Все началось с того, что одна из сотрудниц прислала на телефон Игоря Добровольского любовный смайлик. Сотрудницу звали Мира Кошечкина, и за несоблюдение субординации Игорь решил уволить девушку.
#Служебный роман #Романтическая комедия #Босс и подчиненная #Героиня с характером. #Влюбленный мужчина #Новогодний корпоратив
За месяц до Нового года
«
В ответ моя сотрудница, принятая на работу меньше года назад, прислала мне стикер огромного любовного смайлика.
Пока я хмуро смотрел на неожиданное послание и размышлял над тем, как поступить с его отправителем, Мира Кошечкина предстала передо мной, прижимая к груди папку с нужными мне распечатками.
За спиной девушки захлопнулась дверь. Испугавшись хлопка, она дернула головой, и заколка, удерживающая ее волосы в прическе, развалилась на две части. На плечи упали тяжелые рыже-каштановые кудри. Свет, льющийся из панорамного окна, запутался в них, словно золотая рыбка в сетях. А у меня от этого зрелища перехватило дыхание.
Только этого мне не хватало, — досадливо поморщился на свою реакцию и, не оставляя себе времени на раздумья, быстро произнес:
— Оставляй отчет и иди в отдел кадров за расчетом.
— Расчетом? — недоверчиво взглянула на меня веснушчатая девчонка. Вообще она очень хорошенькая. Не сказать, чтоб прям красавица, но лучезарные голубые глаза, обезоруживающая белозубая улыбка и зачетная фигурка вызывают желание познакомиться поближе. Только мне романов на работе точно не нужно, да и в принципе всей этой любовной белиберды не нужно.
— Да. Что непонятного я сказал? Ты уволена, Кошечкина.
— А разве фирма летит в бездну? — задала она странный вопрос.
— С чего это ты взяла? — кинул встречный вопрос.
— Ну как же…, обычно, когда в конце года финансовые надежды не оправдываются, первым делом, сокращают людей и, в первую очередь, тех, кто устроился последним. А я все еще считаюсь новенькой. Но вы не правы, Игорь Владимирович.
— И в чем же я не прав? — откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Слушать ее рассуждения было довольно-таки забавно.
— А в том, что меня дешевле прокормить, — выдала Мира.
— Я не собираюсь тебя кормить, Кошечкина.
— Так я в фигуральном смысле говорю, — отмахнулась она. — Ваши сотрудники, кто давно работает, получают зарплату гораздо больше моей, и они уже обленились, не горят на работе, не хотят никаких инноваций. Я одна могу делать то, чем сейчас занимается целый отдел маркетологов. Нас трое, увольте лучше двух других женщин. Ничего не имею против Лузиной и Ореховой, но с их опытом им легче будет найти новое место, чем мне. Заодно встряхнутся, вспомнят, что на работе стараться надо. Смотрите, какая выгода, у меня останется та же зарплата, что вы мне платите сейчас, и вам не придется платить двум бездельницам. Экономия.
— Впечатляет, Кошечкина, — усмехаюсь мысленно, но строгости с лица не прогоняю. — Придется мне хорошенько проверить своих сотрудников на предмет лени, только тебя я вовсе не из-за того, что у фирмы дела плохи, увольняю. У фирмы все благополучно, — не добавляю, что, более чем благополучно. Когда-то я начинал с открытия простеньких веревочных парков. Дело пошло, парки себя окупили быстрее прогнозов. Теперь у меня целая сеть летних и зимних центров досуга и развлечений.
— Благополучно…, — будто эхо, повторяет она мои слова, обиженно так повторяет. — Тогда за что же вы меня увольняете?
— За несоблюдение субординации, — удивлен, что сама не догадалась.
— Простите, Игорь Владимирович. Не понимаю. Когда это я нарушила субординацию?
Вот же нахалка… Еще делает вид, что не понимает. Вроде не малолетка, чтоб дурочку-то из себя строить. У меня фотографическая память. Помню из ее резюме, Кошечкиной — двадцать шесть.
Пришлось встать, показать наглядно.
— Это что? — открываю ее сообщение с красноречивым смайлом.
— Чёрт, — вырывается у дипломированного маркетолога, и милое личико в секунду становится пунцовым.
— Вот и я о том же, — отхожу от нее подальше, от девчонки вкусно пахнет, ягодами какими-то.
— Игорь Владимирович, извините. Это по ошибке вышло. Я с парнем своим переписывалась, когда от вас сообщение пришло, ему этот стикер предназначался. Видимо, случайно, Сереже отвечала и другой чат открыла, вот и…
Верю. Видно, что не врет. Так ведь действительно бывает. А мне вдруг почему-то обидно становится, что смайлик не мне адресовался.
— Ладно. Иди, Кошечкина, — забираю у нее отчет.
— А куда идти? — уточняет Мира.
— Возвращайся на свое рабочее место. Передумал я тебя увольнять.
Канун Нового года
Ноги сами принесли к офисному зданию. Видимо, маршрут запрограммирован где-то в подсознании, и пока я бесцельно бродила по наряженным и заснеженным московским улицам, внутренняя установка привела именно сюда. Зачем я здесь? Мне сюда вовсе не надо. Во всяком случае, сегодня, когда никто не работает. Но я стою посреди вьюги, не видно ни земли, ни неба, только мигающие огоньки цветных гирлянд, щедро украшающих все вокруг.
Зима вообще выдалась снежной, морозной, с постоянными снегопадами. Утром приходится выходить из дома пораньше, освобождать машину из снежного плена, потом долго прогревать ее и очищать стекла от наледи.
За один месяц в машине уже дважды замерзала омывайка, трижды добрые люди выталкивали мой автомобиль со льда, и в ночь, когда ударили морозы, сел аккумулятор. Тогда мне его запустил Сережа каким-то хитрым приборчиком. А кто теперь оживит аккумулятор, если он опять сядет?
Да… Вот из-за Сережи я и брожу по улицам, подставляя лицо снегу, вместо того, чтобы готовиться к празднику. Новогоднее настроение испарилось. Как и не было его вовсе. В голове вязкая пустота, обида, непонимание и неприятие. Прокручиваю в мыслях раз за разом напыщенные слова уже бывшего парня.
— Мира, нам надо расстаться.
— Ты мне по статусу не подходишь.
— При моем теперешнем положении со мной должна быть шикарная спутница, а ты слишком проста, нет в тебе перчика.
— В Новый год без багажа прежних отношений.
— И не звони мне больше.
— И не присылай дурацких смайлов.
Я и не подозревала, что Сережа с лица такой весь гладкий, а внутри ужасно гадкий. Совсем недавно занял в своей компании высокую должность, и человека словно подменили.
Столько нервов в одном месяце. То Добровольский чуть не уволил, теперь Сережа бросил. А шеф мой тоже хорош, что вытворяет… Уволить не уволил, так прицепился знатно, придирается ко всему подряд, работы добавляет и добавляет. Будто мало у меня обязанностей. И все из-за того смайлика, что ему по ошибке отправила. Взъелся на меня почем зря, не преступление же я совершила. Прав Сережа, надо завязывать с дурацкими эмодзи.
Стоило вспомнить Добровольского, как он и нарисовался. Вынырнул из густого снегопада прямо на меня.
Прищурился, капюшон светлой куртки поправляет и не идет дальше. Нет бы мимо прошел, не заметил. Или заметил и все равно мимо прошел. Но Игорь Владимирович не торопится, меня рассматривает. А мне сейчас все мужчины противны, даже такие привлекательные, как мой босс. Легкая небритость ему идет, как и короткий ежик темных волос. Еще профиль у него очень мужественный, и шея такая мощная, что от нее порой трудно отвести взгляд.
— Ты чего тут стоишь, Кошечкина? — проявляет он ненужное любопытство.
— Нельзя? — не в настроении я, чтобы любезничать.
— Можно. Просто вьюга на улице. Такой сильной еще не было в этом году.
— И уже не будет, — делаю шаг в сторону, надо бы улепетывать, а то с Добровольского станется поручить мне чего-нибудь, не зря же он в офис притопал.
— Почему? — удивляется он моей реплике. — Зима еще не закончилась.
— Да, — соглашаюсь я, отступая еще подальше от мужчины. — Но день-то в этом году последний. Значит, в этом году вьюги больше не предвидится.
— Самая умная? — усмехается он и хватает меня за рукав пуховика, не давая сбежать. — Вот что, Кошечкина, раз уж ты тут, дай совет.
— Совет? — недоумеваю, чего ему нужно.
— Ага. Хочу подарок одной девушке сделать, но никак не придумаю, что выбрать. Вот ты, что бы хотела?
— Ночник, — отвечаю, не задумываясь. — Я темноты боюсь.
— Отличная идея, — довольно кивает Добровольский.
— Для меня, — поправляю босса. — А вашей девушке ночник может быть и не нужен вовсе.
Из кармана его куртки доносится мелодия звонка. Наверное, та самая девушка звонит, которой он до сих пор не удосужился подарок купить.
— До свидания, Игорь Владимирович, — радуюсь возможности исчезнуть из поля зрения серых глаз в обрамлении слишком уж пушистых ресниц, у меня такой эффект только двумя слоями туши достигается.
— Пока, Кошечкина, — лениво кивает он и добавляет: — Третьего числа заезд в одиннадцать. Не опаздывай.
Но третьего числа я опаздываю. Из-за вновь севшего аккумулятора. Пока квохчу вокруг машины, время утекает. Приходится вызывать такси.
В связи с десятилетием фирмы наш начальник расщедрился и организовал своим сотрудникам трехдневный отдых на Подмосковной турбазе «Золотая Иволга». Я очень хотела поехать, но совершила глупость, не записавшись на место в служебном микроавтобусе. И теперь вот осталась без машины.
Мое опоздание приводит к тому, что все номера в двухэтажных двух домиках-шале, забронированных за нашей фирмой, оказываются занятыми, так как кое-кто из сотрудников привез с собой незапланированных по спискам детей.
— Девушка, вы обратитесь к вашему главному, — посоветовала мне администраторша. — Он в доме нашего хозяина Захара Раевского поселился.
Иду, куда указали. Не отправит же меня Добровольский обратно домой. Пусть решает проблему с моим расселением.
Мои вспыхнувшие чувства к Мире смущали. Я не хотел этого и в то же время в груди приятно замирало предвкушением.
В школе меня бросила девочка. Другая девочка не дождалась из армии. Девушка, с которой я встречался в универе, переспала с моим другом. После подобной чреды болезненных переживаний твердо решил, вся эта сердечная чепуха мне не нужна, и с тех пор поиском второй половинки никогда не грезил.
Когда мне неожиданно подфартило с бизнесом, так же неожиданно женщины сами стали липнуть ко мне. Я не велся на их сладкие песенки. Раньше меня, значит, все бросали, а тут прям в одночасье стал неотразим.
Теперь я попросту использовал баб, трахал в свое удовольствие и не думал о чем-то более постоянном. Но вот Кошечкину использовать не хотелось, она вызывала во мне странный трепет и желание быть с ней рядом не только в постели. Это желание пугало, и я, как мальчишка, обижающий понравившуюся девочку, принялся третировать Миру.
— Кошечкина, — вызвал ее на следующий день после того, как едва не уволил. — Поезжай в наш парк на Беговой, надо убедиться, что там залили три, а не два катка и потом сравнить прибыль с них по прошлому и этому году. Твой отдел прошлой зимой давал прогнозы, что с трех катков в том месте выручка сильно вырастет.
— Прошлой зимой я еще у вас не работала, Игорь Владимирович, — напомнила девочка. — Я, конечно, поеду и все проверю, но итак ясно, что выручка не вырастет. Какой прок было заливать третий каток?
— Твоя коллега Орехова так не считает.
— Так и отправили бы Орехову с проверкой, — не тушевалась она передо мной, и мне импонировали ее смелость и дерзость.
— Боюсь, Орехова даст не правдивую оценку, если там все не так, как маркетологи спрогнозировали. И обоснуй, пожалуйста, почему считаешь, что роста выручки не будет?
— Потому что на каток будет приходить столько же людей, сколько и раньше, они просто станут рассредоточиваться не на две площадки, а три. В том районе за год не построено ни одного нового дома. Откуда приросту людей взяться? А даже, если посещаемость и увеличится, то совсем на небольшой процент. Повезет, если вы заливку и обслуживание этого третьего катка окупите.
Мира оказалась права, она была умной, и это тоже добавляло ей привлекательности в моих глазах. Но я все равно маниакально доставал и нагружал девчонку работой, чем довел нас обоих до состояния кипения. Только кипели мы по разному. Я от любви. Она от ненависти. Я понял, что натворил, лишь тогда, когда случайно услышал ее диалог с моей секретаршей.
— Мирочка, все в порядке? — спросила добросердечная Лидия Валентиновна после того, как Мирочка вылетела из моего кабинета, забыв плотно закрыть дверь.
