Всем спасибо, кто прочитал первую книгу до конца. История для нас оказалась очень эмоциональной! И ХЭ именно в первой книге мы решили не делать, он был бы натянутым. Поэтому Ангелина и Влад встретятся только через время. Ну и мы раскроем еще несколько персонажей;) Поехали

Ангелина

— Ангелина, надеюсь, все хорошо? Вы собираетесь? — слышу голос Германа Грасса.

Этот милый старичок стал мне и другом, и наставником. Он научил меня практически всему, что знал сам. Оборачиваюсь, смотря с улыбкой на него.

— Да, уже упаковала вещи, — киваю ему.

— Очень хорошо, просто когда последний раз мы с вами разговаривали, то вы были не очень рады поездке, — усмехается, пристально смотря на меня. Мне кажется, за эти три года он выучил меня всю, и соврать практически невозможно. — Вот, думаю, не решили ли вы сбежать, — на последней реплике он поигрывает бровями.

— Нет, — отвечаю я, выходит немного нервно, но, надеюсь, его острый глаз не заметил этого. — Вы знаете: я согласилась и обещала.

— И это очень радует, вы талантливая! — Берет меня за руку. — Я знаю, вам предлагали остаться тут, но вернуться можно и через год. Открыть свою школу, как вы хотели, но, пожалуйста, все же поработайте у нас.

Да, я хотела открыть свою школу, где будут учить детей живописи. Я хочу, чтобы каждый ребенок смог это сделать, несмотря на социальный статус его родителей. Каждый должен попробовать найти свое призвание. Делать то, что ему нравится, а не то, что ему навязали. Ведь я сама столкнулась с этим.

— Я обязательно это сделаю, а пока мне предстоит официально познакомиться с родителями Филиппа, он должен представить меня своим родственникам.

Конечно, я не уточняю, что мы и так знакомы и, к сожалению, они не лучшего обо мне мнения. Но Филипп говорит, что все пройдёт нормально и мне не стоит переживать. Хочется, конечно, в это верить, но почему-то не могу.

— Филипп — хороший парень, но он вроде приедет позже? — уточняет наставник.

— Да, у него важное судебное дело, и потом он сразу же прилетит ко мне.

У него правда очень интересное и шумное дело, если он выиграет его, то хорошо продвинется по карьерной лестнице. А еще его начальник намекает, что он готов в скором времени передать ему свои дела. Поэтому я как могу поддерживаю и не настаиваю на том, чтобы он ехал со мной.

— Отлично, я созвонился с Николаем Федоровичем, он встретит вас в аэропорту, если, конечно, здоровье не подведет, — вздыхает Герман Грасс.

Именно он и помог мне поступить в этот университет, за что я очень благодарна ему. Они с Николаем Федоровичем хорошие друзья. Я даже не представляла, что этот человек станет мне очень близок и дорог. Мы общаемся почти каждый день. Но последнее время мужчина начал плохо себя чувствовать. Он сначала скрывал от меня это, и узнала я чисто случайно, когда вместо него телефон взяла медсестра в больнице. Тогда-то я и испугалась. Николай Федорович, конечно же, успокаивал меня, говоря, что все хорошо, но мне неспокойно. Словно все равно что-то дышит тебе в спину, что-то нехорошее и страшное. И это еще одна из причин, почему я должна поехать в Россию. Чтобы успокоиться и понять, что мне мерещится.

— Я сама доеду, но сразу же пойду к нему, мне нужно его проведать… — продолжаю тише.

— Отлично, и мне обязательно сообщите, как он! — просит мужчина. — Вы, кстати, где остановитесь? У родителей Филиппа?

— Нет, я буду снимать квартиру, уже договорились с риэлтором, он нашел мне хороший вариант недалеко от университета, все уже готово, — говорю я, а мужчина только хмурится.

Как я и говорила выше, родители Филиппа меня не слишком любят, поэтому ни о какой совместной жизни речи и не идет. Филипп не настаивает, понимая это, да и я не хочу. Лучше снимать, не придется выслушивать не очень приятные вещи о себе.

— Ну хорошо, тогда жду от вас новостей и верю, что когда-нибудь увижу ваши работы в Лувре! Вы уже превзошли меня! И вам нужно стремиться дальше!

Очень приятно слышать такие слова от своего же учителя. В сердце словно разливается тепло, и сейчас я чувствую себя как никогда счастливой. Я нашла себя, и это самое главное.

— Спасибо! — все же не сдерживаюсь и обнимаю мужчину. — Я не подведу вас! — шепчу я.

— Не сомневаюсь! — по-доброму отвечает он.

После мы прощаемся. Мне и правда нужно собираться в дорогу, мой самолет уже через пять часов.

Еще раз смотрю на старинные и величественные колонны здания университета. Он стал моим вторым домом, тут я словно заново родилась, отпустила страхи и поверила в себя. Обрела уверенность, что у меня все получится. И у меня получилось, да! Меня хвалили преподаватели, и завидовали одногруппники, но я шла вперед, зная, что больше не хочу оборачиваться. Теперь я хочу жить нормально, дышать полной грудью. Видеть то, что меня окружает, а не серые стены моей персональной тюрьмы. Я выбралась оттуда, оборвала все путы. Теперь я не кукла, теперь я просто Ангелина. Которая хочет жить и дышать полной грудью.

Я благодарна этим стенам, и я надеюсь, что вернусь сюда вновь.

Выхожу из здания и направляюсь в нашу съемную квартиру, где мы живем вместе с Марго. Тут уютно, зеленый квартал, мало машин… Хотя как раз из-за этого Филипп и ругался, так как ему негде было поставить машину и приходилось пилять до нас пешком. Но ничего, парень все равно регулярно бывал у нас.

Решаю зайти в кофейню неподалеку, там я подрабатывала первое время. Хозяйка кафе — моя хорошая знакомая, поэтому, как только захожу, мне сразу же улыбаются знакомые официанты. Кстати, некоторым я помогала освоиться, и теперь они работают лучше меня.

— Ангелина, неужели ты уезжаешь? — ко мне подходит Патрисия, мы вместе начинали, но я через полтора года ушла, а она работает по сей день.

— Да, мне предложили хорошую работу преподавателем, у них открывается кафедра, — тепло улыбаюсь ей я.

Смотрю на девушку. Мне будет тоже скучно без нее. Хотя сначала мы друг другу не понравились, она назвала меня букой, а я в ответ сказала, что она слишком ветреная. Так и зародилась наша дружба. И мне правда будет не хватать ее легкости.

— Неужели тебе ничего не предложили здесь? — удивленно спрашивает она. — Ведь ты была лучшей в группе!

— Предложили, поэтому через год я вернусь обязательно. И сходим куда-нибудь вместе.

— Ну, не думаю, что мы потом сможем сходить куда-нибудь, куда захочу я, — закатывает она глаза, улыбаясь. — Твой Ромео тебя не отпустит.

Ромео — так она называет Филиппа. У них как-то сразу не сложились отношения.

— Не волнуйся, отпустит, — уверенно говорю я. — И мы обязательно сходим, куда ты хочешь!

— Я запомнила! А теперь — что будем заказывать? — она достает блокнот с ручкой, но это только для виду. Она опытный официант и отлично запоминает все даже без блокнота.

Решаю немного побаловать себя и взять не то, что я ем обычно. Патрисия принимает заказ и уходит, а я смотрю на милую и уютную улочку. Я точно буду скучать по всему этому. Но буду греть себя любимыми фотографиями, которые сделала тут. У меня их очень много, и я планирую украсить ими одну из стен в новой квартире, чтобы чаще вспоминать хорошие моменты, которые подарили мне эти три года.

Патрисия приносит мой заказ и говорит, что это за ее счет, в качестве подарка. Сначала отказываюсь, но подруга обещает обидеться, если я не приму. Поэтому соглашаюсь. При прощании не выдерживаем и плачем. Вроде ничего такого, мы можем поддерживать связь, сейчас вообще с этим просто: есть интернет и телефон. Но ты не обнимешь человека, как сейчас. И от этого горько на душе. Сама себя успокаиваю, говоря, что обязательно приеду сюда снова и мы увидимся и будем плакать от счастья, что встретились.

Выхожу из кафе и, утирая слезы, направляюсь в квартиру. Тут все выглядит пусто: нет разбросанных вещей Марго и моих картин-набросков на стенах. Сейчас все здесь идеально чисто, словно мы тут не жили.

Прохожу в свою комнату, тут только два чемодана, остальное я отправила транспортной компанией. И когда приеду в Россию, все уже будет там.

Последний час просто слоняюсь по квартире, прикрываясь тем, что проверяю, не забыла ли чего, а на самом деле просто вспоминаю, что тут было. Веселого, и не очень. Но все же веселого больше. Вот тут осталось пятно от пролитого апельсинового сока. Марго сделала его сама на день своего рождения. Мы позвали гостей, и она уже хотела принести его, но тут споткнулась и выронила графин, было смешно, хотя и ничего хорошего. Нам, кстати, досталось потом от хозяйки квартиры. А вот тут еще видны следы приклеенной ваты. Это тоже идея подруги. Мы подвесили вату к потолку, где находилась неоновая подсветка, и казалось, что над нами просто летают облака, комната сразу же стала такой уютной и воздушной. Конечно же, перед отъездом Марго мы все сняли, но я планировала на новом месте воплотить эту идею вновь.

Беру чемоданы и выхожу из квартиры, еще раз все осматриваю. Сердце щемит, а к глазам опять подступают слезы. Хочется остаться тут, забиться в угол, как маленькая девочка, и жить в своем мире, где все хорошо и тепло. Но жизнь продолжается, и мне нужно двигаться дальше, меня ждут.

Сжимаю ключи, так что они впиваются в руку, боль немного отрезвляет. Кидаю связку в почтовый ящик, даже не переживаю за то, что кто-нибудь их украдет. Мы часто проделывали такое с Марго, нам подсказала это хозяйка квартиры. Сначала для меня это было дикостью, но потом я привыкла и стало даже удобно.

Еду в аэропорт, еще раз смотрю на знакомые места. До посадки два часа, поэтому, как и все остальные люди, находящиеся тут и ждущие свой рейс, залипаю в телефоне. Но вот наконец-то объявляют посадку на мой самолет. Беру свою маленькую сумку и вместе со всеми направляюсь к трапу.

Прощай, Америка! Я обязательно вернусь снова.

Но душа так и кричит, что нет… Меня ждут перемены.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города… — слышу голос стюардессы.

Полет прошел нормально, и мне даже удалось вздремнуть. Беру свою сумку и, как все, встаю со своего места. Ну что ж, здравствуй, Россия. Мое прошлое…

Получаю свои чемоданы и выхожу из аэропорта, меня встречает очень солнечная и теплая погода, хотя на дворе уже конец августа. Аномалия, не иначе. Нужно вызвать такси, но тут ко мне подходит серьезный мужчина в черном пиджаке. Напрягаюсь.

— Добрый день, Ангелина, — начинает он. — С прилетом на родину вас. Меня прислал Николай Федорович, сказал, чтобы я отвез вас, куда вам нужно.

Мужчина хочет взять мой чемодан, но я отшатываюсь, не специально, инстинктивно, наверное. Я борюсь с этим, после того случая, но безуспешно. Я все равно боюсь незнакомых людей, особенно мужчин. И иногда неосознанно дергаюсь от них.

Мужчина сразу же останавливается и смотрит на меня. Повисает неловкое молчание. Теперь он не настаивает, а ждет.

— Хорошо, я вас не знаю, поэтому я все же позвоню Николаю Федоровичу, — говорю я. Наверное, он сейчас подумает, что я очень странная.

— Да, конечно, — как ни в чем не бывало кивает он, и даже отходит от меня, чтобы не мешать.

Достаю телефон и нахожу нужный номер.

— Ангелина, все хорошо? Ты прилетела? — слышу взволнованный голос Николая Федоровича. А потом громкий кашель.

— Да, все хорошо, долетела прекрасно, — отвечаю с теплотой на душе. — Как вы? Опять появился кашель?

У него часто такое бывает, и связано это с его болезнью. Хотя мужчина говорит, что ходит к докторам, результата почему-то это не приносит, наоборот, приступы становятся все чаще.

— Все нормально, нормально, но встретиться с тобой не сможем… — грустно сообщает он. — Мне нужно съездить в больницу, и я пока не знаю, до скольких там пробуду. Поэтому приглашаю тебя ко мне в офис завтра, или можем просто встретиться где-нибудь и погулять, а потом ко мне в офис, мне нужно показать тебе кое-какие документы по…

И он опять начинает сильно кашлять, не договорив. Когда же эта проклятая болезнь отступит, неужели нельзя ничего придумать? Хочется встряхнуть его лечащего врача и спросить, когда же это пройдёт! Когда он сможет опять наслаждаться жизнью, а не переносить эти приступы?

— Хорошо-хорошо, как вам будет лучше. Я приеду, когда скажете, — соглашаюсь сразу же я. — У меня вопрос… — я смотрю на мужчину, который за мной приехал, он уже отошел дальше от меня и сейчас покупает себе кофе. — Тут за мной приехал мужчина, сказал, что от вас, отвезет, куда скажу.

— Ой, да, забыл предупредить. Моя оплошность, — немного виновато отвечает он. — Я знаю, ты не любишь незнакомых людей. Я решил, что лучше отправлю тебе своего водителя, чем ты будешь садиться в такси к неизвестному. Так будет более комфортно.

Становится приятно на душе, что обо мне заботятся. И помнят о моей боязни. Я не рассказывала Николаю Федоровичу подробностей той роковой ночи. Он знает все поверхностно, но понимает, что это отразилось на мне и проявляется до сих пор.

— Спасибо, тогда я поеду с ним и позвоню вам вечером, — благодарю я. На душе становится немного легче.

— Отлично, я как раз… — он опять не договаривает, но уже по другой причине: его зовет женский голос, принадлежащий, скорее всего, медсестре. — Сейчас иду… Созвонимся, — это уже мне.

Выключаю телефон и подхожу к водителю, который с наслаждением пьет кофе.

— Хотите? — он указывает на рядом стоящий автомат. — Очень даже хороший! — смотрит удивленно.

— Нет, спасибо, — отказываюсь я, так как уже выпила латте в дьюти-фри. — Я позвонила Николаю Федоровичу, и мы можем ехать.

— Отлично, — улыбается мне мужчина и осторожно берет мои чемоданы. — Меня, кстати, Виктор зовут.

— Очень приятно, Виктор.

Мужчина идет впереди, а я сзади.

Машина стоит недалеко, поэтому уже через пару минут я оказываюсь в прохладном салоне авто. Мужчина больше не задает вопросов и не лезет с диалогом, только спрашивает, куда меня отвезти. Диктую адрес, а потом с интересом смотрю на дорогу и улицы. Тут мало что изменилось почти за три года. Только в некоторых местах появились новые магазины, а в центре построили новый торговый комплекс вместо старого.

Моя квартира находится недалеко от центра. Она стоила совсем недорого для такого места и по описанию была очень хорошей. Поэтому я даже сначала не поверила: слишком все идеально. Но когда позвонила хозяевам, они объяснили, что им срочно нужно уехать, поэтому они и снизили цену, желая поскорее найти квартирантов.

Вроде всех хорошо, и я даже внесла первую оплату, хотя сейчас, когда поднимаюсь на лифте на свой этаж, во мне закрадывается сомнение, вдруг тут был подвох. Но как только мы заходим в квартиру, понимаю, что его нет. Все как на картинке в объявлении, и хозяева не соврали. Они, кстати, уже уехали.

— Я могу быть вам еще чем-то полезен? — спрашивает Виктор, ставя мои сумки в прихожей.

— Нет-нет, спасибо, — благодарю я его поспешно. Хочу дать ему хоть немного налички, но он сразу же останавливает меня. Хмурясь.

— Не нужно, я работаю у Николая Федоровича, и это одно из моих заданий.

— Тогда еще раз спасибо, — немного смущенно говорю.

Виктор уходит, и я остаюсь одна.

«Ну что ж, будем обживаться», — говорю сама себе, обводя глазами неоновый натяжной потолок.

Весь вечер не выхожу из дома, раскладываю свои вещи. Честно сказать, квартира мне уже нравится, тут уютно и светло и открывается шикарный вид на город. Просто сказка, что мне она досталась! Настроение сразу же улучшается, могло бы быть хуже, как тогда… Опять некстати вспоминаю ту съемную дешёвую квартиру. Хорошо, что за мной приехал Влад. Даже не знаю, чем бы это закончилось.

Мысли о Каменском опять возвращают меня в прошлое, вспоминаю некоторые моменты, связанные с этим парнем. Но отгоняю от себя эти мысли. После моего отъезда я запретила себе думать о Владе, воспоминания о нем всегда сопровождались страшными картинами той ночи. Кровь… много крови…

Первое время я не могла нормально спать, казалось, что если я закрою глаза, то сразу же окажусь там, в той комнате, где пахнет кровью и валяются трупы с остекленевшими глазами. А рядом стоит он, и дуло его пистолета направлено на меня. Я не могу рассмотреть, кто это, вижу только его ботинки. И хочется кричать и кричать. Что я и делаю.

Потом я сразу же просыпалась с криком и в холодном поту. Мой психолог вводил меня в гипноз, помогал забыть это, но он ошибался, это не забывается. Время лечит, говорят многие, оно частично излечило и меня, но я никогда не смогу это забыть…

Вечер в новой квартире проходит за болтовней с Филиппом, ему интересно узнать, где я теперь живу. И он тоже поздравил меня с тем, что я отхватила такую удачу.

На следующее утро я звоню Николаю Федоровичу. Ему уже лучше, поэтому он приглашает меня в парк недалеко от своего офиса, и там же находится кафе, где я работала. Сегодня по-летнему тепло, поэтому надеваю простое белое платье. С собой беру документы для университета, планирую после проехать прямо туда. Они уже звонили мне и просили принести соответствующие документы в деканат.

До парка доезжаю быстро и без пробок. Мужчина уже ждет меня, сидя на лавочке. Рассматриваю его, пока иду.

Он изменился, и, к сожалению, не в лучшую сторону, скорее всего из-за болезни. Николай Федорович осунулся, лицо выглядит очень бледным, а глаза словно потускнели и уже не кажутся такими живыми, как раньше. Появилось очень много морщин, и седина покрыла всю его голову.

Как только он видит меня, взгляд его сразу же проясняется, на потускневших губах появляется искренняя улыбка, он сам идет мне навстречу. Когда подходит, то между нами повисает пауза. Мужчина рассматривает меня, а потом, к моей неожиданности, крепко обнимает. Мне ничего не остается, кроме как обнять его в ответ. Не скажу, что мне неприятно, просто неожиданно. Да, мы очень хорошо общаемся, и он стал мне почти другом. Наверное, друзья должны так делать.

— Ангелина, ты так повзрослела, расцвела, — говорит он, отстраняясь, но продолжая смотреть на меня. — На экране телефона все же не так хорошо все видно. Но сейчас я отчетливо понимаю, что ты изменилась. Теперь нет той запуганной девочки, которую я встретил когда-то в своем офисе. И знаешь, мне нравятся эти перемены!

— Спасибо, — благодарю я, немного смущаясь. — Это все смена обстановки и занятие любимым делом.

Мужчина одобрительно кивает.

— Да, я рад, что так получилось, хотя я знаю, что тебе пришлось нелегко, — он немного помолчал, тут нечего сказать, он знает не все, но многое. — Но не будем о грустном, давай погуляем, я хочу узнать о твоих планах. На сколько ты решила приехать?

Мы гуляем по парку, болтая как старые знакомые. Мы проходим мимо кафе, где я работала не так долго, но оно оставило определенный след в моей душе. Там сегодня много народу, и видно, что за время моего отсутствия это место стало еще популярнее.

— Я хотел показать тебе кое-какие документы, это мой новый проект, и я хотел посоветоваться, — говорит Николай Федорович, когда мы идем к его офису. — У тебя никаких планов, надеюсь, не было?

— Были, но они подождут, — заверяю его я. — Я хотела съездить в университет, они просили мой диплом. А что за проект? Вы же знаете, я далека от этого.

Это правда, я уже забыла многие моменты, хотя пару прикольных хакерских штучек знаю, чем и пользуюсь. Ну и так же хорошо понимаю язык компьютера. Многие мои одногруппники обращались ко мне с той или иной проблемой.

— Ничего такого, просто интересный проект на разработку системы защиты, хочу все же, чтобы ты взглянула.

Заходим в здание, тут ничего не изменилось с моего последнего визита, только в холле поменяли дизайн.

— Нина Николаевна еще работает? — спрашиваю я, вспоминая эту милую пожилую женщину.

— Да, куда мы без нее, — по-доброму усмехается мужчина. — Но теперь не так, конечно, активно, у нее родился внук.

— О, надо обязательно сходить к ней и поздравить!

Идем дальше и направляемся в кабинет мужчины. Замечаю, что у него новая секретарша. Интересно, где же старая? Тут мысли опять возвращаются к Владу, к тому, как девушка спрашивала у меня, где он. Тогда мне были неприятны ее вопросы. Интересно, новый секретарь знает Влада?

Качаю головой. Зачем вообще мне это знать? Мне должно быть без разницы. Мы никто друг другу, я даже не видела его три года, и сейчас не стоит вспоминать.

Проходим, в кабинете ничего не изменилось, но я сразу же улавливаю запах лекарств, словно это не кабинет, а больница. Сколько таблеток в день он принимает, что запах так быстро впитался в эти стены? Решаю пока не акцентировать на этом внимание, спрошу позже. А пока иду за Николаем Федоровичем, который уже достает нужные бумаги.

— Вот, смотри… — начинает он, но тут мы слышим хлопок двери.

И голос. До боли знакомый голос, который пронзает сердце насквозь. Безжалостно и бесповоротно. Близкий и одновременно далекий. Который я так хотела услышать и одновременно боялась.

— Кукла…

Я ощущаю на себе его взгляд. Странно, но я не представляла нашу встречу. Поэтому не знаю, что сказать, как вести себя. Но времени на раздумья нет. Поворачиваюсь и сразу же ловлю его взгляд. Он возмужал, плечи стали еще шире, он словно сам стал больше, но это не жир, это мышцы, которые отчетливо проступают под тонкой серой рубашкой. Он больше не носит рваную челку, которая закрывала его глаза. Теперь его волосы зачесаны назад, и только несколько непослушных прядей свисает на лоб. Легкая щетина делает его лицо еще более мужественным. А глаза… Глаза смотрят на меня так же, с усмешкой и прищуром. Только они и остались прежними. Вся его поза выражает превосходство, расслабленность.

— Ангелина… — поправлю или просто говорю в пустоту.

Это странно, но при виде него мое сердце начинает стучать быстрее, словно в него вкачали приличную дозу кофеина. И сейчас оно работает на полную катушку. Дыхание учащается, и я не могу отвести взгляда, словно он держит его. Привязывает вновь.

— Ой, Влад, как хорошо, что ты пришел! — восклицает Николай Федорович. — Надеюсь, ты съездил, куда я просил?

Наконец Каменский все же отводит взгляд и смотрит на мужчину, только после этого я могу нормально дышать и тоже отвести взгляд.

— Нет, но принес для вас кое-что интересное, — и он показывает белую папку у себя в руке.

— Это то, о чем я думаю? — вопросительно вскидывает бровь Николай Федорович.

— Да, и все очень интересно.

Влад идет в нашу сторону. Его походка очень похожа на походку хищника, все мышцы красиво перекатываются, он двигается быстро и бесшумно. И вот он уже стоит рядом с нами, я могу дотронуться до него, не вытягивая руку. Пальцы покалывает, словно я и правда делаю это. Мне кажется, я даже ощущаю ткань его рубашки, гладкую, но плотную, и через нее чувствую его стальные мышцы.

Стоп! Почему я об этом думаю? Резко дергаю рукой, словно и правда себя не контролирую и вот-вот могу прикоснуться к нему. Этот жест, конечно же, не остается незамеченным.

— Что-то не так, Кукла? — смотрит на меня Влад.

А мне хочется опять сказать ему, что я не кукла. Больше не кукла, не его кукла. Я избавилась от этого, от этой клетки. Больше никогда не быть рядом, недалеко, в поле его видимости. Это время прошло, я избавилась от этого. Я избавилась от него.

Но я все же слабая, поэтому только качаю головой, опуская взгляд, словно сдаюсь.

— Нет, ничего… — выходит глухо.

— Как у тебя дела? Ты надолго? — спрашивает он и теперь полностью разворачивается ко мне.

Опять чувствую себя неуверенно, хочу сделать шаг назад, чтобы между нами было расстояние и он не мог коснуться меня.

— Все хорошо, пока не знаю насчет долго, — стараюсь говорить спокойно и не выдавать своих эмоций. Словно мы давние друзья, и просто случайно встретились, и сейчас обмениваемся ничем не примечательными фразами.

— Когда ты приехала? — спрашивает он.

А я чувствую его парфюм. Он изменился, стал более насыщенным. Морозная свежесть и мускусные нотки вперемешку с его личным ароматом. Ему подходит этот парфюм, он дополняет его. И сейчас этот аромат проникает мне в ноздри, а дальше — в легкие, заполняя их. И мое сердце бешено стучит. Из-за него…

— Только вчера, я никому не сообщала, — поспешно отвечаю я. — А ты?.. Как поживешь ты?

Все это время Николай Федорович молчит, с интересом рассматривая документы, которые ему принес Влад.

— Неплохо, окончил наш университет, сейчас помогаю Николаю Федоровичу и в фирме отца, — пожимает он плечами.

— Как твоя семья? Сестренка?

Я знаю, что у него есть сестра на семь лет младше его.

— Ой, выросла, шестнадцать лет, и отец только и делает, что отгоняет парней, — смеется он. — Говорит, со мной было легче.

Тоже улыбаюсь, помню его маленькую сестру, она была очень похожа на брата, такой же дерзкий взгляд, словно она уже знает, чего хочет от этой жизни.

— Ты окончила художественный факультет? Слышал о твоих успехах.

Интересно, откуда он знает? Ведь я мало кому говорила, только если от Николая Федоровича. Кошусь на мужчину, который как ни в чем не бывало просматривает документы, совершенно не обращая внимания на нас.

— Да, поэтому меня пригласили преподавателем к нам сюда, не знаю на сколько, но, думаю, ненадолго, — отвечаю, смотря куда угодно, только не на него, боюсь просто потеряться в его глазах.

— Это же очень круто! — Он правда восхищается мной или мне показалось? — Я бы хотел посмотреть на твои работы. Если, конечно, позволишь, — добавляет более мягко и хрипло.

Он действительно этого хочет? Все же не удерживаюсь и опять смотрю на него. И вижу неподдельный интерес.

Чем я жила все эти годы? Да, чем же занималась его кукла без своего хозяина? Но теперь я не его кукла, и больше не стану ею.

— Возможно, но позже, сейчас все в ужасном беспорядке, я только переехала, когда разложу все… — начинаю я, конечно, не очень убедительно. Все же из меня плохая актриса.

— Ничего страшного, я не сильно привередлив к чистоте, у самого полный бардак, — усмехается он.

А я цепляюсь за мысль, что он живет один, хотя он и до этого жил один и никогда не говорил о своих девушках. О чем я думаю? Зачем мне это? У меня есть Филипп, в конце концов.

— Влад, я все посмотрел, — приходит мне на помощь Николай Федорович, помогая уйти от ответа. — Информация довольно интересная, мы можем воспользоваться ею. Съезди и передай ее Андрею, он потом разберется…

— Может, воспользуемся сами? — Влад смотрит на мужчину. — Я знаю, как это раскрутить.

— Можно, но сейчас я не в таком хорошем состоянии, — вздыхает он, — и сил на это нет. А ты ведь понимаешь, что будет.

Влад все понимал, поэтому утвердительно кивнул и больше не стал спорить.

— Тогда сможешь немного задержаться, а потом закинуть Ангелину в университет? — спрашивает Николай Федорович.

И тут я ошарашенно смотрю на него. С Владом вместе? В одной машине? Нет!

— Не стоит… — хочу уже отказаться, но меня перебивают.

— Да без проблем, — пожимает своими широкими плечами парень, смотря на меня с усмешкой. Скорее всего, зная, что я не хочу. — Я подожду в приемной.

Он еще раз бросает на меня взгляд, который я так и не смогла понять, а потом покидает нас.

— Не нужно было… — хочу уже возмутиться, смотря на Николая Федоровича, но мужчина опять начинает сильно кашлять. И всё мое возмущение сразу же улетучивается.

— Что принести? Может, таблетки? — сразу же подхожу к нему, начиная сыпать вопросами, не зная, чем ему помочь.

Мужчина даже не может ничего сказать, приступы кашля идут один за другим.

— Воды… — хрипит он.

Но я все понимаю и сразу же бегу к графину с водой, благо он находится рядом. Руки дрожат от страха за мужчину, поэтому проливаю несколько капель. Бегу обратно и сама подношу воду к его рту, помогая выпить жидкость.

Через несколько минут Николаю Федоровичу становится немного лучше, и я слышу только отголоски его страшного кашля.

— Неужели врачи не могут это вылечить?! — в моем голосе слышится отчаяние. У меня разрывается сердце, когда вижу, как мучит его этот кашель и боли в груди.

— Пока не могут, — глухо отвечает он, качая головой. — Давай не об этом…

Он протягивает мне ноутбук с документами. Больше мы к его болезни не возвращаемся. Николай Федорович показывает мне заказ одного своего клиента. И предлагает заняться этим мне. Ничего сложного, я пару раз делала это для своих одногруппников. Не могу отказаться, да и лишние деньги не помешают, особенно сейчас. Поэтому соглашаюсь.

Убеждаюсь, что Николай Федорович чувствует себя хорошо, мы прощаемся, договариваясь созвониться позже, и я покидаю его кабинет.

«Может, Влад уже ушел и не стал дожидаться меня?» — проскальзывает мысль, но как только прохожу в приемную, то понимаю, что нет, не ушел. Увидев меня, он сразу же встает.

— Все? Пойдем? — подходит, опять слишком близко.

— Да, пойдем, — киваю и иду к выходу.

Он следует за мной, и я чувствую его взгляд на своей фигуре.

Влад по-прежнему предпочитает спортивные машины, и сейчас я вижу очередную. Она идеально подходит своему хозяину: темная словно ночь, с яркими фарами. Агрессивная. Хочу сесть сзади, но Каменский открывает мне переднюю дверцу. Не остается ничего другого, кроме как сесть рядом.

Мне опять вспоминаются наши поездки, когда он забирал меня утром и привозил вечером, провожая на ненавистные тренировки и забирая оттуда же. А я чувствовала в салоне запах женских духов…

Влад аккуратно выруливает со стоянки в сторону университета. И между нами воцаряется тишина, давящая на нервы. Даже музыка, доносящаяся из колонок, не спасает. Первым тишину нарушает он:

— Где ты остановилась?

— Я сняла квартиру неподалеку от университета, общагу преподавателям не дают, да я и не хочу.

— Нравится?

— Да, хороший район и очень уютная квартира, я довольна, — пожимаю плечами я.

— А ты изменилась, — произносит тихо. Он не смотрит на меня, но я ощущаю, как эти слова врезаются куда-то глубоко.

— Ты тоже, — отвечаю так же тихо. И это правда, хотя я не понимаю, в какую именно сторону. И не хочу понимать, не хочу опять ввязываться в это. Я избавилась от клетки, в которой была.

— Просто хочу понять, как ты жила все это время…

— Зачем? Я больше не та девочка, которую ты знал, — мой голос звучит твердо. И я говорю правду.

Он только усмехается, качая головой. Словно не верит.

— Кукла, Кукла…

«Нет! Я не кукла!» — хочется мне закричать. Как он смеет так меня называть! Только он так делал, но теперь мы никто друг другу.

Уже хочу сказать все это, но вдруг звонит мой телефон.

«Филипп» — высвечивается на дисплее. Смотрю на Влада, он расслаблен. Но это только видимость, я знаю его.

— Ответь, если хочешь, я не против, — кивает он на телефон, так как тот продолжает звонить.

Нет, сейчас я не могу говорить с Филиппом, не при нем.

— Перезвоню потом, — бросаю я и сбрасываю звонок, а потом пишу, что перезвоню позже.

Мы подъезжаем к университету. Сама открываю дверцу машины, хочу выбраться отсюда, его слишком много. Теперь я понимаю, что не готова к этой встрече, и, возможно, никогда не буду. Выхожу, но в последний момент Каменский берет меня за руку, неожиданно, так что я ощущаю, что по мне словно прошелся электрический ток, дергаюсь, не зная, в чем причина. В неожиданности или в том, что это сделал он.

Смотрю, глаза в глаза, которые сейчас опять окунают меня в черный омут.

— Не беги от меня, Кукла…

— Я больше не кукла, — одними губами произношу я.

Вырываю свою руку, но знаю: он сам позволил мне это сделать. Не прощаюсь, сразу же иду к входу, но чувствую на себе его взгляд, прожигающий. А потом визг шин. Уехал.

Мне нужно отгородиться от него. Теперь он выводит меня на эмоции, те, которых я не должна испытывать по отношению к нему.

Вхожу в здание и останавливаюсь в холле, мне нужно прийти в себя. Затем иду дальше, туда, где меня уже ждут.

— Отлично, Ангелина Олеговна, мы как раз формируем педагогический состав и составляем расписание. Вам когда удобно приходить к нам? — спрашивает милая девушка из деканата, принимая мои документы. — Еще у вас будет второй курс, там уволился куратор. Группа семьсот семнадцать

— Что? — ошарашенно спрашиваю я.

Мне же ничего не говорили, какое кураторство! Может, это ошибка?

— Послушайте, это какая-то ошибка. Мне ничего такого не сказали, я просто штатный преподаватель, не более, — как можно спокойнее говорю я.

Она опять смотрит в компьютер и потом переводит взгляд на меня.

— Нет, никакой ошибки, за вами закреплена группа, — пожимает плечами она. — Ну, если что, вы можете сходить на кафедру, вроде Андрей Борисович как раз там.

Да, мне нужно все узнать. Наверное, это какая-то ошибка.

— Спасибо, как пройти туда? — спрашиваю я, забирая документы.

— На второй этаж и налево, двести двадцатая дверь.

— Хорошо.

Выхожу и направляюсь именно туда. Кабинет нахожу быстро, как и мужчину среднего роста, который перебирает бумаги и морщится все больше.

— Здравствуйте! — обозначаю свое присутствие, так как мужчина даже не слышит, что в комнате не один. — Я Ангелина Олеговна, от…

Но мужчина не дает мне договорить, восклицая:

— Ангелина! Как хорошо, что вы пришли! Правда, я боялся, что вы передумаете, — он выходит из-за своего стола и идет прямо на меня.

Инстинктивно подаюсь назад и ругаю саму себя. Хорошо, что он не замечает этого жеста с моей стороны.

— Нет, я же обещала, вот принесла документы в деканат.

— Отлично. Ой, я не представился, Андрей Борисович, — он протягивает мне руку.

Усилием воли протягиваю свою в ответ. Но руки начинаю предательски дрожать, поэтому после рукопожатия сразу же убираю их за спину.

— Приятно познакомиться, — хрипло говорю я, натянуто улыбаясь.

Вроде мужчина ничего мне не сделал, открытый и доброжелательный, но во мне опять поднимается дрожь и паника.

— Мне тоже с вами! Герман Грасс очень вас хвалил, вы талант, и теперь молодые умы в ваших руках! Я очень рад, что вы согласились поработать у нас. У нас разделили кафедру и преподавателей не хватает, — вздыхает он.

— Я как раз пришла по этому поводу, — начинаю. — В деканате сказали, что у меня будет группа и я буду куратором. Может, это какая-то ошибка?

— Нет, все верно, Ангелина, просто второй курс остался без куратора, — сетует мужчина, — поэтому я закрепил их за вами. Не волнуйтесь, они спокойные ребята, я вас прошу, возьмите их, у нас и правда нехватка кадров. Думаю, если подтянется еще один преподаватель, то, возможно, я перекину их на него. Я понимаю, что мы это не обговаривали, но это вынужденная мера.

Сейчас мужчина смотрит на меня как кот из знаменитого мультфильма «Шрек». Понимаю, что просто не могу отказаться, хотя мысль о том, что я буду контактировать с новыми людьми, да еще и с большой группой, пугает до дрожи. Сразу же вспоминаются слова моего психолога, что я должна преодолеть свой страх, не дать ему управлять мной и мешать мне жить, забыть о том, что было. Это было, и это прошло. Вроде бы правильные слова, но так трудно им следовать.

— Хорошо, их много? — уточняю.

— Двадцать человек. Не так много, и они спокойные, — улыбается мужчина. — Всю документацию можете взять в архиве, даю вам две дисциплины, если нагрузки будет мало, с радостью увеличим.

Дальше обсуждаем занятия и договариваемся, что я выхожу с первого числа.

Возвращаюсь домой и начинаю изучать всю документацию, а также сижу над заказом для клиента Николая Федоровича. Удивительно, тут мне легче и интереснее. Даже не подозревала, что вспомню эти навыки.

Наступило первое сентября. Для школьников в этот день обычно проводятся линейки, а для первых курсов — веселые квесты, чтобы познакомиться друг с другом. А вот для старших курсов устраивают собрания, или же сразу начинается учеба. У моего второго курса по расписанию ничего нет. Но я все равно хочу устроить собрание, чтобы со всеми познакомиться.

День начинается немного нервно: я чуть не разбиваю свою любимую чашку, но чудом ловлю ее в паре сантиметров от пола. Потом я едва не опаздываю, так как не посмотрела на погоду и в середине пути меня накрыл сильный дождь. В кабинет иду как на иголках, повторяя зазубренную приветственную речь. Вчера я репетировала ее перед зеркалом, но она вылетает у меня из головы, как только я захожу в аудиторию и на меня смотрят двадцать пар глаз.

В теле опять появляется паника. Так, все, надо успокоиться, мне нужно преодолеть этот страх.

— Всем здравствуйте! — начинаю я, проходя в аудиторию к столу.

Стараюсь улыбаться и не быть скованной. Словно знаю их всю жизнь. Они должны почувствовать, что я их друг.

— Меня зовут Ангелина Олеговна, и теперь я буду вашим куратором.

Достаю бумаги из сумки, но они мне не нужны, я просто делаю это, чтобы хоть немного успокоиться. Мои руки дрожат. А сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Молчание. Неужели я что-то не так сказала? Почему они даже не замечают меня?

— Мм… Тут присутствует староста? — делаю еще одну попытку.

— А вы точно наш новый куратор, а не одногруппница? — усмешка, и тут я встречаюсь глазами с тем, кто сказал это. — Я бы не прочь иметь такую одногруппницу.

Он сидит в середине ряда и явно выделяется из всех. Дерзок и нагл. Скорее всего, лидер группы. И сейчас мне очень напоминает Влада. Никто не осмеливается ему что-либо сказать, все только прячут глаза и следят за развитием событий.

— Как вас зовут? — спрашиваю более строго. Выдерживаю его пронзительный взгляд. Я должна показать, что главная тут все же я.

— Егор, могу даже подкинуть свой номер, — и тут я все же слышу смешки.

Да, это будет не так легко, как я думала.

— Мне нужен только номер старосты вашей группы, — как можно громче отвечаю я. — Так она здесь?

Смотрю на всю группу. И уже жалею, что согласилась. Не думала, что будет так трудно.

И тут в кабинет заходит (или, можно сказать, забегает) девушка. Темно-каштановые волосы, милое лицо, но сейчас немного покрасневшее, видно, что она только что плакала.

— Извините… немного опоздала, — хрипло говорит она, не поднимая глаз.

— А вы у нас…

— А вот и наша староста! — восклицает все тот же парень.

Девушка дергается и только нервно прикусывает губы. Мне становится ее жалко, поэтому разрешаю ей сесть без всяких нравоучений. Она сипло благодарит меня и правда садится, на первую парту, не смотря на других.

Я начинаю знакомиться с каждым, чтобы хоть немного сложить представление о моей теперь уже группе. А потом рассказываю о расписании занятий и о том, что уже завтра у них начнутся пары.

— Все свободны, кроме Вероники, — смотрю на старосту группы, о ней я тоже немного узнала в ходе представления. — Хочу обсудить с вами несколько организационных моментов.

— А мне остаться можно? — опять подает голос наглый Егор.

— Нет! Все свободны, — начинаю раздражаться.

Они и правда уходят, и мы остаёмся с девушкой одни.

— Я бы хотела записать ваш номер телефона, — подхожу к ней с блокнотом.

— Да-да, конечно, — кивает она, и видно, что еле сдерживает слезы.

— Все хорошо? Я могу чем-нибудь помочь? — тихо спрашиваю я.

— Нет, нет, это семейное.

Больше не лезу к ней с расспросами, понимая, что это личное. Мы обмениваемся телефонами и договариваемся, что если будет какая-либо информация, то мы будем звонить друг другу.

Выхожу последней из аудитории, закрываю ее. Несмотря на такое скомканное знакомство, я считаю, что справилась. И собой довольна. Думаю, все будет не так страшно и я не пожалею, что приняла это приглашение. Вечереет, но главное — дождь прошел, поэтому решаю немного пройтись, пока погода теплая. Мне звонит Филипп, он спрашивает, как у меня дела, и говорит, что скоро приедет. Меня это радует. Понимаю, что соскучилась без него и мне правда одиноко. Раньше я жила с Марго и было веселее, а сейчас одна. Даже мелькает мысль взять котенка, как я хотела в детстве. Но Елена никогда не разрешала, говоря, что это грязный комок шерсти и не нужен в их чистом доме. Она всегда так думала о животных. А сейчас я могу. Нужно просто спросить у хозяев и у Филиппа, ведь скоро я перееду к нему…

Я так задумываюсь, что даже не замечаю, как передо мной возникает темная фигура.

