— Девушка, а девушка… Вашей маме зять не нужен?

Такого глупого подката я не слышала со времен средней школы. Не реагирую на противный писклявый голос и в очередной раз достаю мобильник проверить время.

— Да придет он, придет! — Ленка пытается меня успокоить, но я чувствую, что она сама в это почти не верит.

Я стою на крыльце загса в свадебном платье, волосы уложены в сложную конструкцию, длинную фату треплет ветер, а лицо мне украсили так, что я сама себя с трудом узнаю.

Сегодня мы с Антоном должны стать мужем и женой. Но он снова опаздывает.

На наше первое свидание он опоздал почти на полчаса. Но тогда хотя бы был на связи и постоянно звонил: спускаюсь в подземкку, стою на остановке, сел в трамвайчик, буду через десять минут, извини, не рассчитал, через пятнадцать, но точно буду, а теперь через пять, через три, вот он я, встречай.

Сейчас мобильник выключен, и я не знаю, что мне делать. Ждать или уже пора позорно удаляться?

Все утро жалею, что в загс мы приехали по отдельности. Понимаю, что так было удобно: салон, в котором нам с Ленкой наводили красоту, находился в соседнем доме, и мы дошли от него пешком. А Антон должен был заехать в прокат, пересесть там в лимузин и приехать к началу регистрации. Сержусь сама на себя, что ушла из салона — лучше бы я там ждала своего жениха. Вместе опаздывать не так унизительно.

Подъезжает лимузин. Наконец-то!

Подхватив пышное платье, радостно бегу вниз по ступенькам. Навстречу вываливается толпа нарядных гостей.

Не мои…

Замираю у открытой дверцы и с грустью провожаю счастливых будущих молодоженов. От досады хочется расплакаться. Но такой роскоши позволить себе не могу.

Надавливаю на уголки глаз, чтобы отогнать слезы, и снова смотрю на часы. До нашей регистрации остается чуть более пятнадцати минут. Учитывая, что нас попросили прибыть за полчаса, мы уже катастрофически опоздали.

Набираю Антону. Абонент недоступен. Его мать не берет трубку, а номера отца у меня не было.

Ищу глазами Ленку — снова куда-то запропастилась. Что за свидетельница, которой никогда нет рядом с невестой?

— Какие-то проблемы?

Неподалеку, облокотившись на дерево, стоит мужчина в светло-сером джемпере, из выреза которого выглядывает воротник белой рубашки, и темных брюках. Он курит сигарету и пристально смотрит на меня.

Понимаю, что вопрос был обращен ко мне, но на всякий случай оборачиваюсь, чтобы проверить, что поблизости точно никого нет.

— Я у вас спрашиваю, — повторяет он. — Какие-то проблемы?

— Да, — выпаливаю я и тут же поправляюсь. — То есть, нет.

— Так да или нет?

— Не знаю.

— Но что-то определенно случилось? — Он смотрит настойчиво и даже требовательно. Его взгляд говорит, что он привык, когда на его вопросы отвечают.

Теряюсь и опускаю глаза. На земле у его ног стоит спортивная сумка. Замечаю, что на плече висит объемная камера. Профессиональная.

Странно. Никогда не видела, чтобы фотографы ТАК одевались. Он выглядел, как будто сам только что прибыл с фотосессии, где снимался в роли модели для рекламы мужской туалетной воды.

Волосы слегка взъерошены, но в то же время понятно, что это не небрежность, а запланированный результат.

Мужчина гладко выбрит. Его тонко очерченные скулы выдают недавний отпуск где-то на островах. Подносит ко рту сигарету, рукав джемпера задирается и меня ослепляет солнечный зайчик, который попал на его часы. Ленка бы мигом определила модель, а я могу лишь сказать, что они красивые и выглядят круто.

Медленно затягивается, выпускает тонкую струйку дыма.

Ждет, когда я отвечу.

— Не бойтесь, он приедет!

— Вы знаете Антона? — удивляюсь я.

— Нет. Но я прекрасно понимаю, что к такой красивой девушке нельзя не приехать.

— Спасибо, — бормочу и слегка краснею.

— За что спасибо? — Он ухмыляется и делает еще одну затяжку.

— За комплимент.

— Так это правда. Вы на самом деле очень красивая девушка.

Краснею еще сильнее. За сегодняшний день я услышала столько приятностей — от визажиста, парикмахера, кучи незнакомых людей по дороге от салона до загса, даже мама выдавила «какая ж ты у меня…». Каждому я улыбалась, благодарила, но их слова воспринимала как должное. А от слов этого незнакомца я почему-то начала нервничать.

Еще раз взглянула на время. Да что же у них там случилось?..

Подняла глаза — незнакомца передо мной не было. Неужели ушел? А я только начала отвлекаться и успокаиваться. Чувство досады усилилось.

Сумка! Сумка стояла на месте. Она точно принадлежала ему, больше никого рядом не было.

Автор комплиментов стоял за деревом. Сделав последнюю затяжку, он затушил сигарету о край мусорной урны и аккуратно опустил ее внутрь. Я невольно сравнила его жест с Антоновым — каждый раз он устраивал шоу: с какой дальности на этот раз докинет окурок до мусорки. И если не попадал, то никогда не поднимал его с земли.

— Может, разрядился? — Мужчина кивнул на телефон, который я сжимала в руке.

— Да нет, девяносто процентов.

— У жениха вашего.

Действительно, какое простое объяснение. А я сразу начала думать, что он забыл, проспал или — самое ужасное — попал в аварию.

Незнакомец снова встал рядом со мной и все также пристально продолжал смотреть мне в глаза.

— Зря это он. Заставлять ТАКУЮ девушку ждать — это преступление.

Он медленно протянул руку к моей голове. Я замерла, не решаясь пошевелиться. Почему-то показалось, что он дотронется до моего лица. Я представила, как он проводит большим пальцем по моим губам и от смущения опустила глаза. Он усмехнулся, как будто прочитав мои мысли.

Боже, что со мной творится. Я вижу его первый раз в жизни и теряюсь, как будто у меня не свадьба с парнем, с которым мы три года вместе, а свидание с этим случайно встреченным красавчиком.

Рука проплыла мимо лица к прическе.

— Листик упал. — Он показал зеленый листок, который вытащил из моей фаты.

— Свадьбы не будет. — Слова вырвались сами. Я не ожидала от себя такой откровенности и сразу же смутилась.

— Давай так договоримся. — Он нежно взял меня за подбородок и приподнял лицо. Теперь между нами было чуть больше одной ладони.

По спине пробежал озноб, и я невольно дернулась.

— Если он не приедет, то я сам на тебе женюсь.

От неожиданного предложения замираю и молча смотрю в его глаза. Карие. Красивые.

— Кать, дозвонилась! — Позади, со ступенек, раздался Ленкин голос. — Едут! Сейчас будут!

— Значит, Катя, — улыбнулся он. — А я Кирилл.

Он медленно опускает мой подбородок, но я продолжаю, как завороженная, смотреть ему в глаза.

Ленка хватает меня за руку и куда-то тянет. Я выпадаю из оцепенения, оглядываюсь и замечаю черный лимузин, который подъезжает к крыльцу. Едва он останавливается, как распахивается дверь и выпрыгивает встревоженный Антон.

Подскакивает ко мне и резко хватает за руки, так, что букет начинает падать и Ленка едва успевает его поймать.

Молчит. И я молчу. Не понимаю, как себя вести. Единственно, что мне сейчас хочется, так это отхлестать его или хотя бы наорать.

Смотрит выжидательно и виновато.

— У меня не очень хорошая новость, — наконец говорит Антон. — Но надеюсь, ты не сильно будешь сердиться.

— У меня не очень хорошая новость, — наконец говорит Антон. — Но надеюсь, ты не будешь сердиться.

Вглядываюсь в его лицо — настроен серьезно.

За три года отношений я научилась определять, шутит он или нет. Вот сейчас — точно нет.

Мне надоело его театральное молчание, и я задаю неприятный вопрос:

— Что случилось-то?

— Наш фотограф опаздывает.

— Фотограф? Всего лишь? — Облегченно вздыхаю. За минуту паузы, которую Антон выдержал, я успела передумать все: от лимузина, который уедет прямо сейчас и не будет нас дожидаться, до самолета с нашей самарской тетушкой, который вместо столицы улетел во Владивосток.

— Помнишь, мы девочку нанимали, Варю? Ты еще сказала, что она такая худенькая, как же камеру удержит.

— Помню. И?

Начинаю терять терпение. Ненавижу в нем эту черту — я тебе расскажу, но сначала попробуй догадаться сама. Да если бы я мысли умела читать, я бы смогла встречаться разве что с Джо из сериала «Друзья», и то, потому что у него в голове был сплошной трум-пум-пум.

— У нее какой-то зачет сейчас важный. Сказала, что задержится минут на сорок, может, дольше.

— Антон, а она нам вообще сейчас нужна? У нас же фотосессия после регистрации. А в зале торжеств снимать будет их фотограф. Нам же сразу сказали, что посторонних, да еще и с камерами, не пускают.

— Слушай, все будет хорошо! — Наконец-то я слышу слова уверенного в себе мужчины, который умеет разрулить любую ситуацию и успокоить партнера. — Она брата попросила подстраховать. Он, кстати, здесь уже. Сейчас наберу!

Столько времени потеряли из-за ерунды.

Проверяю время — у нас еще минут семь.

Радуюсь, что мама скрылась в здании загса, потому что «торчать рядом с одинокой невестой без жениха стыдно». Действительно, вдруг все вокруг разом отвлекутся от своих свадебных хлопот и начнут выяснять, почему я стою без пары, наверняка меня бросили и в кого я вообще такая никудышная.

Хорошо, папа не видит этот балаган, который, к слову, надо прекращать.

Антон возится с мобильником. Наконец, пошли гудки. Осталось дождаться подтверждения от фотографа, и можно идти жениться.

Звук раздается за моей спиной и я, не оборачиваясь, понимаю, кому принадлежит этот номер.

Мужчина, симпатичный, с качественной объемной техникой, не относится ни к одной из свадебных группировок.

Теперь относится к нам.

— Кирилл, мы здесь! Это мы! — Антон машет ему рукой, резко притягивает меня за талию, зачем-то имитируя танцевальные движения, а я — отвожу взгляд, опасаясь смотреть на нового знакомого и снова утонуть в его глазах.

Тянусь к Антону, целую его в губы, пытаясь уловить запах алкоголя. Ведет себя как пьяный. Раньше мне нравилась его легкость, веселость, умение юмором разрядить любую обстановку.

Сейчас же меня это только раздражало.

Запаха я не уловила. Значит, он не на веселее, а на адреналине. И я не знаю, что хуже.

Что ж, я выхожу замуж либо за шута, либо за клевого парня, который умеет разрулить любую сложную ситуацию. Вот и сейчас: у нас фотограф слетел, а он пляшет. А все почему? Потому что быстро нашел замену. Ну, подумаешь, что поснимает нас какое-то время не девочка с розовыми волосами и в рваных джинсах, а приятный мужчина, от которого веет мужественностью, уверенностью и надежностью, и который носит джемпер из тонкого кашемира, стильные брюки и красивые часы, наверняка дорогие.

Интересно, он это все фотоделом заработал? Не на того специалиста я, видимо, училась.

— Добрый день! — Кирилл подхватил сумку с такой легкостью, словно там не набор сложной техники, а пенопласт. — Варя подойдет к лав-стори. А пока я вас подстрахую.

— Вот и отлично! — Антон, наконец, успокаивается и вмиг становится серьезным.

Вот такого я его любою. За такого согласна выйти замуж.

Мы поднимаемся по ступенькам. Краем глаза отмечаю, как Ленка крутится возле Кирилла, пытаясь его разговорить. Он отвечает кратко, вежливо и держится при этом отстраненно.

В холле Ленка втискивается между мной и Антоном только для того, чтобы сообщить мне важную, по ее словам, вещь. Часы у нашего фотографа стоят минимум как однушка в Подмосковье. А парфюм из лимитированной коллекции, правда, название она забыла.

— Очень важная информация для девушки, которая через несколько минут станет женой другого, — недовольно ворчу в ответ на ее «находки».

— А причем здесь ты? — Ленка смотрит непонимающе. — Вообще-то непристроенная барышня у нас — это я.

На секунду замираю и понимаю, что мысли несут меня не в ту сторону. О чем я вообще? Я же замуж выхожу! За любимого причем человека.

Я встряхиваю головой, поворачиваюсь к Антону и задорно заявляю:

— Может, уже сделаешь из меня Соколову?

Он хохочет в ответ и на руках вносит меня в зал торжеств.

— Люди, вы все попутали! — ворчит Ленка. — На руках вносят в дом. И уже жену. А пока своими ногами пусть ходит.

— Моя девушка! Хочу — и буду носить, где угодно!

От этих слов счастье окутывает меня и прогоняет из головы все глупости, которые там зародились. И правда, что это я вздумала краснеть перед другим мужчиной. У меня свадьба, и все мысли теперь только об этом.

Мне всегда было скучно на чужих регистрация. Одно и то же. Важная дамочка в ковре вместе костюма нудит про лодку, которая отправляется сегодня к новым берегам, и подобные шаблоны.

Но сегодня все было иначе — я с радостью выслушала и про лодочку, и про семейные ценности, и про то, что мы теперь в болезни и здравии…

Наконец, настало время самого главного вопроса.

— Берешь ли ты, Екатерина Орлова, в законные мужья Антона Соколова?

— Беру! — От счастья мой голос дрожит, и я вот-вот разревусь.

— Берешь ли ты, Антон, в законные жены Екатерину Орлову?

— Эмм... Нет.

Что? Он реально сказал «нет»?

Первое, что я сделала, впала в ступор. Ненадолго, секунд на десять, но все же это был ступор. Мне нужно было передохнуть и осознать: только что мой любимый, родной, мой ненаглядный, моя судьба, моя половинка на вопрос «берет ли он меня в жены» ответил, что нет.

Самое ужасное, что это была не шутка.

Кажется.

По крайней мере, пауза слишком затянулась, чтобы как-то ее исправить.

Глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к Антону. Хочу заглянуть в его глаза, чтобы понять, он это серьезно или все еще можно исправить.

Он на меня не смотрит. Говорит что-то музейной даме в кашемире с мини-телебашней на голове, которая задала тот роковой вопрос.

Берете?

Не беру. Не нужна она больше мне, передумал жениться.

Так слышатся мне его слова. А что он на самом деле говорит — не понимаю.

От волнения в голове стоит такой жар, что уши заложило. В висках гулкий стук.

Я, его любимый комочек, котенок и солнышко, не нужна?

Вот-вот разрыдаюсь. Но не могу позволить себе такую слабость. Пытаюсь придумать, что делать дальше и одновременно найти плюсы в ситуации. Пока в категории выгоды сплошь тишина.

Очень страшно смотреть на маму. Страшнее, чем на Антона. Уж она-то не станет держать в себе, а точно все выскажет.

С трудом поворачиваюсь к ней — одними губами произносит «яжеговорила!» И проводит большим пальцем по горлу, как будто готова снести кому-то голову.

Надеюсь, не мне. Хоть раз в жизни она должна встать на мою сторону, поддержать, а не отругать, защитить, а не выставить виноватой.

Медленно машет головой. Укоризненно, разочарованно.

Нет, не поддержит. По крайней мере, не сегодня.

Действительно она двигается медленно или я воспринимаю все происходящее, как в замедленной съемке? Опускаю глаза и вижу, как побелели костяшки на ее руке, которой она сжимает букет.

Сжала так сильно, что вот-вот переломит его пополам. Ощущаю волну ее ненависти. Я опять ее подвела, не справилась, не оправдала звание достойной дочери.

Сегодня точно не день нашей дочерне-материнской любви и поддержки.

И не день моей свадьбы...

Надо что-то делать. Надо срочно что-то делать!

Чувствую, как подкашиваются ноги. Запрещаю себе расслабляться. Я не кисейная барышня, а Екатерина Орлова, успешная и красивая, дипломированный менеджер с отличными перспективами, и я точно справлюсь!

Убеждения действуют слабо. Ног я практически не чувствую и кажется, слезы вот-вот смоют мой макияж.

Не жена?

Ну это мы еще посмотрим!

Антон оборачивается ко мне, но я не понимаю, что он мне говорит. Не слышу и не хочу слышать. Лицо

радостное. Сквозь шум в моей голове доносится что-то про «все в порядке» и «нам разрешили».

Плевать я хотела на то, что там нам разрешили.

Ответить я ему могу только одно — кулаком по носу. Замахиваюсь, но мгновенно передумываю.

А если у него кровь хлынет фонтаном, как в тот раз, когда я одному клиенту на работе засадила между глаз за то, что за задницу меня схватил. Поток был такой, что забрызгало не только его костюм, но и мою блузку, а я только что ее купила.

В полете рука резко меняет курс, кулак расслабляется и Антон получает звонкую пощечину. Удивленно смотрит на меня. Звук гулким эхом разносится по пустому залу.

Уверена, он понял, что ему сейчас прилетит, но ловить меня за руку не стал. Хоть за это я ему благодарна.

— Кать, ты чего? — Смотрит на меня ошарашено. — Не слышишь, что ли, что я тебе говорю?

Душно. Украшения давят. Кричат о том, что я неудачница.

Мне нужно срочно выбраться из этого зала, набитого шариками, лентами и цветами. Выбраться куда-то, где я смогу передохнуть, успокоиться и привести свои мысли в порядок.

Этот зал предназначен для любви, а этого чувства, как оказалось, я недостойна.

Что я ему сделала? За что он со мной так?

Перед глазами всплыла сцена недельной давности. Девичник, подружки, ряд нарядных бокалов с коктейлями, классический стриптизер и... лицо Антона, который увидел все это безобразие.

«Безобразие», по его словам, конечно. Нам-то было весело.

— Орлова, ты передумала становиться Соколовой? — он спросил так громко, что его точно услышал каждый, кто был в баре.

Музыка стала тише — видимо, назревающий скандал был публике и конкретно диджею гораздо интереснее, чем ежедневная развлекательная программа. Танцовщицы гоу-гоу прекратили извиваться на шестах, а наш бедный стриптизер замер с приспущенными мини-шортами и закинутой на спинку стула ногой. На лице парня смешался страх и интерес. Видимо, нечасто женихи появляются на девичниках невесты. Конечно, хочется узнать, что там будет дальше. Уйдет один или заберет невесту с собой, побьет ли несчастного стриптизера или даст ему на чай за горячий танец, отменят ли свадьбу или дело замнут.

Положение спасла Ленка.

— Антон, как ты вовремя! Катя как раз собиралась домой. Да и мне уже пора. Правда, девчонки? Догуляете тут без нас?

По глазам Антона я поняла, что он слабо верит в то, что я действительно собиралась домой.

— Кать, как твоя голова? — участливо спросила Ленка, когда мы вышли из бара на улицу.

— Голова? — удивленно уточнила я. К чему она вообще спрашивает про мою голову.

— Ну да. Болеть перестала? На воздухе получше?

Ах, вон оно в чем дело! Верная подруга продолжает спасать мою честь. Я потерла виски и постаралась сделать как можно более несчастный вид.

— Все еще гудит.

Актриса из меня никудышная, да и врать я не люблю. Но Антон, кажется, поверил.

В машине, пока мы довозили Ленку до дома, она щебетала про дурацкий подарок невесте. Что, мол, они не ожидали такого сюрприза — что официант вдруг начнет раздеваться и извиваться на стуле.

Хорошо, что Антон пришел на минуту позже, а то застал бы, как этот парень извивается на мне.

Про сюрприз от заведения Ленка, конечно, наврала. Стриптиз заказывала она, хоть я и предупреждала тысячу раз, что хочу только выпить пару коктейлей и потанцевать.

Антон ей поверил. По крайней мере, эту тему больше не поднимал. Проследил, чтобы я приняла обезболивающее и легла спать.

На следующий день он разбудил меня традиционным вопросом:

— Ну что, Орлова, готова ты стать Соколовой?

Тема девичника была забыта. В этом я была уверена до сегодняшнего момента.

— Это из-за девичника, да? — бью Антона кулаком по груди. Не сильно, едва задеваю. Но его мать вскрикивает за спиной, что я преступница и мне руки пора вязать.

— Ты о чем, Катюш? — Делает вид, что не понимает, и продолжает потирать щеку. Как обычно, хочет выставить меня крайней. На этот раз не выйдет.

— Давай мы просто успокоимся и продолжим церемонию.

— Успокоимся? Просто продолжим?

Внутри меня все клокочет от злости.

— Солныш, у нас свадьба вообще-то. Ресторан заказан, фотосессия по плану, гости скоро начнут собираться.

— Ресторан, говоришь? — Я схватила Антона за лацкан пиджака и скомкала его в кулаке. — А к чертям его!

Как он может так спокойно разговаривать? Почему я вообще до сих пор стою рядом с ним?

— А как же гости? — Мягко берет мою руку в свою, свободной разглаживает смятую ткань. Как был щеглом, так им и остался. В любой непонятной ситуации спасай костюм.

— И гостей твоих к чертям поросячьим! — Распаляюсь еще сильнее, выдергиваю руки и сама удивляюсь, откуда во мне всплыли такие странные ругательства.

— Так ты сама же говорила, что к вам куча родни понаехала.

Точно. А вот тут он был прав. Отец собрал родню со всей России. Тетушек-дядюшек, бабушек, племянников и прочий народ, большинство из которых я никогда не видела, а о некоторых узнала только накануне свадьбы.

Срыв торжества отец мне точно не простит. Он так долго занимался сбором, доставкой и размещением гостей, подчеркивая, насколько для него свадьба единственной дочери — важное мероприятие, что я точно не могу его подвести.

— Слушай, накосячил — признаю. Шутка была тупой. Давай все забудем и будем дальше жениться.

Я замерла, пытаясь осознать, что же произошло.

Шутка? То есть это все было всего лишь шуткой?

Так вот что он пытался до меня донести!

— Ты реально считаешь нормальным вот так пошутить со мной в день нашей свадьбы?

— Я же извинился. Солныш, не глупи.

— Это я еще и глуплю?

Как же много нам нужно времени, чтобы довериться человеку, раскрыть перед ним душу, понять, что он твой единственный и неповторимый. И как мало, чтобы это все разрушить. Неудачная фраза, обидный жест, один проступок, и перед вами совсем другой человек. Не любимый, не суженый, не судьба, а посторонний персонаж, которого вы не можете, не желаете видеть ни секунды.

Мама как будто читает мои мысли и понимает, что я хочу сделать. Громко шипит на весь зал:

— Хватит дурить, Катерина! Немедленно повернись к работнику загса и дай ей продолжить свою работу! Ей после вас еще табун поженить надо!

Вот так всегда: важнее чужое мнение, другие люди, а то, что у ее дочери жизнь перевернулась — это можно как-нибудь пережить. Или просто не обращать на это внимание.

Резко разворачиваюсь, подхватываю полы платья и решительно бросаюсь к выходу.

Добегаю до двери и вслед слышу:

— Так вы будете жениться или мне следующую пару звать?

Замираю и лихорадочно соображаю, что же дальше делать. В голове кружится хоровод из папиной родни, наших друзей, мелькает Антон с его резким «нет», всплывает мамино лицо с требованием успокоиться и не дурить.

Что ж, успокоиться я могу, а вот насчет «не дурить» — это мы еще посмотрим.

Оборачиваюсь и громко спрашиваю, сколько у нас есть еще времени.

Десять минут тридцать девять секунд.

Вот это точность! Неудивительно, что в этом загсе все работает четко, а невесты с женихами в фойе толпятся по собственной прихоти, а не потому что им нужно выстоять очередь за заветным свидетельством о браке.

— Я на пару минут!

— Держите ее! — Не узнаю, чей это визг, мамин или свекрови. Чтобы успокоить их бдительность, оборачиваюсь, через силу растягиваю на лице улыбку.

— Я быстро! Мне только в туалет надо. Умыться и успокоиться. Я в порядке! Вот и Лена со мной пойдет. Правда, Лен?

Ленка послушно кивает. Приближается ко мне и шипит:

— С ума сошла?

Схватила меня за руку, тянет обратно. Она что, решила дружить со всеми против меня?

— Лен, отпусти, я, правда, в порядке! — Что ж, если лучшая подруга встала на сторону врагов, придется заняться усыплением и ее бдительности. — Мне реально нужна пара минут. Теряем же время!

Не понимаю, как они могли купиться на такую откровенно слабую актерскую чушь. Слышу облегченные вздохи.

— Я же говорила. Все будет в порядке! — это мама.

— Слава богу! — это свекровь. Теперь я их голоса четко различаю.

Настойчиво выдираю руку, в которую вцепилась Ленка, и всем телом наваливаюсь на тяжелую дверь. Не поддается.

Антон как стоял у «алтаря», так там и остался. Глянула на него напоследок — уверенный, знает, что вернусь. Или ему попросту на меня плевать.

— Значит так, молодые люди! — Эйфелева башня, уперев руки в бока, гневным взглядом припечатала сначала меня, а потом Антона. — Я сворачиваю этот цирк. Устроили невесть что!

— В смысле, сворачиваете? — Антон говорит вежливо, но уверенно и с нажимом. — Мы оплатили услугу, на которую, согласно договору, выделено определенное время. И вы сами только что подтвердили, что это время еще не истекло.

Не зря он отучился на юридическом и уже дослужился до начальника небольшого отдела.

— Вы слова мои мне тут не передергивайте! — продолжила пыхтеть дамочка. — Время вам выделялось для церемонии, а не для этого вот... - она неопределенно махнула рукой, подбирая слово, — балагана!

На этот раз балаган устроила хотя бы не я.

Антон кивнул Сереге, тот подскочил к «Башне», что-то шепнул ей на ухо, приоткрыл ее папку и ловким движением фокусника закинул в нее красную купюру.

Дамочка шумно вздохнула и процедила, что десять минут у нас есть, а она пока подождет.

Я еще раз с силой дернула дверь.

— Кать, ну куда ты? — Ленка пытается приобнять меня за плечи. — Давай здесь в стороночке постоим, успокоимся и дальше продолжим, окей?

— Мне выйти надо, срочно. На воздух. На минутку. Потом вернемся, Лен.

Лукавлю, но по-другому сейчас нельзя.

— Мы на воздух. На минутку! — громко повторяет мои слова подруга. Антон довольно кивает и размашистым шагом подходит к двери. Я снова пытаюсь ее открыть, но она не поддается.

— Я с тобой, солныш.

Видеть его не хочу, говорить с ним не могу. Слезы снова подкатывают, и выдержки хватает только, чтобы отрицательно мотнуть головой.

— Мы же сказали, что сейчас вернемся. — Ленка чувствует мое настроение и приходит на выручку.

— Отвечаешь за нее головой!

Антон опускается на одно колено. Опять предложение, что ли, будет делать?

Щелкает у пола задвижкой и легким толчком распахивает дверь. Да, точно, ее же заперли, чтобы кто-нибудь случайно не ввалился в самый ответственный момент.

Пересиливая себя, цежу сквозь зубы спасибо и вырываюсь из терпкой болотной атмосферы. Для верности — чтобы за мной точно никто больше не увязался — тут же толкаю дверь обратно.

Меня ослепляет вспышка. Жмурюсь и закрываю лицо руками.

— Совсем обалдел? — Ленка орет почти мне в ухо.

— Вы же сами сказали снимать жениха и невесту. — Приятный мужской голос звучит едва слышно в потоке шума, в который мы окунулись в фойе. — Какие претензии-то теперь?

— Ты видишь здесь жениха и невесту? — Продолжает рычать Ленка. — Видишь, я тебя спрашиваю?

— Невеста же здесь. — Говорит уже более уверенно, но я чувствую, как Ленка распаляется. Остановить ее будет непросто.

Протираю глаза и смотрю на беднягу, что попал нам под руку. Это же фотограф с крыльца. Как его там зовут? Кирилл.

Пожалуй, единственный на данный момент человек, присутствие которого не раздражало меня и не бросало в панику.

Меня настолько сковал ужас от всего происходящего, что у меня не было сил порадоваться этому факту.

— Лен, — поворачиваюсь к подруге, и она тут же принимает позу «я сделаю для тебя все, что хочешь, только намекни», — принеси, пожалуйста, водички. Найдешь?

— Конечно-конечно! — Для убедительности кивает несколько раз.

В ожидании успокоительного глотка воды опираюсь на стену.

— Где жениха-то потеряла? Опять опоздал и вовремя не ответил «согласен»? — Спрашивает беззаботно и беззлобно. А мне в ответ на такие вопросы хочется вернуться в зал, схватить Антона за воротник, вытащить как котенка, который перепутал лоток с ботинком гостя, и ткнуть в Кирилла носом со словами «вот он, скотина такая, на месте».

Но вместо этого я начинаю рыдать. Мне становится настолько горько и обидно, что я не могу больше сдерживать слезы.

— Ооо, нет! Так дело не пойдет.

Достает из кармана платок — кто-то из мужчин еще носит с собой обычные тряпичные платки? — и протягивает его мне. Машинально беру, но просто тереблю его в руках. По щекам катятся слезы. Мне хочется сесть на пол, обнять себя за плечи и подождать, когда решение найдется само.

— Макияж ведь размажешь! — Мягко забирает платок обратно, поднимает мое лицо за подбородок, приближает к себе и осторожно касается белой тканью краешков глаз. — И успокоиться будет тяжело. Если разрыдаешься окончательно.

Чувствую от него спокойствие и уверенность, постепенно они наполняют и меня. Слезы перестают течь, садиться в позу эмбриона мне больше не хочется. А хочется только одного — уйти подальше отсюда.

— Я так понимаю, замуж ты выходить сейчас не будешь?

Отрицательно качаю головой.

— Тогда идем!

— Куда?

— Подальше отсюда.

Не двигаюсь с места. И не понимаю, то ли от шока, что он прочитал мои мысли, то ли от того, что желание так быстро исполнилось.

— Кать, ты хочешь уйти. Значит, уходим. А раз свадьбы больше нет, то и мне здесь быть не обязательно.

Кирилл уверенно берет меня за руку и сквозь нарядную толпу ведет к выходу из загса. Не уверена, что у меня хватило бы сил уйти самой, поэтому подчиняюсь его решению и покорно бреду следом.

Он крепко держит меня за руку и ведет к выходу, лавируя сквозь парад невест, бросающих на товарок оценивающие взгляды, и женихов с растерянными выражениями лиц.

Я послушно плетусь следом, от шока растеряв все мысли, пока мы, наконец, не оказываемся на улице. Свежий воздух слегка меня отрезвляет, и я пытаюсь вырвать ладошку. Он держит крепко, и я почти кричу:

— Стой! Стой же!

Я представила, как сильно отец рассердится и огорчится, ведь он так много времени, сил и финансов вложил в нашу свадьбу.

— Я не могу! Мне надо вернуться!

Следом за нами с хохотом и криками «горько!» вывалилась очередная толпа свидетелей создания новой ячейки общества. Про себя я довольно отметила, какой же отличной идеей было собрать всех гостей сразу в ресторане, а не тащить сюда. Скандал был бы грандиознее в несколько раз. А пока у меня было ощущение, что еще не все потеряно.

Мы спустились по ступенькам, и оказались у дерева, под которым произошло наше знакомство. Я вспомнила, как он убирал листик с моей головы, и почувствовала, как краска приливает к лицу. Встряхнула головой, чтобы отогнать видение, и попыталась придумать, что же делать дальше.

— Так зачем тебе возвращаться?

Оказалось, что Кирилл уже второй раз задавал мне вопрос, который я не услышала из-за шума толпы. Или, скорее, из-за своих мыслей.

— Ты уверена, что готова пойти и поставить штамп с тем, кто не достоин твоего уважения — я уж не говорю о любви — только затем, чтобы малознакомые тетушки ели оливье под глупые конкурсы и плясали под баян?

— У нас не будет баяна.

— Готова?

— Да! — С вызовом ответила я, но моя решимость быстро начала таять. — То есть… у меня же нет другого выбора…

— Выбор есть всегда! — уверенно заявил Кирилл.

— Вовсе нет! — Меня начинал раздражать этот разговор, и я не могла понять, почему. Точнее, не могла признаться себе в истинной причине. Мой новый знакомый оказался прав: мне было просто страшно выбрать другой вариант.

— Смотри, прямо сейчас ты можешь сделать как минимум три вещи, — Кирилл начал загибать пальцы, — вернуться к этому мудаку, уйти и сказать отцу, что свадьбы не будет, или… найти нового жениха.

— Нового? Скажешь тоже, — я усмехнулась, представив, как бегаю вокруг загса, высматривая парней поприличнее и предлагая им жениться на мне.

Кирилл смотрел выжидающе, давая мне время подумать.

Перед глазами снова всплыло лицо отца, хмурое, собранное, доброе. Это для других он был строгим и суровым полковником в отставке. А для меня — милым папочкой, который любит баловать и готов сделать, что угодно, лишь бы его дочь была счастлива.

Но готов ли он будет отменить торжество, если я его об этом попрошу?.. В этом я была не уверена.

Для него наша свадьба точно была не рядовой пьянкой, а чуть ли не ключевым событием с момента моего рождения.

За полгода он составил список гостей, еще месяц его утрясал и корректировал, постоянно вспоминая то пресловутую тетушку из Саратова, которая сейчас никак не могла долететь до нас, то троюродного брата, с которым отец ни разу не виделся с момента его переезда в Абакан.

«Твоя свадьба — повод собрать всех наших. Пообщаться, увидеться. — Отец не убеждал меня, а преподносил как факт. — Ну а когда еще? На моих похоронах? Мне тогда точно на это будет плевать».

Я видела, насколько для него это было важно, поэтому уверенно заявила:

— Нет, отца я точно подвести не смогу. Он полгода всей родне расписывал, как прекрасно они встретятся, наобщаются, поностальгируют. Ну как я ему скажу, что свадьбы не будет? Он же когда причину узнает, Антона по стенке размажет.

— Жалеешь его? Странно, что не себя. — Кирилл усмехнулся, а я стушевалась. Действительно, во всей этой глупой ситуации я забыла о себе.

А чего Я хочу на самом деле?

Ответ всплыл быстро: убежать, спрятаться, забыть все это как страшный сон.

Но меня растили не как эгоистку.

Отец всегда был со мной строг, но в то же время справедлив. Придерживался принципа — Я все делаю для тебя, твоего благополучии. А ты, будь добра, в ответ плати тем же.

Кирилл как будто прочитал мои мысли:

— Значит, у тебя остается последний вариант — найти нового жениха.

— Выйти замуж за первого встречного?

Мне стало смешно — настолько это звучало забавно, глупо и нереалистично.

Какая красивая у нас будет свадьба! Должна была быть.

Отец снял загородный клуб, с банкетным залом, отдельными зонами для танцев, номерами для гостей, музыкантами и диджеем — развлечения планировались на двух площадках — для старшего поколения и для молодежи. А на закате нам должны были провести на природе церемонию регистрации.

И вдруг все порушилось из-за глупой шутки Антона. Мне было жалко вложенных трудов, денег, да и банально приготовленной еды. Один трехъярусный торт чего стоил.

Мандраж и нервозность, которые я испытывала последние минуты, начали трансформироваться в азарт.

— Окей… — протянула я дрожащим голосом, убеждая себя, что все это тоже шутка, из которой ничего путного все равно не выйдет. — Давай найдем мне нового жениха.

И мы решили найти мне жениха…

— А зачем кого-то искать? — Кирилл загадочно улыбнулся. — Может, я подойду на эту роль?

И только тут до меня дошло, что это все не шутка, а происходит всерьез. И если я выбираю путь сохранения папиных нервов и его вечеринки — моим праздником это мероприятие уже давно перестало быть — то мне на самом деле нужно будет переключиться на другого парня. Вот так вдруг?

Антон был моим первым и единственным мужчиной. Да я даже представить себя с другим не могла!

Так, стоп! Почему я сразу начала думать про интимную сферу? Насколько я поняла, речь шла о временной замене жениха. А меня вдруг бросает в жар от одной мысли оказаться рядом не с таким привычным, таким моим Антоном.

Вся эта авантюра с сохранением видимости торжества изначально казалась оптимальным выходом. Но чем дольше я обдумывала ее, тем больше проблем всплывало. И поверьте, поиск нового жениха — не самый сложный квест.

Вот что я, например, скажу папе, когда он увидит, что вместо Антона я притащила из загса совсем другого человека? Удивится, рассердится, вероятно, разочаруется во мне.

Или… могу ли я рассчитывать на то, что он просто не заметит?

Я попыталась вспомнить, сколько раз они виделись. От силы три. Первый — случайно столкнулись у уличного ларька с кофе, когда мы только начали встречаться. Потом было официально знакомство. И финальный раз — когда он просил моей руки.

Рост у парней примерно одинаков, телосложение похожее, даже волосы темные у обоих. Не станет же он на торжестве проводить генетический тест и выяснять, была ли подмена, и почему вдруг жених стал выглядеть чуть иначе.

«Я бы по всем телевизорам страны раструбила бы, что у меня такой парень! — Ленка любила отчитывать меня за то, что я не активно веду соцсети. — А ты прячешь его, как будто стыдишься его или скрываешь».

Понятно, что ни от кого я ничего не скрывала. Но и выкладывать совместные фотографии на своей страничке не считала нужным.

Вот свадебные — другое дело! Их я мечтала показать всем и каждому. А потом бы с такой же радостью публиковала бы семейные тематические фото или отчеты о праздниках, путешествиях. Но это все было бы потом…

Сейчас моя так называемая скрытность сыграла мне на руку. Антон не был засвечен ни на одной из моих страниц в соцсетях, так что я могла не переживать за душевное спокойствие своих родственников.

Я посмотрела еще раз на Кирилла. Правильные черты лица, темные, цвета каштана глаза, ровная осанка, уверенная поза. Стоит расслабленный, как будто знает, что все будет так, как он решил и ничего не помешает его планам осуществиться.

Бывают же настолько красивые мужчины.

— Ну что ж… — я все еще тянула с согласием, хотя понимала, что решение уже принято, осталось только его озвучить. — Можем…

Я не успела закончить фразу словом «попробовать», потому что меня перебил резкий Ленкин крик.

— Ты с ума сошла? Я тебя по всему загсу ищу!

Я и забыла, что отправила подругу принести мне воды, но не стала ее дожидаться.

— И Антон там злой мечется. Пока ты тут беседы ведешь. — Ленка с вызовом взглянула на Кирилла, как будто это он был виноват в случившейся ситуации. — Очень, кстати, злой. Тоже тебя ищет.

— Я не вернусь.

Сама не ожидала от себя такой уверенности, но стоило мне произнести эту фразу, как внутреннее я поняла — все закончилось, свадьбы не будет. Этой, по крайней мере.

— Кать, хватит дурить! Там же люди ждут.

