель бросил недовольный взгляд, но мы быстренько прошмыгнули внутрь и нам ничего не сказали. Я занял одну из последних парт. Первые были заняты, а подсаживаться к кому-то было не самым благоразумным.

— Записывайте, — раздался голос Лученко, он же Степан Владимирович, он же преподаватель основ управления. — Сегодняшняя тема — древние системы менеджмента. Кто назовет, с чего начиналась история человечества? Может опоздавшие?

А, нет, просто так мы не отделаемся.

— С племенного строя. Первые менеджеры — это вожди, — ответил тот парень, который обладает даром телепортации.

— А вы что скажете…? Кстати, представьтесь. Никогда вас не видел, — нахмурился Лученко.

— Эдгард Соколов.

— Так что же вы нам скажете, Эдгард?

Моя фамилия у него удивления не вызвала. Как и то, что я здесь нахожусь. От этого стало легче, я расслабился, расправил плечи и ответил.

— Если под менеджментом подразумевается управление, то история человечества началась с самоорганизации.

— Что вы имеете ввиду? — приподнял бровь мужчина. Хотя его седина намекала, что уже скорее старик.

— Я предположил, что до того, как один человек начал управлять другими людьми, он занялся вопросом самоорганизации себя, как отдельного индивида. Учился новому, осваивал навыки, планировал свой день.

— Неплохо, — кивнул он. — Пожалуй, я не откажусь получить от вас доклад на тему, что первично — умение организовать других или умение организовать себя и может ли одно существовать без другого.

Сказав это, он потерял ко мне интерес и продолжил лекцию.

— Самоорганизация, безусловно, важна. Надеюсь никто из вас этим не пренебрегает, — тут он позволил себе снисходительную улыбку, — Но нас в первую очередь интересует вопрос управления другими. Если рассматривать племенной строй. Какие причины толкают людей выбирать себе вождя и лидера? Какими методами первобытный человек мог управлять другими и что ему это давало? Кто желает ответить?

В школе я привык, что когда учительница задает вопрос, это воспринимается, как кара небесная. Никто и никогда не хотел отвечать. Я тоже не хотел, потому что не видел в этом смысла. От ответа ничего не менялось. Здесь же обстановка была иной. Всего в аудитории присутствовало около пятидесяти студентов. Вверх поднялось больше десятка рук.

— Выбирать лидера и следовать за ним толкала надежда, что он лучше знает, что делать, — ответила девушка с первых рядов.

— А почему он это знает лучше?

— Он ведь претендует на звание вождя. Должен знать, — стушевалась та немного.

— Ещё аргументы?

Лученко не задерживался на одном студенте. Он уделял внимание чуть ли не всем. Поднимал то одного студента, то второго.

— Он может и не знать, как лучше, — сказал один парень, — Но он может выглядеть как тот, кто знает лучше.

— А что первично? Если ты знаешь, как лучше, но выглядишь не соответствующе, что будет? И к чему приведет, если выглядишь, как надо, но не знаешь?

— В первом случае тебя ждет забвение. Во втором случае… тоже забвение, но более кровавое, вплоть до смерти всего племени.

— Тогда какой вывод из вашего утверждения?

— Что нельзя быть посредственностью и надо соответствовать?

— Неплохо, неплохо. — усмехнулся преподаватель.

Дальнейшая лекция свелась к обсуждению этого тезиса и к тому, что толкает людей подчиняться и подчинять. Я не заметил, как увлекся. Несколько раз поднимал руку, чтобы высказать свои мысли.

Очень любопытный формат.

В школе мне не с кем было обсуждать свои идеи. Разве что с Леной, но… Это не то. Многое из того, что было интересно мне, не интересовало девушку. Здесь же собрался совсем другой контингент. Живые, активные, умные сверстники. Ещё и преподаватель, который не ругал, не подавлял, не губил любую инициативу, а наоборот, поощрял свободу мысли. За все полтора часа я ни разу не услышал критики. Если какой-то студент приводил сомнительный тезис, он предлагал другим слушающим опровергнуть его или наоборот, подкрепить.

Когда лекция кончилась, я испытал сожаление. Разум хотел ещё. В качестве домашнего задания нам дали прочитать пару книг. Всего-то. Ещё подготовить аргументацию на ту тему, которую сегодня изучали.

— Повезло тебе, — сказал тот самый парень, с которым мы вместе опоздали.

— В чем? — глянул я на него.

Высокий, хорошо сложенный, в пиджаке и белой рубашке, последние две пуговицы небрежно расстегнуты. А ещё у него серые волосы и он не моргает, смотрит, чуть склонив голову.

— Личное задание от Лучика. Если сделаешь и ему понравится, то накинет тебе пару баллов на экзамене. У меня старший брат здесь учился, рассказывал, что к чему.

— Спасибо, что подсказал. А я то уж думал, это наказание.

— От тебя зависит, — улыбнулся он, — Если понравится, плюс пара баллов. Если не сделаешь к следующей его паре, он тебя на заметку возьмет. Я Виктор, кстати. Виктор Моржов. А ты Эдгард Соколов?

— Да, — пожал я протянутую руку.

— Ну бывай, может ещё пересечемся. А я надеюсь домой заглянуть.

Парень подхватил рюкзак и вприпрыжку отправился вниз, с верхних рядов. Где-то на третьем шаге он исчез, издав треск. В помещении ещё находилась где-то половина студентов. Кто-то не обратил внимания, кто-то недовольно скривился.

Но чего не было, так это удивления.

Я представил, каково это, иметь возможность мгновенно переместиться домой. Наверное, удобно. Надо срочно изучать порталы и искать собственное решение. Если это делают другие, то может и я смогу.

К концу учебного дня я чувствовал усталость. Усталость и понимание, что день ещё не закончился. Если хочу везде успеть, то надо бежать в общагу и садиться за учебники, чтобы успеть подготовиться.

В старшем институте имелась библиотека. Как и в государственном. В обоих я набрал груду учебников и книг. Если засяду прямо сегодня, не буду ходить на занятия, то за месяц может и прочитаю.

— Ты откуда такой нарядный? — спросил Слава, когда встретил меня возвращающегося с последней пары.

— Да так…

— А это что за книги? — тут же заинтересовался он.

Тут я понял, что больше утаивать кота в мешке не получится. Слава пробежал взглядом по корешкам и сморщился, как перезрелый фрукт.

— У нас нет таких тем. Откуда это?

— Из другой библиотеки.

— Какой? — парень не обладал чувством такта от слова совсем. Ну или сознательно игнорировал то, что я не хочу рассказывать, что мне тяжело и неудобно держать стопку книг.

— Ты не мог бы… отойти. А то неудобно, — прямо сказал я ему.

— Ага, — заторможено кивнул он. — Клевый костюмчик. Где такой достать?

— Не знаю. Мне его подарили.

— Кто?

— Да один… кхм… старик.

После того, как почти неделю меня допрашивал и держал в застенках.

— А что за библиотека? — Слава и не подумал отвязаться.

— Из старшего института. — ответил я прямо.

Потому что понял, что рано или поздно всё равно узнают, а если сейчас буду врать, то испорчу с парнем отношения. Не то, чтобы мне эти отношения сильно нужны, но и портить их на пустом месте не вижу смысла. Тем более, он мне уже несколько раз помог, введя в курс дела.

— Так там же благородные. Кто тебя туда пустил? — удивился он.

— Пустили как-то, — усмехнулся я.

Видимо, он не такой тормоз, каким кажется. Нет, в плане математики я уже знал, что он талант. А вот в плане социальных взаимодействий и понимания жизни — безбожный тормоз.

— Если ты скажешь, что аристократ, то я буду долго смеяться.

— На самом деле меня зовут Эдгард Соколов.

— Ты это только другим не говори, — рассмеялся он, — Опасно называться аристократической фамилией.

— Как скажешь, — не стал я спорить. — Ладно, мне учиться надо. Задали много.

— Не так уж много. Я уже всё сделал. Погоди… Так ты правда что ли? — выпучил он глаза.

Сгрузив книги на стол, я скинул пиджак и начал расстёгивать рубашку. Кайф-то какой. Аристократы все поголовно ходили в костюмах. Обычные студенты ходили, кто во что горазд. Второй вариант мне ближе.

— Слава, не тупи. Зачем мне тебе врать? — посмотрел я ему в глаза.

— Но…

— Это длинная история. Длинная и кровавая. Я буду тебе признателен, если ты об этом никому не расскажешь.

— Блин… А как мне тогда к тебе обращаться?

— Как и остальные. Можешь звать меня Эд. Не переживай, за нарушение этикета я не вырву тебе сердце.

Слава побледнел, а я понял, что шутка не удалась.

— Да ты спокойно. Чего нервничаешь?

— Странный ты. Точно не разыгрываешь меня?

— Хочешь паспорт покажу?

— Не, не надо, — смутился он. — Ладно, тогда не буду отвлекать.

Парень буквально сбежал из моей комнаты. Неужели это такое потрясение, что я отношусь к другому сословию?

Долго об этом думать не стал. Разложил учебники и принялся за то задание, которое дал Лученко. Следующая его пара только послезавтра, но лучше сделать сейчас. Тем более, что мне есть, что сказать по этому вопросу.

Искусство алхимии делилось на несколько составляющих. Их ещё называют три столпа алхимии. Первый столп — практики. Те техники, с помощью которых алхимик изменяет физический мир. Второй столп — тело, как сосуд жизненных сил. Как этот сосуд развить, укреплять и наполнять — отдельная тема. Третий столп — философия, как понимание жизненных и алхимических законов. К этому столпу можно отнести и психологию отдельно взятого алхимика, его образ мыслей и мышление, его понимание себя и навыки самоорганизации.

Если владеешь самой могущественной техникой, но при этом твоё тело слабо, то ничего ты не сделаешь. Силенок не хватит или отдача убьет. Если твоя личная философия слаба, у тебя есть сильные техники, а тело здоровое и полное сил, то это тоже ни к чему хорошему тебя не приведет.

Об этом я и собирался написать, на примерах доказав свою точку зрения. Первый тезис, который я озвучил — это то, что лидерами не рождаются. Неплохо бы ещё чему-то научиться. Пусть это и будет узкий набор навыков, включающий в себя умение выступать перед людьми или зажигать их сердца, но в любом случае, разумный обязан проделать какой-то путь от младенца, который ничего не умеет, до лидера, за которым идут или которому подчиняются. Без саморегуляции обучение если и возможно, то будет неэффективным. Регулировать тебя могут и извне, но в этом случае можно ли говорить о том, что будущий лидер действительно таким является? Если им управляют другие, то это ставит под вопрос, кто тогда лидер.

Я постарался максимально простым языком изложить важность контроля себя, своей жизни и мыслей. Без фанатизма, потому что это может превратиться в бесконечный невротизм и самоистязание, но с должной ответственностью к себе и собственной жизни.

Как закончил, то отложил доклад в сторону. Пусть отлежится, завтра ещё прочитаю и отшлифую.

За свои исследования я взялся через два часа. За это время сходил поесть и почитал учебники. Пока ходил в старшем институте, то смог обследовать многих студентов. Если быть точным, то сто двенадцать человек. Училось в здании гораздо больше, но и я не имел возможности подойти ко всем близко.

Свел записи в одну таблицу, проранжировал, разделил и подвел итог. Первое, что бросалось в глаза, у девяноста процентов студентов потенциал был реализован минимум наполовину. Оставшиеся десять процентов к текущему возрасту потенциал почти реализовали. Если они будут развиваться, то прибавят в силе, но не сильно. Это если, конечно, исходить из того, что мои методы анализа верны. Было бы здорово тщательно изучить какое-то отдельное семейство, где много братьев и сестер на всех поколениях. А ещё получить детальные записи, сколько и когда они съели зверей. Тогда можно будет говорить о результативности этого метода. Но кто же мне даст такое исследование воплотить в жизнь. Уж точно не сейчас.

Большинство студентов могли в будущем вырасти в силе раза в два-три. Остальная часть, в три-шесть раз.

Я это с таким энтузиазмом изучал, чтобы сопоставить с собственной силой и прикинуть, с какими монстрами могу столкнуться среди старших аристократов.

И выводы неутешительные.

Для начала стоит обозначить, что я находился внизу списка, согласно рейтингу опасности. Всего несколько человек, которые были слабее меня. Все остальные поголовно сильнее. Даже девушки. Половина студентов не поднималась выше двадцатки. Зато остальная половина… Некоторые так и вовсе, были настоящими монстрами, с бешеными показателями. Не всегда индекс опасности коррелировал с высоким потенциалом. Как раз наоборот. Те, кто уже был силен, в половине случаев имели низкий потенциал. Возможно это связано с тем, что они и так уже много из себя выжали.

Неутешительные выводы, ох неутешительные.

Я до сих пор не знал, с чем связан мой уровень силы. То ли наследственность не самая лучшая. То ли меня в детстве не так кормили… Что вполне может быть. Всё то время, что я находился у Соколовых, ничего такого не было. Даже упоминаний. Потом и вовсе… В лаборатории скорее калечили, чем усиливали.

Вывода два по итогу. Надо как-то поднимать свои силы. Найти бы место сопряжения потоков, установить там печати сбора и медитировать почаще. Продолжать исследования тоже нужно. Как минимум для того, чтобы разобраться, чего ждать от тех людей, с которыми я учусь, а значит, с которыми мы будем проводить много времени вместе.

Отложив записи, съел яблоко и лег спать. Ночь на дворе.

Ещё в первый учебный день я понял, что учиться на два института — идея, обреченная на провал. По крайней мере, если мне и дальше придется бегать между учебными корпусами и общагой, чтобы переодеваться. Поэтому я решил забить. Но не сейчас, а хотя бы через неделю, когда примелькаюсь и не вызову сходу отчуждения у какой-либо из социальных групп.

Сегодня же я собрался заняться поиском жилья. Тот парень, с которым познакомил Слава, действительно дал контакты, куда можно обратиться.

— Это знакомый моего отца. Зайди к ним, они тебе что-нибудь подберут.

— Спасибо, — поблагодарил я парня.

Жаль, что съездить к ним я смогу в лучшем случае в четверг, когда у меня будет единственное свободное время между парами на неделе. Этот вариант меня не устраивал. На поездку в общагу туда-обратно я трачу в среднем по сорок минут. В моей ситуации это жутко неоправданная трата времени, которую можно использовать на что-то другое. Можно было бы читать в пути, но половину из этого времени я иду пешком, что не очень удобно. В общем, мне нужно такое жилье, которое сократит временные затраты. Если и переезжать, то только так, чтобы мне это пошло на пользу, а не усугубило ситуацию. А значит надо искать жилье поблизости. Если не найду, то забью и останусь в общаге. Пусть думают, что хотят.

Сегодня повезло с расписанием. Первая пара в государственном, а потом три в старшем. Много мотаться не придется.

К аристократам, я, как и вчера, почти опоздал. И надо же было такому случиться, что ситуация повторилась точь в точь. Когда я собирался войти в аудиторию, раздался треск, по воздуху пробежали разряды и из ниоткуда выскочил Виктор Моржов. Надо в следующий раз перед его появлением создать печать для анализа перемещений.

— О, привет! — узнал он меня, — Это становится традицией?

— Вроде того, — улыбнулся я и пожал ему руку.

— Перемещения в коридорах запрещены! — раздался строгий голос. Мы обернулись и увидели преподавателя. Самойлова Игоря Романовича. Вёл он право.

— Простите! — с полным раскаянья голосом ответил Виктор и шмыгнул в аудиторию. Я за ним.

Сегодня у нас была лекция о законодательстве. В конце я, Виктор и ещё двое студентов, которые умудрились опоздать, получили задание подготовить доклад на тему регулирования ходоков, а также эссе на тему важности пунктуальности, минимум с десятью историческими примерами, когда опоздание заканчивалось плачевно.

— Что, парни, — сказал Виктор, когда мы вчетвером собрались вместе, — Нам повезло.

— Сомнительное везение, — ответил третий участник, — Может представимся для начала?

Как оказалось, аристократы далеко не все знают друг друга.

Парня звали Сергей Белков. Один из самых худых на нашем потоке. А ещё он низкий, меньше меня на голову. Но когда он пожал мне руку, я почувствовал стальную хватку. Рыжеватые волосы, скучающее выражение лица, тройной потенциал и уровень опасности в четыре раза выше, чем у меня.

У Виктора Моржова, кстати, потенциал в три с половиной раза выше. То есть он в чем-то слабее этого худощавого парня. Как же обманчива внешность.

Последним был Тимур Лисьев. Высокий, тоже худой, с темными волосами и браслетом из камней на руке. Потенциал в две целых и три десятых выше. Если у меня индекс десятка, то у него двадцать три.

Как я понял, Виктор знал Тимура, а Сергей не знал никого, так что представиться и познакомиться было не лишним.

— Ты тот самый Соколов? — спросил Сергей.

— Тот самый — это который?

— У которого вышел конфликт с Коршуновыми.

— Если ты имеешь в виду, что мою семью ночью вырезали, то да. — ответил я чуть сухо, пытаясь понять, что стоит за вопросом.

Сергей замолчал, остальные напряглись, ожидая, к чему это приведет. Парень пожевал губу и спокойно ответил:

— Прощу прощения за бестактный вопрос.

— Всё в порядке.

Он втянул воздух — едва заметный жест, который я почему-то заметил. Втянул и скривился, отвернулся от меня. Неужели я плохо пахну?

— Как поступим? — заговорил Виктор. Видимо он был тем особым человеком, который одной своей улыбкой способен разрядить обстановку. — Заглянем в библиотеку после пар и набросаем доклад?

— Можно, — кивнул Тимур.

— Согласен, — ответил я.

Сергей тоже не стал отказываться, на том и договорились.

В старшем институте имелась своя столовая. С ценником раз в пять выше, чем в столовой для обычных студентов. За плотный обед легко оставить рублей пятьсот или тысячу. Я об этом ещё вчера узнал, поэтому сегодня взял еду с собой и отправился в зеленую зону между корпусами. У меня был час на еду. На поиск жилья этого времени точно не хватит, поэтому я и не суетился, прихватив с собой книгу и собираясь провести время с пользой.

Здесь нашлось не так много мест, где можно уединиться и не попадаться другим людям на глаза. Зато с погодой в этом вопросе повезло. На небе тучи, но дождя нет, гуляет прохладный ветерок. Не так комфортно, чтобы нашлось много желающих выйти наружу, но и не так плохо, чтобы я отказался от затеи.

Усевшись за одним из деревьев, достал еду, книгу и принялся за дело. Настолько увлекся, что не заметил, как ко мне подошла девушка. Судя по форме, она из колледжа, а не института. На вид лет шестнадцать, не сильно младше меня получается.

— Это моё место, — заявила она, уставившись на меня.

— Под деревом? — недоуменно глянул я на неё.

— Да.

— Можешь сесть рядом.

Больше не слушая, я вернулся к книжке. Девушка постояла, но всё же уселась рядом. Тоже достала еду: пару бутербродов и яблоко. Ела она тихо, сидела в паре метров от меня, проблем не доставляла.

— Тебя как звать? — обратился я к ней, когда закончил и пора было возвращаться.

— Зачем спрашиваешь? — глянула она исподлобья.

— Мы, считай, вместе обедали. Хочу знать с кем.

— Камила, — ответила та, подумав.

— Ну а меня можешь звать Эд.

Постояли, посмотрели друг на друга, я кивнул и ушёл. Странная она. Я был готов поклясться, что она ожидала другой реакции от меня. Удивилась, когда я не ушёл, ещё больше удивилась, когда имя спросил. Ну да ладно, бог с ней.

Факультативы, как я узнал, не считались обязательными. Но считались крайне рекомендованными. Эту новость я узнал у Виктора, когда спросил у него, не знает ли он, как более сведущий товарищ, куда лучше записаться.

— Можно и не ходить. Многие так и делают. В первую очередь те, кого дома хорошо готовят.

— Это не мой случай, — криво улыбнулся я.

Виктор кивнул, принимая к сведению. Если отсутствие влиятельной семьи и понижало мой рейтинг в его глазах, то он никак этого не показал.

— Ситуация какая… От нас хотят, чтобы мы как можно больше взаимодействовали между друг другом. Заметил это? Обсуждения на парах, совместные занятия. Брат рассказывал, что раньше было иначе, но в прошлом году начались изменения, как князь появился. В этом году изменения, думаю, укрепились. Факультативы тоже для этого придуманы. Особой популярностью пользуются спортивные направления и дебаты. Ещё языки.

— Дебаты? Не слышал про них ничего.

— Да, туда идут те, кто хочет отточить мастерство выступлений. Полезный навык, — хмыкнул он.

— Ясно. Но это не обязательно?

— Не обязательно. Но если ты хочешь, чтобы к тебе преподаватели лучше относились, надо записаться и принимать активное участие в жизни института.

— А если не принимать, то относиться будут плохо и это выльется…?

— Ничего такого, с чем нельзя жить. Сложнее будет на экзамене. Но тут какое дело… — чуть приблизился он и заговорил тише, — Фамилии-то разные. Измайловы заявляют, что отношение ко всем одинаковое, что на территории его учебных заведений все равны. Что мы в первую очередь студенты, а не аристократы. Но сам понимаешь… Наш мир так устроен, что лучше не плодить себе врагов на пустом месте.

Все равны, но кто-то равнее.

— Если хочешь проявить себя, как бес, то иди на рукопашку или фехтование. Если просто хочешь тренироваться, то на атлетику. А вообще, загляни к ним сначала, можно прийти посмотреть.

— Спасибо. А сам куда собираешься?

— На дебаты. Драться меня и дома учат. Сегодня, кстати, будет вечером демонстрация от старших студентов. Приходи.

— А как же наше задание?

— Точно… — хлопнул он себя по лбу, — Надеюсь, успеем.

Успели, но с трудом. В назначенное время собрались с парнями в библиотеке и принялись за работу. Немного удивляло то, что они подошли с ответственностью к заданию. Никто не забил, не отсиживался и пусть без фанатизма, но дело сделали.

К сожалению, я был самым слабым учеников в нашей команде. Выполнение задания требовало знание законодательного права и истории. Я плавал в обоих предметах, что на фоне других бросалось в глаза.

— Тебя совсем не учили? — не выдержал Тимур.

— Нет, — прямо ответил я.

— Оно и видно, — недовольно покачал головой парень.

Мне на это оставалось вжать голову в плечи и погрузиться в учебники, чтобы найти нужную информацию. То, чем ребята свободно оперировали, для меня было новым миром.

На дебаты успели. Туда я пошёл с слегка чугунной головой, в которой плескался переизбыток разрозненной информации. Может поэтому выступление старших студентов меня не впечатлило. Ну вышли они, встали друг напротив друга и начали спорить. Что такого?

— Очень хорошо, — бормотал рядом Виктор, хлопая в нужных местах.

На выступлении оказалось неожиданно много зрителей. Всего человек пятьдесят собралось. За час выступающие сменялись пять раз. Выступления длились по десять минут, плюс перерывы между ними.

— Боюсь показаться ещё более невежественным, — тихо спросил я у Виктора, — Но в чем смысл?

— Ты реально не догоняешь? — спросил он, оглядывая меня… ну так, наверное, старший брат может смотреть на младшего брата-придурка, который совсем реалии жизни не понимает.

— Социальное общение не моя сильная сторона.

— Дело не в общении. Задача каждого оппонента привести убедительную аргументацию, склонить симпатии зрителей на свою сторону. В ход идет всё. Поставленная речь, мимика, жесты, качество аргументов, глубина знания темы. Если ты не видишь важности этого, то, боюсь, ты пропащий парень, Эдгард.

На это мне оставалось лишь вздохнуть.

— Ещё не стоит забывать про навыки защиты. — добавил он, подумав.

— Защиты? — заинтересовался я. Да и хотелось сменить тему моего невежества.

— Видишь ту девушку, — сказал он ну очень тихо, — Алиса Сирень. Странная фамилия, если не знать историю этого рода и те слухи, которые ходят вокруг них.

— И что?

— То, что эта во всех смыслах очаровательная девушка, — а она и правда была красивая. Высокая, стройная, с копной густых, рыжеватых волос, — Обладает даром влиять на других. Сегодня она не выступала, но обязательно приди, когда до неё очередь дойдет.

— Она настолько хороша?

— Неподготовленные студенты забывают, где находятся, влюбляются и готовы следовать за ней. Это если она на полную говорить начнет. Иногда так делает, когда ей достойный оппонент попадается. Поэтому, если у тебя плохо с самоконтролем, лучше привяжи себя к стулу, — сказал он без тени шутки.

— Ты серьезно?

— А ты представь, что будет, если потеряешь себя на глазах у всех и попытаешься её поцеловать.

Я представил. А потом незаметно создал печать и увидел, что у девицы индекс опасности двадцать семь.

На девушку я посмотрел другим взглядом. Как и на всех остальных студентов. Какие у них ещё есть таланты, которых стоит опасаться?

Тем временем Алиса словно услышала, что о ней говорят и повернула голову в нашу сторону. Один короткий взгляд заставил меня поёжиться. Да и Моржов как-то резко заткнулся и не стал развивать тему.

Освободился я поздно вечером и о том, чтобы идти искать жилье не было и речи. Отложив этот вопрос, я неожиданно дождался того, что он решился сам собой к концу недели.

Пообщался я не только с Виктором, но и с другими студентами. Это было неизбежно. Многие задания требовали сотрудничества и хочешь не хочешь, а общаться приходилось. Да и я сам старался не держаться в стороне, а пытался налаживать контакты. Не то, чтобы успешно, но несколько знакомых появилось.

В один из разговоров зашла речь о том, где я живу. Скрывать ничего не стал и сказал, что в обычной общаге. Это вызвало удивление. Пришлось рассказывать, что я прибыл издалека, в городе у меня никого не было и вопрос с отдельным жильем я банально решить не успел.

— И как оно? — спросила девушка Настя.

Настя Софо. С индексом опасности ниже, чем у меня, открытая, без понтов и симпатичная. Симпатичными можно было назвать всех девушек, которых я видел на факультете. Страшненьких я не встречал. В отличие от государственного института, но как-то это не по мужски сравнивать, поэтому воздержусь от комментариев.

— Да нормально, — пожал я плечами.

— Погоди, погоди, а кто тебя к ним в общагу пустил? — спросил Евгений Скворцов. У парня индекс тоже не особо высокий был.

Я затих, прикидывая, стоит ли говорить правду и в каком объеме. Мои сомнения обусловлены двумя противоречиями. Невозможно было пропустить то, что к разным студентам относились по разному и репутация играла роль гораздо большую, чем среди обычных студентов.

За те несколько дней, что я сюда хожу, приметил несколько закономерностей. Чем сильнее аристократ, тем более особенным к нему было отношение. Это выражалось в едва заметных такому неотесанному варвару, как я, признаках, но всё же достаточно очевидных, чтобы их приметить. С ними всегда вежливо говорили, не беспокоили почем зря, даже преподаватели их лишний раз не трогали. Я не знал, какое могущество скрывается за какой фамилией. Никто не говорил, чем занимаются их семьи. Но было очевидно, что большая сила обусловлена также доступом к большим ресурсам.

Кроме звёзд была и другая прослойка. Мелкие аристократы. Те, у кого хватило денег здесь учиться, но не хватало силы, чтобы иметь право выделяться. Если честно, то от этого было слегка не по себе. Самые слабые представители старались держаться в тени. Как мелкие хищники, которые инстинктивно боятся привлечь внимание тех, кто их свирепее.

Я относился к низшей группе, как не трудно догадаться. Без семьи, влияния, без личного могущества, которое можно предъявить — не удивлюсь, если мой рейтинг где-то в самом низу. Может, со мной никто бы и не общался, но тут какое дело. Раз уж я попал сюда, то значит могу подняться. Поэтому те, с кем общался, говорили со мной нормально, без высокомерия. Как могут говорить обычные люди.

Вопрос в том, стоит ли опускать свой и без того низкий рейтинг ещё ниже. С другой стороны, скрываться мне до жути надоело. А ещё бесила мысль, что надо подстраиваться под чужие ожидания. Здесь вопрос не только бунтарства, но ещё и психологической целостности, что очень важно для алхимика. Если я буду предавать себя, буду пытаться казаться тем, кем не являюсь, то ни к чему хорошему это не приведет.

— Это долгая история, — ответил я, собравшись с мыслями, — Если коротко, то я поступил в государственный институт.

— Эм… — завис парень, — Это как?

— Прошёл олимпиаду и поступил.

— Ту самую, которая для… — замялась Настя.

— Для простолюдинов, — закончил я за неё, — Говорю же, это долгая история.

— Поэтому ты не на все пары ходишь, чтобы совмещать? — догадался третий наш собеседник, если не считать меня.

Звали его Аслан Быков. Индекс чуть выше, чем у меня. Зато размерами он крупнее раза в два. Мощный парень. С кучерявыми, черными волосами. При этом голос у него тихий и говорит он только по делу.

— Да.

— Но как это возможно? — помотала головой Настя.

— Как-то так.

— Будет слишком нетактичным спросить, как ты к этому пришёл? — поинтересовался Евгений.

Если Аслан был предельно сдержан, то Евгений — наоборот. Он знал, что задавать такие вопросы неправильно, но любопытство его так распирало, что он не удержался.

— Думаю, в этом нет секрета. — ответил я, помедлив, — После неудачного конфликта моей семьи, путь у меня выдался… длинный. По сути, я скрывался.

— Ясно… — протянул Евгений. В его глазах так и читалось желание задать ещё сотню вопросов.

Тот же Слава меня бы уже завалил вопросами. Но эти ребятам удержались.

Эта история прямого отношения к решению вопроса с жильем не имела. Разговор состоялся в четверг. В среду мы начали работу над совместным заданием, в четверг продолжили, а потом пошли вместе обедать. Пришлось раскошелиться, чтобы поддержать разговор и наладить отношения.

Вчера я также ел на улице. Снова рядом с Камилой. Она пришла, окинула меня высокомерным взглядом и уселась рядом. Я ведь раньше пришёл, поэтому успел занять место у дерева.

В пятницу днем ко мне подошёл парень.

— Ты Эдгард? — спросил он.

— Да.

— Я Матвей. Матвей Норков. Ты случаем жилье не ищешь?

— Случаем ищу, — ответил я, про себя подумав, как быстро расходятся слухи.

— А рассматриваешь вариант, чтобы снимать с кем-то?

— Если вариант хороший.

— А что для тебя хороший вариант?

Слово за слово, прояснилось, что именно он хотел и что предлагал. Как я потом узнал, Матвей сам из не особо богатой семьи. Индекс опасности у него чуть выше, чем у меня. Двадцать два. Зато потенциал очень высокий. Раза в четыре он может вырасти в силе.

Приехал Матвей из другого города. Как и многие другие студенты. Кто-то, кто умел ходить сквозь пространство, жили дома. Другие снимали жилье в городе. Матвей рассказал, что все нормальные квартиры в пешей доступности и не только пешей уже сняли. Но парень нашёл один вариант, где есть две отдельные спальни, кухня, общий зал и прочее, что нужно для жизни. Единственная загвоздка, цена слишком большая. Так-то он снял, жить ведь где-то надо, но если найдется тот, кто разделит с ним бремя оплаты…

Я видел, что говорить ему об этом неловко. Ещё отметил, что видимо по мне тоже заметно, что я беден по меркам остальных, поэтому меня может заинтересовать такое предложение.

Короче, мы договорились. Жилье находилось в десяти минутах ходьбы от главного корпуса. Сразу после пар туда и отправились. Увиденное соответствовало сказанному. Просторное, симпатичное жилье. Особо порадовало, что окна выходят в тихий двор. Стоила квартира семьдесят тысяч в месяц. На двоих по тридцать пять. Больше, чем хотелось бы, но меньше, чем меня предупреждали.

— По рукам, — согласился я в итоге.

В тот же вечер состоялся переезд. Вещей у меня кот наплакал, поэтому много времени это не заняло. Зашёл, забрал вещи и ушёл. Ключ потом сдам.

Засыпал я в новой квартире. Засыпал и думал, что иногда мир дружелюбен и некоторые вопросы решаются тогда, когда приходит их время.

Чем алхимик отличается от параноика? Когда алхимик обретает новую берлогу, он первым делом занимается вопросом собственной безопасности. В отличие от параноика он суетится по делу.

Для начала я прописал контур у двери и окна, чтобы отслеживать, кто зайдет ко мне. Следом залез под кровать и под ней вывел несколько печатей, чтобы аккумулировали энергию мира. В этом плане с жильем не повезло. Конкретно в этой квартире энергии было до обидного мало. Пришлось высовываться из окна и чертить печати вокруг, чтобы они притягивали энергию сюда. А потом ещё чертить и ещё. Надо на крышу залезть, да по окрестностям пройтись, поискать точки сопряжения сил, чтобы поток к себе перенаправить.

Когда утром вышел из комнаты, то застал соседа за плитой.

— Привет, — поздоровался я.

— Здорова, — буркнул тот.

Было забавно видеть аристократа не в костюме, а в шортах и майке. Никакого лоска, заспанный вид, взлохмаченные волосы. Он выглядел, как нормальный человек.

— Готовишь? — подошёл я ближе и глянул, что он делает. Ничего особенного, обычная яичница. С мясом и овощами. Белки и клетчатка, как сказала бы Ольга. Самое то для организма беса.

— Как видишь. А ты сам? Готовишь?

Спросил с затаённым напряжением, из под насупленных бровей.

— Конечно. Если честно, то готовить я люблю.

— Не знал, когда проснешься. Так бы и на тебя сделал. Есть ещё сковородка.

— Я пока не успел продукты купить.

— Можешь взять, что есть.

— Спасибо.

Отказываться я не стал и вскоре тоже сделал себе яичницу.

— Так значит, любишь готовить? Странное увлечение для аристократа.

— Я люблю вкусно поесть. Одно за другое и цепляется. — ответил я, отламывая кусочек хлеба и собирая им растекшийся желток.

— Не всегда. Среди нашей братии это редкость.

— Наверное, — пожал я плечами.

Если детишки аристократов не любят готовить и у них есть собственные повара, то я только рад за них. Это никак не умаляет моей любви к еде. Сам факт наличия свежих продуктов и разнообразия среди них приводил меня в восторг. Сколько живу в этом мире, а радоваться всё равно продолжаю.

— А это правда, что ты сразу в двух институтах учишься?

— Ага.

— И как успеваешь?

— Пока с трудом. Но мне разделили предметы. Всё техническое в государственном. Остальное в старшем.

— Тогда проще. Наверное. Так ты силен в математике и прочем?

— Немного разбираюсь.

— Ещё одна странность, — хмыкнул сосед.

— Видимо у меня их много, — улыбнулся я, как мог.

Матвей доел, сразу помыл тарелку, да и в целом за собой убрал.

— Ладно, я бегать ушёл. Ты как, занимаешься?

— Занимался. Пока нет.

— Ясно. Будешь уходить, не забудь дверь закрыть.

— Хорошо. Слушай, — сказал я, глядя на то, как он стоит в спортивной форме, — Не подскажешь, где спортивный костюм купить? Как раз для тренировок.

— Смотря что ты хочешь, — задумался парень, — Обычная одежда продаётся в любом спортивном магазине. Специализированная… Та, что способна выдержать тренировку беса, продаётся в других местах.

— Где их найти? — заинтересовался я.

— Там же, где и остальную одежду для аристо. В ЦУМе.

— Спасибо.

Вскоре я остался один.

Камила пришла раньше меня. И заняла место под деревом. При виде меня её брови недовольно сдвинулись, а потом лицо озарила победная улыбка. Которую девушка попыталась тут же скрыть.

— Сегодня ты выиграла, — серьезно сказал я ей, принимая величественную позу. Словно мы два непримиримых врага.

Пару секунд она хлопала глазами, а потом захихикала. Видимо мой величественный образ удался.

— Ты вчера не пришёл, — заметила девушка, — Я думала, что сдался.

— Я никогда не сдаюсь, — с таким же тоном ответил я. А потом расслабился, уселся рядом и достал обед.

— Похвальная черта для мужчины.

По сравнению с предыдущим разом, это можно назвать оживленным диалогом. Ели молча. Я погрузился в свои думы, Камила тоже не показывала, что хочет поболтать. Она по-прежнему то и дело кидала на меня странные взгляды, чью природу я не мог разгадать.

— Что, пора учиться? — сказал я ей, вставая.

— Пора, — кивнула она, — Только отряхнуться не забудь.

— Где? — заозирался я.

— Чуть пониже спины.

— Так вот куда ты смотришь, — покачал я головой, отряхиваясь.

Девушка вспыхнула, как цветок и отвернулась. Я тихо посмеялся и пошёл в институт. Надеюсь, этой шуткой я её смертельно не оскорбил.

Учились мы пять дней из семи. И слава богу, иначе не знаю, когда успевать делать всё то, что нам назадавали. Смотря на список заданий и стопки книг, которые надо осилить в ближайшее время, я тихо стонал и готов был рвать волосы на себе.

Кажется, раньше я жаловался, что в школе учат плохо. Хорошо, вселенная меня услышала и отправила туда, где учат хорошо. Но насколько я готов к таким нагрузкам? Было непривычно осознавать себя не самым умным и талантливым, а заурядной посредственностью. Причем это касалось обоих институтов. Везде находились те, кто хотя бы в чем-то был умнее и лучше меня. А кто-то доминировал сразу по нескольким предметам.

Неприятно, но отрезвляет. Если убрать всю шелуху, то для меня это лишь означает, что придется рвать жилы, чтобы держать планку, не отстать и в конечном итоге забраться на вершину. Нужно ли оно мне? Конечно. Вызовы я люблю.

Из изученного на этой недели стоит отметить законодательное право. Не зря я столько времени в библиотеке провёл. Разумеется, изучил не всё, там черт ногу сломит, но кое-какие выводы сделать успел.

Во-первых, стоит отметить, что закон для простолюдина и для аристократа сильно отличался. Я пока не досконально в этом разобрался, но общую суть уловил. Взять те же перемещения. Они никак не регулировались. То задание, которое мы выполняли, оно… В общем, я так и не понял, чего хотел добиться преподаватель. Общая его мысль, когда мы принесли доклад и он устроил с нами обсуждение, свелась к следующему:

«Перемещения в пространстве никак не регулируются. Единственное, что вас от этого может уберечь: личная сила и защитные камни. Больше ничего. Так как это никак нельзя контролировать, то есть негласные правила».

Эти правила Игорь Романович потребовал озвучить прямо на следующей лекции. Виктор справился с задачей, официальным тоном зачитав, какие есть правила. Точнее как… Он озвучил одно правило.

— Не мешать другим.

Преподаватель, как ни странно, такой ответ принял. А потом спросил, почему оно важно. Ответил другой ученик.

— Потому что перемещения в случайное место могут навредить кому-то. А там и до войны недалеко.

— Именно! — воскликнул Игорь Романович. — Если вас не волнует, что вы можете ранить кого-то, то пусть вас волнует перспектива вендетты.

Я тогда задумался над двумя вещами. Первая — когда Виктор Моржов перемещался, то за секунду до этого раздавался треск. Этого времени достаточно, чтобы отшагнуть в сторону. Да и не видел я ни разу, чтобы треск раздавался в ком-то или чем-то. Я ведь несколько раз наблюдал за тем, как Виктор перемещается. Каждый раз это были случайные места, где никого не было. Предположу, что он как-то мог отслеживать, что по ту сторону. А значит парень гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Второй момент — возможно, способности к перемещению у всех разные. У того же паука никакого треска не происходило. Он просто исчезал, словно втягивался в одном месте, а выныривал в другом.

Вся эта тема с перемещениями открывала большой простор для любых злодеяний. Убил кого-то? Телепортировался с места преступления или закинул труп куда подальше и всё, никто не докажет твою вину. Если свидетелей нет, конечно.

Отсюда другой неприятный момент вырисовывается. Если ты заденешь какого-то аристократа-ходока, то… Он может прийти к тебе в дом, может убить близких, разрушить имущество. Очень опасная способность, против которой почти нет защиты. Если ты сам ходок, может себя и защитишь. А близких?

Перемещения — лишь один пример особых прав и возможностей. Было и другое, что меня заинтересовало. Земля.

Князь передал документы на землю моей семьи. Для меня это было пустым, ничего не значащим фактом. Ну почти. Я почувствовал удовлетворение, когда принадлежащее Соколовым вернулось к их потомку.

Потом я залез в книги и понял ценность. Земля это земля. Отличие её в том, что она принадлежала тебе. Ты мог делать на ней, что угодно. Дом строй или предприятие, твоё право. Перспективно, что тут скажешь. Получается, у меня есть земля, на которой я могу развернуться. Надо её оглядеть, но уж точно не на этой неделе. Скоро встреча с мастером этикета, а в воскресенье я собираюсь готовиться. Может хоть часть проблемных зон по учёбе закрою.

Мастер этикета жил в центре города, в невысоком здании, на предпоследнем этаже. Чтобы попасть к нему, пришлось сначала убеждать консьержку, что мне действительно назначено.

— Эдгард Соколов? — встретила меня молодая девушка, — Отец у себя в кабинете. Я провожу.

— Спасибо.

Длинная прихожая, на стене висят картины. Я замер на несколько секунд, оценивая чужое мастерство.

Меня провели в кабинет, где я увидел мужчину. Аристарх Павлович Смольный. Седина коснулась его волос, что не мешало мужчине выглядеть… модным. Я понятия не имел, в чем выражается мода, но этот бордовый пиджак говорил сам за себя.

— День добрый, — поздоровался я.

— Добрый, добрый, — проговорил он. — Подойдите.

Я подошёл. Остановился в двух шагах от стола.

— Что же вас привело, молодой человек?

— Мне намекнули, что манеры мои хромают. Посоветовали вас.

— Они вас не обманули. — втянул он носом воздух.

— Всё настолько плохо? — внутри колыхнулось раздражение.

Что я делаю не так, что мне прямо с первых слов заявляют об ужасных манерах?

— Ужасно, — кивнул он, — Расскажите немного о себе. Хочу понять, с чем имею дело.

— Имя моё вы знаете. В детстве я впал в кому. Потом восстанавливался. Дальше попал в плен, а когда выбрался, найти мастера этикета не представлялось возможным.

— Трагичная история, — покивал он, — Скажите, Эдгард, вы в курсе, чем аристократы отличаются от обычных людей?

— Много чем. Про что именно вы спрашиваете?

— Про то, что называют уникальными способностями.

— Про это в курсе.

— Похвально. Тогда вы должны быть в курсе, что некоторые аристократы обладают улучшенным нюхом и продвинутым восприятием.

— Доводилось слышать, — осторожно ответил я, чувствуя подвох.

— Видимо вы не придали этому значения. А может сами не из тех, у кого есть такие таланты.

Мужчина наклонил голову, окидывая меня взглядом.

— Сколько вы носите этот костюм? Я вижу, что он новый, но чувствую, что его никто не чистил минимум неделю. Также я чувствую, что вы в нем несколько раз вспотели. Не сомневаюсь, что перед выходом из дома, вы приняли душ — от вас пахнет дешёвым шампунем. Ничего, что я так прямо? Простите старика?

— Не то, чтобы мне это приятно слышать, но мастер здесь вы. Лекарство ведь не обязано быть сладким.

— Хорошие слова, — улыбнулся он, — Присядете?

— Благодарю.

— Чаю?

— Позвольте предположить, что чай — тоже часть учёбы?

— Само собой.

— Тогда как я могу отказаться?

Мужчина кивнул и замолчал, продолжил меня разглядывать. Не прошло и минуты, как дверь открылась и внесли чай. Получается, его бы внесли в любом случае? Или Аристарх как-то смог передать заказ?

— Боже, Эдгард, я не кусаюсь, — сказал он, когда я взял кружку чая, — По вам видно, что вы волнуетесь. Неуверенность это не то, что красит аристократа. Расслабьтесь, выдохните. Лучше выглядеть расслабленно и ошибаться, чем нервничать и всё равно ошибаться.

— Трудно не согласиться.

— Я вижу, — продолжил он, как ни в чем не бывало, — Что вам не знакомы основы. С них и начнем. Первое — внешний вид. Для понимания важности… Любая оплошность тех, чей нюх и зрение остры, будет раздражать. Особенно это касается запахов. Может любящая женщина и восхитится запахом вашего пота, но окружающие, уж поверьте, не оценят этого. Джентльмену рекомендуется обновлять костюм каждый день.

— А если джентльмен стеснен в средствах?

— Тогда ему нужно обзавестись минимум четырьмя костюмами, чтобы они успевали проветриться. Главное, не забывать про душ. Особенно после тренировок. Также можно прибегать к специальным дезодорантам. Духи не обязательны. Поверьте, нет ничего хуже, чем плохой запах тела, который пытаются перебить духами. Лучше использовать специальные присыпки. Вот, ознакомьтесь.

Он достал из ящика несколько листов. Осмотрел их, часть убрал. Потом добавил из ящика ещё пару листов. Взял ручку и сделал на них пометки.

— Во-первых, здесь список книг, с которыми вам лучше ознакомиться в ближайшее время. Там вы найдете большинство ответов на необходимые вопросы. Во-вторых, здесь список мест, где вы можете купить те или иные вещи. В-третьих, здесь список мастеров, где можно привести себя в порядок. Начиная от стрижки, продолжая здоровьем или стоматологией.

— У вас заготовки на все случаи жизни?

— Вы не первый, кто ко мне приходит. И не первый, кто приезжает из другого города, ничего не зная о нашем. Оптимизация, — пожал он плечами, улыбнувшись.

— Спасибо.

— Теперь перейдем к тому, что я называю малым набором выживания.

Выйдя от мастера, я спустился вниз, нашёл ближайшую скамейку, уселся и крепко призадумался, постаравшись подсчитать, сколько раз за неделю я накосячил. Теперь понятно, почему некоторые люди морщились при виде меня. Вовсе не из-за моего положения, а из-за того, что бегая между общагой и институтом, я не раз успевал вспотеть. Блин… Стыдоба-то какая.

Первое правило выживания звучало так: не раздражай. Хорошо пахни, не шуми, не делай резких движений, одевайся всегда в чистое, мойся минимум два раза в день. За каждым из пунктов скрывалась особенность аристократического общества. У некоторых аристо имелся хороший нюх, другие видели мир более четким и если ты плохо побрился, то твои недобритые волоски заметят. Третьи обладали прекрасным слухом и если ты что-то ляпнул, думая, что никого нет рядом, то можешь сильно подставиться. Что касается резких движений… Некоторые из аристо реагировали на них так, как реагируют хищники. Броситься не бросятся, но инстинктивно почувствуют желание вцепиться и во что это выльется лучше не проверять. Оно мне надо, чтобы меня на бессознательном уровне записали во враги и добычу, лишь потому что я не вовремя махнул рукой?

Вспоминая то, что видел, слышал и чувствовал в исполнении других студентов, я с запоздалым ужасом понимал, что каждое из этих правил исполнялось неукоснительно.

Полный отстой. Безоговорочное фиаско.

Чтобы больше не позориться, я отправился по магазинам. Доехал до центра, нашёл ЦУМ, зашёл внутрь и… Смотря на цены чувствовал себя так, словно всхожу на эшафот. Костюмы я купил. В том числе спортивный. А ещё обувь, сумку, присыпки, косметику для ухода за собой, типа шампуней и мыла, ну и духи взял в конце, для особых случаев.

Студент государственного института может питаться на пять тысяч месяц. За неплохое жилье я платил тридцать пять тысяч. В магазине оставил сто пятьдесят и это я ещё брал не самые дорогие вещи. Итого из наследства потрачено семьсот тысяч, это вместе с оплатой учебы за год и квартиры за месяц.

Ппц.

Хочу обратно в лес. Там всё бесплатно.

Мужчина, в джинсовой куртке, сидел за столиком в темной части бара, вдали от других редких посетителей. Он смотрел в одну точку перед собой вот уже несколько минут, не моргая. На кружку пива, которую принесла официантка, он так и не обратил внимания.

Через пару минут в бар зашёл ещё один посетитель. Осмотрелся и направился к Трофиму. Оглядев его лицо, не тронутое пиво, Садов пощёлкал пальцами перед лицом подельника.

— Долго ты ещё будешь… так? — покрутил он рукой, усаживаясь напротив, — Если не хочешь пиво, то я заберу себе.

Он потянулся за кружкой, но рука Трофима перехватила бокал раньше.

— Узнал? — глухо спросил он.

— Узнал, узнал. Белогрудов с нас за это потребовал компенсировать поставку и прислать ему ещё троих.

— Плевать. Кто он?

— Слушай, может не надо? — скривился Садов, — Мы и так накосячили.

— Он брата убил, — ледяным тоном ответил Трофим.

Садов вздрогнул, чувствуя, что его в любую секунду могут разорвать на части.

— Ладно, ладно, — поспешно сказал он, — Это некто Эдгард Соколов.

— Ты узнал, кто он?

— Пока нет. Разузнаю. Нужно время.

— Узнай. Ты ещё здесь?

— Давай без этого, — скорчил недовольное лицо Садов, но встал и отправился на выход.

Лучше его подельника в таком состоянии не злить.

Когда Роман получил весть, что один из грузовиков пропал, он выбежал из дома, запрыгнул в машину, не дожидаясь водителя, и отправился на место, чтобы лично разобраться в случившемся.

Только вот доехать не успел. Поселок, в котором они жили, находился в десяти километрах от основной трассы. Большая часть этого пути пролегала через лес, поля и домики попроще. Хорошо уложенная дорога позволяла набрать скорость. Это и стало ошибкой.

Роман выжал газ, когда прямо на дороге возникла фигура. Дернув руль, он увёл машину в сторону, но… Слишком поспешил, не был готов к этому. Машину занесло и снесло с дороги. Та подпрыгнула, врезалась в землю, перевернулась несколько раз и затихла.

Несколько секунд Роману потребовалось на то, чтобы восстановиться. Он готов был поклясться, что фигура взялась из ниоткуда, а значит это был ходок. Появился и исчез, спровоцировав аварию.

Друзья так не поступают. Случайные попутчики тоже. Вывод напрашивался сам собой.

Дверь машины заклинило. Пришлось ногой выбивать остатки лобового стекла и выбираться наружу. Всё это время Роман ждал нападения. Чего угодно. Кто-то мог выдернуть его, расстрелять, закинуть внутрь связку гранат. Но ничего такого не происходило. Это не значит, что враг отступил. Это значит, что враг дал осознать факт нападения и шаткость ситуации.

Виновника Роман увидел недалеко, на обочине дороги. На его лице не было испуга, чувства вины, раскаяния или беспокойства. Он смотрел холодно, сосредоточенно, с ощущением внутреннего удовлетворения.

Пепельные волосы, высокий, молодой, без оружия.

— Ты кто? — бросил ему Роман.

Больше всего мужчине хотелось броситься вперед и схлестнуться с этим уродом. Он бы так и поступил, будь уверен, что никто за ними не наблюдает.

— Я всё ждал, — ответил незнакомец, — Что ты облажаешься, что ваша семья пойдет по миру, обнищает и окончательно падет. Но почему-то этого до сих пор не произошло.

Роман распрямился, стряхнул с себя остатки стекла и отошёл от машины, выбрав место с твердой почвой.

— Личная месть? — бросил он издевательски, — Дай угадаю, мой отец насолил твоей семьи и ты решил отыграться.

— Не просто отыграться, — кивнул противник, — Я хочу уничтожить вас. Разорить, заставить страдать, чувствовать безнадежность.

Роман кивнул, принимая к сведению. То, что враг показал своё лицо — это хорошо. Так проще с ним разобраться. То, что он ходок и готов действовать решительно — новость плохая. У семьи нет никакой защиты. Этот незнакомец может убить мать, сестру, прислугу — кого угодно, если Романа не будет рядом.

«Надо с ним разобраться, но нельзя показывать всю свою силу здесь и сейчас. Он может этого и добиваться»

С точки зрения закона этот человек не сделал ничего плохого. Всего лишь неаккуратно использовал свою силу. Проверни кто такое в отношении влиятельной семьи и тут же получит кровавую вендетту. Только вот Коршуновы больше не были влиятельной семьёй.

Тем временем, незнакомцу надоело ждать. Он достал из воздуха гранату, выдернул чеку и метнул в сторону Романа. Тот начал двигаться спустя секунду после. Пока граната вращалась и падала, он бросился в другую сторону. Снаряд угодил в машину и рванул, поднимая облако пламени. Коршунова откинуло взрывной волной и оглушило. Когда он поднялся и огляделся, противника уже не было на месте.

Вечер субботы удивил. Не сам удивил, а с помощью соседа. Когда вернулся, его не было и поэтому я с чистой совестью взялся за алхимические исследования. Но и вечером сосед не пришёл. Он явился под ночь.

Не один.

Я сидел у себя в комнате, когда услышал женский смех. Судя по интонациям и доносящемся разговорам, это не какая-то подруга заскочила. Парочка переместилась сначала на кухню. Потом в душ, а следом и до спальни добрались. Между нашими комнатами пролегал зал, расстояние какое-никакое есть, но и так, я прекрасно расслышал, чем именно занимается Матвей с незнакомкой.

С чувством занимается и не спешит заканчивать.

За соседа я порадовался. Как и за девушку. Если верить её стонам, она довольна. А вот за себя порадоваться не мог. Накатила капелька грусти, что наши отношения с Леной закончились. Задерживаться на грусти я не стал, взялся за учебники, но сосредоточиться получалось с трудом. В итоге выбрался на балкон, где было чуть тише.

Утром возникла неловкая ситуация. Матвей по традиции ушёл с утра на пробежку. Я же выбрался на кухню, чтобы приготовить завтрак. Этот момент девушка и выбрала, чтобы выйти наружу. Голой.

— Ой! — взвизгнула она и унеслась прочь.

Вскоре вышла обратно, закутанная в простынь. Что выглядело пугающе сексуально.

— Привет, а ты сосед Матвея?

— Ага. Есть хочешь? — кивнул я на сковородку, где жарилась яичница. — Или может чаю?

— А Матвей скоро вернется?

— Где-то через двадцать минут, — прикинул я.

— Тогда от чая не откажусь. А тосты есть?

— Могу сделать.

Девушка сходила в туалет, умылась и вернулась. Всё также в простыне.

— Тебя как зовут? — спросила она, — Я Злата.

— Эдгард.

— Сильное имя.

— Родители выбирали, — улыбнулся я, разливая чай по кружкам. Тосты уже лежали на тарелке перед девушкой.

— Спасибо. Давно вместе живете?

— Пару дней.

— Учитесь?

— Да. А ты его…?

— Эм, нет, — смутилась одна, — Мы вчера познакомились.

Рейтинг Матвея вырос в моих глазах в несколько раз. Силен.

Посидели, помолчали, поболтали ни о чем. Вскоре вернулся Матвей.

— О, ты уже встала, радость моя, — чмокнул он её в щёку. — Я в душ, ты со мной?

— Ну пошли, — кивнула она, бросив в мою сторону взгляд.

Я постарался сохранить лицо. Было тяжеловато сидеть вот так рядом с полуобнажённой девушкой. Не смотреть на её голые ключицы, на выпирающие груди. Мне что, настолько женской ласки не хватает? Или это молодой организм требует своё? Надо бы как-то узнать у соседа, где он так удачно познакомился. Я бы не отказался и сам заглянуть в те места.

Матвей отправил девушку домой где-то через час. Заказал ей такси. У нас дома имелся телефон, а у парня имелись контакты фирмы, предоставляющей машины. Он спустился вниз и проводил, когда таксист приехал. Не то, чтобы я за ним подглядывал, но то, что попадалось само на глаза, изучал с жадным интересом. В силу специфичности жизненного опыта, я не то, чтобы хорошо разбираюсь в том, как ухаживать за женщинами. А Матвей доказал делом, что в этом разбирается. Так почему бы не поучиться у более опытного товарища?

— Я тебе не помешал? — спросил он, когда вернулся.

— Всё нормально, — заверил я его, — Скорее это было неожиданно.

— Да? — удивился он, — Чем?

— Ты вроде здесь также недавно, как и я. А уже нашёл девушку.

— А, это. Так ничего сложного нет.

— Да? — теперь уже я изобразил удивление.

— Хм… Кажется, мы можем быть полезны друг другу.

— Каким образом?

— Ты же силен в математике и прочем?

— Допустим.

— Ну, тогда ты можешь догадаться, чем мы поможем друг другу.

— Я тебе помогу с математикой, а ты мне расскажешь, как в этом городе знакомятся с девушками?

— Не только расскажу, но и покажу. Только не сегодня. Учебу никто не отменял. Как насчет следующей пятницы? Или субботы?

— Можно. Что от меня нужно?

— Перестать выглядеть настолько серьезным, расслабиться, ну и одеться, — улыбнулся он.

Опять одеться. Если мне придется тратиться на одежду, то я кого-нибудь стукну.

Понедельник тоже удивил. И взволновал. Стоило прийти в старший институт, как охранник сообщил, что меня ожидают.

— Кто? — тупо спросил я, мысленно перебирая, что сделал, и думая, на какие проблемы успел нарваться.

— Родственники, — ответил вечно хмурый мужчина.

Неожиданно.

Родственниками оказались мужчина и женщина, оба лет так под пятьдесят. Ожидали они меня… Наверное, это можно назвать переговорной. Отдельный кабинет, с мягким диваном, креслами и столиком между ними. Что сказать, институт был настолько элитным, что здесь даже такие места имелись, где можно пообщаться с глазу на глаз.

— Эдгард, — встал мужчина.

Я окинул его взглядом, пытаясь вспомнить лицо. Не вспомнил. Внутри тоже ничего не шевельнулось.

— Я Александр Солодов, это моя супруга, Анна. — представился он, — Я двоюродный брат твоего отца.

— Здравствуйте. Не хочу показаться грубым, но я не помню вас.

— Да-да, — закивал мужчина, — Мы не общались.

— Тогда почему вы здесь? — прямо спросил я, не совсем понимая, чего ждать от этих людей.

— Нас позвали, — развел мужчина руки в стороны. — Ты несовершеннолетний, а мы ближайшие доступные родственники.

— И?

— И вот мы здесь, — мужчина растерялся.

— До сих пор не понимаю зачем.

— Ты несовершеннолетний, — повторил он, — А значит о тебе должен позаботиться кто-то взрослый.

Осознав, что он сказал, я не удержался и рассмеялся. Смеялся долгую минуту, в голос, ничуть не сдерживаясь.

— Это была хорошая шутка. Но простите мне мои манеры, — сказал я, утирая слезы, — Как же вы собираетесь обо мне заботиться?

— Не вижу ничего смешно, — если мужчина вначале и пытался выглядеть дружелюбным, то это как-то быстро сошло на нет. — Мы собираемся добиться опеки над тобой, пока ты не станешь взрослым.

— Зачем?

— Чтобы опекать тебя, — ответил он, поджав губы.

— Зачем? — повторил я.

— Мы же родня.

— И ни разу не виделись. — веселье стало уходить, — Возможно, я слишком груб, но и вы меня поймите. Я вижу вас первый раз. Что именно вы хотите, какие цели преследуете — вы не говорите. Опека мне не нужно. До этого справлялся со всеми проблемами, дальше тоже справлюсь.

— Но так неправильно, — возмутился мужчина, — Ты ребенок, не можешь распоряжаться деньгами и своей жизнью.

— Какими деньгами? — прищурился я.

— Твоим наследством! — раздраженно бросил он.

— Моё наследство — моё. Вы тут при чем?

Мужик замялся, не находя слов. Я сейчас что-то не догоняю. Он что, хочет… эм… присосаться?

Моё недоумение темой опеки обусловлено двумя причинами. Первая — перед тем, как зайти, я создал печать и проверил их индексы. Обычные люди, аристократами от них и не пахнет. Вторая — выглядели они бедными.

Обе причины для меня не являются поводом, чтобы относиться плохо к кому-либо. Те же Гвоздевы тоже простолюдины и богатств у них нет. Но за них я готов порвать любого и сделать что угодно. Эти же «родственники» были мне незнакомы. С Соколовыми они не общались. Ничего предложить не могли. Зато хотели взять меня под контроль.

С хрена ли мне этому радоваться?

Тем временем мужик пошёл пятнами. Он хотел что-то сказать, но встала его супруга, схватила под локоть мужа и запричитала.

— Сашенька, ты разве не видишь, насколько этот мальчишка невоспитан и неблагодарен! Не трать на него время!

От таких заявлений я впал в ступор. Благодарен за что?

— Мы будем судиться! — рявкнул Сашенька и стремительно выскочил за дверь вместе с супругой.

Вот и поговорили.

Когда я вышел следом, то их и след простыл. Глянул на часы. На пару безбожно опаздываю, а значит нагоняя от преподавателя не избежать. Дерьмо.

Настроение окончательно испортилось. Я поспешно зашагал в сторону аудитории, но меня окликнули.

— Соколов! Почему не на парах?

Обернувшись, увидел Ольгу Владимировну. Она куда-то шла по своим делам, несла в руках кипу бумаг и на меня смотрела строго.

— Родственники заявились. Угрожали опекой, — признался я.

— Аа… — протянула она. — Тогда иди.

— Простите… — тут мне в голову пришла мысль, — Может вы подскажите, где я могу проконсультироваться по этому вопросу? А то со мной судиться хотят.

— Интересно как. — задумалась она. — Зайди ко мне после пары. А сейчас марш учиться.

— Спасибо, — улыбнулся я и направился в аудиторию.

Бежать не стал. Бег это пот, пот это запах, а запах это позор. После встречи с мастером этикета я на многие вещи иначе смотреть стал. Никогда не пренебрегал гигиеной, но в этом месте стандарты гораздо выше. Поэтому как бы мне не хотелось оказаться на лекции быстрее, спешить нельзя.

Постучав в дверь, дождался разрешения зайти. Ольга Владимировна никак за день не изменилась. Только на дне глаз появилась легкая усталость. Она раздраженно отодвинула бумаги в сторону и глянула на меня.

— У тебя были довольно интересные ответы на экзамене. Местами дерзкие. Скажи, как бы ты решил проблему, если работы много, а толковых специалистов мало?

— Дефицит кадров это и есть та проблема, которую надо решить?

— Да, — кивнула она, явно не ожидая, что я дам ответ.

— Нанять в другом месте, обучить новых, но это очевидные ответы. Если все возможные варианты задействованы, я бы работал с тем, что есть. Взял молодых и голодных, бросил бы их на задачу и дал время, чтобы они заматерели.

— Так молодые не справятся, — хмыкнула она.

— Почему вы в этом так уверены?

— Они же молодые.

— Все когда-то были молодыми, — пожал я плечами.

— Странно это слышать от юнца, — развеселилась Ольга.

Я наклонил голову, пряча глаза. Перед внутренним взором много чего пронеслось. Как меня обучали. Когда мало времени на подготовку было и от того, выполнишь ты домашнее задание или нет, зависит твоя жизнь. Это не метафора. Не смог создать очищающую печать для воды — будешь мучиться от жажды, ослабеешь и завтра создать её будет сложнее. Две неудачи подряд и ты труп. Не смог справиться с грабителями — смерть придет быстрее, если, конечно, над тобой не захотят поиздеваться. Я таких примеров могу сотни привести.

Больше я говорить ничего не стал. Тут и без мастера этикета понятно, что моя позиция раз в десять ниже, чем у этой женщины. Не мне её учить. Тем более не зная всех условий задачи и тех трудностей, с которыми ей приходится работать. Но вопрос она интересный задала. Может и не просто так спросила. На что-то намекает?

А если…

— Может я и юн, с этим трудно не согласиться. Но юность бывает разной. Кто-то живет в роскоши, ни о чем не беспокоится. У него нет мотивации рвать жилы. А кому-то приходится выживать. Для таких людей, зачастую, скорость обучения — это залог выживания.

— А ты выживаешь? — прищурилась она.

— Сейчас мои условия в разы лучше, чем раньше, — ответил я осторожно, подбирая слова, — Но кое-что, надеюсь, во мне останется неизменным, даже не смотря на размягчающие условия — голодность, готовность трудиться и браться за сложные задачи.

— Если бы этого было достаточно, — покачала она головой, изучая меня. — Ладно, у меня не так много времени, чтобы болтать. У тебя вроде бы вопрос.

— По опеке. Я не знаю этих родственников. Вели они себя странно. Не как союзники.

— Я в курсе твоего дела, — покивала она, — Ты знаешь, что считался официально погибшим? Твоё наследство должно было отойти этим людям, как ближайшим родственникам. Имею ввиду проживающих в нашем государстве. Земля бы им не досталась, но деньги на счетах — да.

— Почему тогда они их не получили?

— Потому что у нас в стране бардак, — прямо заявила она, — Банк не хотел отдавать то, что ему не принадлежало. Пользовался отговоркой, что тела наследников не нашли, а значит их можно считать без вести пропавшими, что является достаточным основанием, чтобы затянуть дело.

— Как же тогда… А, понял.

Вмешательство князя творит чудеса.

— Как деньги попали к тебе так быстро? Да, ответ очевиден, — отчего-то она развеселилась.

— Мне есть, чего опасаться?

— А сколько тебе лет?

— Семнадцать. В феврале исполнится восемнадцать.

— Тогда нет. Шли всех родственников, — выделила она это слово, — Куда хочешь. Ты аристократ, а они — никто. Надеюсь, не задела твоих родственных чувств.

— Я только рад прямоте. Спасибо, что прояснили. Прямо гора с плеч.

— Ты плохо ориентируешься в нашем обществе. Но вижу, что к мастеру этикета заглянул.

Она усмехнулась, а я покраснел. У этой женщины индекс опасности был выше семидесяти пяти. На столь высоких значениях мои методы анализа буксовали и не выдавали точных данных. Потенциал — как минимум она может вырасти в силе раза в полтора. Монстр, а не женщина. При такой силе она легко могла обладать сверх-нюхом и восприятием. Для неё, возможно, я был варваром, который совсем не умеет за собой следить.

— Постой минутку, — сказала она, продолжая улыбаться.

Женщина взяла листок бумаги и написала несколько строк.

— Это список книг. Изучи на досуге. Как-нибудь обсудим.

Одиннадцать позиций. Я кивнул, стараясь не выдать волнения. Было от чего занервничать. Во-первых, когда мне всё это читать? Во-вторых, когда не последняя в институте женщина, обладающая в том числе большой личной силой, говорит «обсудим на досуге» — это что вообще такое? Иначе, как проверкой меня я назвать это не могу.

Но я рад. Очень рад. Свою речь про молодость и голодность я как раз для этого и толкал.

Мне было над чем подумать за эту неделю. Оценить, как живут аристо, пусть я и видел только косвенные проявления, типа дорогих костюмов и машин. Деньги нужны. А ещё социальный статус, влияние, личная сила. Много чего нужно, чтобы просто жить и не рисковать быть случайно растоптанным каким-то бесом, которому что-то не понравится во мне. Или ходоком, который закинет в дом гранату или сам лично голову оторвет.

Молодость и потребность в большой личной силе приводили к простому выводу — надо учиться. А учиться лучше рядом с теми, кто находится наверху. Показать себя, стать полезным, получить какие-то задания или работу — вот на что я целился. И, кажется, первый шаг на этом пути сделан.

Несмотря на испорченное настроение родственниками и здоровенным рефератом, который надо подготовить в качестве расплаты за опоздание, настроение моё поднялось.

Хороший день.

Первое, куда я пошёл записываться на факультатив — рукопашный бой. Впрочем, занимались группы в одном месте, поэтому я сразу увидел и где атлетика проходит, и где фехтовальщики занимаются.

Спортивный комплекс находился в отдельном здании и я пожалел, что раньше сюда не зашёл. Тут скрывалось с десяток отдельных залов под любые нужды. Даже бассейн был и я сделал мысленную пометку купить плавки. Вид большого количества воды, прозрачной и чистой, где можно поплавать меня впечатлил. Плавать-то я не умел. Море видел в своём мире, но окунуться в него было смерти подобно, так что эта часть жизни прошла мимо. Поэтому я и захотел наверстать. Только надо инструктора найти и попросить научить плавать, а то чувствую, что если залезу в воду, то пойду ко дну.

Фехтовальщики и рукопашники занимались в одном общем, гигантском зале, размером со школьный стадион. Когда я зашёл, студенты разминались. Среди них я увидел знакомые лица. Большинство студентов уже определились, куда будут ходить. Присутствовали и зрители. Среди них заметил Матвея, он махнул мне рукой и пригласил сесть рядом.

— Тоже выбирать? — спросил я его.

— Да. Хочу понять, какое направление будет меньшей тратой времени.

— Что-то в твоем голосе не слышится энтузиазма.

— Ну, — внезапно смутился он, — Я не любитель.

— Драться?

— Ага. Меня учили, кое-что я умею, но не сказать, что отношусь к этому серьезно. А ты?

— Тоже что-то типа того. Мне больше нравится чувствовать силу в теле. Не обязательно махать кулаками.

Для алхимика ведь это главное. Тело, как сосуд для энергии мира. Чем оно крепче, тем больше ты можешь накопить энергии и тем больше можешь пропустить её через себя.

— Так тебе просто физические нагрузки нужны? Что-то не заметил, чтобы ты с утра бегал.

— Это здесь. До этого я больше года каждый день тренировался серьезно, на износ, — поделился я откровенностью, — Когда сюда прибыл, то счел, что можно немного отдохнуть и расслабиться. Да и учеба… Не ожидал, что придется столько всего изучать.

— У тебя ещё и два института, — покачал Матвей головой. — Куда пойдешь? — кивнул он на занимающихся.

— Пока не вижу разницы.

— Она небольшая. Одни мочат друг друга кулаками и ногами. Другие кромсают друг друга холодным оружием.

Я к холодному оружию относился полностью равнодушно. Как к инструменту. Если можно решить вопрос ножом и не чертить несколько часов печати, то лучше так и сделать. Я тот ещё прагматик. Как и большинство алхимиков.

— По идее, оружие перспективнее, — заметил я.

— Перспективнее в чём? В развитии тела? Сомнительно. Или ты про сражения с такими, как мы?

— Оба пункта.

— Ну не знаю. Ты видел когда-нибудь, как дерутся высшие бесы?

— Видел обычных бесов.

— Мне показалось или за этим скрываются какие-то эмоции?

Я замер, чем выдал себя с головой. Ну да, к бесам я питаю личную неприязнь.

— Скажем так… На своём пути я встречал разных людей.

Матвей хмыкнул и не стал развивать тему. Спасибо ему за это.

Придя сюда, я ожидал чего-то эдакого. В конце концов, это же занятия аристократов, у половины из которых есть уникальные способности. Но нет, ничего такого за пятнадцать минут наблюдения я не увидел. Обычная тренировка. Здесь занимались студенты всех курсов. Также присутствовали тренера. На где-то семьдесят человек их было пятеро. Два старших, остальные помощники.

В институте училось гораздо больше людей, но занимались они не в один день и час. Так что сейчас я наблюдал всего лишь одну из групп. Уж не знаю, по какому принципу они делились. Может по тому, кому в какой день удобнее заниматься.

— Должен признать, Измайловы постарались, — тихо сказал Матвей.

— Измайловы? — также тихо переспросил я, помня о том, что у бесов встречается очень тонкий слух.

— Те, кто этим всем заправляет. Ты что, не знаешь? Я думал, все в курсе.

— Что-то слышал о них. Но во многих вещах я не разбираюсь. Пока что.

— Знаешь, большинство никогда не признается в своей слабости. А ты так легко об этом говоришь. — хмыкнул Матвей.

— Зачем отрицать истину?

— Тоже верно.

— Так что Измайловы?

— Ты в курсе, что два года назад здесь было раз в десять меньше учеников?

— Да? Потому что не было князя и шла борьба за власть?

— Ага. Но Медведевы победили и, надо отдать им должное, смогли навести порядок. В прошлом году было раз в пять меньше учеников. В этом, как видишь, семьи решились отправить своих детей на учебу.

