Печатается с разрешения литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg.

Я не могу сделать этого, Ария. Я хочу свалить отсюда. Из этого мира. Мне не нужен этот договорной брак. Я хочу просто смыться отсюда.

Эти слова моей сестры Джианны стали началом конца. Так я впервые предала Луку. Хотя тогда я не расценивала это как предательство. Я просто хотела помочь ей, а не предавать мужа.

Что ж, когда я принимала решение помочь ей сбежать, я знала, что иду против мужа.

Предательство.

Мафиози так скоры на расправу и называют предательством любое действие, неугодное им! Жены обязаны следовать желаниям своего мужа как букве закона. Особенно это касается меня, потому что я – жена Дона.

Но порой мне сложно подчиняться, особенно когда дело касается защиты моих сестер и брата – тех, кого я люблю.

Я думала, что Лука поймет, думала, что наша любовь выдержит что угодно.

Лука не был человеком, который может доверять или любить кого-либо, но так было до меня. Однако он всегда крайне осторожно выражал свои эмоции.

Может, он всегда подсознательно ждал чего-то такого, что подтвердит правильность его опасений.

И я дала повод.

Маттео и я выучили кучу уроков от нашего папаши-садиста, которые должны были сделать нас сильными и беспощадными ради стоявших перед нами целей. Я ненавидел этого человека, ненавидел всю свою жизнь! Но еще больше я ненавидел то, что он был прав в том, в чем, как я надеялся, он ошибался.

Любовь – слабость, Лука. Она ставит сильнейших мужчин на колени. Женщины – это слабость, своими манипуляциями они убеждают нас, что мы можем любить их, потому что это единственный способ для них иметь власть над нами. Не позволяй женщине взять власть в свои руки. Ты станешь Доном. Дон не может позволить себе слабостей.

Арии удалось убедить меня, что его слова были ложью.

Своей доброй улыбкой, невинными глазами и невероятной красотой она заманила меня, и я попался в ее ловушку. Я все еще помнил тот гребанный день.

–Ты хорошая, Ария. Ты невинна. Я втянул тебя во все это.

Ария рискнула своей жизнью, чтобы спасти меня, мою жизнь, которая стоила куда меньше, чем ее.

Ее голубые глаза смотрели на меня. В этих глазах всегда было так много эмоций, которые я едва мог понять.

–Это не так, Лука. Я родилась в этом мире. Я выбрала остаться в нем. Родиться в нашем мире означает появиться на свет с кровью на руках. Каждым своим вздохом мы все глубже впитываем грех.

Я покачал головой.

–Это не твой выбор. Нет ни единого шанса покинуть наш мир. И шанса избежать этого брака у тебя тоже не было. Если бы ты позволила убить меня, ты бы, как минимум, избавилась от этого брака.

–В нашем мире не так много хорошего, Лука, и если удается найти это, нужно вцепиться в него так сильно, как только можешь. Ты – лучшее, что случилось в моей жизни.

Как она могла сказать нечто подобное? Я убил так много людей, я наслаждался кровью. Если бы существовали Рай и Ад, то совершенно не сомневаюсь, где бы я оказался в итоге.

–Я далеко не ангел.

–Ты не ангел. Но ты лучший для меня. Я чувствую себя в безопасности в твоих объятиях, не знаю почему. Я даже не знаю, почему люблю тебя, но это так и это не изменится.

Ее взгляд светился такой любовью, что я закрыл глаза. Ария любила меня. Я не знал, как она могла после всего того, что я творил на ее глазах, а это было еще не самым худшим из того, что я делал. Я многое скрываю от нее.

–Любовь – это риск в нашем мире, слабость, которую Дон не может себе позволить, – пробормотал я. Это была идея, в которую я верил всю свою жизнь. Идея, которой я жил. Идея, с которой, я думал, уйду из этого мира.

–Знаю, – прошептала она.

Неужели она не знала, что я чувствую? Как она могла не видеть этого? Даже Маттео знал, хотя я всячески пытался скрыть свои чувства от него, ото всех.

Я взглянул на нее. Грудь сдавливало от эмоций, которые, я боялся, разорвут меня изнутри. Это пугало меня. Ничто во всем мире еще не пугало меня сильнее. Я выжил после пыток и невыносимой боли, пытал и причинял адские муки другим, видел так много смертей, убивал, и вот я боюсь собственных эмоций.

–Но мне плевать, потому что любовь к тебе – единственная чистая вещь в моей жизни.

Ария застыла, в ее глазах стояли слезы. Плач и мольбы никогда не смягчали мое сердце, но слезы Арии действовали на какую-то часть меня, о существовании которой я и не подозревал.

–Ты любишь меня? – спросила она. Ее взгляд был полон надежды и неверия.

–Да, хотя и не должен. Если мои враги узнают, как много ты значишь для меня, они сделают все, чтобы причинить мне боль, контролировать меня через тебя. Братва попытается сделать это вновь, как и другие. Когда я стал членом мафии, я поклялся ставить Семью на первое место, и я повторил эту же клятву, когда стал Доном, хотя и знал, что лгу. Главнее всего для меня ты. Я сожгу этот мир, если понадобится. Я буду убивать, пытать, шантажировать. Я сделаю ради тебя все, что угодно. Может быть, любовь – это риск, но я готов принять его, как ты и сказала, это не вопрос выбора. Я никогда не думал, что так будет, никогда не думал, что смогу любить кого-то настолько, но я влюблен в тебя. Я боролся с этим. И это единственная битва, которую я не прочь проиграть.

И блядь, эти слова были правдой! Я всегда ставил Арию на первое место, защищал ее, позволял то, к чему моя семья относилась крайне неодобрительно. Я делал для нее все, а она предала меня. Предала мою любовь и доверие.

Любовь. Слабость. Слабость, которую я больше себе не позволю.

До этого

Мое плечо все еще время от времени болело, когда я двигала рукой слишком быстро, но Док, снявший вчера швы, сказал, что боль скоро пройдет. Я коснулась красноватого шрама под моей ключицей. Он все еще был чувствительным. Мой первый шрам.

Лука подошел сзади – он возвышался надо мной больше, чем на целую голову – и мягко положил ладони мне на плечи. Серые глаза с яростью уставились на шрам. Он, как и я, был полностью обнажен после душа, но его тело было покрыто бесчисленными шрамами. Я изучала его лицо, гадая, не беспокоит ли его то, что я больше не была совершенством. Члены мафии считали свои шрамы доказательством мужества, и не было человека храбрее, чем Лука. Но я была женщиной, в нас ценится красота.

– Док сказал, что он поблекнет, – прошептала я.

Глаза Луки встретились в зеркале с моими, темные брови нахмурились. Он развернул меня и приподнял подбородок.

– Ария, мне по хер, поблекнет он или нет. Твой шрам беспокоит меня, потому что напоминает мне, что ты рискнула своей жизнью ради такого мудака как я, а это определенно последняя вещь, которую ты когда-либо должна была делать.

– Я бы вновь сделала это, – прошептала я без колебания.

Лука схватил меня за талию и усадил на раковину.

– Нет, – прорычал он, придвигаясь поближе. Его глаза горели яростью, но в них было и что-то еще. – Нет, услышала меня? Это долбанный приказ.

– Ты не можешь отдавать мне подобные приказы, – мягко ответила я.

Он тяжело вздохнул.

– Могу и делаю это. Как твой Дон и как твой муж. Ты не будешь рисковать своей жизнью из-за меня вновь, Ария. Поклянись.

Я смотрела на него. Похоже, он думал, что это так легко. Лука привык контролировать всех вокруг, привык, что его люди подчиняются каждому его слову, но даже он должен был понимать, что некоторые вещи вне нашего контроля, даже его власть не безгранична.

– Ария, поклянись! – произнес он своим голосом Дона, голосом, который вынуждал мужчин следовать за ним, а врагов пригибаться от страха.

Я обняла его руками за шею, поигрывая его темными прядями, коснулась своими губами его губ.

– Нет.

Его взгляд напрягся.

– Нет?

– Нет. Что, никогда прежде не слышал этого слова? – поддразнила его я, повторяя то, что сказала ему в нашу первую брачную ночь.

– О, я часто его слышу! – ответил он.

Я заулыбалась, но его лицо оставалось мрачным.

– Ария, я серьезно.

– Как и я, Лука. Я защищаю людей, которых люблю. Тебе придется принять это.

Он покачал головой.

– Не могу, ты поступаешь необдуманно, когда руководствуешься своими сердечными порывами.

Я пожала плечами.

– Ну, я такая.

Он прижался лбом к моему.

– Я не потеряю тебя.

– Не потеряешь, – прошептала я, прижимая ладонь прижалась к татуировке на его груди.

Рожденный в крови. Поклявшийся на крови.

Может, я и не давала клятву крови, но меня связывало с Лукой нечто куда более сильное, чем слова. Меня связывала с ним любовь.

– Я всегда буду рядом с тобой.

Его взгляд смягчился.

– Мы поедем в медовый месяц на следующей неделе.

Я удивилась и спросила, сгорая от предвкушения:

– Правда?

Мы были женаты два месяца и за это время ни разу не говорили о медовом месяце: вначале потому, что наш брак был по расчету, а не по любви; потом – потому, что Лука был слишком занят.

– А как же Братва? Они не нападут вновь?

Две недели назад они совершили нападение на поместье Витиелло. Погибло несколько человек Луки, и муж едва не потерял меня. На моих глазах погиб Умберто, мой охранник, которого я знала с детства. С болью в сердце я написала письмо его вдове и детям.

– Они нападут вновь, но не так скоро. Им нужно восстановить силы после потери Виталия. Я не смогу отсутствовать слишком долго, но неделю мои люди без меня точно справятся. Маттео уважают почти так же, как и меня. Какое-то время он сможет всем управлять.

Я не могла перестать улыбаться.

– Куда мы поедем?

Лука нагнулся, чтобы поцеловать меня, а потом выпрямился с улыбкой. Он смотрел на меня тем особенным взглядом, который предназначался только для меня, и мое сердце сжалось от любви.

– У отца была яхта в гавани Палермо, и отныне она моя. Мы можем провести неделю, исследуя Средиземное море.

Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, беспокоила ли его смерть отца, но хотя тот умер лишь пару недель назад, у Луки не было ни капли сожаления. Сальваторе Витиелло был мужчиной, который внушал людям страх, а не восхищение или нежность. Я недостаточно хорошо его знала, чтобы печалиться из-за его смерти, и, судя по тому, что я слышала, наше знакомство ничего бы не изменило.

– Это было бы превосходно, – отозвалась я. Я никогда еще не была на Сицилии, и мне хотелось посмотреть, откуда родом семья Луки.

– Ты бывала в Италии прежде? – спросил он.

– Только раз, – сказала я с сожалением. – Отец возил нас в Болонью на похороны дяди. Там мы провели лишь день, а затем заехали в Турин и Милан. Это был потрясающе. Я всегда хотела вернуться, но отец был слишком занят, выполняя обязанности Консильери, а одних нас он не отпускал.

– Тогда решено, – ответил Лука. – Это будет неделя только для нас двоих.

– Не могу дождаться, – прошептала я, мои губы нашли губы Луки. Я еще крепче обняла его за шею, когда язык скользнул внутрь. Его руки прошлись по моим рукам вниз, по бедрам и по бокам. Я задрожала от нежности.

Из-за моего ранения Лука был осторожен, когда мы занимались любовью, и в этот раз его прикосновения были мучительно нежны, пока он раздвигал мои ноги и поглаживал меня отточенными движениями. Я смотрела ему в глаза, когда он входил в меня двумя пальцами. Затем его головка стала надавливать на мой вход. Я обхватила его ногами за талию и приняла в себя, все еще удивляясь ощущению наполненности. Наши языки скользили друг по другу, Лука медленно толкался в меня. Я чувствовала всю длину его члена, пока он входил в меня и выходил, и напряжение охватило низ моего живота.

Лука оторвался от моего рта и прохрипел на ухо:

– Кончи для меня, любимая.

Я застонала, когда он чуть сменил угол толчков. Затем он вновь стал целовать меня, лаская языком. Его серые глаза сверлили меня. Я протянула руку, чтобы коснуться клитора и помочь себе достичь пика, но Лука осторожно оттолкнул ее.

– Попытайся кончить только с моим членом.

Я никогда не пробовала кончить без дополнительных прикосновений, но собиралась попытаться. Он переплел наши пальцы и прижал их к мраморной поверхности. Он вновь толкнулся в меня под тем же углом, как и прежде, и я ахнула от наслаждения, которое разливалось по моему телу от той точки, которую он задел. Мои глаза расширились, пока я удерживала его собственнический взгляд. Каждый раз, когда мы занимались любовью, казалось, что он по новой клеймил меня. Лука был одним из самых больших собственников, что я знала, а ведь я выросла среди мафиози.

Он вновь толкнулся в то же местечко, и я застонала. Это было восхитительно, но я не знала, сколько еще времени понадобится мне, чтобы кончить без дополнительной стимуляции, но Лука никуда не спешил, попадая все в то же место вновь и вновь медленными, сильными толчками.

– Как ощущается? – натянуто произнес он. Его грудь блестела от пота, пока он толкался в меня вновь и вновь, от чего моя попка скользила по мраморной поверхности, а затем его рука вновь возвращала меня на краешек для следующего толчка.

Я облизнула свои сухие губы.

– Хорошо, – ахнула я, когда вновь почувствовала удовольствие. Пальцы на ногах поджались, а стеночки стали сокращаться.

– Да, любимая, – прорычал Лука. – Кончи для меня.

Его язык погрузился в мой рот, и он вновь задел сладкое местечко внутри меня, отчего я, зажмурившись, выгнулась. Я оторвалась от губ Луки, моя голова запрокинулась, когда я вскрикнула, ощущая освобождение. Лука напрягся, толкаясь в меня сильнее, чем прежде, а затем, издав гортанный стон, кончил. Мои стеночки задрожали, мой оргазм лишь усилился, пока его член дрожал во мне.

Когда я смогла вновь говорить, то прошептала:

– Это было невероятно.

Лука усмехнулся. Его глаза сияли властью и удовлетворением.

– Так и есть. Мне нравится, что ты можешь кончить только от моего члена.

Я нахмурилась.

– Это нечто необычное? – Вспышка неуверенности мелькнула в моем голосе. Лука и я спали вместе больше месяца, но я все еще была далека от того, чтобы считать себя опытной.

Лука обхватил мои щеки и притянул ближе для поцелуя.

– В тебе нет ничего нормального, Ария. С какой стороны ни посмотри. – Я все еще хмурилась. Он хмыкнул. – Все хорошо, поверь мне. Мне нравится, что ты можешь кончить так. Многим женщинам необходимо стимулировать клитор, но некоторые все равно не могут испытать оргазм во время секса.

– Оу, – удивилась я. Я не могла представить, что хоть какая-то женщина во время секса с Лукой не могла кончить, но я не хотела думать о других женщинах с ним. Он был только моим.

Лука поцеловал меня вновь и медленно вышел из меня.

– Мне стоит приготовить все для нашего медового месяца.

Я заулыбалась. Если бы кто-то сказал мне до свадьбы, что я буду до безумия счастлива с Лукой, я бы заявила, что он чокнутый.

Я едва мог сконцентрироваться на том, что говорил мне Маттео. Все мои мысли были об Арии – и тех способах, которыми я заставлю ее кончать в наш медовый месяц.

– Лука, почему бы тебе не уйти, а мы наконец прекратим притворяться, что тебе не по хуй на все то, что я говорю, – произнес с ухмылкой Маттео. Он сидел развалившись в кресле и запрокинув одну ногу на подлокотник.

Я нахмурился.

– Я слушаю. Но ты не должен выспрашивать меня о каждой малейшей детали. Ты можешь принимать собственные решения, к тому же Ромеро окажет тебе поддержку. Не названивай мне каждый гребанный день с раздражающими вопросами.

Он покачал головой.

– Ты – Дон.

– А ты – Консильери. Меня не будет всего лишь неделю, и ты вполне сможешь удержать под контролем нашу долбанную семейку. Наши дяди и кузены пока не рискнут нападать, хотя каждый из них хочет сам стать Доном. Именно поэтому они не будут сотрудничать между собой.

– Я из-за них не парюсь. Я могу контролировать солдат и нашу семью, но я не могу обещать, что не прикончу парочку потенциальных предателей.

Я закатил глаза. Маттео был слишком вспыльчивым.

– Тогда убей хотя бы самых проблемных.

– Давно хотел спросить: у Арии такая волшебная киска, что ты ходишь сам не свой, или она берет в рот как богиня?

Я не думал. Я просто кинулся и схватил его за горло, впечатывая в спинку кресла. Его тело вытянулось от напряжения, а правая рука потянулась к ножу, который он все же не вынул. Будь на моем месте любой другой человек, этот нож мгновенно вонзился бы в его грудь. Я расслабил хватку и отступил, делая глубокий вдох и пытаясь успокоить дыхание. Брат растирал горло. Его взгляд был внимательным и настороженным.

– Ого! – прохрипел он. Красные следы от моих пальцев проступали на его коже. – Всегда гадал, как чувствовал себя наш дорогой кузен, когда ты сдавил ему горло. Никогда не думал, что ты тоже дашь мне возможность ощутить это.

Я не извинился. Пробежав рукой по волосам, я направился к мини-бару и налил нам обоим выпить. Потом передал один из стаканов Маттео и снова занял свое кресло. Маттео жадно осушил свой стакан, потом выпрямился, но все еще наблюдал за мной.

– Полагаю, я получил свой ответ, – произнес он.

– На какой вопрос?

– Что нужно сделать для того, чтобы ты бы захотел убить меня.

Я зыркнул на него.

– Я никогда не убью тебя, Маттео. Ты – моя плоть и кровь. Ты знаешь, что я доверю тебе свою жизнь.

Маттео по-акульи усмехнулся.

– Лука, мы оба знаем, что это неправда. Мы – убийцы. Мы оба знаем, что убьем друг друга, если спровоцировать нас. Твое уязвимое место это – Ария.

Я ничего не ответил, потому что он был прав.

– Если даже всего несколько пошлых слов взбесили тебя настолько, то я знаю, что произойдет, если я когда-либо причиню ей вред.

Моя рука еще сильнее сжала стакан, но я заставил себя усидеть на месте.