— Наш шеф тиран, — всхлипнула девушка.
— Что ты такое говоришь, Мира? — искренне удивилась женщина, которую я нанял десять лет назад, несмотря на ее зрелый возраст, и ни разу об этом не пожалел. — Игорь Владимирович самый прекрасный босс на свете.
— Возможно для вас, Лидочка, — явно сдерживала слезы Кошечкина. — А меня он люто ненавидит.
Я? Ненавижу? Да я же сохну по ней, как пацан малолетний. Днем и ночью о ней думаю, к парню ее дурацкому, которому она любовные смайлы шлет, ревную, внимание к себе привлекаю, постоянно к себе вызывая и нагружая ее работой, лишь бы была возможность видеть, слышать чаще. А она не понимает ничего.
— Да за что же шеф ненавидит тебя, Мира? — послышалось бульканье переливания воды из графина в стакан.
— Он меня отправляет в наш парк, который в тридцати километрах от МКАДа, протестировать новые снегоходы, — сделала Мира паузу, вероятно, отпивая воды. — То есть я должна прокатиться на премиальных горных снегоходах, стандартных и малокуботурных.
— Так что же в этом плохого, Мирочка? — осторожно спросила Лидия Валентиновна. — Ты молодая. Для тебя это даже развлечением будет.
— Если бы…, — горько вздохнула девушка. — Снегоходы надо протестировать на разных трассах. Лесные просеки, поля, спуски и подъемы. А потом, на основе моих наблюдений, спрогнозировать, какой платежеспособный контингент будет использовать тот или иной снегоход и сколько мы на этом заработаем.
— Мира, дорогая, так из твоих слов я могу сделать вывод, что Игорь Владимирович поручает именно тебе важные задачи, потому что доверяет твоим выводам, а не потому, что ненавидит тебя, — заметила моя мудрая секретарша. — Верные прогнозы маркетологов — верная прибыль фирме. А прибыль — это и наши премии.
— Ну… если с такой точки зрения посмотреть, — неуверенно произнесла Мира, а я понял, что надо срочно спасать ситуацию. Вместо того, чтобы ухаживать за девушкой, я вел себя, как последний кретин, довел свою кошечку до слез и стал в ее глазах тираном.
Девочка уехала тестировать снегоходы, я же спешно набрал номер Захара. Владелец турбазы подтвердил, что сохранил за мной бронь для корпоративного выезда, и уже на следующий день я осчастливил своих сотрудников, собрав всех в небольшом зале, которым в любое время могли пользоваться фирмы, арендующие офисы в здании.
— В этом году у нашей компании юбилей. Десять лет непрерывного роста и развития, — толкнул я речь, посматривая на Кошечкину, занявшую место у окна на самом последнем ряду. — Предлагаю отпраздновать за счет фирмы трехдневным новогодним корпоративным выездом. Проживание и развлечения в подмосковной базе отдыха «Золотая Иволга».
Ох, как все загалдели, зашумели. Безусловно, предложение всем понравилось и даже, у кого были планы, сразу принялись их отменять. От моих сотрудников лились радостные эмоции, на меня смотрели, как на любимого босса, и только та девушка, ради которой я организовал этот корпоративный выезд, смотрела в окно, занавесившись, отгородившись от меня каштановыми кудрями.
Всю организационную подготовку по расселению, доставке сотрудников и составлению графика мероприятий, поручил Лидии. Секретарша, как всегда, справилась на отлично.
— Игорь Владимирович, — положила она мне на стол папку с распечатками по «Иволге». — Евсеевы и Лялина спрашивают, могут ли детей взять? Они первоначально записывались без детей, так что мест больше нет. Я сказала, чтобы с вами этот вопрос обсудили.
— А у Лялиной разве ребенок не вырос уже? — помнилось, у главбуха сынок мне ровесник, на каждый мой день рождения бухгалтерша умиляется, что я с ее Вадиком родился в один день. Так что ему тридцать четыре в этом году стукнуло.
— Вырос. Евгения внука хочет взять, — пояснила Лидуша. — Восемь лет мальчику.
— Скажи, пусть берут малышню, найдем места, — ликовал мысленно, все складывалось наилучшим образом.
Немного подкорректировал списки, удалив из них Кошечкину, и переслал электронную версию Захару. Потом позвонил ему, попросил подыграть. Хозяин курорта, естественно, не отказал, не зря же мы дружим много-много лет.
Еще больше мне подфартило, что Мира к заезду опоздала.
— А где Кошечкина? — забеспокоился, когда не увидел ее среди своих сотрудников, толпящихся у стойки ресепшен. Часть людей прибыла на служебном автобусе, остальные добирались на своих авто, и все были уже на месте, кроме моего любимого маркетолога. В опроснике девушка указывала, что доберется сама.
— У Миры машина не завелась. Она такси вызвала. Уже едет, — успокоила меня Лидия Валентиновна.
Отлично. Убедившись в том, что все разобрали ключи и разбежались по коттеджам, я, насвистывая, направился к дому Захара, где уже оставил под гаражным навесом свою Subaru.
Пока доставал из багажника сумку, под навес въехала Тойота моего закадычного дружка Мирона Бестужева. Мирончик приехал не один, привез с собой свою пригожую ляльку.
— Приехали. Очень рад, — появляется на крыльце двухэтажного коттеджа Захар.
Мы обнимаемся и идем за ним в дом. Он выделил нам гостевые комнаты на первом этаже.
Раскладываю вещи, что привез с собой. Волнуюсь, поглядывая на часы и прислушиваясь к внешним звукам. Ну где же ты, Мира?
Наконец во входную дверь стучат.
Нетерпеливо вываливаюсь в холл и жду, пока Захар отопрет замок.
— Простите. Мне сказали, я могу здесь найти Игоря Владимировича, — радует слух хрустальный голосочек. — Добровольского, — добавляет Мира.
— Ага. Он здесь, — пропускает Раевский девушку, и я выхожу на сцену.
Мое сердце проделывает неуправляемый кульбит. И еще один. Девочка такая хорошенькая, раскрасневшаяся с мороза.
— Что случилось, Кошечкина? — стараюсь говорить буднично и незаинтересованно, хотя это сложно, когда хочется подхватить девчонку на руки и запереться с ней в комнате на несколько суток.
— Игорь Владимирович! Я опоздала, а все номера заняты, — смотрит на меня своими большущими глазами, а в них слезы блестят. Мне даже на миг стыдно стало за свои игры закулисные, я вовсе не хочу, чтобы она плакала. — Куда же мне теперь? — хлопает длинными ресничками моя красавица. — Евсеевы и Лялина с собой детей привезли. Не могу же я детей прогнать. Мне на ресепшен сказали, к вам идти, вопрос решать.
— Раз сказали, будем решать, — включаю режим важного босса и оборачиваюсь к другу.
— Захар, у нас тут досадная накладочка вышла. Найдется у тебя, куда девушку поселить? Я доплачу за номер.
— Извини, Игорь. Но сейчас сезон, сам понимаешь, — пожимает плечами Захар, говоря то, о чем я его и просил. — Все брони выкуплены. Придется кому-то из твоих сотрудников потесниться.
— Никто не захочет тесниться, — отразилась печаль на прелестном личике Миры. — Все уже обустроились и убежали развлекаться.
— Вот что, Кошечкина, заселяйся ко мне, — как и положено боссу, нахожу решение.
— К вам? — обалдело уставилась она на меня.
— Другого варианта, как видишь, нет, — пожимаю плечами.
— А… Но…, — растерянно переводит она взгляд с меня на Раевского.
— Не парься, — спешу успокоить ее. — В моем номере две комнаты, запрешься в одной, если меня боишься. Согласна?
— Ну…, — теребят тонкие пальчики бахрому вязаного шарфика. — Если две комнаты…
— Давай, сумку твою отнесу, — стремительно подхватываю ее багаж, не давая девушке хорошенько подумать.
Чувствую ее дыхание за спиной, кожей ощущаю ее растерянность.
— Только санузел здесь один на двоих, — распахиваю дверь уютного комнатного блока. — Можешь выбрать, где будешь спать, — планирую спать с ней в одной кровати, но пусть у девочки остается видимость свободы.
Комнаты смежные, она ожидаемо выбирает дальнюю, чтобы я не шастал через нее. Ставлю сумку Миры у орехового комода. Она сдергивает с себя шапочку, присаживается на кровать, укрытую плотным меховым покрывалом и начинает что-то быстро печатать на мобильнике.
— Со своим парнем переписываешься? — грызет в груди ревностью.
— С мамой, — поднимает она на меня голубые глаза. Слезы высохли, теперь в них морской штиль. — Мама просила написать, когда я буду в «Иволге».
— А что с машиной? Лидия сказала, не завелась, — облокотился о дверной косяк, не торопясь уходить и желая выведать у девчонки все подробности.
— Не завелась, — кивнула Мира. — Второй раз уже за зиму.
— Чего парня своего не попросила отвезти? — на месте ее дружка я бы вообще Кошечкину одну никуда не отпустил.
— Сережа меня бросил, — буднично произнесла она.
— Непохоже, что ты переживаешь, — захотелось пожать руку неведомому Сереже за то, что преподнес мне такой подарок на Новый год.
— Это странно, да? — делится со мной Мира. — Я думала, стану лить слезы, прогуливать работу, буду страдать, а на самом деле мне жаль только того, что я не могу теперь хвастаться перед подружками. Ну, знаете, типа, мы с женихом ходили туда-то, или мой жених подарил мне то-то.
— Почему он тебя бросил? — в который раз убедился, что Мире свойственны невероятная честность и открытость. Другая бы на ее месте непременно заявила, будто это она бросила жениха.
— Он недавно занял высокую должность и сказал, что я ему по статусу не подхожу. Не слишком образованна, не слишком шикарна, не бизнесвумен и не топ-модель. Ну… вы понимаете.
— Нет, не понимаю, — захотелось теперь набить морду дурню Сереге. — Если человек любит, при чем тут статусность?
— Я тоже так считаю, — убрала Мира телефон в карман изумрудного пальто-пуховика и вновь натянула на себя шапочку. — Спасибо, Игорь Владимирович, что помогли. Я пойду.
— Куда? — сорвалось с моих губ, будто она обязана передо мной отчитываться вне работы.
— Осматриваться, — потеряла девочка ко мне интерес и убежала на улицу, оставив меня в облаке своего ягодного аромата.
— Даже сумку не разобрала, — покачал головой, улыбаясь.
До самого вечера Мира от меня ускользала. Куда бы я ни пошел, она либо уже ушла, либо еще не дошла. Так что увидел я ее лишь на вечеринке, устроенной для нас в пристройке к ресторану. Увидел и, признаться, прифигел. Кошечкина, по ходу, весь день приятно проводила время в компании парней из снабжения. Во всяком случае, в ресторане они появились, будучи изрядно подшофе.
Женская половина фирмы сговорилась на праздничный ужин обрядиться в костюмы Снегурочек. И что сделала Мира? Самой скромной деталью ее туалета была красная новогодняя шапочка с белым помпоном. Бархатный красный топ вообще не прикрывал голого живота, а короткая юбчонка в складочку из того же бархата позволяла всем желающим пялиться на идеальные ножки девчонки.
Моя крошка лихо отплясывала под Betta Lemme — Bambola и весело смеялась над тупыми шутками снабженца Рогова, откровенно клеившегося к моей будущей жене.
Решив, пусть и не так, как мне бы хотелось, вопрос с расселением, я буквально удрала от Добровольского на волю. Как-нибудь переживу совместное проживание, может быть, мы и не столкнемся ни разу, всего-то две ночи в смежных комнатах провести, а все остальное время я собираюсь развлекаться на полную катушку без оглядки на босса-тирана.
У вольеров с собаками-хаски повстречала своих приятелей из отдела снабжения.
— Кошечкина, давай с нами! — обрадовался мне Пашка Рогов. — Сейчас наша очередь в упряжке прокатиться.
Естественно, я присоединилась, и до самого вечера мы невероятно круто покуролесили, тем более, что «Золотая Иволга» оказалась богата на развлечения для туристов. Тут тебе и лыжи, и каток, и ватрушки, и канатная дорога с кабинками в виде батискафов, и горячие блинчике прямо на улице. А к блинчикам горячий глинтвейн подают всем желающим. И так он мне понравился глинтвейн этот, особенно вкус меда и пряностей, что к началу корпоративной вечеринки, я была немного навеселе.
За весь день я только один раз в коттедж Раевского забежала, переодеться в костюм, с собой привезенный. Мы с девочками заранее договорились на этот ужин всем вместе снегурочками обрядиться. Слава богу, Добровольского не застала, тоже, поди, со своими дружками развлекается, в бане какой или сауне.
В ресторане все на высшем уровне, нам отдельную пристройку выделили, так что другим постояльцам не мешаем, хотя саундтреки диджей включает на полную мощь.
