— Как хорошо, что мы туда попали, скажи спасибо моему папочке, — крутится у зеркала Алла, крася свои губы красной помадой, а потом вытягивая их уточкой.

Цвет помады под тон ее платья. Ярки и по мне — очень пошлый. Хотя весь ее наряд слишком пошлый. Очень откровенный вырез впереди — у нее почти просвечивают соски. Вообще платье больше похоже на футболку, вот-вот «взлетит» вверх. Но Алле нравится, и я просто прикусываю язык, чтобы она ничего не подумала и не заподозрила.

— Да, спасибо ему, хоть наконец-то куда-нибудь выберусь, — стараюсь говорить тем же тоном, что и она.

Надеваю на себе черное платье со вставками. Только сейчас я начинаю понимать, на что согласилась. Я иду на риск, но на кон поставлена моя судьба, моя жизнь…

— Ты же вообще никуда не выходишь, сидишь за своими учебниками, — фыркает она. — Ладно хоть я у тебя появилась.

Хочется сказать: но не за просто так ты со мной теперь дружишь. Статус тебе важнее, чем дружба и интерес от общения со мной. Но опять молчу и только с благодарностью киваю. Я не должна все испортить, я долго к этому шла.

Алла продолжает крутиться у зеркала. А я подхожу к своему туалетному столику. Я не знаю, что ему предложить. Он — человек, у которого есть все, и он может позволить себе любую. Я его точно не интересую, поэтому не стоит делать акцент на внешности. Но все же выглядеть серой молью при нем не хочется. Поэтому распускаю волосы, и они красиво ложатся волной на мои плечи. Мне повезло — вьющиеся они у меня от природы, ничего не нужно завивать.

Подкрашиваю немного глаза, прохожусь по губам бесцветной помадой. Смотрю на себя в зеркало.

— «Ты сможешь, Арина! Ты просто обязана это сделать. Другого выхода нет.» — твержу себе в очередной раз.

— Твой папочка даст нам машину? — тянет губы Алла.

— Папа не разрешил ехать самостоятельно, но он даст нам водителя, — отвечаю, отворачиваясь от зеркала.

— Надеюсь, машина будет представительского класса? — морщится Алла, словно ей предлагают поездку на Жигулях.

Почему не она — дочь моего отца? Она бы стерпела все ради денег.

— Конечно, у нас только такие, — улыбаюсь. Собираю сумочку. Ключи, телефон, помада…

— Ну ладно, надеюсь, сегодня хорошо оторвемся, а то надоела эта учеба, — она делает вид, что ее тошнит.

Опять хочется рассмеяться над этим. Она не ходит на пары, за прогулы просто платит деньги ее семья. Я вообще не понимаю, зачем ей учеба в нашем университете.

— Да, понимаю, — тихо отвечаю я.

Мы выходим из моей комнаты и спускаемся на первый этаж.

Отсчет пошел.

Спускаемся в гостиную. Там нас встречает моя мама, читающая книгу. Но я-то знаю — это все видимость. Она ждет именно нас. Как только мы появляемся, она откладывает чтение и подходит.

— Какие вы красивые, — она осматривает сперва Аллу. По глазам вижу, что ей не нравится наряд девушки, но она ничего не говорит ей, а переводит взгляд на меня. — Доченька, ты сегодня красавица. Это платье Яны?

— Да, ты же знаешь, она оставила несколько вещей, я взяла, что подошло, — отвечаю, стараясь сохранять спокойствие.

— Хорошо, хорошо, тебе очень идет, — тепло улыбается она. Раньше я бы никуда не пошла, осталась бы с ней, тоже почитала книгу или мы бы просто поговорили за чашечкой чаю. Подождали бы отца с работы и приготовили что-нибудь вкусненькое.

Но это было словно в другой жизни. Тогда, когда родители меня не продали. Продали ради денег и статуса.

— Отдохни там немного, а то совсем скоро тебе уже будет некогда это сделать.

Ты права, мама, потому что скоро я даже мечтать об этом не смогу. Возможно, не смогу показаться на людях из-за того, что на моем теле не останется живого места.

Наверное, все это читается в моих глазах. Потому что я вижу, как мама в очередной раз отводит взгляд не в силах выдержать моего осуждения. Она строит иллюзию, что между нами все хорошо. Но мы уже прошли точку невозврата.

— Ну ладно, мы пошли, — Алла избавляет меня от ненужных слов и тянет к выходу.

Как я и обещала, у входа нас ждет представительский Мерседес премиум класса с личным водителем, который, как только мы выходим, распахивает заднюю дверь.

— Ух ты! Это даже лучше, чем я думала! — восхищенно говорит подруга, рассматривая интерьер салона, да и вообще всю обстановку.

Весь путь она то и дело фоткает себя и записывает истории для соцсетей. Я в это время смотрю на ночной город. С виду я спокойная и отстраненная, но в душе у меня полный кавардак. Сердце словно вот-вот выпрыгнет из груди. Закусываю в очередной раз губу.

Правильно ли я делаю, что еду к нему? В его логово. Ведь там меня уже никто не спасет…

Стараюсь об этом не думать. Машина паркуется у яркой вывески с названием «Sin». Больше ничего не написано. Но все итак знают, что это самый популярный и дорогой клуб нашего города. А его хозяин — самый безжалостный и жестокий человек города. В руках этого человека власть и сила, он устраняет своих конкурентов и господствует нам всеми. И он — тот, кто может стать моим палачом, узнав только имя. Но мне уже не страшно… Уже не страшно…

— Ты выходи, я просто скажу Дмитрию кое-что, — бросаю Алле, хотя девушка уже сама выходит из машины.

Беру сумочку и протягиваю большую купюру нашему водителю. Эти люди слышат многое, но иногда могут стать слепыми и глухими. И мне нужно, чтобы сейчас он сделал так же.

— Ты не видел, куда мы приехали и что делали, — мужчина только незаметно кивает. Хорошо, что сегодня на смене именно он.

Выхожу из машины и смотрю на яркую вывеску. Грех, который может меня убить…

Походим ко входу, проходя мимо толпы зевак, которые не прошли фейс-контроль. Да, этот клуб для избранных, тех, кто может себе это позволить и кого приглашают.

Алла с видом королевы протягивает два черных конверта. Двум охранникам. Их ее пафос ничуть не трогает, они смотря на конверт, потом на нас. Словно мы и правда одни из тех, кто стоят сейчас позади. Простые смертные, которые недостойны этого клуба.

Они слишком долго смотрят на нас. Чувствую, как мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Неужели это все? Они сейчас скажут, что мы не подходим и можем катиться куда подальше. Я больше нигде не смогу его увидеть. А это значит, что…

Ощущаю, как сильно впиваюсь ногтями в руку, но даже не чувствую боли.

Что им не нравится? Не так одеты? Но ведь это платье сестры. Я знаю, оно не из дешевых. Моя сестра любит носить все брендовое, высшего качества. И это одно из таких, возможно не какая-то там последняя коллекция, но вряд ли охрана в этом разбирается.

Неужели не верят, что нам есть восемнадцать?

Но мы точно совершеннолетние. Мне недавно стукнуло девятнадцать.

Я должна пройти туда. От этого зависит моя жизнь.

— Проходите, — бросает нам все же охранник после очередного взгляда на нас.

Он открывает дверь, и мы проходим внутрь. Сдаем вещи и идем в главный зал. Тут очень громко, неоновая подсветка, дым и темнота. Слишком много людей, они танцуют, некоторые курят, взирая на толпу и танцующих на подсвечивающих пилонах девочек. Танцовщицы почти голые, но ни капельки не стесняются этого. Алла уже вовсю лезет в толпу, словно оказалась в своей стихии. А мне тут все чуждо, я не могу расслабиться, так как пришла вовсе не отдыхать.

Пробираюсь через толпу на другую сторону зала. Оглядываю пространство. Где он может быть? Хозяин этого места.

Поднимаю голову вверх. Там есть второй этаж. И как подсказывает мне интуиция, искать нужно именно там. Иду к лестнице, чтобы подняться наверх. Но меня тут же останавливает охранник.

— Вам туда нельзя, — тянет меня обратно.

— Мне надо туда, меня ждут, — вру ему. Но он совершенно не верит, качая головой и усмехаясь.

— Тебя там не ждут, ты слишком невинная малышка. Возможно, пришла сюда первый раз, — он склоняется ко мне. — Мой тебе совет, беги отсюда. Тебя тут испачкают.

Не пугаюсь, хотя он абсолютно прав.

— Мне все равно надо, пропустите, пожалуйста, — прошу снова, смотря на него умоляющим взглядом.

Но он только качает головой, явно давая понять, что не пропустит меня. Слышу шаги — с лестницы спускается мужчина. Проходит мимо нас.

— Тогда скажите, пожалуйста, хозяину, что пришла Крамор, — прошу его я, но по его лицу понимаю — я его уже раздражаю. Вполне вероятно, что он меня сейчас просто вышвырнет.

— Я должен тревожить хозяина ради твоей фамилии? — издевательски спрашивает мужчина, почти смеясь надо мной. — Крамор, и что с того!

Он не понимает. Для него я несу бред.

— Крамер, твоя фамилия Крамор? — к нам подходит мужчина, который спускался еще несколько секунд назад.

— Да, — теперь смотрю только на него.

Ярко-зеленые глаза смотрят на меня с прищуром, он не высок, но широкоплеч. И он единственный, кто понимает, о чем я.

— Имя? — берет меня за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Арина, — немного дрожу. — Арина Крамор.

Мужчина еще несколько секунд смотрит на меня. А потом поворачивается к охранику, бросая холодно:

— Скажи о ней Климу.

— Слушаюсь, — склоняет голову охранник, вся его бравада сразу же улетучивается.

Он уходит, и мы с незнакомцем остаемся одни. Мужчина смотрит на меня изучающе, с нескрываемым интересом.

— Я не знаю, зачем ты пришла сюда, малышка, — хрипло начинает. — Но, надеюсь, ты понимаешь, что он вправе тебя убить. Просто за то, что ты носишь эту фамилию.

— Я знаю и я не боюсь, — смотрю на него уверенно и твердо. Мне нечего терять.

— Храбрая, так даже будет интересно, — усмехается незнакомец.

Через несколько минут к нам спускается охранник.

— Он ждет тебя, — бросает, отходя от лестницы.

Хватаюсь за холодные перила, ступая на первую ступеньку.

— Удачи, малышка, надеюсь, еще увидимся… — слышу себе в спину.

Я тоже надеюсь, что уйду отсюда живой. У меня нет выбора.

Все или ничего.

Я иду.

Иду к нему.

Заклятому врагу моего отца.

Каждый шаг по ступенькам дается мне все тяжелее и тяжелее. Но нет, вот он финиш. Темная дверь с резными ручками. Преисподняя хозяина этого клуба. Дьявола во плоти.

Подхожу к двери, не знаю, куда себя деть. Руки дрожат. Все же решаюсь и тяну ручку на себя. Дверь очень тяжелая, хотя, возможно, мне это кажется.

Я сразу же ощущаю его взгляд. Как только вхожу. При этом я не вижу ничего. Мои глаза привыкают к полумраку и устремляются на него.

Клим сидит вальяжно в кожаном кресле. Я видела его только на фотографии, а сейчас вживую. И да, фотография не передает и части того, что вижу я сейчас. Он молод, примерно возраста моей сестры. Высокий, широкоплечий, ткань его черной рубашки натягивается, показывая его тугие мышцы. Он явно регулярно ходит на тренировки. Светлые, почти пепельные волосы с модной стрижкой со сбритыми висками небрежно уложены назад. И тату. Они идут от самой шеи и вниз под рубашку, их много и вместе они объединяются в один рисунок. Его глаза цвета горького шоколада сейчас полуоткрыты и смотрят на меня изучающе. Он ничего не говорит, но внутри я уже чувствую угрозу, потому что прекрасно знаю, кто он.

Его поза расслаблена, ноги широко расставлены, а между ними сидит почти голая блондинка. Отвожу взгляд, так как прекрасно понимаю, чем она там занимается. Не знаю, куда себя деть, мне кажется, я тут лишняя.

И вот мужчина издает рык, прижимает голову блондинки еще сильнее к себе, а потом расслабляется.

— Все, можешь идти, — бросает он, не глядя на девушку. Все его внимание переключается на меня.

Блондинка быстро собирается и уходит, плотно закрывая дверь. Теперь обратного пути нет, я осталась один на один со зверем. Скорее всего, от меня и будет зависеть, уйду ли я отсюда живой.

Арина… — тянет он мое имя, словно пробует на вкус, не отрываясь глядя на меня. Я дрожу, как осенний лист на ветру. — Крамор… — на моей фамилии я чувствую, как в нем разжигается злость.

— Да, — глухо начинаю, не в силах вынести его взгляд. — Я пришла за помощью…

В его глазах проскальзывает интерес. Но быстро затухает.

— Твоя семья — это те люди, кому я буду помогать в последнюю очередь, — стальным тоном отвечает. — Я лучше с наслаждением буду смотреть, как вы умираете в огне своей лжи и алчности.

Я не понимаю, откуда такая лютая ненависть. Знаю, что это связано с бизнесом. Его родители погибли при странных обстоятельствах. Полиция до сих пор не может сказать точно, что произошло.

— Я не такая… — хочу возразить, но злю его еще больше. Настолько, что он резко встает и идет на меня. Походкой хищника, который вот-вот съест свою жертву.

Я со страхом пячусь назад, но там только закрытая дверь. Выхода нет, я в ловушке. А Клим все наступает и вот уже возвышается надо мной, прожигая своим взглядом. Я почти не дышу, замирая от страха, мне хочется зажмуриться, чтобы не видеть этого всего.

— Смотри на меня! — новый приказ. Он с силой берет меня за подбородок и прижимает к стене, вынуждая запрокинуть голову и не отводить взгляд. — Ты хочешь сказать, что ты не такая, Арина?! В твоих жилах течет кровь твоего отца! Поэтому ты уже автоматически становишься похожей на него.

— Нет… — хриплю, — Я не такая, как отец. И я не виновата в его ошибках.

— Ты уверена? — руки с подбородка перемещаются на мою шею, сжимая ее не сильно, но очень чувствительно. — А я считаю, что нет! Ты такая же, как он, ублюдок, которого мои родители пожалели, дали работу. А что сделал он…

Я не знаю этой истории, отец всегда умалчивал об этом. Не любил, когда произносили фамилию Сафиных.

— Он предал своих хозяев, решил, что он будет господствовать, — шепотом говорит Клим, наклоняясь ко мне ближе, так, что я чувствую его дыхание очень близко от своего лица. — Но он слишком сильно ошибается, ему все вернется, в еще большем размере…

Руки на моей шее сжимаются сильнее, мне не хватает кислорода. А на глазах уже начинают выступать слезы. Мне страшно, теперь мне хочется убежать отсюда. Возможно, я ошибаюсь в Климе, и он еще больший садист, чем мой жених.

— Как ты думаешь, что мне мешает убить тебя прямо здесь? — я вижу, как его губы растягиваются в легкую усмешку. Он словно кот, который видит мышь, знает, что она никуда не денется, и сейчас просто хочет с ней порезвиться, напугать до смерти, чтобы потом съесть. — Твой труп нигде не найдут, папочка будет расстроен или даже в ярости. Или не? Скажи мне, Арина… — склоняется еще ближе. — Твой папочка любит тебя?

Смотрю на мужчину, но не могу вымолвить ни слова, мне слишком страшно, боюсь разозлить его еще больше. Почувствовать на себе еще больше гнева.

— Отвечай!

— Н-не знаю… — хриплю я сквозь пересохшее горло.

— А хочешь, я сам отвечу на этот вопрос? — холодно говорит он. — Твой папочка — истинный сукин сын. Он ради своей выгоды отдает младшую дочь за сына богатого банкира, который славится своими изощренными вкусами. Полиция закрывает на это все глаза, ведь папочка-банкир хорошо им отстегивает. И твой отец просто решил воспользоваться хорошими связями, отдав свою дочь садисту.

На его губах улыбка. А мне хочется плакать. Он все знает, скорее всего, знал с самого начала и понимает, зачем я тут.

— Поэтому открою тебе глаза, Арина, — шепот, словно приговор. — Твой папочка никого не любит, кроме себя.

И тут он отпускает мою шею, отходя. Ноги не держат, и я падаю прямо на пол. Ничего не вижу, у меня слезятся глаза и нечем дышать. Меня всю трясет, а он стоит передо мной и смотрит, возможно, даже наслаждается тем, что родная дочь его заклятого врага валяется у его ног.

Все передо мной расплывается, я вижу только массивные ботинки.

— Говори мне, зачем пришла, и проваливай, — наконец-то бросает.

Я уже не хочу его помощи. Даже не знаю, что будет хуже — власть мужа-садиста или его, такого же морального урода, который ненавидит меня.

Поднимаюсь. Ноги дорожат, но я не буду говорить то, о чем хотела попросить, валяясь у его ног. У меня есть гордость.

Внезапно в моем сознании словно что-то переключается, теперь я его не боюсь. Что может быть еще хуже этого. Мой последний шанс провалился с треском. Больше мне никто не поможет.

— Я хочу, чтобы вы выкрали меня, не дали свершиться свадьбе, — смотрю на него. В этот раз я выдерживаю его взгляд. — Вы правы, я знаю, кто мой жених. Садист. Я видела, сколько бедных девушек погибло, проведя с ним ночь. Но моего отца это не останавливает. Он хочет этой свадьбы и значит — моей смерти. Вы — единственный, кто может мне помочь, кто поможет сбежать и скрыться, потому что отец боится только вас! Но сейчас я понимаю, что это невозможно и я зря пришла сюда.

Мой голос дорожит, из глаз льются слезы. Но его это не трогает, мне кажется, его вообще ничего не трогает. Он смотрит на меня безэмоционально. Словно ему рассказывают что-то обыденное.

Понимаю, что мне нужно уходить. Прочь из этого кабинета, прочь от него. Клим молчит, а я отворачиваюсь и тяну дверь на себя. Чувствую, как он смотрит мне в спину, прожигая ее. Выхожу, мне нечем дышать, словно тут выкачали весь кислород, оставляя крупицы. Мне нужно срочно на улицу. Надо найти Аллу и, возможно, уехать отсюда. Или пусть она остается. Мне точно нужно домой.

Приготовиться к тому, что я сделаю на своей свадьбе. Это будет не моя свадьба, это будут мои похороны.

Клим не поможет мне. Я — дочь его врага, поэтому у меня есть единственный выход.

На негнущихся ногах спускаюсь по лестнице вниз. Главное не упасть, не опозориться еще больше. Из глаз все так же льются слезы, стараюсь успокоиться, но ничего не выходит. Так нельзя появляется при Алле, она обязательно начнет задавать вопросы, а я не готова давать ответы.

Поэтому нахожу дамскую комнату, хотя мне кажется, тут справляют не только нужду. Стоны в соседней кабинке откровенно свидетельствуют об этом. Закрываюсь в свободной. Подхожу к раковине — мне нужно умыться холодной водой. Помню, в детстве мама всегда так делала, когда я не могла успокоиться.

Мама…

Она тоже не против моего брака, зная, что меня ждет. Но не жалея, продалась ради денег. Хотя я всегда чувствовала, что она любит меня больше, чем Яну. Оказалось — нет. Совсем нет.

— Что ты хотела, Арина, — смотрю на свое заплаканное лицо в зеркале. — Если даже мама не поможет, тогда ему и подавно это не интересно…

Он даже пытаться помогать не будет, ведь я дочь убийцы его родителей. Правда ли это? Я не знаю. Но почему-то кажется, что да. Что он не врет.

Папа, зачем ты так?! Зачем все это было нужно? Эти деньги, признание. Неужели мы не могли жить скромно, но счастливо? Неужели это не главное? Для моей семьи, похоже, нет. И теперь мне придется рассчитывать на себя. Хотя у меня нет выбора.

Кое-как успокаиваюсь и выхожу обратно в зал. Мне нужно найти Аллу. Если она хочет, то может остаться, но я хочу уехать. Не хочу больше тут находиться ни минуты!

Начинаю пробираться через толпу, тут словно стало еще больше народу. Хотя неудивительно, самый популярный клуб города.

Подругу я нашла за сидящей за столиком в компании трех парней. Один из них уже ощупывал девушку без стеснения, забираясь ей под платье. Да хотя какое это платье! Так, распашонка.

— Алл, я хочу домой, ты пойдешь? — подхожу к компании, смотрю только на девушку, но сомневаюсь, что она пойдет со мной.

Алла даже не смотрит на меня, поглощенная поцелуем с незнакомцем. Ее ответ понятен, поэтому я уже хочу уйти, как чувствую на своей руке железные тиски одного из парней.

— А ты куда пошла, красотка, — он дёргает меня на себя с такой силой, что я не удерживаюсь на ногах и падаю на их диванчик. — Не хочешь составить нам компанию? Мы не обидим. Такая красивая малышка…

Он касается моего лица, проводя по щеке почему-то липкими пальцами. Противно. Хочу вырываться, но мне не дают, притягивая ближе к себе. Третий парень смотрит на меня с нескрываемым интересом.

— Ну, малышка, не брыкайся, мы же не обидим, если, конечно, будешь себя хорошо вести, — говорит второй мне, наблюдая за действиями первого, который уже вовсю заламывает мои руки. — Давай, брат, покажем ей хороших парней…

— Отпустите! — кричу я, но мой голос тонет в громкой музыке. Толпе не интересно, что происходит. Никто меня не слышит, все заняты только собой. Я понимаю, что мне никто не поможет. Я боюсь.

— Ну нет, мы же только познакомились… — второй тянет свои руки к моему лицу, берет подбородок, вынуждая смотреть на него.

— Пожалуйста, отпустите, я хочу уйти отсюда, — уже не кричу, а просто молю. Внутри распространяется паника, холодом сковывая все тело. Почему-то даже Алла не торопится мне помочь. Ищу ее глазами и понимаю — она уже ушла.

— Уйдем вместе, но попозже, — усмехается все так же второй и сильно сжимает мне кисти рук.

Но тут его резко отталкивают от меня.

— Что, бл… — остальные парни не понимают, что произошло.

Тем времени к нам уже подходят трое крепких парней, и по их черным футболкам я понимаю — это охрана клуба.

— Руки убрали с девушки, — холодно говорит один из охранников, скорее всего главный.

— С чего это, — они еще не понимают масштаб бедствия. — Она наша, мы только познакомились…

— Нет, они… — хочу сказать, что это вранье, но тут он кладет мне руку на рот. Не теряюсь и больно кусаю его.

— Блять! Сучка! — хрипит первый, хватка его руки ослабевает, и я вырываюсь. — Я тебя сейчас покажу!

Первый зло встает с дивана, смотря на меня ненавидящим взглядом. Замахивается, я зажмуриваюсь, но успеваю заметить, как охрана быстро его скручивает. Второго постигает та же участь. Их выводят из зала.

— Хозяин просил провести вас до машины, — говорит тот из секьюрити, который остался со мной.

И тут я чувствую взгляд, устремленный на меня. Поднимаю голову вверх и мы встречаемся глазами. Клим. Его лицо ничего не выражает, словно это статуя, а не человек. Все же незаметно киваю, произнося одно единственное:

— Спасибо, — губами, понимая, что он не услышат, но точно поймёт.

Больше ничего не говорю и ухожу, но чувствую его прожигающий взгляд на своей спине до тех пор, пока мы не выходим из зала.

Под присмотром охранника забираю свои вещи. Вижу рядом с собой вещи Аллы. Я не знаю где она, но скорее всего с тем парнем, у которого сидела на коленях за тем злополучным столом. Думаю — они пошли в более тихое место. Ее решаю не искать, не маленькая девочка, дорогу домой найдет.

Мужчина провожает меня до самого автомобиля с водителем, который так и ждет меня.

— Передайте своему хозяину спасибо, — говорю я на последок. — Я больше не потревожу его. И пусть он забудет о том, что я просила…

Мужчина явно не понимает о чем речь, но кивает. Сажусь в машину, водитель даже не смотрит на меня. Он итак знает, куда нужно ехать, поэтому плавно выруливает на дорогу.

Я смотрю на огни нового города. Красиво, я бы хотела тут прогуляться, просто затеряться в толпе, чтобы меня не нашли. Жить обычной жизнью, гулять со сверстниками. Но скоро я выйду замуж, и всего этого больше не будет. Никогда.

С такими грустными мыслями приезжаю домой. В гостиной меня встречает мама, отца нет, он в командировке, но должен завтра приехать.

— Ты что-то рано, не понравилось? — спрашивает мама, подходя ко мне.

— Нет, слишком шумно и много толпы, — отвечаю я безэмоционально. Теперь такие диалоги у нас постоянно. Я отстранилась и с каждым днем пропасть между нами все шире.

Мама чувствует это, поэтому опять смотрит на меня умоляющими глазами. Хочет, чтобы я сделала вид, что между нами все хорошо, как раньше, и не причиняла ей боли своим равнодушием. Но я не могу, ведь это она сделала больно мне, а не наоборот. Просто вонзила мне нож в сердце и оставила его там. Он и сейчас кровоточит.

Я ожидала такое от отца, но не от нее. Не от моей любимой мамы.

— Арина, так нужно… — все же делает она слабую попытку. — У отца проблемы, и это обезопасит нас от Сафина… Ты же знаешь — он ненавидит твоего отца и хочет убить.

— А ты спрашивала его, почему он хочет это сделать? — задаю ей вопрос, смотря в упор. Она испуганно дёргается, возможно, знает, а может и нет. Но вопрос ставит ее в тупик.

— Я не знаю… — неуверенно качает она головой.

— Спроси как-нибудь после нашей свадьбы с больным садистом, — грубо, но в самую суть. Она бы могла изменить все это, переубедить отца или помочь мне с побегом. Хоть как-то препятствовать этой свадьбе.

Но она молчит — не хочет рушить свой мир. Она уже давно домохозяйка, после рождения нас с сестрой. По сути она живет именно нами и домом. Скорее всего, поэтому она хочет вернуть то, что было, не видеть проблем.

Но закрывая глаза, она потеряет намного больше.

— Я пойду в свою комнату, слишком устала, — сама продолжаю я. Уже поднимаясь по лестнице, я слышу ее тонкий голос.

— Они придут завтра в семь часов, обсудить свадьбу.

Это не свадьба мама, это похороны. Но ты не считаешь, что это так. Не отвечаю и продолжаю идти.

Я слишком устала, и завтрашний день не обещает ничего хорошего. Мне нужно хоть немного отдохнуть. Раздеваюсь и принимаю душ, немного отчищаясь от этого тяжелого дня.

Уснуть удается не с первого раза, я еще долго вожусь в постели, но мне все-таки удается это сделать.

Мне снится он. Его горячее дыхание и голос. Он как змей-искуситель, то наполнен злобой и ненавистью, то нежен и робок. Но есть что-то еще…

Клим — хозяин половины этого города. Он был моим единственным шансом. Но его ненависть слишком сильна.

Утром просыпаюсь немножко попозже. Сегодня мне ко второй паре, поэтому волноваться не стоит. Умываюсь и спускаюсь на кухню. Уже на лестнице слышу голос отца. Значит приехал.

— Доброе утро, Арина, — папа смотрит на меня, улыбаясь. Не могу сделать тоже самое, чисто физически не могу, поэтому только киваю. — Похоже, кто-то сегодня встал не с той ноги, — усмехается он, отпивая свой кофе. Мама крутится около него.

Подхожу к кофемашине и подставляю чашку, мне надо хоть немного взбодриться. У нас есть домработница Лида, она убирается дома и готовит, но сегодня это хочет сделать мама, поэтому Лиды нет.

— Диан, ты слышала, что Сафин опять покупает завод, — в голосе отца слышится нескрываемая злоба. — Сукин сын не может успокоиться!

Мама смотрит на мужа, а потом на меня с опаской, скорее всего помня наш вчерашний разговор.

— Да, милый, но ничего страшного, ведь скоро у тебя будет поддержка Захарова, — улыбается она мужу, сжимая его плечо.

— Да-да, хотя я знаю, что этот сукин сын не остановится, — в отце так и плещется гнев. — Что там со свадьбой, сегодня придут Захаровы?

Он смотрит на меня, но я отвожу взгляд и сажусь справа от него. Аппетита совсем нет, поэтому беру только чашку с кофе.

— Все хорошо, Саш, организаторы почти все сделали, остались мелочи, — мама опять заискивающе говорит с отцом. — Хорошо, что мы выбрали их. Свадьба будет с размахом, город будет гудеть!

— Отлично, отлично, нам это надо. Пусть знают, что Краморы еще покажут всем, а с помощью Захарова мы просто раздавим этого щенка Сафина! — в его глазах так и видится лихорадочный блеск.

Мы с мамой молчим, хоть тут она не разделяет убеждений отца.

— Сегодня они сообщили, что придут часов в семь, — говорит она, глядя на мужа.

— Прекрасного, буду дома в шесть, пригласи слуг, надо встретить подобающе дорогих гостей, — отец поворачивается и смотрит на меня. — Ты готова, Арина? Вы, по-моему, с Глебом встречались один раз?

— Мне не нужно встречаться с ним, о его садистских подвигах трубит весь город. Как жаль, что ты этого не слышал, папочка, или просто не хочешь слышать… — в моем голосе так и сочится яд, но я просто не могу ответить спокойно. Они делают вид, что все нормально, но это не так. Я чувствую, что просто бьюсь об глухую стену, и мою мольбу никто не слышит.

Воцаряется тишина и тут кулак отца летит на стол. Удар и резкий звук.

— Только попробуй ляпнуть что-нибудь такое при них! — теперь вся ярость отца направлена на меня. — Это все слухи! Слышишь, слухи, не имеющие оснований! Ты должна быть благодарна, что они обратили на тебя внимание! И только попробуй что-то испортить!

Его лицо искажено в гримасе злости, а ноздри раздуты. Сейчас с него слетает маска хорошего показательного семьянина и любящего отца…

— А почему тебя ненавидит Сафин? — говорю совсем другое, не то, что хочет слышать отец. Пусть скажет, признается. Но этого, как и ожидалось, не происходит.

— Арина! Ты поняла меня!? — игнорирует он мой вопрос. — Как ты будешь вести себя при Захаровых?!

Смотрю на него. Выдерживаю этот взгляд. Раньше его взгляд давил, а сейчас мне уже все равно, мне осталось совсем немного…

— Как примерная дочь, у которой отобрали право выбора, — спокойно отвечаю я.

Кулак опять летит на стол.

— У тебя никогда не будет его, пока ты моя дочь! Живешь в моем доме! Как я сказал, так и будет! И попробуй только надумать сбежать! Найдем, и мало не покажется! — все это он мне словно выплевывает в лицо. Предупреждает и угрожает. Я знаю, что они меня найдут, мне просто не дадут выехать из города, но даже это меня не спасет. Только один человек мог бы меня спасти, помочь. Но ему это не интересно, хотя теперь я понимаю его и принимаю его нежелание этого делать.

— Спасибо, я наелась, — говорю, вставая со стула, так что он с грохотом падает.

Больше не говорю ни слова и иду прочь. Поднимаюсь в свою комнату, меня уже начинают душить слезы. Но стараюсь сдержаться. Я поплачу, только не при них. Собираю сумку в университет. Сегодня у меня три пары, поэтому даже выйду пораньше. Учеба была моей единственной отдушиной, там я хоть немного чувствую себя свободной.

Спускаюсь обратно, отца уже на кухне нет, может, ушел, а может — направился в свой кабинет. Так даже лучше.

Одеваюсь и вижу, как из-за угла выходит мама и направляется ко мне. Нет, не хочу сейчас выслушивать ее нравоучения: не обижайся на отца, он делает как лучше для тебя и все в таком духе.

Хочу уйти до того, как она подойдет, но не успеваю. Она берет меня за руку, смотрит на меня.

— Арина, ты придешь?

— Как я могу не прийти, у нас же будут дорогие гости, — язвлю, хочу выйти, но она не отпускает.

— Не обижайся на отца, просто у него проблемы на работе, — опять смотрит на меня с жалостью.

— Не обижаюсь, уже давно все поняла.

Больше она ничего не говорит, понимая, что ситуацию не изменишь. Выхожу, меня ждет водитель, но я не хочу ехать. Я вообще стараюсь ходить пешком до университета. В этот раз тоже не изменяю своим привычкам. Поэтому только киваю водителю и иду в другую сторону от него.

В университете немного отвлекаюсь от предстоящих событий. Пары интересные, а еще мне написала Ирина и сказала, что ждет меня в приюте, к ним поступили новые животные и надо их осмотреть. Да, я учусь на ветеринара, хотела стать им с самого детства, поэтому еще с младших классов готовилась к этому, изучая специальную литературу. В университет поступила с лёгкостью на бюджет, и по мере учебы не пожалела, а убедилась еще раз — хочу стать именно ветеринаром. Утром работать в клинике, а вечером в приютах, я уже подрабатываю там, бесплатно. Но это доставляет мне большое удовольствие, поэтому никогда не отказываюсь, если они просят о помощи.

Но мне все же приходится отказать Ирине, перенеся все на завтра. Сегодня мне нужно встретиться с моим будущим женихом. Прихожу домой, мама вовсю суетится в доме, указывая, что где сделать и как прибрать. Не обращаю внимания и иду сразу в свою комнату, не выходя из нее до самого вечера, когда заходит мама и спрашивает, готова ли я.

Я никогда не буду готова, но их это не интересует. Поэтому я как бездушная кукла надеваю черное облегающее платье, сшитое специально для меня. Волосы решаю собрать, немного подкрашиваюсь и надеваю большие увесистые серьги с бриллиантами. Их просил надеть отец, чтобы показать наш статус перед гостями.

Они приходят с сыном вовремя. Очень похожи друг на друга. Я не знаю, что произошло с их матерью, но знаю — она умерла очень давно, и сына воспитал отец.

— Добрый вечер, Тимофей Ярославович, рад, что вы нас еще раз посетили, — отец расплывается в гостеприимстве.

Мужчины пожимают друг другу руки. А я ловлю взгляд Глеба, и уже сейчас по моему телу проходит неприятный холодок. Он улыбается, обнажая свои белые ровные зубы, вроде бы мило, но мне кажется — это больше маска. Вообще с виду может показаться, что он красивый парень, с добродушной улыбкой. Девушки, которых находили после ночи с ним, тоже думали так вначале. Не представляя, что их ждет. За этой маской скрывается настоящее чудовище.

— А вот и наша невеста Арина, — его отец обращает внимание на меня. — Красавица, моему сыну явно повезло.

Теперь взоры всех обращены на меня.

— Да-да, а еще очень умная, сама поступила в ветеринарную академию и считается одной из лучших студенток, — с гордостью говорит отец.

— Прекрасно, моему сыну такая и нужна, — усмехается Захаров старший.

Он говорит комплименты моей маме. Мы проходим в гостиную, нанятые официанты сразу же начинают суетиться, расставляя приборы. Меня садят напротив Глеба, который, не отрываясь, смотрит на меня, что очень нервирует.

— Как идут дела к подготовке к свадьбе? По выставленным счетам вижу, что все даже очень хорошо, — смеется Захаров старший.

— Да, но прошу заметить, свадьба будет с размахом, о ней будет трубить город, — сразу же говорит мой отец. — Это может поднять твои рейтинги, Тимофей!

— Мои рейтинги не нужно поднимать, Александр, я и так на вершине, наши банки — самые крупные в городе, — самодовольно отмечает мужчина.

— Но все же… — не сдается мой отец.

— Но ты прав, лишняя реклама нам не помешает, — кивает.

— Так выпьем за наших детей! — отец поднимает бокал с вином.

Все делают так же.

— Что бы они жили счастливо! Всю жизнь, — в тон говорит Захаров старший, но очень лживо, не скрывая это.

Все пьют, а меня начинает натуральным образом тошнить.

— Я отойду, что-то не хорошо, — не смотрю ни на кого, а просто встаю.

— Доченька, все хорошо? — мама тоже хочет встать, но я не хочу, чтобы она со мной пошла.

— Все хорошо, — отвечаю я, чтобы она не вставала. — Я приду…

Направляюсь в туалет, мне нужно умыться и немного прийти в себя. Захожу и сразу же хватаюсь за раковину, тяжело дыша. Включаю кран и пропускаю момент, когда в ванную заходит Захаров младший.

— Ну здравствуйте, Арина, — в его голосе уже нет такой доброжелательности. — Познакомимся поближе?

Он начинает наступать на меня, а я пячусь назад. Потому что вижу в его глазах этот пугающий блеск. Он облизывает губу, словно кот.

— Мы уже з-знакомились, — отступаю еще раз, больно ударяясь об угол раковины.

— Нет, это было не так, — и тут он резко берет меня за волосы и больно тянет на себя. — Вот так лучше.

Хватаю его за руку и хочу, чтобы он отпустил. Но он тянет еще больнее.

— Отпусти, — прошу я, все так же стараясь отцепить его руку с моих волос.

Но он сам выворачивает мне голову так, что я смотрю на него снизу, а он возвышается надо мной.

— Нет, привыкай, — улыбается он. — Теперь так будет всегда, научись принимать боль и получать от этого удовольствие. Хотя я больше люблю, когда кричат от боли.

Он берет мою руку, выворачивая так, что из глаз брызжут слезы. Глеб склоняется к моим губам, прикусывая нижнюю до крови. Опять пытаюсь оттолкнуть его. Но у меня ничего не выходит.

— У тебя такая вкусная кровь, Арина, — он и правда облизывает ее, закатывая глаза. — Словно невинный нектар, я такую еще не пробовал. У шлюх она грязная и невкусная, но у тебя она другая. Я буду ее пить…

И да, это явно в прямом смысле. Меня начинает трясти от страха, по щекам льются слезы от боли и от того, что это все происходит.

— Ты будешь кричать, Арина, кричать от боли, поэтому тебе стоит уже привыкнуть, — усмехается, глядя на мое лицо, наслаждаясь моими слезами. — Ведь ты будешь моей женой, значит должна продержаться дольше всех.

— Ни за что! — выкрикиваю я ему в лицо. Не будет этого, я не выйду за него замуж!

И тут меня сбивает с ног очень сильная пощечина, такая, что в глазах темнеет, а в ушах звон. Он опять больно берет меня за волосы, выбившиеся из моей прически.

Приседает, вынуждая смотреть на него.

— Тебе лучше привыкнуть ко мне, Арина, чтобы прожить побольше, быть послушной, — он ведет рукой по моему телу. — У тебя очень красивая молочная кожа, мне кажется, она будет идеально смотреться с кровавыми царапинами от моего хлыста. Да, я отхлыщу тебя моим самым любимым, с металлическим наконечником.

Его глаза словно в тумане, он уже представляет эту картину, а я только содрогаюсь от ужаса. Просто слыша эти слова, не скрывая свой страх.

— Я научу тебя послушанию, — он говорит это хрипло, с возбуждением, его это заводит.

Потом он отпускает мои волосы. Я ничего не могу говорить, у меня истерика, поэтому я просто обнимаю себя руками, содрогаясь всем телом. Хотя ему и не надо ничего говорить. Он встает и как ни в чем не бывало, бросает мне:

— Еще увидимся, Арина!

И уходит, оставляя меня одну. У меня нет сил подняться и закрыть дверь. Я ничего не вижу, все расплывается перед глазами. Мне нечем дышать.

В гостиную я так и не возвращаюсь, я просто не могу успокоиться, меня всю трясет. Только перебираюсь в свою комнату, снимая тряпки и зарываясь в кровать, словно в защитный кокон.

Слышу голос отца, рассыпающийся в благодарности за визит Захарову старшему. Слышу, как извиняется за меня, что потом так и не вышла. Тот тоже не остается в долгу, хваля гостеприимство семьи. Они все делают вид, что все прекрасно. Даже Глеб, которого я тоже слышу. Он явно в хорошем расположении духа. Он получил сегодня свою порцию страха и боли. И возможно не будет сегодня мучить других девушек.

Но когда я выйду замуж, такое будет повторяться ежедневно. И я просто не выдержу, сдамся. Я готова сдаться уже сейчас….

Я так и не смогла нормально уснуть от страха пережитого. Задремала только утром, вздрагивая и вспоминая те ужасные картины. А что же ждет меня дальше? Нужно стараться как можно реже встречаться с Глебом до свадьбы, потом… Об этом я старалась не думать.

Встаю и только сейчас чувствую боль во всем теле и на губе. Вчера он сильно прикусил ее, поэтому нижняя губа опухла. По телу уже были видны синяки от его рук. Стараюсь замазать это все, но плохо получается, поэтому просто надеваю свитер с воротом и рукавами, сегодня у меня пары, но слава богу всего две. Сегодня мне не хочется куда-либо идти, но я обещали Ирине приехать в приют и помочь ей. Поэтому собираюсь и спускаюсь на кухню. Вся семья в сборе, если так можно сказать. Отец читает газету, а мама крутится около него, расставляя еду.

Как только она замечает меня, ее взгляд сразу же приковывается к моей губе. Ее я не смогла замазать, да и не нужно было. Она отводит взгляд сразу же, и я понимаю — ей стыдно. Она не хочет замечать, что творится, но точно прекрасно осознает, откуда это.

— Доброе утро, — хрипло говорю я, садясь за стол и привлекая внимание отца.

— Не доброе, Арина, — холодным тоном начинает отец. — Вчера ты нас очень подвела, не вернувшись обратно и уйдя в свою комнату!

Он почти откидывает свою газету и с гневом смотрит на меня.

— Были причины… — не хочу рассказывать ему все, он не поверит. Хотя нет, он поверит, но скажет, что я это неправильно поняла.

— Какие могу быть причины?! — опять стучит кулаком об стол. — Это почетные гости! Будущие твои родственники! Как ты могла так неуважительно обойтись с ними! Ты наплевала на нас.

И тут я не выдерживаю, во мне что-то ломается.

— Тогда я не хочу таких будущих родственников! Которые делают так, — показываю ему на свою раненную губу, оттягиваю свитер, показываю следы от пальцев этого садиста. — Причиняют боль! Я не хочу так! И не говори, что это все сделала я сама. Он пошел за мной! Вы видели это! Но не остановили! И сейчас ты смеешь обвинять меня в том, что я подвела вас! Вы выдаете меня замуж за садиста!

Я уже кричу, слезы опять катятся по моему лицу, когда я вспоминаю все это и то, что мои родители не верят мне, не хотят защитить меня.

— Доченька… — мама ошарашено смотрит на меня, прикладывая ладонь ко рту. Отец молчит, только внимательно смотрит на меня, его ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки.

— Я поговорю с Глебом! — говорит он мне твердо. А мне не нужно это, он больной! Парню нужны не разговоры, ему нужно лечение. — Он больше не сделает этого с тобой.

— Не нужно мне разговоров и обещаний! Просто отмените свадьбу! Прошу! — почти умоляю я его, смотря с мольбой. Мама тоже начинает всхлипывать, словно ей тоже больно.

— Нет, и это больше не обсуждается! — говорит он мне без тени сомнения прямо в глаза.

И я понимаю — все. Точка невозврата, уже точно. Я потеряла родителей, в душе с этого момента они умерли для меня навсегда.

С грохотом встаю, так что стул снова падает.

— Тогда у вас больше нет дочери… — говорю глухо, но смотрю на них твердо. Это серьезное заявление, но мне нужно было его сказать. Мама хватается за сердце, а отец хмурится.

Больше не смотрю на них, просто разворачиваюсь и ухожу. Не могу их видеть.

— Доченька… — слышу дрожащий голос мамы, она хочет подойти ко мне, но ее оставляет властный голос отца:

— Нет, не ходи к ней, успокоится и придет, ей уже некуда бежать…

Он прав — мне некуда бежать, меня везде найдут и от этого еще страшнее. Выхожу и глотаю прохладный воздух, не обращая ни на кого внимания, иду, куда глядят глаза. Обнимаю себя и реву навзрыд. От несправедливости и непонимания самых близких людей. Я бьюсь об глухую стену, наверное, нужно уже перестать это делать и успокоиться. Принять то, что есть…

— Нет! Нет, Арина! — самая качаю голой, сильно-сильно, чтобы вытеснить эти мысли. — Насилие — это не выход! Нельзя принимать это, привыкать.

Но что же делать дальше! Опять почему-то вспоминаются холодные глаза Сафина. Он мне не поможет, мне больше никто не поможет…

В университет не иду, первый раз за все время я пропускаю пары по добровольной причине. Не боюсь, что что-нибудь упущу. Я смогу понять все по учебнику, но сейчас я просто не готова с кем-либо общаться и что- либо делать. Поэтому бессмысленно хожу по городу, рассматриваю витрины магазинов, как туда-сюда бегают люди, куда-то спешат, живут. Время словно останавливается, мне некуда спешить, моя жизнь с каждым днем становится все более и более бессмысленна. Все предрешено, мне некуда бежать.

Аппетита совсем нет, поэтому я еду в приют немного раньше. Чему удивляю Ирину, которая практически всегда тут. Она живет этим местом, это ее второй дом. Я познакомилась с ней чисто случайно, когда в одном из районов нашла бедного слепого котенка, который громко пищал. Мамы в округе не оказалось, и я просто не смогла оставить бедное животное одно, но понимала, что домой мне не разрешат его принести. Поэтому начала искать в интернете, куда же можно его пристроить. И вот мне попался приют с символичным названием «Вторая жизнь», которым руководила Ирина. Она-то и приняла этого несчастного котенка к себе. Мы разговорились. У нас было многое общих тем, особенно когда она поняла, что когдато заканчивала тот же университет, где учусь я. Она предложила мне поработать волонтером. Тогда у меня было свободное время, поэтому я с радостью согласилась. И вот уже как год как я тут. На самом деле это хорошая практика в работе с животными, то что дает университет — это одно, но практика — это совсем другое. Тут ты встречаешься с предательством и болью несчастных животных, разочаровываешься в людях, но вместе с тем опять начинаешь верить в человеческое добро, когда люди берут себе питомца из приюта, давая животному второй шанс на жизнь.