– Ты не навредишь ей, это пустой разговор. И ты – мой брат, Маттео. Ты и Ария – единственные люди, о которых я забочусь.

Он кивнул. Когда напряжение спало, Маттео наклонился и ударил меня по плечу.

Я усмехнулся.

– Ты знаешь, как разозлить меня.

– В этом деле я лучший, – засмеялся Маттео, а затем на редкость серьезно добавил: – Я бы сделал то же самое, если бы ты оскорбил Джианну.

Я вздохнул. Мне хотелось забыть, что он попросил ее руки и что их помолвка должна состояться через три недели. Это будет кошмар. Все знали это, кроме Маттео. Он все еще верил, что брак с рыжей сукой будет охеренным приключением. Увеселительная прогулка сквозь адское пламя, без сомнений.

Телефон зазвонил, и я застонал, когда увидел на экране имя Нины, моей мачехи. Сегодня я уже пытался безуспешно дозвониться ей, чтобы сказать, что нам нужна яхта, и сейчас она, наконец, перезвонила. Я почувствовал, как во мне поднимается уже привычная волна презрения к ней.

Маттео глянул на экран и поднялся:

– От меня приветики не передавай. Я, пожалуй, пойду и поговорю с нашими младшими боссами и капитанами.

Он задержался перед зеркалом у двери и поправлял свои темные волосы до тех пор, пока не остался доволен своим отражением, а затем неторопливо вышел. Я закатил глаза. Тщеславный ублюдок! Будто бы моим солдатам было не насрать, как я выгляжу.

Мой телефон продолжал звонить. Я должен был поговорить с Ниной, а потом весь вечер слушать бредни дядюшек, тогда как в постели меня ждала невероятная женщина. Я ответил.

– Нина.

– Лука, дорогой, ты звонил мне?

Дорогой? Мы оба знали, что едва выносим друг друга. Я ненавидел ее с того момента, как она вышла за моего отца, а мне тогда было десять. Иногда я жалел мачеху, когда мой папаша-садист избивал ее, но сразу же переставал ей сочувствовать, когда она вымещала свою обиду на служанках. Она была из тех, кто воткнет нож в спину – такими были многие женщины в нашем мире. Может, так было из-за того, что не существовало другого способа защититься, а, может, им просто становилось скучно. Прежде чем я узнал Арию поближе, я переживал, что за безупречной внешностью скрывается гадина, но она была чертовски идеальна и внутри, и снаружи. Я был ужасно рад, потому что если бы со мной рядом была женщина типа Нины, все могло закончиться плохо.

– Через четыре дня мне нужна яхта отца. Ты можешь провести следующие две недели в нашем загородном доме, если не хочешь возвращаться в Нью-Йорк, – сказал я ей.

– Я где-то в районе побережья Сардинии. Неужели ты ждешь, что я вернусь лишь потому, что ты решил отдохнуть, – огрызнулась она.

Я был слишком снисходителен к ней с тех пор, как три недели назад умер отец.

– Ты сделаешь то, что я сказал, Нина. Отныне я Дон, и лучше бы тебе вспомнить, что я – сын своего отца. Или ты забыла, на что я способен?

Повисло молчание. Мне не нравилось причинять боль женщинам, но вскоре после ее свадьбы с отцом я застал ее в тот момент, когда она била Маттео. Мне было только десять, но я был уже одного с ней роста и к тому же силен. Я схватил ее за горло и, вероятно, не отпустил бы, если бы в этот момент не вошел отец. Нина увидела это в моих глазах – то, что я был убийцей. Отец не оставил на ней живого места за то, что тронула его сыновей, хотя сам постоянно пытал меня и Маттео, желая сделать сильнее. Через год я впервые убил, а через шесть лет – раздавил горло своего кузена. Это то, что я хотел сделать с Ниной, когда она причинила боль моему брату. Нина знала это.

– Как ты можешь просить меня вернуться, если знаешь, что я все еще скорблю? – Она добавила в свой голос эту раздражающую дрожь, будто бы была готова разреветься, хотя мы оба знали, что это не так.

– Не лги, – прошипел я. – Ты ненавидела папашу так же, как и я. Ты хотела сама его убить, так что не притворяйся, что печалишься из-за его кончины. И я отлично знаю, что кое-кто выебывал тебя, как последнюю суку, на гребанной отцовской яхте.

Нина прочистила горло. Неужели она думала, что у меня нет связей на Сицилии? Мой двоюродный дед был там Доном Семьи, и, конечно же, один из его людей приглядывал за ней. Я видел ее фотки с двадцатилетним шкипером и что они делали на столе. Она ничуть не выглядела скорбящей. Сейчас Нине чуть за тридцать, поскольку в тот момент, когда ее заставили выйти за папашу, ей было только девятнадцать. И мне было глубоко по хер, если она отрывается, пока это не становится для меня проблемой.

– И, Нина, я – Дон. Я могу передумать и выдать тебя замуж вновь. В моем окружении достаточно мужчин, у которые манера поведения очень схожа с отцовской.

Она глубоко вздохнула. У меня не было никаких планов выдавать ее за кого-то другого. Не важно, насколько сильно она бесила меня, она достаточно настрадалась во власти отца.

– Ты можешь забрать яхту, но я не вернусь в Нью-Йорк, – тихо произнесла она.

– Мне все равно, ты можешь хоть переехать в Италию. Поверь, я не соскучился. – Прежде чем повесить трубку, я добавил: – И пусть кто-нибудь вылижет каждый миллиметр яхты. Я не хочу обнаружить следы того, как ты там трахалась, поняла?

Она ахнула, но я не стал дожидаться ее ответа.

После звонка Нины я нуждался в долбанном отдыхе, но для начала нужно пережить встречу с Младшими Боссами Семьи, двое из которых были моими дядями, а еще двое – мужьями моих теть. Я вышел из кабинета и направился к самой последней двери в глубине «Сферы».

Я вошел внутрь. Остальные уже собрались за овальным деревянным столом. Выражение на лице Маттео не предвещало ничего хорошего. Похоже, я вовремя к ним присоединился, иначе бы мой братец скоро кого-нибудь убил.

Мужчины поднялись, в том числе и Маттео. Он знал, как все должно выглядеть со стороны, пусть никогда и не относился ко мне как к Дону, когда мы были наедине. Но дядя Готтардо не торопился поднимать свою жопу со стула. Вероятно, таким образом он показывал, что не уважает меня.

Я дал знак, что можно садиться, и скользнул по ним взглядом. Там были дядя Эрмано, младший брат отца, занимавший пост Младшего Босса в Атланте, и дядя Готтардо, правивший от моего имени в Вашингтоне. Напротив них сидел дядя Дюрант, который управлял Питтсбургом и был мужем тети Кримеллы, а рядом с ним сидел дядя Феликс, муж тети Эджинии и Младший Босс в Балтиморе. Младшие Боссы, управлявшие Чарльстоном, Норфолком, Бостоном и Филадельфией не были моими родственниками – как минимум не настолько близкими, чтобы считаться частью семьи. Всем было, как минимум за сорок, как максимум – под семьдесят, кроме меня и Маттео. Дядюшки думали, что я слишком молод, чтобы быть Доном. Они не говорили об этом прямо, но я знал их мысли по их взглядам, которыми они обмениваются, по редким вызывающим комментариям.

– Нам многое нужно обсудить. Знаю, это лишь второе наше совещание, и вам еще придется привыкнуть к моей манере решения проблем, но я уверен, что мы можем контролировать исходящую от русских угрозу, если будем действовать как единое целое.

– Во времена твоего отца Братва бы никогда не посмела напасть на поместье Витиелло. Они демонстрировали уважение, – произнес Готтардо. В его глазах сияло презрение. Он все еще ненавидел меня за то, что я раздавил горло его сыну шесть лет назад, но мой кузен получил то, что заслужил, попытавшись убить меня и Маттео, чтобы укрепить свои позиции. Если бы все зависело только от меня, Готтардо разделил бы его участь. Я все еще сомневался, что Готтардо не был замешан в этом. Отец по каким-то необъяснимым причинам верил его заявлениям о невиновности, но я не доверял этому человеку. Если бы мне пришлось укрепить свое положение Дона кровью, я бы начал с него.

– Отец получил пулю Братвы в голову. Как тебе такое уважение? – спросил я леденящим голосом, подходя к своему месту за столом. Я не стал садиться. Пусть им придется запрокинуть их долбанные головы, чтобы смотреть на меня. Я должен дать им понять, кто отныне правит этим городом, всеми ними. Мне было по хуй, если они недовольны тем, что я стал Доном в свои двадцать три. И я убью каждого выблядка в комнате, если в этом случае я останусь у власти.

Маттео ухмыльнулся. Он сидел в своей любимой позе – закинув ноги на стол. Пока говорил Готтардо, Маттео вынул нож и вертел его в руках. Он бы определенно предпочел пустить кровь нашему дядюшке.

Готтардо и другие дяди нервно поглядывали в его сторону. Они бы никогда не стали Младшими боссами, если бы не мой отец. Они заслужили свое положение и были теми, кого я был должен убедить в своей силе, поскольку они пользовались уважением солдат.

– Нужно отправить им новое послание, – резко произнес Готтардо.

Я обошел стол и оказался у его стула. Он попытался встать, но я усадил его обратно.

– Я отправил им Виталия по кускам. К письму с предупреждением прилагался его отрезанный член. Думаю, им предельно ясно. Вопрос только в том, дошла ли до тебя, Готтардо, что я – твой Дон.

Ему пришлось всячески выгибать шею, чтобы встретиться со мной взглядом. В поисках поддержки он взглянул на сидящего рядом Эрмано, затем на других моих дядей. Никто не шевельнулся, чтобы прийти ему на помощь.

– Тебе стоило бы побольше уважать старших. Может, остальные и слишком трусливы, чтобы произнести это вслух, но ты не должен был становиться Доном. Ты можешь быть сильным и жестоким, но ты слишком молод, – пробормотал он, пытаясь спасти собственную гордость.

Маттео опустил ноги со стола, ухмылка исчезла.

– И кто же, позволь спросить, должен был стать Доном вместо меня? Ты, дядя? – произнес я тихим голосом. – В конце концов, твоя семья уже пыталась помешать мне стать Доном, и твой сынок поплатился за предательство.

Готтардо вскочил на ноги, и на этот раз я не стал его удерживать. Он едва доставал до моего носа, так что если он думал, что может меня этим впечатлить, то он ебанный идиот.

– Он был бы куда лучшим Доном, чем ты. Я был бы лучше. Ты, как и твой отец, недостойны этой чести.

– Сейчас, Готтардо, ты говоришь чушь и сам это знаешь, – пробормотал Дюрант. Его глаза нервно метались между мной и Маттео.

Я одарил Готтардо ледяной улыбкой.

– Очень похоже на то, что ты нарушил свою клятву, ведь я – твой Дон.

– Я никогда не давал клятву следовать за тобой.

Эрмано схватил своего брата и попытался усадить обратно, но Готтардо воспротивился.

– Заткнись, Готтардо, ради всего святого. Что на тебя нашло?

– Нет, – выплюнул он. – Сначала Сальваторе, теперь он. Я не намерен следовать приказам кого-то, кто годится мне в сыновья. Если бы не его отец, он бы не был Доном. Он унаследовал это, но не заслужил.

– Если бы мы не были семьей, я бы отрезал тебе язык, – произнес Маттео, подходя ко мне сзади.

Я хотел убить Готтардо на месте, хотел раздавить его горло, как когда-то его сыну. Все эти годы я был на сто процентов уверен, что именно он подослал сына убить меня.

Я посмотрел на каждого из Младших Боссов.

– Как быстро вы сможете собрать всех капитанов и их солдат для встречи?

Мансуэто, Младший Босс Филадельфии, поднялся, тяжело опираясь на трость. После того, как три месяца у него случился второй сердечный приступ, он превратился в тень того человека, которого я знал. Его семья была преданна мне до мозга костей. Его смерть вызовет много проблем. Филадельфия для меня важна, а его сын лишь на четыре года старше меня.

– Вечером. Самое позднее – завтра утром.

Остальные согласно кивнули, все, кроме Готтардо, который смотрел на меня с подозрением, и Эрмано, который произнес:

– Моим людям понадобится не менее пятнадцати часов, чтобы добраться сюда из Атланты. И я не знаю, удастся ли всем сделать это так быстро. Завтрашнее утро было бы предпочтительнее, если ты хочешь собрать всех.

Маттео вопросительно взглянул на меня, но я неотрывно следил за Готтардо.

– Тогда завтра утром. Позовите всех. Я хочу, чтобы завтра каждый член Семьи принес мне свою клятву.

Готтардо усмехнулся:

– И что же вынуждает тебя думать, что они это сделают? Может, они предпочитают кого-то другого на месте Дона.

Я кивнул.

– Я позволю тем, кто считает себя более достойным, бросить мне вызов. Ты можешь выступить против меня. Если тебя поддержит большинство солдат, я отступлю.

Маттео смотрел на меня так, будто я рехнулся, но я знал, что это был единственный способ заткнуть рты всем сомневающимся во мне из-за возраста.

– Завтра в одиннадцать на территории заброшенной электростанции в Йонкерсе, – приказал я. Мужчины обменялись взглядами. Там прошла последняя в истории Семьи кровавая баня, а пресса прозвала это место Вратами в Ад. Я усмехнулся, глядя на Готтардо. – Удачи, дядя.

Я развернулся и пошел прочь, оставляя их переваривать услышанное. С меня же было достаточно. Пока я не заполучу полную поддержку Семьи, не было никакого смысла обсуждать Братву.

Маттео догнал меня.

– Лука, ты – Дон. Зачем ты рискуешь всем?

– Нет, – ответил я. – Мои люди должны поклясться мне в верности.

Маттео остановил меня, положив руку на плечо.

– Тебе стоило перерезать дяде Готтардо глотку. Это бы тоже заткнуло шепотки сомневающихся. Мы же не ебанный Сенат. Мы не выбираем Дона, Лука.

– Я – самый молодой Дон в истории и должен заткнуть всех своих врагов. Это будет единственный раз, когда я позволю им открыть рот.

– А ты уверен, что завтра все еще будешь Доном? – тихо спросил Маттео.

– Семья нуждается в силе. Нуждается в жесткой руке. Мои люди знают это.

И все знают, что нет никого, кто мог бы отомстить более жестоко, чем я. Маттео кивнул, затем сжал мое плечо.

– Надеюсь, ты прав, потому что, если нет – завтра будет кровища.

Я встретился с ним взглядом.

– Больше никогда я не склоню голову перед чужими приказами. Либо я буду править всем восточным побережьем, либо погибну в бою.

– Знаю. Если все пойдет не по плану, у нас есть ножи и пушки, чтобы расчистить себе путь. А еще мы оба можем умереть. Ненавижу об этом говорить, но я действительно думать не могу о смерти до того, как трахну Джианну хотя бы раз.

Я покачал головой.

– Может, я спасу нас от кучи проблем, если мы завтра умрем.

Он усмехнулся.

– Мне нравятся проблемы, – произнес он, будто бы я этого не знал. – Ты расскажешь Арии?

Я помедлил. Я должен найти способ обеспечить ей безопасность, если все пойдет через жопу. Вокруг меня было множество мужчин, которые с удовольствием бы наложили свои лапы на нее, но этого никогда не случится.

– Нет, – ответил я. – Я не хочу, чтобы она из-за меня беспокоилась.

Что-то было не так. Я поняла это, стоило Луке вернуться поздно ночью домой, мои подозрения подтвердились на следующее утро, пока я наблюдала, как он хватает пистолет и ножи. Два ножа пристегнуты спереди, два – на спине, еще два чуть ниже. И два у икр. Лука сказал мне тоже подготовиться, но не назвал причину. Он никогда особо не делился информацией, но что-то, должно быть, вчера произошло во время встречи с Младшими Боссами, раз он созвал на встречу всех членов Семьи.

– Лука, я начинаю переживать, – тихо сказала я, пока расчесывалась.

– Не переживай, – просто ответил он, беря меня за руку и прижимая к своей груди. – Просто я помешан на безопасности. Ты проведешь утро с Ромеро. Он не спустит с тебя глаз.

– Я переживаю за тебя, а не себя, – сказала я, нахмурившись.

Выражение его лица смягчилось, а затем он усмехнулся.

– Меня сложно убить.

Я вздрогнула.

– Кто-то попытается убить тебя сегодня?

Лука поцеловал меня в губы, а затем крепко, почти болезненно, обнял, прежде чем отпустить. Держа меня за руку, он пошел к лестнице, где внизу нас уже ждал Ромеро. Он был очень взволнован, но быстро скрыл свои эмоции, когда заметил мой взгляд. Но было уже поздно.

– Лука, – прошептала я. – Что происходит? Я думала, это просто встреча Семьи.

Ромеро и Лука обменялись взглядами, затем Ромеро кивнул и направился к входной двери.

Лука обхватил мои щеки. Я искала в его глазах успокоения, но он закрылся от меня. Страх сковал мою грудь, на глаза навернулись слезы. Может, он и пытался скрыть от меня реальную ситуацию, но я была дочерью Консильери чикагского Синдиката. Я знала правила, знала привычки мафиози. Новый Дон означал смену власти.

Лука покачал головой.

– Нет, – прорычал он. – Никаких слез.

Я моргнула и глубоко вздохнула.

– Ты вернешься ко мне.

Это был больше вопрос, чем констатация. Мрачная решительность появилась на лице Луки.

– Всегда. Даже если мне придется расправиться с тысячей человек.

Я верила ему! Он еще раз поцеловал меня и попытался отойти, но я крепко держала его за талию.

– Ария, – произнес он тихо, но я не отпустила его. Лука подал Ромеро знак, и через мгновение тот взял меня за плечи и аккуратно отвел от Луки. В последний раз взглянув на меня, Лука покинул наши апартаменты. Двери лифта закрылись за его сильной спиной.

– Пойдем, Ария, – мягко произнес Ромеро, отпуская меня. – Нам тоже следует ехать.

– У него проблемы? Все из-за того, что он молодой Дон?

Ромеро покачал головой.

– Лука не хочет, чтобы ты знала подробности. Не проси от меня ответов, которые я не смогу тебе дать.

Электростанция в Йонкерсе с ее красновато-коричневым кирпичным фасадом возвышалась рядом с рекой Гудзон и казалась разрушающимся пережитком прошлого, как и мои дяди.