— Не думал об этом. Тогда да, надо отдать должное.

Я не мог в полной мере оценить объем проделанной работы, но мог прикинуть, что Измайловым и Медведевым пришлось постараться.

— Дети князя с нами учатся, кстати. Про это ты тоже не в курсе?

— Неа. — ответил я, вжимая голову в плечи.

О чем ни спросят, я не в курсе. Бесит.

— Они как гарантия. Дополнительная. Поэтому лучше не чуди и вообще резких телодвижений не делай.

— Я похож на того, кто будет чудить?

— Без обид. Просто предупредил.

— Спасибо.

Любопытная информация. Если тут дети князя, он должен заботиться об их безопасности. Уверен, у князя хватает врагов.

Пока смотрел за тренировкой, размышлял, что хочу получить в итоге. Когда разминка закончилась и начались спарринги, стало понятнее, что здесь происходит. Тренера ставили студентов плюс минус одинаковых по силе. Никаких боев на смерть, обычные отработки навыков. Неплохо.

Задумался, как совместить алхимию и оружие. Есть варианты, всегда найдутся, но тут вопрос, окупятся ли вложения. Чтобы создать печать, оружие не нужно. Разве что нож, чтобы чертить. Наложить на лезвие какие-то свойства? Можно, но… Я найду способы и получше, как потратить силы. Можно, конечно, вспомнить сражения с бесами и предположить, что резать их сподручнее, чем бить кулаками. Но я не собирался делать ни того, ни другого. Бесов лучше мочить издалека. Если дойдет до плотного контакта, значит я провалился по всем пунктам. Не стоит забывать, что я нахожусь внизу рейтинга опасности, а не наверху. Значит, как ни тренируйся, не смогу победить сильнейших. Поэтому ставку лучше делать на другое.

Да и не мешает мне никто в случае чего изменить решение и сменить факультатив. Я специально узнал, это не возбраняется. Как занятия кончились, подошёл к тренеру и записался. Послезавтра и сам приду заниматься.

Роман понял, прочувствовал всей душой и телом, что непозволительно расслабился, когда шёл до своей фирмы, рядом с ним остановилась машина и оттуда вышло трое человек. Если бы они вежливо заговорили или хотя бы представились, ему бы ничего не осталось, как за ними проследовать. Но те поступили иначе.

Окружили и набросились. Да так ловко, что Коршунов не успел среагировать. Ещё и электрошокеры задействовали, от чего мышцы разом свело судорогой и Роман превратился в овощ. Когда тело восстановилось достаточно, чтобы начать дергаться, его уже погрузили в машину и уехали с места похищения.

— Не рыпайся, — сказал один их них.

Похитители не расслаблялись. Накинули мешок на голову и ударили током ещё несколько раз, стоило Роману шевельнуться.

— Вы кто… — попытался спросить он, но получил лишь ещё один разряд.

Коршунову не потребовалось много времени, чтобы усвоить урок. Он размяк, расслабил мышцы, хоть это и далось ему с трудом. Мужчина притворился, что отключился и это сработало. Больше его током не били. Пока ехали, Роман думал, кто это такие, что им надо и пора ли начинать действовать. Сразу с тремя или хотя бы с двумя он не справится. Да и с одним не факт, что получится. Это были бесы, далеко не слабые, а значит первый удар гарантированно выдержат.

По всему выходило, что надо затаиться и выжидать подходящего момента. Хотя бы того, когда его выведут из машины. Хотели бы убить, сделали бы это сразу. К мешку добавились наручники на руки. Ехали они с полчаса и когда Коршунова вытащили наружу, накинули путы ещё и на ноги. Роман дернулся пару раз, проверяя надежность кандалов и понял, что дела его плохи. Проверка стоила ему нескольких болезненных тычков. Он упал на колени и дальше его тащили волоком, словно он тупая скотина.

Путь закончился в камере, куда его кинули, как пса. Мешок с головы никто не снял. Роман замер на полу, вслушиваясь в ощущения. Вокруг царила тишина. Дышать было трудно. Кожа ощущала холод камня. Но хуже всего была неизвестность.

В таком положении Романа продержали неизвестно сколько времени. Он не раз вставал и успел изучить всю камеру. Три на три метра, кирпичная коробка, где нет ровным счетом ничего. Два раза Роман засыпал, но спал беспокойным, тревожным сном. Мешок с головы он стянул, внутри было темно, его это не особо смущало, но всё равно, ситуация давила на психику. Хотелось есть и пить, сходить в туалет и согреться, но про него словно забыли.

Это было мнимое, опасно обманчивое ощущение. Роман был уверен, что за ним наблюдают. Он это печенкой ощущал.

До ужаса хотелось создать проход и уйти отсюда. Но если его сюда бросили люди князя, то это приговор. Медведь не потерпит ходока среди Коршуновых. Да и скорее всего это место блокируется камнями, поэтому уйти не получится.

За ним явился не сам князь. Теперь ему не по чину возиться с такой сошкой, как Роман. Вместо него пришёл цепной пес.

— Что же ты, Рома, — сказал незнакомый мужчина. — Выведите его.

Это он сказал подручным, которые быстро выволокли пленника, протащили по коридору и усадили на стул в допросной, не забыв приковать к полу.

— Чем обязан? — холодно спросил Коршунов, когда они остались наедине.

— Сразу чувствуется порода, — окинул тот мужчину взглядом, — Дело твоё плохо, но гонор остаётся.

Роман смотрел в эти холодные глаза и чувствовал дрожь. У сильных бесов, как когда-то рассказывал отец, есть это врожденное чувство хищника. Если бес встречает слабую жертву, то чувствует предвкушение. Если равного — смесь вызова и азарта. Если более сильного — дрожь и опасение.

— Князь решил от меня избавиться? — прямо спросил Роман. Он хотел бы получить прямые ответы.

— Ты его обманул, — ответил цепной пес со взглядом змеи.

— Как же? — усмехнулся Роман.

Мысль, что он обманул князя, его позабавила. Да он только этим и занимался, что обманывал. В чем именно его обвиняют — вот, что нужно узнать.

— Ты передал не все наработки отца.

«Опасно. Очень опасно это слышать»

— Наработки? — нахмурился Роман, — Вы, блядь, меня голодом морили в застенках, потому что решили, что я обманул?!

Выражение лица пса никак не изменилось. Не мелькнуло в глазах раздражение. Не полыхнуло злостью.

— Ты расскажешь. — сказал мужчина.

Роман сглотнул. Он чувствовал, что здесь и сейчас ничего не может противопоставить этой угрозе.

Обедать в парке прочно вошло в разряд традиций. Не хотелось тратить деньги в элитной столовой, да и… Речь не только о деньгах. Находясь в окружении аристократов, я постоянно чувствовал давление и ответственность, что надо следить за собой, правильно держаться — это отвлекало и нервировало, не успело стать привычным.

Есть вариант питаться в столовой государственного института, но не всегда время обеда попадало на тот корпус, да и любил я открытые пространства, свежий воздух, пусть погода радовала не каждый день.

Сегодня Камила опоздала, поэтому я с чистой совестью уселся под деревом. Его крона достаточно высокая, чтобы прикрыть от капель дождя. А если бросить под задницу сумку, то риск испачкаться снижается до минимума. Замечу, что я не один такой любитель природы. В парке сейчас находилось как минимум десяток аристократов. И пара десятков обычных студентов, но они находились по другую сторону живых изгородей. Сам парк напоминал лабиринт. Не видно, что с другой стороны. Если хочешь добраться до противоположного конца, то придется поблуждать. В этом и ценность. Можно скрыться от чужих глаз и расслабиться.

Я достал контейнер, быстро поел и достал дневник, в котором вёл записи. Открыл, пробежался по заметкам и задумался.

Поводом стало новое открытие. Я создал печати, определяющие наличие способностей к перемещению сквозь пространство. Это не так сложно оказалось. Надо снять замер с помощью алхимии формы. Потом, используя закон подобия, сделать простой определитель на соответствие. Мне в этом помог Виктор Моржов. Правда, сам он не в курсе помощи. Так уж исторически сложилось, что он часто садился недалеко от меня, предпочитая задние ряды. И, самое главное, я точно знал, что у него эта способность есть. Дальше дело оставалось за малым — выделить ту особую часть, которая за это отвечала.

Помог не только Виктор. Я узнал, что есть, оказывается, специальные комнаты, через которые можно перемещаться. Кто-то из студентов жил в этом городе, но не хотел тратить время на дорогу. Кто-то жил подальше, имея возможность перемещаться на большие расстояния. Понаблюдав несколько дней за этой комнатой и запомнив тех, кто туда входил и выходил, а потом изучив их, я и нащупал то, что позволило мне определять ходоков.

Точнее сначала определил особенности каждого, а потом обнаружил общие признаки и вывел закономерности. Так и получилась печать-тестер, которой я проверял всех подряд, выявляя скрытых ходоков и собирая ещё больше статистики.

Понять бы ещё, как именно они перемещаются и как я могу воспроизвести их способности.

Об этом и думал. А ещё о том, что ходоков где-то двадцать процентов из проверенных студентов. Мало на общем фоне, но много в плане той угрозы, которую они несут.

Камила появилась на пятнадцать минут позже, чем следовало. Бросила на меня взгляд, посмотрела на дерево и собралась уйти.

— Можешь остаться, — сказал я ей, — Я закончил.

— Мне подачки не нужны, — вскинула она голову.

Но я видел, что девушку что-то беспокоит, как она мнется, обнимает себя руками. Видел её затравленный и испуганный взгляд.

— Это не подачка, — ответил я так, словно разговаривал с нервничающим зверем.

— А что?

— Обычная вежливость.

— С чего бы тебе быть вежливым?

— Для этого нужен повод? — удивился я.

— В моем случае да. И веский.

— Эм… Что-то я у тебя не заметил рогов и копыт, как и адского пламени за спиной.

Девушка обернулась, будто хотела проверить, нет ли и правда адского пламени. Постояла, подумала и всё же подошла. Как и я, кинула свою сумку на газон и уселась.

— Тебе правда плевать, кто я?

— А кто ты?

Она не ответила. Пожевала губу, отвела взгляд.

— Со мной никто не общается. Поэтому то, что ты со мной заговорил кажется странным.

— Неужели ты такой плохой человек, что тебя все избегают? — ляпнул я, не подумав. — Прости, это шутка.

— Шутник из тебя так себе, — улыбнулась она.

— У тебя случилось что?

— Ну… Если не считать, что мать недавно хотела меня выдать замуж за какого-то придурка, брат куда-то пропал и уже два дня не появляется, то нет, ничего не случилось, обычные будни.

— Прости за бестактность, но ты разве… Не школьница? Рановато, чтобы замуж выходить.

Взгляд Камилы напоминал два черных угля. Она выглядела, как ворона. Темные, густые волосы, тонкие черты лица, бледность кожи, худоба, граничащая с болезненностью… Подумал, что это может быть не в силу того, что она подросток, а в силу того, что девушка живет в постоянном стрессе.

— Откуда ты такой взялся? Приехал издалека?

— Можно и так сказать.

— Я заметила, что ты ходишь в два института. И общаешься… со многими.

— Ты имеешь ввиду аристократов и простолюдинов?

— Да.

— Так вышло, что я учусь сразу в двух местах.

— Зачем? — нахмурилась она. Нахмурилась, пытаясь понять, почему так. Ей и правда интересно?

— Получаю комплексное образование.

— И как? Тебе нравится?

— Если не считать адскую нагрузку и то, что мои мозги скоро расплавятся, то да. В целом — норм. А тебе сколько ещё учиться? — спросил я, чтобы понять её возраст.

— В колледже? Последний год.

— Потом поступать?

— Не знаю.

Сказано было с легкой ноткой обреченности. Разговор как-то сам собой стих. Посидели, помолчали.

— Спасибо за беседу, — сказала девушка на прощание, — Не знаю, буду ли завтра здесь.

— Не переживай, место не пропадет, — похлопал я землю у дерева.

Камила улыбнулась и ушла. Я проводил её взглядом, задумавшись, что у богатых именитых детишек бывают свои проблемы. И причуды.

Я уже говорил, что чувствовать себя слабым — полный отстой?

После тренировок с Сергеем я думал, что научился драться. Да и те пару стычек, в которые я попал, говорили, что так и есть. Но первая же полноценная тренировка поставила меня на место, дав понять, что я лишь в начале пути.

— До этого занимался? — спросил тренер, когда я пришёл на занятие.

Другие студенты если и поглядывали на меня, но не особо пристально.

— Да.

— Как долго?

— Около года.

— И всё? — прищурился он.

Тут надо сказать, что говорил со мной старший тренер. Он же бес где-то пятидесятого уровня опасности. Не самый сильный во всём институте, но для простолюдина (фамилия у него самая обычная) — это большое достижение. Выглядел он… Как может выглядеть воплощение брутальности. Крепкий, с небольшим шрамом на щеке, что несколько странно, учитывая его регенерацию. Лысый и с бородой. Не длинной, но и не короткой. На вид колючей, но аккуратно подстриженной. К себе он сказал обращаться по простому: мастер.

Из того, что я видел — этот тренер довольно жесткий. А ещё на голову отмороженный. Он ничуть не стеснялся строить учеников, кричать на них, а иногда даже матом крыть. Это шло вразрез с тем, что мне рассказали на уроке этикета — не провоцируй, не привлекай к себе внимание, не оскорбляй.

Самое интересное, что я не заметил недовольства на лице студентов. В контексте всего этого, его полный пренебрежения вопрос «И всё?» не стал неожиданностью.

— И всё, — ответил я.

— Насколько ты силен?

Хотелось сказать, что слабее большинства тех, кто здесь, но откуда я это мог знать? Нет, понятно откуда, не зря же исследования вторую неделю веду. Речь про то, откуда мне это знать официально и как оправдать.

— Не могу знать, насколько я силен относительно других.

— Ясно. Тогда проверим.

Подошёл он ко мне после разминки. Сейчас уже шли спарринги и отработка приёмов. Ну, так это выглядело со стороны.

Мастер подозвал парочку учеников и поставил одного из них напротив. Здесь-то я и проникся чувством собственной слабости. Парень, вышедший против меня, не сильно далеко ушёл вперёд по способностям. Но в плане техники он оказался выше на голову, а то и на две. Я смог попасть по нему несколько раз, но он этого не заметил, продолжая действовать, как механический неутомимый воин.

— Хватит, — сказал тренер, — Теперь с ним. — указал он на второго студента.

Тот был как инверсия первого. Чуть сильнее в плане характеристик, но менее техничен. Действовал как любитель подраться: грубо, не особо умело, зато с большим энтузиазмом. Моих навыков хватало, чтобы держаться против него, но я быстро прочувствовал, что лучше удары не пропускать. Из-за разницы в силе они слишком ощутимы.

Бой продлился пару минут. Мои руки налились свинцом, пот застилал глаза, а дыхание сбилось. Да и общие силы подходили к концу. Перерыв в занятиях сделал своё черное дело. Я стал быстрее уставать.

— Продолжайте, — сказал мастер ученикам и они вернулись к общей тренировке, — А что касается тебя… Ты сюда зачем пришёл?

— Разве здесь не учат драться?

— Учат. Но цель твоя какая? Кто-то приходит, потому что боится осуждения от преподавателей. Если так, то это честный и приемлемый ответ. Ты из таких?

— Нет.

— Можешь говорить прямо. Я позволю остаться в группе, просто не буду тратить на тебя лишнее время. Да и тебе лишний раз выкладываться не придется.

— Заманчиво, но, думаю, навыки мне не помешают.

— Какие навыки? — терпеливо спросил.

— А как называются навыки, когда против тебя выходит вражеский бес, чтобы убить, а тебе надо его опередить и прикончить первым?

— Это называется навыками выживания, — не моргнул он и глазом.

— Тогда я хотел бы научиться чему-то такому. У вас здесь учат этому?

— В том числе, — уголок его губ дернулся вверх, — Поговорим об этом через пару недель. Если не сбежишь.

Чуть позже я узнал, что институт делился на две социальные группы. Те, кто занимался и те, кто не занимался. Последние были темными лошадками и их репутация зависела от имени семьи. Встречались такие монстры, которые и сомнений не вызывали, что могут голыми руками порвать кого угодно. Первая же группа, те, кто занимался, делились на подгруппы. Первые — это те, кто боролся за лидерство. Стоит ли говорить, что они тоже те ещё монстры? Вторые — те, кто внизу по силе, но искренне хотел чему-то научиться. Третья — кто ходил для общего развития и галочки.

Как бы там не было, для всех без исключения большую роль играло то, насколько ты силен. Я же силой похвастаться не мог. По сути, я оказался внизу иерархии, ещё и по этому пункту.

Что не добавило мне оптимизма. Знание, что в мире полно тех, кто сильнее меня нервировало, вымораживало душу и толкало срочно с этим что-то делать.

Повезло, что руководство обоих институтов пошло мне навстречу и выдало отдельное, уникальное расписание. В зависимости от факультета в старшем институте, у них тоже имелись те или иные технические дисциплины, такие как математический анализ и прочие мозговыносящие предметы. Полистав конспекты, пришёл к выводу, что у аристо они в сильно ослабленном формате. Я бы сказал, что им это дают скорее для ознакомления и общего развития, нежели хотят вырастить из них настоящих спецов.

Ну да оно и понятно. Сомнительно, что хоть кто-то из них будет работать математиком. Среди аристократов ценились больше ораторские навыки, поэтому имелись те же дебаты, но не было математических соревнований. Если ты умеешь красиво говорить, то тебя за это будут уважать. Если ты знаешь, что такое ряды Фурье, то это никак не котируется.

Вот и выходило, что на управлении больше внимания уделялось истории, философии, географии, риторике, менеджменту и другим, схожим дисциплинам. Но «больше» не означало, что точные науки оставались совсем за бортом.

— Если математика не так важна, то чего ты паришься? — спросил я Матвея, когда он обратился ко мне за помощью.

— Ты правда не понимаешь? — глянул он на меня со странным выражением лица.

— Нет.

— Хм…

— Буду признателен за откровенный ответ.

— Хм… — опустил он брови ещё больше, — Откровенный так откровенный. Если у тебя за спиной могущественная семья, а богатств и влияния хватит на десяток жизней, я уж не говорю про способности бесов и ходоков, то ты можешь вообще забить на институт. Если же богатств нет, то…

— Забить — это роскошь?

— Именно, — кивнул он, — Если говорить прямо, то максимум, что я получу от семьи, это поддержку на время учебы. После этого мне придется начинать чуть ли не с самого начала.

— А как тебе пригодится математика? Нет, я и сам её люблю, просто интересно.

— Может и не пригодится, — вздохнул он, — Но я хочу взять максимум от учебы. Хочу, чтобы меня запомнили, как умного парня.

Говорили мы с ним об этом в четверг вечером. Не знаю, насколько хватит его энтузиазма, но Матвей просил помочь разобраться, а не решить за него.

— У тебя и правда талант, — сказал он спустя полчаса, когда разобрался, — Да если бы препод нам так же объяснял, проблем бы не возникло.

— Вопрос практики. — пожал я плечами. Тема-то не сложная.

— А ты не думал на этом заработать?

— Как? — заинтересовался я.

— Ну… Большинству на математику плевать. Но не плевать на плохие оценки. Преподаватели совсем уж валить не должны. Наверное… Не знаю, как в этом году будет. Но если ты предложишь свои услуги…

— Кого? Репетитора?

— Я хотел предложить решать что-то за деньги… — начал он и замер, — Но подумал, что это так себе вариант. Нам пока не задавали отдельных заданий, а на экзаменах ты не поможешь.

Я тоже не представлял, как на этом можно зарабатывать.

— Если только кого-то поощрят, — тут он хмыкнул, — Докладом по математике, но что-то мне подсказывает, что этого не будет.

Что ещё раз подтвердило мои догадки о том, какие предметы у аристо на первом месте.

В четверг вечером я помог Матвею. А на следующий день, в пятницу вечером, он начал выполнять своё обещание. Началось всё со стука в мою дверь.

— Ты готов? — спросил он.

— К походу за девицами?

— Для начала к разговору, — хмыкнул он. — Я не умаляю твоих достоинств, как соблазнителя, — тут он хмыкнул ещё сильнее, — Но у меня сложилось легкое предубеждение… Эм… Что ты парень слегка дремучий.

— Плохо социализированный.

— Да, так более корректно, — хохотнул он. — Поэтому заранее извиняюсь, если задену твои нежные чувства.

— Да я вроде не нежная барышня.

— Славно. Начнем?

— В этом деле ты учитель. Тебе и слово. — развёл я руками.

— Тогда идем на кухню.

Когда уселись, Матвей помолчал минуту, собираясь с мыслями, а потом заговорил.

— Тут какое дело… Девчонку снять не сложно. Но смотря какую. Если полезешь к аристократкам, то… В принципе, это возможно, но будь готов к тому, что на тебя будут смотреть через призму твоей ценности, силы и громкости фамилии. Иначе говоря, нам с тобой не особо светит замутить с аристократками. Тем более с теми, кто из влиятельных семей.

— Совсем ничего не светит? — спросил я больше для проформы. Пока жизнь меня оберегала от того, чтобы влюбиться в аристократку. Планов о выгодном браке я не строил, а значит не волновался, что кому-то там придусь не по душе.

— Это определят ближайшие лет десять. Мы молоды. У нас есть время проявить себя. Заработать социальный капитал… Тогда да, можно рассчитывать на жену с хорошей родословной. Да и как мужчинам нам проще. Лет до тридцати, в крайнем случае до тридцати пяти можно не жениться. Женщинам в этом плане сложнее. Если к двадцати пяти ты не замужем, значит с тобой что-то не так.

— А если учёба? Работа?

— Учёба как раз к двадцати трём где-то кончается. Учиться нам с тобой пять лет. А работа… Сам подумай, насколько это важно для золотых девушек.

Золотых, это он, наверное, про влиятельность их семей. Логично, если подумать… Работать и бороться за выживание им не обязательно.

— Вернемся к нашим баранам. У девушек свои проблемы, у нас свои… Жениться на аристократке для нас с тобой большая удача, но начнем с чего-то попроще.

Матвей говорил об аристократках… Как говорят люди, когда чего-то хотят, прицениваются к этому, примеряются, как бы это заполучить, но это находится от них далеко.

Мысли и чувства парня понятны, если подумать. Я ведь не дурак, догадываюсь, в чём суть. От родословной зависит сила детей. Хочешь, чтобы у твоих потомком было светлое будущее, изволь искать соответствующую жену, которая даст лучшие гены. С этой точки зрения возможно и мне стоит задуматься. Не сейчас, но лет через пять.

— Среди простолюдинок хватает красавиц, с которыми можно хорошо провести время.

Не сомневаюсь.

— Главное понимать несколько моментов. Мы — аристократы.

— И?

— И из этого вытекают как преимущества, так и проблемы.

— Какие?

— Во-первых, девушки любят деньги и красивую жизнь. Особенно те, у кого этого нет.

— Звучит цинично.

— Ты не дослушал, — отмахнулся он, — Может чаю? Горло смочить.

— Давай. Я сделаю, ты продолжай.

— Так вот, — говорил парень, пока я вставал, ставил чайник и готовил заварку, — Понятное дело, что не все такие. Но нас интересуют как раз такие. Те, чей жизненный путь находится на отметке — хочу классно провести время с щедрым парнем.

— Насколько щедрым?

— Здесь начинается самое интересное. Обычно я знакомлюсь в ночных клубах. В барах ещё можно. Бывал в таких местах?

— Нет.

— Совсем дремучий, — покачал он головой.

Мы с ним уже достаточно сблизились, чтобы это выглядело, как подколка, а не оскорбление.

— Я тебе покажу. Туда приходят потанцевать, выпить, познакомиться с кем-то. В общем, повеселиться.

— Танцевать?

— Да, тебя это смущает? Или ты и танцевать не умеешь?

— Не доводилось.

— Ну, это и не нужно.

Прямо камень с души упал.

— Оставим танцы для тех, кто ничего не понимает в женщинах. Главное, что ты должен сделать… Ага, спасибо, — он взял кружку с чаем, кинул туда ложку сахара, размешал, отхлебнул и продолжил, — Первое — это внешний вид. Если ты выглядишь, как лох, то про секс забудь. В идеале ты должен выглядеть, как аристократ. Или как парень из хорошей семьи, где водятся деньги. Костюмы ты себе прикупил, но они официальные, подходят для института, но не для клубов. Не смотри ты так на меня. Я покажу, где купить нормальную одежду и не разориться. На самом деле дороговизна шмоток хоть и играет значимую роль, но не то, чтобы сильную. Гораздо важнее то, как ты держишься. Уверенность. Запомни это слово. От тебя должно буквально шибать уверенностью, расслабленностью и спонтанностью. Ты должен чувствовать себя, как рыба в воде.

Пока его слова звучали логично.

— Ну а дальше, главное, не тупить. Заходишь в клуб, делаешь пару кругов, смотришь, кто там есть. Заказываешь себе выпивку.

— А если я не пью?

— Закажи то, что похоже на выпивку, но ею не является. Кола выглядит так же, как виски с колой. Или проси безалкогольный мохито. Бармены пойдут навстречу, цена-то у коктейлей одинаковая.

— Хорошо.

— Ладно, всё это пустые слова на самом деле. Я обещал показать, где, что и как, я это сделаю. Можно сегодня пробную вылазку устроить. Как на это смотришь?

Я прикинул, сколько мне книг надо прочитать, сколько расчетов провести. А ещё обойти периметр и достроить печати, как защитные, так и для сбора энергии.

— Да, можно сегодня.

В конце концов, то, что предлагает Матвей тоже часть жизни, которую было бы неплохо изучить. Несколько часов уж можно выделить, чтобы чуть-чуть расслабиться и выпустить пар. Да и мозги разгрузить не помешает.

Институт находился не в самом центре, но близко к нему. Найти вечером магазины, чтобы купить «Молодежный» прикид труда не составило. Я стал ещё чуть беднее, зато получил несколько шмоток для выхода на «охоту».

— Норм, — одобрил Матвей. — Ты не урод и если расслабишься, то совсем хорошо будет.

Он взялся за меня с непонятным рвением. Сомневаюсь, что этому парню недостаёт общения. Скорее, он коснулся любимой темы, отсюда и энтузиазм. Вернулись домой, каждый занялся своими делами, а часам к десяти вечера отправились на поиск приключений.

Ну, что могу сказать. Я чувствовал себя дискомфортно. Матвей рассказал, где и какие клубы находятся.

— В совсем уж элитные нам не надо. Там любой напиток стоит от тысячи, да и конкуренция среди парней высокая.

Мне от таких цен чуть плохо не стало.

— Совсем уж убогие клубы тоже не интересны. Не тот контингент. Нужно что-то среднее. Такое, где девочки хорошие, и где нам не стыдно появиться.

В десять вышли, полчаса добирались, потом ещё бродили по улицам, Матвей исполнял обещание и рассказывал про те места, которые нам попадались. В итоге выбрали одно из них часам к двенадцати. На входе нас осмотрел строгим взглядом охранник, но ничего не сказал и пропустил. Я видел, что пускают не всех. Кому-то и ждать приходится.

Внутри играла музыка. Громко. А ещё стоял непередаваемый запах сигарет и алкоголя. Для того, кто не курит, это было слишком раздражающе.

— Пройдись, осмотрись. — крикнул мне на ухо Матвей, — Добейся того, чтобы чувствовать себя здесь естественно. И не ходи таким хмурым!

Людей было не то, чтобы много, но достаточно для того, чтобы легко кого-то задеть. Как и сказал парень, я обошёл клуб пару раз по кругу, разглядывая девушек. Ради них же сюда пришли. Кто-то смотрел на меня и я даже поймал пару заинтересованных взглядов. Матвея нашёл у бара, он заказал себе коктейль. Я тоже отставать не стал и попросил колу. Сладкая, шипящая, холодная. В целом ничего.

А дальше понеслось. Оказалось, Матвей знает кучу народу. У меня сложилось впечатление, что он вообще всех знает в клубе. Сосед легко подходил к кому угодно, общался, представлял им меня, причем он не скупился на похвалу, рассказывая, какой я классный. Это было странно, непривычно, я смущался, но быстро оценил, в чем суть маневра. Если бы я сам о себе говорил, насколько крут, то это бы выглядело, как пустое хвастовство. А так, когда это делал другой, то люди воспринимали иначе.

Я не заметил, как расслабился, включился в процесс, начал активно общаться с девушками. Угостил одну коктейлем, держа в голове ту схему, которую поведал парень.

— В клуб приходят не жену искать. В клуб идут повеселиться. Если ночь закончится сексом, хорошим сексом, то никто в обиде не будет, поэтому не надо играть в монаха. Надо не скупиться и дарить девочкам эмоции. Кто-то из них обратит на тебя внимание. Кто-то больше, кто-то меньше. Если тебе кто-то очень понравится, то подкатывай к ней. Но не факт, что у тебя выйдет что-то в ту же ночь. Если видишь несколько девушек, которые симпатизируют тебе, то выбирай ту, которая симпатизирует больше. Помни, мы не жену ищем, усек?

Матвей много что говорил. А я был благодарным слушателем. Ту девушку, которую угостил — он меня с ней познакомил. Сам же завис с её подругой. Я иногда видел, как он общается с ней. Любо дорого посмотреть. Хоть бери тетрадку и конспектируй. Матвей был полностью расслаблен. Легко увлекал, легко танцевал, легко говорил. Девушки вокруг него вились как пчёлы и я заметил несколько разочарованных лиц, когда он остановился на одной из них. Магия какая-то.

В сравнении с ним я действовал криво-косо, но видимо магия парня распространилась и на меня. Всё шло настолько хорошо, что дошло до поцелуев. Девушка слегка опьянела, да и я тоже не стал отказываться от пары коктейлей, которые мой организм всё равно быстро перерабатывал. В общем, нам было хорошо.

В какой момент они с подругой отошли в туалет, а я остался с Матвеем вдвоем.

— Слушай, — наклонился он ко мне, — Сейчас я предложу двигаться к нам. Возьмем машину. Ты главное не тупи.

— Думаешь, они согласятся?

— Нет так нет, — философски пожал он плечами, — Дамы могут отказать, это их право. А наше право — предложить. И сделать это так, чтобы им захотелось согласиться.

В тот момент мне это показалось охренеть, каким мудрым.

Девушки вернулись, веселье продолжилось и этот купидон смог их как-то уговорить. Мне оставалось стоять рядом, улыбаться, ну и прижимать девушку к себе, говоря ей какие-то глупости и кивать в нужных моментах пламенной речи Матвея.

Барышни чуть поломались, но согласились отправиться посмотреть нашу уютную квартирку в центре.

В алхимии, в той её философской части, которая отвечает за изучение жизненных циклов, есть один момент, который описывает структуру приключения. Я никогда эту философию не применял для похода в ночные клубы, но суть одна. В любом приключение можно найти момент испытания и последующей награды. А также можно найти конфликт, как внутренний, так и внешний.

Эта история не стала исключением. Когда спускались вниз, со второго этажа, где был расположен главный танцпол, то встретили в баре первого этажа троих парней. И по тому, как девушка, которую держал за руку, напряглась, я понял, что сейчас что-то произойдет.

— Это кто? — успел спросить я.

Но ответить она не успела.

— Роза! — крикнул парень достаточно громко, чтобы мы услышали сквозь рев музыки.

Роза — эта девушка с красивым именем, которая собиралась со мной уйти. Она натужно улыбнулась и отдернула от меня руку. Стоит ли говорить, что мне это не понравилось?

— А это кто? — посмотрел на меня парень зло, подойдя к нам.

— У меня тот же вопрос к тебе. — ответил я ему.

— Я не с тобой говорю, — не глянул он на меня, продолжая пялиться на Розу.

— Дай нам уйти, — попросила она жалобно.

— Роза, это что за хмыри? — вмешался Матвей.

Он смотрел слегка удивленно на компанию. Как волк может смотреть на слишком дерзких щенков.

— И ты тут? — глянул парень на девушку Матвея.

Разговор прервал охранник. Как-то он понял, что назревает конфликт и подошёл сказать:

— Свои вопросы решайте вне клуба. Прошу на выход.

Парень вместе с друзьями поиграли желваками, а потом он спросил у меня:

— Выйдем?

— Легко, — ответил я, ничуть не боясь.

— Не надо, — попыталась остановить нас Роза, но никто не слушал.

— Разберешься с ними? — спросил Матвей, когда парни отправились на выход.

— Ага.

— Ты что, не вмешаешься? — возмутилась его девушка.

— Это будет слишком нечестно, — криво улыбнулся я.

— В смысле? — не поняла она. — Трое на двоих это не честно?!

— Для них — да, — кивнул я.

— Эд, — схватила меня за локоть Роза.

— Что? — глянул я на нею, — Кто это, кстати? Случаем не твой парень?

Не хотелось бы влезать в такую историю.

— Нет! — возмутилась она, — Это придурок, который ко мне лезет постоянно!

— Тогда не будет ничего страшного, если мы поговорим?

— Ну… Ты в себе настолько уверен? — страх из её глаз начал уходить.

— Позволь мужчине защитить свою даму, — сказал Матвей.

Сказал таким голосом и тоном, что дамы как-то сразу замолчали и задумались. Не удивлюсь, если у него есть какой-то дар убеждения.

Когда вышли, я успел создать несколько печатей, чтобы изучить индексы опасности этих парней. Ничего особого. Нет среди них бесов.

— Ребят, — вышел я вперед. В смысле мы сначала свернули в подворотню, где нас дожидались, а потом я уже вышел вперед, — У вас пока есть шанс свалить отсюда. А у тебя есть шанс раз и навсегда забыть про Розу.

— Да ты кто, блять, ваще такой, чтобы мне указывать? — разозлился этот тестостеронистый бычок.

Он ударил, как надо. Здоровый и крепкий парень, с выраженной мускулатурой, поставленным ударом… Он врезал мне прямо в нос. Только сдвинуть не смог. Я пощупал нос, увидел бегущую кровь и оскалился.

От следующего удара увернулся. Это против других сильных бесов моих сил не хватало, а здесь… Я пробил ему в корпус, заодно накладывая печать ослабления, буквально вбивая её внутрь организма. Сомневаюсь, что здесь и сейчас кто-то сможет отследить, что я что-то делаю. А так хоть проверю некоторые свои задумки на живом человеке. В тот миг я не думал, что это опасно или бесчеловечно. Кровь кипела в жилах и я был не прочь выпустить пар ещё и таким образом.

Удар вышел хороший. Парня откинуло, он пошатнулся и рухнул на задницу.

— А вы что? — глянул я на его друзей.

Они так и не рискнули напасть. Подхватили парня и утащили его от нас.

— Что с ним? — ошарашенно спросила Роза.

— Да ничего. Выспится и будет, как новенький.

— У тебя кровь! — увидела Роза моё лицо.

— Ничего, организм уже исцелился.

— Я же говорил, что Эдгард разберется. — сказал Матвей. — Чувствую, после такого приключения вино со специями будет не лишним! По особому рецепту!

Говорю же, Матвей какой-то маг. Не прошло и минуты, как напряжение ушло и мы оказались в машине, довольные, молодые и смеющиеся.

Когда приехали… Маг показал высший класс. Сделал нам всем напиток, от которого сердце стало биться чаще. Сыграл на гитаре пару чувственных песен, от чего девушки совсем уж прониклись.

Ну а дальше… Джентльмены о таком молчат. Скажу только одно: ночь прошла, как надо.

Проснулись поздно. Я встал раньше и несколько минут смотрел на Розу. Во сне её лицо выглядело безмятежным, не таким, как я запомнил вчера.

Мочевой пузырь настойчиво требовал бежать в туалет и я встал, чем разбудил девушку.

— Сколько времени?

— Десять. Спи, если хочешь.

Когда вернулся, она всё же встала и следующая отправилась приводить себя в порядок. Я дождался её в кровати и она прильнула ко мне, когда пришла обратно.

— Как твой нос?

— О чем ты? — удивился я, думая совсем о другом. Как никак, голая девушка прижималась ко мне, заставляя реагировать определенным образом.

— Тебя вчера ударили вроде. — коснулась она пальцами моего лица, — Никаких следов.

— Я крепче, чем выгляжу.

— Тогда ты и правда не так прост.

Её пальцы спустились ниже, коснулись груди, забрались под одеяло и… Из комнаты мы вышли спустя час. Матвей и его девушка уже успели позавтракать и пили чай. Я приготовил ещё один завтрак и накормил Розу. Вскоре они с подругой уехали. Матвей по традиции вызвал им такси, мы проводили девушек вниз и вернулись.

— А ты молодец, не растерялся. Да и с тем парнем здорово получилось. Добавило огня.

— Ты каждые выходные новую девушку ищешь?

— Приходится, — ответил он, заваливаясь на диван в гостиной.

— Говоришь так, будто это какая-то обязанность.

— Так и есть. Что, и это не понимаешь?

— Твоя мысль ускользает от меня.

— Тогда остается надеяться, что ты предохранялся, — засмеялся он.

— Это здесь причем? — смутился я.

— При всём. Мы из разных сословий. Если ты обрюхатишь какую-то девчонку, то некрасиво получится. Либо жениться и тогда ломать свою жизнь, либо появится бастард. Для таких девушек — мы хорошие генетические доноры. Родить сильного ребенка это всегда успех в семье. Догоняешь?

— Не совсем.

— Разовый секс мы можем себе позволить, — вздохнул он. — Постоянные отношения — для них надо искать кого-то своего круга. Нет, если хочешь, то можешь встречаться с кем угодно. Но тогда какой смысл в фамилии?

— Поэтому ты никого из девушек не подпускаешь к себе?

— Почему же. Среди них есть умные девчонки, с которыми можно провести несколько вечеров вместе. Но история всегда заканчивается одинаково. Либо вы быстренько расходитесь, либо привязываетесь и кто-то начинает хотеть большего. Сначала внимания, потом серьезных отношений, следом жить вместе, а дальше свадьбу, детей и разбазаривания всего того, что нарабатывали предки.

Звучало цинично, но чувствовалось, что Матвей убежден в своих взглядах на жизнь, поэтому нет смысла спорить. Как самому к этому относиться я пока не знал. Не думаю, что таланты алхимика зависят от наследственности сильно. Да и не найти мне жену-алхимика. Так что мне, теоретически, из любого сословия подойдет. С другой стороны, если дети родятся сильными, то всяко подспорье в этом опасном мире.

Чтобы не тратить остатки дня впустую, отправился туда, куда давно надо было съездить — на родовую землю.

Ехать не очень хотелось. После такой ночи настроение было приподнятым, а поездка навевала грусть. Но и откладывать ещё дальше нельзя. Что я, как маленький что ли?

Поездка оказалась не близкая. Где-то добрался на метро, где-то проехался на автобусе, а в конце пришлось ехать на такси. Вообще, если глянуть на карту столицы, то город располагался неравномерно. Больше всего походил на сыр. Тот, что с дырками. Видел такой в столовой старшего института. В пределах первого кольца плешей было не встретить, но дальше да, встречались и не одна, а десятки. Да ещё с площадью от небольших до очень внушительных.

Этот момент я успел прояснить. Что-то напрямую спросил, кое-что вычитал, а где-то сам догадался. Если у тебя есть земля, то на ней ты и будешь строить. Вот и получалось, что именитые семьи строили у себя на земле, образовывая экономические центры. Фишка столицы в том, что конкретно здесь этих экономических центров десятки. Это как если бы в одном месте собралось множество деревень, а потом эти деревни доросли до небольших городков, между которыми постепенно нарос основной город. Звучит дико, но такова уж столица.

Мои земли находились не то, чтобы на окраине, но далековато. Поэтому и взял такси на конечном отрезке, не зная, как туда ещё добраться.

Места узнал сразу. Как-никак, я здесь полгода прожил. Уточню, что земля Соколовых небольшая по меркам всей площади столицы. И не застроена. Мы выбрались за МКАД, проехали по проселочной дороге, явно заброшенной и не особо использованной, а там и до дома добрались.

До руин.

— Подождете меня здесь? — спросил я у таксиста.

— Долго? — недовольно спросил он.

— Я заплачу.

— Тогда подожду. — градус недовольства снизился.

Знакомые ворота, знакомая территория и незнакомые руины. От дома ничего не осталось. Не было смысла что-либо там искать. Всё сгорело или сгнило за столько то времени.

Смотря на обгоревшие кости дома, вспоминая ту ночь, время проведенное в лаборатории… Я чувствовал ненависть. Ненависть и желание отомстить.

Надо бы навести справки об этих Коршуновых.

Печати для алхимика — это тот рычаг, через который он изменяет мир. Печать можно создать из чистой энергии, но для этого нужна, собственно, эта энергия. Также печать можно создать из какого-то материала.

Представьте, что вам нужно удержать какой-то груз. Пусть это будет плита весом в десять килограмм. Держать своими руками можно, но через какое-то время, как бы вы ни были сильны, руки затекут и плита упадет. Пусть не сразу, пусть вы очень упрямы и выносливы, но итог будет закономерен.

Если же подставить обычную палку под плиту, то она возьмет на себя основную нагрузку. Надо будет лишь придерживать эту палку, чтобы конструкция не рухнула. Если же поставить колонну, то и вовсе, держать не надо.

А что делать, если плита весит сотню килограмм или тонну? Тогда палкой не отделаешься, своих сил точно не хватит и потребуется опора покрепче, да понадёжнее.

На практике это выглядело так, что, в случае самых простых печатей, алхимик мог взять свою слюну или воду и начертить, что нужно. Это сократит расходы раза в два, но применение выйдет одноразовым. Влага просто испарится.

Я так делал, когда изучал студентов. Прикрывшись тетрадкой, выливал из бутылки чуть-чуть воды и размазывал, как мне надо. Это помогало беречь силы и не свалиться после пары от истощения.

Можно пойти ещё дальше. Начертить печать на бумаге. Такая конструкция продержится дольше, но сил уйдет столько же, как и в случае с водой. Потому что чертеж сам по себе не аккумулирует энергию мира. В случае студентов я использовал и этот метод. Листов хватало где-то на пять повторений, а потом они рассыпались в труху или того хуже, вспыхивали. Поэтому в конечном счете я от этого метода отказался, чтобы на паре случайно не спалиться. Как в буквальном, так и переносном смысле.

Если выковать печать из металла, то надежность выйдет повыше. Такая печать выдержит от сотни повторений и до бесконечности. Зависит от качества материала и того, как над ним поработал алхимик. Если очистить от примесей, обработать, закалить — то срок службы значительно увеличится.

В металлических печатях есть смысл, когда речь заходит о типовых задачах. На том же столе в кузне я использовал этот подход, чтобы сэкономить время.

Можно использовать не только металл. Некоторые камни, дерево, минералы, жидкости. У них разные свойства, эффекты и, как нетрудно догадаться, материал выбирается под задачу.

Некоторые из материалов называют особенными. Это та часть алхимии, которая больше всего подходит под определение «мистическая». Я видел кинжал, которым убили столько людей, что он приобрел уникальное свойство — поглощал кровь и помогал восстанавливаться владельцам. Пришлось того алхимика взорвать и сжечь дотла. Вместе с кинжалом. Оружие настолько изменилось, что не только восстанавливало плоть, но и разрушало разум.

Возможно, есть и более позитивные примеры, но в моем мире они отсутствовали. Да и встретить что-то такое… Это надо постараться.

Помимо перечисленного существовало то, что могло накапливать в себе энергию мира и удерживать её. В основном речь шла о драгоценных камнях высочайшей пробы. Да и драгоценные металлы тоже неплохо справлялись, особенно серебро и золото. Отличная проводимость у них.

Обо всём этом я думал, когда лазил по крыше дома и вычерчивал печати для сбора энергии. Их эффективность будет минимальной. Если хочу сделать реально что-то классное, мне нужны драгоценные камни. В ювелирный я заходил, но быстро вышел. Цены кусались. Очень кусались.

Ладно, вышел я не быстро. Купил кольцо с небольшим бриллиантом. На это пятнадцать тысяч ушло, но, как я надеялся, инвестиция окупится. Хватит, насмотрелся за эту неделю на матерых аристократов. Оставаться и дальше слабым банально опасно.

Провозился до самой ночи. Замок на люке я вскрыл и на место его ставить не собирался. Ещё не раз сюда вернусь. Добился того, что в комнату ко мне потек пусть и мелкий, но стабильный ручеек энергии, который фокусировался через камень. Теперь через медитацию смогу быстрее восстанавливаться.

Когда спускался, проверил, не ждет ли меня кто внизу. Никого не засек. Сосед тоже признаков не подавал. Как сидел у себя в комнате, так и продолжил сидеть.

Ну и славно, можно выдохнуть.

После веселых выходных, будни захлестнули меня. Я ходил на лекции, готовил доклады, выполнял задания и каждую свободную минуту читал. Читал, читал, читал… Я даже занятия алхимией отложил в сторону, понимая, что мне сейчас как никогда важно войти в учебную колею, быстро адаптироваться и создать себе репутацию способного студента. У меня, собственно, и выбора не было. На всё тупо времени не хватало. Я либо учусь по местной программе, либо полноценно занимаюсь алхимией.

Нервировало то, что изучение математики или любой другой дисциплины не защитит меня в случае серьезного столкновения. Но я утешал себя тем, что алхимия не поможет мне легализоваться и укрепиться в местном обществе. Поэтому и шёл на жертвы, сознательно рискуя. Да и не верил я тогда, что риск высокий. Я в столице, в защищенном месте, где не видел никаких конфликтов — чего мне бояться? Нет, я отдаю себе отчет, что прилететь может откуда угодно, но…

Что тут скажешь. Время ограничено, поэтому пришлось выбирать, что важнее сейчас.

Так пролетела неделя. Она походила на один затяжной прыжок в пучину знаний. Прыжок, который утащил меня вглубь и конца не было видно. Должен признать, что эта цивилизация накопила много знаний. Здешнее общество было гораздо сложнее, чем то, что знакомо мне. Требовалось изучить гораздо больше, чтобы влиться в него.

В пятницу Матвей спросил, не хочу ли я сходить в клуб. Отказался. Чуть ранее студенты из государственного пригласили меня поиграть в настолки в общаге. Согласился я скрепя сердцем, помня, сколько ещё надо изучить и сделать. Но и от общения совсем уж отказываться не хотелось.

То, что пошёл — не пожалел. Хорошо посидели, поболтали, собрались девчонки с нашего курса. Людей было немного, человек пятнадцать всего, до этого мы не особо общались. По большей части из-за меня. Я носился между двумя институтами и не мог позволить себе тратить время на общение. Поэтому у меня сложился образ то ли странного, то ли интересного и загадочного парня. Ну, это я так себя утешал, надеясь, что меня не считаются каким-то чудиком.

Выходные пролетели ещё быстрее. Из хорошего — смог поймать Сергея на работе. Дозвонился ему на завод и узнал, как дела. У него и Ольги всё было хорошо. От этой новости настроение приподнялось. Надо будет их навестить при первой же возможности.

Так я и жил. Учился, никого не трогал и строил планы на светлое будущее. Пока во вторник не случилось одно событие.

На дворе стояла вторая половина сентября. Деревья почти все окрасились в оранжевый и желтый. Погода плюсовая, но не то, чтобы ясная и светлая. На сегодня выпал солнечный день, поэтому я устремился к своему любимому месту под деревом. До этого шли дожди, поэтому я там почти не бывал и давно не видел Камилу. Наверное, девушка тоже предпочитала более теплые и уютные места.

Сегодня она пришла. Уже сидела там и не обратила на меня внимания, когда я подошёл. Одного взгляда хватило, чтобы понять — у неё что-то случилось. Достаточно серьезное, чтобы она пребывала в тревоге уже несколько дней. Синяки под глазами, слегка растрепанные волосы, острые скулы… Она явно плохо ела.

— Привет, — кинул я сумку рядом. От моего голоса девушка вздрогнула, — Это всего лишь я. Чего дрожишь, как лист осенний?

— Привет, — всё же ответила она, но больше ничего не сказала.

— Есть будешь? — достал я бутерброды. — Тебе не помешает.

— Что?

— Не помешает, говорю. Плохо выглядишь.

— Ну спасибо, — дернула она головой.

— Прости за… прямоту. Так есть будешь?

— Что у тебя?

— Белок и углеводы.

— Так это же бутерброд, — глянула она на то, что в контейнере.

— Ага. С курицей.

Еду она взяла.

— Знаешь, — сказала девушку, медленно жуя, — Если она отравлена, я не удивлюсь.

— Чего? — опешил я, — С чего бы мне тебя травить?

— Меня постоянно травят.

— Эм…

— В школе, дома, везде, куда бы я не пошла.

Кажется, я пришёл в тот момент, когда у девушки накопилось и ей нужна жилетка. Мелькнула мысль, а надо ли оно мне, но задавил её. Человеку плохо, почему бы и не помочь, тем более единственное, что мне нужно, это слушать.

— Травят — ядом ты имеешь ввиду?

— Что? — кажется, она пребывала в своих мыслях, забыв, что вообще-то здесь есть собеседник. — Нет… Я про другую травлю.

— Всё настолько плохо?

— Я говорила, что брат пропал. Он так и не вернулся. Мать сходит с ума. Ищет себе нового мужа, да и меня замуж хочет пристроить. В школе со мной никто не общается. А ещё я постоянно дрожу от страха. Думаю о том, что кто-то подожжёт наш дом, взорвет машину или ещё что-то такое сделает.

Было странно слышать такое от юной девушки.

— Если ты не преувеличиваешь, то твоя жизнь так себе.

— Она полное дерьмо.

— И ничего нельзя сделать?

— Например? — резко повернулась она ко мне.

В этот момент я увидел, как из-за живых изгородей выходит парень. Или скорее молодой мужчина. Не то, чтобы удивительно здесь встретить такого. Но его взгляд, выражение лица, холод, с каким он смотрел на… Камилу, заставили меня напрячься. Что-то инстинктивное внутри сработало, оповещая об опасности.

Девушка обернулась, увидела этого мужика и натурально взвизгнула. Она попыталась отползти назад, но уперлась в дерево.

— Привет, малышка, — улыбнулся незнакомец. Той самой ледяной улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего. — Твой брат куда-то пропал. Мне это не нравится. Где он?

Пока он говорил, то не останавливался. Чтобы не оказаться в дурацком положении, я быстро поднялся и встал так, чтобы прикрыть девушку.

— Какие-то проблемы?

— Ты кто? — нахмурился он, — Уйди.

— И не подумаю.

— Слушай, парень. Не лезь не в своё дело. — в его голосе послышался отдаленный рык.

— У тебя какие-то вопросы к девушке? Тогда отойди и вежливо задай их.

— Свали. Нахрен. — процедил он. — Или собираешься защищать эту падаль? Неужели у них остались хоть какие-то союзники?

Сказано это было с таким отвращение и искренним удивлением, что я растерялся. За его словами чувствовалась чистая, незамутненная ненависть.

Тем временем Камила встала и попыталась сбежать. Я порадовался этому, потому что пока она сидела за мной, это ограничивало пространство для маневра. Мужчина это увидел. Ему это не понравилось. Он разозлился и попытался сдвинуть меня с места.

Ну как попытался… Двинул с неумолимостью машины. Я напрягся, задействовал все свои силы и замедлил его движение. Отчего он разозлился ещё больше.

После этого я отлетел в сторону, врезался в кусты и проломил их. Когда подскочил и выскочил обратно, парень уже держал девушку за руку и что-то кричал ей в лицо. Я пролетел разделяющее нас расстояние, на ходу создавая печать ослабления, но не успел её применить. Он оказался слишком быстр.

Второй полёт вышел в разы болезненнее. Я почувствовал, что ребра сломаны, дышать нечем, ещё и спиной приложился о дерево. Хорошо так приложился. До искр из глаз.

Сука…

Но эпичного боя не вышло. Когда я встал, ощущая, как ребра встают на место с противным щелчком, на сцене появился новый персонаж. Я этого мужчину никогда не видел. Он не был стар, но и не был молод. Уверенный, крепкий мужик лет сорока, который шагнул из пустоты.

— И кто это проказничает на моей территории? — спросил он недовольно, — Волков? Ты ли это?

— Директор… — парень отпустил девушку, от чего Камила упала, не устояв на ногах.

— Ты совсем охренел? — разозлился старик и я почувствовал ещё большую опасность.

Словно до этого я дрался с молодым волком, а сейчас к нам заглянул дракон.

— Вы защищаете её?! — крикнул Волков.

— Я защищаю всех учеников в моих заведениях. А теперь пошёл вон отсюда!

Я и глазом не успел моргнуть, как Волков исчез. Просто взял и испарился.

Директор подошёл к Камиле, помог ей подняться и что-то тихо сказал. После чего девушка убежала в сторону корпуса. Дальше мужчина повернулся ко мне.

— Как звать? Какой курс?

— Эдгард Соколов. Первый курс в старшей школе и первый курс в государственной.

— Я тебя помню, — кивнул он, — Вступиться за девушку — это, конечно, благородно. Но на моей территории любые конфликты запрещены. Уяснил?

— Уяснил. Когда на кого-то нападут в следующий раз, остаться в стороне?

Последние слова были излишне резкими и мужчине не понравились. Запоздало пришла мысль, что он может меня телепортировать куда угодно. А ещё отчислить из института.

— Можешь и полетать в кусты, — хмыкнул он, взяв себя в руки.

После чего развернулся и ушёл. Сделал пару шагов и переместился. Чертовы уникумы.

Я остался один. Оглядел поле боя… Или моего избиения. Кусты проломлены, другие ученики, которых пусть и немного, но хватало здесь, пялятся на меня. Я же стою в разорванном, мать его, костюме. Который обошёлся мне в кучу денег!

В тот момент я проникся большой неприязнью к этому Волкову. Урод, чтоб его.

Антон Волков умел перемещаться мгновенно, на расстояния до километра и делал это частенько, проворачивая свои дела. Но он ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы кто-то другой его принудительно перемещал, куда вздумается.

Мужчина обнаружил себя в камере. В ней было два стула, да стол между ними. Антон мог бы легко уйти отсюда, но… Он понял, что перегнул палку.

Не прошло и двух минут, как дверь открылась и вошёл мужчина. Крупный, полноватый, с большими щеками.

— Ну здравствуйте, юноша, — проговорил он, — Что же вы так.

— С кем говорю?

— Алабаев Максим Геннадьевич. А вы? Мне не успели сообщить, кто именно нарушил правила.

— Антон Волков.

Парень внутри поёжился. Кто такие Алабаевы он знал. Верные псы князя. Те, кто заведовал охраной и безопасностью, как в городе, так, возможно, и в других местах. Несмотря на небоевой вид, Антон чувствовал, что перед ним как минимум равный. А если знать, кто за этим мужчиной стоит, то и вовсе, ему, последнему наследнику, лучше заткнуться и вести себя вежливо.

— Волков, Волков… — пробормотал он, — Конфликт вышел с Камилой Коршуновой? Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Чем руководствовались? Ну, кроме собственной тупости, конечно, — добродушно поинтересовался толстяк.

Волков под столом сжал кулаки. Это было оскорбление. Но ещё это был намёк. Хотя какой намёк. Прямые слова о недопустимости конфликтов на территории Измайловых, а значит и на территории князя.

— Чего молчим? — наклонился Алабаев вперед, — Личная месть? Как знакомо. Понимаю, понимаю. Знаете, что самое интересное? Второй мальчишка. Эдгард Соколов. Вы с ним в чем-то похожи.

— Соколов? — нахмурился Антон.

Он знал эту фамилию. Он знал всех, кто пал или пострадал от руки Коршуновых.

— Но почему он заступился? — это никак не укладывалось в голове парня.

— Я же откуда знаю? — развел руками Максим Геннадьевич. — Гораздо интереснее другое. Что же мне делать с вами?

— А какие есть варианты?

— Штраф, который вас окончательно обанкротит, высылка из страны, несколько месяцев в тюрьме. Что предпочтете?

— Выйти на свободу.

— Чтобы снова сделать что-то необдуманное?

— Нет. Если я и буду действовать, то очень обдуманно.

— И не будете больше доставлять проблемы князю?

— Ни в коем случае. Я очень погорячился.

— Что же… Остаётся вам поверить. Можете идти.

Мужчина встал, отчего Антон растерялся.

— Идти? Просто так?

— А вы хотите, чтобы мы с вами поговорили серьезно? — улыбка сползла с лица Алабаева, — Если и дальше будете доставлять проблемы, то мы так и поступим. А пока идите, юноша. И думайте, где и что творите.

Максим Геннадьевич вышел за дверь. Антон несколько секунд смотрел ему вслед, осмысливая сказанное. Легко отделался. В переводе слова Алабаева означали, что князь ничего не имеет против их разборок с Коршуновыми, но нужно быть осторожнее.

Антон встал, переместился на улицу и расслабился. Что же, правила игры обозначены.

Первое, что я сделал, когда все участники сцены ушли и исчезли, наклонился к своему рюкзаку, постаравшись скрытно создать печать и снять мерки от перемещения. Способности, позволяющие перемещать других людей! Да это настоящее чудо!

На самом деле это было не первое, конечно. Сначала я выругался, отряхнулся, проклял мудака, в чьи разборки встрял, подумал о том, что это произошло на глазах минимум десяти людей и завтра об этом будут знать все… И только после этого, взяв себя в руки, наклонился за рюкзаком.

Сегодня мне ещё раз наглядно показали, насколько я слаб против аристократов. Если уж я вошёл в это общество, то вопрос времени, когда столкнусь с теми конфликтами, на которые не хватит сил, чтобы выбраться из них живым.

Поэтому с самым решительным настроем я отправился домой, решив прогулять оставшиеся пары. Не идти же мне в разорванной одежде. А пока смотаюсь туда обратно, всё равно опоздаю.

Когда пришёл домой, то сформулировал один неутешительный вывод. На своей территории я может и смогу управиться с бесом. Уже проворачивал этот трюк, опыт учел, смогу и ещё раз провернуть. Но то был обычный бес. Не аристократ. Против них я ничто. Сегодня это стало понятно, как никогда.

Чтобы справиться в боестолкновениях, мне надо не навыки алхимика развивать, с ними и так порядок. Нет, мне надо сосредоточиться на развитии собственного потенциала. Тем более, он у меня есть и реализован не полностью. Я могу минимум раза в два сильнее стать.

Нужен только катализатор, чтобы провести процесс трансформации. И я даже знал, что для этого нужно. Энергия мира. Прошлые опыты показали, что именно она ответственна за такой феномен, как одаренные.

Но как решить этот вопрос? Я много тренировался, когда жил у Гвоздевых. Сейчас здесь создал себе печати сбора энергии. Прогресс был только от тренировок, но это слишком растянулось по времени. Есть ли у меня несколько лет, чтобы войти в силу? Может и есть. Главное сильно не нарываться и остаться в живых, а там со всем разберусь.

Но мне хотелось большего. Поэтому я сменил одежду, подхватил сумку, закинул туда еду и отправился на выход. Как добрался до метро, прикинул, где находится ближайший парк. Мне нужен был большой живой массив. Есть предположение, что там проще найти место схождения линий силы. Плюс нужно, чтобы это место было не сильно далеко от дома, иначе замучаюсь кататься.

В первом месте не повезло. Ничего, отправился во второе. Там выпала удача. Сам парк был частично ухоженным. Есть дорожки, есть фонари, но хватает и диких участков, где можно заблудиться. Пересечение силовых линий располагалось у ручья. Я минут десять продирался, обрадовавшись, что оделся в дешевую одежду, которую не так жалко.

Когда добрался, то достал нож и принялся чертить по земле большую печать. А потом выкладывать камни, которые тоже здесь нашлись. Сделав первую версию, уселся в центр и погрузился в себя.

Я хотел проверить одну теорию. Что будет, если подать не слабый ручеек силы, а большой? В моем мире это было бы чревато.

Но здесь-то у меня другое тело. Адаптированное к высоким нагрузкам, с потенциалом измениться ещё больше.

Странно, что эта мысль не пришла ко мне раньше. Видимо, жизнь в лесу способствовала зашоренности мышления. А здесь, видя столько всего… И стольких всех, мозг заработал иначе, толкая на риск.

Посмотрим, что из этого выйдет.

В парке я задержался до поздней ночи, гоняя по телу энергию. Убедился, что никаких негативных эффектов нет. А потом выбрался из леса и… украл фонарь. Надеюсь, никто сильно не обидится, что один из них пропал. Он металлический, а металл как раз то, что мне и нужно. Несколько часов ушло на то, чтобы прямо в земле создать большую печать. А потом ещё несколько часов, чтобы доработать её и поднять кпд в несколько раз.

Это было только начало. Я собирался и дальше улучшать формулу, может украсть ещё один фонарь, но тут надо подумать, что именно делать буду. Пока и такой эффект впечатляет. На дворе темная ночь, а я чувствую себя бодрым и свежим, полным сил.

Кое-как отмыв руки и остальное в ручье, отправился на выход из парка. Вернулся под самое утро, но спать не хотелось. Эффект приятный безусловно, но хватит ли этого, чтобы увеличить свои показатели?

Во мне боролись три противоречивых желания. Первое желание — жить обычной жизнью. Сидеть в парке, любоваться природой, общаться с людьми, тихо и спокойно заниматься своими делами, может завести семью и обзавестись детьми — у меня большой список того, чем бы я хотел заняться, в рамках желания «просто жить». Второе желание — учиться в институте, интегрироваться в общество, получить профессию. Мне нравилось учиться чему-то новому. Нравилось, когда мозги скрипели. Нравились интеллектуальные вызовы.

Первые два желания связаны друг с другом. Учиться — это отчасти и просто жить, пусть и с высокой интеллектуальной нагрузкой.

Третье желание — выжить. Какая-то часть меня, та самая, которая смогла сделать невозможное и выбраться из умирающего мира, постоянно стучала молоточками в голове и говорила: эй, дружище, вокруг полно опаснейших монстров, которые только притворяются людьми. Поднимай свою задницу и срочно разрабатывай меры защиты!

Третье желание конфликтовало с первыми двумя. Отчего из комнаты утром вышел я не в самом лучшем настроении. Пусть и чувствовал себя бодрым, но внутри нарастал ступор, за что хвататься. Каждое из желаний важно, но как их совместить и везде успеть так, чтобы не случилось беды — я не знал.

Если подумать, что первое желание просто жить можно и отложить. Но от мысли об этом такая тоска накатывала… Нет, я понимаю важность стратегии «пахать сейчас, чтобы нормально жить потом». Но в том-то и дело, что всю прошлую жизнь я только и делал, что пахал. «Потом» — уже наступило. Оно здесь и сейчас. Но видимо не полностью или это не то «потом», которое я так искал.

К сожалению, это не только моя блажь или лень. Будь так, всё было бы иначе. Для алхимика важно внутреннее состояние и гармония. Если не позволять себе расслабляться и спускать пар… То так и долбануться можно. Поэтому надо совместить как-то все три желания, при этом выжить, не вылететь из института и находить время для обычной жизни, чтобы остальное не потеряло смысл.

В институте в любом случае удержаться надо. Это важно не только из-за знаний, но и из-за доступа к большому количеству аристократов. Что, в свою очередь, важно по десятку других причин.

— Привет, герой, — поздоровался сосед, когда я вошёл на кухню.

— Привет. Почему герой?

— Говорят, ты вчера с кем-то подрался, — глянул на меня Матвей. Оценивающе так, словно первый раз увидел.

— Случайно вышло.

— И пришёл ты домой поздно. Я уж думал, что… — замолчал он.

— Что я сбежал?

— Это вполне реальный вариант для любого, кто перешёл дорогу не тому.

— Нет, я не сбегал. Решал кое-какие вопросы.

— Надеюсь, к нам отряд ходоков не заглянет, — хохотнул сосед, но глаза у него при этом остались внимательные и серьезные.

— Я тоже надеюсь, — ответил ему в тон.

— А серьезно? Проблем ждать?

— Не знаю. Вчера случайно всё вышло. Какой-то придурок напал на какую-то девчонку из колледжа.

— Напал — попытался убить?

— Да вроде нет. Кажется, он хотел поговорить… — задумался я, вспоминая детали.

— Тогда не так плохо. Но слухи про тебя уже пошли. Как ты эпично летал и кусты ломал.

— Что было, то было, — вздохнул я.

Даже не знаю, что больше бесило. Порванный костюм, то, что я слаб, или испорченная репутация.

Анастас Медведев уставился на дверь. Он уже слышал тихие шаги, почувствовал заранее, кто войдет. Секретарь запустил Родиона. Тот прошёл в кабинет, склонил голову на пару секунд и выпрямился.

— Ну? — спросил князь. — Порадуешь сегодня результатами?

— Промежуточными.

Князь скривился. Такие ответы его не устраивали.

— Говори.

— Во-первых, удалось установить, откуда появился монстр. Он сбежал с одного из поездов. Предположительно убил охрану, переместился и отправился в свободное путешествие.

— Не удивил.

— Если тварь перевозили, значит этим кто-то занимается.

— То, что её перевозили — это гипотетически или точный факт?

— Девяносто пять процентов, что точный. Несколько человек пропало. Я нашёл тех, кто помогал незаметно провести несколько вагонов. Их цепляли к общему составу.

— Кто заказчик?

— Пока не знаю. Они оперативно подчистили все следы. Подкупали людей через подставных лиц. Как оплошали, то быстро концы в воду попрятали. Свидетелей убили. Подстроили несчастные случаи, но могли бы и не стараться. В таком количестве случайно не умирают.

— Ясно, — нахмурился Анастас, — Продолжай.

— Если тварь перевозили, значит кто-то её либо поймал, либо создал. А значит за этим кто-то стоит. Тот, у кого есть достаточно ресурсов, чтобы вести такие разработки. Я склоняюсь к тому, что мы столкнулись с чьим-то бизнесом по поставке опасных зверей.

— В чем смысл? Если кто-то разводит зверей, почему сами не жрут?

— А здесь начинается во-вторых. Повезло, что труп достался нам. Несмотря на то, что Соколов его распотрошил, нашим исследователям удалось многое узнать. Говорят, что тварь выведена искусственно.

— Ты же это только что озвучил.

— Одно дело мои догадки, другое дело подтверждение ученых.

— Допустим.

— Но они зашли дальше. В природе известно существо, которое питается металлами. Это маленький паук, размером с ноготь. Ценностью в плане ресурсов не обладает. Мелкий вредитель. Их, если находят, убивают, чтобы металл не растворяли. Есть предположение, что тот зверь — это доработанный паучок вредитель. Если так, то это может быть не с нуля созданное существо, а доработанное.

Анастас кивнул, принимая ответ. Новость не удивила. Он не раз слышал о разработках, целью которых было изменение бесов, попытки сделать их сильнее. Почему бы не существовать разработкам, которые усиливали зверей? Если подумать, то это даже логично. Сначала потренироваться на тварях, а потом уже и на людей переходить.

О разработках-то Анастас слышал. Те же Коршуновы вели свои исследования. Но пока князю не доводилось сталкиваться с тем, чтобы кто-то добился успеха. Неужели в мире появились первые образцы успеха? Да не просто случайный прорыв, а попытка наладить бизнес? Если так, надо это учитывать в планах и обдумать перспективы того, что мир сильно изменится в ближайшее время.

В идеале бы свои разработки создать, но… Этот вопрос тоже решался, но не так быстро, как хотелось бы. Специалистов не хватало.

— А чем отличается мелкий паук?

— Растворяет и поедает металл, за счет этого усиливает тело. Умеет перемещаться, довольно пуглив, из-за чего в больших городах его не встретишь.

— Тогда остаётся вопрос, зачем вкладывать ресурсы в такое существо?

— Пока не знаю. Но большая версия паука была достаточно опасной, чтобы убить пару десятков человек и повредить поезд. Если несколько таких выпустить в оживленном месте…

— То трупов будет гораздо больше. Надо же, до чего мир дошёл. Перспективу теракта с помощью зверей я не рассматривал, — задумчиво проговорил князь. — Найди их, Родион. Обязательно найди тех, кто за этим стоит.

— Есть ещё и в третьих. Если тварь куда-то везли, значит, был и покупатель.

Князь медленно кивнул. Покупатель на его земле. Который заказывает доставку монстра. Уж точно не затем, чтобы от металлолома избавиться.

— Молодец, — похвалил Анастас.

— Есть ещё и в четвертых, но они не связаны с этим делом. Коршунов, Соколов и Волков.

— Что с ними?

— Коршунов никак себя не проявил, клянется, что ничего больше не знает. Попыток сбежать не предпринял.

— Сколько ты его уже держишь?

— Вторая неделя пошла.

— Пусть ещё посидит. Лишним не будет. Рано или поздно либо заговорит, либо что-то выкинет, — твердо сказал князь.

— Как скажете, — склонил голову Родион, — На днях на территории институтов произошёл конфликт. Антон Волков заявился, напал на Камилу Коршунову.

— Измайлов сильно ругался? — усмехнулся князь, представив, что было.

— Закинул Волкова к Алабаеву. Тот его пожурил и отпустил на первый раз.

— Волков, Волков… — задумался князь.

— Его семья тоже жертва деятельности Коршуновых. Остался один наследник. Скрывался. Недавно вернулся, хочет отомстить Коршуновым. Не просто убить, а разрушить всю их жизнь. Я узнал как минимум о трёх его ходах. Угнал и сжег фуры, ограбил его фирму и стал причиной аварии Романа. Подтвержден только последний случай.

— Неплохо, — улыбнулся князь. — А тут ещё Роман угодил в темницу…

— Это не вся часть истории, — бесстрастным тоном продолжил Родион, — За Камилу Коршунову вступился Эдгард Соколов.

— Да ладно, — хлопнул князь ладонями по столу, — Он что, на их стороне?

— Сомнительно. Скорее это случайность. Походу парень не в курсе, с кем общался. Как мне известно, он часто проводит время в одиночестве, обедает в парке. Девушка изгой, тоже там прячется на переменах.

— Что-то мне это не нравится. Соколов и Коршунова. — покачал головой князь, — Родион, поговори с парнем…

— Князь… — склонил тот голову, — Если позволите, я бы предложил развиваться событиям самостоятельно. Чувствую, может выйти интересная комбинация. Если Соколов и правда не знал, с кем общается, то когда встретится с Романом…

— Ты хотел сказать если?

Родион выпрямился.

— Не думаю, что он нам что-то выдаст. Если ему что-то известно, то и дальше молчать будет. Его придется отпустить. Либо убить.

— Хм…

— Я бы предложил выпустить и посмотреть, что выйдет.

— Коршун против Волка и Сокола. Говоришь, этот Эдгард прикончил беса в том лесу? Ещё и зверя убил?

— Парень определенно умеет действовать, хотя силой на занятиях в институте не блещет. Если он прикончит Коршунова…

— То его придется наказать.

— А потом простить, — аккуратно добавил Родион.

Князь медленно отклонился на спинку стула и задумался. Привязать к себе вассала — это всегда хорошо. Но нужно ли столько усилий ради какого-то парня? Впрочем, им это ничего не будет стоить. Надо всего лишь подождать, что выйдет.

— Если же Коршунов нападет на кого-то из них… — добавил Родион.

То от него можно будет вполне официально избавиться. Мол, доверие было оказано, но сам виноват, не хочет жить нормально.

— Иди, — указал князь на дверь, — Пока работай по основному делу. Постарайся Коршунова всё же расколоть. Чую, он не так прост, как кажется. Не с таким ушлым отцом.

Аудитория выстроена так, что верхние ряды возвышаются над нижними. В обоих институтах я предпочитал сидеть наверху, потому что частенько вёл свои записи, когда лекции были не столь насыщены, чтобы посвящать им всё внимание.