Я очень рада, что именно тот котенок попался мне на пути. Кстати, у котенка все хорошо. Его взяли уже через неделю после поступления. Сейчас котику годик, он очень активный и шустрый, радует своих хозяев, а те его просто обожают. Они присылают мне фотографии, как он вырос — и правда, из беззащитного худого котенка он превратился в прекрасного молодого кота.

— Что-то ты сегодня рано, — улыбается мне Ирина, но как только я подхожу, то она сразу же хмурится. — Кто это сделал?!

Кивает на мою губу.

— Мой жених, — усмехаюсь я, это даже смешно звучит.

— Он же больной! — подтверждает факт Ира. — Ты показала это родителям! Как он может стать твоих мужем! По нему же психушка плачет, там как раз его сородичи находятся!

— Отец сказал, что поговорит с ним, и мне некуда бежать, — говорю совсем тихо.

— Какой нахер поговорить! Он что, вообще не любит тебя?! — все же не сдерживается Ирина. — Они оба больные!

— Не любит и я это давно поняла, — улыбаюсь невесело. — И давай на другую тему, я больше не хочу об этом говорить, итак больно…

— Хорошо, — соглашается Ира, но по девушке видно — она явно хочет сказать еще многое.

— Спасибо, — благодарю за понимание. — Какой план работы на сегодня? -

подхожу к ее рабочему столу.

— Нужно перебинтовать лапу Лимону. И еще курьер ошибся адресом и теперь мне придется ехать за лекарствами в специальную аптеку, он оставил их там. — закатывает глаза Ира. Такое часто случается, так как приют находится не в самом лучшем месте, тут много ям и кочек, и некоторые просто предпочитают сюда не ехать.

— Я могу съездить, если надо, без проблем, — улыбаюсь.

— Отлично, спасибо большое! — радуется она. — А то ко мне еще должны приехать и забрать одного котенка.

Она улыбается. Мы всегда радуемся, когда это происходит. Фотографируем новых хозяев со своим питомцем и вещаем на доску «Мы нашли семью».

— Прекрасно.

Я помогаю перебинтовать лапку Лимону. Это маленькая собачка, похожая на породу Чихуахуа, даже не знаю почему носит гордое имя Лимонка. Возможно, потому что ее нам привезли, когда Ира нарезала лимон, а может и нет. Но все равно собачка пока у нас, хозяева, выгнавшие ее из дома, так и не вернулись за ней. Поэтому мы уже размещаем фотографии на нашем сайте в поисках дома.

Помогаю Ирине, а потом мчусь в аптеку, где курьер оставил нужные нам лекарства. Это почти центр города, а сейчас час-пик, когда все люди едут домой, поэтому мне приходится постоять в пробках. Потом я вообще решаю дойти пешком.

Рядом с аптекой я вижу большую толпу. Хочу уже пройти мимо, когда слышу знакомое имя.

— Сегодня Клим Сафин открывает свой новый клуб. Напоминаем, что его клуб «Грех» является самым популярным и дорогим местом в нашем городе, но от этого клуб не страдает, ведь очередь там на год вперед, — говорит корреспондент на камеру.

И тут я вижу его. Все тот же, в черном дорогом костюме, явно сшитом на заказ, на одной руке массивные часы, скорее всего от дорогого бренда. Вторая рука лежит на талии красивой блондинистой модели. Фигуру девушки облегает ярко-красное платье. Она прижимается к мужчине и смотрит на камеру. Вспоминаю, что я ее где-то видела, но где именно — не припомню, возможно, в каком-то журнале.

Опять перевожу свое внимание на мужчину, он словно чувствует это и поворачивает голову. Смотрит на меня. Вздрагиваю словно от удара.

Нет, этого не может быть. Я слишком далеко, тут толпа народу, он не может увидеть меня.

Но нет, он смотрит именно на меня, тягучий взгляд, доминирующий, так и хочется подчиниться. Отвожу взгляд, не выдерживаю его. Мне нужно как можно быстрее уйти отсюда, бежать. Быстрым шагом иду в аптеку, но мне кажется, я иду словно под прицелом. Лицо горит, я знаю — он смотрит. Прихожу в себя, только когда захожу в аптеку. Перевожу дыхание, ловя себя на том, что все время даже не могла вздохнуть.

Он словно дьявол, хищник во плоти, и теперь я правда сомневаюсь, нужна ли мне помощь от него. Хотя он единственный, кто может мне помочь…

Наконец-то настал этот день — день моей свадьбы. День, который перечеркнет все в моей судьбе. Перевернет мой мир и он уже никогда не станет прежним. Сейчас, стоя перед зеркалом, я понимаю — это конец, финал. Неизбежный финал. Усмехаюсь, качаю головой, чем немного удивляю визажиста.

— Стойте, пожалуйста, смирно, — просит она, поджимая губы и хмуря идеальные брови.

Делаю, как она говорит, хотя сейчас мне неимоверно хочется послать ее. Сказать, что мне этого ничего не надо. Пусть убирается. Убираются все.

Но я смирно стою и смотрю на себя в зеркало. Нужно все же отметить, что мое платье красивое, ничего выдающегося. Легкое, невесомое, немного приталенное, оно невероятно мне нравится.

В детстве я мечтала о таком платье. О свадьбе в кругу семьи и друзей, собравшихся вокруг нас. Но теперь, стоя в своем свадебном платье, я поняла, что больше этого не хочу. Этот день станет мой погибелью. Ведь я выхожу замуж за настоящего садиста, который показал свое истинное лицо еще в тот вечер. Но тогда он сдержался. А после того, как я стану его женой, его руки будут развязаны. И мне больше никто не поможет…

— Очень красиво, у вас такие красивые волосы, — восхищенно говорит визажист, трогая их. — Густые и здоровые! А еще сами красиво вьются. Это какая-то сыворотка?

— Нет, просто никогда не красилась. — пожимаю плечами отстраненно.

— Удивительно… — качает она головой, скорее всего не веря, что я говорю правду. Но мне плевать.

В отражении на меня смотрит невинная девушка. С распущенными волосами, в воздушном платье, с букетом полевых цветов и белым венком на голове, сзади которого прицеплена фата. Организаторы постарались, не зная, что скоро это белоснежное платье измажет моей кровью мой муж.

— Тогда мы закончили, сейчас позову вашу маму, — уже более холодно говорит девушка и уходит, чтобы я смогла перевести дух, хотя мне это не помогает. Мне все равно плохо, меня уже душат и с каждым часом удавка на моей шее затягивается все сильнее.

В комнату входит мама. Глядя на меня, она начинает плакать.

— Какая ты у меня красивая… — шепчет она, подходя ко мне. Обнимает.

Не отвечаю. Я бы с удовольствием сделала это при других обстоятельствах, но сейчас пропасть между нами слишком большая. Я понимаю, что мне не помогут.

— Скоро придете Яна, — говорит она, опуская свой взгляд. — Может, с ней поговоришь? Разу уж со мной не хочешь… Порадуйтесь вместе этому дню.

— Дню, когда вы с отцом выдали меня замуж за садиста ради того, чтобы получить еще большее влияние? Ради денег! — не сдерживаюсь, меня переполняют эмоции.

— Ради твоего будущего! — все же начинает она отвечать мне. — Ты ни в чем не будешь нуждаться!

— А мне не нужны эти богатства, если каждый день надо мной будут издеваться!

Слезы опять льются по моим щекам, портя макияж над которым час трудилась девушка-визажист. Но мне плевать, я опять показываю свои истинные эмоции.

Мама замолкает, не пытается больше обнять меня или утешить, скорее всего, просто хочет отойти от ситуации.

— У тебя потекла тушь, — только говорит она. — Сейчас позову Марину…

И она быстро уходит, оставляя меня одну.

Марина опять, сжимая губы, делает мне повторный макияж. А потом в комнату заходит Яна.

Сестра как всегда блистала. Ярко-розовое платье, идеально сидящее на ее стройной фигуре, с открытым декольте и вырезом на ноге. Высокий хвост и безупречный макияж. Моя сестра была полной противоположностью меня. Дерзкая, яркая. Она была всегда в центре внимания, любила, когда на нее обращали внимание. У нее было много парней, но выбрала она сына местного нефтяного магната, который учился с ней вместе в университете. Папа не был против этого брака, наоборот, он был очень выгоден. И вот уже два года, как она была замужем.

— Привет, сестренка, — она походит ко мне и обнимает, делаю это в ответ искренне, за последние дни улыбаюсь. — Ты прям красотка.

— Спасибо! Я очень рада, что ты тут!

— Ну как же я могла пропустить это событие, — усмехается она. — Это свадьба моей сестры, да и в придачу это очень масштабное событие в нашем городе, я не могла пропустить такого.

А потом она достает свой телефон последней модели и начинает настраивать камеру.

— Улыбайся, невеста, — говорит она. — Это для моих подписчиков!

Сейчас улыбаться мне совершенно не хочется, но делаю это ради сестры, и потому что хочу попросить ее.

— Яна, помоги мне! — шепотом говорю я, когда она убирает телефон обратно. — Помоги мне сбежать отсюда. Эта свадьба станет моими похоронами.

Она смотрит на меня, и я не понимаю ее эмоций. Словно она надела маску.

— Яна, ты моя последняя надежда…

— Так, стоп! — останавливает она меня громко. — С чего ты решила бежать?

— Яна, Глеб садист! Ты видела новости, фотографии изуродованных жертв! Эти дела каждый раз заминают, но это правда! Он убийца. И родители хотя отдать меня за убийцу! — хватаю ее за руку, умоляюще смотрю на нее.

— Что за бред, Арина, — фыркает она. — Сказали же, что это серийный маньяк, его уже посадили…

— Это фальш, Яна, сделали специально, чтобы отвести подозрение от него, Яночка, сестренка, умоляю тебя, помоги, — чуть не плачу опять. — У меня есть сбережения, я уеду! Только помоги мне выбраться из города. Прошу!

Она еще примерно минуту смотрит на меня, но в ее глазах я вижу не сочувствие, а холодность. И я ощущаю, как с этим мое сердце леденеет, перестает биться, не качая больше крови. Ведь это конец.

— Арина, ты несешь полный бред, это все доказано, его поймали! Это был он! — уверяет она меня. — Папа сказал, что ты будешь нести такое, чтобы убежать со свадьбы. Я не верила, но сейчас вижу, что зря.

Что-то в моей душе тоже обрывается. Убираю руки с ее руки и отхожу, не хочу ее видеть тоже. Лучше пусть они не появляются.

— Ты должна быть благодарна, что на тебя посмотрел такой парень при богатом папочке! — теперь она сама наступает на меня. — Скажу честно, ты слишком… в общем серая мышка, скучная, не интересная. А мужчинам нужно другое, поэтому, Арина тебе повезло, ты должна быть благодарна за это!

Первый раз мне хочется плюнуть ей в лицо, сделать гадость, такую же, которую она сама делала в детстве. Но я только сжимаю кулаки.

— Убирайся… — тихо говорю я, чувствуя, как начинаю дрожать всем телом.

— Что? — сестра на слышит, что я говорю, а может и не хочет слышать.

— Я говорю, убирайся! — уже более громко. — Пошла вон отсюда!

И сама толкаю ее из комнаты.

— Ты ебанутая! — только визжит она. — По тебе психушка блять плачет! Да я…

Но я уже не слышу, что она говорит, просто закрываю двери перед ее носом. Не хочу никого видеть. Иду к окну и почти ломая ногти раскрываю его.

Пахнет весной, но в моей душе уже зима. Забираюсь на подоконник. Вижу как по небу летают птицы. Я тоже хочу так, хочу улететь далеко. Туда, где меня не найдут, где я могу начать все с начала…

Хватаюсь за холодную металлическую решетку, уже высеченную так, что на руках остаются куски краски. Часть решетки впивается в кожу, ранит. Но мне не больно. Моя боль сильнее где-то там глубоко, в душе.

Вот моя реальность, клетка. Золотая клетка, в которой я должна провести всю жизнь. Но этого не будет! Никогда!

Слышу шуршание сзади, и дверь с грохотом открывается. Я не знаю, кто там, но они явно пришли по мою душу.

— Не дури, Арина, тебе не выбраться.

Ты прав, отец, мне не выбраться. Хотя у меня остался единственный способ. Все или ничего.

— Пойдем, нас ждут. Ты выходишь замуж!

— Согласны ли вы, Арина Александровна, выйти замуж за Захарова Глеба Тимофеевича, — спрашивает священник, бубня.

Я даже не смотрю на своего жениха. Меня тошнит от него, от всего этого. А еще мне страшно. Его руки держат мои, но мне кажется, они сжимаются в тисках. Я молу, просто не могу вымолвить ни слова. Меня хватает только чтобы стоять тут. Притворяться, что я жива, хотя в душе я давно умерла.

Священник даже не слушает моего ответа, он только кивает сам себе. И начинает обращаться к Глебу. Тот в отличие от меня улыбается. Может показаться, что его взгляд выражает любовь, но это не так. Это одержимость, взгляд сумасшедшего. Больного человека, который уже скорее всего думает, что будет делать сегодня со мной. Или уже придумал и предвкушает это.

Священник заканчивает речь и просит обменяться кольцами. Надеваем их друг на друга. Мои руки дрожат, я практически не вижу ничего перед глазами. Потом Глеб тянется к моим губам. Не хочу, стараюсь увернуться, но он больно фиксирует меня, сжимая руки на моей талии, вариантов отстраниться нет. Целует, хотя нет, это не поцелуй. Он терзает мои губы, кусает и слизывает кровь. А мне приходится только терпеть и в душе горько рыдать.

— Сегодня ночью я научу тебя послушанию… — слышу совсем тихое рядом с ухом. Этого никто не слышит, но для меня это словно гром среди ясного неба.

Он отстраняется и улыбается, так что все начинают радостно аплодировать. Не смотрю ни на кого. Эти люди не понимают, что сейчас происходит. Для них это праздник, торжество, они пришли вкусно поесть и посмотреть на зрелище, не зная, что творится на самом деле.

После церемонии к нам хотят подойти, Глеб с радостью принимает поздравления, а я хочу уйти. Теперь даже натягивать улыбку мне становится все сложнее.

— Я пойду, мне что-то не хорошо, — говорю я, хочу уже уйти, но меня хватают за руку и тянут на себя.

— Стой тут! Не смей опять уходить, здесь важные гости, будь более улыбчивой, а то накажу еще сильнее, — сквозь зубы произносит Глеб, улыбаясь всем.

Он так и не дает мне уйти. Мы подходим к паре примерно возраста моих родителей, так же к нам присоединяется Захаров-старший.

— Дмитрий Олегович, я очень рад видеть вас у нас сегодня на торжестве, — Тимофей Ярославович улыбается мужчине.

Я пытаюсь вспомнить, где видела этого тучного мужика, потому что его лицо мне очень знакомо.

— Конечно, как я мог не прийти, такое торжество, и вообще Глеб мне как сын почти, — усмехается мужчина.

И тут ко мне приходит осознание того, где я видела его. Этот мужчина ведет дела Глеба. Дела, которые закрывает перед всеми, чтобы парня не посадили. Еще один убийца.

— Вы так прекрасны, Арина, — мужчина смотрит на меня и правда с возвращением. — Тебе очень повезло, Глеб. Будь осторожен.

— Конечно, Дмитрий Олегович, — отвечает парень, улыбаясь, а в его голосе так и скользит язвительность. — Но тут другой случай, теперь Арина — моя жена. И должна меня слушаться.

— Не переусердствуй… — все же настаивает мужчина, но Захаров-старший вступает в диалог.

— Не волнуйтесь, Дмитрий Олегович, мой сын знает, что делать, они разберутся, — с улыбкой произносит он.

— Хорошо, — все же не веря, кивает мужчина. — А что там с Сафиным?

Немного вздрагиваю от знакомой фамилии.

— Ждем вашего координатора, а так все готово, думаю, через недели две он пойдет за решетку или к своим родителям, — усмехается самодовольно Захаров-старший.

— Мой информатор, конечно, принесет все, что надо, но вы понимаете, что это за человек, — в голосе мужчины так и читается страх. — Вы понимаете, что он хуже своего отца, безжалостнее. Если мы проиграем, то он просто сотрет нас в порошок, мы будем кормить рыб, если не хуже!

— Тихо, тихо, Дмитрий Олегович, все под контролем, не переживайте, он ничего не сможет сделать и сгинет вместе со своим родителям. — Смотря в глаза собеседнику, говорит Тимофей Ярославович. — Он у нас на крючке, не стоило ему тогда воскресать.

Не понимаю, о чем они говорят, но мне это не нравится. Мне вообще ничего тут не нравится, много интриг и опасностей. Но самая главная опасность для меня — это мой муж, который сейчас обнимает меня за талию. Сжимаю в кармане платья маленький флакончик, он хоть немного успокаивает меня.

— Хорошо, тогда мой информатор скоро принесет еще информацию, и можете начать хоть что-то делать.

Мы уходим, и к нам уже спешит мой отец с матерью. Они улыбаются, видя нас, а я не хочу их видеть. Но Глеб упорно не отпускает меня, не давая даже отойти в туалет.

— Не хочу… — только шепчу я.

— А тебя никто не спрашивает, — опять сквозь зубы произносит мой теперь уже муж, улыбаясь моим родителям. — Здравствуйте, Александр Николаевич, сегодня нам не удалось поговорить…

— Да, да, но сегодня я отдал тебе самое ценное, мою младшую и любимую дочь Арину! — с гордостью произносит отец. А мне хочется рассмеяться ему прямо в лицо. Если бы он любил меня, он бы не сделал то, что делает сейчас. Не отдал бы меня ему.

— И я благодарен вам, — учтиво улыбаться Глеб. — И, конечно же, вы заручитесь поддержкой моего отца.

— Правильно, ведь теперь мы семья, — самодовольно произносит отец, улыбаясь тоже.

Наконец-то меня оставляю одну, так как мужчинам нужно пообщаться наедине. Хотя как одну, рядом со мной стоит мама, и я чувствую, как Глеб то и дело смотрит на меня.

— Арина… доченька… — опять говорит мама виноватым голосом, избегая смотреть на меня. — Что у вас произошло с Яночкой, она сказала, что ты выгнала ее…

— Да, мама, это так, — холодно произношу я, нет смысла врать. Мама вскидывает на меня шокированный взгляд.

— Но как же… вы же сестры… — все еще не верит, что я это сделала.

— Я больше не чувствую этого, она считает меня ненормальной и вруньей, тогда пусть думает, что это и правда так, — в моем голосе сарказм.

Потому что я не могу уже притворяться, делать вид, что все хорошо. Делать это для нее, чтобы не разрушить ее хрупкий мир, который итак уже трещит по швам. Мой уже давно разрушен, они не пожалели меня и теперь я тоже не хочу жалеть, бью по самому больному. Отец уже получил, что хотел, но ценой своей дочери.

— Ариночка, прошу, помирись с Яночкой, вы же сестренки, — умоляюще смотрит на меня мать. — Я уже смирилась, что ты обижена на нас с отцом. Хотя мы все делаем для твоего будущего. Но Яночка тут не при чем!

— Для своего будущего, мама, только для своего! — опять холодно. — Мы больше не сестры. Больше у меня нет семьи.

Она вздрагивает. А я не чувствую ничего, в моей душе уже все оборвалось. Кровь уже текла из моего сердца, и сейчас там огромные шрамы, которые никогда не затянутся. По крайней мере они уже не кровоточат.

Отхожу. Хочу уже уйти в туалет. Но перед самым выходом меня опять ловит Глеб.

— Куда собралась? — спрашивает он, грубо встряхивая.

— В туалет, мне нужно в туалет! — тоже не остаюсь в долгу, отвечая ему громко.

— Первый и последний раз предупреждаю — никогда не повышай на меня голос, — почти рычит он, больно хватает за подбородок, сжимая скулы. Хватаюсь за его руку, чтобы отцепить его, но это практически невозможно. — И только подумай о какой-либо глупости. Я тебя потом из-под земли достану!

Он еще несколько секунд смотрит на меня, а потом отпускает, отталкивает так, что я больно ударяюсь об стену.

— У тебя минута, не успеешь, получишь сегодня ночью двойное наказание, — произносит он, смотря на свои дороги часы. — Время пошло, я буду ждать тебя на этом месте.

Он не шутит. И меня правда будет ждать наказание. Я чувствую, как по щекам опять сейчас польются слезы. Поэтому быстро скрываюсь за дверью.

Через несколько секунд выхожу обратно. Он стоит на том же месте.

— Молодец, быстро учишься, — довольно произносит он. — Но я все же предпочел бы тебя наказать. Может, в следующий раз… — усмехается он, облизывая свои губы и смотря на меня сумасшедшим взглядом, от которого у меня бегут мурашки. — Пошли, у нас первый танец молодожёнов.

Он сам тянет меня обратно в зал, где нас и правда ждут. Остальная часть вечера мне кажется бесконечной. Многочисленные люди, с которыми я практически незнакома. Тут нет моих друзей или даже знакомых. Мои родители даже не спросили, хочу ли я кого-либо пригласить, но чиновника из столицы они не могли не позвать. Поэтому мне приходится по сто раз здороваться и натягивать счастливую улыбку. К концу вечера у меня болят мышцы лица. У меня начинает болеть голова. А еще в голову приходит осознание того, что Глеб не отпускал меня весь вечер, и я не смогла осуществить задуманное. Это значит — у меня есть только единственная попытка. В отеле, куда мы поедем.

В конце праздника выносят огромный торт. Все восхищенно аплодируют и начинают снимать, как мы разрезаем его. Еще одна череда пожеланий и все.

Глеб сам ведет меня к черной тонированной машине. Лихорадочно думаю, что же делать дальше. Через некоторое время мы останемся одни, и мне уже никто не сможет помочь. Сжимаю в руках маленький флакончик в кармане. Боюсь, что он заметит его, поэтому делаю это украдкой.

Мы едем не долго, и приезжаем в пафосный отель в центре города. Парень, не отпуская мою руку, ведет меня к входу, где нас уже ждут с ключ-картой. Чувствую, как у меня начинает дрожать все тело. Времени остается все меньше, катастрофически мало, я могу просто не успеть. Мы едем в лифте на пятнадцатый этаж. Глеб, не отрываясь, смотрит на меня, и с каждой минутой его взгляд становится все темнее, а мне от этого становится все страшнее.

Мы выходим, тут всего лишь одна дверь, и мы направляемся к ней.

Как только заходим, мой взгляд сразу же мечется по всей комнате, единственной комнате!

— Мне нужно в туалет… — говорю неуверенно, и почти бегу в его сторону, но меня резко хватают за руку и почти отшвыривают в сторону, так что я падаю.

— Никуда не пойдешь, сучка! — почти рычит Глеб нечеловеческим голосом. — Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь!

И он кидается на меня, дергая карман моего платья, почти разрывая его, и достает мой маленький флакончик.

— Думаешь блять, что я такой тупой! — он с силой дает мне пощечину, так что меня не удерживают руки и я ложусь спиной на ковер. Смотрю на этого уже обезумевшего зверя, а он звереет еще больше.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты хочешь! Хотела весь вечер! — орет он мне в лицо, вторая пощечина сильнее первой, у меня темнеет в глазах, а на губах я чувствую металлический привкус крови.

Я уже молюсь, чтобы все это закончилось. Чтобы я как можно скорее потеряла сознание. Я боюсь боли, которая может последовать потом.

— Они все так хотели! Но это слишком просто для таких шлюх, как ты, — и он хватает меня за шею, притягивая к себе, вынуждая смотреть на его безумный взгляд. — Ты такая же, как они, хочешь все быстро! Но я не дам тебе этого! Ты будешь мучиться дольше всех!

Он начинает меня душить. И это правда самое страшное. Когда тебе не хватает кислорода, и ты понимаешь, что вот оно, все. Но ты не хочешь умирать, любой человек хочет жить. И я только сейчас поняла, что тоже хочу. Поэтому я борюсь, царапаю его, стараюсь отодвинуть или хотя бы расслабить руку. Но чем больше я делаю это, тем хватка на моем горле становится все сильнее. Я уже ощущаю, как уплываю куда-то в невесомость, сил становится все меньше. И я вот-вот не смогу сопротивляться…

И тут мы оба слышим стук в дверь. Настойчивый и сильный.

— Блять! Кто это! — рычит Глеб, убирая свою руку. Я начинаю с шумом дышать, хватая спасительный воздух, голова все еще кружится от нехватки кислорода, тело дрожит, а на глазах слезы.

Он отходит от меня и идет к двери. Я начинаю лихорадочно думать, что мне может помочь. Любой предмет, чтобы хотя бы защититься от него, но ничего такого тут нет.

— Кто?! — с рыком спрашивает Глеб, открывая дверь. — Ты…. — ошарашено.

А потом происходит то, чего я никогда не смогла бы представить даже в своих страшных кошмарах.

Я слышу выстрел. Оглушительный. Который на секунду оглушает меня. Потом тяжелое тело падает, и я вижу, как струйка крови начинает распространяться по белому ковру уродливым пятном.

Шаг. Тяжелый. Чувствую его давящий взгляд.

— Я забираю тебя!

Мое тело немеет. Я не могу пошевелиться, не могу оторвать взгляд от безжизненного тела. Это шок. Мой мозг просто не может осознать произошедшего. Клима это не удивляет. Он подходит к Глебу и смотрит на него.

— Он… он ме-ертв? — спрашиваю я, наконец-то обращая взгляд на него.

Клим пинает еще раз тело, а потом смотрит на меня своим тяжелым взглядом. На его губах легкая улыбка, словно не он несколько секунд назад убил человека.

— Да, хотя для него это очень легкая смерть, — отвечает он, а потом двигается ко мне. Мне становится страшно, потому что в одной руке у него все так же находится пистолет.

— Не-е надо, — заикаясь, проговариваю я и почти вжимаюсь в стену. Закрываю глаза, не хочу видеть этого всего. Хочу проснуться в своей комнате и понять, что это просто сон.

Шаги, а потом я чувствую его дыхание совсем рядом.

— Что не надо, Арина? — я чувствую его усмешку, а еще горячее дыхание совсем рядом.

— Уби-ивать… п-пожалуйста… — произношу я, все так же не глядя на него, зажмуриваюсь, по щекам уже начинаю течь слезы.

— Смотри на меня! — Приказ, а я не могу этого сделать, мне слишком страшно. — Не испытывай мое терпение, Арина. Глаза на меня!

Он опять давит, а я опять подчиняюсь. Открываю глаза и вижу его. Его холодный и одновременно устрашающий взгляд. Слишком близко. Сглатываю.

— Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это незамедлительно. Но пока твоя смерть мне не нужна, — а потом более тихо, но для меня как приговор. — Пока…

Его взгляд словно изучает меня, строгое лицо, а в глазах огонь. Самый настоящий, который может спалить дотла.

— Поэтому не зли меня, Арина, — он дотрагиваться до моей щеки, ведет пальцами вниз, вроде бы невесомо, но моя кожа сразу же начинает гореть от его прикосновения.

— Т-тогда что в-вы хотите? — чувствую, как мой голос дрожит.

— Тебя… — делает паузу, а у меня все холодеет внутри. — Я озвучу свои требования позже, когда ты сможешь их выслушать. А теперь нам нужно уходить.

Он встает и протягивает мне руку. Мужчина прав, скоро все узнают, что Глеб мертв. И что они подумают… Мне даже страшно представить, что будет потом. Но то, что мне нужно бежать — это точно.

Дрожащими руками вкладываю свою руку в его, он сжимает ее и рывком тянет меня наверх, так что я немного теряю координацию и чуть не вписываюсь в его грудь. Мы опять замираем, а я чувствую, как мое сердце слишком сильно бьется, разрушая тишину комнаты.

— Пошли, — наконец говорит он, а потом, не отпуская мою руку, ведет вон из комнаты.

Еще раз невольно бросаю взгляд на застывший труп Глеба. Его глаза открыты, а взгляд удивленный, он явно не понял того, что будет дальше, не ожидал, что его жизнь оборвется именно здесь. А мне этот взгляд, вся это комната будет сниться в кошмарах.

Мы быстро идем по коридору и спускаемся вниз по лестнице. Пару раз я спотыкаюсь, больно падая. Клим помогает мне, и я чувствую, как его это раздражает. Но я не могу ничего с собой поделать. Мое тело просто не хочет слушаться, не могу унять дрожь, кажется, что она становится еще больше. И осознание того, что на самом деле произошло, заполняет меня.

— Хозяин, все чисто, камеры подделали, записи изъяли, — к нам подходит мужчина, я видела его в клубе, именно он провожал меня до машины.

— Хорошо, подгоните машину ко входу. С администрацией все решили? — холодно спрашивает Клим, смотря на своего подчиненного.

— Да, хотя одного пришлось убить, — при этих словах я вздрагиваю, мужчина говорит это так, словно ничего особенного не произошло. — Труп уже увезли, проблем не будет.

Клим смотрит на меня, и я не понимаю его взгляд. Отвожу глаза и вижу запуганную девушку-адмистратора, она давала нам ключи, не представляя, что будет потом. Рядом с ней находится бритоголовый бугай, который что-то говорит ей, а она испуганно кивает.

— Хорошо, тогда заканчивайте со всем, я буду у себя, — бросает Клим, а потом тянет меня дальше.

— Стой, что будет с этой девушкой? — киваю на администратора, которая уже вся бледная, а бугай не отстает от нее.

— Тебе интересно, что будет с ней? — усмехается Сафин, словно я сказала что-то смешное. — А если я скажу, что она умрет?

Смотрю на него. Он же шутит, да? Но нет, в его глазах ни грамма шутки, в них предвкушение. Он готов отдать приказ прямо сейчас, чтобы посмотреть, что будет дальше.

— Пожалуйста… — смотрю на него умоляюще, почему-то в этой запуганной девушке я вижу себя, она тоже волей судьбы оказалось тут в эту роковую ночь. — Не ну-ужно… отпусти ее… О-она не виновата…

— Слишком много просьб, Арина, — холодно произносит он. — Тебе не кажется, что ты можешь просто не расплатиться со мной…?

Он прав, он единственный, кто потом мне. Кто может помочь. И я чувствую, что плата будет слишком высока.

— Это последняя… — опускаю взгляд, сейчас все зависит от него.

— Если она не будет много болтать, то останется жива, если нет, то умрет. Все зависит от нее самой, а вот твоя жизнь — теперь от меня. — говорит он тихо, но очень убедительно. Теперь моя жизнь никогда не станет прежней. Смогу ли я выбраться и задышать свободно?

Еще раз смотрю на девушку, бугай наконец-то уходит от нее. Надеюсь, она все поняла и не будет ничего рассказывать. Хотя если к ней придет Захаров-старший, она испугается еще больше.

— Тогда пошли, — новый приказ, и я уже сама иду за ним.

Меня окутывает воздух ночного города. С наслаждением вдыхаю его, чтобы хоть немного успокоиться. Хотя руки не перестают дрожать. К нам тут же подъезжает черный внедорожник, а один из охранников открывает перед нами дверь. Садимся. Мы едем в одной машине, но за нами неотрывно следят еще четверо, скорее всего охрана.

Обхватываю себя руками, мне становится невыносимо холодно, словно на дворе зима. В душе мне хочется проснуться и понять, что это сон, самый страшный сон. Но это не так, сколько бы я себя не щипала, я не проснусь, потому что это не сон, а реальность. Моя реальность. Теперь я стала заложницей заклятого врага моего отца. Самого безжалостного человека нашего города. Которого боятся и уважают. И сейчас он будет решать мою судьбу.

Клим молчит, а мне страшно представить, что он может попросить взамен. Он не убил меня, хотя мог бы отомстить моему отцу. Но он не сделал этого, значит готовит что-то другое, что-то более страшнее. И скорее всего я узнаю об этом позже.

Мы едем за город, в особняк Сафина. Я слышала, что после смерти своих родителей он построил новый, еще более мощный и устрашающий дом. Это и правда крепость, потому что тут очень много охранников, почти по всему периметру. Клим выстроил и правда целый замок, где он как раз и есть огнедышащий дракон.

— Приехали, принцесса, — бросает он мне с усмешкой и открывает дверь, выходя первым. Передо мной тоже распахивается дверь. Ночью я не могу разглядеть весь дом, но то, что он высокий и большой, видно даже в темноте.

За нами неотрывно следят охранники. Только когда мы заходим в дом, охрана оставляет нас.

— Тебя отведут в твою комнату, — говорит Клим, останавливаясь. — Теперь ты не можешь выходить, пока я не разрешу!

Киваю, опуская свой взгляд. Я стала пленницей, его пленницей. К нам бесшумно подходит одна из горничных.

— Проводи ее, — кидает Клим ей, и та послушно кивает. Уже хочу последовать за ней, но слышу его приказ.

— Стой! — и мое тело сразу же замирает. — Подойди обратно!

Зачем?! Что он хочет? Может, решил, что лучше сейчас озвучить цену моего спасения? Послушно подхожу.

— Смотри на меня, — опять заставляет посмотреть в его глаза и почувствовать страх. — Я надеюсь, ты понимаешь, что побег невозможен, даже не допускай такой мысли. В противном случае последствия тебе не понравятся…

Я и не думала об этом, из этой тюрьмы не выбраться. Если только он сам не захочет отпустить.

Послушно киваю.

— Словами, Арина!

— Да, я поняла, — тихо произношу я, так как мой голос уже сел.

— Иди, — отпускает, и я спешу обратно, прочь от его взгляда. Хотя чувствую его спиной.

Ощущаю себя немного безопаснее, когда оказываюсь в просторной комнате. Она больше и богаче моей. Теперь я в клетке, в золотой клетке. У меня нет вещей, но я только сейчас замечаю, что мое платье перепачкано кровью, поэтому почти с каким-то безумием начинаю срывать его с себя. Зато теперь ощущаю этот металлический запах. Мне нужно вымыться, как можно скорее смыть все это.

Нахожу ванную, она тоже большая. Включаю воду и сразу же встаю под холодную струю душа, обжигающий контраст. Только сейчас я даю волю слезам. У меня начинается настоящая истерика. Только сейчас я понимаю свое безысходное положение и то, что моя жизнь в его руках.

Я дочь его врага. И он может делать со мной все, что хочет. Мне теперь точно никто не поможет. Хотя это все равно лучше, чем в руках Глеба. Вздрагиваю, так как перед лицом опять встают его безжизненные глаза. Теперь они будут являться мне в кошмарах.

Когда я хоть немного успокаиваюсь, то включаю уже теплую воду, чтобы смыть с себя все слезы. Я сильная. Я справлюсь. Мне нужно отдохнуть и понять, что делать дальше. Ведь выход есть всегда, как говорила бабушка.

Укутываюсь в полотенце и выхожу обратно в комнату. Только сейчас ощущаю, как смертельно устала. Поэтому сразу же ложусь на большую кровать. Несмотря на тяжелый день, я сразу же проваливаюсь в сон.

Я все же заболела. Мой организм дал сбой, была ли это вина того, что я пережила или просто простуда — не знаю. Но факт остается фактом — я заболела и слишком сильно. С температурой под сорок и сильным кашлем мне не хотелось вставать и вообще что-либо делать. Мое сознание так и плавало, то улетая в сон, то мучительной болью оставаясь реальности. Мое тело то и дело ломило, словно меня дробят на осколки.

Все это время за мной ухаживала Венера. Добрая женщина с голубыми грустными глазами. Я не знаю, кто она была, но была очень благодарна ей. Она сбивала мне температуру и почти насильно заставляла есть.

— Чтобы поправиться, надо кушать, — говорила она мне, подталкивая мне ложку с ароматным куриным бульоном. — Только что для тебя приготовила, смотри какой наваристый.

— Не хочу… — хрипло говорила я, мне и правда ничего не хотелось, даже вставать.

— Надо, Арина. — Уже более твердо. — Или ты хочешь, чтобы я позвала Клима?

При упоминании него я немного вздрагиваю. Все эти дни он не заходил ко мне, я даже не знала, здесь ли он. Я помнила его приказ не выходить из своей комнаты, да и не было сил. Но я каждый раз боялась, что он придет, ведь для него нет запертых дверей, и моя не исключение.

— Нет, не хочу, — качаю головой и послушно открываю рот.

— Ну и молодец, — женщина опять улыбается. — Хотя Клим не такой ужасный, как ты думаешь.

Возможно, для нее он не ужасен. Но для меня да, и скорее всего он и должен быть таким. Для дочери своего врага.

— Мне он не показался милым, — немного улыбаюсь, не хочу обидеть никого, так как вижу, что Венера с теплотой отзывается о нем.

— А я не говорила, что он милый. Ты многого не знаешь о нем, — она хитро смотрит на меня. — Но думаю, скоро все узнаешь…

Не понимаю, на что она намекает. Я молюсь, чтобы он не пришел ко мне, а она хочет, чтобы я узнала его.

— Ну ладно, хватит пустых разговоров, тебе еще нужно сделать укол, как сказал Валерьян, поэтому готовь свою прелестную попку.

Она встает и направляется в строну стола, где пока все место занимают различные лекарства. После того, как я заболела, ко мне сразу же пришел старенький врач, назвавшийся Валерьяном. Почему без отчества, я так и не поняла, хотя в тот момент мне было это не интересно. Он и выписал мне кучу лекарств, уколов, некоторые, кстати, очень болезненные, но ничего не поделаешь. Если я хочу выздороветь, мне нужно это стерпеть.

Через неделю мне становится лучше настолько, что я понимаю — мне очень тяжело сидеть в четырех стенах. У меня даже была мысль самой прийти к Климу и спросить, что он хочет, а взамен попросить разрешения выходить хоть куда-нибудь. Но каждый раз при этой мысли я вспоминаю его слова о том, что я прошу слишком многого и могу просто не расплатиться.

В один из дней, когда я уже хочу идти спать, ко мне приходит служанка.

— Хозяин ждет вас в своем кабинете, — говорит она, склонив голову. Я заметила, что тут Клима все называют «хозяином», не иначе, кроме Венеры.

Чувствую, как у меня начинает быстро-быстро биться сердце. Я понимала, что это когда-нибудь произойдет, он позовет меня к себе, но оказывается — не была готова.

— Сейчас?

— Да, немедленно, — коротко отвечает она.

Значит, переодеться мне не дадут, и я пойду в одной сорочке. Девушка ждет, а я быстро встаю, ищу глазами хоть что-то, что можно накинуть на себя, но как назло ничего под рукой нет. Понимаю, что злить его и тянуть время не стоит. Хотелось бы, чтоб он остался в хорошем расположении духа.

Следую за девушкой, мы спускаемся вниз. Я не была тут, поэтому с жадность рассматриваю все. Тут очень красиво и богато, все в темных цветах, вроде под старину, но есть и элементы современности, это хорошо сочетается. Смотря на эту красоту, я ловлю себя на мысли, что дом словно холодный, не живой.

Девушка останавливается напротив двери, и я понимаю, что это кабинет Клима.

Глубоко вдыхаю, стараюсь успокоиться, но внутреннее напряжение начинает сковывать тело. Я не представляю, что там будет. Даже не знаю, что он хочет. Возможно, это связано с моим отцом. А может…

Качаю головой, чтобы избавиться от мыслей. Нет, ты не интересуешь его, Арина, ему нужны только модели, и это не ты. И слава богу.

Все время, что я стаю, девушка стоит рядом, скорее всего, контролирует, чтобы я не сбежала, хотя это смешно. Куда я могу сбежать?

Я немного успокаиваюсь и берусь за холодные металлические ручки, тяну их на себя, открывая массивную дверь.

Кабинет большой, но я не рассматриваю его, мои глаза сразу же находят его. Клим сидит в большом кожаном кресле, перед ним стоит массивный стол, на котором лежит ноутбук и несколько бумаг. В одной из его рук находится стакан с янтарной жидкостью. Как только я вхожу, он подносит стакан с губам и немного отпивает, при этом смотрит на меня не отрываясь.

Его взгляд обжигает и одновременно холодит, от этого контраста по коже начинают бегать мурашки, а дыхание учащается.

— Подойди, — холодный приказ разрушает тишину кабинета.

На негнущихся ногах иду к его столу, так же глядя на него, как и он на меня. На нем черная, явно дорогая рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Возможно он давно не брился, так как на лице появилась щетина, что делает его взрослее, но от того привлекательнее.

Я подхожу к нему, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его стола. Жду. Чувствую, как его изучающий взгляд проходит по моему телу, словно он трогает меня. Невольно начинаю краснеть, потому что на мне только сорочка и больше ничего. Сейчас от холода и его взгляда мои соски затвердели и хорошо просвечиваются через дорогую ткань. Он тоже видит это, поэтому его взгляд останавливается на моей груди и становится более темным.

— Тебя кто-нибудь предупреждал, что я позову тебя? — спрашивает он хрипло.

— Нет, — качаю головой. — Только сейчас ко мне пришла одна из служанок, я… хотела ложиться спать…

Он опять смотрит на мое лицо, не отрываясь. Но потом все же кивает.

— Время отдавать долги пришло, Арина… Сегодня ночью ты отдашь один из них…

— Время отдавать долги пришло, Арина… Сегодня ночью ты отдашь один из них…

Мое сердце начинает биться еще быстрее. А он тем временем встает со своего места и походкой хищника направляется прямо ко мне.

— И ты даже не пытаешься спросить, что я хочу взамен? Какое будет мое желание? — спрашивает он, глядя на меня.

Что он хочет? Поиграть в кошки и мышки. Но мышка все равно знает, что кот съест ее в конечном счете. Ее смерть неизбежна. А я знаю, что проиграю, поэтому мне просто нет смысла бороться.

— Что обычно делают красивые женщины ночью, Арина? Ты знаешь ответ?

Что он хочет услышать? Хочет, чтобы я сама сказала, что готова выполнить для него? Сглатываю. Он слишком близко, его дыхание с запахом коньяка и элитных сигарет, а еще с нотками опасности и безумия.

— Нет, — качаю головой, решаю, что я не буду говорить то, что, скорее всего, он хочет услышать. Не хочу играть в кошки-мышки, зная конец этой игры и ее победителя.

— Знаешь, Арина, — словно демон-искуситель шепчет он. — Очень даже знаешь, просто не хочешь говорить, но я сам помогу тебе в этом. Женщина удовлетворяет потребности мужчины, подчиняется ему, предлагая себя в обмен на свою жизнь и благополучие. У тебя как раз такая ситуация, и сейчас твоя жизнь в моих руках. Смотря на меня, Арина! — почти рычит он, когда я все же не выдерживаю и опускаю взгляд. — Теперь ты всегда будешь смотреть на меня, когда я разговариваю с тобой. Не смей опускать глаза! Я ясно объяснил?!

Его рука смыкается на моем подбородке и тянет голову вверх. В глазах злость.

— Д-да… — хрипло отвечаю я.

— Вот и хорошая девочка, — на его губах опять играет улыбка. — На чем мы остановились… Ах да, что я могу приказать тебе и ты должна тут же исполнить. Например, приказать встать на колени и отсосать мне прямо здесь и сейчас.

После этого он смотрит на меня, и я чувствую, как у меня начинают дрожать руки. Нет, ведь он…

— На колени, — уже со сталью в голосе. — Хочу испробовать твой ротик.

Мне не приходится ничего другого, как подчиниться. Хотя мое тело сопротивляется, чувствую, как в глазах уже закипают слезы. Нет, я не хочу, не хочу именно так. Это унижение, потому что я знаю — потом он не остановится… Но я все равно спускаюсь вниз, чувствую под коленками холодную поверхность.

— Ты хорошо сосешь, Арина? — спрашивает он, продолжая наслаждаться своим превосходством, тем, как я стою перед ним на коленях. Одна из Краморов у его ног. — Твоим парнями нравится, как ты это делаешь? Сколько членов побывало в твоем ротике?

Дрожащими руками тянусь к ремню его брюк. Слезы все же начинают катиться по моему лицу, но я знаю, что ему плевать на это, он хочет получить желаемое. А меня словно разрывает на мелкие части. Я понимаю, что просто не смогу заплатить за свое спасение.

— Быстрее, Арина, я жду, — уже наматывает он мои волосы на кулак, пододвигая мою голову ближе к себе.

Его орган большой, я уже чувствую его размер через ткань брюк и внутреннее содрогаюсь от страха. Мои глаза застилает пелена слез. Я кусаю губу, чтобы гасить свои всхлипы, но они все равно вырываются наружу. Меня вот-вот накроет истерика.

И тут происходит что-то странное, хватка на моих волосах ослабевает, а потом меня почти с силой тянут вверх.

— Ты девственница, Арина? — спрашивает Клим, внимательно смотря на мое лицо, приподнимая подбородок. — Попробуй только соври мне, и тогда сосать мой член для тебя окажется самым легким.

— Д-да, я де…. — даже не могу выронить и слова, потому что захлёбываюсь в очередном рыдании.

— Блять! Сука, как? Как ты можешь быть такой! — говорит он со злость, с силой встряхивая меня, словно хочет получить ответ на свой вопрос. А я уже ничего не понимаю.

Он отпускает меня, отходя, а я словно лишаюсь опоры и падаю вниз. Закрываю лицо руками и просто реву, ко мне опять приходит осознание неизбежности. Я не справлюсь, я слишком слаба… Слезы мокрой дорожкой катятся по моему лицу, я захожусь в очередном громком всхлипе. Мне плевать, как я выгляжу перед ним, униженная и сломленная. Я уже проиграла.

Не знаю, сколько это продолжается, время просто перестает существовать. Но меня опять рывком поднимают с пола.

— Иди к себе, Арина, — уже более спокойно говорит Клим, смотря на мое заплаканное лицо. — Завтра мы поговорим.

Нет, я не хочу больше разговаривать, не так и не тут. Но я ничего не говорю, просто закусываю губу и стараюсь успокоиться.

— Не кусай губы, Арина, — рычит он, смотря на них, и я тут же перестаю это делать.

Теперь я и правда хочу уйти, не могу успокоиться при нем, мне нужно побыть одной. Клим сам отводит меня к выходу из своего кабинета, где оказывается стоит и ждет та же самая служанка. Неужели она все время была здесь.

— Спокойной ночи, Арина, — я так и слышу усмешку в голосе Клима. Еще раз смотрю на него и ловлю все такой же взгляд, направленный на меня, дьявольский огонь в глазах. Однако теперь я уверена, что это маска, но пока не понимаю его истинных чувств.