Мне так все нравится! Огоньки гирлянд, веселая атмосфера, вкусные блюда, неоновая светомузыка, выхватывающая размытые силуэты танцующих. Я подпеваю, пляшу и отрываюсь на полную катушку. Когда еще представится возможность так здорово отдохнуть, к тому же не за свой счет.
Игорь Владимирович во главе стола, как и полагается боссу. Упакованный такой, в белой рубашечке, в костюмчике. Даже речь какую-то толкнул, но я его не слушала, увлекшись пирожным с клубничкой.
— Мира, у нас сейчас игра будет, — привлекает мое внимание Лидуша. — Можешь записочки разносить? Ты шустрая такая, а тут надо быстренько будет все адресатам вручать.
Лидию Валентиновну все на фирме любят, я тоже люблю, потому кричу:
— Конечно!
Смысл игры прост, пока из колонок звучат десять песен подряд, каждый может написать записочку любому своему коллеге, записочка может быть тайной, но может и потребовать ответа. Писать можно что угодно — пожелание, вопрос, признание, претензию, приглашение, кому чего захочется. Моя миссия забирать послания и доносить их до адресата.
Лидуша раздает всем блокноты и ручки, разгоряченный народ хохочет, пишет, кто на коленках, кто на спине соседа, а я начинаю носиться. На первый взгляд, ничего сложного. Вижу поднятую руку или слышу свое имя, подхожу, забираю послание, вручаю получателю. При необходимости жду ответ. Приходится бегать, буквально крутиться юлой, такими активными оказались мои коллеги, всё пишут и пишут. А я, подстегиваемая топливной смесью адреналина с глинтвейном, рьяно исполняю свою роль.
— Кошечкина! — бегут мурашки по спине от властного окрика. Даже здесь он мне покоя не дает. Нацепляю на лицо улыбочку, встаю перед Добровольским.
— Чего изволите, босс? — спрашиваю дурашливо.
Игорь Владимирович смотрит на меня как-то уж слишком плотоядно, будто волк полярный на зайца съедобного.
— Моя записка, — кладет он аккуратно свернутый листочек на мою ладонь и сгибает мои пальцы, пряча в них бумажку.
— Кому? — неожиданно взволновало меня прикосновение мужских пальцев. Пашка Рогов обниматься лез, что-то ничего у меня не взволновалось, а тиран дотронулся, я аж вспыхнула.
— Тебе, Кошечкина, — все еще держит шеф в плену своего взгляда.
Киваю, отхожу от него. Записку не спешу открывать. Что он там написал? Гадость какую-нибудь. Наверняка. Список дел на первый рабочий день после праздников. Не хочу читать и портить себе настроение.
— Орехова, — хватаю за локоток старшего маркетолога. — Тебе послание. От шефа, — подмигиваю и избавляюсь от списка дел.
— От Игоря Владимировича? — кокетливо стреляет глазками она в сторону Игоря Владимировича.
— Ага, — чувствую себя нашкодившим ребенком, в тайне радующимся проделке, но и опасающегося родительского ремня.
Собираюсь бежать к Лялиной, главбух настрочила очередное послание, только Орехова удерживает меня.
— Мирочка, давай, вместе посмотрим, а то потом никто не поверит, что сам Добровольский мне писал.
Орехова разворачивает клетчатый блокнотный листик, и мы обе видим три слова, выведенных понятным и красивым почерком.
«
Из моего горла сам собой вырывается хрюкающий, нечленораздельный звук, а обезумевшая от счастья и гордости Орехова, сначала хихикает, потом прикладывает ладошку к округлившемуся рту, затем, приподняв чашечки лифа у декольте снегуркиного наряда, походкой от бедра направляется к той части стола, где на свою паству взирает хозяин.
—
Дальше, как в тумане. Бокальчик игристого, зажигательные танцы и только бы не смотреть туда, где сидит он. Вроде бы справилась. Не посмотрела. Ни разу. Хотя очень хотелось. Ну очень. Интересно, Орехова с ним? Не… Тут. На столе пляшет.
Народ стал требовать караоке. Караоке никогда не значилось в списке моих любимых развлечений, поэтому накидываю пуховик и выхожу на улицу подышать морозным воздухом. Охладиться мне точно требуется.
Павлик Рогов вываливается за мной.
— Кошечкина, ты мне так нравишься, — заливает он. Я вообще-то в курсе, что у него девушка постоянная имеется. — Так нравишься, что нам с тобой…
— Рогов, тебя внутри ждут, — обрывает его тяжелый голос, от которого я охлаждаюсь быстрее, чем от студеного ветра.
— Уже иду, — икает Пашка, а я пытаюсь просочиться за ним.
— Стоять! — ловят меня за капюшон и прижимают к стенке здания.
Запах его одеколона и мужественная аура напрочь отшибают мне мозги. Не могу вымолвить ни слова. Моргаю только.
— Это что еще за фокусы, Кошечкина? — наклоняется он к самому моему лицу. — Ты зачем мою записку Ореховой отдала?
— А разве вы не ей писали? — предпринимаю попытку изобразить из себя идиотку.
— За дурака меня держишь? — не ведется босс. Его губы так близко к моим, что я начинаю по-настоящему нервничать. Если он вдруг вздумает меня поцеловать, мне точно не устоять, и плевать, что ненавижу, как перед мужчиной не устоять, идеальный ведь экземпляр для воплощения в реальность самых сокровенных и смелых фантазий.
— В общем, так, Кошечкина, — совсем уж неприлично вжимает он меня в свое тело, даже через две куртки обдает жаром. — Чай не хочу, долгих прелюдий тоже, пошли в наш номер.
Пфф… Еле отделался от Ореховой. Наврал, что не я писал вовсе записку, мол, Кошечкина забегалась совсем, запуталась кому-чего и от кого.
Ну… Кошечкина. Вот же уделала меня… И завела тем самым нереально. Что за женщина… Однозначно — моя.
Весь вечер за ней исподволь наблюдаю, жду момента удачного, когда сцапать смогу. И девочка мне его предоставляет, выскальзывая на улицу. Хватаю куртку и выхожу следом, прогоняю Рогова, что так и крутится возле Миры. Нечего на хозяйское зариться.
Нависаю над девчонкой, почти вжимая в стену, расставляю руки над ее головой, перекрывая все пути к побегу. Хочу ее невообразимо, все границы рядом с ней стираются, подумаешь…, босс и подчиненная. Звучит, как кино для взрослых, и ничто меня сейчас не остановит в этом кино поучаствовать.
За спиной прерывистое собачье дыхание и скольжение полозьев саней. Очень кстати.
— Командир! Подвезешь до семнадцатого коттеджа? — прошу погонщика хасок.
— Запрыгивайте! — приглашает краснощекий мужик.
Мира тоненько взвизгивает, когда без спроса отрываю ее ноги от земли и несу на себе в низкие санки.
Собаки нетерпеливо перебирают лапами, крутят лобастыми башками и мгновенно срываются на бег, как хозяин отдает команду.
Прижимаю Миру спиной к своей груди, практически лапаю прямо через дутую ткань пуховика. И ведь не отталкивает, не возмущается, даже голову откинула на мое плечо, и так меня от этого повело…, не удержался, поцеловал в губы. А губы у нее мягкие, пухлые, малинкой пахнут. В общем, с ума меня свела. Целую ее, как одержимый. Хотя, я такой и есть, помешался на Кошечкиной. Сколько женщин последние годы к каким только уловкам ни прибегали, лишь бы к сердцу моему подобраться, а эта малышка всего и сделала, что смайлик любовный по ошибке отправила, и я навеки теперь ее раб. Только она об этом пока не знает.
Погонщик останавливает сани у коттеджа Раевского, сую ему купюру за доставку, Миру вновь на руки подхватываю.
Света в доме нет, Захар в Москву по семейным делам уехал, утром вернется, а Мирон с Милой так бесконечно увлечены друг другом, наверное, гуляют где-то под луной. Если бы Кошечкина задумалась, то смогла бы сообразить, в коттедже еще полно свободных комнат, а Захар такой человек, что не отказал бы поселить ее в одной из них. Но я, конечно, об этом молчу.
Захожу со своей ношей в наш блок, вместо верхнего света включаю три разных ночника. В их отсветах Мира, словно чаровница из сказки.
— Один раз спрошу, — смотрю ей в глаза. — Согласна? Не пожалеешь?
— Не пожалею, — шепчет она. — Вы… Вы мне нравитесь, Игорь Владимирович. Как мужчина нравитесь. Не как человек, — добавляет она.
Не как человек, значит… Ладно, над этим мы еще поработаем, а сейчас важно лишь то, что, как мужчина нравлюсь ей.
— Никаких Игорей Владимировичей, Кошечкина. Только — Игорь. Поняла? — сдергиваю с нее пуховик, поправляю свои брюки, присаживаясь перед ней на корточки, и расстегиваю молнии на ее сапожках.
— Поняла, Игорь, — проводит она пальчиками по моей стриженной макушке, и от этого простого жеста и легкого прикосновения позвоночник сводит сладкой судорогой.
Я выпрямляюсь, и Мира делает шаг ко мне, проталкивает пуговицу моего пиджака в петельку, одну, вторую. В ее исполнении это так эротично, что я, сгорая от желания, не тороплю. Медленно сняв с меня пиджак, она берется за пряжку ремня на моих брюках. Смелая девочка, но не развращенная, голубые глаза ищут на моем лице одобрения, и я не выдерживаю, подхватываю Миру под попу, несу в кровать. Избавляюсь от брюк, на рубашку никакой воли уже не хватает, задираю бархатную юбочку девушки, под ней алые атласные трусики, так приятны на ощупь, она помогает мне их снять.
Выкладываю дорожку из поцелуев на животе Миры, тяну ее маечку вверх. Грудь у лапочки красивая, умещается в моих ладонях. Я немного играюсь вершинками, мну, целую, а девочка на мои ласки откликается, жмется ко мне, ноготками шею царапает, и взгляд у моей крошки такой затуманенный, что мои предохранители не выдерживают, вхожу в нее, присваиваю, зацеловываю, верчу по-всякому. Она гибкая, чувствительная, послушная, но и о себе не забывает, показывает мне, как ей нравится и, естественно, получает от меня все, чего ей хочется.
Это так запредельно, именно с ней запредельно, что, испытав один оргазм, второй, мы идем за третьим. Мира идеально мне подходит, будто кто-то свыше создал ее для меня. Вообще не хочу выпускать из своих рук. Так и засыпаю, крепко прижав девушку к своему торсу.
А утром меня поджидает сюрприз. Открываю глаза, стоит Мире пошевелиться. Все мои настройки теперь на нее настроены. Смотрю на нее ласково. И что же Кошечкина?
— Вы мной воспользовались, Игорь Владимирович? Воспользовались моим неадекватным состоянием? — приподнимается она на локте, придерживая одеяло, чтоб не сползло с груди.
— Я? Воспользовался? — опрокидываю ее на спину, расставляю локти над ее плечами. — Кошечкина, да ты сама согласна была. Так и ластилась ко мне.
— Я? Ластилась? — пытается отпихнуть она меня. — Вы зачем спиртное на корпоратив закупили? Чтобы меня в свою постель затащить?
— Ну знаешь ли…, Кошечкина. Какой корпоратив без спиртного? Да и не была ты в неадеквате. Не ври. Так страстно стонала и кусала губы, когда я трахал тебя.
— Трахал, значит? — полоснуло в незабудковых очах обидой от моей грубости.
— Вот именно, — разозлился и я на нее. — Трахал. И ты, Мира, отлично со мной развлеклась. И мне вот интересно, ты всегда с такой легкостью прыгаешь с члена на член?
Мою правую щеку обжигает звонкая пощечина. Полный оскорбления и сожаления взгляд кромсает меня на кусочки.
— Я все помню, Игорь, что произошло этой ночью, просто подшутить над тобой хотела, — признается она тихо, отворачиваясь от меня. — И я не шлюха, не прыгаю с члена на член. В моей жизни всего-то и было трое мужчин, считая тебя.
В эту минуту я ненавижу себя, ненавижу за то, что погорячился, обидел, обидел девушку, которую меньше всего на свете хочу обижать. Но предпринять чего-либо, загладить, исправить не успеваю, во входную дверь колотят с таким отчаяньем, что я сползаю с Миры, выхватываю из шкафа спортивные штаны и, надевая их практически на ходу, выбегаю в холл, щелкаю дверным замком.
На пороге главбух Лялина. Шуба распахнута, шапка съехала, лицо зареванно.
— Игорь Владимирович, родненький, помогите! — голосит она, продолжая рыдать.
— Женя, что случилось? — кожей ощущаю за своей спиной дыхание Миры, но Лялина в своем плачевном состоянии ее не замечает.
— Коленька. Внучок мой. Пропал.