— Добрый вечер, Ангелина Олеговна…

— Что ты тут делаешь?! — я так взволнованна, что даже не понимаю, что перешла на «ты» со своим учеником.

Передо мной стоит Егор и сейчас, видя, что я напугана, перестает улыбаться. Хочет подойти ко мне, но я отшатываюсь, словно он может сделать что-то плохое.

— Эм… извините, я не хотел, думал, что вы меня видели, — невесело усмехается он.

— Я не видела тебя, — качаю головой, стараясь дышать глубже. Чувствую, как паника немного стихает, не грозя перейти в панические атаки. — Что ты тут делаешь? — задаю опять тот же вопрос.

— Хотел извиниться за сегодняшнее поведение. Не хотел, знаю, иногда меня заносит.

Смотрю на парня и не верю. Но по глазам вижу, что он искренен и ему правда жаль. Становится немного приятно, что мое первое впечатление было обманчивым. Егор умеет признавать свои ошибки и извиняться, хотя, видимо, дается ему это с трудом.

— Хорошо, я принимаю твои извинения. Надеюсь, в следующий раз такого не повторится, — стараюсь быть строгой и одновременно мягкой. — И, пожалуйста, не задирай Веронику, ты видишь, у нее проблемы, не нужно этого делать.

Вспоминаю грустные глаза девочки. Так странно, но почему-то в ней я узнаю себя. Тогда, три года назад. Возможно, сейчас я прошу за нее потому, что сравниваю ее с собой прежней. Но за меня некому было заступиться, а сейчас я могу сделать хоть что-то.

— Этого обещать не могу, — вижу, как заблестели глаза парня. — Она мне кое-что сделала, поэтому тут не стоит просить.

Или все же я ошибаюсь и слишком поспешно сделала выводы?

— Тогда почему ты извиняешься передо мной?

— Просто я видел, с кем вы приехали, — объясняет он, но я не понимаю.

Вопросительно смотрю на него. О чем он вообще?

— Ну, тогда, в конце августа, вы приезжали в университет, я обратил внимание на машину, только два человека имеют такую тачку в нашем городе. Одного я знаю, и это не он, а со вторым я бы не хотел ссориться, — объясняет он, скрещивая руки на груди.

И теперь я вспоминаю: меня подвозил Влад. Откуда он его знает? Бои? Скорее всего, да. Он не завязал с ними? Хотя зачем ему это?..

— Не волнуйся, мы не так близки с тем человеком, — тихо отвечаю я, избегая произносить имя Влада.

— Вы явно себя недооцениваете, Ангелина Олеговна, он на вас смотрел не по-детски, и не так, чтобы можно было подумать, что вы не близки. — Бьет каждым словом. — А уж когда он взял вас за руку…

— Хватит! — останавливаю его, повышая голос. Сама от себя такого не ожидала. — Не нужно продолжать, я поняла. И прошу тебя больше не говорить об этом.

Не хочу, чтобы кто-то знал о нем. Егор молчит, с интересом смотря на меня, словно теперь присматривается лучше.

— Как скажете, Ангелина Олеговна, — вскидывает вверх руки, словно сдается. — Но вы себя явно недооцениваете. — Опять усмешка.

Никак не комментирую и вообще уже хочу пойти домой. Слишком сложный день.

— Может, вас подвезти? — спрашивает парень и кивает на рядом стоящий внедорожник.

— Нет, спасибо, я пройдусь, — качаю головой.

Мне нужно немного прогуляться одной. День был слишком тяжелым.

Последующие дни прошли более-менее нормально. Я начала втягиваться в преподавательский ритм жизни. Ничего сложного, и мне даже нравилось смотреть на талантливых студентов. Каждый выделялся по-особенному, и мне предстояло это раскрыть больше. Еще вечерами я трудилась над заказом от Николая Федоровича, проект вот-вот должен был прийти к завершению. И все же я хотела посоветоваться с начальником, поэтому созвонилась с ним, и мы решили встретиться вечером после пар и прогуляться по парку, как раз обещали теплую погоду.

— Мне все нравится, Ангелин, ты молодец, поэтому приходи завтра вечером после пар в офис, завтра я еще раз все посмотрю и покажу клиенту, — говорит мужчина. Сегодня он выглядит немного лучше, нет бледного оттенка кожи. Он улыбается, и даже того страшного кашля я не слышу. Может, лечение помогает?

— Хорошо, завтра у меня пары до восьми, придут еще магистранты, — предупреждаю я. Да, мне дали вести несколько пар еще и у них.

— Тебе нравится? Не тяжело? Может, устроишься ко мне?

Качаю головой, мне нравится в университете, тут я в своей стихии.

— Нет, сначала мне показалось, что я не справлюсь, но сейчас вижу, что это не так сложно, — искренне отвечаю я.

— Ну тогда отлично, я вижу, что тебе это приносит удовольствие, ты и правда изменилась, — опять смотрит он на меня.

А я наконец-то решаюсь задать мучивший меня вопрос:

— А Влад… — начинаю я, подбирая каждое слово, — он давно с вами?

Николай Федорович заинтересованно смотрит на меня.

— С той самой практики, когда мы встретились с тобой, — пожимает плечами. — Он очень способный парень и далеко пойдет.

Он прав, и я полностью могу с этим согласиться. Влад был лучшим на курсе, его всегда хвалили преподаватели, пророча блестящее будущее, и, скорее всего, они были правы.

— Ему предлагали работу и другие компании, зная, что он подрабатывает у меня. Даже предлагали переехать за границу. Но что-то держало его тут… — его голос становится тише. — Или кто-то…

Он смотрит на меня. А я отвожу взгляд. Нет. Не из-за меня. Тогда я сама своими руками оборвала нашу связь, ее не восстановишь. Мы не общались долгие годы, и он не знал, что я приеду.

— Семья, — отвечаю я. У него она хорошая, когда-то я мечтала о такой, сейчас я надеюсь, что смогу такую создать.

— И это тоже. Но все же ты сама знаешь ответ, — усмехается он, переводя взгляд на небольшое озеро, расположенное в парке, где сейчас плещутся уточки.

Я знаю ответ. Возможно, знаю, но не хочу в него верить. Не хочу опять провалиться в омут прошлого. Стать послушной куклой.

Его куклой.

Быть всегда рядом, недалеко, в пределах его видимости. Я избавилась от этих пут. Пут, которые они на меня натянули. Дергая за ниточки, чтобы я была послушной и делала все, что хотят они.

Нет. Больше я не позволю им это делать, потому что иначе не выдержу, сломаюсь, уже навсегда…

Качаю головой, не хочу знать его.

— Все в прошлом, — смотрю в одну точку и словно вспоминаю ту жизнь, жизнь в стеклянном шкафу, когда ты все видишь, но не можешь прикоснуться к тому, что за его пределами.

— Он изменился, Ангелина, тебе нужно узнать его заново, — наконец-то он смотрит на меня, серьезно и искренне.

— Люди не меняются, Николай Федорович, — глухо отвечаю я, не смотрю на него, так как не выдержу его взгляда.

— Ради любимого человека можно измениться, поверь мне, — уверенно говорит он. — Поверь тому, кто уже прожил эту жизнь. Такое бывает не часто, но это всегда искренне, если человек хочет.

Я не любимый человек. Я просто кукла, которая всегда была удобной, как декоративная вещь. С ней нельзя было играть, только любоваться и хвастаться.

— Нет, люди не меняются, и я не любимый человек! Я просто была куклой. И больше не позволю так с собой обращаться, — твердо отвечаю я.

Больше не хочу об этом говорить, поэтому встаю первая. Николай Федорович все понимает и больше не затрагивает эту тему.

На следующий день мне все же удается закончить заказ, который мне дал Николай Федорович. Вчера вечером я не смогла доделать его, так как наш разговор в парке так и не выходил у меня из головы. И привел к тому, что у меня просто началась мигрень. Я решила лечь раньше и утром постараться все доделать. К тому же мне написали, что отменили первые пары и мне нужно будет прийти позже, так что я спокойно продолжила свою работу.

Вечером, как мы и договаривались, после университета я направляюсь в офис Николая Федоровича, чтобы официально сдать проект. На улице свежо и уже чувствуется осень, но я все равно решаю прогуляться, а еще прохожу мимо вывески с объявлением о наборе в группу «Йога в воздухе». Решаю зайти, все же моему телу не хватает физических нагрузок, я привыкла к ним с детства, и сейчас меня ломает без этого. В Штатах я четыре раза в неделю ходила на аэробику при университете. А сейчас мне снова нужно попробовать что-то подобное. Узнаю у девушки-консультанта все, что мне нужно, и понимаю, что мне это очень даже подходит, поэтому сразу же записываюсь. Занятия начинаются уже в эту субботу, мне остается только купить костюм.

С приподнятым настроением захожу в офис. Поднимаюсь на последний этаж. И там меня встречает секретарь. Кстати, эта девочка мне нравится больше, чем Ирина.

— Привет, я к Николаю Федоровичу, — говорю Кристине и уже хочу пройти дальше.

— Он тебе не сказал? — она смотрит на меня, и я сразу же останавливаюсь. — Пришли важные анализы, и врач срочно вызвал его к себе. Он ушел примерно полчаса назад, — смотрит она на свои наручные часы.

— Нет, он не говорил мне.

Я даже не обижаюсь, просто надеюсь, что там что-то хорошее и есть большой шанс на полное выздоровление.

— Ну, вот так, — виновато пожимает плечами она.

— Ничего страшного, тогда завтра, — улыбаюсь ей.

И тут свет в комнате начинает мигать, словно его кто-то то выключает, то быстро включает.

— Что это? — смотрю на девушку, не понимая, что происходит.

— А, это, скорее всего, электрики, сегодня у нас ведут работы. Кстати, лифтом лучше не пользуйся. Сегодня пара человек застряла, — улыбаясь, советует она.

— Хорошо, тогда лучше по лестнице, хорошего вечера!

— И тебе!

Направляюсь в сторону лестницы и решаю, что обязательно нужно позвонить попозже Николаю Фёдоровичу, вдруг и правда пришло что-то хорошее. О плохом стараюсь не думать.

На лестнице никого нет, поэтому спокойно спускаюсь. Но на одном из пролетов свет выключается, оставляя меня в кромешной тьме. Останавливаюсь и стараюсь дышать глубоко. Сейчас включат свет, и я спущусь дальше. Но этого не происходит. Не знаю, сколько проходит времени, и липкий страх сковывает мое тело. А потом я чувствую, что кто-то подходит ко мне. Хочу закричать, потому что не вижу кто, только большую черную фигуру. А потом тихий голос:

— Кукла…

Знакомый парфюм ударяет в нос. А горячее тело прижимает к холодной стене. Мне бы закричать, вырваться, но мое тело словно не слушается меня. Оно слушается только его…

Ощущаю горячее дыхание на моей шее. А потом на своих губах.

— Моя Кукла…

Его губы обрушиваются на мои. Словно изголодавшийся путник, наконец-то нашедший драгоценную воду. Сначала нежно, едва касаясь. Но потом все более откровенно. Показывая мне новые грани, то, чего я не знала и никогда не испытывала. Мне бы оттолкнуть, сказать, что это неприемлемо. Но тело не слушается. Мне кажется, я опять превращаюсь в куклу, ту, которую дергают за ниточки. Но сейчас кукловод хочет больше, чем просто поиграть со своей куклой, достать ее из шкафа.

Действия Влада настырны, он прижимает мое тело к себе, почти вдавливая. Сейчас мы дышим одним на двоих воздухом. И происходит то, что не должно происходить. Моему телу нравится это, я чувствую, как его охватывает жар. Хочу сама прикоснуться к парню. Мозг словно отключается. И я просто иду. Иду за ним, постигать новое чувство. Он кусает мои губы, а потом зализывает место укуса, сплетает наши язычки. А наши сердца бьются в унисон, я чувствую это, так как моя рука лежит как раз на груди Каменского.

Когда воздуха почти не хватает, он наконец-то отстраняется. И реальность сразу отрезвляет мозг. Нет! Это ошибка.

— Кукла, с тобой очень сладко целоваться. Жаль, я не попробовал этого раньше, — слышу его порывистое и хриплое дыхание.

Я тоже тяжело дышу, ловя так нужный сейчас кислород. Но получаю только его запах, опять проникающий в мои легкие. Отравляющий, но почему-то сейчас такой нужный.

— Я не кукла… — хрипло отвечаю я.

— Моя Кукла… — он опять хочет притянуть меня к себе. И тут во мне что-то щелкает, словно включается какой-то защитный механизм.

— Я не кукла, слышишь! Не кукла! — кричу, чувствуя, как меня начинает сотрясать крупная дрожь. — Я больше никогда ею не стану!

Больно, эйфория превращается в яд. И возникает отвращение к самой себе. Что я наделала, что я позволила! Я ведь обещала себе. Чувствую, что мне опять не хватает кислорода. А по щекам начинают катиться соленые слезы.

— Кукла… — с беспокойством говорит Влад, не понимая, что со мной происходит. — Тебе плохо?

— П-просто уйди-и, уходи, — кое-как произношу я.

Вдох-выдох! Стараюсь успокоиться, но это не помогает. Меня накрывает, и чем дальше, тем хуже.

— Нет. Теперь только рядом, — в его голосе так и слышится сталь. Но мне уже плевать, все плывет перед глазами, я даже не могу нормально стоять, даже опираясь на стену.

И тут я чувствую, как он мягко берет меня за талию и тянет по лестнице вниз. Не сопротивляюсь. По дороге он задает пару вопросов, но не получает на них ответов, поэтому начинает просто рассказывать о ситуациях на работе. Мне это не сильно интересно, но паника начинает понемногу утихать, как и дрожь. И я наконец-то насыщаюсь кислородом.

— Часто с тобой такое бывает? — серьезно спрашивает он, смотря на меня.

Мы вышли из здания, и я смотрю на проезжающие машины и слушаю звуки города — что угодно, только бы отвлечься.

— В последнее время очень редко, — не вру.

В США панические атаки одолевали меня только вначале, а потом они прошли. Я думала навсегда, но, как оказалось, нет.

— Это из-за нашего поцелуя?

Закрываю глаза. Нет, скорее, из-за сильных эмоций, которые я испытываю при нем. Это не описать, и мне нужно об этом забыть как можно скорее. Но в глубине души я понимаю, что не забуду, никогда.

— Нет, — теперь вру я. Не хочу, чтобы он думал, что это что-то меняет. — Возможно, просто из-за того, что было темно и ты меня напугал.

Слышу смешок и ощущаю на себе его взгляд. Горячий, но не такой поглощающий.

— Ты не умеешь врать, Кукла, но, так и быть, я скажу тебе, что поверил, — скрещивает руки на груди. — Тут недалеко есть приличное кафе, я хотел бы, чтобы мы туда пошли. Ты все еще дрожишь и бледная, тебе нужно согреться.

Он хочет взять меня за руку, но я быстро реагирую — отстраняюсь. Вижу на его лице недоумение, он хмурится, сводя брови.

— Нет, больше ничего не будет, — смотрю на него, добавляя: — Никогда.

— Я так не считаю, — качает головой, тоже становясь серьезным. — Ты отзывалась на мои ласки, твое тело отзы…

— Я помолвлена, — перебиваю его. — И через два месяца выйду замуж.

Он сглатывает. Да, это так, поэтому все это ошибка. Через два месяца я выйду замуж за Филиппа, а потом мы уедем обратно в Штаты, и больше я никогда не увижу Каменского. Мое прошлое больше не настигнет меня. И я надеюсь, забуду это.

— Я знаю его? — спрашивает хрипло. Он не ожидал. Ну да, оказывается, кукла занята, теперь занята.

— Да, это Филипп. Он скоро приедет сюда. И это еще одна причина, по которой я нахожусь тут, мы должны официально объявить об этом его родителям. И назначить точную дату свадьбы.

Он молчит, смотря на меня. Не могу понять его взгляд, его чувства. Одергиваю себя, мне не нужно их знать. Главное, что теперь он знает.

— Это было ошибкой. Не говори никому… — прошу тихо.

Не знаю, как смогу с этим жить и смотреть в глаза Филиппу. Но об этом я подумаю завтра. Сейчас я слишком устала, слишком сложный день.

— Я пойду, не нужно меня провожать, — не прощаюсь, надеваю на себя плащ и, не оборачиваясь, иду в сторону дома.

Каменский не останавливает меня и не произносит ни слова. Это хорошо, наверное… Через некоторое время замечаю, что рядом со мной едет машина. Его машина. Он не сигналит и никак не обозначает свое присутствие, просто находится рядом. Почти до самого дома. Как только захожу в подъезд, слышу пронзительный рев мотора и визг шин. Вот и все.

Захожу домой, в сумочке вибрирует и мигает телефон. Скорее всего, это Филипп. Мы обычно созваниваемся в это время. Но сейчас я не готова с ним говорить. Поэтому просто ставлю гаджет на зарядку и прохожу на кухню. Мне нужно до конца успокоиться, поэтому завариваю травяной чай и сажусь на подоконник, смотря на желтеющие листья, в свете уличного фонаря. Начинает идти мелкий дождь, хотя не обещали. Так странно, но сейчас мне кажется, что погода олицетворяет мое состояние. Вроде должно быть наоборот, легче, ведь теперь он все знает, нет недопонимания… Но мне, увы, только хуже, словно какое-то гадкое чувство поселилось и разъедает меня изнутри. Гадко от себя, от того, что позволила поцеловать, и от осознания, что мне было хорошо. Да, хорошо, я словно парила, но парить я должна с Филиппом, а не с Владом. Не так! Ставлю чашку на подоконник и открываю окно, вдыхаю запахи осеннего дождя и мокрых листьев. Сейчас мне кажется, что в душе осень, а должна быть весна, ведь я избавилась от оков зимы, от оков прошлого и не хочу возвращаться обратно.

Закрываю окно, понимая, что такими темпами просто замерзну, а болеть сейчас мне точно не стоит. Убираю за собой и иду в свою комнату. Смотрю на дисплей телефона: несколько пропущенных от Филиппа и СМС от него же. От Влада ничего нет. Наверное, это даже хорошо. Пишу, что все хорошо, просто сильно устала и лучше поговорить завтра, на что мне сразу же прилетает ответ с пожеланием спокойной ночи. Вот с кем мне должно быть хорошо, и будет. Наверное…

Всю следующую неделю я избегаю Влада. Прошу Николая Федоровича приехать ко мне за работой или встретиться в одной из местных кофеен. Мужчина не против и с радостью принимает приглашение прийти ко мне в гости. Покупаю разную выпечку и делаю несколько блюд сама. Мы обсуждаем заказ, а также он просит заняться еще одним похожим делом. Не отказываюсь. Мне было не очень сложно, почему бы и нет. О Владе не говорим, хотя Николай Федорович упоминает о нем пару раз, но я просто игнорирую эту информацию.

В университете тоже все спокойно, но в один день понимаю, что не могу дозвониться до Вероники. Вчера я должна была скинуть важную информацию для группы, но девушка так и не прочитала мое сообщение.

— Егор, ты не знаешь, где Вероника? — спрашиваю в один из дней, поймав его в коридоре, идущим с парнем с другого курса.

— Нет, она не ходит в университет уже неделю, — парень тоже серьезен.

В душе нарастает тревога.

— С ней общается кто-то близко? Может, кто слышал что-нибудь? — надеюсь, девочка просто заболела или куда-нибудь уехала ненадолго, забыв предупредить меня.

— Она ни с кем особо не близка, поэтому не знаю, — пожимает плечами парень. — Я звонил ей, но она не берет трубку, хотя, думаю, я просто в чёрном списке у нее, — смешок.

— Не знаю, но на мои звонки она тоже не отвечает, и меня это беспокоит. Я хотела через нее передать информацию для вас. Попробую позвонить ей еще.

Беру телефон и опять пытаюсь дозвониться, но безуспешно. Пишу СМС, но мое предыдущее сообщение так и висит непрочитанное.

И через три дня мои попытки дозвониться тоже не увенчались успехом. Вероника так и не появилась в университете. Поэтому решаю взять в деканате ее адрес и поехать к ней домой. В личном деле узнаю, что она сирота, а в графе «Родственники» указан номер брата, который тоже не берет трубку.

Квартира находится на окраине города, район не очень благоприятный, поэтому я пожалела, что пошла одна.

Дверь мне открыл парень, и по чертам его лица я поняла, что он, скорее всего, ее брат.

— Здравствуй, я бы хотела увидеть Веронику, я ее куратор, она не ходит в университет, и я бы хотела узнать, что с ней, — начинаю я.

Парень смотрит на меня, и мне не нравится его взгляд, он стеклянный, словно он под чем-то. Из квартиры неприятно смердит, как из притона, и я сразу же вспомнила ту квартиру, где поселилась, когда меня выгнали Олег и Елена. Там пахло почти так же. Гнилью и чем-то кислым.

— Кто?.. — вяло спрашивает он, словно не разобрал мою речь.

— Курат…

И тут меня перебивает мужской голос, доносящийся из квартиры:

— Ой, а че за телочка? Проходи, гостьей будешь.

Вижу, как шатающаяся фигура идет к нам, смотря при этом на меня заинтересованным взглядом. У этого парня глаза были не стеклянные, но пьяные. Язык заплетался, но он упорно шел к нам.

Решаю для себя, что нужно уходить. Причем срочно. Вероники тут, скорее всего, нет, я надеюсь, что нет.

— Куда?.. — доносится голос сзади, когда я без лишних церемоний разворачиваюсь и бегу вниз.

Слышу возню, но не оглядываюсь, мне нужно срочно бежать отсюда. Липкий страх охватывает тело, подгоняя меня идти быстрее. Когда слышу шаги на лестнице, то понимаю, что мне нужно ускориться, что я и делаю. Пулей вылетаю и несусь куда глаза глядят. Мне нужно уехать отсюда срочно. Не понимаю, что вообще делаю, но достаю телефон и почему-то сразу же вспоминаю о Владе. Только он мне поможет, приедет быстрее всех. Забегаю за дом и слышу пьяное:

— На остановку побежала, сучка!

А потом опять шаги, но, слава богу, не в мою сторону. Дрожащими руками набираю номер. Он не записан у меня в контактах, но даже спустя три года я помню его наизусть. Слышу гудок, а потом сразу же хриплый голос:

— Кукла?

— Забери меня, пожалуйста…

— Что ты вообще тут делаешь?! — спрашивает Влад, когда я сажусь в его машину.

Он приехал минут через десять после моего звонка. Все это мучительное время ожидания я прижималась к холодной кирпичной стене, молясь, чтобы они не пошли в эту сторону.

— Моя студентка, староста группы, не выходит на связь уже больше недели, я волнуюсь за нее. Поэтому поехала к ней, — дрожащим голосом говорю я, только сейчас понимая, что очень замёрзла.

Влад, видя это, включает печку на полную мощность, и меня сразу окутывает теплым воздухом.

— Ну как, нашла? — прямо чувствую в его голосе язвительность, но сейчас у меня нет сил с ним спорить.

— Нет, — качаю головой, я не знаю, где Вероника, и меня это сильно тревожит.

— А знаешь, что ты нашла? Опять приключения! Не хватило того раза? — продолжает он зло, и я вижу, как из него льется гнев.

Я понимаю, о чем он: о том случае в квартире, в которой я хотела остаться жить. Тогда он тоже почти спас меня и делает это сейчас. Молчу, понимаю, что мне нечего ответить, я вообще не хочу ничего отвечать и продолжать этот разговор.

— Ну, не хватило?! — но Влад все не успокаивается, и теперь я жалею, что вообще позвонила ему.

Может, нужно было позвонить Николаю Федоровичу? Он бы обязательно попросил своего водителя приехать за мной. Но я не хочу беспокоить мужчину, он бы обязательно разволновался, а ему сейчас этого нельзя.

— Что ты хочешь от меня?! — тоже начинаю громко, но не так, как Каменский. — Я волнуюсь за свою студентку, я просто по-человечески волнуюсь за девочку. Потому что я проходила такое! Проходила! Когда всем окружающим плевать, что творится у тебя в душе, они видят только красивую куклу и не подозревают, что происходит за закрытыми дверьми ее дома! Всем плевать! А мне теперь — нет, я не хочу проходить мимо, если человеку нужна помощь, я приду! Я не такая, как все остальные…

«Не такая, как ты», — хотелось сказать мне, но я вовремя прикусила язык.

Меня опять бьет дрожь, но уже не от холода. Я опять выплеснула свои эмоции перед ним, открылась. Влад молчит, но костяшки его пальцев все равно побелели. Я отворачиваюсь от него, смотря на ночной город, яркие вывески витрин.

— Прости, ты права, — слышу глухое.

Сердце начинает биться быстрее, он очень редко признавал свою вину. Смотрю на него: все так же напряжен, но в глазах уже не видна злость.

— Просто в следующий раз не рискуй так и лучше позвони мне или позови кого-нибудь пойти с тобой.

— Да, хорошо, — киваю. Он прав, мне нужно было кого-то позвать.

Приезжаем, благодарю Влада и уже хочу выйти, но он останавливает меня, уже не касается, а только просит посидеть еще.

— Я знаю, что ты взяла еще один заказ у Николая Федоровича. Если будут вопросы, звони мне, я понимаю, что ты уже подзабыла многое, — смотрит он не на меня, а в одну точку. — Если что, я помогу, старика лучше сейчас не трогать…

Смотрю на него. Он что-то скрывает, зачем он сказал последнее?

— Что с Николаем Федоровичем?

Влад опускает взгляд.

Нет! Все же хорошо, правда? Он поправляется?

— Ничего такого, ты же знаешь, он болеет…

— Влад, скажи мне правду! — требую.

Хочу схватить его за черную футболку и трясти, чтобы сказал правду, ничего не скрывал.

— Ничего, правда, — усмехается он, но все равно не смотрит на меня.

— Влад…

— Кукла…

Он улыбается мне, но эта улыбка натянутая. Фальшивая. Все его слова фальшивые. Он врет мне, ничего не хорошо. И я понимаю это по его глазам, в них грусть и вина. Начинаю тихонько всхлипывать, перед глазами встает образ мужчины. Он стал мне очень дорог. Боль поселяется где-то в душе, словно укол, пронизывая сердце. Стоит убрать иголку, и сердце начнет кровоточить. Но пусть лучше кровоточит мое, чем сердце родного человека.

— Кукла, пожалуйста, не говори ему, — тихо просит Влад, дотрагиваясь до моего лица, смахивая слезинку. — Он просил не расстраивать тебя, но анализы пришли не очень хорошие. Врачи надеются, но шансы маленькие.

Маленькие шансы… может быть, двадцать из ста, а может быть, один, один-единственный! И, возможно, последний. Слезы катятся по моим щекам, и мне плевать, что это видит Влад. Сейчас мне хочется биться головой об стену, от бессилия и безысходности. Оттого, что ничего нельзя сделать и остается только надеяться на этот один процент.

Не знаю, сколько я сижу вот так, мы молчим, каждый думает о своем.

— Хорошо, я не буду, но хочу быть в курсе всего, — поворачиваюсь к парню, смотря в его темные глаза. — Он не скажет мне, но ты должен сказать.

Давлю. Да я делаю это, но мне нужна правда. Я хочу знать, я не посторонний ему человек.

— Хорошо, но ему ты ничего не говоришь, — так же серьезно выдыхает он.

— Не буду, — качаю головой.

Я понимаю, что не стоит сейчас задавать лишних вопросов Николаю Федоровичу. Он не сказал мне о своем состоянии, значит, не хочет, не доверяет или просто не хочет вспоминать о своем недуге. Тогда я тоже не буду это делать.

Мы прощаемся с условием, что Влад напишет мне, если узнает что-то важное. Прохожу в дом, я разбита и не хочу ни с кем общаться. Мне нужно просто пережить этот сложный день.

На следующее утро мне нужно к первой паре, а я не выспалась, так как вчера не смогла отключиться от мыслей и надежд.

— Вы нашли Веронику? — перед парой ко мне подходит Егор. Он пришел раньше, обычно он всегда опаздывает.

— Нет, я была у нее дома, вернее, встретилась с ее, скорее всего, братом, так как он очень на нее похож. Но безрезультатно, он был невменяемым, — вспоминаю глаза парня, который встретил меня на пороге. Сейчас я точно понимаю, что он был под каким-то веществом.

— Бл*** — прям при мне ругается парень, и его кулак впечатывается в стену рядом.

Егор тоже переживает за девушку, значит, она ему дорога. И это радует, девушка будет не одна.

— Пока ждем. Непонятно, заявил ли ее брат о пропаже или он знает, где она, — пожимаю плечами. Надеюсь, знает и с девушкой все хорошо.

— Я выяснил, что на работе ее тоже не было. Директор переживает за нее и пытается найти, — делится со мной Егор.

И это плохо, обычно студенты забивают на учебу, к работе у них более ответственный подход. И Вероника вряд ли будет просто так прогуливать и учебу, и работу.

— Тогда будем ждать. Я спрошу еще одного знакомого. Может, он сможет найти ее, — вспоминаю о Владе. Может, одна из их систем сможет отследить номер телефона и мы хоть примерно узнаем, где девушка.

— Хорошо, я тоже поспрашиваю у местных…

На этом и прощаемся, Егор идет на свои пары, а я — к первому курсу.

Мысли о девушке так и не оставляют меня на протяжении всего дня. И я даже пишу ей СМС о том, что в случае чего она может обратиться ко мне, и даже присылаю ей свой адрес. Не верю, конечно, что она прочитает, но вдруг…

Вечером звоню Николаю Федоровичу. Его голос бодр, но теперь я понимаю, что это всего лишь иллюзия. Но делаю вид, что верю в нее.

— Ангелина, я хотел попросить тебя, — начинает он серьезным тоном в конце нашего разговора.

Напрягаюсь, не зная, чего ожидать.

— Да, конечно, — отвечаю как можно спокойнее, не выдавая своего волнения.

— Я хочу, чтобы ты поехала на встречу к нашему будущему партнеру с Владом.

— Зачем? — я и правда не понимаю, зачем мне ехать, ведь я далека от этих дел.

— Ты знаешь, он моя правая рука, он блестяще справляется со своими делами, но иногда бывает слишком импульсивным. — Да, я согласна с мужчиной. — Поэтому я хочу, чтобы ты все же поехала. Это очень важные для нас клиенты, и очень опасные, нам нужно быть с ними аккуратными, но переманить к себе. Ты сделаешь это ради меня?

Я просто не смогу сказать нет. Не могу отказать дорогому человеку, который тоже помог мне в трудную минуту и продолжает это делать.

— Хорошо…

— Спасибо, Ангелина.

Прощаемся, и я иду спать. Но тут слышу звонок в дверь.

Кто это?

Мало кто знает, где я живу. Всего лишь несколько человек, и я никого не жду, особенно в такое время. Подхожу к двери и смотрю в глазок. И столбенею: там Вероника. Сразу же открываю дверь.

— Вероника?!

— Вы написали, что поможете мне, — с мольбой в голосе говорит она. — Мне нужна помощь, мне больше некуда идти…

Вероника содрогается всем телом. По ее лицу текут крупные слезы. Сама тяну ее в квартиру. Девушка явно одета не по погоде: на ней майка и очень легкая ветровка. Неудивительно, что ее руки словно лед. Вероника не может успокоиться, поэтому мне приходится самой снять с нее ветровку и помочь разуться.

Ничего не спрашиваю и не говорю. Скорее всего, человеку надо выплакаться, это должно хоть немного помочь. Тяну ее на кухню, сажаю на стул. А сама включаю электрический чайник и лезу в шкаф. Где-то у меня было успокоительное. Нахожу и смешиваю его с чаем. Ставлю чашку перед ней.

— Пей! — строго говорю я, стоя около нее.

Девушка поднимает на меня взгляд, и только сейчас я вижу на ее лице ссадину и фиолетовый синяк на подбородке. Сердце сжимается, надеюсь, она не перенесла нечто еще более страшное.

— Давай, давай, — уже более мягко подталкиваю ей чашку с горячим напитком.

Она обхватывает чашку. Сначала греет руки, а потом немного отпивает. Сажусь напротив нее, внимательно наблюдаю. Пока не лезу с расспросами, пусть немного успокоится. Когда замечаю, что ей становится лучше и она уже не плачет, решаю, что можно и спросить, что же произошло. Надеюсь, сейчас она раскроется.

— Спасибо вам, — искренне говорит она, смотря на меня. Ее лицо раскраснелось и опухло.

— Не за что, — улыбаюсь ей. — Но я бы все же хотела услышать, что произошло? Мне кажется, после этого и тебе станет легче, поверь мне.

— Да, да, конечно, — хрипло говорит она, опуская взгляд на свои руки. — Мой брат — наркоман. Причем я узнала об этом недавно, и не от него. От его дружков-коллекторов, которым он должен много денег. Сначала они только припугнули меня. Я побежала к Ярику, не хотела верить в это. Наша мать умерла от них. Он отрицал сначала, а я поверила… — слезы опять начинают течь по ее лицу. — А потом они опять пришли, и были не такими милыми. Это от них, — показывает мне ссадину, а потом оттягивает майку чуть ниже шеи, там тоже все в фиолетовых синяках. — Подарок-напоминалка моему брату. Я еле убежала от них. Потом нашла брата, вернее, он сам пришел ко мне, рассказал, что действительно подсел на эту гадость. И задолжал крупную сумму дилерам. Мы из детдома, богатых родственников нет. Он поселился пока у меня, чтобы не нашли, но его дружки… — она молчит, словно вспоминает картины еще страшнее, а у меня сердце сжимается. — В общем, я убежала в этот же день, скиталась по хостелам. Но не будешь ведь жить в вечных бегах… Я хочу учиться, получить образование… А сегодня они опять нашли меня… Я сбежала, но я боюсь, мне страшно.

Она обнимает себя руками, будто ей холодно, а в глазах такой ужас, словно за ней и правда сейчас придут. Подхожу к ней, кладу руку на плечо. Ей обязательно нужна сейчас поддержка, чтобы она поняла, что не одна. Чтобы не сломалась, не закрылась от всех.

— Все будет хорошо, слышишь? Мы справимся, найдем деньги… — присаживаюсь перед ней, смотря в глаза.

— Сумма слишком большая… — качает она головой, не веря.

Я понимаю ее, я сама не знаю, что делать, но сейчас ее отчаяние не поможет.

— Думаю, мы все равно что-нибудь придумаем, главное — не сдаваться, слышишь? Пока ты можешь пожить у меня. Думаю, мой арендодатель не будет против, район тут хороший, охраняемый.

И это правда: въезд только по фамилии, и зоркий консьерж всегда спрашивает куда и к кому, и такие сидят в каждом подъезде. Нам очень повезло в этом плане.

— Спасибо! Я найду что-нибудь и постараюсь переехать в ближайшее время, — с мольбой смотрит она на меня.

— Живи сколько надо, никто тебя не гонит. И тебе все же нужно ходить на учебу, некоторые преподаватели спрашивали о тебе. Ты на бюджете и идешь на красный диплом. Тебе нужно появляться в университете, чтобы не потерять место.

К сожалению, если так пойдет дальше, ее действительно могут лишить бюджетного места.

— Да, да, вы правы, я обязательно схожу завтра, постараюсь узнать, что пропустила, и наверстать.

— Посмотрим, — отвечаю я. Видно, что девочка устала и ей просто надо выспаться.

На Веронику уже действует успокоительное, и ее глаза начинают медленно закрываться. Правильно, ей сейчас лучше поспать, а не плакать.

— Пошли я постелю тебе в гостиной, там у меня большой диван. Да еще и удобный, — как можно веселее говорю я.

Иду туда. Кстати, облака из ваты я все же повесила на потолок, и теперь комната стала еще атмосфернее, словно воздушная.

— Вау! — произносит Вероника, когда заходит в гостиную. Ей явно понравился потолок. — Тут так красиво.

— Да, мы делали такое в съемной квартире, когда я училась в университете, и я решила сделать тут. Идею почерпнули в интернете, — говорю я, а сама уже раскладываю диван, доставая запасное чистое белье.

— Тут очень красиво! — с восхищением произносит она, подходя ко мне.

— Спасибо.

Помогаю Веронике разложить немногочисленные вещи. Похоже, придется делиться с ней одеждой: ее куртка слишком тонкая и явно не подходит для нынешней погоды. Фигуры у нас почти одинаковые, поэтому проблем не будет.

Вероника ложится спать, еще раз благодаря меня. Я выключаю в гостиной свет и иду в свою комнату. Сна нет ни в одном глазу: слишком много мыслей. Поэтому решаю поработать над заказом.

Все же недосып сказывается утром, когда я тяжело встаю со своей постели. Вчера я очень поздно легла, но меня спасает кофе и зарядка, а еще холодный душ. Заглядываю в комнату Вероники, которая все еще спит. Решаю не будить ее, пусть отдохнет как следует, она явно плохо спала последние недели.

Оставляю ее одну и направляюсь в университет. Слава богу, сегодня мне ко второй паре, но я все равно прихожу раньше: Андрей Борисович просил зайти на кафедру и обсудить отчеты.

На перемене встречаюсь с Егором, парень сам подходит ко мне.

— Есть новости? — серьезно спрашивает он.

— Да, — киваю. — Вчера Вероника пришла ко мне и попросила помощи, у нее сложная ситуация в семье, и, поверь мне, ей не сладко.

Решаю не вдаваться в подробности. Это личное дело Вероники, и если она посчитает нужным, то сама расскажет Егору обо всем.

— Поэтому, прошу тебя, забудь свои обиды, девушке сейчас нелегко, постарайся не цепляться к ней. Если она тебе нравится, лучше помоги. Поверь, она будет благодарна тебе за это, — смотрю на него.

И я точно уверена: девушка ему нравится. Просто он не хочет это показывать, а если не покажет, будет жалеть потом…

— Хорошо, я понял и скажу парням… Она придет завтра? — смотрит вопросительно на меня.

— Надеюсь, да. Она устала и неважно выглядит, пусть отоспится денек.

— Понял…

Егор уходит, а я направляюсь на пары. Вечером мы с Вероникой думаем, что же ей делать дальше. Тему денег не обсуждаем, но решаем, что на работу она так же будет ходить, у нее хороший график, который не мешает учебе. Девушка хочет съездить к себе домой, но я не даю ей это сделать. Я вижу, как Веронике тяжело. Она переживает за брата и хочет узнать, все ли с ним хорошо, но, поехав к нему, она подвергнет себя опасности. Лучше им не видеться. С вещами все обстоит лучше, у нас и правда одинаковые размеры, поэтому проблем не возникло. Девушка, конечно, сначала запротестовала и не соглашалась брать мои вещи, но потом поняла, что ей практически не в чем завтра идти в университет.

Егор, как я и просила, не приставал к девушке, делал вид, что ее вообще нет.

На следующий день поздно вечером меня ждал сюрприз. Приятный сюрприз. Который я ждала только через две недели, но он решил по-своему.

— Ангел, а вот и я! — передо мной стоит Филипп собственной персоной с огромным букетом белых роз.

Но, самое главное, он тут. Рядом со мной. Как же я скучала!

— Филипп! — почти визжу я и крепко обнимаю его, вдыхая родной запах.

Только сейчас понимаю, что я очень соскучилась по нему. Мне не хватало его улыбки, его смеха. Мне хорошо и спокойно с ним.

— Теперь всегда с тобой, моя малышка…

— Где ты остановился? — спрашиваю я, ставя огромный букет в ведро с водой. К сожалению я не нашла ни одной вазы, способной вместить такой букет. Поэтому воспользовалась ведром.

— Пока у родителей, но хотел бы переехать к тебе… — говорит он, а я напрягаюсь.

Меня не должно это пугать, мы скоро станем мужем и женой, и это будет обыденностью, он всегда будет рядом, но сейчас я опять не могу преодолеть этот барьер.

— Понимаешь, я живу не одна… — начинаю я, оборачиваясь и смотря на него.

— А с кем? — как-то холодно спрашивает он.

Филипп бывает разным, и это я поняла уже давно. Для близких он мил и весел, но на работе безжалостен и хладнокровен. Ведь там не нужны эмоции — только холодный расчет. И сейчас я вижу как раз такого Филиппа.

— С одной девушкой, моей студенткой, — объясняю я, чтобы он не подумал ничего такого. — У нее очень тяжелые жизненные обстоятельства…

И я начинаю рассказывать всю ситуацию. Филипп только внимательно слушает, иногда задает уточняющие вопросы. И я правда чувствую себя словно на допросе.

— Я бы мог помочь, но, понимаешь, тогда повяжут ее брата, а возможно, и ее пришьют к делу. Ты знаешь, какие у нас законы и честный и гуманный суд, — естественно, последнее было сказано с сарказмом.

Киваю, конечно же я понимаю.

— Я не прошу тебя помогать, просто говорю, что живу не одна, чтобы ты знал, — подхожу к нему.

— Понятно, опять избегаешь меня, — усмехается он, обнимая меня и притягивая к себе на колени. Вроде это было сказано не в упрек, но я знаю, что для него это важно. Сама себя уговариваю, но пока не могу пересилить. Может, после свадьбы получится… Тогда уже я приму всю ситуацию.