– Врата в Ад, – пробормотал Маттео себе под нос, пока мы парковались у входа. Заброшенные окрестности электростанции были забиты десятками автомобилей.

Врата в Ад… Пресса стала именовать так это место в последние годы из-за столкновений группировок. Последняя кровавая баня бы устроена Семьей, и, вероятно, сегодня произойдет еще одна. Ромеро отправится с Арией на прогулку по городу. Я не хотел, чтобы она была в апартаментах или особняке, если дела пойдут плохо. Если Маттео и я умрем, Ромеро отвезет ее в Чикаго. Синдикат должен защитить ее.

Две дымовые трубы поднимались в небо словно орудийные стволы. Я, как всегда, спрятал свои пушки под полами пиджака. Надеюсь, они сегодня не пригодятся. Мы с Маттео прошли через скрипучие ворота, мимо изъеденных ржавчиной труб, в главное помещение. Сотни людей повернули головы в мою сторону, пока я шел мимо. Спереди стояли солдаты из Нью-Йорка и Бостона – те, с кем я часто работал в последние годы, но в рядах позади них я заметил много незнакомых лиц: солдаты их Вашингтона и Атланты, из Кливленда и Филадельфии и других городов восточного побережья, находящихся под моим руководством. Некоторые из них никогда не видели меня лично, только слышали рассказы и видели фото в прессе. По их рядам прошелся шепоток. Я не надел костюм-тройку, как делали мой отец и Дон до него. Я был в темно-серой рубашке с закатанными рукавами, чтобы продемонстрировать стальные мускулы.

Я не стал залезать на одну из высоких трибун, с которых открывался прекрасный вид на зал. Расстояние лишь снизило бы эффект от моего высокого роста. Я хотел, чтобы мои люди видели меня вблизи, особенно те, с кем мы не встречались раньше. Я вскочил на низкую бетонную платформу с остатками ржавых болтов и орбернулся к Семье. Маттео остался в стороне. Если бы он сейчас был рядом со мной, сложилось бы впечатление, что мне нужно подкрепление, но сегодня я должен был показать своим людям, что могу справиться со всем самостоятельно.

Я поднял руку, и все тут же затихли. Готтардо стоял впереди, глядя с едва скрываемым презрением.

– Спасибо, что откликнулись на мой призыв, – произнес я. – Знаю, что Доны до меня никогда не созывали встречу такого масштаба, но времена меняются; хотя мы связаны традициями и правилами, которые я всегда чтил, кое-что нуждается в изменениях. Мы должны подстраиваться для того, чтобы Семья оставалась сильной, чтобы мы смело могли преодолеть будущие угрозы и сделаться сильнее.

Большинство собравшихся кивнули, но выражение лиц некоторых из них продолжали оставаться скептическими. Среди них были мои дяди Готтардо и Эрмано.

– В знак моего уважения ко всем вам я созвал вас на эту встречу, чтобы вы смогли высказать то, что вас беспокоит, перед тем как принесете клятву верности мне.

Все были поражены и вновь зашептались.

Я указал на Готтардо, который тут же выпрямился.

– Я предоставлю слово одному из моих критиков, моему дяде Готтардо Витиелло, Младшему Боссу Семьи в Атланте. Некоторые из вас должны были слышать о нем.

Готтардо всегда больше говорил, чем делал. Я сомневался, что многие видели его за пределами офиса.

Готтардо вышел вперед и с трудом забрался на платформу. Прошло много времени со дня его последней схватки, о чем свидетельствовал выпирающий живот. Он слегка кивнул мне, и я вновь задался вопросов, что было бы, если бы я последовал совету Маттео и перерезал его глотку.

Готтардо прочистил горло и развел руки пошире.

– Я не подразумевал неуважение. Все, кто знают меня, знают и то, что я человек, преисполненный уважения, – начал он, и я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Он был преисполнен только умения трепаться за спинами людей.

– Но некоторые вещи должны быть озвучено для блага Семьи. Нам нужна сильная и опытная рука, которая поведет нас. Лука силен, но слишком молод, слишком неопытен.

Ошеломленный шепот усилился. Мое лицо ничего не выражало. Если бы мои люди подумали, что слова Готтардо могли как-то задеть меня, они сочли бы их правдой.

– У нас множество Младших Боссов, у которых за плечами десятилетия опыта. Один из них может быть Доном, пока Лука не станет старше.

Ебаная брехня! Стоит мне отойти в сторону, Готтардо, мои другие дядюшки и их сыновья сделают все возможное, чтобы все так и оставалось, даже если им придется воткнуть нож мне в спину.

Я вновь поднял руку с ледяным выражением лица.

– Чье имя внушает уважение Синдикату? Чья месть вызывает страх у Братвы? Я – член Семьи уже двенадцать лет. Я убил около двух сотен врагов. Это мое имя они в страхе произносят шепотом – Тиски. Они боятся меня, потому что мои действия говорят громче, чем мой возраст, потому что я способен сделать то, что должен, и не важно насколько кровавым, опасным или беспощадным это может быть. Ты старше, дядя Готтардо, это правда, но как много схваток ты прошел, скольких пытал, скольких врагов убил? Ты стар. И именно это сохранит тебе жизнь сегодня. Я не убью тебя за выступление против твоего Дона, потому что уважаю возраст. Я уважаю старших до тех пор, пока они уважают меня, потому в следующий раз, когда ты решишь взбунтоваться, ни твой возраст, ни твой статус не остановят меня.

Я взглянул на сотни мужчин, стоявших передо мной.

– Те, кто сражаются рядом со мной, знают, что я – именно тот Дон, который нужен Семье в это время. Я знаю, как драться, в отличии от многих прежних Донов, которые проводили время, спрятавшись за рабочими столами и спинами охранников. Но я также могу проявлять дипломатичность, доказательством чему может послужить мою союз с дочерью Рокко Скудери.

– Я не желаю видеть шлюху из Синдиката в Семье! – раздался низкий мужской голос.

Мои глаза метнулись в его направлении. Маттео взглянул на меня с чертовски сумасшедшей ухмылкой. Врата в Ад. Этой ночью прольется кровь.

– Кто произнес это? – спросил я.

Несколько человек заелозили справа от меня. Я уставился них. Среди них был какой-то высокий ублюдок, которого я не знал, вероятно, один из людей Готтардо. Он встретил мой взгляд.

– Кто? – рыкнул я.

– Я, – признался он твердым голосом.

Я спрыгнул с платформы и направился к нему сквозь расступающуюся толпу. Маттео шел следом за мной. Мои люди наблюдали за мной с уважением и обожанием. Многие из них были куда ниже меня, и когда я остановился около ублюдка, который позволил себе оскорблять Арию, ему тоже пришлось приподнять голову, хотя он был ростом под 190 сантиметров. Я знал, как выгляжу для большинства людей – как восставший из Ада Дьявол.

– Предпочитаю знать имя того, кого убью. Так как тебя зовут?

– Джованни, – ответил он, стараясь говорить невозмутимо, но у него ничего не вышло. Пот выступил над его верхней губой, а его рука лежала на кобуре у пояса.

– Джованни, – произнес я своим самым опасным тоном, подходя еще ближе и взглядом давая ему понять, что его ждет.

Он отступил на шаг, всего один, но все увидели это. Мои улыбка стала шире.

– Так как ты назвал мою жену?

Его взгляд метался по сторонам.

– Она стала платой за мир. Она – шлюха, – произнес он, быстро добавив: – Я не единственный, кто так думает.

– Правда что ли? – спросил я, окинув взглядом тех, кто стоял рядом. Большинство из них были солдатами Готтардо. Никто не подтвердил слов Джованни, но я мог представить, что Готтардо наговорил им. – Может, они смогут помочь тебе, Джованни. Надеюсь, кто-то из них подтвердит это, что я смог разорвать и их на части.

Джованни вздрогнул, пальцы обхватили ручку пистолета. Моя рука устремилась вперед, хватая его за горло, а затем я швырнул Джованни на землю. Я вдавил колено ему в грудь, чтобы удержать на месте. Он задыхался, пока мои пальцы перекрывали ему доступ к кислороду. В его взгляде была паника, пока он боролся со смертью. Его сопротивление слабело, он выгибался и вздрагивал, но я не ослабил хватку. Я протянул руку Маттео.

– Нож.

У меня был свой, но пришлось бы отвлечься от сопротивляющегося ублюдка, пока буду доставать оружие из чехла. Маттео передал мне свой любимый нож с коротким, острым клинком, который резал плоть словно масло. Глаза Джованни расширились от ужаса и нехватки кислорода.

Он был готов потерять сознание, но я отпустил его горло, и его рот распахнулся, чтобы сделать глоток воздуха. Я просунул руку между его челюстями, чтобы распахнуть его шире и опустить нож на его язык. Он попытался закрыть рот, но лезвие скользнуло по его плоти. Боль охватила мои пальцы, когда он сомкнул челюсть на них, но я откинул нож и потянулся к его полуотрезанному языку, а затем сильным рывком выдернул его. Его глаза закатились, кровь заполняла рот. Вздрагивая, он упал на бок. Вскоре он умрет либо от потери крови, либо захлебнувшись ею.

Со скользким языком в руке я обернулся к своим людям, чтобы показать, что вижу каждого, затем я отбросил этот окровавленный кусок плоти на землю и вернулся на место. Мои руки были в крови. Я запрыгнул на платформу и взглянул на толпу, даже не пытаясь вытереться. Я позволил им увидеть кровь, но большинство уставились на мое лицо, и больное уважение исказило их.

– Моя жена – почтенная женщина, и я убью любого, кто посмеет высказать ей неуважение.

Надеюсь, все запомнят это раз и навсегда.

Маттео усмехнулся, поднимая с земли нож. Я кивнул ему, и он заговорил:

– И сейчас, когда мы все посмотрели на своевольный язык Джованни, пришло время принести клятву верности нашему Дону. Те из вас, кто все еще считают, что Лука недостоин быть Доном, могут сделать шаг вперед и не произносить клятву. Ваше дело.

Он сверкнул зубами и вытер клинок о штанину.

Никто не сделал шаг вперед, и когда Маттео положил ладонь на грудь и начал проговаривать слова клятвы «Рожденный во крови, поклявшийся на крови», толпа последовала за ним. Я глубоко вздохнул, глядя на своих людей, пока они наблюдали за мной. Пока что я заткнул своих критиков, запугал их, но так будет не всегда. И все же сейчас я был Доном, куда более сильным, чем мой отец, поскольку дал своим солдатам ощущение, что они выбрали меня. Когда чуть позже я спустился вниз, то взял протянутое Маттео полотенце, чтобы вытереть руку, прежде чем принимать поздравления и рукопожатия солдат.

Мои люди искали моей близости, особенно те, кто никогда прежде меня не видели. Прежде они могли лишь говорить обо мне, сейчас же у них была возможность поговорить со мной. Я дал им то, чего они жаждали. Разговаривал, слушал, хлопал по плечу.

Мансуэто, Младший Босс из Филадельфии, подошел ко мне, опираясь на трость. Его сын Кассио возвышался рядом с ним. Я пожал руку сначала Мансуэто, затем Кассио.

– Твоя жена одарила Нью-Йорк великолепием и светом. В свои почти семьдесят я никогда прежде не видел такой красоты. Подарила ли она нам мир или нет, но ты благословлен тем, что имеешь ее в своей постели.

Я напрягся.

– Отец, – напряженно произнес Кассио, послав мне извиняющийся взгляд.

Мансуэто улыбнулся мне и кивнул.

– Всегда готовый защищать Семью, как и должно быть. Я – старик. Не обращай на меня внимание.

Я знал, что Ария прекрасна. Если бы она родилась в прошлом, она бы была королевой. Ею должны были восхищаться миллионы. Она была бы влажной мечтой миллионов подростков, преследовала бы в фантазиях миллионы женатых мужчин, которые бы не могли отделаться от мыслей о ней, представляя бы ее на месте своих жен, если бы она не была моей женой. Но я был чертовым собственником, и потому она всегда будет только моей. Каждый ее миллиметр.

– Знаю, сегодня не лучшее время, но я должен обсудить с тобой своего преемника, – произнес Мансуэто.

Рот Кассио напрягся.

– Отец, ты ж не сегодня умрешь.

– Но, может быть, завтра, – ответил Мансуэто.

Я перевел взгляд на Кассио.

– И ты примешь наследие своего отца.

Кассио склонил голову.

– Если ты дашь на это согласие. Я молод.

Я усмехнулся.

– Не так, как я. Да и Семья нуждается в молодой крови. – Я обернулся к Мансуэто. – Без обид.

– Ни в коем случае. Некоторые силы в Семье тянут нас назад. Но я верю, что ты справишься с этими проблемами.

Взгляд Мансуэто скользнул туда, где Джованни истекал кровью. Никто не пришел ему на помощь.

– Так и будет.

Ромеро и я бесцельно ездили по Нью-Йорку около двух часов. Я уже не могла скрывать беспокойство, а хватка Ромеро на руле крепла с каждым мгновением. Это не была не просто встреча Семьи, иначе Лука бы не предпринимал столько мер предосторожности. Я скользила взглядом по улицам, по которым мы проезжали, пытаясь отвлечься от растущей паники – все без толку.

– Лука сильный, Ария, – попытался вновь уверить меня Ромеро, но его слова не заглушали мой страх. Его темные волосы были взлохмачены, потому что он постоянно ерошил их, и столь очевидный признак нервозности распалял мои страхи еще сильнее.

Два часа. А вдруг он не вернется ко мне?

Телефон Ромеро издал сигнал, и он вытащил его. Глаза уставились на экран, напряжение спало. Он улыбнулся.

– Все в порядке. Мы можем ехать домой.

Я откинулась в кресле, прижимая руку к губам, и закрыла глаза, борясь со слезами облегчения. Когда я вновь их распахнула, Ромеро наблюдал за мной с долей удивления, но затем вновь посмотрел вперед.

– Почему? – спросила я тихо. – Почему ты так удивлен?

– Мало кто думал, что твое замужество с Лукой приведет к чему-то хорошему. Большинство полагают, что ты будешь праздновать его смерть, – осторожно произнес он.

– А как думаешь ты? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Ромеро, думаю, я заслуживаю правды.

– Когда я впервые увидел тебя, тебе было лишь пятнадцать, я почувствовал к тебе жалость. Не пойми меня неправильно. Я уважаю Луку больше, чем кого бы то ни было. Он – мой Дон, но я годами сражался рядом с ним. Я знаю, что такая жизнь делает с людьми, видел, что творил Сальваторе Витиелло с Лукой и Маттео. Лука был рожден и воспитан, чтобы стать Доном.

– Я знаю, кто он, – твердо ответила я. – И люблю его.

Ромеро слегка улыбнулся мне, его карие глаза потеплели.

– Знаю. Когда ты закрыла его собой от пули, все стало предельно ясно, но это все еще удивляет меня.

– Меня тоже, – признала я со смешком, потому что еще несколько месяцев назад я была среди тех людей, которые полагали, что стать молодой вдовой – это лучшее, что могло бы со мной случиться.

– Он сделает для тебя все, что угодно, ты же знаешь?

Я нахмурилась.

– Если это не навредит Семье.

Губы Ромеро изогнулись в ироничной улыбке, но он ничего не сказал.

Тьма таилась в глазах Луки, когда от вернулся вечером после встречи с Семьей. Я читала журнал о путешествиях, где рассказывалось о юге Италии, лежа на диване в гостиной, но кинулась к нему сразу же, как Ромеро скрылся в лифте, обхватила его руками за талию, уткнувшись лицом в грудь. Я ощутила запах крови, но под ним скрывался родной мускусный аромат Луки. Лука обнимал меня некоторое время, пока я чуть не отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Ты в порядке? – спросила я, едва дыша.

Он ничего не ответил, только погладил по волосам. Улыбаясь, я схватила его руку и поднесла к губам, целуя костяшки. Когда я отодвинулась, то заметила запекшуюся кровь между его пальцами. Я застыла прежде, чем успела взять себя в руки. Я и раньше видела кровь. На рубашках и теле Луки, на каждом сантиметре пола в поместье после атаки Братвы, но всякий раз это было для меня неожиданно.

Лука поморщился и убрал руку.

Я вгляделась ему в глаза.

– Что произошло? – Когда стало понятно, что он не собирается мне отвечать, я вновь схватила его за руку, чтобы показать, что следы крови меня не беспокоят, и придвинулась еще ближе. – Прошу, расскажи мне. Ты можешь мне доверять.

– Я не хочу пачкать тебя ужасами своей жизни.

– Эти ужасы не пугают меня. Я здесь, чтобы помочь тебе разобраться с ними.

Мои слова его явно не убедили, но все же он ответил:

– Сегодня на встрече я сделал кровавое заявление.

– Кровавое заявление, – повторила я. Я слышала об этом прежде. – Ты убил одного из своих солдат?

Он поднял руку и провел ею от моей щеки к горлу, затем по моему плечу.

– Такая невинная, – мрачно прошептал он.

Я поджала губы.

– Не такая уж и невинная, благодаря тебе.

Подразумевался сексуальный подтекст, что-то, что поднимет ему настроение, но Лука кивнул, в его взгляде застыло раскаяние.

– Все еще помню первый раз, когда увидел тебя. Бля, ты же была ребенком!

– Теперь же это не так, Лука, – возразила я ему. – Да и ты старше меня лишь на пять лет. А говоришь так, будто ты старый ублюдок.

– Даже в день нашей свадьбы ты была так по-детски невинна! Тебя нужно прятать, защищать. Ты чиста, а я не такой. Может, я не сильно старше тебя, но я куда больше сделал и видел.

Я не была уверена, говорит ли он о том, что делал в качестве члена мафии или же как всем известный бабник. Я знала, что у него было множество женщин. Стоит лишь глянуть в прессу, и все вопросы отпадают. И я не очень понимала, к чему он клонит.

– Ты никогда не казался сильно обеспокоенным тем, что я неопытна…

– Нет. Ты же знаешь, какой я собственник. Я бы убил любого, кто был с тобой прежде, так что это даже хорошо, что я твой единственный.

Я раздраженно вздохнула, но почувствовала, что его настроение немного улучшилось.