Когда Евгения Павловна сказала, что потерялся ее внук, я мигом позабыла думать о своей обиде на грубость Игоря. Пропал ребенок. Подобная фраза всегда сжимает горло горечью.
— Проснулась, а его нет, — плакала Лялина. — Думала, он в коридоре. Там уголок детский с игрушками. Во все комнаты постучалась, ни к кому Коленька не заходил. Тогда на улицу побежала. Понадеялась, с горочки ледяной катается, вчера так понравилось ему.
— Жень, а телефон у твоего внука есть? — пытался выяснить Добровольский детали.
Она закивала и заплакала пуще прежнего.
— Не взял. Как поставил с вечера на зарядку, так и лежит телефон на столе.
— А одежда верхняя на месте? — задавал Игорь правильные вопросы.
— Нет. Ни комбинезона, ни сапожек. И ведь как тихо оделся, ничего не слышала. Что же будет теперь, Игорь Владимирович? Как я доченьке-то с зятем признаюсь? Кровиночку нашу потеряла!? Не уследила… Они мне самое ценное доверили… А я проморгала. А если Коленька не найдется? — бессильно опустилась Евгения на диванный пуф.
— Найдется, — уверенно произнес Добровольский. — Вот что, Евгения Павловна, ты сейчас идешь на пост охраны и даешь там все вводные, пусть службу спасения подключают. А я пока возьму снегоход, по лесу покатаюсь, там поищу. Будем на связи. Все, иди Лялина. И реветь перестань. В таких ситуациях важно ясность мысли сохранять.
Главбух, получив установку, встряхнулась, взгляд приобрел осмысленность.
— Бегу, Игорь Владимирович, — смахнула она с лица слезы и побежала на пост охраны.
Мой шеф быстрым шагом вернулся в спальню, взял с прикроватной тумбы телефон. Я догадалась, он говорит с Захаром Дмитриевичем, кратко обрисовывает для него ситуацию и спрашивает, где можно взять ключи от снегохода, что стоит во дворе коттеджа.
Сняла с себя его рубашку, которую накинула, когда в дверь постучалась Лялина, и вытащила из своей сумки джинсы, свитер.
— Игорь, я с тобой поеду.
Он кивнул молча, проталкивая крепкие руки в рукава черной водолазки. Я сглотнула. Этот мужчина очень хорошо сложен.
Собравшись за пару минут, мы пошли к снегоходу. Работая на Добровольского и выполняя его бесконечные задания по тестированию и анализу закупаемых фирмой снегоходов, я хорошо разбиралась в их моделях. У Раевского была модель с крупной гусеницей и мощным двигателем для езды по глубокому снегу, с задней подвеской, не позволяющей зарываться в снег при движении задним ходом и позволяющей преодолевать неровности.
Вместе с ключами Игорь взял два шлема и теперь один надел мне на голову, сам застегнул ремешок.
— Держись за меня, — первым сел он на снегоход.
— Подожди, Игорь, — подняла я козырек шлема, кое-что вспомнив. — Мы вчера с ребятами из снабжения местность исследовали и наткнулись на заброшенную сторожку. Паша Рогов потом детей пугал, мол, в сторожке привидение живет. Я точно не помню, но вроде внук Лялиной тоже слышал. Может…?
— Говори, куда ехать, — был он сейчас очень собранным, но смотрел при этом на меня… Как? С нежностью? Не фантазируй, Мира…
К той сторожке добрались минут через двадцать, потому что я не сразу вспомнила, в какой она стороне, и мы немного поплутали, но все ж таки выехали к ней.
Коля выскочил на нас, замахиваясь палкой.
— Тише, тише, пацан, — отобрал Добровольский хилое орудие. — Спасать тебя приехали.
Коля плакал, икал, шумно сморкался. И тоже самое делала его бабушка, когда Игорь ей позвонил.
— Сейчас на джипе за тобой приедут, — посадил он мальчика на снегоход. — Замерз, наверное?
— Лицо замерзло, — поправил ребенок вязаную шапку-шлем.
— Так ты что, привидение пошел искать? — оказывается, умел ласково разговаривать с детьми Добровольский.
— Пошел, — всхлипнул мальчик. — Бабушка мне бы не разрешила. Я утром пораньше встал. Хотел по-быстрому сбегать и вернуться, пока она не проснулась. Но дорогу назад забыл.
— А привидение-то увидел? — улыбнулся ему Игорь.
— Никого не увидел, — разочарованно вздохнул ребенок. — Только вас. Думал, бандиты едут, вот палкой и замахнулся.
— Хочешь, фокус покажу? — неожиданно сказал мой шеф.
— А вы умеете?
— Смотри, — вынул Игорь из кармана куртки монетку. Зажал ее в ладони, раскрыл, демонстрируя, что монетка исчезла, а затем достал кругляшек из капюшона детского комбинезона.
Мальчик рассмеялся, доверчиво глядя на фокусника.
К сторожке подъехал внедорожник, откуда первой почти вывалилась Евгения Павловна. Потискав внука и отправив его в машину к охране, она буквально бросилась в ноги Добровольскому.
— Игорь Владимирович, чего хотите просите. Хотите, все выходные работать буду? Хотите…
— Так, Лялина, — не дал он ей наобещать невыполнимого. — Иди к внуку. И это заслуга Кошечкиной. Ее благодари. Мира предположила, что мальчик здесь может быть.
— Мирочка, девочка моя, — полезла она ко мне обниматься. — Отблагодарю, не сомневайся.
— Евгения Павловна, — зашептала ей в ухо. — А можно вас попросить никому в офисе не рассказывать, что видели меня в коттедже вместе с Добровольским.
— Так все знают уже, солнышко.
— Знают? — обомлела я.
— Пашка Рогов всем растрындел, что шеф наш тебя с вечеринки украл, — радостно поделилась новостью бухгалтерша. — Но ты не переживай, Мирочка. Дело молодое, все понимают.
— Поехали? — держал он мой шлем в своих руках.
— Вы, оказывается, можете быть человеком, — само собой сорвалось с губ. — Фокусы даже детям показываете.
— А обычно я не человек, Кошечкина? — вкрадчиво спросил он.
Мира ничего не ответила, молча забрала шлем из моих рук и нахлобучила его на свою голову. Перехватил ее пальцы, поправил ей волосы и застегнул ремешок под подбородком. Сейчас она злится на меня, но я уже увяз в своей кошечке, не отпущу. Придумаю чего-нибудь, чтобы привязать девочку к себе.
Сажусь на снегоход, жду, когда руки Миры обовьют меня. Когда она это делает, нас обжигает током взаимного притяжения. Между нами, определенно, та самая пресловутая химия, ни с чем не спутаешь. Пусть лапочка и сопротивляется очевидному, но прошедшая ночь все расставила по своим местам — мы с ней идеально подходим друг другу, совпадаем по всем позициям, так сказать. Да и дело не только в сексе. Она душевно меня влечет. Осталось лишь ее мнение обо мне поменять, чтоб я ей и как человек начал нравиться.
Я немного хулиганю и не везу нас обратно к коттеджу, а удлиняю путь, катаясь по заснеженной округе, за что получаю кулачком в спину. Смеюсь. Давно мне так хорошо не было. С этой девушкой у меня вновь выросли крылья, открылось второе дыхание и появился смысл в жизни. Она теперь мой смысл. Мира Кошечкина.
Возвращаюсь к дому. Мира вручает мне свой шлем и идет не в дом, а от него.
— Ты куда?
— На завтрак. Кушать очень хочется, — не оборачиваясь, говорит она.
Пожалуй, мне тоже кушать хочется. Отказываюсь от приятной мысли появиться в ресторане вместе с ней, боюсь, в таком случае, ночью мне не обломится. Ладно. Не буду смущать. Иду один. Завтрак в «Иволге» по системе шведского стола, набираю полную тарелку, с комфортом устраиваюсь за столиком вместе с Мироном и Милой, пересказываю им историю пропавшего ребенка, не выпуская из поля зрения Кошечкину. Она в компании своих коллег, жует бутерброд с красной рыбкой. Невероятно естественная девушка, сплошное удовольствие наблюдать за ней.
— Ты сейчас дыру в ее лбу прожжешь, — хмыкает Бестужев. Его нежная подружка бросает на меня любопытный взгляд, а я думаю о том, что мы с Мироном одновременно влюбились в клевых девчонок.
— А я не прочь свое клеймо ей на лоб поставить, — шучу, хотя мои собственнические инстинкты и правда требуют как-нибудь заклеймить девушку, поставить отличительный знак, чтоб все особи мужского пола подходить не смели.
— Лучше уж тогда кольцо на ее палец надень, — вроде и не шутит Мирон.
— Может и надену, — не пугает меня перспектива сменить свой статус холостяка на женатика. С ней не пугает. От Миры я с каждой минутой хочу все большего. Уже и о детях подумал, которых она мне родит.
Кошечкина уходит из ресторана, когда я еще ем. Задевает меня взглядом, будто я предмет мебели. Зараза голубоглазая.
Чуть позже столкнулся с ней в коттедже, успел заметить резиновую шапочку в пакете. Ага…, значит, в бассейн намылилась. Понятное дело, иду за ней, но не сразу, даю фору небольшую, а то, если поймет, что нам в одну сторону, запросто смоется, и не увижу целый день, как уже накануне было.
Здание термального комплекса стоит чуть на отшибе, тут тебе и бассейн, и сауны, и спа-процедуры, и джакузи. Нахожу Миру в спа-кабинете с зеленой маской на лице. За небольшую мзду мне соглашаются сделать массаж не в отведенном для массажей кабинете, а на соседнем топчане с Мирой. Чего не сделаешь ради женщины, которую хочешь.
— Игорь Владимирович, вы меня преследуете? — косится на меня недовольно, а мне она даже в таком зеленом виде нравится.
— Зачем мне тебя преследовать? — вру без всяких угрызений совести. — Я на массаж еще вчера записался, никак не ожидал тебя тут встретить.
Смотрит недоверчиво, но, вроде, ведется. Расслабилась. Глаза закрыла. Ее сеанс заканчивается раньше моего. Иду в бассейн, людей не так много, есть свободная дорожка, но я подныриваю под ограждения и плыву к бортику, на котором повисла Мира.
— Опять ты, — пытается отплыть она от меня, но я хватаю ее за ногу, подтягиваю к себе. На ней надет цельный коралловый купальник с одной бретелькой, подчеркивает плавные изгибы, облепляет ее грудь, упругие ягодицы и плоский живот.
— Умница. Чтоб я больше не слышал от тебя выканья, — держу Миру крепко, не давая ей высвободиться.
— А как же субординация, Игорь Владимирович? — ехидно припоминает она мне причину несостоявшегося увольнения.
— Я хозяин. А хозяин — барин. Слышала о таком?
— Ты самодур, — пытается пнуть она меня, но получается так, что ее нога оказывается на моем торсе, я тут же подхватываю вторую и в таком положении удерживаю Миру на себе.
— Тиран, — подсказываю ей.
— Тиран и самодур, — соглашается она, но не слишком убедительно. Я ее понимаю, ведь она отчетливо ощущает мою эрекцию, а я балдею от реакции девочки. Заострившиеся вершинки под красивым купальником призывно упираются мне в грудь.
— Игорь, отпусти меня, пожалуйста, — умоляюще просит она. — На нас смотрят. Я итак уже стала объектом сплетен.
— Тут нет никого из наших, — глажу ее спину и все ж таки отпускаю, в бассейн заходит группа детей с мамочками. Раскричатся ведь мамки, что тут не место для разврата.
Плыву быстрым кролем и плаваю до тех пор, пока не снимаю напряжение в паху. Мира крутится на соседней дорожке, я не упускаю оранжевый купальник из виду.
В джакузи мы сидим порознь между другими гостями курорта. И в жаркой сауне тоже. А, кажется, что мы везде лишь вдвоем.
Потом жду ее у выхода. Мире нужно время, чтобы высушить свои роскошные волосы. Она только вздыхает, завидев меня. Забираю у нее пакет с вещами, и мы вместе идем к коттеджу под номером семнадцать.
— Ты мне очень нравишься, Мира, — решаюсь признаться. — Прости, что обидел.
— Я подумаю насчет прощения, — как и положено, включает настоящую женщину предмет моего обожания.
А прощает почти сразу. На крыльце коттеджа повстречали Захара, и Мира поинтересовалась:
— Захар Дмитриевич, а где вы ночники в виде ракушек покупали? Я таких красивых никогда не видела.
— Ночники? — выгибаются брови Раевского недоуменным вопросом. — В виде ракушек?
— Ну да, — кивает моя девочка. — В комнате их целых три.
— Лампы были, — задумчиво трет переносицу Захар. — А ночников не было. Не покупал я такого.
— Это я купил, — облегчаю жизнь Захару, а то друг, наверное, уже испугался, что к нему незаметно подкрался склероз. — Для тебя, Мира. Подарок. Ты же темноты боишься.