— Я сказала — не вернусь. — С каждым словом моя решимость росла. Если бы Антон сразу бы кинулся извиняться. Если бы задержал меня у двери, обнял, прижал бы к себе, успокоил, объяснил бы, почему решил вдруг так пошутить. Возможно, я бы осталась. Да я бы точно осталась.

Но — он стоял, наблюдая за моей реакцией. А потом еще и преподнес все так, будто это я шуток не понимаю.

Таких — не понимаю.

— А как же отец? — Ленка била по больному. — Ты же сама говорила, что это для него капец как важно.

Я посмотрела на Кирилла, он удовлетворенно кивнул и протянул мне руку.

— Лен, все хорошо. Свадьба состоится, не переживай. — Я протянула ладошку мужчине, которого знала меньше часа, но в котором на данный момент была уверена больше, чем в любом человеке из своего окружения. — И маму там успокой. Скажи, чтобы в ресторан все ехали. Все хорошо. Им нужна свадьба. Им она будет.

Кирилл уверенно повел меня в сторону стоянки.

— Кать, ты с ума сошла? — Снова крикнула Ленка мне вслед. — Ты реально сейчас уйдешь с этим первым встречным? Так я тебе и позволила!

В пару секунд подруга догнала нас и теперь шла с другой стороны от Кирилла. Она широко размахивала руками, что на языке ее личных жестов означало «я еще подумаю, как дальше себя вести, а пока вы все меня просто бесите».

На парковке машины класса люкс стояли вперемежку с обычными городскими авто, запыленными, в размытых каплях после ночного дождя. «Уж для загса могли бы тачки свои отмыть», — буркнула Ленка, не ожидая ответа.

Сверкающие лимузины в классических цветовых гаммах жениха и невесты, нарядные начищенные иномарки теснились между старенькими представителями отечественного автопрома, у многих из которых были побиты фары или примяты капоты.

Рядом располагался жилой дом, и это вполне объясняло наличие разномастных машин на одной стоянке.

Мне стало любопытно, в какой автомобиль сядем мы. Остановились возле серой лады, которая вполне могла стать моей ровесницей. Ленка поджала губы.

Кирилл все так же держал меня за руку, хотя вести меня больше никуда не требовалось. Дернула ладошку — не выпускает. Хорошо, что Ленка едет с нами, так мне будет спокойнее.

Во второй руке он держал мобильник и читал сообщения.

Я не знала, сколько времени прошло с того момента, как я выбежала из зала регистраций, — полчаса или пять минут. Сердце кольнуло разочарование — Антон, получается, меня бросился искать, но так и не нашел. А сильно ли он хотел?

— Самое время в соцсетях зависнуть, — пробурчала подруга. — Может, поедем уже?

Она подошла к дверце лады и дернула ручку. Машина завыла, и с балкона соседнего дома грозно прокричали, что сейчас «ментов на нас вызовут, и не посмотрят, что у нас тут невесты».

— Это не твоя, что ли? — Ленка, ничуть не смущаясь от крика рассерженного владельца, сделала шаг назад и принялась рассматривать соседние автомобили.

— Так, хонде лет пятнадцать, вряд ли она… — бурчала подруга под нос. — Ооо, астон мартин, ты видела?

Она теребила меня за свободную руку. Астон? Я видела только невероятного белоснежного красавца, а астон это или мартин — понятия не имела.

Кирилл сунул мобильник в карман, сказал, что она сейчас будет, достал ключи и на его движение шикарное авто откликнулось миганием фар.

— Ура!!! — Закричала Ленка.

— Катя! — Раздалось с крыльца загса. Я обернулась — на улицу выкатилась вся наша компания: Антон, несостоявшаяся свекровь с моей мамой и Серега. Видимо, время для регистрации иссякло, и они поняли, что невеста к ним так и не вернулась.

Дальше все происходило как в кино. Кирилл распахнул перед нами дверь, к машине подбежала девушка в растянутой футболке, драных джинсах и с фиолетовыми волосами. Вместе с Ленкой фиолетовая, в которой я с трудом признала нашего фотографа Варю, они помогли уместить мое платье на заднее сиденье. Ленка плюхнулась рядом, а Варя — запрыгнула на переднее.

Мы выехали со стоянки, когда Антон уже почти добежал до машины. Ленка приоткрыла окно, и до нас донеслось, что мы еще пожалеем.

Я лично пожалею.

Мы мчались на красивом авто в туманную неизвестность. А я пыталась понять, каково это быть сбежавшей невестой.

Пока я ощущала невероятный драйв и накал эмоций. Мне хотелось петь и закружиться в танце.

Пожалею ли о своем поступке?

Это мне предстоит узнать…

Пару минут мы ехали молча.

Мне вдруг стало страшно и неуютно. Как же здорово, что Ленка поехала с нами! Без нее я, наверное, выпрыгнула бы из машины на первом же светофоре. Правда, выбираться в платье с объемными шифоновыми юбками было бы проблематично.

Дальше все завертелось со скоростью света.

Так обычно и бывало, когда Ленка брала управление жизнью в свои руки. Она вмиг распорядилась, чтобы Варя так и продолжала держать кофе у себя, потому что «ее джинсы не заметят разницы, если на них капнуть, тем более, капнуть она может в прорезь, а наши наряды пострадают, поэтому нам надо поскорее в нормальное помещение, где можно прийти в себя», выяснила, где живет Кирилл и дала ему указание ехать домой как можно быстрее, «мы же не на корыте, в конце концов, а на крутой тачиле».

— Я, собственно, туда и собирался! — Он попробовал взять инициативу в свои руки, но перебить Ленку уже было невозможно.

— Костюм у тебя есть? — У нее в голове уже созрел четкий план, и она шла по нему. — Наверняка есть. Черный. Нет! Лучше синий! Синий есть? Или галстук в тон. У нас же свадьба в бело-синих тонах. Как я могла забыть? Надо бы соответствовать.

— Найдем. — Кириллу наконец удалось вставить слово.

А Ленка продолжала командовать:

— Пока будешь переодеваться, мы перекусим. Потом двинем по нашему плану. Фоток с загса у нас ведь не будет. А народ потребует фотоотчет. Так что отвлечем их внимание. Варя, где можно сделать пару кадров, чтобы было похоже, как будто мы только из загса? Нужно что-то официальное.

Варя задумалась.

— На набережной есть ротонда с колоннами, можно там. Или до театра оперы и балета доедем. У них в холле ремонт недавно был. Там можно пофоткаться.

— Отлично! — В знак одобрение Ленка щелкнула пальцами. — Кадры типа из загса у нас будут. Едем дальше. Времени много, так что можем и в карьер заглянуть. Фотограф оплачен полностью?

Я кивнула.

— Жаль, — продолжила она. — Могли бы денег сэкономить.

— Ну, ты в край, подруга, офигевшая! — беззлобно проворчала Варя с переднего сиденья. — Я ж не виновата, что у них такая кутерьма произошла. Мне теперь гонорар терять, из-за того, что какой-то чел пошутил над своей невестой?

— Вообще-то такие ситуации относятся к разряду форс-мажоров! — заявила Ленка.

— Вообще-то такие женихи именуются дебилами! — отфутболила ее реплику Варя.

— Варюш, остынь! — Кирилл мягко дотронулся до руки сестры. И когда она успела выяснить подробности нашей ссоры? Видимо, Кирилл рассказал, пока они ходили в кондитерскую. А если они там были не одни и кто-то подслушал его рассказ? Слух пойдет по городу…

Ладно, стоп! Хватит думать о том, чего могло и не быть. Надо сосредоточиться на том, что дальше будет точно.

А будет свадьба!

— Ладно, по времени сориентируемся, — миролюбиво сказала Ленка. — Ламы-то, небось, тоже оплачены.

Она не любила разборки и всегда старалась снизить градус ссор, которые возникали при ней. Даже в загсе первым делом пыталась помирить меня с Антоном, а не устраивать скандал.

— Но мне тоже сделаешь классные кадры! — строго добавила она, обращаясь к Варе.

— Сделаю. Попробуй тебе не сделать. Ты ж не слезешь.

Машина мягко притормозила у жилого комплекса, расположенного недалеко от набережной. Удобно — не нужно будет далеко ходить для первой фотосессии.

В квартиру поднимались молча, только Ленка периодически громко вздыхала и ахала. Симпатичный консьерж, да еще и не старик — ооххх, какой бесшумный лифт — ого, — живые цветы в коридоре — ну надо же!

Кирилл жил в просторной квартире на одиннадцатом этаже. Мы с Варей прошли на кухню, а Ленка заявила, что она лично должна отсмотреть варианты нарядов для жениха. Кирилл закатил глаза и покачал головой, показывая, что лучше б мы оставили ее у загса. Но за собой все же повел.

Варя достала из пакета сэндвичи с ветчиной, тарталетки с салатиками и мини-пироженки. Я поняла, как сильно хочу есть, и потянулась за стаканом.

— Эгей! Куда? — Варя отстранила мою руку. — А если ляпнешь?

— Мне не есть что ли теперь?

— Погоди, сейчас найду.

Она по-хозяйски начала открывать ящики один за другим, пока не нашла полотенца. Одним, самым большим, она обернула мою талию, еще одно повязала как слюнявчик.

— Мда, меня даже в два года так не укутывали.

— Зато не обляпаешься! — Она протянула мне стаканчик с кофе, и я с наслаждением сделала глоток.

Мы взяли по сэндвичу и некоторое время ели молча. Я видела Варю лишь однажды — переговоры с ней вел Антон, и тогда она была с розовыми волосами. Потому-то я ее и не сразу узнала.

— Перекраситься решила? — Я попыталась завязать разговор.

— Надоело ходить в одном и том же. А вот эксперименты — это круть.

Пока отвечала, Варя встала, распахнула холодильник и начала доставать на стол сыр, нарезку салями, баночку оливок и красную рыбу.

— Рыбу точно назад отправляй! Не дай бог, будем вонять на весь «Онегин» как рыбаки с привоза. — Ленка внезапно появилась на кухне и тут же включила главного распорядителя.

«Онегин» — это загородный клуб, который отец снял под нашу свадьбу. Точнее, для размещения своих гостей. А еще точнее, чтобы выпендриться перед родней.

Изначально мы хотели только роспись, потом фото-прогулку по городу с близкими друзьями, а вечером ужин в ресторане с родственниками. Милая бюджетная свадьба.

Но папа решил все иначе. Выездная регистрация, толпа народу— ни в коем случае никого не забыть и не обидеть.

Мне с трудом удалось его отговорить от катания в карете, воздушного шара и приглашенной звезды. Иначе наша свадьба обошлась бы раз в пять дороже, чем вышла сейчас.

Ну, и от того, что все расходы будут пополам. Антон и так был в шоке от того, когда узнал, сколько обходится угощение на каждого гостя. В открытую он мне этого не говорил, но я знала, что им пришлось сократить список гостей со своей стороны, чтобы хватило денег.

Я никогда особо не лезла в семейные накопления. Мне хватало того, что у меня была своя комната, одежда, необходимые гаджеты и поддержка от родителей во время учебы. Родители всегда давали понять, что обеспечивать себя я должна сама, и что их деньги принадлежат только им. А мне потом достанется то, что останется, любил повторять отец.

Так что мне было проще подчиниться, чем спорить. Раз папа платит, пусть тратит свои сбережения, как хочет.

И в данный момент эта мысль меня успокаивала — что свадьба в том формате, в котором происходит сейчас, больше его желание, чем мое. Так что на этот жениховый обман я иду ради него — чтобы не пришлось объяснять своим драгоценным гостям, почему торжество вдруг отменилось.

Следом за Ленкой появился Кирилл. Темно-синий костюм, галстук в тон, из-под рукава белоснежной рубашки выглядывают часы на кожаном ремне.

Он выглядел как модель с обложки мужского журнала. Красивый, статный, харизматичный, излучающий обаяние и уверенность в себе.

Идеальный жених.

Оставалось убедить родителей, что это все на их же благо.

Я вспомнила про телефон, который в начале регистрации отдала на хранение Ленке.

Два пропущенных от папы, двадцать от мамы и ровно семьдесят от Антона.

Кому же перезвонить сначала?

Мне не пришлось принимать решение, потому что как только я включила звук, телефон заиграл свадебный марш — последнюю неделю этот рингтон поднимал мне настроение. Но сейчас я настолько разозлилась, что вырубила звонок сразу же.

Это был Антон, и через пару секунд он набрал мне снова.

Ха! Что же ему нужно от меня? Что говорить в ответ?

Я поняла, что говорить с Антоном мне придется в любом случае. Ведь если его не предупредить, он вполне может приехать в "Онегин" и испортить мою липовую свадьбу.

А еще на очереди мама и отец. Три персоны, объясняться с которыми у меня не было никакого желания. Но — была необходимость.

Наша сбежавшая со свадьбы компания вовсю занималась подкреплением сил, так что я решила воспользоваться перерывом и вышла на балкон, который располагался в комнате.

Как же мне нравились высокие этажи: шикарный вид на водохранилище, простор, панорамное застекление, мягкий двухместный диванчик, плетеное кресло-качалка — идеальное место для расслабления, медитации или творчества. Вот бы забраться с ногами в кресло и остаться здесь до вечера. Но...

Ешьте лягушку на завтрак, рекомендуют тренеры по тайм-менеджменту. То есть сначала сделай противную или нудную обязаловку, а потом уже наслаждайся жизнью.

Самой неприятной лягушкой, с которой мне предстояло разделаться, был, конечно же, Антон.

Мне не пришлось долго ждать — трубку он снял с первого же гудка и сразу затараторил:

— Солнышко, любовь моя, Катюша, ты все не так поняла!

— Значит, так, — отрезала я. — Я позвонила не для того, чтобы выслушивать твои оправдания.

— Так ты их и не слышишь!

Начинать разговор с обвинения того, кто сам считает себя обиженным, не лучшая стратегия.

— Антон, услышь ты меня хотя бы раз! Я прошу тебя остановиться. Просто остановись!

— Ладно, понял. Прости.

— Надеюсь, у тебя хватит ума и хоть капли совести не искать меня сегодня, не звонить мне больше, и ни в коем случае не общаться с моими родителями!

— Но у нас же свадьба...

— У нас сегодня — ничего. И только посмей появиться в "Онегине"!

— Кать, может, хватит уже обижаться. Ну что ты отцу своему скажешь?

— А это уже мне решать!

-...что умотала с каким-то уродом?

Антон меня уже не слышал. Так часто бывало в наших спорах. За три года отношений я приноровилась замолкать и ждать, пока он выскажется.

Но сегодня у меня не было ни терпения, ни желания идти на поводу у его настроения.

— Я еще раз повторяю! — Я постаралась вложить в голос всю уверенность, которую смогла собрать. — Сегодня. Меня. Не. Ищи. В "Онегине" не появляйся. Моим родным звонить не смей.

— Катюш, зачем ты так? Я же люблю тебя.

— А я хочу побыть одна. Я только перестала рыдать! — Ненавижу врать, но сейчас слова сами вырвались. — Я просто хочу успокоиться. И если ты меня хоть капельку любишь, оставь меня в покое. Хотя бы на сегодня.

Я не стала дожидаться ответа и бросила трубку.

Следующим на очереди был папа. Я глубоко вздохнула и набрала его номер.

— Котенок, тетя Света долетела, все хорошо! Скоро будем, так что не переживай.

— Пап, у меня тут кое-что произошло... - я все еще не знала, как лучше преподнести ему новость о смене жениха.

— Платье испортила? Или что там у тебя?

— С платьем в порядке все. Просто... - я мучительно подбирала слова.

— Дочь, не томи! — Папин голос в момент стал стальным, а по моей спине пробежал холодок. — Что случилось?

— Эээм... дело в том, что родителей Антона на свадьбе не будет.

Я и сама не поняла, насколько молниеносно в моей голове выстроилась новая версия.

— Уф, всего-то? Да и шут с ними. Главное, что наши все в сборе.

— Антона тоже не будет.

— Что? Катерина! — Я почувствовала, как он набирает воздух в легкие и поспешила его успокоить. Все же не с того начала разговор.

— Пап, погоди! Свадьба состоится! Просто у меня поменялся жених.

— В смысле, поменялся? — Отец все еще нервничал, но хотя бы панические нотки из его тона ушли.

— Дело в том, что мы с Антоном расстались. А ты так активно занимался свадьбой... Я хотела сказать, а потом... познакомилась с Кириллом. И у нас как-то быстро завертелось. Он меня замуж позвал практически сразу. Ну я и подумала, раз свадьба уже запланирована, то можем ничего и не менять.

— Ну да, ничего. Кроме надписи на торте.

— А что там за надпись? — Я попыталась вспомнить. Эскиз я, кажется, видела, но никаких слов на нем не было.

— Сюрприз хотел сделать, — отец вздохнул. — Катя + Антон = Любовь.

Удивил так удивил. Романтиком отец никогда не был. Даже на Восьмое марта дарил цветы с легким бурчанием. А тут просто сахарный сироп с ватой.

— Убрать можно?

— Да уберем. Куда ж деваться.

Отец замолчал, а я начала думать, что дальше говорить маме.

— Ладно. Как там твоего нового зовут?

— Кирилл.

— Хороший?

— Очень.

Я прокрутила в голове разговор и поняла, что практически не соврала. Я ловко обошла временные моменты и мне не пришлось упоминать, что расстались мы с Антоном в загсе, а с Кириллом сошлись спустя пару минут.

— Любишь его?

Ну вот, врать все же придется. Я притянула балконную дверь сильнее и выпалила "Конечно!". Хотя если у нашего разговора и были случайные слушатели, они вряд ли бы догадались, на какой вопрос я отвечаю.

— Привози своего Кирилла, — вздохнул отец. — Надеюсь, он достоин тебя.

— Достоин! Очень достоин!

Вторая беседа прошла лучше, чем я планировала, и к созвону с мамой я уже знала, чем ее брать.

— Катерина! — взорвалась трубка, едва я набрала ей. — Как ты посмела? Ты что вообще творишь?

— Мам.

— Ты понимаешь, что отец этого не перенесет? Он же готовился полгода. Да он всю жизнь на тебя положил!

— Мам! — я повысила голос, но она меня не слышала.

— Вот сама ему говори, что свадьбы не будет!

— Свадьба будет! — Я почти прокричала эти слова.

— В смысле? Вы помирились с Антоном?

— Нет.

— Тогда как? Я не понимаю...

— У меня другой жених. Будет другой. Для папы и гостей. Он в курсе, я звонила только что.

— И... как он это воспринял?

— На удивление нормально. Я сказала, что с Антоном мы расстались, а с Кириллом начали встречаться, и я не знала, как ему сказать. А так как он меня почти сразу позвал замуж, то мы решили ничего не менять и жениться в этот же день.

С минуту мама молчала, а я по ее дыханию пыталась определить, какую стратегию она выберет — биться со мной до конца и доказывать свою правоту или же принять мою версию и не портить отцу праздник. То, что это не мой день, а его, мама поняла с первых дней подготовки, когда папа отстранил ее со словами "из твоей родни согласен видеть сестру с племянниками и все, остальных можем собрать отдельно". Мама обиделась и в планирование свадьбы больше не лезла.

— Ладно, Катерина, — медленно произнесла она. — Пусть по твоему. Но если что-то пойдет не так...

Ты молчать не станешь, закончила я за нее мысленно фразу.

— Я молчать не стану! — повторила мама мои мысли. — Значит, Кирилл?

— Да.

Вместо прощания мама глубоко вздохнула, что на ее языке означало — разговор еще не окончен, но сказать ей больше нечего.

Что ж, три неприятные лягушки были съедены. Можно приступать к наслаждению жизнью!

Следующие четыре часа моей жизни были настоящей сказкой.

Я никогда раньше не была на профессиональной фотосессии, и даже не представляла, насколько это невероятные ощущения — хоть недолго, но побыть моделью.

Набережную как локацию Варя отмела категорично.

— Толпы народа, вечно в кадр лезет какой-нибудь придурок, который решил, что это верх крутизны — скорчить рожу на чужой фотке. А мне из-за него потом нормальные кадры браковать.

Так что начать мы решили с официальщины.

В театре оперы и балета было тихо, темно и безлюдно.

— Не разнюхали еще про это местечко наши фотохрюши.

— Варь, опять ты со своим лексиконом! — Кирилл строго взглянул на сестру, а та в ответ закатила глаза.

— Фотохрюши? — Переспросила Ленка.

— Ну да, фотографы, которые вместо чего-то творческого и оригинального лепят шаблонную чушь. Но самая главная их проблема, что любое клевое место они в момент превращают в свинарник — своими тупыми фотками.

— Почему свинарник-то? Не понимаю... — Ленка облюбовала зеркало в фойе и принимала перед ним разные позы.

— Ну вот смотри. Мы сейчас сделаем здесь несколько кадров, стандартных: парочка улыбается в кадр, чтобы порадовать дедулю с бабулей, жених вожделенно смотрит на невесту, так, чтобы у подружек от зависти накладные космы отвалились. А потом сюда придут инстателочки и будут в этот антураж с претензией на элитность впихивать свои утиные морды.

На последней фразе Ленка, которая как раз стояла, чуть наклонившись вперед, и вытягивала губы уточкой, вздрогнула и резко выпрямилась.

Всегда бойкая и говорливая, она с придыханием относилась к профессионалам своего дела. И то, что она не спорила и не огрызалась с Варей, говорило лишь о том, что она признала в ней профи.

Пока Варя поясняла тонкости своей работы, Кирилл куда-то исчез и появился с тетушкой, закутанной в платок, хотя на улице и в помещении было достаточно тепло.

Оказалось, что тетушка в данный момент была в театре за главную, заведовала светом и, вероятно, имела право вершить судьбы желающих запечатлеть свои физиономии в этом свежем красивом помещении.

— Стопудово забашлял, — шепнула мне подруга, когда помогала уложить фату. — Как думаешь, сколько?

Мне было все равно, поэтому я неопределенно пожала плечами. Главное, что нас пустили и у нас будут кадры счастливой парочки, которые можно будет предъявить дотошным гостям под видом загсовских.

Тетушка услужливо включала и выключала свет по требованиям Вари, а та хихикала и просила ее снова и снова бегать к выключателям.

— Может, хватит издеваться? — мягко, но с нажимом сказал Кирилл. Варя отмахнулась фразой "пусть отрабатывает" и снова отправила тетушку включать свет.

Мы стояли на фоне мозаичного панно и по задумке фотографа должны были взглядами показать, насколько сильно влюблены друг в друга.

Левой рукой Кирилл обнимал меня за талию, а правой дотронулся до щеки.

— Замри! — крикнула Варя так резко, что я непроизвольно дернулась. Кирилл притянул меня ближе, а затем несколько раз провел ладонью вверх вниз по спине.

Я боялась поднять взгляд, боялась заглянуть в его каштановые глаза и утонуть в них.

Это все временно, сказка, которая закончится сегодня вечером, наваждение, которое не должно овладеть мной.

Сегодня утром я была уверена, что влюблена в одного мужчину. Да я последние три года жила мыслями об одном и не понимала, как можно полюбить кого-то еще.

А сейчас, когда меня обнимал другой, я начала думать, насколько сильными были мои чувства к Антону, и как назвать то, что проскакивает мурашками по спине и заставляет мое сердце биться сильнее, когда этот новый мужчина проводит рукой по моей талии и прижимает к себе сильнее.

— Тссс, все хорошо, — прошептал Кирилл, слегка поглаживая пальцами меня по щеке, видимо, приняв мою нервозность за волнение по поводу нашей авантюры. — Все будет хорошо.

— Так, парочка сумасшедших, хватит болтать! Смотрим друг на друга, включаем страсть и представляем бурный секс.

Что? Это еще зачем? Я почувствовала, как мои щеки заливает румянец. Кирилл едва сдерживал смех.

— Есть! Умнички! А теперь маршируем к колонне!

Я сделала глубокий вдох и усилием воли вернула себя в реальность. Я действительно вляпалась в авантюру, которую нужно было разрулить с наименьшими последствиями для всех участников.

Спустя полчаса с десяток кадров нашей новоявленной липовой ячейки общества были готовы. Ленка упросила Варю пофотать и ее.

Пока шли к выходу, тетушка в платке услужливо крутилась вокруг Кирилла, предлагая приезжать на фотосессию хоть каждый день.

До начала торжества в "Онегине" оставалось почти три часа.

— В карьер! — скомандовала Варя, как только мы уселись в машину. — Помучаем лам, а потом сделаем из тебя царицу полей.

И там, на природе, началось волшебство.

Объемный Варин рюкзак оказался настоящей сокровищницей. Она поочередно доставала цветные отрезы шелка, атласа, гипюра, шифона, несколько обручей с цветами разного размера, пару диадем, дымовые шашки и прочий реквизит.

Девочки аккуратно отцепили мою пышную фату и водрузили на голову шикарную корону. На плечи Варя накинула тонкую полупрозрачную сиреневую вуаль, и из невесты я превратилась в царевну или волшебницу.

То, что Варя делала со мной, ничем иным как волшебством назвать нельзя было.

— Сколько, говоришь, вы ей платите? — Спросила Ленка между кадрами.

— Тридцать, кажется.

— Недурно. Хорошо работает.

К окончанию съемки у нас с Ленкой было кадров по сто в разных образах. Кирилл все это время был у сестры на подхвате: держал экран, отражающий свет, подавал реквизит и выполнял прочие мелкие поручения, часто бессмысленные. Как будто она своими просьбами мстила ему за какие-то детские обиды.

Пора было ехать в клуб. Сказка закончилась. Впереди — новая роль, невесты, которая безумно любит своего жениха, хоть и знакома с ним всего несколько часов.

Главное, поверить во все это самой, тогда и у остальных не будет повода заподозрить неладное. Но при этом оставаться в здравом уме, чтобы не утонуть в омуте его горящих глаз...

«Онегин» впечатлял роскошью, местами, правда, избыточной. К примеру, на входе гостей встречала статуя бронзового коня с впечатляющим эмм… достоинством.

Пиарщики клуба активно внедряли в население мысль, что фото рядом с такими внушительными габаритами сулит долгие и активные годы жизни, достаток и здоровое потомство. Как одно влияло на другое, не пояснялось, но людям идея зашла.

Особо смелые невесты забирались по лесенке на спину жеребца и изображали наездниц. Для пущего эффекта им вручали хлыст и зачем-то ковбойскую шляпу, которую они натягивали поверх фаты.

Смотрелось ужасно, но на что не пойдешь ради желания выделиться.

Я не отличалась ни смелостью, ни глупостью и заранее отказалась влезать на этого коня. Тем более не собиралась делать это перед Кириллом.

Я все еще не могла понять, как мне лучше вести себя рядом с ним. Были бы мы друзьями или давними знакомыми, между нами уже сложились бы правила общения. А что сейчас?

Для окружения он — мой новоиспеченный муж, с которым у нас любовь и совместные планы на жизнь. То есть мы, по идее, еще не успели разочароваться в совместной жизни и должны смотреть друг на друга влюбленными глазами, вздыхать и держаться за руки.

Но для меня этот мужчина — все еще был незнакомцем, который предложил в сложный момент помощь и предотвратил истерику.

Молодых, то есть нас, гости, а их было чуть больше сотни, вышли встречать к парадному входу. Варя выпрыгнула у ворот и с камерой наперевес побежала к крыльцу, чтобы запечатлеть каждую минуту псевдо-свадьбы, а мы медленно катились по дорожке.

От напряжения и страха, что мой обман раскроется, что сейчас кто-то объявит, что жених подставной и все это торжество — фикция ради встречи с родней, меня начало потряхивать. Сердце стучало все чаще и громче, пальцы рук сводило судорогой, челюсть не отставала и начала мелкий перестук.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, но это не помогло.

— Тааак, отставить панику! — Твердо, но с налетом нежности сказал Кирилл, который по пути к клубу постоянно следил за мной в зеркало заднего вида.

— Лена, там вода оставалась? — То ли спросил, то ли скомандовал он, и подруга поспешно полезла под крышку подлокотника. На этот раз она справилась с замком быстро, достала бутылочку, и я сделала несколько глотков прямо из горла.

Немного полегчало, но до обычного спокойствия было далеко.

— Запомни, — Кирилл притормозил у хвоста богатырского коня и повернулся ко мне, — сейчас ты — моя жена. Я — твой муж. Все будет хорошо. Мы справимся. Вместе. Все будет хорошо!

В его словах, интонации, тембре голоса была такая уверенность, что я ощутила спокойствие. Действительно, сегодня мы — вместе.

Я старалась отгонять мысли на тему того, зачем этому богатому и явно не лишенному женского внимания мужчине возиться с незнакомой невестой. Сказал, что просто хочет помочь и у него есть на это время.

Что ж, мне проще и спокойнее ему верить.

Мы подъехали к крыльцу, я потянулась к ручке, но Ленка меня осадила быстрым «куда? сиди на попе ровно!». Кирилл одобрительно подмигнул, вышел из машины, распахнул передо мной дверцу, взял за руку и помог выбраться из салона.

Заиграл марш Мендельсона, раздались аплодисменты и со всех сторон на нас посыпались лепестки роз, монетки, рис и еще какая-то крупа. Кирилл вел меня к крыльцу, а я повторяла про себя переделанную дразнилку из детства — «жених и невеста, мы тили-тили-тесто».

Эта фразочка, лишенная смысла, уверенность Кирилла, его теплая рука, розовый лепесток, зацепившийся за взлохмаченные волосы, наконец, успокоили меня. И я тоже начала верить, что все будет хорошо.

Папа хотел свадьбу? Папе свадьба будет.

Музыка стала стихать и среди поздравительных возгласов я разобрала несколько выкриков.

— Надо же, сам за рулем!

— Вот это тачка!

— Ого, ну и красавчика Орлова отхватила! Как только смогла?

Последняя фраза принадлежала Анжелке, с которой мы вместе работали. Она так активно расспрашивала меня о подробностях подготовки к свадьбе, постоянно лезла с советами и предлагала помощь. И под конец практически сама себя пригласила.

Напросилась на встречу с организатором и при папе вздохнула на тему, что ей безумно жаль пропускать такое шикарное торжество, а мы ведь не просто коллеги, но и почти-лучшие-подруги.

— А почему пропускаете? — В общении с женским полом, особенно с моими ровесницами, папа всегда был бесхитростным.

— Вы же только близких приглашаете. А я не родня… — протянула Анжелка, состроив наивное выражение лица.

— В смысле, близких? Катюш, ты чего скромничаешь, для твоей подруги всегда найдется местечко!

Пока Анжелка рассыпалась в благодарностях, я пыталась жестами показать папе, насколько он меня подставил. Мне ее дерзкой физиономии на работе хватает, теперь еще на свадьбе придется терпеть.

Но отец никогда не был мастером по считыванию мыслей, поэтому тут же выписал приглашение и торжественно вручил моей не-подруге.

И вот теперь она откровенно разглядывала Кирилла и даже, как мне показалось, строила ему глазки.

Марш отзвучал, лепестки опустились на землю и покрыли мелочь, которую дети не успели собрать.

Возникла пауза и в наступившей тишине прозвучал вопрос, который я больше всего боялась услышать.

— Эээм… это кто? И куда делся Антон?

Мерзкий вопрос задала, конечно, Анжелка. Вот кому больше всех надо. И специально ведь спросила как можно громче. Стоит, озирается. Все ли услышали.

Я сначала испугалась, но потом подумала, мало ли про какого Антона она спрашивает. Может, так нашего свидетеля зовут или она своего парня разыскивает.

— Дети мои, наконец-то! Очень рад! — Папа шагнул нам навстречу, широко расставив руки. Кирилл протянул ладонь, для чего ему пришлось отпустить меня. Отец отмахнулся и кинулся обниматься.

— Кать, куда Антона-то дела? — повторила Анжелка как можно громче. — Который твоим женихом был.

Услышав уточнение в такой формулировке, все, кто стоял рядом, должны были, видимо, по ее задумке, ужаснуться и с позором выгнать меня из клуба. А в невесты посадить… да хотя бы ее, Анжелку.

Но этого не произошло.

Раздался смех и рыженькая толстушка, кажется, папина какая-тоюродная племянница, весело воскликнула, что на каждой свадьбе обязательно найдется лохня, которая путает имена жениха и невесты.

Она так и сказала, ничуть не смутившись, — лохня. Анжелка скривилась и презрительно глянула на меня, как будто это я ее обзывала.

На следующую свадьбу точно позову только тех, кого я лично буду рада видеть.

— Главное, чтобы их не путал тамада! — На крыльцо, расталкивая гостей, выскочил парень с микрофоном. Следом за ним протискивалась мама, неся на высоко поднятых руках каравай.

Как я ни просила родителей избавить нас от устаревших традиций, они согласились убрать только выкуп невесты. И то, потому что папе нужно было собирать и организовывать гостей, и он сказал, что до приезда в клуб мы можем хоть в парке на лавочке просидеть, а вот с 17.00 все должно быть идеально. То есть по его плану.

Пока меня радовало только то, что наша тамада не была похожа на Эйфелеву башню из загса и вместо нудной тетушки — бойкий молодой человек.

— Гости дорогие, Владислав! Приятно познакомиться! — Парень спрыгнул с крыльца, повернулся к встречающей толпе, поклонился и знаком показал, чтобы все зааплодировали.

— А вот и наши молодые! Катерина и Кирилл. Встречаем!

Пока гости купали нас в овациях, Владислав наклонился и шепнул мне на ухо:

— Не кисни, лицо попроще. Половину лабуды от твоего папаши я вычеркнул. Потерпи до первых трех рюмок, дальше будет веселее. От каравая, к сожалению, не отмазаться.

Каравай — не самое страшное событие свадьбы. Гораздо сильнее меня пугало требование публичного признания новой мамы. Это когда раскрасневшуюся и замученную невесту отрывают от канапе и заставляют встать или вообще выводят в центр зала и требуют честного ответа, как она теперь будет называть свекровь.

На версию «тетя Света» или «Валентина Андреевна» гости обычно разочарованно гудят. Сплотившись, они пьяно требуют от бедняжки срочно назвать эту почти постороннюю женщину мамой.

Надо же, а вот и первый очевидный плюс нашего внезапного разрыва с Антоном — мне не придется позориться и временно сбегать со свадьбы. Ведь родители Кирилла, по нашей легенде, в командировке и вернуться никак не могут.

— Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай! — Затянул грузный мужчина в бордовом бархатном пиджаке и галстуке-бабочке, с которой он походил на конферансье где-нибудь в филармонии. Вроде, это и был тот самый троюродный брат из Абакана.

— Вы прослушали арию из оперы «Я свернул не туда, не ругайтесь на меня». А сейчас слово предоставляется родителям невесты! — Владислав протянул микрофон маме, но она кивнула на отца.

— Дети мои, у вас сегодня знаменательный день! — Бодро начал папа, но я видела, что настрой дается ему нелегко, он нервничает и тщательно подбирает слова. — Пусть дом будет полной чашей. Счастья вам и… всего хорошего.

Папа резко замолчал, отвернулся к маме и принялся поправлять несуществующие складки у рушника, на котором она держала каравай. Наверняка все еще злится на меня за смену планов и впереди у нас серьезный разговор. Я даже знаю, что он скажет. Не уважаю, не ценю его хорошее отношение, неужели хотя бы нельзя было сделать так, как ему надо.

Ага, если бы это был раз.

— …а еще любви, взаимопонимания, долгих лет совместной жизни и здоровеньких детишек! — подхватил тамада. В толпе раздался одинокое «Горько!».

— А вот насчет этого рановато! — Владислав снова протянул микрофон маме, но она зыркнула на него так строго, что он не стал больше приставать.

Вот жеж блинский… про «горько» я и не подумала. Под прицелом сотни пар глаз мне точно не удастся отмазаться от этой, пожалуй, главной свадебной традиции. Я украдкой взглянула на Кирилла. Мужественное лицо, красивые четкие губы, не пухлые вареники и не тонкие ниточки, а идеальные классические губы. Наверняка мягкие и теплые.

Но смогу ли я поцеловать мужчину в первый день знакомства?

Так, что-то я замечталась. Надо ж показать всем, кто в нашем несуществующем доме будет виртуальным хозяином.

— Давайте проверим, кто в новой семье будет главой!

Защелкала вспышка — Варя отрабатывала гонорар и фиксировала каждое движение нашего фарса. Мама натянула официальную улыбку — ее фирменное выражение лица под названием «вы все меня бесите, но ради приличия пока держусь».

Я решила в отместку устроить маленький бунт и отломила от каравая кусочек размером с грецкий орех. Макнула в соль и повернулась к Кириллу. Он усмехнулся и отщипнул крошку.

— Так-так, смотрю, молодые затеяли игру, кто кому уступит. О чем это говорит? Только о том, что перед нами истинно крепкая пара! Настоящая любовь!

На этой фразе мама закатила глаза, а папа едва заметно стиснул зубы. Я понимала, что ему сложно было привыкнуть к новому человеку рядом с дочерью. Мне и самой к этому было сложно привыкнуть.

— Итак, Кирилл, поделись, почему ты уступил место главы семьи Катерине? — Владислав успевал и вопросы задавать, и позировать Варе, которой он, кажется, понравился. По крайней мере, последние несколько кадров она посвятила ему.

— Потому что она не только умопомрачительно красива, но и невероятно умная и мудрая, — громко ответил Кирилл, отказавшись от микрофона. — Уверен, она правильно распорядится семейными активами. И нашей жизнью в целом.

— И тачкой за двенадцать с половиной лямов, — шепнула Ленка позади меня. — И хатой, которая наверняка стоит еще больше.

От слов «зятя», о котором он узнал несколькими часами ранее, папа расплылся в довольной улыбке. Я облегченно вздохнула. Если он поверил в нашу «истинную» любовь, значит, и остальные будут думать так же.

Из присутствующих в курсе нашей авантюры о внезапной замене жениха была только мама, Ленка, Варя, ну и, собственно, мы, молодые.

Среди гостей я не наблюдала друзей Антона, но я не была знакома с его коллегой с работы, который должен был прийти с женой. Надеюсь, он успел всех предупредить о том, что здесь появляться не стоит.

— Может, съешь его уже, — процедила мама сквозь зубы. Я и не заметила, что так и держала в руке кусочек каравая и поспешила отправить его в рот.

Кирилл снова взял меня за руку и слегка пожал ее. Разом мы повернулись друг другу, он улыбнулся, подмигнул и мягко провел по краешку губ, убирая крошку, которой там, уверена, не было.

А потом… вдруг поцеловал меня. Точнее это было похоже на чмокнул мимоходом. Но я успела отметить, что да, губы у него мягкие и приятные.

Владислав пригласил гостей пройти в банкетный зал и пока все спешили занять места, рассказывал, какая насыщенная программа нас ждет.

Мы должны были заходить после всех, так что можно было выдохнуть и собраться с силами для следующего этапа театральной постановки под названием «Все ради тебя, любимый папочка. Как ты и учил».

— Так что же произошло с твоим Антоном? Может, хотя бы мне объяснишь? — Нахальным тоном спросила Анжелка, как будто у меня и правда были обязательства перед ней. При этом она откровенно разглядывала Кирилла, растягивая губы в ухмылке.