Служанка отводит меня в мою комнату. Сразу же ложусь на постель и укутываюсь одеялом. Мне опять холодно, словно в комнате резко понизилась температура, неужели я опять начинаю заболевать.

В комнату опять входит девушка, держа на подносе стакан.

— Хозяин приказал выпить это, — говорит она, подходя ко мне с чашкой.

— Что это? — спрашиваю, беря в руки обжигающий напиток.

— Теплое молоко с медом, оно успокоит вас, — отвечаете она, а потом сразу же уходит, оставляет меня одну.

Сначала с опаской отпиваю горячую жидкость, но потом понимаю, что это правда только молоко с медом, поэтому пью уже без опаски. Она сказала, что это приказал принести Клим, неужели в нем проснулась жалость ко мне. Хотя сомневаюсь, просто сейчас он придумает что-нибудь еще, раз не удалось взять меня так. Хотя возможно потом он просто наплюет на мои слезы и возьмет меня уже силой, что страшнее вдвойне.

С такими невесёлыми мыслями я засыпаю. Утром я просыпаюсь не сама, меня будит одна из горничных.

— Вам нужно одеться и приготовиться, Хозяин хочет позавтракать с вами, — говорит уже другая служанка.

Значит, разговор состоится и очень скоро. Хорошо, что это, скорее всего, будет в столовой, а не в его кабинете, то есть продолжения вчерашней ночи не будет. Хотя если он захочет, он может продолжить и там.

— Хорошо, я поняла, — киваю и встаю.

Быстро привожу себя в порядок, из-за вчерашней истерики, у меня немного опухло лицо. Умываюсь и прохожу обратно в комнату. Решаю надеть самое закрытое платье из имеющихся, чтобы хоть как-то почувствовать себя защищенной.

Выбор падает на серое трикотажное, с закрытыми плечами и длиной до середины бедра, это единственное которое хоть более-менее подходит. Мне дали очень мало вещей, хотя оно и понятно, тут я пленница и выходить куда-либо мне нельзя, так зачем одеваться и наряжаться.

Волосы забираю в хвост и направляюсь в сторону служанки. Она ведет меня вниз. Утро и теперь я хорошо могу рассмотреть дом уже в дневное время. Все же он очень красивый, настоящий замок. Мы направляемся в столовую, где за столом уже сидит Клим. Безупречно одетый в темно-голубой пиджак, под ним рубашка в тон, что создавало очень красивый контраст с его светлым волосами. Он был безупречным, как всегда.

— Доброе утро, Арина, — спокойно говорит он, смотря на меня. — Присаживайся.

Он указывает на стул напротив его. Больше стульев нет, поэтому сегодня мы будем завтракать одни.

— Доброе, — немного хрипло говорю я и сажусь напротив него. Его взгляд опять давит, но я выдерживаю его, не отвожу взгляд.

— Как спалось? — бросает мне, неужели ему интересно, или он хочет оттянуть момент главного блюда.

— Хорошо, — отвечаю тоже спокойно. Передо мной сразу же ставят кашу с фруктами. Аппетита нет, не тогда, когда он пристально смотрит на меня, но я все равно беру ложку.

На столе еще куча яств, повар тут явно старается. Старается для своего хозяина.

— Кушай, Арина, тебе нужно поесть, — твердо и настойчиво, хотя сам он не есть, только пьет кофе.

Делаю вид что ем, но мне не лезет даже кусочек, хоть каша и очень вкусная. Я бы могла насладиться ею, только не здесь, только не при нем.

Клим все так же смотрит на меня, не отрываясь, опять это тягучий взгляд, он давит, заставляя подчиниться. Я не представлю, что в его мыслях, но хочу ли это знать…

— Мелисса, газету, — приказывает он, одна из служанок тут же берет темно-серый сверток и кладет передо мной.

Открываю, и первое, что мне попадается в глаза, это заголовок: «Убийственная свадьба», а ниже моя фотография с Глебом. Вздрагиваю, чувствую, как сердце опять начинает биться сильнее.

— Читай, Арина, вслух, — слышу новый приказ.

— Самая ожидаемая и богатая свадьба города обернулась убийством, — сглатываю, ощущаю как опять начинаю дрожать.

— Дальше! — холодное Клима.

— Да-да, вы не ослышались, пышная свадьба закончилась убийством жениха на следующее утро. В ночь на двадцать девятое, в гостинице «Палас» был обнаружен труп жениха — Захарова-младшего. Одна пуля и сын влиятельного банкира на том свете. Невесты в номере не оказалось, как и орудия убийства. Захаров-старший в ярости, он требует от властей поиски убийцы его сына. Он не сомневается, что именно невеста сына является его убийцей. Так ли это, еще нужно будет узнать, но пока полиция занимается поисками пропавшей девушки.

И тут я вижу мою фотографию крупным планом. Я молчу, мысли, как рой пчел вертятся в моей голове, но одна хуже другой. Это страшно, особенно если меня ищет Захоров-старший. Он страшнее своего сына, это я знаю точно, просто умеет скрывать своих демонов.

— К слову, в криминальном мире тебя тоже ищут, — не утешительно произносит Клим. — За твою голову Захаров-старший платит огромную сумму. Сейчас, Арина, ты — на вес золота и лакомый кусочек для метких бандитов.

— Они убьют меня… — произношу тихо я, сейчас мне становится страшно даже выходить на улицу.

— Да, но пока ты под моей защитой. — В его голосе слышаться сталь. — И будешь делать то, что скажу я…

— Да, но пока ты под моей защитой. — В его голосе слышаться сталь. — И будешь делать то, что скажу я…

— У меня нет выбора, — отвечаю, смотря ему в глаза. Сейчас моя жизнь и правда не принадлежит мне.

Отец не защитит меня, скорее всего он тоже ищет меня, и отдаст меня Захарову-старшему как трофей, как благодарность или извинение. Родную дочь ради денег и мести. У жизни человека есть цена и моя уже назначена.

— Правильно, Арина, — кивает Клим. Воцаряется молчание, каждый думает о своем. — Венера просила меня разрешить тебе передвигаться по дому. — начинает он. — Поэтому ты можешь это делать, в доме и на его территории, больше никуда. Только с моего позволения.

Это хорошо, потому что я уже схожу с ума, сидя только в комнате, а сейчас, узнав, что творится во внешнем мире, не становится легче. Мне нужно хоть как-то отвлечься.

— Спасибо, — хрипло говорю я. — Мне тяжело сидеть в своей комнате.

— Благодари Венеру, она попросила меня, — усмехается. — Но ты все равно не можешь выходить за территорию.

Мы завтракаем, больше не разговариваем, а потом Клим уходит, и мне становится немного легче. Я уже не чувствую напряжение, поэтому спокойно наслаждаюсь едой. После завтрака решаю не идти в свою комнату, а воспользоваться тем, что мне разрешили — осмотреть дом. Я прохожу почти по всем этажам, но в конце у меня созревает единственный вопрос. Зачем он выстроил такой огромный замок, ведь по факту он не живет в нем, приходя только ночью. Тут много охраны и служанок, но тут только один хозяен. Я поняла, что у него нет семьи. Но возможно ответ я узнаю позднее…

На одном из этажей я нахожу Венеру. Женщина командует горничными, давая каждой задание.

— Ой, Ариночка, ты здесь, — она улыбается. — Клим искал тебя…

— Да, мы поговорили за завтраком, — сдержанно отвечаю я.

— Все хорошо? — спрашивает она, обеспокоенно заглядывая в глаза.

— Да все хорошо, — уверяю ее я. Мне нравится эта женщина, я чувствую, что в ней нет фальши, она и правда беспокоится за меня. Возможно, ей можно было бы рассказать, что происходит, может попросить совета или излить душу. Но пока я не готова была к этому, мне нужно самой разобраться, что делать дальше. — Я бы хотела поблагодарить вас, что попросили его разрешение передвигаться мне по территории особняка. Я очень благодарна вам за это.

— Не за что, я же вижу, как тебе тяжело, — тепло улыбается она мне. — Я не знаю деталей того, что произошло, но хочу сказать — все наладится, обязательно наладится…

И я тут я не выдерживаю. Мне так давно не говорили таких слов, слов поддержки. А эта женщина сказала. Ей наплевать, что я сделала, что произошло, но она — единственная, кто поддержал меня. Поэтому я плюю на все правила приличия и просто обнимаю ее, хочу почувствовать это тепло, человеческое тепло. Из моих глаз все же опять брызжут слезы, можно даже подумать, что я плакса, но мне кажется — только так я могу выплеснуть все, что у меня накопилось.

— Ну-ну, успокойся, все хорошо, если тебе нужно будет поделиться чем-нибудь, приходи ко мне, я обязательно выслушаю, — по-доброму говорит она, гладя меня по спине успокаивающе.

— Спасибо … спасибо вам большое… — хрипло говорю я, утыкаюсь в ее плечо.

На следующий день я осматриваю уже территорию вокруг особняка, тут тоже очень красиво, почти парк, много растений и цветов. А еще я наслаждаюсь солнцем, мне кажется, я давно его не видела, вдыхаю свежий воздух и аромат цветов. Даже не помню, как добираюсь до красивой белой беседки, с виду она кажется заброшенной, до нее даже не доходит тропинка, но мое любопытство сильнее. Поэтому я практически пробираюсь через колючие кусты. Дверь в беседку без замка, тяну ее и она со скрипом открывается.

Я ощущаю себя Алисой в стране чудес, которая нашла что-то неизведанное.

Беседка и правда заброшенная, увядшие растения и много пыли. Но раньше тут было очень красиво. Тихонько захожу внутрь, по всему кругу расположены скамейки с подушками, которые уже потеряли свой цвет, в середине даже находится небольшой фонтанчик, но вода там высохла, а стенки покрылись ржавчиной. Несмотря на заброшенность, мне очень понравилось это место, от него веет уютом и теплом. Только я так и не могу понять, почему его забросили, ведь видно, что за остальной территорией тчательно ухаживают, но здесь слово запретили это делать. Нужно спросить у Венеры, что это за место, может его можно как-то облагородить, я бы могла сама все сделать, обустроить, ну или попросить садовника помочь мне.

Решаю, что обязательно все спрошу, ну а пока выхожу и закрываю за собой дверь. Чувствую, как проголодалась, обычно еду мне несут служанки, но может можно будет покушать и в столовой, не хочу чувствовать одиночество.

С такими мыслями вхожу в дом и направляюсь на кухню, проходя мимо кабинета Клима. Краем глаза замечаю там одну из служанок. Возможно, мне не нужно было останавливаться, но ноги сами понесли меня в направлении его кабинет. Ничего необычного, одна из служанок убирает пыль в его кабинете, если не считать того момента, что она натуральным образом роется в его вещах, не замечая, что я за ней слежу.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, входя в кабинет и ловя ее с поличным. Ко мне оборачивается Мелисса, я узнаю ее — тихая и неприметная девушка.

Сейчас на ее лице я вижу страх, но как только она видит меня, ее лицо искажается злобой.

— Тебе какая разница! — грубо отвечает она. — Иди куда шла!

— Ты роешься в вещах, а не убираешься! — говорю я то, что видела.

— Молодец, мисс очевидность, — фыркает она и продолжает рыться в бумагах. — А теперь вали, куда шла!

— Я не уйду, — твердо говорю я. — Более того, я все расскажу Климу.

И тут она опять поворачивается ко мне, ее лицо становится еще злее, она быстро подходит ко мне, больно хватая меня за руку.

— Только попробуй, маленькая сучка! — почти рычит она. — Ты тут на птичьих правах, а за твою голову обещают большую сумму. Я обязательно расскажу, где ты находишься! И поверь мне, тебя уже никто не защитит, даже он. — В ее голосе очень много яда. — Поэтому советую подумать, прежде чем болтать.

Она может это сделать. Вырываю ее руку из своей.

— Мы уйдем отсюда вместе или я позову Венеру, — так же твердо продолжаю я. — Кто тебя нанял?

— Блять, бесишь, курица, — опять рычит она. — Кто тебе давал право вякать и что-то требовать?!

Но я все так же смотрю на нее, давая понять, что никуда не уйдут.

— Или так или я зову Венеру.

Она с грохотом бьет по столу. Но делает, как я говорю, выходит из его кабинета. Я знаю, что она может вернуться в любой момент, и даже я ее не оставляю.

— Только попробуй сказать об этом, сучка, — шипит она. — Тебе мало не покажется…

Она скрывается за поворотом, а я иду прямо. Ее угрозы вполне реальны. Я нахожу Венеру на кухне, но решаю ничего ей не рассказывать. Только за столом меня осеняет, я вспоминаю разговор Захарова-старшего с мужчиной, он говорил, что в доме у него есть информатор по Климу, и сейчас я понимаю, что это Мелисса. Она и есть этот информатор.

Решаю, что мне нужно сказать все Климу. Да, за мной ведется охота, но он единственный, кто может защитить меня. Все скоро все-равно поймут, где я нахожусь.

Но вечером Клим так и не приходит, я не вижу его машины, хотя торчу за окном почти до ночи. Его машина так и не появляется, как и в последующие дни. Мелисса теперь со мной осторожна, и каждый ее взгляд пропитан ненавистью ко мне или страхом, что я вот-вот все расскажу. А я понимаю, что мне нужно как можно быстрее все рассказать, потому что мне кажется — девушка может что-то предпринять против меня.

Мне удается сделать это в субботу, Клим наконец-то дома, поэтому я спускаюсь на первый этаж, но в своем кабинете его не нахожу, как и в других комнатах.

— Венера, где Клим? — спрашиваю я женщину. — Мне нужно поговорить с ним… это срочно.

— О, милая, он в подвале, можешь спуститься туда. Дима тебя отведет, — она кивает одному из охранников. — Проводи ее к Климу.

Тот послушно кивает, и я следую за ним. Оказывается, тут есть подвал, без окон и дверей. Я не знаю, что тут делают, но ощущаю сырость и холод. Становится немного жутковато от мысль о том, что тут происходит.

Мы подходим к одной из дверей, и охранник открывает ее. Захожу. Полутемная комната, где расположены много разных тренажеров. Но Клима я вижу у боксерской груши, которую он яростно колотит. Мужчина полураздет и теперь я могу рассмотреть его татуировки, а еще его мощное тело. На нем словно нет жира, только стальные мышцы. Клим вроде не замечает меня, но оказывается, я сильно ошибаюсь. Он хищник, который слышит все.

— Что ты хочешь, Арина? — спрашивает он хрипло, не переставая молотить грушу, и мне кажется, после этих слов начинает делать это более яростно.

— Я … — немного теряюсь. — Мне нужно поговорить, это важно.

И тут он резко прекращает свое занятие и хищной походкой идет на меня. У него взъерошенный вид, а по рельефному телу струятся капельки пота. Весь его вид излучает агрессию и возбуждение, а еще хочется опустить глаза, подчиниться.

— Говори, — он ставит обе руки рядом с мой головой, упираясь в бетонную стену. Я могу ощущать порывистое дыхание на своем лице, чувствую, что мое сердце начинает быстрее пропускать удары.

— Я… — опять мямлю, прикусывая губу, почему-то при виде него мои мысли сразу же начинаю рассеиваться. Я не могу нормально соображать.

— Я приказывал не кусать губы, — почти рычит он, а его взгляд становится темнее. — Ты ослушалась меня снова. Сейчас ты будешь наказана…

— Я приказывал не кусать губы, — почти рычит он, а его взгляд становится темнее. — Ты ослушалась меня снова. Сейчас ты будешь наказана…

Он склоняется ко мне еще теснее, прижимая к своему горячему телу. Нет, я не хочу наказание, только не то, которое хочет он. Я помню ту ночь. Сердце начинает почти отбивать чечетку.

— я слышу стук твоего сердце. Ты похожа сейчас на запуганного зайца, — вижу на его губах легкую улыбку, но знаю, что она очень обманчива.

Зайца, которого сейчас проглотит серый волк, и Клим как раз тот волк.

— Нет, я больше не буду, — уверяю его я, облизывая губы, и чувствую немного привкус крови. Но от этого движения его взгляд становится еще темнее.

— Блять! — почти рычит он, ударяя кулаком об стену, от чего я дергаюсь, не понимая, почему он разозлился еще больше.

— Прости… — сама даже не понимаю, за что прошу, но почему-то чувствую себя виноватой. — Я не хотела…

— Что ты хотела, Арина?! Зачем пришла?! Стало скучно?! — агрессивно спрашивает он, смотря на меня зло, но в глазах я вижу другие чувства, которые и пугают меня.

— Нет… Я хотела сказать, что видела как Мелисса роется в кабинете, это было недавно, — наконец-то говорю свою цель.

Он молчит, внимательно смотря на меня. Может, думает, что я вру. Начинаю ругать себя. Почему я даже не предоставила какие-либо доказательства? Хотя какие доказательства, если я поймала ее с поличным. Думала, он поверит мне на слова. Какая же я дура.

— Я понимаю, может она долго работает у тебя, просто…

— Она угрожала тебя? — перебивает он, сам задавая вопрос.

— Нет… — немного теряюсь от этого вопроса. — То есть да… она сказала, что расскажет о моем местоположении. Знаешь, когда была свадьба, Захоров-старший говорил о тебе. С Дмитрием Олеговичем, вроде так. Они обсуждали, что у тебя дома есть их информатор… Я не знаю, возможно, это Мелисса и есть тот информатор.

Он опять молчит. Но мне становится легче на душе, что я все рассказала. Возможно, это поможет ему, хоть чем-то я смогу отблагодарить…

— Интересно… — задумчиво произносит он, немного отступая от меня, так что мне становится легче дышать. — Я знаю, что Мелисса шарится в моем столе в поисках информации. Ты поймала ее за этим, что не очень хорошо…

Он опять смотрит на меня.

— Я не хотела, просто подумала, что это неправильно, — сейчас я чувствую себя окончательно дурочкой. Клим все знает, и возможно о том, что девушка пробирается в кабинет, знаю все, даже Венера, но все молчат по его просьбе.

— Но вот насчет заказчика, — подходит опять ко мне, смотря с высоты своего роста. — Мы долго не могли выяснить, на кого именно она работает. Я знаю, о ком ты говоришь. Но права ли ты или в доме еще одна крыса…

Ощущаю, что он скорее всего имеет ввиду меня.

— Мне нет смысла этого делать, я самый разыскиваемый преступник города. — Спокойно отвечаю я. — Они думают, что я убила Глеба. Так пусть думают так, мне уже все равно, главное, что он мертв. Поэтому я не предатель и не буду им.

Сама смотрю на него, давая понять, что в своих словах я полностью уверена.

— Я знаю, Арина, поэтому ты в моем доме, — почти шепотом говорит он, и его рука касается моей шеи, оставляя невидимые ожоги. Меня окутывает дрожь, но я не понимаю от страха ли или от самого его. — Беги, Арина, пока я сам не догнал…

Я чувствую, что мне и правда нужно убираться как можно скорее прочь отсюда. Почти сама вырываюсь, слыша грохот сзади, но не останавливаюсь и бегу все дальше. В свою комнату. Мое сердце сейчас словно выпрыгнет из груди, сломав грудную клетку. Раздеваюсь и сразу же ложусь в кровать, укрываюсь с головой, словно это спасет меня. Хотя знаю, что если он захочет, его ничего не остановит…

Несмотря на неспокойный вечер или точнее сказать ночь, я сплю спокойно, почти не просыпаясь. Поэтому утром решаю — хватит сидеть и думать, что все плохо. Я жива и все относительно нормально. Хотя возможно мне просто уже надоело думать о плохом. Встав, я решаю привести себя в порядок, благо выбор одежды у меня был. Красиво уложила волосы и немного подкрасилась. Сегодня обязательно нужно сходить в ту беседку и подумать, что сделать, или спросить Венеру, разрешит ли она мне заняться ей.

С такими мыслями спускаюсь в трапезную, откуда доносится восхитительный аромат блинов. Живот урчит, напоминая, что вчера вечером я практически ничего не ела.

— Венера, аромат просто божественный! — сразу же вскликиваю я. Забегаю, но тут мой взгляд сразу же ловит сидящего за столом Клима. Неужели он еще тут. Немного шокировано сразу же замолкаю. Венеры тут нет, есть одна из служанок, которая сейчас ставит блюдо перед мужчиной.

— Я потом позавтракаю, — только и говорю я, решая, что при Климе я точно не смогу есть. Разворачиваюсь и уже хочу уйти.

— Стоять! — звучит резко и четко, так что мое тело слово превращается в статую. — Подойди, Арина. — Новый приказ, мой мозг категорически против идти к нему, но тело словно живет своей жизнью, выполняя только его команды, разворачивается и идет к нему. — Присаживайся, позавтракаем.

Сажусь опять напротив него, стараясь не смотреть. Передо мной сразу же начинают суетиться служанки, выставляя приборы, и спрашивают, что я хочу. Я хочу уйти, но понимаю, что он не позволит. Прошу принести мне блинов, так как их запах напомнил мне о спокойном времени, когда моя семья была по-настоящему счастлива.

— Вчера ты рассказала мне про Мелиссу, — начинает он, когда вся прислуга скована. — Ты была права, она — информатор Дмитрия.

Значит, я все же оказалась права.

— Надеюсь, с девушкой все хорошо, возможно ее запугали или…

— Арина, Арина, — качает он головой, искренне смеясь. — Откуда ты такая! Я просто не понимаю. Ты дочь Краморов, которые только и делают, что лгут и предают, убивая невинных…

— Я не… — хочу сказать, что не все из нашей семьи такие.

— Твой отец такой! — зло летит мне, и я сразу же замолкаю. — Твой отец делает это, поэтому я хочу сказать. Ты заботишься о жизни девушки, которая угрожала тебе, и это были не пустые слова, скорее всего она уже сдала тебя. Теперь и этот дом может стать для тебя небезопасным. Ты думаешь о ней, серьезно?!

— Каждая жизнь дорога, и каждый должен прожить ее, как ему хочется, не нужно вершить правосудие самому, ее осудят выше.

— Ты права, — кивает он головой, все так же усмехаясь. — Но запомни, Арина, на небе никого нет, и правосудие — это те, кто стоят выше нас. Они распоряжаются пешками, жертвуя их для ходов, для своих выгоды и победы. Эта девушка — одна из пешек моих врагов, поэтому ее нужно убрать с шахматной доски, чтобы пройти дальше.

Понимаю, к чему он. Девушку не оставят в живых, и она правда стала пешкой в чужой игре. Как и я. Когда же меня уберут с доски?

— Я хотел бы поблагодарить тебя за ценную информацию и спрашиваю единственный раз. Что ты хочешь? Единственное желание, которое я выполню для тебя, кроме свободы. Она слишком дорога для тебя сейчас.

Он прав, я хочу свободы, жить без страха. Не оглядываясь назад в поисках опасности. Но свобода мне теперь только снится.

— Я бы хотела ходить в университет, я многое пропустила, — смотрю на него почти с мольбой, мне нужно это. Хочу хоть немного почувствовать себя свободной. — Если, конечно, это возможно…

Он молчит, а мне кажется, вот-вот откажет, сказав, что это небезопасно.

— Где ты учишься, Арина? — только задает он вопрос.

— На ветеринара, — отвечаю.

— Хорошо, Арина, — опять тянет мое имя. — Я дам тебе это, но…

Что? Какое будет условие? Хотя я уже рада, что он согласился!

Тут он встает и хищной походкой подходит ко мне. Дрожу, так как он берет мои волосы.

— У тебя красивые волосы, Арина, ты знала об этом? — усмехается он, наматывая прядь на палец.

— Мне не говорили об этом, — сглатываю, чувствуя, как мне не хватает дыхания.

— Очень жаль, тогда об этом говорю я, — тянет он хрипло. — Они идеально бы смотрелись на моем кулаке…

Теперь он ведет по моему лицу, очерчивая контур.

— Такая нежная молочная кожа… — Хрипло, я начинаю дрожать, но не от страха. — Ты очень красивая, Арина. И многие захотят тебя…

Руки спускается ниже к шее, а я не могу ничего сделать, словно кукла в руках кукловода.

— Но ты моя… — его рука смыкается на моей шее, не больно, но весьма ощутимо, так, чтобы я поняла, что через секунду он может сжать ее, — …пленница. Запомни это.

Рука на моей шее опускается, и только сейчас я могу нормально дышать, рвано хватая воздух.

— В общем я разрешаю тебе ходить в университет. — Поворачиваясь спиной, отходит он от меня. — Тебя будет отвозить водитель и охрана. Я надеюсь на твое благоразумие, Арина?

Он смотрит на меня выжидающе.

— Да… — хрипло отвечаю я. — Я поняла…

— Хорошо.

Больше он ничего не говорит, а через несколько минут покидает трапезную, оставлю меня одну.

Клим сдержал свое слово. И один из охранников сообщил мне, что завтра я могу поехать в университет. Моему счастью не было предела. Наконец-то хоть что-то будет нормально в моей жизни, как и до того, что произошло. Хотя я понимала, что возможно многое пропустила и мне придется зубрить день и ночь, чтобы догнать своих одногруппников. Но я была к этому готова. Лучше так, чем сидеть в своей комнате. Я представила, как бы было прекрасно делать это в той красивой беседке, если конечно привести там все в порядок. Кстати о ней. Передо мной как раз появилась Венера.

— Добрый день, Арина, сегодня ты больше улыбаешься, — заметила она мое приподнятое настроение. — Что-то случилось?

— Да, Клим разрешил мне ходить в университет, — улыбаюсь широко я. — Вы знаете, я очень люблю профессию, на которую учусь, я хочу стать ветеринаром, и очень рада, что он позволил мне это сделать.

— Отлично, я тоже рада за тебя, милая, в последнее время ты была очень грустная и подавленная, тебе нужно развеяться, — тоже улыбаться она мне. — Хотя Клим сказал, что сейчас тебе небезопасно быть одной…

— Да, за мной ведется охота, — улыбка сразу же слетает с моего лица, скорее всего мои одногруппники знают, что произошло, и я даже не представляю, как они отреагируют на мое появление.

— Арина, пожалуйста, помни об осторожности, ты хорошая девушка, и мне просто хочется, чтобы с тобой ничего не случилось, — я чувствую, что эта женщина говорит искренне. Венера больше всех поддерживает меня в это время, зная, что мне не с кем поделиться своими переживаниями.

— Спасибо, да, я буду предельно осторожна. Клим сказал, что со мной будет всегда охрана, поэтому думаю, что ничего плохого не произойдет, — улыбаюсь, стараясь успокоить ее.

— Вот и славно! Ну, я пошла, еще много работы по дому… — она и правда уже хочет уйти, но тут я вспоминаю, что не задала главного вопроса.

— Венера! — откликаю ее я. Скажите, беседка, которая находится за домом… Она мне очень понравилась, но видно, что она заброшена, возможно я могла бы привести ее в порядок… Я понимаю, возможно у вас просто много дел, и вообще зачем она, поэтому я могу справиться сама…

Слишком сумбурно, но надеюсь, она поняла, к чему я веду.

— Нет, Арина, — качает головой женщина, и я вижу, как в ее глазах отражается боль. Неужели она специально так заброшена, и там случилось что-то страшно? Слишком много вопросов. — Ни ты, ни я не можем распоряжаться ею, только Клим, я не могу сказать, что там было и почему она в таком состоянии. Это не моя тайна, но скажу одно, глядя на нее, у него до сих пор кровоточит сердце…

Больше она ничего не говорит, даже не смотрит, просто уходит, оставляя меня одну. Теперь я понимаю, что эта беседка как-то связана с Климом. Что там произошло? Много вопросов и мало ответов. Он не даст мне их, ведь я всего лишь пленница.

Тоже выхожу и иду в свою комнату, мне нужно попытаться скачать все книги, которые нужны для занятий и вообще подготовиться к парам. Хотя по факту — просто занять голову, не вспоминая того, что произошло утром, а потом в обед.

На следующий день за мной заходит охранник. Суховатый мужчина немного меньше меня ростом, даже не скажешь, что он охранник или водитель, хотя все может быть обманчиво.

— Хозяин сказал, что нужно отвезти вас в университет, — сухо говорит он мне.

— Да-да, — уже собрана и готова. — Спасибо!

Мы выходим из дома, сегодня пасмурная погода, но я все равно счастлива. Как только мы садимся в машину с тонированными стеклами, ко мне опять оборачивается мужчина.

— Хозяин ведел передать, — он кладет мне на колени темную коробку с логотипом известной фирмы телефона. Ох, мне дали даже телефон, да, без него немного проблематично учиться, мне нужно будет узнать задание, да и вообще мы часто решаем что-то в группе через соцсети.

— Спасибо… — только говорю я, но водителю-охраннику это не нужно, он уже заводит машину, трогаясь с места.

Открываю коробку, и мне на колени сразу же выпадает белый треугольник, поднимаю.

«Будь послушной, Арина. Помни мои слова…» гласила записка. Клим опять напоминает мне о вчерашнем завтраке. Со вчерашнего дня я так и не видела его, возможно, он уехал куда-нибудь на несколько дней, а возможно просто были дела в городе…

Трясу головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, Арина, ты не должна о нем думать. Ты никто для него, пленница, которую выгодно держать при себе, как он сказал «пока выгодно», но что будет потом, я не знаю. Просто надеюсь, что он отпустит меня, давая уехать далеко отсюда. Но, наверное, о таком можно только мечтать…

Мы едем по оживленной улице города, раньше я как-то не замечала того, что творится за пределами машины, это все было обыденно. Но когда тебя лишаю этого, ты начинаешь ценить даже такую мелочь, поэтому я с наслаждением наблюдаю за улицами города, мечтая в будущем обязательно пройтись по ним, не думая об опасности.

Мы подъезжаем к университету, конечно же, мое появление не осталось незамеченным. Потому что обычно утром на входе в здание скапливаться очень много студентов. Мужчина припарковался у самого входа и мне приходится быть под прицельными взглядами не менее тридцати студентов. Выхожу, стараясь не смотреть по сторонам, но отчетливо ощущаю заинтересованные взоры. Вхожу в здание и сразу же направляюсь в кабинет, где у нас должна проходить пара. Тут уже есть люди, шумно, но как только я вхожу в кабинет, голоса стихают.

Сажусь на свое место, я всегда сидела одна, и близко ни с кем не общалась. Первая пара проходит относительно нормально, хотя ощущение, что на меня смотрят, так и не уходит. На второй паре решаю подойти и узнать про задание, которое мы проходили, чтобы нагнать пропущенное. За партой Аллы как раз скопились девочки, и я тоже подошла. Они активно что-то обсуждали, но при виде меня сразу же замолчали.

— Привет, — с улыбкой говорю я. — Вы что-то обсуждали?

— Ну, привет, — выгнула бровь Алла, и сказала это не очень весело. — Да обсуждали, но тебя это не касается.

Она сразу же ставит меня на свое место, а ведь когда-то в другой жизни активно хотела со мной подружиться. И хоть я и знала истинную причину ее дружбы, стало немного обидно.

— Понятно, — моя улыбка тоже слетает с моих губ. — Я хотела спросить насчет заданий, я многое пропустила, хотела догнать…

— Думаешь, мы тут любезно будем с тобой разговаривать? — спросила еще одна из девочек, Диана, скрещивая руки на груди. — Мы не разговариваем с… — тут она замолкает, словно не может сказать это слово.

— С убийцами, — договорила за нее Алла. — Мы не говорим с такими людьми.

— Я не убивала его, — только тихо говорю я, сжимая руки, испытывая боль где-то в районе груди. Меня не должно это задевать, но задевает.

— Ну да, ну да, а я у мамы балерина, — усмехается мне в лицо Алла, она считается главной среди девочек. — Кому ты врешь, такая милашка тут и убийца в одном лице, да с тобой просто страшно находиться!

— Я не убивала его! — опять говорю я уже громче. Мне хочется кричать на них, сказать всему миру, что они ошибаются.

Глеб был больным садистом, который убивал многих. Вот кто настоящий убийца! Но девочкам уже наплевать, у них есть только свое мнение, которое сформировалось от желтой прессы. А она только и орет о том, что убийцей являюсь я.

— Сейчас полицию вызовем! — завизжала Алла, словно я нападаю на нее. — Они как раз ищут тебя.

— Делай что хочешь! — сама уже кричу на нее, на моих глазах вот-вот выступят слезы, меня уже трясет.

— Больная! — кричит Алла, тоже уже зло.

— Что тут происходит?! — я слышу громкий голос, а потом стук. Все оборачивается на зашедшего преподавателя.

Наш молодой преподаватель Дмитрий Эдуардович является объектом любви почти всех девочек нашей группы, да и вообще женской половины университета в целом. Бесспорно он красив и по-мужски привлекателен. Хотя мне он нравится только за то, что дает реальные знания из своей практики.

— Она сама подошла к нам и начала огрызаться! — словно пострадавшая, говорит Алла, указывая наманикюренным пальчиком на меня.

А мне становится смешно, мы как будто в детском садике или в школе, когда тыкаем пальцем на обидчика.

— Вот, она даже улыбается, больная, да и к тому же убийца, — продолжает девушка. — Мало ли что у нее в голове.

— Я бы не разбрасывался такими словами, Алла, Арина может запросто подать на вас в суд за клевету, — спокойно начал мужчина. — И мы не в детском саду, я не буду разбираться, кто прав, а кто виноват между вами, поэтому данный разговор я считаю закрытым.

— Я не хотела… — Алла хотела сказать что-то еще, но мужчина сразу перебил ее.

— Все, у нас пара! — строго проговорил он.

Больше она ничего не сказала, я тоже отошла, садясь на свое место. Мне было немного легче от того, что хоть кто-то был на моей стороне и не судил меня по слухам желтой прессы.

Началась пара, и все затихли, хотя еще некоторое время я все равно слышала шепот у меня за спиной и прожигающий взгляд Аллы. Но я старалась отпустить ситуацию и просто сосредоточиться на учебе.

— Арина, подойдите ко мне после пар…

— Извините, Дмитрий Эдуардович, но я не смогу подойти после пар, — качаю головой, не уточная почему, хотя сама знаю причину — мне нельзя задерживаться, чтобы не навлечь новый гнев Клима.

— Хорошо, Арина, — смотрит он мне серьезно, тогда останетесь сейчас.

Не знаю, о чем он хочет поговорить, но подозреваю, что о недавних событиях. Мужчина ни к кому не испытывает симпатию, не выделяет никого, хотя очень многие явно предлагали ему большее. Поэтому то, что он попросил остаться именно меня, немного удивляет, так как он не делал это раньше.

Аудитория опустела, и мы остались вдвоем.

— Подойдите ближе, Арина, я не кусаюсь, — уже более дружелюбно говорит он. Подхожу, но все равно остаюсь на большом расстоянии. После последних событий мне кажется, я стала параноиком, в моих мыслях проскальзывает — сможет ли он убить меня с этого расстояния и как быстро? Успею ли я добежать до выхода?

Бред! Если так пойдет дальше, я вообще стану бояться шорохов.

— Я вас слушаю, Дмитрий Эдуардович, — подгоняю мужчину на диалог, так как у меня скоро следующая пара, и опаздывать на нее не хочется, с учетом того, что я итак многое пропустила.

— Вы не посещали мои лекции и практики, — спокойно говорит он, все так же заинтересованно глядя на меня.

— Да, простите, были некоторые причины, — немного хрипло отвечаю я, нервно теребя ремешок своей сумки. — Но я все отработаю.

— Не сомневаюсь, Арина, — усмехается он. — Вы хорошая девушка, отличница на курсе.

К чему он, не могу понять, но мне чудится тут двоякий смысл.

— Спасибо, но не стоит, — да, наверное, грубо, но сейчас я и правда не готова к лести, если не понимаю к чему она.

— Хорошо, я вижу, что с одногруппниками у вас не очень сейчас, поэтому могу продиктовать то, что вы упустили и должны сдать мне потом, — он открывает методичку, листая.

— Спасибо, мне как раз это нужно, — благодарю, вынимая тетрадь с ручкой и решая у других преподавателей тоже так спросить.

Дмитрий Эдуардович начинает диктовать мне задание. Пропустила я многое, но знаю, что обязательно догоню все и сдам, все не так ужасно.

— Еще раз спасибо, я обязательно как можно быстрее все сделаю и сдам вам, — благодарю еще раз, уже улыбаясь спокойно.

— Не торопитесь, Арина, но и затягивать не стоит, скоро сессия и вам нужны баллы, — кивает мне головой.

— Да, но если что, мне не страшно пойти на экзамен, главное знания, а не баллы, — говорю, что думаю по этому поводу. Знаю, что многие гоняются за баллами, выполняя все задания для того, чтобы получить автомат и ничего не учить. Хотя при этом очень мало знают что-либо сами.

— Очень правильные слова, у нас таких охотников за баллами больше половины, — ухмыльнулся мужчина. — Хотя скорее всего больше половины всего института, главное — закрыть сессию, а не получить знания.

Улыбаюсь в ответ ему, не комментируя. Не осуждаю таких людей, главное чтобы потом они не навредили, ведь такие как Алла пришли сюда ради корки для своих родителей. Уже хочу уйти на следующую пару, как слышу доносящееся мне в спину:

— Я не думаю что вы убийца, Арина, — спокойно и тихо, но для меня как гром среди ясного неба, сжимаю холодную металлическую ручку двери. — Вы не такая, но даже если я не прав, то я благодарен вам!

Поворачиваюсь, ошарашено смотря на него. Мне же послышалось, да? Но глядя на лицо мужчины, я вижу, что он предельно серьезен.

— За что? — почти одними губами спрашиваю я, но он все понимает.

— Глеб был ублюдком, который убил многих невинных, на его руках было много крови и я надеюсь, что сейчас он горит в аду, потому что его смерть была слишком легкой! — и столько ненависти в его голосе, что мне становится не по себе.

Как этот мужчина связан с Глебом, неужели тут кроется личная история? Но преподаватель больше не делится подробностями.

— Журналисты успокоятся, Арина, и все уляжется, не переживайте, — решает он подбодрить меня, потому что сегодня видел, как ко мне относятся мои одногруппники после этой ситуации.

— Я не боюсь этого, но сейчас я самый главный преступник города, — невесело говорю я. — Это не очень приятно.

— Но сейчас вы тут и вас не арестовали, значит, все будет хорошо.

Да, я должна благодарить за это только одного человека, который пока не выставил мне главный счет за эту услугу.

— Я надеюсь…

Больше он ничего не говорит, а я ухожу на следующую пару, но то и дело возвращаясь к нашему разговору. Что же сделал Глеб по отношению к этому мужчине. Слишком много вопросов, лучше сосредоточиться на учебе, что я и делаю.

На следующей паре решаю больше не спрашивать ничего у своих одногруппников, а подойти к преподавателям и спросить, какие задания нужно выполнить. Они с удовольствием отвечают мне. С некоторыми даже удается поговорить о практике.

После учебы меня сразу же везут домой, и так происходит на протяжении всей недели. Я приезжаю в дом Клима, больше не выходя. Мне дают иллюзию свободы. Хотя сейчас быть вне золотой клетки мне опасно, я и сама это понимаю. Поэтому не ругаюсь, но иногда хочется пойти куда-нибудь. Все свое свободное время я провожу за учебниками и делаю это в той беседке за домом. Хотя мне еще и не позволили тут все обустроить, я решаю хоть немного прибраться, чтобы мне было комфортно сидеть и заниматься. Вооружившись веником и тряпками, я вытираю всю пыль, выбрасываю мусор и засохшие цветы. Ничего примечательного и интересного не нахожу, что бы подсказало мне, почему беседку не используют и забросили, кроме того, что в задней ее части видны обгорелости, словно рядом что-то горело, хотя ничего такого там не видно. Все очень странно и от того вопросы прибавляются, а вот ответов увы нет.

Клима так и не было дома уже неделю, я немного успокоилась без его присутствия и привыкла к дому. Тут, как я и говорила, было очень красиво, но холодно, поэтому свое время я провожу в беседке.

В один из дней, когда мы ехали обратно в особняк, мне звонит Ира. Она не знает, где я, точнее знает, что я не у Захаровых.

— Арина, мне срочно нужна твоя помощь! — взволнованно говорит она, обычно она более спокойная.

— Что случилось? — спрашиваю я сразу же. Неужели что-нибудь с приютом? Землю уже давно хотят забрать, неужели они добились этого?

— Привезли раненую собаку, нужна срочная операция, — начала быстро объяснять она. — Мне нужен ассистент, она не выживет, если мы не поможем, хозяин стрелял в нее и переодически бил.

— О боже! — шокировано говорю я, как люди могу быть такими жестоким по отношению к животным. Я не понимаю, лучше отпусти своего питомца, чем делай так.

— Арина, ты должна помочь, я не смогу без тебя, — умоляюще просит она.

Мое сердце сжалось, смотрю на своего водителя. Сегодня это молодой Рома, он возил меня один раз и сейчас делает это второй раз. Клим запретил куда-либо ехать без его ведома, но я понимаю, что мне нужно в приют срочно и нет времени спрашивать у него разрешение.

— Рома, мы не могли бы поехать в другое место, моей подруге нужна помощи в приюте, — прошу я его.

Парень хмурится, ему явно не нравится моя просьба, и я в каком-то смысле его понимаю.

— Я не могу, хозяин не разрешал, — отвечает он мне, смотря на мое лицо в зеркало заднего вида.

— Я понимаю, но у меня нет времени, там умирает собака, ей нужна операция и без меня подруга не сможет ее сделать, — объясняю ситуацию. — Я прошу вас. С Климом я сама поговорю, расскажу ситуацию. Пожалуйста…

Парень хмурится, он уже не уверен.

— Хорошо, мы можем поехать, и я позвоню ему и спрошу в дороге… — говорит он, скорее всего уговаривая сам себя на то, что хочет сделать.

— Спасибо, если мы поторопимся, то спасем жизнь.

Мы доезжаем за каких-то полчаса до приюта. Ира меня уже ждет на входе.

— А это кто? — хмуро спрашивает она, кивая на заходящего со мной парня.

— Рома, охранник, — бросаю я, проходя. — Где собака?

— Там, в операционной уже, будет сложно, Арина, — теперь она внимательно смотрит на меня. — там очень много пуль, нужно будет вытащить каждую.

— Я готова, — твердо отвечаю, я постараюсь сделать все, чтобы она выжала, или хотя бы облегчить ее страдания. Поворачиваюсь к Роме. — Посидите, пожалуйста, тут. — Киваю на стул в приемной.

Парень кивает и присаживается туда. По дороге мы так и не дозвонились до Клима, его телефон не был доступным, и решили сделать это позже. Надеюсь, ничего страшного по этому поводу не произойдет.

Прохожу, собака и правда в ужасном состоянии, мне хочется плакать и просто самой убить ее бездушного хозяина за то, что сотворил такое с животным. Я никогда не была кровожадной, но это просто нельзя простить.

Начинаю глубоко дышать, мне нужно успокоиться, чтобы голова была ясная и чтобы помочь Ире. Сама я пока не могу делать такие сложные операции, но думаю, что на следующий год уже сумею.

Прошло примерно два часа с того момента, как мы приступили с Ирой к работе. Было и правда тяжело, но самое худшее было позади, сейчас все зависело от того, как будет восстанавливаться организм животного.

— Нужны еще дорогие лекарства, — тихо сказал Ира, она кое-как держалась на ногах. Я тоже. Было слишком сложно. — Надеюсь, до понедельника мы найдем спонсора… Или наши усилия были напрасны. — Произносит она самые страшные слова.

— Что-нибудь придумает, — уверяю ее я. Она обязательно выкарабкается.

Снимаю с себя все и возвращаюсь к Роме, парень сидит с чашкой кофе и что-то смотрит в телефоне. Но как только видит меня, то сразу же убирает его.

— Все хорошо? — все же обеспокоенно спрашивает, наверное, видя, как мы устали.

— Надеюсь… — только отвечаю я.

Ира благодарит меня, и мы едем в особняк. По дороге я чуть не засыпаю в машине. Я слишком устала, поэтому мечтаю попасть к себе в комнату, смыть с себя все и лечь спать.

— Спасибо большое, Роман, — тихо благодарю охранника. — Вы помогли мне.

— Не за что, — улыбаться он мне. — У меня тоже есть собака, поэтому я хорошо понимаю ваше беспокойство.

Мы подъезжаем к дому и уже в входя, я понимаю, что Клим дома. Он не появлялся больше недели. Паркуем машину, и я первая захожу в дом.

Клим сидит в гостиной, вальяжно раскинувшись в кожаном кресле. Его поза расслаблена, но я чувствую, что это только видимость. Его идеально белая рубашка расстегнута на две пуговицы, пиджак откинут в сторону, поэтому я хорошо могу разглядеть его мышцы. В одной руке он крутит стакан с янтарной жидкостью.

Сразу же ловлю на себе его взгляд. Хищный, пугающий.

— Подойди, — приказ, стальной и не требующий возражений.

У меня все немеет, становится страшно, что он хочет на это раз. Я все равно подхожу, просто не имею права ослушаться, тело опять предает меня, подчиняясь ему.

— Где ты была? — смотрит на меня, задает вопрос обманчиво тихо.

— Мы… — начинаю так же тихо я.

Но потом он резко встает, сокращая между нами расстояние.

— Ты не поняла меня, Арина! — кричит он, хватая меня за подбородок, больно, вынуждая смотреть в его яростные глаза. — Я сказал, что ты подчиняешься мне! Ты не имеешь никакого права ходить без моего разрешения! Ты забыла об этом! Тогда я тебе напомню… снова…

— Ты не поняла мня, Арина! — кричит он, хватая пеня за подбородок, больно, вынуждая смотреть в его яростные глаза. — Я сказал, что ты подчиняешься мне! Ты не имеешь никакого права ходить без моего разрешения! Ты забыла об этом! Тогда я тебе напомню… снова…

Он приближается к моему лицу, притягивая к себе. Я даже не представляю, что он хочет сделать со мной, но мне становится очень страшно. В его глазах настоящий дьявольский огонь, который может спалить всех нас.

— Хозяин, позвольте объяснить вам… — тут вмешивается Роман, заходя быстрым шагов в гостиную.