Я прощен. Симпатичные ночники в форме раковин оказали мне услугу. Мира впечатлилась и ночь вновь провела в моей постели, позволила целовать, трогать везде и вообще много чего позволила.
— Кошечкина, переезжай ко мне, — предлагаю, как только сонная девочка распахивает глаза уже поздним утром.
— Так я вроде итак к тебе переехала, — не понимает она, что я не про смежные комнаты в «Иволге».
— В Москве, — уточняю, любуясь ею. Возможно, стоило бы повстречаться, получше узнать друг друга, как происходит у большинства пар. Но зачем, если я все уже для себя решил?
— Ну и скорости у вас, Игорь Владимирович, — ищу на лице босса признаки того, что шутит, и не нахожу. Он смотрит на меня… Как? С ожиданием что ли. Чего придумал, провел со мной две ночи и сразу — переезжай.
— Кошечкина, еще раз услышу от тебя — Владимирович, твоя задница познакомится с моим ремнем, — вроде грозится Игорь, но обнимает бережно. Ощущаю, что простынь подо мной сбита, и краем глаза подмечаю, одна подушка валяется на полу. Да уж… ночка была бурной, а я совсем бессовестной, вот что значит попасть в руки к нужному мужчине, мой прежний опыт кажется теперь совсем смехотворным.
— Так ты еще и абьюзер? — на самом деле не могу быть я уверена, что так не может быть на самом деле. Все как раз указывает на то, что вполне может быть. Тиран на работе, отсутствие жены, желание держать меня где-то в своей берлоге. А вдруг он станет меня наручниками к батарее приковывать? Или плеткой оглаживать?
— Мира, ты чего, испугалась меня? — видимо что-то такое отразилось в моем взгляде, отчего Игорь догадался о ходе моих мыслей.
— Я не хочу с тобой жить, Игорь, — говорю честно. — Я еще не оправилась от предыдущих отношений, а ты меня пытаешься в новые втянуть.
— Врушка какая, — обрисовывает он подушечкой большого пальца контур моих губ. — Сама же говорила, что не переживаешь.
— Не переживаю. Но это не означает, что расставание с Сережей прошло для меня безболезненно. Кому приятно, когда тебя бросают, потому что ты не соответствуешь каким-то там стандартам?
— Кошечкина, ты всем стандартам соответствуешь, — смотрит Игорь на растрепанную меня, уперевшись локтем в нашу общую подушку. — Твой бывший просто кретин. Но, если ты из-за его слов комплексуешь, хочешь, должность на фирме тебе сделаю выше, чем у него? Кто он там? Генеральный директор? Тогда ты будешь президентом фирмы.
— Нет. Он всего лишь начальник аналитического отдела, — смеюсь я над шуткой Игоря.
— Тоже мне шишка…, — фыркает Добровольский. — У нас даже и отдела такого нет. Так что, повысить тебя?
— Тогда на фирме все начнут сплетничать, что я получила должность через твою постель, — не хотела я никаких повышений, никогда не была амбициозной.
— Ну…, — задумчиво глядит он на меня. — Если сменишь фамилию на Добровольскую, сплетня потеряет свою пикантность.
Я вдруг по-настоящему пугаюсь. Шеф измывался надо мной на работе и, похоже, ему так понравилось, что он решил и свое личное время занять мною. Вдруг он псих? Или маньяк?
— Игорь, скоро время завтрака закончится, — выбираюсь из его пут и сбегаю в душевую кабинку, где беспорядок не меньший, чем в спальне, так как тут мы с Добровольским тоже предавались страсти. Страсть… И почему между нами так искрит? Во мне все пульсирует от одних лишь воспоминаний, а уж когда он дотрагивается до меня или целует… вообще горю.
Я не знаю, что делать и как себя вести с Игорем. Вдруг он и правда расставляет сети, из которых мне будет не так-то легко выбраться? Ничего лучшего в голову не приходит, как исчезнуть из поля его зрения навсегда. Сегодня после обеда наше пребывание в «Золотой Иволге» заканчивается. Вызову такси и уеду, а потом напишу заявление на увольнение. Ночники не верну, они мне очень нравятся. Станут напоминать мне о тех ночах, которые теперь и не забыть никогда.
Приняв решение, на душе и сердце становится легко, страхи улетучиваются, и я улыбаюсь Игорю. Он ждет меня, чтобы вместе пойти в ресторан. Лучше бы уже сейчас начать дистанцироваться от него, но не хочу вызывать подозрений, потому выгляжу послушной. Не сомневаюсь, все мои коллеги давно позавтракали и теперь пытаются наверстать пробелы в развлечениях, предлагаемых курортом, есть шанс на то, что нас никто не увидит. Да даже, если и увидит…, скоро я напишу заявление на увольнение, и мое участие в жизни фирмы станет историей.
Игорь предупредителен со мной и любезен. В гардеробе помогает снять пальто, в ресторане сам составляет на поднос выбранные мною блюда, отодвигает стул для меня. Если уж быть честной, мне ни с одним мужчиной еще не было настолько комфортно, как с ним. С ним даже молчать комфортно. Сережа все время о себе говорил и своих заслугах. А Игорь молчит больше, но при этом чутко реагирует на любые мои пожелания. Подарок опять же… Когда он только успел купить ночники? Сережа на восьмое марта подарил мне фитнес-браслет, который до сих пор лежит дома в нераспакованной коробке, а на день рождения — чехлы на кресла для машины.
— Чем хочешь заняться до отъезда? — поинтересовался Игорь, когда мы поели.
— На канатной дороге пойду покатаюсь.
— Вместе пойдем, — не собирался оставлять он меня одну.
И вообще не оставлял, будто чувствовал, что сбежать собираюсь. А мне, с каждой дополнительной минутой с ним проведенной, все труднее оторваться от него было. Я будто сама к нему приклеивалась, примагничивалась, шаг в сторону — и уже дышать тяжело без него. Подобная зависимость от шефа-тирана могла сказаться самым плачевным образом на моей психике. Ну не верила я, что Добровольский вот так взял и влюбился в меня. Определенно — абьюзер, нашедший себе жертву.
Случай убежать представился, когда я уже и отчаялась отделаться от Игоря Владимировича. В «Иволгу» приехал старший брат Мирона Бестужева, и, как я поняла, хороший друг самого Добровольского и хозяина «Иволги». Они все поднялись на второй этаж коттеджа к Захару Дмитриевичу, чем я и воспользовалась. Застегнула пуховик, влезла в теплые ботинки, подхватила свою дорожную сумку и побежала к шлагбауму, на ходу вызывая такси через мобильное приложение.
Не учла я только, что нахожусь в лесу, а не в городе. Такси тут за пять минут не подают. Вместо машины с шашечками возле меня притормозил белый Subaru Добровольского.
— Садись, Мира, — вышел Игорь на мороз, забрал мою сумку и открыл пассажирскую дверцу. Выглядит подозрительно спокойным.
Может, закричать? Тут ведь пост охраны. Я так и собралась сделать, да увидела Лялину с Коленькой. За ними приехал зять бухгалтерши на темно-бордовом внедорожнике. Евгения Павловна помахала мне рукой, что стало моей страховкой.
— Если со мной чего-нибудь случится, Лялина видела, как я села в твою машину, — залезла я на пассажирское кресло Subaru.
— Что с тобой может случиться, Кошечкина? — захлопнул дверь со своей стороны и выкрутил руль, выезжая с территории «Золотой Иволги». — Я не гонщик, на дороге не лихачу, скорость редко превышаю. Машина надежная. В такси с незнакомым водителем у тебя гораздо больше шансов попасть в аварию, чем со мной.
Во мне боролись два желания — наорать на Миру и поцеловать ее. Вот зачем она сбежала? Чего испугалась? Ну согласен, я немного тороплюсь, хочу всего и сразу. Но разве это плохо, когда мужчина даже на брак готов ради любимой женщины? И потом, вижу ведь — тянется она ко мне, привыкать стала, а ласковая какая… И разве я не выгодная партия? И жильем, и деньгами с ней поделюсь. Куплю все, чего пожелает. Не маньяк, не извращенец, просто влюбленный мужчина.
— Я не про аварии говорю, — как-то сдавленно произнесла девочка.
Кинул на нее беглый взгляд. Моя малышка явно нервничает, губы кусает, варежки в руках мнет.
— А что тогда? — вдруг боюсь услышать от нее категоричный отказ. Неужели так не нравлюсь ей? Не может быть. Две ночи страстные и ненасытные тому подтверждение.
— Вы, Игорь Вла…, ты, Игорь, — поправилась она. — Ты третируешь меня на работе, я не хочу, чтобы и после работы надо мной измывались.
Ее слова ударили посильнее любого кулака.
— Больше не буду третировать, — погладил ее беспокойно ерзающие пальчики. — Обещаю. Хочешь, вообще приходи на работу и не работай вовсе.
— Так я могу и дома сидеть и не работать вовсе, — наконец-то появилась улыбка на ее губах.
— Тогда кем я стану в офисе любоваться, Кошечкина? Так не пойдет. Дома осядешь, когда по декретному отпуску будет положено.
— Ты уже и мой декрет распланировал? — распознал я нотку ужаса в ее голосе.
— Мира, ты что, против детей в семье? — в мои планы входило трое, не меньше. Прежде я не особо задумывался о наследниках, но теперь точно знаю, кто должен стать матерью маленьких Добровольских.
— Совсем не против, — успокоила она меня и тут же напрягла. — Но сама я еще не готова стать матерью.
— Тебе двадцать шесть, милая, — напомнил я.
— А тебе тридцать четыре, — парировала она.
— Самое время стать родителями, — не собирался отступать, пусть свыкнется с этой мыслью. — Но я кое-что придумал до твоего декрета.
— Мне даже страшно спрашивать, что же это, — с сарказмом произнесла лапочка.
— Тебе понравится, — парил я рядом с этой девчонкой в облаках. — Сделаю тебя начальницей над Ореховой и Лузиной. Сама же говорила, они обленились. Будешь делегировать им задачи и гонять по объектам. Тебе останется лишь отчеты писать. Каждый час приходи ко мне в кабинет с отчетом.
— Игорь, — засмеялась она, и ее хрустальный смех отразился теплом в груди. Я не хотел, чтобы она печалилась или боялась меня. Хотел, чтобы доверяла и любила. И, чтобы всегда вот так весело смеялась. — Твое предложение командовать над Ореховой с Лузиной мне нравится, — она сказала, а я мысленно уже составил приказ о назначении Кошечкиной на должность начальника маркетингового отдела. — Но ты пообещал не третировать меня, а теперь говоришь, что я должна стряпать отчеты каждый час. Это еще хуже, чем по объектам мотаться.
— Согласен. Переборщил, — сбросил скорость, так как не представлялось возможным объехать трактор. — Пусть будет один отчет в день, который ты составляй весь день в моем кабинете. Я распоряжусь, чтобы поставили ко мне дополнительные стол и компьютер.
— Игорь, в таком случае ты будешь меня отвлекать, — вновь закусила малышка губу, но на этот раз не от страха, а от того тягучего, что повисло между нами в воздухе закрытого автомобильного салона.
— Конечно, буду. Уже представляю, как буду отвлекать тебя, кошечка, — пользуясь тем, что машины еле ползут по трассе из-за начавшегося снегопада, притянул Миру к себе, поцеловал в висок.
— Лучше уж я дома стану сидеть, чем запертой в твоем кабинете, — проворчала девчонка.
— Хорошо, — готов был на любой ее каприз, но на моих условиях. — Сиди дома, только не у себя, а у меня. Чтоб я приходил с работы уставший, а ты меня встречала. Желательно, голой.
— Игорь, — покачала она головой. — Я не могу вот так взять и начать жить с мужчиной, пока достаточно не узнаю его.
— Ладно, — выдохнул нехотя. — Повстречаемся какое-то время, раз тебе так хочется. Неделя тебя устроит?
— Неделя?! — вновь звонко рассмеялась она. — С ума сошел?
Сошел, из-за нее и сошел, — поглядел искоса на строптивицу. Уточнил:
— А сколько надо, Мира, чтобы ты достаточно узнала меня?
— А ты разве не хочешь сам узнать меня получше? — задала она встречный вопрос, оставив гадать, когда смогу перевезти ее к себе.
— Я итак уже все знаю, Кошечкина, что мне нужно. Сердце само тебя выбрало, — практически признался ей в любви. — Так что, Мира? Сколько? Две недели? Месяц?
— Три месяца, — после недолгой паузы обозначила она. — И мы будем встречаться втайне от твоих подчиненных.
— Но я не хочу ни от кого тебя прятать.
— Игорь…, — предупреждающе начала она.
— Так и быть. Уломала. Втайне — звучит очень даже горячо и порочно. Но раз я иду на уступки тебе, ты тоже должна уступить мне.