— Прости, — только говорю я, отводя взгляд от его лица.

Хочется ударить себя по голове. Почему я такая? Почему не могу преодолеть эту черту? Ведь мы уже давно знакомы и скоро он станет моим мужем. Почему я не могу это сделать? И ответа я так и не нахожу, или знаю, но не хочу признаваться даже себе.

— Прощу, но только за поцелуй, — хрипло отвечает он. — Я соскучился.

И он тянется к моим губам. Сначала мягко, а затем более настойчиво вжимая меня в свое тело. Хочется отдаться, показать, что я тоже горю. Но правда в том, что я холодна при этом, словно статуя, во мне нет той одержимости, которую ощущает он. Конечно, я стараюсь не показывать этого, сама жмусь к нему. Но понимаю для себя, что просто играю эту роль. Чтобы не обидеть, не показать своих истинных чувств. Филипп многое для меня сделал, был одним из тех людей, кто протянул мне руку помощи, когда я очень нуждалась в этом. Поэтому я должна отплатить ему тем же. Не отталкивать, а принять. И я принимаю. Делаю вид, что принимаю. Но при этом ничего не чувствую.

Холодная кукла! С красивой оболочкой, но фарфоровой душой. Мы даже не замечаем, как в квартире появляется Вероника. Она тихо проходит на кухню, но при виде нас сразу же останавливается.

— Ой, простите, — говорит она, стараясь не смотреть на нас.

Словно застала нас за чем-то неприличным, хотя почти так и есть.

— Ничего страшного… — тоже начинаю стесняться, высвобождаясь из объятий Филиппа.

Все же девушка — моя студентка, хоть она и понимает разницу между преподавателем и соседкой и пока не нарушает границ.

— Вероника, познакомься, это мой жених, Филипп, — оборачиваюсь к мужчине. — А это моя студентка, о которой я тебе говорила. Вероника.

Филипп встает, улыбаясь девушке. Кивая.

— Рад познакомиться.

— Взаимно, — краснеет Вероника, стараясь не смотреть на Филиппа. — Я пойду, не буду мешать, просто хотела воды взять…

Она не дает мне ничего сказать и скрывается в своей комнате. Пожимаю плечами, мол, такое вот знакомство.

— Ладно, я пошел, мне нужно еще съездить кое-куда и уладить дела, — Филипп идет в прихожую, начиная одеваться.

Провожаю его, стоя рядом. Он все же не удерживается и опять притягивает меня к себе. Целуя. Не сопротивляюсь, но в один момент вспоминаю горячие губы Влада, его напор и то, как горячо становилось во всем теле от его близости.

«Нет! Зачем я это вспоминаю? Об этом, наоборот, как можно скорее нужно забыть. Я не должна их сравнивать. Филипп — мой жених. Это неправильно».

Все эти мысли проносятся в моей голове со скоростью ветра.

— Пойдешь со мной на свидание? — оторвавшись от моих губ, хрипло спрашивает парень.

— Да, — без раздумий отвечаю, вдыхая его парфюм.

Возможно, я слишком отвыкла от него, поэтому мне немного холодно. Нужно исправлять, а свидание — в самый раз.

— Договорились, тогда примерно в субботу, я напишу точно, — довольно смотрит он на меня.

— Буду ждать.

Он уходит, еще раз просто чмокая меня в щеку, покидая мою квартиру. Закрываю дверь и прислоняюсь к холодной двери. Почему сейчас меня одолевают сомнения?

— Извините, Ангелина Олеговна, я не знала, что у вас есть парень, то есть жених, — слышу голос Вероники.

Оборачиваюсь. Она уже переоделась в домашнее и стоит около комнаты, с интересом смотрит на меня.

— Да я и не рассказывала, — усмехаюсь, захожу на кухню и включаю чайник.

— Вы скажите, если я мешаюсь, — она проходит за мной, нервно теребя подол своей вытянутой футболки. — Я подыщу себе что-нибудь. Или скажите, когда мне лучше не приходить, я могу подстроить свои смены или…

— Успокойся, ничего не нужно. Я все равно сама скоро съеду отсюда, возможно чуть раньше, чем через год. Ты можешь поселиться тут потом, хозяева — очень милая пара. И берут они недорого.

— Спасибо, я подумаю, сейчас пока не могу загадывать, — поджимает она губы. — Но я вас точно не стесняю? Вроде мужчина был не рад.

— Да? — удивленно смотрю на нее. Я и правда этого не заметила. Мне кажется, Филипп вообще не может злиться, никогда не видела, чтобы он это делал, особенно при мне. — Я не заметила. Будешь чизкейк? — достаю из холодильника красиво упакованную коробку. Ее принес Филипп, но чай мы не успели попить.

— Конечно! Кто от такой красоты откажется! — Вероника с аппетитом смотрит на лакомство.

Мы пьем чай, и она все же спрашивает меня, как мы познакомились. Приходится немного соврать, так как о Владе и том, что было три года назад, из-за чего я и уехала, не хочу говорить. История, кстати, получается романтичной, и Вероника уже явно мечтает о такой же. Хотя реальность иногда преподносит нам не самые лучшие сюрпризы.

В пятницу мне звонит Филипп, сообщая, что завтра мы едем в лес на пикник. Погода как раз будет хорошая, и мы сможем сходить за грибами. Не возражаю, так как давно не была там.

Погода субботним утром и правда хорошая, яркое солнце и наконец-то никакого дождя, наконец-то можно насладиться солнцем. Филипп сам приезжает за мной, на своей старой машине, которую оставил у родителей, и мы едем куда-то за город.

Если честно, я плохо разбираюсь в грибах, поэтому сразу же обозначаю это. Но парень уверяет меня, что на мое счастье он хорошо разбирается в них, так как часто ходил по грибы с родителями. Поэтому будем надеяться, что не отравимся. У дороги вдоль леса стоит очень много машин. Многие, как и мы, решили урвать солнечный день и пособирать грибы. Поэтому побродить одним у нас не получится.

Филипп явно подготовился: в багажнике я нашла корзину, складной нож и по мелочи.

— Ну что, пошли? — подает он мне руку.

— Конечно, — вкладываю свою, улыбаясь.

Лес и правда пропитан осенью, пахнет увядшими листьями и немного хвоей. Такого запаха точно не ощутишь в городе. Первый белый гриб на удивление нашла я. Вроде ничего такого, но я прям загордилась этим. Поэтому дальше я осматривала все с особой тщательностью. Почувствовала азарт, словно охотник, крадущийся за хищником. Но тут, слава богу, хищники не бегают, но вот зоркость очень даже нужна.

Мы встретили еще нескольких грибников и просто обменялись информацией, кто, где и сколько грибов нашел. Не знаю, сколько прошло времени, я даже уже не ориентировалась, где наша машина, и гул трассы давно не доносился до моих ушей, только пение птиц и шум ветра. Даже не заметила, как мы вышли на одну из полянок, где уже был расстелен плед.

— А теперь продолжим наше свидание, — обернулся ко мне Филипп, беря мою корзинку и потянув меня к пледу.

Только теперь понимаю, что все это было спланировано. На пледе уже стоял сок и разные закуски.

— Как ты это спланировал? — в приятном шоке спрашиваю я.

— Секрет, но рад, что тебе понравилось, — смотрит он на меня, и ему явно нравится то, что он видит.

— Спасибо, — сама тянусь к его губам. — Очень мило.

Филипп садится, притягивая меня к себе. Мы просто болтаем, наслаждаясь природой. Мне хорошо с ним. Но я ловлю себя на мысли, что мне хорошо с ним как с другом. Мы можем часами болтать обо всем на свете. Но я не чувствую такой страсти, которую описывают в книгах. Нет одержимости, внутри ничего не полыхает… Ничего. Может, так и должно быть?.. Не знаю.

В один момент чувствую вибрацию своего телефона. Сначала не обращаю внимания, но потом вибрация становится все более настойчивой. Достаю гаджет и вижу на дисплее «Влад». Что случилось? Он бы не позвонил мне просто так. Смотрю на Филиппа, который смотрит на меня. Не хочу говорить с Владом при нем. Не хочу, чтобы он знал, что мы общаемся. Хотя о чем я говорю? Мы не общаемся.

— Кто это? — спрашивает Филипп и тянется к моему телефону, чтобы посмотреть.

Понимаю, что он сейчас увидит имя Влада, поэтому слишком резко встаю, чуть не падая.

— С работы… — бросаю я и беру телефон. — Алло…

Немного отхожу от Филиппа, чтобы он не смог ничего услышать.

— Кукла, — слышу серьезный голос Влада, и сердце начинает предательски стучать быстрее. — Николай Федорович попал в больницу…

— Николай Федорович попал в больницу…

После этих слов мое тело словно холодеет. Внутренности перестают работать, а кровь замораживается. Я не могу вымолвить ни слова. Время будто остановилось. И мне стало страшно.

— Кукла, ты слышишь меня? — с беспокойством спрашивает Влад.

— Да… — кое-как произношу я, так как язык тоже словно каменеет. — Что с ним?!

Мне кажется, в один момент все меняется, сердце, наоборот, начинает биться быстрее, гоняя кровь по всему телу. Вот-вот выпрыгнет из груди. Мне кажется, прошла вечность, пока мне ответил Влад.

— Вроде ничего серьезного, но ему стало плохо на работе, вызвали скорую, и вот так.

— Ты уже там? — Хочу как можно быстрее увидеть Николая Федоровича, узнать, что с ним все хорошо. — Я собираюсь, какая больница?

— Седьмая, я только что там был, состояние улучшилось, но они все равно подержат его в больнице.

Меня его слова, к сожалению, не утешают. Клубок страха так и окутывает тело. Я все равно должна увидеть его, чтобы успокоиться.

— Я все равно приеду! — твердо говорю я.

— Хорошо, я скажу охране. Поставил их на всякий случай.

Это правильно, конкуренты могут воспользоваться слабостью мужчины. Я знаю, его компания — очень лакомый кусочек.

Отключаюсь и иду обратно к Филиппу, задумываясь, как объяснить сложившуюся ситуацию и то, почему нам срочно нужно ехать в город. Увы, но сейчас мне точно не до романтики.

— Что-то случилось? Ты побледнела, — он с тревогой вглядывается в мое лицо.

— Николай Федорович в больнице, мне нужно к нему… — отвечаю я с волнением в голосе. — Прости, что так…

— Тебе не за что извиняться, ты же не знала, что так произойдет, — перебивает он меня, начиная собирать вещи.

Он расстроился, я знаю. Поэтому сама подхожу к нему, обнимаю.

— Мне правда все очень понравилось, и у нас обязательно будет еще много таких моментов. Но ты знаешь, как мне дорог Николай Федорович, он мне очень помог, как и ты. И я всегда буду благодарна вам, — выдыхаю ему в грудь, вдыхая родной запах, к которому привыкла за три года.

— Обязательно будет, и я не расстроился, — улыбается он мне, но по глазам вижу, что врет. Скорее всего, у него был еще сюрприз для меня.

Не спорю с ним, так как нам нужно скорее ехать. Филипп выводит нас из леса прямо к машине. Оказывается, мы были недалеко от нее и быстро вышли к дороге.

В больницу приезжаем примерно через час. На входе нас и правда встречает охрана, как и в холле. Но они даже не смотрят на меня, как и медсестры, скорее всего узнавая, или их уже предупредили.

Прохожу дальше, прямо к палате. Филипп говорит, что не пойдет и останется в холле. Это, наверно, даже хорошо. Тихонько берусь за металлическую ручку и тяну ее на себя. Одиночная палата, посередине которой стоит специальная кровать, оборудованная разными приборами. Николай Федорович очень бледен, ему уже поставили капельницу, и лекарство тихо капает, нарушая тишину. Мужчина лежит с закрытыми глазами, и я решаю, что он спит, но это не так: как только я делаю шаг, его глаза открываются и взгляд устремляется на меня.

— Ангелина? — немного хрипло спрашивает он, словно не понимает, сон это или нет.

— Да, это я, — больше не веду себя тихо и быстрым шагом прохожу к его постели. — Что случилось? — беру его за сухую руку.

— Ничего страшного, не переживай, — пытается улыбнуться он, но в его состоянии это выходит криво.

— Как не волноваться?! Вы в больнице! — негодую я. Если он думает, что успокоит меня этим, то ничего не выйдет.

— Да, сюда, конечно, попасть не очень приятно, — улыбается он.

Шутит, но я вижу его больные глаза, болезнь мучит мужчину каждый день. Заставляя свыкаться с ней, хотя иногда это невозможно. И ты урывками пытаешься прожить хоть день без боли.

— Что сказали врачи? Вы знаете, я не отстану. Если не скажете, пойду сразу к главному, — впервые и правда угрожаю и не шучу.

— Не стоит, он и так забегался со мной. Журналисты, узнав, что я в больнице, сразу же прибежали. Поэтому он уже, скорее всего, поседел от этого всего.

А мне плевать, что там делает главный врач, если он не может вылечить Николая Федоровича уже долгое время.

— Я хочу знать, — не ведусь на его маневр свернуть с темы.

Мужчина только вздыхает, понимая, что я не отступлю.

— У меня начались сильные боли в груди, дыхание перехватывало, и анализы не очень хорошие. И пока улучшения нет, а вот ухудшение…

Я понимаю, о чем он, но каждый человек не хочет в это верить, он хочет верить только в лучшее, чтобы все было хорошо. Но реальность диктует нам другие условия.

— Но мы же можем сделать что-то? — спрашиваю с надеждой, как маленький ребенок, верящий в чудо, не хочу думать о плохом, не хочу его потерять. Чувствую, как на глазах появляются слезы.

— Конечно, все будет хорошо, мне назначат новое лечение, есть еще много вариантов и методов, — успокаивает меня он, видя мои слезы. — И я еще хочу отпраздновать свой день рождения, он через две недели, если ты не забыла.

Да, да, я помню, даже уже приготовила подарок.

— Нет, я не забыла… — хрипло отвечаю я, всхлипывая.

— Ну вот и славно, мы еще погуляем, и все будет хорошо, не сомневайся, — гладит мою руку, успокаивая. — А теперь не плачь, это тоже доставляет мне боль, еще большую, чем физическая.

— Не буду…

Надо успокоиться, его не нужно расстраивать, видно, что он не хочет говорить об этом. Конечно, такой сильный мужчина на несколько месяцев стал слабым человеком. Но болезнь никого не щадит.

— Больше не хочу видеть твои слезы, — произносит он с теплотой в голосе.

Киваю, не буду, ради него, не при нем. Потом, когда останусь одна, мне нужно выплакаться.

— Можно я приду к вам завтра? — спрашиваю, хотя знаю ответ: он всегда рад меня видеть.

— Конечно, я буду очень рад!

— И принесу тот пирог с вишней, — я знаю, ему нравится пирог, который продают недалеко от его дома. Нужно обязательно позвонить и заказать его.

— Ну, ради него я обязательно встану!

— Договорились.

Прощаюсь с Николаем Федоровичем и обещаю, что обязательно позвоню ему завтра утром, чтобы узнать о самочувствии. А также беру номер главного врача. Выхожу к Филиппу, сидящему на диване и попивающему кофе из автомата рядом. Увидев меня, он сразу же встает и подходит.

— Все хорошо? Что сказал врач? — спрашивает.

Качаю головой, ничего не хорошо, но если начну говорить, то могу опять расплакаться. А мне нужно быть сильной.

— Отвези меня домой… — только прошу его тихо.

Больше мы не разговариваем, он отвозит меня домой. Понимая, что вечер окончен. Только уже около двери целует, но я отвечаю чисто механически, так как мыслями уже не тут.

— Ты помнишь, что в понедельник у нас встреча с родителями? — напоминает он мне.

Я помню, ведь после этого мы начнем официально готовиться к свадьбе. Киваю:

— Да, помню.

— Тогда я скажу, во сколько заеду за тобой, поедем вместе.

— Хорошо, — только говорю я. Настроения для знакомства нет, вообще не хочется идти. Но я понимаю, что надо, ведь это родители Филиппа и мои будущие родственники, не стоит накручивать себя.

— Эй, все будет хорошо, не переживай, — притягивает меня к себе, обнимая, и становится хорошо, мне нужна была эта поддержка.

— Конечно…

В понедельник, как всегда, иду в университет, у меня четыре пары, а потом я буду собираться. Почему-то уже сейчас у меня начинается мандраж от предстоящей встречи. Конечно, я уже встречалась с его родителями, но это было при Елене и Олеге. А сейчас я иду с Филиппом, в качестве его официальной невесты.

Наряд, в котором я пойду, я выбрала еще вчера при помощи Марго, смотрящей на меня по скайпу, и Вероники, оценивающей меня дома. Большинство голосов было в пользу нежно-розового платья, которое красиво струилось по моему телу. Волосы я решила распустить и завить локонами на концах. Минимум макияжа.

— Вы и правда как кукла! — смотря на меня, восхищенно сказала Вероника.

Она, кстати, и помогала мне сделать эту красоту.

— Спасибо, — смущенно благодарю я, смотря на себя в зеркало.

Слышу звонок в дверь. Скорее всего, это Филипп. Волнение внутри усиливается.

Открываю и сразу же вижу его восхищенный взгляд.

— У меня нет слов, — говорит он, не отрываясь от меня. — Мне досталась самая лучшая невеста, а в скором времени и жена.

Притягивает меня к себе, подтверждая эти слова поцелуем. Страстным, поглощающим.

— Ну все, поехали, — отрываясь от меня, хрипло произносит он. — А то останемся тут…

— Поехали, — перебиваю его.

Садимся в машину, тоже обращаю внимание на Филиппа. Сегодня он другой: более солидный, в черном костюме, который идеально сочетается с его немного загорелой кожей. Белая рубашка расстегнута на две верхних пуговицы. Волосы небрежно уложены, и дорогие часы украшают запястье. Ладонь уверенно сжимает руль.

Въезжаем в поселок, и на меня сразу же наваливаются воспоминания прошлого. Плохие и не очень. Я давно тут не была, но здесь практически ничего не изменилось. Мимо моего дома не проезжаем. Наверное, это даже хорошо, не хочу сейчас вспоминать прошлое и тот роковой день…

Филипп паркует автомобиль около дома, тут стоят еще три машины. Скорее всего, с нами будет кто-то еще. Волнение опять подкатывает к горлу. Филипп обходит машину, открывает мою дверь и подает мне руку. Вкладываю в нее свою и выхожу из автомобиля.

— Не волнуйся, ты им понравишься, — подбадривает меня Филипп и тянет в сторону входа.

— Они меня видели уже, и, скорее всего, у них сформировалось обо мне свое впечатление, — припоминаю ему нашу первую встречу. Не думаю, что оно изменилось, если только в худшую сторону.

— Оно не изменилось, ты им понравилась! — уверяет меня Филипп и нажимает на звонок.

У меня начинают немного трястись руки, пока мы ожидаем, когда нам откроют дверь. Мне кажется, проходит вечность до этого момента. На пороге стоит его мама.

— Мама…

— Ну, здравствуй, сынок, — перебивает сына женщина. Но смотрит на меня. И по ее взгляду я сразу понимаю: мне тут не рады…

— Мама…

— Ну, здравствуй, сынок, — перебивает сына женщина. Но смотрит на меня. И по ее взгляду я сразу понимаю: мне тут не рады.

Хочется сбежать. Вырвать руку и бежать прочь из этого дома. Но я сохраняю спокойствие на лице, улыбаюсь фальшивой улыбкой, словно невидимые ниточки натянули мне уголки губ, делаю вид, что не понимаю, что мне тут не рады.

Ради Филиппа. Ведь ему это важно, важно представить меня семье. Поэтому я буду играть послушную куклу, как тогда… ведь я умею это.

— Мама, это тебе, — Филипп протягивает женщине красивый букет. — Как ты любишь.

— Спасибо, сынок, но я люблю, когда ты приезжаешь почаще, — маска неприязни слетает с женщины, и теперь весь ее вид выражает любовь к сыну.

— Мам, много работы, ты же знаешь, но сегодня я приехал, и не один. — Тут он поворачивается ко мне. — Позволь представить тебе мою невесту, Ангелину. Ты знаешь ее уже, но теперь мы официально вместе.

Женщина опять смотрит на меня и только морщится, словно от зубной боли. Делаю вид, что не замечаю этого.

— Здравствуйте, Раксана Александровна, рада вас видеть, — говорю я как ни в чем не бывало, хочу протянуть руку, но понимаю, что она не протянет в ответ свою, поэтому просто жду ее реакцию и тут же вижу ее.

— Проходите в дом, — только говорит она, разворачиваясь к нам спиной, и идет дальше по коридору.

Нам приходится следовать за ней, раздеваемся, и Филипп ведет меня дальше, в гостиную.

Зайдя в нее, я понимаю, что сегодня мы точно будем не одни: помимо отца Филиппа тут находится еще один мужчина и русоволосая девушка, примерно моего возраста. Как только мы заходим, все взгляды устремляются на нас. На Филиппа смотрят с восхищением, а на меня — с ненавистью. Неприятное чувство, опять хочется сбежать, но я только сильнее сжимаю руку Филиппа. Этот жест видит девушка, и ее губы складываются в тонкую линию.

— Я забыла предупредить, сегодня у нас в гостях Михаил Романович и его дочь Диана. Помнишь ее, Филипп? — спрашивает его мать, смотря то на девушку, то на сына. — Вы когда-то очень хорошо дружили.

Теперь пазл складывается. Возможно, там была не только дружба, а нечто большее, и теперь Раксана Александровна решила подключить старые связи, чтобы сын вспомнил прошлое и переключился на другую девушку.

— Помню, мама, — почти сквозь зубы отвечает Филипп, он тоже, скорее всего, понимает эту постановку. — Но вроде мы договорились, что это будут семейные посиделки, без посторонних людей.

Обстановка в помещении накаляется, и вот-вот грядет взрыв.

— Но ты первый нарушил этот договор… — и тут она смотрит на меня. Предельно ясно обозначая, что я не семья.

— Мама… — предупреждающе говорит Филипп.

— Пройдемте к столу, — громким голосом приглашает Евгений Эдуардович — отец Филиппа.

Он располагается во главе стола, а нам приходится сесть сбоку, так что я оказываюсь лицом к лицу с Дианой. Если бы взглядом можно было убить, она бы обязательно это сделала именно сейчас, даже несмотря на свидетелей.

— Благодарю всех, кто сегодня к нам пришел, — начинает отец Филиппа. — Мы почти всех рады видеть, — на слове «почти» я ловлю злой взгляд матери Филиппа, устремленный на меня.

«Почти» — это как раз обо мне. Чувствую, вечер будет долгий и мне, скорее всего, придется многое стерпеть.

Тут в гостиную входят официанты, ставя перед нами тарелки с салатом.

— Попробуйте, это фирменный рецепт знаменитого шеф-повара нашего города, — объясняет мама Филиппа.

Мне совершенно не хочется есть, аппетит пропал, как только я зашла в этот дом. Но для приличия беру вилку и пробую салат.

— Передайте шефу, что это очень вкусно, Раксана Александровна, — с восхищением оценивает Диана блюдо.

— Обязательно, Диана, мы очень рады, что ты пришла вместе со своим отцом, — улыбается девушке женщина. — Как ты? Где сейчас?

— Возглавляю фирму отца, вы же знаете, он у меня юрист, — девушка смотрит на своего родителя, улыбаясь, но я чувствую, что это фальшивая улыбка, не так сильно она любит своего отца. — Ему сейчас тяжело, болезнь отнимает много сил, поэтому ему лучше находиться дома.

Мужчина только кивает, поедая салат, словно полностью согласен с дочерью.

— Это так здорово, когда дело, которое начал еще твой отец, возглавляешь ты. Это, можно сказать, уже семейный бизнес, — одобрительно качает головой Евгений Эдуардович.

— Спасибо, да, это почти так, я не хотела заниматься этим, но потом болезнь отца, и… — тут она погрустнела, делая вид, что правда сожалеет. — Мне пришлось взять этот бизнес, но, знаете, со временем я втянулась, мне стало интересно. И сейчас я с удовольствием это делаю!

— Диана, ты такая молодец, мы восхищаемся тобой, — говорит мама Филиппа. — Ты знаешь, наш сын тоже пошел в эту сферу и подает большие надежды.

— Вау, это так круто, ну, Филипп очень одаренный парень, вы отлично воспитали сына! — девушка смотрит с восторгом на парня, но он явно не разделяет ее взгляда.

Такое чувство, что мы вообще тут лишние. Словно это мы незваные гости, а не они. Похоже, даже Филипп чувствует это.

— А ты помнишь Марго, мою младшую дочь? — спрашивает у Дианы Раксана Александровна.

— Ой, да, такая веселая девочка, — почти смеется девушка, словно и правда помнит что-то смешное о Марго.

— Так вот, она закончила художественный факультет в Штатах и сейчас мотается где-то со своим парнем, — видно, что этот факт мать печалит. — Нет чтобы найти нормальную профессию, как Филипп. А она… — вздыхает, словно говорит не о дочери и вообще жалеет, что она у нее есть.

Я знаю, в последнее время у них были натянутые отношения с матерью, после того, как Марго отказалась приехать обратно в Россию.

— Столько сил и средств вложено… — качает головой женщина, поворачиваясь к мужу, словно ища поддержки. — Но вот так… недоглядели, упустили…

И тут меня прорывает обида за подругу. Даже не за себя, а за нее.

— А я считаю, она молодец! Ее очень хвалят преподаватели, а ее парень станет скоро очень знаменитым и прославленным художником, который изменит наше искусство и покажет что-то новое.

И это правда, я знаю Габриэля, он учился на курс старше нас и очень талантлив. Он далеко пойдет. И вместе с Марго они обязательно совершат прорыв.

— Очень сомневаюсь, — кривится женщина, смотря на меня, хотя ничего удивительного, для нее я тоже ничего не добившаяся девушка, занимающаяся ерундой. — Женщина должна найти себе нормальную профессию, а не вот это все…

Тут все одобрительно кивают головой, кроме нас с Филиппом. Сжимаю свою ладонь, чтобы хоть как-то успокоиться. Нужно не обращать на это внимания, это будет быстро. Сейчас Филипп все скажет, и мы уйдет, и больше, надеюсь, не встретимся. Возможно, только на свадьбе, а потом мы уедем отсюда.

— Диана, а ведь у вас много общего с Филиппом, когда-то вы хорошо общались, — словно вспоминает отец семейства. — Может, вам есть о чем поговорить?

Диана с улыбкой смотрит на Филиппа, но, в отличие от нее, его лицо каменное. Я не часто видела его таким не с близкими.

— С удоволь… — начинает девушка, но ее перебивает парень.

— Нам нечего обсуждать, и, как бы сейчас это грубо ни прозвучало, ей тут не место! — заявляет Филипп. — Мы пришли сюда не за этим.

— Филипп… — укоризненно говорит сыну отец.

— Папа, ты прекрасно знаешь, зачем я сюда пришел, и эти люди явно лишние тут. — Он опять смотрит на гостей. — Но раз уж вы считаете, что они важная часть нашей семьи, то я объявлю при них, что я намерен жениться на Ангелине. Наверное, благословения спрашивать не буду.

— Не будешь, потому что мы не дадим тебе этого сделать, — уже более строго, показывая свое истинное лицо, говорит ему мать. — Ты знаешь, что она сделала? — говорит она так, словно меня тут нет. — Она опозорила свою семью, убежала из дома, а потом вывалила всю грязь своей семьи в прессу! Ты хочешь, чтобы мы приняли такую невесту, которая готова пойти на все ради денег?! Думаешь, мы позволим окрутить тебя?!

— Вы не знаете… — хочу сказать я, но она не дает мне вставить даже слово.

Меня словно поливают грязью, смешивая ее с ложью, которую Елена рассказала им.

— Я никогда не приму эту тварь, которая опорочила свою семью!

— Мама!

И тут я не выдерживаю. Не хочу больше тут оставаться, плевать, что будет дальше, но я не позволю так говорить обо мне, не зная реальности. Хотя, какая бы она ни была, они не имеют права так меня оскорблять.

Громко встаю, так что стул подо мной с грохотом падает.

— Спасибо за ужин, я его не попробовала, но уже и не хочется, — смотрю на всех, без улыбки. Они показали свое истинное лицо и мнение обо мне, поэтому и я не буду притворяться милой.

Спешу к выходу. Слышу громкий голос Филиппа, но даже не слушаю, что он говорит. Сдергиваю свое пальто с крючка с такой силой, что рву петлю. Плевать. Справляюсь с замком и выбегаю на уже морозную улицу. Мое тело сразу же обдает холодом, но сейчас это спасительный холод. Вдыхая морозный вечерний воздух, чувствую, что начинаю дрожать. Еще простыть мне не хватало. Надеваю пальто и слышу, что во внутреннем кармане звонит телефон.

Влад. Не задумываясь принимаю вызов.

— Да… — выходит немного глухо.

Молчание, а потом серьезным тоном:

— Кукла, все хорошо?

В его голосе читается беспокойство.

— Да, вроде, — выходит, конечно, не очень убедительно, и Каменский сразу же понимает это.

— Ты обманываешь меня, Кукла. Я знаю тебя, поэтому спрашиваю еще раз: что случилось? — произносит с нажимом. — Я могу приехать и узнать все сам.

Только не сейчас!

— Нет, не нужно, просто… — начинаю мямлить.

— Он обидел тебя?

Сразу же понимаю, о ком он. Скорее всего, Влад уже знает обо всем.

— Нет, нет, — хрипло отвечаю я.

— Тогда…

И тут я слышу голос Филиппа, очень близко от себя. Резко оборачиваюсь и по его взгляду понимаю, что он слышал все.

— Кто это?

— Кто это?

Филипп возвышается надо мной, а я понимаю, что он все слышал. От милого парня, каким он был буквально только что, не осталось и следа. Он зол, особенно когда видит, кто мне звонит.

— Я… — не знаю, кому говорю.

— Кукла? — опять слышу голос из телефона, и тут Филипп вырывает у меня гаджет. Даже не успеваю что-либо сделать, когда он яростно орет в трубку:

— Не звони сюда больше!

Сбрасывает звонок, берет мою ладонь и вкладывает в нее мобильный. Я чувствую себя обманщицей, я не сказала ему о Владе. Думала, не нужно, ведь его нет в моей жизни. Но он есть, и я даже целовалась с ним. От осознания этого мне становится плохо и противно, противно от себя. Филипп не заслуживает этого, ему не нужна та, что не может расстаться со своим прошлым. Ему нужна та, что понравится его родителям, не предаст и будет любить только его. Люблю ли я? Уже не знаю, я запуталась… Тот поцелуй и появление Влада запутали…

— Как давно? — после непродолжительного молчания спрашивает он хрипло.

— Что? — не понимаю, о чем он.

— Как давно вы начали общаться? — хрипло повторяет он. Смотря на меня не так, как раньше, видя перед собой совсем другого человека. Возможно, так и есть, ведь любимые люди не предают. А я предала, целовалась с другим. И мне понравилось. А не должно было.

— С самого приезда, он заместитель Николая Федоровича, — тихо отвечаю я. — Поэтому мы иногда встречаемся.

— И как давно ты хотела мне это рассказать? — усмешка, но злая. Он сейчас словно комок нервов, вот-вот лопнет.

Молчу, так как не хотела, думая, что он не узнает, а потом мы уедем и больше не встретимся. Никогда. Но мои планы рушатся. Все рушится.

— Значит, не хотела?! — уже более громко. — Ах***, Ангелина. Ты приезжаешь сюда, встречаешься со своим бывшим и ничего не говоришь мне, а я, как дурак, схожу с ума по тебе!

— Я не думала, что мы будем общаться так часто. Николай Федорович болеет. Ты знаешь, как он дорог мне, нам приходится сталкиваться, но я не специально, честно, — говорю я, смотря на него с мольбой.

Я действительно не специально, но тот поцелуй…

— Ах, точно, старик, — усмехается Филипп, словно что-то вспоминает. — Я знал, что вам не стоило общаться. Возможно, как раз он вас и сталкивает. Не думала об этом?

Не понимаю, о чем он, что он вообще говорит?

— Ты знаешь, что Николай Федорович болеет…

— И идеально сталкивает вас! — из его голоса так и сочится яд. — Старик специально это делает.

— Прекрати, это бред! — тоже начинаю злиться.

Как он может говорить такое о больном человеке! Я видела, как Николаю Федоровичу плохо, это происходит каждый день. Он превозмогает боль. Как он вообще до такого додумался!

— А может, ты не хочешь замечать? Вы же были друзьями… — Я вижу, что он злится, он никогда бы не сказал того, что говорит сейчас. — И моя мама права насчет тебя…

И тут я не выдерживаю, это последняя капля.

— Замолчи! Замолчи, слышишь! Не суди меня, ты знаешь только часть того, что было. Что было со мной тогда! И это правда! Никогда не осуждай человека, не зная всей правды! — кричу, меня трясет от количества эмоций, кручу на пальце помолвочное кольцо, мне хочется снять его прямо сейчас.

Человек, который любит меня, никогда не поверит в ложь. Ведь он знает правду! И сейчас делает мне больно.

По щекам капают слезы, или это капли дождя? Сейчас я не понимаю, что происходит. Мне опять не хватает дыхания, хочется посидеть в тишине, успокоиться. Уже не смотрю на Филиппа, а обнимаю себя руками, мне холодно не только снаружи, но и внутри. Мне кажется, меня сейчас предали, согласились с той ложью, которую им рассказали.

— Ангелина… я… — слышу хриплый голос Филиппа, он словно сейчас наконец понимает, что происходит. Но слова уже брошены, их не вернуть, как и не остановить время.

Он хочет дотронуться до меня, но я сама отшатываюсь, словно он может сделать мне еще больнее.

— Ангелина, я не хотел, честно, — парень уже не пытается дотронуться до меня, просто стоит рядом. — Просто, когда я понял, что это он, меня охватила ревность! Он рядом… и ты словно отдалилась от меня последнее время! В Штатах ты была другой, а сейчас опять холодная, холодная со мной. Я не должен был говорить тех слов о тебе, я не сомневаюсь, что моя мать ошибается. Просто меня накрыла ревность… Потому что я тебя люблю…

А мне хочется крикнуть, что любящий человек никогда не скажет такое. Поверит мне.

Почувствовала ли я облегчение от его слов? Нет. Мне нужно подумать и успокоиться, слишком много эмоций в один день. Все стало слишком сложно.

— Отвези меня домой, — произношу, не смотря на него.

Только вижу, как сжимаются его кулаки, а потом он разжимает их, скорее всего от бессилия.

Мы направляемся к машине. Молча едем всю дорогу, каждый думает о своем. В моей голове много мыслей, они, как снежный ком, становятся все больше и больше, грозясь смести все на своем пути.

Медленно подъезжаем к моему дому, выхожу из машины, но в последний момент слышу тихое:

— Прости…

Оборачиваюсь. В глазах Филиппа раскаяние, но дело не в том, что он поверил… Дело во мне и в наших отношениях.

— Мне нужно подумать… — тихо отвечаю я.

Он хочет сказать что-то еще, но я быстро выхожу из машины и, не оборачиваясь, иду к дому.

Открываю дверь ключом и захожу внутрь квартиры. Слышу звук телевизора. Из гостиной выходит Вероника, смотрит на меня.

— Вы быстро, что-то случилось? — интересуется она и по моему взгляду понимает, что да, случилось.

— Ничего особенного, — я не хочу сейчас говорить об этом.

— Хорошо, я сделала яблочный пирог, и есть маленький кусочек торта в холодильнике, можете его съесть, — предлагает девушка.

Она выросла в детском доме, и я заметила, что она легко делится своими вещами и всегда оставляет еду, хоть немного, для других, даже если сама не наелась. Я никогда не спрашивала, как ей жилось там, но, уверена, не сладко. Но эта девочка достойна уважения, ведь она смогла, поступила в университет и идет к своей цели, несмотря на трудности и препятствия. У нее есть талант, и у нее все получится.

— Спасибо, но я не хочу, — аппетита совсем нет, особенно после сегодняшнего. — Пойду в свою комнату.

— Я могу убавить телевизор, если мешает…

— Нет, нет, все нормально, — до моей комнаты шум точно не дойдёт.

Направляюсь к себе, закрываюсь. Снимаю с себя платье, смотрю на него, оно красивое, жаль, что ужин получился некрасивым, со скандалом.

Иду в душ, чтобы смыть все с себя, очистить мысли.

Когда возвращаюсь, замечаю, что мигает мой телефон. Скорее всего, это Филипп, извиняется за свой поступок. Не хочу брать и читать, но какая-то невидимая сила заставляет меня это сделать.

Мне пишет Влад.

«Кукла, все хорошо? Он сделал тебе больно?»

Зачем он спрашивает об этом? Ведь все случилось после его звонка.

«Нет», — пишу в ответ.

«Фух, тогда я хочу услышать твой голос, чтобы удостовериться».

Беру телефон, чтобы сделать голосовое, но одергиваю себя. Ведь я должна прекратить это, тогда зачем продолжаю, ведусь на него? Кладу телефон на стол. Вижу краем глаза загоревшийся экран, озаривший темную комнату, где я лежу и пытаюсь уснуть, но это очень тяжело.

Наверное, я все же засыпаю, так как не сразу слышу звонок в дверь.

Стук в дверь. Это Вероника.

— Ангелина Олеговна, к вам парень…

Неужели Филипп? Кутаюсь в халат и выхожу. У порога стоит Влад.

— Ты не ответила на мой звонок, а ведь я просил… — всматривается он в мое лицо.

Вероника стоит между нами. Скорее всего, она думает, что это незваный гость.

— Вероника, все хорошо, — уверяю я девушку, а потом смотрю на Влада. — Нам лучше выйти.

Он только усмехается, но выходит, и я за ним. С хлопком закрывая входную дверь.

Он стоит передо мной, не сдвигаясь, так что мне приходится прижаться спиной к двери. Сейчас он выглядит как Влад, которого я знала. Простая черная футболка идеально подчёркивает его тренированное тело. На правой руке видна татуировка, но что там именно, не могу понять. Взъерошенные волосы, взгляд с прищуром… Он одет в легкую кожаную куртку. «Ведь на улице холодно!» — хочется сказать мне. А потом вспоминаю, что, скорее всего, он на машине.

— Зачем ты приехал? — первой нарушаю я наше молчание.

— Я же сказал. Ты не ответила на мой звонок, — спокойно отвечает он.

— И из-за этого нужно было приезжать? — вопросительно выгибаю бровь.

— Да, и не только. Я слышал его голос, он приехал? — как ни в чем не бывало спрашивает он, но я знаю, он напряжен и это всего лишь маска.

— Да, Филипп приехал, и я бы хотела попросить тебя не звонить мне, — почему-то нервничаю, когда говорю это. — Он злится.

— Почему же? Потому что не уверен в себе? Боится, что потеряет тебя? — как змий-искуситель спрашивает он, опаляя мое лицо горячим дыханием.

— Того я заверю, что он уже потерял, — твердо и уверенно.

Качаю головой. Нет, он говорит бред. Так ведь?..

— Скажи мне, Кукла, ты любишь его? — задает мне вопрос, чем сразу же сбивает с толку.

— Зачем тебе?

— Просто ответь.

— Да, — тихо отвечаю я, и он внимательно смотрит на меня.

— Врешь.

— Даже если это так, что это меняет? Я выхожу за него замуж! — начинаю злиться.

— Это меняет многое, теперь я точно знаю, что у меня есть шанс, и я его не упущу. — Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя поднять голову и смотреть на него. Глаза в глаза. — Ты будешь моей, Кукла!

Он почти впечатывает меня в свое горячее тело, а его губы накрывают мои. Его язык сразу же врывается в мой рот, сплетаясь с моим в безумном танце. А я опять поддаюсь, и плыву, и теряю голову…

Все опять повторяется. Поцелуй несет в себе нежность, граничащую с болью. Как и в наших отношениях: в один момент все прекрасно, а в другой — боль от них. Он показывает мне новые грани, то, чего я не знала и пока не испытывала. Что-то запретное. И чем дальше, тем острее. Сопротивление… Мне кажется, я так и останусь безголовой куклой для него. Если мозг еще может противиться, то тело нет. Оно, наоборот, льнет к нему, хочет прочувствовать каждый мускул накачанного тела. Раньше ему было не дано это, а сейчас да, и даже очень. Это как запретный плод, он сладок, и его нельзя, но когда ты добираешься до него, украдкой берешь, то становишься ненасытным, хочешь взять больше и больше. И вот то же самое творится и с моим телом, оно хочет большего.

Его рука лежит на моей талии, крепко прижимая, а потом спускается вниз. Я кладу руку на его грудь, туда, где под ребрами бьется сердце, которое тоже сейчас словно на пределе, бьется сильнее, чем обычно. Как и мое. Это безумие, нам не хватает кислорода, мы делимся остатками друг с другом. Одно на двоих дыхание…

Он первый отстраняется от меня, тяжело дыша, вижу его глаза, сейчас они чернее, чем самая темная ночь. И в них я не вижу злости, как это было раньше, нет, там что-то другое, новое. То, чего я не видела…

— Кукла, я так много хочу с тобой сделать… — хрипло говорит он. — Сейчас. Но ты испугаешься, — прислоняется к моему лбу своим. — Скажи, что ты не сделаешь этого. Скажи, что тоже хочешь…

Сглатываю. Если я соглашусь, то уже не повернешь назад. Я окунусь в неизвестность. Он говорит, что изменился, но я боюсь верить этому. Боюсь поверить и опять стать игрушкой, куклой. Не хочу. Я выбралась из этого. А Филипп… Как только я вспоминаю его лицо, то чувствую стыд и отвращение к самой себе. Он даже не знает, верит, что я не могу предать. А я предаю, уже второй раз. Не останавливая, не сопротивляясь.