Клим отводит от меня взгляд и смотрит на парня, при этом не отпуская меня ни на шаг от себя. Если бы взглядом можно было убить, Роман был бы уже вторым трупом после меня.

— А ты смеешь еще что-то вякать, щенок! Кто тебе дал право ослушаться моего приказа! — почти рычит он.

Роман молчит, отступая на шаг, словно побитая собака, больше не может сказать ни слова, как и я.

— А теперь ты, Арина, — обманчиво тихо произносит Клим, переключая внимание на меня. Наматывает мои волосы, вынуждая запрокинуть голову. — Я простил тебя в тот раз, не стал трогать, но в этот раз пощады не будет. Ты будешь выполнять все, что я захочу!

Нет! Кричит мое сознание. Я знаю, что он имеет ввиду. Он возьмет меня прямо тут, сейчас. Нет! Его руки уже цепляю мою кофту, почти разрывая ее на мне. Меня всю трясет, дыхание перехватывает, мне кажется, я вот-вот просто потеряю сознание, наверное, это даже лучше, чем видеть то, что будет происходить. Но происходит совсем противоположное.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я уворачиваюсь в его руках, почти ломая себе руки.

— Нет! Никогда! — кричу на него, тяжело дыша, на лице выступают слезы.

— Арина, не зли меня! — опять наступает он на меня, но я опять отталкиваю его, хотя это легко сказано, он слишком силен и то, что я делаю, причиняет больше боли мне. Но эта боль лучше, я словно переключаюсь на нее.

— Хватит так со мной обращаться, я не вещь! У меня есть голос, право куда-либо ходить! — кричу, у меня начинается настоящая истерика.

— У тебя закончилось оно тогда, когда я спас тебя от твоего ублюдка мужа, если ты не забыла! — тоже кричит на меня Клим, но уже не так зло.

— Сейчас мне кажется, лучше бы он убил меня! Прямо там, чем стать твоей племянницей! Мне тяжело так жить, это не жизнь, а существование, когда ты боишься каждого шороха! Боишься что-либо сказать, не можешь заниматься любимым делом! — обхватываю себя руками, во мне бушует адреналин, который разливается по всему телу. — Хватит!

— Арина! — говорит он, хочет подойти, но я отшатываюсь.

— Не трогай меня! Прошу! Не сейчас! — говорю это, почти задыхаясь — Я не сделала ничего такого, я не предавала! Я спасала жизнь собаки, которую избивал хозяин, а потом стрелял в нее. Рома подтвердит это!

Клим хмуро смотрит на меня, а потом на парня, его взгляд начинает проясняться. А меня шатает, эмоции спадают, унося мои силы.

— Я хочу уйти, я слишком устала, — уже более хрипло, похоже у меня сел голос. Пошатываясь, хочу уйти.

— Я не отпускал тебя! — доносится твердое в след.

— А я не спрашиваю разрешения, — качаю головой, усмехаясь и все равно направляясь в свою комнату.

Клим не останавливает меня. Хотя я знаю, если бы он хотел это сделать, но обязательно бы сделал. От отпустил меня. Сам.

В комнате принимая душ, смывая тяжесть этого дня. Хотя дрожь так и не уходит, только притупляется. Хочу уже лечь спать, но сон так и не идет, не могу успокоиться, чувствую напряжение, словно на меня давят стены. Опять задыхаюсь и решаю пойти в беседку, сейчас. Беру нужные вещи и направляюсь туда, дома тихо. Служанки скорее всего уже спят, а Клим… вижу тусклый свет в коридоре, где находится его спальня, скорее всего он там. Тихонько прохожу, служанок нет, поэтому без проблем выхожу на улицу. Вдыхаю прохладный воздух, начиная успокаиваться. Пробираюсь в беседку, здесь мне становится уютно и спокойно, словно это место снимает напряжение, давая хоть немного расслабиться. Сижу, смотря на одну точку, а вернее на засохший фонтан. В голове рой мыслей, поэтому чтобы хоть немного отвлечься, начинаю напевать детскую песенку, которой учила меня бабушка. Представляю, как она гладила меня по голове и пела ее сама. Было тепло и уютно, я чувствовала ее любовь, и от этого становилось еще лучше. Хочу окунуться в прошлое, в то время, но время не обратишь вспять. Поэтому мне нужно принять произошедшее и просто придумать, как выжить в этом теперь жестоким и опасном для меня мире. С такими мыслями засыпаю.

Мне снится бабушка, она не поет мне, но трогает мои волосы, нежно, но чем дальше, тем прикосновения становятся другими, я не узнаю рук бабушки.

Просыпаюсь резко, словно от толчка, не могу сфокусировать взгляд, но по мере того, как все становится более четким, я понимаю, что уже утро, так как солнечный свет ярким лучами проникает в беседку. Поворачиваю голову и вижу Клима рядом со мной. Сознание подкидывает отрывки того, что было вчера. Он не спит, а смотрит на меня, внимательно и спокойно. Скорее всего, как раз он трогал мои волосы.

— Доброе утро, — говорит он мне, и на его губах я вижу усмешку. Его взгляд спускается от лица к шее, словно трогая, оставляя невидимые ожоги.

— Доброе, — хрипло отвечаю я, не знаю, о чем говорить, что сказать после вчерашнего. Может я переборщила вчера, хотя в душе считаю, что я права. Я не делала ничего такого, кроме того, что ослушалась его приказа…

— Как ты нашла беседку? — вопрос немного неожиданный, я все же думала, мы поговорим о вчерашнем, хотя возможно это еще впереди.

— Я гуляла по территории дома, — отвечаю все так же хрипло. — Ее не сложно было найти, но сложно было попасть внутрь.

Он кивает, все так же смотря на мое лицо.

— Что это за место? Почему оно заброшено? — осмеливаюсь спросить я.

Он молчит. Долго. Его взгляд не выражает ничего, но мне кажется, в душе у мужчины самая настоящая буря. Уже ругаю себя за то, что спросила об этом, надо было потом, не после того, что было вчера.

— Это мое прошлое, — наконец-то отвечает он. — Беззаботное прошлое.

Больше он ничего не говорит, а я понимаю, что и не скажет. Скорее всего, эта беседка как-то связана с его родителями. Возможно, он не хочет вспоминать об этом.

— Тут красиво, — отвожу взгляд, смотря на засохшие листья и заброшенный фонтан.

— Тебе тут нравится?

Перевожу взгляд на него, неужели ему интересно это. Клим словно черный ящик, каждый раз не знаешь, что вытащишь на следующий день.

— Да, тут уютно, несмотря на заброшенность. Я прихожу сюда после пар, тут хорошо заниматься, — начинаю говорить я. — В доме не очень уютно, хотя он тоже великолепный.

— Тогда я разрешаю тебе привести тут все в порядок, — неожиданно произносит он. Я хотела попросить об этом, но он предложил сам. — Можешь взять кого-то в помощь. Я хочу посмотреть, что ты сделаешь тут.

— Но разве это не прошлое?

Он опять улыбается, но уже без ухмылки.

— Надо отпускать его, а это место… — он наконец-то переводит взгляд от меня на беседку, и я вижу в его глазах боль. — Оно все равно будет воспоминанием, но уже далеким.

— Хорошо, спасибо, — тихо благодарю я, смотрю на свои руки. — Я постараюсь оставить тут все, просто нужно хорошенько убраться и заменить непригодное.

— Прислуга к твоим услугам.

Мы опять молчим, я не знаю, что еще сказать, по-хорошему нужно уже идти в дом, но Клим тоже не торопится покинуть это место.

— А теперь, Арина, поговорим о вчерашнем, — его тон холоден. Вздрагиваю. Не хочу продолжения вчерашнего. — Так вы ездили в приют, вместо того, чтобы, как я и приказывал, ехать домой? — в голосе не слышу претензий или злости, но это пока.

— Да, моя подруга является директором приюта для животных, мы берем всех, кому нужна помощь и кто был брошен, — начинаю объяснять я, мне нужно сказать ему, что я просто помогала. — Вчера к нам поступил серый лабородор. Хозяин издевался над ним. Ему нужна была срочная операция. Ире нужен был ассистент, он бы умер. Я попросила Рому отвезти меня к ней. Не злись на него…

— Он уволен, — спокойно говорит он, а я шокировано смотрю на него.

— Как, зачем? Ведь он только отвез меня! — сама подсаживаюсь к нему, зачем он это сделал! Парень ведь не виноват в том, что помог мне.

— Поверь мне, Арина, — вкрадчиво говорит он. — Он очень легко отделался, за такой проступок я наказывал людей более жестоко.

Он говорит это спокойно, но мне становится страшно, потому что это не шутка, я вижу это в его глазах.

— Что…

— Он ослушался моего приказа, а значит, такой человек может и придать, — жестко и твердо. — А предательство я караю смертью. Запомни это, Арина, — глядя мне в глаза, произносит он.

Сглатываю, в горле пересыхает. Этот человек может быть страшнее любого убийцы, даже просто произнося угрозы.

— Я поняла…

Опять воцаряется молчание, меня опять немного потряхивает, почему-то в голове начинают вырисовываться ужасные картины того, что Клим делает с предавшими его людьми. Но мне кажется, я даже не знаю и малую часть того, на что он способен, и мне лучше не знать.

— Так ты говорила о приюте, — как ни в чем не бывало продолжает он. — О сером лабрадоре, которого спасала. Я хочу посмотреть на него.

Вопросительно смотрю на него. Серьезно, он хочет съездить?

— Да, мы поедем туда, Арина, прямо сейчас…

— Да, мы поедем, Арина, прямо сейчас…

— Но я не так одета, — начинаю говорить, как истинная девочка, понимая, что всю ночь я провела в беседке и скорее всего не очень выгляжу. — Мне нужно умыться, переодеться…

— Я дам тебе на это время, — улыбнулся он, явно видя, то как я пытаюсь расчесать волосы одной рукой. — Только пусть это будет не на три часа, как у некоторых.

Немного краснею, хотя не отношусь к таким людям. Это больше моя сестра Яна, которая не наденет какую-либо вещь, если она не подходит под цвет ее ногтей.

— Я быстро…

Мы выходим из беседки. В душе немного радостно, я увижу Иру, а еще смогу попробовать восстановить беседку. Быстро иду в свою комнату и умываюсь, из одежды решаю надеть что-нибудь не модное, но практичное. Выбор останавливаю на простом спортивном костюме черного цвета. Понимаю что слишком проголодалась, я не ела со вчерашнего дня. Смотрю на время, прошло двадцать минут. Может я успею найти Венеру и попросить ее дать мне что-нибудь поесть, за десять минут я точно успею хотя бы попить чай.

Так и делаю, но женщина уже сама меня находит.

— Пошли, пошли, Клим сказал, что тебе нужно позавтракать, — говорит она, легонько подталкивая меня к трапезной. А я в шоке смотрю на нее. Клим сказал, чтобы я позавтракала!

— Он прямо так и сказал? — ошарашено спрашиваю я у нее, когда мы проходим внутрь. Я сажусь за стол, а женщина начинает суетиться на кухне.

— Да, он сказал, что вы куда-то едете, — она как-то загадочно смотрит на меня.

— Да, в приют, где я явлюсь волонтером, вчера там привезли одного пса, мы делали операцию и было бы хорошо его проведать, — рассказываю я. Хотя лучше без Клима, но тогда бы меня точно не отпустили, придется так. Просто надеюсь, что не разозлю его чем-либо.

— Отлично, отлично, тебе нужно развеяться, — женщина ставит передо мной чайник с душистым чаем. — А то ты сидишь дома слишком много, хоть куда-то стоит ездить, чтобы отвлечься.

— Да, но одна я не могу этого делать, — отвечаю я, настроение немного портится. — Только с его разрешения и к тому же это опасно.

— Ну тогда езди с Климом, поверь, он защитит тебя! — она улыбается, а я понимаю, что она нисколько не шутит и не слышала того, что произошло вчера.

Возможно, Клим и защитит меня, но кто защитит меня от него самого. Никто! Теперь он может делать со мной, что хочет, и от этого страшного.

Завтракаю, я все же очень сильно проголодалась и даже прошу у Венеры добавки. Она только смеется на это и говорит, что может дать мне даже три порции, так как по ее мнению я слишком худенькая. Благодарю и выхожу.

Клим ждет меня у входа, облокотившись на дверцу дорогой черной машины. Сегодня никаких костюмов, наоборот — белая простая футболка, которая очень хорошо очерчивает его стан и развитую мускулатуру, и накинутая на плечи кожаная куртка. На глазах темные очки, а светлые волосы вихрятся под теплым ветром. Сегодня довольно тепло и солнечно.

Как только я выхожу, его взгляд приковывается ко мне, он разглядывает меня, но под солнцезащитными очками я не вижу его эмоции.

— Ты быстро, молодец, — хвалит он, а потом добавляет. — Не думал, что дочь богатых родителей может быстро одеваться.

Это был подкол в мою сторону. Клим опять упомянул мое происхождение.

— Я не зависима от внешнего вида, — только отвечаю я, спускаясь по ступенькам. — Мы едем?

Он снимает свои очки и заинтересованно смотрит на меня, при этом уголки его губ складывается в легкую усмешку.

— А что, принцессе быстрее хочется попасть на бал? — продолжает подкалывать он меня. Сегодня у него явно хорошее настроение по сравнению с тем, что было вчера.

— Да, я хочу скорее проведать лабрадора, вчера мы сделали сложную операцию и это, к сожалению, не гарантия того, что он выживет, — отвечаю я. — Все зависит от него. Но я надеюсь на лучшее.

Клим опять долго смотрит на меня, не знаю, какие мысли его посещают, хотя, наверное, даже лучше этого не знать.

— Хорошо, поехали, — больше не шутит он, открывая передо мной дверцу автомобиля.

Сажусь, Клим обходит машину и садится рядом, заводя двигатель, который начинает громко урчать. Молча выезжаем за территорию, только немного проехав, я понимаю, что сзади нас нет других машин.

— Мы без охраны? — немного нервно спрашиваю я. Удивительно, но я уже привыкла, что она сопровождает меня всегда, и теперь даже становится немного страшновато без нее.

— Да, а ты боишься? — спрашивает Клим, глядя на меня и плавно ведя авто. Он не гонит, а просто едет, словно расслабляется за рулем.

— Немного, просто меня ищут и… — хочу сказать, что, возможно, люди Захарова-старшего будут в городе.

— Не волнуйся, Арина, — спокойно, но твердо произносит Клим. — Я смогу защитить тебя.

— Спасибо, — только отвечаю я.

Больше мы ничего не говорим, я продолжаю смотреть на улицы города.

Через пятнадцать минут я понимаю, что что-то не так, когда Клим начинает прибавлять скорость, то и дело маневрируя между машинами.

— Что происходит? — спрашиваю я с волнением, вжимаясь в сидение, когда он резко поворачивает в сторону.

— За нами хвост, — отвечает Клим без паники, наоборот, он словно веселится.

— Где? — начинаю крутить по сторонам голову и правда замечаю, что за нами следуют два черных внедорожника. В душе поселяется паника, они точно едут за нами.

— Клим…

— Не волнуйся, Арина, — говорит мне он, усмехаясь. — Это будет весело, тебе понравится.

Тут и правда начинаются словно американские горки. Клим то замедляется, то ускоряется, резко поворачивая, словно играет с ними. Хотя это так и было, мы уходили от наших преследователей. В некоторых моментах я даже закрывала глаза, чтобы не видеть, что происходит, потому что мы бы столкнулись точно. Но каким-то чудом Клим выруливает из этой ситуации, и мы просто проскальзываем.

При этом он словно получает от этого кайф. Наконец-то от нас отстают, и мы приезжаем в приют.

— Это было… — у меня даже нет слов, это было страшно, но одновременно волнительно, даже я почувствовала адреналин.

— Я же сказал, тебе понравится, Арина, — самодовольно произносит он.

— Кто это был? — уже не так весело спрашиваю я. — Люди Захарова?

— Не думаю, или он нанимает идиотов. Скорее всего, это мелкие банды, не забудь — за твою голову много дают. Но не волнуйся, пока это мой трофей…

Что именно он имел ввиду, я так и не смогла понять, но переспрашивать не стала.

Мы двинулись ко входу в питомник.

— Арина! — воскликнула Ира, увидев меня, она не знала, что я приеду сегодня, я не успела предупредить. — При…

Тут она замечает Клима и сразу же замолкает.

— Привет, прости, что не предупредила, — немного смущенно говорю я. Подруга не отводит глаз от Клима, а тот тоже смотрит на нее. — Это Клим, Клим это моя подруга Ира, а так же она является владельцем этого места.

Воцаряется молчание, никто из них не здоровается с друг другом.

— Ир, ты не могла бы показать вчерашнего лабрадора? — решаю перейти к главному. — Клим хотел бы посмотреть…

— Зачем? — сразу же спрашивает она, и ее тон не дружелюбен.

— Ир…

— Потому что я хочу посмотреть, — холодно и спокойно отвечает сам Клим. — Ведь сюда приходят за новыми друзьями, — теперь в его голосе усмешка.

— А они вам нужны? — не остается в долгу Ира, я ощущаю, как воздух между ними накаляется. Я не рассказывала Ире о Климе, но скорее всего она сама знает о его делах.

— Вы правы, мне не нужны друзья, как и вам проблемы, которые потом последуют, я слышал — это очень вакантное место…

— Вы мне угрожаете?

— Ну что вы, просто предупреждаю, — скалится он.

Понимаю, что мне нужно срочно вмешиваться, пока что-то и правда не произошло.

— Так стоп, Ир, мы посмотрим собаку, — говорю я уже твердо, не принимая ее возражений.

Она еще раз бросает взгляд на парня, но потом все же молча поворачивается и идет ко входу.

Ира ведет нас к одной из комнат, и я сразу же вижу, как в углу лежит наш пациент, собака бодрствует, и как только мы входим, начинает рычать.

— Лучше не подходить к нему близко, — предупреждает Ира, но Клим не слушает ее, продолжая подходить. — Арин, можно тебя на минуту, — с нажимом говорит Ира.

Понимаю, что разговор неизбежен. Смотрю еще раз на Клима, который подходит к лабородору, тот уже не так сильно рычит и его взгляд прикован только к нему.

Выходим.

— Зачем ты его привела?! — шепотом спрашивает Ира, но на самом деле тут все прекрасно слышно. — Ты знаешь, кто это? Это самый опасный человек города.

— А еще он тот, кто спас меня от Глеба, — спокойно говорю я ей. Чтобы она не думала, что Клим чудовище.

— Что?! — шокировано говорит она. — Так значит это он? Тот, у кого ты живешь?!

— Да, сейчас пока так, на меня ведется охота, ты же знаешь. Сейчас он единственный, кто может меня защитить.

Ира смотрит на меня серьезно, но потом кивает и тяжело вздыхает.

— Понимаю, просто он такой…. — не знает, как выразиться. — У него такая аура, что хочется подчиниться. Боюсь я за тебя…

— Все хорошо, пока будет так, но при первой возможности я постараюсь уйти, — улыбаюсь ей, давая понять, что не стоит волноваться. Хотя я прекрасно знаю, что уйду только тогда, когда он позволит. — Так значит, ему стало лучше? — перевожу на другую тему.

— Да, хотя восстанавливаться еще долго надо, и плюс у нас нет лекарств.

— Ничего, придумаем что-нибудь, — подбадриваю ее я.

Мы возвращаемся в комнату, и я вижу, как Клим уже гладит собаку, а та с наслаждением принимает его ласки. Что происходит? Как она так быстро переменилась? Она даже рычала на Иру, но сейчас Клим словно подменил ее.

— Но как… — ошарашено смотрит Ира на парня.

Он поворачивается, услышав нас, и смотрит, при этом твердо заявляя:

— Я возьму его.

— Он еще должен быть под присмотром, — немного помолчав, ответила Ира. — За ним нужно ухаживать.

— Не волнуйся, у меня есть люди, которые могу эти заняться. Да и к тому же Арина учится на ветеринара, вот и будет смотреть, как врач, — отвечаете он, глядя на меня.

— Да, я могу присматривать, — отвечаю.

Ира смотрит на меня, потом на Клима, она явно не хочет отдавать лабрадора ему.

— Хорошо, вам нужно заполнить несколько бумаг, сейчас принесу, — потом она поворачивается ко мне. — Не поможешь…

Слышу, как усмехается Клим, он явно знает, зачем подруга меня позвала. Но я все равно иду, чтобы успокоить ее.

— Ир, будь, пожалуйста, с ним повежливее, — начинаю я, пока она ничего не сказала.

— Уже защищаешь его! — сощурившись, отвечает она. — Смотри не влюбись…

Сразу же начинаю краснеть.

— Нет, этого не будет, но пойми, собаке нужен уход и поверь — там это будет, как и необходимые лекарства, которые ты не сможешь достать. Если что, я буду ухаживать за ней и присылать фотографии.

— Да, я знаю, что все будет отлично, просто это так подозрительно… не понимаю в чем суть.

— А может, не стоит искать причины, — пожимаю плечами я.

Ирина приносит Климу бумаги, и он начинает заполнять их. Потом он сам же берет собаку и относит ее в машину.

— Не пропадай, Арина, — обнимает меня подруга. — И будь осторожна… с ним.

— Все будет хорошо, — только уверяю ее я.

Мы прощаемся, и я тоже сажусь в машину.

— С нами не будет охраны? — спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности.

— Зачем, ты разве не слышала, что я сказал — я смогу тебя защитить, — уверенно отвечает он.

— Да, — немного тушуюсь. — Просто вдруг в этот раз их будет больше.

— Тогда будет еще веселее, — отвечаете он мне, заводя мотор. — Меня много раз пытались убить, Арина. И пока это никому не удавалось.

— Да, но мы все равно не бессмертны.

— Тогда пусть Бог рассудит это, а не пешки Захарова.

Дальше мы едем в тишине, новый друг тихо сопит сзади, удобно устроившись на сидении. А я молча смотрю в окно, тишина не напрягает, а наоборот — дает возможность подумать, сколько тайн я еще не знаю. Что произошло тогда? Почему беседка, которую я нашла, заброшена, и почему Клим говорит, что на него часто покушались, хотя вот последнее не удивительно. У него много врагов, и они хотят его смерти, включая моего отца и Захарова-старшего. Но все равно все слишком запутано, и чем больше я узнаю, тем страшнее становится…

После того, как мы приезжаем в дом, я помогаю Климу с лабородором. Теперь каждый день я должна приходить и смотреть за его самочувствием. Мне это не в тягость, поэтому с удовольствием буду это делать, тем более я должна присылать Ире видео-отчет.

Еще я вплотную занялась обустройством беседки, Клим и правда не возражал, а наоборот, прислал мне в помощь работников. С ними мы убрали то, что точно не подлежит ремонту, а то, что можно починили, но не все. Так же я спросила у Венеры, где я могу купить растения для беседки. Хочу, чтобы там было зелено, на что она сказала, что обязательно спросит Клима, позволит ли он нам съездить в магазин за саженцами.

В один из дней, когда была очень солнечная погода, я захотела позаниматься йогой на открытом воздухе. Почему бы и нет, это лучше, чем в душной комнате. Поэтому надела черный обтягивающий топ и черные леггинсы, чтоб было удобно. Вообще йогой я начала заниматься давно, как-то мы с сестрой это начали, вернее, она хотела попробовать, а я была ее группой поддержки. Яна потом бросила, а я втянулась. Поэтому часто занимаюсь ею, чтобы успокоиться и привести свои мысли в порядок. И вот выхожу на поляну возле особняка, тут поодаль бассейн и турникеты.

Встаю прямо, стопы на ширине плеч, наклоняюсь корпусом вперед и вниз, сгибая немного колени. Стаю так примерно двадцать секунд, и краем глаза замечаю, что около турникета появляется Клим. На нем только спортивные штаны, а на плечах висит полотенце и сейчас его взгляд прикован ко мне, вернее к моей пятой точке. Конечно, я сейчас в штанах, но у меня такое чувство, что голая, потому что с каждой секундой его взгляд темнеет.

Чувствую, как по всему телу проходит жар, отвожу взгляд от Клима и начинаю глубоко дышать, мне нужно успокоиться. Но не получается, так как перед глазами так и стоит он, его тело… Мне кажется, я все так же чувствую его взгляд на себе.

Наверное, я так задумалась, что не заметила, как он подошел, его горячая рука касается моего бедра. И от испуга я дергаюсь, теряя равновесие и чуть не падая лицом вниз. Но те же самые руки жестко фиксируют меня, так что я упираюсь спиной об его голую грудь, а его рука ложится на мой живот, притягивая меня к себе. Жар еще больше окутывает мое тело, а место, где его руки лежат на моем теле, словно горит.

— Нужно быть аккуратной, Арина… — тихий шепот совсем рядом, очень близко от моего уха. — Так можно и пораниться…

— Я просто не увидела… тебя, — отвечаю я тоже хрипло, его руки так и не отпускают меня, а горячее дыхание щекочет мою шею.

— Ты лжешь сама себе… — я чувствую его усмешку. — Ты прекрасно видела меня… Тебе понравилось то, что ты увидела?

Молчу, кусая губы, тем временем его рука перемещается к моей шее. Сжимая не сильно, но ощутимо, давая понять, что сейчас он не готов отпустить меня.

— Я говорил тебе, Арина, не кусать губы, — рычит он. И тут он зубами захватывает мою шею, а по моему телу проносится дрожь, но не от страха. Это другое, что-то горячее и волнительное… От чего учащается дыхание и зашкаливает пульс, а внизу собирается напряжение. Никогда не ощущала такого, поэтому теряюсь, только тяжело дышу, боясь даже пошевелиться, словно рядом со мной дикий зверь, который вот-вот может сделать рывок, и тогда придет неизбежное…

Все заканчивается очень быстро. Он сам отпускает меня, сразу же отходя. Я начинаю ощущать холод. А еще разочарование, и сама боюсь признаться себе в этом. Поэтому гоню эти мысли.

— Беги, Арина… — слышу тихий рык, оборачиваюсь. Клим тяжело дышит, глядя на меня, мне кажется, его взгляд стал еще чернее. — Пока я не передумал, потому что потом ты не спасешься…

И я бегу, собираю свои вещи и быстро иду в дом, ощущая на себе его взгляд. Только когда вхожу в особняк, меня немного отпускает. Прохожу в свою комнату, начинаю раздеваться. Тело все равно немного покалывает, и да, надо признаться самой себе — я возбудилась. Соски затвердели, а внизу живота все тянет. Мне нужен душ, чтобы хоть немного успокоиться. Так и делаю, включаю воду, настраивая сразу на холодную, и подстраиваюсь под сильные струи.

Что это было? Неужели я почувствовала к нему возбуждение? Ведь он — враг моего отца, но еще молод и у него красивое тело. Да только из-за него я почувствовал все это, не иначе!

Холодный душ помогает. Мне становится лучше, возбуждение уходит, но в мыслях произошедшее остается.

Больше мы с Климом не пересекаемся. Он словно сам не хочет меня видеть. Это к лучшему. Наверное… Я ухаживала за лабрадором, и пес хорошо шел на поправку, ведь за ним ухаживали. А еще мне рассказывали, что утром сам Клим приходит к нему. Удивительно — только на него пес не скалился, даже на меня рычал и терпеливо ждал, когда я все сделаю. Возможно, хозяином он воспринимал только Клима.

Также я вплотную занимаюсь беседкой, решаю немного изменить все и внести коррективы.

— Знаете, я хоть и мужчина, но уже могу сказать, что здесь будет красиво, — говорит мне в один из дней садовник. Мужчина сорока лет, который, как я поняла, работает тут уже долго.

— Спасибо, мне нравится это место, думаю, тут будет прекрасно летом, сидеть и смотреть на солнечные лучи заката, — сама представляю этот момент.

— Тогда нам нужно торопиться, — улыбается мужчина, и мы опять приступаем к работе.

Уставшая, но удовлетворенная, я возвращаюсь домой. В гостиной нахожу Клима и немного столбенею.

— Арина, — опять смакует мое имя, смотря на меня.

Сегодня он опять в деловом костюме, черная рубашка и костюм идеально смотрятся на его светлой коже, волосы зачесаны назад, но несколько белых прядей все же выбились на лицо.

— Привет, — неуверенно отвечаю я. А потом перед глазами так и встают картины того, что было между нами недавно.

— Ты работаешь в беседке? — кивает он на мою форму — футболка грязная, а штаны в пыли.

— Да, мы с Дмитрием трудилась там до вечера.

Клим кивает одобрительно.

— Хорошо, я скоро зайду туда… — опять смотрит на меня, и мы молчим. — Будь готова на завтра, Арина, мы поедем в клуб.

Клим не спрашивает, а констатирует факт. Поэтому уже на следующий день ближе к обеду ко мне приходит стилист.

— Мне сказали, что нужно, чтобы все было по высшему разряду, — ко мне подходит очень стильно одетая женщина с пепельными длинными волосами. В тон им ее костюм.

Она скептически смотрит на меня, скорее всего оценивая фронт работы.

— Хмм, работы много, но думаю, справимся, — говорит она, беря мои волосы в руку. — Но волосы у тебя шикарные, девочка, и главное свои. Завиваешь?

— Нет, от природы такие, — отвечаю и морщусь от того, что она дергает их на себя.

— Даже не верится, ну ладно, — она, наконец, отпускает их и идет к своему чемоданчику. — Тогда приступим.

Через час на моей голове уже были красиво уложенные волосы. Ничего особенного, она распустила их и красивой волной положила на одну сторону. Также женщина сделала и макияж. Слишком ярко и немного агрессивно, но стоило признать хотя бы самой себе, что мне очень шло.

Наконец-то она уходит и я могу немного вздохнуть с облегчением. Через час ко мне заходит Венера.

— Арина, это сказали передать тебе, — она несет черные пакеты, выгружая все на мою кровать. А потом обращает внимание на меня. — Ого! Я даже не узнала тебя!

Она смотрит на мой макияж и ее глаза увеличивается.

— Слишком вульгарно? — спрашиваю я, закусываю губу.

— Я бы сказала очень ярко, но тебе идет. Кажешься взрослее! — я знаю, женщина не врет и говорит от чистого сердца. — Знаю, что вы с Климом куда-то сегодня идете.

— Да, в клуб, не знаю, зачем он решил взять меня, — пожимаю плечами. — Но моего желания никто и не спрашивает.

— Может, у него были свои причины… — подмигивает она мне. — Но я рада, что ты идешь с ним, одной тебе нельзя, а с ним безопасно, сидя дома постоянно, можно свихнуться с ума.

— Да, но я уже привыкла, — смущенно отвечаю я, это, наверно, покажется странным, но я не любила все эти клубы, в отличие от моей сестры, которая только и делала, что ходила в них.

— Нет-нет, ты еще молодая, надо попробовать все! А Климу я доверю, с ним точно будешь под защитой! — гордо сказал Венера. Она права, Клим защитит, но кто защитит от него?

— Да, вы правы, возможно, нужно попробовать развеяться.

— Конечно, поэтому я сейчас ухожу. Он предупредил, что через час приедет, поторопись, — говорит она. — Если нужна будет помощь, я у себя.

— Спасибо!

Женщина уходит, и я остаюсь одна. Подхожу к кровати и начинаю раскладывать вещи из пакетов.

Рассматриваю, в одном из пакетов лежит дорогое алое платье с фирменной эмблемой магазина. Оно одновременно нежное и дерзкое, воздушная юбка снизу и обтягивающий открытый верх, который выгодно подчёркивает мою грудь. В тон к платью туфли на высокой шпильке. На первый взгляд кажется, что они не очень удобные, но как только обуваю их, то понимаю, что они довольно удобные.

Платье сидит идеально на моей фигуре, не знаю, кто именно выбрал мне этот наряд, но он явно не прогадал.

Кручусь около зеркала. Мне нравится то, что я вижу. Дерзкая девушка, знающая себе цену, вот что я вижу. Жаль только, что это лишь оболочка..

Клим приезжает через час, сам заходя в мою комнату. Без стука, ведь он хозяин своих владений, и для него нет закрытых дверей.

— Ты готова? — спрашивает он, глядя на меня, от чего по моему телу опять прокатывает волна жара.

— Да, как ты сказал, — тихо отвечаю я.

— Умница, дай руку, — приказывает он. Не понимаю зачем, но все же протягиваю. Он сразу же берет мое запястье. Ощущаю шершавую кожу, как в замедленной съемке вижу, что он достает из кармана футляр и извлекает оттуда браслет, ловко застегивая его на моем запястье.

— Что это?

— Подарок, — отвечает он, отпуская мою руку, и я с интересом смотрю на серебряный браслет. Он очень красив и нежен, украшен мелкими блестящими частицами, которые красиво переливаются на свету. Он явно дорогой.

— Спасибо, но не нужно было, он явно дорогой и… — начинаю я, но он быстро перебивает меня.

— Тебе лучше не оспаривать мое решение, — уже более твердо и властно. — В следующий раз ты должна будешь только поблагодарить меня и ничего более. Запомни.

Понимаю, что лучше и правда не спорить об этом.

— Тогда спасибо большое, очень красиво, — с искренней улыбкой произношу я, опять смотря на браслет.

— Вот так, Арина, — уже теплее. — А теперь пойдем, нас ждут.

Кто именно нас ждет, я не успеваю спросить, Клим уже выходит и мне приходится идти за ним.

Перед входом нас уже ждут две тонированные машины. В одной едем мы, во второй охрана.

Клуб находится в центре города, и тут я вспоминаю, что видела Клима тут во второй раз, когда ездила за лекарством.

Тут уже скопилась большая очередь. Но мы проезжаем дальше, поворачивая за угол, где, оказывается, есть запасной вход. Охрана клуба сразу же расступается перед хозяином, и мы входим.

Теперь Клим берет меня за руку, потому что мы проходим по темному тоннелю. Он хорошо ориентируется в нем, в отличие от меня. Поэтому я даже благодарю за то, что он взял меня за руку, так как упасть на шпильках — не самая лучшая затея.

Мы входим сразу же на второй этаж, где, как я поняла, сидят только вип клиенты. Тут есть несколько диванчиков, и на одном из них сидит парень, а верхом на нем полуголая рыжая девушка, и парень с удовольствием откровенно при всех трогает ее. Отвожу взгляд, надеюсь, они не будут делать это прямо тут. Я думаю, что мы займем один из диванчиков, но ошибаюсь, когда Клим идет прямо к парочке.

— Можешь идти, — бросает Клим девушке. Та, отрывается от парня, сразу же встает и не поднимая взгляд быстро уходит.

— Эй, че за дела! — возмущается парень. Он примерно возраста Клима, возможно младше. — У нас с Лолой уже должен был скоро начаться ахуенный секс! — он недовольно смотрит на Клима.

— Не бузи, снимешь другую, — отвечает он и берет одну из сигарет, прикуривает, выпускает дым.

Сажусь рядом и с интересом рассматриваю интерьер. Он не отличается от того клуба, где я была, только более пафосный и просторный.

— Бесишь, блять! — бросает парень, тоже закуривая, потом он обращает внимание на меня. — Эй, эй, я же тебя знаю, малышка. Арина Крамор!

Тоже смотрю на него и вспоминаю. Я видела его первый раз в том клубе, он помог мне пробраться до Клима.

— Вы знакомы? — немного удивленно спрашивает Клим, смотря на нас обоих.

— Да, кстати, меня Дан зовут и я лучший друг этого сноба, — он кивает на Клима. — Я знал, что увижу тебя еще раз, Арина! Думаю, неспроста, нам явно стоит познакомиться поближе!

— С Лолой блять поближе познакомишься, — слышу рык Клима рядом.

Дан только улыбается на это, глядя на друга.

— Хо-хо, как все же судьба иронична, да, Клим? Еще вчера враги, а сегодня…

Он не договаривает, как Клим быстро перебивает его.

— Сука, завались, а! — опять рычит он, снова затягиваясь. — А то я сейчас это сделаю!

Но Дан только смеется, однако поднимает руки вверх, словно сдается.

— Ладно, ладно, не кипишуй, я в отличие от тебя добрее! Не повезло тебе, малышка… — качает он головой. Но Клим все же не выдерживает и резко встает тягаться к другу.

И тут я понимаю, что если сейчас не вмешаюсь, то и правда начнётся драка.

— Стойте! — сама хватаю Клима за руку, чтобы они не начали драться.

Дан только смеется, его ситуация явно веселит.

— Еблан! — бросает Клим, но все же успокаивается и садится опять на диван рядом со мной.

— Ладно, ладно, я все, все, — у Дана аж выступают слезы.

— Я хотела поблагодарить вас за тот раз, — начинаю я, но парень сам меня останавливает.

— Тебя, Арина, — поправляет.

— Тебя, — исправляюсь и улыбаюсь ему. — Ты тогда мне очень помог.

Ну да, если бы не он, я бы не смогла встретить Клима, и он бы не убил Глеба. Вздрагиваю, потому что перед глазами опять встают мертвые глаза Глеба.

— Всегда пожалуйста, малышка Арина, — он улыбается мне. — Всегда к твоим услугам.

Киваю немного смущенно.

— Арина, сходи за коктейлями вниз, возьми что хочешь, — слышу голос Клима, который становится более холодным. — Нам нужно тут кое-что обсудить.

Понимаю, что остаться не получится, это четкий приказ, который не требует возражения.

Встаю и под его взглядом иду к лестнице вниз. Тут больше народу, поэтому мне приходится пробираться через толпу к барной стойке. Я практически не пью алкоголь, и сегодня тоже не хочется, поэтому решаю заказать себе безалкогольное махито. Бармен принимает заказ, и я жду. В это время ко мне подходит один из мужчин. Не замечаю его до того момента, пока он не хватает меня за руку, больно сжимая, заставляя повернуться к нему.

— О, какая красивая, — пьяно говорит он, не отпуская мою руку. — Сколько стоишь?

Не понимаю, о чем он, а еще я начинает тихонько паниковать, потому что вижу, что мужчин пьян, а его захват слишком силен.

— Я не продаюсь… — отвечаю я ему. — Отпустите меня! — пытаюсь вырваться руку, вцепляясь ногтями, но мужчина, словно не чувствует боль.

— Ой, кончай ломаться, — фыркает он мне, обдавая запахом алкоголя, так что меня начинает тошнить. — Такая сексуальная куколка обязательно должны продаваться! Так какая цена?

— Я не… — хочу сказать опять тоже самое, но тут мужчину словно отшвыривают в сторону, и он падает к моим ногам. Рядом со мной стоит один из охранников.

— Вы в порядке? — спрашивает он, осматривая меня на предмет травм.

— Д-да, — немного заикаясь, отвечаю я.

— Не переживайте, больше вас тут никто не тронет, — уверенно отвечает он. — Он просто не знал.

Мужчина хрипит и хочет подняться, но охранник давит ему на спину тяжелым сапогом и опять прижимает лицом к полу.

Я так шокирована произошедшим, что нахожусь немного в ступоре, а потом поднимаю голову вверх. И встречаюсь с его взглядом.

В его глазах огонь, он смотрит на меня, а потом на мужчину, которого уже поднимают и скручивают. Его взгляд становится еще темнее, я даже отсюда вижу, как сжимается его челюсть.

Что это было?! Сейчас он ясно показал, что я принадлежу только ему…

Забываю о коктейле, мне нужно немного прийти в себя. Поэтому направляюсь в сторону туалетов, путь к которому мне подсказывает одна девушка.

Захожу и сразу же подхожу в раковине. Включаю холодную воду и немного освежаюсь. Мое тело горит, а сердце бьется, словно сумасшедшее. Когда немного успокаиваюсь, закрываю кран и хочу пойти обратно. Но тут слышу до боли знакомый голос.

— Ну здравствуй, сестренка!

Яна…

Яна.

Моя сестра как всегда безупречна, яркий макияж, черное облегающее платье идеально смотрится на ее фигуре. Она всегда следила за собой, чтобы преподать себе в выгодном свете. В ее обществе не принято быть замухрышками, поэтому, наверное, мы так сильно отличаемся. У меня нет таких подруг, которые бы дружили со мной не за статус.

— Привет, — тихо говорю я. — Что ты тут делаешь?

Я не думала, что увижу ее. Отец не разрешал нам приближаться к владением Клима даже на пушечный выстрел. А сестра сейчас спокойно стоит тут, не боясь, что кто-то может заметить ее.

— Отдыхаем, — бросает она мне, осматривая меня с ног до головы, и кривится, словно что-то неприятное. — А вот ты что делаешь тут?! Ты знаешь, что тебя разыскивают?!

— Да, знаю, — только отвечаю я. Мне не нравится тон Яны, он явно не дружелюбный.

— Ну и отлично, тогда знаешь, как нам досталось! — кричит она, с силой ударяя ладонью по раковине. — Ты вообще, о чем думала, когда это сделала! От меня отписались половина людей, потому что у меня сестра уголовница! Отцу каково, ведь Захаров был его другом! А мама…

— Что мама? — почему-то только при упоминании нее у меня екает сердце. Возможно, потому что только в ней я видела родную душу. Хотя она тоже не помогла мне, оставляя меня на произвол судьбы.

— Ты еще смеешь спрашивать?! — почти визжит она. Смотря на меня так, словно хочет убить, и она бы сделала это. — Когда предала нас! Опозорила.

— Я не… — хочу сказать, что это не так, это они предали меня. Отдавая в лапы садиста. Не заботясь обо мне.

— Молчи! Не хочу слышать твой поганый голос! — Из ее рта так и идет яд.

Понимаю, что этот разговор никуда не приведет. В худшем случае мы подеремся, хотя я не настроена на это.

— Дай мне пройти, — тоже грубо говорю, я и хочу пройти мимо нее.

Сестра дает мне пройти, но больно толкает плечом. Кусаю щеку, все хорошо, я на буду плакать при ней. Не покажу слабость.

— Дешевая шлюха! — не может успокоиться она, бросая мне в спину.

— Как ты, Яна, — тихо и вкрадчиво. Клим стоит, облокотившись и смотря с усмешкой на Яну. — Сейчас я очень хорошо припоминаю, как ты сосала мой член в одном из грязных туалетов клуба. Предлагая поиметь тебя во все дыры. Но я слишком брезглив к таким. Поэтому тебе не стоит разбрасываться такими громкими словами.

Резко поворачиваюсь и смотрю на сестру. Это же не правда? Но по выражению ее лица понимаю, что это все — истинная правда. Клим не врет. А я, я просто не могу поверить. Мой отец с самого детства запрещал нам упоминать фамилию Сафиных. А моя сестра сама предлагала себя ему.

— Не правда! — кричит она уже не так уверенно. Ее всю трясет.

— Неужели, — Клим усмехается.

И тут сестра сама не выдерживает и пролетает мимо нас, не прощаясь. А я стою словно оглушенная.

— Пойдем, Арина, — Клим подходит ко мне, не касаясь, но я чувствую его дыхание.

— Да, хорошо, — тихо отвечаю я, не смотря на него.

Мне нужно осмыслить произошедшее. Мой мир разваливается, как карточный домик. Бьет с силой, оставляя на сердце огромные раны.

Я словно послушная кукла иду за ним. Не вижу никого. Мы подходим к Дану, который весело общается с каким-то мужиком. Но как только видит нас, то все его внимание переключается.

— Арина, тебя долго не было, мы начали волноваться, — в его голосе и правда беспокойство. — Что-то случилось? Если это из-за этого нахала, то скажи сразу, я покажу ему, как обращаться с такими милашками.

— Тебе не хватило блять?! — рычит Клим на друга.

— Все хорошо, — сразу же встреваю я, не дай бог они начнут опять спорить. — Просто устала.

— О, может, выпьем для расслабления? У Клима тут есть отличный джин!

— Нет, Дан, мы поедем домой, — уже более серьезно.

Киваю, хочется домой. Вечер окончательно испорчен.

— Ну, хорошо, но надеюсь, увидимся еще, Арина! — подмигивает он мне, и я опять слышу рык Клима.

Мы так же выходим через другой вход. Машина уже стоит под дверью. Это хорошо, так как погода уже испортилась.

Мы едем молча. Я обдумаю произошедшее, и чем больше думаю, тем тяжелее становится. Все эти годы я жила во лжи. Все играли роли. Мы давно уже не были семьей. И осознание того, что, по сути, я одна и одинока, делает мне еще хуже.

Так что мне кажется, я задыхаюсь, мне не хватает кислорода, словно его выкачали.

— Можно оставить машину, — хрипло говорю я, смотря на Клима. — Мне не хорошо.

Перед глазами начинает плыть. Мне срочно нужно на воздух.

— Арина… — в голосе Клима беспокойство.

— Пожалуйста, остановите машину! — уже более громко требую я.

Клим смотрит на меня, а потом кивает водителю, и тот тут же останавливается. Не жду, а выхожу сама. Глотаю холодный воздух ночи. Мне становится немного лучше, но вместе с этим на глазах выступают слезы. Обнимаю себя руками и отхожу, чтобы никто не слышал, мне нужно выплакаться, и принять то, что я больше никому не нужна.

На мои плечи ложится кожаная куртка.

— Спасибо, — тихо благодарю я Клима, который становится рядом.

— Из-за чего ты так расстроилась, Арина? Из-за сестры? — спрашивает он меня, смотря вдаль. Мы стоим на холме, где открывается вид на город.

— Я не знала, что она… — не могу даже произнести это слово.

— Шлюха, — доканчивает Клим с усмешкой. — Твой папочка быстро пристроил ее к лопуху, узнав, что его старшую доченьку перетрахала половина города.

— Отец знал? — ошарашено спрашиваю я, смотря на него, он тоже смотрит на меня.

— Да, поэтому и выдал замуж быстро. Хотел, чтобы доченька не испортила его репутацию. Удивляюсь, что ты не знала…

— Я не знала, — качаю головой, вздыхая. — Мне кажется, я ничего не знала о нашей семье, но сейчас словно красивая картинка слетает, и остается уродливый фасад, вернее его остатки.

Клим подходит ко мне, не отрывая взгляд. В его глазах слишком много темноты. Так что я даже не понимаю, что он думает.