Как же она меня на работе достала! А за последние пять минут выбесила окончательно.

Как-то в одном журнале я увидела фотку невест, которые бились в боксерских перчатках. Мне бы сейчас очень пригодилась парочка синих, в тон нашей свадьбы.

Я прокрутила в голове ленту соцсетей с текстом о том, как невеста подралась с гостьей. Последней пришлось спасаться бегством. От стыда и шока она запрыгнула на бронзового коня и попыталась с позором скрыться с места происшествия.

Но вместо этого я сказала…

И почему я вбила себе в голову, что эта свадьба — для отца? Да, все проходит так, как он хотел. Но праздник-то мой.

Я понимала, что если позволить Анжелке проникнуть в зал, то мы от нее не избавимся. Надо разобраться с ней прямо сейчас. Уж ее отсутствия папа точно не заметит.

Кирилл отошел покурить, Ленка приставала к Варе с просьбами показать отснятые кадры. У крыльца мы с заклятой коллегой остались одни. Я сделала шаг ближе, улыбнулась и сказала как можно более спокойно:

— Это и есть Антон. Только я его проапргейдила. Улучшила в несколько раз. Заодно и имя поменяли. Ну кто такой — Антон? Несерьезно как-то. А вот Кирилл — звучит солидно, по-директорски.

Анжелка смотрела на меня обалдевшим взглядом.

— Кать, ты чего? На солнце перегрелась что ли?

— Только тсссс, никому не говори! — Я продолжала нести чушь. — Главное, чтобы он не узнал. До сих пор ведь уверен, что всегда был таким.

Анжелка открыла рот, но так и не нашлась, что сказать в ответ на мою ересь. Проморгалась и захлопнула свои перекачанные губехи.

— Странная ты… — промямлила она. — Это же невозможно. Ты не в себе, что ли? Перенервничала?

— Это кто у нас тут не в себе? — Ленка мягко отстранила меня от коллеги, которая продолжала бубнить, что со мной явно что-то не так.

Здравое зерно в ее бубнеже было — разве человек, который в себе, отправится изображать счастливую парочку на липовую свадьбу? Пусть это выглядело в ее глазах странным — да и было на самом деле странным — но маховик, который мы закрутили, было не остановить.

А от Анжелки надо было избавляться. Ленка поняла мой настрой и уверенно сказала:

— Тебе к жениху уже пора. То есть к мужу. Законному. А я тут разберусь.

Кирилл как раз докурил, и Варя решила сделать несколько кадров с нами на крыльце.

— Значит, так, дамочка, — донеслось до меня, пока я шла к «любимому». — Прямо сейчас ты делаешь резкий поворот, чешешь до ворот и скрываешься за ними. На этой свадьбе тебе больше не рады.

— Вообще-то меня пригласил отец невесты.

До чего ж она наглая…

— Вообще-то отец невесты поручил МНЕ следить за тем, чтобы на свадьбе не было ни одного человека, который расстраивал бы Катюшу. А ты ее сейчас очень расстраиваешь. Так что повторяю еще раз — выход там. В зал ты точно не войдешь.

Для убедительности подруга поставила руки в бока и закинула голову. Анжела осталась стоять на месте, но спеси на ее лице уже было поменьше.

— Прошу прощения, — к Ленке подошел высокий парень в синей рубашке и блондинка в платье в тон, — мы ищем свадьбу Кати и Антона. В приглашении стояло «Онегин». Но тут смотрю — невеста, вроде, та, а жениха как подменили. Не подскажете, что произошло? Мы туда попали или перепутали что-то?

— Перепутали, — уверенно ответила подруга. — Девушка вот тоже ошиблась адресом. Вы на машине, кстати? Может, и ее подбросите до города. Хоть и незнакомка, но все равно переживаю. Тут же леса, далеко от города. Как бы ни случилось с ней чего.

Парень с блондинкой, видимо, и был коллегой Антона. Среди нашей родни я, по крайней мере, таких персонажей не помнила.

Анжелка с ненавистью посмотрела на Ленку, потом на меня, развернулась и пошла к выходу. Мда, чувствую, устроит она мне веселье на работе. Хорошо, что я заранее взяла отпуск. Хоть какое-то время отдохну от нее.

Зал был украшен в лучших традициях свадьбы, пускающей пыль в глаза. Как можно больше сердечек, воздушных шаров, объемных бумажных цветов, даже если они не вписываются в интерьер, арочек, плакатиков с пожеланиями любви и счастья и чтобы все вокруг блестело.

Гости чинно расселись за длинными столами и ждали… думаю, не нас, а команды от тамады: когда же уже можно будет распечатать запотевшие бутылки с игристым, наложить оливье (папа и здесь не стал оригинальничать) и закусить маринованным огурчиком.

— А вот и наши молодые! — прокричал в микрофон Владислав. — Провожаем их за стол!

За стол мне идти хотелось — полуденный перекус уже давно испарился, и сейчас я была согласна на простой бутерброд с колбасой. Но гораздо сильнее хотелось другого.

— Пара минут, и мы к вам обязательно вернемся! — пришел мне на выручку Кирилл.

Мы свернули привести себя в порядок.

— Кажется, все идет нормально, — одобрительно кивнула Ленка, глядя на меня в зеркало, когда мы поправляли макияж. По крайней мере, никто пока ни о чем не догадался. И эта гадина с твоей работы портить воздух здесь больше не будет.

— И как же теперь тебя называть? — Я и не заметила, как рядом возникла тетушка в кремовом пиджаке и длинной светло-бежевой юбке. Еще бы в белое на свадьбу нарядилась.

— В смысле как? — не поняла я вопроса.

— Ну, ты же была Орлова. А теперь кто? — Тетушка не собиралась отступать и для верности взялась за краешек моей фаты.

Вот это засада. Я ведь не знала фамилию Кирилла! И что теперь говорить гостям?

На помощь снова пришла Ленка.

— А она так и останется Орловой! Разве стоит отказываться от такой красивой и гордой фамилии?

Да, это был выход. Осталось предупредить Кирилла, чтобы наши версии не разнились.

— Мужнину надо брать! Иначе ноль ты без палочки будешь! — Поучительно заявила тетушка.

Из Питера, точно! Это была папина двоюродная сестра из Северной столицы. Сколько себя помню, она всегда звала нас в гости, но каждый раз, когда мы собирались приехать, принималась отговаривать нас от поездки.

Пару раз мы все же выбирались в Санкт-Петербург, но у нее находились веские причины с нами не видеться. А на свадьбу вот приехала. И даже решила, что у нее есть право читать мне нотации по поводу организации своего ФИО.

— Простите, мы спешим.

Тетушка порывалась продолжить беседу, но мы не стали слушать ее очередные «мудрости» и быстро вышли.

Кирилл ждал у входа в зал.

Едва мы сели за стол, как нас тут же заставили подняться. Владислав, может, и справлялся без еды сутками, нахваливая юбиляров и желая счастья молодым, но мне хотелось ухватить хотя бы тарталетку, а не стоять перед накрытым столом. Послушать его мы вполне могли бы и сидя, но нет. Завел мутотень про любовную лодку, в которой мы теперь гребем вместе и пересечем океаны невзгод и прочей банальщины.

Выражение лица и тон, с которым он вещал, говорили о том, что этот тост — тоже одна из папиных идей. Отец смотрел на меня умильным взглядом, и я в ответ благодарственно улыбнулась.

— Так выпьем же за молодых и пожелаем, чтобы все преграды на пути они с легкостью преодолевали вместе.

Раздались хлопки, и шампанское полилось по фужерам.

В нашу пару, наряженную в мини-костюмчики жениха и невесты (кто бы сомневался, что все будет именно так), разливали из особой бутылки, названия которого я раньше и не встречала.

Я сделала глоток и с наслаждением сунула в рот виноградину. Да, в любой другой ситуации я бы наслаждалась моментом, но сейчас эйфории от происходящего я не испытывала. Я вам — обязательную программу, вы мне вкусненькое на тарелку и хоть на время оставьте в покое.

— Горько! — дядечка в бархате вновь выступил с инициативой публичного интима.

На этот раз народ в зале был с ним единогласен, и со всех сторон зазвучали призывы немедленного поцелуя молодых.

Я отложила бутерброд с икрой, который уже проделал полпути к моему рту, дожевала виноградину и сделала еще один глоток шампанского.

Но и после него не нашла в себе сил повернуться к Кириллу. Так и стояла в ступоре, разглядывая выбитые узоры на скатерти. Естественно, это тоже были сердечки.

Прямо сейчас мне придется поцеловать мужчину, которого я знала всего несколько часов. Причем делать это я буду публично, под прицелом пристальных взглядов самых близких людей.

Кто он? Почему вдруг появился в моей жизни? С чего вдруг решил прийти мне на помощь? Мы что, на самом деле будем целоваться?

Кирилл промокнул губы салфеткой, обнял меня за талию, прижал ближе к себе, заглянул в глаза и прошептал:

— Все хорошо. Все будет хорошо. Просто расслабься.

И я расслабилась…

Я не помню, сколько длился наш первый поцелуй. Мимолетное чмоканье после ритуального каравая в расчет не беру, так что первый происходил прямо сейчас.

Я по-глупому растерялась и сжала губы. Кирилл прикоснулся к ним, понял, что я все же напряжена и не готова отвечать, мягко провел ладонью по затылку и потянул за краешек фаты. Теперь мы были скрыты от посторонних глаз, хотя неловкость отступила не сразу.

— Может, обнимешь меня за талию? — Ухо обдало жарким шепотом.

Я поняла, что стою с опущенными руками и просто жду, что со мной сделают дальше. Прикоснулась к его торсу и ощутила под рубашкой накачанные мышцы.

Кирилл медленно провел языком по моим губам, скользнул им внутрь и сразу же вынырнул, как будто поддразнивая меня. Мгновение спустя он снова ласкал меня, двигаясь ритмично, то проникая глубоко, так, что наши языки сплетались, то касаясь только губ.

Это было настолько мягко, приятно, нежно и горячо, что я наконец почувствовала расслабление и стала потихоньку ему отвечать.

Гости хором досчитали то ли до двадцати, то ли до ста двадцати. Я не удивилась бы и этой цифре. Казалось, что наш поцелуй длился вечность.

Невольно вспомнила, как это происходило с Антоном. Целоваться ему не нравилось. По какой-то причине он считал это занятие "девочковым". Не смысле, что им должны заниматься девочки с представительницами своего пола. А в том, что суровые мужики, к коим он себя хотел относить, но по разным параметрам не дотягивал, такой ерундой не занимаются.

Поэтому мы обходились несколькими короткими поцелуями, чаще всего просто касаясь губами друг друга. А мне хотелось страсти, бури эмоций, когда в этом процессе участвуют не просто губы и языки, но и души.

Что-то подобное я ощутила сейчас с Кириллом, и меня это не столько обрадовало, сколько напугало. Он случайный человек в моей жизни. Случайный! Просто вызвался мне помогать, и уже вечером его не будет рядом со мной.

— Прекрасный поцелуй! — прокричал Владислав. — Доказательство истинных чувств. А сейчас наши молодые скрепят союз первым совместным танцем в статусе мужа и жены.

Полгода, что шла подготовка к свадьбе, я уговаривала Антона взять хотя бы пару уроков у преподавателя. Танец для него заключался в топтании на одном месте с небольшим смещением по часовому кругу.

— Тратить вечер пятницы ради того, чтобы красиво повертеть задницей перед пьяной толпой? Да еще и платить за это? Обойдутся.

— Не ради них. Давай сделаем это ради нас.

Мне хотелось двигаться, кружить, плавно плыть по залу. Не обязательно со сложными па и поворотами, но хоть какие-то основы можно было подготовить. Злиться на Антона было уже бессмысленно. Получилось, что он был прав — танец ему не пригодился, зря бы тратил время.

Сейчас я была готова на любой жанр. Хоть стеснительный топотун, хоть зажигательное диско. Но меня ждал приятный сюрприз.

— Надеюсь, ты не против импровизации? — сказал Кирилл, прежде чем закружить меня по залу.

— Ты занимался бальными танцами? — Настолько плавно и уверенно он двигался и вел меня.

— Почему сразу бальными? — усмехнулся он. — Ну, хотя да, занимался. Лет в семь мама отвела в секцию. Меня хватило на полгода, потом перешел в карате. А навыки остались.

После танца нам не дали присесть. Поставили перед столиком и тамада любезно предложил показать гостям, насколько сильно они желают нам быть счастливыми и особенно богатыми.

Каждый из сотни приглашенных считал, что именно он донесет до нас истинные секреты семейной жизни. Одна из тетушек даже умудрилась вставить в речь рецепт приготовления котлет (слегка обжарить и потом пропарить в мультиварке, не благодарите). Другая после пожелания долгой любви советовала к нижнему белью мужа приколоть булавочки — якобы, этот ритуал отпугнет любительниц чужих супругов.

Папа, видимо, провел инструктаж, потому что в качестве подарков нам преподносили исключительно конвертики. Никаких чайных сервизов, постельных наборов, простыней, которые точно не налезут на ваш матрас, набора микроволновок и прочих важных вещей, которые молодожены обычно не знают, куда пристроить.

Гостям недостаточно было вручить подарок и выступить с речью. Все поголовно страстно желали с нами выпить.

Я сдалась на третьем поздравителе и дальше делала вид, что пью, поднося фужер к губам и полным возвращая его на место. Кирилл же вежливо объяснял, что он за рулем и у него вообще-то молодая жена под боком и впереди брачная ночь.

Каждый второй считал своим долгом доказать ему, что гораздо интереснее и круче выбрать распитие алкоголя с дядей Колей из пригорода, с которым жизнь вас вряд ли сведет еще хоть раз. Кирилла так точно.

Отказ жениха выпить они воспринимали как желание "выпендриться", обидеть (!) — было и такое, или как предложение поиграть в народную забаву под названием "А со мной ты точно выпьешь".

Его пытались дразнить, называя рохлей, бабой и подкаблучником. В ответ он улыбался и говорил, что под моим каблуком он счастлив находиться вечно.

И как только у него хватало выдержки и терпения.

Спустя где-то час эпопея с поздравлениями была окончена. Мама с одной из папиных сестер ушла считать подаренное. Кирилл улизнул покурить, а я опустилась на стул, скинула туфли и с облегчением вытянула ноги. Сейчас с таким удовольствием переобулась бы в кроссовки, которые специально купила под свадебный наряд.

Новенькие, белые, мягкие, ноги после них точно не превратятся в орудие пыток.

Но они остались у Антона в лимузине. Как и все нужные вещи, которые мы готовили заранее. Запасные чулки, катушка с нитками, пластырь и прочие мелочи.

Я удивилась, что меня оставили в покое, и поспешила попробовать горячее — как раз разнесли отбивные.

— Катюш, прости, что отвлекаю... — Ко мне подошла Лариса, тетиолина дочь, с которой у родителей были дачи по соседству. Я же говорю — отец собрал на этой свадьбе близких, самых близких и дорогих сердцу людей.

С тетей Олей мама обычно обменивалась саженцами и делала осенью закрутки, а с Ларисой нас пытались сводить все мое сознательное существование. Но мы настолько по-разному смотрели на многие вопросы и лет в пятнадцать в такой степени одинаково на Валерку, живущего через два дома от нас, что стать подругами у нас не было шанса.

И вот она сидела рядом со мной и смотрела сочувственно и с жалостью. Я внутренне напряглась, ибо сопереживания от Лариски получить было практически невозможно.

— Кать, ты только не переживай... — И тянет мелодраматическую паузу не хуже Розиты из какого-нибудь бразильского сериала. Вот-вот она озвучит миру новость, что нашла своего сына, которого неделю назад забыла в садике.

— Ларис, не томи, — мне хотелось поскорее избавиться от нее и спокойно доесть хоть что-то.

— В общем, ты кое-что не знаешь о своем женихе. И я боюсь, что тебе это не понравится.

Первой мыслью было уточнить, на которого из моих женихов Лариса хочет раскрыть мне глаза печальной сплетней.

Соседка глубоко вздохнула и печальным голосом начала откровенничать:

— Дело в том, что я была в клубе, ну, знаешь, "Аврора" на проспекте. С девчонками ходили сессию отмечать.

— "Аврору" знаю, конечно. Не была там, правда, никогда. — Я примерно понимала, к чему она клонит и видела она там явно Кирилла, а не Антона, но выпитое шампанское разбудило во мне желание ее потроллить. — Мама не разрешает. Говорит, что приличные девочки туда не ходят.

Лариска сжала губы и надулась. Интересно, дойдет ли она до грубости. Как у невесты у меня была индульгенция на любые речи, но она — девка коварная, гадость под видом сладости подаст так, что подвоха не заметишь.

— Ой, прости... - остатки совести вынудили меня извиниться. — Я скажу маме, что у нее неправильная информация. Ты же там отдыхаешь.

Ларискино выражение лица потеплело, а я продолжала веселиться:

— Тем более, надо сказать. Они же с тетьОлей дружат. Пусть твоя мама расскажет моей, что это хороший клуб, надо брать.

Ни с какой мамой я, конечно, уже лет семь не обсуждала свой досуг, но тут я случайно попала на больную мозоль. Лариска вспыхнула и поспешила заверить меня, что ничего никому рассказывать не надо. Ну ходила и ходила. Мало ли кто какие заведения посещает.

— Кирилл там твоего видела, — вспомнила она причину, по которой вообще завела сегодня со мной беседу. — И не одного.

— И что? — ответила я как можно спокойнее. Да я ни капли не удивлюсь, если она выдаст, что видела его там буквально вчера, зажимающего где-нибудь на диванчиках в вип-зоне знойную девицу.

— С девушкой был, — как она ни старалась придать своему лицу выражение сочувствия, вылезающая улыбка превосходства в корне выдавала ее замысел.

— И? — Я пыталась сохранить спокойствие, но меня разбирал внезапный смех.

— Что значит, и? — Опешила Лариска. — Кать, тебе все равно что ли? Он же изменял тебе.

— Ларис, конечно, не все равно. Я просто жду, когда в твоей истории появится злодей.

— Какой злодей? Я тебе про одно, ты про другое. Загулял твой жених. А ты тут веселишься.

Интересно, чего она добивалась? Что я прямо сейчас с банкета рвану обратно в загс и подам на развод? Или разревусь, а она будет меня милосердно утешать.

— Когда это было? — Разговор пора было сворачивать, а как от нее отделаться, я не могла придумать. Поискала глазами Ленку — как назло, ее не оказалось рядом. Пошурудила ногами под столом — туфель тоже не было.

— Эммм, в прошлую пятницу. Кать, ты только скандал прямо сейчас не устраивай. — Лариска пыжилась состроить из себя саму доброту. Ясно же, что как раз публичный скандал порадовал бы ее больше всего. — Мало ли, что там было. Может, случайно закрутил. А вам же жить теперь.

— А в чем она была? Девица эта.

— В чем-то красном. Платье, кажется. Разница что ли есть?

— А ты ее узнаешь, если увидишь?

— Ой... ну я лицо не особо разглядела, — стушевалась доносительница. Ага, а, Кирилла, значит, рассмотрела так подробно, что сразу его узнала. Еще и запомнила.

— Ларис, это ж я была.

— В смысле, ты?

— Я. А что тебя удивляет?

— Сама ж сказала, что в "Аврору" никогда не ходила.

— Прости, соврала. Я ж не знала, к чему ты клонишь. Может, маме выдашь, что видела меня. А я с ней ссориться не хочу. — К концу вечера я вошла в раж и готова была сочинять одну историю чудеснее другой.

— Кстати, туфли мои украли. Сразу обе. Скажешь тамаде или кому-то из гостей? — Я налила себе сока и отвернулась от удивленной Лариски, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Обувь стащили чьи-то дети, двое мальчишек лет десяти или младше, я слабо ориентировалась в детских возрастах. Каждый держал по туфле. Довольные, они стояли рядом с Владиславом и громко требовали фокусника, конфет и по кускку торта.

У входа в зал я заметила Кирилла. Он внимательно слушал требования "похитителей" и согласно кивал.

— А вот и наш жених! — Ведущий заметил его и пригласил в центр зала.

— Фокусника у меня нет, а вот с конфетами помочь могу. Столько хватит? — Он вытащил из кармана брюк бумажник и вручил мальчишкам по тысяче рублей.

От восторга они запрыгали и протянули ему обе туфли.

— Эээ, нет! Так дело не пойдет! — Рядом с одним из ребят оказался рослый детина. Он вполне мог быть как старшим братом, так и отцом. — Одну отдавайте, а за вторую еще поторговаться бы.

Кирилл неопределенно пожал плечами. По его виду сложно было сказать, забавляет его ситуация с выкупом или раздражает. Скорее, ему было все равно.

— Я на конфеты просить не буду, — шатаясь, заявил детина. — Мне бы на что-нибудь покрепче.

— На бутылку? Столько хватит? — Кирилл вытащил из кошелька пять тысяч и протянул счастливому гостю.

— Считай, что каблук ты уже выкупил, — не унимался тот. — Теперь подошву оценим.

— А в вашей лавочке обувь не целиком продается? По частям? — безразлично спросил Кирилл, доставая еще одну рыжую купюру.

— Вензелек оплатил! — Детина жадно схватил деньги и попытался заглянуть в портмоне.

Гости притихли, наблюдая за поединком наглого похитителя туфли и щедрого жениха.

— Предлагаю на этом закончить! — Вмешался Владислав, жестом показывая, что пора бы и обновить напитки. — И раз туфли украли двое парнишек, считаю, что вполне справедливым будет отдать этот выкуп им.

Детина посмотрел на ведущего с такой злостью, что тому точно не стоило бы гулять по территории клуба одному. Как бы не пришлось компенсировать быстро нажитое и молниеносно отнятое. Под одобрительные возгласы и апплодисменты гостей он отдал мальчишкам по пятерке и недовольный вернулся на свое место.

— Наливаем, обновляем и объявляем танец невесты с отцом! — Раздались указания Владислава, и все с готовностью кинулись их исполнять.

— Где ж ты откопала такого зятя? — спросил папа, едва зазвучала музыка. — Надо бы с ним встретиться, посидеть по-родственному, познакомиться поближе.

Я почувствовала укол совести. После шутки Антона в загсе все завертелось с такой быстротой, что у меня не оставалось времени подумать дальше сегодняшнего дня. Проблемы решались по мере их поступления. А вот что будет утром — видимо, придется подумать об этом завтра.

Хорошо, что отец не стал продолжать разговор, а задумался о чем-то своем. После нашего танца зазвучала Верка Сердючка, и гости повалили на танцпол.

На зажигательные прыжки с толпой родни я точно не подписывалась. Повод сбежать с гулянья возник в виде Вари, которая предложила пофотографироваться, пока мы временно перестали быть центром внимания.

Клуб располагался на берегу небольшого озера, и Варя присмотрела в качестве локации пирс. От пирса там, конечно, было одно название. Скорее, деревянный настил с ограждением. Но специально для любителей "сделать фоточки" сооружение было украшено цветами, лентами и фонариками.

Мы сделали несколько портретов, и пока Варя настраивала аппаратуру для общих планов, я задала Кириллу вопрос, который никак не мог меня оставить:

— Так зачем ты мне помогаешь?

— Говорю же, понравилась.

— Так не бывает. — Мне было лестно, конечно, получить внимание от такого шикарного и явно богатого мужчины, но я не верила в сказки. Мы же общались от силы минут пять. А потом вдруг — помогу, сыграю роль твоего жениха. И я все пыталась найти, в чем подвох.

— Кать, ну как такой красивой девушке не помочь? Надо было бросить тебя с твоим шибанутым юмористом? В Камеди клаб пусть идет выступать, раз ему хочется шутить.

Видимо, ему и правда больше нечего было делать, раз он решил посвятить субботу незнакомке и решению ее проблем.

— И потом, нам ведь вместе хорошо? — Кирилл наклонился ко мне и провел ладонью по щеке.

Он что, собирается меня поцеловать?

— Зачем? Ты чего? Это же не обязательно! — Я уперлась руками в его грудь и попыталась выскользнуть. Хватка у него оказалась сильной.

Не знаю, что было бы дальше, целовались бы мы без обязательств, то есть без криков "горько!" или продолжили бы спокойно фотографироваться, как будто ничего и не было. Но у Кирилла зазвонил мобильник.

Он недовольно посмотрел на входящий номер, бросил, что надо ответить, и отошел в сторону.

— Сделаем пока портрет. — Варя щелкнула несколько раз и пока проверяла кадры, я любовалась на того, кто случайно и стремительно ворвался в мою жизнь.

— Кстати, я тут услышала ваш разговор... — Будничным тоном Варя вырвала меня из мечтаний. — В общем, я знаю, почему Кирилл на самом деле тебе помогает.

Кирилл все еще разговаривал по телефону, а мне не терпелось узнать, что же у него за причина помогать мне. Но Варя не спешила с откровениями.

Она переключилась на камеру и перебирала объективы. Никак не могла выбрать, какой же из трех ей сейчас подходит больше всего.

— Варь, так что там с твоим братом?

— Что? — Сиреневая макушка на секунду оторвалась от просмотра содержимого своей объемной сумки и снова нырнула в фото-богатства.

— Ты только что сказала, что знаешь, почему Кирилл на самом деле мне помогает.

— А, да. Точно. — Она все еще была погружена в настройку камеры, но уже хотя бы глянула в мою сторону и задумалась. — В общем, там такое дело... Он не любит об этом говорить.

Она снова замолчала, а я начала терять терпение. Да сколько можно меня мучить-то?

По территории начали разбредаться гости, уставшие от танцев и активностей ведущего. Шатающаяся парочка направлялась в нашу сторону. Нужно было ускоряться.

— Варь!

Тишина.

— Варя!

— А, да. Все, иду. — Она положила камеру на лавочку и подошла ко мне. — В общем, там такое дело. У Кирилла была невеста. Свадьбу готовили. На прошлых выходных должны были играть. — Она снова замолчала. Я тронула ее за плечо и Варя продолжила. — И что-то там у них произошло... короче, сорвалось все.

— Из-за чего? — Мне пока было не понятно, как его планы на женитьбу связаны с помощью мне, но история меня увлекла и поразила. Кирилл, этот серьезный красавчик — и женился бы? Не понарошку, как у нас, и не ради того, чтобы тупо пошутить, как Антон, а просто так — потому что захотел или нашел ту самую.

Мда, а я-то думала, что он свободен и...

Я сама буквально часов шесть назад тоже была не свободна. А сейчас вовсю целуюсь с другим мужчиной под возгласы пьяной толпы, требующей зрелищ.

Как же быстро могут меняться реалии жизни.

— А что у них случилось? Почему отменили-то?

Мне очень хотелось спросить еще и о том, вместе ли они сейчас, свадьбу отменили окончательно или просто перенесли. Но задавать такие вопросы пока постеснялась. Тем более, до нас уже почти добралась парочка, которая еле держалась на ногах. Я узнала того самого детину, который пытался выгодно продать мои туфли.

— Да я точно не знаю. Кир не распространялся. — Варя снова задумалась, может, боялась сболтнуть лишнего и подбирала слова. Вдруг она резко метнулась к сумке и закричала. — А ну руки прочь!

Я обернулась к лавочке. Высокий детина схватил камеру и поднял ее вверх на вытянутых руках.

— Фотик верни! — кричала Варя, пытась допрыгнуть до своего сокровища.

— Дай пофотаю свою даму! — Парень встал на цыпочки, и от этого зашатался еще сильнее.

Я поискала глазами Кирилла, но он все еще был увлечен разговором, да и отошел от нас достаточно далеко, чтобы услышать крики сестры. Как же спасти ситуацию и кого позвать на помощь? Казалось. что только вокруг гуляли гости, а теперь они разом как испарились и в зоне видимости никого из знакомых.

— Идиот! — Варя чуть не плакала. — Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Крякнешь, придушу голыми руками!

Надо же, такая юная хрупкая девушка, а сколько в ней агрессии.

— Вить, давай ты сейчас потихоньку опустишь камеру и отдашь ее Варе. — Имя детины как будто всплыло в памяти. — И она сделает столько кадров, сколько ты захочешь. Договорились?

Моя попытка провести переговоры не увенчалась успехом.

— Слышь, фиолетовая, ты чего такая жадная? Тебе бабки на кой платят? Вот и отрабатывай!

— Так я ж не против! — Варя сделала еще одну попытку дотянуться до камеры. — Виктор, пожалуйста, она ведь и правда дорогая. Мне брат подарил.

— Я сам лучше пофотаю, только ты мне не мешай.

Девица в это время подошла к бортику пирса и начала принимать разные позы. Разгорающийся скандал никак не мешал ее подготовке к фотосессии.

И где ж отец откопал такое существо? Как говорится, родню не выбирают. Но не обязательно же было приглашать прям всех-всех по семейному древу.

— Камеру отдал, быстро!

Кирилл появился неожиданно. Детина растерялся, но руки не опускал. Выражение его лица говорило о том, что у него в мозгу происходит сложный мыслительный процесс.

— Пять тыщ, — вдруг произнес он фразу, которая напрямую никакого отношения к ситуации не имела.

Ну и наглость! Просить выкуп за камеру?

Девица прекратила позировать и заинтересовалась происходящим. Она сделала несколько пассов руками, которые могли означать все, что угодно от "проси больше, чего мелочишься" до "как же надоели эти комары".

— Камеру отдал. Быстро. — Кирилл повторил требование более тихим, но твердым голосом. Он сунул руки в карманы и в упор смотрел на Виктора. Тот продолжал усмехаться, но достаточно быстро его ухмылка сползла с лица. Сунул камеру Варе в руки, процедил "подавитесь", развернулся и ушел быстрым шагом. Девица растерянно хлопала глазами, переводя взгляд то на спину своего кавалера, то на Кирилла.

— Витек! — крикнула она, но безрезультатно.

Вдруг девушка улыбнулась, поправила волосы, приосанилась и виляющей походкой направилась к жениху.

— Э, нет, дорогая, — он протянул руки вперед, отгораживаясь от нее, — я уже занят.

— Что ты мне гонишь? Занят он. — Ничуть не смутившись, девица продолжала наступление. — Кольцо твое где? Нет кольца, значит, свободен!

Ох, блин... про кольцо-то мы забыли. И как только до сих пор никто из гостей не обратил на это внимание?

— А я не люблю кольца, — спокойно ответил Кирилл. — Пальцы давят. Ты лучше дружочка своего найди. Прекрасно же смотритесь.

— Да-да, — подключилась Варя, — идеальная пара. С Киром вы сегодня вряд ли уйдете в закат. А вот там же был стопроцентный вариант.

Девица икнула, кивнула и, спотыкаясь, поковыляла вслед за Витьком.

— Раз уж мы здесь, сделаем парочку портретов, — сказала Варя, обращаясь к брату. — А то у тебя со времен универа нормальных фоток нет. Сестра не фотограф, что ли?

— Опять ты со своими портретами... - отмахнулся Кирилл.

— Не-не, на этот раз не отмажешься! Я точно знаю, что регистрация минут через двадцать, так что шагаем к пирсу и натягиваем на морду лица дружелюбное выражение.

При Кирилле распрашивать Варю дальше не получилось бы.

Жутко захотелось чая с чем-нибудь сладеньким. До торжественного разрезания торта было еще далековато. Я решила найти Ленку и вместе с ней попробовать заказать чай. Ну или просто попросить его на кухне.

На улице ее не было видно, и я отправилась в зал. По пути заглянула в туалет. Когда выходила в коридор, заметила открытую дверь. Возможно, кладовка. Что еще может располагаться напротив туалета?

Вдруг я ощутила удар в спину, и кто-то втолкнул меня в это темное помещение. Это произошло настолько молниеносно, что я не успела и пискнуть. Дверь резко захлопнулась и мне тут же закрыли рот рукой.

— Думала, скроешься? И кто тебя теперь будет спасать? — прошипел в ухо знакомый голос.

В каморке, в которую меня впихнули, было темно, тесно и неприятно пахло бытовой химией. Но самым противным был запах, который шел от ладони похитителя. Воняло табаком и водкой. Обливался он ею, что ли.

Щелкнул выключатель, и скудный свет осветил полки с пачками стирального порошка, упаковками салфеток и туалетной бумаги и прочими "богатствами" клининговой сферы.

— Я сейчас уберу руку, а ты не будешь орать. Поняла?

Я кивнула, но никаких действий детина — а это был именно он — не произвел. Он так же крепко сжимал мой рот, от чего меня все сильнее начинало тошнить. Я промычала и попыталась стянуть его ладонь руками.

— Только без глупостей! Твой мажорчик мне и так уже пятнаху должен! Считай, что я тебя украл. Выплатит, что зажал, и еще столько же сверху, тогда и отпущу.

Он, наконец, ослабил хватку, я выскользнула и сделала глубокий вдох. Тошнота отступила.

— Вообще-то за похищение можно и в тюрьму угодить. — Мне было неприятно находиться с этим противным типом в тесном помещении, но бежать было некуда.

— Мы ж на свадьбе, здесь все путем. — Он загородил проход и широко расставил руки и ноги, чтобы я точно не смогла проскользнуть мимо его туши.

— А народ вообще в курсе, что мы здесь? — Из зала доносилась очередная "сердючка", что-то современное и танцевальное. — Кто-нибудь знает, что невесту украли?

Мой вопрос поставил похитителя в тупик. Витек задумался и почесал затылок.

— Точно... надо ж сказать кому. — Он достал из кармана телефон и начал листать список контактов, бормоча под нос: — Серый, Барыга, Фуфлон, Китаец, Пидо... — На последнем слове он запнулся и глянул на меня исподлобья.

В это время в коридоре раздались голоса. Среди них я узнала Ленкин. Наконец-то! Где ее только носило? Я изо всех сил закричала "Ленаааа, я здесь!", и через мгновение дверь распахнулась.

На пороге стоял Кирилл. Одним движением он оттолкнул Витька так, что тот вылетел в коридор и приземлился у противоположной стены.

— Что случилось? — запричитала подруга. — Он приставал к тебе?

— Да что вы, блин, все такие скучные, — подал голос "похититель". — Невесту украли. Норм же? Все так делают.

Он с трудом поднялся, приосанился и выдавил из себя улыбку победителя.

— Выкуп бы надо. А? Пятеру хотя бы. — Скинул он ценник.

На него никто не смотрел и пассаж про торги прошел впустую. Я вышла в коридор, и меня сразу окружило человек семь, все участливо предлагали помощь.

— Я в порядке, правда, — поспешила я успокоить собравшихся. — Рот только отмою с мылом от его лап.

— Кать, он что, к тебе прикасался? — Кирилл выглядел таким рассерженным. Схватил Витька за рубашку, тряхнул и прижал к стене.

— Витюша! — заверещала девица, с которой он планировал провести фотосессию. Прилетела как пчела на мед. Уж эта свое счастье не упустит.

— Да не трогал я ее! — Детина хоть и был крупнее Кирилла, стушевался перед его напором и выглядел жалким, помятым и уставшим.

В коридорчике появился папа, веселый и довольный. Я бы даже сказала — счастливый.

— Что за свадьба без драки?! — Задорно заявил он, как будто потасовка на самом деле входила в список обязательных свадебных забав, которые ему хочется воплотить.

— Да тут невесту украли, — пояснила Ленка. — Но как-то неправильно. Не с того начали. Да и похититель утомился. Ему бы прилечь.

Витек обмяк у стеночки, как будто планировал вздремнуть прямо здесь.

— Мда, этому уж точно пора на боковую. — Папа вышел в зал и вернулся с парой то ли братьев, то ли племянников, которые подхватили засопевшего Витька и куда-то его увели.

Пока я оттирала рот от мерзких лап, музыка стихла, гости вышли на улицу и расселись на стульчиках перед аркой.

Меня всегда вводили в ступор эти американские традиции: медленно пройти под руку с отцом, повторить клятвы, еще раз ответить, что жениться согласны — вдруг с момента регистрации в загсе ваши намерения изменились. Как у Антона, например.

Нет, у них все это выглядит красиво и волнительно. Особенно если в конце вас встречает священник, который проводит таинство женитьбы, а не тот же самый ведущий, который только что заставлял гостей катать яйцо по штанинам или изображать маленьких лебедей в семейных труселях.

Папа не был поклонником всего западного, но на этой традиции он настоял.

— Всю толпу в загс тащить? — убеждал меня он. — А потом куда их до вечера? Это ж возить надо, развлекать, где-то всех покормить. Нет, пусть лучше сразу в клубе собираются. Сделаем здесь для них выездной загс.

Я вышла на улицу и обомлела. В вечерних сумерках зона повторной регистрации и показухи для дальней родни смотрелась волшебно. Особую атмосферу создавали фонарики и арфистка.

Арфистка? Об этом папа меня точно не предупреждал.

Перед аркой установили тумбу, за которой с важным видом стоял Владислав. Он выглядел таким напыщенным, будто сейчас ему предстоит не провести бутафорский обряд, а как минимум выступить перед паствой с приветственным словом на площади Святого Петра вместо Папы Римского, который отошел выпить чашечку кофе.

Заиграла музыка, и мы с папой медленно поплелись по белой дорожке, усыпанной лепестками роз. Гости смотрели на нас умилительными взглядами. Со всех сторон раздавались восторженные возгласы, и я, кажется, впервые увидела, как на глазах у отца, этого сурового мужчины, навернулись слезы.

В первом ряду сидела мама с довольным видом. И я не была уверена, довольна она от того, что счастлив отец, что у нас все проходит по плану или потому что рядышком завистливо вздыхала тетя Оля. Рядом с ними на краешке стула примостилась Ленка, она что-то шептала мне, но из-за звуков музыки я не могла разобрать ни слова.

Я махнула ей рукой — потом, мол, поговорим. И посмотрела на отца.

В эту секунду я окончательно убедилась, что все сделала правильно. Страшно представить, как он бы расстроился, если бы свадьба сорвалась. Для него это важно. Может, собраться с родней — самое главное событие за многие годы. А ложь... небольшая плата с моей стороны.

До окончания торжества не так уж много осталось, и мы пока держимся убедительно.

Отец передал меня жениху, мы снова прослушали про лодки, бьющиеся о берега семейных скандалов, сколько ж можно уже.

А потом прозвучал вопрос, от которого меня бросило в жар. Я вновь ощутила ужас, страх и панику, которые накрыли меня утром.

— Согласна ли ты, Екатерина Орлова, взять в законные мужья Кирилла Львова?

Так вот какая у него фамилия — Львов! Ведущий неплохо подготовился. Я открыла рот, чтобы ответить «согласна», но не смогла выдавить из себя ни звука.

Меня захлестнули эмоции, которые испытала утром в загсе, когда услышала от Антона короткое «нет». Не берусь утверждать, что было сильнее — ужас от неожиданного ответа или жуткий стыд, что меня так мерзко и публично бросили.