Он не заслуживает такого!

Я не заслуживаю его.

Качаю головой, я не хочу. Боюсь поддаться искушению и проиграть, сломаться. Он понимает, что моя эйфория ушла. Пришла реальность, и она не похожа на удовольствие.

— Тебе лучше уйти, — тихо говорю я, но, мне кажется, в тишине лестничной клетки это слышится особенно громко.

Он молчит, я вижу, как он борется с собой. Скорее всего, одна его часть хочет и правда послушать меня, учесть мои желания, а вторая — не слушать, забрать меня, взять силой. И ее-то я и боюсь…

— Хорошо, — наконец-то отвечает, шумно выдыхая. — Но запомни мои слова, и на чем мы остановились…

Он сам открывает мне дверь, провожая внутрь, но не заходит сам. Наверное, это даже хорошо. Закрываю дверь и еще долго не могу отойти от нее, прижимаясь к холодному металлу. Потом тихонько, как вор, прокрадываюсь на кухню, не включая свет. Окна кухни выходят во внутренний двор. Мои глаза находят его, облокотившегося на капот машины. Он курит, не знаю уже, какую сигарету. Даже не помню, когда он делал это последний раз.

В один момент его словно клинит, и он поднимает голову, словно чувствует, что я смотрю на него. Но это невозможно, я за занавеской, он не должен видеть меня. Но мне кажется, он прекрасно делает это. Так как я ощущаю его взгляд на моем лице, на шее и ниже. Там, где все горит, где несколько минут назад соприкасались наши тела, оставляя ожоги.

Не знаю, как долго мы играем в гляделки, но потом Каменский гасит сигарету и открывает водительскую дверцу. А затем я вижу только след шин. Сегодня он словно что-то оставил в моем сердце. Что-то, что нельзя уже вытравить и нужно только принять…

На удивление, на следующее утро, я встаю бодро, несмотря на то, что вчера уснула только под утро, долго ворочаясь в кровати. Вероника еще спит, оно и понятно, моей группе сегодня ко второй паре, и девушка решила отдохнуть подольше. Мне, к сожалению, к первой, сегодня у меня четвертый курс, а также тренировки в студии. Кстати, мне они очень нравятся, даже не знаю, почему раньше не записалась, как только приехала. Конечно же, мне легко выполнять упражнения, которые дает наш тренер. За моими плечами долгие годы тренировок, и мышечная память еще работает.

Стараюсь вести себя как можно тише, но получается не очень, да еще и в дверь звонят. Напрягаюсь, кто это может быть? Неужели опять Влад? Или Филипп? Бесшумно подхожу и смотрю в глазок. За дверью стоит молодой человек с букетом красивых цветов. Открываю.

— Здравствуйте! Вам доставка, — начинает паренек, примерно Вероникиного возраста.

— Доброе утро, от кого? — спрашиваю я, беря букет, который протягивает курьер.

— Там есть записка, и вот еще… — он протягивает мне маленький пакетик с логотипом известной кондитерской.

— Спасибо, — только говорю я.

Парень уходит, и я остаюсь одна. Иду на кухню, чтобы поставить букет в вазу. После того раза я специально купила большую красивую вазу. И вот сейчас она мне пригодилась. В записке только пожелание доброго утра, без измен. Открываю пакет, в котором находится красивый шоколадный десерт. Вот тут-то и обнаруживаю еще одно послание.

«Прости меня», — только два слова, и я сразу же понимаю от кого.

Звонит мой телефон. На дисплее высвечивается имя Филиппа. Словно он почувствовал, что я думаю о нем.

— Да… — беру я телефон.

— Доброе утро, ты получила цветы? — спрашивает он немного хрипло, я чувствую волнение в его голосе.

— Да, спасибо, очень красиво, и десерт тоже, — благодарю его я.

— Ангелина, давай встретимся? Я не хочу, чтобы все закончилось так! — начинает быстро-быстро говорить он. — Я был зол вчера, и это было моей ошибкой.

Я тоже вчера совершила ошибку. Непоправимую.

— Хорошо, когда и где? — отвечаю я.

— Давай около твоего университета? Когда у тебя заканчиваются сегодня занятия?

— В четыре.

— Отлично, я подъеду, — говорит он, а потом добавляет более тихо: — Я люблю тебя, Ангелина.

А мне кажется, этими словами он режет мое сердце без анестезии. Пуская темно-бордовую кровь.

Нет! Я не достойна его любви! Он ошибается во мне…

— Хорошо… — тихо говорю я. Я не могу сказать ему то же самое.

Пары проходят как в тумане, я то и дело возвращаюсь мыслями к Филиппу. А потом к ночному поцелую с Владом. Я слишком запуталась, и мне кажется, сейчас просто невозможно выбраться из этого клубка. Я все время тереблю помолвочное кольцо, которое подарил мне Филипп, до покраснения пальца. Оно будто душит меня. Не давая разобраться. Я словно в цепи, и кольцо как удавка.

Мы встречаемся в кофейне напротив, а я уже перебрала все варианты развития событий, но так и не определилась, какой будет лучше, правильнее.

Филипп ждет меня за дальним столиком у окна, смотря вдаль, но словно не видит, что там, а находится совершенно в другом месте. Официант провожает меня к нему.

— Привет, ты голодная? — спрашивает парень, когда видит меня.

На его лице опять улыбка, он встает, помогая мне снять пальто.

— Привет, да, немного проголодалась, — я тоже стараюсь улыбаться. — Сегодня не успела пообедать, нужно было расписать план.

— Отлично, я как раз заказал много всего. Как знал, — усмехается он по-доброму, смотря на меня.

Такой родной, но не любимый. Я даже не знаю, как можно обозначить это слово. Как увидеть эту грань…

— С удовольствием поем.

Смотрю на него. Он немного устал. В классической синей рубашке и пиджаке. Скорее всего, тоже после работы. Я знаю, у него тут тоже осталось много связей и работы, поэтому-то он и приехал сюда. Мы хотели разобраться с делами одновременно. Здесь же сыграть свадьбу, а потом уехать, навсегда.

— Как твои дела? — спрашивает он серьезно. Я знаю, что это не простой вопрос и он не хочет услышать рассказ о погоде или о чем-либо еще.

Еще в университете я решила, что расскажу ему все. Все, что случилось до его приезда и после. Но, глядя в его глаза, такие честные и искренние, я чувствую себя последней тварью. Я знаю, я разобью его сердце и, возможно, потом он уже не будет так улыбаться и верить в искреннюю любовь.

Я не говорю ему, что предала. Боюсь. Чего — пока сама не знаю. Вижу, что ему плохо от своего поступка, а мне плохо от моего.

И он даже не представляет, какая я гадкая предательница. Возможно, его мать права. Я не предавала и не позорила свою семью, но я предала ее сына, второй раз.

В конце нашего разговора он задает единственный вопрос:

— Ангелина, ты мне дашь второй шанс?

— Да… — тихо отвечаю я.

Но этим я даю ответ самой себе. Я даю себе второй шанс…

Последний.

Мы решаем попробовать все сначала, опустить момент того, что было на ужине у его родителей. Но больше я туда не поеду. Там мне не рады, а насиловать себя я не хочу. Филипп тоже это понимает, поэтому не настаивает.

Постепенно все приходит в норму. Я стараюсь избегать Влада, так как при виде него опять вспоминаю тот поцелуй. А я должна забыть, вычеркнуть из памяти, хотя это практически невозможно сделать.

— Николай Федорович, вы уверены? Вы еще слишком слабы… — в очередной раз спрашиваю я мужчину.

Его выписали из больницы, и он решил отпраздновать свой день рождения с гостями в ресторане. Я очень скептически отнеслась к этому, ведь он только что лежал в больнице и его состояние нестабильное, а масштабный праздник — это все же нагрузка на организм. Но мужчина уверил, что с ним все нормально и он хорошо себя чувствует. Мне бы хотелось в это верить, но сильный кашель опять начал напоминать о себе, да и лицо слишком бледное… Поэтому я все равно сомневаюсь и высказываю свое мнение, что нужно повременить с праздником и долечиться.

— Нет, Ангелина, я хочу, я так давно этого не делал. А сейчас понимаю, что хочу всех увидеть, чтобы все собрались и мы устроили праздник, как раньше… — говорит мне мужчина.

Он очень давно не отмечал свой день рождения так масштабно.

— Анфиса обещала, что все подготовит, поэтому волноваться не стоит.

Анфиса — это жена Николая Федоровича. Я видела ее пару раз, но лично не общалась. Не знаю, какие у них с ним отношения, но в больницу она приезжала к нему только один раз.

— Понятно, но все же, может, перенесем, сделаете потом… — предпринимаю слабую попытку отговорить его.

— Нет! Мне этого хочется! — говорит мужчина уверено, и я понимаю: спорить бесполезно.

Мне остается только согласиться.

— Кстати, как у вас с Филиппом? Когда свадьба? — спрашивает как бы невзначай мужчина.

Молчу. У нас никак, пока об этом никто не заговаривает, слишком много недопониманий. И сейчас мы просто хотим, чтобы наши отношения окрепли и вернулись в былое русло.

— Пока никак, слишком много навалилось, и мы пока не знаем, — решаю не скрывать правду.

— Что-то случилось? Вы вроде ходили к его родителям… — припоминает мужчина.

— Да, встреча прошла не очень хорошо, они ненавидят меня. Мы встречались… раньше… — становится отчего-то неловко.

— Что они сказали? — требует он пояснений.

— Что я предала и опозорила свою семью, — тихо отвечаю я.

Мужчина только нецензурно выругивается.

— И что Филипп? Надеюсь, он показал, что не стоит этого делать? И что это все ложь?! — спрашивает Николай Федорович.

По его лицу я понимаю, что он бы и сам не прочь встретиться с родителями Филиппа, и эта встреча будет не самой приятной.

— Да, но потом… он услышал, что я разговариваю с Владом, приревновал и бросил в сердцах, что, может, его родители правы…

Николай Федорович матерится еще больше. Его лицо становится красным, а глаза — злыми. А я уже жалею, что рассказала об этом, вдруг ему станет плохо.

— Вы не волнуйтесь, вам нельзя… — начинаю успокаивать его, но он сам перебивает меня:

— Знаешь, я понимаю его ревность, но как можно было кинуть такие слова даже в порыве злости? Нет! Мужчины так не делают, даже в подобных ситуациях!

— Он извинился миллион раз, — зачем-то защищаю парня. Хотя перед кем? Ведь Николай Федорович прав.

— И что? Не знаю, Ангелина, но твой Филипп меня сейчас очень разочаровал, такое очень сложно простить…

Но я простила, только из-за того, что сама нагрешила в тот день. Но не сказала правду. Своим прощением успокаивая саму себя.

Больше мы к этой теме не возвращаемся, но я поняла позицию мужчины: теперь Филиппа он не жалует.

В университете все как обычно, я тихонько работаю, участвую в разных форумах и конференциях, сама, или со студентами. Вместе мы пишем статьи и потом публикуем их. Если повезёт, нас напечатают в сборнике.

Приближается день рождения Николая Федоровича. Я решаю пойти вместе с Филиппом, так как в последнее время мы редко виделись. Я на конференциях, он пропадает на работе. И совместное мероприятие, мне кажется, сблизит нас. Народу будет много, как родственники, так и друзья и партнеры по бизнесу. Николай Федорович решил погулять на широкую ногу и собрать всех.

Я решаю надеть то же самое платье, в котором ходила на вечер знакомства с родителями Филиппа. Оно мне все равно нравится, а покупать что-то еще всего лишь на один вечер не сильно практично.

— Ты просто красавица! — говорит Филипп, смотря на меня, хотя это платье он уже видел.

— Спасибо, ты тоже хорош, — парень тоже принарядился, на нем красивый стильный пиджак и галстук-бабочка. — Держи, я закрою дверь, — протягиваю ему пакет с подарком, который сделала еще в Штатах. Ничего более оригинального я придумать не смогла.

Уже на входе в ресторан нас встречает очень много гостей. Словно весь город сегодня собрался здесь, чтобы поздравить одного-единственного человека. Завтра все новости города будут пестрить этим событием.

Мы паркуем автомобиль и направляемся к входу. Ресторан просто шикарный, можно сказать огромный, расположен почти в центре города.

Николая Федоровича я вижу издалека, сегодня он и правда выглядит прекрасно, нет этой бледности, и присутствует румянец. Даже в его глазах нет боли. Он стоит вместе со своей женой, статной брюнеткой, она не молода, но видно, что очень ухаживает за собой. Они разговаривают с каким-то представительным мужчиной, и я решаю подойти позже.

— Кукла… — слышу совсем рядом. Оборачиваюсь. Передо мной оказывается Влад…

Не один.

Рядом с ним стоит эффектная брюнетка. Длинноногая, похожая на модель, словно только-только с обложки журнала. Идеальное серое платье подчёркивает ее тонкую талию и стройные ноги. Вижу, что она смотрит на Влада с неприкрытым обожанием, а он прижимает ее к себе, положив руку на талию.

Становится неприятно, словно меня предали. Хотя для него, возможно, тот поцелуй ничего не значил. Он целовался со многими, у него было много девушек, и я знаю это не понаслышке. И вот очередная из них. Стараюсь делать вид, что ничего не происходит, что меня не задевает это. А меня задевает, и даже очень.

Ангелина, неужели это ревность? Ты ревнуешь его…

Нет! Я не должна этого делать, ведь он никто, только мое прошлое, которое я хочу забыть.

— Влад… — киваю я.

Он смотрит на меня с улыбкой, хотя, когда переводит взгляд на мою талию, где покоится рука Филиппа, улыбка становится усмешкой.

— Ты говорила с Николаем Федоровичем? — спрашивает он меня, смотря только на мое лицо.

— Пока нет, он был занят, и я бы хотела вручить потом подарок, — киваю на пакет, который держит Филипп.

Влад только кивает. Скорее всего, он уже успел поговорить с именинником.

— Не задерживайся, ему будет приятно тебя видеть, — только говорит он.

— Милый, а представь нас, — просит девушка, смотря только на Влада, прижимаясь к нему, словно кошка, просящая ласку хозяина.

— Это Ангелина, моя подруга, а это ее молодой человек, Филипп, — тут парни смотрят друг на друга, и я чувствую, как после этих слов между ними вспыхивает огонь. Они оба понимают, что это было сказано специально.

— Жених… — все же поправляет Влада Филипп, и его тело напрягается, а напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой.

Влад не обращает внимания на это замечание и продолжает:

— А это Мирослава, моя давняя знакомая, — представляет он свою спутницу.

Но девушка не согласна с таким определением.

— Ну почему знакомая? Тоже подруга, — улыбаясь, поправляет она его.

Она проводит наманикюренным пальчиком по его рубашке, словно там есть какое-то пятнышко. Мне хочется уйти. Почему-то мне физически становится плохо от этой картины. Влад не мой и может иметь хоть табун подруг, я не имею никакого права ревновать его. Но сердцу, как говорится, не прикажешь, и моему тоже. И сейчас оно кровоточит, разрывается в клочья.

Влад не поправляет девушку, словно он согласен с ней. Он все так же ловит мой взгляд, но я отвожу его. Не хочу, чтобы он заметил мою ревность, потому что не имею права на нее.

Я уже хочу сказать, что нам пора, но тут резко слышится сильный хлопок, словно взорвали петарду. А потом слышится насмешливый голос:

— С днем рождения, папуля!

— С днем рождения, папуля!

В середине зала стоит сын Николая Федоровича, Дмитрий, с хлопушкой в одной руке и банкой из-под алкоголя в другой. Его шатает, или трясет, я уже не понимаю, но то, что он невменяемый, ясно по его лицу.

Я видела его всего лишь один раз, и тогда они о чем-то ругались с отцом. Во время наших бесед мужчина никогда не упоминал о сыне, возможно только вскользь. У них сложились натянутые отношения.

— А почему это меня не пригласили? Я должен быть почетным гостем! — заплетающимся языком говорит он, а потом начинает смеяться. — Я же единственный наследник твоей компании, да, папочка?

Тут он достает еще одну хлопушку и снова выстреливает. Вздрагиваю, как и все присутствующие. Перевожу взгляд на Николая Федоровича, который смотрит на единственного сына, и даже отсюда вижу, как он напряжен, а на скулах ходят желваки.

Ему явно стыдно за действия родного человека.

Слышу, как рядом со мной выругивается Влад, а потом, бросив свою спутницу, идет к парню. И тут во мне что-то играет. Неизвестно, что еще у того в кармане, и я боюсь, что это может повредить Владу. Успеваю схватить Каменского за ткань пиджака. Он останавливается и вопросительно смотрит на меня.

— Будь осторожен, — одними губами произношу я.

Он серьезно кивает и идет к парню, который выкрикивает всякие гадости в адрес отца. Когда Влад подходит к Дмитрию, от входа уже бежит охрана, но останавливается, не зная, что делать.

Влад что-то тихо говорит сыну Николая Федоровича, но тот злится еще больше.

— Да пошел ты! Сосунок еще!.. — кричит он громко. — Эта компания все равно будет моей! Моей! Понял? И ты вылетишь из нее как пробка!

Похоже, он хочет накинуться на Влада, но тот легко блокирует его удары и прижимает парня к полу. Дмитрий пытается еще что-то сделать, но ему остается только неуклюже брыкаться ногами и руками. Влад опять что-то говорит парню, и он затихает. Охрана уводит его из зала, и праздник продолжается, но напряжение все равно витает в воздухе, этот инцидент точно не останется без внимания.

— Это его единственный сын? — спрашивает меня Филипп тихо.

— Да, Дмитрий не занимается делом отца, у них натянутые отношения, — только отвечаю я, видя, что в нашу сторону опять идет Влад.

— Мне кажется, он вообще под чем-то, — задумчиво произносит Филипп.

К нам возвращается Влад, и его девушка сразу же повисает на его плече.

— Ты наш герой! Так ловко его скрутил! — с восхищением говорит она, смотря на него.

Влад не пытается ее оттолкнуть, словно ему нравится такая навязчивость. Я знаю, раньше он такое не любил. Вообще, длительные отношения были не для него, а тут они явно хорошо знакомы. И встретились не первый раз. Осознание этого отдается глухой болью в сердце.

— Мы пойдем, — тихо говорю я, стараясь не обращать внимания на них. — Нам нужно поздравить Николая Федоровича.

Больше ничего не говоря, мы уходим, но когда я прохожу мимо Влада, то слышу тихое:

— Ты волновалась за меня, Кукла…

Да, я заволновалась за него, но это может быть дружеское чувство. И его девушка, скорее всего, тоже переживала, ведь непонятно, что на уме у этого Дмитрия.

Ничего не отвечаю, а делаю вид, что не услышала его.

Мы идем к Николаю Федоровичу, который стоит один, без жены, попивая из бокала пузыристую жидкость, и задумчиво смотрит перед собой.

— Ангелина, — при виде меня на его лице опять появляется улыбка. Он явно рад моему появлению.

— Здравствуйте! Моего жениха, Филиппа, вы знаете, — представляю ему своего спутника.

Николай Федорович смотрит на парня, и теперь его улыбка становится не такой искренней. Вероятно, он вспомнил наш недавний разговор. Возможно, мне не нужно было это говорить, ведь сейчас Филипп поймет, что ему тут не сильно рады.

— Да, да, помню, — все же отвечает мужчина. — Рад познакомиться лично.

Он протягивает руку для пожатия, и Филипп сразу же отвечает ему.

— Мы бы хотели подарить вам подарок, — беру из рук парня пакет. — Я нарисовала этот портрет еще в Калифорнии.

Достаю большой холст с его портретом. Немного волнуюсь, так как работа не так идеальна и есть некоторые погрешности, но я выполнила его с душой и теплотой в сердце, вспоминая этого человека.

— Ангелина! У меня просто нет слов! — восхищенно говорит он, не отрывая взгляда от портрета.

Мне становится очень приятно.

— А это шахматы ручной работы, — протягиваю ему большую деревянную коробку с его именем на крышке. Их я искала очень долго, и нашла в одном из магазинчиков Лос-Анджелеса, хрустальные шахматы с подсветкой. Они смотрелись очень красиво на витрине, поэтому я сразу же купила, так как уже видела похожие в интернете, но найти их было сложно. Можно сказать, мне повезло. Я знаю, Николай Федорович любит играть в шахматы, и такие пополнят его коллекцию.

— Обещаешь, что мы сыграем в них в ближайшие дни? — спрашивает он, смотря на меня.

— Обязательно, — киваю утвердительно. — Еще я бы хотела пожелать вам здоровья, чтобы вас не мучили боли. А я постараюсь быть рядом…

Он смотрит на меня, и я вижу, что мое пожелание отдается ему в сердце, глубоко. Там, куда он мало кого впускает, но хранит самое ценное. Ничего больше не говоря, он притягивает меня к себе, крепко обнимая, как и я его. Я чувствую в этом мужчине родственную душу и правда хочу не видеть его боли. Он не заслуживает этих мучений.

— Спасибо… Ангелина… — тихо говорит он только мне.

Вечер продолжается. Всех приглашают пройти за свои столики, и тут начинается представление с развлечениями, танцорами и знаменитыми исполнителями нашего города. Ведущий старается веселить народ, и даже самые хмурые начинают испытывать радость от участия в том или ином конкурсе. Я тоже принимаю в них участие, смеясь от своей неуклюжести.

В один момент Филипп уходит, и я остаюсь одна. И тут ко мне подсаживается мама Влада, Виктория Романовна. Моя первая и самая лучшая учительница. Женщина немного постарела, на лице уже появились морщинки, но она все так же красива, как и семнадцать лет назад.

— Ангелина… я даже сначала не поверила, что это ты! — смотрит она на меня, не отрываясь, разглядывая. — Думала, ошиблась.

— Здравствуйте, я так плохо стала выглядеть? — смеясь, спрашиваю я, все же игристое, которое я выпила, немного действует на меня.

— Нет, наоборот, твои глазки стали более живыми. Ты изменилась, и, бесспорно, в лучшую сторону.

Она улыбается мне искренне и тепло.

— А вы… — хочу сказать, что она все такая же, какой я ее помню в первом классе, но женщина перебивает меня:

— Постаревшая, — улыбается Виктория Романовна.

— Нет-нет, я хотела сказать, такая же, какой я помню вас в первом классе.

И мы обе смеемся.

— Я очень рада, что ты тут, я давно не видела тебя, — более серьезно говорит она.

Последний раз мы виделись с ней в магазине, когда Елена покупала мне платье.

— Да, я уезжала в другую страну на учебу, — отвожу от нее взгляд.

— И как? Я вижу, тебе это пошло на пользу.

Там я смогла забыть то, что случилось, но прошлое опять настигает меня.

— Кто он? — она кивает на Филиппа, который идет в нашу сторону. Скорее всего, она видела нас вместе.

— Влад вам не рассказывал? — немного удивляюсь я, хотя зачем Владу об этом рассказывать? — Это Филипп, мой жених.

— Я вроде видела этого мальчика у нас в поселке… — задумчиво говорит она, смотря на приближающегося к нам парня.

Он подходит к нашему столу, и я представляю их друг другу. Потом Филипп снова уходит, так как понимает, что нам обеим есть о чем поговорить.

— Влад не говорил о нем, он сказал только, что ты приехала.

Киваю.

— Да, совсем недавно.

— Влад очень изменился за то время, что тебя не было, не знаю, как это объяснить, это что-то внутри, хотя после твоего отъезда… — тут она замолкает.

А мне одновременно и хочется, и не хочется знать, что же было потом. Потому что, я уверена, это может изменить мое отношение к нему. Опять.

— Скажи мне, Ангелина, ты счастлива с ним? — спрашивает тихо Виктория Романовна, глядя мне в глаза.

А я почему-то понимаю, что не могу соврать ей. Не сейчас.

— Теперь не знаю…

Влад

Моя Кукла изменилась, стала увереннее. И только теперь я понимаю, как был глуп и слеп. Я велся на других, без имен, без лиц, наслаждался ими… Но настоящее сокровище, алмаз, было рядом, стоило только протянуть руку, чтобы взять его. Правильно говорят: мы ценим, только когда теряем. И я потерял ее тогда, после той страшной ночи, когда нашел ее среди трупов и крови. Тогда нить, связывающая нас, оборвалась и ничто не могло ее соединить. Так думала она, но не я. Я знал: придет время, и нить восстановится. Ведь я глубоко увяз в ней, как и она во мне, просто еще не понимает. Но обязательно поймет, а пока… я буду трудиться, меняться для своей Куклы, только для нее. Три года были слишком долгими для меня, иногда я порывался поехать к ней, чтобы вернуть, но всегда останавливал себя: еще рано, я могу все испортить. Потерять уже навсегда. А этого я не хотел.

Поэтому мне пришлось ждать. Целых три года. За это время я выучился, получил диплом и хорошо освоился в компании Николая Федоровича. У мужчины не было наследников, способных продолжить его дело. Кроме нее…

Они общались, и я знал об этом. Иногда, когда было совсем плохо, я не выдерживал и приходил к нему, чтобы услышать ее, увидеть. Мужчина только скептически смотрел на меня, но не препятствовал. Позволял это делать, а я видел, как меняется моя Кукла. Больше нет этого безразличного взгляда, в ее глазах появилась жизнь. Кукла, которая обрела жизнь.

Я видел, ей нравилось то, что она делает, на кого учится, она делала успехи, большие успехи. Ее картины восхваляли. Признаюсь честно, я сам купил несколько ее работ, чтобы словно невидимо прикоснуться к ней, когда было совсем тяжело.

Ожидание не убивает, а делает тебя сильнее. Теперь ты продумываешь свои шаги и действия. И я начал это делать, составлять план по завоеванию Куклы. Шаг за шагом. Как сказал мой отец, каждому дается второй шанс, и мне его дали. Не без помощи Николая Федоровича.

— Она приедет в Россию, — сказал он в одной из наших бесед. Как бы невзначай, смотря на мою реакцию. А я показывал ее. Даже если бы он мне не помог, я бы придумал план, такой, чтобы она приехала ко мне. Или я к ней. Но он ускорил процесс, сделал так, чтобы это не вызвало подозрений.

— Когда?

— Летом, преподавателем. Но она пробудет тут максимум год… — отвечает он, смотря куда-то вдаль.

Год. Вроде так много, но одновременно так мало. Но мне хватит, хватит времени снова завоевать мою Куклу. Навсегда.

— Я даю тебе второй шанс, будь умнее в этот раз. — Мужчина смотрит на меня серьезно. — Не будь эгоистом, как раньше.

Он прав, раньше я был слишком слеп и глуп.

— Я изменился, и вы сами видите это, — уверенно говорю я, тоже смотря на него. — В этот раз я не отпущу.

Мужчина только одобрительно кивает.

— У нее есть жених, — кидает он мне.

Жених… Вроде бы простое слово, но глухо отдается в моем сердце.

— Все настолько серьезно? — спрашиваю я, стараясь выглядеть хладнокровным.

Кто-то посмел забрать мою Куклу. Но ненадолго, я все равно отберу. Если понадобится, вцеплюсь сопернику в глотку. Но отберу.

— Я не знаю, но тебе придется сложно, продумывай каждый шаг, у тебя слишком много рисков потерять все.

Киваю, он прав. Но я готов.

— Я знаю.

— Чем смогу, я помогу, я доверяю тебе самое ценное. Свою дочь! Обидишь ее, и я найду тебя даже на том свете, — холодно говорит он.

Хотя в последнее время мужчина сдал и теперь у него нет былой силы, у него все равно есть много связей, а еще характер. Который теперь проявляется и у моей Куклы.

Этот разговор я буду еще долго вспоминать и прокручивать. И вот она тут, рядом, стоит только протянуть руку и коснуться, взять свое. Но приходится до боли сжимать кулаки и ловить воздух. Слишком рано, она еще не готова. Мне нужно создать иллюзию, что я не вмешиваюсь в это. Пусть думает, что она независима, хотя всегда находится под моим контролем.

После приезда своего жениха она стала избегать меня. Словно корила себя за тот поцелуй. А я вспоминал его и пьянел. С ней и правда сладко целоваться. Я был дураком, что не попробовал этого раньше.

При виде ее жениха я успокоился. Признаться честно, я немного волновался насчет этого. Боялся увидеть в ее глазах истинную любовь. Отступил бы я тогда?

Сложный вопрос. Возможно, да… а может быть, и нет. Я слишком эгоистичен, когда дело касается моей Куклы.

Филипп. Этот парень выбесил меня, еще когда я увидел его первый раз рядом с ней. Он не был глуп и сразу же положил глаз на мою Куклу. Иногда у меня чесались руки и очень хотелось врезать ему, как тогда. Потому что меня злило то, что он обнимает ее и целует, делает то, чего не могу сделать я. Злило, иногда до пелены ярости перед глазами, но я сдерживался. Он, не осознавая того, сам отдаст мне мою Куклу. Мне нужно просто подождать и выбрать момент. И они наставали, эти моменты, каждый раз все лучше и лучше. Кажется, словно судьба сама давала мне второй шанс, делала так, чтобы Кукла была со мной.

Любила ли она Филиппа? Нет! Просто посмотрев на них вместе, я понял это и убедился. Там дружба, привязанность, возможно благодарность, что помог ей тогда. Но не любовь. А вот с его стороны…

Она не вспоминала о нем, когда отдавалась мне. Вроде бы поцелуй, но он нес в себе больше, чем самый развратный секс в моей жизни. С ней было сладко это делать, ее невинные глаза и жесты… Возможно, головой она понимала, что то, что происходит между нами, неправильно, но вот тело… Тело не обманывало. Оно хотело меня. Тогда, на лестничной клетке, я готов был забрать ее с собой. Увезти. Сделать своей. Но, возможно, это стало бы моей ошибкой. Она еще не готова. Мне нужно не только ее тело, но и душа… Чтобы они были едиными для меня. Поэтому я ждал и видел, как мои действия приносят плоды. И ситуация на дне рождения Николая Федоровича это подтвердила.

Как она ревновала к девушке, с которой я был! Не понимая, что мне плевать на нее, что я принадлежу только своей Кукле. Мирослава, конечно, переигрывала, но я не останавливал ее, потому что мне было в кайф видеть эмоции на лице Ангелины. Ее ревность, как наркотик, возносила меня до небес, я кайфовал и знал, что осталось немного. И я возьму.

А ее волнение, когда я пошел к сыну Николая Федоровича… Я видел ее страх за меня и опять кайфовал, получая эти эмоции. Мне кажется, я бы пошел под пулю, просто чтобы смотреть на ее волнующиеся за меня глаза.

Как я и говорил, Филипп не был дураком. И понимал, что что-то происходит. Не понимал только, что сам совершает ошибки, давая мне зеленый свет.

В один из дней я получил простое СМС: «Надо поговорить». Номер незнакомый, но, кто это был, мне не составило труда понять. Филипп решил выяснить все один на один. Бесполезно. Но я, так и быть, послушаю, что он мне скажет. День и место он выбрал сам: ресторан в центре города, пафосный, но многолюдный.

Он уже ждал меня, сидя за крайним столиком. Я знаю, что тут были ВИП-кабинки, но он слишком хитер. Не зря учился на адвоката. Так больше шансов, что я не трону его, а если даже попытаюсь — будут свидетели. Но я не стану его трогать, это было бы моей ошибкой. Что бы он ни начал говорить, я должен оставаться спокойным.

Сажусь напротив него, не здороваемся, даже не улыбаемся. Только обмениваемся не самыми любезными взглядами.

— Я заказал чай. Если хочешь, можешь взять себе что-нибудь, — начинает первым он.

Вижу, как он волнуется, но не подает виду.

— У меня слишком много дел, поэтому переходи сразу к сути, — игнорирую его предложение. Мне не нужна его любезность. Мы не друзья и не приятели. Мы, скорее, враги, которым нравится одна и та же девушка, которые борются за нее.

Он смотрит на меня с нескрываемой ненавистью, с него слетает маска хладнокровия, которую он умеет держать.

— Сдайся! — начинает он. — Ты все равно проиграешь! Вы не будете вместе.

Все же я не зря пришел. Я вижу в его глазах злость. Он уже проиграл, но из последних сил держит лицо, верит в свои силы. Но они с каждым днем тают, на его глазах. Он теряет ее. Сам того не ведая, подталкивает ко мне…

— То, что ты сейчас умоляешь меня отступиться, уже верный признак того, что я побеждаю, — с усмешкой говорю ему я. Что еще сильнее злит его. Я вижу, как его лицо исказилось в гримасе ненависти.

— Дурак… — сквозь зубы говорит он.

— Нет, я просто иду к цели, — усмехаюсь я, пожимая плечами. — Это все, что ты хотел мне сказать?

Вижу, как сжимаются его кулаки. Интересно, он способен мне врезать? Прямо тут, при всех? Жду. Но как он сжимает их, так и разжимает. Не сможет, воспитание не позволит.

— Да… — выдыхает.

— Тогда я пойду, увидимся… хотя, думаю, уже нет…

Ведь осталось совсем немного. Жребий брошен, он ее уже потерял и уже не вернет. Кукла будет моей.

Ангелина

— Николаю Федоровичу стало хуже, он в больнице… — слышу голос Влада.

И сердце сразу словно останавливается. Как?! Ведь он только что был на ногах, веселился на своем дне рождения. Мы даже пару раз станцевали. И сейчас…

— Как? Когда? — хрипло спрашиваю я.

Смотрю в одну точку, не хочу верить, что это правда. Что ему стало еще хуже.

— Сегодня ночью, его отвезли в больницу, — глухо говорит Влад. — Сейчас я поеду к нему, не хочешь со мной?

Хочу, и даже очень, потому что сойду с ума, если не увижу его.

— Да, да, я поеду, — начинаю я тараторить, уже бегая по квартире, собираясь. Спотыкаюсь о тумбочку в зале, больно ударяюсь коленкой, но мне плевать. Ставший мне родным человек сейчас находится в больнице в плохом состоянии.

— Хорошо, тогда я заеду за тобой через полчаса?

— Да, я успею.

Хотя мне и не нужно собираться. Просто надеваю первый попавшийся свитер и штаны. Сегодня у меня нет пар, поэтому и отпрашиваться не надо. Собираюсь и выхожу.

Машина Влада уже стоит на парковке. Как он проезжает охрану, я не знаю, но сейчас нет ни времени, ни желания это узнавать.

— Привет, ты быстро, — говорит, смотря на меня. Он тоже напряжен, но хочет казаться спокойным.

— Привет, поехали, — сама открываю дверцу машины, сажусь внутрь.

Разговор не клеится, в воздухе так и витает напряжение. Я и сама не хочу говорить, все время прокручивая моменты с Николаем Федоровичем. Как так? Ведь мы только разговаривали, он был весел, шел на поправку, и вот так…

В больницу приезжаем быстро и без пробок. Опять запах медикаментов, бегающие туда-сюда медсестры и врачи, и охрана на каждом этаже.

— Я усилил охрану, журналисты обязательно что-то пронюхают, нам это не нужно, — комментирует Влад. Хотя я даже не спрашивала об этом.

— Мне кажется, это правильно.

Мы направляемся в палату, ту же самую. Перед тем как зайти, Влад останавливает меня.

— Кукла, ему сейчас не нужно нервничать, постарайся сдержать слезы и будь более оптимистичной. Я понимаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайся… — говорит он тихо, серьезно глядя мне в глаза.

Он прав, я не должна показывать свои слезы. Не должна расстраивать его, ведь ему и так тяжело.

— Да, хорошо, — киваю.

Открываю дверь и сразу же ищу глазами мужчину.

Он лежит на больничной кровати, увешанный разными трубками, бледный и словно постаревший за один день на десять лет.

— Николай Федорович, — тихо зову я. Не знаю, спит ли он, в сознании ли вообще.

Сжимаю кулаки, царапая кожу. Мне хочется кричать. Почему такая несправедливость? За что это происходит с таким сильным мужчиной? Ему жить и жить, радоваться этой жизни, а не смотреть на тусклое окно и слушать писк приборов.

Он не спит. Открывает глаза и смотрит на нас. Сначала будто не узнает, но как только понимает, кто перед ним, на его почти бесцветных губах появляется улыбка. Но в его глазах я вижу боль, физическую. Ему больно, но он хочет скрыть это от нас.

— Ангелина… Влад… — хрипит он, убирая кислородную маску.

— Да, это мы, — я стараюсь улыбаться. Показать, что все хорошо. — Что произошло? Как вы оказались тут?

Подхожу к нему, беру его сухую бледную руку.

— Мне стало очень плохо… потерял сознание… дальше не помню, — глухо говорит он, словно у него пропал голос, скорее всего так и есть.

Возможно, ему тяжело говорить.

— Все будет хорошо, слышите, — сжимаю его ладонь. — Что говорит врач?

— Ничего хорошего, — невесело усмехается он, уголок его губ подрагивает, и мужчина морщится, словно ему больно даже от этого.

— Мы обязательно вылечим вас, я сейчас схожу к вашему врачу! — твердо говорю я, и правда намереваясь не отставать от врача, пока тот не вылечит Николая Федоровича!

— Нет, — он останавливает меня и тянет к себе. — Лучше расскажи мне что-нибудь хорошее, тут слишком тоскливо. Посидите со мной… пожалуйста.

И мы сидим, сколько он хочет. Рассказывая всякую ерунду, иногда перебивая друг друга. Но рассказывая. Лицо мужчины немного веселеет, хотя в глазах все та же боль. Через час к нему приходит медсестра, поставить какой-то укол.

— Я завтра обязательно к вам приду, что принести? — спрашиваю напоследок.

— Я буду рад просто твоему присутствию, — с улыбкой отвечает он. — Но, помнишь, ты обещала мне сыграть со мной в шахматы, которые мне подарила. Я попрошу, чтобы их привезли.

— Конечно, я буду рада, — улыбаюсь ему.

Он серьезно смотрит на Влада.

— Позаботься о компании, я доверяю тебе, только ты сможешь это сделать.

И я понимаю сейчас, что в этих словах кроется более глубокий смысл.

— Можете не беспокоиться, я все сделаю, — отвечает ему Влад.

Мы выходим. По пути нам встречается лечащий врач Николая Федоровича.

— Сейчас все зависит от пациента, мы надеемся на хорошие прогнозы, — говорит он, но не смотрит на меня.

Потому что врет, все это ложь, чтобы успокоить себя или меня. Но я хочу правду, хотя в глубине души уже знаю ее. Но человеку свойственно отрицать ее, когда она делает только хуже. Лучше верить в сказку, чем в жестокую реальность.

— Не хочешь поехать со мной на встречу? — спрашивает Влад, когда мы выходим из больницы. — А потом я мог бы…

— Я поеду, — только отвечаю. Не хочу сейчас оставаться одна. Мне кажется, я просто сойду с ума. Лучше с ним.

Как только мы садимся в машину, я слышу звон моего телефона. «Филипп» — высвечивается на дисплее. Мне не очень хочется с ним говорить, но сейчас у нас и так большая трещина в отношениях, и усложнять их еще больше я не хочу.

— Слушаю.

— Ангелина, ты не позвонила утром…

Да, мы договорились созвониться и куда-нибудь пойти, но как только я узнала, что Николай Федорович в больнице, то про все забыла.

— Да, прости, просто Николаю Федоровичу стало хуже и мы с Владом поехали к нему, — отвечаю я, а потом сама же корю себя за это. Ведь Филипп очень ревнив в плане Влада, надо было соврать. Но слово не воробей, и Филипп уже все услышал.

— Ты сейчас с ним? — спрашивает он, и я прям чувствую, как молниеносно меняется его настроение.

— Да, мы едем на встречу, а потом он отвезет меня домой. — Пытаюсь сгладить острый угол: — Мы могли бы встретиться после…

Хотя куда-то идти и веселиться мне не хочется, пока близкий человек в больнице.

— Хорошо… — и сразу же отключается.

Не решаюсь перезвонить, сделаю это после и не тут. Смотрю на Влада. Как спокойно он крутит руль, все его внимание устремлено на дорогу. Хотя, я знаю, он прекрасно слышал весь разговор.

Мы встречаемся с потенциальными клиентами из Германии. Почти все время с ними говорит Влад, я только наблюдаю и в глубине души восхищаюсь им. Он все хорошо рассказывает, словно знает все изнутри, демонстрируя все плюсы компании. Так что уже через час они договариваются о подписании договора в ближайшее время.

Потом Влад везет меня домой. Филипп так и не позвонил мне, и я решаю тоже не беспокоить его, я слишком расстроена. Надеюсь, Вероника дома, не хочу оставаться сегодня одна.

Прошу Влада в случае чего мне сразу же звонить, в любое время. Он убеждает меня, что все будет хорошо, но обещает.

Захожу в квартиру, и меня встречает тишина. Замечаю, что тапочек Вероники, как и куртки, которую я ей дала, нет. Странно.

Прохожу в гостиную, и тут тоже идеальная чистота. Только белая бумажка на столе говорит о том, что тут все же кто-то был.

«Ангелина Олеговна, я теперь живу у Егора. Они нашли меня, я не хочу подвергать вас опасности».

В душе сразу же поселяются нехорошие мысли, и я решаю позвонить ей и, возможно, по голосу понять, все ли хорошо. Но ее телефон выключен, поэтому звоню Егору.