— Ты слишком невинна, Арина, — хрипло говорит он, его рука перемещается на мои губы, касаясь горячими пальцами, надавливая, стирая помаду. — И это хуже для тебя…

Рука ведет по подбородку, очерчивая контур. По моему телу расползается тысяча мурашек. Я замираю, не дышу, чувствую только его касания. Этот момент, он слишком запретен, словно сейчас мы переходим грань, которая стирается с каждой секундой. Готова ли я перешагнуть ее? Не знаю…

Его лицо слишком близко от моего, так что я чувствую его дыхание на своих губах…

— Хозяин, за нами следуют люди Захарова, находиться здесь не безопасно, — слышим голос одного из охранников.

И тут словно забвение слетает. Я понимаю, что сейчас мог произойти апокалипсис, то, что никогда не должно случиться. Клим тоже это понимает и быстро отходит от меня.

Становится холодно, кутаюсь в его куртку, ощущая запах Клима. Что-то терпкое, запах сигарет и ментола. Никогда не любила запах дыма от сигарет, но сейчас он особенно мне нравится.

— Арина, нам нужно идти, — слышу голос Клима. Он переговариваться со своим охранником и возвращается ко мне.

— Да, конечно, — делаю шаг и, не удерживаясь на ногах, падаю. — Ай!

Падаю и чувствую резкую боль в лодыжке.

— Блять, Арина! — слышу рык Клима, и он сразу же подходит ко мне, присаживаясь. — Где больно?

— Нога, лодыжка, — слишком больно, поэтому на глазах опять выступают слезы. Еще сломать ногу не хватало. Почему я такая проблемная!

Клим аккуратно ощупывает меня.

— Перелома нет, но скорее всего вывих, — констатирует он. А потом я даже не успеваю ничего сделать, как он берет меня на руки. Только быстро вскрикиваю и обвиваю его шею, чтобы не упасть.

— Дима, вызови врача на дом, сейчас, — бросает он своему охраннику, который открывает нам дверь.

— Слушаюсь! — Мы садимся в машину, сначала Клим, потом я. Я закусываю губу, потому что лодыжка горит. Мне даже плевать, что мои ноги находятся на ногах Клима, и он сейчас трогает их. Все мои мысли сосредоточены на боли, которая, мне кажется, становится невыносимой.

— Арина, посмотри на меня! — слышу его грозное. — Сейчас же!

Поднимаю взгляд. Серьезный. Что он хочет? Не хочу сейчас ничего отвечать, хочется еще больше расплакаться.

— Все будет нормально, сейчас приедет доктор, и тебе полегчает, слышишь?

Киваю, да, да, должно. Скорее бы…

— И кстати у тебя очень красивые ноги, — говорит он, и проводит по ним рукой, а я чувствую, как по мне опять расползаются мурашки. Его руки горячие и сильные, они могу убить, но и подарить удовольствие…

— Спасибо, мне не говорили, — все же я краснею. Мне кажется, с ним я делаю это постоянно и это очень странно.

— Тебе нужно быть более уверенной в себе, — хрипло говорит он, также ведя рукой по моей ноге, выше…

И тут машина останавливается, оказывается, мы уже приехали. Клим помогает мне выйти и машины и так же несет меня на руках в комнату.

— Что случилось? Что случилось? — к нам выбегает Венера, смотря на меня с Климом.

— Ничего страшного, но принесите Арине теплое молоко, — бросает он, и, не останавливаясь, двигается дальше на второй этаж прямо в мою комнату.

Врач приезжает быстро, за считанные минуты. Осматривает меня, констатирует растяжение, но все же просит сделать рентген для верности. Решаем, что сделаем это завтра, а пока мне намазали ногу специальной мазью и дали обезболивающее. Все это время Клим был со мной рядом, внимательно выслушивая рекомендации врача и следя за его манипуляциями. Мне было приятно, но немного некомфортно, когда ловила его темный взгляд.

Врач уходит, а Венера приносит мне горячее молоко, мне становится легче, поэтому я сразу же засыпаю.

На следующее утро по приказу Клима меня везут в город, чтобы сделать снимок и убедиться, что это не перелом. К моему счастью, опасения не подтвердились, но ходить в университет мне категорически не разрешили, да и вообще ходить куда-либо, полный покой.

Возможно, я бы и порадовалась, если бы не знала, как это скучно — сидеть в четырех стенах в своей комнате. Но приходилось это делать снова.

Я занимала себя учебниками, проходя темы наперед, а также болтала с Венерой. Женщина понимала, что мне скучно, поэтому старалась как можно чаще заходить ко мне.

В один из дней я все же осмелилась спросить то, что интересовало меня с момента моего появления тут.

— Скажите, почему Клим разрешает вам так обращаться к нему? Я вижу, как почти все называют его хозяином, боятся, а вы нет.

Она улыбается, по-доброму глядя на меня, а в глазах боль.

— Я знала его маленьким мальчиком, и он напоминает мне моего сына… — она грустно вздыхает и на ее лице появляется слезы.

А я уже ругаю себя за то, что спросила об этом. Не хочу, чтобы эта женщина плакала, она слишком добра ко мне.

— Извините, что спросила, я не знала, что вас это так заденет… — присаживаюсь к ней, обнимая.

— Нет-нет, ничего страшного, ты не знала, — она утирает слезы. — И возможно я могу рассказать тебе причину. Я работала у Сафиных очень давно, видела, как Сафин-старший женился на матери Клима, как безумно любил ее, как у них родился первенец — Клим. У меня был сын, и он устроился охранником к его отцу. Тогда… — она замолкает, словно ей тяжело говорить, словно она вспоминает тот ужас, который пережила. — Клим был со мной в комнате, когда они пришли. Они расстреляли всю охрану, мой сын — Роман — успел добежать до нас и сказал спрятаться, мы сделали так, как он просил. Я и Клим. Тогда я смотрела, как они пришли в его комнату, как мой сын сказал, что Клима тут нет. Они не поверили, требовали, чтобы он сказал местоположение мальчика, но когда он сказал, что не скажет, они убили его…. Эти грязные бесчеловечные люди убили моего мальчика у меня на глазах…

Мне кажется, я чувствую всю это боль, которую испытывает сейчас эта женщина. Она потеряла сына, единственного сына, видела его смерть. Я не представляю, как бы смогла пережить такое. Но она очень сильная женщина.

— Простите, простите… — я тоже уже плачу, просто не в силах выдержать этого.

— Ничего, — она гладит меня по спине, словно сама успокаивает. — Тогда мы спаслись, нас приютил и спрятал папа Дана. Он-то и взял над ним опеку, так как отец Клима был дружен с отцом Дана. Я стала работать у него, присматривать за Климом. А когда он вырос и переехал, последовала за ним. Он не хозяин мне, как называют его работники. Он мне как сын.

— И он тоже считает вас матерью, не сомневайтесь, — искренне говорю я, зная, что это правда.

— Спасибо, Арина, ты очень хорошая и чистая девушка, в тебе нет грязи, которая бывает у нынешних людей, — она гладит меня по лицу, собирая мои слезы. — Сохрани эту невинность и доброту, несмотря ни на что, несмотря на жестокость этого мира…

Киваю, я обаятельно это сделаю, не разочаруюсь в доброте этого мира.

Больше мы не затрагиваем эту тему, но теперь я многое понимаю. Клим бы не рассказал мне, однако теперь я знаю, почему он так ненавидит моего отца и тот факт, что я его дочь.

Кстати о нем, он опять исчез, дома его не было. Скорее всего, важная командировка или еще что-то. Не знаю, что я при этом чувствовала. После того вечера во мне словно что-то оттаяло, я увидела его с другой стороны. Но чем больше осмысляла произошедшее, тем больше в моей душе было хаоса.

Через некоторое время мне стало лучше, наконец-то я смогла ходить в беседку. К сожалению, работу пришлось тут приостановить, но мне уже было радостно от того, что мы сделали. Тут стало уютнее и теплее, теперь тут можно пить чай и наслаждаться лучами солнца.

Теперь занималась я тут, потому что делать это здесь было приятнее. В один из дней примерно в обед мне позвонили. Номер неизвестный. Вообще очень мало людей знают этот номер. Сначала я хотела не брать, скорее всего, это обычные спамщики, но потом все же решила взять.

— Алло, слушаю.

— Арина, привет! — я сразу же узнала голос Дана. Хотя мы виделись с ним всего лишь два раза.

— Привет, а как ты узнал мой номер? — спрашиваю я, хотя сразу же понимаю, что ему мог сказать Клим.

— Неважно, как у тебя дела? Как нога? — спрашивает он, удивляя еще больше. Или у него есть здесь уши или все рассказывает Клим.

— Уже лучше, теперь могу ходить, но не слишком долго, — отвечаю.

— Отлично, тогда я приглашаю тебя прогуляться, скорее всего, Клим тебя никуда не водит и вообще запрещает что-либо делать.

— Нет, он… — хочу сказать, что ничего не запрещает, но тогда навру сама себе.

— Ой, Арина, только без этого, я знаю своего друга, он еще тот тиран, — фыркает Дан, и я даже готова поспорить, что закатывает глаза, а мне становится смешно. — Так вот, я предлагают тебе прогуляться! Сегодня вечером.

— Мм.. — с одной стороны мне очень хочется хоть немного отвлечься от этих стен, но с другой… — Клим не разрешит… — констатирую факт.

— А если я скажу, что я уже договорился с ним.

— Он… он отпустил? — ошарашено спрашиваю я. Неужели он позволил…

— Да, он отпустил тебя и сказал развеяться, — спокойно отвечает Дан. — Поэтому теперь я спрашиваю тебя, поедешь со мной?

Я не верю, что Клим отпустил, но думаю, что Дан не будет врать. А я слишком устала сидеть в четырех стенах, мне нужно хоть немного отвлечься.

— Да, хорошо!

— Отлично, тогда я заеду за тобой в пять, определимся тогда, куда поедем.

— Хорошо.

— Увидимся, — говорит он и кладет трубку.

Я смотрю на потухший экран. С одной стороны я очень рада, а с другой… Клим отпустил меня с Даном, хотя в ресторане он даже не хотел слушать от него что-либо в мой адрес. Сейчас наоборот отпускает меня с ним. Может он просто передумал…

Решаю больше не думать об этом и начать собираться. Спускаюсь на кухню и предупреждаю Венеру, что чай вечером отменяется.

— Ты куда-то идешь? — удивленно спрашивает женщина, смотря на меня, при это по кухне разносится умопомрачительный запах выпечки.

— Да, меня пригласил Дан, — счастливо говорю я.

— А Клим? Он разрешил? — моей радости женщина не разделяет.

— Дан сказал да, — пожимаю плечами, я тоже сомневаюсь. Но возможно Клим решил дать мне хоть немного своды от себя…

— Ну, тогда хорошо. Ничего, попьем в следующий раз, а ты пока повеселись, — она улыбается.

— Спасибо, но слойку я обязательно съем до того, как уеду, — улыбаюсь в ответ и киваю на духовку.

— Ах, конечно, скажу, чтобы тебе принесли, — женщина подмигивает.

— Спасибо!

Дальше я начинаю собираться, решаю, что погода теплая, поэтому одеваться буду тоже легко.

Белая футболка и простые узкие джинсы, а к ним белые кроссовки, удобно, и не выглядит слишком нарядно. Волосы решаю забрать в «рожки» и оставить несколько прядей спереди.

В назначенное время спускаюсь, так как под окнами вижу машину Дана, который уже болтает с одним из охранников.

— Привет! — машет он мне рукой, пока я подхожу к нему. — Ты просто красотка! — восхищенно говорит он и по его глазам вижу, что это правда.

Во мне сразу же просыпается девочка-скромница, которая начинает краснеть.

— Спасибо, ты тоже, — отвечаю, потому что черная футболка ему идет, облегая его фигуру.

— Я всегда неотразим! — подмигивает мне, а потом смотрит куда-то мне за спину. — Тетя Венера!

Он сразу же подбегает к женщине, обнимая ее. Видно, что у нее с ним очень теплые отношения.

— Дан, ты так давно не приезжал ко мне, — немного укоризненно говорит женщина. — Я соскучилась! — она треплет его по волосам, скорее всего как в детстве.

— Извинюсь, обязательно приеду в ближайшее время, если меня, конечно, пустят потом…

— Играешь с огнем, Дан, — качает головой Венера, но при этом улыбается.

— А может, я хочу, — улыбаться хитро парень. — Потому что потом мне скажут спасибо.

— Ну если не пустят, то приедете ко мне, и вообще я собираюсь предложить вам работать у меня! Тут не благодарная работа, сами видите, — начинает Дан. — А у меня вы будете, как королева, не надо будет гонять народ работать и слушать этого нудилу.

— Ты его не обижай, — пригрозила пальцем Венера.

— Вот так и знал, всегда его любили больше, — надул губы Дан.

— Я люблю вас обоих и считаю вас сыновьями, — она обнимает парня и опять треплет его макушку. — А теперь иди, не нужно заставлять девушку ждать!

И она подталкивает его ко мне.

— Да, вы правы, — он подходит ко мне. — Кстати, вернемся не знаем когда… короче, как пойдет.

Дан тянет меня к машине.

— Ну-ну, посмотрим, — усмехается женщина. — Арина, повеселись, но особо не слушай Дана!

— Ну тетя Венера! Хватит меня позорить, вы не хотите внуков понянчить? — недовольно произносит Дан. А я уже вовсю смеюсь.

— Хочу, но пока Арине рано!

Теперь краснею я. Они обсуждают это так, словно меня тут нет.

— Нет, в самый раз, и вообще может мы займёмся чем-нибудь другим…

— Дан! — прикрикивает Венера.

— Все нормально, не волнуйтесь, я смогу за себя постоять, — теперь говорю я. — И да, детей я пока не планирую. — Смотрю уже на Дана.

А он только пожимает плечами.

— Ну ладно, идите, повеселили вы меня, — с теплотой говорит Венера.

Дан галантно открывает мне дверь. У него красивая спортивная машина, и судя по тому, как внутри чисто, он любит ее.

— Ну что, поехали кататься? — спрашивает он, заводя мотор и выруливая.

— Мы поедем без охраны? — спрашиваю я уже более серьезно, к сожалению, этот вопрос всегда меня волнует.

— Да, а зачем она? — как ни в чем не бывало спрашивает Дан.

— Мм…. Понимаешь, — начинаю думать, что сказать ему. Что вообще все считают меня убийцей, и то что за мою голову сейчас хотят очень много денег. — За мной ведется охота не очень приятными людьми.

— Я знаю, Арина, — отвечает Дан более серьезно. Теперь я вижу, что он бывает разный. — Но сегодня все будет хорошо, с тобой так точно. А вот со мной…

И тут пазл в моей голове складывается.

— Дан… ты ведь не звонил Климу и не спрашивал его разрешения, — уже не вопрос, а утверждение.

Он только улыбается, ну а мне почему-то не страшно от этого. Возможно, я просто устала жить под присмотром Клима.

— Ты поздно спохватилась, малышка, теперь я тебя не отпущу.

— Он убьет тебя!

Мне даже не страшно за себя, зато страшно за парня, который сейчас очень рискует, дергая тигра за усы.

— Нет, ну может слегка, — самоуверенно говорит он. — Но ему надо встряхнуться и немного побегать. Арина, ты не просто девушка для него…

— Девушка, ради которой он убил человека, ты хочешь сказать? — перевожу не туда, знаю, что он имеет ввиду, но не хочу признать это даже самой себе.

— Ты знаешь, что это не так, может это было в начале, но сейчас… Его тянет к тебе, и я хочу, чтобы он признал это самому себе.

— А если этого не хочу я? — тихо спрашиваю, смотря при этом на свои руки.

— У тебя уже нет выбора, ты попала, малышка, — поворачивает он голову ко мне. — Потому что ты тоже увязла в нем.

Тоже смотрю на него. Он прав, во всем прав. Но это слишком сложно и неправильно. Мы не должны чувствовать этого. Наши семьи враждуют. Это словно бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент, и тогда пострадают все.

— Хватит думать об этом, мы поехали, чтобы развеяться, а теперь скажи, что ты любишь слушать?

— Мм… мне нравится песни The Weekend, — отвечаю я.

— О, отлично, как раз есть несколько их песен в моем плейлисте.

А потом он включает панель и с помощью голоса находит нужную композицию. Тут же на весь салон начинает звучать одна из его популярных песен Blinding Lights, которая сразу же окутывает мое тело атмосферой это музыки.

— Ну а теперь немного ветерка, — Дан открывает окна, прибавляя скорость так, что в лицо начинает бить ветер. — И просто наслаждайся и не о чем не думай.

Он прав, я так и делаю. И оказывается это такой кайф — слушать музыку на громкую, ловить ветер рукой, ехать по пустынной дороге и наслаждаться вечером. Раньше я не могла себе такого позволить, думала, что это все ерунда, нужно учиться заниматься чем-то полезным. Нет, иногда нужно именно так, не думать не о чем, а просто насладиться этим мгновением, когда ветер вместе с музыкой одной симфонией звучат у тебя в голове и ты словно под кайфом ловишь это удовольствие.

Когда мы въезжали в город, Дан немного сбавил скорость, а музыка смешалась со звуком мегаполиса.

— Тебе понравилось? — спрашивает меня Дан, глядя на мое лицо.

— Да-да! Очень, — искренне отвечаю я, мне кажется, в меня вкололи адреналин, хочется не сидеть на месте, а куда-то бежать, опять ловить ветер. — Куда дальше?

— Знаешь, мой изначальный план был отвезти тебя в какой-нибудь пафосный ресторан, мы бы поужинали, поболтали, но ты отличаешься от тех девушек, с которыми я общался, поэтому мне кажется тебе не очень это нужно. Так что задам вопрос я: куда ты хотела бы?

Думаю. Он прав, мне хочется сделать что-нибудь другое. Этот вечер слишком хорошо начался, хочу такое же продолжение.

— Ты был в нашем городском парке аттракционов? — спрашиваю я. Вспоминаю большую неоновую вывеску из моего детства.

— Хм… лет сто назад, — улыбаться он. — Ты хочешь, чтобы мы поехали туда?

— Да, если ты конечно не против? — кусаю губы. Надеюсь, он не откажет.

— Я только за, — поворачивает он на перекрестке, выруливая на совсем другую улицу. — Давно там не был, в детстве с Климом только.

— А я с сестрой, — тоже делаюсь я. — Как давно ты знаешь Клима?

Я знаю, что его отец воспитал Клима. Скорее всего, они были очень дружны.

— С самого детства, мы воспитывались в одном доме после смерти родителей Клима. А до этого наши семьи были очень дружны и часто встречались. Знаешь, я считаю Клима своим братом, даже если не по крови, то по духу он мне брат.

— Вы молодцы, что держитесь вместе. Надеюсь, судьба не разделит вас. И вы не станете врагами.

— Ну я тоже на это надеюсь, — улыбаться Дан каким-то своим мыслями. — Ну а теперь пошли развлекаться.

Мы и правда уже подъехали ко входу в парк аттракционов. Тут было много народу, все, как и мы, решили провести вечер в компании друг друга.

— Знаешь, раньше, когда мы ходили с сестрой сюда, мне эта вывеска казалось очень большой и яркой, — указываю на вывеску у входа. — А сейчас она мне кажется такой маленькой… Как все же давно я тут не была…

— Вы дружны с сестрой? — тут же спрашивает Дан, когда мы заходим.

— Не так, как вы с Климом, — пожимаю плечами. — Хотя мы и родные сестры, мы очень разные. У нас разные интересы и разный круг общения. А сейчас мы совсем отдалились.

Вспоминаю вечер в клубе. Мне кажется после того момента наши отношения никогда не станут прежними.

— Понятно, но давай не будем о грустном, — Дан понимает, что это не то, что бы я хотела обсудить. — Куда ты хочешь сходить?

Мы выбрали один абонемент на четыре аттракциона, который, конечно же, включает колесо обозрения. Вот там мне очень понравилось. Город как на ладони, поэтому Дан взял на еще два круга, чтобы мы побольше насладились прекрасным видом.

Мы идем на парковку, и тут я даже не понимаю, что происходит, события происходят стремительно, сшибая с ног.

Дан резко берет меня за талию и притягивает к себе, наклоняясь к лицу. Теплое дыхание на моей щеке. Он хочет поцеловать меня, но медлит.

— Что ты… — хочу, чтобы отпустил. Он сказал, что я не интересую его. Зачем тогда это делать?!

Звук шин.

Визг тормозов.

И я чувствую, как меня с силой толкают от Дана.

— Отошел от нее! — грубый голос.

Я вижу Клима, он не зол, нет. В его глазах я читаю ярость.

— А то что, Клим? — Дану нисколько не страшно от взгляда друга. — Арина свободная девушка, с кем хочет, с тем и гуляет.

— Она. Моя! — почти рычит Клим, глядя на друга.

— Что-то я не вижу, — усмехается парень.

И тут Клим бросается на него. Завязывается потасовка.

Я бросаюсь на Клима, пытаясь остановить. Но он как каменная стена, которую просто так не сдвинуть. Я вижу чью-то кровь, и мое сердце сжимается. Что они делают? Они ведь друзья!

— Нет! Успокойтесь! — кричу, но они словно не слышат меня.

— Пожалуйста… — Уже плачу, умоляя остановиться.

И тут они наконец-то останавливаются, словно выместили свою ярость друг на друга. Тяжело дыша, смотрят друг на друга. Не друзья, а соперники.

— Ладно, успокойся, я не претендую, — бросает первым Дан, а потом смотрит на меня. — Всего хорошего, Арина, мне понравилось, как мы провели время.

— Дан… — вижу на его лице кровь и хочу ему помочь, но сделать этого мне не разрешает Клим, не отпускает, беря за локоть.

Он не прощается с другом, а идет к своей машине вместе со мной.

— Отпусти меня! — кричу на него. Мои нервы сейчас как натянутая струна. Слишком много адреналина в крови.

— Нет! — Рычит на меня Клим.

— Хватит так со мной обращаться. Я не игрушка, — по щекам начинаю течь слезы. — Я ничего тебе не сделала. Хватит относиться ко мне так, как к моему отцу, ты видишь, что я — не он!

Я тяжело дышу, мне словно не хватает кислорода, в легких его уже не осталось.

Клим останавливается, смотрит на меня, а потом резко притягивает меня к себе. Так что я почти вжимаюсь в его грудь. Он фиксирует меня за подбородок, поднимает его, заставляя смотреть на него.

— Поэтому и раздражаешь, другая Арина. Невинная и чистая, для такого грязного как я…

А потом его губы касаются моих.

Его губы обрушиваются на мои.

Жадно. Грубо. Беспощадно.

Клим словно терзал меня, или себя. В любом случае это было слишком откровенно.

Я чувствовала его возбуждающий мужской аромат, проникающий в ноздри и кружащий голову, настойчивые движения языка…

Я не знала, что такое секс, но сейчас я была уверена в том, что этот мужчина показывает мне, что это.

Он прижимает меня к своему стальному телу. Блокирует все мои сопротивления. Его язык миллиметр за миллиметром изучал меня изнутри. Ладони спускаются вниз к ягодицам, жадно, а я стону ему в рот.

Я даже не понимаю, что со мной происходит, в меня словно вселилась другая Арина. Жадная. Которая хочет его. Вонзилась ногтями в его шею, протащив их вдоль его рельефной спины. Запретное, горячее…

Ощущение сильного мужского тела перенесло меня в какую-то другую реальность. Стирая границы, начиная точку невозврата…

Но все это заканчивается очень быстро, словно щелчок и свет опять включается, включается осознание произошедшего.

Отрываемся друг от друга, тяжело дыша, смотря в глаза. Теперь в его глазах нет ярости, там нечто другое, то, что пока я не могу понять или не хочу…

— Садись в машину, — хрипло бросает он и отстраняется, а потом вообще отходит.

Становится холодно, словно меня окатили холодной водой и заставили мокрой стоять на холоде. Обнимаю себя руками, открываю автомобильную дверь и сажусь, не закрываю, потому что мне кажется, я задохнусь. В ноздри ударяет запах дыма. Я практически не видела Клима курящим, но, наверное, это особый случай. Произошедшее тоже выбило его из колеи, как и меня.

Губы до сих пор горят и опухли, а руки немного дрожат.

Он возвращается через несколько минут. Все так же молча садится за руль, и меня обдувает запах сигарет и его личный аромат.

Заводит двигатель и сразу же трогается. Больше мы не о чем не говорим, тишина давит, но дает подумать о происходящем. Клим сказал, что я его. Пленница, должница или все же нечто большее? Смотрю на его руки, которые сейчас уверенно крутят руль, расслабленно, как может показаться на первый взгляд, но я знаю, он думает о том же.

В доме уже выключен свет, когда мы приезжаем. Только на кухне горит. Заходим все так же молча. Не знаю, куда себе деть, что сказать. Спросить, что это было? Или лучше не стоит, ведь я боюсь услышать ответ.

— Иди в свою комнату, — бросает мне Клим.

Оборачиваюсь, он смотрит на меня, в его глазах опять вспыхивает злость. Понимаю, что спрашивать о чем-либо не время. Поэтому под его пристальный взгляд ухожу в свою комнату.

Первое, что делаю, это снимаю с себя одежду и иду в душ, что бы привести мысли в порядок. Но это не помогает, в голове то и дело крутятся кадры произошедшего, словно на повторе, и чем дальше, тем больше я понимаю, что я не испытывала отвращение. Наоборот, мне понравилось, даже очень, возможно я бы хотела почувствовать вновь…

— Арина! — ругаю сама себя.

Решаю, что день был тяжелым, поэтому забираюсь в постель и ложусь спать. На удивление сон приходит ко мне очень быстро, но мне опять снится наш поцелуй, сегодня все кажется еще более остро, принося телу приятное покалывание, так, что хочется еще, дальше, больше…

Просыпаюсь и понимаю, что мне самым настоящим образом снился эротический сон с участием Клима, с прокручиванием момента того, что мы вчера делали.

Тело и правда все горит, а трусики влажные, поэтому быстро принимаю холодный душ, чтобы успокоить свое возбуждение и привести себя в порядок.

К моему облегчению или сожалению Клима в трапезной нет, хотя я знаю, что он дома. Вокруг меня суетится только Венера, которая ни о чем не спрашивает, но хитро улыбается. Возможно, она подозревает, что кое-что случилось, но я благодарна, что она не лезет мне в душу.

Все последующие дни Клим избегает меня. Наверное, это хорошо, ведь это знак того, что он считает произошедшее ошибкой. Значит и мне стоит забыть. Но забывать почему-то не хочется, а от осознания этого вывода сердце начинает ныть, настроение сразу же падает. Неужели я все же влюбилась в Клима?

Но ведь он враг моего отца, он держит меня тут и никуда не отпускает, теперь моя жизнь зависит от него. Но несмотря на это я испытываю к нему чувства.

Мне все же надо лечиться или мне уже ничего не поможет…

В один из дней я еду в приют. Ира попросила меня приехать, так как у нее уволилась одна из сменщиц.

— Привет, я так рада, что ты пришла! — встречает она меня с порога. — Диана заболела, пришлось быть одной. Извини, что побеспокоила в выходной.

— Ничего страшного, мне все равно особенно делать было не чего, — улыбаюсь ей я. — Сегодня работаем в клинике?

— Да, должны подойти пару человек, надо посмотреть, — отвечает она, и дает мне халат, чтобы переодеться. — Как у тебя дела? Извини, замоталась в конец, опять смотрят на наш приют, все же хотят отнять землю…

— Может как-то договориться? — надеваю халат и смотрю на подругу, понимаю, что эта ситуация очень волнует ее.

— Нет, там серьезный человек стоит, даже не знаю, что делать, может сходить к нему пообщаться, — качает она головой.

— Мне кажется попробовать стоит, если что я могу пойти с тобой, — не хочу оставлять ее одну в такой ситуации.

— Нет, да и мне кажется, тебя не отпустят, — она кивает на охранника, который уже в привычной манере садится на стул ожидания.

— Я не знаю, может и отпустят. Клим избегает меня, даже разрешил сегодня приехать к тебе без своего присутствия, — почему я говорю это не так радостно, ведь теперь, судя по Климу, я могу не отпрашиваться у него.

— Что-то случилось? — выгибает бровь Ира.

— Нет, ничего такого… — уклоняюсь от ответа, перевожу на другую тему. — Когда у нас первый пациент?

— Арина! Хватит уходить от вопроса! — не отстает подруга. — Ты что-то скрываешь от меня.

— Ничего такого…

— Арина!

— Ладно! Мы поцеловались, — быстро говорю я, а потом замолкаю и жду ее реакцию.

И она не дает себя долго ждать. Лицо Иры вытягиваются, а глаза расширяются.

— То есть вы… — бормочет она про себя. — Но ты говорила, он ненавидит тебя, что произошло?

— Я и сама не поняла, меня взбесило, что он обращается со мной как с вещью, я высказала все, а потом… — молчу, не хочу продолжать дальше, чтобы опять не транслировать в голове все, что было.

— Ахуеть! — все же произносит она. — Извини, но это то слово, которое характеризует все произошедшее. И что дальше? Что между вами теперь?

— Не знаю, вернее не понимаю, — качаю головой. — Клим больше не разговаривал со мной, да и вообще с того вечера мы не пересекались. Даже сюда я поехала без его согласия. Вернее он дал разрешение своей охране.

— Возможно, как подруга я посоветовала бы тебе забыть, у вас не должно быть будущего, ваши семьи враги, — начинает она. — Но с другой стороны, а почему нет. Твой отец предал тебя, как и вся твоя семья, только он спас, помог. Да, он опасен, но за время, что я с тобой говорила, он не обидел тебя, поэтому возможно и не обидит потом.

— Что ты предлагаешь?

— Спросить его напрямую, что между вами…

— Нет! — сразу же говорю ей я.

— Почему? Мне кажется, это самое наилучшее решение, — пожимает она плечами. — Так ты узнаешь, как к этому относиться, а не думать сейчас и анализировать, что произошло.

— И как ты это представляешь?! — смотрю на Иру. — Да и вообще, возможно, он наоборот хочет это забыть!

— Зачем гадать, лучше спросить. — Все же настаивает Ира на своем.

Больше мы не говорим на эту тему. Но в мыслях у меня так и проскальзывает этот разговор. Возможно, подруга права, мне стоит спросить, чтобы не думать.

Все последующие часы забиваю свою голову тем, что работаю. Мы принимаем бесплатно посетителей. В основном это животные, которых забрали у нас, все же некоторые пережили не самое лучшее время, пока они не попали к нам, а отсюда к новым хозяевам. Поэтому многим из них ежемесячно нужен медицинский уход, и наш приют предоставляет хозяевам это.

Также в этот день нам удалось пристроить еще одного рыжего котика. Коржик попал к нам с улицы, его нашли в лесу, скорее всего, оставили непутевые хозяева. Он бы точно замерз зимой в лесу, если бы не попался одному жителю, который поехал проведать свою дачу. После этого рыжий кот попал к нам и стал всеобщим любимцем. И вот сейчас его забирают домой. Глажу пушистика, а он довольно мурчит.

— Если что, приносите его нам, у него немного проблемы с ушками, поэтому нужно следить, — говорит Ирина, забивая анкету нового хозяина.

— Да, хорошо, давно хотел рыжего кота, — говорит мужчина, сам с рыжими умами. — И что бы Муху моего больше не обижали.

— У вас есть еще питомец? — спрашиваю уже я.

— Да, немецкая овчарка, его постоянно задирает соседский кот, — Мужчина гладит кота за ухом, тому явно такое внимание нравится. — Надеюсь, они с Мухой подружатся, и соседский кот не посмеет больше подходить.

— Ну Коржик у нас боевой кот, думаю, поладят, — улыбается Ира. — Ну все, я закончила, Коржик может пойти в свой новый дом.

— Отлично, — мужчина берет на руки всего нового друга. — Тогда мы пошли, до свидания!

— До свидания! Коржик, мы будем скучать, — говорю я, махая рукой.

Они уходят, и я поворачиваюсь к Ирине.

— Еще один пристроен, все же так радостно видеть, когда животные обретают новый дом.

— Да! Прям на душе становится светлее, — соглашается она со мной.

После этого я уезжаю опять в особняк, мысли о том, что Ирина советует мне поговорить с Климом, так и не отпускают меня. Возможно, она правая и я не буду больше изводить себя и думать, что мне делать и как себя вести.

Решаю подойти к Климу уже сегодня вечером. На мое удивление он тоже меня ищет, передает мне одна из горничных.

Он опять в подвале, не хочу говорить именно там, но выбора нет, так как приказ был четкий — после того, как вернусь, я должна быть тут.

Клим опять без футболки, в одних штанах, и я могу хорошо рассмотреть его фигуру, натренированные мышцы, которые сейчас перекатывались от его точных ударов по груше. Я даже вижу капли пота на его коже. Замысловатые татуировки.

— Привет, ты хотел поговорить? — тихо обозначаю свое присутствие.

Еще удар и груша почти слетает с цепи. Неужели его что-то взбесило. Он оставляет ее и хищной походкой идет ко мне.

Тигр, идущий к своей добыче и непонятно, голоден ли он.

— Да, я звал тебя, — вкрадчиво отвечает он. — Через неделю нам нужно быть на приеме. Там будет твой отец, подготовься к этому.

— Отец… — перед глазами встают его черты, и то, как он поступил. — Это обязательно? — Я не хочу с ними встречаться, не сейчас, возможно уже никогда…

— Нет, Арина! — жестко, глядя в упор. — Ты пойдешь, и это даже не обговаривается.

— Но я не знаю, как смогу смотреть ему в глаза!

И тут он приближается ко мне теснее, упираюсь спиной о холодный бетон. Он приближается к моему лицу, его взгляд меняется, в нем уже загорается огонь.

— Сможешь, Арина! Это мой приказ, понимаешь?! — говорит он, дотрагиваться до меня. — Ты делаешь то, что говорю я!

— Кто я теперь для тебя?! — почти выкрикиваю, наконец-то осмеливаюсь спросить.

Он молчит, его ноздри раздуваются, а в глазах огонь, пожирающий все на своем пути. Рука смыкается на моем подбородке, сжимая, не давая увернуться.

— Никто, Арина! Ты для меня никто…

— Никто, Арина! Ты для меня никто… Тот вечер был ошибочный и больше никогда не повторится, — тихо, но бьет, не щадя, каждым словом. — Поэтому ты идешь, и больше никаких истерик.

Отпускает, а я отвожу взгляд, потому что к глазам уже поступают слезы. Почему меня это так задело! Ведь я должна, наоборот, радоваться, а я сейчас испытываю горечь, но эта горечь где-то внутри.

— Я поняла… — отвечаю глухо, все так же не смотря. — Теперь я могу идти?

Он молчит, и я чувствую его прожигающий взгляд, направленный на меня.

— Да, можешь, — наконец-то произносит он и отходит от меня.

Не оборачиваясь, быстрым шагом иду прочь отсюда. Неужели я на что-то наделась!

Смешно! Ведь я дочь его врага. Та, которую он ненавидит и будет ненавидеть всегда.

Из глаз все же брызжут слезы, закусываю губу, чтобы не плакать. Чтобы никто не слышал мои всхлипы, чтобы он не услышал мою боль.

Включаю душ и заглушаю все мои рыдания. Обхватываю себя руками, сейчас мне почему-то особенно холодно, я чувствую себя одинокой, как никогда.

Дан был не прав, Клим ничего не чувствует ко мне, он безжалостен и жесток. И его сердце всегда будет холодное, там нет места кому-либо. Только сжигающая месть, которую он носит все эти годы.

Немного успокаиваюсь и возвращаюсь обратно в спальню, сразу же ложусь, укутываясь одеялом, хочу согреться, но не получается. Возможно, у меня даже поднялась температура, но все же какое-как я засыпаю.

Утро встречает меня не самым приятным способом, голова гудит, а на улице дождь. Погода словно солидарна со мной. Одеваюсь и пока не выхожу, жду, когда отъедет машина Клима. И когда она это делает, спускаюсь.

На кухне, как всегда, суетится Венера, сначала она улыбается при виде меня, а потом хмурится.

— Что случилось? — сразу же задает вопрос она.

— Доброе утро, ничего такого, — отвечаю я, проходя, — Пахнет аппетитно.

— Арина, не ври, я же вижу — глаза красные, взгляд потухший. Это из-за Клима?

При упоминании его имени вздрагиваю. Он говорил что-нибудь ей? Навряд ли.

— Нет, не из-за него, просто устала, — отвечаю и сажусь за стол.

— Просто все эти дни в твоих глазах был огонь, а сегодня он потух, — она гладит меня по спине. — Точно не хочешь ничего мне рассказать? Это всегда останется только, между нами.

— Спасибо вам! — смотрю женщину, Климу повезло с ней, этот человек умеет любить и дарить свое тепло людям. — Да, кое-что произошло, но я не хочу пока об этом говорить. Мне нужно пока разобраться в себе.

— Хорошо, но, если что, я всегда рядом, не замыкайся в себе, — улыбается она мне. Становится сразу же тепло.

— Конечно, спасибо!

— Ну а теперь завтрак, Клим тут быстро поел и побежал, надеюсь хоть ты посидишь со мной…

Последующие два дня кажутся однообразными. Я хожу в университет, а после возвращаюсь в особняк, где делаю задания или провожу время в беседке, она почти готова. Мы ждем только лилий, чтобы посадить их, и будет все готово.

С наслаждением смотрю на эту красоту. Когда я уйду отсюда, то буду скучать по этому месту. Мне кажется, я вложила сюда частичку своей души. И будет жалко расставаться с этим. Хотя я даже не знаю, когда Клим отпустит меня. Он ясно дал понять, что сейчас я его пленница и скорее всего нахожусь здесь только ради какого-то плана.

Не знаю, что он задумал. Но чем дальше, тем сильнее я тону в нем…

В один из дней я так же иду на пары. Сегодня у меня новый водитель-охранник, старый скорее всего решил немного отдохнуть, надоело ему сидеть полдня в университете. Сегодняшний молод и то и дело хочет завести со мной разговор. Но я отвечаю односложно. У меня нет настроения общаться, а еще я боюсь, что Климу это может не понравиться.

Сегодня лекция у Дмитрия Эдуардовича. Вообще после того нашего разговора мне кажется, что мы немного сблизились. Он всегда защищал меня, если на его парах кто-либо начинал подкалывать меня.

В этот раз к моему облегчению никаких комментариев в мой адрес не было. Одногруппники словно забыли обо мне или просто знали, что Дмитрий Эдуардович не потерпит этого.

— Арина, подойдите ко мне после пар, нам нужно обсудить тему вашей курсовой, — говорит он после урока.

Да, теперь он мой научный руководитель.

— Хорошо, — киваю.

После пар подхожу на кафедру, где вижу его.

— Отлично, Арина, пройдемте в моей кабинет, — говорит он следовать за ним.

— А разве ваш кабинет не тут? — задают вопрос, хотя какая мне разница, я не знаю всю кухню университета.

— Нет, теперь мне выделили свой личный, я подал заявление на повышение, возможно, стану заведующим кафедры в следующем году!

— О, это же отлично, — радуюсь за мужчину. Мы спускаемся вниз.

Тут раньше был подвал. Но потом все отремонтировали и сделали аудитории для маленьких групп, а еще несколько лабораторий. Сегодня тут мало народу, потому что пятница.

— Ну, это будет известно в следующем семестре, но я очень надеюсь на повышение, — он подходит к одной из дверей, доставая ключ.

— Ну, будет надеяться.

Он открывает дверь. Темно.

— Проходите, — приглашает меня первой. — Сейчас включу свет.

Ни о чем не думаю, прохожу. Тут и правда темно, скорее всего оттого, что шторы плотно задернуты, а сами окна выходят на кирпичную стену.

Слышу щелчок закрывающегося замка, а потом резко вспыхивает свет. И я вижу двух мужчин в черном, спорящих на меня.

— Что … — в шоке пячусь назад. Страх сразу же окутывает тело.

— Ничего личного, Арина, но вы знаете, сейчас ваша жизнь очень дорогая, — слышу сзади голос преподавателя, он уже не такой милый, каким казался раньше.

— Зачем?!

Мужчины встают, и я пячусь в противоположный угол. Но знаю, что там тупик. Лихорадочно думаю, что делать. Стол с ножницами в противоположной стороне, дальше только стена. В моей сумочке ничего нет, только учебники.

— Не подходите! — кричу. — Помогите! — Возможно, меня кто-то услышит из коридора.

— Заткните блять ее! — слышу приказ Дмитрия Эдуардовича. — Не дай бог услышат!

Мужчины бросаются на меня. Мне некуда бежать, поэтому они сразу же берут меня за руки и заламывают их. Мне больно до слез. Вскрикиваю, падая вниз и ударяясь коленями.

— Что вы делаете! Зачем? — смотрю на преподавателя, который стоит напротив меня, и вижу в его глазах безумие и превосходство. — Вы хотите отдать меня Захарову-старшему?! Но вы же сами говорили, что от его сына погибла ваша сестра!

Он только смеется, подходя ко мне, берет за волосы, больно тянет, заставляя смотреть на него.

— Ты слишком доверчивая, Арина, это был спектакль для тебя, — говорит со злой усмешкой. — Нет никакой сестры и никогда не было. Но зато были деньги, которые реально можно получить за тебя.

— Вы сволочь! — кричу на него, но потом получаю удар такой силы, что из легких сразу же пропадает воздух, и темнеет в глазах.

— Не ори, сука! — рычит он. — А вы че встали, вяжите ее!

Мужчины начинают связывать мои руки.

— Нет! Помогите! — кричу я, но тут мне под нос подсовывают тряпку. Стараюсь не вдыхать, но кислорода катастрофически не хватает. Дергаюсь, однако мужчины еще сильнее заламывают мне руки. Вскрикиваю и вдыхаю едкий запах. И сразу же проваливаюсь в спасительную темноту…

Голова гудит, а в ушах звон. Очень хочется пить, в горле словно пустыня, в которой никогда не было воды. Кое-как открываю веки, яркое солнце бьет по глазам, так что я сразу же зажмуриваюсь. Дышу, хотя даже это мне тяжело делать. Мне кажется, каждая моя клеточка сейчас отдается особой болью.

Наконец еще раз пытаюсь открыть глаза, свет уже не так режет, и я могу увидеть, где нахожусь.

Небольшое помещение, рядом старый диван и кровать с матрацем, который уже весь пожелтел и в разводах. Больше в этой комнате ничего нет. Хочу встать, но только сейчас понимаю, что моя рука в наручниках, и я прикована к батарее. Издаю стон, голова раскалывается, кажется, она что вот-вот просто лопнет.

Слышу шаги. Громкие. Они приближаются. Напрягаюсь, становится страшно. Может, не нужно было привлекать к себе внимание. Но уже поздно, человек идет сюда, скрип двери. И передо мной стоит один из мужчин, который похитил меня.

— Очнулась? — слышу грубый голос, он хмуро, можно сказать с отвращением смотрит на меня.

— Воды… — кое-как произношу я сухими потрескавшимися губами. — Пожалуйста… — мой голос сел, поэтому все это я говорю сипло.

Опять шуршание и к моим ногам падает бутылка воды. С жадностью беру ее, открываю. Подношу к губам и мне кажется, что я просто не смогу оторваться, прохладный напиток освежает горло. Пью даже не смотря на то, что на меня смотрит незнакомый мужчина, который похитил и держит неизвестно где.

— Сиди пока тут, — бросает мне он. — И молись, чтобы за тобой приехали быстрее. А не то…

И в его руках я вижу сверкающий нож. Он же специально пугает меня? Хотя по его лицу я понимаю — ни капли.

Мужчина уходит, и я остаюсь одна. Теперь после головой боли меня накрывает паника. И я вспоминаю то, что произошло, вздыхаю. Вспоминаю слова Клима. Он прав, я слишком наивна, удивительно, что меня еще никто не убил. Возможно, вот он — мой конец. Я знаю, зачем меня похитили. Предельно ясно, для Захарова-старшего, возможно, как раз сейчас он едет за мной.

Клим. Я не знаю, поможет ли он мне. Ведь он до этого защищал меня, говорил, чтобы я была предельно осторожна. Но я не послушалась его, потеряла бдительность и поплатилась за это.

Придет ли он за мной?

Я не знаю, тогда он ясно дал понять, что я никто для него. Зачем ему спасать дочь своего врага? Лучше наконец-то избавиться от нее. Разум понимает, что Клим не спасет, а вот сердце, наоборот, ждет спасения от него. Потому что он — единственная моя надежда…

Я знаю, слезы не помогут. Но это все, что мне остается, они текут по моим щекам, почему-то вспоминаю детство. Когда не было всего этого, не было так страшно. Когда ты не знаешь, что такое отчаяние и предательство. А сейчас я сполна понимаю, что такое, понимаю, что даже самые родные могут предать. Моя семья даже не задумалась об этом, словно я не их дочь, словно они никогда не любили меня…

Не знаю, сколько я просидела так, уставившись в одну точку и не двигаясь. Комнату уже озарил яркий закат, мне кажется, мое тело окаменело. Сколько будут продолжаться эти мучения?

Тут я слышу опять шаги и голос, уже другой, незнакомый.

— Ну что, Александр, даю тебе возможность в последний раз спасти доченьку.

Потом дверь резко открывается и в комнату заходит мужчина с большим шрамом на лице, я бы сказала устрашающим. На его лице улыбка, но это больше похоже на оскал.

Жмусь к батарее сильнее, почему то именно с ним мне становится еще страшнее. Руки в наручниках затекли и отдают болью, но я только сжимаю зубы, страх сильнее.

— Вот она, твоя доченька! — лилейным голосом говорит мужчина. В руках у него телефон, и сейчас он наводит камеру на меня.

— Арина… — слышу голос отца.

В душе поселяется надежда, что сейчас отец заберет меня из этого кошмара.

— Ну давай, девочка, передай папочке привет, — мужчине нравится чувствовать власть. Он резко подходит ко мне, беря за подбородок, с силой сжимая его и направляя мое лицо в камеру.

— Ты знаешь условия, Саня, я даю тебе выбор, но хочу, чтобы ты удвоил сумму, которую дает Захаров-старший. И тогда дочь твоя, — усмехается мужчина.

— Ты сдурел! Это баснословные деньги! — в гневе рычит мой отец.