— Эй, все в порядке? — тихо спросил Кирилл. — Руки дрожат. Не волнуйся, все будет хорошо!

Я кивнула, но говорить все еще не могла.

И почему этот вопрос снова задают сначала мне? Надо на законодательном уровне зафиксировать, чтобы первым будущий супруг подтверждал, что он точно согласен жениться. А потом пусть адресуют его невесте.

— Простите, — прошептала я, обращаясь к ведущему, чтобы моя просьба не долетела до первых рядов. — А можно вы у жениха сначала спросите?

Владислав повторил вопрос, обращаясь теперь к Кириллу. Я услышала заветное "Согласен!" и растаяла.

Пусть это все временная сказка, фикция, и завтра мы разойдемся, возможно, навсегда. Но прямо сейчас я, Екатерина Орлова, стала женой шикарного красавца. И буду ею до окончания вечера.

Мой незаконный муж наклонился и нежно поцеловал меня. Он мягко скользнул губами вверх вниз, а потом вдруг усмехнулся:

— Мылом пахнешь.

Я почувствовала, как щеки заливает стыдливый румянец. Жадного пьяного Витька хоть и утащили подальше от приличного общества, но его тень все еще витала над нами и портила настроение.

— Ты чего? — Кирилл провел по щеке. — Я же не сказал, что мне это не нравится. Приятный запах.

За его спиной возникла Ленка, которая снова пыталась привлечь к себе внимание. Хорошо, хоть хватило ума остаться за пределами праздничной зоны, а не подбегать ко мне в такой ответственный момент.

— Спасибо тебе за это. Спасибо за все! — Я подкрепила слова благодарности нежной улыбкой.

— Да не за что, — Кирилл улыбнулся в ответ. — У тебя еще будет способ отблагодарить меня.

— В смысле, отблагодарить? — Я напряглась, не понимая, к чему он клонит. — Нам там денег надарили. Можем поделить пополам.

Вот засада. Я ведь ничего не знаю об этом человеке. А вдруг он нажил свое богатство, шантажируя брошенных невест после свадьбы?

— Наши молодые никак не наговорятся! А пора бы уже к столу! — Владислав попытался прервать наш разговор, но я была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на его слова.

— Да брось, какие деньги! У меня их и так достаточно.

— Тогда что тебе нужно? — Меня все больше напрягал наш разговор. Чего он от меня добивается? Ведь что-то же наверняка захочет...

— Катюш, ты такая красавица... — Он провел рукой по волосам, поправив фату, которая, уверена, и так лежала аккуратно. — Юная, свежая, прекрасная. Ну как такая девушка может отблагодарить? У нас ведь впереди по плану еще брачная ночь. Думаю, найдем способ.

Вот я дурочка. Понятно же, что ему было нужно. Развлечься.

— Ты ведь шутишь сейчас, да? — Я попыталась достучаться до его совести.

— Ну что ты так напряглась? — Он засмеялся. — Конечно, шучу. Я ведь просто так тебе помогаю, и мне совсем не хочется секса с невестой, которая поразила меня в самое сердце при первом взгляде.

Концентрация шутников на один день начинала зашкаливать. Я не знала, верить ему или нет. Но на всякий случай решила договориться с Ленкой, чтобы переночевать в ее номере.

Под звуки арфы мы, новоиспеченные муж и жена, прошлись по дорожке. Церемония была завершена, и гости поспешили вернуться в зал.

Я поискала глазами подругу, она снова куда-то пропала. Сколько можно-то? Все время, что длилась регистрация, она отчаянно маяковала мне. Размахивала руками, шептала, жестикулировала, одним словом, пыталась что-то сказать. Под конец меня это начало даже раздражать.

Интересно, как она это себе представляла? Я должна была остановить процесс, сообщить папе, что мне надо отойти, а он как-нибудь в другой раз отведет меня к алтарю, пусть и импровизированному — мол, мне все равно не привыкать, а сейчас мне надо отойти поболтать с подругой?

Мне хотелось высказать ей, что могла бы и потерпеть. Хорошо, что папа не обратил на ее жестикуляции внимания.

Ленка выскочила из клуба, схватила меня за руку и оттащила в сторону.

— Ты должна это услышать! — Она тыкала в меня мобильником. Выглядела при этом возбужденной, расстроенной и слегка напуганной.

— Лен, ну неужели сейчас есть что-то важнее, чем моя свадьба? — Я попыталась разрядить обстановку улыбкой, но ее это только разозлило.

— Весело тебе? Кать, я же серьезно. Ты только послушай! — Она разблокировала телефон и протянула мне. — Это от Антона.

— О, нет! От него я слушать точно не буду.

— Это важно! Правда, важно. Ты даже не представляешь, что там на самом деле было!

— Лен, это ты не представляешь. У меня свадьба вообще-то. И я очень не хочу портить себе настроение. Мне его и так уже испортили.

Мне не терпелось поделиться с ней разговором с Кириллом, но она опередила меня.

— Катюш, я тебя, конечно, люблю, но если ты прямо сейчас не ткнешь на кнопку и не прослушаешь то, что он прислал, я запру тебя в кладовке и волью тебе это в уши насильно. Если надо будет, разбужу Витька себе в помощь.

Я засомневалась. С момента, как я выбежала на крыльцо загса, я настолько погрузилась в свою новую жизнь, в которой места для Антона уже не было, что даже не представляла, зачем мне еще какая-то информация от этого человека. Но и подругу я никогда не видела в таком нервном состоянии, хотя мы пережили очень многое. Ее буквально колотило от напряжения.

— Кать, я серьезно. Ты должна это услышать.

— Что ж, если это действительно так для тебя важно...

— Ты даже не представляешь, насколько! И в первую очередь это будет важно для тебя.

Ленка выглядела настолько встревоженной и взволнованной, что я решила пойти ей на встречу. Не убудет же от меня, если послушаю, что там наговорил этот неудавшийся юморист.

На всякий случай оглянулась — в радиусе метров десяти никого не было. Из распахнутых окон доносился тост "так выпьем же за молодых", сами молодые для веселья и повода выпить уже не требовались.

Мы отошли подальше от здания, и я открыла сообщение.

Сначала шел текст:

Котенок, солнышко, ты даже не представляешь, насколько я перед тобой виноват. Ты совершенно права, что злишься на меня. Но у меня не было возможности объяснить в загсе, почему я так поступил. Пишу Лене, потому что мои сообщения ты не читаешь. Прослушай, пожалуйста, аудио.

— Он сразу начал пробиваться. Как только мы уехали. Вот, смотри.

Лена листнула сообщения вверх:

12.05. Лен, Катя не берет трубку. Как с ней связаться?

12.11. Лена! Пожалуйста! Дай мне поговорить с Катей! Еще можно все исправить!

12.39. Где вы сейчас? Я подъеду и все объясню.

12.42. Лена, где вы? Напиши, пожалуйста. Что за тайна-то?

13.15. Кати нет дома. Родители сбрасывают звонок. Вы где?

— А вот тут я его заблокировала.

— И правильно! — Согласилась я. — Он со мной не церемонился. Не пойму только, зачем блок сняла.

— Мне Серега позвонил. Ну, который свидетелем у него был. — Ленка слегка порозовела. Неужели, он ей понравился?

— Когда это вы успели номерами обменяться?

— Так мы не менялись. Ему Антон мой номер дал. Я ж его заблочила.

— И что он сказал?

— В смысле, что? Катюш, включай уже запись. Попросил разблокировать Антона. Вот, кстати, он прислал после того, как блок сняла.

19.55. Лена, спасибо, что разблокировала! Не хотел посвящать в такие подробности, но, видимо, придется. Не хочешь, чтобы я общался с Катей, прослушай сама. Потом решишь, нужно ей это знать или нет.

— Кать, я слушать начала, и у меня телефон сел. Бегала подзаряжала. Включай быстрее, у меня пять процентов всего.

Я нажала на кнопку, и зазвучал голос того, кого я еще утром считала самым родным и близким.

"Котенок, любимая, я очень перед тобой виноват... Ты имеешь полное право злиться".

— Да я имею полное право на каждом столбе написать, что с ним лучше не связываться! — вспылила я. — И заодно на каждом заборе. Чтобы ни одна девушка к нему даже близко не подходила!

— Слушай-слушай! Там дальше будет. — Ленка взяла мобильник из моих рук и включила следубщее аудио.

Голос Антона звучал прерывисто. Он делал паузы, как будто нервничал и подбирал слова.

"Я не знал, как это все описать, поэтому лучше расскажу. Помнишь, месяц назад я весь был на нервяках? Психовал по страшному".

Честно, не помню от слова совсем. На нервяках он был не месяц, а два назад, когда мы ездили в "Онегин" составлять меню. Антон был в шоке от цен. Я, если честно, тоже. Мы-то рассчитывали на бюджетное кафе и с десяток друзей. А тут получался пир горой.

Отец наотрез отказывался сокращать количество блюд, хотя мы и родители Антона убеждали его, что в человека столько не влезет.

— Мои съедят все! — настаивал он на своем.

Даже администратор ресторана, в чьи интересы входило продать как можно больше и дороже, намекнул, что нам придется грузовик заказывать, чтобы увезти оставшуюся еду.

После этой поездки Антон сказал, что с их стороны будут только родители, тетка с семьей и начальник с работы, с которым он налаживает отношения. Видимо, тот парень с блондинкой, которых Ленка отправила искать молодых в другом месте.

— Ты слушай, слушай! — Кивнула Ленка. — Там сейчас главное будет.

"Родителям срочно деньги понадобились. Почти полмиллиона. Там счет буквально на недели идет. А мы на свадьбу все вбухали. И тут на мальчишнике с ребятами общались. Ну и... как бы тебе сказать... Катюш, я правда, очень надеюсь, что ты поймешь, почему я так сделал.

В общем, они подбили меня на спор. Что я в загсе скажу тебе "нет". У них условием было то, что ты знать не должна. Я бы тебе сказал, правда! Но вдруг не сыграла бы, как надо... Серега на камеру все снимал. Если б пацаны усомнились, что мы в сговоре, деньги бы улетели..."

— Сколько? — прошептала я, не надеясь на ответ.

Во сколько он оценил наши отношения? И главное, зачем он это сделал?

"Я понимаю, что ты на меня злишься. Очень тебя понимаю. Я и сам себя ненавижу. Но это все ради матери. Она месяц назад ходила к врачу, вернулась расстроенной. Нам не говорила, в чем дело, но потом отец признался, что у нее нашли опухоль и ей срочно нужна операция".

Вот жеж черт... Но почему он мне сразу не сказал про это?.. Мы же были практически семьей. Неужели не посчитал нужным поделиться таким важным моментом?

"В общем, потом оказалось, что это не рак, боже, какое страшное слово... но операцию нужно делать как можно скорее. Мы и так гостей сократили, но еще ж лимузин, костюм, кольца. Фотографа надо было оплатить, как будто сами не могли поснимать".

Мне было безумно жаль его маму, хотя мы никогда особо близко не общались. Но эта его жестокая шутка, которую он провернул со мной... Согласился пропозорить меня из-за денег.

"Котенок, прости меня, пожалуйста, родная... Я, правда, не знал, как поступить. Это такие легкие деньги были. Сразу решение всех проблем. Пацаны скинулись по полтиннику, ну и я столько же поставил. И выходит, что если говорю тебе "нет", получаю назад свои деньги плюс триста штук сверху. А если пасую, то плакал мой полтос".

От шока меня начало шатать, и Лена помогла мне дойти до лавочки.

— Там еще одно аудио есть. Сейчас включу, — сказала она, обнимая меня. — Ты, главное, держись.

"Родители и так в долги из-за свадьбы влезли. Ну как им не помочь? И в условиях было, что если ты из зала выйдешь или вообще уйдешь, а потом сама передумаешь и вернешься ко мне, то они еще две сотки сверху накинут. Катюшик, прости, моя хорошая. Я пытался заработать и родителям помочь, но я пока ноль без палочки. А тут матери и на операцию хватит, и на реабилитацию. Знаешь, как она радовалась, когда я сказал, что деньги нашел. На следующей неделе операцию запланировали. А если бесплатно, по квоте, ждать почти год. А вдруг ей стало бы хуже?.."

В конце записи раздались всхлипывания и рыдания. Я и сама еле сдерживала слезы.

Из зала донеслись крики с требованием срочно доставить невесту к столу. Я прижала пальцы к глазам, пытаясь успокоиться, но это мало помогло.

— И вот что мне теперь делать? — сказала я, обращаясь то ли к Ленке, то ли к самой себе. — Что мне со всем этим делать?

Я была настолько ошарашена услышанным, что идти в зал точно не могла.

— Невесту! Даешь невесту! — доносилось из зала.

— Они ж не успокоятся, пока тебя не увидят... — Ленка с сочувствием посмотрела на меня. Я отрицательно покачала головой. Общаться с кем-то я сейчас точно не хотела и не могла. Тем более изображать счастливую новобрачную.

— Пойду угомоню их. Или хотя бы выясню, чего хотят. — Ленка крепко обняла меня и прошептала, что все будет хорошо.

Банальные слова, но я почувствовала ее тепло и поддержку. Как же все-таки здорово, что она поехала с нами из загса. А я ведь хотела тогда сбежать ото всех, и от нее тоже. Одна бы я сейчас точно все это не вытянула бы.

Я вспомнила слова Кирилла, что нас ждет брачная ночь, и от страха меня передернуло. Надеюсь, это была шутка.

Я же с Ленкой хотела об этом поговорить!

Подруга уже ушла, и я решила пока прослушать сообщения от Антона еще раз.

Я не понимала, как реагировать на его слова.

Попыталась поставить себя на его место. Что бы Я делала, если бы моей маме понадобилась срочная операция? О таком даже подумать страшно, а семья Антона жила с этими новостями последний месяц. Да еще с мыслями о том, где взять денег.

Ладно, чисто теоретически, без предполагаемых операций — вот нам срочно понадобилось полмиллиона. Что бы мы делали?

Думаю, что отменили бы свадьбу. Да и вряд ли отец потратил на нее все деньги, наверняка в загашнике хранятся еще.

Финансовые положения наших семей отличались. Не кардинально, но все же. Денег у моих родителей было больше, чем у Антоновых. А мы сами только-только начинали строить карьеры и работали пока на минимальных ставках.

А если бы нам нужна была другая сумма? Три миллиона или пять?

Причем срочно.

И нет вариантов, где их взять.

Что бы я делала в такой ситуации? Особенно если подворачивается вариант получить всю сумму сразу...

Пусть аморальным способом, но для этого не придется брать кредит, нарушать закон, продавать почку или единственное жилье.

В каком случае я пошла бы на аналогичную "шутку"? Если бы точно была уверена, что жених меня простит.

Так, может, и Антон настолько был уверен в том, что я вернусь?

Крики за окном стихли — видимо, появление невесты было сиюмитным желанием, которое подхватила веселая толпа, а не необходимостью.

Зычный мужской бас затянул неуместную "Дубинушку". Кто-то громко свистнул, и бас переключился на "Ой, мороз, мороз".

— Какой вам мороз? Вы в своем уме? Давайте нашу, с детства! Витя, ты помнишь нашу? — Гостья громыхала так громко и убедительно, что и Витя, видимо, обращались к отцу, и остальной коллектив дружно затянул "И снова седая ночь, и только ей доверяю я!.."

Весь сегодняшний день я изо всех сил ненавидела Антона, а сейчас... не понимала, что к нему чувствую.

Нет, я не готова была его простить. Я все еще злилась и уж точно не хотела его видеть. Но теперь я, по крайней мере, понимала, что у него была причина так поступить.

Жестокая, но все же причина.

То есть это была не сиюминутная шутка, не банальное желание выпендриться, удивить случайных зрителей, а обдуманный поступок.

Для меня мерзкий, обидный, унизительный. Для него — осознанный и имеющий оправдания.

Телефон резко взорвался Рианной — Ленка была ее поклонницей, и от неожиданности я чуть не выронила трубку.

Звонил Антон.

Первой логичной мыслью было не брать трубку. Но на втором звонке я сдалась и решила дать ему шанс высказаться. А заодно спросить про один момент, который беспокоил меня больше всего — почему он не поделился такой важной проблемой. Ведь это не соседки касалось, а его мамы.

— Лен, привет! Ну что там? Она послушала? — Антон говорил сбивчиво и взволнованно. — Получилось? Я могу приехать? Вы где?

— Антон, это я... — Я не узнала свой голос, настолько хрипло он прозвучал.

— Кто, я? — растерянно спросил Антон. — Катюш, ты, что ли?

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок и через силу промычала "угу".

— Катюш... — Антон замолчал. По моим щекам слезы покатились градом. Сил говорить не было. Я растеряла все свои вопросы, возмущения, злость и ненависть.

Мы же были вместе три года.

Три года жизни в топку, в мусорку, вычеркнуть и забыть. Но как забыть, если было и столько всего хорошего? Мы ведь любили друг друга.

Я была уверена, что Антон будет не только моим первым, но и единственным мужчиной.

Сообщения в записи звучали дежурно, а при живом общении эмоции захлестнули меня потопом.

— Катюша, прости, родная. Я не знаю, что тебе сказать. Нет мне оправдания. Я кретин, идиот, последняя скотина. Да, ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но я очень, очень надеюсь, что ты сможешь меня когда-нибудь простить. Я, правда, не думал, что все вот так повернется...

— А о чем ты думал? — спросила я сквозь слезы.

— Ну... - он замялся.

— Что я посмеюсь вместе с тобой? А потом мы проведем повторную регистрацию, и нас поженят?

— Я же это... ради мамы все...

— Здоровья маме. Пусть у нее все наладится. Ты хороший сын. А вот как жених оказался так себе.

Последняя фраза далась мне с таким трудом, что я сразу нажала на сброс. Для верности выключила мобильник.

Вот теперь можно было от души прорыдаться. Гости добрались до калины, которая цветет в поле у ручья, и наверняка не хватятся меня еще песни три.

Я всхлипывала, оплакивая свою потерянную любовь, неудавшуюся свадьбу и разбитую семейную жизнь, которой больше не будет.

— Катя? — К лавочке подошла та, кого я ожидала и хотела увидеть меньше всего. — Ты почему здесь сидишь одна, в темноте?

За время, что прошло после загса, я так и не пообщалась с мамой. Наш разговор по телефону можно не брать в расчет. Говорила тогда, в основном, я. И практически в ультимативной форме.

Мне стало стыдно за тон, которым я с ней общалась. Да, наши отношения нельзя было назвать идеальными: мама часто требовала от меня тишины, не отвлекать ее и при этом незамедлительно отвечать, если она что-то спрашивала. Я должна была полностью подчиняться ее указам и проявлять самостоятельнось.

Учиться на пятерки — да, ей были важны оценки, а не мои знания. А еще она запрещала мне спорить, то есть высказывать свое мнение.

С таким списком требований, в котором одни пункты противоречили другим или здравой логике, запрет на мини-юбки уже не казался чем-то странным. Конечно, мое взросление, старшие классы и первые курсы вуза прошли в постоянном стремлении доказать свою самостоятельность.

У меня это практически получилось: свою первую работу я нашла сама, хотя папа предлагал звонить какому-то Славику или в крайнем случае недосягаемому Валерию Леонидовичу. Не слышала от него до этого про этих людей.

Отношения с мамой никогда не были легкими, но все же она — один из самых близких людей. До сегодняшнего дня в круг моих "самых близких" входило пять человек: папа, мама, бабушка, Антон и Ленка.

К тому же наши разногласия пошли мне на пользу. Я пыталась доказать, что могу иметь свое мнение по любому вопросу. А для того, чтобы это самое мнение появилось, мне приходилось больше читать, погружаться в тему, размышлять и учиться формулировать мысли.

В наших спорах папа часто принимал мою сторону, что маму, естественно, злило. Она любила повторять, что мы сговорились против нее.

И вот сейчас она сидела рядом со мной, держала за руку и загадочно улыбалась. Неужели в хорошем настроении? Такого я за ней не наблюдала уже давно.

— Катюша, солнышко, — она приобняла меня за плечи свободной рукой, — ты уж прости, что я тебе там в загсе наговорила.

Мама — извиняется? Передо мной?

Я напрягла память — нет, ни единого случая за всю мою жизнь. День кишит новизной.

— У тебя ведь свадьба сегодня. Важный день. — Она поправила мне волосы и выразительно посмотрела, будто ожидая ответа. Но я пока не понимала, к чему она клонит. — Я вот что хотела тебе сказать... Антон этот твой не нравился мне никогда. Вот как есть на сердце, так и говорю. Не пара он тебе.

Странная перемена мнения. За весь период, что мы встречались, мама ни разу не высказалась против Антона. Папе он не особо нравился, это да. Но папа ревностно относился к любому юноше, который появлялся в радиусе пяти метров от меня. Так что это было неудивительно. А вот мама... мы столько раз пили вместе чай, когда Антон провожал меня. Она с ним мило беседовала. Но теперь говорит, что все это время он мне не пара, и она всегда так думала.

— А вот Кирилл — другое дело. Ты за ним точно будешь как за каменной стеной!

Мама выдала банальность, от которой мне стало грустно. Я вспомнила, как меньше часа назад эта "каменная стена" намекала на первую брачную ночь, которую я ему, оказывается, должна.

— Мы не будем вместе, — прошептала я, искренне желая, чтобы показушный вечер поскорее закончился.

— Что ты такое говоришь! Конечно, будете! — Мама возмущенно махнула рукой. — Прекрасный парень. И видно, как он тебя любит. Все у вас будет хорошо! Так что вытирай свои слезки и пошли в зал веселиться. Столько всего впереди!

У меня было только одно объяснение — мама выпила слишком много шампанского. Или она реально не поняла, что Кирилл для меня — фиктивный жених?

Из зала снова донеслись требования немедленно предъявить молодых. Гости наелись, напелись и возжелали новых развлечений.

— Ты, главное, держись за него! — выдала мама неуместный совет. — Видный парень. Явно при деньгах. Обеспечит тебя с ног до головы, и горя с ним не будешь знать.

Мама снова обняла меня, теперь уже обеими руками.

Так вот к чему она клонила. Увидела машину Кирилла, то, как он спокойно раздает гостям пятитысячные купюры, и решила, что человек с таким достатком — идеальная пара для меня.

— Там деньги, кстати, посчитали, — зашептала мама, — давно уже. Но вы все заняты, заняты... Ты это, прибери их. Сумма немалая. У Кирилла твоего и так денег полно. Мог бы и на свадьбу отцу скинуться. Так что ему эти чет... эти деньги погоды не сделают. Пойдем к гостям. С подарками надо что-то решать.

Я сказала, что мне нужна буквально минута — надо было выстроить в голове хотя бы приблизительный план на остаток вечера.

Итак, на повестке дня:

1. Антон и болезнь его мамы.

Мне очень хотелось им помочь, но я пока не знала, как. У папы, кажется, были знакомые в медицине. Надо будет спросить, поддерживает ли он еще эти связи.

2. Кирилл и его намеки.

Уже стоит бояться? Надо срочно поговорить с Ленкой!

3. Деньги.

Да, нам же подарили сегодня кучу конвертов, коробок и сертификатов. И это добро надо будет куда-то пристроить.

Мысленно набросанный план меня немного успокоил и привел в чувство. Я понила, что по крайней мере, на ближайший час силы у меня есть. А там посмотрим.

— Танюша, красавица ты наша! — Путь в зал мне преградила грузная женщина в ярко-розовом платье. — Как выросла! Вот такой малышкой бегала. — Дама, которая могла быть как папиной какой-то там сестрой, так и теткой, наклонилась и постучала по косяку, показывая, насколько именно маленькой я была.

— Вообще-то я Катя. — Я попыталась обойти розовую гору, но она схватила меня за фату — и почему сегодня все пытаются потрогать именно ее? — и продолжила, ничуть не смущаясь путанице в именах.

— А я сразу Витьку говорила, что такая красавица замуж удачно выйдет. Дай поцелую!

Мадам схватила меня за щеки и смачно чмокнула в обе. Я пыталась отодрать ее руки, но она вцепилась крепко.

— Танюш... — Меня обдало кисловатым винным ароматом, смешанным с майонезом и рыбой. — Подсоби! По родственному прошу.

— В чем?

Я даже приблизительно не могла представить, о чем меня попросит эта незнакомка и чем я могу ей помочь.

— У меня дочка подросла, Валечка, ты должна ее помнить.

Покопалась в памяти — нет. Никакой Валечки там не присутствовало.

— Ей двадцать семь уже. С парнями никак не клеится. Домоседка она у меня. Красавица. Пирожки, знаешь, какие печет! — Гостья швыряла козыри, будто заполняла анкету на Тиндере. — И шить умеет.

— А чем я-то могу помочь? — Мне хотелось поскорее свернуть этот странный диалог. В зале развернулась очередная активность — кто кого перетанцует. Среди конкурсантов я разглядела Кирилла и Ленку. Варя бегала вокруг с камерой наперевес.

Вот сейчас меня точно некому спасать.

— Танюша!

— Я Катя, если что.

— Да, хорошо, — мадам ответила машинально и слегка покачнулась. Нам обеим пора бы уже разойтись.

— Можно я пройду? — Я сделала попытку обойти ее, но она снова схватила меня за руку и запричитала умоляющим тоном.

— Танюша, деточка, на тебя вся надежда! У тебя жених такой, ну... видно же, что при деньгах. Видный он. Наверняка же и друзья есть хорошие.

— Возможно, — нетерпеливо ответила я, пытаясь выскользнуть из розового капкана.

— Я бы и сама обратилась, да друзей его здесь не вижу. Все наша родня. Их нет что ли?

— Почему нет? Тут где-то среди гостей бродят. — Не буду же я ей говорить, что со стороны жениха у нас сегодня только фотограф.

— Пусть твой Кирюша с кем-нибудь Валечку мою познакомит! Только с хорошим. И денежки чтобы у него водились.

— А давайте я лучше Таню попрошу! Думаю, она вам точно поможет.

— Поможет? — Гостья посмотрела так доверчиво, что на мгновение мне стало капельку стыдно. — Танюш, по-родственному, ладно? Попроси свою эту Таню. Пусть поговорит с ним.

Опять Танюша? И чувство стыда растворилось как аромат запеченой рыбки, который исходил от дамы.

— Обязательно! Сейчас я ее только найду и к вам отправлю.

Я вырвалась из навязчивых объятий и поспешила отмываться. Во второй раз за вечер дезинфицировать лицо от неприятных прикосновений.

Что же еще сегодня меня ждет в обязательной программе?..

Я села за стол и ощутила такую усталость, будто отработала двойную смену у бабушки на огороде. Оказывается, изображать счастливую невесту не менее трудозатратно, чем пропалывать картофельные грядки. Хотелось есть, пить, спать, снять туфли, надоевшую фату и чтобы этот балаган поскорее закончился.

Я устала от смены лиц, которые норовили обнять меня и расцеловать, от череды тетушек с их устаревшими советами о том, как правильно вести хозяйство и "смотреть за мужиком, чтобы не ходил налево", от шума, бегающих детей, пьяных людей, песен, которые не были мне близки, от нескончаемых активностей и свадебных традиций.

Судя по развеселившимся гостям, расходиться пока никто не планировал. Крики "горько", на которые уже никто не реагировал, смешались с "а ты помнишь, как мы раньше..?". Ведущий уже, кажется, смирился с форматом, заданным папой, и затягивал вместе с крайним столиком "Белые розы".

Для вечеринки в стиле родительской юности вполне подошел бы спортзал любой школы, тратиться на аренду загородного клуба было ни к чему.

Довольный и гордый папа перемещался от столика к столику, собирая комплименты и восторги от многочисленной родни, которую я так и не успела запомнить и узнать получше. Да оно мне и не надо было. Вряд ли я в скором времени увижусь хоть с кем-то из них.

Сзади на плечи опустились чьи-то руки и начали массировать мне шею. От неожиданности я дернулась.

— Шшш... спокойнее. Свои. — Кирилл нежно провел по плечам и начал разминать их. — Расслабься.

Этого сделать рядом с ним я точно не могла. В старших классах у меня был период, когда я зачитывалась романами Джейн Остин. Юношей, которые крутились возле юных знатных барышень, припирали к стенке и спрашивали "Каковы ваши намерения?". Чего, мол, тебе от девицы надо?

Вот по отношению к Кириллу я тоже не могла понять, каковы его намерения. Когда он был честен — у загса, заверяя, что просто хочет помочь, или после импровизированной регистрации, когда намекнул, что ждет от меня расплаты?

Я поискала Ленку — болтает с Владиславом. Не дала ему допеть про беззащитные шипы и голубые витрины, но по его виду казалось, что он этому даже рад. Продолжить беседу им не дала мама. Что-то прошептала ведущему, и уже через мгновение он стоял на сцене и просил у всех минуточку внимания.

Недовольная Ленка зло проводила маму взглядом, вздохнула и поплелась садиться. Кирилл уже сел, и я надеялась улучить момент и договориться с ней, что ночевать буду в ее номере.

— Наша счетная комиссия уже давно подсчитала капитал молодых, собранный прямо здесь на свадьбе. И готова вынести вердикт. Но сначала давайте попробуем угадать, сколько же у них теперь в семейной шкатулке!

От столиков полетели выкрики — сто тысяч, двести, пятьсот, кто больше?!

— Четыреста семьдесят тысяч пятьсот рублей! — Гордо объявил Владислав. Гости зааплодировали, кто-то даже громко свистнул. Гулять так гулять, отчего бы не посвистеть в ресторане. Давайте еще похрюкаем до кучи.

Украдкой глянула на Кирилла: абсолютное равнодушие. Нет, деньгами такого точно не удивишь. У него и свои имеются.

— Кто же у вас в семье будет главным? Кто будет распоряжаться деньгами?

В зале воцарилась тишина, все ждали, что же мы ответим. Мне настолько было все равно, что я переложила это решение на Кирилла. У меня на повестке дня стоял совершенно другой вопрос — как бы устроить так, чтобы мы оказались в разных номерах.

Кирилл поднялся, взял у ведущего микрофон, выдержал эффектную паузу, заставив всех затихнуть и обратить на него внимание, и важно выдал, что он полностью доверяет мне.

— Все деньги отдаю Катюше. Она ими правильно распорядится!

Зал взорвался овациями, будто не жених публично признал, что он с этой минуты добровольно вступает в стаю подкаблучников, а как минимум сама Верка Сердючка прибыла поздравить молодых.

— Лен, — я наклонилась к подруге как можно ближе. — Я сегодня с тобой ночую. Хорошо?

— Ты что, дура? — возмутилась Ленка достаточно громко, чтобы на нас обернулось несколько человек. — Нафига?

— Я не буду с ним спать, — прошептала я.

— Почему?

— Лен, ты в своем уме? Я ж его не знаю совсем.

— У меня тут планы вообще-то. — Подруга глазами показала в сторону сцены, на которой Владислав размахивал руками и призывал всех присутствующих срочно определиться с полом — девочка или мальчик.

Пока я убеждала Ленку, что ночь со случайным незнакомцем никак в мои планы не входила, кто-то из гостей затеял очередную бредовую активность — по рядам пустили детские ползунки. Те, кто желал нам наследника, должны были набивать деньгами голубой "мальчиковый" вариант, за дочку — розовые.

Откуда они их только взяли? Судя по папиному довольному виду, это была запланированная провокация. А ведь я его умоляла, что он может делать все, что угодно, только не продавать гостям торт, ложки и не просить сдать взносы в детские штанишки.

Благо, дополнительный сбор средств ограничился ползунковой эпопеей. Торт мы раздали гостям бесплатно.

После чая было самое подходящее время для того, чтобы потихоньку улизнуть.

— Ну что, ты готова прощаться с гостями? — Кирилл взял меня за руку, крепко сжал ее и, кажется, не планировал отпускать. Мысли мои что ли читает?

— Да, можно, — выдавила я. — Тебе ведь еще в город возвращаться. — Я решила держаться линии, что мы в любом случае будем спать отдельно, и ему бы надо позаботиться о месте для ночлега.

Глянула украдкой — глаза сузились, скулы напряглись.

— Что это у нас молодые загрустили? — Неуместно вмешался Владислав, и на нас тут же обернулась сотня пар глаз. Мы натянули дежурные улыбки. Для убедительности, что все в порядке и нас можно оставить в покое, Кирилл чмокнул меня в лоб и сквозь зубы спросил:

— В город? Ты уверена?

Я кивнула и промычала "угу".

— Сегодня я возвращаться домой точно не планировал. — С нажимом сказал он.

Я попыталась вытянуть ладонь, но он еще сильнее сжал мою руку. Вопрос о намерениях можно было не задавать. Все и так было предельно понятно.

Вариант был один — признаваться папе, что жених на самом деле не моя внезапная любовь, а едва знакомый мужчина, который просто решил меня выручить, и теперь требует расплаты.

Сколько я себя помнила, папа всегда был на моей стороне. Чего бы это ни касалось — утешить из-за разбитой коленки, потерянной игрушки, наказания от мамы за невымытые вовремя полы.

Папа был спокойствием, уютом, душевностью, домом. Мама исполняла роль злого полицейского, от которого лучше укрыться в соседнем здании.

По взрослым разговорам я понимала, что на службе отец бывает очень строг. Но дома я почти всегда видела его добрым. Даже ночью, если мне снились кошмары, я звала папу.

В детстве у нас были доверительные отношения. Я рассказывала ему про первую двойку по русскому — влепили за сочинение, потому что «автор не это имел в виду». И про Мишку Скворцова, с которым мы жестоко подрались в пятом классе, а в седьмом он признался мне в любви.

Я делилась с ним мнением о прочитанных книгах, случайно услышанных разговорах, о странах, в которых хотела побывать и о планах на жизнь.

О том, что у меня начались серьезные отношения с Антоном и дело движется к свадьбе, папа тоже узнал первым.

Но именно сейчас я не могла ему открыться.

Должна была, но не могла. Я не знала, с чего начать разговор, боялась его реакции.

Чем больше отец давал мне тепла и заботы, тем больше подчинения требовал в ответ. В детстве я не придавала этому значения. Но в старших классах фраза «Ты обязана за добро платить добром» приняла иное значение.

В папином понимании «платить добром» означало полное подчинение. Всю жизнь он мягко навязывал мне свои установки: слушаться, не перечить, выполнять его просьбы и «быть хорошей девочкой», что включало в себя все вышеперечисленное.

Что я ему скажу?

Вот у мамы точно нашелся бы для меня совет, единый на все времена: «Раньше надо было думать».

— Катюш, ты очень напряжена.

Я почувствовала, как Кирилл ослабил хватку, и наконец, смогла освободить свою руку. Первым порывом было встать и бежать, спрятаться в объятиях отца. Или…

— Я тебя напугал? — Мой подсадной жених повернулся вполоборота и внимательно смотрел на меня. — Поверь, я этого совершенно не хотел.

— Ты просто…

Мысли закрутились вихрем. Как же я раньше не догадалась?

Мне нужно сбежать со своей свадьбы!

— Катюш, что я просто? — переспросил Кирилл.

Прямо сейчас сделать вид, что иду в туалет, а оттуда скользнуть на улицу, вызвать такси и — в город.

— Ты…

«Просто помолчи», — хотелось мне ответить.

— Ты сильно сжал мою руку.

Для убедительности я помассировала кисти.

— Прости, не рассчитал силы.

Я кивнула и выдавила улыбку, чтобы ослабить его бдительность.

Так, думаем дальше. Пьяной толпе на меня уже точно фиолетово. А Кирилл — даже хорошо, если он отправится меня искать. Уедет с клуба, и я сразу напишу отцу, что мы вместе.

Во мне проснулся азарт, я даже ощутила некий прилив сил. Отличный же план! По крайней мере, мой уставший и отуманенный шампанским мозг считал именно так.

От жениха из загса сбежала, и со свадьбы сбегу.

Этакий свадебный колобок.

Гости начали подниматься из-за столов. Ленку куда-то утащила мама — вот и хорошо, надежды на нее больше не было, пусть хоть Витька зазывает в свой номер ночевать. Идеальный момент для марш-броска за пределы ресторана.

Я начала вставать и Кирилл тут же подскочил.

— Мне надо выйти, — прошипела одними губами тоном «я что теперь не могу сама ни на минуту уединиться?».

Но уйти мне не дали.

Ведущий взорвался очередной активностью. На этот раз нас с Кириллом вывели в центр зала и вручили по толстой свече. Когда уже нас отпустят?

Заиграл кавер на «Дом восходящего солнца».

— Символично перед первой брачной ночью, — пошутил Кирилл. Но меня его шутка только разозлила. Я была уже на полпути к выходу, а тут опять изображать счастливую невесту, и при этом следить, чтобы воск не капнул на платье. Для полного счастья осталось еще пару раз услышать, что кому-то там горько.

Гости окружили нас кольцом, каждый держал по свечке поменьше. По задумке организаторов мы должны были танцевать, а приглашенные на камеру оставлять для нас пожелания на память.

В таких ситуациях, когда нужно сказать красивую фразу, а мысли улетучились вместе с алкогольными парами, все, кто не обладает красноречием, обычно повторяют за соседом.

Оператор скользил по кругу, и до меня доносилось «Счастья!», «Любви!», «Счастья и любви!».

Одним словом, папина родня не оригинальничала. Одна пара решила выделиться и разнообразить пожелание дополнениями: «Счастья вам, наши дорогие, любви и всего хорошего!».

Любовный круг счастья завершился, я сунула Кириллу свечу и сделала еще одну попытку пробиться к выходу. Я уже даже не планировала делать вид, что мне нужно в туалет или рассмотреть картину в коридоре.

Я просто хотела выйти из зала. И почему мысль о побеге не пришла мне в голову раньше, когда я рыдала на лавочке после сообщения Антона?

Сейчас наконец-то со свадебными церемониями было покончено. Но пробить окружение и вырваться на свободу у меня не получалось. Кольцо сужалось, и вот мы с Кириллом оказались зажаты между объемных тетушек, которые жали нам руки, пьяно хихикали, о чем-то шептались и норовили остатки помады размазать по нашим щекам.

— Провожаем молодых! — затянула одна из тетушек. Кажется та самая, из Самары, из-за которой отец не смог попасть в загс. А, может, она была из Саратова.

Интересно, а при нем бы Антон осмелился бы сказать мне «нет»?

Толпа подхватила нас, вынесла волной из зала и через холл занесла в лифт. Я ощущала себя десятым огурчиком, который не влезал в банку с соленьями. Обычно мама закрывала полторашки, в которые помещались по 8–9 огурцов. Но она зачем-то всегда старалась впихнуть и десятый. Мяла ему бока и утрамбовывала ложкой. Сейчас я особенно понимала его страдания.

Прежде чем до пьяных провожатых дошло, что двери не закроются, пока не выйдет как минимум половина «огурчиков», лифт застрял. С хохотом и пошленькими намеками о жаркой ночке, которая случится сегодня, нас вытянули наружу и закружили по ступенькам на третий этаж.