Стоило зайти в аудиторию, как на мне скрестились взгляды. С момента инцидента прошло пару дней. И за это время слухи распространились, как зараза.

До этого я общался с ребятами нормально. У меня спрашивали пару раз, почему не на все пары хожу, я отшучивался и не вдавался в подробности. То, что я аристократ знал только Слава и всё. Для остальных, кажется, сложился образ, что я просто живу в Москве, поэтому не ночую в общаге. Ну и про съемную квартиру потом узнали, отчего решили, что у меня обеспеченные родственники. В подробности я не вдавался. Не видел смысла раскрывать столь интимные подробности, не желал испортить отношения. Да и как их раскрыть? Привет, я Эдгард, аристократ, давайте дружить? Пока не спрашивают прямо, нет смысла самому поднимать тему.

Может людей и интересовала моя персона. С учебной нагрузкой я не особо беспокоился, что обо мне думают, редко с кем-то общался, из-за чего сохранялась дистанция. У студентов хватало своих впечатлений, поэтому, не удивлюсь, если на меня банально плевать.

Но потом вышла эта драка. Да не абы с кем, а с аристократом. Внимание потекло в мою сторону, студенты задались вопросом, а кто я такой, почему дорого одеваюсь, почему живу отдельно, почему хожу не на все предметы и, главное, почему часто ухожу в сторону старшего корпуса.

Я прямо кожей ощутил, как изменилось отношение ко мне. Стоило зайти, как помимо волны взглядов побежали шепотки.

Взгляды я ловил разные. Кто-то с интересом поглядывал, кто-то с опаской, а кто-то и враждебно. От излишнего внимания почувствовал напряжение в груди. Не привык я к такому. Постарался собраться и пошёл занимать место, но когда поднимался, один из парней резко шагнул навстречу и врезался в меня. Хорошо так врезался. Не ожидая подставы, я не удержался, оступился и чуть не обрушился на один из столов.

— Аккуратнее, — усмехнулся парень и пошёл вниз.

Теперь то уж точно всё внимание было приковано ко мне. Люди чего-то ждали. Может того, что я оторву этому придурку голову? Честно, мне хотелось.

Взяв себя в руки, спокойно прошёл дальше и уселся, стараясь не обращать внимание на студентов.

— Ты в порядке? — подошла ко мне Маша. Одна из девочек, что училась вместе с нами. Я бы сказал, что самая симпатичная во всей группе. Мы с ней уже общались, когда в общаге собирались.

— Да, всё нормально, — улыбнулся я ей, а она мне.

В этот момент преподаватель зашёл в аудиторию и разговоры стихли. Студенты начали рассаживаться по своим местам, а Маша глянула на меня и спросила:

— Не против, если я с тобой сяду?

— Нет.

От предложения я немного растерялся. До этого Маша предпочитала сидеть в районе нижних парт, в окружении подружек.

— А это правда, что ты подрался с аристократом? — шепнула она через пару минут.

— Дракой это сложно назвать. Скорее я немного полетал.

— Но при этом остался цел, — то ли спрашивала, то ли утверждала она.

— Как видишь.

Помолчали ещё несколько минут, записывая лекцию.

— А правда, что ты подрался из-за девушки?

Маша шептала тем самым шепотом, в котором сочеталась неловкость, жгучий интерес, смущение и ещё с десяток эмоций, которые ни один человек на земле не смог бы различить, потому что дело касалось юной девушки.

— Правда.

— А это твоя девушка?

Я отчетливо ощутил жар, исходящий от Маши. Бросив на неё взгляд, увидел пылающие краснотой щёки. На её лице это смотрелось контрастно. У Маши светлые волосы, овальные черты лица и небольшая краснота добавила бы ей очарования, но сейчас она выглядела, как спелый помидор.

— Нет, не моя. На самом деле случайно всё вышло. Я просто оказался рядом.

Кажется, от этих слов напряжение в Маше пошло на убыль. А внимания в нашу сторону, тем временем, лишь прибавилось. Это внимание разрывалось между преподавателем и нами. Нет-нет, но я ловил чужие взгляды. Студентам приходилось поворачиваться, чтобы посмотреть на нас, что хорошо заметно с задних парт.

Впервые я настолько отчетливо прочувствовал, какая опасная штука репутация. Одно событие и поток внимания направляется в мою сторону. Разнообразный поток. От любопытства до раздражения. Мне, как человеку привыкшему к одиночеству, это сродни наждачке по голой коже.

Маша больше вопросов не задавала. Она попала сюда, сдав на отлично биологию. Сейчас у нас математика, в которой девушка плавала, поэтому взяла себя в руки и сосредоточилась на лекции. Как и я. Не забывая поглядывать на студентов и отмечать, кто слишком пристально смотрит в мою сторону.

Когда пара закончилась, преподаватель покинул аудиторию, но нарыв, назревающий последний час, только собирался вскрыться.

Маша попрощалась и отправилась вниз. Её хмурым взглядом проводил тот самый парень, который толкнул меня. Проводил, что-то решил для себя, сказал пару слов дружкам и направился в мою сторону. Я знал этого парня. Соперничали с ним на физкультуре. По силе он чуть выше меня, занял более высокое место. Потенциал у него низкий, но физические способности высокие. Регенерация чуть выше нормы, в этом я его на голову выше. В общем, противник не то, чтобы опасный, но и не самый простой.

Он встал так, чтобы дождаться, когда я начну спускаться и снова меня толкнуть. Студенты то ли увидели, то ли почувствовали назревающий конфликт. Кто-то остановился, уставился на нас, побежали шепотки.

— Проблемы? — спросил я прямо у парня, смотря ему в глаза.

— Ты мне не нравишься.

— Так я не девушка, чтобы тебе нравится.

Он набычился и шагнул вперед, закрывая мне путь вниз.

— Уйди. По хорошему. — сказал я.

Парень оскалился и не придумал ничего лучше, как толкнуть меня. Простой, грубый толчок, призванный опрокинуть меня.

Не зря я изучал законы в первые дни пребывания в институте. Не зря взял урок этикета и потом читал книги, которые мне указал мастер. Не зря погружался в учебники по истории, чтобы проникнуться духом этого общества.

Аристократы имели много прав, которые возвышали их над простолюдинами. Также они имели и много обязанностей. Как в рамках тех территорий, которые контролировали, так и в рамках государства, если давали присягу князю. В мире, где по земле ходят бесы и ходоки, вопрос личной силы — это залог выживания. Не только для отдельного человека, но и всех тех, кто стоит за ним. Семья, близкие, слуги, обычные жители.

Тот же князь по слухам является сильным бесом и ходоком. Да и в войне вроде как принимал активное участие. То есть он сам по себе ходячая машина для убийства. Будь иначе, его было бы очень легко свергнуть. Достаточно подловить другому ходоку и всё, нет князя. А это значит анархия, хаос в стране и в конечном счете страдать будет весь народ.

По этим и многим другим причинам личная сила очень ценилась. Что привело к формированию определенного менталитета. Он не так важен в среде простолюдинов, но крайне важен в среде аристократов. Если ты слаб — ты просто никто. Тебя сожрут. Поэтому ты обязан доказывать свою силу, если хочешь нормально жить. А значит и отвечать на брошенный тебе вызов.

Одно дело, если вызов бросит тот, кто сильнее. Бывает и такое. В этом случае твой проигрыш или отступление никого не удивит. Просто так все поймут, где твоё место и будут соответствующе относиться.

Но если тебя даже простолюдин пинает, то это всё. Ты не просто никто, ты добыча. Пустое место. Пыль под ногами. Слабак и ничтожество. Поэтому с точки зрения закона я имею право ответить на брошенный мне сейчас вызов. Более того, я должен ответить. Ответить так жестко, чтобы дать всем понять — меня нельзя трогать.

Конфликту я не удивился. Предполагал, что может дойти до прямой агрессии. Успел обдумать, вспомнить законы и те нюансы, которые уловил, пока наблюдал за аристо.

Когда он толкнул, я отреагировал мгновенно. Перехватил его руку, дернул на себя и взял на захват. Всё, как учил Сергей. Парень был силен, но в некоторых случаях это ничего не значит. Раздался хруст, а следом крик боли. Я отбросил парня, он врезался в стол и сломал его.

— Ещё желающие есть? — резанул я взглядом по его дружкам.

Те умом тоже не отличались. К сожалению. Бросились на меня, но это не так-то легко сделать, когда находишься в учебной аудитории, заставленной партами и стоишь ниже противника.

Тот, кто добрался до меня первым, оказался быстрым, но абсолютно не умеющим драться. Ещё и с плохими рефлексами. Он схлопотал удар ногой в живот и отлетел назад, зацепив несколько парт, от чего раздался жуткий грохот.

Следующий противник оказался более умелым. Успел врезаться в меня и повалить, но я смог выскользнуть и откинуть его. После чего бросился сверху и несколько раз приложил кулаком в голову.

Когда я поднялся, то увидел, что больше никто не нападает. Первый идиот орет, держась за сломанную руку. Второй вяло шевелится среди обломков парт. Ну а третий рядом лежит, не рискует встать.

Остальные же студенты, которых здесь пару десятков осталось, в тихом ужасе. Кто-то выбежал, кто-то в стены вжался. Я оглядел их, подошёл к своей парте, подхватил рюкзак и отправился на выход, постаравшись сделать скучающее лицо.

Я успел зайти в туалет, умыться и вымыть с кулаков кровь. Когда вышел обратно, то меня уже ждал охранник.

— Эдгард Соколов, прошу к директору.

Что же… Посмотрим, куда это меня заведет.

Когда мне сказали идти к директору, то я ожидал увидеть того мужчину, который выдворил Волкова. Но нет, это оказался совсем другой человек. На двери у него висела табличка:

«Дмитрий Викторович Измайлов. Директор»

Получается, директоров несколько? Впрочем, заведений тоже несколько. Я прождал полчаса, пока секретарь не пригласил меня. Дмитрий Викторович походил на того мужчину, как сын походит на отца. Разве что моложе. Он выглядел… Как человек, который не особо уделял внимание физическим нагрузкам, зато много работал головой. Умные глаза, очки на лице… Между прочим, это первые очки, которые я увидел на аристократе. Он выглядел интеллигентным и спокойным, а на меня смотрел, как на проблему, которая ему не нравилась.

— Здравствуйте.

— Эдгард Соколов, как понимаю? — тихо сказал он, — И что же ты устроил?

— Отстаивал свою честь.

— Дракой?

— Отражением нападения, — сухим тоном ответил я, постаравшись изобразить идеальную осанку.

— Нападением?

— Вам не рассказали подробности? — удивился я. Зря, что ли, меня полчаса мариновали? За это время можно было опросить всех свидетелей и узнать, что произошло.

— Мне рассказали, как один студент избил троих других студентов, ещё и мебель переломал.

— Тогда вам должны были рассказать, что именно эти трое студентов напали первыми.

Директор откинулся на спинку стула и замолчал. Молчал долго, минуты три, которые для меня длились, как бесконечность. У меня не было стопроцентной уверенности в своей правоте. Три недели в институте слишком мало, чтобы изучить все реалии аристократической жизни.

— Мистер Эдгард, — протянул мужчина, продолжая смотреть на меня, не моргая. — Кажется, вы не понимаете серьезность ситуации и шаткость своего положения. Вам, молодой человек, позволили учиться сразу в двух институтах, чтобы вы послужили поводом для сближения двух социальных групп. Но что вы делаете вместо этого? Устраиваете драку и калечите двух своих однокурсников. Вместо снижения предубеждений, разжигаете ненависть. Второй конфликт с вашим участием за неделю, мистер Эдгард. — покачал он головой, — Возможно, у вас сложилось впечатление, что аристократам позволено больше. Это действительно так, не буду отрицать. Но вы забыли одну истину. Прав тот, кто сильнее. А вы далеко не сильны. Не на моей территории, юноша, — подался он вперед, — Вы обладаете уникальным доступом к оплоту знаний. Эта возможность у вас имеется милостью других. Вы понимаете меня, мистер Эдгард? Я готов поверить, что эти студенты стали зачинщиками конфликта. Даже готов признать, что вы в своем праве ответить им. Но это всё не важно, потому что вы на моей территории, юноша. Не у себя дома, не у себя на земле, а на моей территории. Если вы будете доставлять проблемы, то очень быстро потеряете уникальную возможность получить качественное образование. В следующий раз, когда вам скажут грубое слово или заденут, перед тем, как ломать руки и расшвыривать однокурсников, самоутверждаясь, подумайте о том, что настоящий аристократ должен демонстрировать более высокие качества, нежели грубая сила и агрессивность. Вы отстранены от занятий в обоих институтах до конца недели. Ступайте и хорошенько подумайте над тем, как больше не создавать проблем.

Этот интеллигентный мужчина со взглядом убийцы смотрел мне вслед, пока я не покинул его кабинет. Спину жгло холодом.

Когда вышел, то заставил себя выдохнуть и расслабиться. Мда уж… Так сразу и не скажешь, как к этому относиться. Меня пожурили, поставили на место, сказали не выпендриваться. Ещё и от занятий отстранили. На первый взгляд в этом нет ничего такого. Лекции возьму у однокурсников. Отдохну, прочитаю пару книг, делами своими займусь. Но я точно получу минус в глазах преподавателей, а это обернется проблемами на тестах и экзаменах.

Но я не жалел о том, что сделал. Может и существовал какой-то иной, более мирный способ решения конфликта, но мне он неизвестен. На агрессию я ответил агрессией, дав понять, что меня лучше не трогать. Надеюсь, это было правильное решение.

Покинув институт, я отправился в парк. Раз уж выпало столько выходных, то надо реализовать их максимально. Поэтому буду сидеть в источнике как можно дольше, медитировать, а в перерывах читать.

Дни до следующей недели пролетели также стремительно, как уходящие теплые деньки.

Из важного произошло два события. Первое — я поговорил с соседом и узнал кое-что интересное о том, кто руководит институтами. Сначала он поржал надо мной, что меня отлучили, потом подтвердил, что скорее всего стоит ждать проблем с преподавателями.

— Что тебе сделают в твоем государственном я не в курсе. Но в старшем проблемным ученикам повышают оплату.

Только этого мне не хватало. Я спросил у него, кто такие Измайловы, на что получил качание головой по поводу моего невежества, а следом последовал экскурс в кто есть кто.

— Измайловы — это ветка англосаксонского рода. И не то, чтобы они дружат. На самом деле про это каждая собака знает. Про их нелюбовь.

— А в чем причина конфликта?

— А вот это я уже не в курсе, — развел руками Матвей, — Знаю, что между ними много обид, но каких — про такие дела никто не любит болтать. Вроде как пару веков назад они разошлись, один из мужчин рода Тампл отправился в свободное плаванье и в итоге осел на русской земле. Та семья тоже заправляет образованием на островах. Иначе говоря, именно им мир обязан нынешней системой образования в том виде, в котором она есть.

Масштабы впечатлили.

— Поэтому у Измайловых и фамилия такая. Не аристократическая. Они себе новую взяли, когда ушли. Но не думай, что они слабы.

— Я и не думал. — перед глазами так и стоял дядечка, способный телепортировать тебя куда угодно. В жерло вулкана или на дно океана, например.

— Глава рода — Виктор Измайлов. Тот ещё дедок. Про него чуть ли не легенды ходят. Именно с ним ты повстречался, когда девчонку полез защищать.

— Глава не слабого рода лично вышвыривает хулиганов? — как-то не стыковалось у меня это в голове.

— Такой уж у него характер. Все знают, что для Измайловых их дело — это как любимое дитя. К тому же вопрос репутации. Случись здесь хоть один серьезный конфликт и это сильно ударит по их репутации. Безупречной, замечу. Поэтому тебя вполне могут исключить, если будешь создавать проблемы.

— Ясно… А директор кто тогда? Сын?

— Да. У главы два сына. Они ровесники, родились в одно время. Степан Викторович Измайлов — он директор старшего института. Дмитрий Викторович Измайлов — как ты уже знаешь, директор государственного института. Никого из них тебе лучше не злить. Эта семья всегда держала нейтралитет, всегда поддерживала со всеми хорошие отношения и у них реально много друзей. Я уж не говорю про князя, который им явно симпатизирует. В общем, встрял ты, — похлопал он меня по плечу.

Второе событие было связано совсем с другим. Я набрал с собой еды, взял запас бумаги и инструменты для черчения, прихватил книг и зонтик, и отбыл в парк.

Домой я возвращался, но редко. Пару ночей провёл в парке, не желая тратить и секунды.

И не зря вкалывал. Я проводил один тест за другим. Создавал новые инструменты и дорабатывал старые. Отслеживал, что именно происходит с моим организмом, если насыщать его энергией. За время работы смог поднять кпд печатей в пару раз, что дало, наконец-то, измеримый результат. Мои индексы опасности и потенциала поднялись на пару процентов. Что было несколько странно. Опасность ещё ладно, я готов понять, но потенциал?

Это наводило на мысль, что я вообще ничего про свой организм не знаю. А значит мои исследования неверны или содержат в себе ошибки. Надо бы изучить учебники по этой тематике. Желательно что-то по природе бесов. Но я этим в лучшем случае через месяц смогу заняться, когда освою то, что накопилось.

Ещё одно открытие — в этом мире гораздо больше энергии. Возможно, именно этим объясняется тот факт, что здесь существуют звери и одаренные.

Для меня же это открывало большой потенциал. Настолько большой, что я не сразу осмыслил, какой именно. Дело в том, что любое действие по отношению к реальности, которое совершает алхимик — требует соответствующей платы. Нельзя сделать что-то из ничего. Иногда на алхимию нужно столько сил, что проще поработать руками. Отсюда и правило: что можно сделать без алхимии, надо делать без алхимии.

Но, возможно, эта философия справедлива в среде, где энергии мало. Здесь же… До меня с запозданием дошло, что сидя в источнике, я могу творить гораздо больше, чем раньше. Вроде очевидная мысль, но когда привык к дефициту, изобилие представляется чем-то непонятным.

Жаль, что возможности увеличиваются, только если я сижу в источнике, который заранее подготовил. В любом другом месте ситуация ничуть не лучше. Но и так, это большое подспорье в моих исследованиях.

У алхимиков есть упражнение — так называемые пустые печати. Они не несут в себе никакого смысла, кроме как тренировочного. Создавая пустую печать, алхимик, во-первых, тренируется создавать печати, как таковые. Во-вторых, он пропускает через себя энергию, тратит свои силы, то есть получает нагрузку. Принцип тот же, что и с мышцами. Для их развития нужна правильная нагрузка.

Этим я и занимался каждый день по несколько часов. Пустые печати имеют разные уровни нагрузки. Начал я с самых низов. Повторение за повторением и так сотню раз, пока пальцы не начнут дрожать. Верный признак, что организм перенапрягся. После отдых, чтение, медитация и снова за тренировку, повышая нагрузку.

Пальцы нужно растягивать, чтобы им проще было помогать формировать печати. Мозги прокачивать — потому что именно мозг выполнял большую часть работы. За несколько секунд собрать в воображении идеально точный, геометрический конструктор — это задачка не для слабых умом.

Последнее, чем занимался — это пытался разгадать тайну перемещений сквозь пространство. Как, блин, это делают ходоки? Ну как?!

Сомневаюсь, что это связано с каким-то большим усилием. Тот же Виктор Моржов перемещался без видимых усилий. То есть внутри него есть что-то, что отвечает за перемещение в пространстве. Отдельный орган? Отдельная структура в мозгу, которая за мгновение производит миллион расчётов?

Ходоки есть разные, это я уже знаю. Разные как в плане визуальной составляющей их способности, так и в плане силы. Но что их всех объединяет? Или у них принципиально разные способности? Если так, то, получается, есть разные способы перемещения сквозь пространство. Это не совсем то же самое, что одна и та же способность, но с разным визуальным эффектом.

Я себе голову сломал, как переместить предмет из одной точки пространства в другую. Набросал полсотни вариантов печатей, пытаясь нащупать путь, но безуспешно. Эта задача отказывалась решаться с наскока. Тут нужен другой подход.

Вернувшись в понедельник в институт, я столкнулся с несколькими проблемами. Во-первых, обычные студенты смотрели на меня, как на пугало. Я ощутил зону отчуждения, что возникала вокруг меня. Никто не здоровался, не улыбнулся, лишь косились и держались в стороне. Те парни, которых я поломал, щеголяли в гипсе и смотрели на меня зло, но подходить и говорить что либо не стали.

Во-вторых, прилетело от преподавателей. В первый же день меня засыпали вопросами по пройденным темам. На часть вопросов я ответить сумел, а на другую часть — нет. Ещё и заданий дали столько, что мне, походу, придется эту неделю не спать. Должен признать, что наказание в виде запрета на посещение института работало более чем сурово. Особенно для того, кто хотел здесь удержаться и зарекомендовать себя, как талантливого парня.

Знать бы ещё, сколько времени уйдет, чтобы разобраться с последствиями.

Роман Коршунов вышел из здания Службы Внутренней Безопасности на двадцать четвертый день заключения. Его встретил морозный воздух, свинцовые тучи и накрапывающий ледяной дождь, совмещенный с холодными порывами ветра.

Вещи, которые были у него при себе, полностью вернули. Часы, да немного налички, которой хватит, чтобы добраться до дома. Роман поймал такси, уселся на заднее кресло и попытался рассмотреть своё отражение в стекле.

Лицо осунулось, голова грязная, под глазами синяки черного цвета.

Внутри у мужчины не было ни одной мысли. Он был полностью опустошен. Первые часы плена Роман наивно успокаивал себя, что сможет вырваться. Потом окончательно понял, что место заключения блокировалось камнями и уйти не получится.

Двадцать четыре дня. Неизвестность, бесконечные допросы, побудки ночью, жуткий недосып, истощение, голод и жажда, побои. На этот раз с ним не особо церемонились. Каким чудом Роман ничего не рассказал, каким образом умудрялся лгать и придерживаться одной версии, как смог удержать свои способности и не восстанавливаться от ранений… Спроси кто мужчину, он бы ни за что не ответил.

Слуги встретили Романа, как призрака. Застыли и смотрели хлопающими глазами.

— Еды и ванну приготовьте, — сказал тихо Роман.

К нему вышел один из наёмников, но мужчина покачал головой. Не сейчас.

Спустя несколько часов, всё ещё сидя в горячей ванне, Роман чувствовал, как медленно исцеляются внутренние повреждения. Ещё минимум неделю ему придется изображать больного человека, но это не значит, что таким нужно себя чувствовать по настоящему.

Когда Роман спустился вниз, его ждала сестра.

— Брат! — бросилась она обниматься.

— Ты как? — оглядел он сестренку.

— Я в порядке… — отвела она взгляд.

Мужчина вздохнул. Он отсутствовал слишком долго и чувствовал страх перед тем, как узнавать подробности.

— Рассказывай. — взял Роман себя в руки.

Сестра рассказала. Как на неё напал Волков, как вмешался её единственный знакомый парень, как появился директор, как запретили появляться в школе неделю и пригласили Романа уладить вопрос.

— Что это за новый знакомый?

— Да обычный парень, — смутилась она, — Мы с ним общаемся на обеде, когда выходим в парк.

— Имя у него есть?

— Эд.

— Эд? Сокращенно от?

— Я не знаю! Он представился, как Эд!

— А фамилия у него какая? — нахмурился Роман. Для него эта ситуация выглядела подозрительной.

— Ну… мы не представлялись… — покраснела девушка.

— Как это? Ты не знаешь его фамилию?

Спустя несколько минут уговоров и вопросов, удалось узнать, что Камила эту тему тщательно обходила, убежденная, что общение прекратится сразу же, как парень узнает, кто она такая.

— И в чем смысл? — только и качал головой Роман.

— В том, что у меня нет друзей! — вспылила девушка.

Роман вздохнул. Какой-то неизвестный то ли аристократ, то ли обычный студент подкатывает к его юной сестре. Кто он, откуда, какие у него мотивы, какая фамилия — неизвестно. Мужчина об этом мог подумать что угодно. Что это человек князя, что это какой-то ушлый тип, который хочет воспользоваться Камилой… Но уж точно Роман не мог поверить, что это случайность.

— Ты не пострадала? — перевёл он тему, думая, что надо встретиться с парнем лично и узнать, кто он такой.

— Нет. Твои охранники присматривают с тех пор за мной. Я из колледжа не выхожу, на открытых пространствах стараюсь не появляются, но…

Что «но» договаривать сестра не стала. Если их враг ходок, то большинство защитных мер не поможет.

— А что мать? Где она? — Роман ждал подвоха и не удивился, когда услышал новости.

Оказывается мать… загуляла. Камила это назвала именно так. Первые дни, когда Роман исчез, паниковала, а потом успокоилась, ушла из дома, где-то пропадала, чем-то занималась и чем именно Камила была не в курсе.

— Ну, не самое ужасное, что я опасался услышать, — подвел итог Роман.

Подумаешь, бросила дочь в трудный момент и умотала черт знает куда.

Когда сестра ушла, в кабинет зашёл Ярослав, он же сводный брат. Возможность пообщаться с ним только сейчас появилась. Наёмник лично охранял Камилу и привез девушку из колледжа.

— Рассказывай свою версию событий, — сказал Роман, смотря на брата не отрываясь.

Тот был ещё одной неизвестной фигурой, от которой можно ждать чего угодно.

— Твоя мать несколько раз появлялась на предприятиях. От охраны она отказалась, поэтому подробностей не знаю. Волков шесть раз появлялся в округе. Мы его пытались подловить, но он сразу же уходит. Очень осторожен. Искал тебя. За Камилой следил два раза, но ничего больше не предпринимал.

Роман кивнул и прикрыл глаза, осмысливая сказанное. Больше Ярослав ничего не рассказал. Раз так, значит думал, что их могут слушать.

После того, что сделал князь… Только дурак оставил бы Коршунова одного. Обиженный парень, которому не дают спокойно жить, наказывая за грехи отца… Это же готовая бомба замедленного действия.

Роман понимал, в насколько он уязвленном положении. Также он понимал, что сейчас ничего нельзя сделать. Надо затаиться.

На следующий день, немного придя в себя, Роман отправился в логистическую компанию. Где его ждали дерьмовые новости.

— Господин, я так рад, что вы вернулись, — блеял директор.

— Что случилось? — спросил Роман, уже зная, что сейчас услышит что-то плохое.

— Ваша мать… Это правда, что вы хотите продать компанию?

— Что?!

Роман почувствовал, как земля качнулась. Ещё чуть-чуть и он бы тупо упал, как какой-то слабак. Последующие вопросы прояснили картину.

Сначала фирма обломалась с зарубежным контрактом. Не смогла его выполнить, из-за чего испортила свою репутацию серьезно и надолго. Это не было таким уж ужасным. Роман чего-то такого ожидал и был к этому готов. Но потом кто-то ограбил офис. Взломал сейф и вынес все деньги. Камеры засняли, что это был человек, который переместился прямо к ним и тупо выдрал из стены сейф, после чего исчез, прихватив всю выручку, накопления и будущие зарплаты. Что привело к закономерным проблемам. В фирме не осталось денег, чтобы платить по счетам.

Словно этого было мало, появилась мать Романа. Она была таким же полноправным владельцем фирмы, как и он. Быстро наведя шороху, она залезла в документацию, узнала как идут дела, после чего приказала директору, чтобы тот готовил фирму к переходу под чужое крыло. Запретив при этом, чтобы он хоть кому-то рассказывал новость.

Последние две недели фирма этим и занималась. Готовилась непонятно к чему, пыталась как-то выполнять взятые заказы и выжить, пока Роман отсутствовал.

— Теперь вопросы решать только через меня, — сказал Роман, получив объяснения, — Голову оторву, если ослушаешься. Где мать?

— Сегодня её нет…

В этот момент раздался цокот каблуков и любимая матушка ворвалась в кабинет.

— Роман! — крикнула она, удивившись, — Что ты здесь делаешь?

Мужчина глянул на директора и тот испарился, выскочив за дверь. Роман перевёл взгляд на мать.

«Главное не сорваться…. Главное не сорваться…»

Попытки себя успокоить слабо помогали. Он смотрел на женщину, которая породила его и которая с выдающимся упорством предавала его, с трудом сдерживая нарастающий гнев.

Несколько дней я ходил как кот вокруг сметаны, облизываясь на портальную комнату. Вот где надо печати установить и сидеть днями, снимая данные. Именно в этом месте кроются отгадки на многие интересующие меня вопросы.

Проблема в том, что туда заходят только ходоки. Мне заглянуть внутрь означает привлечь к себе внимание. Нечего и думать, чтобы зайти в комнату днём, когда в коридорах хватает народа. Мало того, что могу нарваться на ходока, так другие студенты увидят и зададутся вопросом, что это я делаю? Тоже ходок? Или задумал что-то нехорошее?

Ситуация усугубляется тем, что мне надо минут десять, чтобы начертить печати. Да найти ещё такое место, где их не будет видно. Задача нереальная.

Поэтому я зашёл с другой стороны. Снизу, на минус первом располагались служебные помещения, куда студентам хода нет. Справа и слева — комнаты, где работали сотрудники института. Наверху же располагалась одна из аудиторий. Вот за неё я и взялся.

Дома разработал печать, которая будет снимать данные, с учетом того, что надо это делать через пол. Дождался подходящего момента, когда останусь один. Дикий риск, но я убедился, что именно в этом помещении никаких камер нет. Их хватало в институте, на лестницах, в коридорах, на внешней стороне здания и территории, но лекционные залы они обходили стороной. Что мне на руку.

Наклонившись, достал из сумки куски металла, положил их на пол и поставил ладони рядом. Сконцентрировавшись, сделал то, что собирался. Металл поплыл, проник внутрь паркета, создал объемную печать и застыл. Убедившись, что внешне ничего не видно, я встал и отправился на выход, чувствуя, как кружится голова. Это действие отняло все силы. Надо было работать с двумя материалами, металлом и паркетом, одновременно, без поддержки из других печатей и быстро. Ещё и печать сама по себе сложная.

Теперь остаётся ждать.

Ну и наделать других печатей приёмников, чтобы я мог получать данные из других мест. В этой аудитории мы редко бываем.

Мужская раздевалка довольно просторна. Под сотню шкафчиков, скамьи между ними, большая душевая, две сауны — полный набор, чтобы детишки аристократов чувствовали себя хорошо, могли смыть следы пота и не раздражать чувствительные носы. Ещё здесь работала мощная вентиляция и легкая ароматизация воздуха, поэтому всегда, когда бы я сюда не приходил, пахло свежестью.

— Эй, это ведь ты Эдгард? — отвлек меня от мыслей один из парней.

— Да, — кивнул я, бросив на него взгляд.

Крепко сложенный, как и все здесь. Он занимался фехтованием, но часто в одно время со мной, поэтому я его не раз видел. Кажется, его зовут Константин Белогрудов. Мы с ним вместе учились, но никогда не общались. Уровень опасности шестьдесят три и он сможет его поднять, если продолжит развиваться. Опасный тип. Из тех, кто находится на верхушке пищевой цепи местной фауны.

— А это ты разделал парней с государственного? — спросил он, внимательно глядя на меня. У него были то ли друзья, то ли свита. Маленькие объекты, которые летают вокруг объекта побольше. Эти парни, стоя рядом с Константином, ухмылялись, поглядывая на меня свысока.

— Да.

— Ты не из тех, кто любит развернутые ответы? — развеселился он. — Если и правда разделал, то это хорошее дело. Слышал, они совсем зарвались.

— Я им не понравился.

— Не понравился? Да тогда они вкрай охренели, — хлопнул он себя по бедру. Я с трудом заметил это движение, настолько оно вышло быстрым, — Не понимаю, зачем князь это затеял. Как по мне, так государственный институт — полная херня.

Слушать такое было… необычно и это слабо сказано. Впервые слышу, чтобы кто-то критиковал князя так прямо.

— Может пойдем? — спросил один из парней. По нему было видно, что он хочет увести своего друга.

— Погоди, — отмахнулся Константин, — Эдгард, а что ты думаешь по этому поводу?

И как ответить, чтобы не нажить себе врага?

— Думаю, что стране нужны талантливые специалисты.

— С каких пор простолюдины стали талантливыми? — удивился-возмутился он и непонятно было, какой эмоции больше.

— Наверное, всегда такими были, — пожал я плечами, чувствуя, что нарываюсь.

Константин замер и оглядел меня. Нахмурился, свел брови вместе, его желваки напряглись, подчеркивая квадратную, породистую челюсть.

— Ладно, парни, вы правы. Нам пора идти.

Они и правда ушли. Но почему-то у меня сохранилось ощущение, что я вляпался во что-то нехорошее.

— Эд!

Я сидел под деревом, стоически игнорируя дерьмовую погоду. Она была настолько же паршивой, как и моё настроение.

Увидеть Камилу было приятно. Я обрадовался, что с девушкой всё в порядке. Но в тоже время я ощутил досаду. Общение с ней уже принесло проблемы и я не видел никаких причин, чтобы продолжать его.

— Привет! — махнул я ей рукой, — Давно не виделись.

— Привет-привет, — подошла она, — Меня сначала отстранили, а потом я не выходила из здания. Но это не важно! Мой брат вернулся! С ним всё в порядке, представляешь?!

— Рад за вас, — улыбнулся я.

— Тут такое дело, — смутилась она, — Он сегодня с директором общался и хотел с тобой поговорить. Весь мозг мне выел. Я не могу позволить сестре общаться непонятно с кем, — передразнила она мужской голос, — Можешь с ним встретиться?

— Эм… — теперь уже я смутился.

— Прости, что вываливаю это на тебя. Он ещё хочет поблагодарить, что ты вступился за меня.

Поблагодарить? Неужели мне кто-то хочет сказать что-то приятное?

— Ну, ради такого дела можно и прогуляться, — поднялся я. — Когда мне с ним встретиться?

— Он сейчас у директора. Предлагаю перехватить его у машины. Она за территорией, правда. Прогуляешься со мной? Там рядом и ресторан есть, где посидеть можно.

Знал я этот ресторан. Из той категории, где можно оставить небольшое состояние. Эта новость мне не понравилась, но и отступать по такому поводу было ниже моего достоинства.

— Веди, — кивнул я.

— Спасибо-спасибо! — искренне обрадовалась Камила.

Видя её радость, моё напряжение ушло. Если у девчонки столько проблем в жизни, то сделать ей хорошо будет и мне приятно. Заодно может узнаю, наконец, кто она такая и куда я вляпался.

Роман Коршунов выслушал речь директора молча. Если кратко, то вся его суть сводилась к тому, что старикан не потерпит разборок на его территории и если это ещё раз повторится, без разницы по чьей вине, то Камила будет исключена.

Коршунов кивнул, принял к сведению, заверил, что не допустит этого, попрощался и вышел. Сохраняя при этом абсолютно безразличное ко всему лицо.

У каждого человека бывают в жизни ситуации, когда он подходит к той черте, где ломается. Роман стоял на этой черте. Балансировал на носках и любое новое потрясение могло его сломить. Поэтому он старался минимизировать имеющийся вред и хоть как-то улучшить ситуацию.

Ужас его положения в том, что пообщаться с директором — это единственное, что он мог сейчас сделать.

На днях Роман поговорил с матерью. Узнал много лестного о себе. Узнал её идиотский план продать фирму и… тадам… выйти замуж. Не смогла пристроить дочку, решила пристроить себя, а фирму забрать, как приданое.

Где-то в тот момент, когда это всё свалилось на него, Роман и законсервировал пылающие чувства, чтобы не сорваться. Что было бы, сорвись он… Мужчина старался об этом не думать.

Хотелось… Хотелось плюнуть и поубивать всех, кто стоит на его пути. Именно этого требовали инстинкты. Но сдержался. Понимал, что сделает лишь хуже.

Впереди ждала ещё одна встреча. С каким-то Эдом.

«Чтоб ему провалиться»

Роман попросил Камилу привести парня к ресторану, чтобы там с ним поговорить. Ресторан находился за территорией института, что исключало возможность набедокурить на территории Измайловых. Роман не опасался паренька. Он скорее волновался, что появится Волков. С того станется напасть прямо в городе.

Сестру и парня Роман увидел издалека. Высокий, темноволосый, в пальто и костюме. Почти так же был одет и сам Роман. С удивлением мужчина отметил, что они чем-то похожи. Темнотой волос, ростом. Разве что этот парень выглядел моложе, чем сам Роман.

«Но такой же хмурый и серьезный. Прямо как я».

Это сравнение вызвало усмешку на лице Коршунова.

— День добрый, — поздоровался он, протягивая руку.

Рукопожатие оказалось крепким. Роман почувствовал, что при желании может раздавить эту руку и расслабился. Этот мальчишка был не особо опасен.

— Я слышал, что вы защитили мою сестру.

— Защитил — это громко сказано, — ответил парень.

— Но всё равно, примите мою благодарность. Как насчет отобедать? — указал он на ресторан.

— Я бы с радостью, но у меня через десять минут пара начинается. Не хотелось бы опаздывать. Меня и так отчислили на три дня, сами понимаете, любви преподавателям это не добавило.

— Понимаю, — кивнул Роман. — Тогда бы мы могли встретиться в любое другое время. Позвольте узнать, как вас зовут? Камила назвала вас Эдом, но, как догадываюсь, это не полное имя?

— Моё имя Эдгард.

— Приятно познакомиться.

Роман произносил эти слова, отметив, как внутри что-то колыхнулось. Эдгард…

— А фамилия у вас есть? — вопрос был грубым, бестактным, но и Роман сейчас находился не в том состояние, чтобы разводить политесы.

— Есть! О, да, у него есть фамилия и ты удивишься, когда её узнаешь! — раздался громкий, насмешливый, знакомый голос.

Троица обернулась и увидела Антона Волкова, который стоял, как ни в чем не бывало, и щерился во все тридцать два зубы, наслаждаясь ситуацией.

Брат Камилы держался чопорно, официально и глядел на меня с ничего не выражающим, но уж точно далеким от симпатий взглядом. Сама девушка стояла справа от нас и молчала, но я видел, как ей неловко, как она хочет сказать что-то, но воспитание видимо не позволяло.

Негатив и холодность в свою сторону я мог понять. Будь у меня сестра, я бы тоже на её знакомых смотрел с подозрением. Тем более в ситуации, когда семье что-то угрожает. В голове мелькала мысль, зачем я сюда лезу, если у них столько проблем, но… А куда лезу то? Нас с Камилой даже друзьями назвать нельзя. Подельники по обедам в тишине природы.

Её брат спросил про мою фамилию, но тут появился Волков.

Я непроизвольно сжал кулаки. Ничего лично против этого хмыря не имею. Кроме того, что он мне испортил дорогой костюм.

— Есть! О, да, у него есть фамилия и ты удивишься, когда её узнаешь!

Смысл сказанного дошёл до меня с запозданием. Причем здесь моя фамилия?

— Позвольте вас познакомить. — Волков подошёл, ничуть не опасаясь нас, — Это Эдгард Соколов, — указал на меня мужчина, — Да-да, тот самый Соколов.

Брат Камилы, да и сама девушка при упоминании фамилии… Ну, глаза брата сузились. А девушка отчетливо вздрогнула и побледнела. Сам же Волков наслаждался произведенным эффектом.

— Чего тебе надо? — раздраженно спросил я.

— Всего лишь внести ясность, мой дорогой друг, — улыбнулся он. — Знакомься, этого молодого мужчину зовут Роман. Роман Коршунов. Да, тот самый Коршунов, чей отец перебил твою семью. Удивлен, что ты выжил. С радостью бы послушал твою историю. Я, кстати, Антон Волков. Мою семью тоже перебили эти уроды, как и твою.

Последние слова я уже не слышал. Стоило ему упомянуть Коршуновых… Стоило смыслу дойти до моего сознания…

Это был один из тех моментов, когда сердце даёт сбой. Останавливается, словно в раздумьях, а потом пускается в бешеный пляс. Кровь ударила мне в голову. Взор сузился до одной точки — я смотрел на Романа.

Романа Коршунова.

И не видел на его лице ничего, кроме сосредоточенности и готовности к драке. Он не оправдывался, не отрицал.

Это действительно был Коршунов.

Перед глазами встал отчетливый образ той ночи. За секунды в голове пронеслись воспоминания. Пожар, стрельба, мертвые тела. Как кричит мать, как она пытается защитить дочь. Как ей стреляют в голову. А потом лаборатория. Бесчисленные недели в заточении. И труп сестры. Сломленной, одинокой, покинутой.

— Ты… — прошипел я.

Я выбросил кулак, целясь в голову этой твари. Коршунов легко увернулся, сдвинулся ровно настолько, чтобы уйти с линии удара. Зря. Я прыгнул вперед, врезался в него и повалил.

В тот момент разум покинул меня. Я хотел лишь одного. Чужой крови.

И я её получил. Мои кулаки разбили ему лицо. Губы, нос, подбили глаз. Роман опомнился, отшвырнул меня, да так, что я отлетел на несколько метров. Мозг фиксировал чей-то смех рядом, но я не обращал внимания.

В тот момент я хотел убивать.

Подскочив, я снова бросился на Романа и в этот раз не сдерживался, пустил в ход алхимию. Первый удар должен был ослабить его. Этот дурак не стал уворачиваться, блокируя ладонь своей рукой. Печати можно посылать на несколько метров вперед от себя. Десяток сантиметров для меня это ничто.

Попадание выглядело так, будто Романа хорошо ударили по голове. Его шатнуло, он начал заваливаться и я усилил натиск. Снова повалил его на асфальт.

Но внезапно что-то ударило меня в спину, отбрасывая в сторону. Волков! — подумал я, но ошибся. Тот стоял в стороне и хлопал в ладоши. Меня же оттеснила охрана, про которую я совсем забыл.

На них я тоже бросился, но это быстро закончилось. Один из охранников помогал подняться Роману, а второй теснил меня до тех пор, пока я не отлетел в сторону Волкова. Тогда уже тот вмешался, врезав охраннику, отчего он сложился и отлетел к своим.

Ушей коснулся визг Камилы. Она кричала, рыдала и явно впала в истерику, но я это услышал только сейчас. Из ресторана выбежала своя охрана, набежали какие-то люди.

— Пусть сами с этим разбираются, — сказал Волков.

Он коснулся меня и мы переместились.

Оказался я в каком-то дворе. Самом обычном, не особо престижном. Мимо проходила старушка с пакетом и когда мы появились, она чуть не навернулась, а потом, испугавшись, стремительно убежала.

Волков же, смотря на меня, рассмеялся в голосину, совсем не так, как аристократ.

— Это было лучшее, что я видел за последние полгода.

Я осмотрел свои руки. На кулаках осталась кровь. Как моя, так и Коршунова. Достав платок, бережно вытер костяшки, тщательно собрал каждую крупицу драгоценной жидкости. Сложив платок, спрятал его во внутренний карман и посмотрел на смеющегося Волкова. Я помнил, что он сильнее меня, но в тот момент…

Размахнувшись, пробил ему в челюсть.

— Тебе жить надоело?! — сразу перестал он смеяться. После удара парень отпрыгнул от меня, разорвал дистанцию и уставился зло.

— Ты мне костюм испортил, урод.

— Костюм? — растерялся он, — Аа… костюм. И это повод махать кулаками?

Хм… Если подумать…

— Определенно.

— Ты всегда такой буйный? — успокоился он и чуть наклонил голову, изучая меня.

Я ничего не ответил. Огляделся вокруг, пытаясь понять, где находимся. Надеюсь, это хотя бы Москва, а не город в другом государстве.

— Где мы?

— Недалеко от того места, где я тебя забрал. Могу вернуть, если хочешь, — предложил он.

— Пожалуй, нет.

Безумие, что захватило меня, медленно отступало. Оно ушло достаточно, чтобы включилась трезвость мысли. Да… ещё один залёт…

— Это было прекрасно, — тем временем Волкова тянуло поболтать, — И раз уж я тебя подставил… Да ещё костюм испортил… Как насчет пообедать вместе? Думаю, нам есть, что обсудить. Я угощаю.

Я посмотрел на него. Внимательно посмотрел. Он мне враг? Не знаю. В первое наше столкновение я полез защищать Камилу, мать её, Коршунову. Если в этом мире есть настоящие боги, отвечающие за «случай» и «ироничные совпадения», то сегодня их отделу обязаны выписать премию.

Звиздец…

Полез защищать своих кровных врагов от их кровных врагов. Семья Соколовых от этого в гробах с десяток раз перевернулась.

Эх, ладно… Потом отругаю себя за выдающуюся слепоту.

— Враг моего врага тот, кто платит за обед? Не самое ужасное, что может быть.

— Так ты согласен?

— Да. Веди, раз уж забросил нас сюда.

— Там моя машина. Пойдем.

Когда выехали из двора, то вдали я увидел институт. Он возвышался над окружающими домами. Мы и правда переместились недалеко. Волков вырулил на дорогу и минут через десять припарковался у какого-то ресторана. Внутри он отправился за столик, а я в туалет, приводить себя в порядок.

— О чем ты хотел поговорить? — спросил я, после того, как вернулся и сделал заказ.

— А есть варианты? — прищурился он. — Давай начнем с простого. Коршуновы — твои враги?

Я задумался. Почему-то назвать Камилу своим врагом язык не поворачивался. Она ведь совсем юная, моя ровесница, а может и младше. Да когда Соколовых убивали, она ещё моложе была и, следовательно, не может отвечать за поступки… А кого? Кого винить?

Не то, чтобы я интересовался Коршуновыми активно, но кое-какую информацию собрал. Узнал, что они играли одну из ведущих ролей в борьбе за власть. Не главную, но достаточно значимую, чтобы сидеть наверху. Но проиграли. Клан Рысевых был полностью уничтожен, а про Коршуновых я знал, что кто-то из них остался. Вроде как они стали изгоями, перестали появляться в обществе аристократов и всем, по большому счету, было на них плевать. Поэтому, наверное, я и узнал так мало.

Наивно было думать, что статус изгоев означает их полную изоляцию.

— Ты ещё и сомневаешься, — покачал головой Волков.

— А не должен? — глянул я на него, — Сомневаюсь, что та же Камила причастна к смерти моей семьи.

— Согласен. Против неё я ничего не имею. Почти. Но как насчет Романа?

— Он выглядит молодо.

— И что? Он сын своего отца. Того, кто отнял у тебя близких! — в глазах Волкова полыхнула ярость.

Успокоившись, я не мог сказать, что собираюсь оставить Коршуновых в покое. Но также я не мог однозначно сказать, что их нужно всех уничтожить. Если честно, то я был в смятении. Если бы Коршуновы просто как-то сами исчезли, меня бы это полностью устроило.

Но было ещё кое-что, что не давало покоя. В самом начале, когда только увидел брата Камилы, то успел создать печать и изучить его. Уровень опасности раз в пять выше, чем у меня, то есть равен пятидесяти по моей шкале. Потенциал тройной, то есть он может достигнуть чего-то совсем запредельного.

Роман — сильный бес. К тому же, он ещё и ходок. Его опасность для меня такая, что нельзя её игнорировать.

И с этим парнем мы только что подрались. Это как пнуть бешеную собаку. Или не собаку, а ядовитую змею. Сколько пройдет времени до того, как она укусит? А если он заявится к Гвоздевым? Я не мог игнорировать эти угрозы, а значит должен был что-то сделать.

— Он сам лично принимал в этом участие? — всё же задал я вопрос.

Даже если Роман не участвовал… В случае принятия решения меня это не остановит. Я могу сомневаться, могу долго обдумывать вопрос, тем более такой непростой, но если что-то решу, то буду действовать, несмотря ни на что.

— Нет. Официально он находился на англосаксонских островах, — нехотя ответил Волков. — Но ты в курсе, что фабрика твоих родителей сейчас у него?

Услышать это было… больно. Дело моих родителей в руках семьи, которая их убила. Ещё одна гирька на чашу весов, в и без того сложной ситуации.

Наверное, есть те люди, которые принимают такие решения легко. Да чего уж… В случае реальной опасности я и сам готов убивать. Но Камила… Я успел немного узнать эту девушку, проникнутся к ней небольшой симпатией. Убить Романа Коршунова для меня теперь это убийство не безликого врага, а живого человека, защитника юной девушки, которая, вполне возможно, без него не выживет.

Перед глазами встало мертвое лицо сестры. Безмолвное, с застывшей маской ужаса и обиды. Она была так молода…

— Что ты предлагаешь? — спросил я Волкова.

Нам принесли еду и на пару минут мы замолчали. Парень набросился на пищу, что выдавало его голод. Хорошо знакомое чувство. Телепортация отнимает силы? Может так, а может у него разгулялся аппетит от зрелища избиения Коршунова.

— Пока ничего. Хочу понять, кто ты такой и есть ли от тебя толк, — прямо сказал он. — Я успел оценить, как ты действовал. Не будь Ромашка таким ослабевшим, он бы тебя на части разорвал.

— Да, он сильнее меня. — не стал я отрицать истину.

Сильнее, как бес. А как алхимик, я уничтожу его.

— Но может из тебя и выйдет толк. — продолжил Волков, — Как ты смотришь на то, чтобы объединиться?

— Сначала скажи, что ты предлагаешь. Коршунов сильнее меня, но вы с ним приблизительно равны.

— Откуда тебе знать? — нахмурился он.

Да потому что тебя я тоже изучил, придурок.

— А ты думаешь, что самый умный? — зло оскалился я, скрывая истинное положение дел.

Волков откинулся на подушки, скрестил руки перед собой и уставился на меня.

— Допустим. Но даже если мы равны, как бесы, я смогу найти на него управу и один.

— Тогда тем более не понимаю, зачем я тебе.

— А я не говорю, что ты мне нужен. Коршунов — мой с потрохами. Я уничтожу его. Разрушу все его начинания и заставлю страдать. После этого убью.

Официант, который в этот момент проходил мимо, вздрогнул и чуть не уронил поднос. Вжав в голову, он быстро сбежал от нас, на что Волков внимания не обратил.

— Удачи, — ответил я.

— Я бы мог предложить тебе поучаствовать. Право на месть я уважаю. Но буду признателен, — усмехнулся он, — Если не будешь путаться под ногами.

— Думаю, теперь это будет не сложно.

Сомневаюсь, что Волков ещё раз полезет на территорию института. А нигде больше с Камилой я не собираюсь пересекаться. Да я с ней вообще больше пересекаться не хочу

Блин… Тут мне в голову пришла мысль. Если конфликт с Коршуновым продолжится и я его убью, а Камила останется одна, они ведь родственники. А значит она тоже потенциально ходок. Бес она слабый. Способностей ходока выраженных пока нет. Но вдруг они дремлют и пробудятся чуть позже? В это случае уже она представляет угрозу, как для меня, так и для моих близких.

Что делать то? Бить на опережение? Сложный вопрос.

— Здесь мой телефон, — положил Волков передо мной визитку, — Если захочешь присоединиться к веселью, звони.

Волков расплатился по счету, попрощался и ушёл. Визитку я взял, хоть и не собирался звонить. Тот, кто месть называет весельем не самый лучший союзник.

— Что ты натворил? — заорала Камила, когда Роман уселся в машину.

Пришлось разбираться сначала с охраной ресторана, потом с полицией, а дальше и с гвардией князя. Последняя отвечала за любые конфликты, которые устраивали между собой аристократы.

Ничего критически важного, но несколько часов ушло. Ещё и штраф впаяли. Который пришлось выплачивать Роману, потому что остальные два виновника скрылись с места преступления.

А теперь это. Стоило залезть внутрь, как сестра дала волю чувствам.

— О чем ты? — спросил устало Роман.

— Ты всё испортил!

— Что я, млять, испортил?! — взорвался он, — Твоё общение с Соколовым?! Нашла себе дружка! Молодец!

От резких слов сестра заткнулась. Роман знал, что ещё пожалеет об этом, но сейчас ему требовалась тишина.

«Слишком много навалилось… Слишком»

Проблемы с князем, бизнесом, матерью, Волковым, а теперь и Соколовым. Роман запомнил его взгляд. Безумный, полный ненависти и готовности убивать. Если бы не охрана, мужчина бы умер. Это было странно, но Роман честно себе признался, что прошёл по грани.

Хотя и не понимал, отчего так. После удара Соколова Романа ещё с час мутило. Словно все способности разом отрезало. Так не бывает. Это просто невозможно. Не может же Соколов быть каким-то мифическим героем древности? Мир знает множество примеров по настоящему уникальных способностей, но чтобы они имелись у Соколова?

Роман знал, что тот попал в лабораторию к отцу. И теперь становится понятно, кому Коршунов обязан попаданием в темницу и трехнедельным допросом. Соколов сдал то место, где его держали. Это самое очевидное, что можно предположить. В этом контексте становится понятны и вопросы, и настойчивость, и попытки выяснить, где ученые Коршуновых.

Вопрос в том, насколько этот парень опасен. Если… или быть точным, когда он объединится с Волковым, то проблем может стать в разы больше.

С этим надо было что-то делать.

Как и в прошлые разы, Садов встретился с Трофимом в баре, где в это время суток почти никого не было.

— Привет, — поздоровался мужчина.

— Садись и рассказывай, — бросил Трофим нетерпеливо.

— Тише-тише, я всё узнал. Наш студент живет недалеко от института. Ещё часто зачем-то ездит в парк. Уж не знаю, зачем, но проводит там много времени. Пару раз оставался ночевать.

— Да? — приподнял брови Трофим. — Тогда это упрощает задачу.

— Можно его взять либо у дома, что не очень хороший вариант, либо в парке.

— Слежку за ним заметил?

— Нет. Только в институте. Но там столько охраны, что туда соваться даже думать не стоит.

— Это понятно, — часто закивал Трофим. — Ты молодец, хорошо поработал.

— А что дальше? Сам знаешь, что на кону стоит.

— Что же? — ощерился мужчина, — Контракт мы выполнили. Заказчик получил желаемое. Теперь можем заняться своими делами.

Садов кивнул. Он понимал, что Трофима не остановить и что тот готов рискнуть всем делом, чтобы свершить месть.

В институт я не пошёл. Один леший уже опоздал, а в голове такой сумбур, что и нечего думать сосредоточиться на учебе. Сейчас есть вещи поважнее.

Домой я направился чуть ли не бегом. Влетел в квартиру, убедился, что соседа нет и бросился к себе в комнату, распахнув окна настежь. Во время запланированной работы могут выделиться неприятные запахи, поэтому надо скрыть следы. Лучше бы в жилом помещении не работать, но тут уж не до изысков. Уверен, когда-нибудь я обрету свою мастерскую, но до этого времени надо дожить.

Я достал тот металл, что был добыт из паука. Он не был природного происхождения… В смысле это металл, но переваренный в желудке и пущенный на усиление тела паука. Органический металл? Впрочем, не важно. Главное, что он достаточно крепкий, с интересными свойствами и способный удерживать в себе заряд энергии мира.

До того, как сосед вернулся, я сделал две вещи. Амулет, который благодаря крови Коршунова будет предупреждать меня, если он окажется рядом. И небольшой кинжал, который тоже несет в себе частичку его крови. Я не питал иллюзий, представляя, что со мной может сделать бес. Переместится сюда и оторвет голову. Единственный мой шанс — это ударить кинжалом и активировать те закладки, которые создал специально для него.

У меня осталось ещё немного крови и с ней я планировал поработать в парке, а то силы полностью закончились.

Ночь прошла тревожно. Несколько раз я просыпался, вздрагивал и был готов к нападению. Но никто не пришёл. Утро встретил с облегчением. Что делать дальше понятнее не стало. Искать Коршунова и устраивать ему вендетту? В принципе, осуществимо. Надо подловить момент, когда будут забирать Камилу и придумать какой-нибудь маячок. Хотя есть способ и попроще. С помощью крови Романа я могу создать компас. Да, надо так сделать. Радиус выйдет небольшим, но это хоть что-то.

День прошёл, словно в тумане. Я опасался нового вызова к директору, но, кажется Измайловых не волновало то, что происходит вне их территории. Может и к лучшему это.

Единственное, на чем удалось сосредоточиться — это на сборе статистики из портальной комнаты. Специально пораньше пришёл, чтобы успеть засечь всех, кто приходит в школу таким образом.

Стоило занятиям кончиться, быстро заскочил домой и отправился в парк. В планах задержаться там до поздней ночи, слишком уж многое надо сделать.

Создание компаса и доработка кинжала с амулетом заняли часа три суммарно. Выдвинулся сюда я когда темнеть начало, сейчас так и вовсе, ночь на дворе, но это меня не смущало. Привык.

Три задачи, которыми занимался, были относительно простыми. Я ещё в институте рассчитал все схемы, а благодаря источнику, смог быстренько реализовать задумки. Быстро — это всего за три часа, а не три дня. Для управления кинжалом создал кольцо, которое поместил на правую руку. Прошлый способ управлять шаром не столь эффективен. Пока наденешь управляющий модуль на руку, пройдет секунд десять, а в драке с бесом это смерти подобно.

Эх… Идея ограбить ювелирный не отпускала меня. Самому закупить тот объем, который мне нужен для серьезной работы нечего и думать. Жаль, что у Коршунова нет ювелирного. Посторонних людей грабить не хочу, а его — с удовольствием.

В перерывах между работой пытался решить задачу, как блокировать перемещения. Да, у меня есть кусочек метеоритного камня, который должен меня защищать. Тот старик из ставки князя меня перемещал, когда камня с собой не было — он остался в сумке, которую отобрали. Удивительно, как ценное железо с концами не забрали. Я постарался сделать кусочек похожим на обычный металл, так что могли и пропустить. Может причина в том, что они и предположить не могли, что нищий студент таскает с собой столь ценную вещь. А проверять… Это рядом должен оказаться ходок, переместиться, заметить помехи, задуматься об этом и как-то догадаться определить в невзрачном куске металла метеоритное железо. Наверное, мне повезло, что этого не произошло.

Про вещи у меня спрашивали, но так — вскользь. Отбрехался тем, что пробовал изучать кузнечные навыки и это лучшее, что смог выковать. Родиона это если и заинтересовало, то виду он не подал.

Волков тоже меня переместил, когда железа с собой не было. Обычный шар я ещё таскал, так, на всякий случай, а камень — нет. Опасался, что это создаст помехи для ходоков, которых в институте хватало. Там, кстати, отдельная защита стоит. Я даже определил, в каком именно месте метеоритное железо расположено, но это сейчас не важно.

Сегодня я камень с собой взял. Неизвестно, насколько это помешает Коршунову добраться до меня. Определить бы, какова зона блокировки и насколько он способен её преодолеть. Метр? Десять метров? Без разницы, если честно. Это не столь большая дистанция, чтобы остановить сильного беса.

Вот я и пытался разработать генератор помех, чтобы усилить зону блокировки. Мне бы метров двадцать для начала и в квартире можно спать спокойно. Да и по улицам ходить, не опасаясь, что он выскочит на меня из ниоткуда. Двадцать метров достаточно, чтобы заметить угрозу и отреагировать.

Когда я почувствовал, как защитный контур в моём лесном закутке нарушен, то вздрогнул. Неужели началось?

О защите в этом месте я позаботился в первую очередь. Изначально я опасался не врагов, а обычных людей, которые могут забрести в дебри и увидеть лишнее. Но сегодня… Нервы были и так обнажены до предела, поэтому я испугался.

Страх бывает разным. Ничего не боятся только психопаты и вруны, которые обманывают себя, отрицая страх.

Я боялся многого, но умел брать это чувство под контроль, ставить себе на службу.

Активировав несколько печатей, определил, что в мою сторону крадется человек. Один. Бес, но не Коршунов. Уровень опасности где-то тридцать два. Не ходок.

Я быстро достал манипулятор. Так прозвал ту штуку, которая управляла движением шара. Здесь полно веток, нить просто так не выпустишь, но всё равно это устройство пригодится.

Неизвестному потребовалось около десятка секунд, чтобы добраться до меня. Я встал за дерево так, чтобы он меня не увидел и это было ошибкой. Бес прекрасно чувствовал, где я нахожусь.

— Эй, парень, что ты здесь делаешь?! — крикнул он, изображая случайного прохожего или смотрителя парка, — В это время здесь нельзя находиться!

Между нами метров тридцать где-то. Если у него оружие, то не беда, защиту я доработал. Тем более здесь, в месте средоточия сил.

— Простите, я в туалет отошёл, — выглянул я из-за дерева.

И увидел мужика, который отвел руку назад. Когда наши глаза встретились, он вскинул оружие и выстрелил. Самого выстрела я не услышал, лишь тихий хлопок, но ощутил, как пули отводит в сторону. Защита работала так, что на основе алхимии подобия, перехватывала любые металлические, быстро летящие объекты. Перехватывала и переводила их импульс вовне, от чего пули оседали на землю.

— Что за… — протянул мужик, убирая оружие, — Придётся по старинке…

Он бросился вперед. Я выпустил ему навстречу шар, он попытался его перехватить, но сила была такова, что я ему, кажется, кисть вывихнул. Зря он схватился за шар. Его дернуло следом и он упал.

Я собирался хлопнуть по земле, чтобы активировать следующие закладки, но тут ощутил, как ещё пара убийц показалась с другой стороны. Эти ребята церемониться не стали и открыли огонь. Пришлось пригибаться и бежать за дерево. Защита защитой, но она не бесконечная.

Тем временем, бес оклемался и кинулся ко мне. Прямо навстречу выброшенному кинжалу. Пусть он и готовился для Коршунова, но это не помешает использовать его против других врагов.

И снова он попытался перехватить оружие, но недооценил силу броска. Лезвие срезало ему большой палец и вошло в грудь, от чего мужика повело и он врезался в дерево. Пусть полежит… Притянув шар обратно, выпустил его в сторону других стрелков.

Но не рассчитал. В другую сторону не рассчитал… Оружие то против крепких бесов, а тут против меня обычные люди выскочили. Первому шар попал в грудь. Я даже на расстоянии услышал смачный хруст ломаемой грудной клетки. Неудачника впечатало в дерево, по которому он и сполз.

Второй стрелок замер, пораженный случившимся, а потом принялся палить в меня. Да как-то криво, пули летели куда угодно, кроме того дерева, за которым я укрывался. Когда стрельба прекратилась, я вернул шар и послал в мужика. Он попытался отпрыгнуть, но не успел. Снаряд врезался ему в плечо, от удара тело развернуло вокруг своей оси.

Я бросился к этому типу, на ходу притягивая шар. Мужик не пытался подняться. Я ему ключицу сломал. Он держался за неё, кряхтел и орал от боли. Подбежав, врезал с ноги в голову. Мужик обмяк, а я подхватил его оружие и обойму. Он как раз хотел перезарядиться, когда мой удар его настиг.

Вовремя. Бес очнулся и вытаскивал кинжал из груди. Сделав пару шагов вправо и вперед, прицелился и выстрелил в просвет. К своему стыду из всей обоймы я попал всего раза три. Зато один раз удачно — в глаз. Самое то, против беса.

Но эта сволочь энтузиазм не потеряла, вытащила нож и бросилась… В сторону от меня. Ну гад… Я повёл рукой с кольцом и призвал лезвие обратно. Это оружие я не готов отдавать.

Перехватив на лету кинжал, побежал за мужиком следом. Опасно оставлять такого свидетеля. Я старался не использовать по максимуму свои возможности. Хватило мне происшествия в поезде. Служба безопасности князя наглядно доказала, что работать они умеют. Как и узнавать настолько сокровенные подробности, что с ними лучше не шутить.

Спустя десяток секунд я понял, что безбожно отстаю. Нечего и пытаться тягаться против беса. Послал шар ему вдогонку, но промазал. Слишком много деревьев. А ведь ещё ночь. Вскоре его фигура окончательно скрылась из виду. Я выбежал на открытое пространство, но никого не увидел.

Дерьмо… Так легко ты не уйдешь, сволочь.

На кинжале осталась кровь… Видели бы мои родичи, что я использую этот материал, как минимум не обошлось бы без плетей. Кровь — это запрещенный материал. Но я достаточно опытен, чтобы не убиться и достаточно адекватен, чтобы не превратиться в кровавого алхимика, с сотнями жертв, из которых составляются печати.

Собрав алую жидкость, наспех создал печать и… Кровь вспыхнула и испарилась. Черт, не рассчитал. Если всё сделать идеально, то бес должен превратиться в лед. Не весь, а его кровь. Пусть не в лед, но значительно охладиться, от чего, вообще-то, порядочный человек должен умереть. Но из-за спешки, расстояния и того, что действовал я против беса… Какой результат — неизвестен.

В надежде, что хотя бы замедлил мужика, отправился по его следу, но найти не смог. То ли валяется где-то в листве, то ли сбежал. Крови у меня не осталось. Я тянул тепло из его организма и то, что у меня было, испарилось полностью.

Ну что за провал… У меня по-прежнему нет оружия достаточно эффективного, чтобы с гарантией убивать бесов. Только и смог, что обратить в бегство. Это лучше, чем валяться хладным трупом, но мало.

А ещё стоит признать, что мирного решения конфликта с Коршуновым больше невозможно. Сам руки, значит, марать не захотел и послал убийц.

Что же… Значит, война.

Трофим бежал через лес, чувствуя, что почти укрылся, когда внезапно ощутил острую боль, холод и рухнул, как подкошенный.

Он при всём бы желании не смог сказать, сколько так провалялся. На какое-то время мужчина отключился, потерял сознание. Когда очнулся, чувствовал себя замёрзшим.

Мужчина знал, что у бесов способности проявляются по разному. Ничего не даётся просто так. Видел он тех, кто способен отрастить заново конечность и им за это ничего не будет. Видел и тех, кто ощущает острейший голод после исцеления небольшой царапины.

Сегодня Трофим шёл убивать, но не рассчитал. Когда цель пробила ему грудь кинжалом, мужчина смог высвободиться, а потом исцелиться. Только вот достиг предела. Его способностей хватало, чтобы разом восстановить одну рану, а потом требовался отдых. Увидев, как мальчишка расправился с двумя напарниками, Трофим принял решение отступать.

Месть для него важна. Но и когда дело пахнет окончательной гибелью он тоже понимал. Поэтому не стал рисковать и побежал. Лучше подготовиться и вернуться с новыми силами.

Единственное, было непонятно, с чем мужчина столкнулся. Сначала летающий снаряд, потом кинжал, а следом и этот непонятный холод. Одаренные разные встречаются, но чтобы такое? Походу они нарвались на очень сильного беса, а тогда это меняет весь расклад.

Кое-как Трофим смог оклематься и достал питательный батончик. Он эту смесь лично готовил перед всеми боевыми операциями. Кто-то скажет, что глупость, но этот кто-то просто не чувствовал голода после ранения, когда готов жрать, что угодно.

Когда холод отступил, Трофим поднялся и побрел из парка, молясь, чтобы не нарваться на парня. Сейчас мужчина ему уж точно не соперник. Утешало то, что раз он до сих пор не нарвался, значит поисковые способности у него отсутствуют. Зато других хватало… Не смотря на еду, мужчину всё ещё знобило и трясло. Будто проклятие словил. Но разве проклятия возможны? Это какие-то сказки. Скорее тут надо грешить на яд. Наверняка кинжал отравлен. Но если так, значит парень готовился к противостоянию против бесов.

Дело точно обретало дурной оборот и эту проблему требовалось решить как можно скорее. Потому что два трупа за спиной не оставляли шансов. Это левые наёмники, к их организации никакого отношения не имеющие, но кто знает, с чем Трофим столкнулся. С чем и кем.

Ослабший, он выбрался из парка и не заметил, как его окружили. Когда перед ним возникла фигура мужчины, Трофим отшатнулся и упал. Это был не тот студент. Сначала мужчина подумал, что встретил случайного прохожего…

А потом ему в голову прилетело прикладом.

— Пакуйте его, — сказал Родион.

— Господин, он как-то странно выглядит. — заметил один из бойцов, который встал рядом.

— Ранили. Вся грудь в крови. — уверенно заявил другой боец, который и вырубил мужчину.

— У него губы синие, словно он замерз сильно. — покачал головой оперативник.

— Разберемся, — ответил Родион.

Он смотрел на то, как мужчину тащат к машине с ничего не выражающим взглядом.

— А с парнем что? — спросили его.

— Не трогайте. Пусть бегает. Пока что.

Все встречи князь проводил у себя в кабинете, редко когда выбираясь из дворца, но сегодня был день исключений. Анастас переместился в кабинет Родиона.

Если бы здесь оказался посторонний, то никогда бы не догадался, кто именно здесь работает. Просторный кабинет, у одной из стен стоит вместительный стол и кресло. Две другие стены заставлены стеллажами, в которых хранятся папки с документами по делам и досье. На четвертой стене висит большая доска, на которой Родион вёл пометки по ключевым делам.

Мужчина при виде князя встал и поклонился. Анастас, не обращая внимания, прошёл к стене с пометками и принялся изучать, что удалось наработать.

— Мы взяли его, — сказал Родион.

— Кого именно?

— Того, кто отвечает за поставки пауков. Его зовут Трофим. Фамилию сначала отказывался называть. Говорил, что отрёкся от неё. Ивановым звать его. Лет сто назад его род потерял настоящую фамилию, с тех пор… живут в тени.

Князь глянул на Родиона, в его бесцветные глаза, подумал и кивнул. В мире есть множество подходов к фамилиям. В России и ближайших странах распространена традиция называть в честь зверя, чью силу обретала семья. Названия довольно условные, это всё имело смысл, когда только начиналось. За века семьи на кого только не охотились, чьи особенности только не обретали, но всё равно, звериная фамилия точно давала понять, к какому сословию ты относишься. У простолюдина не могло быть такой фамилии.

Иногда так случалось, что какая-то семья провинилась перед князем, теряла влияние и в конечном итоги лишалась фамилии. По сути они становились простолюдинами, в чьих жилах текла кровь аристократов. Без прав, без богатств, без власти — они становились никем, но сохраняли часть способностей.

Такое случалось редко. Ещё реже эти семьи выживали дольше одного поколения. Совсем уж редкость — чтобы эти семьи сохранили силу. С ними никто не захочет заключать брак, а значит нормально продлить род почти не представлялось возможным.

— Если быть точным, то жили в тени. Трофим последний наследник. Родители погибли в гражданской войне. Брата недавно убили.

— Кто?

— Брат был в той группе зачистки, которая пришла за пауком. Его убил Эдгард Соколов. Трофима взяли, когда тот отправился мстить.

— Удачно?

— Мальчишка жив. Смог ранить Трофима и убить двоих людей.

— Способный парень.

— Не то слово, — князь снова обернулся и постарался увидеть, какие эмоции стоят за этими словами. Ничего. Словно на ледяную глыбу смотришь. И это при том, что князь обладал сверх-восприятием, — Но обо всём по-порядку. Трофим сдал, где находится их база. Я уже послал людей, чтобы добрались туда и скинули маяк. Как поступит сигнал, направлюсь к ним.

— Не упустите ничего.

— Не упустим, — пообещал мужчина, — Есть ещё кое-что важное. Соколов. О том, что он был в том поезде знает много народу. Но у меня есть основания утверждать, что утечка произошла с нашей стороны.

Анастас нахмурился. Только кротов ему не хватало.

— Операция с парнем и была на это рассчитана. Крота я вычислил, сейчас присматриваю за ним. Хочу узнать, кому именно он информацию сливает.

— Родион…

— Всё под контролем. По моим расчётам информация, что Трофим у нас, сегодня должна уйти его заказчику. Он может ударить по их базе, может по оставшимся людям, которых тоже взяли под наблюдение, а может попытаться уничтожить самого Трофима.

— С огнем играешь. Сам Трофим не рассказал, на кого работал?

— Говорит, заказчиков у него много, но никого пока не сдал.

— Ты издеваешься?

— Нет. В допросе возникли… осложнения. Мы его взяли в критическом состоянии, с сильнейшим внутренним обморожением.

— Это как?