— В чем? — настороженно спросила Мира.
— Два месяца и ни днем больше.
Она кивнула, а я порадовался своей маленькой победе.
— Игорь, мы в Москву въехали, — встрепенулась моя дива. — Я же тебе своего адреса не называла. Ты куда меня везешь?
— Опять не доверяешь, Кошечкина, — свернул на нужную улицу. — Я в твоей анкете, что в отделе кадров лежит, адреском давно разжился. Одна живешь?
— С мамой, — расслабилась Мира, поняв, что я все-таки домой ее везу, а не в неизвестность.
— Показывай, где машина твоя, — въехали мы во двор башни-девятиэтажки.
— Зачем? — как обычно в чем-то подозревала она меня.
— Аккумулятор заберу. Подзаряжу в гараже и поставлю потом на место.
Машинка у Миры малолитражка. Внешне красный Пежо смотрелся вполне симпатично, но износ у него был уже приличным. Интересно, если я прямо завтра ей новую машину подарю, примет?
Снял разрядившийся аккумулятор, оставил его в Subaru, достал из багажника сумку девочки и пошел вместе с ней к подъезду.
— Игорь, а ты куда? — попыталась она отнять у меня свой багаж.
— Как куда? — свысока своего роста взглянул на нее. — Знакомиться с мамой.
В ушах звенит паникой. Что значит с мамой знакомиться? Мама, у меня, конечно, расчудесная женщина, мы, можно сказать, лучшие подруги с ней. Но, как я ей Игоря представлю?
Как бы от него избавиться? — кошусь на Добровольского. Он весь такой уверенный и невозмутимый. На одном плече моя сумка, вторым меня к стенке в кабинке лифта поджимает. Его мягкое дыхание касается моей кожи, пальцы гладят шею, забираясь под вязаный шарф. Реагирую мгновенно, теряя разум, если он у меня вообще имеется. Разве могла разумная девушка связаться с Добровольским?
— Игорь, хватит ко мне клеиться, — пищу я. — Отстань уже.
— Ни за что, Кошечкина, — касается моих губ своими. — Прислала любовный смайлик шефу, вот теперь и отвечай за свои поступки.
— По ошибке ведь, — напоминаю, тая от сногсшибательной мужской энергетики.
— Ничего не бывает просто так, милая, — оглаживает он меня серым взглядом. — Подсознательно ты мне хотела тот смайлик отправить.
— А вот и неправда, — начинаю возмущаться, но босс затыкает мне рот горячим поцелуем.
Двери лифта разъезжаются в противоположные стороны на девятом этаже. Может, Игорь сейчас выйдет, а я вниз поеду? Ничего не выходит. Меня берут под руку и выталкивают на лестничную площадку.
Успела увидеть свое отражение в зеркале, что привешено к одной из стенок лифта.
Окрыленная тем, что маму мы не застанем, и Игорь Владимирович наконец укатит с аккумулятором от моего Пежо, я уверенно проворачиваю ключ в дверном замке.
Ни с чем не сравнимый запах свежей выпечки отправляет мои надежды куда подальше. Естественно…, мама ведь знала, когда я вернусь, готовит вкусненького к приезду дочки.
Захлопнуть дверь перед носом Добровольского нет никакой возможности, как и закрыть собою его важную фигуру.
— Мирочка. Вернулась, — выглядывает в тесную прихожую мама.
Ее добрый взгляд ожидаемо останавливается на моем спутнике.
— Мама, это мой начальник, — выдало горло нервной хрипотцы. — Игорь Владимирович. Он подвез меня, чтобы мне на такси тратиться не пришлось. И сумку… вот… помог поднять, — само собой нашлось объяснение. Почти и не наврала даже.
— Светлана Михайловна, — представляется мама и неожиданно кокетливым жестом поправляет свою прическу. А я подмечаю, она вообще как-то слишком уж нарядилась. Не халат, а платье, не тапки, а туфли. Все-таки собралась куда?
— Рад знакомству, — отодвигает меня наглец Добровольский в сторону и целует ручки моей маме. — Зовите меня по-простому — Игорь.
— Хорошо, Игорь, — улыбается ему мама. — Хорошо, что вы поднялись. У меня как раз пироги готовы.
— Мама, Игорю Владимировичу уже пора, — пытаюсь не допустить проникновения шефа на нашу территорию.
— Вовсе нет, — уже снимает он обувь.
— Ты же обедал два часа назад, — шиплю, не давая расстегнуть ему молнию на куртке.
— Опять проголодался, — аккуратно отделяет он мои пальцы от молнии.
Ловлю на себе заинтересованный взгляд мамы. Не сколько на себе, сколько на мужских руках, обхвативших мои ладони.
Мне ужасно неловко, но приходится снимать верхнюю одежду, мыть руки и идти на кухню, где Игорь и мама уже болтают так, будто познакомились десять лет назад, а не только что. Самое интересное, они оба меня игнорят, и до меня не сразу доходит, о чем они говорят. А как доходит, давлюсь вкуснейшим пирожком с брусникой.
— У меня серьезные намерения в отношении Миры. Будьте уверены, Светлана Михайловна, — беспечно лопает Игорь мамину выпечку. — Я готов хоть сегодня в загс ее вести, но она пока сопротивляется. Считает, нам следует пожить немножко вместе, чтобы получше узнать друг друга. Вы ведь разрешите, если я ее увезу? Обещаю, буду заботиться и всем обеспечу.
Таращусь на Добровольского, готовая его придушить. Но больше всего в этой ситуации меня удивляет собственная родительница.
— Игорь, я так рада, что рядом с моей дочерью появился достойный мужчина. Конечно, я не возражаю, если Мира переедет к вам.
Чего? — собираюсь вмешаться, да останавливает трель дверного звонка.
— Это, наверное, Олежек, — подхватывается бежать мама. — Сейчас я вас познакомлю.
Олежек? Это еще кто? Ладно, с ним сейчас познакомят, а пока разберусь с одним негодяем.
— Добровольский, ты что с моей мамой сделал? Гипноз применил? Мы же договорились, — начинаю взывать к его совести. — Два месяца тайно встречаемся, дальше будет видно. А ты расселся тут и нагло врешь. Не собираюсь я с тобой жить.
— Кошечкина, у меня квартира двухуровневая, — гладит он меня в интимном местечке прямо через джинсовую ткань, мешая соображать. — Ты на одном поселишься, я на другом. Так что, считай, и не вместе вовсе. А по поводу тайно встречаться, все в силе. Будем на работе делать вид, что не встречаемся.
Не успеваю ответить достойно. Мама возвращается, держа под руку импозантного усатого мужчину. Она так светится, что мне становится очевидно, от меня кое-чего, а, вернее, кое-кого скрывали.
— Вот, Олег, познакомься, — прямо помолодела мама рядом со своим гостем. — Моя дочь Мира и ее будущий муж Игорь. Они решили жить вместе, и Мирочка сегодня переезжает к нему, теперь и ты можешь перебраться ко мне, хватит тебе уже по съемным квартирам мыкаться. Прости, Мира, раньше тебе не рассказывала. Но теперь вижу, ты счастлива, а, значит, и я могу своим счастьем поделиться.
У меня голова кругом. В подобном сюре мне еще не доводилось участвовать.
— Кошечка, собирайся, — ласково смотрит на меня Игорь. — Бери только самое необходимое. Остальное все купим.
Ну и что делать? Мама выглядит такой счастливой…
Плетусь в свою комнату. Двухуровневая квартира… Звучит вроде неплохо. Хотя, двухкомнатный номер в «Золотой Иволге» тоже поначалу безопасным казался.
Мама заходит за мной следом, обнимает меня.
— Мира, я так за тебя рада. Так мне не нравился твой Решетов. А Игорь просто мечта жениха любой матери для своей дочери.
— Мам, ты же его первый раз сегодня увидела, — начала я доставать из шкафа самое необходимое. — Как можешь выводы делать? И вообще, почему ты меня с такой легкостью с ним отпускаешь?
— Станешь мамой дочки, тогда и поймешь, — загадочно объясняет она. — Таких мужчин, как твой Игорь, нельзя упускать, дорогая. Представь, что ты боишься не успеть на важную для тебя распродажу. Так и тут, не успеешь, останешься без мужа.
Я честно собирался выполнить условия нашей сделки с Мирой. Но как представил, что два месяца порознь, в груди прямо ныть начинало. Так я на эту девочку подсел, как заядлый филателист на редкие марки. И у Кошечкиной оказалась такая суперская мама, сразу скумекала, что я жених выгодный, быстро строптивую дочурку спровадила, попутно и свое счастье устроила. Вот это мне с тещей подфартило. Да и со всей ситуацией в целом.
Довольный собой и тем, что увожу невесту в свою берлогу, не сразу сориентировался, невеста-то моя сидит тихо на пассажирском креслице, словно мышка, а потом вдруг всхлипывать принялась.
— Мира, ты чего? — завернул в первый же парковочный карман, остановил Subaru. — Почему плачешь? Ко мне ехать не хочешь?
— Хочу, наверное, — неуверенно произносит она, глотая слезы.
— Тогда, что не так? — приводит в восторг меня ее ответ. Пусть и «
— Всё не так, Игорь, — смахивает Мира слезинку с ресниц. — Всего-то за пару дней я перестала участвовать в собственной жизни. За меня все всё решают, да так ловко, что я даже и предпринять ничего не успеваю. Ладно, ты… С тобой все понятно — тиран и диктатор. Но моя мама? Я в глубоком шоке от ее поведения.
— Твоя мама просто мудрая женщина, кошечка, — взял ее руку в свою, переплел наши пальцы. — А я, поверь, не всегда тиран и диктатор. И для тебя на все готов, кроме того, чтобы вдали больше суток находиться.
— Но ты сдержишь свое обещание, что на работе о нас знать не будут? Или опять фарс устроишь?
— А если устрою, сильно обидишься? — дразнил свою голубоглазку.
— Я тогда уволюсь, Игорь. Понятно тебе? — пригрозила лапочка.
— Это серьезный аргумент, начальник маркетингового отдела, — любовался я ею. Ну до чего же ладная девочка.
— Ты меня уже повысил? — неожиданно погладила она мою ладонь. Вот за это у меня с нее крышу и сносит, за ласковость ее неприкрытую, естественность милую без всякого жеманства и даже кокетства.
— В первый рабочий день распоряжусь. Лидия приказ составит, — притянул девчонку к себе за плечи, поцеловал, ее губы с готовностью подстраиваются под мои. Совместимы мы с ней на все сто процентов, прямо половинка моя.
Когда отпускаю ее, слез на прелестной мордашке больше не видно, зато блуждает хитрющая улыбка.
— Ну? И чего мы там задумали? — играюсь ее волосами.
— Я готовить не умею. Так что не рассчитывай, будто кухарку заимел, — очаровательно вздергивает она носик.
— Что, совсем? — изумляюсь деланно, на самом деле вот вообще не парит, я и не собирался к плите ее припрягать, сам сготовить могу, если приспичит.
— Самое простое умею, — как обычно, не может Мира врать. Другая бы насочиняла, мол, и кастрюль-то в глаза не видела, а моя дорогая ни капли не сказочница. — Макароны сварить могу, картошку, рис, гречку, — перечисляет она. — Курицу в духовке сделать. А о пирогах вкусных, как у мамы, не мечтай.
— А я и не буду мечтать, — выруливаю обратно на трассу. — Теща меня угостит, когда в гости приду, еще и с собой завернет.
— Теща? — сдавленно пищит Мира. — У тебя есть теща? Ты что же, женат? — откровенно тупит она.
— Еще не женат, но скоро буду. На тебе, Кошечкина. Можешь уже примерять на себя мою фамилию. Твоя мама, кто для меня станет? Тещей. Вот к ней и буду на пироги в гости ходить.
Мира вдруг как завизжит, я едва по тормозам не ударил.
— Смирись уже, — понимаю, что она охреневает от своей беспомощности. — Ты моя. Ты со мной. Ты станешь моей женой. Мира Добровольская — красиво звучит.
— Я два месяца буду жить на втором уровне твоей квартиры, — упрямо выстраивает упрямица личные границы.
— Живи, — соглашаюсь беспечно, она ведь пока не в курсе, что именно там моя спальня.
— А когда они истекут, не факт, что мы поженимся, — держится кошечка за призрачные договоренности.
Конечно, не факт, — ухмыляюсь мысленно, — потому что мы поженимся гораздо раньше.
Подъезжаю к высотному с собственной придомовой территорией кондоминиуму . Задерживаюсь у поста охраны, представляю им Миру, номер ее машины вносят в список допущенных для въезда за шлагбаум.
— Пежо твой реанимирую, — говорю уже в лифте, нажимая на панели цифру пять. — Но будем покупать тебе новое авто, более надежное.