– Как много женщин у тебя было? Первый секс у тебя был в тринадцать, так что у тебя было десять лет до того, как мы поженились.

Я размышляла об этом время от времени, пусть и не была уверена, что хотела знать ответ, но так я смогу отвлечь Луку от демонов, которых всколыхнула сегодняшняя встреча.

Выражение лица Луки стало нечитаемым.

– Не важно. Это прошлое.

– Но я бы хотела знать.

– Не важно, сотня или тысяча была до тебя, потому что сейчас есть только ты, Ария, – просто ответил Лука.

Я вздохнула. Может, он был и прав, но я не могла так просто отступить.

– Тысяча? – переспросила я, распахнув глаза.

Он усмехнулся.

– Хорошая попытка. Ну, давай так: я брал все, что мог получить.

– А получить ты мог многое, – заключила я.

– Неважно, – пробормотал он, прежде чем поцеловать меня. Я знала, что не стоило так делать, но не могла перестать думать о том, как мужчина, который имел так много женщин, мог удовлетвориться только одной, учитывая то, что все, что она знала о сексе, она выучила от него.

Октябрьское солнце целовало мою кожу, пока мы выходили из частного самолета в аэропорту Палермо. Если в Нью-Йорке погода была серой и дождливой, Сицилия встретила нас солнцем и теплом.

Я приподняла лицо, позволяя солнечным лучам коснуться моей кожи. Готовясь к теплому климату, я надела оранжевое платье в пол с эффектом омбре и золотым ремнем на талии и мои любимые золотистые сандалии на плоской подошве.

Рука Луки, лежавшая на мне, напряглась. Он угрожающе нахмурился в сторону нашего пилота, который пялился на меня. Я потянула его за руку, и Лука посмотрел на меня, напряжение исчезло.

– Ты слишком красива.

– Ага, – сказала я со смешком. – Пошли. Хочу увидеть яхту.

Именно так. А еще я хотела убраться подальше от пилота, прежде чем Лука решит сломать ему парочку ребер. Водитель ожидал нас рядом с белым Мазератти SUV, когда мы вышли из аэропорта.

– Это солдат сицилийской Семьи. Мой двоюродный дед – тоже Дон.

Мои глаза распахнулись.

– О, правда? Ты видел его прежде?

– Дважды. Он не был на похоронах моего отца, потому что в то время ему ставили кардиостимулятор. Ему за семьдесят, так что в какой-то момент его внук Алессандро встанет у руля.

– Не сын?

– Мертв. Убит Каморрой. Они управляют Неаполем и Кампанией.

– Ох. А каково положение Каморры в Штатах?

– Они держатся на западе. Бенедетто Фальконе такой же чокнутый, как и они.

Мы подошли к машине. Наш водитель, высокий парень примерно одного возраста с Лукой, с темными волосами и щетиной, пожал руку Луке и представился по-итальянски как Алессандро. Лука удивился, а затем ответил на свободном итальянском:

– Не узнал тебя. Давно не виделись. Не ожидал, что мой двоюродный дед пошлет своего внука встречать меня.

Алессандро склонил голову.

– В знак уважения, Лука, как людей чести.

Он повернулся ко мне. Его глаза удивленно оглядели меня. Он произнес по-английски с сильным акцентом:

– Большая честь познакомиться с женщиной с золотыми волосами, принесшей мир между Синдикатом и Семьей.

Я едва не фырнула.

Бдительный взгляд Луки уставился на мужчину.

– А еще она моя жена.

Меня раздражало, что они говорили со мной по-английски, предполагая, что я не знаю итальянского. Возможно, я и была известна всем своей красотой, но я была лучшей в классе и могла бы пойти в Лигу плюща, если бы не была той, кем я есть.

Я улыбнулась, несмотря на раздражение, и ответила на беглом итальянском:

– Не я принесла мир, а Лука, потому что он лучший Дон, которого когда-либо видел Нью-Йорк.

Оба мужчины посмотрела на меня с удивление, и я приподняла бровь. Признательность вспыхнула во взгляде Луки.

– Дядя ожидает нашего визита сегодня?

Я испытала облегчение, а Алессандро покачал головой.

– Он знает, что ты хочешь насладиться медовым месяцем со своей женой. Но прежде чем вы вернетесь в Нью-Йорк, он был бы рад увидеться.

– Конечно, – ответил Лука. Мы сели в машину. Алессандро помог Луке погрузить чемоданы в багажник. Мы с Лукой сидели сзади, и Алессандро, похоже, не возражал. У меня было ощущение, что Лука хочет приглядывать за другим мужчиной, так что я была рада, когда Алессандро высадил нас у гавани и уехал. Лука катил два наших чемодана к черно-белой яхте, которая была куда больше, чем я ожидала. Лука помог мне забраться на борт, затем разместил наш багаж на палубе.

– Ты умеешь управлять этой штукой? – спросила я.

Лука усмехнулся.

– Да. Это как управлять машиной.

Я сомневалась. Он повел меня вниз, на нижние палубы, которые были воплощением роскоши и шика. Потолок был частично сделан из стекла и открывал вид на небо. Мебель, стены и ковры были выполнены в цветах от белого до кремового с вкраплениями элементов из теплого дерева. Обеденный стол и сидячие места были рассчитаны как минимум на восемь человек. Лука шел до тех пор, пока мы не оказались в главной спальне. Кровать размера king-size была с кремовым балдахином и зеркалами над изголовьем. Я подошла ближе, глядя в зеркала наполовину смущенная, наполовину заинтригованная.

Лука наблюдал за мной, скрестив руки на груди и с голодным выражением на лице.

– Не могу дождаться, когда увижу твое великолепной тело с разных ракурсов, пока буду в тебе.

Мои щеки вспыхнули. Я не была уверена, что мне нравилась идея быть настолько напоказ, или, что еще хуже, смотреть на себя.

Лука подошел и погладил мою щеку.

– Все еще такая невинная.

Я нахмурилась. Вообще-то нет. Я просто была не в восторге от того, чтобы демонстрировать свое тело под каждым невыгодным углом.

– Я не уверена, что хочу видеть так много себя.

Лука рассмеялся.

– Не говори мне, что стесняешься, Ария. Блядь! Я чуть не убил пилота, наземный персонал и Алессандро, потому что они пялились на тебя, а ты стесняешься этого тела. – Он указал на меня.

– Если люди не видят моих недостатков, это не значит, что у меня их нет.

Он вновь рассмеялся.

– Ты полностью идеальна, Ария, поверь мне. Я видел обнаженными множество женщин, и все они отдадут левую почку за то, чтобы хотя бы наполовину быть столь же прекрасными, что и ты.

– Как мой муж, ты обязан так говорить, – ответила я, но, несмотря на зеркала, начала расслабляться. Что с того, что я недовольна тем, как выгляжу, если Лука считает меня прекрасной?

Он коснулся моей талии и наклонился к моему уху.

– Ничего подобного я не должен. Это правда. А теперь пойдем, пока я не швырнул тебя на кровать и не показал, насколько ты сексуальна для меня.

Меня бы это вполне устроило, но я последовал за ним на верхнюю палубу, а затем в кабину капитана.

– Вау! – произнесла я.

Лука усмехнулся.

– Дай секунду. Мне нужно отвязать яхту от причала.

Через несколько минут он вернулся, встал у руля и запустил двигатель. Я с восторгом наблюдала, как он нажимал кнопки и проверял показатели на дисплеях, в которых я не ровным счетом ничего не понимала. Лицо Луки было максимально сосредоточенным, пока он выводил яхту с пристани в открытое море.

– Мы можем остановиться с тобой где угодно.

Мне нравилась эта идея, очень сильно нравилась, особенно мысль, что Лука будет только мой.

Я мог сказать, что Ария была так же, как и я, взволнована перспективой того, что океан и уединенные пляжи будут полностью в нашем распоряжении. Я хотел трахнуть Арию на пляже, в океане, на палубе и под тем огромным зеркалом. Все это будет для Арии впервые, и мой член становился каменным лишь от одной мысли об этом.

Она нахмурила лоб.

– А еда?

Возможно, наши мысли не блуждали по одним и тем же темным тропам. Я подавил улыбку.

– Я попросил мою семью забить холодильник и полки продуктами.

– Так нам придется готовить?

Беспокойство Арии раззадорило меня, и я расхохотался. Ария умела готовить примерно так же, как и я. Она определенно не была похожа на итальянских жен прошлого.

– Мы будем голодать или отравимся, – произнесла она, качая головой.

– Мы что-нибудь придумаем, в любом случае я голодный только до одного, – произнес я низким голосом, прижимая к себе Арию.

– Это пока что. Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя через несколько дней без нормальной еды.

Она прижалась ко мне, ее грудь касалась моей груди, и я решил поскорее найти место, где можно бросить якорь. Когда мы прибыли в небольшой залив, я поставил яхту на якорь, и мы с Арией отправились на кухню. Мы вместе нарезали зеленый салат и наполнили тарелки чиабаттой, сыром пекорино, оливками и пармской ветчиной, а затем устроились на залитой солнцем палубе и стали любоваться закатом над океаном.

Ария вздохнула.

– Непередаваемо.

Самым невероятным зрелищем из всех был золотой ореол, который заходящее солнце создавало на голове Арии. Она положила в рот кусочек хлеба и смущенно проглотила его.

– У тебя странное выражение лица.

Я покачал головой и съел несколько кусочков ветчины. В итоге мой голод сменился иным, поэтому я отставил тарелку, наклонился вперед и скользнул рукой под край ее платья. Губы Арии слегка распахнулись. Она отправила в рот еще один кусочек сыра. Она все еще стеснялась соблазнять меня, но сейчас практически перестала отводить глаза. Моя рука проследовала выше к мягкому изгибу ее колена. Ее глаза оглядывали окружающие нас скалы.

– Здесь только мы, – сказал ей я. – Я бы не стал рисковать тем, что кто-то увидит то, что было предназначено только мне.

Она отставила тарелку и пододвинулась ближе, позволяя моей руке забраться повыше. Я принял приглашение и скользнул рукой между ее бедер. Мои пальцы поглаживали ее нежную кожу. Она легонько вздохнула, ее глаза засветились нуждой. Она оперлась на руки, запрокинула голову, а ее волосы, словно золотой шелк, рассыпались по плечам, касаясь кожаного диванчика. Слишком прекрасна, чтобы описать словами.

Я двинулся выше и коснулся ее влажных складок. Мои брови приподнялись.

– Никаких трусиков? – прохрипел я, мой член дернулся.

Даже в приглушенном свете я видел, как Ария вспыхнула.

– Я избавилась от них перед ужином.

Я застонал. Блядь, она становилась все лучше! Я погладит кончиком большого пальца ее клитор, и она прижалась ко мне, ее бедро подрагивало. Свободой рукой я задрал ее платье, обнажая ее стройные ноги и киску. Я встал на одно колено и обхватил ее попку ладонями, прежде чем приподнять ее к своему жаждущему рту.

Ария застонала.

– Да, прошу, – пробормотала она, и, блядь, я едва не кончил в штаны. Она пока не была особо разговорчивой на тему секса, и хоть что-то, сорвавшееся с ее уст, звучало для меня дальнейшим призывом к действию. Я знал, что она любит, когда я вылизываю ее, и тоже любил делать это. В прошлом я предпочитал грубо трахать женщин или заставляя их сосать мой член, но ощущение киски Арии во рту было раем. Я никогда не забуду изумление на ее лицо, когда я коснулся ее так в первый раз.

Я поклонялся ей своими губами и языком и дождался, когда она будет близка к разрядке, прежде чем толкнуть в нее палец. Так ей нравилось больше всего. Только один палец, чтобы толкнуть ее через край, пока я посасывал ее клитор, и как обычно я был вознагражден ее криком наслаждение и соками. Блядь! Я любил ее вкус.

Когда ее дыхание замедлилось, я отодвинулся и поцеловал ее колено, прежде чем выпрямиться. Ария смотрела на меня затуманенными похотью глазами.

– Вылезай из платья,principessa. Покажи мне свое великолепное тело.

Она встала, сняла платье через голову и кинула на пол. Она была полностью обнаженной. И какие недостатки она в себе видела? Ни единого не было.

Я обхватил ее за талию и прижал к себе, пробуя ее соски, а затем снял одежду. Она обхватила мой член рукой, но я покачал головой.

– Я хочу трахнуть тебя, Ария. На диван, на колени.

Она помедлила, но сделала так, как я просил.

Я помог Арии встать на четвереньки передо мной. Эту позу мы еще не пробовали. У нас был секс, когда я наклонил ее через спинку дивана, но это было чем-то новым, и мне понравился вид ее обнаженной попки.

Я уже пристроился, когда заметил напряжение в спине Арии и ощутил, как напряжена ее киска у головки моего члена. Не зная, что стало причиной такой реакции, я погладил ее по спине, но она не расслабилась. Она была слишком напряжена для того, чтобы я смог войти, не причинив ей боли.

– Ария? – произнес я, стиснув зубы. Мои яйца были готовы взорваться.

Она не ответила, но слегка ссутулилась, а дыхание изменилось. Она плакала? Я обхватил ее за талию, приподнял и развернул к себе. Ее глаза встретились с моими. Она не плакала, но выражение ее лица четко говорило, что она была чем-то расстроена.

– Извини, – тихо произнесла она. – Мы можем попробовать другую позу?

– Сначала скажи мне, почему ты так напряглась? Что не так с позой на четвереньках?

Она опустила глаза, что было чертовски херовым сигналом.

– Это напоминает мне тот день, когда я застала тебя с Грейс.

Я почувствовал себя самым большим ублюдком на планете! Я наклонился и приподнял ее подбородок. Она выглядела чертовски уязвимой.

– Ария, я же говорил тебе, что она просто эпизод из прошлого. Для меня не существует других женщин. Только ты.

– Знаю. И не понимаю, почему не могу забыть это.

Я не знал, что делать с ее болью, и потому поцеловал. Отступив, я прошептал:

– Пойдем внутрь. Я смогу любить тебя в нашей постели. – Когда она помедлила, я обхватил ее щеки и сблизил наши лица. – Ты единственная женщина, с которой я когда-либо занимался любовью, Ария.

Если бы мои солдаты могли меня сейчас услышать, я бы был вынужден устроить новую кровавую резню, чтобы вернуть их уважение.

Хотя когда выражение лица Арии смягчилось, я не жалел о своих словах. Она последовала за мной на нижнюю палубу, в нашу спальню. Она была тихой, и когда я уложил ее на спину на кровати и коснулся пальцами ее киски, я мог сказать, что она не была столь же возбужденной, как прежде. Ее глаза были закрыты то ли из-за зеркала, то ли потому, что она пыталась скрыть свои эмоции от меня. Я лег рядом с ней и погладил ее щеку. Она распахнула глаза, и в них не было боли, потому она просто стеснялась зеркала. С этим я мог справиться.

Я кивнул в сторону зеркала над нами, и она проследила за моим взглядом. Ее нежное тело казалось таким хрупким по сравнению с моим! Ее бледная кожа была слишком идеальной на фоне моих шрамов и мускулов. Ее взгляд остановился на маленьком шраме на плече. Судя по всему, ее беспокоил один крошечный изъян на ее теле – который даже не был гребанным изъяном, поскольку служил доказательством ее любви. Я решил отвлечь ее и вновь возбудить. Я обхватил рукой ее грудь, затем подцепил сосок между указательным и средним пальцами, потягивая его. Ария опустила взгляд.

– Нет, принцесса. Я хочу, чтобы ты видела, как я поклоняюсь твоему телу своими руками.

Она подняла взгляд и больше не уводила его от зеркала. Задышала прерывисто, когда моя рука двинулась ниже.

– Раздвинь ножки, – приказал я, и она послушалась. Я развел ее складочки большим и средним пальцами, обнажая ее клитор. Она приподняла бедра, и я прижал свой указательный палец к нему, начав выводить небольшие круги. Ее губы приоткрылись, пока она толкалась тазом. Вскоре она была возбуждена, как и прежде. Я убрал руку и разместился между ее ног, разводя ноги еще шире и приподнимая ее попку. Ее глаза все еще были сосредоточены на зеркале, и я мог кончить лишь от ее взгляда, в котором было столько похоти и восхищения!

– Да, любимая, смотри, как мой член заявляет свои права на твою киску.

Она задрожала от желания, когда я прижался головкой к ее входу и толкнулся в нее. Ее тело приняло меня, уступая давлению, и от вида моего члена, погружающегося в нее, яйца напряглись. Я придерживал ее бедра и толкался в нее в неспешном ритме. С тех пор как ее ранили, я был медленным и нежным с ней, но сегодня мне хотелось большего. И все же после реакции Арии на палубе я не хотел давить на нее.

Мне нравилось, как Лука занимался со мной любовью. Я видела голод в его глазах, его губы, сжатые от того, что он контролировал себя. Ему нужно было больше, а я уже была готова дать ему это. Я любила его нежные проявления, но готова была наслаждаться и мрачной, грубой стороной его натуры. Я впилась пятками в его поясницу, встречая его взгляд в зеркале.

– Сильнее, – выдохнула я, и он тут же отозвался. Он опустился ниже, распределяя вес на ладонях. Голодные глаза собственника буквально сверлили меня. Затем он толкнулся в меня сильнее. Мои глаза вновь уставились в зеркало, и он подбодрил меня.

– Да, принцесса. Смотри на нас.

Я так и делала. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Лука был великолепен! Мне нравилось наблюдать за тем, как он метит меня. Это возбуждало меня так, как ничто прежде. Мускулы на его спине фантастически перекатывались под загорелой кожей, а его тренированная круглая задница напрягалась при каждом толчке. Он был таким сильным и властным! Весь такой мужественый, альфа-самец, и весь мой!

Он толкался в меня все сильнее, глубже, задевая местечко, о существовании которого я раньше не знала, и я вскрикнула от оргазма. Лука опустился на предплечья, вдалбливаясь сильнее, вдавливая меня глубже в кровать. Его дыхание стало тяжелым, и затем он простонал. Его задница сжалась, лопатки напряглись, когда он кончил в меня, и я едва вновь не испытала оргазм от открывшегося в зеркале зрелища. Как я могла думать, что буду тратить время на разглядывание своего тела, когда я могла наблюдать за Лукой? Я прошлась руками по его мышцам и опустилась ниже к его накаченной заднице, наслаждаясь тем, что этот мужчина был моим. Что не только его тело, но и его сердце принадлежало мне. Прошлое ничего больше не значило, а меньше всего значила Грейс. Я больше не позволю ей испортить ни одной секунды моего медового месяца.