Табличка на двери гласила, что за этот номер пришлось выложить как минимум пару моих зарплат начинающего специалиста. Эх, папа, папа, я бы им точно нашла применение получше.

У саратово-самарской активистки в руках как по волшебству появилась карточка. С пятой попытки она вставила ее правильной стороной. Нас втолкнули в номер, дверь захлопнулась, и развеселая толпа с хохотом укатила обратно к лестнице.

И наступила тишина.

Я вжалась в стену у входа, ощутив открытыми плечами ее прохладу. Кирилл сделал шаг и почти вплотную прижался ко мне, правой рукой оперся о косяк, а левой скользнул за талию. Мое сердце стучало так сильно, что казалось, его было слышно во всем здании.

Тук-тук-тук.

Пробежал пальцами по корсету, коснулся обнаженного участка кожи и еще сильнее притянул к себе.

Наклонился к шее, провел по ней губами и жарко прошептал: «Наконец-то мы одни».

Мне хотелось оттолкнуть его, закричать, расцарапать лицо, но вместо крика у меня вырвался слабый стон.

От страха я замерла и крепко зажмурилась.

Ни с кем из мужчин, кроме Антона, я не доходила до такой степени близости. Откровенной, порочной, манящей.

Автобусную давку в час пик или рынок, куда мама таскала меня по воскресным утрам в самую толчею, я в расчет, конечно, не беру.

Мы одни в замкнутом пространстве. Дверь заперта, я — в капкане его рук. Кожу опаляет дыхание.

Слишком близко, слишком жарко. Страсть и опасность смешались в воздухе. Его желание настолько сильно, что я чувствую вибрацию на кончиках пальцев, которыми он едва касается меня.

Мы оба знаем, что сейчас произойдет. Оба боимся.

Я — его. Он — барьеров, которые я выставляла весь вечер, несмотря на наши объятия, страстные поцелуи и публичное проявление чувств.

Его страх я, конечно же, выдумала.

Такие как он не боятся ничего. Хозяин жизни. Приходит и берет то, что ему понравилось.

Но мне спокойнее думать, что он тоже паникует. Так мы — на равных.

Рука скользит по спине и опускается ниже талии. Меня спасает пышная юбка. С детства мечтала быть классической невестой в платье "а-ля Золушка на балу", и сейчас многослойный фатин выступает в роли моей крепости.

Сквозь напор пробивается едва заметная нежность. Губы мягко касаются шеи, шепот стихает, дыхание учащается. Слышу стук его сердца.

Или это мое готово выпрыгнуть из груди?

Градус тревожности достигает пика. Во мне одновременно бьются два чувства, и я не могу определить, какая эмоция победит: страх от внезапной возможной близости с мужчиной, которого я знаю меньше суток, или желание, чтобы он стал ближе еще и в этой, новой для нас сфере.

С трудом протискиваю ладони между нами и отталкиваю его.

— Пожалуйста, не надо. — Голос дрожит. Страх празднует победу.

— Что-то не так? — Смотрит удивленно, как будто априори был уверен, что у нас все получится, и я по умолчанию согласна.

— Мы же практически не знакомы. — Делаю еще одну попытку отодвинуть его от себя. Получается слабо — он снова приближается. А я с таким трудом отвоевала те несколько сантиметров...

— Мне кажется, что я знаю тебя вечность.

Отклоняет голову назад. В его глазах вопрос — ждет мою реакцию. Но я уже решила — не так, не здесь, не сегодня.

— Я не могу. Не хочу. — Упираюсь в его грудь обеими руками и толкаю изо всех сил.

— Катюш... — Проводит рукой по обнаженному плечу, тело отзывается россыпью ледяных иголок.

— Я тебя не знаю совсем.

— Так вот же повод познакомиться поближе.

— Кирилл!

Чем же его еще убедить? Слова как назло не идут в голову.

— Мне так нравится, как ты произносишь мое имя. — Проводит рукой по моим волосам и возвращает ее на талию.

— Я не хочу, чтобы первый раз был таким! — Выкидываю фразу и чувствую, что напряжение, накопленное за день, вот-вот прольется водопадом.

— У тебя что, первый раз?

Не пойму его взгляд: то ли удивление, то ли неверие. Приятно кольнуло, что в нем не было ни капли насмешки.

— Нет, конечно! — Спешу выпалить. — С чего ты взял? Мне уже двадцать три вообще-то.

— И что? Дело разве в возрасте.

— У меня же жених был. Мы встречались, даже чуть мужем и женой не стали.

— Тогда в чем проблема? — Пытается прильнут к губам, но я ловко уворачиваюсь. — Про какой ты первый раз?..

Я и сама не понимаю, как могла такое ляпнуть.

— Ты про наш? — Усмехается и вдруг целует меня.

Хочется провалиться от стыда. Мало того, что я для себя допустила возможность провести с ним ночь, так еще и ему озвучила.

Поцелуй на этот раз краткий, стремительный. Диалог, начатый в порыве страсти, охлаждает и слегка ослабляет напряжение между нами.

Кирилл отстраняется. Думаю, он этого и не заметил. Зато я ловлю каждое движение, малейшую перемену, чтобы выпутаться из его объятий.

И в то же время тяну, не убегаю. Сама себя не понимаю. Вот же шанс — развернуться, надавить на ручку двери, повернуть ее и юркнуть в коридор.

Чего я тяну-то? Ощущаю рядом с ним опасность, но в то же время мне нравится его внимание, его поцелуи, нежные касания.

Стоп! Буквально кричу себе — ОСТАНОВИСЬ! Что он за человек? Ты его совсем не знаешь.

Он чужой. Незнакомец, вовремя подвернувшийся в сложный момент. Спаситель, пришедший на помощь.

Имя и фамилия, марка машины, домашний адрес — вот и вся информация. Но насколько это все правда? Машину можно одолжить, квартиру снять на сутки. А уж именем так вообще можно назваться любым.

Одно дело — выйти замуж за первого встречного. Фиктивно. На такую авантюру я решилась за пару минут.

Но провести ночь с первым встречным?.. Нет, это для меня слишком смело. Какими бы манящими не были его действия и слова.

Делаю движение к двери, тянусь к ручке. Еще мгновение, и я на свободе.

— Куда-то собралась? — Отодвигается еще дальше и следит за тем, что я буду делать.

— Я же это… букет забыла бросить! — Лепечу первое, что приходит в голову. — Меня, наверное, Лена ищет.

На самом деле я не видела свой букет с момента, когда в загсе отдала его подруге. Та, кажется, сунула его матери Антона. Понятно, что судьбу цветов мы дальше проследить не могли.

— Катюш, расслабься. Там и без тебя найдется, кому и что кинуть.

— Без невесты будет совсем не то. Это же традиция.

Понимаю, что нащупала верный путь и продолжаю убалтывать его:

— Давай мы вернемся в зал, я его быстренько кину в девчонок, а потом опять придем сюда. — Для убедительности берусь за ручку двери.

Мы оба прекрасно понимаем, что если я выйду из номера, добровольно я в него точно не вернусь.

— Вот этого точно лучше не делать.

Тяжелая ладонь опускается на мою кисть и крепко сжимает ее.

С минуту Кирилл крепко сжимает мою руку, пристально смотрит в глаза и молчит. А я пытаюсь понять, как реагировать. Стоит ли поднимать крик и срывать свадьбу, которая, по моим наблюдениям и по довольному виду отца, прошла идеально.

«Невеста сбежала от жениха в первую брачную ночь. Какой скандал!»- так и слышится бухтение родни.

Пока в нашей борьбе возникает перерыв, украдкой осматриваю номер. Люкс выглядит шикарно. Две комнаты, в первой во всю стену раскинулся огромный диван молочного цвета. Да на него с легкостью можно было бы усадить всех тетушек, что приехали к нам на свадьбу.

Наверняка мягкий. Ноги неприятно загудели, будто прося меня поскорее освободиться от тесных туфель. Разуваться пока рановато — я еще не теряю надежды скрыться на ночь у Ленки в номере.

Перед диваном — стеклянный столик, на нем ваза с фруктами и тарелочка с макарунами. Обожаю эти нежные пирожные, особенно зеленого цвета. Эх, жаль, далековато от меня стоят.

Напротив — плазма. Предложить Кириллу глянуть новости? Вдруг он любитель свежих сплетен, отвлечемся на актуальные мировые темы, забудем про наш разговор и задремлем под бухтение диктора.

В любой другой ситуации я бы устроила танец победителя в центре комнаты, повалялась бы на диване, пока пироженки не закончились. А потом забежала бы в соседнюю комнату и с разбегу ласточкой улетела бы на кровать.

Вот оно стоит, огромное двуспальное ложе, усыпанное лепестками роз. Буквально кричит: «На мне вы можете исполнить любые свои фантазии. Давайте, ребятки, не стесняемся, не толпимся в проходе, места хватит всем».

Кирилл перехватывает мой взгляд, усмехается и слегка кивает. Резко опускаю голову и начинаю расправлять складки на юбке. Откуда им взяться на фатине? Хотя вот одна есть — сама ж только что ее примяла. Не хватало еще, чтобы он думал, что я размечталась, как мы валяемся на этой кровати вместе с ним.

Последняя надежда — заболтать его, оттянуть время по максимуму. Когда-то же он должен устать! Кстати, в номере наверняка есть мини-бар. Может, предложить ему выпить по бокалу шампанского? А потом споить до беспамятства.

— А когда у тебя день рождения? — Задаю вопрос, который кажется мне наиболее отстраненным, а сама в это время оглядываю стены номера, прикидывая, где могут прятаться напитки.

На его лице мелькает улыбка, и я на мгновение расслабляюсь.

— Хочешь увести от нашей темы? — Ох, как же быстро он меня раскусил! — Странная ты невеста, Кать. Укатила с первым встречным, целовалась с ним весь вечер, обнималась, играла в любовь, убедила толпу народа, что мы — идеальная пара. А с финального доказательства пытаешься соскочить. Может, дойдем уже сегодня до конца, чтобы гости точно поверили в нашу пару.

Захлебываюсь от возмущения, но тут же остываю. По сути, он прав. Я ведь и правда весь день публично давала ему авансы, отмахивалась от надоедливых шуток про первую ночь, а сейчас пытаюсь откреститься от всего.

Разница лишь в том, что на людях изображать отношения было сложно лишь поначалу, а потом я втянулась. Закричали горько — целуемся, подошли поздравить — обнимаемся и изображаем искреннее счастье.

Есть еще один важный для меня момент: тогда я была уверена, что поступаю правильно.

Так ли это было на самом деле, другой вопрос. И, возможно, завтра мне будет стыдно за свой поступок. А когда папа узнает, что никакие мы с Кириллом не давние знакомые, и по-настоящему он на мне жениться не собирается, он вполне может сказать, что я придумала глупость с подставным женихом и нужно было сразу рассказать ему всю правду.

Кирилл снова сокращает между нами дистанцию, прижимает к двери и приближается губами к моей шее.

Похоже, выбора у меня нет.

Он явно дал понять, что из номера меня не выпустит. И что ждет от меня реальной, а не выдуманной любви.

Насколько у него еще хватит терпения? Разозлится ли он сильнее, если я буду и дальше отказываться? Скандал нам сейчас точно не нужен.

— Хорошо, — шепчу покорно, — я согласна. Давай сделаем это.

От страха меня начинает колотить. А, может, это сказывается усталость и в целом нервозная атмосфера праздника.

Пытаюсь найти в ситуации плюсы. У него приятная внешность, до этого момента он демонстрировал заботу и внимание, был со мной нежен и если исключить намеки на совместную ночь, можно сказать, что вел себя как джентльмен.

— Сделаем что? — уточняет Кирилл и удивленно на меня смотрит.

— Переспим. Раз уж тебе этого хочется. — На глазах выступают предательские слезы. Сама виновата. Закрутила ситуацию, теперь нужно расплачиваться. — Ты прав. Ты весь день помогал мне. Я должна за это заплатить.

— Ох, Катя-Катюша, что ж ты со мной делаешь?.. — говорит он обреченно.

Вдруг поднимает меня одной рукой за талию, а второй под ноги. Подхватывает как пушинку и несет в соседнюю комнату, туда, где маячит огромная кровать и лепестки роз нашептывают про любовь.

— Ну?! Как прошло? Как он? Горяч? Уделал Антошку твоего? — Ленка теребила меня за плечо и требовала немедленных ответов. И желательно с подробностями.

Но рассказать ей мне было нечего.

За те секунды, пока Кирилл нес меня к кровати, я уже смирилась с тем, что у меня будет секс с человеком, которого я знаю всего лишь день. И даже начала убеждать себя, что ничего плохого в этом нет. Хотя подбор доводов шел туговато.

Он опустил меня на кровать, наклонился сверху и долгим нежным поцелуем примкнул к… моему лбу.

А потом вообще произошло странное. Кирилл резко поднялся, пожелал мне приятных снов и направился к выходу. В дверях он обернулся, устало вздохнул и сказал, что так будет лучше.

И все.

— На этом наша брачная ночь закончилась.

— В смысле, закончилась?

Ленка заглянула мне в лицо и начала пристально вглядываться.

— Врешь, что ли? — Вынесла она свой вердикт. — Не, я понимаю, что ситуация в целом стремная. Ты его практически не знаешь.

— Да я его вообще не знаю!

— И тут вместе ночь провести.

— Да не было ничего!

Мы сидели в ресторане, где все было накрыто к завтраку, и ждали, пока соберутся гости. Часть родни, к моей радости, разъехалась накануне. Но несколько семей, те, что приехали из других городов, оставались здесь же, в гостинице. И папа попросил не начинать без Куролесовых.

Как будто если я сделаю глоток кофе, Куролесовы жутко обидятся и разорвут родственные связи или объявят вендетту.

За соседним столиком сидела семейка с двумя детьми. Я видела их несколько раз накануне. Они единственные, кто подарил не конверт, а соковыжималку. Чтобы я, наверное, из Антона все соки выдавила до капли и выпила.

Перед каждым стояла тарелка с сосисками, котлетами (утром, ага), тарталетками с икрой (папа и на завтрак не поскупился) и блинчиками с рыбой. На отдельном блюде в центре стола высилась горка круассанов, крошечных пирожочков, булочек и пончиков, обсыпанных сахарной пудрой.

На них, видимо, папина просьба о Куролесовых не распространялась, потому что отец семейства уже разделался со своей мясной порцией и приступил к яичнице.

Мать семейства как паучиха мелькала руками по всему столу: подливала чай мужу, резала сосиску одному ребенку, накалывала на вилку кусок котлеты другому, перекладывала булочки, которые от недостатка места или избытка продуктов на тарелке постоянно скатывались на стол. При этом она успевала есть сама и сквозь жевание подгонять детей, чтобы ели побыстрее — так больше влезет.

Она так и сказала:

— Жуйте быстрее, больше влезет. Мы еще подарок не отъели.

На этой фразе даже Ленка перестала мучить меня подробностями нашей ночевки.

— Что значит «отъели»? — спросила она. Получилось достаточно громко, чтобы семейство за соседним столиком встрепенулось и поперхнулось блинчиками вперемешку с колбасой.

Мне стало смешно. Я представила, как люди оценивают подаренное и прикидывают, сколько им надо съесть, чтобы эту сумму вернуть. Интересно, как они считают стоимость блюд — по ресторанным ценам или по рыночной стоимости продуктов? И вкладывают ли в расчеты чаевые официантам?

— Ладно, давай заново и в подробностях, — Ленке надоело следить за семейкой обжор, и она вернулась к теме, которую я бы с удовольствием поскорее забыла, желательно навсегда.

Когда я утром выходила из номера, Кирилл еще спал. Точнее, не выходила, а кралась на цыпочках, стараясь его не разбудить. И сейчас мне хотелось бы, чтобы момент нашей встречи наступил как можно позже.

— Куда жениха своего дела? — К нашему столику подошла саратовская тетушка и с ходу уселась на свободный стул. — Такой красавчик. Хотела поближе с ним познакомиться, а то мне ведь уезжать завтра. Он, кстати, меня до самолета не подвезет? Я на такой машине ни разу в жизни не каталась. Будет хоть что дома рассказать.

А свадьба, видимо, совершенно не запомнилась и рассказывать ей нечего.

— Простите, пожалуйста, — Ленка справилась с удивлением и бесцеремонностью родственницы, — здесь занято. Для жениха как раз местечко и бережем.

— Да-да, точно, — тетка ни капли не смутилась и, не дожидаясь от меня ответа насчет новоиспеченного мужа и планов на его авто, пересела.

— Иии? — протянула подруга, и я поняла, что от горячих деталей мне не отделаться.

Я в подробностях рассказала Ленке, как он прижимал меня у дверей, намекал на совместную ночь, не выпускал из объятий, а когда я, наконец, согласилась, отнес на кровать и ушел спать в соседнюю комнату.

Первым моим порывом было забаррикадировать дверь. Представила, как он врывается среди ночи и укладывается рядом со мной. Но потом я подумала, что это все можно было проделать прямо сейчас. Вот она я, лежу на кровати, на все предварительно согласная. А он взял и ушел. Значит, не хочет.

Около часа я прислушивалась к тому, что происходит в соседней комнате. Побухтел телевизор — ага, могли бы и вместе посмотреть и отвлечься. Потом послышался шум воды из ванной, благо, в люксе их было две. Похлопали дверцы шкафа. И наступила тишина. А спустя время я расслышала в ней мерное сопение.

Уснул.

И вряд ли будет выламывать дверь в мою комнату.

— Слушай, я одного не понимаю, — Ленка подперла рукой щеку и задумалась. — Если он не стал с тобой спать, нафига он вообще тебе помогал. Вот зачем здоровому классному парню тратить время на незнакомую девчонку, если он так легко отступает от секса?

— А вот это мы сейчас и узнаем!

За окном мелькнули фиолетовые волосы. Спустя минуту их обладательница вошла в зал ресторана, положила сумку на диванчик у входа и начала доставать фотоаппарат.

— Варя вчера начала рассказывать нечто интересное про Кирилла. Попробую вытрясти дополнительные подробности.

— Катерина, что на тебе надето? — дорогу мне перегородила мама. Скептический взгляд, поднятые брови, поджатые губы, руки, сложенные на груди — верные признаки того, что от меня требуется немедленно поменять свое мнение, даже если оно было единственно правильным. По моей версии, конечно. — Сейчас же иди и приведи себя в подобающий вид!

На мне была белая футболка, без украшений и надписей, и светлые джинсы, на ногах — белые кроссовки с короткими голубыми носками. Наряд, в котором я планировала идти на регистрацию, если бы она была у нас не торжественной. Потом я, конечно, согласилась на платье. Пышная юбка из фатина и кружевной топ мгновенно покорили меня и заставили забыть, точнее, отложить на время, образ, в котором я чувствовала себя дерзкой бунтаркой.

Но насчет второго дня я была непреклонна: никаких вечерних платьев в пол, туфлей с каблуками, укладок и сложного макияжа к завтраку. Всего этого мне с избытком хватило накануне.

Зная маму и ее упертость, я попросила Ленку спрятать наши наряды в пакете под кроватью. Туда, куда она вряд ли заглянет.

Утром в шкафу я обнаружила темно-синее платье, черные лодочки и чулки, у зеркала в коробочке лежала нитка жемчуга и набор косметики, которого хватило бы, чтобы накрасить всех танцовщиц парижских варьете.

Пакет к моей радости был нетронут.

Мама попыталась расправить заломы на футболке. Гладила я ее еще дома, и сейчас одежда красноречиво говорила, что ночь прошла нервно. Мое лицо было с ней солидарно. Недосып я замаскировала легким макияжем, но по маминому виду было понятно, что попытка помогла слабовато.

— Ты где вообще откопала ЭТО? — спросила она, сделав акцент на последнем слове. Как будто я не в джинсах к завтраку спустилась, а явилась на королевский прием в бикини. — Я же тебе платье оставляла!

— Там у платья застежка сложная, а Кирилл еще спал, не хотела его будить. Надела, что было под рукой.

— Под какой еще рукой? Откуда у тебя вообще эти тряпки взялись?

— Нормальные тряпки. Мне нравится, мужу моему тоже, — соврала я и тут же ощутила себя взрослой матроной. Я ж теперь официально «как бы замужем».

Пока я пробивалась к Варе сквозь мамину оборону, она уже успела собрать камеру и начала делать пробные кадры завтрака. Народ, скучая в ожидании, пока Куролесовы выспятся, действия фотографа воспринял как развлечение. Нужно срочно расспросить ее, пока никто не пристал с «а сделайте мне одну фоточку, чтоб я была худой и красивой».

— Ты же сказала, что он спит. Как ему может нравиться то, что ты на себя натянула?

— Кто спит? — я запуталась в своих мыслях и маминых вопросах.

— Кирилл. Ты не с ним что ли была?

Ох, как же сложно врать… теперь на паучиху походила я. Того и гляди, запутаюсь в паутине мелкой лжи.

— Ма, прости, у меня срочное, — бросила я и поспешила к Варе.

Она не сразу поняла, что я от нее хочу услышать. Потом начала повторять вчерашнюю историю, что ничего не знает. Но после моих уговоров, что мне важно узнать, что же произошло между ее братом и его невестой, сдалась. Хотя я даже сама себе не могла объяснить, почему для меня важно это узнать. Как будто его тайна поможет мне разобраться в своей ситуации и принять верное решение.

— Ладно… Только между нами, — Варя отошла к подоконнику и понизила голос. — Он сам отменил свадьбу. Вероника бушевала сильно. Домой к нам приходила. Пыталась через родителей надавить. Но настоящую причину я не знаю. Там девица еще была, как бы ее правильнее назвать… — Варя задумалась. — Ушлая. Денег с него трясла постоянно. Ему-то не жалко. Он и мне частенько подкидывает, только я-то не беру. Сама заработаю. А вот Нике вечно что-нибудь было нужно.

— И что ты думаешь, из-за денег мог ее бросить?

— Не знаю. Правда, не знаю. Она мне звонила, просила встретиться с ней. Я отказала. Так она в трубку рыдать. Люблю его, не могу, помоги нам сойтись. А чему там помогать-то? Захотел бы ее видеть, нашел бы время.

Вот так новости. Значит, Кирилл сам не так давно поступил со своей невестой почти так же, как Антон поступил со мной. А строит из себя рыцаря-спасителя. Рыльце-то у рыцаря в пушке извалялось.

— Ты, кстати, правильно поступила, что козла своего бросила. — Варя подмигнула. — Ляпнуть такое невесте — это ж кем надо быть.

— Сказал, что поспорил.

— Что кинет тебя?

— Что в загсе регистраторше скажет «нет».

— Глупый спор.

— Ему деньги нужны были. Маме на операцию.

— Опа, а вот это уже другой поворот.

— Думаешь, адекватное оправдание?

— Да кто ж его знает. Я с женихом твоим виделась один раз, когда залог отдавал. Это ты должна знать, на что он способен.

— Оказалось, что только думала, что знаю. А вчера вот — как чужой человек.

— Ой, шухер! — Варя кивнула на входную дверь — в холле у стойки администратора стоял Кирилл. — Ты это… при нем про свадьбу не говори. А то он очень странно реагирует. Я один раз спросила, почему он Вероничку свою бросил, так он наорал на меня, как даже мать не орала никогда. Космы свои разукрашенные не суй, куда не надо, сказал. Грозился выкрасить меня блондинкой. Брр-р-р…

Варя поморщилась, как будто светлые волосы были самым крупным позором или вселенским злом.

Кирилл выглядел великолепно. Вот уж кто точно провел прекрасную ночь. Держится бодрячком, и даже не пришлось замазывать круги под глазами.

На нем тоже были джинсы, только темные, и черная футболка, которая обтягивала его накачанный торс.

— Ты когда успел принарядиться? — вырвалось у меня, когда он подошел к нам.

— Любимая, что за вопросы? А как же нежный поцелуй, чтобы все гости увидели, что наша первая брачная ночь прошла так, как они и планировали?

— Что за любимая? — прошипела я возмущенно. — И где ты взял эти вещи?

Вместо ответа Кирилл обнял меня за талию и чмокнул в щеку. Меня окутал волной приятный морской бриз. Одеколон-то откуда?

— Ну что же, все в сборе! — громко объявил отец. — Можно начинать!

Я провела Кирилла к нашему столику, и пока он садился, Ленка глазами показала, что выглядит он круто. Да я и сама это видела. Стройный, подтянутый, не качок, но рельефные мышцы сквозь тонкую ткань можно было не только прощупать, но и разглядеть.

— Варя вещи привезла, заехала утром ко мне домой, — пояснил Кирилл, приняв, видимо, мою задумчивость за обиду.

Старт к завтраку был дан, семейка за соседним столиком отправилась за добавками. А я, наконец, смогла спокойно сделать глоток кофе. На это мне отвели почти целую минуту.

— У меня для вас еще один сюрприз! — Довольный отец, хотя куда уж быть более довольным, подошел к нашему столику и помахал конвертом.

Кирилл отставил чашку и с вежливым вниманием принялся слушать.

— Свадебное путешествие! — торжественно объявил папа.

Свадебное? Мы с Антоном планировали поехать на базу отдыха. Изначально обсуждали идею остаться в «Онегине» на неделю. Но это место было хорошо для пафосных мероприятий, а вот прогулочных зон здесь было маловато. Поэтому выбрали базу попроще, зато с бассейном, мангалами у домиков, уютными беседками и лесополосой. К тому же она располагалась на берегу водохранилища, и в будние дни там было мало народу. Идеальное место, чтобы сбежать от реальности.

— Я ее отменил! — безаппеляционно заявил отец на мои возмущения.

— Как это отменил?

— Забрал ваш залог. И купил другую путевку. Анжела, подруга твоя с работы, помогла подобрать тур.

Мда, если Анжелка взялась за оформление путевки, можно ожидать чего угодно. Надеюсь, нас не поселят в сарай.

— Кстати, где она? Видел вчера среди гостей, а потом вдруг исчезла.

Я пожала плечами. Мне, мол, не до пропавших девиц сейчас.

Так, стоп! Каких это нас? Нас ведь больше не существует. Я отогнала мелькнувшую мысль о том, как мы с Кириллом входим в номер, украшенный для новобрачных, и для убедительности — вдруг бы он прочитал мои мысли — начала напевать песенку из детского мультфильма про далекие края, в которые мы едем-едем и никак не доедем.

И что мне делать теперь с этой поездкой?

В конверте с путевкой в Турцию уже лежал мой загранпаспорт, а еще там приятно зеленели пять сотен долларов и краснели десять пятитысячных купюр. Только на что их тратить-то на пляже, где все и так включено? Все, кроме адекватных женихов.

И как мне быть с Кириллом? По его реакции на папин сюрприз стало понятно, что он на самом деле собирается ехать вместе со мной.

Изобразил бурную радость, будто мы не в среднего уровня отель отправляемся, а как минимум в Сингапур. Начал обсуждать, что взять с собой, сланцы у него новые и две книжки на днях купил.

Что ж, я теперь знаю, что он любит читать. Или что он просто иногда покупает литературу в печатном виде.

— Читать в свадебном путешествии? — Папа смеялся так громко, что пожиратели за соседним столиком разом перестали чавкать и прислушались. — Ну ты даешь.

— А что еще в самолете делать? — Кирилл попытался оправдаться, но отец лишь отмахнулся. — А так у нас дел будет много. Экскурсии опять же. Погуляем по окрестностям.

Он что, на турецких морях ни разу не был? Какие там окрестности? Вокруг отеля сплошные торговые палатки со сладостями «вырви-зуб», магнитиками и прочей лабудой, которой отмахиваются от родни. Или он со своими доходами только по Бали и Мальдивам разъезжает?

Я отвела отца в сторону и тихо спросила, можно ли сдать путевки.

— Ты в своем уме? — вскипятился он. — Я с таким трудом выбил возврат с вашей базы. Как ее там, «Лесная»?

— «Морская», — машинально поправила я.

— Еще хуже. Ну откуда в наших краях морская база? Это же насмешка, а не название. Поедете на нормальное море, отдохнете. И не смей мне перечить! Как будто я тебя в ссылку отправляю, а не кости на пляже греть.

— Сдавать в любом случае придется.

— С чего вдруг? Не выдумывай даже!

— Вторая путевка на имя Антона. А мы же это… — Ну почему мне приходится напоминать очевидные вещи? Я вздохнула и выпалила. — Мы же расстались с ним. И ничего уже не изменить.

— Ну, мать, дела… — папа нахмурился. — Что ж ты мне сразу не сказала про своего Антона? Ладно, сейчас все решу.

Вообще-то под «ничего не изменить» я имела в виду в документах. Нет, переделать их, конечно, можно. За дополнительную плату. Но всем об этом знать не обязательно.

Папа понял меня иначе и направился к выходу на улицу, по дороге набирая кому-то.

Если он звонит Алле Евгеньевне, нашему директору, дело можно считать закрытым. Она точно не станет выходить в воскресенье в офис ради того, чтобы поменять документы «нищебродам, которые могут позволить себе только Турцию». Все, кто тратил на отдых ниже пятисот тысяч на двоих, были для нее не клиентами, а «людишками, отнимающими ее время».

— Надо было промолчать насчет Антона. — Я вернулась за столик и кратко пересказала Ленке разговор с отцом.

Кирилла перехватила саратовская тетушка. Видимо, договаривается с ним о завтрашней доставке в аэропорт.

— Ты точно не хочешь с ним ехать?

— Лен, ну а ты как думаешь?

— Я думаю выходить замуж не за мудака.

Не в бровь, а в глаз, как говорится.

— Катюш, прости! Прости! — Ленка кинулась обниматься. — Ляпнула по глупости, и слушать меня не надо. Голова с похмелья раскалывается. Еще и ночь бессонная.

По классике жанра я должна была расспросить подругу, по какой причине ей не спалось и причастен ли к этому Вячеслав. Или как там звали нашего ведущего?

Но мои мысли были заняты другим. Зачем я вообще сказала отцу про Антона? Нет бы смолчала. Попросила бы Анжелку переписать путевку на подругу. И пусть думает, что хочет. Даже врать ей не стала бы про то, что его не отпустили с работы и срочно отправляют с секретной миссией куда-нибудь в Елабугу, или любое другое место, о котором Анжелка, выпускница географического факультета, не подозревает.

— Во сколько там вылет?

Я не заметила, как к столику подошел Кирилл. Быстро же вырвался из цепких рук родственницы.

Он потянулся к путевкам, которые лежали передо мной, но я сделала вид, что не заметила его движения, схватила конверт и принялась разглядывать логотип. Как будто за год работы в фирме «Счастливый случай» не успела досконально его изучить.

— Так, я все решил! — папа вернулся в ресторан с довольной улыбкой. — Сейчас едете к Кирюхе, хватаете его загран и быстро в офис. Через час там будет Анжела, все вам переделает. Добавите пятерку, там в конверте есть. И в аэропорт. Вылет вечером, как раз все успеете.

Как же ловко он упростил Кирилла до Кирюхи. По виду моего «жениха» или, точнее «мужа», сложно было догадаться, нравится ему это обращение или он выдерживает вежливую паузу.

— Да, Катюша, — папа приобнял меня за плечи, — там мама твои вещички начала собирать. Чемодан закрывать не стала, проверишь, что тебе еще нужно будет.

И когда она только успела?

Избежать проводов и напутственных речей мне не удалось. Пока Кирилл подгонял машину ко входу в ресторан — папе непременно нужно было, чтобы мы уезжали с пафосом — к нам пересела мать семейства с соседнего столика.

— Кать, ты меня, наверное, не помнишь... — Она пододвинула к себе тарелку с бутербродами с икрой и, откусив от одного, продолжила. — А я вот тебя такой запомнила. — Она махнула рукой куда-то под стол. — Девчонкой еще.

В этот момент я в ее планах, видимо, должна была разрыдаться от умиления.

— В общем, слушай. — Она наклонилась через стол и перешла на громкий шепот, который сопровождали разлетающиеся в разные стороны крошки. — Я тебе сейчас главный секрет открою.

Ленка тоже наклонилась, хотя громкость озвучивания секрета позволяла услышать его всем, кто был в радиусе метров пяти.

— Короче, мужику своему всегда разрешай. Ну, ты поняла. — Она глупо захихикала.

— Разрешать что? — Ленка едва заметно улыбнулась и тут же состроила серьезное выражение лица.

— Если захочет. — Женщина, чьего имени я не могла вспомнить, вещала с видом оракула, который раскрыл тайну Вселенной. — Вот пришел он с работы. Шасть к тебе. А ты если будешь строить из себя не пойми чего, он в другой раз и не к тебе придет. А ты его приголубь, накорми и он по девкам шляться не будет.

— Этот, надеюсь, не будет. — Я допила кофе и подавала Ленке знаки, чтобы она помогла придумать предлог, как избавиться от оракула.

— Этот как раз таки и будет! — Со знающим видом заявила мадам. Нет, это не провидица, а психолог, так тонко чувствует человеческие души.

— Хорошо, я все так и сделаю! Я поняла. — Я старалась говорить как можно серьезнее. — Обязательно приоленю, ой, то есть приголублю, а потом накормлю. Спасибо вам за совет!

Не дав ей опомниться, я встала из-за стола и потянула за собой Ленку.

— Карета подана! — громко объявил отец и размашистым жестом показал, что все немедленно должны отложить недожеванные булочки и выйти провожать молодых.

Не удивлюсь, если на улице к нам присоединятся цыгане. Радовало меня одно — свадебный балаган подошел к концу и мое вранье про жениха временно откладывалось на период нашей поездки.

— Катюш, ты чего такая надутая?

Кирилл положил руку мне на колено. Я сжалась, но ладонь сбрасывать не стала. Изначально собиралась сесть на заднее сиденье — хотела быть подальше от него. Но делать это при родителях и гостях, которые толпой высыпали на крыльцо нас провожать, было странно.

Я вымученно улыбнулась и помахала в открытое окно. Как только выедем за ворота клуба, изображать счастливую невесту больше не придется. А сейчас я — само счастье и удовольствие, как масляный блинчик лоснюсь от радости, что еду в свадебное путешествие.

Довольный папа скрылся из вида, я повернулась к Кириллу, сдвинула его ладонь с коленки и сказала:

— Ты же понимаешь, что дальше никуда мы вместе не поедем.

Я специально сделала акцент на слове «мы», но Кирилл в ответ лишь засмеялся.

— Это ты папе своему расскажи!

Я его шутку не поддержала. И так уже дошутилась. Пора прекращать эту затянувшуюся благотворительность. Мы достаточно наигрались в жениха и невесту, и я уже не могла отличить, где он пытается мне помочь, а где ищет свою выгоду. Хотя одно другого не исключает.

— Ладно, признаю, вчера перегнул. Надавил на тебя слишком. — Мы мчали по лесной дороге, и он больше не посягал на мои коленки. — Или ты обижаешься, что я спать в другую комнату ушел?

— Вовсе нет, — фыркнула я так быстро, будто у меня был заготовлен ответ.

— Тогда в чем дело? Ты с утра сама не своя.

— Я тебя совсем не знаю. Так что предлагаю доехать до города и разойтись по разным сторонам.

— У нас же путевка оплачена!

— Не у нас, а у меня и Антона, — съязвила я, но Кирилл сделал вид, что не заметил мою колкость.

За прошедшие сутки я так много раз поменяла о нем свое мнение, что уже сама не понимала, как я к нему отношусь, что чувствую и чувствую что-либо вообще.

Кто он на самом деле? Привлекательный мужчина, который пришел на выручку незнакомой девушке, только чтобы спасти ее репутацию? Или негодяй, бросивший невесту накануне свадьбы?

— Слушай, ну это же не проблема — узнать друг друга получше. Давай посидим где-нибудь, в спокойном месте, только вдвоем. Без твоей родни и лишних людей. Я расскажу о себе, ты поделишься тем, что важно для тебя. Что скажешь? Все равно у нас вылет только вечером, времени полно.

В любой другой ситуации я, не раздумывая, ответила бы «да». Но сейчас — дай мне только повод прицепиться к словам.

— Что значит «лишних людей»? Ты моих близких так назвал, родню и друзей?

— Прости. Не хотел тебя обидеть. Конечно, они не лишние. Так, вырвалось.

Вот так просто? Прости и все? А как же «нашла к чему прицепиться» и «мое мнение — когда хочу, тогда и высказываю»?

У нас с Антоном большинство ссор проходило по такому сценарию. Сказать что-нибудь острое, придраться к словам, нагрубить, обидеться, пару часов дуться друг на друга и изображать молчаливые статуи. Потом робко начать путь к сближению и, наконец, бурно помириться.

А Кирилл сразу признал свою неправоту и извинился. К такому меня жизнь не готовила.

Интересно, он перед своей невестой тоже извинялся, когда сообщил ей, что свадьбы не будет? Ей хотя бы в загсе не пришлось позориться…

— Ладно, давай начистоту. — Мы подъезжали к окраине города, и мне не хотелось больше откладывать вопрос, который вертелся у меня в голове после разговора с его сестрой. — Я все знаю про Веронику.

— Про какую Веронику?

Даже бровью не повел. Как будто издевается надо мной.

— Про твою Веронику. У тебя их много?

— А, Ника… — сказал будничным тоном, с некоторым налетом скуки, но при этом стиснул челюсть и едва заметно сжал губы. — И что ты про нее знаешь? То, что Варя рассказала? Она наболтает.

— То, что ты ее бросил накануне свадьбы.

— Так нужно было.

— Нужно было? Ты реально считаешь нормальным бросать человека, когда уже все готово, договорено и запланировано?

— Кать…

— Когда гости едут, невеста делает укладку, а кондитеры закончили украшать торт?

— Послушай!

— Когда ты ждешь от него надежности, поддержки и любви? А он говорит тебе «нет»?

Меня несло как песчаную бурю по пустыни. С каждой фразой я набирала обороты и понимала, что остановиться уже не могу. Глянула на часы — начало двенадцатого.

Ровно сутки назад человек, с которым я планировала связать всю свою жизнь, бросил меня ради денег.

Спустя сутки после его предательства я, наконец, разрыдалась. Бурно, навзрыд, с истерическим заиканием. Даже думать не хочу, как это выглядело со стороны.

Кирилл свернул на обочину, вышел из машины, открыл дверцу и буквально вытащил меня за руки из салона.

А потом — крепко прижал меня к себе, левой рукой обнял за спину, правой гладил по волосам, мягко массируя затылок. Он не сказал ни слова. Да они и не требовались.

Мне нужно было прорыдаться, выдавить из себя обиду, которая сутки травила меня изнутри, выплакать горе от несбывшихся надежд и растоптанных мечтаний. И в тот момент я была благодарна Кириллу за его молчание.

Когда я успокоилась, он начал говорить, тихо, неспешно:

— С Никой мы познакомились год назад. Встречаться стали не сразу, несколько месяцев общались в одной компании. Отмечали Новый год, и как-то получилось, что на той вечеринке без пары оказались только мы с ней. Можно сказать, что наши отношения начались с шутки и одиночества. С ней было легко и ненапряжно. Примерно до весны. А потом она начала намекать, что нам пора переходить на более серьезный уровень. Встречаться с ней было классно, но я тогда не думал о семье. Не видел себя рядом с ней в перспективе.