— Игорь, не пойму, — осматривается она в лифте, больше похожем на уютный холл в офисе, чем на подъемную кабину. — Ты так воспылал ко мне страстью? Или за этим что-то кроется?
Вновь недоверие и испуг в голосе. А я уж было решил, что мы это преодолели.
— Ничего не кроется, Мира, — трогаю ее волосы, снимаю с ее головы шапочку. — Просто я встретил свою женщину. Извини, если пугаю своими скоростями. По другому не умею.
— А ты…, — замялась девочка и быстро выпалила: — Ты не бьешь женщин? Не приковываешь наручниками к батарее? И вообще… всякие там бдсм-игры… Игорь, предупреждаю сразу, это не по моей части. Если ты только позволишь себе такое, я… я заявление в полицию напишу.
Так вот что ее беспокоит, — успокоился я, так как стала ясна причина ее страхов. Надо же… насочиняла себе бог весть чего.
— Я люблю тебя, Мира, — признался, когда двери лифта разъехались в стороны. — И никогда не причиню по отношению к тебе насилия. Это я могу тебе гарантировать.
Стараюсь не зацикливаться на его признании. Отмахиваюсь даже. Сережа тоже пел, что любит. А в итоге… По статусу не подхожу. Игорь себе игрушку в моем лице нашел. Наиграется и обратно к маме отправит. Не хочу потом слез лить, не буду всерьез наши отношения воспринимать. Потому и не желаю, чтоб коллеги шептались, когда Добровольский меня в отставку отправит. По поводу «Золотой Иволги» посплетничают, да переключатся быстро, если не увидят между нами продолжение романа. Как там Лялина сказала —
— Проходи, — распахивает передо мной Игорь массивную и очень современную дверь в свою квартиру. Не то, что у нас с мамой — преграда, обшитая дерматином.
Я оглядываюсь. Прихожая просторная, стильная, как и круглая комната, в которую она плавно перетекает. Серо-серебристые тона. Совсем, как цвет глаз Игоря.
— На этом уровне еще кухня и санузел, на втором — две спальни.
Смотрю на него с укором, так вот почему он так легко уступил мне верхнее пространство. Других спальных мест тут попросту нет.
— Выходит, у тебя тут не так уж и просторно, — немного удивлена я, хотя мне нравится подобная компактность. Самое то для одного-двух человек.
— Разочарована? — убирает он наши куртки в добротный шкаф-купе.
— Только тем, что мне тут от тебя совсем не спрятаться, Игорь Владимирович, — плыву я от прикосновений мужских ладоней к моей талии. Мой босс превратил меня в самую настоящую нимфоманку, зависящую от одного-конкретного индивидуума.
— Не надо от меня прятаться, кошечка, — дернул он язычок молнии на моих джинсах. — Иди ко мне, моя хорошая, — целует мочку моего уха, успев изучить, как мне нравится.
Вот и пожили порознь…, стоило переступить порог его жилища, как я очутилась в его постели.
Позже Игорь заказал доставку еды, и мы очень уютно провели время за просмотром гангстерского боевика, поедая суши и роллы.
— Чем завтра займемся? — поинтересовался шеф, когда на экране замелькали финальные титры.
Мы с ним сидели на диване той самой круглой гостиной, совмещенной с прихожей. Игорь прижимал меня к своему боку, и, судя по отклику моего тела, спать мы сегодня ляжем не скоро.
— В цирк пойдем, — просто так ляпнула я, но Добровольский воспринял мои слова буквально.
— Так-с…, — посмотрим, куда афиша предлагает билеты, — открыл он нужный сайт на своем телефоне. — Гляди, кошечка, во всех цирках аншлаг, билетов никуда нет, кроме циркового представления на ВДНХ. Покупать?
— Покупать, — поцеловала его в щетинистую щеку. Все-таки хорошо мне с ним, вне офиса Игорь совсем другой человек, чуткий и добрый. Наглый, конечно, но с этим, видимо, уже ничего не поделаешь.
Наутро у нас были блинчики с разной начинкой, извлеченные им из морозилки. А на улице нас поджидал сюрприз в виде сугроба на машине и вокруг нее.
— Как-то мы с тобой упустили, Кошечкина, прогноз погоды, — взялся Игорь за лопату, мне же вручил щетку, сметать снег с капота и стекол.
Я сметала и пялилась на мужчину, мне нравилось на него смотреть. В груди кольнуло ревностью, вдруг представила, что Игорь когда-нибудь станет обнимать не меня, что снег с его машины будет сметать какая-то другая девчонка. Закусила щеку изнутри. Не влюбляться, Мира. Только не влюбляться.
— Все. Должны выбраться, — спрятал он лопату в багажник.
Юркнула на пассажирское сиденье, пристегнула ремень безопасности. Игорь взялся за руль и… на дороге нарисовался трактор. Трактор уничтожал снег на своем пути, отбрасывая белые комья в сторону, а конкретно, на припаркованные автомобили. Несколько секунд — и Subaru Добровольского вновь в плену.
Я расхохоталась. Нарочно ведь не придумаешь.
— Рад, что тебе весело, — проворчал Игорь, выбираясь обратно за лопатой.
На представление мы не опоздали, зашли в нужный павильон, когда только лишь начали запускать в зал.
— Беспроигрышная лотерея! — в узком фойе девушка, обряженная в костюм Снегурочки, зазывала зрителей к прозрачному барабану, в котором крутились слегка надутые воздушные шарики.
Пока дожидались своей очереди в гардероб, прочла правила беспроигрышной лотереи стоимостью в пятьсот рублей. Если в шарике бумажка с цифрой один — получаешь маленький брелок, цифра два — небольшую плюшевую игрушку, счастливая тройка дает возможность забрать большого мягкого медведя.
— Крути, Мира, — купил Игорь участие в лотерее.
— Один, — лопнула я шарик.
— Поздравляю, вы выиграли брелок, — отдала Снегурочка мне утешительный приз, красная цена которому пятьдесят рубликов, и недобро покосилась на крупного мужика с ребенком лет пяти.
— Десять шариков и все время номер один! — хмурился отец мальчика. — Давайте еще десять! — барски вытащил он купюры из бумажника. — Должно же нам повезти!
Мы с Игорем прыснули, лохотрон процветал даже здесь.
Представление было так себе, но нам было все равно, потому что всю развлекательную программу мы обжимались и целовались, словно влюбленные школьники. Потом пообедали во вполне приличном ресторане в том же павильоне, а потом просто долго гуляли по заснеженным улицам.
Я ошибочно думала, будто нас с ним связывает лишь секс. Последующие дни, проведенные с Игорем, открыли мне глаза на то, что это не так. Мы много разговаривали о всяком разном, постоянно смеялись и подкалывали друг друга. Я узнала о нем много нового. Он занимался боксом и увлекался склеиванием моделей парусников. Поддерживал благотворительные проекты по спасению морских животных, часто созванивался по видеосвязи с родителями, которые уже много лет жили в Испании, и строил планы по покупке собственного дома в каком-нибудь поселке, спрятанном от городской суеты и загазованности.
Игорь был щедр ко мне. Добр и очень ласков. Но все испортил в первый же день, как мы вернулись из новогодней нирваны на работу в офис.
Не испытал ни малейшего дискомфорта, поселив у себя Миру. Она легкая, мягкая, веселая, добрая. И мне очень нравится ее характер, моя кошечка с коготками, но в то же время покладистая, отзывчивая, мурчащая. Мой дом прямо заиграл новыми красками с ее появлением. Она рядом, и мое сердце на месте, не припомню, чтобы так волновался за кого-либо, мне спокойнее, когда вижу ее перед глазами или хотя бы просто знаю, что Мира поблизости. Я, словно курица, хлопочущая над цыпленком, переживающая, как бы дите не потерялось в мире полном опасностей.
В груди шипучий коктейль из любви, заботы, желаний, ласки. Девочка пробудила во мне столь сильные чувства, что стоит ей только попросить, сделаю для нее все на свете, расстараюсь, но любую прихоть исполню. Но она пока ничего и не просит. Еще один плюсик к ее светлому образу — Мира не меркантильная, не охотница за обеспеченным мужиком. Оттого, готов сам поделиться с ней всеми своими деньгами.
Раз она ничего не просит, я сам стараюсь как-нибудь порадовать ее. Кошечка обмолвилась, что любит плавать. Подарил абонемент в бассейн. Купил золотые часики. Отвез в автосалон. Правда, тут она на меня рассердилась.
— Не буду на другой машине ездить, кроме своего Пежо! — сверкнули молнии в голубом небе, когда поняла, куда и зачем ее привез.
— Почему, Мира? — недоумевал, отчего не хочет отказываться от малолитражки с большим пробегом. — Я же о твоей безопасности пекусь. Тебе нужна более надежная тачка.
— Игорь, я на свой Пыжик сама накопила, понимаешь?
— Не понимаю, — подвел девочку к вишневой Хонде. — Только посмотри. Нравится?
— Игорь, прекрати мной манипулировать, — отвернулась она от японского седана. — Если ты подаришь мне машину, я буду чувствовать себя продажной, будто я с тобой из-за денег. Я уважать себя перестану.
— Ладно. Я понял, — обнял ее, целуя в лоб. — Только ты мне скажи, в качестве свадебного подарка Хонда подойдет?
Мира по-детски топнула ножкой и кинулась из салона. Но я успел кое-что заметить. Быстрый взгляд в сторону вишневой красавицы. Машина ей понравилась. Вот и славно. Пока, так уж и быть, отремонтирую Пыжика, а к нашей свадьбе приобрету ей новую тачку, скажу, друзья скинулись и подарили.
Я показал лапочку родителям. Мира пряталась, когда на моем телефоне включался видеозвонок с Испанией, но мне впервые за много лет по-настоящему хотелось познакомить маму и папу со своей девушкой, поэтому во время очередного сеанса связи без каких-либо угрызений совести вышел вслед за ней на застекленную лоджию и предъявил свою Кошечкину предкам. Она очаровательно стеснялась и так же очаровательно улыбалась.
— Сынок, бери ее в охапку и тащи в загс, — посоветовала мне мама, когда Мира не могла нас слышать. — Я все переживала, что тебя какая-нибудь силиконовая дура окрутит, с которой мы возненавидим друг друга с первой же секунды. Но ЭТУ ПРЕЛЕСТНУЮ ДЕВУШКУ, — произнесла мама особенной интонацией, — я уже люблю. В общем, ждем от тебя с отцом приглашения на свадьбу. И пришли, пожалуйста, контакт ее матери. Я должна с ней подружиться.
Мира помогала мне и в работе. Каникулы-каникулами, но мои парки все эти дни функционировали на полную катушку, можно сказать, дни максимальной выручки. Так что каждый вечер я включал ноутбук, просматривал общую аналитику.
Кошечкина забиралась ко мне на колени и тоже смотрела, комментируя некоторые нюансы, которые мне самому могли и не броситься в глаза. Умная девочка.
После своих и ее замечаний, отправлял на мейлы распоряжения, в некоторых случаях звонил. Потом утаскивал Миру в спальню, а, порой, мы и не доходили до нее, так накрывало, что в квартире не осталось ни одного квадратного метра не помеченного нашей страстью. А чисто мужская страсть у меня к ней была прямо-таки ненасытной, так тянуло к ней…, до обожания.
И вот как при таком раскладе в офисе делать вид, что мы не вместе? Я и дня не продержался.
Пежо отогнал в надежный сервис, поручил знакомому механику провести полный технический осмотр и заменить все, что требует замены. Машина еще не была готова, и Мира согласилась сесть в мой Subaru, взяв с меня слово, что высажу ее не перед зданием, где располагался наш офис.
— Садись уже, — открыл для нее пассажирскую дверцу. — Обещал же выполнить твое дурацкое условие.
Я хотел, чтобы Кошечкина могла мне доверять, потому честно собирался в течение двух месяцев играть в тайные отношения. Высадил девочку, чтобы она сделала вид, будто прибыла на любимую работу самостоятельно, и вплоть до трех часов дня никак ее не тревожил. Дел невпроворот, так что в общем-то не лезть к ней было несложно.
В три к нам прибывали представители из компании, пожелавшие сотрудничать. Их предложение показалось мне интересным, и еще до новогодних длинных выходных обговорили дату и время встречи.
— Лидия, собери руководителей отделов в переговорной, — поручил секретарше. — И Миру Кошечкину пригласи.
Гостей встретил сам. Гендиректора и двух его сотрудников. Проводил в помещение, которое использовалось у нас для разных целей, в том числе и в качестве переговорной. Мои люди уже были там, и мне стоило больших трудов не выдать своего повышенного интереса к Мире. В вязаном красном платье с воротом как у водолазки она смотрелась королевой.
Полностью настроенный всеми своими настройками на Кошечкину, я моментально срисовал интерес другого мужика к моей лапочке. Один из прибывших, молодой мужчина, скорее, ровесник Миры, чем мой. Как его там представили? Сергей Решетов?