Лука застыл надо мной и зарылся лицом в мои волосы, но когда он приподнялся, я смогла прочесть в его глазах невысказанный вопрос.

– Все в порядке, – ответила я, затем тихо добавила: – Я люблю это зеркало.

Лука мрачно усмехнулся.

– Я знал, что так и будет.

Он выскользнул из меня и прижал к себе. Это было хорошее начало для нашего медового месяца.

На следующий день мы рано отправились в путь в сторону небольшой рыбацкой деревушки, которая была переполнена туристами в летние месяцы, но оставалась тихой в остальное время года. Мы искали небольшое кафе, чтобы позавтракать, раз уж наша попытка приготовить блины полностью провалилась. Мы устроились за маленьким круглым столиком недалеко от гавани. Лука сидел на крошечном деревянном стуле, и я едва сдерживала смех, пока он не расслабился. Он был куда более расслабленным, чем дома. Конечно, у него был пистолет, спрятанный под одеждой, и нож в чехле на груди, поэтому он надел черную рубашку, несмотря на жару. Здесь было не принято демонстрировать оружие, так что Луке пришлось его замаскировать. Я заказала капучино и бискотти, хотя местные жители обычно приберегали эти вкусности на вторую половину дня. После этого я и Лука прогуливались по набережной под любопытными взглядами.

– Ладно, давай вернемся на яхту, – сказал наконец он. – Я предпочитаю уединение.

Я была вынуждена согласиться. Мы с Лукой попросту привлекали слишком много внимания, что в первую очередь было связано с ростом Луки.

Лука нашел другую уединенную бухту для нас. Я любовалась кристально чистой водой у нетронутых пляжей. Лука протянул трубку и маску для подводного плавания.

– Поплаваем?

Я с удивлением взяла их.

– Никогда прежде не занималась снорклингом.

– А теперь попробуешь, – ответил он. Я ухмыльнулась, глядя на Луку, одетого подобным образом.

– Не думала, что ты из тех, кто занимается снорклингом. В конце концов, ты же не сможешь взять оружие под воду.

Он приподнял темные брови и показал чехол с ножом, который собирался прикрепить к ноге. Конечно, он возьмет с собой оружие.

Он подтолкнул меня к платформе в конце яхты. Я села на край и осторожно соскользнула в воду. Я никогда не заплывала так далеко в открытой воде и потому переживала, что занервничаю, не видя под ногами землю. Однако стоило Луке присоединился ко мне, как меня почувстовала себя в безопасности. Лука защитил бы меня. Он был, вероятно, самым опасным хищником в этих водах. Я подавила усмешку при этой мысли. В тот момент, когда я погрузила голову под воду и увидела пестрых рыб и завораживающие скалы, то забыла обо всех своих тревогах. Мы с Лукой плавали с маской и трубкой почти целый час.

Потом мы поужинали и отправились на пляж на надувной лодке. Он расстелил на песке одеяло, и я опустилась на него, пока он доставал шампанское из сумки-холодильника и устраивался рядом со мной. Соленый океанский воздух щекотал мой нос.

Он наполнил бокал и передал один мне. Мы чокнулись бокалами и поцеловались. Лука обхватил мою талию рукой, прижимая меня к себе, и мы наблюдали за закатом над океаном, окрашенным в розовые и оранжевые тона.

– Никогда даже не представляла, что все будет так, – призналась я шепотом.

Лука повернулся ко мне.

– Что именно?

– Мы, наш брак, – ответила я. – За три года до нашей свадьбы я много раз пыталась представить, как ты будешь относиться ко мне. Я слушала рассказы Умберто о твоих сражениях, о том, как ты раздавил какому-то человеку горло, как ты впервые убил в одиннадцать. Я думала, что не выживу с человеком, которого он и все остальные описывали.

Я замолчала, мои глаза следили за волнами. Мои страхи были все еще свежи в памяти; всего три месяца назад они заполняли мои сны, а сейчас я сидела рядом с Лукой, держала шампанское и чувствовала себя в такой безопасности, какой еще никогда не ощущала за всю свою жизнь. Лука наблюдал за мной с восхищенным вниманием, но не перебивал меня, так что я продолжила.

– Отец временами поднимал на нас руку. Джианне доставалось чаще, чем Лили и мне, но я переживала, что ты будешь куда более жестоким. – Рука Луки на моей талии напряглась, но я продолжила: – Я действительно была под защитой, но женщины же много болтают, и то, что я слышала от них о том, как многие члены мафии относятся к своим женам, пугало меня. А ведь у этих мужчин даже не было прозвища Тиски. Я знаю, что мы не так долго женаты, но если ты продолжишь относиться ко мне так же, как сейчас, я буду счастливее, чем когда-либо могла представить. Знаю, что могу считать себя счастливицей. Я чувствую это каждый раз, когда другие женщины выступают с какими-то словами утешения или посылают мне взгляды, полные сострадания, потому что я – твоя жена.

Наконец, я встретила его взгляд. Тени играли на острых скулах Луки, но его глаза сияли.

– Почему ты не тот монстр, которого они все боятся, когда ты со мной?

Он ничего не ответил, только глубоко задышал. Я ждала, надеясь, что он что-то скажет.

– Потому что не хочу. Я хочу, чтобы моя супружеская жизнь была хорошей, чистой. Большая часть моей жизни постоянно наполнена насилием и смертями. Жестокость течет по моим венам, и мне нравится быть монстром, которого они все боятся, потому что это моя природа, я наслаждаюсь этим. Но только не с тобой, Ария, я клянусь.

Я приподняла голову.

– Правда? Клянешься чем-то подобным?

Он обдумывал это на протяжении нескольких минут, прежде чем пробормотать:

– Да, пока ты не сделала нечто такое, отчего бы я мог сорваться, нечто непростительное.

– А тогда? – надавила я.

Лука издал низкий рык и коснулся кубами моего виска.

– Этого никогда не произойдет.

Я кивнула и сделала еще один глоток шампанского.

– Твой отец поднимал на тебя руку после нашего обручения? – мрачно прошептал Лука.

Я помедлила. Этого было достаточно, и Лука застыл.

– Я предупреждал его, чтобы он не смел даже прикасаться к тебе.

Я коснулась его плеча.

– Все в прошлом, Лука. Не позволяй этому разрушить настоящее.

Я допила шампанское, отставила бокал, затем освободилась из объятий Луки и поднялась на ноги. Стянула платье через голову и отбросила его на песок. Лука пылко наблюдал за мной. Единственный свет исходил от прожекторов нашей яхты и маленькой лампы, которую Лука поставил на одеяло. Ветер развевал мои волосы, и я улыбнулась Луке сверху вниз.

Он тоже поднялся и скинул одежду. Дрожь возбуждения прошла по моей спине от вида его обнаженного тела. Он подошел ближе и склонился для поцелуя. Мои руки бродили по его груди, царапали живот, а он погладил мою спину и начал удовлетворять меня своими сильными опытными пальцами. Вскоре я захотела ощутить Луку внутри. Его член настойчиво уткнулся в мой живот. Я отступила, задыхаясь, пытаясь выровнять дыхание, прежде чем произнесла:

– Я хочу попробовать ту позу вновь.

Лука кивнул, но я могла сказать, что он был насторожен, пока мы устраивались на покрывале. Я повернулась к нему спиной, затем оперлась на колени и руки. Мой живот свело от нервов. По какой-то причине, эта поза нервировала меня сильнее остальных, будто бы Лука смог бы сравнить меня с предыдущими любовницами. Я видела, как он трахал Грейс, как жестко она позволяла ему себя брать, насколько необузданным был тогда Лука. Мое тело все еще порой сжималось, когда я этого не хотела, а новые позы всегда дарили мне ощущение дискомфорта.

Лука погладил мою спину таким почтительным жестом, что я расслабилась под его прикосновением. Он прижался ко мне, но не входил. Вместо этого он протянул руку и стал поглаживать меня. Я застонала и слегка толкнулась назад так, что головка члена Луки вошла в меня. Он испустил тихий вздох, прежде чем двинуться глубже, и когда он полностью вошел, я поняла, почему это его любимая поза. Он был глубже, чем когда-либо прежде, и я медленно дышала, охваченная новыми ощущениями. Я была так растянута! Лука обхватил мои бедра и медленно вышел, прежде чем снова войти. Он выбрал медленный, нежный темп, и постепенно мое тело привыкало к такому углу. Лука не ускорялся, и, несмотря на дискомфорт, который это вызывало, я задвигала бедрами быстрее, встречая его толчки и показывая ему, что он не должен сдерживаться. Его пальцы на мой талии напряглись, сдерживая меня.

– Нет, любимая, – прорычал он. – Ты все еще слишком напряжена.

– Плевать, – отозвалась я. – Ты можешь двигаться быстрее.

Лука наклонился ко мне, скользнув еще глубже, и я буквально задохнулась, когда он прижался грудью к моей спине.

– Нет, не могу. Потому что это причинит тебе боль.

– Я хочу, чтобы ты испытал наслаждение.

– Я не почувствую наслаждение, причинив тебе боль, поверь, – произнес он хриплым голосом. – У нас вся жизнь впереди, чтобы испробовать каждую позу. Не дави на себя лишь потому, что думаешь, что должна удовлетворять чьи-то ожидания.

Он вышел из меня. Мой стон протеста затих, стоило Луке развернуть меня и усадить на колени.

– Объезди меня. Хочу видеть твое лицо.

Изучая его взгляд, я поняла, что именно этого он и хотел, и улыбнулась, пока опускалась на его член. Мы неотрывно смотрели друг на друга, пока я двигала бедрами, а удовольствие разливалось по телу, и когда напряжение достигло невероятного уровня, я выбрала медленный темп. Его дыхание участилось, он вцепился в мою талию, а затем я буквально разорвалась от оргазма, а Лука напрягся, запрокинув голову, пока кончал внутрь меня. Я прижалась губами к его горлу, чувствуя его зашкаливающий пульс. Я легонько укусила его, и член Луки дернулся во мне, а сам он застонал. Я улыбнулась. Мой.

Наши дни на яхте пролетели слишком быстро, и когда мы покидали гавань Палермо в наш последний день, я затосковала.

Казалось, Лука понял это.

– Мы вернемся сюда весной, обещаю.

Я благодарно улыбнулась ему.

Прежде чем мы вернемся в Нью-Йорк, нам предстоял визит к двоюродному дедушке Луки. Я видела, как изменилось поведение Луки, стоило нам сесть в машину Алессадро – он забирал нас с пристани. Лука вернулся в режим «Дона», к постоянной бдительности. В выражении его лица я больше не видела ничего мягкого или нежного. Порой, когда я замечла его взгляды, обращенные на других, я вспоминала собственные страхи из прошлого и ощущала огромное облегчение от того, что это всего лишь воспоминания.

– Насладились медовым месяцем? – спросил Алессандро. В этот раз он не переходил на английский. Он вел светскую беседу, но я могла сказать, что ему это было не по душе.

– Ага, спасибо, – ответила я. Алессандро взглянул на Луку в зеркало заднего вида, будто был удивлен тем, что ответил не он. Я думала, что вопрос был адресован к нам обоим.

– Есть ли какая-то причина, почему мой дед хочет пообщаться со мной, помимо жажды укрепить родственные связи? – Лука сразу перешел к делу.

– Хочет поделиться с тобой некоторыми соображениями, – коротко ответил Алессандро, и от взгляда, которым они обменялись, холодок прошел у меня по спине. Казалось, воздух сгустился. Будто бы два альфа-самца волчьей стаи оказались запертыми в одной клетке.

Через полчаса мы прибыли к большому поместью. Его кремовый фасад и колонны напомнили мне те вилы, которые я видела в Тоскане. Семья Луки сидела за длинным столом во дворе перед центральным входом. Женщины встретили меня поцелуями и объятиями. Они все были удивлены цветом моих волос. У всех у них были темные волосы, как у Луки. Я сильно выделялась. Лука сразу же подошел к высокому пожилому мужчине с усами. Это был его двоюродный дядя, и я тоже подошла к ним, чтобы поздороваться с Доном Сицилийской Семьи. Его темные глаза окинули меня оценивающим взглядом, а затем он улыбнулся:

– Ты, должно быть, гордость Синдиката.

– Я – член Семьи, но спасибо, – ответила я, одаривая его своей самой обаятельной улыбкой, чтобы смягчить произнесенные слова. Он хрипло рассмеялся, а затем потянулся к сигаре. Одну из них он также протянул Луке, который принял ее. Я подавила содрогание. Ненавижу этот запах.

– Зови меня Адальберто, а я буду называть тебя Арией. – Адальберто посмотрел на Луку, взглядом спрашивая позволения. Лука склонил голову.

Конечно же, мое мнение никто не брал в расчет.

– Почему бы тебе не помочь моим дочерям и внучкам приготовить еду? – спросил Адальберто.

Рот Луки дрогнул, но, сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, это заметил.

– Да, Ария, почему бы тебе не помочь?

Едкий комментарий едва не сорвался с моих губ. Я заставлю Луку заплатить за это позже, когда мы будем наедине.

Я проследовала за женщинами на большую кухню и надеялась, что они дадут мне задание, которое я смогу выполнить. На плите стояло несколько кастрюль, а с крюка под потолком свисал целый ягненок, уже освежеванный, и его мертвые глаза смотрели на меня. Вскоре я оказался в окружении болтающих итальянских женщин, которые говорили так быстро, что я с трудом их понимала, и принялась за приготовление артишоков. Я никогда не видел, чтобы кто-то их готовил, и совершенно не представляла, что нужно делать. Когда мое невежество стало очевидно, Ливия, младшая сестра Алессандро, которой было всего двенадцать, взяла у меня нож и показала, как надо, но вскоре полностью отстранила меня от работы, так как я успела испортить два овоща. В конце концов мне поручили помешивать суп в одной из кастрюль. Женщины были добры, несмотря на мою бесполезность, но я могла сказать, что они удивились тому, что я не умела готовить.

– Полагаю, мужчины в Америке не ждут того, чтобы их жены готовили? – спросила одна из дочерей Адальберто, кругленькая женщина лет сорока. Я сомневалась, что многие итальянские мужчины ожидали того, чтобы их жены были прекрасными кухарками, но это же женщины из мафии, а мафия плотно застряла в прошлом.

– Посмотри на ее волосы! Кому какая разница, умеет ли она готовить? – произнесла Ливия, и ее щеки покраснели, когда я улыбнулась ей. Ее слова были встречены кивками. Роль тупой блондинки мне не особо нравилась, но я знала, что они не хотели меня обидеть. Все знали, почему Лука женился на мне. Ни у него, ни у меня не было выбора в этом вопросе.

Когда мы позднее подали мужчинам еду, Адальберто спросил, как я, и женщины похвалили мои навыки. Только Лука знал, что это чистейшая ложь. Я никогда не смогу прилично готовить. По напряжению в его глазах я поняла, что его беседа с Адальерто и Алессандро обеспокоила его.

Позже, когда мы остались наедине в самолете, я улучила возможность спросить его об этом.

– Дела для Семьи усложняются даже здесь. Мой дед спросил, заберу ли я Алессандро и его сестер к себе, если все выйдет из-под контроля.

– А ты?

– Конечно. Мы – семья. По соображениям чести я должен поступить так, но Алессандро суждено стать Доном. Ему нелегко будет смириться с моим управлением. Надеюсь, этого не произойдет. – Выражение его лица стало более расслабленным. – Я тут слышал, что ты внезапно стала шеф-поваром. Могу ли я в будущем ждать изысканные ужины?

– Конечно, – сладко ответила я. – Ты же знаешь, как Марианне нравится выкладываться по полной.

Лука усмехнулся. Наша домработница была просто спасительницей, когда дело касалось еды. Она часто готовила несколько блюд про запас и складывала их в пластиковые контейнеры в холодильнике на случай, если мы проголодаемся.

– Ты – ужасная домохозяйка.

Я фыркнула.

– Меня и не растили домохозяйкой. Меня растили трофейной женой.

Слова оставили горький привкус во рту, но это была правда, которую я должна была принять.

Лука покачал головой, его глаза были полны благоговения, пока он смотрел на меня.

– Ты рождена, чтобы быть королевой.

Дни быстро потекли с тех пор, как мы вернулись в Нью-Йорк, и вскоре наступил ноябрь, а вместе с ним и гребанная вечеринка в честь помолвки Маттео и Джианны. Девчонка даже не пыталась скрыть, что не хочет выходить за Маттео.

Если бы это зависело от меня, я позволил бы Скудери выдать ее за какого-нибудь старого говнюка, которого он выбрал для нее до того, как Маттео решил стать ебанным героем и попросить ее руки.

Она принесет в Нью-Йорк только проблемы, и я был рад, что свадьбы намечена только через полгода, потому что дополнительные трудности – последнее, что мне нужно сейчас.

Данте вошел в поместье вместе со Скудери и девятилетним Фабиано, которые следовал за ним как потерявшийся щенок. Джианна и Лилиана прибыли еще раньше с матерью и тут же направились наверх, чтобы подготовиться празднику. Ни одна из женщин не чувствовала себя комфортно рядом со мной.

Данте и Скудери не будут проводить ночь в моем доме. Они предпочли остановиться в отеле поблизости, и это было гребанным облегчением. Может, наши отцы и заключили перемирие, но Данте и я не доверяли друг другу. Я не хотел, чтобы он находился под одной крышей с Арией. Не то, чтобы у него был к ней какой-то интерес. Он официально еще не занял пост Дона вместо своего отца Фиоре Кавалларо, но все знали, что чикагской мафией правит он.

– Все еще не могу выносить их ебанные лица! – пробормотал Маттео. – Особенно Скудери! Мне так и хочется подправить его рожу ножом.

Может, однажды, но не сегодня.

Я шагнул к ним и протянул руку Данте, как того требовали традиции.

– Данте, – спокойно произнес я. Это был мой самый дружелюбный тон. – Слышал, ты буквально недавно обручился. Поздравляю.

Данте склонил голову.

– Свадьба не будет такой же масштабной, как у тебя и Арии.

– Мы сочтем за честь прибыть на нее в любом случае.