— Словно ему всю кровь остудили разом. Наш медик только руками развел, как так вышло. После боя с Соколовым Трофим вышел потрепанным. Допрос исчерпал его силы и он отключился. Ждем, пока восстановится.

— Это как-то можно ускорить?

— Можно, но есть шанс, что умрет.

Анаснас сжал и разжал кулаки. Зверь внутри него требовалась взять ситуацию под свой контроль. Требовал немедленно действовать, добиться результата любой ценой и разорвать тех, кто против него играет. Но он умел ждать. Давно этому научился.

— Давно ты его взял?

— Пять часов назад. Выяснили, что в городе ещё один человек, который с ним работает. Артём Садов. Мои люди нашли его уже. Присматривают.

— А база далеко?

— Ещё с час лететь, — глянул на часы Родион.

Князь задумался… Желание подчиненного взять более крупную рыбу понятно. Но что-то беспокоило Анастаса. Интуиция шептала, что чрезмерные интриги к добру не приведут.

— Садова бери прямо сейчас. Пусть отправятся те, кому доверяешь. Доставь его в защищенное место и допроси, как следует. Выбей из него ответы! — сорвался князь на рык.

Родион спорить не стал. Взял телефонную трубку, набрал номер, продиктовал код и повесил трубку.

— Я проконтролирую. — пообещал он.

— Заклинаю тебя, не оплошай, — потребовал князь, — Если нужна поддержка, скажи.

— Пока справляюсь. — ответил равнодушно Родион. — Есть и третий вопрос, о котором я хотел доложить. О Соколове.

— Что с ним?

— Он случайно оказался в поезде, на который напал паук. Справился сначала с ним, а потом и с двумя бесами в ночном лесу. У них было оружие, у него нет. При этом Соколов не блистает в институте. Да и раньше его род не считался сильным. Обычная семья, когда-то бывшая посильнее, но растерявшая влияние.

— Иначе говоря, такой подвиг он совершить не мог.

— Не мог. Но ситуации разные бывают. Парня обучал бывший военный. Тренировал больше года. Мог натаскать и против бесов. Сегодня ночью подтвердилось, что он не так прост. Против него вышли трое. Трофим, бес средней силы, и двое наёмников. Случайные парни, которые умеют стрелять и не прочь взяться за грязную работу.

— И наш парень снова вышел победителем. — утвердительно кивнул князь.

— Да. Наёмники мертвы. Он их закопал в лесу, да так, что еле нашли. Обчистил и спрятал их вещи в другом месте. С собой ничего брать не стал. При этом ночью он отправился в парк, где и сидел, пока за ним не пришли.

— Зачем?

— Неизвестно. Он туда несколько раз наведывался. Меня эта история заинтересовала и я проверил всё более тщательно, но объяснений не нашёл. Судя по следам, Соколов много времени проводил у ручья в парке, вдали от чужих глаз.

— Продолжай, — медленно кивнул князь, обдумывая услышанное.

— После боя Соколов спрятал трупы, прибрался за собой, утром вернулся домой, пробыл там около часа и отправился на учебу, как ни в чем не бывало. Сейчас, насколько мне известно, сидит на парах.

— И это мальчишка семнадцати лет от роду.

— Слишком много хладнокровия для юноши.

— Тебе ли про хладнокровие говорить, — хмыкнул князь. — Хладнокровный, умеет драться, опасен. Результаты противоречат заявленной силе. Ещё что-то?

— Трупы. Они умерли от сильных ударов.

— Что легко сделает сильный бес, но не такой, как Соколов. Может он в институте показывает не всё?

— Может, — не стал спорить Родион. — Но мне не даёт покоя, в каком мы состоянии взяли Трофима. Едва живым, холодным, плохо соображающим, с многочисленными внутренними повреждениями. Соколов пробил ему грудь кинжалом. Ещё кинул в него какой-то металлический шар. Но этого мало, чтобы нанести такие повреждения.

— Кинжал и шар? — приподнял бровь князь.

— Так утверждает Трофим. Говорит, мальчишка бросил шар с такой силой, что он, бес, чуть без руки не остался.

— Маленький шар можно пронести в институт…

Анастас сказал это не просто так. В институте учились его дети.

— Там камеры, охрана, да и… Это же институт. Шар не самая большая опасность. Но учитывать её всё же стоит.

Медведев кивнул. В институте кого не тронь, он сам по себе ходячее оружие.

— Можно допросить Соколова. — предложил Родион. — Слишком вокруг этого парня много странностей.

— Может и стоит. — задумчиво сказал князь, — Есть версии, что он делал в парке-то? Может ли так быть, что он с Трофимом заодно?

— Я рассматриваю любые версии. В том числе ту, где они действовали сообща, что-то не поделили и случился бой. Но зачем тогда Трофиму добывать через нашего человека информацию о том, кто причастен? Да и его брат погиб. Не похоже на то, что они заодно. Скорее я поставлю на то, что Соколов засек слежку за собой и отправился в безлюдное место, чтобы расправиться с проблемой. Он ведь в лесу до этого жил долго, значит хорошо там ориентируется. Поэтому и выбрал парк.

— Звучит не то, чтобы убедительно, но лучше, чем ничего.

Анастас всегда доверял своему чутью. Зверь внутри него иногда давал знать, чем пахнет дело. В случае Садова этот зверь рыкнул, что действовать надо быстро. А в случае Соколова молчал. Почему-то парень не воспринимался, как угроза.

— Может так выйти, что Соколов скрывался не только от Трофима. За день до этого парень сцепился с Коршуновым. Я смотрел запись. Сцена вышла, как в лучших театральных постановках.

— Если бы я не знал тебя, то решил, что это шутка.

— Никаких шуток. Зрелище и правда любопытное. У меня есть запись из ресторана. Соколов как-то так ударил Коршунова, что тот идти не смог и его потом несколько часов мутило. Хотя с виду обычный удар.

— Потом дашь посмотреть запись, — заинтересовался князь, — Так значит, карты вскрылись? Чем закончилась их встреча?

— Соколова переместил Волков. Они потом поговорили, но до чего договорились неизвестно.

— Коршунов проявил себя?

— Нет. Его защитила охрана.

Князь отвернулся от Родиона и принялся разглядывать названия папок. Плохо, когда разные интриги пересекаются, наслаиваются и запутываются.

— Соколова пока не трогай. Наблюдай за этой троицей. Трофимова разговори, как и Садова. До базы доберетесь, сообщи, пошлю тебе пару людей для поддержки.

— Будет сделано.

Когда Анастас переместился к себе в кабинет, то думал он о древней крови. Одно из исследований сестры говорило о том, что кровь аристократов вырождается. Звери — редкость, ловить их всё сложнее, в неволе их не выращивают, многие виды и вовсе, исчезли с лица Земли. Аристократы же… Они сначала как чума пожирали зверей, навсегда меняя животный мир, а потом пожирали веками друг друга. Семьи — они как вымирающие звери. Так легко прервать ветвь, которая хранит в себе силу многих поколений.

Возможно, что в Соколове пробудилась древняя кровь. Так иногда бывает. История знает много примеров, когда семья с вековой историей сначала мельчала, а потом выдавала на свет уникума. Эдгард пока на такого не тянул, но то, как он действует, говорило о человеке подготовленном, решительном и способном действовать. Странности же вокруг него… Рано или поздно они прояснятся.

Князь вздохнул и уселся за стол, смотря вдаль. Ему хотелось получить ответы здесь и сейчас, но иногда лучше подождать.

А это он умел делать хорошо.

Сидя на парах, я думал о том, насколько громко бьется моё сердце и как много из студентов это слышат. Пальцы нет-нет, да пытались отбить дробь на столешнице. Половина слов преподавателя ускользала, я просто не мог заставить себя сосредоточиться на учёбе. Мысли постоянно сворачивали на ночное нападение.

С точки зрения самого боя вопросов нет. Я жив, не ранен и единственное, к чему стоит придраться — бес ушёл живым. Ладно, на самом деле придраться надо гораздо более строго.

То, что ушёл свидетель моих сил — это большая недоработка. Во-первых, он свидетель. Во-вторых, может вернуться, учтя опыт сражения. Или передать этот опыт заказчику, то есть Коршунову и тогда за мной придет кто-то более сильный и умелый.

Хотелось дать себе леща за такую оплошность. Слишком я расслаблен. Вид мирной жизни вокруг разжижает мозги. Раньше бы такой оплошности я не допустил.

Ещё беспокоило, что вычислили моё место. Значит, за мной следили, а я и не заметил. Надо какой-нибудь артефакт создать, который будет отслеживать всех бесов вокруг меня. На словах идея хорошая, но для реализации нужно слишком много расчетов, подкрепленных тестами и наблюдениями. Я научился самостоятельно определять некоторые способности у людей, но… Сделать штуку, которая будет работать в автоматическом режиме — гораздо сложнее. И дороже в финансовом плане.

Да и другие задачи сейчас есть.

Из-за того, что логово спалили, пришлось уничтожить все свои наработки. Металл я разрушил. Больше нет никакого сбора энергии в парке. Если кто-то и захочет перерыть землю на метр вглубь, то он найдет лишь металлические хлопья, перемешанные с землей. Потеря ценного места не добавляла радости. Новое место искать не вариант. Если я там что-то сделаю, то… Где гарантии, что никто не придет ночью и не обнаружит странности? Гарантий нет. Может их уже обнаружили и кто-то сейчас думает, что это такое странное я там делал.

В общем, в институте я сидел в дерьмовом настроении. Взять себя в руки удалось ко второй паре. Нет смысла себя накручивать, надо решать проблемы.

И главная моя проблема — Коршунов. Иначе говоря, надо придумать, как обезопасить себя от сильного ходока и беса.

Вот с первой задачей я и хотел разобраться. Если как-то блокировать перемещения, то это сразу решит ряд проблем. Можно будет спать спокойно и не опасаться, что раненый Коршунов сбежит с поля боя в последний момент. Нет уж, когда я пойду за ним, то хочу действовать наверняка.

Как блокировать перемещения я знал — с помощью метеоритного железа. Что-то в нем такое есть, что не даёт ходокам перемещаться. Это что-то — искажения. Любой алхимик разгадает эту загадку с полпинка. Как никак, мы циклами живем, дышим и мыслим.

Для понимания достаточно представить реку. Река — это метафорическое описание любого явления или процесса. Будь-то гравитация или поход с соседом по клубам, чтобы снять девушку. Соблазнение — это тоже цикл, у которого есть начало и конец. Начинается всё с правильной одежды, места и времени, продолжается правильными действиями, общением и коктейлями, а заканчивается завтраком на утро и такси для девушки, чтобы домой комфортно добралась и у неё осталось хорошее послевкусие от тебя.

Если ты умеешь плавать, то проплывёшь эту реку и прибудешь, куда планировал. Но если нарушишь алгоритм… Будешь одет, как лох, будешь груб и не обходителен с девушками, будешь тупить… Если создашь препятствия, то есть заблокируешь поток, то сидеть тебе дома в одиночестве и грустить.

Это пример социального цикла. Но меня сейчас интересуют физические законы. Когда ходок перемещается, мне это представлялось так: он берет точку (начало реки) и совмещает её со второй точкой (концом реки), тем самым перемещаясь на большое расстояние, вместо того, чтобы как порядочный человек, топать ножками.

Ходоки — они как лодочники, которые прокладывают реки, куда им надо.

При условии, что на их пути не встанет что-то. Пример этого «что-то» мне известен — речь об упомянутом метеоритном железе. Будучи порождением не этой планеты, оно каким-то образом вносит помехи в окружающее пространство. Причем не только для ходоков, но и для энергии, как таковой. Это как капля чистящего средства, упавшая в жир и отгоняющая его.

Мне нужно всего лишь повторить этот эффект, усилить его и взять под контроль. Мне нужно научиться создавать управляемый хаос. Поэтому весь оставшийся день я снимал показания с портальной комнаты, за которой продолжал следить, вычерчивал новые и новые печати, чтобы увидеть, как именно перемещения структурируют пространство, ну и думал, как это нарушить.

И кое-что у меня даже получилось.

С Волковым я связался из дома, убедившись, что сосед где-то пропадает. Не хотелось бы его тревожить.

— Слушаю, — услышал я знакомый, уставший голос. — Эдгард? — в голосе послышалось оживление.

— Подскажешь адрес Коршунова?

— Так сразу? — усмехнулся он.

— Да.

— Что ты задумал? — тут же последовал вопрос.

— Пока ничего, — соврал я.

— Нет, так дело не пойдет, — я не видел собеседника, но отчетливо представил, как он качает головой, — Ты не забыл, что Коршунов — моя добыча?

— Это значит, что адрес не подскажешь?

— Расскажи, что задумал и тогда подскажу.

— Так дело не пойдет, — повторил я его слова, — Не думаешь же ты, что я буду рассказывать о своих планах по телефону?

— План всё же есть?

— Пока что я всего лишь хочу знать, где живет мой противник.

— Зачем всё усложнять, а? — недовольно рыкнул он. — Ладно, будь по твоему.

Адрес он мне продиктовал. Но от этого легче не стало.

Мне предстояло разобраться с сильными противником. Который и так живет в режиме осады, а значит готов к драке. Это может на людях он зачем-то скрывается и не показывает истинную силу, а если столкнуться с ним вдали от чужих глаз…

Я уже успел обдумать, на какой территории лучше провести бой. Проще всего в людном месте его устранить, но… Проще это с точки зрения того, чтобы ему было сложнее себя раскрыть. Так-то проблем хватает. Могут пострадать невинные, меня могут увидеть, я сам могу раскрыться. Не вариант короче. Если же драться в безлюдном месте, то он будет действовать в полную силу. Не так уж это и фатально, если как следует подготовиться. Но готовиться долго придется. Если я хочу наверняка его прикончить, без этих всяких побегов в последнюю минуту…

Только вот, это нельзя сделать, не показав силу алхимии. А значит как минимум Коршунов узнает о том, что я могу. Хотя он и так уже знает. Что ещё раз подводит к тому, что убивать его надо наверняка.

Роман Коршунов смотрел на сводного брата, Ярослава. Тот долго держался, но после инцидента с Соколовым потребовал разговора. Для чего пришлось постараться. Посещение темницы князя подстегнуло паранойю и теперь Роману казалось, что в доме за ним тотальная слежка, там не скрыться.

Уединились они в одном из заброшенных зданий. Специально выбрали безлюдное место, а потом затерялись среди этажей. Есть множество способов, как подслушать и здесь, но на их реализацию нужно время. Роман надеялся, что у них есть хотя бы минут пять.

— Ты не такой, как отец, — сказал Ярослав, разрушив молчание, — Ты слаб.

— Это всё? — прищурился Роман.

Он чувствовал, что внутри что-то надломилось. Нет, не из-за Ярослава. Но сейчас он мог стать той каплей, из-за которой Коршунов сорвется.

«Может конфликт и к лучшему. Они хорошие охранники, но слишком уж опасные способности у братца. А ещё Ярослав ходячее доказательство дел отца, а значит и больших проблем»

Роман отдавал себе отчет, что как только князь додумается пообщаться не с самим Коршуновым, а с его охранниками, тогда для них всё и кончится. Мужчина никогда не слышал о таких способностях, которые позволяют полностью сменить внешность. Как-то в своих лабораториях отец смог раскрыть этот секрет. Безусловно, он открывал большой простор для манипуляций, но и цена ошибки фатальна.

Какая ирония. Отцу так мало оставалось до победы. Доведи он проект метаморфов до конца, уничтожил бы Медведевых и всех, кто встал у него на пути. Наверное поэтому он и предпочёл быть на вторых ролях, уступив Рысевым. Зачем лезть вперед, если в случае чего заменить можно кого угодно своими людьми и никто не узнает? Жаль, что проект сырой.

— Я не понимаю, чего ты ждешь? — выдал Ярослав раздражение, — Тебя пинают все, кому не лень. Долго ещё терпеть собираешься? Не пора ли приступить к реализации плана?

— Ты правда не догоняешь?

— Что ты трус и слабак? — презрительно бросил Ярослав.

— Не забывайся. Без меня ты никто.

— Да неужели? Я могу уйти в любой момент и что тогда будешь делать? Без охраны тебя растерзают. Одного Волкова хватит, чтобы род Коршуновых закончился.

«И это правда»

Волков — ходок. Неизвестно, насколько сильный, но пока он действовал достаточно успешно, чтобы похоронить большинство достижений. Ограбление, срыв сделок… Да даже авария. Роману пришлось покупать новую машину. Абы какую не купишь, так что это ударило и по без того исхудавшему бюджету. Если так и дальше пойдет, то деньги быстро кончатся. Как официальные, так и то, что оставил отец.

— Если князь узнал о лаборатории, если у него есть свидетель, то поимка ученых — вопрос времени. Если их поймают, то тебе конец. Всем нашим перспективам конец. Я больше не могу ждать, — заявил брат.

«Открыто бунтует. С этим надо что-то делать. Я теряю контроль над ситуацией. Хотя я её никогда и не контролировал…»

Роману больше всего хотелось сейчас врезать брату, чтобы тот знал место. Может он и метаморф, но как бес слабее. В открытом бою Коршунов был уверен, что справится. Но толку-то? В этом случае он решит часть проблем, но приобретет новые.

Если отбросить эмоции, то позиция Ярослава ясна. Он продукт отцовских лабораторией. Без специальных ампул никаких изменений не будет. Он останется обычным. Чтобы наладить производство вещества, нужно собрать ученых, которые покинули спешно лабораторию. И нужно сделать это раньше, чем люди князя их найдут. Если те справятся быстрее, то это и правда конец. Всплывет всё.

После этого, Роман не сомневался, последует приказ о зачистке. Никто в здравом уме не оставит настолько потенциально опасных противников в живых. Надо действовать сейчас, либо бежать из страны.

— Хорошо, — сказал Роман, — Будем действовать.

— Жду указаний, господин, — с сарказмом ответил Ярослав.

— Не паясничай, — раздраженно цыкнул Роман, — Надо сначала определиться с приоритетами. Волков, Соколов, бизнес, ученые, князь. Есть идеи, с кем и в какой очереди разбираться?

Роман спросил с насмешкой. Он сомневался, что Ярослав может выдать что-то путное. Тот пока не проявил себя, как стратег. Как охранник да, хорош. Но ждать чего-то более сложного?

— Соколов меньшая из бед. — ответил Ярослав, — Он сейчас никто. Да и то, что я видел… Нет, он не проблема. Если устранять его сейчас, то это привлечет внимание. Хотя я могу взять его личину, зайти в институт и устроить что-нибудь. Убить детей князя.

— Нет! — рявкнул Роман. — Ты совсем идиот? За детей князь всю страну перевернет!

— И что? Кто узнает, что это мы? Все проблемы упадут на Соколова.

Роман промолчал. Первая его реакция была жесткое неприятие таких идей. Слишком опасно, да и банально подло. Коршунов и сам уже убивал. Но делал это, защищая семью, бросая вызов реальным противникам, а не их детям.

С другой стороны… Если у них и есть шансы уцелеть, то в хаосе. Надо всех запутать, отвлечь внимание и бить по уязвимым местам.

— Нет, — покачал головой Роман, стряхивая наваждение, — Детей трогать не будем. Из института, напичканного аристократами, ты живым не выйдешь.

— Тогда можно напасть на Ольгу Медведеву. Она в институте часто ошивается.

— Слишком рискованно.

— Опять ты за своё, — закатил глаза Ярослав, — Если трусить, то ничего не добьешься.

— Если действовать необдуманно, то тем более.

— Я и не предлагаю действовать с наскока, — брат шагнул вперед. В его глазах пылала решительность. — Обдумаем, составим план, я займу чужое место…

— Ты сам сказал, что Соколов меньшая из наших проблем. Не будем пока его трогать. Займемся другими пунктами. Волков. Что о нем известно?

— Почти ничего. Не удалось выследить, где живет. Он каждый раз перемещается. Сможешь бросить на него метку?

Роман внутренне поморщился. Брат слишком много знал о его способностях.

— Смогу, но мне нужен физический контакт. Надо его как-то выманить.

— Можно попробовать подставиться.

Роман кивнул. Надо выбрать такое место, где они будут вдали от чужих глаз. Как сейчас, например. Но что-то Волков не спешил нападать.

— Уходим, — сказал Коршунов, — Мы здесь слишком задержались.

— Наш разговор не закончен.

— Я займусь поиском ученого. Ты пока собери сведения, с кем моя мать сошлась. Что-то не нравится мне эта история.

Родион относился к классу бессмертных. Благодаря родословной он имел высокую регенерацию, рефлексы, повышенную скорость восприятия и всех нервных процессов, плохой нюх, который компенсировался способностью чувствовать тепло. Довершала набор особенностей прочная кожа.

Но было в его родословной и кое-что от ходоков. Дар полностью не раскрылся, поэтому Родион сам не мог перемещаться, зато он отлично чувствовал колебания пространства, заранее узнавая, где хочет появиться ходок.

Сейчас мужчина с виду просто сидел в кресле. Будь здесь кто с хорошим нюхом, то учуял бы запах крови. Сам Родион был полностью чист, поэтому можно догадаться, что он недавно побывал на поле боя.

Мужчина сидел с закрытыми глазами, раскладывая известные факты. Двадцать минут назад закончилась операция по зачистке базы Трофима. Сначала туда долетел первый ударный отряд. Потом Василий Крач, полезный член команды, один из представителей союзного рода, чья семья славилась тем, что могла перемещаться на рекордно дальние расстояния, открыл проход для второй ударной группы.

Короткий бой и база полностью захвачена. Место Родион осмотрел лично. С десяток домов, где жил персонал, пару зданий и склад, где содержалось живое оружие. На базе нашли двух живых пауков. Размерами они оказались гораздо скромнее, где-то в треть от того существа, которое напало на поезд.

Первые выводы были неутешительны. База оказалась не фабрикой по производству, а местом выращивания. То есть не истоком, где велись исследования, а всего лишь перевалочным пунктом, куда поступал «товар» и его доводили до кондиции.

Могло так статься, что Трофим всего лишь посредник, а не разработчик. Что порождало к нему вопросы. Неприятные вопросы.

Но бежать задавать их Родион не спешил. Прямо сейчас допрашивали Садова и людей с базы. Там забрали девять человек. Через несколько часов должен быть готов отчет.

Поэтому мужчина ждал.

Из кабинета Родион вышел спустя пару часов, когда ознакомился с результатами. Теперь можно было и поговорить.

Место, где содержали Трофима, находилось в этом же здании, парой этажей ниже. То, что происходит неладное, Родион почувствовал, когда прошёл половину расстояния.

Кто-то собирался к ним пробиться. Ускорившись, мужчина рванул вниз по лестнице, чуть не сбив одного из служащих, который не вовремя оказался на пути. Когда Родион ворвался в темницу, то понял, что успел. Трофим находился в сознании. Он догадался, что происходит и бросил злой взгляд на мужчину.

Сам же Родион сосредоточился на том, как пространство медленно расползалось в стороны. Кто бы к ним ни хотел заглянуть, давалось ему это не быстро. Но сам факт того, что давалось, неприятно удивил. Это место ведь защищено. Прикрыто несколькими защитными камнями, а значит чужой ходок в принципе сюда не мог попасть.

Охрана среагировала, как надо. В ответ на действия Родиона набежали оперативники, никто не понимал, что происходит, но каждый был готов отразить любую угрозу.

Тем временем сам Родион, стоило ему зайти внутрь и оценить обстановку, прыгнул к Трофиму и ударил того в голову. Пленник отключился и Родион швырнул его в сторону выхода, но не успел.

Пространство, наконец-то, разошлось и оттуда выскочила граната… Ожидаемо.

Детонация была рассчитана идеально. Так, чтобы не успели среагировать. Взрывом накрыло всю комнату. Трофима вынесло в дверь, его окровавленное тело врезалось в стенку. Родиона отбросило в другую сторону. Он успел прикрыть глаза и группироваться, но всё равно, удар вышел жестким. Крепкая кожа спасла, хотя от одежды остались ошметки. В следующую секунду раны стали срастаться, кости вставать на место.

Когда Родион глянул на происходящее, то увидел, как неизвестный отрывает голову Трофиму. В защитном костюме, в черном шлеме, нельзя было определить, кто этот ходок.

Секунда и он исчез.

— Господин, вам почта, — служанка вошла в дом, держа в руках белый конверт.

Роман нахмурился и посмотрел на него, как на обещание проблем.

— От кого?

— Не указано. Только что в дом пришёл посыльный и передал, с указанием, что должно быть доставлено точно в руки.

Роман напрягся. В конверте могло быть, что угодно. Начиная от яда, и заканчивая дурными вестями.

— Положи на стол, — сказал он.

Служанка сделала, что велели и выбежала из кабинета.

«Сколько пройдет времени, когда слуги побегут с тонущего корабля, как крысы?»

Несколько минут Роман изучал конверт взглядом, не спеша к нему прикасаться. Хотелось его схватить и выбросить, но это было странное, иррациональное чувство, которое мужчина не мог объяснить. Поэтому он решительно взял конверт, сорвал печать из воска, достал лист бумаги и вчитался в строки, написанные от руки.

«Предлагаю решить наш вопрос раз и навсегда. Приходи в указанное место. Я знаю, что ты ходок»

Внизу шёл адрес, время встречи и подпись Э.С.

Роман прочитал послание несколько раз, а потом разорвал на части. Не успокоившись, он позвал слугу, приказал принести спички и сжег письмо.

«Меньшая из проблем, значит… Ну-ну…»

Как бы я ни хотел этого, вопрос не получилось решить немедленно. Иронично то, что основная причина — учеба. Я ждал выходных, чтобы ничто не отвлекало. Ирония же в том, что пары в институте послужили причиной отложить смертельную схватку. Интересно, у других студентов такие же проблемы?

Задержка не означала, что я провёл это время без пользы. Наоборот, выложился так, что под конец будней чувствовал себя полностью выжатым. Не только из-за того, что перегрузил мозги, но и из-за нервов. Я постоянно оглядывался по дороге домой и из дома, регулярно просыпался, не чувствуя себя в безопасности.

С Коршуновым я поступил по-простому. Назначил ему встречу на воскресенье, вне города, в лесу. Сам же отправился туда в субботу с утра и сутки потратил на то, чтобы подготовиться.

Я уже говорил, что если алхимику дать время, его ничто не остановит? Я свёл линии энергии так, чтобы они подпитывали меня. Усеял лес десятками малых ловушек, цель которых, если что-то пойдет не так, прийти мне вовремя на помощь. Также же я создал несколько основных ловушек, помня, что мне будет противостоять опасный ходок со способностями беса.

Даже приведи Коршунов сюда армию, я справлюсь.

Осталось дождаться часа, когда он явится. Вот ирония-то будет, если письмо не дошло или он тупо забьет. Я постарался составить такое послание, чтобы он не смог проигнорировать меня, но кто знает, что у парня на уме.

Наконец, в назначенный час, пришёл сигнал, что Роман пересёк первый контур. Вскоре я увидел его фигуру. Он медленно брел среди деревьев, то и дело оглядываясь. На улице стояла нулевая температура, земля была влажной от недавнего дождя. По такой быстро не побегаешь, есть риск поскользнуться. Лес был достаточно густым, чтобы уже через пару десятков шагов было видно с трудом. Ждал я Романа на поляне, куда он и вышел, оглядываясь.

Привести противника в нужное время и место — это отдельное искусство, в котором я был силен. Лес я выбрал по нескольким причинам. Чтобы уберечься от чужого внимания, нельзя показать кому-либо мои умения алхимика. Чтобы было место и время подготовиться, а ещё способ скрыть следы. Плюс природа была мне знакома, я умел передвигаться по лесу, знал его особенности. Надеюсь, Роман городской житель и этим преимуществом не обладает.

— Соколов! — крикнул он, — Не ожидал, что ты бросишь мне вызов.

— Мог бы и догадаться, после того, как твои убийцы не справились! — крикнул я в ответ, тем временем прощупывая, пришёл он один или с кем-то.

По всему выходило, что один.

— Убийцы? — удивился парень, — Не понимаю, о чем речь.

Ну да, конечно, не понимает.

Никаких других сигналов не пришло. Пора было действовать. Я выбросил руку, выпуская шар. Не было надежды, что удастся справиться одним лишь им, но и цель была другая. Когда я дернулся, Коршунов выхватил пистолет и открыл стрельбу. Пули отскочили от меня, а шар врезался ему в грудь. Он то ли не успел отклониться, то ли недооценил опасность.

Тело Романа откинуло. С легким вскриком он упал на спину.

Как-то слишком легко… Его скорость и реакция должны быть выше… Не успел я додумать мысль и сделать следующий ход, как сбоку мелькнула тень. Я ударил наотмашь заговоренным ножом, в кого-то попал, но этот кто-то оказался настолько быстр и силен, что снес меня.

Снес и закинул в портал.

Роман Коршунов позвал к себе Ярослава и показал ему письмо. Послание пришло в субботу вечером. Завтра Эдгард приглашал встретиться и решить вопросы.

— Меньшая из проблем, да? — язвительно хмыкнул мужчина.

— Не вижу проблемы. — ответил Ярослав.

Роман промолчал, хотя сказать ему хотелось много чего. Если Соколов решил действовать, то это может стать тем камнем, который их похоронит. Если же с ним разобраться, это станет для князя поводом вмешаться. В случае гибели Эдгарда с Коршунова спросят первым, даже если провернуть всё без свидетелей.

— Ты прижат к стенке, — сказал Ярослав, — Кажется, настала пора действовать, а не огребать от всех подряд.

Роман промолчал. Там, где Соколов, там будет и Волков. Если Эдгард узнал, что Роман ходок, это меняло всё… Откуда? Каким образом? Успел ли он рассказать кому-то ещё?

— Я знаю, что мы будем делать. Готовься, ночью выдвигаемся.

Роман принял решение. Его и правда прижали. Это стоило признать. Дальше его либо раздавят, либо он рискнет и попробует урвать у судьбы шанс. Спустя пару часов они выехали из дома вдвоем. Остальные охранники остались в доме, чтобы присмотреть за сестрой. Мать по прежнему пропадала неизвестно где и с ней ещё предстояло разобраться.

Ближе к утру, благодаря нескольким маневрам, Роман уверовал, что они скрылись от чужих глаз.

— Может посвятишь в свой план? — потребовал Ярослав.

— Не верю я, что Соколов хочет устроить показательную дуэль. Наверняка это ловушка. Поэтому ты притворишься мною.

— Да неужели? — хмыкнул братец.

— Подойдешь к нему, отвлечешь внимание.

«А если он тебя убьет, так невелика потеря»

— Дальше вмешаюсь я, открою проход и закину его туда. Бой пройдет на нашей территории, чтобы всякие Волковы не вмешались.

— А дальше что?

— Дальше мы его убьем. — уверенно кивнул Роман. — Ты возьмешь его облик. Пару дней походишь на пары, как ни в чем не бывало. Я же обеспечу себе гарантированное алиби. Потом ты просто исчезнешь. Исчезнет наша досадная проблема.

— Звучит неплохо. Но я бы всё же воспользовался его внешностью.

— Без убийств.

— Есть много способов, что можно натворить. Например, поссориться с кем-то. С кем-то сильным. Чтобы был повод сбежать.

— Как вариант, — нехотя кивнул Роман.

Чем больше лже-Соколов будет с кем-то общаться, тем больше шансов, что его раскроют.

Я вывалился в незнакомом месте. Кувыркнулся, вскочил, отмахнулся ещё раз ножом, но ни в кого не попал. Зато увидел, как закрывается черная клякса, а рядом с ней валяется Коршунов.

Но как? Он же был совсем в другом месте…

На раздумья не было времени. Единственная причина, почему я ещё жив — кинжал. Специально его для Коршунова готовил так, чтобы тот блокировал его способности. Поэтому тот сейчас и держится за кровавую рану, недоуменно хлопая глазами.

Подскочив к нему, ударил ножом ещё раз, но противник успел перехватить руку. Сжал кисть так, что чуть не сломал. Я выпустил оружие и активировал движение кинжала. Роман такого не ожидал. Лезвие прошлось по его щеке, едва не задев глаз. Он отпустил меня, отшатнулся и попытался разорвать дистанцию.

Я же притянул кинжал обратно и метнул в него. В этот раз получилось лучше. Кинжал вошёл точно в живот, бросив парня на землю. Я дернул оружие обратно, но не смог. Роман перехватил кинжал, выдернул его из раны и не позволил вырваться, когда я позвал обратно.

— Какого черта, — прохрипел он.

Быстро вытащив из кармана пузырёк, он отпрыгнул от меня ещё дальше и выпил содержимое. На это у него ушло меньше двух секунд. Раны, которые не должны были закрыться, стали пусть и медленно, но зарастать прямо на глазах.

Я это время не терял, готовился к схватке, молча фиксируя изменения. Оказались мы у черта на рогах, в каких-то горах, где мало деревьев. Здесь чуть теплее, а значит Коршунов переместил нас на неизвестно насколько большое расстояние.

Самое обидное, что все мои приготовления псу под хвост.

Когда Коршунов восстановился, то перехватил нож поудобнее и бросился на меня. Я же ударил ладонью по камню. Тот пошёл волной, выстрелил вверх и пробил Романа. Парень хорошо так напоролся. Я аж скривился, когда он причинным местом насадился на шип.

— СУКА! — полный ненависти рёв был мне намеком, что с бесом шутить не стоит.

Воспользовавшись тем, что Коршунов отвлекся, потянул кинжал и тот выскочил из его руки.

— Ты кто такой, мать твою?! — продолжил орать он, пытаясь вылезти с шипов.

Кол я не простой создал, а с шипами, чтобы слезть было сложнее.

Он всё же смог выбраться, разрывая свою плоть ещё больше. Брызнула алая кровь, окропила камни. В этот момент я кинул кинжал, ускоряя его до предела. Тот достиг цели. Но и Коршунов успел атаковать. Отломал шип и метнул в меня. И это всё при хлещущей из раны крови. Среагировать я не успел, всё произошло слишком близко. Кинжал вошёл в бок Роману, а каменный шип угодил мне в грудь, отбросив назад.

Проклятые бесы…

Я не понял, как Коршунов оказался рядом. Он навалился на меня, прижал к земле и руками вцепился мне в горло. Зря. Оказавшись столь близко, он подарил мне возможность активировать закладки в кинжале.

Что я и сделал.

Парня выгнуло дугой и я отбросил его в сторону, чувствуя, как по шее течет кровь. Как-то он смог меня ранить. Чувствуя, как грудная клетка встаёт на место, как раны медленно закрываются, я пополз в сторону, слабо в тот момент понимая, что происходит.

А когда пришёл в себя, то увидел такого же помятого Коршунова. Он побледнел, смотрел на меня бешеными глазами и, кажется, был полностью не в себе. А ещё он в руке держал опустошенную ампулу. Вторую… Твою мать…

Атаковали мы снова одновременно. Он бросился на меня, а я, используя свою и его кровь, создал печать разрушения, в которую он и угодил. По плану его тело должно было превратить в труху, но я этого не увидел.

Мы ведь в горах дрались. Где есть перепады высот. Эта сволочь врезалась в меня, оттолкнула и сбросила вниз. Я и сообразить не успел, когда душа ушла в пятки, чувство опоры под ногами исчезло, Коршунов резко отдалился и исчез за гребнем.

Миг осознания и каменная твердь приняла меня в свои объятия.

Очнулся я на том же месте, куда и упал. Живой. Почти целый. Раны исцелились, но пришло сильное чувство голода, намекая, что я подошёл к пределу.

Как-то всё очень тупо пошло. Мысли ворочались с трудом. Я надеялся, что Коршуном сдох, но надежды на это были слабы. Он смог удивить два раза. Сначала прислав своего двойника, а потом этими чертовыми ампулами. Что в них? Что-то явно его усиливающее.

С трудом, но я смог подняться. Сначала сел, подышал минуту, потом и встать смог. Тревога нарастала с каждой секундой. Где-то мог оставаться живым злой ходок и бес. Возможно он подкрадывается ко мне прямо сейчас.

Первое, что я сделал — отошёл от места падения. Упал я метров с пяти. На землю, а не на камень. Не то, чтобы это сильно лучше, но рядом, буквально в паре метров, торчали острые выступы, упади на которые, так легко не отделаешься.

Если мой враг цел, то может напасть сверху. Или откуда угодно. Я помнил, насколько быстрым он умеет быть.

Второе, что сделал — создал атакующую печать. Если на меня набросятся, будет, чем ответить. Пока создавал, отметил, что сил осталось крайне мало и на полноценную схватку не хватит.

А ведь я наготовил несколько десятков ловушек… Чтоб этим ходокам икалось. Против них я защиту тоже ставил. Как и держал метеоритное железо при себе. Но у Коршунова явно другой подход. Он не раздвигал пространство, а открывал черные провалы. Что-то такое… Я лишь мельком увидел, как это выглядит.

Мало того, что ходок, так ещё и способность его настолько уникальная, что моя защита не сработала. Зря надеялся на неё.

Но ничего…

Третьим, что я сделал: позвал кинжал. Связь с ним отозвалась. Сигнал шёл откуда-то сверху… Ну да, с того места, где мы дрались с Коршуновым. Призывать его дальше не стал. Неизвестно, где кинжал находится. Может в брюхе парня и это единственное, что ему мешает восстановиться.

Спешить счёл лишним… По многим причинам. В основном по той, что я не видел способа, как забраться наверх. Будь Коршунов где-то рядом, то атаковал бы, не задумываясь. Голыми руками бы душил, но добил. А так… Сейчас для меня стена непреодолима. Нужно немного времени, чтобы накопить сил, тогда я лестницу смогу создать. Или ещё что придумаю.

Был вариант свалить… Но оставлять за спиной такого врага будет идиотизмом. Знать бы ещё, как мы далеко от столицы. Что-то сомневаюсь, что смогу к понедельнику вернуться в институт. Эх… Лучше сейчас об этом не думать и сосредоточиться на задаче.

Я достал из кармана металлическую плашку. Из самого обычного металла, в центре которого находился кусочек метеоритного железа. Это был созданный мною усилитель, который должен генерировать помехи ходокам. Я осмотрел себя, нашёл немного крови Коршунова… Всё же ранил я его достаточно сильно и когда он врезался в меня, то любезно поделился драгоценной жидкостью. Кровь успела свернуться, но это не важно. Мне главное то, какую информацию она несет. Несколько минут ушло на то, чтобы перенастроить артефакт. Будет ли он теперь работать, как надо — неизвестно, но это лучше, чем ничего.

Чуть расслабившись, вспомнил о том, что я вообще-то создавал средство обнаружения Коршунова. Достал компас, который тут же указал на то место, которое я и предполагал. Живой или мертвый, Роман лежит наверху, откуда сбросил меня.

Делать нечего, надо забираться наверх.

Когда поднялся, то нашёл своего кровника. Живого. Сидит на камне, не двигается и смотрит на меня.

— Ты кто такой, мать твою? — это были его первые слова.

Кинжал он держал в руках. И что-то я не заметил у него следов ран. Выглядел он дерьмово, ничуть не лучше меня, а может и хуже.

— Пока мы не продолжили, не подскажешь, где находимся? Хочу понять, как выбираться отсюда.

— С чего ты взял, что переживешь нашу встречу? — прищурился он недобро.

— А много у тебя этих ампул ещё?

По тому, как дернулось его лицо, я догадался, что чудо-средство закончилось. Я понял, что у него их больше нет, а он понял, что я понял.

— А у тебя, много трюков осталось? — зло ответил он. — Ты слишком слаб, чтобы пережить этот вечер.

Будь это так, он бы меня уже убил. А значит либо опасается, либо ему сильно досталось. В кинжал я вложил все свои знания, чтобы блокировать его способности. По моим задумкам они должны были угробить его, как беса. Никакой регенерации, скорости и прочего. Но из-за вмешательства ампул с непонятной жидкостью ждать можно было чего угодно. В том числе и того, что он полон сил, легко может меня убить и единственная причина, по которой медлит — желание узнать, чем я так его приложил.

— Какого хрена ты мне вообще вызов бросил? — разрушил он тишину.

Никто из нас так и не рискнул напасть.

— Ты ещё и спрашиваешь? — удивился я.

Каждая секунда промедления — это дополнительные силы, которые я собираю прямо сейчас.

— Из-за того, что мой отец сделал с твоей семьей? Я в это время вообще-то в другой стране находился!

— Жалкие оправдания…

Я атаковал первым. Хлопнул ладонью по камню. Коршунов отпрыгнул в сторону, но зря, это был обман. Целью было выдернуть кинжал. Он почти выскочил, но парень смог удержать, хоть и ценой того, что его прыжок исказило и он чуть не упал.

Выровняв движение, он побежал на меня. Я отметил, что двигается он гораздо медленнее, чем раньше. Встретил его печатью ослабления. Мы схлестнулись, как дворовые коты. Обменивались ударами, особо не думая о защите. Он пытался ударить кинжалом, но эй, это же моё оружие. Я легко блокировал лезвие и пару раз почти смог обратить кинжал против Коршунова.

Удар, удар, блок. Я пропустил в челюсть, а мой противник отхватил по ребрам, прямо туда, где до этого побывало лезвие. Он разбил мне губы, я ему нос. Он чуть не выбил мне колено, а я смог заломать его руку. Так и замерли, хрипя. Я бы сломал ему конечность, но другой рукой он пытался ударить меня кинжалом, который мне приходилось удерживать.

Вырвавшись из объятий друг друга, снова бросились в бой. Минута проходила за минутой, мы избивали друг дружку, пытались нанести максимальный ущерб. Сейчас по силе мы были на равных. Раны пусть и медленно, но закрывались. Никто не мог одержать уверенную победу.

В какой-то момент кинжал был отброшен далеко в сторону. Я бы притянул, но сил совсем не осталось даже на такое простое действие. Мы синхронно отскочили друг от друга, чтобы перевести дух.

Ну как отскочили… Нас шатало, ноги тряслись у обоих, мышцы жгло, пот щипал раны.

Коршунов попытался создать портал. Никак иначе не могу объяснить, почему он стал рукой выписывать круги.

Ничего не получилось.

Я не удержался и рассмеялся. Злым, обидным смехом.

— Не получается?

— Как?‥ Сука!

Коршунов натурально заревел, снова врезался в меня и… Сегодня явно не мой день. И не его. Упали мы вместе. С не столь высокого обрыва, но и пары метров хватило, чтобы выбить остатки духа.

Так и лежали несколько минут, кряхтя и собираясь по кусочкам. Я когда смог перевернуться, понял одну истину. Либо я прямо сейчас поставлю точку в конфликте, либо мне конец.

Харкая кровью, на камне вывел печать, чувствуя, как внутри всё холодеет. К этому моменту Коршунов тоже поднялся. Я видел, как на его пальцах блестят черные когти. Не было сил удивляться.

Он прыгнул на меня, но я успел. Красная стрела вошла ему в плечо — гад успел увернуться. Так-то я метил в сердце. Кровь, превращенная в оружие, пробила парня навылет и отбросила от меня. Он не поднялся. Но и я не смог встать. Рухнул прямо там без сил и отключился.

Второе пробуждение вышло в разы неприятнее, чем первое. Во-первых, на землю спустилась ночь. Во-вторых, вместе с ночью пришёл холод. Я настолько замерз, что чудо, как вообще очнулся. Анабиоз был слишком близок, но видимо организм обладал большой тягой к жизни и наскреб какие-то крохи, чтобы оклематься.

С трудом перевернувшись, смог подняться. Коршунов здесь же был… Ну почти… Эта сволочь тоже очнулась и успела отползти на десяток метров от меня. Под тем местом, где он валялся, блестела большая лужа крови.

Я прислушался к себе и сделал вывод, что про алхимию на ближайший час и пару сытных обедов лучше забыть. Последняя печать чуть не убила меня.

Кровь это специфический материал. Запрещенный. Она обладает большой силой, в основном разрушительной. Но и требования накладывает к тому, кто обращается к ней. Если полон сил, то сможешь обуздать алую силу. Если же ослаб, ранен, истощен… Ну, повезло, что жив остался.

— Соколов! — прохрипел-прокричал Коршунов, — Когда же ты сдохнешь?!

— Да пошёл ты! — хотел крикнуть я, но вышел лишь тихий шёпот.

— На что ты рассчитываешь? Отсюда до ближайшего населенного пункта — сотни километров, — отчаянно насмехался Коршунов.

Чувствовалось, что не только мой план рухнул, но и его.

Я смог наскрести пару капель силы, чтобы притянуть кинжал. Он как раз улетел вниз, туда, где мы оказались. Когда рукоять коснулась ладони, я почувствовал себя значительно увереннее. В отличие от Коршунова.

Воображение рисовало картины, как дойду до него и прикончу. Но жизнь внесла свои коррективы в происходящее.

Раздался вой. Сильный, пробирающий до костей. Мы в этот момент с парнем смотрели в глаза друг друга. И оба догадались, что вой ничего хорошего для нас не означает. Не когда мы в таком убогом состоянии.

Но силы откуда-то нашлись. Я бросился к ближайшему дереву. Оно находилось метрах в тридцати от того места, где мы дрались. Коршунов бежал рядом. Он чуть отстал от меня и выбрал дерево слева. Мне же досталось справа.

Наверх я залез раньше него и увидел, как из леса выскочило несколько серых фигур. Сделай они это на секунду раньше и быть Роману растерзанным, но не повезло. В смысле, мне не повезло. Парень же спасся. И откуда такая прыть взялась? Я забрался повыше, вцепился в ветку, чувствуя, как кружится голова.

— Это серые волки! — крикнул Роман, — Звери! Они всегда ходят стаей, слышал про таких?

Я ничего не слышал, но промолчал. То, что здесь есть звери означало, что до обжитых земель и правда далеко. Какой же силы он ходок, что способен так далеко перемещаться?

Несколько минут мы сидели на дереве, наблюдая за тем, как волки кружат внизу. Они пытались нас достать, прыгая высоко, метра на четыре минимум. Повезло, что деревья достаточно высокие и крепкие, чтобы уберечь нас.

— Ты сказал стаей, — прервал я тишину, — Насколько большой?

— Как повезет. От семи до двадцати особей.

Попал так попал.

— Встретить стаю большая удача, — насмехался Коршунов, — Если ты полон сил. Давай, кинь в них своих ножичком.

— Давай лучше ты их своими коготочками разделаешь. Я не против. Даже мешать не буду.

Роман ничего не ответил. Среди желтой листвы я плохо его видел. Он забрался повыше, закрепился и спускаться по всей видимости не собирался. Один раз он точно попытался открыть портал, но не получилось. Я проверил, в порядке ли артефакт. Он по прежнему лежал в кармане и никак не пострадал.

— Как ты блокируешь перемещения? — не удержался он от вопроса.

— Молитвой, не иначе!

Не думает же он, что я ему свои секреты выдам?

Ситуация сложилась не очень хорошая. Я на дереве, в неизвестном месте. Если я правильно понимаю, то Коршунов должен был перебросить нас туда, где ему никто не помешает со мной разобраться. Это первый факт. Второй — звери. Гвоздевы жили вдали от города. Городка, если быть точным. Который, в свою очередь, вдали от более цивилизованных мест. В радиусе нескольких сотен километров можно было найти и другие населенные пункты, но не то, чтобы большие.

Чего уж… Я две недели шёл от лаборатории, пока не нашёл людей. Иначе говоря, там та ещё глушь.

При этом мы с Сергеем днями искали зверей. Находили, но одно понятно точно — это было не так-то легко. Возможно, звери и живут где-то поблизости от населенных пунктов, но далеко не факт, что это наш случай. Быть может Коршунов не просто так нас сюда переместил. Может здесь его угодья и тогда вокруг может быть столько нежилых километров, что это полное фиаско лично для меня.

Для меня это означало, что если я и вернусь, то произойдет это нескоро. Через неделю, а может и месяц.

Но ладно это. Жизнь дороже учебы. Я сижу на дереве. На соседнем сидит мой враг. Внизу хищники. Минут через десять, чуть отдышавшись, я создал диагностирующую печать, благо сил она отбирает немного и пришёл к неутешительным выводам. Крепкая шкура и регенерация — это то, что удалось определить с точностью. Наверняка и другие какие-то способности имеются.

Всё бы ничего, не пострадай я до этого крепко. Голод терзает меня. О полноценной алхимии не может быть и речи. За час-два медитации я накоплю достаточно сил, чтобы прикончить парочку волков, но если их тут стая…

К тому же, если я их прикончу, то снова потрачусь. В то время, пока Коршунов будет копить силы. Ему не составит труда убить меня. Надо всего лишь подождать час-другой, пока его тело переборет всё то, что я с ним сделал. Повреждения не будут держаться вечно.

— Никто ведь не знает, что ты ходок, да? — крикнул я.

— И не узнает! — заявил он уверенно.

— Ты же не думаешь, что я не подстраховался? Если к утру не вернусь, князь получит письмо.

С соседнего дерева раздалась звенящая тишина. Её разрушил волчий вой. Зверью не понравилось, что мы разговариваем.

— Будь ты проклят, Эдгард! — раздался злой голос.

— И тебе того же! Заметь, не я первый начал!

— Я, что ли?! — его голос был полон возмущения, — Я о твоем существовании и не знал, долбаеб ты хренов! Не будь той встречи у ресторана, то и не узнал бы!

— Сам придурок! — завёлся я, — Нехрен было посылать убийц!

— Да о каких убийцах ты талдычишь?! Не посылал я никого! Сам бы пришёл тебе голову отрывать, реши так!

— Сказки-то не рассказывай. После нашей встречи за мной пришли твои люди.

— Ты бредишь!

Ну, не хочет сознаваться и ладно. Это ничего не меняет. Молчание продлилось недолго. С соседнего дерева раздался возмущенный возглас.

— Погоди! Так ты бросил мне вызов, потому что тебя кто-то пытался убить?!

— Не кто-то, а твои люди!

— С чего ты взял, что они мои?!

— А чьи же? — рассмеялся я.

Не, реально, кто ещё мог желать мне смерти? Бред же.

— Что стало с теми людьми?

— Мертвы, — не стал я скрывать.

— Ты дурак, Эдгард. Желай я твоей смерти, то пришёл бы лично. В крайнем случае послал своих охранников, чтобы отвлекли тебя. Но мои охранники живы. Как и меня ты не видел, когда на тебя напали.

— Ты можешь петь, сколько хочешь, Коршунов. Я тебе не верю.

— А зачем мне сейчас лгать тебе?

Вопрос повис в воздухе. Может затем, чтобы придумать что-то и выбраться отсюда? Пока мы болтали, я прикидывал, как усилить артефакт блокировки. Надо любой ценой не допустить, чтобы Коршунов свалил отсюда.

Минут через двадцать я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попробовать атаковать одного из волков. Метнул в него кинжал, придал ускорения и пробил твари шкуру. Зверь взвизгнул и бросился наутёк, скрывшись за деревьями. Я на это только глазами похлопал. Тварь шустро убежала так далеко, что связь с кинжалом исчезла.

— Что, потерял игрушку? — расхохотался Коршунов.

— Иди нахер.

— Какие мы грозные, — продолжил хохотать он. — Слушай, Эдгард, по всему выходит, нам с тобой придется договариваться.

— О чем? — вложил я весь скепсис в вопросов.

— О том, как выбраться отсюда. Ты не можешь прикончить меня, а я тебя. Это патовая ситуация. Убери то, что блокирует переходы и я открою проход обратно.

— Ты меня за дурака держишь? Стоит мне убрать блокировку, ты тут же исчезнешь.

— И что дальше? Князь узнает о том, что я ходок?

— Узнает, не сомневайся.

— Так и ты не сомневайся, что меня тут же отправят на допрос. Где я с большой охотой поведаю о всех тех чудесах, которые здесь видел. Блокировать ходоков? Трансформировать камень? Ослаблять бесов? О, Эдгард, твои проделки тянут на большие проблемы. Как думаешь, что с тобой после этого будет? Князь погладит по головушке или запрёт где-нибудь? А то и вовсе, грохнет непонятное существо.

— Скорее он возьмет меня на службу. Лично я не против. Князь мне нравится.

На самом деле я такой уверенности не чувствовал. Не забыл пока что, каково это, когда близким угрожают. Да и это ощущение, когда от тебя ничего не зависит… Попасть в лапы князю — это гарантированно лишиться свободы.

Хотелось бы этого избежать.

К тому же, никакого письма нет. Это блеф чистой воды. Но и соглашаться на предложение Коршунова… У меня нет иллюзий. Если он сможет, то убьет меня. Как и я его.

Снова повисла тишина. Казалось, что с каждой минутой становится холоднее. Это было не так. Температура не могла так сильно измениться, но здесь, наверху, то и дело налетал ветер. Я был в осенней одежде: куртке, штанах и ботинках. В обычное время этого хватало, но сейчас… Я чувствовал, как тело сковывает. Ну как сковывает… Оно и до этого промерзло основательно, но из-за пробежки кровь чуть разогналась, но этого надолго не хватило.

— Соколов… — позвал усталый голос, — Каким бы образом ты ни блокировал меня, как думаешь, надолго ли этого хватит? Ты можешь уснуть, можешь ослабнуть или потерять бдительность. Рано или поздно я пересилю тебя и освобожусь. Соглашайся на предложение, пока оно ещё действует.

В темноте волков не было видно. Может они ушли. Но проверять чего-то не хотелось.

— У меня есть идея получше, — ответил я, растирая ладони, — Если я скину тебя с дерева, то волки сильно обрадуются, как думаешь?

— Ну так сделай это, — раздраженно ответил он, — Давай, чего тянешь. Мне до чертиков всё надоело, если честно.

Я мог бы рискнуть. Собрать силы, взорвать под ним дерево или ещё что-то придумать. Это неплохой вариант. Но что дальше? Нужно достать еды. На будущее всегда надо держать с собой запас, но все мы умны задним числом.

— Что ты предлагаешь? — всё моё естество требовало не идти на соглашение с этим уродом. Я успокоил себя тем, что просто спрошу. Соглашаться-то не обязательно.

— Ты убираешь блокировку, я открываю портал, мы сваливаем.

— Что мешает тебе свалить первым и оставить меня здесь?

— Письмо.

— Сомнительно. Ты можешь подумать, что найдешь его, и рискнуть.

— Если не найду, то вернусь за тобой, — среди листвы послышалась вялая насмешка.

— Так дело не пойдет. Ты можешь открыть проход в любое место?

— Нет, конечно.

Его словам не было веры, но я принял ответ. Что мне ещё оставалось?

— Ты сможешь открыть проход рядом со мной так, чтобы я вышел в центре города, недалеко от института?

— Даже не думай. Если кто-то увидит, как ты появляешься из ниоткуда, возникнут вопросы. Для меня это всё равно, что приговор.

— Я согласен только на город. На месте нашей встречи могли остаться твои люди. Кто, кстати, был под твоей личиной?

— Это не важно, — раздался ответ спустя минуту тишины.

Ага, вот ещё одна твоя тайна. Я не понимал, как Коршунов провернул этот трюк, но был уверен, что князь этим заинтересуется.

— Чтобы ты знал, с моей смертью блокировка не исчезнет. Останешься здесь, если со мной что-то случится.

— Интересные у тебя способности. Так что, по рукам? Я открываю проход, ты уходишь, а следом ухожу я? И где мои гарантии, что блокировка не останется после тебя?

— Не тупи, мне её придется снять, чтобы ты открыл проход.

— Звучит не очень убедительно.

— Вообще-то это твой план, а не мой.

На всякий случай, пока болтали, я выкорябывал на ощупь печать на стволе дерева. Корябал ключами от дома, которые умудрился сохранить. Других острых предметов не осталось. Несколько раз я проверял, не вернулся ли раненый волк. Может и вернулся, но сделал это без кинжала.

С точки зрения закона подобия, между двумя деревьями существует сильная связь. Если её укрепить, добавить сил, то можно провернуть неплохой трюк. Я собирался, сломав одну ветку, сломать ту, которая под Коршуновым. Это был дерьмовый план. Слишком темно, чтобы точно увидеть, где именно он сидит. А сломать ствол — тут нужно силы в разы больше.

Закончив с этой печатью, я принялся за следующую. Мне нужны гарантии, что сняв блокировку, Коршунов тут же не переместится. Поэтому я и ваял на коленке определитель аномалий. Стоит ему открыть проход не там, где нужно, как я сразу же включу блокировку.

Спустя час, сделав все приготовления, позвал кровника.

— Ты там ещё жив?

— Более чем, — спокойно ответил он. Видимо сидение на морозе помогает прочистить мозги и успокоить ненависть.

— Я снял блокировку. Не пытайся скрыться.

На самом деле, даже если он скроется, я не сильно расстроюсь. Главное с волками разобраться. Если что, они и пойдут мне на сытный обед. А дальше как-нибудь выберусь.

Зашевелилась листва. В просвете я увидел фигуру Коршунова. Идеальный момент, чтобы сломать ветку под ним. Он вытянул руку так далеко, как смог, а потом стал водить ею по воздуху. Вскоре я засек, как открывается проход. Когда тот полностью сформировался, явился свет. Не от портала, а от ночных улиц столицы.

— Далековато, — раздосадовано покачал я головой.

— Млять, Соколов, не тупи! Ты думаешь, я их где угодно открыть могу?! Прыгай и проваливай! Надеюсь, больше тебя никогда не увижу!

— Как долго ты можешь удержать проход? — не повёлся я на его пламенную речь.

— Минут десять. Но лучше не затягивать. Это отнимает силы, знаешь ли.

Отлично. Мне представился уникальный случай изучить действующий портал. Не короткую вспышку, а стабильную дыру в пространстве. Ещё я хотел убедиться, что это не обман и проход ведет, куда надо. С другой стороны действительно был город. Но столица ли?

В моём ремесле есть направление, которое называется алхимия фиксации. К ней обращаются, когда надо что-то зафиксировать. Я создал печать из этого направления и толкнул её в сторону прохода. Тот чуть дрогнул и застыл. Получилось!

— Ты что сделал?! — послышался недовольный крик Романа.

Отвечать я не стал. Прыгнул вперед, прямо в проход.

Стоило оказаться по ту сторону, я облегченно выдохнул, развернулся и создать печать для изучения продолжающего действовать портала. Выглядел он так, будто сама ночь сгустилась и образовала прореху. Очень странный привкус от той силы, которую использует Коршунов. Я снял все параметры с неё, какие мог, чтобы использовать в дальнейшем.

Портал начал разрушаться где-то через две минуты. С той стороны доносились гневные крики Романа. Он костерил меня, ничуть не стесняясь в выражениях. Когда алхимия прекратила действовать, я активировал блокиратор и увидел, как портал резко схлопнулся.

Отлично. Значит, я могу нарушать уже работающие проходы.

Пока добирался до дома, успел обдумать случившееся. Битву я слил. Единственное, что утешало — это то, что смог получить много бесценной информации. Не так прост этот Коршунов. Мне не давало покоя, что я видел его в двойном экземпляре. Что это было-то? Иллюзия? Морок? Двойник? Иллюзия сразу отбрасывается. Периметр среагировал на живого человека. Который очень похож на Романа. Брат-близнец?

Как бы там не было, в дальнейшем надо учитывать эту возможность. Знать бы, какие ещё секреты скрывает Коршунов.

Совсем уж поражением драку назвать нельзя. Учитывая разницу в нашей силе, повезло, что я жив остался. Половина моих задумок сработала. Если бы не трюк с двойником, то и вовсе, вышел бы победителем. Разложив по секундам произошедшее, нашёл, где я ошибся. Когда лже-Коршунов явился ко мне, я проверил периметр на предмет того, не подкрадывается ли ко мне кто-то. Проверил, убедился, что никого нет и расслабился.

Не, серьезно… Кто мог предположить, что меня атакует другой ходок? Откуда ему взяться? Вроде как род Коршуновых сейчас в опале, социальные связи у них все разрушены. Не зря же Камила жаловалась, что с ней никто не общается. Сам Роман остался последним мужчиной. Кто ещё мог на меня напасть? Камила? Я такую возможность рассматривал, но не верил.

Не первый раз я недооцениваю противника. Вроде готовлюсь, вкладываюсь, а всё равно каждый раз идет не по плану.

Приди на встречу кто другой и я был бы готов к нападению из портала. Но явился сам Коршунов и я успокоился. А точнее приготовился к совсем другой схватке, сосредоточившись на противнике. К сожалению, алхимия не давала возможности постоянно контролировать окружающее пространство.

Надо обязательно доработать блокировку. То, что я сотворил на коленке это так… Везение, а не точный расчёт.

Как и договаривались, Коршунов открыл проход в центре, недалеко от института, в каком-то дворе. Я быстро увидел знакомые дома и отправился на квартиру, стараясь не попадаться людям на глаза. Видок у меня тот ещё. В грязи и крови весь. Увидит кто и милицию вызовет.

Мыслями отвлекался от чувства голода. Кажется, желудок начал переваривать сам себя. Увидь я сейчас человека с бутербродом и не уверен, что выдержки хватило бы не напасть на него. Когда пришёл домой, хотелось броситься к холодильнику, но удержался.

В смысле удержался от того, чтобы броситься. Аккуратно открыл дверь, чтобы не разбудить соседа, но быстро понял, что это маловероятно. Судя по стонам и женским ботинкам у входа, Матвей развлекался. Отлично.

Скинув обувь, подхватил её и отнес в ванну. Там же скинул большую часть одежды. Быстро умылся, отмыл руки от крови, вышел и добрался, наконец-то, до еды. Жуя на ходу, вернулся в ванну и принялся наводить чистоту.

Минут через тридцать меня отпустило. Вернулось ощущение тепла, тело начало восстанавливаться. Далеко не все повреждения исцелились и сейчас я чувствовал, как в теле наводится порядок.

В эту ночь я спал, как убитый. Под блокиратором.

Роман увидел Ярослава там, где высадил его в лесу перед встречей с Соколовым. Тот выглядел так же, как и до встречи, не считая бледности лица. В темноте обычным зрением её было не рассмотреть, но Роман давно научился улавливать оттенки искаженных зрением цветов.

— А ты не спешил, — вместо приветствия сказал Ярослав, — Вижу, тебя отделали. Прошу, скажи, что эта падаль мертва.

— Соколов жив.

— Ты оставил его в глуши? Давай вернемся и добьем его.

— Нет. Он вернулся в город. Мы заключили соглашение.

— Брат… — опешил Ярослав, — Ты совсем идиот?

— Заткнись. Ты наивно думал, что Эдгард меньшая из наших проблем. Что же… Сегодня мы узнали, что это не так. Хватит прохлаждаться, пора уходить отсюда.

Ярослав отчетливо напрягся. Несколько секунд Роман думал, что тот нападет, но нет, сдержался.

Коршунов открыл проход и переместил их в другое место. Его нельзя было назвать тайной базой. Скорее помещение, где есть всё необходимое после драки. Лекарства, аптечка, чистая одежда, еда и прочее.

— Что между вами случилось? — поинтересовался Ярослав, глядя, как брат набросился на еду.

— Подрались. Потрепали друг друга. Потом пришли к соглашению.

— Ты ведь понимаешь, что он слишком много видел? К утру наши головы будут лежать у князя на столе.

Роман ничего не ответил. Такой риск и правда существовал.

— Я тоже о нем многое узнал. Мы с ним в патовой ситуации.

— Ты уверен, что его секреты достаточно важны, чтобы он не сдал нас?

Коршунов задумался. Он вспоминал. Соколов смог его несколько раз смертельно удивить. Сначала кинжалом… Роман был готов поклясться, что это не простое оружие. Раны от него не зарастали. Хуже того, регенерация исчезла, словно её и не было. Тело отказывалось слушаться, скорость реакции упала, накатила слабость. Будь это обычный ножик, Роман бы ничего не почувствовал. А то, что Соколов управлял кинжалом? Это что за телекинез?! Невозможно! А изменение камня?! Такое чувство, что он не против заурядного аристократа вышел, а волшебника из сказок встретил. А ведь это не всё. Блокировка проходов чего только стоит.

— Да, уверен, — ответил Роман, — Давай пока закроем тему.

Пока добирались до дома, Коршунов обдумывал, какой кульбит выкинула жизнь.

Теперь одним врагом больше. Тело помнило, какую боль ему доставил Соколов. Вот же ушлый уродец… Ещё зачем-то прикрывался, что к нему якобы убийцы пришли. Что за бред? Сказал бы, что мстит за семью, это было бы понятнее. Или правда какие-то убийцы были? Если так, то у Соколова есть враги.

От этой мысли, сидя в машине на пути к дому, Роман похолодел.

Оставался открытым вопрос, не побежит ли Соколов докладывать людям князя об их стычке. Есть шанс, пусть и маленький, что удержится. Но если его убьет кто-то другой… Мысль, что всплывет компромат, вызвала ужас.

Роман отчетливо ощутил, что над ним завис топор палача, который может обрушиться в любую секунду. И не узнаешь заранее, когда этот момент настанет.

На месте Соколова Роман первым бы делом, даже не будь никакого письма, сделал бы компромат. Отнес бы документы в банк и распорядился в случае своей смерти передать весточку князю.

Получается, что как только кто-нибудь прикончит Соколова, это будет означать крах всего. Сидя в машине и смотря в окно, Коршунов обдумывал, насколько их пат действительно таковым является. Может это и вовсе, провокация князя. А что… отыскал где-то парня, прибрал его к рукам, да послал против кровника. Если так, то стоит прямо в эту ночь ждать в гости карающий отряд.

Чувствуя, как его зажали со всех сторон, мужчина ощущал… панику. Тревога накатывала и накатывала на него.

«Я не готов… Слишком тяжело…»

Коршунов чувствовал, что буквально весь мир против него ополчился. Может плюнуть на всё и исчезнуть? Прихватить сестру и пусть горит эта борьба синим пламенем? Но куда уйти? Вернуться на острова? Там хоть немного знакомая территория.

Роман представил, как это будет. Без поддержки отца, он там будет никем. То, что Коршунов там раньше учился ничего не значит. Одно дело аристократ из влиятельной семьи, пусть и чужого государства, а другое дело беглец. Никто не даст ему подняться. Без имени, силы, преданных людей… В лучшем случае они смогут начать обычную жизнь. Ходить на завод работать? Смешно. А чем займется Камила? Станет секретаршей у какого-нибудь мелкого дельца? Любовницей, которая родит наследника с хорошей родословной?

В побеге светлых перспектив Роман не видел. Как и не видел он их на родине.

«Нужно что-то придумать… Нужно что-то придумать…»

Его мысли путались, метались, как пугливые зайцы. Он искал успокоения и не находил его. Ярослав сидел рядом, недовольный и раздраженный, молча смотрящий в окно.

«Нужно подготовить пути отступления. Если меня ещё раз попробуют схватить, я больше поддаваться не буду. Но пока за мной не пришли…»

Что именно Роман будет делать, он не знал. Но твердо для себя решил начать действовать жестко. Терять-то всё равно больше нечего.

Князь лично посетил место прорыва. Следы крови пока никто не оттер. Тело унесли, но в помещении продолжало пахнуть смертью. Зверь внутри Анастаса рычал. Ему не нравилось, что на его территорию проник сильный чужак.

— Доигрался, Родион? — повернулся мужчина к служащему.

Тот встретил взгляд спокойно. Без страха, сомнений, без чувства вины. Даже голову не склонил, чем вызвал ещё большее раздражение у князя.

— Совсем не боишься, что накажу?

— Если честно, то нет, — ответил тот равнодушно.

На что Анастас хмыкнул, всерьез задумавшись, а не поставить ли явно нарывающего наглеца на место. На несколько секунд личности двух мужчин уступили места звериным началам. Но как медведь может напугать ядовитую змею? Они мыслят настолько разными категориями, что остаются незамеченными друг для друга. Пока медведь не раздавит хладнокровную тварь.

Или та не укусит медведя.

— Как ты объяснишь свою ошибку? — сухо спросил князь, беря эмоции и инстинкты под контроль.

— Не было никакой ошибки.

— Смерть свидетеля — это не ошибка?

— Это обмен фигурами.

— Хм… — князь подошёл ближе и навис над Родионом. Будучи на голову выше его, это не составило труда, — Объяснись.

— Два из трёх камней, защищающих это место — оплавлены. Ещё бы чуть-чуть и они окончательно разрушились. Сегодня мы получили подтверждение, что в мире есть те, кто способен на такое.

Князь кивнул, принимая объяснение. Которое добавило ему головной боли… Метеоритное железо — это то, что давало возможность спокойно спать по ночам. Не беспокоиться за детей, что тех убьют.

И эта иллюзия безопасности сегодня была развеяна.

— Новость… важная. Но ты узнал, кто за этим стоит?

— Трофим выступал всего лишь посредником. Он принимал товар, доставлял к себе на базу, выращивал по чужой технологии. Кто за этим стоит — я пока не узнал. Понятно, что иностранцы, но кто именно… Садов утверждает, что они этого не знали. Поставщики не представились.

— Как давно они этим занимаются?

— Это была первая партия. Повезло, что так рано вскрылось всё. Иначе бы пауки разошлись по покупателям.

— Но зачем? Зачем покупать этих тварей? Что в них ценного? — князь мысленно пробежался по известным фактам и никак не мог сложить общую картину.

— Паука можно натравить на любой завод и разрушить его. Они усиливаются, поглощая металл. Простор для террора… внушительный.

— Значит, есть кто-то, кто изобрел рабочую технологию и не прочь поставлять её за границу… В мире слышно что-нибудь о похожих случаях?

— Внешняя разведка не моя епархия, — покачал головой Родион.

Князь внутренне скривился. Внешняя разведка была ещё одной головной болью. В силу того, что почти отсутствовала. Как иногда казалось князю, единственная причина, почему страну ещё не захватили враги, это ходоки и бесы. Приди сюда кто и семьи бы объединились. История уже знает такие примеры, когда внутренние распри откидывались в сторону.

Только вот не было уверенности, что случись что, это повторится. Борьба за власть и войны семей пошатнули общее доверие друг к другу. Единством и не пахло. Анастас каждый день пахал, как вол, чтобы это исправить. Заключал союзы, подкупал, плёл интриги, одним давал послабления, других наказывал, вводил новые реформы и пытался сделать так, чтобы страна заработала, как надо.

Поразительно, насколько государство может быть хрупким. Погибни сейчас князь, начнись новая борьба за власть и всё, на этом можно считать историю страны, как единого государства, законченной. По прогнозам ещё один конфликт приведет к развалу на отдельные княжества.

То, что зверей продавали на территории их государства о чем-то, да говорило. Может эта акция конкретно против них. Может их земли выбрали как раз из-за царящего до этого беззакония. В общую картину не вписывался тот факт, что неизвестные пошли на устранение Трофима. Он знал что-то настолько важное? Или это была демонстрация силы? Мол, не лезьте в наши дела, а то мы и к вам домой можем заглянуть.

— Удалось узнать, кому они продали первого паука, — добавил Родион.

— И кто же это был?

— Белогрудовы.

— О как, — только и сказал Анастас. — Два медведя не могут ужиться на одной территории?

Родион на риторический вопрос пожал плечами. Для тех, кто не знает эту семью, фамилия Белогрудовы может показаться простолюдинской. В ней нет прямого указания на зверей. Но это если не знать о таких существах, как белогрудые медведи. Сильные, свирепые, умеющие перемещаться.

Более того, Белогрудовы были сильным кланом. Родом, вокруг которых объединялись многие семьи. Если Анастас погибнет, то, не исключено, что именно они попробуют следом взойти на трон. Влияния, сил и средств у них для этого пусть и с натягом, но должно хватить.

И вот эти люди зачем-то покупают искусственно выведенное оружие. Зачем?

— Ты знаешь, что делать, — сказал князь, — Держи меня в курсе.

Утром, на удивление, я проснулся хорошо выспавшимся. Это несмотря на то, что встал рано. Сегодня понедельник, скоро на учёбу. Хорошо, что живу рядом и не надо тратить время на дорогу.