— Но это же твоя доченька, родная кровь, разве тебе жалко денег?

Молчание. И у меня внутри все обрывается, словно меня режут без анестезии. Отец не даст этих денег, он давно отдал меня ублюдку-садисту.

— За ней все равно приедет Захаров-старший, не обманывай меня, — слышу глухое, а потом связь обрывается.

Меня опять предал родной человек.

— Блять! — разъяренно кричит мужчина, а потом в стену со всей силы летит телефон.

Вздрагиваю, зажмуриваясь, так как несколько осколков попадают на меня, режут кожу.

— Сука! — все так же рычит мужчина. — Твой ебучий отец проединамил нас! Вот так он любит свою доченьку!

Мне кажется, мои нервы на пределе, я начинаю дрожать, тяжело дышать, по щекам катятся слезы. Да, отец предал меня.

Слышатся шаги и в комнату опять входит первый мужчина, который давал мне воду.

— Ну что там? — грубо спрашивает он, глядя то на меня, то на мужчину рядом со мной.

— Хуево, этот сукин сын отказался заплатить за дочь, — с ненавистью отвечает со шрамом.

Мужчины смотрят на меня, и мне их взгляд очень не нравится.

— Что будем делать теперь? — спрашивает второй.

— Не знаю, позвоню Захарову, но он тот еще ублюдок, может потом грохнуть нас, — мужчина со шрамом опять хватает меня за лицо. — Ну что, малышка, пойдешь к отцу своего женишка! Надеюсь, хоть он захочет выложить за тебя крупненьку сумму. В противном случае продадим тебя арабам, они любят таких… — и тут вторая рука перемешается на мое бедро, больно щипая, мужчина только усмехается, причиняя боль. И тут я не выдерживаю и кусаю его за руку.

— А! Блять! — ревет со шрамом, тряся свою руку. — Укусила, сука!

Он смотрит на меня с ненавистью, и я получаю сильный удар по голове, так что все темнеет в глазах, а на губах чувствую привкус крови. Удар в ребро еще сильнее, выбивает весь кислород из легких, мне кажется, я сейчас просто потеряю сознание, но это лучше, лучше провалиться в спасительную тьму.

— Рад, успокойся, ты сейчас ее убьешь! — останавливает второй мужчина. — И че будем делать дальше? Как расплатимся с малолетним сосунком? Подумай блять!

Мужчина со шрамом тяжело дышит, но больше не бьет меня.

— Он звонил?

— Да, спрашивал, когда будет бабло, — сплевывает второй. — Если не дадим ему, заявит в полицию. Нам проблемы сейчас не нужны.

— Скажи, пусть ждет, а в полицию как соучастник пойдет, или мы грохнем, — зло кидает со шрамом, а потом отходит от меня.

И они наконец-то уходят, остаюсь одна. Ребра жгут, губа саднит так, что мне даже больно провести по ней языком. Кровь капает на белую футболку, распространяясь уродливыми каплями.

Наверно, я задремала, организм не выдержал такого напряжения и решил хоть немного отдохнуть. Хотя в таких условиях, когда в комнату вот-вот может зайти Захаров-старший, практически невозможно уснуть, но я делаю это.

Потому что вздрагиваю от того, что в доме слышу какой-то грохот и шаги.

— Че за… — крик второго мужчины глушится в громком хлопке.

И потом тишина, в темноте практически ничего не видно, и мое сознание подкидывает самые страшные картины того, что могло произойти.

Я слышу громкий стук своего сердца. Напряжение доходит апогея, а потом дверь со скрипом открывается, и я вижу темную фигуру, в руках пистолет, направленный на меня.

— Нет! Пожалуйста… — хриплю я, закрываю глаза, по щекам льются слезы, а в мыслях только одно: «скорей бы это все закончилось». Секунда и ничего не происходит, а потом я слышу до боли знакомый голос.

— Арина…

Резко распахиваю глаза, смотрю на него. На того, кто сказал, что я никто для него. Но почему тогда сейчас я вижу в его глазах волнение и страх…

— Клим…

Клим. Он тут, он рядом. Он не бросил меня. Спас, хотя и не должен был, и мне кажется, с этого момента я буду благодарна ему навсегда.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает меня, в его голосе беспокойство, он берет мои запястья, которые прикованы металлическими наручниками. — Кирилл, найди ключ быстро! — Кричит он кому-то из комнаты, и теперь по свету в коридоре я понимаю, что он пришел не один.

— Сейчас, потерпи, — шепчет он, ощупывает мои запястья. — Где еще болит?

И тут он прикасается к моей губе, где скорее всего засохшая кровь. Его взгляд сразу же темнее.

— Все хорошо, — одними губами произношу я, — Теперь все хорошо…

И я это правда, теперь я знаю, что я в безопасности. И это самое прекрасное чувство, напряжение, сковывающее мое тело все это время, немного спадает, становится легче дышать, но так же возвращается боль в теле. Однако это все равно мелочи по сравнению с тем, что мне пришлось пережить.

К нам идет один из охранников, протягивая ключ. Клим быстро берет его, расстёгивая наручники. Сразу же ощущаю боль в руках, словно их резали. Смотрю, и правда запястья в крови и сейчас сильно саднят, а я даже не заметила…

— Арина, ты сможешь идти? — Клим берет мое лицо, заглядывает в глаза.

— Да, — отвечаю я, хотя не знаю, поскольку я много времени провела без движения.

Он помогает мне встать, закусываю губу. Больно, мои ноги затекли. Хватаюсь за Клима, почти прижимаясь к нему, комната начинает кружиться. Он понимает, что идти я не могу, поэтому быстро подхватывает и берет на руки. Мы идем по коридору, яркий свет режет глаза, поэтому зажмуриваюсь и пропускаю момент, когда мы входим в одну из комнат.

— Приберите тут все, — бросает Клим.

И только сейчас я вижу первого мужчину, который похитил меня, в луже собственной крови. Становится дурно, поэтому быстро отворачиваюсь. Мужчина со шрамом жив и сейчас прислонен к одной из батарей.

— Ты еще поплатишься… — хрипит он. Вытирает кровь тыльной стороной ладони, а потом его взгляд метнулся ко мне. Вздрагиваю, ведь он пугает — И ты, шлюха…

Не знаю, что взбесило Клима, он ставит меня на пол и приказывает одному из мужчин в его охране помочь мне, а потом быстро приближается к сидящему, хватая того за шею.

— Я, поскуда, что сказал вам всем! Она неприкосновенна! — вкрадчивым шепотом говорит он. — А вы решили, что можете трогать мое! Это я не прощаю, запомни.

И тут он с силой сжимает его шею. Мужчина хрипит и краснеет, цепляется за руку Клима, пытаясь отодвинуть ее.

— Тебе будет урок в следующий раз! — тут он резко высвобождает мужчину, тот с жадностью начинает хватать воздух, а Клим встает. — Я сохраняю тебе жизнь только потому, что хочу, чтобы ты передал мое послание своим шакалам. Что больше никто не смеет ее трогать! А Захарову передай, что его час скоро настанет…

Больше он ничего не говорит, а возвращается ко мне. Помогает.

— Напугайте его еще немного для профилактики, но чтобы остался жив, — холодно бросает Клим одному из охранников, в руках у которого кастет с кровью.

Мы наконец выбираемся из этого дома, и я с жадностью глотаю ночной воздух. Только теперь рассматриваю территорию, где я была. Маленький кирпичный дом на опушке леса. Меня бы никто тут не нашел, если бы не Клим.

Он подталкивает меня к одной из машин.

— В больницу, — бросает он водителю, и тут я понимаю, что хочу просто домой.

Наваливается усталость, и я хочу просто поспать.

— Нет, я хочу домой, — хрипло прошу я, смотря умоляюще на Клима.

— Арина, тебе нужна медицинская помощь, — хмурится он, наверное, думая, что я сошла с ума.

— Нет, пожалуйста, я просто хочу домой, я устала… — дотрагиваюсь до его горячей руки. — Клим…

Он еще долго смотрит, но в конце концов сдается.

— Хорошо, домой, но завтра к тебе приедет врач и осмотрит тебя, — уже более твердо произносит он.

Киваю, но лучше завтра, не сейчас.

— Спасибо…

Машина трогается, и мы выезжаем из этого страшного места. Сил нет, поэтому я облокачиваюсь на сидение машины и смотрю в окно. Спираль страха отпустила, а вместо этого пришла аппатия.

— Арина, посмотри на меня, — слышу четкий приказ Клима.

Поворачиваю голову, смотря на него с немым вопросом.

— Мне нужно имя, — холодно произносит он. — Имя, кто это сделал.

— Я не знаю, кто эти люди, — качаю головой.

— Нет, кто заманил тебя в ловушку.

Перед глазами встает профиль Дмитрия Эдуардовича. Того, кому я доверяла, и того, кто был лжецом и обманщиком.

— Это мой преподаватель Дмитрий Эдуардович, — тихо произношу я. — Знаешь, ты был прав, я слишком наивная… Даже удивительно, что меня еще не убили, — усмехаюсь, но тут же боль в губах дает о себе знать, и я морщусь.

Тут Клим резко притягивает меня к себе, вынуждая смотреть прямо на него.

— Чтобы я больше не слышал этого, Арина, ты поняла меня?! — Требовательно произносит он. — Ты умрешь только тогда, когда я разрешу! Ты поняла меня?!

Его глаза решительны, и он говорит это со всей серьезностью. Он прав, сейчас моя жизнь только в его руках.

— Да… — выдыхаю, чувствую, как его дыхание очень рядом с моими губами, как тогда…

Наверное, это все же стресс, если сейчас в такой ситуации я вспоминаю наш поцелуй, его требовательные и властные губы. А потом словно на зло, в голове проносятся его слова о том, что я никто ему и сразу же отрезвляют.

Мы приезжаем в особняк. Он темный, это и понятно, почти вся прислуга спит. Клим помогает мне зайти внутрь и подняться на второй этаж.

— Раздевайся, — приказывает он, а потом сам же идет к моему шкафу, доставая чистые вещи и протягивая их мне.

По его выражению лица я понимаю, что он не собирается уходить. Но я не могу переодеваться при нем, просто не смогу.

— Мм… ты мог бы выйти — смущенно произношу я.

На его губах я вижу усмешку. Его явно веселит мое смущение.

— Слишком невинная, — качает головой он. — Я наберу воду.

— Зачем? — тут же спрашиваю я со страхом, принять ванну при нем я точно не смогу.

— Надо промыть твои запястья и наложить повязку, — произносит он более серьезно. — И это не обсуждается, Арина.

Он уходит, оставляя меня одну. Быстро беру вещи, снимая то, что было на мне. Хотя быстро все же не получается, тело болит, а краем глаза я ловлю багровый синяк на ребре.

Клим приходит через несколько минут, я едва успеваю переодеться. Он заходит с тазиком, который ставит на пол, а потом опять уходит, возвращается с бинтами.

— Я могу сама… — понимаю, что он сейчас сам лично будет промывать мне рану.

Но Клим только жестко смотрит на меня, и я понимаю — сейчас лучше не спорить.

Он берет мои ладони, от этого по телу начинают распространяться мурашки. Его руки теплые и сухие, он обмывает мою руку теплой водой, его касания заставляют чувствовать. Мне кажется, все мои ощущения реагируют на его касания. Дыхание становится более порывистым, а внизу живота приятно тянет.

Хочется встряхнуть себя, только сегодня я пережила нападение, а в голове мысли о его руках. Меня словно током бьет от его прикосновений. Хотя может так и надо, так будет легче пережить то, что произошло, мой мозг, возможно, хочет просто забыть о том страшном доме.

— Что он сказал тебе, Арина? — хрипло спрашивает Клим, нарушая нашу тишину.

— Кто? — мне кажется, я под гипнозом, потому что совершенно не понимаю, о чем он спрашивает.

— Тот, кто заманил тебя в ловушку, что он сказал, что ты пошла? — уточняет.

Сразу же возвращаюсь к мыслям о моем преподавателе.

— Я пишу с ним курсовую, попросил меня зайти к нему в кабинет, — начинаю тихо я, вспоминать это — не самое приятное занятие. — А там были они…

Клим только усмехается, качая головой.

— Так легко, тебя совершенно нельзя оставлять одну, — он говорит это не со злостью, но меня задевает. Сильно.

— Как я могла понять, что это ловушка?! — повышаю голос. — Он говорил, что его сестра погибла от рук садиста Глеба! Что он понимает меня и не считает меня убийцей! Один из немногих людей, которые так не считают! Он защищал меня перед одногруппниками, когда они…

— Так значит, вы были близки?! — в глазах Клима проскальзывает нехороший огонек, но мне уже плевать, меня понесло, мне обидно, что он думает, будто я наивная дурочка. Которая только и делает, что ищет человека, который убьет ее.

— Конечно, я буду доверять человеку, который хотя бы на моей стороне! Не считает, как все, у меня осталось очень мало людей, которым теперь я могу доверять! Я практически не выхожу из дома, ни с кем не общаюсь, — у меня начинается самая настоящая истерика, во мне словно прорвалась платина. Хочу встать, но он жестко фиксируют меня. — Отпусти!

И тут он тянет меня к себе, прорывая все мое сопротивление. Дёргает к себе, впечатав тело в твёрдые кубики пресса. Его губы обрушились на мои, жадно, грубо, но с долькой нежности, обвивая мою рану. Это опять было умопомрачительно, он словно пил меня, как и я его. Мы делились своей болью и переживаниями. Теперь мне не хотелось кричать на него, просить отпустить, нет, теперь мне хотелось еще теснее, и чтобы это никогда не заканчивалось. Клим крепко держал меня, не давая отстраниться ни на миллиметр. Он вел, а я подчинялась, и никак иначе.

Но как быстро это началось, так и быстро закончилось. Клим отстраняется от моего лица, я инстинктивно еще тянусь к его губам, но он сам не дает этого.

— Тебе нужно отдохнуть, Арина, ты слишком много пережила сегодня, — тихо, но твердо смотря на меня. — А если мы продолжим, то я не остановлюсь… не в этот раз.

Сглатываю, но не спорю, ведь он прав, мне нужно отдохнуть. Хотя в теле все потряхивает от возбуждения. Клим аккуратно бинтует запястья, а потом оставляет меня одну.

— Спокойной ночи, Арина, — говорит он напоследок.

— Спасибо…

Спала я на удивление спокойно, без сновидений. Организм слишком устал и решил дать отдохнуть мне вплоть до обеда.

— Ты встал? — ко мне сразу же подбегает Венера. — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо, ничего не болит? — начала она осыпать меня вопросами.

— Все хорошо, не переживайте, просто что-то есть хочется, — улыбаюсь я, и в подтверждение моих слов мой живот начал урчать. — Извините.

— Ничего страшного, сейчас что-нибудь придумаем, — она начинает суетиться на кухне, а я присаживаюсь за стол. — Сейчас сделаю тебе кашу с ягодами, как раз привезли сегодня свежие!

От представления этого блюда на вкус у меня натуральным образом потекли слюни.

— Мм… звучит замечательно!

Венера начинает готовить, а я сижу и смотрю на ее действия, а потом перевожу взгляд на окно, откуда льется теплый солнечный свет.

— Ты так перепугала нас, Ариночка, — начинает женщина. — После того, как мы узнали, что тебя похитили, Клим поставил всех своих людей на уши. Сказал перерыть землю, но найти тебя. Уф… было страшно. Но главное, мы нашли тебя!

— Прямо искал? — цепляюсь я за то, что она сказала. От осознания того, что Клим приказал своим людям искать меня, становится приятно.

— Да! Он был очень зол, я никогда его таким не видела, — качает она головой. — Сказал, что уволит всех, если не найдут тебя в течение двадцати четырех часов.

— Они успели, у него явно работают профессионалы, — улыбаюсь я, на душе спокойно, и даже вчерашние события не так страшны, а то, что сказал Венера… Клим соврал мне, сказав, что я для него никто, теперь я это точно знаю.

— Хорошо, что тебя наши быстро, хотя все равно досталось, да? — она кивает на мои руки.

— Это не самое страшное, — уверяю ее я.

— Клим приказал, чтобы я позвонила доктору, когда ты проснешься, тебя надо осмотреть.

— Не нужно, только царапины и синяки, — машу ей рукой, я и правда не чувствую себя так ужасно, как вчера.

— Арина, это ж Клим, — женщина тоже улыбается и подмигивает. — Его приказы не обсуждаются, поэтому я уже звоню доктору.

Женщина так и делает, оставляя меня одну.

Через несколько минут она приходит обратно, сообщая, что доктор выехал.

— Думаю, через минут сорок будет тут.

— Отлично, успею поесть, — поглядываю на кастрюлю с кашей.

— Конечно, успеешь, — Венера помешивает кашу. — Тебе не нужно поменять бинт? — спрашивает она.

— Нет, думаю, скоро сниму их, Клим вчера мне помог, — отвечаю я и невольно краснею, вспоминая, что было после этого.

— Прости, что вчера не пришла к тебе. Слишком перенервничала и выпила таблетку, как итог — спала беспробудным сном, — вздыхает она.

— Ничего страшного, Клим сам помог мне.

— Это хорошо…

Венера ставит передо мной тарелку, и я с наслаждением набрасываюсь на еду. Как же это прекрасно!

После этого ко мне приезжает врач. Все тот же мужчина, который приезжал, когда я упала, наверное, он думает, что я какая-то бедовая, раз его вызывают уже второй раз за месяц. Но ничего такого, он просто осматривает меня. Как я и думала, ничего страшного нет, нужно купить заживляющую мазь ну и, конечно, полный покой. И время. Этого у меня, кстати, было предостаточно.

Я так и делала, больше отдыхала и наслаждалась теплыми деньками. В университете я тоже появлялась, я итак много пропустила, поэтому не хотелось потом опять догонять других. Кстати, Дмитрий Эдуардович больше не преподавал у нас. Официальная версия была такой, что он взял длительный отпуск и неизвестно, когда вернётся. Но слухи ходили совсем другие. Что его сильно избили местные хулиганы, и сейчас он лежит в больнице со множественными травмами. Я не хотела в это верить, но что-то подсказывало, что это была истинная правда. Надеюсь, ничего похуже.

Однако мне было его совсем не жаль. Слишком больно осознавать, что человек, которому ты верил, предал тебя и послал на верную смерть.

Клим после той ночи не избегал меня, но и не говорил на эту тему. Я решила больше не спрашивать у него насчет того раза. Но внутри меня все так же живет маленькая девочка, которая жадно ждет его слов, объясняющих тот его поступок. Которая сильно обидится, если он снова скажет, что это была ошибка. Потому что это не ошибка, и я это чувствую.

В один из дней он пишет мне смс, которая немного пугает. Но одновременно радует то, что он вообще написал.

«Будь готова к восьми, одень что-нибудь удобное». И все, больше ничего. Что он хочет, что задумал? Слишком много вопросов, но я понимаю, что мне нужно подождать, чтобы получить ответы.

Начинаю собираться ближе к вечеру, до этого делаю задания по предметам, чтобы хоть как-то занять себя и секундная стрелка шла быстрее. Она, как назло, ползет. Но вот настал момент, когда нужно собираться.

Решаю надеть удобные темные джинсы и серую футболку с кожаной курткой, на ноги кроссовки. Более удобного варианта я не нашла. Распускаю волосы и они ложатся красивой волной на мои плечи. Смотрю в окно, машина Клима уже тут, пора выходить.

Спускаюсь, в доме его нет, он стоит рядом с одной из своих машин. Подхожу.

Клим уже переоделся, теперь он не в солидном костюме, как возвращается всегда. А в кожаной потертой куртке, черной футболке, которая очень красиво контрастирует с его светлой кожей и волосами.

Клим тоже смотрит на меня, и от его взгляда по моему позвоночнику начинают бегать мурашки. Жадный, горячий, там, в омуте его глаз есть что-то порочное, обещающее, что неведомо мне, но я хочу это узнать.

— Куда мы едем? — первая спрашиваю его, голос получается хриплым.

— Сегодня открывается мото-сезон, хочу съездить посмотреть, надеюсь, не против?

— Конечно, нет! Никогда не была на таких мероприятиях.

Клим открывает передо мной дверь своего спорткара. Сегодня он пересел на другую машину, ни чуть не уступающую своему хозяину по внешнему лоску.

— Ты будешь участвовать? — спрашиваю, когда мы выезжаем, по сути я мало знаю про его увлечения.

— Нет, но возможно в следующий раз, — отвечает он, уверенно крутя руль.

Само место открытия находится почти за городом, точнее сказать во въезде в город. Здесь уже скопилось много народу, тут и там играет музыка, слышен смех и разговоры. Клим останавливает поодаль. Выходим.

— Держись меня, — бросает он мне, когда мы идем в толпу.

Народу много, некоторые знают Клима, поэтому радостно здороваются. Стою рядом и улыбаюсь, не знала, что у Клима есть друзья в этой сфере. Люди разговаривают с ним так, словно не боятся, хотя, возможно, они не знают его другую сторону.

Краем глаза вижу, как к нам идет Дан. Он оказывается тоже тут.

— Дан, — кричу ему, махая рукой и привлекая его внимание, хотя он уже видит нас.

— Привет, Арина! — улыбается он мне и, к моей неожиданности, немного приобнимет. — Не знал, что ты будешь тут, но рад!

— Взаимно, — киваю ему. Все же этот парень мне нравится больше как друг, от него у меня не бегают мурашки по всему телу, а от касания не чувствую прилив возбуждения.

С ним спокойно, ты воспринимаешь его больше, как друга или даже брата.

— О, а вот и старый друг, — бросает Дан мне через плечо. И тут я вспоминаю, что их последняя встреча закончилась не очень хорошо, и всему виной именно я. Напрягаюсь. Быстро отхожу от Дана на максимально приличное расстояние, смотря, как к нам подходит Клим.

Они оба встают друг напротив друга. Молчат. И я уже боюсь неизбежного, что они опять начнут драться, но этого не происходит. Наоборот, Клим протягивает руку, а Дан ее пожимает, улыбаясь. Их рукопожатие особенное, наверное, фирменное.

— Рад видеть тебя, брат, — первый говорит Клим, и теперь они обнимаются, хлопая друг друга по спине.

— Ой, да неужели, — язвительно отвечает Дан, хотя по его лицу видно, что он тоже рад.

— Ладно, я помню, ты должен дать мне по морде, давай не тут, а где-нибудь в клубе, — бросает Клим, улыбаясь.

— Хочешь подготовиться, чтобы не упасть сразу от моего удара?

— Хочу, чтобы ты хотя бы попытался меня уложить на лопатки, — снисходительно отвечает Клим.

Они опять меряются взглядом, но мне кажется, это уже шутя.

— Ладно, пошли, там скоро гонка начнется, не хочу пропустить.

Втроем мы идем в центр толпы, где должно быть основное мероприятие. За все время, что мы тут, я открываю парней с другой стороны, а еще убеждаюсь, что мальчики такие мальчики. Они фанатеют от новых модернизированных штук на машине, узнавая, где такое взять и так далее. А я понимаю, что далека от всего этого, но мне совершенно не скучно, наоборот, я чувствую себя живой.

Все мероприятия заканчиваются примерно за полночь, толпа редеет. Мы тоже собираемся уезжать.

— Так зал в силе? Бронирую на субботу? — спрашивает Дан у Клима.

— Да, возьми часа на три, так уж и быть, немного поддамся тебе, — усмехается Клим.

— Ой ли, Арина, приезжай с ним, покажу, как я его уделаю, — Дан теперь смотрит на меня. — Поболеешь за меня!

— Еще посмотрим…

Дан хочет меня приобнять на прощание, но Клим делает так, что я оказываюсь за его спиной.

— Пока, — с нажимом говорит Клим.

Дан только улыбается. Мы садимся в машину, и Клим заводит двигатель. Молча выруливаем и направляемся в сторону особняка. Через несколько минут нам сигналят, и я вижу со стороны Клима, что с нами поравнялся Дан. Показывая неприличный жест, газует.

— Ах ты, сукин сын, — бросает Клим и тоже прибавляет газу так, что меня сильнее прижимает к сидению.

И тут между друзьями начинается настоящая гонка, каждый не уступает друг другу, а в некоторых местах мне и правда становится страшно, так что даже закрываю глаза.

— Клим…

И тут он словно выходит из гипноза, сбавляя скорость.

— Прости, — хрипло говорит он. — Забылся.

Мы приезжаем в особняк уже за полночь. В окнах темно, вся прислуга спит. Выходим из машины и сразу же направляемся в дом.

— Спасибо, мне очень понравилось, — тихо говорю я, мы не включаем свет, оставаясь слишком близко. Я вижу его глаза.

Сама не до конца понимаю, что делаю, но тянусь к его губам, немного неуверенно, боясь сделать что-то не так. То, что ему не понравится. Он не отвечает, словно даже не дышит, и тут я уже ругаю себя последними словами и хочу отстраниться. Но он фиксируют меня, прижимая сильнее, надавливает на голову, углубляя поцелуй, начинает хозяйничать в моем рту. Порочно, обжигающе, внизу живота уже приятно тянет, мне не хватает воздуха.

— Арина, это последний шанс. Беги. — отстраняется, давая хоть немного воздуха.

Снова и снова повторяет он. И я отстраняюсь. Все. Больше не будет шансов.

Быстрым шагам иду прочь от него, оставляя одного, на щеках уже слезы. Хэппи-энда не будет.

Но не дохожу до своей комнаты, меня прижимают к стене, не давая уйти.

— Слишком медленно, — шепчет он мне в губы, слова проходят рокотом по моему телу. — Теперь ты не убежишь от меня, Арина…

Он больше не дает ничего сказать. Впивается в губы жадно, напористо, лишая возможности сопротивляться. Он взял весь контроль на себя.

Прикосновение обжигает. Напряжение зашкаливает.

Клим рывком приподнимает меня, заставляя обвести его талию ногами, а шею руками, не разрывая поцелуй, идет куда-то уверенно. Я знаю, куда, и больше не хочу, чтобы он сдерживался.

Его комната пропитана его ароматом, тут все его. Я никогда не бывала тут, и с удовольствием хотела бы посмотреть, но он не дает. Заваливает меня на спину, дергает так, что я вынуждена распластаться под ним. Не разрывая поцелуй, он почти разрывает мои джинсы вместе с футболкой.

Я вскрикиваю, но сопротивляться не пытаюсь. Попросту не успеваю. Да и не хочу, хотя немного смущаюсь, ведь теперь я только в белье. Сама хочу задрать его футболку, почувствовать его стальные мышцы на ощупь, без всяких препятствий.

Он немного отстраняется, чтобы снять все это. Закусываю губы, когда вижу его тело, хотя я видела его несколько раз, но сейчас словно впервые смотрю на это великолепие. На этот идеальный рельеф, покрытый в некоторых местах татуировками. Они не портят его, наоборот, украшают, делая его еще более привлекательным. Мне хочется рассмотреть каждую.

Клим опять склоняется надо мной, его светлые пряди падают на лицо.

— Я кажется запрещал кусать губы, — грубо с хрипотцой говорит он, стискивая и поглаживая мои ягодицы.

— Больше не буду, — так же хрипло отвечаю я, хотя знаю, что буду. Еще много, много раз.

— Ты маленькая лгунья, Арина, — в его голосе усмешка. — Придется тебя наказать.

Он впивается в мою шею, оставляя свои отметки, виртуозно чередует грубость с нежностью. Подталкивает меня на грань, когда я уже сама хочу его почувствовать ближе, острее.

Завтра на моем теле обязательно появятся следы, которые нужно будет скрывать. Он двигается, снимая с меня остатки одежды, так что я остаюсь абсолютно голая под его взором. Он ничего не говорит, двигается дальше, к соскам, которые уже возбуждены, кусая, всасывая, слышу его рык, который вибрацией проходит по моему телу. Внутри разгорается настоящий пожар, хочет унять все это, но только с ним.

— Это последний шаг, Арина, — прохрипел Клим, глядя в мои глаза, опаляя меня горячим дыханием порока. — Даю тебе последнюю возможность.

— Хочу. Хочу, чтобы это был ты, — хрипло отвечаю ему в губы.

Я не буду жалеть, если это будет наша единственная ночь. Я хочу его. Дикого беспощадного зверя.

И я выпускаю его наружу. Клим опять набрасывается на меня, терзая тело, доводя до грани. С моих губ уже срываются стоны, хочется прижаться к нему теснее. Но он, наоборот, отстраняется, так что я теряю его на мгновение.

Раздается звук рвущейся упаковки, а потом он опять возвращается ко мне. Приподнимая мои бедра, смотрит в глаза.

— Теперь ты моя, Арина…

Хочу ответить ему, но с губ срывается только крик, потому что в этот момент Клим одним резким движением входит в меня. Все мое тело обожигает мучительная боль, по щекам невольно текут слёзы.

— Тшш… сейчас боль пройдёт, — шепчет он, смахивая слезинки с моих глаз.

Ни на секунду не отводя взгляда, он вышел и снова толкается внутрь. Его член растягивал меня с каждым движением.

— Не закусывай губы, хочу слышать твои крики и стоны, — приказ, и новый толчок, более глубокий.

Царапаю широкую спину, передаю всю свою боль, и он принимает, разделяя ее со мной.

Через некоторое время на место боли приходят более приятные ощущения, теперь с моих губ срываются только стоны наслаждения. Я даже не думаю о том, что нас могу услышать, сейчас есть только мы.

Ладони Клима обхватили мою шею, приподнимая.

— Ты поняла меня? С этого дня никто больше не прикасается к тебе.

— Да… — мой ответ тонет в очередном моем стоне, потому что давление внизу живота становится слишком сильным.

Теперь Клим не сдерживается, толчки внутри меня стали сильнее и глубже, мне кажется, я не выдержу. Мой крик тонет в обрушившемся на меня поцелуе. Я будто проваливаюсь в какую-то темноту и выныриваю вновь.

Пока я плыву на волнах оргазма, Клим совершает несколько глубоких толчков, выходя из меня, снимает презерватив и горячая жидкость льется на мой подрагивающий живот. Он размазывает ее по моему животу, а потом собирает несколько капель и тянет к моим губам.

— Оближи, — приказ.

Не смею ослушаться, всасываю его пальцы в рот, ощущая его собственный солоноватый вкус на своем языке. Это слишком порочно, он оставляет на мне свои следы, свой запах.

— В следующий раз я обязательно попробую твои губы на своем члене, — склоняется ко мне, смотря на меня с жадностью, в его глазах самый настоящий огонь. — Но а сейчас…

И тут он быстро переворачивает меня на живот, надавливая на спину, заставляет максимально прогнуться, выставляя попу, наматывает мои волосы на кулак, фиксируя.

Входит без подготовки, жестко, грубо, во всю длину до самого конца. Так что я кричу, срывая голос…

Я получаю очередной оргазм, я уже сбилась со счета, сколько их было. Клим неумолим, не щадит меня. Мне кажется, завтра я не смогу стоять и даже свести ноги.

Все это безумие продолжается на протяжении всей ночи. Гремучая смесь. Опасная и безумная. Я ничего не могу сделать, ведь сейчас этот мужчина целиком и полностью владеет мной. Мы словно животные, и я — самка, которая отдается сильному самцу-победителю.

Это заводит. Его хищная ухмылка, которая обещает, что это — не конец, а только начало, он покажет еще больше граней.

Вся комната уже пропитана нашими ароматами. Его — звериный, тягучий и терпкий, одурманивающий сознание.

Мы успокаиваемся только к утру, когда в комнату уже проникают первые лучи утреннего солнца. Они озаряют наши голые тела, которые поблескивают от пота.

Я лежу на его груди абсолютно голая, не стесняясь, мое тело слишком устало, чтобы делать хоть какое-либо движение. И сам Клим не дает мне это сделать, собственнически прижимая меня к себе.

— Все хорошо? — спрашивает он, нарушая тишину утра.

— Да… — тихо отвечаю я.

Во всем теле приятная усталость, а глаза сами собой закрываются, и я проваливаюсь в спокойный сон.

Утром просыпаюсь, уже не чувствуя под собой горячего тела Клима. Открываю глаза и понимаю, что лежу на прохладной простыне, укутанная до поясницы одеялом. Комнату заливает яркое солнце, скорее всего время уже приближается к обеду. Немного приподнимаю голову, чтобы рассмотреть комнату. И тут замечаю Клима, который стоит около шкафа в одном полотенце на голое тело. Капельки воды стекают от его волос к шее и дальше по мощному телу, создавая возбуждающее зрелище, так что внизу живота уже зарождается знакомое тепло.

— Проснулась? — спрашивает Клим, и я немного вздрагиваю. Как он понял, если стоит ко мне боком?

Приподнимаюсь, заворачиваясь в одеяло, немного смущаюсь, так как вчера все было в темноте, и мне не было стеснительно.

— Да, — хрипло отвечаю, голос все еще не восстановился после вчерашнего.

— Хорошо, — произносит он, все так же одеваясь передо мной и ни капли не стесняясь. Белая рубашка, массивный серебряные часы, явно очень дорогие.

И передо мной уже стоит солидный мужчина, акула, которая начинает новый день, поглощая своих конкурентов. Клим идет ко мне, хищно, с огнем в глазах смотрит на мое лицо, а потом на шею, где после вчерашнего остались его следы.

Он наклоняется ко мне, опаляя горячим дыханием. Не знаю, что делать, поэтому смотрю на него, принимая все, что он дает, но не зная, как себя вести.

Клим наклоняется ко мне, касаясь истерзанных губ, раздвигая их языком и постепенно углубляя поцелуй, хозяйничает во рту. Поцелуй граничит с нежностью и болью одновременно, даря все новые и новые ощущения. Я снова чувствую, как тело наливается возбуждением под его натиском. Сердце забилось быстрее, кровь потекла по венам, словно горячая лава, а внизу живота, где все еще болело от прошедшей ночи, уже стало зарождаться тепло.

Мужская рука касается моей шеи, сжимая, но не сильно, предупреждающе, спускается вниз. Приблизившись к краю одеяла, которое скрывает мое тело, резко выхватывает и стягивает его, после чего наконец оставляет мои губы и с усмешкой смотрит на меня.

— Не смей больше прятаться от меня, хочу тебя видеть, всю, — властно произносит он, давая понять, что это не обсуждается. — Ты поняла меня?

— Да…

Он смотрит мне в глаза, выискивая там немую покорность, и, получив нужный ответ, усмехается и встает. Теперь я открыта для него вся, и он с наслаждением смотрит на свои владения.

— Твое тело очень красивое, Арина, идеальная грудь, — он берет одно из полушарий в руку, прокатывая между пальцев возбужденный сосок. — Красивые бедра, — его рука спускается вниз, очерчивая бедра, хватая одно из них, приподнимает, открытая для себя обзор.

Мое дыхание учащается, я словно кукла, а он кукловод, который делает со мной, что хочет.

— Такая нежная и чистая кожа, — хрипло говорит он, смотря на мое лицо. А потом его рука перемещается вниз, туда, где все уже пульсирует и жаждет его внимания. — Мм… ты уже влажная…

Пальцы играют с клитором, немного входя в меня, растягивая стенки. Закусываю губу, потому что я уже хочу застонать в голос, в комнате становится очень жарко, а все ощущения опять сосредотачиваются внизу живота.

— Не кусай губы, Арина! — рычит Клим и сам кусает их, оттягивая. — Хочу слышать тебя!

Он насаживает меня на свои пальцы, не щадя, доводя до пика. А я стону, опять не сдерживаясь, подставляю свою шею и грудь для его укусов. И вот опять я получаю ошеломительный оргазм, опять дрожу и чувствую, как по телу разливается горячая лава, а с губ срывается очередной крик. Меня опять уносит.

Клим пожирает мои эмоции, мой оргазм. Когда я немного прихожу в себя, он отстраняется, смотря на меня сверху вниз.

— Вот такой я хочу видеть тебя каждое утро в моей постели, абсолютно голую, с моими следами на теле.

Смотрю на свое тело, я и правда испачкана в нем, в его сперме, которую он втирал в меня прошлой ночью. Сейчас от воспоминания того, что он делал с моим телом, я начинаю краснеть. А тогда мне было абсолютно все равно, наоборот, мне нравилось это.

— Сегодня твои вещи принесут ко мне, — спокойно констатирует он факт, оборачиваясь ко мне спиной и надевая пиджак. — Сегодня вечером мы идем на день рождения одного человека, там будет твой отец.

И тут я вспоминаю — он говорил, что я должна пойти с ним. Сегодня я увижу отца…

— Хорошо, — киваю, наверное, я готова к этому…

— Будь готова к шести, в университет не едь, отдохни, потому что ночью мы продолжим… — он опять бросает на мое тело горячий взгляд. — Будь послушной девочкой, — бросает напоследок он и выходит из комнаты, оставляя меня одну.

Удивительно, как быстро переменилось все за ночь. Мы стали близки с Климом. И почему-то от осознания этого факта в моей душе разливается тепло. То, что наши семьи враждуют, меня нисколько не пугает.

А то, что он конкретно дал понять, что теперь я буду жить с ним — очень радует, значит, он не считает это очередной ошибкой.

Все же мы заснули только под утро, поэтому раз уж в университет не пойду, то можно и поспать еще часик. Так и делаю, укладываясь обратно в кровать и вдыхая личный запах Клима.

Второй раз просыпаюсь уже более бодрой. Сразу же иду в душ, смыть с себя следы нашей ночи.

После душа понимаю, что сильно проголодалась. Но, к сожалению, надеть мне нечего, вся моя одежда вчера была порвана Климом, поэтому без каких-либо угрызений совести надеваю его рубашку.

Выхожу и смотрю по сторонам, вроде никого, моя комната находится немного дальше, но все равно можно напороться на кого-нибудь. Я молюсь, чтобы никого не было. Уже тяну ручку двери своей комнаты на себя. Но тут слышу голос Венеры за спиной. О нет!

— Арина, ты проснулась? — слышу ее шаги. Оборачиваюсь.

— Да, сегодня получилось немного поздновато, — смущенно отвечаю я. Мои щеки горят, не могу смотреть ей в глаза, потому что знаю — она все уже поняла без слов.

— Ничего страшного. Тебе принести еду в комнату или спустишься? — как ни в чем не бывало спрашивает она.

— Спущусь, — отвечаю.

— Отлично, тогда накрою на летней веранде и скажу, чтобы перенесли твои вещи в комнату Клима. Вечером к тебе должен приехать стилист.

— Спасибо, спасибо, что позаботились, — благодарю искренне.

— Пожалуйста, Арина, — улыбается в ответ. — И не нужно закрываться от меня, я все понимаю и не осуждаю вас. Наоборот, я очень рада, что это именно ты, как раз такая девушка и нужна ему.

— Вы так думаете? — наконец-то смотрю в ее глаза.

— Конечно, ты особенная для него. Я вижу это, — тепло говорит она, и я знаю, что это не лесть.

— Спасибо, тогда я очень буду рада, если вы присоединитесь ко мне, мне бы хотелось рассказать вам все… Если конечно можно…

— Конечно, я хоть и старая, но все же понимаю в нынешней молодежи, поэтому с удовольствием дам тебе советы и обязательно выслушаю.

— Спасибо!

Захожу в свою комнату, сразу же переодеваюсь. Вижу несколько сообщений от Иры. Она спрашивает, не могу ли я прийти к ней на выходных. С удовольствием соглашаюсь, как раз хочется поработать и поболтать.

Спускаюсь на веранду, сегодня очень тепло, даже можно сказать жарко. На столе уже стоят закуски и, конечно, много фруктов.

Мы хорошо поболтали с Венерой за чашкой чая. Теперь стеснения я не чувствовала. Она, наоборот, поддерживала меня в некоторых моих поступках и даже поделилась немногими интимными моментами их жизни с мужем. Венера была для меня одновременно подругой и мамой, и я очень благодарна этой женщине.

Вечером ко мне приезжает стилист. Та же самая женщина, что приходила в тот раз. Теперь мы решили убрать мои волосы в высокий хвост, а платье выбрали черное закрытое, но с прозрачными вставками по бокам. Одновременно спокойный и дерзкий образ.

Клим приезжает с работы ближе к шести. В его комнату уже перенесли мои вещи, но я пропускаю момент, когда он приходит, поэтому он сам находит меня в беседке, читающей книгу.

— Ты не в комнате, — безэмоционально говорит он, и я не понимаю, злится он или нет.

— Да, просто увлеклась и забылась, прости, — отвечаю, вставая.

— Подойди, — уже более твердо, и от его голоса по моему телу бегут мурашки.

Подхожу, но медленно, потому что не понимаю, чего ожидать. Встаю напротив.

И тут он резко притягивает к себе, так что я впечатываюсь в его мощную грудь, меня сразу же окутывает его запах. Он берет меня за подбородок, вынуждая поднять голову, а потом впивается в мои губы, целуя жадно, создавая контраст нежности и боли. Упираюсь руками об его грудь, чувствую под ладонями стальные мышцы.

Как быстро начался этот поцелуй, так быстро он и закончился. Клим отстранился от меня. Посмотрел.

— Теперь я хочу, чтобы ты встречала меня именно так, — говорит он твердо. — Ты поняла меня, Арина?

— Да, хорошо, — не спорю, и в глубине душе мне даже нравится это. Он отстраняется, беря меня за руку.

— Пошли, нам скоро выезжать.

Проходим в дом, Клим принимает душ и надевает на себя новый костюм. Все это время я нахожусь в комнате, не зная, куда себя деть, так как я практически собрана.

— Подойди к зеркалу, Арина, — спокойно просит Клим.

Не понимаю, что он хочет, но иду. Через несколько секунд он присоединяется ко мне, и на мою шею ложится красивое колье.

— Вау! — Говорю я, и правда с восхищением смотрю на подвеску, трогая. Оно явно безумно дорогое, но решаю не акцентировать на этом внимания, вспоминая слова Клима о том, как я должна благодарить его. Поворачиваюсь и сама притягиваю его к себе.

— Спасибо, очень красиво, — искренне произношу я.

Клим только самодовольно усмехается, но ему нравится то, что он слышит.

Мы спускаемся вниз, водитель уже ждет нас. Сегодня мы на новой машине, большой и внушительной. Я не знаю, куда мы едем и к кому, но переспектива увидеть там отца меня не радует. Без понятия, что скажу ему, когда увижу. А в том, что мы увидимся, я даже не сомневалась.

Мы подъехали к одному из дорогих ресторанов города, где скопилось уже много людей, включая журналистов. Тут и там слышались голоса и смех, а еще вспышки камер. По истине масштабное мероприятие не могло не остаться незамеченным, тут были разные люди разных профессий, но объединяло их одно — они лично знали виновника торжества.

Клим берет мою руку, сжимая, и мы выходим из машины. Сразу в центр, под прожекторы камер и взгляды людей. Они скорее всего знают, кто я. Для них я убийца, которая сейчас стоит здесь, наслаждаясь жизнью, пока человек, которого я по их мнению убила, гниет в холодной земле. Клим словно читает мои мысли, склоняется к моему уху.

— Тебя не должно волновать их мнение, ты со мной, — говорит он и обнимает меня за талию при всех.

Киваю, да, он много раз сказал, что я под его защитой, а чужое мнение не должно волновать меня, главное, сама я знаю правду о той страшной ночи.

Мы направляемся ко входу в ресторан. Папарацци словно узрели эксклюзив, то и дело я слышу вопросы о нас, вижу вспышки камер, направленные в нашу сторону. Скорее всего завтра все первые полосы местных газет будут с нашими фотографиями.

Проходим дальше, ресторан большой и очень богатый. К нам подходит администратор и приглашает пройти внутрь, туда, где уже вовсю идет празднование.

У виновника торжества сегодня юбилей, пятьдесят лет, он окружен своими друзьями и семьей. Клим знает его больше по бизнесу. Мы подходим к мужчине, поздравляя. В отличие от других присутствующих именинник не реагирует странно на нашу пару, он улыбается, принимая поздравления.

Дальше начинается шоу-программа со множеством артистов и певцов.

К Климу подходит один из мужчин представительного типа.

— Можно тебя на пару слов, — улыбаясь, просит он и при этом извиняюще смотрит на меня. — Это по нашей последней сделке.

Клим встает, и они уходят. Решаю взять один из бокалов с шампанским, чтобы хоть немного расслабиться. Я не привыкла к таким мероприятиям. Беру бокал на специальной стойке, но тут слышу до боли знакомый голос.

— Арина….

— Папа…

Оборачиваюсь. Отец стоит прямо передо мной с бокалом в руках. В его взгляде не вижу ничего, словно и не происходило ничего этого. Хотя мое сердце начинает биться быстрее, я не видела и не общалась с ним с самой свадьбы. Кровавой свадьбы.

— Ты с ним? — следующий вопрос, холодный и колючий, пропитанный ненавистью.

— Да, с ним, — спокойно отвечаю ему. В этом вопросе кроется глубокий смысл, скорее всего отец видел, что я пришла с Климом, а сейчас хочет убедиться, не заставили ли меня.

— Арина, дочка, — тут же резко говорит он, подходя ближе и заглядывая в глаза, словно хочет сказать какую- то страшную вещь. — Он обманывает тебя, использует в своей игре против меня, против твоей семьи!

Смотрю на него, он так уверен в этом. Уверен, что я забыла, как он хотел отдать меня за садиста Глеба.

— А чем ты лучше? Ты тоже использовал меня в своих играх, — усмехаюсь, теперь я говорю открыто, не боясь, что он разозлится. — У нас давно уже нет семьи, она развалилась, когда ты решил вспомнить прошлое, затеять игру.

— Ты не понимаешь! Он хочет отобрать мой бизнес! — сквозь зубы говорит он, в его глазах ярость. — Отобрать все!

— Ты уже давно променял свою семью на бизнес!

Мы начинаем привлекать внимание людей, которые оборачиваются на нас.

— Нет, никогда! — утверждает он обратное. — Видишь, сейчас он и тебе пудрит мозги, а ты ведешься!

— Мое похищение, ты знаешь, как мне было страшно! А что сказал ты, когда эти бандиты попросили выкуп за меня, — в глазах уже собираются слезы, я вспоминаю тот ужас, что я пережила. — Что за мной приедет Захаров-старший, отец Глеба, убийство которого по его мнению на моей совести! Так чем он лучше тех бандитов?! Только Клим спас меня от этого!