— Добрый вечер, Ангелина Олеговна, — бодрым голосом приветствует меня мой студент. Он явно в приподнятом настроении.

— Привет, Егор, Вероника сказала, что теперь живет у тебя, — начинаю неуверенно, так как мне становится немного стыдно, чувствую, что явно лезу не в свое дело, хотя я уже очень привыкла к этой девочке. И элементарно беспокоюсь о ней. — Я бы хотела знать, это правда, с ней все хорошо?

— Можете не переживать, ваша студентка в целости и сохранности, и теперь бояться ей стоит только меня, — и я прям слышу, как он усмехается. Девушка явно сидит с ним рядом.

Решаю больше ничего не спрашивать. Это их дело, но за Веронику больше не волнуюсь. Хотя Егор и кажется не сильно хорошим парнем, но он не обидит девушку, я в этом уверена.

— Хорошо, тогда, если она захочет, пусть звонит мне, — добавляю.

Отключаюсь. Жаль, что она уехала сейчас, когда мне так не хочется оставаться одной. Но нужно привыкать, хотя я уже привыкла к присутствию Вероники.

— Весь вечер занимаюсь уборкой, чтобы просто загрузить мозг и руки. Хотя то и дело мысли опять возвращаются к Николаю Федоровичу.

В один момент мне звонят в дверь. Интересно, кто это? Ведь я никого не жду. Иду к входной двери и смотрю в глазок. Филипп.

Сразу же открываю перед ним дверь. И по его лицу понимаю: он зол, и таким я его еще не видела.

— Ну что, нагулялась?

— Ну что, нагулялась?

Филипп немного пьяный и злой. Он смотрит на меня с прищуром, и я прямо ощущаю его презрение.

— Я не гуляла, просто проведывала Николая Федоровича, — пытаюсь быть спокойной, чтобы не показать, что меня задели его слова.

— С ним, — добавляет он. Что меня и правда начинает злить.

— Даже если и с ним, то что?! Он позвонил мне и сказал, что Николаю Федоровичу плохо! — сжимаю кулаки.

Зачем он пришел?! Разбираться?! Так это последнее, что я сейчас хочу делать. Мои нервы и так словно натянутая струна, еще немножко — и разорвутся.

— А тебе не кажется, что это постановка?! Николай Федорович заодно с твоим Владом, а? — машет он рукой.

— Что за бред, ему больно, я видела эту боль! — уже кричу на него.

— А вдруг он просто придуривается по просьбе Влада, чтобы сталкивать вас вместе, а? Знаешь, сколько я такого повидал! Делают и не такое! Покупают врачей, медсестер! Все ради денег и обмана! — он тоже кричит на меня.

— Хватит нести чушь! Ты видел, в каком он состоянии?

— Вот именно что нет! А вот твой Влад заходил ко мне, сказал, что вы все равно будете вместе, — фыркает он, его явно все злит, как и меня. И я чувствую, что это ни к чему хорошему не приведет.

— И что! К чему это?! Я проведывала Николая Федоровича, я сказала тебе об этом! Ему стало хуже, понимаешь!

Мне не хватает воздуха, а на глазах выступают слезы. Обидно, что он не верит. Думает, что я вру, что все врут. Но лучше бы Николай Федорович притворялся, чем мучился от боли. Я не понимаю, что там у них было с Владом! Да мне сейчас на это плевать, это их разборки.

— А может, ты просто не хочешь верить в это? Может, сама хочешь быть с ним?! Тогда скажи мне! — он наступает, требует.

И я просто сдаюсь. Струны все же лопнули. Но эффект совсем другой: если еще секунду назад мне тоже хотелось кричать на Филиппа, то сейчас хочется, чтобы он поскорее ушел. Оставил меня одну. Это конец, и нам не быть вместе.

— Уходи, — глухо говорю я, а потом с силой и отчаянием снимаю помолвочное кольцо, беру руку Филиппа и вкладываю в нее украшение. — Возьми, мы поспешили с этим решением и сейчас пришли к тупику. В паре должны быть доверие и любовь. А я уже не знаю, что испытываю к тебе. Все слишком запуталось. Но сейчас я понимаю одно: нам лучше не мучить друг друга и не наговорить еще больше обидных слов. Я не хочу этого, и ты, надеюсь, тоже.

Я говорю это все тихо и спокойно, больше не хочу орать и разбираться. Наверное, это давно надо было сделать, не давать себе второго шанса. Он не привел ни к чему хорошему. Филипп ошарашенно смотрит на меня, явно шокированный моим поступком. Возможно, он думал, что мы поорем еще друг на друга, выясним все отношения и все будет как раньше. Но суть в том, что уже не будет как раньше, время не вернуть, как и наших отношений.

— Ангелина… — тоже тихо произносит он мое имя, потрясенно смотря то на кольцо, то на меня.

— А теперь я прошу тебя уйти, я устала, день был тяжелым, и я хочу спать, — не смотрю на него, обхожу и открываю дверь.

— Ты серьезно? — он поворачивается ко мне, явно не веря, что я это сделала.

— Да, предельно, надеюсь, мы останемся друзьями. Если нет, то прости… — вздыхаю.

Он еще какое-то время смотрит на меня внимательно, но сейчас я слишком подавлена, чтобы отвечать на его взгляды. Поэтому он наконец-то уходит, переступая порог моей квартиры. А кажется — моей жизни.

Да, так будет правильнее всего.

Закрываю за ним дверь, на меня наваливается вся усталость этого дня. Поэтому решаю, что на сегодня достаточно. Иду в свою комнату и сразу же ложусь спать.

На следующее утро я все равно встаю разбитой и словно неотдохнувшей. Даже чашка кофе не помогает. Пока еду в университет, обдумываю, что произошло вчера вечером. И прихожу к одному выводу: я все сделала правильно. Это давно нужно было сделать. Возможно, еще когда я первый раз позволила Владу поцеловать меня. Тогда я уже предала, ведь это был не просто поцелуй, а нечто большее.

На парах читаю лекцию и провожу практику. Вижу Веронику рядом с Егором, теперь они сидят вместе, девушка не выглядит счастливой, но и грустной тоже. Скорее всего, им придется тоже в скором времени разобраться друг с другом.

После пар еду в больницу к Николаю Федоровичу, ведь мы договорились, что поиграем в шахматы. Надеюсь, он ждет. В больнице ничего не изменилось: куча охраны и бегающего туда-сюда медицинского персонала. Хотя все равно несколько изданий опубликовало новости о том, что главе крупной компании стало плохо и он лежит в больнице. Хорошо, что не уточняется, в какой и что конкретно произошло. Надеюсь, совсем скоро Николаю Федоровичу станет лучше и газеты будут писать только о его выздоровлении.

Прохожу к нему в палату. Он лежит с открытыми глазами и смотрит в окно. С грустью и тоской, и еще с болью, что не может насладиться тем, что сейчас происходит на улице. Ведь сегодня солнечно и тепло, словно бабье лето вернулось.

— Добрый день, — обозначаю свое присутствие. Ставлю пакеты с фруктами на стол.

— Ангелина… я очень рад, что ты пришла… — говорит он хрипло, смотря на меня потухшим взглядом, но его лицо все равно озаряет искренняя улыбка.

— Я же обещала, что буду приходить каждый день, — раскладываю все на столе и вижу шахматы, которые я ему подарила. — И вообще, вы обещали мне сыграть партию.

— Я не отказываюсь, — уже смеется он.

И мы и правда начинаем партию. Не помню, когда последний раз играла в шахматы. Скорее всего, с Владом, когда он учил меня это делать.

Влад. Мысли опять возвращаются к нему. Это правда, что сказал мне вчера Филипп? Уже не знаю, на эмоциях можно было сказать многое. А вчера он был еще и пьян.

— Я чувствую твою неуверенность и отстраненность, — отвлекает меня Николай Федорович от моих мыслей. Он уже давно сделал ход, а я так и сижу, смотря на шахматную доску.

— Нет, просто волнуюсь за вас, — улыбаюсь мужчине, делая очередной ход.

— Не нужно, ты ничего этим не сделаешь, — качает головой он. — Но я о другом. Послушай меня, прошлого не вернуть, не смотри на него, не сравнивай, живи сегодняшним днем. У каждого есть второй шанс.

Мужчина словно понимает, о чем я думаю. В его словах скрывается нечто большее. И, возможно, он знает о нас с Владом больше, чем я думаю.

— Я не… — хочу сказать, что я не об этом думаю. Но он перебивает меня, кладя свою руку на мою, смотря серьезно на меня.

— Дай ему этот шанс, он изменился, я вижу это, не сомневайся! — произносит твердо, и я верю ему.

Но шанс — это слишком сложно, особенно сейчас.

— Давайте играть дальше, — предлагаю я. Но его слова все равно остались в моем сердце. Как и он…

Мы играем почти три партии, когда мужчину уводят на процедуры. Смотрю на его профиль, исхудавшее тело, и что-то щемит внутри. Так что задыхаешься, а еще хочется кричать, биться об стену. Но ты только можешь смотреть и переживать это все в своей душе.

По пути домой захожу в продуктовый магазин неподалеку и покупаю еще фруктов для Николая Федоровича, а также немного себе.

На лестничной клетке около моей двери меня встречает Филипп. Останавливаюсь, замедляя шаг. Зачем он пришел? Опять ругаться?

Он видит меня и то, что я не подхожу.

— Ангелина, я пришел с миром, просто поговорить, — спокойно говорит он, поднимая руки вверх, словно сдаваясь.

Сегодня он не пьян, хотя лицо немного помятое, вчера, скорее всего, он перепил. Жалеет о том, что сказал вчера? Возможно. Но, как говорится, что у пьяного в голове, то и на языке. Возможно, парень думает именно так, как и сказал вчера.

Поднимаюсь и начинаю открывать дверь.

— Впустишь? — неуверенно спрашивает он.

— Да, проходи, — киваю. Наверное, соседям уже приелось слушать очередные мои разборки.

Филипп помогает мне с сумками, ставя их на кухне.

— Поговорим? — спрашивает.

— Давай, — нам нужно сделать это без эмоций и по-честному.

— То, что произошло вчера… Я не хотел, извини, — виновато говорит он, склонив голову. — Просто разозлился, что ты едешь с ним и…

— Я прощаю тебя, — не даю ему договорить. — Но от своего решения не отказываюсь. Мы поспешили. А еще я не была честна с тобой.

— В чем? — удивленно смотрит он на меня.

— Я предала тебя! Изменила, — не думала, что мне будет тяжело это говорить. — Не в том смысле, в котором ты подумал. Это был поцелуй, но мне кажется, нечто большее… И он повторился, когда мы поссорились… Он приехал ко мне тогда…

Не в силах больше смотреть на него, отвожу взгляд. Мне стыдно, но одновременно кажется, что огромный камень наконец-то свалился с моей души и теперь я могу спокойно дышать. Это нужно было сделать, теперь между нами нет тайн. Я пойму, если после этого он больше не захочет со мной общаться. Но лучше так, чем жить во лжи.

Между нами воцаряется молчание. Каждый думает о своем.

— Понятно… — наконец говорит он хрипло, а потом вскидывает голову и смотрит на меня. — Скажи только одно, ответь на этот вопрос. Мне важно знать. Только не ври. Ты любила меня?

Справедливый вопрос, но мой ответ может ударить по нему очень болезненно. Но я скажу правду.

— Мне кажется, нет. Это была привязанность, дружба, но не любовь, — так же хрипло отвечаю я. — Прости…

— А я любил…

Тоже удар, но только по мне. Я не заслуживаю его любви. Прошлое так и не отпустило меня. Он не отпустил свою куклу.

И надеюсь, что Филипп найдет ту, которая искренне ответит на его чувства.

Больше он ничего не говорит. Молча уходит, захлопывая за собой дверь. Громко, так что звук отдается у меня где-то в сердце.

Все.

Ночь.

Оглушительный звон моего телефона, кажется, разливается по всей квартире, давит на нервы, и спросонья я сначала пугаюсь. Быстро хватаю телефон, который слепит мне глаза. Номер незнакомый. Кто это?

— Слушаю, — хрипло отвечаю я.

— Доброй ночи, Ангелина Олеговна? — слышу незнакомый женский голос.

— Да, это я.

Неосознанно у меня начинают дорожать руки и быстро бьется сердце. Что-то случилось, я физически ощущаю это.

— Это частная городская больница номер семь. Меня просили позвонить вам, — женщина замолкает, и в это время у меня проносится в голове сотня мыслей о том, что она может сказать. И она озвучивает самое страшное: — Сожалеем, час назад Веровский Николай Федорович скончался от остановки сердца…

И в этот момент мое сердце тоже останавливается…

— Это частная городская больница номер семь. Меня просили позвонить вам, — женщина замолкает, и в это время у меня проносится в голове сотня мыслей о том, что она может сказать. И она озвучивает самое страшное: — Сожалеем, час назад Веровский Николай Федорович скончался от остановки сердца…

И в этот момент мое сердце тоже останавливается. Его вырывают из груди, без анестезии. Чтобы сжечь, а пепел развеять над океаном.

Телефон падает, ударяясь об пол, слышен треск стекла. Больно, мне слишком больно. Слезы начинают выступать на глазах от осознания того, что я больше не увижу дорогого мне человека.

Я не могу нормально дышать, я словно задыхаюсь, особенно когда перед глазами мелькает лицо Николая Федоровича. Я больше никогда не увижу его, не поговорю, он не посмотрит на меня своим спокойным взглядом. Только сейчас понимаю, что у меня даже нет его фотографии.

Я плачу надрывно, словно раненое животное, ведь так оно и есть. Ты никогда не знаешь, когда человека настигнет смерть. И я жалею, что не сказала многое, ведь за все это короткое время он будто стал мне отцом, которого у меня никогда не было. Родным человеком, к которому я привязалась! Все это с болью отдается в моем сердце.

Я лежу в кровати, скрючившись. Звонит мой телефон, но я не хочу никого слышать, мир словно остановился для меня. Из-за слез я почти ничего не вижу, не соображаю. Начинает болеть голова, а я так и не могу успокоиться. Не знаю, сколько проходит времени, когда я слышу настойчивый звонок в дверь. Хочу прокричать, чтобы тот, кто там пришел, убирался.

Меня нет.

Меня больше нет.

Но звонок продолжается, становится все более настойчивым, они пиликают вместе с телефоном. Оглушая. Я все же беру себя в руки и встаю. Меня качает, голова кружится, а из-за слез практически ничего не видно. Иду на ощупь по темному коридору, спотыкаюсь об тумбочку, больно ударяясь ногой, но сейчас душевная боль сильнее, чем физическая, поэтому даже не замечаю этого.

Не смотрю в глазок, а сразу же открываю дверь. Не знаю, кто это, но хочу, чтобы он ушел, оставил меня наедине со своим горем.

Меня сразу же слепит яркий свет на этаже, поэтому я не могу разглядеть, кто это. Но по фигуре понимаю, что это Влад. Он здесь.

Теперь я не хочу, чтобы он уходил, хочу, чтобы остался, побыл со мной, ведь он тоже хорошо знал Николая Федоровича.

— Он… — хочу сказать, что он умер, но даже не могу произнести это слово, меня словно скрючивает, из горла вырывается очередной всхлип.

— Я знаю, Кукла.

И потом он заходит и просто притягивает меня к себе. Сильно. И я понимаю, что хочу тепла, сейчас. Поэтому сама прижимаюсь к его груди, вдыхая его парфюм и холод осенней ночи.

Я опять плачу, уже не так надрывно, пачкая слезами его футболку, а он гладит меня по голове, иногда что-то говоря, иногда просто молчит. Не знаю, сколько это продолжается, он сам подталкивает меня на кухню, где сажает меня за стол, начиная хозяйничать как дома.

Потом он дает мне чашку с пробивающим запахом валерьянки.

— Пей! — твердо говорит он. У меня дрожат руки, поэтому он сам держит чашку перед моим лицом. — Тебе нужно немножко успокоиться и поспать…

Не противлюсь, ведь он прав. Послушно пью горькую жидкость. Потом он ведет меня в спальню. Успокоительное действует на меня моментально, я становлюсь слабой куклой, глаза сами собой начинают закрываться. Он хочет уйти, но я понимаю, что не хочу оставаться одна, только не сейчас. Поэтому даже не обдумываю то, что предлагаю.

— Останься… пожалуйста… — прошу хрипло.

Он замирает почти у самой двери, потом без лишних слов идет обратно ко мне. Ложиться на кровать и притягивает меня к себе спиной, обвивая мою талию.

— Спи, Кукла, я буду рядом, — шепчет он мне в шею, опаляя ее горячим дыханием. — Теперь всегда…

Больше ни о чем не думаю, а просто закрываю глаза, сразу же проваливаясь в сон.

Мне снится Николай Федорович, вдалеке, там, где солнце и тепло. Он гуляет по песчаному берегу и смотрит вдаль, на бескрайний океан. Хочу подойти к нему, но не могу, меня словно что-то держит. Не дает идти дальше. Поэтому приходится только кричать, но он не слышит меня, все так же идя по берегу. А я все кричу, хочу, чтобы он услышал меня, повернулся ко мне. Но он не делает этого, только в последний момент оборачивается, смотря на меня. Такой, как прежде, живой и здоровый, полный сил и планов. Он ничего не говорит, просто улыбается, глядя на меня. А я плачу, горячие слезы бегут по моему лицу. И я словно слышу его голос у меня в голове:

— Я не хочу, чтобы ты плакала…

И я не буду, ради него.

Он идет все дальше, а я остаюсь на том же самом месте, видя, как становится все меньше и меньше его фигура, а потом практически сливается с бесконечным горизонтом.

Последующие дни проходят как в тумане, я что-то делаю, куда-то хожу. А потом мы оказываемся на кладбище. Тихое место, где есть только боль и смерть. Сегодня погода особенно дождливая и ветреная, словно тоже скорбит об усопшем. Я вижу незнакомые лица, все в черных очках и в черной одежде. Я практически никого здесь не знаю, только некоторых, кого видела на дне рождения Николая Федоровича. Гроб с телом опускают в могилу, а мне кажется, там хоронят и частичку моего сердца.

Люди начинают расходиться, а я все так же стою, смотря на бугор свежей земли. Поднимаю глаза на хмурое небо.

— Надеюсь, вам там хорошо, — одними губами произношу я.

— Ангелина Олеговна, — слышу голос совсем рядом от меня, голос мужчины. Поворачиваю голову. Я видела его на празднике, но совершенно не знаю, кто он. — Меня зовут Сергей Дмитриевич. Я друг Николая Федоровича. Жаль, что он ушел так рано…

— Здравствуйте, — киваю. Не понимаю, зачем он подошел ко мне.

— Ангелина, в субботу вечером я оглашу его завещание перед всеми присутствующими. Вы с Владиславом тоже должны быть.

Он смотрит на Влада, который, оказывается, все время стоял со мной рядом.

— Хорошо, мы подойдем, — уверенно говорит Влад.

Мужчина еще несколько минут стоит рядом с нами молча, смотря на могилу, а потом уходит со всеми. Мы остаёмся только вдвоем.

— Пошли, Кукла, ты вся промокла, — тянет меня к себе Влад. А мне не хочется уходить, хочется остаться рядом с могилой. Осознать, что это все не сон, а реальность. Но я все равно иду за ним, и мы выходим из ворот кладбища.

Дальше дни проходят словно день сурка. Я читаю лекции в университете, стараюсь улыбаться, но в душе я пуста. Словно это мое тело двигается, что-то делает, а я продолжаю лежать в своей комнате. Каждый день меня отвозит и забирает Влад. Он и успокаивает меня, говоря, что все будет хорошо. Возможно, он прав, боль уйдет, притупится, но пока этого не происходит.

Как и обещали, мы приходим на оглашение завещания. Я не понимаю, зачем мы здесь. Ведь мы не родственники. А судя по тому, кто пришел, тут собрались самые близкие.

На нас все смотрят враждебно, и это очень заметно, никто ничего не высказывает, но все равно смотрят недоброжелательно. Влад тянет меня на один из диванов в гостиной. Хорошо, что хоть он со мной рядом.

— Всем добрый день, — к нам входит Сергей Дмитриевич.

Тут все сразу же оживляются. Явно жду того, что им отпишут. Я ничего не жду, мне вообще не хочется тут быть, тут уже нет человека, которого я бы хотела увидеть. Теперь я никогда его не увижу.

Начинается процедура оглашения. Сначала речь идет о жене и сыне усопшего. Им достаются дом и машины. По их вытянувшимся лицам я понимаю, что они немного удивлены.

— А компания, Сергей? — спрашивает растерянно Анфиса, жена Николая Федоровича.

— Возможно, информация об этом будет дальше, это закрытое завещание, я только что при вас открыл конверт, — объясняет мужчина.

Женщина недовольно кривит лицо и сжимает руку сына. Кстати, он молчит, только стеклянным взглядом смотрит на бумаги в руках Сергея. Я не видела его на похоронах, хотя, возможно, просто не заметила.

— Каменскому Владиславу Кирилловичу я завещаю свою Ласточку. Документы на нее ты найдешь в сейфе в офисе. Береги ее, и надеюсь, ты найдешь то, что искал… — Сергей смотрит на Влада, явно не понимая, к чему это. Но парень рядом со мной словно понимает и только кивает. — Вот тут еще есть письмо для вас.

Он протягивает Каменскому белый конверт.

— Ангелине Олеговне Альхонской я отписываю свою компанию, она становится ее единственной владелицей и хозяйкой и вправе распоряжаться ею как хочет, — читает он, а мне кажется, что это невозможно.

Меня словно окунули в холодную воду. А тем временем мужчина продолжает:

— Все документы Сергей Дмитриевич должен незамедлительно отправить в соответствующие органы для переоформления компании.

Воцаряется молчание, глаза всех присутствующих устремлены на меня. Кто-то шокирован и не может поверить в это. Кто-то смотрит зло, почти с ненавистью. Только Влад сжимает мою руку, помогая справиться с навалившимся.

— Поздравляю, Ангелина Олеговна, теперь вы полноправная владелица компании.

— Это все ложь! — кричит Анфиса, вставая со своего кресла. — Я не верю в это, Сергей!

— Я понимаю тебя, Анфиса, но Николай сам написал это завещание, даже я не знал, что там, узнал вместе с тобой, сегодня, — начал успокаивать мужчина Анфису. — Но Николай был в здравом уме, и все было официально. Поэтому…

— Нет! Он был давно болен и не мог переписать почти все на нее, — жгучая ненависть читается в ее взгляде, направленном на меня. Если бы была возможность, она бы просто убила меня. — Это ложь! Компания должна принадлежать Диме! Его единственному наследнику! А ней ей! — тычет она в меня пальцем.

Не обращаю внимания, так как сама нахожусь в ступоре, не веря в происходящее. Зачем он это сделал? Ведь если он не хотел отдавать компанию сыну, то не лучше было бы тогда отдать ее Владу? Ведь он сам говорил, что тот уже почти полностью управляет ею. А я стала слишком далека от этого.

Мысли роем крутятся в моей голове, но объяснения этому поступку я не нахожу.

Тем временем все родственники начинают поддерживать Анфису, говоря, что все это ложь и подстава. Они словно рой пчел, которые кружат вокруг меда.

— Спокойно! Все было сделано по закону! Поэтому не думаю, что вы что-то измените, даже обратившись в суд, — спокойно, но громко произносит Сергей Дмитриевич, перебивая практически всех. Но они опять начинаю кричать, но уже друг на друга. Слышу смешок Влада рядом. Похоже, ему нравится то, что тут происходит, это его веселит. А мне хочется просто уйти отсюда, принять то, что произошло.

— Ангелина, он передал вам этот конверт, — неожиданно Сергей появляется рядом с нами, протягивая мне белый сверток. — Думаю, ответы на многие вопросы, которые сейчас у вас в голове, вы найдете здесь.

Беру конверт из его рук. Да, мне нужно объяснение тому, что сейчас происходит. Доказательство, что это не сумасшедший сон.

— Спасибо, — благодарю я.

— Вы можете пройти в его кабинет, — указывает Сергей на лестницу на второй этаж. — Там можно все посмотреть. А я пока успокою этот балаган.

— Спасибо.

Конверт жжет руки, и мне хочется скорее открыть его и все узнать. Почему он отдал компанию мне? Ведь он и так во многом мне помог, и благодарить его должна именно я.

Мы направляемся на второй этаж. Влад остается около двери и не заходит.

— Думаю, тебе нужно открыть его одной, — спокойно говорит он, смотря в это время на меня очень серьезно. — Похоже, ты и правда найдешь там все ответы. Я пока побуду тут, чтобы тебе никто не помешал.

Не думаю, что кто-то осмелится, но не спорю с Владом. Возможно, он прав. Захожу в кабинет, тут пахнет Николаем Федоровичем, запах уже слабый, но кажется, что мужчина присутствует тут. Вот-вот появится передо мной, скажет что-нибудь хорошее, успокоит. Но его нет, теперь он будет только в моей памяти.

Кабинет небольшой, все выполнено в старинном стиле: дубовый стол, стулья с резными ножками и два огромных шкафа с книгами. Осматриваю кабинет, мне кажется, я зашла в святая святых, это было его место, причем самое любимое. Прохожу к столу. Идеальная чистота, несколько фотографий в рамках, скорее всего с друзьями и семьей, где его сын, еще маленький, обнимает отца за шею.

Сажусь в кресло. Тут его запах особенно силен. Вероятно, он часто проводил свое время тут. На столе стоит последней модели ноутбук. Тянусь за ножницами, чтобы открыть конверт. У меня немного дрожат руки, когда я отрезаю край. Не представляю, что там, могу судить только по его размеру и весу: скорее всего, там документы.

Так и есть. Первое, что я нахожу, — это документы на компанию. Откладываю их в сторону, сейчас мне это не сильно важно. Смотрю дальше и нахожу конверт поменьше, на обратной стороне которого написана одна-единственная фраза: «Посмотри это только после моей смерти». Открываю и его, нахожу маленькую флешку и записку с адресом. Волнение наступает с новой силой. Мне хочется скорее узнать, что там, что означает этот адрес.

Хорошо, что ноутбук подключен к электросети и без пароля. Сразу же включаю его и засовываю флешку. Мне показывается одна-единственная папка, без названия. Тут тоже документы на компанию и видео. Дрожащими руками открываю его.

На меня смотрит Николай Федорович, на том же самом месте, где сейчас сижу я. В смокинге, в котором он был на дне своего рождения. Скорее всего, это видео было записано именно тогда.

— Здравствуй, Ангелина! — начинает он весело. Он выглядит здесь намного лучше, чем последний раз в клинике. — Если ты смотришь это видео, то это может значить только одно: меня больше нет в живых, — он усмехается, качая головой. — Знаешь, не думал, что меня скосит болезнь, в этом возрасте как-то не задумываешься об этом, думаешь, что будешь жить вечно. Но Бог напоминает, что ты не всесилен и тоже смертный, как и все. Он решил показать мне это и, наверно, наказать за ошибки, которые я совершил.

Он замолкает и долго смотрит мне в глаза, как будто знает, что я сейчас смотрю на него. Его лицо меняется, становится более серьезным.

— Я трус, Ангелина! Человек, который не смог признаться, даже зная, что умирает. Да, вот так, мы боимся признать свои ошибки, — болезненная гримаса искажает его лицо. — Ангелина, я… — тут он замолкает, словно ему тяжело это сказать, признаться, а мне кажется, у меня останавливается сердце в этот момент. — Я твой отец.

Нет, я ошибалась. Сердце останавливается именно сейчас, когда он произносит эти слова. Они как удары, бьют беспощадно и больно. А еще теперь все встает на свои места. Все то, что происходит сейчас. Отец… он мой отец.

— Почему ты не сказал… — вопрос в пустоту.

— Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, зная это. Возможно смятение, возможно злость… Или у тебя возникает вопрос, почему я не сказал этого раньше, когда был жив.

Да, это мой единственный вопрос.

— Одна из причин — я боялся. Я боялся, что ты не поймешь, разозлишься, что оставил тебя когда-то. Больше не захочешь со мной общаться, а я не хотел этого, не выдержал бы. Не хочу тебя потерять, снова.

Он молчит, каждое слово дается ему тяжело. А я опустошена, я не верю, а еще мне очень больно, что он не сказал мне это при жизни. Теперь я никогда не назову его папой.

— Я хочу попросить у тебя прощения. Хотя не заслуживаю его. Потому что последнее, что может сделать человек, — это бросить своего ребенка. Но я сделал хуже…

— Я прощаю… — я не сержусь на него, только не могу принять тот факт, что он не рассказал мне об этом. Я бы поняла, и никогда бы не обижалась на него за это.

— Мы познакомились с твоей матерью у меня в компании. Она была молодой студенткой на практике, красивая блондинка. Я знаю, у нее было много мужчин, она была очень красивая, как ты. Я тоже поддался ее чарам. Я был старше нее ненамного и умел ухаживать. У нас была не любовь, а только страсть и похоть. Я наслаждался ею. Возможно, она меня любила, теперь я не уверен в этом точно. Но она была для меня всего лишь любовницей. У меня была жена, Анфиса, дочь состоятельного человека, который вот-вот должен был отдать мне компанию. И тут Дина, так зовут твою мать, сказала, что она беременна. Я не был готов к этому, на кону стояло мое будущее, и ребенок от любовницы мог помешать мне. Поэтому я дал ей денег на аборт, сказав, что ребенок мне не нужен. Тогда мы вспылили, и она ушла. Больше мы с ней не встречались, я даже не вспоминал о ней. Пока на практику не пришла ты… И тут я вспомнил Дину. Ты очень похожа на нее, а еще родинка… — он отодвигает свой воротник и показывает черную родинку в форме сердца. — Она такая же, как у тебя.

Отодвигаю ворот своего свитера, он прав, они идентичны. Никогда не задумывалась об этом.

— Тогда я начал рыть носом как крот, в поисках информации. Хотя знал ответ: ты моя дочь. Годы совпадают, как и схожесть лиц. Я сделал тест ДНК, на случай если ты не поверишь, эти бумаги тоже лежат в конверте, как и настоящий адрес твой матери. Я не видел ее, но знаю, что у нее двое детей и муж, она счастлива.

Он опять замолкает, а я просто принимаю то, что услышала. Я всегда думала, что мои родители мертвы, но, оказалось, это не так.

— Сейчас, спустя столько лет, я бы никогда так не поступил. Возможно, не женился бы, но помогал, участвовал в воспитании. Но время не повернешь вспять, поэтому мы принимаем то, что сделали.

Я все же не выдерживаю, нарушаю его просьбу и плачу. Горячие слезы сами льются по моему лицу. А в душе сожаление, что я не узнала обо всем раньше, не догадалась. Тогда бы у нас было еще больше времени.

— Ангелина, я и правда горжусь тобой. Несмотря на всю злобу и несправедливость этого мира, ты выросла добрым человеком. Со многими талантами. Не потеряй их. Я оставлю тебе свою компанию. Ты можешь сделать с ней все что угодно, теперь она твоя, навсегда.

Я бы отдала все ради того, чтобы увидеть его сейчас тут, обнять и сказать, что я прощаю. И что люблю. Как родного человека, как своего отца.

Тут его кто-то окликает.

— Ну все, мне пора. Праздник только начинается. Надеюсь, я сегодня потанцую с тобой, — улыбается он мне. А потом смотрит на меня, словно находится здесь, рядом со мной. — Люблю тебя, дочка.

— И я тебя… папа… — одними губами произношу я.

Запись останавливается. А я начинаю плакать, навзрыд. Теперь я осознаю, что потеряла. Я потеряла родного человека и теперь больше никогда не увижу его.

Мне на плечо ложится сильная рука, сжимая, словно говоря, что он тут, рядом. Это Влад, я даже не заметила, как он вошел.

— Ты знал? — спрашиваю шепотом.

Но он молчит, а я хочу знать правду.

— Скажи мне, ты знал?! — уже более громко, надрывисто.

— Догадался, когда он часто начал говорить о тебе, спрашивал, — отвечает он глухо.

— Он что-то говорил обо мне?

— Всегда, — я вижу, как тепло он улыбается.

— Почему… почему он не сказал… не признался? Я бы поняла… простила…

— Иногда сильные люди не могут признать свои ошибки, он не смог…

Мы выходим из кабинета. Я все так же ошарашена происходящим, но пытаюсь не показывать своих эмоций перед другими, когда мы входим в гостиную.

— Сергей! В память о моем муже! — требовательно говорит Анфиса, они все так же сидят в гостиной, многие уже ушли.

— Анфиса, я все сказал, — спокойно, но с раздражением произносит Сергей Дмитриевич. Видно, что мужчина хочет скорее уйти, но, наверное, мы его останавливаем.

Как только мы спускаемся, все взгляды устремляются на нас.

— Что вы делали там?! Я запрещаю передвигаться по моему дому! — у Анфисы уже истерика, женщина явно не контролирует себя. С нее слетела маска хладнокровия, и сейчас она показывает свое истинное лицо.

— Все хорошо? — к нам подходит Сергей, смотря то на Влада, то на меня.

— Да, все относительно нормально, — говорит холодно Влад и протягивает копию бумаг на компанию. — Я так понимаю, вы все передадите?

Мужчина берет документы и начинает читать, а потом опять смотрит на меня.

— Хорошо-хорошо, я займусь этим завтра, — кивает он. — Но вы получили ответы на все свои вопросы? — он спрашивает это, скорее всего, у меня, так как его взгляд так и устремлен на меня.

— Да, — хрипло отвечаю я. Не хочу распространяться о том, что услышала и увидела, не сейчас и не в этом доме.

— Хорошо, — Сергей понимает, что больше мы ничего ему не скажем. — Думаю, все документы будут готовы в понедельник.

— Мы подъедем, — только кивает Влад.

— Что вы там узнали?! Рылись в вещах моего покойного мужа? Мало того что захапали компанию, которая кормит нас, так еще и рылись в его вещах! — бушует Анфиса. — Я сейчас полицию вызову!

И тут я не выдержала, с ненавистью смотря на нее.

— Вы точно хотите узнать всю правду?! — не знаю, откуда у меня берутся силы и голос. — Хотите узнать, что ваш муж не был верен вам?

И тут она замолкает, ошарашенно смотря на меня.

— Я… — уже не так уверенно.

— Тогда не стоит продолжать этот разговор, если не хотите услышать настоящую правду, и чтобы ее узнали все, — это не угроза, но предупреждение, хотя в глубине души я знаю, что не сделаю этого, если только в экстренном случае. Я не хочу, чтобы имя моего отца полоскали журналисты. Главное, правду теперь знаю я.

— До свидания. Надеюсь, больше не увидимся, — бросает Влад, потянув меня за собой к выходу. Он прав, нам больше нечего тут делать.

Мы выходим из дома под вытянувшиеся лица гостей и даже прислуги. Только садясь в машину Влада, я понимаю, что забыла взять фотографии отца. Я хочу, чтобы они стояли на моей тумбочке как память. Но возвращаться в дом я не хочу. Может, спрошу у его друзей.

Жизнь продолжается, но теперь, мне кажется, это походит на черно-белое кино. Ты вроде что-то делаешь, куда-то ходишь, но даже не замечаешь этих действий. Как кукла, которую дергают за ниточки. Ты просто должен играть по тексту, но даже и без него ты должен улыбаться.

Так продолжается до того самого момента, пока в одно утро не нахожу на своей кухне полуголого Влада, готовящего что-то на плите. Я была так шокирована, что в первые минуты не могла отвести взгляд от его голой спины, по которой перекатывались рельефные мышцы. Это было так грациозно и завораживающе, что я просто не могла оторваться от этого зрелища, а еще меня опалил жар, где то внутри, что-то приятное и теплое.

— Что ты тут делаешь? — обозначила я свое присутствие.

Влад явно не слышал, что я подошла, так как вздрогнул, а потом обернулся ко мне. Теперь я видела его голый торс с низко сидящими штанами, кубиками пресса и темной дорожкой волос, уходящей вниз…

Сглатываю, щеки краснеют, и я стараюсь не смотреть на него. Хотя взгляд то и дело возвращаемся к нему.

— Кукла? Доброе утро, ты как раз к горячему, — говорит он, улыбаясь, даже не думая надевать футболку на свое тело. Я замечаю несколько капелек на его торсе. Скорее всего, он после душа.

— Что ты тут делаешь? — выходит немного хрипло.

— Мм… — делает вид, что задумался. — Живу, уже примерно неделю, — улыбается, ошарашивая меня.

— Что?! — от неожиданности я даже думаю, что не так расслышала его слова.

— Кукла, ты была слишком подавлена, даже не ела без моей помощи, поэтому я решил переехать к тебе, — уже более серьезно отвечает он, пожимая плечами. — Так мне было удобнее находиться рядом.

— Но я… — хочу сказать, что все нормально, но это не так. Все эти недели я жила словно в тумане, и правда забывая об элементарных вещах. — Даже не знала, что ты тут…

— Ну теперь знаешь, но пока я все равно не уйду, не надейся, — это он говорит уже твердо. — Ну а теперь пошли завтракать, тебе к первой паре, а мне в компанию, кстати теперь твою. Вчера я получил все соответствующие документы.

Мне становится так стыдно, ведь все это должна делать я, а не он.

— Спасибо тебе, — искренне говорю я.

— Не за что, Кукла, — тоже улыбается он мне. — Надеюсь, ты не против каши. И да, как бы я ни оттягивал этот момент, тебе все равно нужно появиться в компании.

А вот это проблема, я не готова пока сделать это. Я даже не знаю, что сказать. Наверное, все эти переживания отражаются на моем лице.

— Не волнуйся, пока все дела на себя взял я, но тебе нужно появиться на публике, обозначить свое присутствие, чтобы не заговорили, что ты вообще не интересуешься этим, да и конкурентам надо показать, что они ничего не получат, — объясняет Каменский.

— Согласна, но я даже не представляю, что мне говорить, — пожимаю я плечами в растерянности. — Возможно, мне нужно сказать, что всеми делами компании занимаешься ты…

— Мм… А ты хочешь оставить меня? — как-то насмешливо спрашивает он.

А я в полной растерянности, ведь если не он, то кто?

— А ты не хочешь?

— Ну… — делает вид, что думает. — Я могу остаться, если…

Влад ненадолго замолкает.

— Я скажу тебе, когда мы будем в компании, чтобы ты пока об этом не переживала и не придумывала всякое.

Меня это настораживает. Вероятно, мне придется согласиться на любые его условия, ведь только ему я доверяю.

Больше мы не касаемся этой темы, а просто болтаем о всяких пустяках. Меня отвозят в университет. Теперь у меня есть личный водитель и охрана, на случай всяких непредвиденных обстоятельств. Да и вообще, Влад попросил не выходить гулять одной, пока все не успокоится и я не стану полноправной хозяйкой. Сейчас я лакомый кусочек, я единственная хозяйка компании, и к тому же у меня нет детей, которым можно ее передать. Я согласна с этим, поэтому пока следую указаниям Влада. Хорошо, что хоть в университете с охраной не хожу и могу чувствовать себя обычным человеком.

После отведенных пар я еду в офис. Речь я так и не придумала. Возможно, придумаю ее по обстановке. Еще нужно услышать требования Влада.

Парень, кстати, встречает меня у самого входа.

Я предупредил всех, что ты придешь, чтобы никуда не уходили, — серьезно произносит он. Все же домашний Влад и Влад, управляющий компанией, — это два разных человека.

— Хорошо, сегодня ты сказал, что останешься управляющим компании, если я… — напоминаю ему о нашем утреннем диалоге. — Ты же понимаешь, что я не смогу пока стать главой компании, и я доверяю только тебе в этом вопросе.

— Мне нравится это слышать, Кукла, — смотрит он на меня с улыбкой и легким прищуром. — Но я все равно хочу получить свою награду за то, что остаюсь тут в то время, когда могут налететь стервятники.

— Я понимаю, поэтому хочу услышать твое условие, — я чувствую, это будет что-то личное. Готова ли я окунуться в это? Не знаю, слишком много всего произошло за последнее время. Мое расставание с Филиппом, смерть Николая Федоровича, эта компания…

— Ничего такого, Кукла, — начинает он спокойно. — Я хочу свидание.

— Свидание? — вопросительно выгибаю я бровь.

— Да, Кукла, как обычный парень приглашает девушку. У нас, конечно, немного иная ситуация, но представь, что ее нет.

— Взамен того, что ты остаёшься в компании, ты хочешь со мной свидание? — уточняю.

— Совершенно верно, Кукла. Ты идешь со мной на свидание в ближайшее время, место я выберу сам. И ты не упрямишься, или в противном случае я напишу заявление на увольнение, — натуральным образом шантажирует он меня.

— А если я его не подпишу? — тоже скрещиваю руки на груди, чтобы показать свою уверенность.

— Не имеешь права, — выгибает бровь он. — Так что, Кукла? Ты соглашаешься? Пойдешь со мной на свидание?

У меня нет выбора, да и не хочется выбирать…

— Да…

Странно собираться на свидание, когда мужчина, с которым ты идешь на него, находится в соседней комнате. Влад так и живет в моей квартире, и все мои реплики по поводу того, что со мной все нормально и не нужно со мной жить, он просто игнорирует. Говоря, что пока будет со мной. Конечно, это приятно, ведь я не привыкла жить одна, но в воздухе так и витает какое-то напряжение. Теперь я не могу выйти в ванную в ночной майке, которая почти ничего не скрывает, потому что я могу встретиться по дороге с Владом. Ну и так слишком интимно, я даже с Филиппом бок о бок не жила.