— Бурная ночка? — спросил Матвей, когда я вышел на кухню.

— У тебя или у меня?

— Ну, моя ночка была хороша, отрицать не буду, — довольно усмехнулся он, — А вот твоя была явно бурной.

— Ты о чем? — сделал я вид, что не понимаю, о чем речь.

— О вонище. Почему ванна пропахла кровью?

— Эм…

Я растерялся, думая, что всё там вымыл и следов не оставил. Неужели у Матвея настолько хороший нюх?

— Это моя специфика, — зачем-то уточнил он, — Я хорошо чувствую кровь. Не представляю, как другие живут с звериным нюхом. Наверное, ужасно.

— Наверное… — кивнул я, спрятавшись за дверцей холодильника.

— Не хочу лезть не в своё дело, но у меня вопрос, — послышалось со стороны стола, где сидел Матвей, — Мне ждать проблем? Есть шанс, что сюда кто-нибудь заявится?

— Не больше, чем в рамках статистической погрешности.

— И что это значит?

— Что шансы стремятся к нулю.

— Но они есть?

— Тебе правду? Я не знаю. Не настолько я значимая фигура, чтобы ко мне ходоки или бесы забегали. Поэтому можно спать спокойно.

А что тут скажешь? Я даже почти не соврал. Блокиратор ночью работает, в ближайшие дни я его доработаю, а значит и правда, ходоков можно не ждать. Если на меня нападут, то скорее подкараулят где-нибудь во дворе или на улице.

— Слушай, без обид, но я хочу жить спокойной жизнью, понимаешь?

— Мне съехать? — прямо спросил я, отдавая себе отчет в том, что своими разборками создаю проблемы посторонним людям.

— Черт, нет! — махнул рукой Матвей, — Где мне нового соседа искать? Просто хочу знать, к чему готовиться, вот и всё.

— Да ни к чему готовиться не надо, — покачал я головой, — Живем, как жили.

Надеюсь, мои слова прозвучали достаточно убедительно.

Потому что сам я убежденности в этом не чувствовал.

Следующая неделя тянулась, как густой мед.

В первый же день я встретил в парке Камилу. Погода испортилась окончательно и никто не горел желанием выбираться на улицу больше необходимого, но почему-то мне показалось, что девушка обязательно придет.

Я не ошибся. Она ждала на привычном месте, накинув на голову капюшон, тем самым прячась от дождя.

— Привет, — помахал я ей рукой.

— Привет, — кивнула она, чуть помедлив. — Брат просил передать тебе вопрос.

— Какой?

— Может ли он рассчитывать на конфиденциальность?

— Обоюдную?

— Да.

— Тогда может.

А что ещё я мог ответить? Прямо сейчас худой мир лучше очередного витка войны. Я не такой дурак, чтобы списывать угрозу Коршунова. Ну не верю я, что мы с ним уживемся. Не верю и не хочу этого. Но прямо сейчас, стоит себе в этом признаться, к продолжению конфликта я не готов. Вчера Коршунов ничего не знал о моих способностях. Это было для него неожиданностью. В следующий раз он наверняка учтёт полученный опыт. У меня же такого преимущества нет, потому что я и так знал, на что он способен. Приблизительно, но всё же.

Да, облажался, так облажался.

— Ещё брат просил передать, что не имеет отношения к нападению на тебя. — сказала Камила сухим тоном, — Он правда этого не делал, Эд, — добавила она тоном живого человека.

Я кивнул, принимая её слова. Может и правда это сделал не он. Тогда кто?

— Ты будешь… мстить? — спросила Камила, когда я собрался уходить.

— Кому?

— Моей семье.

— Не знаю, — ответил я честно, сам не зная почему. — Твой отец убил мою семью. Бросил меня и сестру, которая была младше тебя, в лабораторию, где ставил над нами опыты.

— Мне… жаль.

Как и мне. На этом разговор закончился.

Всю неделю я занимался тем, что дорабатывал устройство блокировки. Приходил пораньше в институт, снимал показания. Спасибо студентам: некоторые из них не хотели работать ногами и регулярно снабжали меня данными. Кажется, я узнал всех ходоков, которые присутствовали в институте. Я научился их определять. Потом научился оценивать их уровень силы. В основном оценка шла по тому, на какое расстояние открывались проходы.

Также я вычислил всех тех, кто скрывал свой дар. Это было довольно любопытно изучать. У некоторых дар был настолько слаб, что его не стоило всерьез опасаться. Но встречались и другие. Настоящие монстры, от которых можно ждать чего угодно.

Про учёбу тоже не забывал. Стремительно наверстывал и заполнял пробелы знаний. После стычки с Коршуновым появилось ощущение, что моя жизнь может быть разрушена в любой момент. А значит надо брать максимум здесь и сейчас, пока есть возможность. Чувство в некотором роде параноидальное, но я не спешил от него избавляться. Паранойя это хорошо. Она подстегивает, толкает выкладываться.

Жаль, что источник в парке пришлось бросить. Особенно жаль, что у меня только начало что-то получаться. Но подумав, решил, что всё к лучшему.

С точки зрения моей философии, тело — это как инструмент. Оно часть меня, очень важная часть, но не весь я. Тело — оно как великий ограничитель. Я слаб, и слабость это ограничение, которое раздражает, мешает и не даёт пройти туда, куда надо.

Но в то же время тело это площадка для возвышения.

Пристрастившись к большим потокам халявной энергии, я чуть не попал от них в зависимость. Тот же бой с Коршуновым показал, насколько это фатальная ошибка. Без подпитки я по-прежнему мало что могу. Поэтому надо отказаться от неё. Перейти к принципиально иному подходу.

На основе этой мысли я сформировал новую идею. Не пичкать организм халявой, а заставить его самого генерировать энергию. Генерировать, поглощать, удерживать внутри. Это был совсем иной подход и я только начал подбираться к тому, как его реализовать. Первое, что сделал, это убрал из дома притоки энергии. А точнее свёл их в одно место, разграничив жилое пространство. Всё же в некоторых вопросах источник, пусть и слабый, ох как не помешает. Но также я создал место, где был дефицит энергии. Я бы сказал, что пустота. В этом месте я провёл к концу недели пару медитаций, стараясь перенастроить свой организм таким образом, чтобы в условиях дефицита он научился сам генерировать энергию. Посмотрим, что из этого выйдет.

В середине октября нас огорошили чередой контрольных и тестов. Казалось, каждый преподаватель задался целью проверить знания учеников.

Если прошлая неделя тянулась, как густой мед, но эта пронеслась, как дикий шершень. В том смысле, что на нервах были все. Будь у меня свободное время, я бы обязательно поразмышлял над иронией того, что без разницы, простолюдины или аристократы, готовились они одинаково, как и беспокоились за результаты.

В государственном схема-то простая. Раз в полгода сессия. По её итогам решается, оставят тебе стипендию или нет, будешь ли ты жить в общаге или нет. Нас предупредили, что может дойти и до отчисления. И были предпосылки, что это не шутки.

Сейчас я понимаю, что в первые дни и недели режим был ещё щадящим. На самом деле это одна из причин, почему я отложил в сторону проблему Коршунова. Тупо не оставалось свободного времени. Если проследить динамику, то каждую неделю, нет-нет, но нагрузка повышалась. Появились среди студентов и отстающие. Больше всего, конечно же, доставалось «спортсменам». Той части, которая была далека от наук. Были среди них и те, кто держался, замечу, что таких больше половины, но… В общем, не все из студентов справлялись с нагрузкой. По моим наблюдениям, дело тут не только в сложности получаемых знаний, но и в интенсивности нагрузки. Если тебе приходится каждый день заниматься с утра и до вечера, то так и крышей поехать можно.

Особенно ярко это прочувствовалось перед тестами. Ох сколько нервов сожгли студенты. Ох сколько истерик случилось и сколько волос было выдрано.

— Блин, дружище, как ты держишься?! — спросил у меня после третьего теста Слава.

— Со скрипом, — признался я.

Слава, тот самый парень, с которым я первым познакомился, когда жил в общаге, за прошедшую неделю похудел килограмма на два. Это при том, что он и так тощий.

— Ты регулярно ешь? — спросил я у него, когда мы стояли в коридоре института и ждали разрешения войти в аудиторию.

— Ем? — посмотрел он на меня недоуменно, — Да мне уже логарифмы ночами снятся!

— А когда ты ел последний раз?

По нахмурившимся бровям я догадался, что он этого и не вспомнит. Ответ дать Слава не успел, преподаватель открыл дверь и мы отправились внутрь.

В старшем институте дела обстояли внешне лучше, а по сути так же. Никто из студентов в голодные обмороки не падал. Уж что-что, а следить за собой аристо умели и, как я приметил, они не любили показывать слабость. Хотя можно было и не подмечать сей факт. Мне о нем говорил мастер этикета, у которого я на прошлой неделе взял ещё один урок, чтобы он растолковал подробнее то, что я прочитал. Показывать явную слабость — это провоцировать зверей внутри аристо. Лучше этого не делать.

Как бы там ни было, напряжение витало в воздухе. Несколько вечеров я просидел вместе с Матвеем, готовя его к математике. Один из этих вечеров прошёл в компании других студентов, к нам пришли гости. Настя Софо, девушка, с которой я немного общался. Игорь Цаплин — друг Матвея. Высокий парень, с серыми волосами и невысоким индексом опасности. И Виктор Моржов — единственный ходок в нашей компании. Не то, чтобы мы с ним прямо дружили. Скорее неплохо общались в рамках учёбы. Как-то так вышло, что Матвей пустил слух о том, как хорошо я объясняю математику, там слово за слово и эта компания оказалась у нас на квартире, где мы и провели вечер перед экзаменом. Сдали они, кстати, неплохо. Не идеально, но относительно всей группы попали в первую треть рейтинга.

Если в математике я блистал, то в других дисциплинах — еле поспевал за остальными.

То, что для меня было новым миром, для рядового аристократа считалось привычным. То, что для других считалось новой, продвинутой темой, для меня было чем-то слишком сложным. Чтобы разбирать задания по праву, надо было хорошо знать это право и то, какие законы действуют в стране. И эти законы мы не проходили. Мы разбирали сложные случаи. Я понимал, для чего это нужно. Закон штука запутанная. Особенно, когда дело касается аристократов. Недостаточно прочитать свод законов, надо его ещё понять и научиться применять это на деле. Вот как применять на деле мы и изучали. Но у меня отсутствовал целый блок знаний, который давали либо в колледже для аристо, либо в рамках домашнего обучения.

Поэтому мне приходилось изучать двойную норму чуть ли не по каждому предмету. А ещё изучать этикет и те книги, которые дала Ольга Владимировна. Да ещё алхимией заниматься, что относилось к вопросу выживания.

В общем, я не сильно удивился, когда по итогу недели оказался пусть и не в самом низу, но где-то в середине нижней трети по успеваемости. Откровенно говоря низкий результат. Часть этой трети плевать хотела на учёбу. Они сюда ходили то ли для галочки, то ли для налаживания связей.

Отмечу, что оказаться внизу списка не означает, что я сдал плохо. Нет, просто другие сдали лучше. Чувствуется, что я с аристократами ходил в разные школы.

Надеюсь, что со временем ситуация выправится. Правда, надежды на это слабые. Потому что это были всего лишь тесты. Те, кто хорошо сдали, получали бонус на сессии, до которой два месяца. Я, как нетрудно догадаться, бонусов не получил. Удалось набрать несколько плюсов в рамках обычной учёбы, но… Этого было мало, чтобы чувствовать себя уверенно.

В пятницу был сдан последний тест. Сдавал я его в государственном институте и после получил от Маши Толмачевой приглашение на вечеринку.

— Надо же мозги разгрузить, — пожала она плечами и жизнерадостно улыбнулась. Ну как может улыбнуться студентка, у которой немного мозги расплавились и единственное, о чём она сейчас думает, это об отдыхе.

— А что будет?

— Бас всех пригласил к себе домой сегодня. Говорит, что родителей не будет. Всё уже подготовлено на самом деле. Шашлыки, еда… и алкоголь тоже, — чуть смутилась она.

— Никто не будет против, что я приду?

Не то, чтобы мне хотелось ехать в чей-то дом, тратить на это время, но… Надо же налаживать отношения с однокурсниками. После той драки настороженность постепенно сошла на нет. А тесты так и вовсе, переключили внимание на совсем другое и со мной стали общаться, как и раньше. Может и приглашение следствие этого?

— Главное, что хозяин дома не против. Если согласен, то подойди к нему, он скажет детали, — указала Маша на парня, которого назвала Басом.

Настоящее его имя Сергей Смирнов. По индексам он был на уровне слабых аристократов, но и так, это гораздо больше, чем у обычного человека.

Смирнов заметил, что мы смотрим на него, сказал что-то тем, кто стоял рядом с ним и направился к нам.

— Эд, ты будешь сегодня?

— Если приглашение не шутка, то можно.

— Никаких шуток, — заверил он меня. — Приглашены все, кто захочет пойти. Форма одежды свободная, — оглядел он с насмешкой мой костюм.

Из-за того, что приходилось бегать между корпусами, ходил я в одежде «аристократа». Чем выделялся среди студентов государственного. Сильно выделялся. Почти никто не носил настолько же дорогую одежду, предпочитая одевать обычные молодежные шмотки.

После шуточки Смирнов рассказал детали, что и как. Ехать можно с ночевкой. С собой нужно взять алкоголь и что-нибудь на закуску.

Согласившись, отправился домой, где встретил Матвея.

— Завтра общее собрание будет, — заявил он сразу же.

— Собрание?

— Вечеринка. В клуб идем тусить. Ты как, будешь?

— Во сколько?

— Вечером, разумеется.

— Сам пойдешь?

— Конечно. — уверенно кивнул парень, — Это же такая возможность.

В чем именно заключается возможность я не знал, но предположил, что она связана с девушками.

— Наверное, приду.

— Давай, это будет весело, — сказал он напоследок и скрылся у себя в комнате. Судя по тому, что парень только что вышел из душа и щеголял в одном полотенце, он собирается и сегодня тусить. Ну да, надо же форму держать.

Переодевшись, вышел из дома и добрался до общаги, где встретился с Машей. Она стояла в компании других ребят, которые собирались ехать на дачу. Они с жаром обсуждали, как достать алкоголь. Тут надо уточнить, что в силу возраста нам никто бы его не продал. По крайней мере в центре города. Поэтому отправили того, кто выглядел самым старшим и им оказался уж точно не я.

Спустя час приготовлений отправились в путь. Ехали на такси. Со мной села Маша, её подруга Света и… Слава. Тот сам удивился. Сначала оттого, что едет. Потом оттого, что оказался в компании двух девушек. Я был сильно крупнее его, поэтому сел на переднее кресло. Девушки же откровенно прикалывались над Славой. В обычные дни ему и капли внимания не перепадало от женского пола, а тут, видимо, в силу облегчения от того, что тесты закончились, и намечающегося отдыха, девчонки разошлись.

Зашла речь и о хозяине даче, Смирнове.

— А правда, что Сергей бастард? — спросил Слава. То ли и правда интересуясь, то ли чтобы тему сменить. А то его в краску вогнали вопросами, была ли у него девушка и кто ему нравится на курсе.

— Ходят слухи, что да, — хихикнула Маша.

— Что за бастард? — повернулся я, как мог, мимоходом отметив, что водитель навострил уши.

— Это прозвище его. Вы что, не знаете? — сделала удивленные глаза Света.

— О чем? — не постеснялся я спросить.

— Ну… — глянула она на затылок водителя, — Потом расскажу.

Как мне уже было известно, город представлял собой не единый монолит, а несколько центров, вокруг которых выстраивалась жизнь. Дача Смирнова находилась в одном из промежуточных мест. Не город, но и не глушь. Домик оказался внушительного размера. В два этажа, огромный и просторный. Там уже собралось несколько ребят. Когда вышли из машины, я услышал чей-то смех.

Нас вышел встречать сам Смирнов. Обнял девушек, пожал нам руки, забрал часть пакетов. Другую часть забрал я. Слава откровенно тупил и, кажется, окончательно потерялся в этом суровом мире.

— Эд, а ты мясо жарить умеешь? — спросил тихо Сергей.

— Конечно.

— Реально? — приподнял он бровь, — Прости за недоверие, но эти ботаники, — усмехнулся он по доброму, — Часто не приспособлены к жизни.

— Я долго жил в лесу. Так что смогу выйти на охоту, добыть дичь, освежевать её и пожарить.

— Да ты крут, — рассмеялся он, — Тогда идем за мной.

Девушки со Славой ушли в дом, а Сергей провёл меня на задний участок дома, где стоял мангал.

— Костер тоже сможешь разжечь? Ты не думай, я сам планирую этим заняться, но надо показать новоприбывшим дом, да и других встретить. Сейчас пришлю кого-нибудь в помощь, — бормотал он спешно.

— Не переживай. Я справлюсь.

Может для кого-то жарить мясо и обязаловка, но для меня сидеть у огня и готовить пищу — это чуть ли не сокровенное таинство. А ещё отличный способ отдохнуть душой.

— Тогда идем со мной. Тебе тоже дом покажу, расскажу, где, что и как.

Вскоре я узнал, что Смирнов, ну или его родители, как минимум обеспечены. В доме было уютно, со вкусом всё обставлено, что создавало ощущение дороговизны. А может это и стоило дорого, уж в чем-чем, а в интерьерах и ценах на них я не разбирался.

Другие студенты восторгались. Мне вспомнились слова Матвея о том, что на твою значимость в глазах других влияют разные мелочи, говорящие о богатстве. Дорогой костюм, парфюм, часы, запонки. Ну или твоё жильё. Может в силу этого, может ещё по каким причинам, но я прямо видел, как интерес к Сергею со стороны женского пола растёт на глазах.

Даже ревность на секунду мелькнула. Маша, которая, как я думал, симпатизирует мне, с охотой общалась с Сергеем. Забыв про меня. Отловив себя на этой мелочной мысли, отправился заниматься мясом. С Машей я ничего мутить не собирался, понимая, что это скорее усложнит мне жизнь, нежели упростит, так что ну его. Сейчас не до этого.

Постепенно в доме собирались студенты. Я разжег огонь и занял возле него оборону. Ко мне подходили, кто-то вызывался помочь, девушки резали овощи и фрукты, раскладывали еду в доме на столе. Парни общались и кое-кто из них помогал. Это было забавно наблюдать. У присутствующих в той или иной степени включались три режима: хозяйственный, общительный и унылый задрот. Те, кто имел хозяйственную черту, помогали с готовкой, что-то делали для общего удовольствия. Общительные — общались, очевидно. Именно они задавали общий формат, добавляли жизни в этот вечер. Ну а задроты безжалостно тупили. Слава, например. Я видел, что он хочет общаться, но парень словно промахнулся мимо жизни. Вроде присутствует здесь, никто против него ничего не имеет, но… Он как бледная тень. В общем процессе не участвует.

Ах да… Стоит ещё отметить, что всего нас было человек двадцать пять. Не все с потока пришли. Из этих двадцати пяти всего девять девушек. За которых началась конкуренция. И в этом деле лидировали больше всего самые «хозяйственные» и «общительные». Задроты же оставались в сторонке. Некоторые из них пытались флиртовать, пользуясь общим весельем, но… Сразу видно, у кого есть шансы, а у кого нет.

Ко мне тоже подходили. Наверное, на это играл образ загадочного аристократа, который жарил на всех мясо. Я пренебрегал режимом «общительного», зато брал «хозяйственным». Всем хотелось хотя бы чуть-чуть постоять у живого огня. Да и мяса тоже всем хотелось. Поэтому за весь вечер я успел пообщаться со всеми, да не по одному разу. Вот что значит занять верную позицию.

Наблюдая за этим олицетворением студенческой жизни, наблюдая, как алкоголь и еда сближают, я медленно, но верно, отпускал внутреннее напряжение. Тем ужаснее было ощутить, когда где-то рядом, вне территории дома, открылся портал — сработал медальон. Я его сделал по принципу одного заряда. Если вдруг кто рядом переместится, он сработает один раз, исчерпав вложенную энергию. Но, главное, успеет предупредить меня.

Я замер на несколько секунд, проверяя, не явился ли за мной Коршунов. Потом тихо отошёл и вышел за забор. Где встретил… Волкова.

— А я всё думал, почувствуешь или нет, — хмыкнул он, оставаясь в темноте.

— Чего надо?

— Зашёл узнать, как дела.

— Как видишь, неплохо.

— Я думал, что узнав адрес Коршунова, ты с ним схлестнешься.

— Было дело.

— Так вы подрались?

— Немного.

— Эдгард… — его голос наполнился раздражением, — А нормально рассказать не судьба?

— Чего ты хочешь от меня? — сухо спросил я, не чувствуя желания делиться подробностями того вечера и ночи.

— Хочу знать, почему Коршунов ещё жив! Только не говори, что милостиво оставил его на меня!

— Мы подрались. Мы оба живы. Так трудно сделать выводы?

— Слушай… — он дернулся вперед и попытался нависнуть надо мной.

Я понимал, что одним движением он может мне голову оторвать. Буквально. Но почему-то в тот момент не почувствовал страха. Может потому что наготове были две печати: ослабления и разрушения.

Волков мою реакцию оценил. Нахмурился, задумался и отошёл.

— У тебя либо стальные яйца, либо ты придурок. — покачал он головой, — Так что с Коршуновым? Ты будешь ему мстить?

— Не в ближайшее время. Так что, если хочешь, то он полностью твой.

На самом деле, если Волков его прихлопнет, это сильно упростит мне жизнь.

— Ясно… Другого я и не ожидал, — разочарованно бросил он и… исчез.

Выдохнув, я развернулся и пошёл обратно на вечеринку. Но застал возле калитки Сергея.

— Проблемы? — спросил он, улыбаясь.

— Нет. Отошёл подышать.

— Ага-ага… А мне показалось, ты с кем-то здесь болтаешь. Идешь?

Я закрыл за собой калитку и отправился обратно к шашлыкам.

Роман Коршунов, полностью закутанный в черное, сидел на дереве. Залез он туда, чтобы увидеть дом, в котором проживал один не особо приятный человек.

Неприятен он был тем, что именно за него собралась выходить замуж мать. Но это лишь первый факт. Второй, гораздо более интересный: этот мужчина Кирилл Павлович Тимирязев, был предпринимателем средней руки. Деньги есть, но по меркам аристократов не особо много. Также он был не особо умен. Будь умнее, не задумал бы эту обреченную на провал аферу.

Две недели у Романа ушло на то, чтобы сопоставить факты. Способности ходока в этом сильно помогали. Проникнуть в кабинет? Легко. Прочитать документацию? Ничего сложного. Подслушать разговор? Открываешь проход где-нибудь в чулане и благодаря обостренному слуху слушаешь.

Постепенно у Романа в голове сложилась общая картина. Все две недели он ждал нападения от Волкова, они с Ярославом расставляли ловушки и думали, как того устранить, но он как в воду канул. Исчез с радаров, перестал кошмарить бизнес и семью Коршуновых. Да и уровень слежки со стороны князя за ним снизился. Роман не знал, с чем это связано, но тихо радовался, что выпало спокойное время, за которое можно разобраться с одной из проблем.

Кирилл Павлович, немолодой уже мужчина, жил в не самом роскошном доме. Когда-то здание выглядело красиво, но время его не пощадило. Сделать бы ремонт, обновить фасады, но у владельца не было средств. Да и в бизнесе у него дела шли со скрипом. Если бы Романа попросили коротко описать Кирилла, он бы сказал — типичный неудачник. Вроде при деньгах, но в последние годы из-за череды неправильных решений подрастерял благополучие.

Как он познакомился с матерью Роман не узнал. Та избегала сына, скрывалась и жила в доме Кирилла. Иначе, как помутнением рассудка Коршунов это объяснить не мог. Он несколько раз наблюдал за матерью в прошедшие дни и трудно было её застать трезвой. Тимирязев этому охотно способствовал. Прямо сейчас он подливал матери вина, что-то говорил и смеялся.

Роман узнал, что в ближайшие дни они собираются расписаться, а потом забрать тот бизнес, которым занимался Коршунов. Отобрать логистическую компанию, забрать текстильный бизнес. Куш не то, чтобы большой, но и Кирилл не произвел впечатление умного человека. Он и сам любил приложиться к алкоголю, так что, не исключено, что давно пропил мозги.

Далеко не сразу Роман поверил в эту историю. Ему это всё казалось бредом. Он бы понял, действуй против него кто-то сильный. Но этот клоун? Жалкий мошенник, который хочет решить свои проблемы за счёт глупой схемы? Это походило на фарс, но, тем не менее, несло реальную угрозу.

Коршунов дождался, когда мать выйдет из комнаты. Он увидел, как она спустилась вниз, а сам Тимирязев остался на втором этаже. Проведя рукой по воздуху, Роман открыл проход и вышел за спиной у мужчины. Тот и сообразить ничего не успел, как его схватили и забросили в проход.

— Что происходит?! — заверещал он, упав в темноте.

В этот же момент Ярослав, уже принявший облик Тимирязева, вошёл в дом. Проход закрылся и Роман остался наедине с этим донельзя неприятным мужчиной.

— На что ты надеялся? — спросил он, — Когда решил поиметь Коршуновых?

— Ты кто? — сбледнул Кирилл.

— Это уже не важно.

Махнув рукой, Роман ударил по лицу ладонью. Второй удар пришёлся по ногам, чтобы это глупое существо не смогло сбежать. Третий удар перебил гортань. Смотря на то, как Тимирязев хрипит, Коршунов плюнул на него, отвернулся и открыл ещё один проход, чтобы вернуться обратно на дерево. То росло недалеко от дома Тимирязева и с него открывался отличный вид.

Где-то через минуту мать выскочила во двор. Следом за ней бежал лже-Кирилл, который орал во всю глотку:

— Убирайся отсюда, тупорылая шлюха! Ты окончательно пропила себе мозги!

Коршунов усмехнулся. Наверное, мамаша сильно удивилась, когда её выгнали на улицу ночью. О дальнейшей судьбе женщины он не беспокоился. Если раньше у него ещё могло колыхнуться сострадание, то сейчас — нет. Максимум, что сейчас Роман готов сделать для матери — оплатить лечение в клинике от алкоголизма.

Дальше события развивались, как и запланировано. Матушка быстро опомнилась, начала кричать в ответ и соседи получили сцену, полную ненависти и страстей. Если люди князя начнут копать, то узнают, что живой Кирилл по собственной воле выгнал женщину. Сцена затянулась минут на двадцать. Дошло и до рукоприкладства.

«Интересно, Ярослав получает от этого удовольствие?»

Сводный брат вошёл во вкус. Бранился, скандалил, оскорблял. В соседних домах зажегся свет. Здесь жили такие же простолюдины, которые смогли заработать денег и неплохо устроиться. Кто-то даже крикнул, чтобы парочка прекратила браниться.

«После этой ночи на репутации Коршуновых можно ставить крест. Вдова великого Вячеслава Коршунова пошла по рукам и пьяная закатывает истерики»

Лучше уж репутационный ущерб, чем суды и борьба за бизнес. Наконец, мать ушла в закат. Роман надеялся, что она сможет найти такси и добраться… ну, куда-нибудь. Мужчина был зол на мать, но не хотел, чтобы с ней что-то случилось по пути. Впрочем, думать об этом было не время. Настала вторая часть плана.

Лже-Тимирязев вернулся в дом, где показательно достал алкоголь и принялся напиваться. Достаточно просторные окна давали возможность соседям увидеть это зрелище. Минут через тридцать, хорошо «набравшись», Кирилл Павлович вышел из дома, сел в машину, завёл мотор, выехал на дорогу… Ещё через двадцать минут, добравшись до безлюдного места, Ярослав остановился и дождался, когда к нему переместится Роман.

— Жди здесь, — сказал тот сводному брату.

Впереди ждала самая неприятная часть. Роман притащил с собой тело едва дышащего Кирилла. Поместил его на переднее сиденье, облил алкоголем. Пустую бутылку бросил на второе сиденье. Сел рядом и, путем ухищрений, сделал так, чтобы машина разогналась. Когда та набрала скорость, Роман направил её в столб, а сам выпрыгнул наружу. Такой трюк не обошёлся без последствий, но тело ожидаемо исцелило все травмы.

Машина врезалась хорошо, перевернулась и разбилась всмятку. Сам Кирилл впечатался в лобовое стекло, добавляя себе смертельных ранений. Ну а дальше оставалось только облить тачку бензином, поджечь и быстро свалить с места, пока огонь пожирает следы преступления.

Ночь на даче закончилась смесью неловких ситуаций, отдельных драм и душевных посиделок. Неловкость заключалась в том, что это всё же были студенты, молодые, беззаботные люди, которые ещё и выпили недурственно. Были разговоры из разряда «Ты меня уважаешь?!», были и страстные поцелуи у стихийно возникших парочек, были и те, кто не выдержал и проблевался, перебрав.

Сам я лишь делал вид, что пью, смачивая губы тем, что мне регулярно наливали в стакан. Напиваться, когда в мире есть те, кто желает тебе смерти — было бы глупо.

Я ведь так и не разобрался, кто меня убить тогда в парке пытался. То ли Коршунов, то ли ещё кто. Если он, то зачем ему отрицать? Причем отрицать упорно. Чего он хочет этим добиться? Не хочет принимать на себя вину? Ну так у меня на него столько компромата, что подосланные убийцы — это мелочь на общем фоне. Да и если подумать… У него нет мотива посылать убийц. Сейчас, на более менее трезвую голову я это понимаю. Нет, понятно, что между нашими семьями большая кровь. Но, во-первых, самолично он в этом не участвовал. Виноваты ли дети за грехи родителей отдельный вопрос, на который у меня нет однозначного ответа. Во-вторых, то, что мы с ним подрались, тоже не повод отправить убийц. Или повод?

Допускаю, что в мире есть такие аристократы, готовые убить за косой взгляд. Но в том-то и дело, что Коршуновы не произвели на меня такое впечатление. Со слов Камилы и тех слухов, что до меня дошли, они скорее выглядели как семья в отчаяньи. Опальный род. Если бы Коршунов и правда отправил ко мне убийц, то у князя появился бы лишний повод прижать их. Или нет? Черт, я по-прежнему слабо разбираюсь в местных порядках.

Домой я отправился часа в два ночи, когда основное веселье пошло на спад. Со мной уехала где-то половина группы. Ну как со мной… Добирались на нескольких машинах, благо из дома Сергея можно было вызвать такси. Всем нам было в одно место. Те, кто жил в городе, предпочли остаться с ночевкой. Также остались те, между кем возникла «любофь».

Из всего многообразия вечера стоит отметить разговор с Бастардом. Он как-то выделил минутку и подошёл ко мне, когда рядом никого не было.

— Ты тут не запарился?

— Нормально. Люблю огонь.

— Ну да, единение с миром, все дела.

Постояли, наблюдая за тем, как трещат угли и как шипит мясо.

— Так это правда, что ты аристократ? — разрушил идиллию момента Сергей.

— Моя фамилия Соколов, так что да.

— Как же тебя к нам в институт занесло? В курсе, что тебя вся группа не раз обсудила? Особенно девчонки любят эту тему.

— Аристократ я только на бумаге. По факту же обычный человек.

— Не скажи… — покачал он головой, — Я видел, как ты уделал тех парней. Жестоко и красиво.

— А ты сам? — глянул я на него, — Говорят тоже не простых кровей.

— Как сказать… Моя мама восемнадцать лет назад переспала с аристократом. Спустя девять месяцев появился я. Отца я никогда не видел и даже фамилии его не знаю.

— А мать не сказала? — удивился я, — Прости, если лезу, куда не надо.

— Да нормально… Я давно научился воспринимать эту ситуацию с юмором.

— Полезное умение.

Я попробовал представить, каково это, жить без отца и не знать, какая у него фамилия. И не смог.

— У мамы научился, — с затаённой гордостью сказал он, — Она у меня пробивная. Всё это, — кивнул он на дом, — Заработала своим трудом.

Непонятно, к чему такие откровенности. Почему-то чувствовалось, что Сергей чего-то хочет, но чего именно — прямо не говорит. Пообщались с ним немного, обсудили всякое разное, потом он отправился в дом. Я тоже с ним пошёл. Стоять на улице надоело и пока мясо жарится, на пару минуток можно заглянуть внутрь и пообщаться с другими однокурсниками.

Так и прошёл вечер. Засыпая у себя в постели, подумал, что в целом было неплохо, получилось расслабиться.

Собрание аристократов отличалось от посиделок простолюдинов… всем. Местом встречи выбрали пафосный клуб. Матвей туда готовился, как на смертельный бой. Выбрал лучшую свою одежду, намарафетился так, что…

— Ты сверкаешь, как алмаз. — подколол я его.

— Так и надо. — не повёлся он, — Главное, выглядеть так, будто это что-то заурядное и естественное.

Слушая такие замечания, которые были регулярными в нашем общении, я не раз задумывался, что с соседом мне повезло. Пусть это и накладывало ограничения, зато Матвей выступал прекрасным источником информации. Как вести себя, с кем и как общаться, как одеваться и ещё много других «как».

— Какой план на сегодня? — спросил я.

— Повеселиться, конечно же, — глянул он на меня недоуменно, мол, чего задаёшь глупые вопросы, на которые столь очевидны ответы.

Это было частью его личной философии. Он никогда не говорил, что идет снимать девушку. Нет, каждый раз он шёл, чтобы хорошо провести время, ничуть не привязываясь к результату. Не все выходные он проводил с новой красавицей, но я ни разу не видел, чтобы он унывал из-за обломов.

— Чтобы ты понимал… — обронил он как-бы невзначай, — На таких тусовках большую роль играют ненавязчивые понты. Это способ показать себя и унизить других.

— Например, как?

— Да полно способов, — ответил он, разглядывая себя в зеркало, — Те же часы. Если у тебя есть такие, которые стоят больше миллиона, то можешь попробовать конкурировать с самыми богатыми представителями на нашем курсе. Если нету, то лучше и вовсе идти без часов.

Миллион… Да за такую цену это уже не часы, а магический артефакт, со встроенным свойством, как и сказал Матвей, одним фактом своего существования унижать других.

— Мы с тобой не сможем конкурировать по степени богатства. — продолжил наставлять сосед, — Не сможем конкурировать по влиянию, именитости, личной силе и всем другим, столь важным в нашем обществе параметрам. Поэтому придется брать харизмой.

Кого именно брать у меня вопроса не возникло. Конечно же аристократок. Я успел достаточно узнать Матвея, чтобы понять его цели.

Он до жути хотел пробиться по жизни. Ради этого он, во-первых, пахал в институте. Во-вторых, общался с женщинами. Много общался. На самом деле он общался со всеми. У него было много знакомых, друзей, но…

На втором уроке этикета Аристарх Павлович объяснил один важный момент — мезальянс. Этот термин в основном используется применительно к бракам и отношениям. Когда кто-то богатый и влиятельный сходится с кем-то бедным и не влиятельным — то это мезальянс. Но он может быть не только в любовных отношениях, но и в дружбе.

Если я, будучи почти никем, по меркам аристократов, подойду пообщаться к тому, кто находится наверху социальной лестницы, то это будет выглядеть как моя попытка поиметь что-то с такой связи. Даже сам факт общения с кем-то высокого уровня будет играть на повышение моей репутации. А у того человека наоборот, понижение. То есть он ничего от общения со мной не приобретает, а я получаю, даже если просто постою рядом.

Из этого простого правила следовали сотни нюансов и трудностей, с которыми можно столкнуться. Я не мог свободно заговорить, с кем захочу. Со мной же мог заговорить, кто угодно. В случае Матвея тоже самое, мы с ним находимся где-то на одном уровне. Оба не особо богатые. Разве что у него есть семья, но тут какой момент… Непонятно, что лучше или хуже. Бедная, но живая семья или мертвая. Нет, понятно, что с личной точки зрения лучше живые родители. Но если они бедны, то как бы доказали всем, что не могут устроиться в жизни. Иначе говоря, они неудачники и с такими просто опасно иметь дело.

Да, общество аристо та ещё фауна со своими жестокими законами.

Так вот… Чем выше ты по положению, тем больше себе можешь позволить. Мы с Матвеем не можем пригласить любую аристократку на свидание. Не можем позвать к себе. Вообще мало что можем.

Чтобы не выглядеть, как пиявки, остаётся не так много ходов. На самом деле возможна одна линия поведения. Либо ты пытаешься собирать крохи с барского стола, выставляя себя максимально удобным, лезущим из кожи вон, чтобы присосаться к кому-то покрупнее, либо… Я это называл путем гордого и упорного. Вместо того, что навязываться другим, ты херачишь как проклятый, стараясь заработать репутацию делами. Так, например, я имел какие-то бонусы, хорошо разбираясь в точных науках.

У Матвея были другие таланты. Он был дамским любимчиком. И другие парни-аристократы это знали. Несколько раз я наблюдал, как Матвей ходит с кем-то по клубам. Не лично наблюдал, но картину составил из оговорок, да и прямых рассказов. В общем, не все парни-аристократы могли легко снять девушку. Ну или это будет секс за деньги, что не так интересно. Нет «Духа охоты», как говорил Матвей. Поэтому его любили звать с собой, так как это почти гарантированно означало, что ночь закончится как надо. Я и сам это на себе прочувствовал, когда мы вместе пошли.

Особый талант Матвея — это то, что открывало ему путь к другим аристо. Если есть запрос с другой стороны, то ты можешь общаться с кем угодно. В случае девушек — то же самое. Если кто-то из них проявит интерес, то это даст зеленый свет. Ради этого всё поведение соседа и строилось. Он работал на то, чтобы вызывать поток внимания в свою сторону, при этом не навязываясь. Что называл — брать харизмой.

Что я могу сказать об этом вечере…. Мне не понравилось. В клубе было дорого, что напрягало. Я чувствовал себя не как рыба в воде, а как бедный родственник. Матвей сразу отделился и включил всю свою харизму, начав, кажется, очаровывать всех женщин разом. Может у него демоническая кровь в жилах течет? Никак иначе я это объяснить не могу.

Пришли мы к десяти. В одиннадцать случилось маленькое чудо. В клубе имелась сцена. Там играли живые музыканты, какая-то группа, чьё название я не знал. После них вышла студентка, которую я видел на дебатах — Алиса Сирень. Та самая рыжая красавица, которая умела голосом погружать в транс. В этот раз я увидел, как это происходит.

Её голос звучал, как… Голос любимой женщины. Сердце дало сбой, весь остальной мир исчез, всё внимание сузилось до неё одной. Она выглядела, как объятая пламенем, как богиня, спустившаяся с небес.

— Эд, очнись, — ткнула меня локтем в бок Настя Софо.

— А, что? — отмер я.

— Всё закончилось. Пару минут назад. Ты совсем потерялся. Ещё чуть-чуть и потекли бы слюнки.

Я непроизвольно дернулся и утерся. Блин, совсем контроль потерял… Оглядевшись, увидел, что не один такой под впечатлением.

— Магия какая-то, — сказал я. — Не заметил, как ты подошла.

— Да, мастак ты делать комплименты. Если что, то девушкам не нравится, когда парни говорят, что кто-то лучше.

— Ой, да ладно, — спохватился я, — Ты же знаешь, что прекрасна и очаровательна, откуда у тебя сомнения, что это кто-то оспаривает?

— Никаких сомнений, — вздернула она подборок и спустя секунду рассмеялась. — Пойдем танцевать!

И мы танцевали. Я насмотрелся, как это делают другие. Ничего сложного. Главное расслабиться и поменьше думать о том, что будешь выглядеть глупо.

Как закончили, поболтали ещё с Настей и она отправилась бороздить просторы клуба. Ещё одна особенность этого общества. Многие пытались налаживать контакты. Подходили друг к другу, общались. Я тоже немного пообщался. А потом тихо свалил. Отметился и хватит, лучше высплюсь нормально, хватит с меня гулянок.

В среду, на следующей неделе после выходных, я рискнул провести первое испытание блокиратора. Опасность заключалась в том, что если вдруг студенты потеряют способность перемещаться, то это вызовет ненужные разбирательства.

Тестировать я собирался не печати, а артефакт, который создал на днях. Он имел три уровня мощности и регулятор. Самый слабый уровень должен был создать небольшие помехи. По моим предположениям, это затруднит перемещения, но не блокирует их полностью.

Для теста в перерывах между парами я уселся на подоконнике недалеко от портальной комнаты. Когда туда направился один из студентов, активировал блокиратор на второй уровень мощности. Расстояние как раз было таким, чтобы я заблокировал проход, но не стоял рядом.

Спустя где-то минуту из комнаты вышел злой, раздраженный и растерянный студент, который не понял, что произошло. В этот момент подошёл ещё один желающий переместиться, они заговорили и до меня донесли жалобы, что «Какого-то хрена администрация заблокировала перемещения». Я тут же отключил блокиратор и постарался принять максимально беспечный вид.

Второй студент зашёл в комнату и уже не вышел. Выругавшись, первый зашёл следом и тоже пропал. Я же сделал вывод, что артефакт работает. Отлично, первая часть большого плана реализована.

Под конец октября нас порадовали приглашенными из других государств лекторами. Под это дело целую неделю выделили. Я сначала не понял, в чем прикол. Подумаешь, кто-то приедет. И что? Максимум было заявлено по три лекции на одного человека. Что за это время можно рассказать?

То, что в этом есть смысл я задумался, когда новость распространилась среди студентов, породив обсуждения.

— Ты не понимаешь! — говорила Настя Софо. Так уж сложилась, что она стала первой, с кем я обсудил эту новость.

— Объяснишь?

Как я приметил ещё в первые дни, Настя была максимально простой для аристократки и легко общалась со всеми. При этом она была из хорошей, уважаемой семьи. Не тех, кто подпирает небосводы, а скорее на том уровне, на котором раньше находились Соколовы.

— Ты же в курсе про всю эту историю с учебными заведениями? В последние десять лет они работали с перебоями. На самом деле это большая проблема. В стране не хватает квалифицированных специалистов. Сильно не хватает! Знал бы ты, как трудно найти толкового человека. — покачала она головой, — В любой теме!

Девушка говорила из своего опыта. Её родители пристроили к общему делу, которым она занималась на выходных. Поэтому это не первая услышанная мною жалоба, как трудно найти подходящего человека на место.

— Так что там с лекторами?

Как я знал, Настя иногда могла увлечься и болтать, болтать, болтать… Абсолютно забыв, о чем вообще разговор шёл. Причём делала она это только с теми, с кем общалась ближе других… А если быть точным, с кем просто общалась. Так-то она умела быть собранной.

— Да погоди, я об этом и толкую. На международной арене наше государство отсталое. Я знаю о чем говорю, довелось попутешествовать. Не всё у нас так плохо, а с новым князем может и наладится, но… Короче зарубежные лекторы, тем более такого уровня, это очень большой шаг для всей страны. Удивительно, как князь смог это организовать.

— Думаешь, сам князь этим занимался?

— Конечно. Не только он… Понятно, что там не обошлось без Измайловых и их команд, но без князя такой вопрос не решить. Измайловы обязаны гарантировать безопасность на своей территории. А князь обязан гарантировать безопасность на территории страны. Чувствуешь разницу? — улыбнулась она и прищурилась одним глазом, чуть наклонив голову, — Круто, очень круто. Представь, что ты мега-востребованный специалист, что у тебя есть мировое имя. Поехал бы ты черт знает куда?

— Не знаю.

— Не поехал бы. Из всех предложений всегда выбирают лучшие. Зачем тратить время впустую? Если понимать, что к чему, то очевидно, что сначала нужно было найти выход на этих лекторов, потом с ними договориться, хорошо заплатить и возможно не только деньгами, гарантировать безопасность, ну и обеспечить всё это мероприятие, начиная от перелета и заканчивая развлекательной программой.

С этой точки зрения и правда, кто-то проделал титанический объем работы, чтобы организовать бесплатные лекции для студентов. Что само по себе не означало, что от мероприятия будет практический толк лично для меня. Но мой скептицизм окончательно улетучился после первой же лекции.

Такой формат для получения практических навыков не особо подходил. Для отработки навыков надо что-то делать, здесь же мы просто слушали. Но лекции прекрасно выполняли другую, ничуть не менее важную функцию. Они расширяли кругозор.

Мероприятие проходило не только для студентов старшего института, но и для сторонних людей. Тех, кто интересовался наукой. Всего пару тысяч человек набралось, из которых около трети пришлось на молодежь.

Особенно меня впечатлила лекция по квантовой физике. Вот это точно уж взрыв мозга, который расширил картину мира. Надо подумать, как использовать закон подобия на квантовом уровне. Да и прочие законы. Хм…

Были и другие темы. Экономика, управление, философия, биология, генетика, компьютерные технологии… Последнюю тему я сначала не понял, а потом проникся. Оказывается, в мире изобрели машины, которые производят вычисления. Пока они были не особо распространены, но использовались в лабораториях, на предприятиях, в общем там, где производилось много расчётов. Прошёл слух, что у нас в следующем году тоже такие появятся. Я же подумал, можно ли производить расчёты особо сложных печатей на этих штуках.

Как по мне, один из самых неприятных моментов в жизни — это когда разрушают идиллию. В какой-то здоровый, полезный, развивающий процесс вторгается что-то деструктивное. Это как в картину, которую писал неделями, а то и месяцами, кто-то кинет комком грязи. Ужасно.

Это случилось в пятницу, в последний день выступления зарубежных лекторов. Собственно, во время последней лекции это и произошло. Было около семи вечера, я сидел в большом конференц-зале, где конспектировал новые для себя идеи.

Внезапно отключился свет.

Как я позже узнаю из новостей, всё началось далеко отсюда, около ближайшей электростанции, которую буквально разнесли на части. От чего свет и вырубился.

Поднялась суета. Никто не испугался, но удовольствия было мало, оказаться внезапно в темноте. Впрочем, лектора это не особо смутило.

— Если никто не против, можем продолжить и так, — ничуть не растерялся француз, который рассказывал об искусстве, как об историческом, так и о современном.

С помощью проектора он показывал многие шедевры мировой живописи, а я это дело люблю, поэтому слушал с неподдельным интересом.

— Правда, придется обойтись без слайдов, — добавил мужчина.

Я расстроился. Слайды были отдельным источником вдохновения. Но что делать….

Лекция всё же закончилась раньше, чем планировалось. Через полчаса. За это время свет так и не восстановили. Тогда ещё никто не знал, в чем настоящая причина.

Когда люди выбрались в коридор, а потом добрались и до улицы, то первые из них увидели, как в городе поднимается несколько столбов дыма. Я тоже это заметил, когда собирался идти домой.

— Что за дьявольщина? — уставился на это зрелище Матвей. Идти мы собирались с ним вместе.

— Горит что-то.

Но что? И что происходит?

В этой ситуации я увидел ещё одно преимущество аристократов. Те, кто являлся открытыми ходоками, на несколько минут исчезли, а потом снова появились. К этому моменту во дворе собралась толпа. Мне казалось это странным. В городе явно что-то нехорошее происходит, а люди толпятся и глазеют.

— Там пожары и вспышки, — поведал нам Виктор Моржов. Так уж вышло, что я оказался рядом с тем местом, куда он вернулся. — Но что послужило причиной не знаю. Подходить близко не стал.

Новость подхватили и она быстро распространилась среди людей.

— Может пойдем? — спросил у меня Матвей, стоявший рядом.

— Тебе не интересно, что происходит?

— Неа. Пожарные наверняка уже выехали на место. Вопрос решат и без нас, — хмыкнул он, словно я заявил, что надо бежать и решать проблему.

Я задумчиво кивнул, пытаясь уловить странное чувство. Ощущение, будто сейчас происходило что-то важное. У алхимиков бывает такое чувство, когда они соприкасаются с нарушением цикла. Это сродни броску камня в тихую гладь озера. Волны расходятся в стороны и если ты обладаешь достаточной чувствительностью, то понимаешь, что происходит что-то неладное.

Вот я и чувствовал. Что-то происходит, но неизвестно, что именно. Далеко не все студенты и собравшиеся стали задерживаться. Кто-то направился к своим машинам, кто-то, имею ввиду обычных студентов, потопали к метро.

Я тоже в сторону дома направился. Что бы ни происходило, не тот у меня уровень, чтобы вмешиваться. Да я пока доберусь до пожаров, куча времени пройдет. Вечер ведь, самое время для пробок.

Но события сами настигли меня. Вокруг института имелось много открытых пространств. Часть пути мы с Матвеем прошли рядом с обычными студентами. Нам было по пути до метро. Когда всё началось, мы с Матвеем отделились и прошли метров тридцать. Студенты почти успели добраться до спуска вниз. Часть из них даже зашла внутрь.

Раздался хлопок и вспышка. Повезло, что я смотрел в другую сторону, но и так, несколько секунд перед глазами плавали круги. Когда я проморгался, то не сразу осознал, что вижу нечто знакомое.

Это был зверь. Тот самый паук, с которым я уже дрался, но сильно измененный. Этот был крупнее, его покрывала металлическая броня и вокруг тела бегали… молнии.

— Твою мать, — вырвалось у соседа.

А дальше события понеслись вскачь.

Официально должность Родиона называлась «Директор внутренней безопасности». Если же говорить более человеческим языком, то Родион должен был следить, чтобы на улицах города, а в идеале и в страны, царил мир и покой. О безопасности страны пока было рано говорить. Территория большая и в большинстве удаленных городов заправляли кланы и отдельные семьи. В общем, это тема последующих лет. Сейчас же Родион отвечал в основном за безопасность города и всех событий, с ним связанных.

Нет ничего удивительного, что когда электростанцию разнесли, Родион об этом узнал в первые же минуты. Узнал, собрал команду быстрого реагирования, подготовленную как раз для этого случая и отправился на место событий.

На первой точке они застали разрушенную электростанцию и увидели последствия. Часть города обесточило, что в ночное время выглядело особо зловеще.

Виновник события оказался здесь же. Родион ожидал увидеть паука. Почему-то мужчина не сомневался, что это будет именно он. Но пауком это нечто назвать было сложно. Тварь… Жрала. Поглощала металл и светилась электрическими разрядами. Последнее было самым неожиданным. Да и размерами сильно отличалась от того, что Родион ожидал увидеть. Как и формой — прибавилось металлических наростов, которые плотно покрывали тело монстра.

— Камень! — крикнул Родион.

Сам он остался в задних рядах. Драться не его задача. Для этого есть специальная группа. За защитный камень или метеоритное железо, как его называли, отвечал ходок. Когда Родион столкнулся с угрозой нападения зверей-ходоков, то разработал соответствующие протоколы. Крайне сложно ловить тварь, которая умеет прыгать, поэтому они и притащили камень.

Который не успел сработать. Паук, стоило ему заметить группу, сжался, взорвался разрядами и исчез. Вспышкой задело несколько бесов и те отлетели в сторону.

Убедившись, что паука нигде нет, Родион перешёл к себе в кабинет. Группа осталась на месте. Их задачей стало осмотреть окрестности и найти тварь. Когда найдут, то заберут своего начальника. Сам же Родион в это время занялся раздачей приказов. Связался с кабинетом князя и передал срочные новости, поставил на уши милицию и всех, кто мог оперативно сообщать, где появится паук.

Следующие новости пришли минут через пять. Новое место, новое нападение.

И снова история повторилась. Паук атаковал. Жрал металл, разрезал машины и любые металлические объекты. Особенно ему фонари и линии передач понравились. Он словно чувствовал, где проходит электричество. Родион застал сцену, когда паук вгрызся в провода. От укуса те заискрили и вскоре в ближайших местах погас свет. В этой части города он ещё сохранялся, но ненадолго.

По пауку открыли стрельбу, накинули сети, но он снова переместился, проигнорировав камень. Если в первый раз это можно было счесть случайностью, то во второй…

В голове Родиона сложился пазл. Зверь жрет металл. Метеоритное железо — тоже металл. Неужели кто-то пошёл на то, чтобы скормить сверхценный материал твари? Чтобы что? Чтобы её не поймали.

В третьей точки они действовали аккуратнее и более жестко. Попробовали захватить в сети зверя, но тот игнорировал любые попытки. От его шкуры отскакивали крупнокалиберные пули. Сети он либо разрезал, либо пожирал. О том, чтобы атаковать вручную речи не шло. Тварь была размером с грузовик. Гораздо выше, чем ожидал увидеть Родион. Да и металлическое тело… Бесы сильны, спору нет, но и им не под силу соперничать с металлом.

С каждой минутой ситуация становилась более критичной. Люди были готовы к встрече с обычным зверем, но не этим чудовищем. От князя поступило разрешение на применение тяжелого вооружения, но это не сильно помогло. Один раз они смогли нанести ему рану, но паук тут же скрылся. Когда они выследили его в следующий раз, он восстановил повреждения и стал злее. Двое бесов погибло и это можно было назвать удачей, потому что погибнуть могло гораздо больше, догадайся паук, что он сильнее людей.

В какой-то момент ситуация резко обострилась. Паук скакал по всему городу и добрался до центра, выйдя прямо к институтам. Откуда массово выходили ученики.

Если сравнивать критические ситуации и обычную жизнь, то восприятие и мышление работают совсем иначе. Когда я увидел паука, то осознал несколько вещей. Сейчас он нападет на людей. На тех, с кем я хожу на пары. До этого события оставалось ничтожно мало времени.

Паук появился прямо на крыше метро. Эта особь была в разы больше и ужаснула своими размерами. Нечего было и думать, чтобы выйти против него в рукопашную.

— Бегите! — крикнул я замершим людям.

— Что делать? — спросил Матвей.

Спросил резко, отрывистым голосом. Я не увидел на его лице страха. Сосредоточенность и собранность. В моей голове пронеслись десятки вариантов, что можно сделать. Но это путь алхимии. Начни я действовать в полную силу, моему инкогнито придет конец.

— Он агрессивный. Нападет на людей. Умеет перемещаться, — перечислил я быстро, — Нужно увести всех, кого сможем. Действуй!

Матвей сорвался с места. Он чуть ли не напрыгнул на ближайшую группу прохожих, замахав руками и потребовав, чтобы они бежали. Если паук задастся целью убить кого-то, то сбежать не получится. Но лучше так, чем стоять у него на виду.

Тем временем тварь оторвала вывеску метро, разорвала на части и запихнула себе в рот. Повезло, что здесь достаточно темно, но надо помнить, что некоторые аристократы хорошо видят в темноте. Сейчас слишком много свидетелей…

Впрочем, плевать. Всё внимание было сосредоточено на пауке, а не на мне.

Я пригнулся к земле и достал амулет. На самом деле это был зуб паука, с которым я встречался ранее. Оставил себе небольшой кусочек, как трофей на память. Быстро создав печать, используя закон подобия и алхимию разрушения, запустил обратный процесс внутри организма паука.

В прошлый раз я обнаружил, что он питается металлом: переваривает его, расщепляет и пускает на восстановление или усиление тела. Если сломать этот механизм, то можно нанести сильный вред.

Но в этой атаке слишком много факторов играло против меня. Это была другая тварь, а значит закон подобия работал не так хорошо, как хотелось бы. Между нами было приличное расстояние, около сотни метров. Это была живая тварь, полная жизненных сил, а значит имеющая сопротивление любым попыткам изменить организм. Да и времени у меня не было, чтобы тщательно всё рассчитать и подготовиться.

Какой-то эффект был. Монстр замер. Заскрипел, затрещал разрядами молний, но замер. Так он простоял долгих две минуты, чем несказанно меня порадовал. Я хоть и угрохал половину сил, но результата добился.

Две минуты — это очень много. Люди успели разбежаться. Только самые тупые и упрямые остались. Матвей молодец, увёл многих отсюда. Я ему помогал в этом деле. Иначе бы странно выглядело, почему стою и бездействую.

Две минуты… Как много и как мало. Когда это время истекло и монстр задвигался, явились ходоки. Ну или один ходок с боевым отрядом. Я узнал одно из лиц. Это был тот самым Родион, который меня допрашивал. Кажется, он командовал операцией.

Не знаю, насколько они удивились, увидев контуженного паука, но ситуацией воспользовались. Накрыли его плотным огнем из чего-то тяжелого. Загрохотали взрывы, тварь снесло с крыши и она рухнула на асфальт. Повезло, что к этому моменту там не осталось людей.

— Уходим, — потянул меня Матвей

Я пробежал с ним метров пятьдесят, а потом остановился.

— Эд, какого хрена? — встал он рядом.

— Хочу досмотреть, — ничего лучше на ходу я не придумал.

— Ты с ума сошёл? Только мешаться будешь!

— Я издалека гляну. Уже видел такого паука, когда в институт ехал поступать. Поверь, я смогу позаботиться о себе.

— Да чтоб тебя… Ну твоя взяла. — он и не подумал уходить.

— Нет! Ты иди. Незачем нам двоим рисковать.

Когда сзади грохочет и ведут нешуточный бой, то подбирать логичные аргументы, чтобы тебя оставили одного и дали заняться делом, та ещё задачка. Которую я откровенно слил.

— Я тебя не оставлю, — упрямо ответил он.

Со стороны метро полыхнуло особенно сильно. А потом стрельба перенеслась в другую сторону. Паук обрушился на один из корпусов института, переместившись.

— Лучше давай людей уведем, — предложил я.

В тот момент я чувствовал благодарность за то, что Матвей меня не бросил. В то же время я чувствовал раздражение, потому что это мешало действовать в полную силу.

Поэтому я обманул… друга. Как назвать человека, который не бросает тебя в опасной ситуации? Друг он и есть друг. Матвей согласился и пошёл отгонять зевак. Тем временем на место боя подоспело ещё несколько отрядов, но они сосредоточились на пауке. Обычные же люди, будь они неладны, тянулись как сверчки на огонь. Видимо, чтобы сгореть и убиться.

Полиция тоже подъехала. Я заметил несколько мигалок. Они отгоняли людей, блокировали проезды, но их пока что было слишком мало. Тут ведь рядом дороги, а это центр. Люди ехали мимо, останавливались, образовался затор.

В общем, Матвей пошёл разгонять зевак. Я тоже пошёл, но быстро затерялся в толпе, отделился и бросился к ближайшему двору, пробежал через него и добрался до места драки. Ну, до ближайшего места, откуда видно сражение и где можно остаться вне чужих глаз.

В этот раз я работал чуть дольше. Выписал объемную печать, совместил оплавленный амулет с блокиратором и… Передал эффект блокировки прямо пауку. Целью было не дать ему снова переместиться. Судя по тому, что дым поднимался в нескольких местах, это была большая проблема для охотников.

И, кажется, я её решил.

Следующие три минуты зверь метался между корпусами. Его поливали огнем, взрывами, пытались запутать сетями. Эта же тварь натурально кидалась молниями. Могла легко взорваться электрической вспышкой, оставляя за собой пачками раненных, а то и вовсе, убитых.

Электричество… До меня запоздало дошло, что тварь была ходячим генератором и хранилищем колоссального объёма электроэнергии.

Осознав это, в моей голове пронеслись тысячи мыслей. Двигаться я начал раньше, чем понял, что именно хочу сделать.

Мне нужен был ток и металл. Найти их я собирался у ближайшей машины. Да простит меня тот человек, который оставил здесь автомобиль. Я подбежал к капоту и начал вычерчивать почти разрушенным амулетом первую печать. Следом за ним вторую. Потом третью, четвертую и пятую.

Алхимия — это всегда про точные расчеты. Но иногда, когда подгорает, получается соображать очень быстро.

Когда я активировал печать, произошло несколько вещей. Мои внутренности обдало холодом. Так организм показал, что я потратился до предела и даже больше. Капот машины резко раскалился, обдавая жаром, а потом…

Паук раскалился и взорвался.

Это было красивое зрелище. В ночи, без света фонарей, в сполохах огня, взрывов и редких фар машин, он замер, окрасился алым, а потом громыхнул, забрызгав округу алым металлом.

Я, улыбаясь, сделал несколько шагов, чтобы раскаленная машина не обожгла, и рухнул лицом вниз в промерзшую клумбу.

Анастас Медведев лично явился на поле боя. Рядом с ним стояла сестра, Ольга Медведева и Игнат Филинов. Втроем они взирали на… последствия.

Битва отгремела с час назад.

— Предлагаю ввести новое обозначение. Не зверь, а чудовище, — предложила Ольга.

Анастас бросил на неё оценивающий взгляд. Он как никто понимал, какие чувства стоят за этими внешне спокойными словами. Пять лет назад Ольга потеряла мужа, в ходе войны с Рысевыми. Спустя полгода после этого события виновные исчезли, а сестра обрела покой. Она могла сколько угодно утверждать, что не разбирается в сражениях, но если кто-то трогал её семью или её детище… А институты она воспринимала отчасти именно как свои проекты… В общем, Анастас хорошо знал, что сейчас чувствует Ольга.

Он и сам чувствовал. Гнев зверя, требующий карать.

— Я пойду успокаивать наших гостей и попробую снизить репутационный ущерб. — сказала женщина.

— Возьми охрану с собой.

Сестра кивнула и ушла. Князь продолжил осматривать последствия. Сейчас здесь суетилось много людей. Врачи оказывали помощь пострадавшим, гвардия оцепила место стычки и никого не пускала. Другие люди уже занялись завалами — один из корпусов основательно разрушили, другие потрепали.

Пространство рядом с князем мигнуло и рядом появился Измайлов. Злой Измайлов-старший. Он уставился на князя. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, а потом Измайлов исчез. По молчаливому соглашению они договорились не устраивать здесь разборок и обсудить случившееся позже.

Следующим подошёл Родион. Игнат открыл проход для них троих и они переместились в защищенное место.

— Докладывай, — потребовал князь.

Сам он вместе с Игнатом уселись в кресло и уставились на подчиненного.

— Это было не то, к чему мы готовились. Паук игнорировал метеоритное железо. Предположительно из-за того, что его им накормили.

— Кто додумался до такого? — покачал головой Игнат.

— Мы были не готовы к этому. Ни к тому, что он будет игнорировать попытки заблокировать, ни к железной броне, ни к размерам, ни к ударам электричеством. Вывод: кто-то научился создавать зверей с новыми свойствами. То, с чем мы столкнулись — идеальная машина для разрушения города.

— Кто-то — это Белогрудовы? — раздраженно уточнил Игнат.

— Нет прямых доказательств, что за этим стоят они, — спокойно ответил Родион, — Хотя они первые, кто приходят на ум. Нам известно три стороны. Создатели, посредники и покупатели. Посредники в виде Трофима исключены, в силу его смерти. Да и не было у них средств на доработку технологии. Допускаю, что технология изначально содержала возможность масштабирования и усиления зверя. Как бы там не было, за сегодняшним происшествием стоят либо создатели, либо покупатели. Но я не дам гарантий, что Трофим был единственным посредником. Не исключено, что действует несколько групп, а значит, товар мог оказаться у кого угодно.

— Верно, но у нас есть пока только один подозреваемый. Тебе удалось что-то узнать о Белогрудовых? — поинтересовался Игнат.

— Нет. Наблюдение не подтвердило, что они владеют чем-то таким.

— Что ровным счетом ничего не значит, — кивнул князь. — Продолжай.

— Мы облажались. Паука удалось пробить только тяжелым вооружением, из-за чего пострадал город. Но убили его не мы.

— В смысле? — князь подался вперед.

— Когда тварь переместилась к институту, то случилось нечто странное. Она замерла приблизительно на две минуты. Начала двигаться, как раз когда мы появились. Это первая странность. Вторая — она внезапно прекратила перемещаться. Хотя пыталась. И это тоже случилось возле института. Третья странность — смерть паука. Он расплавился. У нас не было оружия, способного с ним сделать такое. Предположительно паук накопил в себе большое количество энергии. Именно она послужила тем, что его расплавило. Но…

— Договаривай, — сказал князь, когда Родион впервые на его памяти замялся.

— Что послужило причиной? Почему паук сначала замедлился, потом прекратил перемещаться, а следом его способности обратились против него? Есть и четвертая странность. Машина. Недалеко от места событий мы нашли расплавленный автомобиль.

— Странные ты вещи рассказываешь, — нахмурился Игнат. — Есть идеи, кто за этим стоит?

— Очевидно, что вмешалась третья сторона.

— Кто?

— Не знаю.

— Студенты? — предположил князь.

— Это рабочая версия. Сейчас мои люди опрашивают свидетелей. Когда установим, кто там присутствовал, что делал и как себя вёл, возможно ситуация прояснится.

— А мальчишка там был? — спросил Игнат.

— Соколов? — сразу понял, о ком речь Родион, — Был. Вместе с соседом, с которым они снимают квартиру, проявил себя, как герой. Быстро сориентировались и принялись разгонять людей. Если бы не они, погибло гораздо больше.

— Значит он герой, а не подозреваемый? — уточнил Игнат.

— Я пока не знаю. Но выясню. Надо всех опросить, что не так легко, учитывая, что мы имеем дело с аристократами.

Князь стиснул зубы. Он мог дать отмашку допросить всех, кто там находился. Если с обычными студентами проблем нет, то с некоторыми семьями — в общем, они могут не обрадоваться, что кто-то допрашивает их детей.

— Действуй, — сказал Анастас, — Выясни, кто и где находился, кто и что делал. Восстанови каждую секунду.

Родион кивнул и добавил:

— Возможно, это была не третья сторона. Как и в любой новой технологии, в этой могло пойти что-то не так.

— Хочешь сказать, что паук… сломался?

— Не исключаю эту вероятность.

— Я не верю в эту теорию, — ответил князь, — Копай так глубоко, как сможешь. Можешь идти.

Родион ничего не ответил, поклонился и Игнат создал для него проход.

— Что думаешь? — поинтересовался князь у советника.

— Ничего, — ответил старик, — Чертовщина какая-то.

— Я не верю, что это случайное событие. Кто-то против нас выступил.

— Белогрудовы?

— Да. Но возможно они лишь одно из звеньев чего-то более масштабного.

— Гадать смысла нет. Посмотрим, кто и какие ходы дальше сделает, а там видно будет. Пожалуй, я тоже пойду. Надо наводить порядок.

Оставшись один, князь прикрыл глаза, раскладывая ситуацию на составляющие. Как бы ни хотелось, против Белогрудов нельзя выступить. Они слишком сильны, у них хватает союзников, а доказательства не настолько железобетонные, чтобы выдвигать обвинения. Какие-то бандиты на допросе заявили, что Белогрудовы покупали у них товар? Это даже не смешно. Цена такому слову, выбитому на допросе, нулевая. Не говоря уж о том, что покупка сама по себе не является преступлением. Тут Игнат прав. Надо ждать следующих ходов.

А пока они не сделаны, разбираться с последствиями. Разрушенный город, уничтоженная электростанция… Это всё обидно, но не так сильно, как репутационный ущерб. Хороший момент для нападения выбрали. Как раз под конец конференции. Вместо того, чтобы отпраздновать и показать зарубежным гостям, что здесь можно и нужно работать, что это выгодно, эти гости увидят, что в столице творится хаос. Столько работы насмарку.

Но ничего. Князь собирался найти всех причастных, кто шалит на его территории и спросить с них. Заставить их пожалеть о содеянном.

Очнулся я раньше, чем кто-либо приметил подозрительное тело, валяющеюся рядом с дымящейся машиной. Собственно, я и не отключался. Темнота навалилась, в голове тяжесть появилась, я упал, но не в обморок, а просто упал. Вскоре темнота отступила, я потряс головой, достал из кармана шоколадный батончик как раз на такой случай… После стычки с Коршуновым я старался всегда держать при себе запас еды, потому что не знаешь, когда беда свалится на голову.

Как показала практика, это было мудрым решением. Жуя на ходу, я двинулся в сторону двора, сделал пару кругов и вышел к толпе людей. Постарался подойти к тому месту, где оставил Матвея. Мне нужно алиби и, надеюсь, сосед сможет его обеспечить. Сколько я отсутствовал? Минут десять? Не думаю, что больше.

Людей на улицах только прибавилось. Выходили зеваки, милиция прибыла, явилась личная гвардия князя, которая оцепила место событий. Я потолкался среди толпы и вскоре нашёл соседа.

— Ты где был? — первым делом спросил он возмущенно.

— Да здесь бегал. Сам-то куда пропал? Потерял тебя из виду.

Говорят, лучшая защита это нападение. Может и так. Матвей переключил фокус внимания, хоть и бросил на меня подозрительный взгляд.

— Ты видел, что случилось?

— Ты про ту вспышку? — уточнил я. — Полыхнуло знатно.

— Ага. Как думаешь, что это было? Никогда о таких зверях не слышал. Что знаешь про это?

— Не здесь, — дернул я головой.

Делиться своими приключениями в толпе людей я счел неразумным.

Дальше ничего особо интересного не было. Мы потолкались, посмотрели, как работают другие люди, встретили несколько однокурсников… Причем я встретил сразу с двух институтов. Вроде никто из них не пострадал, но как оно на самом деле узнаем позже. Сейчас на улице царил хаос и полная неразбериха. Скорые тоже понаехали, но кому они там помощь оказывают мы не увидели, милиция быстро всех оттеснила.

Потом нас приметили люди князя. Я этих типов, неприметных, неожиданно появляющихся рядом и предлагающих пройти ответить на вопросы, везде теперь узнаю. Нас с Матвеем ответили в сторону, разъединили и устроили то, что называлось допросом на скорую руку. Что видели, что делали, кого ещё видели, какие странности и подозрительные моменты заметили.

Я рассказал кратко, как увидел зверя и решил помочь людям. Про себя же надеялся, что не оставил следов. В чем не было уверенности. После прошлой нашей встречи с людьми князя и Родионом, у меня появилось стойкое ощущение, что они какие-то монстры, способные раскопать что угодно.

А если так, значит о моём участии узнают. Но в тот момент я об этом не думал. Старался изображать из себя парня, который просто хотел помочь и ничего такого не видел. Долго нас держать не стали.

— Это люди князя были? — спросил я у Матвея, когда мы вышли из толпы. Оставаться на месте больше не хотелось и поэтому отправились домой.

— Кто же ещё. — недовольно ответил он. — Теперь рыть будут. Когда такое творится, то это не хорошо.

— Не думал, что такое может произойти в крупном городе.

— Никто не думал. Я и не помню на своей памяти, что-то схожее. И хотелось бы узнать что-то ещё, — бросил он на меня выразительный взгляд.

— Давай дома, — съехал я.

В мире, где есть бесы со сверхслухом, говорить на улице та ещё глупость. Не то, чтобы я располагаю секретной информацией, но и обычной сплетней её не назовешь. Хотя нет, стоп. Что-то я недооцениваю важность. Это именно, что секретная информация. Стоит ли делиться ею с соседом? Черт, я ведь уже пообещал.

— Заметил, что не всех опрашивали? — отвлёк меня от дилеммы Матвей.

— Не всех? — озадачился я.

— Ну да. Государственников понятно. Всех свидетелей отвели в сторону. Не думаю, что их в ближайший час отпустят.

А ведь и правда так. Не обратил внимания, но если припомнить, то никого из знакомых, когда уходил, я не видел.

— Потому что они простолюдины?

— Да. А вот некоторых аристократов даже трогать не стали. Формально несколько вопросов задали и ушли. С нас же больше спросили.

— Потому что мы не самые именитые?

— Зришь в корень, — усмехнулся сосед. — Ты просто представь, что являешься могущественным человеком, корольком местного разлива, а тут другой могущественный тип берет и допрашивает твоего отпрыска.

Если я что-то и понимаю в аристократах, то это то, что им такая ситуация не понравится. В этом случае действия людей князя понятны. Задумался, как бы сам поступил. Налицо типичный узел, где сплетаются интересы разных сторон, порождают конфликт и любое неосторожное действие может узел затянуть ещё сильнее. Часто так бывает, что это узел на твоей шее. Не завидую князю.