— Он бы ничего не сделал тебе, — спокойно и уверенно отвечает он, а мне хочется рассмеяться ему в лицо. — Они шантажировали меня, лучше бы тебя спас Захаров-старший.

— А потом бы сам убил! Так получается? — уже кричу, меня начинает трясти.

— Не говори чушь! Я бы не позволил! — отец гневно смотрит на меня.

А я не понимаю, врет ли он или сам не понимает, что Захаров-старший убьет меня, не задумываясь.

— Что не позволил, Александр? — слышу голос Клима сзади, а потом его рука обвивает мою талию, прижимая к себе. — Отдать Арину еще большему садисту? — в голосе Клима спокойствие, но сейчас я знаю, что это всего-лишь маска.

— Клим! — вижу, как по лицу отца играют желваки, а во взгляде плещется ненависть. Если бы он мог, он бы давно убил его.

— Слышал, что сделка с Килайцами сорвалась… — невзначай говорит Клим, чем злит моего отца еще сильнее.

— Так значит это ты подговорил не сотрудничить со мной! — воскликнул он. — Отбираешь мой бизнес! Так еще и настраиваешь против меня дочь! Пудришь ей мозги!

Хочу сказать, что в отличие от него, Клим защищает меня.

— А ты хотел выдать ее за ублюдка-садиста, чем лучше ты?! — все же показывает свои эмоции Клим, тоже с яростью смотря на моего отца. — В отличие от тебя, Арина все понимает и пошла ко мне добровольно.

Отец смотрит на меня с удивлением. Неужели думал, что меня заставили.

— Да, папа, Клим помог мне, когда никто не протягивал руку помощи, — спокойно говорю я ему в лицо. — Не нужно думать обратное. Я не такая дурочка.

Отец молчит, теперь весь его взгляд сконцентрирован на мне, и чем дальше, тем больше ненависти вижу в глазах.

— Ты больше не дочь мне, — тихо произносит он. — Не смей переступать порог моего дома, если он выкинет тебя. А также я не позволяю больше видеться с кем-либо из нашей семьи.

— Ты не смеешь! — кричу на него, я хотела бы увидеть маму, только по ней я скучала все это время.

— Я все могу, ведь теперь ты для меня чужой человек, опорочивший нашу семью, — спокойно говорит он, а потом уходит, не прощаясь.

Смотрю ему вслед, а по щекам льются горькие слезы. Я давно должна была понять, что больше никакой семьи у меня нет, но все равно, как же больно…

— Пошли, Арина, мы можем ехать домой, — спокойно произносит Клим, потянув меня к выходу.

Послушно иду за ним, я и правда не хочу тут больше находиться. Вечер, который закончился моими слезами.

Выходим на улицу, тут уже нет папарацци, и все тихо. Ночной холодный воздух окутывает мое тело, и тут мне на плечо ложится пиджак Клима.

— Спасибо, — благодарю.

Машина приезжает быстро, и мы садимся. Всю поездку мы молчим, я не перестаю прокручивать весь наш диалог, доводя себя, не пытаясь успокоиться. Клим видит это. Через секунду чувствую горячую руку на своей ноге, гладящую меня. Так он скорее всего хочет успокоить меня, но это мне совсем не помогает.

— Прижмись к обочине и выйди. Дальше я поведу сам, — четкий приказ, которому нельзя возразить.

Водитель тут же все исполняет, прижимаясь к обочине и выходя из машины, оставляет нас в тишине. Клима никто не смеет ослушаться, каждый его приказ должен быть выполнен незамедлительно.

— Клим… — хочу спросить, что будет дальше, но тут мне затыкают рот поцелуем.

— Ты должна успокоиться, Арина, — спокойно бросает он мне, а потом тянет мое заплаканное лицо к себе. Наверное, я выгляжу ужасно, косметика размазалась, и в лучшем случае я похожа на панду. Но сейчас плевать. — Ты знала, что твой отец — продажный ублюдок.

— Да, но все эти годы мы были любящей семьей, а сейчас она раздвоилась на моих глазах, — всхлипываю. — Я потеряла их, отец не даст увидеть маму, а я скучаю по ней…

Слезы опять льются по моим щекам, я слишком устала от всего этого.

— Открой глаза, Арина! — власное и твердое. Распахиваю их. — Ты увидишь ее! — твердо произносит он, и я знаю, что он не врет мне, он сделает все, чтобы это произошло. Мне становится приятно, так что я сама тянусь к нему.

— Спасибо, спасибо большое, — шепчу, хочу поцеловать, но он сам завладевает моим губам.

Нежен и одновременно груб, кусая и тут же зализывая место укуса, проникая языком в рот и начиная имитировать толчки. Возбуждение нарастает с каждой секундой, огненной лавой распространяясь между нами.

Не успеваю даже что-либо сказать как он, не разрывая поцелуй, с силой дергает меня на себя, перетаскивая на колени, так что промежностью чувствую его уже каменный член. Он тянет мое платье вверх, чтобы снять. Хочу возмутиться, ведь нас могут увидеть, да, стекла тонированы, но не настолько.

— Нет… могут увидеть… — шепчу я между поцелуем, отрываясь от его губ, но он опять овладевает ими. Воздуха совершенно не хватает.

Делаю попытки слезть с него, но Клим не дает этого сделать. Он ловит мои руки и заводит их за спину, фиксируя так, чтобы я не могла пошевелиться, и так же продолжает терзать мой рот.

— Арина, не зли меня! Я слишком хочу тебя сейчас! — отрываясь от моих губ, почти рычит он, кусая меня за нижнюю губу. — Нас никто не увидит.

Он ловко избавляет меня от платья, так что я слышу треск ткани, оставаясь голая, потому что лифчик к этому платью не предусмотрен. Его губы спускаеются ниже, к моей груди, всасывая один из сосков, так что с моих губ слетает стон.

Слышу шуршание фольги, его руки на моих уже влажных трусиках, он оттягивает их и заполняет меня одним движением.

Вскрикиваю, он все еще слишком большой для меня.

Но Клим не дает привыкнуть к себе и сразу же начинает двигаться, выбивая из меня стоны удовольствия. Он начинает кусать соски, оставляя все новые отметки. Я уже мычу, прикусываю итак искусанные губы и чувствую, как возбуждение нарастает с каждой секундой.

Одной рукой упираюсь в стекло машины, другой хватаюсь за его плечо чтобы не упасть, хотя знаю — он не даст мне упасть, держит итак очень крепко. Так что не страшно оказаться над пропастью.

Клим меняет угол, и его толчки становятся еще глубже, растягивая, и я ловлю нереальное возбуждение.

Он наматывает мои волосы на кулак и тянет немного назад, так что ему идеально открывается доступ к моей шее. Я вся в его власти, его кукла, которой он сейчас показывает новый мир. Порочное удовольствие и наслаждение.

Его толчки становятся резче и глубже. Я стону, уже не стесняясь, не боясь, что нас могут услышать.

Начинаю кончать, и Клим, чувствуя это, притягивает к себе еще ближе, вынуждая смотреть в омут его глаз. Я плыву от них, умирая и возрождаясь вновь.

— Кричи, Арина, хочу слышать тебя, — рычит он, сжимая подбородок.

Я словно по его команде начинаю бурно кончать, с моих губ срывается крик, который тонет в его рычании.

Мы приходим к финалу одновременно. У меня практически нет сил что-либо делать, поэтому просто ложусь на него, чувствую сумасшедшее биение его сердца.

Когда эмоции хоть немного успокаиваются, я спрашиваю то, что должна была спросить давно, но не осмелилась.

— Рассказажи, что сделал мой отец…

— Не боишься, что тебе не понравится правда? Возможно, будет так, что твой отец прав насчет меня? И я конченная сволочь. — Спрашивает Клим, смотря на меня. Я знаю, он хочет проверить меня. Но я не боюсь, что бы там не было, это в прошлом, которое, к сожалению, тянется за нами.

— Не говори так! — твердо произношу я, сама беру его лицо в свои руки. Сейчас его глаза выглядят особенно темно, словно дно бескрайнего океана, но я не боюсь туда провалиться и утонуть. — Что бы там не было! Я не разочаруюсь, я знаю, какой ты. Безжалостный и жестокий, и я не боюсь этого…

— Знаю, поэтому ты здесь… — тихо произносит он, сжимая меня в своих руках.

— Но я хочу знать, знать все, что произошло с твоими родителями, с тобой…

Клим молчит, смотрит на меня, его лицо ничего не выражает, но я чувствую, что внутри много эмоций. Он не знает, как поступить.

— Клим, пожалуйста… — прошу тихо, умоляюще.

Он сдается, глубоко вздыхая.

— Почему я не могу тебе отказать, — в его голосе усмешка. — Все началось еще в студенческие годы. Твой отец был другом моего отца. Они вместе решили открыть бизнес, который развивался стремительно. Наши семьи были дружны, у кождого родился ребенок, бизнес шел в гору. Но тут поступает заказ, выгодный, приносящий миллионы, но очень опасный. Мой отец был категорически против этого. А твой, наоборот, за, вот тут-то между лучшими друзьями произошел первый конфликт. Который начал разрастаться очень быстро. Мой отец предлагал разделить бизнес, чтобы не связываться с опасными людьми, но Александр не захотел… Он хотел быть единственным руководителем компании и согласиться на предложение, которое сулило ему миллионы. Тогда он решил предать моего отца. — тут Клим замолкает, сглатывая, я вижу, что ему тяжело, поэтому прижимаюсь теснее, давая понять, что все хорошо, я рядом. — Это произошло ночью, моих родителей убили по дороге в особняк, несчастный случай, не справились с управлением, как потом сказали следователи, наплевав на то, что тело отца нашли в пяти километрах от машины, а маму… Ее вообще не нашли…

По моим щекам начинают катиться слезы, я чувствую его боль и от этого мне больнее вдвойне.

— Они ехали за мной, но сын Венеры знал о происходящем, он спрятал нас, жертвуя своей жизнью. Они спалили дом дотла, осталась только…

— Беседка… — сама доканчиваю за него, понимая теперь многое.

— Да, она и спасла нас с Венерой в ту роковую ночь… — он замолкает, тяжело дышит, переводя дух. Уже не хочу, чтобы он продолжал, он словно вспоминает об этом, а я не хочу, чтобы ему опять было больно. Но он все равно продолжает.

— Меня приютил отец Дана, выдав за своего внебрачного сына, отводя от меня глаза бандитов и твоего отца. Я вырос у него и поклялся, что отомщу, верну то, что принадлежит мне, в двойном размере. Тогда я стал ждать, и когда почувствовал, что у меня есть силы, отомстил обидчикам, вернув все себе. Я карал их долго и мучильно, чтобы они прочувствовали то, что испытали мои родители, что испытал я. — Теперь в его глазах я вижу огонь и слышу крики тех, кто сгорел в этом безжалостном огне. — Твой отец должен был стать моим коронным блюдом.

— Но … — не дышу, потому что, скорее всего, знаю ответ.

— Но тут появилась ты, Арина, и спутала все мои карты, — уголок его губ дёргается. — Но знаешь, что я понял, он сам наказал себя…

Отец наказал себя, лишившись семьи и теперь бизнеса, того, что по сути составляло его жизнь. Между нами воцаряется молчание, каждый думает о своем.

— Поехали, сегодня был слишком тяжелый день, — устало произносит Клим и помогает мне перебраться обратно на сидение. Но перед этим я прикасаюсь к его губам, оставляя легкий поцелуй.

— Спасибо… спасибо, что был со мной честен… — произношу тихо, а потом сама отстраняюсь от него.

Мы молча одеваемся. Клим садится на водительское сидение, и мы в тишине едем домой.

Уже ночь мы занимаемся любовью более спокойно, без спешки, но кончаем так же феерично, как это было в предыдущие разы. А потом я ложусь на его грудь и под звуки колотящегося сердца засыпаю.

На следующее утро решаю не нежиться в кровати, одного дня на отдых мне хватит, пора на учебу. Поэтому встаю рано, теперь Клим решает поспать, а я любуюсь его рельефным телом. Хочется облизать каждый участок.

Когда понимаю, что Клим не спит, решаю немного пошалить. Делаю вид, что не могу найти то, что хочу надеть, а на самом деле просто дефилирую перед ним в одном белье. Никогда не чувствовала себя такой раскрепощенной. Но Клим сразу же раскусил мой план.

— Хочешь позлить меня? — усмехается он.

— Нет, просто не могу найти свою вещь, — с невинным взглядом отвечаю я.

— Тогда подойди сюда, и я покажу, где она, — усмехается он хрипло, при этом одаривая меня горячим взглядом, от которого внизу живота уже начинает сладко тянуть.

— Ну нет, сегодня я точно в университет, — наоборот, ухожу от него на безопасное расстояние.

— Арина! — уже четкий приказ, я и правда раззадорила тигра. — Подойди.

— Нет, я знаю, чем это закончится, — усмехаюсь и уже хочу скрыться в ванной. Но он настигает меня первее, хищник, не иначе. Прижимая к стене, сразу фиксирует мои руки над головой, не давая пошевелиться.

— Нужно отвечать за свои слова, Арина! — кусает шею, оставляя отметки. Воздух между нами накаляется. Пространство уменьшается с геометрической прогрессией. — Ты раззадорила зверя, поэтому станешь его лакомством.

Ткань мои трусиков натягивается, режет промежность, от чего я издаю стон, а потом я слышу треск рвущейся ткани. Момент и он во мне, весь, растягивая и наполняя до предела и это граничит с болью.

Клим не дает мне ничего сделать, берет под ягодицы и приподнимает, инстинктивно обвиваю его ногами. Он сразу же берет бешеный темп, выходя до конца и входя вновь, глубоко, не щадя, давая максимальное удовольствие.

Стону, извиваясь в его руках, сама оставляю на его шее поцелуй-укус, от чего он рычит, а толчки становятся более интенсивными. Не только он может это делать, я тоже хочу, чтобы каждая знала, что он мой. Никогда не считала себя собственницей, хотя у меня практически не было отношений, но с Климом все иначе. Я понимаю, что ужасная собственница.

К финалу приходим одновременно, Клим выходит из меня, и я чувствую горячую жидкость во внутренней стороне бедра. Тяжело дышим, ноги дрожат и не слушаются, поэтому держусь за него и с благодарностью смотрю на него, когда он подхватывает меня и несет в душ. Там все повторяется так же ярко и остро, до срыва голоса и маленькой смерти.

Конечно же, на первую пару я не успеваю, как и на вторую, и прохожу только к третей. К сожалению, из-за всех этих событий моя успеваемость упала, но сильно не расстраиваюсь, главное — у меня есть практические знания, а теорию можно выучить.

После пар меня ждет личный водитель, который должен отвезти меня домой. Сажусь, не думая ни о чем, и только потом понимаю, что мы едем совершенно в другую сторону.

— Дмитрий, куда мы? — с беспокойством спрашиваю я.

— Приказ хозяина, — спокойно отвечает он, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Вы можете позвонить ему.

Дрожащими руками достаю телефон. Стараюсь не паниковать раньше времени. Гудок, второй и слышу спокойный голос Клима.

— Арина, я слушаю тебя.

Слышу на заднем фоне мужские голоса, но как только Клим что-то сказал, голоса сразу же затихают.

— Прости, что беспокою тебя, — немного нервно выдаю я.

— Ты не беспокоишь меня, Арина, — его спокойный голос успокаивает меня.

— Ты говорил Дмитрию меня куда-то привезти после университета? — задаю главный вопрос.

— Да, это мой приказ, один человек хочет встретиться с тобой.

— Кто? — спрашиваю.

— Увидишь, а сейчас мне нужно идти, — и больше не говоря ни слова, он отключается.

Паника окончательно отступает, на ее место приходит любопытство. Кто хочет видеть меня?

Мы приезжаем в один из торговых центров города. Дмитрий сам ведет меня к нужному месту. Там в одном из дорогих ресторанов сидит человек, по которому я все же очень сильно скучала.

— Мама! — сама кричу я, оставляя Дмитрия сзади.

Она сразу же оборачивается, и при виде меня на ее глазах появляются слезы, как и на моих. Мы тонем в объятиях друг друга, не можем успокоиться.

— Арина… Доченька… — хрипит мама, беря меня за лицо, гладя, смотря в глаза. — Прости… прости меня, доченька…

— За что?.. — не понимаю.

— Я выбрала отца, а не тебя… Выбрала мужа, а не родного ребенка… Я чуть не сделала ужасную ошибку… Прости… прости, пожалуйста…

— Все хорошо… — обнимаю ее сильнее. Забываю про старые обиды, главное, она поняла свою ошибку, а все остальное поправимо.

Когда эмоции хоть немного улеглись, мы сели за стол, но рядом. Я не могла переставать касаться мамы, а она меня.

— Я решила уйти от твоего отца, — спокойно говорит мама, чем шокирует меня. — Нужно давно было это сделать… Но я никак не решалась, а сейчас понимаю что если не уйду, то произойдет непоправимое, — она смотрит на меня виновато, словно я могу осудить. — Арина, это мое взвешенное решение, если ты думаешь…

— Мама, я поддержу тебя в любом случае, — твердо говорю ей, смотря в глаза. — Это твой выбор, но у меня один вопрос, куда ты пойдешь? У тебя есть, где жить? Если что я….

— У меня есть мужчина, — а вот это шокирующая новость номер два, хорошо, что я сижу. Я бы никогда об этом не подумала, моя мама всегда была скромной, сидела дома и создавала уют в семье. — Мы знаем друг друга давно, ты не знаешь его. Он никак не связан с бизнесом твоего отца. Он врач в городской больнице. Мы и познакомились там.

— К-как давно? — ошарашено спрашиваю, все еще не веря в услышанное.

— Два года назад, сначала я противилась нашему притяжению, но потом… — она отводит взгляд. — Я поддалась им, чувствам, которые никогда не испытывала с твоим отцом. И сейчас я хочу пойти именно к нему. Ты осуждаешь меня?

— Нет, просто… для меня это шок, — искренне произношу я.

— Понимаю и надеюсь, ты не будешь меня осуждать, я и правда счастлива с ним. — Я вижу, как лицо мамы озаряется светом, и кто я такая, чтобы противиться ее счастью.

— Главное — ты счастлива, мама, остальное не важно, — обнимаю ее крепко, а она меня в ответ.

Так мы и сидим молча, каждая думая о своем, но она первая нарушает тишину.

— А ты? Ты с ним? — тихо говорит она, боясь произнести имя Клима. — Отец говорил, что тебе нельзя звонить, он не разрешает, держит тебя в подвале.

От такой клеветы мне захотелось кричать. Как он может говорить такое о Климе!

— Мама, это все ложь! Клим не такой, он хороший! — уверяю ее я. — Да, я ним и знаешь, я тоже счастлива, — чувствую, как от того, что я сказала, по моему телу пролетают бабочки, оказывается, это так легко сказать, если ты уже давно принял это.

— Я надеюсь, он не разобьет тебе сердце, — она гладит меня по лицу. — И защитит мою девочку.

— Он обязательно защитит!

— Арина, Захаров-старший не дремлет, он хочет мести, — ее взгляд становится тревожным. — Я видел его взгляд, когда он увидел твою фотографию у нас в доме. Арина, это страшный человек, он не остановится не перед чем!

— Я знаю, мама, — тоже становлюсь серьезнее. — Знаю, он думает, что я убила его сына, но это не так!

— Я верю тебе, моя дочь не убийца, — она нежно гладит меня по голове. — Но проблема в том, что он никогда не поверит, а Глеб был единственным сыном! Наследник! — она берет меня за руку, сжимая. — Будь осторожна, Арина. Пожалуйста, будь осторожна. Пообещай мне!

— Я обещаю, мам, и знаю, что Клим защитит меня, — серьезно говорю ей. — А ты обещай, что я обязательно познакомлюсь с твоим мужчиной!

— Конечно, — улыбается она мне.

После этого мы еще долго болтаем, пока на улице не стемнело, а поодаль я не увидела Клима. Он сам приехал за мной.

Мы обмениваемся телефонами, обещая, что теперь будем постоянно созваниваться, и мама уходит, с опаской смотря на Клима. Я провожаю ее и иду к нему.

— Наговорились? — спрашивает он вставая, на его губах играет ленивая улыбка.

— Спасибо! Спасибо, что помог увидеться с ней! — шепчу ему, прижимаясь.

— Все для тебя, Арина…

— Я правильно понимаю, что вы вместе? — спрашивает меня Ира, смотря на меня во все глаза.

— Да.

— То есть прям вместе-вместе? Даже переспали? — все еще не верит подруга.

— А можно без интимных подробностей, — смеюсь я. — Хотя да, у нас все было.

— Ахуеть! — все же не сдерживается она. — Ты понимаешь, куда попала, Арина!?

— Ой, только давай без нравоучений, — морщусь, только этого мне сейчас не хватало. — Я прекрасно все осознаю.

— Ну лааадно, не обижайся, пожалуйста, — Ира понимает, что перегибает палку. — Просто это так неожиданно, и тем более он — враг твоего отца, не боишься, что он так хочет отомстить…

Я знала, что именно это придет ей на ум, и была готова.

— Нет, не думаю, и там история совершенно другая, — твердо произношу я. — Лучше не углубляться.

— Хорошо, — сразу же поняла Ира. — Но знаешь, я рада за тебя! Клим точно защитит тебя от этого садюки Захарова, видела я тут недавно его рожу по телевизору. Мерзкий тип, аж в дрожь берет.

— Меня чуть не похитили и не выдали ему, — хрипло говорю я, вспоминая весь тот ужас. — Я сама пошла на эту ловушку.

— Нет, Арина! Ты не могла предугадать этого! — не соглашается со мной Ира. — Они вынудили тебя это сделать!

— Но я могла бы попасться в руки Захарова-старшего по своей вине, если бы не Клим…

— Не думай об этом! — подруга обнимает меня. — Все хорошо, что хорошо кончается, сейчас ты тут, поэтому не стоит переживать о случившемся. И вообще, как ты сама и говоришь, лучше не вспоминать.

— Да, ты права, — улыбаюсь ей. — Спасибо…

— Да не за что, а сейчас пошли работать, нам нужно еще осмотреть наших маленьких пациентов, а тебе — лабораторную сделать, вот как раз и сделаешь!

Да, она права. Нет времени рассиживаться. Сегодня выходной, поэтому решила, что давно не была в приюте Иры. Мне не хватало подруги, слишком многое произошло, и мне захотелось поделиться.

Переодеваюсь в халат и мы выходим к стойке администрации, сегодня у нас довольно много пациентов, которых нужно осмотреть.

— Сколько, ты говоришь, Клим дал тебе времени? — спросила Ира тихо.

— Два часа, потом он приедет за мной, и мы куда-то поедем, — отвечаю я, беря на руки здорового черного кота. Его хозяин попросил проверить его, а так же почистить ушки.

— Тогда нам нужно все успеть, сегодня моей сменщицы не будет, — произносит подруга, когда мы кладем кота на специальный стол.

— Я могу попросить его немного задержаться, если нужно, — говорю я Ире.

— О нет, не хочу быть в немилости у твоего парня, — качает она головой. — Знаешь, опасно переходить дорогу такому человеку, я все же хочу еще жить.

Я только смеюсь на это. Но для себя решаю, что обязательно помогу Ире, даже если мне придется попросить об этом Клима.

Работа закипела, сегодня у нас и правда было много посетителей, а так же мы пристроили одну собаку. Поэтому день точно удался.

Через два часа к нам приезжает Клим, сразу же заходя вовнутрь. Некоторые посетители узнали его, поэтому с опаской косились. Подхожу.

— Ты можешь посидеть в подсобке, если они смущают, я быстро, досмотрим еще одного пациента и все, — предлагаю я.

Клим смотрит на меня, и от его взгляда у меня пробегают мурашки. Почему-то у меня всегда так от него, но теперь это не страх, наоборот, хочется прижаться к нему теснее.

— Нет, я подожду тут, — твердо говорит он. — Меня не смущают эти люди, и поверь, я уже привык к таким взглядам.

— Хорошо, я быстро, — пожимаю плечами и убегаю.

Управляемся быстро. Потом я переодеваюсь и выхожу уже в своей одежде. Прощаюсь с Ирой, которая тоже не подходит к Климу, а с опаской смотрит на него. Но я знаю, она обязательно примет его.

— Куда мы едем? — спрашиваю я с любопытством. Сегодня Клим взял свою машину, значит, сегодня без охраны.

— Увидешь, — только загадочно бросает он мне.

Любопытство во мне бурлит еще сильнее, но зная Клима, понимаю, что он не скажет. Поэтому рассматриваю его профиль. Сильные руки, которые сейчас уверенно держат руль и которые, теперь я знаю, могут давать наслаждение. Сосредоточенный взгляд на дорогу, острый и цепкий, безжалостный, когда нужно и открытый только со мной…

Мы едем не долго и приезжаем на высокий утес, там внизу река с безлюдным пляжем.

— Ого, какая красота! — с восхищением говорю я, смотря в даль. — Я не знала, что тут есть пляж.

— Многие не знают, поэтому это место скрыто от посторонних глаз, — отвечаете Клим, выходя из машины, я следом за ним.

Оказалось, Клим подготовился — теплый плед, маленький столик, фрукты, вино. У нас будет настоящее свидание! От этой мысли хотелось кричать и прыгать, но я сдерживала себя, хотя улыбка все равно не слетала с моего лица. Мы спускаемся к берегу, раскладывая все вещи.

— Не хочешь искупаться? — слышу тихий шепот Клима сзади, я так задумалась, что даже не услышала, как он подошел.

Его наглые руки уже пробираются ко мне под платье, а я с опаской смотрю по сторонам.

— Нас могут увидеть, — шепчу я, хотя уже чувствую возбуждение.

— Не беспокойся, не увидят, — усмехается он и тянет платье вверх.

— Я так понимаю, у меня нет выбора? — смеюсь, он практически снял его с меня, так что я остаюсь только в белье, которое тоже очень быстро и ловко снимается с меня.

— Конечно нет, Арина, — тихий шепот и он прикусывает мою мочку уха, посылая сладкий импульс вниз живота.

Клим раздевается сам, берет меня за руки и мы идем к реке. Вода все же холодая, и по моему телу расползаются мурашки.

— Если я заболею, то будешь меня лечить, — ворчу на него, заходя дальше, пока вода не скрывает мое туловище.

— Обязательно, и, конечно же, своими методами, — с усмешкой произносит Клим, оборачиваясь на меня и с жадностью смотря на мое тело.

У нас, конечно же, случается секс прямо в воде. Клим берет меня на глубине, когда я не могу достать дна и мне приходится только цепляться за него. Руки скользят, а дыхания не хватает. Я знаю, что он не отпустит, крепко прижимая меня к себе и входя.

Я почти кричу, не сдерживаясь, только не с ним, ему нравится видеть меня такой, порочной и открытой только для него.

Позже мы сидим на берегу и пьем вино, закусывая фруктами и сырной тарелкой. На мне только футболка Клима, я пью вино и смотрю на яркое солнце, которое ложится на тихую водную гладь. В душе такое умиротворение, что не хочется никуда идти. Хочется смотреть на это вечность и только с ним.

Но все когда-то закачивается, приходит закат и становится довольно холодно. Нужно собираться. За нами приезжает водитель, так как Клим пил вместе со мной. Мы собираем вещи и направляемся обратно в особняк.

На входе нас встречает Венера, она спрашивает, как все прошло. Клим уходит, а я рассказываю, как все прошло, конечно же, упуская несколько моментов, которые предназначены только для нас.

Вечером я ложусь в кровать, но Клима все нет, начинаю немного нервничать. Он приходит немного попозже.

— Арина, ложись спать, сегодня я приду очень поздно, — серьезно произносит он. Все былая легкость тут же улетучивается.

Он напряжен, и я это чувствую. Встаю, подхожу к нему.

— Что-то случилось? — спрашиваю все же.

— Нет, просто гости, нужно встретить, не знаю, сколько это продлится. — Уже более мягко говорит он мне, беря за подбородок. — Лучше не ждать меня. И ложись спать.

Не хочу ложиться без него. За такое короткое время я так привыкла засыпать в его руках. Но молчу, только прикусываю губу. Не хочу нервировать его, понимая, что гости приедут на из приятных.

Клим уходит, и я ложусь в кровать. Но как бы я не старалась сон никак не идет в голову. Я только и делаю что вожусь в постели.

Поэтому встаю и подхожу к подоконнику, смотря на темное небо, и краем глаза вижу, как металические ворота открываются и во двор въезжает машина представительского класса. Значит, встреча будет тут.

Автомобиль подъезжает к самому входу, из нее выходят два охранника и человек, который мне снится в самых страшных кошмарах.

Захаров-старший сам выходит из автомобиля, застегивая пиджак, и словно чувствует мой взгляд. Он смотрит на наше окно, а мне кажется — прямо на меня. И его взгляд страшен, обещает мне самую ужасную расплату.

Отшатываюсь, закрывая рот рукой, чтобы не кричать. Тяжело дышу, чувствуя, как у меня подгибаются ноги и дрожат руки.

Что он тут делает?! Это Клим должен встретиться с ним?! Зачем?! Что у них может быть общего?!

Вопросы, как рой пчел, крутятся в моей голове. А еще всплывают слова мамы, что, возможно, Клим просто играет со мной, и на самом деле держит меня только ради мести, которую он носил все эти годы. И сейчас он без сожаление отдаст меня Захарову-старшему.

Нет! Нет! Он не может такого сделать! Только не мой Клим!

Тут я слышу, как дверь в нашу комнату медленно открывается…

Клим

— Хозяин, он подъехал, — сообщает мне один из охранников.

— Хорошо, ведите его сразу в мой кабинет, — холодно говорю я. — И зайдите в мою спальню, посмотрите, спит ли Арина. Стойте у дверей и не давайте ей выходить.

— Слушаюсь, — охранник уходит.

Эта встреча должна проходить под покровами ночи. Ночь скрывает все, ты можешь убить, и она укроет тебя, твои деяния. Поэтому встреча с самим пауком была назначена ночью.

Захаров-старший — паук в человеческом обличии. За смяющейся улыбкой, которая радует миллионы глаз, скрывается холоднокровный садист и убийца. Никто даже не подозревает, по чьей вине не было раскрыто так много дел. В отличие от своего сыночка, он всегда подчищает следы, оставаясь чистым перед обществом. Банкир, владеющий акциями нескольких крупных компаний. Даже перед налоговой он чист. Такие люди-пауки, которые всегда плетут себе паутину, меняют ходы и запутывают. Принимая свою жертву, чтобы потом хлоднокровно убить.

Он входит без стука, без своей охраны. В его глазах серьезность и решительность. Острый взгляд пронизывает меня, словно отравленная игла.

Мужчина не здоровается, он спокойно идет к стулу напротив меня. Словно он хозяин этого кабинета.

— Ты знаешь, зачем я пришел? — спрашивает он, все так же смотря на меня.

Мерзкий паук уже выстраивает цепь диалога, хотя скорее всего заранее продумал все до мелочей. Но он ошибается в каждом варианте, не зная, что будет впереди.

— Догадываюсь, но хочу, чтобы ты сказал сам, — спокойно отвечаю я.

Вижу, как мускулы его лица немного вздрагивают. Ему явно не нравится, что я перешел на ты. По его мнению я просто щенок, пытающийся прыгнуть выше своей головы. Вместе с Крамором они давно ходят засадить меня за решетку, но все эти годы у них не получалось осуществить это.

— Хорошо, ты знаешь, что моего сына убили, — голос его делается хриплым. Сыном он явно дорожил, делал из него свою копию, но все равно тот, увы, умом не блистал. — Мерзкая сука, тварь, которая все так же ходит по этой земле, дышит тем же воздухом, которым дышал мой сын, гниющий сейчас в земле. — Я вижу, как его кулаки сжимаются. С него слетает маска хлоднокровности. — Я знаю, что сейчас она у тебя…

— Кто? — спокойно спрашиваю я, чем вывожу его больше, но он сдерживается, ведь ругаться со мной не входило в его планы.

— Арина. Арина Крамор! Мерзкая тварь, которая убила моего Глеба! — все же он не выдерживает и стучит по креслу со всей силы, вымещая на него свою злость. — Я подозреваю, зачем ты ее держишь. Хочешь отомстить Александру. Я понимаю, он тоже раздражает меня. Тупой ублюдок.

— Ближе к делу, — перебиваю его я, об отце Арины я и сам сформировал свое мнение.

На лице Захарова-старшего ходят желваки, он разозлился на то, что я перебил его. Но он опять сдерживается, ведь эта встреча нужна только ему.

— Так вот. Я предлагаю сделку. Ты отдашь мне убийцу моего сына, а я тебе ее отца, — озвучивает он.

Раньше мне бы понравился такой обмен. Раньше… Но сейчас я понимаю, что никогда не соглашусь на это. Потому что она моя. Арина теперь моя, и я не отпущу, не отдам. Даже если мне взамен отдадут убийцу моей семьи. Я переживу это, найду другие способы достать его. А она…

Слишком засела в меня, слишком глубоко, чтобы вырвать и при этом остаться живым. Она словно стала мне наркотиком и я подсел, как настоящий наркоман, которому каждый раз нужно все больше дозы, потому что он погибнет. И смерть будет слишком мучительной.

— А если я скажу, что это не она убила твоего сына, — все так же холоднокровно говорю я, смотря на него.

Как изменяется его лицо, теперь на нем удивление и непонимание.

— Тогда кто? Кроме нее никого там не было!

— У тебя слишком плохие люди, раз не узнали, что в отеле молодые были не одни, — усмехаюсь, не выдавая всех карт, зля его еще больше.

— Тогда кто?! Кто это?! — встает так, что кресло с грохотом падает.

— Я, — спокойно отвечаю, так и сидя напротив него. — Я убил твоего сына, не она. — Наконец-то раскрываю карты.

— Ты…. — ошарашено произносит он, до сих пор не веря в услышанное.

— В тот день мои люди были в том отеле, они впустили меня внутрь. Я считаю, что это была слишком легкая смерть для него.

— Мой сын… Глеб… — все так же произносит он, и тут его лицо искажается в ярости, направленной на меня. Он кидается прямо на меня, но я молниеносно реагирую на это, блокируя удар, и сам отшвыриваю

его к дальней стене, так что тумбочка с вазой падают.

— Лучше не нужно тут этого, потому что я тоже могу разозлиться. — Спокойно говорю я, отряхивая костюм.

— Сука… — хрипит он, из его носа уже льется кровь. — Ты будешь гнить заживо, прося у меня пощады вместе со своей девкой! И я не пощажу вас, нет… У вас будет самая страшная смерть, которую вы даже не представляете!

— Слишком громкие слова для того, у кого сын уже в могиле, — подхожу к нему, смотря на него сверху вниз. Вижу, как он хрипло дышит, размазывая кровь по пиджаку.

— Не зарывайся, щенок! — сплевывает, попадая прямиком на мои ботинки.

Не выдерживаю, это бы последная капля. Присаживаюсь на корточки рядом с ним, смотрю на тварь, которая была тоже причастна к смерти моих родителей.

— Слушай сюда, — хватаю его за рубашку, с меня тоже слетает маска хлоднокровия. — Ты думаешь, я не знаю, что ты был причастен к смерти моей матери?

Вижу, как у ублюдка забегали глаза. Да, я прав.

— Тебе она нравилась, но она выбрала моего отца, узнав, какой ты на самом деле, — сжимаю его сильнее, второй рукой хватаясь за шею. Захаров-старший пытается отцепить мои руки от себя, в глазах паника и страх. — И ты решил отомстить, я не знаю, где ее могила, где ты закопал ее, когда наконец-то успокоился, когда она умирала от боли. Знай, эта боль вернётся к тебе в двойном размере и очень скоро! -

Ублюдку не хватает кислорода. Он, словно рыба в воде, широко открывает рот и пытается вздохнуть хоть немного, но не получается. Моя ярость выплескивается наружу с новой силой. Я мог бы убить его прямо тут, бросив садиста гнить в очистной яме.

Но я разжимаю руку. Нет, не сейчас, не сегодня. Он должен помучиться, осталось не долго…

Ублюдок хрипит, жадно хватая воздух, а я встаю, немного отходя. Нужно немного успокоиться.

— Об Арине не думай, узнаю, что хочешь навредить, следующий твой вздох будет последним, — бросаю предупреждающе. — А теперь пошел нахуй!

Захаров-старший поднимается, неуклюже ступая, сыпя проклятия в мой адрес. Наконец-то уходит.

Я немного успокаиваюсь, но ярость все равно струится по моему телу.

Сегодня я объявил войну, и она будет беспощадной…

Выхожу из кабинета и направляюсь в свою комнату. Туда, где она, мой наркотик, прижаться к ней и вдохнуть сладкий аромат вишни. Дурманящий, сладкий вкус моей Арины.

Вхожу, в комнате полумрак, но ее фигуру я вижу сразу. Она сидит на кресле, поджав по себя ноги, в тоненькой шелковой комбинации на голое тело. Ложиться спать именно так приучил ее я, потому что хотел иметь доступ к ее телу всегда. Просто отодвинуть полоску шортиков в сторону и войти в сладкую глубину. Слышать, как с ее манящих пухлых губ срываются стоны и крики, и самому дуреть от этого, кончая.

У меня было много женщин, невинных девочек. Но я вижу только ее глаза, ее тело.

Как же меня ломало от того, что очередная профессиональная шлюха, пришедшая, чтобы удовлетворить меня, оставалась ни с чем. У меня просто не вставал, кончал только тогда, когда представлял ее в самых развратных фантазиях. Вбиваясь в очередную дырку, я представлял ее, бурно кончая, но не до конца получая удовольствие. Словно есть заменитель, знаешь, что ты обманываешь сам же себя.

Меня ломало, ведь я понимал, что она дочь моего врага. Отец которой предал моих родителей. Но я поддался, ведь Арина была совершенно полная противоположность своей семье. Я не понимал, как у такой мрази родилась такая чистая дочь. Наверное, еще и это привлекло меня. Она была слишком чистой и невинной для такого, как я, и я хотел опорочить это, но сам увяз.

— Почему не спишь? — подхожу ближе, касаясь нежной фарфоровой кожи, тяну прозрачную бретельку вниз. Хочу ее прямо сейчас, чтобы успокоить своих демонов внутри, принять очередную дозу.

Она вздрагивает, словно слишком сильно задумалась и не слышала, что я пришел. Смирит на меня и резко встает, отходя. В ее глазах я вижу страх и отчаяние. Это приводит меня в замешательство.

— Арина, — хочу подойти, но она выставляет руки вперед в защитном жесте.

— Не подходи ко мне!

— Не подходи ко мне! — в моем голосе отчаяние. Нервы на пределе, а вопросов слишком много.

Мне кажется, пока Клим отсутствовал, я накрутила ситуацию до масштабного размера. Почему он не предупредил меня, что к нам приедет Захаров-старший, зачем эта встреча.

О том, что он хочет отдать ему меня, я просто старалась не думать, не хотела принимать это, но все равно думала.

— Арина! Что за истерика? — уже не так нежно спрашивает Клим, тесня меня к стене.

— Почему к нам в дом приезжал Захаров-старший? Зачем? Ты хочешь отдать ему меня!? — последнее я говорю с надрывом, по щекам уже бегут слезы, обхватываю себя руками.

— Что ты несешь! — хочет поймать меня в свои руки, но я опять ускользаю от него. — Арина, не зли меня!

Я вижу, что он злится, но сейчас мне без разницы, сейчас плохо мне.

— Скажи! — требую. — Ты хочешь отдать меня ему?!

Он все же ловит меня у стены, фиксируя, не давая выбраться. Прижимая к себе как можно сильнее. Сдаюсь, у меня больше нет сил, только всхлипываю в его руках.

— Не смей больше бегать от меня! — он поднимает мой подбородок грубо, чтобы смотрела на него. — И никогда не суйся в мужские дела, Арина, это первый и последний раз, когда я прощаю тебя! Я говорил, что защищу тебя, значит так и будет, остальное тебе знать не надо.

Силы покидают меня, слишком много перенервничала. Кажется, весь комок нервов наконец-то взорвался, но не в истерику, а в усталость.

— Просто, я видела его… он был тут… — сипло говорю я, больше не сопротивляясь.

— Да, он был здесь, а ты в это время должна была спать, — уже более спокойно.

— Не могла уснуть без тебя, — говорю тихо истинную правду. — Пожалуйста, скажи, зачем он приезжал, мне нужно знать… — поднимаю на него глаза, говоря все с мольбой.

Клим молчит, а потом произносит.

— Он предложил мне отдать тебя в обмен на твоего отца, — после этих слов я вздрагиваю, но он прижимает меня сильнее. — Я не принял его предложение и никогда не приму. Теперь он знает, кто настоящий убийца его сына. Теперь он будет мстить мне.

— Зачем? Зачем ты раскрыл ему правду? — немного удивляясь произношу я, теперь вся его злость перекинется на Клима.

— Арина, я сказал, не лезь в мужские дела, — предупреждающе произносит он.

Понимаю, что больше я ничего не смогу узнать, но то, что он не отдаст меня Захарову-старшему, уже успокаивает меня. И, возможно, большего мне не надо.

— Хорошо, я поняла, — произношу покорно. — Ты устал? Давай тогда спать.

Высвобождаюсь из его рук и уже хочу направиться в кровать, но его рука резко обвивает мою талию, а вкрадчивый голос дает понять, что мой поступок не останется безнаказанным.

— Ты будешь наказана, Арина. На колени! — четкий приказ.

Рука Клима дёрнула к себе, впечатав тело в твёрдые кубики пресса. Смотрю в его глаза, темные зрачки почти перекрыли радужку так, что его глаза кажутся особенно черными. Но почему то мне не страшно. Облегчение, всплеск адреналина, возбуждение — смертельный коктейль для тела. Не сопротивляюсь.

Покорно спускаюсь вниз к его ногам, не переставая смотреть в его глаза.

— Хочу попробовать твой ротик. Возьми его, — новый приказ.

Дрожащими руками расстегиваю ремень, ширинку, отодвигаю боксеры и выпускаю наружу его внушительный, уже возбужденный член. Рассматриваю его, понимаю, что он очень большой, как он мог поместиться во мне. Наливная головка и бархатистый ствол. Обхватываю его одной рукой, но пальцы не смыкаются до конца.

— Я жду, Арина, — холодный приказ Клима, но я слышу в его нотках такое же возбуждение. — Открой ротик, оближи его.

Глубоко вдыхаю, чувствую запах его парфюма и ментола. Мое любимое сочетание.

Открываю рот и провожу по головке языком, слизываю выступающую каплю влаги. Солоноватый, а еще он горячий, у меня нет брезгливости и отвращения, сейчас он словно экспонат для меня, который хочется изучить.

Немного всасываю и вижу, как Клим сжимает зубы, в его глазах огонь, он шумно втягивает воздух, словно держится из последних сил. Ласкаю его член языком, всасываю, обвожу ствол, немного сжимая, и слышу рык. Который отдается где-то внизу живота. Я возбуждена, мои соски уже хорошо просвечиваются под тонкой майкой, и я вижу, как взгляд Клима падает на них.

— Сними, хочу видеть твою грудь, — почти рык.

Быстро избавлюсь от майки и опять беру его член. Я так увлекаюсь, что даже не обращаю внимания на то, что Клим на пределе.

— Все, хватит играть, — хрипло говорит он.

И в тот же момент я чувствую давление на голове. Он наматывает мои волосы на кулак. Сам входя в мое горло. Давлюсь, потому что его движения слишком интенсивные, не могу дышать.

— Расслабь горло, Арина, — приказывает он, немного замедляясь, давая мне вдохнуть хоть немного кислорода. И потом опять глубоко входя в мое горло. Стараюсь приноровиться к его темпу, хотя выходит с трудом. Но вот он хрипит, член во рту увеличивается, и он кончает, бурно изливаясь.

— Глотай! — рычит он, и я сглатываю сперму.

Он вытаскивает член и несколько капель падает на мою грудь и шею. Словно в замедленной съемке Клим подносит свои пальцы, собирает капли, а потом подносит к моим губам.

— Оближи, — слышится хрипло. Делаю, как он говорит, будто под гипнозом облизываю. Сама наслаждаюсь этим, теку от его взгляда.

— Встань! Сними оставшуюся одежду, ложись животом на кровать! — Подает мне руку, помогая подняться.

Мои ноги дрожат, внизу пожар, там все слишком влажно, и это доставляет дискомфорт. Снимаю шортики и ложусь, краем глаза вижу, как Клим идет к шкафу.

Мои чувства обостряются, когда я не слышу его, не знаю, что он делает. Дыхание прерывистое, а возбуждение доходит до предела.

Шуршание фольги и кровать сзади меня прогинается. Его сильные руки хватают меня за бедра, поднимая попу, а голову тянут вниз, заставляя прогнуться. Я в самой унизительной позе. В его подчинении.

— Идеально, — ведет рукой Клим по моему позвоночнику, вызывая табун мурашек по моему телу.

Клим раздвигает мои ноги шире, проходя рукой по складкам.

— Ммм… уже течешь…

Да, уже давно, еще немного и я просто кончу от его касаний. И он словно чувствует это, убирая руку, а я глушу очередной стон разочарования. Но это сменяется моим вскриком, когда он входит в меня одним толчком, резко и глубоко. Комкаю простыню, сейчас я на пределе.

Клим наматывает на кулак мои волосы, тянет, насаживая на себя, начинает грубые хаотичные движения. Это жестко, до стука кровати об стену и звуков ударов наших бедер. До моих криков, раздающихся эхом по комнате.

Слышу ответный рык Клима, и его толчки становятся еще интенсивнее. Завтра я возможно не смогу свести ноги, но мне плевать, мне кажется, я умру, если он остановится. Но он не делает этого.

Финал приходит очень быстро, задыхаюсь и кричу, по телу проносится волна удовольствия, сметающая все на своем пути. Падаю, потому что тело уже не слушается меня. Чувствую его толчки в себе, и он тоже кончает глубоко во мне с глухим рыком, падая, придавливая меня, но это приятная тяжесть.