Конечно, мы получили приглашение и должны были пойти, даже если мне было плевать, женат Данте или нет.

Данте кивнул. Его глаза были холодными и внимательными. Затем я пожал руку Скудери – слегка сильнее, чем стоило, припоминая, что рассказала мне Ария на Сицилии – он бил ее даже после нашей помолвки, даже после того, как я сказал, что она моя.

Данте нахмурил брови.

– Лука.

Я выпустил его руку.

– Рокко.

– Где Ария?

– Она разговаривает с поставщиком закусок о некоторых изменениях, внесенных в последнюю минуту, но будет здесь в любой момент.

– И Ромеро все еще ее охранник? Никогда не понимал, как ты позволил привлекательному парню, почти ее ровеснику, охранять ее. Я бы не предоставил своей жене подобной возможности.

Как только с миром будет покончено, я выслежу его и покажу, каково это – тонуть в собственной крови. Я холодно улыбнулся, мой голос был жестким:

– Мои люди знают, что она – моя. Никто не посмеет даже посмотреть на нее как-то не так. Люди типа твоего племянник Раффаэле были бы растерзаны в Нью-Йорке, а их кожа высушена так, чтобы стать милым ковром в моем рабочем кабинете.

Лицо Скудери покраснело. Данте встретил мой взгляд так же холодно, как и всегда.

– Полагаю, мы здесь собрались отметить помолвку, а не показательную казнь. – Но его глаза говорили, что он бы предпочел последнее.

Я кивнул.

– Конечно. Мы хотим укрепить наши связи, верно?

– Верно, – резко отозвался Данте, затем последовало молчание.

Рядом со мной Маттео выглядел так, будто бы только и ждал от меня сигнала вытащить ножи и нарисовать улыбку на их глотках.

Мой взгляд переместились на маленькую фигурку рядом со Скудери. Мальчик смотрел на нас огромными голубыми глазами, как у Арии.

– Фабиано, – произнес я, попытавшись смягчить голос, но вышло не особо.

Он взглянул на отца, который коротко кивнул, прежде чем Фабиано шагнул вперед и протянул руку. Я принял ее и пожал, а затем пацаненок прищурил глаза.

– Где Джианна и Лили?

Стремление защищать их проскользнуло в его юном голосе, и я подавил улыбку.

– Он закопал их на заднем дворе, – отозвался Маттео с ухмылкой.

Фабиано вздрогнул, и я зыркнул на Маттео.

– Они наверху, – сказал я Фабиано и слегка усилил рукопожатие, предупреждая его. Он все еще был ребенком, но я не потерплю неуважение на собственной территории.

Фабиано опустил взгляд.

– Не скажу ничего из того, чего бы ты не знал, но тебе придется найти управу на Джианну. Ей нужна сильная рука, – произнес Скудери, и ответная ухмылка Маттео показала максимальный уровень тревоги.

Данте выпрямился. Три года мира. Как долго осталось?

Дверь распахнулась, и вошел Ромеро, проверяя, все ли в порядке, прежде чем позволить Арии пройти. Его темные брови сошлись на переносице, когда он заметил напряжение между нами, и он вытянул руку, чтобы преградить Арии пути. Конечно же, это не могло ей помешать.

Она поднырнула под руку Ромеро.

– Фаби! – позвала она. На ее лице расцвела улыбка, и она поспешила к нам. Она бросилась к брату и крепко обняла его. Неприкрытая радость на ее лице прогнала все жестокие мысли, которые у меня были. Она отодвинулась, рассматривая брата. – Ты опять вырос. Когда ты прекратишь?

– Когда буду таким же высоким, как Лука, – серьезно ответил он.

Ария рассмеялась своим заливистым, словно колокольчики, смехом, который я, блядь, любил больше всего на свете.

– Тогда тебе нужно много есть.

Она подняла на меня взгляд, полный любви и счастья, и мне было непросто удержать жесткое выражение лица. Ее лицо слегка померкло, прежде чем на нее снизошло понимание происходящего, и она повернулась к Данте и своему отцу. Вежливость и достоинство отразились в ее взгляде, когда она ступила к отцу и поцеловала его в обе щеки.

– Папа.

Затем она повернулась к Данте. По тому как напряглись ее плечи, я понял, что он пугал ее, и этого было достаточно, чтобы мне захотелось шагнуть вперед, но рука Маттео на моем плече остановила меня. Я глянул на него. Сейчас он удерживал меня от того, чтобы я нарушил мирное соглашение. Серьезно?

Должно быть, Данте прочел некоторые мои мысли, потому что его глаза слегка прищурились, прежде чем он взял ее руку и поцеловал. Он быстро отпустил ее, и она отошла назад. Она встала рядом со мной, и я коснулся ее талии. Моя.

– Торт еще не принесли? – спросила она. – Поставщик сказал, что они не могут дозвониться до пекарни, и никто не берет трубку, когда звоню я.

Я уставился на нее. Я даже не знал, что мы заказывали торт.

Она вздохнула.

– Думаю, будет лучше, если Ромеро отвезет меня туда. – Она обернулась к брату. – Почему бы тебе не присоединиться ко мне?

Я подавил улыбку. Ария ощутила напряженную атмосферу и захотела увести брата подальше.

Фабиано посмотрел на отца, который махнул ему рукой.

– Все равно только мешаешься.

Ария приобняла брата, ее взгляд напрягся.

– Пойдем! – Она подняла на меня глаза. – Если Джианна и Лили спросят меня, пожалуйста, скажи им, что я скоро вернусь.

Она коротко улыбнулась, но не поцеловала меня. У нас будет время для этого наедине.

– Должен признать, что Ария выглядит на удивление расслабленной рядом с тобой. Учитывая твою репутацию, я думал, она будет съезживаться, – произнес Скудери. – Но, полагаю, некоторые репутации лишь вводят в заблуждение.

– В браке нет места страху, – произнес Данте, и я почувствовал нечто, похожее на уважение к нему.

Через несколько часов мои подозрения подтвердились, когда Джианна устроила сцену, ясно дав понять о своем нежелании выходить замуж любому, кто имел несчастье оказаться поблизости.

Маттео воспринял это спокойно. Он был мастером игр, и она станет его величайшим завоеванием, или он просто так думает. У меня было предчувствие, что рыжая превратит в ад не только его жизнь, но и мою. Я мог только надеяться, что она не втянет Арию в неприятности, потому что когда речь заходила о ее младших сестрах, Ария теряла чувство самосохранения.

– Что планируете делать с празднованием Дня святого Сильвестера? – спросил Маттео.

Я поморщился. Я отложил решение этого вопроса. Всякий раз, когда Ария спрашивала, что мы собираемся делать в этот день, я притворялся, что еще не решил, но это была гребаная ложь. Каждый ебанный год я был приглашен на мероприятие в Нью-Йорке – вечеринку сенатора Паркера. Семья долгие годы работала с ним, и предполагалось, что я прибуду туда в качестве нового Дона.

– Я буду там, как и ты.

– А Ария?

Это и было главной проблемой. Она была моей женой, и, конечно же, все ждали, что она тоже будет присутствовать. Я хотел, чтобы она была рядом – если бы не было проблемы в том, что Грейс тоже заявится. Я не видел ее с тех пор, как Ария застукала нас вместе, и я убедил сенатора отправить ее в Англию, но она должна была вернуться к вечеринке.

– Она пойдет с нами.

– Назревает скандал, – пробормотал Маттео.

Будто бы я сам не знал! Мне было похер на скандал, но я переживал из-за чувств Арии.

– Ты уверен, что Грейс не устроит сцену? Ты никогда не бросал ее официально.

– Я никогда не расставался с ней, потому что никогда и не встречался. Я трахал ее, как и других баб.

Еще одной причиной того, что я больше не хотел ее не видел, было то, что она заплатила Рику, чтобы тот подкинул наркотики в напиток Арии. Если бы она не была женщиной и, что куда более важно, дочерью сенатора, я бы пристрелил ее.

– Грейс может не согласиться с этим.

– Да мне по хуй! Для нее же лучше держать рот закрытым и относиться к Арии с необходимым уважением, или я заставлю ее пожалеть.

Этим вечером, когда Ария и я лежали в постели, я решил, наконец, затронуть вопрос, которого всячески избегал.

– Мы приглашены на вечеринку на день святого Сильвестера.

Ария приподняла голову с моей груди и нахмурила брови.

– Хорошо. И ты узнал об этом только за пять дней до мероприятия?

Я покачал головой.

– Я знал об этом уже какое-то время.

Она села и с недоумением уставилась на меня.

– И не сказал мне. Почему?

– Это вечеринка сенатора Паркера.

Ария напряглась и попыталась вылезти из кровати, но я схватил ее за талию.

– Прошу, – прошептала она. – Отпусти.

Я выпустил ее. Этот прерывистый шепот ранил мое сердце. Она выскользнула из постели и направилась к панорамному окну с видом на Манхэттен. Я наблюдал за ее обнаженной спиной. Я выбрался из кровати, подошел к ней и стал рядом. Ее лицо отражалось в окне, но ее взгляд блуждал где-то далеко, будто бы она не видела того, что перед ней. Я слишком хорошо представлял, что именно она переживала в своей голове.

Я положил руки на ее бедра, а подбородок – на макушку.

– Ария…

– Грейс будет там, – тихо произнесла она и, наконец, встретилась со мной взглядом в окне.

– Да.

Она отрывисто кивнула, пытаясь выскользнуть из моих объятий, но в этот раз я не позволил ей вновь сбежать.

– Нет, – прорычал я, усиливая хватку на ее талии. – Не создавай из этого куда большую проблему, чем есть на самом деле.

Злость отразилась на ее лице, и она стукнула меня локтем в бок. От неожиданности я выпустил ее. Она развернулась, глаза пылали яростью.

– Большую проблему, чем есть?

Она положила ладони мне на грудь и сильно толкнула. Я был вынужден подавить ухмылку. Это бы неправильно истолковано. Когда я заметил блеск слез в ее глазах, мое веселье испарилось.

– Ария, мне по хуй на Грейс, поверь мне. Не важно, будет она на вечеринке или нет.

– Если не важно, то почему ты держал это от меня в секрете так долго?

– Потому что знал, как ты отреагируешь, и был прав, – ответил я.

Она насупилась.

– Пошли, – велел я, а затем взял жену за руку и потянул ее в постель. Она последовала за мной и залезла под покрывало. Я притянул ее к себе, но ее тело не было таким податливым, как это было обычно.

– Она попытается вновь заговорить о том, что ты изменил мне с ней.

Я погладил ее нежную спину.

– Как я уже говорил, она гребанная крыса, которая пытается унизить королеву. Игнорируй.

Ария вздохнула.

– Не уверена, что смогу.

– Ты принцесса мафии, Ария. Ты стала такой под влиянием смелых мужчин, как я. Ты справишься с убогой шлюхой типа Грейс.

Ария приподняла голову.

– Если ты такого низкого мнения о ней, то почему проводил с ней время?

– Я не встречался с ней в привычном смысле. Она была просто игрушкой для траха.

– Не могу представить, каково это спать с кем-то, не испытывая никаких чувств. Я могу только заниматься любовью. – Она вздохнула.

Я прошелся костяшками пальцев по ее спине.

– До тебя я лишь трахался, Ария. Мне было плевать на всех этих женщин.

– Но если ты не мог выносить ее присутствие, как ты мог проводить с ней время после секса?

Я нахмурил свои темные брови.

– Я не оставался после всего.

В глазах Арии сквозило недоверие.

– Ты спал с ними и тут же уходил, как все было кончено?

– Я трахал их и уходил, да. Почему я должен был оставаться?

Она смотрела на меня так, будто бы просто не могла понять мои аргументы.

– Но… что насчет объятий? Тебе никогда не хотелось продлить близость?

Я усмехнулся.

– Ох,principessa, у тебя обо мне неверное представление. Эту версию меня можешь видеть только ты.

Она приподнялась на моей груди и посмотрела на меня сверху вниз.

– Но со мной тебе нравится это?

Она спрашивала одно и то же.

– Нет, – пробормотал я. – Я люблю это.

Ее губы изогнулись в восхитительной улыбке, затем она мягко поцеловала меня. Будто кто-то когда-либо мог сравниться с Арией.

Маттео выглядел как кот, заполучивший сметану. С его болезненным пристрастием к неприятностям, он, в конце концов, будет наслаждаться браком с Джианной. Слава богу, он не женится на ней до лета, так что я мне не нужно выслушивать, то как они раздражающе гавкаются друг с другом.

– Надеюсь, на этой вечеринке найдется милая попка. Мне нужно потрахаться, – произнес Маттео.

– Можешь поиметь Грейс, мне похер. Она берет в рот как профи, – пробормотал я.

Казалось, Маттео обдумывает это.

– Не уверен, что хочу твои объедки. Ты не против?

Я застонал.

– Да мне по хуй, поверь.

– Она доберется до тебя, Лука.

Я блядски надеялся, что нет, но, боялся, что Маттео прав. Я задел гордость Грейс. Она была избалованным ребенком, который привык добиваться своего, а я стал первым мужчиной, который не пошел у нее на поводу. Я все еще жалел, что не убил ее после того, что она сделала Арии в «Сфере», но отец запретил это, а наши связи с сенатором Паркером были слишком важны для Семьи.

Я собирался что-то сказать, когда Ария вышла из спальни на лестничную площадку, и все мысли улетучились из моей головы. На ней было золотое платье в пол, ниспадавшее волнами вокруг ее ног. Оно было без рукавов с высоким воротником, украшенным драгоценными камнями. Ее светлые золотистые волосы ложились локонами вокруг ее лица. Она выглядела как королева.

Маттео тихо присвистнул.

– У Грейс случится истерика.

Ария начала спускаться по лестнице, и я направился к ней, протягивая руку. Она приняла ее с легкой улыбкой. Ее глаза были полны беспокойства.

– Ты великолепна, принцесса.

– Так и есть, – подтвердил Маттео.

Ария вспыхнула, и я сжал ее руку в знак поддержки.

Когда мы прибыли в дом сенатора Паркера, рука Арии была напряжена, но лицо не отражало ее переживаний. Она выглядела царственно и элегантно, пока я вел по дорожке ко входу.

Тут я заметил Грейс. Хуже всего то, что она тоже заметила меня.

Сенатор Паркер бросил на меня извиняющийся взгляд, а брат Грейс даже попытался увести ее, но она неторопливо подошла к нам. Она постаралась на славу. Обтягивающее, золотистое и расшитое пайетками мини заканчивалось куда выше ее бедер и оставляла мало пространства для воображения. Глубокий вырез выставлял на обозрение ее впечатляющую грудь.

Ария замерла, и я обернулся к ней. Ария в ее куда более закрытом платье была гораздо сексуальнее, чем Грейс. Ария была королевой, а Грейс не заслуживала даже дышать с ней одним воздухом.

– Лука, – сладко произнесла Грейс и на полном серьезе наклонилась ко мне, будто бы собиралась обнять, но мой взгляд удержал ее от этого. – Ария, – добавила она, поджав губы.

– Мне нужно переброситься с тобой парой слов, – сказал ее брат, хватая ее за руку и практически уволакивая от нас. Может, он заметил, как сильно я хочу прикончить его сестру, и не важно – женщина она или нет.

Ария расслабилась, но вскоре нас окружили первые гости, так что у меня не было возможности спросить ее, все ли в порядке. Грейс пыталась несколько раз за вечер поймать мой взгляд, и ее брату пришлось приложить усилия, чтобы она вновь не приблизилась к нам.

Грейс выглядела откровенно расстроенной отсутствием интереса с моей стороны, и в отчаянно попытке привлечь мое внимание она подошла к Маттео, который флиртовал с дочерью какого-то политика. Она одарила его своим лучшим постельным взглядом, прижимаясь к нему. Маттео ухмыльнулся, но его глаза встретились с моими над головой Грейс.

Я приподнял брови, давая ему понять, что он вполне мог развлечься. Он что-то прошептал ей на ухо, приобнял рукой за талию и обхватил задницу. Прежде чем последовать за ним, она окинула меня уничтожающим взглядом. Она реально думала, что мне не по хер? Если она полагала, что сможет задеть меня, отсосав моему брату, тогда она была куда тупее, чем я считал.

– Пожалуйста, скажи, что все не так, как выглядит, – прошептала Ария. У нее был такой вид, будто ее сейчас стошнит.

Я сжал ее талию.

– Маттео заполучит минет всей его жизни.

И только сказав это, я понял, как прозвучали мои слова.

Щеки Арии вспыхнули, и она напряглась в моих объятиях, но мне не представилась возможность смягчить собственные слова, так как к нам подошел находящийся под нашей защитой владелец сети ресторанов и вовлек меня в беседу. Лицо Арии весь оставшийся вечер выглядело так, будто бы оно высечено из камня, и я хотел сам себе надрать жопу за то, что был так неосмотрителен. Ария стояла рядом с королевским достоинством, но она не удостоила меня ни единым взглядом.

Маттео вернулся на вечеринку почти через час. Его волосы были взлохмачены, а самоуверенная ухмылка сияла на лице. Он неторопливо подошел к нам, когда мой последний собеседник удалился. Я послал ему предупреждающий взгляд, но, конечно же, этот придурок проигнорировал меня.

– Теперь я понял, почему ты терпел ее рядом с собой так долго. Черт подери, у этой женщины отсутствует рвотный рефлекс.

Ага, а еще она дает в задницу, но об этом Арии знать не нужно. Она застыла, бледнея. Маттео посмотрел на нее, затем на меня, приподняв брови. Я послал ему смертоносный взгляд.

– Извините. Мне нужно освежиться, – произнесла Ария спокойным голосом, отходя от нас.

Я бы последовал за ней, если бы отец Грейс не подошел ко мне в этот момент, а я не мог устраивать сцены на публике. Ария развернулась на каблуках и зашагала прочь, высоко держа голову. Я мог бы убить Маттео.

Я едва могла дышать, пока шла в сторону уборных. К счастью, никто не попытался меня остановить. Я не уверена, что смогла бы держать лицо, если бы меня остановили. Стоило мне войти в туалет, как я тяжело вздохнула. Я вымыла руки, потому что не могла умыться – это бы испортило макияж. Подняв лицо, я рассматривала свое отражение в зеркале. Я не была тщеславна, но знала, что люди считают мою внешность великолепной. Однако одно упоминание о способностях Грейс заставило меня задуматься о том, что одной внешности недостаточно для того, чтобы удержать Луку.