Когда пришли домой, то я усилием воли заставил себя не идти к холодильнику, хотя есть хотелось сильно. Остановил я себя, потому что это было бы слишком подозрительно. Возник бы вопрос, куда силы потратил? А я и так подставился дальше некуда.

Но повезло, что Матвей сам проголодался и принялся за готовку. Не забыв задать мне вопрос. Выдал я ему укороченную версию.

— Да ничего особого там не случилось. Ехал я себе в поезде, никого не трогал. Внезапно поднялся шум, поезд дернуло, он остановился. Дальше паук появился. Меньше, чем тот, которого мы сегодня видели. Рвал метал, не напрягаясь. Заглатывал его и жрал. Как и людей.

— Если бы не то, что видел сегодня, то сказал бы, что ты загоняешь. Прям металл жрал?

— Зачем мне врать? Ты и сам сегодня это видел.

— Никогда о таком не слышал. — покачал головой парень, перестав жевать бутерброд, — Неужели на нас напал какой-то мифический зверь?

— Ну… У зверей ведь разные способности есть, почему бы не быть таким?

— Не знаю, не знаю. Я не слышал, чтобы кто-то из них умел переваривать металл и поглощать электричество.

Хрен знает. Я читал несколько книг о зверях. Были среди них и более удивительные существа.

Оставшись один в комнате, я улегся, расслабился и крепко задумался.

Нападение паука прямо в центре города. Многочисленные жертвы… Уверен, без них не обошлось, тварь ведь не сразу к нам заявилась. От этого попахивало чем-то нехорошим, тревожным.

Ещё и я вмешался, применил алхимию. Это ситуация, где выбор без выбора. Я мог бы не вмешаться, но… В некоторых ситуациях бездействие уместно. А в некоторых оно гораздо хуже, чем любое действие. Я не мог не помочь людям. Так что нет смысла себя корить, всё правильно сделал.

Теперь надо думать, как с этим жить. Собственно, варианта два. Меня либо спалят, либо нет. Сначала поезд поставил меня под подозрение. Сегодняшний вечер… Коршунов тот же, который слишком много знает. Стоит признать, что рано или поздно меня раскроют. Это отныне не вероятность, а факт. Вопрос лишь в том, когда это произойдет.

И на каких условиях.

Карты выпали не самые лучшие, осталось решить, как их разыграть.

В комнате сидели двое. Старик, морщинистый и седой, дряхлый телом, но с ясным взглядом, и мужчина, которого седина только коснулась. Они сидели в креслах, напротив панорамного окна. Справа от них потрескивал огонь в камине.

Сидели они молча, пока сзади не открылся проход и оттуда не вышел человек. Он замер, огляделся и прошёл к двум мужчинам, остановившись слева от них так, чтобы не загораживать вид на лес и горы. Двое не особо обратили на него внимание. Казалось, что вид за окном их интересует гораздо больше.

— Образец уничтожен. — сказал гость.

— Подробности, — сухо потребовал тот, что был моложе.

— Покупатель смог довести образец до ожидаемого уровня. Мы получили подтверждение, что технология работает и с финальной стадией могут справиться сами покупатели. Образец был выпущен вчера в городе. Всё шло по плану, обычное оружие не смогло его взять, а потом образец взорвался.

— Продолжай.

— Анализ того, как действовали люди князя, говорит о том, что они не смогли бы справиться с образцом. Есть предположение, что вмешалась третья сторона.

— Кто?

— Пока не выяснил.

— Разберись.

Мужчина едва заметно махнул рукой, гость поклонился, развернулся, открыл портал и удалился.

Нападение произошло в пятницу. На выходные институты закрыли. Я ходил туда и видел, что нагнали строительных бригад, которые в срочном порядке восстанавливали здания. Свет тоже вернулся. Когда заработал не знаю, но проснувшись утром, увидел, что всё работает.

В понедельник на учёбу шёл с некоторой опаской. Не хотелось бы узнать, что погиб кто-то из тех, с кем я лично знаком. Но обошлось. Удивительно, но максимальная беда, выпавшая на студентов — несерьезные травмы. Аристократов так и вовсе, трагедия обошла стороной. Простолюдины же по большей части пострадали из-за суеты и паники. Когда всё началось, многие бросились бежать, спотыкались, наталкивались друг на друга, как-то так и пострадали.

Слухи ходили один чуднее другого.

— Да не бывает таких зверей! — заявлял Слава. Мы с ним встретились на первой паре. Когда я подошёл, спор уже набирал обороты.

Уж не знаю, что ему ударило в голову, но парень почему-то возомнил себя специалистом в этой теме.

— Да каких только зверей не бывает! — заявлял столь же уверенно другой парень.

— А может это вышедший из под контроля правительственный эксперимент. — предложил третий.

Об этом болтали все, кому не лень. То есть вообще все. Я слышал теорию, что это демон, а не зверь. Или что это робот, а не живое существо. Как такая ерунда приходит людям в голову я перестал пытаться отгадать.

Общее желание обсудить тему коснулось и меня. Только вместо пустой болтовни, зная гораздо больше, я обдумывал случившееся в прикладном плане. Кто за этим стоит? Какие у него цели? Стоит ли ждать нападения других пауков? Какой потенциал у них, в насколько мощных чудовищ они могут развиться? Какие меры предпринять мне лично, чтобы обезопасить себя от этой угрозы?

Да и других тоже обезопасить. Нет-нет, но я возвращался к опыту предыдущей жизни, в которой было много примеров, когда опасные знания использовали не особо добрые люди. Чем это закончилось — известно. Гибелью мира.

Не думаю, что в этом мире законы развития циклов сильно отличаются.

Что я знал об этом? Сначала небольшой паук нападает на поезд и за ним прилетает команда зачистки, готовая убивать всех, кто попался на глаза. Потом такой же паук, но гораздо сильнее, нападает на жилой город, неся с собой много разрушений. Не будь того отряда зачистки, то подумал бы, что это случайные события. Но тут каждый второй в институте утверждает, что таких зверей не существует. И это говорят в том числе аристократы, дети этого мира. Сам бы я подумал: мало ли, что бывает, мир-то странный. Но если местные жители удивляются, то это о чем-то да говорит.

Может ли так быть, что паук — это чьё-то разработанное оружие? Очень уж на это похоже.

Поэтому я и напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие, всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем.

Но главный вопрос, который следовало задать себе, какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Может ничего и не грядет. Но факт есть факт. В мире существуют угрозы, для которых я могу предложить решение.

Вчера я дошёл до одного простого осознания — рано или поздно то, что известно двоим, станет известно ещё кому-то. Так не озаботиться ли легализацией заранее? Заявлять, что я алхимик из другого мира, конечно же, лишнее. Но предложить что-то ценное миру, почему бы и нет?

В первый день учебы мои думы прервал вызов от администрации института. Шёл я с тяжелым сердцем, готовый ко всему. И не особо удивился, когда увидел Родиона.

— Мистер Эдгард, мы снова с вами встретились, — сказал он и без тени улыбки.

— Не то, чтобы я этому рад.

Черт. Слова вырвались раньше, чем я подумал. Родион приподнял бровь и показал недоумение. Ну да, он большой человек, опасный, а я всего лишь студент. Дерзить не могу себе позволить.

Но чтоб подавиться этому козлу. Я слишком хорошо запомнил, как он угрожал Гвоздевым.

— Тем не менее, — заговорил он, — У меня есть вопросы к вам.

— Не сомневаюсь, — ответил я холодно.

— Что вы делали вчера после того, как вышли из института? — проигнорировал он мой тон.

— Ваши люди меня вчера уже допросили.

— И всё же. Поведайте эту историю лично мне.

Я поведал. А куда тут денешься. Предполагая вчера, что меня ещё раз допросят и я попаду на заметку к Родиону, да и учитывая вероятность, что кто-то спалил мои действия… В общем, я подготовился. Вспомнил все детали, продумал свою речь, внёс в неё поправки с учётом экстремальности ситуации. Мой рассказ много времени не занял. Отключился свет, дослушал лекцию, вышел на улицу, шёл домой. Что могут подтвердить сотни людей. Потом паук нагрянул. Я его сразу узнал, понял, что людям хана, попытался помочь, сосед помогал. Собственно, всё.

И снова вопросы, обсуждение деталей, попытки поймать меня на лжи.

— Как же вы его сразу узнали, Эдгард? — изучал моё лицо Родион, — Эти ведь особи сильно отличаются.

— Как узнал телепортирующуюся хреновину, жрущую металл? Интуиция, не иначе.

— Остроумно, — сказал он и сделал очередную пометку. — Можете идти.

Когда вышел, у двери уже ждал Матвей. Не меня, а своей очереди.

— Как прошло? — спросил он.

— Жить буду.

Случилось это после первый пары, на вторую я не попал. Зато потом узнал, что не одного меня допрашивали, а всех. Из-за чего старший институт бурлил. Студенты обсуждали, что князь недоволен случившимся. Кто-то возмущался, что его посмели допросить.

Ко мне больше вопросов не возникло. Правда на следующий день меня вызвали к директору. Секретарь на перемене перехватил и попросил зайти. Именно попросил, а не потребовал. Я счел это хорошим знаком, но всё равно, встревожился.

С директором государственного института я уже общался и не скажу, что беседа вышла приятной. В этот раз меня пригласил к себе директор старшего института Степан Викторович Измайлов. Когда я зашёл в его кабинет, он сидел за столом, но при виде меня встал и подошёл. Внешне он если и походил на брата, то отдалённо. Если Дмитрий Викторович напоминал человека науки, то сейчас передо мной предстал образцовый аристократ.

— Эдгард Соколов, — поприветствовал он меня и… протянул руку.

Я пожал, озадачившись, что это значит.

— Что же вы, юноша, расслабьтесь, — улыбнулся он, — Я позвал вас, чтобы от лица обоих институтов поблагодарить за вашу инициативу. Вы не растерялись и поступили, как истинный аристократ.

— О чем вы? — выдал я от растерянности.

— Об инциденте, — улыбнулся он ещё шире, — Том, где вы взяли на себя заботу о людях.

— А, вы об этом… Право слово, я почти ничего и не сделал.

Разве что паука завалил, которого люди князя убить не могли, но это так, мелочь.

— Скромность это похвально, юноша. Но всё же… Примите мою благодарность.

Он задал пару дежурных вопросов, поинтересовался учёбой и самочувствием, после чего отпустил. Я вышел и почесал макушку. Надо же… Оказывается, директора и хвалить могут.

Постепенно жизнь вошла в колею. Преподаватели задавали вопросы, наказывали опаздывающих, студенты учились и всё в таком духе. Из важного отмечу, что записался на второй факультатив — изучение англосакского языка. Он считался обязательным для всех, кто понимал, что к чему.

За почти два месяца учёбы я подучил историю этого мира и разобрался в тех раскладах, которые тут имелись. Апогеем этого разбирательства стало задание подготовить к среде доклад о развитии общества с самых первых его шагов и до сегодняшнего дня. Студенты поделились привычно на группы по четыре человека.

Мне достались Виктор Моржов… С которым я нередко работал, потому что так уж исторически сложилось, что мы часто сидели недалеко друг от друга. Правда, это почти ничего не значило. Преподаватель мог предоставить свободу самим объединиться, как захочется, а мог совершенно произвольно назвать фамилии. В этот раз было что-то среднее.

Я, Моржов, Кристина Воронова и Рао Ирбисова.

Да, нам достались две девушки. Кристина обладала черными, как смоль, кудрявыми волосами. Словно на облако мрака смотришь. Индекс опасности у неё тридцать два. Семья богатая и влиятельная, насколько я могу судить. После осознания реалий аристократического общества, я старательно учился оценивать рейтинг социального положения, чтобы понять, как общаться.

В обычное время я слишком незначителен, чтобы общаться с такой девушкой. Но в институте старались привить свободный формат общения, многое делая для того, чтобы люди не только играли в аристократов, но и объединялись ради учёбы. Поэтому во время таких заданий можно было общаться свободно.

Что касается Рао Ирбисовой… Она была той девушкой, которая привлекает внимание даже среди красоток. Среди аристократок сложно встретить несимпатичных девушек. у Рао серебристые волосы… реально серебристые. Не серые или белые, а как расправленное озеро серебра, которое поместили на симпатичную мордашку. Но волосы это лишь красивое обрамление. Главная фишка этой девушки — движения. Когда она двигалась и виляла бедрами, то мало кто из парней мог устоять перед тем, чтобы слишком уж явственно не проводить её взглядом. Мозг тупо выключался даже у самых стойких из нас.

Ещё и индекс опасности сорок три. Эта красивая во многих смыслах девушка одним движением сломает руку любому, кто встанет у неё на пути. Про влиятельность и богатство и упоминать не стоит. Всё при ней, всем хороша.

Если честно, то сидеть в компании Рао и концентрироваться на докладе было сложновато. Я знал, что мне ничего с ней не светит, поэтому губу не раскатывал. Трезвость взгляда на разницу между нами помогала не тупить и не пускать слюни. У Виктора же такого бонуса не имелось. Он достаточно высоко находится, чтобы смело флиртовать с обеими девушками. Что и не стеснялся делать, чувствуя себя гораздо увереннее, чем я.

Мы вчетвером уселись в библиотеке. Рядом с нами занимались и другие группы, отделенные перегородками. Библиотека была так устроена, что можно уединиться… почти. Перегородки были скорее декоративными. Не сплошные сетки, а с ячейками-дырками. Поэтому совсем уж уединиться не получится. Хотя Матвей как-то рассказывал, что были те, кто умудрялся заняться здесь сексом. Такие авантюристы получали звание — секс-библиотекарь.

Ну да ладно… Для работы над докладами в библиотеке имелся целый зал, с удобными диванчиками и столиками между ними. На столах обычно громоздились книги.

— Что, мальчики, кто начнет? — спросила Рао.

Взгляды скрестились на мне. Как уже говорил, если ты внизу социальной лестницы, то единственный вариант проявить себя в институте — это умом и талантом. Может талант у меня был, да и ум тоже, но знаний катастрофически не хватало. Зато это не мешало мне логически мыслить и применять опыт решения любых проблем.

Задание звучало так: расписать основные вехи развития человеческой цивилизации, причины и подоплёку их формирования. На курсе мы уже успели пройти эти вехи. Суть задания в том, чтобы разобрать это не по отдельности, как делали до этого, а как единое целое.

— Предлагаю сначала записать вехи, потом набросаем те факторы, которые сыграли ключевую роль.

— Согласна, — кивнула Рао, — Что там у нас первое?

— Создание первого оружия, — ответил Виктор.

Основным фактором, влияющим на развитие цивилизации, послужили, конечно же, звери. А точнее взаимодействие с ними. Это сейчас зверя ещё попробуй найди, они в дефиците. А на заре человеческой цивилизации, когда не было никаких технологий, попробуй убить хоть кого-то из них. Я пытался представить, как убивать ту же росомаху с помощью хотя бы копий, и что-то воображение пасовало. Это современный человек соберет вооруженный автоматическим оружием отряд, подготовит ловушки и размажет зверушку. А тогда? Тогда хреново было, как утверждали историки.

Историки считали, что первый шаг на пути становления люди сделали, когда изобрели способы побеждать зверей. То есть придумали оружие. Может ещё ловушки какие-то.

— Потом было обретение силы зверя, первые одаренные, — дополнил я.

— Не одаренные, — поправила Кристина, — Бесы и ходоки это не одаренные.

— Это философский вопрос, — улыбнулась Рао.

— Что в нём философского? Покажи мне хоть одного зверя, который мог бы передать людям дар исцеления.

— Если мы о них не знаем, это не значит, что таких нет, — вставил в намечающийся спор Виктор, чем показал, на чьей стороне его симпатии.

Я мысленно вздохнул. Это была ещё одна любопытная тема, с которой я несколько раз сталкивался. Бессмертными называли тех, кто обладал каким-то способностями зверей физического плана. Повышенная сила, скорость, рефлексы, улучшенное восприятие, крепкая кожа и так далее. Но на первом месте, конечно же, регенерация. Именно из-за неё и появилось название бессмертный, то есть трудноубиваемый.

По непроверенным слухам, старшие бесы, те, кто относился к аристократам с вековой историей, имели и более уникальные способности. Единственное проявление такого я видел в исполнении Коршунова, когда он создавал черные когти вокруг пальцев. Опасная вещь, проверил на себе.

Ходоки считались отдельным классом. У них также различались способности, уж по этому то вопросу я успел накопить статистику. Были те, кто перемещался мгновенно, были те, кто открывали того или иного вида проходы.

Можно сказать, что ходоки и бесы, это два отдельных вида существ. Но был и третий вид — одаренные. И тут начиналось то, о чем сейчас начали спорить девушки. Кто-то называл одаренными всех подряд. Кто-то исключительно тех, кто не попадал под категорию бесов или ходоков.

Ольга Гвоздева имела дар целителя. Я не видел, чтобы она сращивала раны или творила какие-то чудеса, но наблюдал, как женщина поправляет здоровье «руками». Да и её ребенок сразу после родов выпускал вспышки непонятного света. Вот кто он тогда? Не бес ведь. Именно одаренный.

Для меня изучение всех видов способностей местного населения был вопросом выживания. Имея под рукой сотню другую аристократов, я составил перечень того, что смог в них обнаружить. С одаренными было сложнее. Это направление я пока никак не изучил, потому что эти товарищи достаточно редки и банально мне не попадались.

— Не будем спорить, — ответила Кристина, — Иначе я предложу составить категории зверей, которые помогли обрести человечеству две ветки: бесов и ходоков. А потом предложу описать тех, кто послужит пищей для появления одаренных. Но этому спору сотни лет и наверняка вы в курсе всех теорий. Вернемся к теме. Третья веха — оседлый образ жизни.

— Четвертая — появление первых городов и потребность в их защите, — продолжила Рао, не став зацикливаться на споре, хотя глаза закатила и бросила выразительный взгляд на Виктора.

Так началось обсуждение. В итоге мы добрались до более современных времён, что было связано с тем, почему я отправился учить англосакский. Упоминания ходоков в истории начинаются тысячи лет назад. Но их массовое появление всегда связывают с распространением какой-то цивилизации. Например, Римская империя, которая разошлась по миру, а потом обрушилась под собственным весом. Но самый яркий пример недавней истории — англосаксонские острова, которые благодаря сильным ходокам захватили чуть ли не весь мир, начав эру колоний. Откуда у них взялось столько ходоков, почему именно у них — отдельный вопрос.

Замечу, что не они первые начали эпоху колоний. Первыми были испанцы, вторыми голландцы, но каким-то образом англосаксы обогнали конкурентов. Каким — я пока не знал, но, что-то мне подсказывает, отнюдь не только упорным трудом. Судя по тому, насколько кровавой была эпоха колоний, англосаксы не самые добрые люди.

С их деятельностью связано последующее развитие цивилизации. В то время был открыт новый материк, который назвали Колумбия, туда рванули с помощью перемещений многие влиятельные семьи, ну и началось. Экспансия, геноцид, порабощение местного населения, грабежи ресурсов и многое другое. В те времена колонии удерживались как раз благодаря сильным ходокам, способным в мгновение ока перебрасывать целые армии. Тот период можно назвать борьбой за мировое влияние. Начали испанцы, если верить истории, а победили англосаксы, которые и по сей день являются ведущим гегемоном. Отношение к ним описывалось в короткой фразе: старый хрен, который может надавать по шее.

В последующие века после начала большой экспансии ходоки распространились по миру. Я видел в этом определенный цикл. Словно сам мир пожелал, чтобы ходоков стало больше и тем самым было достигнуто равновесие. Благодаря этому англосаксы подрастеряли влияние. Но растерять в их случае не значит утратить полностью.

Англосаксов ещё называли вирусом цивилизации. Они разбросали зерна своей культуры, технологий и достижений цивилизации по многим местам. Попутно уничтожив многие другие культуры, отбросив народы в темные века.

В общем, отношение к ним специфическое, но факт есть факт, их язык является ключевым на планете. Поэтому я и пошёл его учить, чтобы не отставать от того, что для аристократа считается обязательным. Те же лекторы выступали именно на их языке. Повезло, что присутствовали переводчики, иначе я бы ничего не понял. Думал, у всех так, а потом дошло, что большинство присутствующих понимают чужую речь.

Мы прописали вехи, обсудили их причины, собрали всё это вместе. Последним вопросом было творческое задание: попробовать предположить, какой будет следующая веха.

— Кто выскажется? — снова предложила говорить другим Рио.

— Блокировка ходоков и оружие. — ответил я, не задумываясь.

Три пары глаз уставились на меня.

— Ты про камни? — спросил Виктор, — И что за оружие?

— Нет, я про более продвинутую блокировку. Люди придумают способ блокировать такую угрозу, как ходоки. Потом придумают, как подчинить пространство. Если не уничтожат друг друга раньше новым видом оружия.

— Звучит мрачно, — осмотрела меня задумчиво Рио, — Ты про того зверя, что напал на город? Думаешь, что его кто-то… создал?

Эту теорию обсуждали сотню раз, поэтому нет ничего удивительно, что она снова всплыла.

— Думаю, да. Или хотите сказать, что никто не пытается в своих лабораториях придумать, как создавать зверей, усиливать бесов и ходоков, как им противостоять или свести преимущества на нет?

Никто отрицать не стал. Не то, чтобы согласились, но и резко не отказались. Не из вежливости. Просто я не сказал ничего такого уж фантастического. Что ещё раз подтвердило мои опасения — мир движется куда-то не туда.

Был у меня и ещё один аргумент в пользу своих слов. Я как никто другой знал, что некоторые рода ведут эксперименты по озвученным темам. На собственной шкуре ощутил, так сказать.

— Есть версии получше? — спросила Рао. — Я не отрицаю твою версию, — посмотрела она на меня, — Но может кто-то ещё хочет высказаться?

— Думаю, — взял слово Виктор, — Что Эдгард прав. Не знаю, насколько, но с одним я точно согласен. Мир будет меняться.

— Что ты имеешь ввиду? — на его слова Рао показала гораздо более живую и поощрительную реакцию.

— Кто-то из вас умеет стрелять? — спросил в ответ парень.

— Да.

— Да.

Девушки ответили синхронно, бросили друг на дружку недовольные взгляды и также синхронно тряхнули головой, от чего их волосы отбросило назад. Выглядело настолько потешно, что я едва сдержал улыбку, но судя по тем взглядам, которые девушки кинули в мою сторону, лицо удержать не получилось.

— Если проследить историю, то за последние лет сто оружие значительно продвинулось вперед. Если раньше бес на поле боя считался абсолютной доминантой, то сейчас с ним может справиться хорошо подготовленный отряд.

— Это смотря какой бес, — ответила Кристина.

— Да. — кивнул Виктор, — И смотря какой отряд. В любом случае, технологии выходят на первое место. Думаю, глупо отрицать, что гонка сейчас идет не на уровне родословных, а на уровне технологий.

— Смелое заявление, — прокомментировала Рао. На этот раз не так поощрительно.

— Управляемые звери тоже оружие, — добавил я.

— Так… — Кристина взяла слово, — В докладе напишем, что следующая веха в истории человечества — разрушительные войны с применением нового оружия и шансом уничтожить род людской?

— Не надо так мрачно, — скривился Виктор.

— Может возникнуть что-то, что сбалансирует напряжение, — предложил я.

— Что? — спросила Рао.

— Не знаю. Время покажет.

— Тогда давайте напишем так, — заговорила Кристина, — Из-за технологического прогресса и новых открытий, будет нарастать напряжение как между странами, так и отдельными центрами власти, то есть влиятельными семьями. В итоге последует передел власти за счет преимущества в технологиях, причем не обязательно военного характера, а также экономического и социального, что может привести к мировой войне. Если это не сбалансирует какой-то пока неизвестный фактор.

— Уже лучше, — хмыкнул Виктор.

Обсуждение на этом не закончилось. Мы ещё с час обсуждали и шлифовали доклад. Мне это было особо интересно тем, что через те мысли, которые высказали студенты, я видел определенные паттерны. Ведь откуда-то эти мысли в их головах берутся. Они — наследники влиятельных семей. То есть имеют доступ к информации гораздо выше, чем у обычного человека.

Все эти размышления снова возвращали меня к мыслям, чем заниматься, к чему приложить усилия, как легализоваться в мире. Я создал блокиратор. Если доработать и продать его, это решение всех моих финансовых вопросов и обеспечение будущего. Я на следующий день после нападения паука спросил у Матвея, не знает ли он, сколько стоит метеоритное железо. Он тогда на меня, как на идиота посмотрел. Эти штуки собирались с тех пор, когда обнаружилось, что они работают. То есть многие века. Из-за них войны начинались. Так что цены тупо не было. Сосед тогда сказал:

— Зачем его продавать? Лучше спрячь дома и молись, чтобы никто не узнал. Или обеспечить охрану, чтобы никто не отобрал.

Если подумать, то логично. Раз попал к тебе материал, который дарует уникальную возможность спать ночью спокойно, то храни его, как зеницу ока. Наверняка были в истории случаи, когда камни находили простолюдины. Но смогли ли они на этом заработать?

Эх, что же так всё сложно-то. Будь моё предложение попроще, я бы и не парился. А так, что будет, если я тому же князю предложу продать блокиратор? Можно сделать партию и в дар отдать. Землю то он мне семейную вернул. Почему бы и не сделать красивый жест? Заявив, что я могу такие штуки создавать, если…

А что если, я пока не решил. Сама идея казалась заманчивой. Это возможно заработать, получить финансирование, доступ к ресурсам, получить защиту и поддержку от монарха. Опасности в этом тоже много. Как утратить свободу, так и потерять жизнь. Обрадуются ли ходоки, если я выкачу на рынок технологию блокировки их способностей? Могут и прибить.

Финансы — не единственная причина. Ведь эта штука потенциально может спасти тысячи жизней. Того же паука блокировать… Кстати, почему его метеоритным железом не заблокировали? Жаль, что никто мне не расскажет.

Блокиратор может спасать, но и как оружие его тоже применить можно. На тех же ходоков охотиться, целые семьи вырезать.

Думать надо. Крепко думать, перед тем как любые шаги предпринимать. Но то, что их придется сделать, я не сомневаюсь. Слишком я наследил. Ощущение, что начался обратный отсчет, когда информация о моих возможностях всплывет, не покидает меня.

Придумать бы, в какие руки отдать технологию с максимальной выгодой как для меня, так и для всего мира в целом.

И не ошибиться.

Роман сидел в кабинете, когда вошёл Ярослав и заявил:

— Нашёл.

Что именно, а точнее кого именно он нашёл сводный брат уточнять не стал. Хоть внимание князя к Роману и снизилось, но возможность прослушки исключать не стоит. Да и привычки вторая натура.

«Попался, сучёныш».

Речь шла о Волкове. Раз его нашли, можно приступать к следующей части плана.

Роман кивнул и продолжил заниматься делами. Чуть позже, когда они оказались в городе и остались наедине, то вернулся к теме.

— Что делать будем? Надеюсь, ты не станешь медлить.

Коршунов отметил, что братец опять его торопит. То ли черта у него дурацкая, требующая действовать импульсивно, то ли он зачем-то воду мутит. Или спешить ему просто выгодно. Чем раньше разберутся с Волковым, тем раньше смогут заняться другой частью плана — поиском ученого. Как бы там ни было, постоянные попытки надавить раздражали.

— Нет. Мы, — выделил он это слово, — Медлить не станем. Узнал, где он живет?

— Да. С этим и пришёл.

Ярослав назвал адрес. Роман прикинул, где находится это место.

— Квартира?

— Да. Обычный дом, есть консьержка.

— Это точно его жилье? Может он в гости к кому заходил?

— Нет. Он там живет.

Чтобы выследить Волкова, ушла прорва времени. Сначала узнали, каким бизнесом он занимается. Потом на пару с Ярославом похитили сотрудника и сводный брат принял его личину. Так у них появилась возможность шпионить за Волковым. Вскоре они узнали, как часто он появляется в офисе, на какой машине ездит, где предпочитает обедать и другие подробности.

В чём-то Коршунов уважал своего врага. Тот тоже остался один. Не в такой плачевной ситуации, как он сам, но Антону также пришлось пахать, чтобы сначала реанимировать семейное дело, а потом заставить его сносно работать.

Да и в других вещах он действовал последовательно. Скрывался, никого к себе не подпускал. Ярослав так и не смог выяснить, есть ли у него девушка, союзники или кто-то, с кем он дружит. Волк-одиночка. Фамилия ему как нельзя кстати подходила.

— Есть идеи, где его брать? — спросил он Ярослава.

— В квартире. Сможешь туда проход открыть?

— Волков сильный ходок и бес. Он почувствует.

— Главное ударить первыми. Возьмешь гарпун, вместе затащим на другую сторону, я с оружием буду. Никуда он от нас не денется. Можем парней взять.

— Нет. Пусть охраняют сестру. Если все исчезнем, это слишком подозрительно будет.

— Я потом его личину займу.

— Всё равно. Не считай князя идиотом, — зло ответил Роман, — Как и его людей. Чем меньше мы следов оставим, тем лучше. И так по краю ходим.

Настолько по краю, что Роман не уставал удивляться, почему ещё жив. Но на то были причины.

С неделю назад город всколыхнула новость о нападении какого-то чудовища. Наутро газеты пестрели заголовками один прекраснее другого. Всерьез обсуждали нападение вражеской армии ходоков, испытание оружия, начало войны, разборки аристократов… Причем конкретные фамилии не назывались.

Более того, в СМИ прошла информационная атака по князю. Прямо никто не обвинял. Но косвенно… Статьи типа: международный скандал, гости князя попали под удар, гвардия не могла справиться с угрозой — все они намекали на то, что князь не так хорош, как кажется. Роман в этом видел хорошо спланированный и подготовленный удар. Не прямое боестолкновение, а через общественность. Что давало понять: у князя сейчас дел хватает. Возможно, ему для Коршунова просто нет времени. Точнее, понятно, что ему-то нет, но, главное, нет времени у его людей. Наверняка на более важные задачи перебросили. Это стало ещё одним поводом порешать свои дела прямо сейчас.

Нападение откладывать не стали. Вышли на следующий вечер. Был шанс, что Волков переедет. Это вполне ожидаемый ход, когда встаёшь на путь мести.

Вышли — это переместились в удаленное место, где Ярослав занял позицию. До этого, днём, Роман наведался к дому Волкова и оставил там след. Сделать это применительно к квартире не сложно, если открыть несколько проходов. Мужчина не боялся, что его увидят. Проходы можно открывать маленькие, достаточные, чтобы просунуть палец.

Когда оба приготовились, Роман открыл проход в квартиру Волкова. В руках он держал гарпун.

Гарпуны проектировали с таким расчётом, чтобы они выдавали максимальную пробивную мощь и при этом работали тихо. У многих зверей тонкий слух и они могли успеть увернуться.

Роману повезло. Когда он вошел в квартиру, то услышал шум воды. Его враг в душе, а значит не услышит появление гостей.

Эта мысль стала ошибкой. Голый Антон прошёл по коридору и заметил Романа в тот момент, когда тот нажал на курок. Какой бы хорошей реакция ни была, это не поможет, если против тебя действует равный по силе. Наверняка Волков успел заметить оружие, осознать угрозу, но пока нервный импульс прошёл от головы к телу…

Металлический штырь с зазубринами вошёл в живот, пробив тело насквозь. Роман дернул оружие на себя, отчего Волкова кинуло в его объятья. Только вместо обниманий получилась короткая борьба, вследствие которой двое мужчин залетели в проход.

Несмотря на рану, Антон продолжал оставаться опасным. Он врезал Роману, сломал пару ребер и откинул от себя. Схватившись за штырь, он собирался его вытащить, но не успел. Ярослав открыл огонь и выпустил автоматную очередь в спину противнику. Тот рухнул вперед, но не замер, а кувыркнулся и бросился в сторону.

Роман, который выпустил оружие до этого, в последний момент успел схватить его, трос натянулся, но сила рывка была такой, что гарпун выскочил из живота Волкова. Вместе с кровищей и кусками плоти, но у противника была слишком хорошая регенерация.

Повезло, что Ярослав не растерялся и всадил замедлившемуся Волкову ещё одну очередь. Роман бросился вперед. Главное, не дать переместиться…

В последнюю секунду именно это Волков и сделал. Ушёл недалеко, всего на полсотни метров. Роман увидел, как мужчина вывалился из воздуха, врезался в скалу и притих на пару секунд.

Пара секунд — это чудовищно много в одной ситуации и чудовищно мало в другой. Пробежать это расстояние Роман никак не успевал. Открыть портал тоже время займет. Поэтому был выбран первый вариант в надежде, что противник не успеет оклематься. Всё же ему изрядно досталось.

Когда Роман подбежал, то понял, что Волков не собирается убегать. Он поднялся, ничуть не стесняясь наготы и встретил Коршунова прямым взглядом.

— А я всё гадал, ошибся Соколов или нет. Значит, ты и правда ходок.

Роман остановился в нескольких метрах. Если Волков попытается переместиться, то он успеет среагировать. А так, если тот хочет поболтать, то пусть. Надо дать время Ярославу занять позицию.

— Ещё и дружка привёл, — скосил Антон взгляд за спину Роману, — Что же, это к лучшему. Сразу со всеми разберусь.

Коршунов ошибся. Он успел среагировать, когда Волков переместился. Выпустил когти и резанул ему по плечу, но… Антон исчез и, обернувшись, Роман увидел, как он атакует Ярослава. Тот тоже являлся бесом, но не таким сильным. Дернулся, но защититься не смог. От удара отлетел назад, Волков же перехватил оружие и сломал его.

Издав натуральный рык, он внезапно стал отращивать… шерсть. Не особо длинную, но человеческий облик он потерял.

«Твою мать…»

Роман понял, что всё пошло не так, как они ожидали. Вместо уверенной победы, предстоит битва насмерть.

Втянув шумно воздух, Коршунов выпустил черные когти и заставил сердце биться чаще. Его противник — ходок, который перемещается без проходов. Значит у него есть преимущество.

Которое он и продемонстрировал. Волков появился рядом, с ходу атаковав. Роман принял удар на блок, перехватил руку и резанул когтями. Те соскочили с отросшей шерсти.

«Прочная… Родовое наследие защитного типа…»

Рыча, Волков продолжил атаковать. Короткий обмен ударами показал, что они приблизительно на одном уровне. Роман чуть быстрее, а Волков крепче и злее. Ярость против хладнокровия. Но последнее продержалось недолго. Отхватив пару раз, Роман почувствовал, как заводится, как жаждет крови врага.

Здесь и сейчас решится, кому из них суждено жить, а кому нет.

Двое врагов набрасывались друг на друга, хрипели, рычали, бросались снова и снова в бой. Роман смог найти способ, как пробить шкуру. Если правильно ударить, его когти вполне с этим справлялись. Несколько раз Волкова удалось ранить, но он разрывал дистанцию, перемещался, восстанавливался и снова нападал.

Так продолжалось несколько минут. В обоих мужчинах ничего не осталось человеческого. Их затопила первобытная, дикая ярость.

Коршунов не сразу понял, что всё закончилось. В какой-то момент он смог откинуть противник от себя, собирался броситься на него снова, но… Сзади на Волкова напрыгнул Ярослав. Он умудрился вонзить нож в шею противнику.

Антон тут же завертелся и скинул бы с себя Ярослава, но Роман наконец-то добрался до них и… вонзил когти в глаза Волкову. Ухватившись за черепушку, он дернул резко на себя и… забрал чужое лицо.

Кровища залила Коршунова, но тот не обратил на это внимание. Второй его удар врезался в мозг и окончательно добил.

Тело Волкова ослабло и тот рухнул вниз. Вместе с Ярославом. Его тоже окропило кровью и он выглядел, как демон.

Роман распрямился, чувствуя, как срастаются ребра, как зарастают раны. До него ещё долгую минуту доходило, что всё закончилось.

— Сдох? — поинтересовался Ярослав, который поднялся и отошёл в сторону.

Коршунов пнул поверженного противника. Следы регенерации отсутствовали.

— Лучше сжечь.

— Это по твоей части, — ответил Ярослав, — Закинь меня на квартиру.

— Иди.

Роман создал проход. Ярослав, приняв обличие Волкова, отправился на ту сторону. Сам же Коршунов осел на землю и уставился на небо. Этот бой его полностью опустошил.

Чем мне нравится институт, так это тем, что здесь всегда происходит что-то новенькое. Как насчет соревнований по дебатам? Аргументы там летали, как пули. А уж сколько эмоций сожгли… Мне повезло оказаться зрителем и моё отношение к дебатам изменилось. Когда в течение выступления твоё мнение меняется несколько раз и ты это в себе замечаешь, но ничего не можешь поделать — это внушает. Может в следующем году тоже сюда запишусь.

Были и другие соревнования. По фехтованию и смешанным единоборствам. Я в них не участвовал. Ни по опыту, ни по уровню личной силы не дотягиваю, чтобы иметь шансы на победу.

Правда, кое-какой прогресс наметился в этом вопросе.

За тот месяц, что прошёл с момент нападения паука, я разработал новую методологию по развитию собственного организма. У меня и из прошлой жизни остались рабочие инструменты. Для алхимика здоровье играло большую роль. Точнее не само здоровье… Это лишь косвенный параметр. Как и физическое развитие. Ключевое — это способность удерживать внутри энергию мира. Что развивалось за счет прокачки косвенных параметров и ряда практик. В эти практики входили как особые медитации, так и набор печатей. Их я давно применяю. Ещё с того момента, как только попал в этот мир и убедился, что алхимия осталась со мной.

Но этого мало. Мало, потому что это другой мир и у меня совсем другое тело, способное в потенциале выдержать гораздо больше. Что откроет передо мной выдающиеся возможности.

Весь месяц я разрабатывал новый метод и добился кое-каких результатов. Мой потенциал повысился на целую единицу. А индекс опасности вырос на три десятых. Не так много, как хотелось бы, но и это лишь первые шаги.

Другие задачи я тоже не забросил. Шлифовал блокиратор, добавил к нему несколько уровней мощности, да и в целом стал гораздо лучше понимать, как именно ходоки перемещаются сквозь пространство. А ещё я научился замерять, на какое расстояние они прыгают и в какую сторону. С помощью карты и простых расчётов, можно вычислить приблизительное направление. Приблизительное, потому что с точностью до метра пока определять не удавалось.

А так это интересные перспективы открывает. Сколько заплатит князь за такую технологию? Государству для нормального функционирования требовались системы контроля. Ходоки — это воплощение хаоса. Я бы мог решить одну из ключевых проблем общества. Но думал об этом не особо всерьез, понимая, что за такое мне голову скорее оторвут.

Неделя проходила за неделей. Закончилась осень, наступила зима. На новый год у нас должны быть каникулы на пару недель, но перед ними… Её величество сессия. Беспощадная и неумолимая, она приближалась и грозила сломать многие судьбы, растоптать умы студентов, развеять у них иллюзии, что они что-то выучили.

Шучу, конечно. Или нет… Но было жестко.

Я бы тихо радовался, что никаких проблем нет. Затихло всё. Коршунов пропал и молчит. Волков тоже исчез с горизонта. Видел несколько раз Камилу, но мы с ней перестали общаться. Ко мне не заваливались уполномоченные люди и не тащили на допрос. У Гвоздевых, с которыми я иногда созванивался, тоже всё хорошо было.

Идиллия.

Так вот… Я бы тихо радовался, будь на это время. С утра и до ночи, зачастую в ущерб сну и любым видам отдыха, я сидел либо за учебниками, либо за алхимическими расчётами. Но чем ближе сессия, тем больше я задвигал алхимию в дальний угол, собираясь наверстать на каникулах.

В планах многое наверстать. Я собирал по крупицам информацию, которая могла помочь в решение моих задач. Читал учебники по продвинутой физике, знакомился с теориями, объясняющими феномен ходоков, пытался разобраться в учебниках по биологии, генетике и медицине, чтобы понять феномен бесов. Я даже в философские трактаты залез, которые объясняли всё это с другой точки зрения, метафизической.

Спасибо, что в институте имелась потрясающая библиотека, где можно было найти любую, даже самую новую книгу по какой-либо тематике. Если бы кто-то глянул список книг, которые я брал, у него бы обязательно возникли вопросы, что этот студент задумал и откуда у него столько свободного времени.

С заданием Ольги Владимировны я тоже разобрался, но пока не спешил к ней идти. Случайно узнал, кто она такая. Сестра князя. Твою ж мать… подумал я тогда. Удивительно, насколько слепым и невежественным я могу быть. Разбираясь сейчас в этике намного лучше, чем тогда, аж мурашки по коже от осознания, сколько правил я нарушил.

Как относиться к тому факту, что княжья семья взяла меня на заметку — пока не решил. С одной стороны сей факт нервы треплет, а с другой стороны — этот козырь можно разыграть интересным образом. Главное, не убиться при этом.

Из-за нагрузки декабрь тоже пролетел, я и заметить не успел. Экзамены шли один за другим и пришлось побегать между корпусами, чтобы везде успеть. Результаты нам сообщили двадцать седьмого декабря. Что сказать… Я сдал. Не так хорошо, как лучшие ученики. В государственном попал в первую треть по общему баллу. Какие-то предметы лучше сдал, какие-то хуже, но главное — смог сохранить стипендию. Пока что это мой единственный доход, пусть и копеечный, на фоне остальных трат. В старшем институте я попал в верхнюю часть нижней трети, поднявшись на десяток мест с последних тестов. Можно сказать, что не зря пахал, прогресс есть. Загвоздка в том, что другие тоже пахали.

Эти аристократы мутанты какие-то. Не только в физическом смысле, но и в интеллектуальном. Я часто себя ловил на том, что многие из них умнее меня. Что несколько подрывало моё самомнение. Я-то думал, что опыт прошлой жизни даст мне бонус. Он и давал… Но не такой большой, чтобы всего лишь за полгода выйти в лидеры. Сейчас я не уверен, что это вообще возможно и задумываюсь, надо ли оно мне.

В сессии главное то, что она заканчивается рано или поздно. Двадцать шестого декабря мы получили результаты. Двадцать седьмого устроили две вечеринки. Здесь я столкнулся с типичной для себя накладкой. Надо было оказаться одновременно в двух местах. Сначала я зашёл к аристо, которые опять тусили в клубе, отметился там, а потом двинулся к обычной молодежи, с которыми и закончил ночь.

Двадцать восьмого декабря, собрав пару тяжелых сумок с подарками, я отправился на вокзал. Впереди меня ждали каникулы в лесу, у Гвоздевых, по которым я очень соскучился. Надеюсь, они по мне тоже. Мы созванивались и Сергей заверил, что они будут рады меня видеть, а место, где спать, как-нибудь найдут.

Ох… Это стало мне наградой. За полгода пахоты вернуться к Гвоздевым, это как… Я даже слов подобрать не мог, чтобы выразить свои чувства. Может и правда надо на дебаты записаться, чтобы говорить научиться.

Ольга Медведева проснулась не в своей постели. И это было для неё поводом задуматься, куда же ведет судьба.

Перевернувшись, она пощупала рукой второе место и никого не нашла. Усмехнувшись, женщина закуталась в одеяло и вышла из спальни.

— Не думала, что ты ещё и готовишь. — заметила она.

Дмитрий Измайлов, он же директор государственного института, обернулся и улыбнулся.

— Что это? Блины? — брови Ольги поползли вверх.

Если увидеть Дмитрия впервые, то возникнет впечатление, что он не из тех мужчин, которые нравятся женщинам. Тем удивительнее, что Ольга оказалась здесь и сейчас. Точнее здесь и вчера, но не суть… После смерти мужа она и подумать не могла, что когда-то откроется чему-то новому. Но прошло несколько лет, старые раны заросли и сердце решилось дать шанс… чему-то.

— Фрукты, сливки, мед — с чем хочешь? — спросил мужчина.

В повседневной жизни он выглядел как типичный книжный червь. В слегка нелепой одежде, очках, всегда с задумчивым взглядом, растрепанными волосами. Но первое впечатление постепенно разрушалось, если поработать с этим человеком вместе. Именно с ним на пару Ольга создавала государственный институт и реформировала систему образования. Да и другими проектами занималась. За внешностью ботаника скрывалась стальная воля, решимость, умение добиваться поставленных целей и выдающийся талант организатора. Не говоря уж про незаурядный ум и некоторые семейные особенности.

— Фрукты — да, сливки и мёд — нет, — ответила Ольга.

— Думал, мёд ты обязательно захочешь.

— Тогда у тебя дома должен быть сундук с сокровищами.

Дмитрий тихо хмыкнул, ловко поддел сковородку, отчего блин подлетел и перевернулся.

— Ловко.

— Как думаешь провести новый год? — спросил Дмитрий.

— В кругу семьи, как же ещё?

— Мы могли бы…

— Пока никому не говорить о том, что вчера произошло?

— Наука мне всегда давалась легче, чем понимание женщин, — улыбнулся Измайлов, — Неужели меня только что отшили?

— Не знаю. Посмотрим. — ответила ему в тон Ольга. — Разве у тебя не распланированы каникулы от и до?

— Думаю, пару дней отдыха мы заслужили. Можно выбраться куда-то. Лыжи? Охота? Как женщины Медведевых любят развлекаться?

— Море и теплый песок. Зима действует на меня удручающе.

— Можно и так. Я устрою.

В этом был неоспоримый плюс ходоков. Если обладаешь способностью перемещаться на большие расстояния, то путешествия для тебя это не тоже самое, что для обычного человека.

— Давай обсудим это вечером? Мне сейчас надо бежать на доклад к брату. Согласовывать дальнейшие планы.

— Как скажешь. На завтрак-то ты задержишься?

— Конечно, — Ольга подошла к мужчине и обняла его.

После приятного во всех смыслах завтрака Ольга, как и планировала, явилась к брату. Тот встречал не у себя в кабинете, а в дворцовой библиотеке.

— Думала, сегодня ты ещё будешь трудиться.

— А я и тружусь. Просто… — повертел он ладонью, — Конец года, настроение что-то не рабочее. Когда ввязывался в это, не думал, что будет настолько тяжело.

— Насколько всё плохо? Белогрудовы так и мутят воду?

— Да. Со СМИ мы крупно облажались.

Ольга кивнула. Этот вопросы и причины ошибки она уже досконально разобрала. Тут сыграл роль и снобизм… Аристократы в массе своей не привыкли учитывать мнение обычного народа… Сыграла роль и загруженность… Государство, которым они управляли… Если представить тысячи разрозненных элементов, треть из которых между собой не стыкуется, другая треть конфликтует, а последняя треть — прогнила насквозь… И всё это надо заставить работать…

Проблема в том, что когда ты налаживаешь один элемент, где-то сыпется в трёх других местах. Строительство институтов и финансирование реформ системы образования сильно истощило их личные бюджеты. Да и по бюджету государства тоже ударило… А ведь ещё есть формирование армии, спецотрядов, десятков служб, вертикали власти… Если просто задаться целью перечислить, на какие проекты нужны деньги, то уйдут многие часы.

Не хватало денег, не хватало людей, не хватало отлаженных процессов… Всего не хватало. Приходилось работать в условиях дефицита и это при том, что свои же мутили воду. То чудовище на город кто-то выпускает, то СМИ поднимают шумиху о несостоятельности князя… За два месяца этот вопрос попытались взять под контроль, но… Большинство сми находилось под рукой аристократов. На которых просто так не наедешь. По крайней мере не на всех из них. Чтобы создать свои инструменты управления общественным мнением, нужно время… ну и да, деньги и люди. Которых нет.

— Поэтому я хочу услышать хорошие новости, — добавил князь.

— И они есть у меня, — улыбнулась Ольга, — Мы повторили опыт прошлого года, но в этот раз сделали лучше. Да и понимания, что именно хотим получить и как это должно выглядеть прибавилось. По всей стране прошли первые отборочные. По итогу мы планируем пригласить до пятисот студентов. Это бюджетники. Также есть идея сделать обучение платным. Всё же у нас есть достаточно обеспеченных людей, которые захотят отправить своих детишек учиться.

— И сколько ты хочешь платников взять?

— Тоже до пяти сотен. Больше не потянем. Сейчас ведутся переговоры с преподавателями… Ты знаешь, что многих придется набрать из-за рубежа. Если с платниками выгорит, то это снизит финансовую нагрузку. Нам бы ещё пару лет…

— Надеюсь, у нас они будут, — хмуро сказал князь.

Ольга кивнула. Она тоже надеялась.

В поезде ехал с легкой опаской. Как говорят в этом мире, молния не бьёт дважды в одно и то же место. А как говорит математическая индукция, если верно А, верно Б, то и В тоже будет верно. Иначе говоря, повстречавшись два раза с чудовищным пауком, третьему разу я бы не удивился.

Добрался без происшествий. Сначала до Санкт-Петербурга, потом до областного центра, а оттуда на автобусе и до маленького городка, на окраине которого жили Гвоздевы.

На автобусной станции меня встретил Сергей.

— Как я рад тебя видеть, парень, — обнял он меня.

Обнимания в его исполнении выглядели, как борцовский захват и поднятие меня в воздух.

— Это ты что привез-то? — оглядел он сумки, когда с приветствиями было покончено.

— Подарки, конечно.

— Что-то много, — покачал он головой.

Мы сели в машину и отправились в сторону дома. Сергей рассказал, что тут у них происходило. Малыш, которого назвали Кириллом, рос не по дням, а по часам.

— Знал бы ты, как он нам жару задаёт. — то ли хвастался, то ли жаловался отец. — Но про это тебе лучше Ольга расскажет. Ну и сам Кирюха покажет… Мда…

Кажется, за его словами скрывается нечто большее, чем обычные будни родительства.

— А так потихоньку всё. В этом болоте ничего и не происходит толком.

Дальше пошёл рассказ, насколько весело быть отцом. Малыш регулярно будит по ночам, кричит, плачет, ему надо менять пеленки, эти пеленки надо постоянно стирать и сушить… Я слушал и улыбался. Может отцовство это и трудно, но, думается мне, оно того стоит.

Когда добрались до дома, Ольга вышла нас встречать. При первом взгляде Гвоздевы почти не изменились… Но если приглядеться, то кое-что бросалось в глаза. Синяки под глазами в первую очередь, хах. Ольга выглядела чуть более растрепанной, чем я привык её видеть.

— Заходи, — пригласила она в дом, после того, как затискала меня, — Есть будешь?

— Не откажусь, — улыбнулся я той самой улыбкой человека, вернувшегося в родное место.

Когда я жил здесь раньше, то, насколько дом бедный и старый, не бросалось в глаза. Пожив в столице, я не то, чтобы видел там роскошь, но познакомился с совсем другим качеством. Это резануло взгляд, но я отбросил лишние мысли в сторону. Роскошь и комфорт приятны, но гораздо важнее то, какие люди здесь живут. Я бы ни за что не променял одно на другое.

Пока разувался, раздался плач. Так маленький Кирилл приветствовал гостя.

— Так значит ты теперь официально аристократ? — спросила Ольга, рассматривая меня.

Разговор состоялся где-то спустя час. Мы сидели на кухне и я держал Кира на руках. Почему-то стоит мне взять его, как он сразу успокаивался, чем Ольга и воспользовалась. Кир то и дело тянул ко мне руки, желая схватить то за волосы, то за нос. При этом руки его светились пусть и едва заметным, но всё же светом.

Про события в институте я по телефону не рассказывал. Упоминал, что всё хорошо, учёба трудная, но интересная. Откровения отложил до личной встречи и сейчас поведал, что со мной случилось.

— Получается, что так. Моя фамилия Соколов.

— Теперь-то ты можешь рассказать свою настоящую историю? — глянула на меня Ольга.

— Что ты на парня сразу набросилась-то, — пожурил её муж, но та глянула и на него, от чего он быстро притих.

— В этой глуши ровным счётом ничего не происходит. Я бы не отказалась послушать историю.

— Она не самая весёлая. — предупредил я.

А потом рассказал всё, как есть. Как лежал в коме, как вышел из неё, как сидел дома, как на семью напали, как оказался в лаборатории, как выбрался оттуда. Ладно, почти всё рассказал… Многие детали утаил, про алхимию промолчал. Как и про то, что я родился не в этом мире.

— Наверное, оно и к лучшему, что фамилию и земли вернули, — неуверенно заметил Сергей.

Я опасался, что мой рассказ вызовет жалость у Гвоздевых, но нет, они выслушали спокойно, не перебивали, кивали в нужных местах и их беспокойство было направлено скорее на будущее, а не на прошлое.

— Странно, что князь такой щедрый. — поделилась Ольга скептицизмом.

— Я тоже об этом думал, но причины его поступка так и не разгадал.

Может он просто хороший человек? Но это озвучивать я не стал, отдавая себе отчёт, насколько это наивная мысль.

— Чем дальше планируешь заниматься? — поинтересовалась Ольга.

— Для начала немного разгрузить мозги. Нужна какая помощь по дому? Может на охоту?

— Какая охота! — возмутилась женщина, — Даже не думай!

— Ну, свежее мясо нам не помешает, — возразил Сергей.

На что получил очень хмурый взгляд от Ольги. У неё этих взглядов, кажется, целый арсенал. Уверен, посмотри она так на того паука, тот бы в ужасе самоубился.

— Хватит разговоров на сегодня, — встала она из-за стола, — Твой любимый диван соскучился по тебе.

— А я-то как соскучился по нему.

С этими разговорами не заметили, как стемнело. Посмеявшись, отправились спать.

Утром я проснулся раньше остальных. Сказался свежий воздух. Всё же спать в доме, на природе, когда вокруг бескрайний лес это не тоже самое, что проводить ночи в городе. Проснулся с ясностью в голове и диссонансом от того, что не надо идти на учёбу.

Была у меня мысль взять с собой учебники, но я отказался от этой идеи. Каникулы я собирался посвятить тому, чтобы как следует отдохнуть, перезагрузиться. А потом с новыми силами наброситься на учёбу.

Повалявшись минут десять, быстро понял, что совсем уж бездельничать не хочется. Поэтому я поднялся, оделся и вышел во двор, отправившись изучать, что и как здесь изменилось.

Первое место, которое навестил — беседка, в которую я свёл потоки энергии мира. С момента создания этой штуки много времени утекло, сейчас у меня прибавилось понимания и я потратил немного времени, чтобы доработать систему. Теперь здесь энергия ещё лучше будет собираться.

Вся фишка в том, чтобы создать направляющие. Это как русла рек прокладывать. Ничего сложного, если есть технология. И соответствующие печати.

Когда закончил, Гвоздевы как раз проснулись и, войдя в дом, я увидел, как Сергей стоит у плиты и готовит кашу.

— Тебе в город не надо? — спросил он, обернувшись.

— Да нет, вроде. Что я там забыл?

— Мало ли, вдруг с Леной захочешь увидеться.

— Оу… эм… нет, пожалуй.

К своему стыду я про девушку забыл. Про факт её существования помнил, но ни разу о ней не думал, сосредоточившись на других вещах. Та история закончилась, так что нет смысла её ворошить.

— Ну как знаешь, — рассмеялся Сергей, заметив моё выражение лица.

Вниз спустилась Ольга, держа на руках плачущего Кира и передала мне. Стоило взять его в руки, как он сразу же успокоился.

— Мистика какая-то, — покачала головой женщина, — Может ты у нас навсегда останешься? Хотя нет… Года через два тебя отпустим. Или через три… четыре…

— Я бы с радостью. Кстати, вы всё так же не хотите переехать?

Про тот факт, что в окружении князя о них узнали, я не рассказывал. И так слишком много вчера выдал. Надо бы набраться решимости и поведать другую часть истории. Это ведь их тоже касается.

— Пока нам и здесь хорошо, — ответила Ольга, — Да и Кир… Не знаю, что ты сотворил у нас за домом, но впервые вижу, чтобы у ребенка руки светились.

— Наверняка такое не раз случалось в семьях аристократов, — донесся с кухни голос Сергея.

Его жена на это закатила глаза. Кажется, тему они давно обсуждают. Кира я уже проверил своими методами. Индекс опасности у него пока был крайне низкий. Зато потенциал вырос в несколько раз с тех пор, когда мы виделись в последний раз. Правда, я допускал, что это обусловлено не нахождением рядом повышенного количества энергии мира, а банальным взрослением… И тем, что я доработал качество печатей, из-за чего потенциал мог никак не меняться, но результаты я получал другие.

Позавтракали, Сергей отправился на работу (у него сегодня была последняя смена перед праздниками), а мы с Ольгой принялись за распаковку подарков.

— Ну и набрал ты. Куда всё это складывать? — вздыхала она.

— Если что не нужно, то смело выкидывайте, я не расстроюсь.

— Ага, как же! Пристроим как-нибудь! — вздохи сменились хозяйственным настроем.

Я накупил игрушек на первый год жизни ребенка, книжек несколько взял, с картинками, одежды прикупил… Старался брать то, что здесь достать нереально.

— Как тебе в столице живется? Как с личной жизнью? — спросила женщина.

— Да нормально. Личной жизни нет. Учиться на два института это то ещё удовольствие.

— Представлю. Не жалеешь, что поступил?

— Рано или поздно это закончится, так что… Нет, не жалею.

А чего жалеть… Мне тяжело? Ну и что. Я получил возможность плавно влиться в общество. Получил возможность получить профессию… Правда, пока не знаю, какую. Старший институт вроде как воспитывает из меня управленца. Я даже стал понимать, как это потенциально применить в реальной жизни… Аристократы это ведь кто… Те, кто стоит во главе общества. Они владеют землей, предприятиями, бизнесами, производствами и всем прочим. Навыки управления для таких людей жизненно необходимы.

— А с работой что? Откуда деньги на все эти игрушки? И тебя в старший институт бесплатно отправили учиться? Никогда не поверю.

— От моих родителей осталось небольшое наследство. Так что — нет, за учёбу я плачу.

— И насколько хватит средств?

Кто-то бы посторонний мог подумать, что это бестактный вопрос. Но в отношениях близких людей это норма. Я видел на лице Ольги беспокойство за парня, которого они когда-то подобрали в зимнем лесу, и ничего больше.

— Не надолго, если честно. Но год-два на то, чтобы решить этот вопрос у меня есть.

— Ну и славно, — потрепала она меня по голове, словно я мальчишка, — Ты талантливый, уверена, что пробьешься наверх.

Следующие пару часов я занимался тем, чем и планировал — бездельничал. Почти… Помог по дому, поиграл с Киром, проверил амулеты, которые выдал Ольге, когда она заболела. Потом Ольга отправилась наверх с малышом, а я пошёл в лес, к своему логову, где оставил кузню и другие полезные штуки. Да и просто по лесу прогулялся, подышал чистым воздухом, отдохнул душой.

У любой идиллии есть одно неприятное свойство — рано или поздно она рушится. Какой бы ровной не была гладь озера, в какой-то момент её что-то нарушит. Пойдет рябь, а то и волны поднимутся.

В этих простых метафорах отражались важные законы вселенной. В любой момент действовали множество, как скрытых, так и открытых процессов. О да, алхимики столько умов стесали, пытаясь выведывать новые и новые законы, константы и процессы.

Озеро может хотеть оставаться с идеально ровной гладью. Может даже очень сильно хотеть. Но у ветра могут быть другие планы. Или у землетрясения, зимы, а то и вовсе, мальчишек живущих в деревне рядом, которые прибежали, чтобы кидать камни. Может выйти и так, что землю рядом с озером выкупят и построят завод, который будет сбрасывать туда отходы. Рыба в озере умрет, как и всё живое, вода протухнет, станет мертвой. Это будет совсем другая гладь. Озеро может высохнуть, на него может упасть метеорит, планета может быть уничтожена.

А ведь это всего лишь озеро. Когда дело доходит до человеческого социума, всё ещё сложнее. У тебя может быть любая цель. Стоит помнить, что у людей вокруг цели тоже имеются. Зачастую такие, которые противоречат твоей цели, идя вразрез с ней.

По этому поводу можно возмущаться. Можно копить оружие, власть и деньги, чтобы иметь возможности продавливать свои цели. Можно обижаться на жизнь и людей, можно грустить, а можно спрятаться ото всех.

Много что можно.

Когда я вернулся из леса, то застал момент, как к дому подъехали две машины. Не простые. На таких не ездят обычные люди. Богатые аристократы тоже не ездят, но это я сейчас про столицу. В этом же городке…

Из машин вышло несколько человек. Двое охранников с оружием, которое они не скрывали. Один молодой мужчина в костюме. И старик с тростью, сутулый и пахнущий древностью. Оценив ситуацию, я расправил плечи и вышел вперед. Явных признаков агрессии эти люди не высказывают, нападать на них не вижу смысла… пока… но прояснить ситуацию точно стоит.

— Кто такие? — спросил я, остановившись шагах в десяти от них.

— Юноша, нам нужна Ольга Гвоздева. Она здесь проживает? — вышел вперед молодой мужчина.

Охрана же защищала вовсе не его, а старика. Ещё и водители вылезли. Они тоже были при оружии. Итого четверо мужиков, с которыми надо будет разобраться, если что.

— Вежливые люди сначала представляются. — добавил я ещё больше холода в голос.

— Не по статусу тебе что-либо спрашивать, шкет, — ответил с презрением этот тип, — Позови старших, а сам не мешайся.

На это я оскалился, постаравшись изобразить свою самую злую усмешку человека, повидавшего гибель целого мира.

Когда учишься рядом с аристократами, изучение этикета — жизненно необходимая вещь. Но этикет это не только как правильно вести себя в обществе и к кому как обращаться. Также это не только про то, что надо мыться два раза в день, пользоваться присыпками и следить за внешним видом, чтобы не отталкивать тех, у кого улучшенное восприятие.

Точнее этикет это как раз про это… Про манеры. Но сама тема манер входит в более высокое понятие — правила поведения в аристократическом обществе. Что в свою очередь включает в себя умение конфликтовать.

Если на тебя наехали, оскорбили, задели, просто встали на пути — то реакция зависит от многих факторов. В первую очередь от того, кто ты сам такой и кто тот, кто задел тебя. Если это значительно более могущественный аристократ, то ты сам дурак, что попал в эту ситуацию. Заткнись, отойди в сторонку и молись, чтобы не дошло до бойни.

Если тебя задел равный, то нужно ответить адекватно агрессивно. Сильно не наезжать, но обозначить готовность к конфликту. Главное не переборщить. Покажешь слишком большую агрессию, чрезмерную и второй стороне тоже придется ответить. Так и до войны недалеко.

Если задел более слабый, то ты тем более обязан поставить его на место. С нюансами, конечно… Например, тем, кто на самом верху не с руки ставить на место тех, кто в самом низу. Но тут сложно представить ситуацию, когда мальки задевают китов. Слишком разные это миры.

Правда это всё же возможно. Если я наеду на какого-то могущественного аристократа… Ну как наеду… Скажу ему что-нибудь. Ему не обязательно нападать на меня в ночи. Скорее всего он проигнорирует. А потом меня начнут игнорировать все, кто хочет сохранить хорошие отношения с этим человеком. Так и до остракизма недалеко. Случай Коршуновых тому подтверждение. Никто не хочет ссориться с князем, поэтому никто с ними не общается.

Слова мужика передо мной понять можно. Он думает, что увидел деревенского пацана. Он может приказать охранникам избить меня и, если я не ошибся, и сюда пожаловал аристократ, ему ничего за это не будет.

— Меня зовут Эдгард Соколов, — шагнул я вперед, — И кто ты такой, чтобы говорить о моём статусе?

Повисла звенящая тишина. До мужика не сразу дошло, что я сказал. Выражение его лица несколько раз менялось. Сначала он нахмурился, словно вспоминал и воспроизводил в своей голове только что сказанное. Потом он нахмурился ещё больше, пытаясь оценить шансы, что в этой глуши встретится настоящий аристократ. Замечу, что я стоял совершенно в обычной одежде. Той, что пригодна для прогулок в диком лесу. Никаких опознавательных признаков не было. Только моя уверенность.

Которая тоже зиждилась не на пустом месте. Этот мужик обычный человек, как и охрана. Только старик слабенький бес с нулевым потенциалом. Ну да это и понятно. Его время давно прошло, он ходит с трудом, куда ему до драк и развития?

— Что-то я не слышал о Соколовых в наших землях, — положил старик мужику руку на плечо.

От чего тот захлопнул рот и быстро отошёл назад.

— Меня зовут Барсуков Геннадий Дмитриевич. Какими судьба здесь, юноша?

— Из Москвы приехал навестить близких мне людей, — выделил я слово близкие, — В институте зимние каникулы.

Наш намечающийся разговор прервал звук хлопнувшей двери. Я обернулся и увидел раздраженную Ольгу.

— Что здесь происходит? — крикнула она, — Кто вы такие?

— А вы, как понимаю, и есть Ольга? — оглядел её старикан, — Вы-то мне и нужны. Про вас удивительные слухи ходят..

Не было печали… Что за слухи-то ещё?

Я успокоился, только когда гости покинули территорию. Уехали они часа через два. Большую часть этого времени Ольга провела со стариком в зале. Я же сидел с ребенком наверху в спальне. Звукопроницаемость в доме выше всех похвал, так что разговор слышал я от и до.

К нам пожаловала местная шишка. Барсуков — это тот самый аристократ, который жил между областью и этим городком, владел заводом и несколькими предприятиями, ещё и школу, где я учился, немного финансировал.

С одной стороны большой человек по местным меркам, а с другой стороны… В столице он никто и звать его никак. Историю старик интересную рассказал. До него дошли слухи, что появилась одаренная, работающая в больнице. Старика тема интересовала, он велел уточнить, так и вышел на Ольгу. А сегодня решил заглянуть и убедиться, так ли всё хорошо, как про неё говорят.

Обратился он с необычным запросом.

— Доченька, сделай так, чтобы я прожил как можно дольше. — выдал свою цель старик спустя полчаса предварительных расшаркиваний.

Тут надо отметить, в каком тоне проходил разговор. Ольга чувствовала себя некомфортно, что к ней заявились ТАКИЕ гости. Внешне она не грубила, не показывала недовольства… почти… Но я-то знал её получше, чем старик, поэтому улавливал внутреннее напряжение.

Барсуков… Он ведь при желании много проблем доставить может. Уволить их с работы, например. А то и вовсе, подослать своих охранников. Оба варианта — крайность, конечно. Но и забывать про них не стоит. Ещё и ребенок… Ольга наверняка нервничала, что его одного оставить пришлось. Ещё переживала, как бы гости чего лишнего не увидели. Светящихся рук или других проявлений одаренности. Поэтому я с ним и сидел. Не только, чтобы за Киром присмотреть, но и чтобы гостей наверх не пустить в случае чего.

Так вот… Разговор проходил в тоне вежливости, замешанной с внутренним напряжением и раздражением. Старик вёл себя демонстративно мирно. Уж не знаю, сам он по себе такой или то, что я здесь сыграло роль. А может и вовсе причина в другом. Глупо наезжать на ту, от которой хочешь получить специфическую услугу.

В итоге они договорились. У меня сложилось впечатление, что старик не в себе. Старость, маразм, упрямство… Он поделился, что хочет прожить подольше, потому что его внуку всего шесть лет. Надо протянуть, чтобы воспитать его достойным человеком. Никого больше у старика не было. Родители внука, то есть его сын и невестка, погибли в ходе войны.

История трагичная и грустная. Если бы не высокомерный помощник и хмурые охранники с оружием, которые окружили дом, то старик бы вызвал у меня гораздо больше сострадания.

Первые полчаса они болтали, а следующие полтора часа Ольга лечила Барсукова.

— Я сделала всё, что могла.

— Спасибо, доченька. — поблагодарил старец. — Не думала перебраться в город? Я бы хорошо тебя устроил.

— Мне и здесь хорошо, — отрезала она.

— Жаль, жаль, в моем возрасте в такую даль мотаться сложно. А что с ребенком твоим? Сына родила? Это всегда хорошее дело. Дар проявился у него уже?

Я стоял возле открытой двери. За Киром особо следить не надо было, он дрыхнул в кроватке. От вопроса, заданного стариком, сквозило чем-то неприятным.

— Нет. В отца пошёл. Обычный родился, — соврала Ольга.

— Жаль… Одаренному всяко проще устроиться. Ты береги себя, дочка. Через сколько мне заехать?

— Я сделала всё, что могла, — повторила упрямо Ольга.

— Это сейчас. А позже может ещё сделаешь. Я приеду через неделю.

На этом разговор кончился. Старик и его люди покинули дом. Я проследил, чтобы они уехали, а потом вернулся к Ольге, которая качала проснувшегося сына.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Конечно. Что мне будет-то?

— Неприятный тип.

— Не то слово. Знаешь, Эдгард, ты словно катализатор. Пока не приехал, тишина была. — пошутила она неловко.

Я видел, что это была не претензия, а именно попытка скинуть напряжение. Хотелось спросить, хочет ли она, чтобы я разобрался с Барсуковым, но промолчал. Как разбираться-то? Убивать старика? Ну, он слаб, так что это возможно, но от самой идеи веет… гнилью. Желание старика прожить подольше, чтобы воспитать внука себе на смену — достойно уважения. Явно не повод убивать. А как-то иначе я и не знаю, как решить вопрос.

Хм… Впервые я задумался, что отсутствие денег это меньшая из моих проблем. Мне бы ещё влияние и репутацию, чтобы такие вопросы решались сами собой. А то кто сейчас Соколов? Никто. Надо обдумать эту мысль.

— Что за слухи про тебя ходят? — спросил я.

— Слишком много показала, — вздохнула женщина, — У нас недавно авария случилась. Детей на экскурсию повезли, автобус перевернулся, когда из города выезжал… В общем, я сделала то, что слабая одаренная сделать не могла. И просила же, чтобы молчали. Но нет, сболтнула какая-то скотина. — раздражённо цикнула она.

— Барсуков насколько большая проблема? Есть чего опасаться?

— А ты бы стал злить одаренного, который тебя лечит? — ответила она вопросом на вопрос.

Ну да, логично. Кто лечить умеет, тот и покалечить может.

Когда вернулся Сергей, новости его не обрадовали. Появление на ладан дышащего старика испортило атмосферу уюта в доме. Зато я узнал, что за полгода моего отсутствия сила Ольги выросла где-то в два раза. Это слабое утешение, но так я отвлекался, чтобы не добавлять мрачности своего хмурой рожей. Зато один момент прояснился. Я спросил, насколько её сила выросла, она ответила, а я уточнил, насколько это круто относительно других.

— В столице с этим получше, наверное, — задумалась она, — Одаренные, они… не особо нужны аристократам. Тем, что посильнее. Сам понимаешь, со здоровьем у них всё хорошо. Вот ты сам, давно болел?

Я честно попытался вспомнить.

— Когда только к вам попал болел. Но то из-за экспериментов, думаю, было.

— О чём и речь, — вздохнула Ольга, — Поэтому одаренные работают в основном с обычными людьми. В больницах их очень любят. Особенно в частных. Там хорошо платят. Что по твоему вопросу… До этого я была слабой одаренной. Хворь убрать, общему лечению помочь, продиагностировать — так, по мелочи. Это и обычная медицина сделать может. Сейчас же я могу то, что другим недоступно. Это уровень среднего по силе одаренного. Могу разом болезнь не сильно тяжелую убрать. Могу восстановление сильно подстегнуть.

— А сильные одаренные что могут?

— Таких я не встречала, но читала про них. Редкая птица. Если хотя бы один сильный одаренный на всю страну есть, то, считай, повезло. Хотя какое тут везение. Будет лечить богатеев, а обычным людям ни горячо ни холодно.

— Так что они могут?

— В книгах разные личности описывались. Кто-то раны сращивать умел, кто-то тяжелые болезни и ранения лечил, кто-то омолаживал, а кто-то срок жизни продлевал. Вот таких даже аристократы любят.

— А ты сможешь стать настолько сильной одаренной?