Мы все еще стояли обнявшись. Здесь, на природе, при дневном свете, без свидетелей и любителей заставить молодых доказывать свои чувства поцелуями, Кирилл казался совсем другим. Он говорил спокойно и уверенно. Так общаются люди, которым нечего скрывать.

Свежий ветер быстро высушил мои слезы, я успокоилась и замерла в ожидании продолжения истории. Что же сделала его невеста, что он решил порвать с ней накануне свадьбы? И сделала ли что-то она?

А я? Я считала, что точно не заслуживаю того, чтобы в загсе на мне ставили эксперименты. Но вдруг и я допустила что-то в общении, что дало Антону понять — с ней так можно, она простит и обязательно меня поймет.

Кирилл облокотился на машину и обеими руками обнял меня за талию. Он держал меня крепко, так же, как и вчера в номере, но не напористо и властно, а, скорее, нежно и мягко. Как бы давая понять, что в любой момент я могу сделать шаг в сторону, и он не станет меня удерживать.

— Пойми, у нас все было по-другому.

Он убрал с моего лица прядь, которую теребил ветер. Милый жест, но меня он не успокоил — я все еще была напряжена.

— Мы даже приглашения не успели разослать. Конечно, определенный круг знал, что у нас будет свадьба — подружкам своим она точно рассказала, но в целом мы не афишировали. На каждом углу в соцсетях объявления не светили. Я просто понял, что поторопился.

Я хмыкнула.

— А когда предложение делал, подумать времени не хватило? — Не удержалась и съязвила.

— В том-то и дело, что предложения как такового не было.

— В смысле? А как же вы решили пожениться?

— Как-то само завертелось. Сначала Ника стала чаще оставаться у меня, окружила пирожками и заботой, фен свой принесла, разные мелочи. Потом завела разговор про совместную жизнь. В целом я не был против такого развития событий — я в принципе хочу и семью, и детей. Но она слишком давила со свадьбой. Мы договорились, что попробуем пожить вместе год, потом посмотрим. Ника согласилась, а пару месяцев назад пришла домой возбужденная, радостная и сказала, что освободилось место в «Париже». Ресторан на набережной. Знаешь такой?

Я кивнула. Настолько дорогой и пафосный, что я даже не мечтала туда попасть. С моей зарплатой менеджера в турагентстве мне в лучшем случае хватило бы на порцию супа-пюре. И то потом остаток недели пришлось бы провести на макаронах.

— Его по выходным на банкеты закрывают. Ника сказала, что у ее подруги знакомая там администратором работает, по секрету поделилась, что у них отмена одной свадьбы, и можно быстро занять дату. Ключевое слово — быстро. К этому я не был готов. С одной стороны, с Никой легко и комфортно. Она мне нравилась. Но любовь ли это? Честно — не знал. Скорее, она была удобной. Выглядела всегда отпадно, плов мой любимый готовила так, что я пару килограмм набрал, пока вместе жили.

Он улыбнулся, а я еще сильнее сжалась. Странная ситуация. Обнимает одну, а нахваливает другую.

Кирилл почувствовал мое напряжение и начал пальцами массировать мне спину.

— И что было дальше?

— Дальше… — задумался. — Я напомнил про наш год — что мы договаривались узнать друг друга получше. И если она хочет свадьбу в «Париже», — он усмехнулся, — то мы можем прямо сейчас забронировать этот ресторан на следующее лето. Или отпраздновать в столице Франции. Она возразила, что мы и так хорошо знаем друг друга, и если я сомневаюсь в ней, то лучше расстаться сразу.

— То есть ты ее не бросал? Она сама предложила разойтись? — Я пыталась представить ту девушку и ситуацию, в которой она оказалась и в которую втянула Кирилла.

Но если у них это решение было совместным, почему тогда Варя преподносила эту историю как секретную и запутанную?

— Не совсем так… — замялся Кирилл. — Тогда мы поговорили, что берем паузу, но, по сути, в нашей жизни ничего не изменилось. Она все так же оставалась у меня, практически переехала. А через неделю я узнал, что она забронировала ту свободную дату под нашу свадьбу.

— То есть как забронировала? Сама?

— Решила за нас двоих, что свадьба состоится. В удобный ей день. Потом она объясняла, что надеялась на то, что я передумаю. Странные ожидания.

— Поэтому ты ее бросил?

— Я бы так не говорил. Предпочитаю использовать глагол «расстались». Я как раз в командировку уезжал. Много думал про наши отношения, про то, как все складывалось. С одной стороны, она классная, действительно хороший человек, во многом меня устраивала, с ней было удобно, весело, и мне на самом деле нравилось проводить с ней время. Но это все было… как бы сказать… не то. Искры какой-то не хватало, понимаешь?

Очень я его понимала. За три года, что мы были вместе с Антоном, наши искры летали разве что в первый месяц. Потом фейерверк стал затухать и на его смену пришли стабильные отношения. Я была уверена, что так и должно быть. Что это нормально для пар.

Есть я, есть он, мы встречаемся. Вузы окончим, найдем работу. Через год-два поженимся. Такие были у нас планы. Так они и воплотились. Почти.

Как же похожи были наши ситуации, и в то же время такие разные. Кирилл не стал тянуть до загса и разорвал отношения раньше. А я свои довела и вон какой сюрприз получила.

Может, Антон изначально планировал заработать на мне? Кто вообще предложил этот дурацкий спор? Я даже не удивлюсь, если это была его идея.

— В общем, вернулся я из командировки, и увидел, что с ее карты была списана крупная сумма. Как раз в этом «Париже». Она поначалу отпиралась, потом ругалась, что я за ней шпионю. Да как шпионю, если карта привязана к моему счету? Просто спросил. Она и призналась, что забронировала ту свободную дату, и что надеялась меня уговорить.

Кирилл притянул меня к себе, прижал и поцеловал в висок.

— С тобой так спокойно…

Провел рукой по затылку и протянул волосы сквозь пальцы. Переводит тему? Или его история уже окончена?

— Красивые! Обожаю, когда у девушки такие пышные волосы, как у тебя.

Комплиментам я всегда рада, но сейчас мне хотелось узнать, что было дальше.

— Так что у вас случилось? С расставанием.

— Я понял, что не хочу создавать семью с той, которая не считается с моими желаниями. А еще — то, что своей будущей жене я хочу сделать предложение. Сам. Понимаешь?

Он отстранился и заглянул мне в глаза.

— Может, я не выгляжу со стороны романтиком, но мне всегда казалось это правильным — мужчина предлагает, женщина соглашается.

— Да уж, — засмеялась я, — ты вообще ни разу не романтик, ага. Схватил вчера первую попавшуюся невесту возле загса и весь день изображал ее жениха.

— Вовсе я не первую попавшуюся схватил, — сказал он серьезно. — Ты мне понравилась. Очень сильно. А когда ты выбежала из зала расстроенная, понял, что тебя нужно спасать.

Он пристально посмотрел мне в глаза, а я снова занервничала. Я что — на самом деле ему понравилась? Это было не сиюминутное желание поиграть в рыцаря, а искреннее стремление мне помочь? Именно мне?

А теперь по всем законам жанра — поцелуй.

Кирилл смотрел мне в глаза и медленно приближался. Вот-вот коснется моих губ. Сегодня ощущения от ожидания были иные. Тягучие, манящие.

Но я не могла. Мне было сложно перестроиться. Слишком много эмоций и переживаний за короткий срок. Только что я его презирала за то, что бросил свою невесту, и вдруг выясняется, что он никого не бросал.

— Ой, нам же ехать пора! Анжелка ждать будет. — Я достала мобильник, глянула время и изобразила удивление. На самом деле я все еще не могла представить, как будет выглядеть наш совместный отдых. Заселимся в один номер для новобрачных? Будем и дальше притворяться парой? Или… на самом деле будем ею?

До города осталось еще минут десять-пятнадцать, и примерно столько же до офиса. Что ж, у меня есть полчаса, чтобы принять такое важное решение.

Едва машина тронулась, как у Кирилла зазвонил мобильник.

— Не против, если я на громкую сделаю? Это по работе, сбросить, к сожалению, не могу.

— Конечно, не против.

Я была даже «за». Смогу побыть в своих мыслях, пока он будет общаться. Я не вслушивалась в их беседу. Да если бы и хотела, вряд ли что-то поняла бы. Смесь айтишного с инвесторским. Не моя сфера.

Кирилл завершил разговор, нажал на сброс, но телефон почти сразу завелся новой трелью.

— Хм, незнакомый номер, — проворчал.

— Милый, это я! — По салону авто разлетелся бодрый девичий голосок. — Не могу со своего номера тебе дозвониться. Заблокировал что ли? — Хихикает.

— Ник, я на громкой связи. За рулем. Что у тебя? — Кирилл явно был недоволен.

— И много людей нас сейчас слышит?

— Что тебе? — Он проигнорировал ее вопрос. — Давай минут через десять тебе наберу.

— Не надо, я ненадолго. К тому же новости у меня не секретные. Скоро все равно об этом все узнают.

— Ник, что случилось? — Вцепился в руль так, что костяшки на пальцах побелели.

— Я беременна, котик. Скоро у нас появится малыш.

Мы мчали по городу. Молча. Каждый — в своих мыслях. У меня крутилась одна.

Беременна. Его девушка, невеста, бывшая или кем там она ему сейчас приходится — беременна.

Пусть даже они расстались, ребенок все меняет. В семью я лезть точно не буду. А для меня пара, у которой скоро появятся дети, априори семья. Да, они могут быть не женаты, даже жить в разных местах или городах. Но между ними есть связь — малыш, и ему нужна как мама, так и папа.

Пока они не разберутся в этой ситуации, пока не решат, как устраивать свою жизнь в новых реалиях, я в их отношения лезть не буду.

Мы остановились на светофоре, и я сделала первое, что пришло мне в голову. Открыла дверцу машины и вышла.

— Катя, стой!

Попытался схватить меня за руку, но я резко дернула ее и выскочила на улицу. Хорошо, что сумку так и держала на коленях, не стала перекладывать на заднее сиденье.

Пусть едет разбирается со своей Вероникой. А мне нужно разобраться в себе.

Я добежала до аллейки, обернулась — Кирилл тронулся на зеленый, замигал поворотом и начал парковаться. Мы только что проехали здание торгового центра. Там-то я и скроюсь.

Я не стала дожидаться, пока он остановится и начнет мне звонить, и сразу заблокировала его номер. Вчера сомневалась, давать или нет, а сейчас была даже рада, что обменялись номерам — не хочу его видеть, не могу с ним общаться.

Я зашла в торговый центр, осмотрелась, почти бегом пересекла его и выскочила на противоположной стороне.

Я не сделала ничего плохого — в смысле не нарушала закон, колбасу с прилавка не стащила, в автобусной давке не подралась. Но при этом ощущала себя преступницей, которая точно знает, что виновата. А виновата я была лишь в том, что хотела угодить своему отцу, не расстраивать его, не «позорить перед родней» — это для него было страшнее, чем потерять все деньги. Заработать я еще смогу, повторял отец, а вот уважение заслужить — дорогого стоит.

Что ж, папочка, я тебя спасла от позора. Теперь вот расплачиваюсь.

Я стояла на улице и судорожно пыталась понять, что делать дальше: ехать в отпуск или сдать путевки? Придется, конечно, заплатить огромный штраф, но хоть что-то получить назад можно будет.

Если не ехать, то вернуться к родителям или искать новое жилье?

Или все же поехать?

Одной или с кем-то?

Вопросы крутились в голове, перебивая друг друга и еще сильнее меня путая. Решать нужно было срочно, и от этого я нервничала еще сильнее.

Так, стоп! Буду разбираться по степени срочности. Сначала вызвать такси, и страницу с Кириллом можно будет считать перевернутой.

Я открыла приложение и задумалась: где бы я сейчас хотела оказаться? В месте, где меня никто не будет трогать, где я смогу перевести дух, обдумать дальнейший план и подзарядиться.

Точно! Сквер за универом! Всего-то три лавочки, но их окружали пышные кусты сирени. Оазис одиночества и мое личное место силы.

Когда садилась в такси, увидела Кирилла. Он выбежал из торгового центра и стоял на том же месте, где я пару минут до этого металась в страданиях.

Я резко пригнулась.

— За тобой, что ли? — участливо спросил таксист. Я промычала в ответ что-то неопределенное.

— Бьет? Понимаю, — одобряюще ответил он на мое замешательство.

Что же я творю? Сбегаю, как будто и впрямь совершила нечто страшное. Скорее, глупое, необдуманное, но точно не ужасное.

Спустя десять минут я сидела на лавочке и обдумывала события последних суток. Вспомнила, как Кирилл первый раз поцеловал меня под крики «горько». Нежно, чувственно, проникновенно… внутри зашевелился комочек ревности. Что ж, сейчас он наверняка вернется к своей Веронике, женится на ней, по вечерам они будут втроем гулять по набережной, а я больше никогда-никогда-никогда его не увижу. Наши миры не пересекались раньше. Нет повода встречаться и дальше.

Последние сутки были сплошным недоразумением. Приятным, странным, жгучим, неожиданным недоразумением.

Но они закончились, и надо жить дальше.

Следующим по плану было решение о поездке. Сейчас, когда я понимала, что за мной никто не гонится и смогла успокоиться, стало очевидно, что путевки сдавать глупо. На работе меня не ждут еще неделю, домой, к родителям я показываться не хочу. Уехать из города — лучший вариант.

Ни разу не была в отпуске одна. И не хочу пробовать!

Я набрала Ленке.

— У тебя загран действующий?

— Кать, ты в порядке? С Кириллом все хорошо? — затараторила подруга.

— Не знаю. Наверное, да.

— Ты с ним сейчас?

— Лен, — я прервала ее, — у меня срочный вопрос. Загран паспорт у тебя до какого числа?

— Вроде, год еще действует. А что?

— На работе на недельку отпустят?

— Нет, конечно. С чего вдруг?

— А если ради халявной поездки на море?

— Каааать?! — в голосе подруги смешалось удивление и восторг. — Ты серьезно сейчас?

— Да я сама серьезность.

— А как же Кирилл?

— Слушай, ну, сколько я его знаю? Сутки. А тебя половину своей жизни. Так что в компанию валяться на пляже я однозначно выбираю тебя.

— Уииииии! — Ленка заверещала и тут же начала кому-то оправдываться. — Сказала же, что буду занята! Ничего… котенка подарили, вот и радуюсь. Прости, — это она уже мне, — этот, вчерашний, никак не отвяжется. Связалась на свою голову с балаболом, все мозги забил. Лучше бы он таким активным в постели был, чем на сцене.

— Ладно, я в офис. Вызывай такси. Фотку заграна скинь, как только до дома доберешься. Встречаемся через два часа у тебя. И чтоб вещи уже собраны были, а то я тебя знаю! Самолет ждать не будет.

Эти глаза нужно было видеть. Огромные, синие, сочные. Они распахнулись в попытке соблазнить очередную гостью отеля и тут же округлились в ответ на фразу «Номер для новобрачных».

Смуглый юноша смазливой наружности с глупой улыбкой переводил взгляд с Ленки на меня и обратно. До тех пор, пока мы не попросили предоставить нам положенный номер.

— Для новобрачных? — переспросил он удивленно. — В смысле — вам для новобрачных?

Красноречивое выделение обращения «вам» говорило о том, что парень придерживается традиционных взглядов на создание пар.

— А что, какие-то предрассудки? — переспросила Ленка, откровенно разглядывая администратора, который под напором ее взгляда начал краснеть. — Главное ведь, чтобы человек был счастлив. Согласны?

— Конечно-конечно, — залепетал паренек и принялся суетливо перекладывать бумажки с места на место. — Только проверю вашу заявку. А то там бронь была на другое имя.

— Не поверите! Переименовалась. И пол заодно сменила. — Ленка была в ударе.

Паренек запнулся, собрал бумажки в стопку и снова начал их перебирать.

— Так что там с ключами? — нетерпеливо уточнила подруга. — А то такое чувство, что нас тут не ждали.

Ленка была не права. Нас ждали. С размахом и пафосом, на который способен средний отель на турецком побережье, который отчаянно пытается выжать из себя пятизвездочный сервис при скромных «четверочных» ресурсах.

На тумбочке с зеркалом теснились наверченные из полотенец лебеди, кровать заняло огромное сердце, скомканное из покрывала. Все поверхности были усыпаны алыми лепестками роз. Выглядели они слегка увядшими. Видимо, гастролировали из номера в номер, радуя вновь прибывающих новобрачных.

На столике у открытой балконной двери в пузатой бутылке нагревался комплимент от отеля. Рядом в вазочке прощалась со свежестью клубника, тарелку с фруктовой нарезкой заботливо накрыли пищевой пленкой.

— Ну что, за счастливую семейную жизнь? — Ленка достала из сумки бумажные стаканчики, откупорила бутылку и уже через пару минут мы в унисон тянули про седую ночь и «только ей доверяю я».

Следующим утром после завтрака я заняла лежак с твердым намерением провести на нем всю ближайшую неделю. Но Ленка была неумолима. Она постоянно тянула меня то на экскурсию, то бросать дротики, то на аква-аэробику или конкурс мокрых маечек.

Поспорив со мной первые сутки и устав бороться с моим отчаянным сопротивлением, Ленка почти полностью пропала до конца недели из моей зоны видимости. Мне это было только на руку. Пусть развлекается. А я порефлексирую в одиночестве. Мне было совершенно не до бассейнов с маечками. Хотелось разобраться в себе и понять, как жить дальше.

Сначала я мучила себя одним насущным вопросом: «Как я могла в такое вляпаться?». Потом перешла к размышлениям на тему «За что мне это все?». К обеду добралась до мыслей об Антоне и Кирилле.

С обоими было понятно — не судьба. Но чувства так просто не исчезали. Антон то и дело всплывал в памяти. То с охапкой васильков, которые скупил у всех бабулек на рынке, чтобы удивить меня. То с контейнером тыквенного супа, чтобы я согрелась в обеденный перерыв, когда еще не начинали топить. Таких моментов в нашей истории было немного, но каждое из них я вспоминала с теплотой.

К обеду я мысленно добралась до загса, и чтобы не расстраиваться, решила подбодрить себя мороженым. Тут-то я его и увидела.

Парень стоял передо мной в очереди и так громко общался по телефону, что я тут же переключилась с грустных мыслей о том, что я брошенка, на перипетии его жизни. С детства любила слушать чужие разговоры. Не подслушивать, а именно слушать, те, что попадаются случайно.

Вот и сейчас парень делился с собеседником, что только что заселился и как тяжело ему дался перелет.

Пока была скукота: все мы, только что прибывшие, нервничаем при въезде в отель и пытаемся как можно быстрее отойти от полета и нырнуть в отдых, море и развлечения.

— Да, Кирюх, помню. Конечно, помню. Катя. Красивая. Темные волосы. Я ж сюда и пришел ради нее. Ищу вот. Пока не встречал Кать, но я еще не всех спросил.

Парень отвлекся от разговора, выпрыгнул из очереди, перегородив дорогу блондинке в бикине, и игриво спросил, как ее зовут.

— Карина, — улыбнулась девушка.

— Карина — не Марина. То есть не Катя. Свободна! — и таким же прыжком переместился обратно в очередь.

— Не, Катю пока не нашел. А на что она тебе? Ты, брат, смотри, я ж в другом отеле, постоянно сюда таскаться не буду. Ладно-ладно, понял, что важна. Фамилию ее скажи. Как? Орлова?

И вот тут я впала в ступор. Прокрутила все, что услышала.

Некий «Кирюха» ищет Катю, которая остановилась в моем отеле, и фамилия у нее Орлова.

Совпадение? Не думаю.

Откуда он узнал про отель? Если знает название, то и сам может приехать? Но у нас ведь сеть. Таких отелей по Турции штук десять. Он в каждый будет заезжать? Или у него везде есть «братаны», которые рыщут по пляжам в поисках неудавшейся невесты?

Мои размышления прервала девушка в широкополой соломенной шляпе, которая стояла позади.

— Прошу прощения, вы не могли бы меня пропустить? Мне очень срочно надо. Правда.

— Даш, ты чего? Мы же и так следующие, — вмешалась ее подруга, рыженькая с короткой стрижкой.

Я и не заметила, как парень уже выбрал себе мороженое, и подошла моя очередь. Я машинально кивнула, что не против пропустить. «Шляпка» ткнула в пломбир, схватила стаканчик, метнулась к парню, который искал Катю — а, может, и меня? — и с размаху впечатала его «братану» в спину. Пока он разворачивался, она вернулась, выдернула порцию подруги и отправила ее несчастному в грудь.

— Да как ты? Очумела что ли? Это… ты? — парень захлебывался вопросами, а «шляпка» стояла, уперев руки в бока.

— Тебе отелей мало? — возмущенно выпалила она. — В самолете меня достал.***

— Это кто кого достал! Я вообще не здесь живу! — он пытался отряхнуть футболку от мороженого, но оно растекалось жирным сладким пятном. — Я, между прочим, за девушкой сюда пришел. — Со злостью выпалил любитель холодного десерта.

— Да хоть за крокодилом! — не осталась в долгу «шляпка». — Что б я тебя здесь больше не видела!

— Больно надо!

Парочка продолжала переругиваться. Я взяла свою порцию и поспешила укрыться в ресторане. Раз он остановился в другом месте, без браслета на территорию отеля его пустить не должны.

Итак, некий «Кирюха» ищет Катю Орлову.

И где мне теперь прятаться?

***************

***Историю про Дашу, а также почему она измазала парня мороженым, читайте в книге "Как забыть парня за 10 дней".

Для начала нужно успокоиться. Во-первых, если не выходить за территорию отеля, шансов пересечься с тем парнем еще раз, нет. Он же четко сказал, что живет в другом месте и не намерен весь свой отпуск потратить на поиски неизвестной меня.

Во-вторых, это вообще могу быть не я. Мало ли на свете "Кирюх", которые ищут в Турции Орловых Кать. Я, конечно, понимала, что мало, но каких только странных совпадений в жизни не бывает. Может, это одноклассники, которые вдруг вспомнили, что любили друг друга с пятого по седьмой, и сейчас отчаянно хотят найтись. А так как они вдруг не в курсе про социальные сети или зарегистрированы там как Катюшка-Милашка и Кирюха-Серый, то шансов встретиться на городском пляже где-нибудь в Анталье гораздо больше, чем в чате своего города.

Как же кардинально может изменить жизнь один телефонный звонок. А если бы его девица позвонила бы чуть позже или раньше? Я никогда бы не узнала, что у него — точнее, у них! — будет ребенок.

Узнала бы, конечно, но позже. А сейчас мы бы вместе грелись под солнышком, наслаждались бы видами моря, и мне не пришлось бы скрываться от парня, измазанного мороженым.

— Ой, подумаешь, ребенок! — Ленка была не так категорична по отношению к семьям, как я. — Он на ней женат? Нет. Он с ней собирался ехать в путешествие? Снова нет.

Она появилась в номере к полуночи и растолкала меня, чтобы спросить, как я себя чувствую, в порядке ли, успокоилась или продолжаю страдать.

Нормальная? Если я сплю и во сне спокойно посапываю, логично же, что успокоилась. Но Ленку мои аргументы не удовлетворили.

Она планировала всю ночь танцевать и веселиться, но натерла ногу, «натанцевалась» коктейлями и замучилась отбиваться от потенциальных кавалеров.

— Я же в день знакомства не сплю! — с гордостью заявила она. — А им только это и нужно! У всех срочно в номере обнаруживаются важные дела, что-то обязательно нужно мне показать и прочая ерунда, на которую ведутся одинокие дурочки. Один, представляешь, заливал, что у него котенок некормленый, и если мы не пойдем прямо сейчас, то он своим жалобным мяуканьем разбудит весь отель. Котенок в Турции, ага. Интересно, это на кого вообще рассчитано?

На мое робкое замечание о ведущем с нашей свадьбы, с которым она, однако, ходила «кормить котенка», Ленка отмахнулась. Мол, это другое, и я со своим единственным Антоном не понимаю.

Я не только понимала, но и понимать не хотела. Хотела только одного — спать. И чтобы завтра меня никто не искал.

Но Ленка врубила свет, достала из холодильника холодную бутылку, купленную в дьюти-фри, и полезла в мою душу ворошить самые темные уголки.

Я не любила подобные разговоры. Она вытягивала такие подробности, про которые я пыталась забыть в первую очередь. Но удивительное дело — после подобных откровенных разборов мне всегда становилось легче.

Вот и сейчас психолог, сидевший в Ленке, вылез из спячки, взбодрился бокальчиком игристого, нацепил виртуальные очки и принялся разглагольствовать о ценности любви.

— Да как я его могу любить? — возразила я. — Я ж его знала всего лишь сутки.

— А это не важно, — парировала Ленка-психологиня. На удивление, ее вторая личность с каждым бокальчиком становилась все более проницательной. — Ты пойми, он ее УЖЕ бросил. Он с ней быть не хочет. И ребенок вам совершенно не помешает. Если он, конечно, есть.

— В смысле, если он есть? — После этих слов я окончательно проснулась. Садовая ты голова, сказала бы мама, очевидное-вероятное упустила.

— Катюш, ну ты как дите малое. Брошенная баба — она какая? Обиженная. — Когда Ленка входила в образ мудрой проницательной дамы, отвечать ей было не обязательно. — А обиженная баба чего хочет? Отомстить. И тут варианта два. Она либо залетела от левого чувака. Либо не беременна вообще.

— В смысле, не беременна? А зачем тогда так говорить?

— Ох ты ж, мать… — Ленка протянула мне бокал и жестом показала, что пока я не сделаю глоток, она со мной говорить отказывается. — Давай-давай! Вот так. — Удовлетворенно кивнула и продолжила. — Надеется, что он проникнется будущим отцовством, вернется к ней, а дальше опять два варианта: либо внезапно ребеночка не стало, и тут она в роли бедной и несчастной, либо она сразу же беременеет по настоящему, и потом в срок рожает «семимесячного».

— А если она все же уже сейчас беременна от Кирилла?

— Это маловероятно. Когда они там расстались? Месяц назад? Она что, за месяц ни разу не поняла, что у нее в пузе кто-то шевелится? Да не может такого быть.

Доводы не убедительные, но… допустим, есть ведь еще задержка. Она бы точно случилась за этот месяц. Чего эта Вероника так долго ждала?

— И потом, бабень явно продуманка, — с каждым бокалом речь подруги становилась все более далекой от литературной и в целом принятой в обществе. — Кирилл что говорил? Что бросил ее после отпуска. Так? Так. Значит, у них, получается, последний раз было еще до его отъезда. А это опять же время.

— Лен, зачем он меня вообще ищет? — этот вопрос не давал мне покоя. — Чтобы что? Крестной к ребенку своему позвать?

— Понравилась ты ему! Может, вообще влюбился. Зачем же еще? И я тебе вот что скажу — пока у тебя на руках не будет ДНК-теста, который ты сделаешь лично, ничему не верь.

Я не стала даже представлять, как я сдергиваю волосину с головы этой несчастной Вероники, и потом пытаюсь проделать то же самое с младенцем.

А я ее считала несчастной. Точнее, воспринимала как подругу по несчастью. Нас ведь обеих бросили женихи.

— Прекрати ее жалеть! — отругала меня Ленка. — Может, он за дело ее бросил? Мы же не знаем всех подробностей. И тебя, кстати, никто не бросал. Антон хотел жениться. Просто шутка эта дурацкая…

Она поняла, что перегнула с темой и поспешила ее сменить. Но я не могла сосредоточиться на рассказах подруги о похождениях по турецким пляжам и продолжала думать о Кирилле.

Я окончательно решила закрыть страницу под названием «Кирилл». Ну, действительно, сколько я его знаю?

Да, он мне понравился. Да, его взгляд зацепился за мою память и никак не хочет оттуда улетать. Да, мне были очень приятны его объятия и, что уж скрывать, поцелуи. Он заботливый, обходительный, сильный и уверенный в себе. С таким спокойно и не страшно. Да, я хотела бы продолжить с ним общаться и с удовольствием стала бы его девушкой. Возможно.

В любых других обстоятельствах.

— …и он так потихонечку вытаскивает из-под себя полотенце...

В любых других…

— …а я еще так кокетливо говорю: «Спинку не намажете кремом?» и плечиком веду. Ну, ты знаешь, как я умею. А он: «Конечно, конечно!» И полотенцем прикрывается. Озаботуш недоделанный.

— Лен! — я перебила историю про «озаботуша», на что подруга тут же надула губы. — А что ты Кириллу говорила обо мне?

— Да ничего я ему не говорила, — отмахнулась подруга. — Я тебе вообще-то историю рассказывала!

— Совсем ничего? — я все еще была в своих мыслях. Мне нужно было понять, что он обо мне знает.

И что я знаю о нем.

1. Живет на набережной.

2. Ездит на красивой белой машине. Астон марти, кажется. Или мартон.

3. Есть сестра — фотограф Варя.

Хм… и что эта Варя знает обо мне? Да ничего, кроме номера телефона! С ней же Антон общался.

Что еще? Нужна помощь Ленки.

— Прости, пожалуйста, — я обняла подругу и прижалась к ней. — У тебя очень интересная история, но я сейчас, правда, не могу сосредоточиться. Не могу до конца разобраться в своих мыслях. А надо.

— Что там тебе разбираться? Кирилл классный, Антон мудила. Точка.

Как же у нее все просто.

— В каждом классном есть немножечко от мудилы, и в каждом мудиле можно найти что-то хорошее.

— Ой, мне твоя философия сейчас вообще не вперлась, — Ленка все еще обижалась, но я знала, как вернуть ее в хорошее расположение. Она страсть как любила кого-то спасать. И сейчас мне реально нужна была ее помощь.

— Ленусь, я без тебя не справлюсь. Честно.

— Ладно, выкладывай, что ты там задумала.

— Пока я только понимаю, что не хочу видеть ни того, ни другого. С Антоном-то я как-нибудь разберусь, а вот с Кириллом не хотелось бы где-нибудь случайно встретиться.

Спустя полчаса копания в памяти наш список пополнился еще тремя пунктами:

4. Курит тонкие сигареты, не часто, почти не пьет.

5. У него много деловых костюмов. Но и джинсов с толстовками тоже полно. А еще есть туфли, кроссовки, часы, галстуки и бутылочки с туалетной водой.

Это Ленка вспомнила ревизию, которую проводила в его гардеробной. Впрочем, такие предметы есть у любого мужчины, который вышел из стадии неандертальца.

6. Любит футбол.

Последний пункт был весьма спорным, так как в отеле мог работать единственный канал с матчем, и ему пришлось смотреть, что дают.

Дальше мы начали вспоминать и записывать, что Кирилл знает обо мне. Получилось тоже не густо.

1. Я — Катя Орлова.

2. Отдыхаю сейчас в Турции в «Жасмине».

3. Папу зовут Виктор Степанович, мама Валентина Сергеевна.

4. В наличии куча безумной родни.

С которой, однако, у него есть один шанс на миллиард встретиться в реальной жизни. Уж больно в разных мирах они обитают.

5. Чуть было не вышла замуж за Антона Соколова.

Что он знает о нем? Только то, что он любит подшучивать над невестами.

6. Работаю на тринадцатом этаже.

— А кем — говорила? — серьезно спросила Ленка.

— Кажется, нет.

— Так кажется или нет?

Я прокрутила в памяти наши беседы и облегченно выдохнула. Совершенно неосознанно я не выдала своему почти-мужу никакой личной информации о себе.

Так что если я продолжу старательно обходить пафосные места, ночные клубы и забуду, что у нас в городе есть набережная, то не встретиться у нас гораздо больше шансов, чем встретиться.

Оставалось решить два вопроса:

1. Как забрать фотографии со свадьбы?

Тут ответ нашелся быстро. Создам левую почту, скину адрес Варе и попрошу прислать на него ссылку на скачивание.

Или есть еще более простой путь — прислать мне ссылку на архив по смс. А я переведу остаток гонорара.

2. Что делать с подаренными деньгами?

И по этому пункту у меня был ответ. Но делиться с Ленкой я не хотела. Она бы точно не одобрила мой вариант.

Но я в своем решении была уверена. С деньгами нужно поступить только так.

Я не знала точно, сколько денег родители Антона потратили на свадьбу. Мы обсуждали только общие траты, именно их я и планировала возместить.

Половину стоимости за лимузин, фотографа, еду с напитками и оплатить банкет за их гостей. У папы можно будет осторожно выспросить, во сколько обошелся один человек. А если он откажется делиться этой «секретной» информацией со мной, можно будет спросить у любого из нашей обширной родни, включая тех, кто не смог добраться до папиной «свадьбы века».

Отец не отличался скромностью, и если уж тратился, то обязательно хоть с кем-то делился суммой, которую ему пришлось выложить.

Навскидку у меня получалось около ста тысяч. Раз уж мой неудавшийся горе-жених выиграл спор, то на операцию для его мамы деньги должны были быть. И на ее реабилитацию. Но мало ли на что еще пригодятся. И если так случилось, что их петросяно-сын сорвал свадьбу, родители не должны нести за него ответственность.

«Вот они как раз и должны!» — сказала бы Ленка, если бы я поделилась с ней своими планами.

Но я не стала.

Знала, что ей это не понравится. И что она приложит все усилия, чтобы меня отговорить.

Я и сама не была до конца уверена, что выбрала правильный путь. Но знала точно — мне так будет спокойнее.

А раз я решила начать новую — спокойную! — жизнь, нужно убрать из нее все раздражители.

Первым было — закрыть дверь под названием «Антон».

Ленке он больше не звонил, а у меня так и был заблокированным. Пока не знала, как именно передам ему деньги. Сначала вернусь, разберусь с жильем, а потом уже подумаю про него.

К моей радости, до конца нашего странного свадебного путешествия парень, разыскивающий «Орлову Катерину», мне больше не встретился. На пляж я ходила в широкополой шляпе, занимала отдаленный лежак, и если кто-то проходил мимо, притворялась спящей.

С Ленкой у нас установился режим. Я с утра уходила загорать, а она спала до обеда. Потом мы менялись ролями: я отсыпалась в жару, а она шла на поиски развлечений. Ужинали мы всегда по отдельности.

Периодически встречала ее в компании мужчин с горящими глазами. Среди ночи она меня будила, чтобы поделиться историей про очередные «глаза» и про то, что их обладатель обязательно приедет к нам в город с Абакана, Норильска или вообще Владивостока. Но так как добираться далеко, а он должен быть уверен, что едет не зря, то невероятно важно протестировать их пару на совместимость прямо сейчас.

Ленка от тестирования в первый вечер знакомства отказывалась, предлагая встретиться еще раз, но на другой день были новые глаза и новые сказки об их прекрасном будущем.

На более серьезные темы — то есть не про мужиков — мы смогли поговорить, когда самолет оторвался от турецкого берега. Ленка выглядела довольной, хотя жаркий курортный роман, на который она рассчитывала, и не состоялся. Череду своих временных кавалеров она называла «недожариками» и еще в аэропорту выбросила блокнот с адресами.

— Телефон никому не давала. Мало ли, вдруг правда припрутся проверять на совместимость. А если он мне не зайдет? Лучше уж среди своих, местных, поищу, — пояснила она свой поступок. — Жить я пока с противоположным полом не готова.

— А со своим полом? — осторожно спросила я.

Жилищный вопрос — еще одна острая проблема, которую мне нужно было решить. Ехать к родителям мне было нельзя. Они ж были уверены, что мы укатили в романтический закат вместе с Кириллом. И, по идее, жить я должна у мужа. Это папа выяснил еще на свадьбе.

Понятно, что рано или поздно наступит момент, когда мне придется признаться, что никакого мужа — ни настоящего, ни подменного — у меня нет. Но мне хотелось оттянуть это признание как можно дольше.

В глубине души я надеялась просуществовать в статусе замужней дамы хотя бы год. Но если со стороны родителей будет много расспросов про нашу семейную жизнь и, что меня страшило больше всего, желания проведать наше «гнездышко», то этот срок можно будет сократить до пяти-шести месяцев.

А потом мы бурно поругаемся и тихо разведемся. Не сложилось, не срослось, в конце концов, у нас в стране расходится каждая вторая пара. Чем наша мифическая хуже?

Где только протянуть этот год?

Снимать отдельную квартиру — не потяну. По крайней мере, сразу по прилете я ее не найду. А селиться в одну гостинцу, едва я выехала из другой, тоже не хотелось. К тому же я знала примерные цены в нашем городе — надолго моих запасов не хватит.

— Зачем мне жить со своим полом? — Ленка не поняла мой намек. Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала, как она уже дважды переспрашивает. — Мне и так хватает бабули в соседях. Контролирует меня каждые пять минут. Еле отучила звонить в рабочее время.

— Ленусь, я себя имела в виду. Мне ж некуда ехать. Можно к тебе на пару дней, пока квартиру подберу?

— Ох, я и не подумала про это… Конечно, можно! Даже не парься. Заезжай, на сколько нужно. Только бабусе моей не говори, что ты замужем. Ну, как бы замужем. Скажем, что ты другая Катя. А не та, у которой я свидетельницей была.

За время полета мы обсудили, что книжный шкаф лучше оставить дома, со своим любимым розовым креслом Ленка меня на порог не пустит, а комод в хозяйстве пригодится, коммуналку оплачивают Ленкины родители, на еду и бытовуху будем скидываться, готовит бабушка, уборку делаем по очереди, а вот посуда после ужина всегда на мне. Это будет своеобразной платой за мое проживание.

Условия мне полностью подходили. И к моменту, когда шасси самолета коснулись земли, у меня был четкий план на дальнейшую жизнь.

Родители удивились, что за вещами я приехала одна. Мама даже попыталась намекнуть, что я одного бездельника променяла на другого, но я быстро их заверила, что Кирилл в командировке, а вещей я возьму столько, сколько унесу.

Следующие «ходки» решила совершать, когда их не будет дома. По телефону проще создавать иллюзию счастливой жизни и довольной жены.

Ленка выделила мне диванчик и полку в шкафу. С комодом мы решили повременить. Сами бы мы его не разобрали, а просить папу — при живом-то муже — значило дать повод к лишним расспросам.

Опрометчивый отец совершил весьма широкий жест, подарив нам путевку на курорт. Но — непродуманный. Вернулись мы в воскресенье, а уже в понедельник меня ждали любопытные коллеги с ворохом вопросов о свадьбе, путешествии и новом женихе. Болтушка Анжелка всем растрепала, что замуж я собиралась за Антона, а вышла за какого-то Кирилла. Так что народ жаждал подробностей и горячих деталей.