Мы тяжело дышим, приходя в себя. Клим сам переворачивает нас, вынуждая оседлать его. Все повторяется, уже более медленно, эмоции немного утихают, и мы без сил ложимся на постель.

— Скоро все это закончится, — хрипло произносит Клим мне, когда я начинаю засыпать.

Что это значит? Что между нами все тоже закончится?..

На следующее утро мы больше не обсуждали случившееся. Просто продолжали жить дальше. Я поняла, что мне лучше и правда не соваться в эти дела, так легче жить.

В выходные мы решили посетить клуб Клима. И первый раз в жизни я решила пригласить Иру. Подруге все же нужно хоть немного развеяться. Одна она не пойдет, но хотя бы со мной может.

— Что я буду там делать?! — спрашивает она в панике.

— Танцевать, развлекаться, да и вообще можем просто посидеть, посмотреть на людей снизу. К нам никто не будет пристраставать, — отвечаю я. — Ну давай хоть куда-нибудь выберемся.

Никогда не считала себя заядлой тусовщицей, но сейчас очень похожу на нее.

— Может просто посидим где-нибудь? — предпринимает она еще одну попытку отказаться.

— Нет, пойдем в клуб Клима, — отвечаю я строго.

— Еще хуже, там же будет твой парень, — пищит она. — Я ему еще в тот раз не понравилась! А в этот вообще убьет взглядом.

— Все нормально будет, и он знает что ты пойдешь, так что не передумай. Даже распрядился сделать место для нас двоих, чтобы мы могли поболтать и посекретничать.

Клим и правда знает, что я хочу пригласить Иру, даже сам предложил отдельный вип-столик, чтобы не мешать нам.

— Я еще не согласилась! — кричит она, на что я только смеюсь. — Ну ладно, если отдельно. Но мне нечего надеть…

— Поэтому я хочу, чтобы мы пошли в субботу, а в четверг вылезли на шоппинг, — делюсь планами.

— Шоппинг — это не мое, я даже себе нормально платье не могу подобрать, — ну да, Ира и правда в этом не сильна.

— Поэтому с тобой иду я, что-нибудь выберем, — уверяю ее. — Идем?

— Согласна, — слышу страдальческий вздох.

В четверг, как мы и планировали, идем по магазинам, можно сказать — устраиваем день шоппинга. Хотя, конечно, это громко сказано, так как мы обе не любим слишком долго ходить по магазинам. Но было очень весело. После магазинов мы устали, ноги гудели. Вообще не понимаю, как люди получают от этого удовольствие.

Решено было сходить в кино. Так и сделали, как раз недавно вышел фильм с нашим любимым актером.

После этого за мной приезжает сам Клим. В этот раз Ира здоровается с ним и даже перекидывается парой фраз. Уже лучше, теперь хоть подруга не шугается его.

После этого Клим отвозит нас с ним домой, а водитель увозит подругу.

В субботу вечером я еду с Климом в клуб. Он, кстати, оценивает мое платье, так что мне приходится пообещать, что мы будем ходить только с охраной, чтобы на нас даже не глазели и не дай бог не решили пристать. На что я говорю, что самый страшный, кто ко мне может пристать, это он сам.

Подруга ждет нас у входа, где в очередной раз аншлаг, как и всегда.

— Привет, что-то побоялась идти, там так много народу, — она косится на толпу, которая стоит у входа, но ее не пропускает охрана.

— Мы не пойдем через них, пройдём по другому входу, — тяну ее руку в другое направление, туда, где нас уже ждет Клим.

Он кивает, открывая перед нами дверь, и мы входим внутрь. Полумрак, громкая музыка и смех сразу же начинают окружать нас.

— Нам на второй, — кричу я через шум, указывая наверх.

Проходим и сразу идем к отдельному столику, тут уже расставлены напитки для нас. Клим тактично уходит, оставляя нас одних.

— Давай выпьем, чтобы ты расслабилась, — протягиваю Ире стакан с зеленоватой жидкостью.

— Что это? — она с интересом смотрит на напиток.

— Без понятия, но это самое лучшее из бара, и Клим сказал, что нам должно понравиться!

Я беру другой стакан и мы начинаем пить. Фруктовый вкус сразу же поподает на язык, ни капельки не чувствуется алкоголь. Хотя через минут двадцать мы почувствовали себя более расслабленными и решили сходить на танцпол.

Диджей старается на славу миксуя композиции от медленных до быстрых, так что иногда мы даже не успеваем переключиться. Смеюсь от своей неуклюжести.

Вдоволь натанцевавшись, мы возвращаемся к себе, но по дороге я краем глаза вижу, что с Климом находится Дан.

— Пошли зайдем на секунду к Климу, хочу поздороваться кое с кем! — кричу я и тяну подругу к столику мужчин.

— Что… — Ира даже не успевает ничего сказать.

Мы подходим к ним, Клим расслабленно смотрит на меня, а Дан улыбается.

— Привет, Арина, шикарно выглядишь, — говорит он мне, рассматривая меня.

— Спасибо, так давно не видела тебя, — искренне говорю я.

— Соскучилась? — спрашивает с усмешкой он и при этом смотрит на Клима, хотя тот никак не реагирует на это.

— Не до такой степени, — отвечаю я. — Позвольте представить мою лучшую подругу — Ирину! А это…

Девушка улыбается, но как только встречается глазами с Даном, сразу же хмурится.

— Ты! — зло произносит она.

Дан тоже, похоже, ее узнал, потому что смотрит с усмешкой.

— О, какие люди! Как дела? Как приют?

Не понимаю, что происходит, но похоже — эти двое хорошо знают друг друга.

— Не твое дело! Все хорошо! — бросает зло подруга. — И тебе он точно не достанется!

Подруга тут же уходит, а я не понимаю, что только что произошло. Смотрю на Клима с вопросом, а он только качает головой.

— Я хочу купить ее приют, Арина, — объясняет мне Дан. — Но она упорно сопротивляется, хотя я обещал, что построю ей другой, еще лучше. Но она вцепилась в это место. Упрямая.

И тут я все начинаю понимать. Вот про кого говорила тогда Ира. Как же тесен мир, оказывается, Дан и есть тот человек, который хочет выкупить землю.

— Пойду успокою ее, но я тоже против, чтобы она тебе его отдавала. Это место слишком особенное для нее, — говорю я тихо, смотря на него. И теперь он тоже становится серьезным.

Подхожу к нашему столику. Вижу, как копошится Ира, явно хочет уйти.

— Подожди, куда ты? — говорю ей, беря за руку.

— Хочу уйти, чтобы не видеть этого… Нахала, — зло бросает она мне.

— Ир, я правда не знала, что это он и есть, извини, — чувствую и свою вину. — Останься…

— Это не твоя вина, Арин, — подруга наконец-то оборачивается ко мне. — Но не хочу больше тут оставаться.

— Понимаю, тебя проводить? Я попрошу Клима, чтобы тебя отвезли.

— Нет, не нужно, я сама, — машет рукой Ира.

— Это не обсуждается, одну я тебе не отпущу, — твердо произношу я.

Подруга спускается по тому же пути, а я иду к Климу. Который за столиком уже один.

— А где…? — киваю на место, где сидел Дан.

— Не знаю, вышел, сказал, что придет попозже, — отвечает он.

Вздыхаю и подхожу к парню, садясь на его колени, его руки сразу же обвивают мои талию и бедра. Раньше мне было страшно даже сидеть с ним, а сейчас я спокойно могу это делать, не боясь. С наслаждением вдыхаю его аромат.

— Попроси, пожалуйста, отвести Иру домой, не хочу, чтобы она отправилась одна, — шепчу ему в шею.

— Уже, Дима идет за ней, — отвечает Клим, его рука уже пробирается под мое платье, прямо к трусикам.

— Спасибо, — смотрю на него, а потом наклоняюсь к нему. — Хочу тебя…

Это все же алкоголь, потому что я никогда не веду себя так, сама самым натуральным способом соблазняя парня. Трусь об этот внушительный бугор, понимая, что Клим тоже явно не прочь.

— Арина… — рычит он, его руки еще сильнее прижимают меня к себе, почти впечатывая в мощную грудь.

— Пожалуйста, — соблазнительно облизываю губы. И тут он не выдерживает. Резко вставая, подхватывает под бедра и сразу же направляется в сторону своего кабинета.

В тот день мое платье было безнадежно испорченно, потому что я раззадорила настоящего хищника.

После этого случая мы с Ирой больше не упоминали о случившемся. Я все же попросила Клима поговорить с другом о том, чтобы он не выкупал землю. Ира дорожит эти местом, и для нее это будет важно. Клим пообещал поговорить, и я надеялась, что он сможет это сделать.

В один из дней Клим опять устроил мне свидание на том безлюдном побережье, мы смотрели на закат и абсолютно голые и счастливые пили вино, занималась любовью, до того момента, как ему не позвонили.

— Слушаю, — недовольно произносит Клим, его злит, что нас решили побеспокоить, но чем больше говорит собеседник на том конце провода, тем больше я понимаю, что произошло и правда что-то серьезное. — Блять! Ладно, еду, — бросает он, отключаясь, и сразу же встает.

— Что-то случилось? — с беспокойством спрашиваю я, тоже начиная вставать.

— Да, мне нужно ехать на другой конец города, кто-то поджег склад, — бросает Клим, начиная одеваться.

Делаю тоже самое.

— Ты сейчас едешь домой, водитель уже в пути, — произносит Клим.

Когда мы поднимаемся, то я вижу, как нас уже ждут две машины.

— Будь осторожен, — с волнением произношу я, Клим только кивает и уже вовсю разговаривает с кем-то по телефону.

Сажусь в машину, но волнение никуда не делось. На душе неспокойно. Я волнуюсь за Клима, хотя понимаю, что у него много охраны, но эта мысль почему-то меня не спасает.

Вхожу в дом и сразу же — в нашу спальню. Без него я точно не смогу уснуть, поэтому ложусь на кровать и обнимаю подушку, вдыхая родной запах. Решаю почитать книгу. Отвлекаюсь, когда вижу звонок на мой телефон. Номер неизвестный, обычно я не беру, если звонят незнакомые номера, но в этот раз решаю все же взять.

— Алло…

— Арина… дочка… — слышу взволнованный голос отца. В душе сразу же поселяется нехорошее предчувствие.

— Папа, что-то случилось? — спрашиваю я.

— Арина… — он почти хрипит. — Твоя мама в больнице, в критическом состоянии…

После этих слов телефон падает из моих рук.

Мама! Мамочка… Я не могу ее потерять!

Быстро поднимаю телефон, краем глаза вижу, что экран треснул, но сейчас плевать.

— Где… Где она находится? Я сейчас приеду! — начинаю метаться по комнате, собираясь.

— Пока дома, я вызвал скорую, но сейчас такие пробки…

— Я сейчас приеду! — кричу в трубку.

Спускаюсь вниз и только успеваю сменить обув, уже бегу к выходу. Сегодня из охранников Матвей. Я не очень его знаю, видела пару раз. Забегаю, и парень вздрагивает от неожиданности.

— Мне нужно ко мне домой, срочно! — подбегаю к нему.

Мне сейчас все без разницы, я должна ехать к маме. Ей там плохо.

— Но хозяин… — начал противиться мужчина.

— Срочно, моей маме плохо! Если нужно, я сама поеду! — кричу, судорожно осматривая помещение и находя шкаф с ключами от автомобилей.

Беру одну из связок. Как водить, я знаю только теоритически, но сейчас делаю это просто ради того, чтоб мужчина понял — я настроена очень серьезно.

Иду в гараж, он бежит за мной.

— Хорошо, я позвоню хозяину по дороге, — бросает он мне, выхватывая у меня ключи.

Мы садимся в одну из машин. Прошу ехать как можно быстрее. Выезжаем. Сердце бьется, как ненормальное, кажется вот-вот выпрыгнет из груди. Что случилось? Ведь мама хотела уйти от отца. Только сейчас поняла, что забыла взять телефон. Но мы уж подъезжали к моему дому, поэтому все мысли сразу улетучились.

Даже не жду, пока мужчина припаркуется. Выбегаю и направляюсь в сторону дома. Скорой еще нигде не видно. По окнам свет горит только на первом этаже.

Дверь открыта, скорее всего для того, чтобы зашла скорая. Направляюсь в дом, тишина немного пугает.

— Папа! Мам! Вы где? — кричу сразу, направлясь на кухню.

И тут столбенею, когда передо мной появляется фигура отца. Сначала даже не узнаю его, он слишком осунулся и словно постарел на десять лет.

— Пап? — не подхожу, потому что понимаю — что-то не так. Слишком тихо, и с ним рядом никого нет.

— Ариночка, доченька, как давно я тебя не видел! — улыбаясь, произносит он, идя ко мне, но его улыбка фальшивая, а взгляд безумный.

Пячусь назад, но тут сзади меня хватают сильные руки, сжимая очень крепко.

— Что происходит?! — кричу я, запоздало понимая, что это все ловушка. Мамы тут нет.

Отец идет ко мне, и тут я вижу другого человека. Который мне снится только в кошмарах. Захарова-старшего.

— Арина, все будет хорошо, не переживай и не вреди себе, — как с маленьким ребенком, говорит отец. Когда я пытаюсь брыкаться, это дает противоположный эффект. Меня тащат на кухню, в процессе я ломаю ногти и получаю пару синяков.

— Что вы хотите?! — все так же кричу я, сопротивляясь, но меня сажают на стул, привязывая руки к груди.

— Мы хотим мести, Арина, — спокойно произносит отец, убивая меня этим, словно сейчас тут не происходит самое настоящее похищение. — Месть для последнего из рода Сафиных. Тимофей за своего сына, а я за дочь…

— Глеб был садистом! И ты сам знаешь это! — не могу успокоиться я, потому что охранник рядом даже не дает мне вставать. — Его смерть закономерна.

И тут я вижу, как от злости блестят глаза Захарова-старшего. Он быстрым шагом идет ко мне.

— Что ты несешь, сука! — резкая пощечина, так что моя голова дергается, а во рту привкус крови. — Мой сын должен был жить и прожить хорошую жизнь!

— Прожить жизнь, убивая при этом других?! Так получается! — не знаю, откуда у меня берется смелость сказать это, глядя ему в глаза.

Еще одна пощечина почти сваливает меня со стула. Захаров-старший берет меня за волосы и больно тянет на себя, лицом к лицу.

— Ты, тварь, тоже заплатишь за смерть моего сына, это ты должна была сдохнуть, а на он, — вкрадчивым шепотом произносит он, скорее всего чтобы отец, который сейчас нервно ходит по кухне, не услышал.

Плюю ему в лицо. Он морщится, яростно смотрит на меня, замахивается, но тут его останавливает рука отца.

— Тимофей! Ты уже должен звонить Климу! Хватит бить мою дочь!

Хочется рассмеяться, все же папа решил заступиться за меня, вспомнил об отцовских чувствах. Хотя он уже давно отказался от меня.

Захаров-старший отходит от меня и вытаскивает из кармана брюк телефон. Сердце начинает биться еще быстрее. Нет! Они не должны навредить моему Климу!

— Ну что, узнал, щенок! — нахально произносит мужчина, ухмыляясь, словно он уже победил. — Она у нас, поэтому поторопись. Ты знаешь, как я люблю поиздеваться над хорошими девочками… — и он начинает смеяться, словно и правда сказал что-то смешное. — Ждем тебя у ее дома, не опаздывай… — И больше ничего не дав сказать, он отключается.

— Ублюдок едет, — бросает он моему отцу.

— Отлично, — довольно произносит отец. А мне хочется кричать на него! Как он мог дойти до такого, до такого грязного шантажа своей дочери!

— Как ты мог, папа! Как ты мог обмануть меня тем, что маме плохо, ты хотя бы подумал, кого ей… — произнощу сипло, а на самом деле тяну время, чтобы придумать хоть что-то. Я лихорадочно смотрю по полкам, ищу то, что могло бы мне помочь. И вижу кухонный нож на столешнице. Он бы помог мне высвободиться и защититься, но он слишком далеко.

— А она подумала обо мне, продажная шлюха!? — тут же выходит из себя отец. — Она ушла от меня к своему уебку врачу! Сказав, что я изменился! Она подумала? Как теперь жить мне?!

— Она любила тебя, но ты права изменился! — и это истина.

— В чем?! Что хочу иметь больше, хочу убить эту гниду Сафина, как и убил его семью! Его отец не хотел считаться со мной, не слушал меня и за это поплатился.

Смотрю перед собой и вижу не отца. Нет, чудовище, холоднокровного убийцу, который пойдет на все.

— Значит это все правда?! Ты убил его родителей? — тихо произношу.

— Я натравил на них бандитов, и они сделали грязную работу, — произносит он спокойно.

— А его мамочка так хорошо кричала… — влезает в наш разговор Захаров-старший, ухмыляясь глядя на меня.

Моральный урод, который то же самое сделал со своим сыном.

— Скоро встретится с ней, — улыбается он.

— Это вы скоро встретитесь своим сыном! — произношу твердо, — будете гореть в аду за невинные погубленные жизни.

Тут Захаров-старший опять теряет контроль, быстро преодолевает расстояние между нами, замахиваясь. И я зажмуриваюсь и уже жду очередьного удара, но его не следует.

— Хватить избивать мою дочь! — руку мужчины хватает отец. — Мы договорились, что убьем только Сафина.

Тут Захаров толкает моего отца от себя, тот сильно ударяется об шкаф с посудой, которая громко звенит падая на пол.

— Это ты хочешь убить его! А я убью и твою дочурку! Это из-за нее погиб Глеб!

— Она тут не при чем! — защищает меня отец. — Это он убил твоего сына.

— Потому что она попросила его! Поэтому только смерть. — И тут в его руках я вижу блеск пистолета, а потом дуло направляется на меня.

Становится страшно, как никогда раньше, еще секунда и он выстрелит. Почему-то перед глазами встает образ Клима. Я так и не сказала ему, как сильно его люблю! Не было момента, и не хватило смелости, а сейчас я просто не успею…

— Нет! — на Захарова-старшего наваливается отец, валя того с ног.

Выстрел и пуля проходит очень близко от меня, задевая охранника рядом. Брызги крови, и он с грохотом падает рядом замертво.

Шок, меня просто всю трясет. Вижу как Захаров-старший бьет моего отца до кровавого месива на его лице. Папа не сопротивляется, скорее всего он уже без сознания.

И тут я вижу рядом с собой пистолет. Секунда и он уже у меня. Я не знаю, как стрелять, но действую словно на интуиции. Еще секунда и проносится выстрел.

Оглушительный. Сметающий все на своем пути.

Я убила его…

Я убила Захарова-старшего…

Я убила человека…

Дальше я не понимаю, что происходит. Все словно в вате. Вижу, как ко мне бежит один из охранников. Скорее всего человек Захарова. Опять вскидываю пистолет, руки очень сильно дрожат, но я все равно навожу на него оружие.

— Не подходи! Я выстрелю! — кричу, хотя он прекрасно меня слышит.

Мужчина видит своего хозяина около моих ног. Его лицо вытягивается от удивления. Он смотрит на меня и в его глазах я вижу испуг.

— Я просто наемный, меня наняли… — начинает бормотать, отходя и скрываясь из виду.

А потом приходит Клим. Испуганно вбегает внутрь и видит меня среди груды мертвых тел.

— Арина! — подбегает ко мне.

И тут словно во мне что-то ломается. Оружие выпадает из моих рук, а по щекам начинают литься слезы, грозясь превратиться в самую настоящую истерику.

— Все, тихо, тихо, моя девочка, я рядом, — успокаивает меня Клим. — Нож, быстро! — кричит кому-то рядом.

Замечаю, что рядом с нами бегают люди, но уже не знаю, чьи они. Все слишком смешалось воедино, а я уже ничего не понимаю.

Мои руки освобождают, и только сейчас понимаю, что запястья очень сильно болят.

— У тебя кровь, где болит? — с волнением спрашивает Клим, заглядывая в мое лицо.

— Не моя, — хрипло отвечаю я, почти прикусывая язык от дрожи в теле. — Скажи… скажи, он мертв?!

Даже не знаю, про кого именно спрашиваю.

— Захаров-старший мертв, твой отец жив, скоро за ним приедет скорая, — сообщает Клим. — Тебе тоже надо, вдруг…

— Нет, пожалуйста, я не хочу в больницу! — в истерике говорю я, только не сейчас, потому что я сойду с ума. — Пожалуйста, поехали домой, умоляю…

Мне хочется забыть все это. Понять, что это страшный сон и ничего не было. Что я не стала убийцей.

— Арина, тебя должен осмотреть доктор! — настаивает Клим.

— Нет, пожалуйста, я умаляю! Я хочу домой, пожалуйста… — уже хриплю от напряжения.

Клим еще примерно с минуту смотрит на меня, а потом кивает. Подхватывает на руки, потому что я просто бы не смогла идти.

— Приберитесь тут, сейчас приедет полиция, — бросает Клим твердо. — Расскажите официальную версию, там будут мои люди…

Больше я ничего не слышу. Все происходит в тумане. Вот я вижу свой дом. Но сейчас для меня он стал кладбищем. Под яркие вспышки скорой и полиции мы садимся в машину. Я опустошена, все еще не верю, что это произошло со мной. В голове так и прокручивается момент, когда я выстреливаю, холодный металл и запах крови. Потом в моем воображении картина становится уродливей и запах крови сменяется гнилью.

От этого запаха меня начинает тошнить. Так что я не выдерживаю, чувствую, что меня сейчас просто вывернет.

— Оставите машину! — кричу я, зажимая рот рукой. Клим, оказывается, сидит рядом со мной, смотрю на него с мольбой. — Останови машину. Мне плохо.

Клим кивает водителю и тот сворачивает на обочину. Даже не жду, пока передо мной откроется дверь, почти спотыкаюсь.

Меня долго выворачивает наизнанку, до скручивающей боли в желудке. Тошнота лишает дыхания и вызывает неконтролируемые слезы. Когда меня немного отпускает, начинает кружиться голова, в глазах темнеет, словно я сейчас упаду. Но меня сразу же подхватывают сильные руки, не давая этого сделать. Оказывается, рядом со мной был Клим, все это время держащий мои волосы, а сейчас подхватывая меня на руки.

Глубоко дышу, вдыхаю свежий воздух. Мы вновь садимся в машину. Меня опять начинает знобить, прижимаюсь к Климу сильнее, но тепла совсем не ощущаю, словно на дворе зима и слишком холодно, поэтому не могу согреться. Сжимаю кулаки, чтобы прекратить неконтролируемо содрогаться, но ничего не получается. Мы подъезжаем к особняку, Клим не отпускает меня и несет ко входу. Минуем холл и сразу направляется в нашу спальню.

Тут все так же, как я и оставила, ничего не изменилось. Только за это короткое время все изменилось в моей душе.

Клим ставит меня на пол и начинает раздевать, как послушную куклу, аккуратно, стараясь не причинить боли. Потом он раздевается сам и абсолютно голый, он подхватывает меня на руки и несет в ванную. Включает теплую воду и вместе со мной встает под теплые струи воды тропического душа. Кажется, только сейчас начинаю чувствовать собственное тело. Вода застилает глаза, я прикрываю веки, но опять ощущаю запах гнили и вижу ту страшную картину.

— Клим, почему я чувствую это? — хрипло спрашиваю я, не понимаю, как избавиться от этого, потому что боюсь, что теперь это будет преследовать меня всегда.

— Все хорошо, это пройдёт, у тебя шок, тебе нужно отдохнуть, — спокойно говорит он.

Он ставит меня на пол. Берет гель для душа и выливает себе на руку, растирает ладонями и его руки ложатся на мои. Нежно массируют травмированную кожу. Переходит дальше по плечам и шее, массируя.

— Постарайся не думать об этом, Арина, — спокойно, даже можно сказать нежно, произносит он. — Завтра тебе станет легче.

Он разворачивает меня к себе спиной и медленно, ласково водит мыльными руками по животу. Ладони скользят по моим бедрам, потом обратно поднимаются выше. По телу начинает разливаться тепло, я начинаю наконец-то согреваться.

Руки Клима поднимаются к моей груди, обводят и снова уходят вниз, избегая саму грудь. А я хочу, чтобы он коснулся меня, хочу почувствовать его. Сама поворачиваюсь к нему.

— Хочу тебя, — хрипло произношу я.

— Ты слишком слаба… — отказывается он впервые.

— Ну и что?! Я хочу этого! Сейчас же! — первый раз требую, повышая на него голос.

И тут Клим тоже не выдерживает. Набрасывается на мои губы. Жестко и яростно, лишая кислорода, а когда выпускает, тоо грубо разворачивает мое тело спиной, толкая к холодной стене, вынуждая прогнуться.

Да! Сейчас мне нужна его жестокость и грубость, никакой нежности, и Клим словно понимает это.

Εго пальцы с легкостью скользят между ног, раздвигают складки, надавливая на пульсирующий клитор, обводя eго по кругу, а потом массируют самую чувствительную точку, вынуждая меня неконтролируемо содрогнуться в его руках и протяжно застонать, откидывая голову на его плечо.

Да, мне становится легче, хоть ненадолго, и я забываю о том ужасе, что произошел со мной.

— Еще! — хочу больше, слишком медленно.

— Ты все получишь, Арина! — рычит он. — Всегда, только со мной! Ты моя!

Обхватывает шею, сжимает, фиксируя в руках, и накрывает мои губы своими гoрячими губами, проталкивая язык и, одновременно, резким толчком насаживает меня на член, до самого конца, на всю длину, не щадя. Кричу, потому что это вторжение граничит с болью. Мышцы влагалища сжимают его член, а он начинает двигаться жестко, первобытно.

Он тянет меня к себе, почти впечатывая спиной в его мощную грудь.

— Скажи, Арина, что ты моя? Произнеси это! — рычит он в губы, кусая, а я делаю это в ответ, до крови. Все слишком остро.

Стону, начинаю двигаться в такт его движений, насаживаясь на мощный член.

— Арина, — рычит мне в губы, сильнее сжимая мою шею, немного перекрывая кислород. А я не могу сказать то, что он хочет, не могу произнести, хотя, когда я была на волосок от смерти, то не боялась признать это.

Это злит еще сильнее Клима. Его толчки становятся просто бешенными. Стону от каждого грубого толчка, от ласки груди, когда он прокручивает соски между пальцев.

Срываюсь, кончаю, кρича в его губы, а он пожирает мой крик жадным поцелуем. Ничего не сообρажаю, я словно умерла, чувствую только, как он продолжает бешено входить в меня между сопротивляющимися мышцами. Содрогаюсь, ноги уже не держат меня, и он подхватывает мое тело, продолжая делать глубокие толчки. И с рыком кончает в меня.

Дальше мы тяжело дышим, приходя в себя. Смываем пену на теле, а потом Клим вытирает меня и несет в спальню. Укладывая себе на грудь, укрывая нас теплым одеялом.

Мы молчим, каждый думая о своем, хотя в моей голове уже нет мыслей. Только одна.

— Я хочу уехать… — тихо произношу я. — Далеко отсюда…

— Хорошо, думаю, мы сможем выбраться на недельку, — спокойно произносит Клим, гладя меня по спине.

— Ты не понял меня, — привстаю, смотря на него. — Я хочу уехать одна…

Он смотрит на меня, хмурясь. Не понимая.

— Я не смогу больше оставаться тут. Я устала от всего этого, — более надрывисто. Во мне что-то ломается.

— Это невозможно, Арина! Ты не уйдёшь! — твердо и безприкословно. — Спи, завтра тебе станет легче. И ты обо всем забудешь.

Но ничего не меняется, а становится еще хуже. Вчера мое создание блокировали события, которые произошли, а сегодня оно вернуло меня в реальность. Я убила человека, и теперь стала убийцей. Я не могла смириться с этим, меня ломало.

Теперь меня мучали кошмары, я опять видела кровь и чувствовала запах гнили, от которого меня каждый раз выворачивало.

Синяки под глазами и бледное лицо теперь стали моими спутниками. Мне не помогало ничего. Больше я не ощущала краски жизни, словно все потухло передо мной. Стал черно-белым.

Клим злился, видя меня такой, теперь у нас часто возникали скандалы.

— Отпусти меня, это все, что я прошу, — тихо произношу я в очередной ссоре. — Я уже не твоя пленница, все кончено.

— Нет, ты моя! — рычит он, сжимая мой подбородок, заставляя смотреть на него. — И никуда не уйдёшь! Никогда!

Это была очередная моя просьба, на которую он давал один и тот же ответ. Очередная ссора, заведшая в тупик.

Но в один день он сдался. Словно понял, что привязывая меня к себе, делает только хуже.

— Хорошо, Арина, ты уедешь…

Мои чемоданы уже погружены в автомобиль, стоящий на крыльце дома. Взглядом прохожусь по комнате. Я буду скучать по этим стенам, по тому, что тут было, по его запаху, по нему самому…

Но так нужно, возможно, там мне полегчает, станет хоть немного лучше. Провожает меня только Венера и наш садовник. Его нет, хотя я ощущаю на себе взгляд Клима, но не нахожу самого.

— Обязательно звони мне, не забывай, — женщина все же плачет, не в силах сдержать слезы, обнимая крепко.

— Конечно, буду, как только прилечу, напишу, — стараюсь быть веселой, но сделать это получается с трудом.

— Все собрала? — спрашивает она, смотря на мою маленькую сумку, туда я положила только самое необходимое — документы и пару мелочей.

— Да, все хорошо! — поворачиваюсь к садовнику. — Пожалуйста, присмотрите за беседкой.

— Конечно, не переживай, — улыбается мне мужчина.

— А вы присмотрите за ним, — оборачиваюсь к Венере. Женщина понимает, о чем я, поэтому кивает.

Все, больше меня тут ничто не держит, откидываю последний взгляд на дом и сажусь в машину. Теперь за тонированными стеклами я могу дать волю слезам.

Так и делаю, всю дорогу тихонько плачу. Правильно ли я сделала? Только время покажет это…

В аэропорту много народу, сегодня особенно жарко, и людей спасает мощный кондиционер. Прохожу в стойку регистрации и сдаю багаж, получаю свое место и иду в зал ожидания. Все, теперь только вперед. Сажусь рядом с пожилым мужчиной, который держит одну единственную розу в своей руке и, не отрываясь, смотрит на табло.

— Девушка, скажите, пожалуйста, когда там прилетает рейс из Севастополя, плохо вижу, а идти тяжеловато, — обращается он ко мне.

— В двенадцать десять, — отвечаю я, улыбаясь.

— Спасибо большое, скоро она приедет… — это он уже тихо, скорее себе.

— Вы кого-то ждете? — спрашиваю я, мне становится любопытно.

— Да, Розу — мою любовь, — с нежностью произносит он. — Мы только недавно поженились…

— Ого! — удивленно произношу я. — Поздравляю вас!

— Спасибо, это должно было случиться раньше, — начинает рассказывать мужчина, а потом сразу же погрустнел. — Но мы потеряли друг друга на долгие годы… я женился, она вышла замуж, но мы не были счастливы. А потом судьба столкнула нас вновь, и тогда я понял, что больше не отпущу ее… Как и она. Теперь я радуюсь каждому дню, прожитому с ней, и желаю только, чтобы у нас было больше времени на то, чтобы быть вместе…

Это история пронизывет меня до глубины души. По щекам тихо начинают литься слезы, но это слезы счастья, что они все равно нашли друг друга.

— Поэтому, если найдете свою любовь, обязательно держите ее, чтобы быть вместе намного дольше, — улыбается он мне, вытирая с моего лица несколько слезинок.

— Обязательно, я так и сделаю, — шепотом произношу я.

Тут объявляют прилетевший рейс из Севастополя. И мужчина тут же встает, словно мальчик идет встречать свою девочку.

— Роза приехала, пойду встречать, — говорит он мне. — Всего вам доброго!

— И вам… — сквозь слезы улыбаюсь я.

Мужчина уходит, а я остаюсь одна. Эта история может быть похожей на нас с Климом. Если я уеду, то я могу потерять его навсегда….

— Нет!

Резко встаю, так что у меня немного кружится голова. Быстрым шагом иду к выходу. Сейчас я могу совершить самую страшную ошибку, отказываясь от него. Но я не смогу без него! Ни дня, он слишком глубоко во мне, мой самый страшный наркотик.

Выбегаю, словно меня кто-то преследует. Сердце колотится так, как-будто хочет выпрыгнуть из груди. Мне нужно к нему, сейчас! Иначе будет поздно!

Смотрю по сторонам, мне нужно найти такси. Но тут я вижу его… В нескольких метрах от меня. Облакотившийся об дверь, он смотрит куда-то в даль, не замечая меня.

Сильный, уверенный. Безжалостный и жестокий. Этот мужчина, в которого я влюбилась. Без которого уже не смогу.

Клим.

Мой Клим.

Иду к нему, не отрывая взгляд, не могу не переставать смотреть.

— Клим… — тихо произношу я. Он дёргается, а потом его взгляд падает на меня.

— Арина? — удивленно произносит он.

И тут я не выдерживаю, быстрым шагом сокращаю между нами расстояние, беру его лицо в свои холодные руки. Согреваясь его теплом.

— Прости, прости, что не сказала это… — шепчу я ему в губы. — Я люблю тебя.

Целую сама, нежно, передавая то, что хотела сказать, что должна была сказать уже давно, но боялась признаться. Сначала он не отвечает, но потом тоже прижимает меня к себе, давая понять, что мои чувства не безответны. Его чувства ко мне так же сильны. Просто он слишком сильный, чтобы это признать, но я это чувствую. Когда воздуха в легких уже не хватает, мы отстраняемся, но он не отпускает меня.

— Ты должна была уехать, — тихо произносит он.

— Да, но я поняла, что больше не смогу без тебя…

— Обещай мне, что больше не убежишь! Никогда! — произносит он, почти вдавливая меня в себя, словно хочет стать со мной единым целым, хотя мы и так едины.

— Обещаю, теперь только с тобой, навсегда… — шепчу прямо в губы. — Только если не будешь сильно зверствовать. — смеюсь.

— Если это будет касаться тебя, то я точно буду зверствовать, особенно если кто-то захочет у меня тебя отнять! — произноси он властно.

— Больше такого не должно повториться, — произношу тихо.

— Больше и не будет, обещаю, — твердо говорит он. А я верю ему, потому что не могу не поверить.

Когда мы наконец-то можем хоть немного отойти друг от друга, я решаю пойти за своими вещами, но Коим останавливает меня.

— Я попрошу своих людей это сделать, — опять притягивает к себе. — Не хочу отпускать тебя ни на секунду.

И я сдаюсь. Мы садимся в его машину. Переплетая наши пальцы, мы выезжаем из здания аэропорта, где Роза встретилась со своим мужем, счастливо обнимая его.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда понимаю, что мы выехали совсем в другую сторону.

— Увидишь, — только бросает Клим.

Мы подъезжаем к красивому белому зданию, откуда выходят девушки в свадебных платьях.

— Это… — не могу сказать ни слова.

— ЗАГС, я хочу, чтобы нас поженили сегодня же, — произносит Клим твердо.

— Но… — хочу сказать, что не спешим ли мы, хотя…

Клим берет меня за лицо.

— Ты сказала, что любишь меня и никогда не уйдёшь, ты уже дала свое согласие, — твердо и уверенно, смотря на меня со всей серьезность. — А теперь я хочу, чтобы ты стала Сафиной.

Это не вопрос, но я знаю, что он хочет моего согласия. Услышать это.

— Да, Клим, я с удовольствием стану Сафиной.

Вот так кардинально отличаясь от других пар, в джинсах и футболках, мы заходим в здание, чтобы я окончательно стала Сафиной.

— Теперь жена, — произносит Клим, словно клятву.

— Теперь муж!

Наши языки сплетаются и словно скрепляют этот теперь нерушимый договор.

— У нас обязательно будет свадьба, — бросает Клим, когда мы выходим из здания. — Ведь все девочки хотят ее.

— Нет, я не хочу, — качаю головой. — У меня уже была свадьба, и она ничем хорошим не закончилась.

— У нас она будет другая, обещаю, — серьезно произносит он.

После всего мы едем в особняк. Венера видит нас через окно, но никак это не комментирует, особенно когда Клим уверенно тянет меня к нашей спальне.

Там мы снова и снова начинаем наслаждаться друг другом, как муж и жена. Первая брачная ночь для нас была слишком страстной и сумасшедшей. Мы не отрывались друг от друга ни на секунду.

— Скажи, что ты моя, Арина! — рычит Клим при очередном толчке, хватая за шею, сжимая, вынуждая прогнуться и коснуться его губ.

— Твоя, только твоя, — почти кричу я перед очередным глубоким толчком. И я взрываюсь снова, парю на волнах оргазма.

— А я твой… — слышу сквозь шум в ушах его тихое, а потом он кончает вместе со мной.

Это почти признание в любви для Клима. Быть слишком привязанным к другому очень тяжело для него, особенно после смерти его родителей. Но он впустил меня в свое сердце, а я постараюсь растопить в нем лед.

После всего мы опять лежим на влажных простынях. Сил нет сходить даже в душ, но и спать все так же не хочется.

— Ты бы приехал ко мне, если бы я уехала? — спрашиваю тихо, хотя сейчас это уже не важно, но мне хочется узнать.

— Если бы ты посмотрела на стол, то увидела бы билет в один конец, — указывает глазами на деревянный стол. — Я разрешил тебе уехать, но не отпускал. Я бы приехал через неделю, если не раньше…

— Арина Сафина — тяну теперь свою новую фамилию. — Мне определенно нравится, как это звучит.

— Это намного лучше, чем Крамор, уж точно, — самодовольно усмехается Клим.

— Мог бы ты подумать, что возьмешь замуж дочь твоего заклятого врага?

— Если только это ты, ломающая стереотипы…

Три года спустя.

Просыпаюсь от того, что мой муж нежно целует меня в спину. Но чем больше он понимает, что я проснулась, тем больше его поцелуи превращаются в укусы. Мой Клим любит оставлять на моем теле засосы, показывая этим, что я занята. Хотя зная, за кого я вышла замуж, некоторые просто боятся смотреть в мою сторону.

— Это вместо доброго утра? — сонно спрашиваю я. Чувствую, как мою попу уже приподнимают, устраиваясь сзади.

— Да, бужу любимую жену, — слышу хриплое Клима. Даже от его голоса я могу увлажниться, меня заводит в нем все. От мускулистых татуированных рук с выступающими венами до хриплого голоса, от осознания, что он может сделать со мной все, что хочется ему.

— Очень необ… — последнее слово тонет в моем стоне, когда он резко входит в меня во всю длину.

— Вот это я понимаю доброе утро, — с рыком произносит он, крепко беря меня за бедра, начиная свои толчки.

— Как тебе такое утро, Арина? — склоняется к моему уху, находя самую чувствительную точку, посылая очередной импульс вниз живота.

— Самое лучшее, если рядом ты… — хрипло отвечаю я, кусаю губу, чтобы сдержаться от очередного стона. Я стала слишком чувствительной на его касания и могу кончить только от них.

— Не кусай губы, Арина, — очередной рык Клима и глубокий толчек. — Я не разрешал тебе. Хочу слышать, как тебе хорошо.

Хорошо, что наша комната звуконепронецаема, потому что мы точно разбудили бы весь дом.

Еще немного и меня уносит, как всегда, только с ним. Через несколько секунд слышу финальный рык и он тоже кончает, изливаясь в меня.

— Клим, я же не на таблетках, — ворчу я, ощущая, как он выходит из меня, и его сперма течет между моих бедер.

— Я знаю, — самодовольно произносит этот нахал. — А я хочу дочку. Копию тебя.

Мой муж ни капли не изменился. Такой же властный и жесткий тиран. Не щадящий своих конкурентов, идущи напролом. Мне кажется, после нашей свадьбы он стал еще более жесток, но только по отношению к своим конкурентам. Клим не изменился, и я не хочу, чтобы он стал другим, наоборот, меня заводит его грубость и контроль. А если мне что-то нужно, то со временем я научилась им управлять, когда лучше быть покладистой женой, а когда можно вить веревки.

— Тебе не хватает сына? — спрашиваю я, но знаю, что поддамся на уговоры мужа и обязательно рожу ему дочку, как он хочет.

— Хватает, но Льву будет весело, когда у него появится братик или сестренка, — муж ложится рядом, перетаскивая меня на себя. Уютно располагаюсь на его груди, теперь я могу заснуть только так.

— А у их мамы будет больше волнений, — все так же ворчу, но уже не сильно.

— Ты слишком беспокоишься.

— Я беспокоюсь!? Лев упал и содрал себе в кровь коленки, ты знаешь, в каком состоянии они были! — вспоминаю тот случай в парке, когда он самостоятельно захотел научиться кататься на велосипеде, но не удачно упал, чуть не сломав ногу.

— Знаю, потому что лично ездил с ним в травмпункт узнать, не сломал ли он ногу, хотя это был всего лишь вывих, — спокойно произносит муж. — Ты слишком опекаешь его, он будущий мужчина и должен терпеть боль и трудности. И я горжусь тем, что он сам решил научиться кататься на велосипеде.

— Гордится он… А когда появится дочь, тоже скажешь, что я сильно опекаю, когда она упадет и сдерет коленки?

— Нет, дочь будет моей принцессой, и придется тебе взять роль плохого полицейского, — смотрит Клим на меня.

— Похоже… — произношу со вздохом.

После приятного пробуждение мы выходим из своей комнаты и направляемся на кухню. Где скорее всего нас уже ждет сын.

Да, у нас с Климом родился первенец — Лев. После того, как я стала его женой и осталась с ним, я поняла, что не смогу прийти в норму в одиночку. Поэтому начала ходить к психологу, чтобы он помог справиться мне с кошмарами. Это давало свои плоды, я не чувствовала себя так плохо, как раньше. Хоть только потом я поняла, почему мне было так плохо вначале. Я просто была беременна и не знала об этом вплоть до третьего месяца. Когда в университете нас послали сдавать анализы. Тогда-то я и узнала, что нахожусь в положении.

Какой же для меня был шок, когда я поняла, что скоро стану мамой. Я быда в смятении и дезориентированна, не понимая, что делать, смотря на монитор узи, где уже четко было видно маленького малыша. Но знала одно — что я уже люблю его.

Когда я увидела счастливые глаза Клима, я поняла, что этот ребенок будет желанный для нас обоих. Все же тогда Клим и правда не отпустил меня, в ту ночь он привязал меня еще сильнее, нашим ребенком.

Через шесть месяцев у нас родился сын Лев. Карапуз с моими глазами и такими же светлыми волосами, как у Клима. Не знала, что мы будем сумасшедшими родителями, которые по первости даже боялись брать ребенка. Даже такой мужчина, как Клим, в ужасе смотрел на плачущего ребенка, боясь своими руками навредить ему. На помощь к нам пришла Венера. Женщина показала, как все правильно нужно делать и стала бабушкой нашему малышу.

Топор войну между нашими семьями окончательно был зарыт, ведь теперь нас связывал ребенок, в чьих жилах течет кровь двух семей.

Мой отец в ту роковую ночь остался жив и взял вину за смерть Захарова-старшего на себя. Его посадили и накинули еще несколько лет за разные махинации, но это была инициатива Клима, который так и не простил его.

— Сесть в тюрьму и взять вину на себя — это единственное правильное решение, которое он сделал в своей жизни, — когда-то давно сказал мне Клим и, наверное, он прав.

Моя мама вышла замуж за того доктора, о котором рассказывала. Она познакомила нас и такой счастливой маму я не видела никогда. Кстати, она тоже родила сына и теперь у нас с Яной есть брат.

Кстати о ней, последий раз мы виделись с ней на оглашении приговора для отца. Тогда она даже не посмотрела в мою сторону, делая вид, что не знает меня. Потом через некоторое время я узнала, что ее муж подал на развод, уличив любимую в измене. Скандал был громким, а раздел имущества очень долгим. Но Яне осталось очень мало с этого, так что через месяц я увидела ее около нашего дома, просящей дать ей немного денег. Я не встретилась с ней, а Клим строго настрого приказал охране не подпускать меня к ней. Потом я узнала, что она опять вышла замуж и куда-то уехала, после этого наши пути разошлись.

Одеваемся и спускаемся вниз, где Лев уже вовсю заливисто смеется, слушая, как поет Венера. Но при виде нас он сразу же забывает обо всем.

— Папа, — быстро подбегает он к Климу и тянет руки.

Муж сразу же берет его на руки, щекочет, сын начинает смеется. Подхожу к Венере.

— Давно Лев проснулся? — спрашиваю я у нее и с аппетитом смотрю на румяные блинчики.

— Примерно час назад, не беспойтесь. Мы умылись и позавтракали, — улыбается мне женщина.

— Хорошо, Клим завезет его на тренировку, а я потом заберу его, сегодня у меня всего лишь две пары, — делаюсь планами. — Погуляем в парке.

Университет я не бросила, просто теперь не гналась за красным дипломом, мне были важны мои знания и практика, а этого у меня было предостаточно.

— Я, возможно, присоединюсь к вам, — сзади подходит Клим с сидящим на его шее Львом.

— А кто у нас не поцеловал утром маму, — тяну сына к себе, забирая его из рук Клима и обнимая.

Лев тоже тянется ко мне, весело смеясь.

Все вчетвером мы завтракаем, теперь наш дом наполнен уютом и теплом.

Через месяц я узнаю, что беременна, все же Клим всегда получает, что хочет, и сейчас его цель — получить дочь.

— Иногда мне кажется, что это я стал твоим пленником, — говорит Клим в один из вечеров, когда мы мирно лежим на нашей кровати. — Стоило раз увидеть и я пропал. Что ты со мной сделала, Арина?! — хрипло спрашивает он.

— Просто я была запретна для тебя. Дочь твоего врага. А ты знаешь, запретный плод всегда сладок, — улыбаюсь я.

— Ты права, вкусив его, я уже не смог остановиться…

Не отвечаю, прекрасно понимаю, что он чувствует, потому что со мной было то же самое.

Наши взгляды встречаются, мы одновременно смотрим на колыбельную, где мирно посапывает наша новорожденная дочь.