И вот сейчас я собираюсь с ним на свидание…

Влад ясно дал понять, что, если я не соглашусь, он оставит компанию. И я согласилась, но, наверное, в каком-то смысле не ради компании, но в этом даже сама себе я не хочу признаваться.

В компании ко мне отнеслись с осторожностью. Ну да, новое начальство всегда к проблемам, особенно если оно неопытное. Поэтому я сразу заверила сотрудников, что все останется как прежде, с одним уточнением: теперь Влад будет заниматься всеми делами компании. Тут весь зал словно вздохнул с облегчением. Влада они знали, и что ожидать от него — тоже. Потом Каменский тоже сказал несколько слов, мы почтили память Николая Федоровича, а также он поделился некоторыми планами на будущее. И мне стало спокойно, я доверяю Владу и не сомневаюсь в его умении вывести компанию на должный уровень.

Мой отец очень дорожил этой компанией, и я не должна потерять или запустить ее. Мне нужно время, чтобы вникнуть во все тонкости, и Влад обещал мне все показать и рассказать.

Из университета я так и не уволилась. Мне кажется, это единственное место, где я отгораживаюсь от всего, что сейчас творится у меня в жизни. Тут я становлюсь преподавателем, который помогает студентам раскрывать свои таланты. Кстати, мне прибавили нагрузку, поэтому я теперь веду занятия еще у нескольких групп студентов. Ну и, конечно же, не обошлось без эксцессов. Я стала самой обсуждаемой личностью, ведь это нонсенс: обычный преподаватель получает в наследство огромную компанию. На меня начали охотиться журналисты, в надежде взять интервью. Они караулили меня около университета, иногда и дома, теперь я просто не могла выйти из дома и погулять. С тренировками по йоге пришлось завязать, так как они добрались и туда, и администратор тактично попросил меня пока не приходить, даже предлагал вернуть полную стоимость абонемента. Я отказалась, но было жалко, что я не смогу продолжить, придется заниматься дома, я уже купила несколько курсов.

В газетах только и писали предположения, почему я получила такое наследство. Самая распространенная версия — что я была любовницей Николая Федоровича и у нас даже где-то есть ребенок. Это было самое гадкое, и иногда мне хотелось раскрыть им правду, чтобы они не писали эту чушь, но тогда они будут мусолить это белье и пострадает еще большее количество людей. Поэтому мне приходилось только терпеть и не обращать на это внимания, то есть не читать новости.

Слышу стук в комнату. Я так задумалась, что не успела выбрать одежду для прогулки. Влад сказал, чтобы я оделась потеплее. Но ничего подходящего, что бы мне нравилось, я не находила.

— Ты готова? — на пороге стоит Влад в темной толстовке, теперь он и правда выглядит как обычный парень, которого я знала с самого детства. Не тот, что говорит уверенно о планах на будущее компании, там он другой, более серьезный, даже иногда жестокий.

— Нет, дай мне еще пять минут, — отвечаю я, немного смущаясь, чувствую себя девушкой, которую приходится ждать по три часа, пока она оденется и накрасится.

— Кукла, не надо наряжаться, — словно читает мои мысли Влад, отчего я краснею еще больше. — Мне плевать, как ты выглядишь. Главное, чтобы тебе было тепло, потому что если ты будешь мерзнуть, то мне придется отдать тебе свою толстовку, а потом замерзну я, и заболею, и тебе придется меня лечить. И да, я не такой милый и пушистый, когда болею, я буду очень сильно ворчать. — А потом он смотрит на меня и словно представляет, как это будет. — А знаешь, я согласен, чтобы ты меня лечила…

Я прям чувствую, что тут двоякий смысл, но никак не комментирую.

— Я оденусь потеплее, не переживай.

Закрываю дверь и понимаю, что больше мерить ничего не буду. Поэтому беру голубой вязаный свитер, в нем тепло и удобно. Вроде дождя не прогнозируют, поэтому думаю, что будет тепло.

Влад ждет меня в гостиной, смотря очередной бой, я вообще заметила, что это единственное, что он не пропускает. Я не спрашивала, завязал ли он с боями. Хотя очень интересно.

— Я готова, мы можем идти, — я направляюсь в прихожую, и он следует за мной.

Выходим из дома и садимся в машину.

— С нами не поедет охрана? — немного удивляюсь, я уже привыкала, что эти парни в черных костюмах всегда со мной.

— Нет, зачем они, — спокойно отвечает Влад. — Ты со мной, и значит, тебе нечего бояться.

Да, он прав, но помечу мне опять слышится двоякий смысл в его словах.

— Куда мы едем? — интересуюсь, потому что мы выезжаем куда-то за город. Там только лес, но что делать там вечером, если, конечно, он не хочет прикопать меня? Вспоминаю фильм ужасов, который смотрела недавно.

— Это сюрприз, Кукла, но тебе должно понравиться, — улыбается он и загадочно смотрит на меня.

Больше ничего не спрашиваю на эту тему.

Через полчаса мы выруливаем на склизкую дорогу в лес. У Влада хорошая машина, но иногда нас, правда, немного ведет по грязи. Но все обходится, и мы приезжаем на опушку леса.

Выхожу из машины и иду к самому краю. Мне открывается шикарный вид на город.

— Вау! — не могу не восхититься я.

— Да, мне тоже тут нравится, открыл это место недавно, — оказывается, рядом со мной стоит Влад, тоже смотря вдаль.

— Здесь очень красиво.

— Но мне нравится тут еще кое-что, — он поворачивается ко мне, протягивая руку. — Пошли…

Вкладываю в его руку свою, и он опять тянет меня к машине, а потом вообще берет на руки.

— Что…

— Забирайся на крышу, — командует он и подталкивает меня наверх. Делаю, как он говорит, и вижу, там уже лежит матрац и пакет с термосом и едой. Влад ловко забирается на внедорожник.

— Еще я люблю смотреть на звезды и бесконечное небо. Тут, вдали от города, они особенно яркие, можно даже увидеть комету.

Он ложится на матрац, и правда смотря на небо.

— Иди сюда, — зовет лечь рядом.

Аккуратно делаю это, чтобы не соприкасаться с ним, но не получается, так как он сам подтягивает меня к себе.

— Знаешь, возможно, ты думаешь, что я тебе расскажу что-нибудь о них. Но проблема в том, что я без понятия, что есть что, — слышу смешок и сама начинаю улыбаться. — Мне просто нравится смотреть на них.

— Не нужно, давай тогда просто посмотрим, — останавливаю его я, хочу немного помолчать в тишине.

Но минут через пять мой мозг опять начинает работать…

Я только что рассталась с женихом, а сейчас приехала на свидание с парнем! И еще с кем! С Владом. Моя жизнь сейчас походит на американские горки. Но я не могу остановить это.

— Кукла, давай поиграем в вопросы, — нарушает тишину Влад. — Каждый задает вопрос, и другой должен ответить на него. Только честно!

Он серьезно смотрит на меня. Это прекрасная возможность спросить у него что-нибудь личное. Но я должна буду тоже ответить ему правдой, и я чувствую, его вопрос будет не из легких.

— Ну что, Кукла?

— Хорошо, я согласна, но только честно! — смотрю на него предупреждающе.

— Отлично, тогда давай ты первая, — говорит он мне.

У меня в голове крутится слишком много вопросов, которые я хочу ему задать.

— Ты завязал с боями? — тихо спрашиваю я и с замиранием сердца жду ответ. — Только честно, ты помнишь.

Лицо Влада сразу же становится серьезным.

— Да, Кукла. Уже давно, с того момента, когда увидел тебя там… — сглатывает, и я понимаю, что он имеет в виду тот день, когда нашел меня в горе трупов. — С того момента я больше не участвую в этом, только иногда хожу на тренировки, чтобы поддерживать себя в форме, не более.

Не знаю почему, но я ему верю. Возможно, потому, что он хмурится при воспоминании об этом, ведь когда-то ему очень нравилось такое занятие.

— Понятно.

Молчу, понимая, что теперь моя очередь.

— Ты была близка с Филиппом? — спрашивает он, смотря на меня внимательно.

Этот вопрос заставляет меня покраснеть. Я знала, что будет непросто, но не думала, что вот так… Конечно, я бы могла соврать и сказать, что была, но какой в этом смысл? Мы же договорились отвечать честно.

— Нет, — качаю головой. — Я не смогла преодолеть это.

Почему мне становится стыдно? У него было много разных девушек, и девственницы, скорее всего, тоже.

— Правильно, ведь ты преодолеешь это со мной, — без каких либо стеснений заявляет он, дерзко усмехаясь.

Мне хочется фыркнуть!

— Ты слишком самонадеян! — заявляю я

— Нет, просто рассказываю, что будет дальше, — как ни в чем не бывало говорит он, пожимая плечами.

— И что же будет дальше?

— Ты спрашиваешь конкретно сейчас или в общем?

— В общем.

Чувствую, как начинают немного подрагивать руки. Хочу ли я знать о его планах?..

— Ты перестанешь строить барьер вокруг себя. Мы связаны, Кукла, как бы ты это ни отрицала, — спокойно говорит он. — Просто я был дураком, что сразу этого не понял, давил на тебя, не давал приблизиться… Но больше это не повторится. Мы станем парой и больше никогда не будем выстраивать барьеры друг перед другом, только рядом. Теперь навсегда.

Молчу, ничего не отвечая. Но Влада не устраивает такой ответ. Поэтому даже не успеваю ничего сообразить, как уже оказываюсь лежащей на его груди, лицом к лицу.

— Ай… — вскрикиваю от неожиданности.

— Ты не ответила, Кукла? — усмехается он, сейчас его глаза стали еще темнее.

— Что я должна ответить? — не понимаю его. — Я не знаю, будет ли это…

— Будет, Кукла, — обнимает он меня. — Даже не сомневайся, а теперь я хочу перейти к действиям.

Он тянется к моим губам, не давая сопротивляться.

Сначала он делает это нежно, но чем дальше мы заходим, тем более напористым становится его поцелуй. Он кусает мои губы, зализывая место укуса. Лишает кислорода, давая дышать только собой. Его руки блуждают по моему телу, сминая, вдавливая в свое тело, давая почувствовать его желание. Мое тело окутывает самый настоящий огонь, который с каждой секундой разгорается все больше. Я отвечаю на его ласки, сплетая наши языки.

Не знаю, сколько продолжалось бы это безумие и чем бы оно закончилось, если бы мы не услышали шуршание в кустах, словно кто-то рядом, скорее всего какой-то зверь. Я первая отстраняюсь от парня, тяжело дыша, смотря в его глаза, в которых сейчас виден настоящий огонь.

— Ты очень сладкая, Кукла, — хрипло произносит он. — Хочется еще и еще…

— Нет. Это неправильно, — говорю я слабым голосом, пытаясь отстраниться, но он не пускает, держа в своих руках.

— Тогда нам стоит делать больше неправильностей…

После того свидания наши отношения изменились, стали более теплыми. Влад начал приучать меня к себе, чтобы я привыкла, не боялась касаться его, начала изучать себя. А также делилась своими переживаниями, не молчала. Я старалась, честно, но он хотел большего, определенности. Чтобы я призналась, что мы теперь вместе. Но тут у меня был ступор, словно заслон. И я чувствовала, что это его злит, но он держался, каждый раз доказывая, что с ним мне будет хорошо. Я старалась верить, но часть меня просто не хотела опять наступить на те же грабли.

— Я боюсь. Слышишь, боюсь, — тихо говорю я.

— Чего ты боишься?

— Что все станет как прежде, — сглатываю. — Что я опять стану куклой, без голоса, без собственных желаний.

— Этого не будет, — качает он головой. — Я изменился и понял свою ошибку. Понял, что был слеп. Я изменился, только для тебя…

Мне хочется верить в его слова, ведь он предельно серьезен. Но, возможно, должно пройти время, чтобы я убедилась в этом окончательно, а пока у нас непонятные отношения. Но мы довольствуемся тем, что мы есть друг у друга. Влад научил меня отвечать на его поцелуи с той же жадностью, и наши ласки стали более откровенными, но не пересекли ту самую черту. Влад словно показывает, что будет, если я соглашусь, как показывают демоверсию игры перед покупкой…

А еще я часто вспоминаю видеообращение своего отца. Когда он говорил о моей маме… Возможно, тогда я не хотела знать о ней что-либо, но сейчас с каждым днем хочу все сильней. Смотрю на белый лист с ее адресом. Она живет в другом городе. Несколько сотен километров, и я увижу женщину, которая родила меня. А вдруг она не захочет меня видеть? Ведь я ее прошлое, не самое лучшее. Ее бросил мужчина, в которого она, скорее всего, была влюблена… Стоит ли ворошить прошлое ради того, чтобы просто увидеться?

Я думала об этом всю следующую неделю и поняла одно: если не сделаю, если не увижу, то буду жалеть, всегда.

— Я хочу поехать к своей матери, — одним утром говорю я Владу.

Мы сидим за кухонным столом и завтракаем.

— Хорошо, но ты уверена, что хочешь ее знать? Она не искала тебя, — говорит Влад серьезно. Скорее всего, он тоже за то, чтобы не ворошить прошлое.

— Я хочу просто посмотреть на нее, возможно поговорить, но если она сделает вид, что не знает меня, то мы сразу же уедем. Мой отец говорил, что мы похожи и что у нее есть дети. Возможно, она и правда не захочет меня видеть. Если это так, то и мы не станем ее тревожить, — решительно говорю я. Мне кажется, это самый верный вариант, который может быть. Тут все будет зависеть от нее.

— Хорошо, — Влад только кивает.

Решаем съездить к ней на выходных. До города ехать четыре часа, поэтому встаю еще засветло, чтобы уже к утру отправиться в путь. Почему то в душе у меня волнение. Я даже не знаю, что может там быть. Обдумываю все варианты развития событий. Чем ближе мы, тем сильнее я начинаю волноваться. Стараюсь не показывать это Владу, пряча руки в карманы и делая вид, что у меня не кружится голова и что мне хватает воздуха. Но он словно чувствует это — резко останавливается у обочины.

— Что-то случилось? — продолжаю делать вид, что все хорошо.

Мои панические атаки теперь происходят очень редко, но сегодня они решили опять напомнить о себе. Влад ничего не говорит, а притягивает меня к себе на колени, лицом к лицу.

— Кукла, если ты сейчас не успокоишься, мы никуда не поедем! — твердо и довольно понятно.

— Как ты?..

— Чувствую, — резко отвечает.

— Прости, просто не знаю даже, чего ожидать, мне страшно… — говорю о своих переживаниях.

— Ничего не будет, — он берет мое лицо в свои горячие руки, вынуждая смотреть только на него. — Ты сама сказала, если она сделает вид, что не узнала тебя, мы уедем, если подойдет, ты спросишь то, что хочешь узнать. Или просто помолчите, — уже более весело.

И я тоже начинаю улыбаться.

— В любом случае тебе нечего переживать, это прошлое. Ты просто хочешь узнать его, и это понятно. Тебе нужно думать о будущем, о нас…

Он прав, это мое прошлое. Как будет, так будет. Я успокаиваюсь в его руках, и мы едем дальше.

Дом моей матери находится в частном секторе. Едем по указанному адресу. Тут много домов, но нет охраны, как там, где я жила раньше, и единственная защита от непредвиденных гостей — это забор.

Мы останавливаемся около небольшого, но очень уютного двухэтажного дома. Ничего особенного, но я чувствую здесь заботливую руку хозяев: аккуратно подстриженные газоны, декоративные камни и даже пруд.

— По карте — тут, — говорит мне Влад. Скорее всего, да. — Кукла, если что — мы уезжаем.

— Я поняла, — киваю, улыбаясь ему. — Мы же договорились.

Выходим из машины и идем к калитке. Она кажется закрытой, но как только Каменский тянет ее на себя, она поддается.

Мой пульс зашкаливает, дорожка, ведущая к дому, кажется мне бесконечной. Но вот мы у двери. Влад нажимает на звонок, и мы ждем. Слышится шум, а потом женский голос, от которого у меня замирает сердце. Дверь открывает женщина, а я не могу оторвать от нее взгляд. Вот она, моя мама. Очень похожая на меня, те же волосы и фигура, только, возможно, глаза у меня в отца. Она красивая, и даже очень.

— Здравствуйте! А вы кто? — спрашивает она, сначала смотря на Влада, а потом видит меня и застывает. Сразу же понимая, кто перед ней.

В ее глазах многое, чувства и мысли, и я даже не успеваю прочитать их.

— Здравствуй, мама… — первая нарушаю я наше молчание.

— Здравствуй, доченька, — ошарашенно произносит она.

А потом слышится громкий топот и в прихожую выбегают два подростка. Они очень похожи, скорее всего близнецы.

— Мам, а это кто? — спрашивает один из них, внимательно смотря на меня, а не на Влада. Наверное, замечая сходство.

— Это…

— Это мои знакомые, — женщина потрепала сыновей по макушкам. — Вы можете пока поиграть в своих комнатах, а мы поговорим тут.

Мальчики враждебно посмотрели на нас, явно боясь за свою маму. Настоящие защитники.

— Нет, мы посмотрим телевизор, — бросает один, и они вместе уходят куда-то вглубь дома.

— Мы можем уйти, — тихо говорю я. Она счастлива тут, у нее есть дети, а я — прошлое, как грязное белье.

— Нет, останьтесь, — к моей неожиданности, или даже к своей, она берет меня за руку. — Пожалуйста. Я хочу поговорить.

Киваю, все так же смотря на нее, не веря, что я вижу свою маму, ведь я никогда не видела ее.

Мы проходим в дом, тут тоже уютно, все в кремовых тонах, белый мягкий диван, на котором сейчас играют мальчики, стеклянный столик, телевизор… Меня даже посещает мысль, что я бы могла тут жить, если бы все было по-другому, если бы она не бросила меня. Это могли бы быть мои младшие братья, которые бы защищали меня. Все бы было по-другому, я бы была другая.

— Я не буду вам мешать, — говорит Влад и присоединяется к мальчикам, начиная что-то им говорить.

— Пойдем, — приглашает Дина следовать за ней на кухню.

Проходим, тут все тоже в тех же тонах и очень уютно и светло, панорамное окно выходит во дворик.

— Ты будешь чай или кофе? — спрашивает она, начиная суетиться, но я знаю, что это от волнения, для нее это тоже неожиданность.

— Я ничего не хочу, — качаю головой я.

— Извини, я даже не знаю, как тебя зовут, — наконец-то останавливается она, смотря на меня виновато. Возможно, сейчас она жалеет о своем поступке, который совершила в молодости.

— Ангелина, меня зовут Ангелина, — тихо отвечаю я.

Она про себя повторяет мое имя.

— А меня…

— Дина, я знаю, мне сказал мой отец, — перебиваю ее. — Он и сказал мне, где тебя искать.

— Как он? — более холодно.

— Он умер, совсем недавно, — отвечаю и вижу, как она вздрагивает, явно не ожидая того, что я скажу. — У него был рак.

— Да, это очень страшная болезнь, — кивает она, поджимая пухлые губы.

— Я не хотела приезжать, но меня все же мучило любопытство, хотелось узнать, какая ты? Возможно, спросить, почему…

Она берет чашку и на этих словах обнимает ее ладонями. Ей явно не хочется отвечать на мои вопросы. Потому что она не хотела приезжать, узнавать что-либо обо мне.

— Прости, это моя ошибка. В молодости я закрутила роман с твоим отцом, он умел красиво ухаживать, был молод, богат, умел красиво говорить… Да, я влюбилась, я хотела, чтобы он был моим, поэтому подстроила все так, чтобы забеременеть, думала, после этого он бросит свою жену, — усмехается, качая головой. — Наивная. Он боялся лишиться всего, поэтому дал денег на аборт. Открестился от меня и собственного ребенка. Я ненавидела Николая за это, но сделать аборт не смогла. В клинике я увидела Елену, — и тут вздрагиваю я. — Они с мужем пытались забеременеть, но безуспешно, тогда она предложила мне денег за ребенка. Пойми, ну что делать девочке из деревни, беременной тем более? Ее никуда не возьмут, — она чувствовала свою вину. — Поэтому я согласилась. Они оплачивали мне все, беременность проходила спокойно, я даже смогла ходить на учебу время от времени. Роды тоже прошли прекрасно, и я должна была отдать тебя Елене, но что-то пошло не так, поменяли законы, взятки не помогли, и они не смогли тебя взять, тебя отправили в детский дом. А я испугалась, что они придут и потребуют деньги, ведь ребенок не у них. Я убежала, переехала в другой город, начала жизнь с чистого листа.

Она замолкает, каждый думает о своем. Значит, Елена с самого моего рождения знала мою мать. Она никогда не говорила мне об этом, только упрекала, что та была шлюхой, и говорила, что они хотят сделать все, чтобы я не стала такой, ведь у меня те же гены. А я верила, дура.

— Расскажи, как ты? Кто этот молодой человек? — кивает она на Влада, который, похоже, прекрасно поладил с мальчиками.

— Это мой парень, человек, который со мной с самого моего детства, — тихо отвечаю я. — Я все же попала к Елене и Олегу, но иногда мне казалось, что лучше быть в детском доме, чем с ними.

Она с болью смотрит на меня. Явно сожалея о содеянном.

— Прости…

— Не стоит, ты знаешь, прошлое не вернуть, — качаю головой. — Лучше думать о будущем.

— Да, я бы хотела общаться, хоть иногда, — с мольбой в голосе просит она.

А я не знаю, хочу ли я этого. У нас нет общего, только родство. И, возможно, сейчас ею движет чувство вины.

— Это твои дети? Мои… — спотыкаюсь на этом слове, так как не могу принять этого.

— Твои братья, да, я могу познакомить вас, потом, — смотрит на них, и на ее лице расцветает счастливая улыбка. А мне почему-то больно, ведь она могла улыбаться так мне, глядя на меня. — После того как я переехала сюда, я встретила хорошего мужчину, он был старше меня на десять лет и недавно потерял жену, а мне было некуда идти. Мы просто поддержали друг друга, а потом полюбили, только потом я узнала, что это настоящая любовь. У нас родились чудесные дети.

— Я рада, что у тебя все так сложилось, — искренне говорю я.

Мы еще долго молчим, каждая думая о своем.

— Мама, мы кушать! — к нам прибегают мальчики, а за ними идет Влад.

— Да, давайте, — женщина начинает суетиться.

— Тогда мы пойдем, не будем мешать вам, — встаю из-за стола.

— Нет, останьтесь, пообедайте с нами, — просит она, смотря на нас.

— Спасибо, но нам еще далеко ехать обратно, и дорогу, говорят, заметет, — отвечает за меня Влад.

Мы прощаемся, обмениваемся номерами. Я не знаю, будем ли мы общаться потом, главное, мы друг у друга есть. А остальное покажет время. Мамой с дочкой, скорее всего, мы не станем, но, возможно, будет общаться. Она просит приехать меня снова, на ее день рождения, через месяц. Я не отказываюсь. А мальчикам явно понравился Влад, так как они то и дело о чем-то его расспрашивают.

— Не жалеешь? — спрашивает меня Влад, когда мы идем к машине. К дому подъезжает черный внедорожник. Скорее всего, это муж Дины, но мы уже не видим его, отъезжая от дома.

— Нет, мне нужно было узнать свое прошлое, теперь я многое понимаю, мои родители сделали много ошибок, но не мне их осуждать, — качаю головой. — Возможно, мы будем общаться, но пока вот так.

Влад только сжимает мою руку в знак поддержки.

— Но я поняла, что хочу дать шанс, тебе, нам…

Он останавливается, смотря на меня. Да, я хочу попробовать, чтобы больше не бояться. Хочу довериться ему.

— Кукла… — тихо говорит он, не отрываясь смотря на меня, а я сама тянусь к нему.

Наш поцелуй нежный, я сама целую его, забираясь ему на колени. Но по мере того, как он продолжается, он становится все более откровенным, чувственным. Влад шепчет, что хочет со мной сделать, а я не противлюсь и не боюсь. Я хочу этого сама, хочу ощутить его в себе.

Мы приезжаем домой поздно вечером, уставшие. Но слишком жадные друг до друга.

— Кукла, ты знаешь, что я сейчас сделаю с тобой?.. — хрипло говорит парень, прижимая меня к одной из стен.

Смеюсь, обнимая его за шею. Все, что он хочет сделать со мной, он сказал уже в машине, и да, это горячо, и я хочу этого. Поэтому сама с жадностью целую его губы, щеки.

— Я хочу тебя, Влад! Все, что ты дашь мне… Хочу это только с тобой.

И больше нам ничего не нужно. Мы, словно голодные животные, забываемся друг в друге, жадно, не отрываясь, словно единое целое Его губы, руки везде, как и мои на его теле. Мы задыхаемся от столкнувшего нас притяжения, но не хотим, чтобы это прерывалось, дышим друг другом. Он поднимает меня на руки и несет в мою спальню. Через несколько секунд я чувствую прохладную простыню. Влад целует мою шею, спускается к груди. Словно оставляя свои отметки, где может, клеймит собой.

— Кукла, ты невероятно сладкая, — шепчет мне он, пока его руки жадно блуждают по моему телу. — Я пьянею от тебя…

А я от него, от того, что он сейчас делает со мной. Влад спускается ниже, лаская ртом мой живот, поглаживая ноги, раскрывая меня для себя… Мне немного стыдно, но все это проходит, когда чувствую в себе его пальцы, там, где как раз бушует пламя, распаляя его еще больше. Он действует осторожно, нежно и настойчиво одновременно. Сама подаюсь к нему, хочу большего, хочу его внутри.

— Влад… пожалуйста… — стону ему в губы.

— Кукла, Кукла, какая ты у меня нетерпеливая, подожди немного. Я для тебя слишком большой… Будет больно, — целует он мои щеки. — Но это последняя боль, которую ты почувствуешь, потом ты будешь моей…

Он приподнимается, и через несколько минут я и правда чувствую боль, разрывающую, словно раскаленный кинжал.

— Кукла, все хорошо, — целует мою щеку, собирая солоноватые слезинки. — Дыши… не сжимайся. Дыши… Боль сейчас пройдет.

И я дышу, часто-часто, широко открыв глаза, чувствуя, как он замер во мне. Боль постепенно отступает, сменяясь приятными ощущениями, но мне хочется еще.

Сама обнимаю, прижимаю к себе и шепчу в губы:

— Хочу… хочу тебя. Пожалуйста… — выдыхаю и в ответ получаю новый толчок, очень осторожный, несмотря на всю страсть, что съедает нас.

А потом все повторяется, более настойчиво и хорошо. Уже сама двигаюсь с ним в унисон, ловя его губы, а он — мои всхлипы.

— Люблю тебя, моя Кукла! Я был так глуп! Но теперь я никогда не отпущу тебя. Только рядом с тобой. Теперь навсегда. Теперь ты моя, Кукла!

— Влад… — веду рукой по его лицу. — Люблю тебя!

Мы одновременно тянемся друг к другу, словно скрепляя наш поцелуй. Больше нет никаких преград между нами. Теперь мы едины, наши сердца бьются в унисон.

Мои ноги подрагивают, тело чувствует приятную тяжесть Влада. Напряжение нарастает, и я срываюсь в эту бездну. Только с ним. Удовольствие такое сильное, что я кричу, и он ловит мой крик своими губами. Мне хорошо, я словно плыву на небесах. Слышу его рык, и он тоже срывается вместе со мной.

После этого сил нет даже пошевелиться. Он только переворачивает нас, кладя меня поверх себя, так что я слышу биение его сердца и успокаивающее дыхание.

— Все, Кукла, теперь ты только моя. Навсегда…

После этого момента прошел примерно месяц. Как-то так получилось, что вещи Влада быстро переехали в мою комнату, как и сам он. Теперь мы практически всегда были вместе. И мне так нравится это, что становится страшно, вдруг когда-нибудь он исчезнет, испарится. Я, конечно, гоню от себя эти мысли, но они все равно засели где-то внутри. Теперь каждое утро я вижу его, иногда милого и сонного, иногда страстного и горячего, заставляющего и меня становится такой же. Такие перемены меня не пугают, а, наоборот, нравятся. С каждым днем я привязываюсь к нему все больше, становлюсь зависимой от него, от его рук, от его тела, голоса и запаха. Мне нужно это, но Влад так же ненасытен, как и я. Когда мы рядом, то не можем оторваться друг от друга, с каждым днем привязываясь еще больше.

Я все так же преподаю в университете. Хотя Влад и предлагал оставить это дело, так как он в состоянии обеспечить нас сам. Ну и, как он говорит, теперь, благодаря своему отцу, я стала очень богатой наследницей. Я только смеюсь над этим, я бы с удовольствием поменяла компанию на жизнь своего отца, но, увы, время не повернешь вспять и такой обмен невозможен.

Да, и еще, мне нравится преподавать, я втянулась, хотя сначала и было страшно. Я привыкла к своим студентам, теперь мы хорошо ладим и жалко оставлять их опять без куратора.

В перерыве между парами мне звонит неизвестный номер.

— Привет, подруга, — слышу я знакомый голос.

— Марго?! — удивленно спрашиваю я.

— Да, совсем забыла лучшую подругу, — обиженно говорит девушка.

— А почему не со своего номера? — подозрительно спрашиваю я.

— Телефон оставила, когда… — и тут она замолкает. — В общем, пока так, просто забей на это.

— Хорошо, что-то случилось? — спрашиваю, чувствуя, что тут что-то не так, Марго не такая веселая, как всегда.

— Да, я в России, вернее, уже в городе у нас, — ошарашивает она меня. — Мм… мы можем встретиться?

— Да, конечно, я могу сегодня после пар, — сразу же отвечаю я.

Влад поехал на встречу с деловыми партнерами. Хотя меня напрягает, что эта встреча проходит в загородном клубе, я стараюсь не зацикливаться, я доверяю ему.

— Это так знакомо слышать, — смеется она. — Хотя мы уже закончили это все, что не может не радовать.

Тоже улыбаюсь, мы много раз говорили друг другу эти слова, когда возвращались с университета или когда нам нужно было где-то встретиться.

— Я же теперь преподаватель, — с гордостью произношу я.

— Да, да, я помню, профессор, — гнусавым голосом произносит она, копируя одну из наших одногруппниц, которая то и дело говорила так.

Теперь я чувствую, что Марго немного повеселела и стала прежней.

— Тогда давай в кафе, тут напротив, я вышлю адрес, — предлагаю я, так как вижу, как в аудиторию уже заходят студенты. Скорее всего, началась пара.

— Хорошо, — только говорит она, и мы прощаемся.

Весь день я в предвкушении, я так рада, что подруга приехала, хотя она и обещала сделать это не раньше лета, так как у них с ее парнем были грандиозные проекты. Но, похоже, что-то пошло не так. Надеюсь, они не расстались, ведь они с Габриэлем так хорошо смотрелись вместе, и не было сомнений, что они любят друг друга. Неужели что-то пошло не так…

После пар мчусь в кафе. Оказывается, меня уже ждет Марго, сидя за самым дальним столиком. Сразу же иду к ней, и, как только она замечает меня, на ее лице расцветает улыбка.

— Вау! Не видела тебя всего лишь полгода, а кажется — вечность, — произносит она, вставая со своего места, и мы крепко обнимаемся.

Кстати, она изменилась, теперь нет этих пестрых нарядов, все достаточно сдержанно, но все равно с изюминкой. Сегодня это брошь в виде лисы.

— И я рада видеть тебя, я ужасно соскучилась, — говорю я, еще раз крепко обнимая подругу. — Но я так и не поняла, почему ты не позвонила и не предупредила меня, что приедешь?

Она немного грустнеет.

— Были определенные причины, к тому же теперь ты не одна… — явный намек на Влада.

Да, она знает, что мы вместе, я рассказала ей самой первой. И она не осуждала меня, главное, по ее мнению, чтобы я была счастлива. Хотя о ее брате мы так и не поговорили.

— Да, — смущенно отвечаю я. — Но я бы могла тебя встретить. Где ты остановилась?

Последняя ее встреча с родителями прошла не очень, и она зареклась с ними жить.

— Сняла, кстати недалеко, квартиру, чисто и не сильно дорого, — пожимает плечами она.

— Если что, ты можешь пожить у нас… — предлагаю я, но она перебивает меня:

— И видеть твоего голого Влада или вас двоих? Не-е-е!

Опять краснею.

— Нет, и вообще, мы можем переехать к нему. Влад давно зовет меня в свою квартиру, — говорю я.

— Оу, все так серьезно? — выгибает она бровь.

— Да, — уверенно отвечаю.

— Тогда ладно. С Филиппом у вас, по-моему, ничего такого не было. Мой брат просто лопух.

Марго прямолинейна даже в отношении своего брата.

— Просто у нас не сошлось, — отвожу от нее взгляд. Она его сестра, и говорить о нем плохо не очень красиво с моей стороны.

— Понятно.

— Расскажи, что случилось у тебя? Почему ты так рано приехала? Что-то с Габриэлем? — сразу же начинаю расспрашивать ее я.

Тут она замолкает, словно мы коснулись больной темы. Ее лицо становится мрачным, а взгляд тухнет.

— Марго, расскажи мне все, ты же знаешь, я всегда выслушаю и пойму, мне можно доверять, — беру я ее за руку в знак поддержки.

— Эх, он изменил мне! — ошарашивает она меня.

— Как? — не могу в это поверить, да он даже не смотрел ни на одну девушку. Как только мы поступили, он сразу же влюбился в нее.

— А вот так, молча. Я захожу, а они там… — девушка не договаривает. По ее щекам начинают литься крупные слезы.

— Как? Он не мог, — все еще не верю я.

— Мог, это его сводная сестра, которая клеилась к нему с самого начала, сучка, я так и знала, что этим и кончится, — зло произносит она и начинает плакать.

Подсаживаюсь к ней на диван, обнимая, начинаю успокаивающе гладить ее по спине. Я не верю, что Габриэль мог так поступить с подругой. Ведь я видела, он любит. Возможно, Марго не так все поняла. Больше не спрашиваю, подруга не может говорить, только плачет. Ее его поступок задел, она тоже очень любит его. Что же произошло?

В этот день я решаю не мучить ее расспросами, поэтому устраиваем вечер шопинга. Марго это всегда радовало, и я хоть немного, но поднимаю ей настроение. Провожаю ее до квартиры, она права, эта квартира почти рядом с моим университетом, уютная и чистая, как моя. Мы договариваемся, что завтра опять встретимся и решим, что делать дальше. Хотя я все же еще раз попытаюсь завтра спросить, что произошло, подробнее.

Возвращаюсь домой. Влад так и не позвонил, поэтому я сама набираю ему, но слышу только механический голос, говорящий о том, что абонент занят или временно недоступен. Начинаю немного волноваться. Почему он мне не написал и не позвонил? Может, ждал СМС от меня? Погода, кстати, ухудшается, на дорогах настоящий гололед. В город пришла зима, завладев своими правами.

Решаю занять себя чем-нибудь и приготовить для Влада что-то вкусное. С каждым часом его молчания моя паника усиливается. Где он может быть? Может, что-то случилось?

Липкие руки страха окутывают мое тело, я то и дело смотрю на экран телефона, проверяя, не пропустила ли СМС или звонок. Но ничего нет.

Моя паника достигает пика, когда я натыкаюсь на ленту новостей, где говорится о том, что на трассе произошла крупная авария из-за гололеда. Пострадало много машин и людей.

Лихорадочно вспоминаю название того клуба, где должна проходить встреча, и, к своему страху, понимаю, что путь к нему лежит именно через эту дорогу. Мне кажется, у меня опять начинается паническая атака. Меня всю трясет, а из глаз брызжут слезы. Вдруг он там, в этой аварии, поэтому не может позвонить? Может, он без сознания, сейчас лежит где-то в снегу. Меня окутывает такой ужас, что я не могу стоять и оседаю на пол. У меня начинается истерика. Я ничего не слышу, мне кажется, он там сейчас. Острые иглы страха пронзают мое тело. Я даже не могу пошевелиться, мне плохо.

— Кукла, Кукла! — слышу я совсем рядом. А потом сильные руки поднимают и прижимают меня к себе. — Кукла, ты чего? — шепчет обеспокоенный голос.

Он берет мое лицо руками и вынуждает посмотреть на него.

Это он.

Родной.

Любимый. Мой.

Он тут, только сейчас понимаю, что он тут, рядом со мной, держит меня в своих руках. Я даже не услышала, как он вошел в квартиру.

— Кукла, ты чего ревешь? Что-то случилось? — спрашивает он меня, заглядывая в глаза.

— Просто… там авария… и ты не брал трубку, — говорю прерывисто, всхлипывая, прижимаясь к нему, вдыхая его запах, чтобы успокоиться. Он тут, и это хорошо, теперь он рядом.

— Ты подумала, что я там?

— Утвердительно киваю, еще сильнее прижимаясь к нему.

— Кукла моя, все хорошо, просто там не ловила связь, скорее всего из-за метели, я проехал раньше, чем случилась эта авария, — успокаивает меня он, гладя по спине.

— Прости, я так испугалась за тебя.

Не могу оторваться от него, не могу насытиться, он мой кислород.

— Все хорошо, я тут, — Каменский тянет меня в нашу спальню.

Наверное, он устал и голоден, а я тут со своей истерикой.

— Я приготовила лазанью, — я хочу встать, но он останавливает меня.

— Я не хочу есть, Кукла, сейчас я хочу тебя, слишком изголодался за день…

И потом он показывает мне, как соскучился. Заставляя дышать им, плавиться в его руках и восходить туда, где мы вдвоем парим, почти задыхаясь.

— Я буду всегда с рядом, — почти рычит он, и я чувствую очередной толчок. — Ведь ты моя, Кукла, только моя, — и еще один глубокий толчок, и я улетаю, срывая голос и отдавая ему себя.

Хотя я уже его. Его кукла, которая стала для него всем.

— Люблю… — хриплю я, плывя на волнах удовольствия.

— …Тебя, — выдыхает он мне в губы, заканчивая мою фразу.

А потом мы лежим на мокрых простынях. Уставшие, но абсолютно счастливые. Я счастлива как никогда. Мне кажется, что это сон, но нет, это моя реальность, и я не хочу, чтобы она заканчивалась.

Я почти засыпаю на его груди. Почти проваливаясь в сон, я слышу звонок в дверь.

— Бл***, кто это? — слышу недовольный голос Влада, а потом лишаюсь его тепла.

Он встает и, чертыхаясь, идет в коридор, туда, где все так же звонят. И явно не ошиблись дверью.

Понимаю, что это не сон и кто-то, скорее всего, пришел ко мне. Может, это Марго и что-то случилось? Тоже быстро встаю с кровати и хватаю первую попавшуюся вещь, которую нахожу на полу. И ею оказывается рубашка Влада. Быстро надеваю ее на свое тело и бегу в прихожую.

— А ты еще кто?! — гневно рычит Влад.

И тут я вижу картину, как он почти нависает над бедным Габриэлем, парнем Марго.

Что он здесь делает?!

— Ангелина! Что этот человек от меня хочет? — говорит Габриэль по-английски, смотрит при этом на меня с испугом, пятясь к стене. — Я не понимаю его.

— Ты кто такой?! — Влад зло смотрит на нежданного гостя, явно не понимая, зачем он тут.

— Влад, успокойся это мой друг, — быстро подбегаю и встаю между ними.

— Что, бл***, за друг?! — хмурится Влад, смотря на меня, но отпускает парня.

— Это парень Марго, я рассказывала тебе о нем. Она приехала сегодня, и он, похоже, тоже…

Услышав знакомое имя, Габриэль сразу же закивал.

— Да, да, Марго! Я приехал ради нее. Где она, Ангелина? Помоги мне, она убежала от меня так быстро, словно ветерок, я не могу найти ее, мне плохо… — и столько боли в его глазах.

Ну не мог он изменить ей. Им нужно поговорить.

— Проходи, ты замерз, — игнорирую его вопрос и приглашаю внутрь квартиры. Парень явно оказался не готов к нашим российским морозам.

— Так ты знаешь, где она? — с мольбой спрашивает он.

— Да, но сейчас ты к ней не поедешь, лучше успокойся, завтра мы все решим.

— О, слава богу! Я кое-как нашел твой адрес, я думал, что она тут! — уже более спокойно говорит он, проходя за мной. — А это кто? — кивает он на Влада.

Словно понимая, что говорят о нем, Каменский подходит ко мне ближе, беря за талию. Явно для того, чтобы обозначить, что я его.

— Это мой парень, — отвечаю я. — Мы живем вместе.

— А как же… — скорее всего, он хочет спросить о Филиппе.

— Мы расстались, — быстро отвечаю я, чтобы он не начал спрашивать дальше. — Проходи в соседнюю комнату, там можешь положить свои вещи.

— О, спасибо! У вас так дорого тут, я заплатил двести долларов, чтобы просто доехать до тебя, — почти ворчит он, проходя в комнату.

А я в шоке! Сколько он заплатил?!

— Он заплатил двести долларов, чтобы доехать до нас, — шепчу я Владу.

— Кто-то явно решил покатать его по городу, и не один раз, — улыбается Влад, и я вижу, что ему явно не жалко денег парня. — Если хочешь разговаривать, переоденься, сейчас ты такая… — он шумно сглатывает, смотря на мое тело горящим взглядом. Так что меня тоже окутывает жар.

— Поняла, иду, тебе бы тоже одеться, — смотрю на его голый торс и тяну за собой в спальню.