— Так что у тебя на самом деле случилось, Катюша? Анжела таких ужасов про вашу свадьбу понарассказывала! — Нина Васильевна, приходящий бухгалтер, которую я видела минут по десять не чаще раза в неделю, вытащила меня в коридор и теперь участливо теребила шарфик в ожидании ответа. Причем мой шарфик, а не свой. Я не знала, какой именно информацией владеет бухгалтерша, поэтому ответила обобщенно, что все хорошо, свадебное путешествие провели превосходно.

Я нарочно подчеркнула множественное число глагола, чтобы было понятно, что проводили его — мы, а не я. А уж с кем у меня было это «мы», уточнять не обязательно. Особенно приходящей на десять минут бухгалтерше.

Но она меня не слушала или не слышала, увлеченно выуживая из памяти подробности Анжелкиной версии.

— Говорит, предыдущий бросил тебя. С другом своим застукал. А этот нынешний, который женился-то, за брак взял с твоего отца миллион. Ну, чтобы тебя не позорить, раз ты без жениха осталась.

Большего бреда я в жизни не слышала. И то, что это придумала Анжелка, не поверила. С Ниной Васильевной у нас были странные отношения. От сотрудников она требовала не только подписи в зарплатных ведомостях, но и как можно больше подробностей о личной жизни и жарких сплетен о коллегах. Я же не желала делиться ни тем, ни другим. И сейчас она, видимо, решила оторваться за долгие месяцы нашего молчаливого сотрудничества.

— Простите, Нин Васильна, — я выдернула шарфик из ее руки и мягко продолжила, — вы от меня чего хотите? Чтобы я рассказала в деталях, как с другом жениха развлекалась? Или как с новым торговалась, чтобы он согласился замуж меня взять?

— Да это все бредни! Завистливые враки! — Она замахала руками, ничуть не смутившись. — Я Анжелочке так и сказала — враки.

— А раз враки, зачем вы мне это пересказываете?

— Ну как же… — она растерялась. — Это… как его… опровергнуть.

— Кому? Вам? Так мне все равно. Верьте чему хотите. Мне не жалко.

Еще со школы у меня появился иммунитет на сплетни после истории, в которой у меня был бурный роман с парнем из параллельного класса, он якобы бросил меня беременную, и мне пришлось делать тайный аборт. Я еще полгода бегала за ним, уговаривала вернуться и все простить, рыдала в подъезде под дверями его квартиры и делала еще множество несуразных глупостей.

А знаете, как было на самом деле? В первой четверти у меня выходила спорная оценка по алгебре, и учитель предложил мне провести пару занятий с учеником, которому не давалась та же тема, что и мне.

— Пока ему разжуешь и вложишь, сама все и поймешь. Тебе «пятерку» поставлю, а ему «троечку» натяну.

Вот эти два занятия я и провела с популярным красавчиком из «бэшек». Провела и забыла, как только получила заветную приятную оценку. В благодарность за уроки мой «подопечный» принес огромную шоколадку.

Моя ошибка была, видимо, в том, что я ее приняла. В фойе, перед толпой учащихся. Но я же не могла контролировать его действия. Принес и принес, я сунула ее в рюкзак и забыла. А дальше история начала обрастать подробностями.

Вы наверняка поняли уже, что случилось впоследствии, и во что, по мнению школы, превратились наши занятия. Сплетня росла и множилась как снеговик из книги рекордов Гинесса. А мы ни сном, ни духом, пока родителей не вызвали к директору разбирать наше аморальное поведение. В шоке были мы оба, а еще его девушка и мой парень, которые учились в других школах.

С тех пор любые людские пересказы и пересуды я воспринимала как ерунду, на которую не стоит обращать внимания.

— Ну, знаешь, Орлова, или как там тебя теперь называть? — пробурчала бухгалтерша, так и не дождавшись от меня оправдательной речи. — Не заведешь ты таким Макаром друзей на работе, ох не заведешь.

С кем мне тут дружить? С Анжелкой? Спасибо, увольте.

— О, наша невеста вернулась! — не заставила себя ждать «заклятая подруга». — И как прошло? Что-то ты не выглядишь уставшей. Замученная — да, а вот уставшей почему-то нет.

Чем замученная отличалась от уставшей, мне понять было сложно. Но в словах и действиях Анжелки не всегда можно было проследить логику. Так и сейчас. Она сразу переключилась на рассказ о том, как круто провела выходные, в каком клубе была, и сколько парней угостили ее коктейлями.

Я даже не стала делать вид, что слушаю. Погрузилась в почту, и только к обеду закончила с разбором сообщений от клиентов, подобрала замены туров, назначила встречи и составила список дел на ближайшую неделю.

На обед мы уходили с Анжелой по очереди. Она частенько опаздывала, но сегодня вернулась на удивление раньше.

— Там тебя в коридоре ждет этот, ну твой…

— Кто мой? — У меня было аж две версии «моих», которые могли бы оказаться в коридоре, и ни одна мне не нравилась.

— Посмотри сама, — ухмыльнулась коллега. — Не буду вам мешать.

При этом она продолжала стоять в дверях, опершись о косяк. В такой позе ей хорошо был виден коридор. Я поднялась и выглянула.

Да что б тебя…

Я выглянула в коридор и разочарованно вздохнула.

Антон.

Нет, мне не хотелось видеть ни его, ни Кирилла. Но если бы пришлось сравнивать и выбирать, то Кирилла я не хотела видеть чуть меньше, чем своего бывшего жениха.

И не поленился же подниматься к нам на тринадцатый этаж.

— Котик! — он протянул руки для объятий, но я ловко увернулась и поспешила к лифту.

— Там, в загсе, я совсем не то имел в виду! — Антон торопился за мной, но говорил достаточно громко, чтобы все желающие, то есть Анжелка, его услышали. — Ты все неправильно поняла!

Нет, он решил разрушить не только мои надежды на семейную жизнь, но и заодно карьеру. Нужно срочно придумать версию, которая устроила бы коллег. Спросят же, когда вернусь.

И почему Анжелка не нашла за эту неделю себе ухажора? Когда у нее появлялся парень, она слова никому не давала вставить. Все свободное время в нашем офисе было занято бубнежом о том, какой он прекрасный, подарил красные розы, любит ее безумно, вот-вот накопит на трамвай. В периоды же затишья она проводила рейды по столам и выискивала, к кому бы придраться. Порой выходила за пределы офиса и кошмарила девчонок в соседних кабинетах, что меня не могло не радовать.

В лифте кроме нас были еще люди, и Антон на время прикрыл краник с потоком своих ванильных извинений.

На обед я обычно ходила в столовую в соседнем здании. Антон знал это место и направился к нему. Но сегодня я решила свернуть в парк неподалеку и ограничиться гамбургером из стрит-фуда. Не самый полезный «деликатес», но сидя на лавочке проще завершить разговор, когда мне это будет удобно, и уйти в любом направлении.

— Что хотел?

Я прекрасно понимала, чего он хотел — в очередной раз извиниться, и сразу настроилась на длинный монолог, во время которого намеревалась прикончить свой неполезный обед. Потом посмотрю по ситуации — стоит ли отвечать или сразу распрощаемся.

Ах, у меня же к нему тоже было дело… Деньги!

Вот сейчас заодно все моменты и обсудим.

Пока я жевала, Антон повторил свою версию, которую присылал в аудио-сообщениях на Ленкин телефон. Проспорил, не подумал, мама болеет, нужны деньги на операцию и прочая, прочая.

Я согласно кивала, и с каждым моим кивком он как будто приободрялся. Я специально села на край лавочки, поставила между нами сумку и держала бутер обеими руками, чтобы у него не было шанса приблизиться ко мне вплотную и пустить в ход свои ручонки, которые он периодически ко мне протягивал.

— Так что, простишь? — он перегнулся через сумку и попытался заглянуть мне в глаза. Раньше я велась на его «гипноз», а сейчас прикрылась бургером и для верности принялась разглядывать подол юбки — не капнула ли кетчупом.

Эх, Антоша, слышал бы ты мои мысли. Прикидываю, как бы улизнуть побыстрее, нежные руки, которые так приятно меня когда-то гладили, называю ручонками… А тебя — Антошкой. В жизни ты такой вариант имени не переваривал.

Не быть нам вместе, ох, не быть.

— Ладно, я все понимаю. — Он откинулся назад и даже отодвинулся чуть подальше. — И не прощай! Не заслужил. То, что я сделал… понимаю, что простить такое сложно. Я сейчас даже не прощения прошу, а знаешь чего?

Взаймы? Этот вариант пришел мне в голову первым, но озвучивать я его не стала.

— Чтобы ты просто меня выслушала. Не гнала. Дала второй шанс. Катюш, пока тебя не было… ты даже не не представляешь, как я… — признания всегда давались ему тяжело. Вот и сейчас он потер себе лоб, затем переносицу и подбородок, подбирая слова. — Я понял, что не смогу без тебя. Мы же три года были вместе. Это ведь что-то значит?

Конечно, значит. Я любила его. Была уверена, что люблю. А сейчас я просто не понимала, что чувствую.

Казалось, что свадьба была не неделю назад, а в прошлой жизни. Она очень меня изменила. Не внешне, а внутренне. Развернула внутрь себя, заставила подумать, а чего в этой жизни хочу я.

— Катюш, нам ведь вместе было хорошо. Ты ведь это еще помнишь?

Конечно, помню. Хорошо было во многих аспектах. И приятно. Удобно и в целом комфортно. А еще он делал на завтрак невероятно вкусный и нежный омлет и всегда вечером протирал нашу обувь, в те редкие дни, когда я оставалась у него с ночевкой.

Мне нравились наши отношения. Но, возможно, я просто не знала, что могут быть другие варианты. Все мои школьные романы заканчивались переходом в другой класс, переездом или медленным танцем со случайным партнером. Такое тоже бывало. Сходились-расходились легко и быстро. Переживания — если они были — проходили за пару дней.

Сейчас же другой случай. Антон прав в одном — три года жизни так быстро из памяти не сотрешь.

— Дай мне, пожалуйста, возможность просто побыть с тобой рядом. Я ничего больше не прошу. Не имею права. И не буду настаивать. Но ведь просто пообщаться мы можем?

Он говорил так искренне и убедительно, что я почти дала слабину. На лице Антона заиграла улыбка, его фирменная. Он чуть искривлял рот, пытаясь приподнять одну половинку губы. Всегда считал это верхом крутости, сколько я его ни пыталась убедить в обратном.

Эта улыбка отрезвила меня — я снова увидела его в загсе, за мгновение до того, как услышала «нет». Такая же ухмылочка и пристальный взгляд.

— Можем, конечно, — отрезала я. — Только о чем нам говорить?

— Да это уж мы найдем. — Он заметно повеселел. — Катюш, даже самые отъявленные преступники получают второй шанс. А ты мне мой никак не дашь.

— Самые отъявленные как раз таки не получают. Прости, мне надо идти — важный звонок.

Я достала из сумки мобильник и для верности помахала им.

— Так никто же не звонит, — Антон сказал таким тоном, будто я должна была тут же передумать.

В этот момент экран ожил и замигал контактом с фиолетовыми волосами. Варя, спасительница моя!

Я подскочила с лавочки, махнула на прощание и поспешила вглубь парка. Обсуждать с Варей свадебные фото при Антоне мне совсем не хотелось.

Если это, конечно, звонила именно наш фотограф, а не ее брат.

Разговор с Варей был очень коротким. Она только хотела спросить, удобно ли мне перенести встречу на конец недели. А так как я не могла вспомнить, что мы вообще ее назначали, то была согласна на любой день.

Я была очень рада, что Антон не стал меня преследовать. Мне нужно было подвести итог нашего разговора, и остаток обеда я бродила по парку и размышляла.

Итак…

У него все еще есть ко мне чувства. Есть ли они у меня? Не знаю…

Он хочет продолжить общение. Нужно ли это мне? Не уверена. Скорее, нет, чем да.

Что нас вообще связывает? Много чего…

Мамины блинчики, я ведь так и не сказала ему про деньги! Придется встречаться еще раз, как бы мне этого сейчас не хотелось.

Я вернулась к лавочке, на которой мы сидели — вдруг он еще там, и застала целующуюся парочку. Это означало только одно — мне придется его разблокировать. И как только он это поймет, остановить поток его сообщений будет сложно.

Одно дело — психануть на поступок и тут же отправить обидчика в бан, это даже логично. Но сейчас другая ситуация — мы как бы помирились. А я не привыкла посылать людей в черный список только потому что мне не хочется больше с ними общаться.

Пока шла до офиса, набрала Ленке и кратко пересказала явление Антоши. Она мигом меня успокоила, что как только я решу с ним порвать окончательно, она поможет придумать повод для ссоры, и тогда я со спокойной совестью снова его заблокирую.

Что ж, пусть будет хотя бы такой вариант. Позвоню ему завтра. Или к концу недели.

Заберу сначала деньги у родителей, а потом уже свяжусь с ним. Я понимала, что саботирую проблему, которую лучше бы решить и забыть. Но как же после отпуска сложно втягиваться в рабочую атмосферу. Вот и хочется отложить все остальное на когда-нибудь никогданибудь.

— А вот и наша Катерина! Вернулась наконец-то, — Анжелка включила громкость, так что слышно ее было и в соседних кабинетах. Перед ней на мягких креслах — все лучшее клиентам — сидела парочка. Блондинка с длинными вытянутыми волосами, аккуратным носиком, спиленным «под Джоли», и такой точеной фигуркой, что в ней едва ли можно было найти хотя бы один процент жира. Даже я, бывшая всегда относительно стройной, позавидовала ее худобе.

Рядом с блондинкой, уткнувшись в телефон, сидело сопровождающее лицо мужского пола. Обычно такие девицы приходили с пухленькими коротышами, которые щедро оплачивали с платиновых карт перелеты «с подружками» в Дубай.

У этой же парень был под стать. Футболка в обтяжку демонстрировала миру, что время на спортзал у него явно находится, а выглядывающий из кармана брелок от авто должен был подсказать, что по городу они передвигаются не на общественном транспорте.

— Катя сама только что вернулась со свадебного путешествия. Прекрасно осведомлена обо всех направлениях и вариантах и обязательно подберет вам самое лучшее.

Сама бы Анжелка никогда не отправила ко мне клиентов. Ее злобный взгляд, которым она меня одарила, пока парочка пересаживалась за мой стол, говорил о том, что это была не ее идея, а указание сверху.

— Мы к вам пришли, потому что вас нас рекомендовали. — Блондинка уселась, расправила волосы и оттянула маечку, чтобы декольте стало более открытым. Правда, кого она собиралась им поражать, я не поняла. Ее спутник так и не поднял головы от телефона.

— Нам.

— Что вам?

— Вас нам. — Вечно меня тянет поправить собеседника. Неоднократно ж получила нагоняй от начальницы за то, что исправляю клиентов, которые говорят БалИ. А ударение в названии этого острова делается на первый слог.

Клиентка смотрела на меня, видимо, ожидая дальнейших пояснений.

— Простите, послышалось не то. — Не люблю выставлять себя в глупом свете, но перед глазами всплыл Кодекс вежливости, который нам выдали после очередного казуса с БалИ. И там в каждом пункте из десяти четко говорилось, что клиент всегда прав.

— Так вот, — важно продолжила блондинка, — мы к вам пришли по рекомендациям от своих. Понимаете?

— Конечно! — закивала я, хотя пока не особо понимала, к чему она клонит и кто эти таинственные свои. Когда приходили знакомые директрисы или владельца, мы знали об этом чуть ли не за неделю.

— И мы хотим самое лучшее! Чтобы это свадебное путешествие запомнилось нам на всю жизнь!

— Чтобы подружки твои от зависти ботоксом захлебнулись. Вот что тебе нужно, — пробурчал ее спутник, но девица не обратила на его ремарку внимания.

— Чтобы там были красивые локации! Ну, такие, знаете, чтобы фоточки на память и внукам показать не стыдно.

— Каким внукам? Тебе бы только в стыдограм свой запилить. Фоточки ей, — фыркнул парень, наконец-то оторвавшись от экрана. Темноволосый симпатичный брутал с аккуратно оформленной растительностью на лице. Наверняка делали в лучших барбершопах страны, у которых не менее пяти рекомендаций от «своих».

Он выглядел как симпатичный аксессуар, который будет дополнять локации на фоточках. И сейчас от него требовалось молчать и оплатить все, что принцесса с носиком Анжелины Джоли выберет.

— Ну нет, это ж дорого! — заявил он, когда мы составили путевку на райский остров с пляжами из белого песка. — Обалдела что ли? Мы ж Турцию обсуждали.

— Турцию? Не позорь меня! — прошипела блондинка, густо покраснев. — Сам едь в свою дыру! Там же толпы и ступить некуда. И камни.

— Езжай. Оксана, когда ты уже научишься правильно говорить.?Значит так, девушка, — это он уже мне, — у нас вот такой бюджет, и мы бы не хотели за него выходить.

На листочке появилась цифра, в которую вписывалась Турция или, в крайнем случае, Египет.

— Думаю, у меня есть для вас идеальный вариант. — Я открыла страничку с отелем, из которого приехала сутки назад, и показала парочке варианты номера и виды окрестностей, точнее локаций для фоточек, если кому так понятнее.

Спустя десять минут и десятка строгих взглядов от парня блондинка согласилась на «Жасмин», и путевка была продана.

— Ну что, как твой бывший, будущий, настоящий? — Анжелка с ехидной ухмылочкой направилась к моему столу, едва парочка вышла из офиса.

— Ты о ком? — Я прикинулась, что не поняла ее вопроса, и попробовала потянуть время до новых клиентов. Летом у нас редко выдавалась минутка на пустую болтовню. Чудо, что мне дали отпуск.

На мое счастье на пороге возникла очередная покорительница БалИ. На этот раз ее спутником был типичный кошелек на ножках. Предстоит шоу в стиле «ну, масик, ты же такой лапа!», а потом платиновая карта, возможно, даже кредитка и приятные комиссионные.

Анжелка с ходу оценила потенциал и утащила парочку за свой стол. А мне досталась семья, которая мурыжила меня час, и в итоге купила местный санаторий на выходные.

К концу дня даже у моей коллеги не было сил на подколы и приколы. Она, как обычно, собралась первой и выпорхнула в коридор.

— А вот это уже интересно! — Анжелка тут же вернулась и встала в привычную позу у входа. — Вон она сидит, собственной персоной. — Она кинула на меня взгляд в стиле «ну-ка, ну-ка, посмотрю, как ты будешь выкручиваться».

Из-за ее спины выглядывал… Кирилл.

Этот-то откуда знает, где я работаю? Я ведь точно не говорила ни название фирмы, ни бизнес-центр, в котором мы снимаем офис.

— Кать, я, кстати, хотела у Антона кое-что спросить. — Анжелка заполнила возникшую паузу. — Он когда к тебе в следующий раз придет? Завтра так же в обед, как и сегодня?

Она переводила довольный взгляд с меня на Кирилла и явно ждала от меня ответа, а от него бурной реакции.

Вот уж не думал, что к тридцати годам меня так накроет чувствами. А ведь с утра злился на Варьку, что опять выпросила помощь. Уже и камеру ей купил, и на курсы фотографов отправил, все равно — сделай да помоги.

Опаздывала на зачет, попросила подстраховать по времени, если вдруг вернуться не успеет. Так зачем ты заказов понахватала, если у тебя экзамены и зачеты потоком?

Нет, мы уже взрослые, денег у брата не берем! А как этого брата по своим подработкам гонять, так это не проблема. Я уж хотел за нее залог отдать, но понимал, что только сестру подставлю и репутацию ей испорчу.

А когда увидел Катю, злость мгновенно улетучилась.

То, что было с Вероникой и всеми, кто появлялся в моей жизни до нее, показалось настолько пустым, неважным, временным, несерьезным, что захотелось стереть их из памяти. Теперь там была только Катя.

Когда я увидел ее впервые, одинокую, испуганную, потерянную, захотелось ее обнять, укрыть, спрятать ото всех, защитить.

Я даже не сразу заметил, что она в свадебном платье! Утонул в ее глазах. Настолько она очаровала меня своей красотой и нежностью.

Когда же понял, что она сама — невеста, машинально достал сигарету. А ведь почти бросил курить. Последнюю пачку тянул больше недели. Ну а как не закурить, когда только увидел ту, с которой хочется быть вместе, и сразу же становится ясно, что это невозможно, она занята, она не твоя.

Катя заметно нервничала. Невеста одна у загса — не самая нормальная ситуация. Понятно, что что-то случилось. У меня невольно вылетела фраза.

«Если твой жених не приедет, на тебе женюсь я».

Испугалась, удивилась, сделала вид, что слегка разозлилась. Как же, ее жених — самый лучший, и обязательно появится на их свадьбе.

Да если бы я женился на такой классной девчонке, я бы с утра караулил ее у дома или где она там красоту наводит и лично бы привез в загс. Ну что за фуфлон отправляет невесту добираться отдельно, а сам пропадает неизвестно где.

А потом случилось невероятное. Этот придурок сказал ей что-то обидное прямо на церемонии, и моя нежная фиалка выпорхнула из зала. А я привык держать свое слово.

Обещал жениться, значит, женюсь.

Сначала она держалась настороже, а потом начала привыкать. Рука больше не дрожала, когда я ее держал, и сама напрягалась не так сильно, когда на фотографиях приобнимал ее за талию.

Когда поцеловал ее первый раз и провел губами по виску, понял, что она точно будет моей.

Больше всего меня поразил ее запах. Запах шикарной женщины, которая пока не осознает, насколько она хороша, какая буря страсти в ней скрыта, какой яркой и притягательной она может быть.

И такая женщина должна была достаться какому-то сморчку? Юнцу, который запер бы ее в четырех стенах, который не смог бы раскрыть и десятой части ее потенциала и очарования?

Сначала мне хотелось этому Антоше набить морду за то, что посмел обидеть мою красавицу. А сейчас я бы пожал ему руку. Если бы не его глупость, я бы не встретил девушку, которая поразила меня в самое сердце. Я бы не знал, что чувства могут быть настолько сильными.

Хотя одну глупость совершил и я… напугал Катю на повторной церемонии намеком на брачную ночь. Понятно, что она насторожилась, напряглась, стала похожа на ежика.

А после звонка Вероники вернуть ее доверие будет очень и очень сложно.

Я вспомнил и записал все, что успел о ней узнать:

— Катя Орлова, двадцать три года,

— есть подруга Ленка и неподруга Анжела,

— куча безумной родни,

— родители, уверенные в том, что их дочь сейчас находится со мной, сразу отпадают.

Я так и не успел расспросить, где она работает. Сказала только, что много общается с клиентами. Может, в службе поддержки или в продажах?

Нашел ее страничку в соцсети, но она оказалась закрыта. Отправил запрос, ответа, естественно, не было.

Варьку готов был задушить. Уперлась и ушла в молчанку. Вдруг возомнила себя профессионалом, который не выдает информацию о клиентах.

Да где бы ты была, если бы я тебе всю эту аппаратуру не подогнал и не научил бы работать, клиентов находить, общаться с ними, делать классные снимки, в конце концов?

Нет, я ее, конечно, зауважал еще сильнее. Мои советы оказались действенными. Но у меня же другой случай.

О свадебном путешествии у меня было также мало данных:

— Турция,

— все включено,

— 7 дней, 6 ночей,

— отель называется, кажется, «Жасмин».

Обзвонил всех знакомых. Нашел какого-то паренька, который как раз уехал в Турцию и был недалеко от этого «Жасмина». Катю он, к сожалению, не нашел. Но ничего, ее путешествие будет длиться всего неделю. Потом она точно вернется в город, и тут-то мы обязательно встретимся.

Самый простой путь — найти место ее работы.

Я вспомнил, как мы стояли на балконе у меня дома, и она сказала, что очень любит смотреть на город с высоты, и что ее офис находится даже выше моей квартире.

«На двенадцатом?», — спросил я. Она улыбнулась и ответила, что еще выше. Что ж, какая-то конкретика уже есть.

В нашем городе оказалось всего девять офисных зданий, в которых было выше тринадцати этажей. Решил обойти их все. Старательно отгонял мысли о том, что их компания может располагаться в обычной квартире, переделанной под офис.

Моя стратегия оказалась верна. Уже к вечеру первого дня, как она должна была вернуться и выйти на работу, я успел обойти их все — мое вознаграждение ждало меня в последнем здании.

И вот она стоит передо мной. Такая же нежная, юная, красивая. И — напряженная.

Что ж, впереди долгий путь откровений, выяснений и возвращения доверия.

Я к нему подготовился, как мог.

— Ты как меня нашел?

Я утащила Кирилла на улицу и мы, по иронии судьбы, сидели на той же лавочке, на которой пять часов ранее я общалась с Антоном.

Он смотрел на меня молча и улыбался. Ни слова не сказал с того момента, как Анжелка вякнула, что ко мне на обед приходил Антон. Лишь выразительно поднял бровь и ухмыльнулся. Она аж вывернулась вся, пытаясь одновременно заглянуть в наши лица. Явно ждала бури или скандала и необычная тишина ее не удовлетворила.

В полном молчании мы втроем дошли до лифта, вышли на улицу и оказались в парке. К моему счастью, на входе Анжелка кинула «до завтра» и свернула к остановке. В перерывах между клиентами похвастала, что записана на «реснички» к мастеру, «к которой можно попасть только по крутому блату». Уверена, в любом другом случае она бы придумала повод навязаться с нами.

По дороге я пыталась понять настрой Кирилла, изредка бросая на него взгляды. Чего он хочет? Почему выглядит таким довольным? И главное — ни слова не говорит.

— И что тебе от меня нужно? — вопрос сам вырвался, едва мы сели на лавочку.

Снова молчит. Ах, так? Я столько фраз придумала, пока мы шли до парка, и сейчас они рвались выплеснуться одновременно. И про свадьбу я бы у него спросила. И с отцовством будущим поздравила бы.

— И хватит улыбаться! — взорвалась я. — Мне вот совсем не смешно.

— Кать, не бегай от меня больше, пожалуйста. Я ж тебя все равно догоню. Ты же сама убедилась, что найти тебя у меня тоже получилось.

— Я слышала. Аж в Турцию послов заслал.

— В Турцию? А как ты?.. Почему он тебя не нашел тогда? — Кирилл задумчиво провел рукой по подбородку.

— Плохо искал. Слабенького шпиона ты нанял.

Мне очень хотелось кинуть шпильку с вопросом, почему он не прилетел сам, раз уж ему так сильно хотелось меня найти. Но Кирилл меня опередил.

— Я бы и сам полетел… — Он говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Я знаю, что этих «Жасминов» по всему побережью с десяток, но в целом задача не такая уж сложная. За пару дней можно объехать. Паспорт вот только просрочил. Я еще когда в командировку летал, в начале лета, подумал, что менять пора. С ними же как — по срокам еще действует, а в страну уже не пускают. Подал документы буквально перед нашей, — он запнулся, — твоей свадьбой. Получить готовый пока не успел. Вот и пришлось шпионов запускать да подсобников искать.

Что ж, звучало логично. Но не давало ответа на мои вопросы: зачем ему я и что у него с Вероникой.

Любовницей я становиться не собиралась. Временной подружкой на период беременности предыдущей тоже.

— Кирилл, давай по честному. Что тебе от меня нужно?

— Ты мне понравилась.

Вот так просто? Понравилась — и я тут же должна запрыгать с воплями радости и исполнить победный танец?

— У тебя есть невеста. Ты скоро станешь папой. Ну, зачем тебе я?

— Ты мне нравишься, Кать. Нравишься так сильно, что не могу без тебя. Не выходишь из головы. Такая ты милая, нежная, искренняя…

Он попытался взять меня за руку, но я резко поставила сумку между нами и отодвинулась.

— У тебя скоро появится ребенок! А ты с какой-то едва знакомой чувства обсуждаешь.

— Какая же ты едва знакомая? Мы с тобой практически женаты.

Я целую неделю старательно отгоняла от себя мысли о Кирилле. Уговаривала, что мы с ним не можем быть парой, что это не подходящий вариант для меня. Практически убедила, и вот он сидит рядом со мной и одной ухмылкой рушит все мои старания.

— Как ты меня нашел? — повторила я вопрос, с которого началась наша беседа.

— Ты же сказала, что твой офис выше двенадцатого этажа.

— И все? Только на основе этой информации?

Да от него правда ни спрятаться, ни скрыться. Какие же у него связи, что он так быстро может найти человека в городе.

— У нас оказалось не так много офисных зданий от тринадцати этажей и выше.

— Ты что, обходил их все? — Я пошутила, но он ответил абсолютно серьезно.

— Да.

Теперь настало мое время помолчать. Я пыталась осознать тот факт, что ради меня человек обходил офисы и спрашивал, работает ли у них Катя Орлова.

— Ты реально ходил по бизнес-центрам? — уточнила я.

— А что здесь такого.

— И просто спрашивал в каждом кабинете, работаю я у них или нет? Я же тебе даже сферу свою не обозначила.

— Кать, теперь ты, надеюсь, понимаешь, что на самом деле не безразлична мне?

— Понимаю, — грустно ответила я. — Но ребенок-то никуда не делся.

— А с ребенком там вообще забавная история вышла! — Кирилл расслабленно откинулся на спинку лавочки и раскинул руки. Правая ладонь оказалась за моей спиной, но он меня не касался. Не хотел торопить события или спугнуть меня. Хотя куда уж их не торопить после того, что у нас было в люксе.

— Не поверишь, спалилась по глупости! — В его голосе слышалось торжество и довольство. — Вызвала меня Вероника на разговор. Я предлагал в кафе недалеко от ее дома, но она настояла, чтобы я зашел в квартиру. Сказала, что тошнит, чувствует себя плохо, у беременных так бывает. Ну я пришел. Она явно ждала. Наряженная была, но я сразу честно обозначил, что ни о каком возобновлении отношений и речи быть не может. Она на такой поворот не рассчитывала. Сказала, что все у нас впереди, надо подумать. А потом у нее зазвонил телефон. Она вышла на балкон поговорить, а я остался в комнате. Слушать музыку — это важно!

Кирилл для убедительности махнул перед собой кистью с вытянутым указательным пальцем. Как будто погрозил далекой Веронике.

— У нее телефон к колонке был подключен — музыку слушала. А когда на звонок ответила, видимо, забыла об этом. Так-то с балкона не слышно, о чем там говорят. Дверь плотно была закрыта. А через колонку я прекрасно четко прослушал, какой же я олень, как меня легко было окрутить, пригрозить ребенком. Что она рассчитала уже, когда овуляция, и составила план, как раскрутить меня на секс.

— То есть?.. — я не могла поверить в услышанное и хотела убедиться, что поняла все правильно. — Никакого ребенка нет?

— Нет и не было. Мы о детях вообще не говорили. И, естественно, их не планировали. А когда мы расстались, она разработала шикарную стратегию. Говорит, что ждет ребенка, я, по ее задумке, умиляюсь и зову опять в отношения. Она уговаривает меня не предохраняться, потому что «второй раз забеременеть нельзя». Ну и, собственно, беременеет.

— Мда уж, шикарный план, — только и смогла сказать я.

Я не понимала, что чувствую. Только что я его ненавидела, точнее, пыталась заставить себя ненавидеть, а сейчас, когда выяснилось, что все бывшие не станут снова настоящими, и на горизонте не маячат малыши, то… передо мной как будто открылся свободный коридор. Мы ведь можем быть вместе. Встречаться, общаться, узнавать друг друга и никуда не торопиться.

А раз он так настойчиво искал меня, значит, ему точно хочется того же, что и мне.

— Осталось выяснить один момент, — Кирилл взял меня за руку и тут же выпустил. Сам. Мне же в этот раз хотелось, чтобы он держал меня как можно крепче. — Так что у тебя с Антоном? Ты все еще хочешь быть Соколовой?

— Откуда ты знаешь его фамилию? — удивилась я.

— Как оказалось, я его знаю. И довольно-таки неплохо.

Оказывается, наш многомиллионный городок слегка тесноват. Друг детства Кирилла Виталик общается в другой компании с неким Егором.

— Как раз тем, который должен был найти тебя в Турции, — пояснил Кирилл.

С лавочки мы переместились в кафе. Взяли по чашке капуччино и чизкейку и сели на веранде друг напротив друга.

Я все еще чувствовала себя рядом с Кириллом настороженно, но стена отчуждения и непонимания, которая возникла между нами после звонка Вероники, начала постепенно таять.

— Я этого Егора ни разу в жизни не видел, — продолжил Кирилл. — А вот Виталька про него постоянно всякие истории притаскивает.

Я хотела было пошутить насчет того, что мужчины те еще сплетники, но он меня опередил.

— Не люблю все эти байки и сплетни про незнакомых людей, но когда Виталька рассказывает, что этот Егор отчебучил в очередной раз, не слушать и не ржать невозможно.

В общем, этот Егор большой любитель устроить розыгрыши или развести кого-нибудь на спор. А так как, насколько я понял, особым креативом там не блещут, да и у моральной части уровень низковат, то приколы и разводки у него все какие-то… — Кирилл задумался, а потом засмеялся. — Извини, не могу подобрать приличный аналог «туалетному юмору».

— Пусть будет туалетный, — кивнула я. Либо моя планка приличности была заметно понижена, либо мне встретился воспитанный рыцарь, который к девушкам относится с уважением в реальности, а не на словах.

Я все еще не видела связи и ждала, когда же дойдет очередь до моего бывшего жениха.

— Так вот, чаще всего этот Егор разводил на спор некоего Антона. За пару тысяч тот готов был съесть дождевого червя или тридцать бургеров. Спойлер — не съел, — Кирилл снова засмеялся, а у меня от неприятного предчувствия по спине пробежал холодок. — Это я про бургеры. А за червяка, по словам Виталика, этот Антон даже получил премию.

— Как же это мерзко звучит…

Я вспомнила, как он иногда хвастался: «Мне сегодня премию дали!» и подумала, что это ведь могли не за работу, а за несчастного червяка…

— Мерзко, согласен, — поддержал мое отношение Кирилл. — Ну, может, у человека сложные жизненные обстоятельства. Деньги на что-то нужны, а заработать иначе не получается.

— Или болеет кто-то из близких, — добавила я. И тут мне стало безумно жаль Антона. Неужели у них в семье настолько туго было с финансами, что он ради того, чтобы их достать, соглашался проделывать такие ужасные и глупые вещи.

— Самая жесть, знаешь, какая была?

— Какая? — я спросила, скорее, инстинктивно, чем из интереса.

— Он должен был в одних трусах пройти по центральной площади и искупаться в фонтате. В День ВДВ.

Десантники не признали в нем своего, вытащили из фонтана и так как он не смог рассказать, где и кем служил, то… в общем, досталось ему тогда. Но свою десятку парень заработал.

Я прекрасно помнила тот случай. Это было прошлым летом, второго августа. Антон рассказал душераздирающую историю о том, как спасал девушку, у которой грабитель выхватил сумочку. С вором он якобы справился, а вот с его компанией нет.

А оно вон как было на самом деле…

Кирилл говорил об Антоне без издевки, усмешки, не было даже намека на превосходство. Скорее, с жалостью.

— Я сначала, конечно, никакой связи не увидел. Мало ли Антонов на свете ходит. На днях пересеклись с ребятами, и Виталик рассказал, что Егор занимал у него недавно полтинник, потому что снова проспорил этому Антону. Говорил, мол, на этот раз дело выигрышное, у них свадьба и он точно так не сможет поступить.

Кирилл замолчал, протянул руку через стол и взял меня за кончики пальцев. Его движение тут же отозвалось мелкими иголочками, которые побежали по телу.

— Прости, — тихо сказал он, — самое мерзкое, конечно, не червяк и фонтан, а то, что он сделал с тобой.

Вопрос с деньгами оставался нерешенным. Я по-прежнему считала правильным отдать Антону сумму, которую они вложили в свадьбу.

В глубине души я была уверена, что это событие поможет окончательно закрыть страницу моей жизни, в которой основным участником был Антон. Но сегодня идти к родителям было уже поздно.

Кирилл довез меня до дома, помог выйти из машины и проводил до подъезда. На прощание он крепко меня обнял.

— У нас так быстро все закрутилось, — улыбнулся он. — Пропустили все обязательные этапы. Так что, может, начнем все сначала?

Я была совершенно не против вернуться с ним в начало пути и пройти его заново, без спешки и перепрыгивания. Мне было приятно находиться рядом с Кириллом, ощущать его близость и прикосновения, испытывать волнение и трепетать от одной мысли, что произойдет дальше. И я больше не испытывала страха, который был тогда, в номере.

Но один вопрос меня все же не отпускал.

— Слушай, один момент… — я не знала, как деликатно все выяснить.

— Катюш, спрашивай, что хочешь. Просто скажи, как есть. Я же не кусаюсь, — Кирилл ободряюще заглянул мне в глаза. Его голос действовал успокаивающе, и я наконец решилась.

— Тогда, в отеле… ты ведь явно хотел. Но… не стал все доводить до конца.

Он слегка отклонился, оглядел меня с ног до головы, потом коснулся лба губами и тихо сказал:

— Не стал. Хочешь узнать, почему?

Отвечает так запросто и открыто смотрит в глаза. Как же у него все легко и непринужденно.

Я кивнула в ответ.

— Ты мне правда понравилась. И мне очень хотелось продолжить с тобой — поцелуи и все прочее. Но зачем? Я не хочу с тобой одноразовый секс. А тогда это закончилось бы, скорее всего, в тот же день. Я хочу отношений. С тобой. Серьезных, настоящих. А с девушкой, которую я уважаю, и которая станет моей, на первых свиданиях я не сплю. И на вторых, к сожалению, тоже.

Кирилл взял меня за подбородок и потерся кончиком носа о мой нос.

— И даже не целуюсь. Тоже к сожалению. К тому же я видел, что тебе неловко, ты смущаешься и, возможно, боишься. А я не насильник, чтобы брать через силу и сопротивление. Так что до завтра, красавица. Начнем все с самого начала. И, может, ты уже дашь мне свой номер телефона?

Перед сном телефон пиликнул смской. Антон.

Катюша, увидел от тебя пропущенный. Прости, был занят. Завтра увидимся.

Мне что предстоит еще один день, в котором опять будет две встречи с двумя кардинально разными парнями?

Я так и не ответила Антону по поводу встречи. Решила сначала узнать у родителей, когда они будут дома, чтобы заехать за деньгами.

Утром первым делом набрала папе, и он тут же спросил, почему это приеду Я, а не МЫ. И как это мой законный муж отпускает меня одну перевозить по городу такие крупные суммы. Пришлось срочно сочинять, что у Кирилла встреча, а я собираюсь взять только сто тысяч, а не все подаренное.

— Привезу тебе сам! — отрезал папа тоном, который не терпит возражений. — Спустимся в банк и сразу положим на счет, чтобы ты с ними не таскалась по городу. Снимешь потом, когда с мужем будешь.