Он любит тебя.

Я закрыла глаза и досчитала до десяти, пока не почувствовала себя в силах вернуться на вечеринку. Грейс была прошлым.

Я вышла из ванной и застыла, когда увидела Грейс, ожидавшую меня в холле. Она улыбалась, но это было лицемерием.

Поборов желание опустить глаза, я прямо встретила ее взгляд. Она подошла ближе, окутывая меня ароматом своего слишком приторного парфюма. На высоких каблуках она была на несколько дюймов выше меня, но я выпрямила спину.

– Я надеялась, что улучу возможность поболтать с тобой. На твоей свадьбе у меня было маловато времени.

«Он как следует трахнет тебя», – вот что она тогда сказала и лишь сильнее разожгла мой страх. Она была не намного старше меня, около двадцати, но у нее имелся огромный опыт.

– Может, ты думаешь, что Лука удовлетворен тем, что ты можешь ему дать, – начала она тихим голосом. – Но я знаю его два года, ему всегда недостаточно. Я была единственной женщиной, к которой он возвращался все это время, потому что я могла ему дать то, в чем он нуждался.

Два года? Даже если он был в это время и с другими женщинами, почему он держал ее поблизости?

Улыбка Грейс стала шире.

– Я позволяла ему любую странность, ты даже представить не можешь, Ария. Да ты и не выглядишь так, будто бы готова подставить ему свою крошечную фригидную задницу.

С меня хватит. Я шагнула к ней, становясь слишком близко, и прищурилась, гладя прямо в глаза. Я выросла в мире мафии. Я взрослела среди хищников. Если Грейс думает, что я позволю вновь себя унижать, то глубоко ошибается.

– Ты будешь держаться от него подальше, – тихо, но твердо произнесла я. – Единственная причина, зачем ему была нужна твоя задница, это то, что он не может выносить твоего лица. Ты всегда была и будешь легко заменимой. Одна среди множества. Ты ничего для него не значишь. Ну и, само собой, дешевле, чем любая потаскуха. – Мне было омерзительно, что ее ничтожность пробудила мою собственную злобу, но ничего не могла с этим поделать.

Она подняла ладонь, чтобы ударить меня, когда на нас упала тень, и сильная рука Луки схватила ее за запястье. Он отшвырнул ее от меня, так что Грейс влетела в стену, но Лука не отпустил ее. Его хватка на запястье заставила ее вздрогнуть, и от его взгляда она сжалась.

– Она не стоит того, – умоляюще прошептала я.

Его губы изогнулись в самой жестокой улыбке, какую я когда-либо прежде видела на его лице, и он отпустил ее руку.

– Ты больше не заговоришь с Арией. Ты никогда и близко не подойдешь к ней, либо ты узнаешь, какой я бываю со своими врагами.

– Лука, прошу, – умоляла она, хвата его за руку, и я застыла. – Я сделаю для тебя все что угодно. Я люблю тебя.

Он с отвращением скинул ее руки.

– Не прикасайся ко мне, шлюха! Ты только что проглотила сперму моего брата. Ты правда думаешь, что я хочу чувствовать на себе твои грязные руки?

Он обернулся ко мне, и выражение его лица смягчилось, но Грейс еще не закончила. Ее лицо исказилось от злобы, когда она подняла полные ненависти глаза на меня.

– Жаль только, что тот парень в клубе Луки не изнасиловал тебя, когда я заплатила ему. Готова спорить, что только наркотики в твоей крови позволили бы твоей пизде хотя бы раз принять член Луки полностью. Скорее всего это был бы единственный раз, когда он испытал удовольствие, трахая тебя.

Я задохнулась от шока, но лишь на секунду, потому что Лука потянулся за ножом под полой пиджака. Он развернулся и кинулся к Грейс, впечатывая ее в стену и прижимая лезвие к горлу. Ярость на его лице напугала меня, но затем я поспешила к нему и схватила за руку, но он воспротивился. Он был слишком сильным по сравнению со мной. Его полные ненависти глаза следили за Грейс, пока он держал нож у ее шеи. Я не особо заботилась о Грейс, но, если Лука убьет ее здесь, сенатор Паркер вызовет полицию, а не все полицейские были под контролем Семьи.

– Лука, пожалуйста, – пробормотала я.

– Послушай меня, Грейс. Ты вновь уедешь из Нью-Йорка и уже не вернешься. Я скажу это только лишь раз: ты никогда не будешь вновь угрожать моей жене или станешь первой женщиной, с которой я сдеру кожу живьем.

Он стукнул себя в грудь рукоятью ножа прямо в том месте, где была татуировка Семьи. Его взгляд заставил меня содрогнуться. И Грейс, наконец, поняла, что он говорит серьезно. Кровь отхлынула от ее лица, когда она кивнула.

– А теперь ты отправишь в свою гребанную комнату и не высунешься оттуда, пока вечеринка не закончится.

Он выпустил ее, и она побежала по коридору.

Лука обернулась ко мне, убирая нож. Его лицо все еще пылало от гнева.

Я выдохнула.

– Боже, даже я ужаснулась. Ты можешь быть таким страшным!

Выражение его лица, наконец, смягчилось, когда он посмотрел на меня.

– Ага, мне говорили.

Я подошла и положила руки ему на грудь. Не было никакого смысла обвинять Луку в том, что сделала или сказала Грейс. Я давно простила его за ту ошибку. От моего прикосновения последние следы мрака исчезли с лица Луки, а в глазах засияло тепло.

– Не слушай ни единого ее слова, Ария. Она питается злобой и ложью.

– Два года? – тихо спросила я.

Лука покачал головой.

– Она была одной из многих, Ария. Я возвращался к ней только потому, что… – Он замолчал.

– Потому что у нее нет рвотного рефлекса, – пробормотала я.

– Ария, – произнес Лука почти зло, беря меня за руку и прижимая ее к сердцу. – Я никогда никого не хотел так, как тебя. И я люблю тебя, потому что ты заставляешь меня смеяться, потому что ты добрая и потому, что, когда бы я на тебя ни посмотрел, я чувствую нечто, что прежде было мне незнакомо: покой.

Я сглотнула.

Именно в этот момент Маттео решил заявиться в коридор.

– Почти полночь. Вам, влюбленные пташки, пора возвращаться.

Маттео нахмурился, наблюдая за тем, как мы смотрим друг на друга.

Я слегка улыбнулась, показывая Луке, что у нас все в порядке. Он взял меня за руку и повел нас обратно на вечеринку. Вскоре после полуночи мы уехали. Лука был взбешен, и оставаться там дольше было бы рискованно, потому что он в любой момент мог потерять терпение.

Мы вместе вернулись в наш пентхаус, чтобы вновь отметить Новый год без посторонних глаз.

Маттео и я схватили бокалы и бутылку шампанского и направились на крышу. Лука искал какие-то закуски. Где-то вдалеке в небе все еще вспыхивали фейерверки. Маттео открыл бутылку и наполнил шампанским три бокала, прежде чем передать один из них мне. Его проницательные глаза смотрели на меня.

– Грейс загнала тебя в угол на вечеринке.

Я ничего не ответила, но коротко кивнула, отпивая шампанское. Затем, когда убедилась, что мой голос звучит достаточно уверено, поддразнила его:

– Слышала, что была не единственной, кого она загнала в угол.

Маттео усмехнулся.

– Это был не просто угол, – многозначительно произнес он.

Я кивнула, вновь глядя на небо.

– Поверь мне, никакое отсутствие рвотного рефлекса не заставит Луку даже близко смотреть на Грейс так, как он смотрит на тебя! С этим тошнотворным обожанием на лице, когда думает, что его никто не видит, – произнес Маттео со своей фирменной ухмылкой. – Мой брат безнадежно влюблен, и, честно говоря, я бы хотел приобрести те же колеса, которые ты даешь ему, и попробовать их на Джианне, чтобы она так же смотрела на меня после свадьбы.

Я расхохоталась так, что изо рта полетели брызги шампанского, попав на рубашку Маттео. Он посмотрел на себя, а затем на меня, приподнимая бровь.

– Это было непередаваемо сексуально. Неудивительно, что Лука с ума сходит по тебе.

– Есть такое, – сказала я, смущенно улыбаясь.

– Что сексуально? – резко спросил Лука, выходя к нам на крышу с тарелкой, наполненной хлебом, оливками и сыром.

Он сунул ее Маттео, который подмигнул мне:

– Режим муж-собственник активирован.

Лука обнял меня за талию.

– Маттео, думаю, ты достаточно успел побесить меня для одного вечера. Побереги заряды на будущее.

– Мои заряды неисчерпаемы, Лука, – отозвался с ухмылкой Маттео, поигрывая бровями.

Я прижалась к Луке, чувствуя, как горят щеки от смущения и выпитого шампанского. Лука тяжело вздохнул, но когда он посмотрел на меня, его взгляд был счастливым.

– А теперь мне пора, – заявил Маттео, посмотрев на нас.

Сомнение отразилось во взгляде Луки. Они всегда проводили вместе праздник святого Сильвестера, и я поняла, что стала причиной изменений в их отношениях.

– Нет, останься, – протянула я руку и, не успев поймать его за руку, схватила Маттео за рубашку. Я тут же отпустила его.

Брови Маттео приподнялись.

– Лука, не мог бы ты сказать своей жене не срывать с меня одежду. Это посылает противоречивые сигналы.

Я расхохоталась, и Лука прижался губами к моему виску, затем махнул брату:

– Как хочешь.

Я улыбнулась.

– Как вы провели день святого Сильвестера в прошлом году?

Маттео почесал затылок, глядя на Луку, который послал ему предупреждающий взгляд. Я сделала еще один глоток шампанского.

– Полагаю, там были женщины.

– Несколько, ага, – произнес Маттео, подмигнув.

– Одновременно?

– Маттео был слишком пьян, чтобы хоть что-то помнить, – просто ответил Лука, и я закатила глаза, но решила не развивать тему.

– Я никогда не видела ваши старые фото тех времен, когда вы были детьми.

Маттео ухмыльнулся.

– Так давай посмотрим.

Он направился внутрь и стал рыскать по шкафам. Лука вздохнул.

– Он заноза в заднице.

Я коснулась его руки, и его брови нахмурились, но я ничего не сказала. Может, Лука и думал, что не любил никого до меня, но на самом деле это не так – он любит своего брата.

– Пойдем, – позвала я. – Хочу увидеть тебя маленьким.

– Я никогда не был маленьким, – возразил Лука, ведя меня в гостиную.

Маттео взял старый фотоальбом, и я присела рядом с ним на диван. Лука устроился рядом со мной и поморщился, увидев первое же фото. На нем были он и Маттео, примерно трех и пяти лет, одетые в костюмы. Лука был уже высоким, но все еще худеньким, а на его лице уже отражалась такая жесткость, которой не должно быть у ребенка его возраста. Маттео держал брата за руку.

– Вы держитесь за руки, – произнесла я с улыбкой.

Лука застонал. Я перевернула страницу, и Лука с Маттео тут же напряглись. На фото были они в тех же костюмах, что и на предыдущем фото, рядом с женщиной с длинными темными волосами. Она смотрела в камеру с самым несчастным выражением лица, какое я когда-либо видела. Я почти чувствовала ее отчаяние. Мать Луки покончила с собой, когда ему было лишь девять, и видя ее выражение лица, я не особо удивилась. Я быстро переворачивала страницы, пока не нашла фото Луки в подростковом возрасте с самыми отвратительными усиками, какие мне довелось видеть.

– Я и забыл про твои порноусики, – произнес Маттео, посмеиваясь.

– Порноусики? – повторила я, приподнимая брови и глядя на Маттео, в то время как Лука сверлил брата взглядом.

– Потому что у многих порноактеров раньше были такие усы.

Я сделала еще один глоток шампанского, хотя уже была пьяненькой.

– Мне было четырнадцать, и я думал, что так буду выглядеть старше, – пробормотал Лука, переворачивая страницу. Здесь было фото, где он стоял на яхте в одним плавках. Усов больше не было, он был уже мускулистым, хотя на фото ему вряд ли было больше шестнадцати.

Я окинула его оценивающим взглядом, и Лука усмехнулся. Не могла дождаться, когда мы останемся наедине.

Мы больше не вспоминали инцидент на вечеринке в честь Сильвестера, и через несколько дней нам предстояло отправиться в Чикаго на свадьбу Данте.

Моя кузина Валентина выглядела абсолютно великолепно в кремовом, расшитом пайетками свадебном платье. Свадьба была не такой грандиозной, как наша, но все же на ней собрались порядка двух сотен гостей из Синдиката и Семьи. Я улыбнулась, наблюдая за Данте и Валентиной во время их первого танца. Бальный зал отеля был украшен розовыми и лиловыми розами, а атмосфера казалась расслабленной.

Лука сжал мое бедро.

– Ты не выглядела такой же счастливой во время нашего свадебного танца.

Я рассмеялась.

– Ты пугал меня.

Вал, казалось, совсем не боялась Данте, но она старше меня на пять лет и прежде уже была замужем. Думаю, закрепление брака не станет таким же кошмаром для нее, как для меня.

Когда на танцпол пригласили гостей, Лука притянул меня в свои объятия и повел танцевать. Я все еще удивлялась тому, насколько хорошим танцором он был, несмотря на свой рост. Я просияла, глядя на него, и он погладил мою обнаженную спину большим пальцем – это было единственное публичное проявление привязанности, которое он, вероятно, мог себе позволить. Он был все еще насторожен, но мне было все равно, поскольку он никогда не сдерживал свои эмоции, когда мы были наедине. И это все, что имело значение.

Как и предполагалось, я должна была танцевать с Данте, а Лука с Вал. Я танцевала с Данте и прежде и лишь слегка напряглась, когда он взял меня за руку, но когда он придвинулся ближе и коснулся ладонью обнаженный спины, я поежилась от некоторой интимности этого жеста. Он тоже напрягся, нарушив барьер между нашими телами. В этом и заключается главная проблема платья с обнаженной спиной. Жар затопил мои щеки, когда я встретилась с ним взглядом.

Он лишь слегка улыбнулся.

– Извини, – просто сказал он.

– Ты ничего не можешь поделать с моим платьем. Если только опустишь руку неприлично низко, только так ты сможешь нащупать ткань, – произнесла я, стараясь разрядить обстановку.

Легкая вспышка смущения отразилась на его лице.

– Если я это сделаю, твой муж прольет кровь.

Лука бросал в мою сторону собственнические взгляды, пока танцевал с Вал. Она тоже была явно напряжена.

– Вал выглядела куда счастливее, танцуя с тобой, – произнесла я с улыбкой. Пальцы Данте на моей спине напряглись, а выражение лица померкло. Собственник и доминант, такой же как Лука, если уж на то пошло.

Маттео сменил Луку, а Данте освободил меня. Я, извинившись, отказалась от танца с солдатом Синдиката, не желая испытывать терпение Луки. Вдруг Вал громко рассмеялась какому-то замечанию Маттео. Она танцевали куда ближе, чем было допустимо. Лука нахмурился, глядя на своего брата, но он был не единственным, кто меня беспокоил. Взгляд Данте был очень похож на знакомый мне взгляд Луки.

Я поспешила на танцпол и остановилась рядом с Маттео и Вал.

– Почему бы тебе не потанцевать теперь со мной, Маттео?

Глаза Вал метнулись от меня к мужу, и она все поняла. Она отошла от Маттео, который ухмыльнулся ей, прежде чем взять меня за руку и прижать к себе.

Я задохнулась, почувствовав его мускулистую грудь. От моего возмущенного взгляда его усмешка стала лишь шире, и он, не колеблясь, прижал ладонь к моей спине. Он и Джианна поубивают друг друга, никаких сомнений.

Для Маттео все было игрой – он просто упивался провокациями. С любым, за исключением него, я бы переживала из-за реакции Луки, но это же Маттео. Я расслабилась в его объятиях и позволила ему кружить меня по танцполу.

Джианна с хмурым видом стояла в стороне. Пролетая мимо нее, Маттео подмигнул ей. Я впилась ногтями ему в плечо, переключая его внимание на себя.

– Не причиняй ей боль.

Это вышло куда резче, чем я предполагала, прозвучало почти как приказ.

Лицо Маттео стало настороженным.

– А то что?

Я сжала его руку и смягчила тон.

– Или ты никогда не переиграешь ее. Она может строить из себя сильную, но ее растили в том же коконе, что и меня. Пожалуйста, будь добр к ней.

Он был братом Луки, и я прекрасно осознавала, что доброта не была его сильной стороной, но если Лука смог быть добрым ко мне, то я надеялась, что Маттео будет так же относиться и к Джианне.

– У меня нет никаких планов причинять Джианне боль, пока она не заинтересуется какими-нибудь извращенными штучками.

Я закатила глаза, но когда он вновь посмотрел на Джианну, я могла сказать, что в его взгляде мелькнула теплота. А в ее нет. Она выглядела так, словно скорее отрубила бы себе руки, чем вышла за него замуж. И это беспокоило меня.

Я перекатился на другой бок, но вместо Арии почувствовал лишь пустые простыни. Мои глаза тут же открылись, и я сел, глядя на часы на прикроватном столике. Было только 6:30 субботнего утра, а мы поздно вернулись из Чикаго. Где она? Почему она уже не спит?

Тот факт, что я даже не заметил, что ее нет в постели, показывал, насколько крепко я спал рядом с ней. Бля.

Я спустил ноги с кровати, с трудом поднялся, потянулся за своей «береттой» и засунул ее в боксеры. Когда я ступил на лестничную площадку, до меня донеслось бормотание Арии. Я спустился и обнаружил Арию на кухне, босяком и одетую в шелковую ночнушку. Стол и пол были усыпаны какой-то белой пудрой, как и сама Ария, а ее светлые волосы были собраны в растрепанный пучок на макушке.

Воняло паленым.

– Что происходит?

Ария вскрикнула и обернулась, прижав к сердцу руку. Кончик ее носа и щеки тоже были белыми, и я улыбнулся при виде этого зрелища.

На ее лице появилась улыбка.

– Я испекла тебе торт. – Она подошла ко мне. – С днем рождения, любимый.