Через несколько минут мы выходим одетые и заходим в комнату к Габриэлю, который уже тоже переоделся и с любопытством рассматривает обстановку.

— А тут даже лучше, уютно, — смотрит он на потолок в виде облака. — Извини, просто, когда с меня взяли двести долларов за такси, я подумал, что на гостиницу мне не хватит с такими ценами. Неужели у вас так дорого?

— Нет, просто тебя решили покатать по всему городу, — смеюсь я. Парень понимает, к чему я, и смачно выругивается.

— Но я рада, что ты тут, давно тебя не видела.

— Я тоже, Ангелина, давно тебя не видел. Ты стала еще красивее. Если бы я не любил Марго, то обязательно бы приударил за тобой, — подмигивает он мне, а я только смеюсь.

Габриэль был популярным парнем в нашем университете, на него смотрели многие девочки. Но он влюбился в первокурсницу Марго, поэтому девочкам ничего больше не светило.

Словно поняв, что парень отвешивает мне какой-то комплимент, Влад опять рычит рядом со мной, притягивая меня к себе.

— Так, думаю, американскому лошку нужно идти спать, как и нам.

Влад тянет меня из комнаты. Желаю спокойной ночи Габриэлю, и мы выходим из комнаты, направляясь в свою.

— Если он будет и дальше клеиться к тебе, я сам дам ему денег и он переедет в гостиницу завтра же, — бурчит Влад, прижимая меня к себе.

Удивительно, но мне нравится его ревность. Ведь он показывает, что я ему дорога.

— Не переживай, он по уши влюблен в Марго, просто они, похоже, друг друга не так поняли, только и всего, — сама тянусь к нему, целуя в губы. — Я твоя.

— Конечно моя, Кукла, — хрипло говорит он, прижимая меня сильнее к своему телу.

На следующий день я иду в университет. Не могу пропускать пары, поэтому даю адрес Марго Габриэлю, надеясь, что парень сам найдет дорогу к ней. Влад обещает отвезти его, чтобы он не потерялся, и объяснить ему насчет меня. Хоть бы Габриэль не пострадал. Через две пары мне звонит Марго. Надеюсь, с хорошими новостями, что они помирились.

— Ты меня очень разочаровала, подруга… — слышу ее убитый голос. И у меня сразу же холодеет сердце: неужели не помирились? — Как ты могла дать ему мой адрес?! Я же просила.

— Марго, успокойся, пожалуйста, мне кажется, что ты не так поняла что-то, он приехал к тебе, чтобы поговорить и все объяснить. Приехал, не зная языка и поменяв все свои планы, а ты сама сказала, что у него много выставок. Не горячись, пожалуйста, возможно, ты и правда не поняла, — хочу сказать, чтобы она не порола горячку, но она перебивает меня, и по ее голосу понимаю, что у нее начинается истерика.

— Что я могла не понять?! Я видела их, как они… он там… — даже не может выговорить она.

— Может, сестра все подстроила, зная, что ты придешь? Чтобы ты увидела эту картину? — все же хочу разобраться в ситуации. — Выслушай его, пожалуйста, спокойно, а потом будешь решать. Пожалуйста.

— Нет! И больше не звони мне! — крикнула она и бросила трубку. Словно захлопнула за собой дверь.

И так стало неприятно на душе, будто я и правда виновата. Но им все равно нужно поговорить. Я знаю Марго, она может напридумывать много чего, не разобравшись в ситуации. И, наверное, в этот раз будет так же.

Решаю пока не звонить ей. Пусть успокоится, она быстро отходит. Но настроение в этот день у меня испортилось окончательно. Это заметил и Влад, сразу же сказав, что не нужно было лезть. Мы даже немного повздорили по этому поводу, но, конечно же, помирились самым сладким способом, который любит Влад, ну и я тоже теперь.

— Не переживай, Ангелина! Я смогу ее переубедить! Буду ходить к ней каждый день! — решительно заявляет Габриэль, после того как я все ему рассказала.

— Ага, ты еще под ее окнами пой, — в шутку подкинул ему идею Влад, я перевела, чтобы посмеяться, но парень, наоборот, подумал, что я не шучу.

— Да, да, обязательно так и сделаю, в детстве я пел в церковном хоре, и даже был солистом. У меня даже есть несколько произведений собственного сочинения, — и он начал рыться у себя в телефоне.

— Я не думаю… — хочу остановить его, но тут он восклицает, что нашел, и начинает петь.

А голос у него, кстати, очень хороший, такой мелодичный, он бы мог быть прекрасным певцом, но выбрал живопись.

— Завтра сочиню еще что-нибудь именно для нее, у вас нет бумаги и ручки? — уже вовсю развел свою бурную деятельность Габриэль.

Даю ему то, что он просит, и парень начинает что-то записывать, не обращая внимания на нас. Выходим, прикрывая за собой дверь.

— Надеюсь, у него все получится, — со вздохом говорю я, когда мы проходим в свою комнату.

— Не сомневаюсь, главное, чтобы за его песенки его полиция не взяла, — продолжает шутить Влад, за что я даю ему локтем в бок.

— Что?! Это правда? За такое можно?..

Габриэль действительно каждый день ходит к Марго. Не знаю, сколько он проводит там времени, но пока, увы, результата нет. А на четвертый день мне звонят из отдела полиции, говоря, что они арестовали молодого человека, который пел под окнами дома и мешал всем жителям, нарушая общественный порядок.

— Я же говорил, — усмехается Влад, когда мы едем в отделение, где сидит Габриэль.

— Не думала, что до такого дойдет… — качаю головой я, даже спорить с ним нечего.

— Не волнуйся, Кукла, ему это нужно было… — бросает Влад, но я так и не понимаю, о чем он.

Ужасаюсь, когда вижу Габриэля в побитом состоянии. Его отпустили под залог и выписали штраф, но в изоляторе он все же посидел с не очень хорошими людьми.

— Кто это сделал? Где болит? — спрашиваю я, осматривая парня.

— Ничего страшного, просто кому-то не понравились мои песни. А насчет этого… — он показывает на свою разбитую губу и морщится. — Они о чем-то спрашивали меня, но я не понимал. Потом один пошел на меня, ну и… Я, конечно, тоже врезал нескольким, но их все же было трое. Еще и куртку не отдали, ну и ладно. Мне не жалко.

Он и правда был без куртки.

Выходим из отделения и идем к машине Влада.

— Может, все же в травмпункт? — с волнением спрашиваю я.

— Нет, все хорошо, Ангелина, просто нужен пластырь и мазь…

Заезжаем в аптеку, а потом домой. Помогаю Габриэлю обработать ссадины. Влад тем временем смотрит на нас, ему явно не нравится то, что я помогаю парню. Но он терпит и никак не высказывается по этому поводу, за что я очень ему благодарна.

Звонок в дверь. Странно, вроде мы никого не ждем. Влад идет открывать, а через несколько секунд я слышу голос Марго. А еще через секунду вижу ее саму, забегающую на кухню.

— Где он? Где мой Габриэль!

— Где он? Где мой Габриэль!

Наконец увидев парня, она подбегает к нему. Садится рядом.

— Как ты? Что они с тобой сделали? — она дотрагивается до его лица, где разбита губа. — Я, как узнала от соседей, что тебя увезли, сразу же в отделение, а тебя там нет… Я так испугалась…

Она обнимает его, а парень натуральным образом пользуется моментом, разыгрывая спектакль, как ему невыносимо больно.

— Там было ужасно, их было трое… я еле выбрался, — тихо начинает он. — Ваша полиция только смотрела, как они нападают на меня, Марго. А куртка! Они отняли ее у меня, ты подарила мне ее…

— Ничего, ничего страшного… — она гладит его лицо. — Я подарю тебе новую, слышишь, не нужно было… Где больно?

И тут Габриэль во всех красках рассказывает, как страшно ему было. Решаю, что мне лучше уйти, сейчас идеальный момент, чтобы они помирились. Как бы ни делала вид Марго, что ей наплевать на Габриэля, она его очень любит.

Выхожу, прикрывая за собой дверь. В коридоре уже стоит Влад и что-то пишет в телефоне.

— Надеюсь, они помирятся, я оставила их одних, Габриэль начал рассказывать в красках, как там было ужасно, — смеюсь.

— Ну хоть тут паренек сообразил, — усмехается Влад, притягивая меня к себе.

Мы идем в свою комнату, чтобы не мешать им. Через час они сами выходят из кухни. Обнимающиеся и явно счастливые.

— Мы пойдем, — смущенно говорит Марго, не отрываясь от Габриэля.

— Ну наконец-то этот твой американский друг свалит из нашей квартиры, — усмехается Влад, но я предупреждающе смотрю на него. — То есть я хотел сказать, конечно, ведь он не сможет без тебя, слишком проблемный.

Марго никак не комментирует это и смотрит на меня.

— Прости, за то, что тогда сказала, я не со зла, просто была расстроена, — виновато говорит она.

— Ничего страшного, я понимаю и не обижаюсь, очень рада, что вы опять вместе и разобрались в ситуации.

— Да, все хорошо, Габриэль все объяснил мне, даже привез пару видеодоказательств, надо было сразу тебя послушать, — вздыхает она.

Парень собирает свои вещи, а мы с Марго решаем, что нужно обязательно встретиться. Оказывается, они решили уехать завтра вечером. Габриэля приглашают на выставку, и куда же он без Марго.

— Наконец-то они ушли, думал, уже не дождусь… — Влад обнимает меня со спины, как только хлопает входная дверь за гостями.

— Надо было предложить им остаться, — решаю немного подразнить его, поворачиваясь в кольце его рук.

— Ни за что! — рычит он, наклоняясь к моим губам. — Я бы сам их спровадил. Чтобы потом сделать вот это…

Он не дает мне больше ничего говорить, только чувствовать и ощущать, плавясь в его руках и срывая в очередной раз голос. Я умираю и возрождаюсь вновь, только с ним.

— Влад! — почти кричу от очередного сильного толчка. Меня переполняют эмоции. Кажется, я вот-вот просто потеряю сознание и останусь где-то в невесомости.

— Так будет всегда, Кукла… — хрипло говорит он, ловя своими губами мой вскрик, не останавливаясь, чтобы дойти со мной до вершины. — Только со мной… в моих руках.

И все, я опять разбиваюсь на осколки, чтобы вновь и вновь возрождаться рядом с ним.

На следующий день, как мы и договорились, после пар мы встречаемся с Марго. Она уже собирает вещи и лечит бедного Габриэля, который теперь только и пользуется тем, что его побили, принимая заботу своей девушки.

Мы встречаемся в том же кафе, что и в тот раз. Но теперь повод счастливый. Хотя мне грустно, что подруга уезжает, хотелось побыть с ней подольше.

— Надеюсь, ты голодная? Потому что я очень, — сразу же говорю я. Сегодня у меня было четыре пары, без перерыва.

— Не сильно, но можно покушать, — отвечает подруга. — Габриэль даже сегодня постарался и приготовил мне мясо по-французски по бабушкиному рецепту, хотя я и просила его лежать, так как ему еще больно ходить.

— Он просто хочет сделать тебе приятно, только и всего, — улыбаюсь я. Как бы Марго ни ворчала, ей точно все это приятно.

К нам подходит официант, и мы заказываем цезарь с креветками и суп-лапшу. Парень уговаривает нас на яблочный штрудель, который, оказывается, только испекли. Он уходит, и мы опять оказываемся одни.

— Ну, у вас все хорошо? — все же уточняю. — Вы разобрались?

— Да, оказывается, эта сучка специально сделала это все перед моим приходом, зная, что я приду и увижу! Только и делает, что хочет нас рассорить, коза! — в Марго так и кипит злость. — Ничего, я приеду, ей все волосы повыдираю! Хотя Габриэль не хочет, чтобы я вообще с ней встречалась, но я так это не оставлю!

Я только смеюсь, не сомневаюсь, что подруга устроит что-то такое.

— Я рада, что у вас все хорошо, и больше не бегай от него. Видишь, как парня ломает, аж на другой конец земли приехал, чтобы тебя увидеть. Не зная языка, да и вообще, на морозе пел песни! А до этого всю ночь их сочинял.

— Ну да, — усмехается подруга, вспоминая эти случаи. — У него даже поклонницы появились в виде местных бабушек. Попросили напоследок спеть еще раз, вот сейчас дает концерт очередной.

И тут я начинаю, не сдерживаясь, смеяться, просто представляя эту картину. Марго сначала держит лицо, но потом не удерживается и тоже смеется. Нам приносят салаты, как раз когда мы успокаиваемся.

И тут происходит что-то странное: как только я вижу креветку и улавливаю ее запах, меня начинает тошнить, так что я боюсь, что меня вырвет прямо тут. Поэтому бегу в туалет. Хорошо, что там есть отдельные кабинки с раковиной и унитазом. Облокачиваюсь на раковину и начинаю глубоко дышать, чтобы убрать тошноту.

— Ангелин, с тобой там все хорошо? — Марго стучит в мою кабинку.

— Да, — хрипло говорю я. — Просто что-то плохо стало, ты иди, я сейчас приду.

Она еще ждет примерно минуту и уходит. Тошнота со временем проходит, и я умываю лицо холодной водой и иду обратно к нашему столику.

— Что произошло? — спрашивает обеспокоенно подруга.

— Просто что-то затошнило. Может, креветка несвежая попалась, — отвечаю я, стараясь не смотреть на блюдо, чтобы опять не почувствовать себя плохо.

Марго берет вилку и насаживает на нее креветку из моего салата, а потом отправляет ее в рот, разжевывая.

— Ангелин, она наисвежайшая, — выносит она свой вердикт. — И очень даже вкусная.

Пожимаю плечами, не понимая, почему у меня произошла такая реакция.

— Слушай, а может, ты беременна, подруга? — предполагает Марго, а потом усмехается: — Просто вы явно не в крестики-нолики ночью играете.

— Нет, мы всегда… — хочу сказать, что мы всегда защищаемся, но потом в голове всплывает наш первый раз. — Блин… — хочется хлопнуть себя по лбу за свою беспечность в первый раз.

— Оу, что-то вспомнила? Возможно, я скоро стану тетей? — В голосе подруги так и слышится веселье, а мне вот сейчас не до этого. — Мне сбегать в аптеку?

Хочу ли я знать, что беременна? Хотя какая разница. Лучше раньше, чем когда это будет уже очевидно.

— Да, пожалуйста, — неуверенно отвечаю я.

— Окей, — подруга уходит, а я остаюсь за столиком одна.

Как я могла забыть о том разе, даже не подумать! Я не знаю, как отреагирует Влад! Мы вообще не говорили об этом с ним. Столько мыслей сразу, что начинает болеть голова.

Марго возвращается через пару минут, так как аптека тут рядом, с разными упаковками тестов. Беру всю эту пачку и иду в туалет, делаю все по инструкции и жду.

— Если что, я тут, ну это так, чтобы ты в обморок не грохнулась, — усмехается Марго, обозначая свое присутствие.

Только закатываю глаза. Руки трясутся, особенно когда вижу, как на белой полоске появляются две ярко-красные линии. И так на каждой палочке.

Я беременна!

— Ну что там? — Марго, похоже, тоже уже посчитала, сколько прошло времени, и долбится в мою дверь.

Тихонько открываю, и подруга сразу же влетает внутрь.

— Ура! Я стану тетей! — кричит она.

Наверно, сейчас на наши вопли сбежится весь персонал.

А я стою и просто не знаю, что делать. Как это могло произойти?! Вернее, знаю как и когда. Не знаю, что делать дальше. Не могу поверить.

— Так, Ангелина, только там ничего не надумывай, — сразу же строго начинает Марго, — а то я сама позвоню твоему Владу и все расскажу.

— Нет, не нужно… я сама… да, — намного тише говорю я. — Мне нужно, наверное, сходить к врачу и все узнать…

— Да, конечно, хочешь, пойдем сейчас? Вместе?

— Да, пожалуйста, пошли вместе, тут вроде есть недалеко медицинский центр, — рассеянно отвечаю я.

Марго берет меня за руку, и мы направляемся туда. Очереди, к моему сожалению, или облегчению, нет, и нас сразу же приглашают к врачу. Вернее, меня. Марго остается в коридоре, ждать.

— Ну что, поздравляю вас, Ангелина, — через несколько процедур говорит мне врач, милая улыбчивая старушка. — Вы беременны, срок примерно пять недель, на следующей неделе, я думаю, можно будет услышать биение сердца вашего малыша. Вот снимки.

— Она протягивает мне маленькие квадратики. А я смотрю, и по щекам начинают катиться слезы. Я никогда об этом не думала. Не задумывалась, какой стану мамой. А сейчас вижу эти фотографии, фотографии нашего малыша, и просто не верю.

— Но-но, не стоит плакать, это напряжение, что не очень хорошо для ребенка, лучше почаще улыбаться, — говорит мне женщина, параллельно записывая что-то у себя в блокноте.

— Да, да, я не плачу, — вытираю слезы ладонью. — Просто для меня это неожиданно…

— Понимаю, но это маленькое чудо, и оно у вас уже внутри. Плод развивается очень хорошо, хотя я все же выпишу вам витамины, так, для поддержания. — Доктор протягивает мне лист с рецептом. — Жду вас на прием через неделю, возьмите и отца ребенка, он, думаю, будет рад услышать сердцебиение вашего малыша.

Сначала мне нужно сказать ему об этом.

— Да, да, обязательно, спасибо, — хрипло говорю я, бережно складывая снимки и рецепт.

Выхожу, и меня сразу же встречает Марго.

— Ну что? Что сказал врач? — нетерпеливо спрашивает она.

— Я беременна, срок примерно пять недель, — уже более счастливо говорю я ей.

— Ура! Все, я точно стану крестной мамой! Обещай!

— Да, да, обещаю, — смеюсь, обнимая ее.

Марго уходит, так как ей надо собираться, а я решаю немного прогуляться. Недалеко есть парк, поэтому иду туда. Все еще не веря, что это все происходит со мной. Я даже не ощущала, что беременна. Кладу руку на свой еще плоский живот, где уже зародилась новая жизнь. Малыш, которого я уже безумно люблю. И Влад, я уверена, тоже будет рад. И он словно чувствует, что я думаю о нем, так как у меня начинает вибрировать телефон.

— Кукла, ты где?

— В парке, тут, недалеко от университета, — отвечаю я, улыбаясь.

— Хорошо, я через полчасика смогу подъехать и забрать тебя.

— Тогда я буду ждать тут, мне нужно кое-что тебе сказать, — я сделаю это сегодня.

— Хорошо, тогда жди, если что, зайди куда-нибудь, чтобы не мерзнуть, я найду тебя.

— Ладно.

— Люблю тебя, моя Кукла..

— И я…

Он отключается, а я счастливо брожу по парку, уже представляя, каким будет наш малыш. Почему-то мне кажется, что это будет мальчик, с такими же черными вихрастыми волосами, как и у его папы.

Решаю присесть на лавочку, чтобы подождать Влада, совсем не замечая, что рядом со мной садится еще один человек.

— Ну, здравствуй, доченька…

Елена!

Передо мной сидит Елена. Человек, которого я знаю всю жизнь. Но лучше бы не знала. Никогда.

Смотрю на нее, как и она на меня. Она постарела, словно прошло не три года, а десять лет. Больше нет этого лоска, все в ней теперь по-простому. С того дня, как они с Олегом выгнали меня из дома, я не узнавала об их жизни. Мне было неинтересно.

Нет. Скорее, не так. Я боялась узнать, что они ищут меня, чтобы опять запереть в доме, как вещь, и выпускать, только когда надо им. Как фарфоровую куклу, заставлять меня делать только то, что хотят они. Нет. Я выбралась из этой клетки, из серванта, в котором меня держали, больше я туда не хочу.

Собираюсь уйти, не желаю с ней разговаривать. Все мои инстинкты словно кричат, что мне нужно бежать. Она, похоже, видит все мои эмоции, потому что усмехается.

— А ты хорошо устроилась. Как поживаешь, доченька? — из ее голоса так и льется яд. Если бы можно было, она бы прямо сейчас убила меня взглядом.

— Хорошо, — только отвечаю я, хочу встать и уйти, но она тут же быстро реагирует и хватает меня за локоть.

— А почему не спрашиваешь, как живу я? Ведь, наверное, соскучилась по своей маме!

Мне хочется закричать, что она мне не мать и никогда ею не была.

— Отпустите, меня, пожалуйста, мне нужно идти, — говорю как можно спокойнее.

— О нет, — в ее глазах безумие, и я вижу это. — Сначала ты все же выслушаешь то, как жила я. Ты, мелкая дрянь, мне приходится выживать на нищие гроши! Из-за тебя!

— Что вы говорите, отпустите меня, — пытаюсь вырваться.

И тут она резко отпускает меня, и я чуть не падаю на землю, кое-как сохраняя равновесие.

У меня кружится голова, поэтому не придумываю ничего лучше, чем сесть опять на скамейку. Мир вокруг меня кружится, подступает тошнота.

— Ну, пока ты приходишь в себя, я тебе поведаю историю о том, как я лишилась всего, за один день! За один! — она усмехается, словно только и ждала этого момента.

Мне бы уйти, бежать отсюда, но мне и правда плохо. Стараюсь дышать глубоко, ловя морозный воздух губами. И молясь, чтобы Влад приехал как можно скорее.

— Так вот, мне нужно сказать спасибо твоему ублюдку Владиславу и Николаю Федоровичу, хорошо, что этот старикан недавно подох, — она злобно усмехается, а я стараюсь не обращать внимания. Елена явно не в себе, и непонятно, что она может выкинуть. — Читала недавно в газетах, что он помер, а ты стала богатой наследницей. Богатой и загадочной… Но управляет компанией все равно Влад. Ты слушаешь меня вообще?! — она опять зло смотрит на меня.

Быстро киваю, главное — не злить ее.

— Да…

— Прекрасно, так вот. После твоего отъезда они решили отомстить нам. Я не знаю, что ты там рассказывала им, курица, но я тебе никогда этого не прощу. — И столько злости в ее голосе. — Ты отняла у меня все: деньги, уважение, красоту и Олега…

Удивлено смотрю на нее. О чем она?

— Да, да. Твои знакомые выставили напоказ все наше белье. После этого Олега выкинули с работы, отвернулись. Он лишился всего, и его ждала тюрьма… реальный срок за кражу, похищение и убийство. Вскрылись давние грехи…

О чем она? Мне кажется, это дурной сон. Я знаю, Олег не был чист и у него было много скелетов в шкафу, но чтобы…

— Он не выдержал. Мой дорогой, моя любовь! Не выдержал… — и столько боли в ее голосе. Она молчит, словно вспоминая эти моменты. — Он умер… не выдержало сердце. Врачи сказали так. Но я знаю, это из-за них, из-за тебя, дрянь.

Она замахивается, я пытаюсь увернуться, но тут ее руку перехватывают. Она не успевает ударить меня, а я слышу родной голос.

— Только попробуй прикоснуться к ней, — почти рычит Влад, сжимая ее локоть.

Он тут, он рядом. Страх отступает. Но Елена словно срывается с цепи.

— Это из-за тебя, ублюдок, мой Олег умер! Из-за тебя и твоего Николая Федоровича! Вы отняли у меня все, мне приходится теперь жить на жалкие гроши! Вы не оставили мне ничего! — она почти кричит, при этом задыхаясь. Борется с Владом, который умело блокирует ее неуклюжие действия.

— А ты?! — теперь она смотрит на меня! — Тебя не мучит совесть?! — у нее безумный взгляд. — Вы оставили маленьких детей в нищете! Из-за вас у них нет отца! Вы убили его! Вы убили меня!

Не понимаю, о чем она. Мир так и продолжает кружиться перед глазами. У Елены начинается истерика, она все так же борется с Владом, кричит что-то непонятное в его адрес. Все смешивается. Вот уже к нам подбегает полиция, Влад что-то говорит им, они скручивают обезумевшую женщину и увозят. Вот я уже в объятиях Влада, дрожу, то ли от холода, то ли от того, что произошло.

— Все хорошо, Кукла, успокойся, — он гладит меня по спине, прижимая к себе, делясь своим теплом.

А я дышу им, мне становится лучше с каждым вздохом и его теплом.

Мы возвращаемся в нашу квартиру. Никто ни о чем не говорит. В моей голове слишком много мыслей, а еще я очень устала. Слишком счастливый и одновременно страшный день. Только сейчас понимаю, что, если бы не Влад, Елена могла бы навредить не только мне, но и нашему малышу. От этого становится еще страшнее.

— Успокойся, Кукла, она больше нас не потревожит, — ласково говорит мне Влад.

Он раздевает меня, раздевается сам, а потом мы ложимся в постель, он притягивает меня к себе, обнимая, укутывая нас одеялом. Хотя я и очень устала, но все же не могу отключиться, рой вопросов и мыслей кружится у меня в голове.

— Это правда? — в тишине комнаты этот вопрос слышится особенно громко.

— Что именно, Кукла? — спокойно спрашивает Влад, он тоже не спит, и я чувствую его горячее дыхание на своей макушке.

— То, что Олег умер… — я по-прежнему не верю в это.

— Да, сердце.

— А то, что она сказала еще?.. — не могу произнести это, потому что не хочу верить. — Что вы причастны к этому, — все же говорю.

— Я не считаю, что это мы. Мы только вывалили одно, но потом всплыло и другое, — не стал врать он. — Но правда в том, что это месть. Месть за тебя…

Он говорит это тихо, ему тяжело в этом признаться.

— Я… я не знал, что происходило, Кукла. И виню себя до сих пор. Все раскрылось, когда я прочитал твой дневник…

Он читал его. Мои мысли, мои чувства…

— Мой отец… он читал его? — спрашиваю тихо.

— Да, но не все… ему было слишком тяжело.

Сглатываю. Вспоминая все. Я даже не подозревала, что он прочитал, что они прочитали и все знали.

Я молчу, но тут руки Влада поворачивают меня к себе. Так, что я оказываюсь с ним лицом к лицу.

— Кукла, пожалуйста… — я вижу в его лице боль. — Не отдаляйся от меня. То, что было… Это была моя месть… за тебя!

— Я не просила, — качаю головой.

Я никогда не хотела этого, только одного, всей душой. Свободы. Чтобы они не нашли меня. Никогда.

— А я не смог простить им того, что они с тобой делали. А за то, что делал я… я наказал себя сам. Когда отпустил тебя. Я понял свою ошибку и жил с ней. Но мне дали второй шанс, и сейчас я не хочу отпускать тебя, не тогда, когда нашел. — Он берет мое лицо в руки, смотря на меня почти с мольбой. — Кукла, пожалуйста, не закрывайся, не ненавидь меня за это, я больше этого не переживу. Ты знаешь, я люблю тебя. И больше не отпущу.

Даже не понимаю, что по щекам уже текут слезы. Сейчас мы открыты. Он открыл свое сердце, рассказал о своих страхах. Я вижу, это и правда его страх — потерять меня.

— Я не уйду… — сама тянусь к нему, чтобы развеять его печаль.

— Обещай, Кукла, обещай, что больше не закроешься, больше не оставишь меня, — он ждет моего ответа, моего подтверждения.

— Никогда, я больше не уйду, не закроюсь. Теперь рядом. Только с тобой, навсегда…

Мы больше не разговаривали о том случае, но весь следующий день я все прокручивала слова Елены о детях Олега. Были ли они у него? Я знаю, у него были любовницы, много любовниц. Даже Елена знала об этом, но дети…

Все же пришлось заглянуть в свое прошлое, чтобы найти все ответы. У Влада я не стала спрашивать, чтобы не нервировать его. Чтобы он не знал, что я об этом думаю. На одной из пар, пока студенты выполняли самостоятельную работу, я решила покопаться в интернете. Не думаю, что это не было замечено, ведь Елена говорила о массовости. И правда, вбив в поисковую строку имя и фамилию, я сразу же нашла много статей об этом. В одной из них говорилось, что Елена — его официальная жена, но также есть женщина на стороне, и даже дети, двойняшки. В конце статьи была фотография, размытая и нечеткая, но Олега я узнала сразу. Он держал на руках двух детей, мальчика и девочку. Рядом стояла молодая женщина, которая смотрела на детей.

Значит, Елена не соврала, у Олега и правда есть дети. На фотографии им примерно два года, значит, скорее всего, сейчас пять. Неужели они лишились финансовой поддержки?! А как же наследство?..

Рой мыслей закружился у меня в голове, и я выключила телефон. Что сделано, то сделано. С такими мыслями я провела все пары, до приезда Влада. О своей беременности я не сказала, не было времени, а еще я решила, что хочу сделать сюрприз, и даже посмотрела в интернете несколько идей. Чувствовала я, кстати, себя хорошо. Если бы не креветки, я бы даже не подумала, что беременна. Кладу руку на свой еще плоский живот. Скоро мы сможем услышать биение его сердца. Это так волнительно.

Влад заезжает за мной сам. Сегодня морозно, поэтому быстро выбегаю и сразу же сажусь в машину.

— Привет, — тянусь к его губам, понимаю, что соскучилась.

Сама страшусь того, как зависима я стала от него. От его рук, голоса, дыхания — все это нужно мне как воздух. И кажется, если я останусь без этого, то просто умру.

— Кукла… — выдыхает он, завладевая моими губами. И я чувствую, что он тоже скучал. Наверное, даже больше меня.

— Как прошел твой день? — спрашиваю я, когда мы отрываемся друг от друга.

— Тружусь на благо твоей компании, — усмехается он, выруливая на основную дорогу. — Тебе нужно будет в скором времени подъехать и подписать кое-какие бумаги, мы хотим заключить контракт с новыми поставщиками.

— Хорошо, я смогу, — пожимаю плечами я. Я полностью доверяю ему.

— Ты голодна, Кукла? — спрашивает он меня. — Мы можем заехать куда-нибудь, или домой?

— Домой… — выдыхаю я, слишком соскучилась по нему, и у меня другой голод.

Смотрю на загорающиеся огни города. Скоро Новый год, на витринах уже размещена новогодняя атрибутика. Становится веселее на душе в преддверии праздника. Надо тоже купить что-нибудь домой, елку, можно даже живую, новогодние игрушки и ароматные свечи с имбирем. Тут мой взгляд падает на семейную пару: мама, папа и два сорванца, которые бегаю наперегонки с родителями. Папа несет елку, скорее всего в квартиру, а мама — маленькие коробочки. Почему-то сразу же вспоминается Олег. Возможно, он по-настоящему любил своих детей, ведь они были его продолжением. Но он умер… А они остались ни с чем, только с матерью, которая по факту была лишь любовницей. Что с ними, неужели они бедствуют?

— Влад… — сама не верю, что говорю это, но понимаю, что не успокоюсь, пока не узнаю, что с ними. Возможно, им нужна помощь.

— Да, Кукла…

— Елена… — начинаю, но вижу, что при одном только упоминании о ней лицо Влада становится серьезным, а руки на руле сжимаются. Ему явно не нравится то, что я вообще упоминаю о ней. — Она сказала, что у Олега есть дети… Я бы хотела найти их и проведать. Возможно, они нуждаются в чем-то…

Он молчит. А я ругаю себя за то, что вообще спросила об этом. Могла бы просто узнать адрес и поехать одна.

— Хорошо, я найду их, и мы поедем вместе и проведаем, — наконец-то отвечает он. А мне становится легче.

— Спасибо, — тихо отвечаю ему, улыбаясь.

— Ты слишком добрая, Кукла, — усмехается он, беря мою руку и переплетая наши пальцы.

— Не нравлюсь? — спрашиваю в шутку.

— Кукла, ты нравишься мне любой. Потому что моя…

В тот день мы больше не касаемся этой темы, а только наслаждаемся друг другом. Но адрес Влад находит в ближайшие же выходные. Поэтому мы решаем не тянуть и поехать уже на следующий день.

Удивительно, но дети Олега живут недалеко. В коттеджном поселке наподобие того, где жили мы, только скромнее. Возможно, Олег специально поселил их здесь, чтобы его дети были рядом. Решаем, что только подъедем и просто зайдём, если будет нужно.

Но все идет не по плану, когда в нас чуть ли не врезается мальчик лет пяти.

— Простите, — говорит он нам, и я узнаю в нем глаза Олега. Малыш улыбается нам, открывая рот, где не хватает нескольких зубов.

— Дима, ты куда, вообще, смотришь! — к нам подбегает женщина, начиная ругать сына. А я узнаю ее, это та девушка, с фотографии. — Извините, он…

Она поднимает голову на меня и бледнеет. Словно увидела что-то страшное.

— Ничего страшного, мы сами не увидели его, — отвечает Влад, чтобы как-то разрядить обстановку. Но девушка не обращает на него никакого внимания. Она все так же смотрит на меня, и я понимаю, что, скорее всего, она знает, кто я.

— Вы знаете, кто я? — сразу же спрашиваю я ее.

— Да… — она отводит взгляд, словно и правда боится меня. — Вы дочь Олега.

— Приемная дочь, — поправляю.

— Зачем вы тут? Нам ничего не нужно, мы ни на что не претендуем, — говорит она быстро, смотря на меня. А потом берет за руку своего сына.

— Мне ничего не нужно, я узнала о случившемся недавно, — уверяю ее я, чтобы она не волновалась. — Я видела Елену, она и рассказала мне о вас. Что после смерти Олега вы бедствуете. Это правда?

Женщина молчит, словно обдумывая, что мне сказать, боясь совершить неверный шаг.

— Нет, теперь все хорошо. Нам ничего не нужно, — качает головой она.

Мне становится спокойнее. Елена наврала мне. Скорее всего, чтобы я чувствовала себя виноватой.

— Я рада это слышать, — искренне улыбаюсь я. — Просто я хотела узнать об этом. Больше нам ничего не нужно, не беспокойтесь.

Мы уже хотим развернуться и уйти, чтобы больше не беспокоить ее. Но тут она сама останавливает нас.

— Подождите!

Мы разворачиваемся, она смотрит на нас смущенно.

— Не хотите зайти, выпить чаю? Вы, наверно, устали.

— Нет, мы живем тут недалеко, но от чая не откажемся, — отвечает за меня Влад.

Мы проходим в дом. Он небольшой, но двухэтажный. Как только мы входим, к нам подбегает девочка, ровесница мальчика и, скорее всего, дочь Олега.

— Мама, а это кто? — она вопросительно смотрит на нас.

— Это наши гости, а ты убралась в комнате? — спрашивает женщина.

И девочка виновато склоняет голову, явно не сделав этого.

— Нет…

— Тогда сделайте это с Димой.

К девочке подбегает мальчик, и они начинают шутливо драться. Через несколько минут убегают в свою комнату.

Мы проходим на кухню, и женщина ставит чайник на плиту.

— Меня зовут Ульяна, — наконец-то представляется она, поворачиваясь к нам.

— Меня Ангелина, а это Влад, — тоже представляемся.

Она кивает и опять смотрит на меня. Повисает молчание.

— Я схожу помою руки, — говорит Влад.

— Да, конечно, прямо и направо, первая дверь, — объясняет хозяйка.

Мы остаемся одни.

— Как вы познакомились с Олегом? — спрашиваю я, понимая, что Ульяна не захочет говорить об этом при Владе.

— В одном из ресторанов, я была там администратором. Тогда меня бросил муж, — начинает рассказывать она и при этом поворачивается к окну, словно так легче вспоминать. — Мы с ним хотели детей, а ничего не получалось. Он обвинил меня, назвал бесплодной, так как я не могла родить. Меня это очень задело. Однажды к нам в ресторан пришел Олег, солидный мужчина, красивый, богатый. Хотя в тот момент мне было плевать. Ничем не примечательный разговор, и вот мы уже в его машине. Нам не нужно было слов, это всего лишь ночь… Через месяц я узнала, что беременна… — она улыбается, видно, что это ее самый счастливый момент. — Удивительно, я была в браке с мужем, и одна ночь с Олегом…. Я хотела скрыть, но он сам узнал. Сказал, что будет участвовать в жизни детей… Но только участвовать.

— Вы любили его? — все же спрашиваю ее напрямую.

Она качает головой.

— Не знаю, тогда, возможно, да, но как благодарность за детей, за то, что подарил их мне. Он был хорошим отцом, всегда приезжал к ним, все покупал. Но…

Она замолкает, а я не понимаю, что скрывается под этим «но». Ульяна резко переводит взгляд на меня.

— А вы были семьей?

— Нет, — качаю головой, вспоминая то, что у нас было. — Мы никогда не были семьей. А что?

Она опять задумывается. Но потом все же продолжает:

— Я хотела, чтобы у моих детей был отец… Хотела, чтобы он ушел из семьи, но он не уходил. И до сих пор я не понимаю, что его держало? Я думала, что ты скажешь мне это.

Она смотрит на меня. А я пожимаю плечами. У нас была странная семья. Я знала о существовании у Олега любовниц. Но детей…

— Могу только предложить, что это как грязное белье… Они любили быть чистыми перед обществом.

— Или все же любовь к жене… — она говорит о Елене. — Она странная, она приходила ко мне, угрожала, требовал уехать. Говорила, что он никогда не будет с нами, и даже хотела купить моих детей…

Усмехаюсь. Как это знакомо. Неужели жизнь их ничему не научила! Они уже ошиблись со мной.

— Она была сумасшедшей, — женщина мрачнеет. — Они оба… скорее всего, он не мог оставить семью ради нее. Слишком любил…

Скорее всего. Но вслух этого не произношу.

— Но сейчас я по-настоящему счастлива. Со своими детьми и мужчиной, которого и правда люблю, — она с теплотой смотрит на фотографии, которые стоят на полке в серванте. Там изображены дети, она и мужчина, скорее всего старше нее.

— Егор любит их как родных, даже больше, чем любил Олег, теперь я понимаю это.

— Главное, вы счастливы, — улыбаюсь ей.

Елена была не права. Дети Олега в хороших руках, у любящей мамы, которая никогда не отдаст их. Не сделает ошибки, которую совершила моя мама. Которую никогда не совершу я. Уже сейчас я не представляю, как смогла бы отдать своего ребенка, ведь он уже частичка меня.

— Да, теперь я спокойна, — кивает она и опять смотрит на фотографию своей счастливой семьи.

Как я и планировала, я все же решила устроить сюрприз Владу. Хотела, чтобы все было красиво. Заказала торт: одна половина розовая, другая голубая, с декором для мальчика и для девочки. Хотя пока и непонятно, кто будет, но, думаю, это символично, и мы сами выберем, просто пофантазировав. А еще я приготовила маленький квест с листовками-подсказками, где будут фотографии УЗИ.

Все же с беременностью я стала немного сумасшедшей. Мне обязательно хочется сделать это все красиво. А Влад злится, что я что-то от него скрываю.

— Кукла, когда это прекратится? — почти рычит он, прижимая меня к себе. Вдыхаю с наслаждением его запах. — Мне это не нравится!

— Еще немного, честно-честно, — сама прижимаюсь к нему, чтобы успокоить.

— Кукла, ты помнишь наш уговор? — поднимает мое лицо и смотрит мне в глаза, серьезно, словно заглядывает в душу. — Больше никаких тайн и недосказанностей.

После той ночи мы обещали это друг другу.

— Помню, но тут я хочу немножко подождать. Мне хочется сделать это по-особенному, — сама смотрю на него, умоляюще.

Понимаю, что ему тяжело, особенно когда между нами есть тайна. Но эта тайна очень важна для меня, и для него будет тоже. Обязательно.

Он вздыхает, сдаваясь.

— Хорошо, Кукла, не могу отказать тебе, но не хочу, чтобы это стояло между нами.

— И не будет, — сама целую его, благодарю за терпение. — И это будет приятный сюрприз.

Я стараюсь сделать все как можно раньше. Но тормозит торт, который я хочу, он слишком сложный, поэтому делать его долго.

И вот настал день икс, я волнуюсь как никогда, но и в предвкушении. Не знаю, как отреагирует Влад, но очень хочу увидеть его эмоции. Мне написал курьер и сказал, что торт доставят сегодня вечером. Прекрасно, а пока можно перейти к основному. Для этого я отпрашиваюсь с работы, чем радую четвертый курс, который, соответственно, тоже уходит домой.

Собираю свою сумку, немного волнуюсь, но заставляю себя успокоиться. Все будет хорошо, обязательно. Закрываю кабинет и иду по коридору, но тут вижу около зеркала в холле Егора. Он взъерошен и, словно загнанный зверь, ходит туда-сюда. Решаю подойти и узнать, что происходит.

— Егор, почему ты не на паре? — спрашиваю я, хотя, если честно, даже не помню их расписание.

— Я не могу найти Веронику, — игнорирует он мой вопрос. — Она не отвечает, дома ее нет, в университете тоже!

Он нервно проводит руками по волосам. Его это явно беспокоит.

— Может, опаздывает или куда-то зашла по дороге? — пытаюсь убедить его, что может случиться все что угодно, необязательно думать о плохом.

— Нет, тогда бы она взяла трубку, — качает головой он. — Мы договорились встретиться тут, она ехала из дома.

— Может, она на что-то обиделась… — предпринимаю новую попытку. Хотя волнение за девушку усиливается.

— Ее брат приходил на днях, — глухо рассказывает он. — Я не знаю, о чем они говорили. Она не сказала, говорила, что все хорошо, а теперь… Не знаю, Ангелина Олеговна, мне неспокойно, обычно она отвечает мне, а сейчас телефон то не в сети, то просто не берет его.

Если дело в ее брате, то это очень плохо. Он доставляет ей только проблемы и опасность.