Это так странно прозвучало — с мужем. Далеко, нелепо и совсем не про меня. Но я послушно кивнула в трубку. Хотелось поскорее разделаться с Антоном. Я чувствовала, что как только отдам ему деньги, буду свободна от него и своих прошлых отношений.

А потом уже можно будет и о новых задуматься.

Доброе утро, красавица! Хорошего тебя дня, отличного настроения и продуктивности!

Экран мобильника как будто прочитал мои мысли и маякнул приятным сообщением.

У нас с Антоном как-то не сложилась привычка ежедневных пожеланий. Мы писали друг другу обычно по делу, когда договаривались о встрече или хотелось поделиться очередным мемом.

Собственно, наша лента почти полностью состояла из чужих заезженных шуток, потому что за долгие три года отношений у нас уже сложился определенный график встреч и формат свиданий.

Обычно я приезжала к нему вечером в пятницу или в субботу, когда родители отбывали на дачные угодья, и оставалась до воскресенья. В остальные дни наше общение заменяли чужие забавно падающие дети, Далай-лама с выдуманными цитатами, которые он никогда не произносил, анекдоты и котики.

В офисе за моим столом меня ждала фиолетовая корзинка с цветами, подобранными к ней в тон, и Анжелка, изучающая карточку.

Я громко поздоровалась, но она даже не пыталась сделать вид, что не роется на чужом рабочем месте. Хорошо, что я привыкла все важные документы и личные вещи прятать в ящик под замок. Мне всегда было неприятно, когда кто-то их трогал. Одним словом, собственница.

— Перепутали что ли? — пробормотала она, переворачивая карточку. — Спасибо за приятный вечер. Ты меня вчера в очередной раз поразила.

— Цветы твои? — я подошла к Анжелке почти вплотную, но она и не думала сдвигаться и уходить.

— Хм… но я вчера сразу домой пошла, — она как будто меня не слышала. — Ни с кем не встречалась. Кто же это мог быть?

Она повертела карточку в руках, и я увидела на обороте подпись — К. Л. Хм, у меня появилась версия, что это за К. и почему рядом стоит Л. Тем более, что корзина стояла на моем столе.

— Карим? — продолжала вспоминать вслух Анжелка. — Но я с ним месяц уже не виделась. Камиль? Что за Камиль?..

— Может, Кирилл? — подсказала я. — Львов, например.

— Не знаю таких.

Всегда поражалась ее наглости и незамутненности сознания.

— Отстань уже от нее, — в разговор вмешалась Нина Васильевна, наш бухгалтер. — Я же тебе сразу сказала — цветы для нашей Катерины. Доставщик просил передать лично в руки.

Анжелка фыркнула, бросила карточку на стол, резко встала и зацокала к своему месту.

— Ты, кстати, фамилию менять будешь? А то мне с документами надо будет повозиться, переоформлять все.

— Пока не планирую.

Бухгалтерша пожала плечами и вернулась к своим бумагам. Сегодня у нее, видимо, настроя на сплетни не было.

— Конечно, кто ж такую фамилию менять захочет. У мужа, небось, смешная. — Анжелка кинула на меня злой взгляд.

— Львов он, я же говорила. Может, и заменю. Хотя по мне, что Орлова, что Львова звучит солидно.

Я не знала, зачем продолжала поддерживать версию о своем замужестве. Точнее, не знала, как теперь с нее мягко соскочить. Но шанса позлить Анжелку я упустить не могла.

У нее был пунктик насчет фамилии, который она тщательно маскировала за придирками и подколами. Как-то раз после ухода нашего постоянного клиента Павла Романовского, который пришел оформлять тур с рыжеволосой красоткой и блестящим обручальным кольцом, Анжелка вздохнула и завистливо прошипела:

— Повезло же этой рыжей облезлой мымре выйти замуж за красивый паспорт.

Свою фамилию она не любила и лишний раз старалась не афишировать. А когда ее переспрашивали, отвечала, что Анжела у них одна единственная, и такую не перепутаешь. Я не считала, что хуже, чем быть Пуговкиной, ничего быть не может, но для коллеги это было реальной трагедией.

Через полчаса в кабинет вошел еще один букет. Красные розы на длинных ножках. Такие мне обычно дарил Антон. Но он ограничивался одной или тремя штуками, а тут навскидку было больше десятка роз.

— Наконец-то! — радостно воскликнула Анжелка и взмахнула руками, будто хотела обнять доставщика вместе с букетом.

— Катерина Орлова здесь работает? — донеслось из-за цветов.

— Здесь! — Злорадства во мне поубавилось, поэтому я удержалась от того, чтобы ответить коллеге победным взглядом. Ну хоть когда-то же должны были принести букеты и мне. Ее и так подарками заваливают, что мы уже научились определять по их стоимости, насколько активными были у нее выходные.

Получила? Нравится? Сейчас занят, напишу, когда освобожусь. Целую, я.

Отправила Антону сухое «спасибо» — все же до конца я его еще не простила, и не собиралась. И напомнила, что сегодня вечером нам обязательно нужно встретиться.

— И каково это? — ехидно спросила Анжелка.

— Что именно каково?

У меня была версия, что она про два букета. Мол, каково это получать внимание сразу от двух мужчин, но это было так не похоже на мою язвительную коллегу, что я решила уточнить.

— Ну… быть рядом с таким парнем.

— Каким таким? — все еще не понимала я.

— Ярким, классным, красивым.

— И что?

— Ну ты же такая… а он… ну, ты понимаешь.

Вот как можно быть такой заразой? Я прекрасно поняла, что она имеет в виду. Да, Кирилл был действительно привлекательным мужчиной. И я видела, как на него обращают внимание. Но я и себя не считала дурнушкой. К тому же человек — это не только внешность. Но объяснить это Анжелке было невозможно, поэтому я пожала плечами и полезла проверять почту.

Ближе к обеду приехал папа с пухлым конвертом. Поток данайцев, дары приносящих, а не работа.

— До сих пор со свадьбой поздравляют? — папа оценивающе осмотрел букеты. Я буркнула в ответ, что да, поздравляют. А уж с чем именно, уточнять не обязательно.

Как я ни уговаривала его оставить деньги в ящике стола, он все же настоял, чтобы мы отнесли их в банк.

Положили на карту, проводила его до выхода и тут же пошла снимать их обратно. После работы в банк могла не успеть, пусть полежат в ящике под замком.

Как я ни пыталась дозвониться до Антона, он либо не брал трубку, либо был вне зоны доступа. Что ж за дело такое важное, что он не может даже на сообщение ответить.

Оставлять деньги на работе или нести их к Ленке мне не хотелось. Не то, что я ей не доверяла. Просто мне было важно поскорее закрыть этот вопрос, поэтому я решила зайти к Антону домой.

После свадьбы мы, конечно, планировали жить вместе. Его родители собирались забрать к себе бабушку, а нам отдать ее квартиру. Ну, как отдать. Временно поселить, пока мы не накопим на первый взнос по ипотеке. Но там нужно было еще сделать ремонт, и после свадьбы мы должны были какое-то время обитать всей большой семьей.

Не лучший вариант, но другого у нас не было.

И вот сейчас мне предстояла встреча с родителями, если Антона не окажется дома. Я не знала, как он преподнес им тот факт, что свадьба расстроилась. И хотя они были в загсе и все видели, я прекрасно понимала, что после он мог рассказать любую небылицу и оправдать свой поступок. Уж это он умел делать мастерски.

Дверь открыла мама и окатила меня такой волной ненависти, что мне захотелось тут же развернуться и убежать.

— Я вам деньги принесла, — вырвалось у меня вместо приветствия.

— Какие деньги? — настороженно уточнила она. Мы так и стояли на пороге, но я была этому даже рада. Разговор обещал быть коротким.

— Которые вы на свадьбу потратили. Вам же сейчас нужнее.

— Деньги лишними не бывают, — ответила она общей фразой.

— Как вы себя чувствуете? — спросила скорее из вежливости и чтобы закрыть паузу, которая возникла, пока я доставала деньги из сумочки. — Уже восстановились после операции?

— После какой операции, Кать? Ты о чем?

Моя несостоявшаяся свекровь смотрела на меня удивленно-выжидательным взглядом и даже забыла взять деньги. Я так и стояла с протянутой рукой и повисшим в воздухе вопросом.

— Так кому операцию делали-то? — переспросила она.

— Вам… Антон говорил, что на нее нужны деньги и как только они появятся, сразу же сделаете платно без очереди. Он же из-за этого и пошутил так в загсе.

— В смысле из-за этого? Вообще ничего не понимаю.

Я и сама ничего уже не понимала.

— Он сказал, что деньги нужны вам на операцию. И что ее нужно делать срочно, — повторила я версию своего бывшего жениха, и только сейчас подумала, что им-то он мог преподнести все иначе.

— Погоди, а что за спор-то?

— С друзьями. На то, что он скажет мне «нет», — промямлила я неуверенно.

Я уже ни в чем не была уверена. Зачем я вообще завела этот разговор? Надо было просто спросить, как у нее здоровье, и уходить.

— Антон рассказал, что действительно поспорил, но только с тобой. Что он в загсе ответит регистратору «нет», вы вместе посмеетесь и продолжите свадьбу. Но ты обиделась, что он выиграл, убежала, телефон выключила. А потом вообще выяснилось, что свадьбы не будет. Так он сказал…

— Но если вам не нужна операция, зачем тогда ему эти деньги? — задала я вопрос, на который, точно была уверена, что ответа не получу. — Зачем он вообще ввязался в этот спор?

Мама Антона выразительно посмотрела на конверт, который я все еще держала в руке. Я ведь озвучила, что это сумма, которую они потратили на торжество. И я в любом случае собиралась ее вернуть, независимо от того, нужно ей делать операцию или нет.

Молча сунула деньги ей в руки и ушла.

— Так вы помиритесь или нет? — раздалось мне вслед, но отвечать я не стала.

Разговор с почти-свекровью подействовал магически — только я добралась до дома, как Антон уже успел позвонить мне трижды. Хорошо, что я не слышала звонок на улице.

Спустя гудок трубка взорвалась криком на тему, как я посмела вернуть его матери деньги и вообще спрашивать про ее здоровье и операции.

Если кратко, то за возврат он благодарен (ну еще бы), а вот за то, что лезу в личные дела его семьи — категорически нет. Отдавать их нужно было исключительно ему, и больше ни с кем эту тему не обсуждать.

А тот факт, что буквально неделю с хвостиком назад мы должны были стать одной семьей, и его мама мне вообще-то не незнакомая тетка, а его близкая родственница, в расчет не брался.

— Надо было отвечать на звонки! — кинула я фразу и трубку.

Я настолько устала, что перевела телефон в авиа-режим и пошла в душ. Никого больше не хочу видеть.

Уже стоя под струями воды, вспомнила, что пропустила сообщение от Кирилла — как раз подходила к дому Антона. Подумала, что отвечу позже и забыла.

Завтра встретимся? Заберу тебя после работы, норм?

Я ответила, что буду рада. Хоть какое-то разнообразие среди недели. Уже не помню, когда я куда-то ходила после офиса в будни.

Среда — это маленькая пятница. Ничего не планируй. Захвати купальник. С меня сюрприз.

Что ж, сюрприз так сюрприз.

К возвращению Ленки я уже немного остыла от новостей, которые узнала про Антона и его семью, и переключилась на новости, которые анонсировал Кирилл. Если мне понадобится купальник, то мы поедем на пляж или… куда-то за город?

— Круууть! — восторженно захлопала в ладоши Ленка. — Я знаю, куда он тебя повезет! Завтра же открытие нового ресторана «Небо». У них на крыше терраса с бассейном. Стопудово туда поедете.

— Лишь бы у меня эти дни завтра не начались.

— А давно были?

Я замерла посреди комнаты в ступоре. Я так замоталась с подготовкой свадьбы и перенервничала на самом торжестве, а потом расслабилась в отпуске, что совершенно забыла проверить свой женский календарик. Открыла приложение и судорожно сглотнула.

— Только не говори, что у тебя задержка. — Ленка выжидательно смотрела на меня, а я не могла пошевелиться.

— Сколько? — она выхватила у меня из рук телефон и выругалась. — Три дня уже. Ты в своем уме? Как про такое можно забыть?

Я сама не понимала, в чьем я уме и с какого момента перестала дружить со своей памятью. Слишком много событий произошло за последние дни.

Неужели у меня будет ребенок? С Антоном мы обсуждали, конечно, детей, но планировали их когда-нибудь потом, а не до свадьбы. Но ведь всегда же бывают осечки, некачественная защита и даже на упаковках пишут про 99,9 %.

Как же это не вовремя. Как же это не с тем…

— Может, еще обойдется? — с робкой надеждой спросила я.

— Это было бы прекрасно. Но я лучше сбегаю в аптеку за тестом, пока они еще открыты.

Ленки не было долгих пятнадцать минут. За это время я успела передумать многое: как сказать Антону, что делать с Кириллом, где взять денег на ребенка, если я все же беременна, как я объясню родителям отсутствие мужа после сыгранной пышно свадьбы, смогу ли я работать в декрете.

В глубине души теплилась надежда, что это ошибка. Это происходит с кем-то другим, а не со мной.

Я постоянно хваталась за телефон и порывалась написать сообщение, но не могла понять, что и кому писать.

Наконец-то подруга принесла тест, и потекла еще одна долгая минута в ожидании результата.

Трясущимися руками я держала в руках тест и не могла поверить своим глазам.

Две полоски.

Две проклятые полоски, которые сейчас были совершенно некстати.

Которые полностью перекроили мою жизнь. А ведь все только начало налаживаться…

Я заперлась в ванной комнате и рыдала, сидя на полу — в такой позе себя было наиболее жальче. Ленка несколько раз подходила к двери, но я громкими всхлипываниями давала ей понять, что меня сейчас лучше не трогать.

Очень хотелось, чтобы кто-то обнял и крепко прижал, защитил, успокоил. И в то же время хотелось пережить это одной.

Что мне теперь делать? Как я буду дальше жить?

Я невольно сравнила себя с Вероникой, и от этого мне стало еще грустнее. Вспомнила, как Кирилл отреагировал на ее новость о ребенке. Да, потом оказалось, что никакого ребенка у нее не было, но он-то об этом не знал. Переменился в лице, расстроился, задумался. А мне что про нее начал рассказывать!

У нас с ней ничего общего, я все равно с ней вместе не буду.

Страшно было представить, как отреагирует Антон. Разозлится, удивится и вряд ли обрадуется.

Только вычеркнула его из жизни, и вот тебе повод вернуть его обратно.

Нет, я вовсе не собиралась возобновлять с ним отношения. Но общаться в каком-то формате нам точно придется.

— Выбираться планируешь? Или не все еще выплакала? — Ленка в очередной раз постучалась в двери. Ответила, что мне нужна еще минутка, сделала глубокий вздох и с трудом поднялась — ноги затекли, и я замерла в нелепой позе, ожидая, когда «мурашки» прекратят бегать по телу.

Нет, это точно происходит не со мной.

Слишком нервно, слишком сложно.

Включила телефон и отправила сообщение Кириллу.

Прости, завтра не смогу. И на этой неделе тоже. Занята.

Не стала дожидаться, что он ответит, и снова выключила мобильник.

— Да ты погоди расстраиваться! — успокаивала меня подруга, когда я, зареванная и растрепанная, выбралась из своего логова. — Один тест не показатель. Он же может быть неправильным. Надо минимум два делать. Хорошо, что я купила с запасом!

— Как будто завтра на нем будет что-то другое, — огрызнулась я.

— Может, и будет. Его, кстати, утром надо делать, а не на ночь глядя. Так что успокаивайся. Отложим проблему до завтрашнего дня.

Но утром меня ждали те же две полоски — одна ярко-бордовая и вторая ее бледно-розовая тень.

— Да ее еле видно! — отмахнулась Ленка. — Это не считается.

Ну, конечно. Два раза подряд — и неправильный? Я снова отправилась в ванную. На полноценную истерику с рыданиями и заламыванием рук времени не было, поэтому я быстренько всплакнула, пока мыла голову. И надо ж было так встрять…

— Ты там в порядке? — Ленка караулила меня у двери. Пристально рассмотрела лицо и слегка скривилась. — Нууу, если тональник наложить, синяки замазать можно. Ты все же не спала?

— Уснешь тут.

— На работу идешь?

— Куда я денусь? Пойду развлекать нашу Анжелку. Дам ей очередной повод задушить меня очередными придирками.

— Да пошли ее куда подальше, делов-то! — отмахнулась подруга. У нее с личными границами проблем никогда не было. Если что не нравится, сразу дает понять, как с ней можно обращаться, а как нельзя. Пыталась и меня научить ставить людей на место, но мне такая наука пока давалась нелегко.

— Значит, так, — Ленка сделала вид, что поправляет несуществующие очки на переносице, — у меня для вас, пациент Орлова, хорошие новости.

— Что же сегодня может быть хорошего?

— Сейчас! — подруга уткнулась в мобильник, а я вспомнила, что не включала свой со вчерашнего дня.

Ох, ты ж, ежик, сорок пропущенных звонков от Антона и с десяток сообщений.

Позвони мне!

Я с тобой!

А это точно?

Кать, это не шутка?

И все в таком духе.

С чего бы это? По спине пробежал холодок. Мамочкины блинчики, я же вчера отправила ему фотку теста. Во время истерики. И совсем забыла про это. Точнее, я собиралась отправить. Прикрепила и хотела удалить, но, видимо, слезы настолько застили мои глаза и разум, что на злополучную кнопку отправить я все же нажала. Две полосочки улетели радовать потенциального — точнее, реального! — папашу, который теперь обрывал мне телефон.

Разговаривать с ним не было ни сил, ни желания. Я отписалась, что наберу ему позже и поставила мобильник на беззвучный режим. Надо, наконец, успокоиться и настроиться на рабочий лад.

— Я знаю, что мы сейчас сделаем с твоими тестами. — Ленка положила передо мной на стол свой телефон с открытым сайтом. — Звони на работу и говори, что задержишься. Пусть Анжелка забирает самых нетерпеливых клиентов. А у нас будет одно важное дело.

— Экспресс-анализ крови — результат от трех часов, — я прочитала заголовок сайта, который показала подруга, и вопросительно посмотрела на нее.

— Прямо сейчас и поедем! — довольно заявила она, отбирая у меня кусок батона, на который я только что начала намазывать масло. — А вот есть тебе пока нельзя.

— Лен, причем тут кровь? — все еще не понимала я.

— Ты про ХГЧ что-нибудь слышала?

— Нет. А должна?

— Конечно, должна! Это ж главный анализ по беременности! — заявила она с видом эксперта, которому приходится объяснять стажеру, где у них в лаборатории находятся пробирки.

— Я вообще-то первый раз же… — Мне стало так грустно и жаль себя, что глаза вновь наполнились слезами.

— Ну-ну, отставить панику! — Ленка протянула салфетку, домазала мой кусочек батона. — Тебе нельзя! Анализ натощак надо сдавать! — она шлепнула меня по руке, которую я протянула за бутером. — А вот мне силы нужны.

— Тебе-то зачем?

— Тебя поддерживать. Иди лучше собирайся. Меня до десяти только отпустили. По идее, должны успеть, но мало ли, сколько там желающих на этот ХГЧ.

По дороге подруга рассказала мне кратко про этот спасительный анализ, который точно должен был определить, есть ли у меня беременность или нет.

— Я тут погуглила, что тесты часто лажают, — успокаивала она меня. — Особенно, если просроченные. Да и обычные тоже могут. У тебя так вообще вторая полоска была еле видна. А вот кровь показывает точные результаты. Этот ХГЧ у беременных растет каждый день. Пишут, что уже через несколько дней после зачатия может показать. И делают его, кстати, быстро.

— Все равно до завтра ждать…

— Доплатим за срочность, и сделают сегодня. У тебя с Антоном когда последний раз было?

— За неделю до свадьбы.

Прошло чуть больше половины месяца, а у меня было такое чувство, будто полгода. Я как будто перешагнула в другую жизнь, а та осталась далеко, в другом мире, в котором я себя больше не видела.

— Если тогда залетела, по идее, уже должно показать.

— Лен, так по идее или должно? — уточнила я.

Подруга не выглядела уверенной, но было видно, что она бодрится и очень хочет меня поддержать.

— А мы знаешь, что сделаем? Чтобы точно знать наверняка. Запишем тебя к женскому врачу. Уж они-то точно понимают, что там у нас внутри происходит.

— А это обязательно?

— Нет, ну если ты хочешь и дальше нервничать, пока пузо подбородок не начнет подпирать, то можем вообще ничего не делать.

— Ладно, давай и к врачу, — устало согласилась я. Нервничать, а тем более подпирать что-нибудь своим животом мне точно не хотелось. А хотелось определенности. Если уж беременная, то лучше знать сразу и привыкать к этой мысли.

Анализ у меня взяли быстро, доплата за срочность оказалась не такой уж и большой, и результат пообещали прислать после обеда. А вот запись к гинекологу была плотной.

— Нам очень срочно надо, — Ленка перегнулась через стойку администратора и пыталась заглянуть в ее монитор, как будто там можно было разглядеть заветное окошко в очереди. — Ну, пожалуйста, найдите местечко.

— Ладно, впишу вас в лист ожидания. Но это не гарантирует, что вас примут, — девушка за стойкой начала вбивать данные моего паспорта. — Пойдете по живой очереди. Приходите к 13.00, там как раз у врачей пересменка будет. Либо вас Марьянова примет, если с теми, кто по записи, уже закончит. Либо Полуванов.

— Полуванов — мужчина что ли? — вмешалась я в разговор.

— Мужчина. А что вас смущает?

Собственно, все смущает. Ни разу не была у гинеколога мужского пола и даже представить не могла, как это будет происходить.

— Давайте, может, на завтра запишемся?

— Девушка, да вы не переживайте, — администратор понизила голос. — Полуванов часто задерживается, а Ульяна Сергеевна работает быстро. Очень вероятно, что попадете к ней.

— Записывайте! — уверенно заявила Ленка. — Мы точно придем.

Клиника находилась в одной остановке от моего офиса, и к десяти утра я уже была на рабочем месте.

Телефон мне пришлось включить — мы часто давали клиентам личные номера и в рабочее время обещали быть на связи.

Кто же позвонил мне первым?

Антон как будто почувствовал, что я снова появилась в эфире.

— Котик, наконец-то!

Меня бесило, когда он называл меня котиком, но Антон уверял, что это производное от имени. Катик равно Котик? Я не видела связи, но переубедить его так и не смогла.

— Крутые новости! Это правда?

Я так и не придумала, что ему говорить, поэтому ограничилась отмазкой, что пока ничего не понятно.

— Теперь ведь все будет хорошо! Ты прости, что вчера наехал из-за денег. Просто потратился с этой свадьбой, по-дурацки все происходит. Да и новости про мать тут такие…

— Я в курсе. Ничем она не болеет, — отрезала я.

— Да болеет, естественно! — Антон даже не пытался придумать другую версию. — Просто она не хочет об этом говорить всем подряд.

— О, так я теперь все подряд. — И не хотела ведь растягивать с ним беседу, но обидная фраза вырвалась сама. Мы три года были вместе, и я для его мамы — в его понимании! — все подряд. Ну что ж, теперь я просто посторонняя девушка, у которой, возможно, скоро родится ее внук или внучка.

Искренне надеюсь, что нет.

— Ты, кстати, букет-то мой получила? — Антон перевел разговор.

— Конечно! Спасибо, — моя природная вежливость не позволила мне смолчать и после паузы я добавила. — Было очень приятно.

— Еще бы! Три с половиной косаря содрали, да еще доставка.

И как я не замечала раньше, какой он мелочный… Распрощалась, прикрывшись работой, и потянулись долгие часы ожидания.

С трудом продержалась до обеда. Каждые десять-двадцать секунд заглядывала в телефон — сообщение с результатом анализа все еще не приходило.

Ленка пришла в начале первого — не представляю, что она наплела на работе, что ее опять отпустили.

— Сказала, что важное дело, вопрос жизни и смерти, — с пафосом заявила она. — Ну и… пообещала выйти на половину субботы.

Последнюю фразу она добавила уже с небольшой грустинкой в голосе, но тут же вернула подбадривающий тон и начала меня поторапливать.

— Нам же нужно поскорее! Ну, ты понимаешь, — она обернулась на занятых коллег и добавила шепотом. — Пока этот Колупаев не пришел.

— Полуванов, вроде бы.

— Да какая разница! Нет, ну если ты хочешь к мужику, я тебя больше не трогаю. Только чур потом не ныть.

Усадила подругу на диванчик для посетителей и вручила чашку кофе. Мне нужно было дождаться по почте подтверждения заказа от парочки, которая никак не могла определиться, на Бали они хотят или на Мальдивы. Приходили на встречу уже трижды, и каждый раз у них — новые аргументы.

Для меня особой разницы не было — комиссия за продажу была примерно одинаковой, и ее хватило бы оплатить свою часть коммуналки в следующем месяце. Так что я повторяла по кругу плюсы и минусы каждого направления, а про себя твердила как мантру, чтобы они хоть на чем-нибудь уже остановились.

Я по очереди обновляла страницу почты и проверяла сообщения в телефоне. Ленка после каждого глотка кофе делала мне знаки, что нам пора. Я снова лезла в почту, надеясь, что за прошедшую секунду письмо все же пришло.

— Опять у вас какие-то секретики, девочки. — Вездесущая Анжелка проводила очередных клиентов и тут же оказалась у моего стола. — О чем болтаете? Поделитесь?

Конечно, дорогая! Сейчас я тебе выложу все свои проблемы и сложности, а через пару часов о них будет знать весь наш бизнес-центр, бабушкины соседки, а заодно и город. В век соцсетей сплетни разлетаются со скоростью ракеты Илона Маска.

— Кстати, мне такое рассказали! — Анжелка проигнорировала мой недружелюбный взгляд и присела на край стола. — В позапрошлую субботу в загсе жених невесту бросил! Прямо во время церемонии.

Я напряглась и глянула на подругу. Та замерла с чашкой у рта.

— Говорят, она бежала за ним, умоляла вернуться, а он ее оттолкнул с силой и сказал, что давно хотел ее бросить.

Я пыталась по интонации и в целом по внешнему виду понять, к чему клонит моя злобная коллега, но пока намеков на то, что речь идет обо мне, не было.

В том, что ей пересказали нашу ситуацию, я не сомневалась. Ну, очень неправдоподобно было бы то, что в одном городке, в котором всего три загса, в один день произошли похожие ситуации. Хотя все, конечно, может случиться.

— У тебя же свадьба как раз в ту субботу была, — Анжелка вопросительно на меня посмотрела. Я кивнула в ответ, но она замолчала, как будто ожидая от меня подробностей этой грустной истории.

— Кать, и все? — не выдержала она. — Ничего не хочешь рассказать?

— А что я должна рассказать? — я решила до последнего делать вид, что меня это не касается. И для убедительности важно пялилась в почту, мысленно выпрашивая парочку поскорее принять решение.

— У тебя же тоже свадьба была, ну как ты не понимаешь. Может, ты видела что?

— Да ничего я не видела.

— Да как это возможно? Жених бросает невесту, на весь загс переполох, она ему кричит, что любит его больше жизни и просит вернуться, а он демонстративно начинает искать среди гостей с других свадеб новую подружку. Как такое шоу можно пропустить?

— Анжел, мы в загсе-то были всего ничего. Расписались и уехали на фотосессию. А что там у других невест происходит, мне смотреть было некогда.

— А ты откуда про это знаешь? — Ленка вмешалась в наш разговор.

— Подружка рассказала. У ее матери соседка там регистратором работает.

На этих словах я занервничала, да так, что прикусила губу.

— Говорит, что фамилии раскрыть не может — типа, тайна и все такое. Но кое-чем все же поделилась. Ржака, правда?

Я расслабилась. Остается надеяться, что эта сотрудница и дальше будет хранить профессиональные секреты.

Браузер тилинькнул, объявив, что спасительное письмо с подтверждением путевки на Бали уже в моей почте. Переслала его начальнице на подпись и ответила, что к вечеру документы для счастливой парочки будут готовы.

Анжелка разочарованно сползла с моего стола и фыркнула, что не понимает, как можно быть такой скучной и прошляпить такое событие.

Через десять минут мы с Ленкой уже были в медицинском центре. Нам повезло — или эта Марьянова действительно быстро работает — но очереди уже не было.

Ульяна Сергеевна оказалась дамой предпенсионного возраста с милым пучком седых волос и дежурной улыбкой на лице.

— Рассказывай, деточка, что случилось?

— Подозрение на беременность.

Я поделилась, что сдала анализ крови на ХГЧ и что два теста дома показали положительный результат.

— Ну, это мы сейчас проверим, — успокоила она меня. — Тесты не всегда говорят правду. Особенно, если это марка «Лидия». На нее последнее время часто жалуются.

Меня колотило от ужаса и весь положительный настрой, которым меня заряжала подруга по дороге сюда, улетучился. Чтобы отвлечься, я попыталась вспомнить, как назывались тесты, которые я делала. Может, и правда «Лидия»? Перед глазами крутилась упаковка, но логотип ускользал. Точно помню, что было что-то короткое.

— У меня для тебя плохие новости… — Ульяна Сергеевна посмотрела на меня сочувственно. В этот момент телефон маякнул, что пришло сообщение. Пока я его открывала и пыталась разобраться в значении уровня ХГЧ, она продолжила:

— Ты уж прости, деточка, но я тебя разочарую. Нет у тебя никакой беременности… Но ты не отчаивайся! Пробуй еще. Девочка молоденькая, все обязательно получится в следующий раз.

Я была настолько счастлива, что хотела кинуться к ней обниматься.

— А чего это ты такая счастливая? Не хотела что ли ребенка?

— Пока нет, — честно ответила я.

Докторша хмыкнула и глянула на меня с осуждением. Нет, ну это наглость уже. Заплатила за прием и в нагрузку получаю личную оценку моих действий?

— Задержка была четыре дня.

— Нервничала?

— Конечно! Задержка же, как тут не понервничать.

— А до этого? Неделю-две назад стресс был?

О да, стресса у меня было более чем достаточно!

— В аптеку загляните, — буркнула фанатка «деточек» и перешла на «вы». — Судя по осмотру, вам сегодня понадобятся женские средства.

Ленка поняла по моему внешнему виду и сияющей улыбке, что все обошлось. Вот с ней мы уже обнялись и даже немного попрыгали от радости.

Я чувствовала себя свободной летящей пушинкой, настолько мне было легко и спокойно на душе. Вот теперь меня точно ничто не связывало с Антоном.

Я избавилась от Антона?

Ха, наивная. Вот он от меня пока, кажется, не готов был избавиться.

Ждал меня возле офиса, с ходу вручил пакет, а потом обнял и закружил. Мои возмущения и отчаянные сопротивления он полностью игнорировал, а лишь радостно повторял:

— Я все придумал, Катюша! Все придумал!

— Давай я сначала тебе кое-что расскажу, — я наконец смогла вырваться и попыталась отстраниться, но Антон крепко держал меня за талию и твердил «Катюша, моя Катюша».

— Немедленно отпусти меня! — сказала твердо, с нажимом и для убедительности шлепнула его по рукам. — И пакет свой забери!

— Пакет оставь!

Нет, он точно не замечает мое недовольство.

— Антон! — повысила голос. — Мне, правда, нужно тебе что-то сказать. Пока твоя фантазия не завела нас слишком далеко.

— Давай сначала я! Пакет назад не возьму, и даже не пытайся. — Отпустил мою талию и спрятал руки за спиной, чтобы я, видимо, не могла его впихнуть насильно. — Тебе же сейчас нужно есть за двоих.

— Антон, я не…

— Я все придумал! — перебил он меня.

Глянула на часы. До конца обеда еще почти десять минут. Что ж, послушаю, чем он там напоследок решил меня удивить.

— Жить будем у моих — мать готовить согласилась, стирать, убирать, ну и там, всякое делать. И вообще — помогут, если нужно будет. Денег у нас навалом сейчас. И свадебные ж еще.

— В смысле, свадебные?

— Будто я не знаю, что ты шоу для своего папаши устроила. У нас хоть и не деревня, но нашлись добрые люди, просвятили. Женишок этот твой липовый смылся уже. Идти тебе некуда, так что я — идеальный вариант. Родишь, по-другому запоешь. А как тест сделаем… если мой, запишу на себя.

— Мне кажется, ты не в себе, если решил, что я хоть когда-нибудь соглашусь с тобой не то, чтобы жить, а просто оказаться в одной комнате! — у меня, наконец, получилось вставить хоть фразу в его поток благородного сознания.

Я поставила пакет на землю — не хотела даже случайно касаться этого «идеального варианта» и развернулась в сторону бизнес-центра.

— Кать, не дури! — он преградил мне дорогу. — Ну куда ты одна с ребенком. Кому ты… — он запнулся и не договорил.

— Ты хотел сказать, кому я буду нужна? — Пройти бы сейчас мимо с гордо поднятой головой и чтоб походка от бедра, а подбородок горделиво вздернут. Но этот сорняк нужно было вырывать с корнем, поэтому я постаралась вложить в свой голос как можно больше небрежности и безразличия и сказала:

— Расслабься, Антош, ты не отец.

— В смысле? Это уже сейчас можно определить? И не нужно ждать, пока оно родится? — Он кивнул на мои живот. — Ээээ, погоди! У тебя что, было уже с ним что ли?

— С кем у меня что было, тебя совершенно не касается. Но можешь расслабиться. Никто не отец, это была ошибка. Тест бракованный. И как вообще можно ребенка называть «оно»?

— Оу, ну… круто же! Круто?

— Круто, — повторила я, но без восторга, который слышался в его возгласе.

— Так мы это… можем начать все сначала?

— Мы — нет. А вот я, пожалуй, точно начну все сначала. И желательно с человеком, у которого не такое тупое чувство юмора.

Вот теперь настал тот самый момент для горделивого взгляда, резкого поворота и вызывающей подиумной походки, сообщающей всем окружающим и особенно Антону, насколько мне сейчас безразлично, что обо мне думают.

Нас ничего не связывает.

Я ему ничего не должна.

Нас больше нет.

До конца дня я пребывала в эйфории. Жизнь снова казалась прекрасной, и передо мной была тысяча вариантов и способов ее прожить.

Но перед глазами стоял только один — Кирилл. Я так грубо ему ответила, что занята сегодня и до конца недели, что теперь не знала, как вновь наладить с ним отношения, что ему сказать и стоит ли вообще писать.

Наверняка он уже успел забыть меня. Еще бы, такой красавчик, вон даже Анжелка на него заглядывалась.

На мое сообщение он ответил коротким «Ок», и больше ничего не писал. Я поделилась с Ленкой, и она тут же прислала:

Пиши сама! Уведут ведь. Такими мужиками не разбрасываются.

Каждую свободную минуту я брала в руки телефон, открывала переписку и начинала печатать. Потом стирала, откладывала мобильник и вновь пыталась сосредоточиться на работе.

Одно расстройство…

Я была настолько вымотана переживаниями по поводу ложной беременности, что мне хотелось только одного — чтобы меня крепко обняли, погладили по голове и сказали, что все будет хорошо.

Ехать за этим вариантом успокоения к родителям было бы странно. Для них я все еще оставалась замужней женой. Мама бы точно пристала с расспросами, а папа бы собрался идти разбираться с «мужем», который посмел меня расстроить, да так, что прибежала в отчий дом за порцией жалости.

Ленка, конечно, обнимет, выслушает и посочувствует, но к своей ложке утешения добавит еще и ведро нотаций на тему того, как я могла упустить такого классного парня.

Я вышла после работы и решила побродить по городу, обдумать, как мне жить дальше и просто успокоиться.

Не успела дойти до ближайшей лавочки, как мои грустные мысли прервал звонок. Варя.

А я и забыла, что мы договаривались с ней о встрече. Только, кажется, это был конец недели.

— Привет! Не отвлекаю? Я тут ускорилась, все для вас доделала и подумала, может, у тебя будет время сегодня встретиться. Сможешь?

Что ж, не самый плохой вариант отвлечь меня от печальных размышлений. Мы назначили встречу в кафе, и я поспешила на остановку.

Варя уже ждала меня за столиком, перед ней стоял раскрытый ноутбук, в котором она быстро что-то печатала. А рядом с ней сидел он…

Кирилл сразу же встал и пошел ко мне навстречу, но остановился в шаге и замер.

— Ой, прости… — Варя отвлеклась от экрана, выглянула из-за его спины и виновато посмотрела на меня. — Он очень просился на встречу. Не смогла отказать.

Мы стояли напротив, смотрели друг другу в глаза, и я видела в них интерес, нежность, внимание, заботу, желание укрыть, укутать, спрятать от всех невзгод.

Меня накрыло такой волной счастья, что я невольно начала широко улыбаться.

А потом он подошел, так же молча обнял меня и крепко прижал к себе. И в этот момент я поймала то самое чувство, которого мне так не хватало последнее время, которое выбивало меня из колеи — чувство стабильности, понимание того, что теперь все будет хорошо.

Я ощутила спокойствие, гармонию и… любовь, которая только зарождалась в наших сердцах.

Да, теперь у меня точно все будет хорошо.

Кирилл

Знойным летним вечером мы сидели с Катей на террасе кафе, которое располагалось аккурат напротив загса.

Но она мой намек не понимала или не замечала. Прибежала с работы взвинченная, расстроенная. С ходу начала жаловаться:

— Анжелка опять клиента увела. А ведь они у меня планировали тур оформлять!

Да сколько ж можно… уже год уговариваю ее уволиться и открыть свое агентство. Но она упорная. Твердит, что за мои деньги ничего открывать не будет. Подумает об этом, когда свои накопит.

И никак не могу ее убедить, что вложения там минимальные. Для меня — так практически незаметные. Но Катя ни в какую.

Уникальная девушка. Поражает меня с каждым днем. Впервые встречаю такую самостоятельную и целеустремленную особу. Нет, она с радостью принимает от меня подарки, но сама за все время, что мы вместе, ни разу даже не намекнула на то, чтобы я купил ей что-то конкретное. Не говорю уже про то, чтобы она попросила денег. А у меня и такие встречались. Первый месяц твердят за равноправие, а потом начинается: «Подкинь на бензин, пополни баланс», «Ой, какое прекрасное ожерелье, жаль не могу себе позволить…», «Котик, а ты купишь мне новые духи? А то у меня всего полфлакона осталось», дальше еще проще: «Скинешь на карточку двадцатку? У меня сегодня косметолог».

Да мне не жалко, в принципе. Если моя девушка хочет быть красивой и ухоженной, она такой будет. Переведу, сколько нужно. Мне это наоборот доставляет удовольствие — тратить деньги на свою спутницу. На что-то ведь их нужно тратить.

Но Катя — другая. Как ни вытягивал, чего ей хочется, ответа у нее всегда два: «Ничего» или «Что сам решишь».

Что ж, сам так сам.

Сегодня ее ждет сюрприз, который, надеюсь, она все же примет. Но это будет позже. А пока…