Этот Сергей пялился на мою девушку все то время, что мы решали деловые вопросы и даже, когда докладывался сам, косился в ее сторону. Припомнилось, что бывшего голубоглазой милахи звали Сережа. Уж не тот ли это перец, что бросил ее по причине не той статусности?
Исподволь понаблюдал за Мирой. Девушке было неуютно, она старательно не глядела на Решетова, а на ее скулах проявились едва заметные красные пятна.
— Так что, Игорь Владимирович, рассматриваете сотрудничество? — обратился ко мне гендиректор предполагаемых партнеров после того, как все обсудили.
К этой минуте я был уже на грани того, чтобы двинуть Сереге в нос, хотя бы за то, что самовлюбленный павлин когда-то прикасался к Мире. Впервые личное превалировало над возможной выгодой и элементарной этикой. Вместо того, чтобы просто взять паузу на подумать, я брякнул.
— Мира Алексеевна, как считаешь, стоит заключать партнерство? — гладил ее милое личико глазами, насмотреться не могу, вышвырнуть бы всех к черту из кабинета, полдня не видел Кошечкину, соскучиться успел.
— Вам нужно мое мнение, Игорь Владимирович? — сцепила Мира тонкие пальчики в замок.
— Конечно, мне важно, что думает по этому поводу моя невеста, — с превосходством одного самца над другим в борьбе за самку взирал я на Серегу.
Морально готовилась к тому, что в офисе меня начнут подкалывать по поводу проживания в одном коттедже с шефом в «Золотой Иволге». Но, на мою удачу, случилась более свежая сплетня — наша возрастная кадровичка развелась с мужем, ушла к молодому любовнику и уже беременна от него. Все болтали о пикантной новости, позабыв о нас с Игорем.
— Мирочка, шеф к трем приглашает в переговорную, — предупредила меня Лидия Валентиновна.
Похоже, Игорь действительно вознамерился сделать меня начальником маркетологов и уже стал привлекать к совещаниям. Пока он вел себя идеально и соблюдал наши договоренности по поводу тайной связи.
Я сбегала в уборную, покрутилась перед зеркалом, поправляя волосы и обновляя помаду на губах. Красное платье делало меня яркой, сексуальной и придавало уверенности.
Смогу ли держаться как ни в чем ни бывало на совещании? До сих пор я сомневалась в выдержке Добровольского, но что-то за полдня, пока мы не виделись, я раз пятнадцать проверила телефон и огорчилась, не увидев ни одного сообщения от Игоря.
Грызет беспричинная ревность и не пойми откуда взявшийся страх, что он меня бросит. Теперь я начинаю сомневаться в своей выдержке.
Вернулась в кабинет, взяла блокнот, ручку и направилась в переговорную. Никто не удивился моему появлению там, так как из маркетологов обычно звали Орехову, но она сегодня взяла отгул.
Игорь пришел немного позже, стоило ему войти, внутри меня начали закручиваться сладкие спиральки, все мои мысли были заняты не маркетингом, а тем, как прошедшей ночью я извивалась под тяжестью его тела, комкая простыни.
— Познакомьтесь, наши гости…, — вывел меня из грезы твердый голос Игоря.
Оторвала взгляд от созерцания своего блокнота и едва не подавилась сухим горлом. На меня изумленно взирал мой бывший. Как и я на него. Потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе хотя бы видимость самообладания.
Неприятно, что он тут. Понимаю, совпадение, одно из тех, какое со всеми однажды может произойти. Но все равно неприятно. К Сереже не осталось никаких чувств, лишь ощущение неприязни после его напыщенных слов в мой адрес.
Постаралась сосредоточиться на повестке дня. Не зря же меня Игорь позвал. Надо мыслить конструктивно и не путать личное с рабочим. Я абстрагировалась от назойливого взгляда Решетова и, чтобы прогнать из головы вязкую путаницу, принялась мысленно проговаривать, повторять все то, о чем говорили мужчины. Детский прием — хочешь запомнить, повторяй про себя за оратором.
— Мира Алексеевна, как считаешь, стоит заключать партнерство? — неожиданно обратился именно ко мне Добровольский.
Я считала, что не нужно, но должна ли я вот так прямо об этом заявить? Сцепила пальцы в замок, потянув время.
— Вам нужно мое мнение, Игорь Владимирович? — зря посмотрела в его глаза, потому что воздух в небольшом помещении сразу наэлектризовался, это странно, ощущать такое в месте, где не только мы вдвоем.
— Конечно, мне важно, что думает по этому поводу моя НЕВЕСТА, — выделил последнее слово Игорь.
К электричеству добавилось чужое любопытство, осязаемое раздражение со стороны Решетова и мой гнев. Ну вот почему он так делает? Совсем не слышит меня. Прет, как танк на завоевание крепости. И без того ведь завоевал уже.
Первую гневную эмоцию быстро сменяет другая — очарование Игорем. Он во всеуслышание заявил, что я его невеста. Обозначил мой официальный статус перед коллегами и гостями. В груди потеплело, гнев свернулся клубочком, уступив место любви к своему мужчине.
— Мое мнение, — произнесла ровно, не глядя ни на кого конкретно. — Партнерство нашей фирме не нужно. Мы ничего не приобретем, кроме дополнительных обязательств, в то время, как вторая сторона поднимется за счет нас.
Игорь едва улыбнулся, не скрывая нежности в сером взгляде.
— Поддерживаю, — взял слово Чернецкий Пётр Владиславович, руководитель нового перспективного направления и давнишний приятель Добровольского. — Мира права. Предложение будет интересно новичкам на рынке, но не для нас.
Наши гости получили вежливый отказ с объяснением причин. Встреча закончилась, и я поспешила улизнуть в надежде избегнуть любого контакта с Сережей.
Не вышло.
— Мира, подожди, — схватил Серей меня за локоть.
Высвободила руку, отступила на шаг.
— Чего тебе?
— Неужели ты меня так быстро забыла? — процедил он. — Променяла на деньги?
Ясно. Задето раздутое эго. Я такой один неповторимый, а брошенка должна страдать и мечтать вернуть.
На мою талию легла тяжелая ладонь, наслаждаясь кислой физиономией Решетова, я прижалась спиной к широкой груди Игоря.
— Какие-то проблемы, невестушка? — промурлыкал Игорь, словно тигр облизнулся перед прыжком на зазевавшегося кабана.
— Никаких. Старого знакомого встретила. Он уже уходит.
Сергей сжал зубы, кивнул Игорю, напоследок одарил меня недовольным взглядом и ушел догонять своих.
Избавившись от бывшего, мне еще требовалось сделать кое-что важное. Если я сейчас не покажу Добровольскому, что со мной нужно считаться, так и останусь тряпкой. Он тогда единолично решит, где мы будем играть свадьбу, заведет собаку, а не кошку, отправит наших детей в ту школу, которую сам выберет, распределит мою пенсию в тот фонд, который соответствует его предпочтениям.
— Через пять минут я принесу заявление на увольнение, — произнесла твердо, разворачиваясь к нему лицом. Отгораживаться от него в офисе уже не имело смысла. Слово «невеста» разлеталось из кабинета в кабинет, вокруг нас кружили сотрудники фирмы, делая вид, что решают важные задачи, а поломойка Галина Петровна терла пол шваброй исключительно у наших ног.
— Не отпущу.
— Не имеешь права.
— Две недели.
— Отработаю.
— Мира, — остановил он меня.
— Что?
— Но это ведь не скажется на всем остальном?
Я впервые увидела уязвимость в его взгляде. Игорь боялся меня потерять. Как и я его.
— Не скажется, — шагнула обратно и поцеловала его в щеку.
В кабинете на меня накинулась с расспросами Лузина. Еще и замок на двери заперла, чтоб другие не заглядывали.
— Кошечкина, это правда, что вы поженитесь?
— Ты влюблена в него?
— Каков он в постели?
— Где вы будете жить?
— Он уже сделал тебе предложение?
— А кольцо подарил?
Она выстреливала вопросами, боясь чего-нибудь упустить. В дверь начали стучать.
— Мы вместе, — просто подтвердила очевидное, отперла дверь и смылась от любопытных коллег.
Убежала в архивную, где на стеллажах хранилась бухгалтерская и вся прочая документация. Но, как оказалось, я тут была не одна.
Прислушалась. Голос Игоря. Подкралась на цыпочках. Интересно же… Спряталась за стеллажной полкой.
— Петь, возьми Миру в свое подразделение, — обращался Добровольский к Петру Владиславовичу. — Она со мной не хочет работать, а к тебе пойдет. Предложи ей работу, лишь бы она офис не покидала.
— Игорь, что я ей предложу? У нас же специфика.
— Да хоть свое место, — хмыкнул мой наглый жених.
— Эк тебя прижало, — хохотнул Чернецкий. — Хочешь видеть женщину подле себя двадцать четыре часа в сутки, значит, дело серьезно.
— Давай так, пусть Кошечкина занимается тем же, чем и сейчас, просто мы ее переводом оформим к тебе.
Потихоньку выпорхнула из архивной. Именно, что выпорхнула. Хотелось петь и танцевать. Никогда меня так ни один мужчина не любил, как Игорь.
Заявление на увольнение передала через Лидушу, вечером задержалась в офисе, наконец-то выдалась возможность нормально поработать, когда все разошлись по домам.
Я составляла карту летних веревочных парков, которые можно было бы открыть в районе новостроек. Свет неожиданно моргнул и погас, уничтожив черным монитором плод моих стараний. Бесперебойник, подключенный к компьютеру, почему-то не сработал.
— Совсем не мой день, — вздохнув, нашарила на столе мобильник, включила фонарик.
Я очень боюсь оставаться одна в темноте, хотя внизу пост охраны, да и в других офисах сотрудники задерживаются допоздна. Я тут не одна. Но все же…
Пощелкала выключателями. Ничего. Зато в переговорной мерцает светом, будто тоже кто-то ходит с фонариком. Бросилась туда, задевая бедрами края столов.
Ошиблась. Не фонарик. Свечи. Свечи за накрытым столом на двоих. Игорь устроил нам романтический ужин.
Вместе с моим появлением из музыкальной колонки заиграла красивая мелодия. Marlon Roudette — New Age. Это песня о боли и расставании, но в то же время, она об огне, что дарит любовь. Мне нравится эта композиция.
— Прошу, моя королева, — отодвинул Игорь для меня кресло.
— Я испугалась, — попеняла ему.
— Прости, кошечка, — сел он напротив, накрыв мою руку своей ладонью. — Я понадеялся, что ты сразу заметишь свет и прибежишь сюда.
— В честь чего ужин? — простила ему проделку со светом и с удовольствием вонзила вилку в куриное оджахури. Проголодалась.
— Хотел загладить свою вину, — вот совсем не виновато произнес он. — Просто приревновал тебя к Сереге, Кошечкина. Для него и обозначил, что поезд ушел. Хочу единолично быть у тебя вот тут, Мира, — постучал он пальцем в районе груди.
— В моем сердце? — повторила его жест.
Игорь кивнул, а я отложила вилку, вытерла губы салфеткой и забралась к нему на колени.
— Никого там, кроме тебя, нет, — прильнула к мужчине, выкладывая дорожку из поцелуев на его лице.
Следующим утром мы приехали на работу вместе. К центральному входу стекаются офисные сотрудники. Я вышла из Subaru. Приподнятое настроение сбило безотчетной тревогой. Визг тормозов. Чью-то машину заносит, и она летит на Subaru, в водительскую часть, откуда только что вышел Игорь.
Мой крик. Бегу. Сердце бьется надрывно, заполошно, стучит болью в ребрах.
Расталкиваю всех, кто склонился над Игорем. Он лежит с закрытыми глазами. Я не могу понять, дышит ли. Утыкаюсь ему лицом в грудь. Реву.
— Игорь, родной. Люблю. Жить не могу без тебя. Умоляю, только не умирай.
В своей голове веду с ним диалог.
— Любишь? — словно наяву, спрашивает он.
— Очень, — рыдаю еще больше.
— Не уволишься?
— Не уволюсь, — готова наобещать все, чего попросит. Не до глупой гордости. Пусть все за меня решает, и то, где мы будем играть свадьбу, и какое животное заведем, и в какой школе будут учиться наши дети, и куда распределить свою будущую пенсию.
— И замуж за меня выйдешь?
— Выйду.
— И детей мне родишь? Троих, — уточняет он.
— Сколько захоче…, — я вдруг замираю, отлепляюсь от его груди и сталкиваюсь с насмешливым серым взглядом из-под ужасно пушистых ресниц. — Добровольский, ты чего, притворяешься?
— Ага, — засмеялся он. — Я успел отскочить, просто в сугроб свалился, — сгреб Игорь меня в охапку и под радостно летящие в нас выкрики «Горько!» поцеловал меня в губы. — Люблю тебя, Кошечкина.
Конец.