— Вдруг они ее нашли… — добавляет он. А потом со всей силы бьет кулаком о стену. Он очень переживает за нее.

— Егор, все будет хорошо, сейчас я тоже попробую ей набрать, может, она ответит на мой звонок.

Достаю телефон и ищу номер Вероники. В душе поселяется тревога. Что могло произойти?

Гудок. Второй. И тут слышится шуршание, а потом взволнованный голос девушки:

— Алло.

Шуршание очень сильное, поэтому я едва могу разобрать ее голос.

— Вероника, это Ангелина Олеговна, где ты? Егор рядом со мной, он сказал, что потерял тебя, — быстро говорю я, пока связь не прервалась. — Егор…

Парень, видя, что мне удалось дозвониться, сразу же подошел ко мне.

— Дайте мне телефон, — одними губам говорит он, практически вырывая мобильный у меня из рук. Я не противлюсь. Хорошо, что мы хоть смогли дозвониться до нее.

— Сахарок, ты где?! Почему не берешь трубку? — парень старается говорить спокойно, но видно, что это дается ему очень тяжело. — Где?! Ты знаешь, что это за место?! Там опасно.

Потом я слышу череду ругательств Егора. А мое сердце сжимается, все не так хорошо, как я думала. Девушка попала в беду, и, похоже, серьезную.

— Хорошо, тогда стой там, я скоро приеду, — как можно спокойнее говорит он. — Да понял, что без брата не уйдёшь! Попробуем решить проблему.

Он отключается и передает телефон мне, и снова со всей силы бьет кулаком о стену, сжимая челюсть.

— Я когда-нибудь придушу его, — угрожающе рычит он.

А я не понимаю, что происходит.

— Егор, о чем ты? Что случилось? — спрашиваю я, чувствую, как волнение подкатывает к самому горлу.

— Она у клуба «Пасть», ничем не примечательное заведение, не считая того, что там проходят подпольные бои без правил, где нет судей. Бои на жизнь.

— Что?.. — качаю головой. — Что она там делает?!

— Ее брата давно поставили на счетчик, теперь решили взыскать деньги другим способом. Поставили на бой сегодня. Он не выживет после этого, а эта дурочка побежала его спасать.

Он надевает куртку.

— Мне нужно ехать туда, попробовать разрулить ситуацию, — он решительно идет к выходу, но я останавливаю его.

— Стой, я с тобой, слышишь! — тоже надеваю куртку.

— Ангелина Олеговна, там опасно и… — хочет остановить он, но я перебиваю:

— Я поеду, Егор, ты можешь натворить дел, а вместе мы что-нибудь придумаем.

Егор еще примерно минуту сомневается, но по моему решительному виду понимает, что спорить бесполезно.

— Хорошо, поехали, — вздыхает только. — Надеюсь, я не пожалею.

Мы выходим и направляемся к его машине. Клуб находится почти на окраине. И правда, ничем не примечательное серо-белое здание из кирпича, не считая того, что тут очень много машин, не дешевых… Выходим и направляемся в сторону одной-единственной серой двери. Вообще, это похоже на склад, а не на клуб.

— Я сейчас позвоню, чтобы впустили, — бросает мне Егор.

Я стою около машины, чувствуя, что начинаю дрожать. Может, мне не стоило приезжать сюда? Но я опять смотрю на Егора. Видно, что парень нервничает, его нельзя оставлять одного сейчас.

Мой телефон вибрирует. «Влад» — высвечивается на дисплее. Точно, я же должна была быть уже дома.

— Кукла, — хрипло говорит он. — Где ты? Тебя нет дома.

— Я с Егором в клубе «Пасть», вернее, рядом с ним, но скоро зайдем. У Вероники проблемы, он рванул туда, а я не могла его оставить… — с волнением произношу я.

— Кукла… — слышу ругательство, теперь чувствую себя еще более виновато. — Будь там, я скоро подъеду! И не заходите без меня! Ты поняла, Кукла?!

— Да, да, хорошо, — поспешно отвечаю я.

Он отключается, и я кутаюсь в куртку, мы почти на опушке, и тут сильный ветер. Ко мне подходит Егор.

— Они не пускают меня! Черт! — сжимает кулаки и смотрит на телефон он. — Я не член их клуба. А так нам никто не откроет, а там Вероника…

— Егор, сейчас приедет Влад, он все решит, — успокаиваю я парня.

— Вы уверены? Это ваш мужчина? Которого я видел тогда? — спрашивает он.

— Да, и он обязательно поможет, — решительно говорю я.

Я верю, что Влад поможет Веронике. По-другому просто не может быть.

Влад приезжает в очень короткое время. Паркуется около нас и выходит из машины.

— Кукла… — подходит ко мне, сразу же притягивает к себе, прижимая. — Ты замерзла?

— Нет, все нормально, — говорю я, хотя и правда замерзла.

— Ты знаешь, что это за место?! Зачем ты привез ее сюда? — враждебно смотрит на Егора Влад. Не даю ответить парню.

— Нет, нет… Это я его попросила. Мы должны помочь ему, там Вероника…

— Кукла… — выдыхает Влад.

— Пожалуйста… — с мольбой смотрю на него. И он сдается.

— Ладно, только забираем девушку и уходим! — твердо произносит он.

Егор кивает. Теперь Влад начинает кому-то звонить. И уже через пятнадцать минут дверь открывает немолодой мужчина.

— Проходите, — бросает он, смотря на нас так, что у меня мурашки бегут по телу.

Влад берет мою руку, и мы проходим внутрь. Тут очень темно, и пахнет затхлостью, а еще кровью… И я опять вспоминаю ту страшную ночь, когда весь пол был в крови и в трупах. Стараюсь не паниковать и только сильнее сжимаю руку Влада, Егор идет за нами.

Мужчина проводит нас по коридору, к одной из дверей.

— Скоро тебя позовет Грац, — бросает мужчина и выходит.

Мы останемся одни. И в этой комнате находятся Вероника и ее брат, парень, которого я видела в тот раз, когда приходила к ним домой. Только теперь он выглядит намного хуже. Вероника сразу же бросается к Егору. Видно, что девушка напугана.

— Они хотят, чтобы он вышел на ринг! Они убьют его… — плачет девушка, смотря на нас и на Егора.

Ее брат смотрит куда-то в сторону, словно он не тут. Он уже понял, что с ним будет. Возможно, смирился.

— Влад…

— Нет, Кукла, его не отпустят, — тихо говорит он, качая головой. — Он как пушечное мясо, расход для зрелища. Его убьют там.

У меня сжимается сердце. Я не знаю этого парня, но мне его жалко. Он понимает, что идет на смерть. И больно оттого, что мы не можем ничего сделать. Вероника плачет на плече Егора. Это ее брат, родной человек, но она тоже, как и мы, не может этому помешать.

Дверь в нашу комнату открывается, и к нам опять заходит мужчина.

— Грац ждет тебя, — он смотрит только на Влада, не обращая внимания ни на кого больше из присутствующих.

— Влад… — не хочу его отпускать, мне страшно за него. Сердце сжимается.

— Все будет хорошо, Кукла, — он смотрит мне в глаза, стараясь успокоить. — Ты веришь мне?

Я хочу поверить, ведь это единственное, что я могу сделать.

— Да, но будь осторожен, — почти шепчу. — Ради нас…

Скорее всего, он не понимает, какой смысл несет мое последнее предложение. Мы — это я и наш ребенок.

— Хорошо, Кукла, — он улыбается, а потом они с мужчиной уходят, оставляя нас одних.

Стараюсь не паниковать. Мне нельзя. Нужно держаться ради них. Но с каждой минутой паника нарастает. Секунды превращаются в минуты, а я так и не могу отвести взгляд от двери, из которой вышел Влад. Его долго нет. Что можно там решать? О чем говорить?

И вот, словно услышав мои просьбы, к нам заходит все тот же человек.

— Выходите, ваш друг согласился заменить этого бойца, — он кивает на парня.

А мне кажется, что я просто оглохла. Нет, он не мог согласиться на это. Ведь это бой на жизнь. Тут только один победитель.

И если не станет его, значит, в ту же минуту не станет и меня…

Влад

Кукла что-то скрывала от меня. И это мне не нравилось. Не нравилось то, что между нами были секреты, я не хотел их. Ведь они могут привести к недомолвкам.

Я не хотел терять Куклу. Не сейчас, когда только обрел. У нас все идеально. Мне даже нравится жить у нее, здесь уютно, по-домашнему. Нет холода, как в моей квартире. Хотя они обе мои. Кукла не знает, но в квартире, где мы сейчас живем, нет никаких хозяев. Она наша, вернее, моя, но я называю ее нашей. Наверное, скоро мне придется признаться в этом. Надеюсь, она меня поймет и не обзовет сумасшедшим. Хотя, когда дело касается моей Куклы, я и правда становлюсь таким.

Сегодня я слишком устал. Наши новые партнеры начали мне не нравиться. Слишком много юлят. Возможно, нужно отказаться от сотрудничества с ними. Но пока я думаю, как же это сделать безболезненно для компании. А еще чертовски хочется домой, к Кукле. Вздохнуть родной запах, поймать нежные, мягкие руки и ощутить ее тело в своих руках. Все это очень нужно мне, до трясучки, поэтому я наплевал на все и закончил дела раньше. Хотелось домой. Кукла уже должна была быть там. Сегодня у нее мало пар, но каково же было мое удивление, когда ее не оказалось дома. Тревога сразу же поселилась в моей душе. Она всегда должна быть рядом, недалеко, в пределах моей видимости. Так было всегда, но сейчас я не понимаю, где она.

А когда узнал, меня прошиб холодный пот.

Клуб «Пасть» был одним из популярнейших в своих кругах. Там любили зависать бывшие бойцы и богатые люди. Всех их объединяло одно: деньги и жажда зрелища. Кровавого и безжалостного. Тут крутились большие деньги, но тебе в спину всегда дышала смерть. Тут она была частой гостьей, потому что бои были без правил и в порыве ярости ты мог просто убить своего соперника, и ничего не получить за это. Все предусмотрено, потому здесь были те, кто вершит закон, даже они соблазнились азартом и ходили сюда. А когда родственники убитых бойцов начинали их поиски, просто умывали руки.

Я тоже бывал тут. Не часто, когда мне нужно было быстро получить деньги. Меня брали, у меня было много титулов, но я всегда знал, что тут, поддавшись искушению, я могу найти свою смерть. Поэтому ходил я сюда очень редко.

Но сейчас я боялся не за себя, а за Куклу. Это не то место, где она должна быть. Со страхом вспоминаю ту ночь, когда я нашел ее, в крови, среди трупов, единственную выжившую. Тогда я поклялся, что больше никогда не подвергну ее такому риску. И вот сейчас она там. Там, где опасность, где смерть находится слишком близко.

Я приехал к ней в кратчайшее время. С ней был парень, Егор вроде. Я знаю, он ее студент. И у него есть девушка, которая жила раньше с Куклой. Бедовая девушка, так как сейчас она находится там, внизу.

Я хотел увезти Куклу отсюда как можно быстрее. Прочь отсюда. Но когда она смотрит на меня с такой мольбой в голосе и просит помочь, мне кажется, я могу положить весь мир к ее ногам. И я так и делаю.

У меня все еще остались связи в этой сфере, и пройти через эту дверь не проблема. Но мое появление не остается незамеченным. Это логово паука, который управляет тут всем, у которого в руках вся власть. Раньше Грац был пешкой, мальчиком на побегушках. Но все меняется, тот, кто ослабевает, уходит сам, или его уносят, сильные правят этим местом. И сейчас Грац тут заправляет всем.

Он ждет меня, сидя в большом кожаном кресле, позади него панорамное окно с видом на ринг. Ведь это его сердце, там, где кровь и деньги.

— Какие люди, — усмехается он, смотря на меня свысока, словно хочет сказать, что он тут главный. Хотя это и так, но мне не страшно, не впечатляет, он слаб и добился этого места по чистой случайности, и скоро его покинет. — Не думал, что я когда-либо увижу такую легенду. Помню, как ты впервые пришел сюда. Сопляк, думали все, а я знал, что ты силен, очень силен, и в первом бое ты это доказал.

Это не лесть. В его голосе и правда слышится восхищение. Но она мне не сдалась. Я хочу как можно скорее убраться отсюда.

— Ты знаешь, зачем я сюда пришел? — сразу же перехожу я к делу.

— Ну, допустим, — усмехается он, а в его глазах читается азарт.

— Тогда отпусти парня, и мы уйдём, — говорю серьезно. — Ты знаешь, что произошло с Бароном? — напоминаю я о том, кто был до него. О том, кто украл мою Куклу и кто поплатился за все…

— Ты мне угрожаешь? — выгибает он бровь.

— Нет, но хочу отгородить от проблем, которые могут последовать.

Он улыбается, качая головой.

— Ты знаешь, что Барон сам совершил ошибку. В нем зажглась жадность, он не хотел делиться.

Усмехаюсь. Он даже не представляет, что было в ту ночь.

— Но я делюсь, поэтому живу в мире и согласии, — он улыбается и проводит рукой рядом с панорамным окном, за которым уже собирается народ, ждущий зрелища. — А что насчет парня и его сестры… Люди хотят крови и, возможно, смерти. Они заплатили. Я не могу их разочаровать, парень мне должен… Я могу его отпустить, если только…

И он молчит. Смотря на меня.

— Что ты хочешь? — не тяну, знаю, что он ждет именно этого вопроса.

— Чтобы ты вышел на арену, пацана забьют в первом же раунде. Но если выйдешь ты… вернувшаяся звезда! — и он театрально закатывает глаза. — Это будет нонсенс. Это взбодрит публику. Только с таким условием я отпущу его… — говорит он шепотом, словно змий-искуситель. — Выбирай: или пацан, или ты.

— И тебе не жалко бойца?

— Нет, это расходный материал, мусор по факту. Но мне нужно зрелище! И ты мне дашь его!

Я опять вспоминаю глаза Куклы. Ее просьбу о помощи. Я не могу ей отказать, но надеюсь, она простит меня за то, что я не договорился по-другому. По-другому тут не получится.

— Я согласен.

— Отлично, тогда готовься к бою, — хлопнул руками Грац. — Пацана с девкой можете отпускать, пусть валят на все четыре стороны, — это он говорит свои пешкам, а потом опять смотрит на меня. — Или ты хочешь, чтобы они посмотрели?

Я хочу, чтобы они ушли, чтобы Кукла больше не находилась тут. Но понимаю, что без меня она не уйдет. А это значит, что мне нужно, чтобы она находилась как можно дальше от меня. Чтобы не стала рычагом давления.

— Я хочу увидеть парня, который пришел со мной.

— Хорошо, я приведу к тебе его, а пока ты можешь пройти и готовиться, я жду зрелища…

Он указывает рукой на дверь, где стоит все тот же мужчина, который привел меня сюда.

И вот я уже отрабатываю удары на груше. Вспоминаю забытое. Навык, выработанный с самого детства, не угасает, это уже у меня в крови. Опять вспоминаю этот запах — затхлости и металла. Тут пахнет именно так.

Через несколько минут ко мне заходит Егор.

— Спасибо, что помог, — сразу же говорит он, протягивая мне руку. — Я в долгу…

— Да, и у меня есть просьба. Ты должен, если что, держать подальше Ангелину отсюда. Она не должна видеть всего того, что будет происходить на ринге, не должна волноваться.

— Поздно, — качает он головой. — Ее уже провели в зал, она будет зрителем, как и мы все.

Матерюсь, ударяя кулаком о стену. Грац решил повысить ставки.

— Я понял, но сделай так, чтобы с ней ничего не случилось, — бросаю я.

Егор серьезно кивает. Понимая, что, пока я буду на ринге, он будет в ответе за них.

Ну что ж, Грац, хочешь зрелища? Будет!

Меня выпускают на ринг. Уже много людей сидит на своих местах и ждет масштабного зрелища. Как только я выхожу, трибуна почти орет, скандируя мое имя.

Вдох-выдох.

Я не сомневаюсь в своей победе, но что будет дальше? Как мы уйдем потом, если уже сейчас Грац играет нечестно? На ринг выходит мой соперник. Он моложе меня, и я его не знаю, поэтому не ударяю первым, а ухожу от череды его ударов, блокируя их. Мне нужно понять его слабые места.

Трибуны орут, им нужна кровь, адреналин, но я медлю, и делаю это специально. Мне не нужно бесполезное махание руками, как делает сейчас мой противник. Можно свалить его одним-единственным коротким ударом. Только нужно найти слабое место.

И я нахожу его. Его ноги, они явно были травмированы, поэтому стоит сделать упор на них. Теперь веду я, несколько точных ударов в сторону соперника, чтобы умерить его пыл. Стараюсь наносить точные удары ногами. Соперник не так прост, как мне показалось вначале. Я пропускаю несколько коротких ударов правой в корпус.

Адреналин кипит в крови, чувствуется запах крови и напряжения между нами. Трибуна орет, им наконец-то дали зрелище, за которым они пришли.

Но они не получат его. Теперь мне не интересно это. Я хочу скорее уйти отсюда. К своей Кукле. Поэтому заканчиваю с ним быстро. Серия сильных ударов, и противник уже валяется бес сознания. Трибуны орут, они хотят, чтобы я добил его, отправил на тот свет. Они даже не осознают того, чего хотят. Ведь им хочется большего. Дай власть человеку, и он покажет свое лицо. Тут так же. Они показывают свои истинные инстинкты. Животные.

Перелез через канаты, встретился взглядом с Грацем. Парень бледнеет под моим взглядом. Неужели думал, что я проиграю?

Мне что-то говорят, публика орет мое имя, некоторые даже пробираются, чтобы со мной поздороваться. Но мне этого не хочется, поэтому выхожу и иду туда, где оставил свои вещи. Все, я хочу домой, с моей Куклой.

Она прибегает ко мне сама. Просто кидается ко мне, когда я начинаю переодеваться.

— Больше никогда… больше никогда, слышишь, не делай этого! — шепчет она, прижимаясь ко мне и плача.

Она все видела, а мне больно даже от этого. Я обещал, что она не увидит ничего подобного, но, получается, нарушил свое обещание.

— Все хорошо, Кукла, — стараюсь успокоить ее.

— Ты ранен? Что-нибудь болит? — она смотрит на меня глазами, полными слез. И сейчас больше всего мне больно от этого. Оттого, что она плачет.

— Нет, все хорошо, Кукла… — шепчу ей, прижимая к себе. — Теперь точно все хорошо…

— Зачем ты согласился? Мы бы что-нибудь придумали! — ругает она меня, очередной раз всхлипывая.

— Нет, мы бы не смогли договориться по-другому, только так, — качаю головой. — Но все же обошлось.

— Ты знаешь, что ты рисковал! — так и не может успокоиться она.

— Кукла, все и правда хорошо, сейчас ты делаешь больно мне тем, что плачешь, — говорю я серьезно. Хочу, чтобы она успокоилась.

— Я не специально. Просто я так боюсь, что потеряю тебя, — шепчет она самые ценные для меня слова. — Что мы потеряем тебя…

— Мы? — не понимаю, о чем она.

— Да… — выдыхает моя девочка, а потом смотрит на меня. — Я беременна.

И тут мне кажется, что мир вокруг меня переворачивается.

— Повтори еще раз, Кукла… — прошу я, возможно, мне послышалось и это мой глюк от удара соперника.

— Я беременна, Влад! — говорит она уже громче. — Ты был слишком удачливым в наш первый раз…

Ангелина

— Кукла… — выдыхает он мое имя, когда слышит мое признание во второй раз.

— Это тот секрет, который я скрывала… — сознаюсь я.

— Ты знаешь, что это теперь значит? — спрашивает он, беря мое лицо в руки, заставляя смотреть только на него. — Теперь ты точно моя, и завтра мы поедем и подадим документы в ЗАГС.

— Я же еще не сказала да, — смеясь, говорю я. Волнение за него немного отступает. Но все равно присутствует, ведь мы все еще находимся в этом страшном месте.

— Наш ребенок сказал это за тебя, — тоже усмехается он. — И вообще, ты понимаешь, что залетела с первого раза? Поэтому, можно сказать, это судьба. Или я просто так хорош.

Я только закатываю глаза. Влад слишком самоуверенный. Мы еще немного стоим в тишине, обнявшись.

— Спасибо… — через несколько минут говорит он мне тихо.

— За что? — не понимаю.

— За то, что тогда дала мне шанс, а сейчас делаешь счастливым.

Он тоже делает меня счастливым. Давая мне то, чего никогда у меня не было, о чем я мечтала.

— Ты меня тоже, — тянусь к его губам. — Люблю тебя.

— Моя Кукла… — выдыхает он и сам завладевает моими губами.

Нам нужно больше времени, чтобы успокоить друг друга. Но не здесь и сейчас. Влад переодевается, и мы выходим из комнаты, идем по коридору туда, где остались Егор, Вероника и ее брат.

— Признаюсь, это было зрелищно, — сзади нас раздается голос мужчины. Судя по его виду, он тут главный. Он театрально хлопает в ладоши, словно восхищается Владом.

— Я сделал все, что ты просил, а теперь мы уходим, — серьезно говорит ему Влад, он явно не хочет разговаривать с мужчиной.

Мы уже хотим двинуться к выходу, но тут нам преграждают пусть два амбала.

— Да, но, знаешь, это было слишком быстро, — начинает главарь. — И я подумал…

— Ты обещал! — почти рычит Влад, смотря убийственно на мужчину.

— Ну я же могу передумать, — начинает смеяться тот как сумасшедший, хотя, может, он такой и есть.

— Мне кажется, тебе не стоит передумывать, — теперь с ним говорит Егор. — Скоро сюда приедет наряд полиции. Мой друг — подполковник, думаю, тебе не нужны проблемы.

И тут, словно в подтверждение его слов, сзади к нам подходят мужчины в масках, наводя дула пистолетов на охранников и главаря.

— Но, но, мужчины, давайте будем благоразумными! Мы же не хотим тут лишней крови… — начинает дружелюбно главарь, поднимая руки, сдаваясь. — Вы можете идти.

По его команде охрана расходится. Освобождая единственный проход.

Мы выходим, и, как только оказываемся на улице, я с жадностью ловлю свежий морозный воздух. Это ужасное место. И я очень надеюсь, что больше никогда не окажусь тут.

— Спасибо, парни! — Егор пожимает руку каждому, они снимают маски, и мне кажется, я даже знаю некоторых из них.

— Ну что, домой, Кукла? — спрашивает меня Влад, и сам тянет меня в машину.

— Да…

Хочется в квартиру, чтобы почувствовать заново друг друга и понять, что этот кошмар закончился.

Мы прощаемся с Егором и Вероникой. Они благодарят нас и еще остаются, а мы садимся в машину и уезжаем прочь от этого места.

Почти всю дорогу не отрываемся друг от друга, касаясь. Нам нужно ощутить, что мы рядом. Я помогаю Владу выйти из машины, я видела, как его ударил противник. Хотя он и говорит, что все хорошо, но я все равно нахожусь рядом. Поднимаемся на свой этаж. И там, у порога, нас ждет большая коробка.

— Это что? — спрашивает Влад, хмурясь, с опаской поглядывая на коробку.

А я только сейчас понимаю, что я забыла про торт. Возможно, курьер пытался мне дозвониться, но у него ничего не вышло, так как мы были практически в бункере, и он решил оставить торт здесь. Удивительно, как его еще не забрали какие-нибудь недобрые соседи.

— Ничего такого, это сюрприз, о котором я говорила, — успокаиваю его я, беру коробку с тортом, и она оказывается увесистой. Поэтому ее сразу же перехватывает Влад, а я открываю квартиру.

Дом, милый дом! Словно не была тут много дней. Заходим сразу же на кухню, и Влад ставит коробку на стол.

— Хочу посмотреть на сюрприз, — говорит он, открывая ее.

Кондитеры молодцы, дизайн в точности такой, как я и заказывала, если не лучше. С одной стороны сандалии мальчика, а с другой — девочки.

— Мм… — Влад сразу же отрезает себе кусочек со стороны мальчика.

— Хорошо, тогда я со стороны девочки, — тоже беру ложку.

— Мне плевать, кто это будет, Кукла, — поворачивается он ко мне. — Главное, он будет наш.

Он берет мое лицо и нежно целует, передавая мне сладкий вкус торта.

— Там еще есть фотографии УЗИ, — начинаю я, когда он отстраняется. — Если хочешь…

— Хочу! — перебивает он меня, а сам уже идет в нашу комнату.

Потом мы рассматриваем фотографии нашего малыша, лежа на кровати и смеясь.

— Кукла, ты понимаешь, что эта квартира будет тесной для нас троих? — говорит он, берет меня на руки и вынуждает оседлать его.

— Да, но тут мне очень нравится, — понимаю, что он прав.

— Согласен, Кукла, тут очень уютно, но я хочу, чтобы наш ребенок все же спал отдельно от нас, — усмехается он. — В моей квартире можешь сделать все что угодно, мне кажется, там все равно станет уютно с твоим приходом.

— И позволишь даже раскрасить стены в бирюзовый цвет? — игриво спрашиваю я.

— Да хоть в розовый, — усмехается он.

Сама тянусь к его губам. Хочу его. Но как только упираюсь в его плечо, он сразу морщится.

— Прости, прости, — спохватываюсь я. — Надо обработать мазью, чтобы было легче. Он все же ударил тебя.

Закусываю губы. Раньше я не переживала об этом. Возможно, потому, что он не рассказывал, а сейчас мне кажется, его боль доносится и до меня. Я хочу встать, чтобы принести мазь, но он не отпускает.

— Поцелуй, Кукла, и все пройдет, — смотрит он на меня.

Наклоняюсь и целую то место, где у него болит. Мне нравится его кожа, мне кажется, мне нравится в нем все.

Я заигрываюсь и начинаю целовать его дальше. Во мне просыпается хитрая кошка, которая хочет своего кота.

— Кукла, — предупреждающе говорит Влад, — не играй…

— А если я хочу… — теперь на моих губах дьявольская усмешка. Я уже веду губами по его прессу, очерчивая каждый кубик.

— Кукла, я же разорву потом, — предпринимает он еще одну попытку остановить меня.

— Хочу…

Не хочу, чтобы он сдерживался. Хочу довести его до грани.

Эта ночь для нас особенная. Острая. Безумная. На грани. Мы словно сплетаемся в единое целое и больше не можем друг друга отпустить. Мне кажется, я в очередной раз срываю голос. Но и Влад теперь не сдерживается. Между нами настоящий огонь. Который никогда не потухнет.

Теперь навсегда…

Утром меня встречают нежные поцелуи в спину. Нежусь в лучах морозного солнца.

— Кукла, как ты? — слышу хриплое Влада. Потом он перемещает руку на мой живот, нежно гладя его. — Я немного переборщил вчера…

Сама поворачиваюсь к нему.

— Нет, мне все очень понравилось, ты был такой, какой есть, поэтому теперь я часто буду ломать твой контроль, — сама тянусь к нему.

Хочу его, еще и еще, мне кажется, я просто не смогу насытиться им.

— Кукла, а тебе разве не надо на пары? — усмехается он, но уже сам утягивает меня к себе.

— Думаю, первый курс будет рад, что их преподаватель не пришел на пару. У них должна быть контрольная.

— То есть я спас бедных студентов? — смеется он.

— Да… и они тебе благодарны, очень, — веду пальчиками по его груди. — Как и я…

— Тогда буду трудиться на их благо, — игриво говорит он и резко переворачивает меня на спину, так что я оказываюсь под ним.

Это утро точно началось для нас позже других…

Я не знаю, как он это сделал, но уже через неделю я стала Каменской.

— Я хотела бы взять отчество своего отца, — тихо говорю я, вспоминая Николая Федоровича.

Интересно, он был бы счастлив, увидев меня сейчас? Наверное, да. По крайней мере, я на это надеюсь.

Теперь я стала другим человеком. Только имя осталось прежним. Но для Влада я всегда кукла. Его кукла.

— Ну что, все, теперь ты точно моя и больше никуда не денешься, — самодовольно говорит он, обвивая мою талию.

— Уже и не хочется, — улыбаюсь.

— Потому что так было всегда, — тихо произносит он. — Ну что, поехали к моим родителям? Обрадуем их, что скоро они станут бабушкой и дедушкой. И вообще, мы будем часто оставлять внуков им…

Мы поженились в начале весны. Хотя официально я уже давно была его женой, но, как и всякая девочка, хотела надеть белое платье. И Влад подарил мне эту сказку. Мне он ничего не сказал, в организации ему помогла его мама. Она-то все и контролировала. Мне осталось только выбрать платье и место проведения, в остальном я практически не участвовала.

Хотя Влад и уговаривал меня бросить работу, я решила, что не хочу это делать. Моя беременность протекала хорошо, и оставлять студентов я не стала. Мне нравится эта работа, и в будущем я обязательно вернусь в университетские стены. Влад настоял, чтобы я хотя бы убавила свои часы. У нас даже был конфликт из-за этого, но потом последовало бурное примирение. Я переехала к нему, как только получила свой новый паспорт, уже с его фамилией. Жалко было расставаться с моим прежним жилищем, но Влад, как и обещал, разрешил мне переворошить свою холостяцкую берлогу, поэтому уже через месяц там стало намного уютнее.

И вот я стою около зеркала и смотрю на себя, не веря до конца, что это я. В белоснежном платье с пышной юбкой. Мне нравится то, что я вижу, поэтому не перестаю крутиться. Живот почти незаметен, поэтому на фотографиях я получусь не с животом.

— Красавица! — раздается рядом со мной, ко мне подходит мама Влада, Виктория Романовна.

— Спасибо, оно очень красивое, вы были правы насчет него, — говорю я.

Сначала мне это платье не приглянулось, но Виктория Романовна настояла, чтобы я его примерила, и я влюбилась.

— Не за что, оно идеально смотрится на тебе, и живот не виден, чтобы ты не переживала, — улыбается она.

Новость о том, что они станут бабушкой и дедушкой, родители Влада восприняли очень хорошо и с радостью. Хотя папа Влада все же пошутил по этому поводу, сказав, что слишком молод для этого, ведь они еще и своих могут родить. На что его жена только покачала головой и сказала, что лучше уж станет бабушкой, чем опять слушать детский плач.

— Ангелина… — начинает неуверенно Виктория Романовна. — Там пришла твоя мама… Я посадила ее на то место, куда ты сказала… Она хотела поговорить, подарить подарки.

Да, я пригласила ее. Просто не могла не пригласить. Она все же моя мама, какой бы она ни была. Не знаю, будем ли мы общаться дальше, но я подумала, что все же сделаю этот шаг.

— Пусть заходит, — киваю немного нервно.

Виктория Романовна уходит, и через несколько минут в комнату заходит Дина. Моя мама.

— Ты такая красивая… — произносит она восхищенно и подходит ко мне.

Повисает молчание. Мы не знаем, что сказать друг другу.

— Ангелина, я очень рада, что ты меня пригласила, это для меня много значит, — она подходит ближе, смотря только на меня. — Я знаю, что не поверну время обратно. Сейчас бы я никогда не сделала того, что сделала тогда. Но я бы хотела общаться. Не искупить свою вину, ведь мне нет прощения, а просто жить дальше. Хоть иногда видеться, если ты захочешь. Видеть внуков… Хочу, чтобы ты дала мне этот шанс…

Я давно простила ее. И, возможно, мне стоит отпустить прошлое и жить настоящим. И начну я это прямо сейчас.

— Я не обижаюсь и хочу дать тебе шанс. — Тоже смотрю на нее с теплотой. — Я тоже хочу общаться и, возможно, забыть прошлое. И когда-нибудь стать матерью и дочерью…

— Можно… можно тебя обнять? — спрашивает она неуверенно.

— Да… — сама тянусь к ней. Чувствую незабываемое тепло. И от этого щемит в груди.

— Мы все же не выдерживаем и плачем. Обе. За этим делом нас и застает Виктория Романовна.

— Так-так! Никакой сырости тут! У нас сегодня праздник, и вообще, у Ангелины может потечь макияж!

— Визажист сказал, что тушь водостойкая, — смеюсь я.

— Он тебе еще не то скажет. А еще ты беременна, тебе не стоит волноваться. Поэтому я слежу! — она делает жест, означающий, что она точно теперь следит за мной.

— Она права, нам не стоит разводить сырость. Это вредно моему внуку, — говорит моя мама.

— Почему ты думаешь, что это будет внук? — выгибаю одну бровь, вопросительно смотря на нее.

— Просто знаю, — пожимает плечами она, улыбаясь, а потом достает из пакета какие-то фотографии. — Это мы с твоим отцом на отдыхе. Это был единственный раз, когда мы были вместе, не скрываясь. Счастливые и беззаботные.

Смотрю на снимки. И правда, отец тут молодой и счастливый, улыбается, обнимая красивую блондинку, которая склонила голову на его грудь. Он говорил, что их связывало только физическое влечение, но, когда смотрю на эту фотографию, мне кажется, он все же врал. Врал самому себе. И, возможно, если бы он признался, то все бы могло быть иначе. Но, как говорится, время не повернешь вспять, а эту фотографию я обязательно возьму и поставлю ее на видное место с моими будущими фотографиями.

— Ну что, готовы? Можем начинать? — спрашивает нас мама Влада.

— Да! — хочу скорее увидеть его. Я чувствую, что уже соскучилась.

— Отлично, тогда все готово, мы можем начинать церемонию, — она улыбается.

Мы выходим из комнаты и идем по коридору в церемониальный зал.

Я попросила отца Влада сопроводить меня до алтаря. Хотя очень хотела бы, чтобы это сделал мой отец. Но я знаю и даже чувствую, что он рядом со мной в этот момент и очень рад за меня.

Звучит торжественная музыка, и вот я иду к своему мужу.

Моему Владу.

Сегодня он особенно красив. Черный костюм, идеально сидящий на нем, маленький белый букетик роз в верхнем кармане пиджака. Он решил не надевать галстук и расстегнуть рубашку на две пуговицы. Его волосы, как всегда, лежат в легком беспорядке. А темные, как ночь, глаза устремлены только на меня.

И вот я стою напротив него, моего Влада. Теперь знаю, что он мой. Навсегда.

— Кукла, ты станешь моей женой? — спрашивает он, наплевав на речь священника, который стоит рядом с нами.

— Да, — тихо отвечаю я, смотря только в его глаза.

Он берет кольцо и надевает его на мой палец. Я делаю то же самое. Руки подрагивают, а на глазах слезы. Я счастлива.

Счастлива как никогда…

— Только рядом… — тихо произносит он после всего.

— Теперь навсегда! — закачиваю я.

Влад

Сегодня я конкретно устал. Не был дома почти неделю, и хочется сейчас именно туда. Окунуться в это тепло и уют, вдохнуть родной и такой любимый запах. Я слишком соскучился.

Поэтому после аэропорта спешу домой. Мы с Куклой переехали в частный сектор. Построили большой трехэтажный дом. Хотели сначала сделать это рядом с моими родителями, но для Куклы там остались не самые лучшие воспоминания, а мы начали с чистого листа. Поэтому все только новое.

Кукла сделала наш дом уютным, туда хочется возвращаться. Но главное, что она теперь рядом.

Сажусь в такси и указываю адрес нашего дома. От аэропорта ехать не менее полутора часов. А я обещал кое-кому, что приеду вовремя на вечернюю сказку. Поэтому склоняюсь к водителю:

— Доставишь как можно быстрее — заплачу двойную сумму.

Таксис только кивает. В его глазах уже появилась жажда денег, поэтому прокатимся с ветерком. И правда, он привозит меня за час. И вот я уже вхожу в свой дом. Свет выключен, но на втором этаже слышится тихий голос моей Куклы. Оставляю свои вещи в прихожей и направляюсь на ее голос.

— А потом принцесса сказала, что не пойдет с принцем… — говорит моя Кукла.

Тихо подхожу к приоткрытой двери, пока не обозначая своего присутствия.

— Она выбрала дракона?! — восклицает сын, погрузившийся в историю.

— Нет, просто пока она не хотела идти с принцем, — Кукла гладит его по вихрастой макушке, улыбаясь.

Да, у нас родился сын. Точь-в-точь моя копия, только глаза Куклы. Он смышлен не по годам и уже в три года проявляет особый интерес к футболу. Поэтому мы отдали его в секцию с раннего возраста, и его тренер говорит, что мой сын делает большие успехи и играет лучше, чем старшие мальчишки. Хотя мне без разницы, как играет мой сын, он уже для меня лучший, но в душе всегда берет гордость, когда мне об этом говорят.

— Мам, а папа приедет? Он обещал мне… — спрашивает Тимофей, с надеждой смотря на Куклу.

Они знают, что я приеду сегодня, но когда именно — нет. Но вот я тут, рядом, и готов сам досказать сказку о принце.

— Я дома! — обозначаю свое присутствие.

Первым меня видит сын. Поэтому начинает громко кричать:

— Папа, папа, папа приехал!

И вот уже он подбегает ко мне, и я беру его на руки, кружа высоко, а он только счастливо смеется.

Кукла сначала не видит меня и вздрагивает, но потом тоже счастливо улыбается.

— Ну а теперь в кроватку и дослушать сказку, — сам укладываю сына и укутываю одеялом. Сын послушно устраивается поудобнее и ждет продолжения.

— А потом принцесса все же выбрала своего принца, и жили они долго и счастливо, — заканчиваю я историю.

Но к этому времени Тимофей уже засыпает. Поэтому тихо целуем его в лоб, чтобы он не проснулся, выходим из комнаты и закрываем за собой дверь.

— Ты не сказал, во сколько приедешь, я волновалась… — ко мне сразу же прижимается Кукла. Она соскучилась, как и я.

— Я не знал, во сколько точно смогу приехать, — сам прижимаю ее к себе. — Ну и получился сюрприз.

— Да, но можно они будут как можно реже? — выдыхает она.

— Мне и самому было тяжело без вас, без тебя, — завладеваю ее губами.

Самыми любимыми, самыми нежными. Но сейчас я не хочу нежностей. Хочу свою Куклу. Безумно.

До ломоты во всем теле.

До криков.

До искусанных губ.

И до того как мы вместе улетим в пропасть.

В нашу бездну.

— Больше никаких поездок, только с вами, — немного отстраняюсь, давая нам глотнуть немного воздуха.

— Хорошо…

Мы идем в нашу спальню. Я не разбираю сумок. Иду сразу в душ, я пропах аэропортом. Поэтому смываю все это. Сейчас я заново заклеймлю себя моей Куклой.

Оборачиваю полотенце вокруг бедер и захожу в нашу спальню.

Кукла сидит спиной ко мне и что-то смотрит в ноутбуке. Она все так же преподает в университете, говорит, что ей нравится это, поэтому я не протестую. Но люблю, когда она рисует. Сейчас она делает это не так часто. Возможно, тогда рисование для нее было другом, средством не чувствовать себя одинокой и выплескивать свои эмоции и проблемы, но сейчас у нее есть я, мы.

Тихо подхожу к ней сзади и обвиваю руками ее талию, прижимаю к себе, давая почувствовать, как я соскучился. Зарываюсь носом в ее белокурые волосы, вдыхая родной и самый любимый запах. После родов Кукла стала еще соблазнительнее. Мне кажется, каждый самец в радиусе пятисот метров не может не посмотреть на нее. Поэтому моим нервам можно только позавидовать. А Кукла лишь смеется, говоря что, кроме меня, ей никто больше не нужен, каждый раз доказывая это. Но я и так знаю, что она моя.

Моя Кукла.

— Мне кажется, в воскресенье Тимофея нужно отвезти к нашим родителям, — шепчу я, прикусывая ее мочку уха, и получаю после этого ответный стон. Мои руки уже живут своей жизнью, задирая ее сорочку, добираясь до такого желанного тела, до налитой груди, которая после родов стала еще больше.

— М-м-м… Что-то мы часто пользуемся нашими бабушками и дедушками, — отвечает Кукла и прерывается, когда с ее губ слетает очередной стон.

Со временем Кукла стала очень чувствительной и отзывчивой. Я приучил ее к этому.

— Твоя мама и твой отчим будут рады приезду внука, а уж как любят нашего сына твои братья, — усмехаюсь, вспоминая, с каким восторгом Тимофей приезжает оттуда. У них даже с пацанами образовалась целая компания. И мой сын не чувствует, что он маленький.

— Не знаю, подумаем… — только отвечает она.

— Не подумаем, а отвезем, — почти рычу я и подхватываю жену под попу, направляясь в сторону кровати. — Я слишком соскучился по тебе, Кукла, и хочу, чтобы наш дом наполняли только твои крики и стоны. Поэтому…

— Опять командуешь? — выгибается она. Ей нравится, когда я беру весь контроль на себя.

— Нет, просто озвучиваю факты. Поэтому договорюсь завтра сам с твоей мамой, — усмехаюсь, оставляя очередной укус-поцелуй на ее шее. Моя сладкая, нежная и одновременно страстная Кукла. — А сейчас…

Толчок, и я уже в ней. Тесно, но это очень приятная теснота. Я глотаю ее вскрик.

Все. Теперь мы едины.

— Думаю, нам нужно подумать о дочке. Хочу маленькую копию тебя, — хрипло говорю я, ловя ее очередной стон. — Подаришь мне ее?

— Да…

Моя Кукла.

Нам пришлось пройти многое. Боль, расставание. Но все это было для того, чтобы потом понять, как мы дороги друг другу. Найти. Влюбиться.

И стать одним целым. Любить всю жизнь.

— Только рядом…

— Теперь навсегда!