— После встречи со стариком не уверена, что хочу этого. Мы ведь сюда ради спокойной жизни приехали, понимаешь?

Я понимал. Но выбор остаётся за Ольгой. Беседку я доработал, если она решится, то… Осторожность во мне говорила, что это может привести к чему-то нехорошему. А исследователь во мне жаждал увидеть результаты.

Размышления об одаренных — так, баловство. Волновало меня совсем другое. В голове так и крутились мысли, как защитить и уберечь этих людей. Продавить решение уехать в столицу? Так там у меня возможностей ещё меньше. Да и хищники вокруг гораздо опаснее.

Думать о проблемах бесконечно невозможно, постепенно благодушное настроение вернулось в дом. Тридцать первого декабря мы на пару с Сергеем приготовили праздничный ужин. Встретили новый год возле камина у наряженной ёлки. Сидели, болтали, шутили.

Нет смысла рассказывать об этом вечере. Он из той когорты, когда ты расслабляешься и чувствуешь внутри тепло. Идиллия. Безмятежная гладь озера, которую совсем не хотелось нарушать.

Каникулы пролетели быстрее, чем я хотел. Пару дней бездельничал, потом мы с Сергеем сходили на охоту, притащили тройку обычных туш, зверей не встретили. Я поработал в кузне и создал новое оружие, взамен утраченному. Кинжал созданный на крови Коршунова остался в лесу. А шар я потерял, когда Роман закинул меня в портал. Кто тот человек, подозрительно на него похожий, я так и не разгадал.

Шестого января старик снова наведался к Гвоздевым. Момент приезда я не застал, находился в этот момент в кузне, но когда сработала сигналка, то поспешил к дому. В этот раз было больше споров, попыток Ольги донести, что она больше ничего не может сделать и ноль понимания со стороны Барсукова. Пока они говорили, Сергей стоял молча, но не сказать, что ему нравилась ситуация. Скорее наоборот. Он не мастер скрывать эмоции и его состояние легко читалось по лицу. Охрана поглядывала на него недобро, он им отвечал взаимностью.

Когда переговоры закончились, старик пошёл к машине, но увидел меня и изменил траекторию. Подойдя ближе, он сказал тихим, скрипучим голосом:

— Эдгард Соколов? Я же правильно запомнил? Навёл о вас справки, юноша. Вы — никто.

Сказал, посмотрел в глаза несколько секунд, развернулся и ушёл. Сука…

Это он так дал понять, что не боится меня. Что мне не следует качать права и выпендриваться. Плохо, очень плохо… Значь моё имя что-то большее, его бы это сдержало в случае чего. Теперь точно не сдержит. Остаётся надеяться, что старик не будет прессовать Гвоздевых. Хотя утверждать я этого не могу. Он явно не в себе.

— Вы чего такие нахохлившиеся? — спросила Ольга, когда мы собрались в доме, — Я с ним справлюсь, не переживайте.

— Не нравится он мне, — буркнул Сергей.

— Мне тоже, — добавил я.

— А мне-то как, — фыркнула Ольга. — Но что с того? Сама виновата, что засветилась.

— Ты детей вообще-то спасла, — возразил муж.

— И привлекла к нам лишнее внимание. Как бы чего дурного не вышло.

— Насчет внимания… — сказал, я вздохнув.

Рассказал я про допрос и то, что люди князя знают, что они сбежали с войны. Настроение и без того не очень было, а после этого так и вовсе, тучи сгустились в доме Гвоздевых.

— Мне обещали, что вас не тронут. Простите, что доставил проблемы…

— Ты не виноват… — ответила Ольга, задумавшись.

— Таков мир, — добавил Сергей, — Пожалуй, что оно и к лучшему. Князю на нас плевать. Это даже успокаивает.

— А у вас есть враги?

— Нет, — покачала головой Ольга, — Нет тех, кто будет нас искать. Тогда многие бежали… Мало кто хотел воевать в очередной бессмысленной войнушке.

Это успокоило. Немного.

Раньше я не задумывался, что из-за одного лишь факта знакомства люди могут пострадать. Тем более в этом мире. Чего стоит ходоку заглянуть в гости к Гвоздевым? С этой точки зрения угроза Коршуновых выглядит совсем иначе. Пойдет ли Роман на то, чтобы навредить молодой семье, чтобы задеть меня? Это ещё одна точка шантажа.

Парадокс в том, что слабым быть ничуть не менее опасно, чем сильным. Что-то мне подсказывает, что чем выше забираешься, тем больше у тебя врагов. Но и возможностей больше. Сейчас я не наверху, а скорее внизу социальной лестницы. И что? Меня это как-то уберегает от проблем? То паук нападёт, то с Коршуновым подерусь, то всякие старики раздражают. Будь я чуть сильнее и победил бы Коршунова. Будь моё имя громче и старику пришлось бы заткнуться и не лезть к Гвоздевым. Или быть вежливым, а не чувствовать себя хозяином положения.

Знать бы ещё верный путь, как обрести силу и при этом не наплодить врагов.

Чувствую, в ближайшее время что-то нужно будет решать. По многим причинам. Чем дольше я медлю, тем больше шансов, что Коршунов мне как-то навредит. Есть и менее прозаичные причины — деньги утекают очень быстро. Если не решу этот вопрос, моя учёба в старшем институте станет крайне неприятной и болезненной.

Да уж… Да уж…

К сожалению, алхимия, философская её часть, не могла решить дилемму за меня. Как алхимик я видел и чувствовал, что десятки различных процессов сплетаются в единое полотно. Также я знал, что если поспешить, то можно наломать дров. Знал и то, что если слишком медлить, то решат за меня.

Здесь, в лесу, имея возможность гулять вдали от людей, я мог найти спокойствие и обдумать всё, как следует. Но рано или поздно нужно перейти от размышлений к действиям. Понять бы ещё, когда этот момент настанет.

— Что, парень, теперь только летом увидимся? — спросил Сергей, провожая меня на вокзале.

Ольга не поехала, с ребенком дома осталась. Малыш не самый транспортабельный пассажир. Тем более родители не хотели, чтобы он засверкал, как новогодняя гирлянда на глазах у других людей.

— Обязательно, — пообещал я. — На охоту нормально сходим, по дому помогу. Ну или вы ко мне переедете.

— Опять ты за своё, — хохотнул он, — Нам и в лесу хорошо.

— Это пока. А когда Кир подрастет? Я по себе знаю, что школа здесь ужасная.

— Так это когда будет? Дожить ещё надо.

— Время летит быстро.

— Хватит философствовать, — отмахнулся он.

Постояли, поболтали и попрощались. Впереди меня ждала дорога, а потом новый виток учёбы. Перед отправкой я стряс обещание с Сергея, если Барсуков будет чудить, пусть предупредят меня. С большой неохотой, но мужчина согласился рассказать в случае чего. И понадеялся, что до этого не дойдет. Я тоже надеялся, но чувствовал, что проблемы рано или поздно будут.

Проход к кабинету Ольги Владимировны Медведевой олицетворял собой всю суть отношений аристократов. У неё отсутствовал секретарь. По сути любой человек, имеющий доступ к институту, мог подняться по лестнице на верхние этажи и добраться до кабинета сестры князя. То есть добраться до важной персоны в рамках целого государства.

Но это на первый взгляд. В коридорах стояли камеры, метеоритное железо блокировало телепортацию для сторонних ходоков, да и охраны хватало на любой случай. Не говоря уж о том, что Ольга и сама по себе опасный бес и ходок.

Это что касается внешней угрозы. Был ещё вопрос банального беспокойства назойливыми личностями. Это всё же сестра князя. Наверняка многие хотят добиться её расположения. Но что-то я не увидел очередей у её двери. Наоборот, пугающая тишина и пустота. Тем волнительнее было прийти сюда.

Заявись любой гость без уважительного повода… Тем более взбреди ему в голову докучать столь влиятельной женщине… Это будет очень глупым социальным самоубийством. Я не знал, в какой форме это последует, но был уверен, что определенные механизмы сразу же заработают.

Набравшись духу… Совсем не из-за опасения совершить наглый поступок… А из-за того, что за ним последует… Я постучал в дверь, подождал пару секунду и толкнул створку.

Ольга Владимировна встретила меня взглядом внимательных глаз. Как всегда, идеально ухоженная, красивая и опасная.

— Соколов? — свела она брови, — Проходи. Прочитал, что я тебе дала?

В её словах я увидел ещё одно проявление идеального воспитания. Она не показала гнева, раздражения, лишь легкую каплю недоумения, которая быстро исчезла и сменилась гостеприимной улыбкой. Так тётушка может принимать любимого племянника. Но я-то левый хер, который отвлек её в разгар рабочего дня. Судя по документам на столе, она тут не прохлаждалась.

Тем не менее, то, что она меня узнала и вспомнила про задание, да и её дружелюбный тон… Всё это моментально расположило меня к ней. Поэтому я и подумал, что она большой профессионал. Всего пара фраз, а я уже гораздо лояльнее к ней настроен, чем раньше.

— Здравствуйте, — поклонился я гораздо более умело, чем в прошлую нашу встречу, — Да, прочитал. И ещё кое-что прочитал, что касается этих тем. Но пришёл я по другой причине.

— Что-то случилось? — ноль раздражения, одно лишь участие.

Я бы назвал это идеальной бесконфликтностью. Если приход обусловлен идиотской причиной, мой рейтинг, то есть репутация, сильно просядет, что закроет доступ к серьезному отношению, а значит и любым потенциальным делам. Но пока непонятно, зачем пришёл — вежливость, доброжелательность, открытость. Потрясающе. Мне бы так научиться владеть собой.

— Нет. Но вопрос достаточно важный. Это… безопасный кабинет?

— Ты меня удивляешь. Безопасный для чего? — посмотрела она на меня с улыбкой.

Как медведица смотрит на щенка.

— Чтобы разговор остался между нами.

— Не беспокойся.

Где-то внутри неё всё же колыхнулась буря. Я это увидел не по мимике, а звериным нутром ощутил.

— Мне довелось пообщаться лично с вашим братом. — начал я заготовленную речь, — В единственную нашу встречу, он обошёлся со мной лучше, чем я мог бы ожидать. Вернул земли… — пояснил я на всякий случай, чтобы точно недопонимания не осталось, — Для меня всегда было важно отвечать добром на добро. Вот…

Пришёл я с портфелем, стандартным атрибутом любого студента… Разве что обычные студенты носили рюкзаки, а аристократы все, как один, кожаные портфели. Достал я блокиратор. Новый образец, на пять режимов мощности, со всеми моими наработками. Выглядела эта штука, как кусок металла гладкой формы, с простым переключателем посередине. Его можно проворачивать по часовой стрелке. Отметки показывали мощность.

Также я достал листок бумаги. На котором было написано следующее:

«Простите мою недоверчивость, но в таком деле паранойи много не бывает. Это устройство, что я вам передал — блокиратор перемещений. Прокрутите на отметку три и попробуйте создать проход. P. S. Это не розыгрыш. Я серьезно»

Сохраняя вежливость, Ольша взяла листок и прочитала. Лист я подготовил, опасаясь, что в кабинете может быть прослушка. Не, ну мало ли… Вдруг есть в мире ходоки, умеющие создавать микро-проходы и плевать им на метеоритное железо. Мой блокиратор работал совсем по иным принципам, но я не уверен, что он сработает. Нужно провести ещё много испытаний, чтобы убедиться в надежности. Да и другие варианты прослушки исключать не стоит. Я не знал всех возможностей этого мира. Зато знал, насколько опасную технологию передаю.

Ольга прочитала. Нахмурилась. Маска добродушия треснула на её лице.

— Если это шутка, то неуместная.

Я напустил на лицо безразличие и пожал плечами.

— Все доказательства перед вами.

Если не сработает, это будет самое большое фиаско в моей жизни. Ольга с явным недоверием прокрутила переключатель на тройку. Попробовала переместиться. Не получилось.

Я аж выдохнул от облегчения. Сработало. Медведева же наоборот, напряглась. Потом успокоилась. Переключила блокиратор на отметку ноль и… исчезла.

Ага, значит она сама сразу перемещается, а не проходы открывает. Причем делает это без шума и эффектов. Раз, и нету её. Через десяток секунд она вернулась, но появилась не на кресле, а рядом со мной. Схватила меня за руку и мы переместились.

В комнате стояли двое. Ольга и Анастас Медведевы. Находились они в защищенном месте, в пустой комнате, где единственное, что было — небольшой стол, на котором лежал металлический брусок.

— Ты когда-нибудь видел такое? — спросила женщина.

— Нет. И даже не слышал, — Анастас с любопытством разглядывал устройство. — Это Соколов, говоришь, принес?

— Да. Сказал, что привык платить добром на добро.

— Это он так намекнул на те отношения, которые хочет получить? — хмыкнул князь.

Он взял брусок, покрутил в руках, обнюхал, попробовал на прочность, а потом и за переключатель взялся.

— На отметке один я ещё могу переместиться, — сказал он спустя минуту, — Но как будто тяжелее становится. На отметке два если и прыгну, то недалеко, потрачу большую часть сил. На тройке — полная блокировка. На четверке тоже. На пятерке… Чувствуешь?

— Кожу покалывает.

— Да, странный эффект. Я такой наблюдал, когда входил в поле действия множества камней. Помнишь во дворце как было?

— Получается, эта штука работает, как…

— Как десяток метеоритных камней. И при этом такая маленькая. — покачал мужчина головой. — Куда ты Соколова поместила?

— Во дворец, в комнату для гостей. Пообещала, что ему ничего не грозит. Парень вроде с пониманием отнёсся, но заметил, что ему вообще-то на учёбу завтра выходить.

— Смешно, — ничуть не рассмеялся князь. — Пока никому не говори. Надо проверить эту штуку.

— Что с Соколовым делать?

— Я загляну к нему.

В столицу я вернулся за сутки до начала учёбы и почти сразу же отправился к Ольге Владимировне. Ещё бродя среди заснеженного леса, я принял решение, что откладывать дальше смысла нет. Тогда же сделал новый блокиратор, который хотел преподнести в качестве подарка.

Пока ехал, обдумывал и просчитывал возможные варианты развития событий. В худшем случае княжеская семья захочет меня запереть. Чего я хочу избежать. Любой ценой.

Поэтому я допускал, что возможно придется бежать. На этот случай у меня тоже был готов план. Пусть только попробуют запереть меня… Вырвусь и так нагажу, что рады не будут. Имея блокиратор, я мог блокировать ходоков, а значит сводил на нет ключевую угрозу. Так-то со мной и бесы разобраться смогут, но я же алхимик, найду управу и на них.

Конфликт был худшим вариантом. Я надеялся, что до него не дойдет. Но также я понимал, насколько важную штуку предложу князю. Переговоры собирался строить исходя из этого, то есть того, что у меня есть нечто очень важное для княжеской семьи и того, что я единственный человек на планете, который может создать новые блокираторы.

Всё в рамках культуры общения. Ты можешь общаться с теми, кто на самом верху только в одном случае — если полезен. Главное, чтобы князь оказался адекватным и захотел договориться, а не выбить силой. Если получится, то дальше останется обсудить нюансы.

Также я предполагал, что меня первым делом запрут где-нибудь. В худшем случае в темнице. В приемлемом случае — в комфортабельном месте. Меня разместили во дворце, в комнате для гостей. Где я и просидел пару часов, после чего ко мне явился сам князь.

Неожиданно. Я-то ждал, что придет Ольга, учитывая, что именно с ней я начал разговор… Или заглянет Родион, но тогда бы это было однозначно плохим вариантом развития событий. Пришёл князь, что говорило об одном — правитель счёл тему достаточно серьезной, чтобы самому заняться ею.

Повернувшись к нему, я отработал поклон «Подданный приветствует князя».

— Оставим условности, — сразу же сказал он. — Ты не против, если я тебя перемещу в более безопасное место?

Пусть вопрос и формальность, но вежливость обнадеживает.

— Буду только рад, — ответил я, показывая, что понимаю всю важность таких секретов.

Вскоре мы оказались… где-то в горах. Горы, лес, бескрайние пейзажи.

— Это случайное место, — пояснил князь, — Исключает вероятность, что нас подслушают.

Если только у кого-то нет технологии отслеживать вектор перемещения. Я же могу это делать. Про что смолчал. Отметив ещё про себя, что сам князь не считает дворец безопасным местом.

По моему плану я собирался выдавать разработки максимально медленно. Развитие одаренных? Ну может лет через десять и дам эту технологию миру, а может и нет. Лучше себе оставить. Отслеживание ходоков? Поделиться можно, если мне понравится то, как будем сотрудничать. Создание источников? Тоже для себя приберегу. Или предложу проект для больниц, где работают целители. Пусть спасают жизни.

— Вопрос первый — что это за штука? — достал князь из внутреннего кармана блокиратор. Тот достаточно маленький, чтобы его легко спрятать.

— Я это называю блокиратором. Как вы уже знаете, он блокирует ходоков.

— Откуда он?

— Сам сделал.

Князь задумался и кивнул. Молчал долго. Целую минуту. Наверняка он быстро соображает и ставлю на то, что за эту минуту он в голове сотни фактов и взаимосвязей перебрал.

— Сможешь ещё такой сделать?

— Смогу.

— За какой срок?

— Один в неделю.

— А быстрее?

— Нет.

— Что для этого нужно? — если мой ответ и не понравился мужчине, то он этого не показал.

Я специально ограничивал время производства. Во-первых, не хочу этим заниматься постоянно. Во-вторых, не хочу обрушить устои этого мира. Большая партия привлечет внимание, пойдут слухи, меня найдут и убьют или захватят. Оно мне надо?

— Драгоценные металлы, камни, алмазы, оплата.

— Оплата? — посмотрел на меня князь… недобро.

— Разумеется, — ответил я, призывая на помощь всё своё мужество.

Здесь и сейчас я полностью в руках этого человека. Но хрен он принудит меня работать бесплатно.

— Ещё нужно прикрытие, помещение для работы, полная анонимность.

— Разумно. Что ещё? — недобрый взгляд остался, но каких-то резких слов не последовало.

— Вроде всё.

Князь снова замолчал. Теперь минуты на две. Вроде молчит, ничего такого, но как же неуютно я себя чувствую.

— Как можно ускорить производство?

Опасный вопрос.

— Никак.

— Врешь.

Мы уставились друг на друга.

— Технически — можно и быстрее. Но я не готов ради этого жертвовать другой своей жизнью. Конечно же, вы можете угрожать. Можете попробовать надавить, в том числе на близких мне людей. Но из этого ничего хорошего не получится.

— Это угроза? — приподнял он бровь.

— Это откровенность.

В этот раз молчание продлилось около тридцати секунд.

— Откровенность так откровенность. Ты деловой парень, да? Давай по деловому. Во-первых, мы проверим, действительно ли эта штука работает и как долго она прослужит. Можешь что-то сказать про срок службы?

— Могу сказать, что это тестовый образец. Нужны нормальные исследования, проверки и наблюдения, чтобы ответить однозначно. И доработать устройство.

— Доработать… — на секунду князь прикрыл глаза, пробуя это слово на вкус, — Ты сказал устройство. Это именно устройство? Механизм?

— Это сплав науки, технологий и моих уникальных способностей.

— И правда уникальных, — едва заметно улыбнулся князь, — Я правильно понимаю, что ты можешь сделать лучше? В чем это будет выражаться?

— Ходоки — разные. Способности у них тоже разные. Никогда нельзя утверждать, что не найдутся те, кто сможет обойти устройство. Но если я столкнусь с таким случаем, смогу доработать блокиратор.

— Ты в курсе, что за такие знания любой правитель выпотрошит тебя?

— Догадываюсь.

Это не было угрозой. Скорее обозначение ключевых моментов. У меня есть то, что нужно ему. Но это не значит, что я могу диктовать условия. Слишком много тонкостей.

Например, я могу пойти к кому-то другому. В этом риск князя потерять уникальный ресурс. Но… Не факт, что этот кто-то предложит условия лучше и тем более не факт, что они не будут действовать по жесткому сценарию. В случае князя хотя бы есть надежда, потому что один раз он ко мне уже щедро отнесся.

Твой поданный, с кем ты знаком лично это не то же самое, что подданный другой страны, которого выкрали твои люди. Ну, как мне кажется. Так-то понятно, что всё зависит от конкретных людей.

— Поэтому и хотел бы сохранить инкогнито. — добавил я, — Для чего, кстати, мне есть смысл и дальше ходить в институт, как ни в чем не бывало.

Пусть и слабая, но попытка отстоять свою жизнь.

— Думаю, мы с тобой договоримся, — ответил князь, включив режим дружелюбия. Ну почти… Скорее режим делового партнера с хорошим настроением. Жаль, что это ощущение быстро развеялось и мы перешли к торгам. — Мне нужна сотня таких устройств, как можно скорее. Это вопрос государственной безопасности, поэтому я буду вынужден настаивать. Если обеспечишь сотню работающих, — выделил он это слово интонацией, — устройств, после этого я буду готов перейти на предложенный тобою формат. Что касается оплаты… Сколько ты хочешь?

Этот вопрос я тоже обдумывал и, если честно, до сих пор не решил, какую цену назвать. Блокиратор, решающий одну из ключевых проблем этого мира, не может стоить дешево в принципе. Но и завышать цену я не хочу. Во-первых, это испортит наши с князем отношения. Не хочу выглядеть алчным парнем. Как по мне лучше цену сбавить, чтобы получить хорошие отношения, чем пожадничать. Во-вторых, как бы глупо это ни звучало, блокиратор я считал полезной технологией, которая сделает мир безопаснее. Наживаться на таком деле… Я прожил достаточно в этом мире, чтобы понять важность денег для общества, но они не стали для меня чем-то, за чем стоит серьезно гнаться. Скорее средством для достижения целей, но не больше.

Короче, факторов, порождающих сомнения по поводу цены, в моей голове хватало. Поэтому я ответил так:

— У меня нет ответа, сколько может стоить такое устройство. Вы уже раз ко мне хорошо отнеслись. Поэтому я предлагаю вам назвать справедливую цену, которую вы сочтете уместной.

Князь удивился.

Горы мы покинули спустя полчаса, обсудив многие детали. Я подвизался сделать в ближайшие два-три месяца сотню блокираторов. Делать буду партиями по десять штук. Попутно технологию будут проверять, а мне дадут возможность вести исследования. Как именно буду исследовать я уже знал. Создам отдельное устройство, а люди князя установят его в портальной комнате института. Само собой, никто об этом не узнает. Ну почти…

Что касается оплаты… Денег я за эту сотню получу ноль. Зато получу кое-что другое. Оплату пяти лет учебы в обоих институтах. Даже если вылечу с бюджета в государственном, этот вопрос будет решен. Также я получу помещение, где смогу вести разработки. Секретное, изолированное и снабженное всем необходимым оборудование.

Второй раз князь удивился, когда я перечислил, какое мне нужно оборудование. Он даже запоминать не стал. Сказал, чтобы я список подготовил и Ольге передал.

Также князь снабдит меня материалами. И тут я нагло приукрасил, надеясь, что эта мелкая ложь не вскроется. Да я почти и не врал, так-то. Мне и правда понадобятся драгоценные камни, чтобы доработать устройство. То, что излишки я пущу совсем на другие эксперименты — это уже моё дело.

После этой сотни, если всё получится, то князь будет платить по миллиону за каждое устройство. Я не знал, смеяться мне с этого или нет. Сам то я думал, что продам блокиратор максимум тысяч за двести. Готов был согласиться на сотню. Но князь удивил. Сам назвал эту цену и торговаться мы не стали.

Четыре блокиратора в месяц, четыре миллиона на мой счет. Кажется, я заключил неплохую сделку, которая обеспечит моё будущее.

Осталось убедиться, что всё и правда так хорошо, как выглядит на первый взгляд.

Сидя на паре, глядя на затылки студентов и слушая плавную речь лектора, я чувствовал, что нет-нет, но руки подрагивают. Тревога накатывала волнами. Невольно я возвращался мыслями к разговору с князем, нашему договору и пытался найти, где просчитался.

Но я сижу здесь, а не в темнице. Живу своей обычной жизнью, а не попал в рабство. Так что же меня так тревожит? Сам не знаю.

Заключить договор и частично раскрыться, это лишь первый шаг, далеко не самый сложный. После этого, я уверен, внимание со стороны князя в мою сторону вырастет в разы. А точнее, со стороны его людей. Конкретно в моём случае это означало, что блокиратор проверят, разберут на части, не обнаружат там никаких привычных технологий и задумаются, на каких принципах он работает.

Как физический объект блокиратор представлял собой почти монолитный кусок металла. Почти — внутри послойно были выгравированы печати, а в центре запаян драгоценный камень. Это я сам мог использовать устройство без него. В посторонних же руках требовался накопитель, а к нему требовалась печать, собирающая энергию. Я достаточно оптимизировал систему, чтобы расход был минимальным, поэтому не опасался, что устройство внезапно перестанет работать. Если, конечно же, я всё правильно рассчитал…

Ключевое слово — если. Как много этих если… Если князь не захочет на меня давить, а согласится работать на предложенных условиях. Если информация обо мне не утечет к другим ходокам и они не попытаются меня убрать. Если я смогу всё так организовать, чтобы не раскрыться ещё больше…

С князем ведь договорились, что он предоставит подходящее помещение для моей работы. Где я буду применять способности алхимика. Как уберечься от чужого внимания? Вопросы… Вопросы…

Лектор закончил теоретическую часть и перешёл к живому обсуждению. Пришлось встряхнуться и выбросить лишние мысли из головы. Сам хотел остаться в институте, так что надо собраться и учиться, а не пожирать себя мыслями по сотому кругу.

Выйдя с пары, словил чувство дежавю. Не прямо сразу… Я вышел из государственного института, прогулялся по морозному дню, добрался до корпуса старшего института и на входе меня перехватил охранник. Сказал, что ждет родственница.

Стоит ли говорить, что я этому не обрадовался? В прошлый раз, когда явились «родственники», они угрожали мне судом. Пока поднимался наверх, в приёмную, тревога сменилась раздражением. Со всеми этими новыми темами, разбираться ещё и с роднёй… Бесит.

Войдя в переговорную, я застал там не тех, кого ожидал увидеть. Дурак… Охранник ведь сказал, что ждёт родственница, а не родственник.

— Здрасьте, — выдал я, — Ольга Владимировна, — тут приветствия одного мало, пришлось поклониться.

Что здесь делает сестра князя? И почему она так мило общается с какой-то старушкой?

— Проходи, Эдгард, — встала Ольга, — А я пойду. Всего доброго, мадам, — улыбнулась она женщине.

Когда мы остались вдвоем со старушкой, то уставились друг на друга. Её седые волосы были собраны в пучок. На ушах поблескивали серьги, словно она пришла не в институт, а на светский раут. Да и на пальцах аж трое колец блестело.

А ещё она чем-то отдаленно напоминала мать. Настолько отдалённо, что я не был уверен, что это так. Скорее интуиция проснулась, вспыхнуло озарение.

— Вы — моя бабушка? — прямо спросил я.

— Да. Зови меня Мари. — защебетала она, — Я из дома Арно, как ты можешь догадаться.

Говорила она с выраженным акцентом, чуть растягивая гласные. Насчет догадаться — я ровным счетом ни о чем не догадывался. И понятия не имею, что за дом Арно.

Само слово дом мне знакомо. В том смысле, в каком она его применяет. В российской культуре аристократы носили «звериные» фамилии. Их семьи назывались родами. Род Медведевых или Соколовых. Также в ходу было обозначение клан. Клан Медведевых включал в себя несколько семей. Это что-то типа начальника и подчиненных. Ну или одной главной семьи, которой подчиняются другие рода.

В других культурах имелись свои обозначения. Я это вычитал интереса ради в одной из книг, когда спешно погружался в культуру этого мира. Дом — это аналог слова род. Почти… Что-то среднее между родом и кланом. То есть в дом, как я понял, может входить одна или несколько семей. При этом фамилии у них могут быть разные. Так что не факт, что у старушки фамилия Арно.

Пока в моей голове проносились десятки мыслей, старушка встала, подошла и… порывисто обняла.

— Такое горе, такое горе, — бормотала она.

Когда она отодвинулась, я заметил у неё в глазах слёзы.

— Мы с твоей мамой, моей дочкой, были не в ладах, — призналась она, — После того, как она вышла за твоего отца.

Судя по тону, каким было сказано слово «отец», она его не любила. Эту часть истории я знал. Мама — француженка, которая переехала из своей страны сюда, выйдя замуж за отца. Если учесть, что род Соколовых не самый именитый и богатый, то либо папа обаял её, как говорит Матвей, большой харизмой, либо… Даже не знаю. На родине не светили перспективы получше? Родичи отреклись от неё?

Звучит цинично, но это не моё мнение. Это следствие того, что я видел среди аристократов. Очень прагматичный взгляд на заключение браков, о чём не раз упоминал сосед.

— Как ты, герсон?

Я не уверен, что разобрал последнее слово. То ли гарсон, то ли герсон, то ли геерсон.

— Я хорошо. — помня про прошлую встречу с родственниками, подумал, что надо аккуратнее со словами.

— Вижу, вижу, такой большой, — она коснулась пальцами моей щеки.

Это выглядело так трогательно и столько грусти плескалось в её глазах, что настороженность ушла.

— Должен признаться, что удивлен. — сказал я осторожно, — Думал, что остался один и… Не ожидал увидеть… бабушку.

— О! — закатила она глаза, — Ради всех святых, не называй меня так! Обращайся мадам или Мари!

Старушка запричитала, но я видел, что это попытка спрятать настоящие чувства. Она отвернулась, достала платок, смахнула слезы и уселась на диван.

— У русских ужасный чай, — выдала она, взявшись за кружку.

Очень логичное заявление для той, кто спрятался за этой кружкой и сделал несколько глотков.

— Можно ли узнать, по какой причине вы явились?

Мари нахмурилась, возмутилась, а потом как-то резко сдулась.

— К сожалению, я слишком мало общалась с дочерью. А когда всё случилось, — всхлипнула она, — Я… я… сильно пожалела об этом. Но ничего не вернуть. А потом пришла новость, что ты жив. Я узнала об этом всего неделю назад и сразу же собралась сюда!

Мари оказалась адептом душевных излияний. Под конец у меня сложилось впечатление, что приехала она в первую очередь, ведомая не заботой о внуке, а чувством вины. Эти два фактора стояли где-то рядом, так что нельзя сказать, что она плохая женщина. Обычная. Со сложной судьбой.

В ходе разговора я узнал, что же там случилось в своё время. Дом Арно, как я и подумал в начале, это объединение нескольких семей. Фамилия же Мари, ну и моей мамы — Бонье. Луиза Бонье, если полностью.

Бабушка об этом прямо не говорила, но по оговоркам составить общую картину труда не составило. Сам дом Арно в основном занимался тканью и одеждой. Насколько успешно — не могу судить, об этом мы не говорили.

Зато очевидно, что семья Бонье силой не блистала. Мари, делясь историей, поведала, что мама родилась без таланта. То есть как бес она была ни о чем. Её старшая сестра, Абель, умерла от болезни семь лет назад. Оказывается, у меня была тётя. У которой есть дети, живущие сейчас во Франции и занимающиеся общим делом. Они чуть постарше меня.

Абель оказалась более способной и смогла найти себе мужа среди местной аристократии. Моя же мама не смогла. Зато нашла мужа из России, который бедствовал, зато талантом был посильнее, чем она. В общем, как я понял, то на то и сошлось. Отец получил хорошее приданое за дочь, а та получила шанс не загубить генетическую линию. Но что-то там явно не так пошло, потому что две семьи особо не общались, сугубо в рамках бизнеса. То, что мой отец начал здесь, было продолжением французских дел.

Оставшись же без двух дочерей, Мари на старости лет прониклась и, узнав, что её внук выжил, поспешила сюда.

— Ты ведь поедешь со мной? — спросила она с надеждой в конце разговора.

— Эм… — растерялся я.

Отмечу, что Мари произвела на меня хорошее впечатление. Достаточно хорошее, что выйди я прямо сейчас из леса, после побега из лаборатории, да получи такое предложение, то всерьез бы задумался, а не согласиться ли мне.

Но сейчас…

— Боюсь, мадам, я слишком привязан к этому месту. Учёба, как никак…

— Да какая учёба! Если ты хочешь учиться, не переживай, я оплачу тебе любую учёбу! — заявила она импульсивно, — Поверь, у нас, во Франции, образование гораздо лучше!

Не удивлюсь, если это и правда так. По крайней мере на конференцию приезжали лекторы и из Франции. А вот чтобы наши лекторы куда-то выезжали за рубеж — я не слышал.

— Тем не менее, прямо сейчас я не готов принять это предложение.

Как никак, здесь оставались Гвоздевы. А их я бросать не хочу.

Тут какое дело. Я ведь не совсем внук этой женщины. Я в теле его внука, но личность совсем другая. Иначе говоря, с ходу родственных чувств я не испытал. Эта женщина для меня была обычной мадам, которая свалилась, как снег на голову.

Тоже самое было в отношение самих Соколовых. Тело помнило, что это родня, но разумом я их сразу так воспринимать не начал. Грубо говоря, наши отношения лично для меня начались с чистого листа.

Но потом… Попав к Соколовым, я получил к себе теплое отношение. Любовь, забота… Именно благодаря этому получилось так, что я начал считать Соколовых настоящей семьей.

Аналогично было в отношение Гвоздевых. Благодаря тому, что они помогли мне, приютили и заботились, я их считал семьей ничуть не в меньшей мере, чем Соколовых. Может они сами и иначе меня воспринимают, как друга семьи, а не члена… Хотя чего это я. Нет предпосылок так думать. От Гвоздевых я видел только хорошее. В общем, даже если так, я всё равно считал их близкими. Для меня это не простые слова, это определенная ответственность. Если тот же Барсуков что-то сделает им нехорошее, то я отложу все свои дела и тоже сделаю ему что-то нехорошее.

В случае Мари я видел, что она и правда беспокоится о внуке… Что не факт, что продлится долго. Но не в этом дело. Даже не будь Гвоздевых и учёбы, я не вижу причин брать и срываться в другую страну. В этой я хотя бы освоился немного.

Да и другая причина есть — князь и наш договор. Что я, дурак, всерьез думать, что меня кто-то отпустит? Нет, я теперь собственность князя. Именно собственность, тут я не питаю иллюзий.

Что меня не то, чтобы радует, но конкретно на этом этапе устраивает. Я много что могу дать миру. Но для этого мне нужны ресурсы. Если, объединившись с князем, я улучшу жизнь хотя бы в этой стране, то это стоит любых рисков. Это тянет на нормальную цель в жизни. Что-то достаточно масштабное и полезное, чтобы это зажигало меня.

— Как же так, как же так, — качала головой гиперактивная старушка, пока я обдумывал ситуацию. — Как же ты здесь живешь? На какие средства?

Излив душу и получив отказ, Мари переключилась на другую тему — допрос. Где живу? Есть ли проблемы? Что с деньгами? Пришлось отбиваться и отчитываться, что всё хорошо. Тот случай, когда послать нельзя, но и рассказывать как есть тоже нельзя. Вот и крутился, как мог.

Проболтали мы два часа. Пару я пропустил. В итоге договорились встретиться на следующий день и вместе поужинать. Когда я остался один, то обессиленно выдохнул. Слишком много общения на единицу времени. Я к такому не привык.

С Мари мы встретились, но вторая встреча прошла гораздо спокойнее, чем первая. Она осмыслила то, что я ей рассказал. Я тоже осмыслил появление новой родственницы и того, что в другой стране, оказывается, у меня куча родни есть.

Договорились в итоге, что летом я обязательно навещу Францию. Попытки отказаться женщина игнорировала. Попытки съехать и решать ближе к лету тоже. Пообещал, что постараюсь, но добавил, что как пойдет.

Не уверен, что князь выпустит меня в другую страну. Об этом минусе, когда договаривался с ним, я как-то не думал. Не было в планах ехать путешествовать. Может и зря. Так-то это тема интересная.

В пятницу секретарь передал мне конверт, где лежала связка ключей и записка с адресом. Это весточка от князя, что помещение готово. В субботу с утра я отправился первым делом туда. Аж руки чесались, жуть как хотелось приступить к настоящей работе.

Алхимик — это такая забавная зверушка, которая много чего нагородить может, если дать ей время и ресурсы.

Нужное здание находилось в пятнадцати минутах езды. Поехал я первый раз специально на такси. Во-первых, не хотелось блуждать по городу в поисках нужного адреса. Во-вторых, я хотел замерить время на дорогу. Учитывая учёбу, во времени я сильно ограничен. Кататься на такси, конечно, расточительство, но я вроде как обеспечил себе доход, так что можно и не экономить. Точнее обращать деньги во время. Как по мне, это выгодный обмен.

Здание находилось в промышленной зоне. Условно промышленной… По пути я видел заводы, офисные здания и редкие жилые дома. Чтобы попасть внутрь, вышел из машины, прошёл мимо шлагбаума, спросил у охранника где нужный корпус, перед этим показав паспорт. Оказывается, на моё имя был выдан пропуск.

Нужный дом выглядел, как большая, выложенная из красного кирпича коробка. Старая и убитая, без окон. Так себе зрелище. Совсем не вдохновляющее. Но плевать. Главное то, что внутри.

Открыв с помощью ключей сначала большой амбарный замок, а потом и дверь, оказался внутри. Рядом нашёл выключатель, щёлкнув который, включил свет.

Так… Первое, что бросилось в глаза — здесь просторно. Второе — сюда свалили кучу оборудования, которое я просил. Часть стояла, обмотанная пленкой. Другая часть пряталась в ящиках. А подключать, как понимаю, это никто не стал? Ладно, разберусь.

Пройдя внутрь, я осмотрел каждый метр. На ходу в голове выстраивалась картина, как здесь всё обустрою и налажу. Главное, что места хватает. Метров триста квадратных. Если крикнуть, эхо будет гулять.

— Мистер Эдгард, — раздался чужой голос.

Да так неожиданно, что я вздрогнул. Обернувшись, увидел Родиона. Он стоял в черном пальто и держал в руках кожаные перчатки, которые только что снял. А ведь на улице мороз. Сегодня все минус двадцать. А мужчина одет, будто ноль на дворе. Ещё и без шарфа.

— Здравствуйте, — ответил я.

— Я пришёл ввести вас в курс дела. Уже проверили, всё ли здесь из того, что вам нужно?

— Большая часть точно здесь. Остальное — пока не заглядывал в ящики.

— Хорошо. Поговорим о деле. Думаю, вы понимаете важность сохранения секретности того, чем здесь будете заниматься?

— Я понимаю это лучше, чем кто-либо другой. Как никак, от этого зависит моя жизнь.

— Это внушает оптимизм, — сказал этот человек — каменное лицо, со взглядом змеи, — По каким дням вы здесь планируете бывать?

— По выходным, очевидно. Остальные у меня расписаны от и до.

— Вам нужно придумать оправдание, что вы здесь делаете. Есть идеи?

Я оглядел оборудование, которое здесь лежало. Станки, свёрла… Всё то, что необходимо для работы с металлом и драгоценными камнями. Ещё стеллажи, которые надо собрать и расставить, чтобы складывать на них материалы и изделия.

— Сюда могут заглянуть посторонние?

— По обычным причинам нет. Но если кто-то заинтересуется вами, то сами понимаете.

Угу, ходоки. Они куда угодно заглянуть могут. Проблема в том, что если задействовать здесь блокиратор… И сюда захочет кто-то переместиться, то это вызовет подозрений ещё больше, чем любые следы.

— Насколько вы в курсе, чем я здесь буду заниматься?

— Максимально в курсе.

— И чем же? — уточнил я, желая его проверить.

— Блокиратором. Проверка пройдена? — приподнял он бровь.

Вы когда-нибудь видели, как приподнимает бровь змея?

— Если кто-то спросит, я могу сказать, что пишу здесь картины.

— Вы пишите картины? — на его лице удивления не мелькнуло. Как никак он уже видел мой талант художника, когда я ему портреты учёных из лаборатории Коршуновых рисовал.

— Пишу. Может как-нибудь ваш портрет набросаю. Вы заходите попозже, подарю.

— Это лишнее. Если кто-то увидит, что вы рисуете меня, то это вызовет вопросы. И это слишком неподходящее место для рисования.

Логично. Хм…

— Тогда не вижу смысла плодить сущности. Я ещё и по металлу работаю. Могу сказать, что это моё хобби.

— Кузнец и художник? Вы полны талантов.

— Не то слово. Такая легенда устроит?

— Лучше, чем ничего. Но лучше не распространяться, что вы здесь бываете.

— Как скажете.

Мистер очевидность, блин.

— Вам будет назначен куратор. Появится здесь через две недели. Все вопросы можно решать через него. Также он будет забирать изделия.

— Как я его узнаю?

— О, узнаете, не переживайте.

— Простите… Мне показалось, или вы улыбнулись?

Я готов поклясться, что уголок его губ дрогнул.

— Вам показалось, — невозмутимо ответил он.

И тут меня поразила мысль… А что, если за этим хладнокровным лицом скрывается живой человек?

— Фух… — выдохнул я. — А то я уже подумал…

— Удачи, мистер Эдгард, — попрощался он, окинув меня пристальным взглядом.

После чего развернулся и ушёл. Скатертью дорога.

В своём новом логове я провозился до позднего вечера. Разбирал коробки, устанавливал оборудование, подключал к сети, изучал, как работает. Упахался, конечно. Едва-едва управился. Не представляю, как здесь мог бы справиться один человек. Я-то какой-никакой бес, да и то, чуть пару раз не убился, когда тяжести перетаскивал.

Помещение, которое мне выделили, делилось на три комнаты. Одна основная и две «хозяйственных». В первой из хозяйственных находилась подсобка для личных нужд. Вещи скинуть, прилечь, если кровать поставлю, поесть — тут имелся столик и пара стульев. Во второй комнате находился умывальник и зеркало. Хорошо, что есть доступ к воде.

Вообще, помещение откровенно говоря выглядело убого. Видно, что старое. Раньше здесь кто-то работал, но было это давно. Подумав, счёл, что это и к лучшему. Если где-то всплывёт, что я здесь тружусь, то гораздо проще будет объяснить дешевое помещение, нежели дорогое. Так скажу, что оплачиваю из собственного кармана. Что думаю наладить производство ювелирных изделий или создать бизнес какой-нибудь. Или изобретаю что-то. Надо продумать легенду тщательно, но время пока есть. Надеюсь, в ближайшее время никто не узнает, куда я отлучаюсь.

Из важного — в здании имелась мощная вытяжка. В большинстве случаев она не нужна, но в некоторых опытах — очень даже.

Что касается основного пространства — это просто большая комната, где и будут вестись все работы.

Идеальное место для алхимической деятельности состоит из несколько зон. Первая — работа по металлу. В эту зону входит несколько преобразовательных кругов-печатей. Трансформировать, очистить, укрепить… Плюс инструменты. Тиски, всевозможные зубила, сверла, ножовки… Короче всё то, что нужно для обработки металла. Вторая зона — набор химика-энтузиаста или место для работы с жидкостями. Металл тот же травить… Или пропитать деревянный брусок.

Так-то в алхимии имелось целое направление, связанное с трансформацией жидкостей. Создать горючую жидкость или целебное зелье — из этой области как раз. Но я не специалист. Моя специальность — это циклы. А если быть точным, то изменение реальности в отдельно взятой точке пространства. Металл, печати, артефакты и остальное — это мои инструменты для изменения реальности.

Третья зона — источник. Который пересекается или скорее входит в алхимию фортификации. Если в общих чертах, то каждый алхимик, если обзаводится логовом, ну или рабочим местом, то первым делом сводит потоки энергии мира и выстраивает защитный периметр.

Как-то раз я вышел против темного алхимика. Так его территория простиралась на километры вокруг места, где он жил. Тогда пришлось повозиться, чтобы выманить его. Пробраться внутрь, тем более незамеченным, нечего было и пытаться.

Да, весёлые были деньки…

Четвертая зона — склад. С ним понятно. Надо же где-то хранить то, что есть и то, что я сделаю.

Руки чесались что-нибудь сделать прямо сейчас, но я не стал. Сначала надо разобраться с безопасностью, что ставит передо мной сложный вопрос. Как определить — наблюдает за мной сейчас кто-то или нет? Если подумать, то варианта может быть два. Первый — через технические устройства. Второй — через открытый проход. Окон здесь нет, а значит вариант прямого наблюдения исключаем.

Я достал устройство, которое специально подготовил для определения открытых проходов. Ничего. Пусто. Да и глупо весь день проход держать. Лучше открывать изредка, но это риск, что я увижу. Но увижу, и что? Будет ли князь лезть в мои дела? Глупо ожидать, что нет. Знать бы, насколько нагло и явно он это делать будет. Столько вопросов, что одним почёсыванием головы не отделаешься.

Так ничего с ходу не придумав, отправился домой. Надо бы набросать схемы, которые будут отслеживать электричество. Насколько я понял, в этом мире вся техника работает на нём. А значит, если найду все проявления, то смогу засечь следящую технику. Ещё надо сделать защиту, которая будет отмечать, сколько раз заходили в моё отсутствие. Причем незаметно отмечать. Чтобы только я понял, что кто-то был. Так проверю отношение князя, насколько он будет лезть ко мне.

Домой я пришёл на десять минут раньше, чем сосед. Успел скинуть грязную одежду, да умыться. Работа в мастерской красоты мне не добавила. Я это к чему… Матвей вернулся не один. Суббота же…

То, что он пришёл с девушкой меня не удивило. А вот то, с кем… Я её видел в институте.

— О, привет! — воскликнула она и хихикнула.

— Привет, — поздоровался и сосед, — Ты как?

— Я в порядке. Устал, так что если вопросов нет, то к себе пойду, — помахал я им рукой и скрылся.

Если память не подводит, девушку звали Дарья Соболева. Мы с ней на одном курсе учимся, но до этого не пересекались почти. Один раз общий доклад готовили. Задерживаться я не стал, потому что, во-первых, выглядел не очень, а, во-вторых, Матвей привёл к нам аристократку! И судя по блеску в глазах и приподнятому настроению, он смог её очаровать. Так зачем мешать ему?

Лучше тихо порадуюсь. Да и своими делами заняться надо. В голове так и вертятся идеи, как оборудовать мастерскую.

В кабинете князя собрались трое, не считая самого Анастаса.

— Рассказывай, — сказал мужчина Родиону.

— Наш парень обеспечен всем необходимым. В выходные приступил к работе.

— Удалось что-то заметить? — поинтересовался Игнат, который сидел здесь же.

— Удалось, — бросил на него взгляд Родион, — Парень, безусловно, талантливый.

— Это шутка? — недоуменно посмотрел Игнат на остальных.

Князь прищурился, изучая Родиона.

— Про его талантливость мы в курсе. Что именно ты хочешь сказать?

— Оборудование он всё сам установил. Пользоваться им тоже умеет. Значит, это не прикрытие. В субботу он обустраивался, в воскресенье приступил к работе. Он умеет ковать, работать по металлу… Ещё картины пишет.

— Картины? — хмыкнула Ольга, сидевшая в дальнем углу, — Надо попросить у него портрет.

— Думаю, он не откажет, — сказал с непонятной интонацией Родион.

— От темы не уходи, — поерзал Игнат. — Про картины мы и так в курсе. — недовольно заметил старик.

За что заслужил внимательные взгляды уже в свою сторону. Филинов был самым старшим из собравшихся. Образ мудрого старика трещал по швам, когда он проявлял нетерпение.

— Из странного — он зачем-то пометил всю территорию непонятными символами.

— Что за символы?

Родион, который принёс с собой папку, достал фотографии. Собравшиеся осмотрели снимки, но понятнее не стало. Где-то были геометрические узоры, где-то хаотичные линии.

— Кто-то понимает, что это значит? — спросил Игнат.

Ответом ему была тишина.

— Больше нечего сказать, — закончил Родион.

— Безопасность обеспечил? — уточнил князь.

— В случае парня лучшая безопасность — анонимность. Но надежного человека я там поставил. На всякий случай.

— Что по его контактам?

— Проверяем. В институте он особо ни с кем не сошёлся. Что закономерно для парня в его положении. Больше всех общается с соседом. Того тоже проверяем, но он особых подозрений не вызывает. Гораздо интереснее люди, которые его приютили — Гвоздевы. Недавно всплыла странность, связанная с ними. Ольга Гвоздева раньше считалась слабой одаренной. Недавно всплыло, что она выросла в силе. Ею заинтересовался местный аристократ — некто Барсуков.

— Выросла в силе? — прищурился князь.

— Пока не могу утверждать это с гарантией, но то, что она не слабая одаренная — уже проверенный факт.

— Всё интереснее и интереснее… — пробормотала Ольга.

— Что известно о Барсукове? — уточнил Филинов.

— Стар. Есть маленький внук. Остальные родичи погибли. Предположу, что к Ольге он ездит, чтобы здоровье поправить.

— Он на них давит? — подобрался Игнат.

— Выясню. — пообещал Родион.

— Что с семьей? — вернулся к теме князь.

— Каникулы он провёл у них. После этого сразу раскрылся и предложил устройство. В лесу неподалеку от дома обнаружена мастерская. Там примитивная кузня стоит. Видно, что работали. Символы тоже присутствуют.

Родион достал новую пачку фотографий.

— Самое интересное, — продолжил он, когда снимки рассмотрели, — В том лесу нашли припрятанный камень.

— Метеоритное железо? — удивился князь.

— Оно самое.

— Но откуда?

— Этого я не знаю. Возможно, оно как-то связано с разработками парня. Железо он припрятал в лесу. Если бы не блокировка проходов, то и не узнали бы. По камню видно, что его резали.

— Гвоздевы в курсе?

— Неизвестно. Слежку за ними установил. Пока первое впечатление — это обычная семья, которая сбежала и хочет жить в тишине. Единственная странность, это возросшая сила Ольги.

— Может парнишка умеет и одаренных усиливать? — усмехнулся Игнат.

Князь усмешку не оценил. У парня имелись непонятные таланты и кто знает, как далеко они простирались.

— Присматривай за ним.

Родион поклонился, Игнат создал для него проход и мужчина удалился.

— Теперь ты, — повернулся Анастас к старику, — Что узнал?

— Что и заявлено. Устройство работает. Если проход открыт, оно его схлопывает. За отведенное время адаптироваться не получилось. Словно в глухую стену натыкаюсь, что ты не делай. Если честно, меня эта штука пугает. Проверил и на других ходоках. Эффект один и тот же. Теряют возможность перемещаться.

— Значит, работает, — задумчиво кивнул князь.

— По всей видимости, да. Мне бы очень хотелось узнать, как он эту штуку сделал.

— Может и узнаем когда-нибудь.

— Ты по прежнему не хочешь надавить на мальчишку? — нахмурился Игнат.

— Нет. Зачем давить на курицу, несущую золотые яйца?

— Тоже верно. Но игры в добряка, ты же знаешь… Не всегда к хорошему приводят.

— Давление тоже не всегда приводит к хорошему, старик, — недовольно фыркнул князь.

Они пободались взглядами немного, а потом Игнат тоже встал.

— Пойду я. Делами займусь.

Когда старик вышел, Ольга поднялась и пересела.

— Теперь моя очередь?

— Да. Что с родней Соколова?

— Ничего. Я поболтала со старушкой, она хочет забрать парня к себе, но… Не думаю, что Соколов согласится.

— Уверена?

— Он не дурак. Понимает, что заключив договор с тобой, обратного пути нет.

— Надо бы убедиться.

— Я присмотрю за парнем.

— Хорошо. Теперь к главному. Твой прогноз?

— Парень может сделать сотню устройств за месяц. Значит, может и больше. Может столько, сколько потребуется. Ты правильно сделал, что договорился с ним на это. Так мы получили реальное представление о его возможностях.

— Это я и так знаю. Меня другое интересует.

— А что тут скажешь? Ты и сам понимаешь. Эта технология способна перевернуть мир. Подвинуть аристократов. Выброси её на рынок, разберут по любой цене. Но этого делать нельзя. Как и применять ту сотню, которую ты получишь. Блокирование слишком многих зон вызовет вопросы.

Анастас кивнул. Он и сам обдумал перспективы применения. Блокиратор штука заманчивая. Можно перекрыть все важные, стратегические объекты. Можно обезопасить верных людей, да и себя тоже. Но если разом появится сотня заблокированных мест, это и правда вызовет ненужные вопросы. Не сразу, но рано или поздно — обязательно.

А там и до Соколова доберутся.

— Значит, будем аккуратными, — ответил Анастас.

— Придется, — вздохнула Ольга.

В воскресенье утром случилось чудо. Матвей как обычно не отправил девушку на такси домой, а позволил ей остаться. Причем судя по всему они собирались так весь день вместе провести. Я же, немного с ними пообщавшись, свалил обратно в мастерскую, где и обнаружил, что ко мне заходили.

Ожидаемо, но неприятно.

Слежка ставила передо мной вопрос, а как быть собственно-то. Работать надо, но и спалиться не хочется. Совсем уж скрыть следы я не могу, а значит остаётся только одно — запутать следы настолько, чтобы было совершенно непонятно, что стоит за моими действиями.

В мастерской провозился до позднего вечера. Особо про этот день нечего сказать. Я продолжил готовить место работы, попутно проверив каждый уголок на предмет следящих устройств. Ничего не обнаружил, что чуть успокоило, но не совсем. Походу, моя жизнь теперь будет вот такой — балансирование на грани между моим стремление скрыться и чужим стремление узнать секреты.

Что же… Сам выбрал этот путь.

В понедельник я занялся легализацией. А точнее подготовкой алиби. Вариантов, к кому обратиться за советом не так уж и много. Матвей в этом вопросе не подойдет. Я бы знал, разбирайся он в теме. Да и приезжий он, так что не вариант.

Поэтому целью выбрал Настю Софо. Перехватил её на перемене.

— Привет, — подошёл я, — Есть минутка?

— Смотря для чего, — окинула она меня взглядом.

— Вопрос хочу задать.

— Так задавай.

— Ты не знаешь, к кому в городе можно обратиться за обучением живописи?

Настя пару раз хлопнула глазами, осмысливая сказанное.

— Я уж думала, на свидание позовешь, а ты вон как повернул, — покачала она головой.

А я задумался, что это сейчас было? Шутка? Провокация? Дружеская подколка? Как сложно с этими девушками.

— Тебе что именно нужно? — собралась она.

— Я неплохо умею рисовать, но хочу взять пару уроков.

— Насколько неплохо?

— Достаточно, — улыбнулся я.

— Достаточно для чего? — не оценила она мой ответ, — Я знаю хорошую школу живописи. Может у нас в стране и беда с технологиями, зато с искусством очень даже неплохо. Но то место, про которое говорю, оно не для всех. Только для талантов.

— Боюсь, поступать в школу у меня времени не хватит. Мне бы именно пару уроков. Может пару десятков. Раз в неделю.

— Так а преподавателя ты где собрался искать? В школе и найдешь. Но я не уверена, что тебя туда стоит посылать. Я не шучу, когда говорю, что там высокий уровень. Прости, но на бездарность там ни за какие деньги время тратить не будут.

— А что это за место? Как найти?

— Погоди, — замотала она головой, — Ты можешь показать свои рисунки?

— Ну… Могу тебя нарисовать.

— Да? Это интересно. Давай тогда так. С тебя портрет, а с меня, если он приемлемого качества, адрес и рекомендация.

Ах вот в чем дело.

Рекомендации — ещё один аспект взаимоотношений аристократов. Если куда-то приходит никому не известный человек, то это одна ситуация. Если кто-то приходит по рекомендации, то отношение будет зависеть от того, чья это рекомендация. Человек, рекомендуя кого-то, как бы делится своей репутацией. Поэтому Настя и хотела проверить меня, чтобы не опростоволоситься. Я бы мог просто спросить адрес, но тогда не смогу сказать, что пришёл от Насти Софо. Не знаю, насколько мне это пригодится, но если место и правда хорошее, то жизнь немного упростит.

Да и не сложно мне портрет нарисовать.

Набросок я принёс на следующий день. Рисовал по памяти, что для меня проще простого. Когда передал лист Насте, то следил за её лицом. Девушка спокойно осмотрела и…

— Примитивно, конечно. А ещё ты ужасно работаешь с тенью. Что это за штрихи? Ты что, линейкой их чертил? Нет, я узнаю себя, здесь всё в порядке, но тебе ещё учиться и учиться.

— Эм… — растерялся я.

— Ой, прости, — смутилась она, — Не хотела тебя задеть. Рисунок неплох, но до уровня поступления ему далеко. Впрочем, уроки ты взять можешь. Держи, — она достала тетрадку, выбрала листок и быстро начеркала там адрес, — Обратись к Игорю Сахарову, скажи, что от меня. Уроки у него дорогие, но оно того стоит.

— Спасибо.

К Сахарову я попал в тот же вечер. Приехал вечером, обратился к вахтерше на проходной, а она меня уже направила куда надо. Повезло, что мужчина на месте оказался. Занимался с группой в зале, ну и мне пару минут выделить смог.

Имя Насти Софо не то, чтобы открыло все двери разом, но меня хотя бы выслушали. А там и договориться смогли. Теперь я буду по четвергам вечером приходить на пару часов сюда. Оплата — шесть тысяч за занятие. Ещё дороже, чем у мастера этикета.

Тем не менее, первое занятие я ждал с нетерпением. Ничего особенного на нём не случилось. Сахаров расспросил меня, чего хочу и что умею. Пришли к выводу, что форму я передавать умею, но живопись это несколько другое. Ну как пришли к выводу… Он ничуть не стесняясь, раскритиковал меня от и до. Дальше начался вводный урок. Мне рассказали про отличия акварели, пастели, масла и прочего.

Пока общались, у меня окончательно оформилось понимание, что я хочу получить от этих уроков. Тут ведь какое дело… Алхимия — это всегда точность. Но это не значит, что в точности не может быть импровизации. Да и не только в этом дело.

Алхимия из моего мира имеет долгую история. Начиналась она ещё до того, как люди загубили планету. В те времена, когда отдельно взятый человек, алхимик в том числе, мог жить полноценной жизнью. Я знаю это из рассказов родни и тех трактатов, которые прочитал в немалом количестве.

Так вот… Алхимики в разные времена ставили перед собой разные задачи. Обретение физического бессмертия, обретение личного материального богатства… Это примеры так называемых низких целей и смыслов. Есть мнение, что трансформацию материи придумал человек, желающий превращать обычный металл в драгоценный. Что утратило актуальность, когда это знание распространилось. Для устойчивой трансформации надо столько сил приложить… И так легко это разрушить, причем легко и для обычного человека, что нет смысла заморачиваться.

Но не суть. Были и другие цели, более возвышенные, такие, как развитие разума, личности и духа. Что пересекается с философской концепцией созидания и разрушения, того пути, по которому идет алхимик.

Если в общих чертах, то гармоничность личности строится на продуктивной деятельности, в рамках основных направлений или составляющих жизни. Это наличие дела в жизни — полезного миру и интересного самому человеку. Это наличие смысла в этом деле, да и в жизни целом. Это семья, род и родичи, как главная опора. Ответственность за близких это то, что помогает собраться в трудную минуту, придаёт жизни смысл. Это обучение — без новых навыков и постоянного самосовершенствования не получится ничего добиться. Это дружба и социальные связи. Но дружба не как пойти тусить в клуб, а как обмен идеями и взаимопомощь. Здоровье и тело — для алхимика это сверхважно, само собой. Ну и на закуску — творчество и отдых.

Я не шучу. В древних трактатах описывалось важность искусства и творчества. Когда ты занимаешься чем-то не прагматизма ради, а для души, соприкасаясь с высокими материями.

К сожалению, я на собственной шкуре знал, что это такое, когда в жизни нет большей части перечисленных аспектов. Я потерял родню и остался один. Дружить тоже ни с кем не осталось. Учиться? Когда остаёшься один, это теряет большую часть смысла. Искусство? В мире, который разрушается? Даже не смешно. Здоровье и тело? Да мне не каждый день удавалось поесть в последние годы, какое там здоровье. Сейчас и не скажу, как выжил тогда. Из упрямства? Единственное, что мною двигало — это цель. Цель выбраться из умирающего мира. То есть для выживания достаточно, когда работает хотя бы один аспект. Но для полноценной жизни этого маловато.

А я хотел жить именно полноценно.

То, что график загруженный не умаляло этого желания, а наоборот, усиливало его. Находясь в постоянном напряжении, как от учёбы, так и от дел с князем, да и от других конфликтов, рано или поздно я подойду к тому моменту, когда перегорю. Ладно, пусть он будет не скоро, этот момент. Всё же я очень хорошо закален. Но зачем усугублять? Зачем создавать дополнительные сложности, если можно их избежать?

Послушав Сахарова, в живописи я увидел ту отдушину, которая поможет мне переключаться. Как говорится, лучший отдых — это смена деятельности. Преподаватель мне объяснил, что есть академическая живопись и на то, чтобы освоить её, у меня уйдут многие годы. Это не то, к чему лежало сердце. Также он объяснил, что есть живопись и другая. Спонтанная, дерзкая, сознательно плюющая на рамки. Проще говоря, твори, что хочешь.

— И как этому научиться?

— Как-как, бери и твори. Главное не бояться. Давай покажу.

Он показал. Сначала рассказал, что такое холст, где его достать, какие и для чего лучше подходят, как грунтовать. Показал, какие есть кисти, в чем их особенности, научил пользоваться мастихином.

— Смелее! Не жалей краску!

Рисовал я маслом. Акварель и прочее для моих целей не подходили. Масло же… Оно мне показалось более живым, способным на дерзость.

— Твоя задача простая. Выплескивай на холст всё, что захочешь. Ты либо рисуешь академически правильно, либо смело. Не хочешь учиться первому, учись второму.

В общем, ушёл я довольный и вдохновленный. Определенно, живопись имела все шансы стать отрадой в моей жизни.

В пятницу у нас в старшем институте начался новый предмет — этика. Который всколыхнул аристократическое общество. Студенческую его часть.

Началось всё буднично. Преподаватель поставил вопрос, над которым предложил нам поразмыслить.

— Что ограничивает аристократа? Представьте себе сильнейшего беса и ходока, что может его ограничивать? Кто желает ответить? — пожилой мужчина обвёл аудиторию взглядом.

Звали его Фридрих. Фамилия тоже имелась: Шафер. Он из тех, кого княжеская семья наняла за рубежом. Русским он, кстати, владел в совершенстве.

— Закон? — предложила студентка с первых рядов, — Но если он так силен…

— То закон сам по себе не станет тем, что ограничит его, — кивнул мужчина. — А что станет? Может вы? — перевёл он взгляд на соседа ответившей.

— Другие аристократы?

— Так он же сильнейший.

— Если они объединятся, — уточнил парень.

— Как вариант, — согласился Фридрих, — При условии, что группа слабых выйдет сильнее нашего аристократа одиночки. И при условии, что у него нет союзников. Сформулирую задачу иначе: что ограничивает аристократа, который настолько силен, что в мире не соберется союза, способного его победить?

— Ничего, — раздался уверенный, насмешливый голос.

Я нашёл глазами того, кто говорил. Знакомое лицо. Константин Белогрудов. Сильный ходок и бес, семья влиятельнее некуда. Мы с ним в раздевалке раз пересеклись, когда он похвалил мою драку с простолюдинами. После этого не общались.

— Да неужели? — бросил на него острый взгляд преподаватель, — У кого-то есть идеи получше?

— Сдерживающие факторы есть либо внешние, либо внутренние. — ответил другой парень. — Если внешние ограничения отсутствуют, ответ на ваш вопрос очевиден — аристократ сам должен ограничивать себя.

Говорившего звали Стародубов Алексей. Индекс опасности у него пятьдесят четыре. Потенциал минимум двойной. Но интересен он не этим, хотя сила выдающаяся, на уровне первых мест на потоке, а фамилией.

В институтской библиотеке, среди исторического раздела, имелись официальные описания семейств. Как никак, история чаще всего была связана именно с ними, с аристократами. Традиция брать «звериные» фамилии на Руси пошла около тысячи лет назад. Соответственно, все те семьи, которые носили такие фамилии, начинались плюс минус в этом промежутке времени. Имею ввиду образовывались их рода.

Но были времена, когда звериные фамилии не вошли в моду. Были и те, кто имеет подтвержденную историю гораздо раньше обозначенного отрезка времени.

Если в общих чертах, то аристократы делились на несколько категорий. Молодые семьи — те, кому меньше пяти веков. Этот отрезок считался минимально необходимым, чтобы родословная укрепилась. Те, кто старше, назывались старшими семьями. Те же Медведевы имели девять веков подтвержденной истории. Их союзники Филиновы, с кем они дружат лет пятьсот, десять веков. Белогрудовы — семь.

Само по себе время не было равнозначно силе. Род мог растерять могущество, как финансово-социальное, так и генетическо-звериное.

Как я понял, срок до тысячи лет не считался чем-то совсем уж особенным. Не тем, чем можно кичиться. Потому что в мире есть семьи, которые насчитывают тысячелетия. О них не много известно, я читал скорее сборник мифов, чем детальные рассказы, но, тем не менее, общее понимание обрёл.

Что касается Стародубовых, они имеют подтвержденную историю в восемнадцать веков. Иначе говоря, заговоривший парень был что-то типа местной звезды. Из того, что я наблюдал, он этим абсолютно не кичился, да и вообще, был тихим, интеллигентным юношей. Он, кстати, единственный, кто из таких семей учится на нашем факультете. Остальные все сильно младше, ну или я не знаю об этом.

Не обо всех ведь в книгах написано. Только о самых именитых, тех, кто отметился в истории. Что, кстати, довольно забавно. Сначала видишь какого-нибудь студента, который сидит от тебя через пару рядов, а потом узнаешь, что его семья прошла через века.

После того, как высказался Белогрудов, по аудитории пробежали шепотки и никто руку не поднял. Алексей — единственный, кто захотел высказаться.

— А зачем? — с интересом спросил Фридрих.

— Отвечу метафорически. Без ограничений любой человек, без разницы, насколько он сильный, имеет все шансы скормить себя своим же демонам. Незрелые личности воспринимают ограничения как то, с чем надо бороться. То, что навязывают им другие. Зрелые же личности понимают, что ограничения — есть основа, во-первых, мира в обществе, во-вторых, созидательной жизни, в-третьих, личного развития.

В этот раз шепотков не было, но по аудитории словно волна разошлась. Укол в сторону Белогрудова не заметит только слепой. Скажи это кто другой и… Не знаю. Его бы разорвали? Но это сказал Стародубов. Конкретно в этой ситуации его фамилия играла большую роль. Если семья умудрилась столько прожить, то, как минимум к их словам есть смысл прислушаться. Даже если это говорит юный наследник.

— Это всё красивые слова, — среагировал Белогрудов, — Но тогда по этой логике аристократам надо полностью себя ограничить, отказаться от всех своих прав. И что тогда будет? Простолюдины будут нами править?

Константин посмеялся над этой мыслью. И не он один. По аудитории побежали смешки и других студентов.

— Думаю, — вмешался преподаватель, — Речь не идет о полных ограничениях. Так ведь? — посмотрел он в сторону Стародубова.

— Конечно. Речь о разумных ограничениях.

— Разумных? — снова влез Белогрудов. — А кто определяет, что такое разумные ограничения? Очевидно, что тот, кто сильнее. Или тот, кто сидит наверху. Если какой-то правитель, — встал парень и повертел рукой, включая режим оратора, — Ограничивает других, прикрываясь идеями общего блага, забирая у них то, что им принадлежит по праву, то что это? Как быть тем, у кого отбирают? Вдохновиться идеями собственного развития, заткнуться и смолчать?

Почему-то у меня сложилось впечатление, что эти слова нечто большее, чем обсуждение темы этики.

— Отличный вопрос, юноша, — похлопал ему Фридрих, — Предлагаю его обсудить. Но чтобы обсуждение вышло конструктивным, надо обозначить то, что мы вкладываем в слова. Прозвучала фраза — общее благо. Что это такое? Кто хочет высказаться?

По Белогрудову было видно, что он ещё бы с удовольствием высказался, но тема ушла в сторону и парень медленно опустился обратно.

— Общее благо, — взяла слово студентка, на которую обратил внимание преподаватель, — Термин, которому сложно дать точное определение. Человеческое общество слишком сложно устроено для этого.

— А в чем сложность? — поощрительно кивнул Фридрих.

— В ограниченности ресурсов, наверное, — неуверенно ответила та. — Что, если у разных сторон один и тот же интерес, но реализовать его может только один? Какое решение тогда будет работать на общее благо? Какой бы вариант ни был выбран, история знает примеры, когда это не благо вовсе.

— Отлично. Мы с вами столкнулись с одной из ключевых проблем. — преподаватель взял мел, подошёл к доске и принялся записывать, — Во-первых, возвращаясь к названию нашего курса лекций, надо дать определение, что такое этика. Во-вторых, надо дать определение и другим терминам, которые мы будем использовать. В-третьих, надо определиться с мотивацией. Общее благо — стоит ли оно того, чтобы каждый из вас потрудился ради него? Или отказался от чего-то? Умерил свою гордыню и амбиции? Или нет? А каким должно быть общее благо, чтобы вы сами захотели ради него трудиться? Тоже самое касается этики. Чем она должна быть, чтобы вы сами увидели в ней смысл?

Дальше лекция пошла в сторону обсуждения поставленных вопросов. Я слушал внимательно, потому что тема и правда интересная поднялась. Но нет-нет, возвращался к тому, что было в начале. Когда лекция закончилась, этот процесс получил продолжение. Я видел, да и слышал, как многие обсуждают конфликт. Который я до конца не понимал.

Ситуация прояснилась, когда с Матвеем вечером шли домой. Я спросил у него, в чем подоплека и он просветил меня, касательно того, что происходит в аристократическом обществе.

— Да там всё просто… И сложно. Короче, Белогрудовы что-то типа оппозиции. Всё больше слухов, что они недовольны князем и копают под него. Сегодня мы увидели отголосок этого.

— А князь сильно ограничивает аристократов? — это был логичный вывод из речи Белогрудова.

— Мне откуда знать? Меня это никак не коснулось. Но, думаю, ограничивает. Мы же проходили это. Любая система, чтобы нормально функционировать, требует контроля. Князь — это и есть контроль. Он должен организовать все элементы так, чтобы они работали слаженно. Как думаешь, всем ли элементам, — выделил он это слово, — Нравится, что ими управляют и пытаются контролировать?

Отвечать я не стал. Очевидно, что нет.

В субботу я вернулся в мастерскую. Надо бы с первых денег здесь ремонт сделать, чтобы хоть немного облагородить помещение. А то, чувствую, мне здесь много времени проводить.

В будни я рассчитал новую схему для анализатора — той штуки, которая будет собирать данные о ходоках. Это то, что надо сделать до прихода моего куратора, кем бы он ни был.

Конструкцию я планировал с таким расчётом, чтобы она собирала максимум данных, при этом была приспособлена к скрытой установке.

И здесь крылась большая дилемма. Как и в случае с блокиратором, мои устройства абсолютно не походили на то, чем пользовались местные. Никакой механики, электроники, принимающих и передающих сигналы компонентов. Более того, анализатором никто кроме меня не сможет воспользоваться. Здесь надо иметь натренированный разум алхимика, который будет способен перевести колебания в понятные результаты.

На самом деле это сложная тема… Алхимия отчасти работала на потоках, сопряжениях, напряжениях и скрытых процессах. В случае ходоков, когда кто-то входит в комнату и перемещается, то это вызывает колебания в пространства. Анализатор эти колебания считывает и… Тут можно выстроить целую цепочку анализа.

Анализатор может передать данные на распределитель. В зависимости от типа сигнала, сработает тот или иной алгоритм. Обработанные первичные данные могут уйти как ко мне, так и отправиться на обработку дальше. Шагов может быть сколько угодно. Но в данном случае это не особо нужно.

Нужно другое. Снять как можно больше параметров. Суть задачи легко сравнивать со зрением и детализацией. Если ты смотришь на что-то, что находится вдалеке, то видишь мало деталей. Если подойти ближе, увидишь больше. Если вооружиться лупой — ещё больше. А если микроскопом…

Мне требовалось максимально углубиться в то, как действуют ходоки. Замерить, как они изменяют пространство. Замерить, что происходит у них в организмах, какой тип энергии используется, в какой части тела, каким образом. Это отдельная, интересная тема. Если я изучу как именно работают организмы ходоков, то смогу блокировать их способности иначе. Более точечно и…. возможно навсегда.

Возможно, смогу и повторить их перемещения.

В случае блокировки, принцип очень простой: чем больше параметров учитываешь, тем лучше.

Закончил я к обеду. Получился квадратный лист металла шириной шестьдесят на шестьдесят сантиметров, и толщиной в один палец. На самом деле это два листа, спаянных друг другом. Князь выполнил обещание и снабдил меня всеми необходимыми материалами. Особо ценных немного отсыпал, но теперь у меня есть небольшие запасы золота, серебра и драгоценных камней, которые я тоже использовал.

Как объяснить, почему эта штука вообще работает — я не знал. Походу, это будет тем самым вопросом, на который вразумительный ответ князю не суждено получить.

Куратор явился под вечер. Ну как явился… Ну как куратор…

Я сделал простой оповеститель на случай появления ходоков. Стоило человеку переместиться, как раздался хлопок. Оружие я держал всегда под рукой. Да и… Это же моё логово. Стоит кому-то напасть, как я обращу против него все заготовки.

Но нападать никто не спешил. Ко мне явилась девица. В бежевых штанах в обтяжку, и теплом, вязаном свитере с большим воротником, закрывающим горло. Она осмотрелась, поджала губы, а потом увидела меня.

— Соколов?

— Допустим. А вы… кто? — окинул я её взглядом.

На вид ей лет двадцать, то есть не сильно старше меня. Но она ходок и аристократка, а значит лучше перебдеть и обратиться на вы.

Ответила она не сразу. Сначала прошлась по мастерской, огляделась, пришла к каким-то выводам, а потом назвалась.

— Княжна. София Анастасьева Медведева.

Ого, какая птичка ко мне залетела.

— Чем обязан?

— Папа отправил к тебе. Я твой куратор, если ещё не понял.

— Куратор?

Она походила на кого угодно, кроме куратора.

— Тебя что-то смущает? — нахмурилась девушка.

— Разумеется, — возмутился я.

Тут такие ставки на кону, что появление девицы — это не совсем то, чего я ожидал.

— Давай кое-что проясним, — приблизилась она резко. Настолько резко, что я не уследил за движением, — Мне тоже не нравится возиться непонятно с кем. Но такова воля отца. Если что-то не нравится, можешь пойти и высказать ему всё, — София усмехнулась, видимо представив, как это будет выглядеть, — Чтобы не портить друг другу жизнь, давай просто делать каждый своё дело. Договоримся? — прищурилась она.

— Возможно, — собрался я, — Что тебе известно о том, чем я занимаюсь?

Вопрос проверка. Если она в курсе, то это повод доверять ей. Или подтверждение, что произошла утечка, а значит надо ждать проблем.

— Понятия не имею, — ответила княжна.

— Тогда как звучит твоё задание?

— И зачем всё так усложнять? — вздохнула она, — Цитирую: будешь доставлять парню всё, что он потребует. Будешь забирать всё, что он передаст. Никому ничего рассказывать нельзя. Интересоваться, пытаться выведать тайны, задавать вопросы — нельзя. — зачитала девушка официальным тоном, а потом перешла на обычный, с нотками провокации, — Если ты по прежнему сомневаешься, то вот тебе самому вопрос на подумать. Думаешь, у князя так много ходоков, которые могут забрать груз и которым можно доверять? Как я поняла, твоё дело секретное. Вот и получай секретность.

Всем своим видом девушка показывала, что её появление нужно мне, а не ей.

Отвечать я ничего не стал. Постарался успокоиться, взять себя в руки и быстро проанализировать ситуацию. Мог ли князь послать дочь? Теоретически, да. Особенно, если у него и правда дефицит ходоков.

Я вспомнил собранную статистику. Всего в институте не так уж много ходоков. Если посчитать и скрытых, которых я обнаружил, то это не больше сорока человек на довольно большую толпу. В старшем институте ведь есть и другие факультеты, и другие курсы. Значит, дефицит кадров и правда имеет место быть. Тем более тех, кому можно доверять.

Но посылать молодую девушку? Хм… Я привык воспринимать девушек, как милых созданий. Но так ли это на самом деле? Тем более в княжьей семье? Если подумать, то припахивать взрослую дочь, чтобы решать те вопросы, которые иначе решить нельзя… Вполне закономерно и разумно. С натяжкой, но я готов поверить в эту версию.

От чего не легче. Я ожидал, что курировать будет кто-то более серьезный. Даже и не знаю, этим поступком князь что показал? Высокое расположение или наоборот, что я не особо ценен? Как сложно-то. Но, кажется, я придумал, как проверить девушку.

— Забирай, — указал я на пластину, — Что с этим делать князь знает.

Вот и проверим, та ли она, за кого себя выдает. Если в ближайшие дни пластина окажется в портальной комнате, значит не обманула.

— Железяка? — оглядела она мою поделку.

— Никаких вопросов, помнишь?

— Ага, — вздохнула она. — Это всё? Что-то нужно?

— Пока нет. За грузом приходи через две недели.

Кивнув, девушка легко подхватила не самую легкую посылку и исчезла. Без хлопка и звуковых эффектов.

Я же по привычке создал диагностирующую печать, чтобы считать остаточные следы.

Роман Коршунов вышел в тихом питерском дворе. Его целью был один конкретный мужчина — Тихомир Владимирович. Тот самый, который заведовал третьей лабораторией отца.

В данный момент Тихомир возвращался домой со спортивной площадки. У Романа имелось досье на него и фотографии. Раньше это был полноватый, сутулый мужчина, а сейчас…. Коршунов не сразу его узнал. Тихомир окреп, сбросил лишние килограммы, нарастил мышцы и отрастил бороду.

«Неужели он попробовал что-то из лаборатории? Или изменения следствие банального спорта?»

Как бы там не было, Роман порадовался, что внешность мужчины настолько изменилась. Жил он на окраине города, в тихом районе, и, насколько мог судить Коршунов, вёл скромную жизнь.

— Тихомир Владимирович? — окликнул мужчину Роман.

— Вы это мне, молодой человек? — повернулся тот.

Если бы не восприятие беса, то Роман не заметил напряжение, прострелившее тело ученого.

— Давайте без этих игр. Я Коршунов Роман.

— Не понимаю, о чем речь.

— Нас никто не видит. Я пришёл инкогнито.

— Зачем? — ничего не понимающее выражение лица сменилось серьезностью.

— Вы знаете. Пришло время продолжить дело отца.

— Да неужели, — усмехнулся мужчина, — Ну пойдемте, юноша, поболтаем.

Роман кивнул и пошёл следом.

Следующая неделя ознаменовалась тем, что меня пригласили на день рождения.

— Эд, чего ты так удивленно на меня уставился? — рассмеялась Настя Софо, — Представляешь, у меня тоже бывают дни рождения.

— А когда? — спросил я заторможено.

Погрязнув в расчётах, учёбе и просчитывание рисков, я как-то позабыл о таких простых вещах, как чьи-то дни рождения. Да и не ожидал я, что меня пригласит, на секундочку! Аристократка!

— День рождение первого февраля. Но праздновать чуть позже буду, в выходные. Придешь?

— Да. Как я могу отказаться от такого предложения?

— Только прошу, не дари картину, — поддела она меня.

Черт, ещё же подарок.

— А что ты хочешь?

— Ну что за вопрос? — покачала она головой, — Конечно же я хочу удивиться!

Улыбаясь, Настя удалилась приглашать других студентов, оставив меня в задумчивости. Будь это любая другая девушка, и будь это не общество аристократов, я бы подумал, что она со мной флиртует. Но нет. Открытость, жизнерадостность и дружелюбие были нормой для неё. Так что я не обольщался. Но порадовался, что меня пригласили.

С одной стороны, потеря времени и дополнительные хлопоты, а с другой… Почему нет? Ещё один шаг в сторону интеграции в местное общество.

Удивить, значит… Что же. Удивлю, так удивлю.

В тот же вечер я перехватил Матвея по пути домой. Мы не всегда ходили с ним вместе. У парня имелись и свои дела. А я ещё учился в государственном, да и другими вещами занимался. Но сегодня он мне был нужен, чтобы прояснить несколько вопросов. А то облажаюсь ещё.

— Ты чего такой заведенный? — прищурился он и окинул меня подозрительным взглядом.

— Сегодня меня Настя пригласила на день рождения.

— Оу… Слушай, Эд… Ты не обольщайся… Она к тебе хорошо относится, но…

— Да погоди ты! — замахал я руками, — Я и не думаю, что она в меня тайно влюблена или что-то в таком духе.

— А что тогда? — заинтересовался он.

— Подарок.

— А что с ним?

— Что уместно дарить?

— Ну… Учитывая твоё положение, что-то дорогое не вариант. Не только из-за денег, но и… Смысла нет, короче. Нужно что-то прикольное, необычное…

— Она сказала, чтобы я её удивил.

— Губа не дура, — рассмеялся он, — Идея то хорошая. Удиви девушку — и её сердце повернётся в твою сторону. Может ты ей всё же нравишься, а? А она тебе? — подмигнул он мне.

— Я как раз хочу удивить. — не стал я реагировать на подначки.

Матвей остановился у перехода. Горел красный и нам нужно было подождать, пока проедут машины.

— Скажи, — глянул я на него, — Дарить украшения и драгоценности — нормально?

— Воу, — распахнул он глаза, — Ну как тебе сказать. Нормально-то нормально. Но в первую очередь это нормально дарить своей женщине. И этим точно не удивишь. Думаешь, у Насти цацек нет? Она популярная девочка. Наверняка у неё дома есть ящик, куда она надаренные брюлики складывает. Так что ты будешь далеко не в первом десятке, кто ей такое подарит.

— А если я сам сделаю украшение?

— Чего? — он аж остановился. На пешеходном переходе.

— Сам. Сделаю. Украшение. — по слогам выговорил я, толкнув его в плечо, чтобы он дальше шёл.

— Красивое?

— Да.

— Серьезно?

— Более чем.

— Знаешь, если правильно подать и узнать вкусы Насти, то может зайти. Но оно тебе надо? Сделать самому, это значит сильно заморочиться. А это намёк на то, что Настя тебе симпатична. Подарок может выйти с двойным дном и испортить ваши отношения.

— Как?

— Представь, что ты девушка, а парень ради тебя расстарался. Реально впрягся. Или не впрягся, но что-то прикольное сделал. А потом ходит за тобой, хвостиком виляет, подарочки носит, влюбленными-щенячьими глазками смотрит. Вроде он милый, но спать с ним нельзя. Брак тоже не вариант, вокруг есть парни перспективнее. В таком случае как, дружить получится?

— Матвей, с чего ты взял, что я буду… как ты сказал… хвостиком вилять и щенячьим глазками смотреть?

— Не будешь? — посмотрел он на меня недоверчиво.

— А я что, был в таком замечен?

— Да ты вообще по отношению к женщинам халатен, — осуждающе качнул он головой.

— С чего бы?

— Ну, я тебя всего один раз с девушкой видел.

— А, ты про это… Просто времени нет, вот и всё.

— Да-да, конечно, — сделал он вид, что не поверил.

— Давай по делу, — сказал я, когда мы во двор зашли. Там детвора снеговика лепила, кричали что-то. А стоические к холоду бабушки на лавочках сидели, — Если не буду вилять хвостиком и красиво подам, то нормальный подарок?

— Если сделаешь крутую безделушку, то да. Но что-то я не помню, чтобы Настя любила драгоценности. Помнишь в клубах? Максимум, что носит — серьги.

— Может ей просто не дарили то, что придётся по душе?

— А ты уверен, что сможешь сделать что-то по душе? Кстати, где ты навыки ювелира получил?

— Это долгая история, — попытался съехать я.

— А у нас долгий и скучный вечер впереди. Послушать историю от тебя или читать учебники? Выбор однозначен! — выставил он палец вперед.

Эх, опять крутиться.

Подарить украшение я не просто так хотел. В этом был скрытый смысл. С помощью алхимии я смогу создать что-то по-настоящему уникальное. То, чего местный рынок не способен предложить. Если Насте придется по душе, то убью сразу несколько зайцев. Во-первых, удивлю девушку и получу плюс к симпатии. Во-вторых, получу плюс к репутации. В-третьих, пущу слух, что я немного ювелир. В случае чего это станет алиби для объяснения, зачем мне мастерская и где пропадаю на выходных.

Было и в четвертых. Продавать украшения — это вполне себе работа. Правда, я не готов заниматься этим постоянно, а значит надо делать что-то дорогое, ценное и редкое, чтобы продавать по высокой цене, затрачивая при этом мало времени.

Где искать ювелирные магазины для аристо я знал. В тот же вечер, вооружившись лучшим костюмом, отправился бороздить торговые центры. Все обойти не успел, поэтому продолжил на следующий день. Времени это отняло изрядно, но если хочу сделать, как надо, то и подготовиться нужно.

В итоге мой пыл поумерился. В элитных магазинах, где ценники начинались от ста тысяч, продавались действительно красивые вещи. Всякое барахло безвкусное тоже продавалось, но тут уже на вкус и цвет, как говорится.

Для себя я вынес одно — делать что-то стандартное не вариант. Ну не смогу я конкурировать с целой индустрией. Надо пройтись по грани: сделать что-то эдакое и не спалиться.

Хорошо, что готовые решения имелись в моём арсенале.

Для придания формы подойдёт алхимия трансформации. Для фиксации свойств — собственно, алхимия фиксации. В голову мне пришла такая идея: нужно сделать что-то, что будет привлекать умеренное внимание. Обычное украшение, которое я способен создать, не способно на это. Поэтому сделаю я необычное.

Хех… Посмотрим, что из этого выйдет.

— А ты цветы приготовил? — спросил Матвей, когда мы собирались уже выйти.

— Цветы?

— Пропащий ты человек…

Эта присказка в наших с ним отношениях обрела статус стандартного подкола. Так уж вышло, что во многих очевидных вещах я плавал. Нет, я видел, что мужчины дарят женщинам цветы, но почему-то не задумался о том, что их нужно принести на день рождения. Провал…

— Не переживай. Заскочим по пути. Помогу выбрать. Покажешь, что дарить будешь? — спросил он с безразличием, за которым плохо скрывался жгучий интерес.

— Нет уж. Когда дарить буду, увидишь, — похлопал я себя по карману, где лежала коробочка.

Её отдельно пришлось заказывать. Для чего пришлось побегать по магазинам, которые могли сделать для меня что-то подходящее. Купить с чьим-то логотипом — не вопрос. А купить что-то нейтральное… Если знаешь где, то тоже не вопрос. Я не знал, вот и мучался.

Выйдя из дома, заскочили в цветочный. По пути Матвей целую лекцию про цветы прочитал. Какие уместны, для чего используются, как составить с помощью букета послание. Целый цветочный язык, блин…

Потом он свалил. Я поехал сразу на день рождения, а Матвей поехал за Дарьей Соболевой. Да-да-да, той самой аристократочкой, которая провела с ним ночь. Тут уже я его подкалывал, но сосед не повёлся и в привычной для себя манере разъяснил, что у них за отношения.

— Неужели ты себе девушку нашёл? Все женщины этого города будут рыдать горькими слезами. — сказал я тогда.

— Это пока не отношения, — замотал он головой. Дело было, когда собирались. Он в тот момент бабочку поправлял и прихорашивался у зеркала, — Это что-то типа свободных отношений. Мы вроде как пара, но не пара.

В переводе это означало, что они не особо будут скрывать, что спят, но официально ничего заявлять не будут. Если уж совсем по простому, то трахаться это одно, а официальные отношения это почти свадьба.

За соседа я всё равно порадовался. Даже интересно, чем у них дело закончится. Ехал я один, на такси, в ресторан, где будет проходить мероприятие. Хотя не уверен, что его так можно назвать. Скорее дружеские посиделки.

Приехал я к назначенному времени. К первой его части. Сбор был с семи до восьми вечера. Настя вышла меня встречать. В это время присутствовала только пара её подруг, так что я был одним из первых.

— Ты сегодня необычайно красива, — сказал я ей и чмокнул в щёку.

Настя и правда нарядилась. Ну да это же её праздник. Как здесь не блистать?

— Да и ты нарядился, — улыбнулась она, — Будешь удивлять?

— Постараюсь.

— Жду, — прямо сказала она.

И не просто так сказала. На то было несколько причин. Первая — я заинтриговал Матвея. Вторая — Матвей тот ещё черт. Или джин? Этот маг волшебник, как-то невзначай (ага-ага) обронил в присутствии Насти, что я готовлю что-то особенное. Своими руками.

Не удивительно, что сразу посыпались вопросы. Но этот черт не остановился. Он то глаза закатывал, то вздыхал, в общем, пускал свою магию в ход по полной, подогревая почву.

Что было мне на руку. Алхимия учит, что для любого действия нужно выбирать время и место. Умный алхимик сам должен создавать условия, чтобы всё сработало, как надо. Поэтому я и создавал. В том числе через соседа.

Так этот слух ещё и по ближайшему окружению разошёлся. Не то, чтобы студенты прямо заинтересовались… Скорее это их забавляло. Ещё и меня подкалывать пытались, что я, оказывается, рукастый талантище.

Но ничего. Посмотрим, кто кого.

Подруги оказались не из института, но тоже аристократками. По крайней мере я так предположил по их манерам. Фамилии они не называли, что задавало неформальный тон, поэтому я мог с ними свободно общаться. Что и делал, пока подтягивались другие гости.

Всего собралось человек тридцать. Настя сняла весь ресторан и больше никого из посторонних людей не было. Размах впечатляет. Я пока на такой шик не способен.

Тридцать — это постоянных гостей. Ещё человек десять просто заскочили, но вскоре уехали. Мы ели, танцевали, говорили тосты. Подарки тоже дарили. Я, если честно, мандражировал и оттягивал момент, но делать это бесконечно было нельзя. В конце концов меня подловил Матвей. Сел рядом, ткнул локтем в бок и сказал.

— Давай уже. Самое подходящее время.

Он был прав. Первая суета улеглась, люди наелись и разбрелись по группам. Кто-то танцевал, кто-то выпивал, кто-то курил кальян, кто-то просто общался, кто-то ел. Настя лавировала между гостями и старалась уделить внимание каждому. Я поймал её взгляд и показал, что хочу пообщаться. Она кивнула, принимая.

Встав из-за стола, отправился в дальний угол ресторана, чтобы другие не мешали. Пока Настя шла ко мне, увидел, как Матвей во главе стайки девушек занял позиции и они дружно стали бросать взгляды в нашу сторону. Чем раздражали и без того натянутые нервы…

Накатили сомнения. А понравится ли подарок? Не слишком ли это будет?

— Только не говори, что это будут стихи! — выдала Настя, подойдя ко мне.

— Нет, это что-то банальное и предсказуемое, — ответил я.

— Ну нет, так не пойдет, — надумала она губки. А потом улыбнулась и захлопала в ладоши, — Показывай уже, а то я вся извелась!

Я достал темную коробочку из кармана. Внутри находился браслет, состоящий из отдельных горошин, соединенных между собой.

Браслет я выбрал, потому что это максимально нейтральный подарок. Кольцо нельзя, потому что слишком интимно. Ожерелье — слишком затратно и дорого. Сережки — не сработает эффект. Как и в случае ожерелья, кстати. Поэтому браслет оптимальный вариант.

Протянув коробочку, я дождался, когда девушка откроет её. На лице Насти мелькнуло едва заметное… не то, чтобы разочарование, скорее что-то нейтральное. Уж точно не восторг.

— Что это?

Чтобы понять, почему браслет выглядит так, как выглядит, надо увидеть то, как одевается Настя. Это всегда преимущественно два цвета: белый и черный. Сама она блондинка, с почти серыми, белоснежными волосами. Что-то среднее между солнцем и серой частью пепла.

В одежде, обуви, сумках и аксессуарах, у неё всегда два цвета преобладают. Я и не припомню, чтобы она носила что-то кроме этого контраста.

— Это черное серебро.

— Но такого же не бывает, — нахмурилась она.

— Бывает. Но секретом создания владею только я.

— Так ты правда сделал это своими руками? — посмотрела она по новому на браслет, — Спасибо…

— Подожди, это не всё. Примеришь? Это нужно, чтобы показать то, чем я собираюсь удивить тебя.

— Ну даже не знаю… Поможешь? И как это надевается?

Замечу, что браслет не выглядит, как браслет. Просто как набор черных, матовых и круглых шариков. Нити между ними нет. Крепятся они по другому, алхимическому принципу. Когда я взял один из них, он притянул остальные. На руке крепилось просто — надо всего лишь поднести две крайние бусинки друг к другу.

— Это магниты?

— Нет.

— А что?

— Секрет, — улыбнулся я. — Можешь потрясти рукой?

— Чего? Ты шутишь? — напряглась она, — Если это шутка…

— Не шутка. Я серьезно. Потряси и будет магия.

Надеюсь, я сказал это достаточно уверенным и с нужным тоном, чтобы заинтересовать девушку. Настя повернулась к гостям и увидела, что собралась небольшая толпа, которая усердно делала вид, что не смотрит в нашу сторону. Получалось у них плохо.

Вздохнув, Софо затрясла рукой. После чего издала изумленный вздох.

— Он светится!

Наклонившись к ней, я шепнул так, чтобы это звучало проникновенно:

— Я украл для тебя немного неба.

Браслет — светился. Переливался, то усиливая прозрачность и показывая внутри белые звезды, то снова становясь матовым.

Изначально я хотел сделать совсем другое. Чтобы когда трясешь браслетом, то он начинал поглощать свет. Тогда бы сейчас вокруг Насти появился темный ореол. А когда бы она остановила руку, то браслет начал бы отдавать поглощенный свет, подсвечивая саму девушку.

Но, подумав, я отказался от этой идеи. Если меняющий свойство браслет ещё можно объяснить сплавом и технологией, пусть и с натяжкой, то поглощение и отдачу света в рамках человеческой фигуры — нет. Уж точно сложнее, чем итоговый вариант.

— Что это? — выдала Настя. Она крутила рукой, от чего движения запускали новую волну изменений. Всё в рамках контраста. В спокойном состоянии браслет матово черный, а в движении — выдаёт белые точки, похожие на созвездия.

Эффект чем-то похож на космическое небо, которое я видел в журналах по астрономии. Но сказать, что я украл кусочек космоса было бы не так красиво, как кусочек неба.

Тем временем, пока я отслеживал реакцию Насти, гости не удержались и подошли к нам. Чем отвлекли девушку от расспросов.

Знали бы гости, насколько я запарился, чтобы рассчитать всё… Сколько раз переписывал свои задумки и сколько раз ошибался, пока не создал действительно красивую вещь.

Бусинки я сделал из серебра, стали и угля. Трансформировал, само собой. Потом вкладывал прямо внутрь печати, запечатывал и снова трансформировал. Да и с самой Насти многие параметры снял, без её ведома.

На самом деле, чтобы запустить волну изменений, рукой трясти не обязательно. Браслет собирает энергию в фоновом режиме, для чего достаточно обычного шевеления во время ходьбы. Внутри хорошая оптимизация, чтобы эффект сохранялся, браслет не раскалялся и ничего случайно плохого не вышло.

— Что ты там такое сделал? — шепнул Матвей. Настю окружили другие девушку, а он обошёл их и подошёл ко мне.

— Подарок. Как и говорил.

— Блин… Любопытно же…

— Сейчас они успокоятся и, думаю, ты увидишь. — хмыкнул я.

Словно услышав меня, Настя вырвалась из окружения, подошла и обняла меня. Ещё и чмокнула.

— Ты и правда удивил, — услышал я её горячее дыхание у себя на щеке.

— Старался.

— Да он же светится! — раздался рядом удивленный голос Матвея. — Мои глаза меня обманывают, или Эдгард и правда украл немного неба для нашей Настеньки?

Девушка, всё ещё стоя рядом со мной, захихикала. Ну да, фразочку я выдал в стиле Матвея, а он её, не подозревая, повторил.

— И ты сделал это сам? — спросила одна из девушек.

— Вот этими руками, — показал я свои ладони.

— Не, серьезно, как так-то? Это какой-то новомодный прибор?

Посыпались вопросы, но я лишь улыбался и качал головой, не собираясь ничего рассказывать.

— А где такой достать? — последовал вопрос в конце.

— Это только для Насти! — поспешно сказал я.

Мне не сложно и другие штуки придумать. А у Насти пусть останется что-то уникальное и в единственном экземпляре.

Сама девушка оценила сказанное. Гордо подняв голову, отправилась к столам. Где и продолжился праздник.

— А где ты научился ювелирному делу?

Спросил это вовсе не сосед, как можно было бы ожидать, а его девушка — Дарья Соболева. С которой он вместе был на дне рождении, а потом мы втроем отправились к нам домой.

Приехали, Матвей похозяйничал и заварил чай. Страстью и желанием срочно бежать в постель от них не шибало, скорее наоборот, ребята хотели дружески посидеть, поэтому я счел уместным остаться. Может и зря. Так бы избежал этого вопроса.

И что на него отвечать?

— Чему-то научили, чему-то сам научился. То у одних людей, то у других.

Чисто технически это правда. Меня учили. В другом мире, конечно, но об этом умолчу.

Даша кивнула, принимая, что рассказывать подробности я не собираюсь.

— Классно получилось, — вмешался Матвей, — Ты заметил, как Настя на тебя оставшийся вечер смотрела?

— Как? — спросил я, ничего такого не заметив.

— А ты видела? — повернулся парень к Даше.

— Конечно. Все видели. Ну, кто не совсем слепой, — подколола она меня.

— Да бросьте вы. Это всего лишь подарок.

— Ничего ты не понимаешь в женщинах, — рассмеялась Соболева.

Да уж куда мне. Мы ещё немного поболтали и отправились каждый к себе. В смысле я к себе, а они к Матвею.

День рождения Насти напомнил, что в феврале и у меня вроде как новая отметка в жизни. Я официально становлюсь совершеннолетним. О чём никому не собираюсь говорить, потому что праздновать… Если честно, то не хочется сильно тратиться, а не сильно и не получится. Может в следующем году.

В качестве подарка я купил себе торт, который съел в гордом одиночестве в мастерской, пока выполнял заказ для князя.

А так особо ничего интересно в эти две недели не произошло. Несколько раз Настя надевала браслет в институт. Поблагодарила меня разок. Раза три у меня спрашивали в той или иной форме, что за браслет, откуда, правда ли я сделал его сам и можно ли заказать такой же. Я вежливо отвечал, что нет, пока нельзя, потому что это не больше, чем хобби, а времени на него крайне мало.

Ещё из интересного — студенты государственного пригласили меня в кино. Так уж вышло, что я и не подозревал о такой штуке, как кино. Тем более не мог себе представить, что можно прийти в большое здание, где на огромном экране показывают… выдуманную жизнь.

В общем, я впечатлился и пообещал себе ещё как-нибудь выбраться в это заведение. Что касается остальных дней… Я пахал, как вол, вот и всё.

В воскресенье прибыла куратор. Царская дочка. Подтвердилось то, что она и правда мой куратор. Пластину установили, куда надо. Этот вопрос мы изначально с князем лично обговаривали, так что… Если задание выполнено, то не доверять девушке у меня причин нет.

— Что забирать? — спросила она вместо приветствия.

— Здесь пятьдесят штук, — указал я на коробку, перемотанную скотчем.

Устройство я доработал. С нормальным оборудованием, да в мастерской это проще. Каждый блокиратор весил грамм сто пятьдесят, но все вместе — уже приличный груз набирается. Для обычной-то картонной коробки.

— Я хотела спросить, — подошла княжна к коробке, — Что за браслет ты подарил Насте Софо?

— Неужели это что-то настолько необычное, что дошло до княжны?

— Все мы женщины, — ответила она с ноткой философии, — Так что это и откуда?

— Это подарок. Сам сделал.

— Да ты талант. А мне сделаешь такой же?

— Нет.

— Отказываешь? — нахмурилась она, — Мне?

— Это индивидуальный подарок. Подруге. Такое нельзя купить.

— А я и не покупаю. Я прошу сделать мне подарок.

— Я подумаю.

А что тут ещё ответишь?

— Подумай. Если надумаешь, то обзаведись своим клеймом.

Хм… Мысль верная. Я уже думал об этом на самом деле. Да и просьба её не такая уж наглая, как может показаться. Украшение из под моей руки на Софии Медведевой — это очень мощная заявка на… многое. Да после этого на меня обрушатся заказы. Но надо ли оно мне? С одной стороны, да. Так легализую свои доходы и не буду париться, что деньги за блокираторы получаю, а тратить их особо нельзя.

Задерживаться София не стала и исчезла. Но один я оставался недолго. Раздался ещё новый хлопок и ко мне явилась Ольга Владимировна.

Тут уже я встал и поклонился.

— Давай без этого, — улыбнулась она.

Той самой улыбкой, которая мне так нравилась. Выглядела женщина, как обычно. В смысле так же красиво и идеально, какой я видел её до этого. Что смотрелось контрастно на фоне убогой мастерской.

— Племянница ушла? — уточнила она.

— Да. Её и правда назначили ко мне?

— А ты сомневался? Не переживай, она достаточно подготовлена и ответственна для этого.

Ольга отвела от меня взгляд и осмотрелась. Прошлась среди стеллажей, оглядела оборудование, уделила внимание некоторым печатям, которые были не больше, чем обманкой. Настоящую алхимию я скрывал. Так, на всякий случай.

— Ювелиры ещё не доставали? — повернулась ко мне сестра князя.

— А должны?

— Не то, чтобы, но… На дне рождении, где ты отметился, была некая Дарья Соболева. Если ты не в курсе, то её семья держит несколько ювелирных магазинов в городе. Если был в центральном магазине, то видел их.

Её семья — ювелиры? Это что-то новенькое.

— Вижу, что ты не в курсе. — кивнула Ольга своим мыслям, — Скажи, чего ты этим поступком добивался? Хотел привлечь к себе внимание? Мне казалось, что ты наоборот, хочешь его избежать.

— Привлекать к себе много внимания я не хотел.

Но видимо получилось, раз сначала Софья, а теперь и Ольга говорят про эту тему с браслетом. То, что Ольга в курсе — говорило о том, что княжеская семья за мной следит. То, что София хочет браслет — говорило о том, слухи по институту даже до старших курсов дошли.

— Хотел скрыть одно другим.

— Объяснишь? — подошла она ближе.

— Я это с Родионом обсуждал. Если кто-то спросит, чем я занимаюсь в мастерской, то у меня теперь есть алиби. Либо ювелирным делом, либо живописью, — кивнул я в сторону холстов.

Там уже было написано несколько картин, но ничего особенного. Я пока что всего лишь изучал масло, до настоящего творчества дойдет, когда освоюсь.

— У меня не перестаёт складываться впечатление, что ты слабо разбираешься в реалиях жизни.

— Наверное, ваши впечатления не обманывают вас.

Что она хочет? Зачем пришла сюда?

— Я сделал что-то не то?

Вопрос, учитывая всю ситуацию и все вводные, в чем-то закономерный. Ольга уже несколько раз просвещала меня по некоторым аспектам. Возможно, просветит и ещё раз. В идеале я бы не отказался заполучить её в качестве наставницы. Есть ли кто-то более подходящий на эту роль, чем сестра князя, одна из главный фигур в стране? Тем более фигура, связанная с наукой и образованием. То есть тем, что мне больше всего интересно на текущем этапе. Поэтому я с легкостью и согласился на роль ничего не знающего парня, который готов учиться.

— Ты сделал что-то уникальное. То, чего другие не делают. Это надо как-то оправдать. Понимаешь, проблема не в том, что ты подарил украшение и владеешь навыками ювелира. Что само по себе удивительно и вызывает вопрос, откуда такие умения у парня, который значимую часть жизни провёл в коме, в плену и в лесах.

Ольга посмотрела на меня столь пристально, что я невольно почувствовал, будто под сканер попал.

— По всему выходит, что навыков у тебя таких быть не может. Это странность. Если кто-то начнет копать, то это выведет и на другие странности.

— Насколько это странно?

Вопрос глупый для жителя этого мира, но блин. Я и правда паршиво ориентируюсь в том, что норма, а что уже перебор.

— Достаточно, чтобы представлять угрозу. Но не всё так плохо, — улыбнулась она и напряжение, что возникло между нами, развеялось, словно его и не было. — Должна признать, твой случай меня заинтересовал. Создать самому то, что решает одну из ключевых проблем общества… Это сильно. Словно этого мало, ты это создал никому неизвестным способом. Не используя современную технику и принципы создания любых механизмов.

Я ошибся. Ольга говорила обманчиво дружелюбным голосом, опасно убаюкивающим, но почему-то с каждым сказанным словом у меня внутри нарастала тревога.

— Блокиратор и браслет я ещё готова понять, — вздохнула она. Я и не заметил, как женщина оказалась на расстоянии трёх шагов. От неё пахло духами, лесной свежестью, но это была ещё одна обманка.

Когда над тобой навис медведь в лесу, там тоже свежестью пахнет. Но разве от этого легче?

— Но вот изучение ходоков — это совсем другая тема. Сама пластина, которую ты передал, сделана по таким же принципам, как и остальное. То есть непонятно, каким образом, — усмехнулась она, — Но как ты изучаешь ходоков? Та штука транслятор? И куда-то передаёт сигнал? Где ты его принимаешь? Или ты сам выступаешь в качестве приёмника?

Что-то мне всё меньше нравится этот разговор. Уж не решила ли семья Медведевых прижать меня к стенке?

— Да не хмурься ты так. Знаешь ведь уже, что высшие бесы обладают сверх восприятием. У тебя пульс участился, страхом и напряжением запахло. Неужели думаешь напасть на меня?

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Ольга с интересом, а я просчитывал варианты, как драться и бежать в случае чего.

— Успокойся, — покачала она головой. Уголки её губ опустились недовольно, — Я же сказала, не всё так плохо. Вот, держи.

Ольга пришла, одетая в белоснежную блузку, штаны и туфли. Ещё у неё была женская сумка с собой, из которой она и достала… книгу.

— Здесь сборник рассказов об артефактах.

— Что за артефакты? — заинтересовался я.

Маловероятно, что тебе будут давать книгу перед тем, как пытать, так что можно расслабиться. Чуть-чуть.

— Ты ведь знаешь про одаренных? Есть одаренные целители, а есть те, кто создавал артефакты. Они ещё реже встречаются, чем целители. Тем более сильные. Но те, кого знает история, создавали по настоящему интересные вещи. Одаренностью можно было бы объяснить то, что ты делаешь. Ты одаренный?

— Я не знаю, как это назвать.

Если честно, то существование одаренных артефакторов — это прямо гора с плеч. Легализоваться будет значительно проще.

— Тебя никто не обучал? Самоучка?

Ответ не требовался. Ольга кивнула своим же словам раньше, чем я что-либо сказал.

— Тем интереснее. А скажи, Эдгард… Что ты можешь сделать ещё?

По спине пробежали мурашки. Кажется, мы подошли к главному вопросу, зачем пришла женщина.

Отвечать я сразу не стал. Отвёл взгляд, раскрыл книгу, которую так и держал в руках, пробежался взглядом по страницам. Увидел описания десятков различных штук. Мечей, шаров, копий, каких-то непонятных устройств.

— Скажите, — поднял я взгляд на Ольгу, — Вас князь послал?

Я сейчас был готов спросить что угодно, чтобы выиграть время. Не сколько ради того, чтобы подумать над ответом, сколько ради того, чтобы взять лицо и тело под контроль. А то неуютно, когда меня так легко считывают.

— Нет, — улыбнулась она, — Я здесь по личной инициативе.

Неожиданно. Получается, этот разговор никак не касается наших с князем договоренностей. А могу ли я тогда говорить с Ольгой? Ничего не имею против неё, но… Как бы князя этим не обидеть.

Не в том смысле, что он расстроится и грустить будет, а в том, что изменит своё отношение ко мне на более прохладное. Со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями.

— В ваши с братом дела лезть не собираюсь. Больше, чем и так замешана. Но вдруг мы сможем начать что-то отдельное?

Мне кажется, или у неё глаза и правда опасно блестят? Хотелось сказать, как клыки медведя, который тобой позавтракать собрался, но скорее это был маниакальный блеск, отзвук стали.

Что же ею движет?

— Например?

— Есть много задач, решение которых я ищу. Ты ведь изучаешь ходоков. Сбор данных мне бы очень помог. Не только по ходокам, но и по всем остальным.

— Вы ведь сюда пришли неофициально?

— Можешь считать так.

Я кивнул, принимая условия. Действительно, если она хочет что-то от меня и пришла договариваться, то это уже не совсем формат старший-младший. Скорее ближе к деловым партнерам, если я смогу поставить себя и не скатиться вниз.

Но волнует меня другое.

— Скажите… Тот блокиратор, что я дал, он сделает мир лучше или хуже?

— К чему вопрос? А, поняла. Ты идеалист?

— Я тот, кто не хочет разрушить мир.

— Не слишком ли ты много на себя берешь?

Она смотрела на меня, как на молодого парня. А я смотрел на неё, как на катализатор, который может привести к чему угодно.

В моем мире действия алхимиков ограничивались другими алхимиками. И то, в конечном счете мир проиграл. А здесь? Я ведь и правда могу сделать очень многое. Вычислить всех ходоков, к примеру. Определить их способности, узнать, куда они перемещаются. Это легко использовать, как оружие.

Я пожал плечами, мол, понимайте, как хотите.

— Что же… — Ольга снова полезла в сумку и достала папку, — Посмотри. Пока будешь листать, я расскажу кое-что. Там в начале снимки — это то, что осталось от покоев бывшего князя.

Глянул, что она хотела показать. Если коротко — одни сплошные разрушения.

— Его убили?

— Да. Кто — мы не знаем. То есть, кто-то уничтожил правителя страны. У которого хватало средств защититься. Там дальше ещё снимки. Видишь обезглавленное тело?

Конечно, вижу. Фото довольно красочно передавало, что кому-то не повезло.

— Этот мужчина напал на тебя в парке.

Чего? Я поднял ошарашенные глаза на женщину. Неужели это тот самый мужик, который сбежал от меня? Да ладно… Твою ж мать.

— Родион поймал его. Тебя тогда трогать не стали. Хотя ты убил двоих.

Они и это нашли? По спине уже не мурашки, а целый парад пробежал. Парад поминальной службы.

— Да расслабься ты. Это были те, кто занимался пауком.

— Ах вот оно что.

— А ты думал кто?

— Да так… К чему эти фото? И что в тексте?

— Я с тобой делюсь секретной информацией. Там мои выжимки о событиях последних лет эдак ста. Ты спрашиваешь, сделает ли это мир лучше. Вопрос философский. Ты уже достаточно учишься, чтобы это понимать. Да и не отвечаю я за весь мир. Как и князь, — сказала она твердо, — Зато за страну отвечаем. Почитай доклады. Узнаешь в цифрах, которые так любишь, к чему приводит гибель правителя. Твоя технология поможет нам как минимум защититься.

— А напасть?

— Напасть тоже поможет. Но разве ты имеешь что-то против нападения? — бросила она на меня насмешливый, колючий взгляд, — Тех простолюдинов ты избил, выбрав самый простой из путей. А теперь строишь из себя здесь ягненка, который печется о мире. Ответишь честно, почему ты покалечил тех мальчишек?

— Потому что они напали на меня. Жесткий ответ позволил избежать других подобных ситуаций в будущем.

— О чём и речь, — покивала она, — Считаешь ли ты приемлемым использовать блокиратор, как оружие, чтобы сохранить стабильность в стране?

Я отдавал себе отчет в том, что технология в любом случае будет использоваться так, как им захочется. Этот разговор не больше, чем способ настроить меня на нужный лад. В конце концов, чтобы инструмент хорошо работал, за ним надо присматривать. И речь сейчас не про блокиратор. Я и есть тот инструмент, который надо как следует заточить.

— В этом деле всегда можно перейти черту.

— Не буду спорить, это очевидно. Если ты беспокоишься о том, какие беды могут принести твои разработки, то подумай вот о чем. Какие беды возникнут без них?

Ольга умная женщина. Она легко оперировала тем, над чем алхимики бились многие века. Что выбрать? Действие или бездействие? Никогда не знаешь наперед, как оно выйдет.

Я знал, что если над этим слишком долго размышлять, то можно упустить все моменты, когда нужно действовать, а не думу гонять. Также я знал, что можно излишне загнаться. Поэтому надо держать баланс. Действовать, но бдить, чтобы не зайти куда не надо.

— Если вы озвучите, какие задачи нужно решить, то я подумаю, что можно сделать.

— Ты же понимаешь, что сказанное должно остаться между нами? — подалась она вперед.

— Князю тоже не надо знать?

— А он знает.

Ага, ясно. Я бросил взгляд на те документы, которые она передала… На секретные документы… Угу, конечно, она притащили их сюда по личной инициативе, прямо так и поверил. Точнее может и по личной, но князь точно в курсе. Тем более, она прямо об этом сказала.

— Ну, я последний человек, кому выгодно болтать.

— Хорошо. Мне нужно решить несколько задач. Первая — поиск бесов, ходоков и одаренных.

— Зачем?

— Для изучения.

— Зачем?

Ольга замолчала и задумалась. Кажется, она решала, насколько можно быть со мной откровенной.

Я попытался представить, как ситуация выглядит с её стороны. Человек решает важные задачи в рамках целого государства. Пользуется привычными инструментами. А тут появляется гипотетическая возможность решать проблемы альтернативным путем. Этот альтернативный путь — молодой юноша, которому нельзя безусловно доверять. Не так уж долго мы дела ведем и не так хорошо знаем друг друга, чтобы душу нараспашку открывать.

— Думаю, это пока рано обсуждать, — выдала она спустя пару минут, — Не потому что я не готова дать ответ, а потому что объяснение требуется комплексное. Поэтому поступим иначе. Как ты смотришь на то, что я займусь твоим образованием?

— Чувствую смесь ужаса и радости, — ответил я откровенно.

— В смысле? — удивилась она.

— Я и так в двух институтах учусь. Это тяжело. Если нагрузить меня ещё чем-то сверху…

— Не справишься?

— Справлюсь. Наверное. Смотря как грузить. Но я не отказываюсь учиться.

— Тогда я пришлю тебе материалы и список литературы. Дам тебе пару месяцев на погружение в тему. Буду ещё иногда сюда заглядывать, чтобы обсуждать с тобой пройденное. А ты пока подумай, чем ещё можешь быть полезен.

— Договорились.

Ясно, что она будет меня готовить под себя. Я и не против. А чего мне ломаться-то? Когда родичи из прошлого мира воспитывали и обучали, они тоже делали это для себя. Вопрос лишь в том, захотят ли меня поиметь в итоге или это будут здоровые отношения, c обоюдной выгодой.

В любом случае — это шанс. Шанс пробиться на самый верх. А ещё это ресурсы. Ресурсы — это возможности. Если уж и думать о судьбах мира, то лучше иметь для этого подходящие рычаги.

Нужно ли оно мне — вот главный вопрос. Но не будем лукавить. Я люблю масштабные задачи.

Когда Ольга ушла, я, конечно же, ознакомился с материалами.

Пока читал, возникло ощущение, что увяз по самое не балуйся. Куда хотел, туда и попал, и, безусловно, сегодня был сделан ещё один важный шаг в отношениях с княжеской семьей, что и хорошо, и плохо. Плохо в том, что пути обратно больше нет.

Кажется, я понимаю, как дальше будут складываться наши с ними отношения. Князь — он государь. Даже со своими разработками я для него фигура слишком мелкая, чтобы он лично мною занимался. Ничего не имею против. Мне нужны его ресурсы, а не внимание.

Ольга Владимировна — другое дело. Она занималась институтами. Точнее она наверняка много чем занималась, но сам факт того, что её рабочее место находится в институте говорило о многом. О том, что она не только государственный управленец, но ещё и учёный.

Так что логично, что я попал под крыло именно к ней. И, если подумать, ожидаемо, что именно она пришла меня вербовать. Или не ожидаемо и это просто удачное стечение обстоятельств для меня. Заполучить в наставницу сестру князя? Что может быть лучше, чтобы влиться в общество, получить образование и соприкоснуться с реально важной информацией? Губу я не раскатываю, не думаю, что мне прямо так сразу будут выдавать какие-то секреты… А может и будут.

Чтобы понять вторую сторону, надо поставить себя на её место. Что думает обо мне Ольга? Что я одарённый или какой-то уникум, который может делать то, что другим недоступно. Я как черный ящик, куда можно ввести условия задачи, а на выходе получить решение. Но ничего не берется из пустоты. Мне нужна информация, чтобы создать решение. Так, глядишь, на этой почве у нас с Ольгой и выстроятся плодотворные отношения.

Почему бы и нет? Это вписывается в мой план прожить нормальную жизнь.

Понятно, что рисков выше крыши, но у меня их и так хватает. А так я получаю возможность заниматься любимым делом, получаю ресурсы, прикрытие, ну и вызовы, само собой. Одно дело изобретать оружие для себя, чтобы от бесов залетных отбиваться, а другое дело решать задачи государственного уровня, что окажет влияние на очень многих.

Думаю об этом и аж сердце биться чаще начинает.

Да и не только об этом. Я уже договорился о том, что буду получать деньги. Деньги — это возможности. Это возможность нанять любых репетиторов, купить себе жилье, построить дом, лучше одеваться, покупать необходимые материалы, пригласить девушку в ресторан в конце концов…

Ещё деньги это возможность нанять других людей. Охрану или помощников. Почему нет? Но это так, мысли на перспективу.

Деньги это хорошо, но это ещё не всё. Вращаясь в ореоле света княжеской семьи, я имею шанс и сам вырасти, как фигура в мире аристократов. А это уже совсем другие возможности.

Ну да ладно. Фантазии о перспективах это приятно, конечно, но, чтобы реализовать это всё, надо поработать.

Думал я об этом не просто так. Материалы, которыми поделилась со мной Ольга… Неоднозначные. Мне в красках описали, как погиб предыдущий князь. Кто-то смог обойти всю защиту и тупо уничтожил сильного ходока и беса. Потом на руинах нашли оплавленное метеоритное железо.

Дальше шёл анализ, что случилось со страной после гибели князя. Если коротко, то экономическая интервенция. Многими предприятиями стратегической важности для государства, владели… иностранцы. Где-то в открытую, где-то через российские рода, но если верить написанному, то современная Россия это как придаток для Европы, из которого внаглую выкачивают полезные ископаемые ресурсы.

Следом шли выжимки, как целые отрасли приходили в упадок. Система образования, разработки всех мастей… В конце чтения у меня сложилось стойкое убеждение, что стране не дают развиваться. Также шли примеры, что в ходе войн, конфликтов, интриг и прочего многие рода закончили своё существование, что ослабило генофонд страны.

Это не всё. Процесс захвата страны, ну или разрушения ее опор изнутри, чтобы управлять было проще, начался давно. Если я не ошибаюсь и правильно понимаю историю, то в этом видны отголоски колониальной эпохи. Если тогда методы были прямые и агрессивные, то сейчас они более тонкие и скрытые. Но такие же агрессивные.

Так вот… Прошлый князь объединил страну и добился определенных успехов. А потом раз, и был уничтожен.

Теперь самое интересное… Трофима, того самого мужчину, который пришёл ко мне в парк мстить, убил некто неизвестный, прямо в темнице, где он находился под защитой. То есть, почерк тот же самый. Кто-то прошёл защиту из камней, продавил её, убил свидетеля и исчез. После нашли оплавленное метеоритное железо.

Ольга не говорила прямо. Она давала сухую выжимку, а выводы я уже делал сам.

Если кто-то на территории князя… А здание его службы безопасности это явно хорошо охраняемый объект… Если кто-то туда вламывается столь нагло, то это заявка на… Доминирование. В бумагах Ольги Владимировны также шёл доклад, что натворил всего лишь один паук, вовремя выпущенный в город. Кроме жертв и разрушений, был ещё нанесен серьезный политический ущерб. Это не просто слова. Это значит, что какие-то возможности закрылись, а другие значительно осложнились.

Тот факт, что паука пытались заблокировать метеоритным железом и оно не сработало — был как вишенка на прогнившем торте. Кто-то занимается разработкой идеального оружия для террора. Я помню, как люди князя ничего не могли сделать.

Ох Ольга… Хороша, чертовка.

Я тут фантазировал о своём светлом будущем, а изучив материалы понял, что светлое будущее может и вовсе не наступить. Князю заявили, чтобы он не рыпался, а то его судьба повторит трагичный конец прошлого правителя.

Интересно, ему уже поступили какие-то неприятные предложения?

Как бы там не было, благополучие князя теперь выгодно и мне. Это ведь с ним у меня договор.

Разговор с Ольгой стал пророческим. В понедельник ко мне подошла… ну да, Дарья Соболева, неофициальная девушка моего соседа.

— Эд, есть минутка?

Мы с ней особо не общались, то есть даже хорошими знакомыми нас назвать трудно. Не предупреди Ольга Владимировна, я бы и не догадался, ради чего ко мне подошли.

— Конечно. Ты по делу?

Понятно, что по делу, и я даже знаю какому. Поэтому и спросил, чтобы упростить девушке жизнь.

— На самом деле да, — улыбнулась она, — С тобой хочет пообщаться мой дядя. Ты не против?

— Тема?

— Твои таланты ювелира. Если ты не против, то выбери любой день и время.

Хм… Интересная формулировка.

С точки зрения социального положения, Соболевы — род средний. Они не владеют, например, стратегическими важными для государства отраслями, не живут на «самом небе», но при этом достаточно богаты.

Для себя я всех аристо разделил на три категории, чтобы проще было ориентироваться. Небожители — это такие, как семья князя. Ну или те же Белогрудовы. Денег море, власти дохрена, личной силы завались. От их решений может зависеть судьба очень многих.

Аристо средний руки — это те, у кого всё хорошо, но они не мастодонты. Есть деньги, репутация, история, силушка личная. Но они не титаны.

Последняя категория — аристократы в упадке. К ним отношусь я, мой сосед, ещё несколько человек с потока. Деньги на учёбу наскребли, но на этом всё, успехи заканчиваются.

Разумеется, сложно проводить четкую грань в случае некоторых аристократов. Например, я так до сих пор и не понял, к какой категории относится Виктор Моржов. Что-то среднее между титанами и середняками?

Понимать градацию нужно, чтобы понимать что это значит, когда кто-то типа Соболевых приглашает на встречу и говорит, что ты сам можешь выбрать день и время. Во-первых, им что-то сильно нужно. Они заинтересованы во мне. Во-вторых, они очень вежливы.

А на вежливость лучше отвечать вежливостью. Я занятой человек, но и дядя Дарьи наверняка тоже.

— Могу сегодня, завтра или в пятницу вечером после учёбы.

— Тогда как насчет сегодня в восемь в Метрополе?

— Хорошо. Как я узнаю твоего дядю?

— Скажи, что ты к Герману Викторовичу Соболеву, тебя проводят.

— Договорились.

— Спасибо, что согласился, — улыбнулась она ещё раз.

Ох уж эти аристократки. Улыбнулась разок, а на душе светлее стало.

Отловив себя на этой реакции, задумался, что надо бы найти себе девушку. Блин, а ведь с Матвеем теперь в клуб не сходишь…

Метрополь выглядел, как ещё более пафосное заведение, чем я встречал до этого. На входе стоял специальный человек, в чьи обязанности входило открывать двери. Холодно ему зимой, наверное.

Внутри обстановка оглушала дороговизной и богатостью. Или богатством? Что-то подобное я во дворце видел, да и то, не в такой концентрации. Сдав пальто в гардероб, я назвался и сказал, к кому пришёл. После чего милая девушка в форме проводила за столик, где меня уже дожидались.

Герман Викторович выглядел… Да как обычный мужчина. В пиджаке, синей рубашке, с короткой стрижкой. Больше в нем ничего глаз и не цепляло. Его обычность смотрелась особо контрастно на фоне дороговизны вокруг.

— Эдгард? — встал он и протянул руку.

— Герман Викторович?

— Можно просто Герман. — улыбнулся он, садясь обратно, — Голодны?

— Немного.

— Тогда предлагаю сделать заказ, а потом уже перейти к делу.

Пока говорили, официант разложил передо мной меню. Мда уж… Читаю и половины слов не понимаю. В итоге выбрал стейк, за стоимость которого обычный студент в столовке месяц питаться может.

— Как учёба? — спросил Виктор.

— Насыщенная.

— Наслышан. Вы учитесь в двух институтах?

— Так уж сложилось.

— Не представляю, как успеваете. Я в своё время едва справлялся с одним, — покачал он головой, улыбаясь.

Так, слово за слово, мы прошли с ним через прелюдию и перешли к делу.

— Скажите, Эдгард, правда ли, что вы сделали для своей подруги некое необычное украшение?

— Правда.

Ну а смысл отрицать? Я перед кучей аристократов заявил, что сам сделал. Это уже известно всем.

— Вы ювелир? — спросил Герман.

— Для меня это хобби.

— Для просто хобби удивительный результат. Вы где-то учились?

— Учился.

Где-то внутри мне было смешно. Понятно, что Герман прощупывает почву. В его интересах узнать как можно больше подробностей. В моих интересах эти подробности скрыть. Поэтому разговор таким и выходит. Кособоким.

Видимо до него дошло, что я не самый болтливый парень и он перешёл к делу.

— А вы могли бы создать что-то ещё?

Хороший вопрос. Я прочитал ту книгу, что дала Ольга. Про артефакты, созданные одаренными кузнецами и ювелирами. Для алхимика там особо ничего интересного не нашлось. Перечень детских поделок, не больше. Мечи, которые не тупятся. Светящиеся короны. Особо прочные доспехи. Или зеркальная броня, которая имела статус неразрушимой. В общем, прикольно, местами забавно, но… В книге имелась отдельная глава, посвященная легендарным вещам, но нет подтверждений, действительно они существовали в истории или действительность приукрашена, а то и выдумана. Амулет, продлевающий жизнь, посох, способный изрыгать пламя и всякие такие волшебные штуки.

По аналогии с аристократами можно провести градацию. Чуть улучшенные вещи, которые в историю не вошли. Значительно улучшенные, чтобы прославиться. Владеть особо прочным доспехом для какого-нибудь полководца или монарха, да и для любого беса или ходока, это ведь неоспоримое преимущество, так что в таких вещах есть большая ценность. На закуску — вещи легендарные, которые считались мифом.

Для меня это значит, что если буду держаться в рамках улучшенных, но всё же обычных вещей, то ко мне больших вопросов не возникнет. Блокиратор, кстати, под эту категорию не попадал… Так что тут я спалился, но только перед княжеской семьей.

Пусть так и остаётся. А что касается ювелиров…

— Мог бы. Но мистер Герман. Что именно вы хотите узнать или предложить?

— Если говорить прямо, — ответил он мне в тон, — Я бы хотел получить право реализовать вашу продукцию. В идеале — чтобы вы устроились к нам работать. Наверняка вы в курсе, что мы держим сеть элитных магазинов. Мы продаем как чужую продукцию, так и собственного производства. Этим мы занимаемся несколько веков и успели сделать себе репутацию. Как вы смотрите на сотрудничество с нами?

Работать у них для меня не вариант. Во-первых, я уже работаю на князя. Во-вторых, зачем мне работать на них, если лучше работать на себя?

— Боюсь, работа у вас мне не подходит… Поймите меня правильно. Ничего не имею против именно вас, просто… В силу некоторых причин и ограниченности времени… — развёл я руками, намеренно не закончив фразу, чтобы он сам додумал, — Что касается продажи моих изделий через вас… Этот вариант более приемлемый, но… Пусть я и молод, но мой график очень загружен учёбой, поэтому я не могу позволить себе уделять этой теме много времени. Да и не хочу. Штамповать продукцию — это не для меня.

— А если делать уникальные вещи? — чуть подался он вперед.

— Это мне интересно, — медленно кивнул я. — Но я не готов прямо сейчас дать согласие или какие-то обещания.

— Понимаю. Как насчет встретиться через неделю у нас на предприятии? Покажу, как работают наши мастера, как мы разрабатываем новые украшения.

— Это было бы любопытно.

Правда любопытно. Я бы посмотрел.

— Тогда договорились, Эдгард, — улыбнулся он.

Минус работы на князя в том, что для меня автоматически закрылись все другие возможности. В том смысле, что если Медведевы скажут — не работай с Соболевыми, то мне придется согласиться. Это, конечно, испортит наши отношения, но… Не настолько я хочу работать с Соболевыми, чтобы расстраиваться. Скорее меня раздражает сам факт ограничения свободы. Но я знал, на что подписывался, так что нет смысла накручивать себя.

Вот с такими мыслями я и встретился с Ольгой Владимировной в субботу, когда она переместилась ко мне. Вторая встреча с Соболевым была назначена на вторник, на вторую половину дня. У меня там относительно свободный вечер образовался.

— Как успехи? — спросила женщина.

В этот раз она была в полностью красном платье. Не ярком, а приглушенно красном. Как спелая вишня.

Да уж… Точно надо девушку найти. А то уже на сестру князя заглядываюсь.

— Я кое-что сделал. — ответил я, — Но перед этим хочу прояснить два вопроса.

— Спрашивай. Надо бы тебе сюда мебель поставить, — обвела она помещение взглядом.

— С первых денег сделаю тут ремонт. Кстати… Это не тот вопрос, который я хотел задать, но насколько есть смысл обустраиваться в этом месте?

— Маловероятно, что придется отсюда уходить, — ответила она, подумав.

— Тогда ладно. Первый вопрос — Соболевы предложили мне сбывать мою продукцию через их сеть. Речь идет об украшениях само собой. Во вторник позвали к ним на предприятие, чтобы обсудить детали. Ну или не обсудить, если я откажусь.

— В чем вопрос? — Ольга лицом никак не показала осуждения или одобрения.

— Во-первых, не будет ли княжеская семья против того, что я ещё с кем-то сотрудничаю?

— Если только в рамках украшений и если это не будет отвлекать от других дел, — тут же ответила Ольга.

— Во-вторых, — кивнул я, принимая ответ, — Не дадите ли совет, являются ли Соболевы оптимальным вариантом?

— Они первые предложили? По большему счёту они подходят. Не лучшие в мире, но имеют выход на зарубежные рынки, так что, если будешь делать что-то интересное, то приобретешь мировую известность. Оно тебе точно надо?

— А можно стать анонимным ювелиром?

— Не знаю, — усмехнулась она, — Но попробуй договориться с Соболевыми об анонимности. Правда, какой толк? Ты уже спалился со своим подарком.

— Да… Недоработка… — расстроился я, — А ювелирные дела не свяжут с появлением блокираторов?

— Пока нет. Мы их не планируем использовать массово в ближайшее время.

— О как.

Если подумать, то логично. Появление новой технологии вызовет слишком активное бурление в стране… Да может и во всем мире разом.

— Это все вопросы?

— Нет. Это только первый. Второй не совсем вопрос. Скорее просьба.

— Какая же? — приподняла заинтересовано бровь Ольга.

— Мне нужны все доступные вам материалы по ходокам, бесам и одаренными.

Вторая бровь пошла вверх за первой.

— Насколько все?

— Желательно вообще всё, что у вас есть. Медицинские исследования, наработки в лабораториях, практики развития — всё.

— Ты понимаешь, что просишь, по сути, сокровище, что ценнее всего остального для любой семьи?

— Понимаю. Поэтому кое-что сделал… — вздохнул я и потянулся к новому устройству.

Если хочешь что-то получить, то будь готов вкладываться.

— Что это? — в голосе Ольги послышался не дежурный интерес, а интерес ученого, который ожидает увидеть что-то новенькое.

— Это определитель направления, откуда переместился ходок.

Включив устройство, я поднес его к тому месту, откуда пришла Ольга. Устройство — это круглая пластинка с отметками, вдоль которых перемещается стрелка. Выглядит устройство, как примитивные часы. Узнав направление, я подошёл к карте, что лежала на столе, взял линейку и положил её так, чтобы она отмечала траекторию.

— Так… Самый очевидный вариант, вы переместились из дворца. Видите? — указал я пальцем. — Вектор проходит через дворец. Возможно, вы перешли из другого места, но искать надо где-то здесь. Теоретически, я смогу доработать устройство и определять дальность перемещения с точностью до метра.

— Сколько времени после перемещения есть на замер? — спросила она требовательно, подойдя ко мне.

Что, медведица, чуешь добычу, да?

— Не знаю. Нужно проводить исследования. Сразу скажу, что это всего лишь прототип. Поэтому мне и нужны все ваши наработки, чтобы не терять время и сходу продолжить исследования, а не начинать их заново.

— Но ты просишь не только по ходокам.

— Кажется, вы упоминали, что вас интересуют и бесы. Так что… — пожал я плечами и развел руки в сторону.

На самом деле, я уже могу определять дальность перемещения. Но зачем сразу все козыри выдавать? Лучше поманить вкусной приманкой, чтобы получить своё. Это манипуляция, но что поделать, таковы правила игры.

— На сегодня урок отменяется. Приду завтра, — сказала женщина, — Я возьму? Он будет работать у меня?

— Да. Берите, — протянул я устройство.

Ольга исчезла. Я привычно сделал замеры и подтвердил, что переместилась она во дворец. Мне не надо было заглядывать в карту. Я и так уже знал расстояния до института и дворца.

Как и обещала, Ольга явилась на следующий день.

— Мы согласны на твои условия, но ты подпишешь договор о неразглашении информации. — заявила она после приветствий.

— Договор?

Это было что-то новенькое. Благодаря учёбе в институте я знал, что такое договора и юридическая ответственность, но не думал, что в наших с Медведевыми отношениях уместен письменный договор.

— Чему удивляешься? Давно пора было его заключить. Там не только о неразглашение, но и другие нюансы.

Следующие пару часов ушли на то, чтобы я досконально изучил то, что мне предлагают. Ольга это время со мной не сидела. Исчезла и вернулась как раз через пару часов. Также она дала пояснения по тем вопросам, которые у меня возникли.

Если выделить главное, то мои обязанности: разработка новых технологий на благо княжеской семьи и российского государства, соблюдение секретности и отстаивание интересов. Последний пункт особенно любопытный. По сути меня окончательно привязывали к себе. Точнее как…

Разработка технологий — это относилось к чисто деловым отношениям. Я придумываю какую-то штуку и получаю за это соответствующую плату. Плата за каждое новое изобретение будет считаться отдельно и зависеть от ценности разработки, её уникальности и того, насколько перед этим Медведевы вложились в меня. Если в случае блокиратора я всё сделал сам и выдал им готовое решение, то в случае новых разработок я уже получил мастерскую, материалы, а теперь ещё хочу и секретную информацию. Логично, что это разные ситуации и оплата в них по разному считаться будет. Иначе говоря, предоставление мне ресурсов и созданий условий — это уже часть оплаты. Но мне тут грех жаловаться, пока княжеская семья не была замечена в жадности. Может позже я изменю мнение, но пока меня всё устраивает.

Отстаивание интересов — это отдельный вид отношений на случай каких-то масштабных и значимых событий. Например, в случае войны, деловые отношения будут отодвинуты в сторону, а я буду обязан впрячься и начать работать на защиту интересов государства.

Если подумать, то этот пункт условный по многим причинам. Во-первых, я и так являюсь подданным государства. Да не обычным, а аристократом. А это значит, что князь и так может потребовать с меня службу. Я его, конечно, могу послать, но это уже неповиновение государю, а значит, в лучшем случае, лишение статуса и побег в другую страну. В худшем — карать будут по законам военного времени, то есть казнят. Во-вторых, в случае большой заварушки я бы и так не захотел отсиживаться в тихом углу.

Кому, как не мне знать, что тихих углов не бывает? Человечество может уничтожить ВСЮ планету. В этом случае отсидеться не получится, как бы далеко я не спрятался.

Так что это и в моих интересах быть на хорошем счету и иметь доступ к большим ресурсам, чтобы влиять на военные конфликты. Не обязательно, кстати, оружие разрабатывать. Можно сосредоточиться и на защите. Ту же защиту от огнестрельного оружия я сделать могу.

Разумеется, это только в общих чертах я сформулировал. В договоре-то гораздо больше пунктов и детальнее описание.

Следующий важный момент — ответственность и наказания. Куда же без этого. Если коротко, то попробовав толкнуть технологии кому-то ещё, сразу попаду в жесткую опалу и лишусь всего, что у меня есть.

Третий пункт — патенты и право владения.

— Все твои разработки остаются твоей собственностью, — пояснила Ольга, — Мы же, имею ввиду Медведевы и государство, являемся первыми и единственными покупателями.

Тоже любопытный пункт. Медведевы могли бы попытаться забрать право владеть разработками себе, но… Разработки-то без меня невозможны. Поэтому как ни патентуй, толку в этом нет, потому что производитель существует в единственном числе.

Последний пункт касался оплаты, но тут всё понятно. В каждом случае будем отдельно договариваться.

В целом, я ничего против договора не имел. Отметил, что многие вопросы конкретизировали и шанс, что возникнет недопонимание снизился.

— У меня есть пара часов, — предупредила Ольга, — То, что могу дать просто так из важной информации я подготовила, — достала она из сумки кипу распечаток, после того, как закончили с договором, — Но самое важное требует определенных знаний. Ими мы с тобой и займемся.

Так начинались наши с ней занятия.

Во вторник встретился с Германом Соболевым. Что сказать… Договорились о сотрудничестве. Пока только в устной форме.

Я увидел их мастерскую. Впечатлился. Там был отдел дизайна, отдел подбора материалов, отдел продаж, который изучал спросы клиентов… Ну и конечно же были сами мастера, которые и ваяли той или иной степени эксклюзивности товары.

В конце встречи мне дали каталоги всей самой популярной и знаменитой продукции, которая прошла через их магазины. Для вдохновения, так сказать. Я не мог прямо объяснять, что могу для них сделать, а что нет. Потому что информация секретная, да и нет точного ответа. Теоретически сделать можно что угодно. Практически… Некоторые решения будут слишком затратны и непрактичны.

Сошлись на том, что я разработаю несколько вариантов, что могу предоставить и мы встретимся через месяц, чтобы обсудить. Не такой уж и большой срок, учитывая плотность моего графика.

Последние дни февраля ознаменовались тем, что я сдал партию блокираторов князю и получил оплату.

Сдал не стандартный формат, а доработанный. Индивидуальные версии в виде… ручных часов. Началось всё с вопроса от Ольги Владимировны, можно ли сделать более персональную форму для блокираторов, чтобы таскать незаметно.

Мне-то не сложно, но пришлось поработать сверхурочно. Сделал четверо часов и одно кольцо для Ольги.

С часами относительно просто. У них откидная крышка, а внутри переключатель. С кольцом — на него поставил большой камень. За основу взял одно из украшений самой женщины. Плюс ещё я вдохновлялся теми каталогами, которые передали Соболевы. Получилось неплохо. Камень можно прокручивать и тем самым создавать вокруг себя зону, заблокированную для ходоков.

Медведева очень просила меня сделать защиту от блокираторов. Чтобы другие перемещаться не могли, а носитель — мог. Я пока не спешил соглашаться, потому что очевидно, что это гораздо ближе к оружию. Может сделаю, но пока рано. Пусть пройдет время, наши отношения окрепнут, а там видно будет. Отговаривался тем, что пока не знаю, как решить этот вопрос. Я и правда не знаю. Если минут десять подумаю, то узнаю. А пока не подумал — понятия не имею.

Часы и кольцо мне оплатили по отдельной таксе, накинув сверху двадцать процентов, так что на счету в банке у меня прибавилось шесть миллионов. Почти в два раза больше, чем осталось от Соколовых.

Весь февраль это не единственное, чем я занимался. Но описывать другое… Да нечего там описывать. Одного слова хватит. Учёба. Два института, доклады, тренировки на факультативе, пару занятий у мастера искусств, иностранный урок, один урок у Сахарова по живописи, занятия с Ольгой, попытки освоить тот поток информации, что она на меня вывалила…

Ах да, ещё ювелирка, будь она неладна.

График вышел настолько напряженным, что ничего удивительного в том, что сдав заказ и получив деньги, я, недолго думая, решил устроить себе лайтовую неделю.

И начал, конечно же, с трат.

Приличная сумма ушла на шопинг. Мне посоветовали человека, который разбирается в одежде и мы с ним устроили налёт на элитные магазины. Обычно при налётах грабят, но тут вышло наоборот, грабили меня. Я, кстати, узнал, сколько получают обычные люди и у меня в голове никак не укладывалось, почему одна рубашка может стоить, как две чьих-то зарплаты. И не самых низких зарплаты, а вполне приличных!

Но если знать, что платишь не за очевидный функционал, типа защиты от холода или сокрытия наготы, а за правильное позиционирование в аристократической среде, то вопрос оправданности цены отпадает. Никто ведь не заставляет. Но если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, то изволь тратиться.

Вот я и потратился, обновив гардероб.

— Ты никак банк ограбил? — спросил Матвей, когда я пришёл домой с пакетами.

— Нет, всего лишь ЦУМ.

— Хм… А эта мысль мне не приходила в голову. Не, серьезно, если ты каким-то бизнесом занялся, то возьми меня в дело. Я тоже хочу так легко деньги тратить.

Я глянул на соседа, который задумчиво смотрел на пакеты. В шутку сказал или нет?

— Боюсь, до бизнеса мне далеко, но да, потратился я неплохо.

— Молодец, что тут скажешь, — почесал он себе макушку, — Пошёл я дальше пахать. А то даже как-то неловко.

Теперь уже я захотел почесать макушку. Пока я упахивался в учёбе, Матвей активно строил отношения с Дашей. Сложив все те моменты, которые наблюдал, получил то, что упустил из виду — парень изрядно потратился за последние дни, так что в его шутке скрывалось нечто большее, чем одна лишь шутка.

Жаль, но ничем помочь я не мог.

Пока друг заморачивался, вернувшись к себе в комнату, задумался о другом. На девушек уходит много вложений, но теперь я себе могу это позволить. Да и весна скоро… Новый жизненный цикл.

С этим и были связаны остальные мои траты. Я согласился на несколько предложений от студентов. Сходил с компанией из государственного в кино, а на выходные выбрался в загородный дом. Народ собирал один из однокурсников-аристократов и как-то так вышло, что я там тоже оказался. Единственный, кто приехал на такси, что натолкнуло на новую идею. Надо бы получить права, да и авто купить. Это упростило бы мне жизнь в некоторых вопросах.

Ничего особого не произошло за эту «легкую» неделю, девушку я себе не нашёл, но зато расслабился и неплохо провёл время.

А жизнь-то, кажется, налаживается.

Жизнь — штука цикличная. А циклы это такая вещь, что иногда интенсивность нарастает, а иногда наоборот, снижается.

Сегодня особенный день. День рождения князя. Больше месяца прошло с тех пор, как мы начали работать с Ольгой. За это время я многое узнал, во многом разобрался.

Пару недель назад женщина пришла и огорошила меня новым вызовом.

— Ты хотел собрать больше статистики? — спросила она с прищуром.

— Появился вариант?

— Да. У брата день рождения. Грядет большой приём и, если всё грамотно организовать…