Бля, мой день рождения! Совсем забыл. Я никогда не праздновал этот день. Ария приподнялась на носочки, и я чуть наклонился, соприкасаясь с ней губами. Я ощутил вкус муки – так вот что за белая пудра! Я отодвинулся, разглядывая беспорядок.

– Не хочу показаться грубым, но прошлый опыт показал, что ты и кухня – не особо хорошая идея.

Ария поджала губы.

– Я тренировалась с Марианной, когда тебя не было дома.

– Тренировалась?

– Я хотела, чтобы твой торт в честь дня рождения был идеален, – мягко произнесла она.

Я уставился на нее, затем поднял руку и кончиками пальцев стряхнул муку с ее щек. Пятно на носу пусть останется. Она была так чертовски великолепно, что не описать словами! Она отошла, взяла прихватку и открыла духовку. Торт, который она вытащила, выглядел не так уж плохо, хотя и слегка пригорел.

– Это шоколадный торт с начинкой из сливочного сыра, – сообщила она, пока ставила его на кухонный стол. Ария схватила нож, отрезала два кусочка, положила их на тарелку и поставила передо мной. Она прижалась ко мне. – Надеюсь, тебе понравится.

Я взял вилку и отломил кусочек торта, а затем положил его в рот, готовый к самому худшему, но на деле торт был вкусным, мягким и шоколадным. Я не был большим любителем сладкого, но этот мне понравился, потому что его приготовила для меня Ария.

– И? – спросила она, с распахнутыми и полными беспокойства глазами.

– Прекрасно.

Ее ответная улыбка в прямом смысле заставила мое долбанное сердце пропустить удар.

– Как давно ты встала?

– Часа три назад.

Я приподнял брови.

– Не знал, что торты готовятся так долго.

Она покраснела.

– Ну, вообще-то нет, но я проснулась пораньше на случай, если что-то пойдет не по плану. И я спалила два первых торта – они в мусорке.

Я усмехнулся и отломил еще кусочек. Мои глаза скользили вниз по ее нежному горлу, к мягким холмикам груди.

Ария коснулась моей груди, затем ее руки медленно направились к моему животу. Я отложил вилку на тарелку. Моя кожа напряглась под ее прикосновением, а член ожил. Глаза Арии встретились с моими, когда она потянулась к «Беретте» у меня на поясе и вытащила пистолет. С кем-то другим мое тело завибрировало бы, почувствовав тревогу, но с ней я не ощущал ни капли беспокойства. На мгновение ее взгляд остановился на оружии, но затем она положила его на кухонный стол. Я не мог отвести от нее глаз. Ее руки скользнули за пояс, и она медленно стащила мои спортивные штаны с бедер. Я зашипел, когда она коснулась моего члена. Она подняла на меня глаза – и блядь, этот взгляд! Мой член дернулся.

А затем она опустилась на колени, и в этот момент я едва не кончил. Удерживая зрительный контакт, несмотря на полыхающие румянцем щеки, она наклонилась, распахивая свои идеальные розовые губы и беря в рот головку члена. Я удержался от того, чтобы толкнуться навстречу, распустил пучок на ее голове и зарылся руками в ее волосы, пока она глубже вбирала мой член. Бля, мои яйца напряглись от того, что я видел перед собой!

Она улыбнулась, и я застонал. Мои пальцы сильнее зарылись в ее волосы. Медленно она приподнялась, обхватив пальцами ствол, а затем провела языком от основания до головки, прежде чего лизнуть ее своим розовым язычком. Я дернулся, застонав.

– Бля, Ария, ты меня убиваешь.

Она мурлыкнула в ответ и выглядела при этом чертовски гордой. Ох эта женщина! Только моя.

Мне пришлось несколько раз удерживать себя, как неуемному подростку, пока ее рот занимался моим членом, но когда Ария стала поглаживать мои яйца, а головка члена касалась задней поверхности ее горла, я взорвался. Я ухватился на край столешницы, пока удовольствие охватывало меня, и я извергался ей в рот. Ей было непросто проглотить всю сперму, так что я слегка отодвинулся, и член дернулся. Я видел сквозь полуприкрытые веки, как она отстраняется, освобождая меня, и вытирает рот. Сейчас она вновь была слишком застенчивой. Я наклонился, подхватил ее подмышки и усадил на кухонный стол. Потом прижался поцелуем к ее рту, проталкивая внутрь язык, пробуя свой вкус на ней и чувствуя себя гребанным собственником из-за всего этого.

Схватив за ягодицы, я поднял Арию на руки, ее ноги обхватили мою талию. Если бы повсюду не было муки, я бы трахнул ее прямо на кухонном стол. Но вместо этого я развернулся, продолжая удерживать ее в своих объятиях, и направился к лестнице. Ее глаза неотрывно смотрели на меня, пока я нес ее по ступенькам. Ее киска прижималась к моему животу, и мой член вновь затвердел. Блядь, я мог чувствовать, насколько влажной она была. Влажная из-за того, что сосала мой член.

– Предполагалось, что все только для тебя, – прошептала она, глаза искрились от похоти.

– Это тоже для меня, потому что дарить тебе наслаждение – самое лучшее что может быть.

Мы достигли кровати, и я упал на нее. Ария взвизгнула, но я распределил свой вес на ладонях. Она рассмеялась, стукнув меня по спине.

– Ты напугал меня.

Я полностью опустился на нее, направил свой член к ее киске и медленно скользнул внутрь. Когда я полностью вошел в нее, я опустился на предплечья, прижимая наши тела друг к другу. Я целовал ее, пока медленно входил и выходил из нее.

Заниматься с кем-то любовью – это то, что я считал для себя невозможным. Но мне недостаточно просто трахать Арию.

Я старался не ускоряться. Я делал все возможное, чтобы входить глубоко, попадая в особое местечко, из-за чего Ария теряла контроль. Ее глаза, не отрываясь, смотрели в мои, пока она задыхалась и стонала, удивление застыло на ее великолепном лице. Я хотел, чтобы она вновь кончила только от моего члена, и она была близка. Мое облегчение тоже было совсем близко, хоть я и кончил не так давно.

– Поцелуй меня, – прошептала она, а затем ахнула, когда я глубоко толкнулся в нее.

Я захватил ее губы в медленном и сладком ритме, а затем она изогнулась, ее стеночки обхватили меня, яйца напряглись, пока мой собственный оргазм сокрушал меня.

Позже я зарылся носом в ее волосы, пытаясь восстановить дыхание. Я попытался отстраниться, но Ария усилила хватку на моих плечах, и я остался на месте, подняв на нее свой взгляд.

Любовь. Она сияла на ее лице, и мне все еще казалось невозможным то, что она могла любить меня. Я был рожден с жестокостью, взращен, чтобы ломать других.

– С днем рождения, Лука, – тихо произнесла она. – Это наш первый день рождения вместе.

– Первый из многих, – пробормотал я, потому что никогда не позволю ей уйти.

Ария улыбнулась.

– А теперь ты должен открыть свой подарок.

Я приподнял брови.

– Я думал, это и было моим подарком, нет?

– Секс и торт? – негодующе спросила Ария. Она попыталась вылезти из-под меня, но я усмехнулся, не сдвигаясь ни на миллиметр.

– Лука, – начала она, но я заткнул ее поцелуем, и она расслабилась подо мной. Спустя время любопытство взяло верх, я отодвинулся от нее и поднялся на ноги, потянув Арию за собой.

– Так и что это?

Она покачала головой и повела меня из спальни на первый этаж, а затем в одну из гостевых спален. Это был прямоугольный сверток, где-то 5 на 15 футов в диаметре. Я остановился, сбитый с толку. Я ожидал дорогостоящий алкоголь или часы, что-то из того, что женщины обычно дарят своим мужьям, но у меня не было ни единой догадки, что бы это могло быть.

Ария притянула меня ближе.

– Не хочешь открыть?

Я отпустил ее руку и подхватил подарок. Он был всего в пару дюймов толщиной и не столь тяжелый, как я ожидал.

Ария рассмеялась.

– Он не кусается, честное слово.

Я разорвал обертку и замер, ошеломленный. Это было полотно с граффити. На заднем фоне были изображены очертания Нью-Йорка, а на переднем – девиз Семья красными буквами.

– Когда ты сказал, что любишь граффити в исполнении Бэнкси и других художников, я подумала, что было бы прикольно, чтобы у тебя в кабинете в «Сфере» было что-то подобное.

Я уставился на Арию. Она прикусило губу. Незадолго до Рождества мы гуляли по Нью-Йорку, и я показал ей своё любимое граффити – едва ли не единственное произведение искусства, на которое мне было не насрать, но я даже не думал, что она запомнила.

– Как ты ее достала?

– Ромеро и я попыталась выяснить, кто такой Бэнкси, но это невозможно, так что я связалась с некоторыми более известными мастерами граффити и попросила их сделать для меня картину. – Ария замолчала. – Тебе не понравилось? Я хотела подарить что-то более личное, чем просто дорогую безделушку типа часов, особенно потому, что это ощущается так, будто ты сам себе покупаешь подарок, это же твои деньги…

Я шагнул к ней, обхватил ее лицо руками и яростно поцеловал. Когда я отстранился, она смущенно приподняла брови.

– Это наши деньги, Ария, не мои. Все, что принадлежит мне, и твоё тоже.

– Так я почти что Дон, – поддразнила она меня, и я усмехнулся.

– Ты управляешь моим сердцем, так что в какой-то степени да.

Я помедлил, потому что понял, что это правда. Никто никогда не имел надо мной такой власти, как Ария, и это было самой пугающей вещью в мире, потому что никто не должен был об этом узнать.

– Так тебе понравился подарок?

– Черт, да. Он идеален. И как я теперь смогу соответствовать на твой день рождения?

Ария ухмыльнулась.

– У тебя впереди целый месяц, чтобы что-то придумать.

– Класс, – пробормотал я.

Ее глаза искрились весельем.

– Ты же большой мальчик, опасный мафиози, плохиш с дурной славой – думаю, ты справишься.

Я наклонился, в моме голосе прозвучали низкие и опасные нотки.

– Плохиш, да?

Она обняла меня руками за шею.

– Я на самом деле не знаю, чего тебя все так боятся – ты же очаровашка.

Я застонал, потому что никто и никогда так меня не называл и никто так никогда и не сделает, ради своего же блага.

– Они боятся меня, потому что я опасный парень, любовь моя.

Фраза «опасный парень» даже частично не отражала действительности.

Ария кивнула с легкой улыбкой.

– Знаю. И вот что. – Она понизила голос. – Мне нравится, когда порой в спальне ты ведёшь себя как плохой мальчик.

Боже, Ария! Я яростно поцеловал ее.

Ария всегда видела лишь мою светлую сторону.

– Черт подери! – рыкнул Лука, от чего я резко проснулась. Матрас прогнулся под его весом, и я обернулась, сонно моргая. Лука одевался, его телефон был зажат между плечом и ухом, пока он натягивал штаны.

– Буду на месте через пятьдесят минут. Сука!

Я с беспокойством села. Лука отложил телефон и надел кобуры поверх рубашки, а затем обернулся ко мне, хмурясь.

– Кто-то швырнул коктейль Молотова в один из борделей Семьи. Две шлюхи сильно пострадали, помещение полностью спалено. Полиция и пожарные работают на месте. Я должен ехать и минимизировать ущерб.

Я медленно кивнула, подавляя грусть. Он двинулся ко мне, быстро поцеловал, а затем вышел.

Я прикусила губу, успокаивая боль. Сегодня мой день рождения.

Я выскользнула из кровати, схватила телефон и обнаружила сообщение от Джианны. Как только она увидела, что я в сети, мой телефон зазвонил. После того, как я поговорила с Джианной, Фабиано и Лили, то почувствовала себя лучше и пошла одеваться.

Я знала, что Луке нужно позаботиться о делах Семьи, если он хотел быть хорошим Доном, но я все равно гадала, не забыл ли он ко всему прочему и про мой день рождения. Я направилась вниз, где Ромеро сидел за барной стойкой. Он улыбнулся, когда заметил меня, и поднялся.

– С днём рождения, Ария.

Я ответила ему дрожащей улыбкой, и выражение его лица смягчилось.

– Лука вернётся так скоро, как только сможет.

Я легонько пожала плечами и налила кофе. Одиночество охватило меня. У меня не было друзей в Нью-Йорке. Учитывая, что я была женой Дона, никто в наших кругах не относился ко мне как к простому человеку, и у меня не могло быть друзей из обычного мира. Проглотив комок в горле, я отпила кофе.

Лифт пискнул, Ромеро шагнул передо мной, но расслабился, когда вошла Марианна, неся торт. Ее темно-русые волосы были как обычно стянуты сеточкой, а платье обтягивало пышную фигуру и большую грудь. Ее материнское лицо расплылось в широкой улыбке, она поставила торт, подошла ко мне и крепко обняла.

– С днём рождения, крошка. Я испекла для тебя миндальный торт. Лука сказал, что это твой любимый. – Она нахмурилась, глядя на Ромеро. – И где же он?

– Занят, – просто ответил Ромеро.

Больше Марианна не задавала вопросов.

– Лука попросил тебя испечь для меня торт?

– Попросил.

Марианна отрезала три куска, затем положила их на тарелки, передав по одной мне и Ромеро и оставив одну себе. Мы попробовали, и я должна была признать, что этот торт был вкуснее всего, что я ела за последнее время. Марианна была богиней готовки.

Марианна коснулась моей щеки.

– Ты выглядишь печальной. Почему бы тебе не выйти и не повеселиться с Ромеро?

Я хотела провести весь день с Лукой, но раз уж это не произошло, я кивнула. Ромеро отвел меня на ланч в милый ресторан, а после этого я, как типичная трофейная жена, спустила тысячи долларов в Century21, моем любимом торговом центре на Манхеттене. Мы вернулись в пентхаус после быстрого ужина в бистро. Я даже не стала доставать вещи из пакетов, а просто схватила плед и книгу и вышла на террасу, где свернулась в кресле. Ромеро не пошел за мной, вероятно уловив мое угрюмое настроение. Мое взгляд скользил по линии горизонта, из глаз скатилось несколько слезинок, и я подтянула ноги, крепко обняв их руками.

От звука раздвигающихся французских дверей мой взгляд метнулся к окнам. Лука вышел на террасу, его глаза были полны сожаления. Я быстро вытерла слезы и поднялась, но Лука остановил меня и поцеловал.

– С днем рождения,principessa. Мне жаль, что я не смог провести этот день с тобой.

– Ромеро не дал мне скучать, – ответила я, слегка пожав плечами.

Лука покачал головой.

– Этого недостаточно.

Он понес меня в апартаменты и поднял в спальню. Мой взгляд устремился на постель. На ней лежали букет белых роз и сверток. Я улыбнулась и поцеловала горло Луки, прежде чем он меня отпустил. Я вдохнула аромат роз, затем взяла подарок и распаковала его. Внутри была красная вельветовая коробочка, которую я открыла. Браслет из розового золота лежал на серой подушке. Одиннадцать бриллиантов были инкрустированы в гладкую поверхность розового золота.

– Поверни его, – тихо произнес Лука.

Я так и сделала. Внутри браслета были выгравированы слова:

В самые мрачные часы ты – мой свет.

Сглотнув, я посмотрела в нежные глаза Луки. Он схватился за ворот рубашка и стащил ее через голову, а затем обернулся. Я застыла, когда увидела новое тату на лопатке прямо напротив татуировки Семьи. Кожа все еще была покрасневшей.

Я прочитал замысловатые буквы, выведенные черными чернилами: Куда бы ты ни шел и как бы ни был темен путь, я всегда последую за тобой.

Слова, которые я сказала Луке вскоре после нашей свадьбы. Он запомнил их. Я глубоко вдохнула и сжала губы, чтобы не разреветься, но это было бессмысленное усилие. Два тату по обе стороны от его сердца. Лука обернулся и подошел ближе ко мне, стирая мои слезы. Он прижал мою ладонь к татуировке Семьи.

– Клятва Семье на первом месте, но слова на спине значат куда больше.

Я сглотнула. Он не должен был говорить ничего подобного. Он – член мафии, и для него Семья всегда на первом месте, а уж тем более учитывая его положение Дона. Я кивнула, целуя его губы.

– Те слова на твоей спине… Я говорила серьезно, Лука. Я последую за тобой куда угодно. Твоя тьма не пугает меня. Я люблю твою силу и твою верность, твои мягкость и стремление защищать. Я люблю твою светлую сторону, но также сильно люблю и темную. Я буду любить тебя в самый мрачный час, я буду любить тебя, даже когда ты будешь слаб. И если ты будешь нуждаться в том, чтобы я стала твоим светом – я буду им. Я люблю каждую твою часть, Лука.

Он прижал меня к груди, и я не менее крепко обняла его. Его любовь была величайшим подарком.

В апреле прилетели Лили и Джианна. Стоило мне увидеть Джианну, я поняла, что что-то происходит, но у нас не было ни единого шанса поговорить до того вечера, когда Лука и Маттео уехали по делам, а Ромеро был занят игрой в Скраббл с Лили.

– Ты что-то задумала, верно? – спросила ее я, пока мы любовались видом на Нью-Йорк с террасы на крыше.

Джианна помедлила с ответом, что было не типичным для нее.

– Я не могу сделать этого, Ария. Я хочу исчезнуть. Из этого мира. Сбежать от этой свадьбы. Просто исчезнуть.

Я подозревала нечто подобное, но сейчас, когда она произнесла это вслух, беспокойство и страх охватили меня.

– Ты хочешь сбежать?

– Да.

– Ты уверена?

Джианна зыркнула на меня. На ее лице не было ни тени сомнения.

– Абсолютно. С тех пор, как Братва напала на поместье, и я увидела, на что способен Маттео, я знала, что должна сбежать.

– Дело не только в Маттео, ты же знаешь, да? Он ничуть не хуже любого другого члена мафии.

Маттео мог быть забавным и очаровательным. Я была уверена, что Джианна и он могли бы быть счастливы, если бы она позволила ему, но я знала ее, знала, насколько упертой она могла быть. Она не позволит мне уговорить ее дать Маттео шанс.

– От этого все хуже. Я прекрасно знаю, что все мужчины в нашем мире способны на ужасные вещи, и однажды даже Фаби станет жестоким. И я ненавижу это, ненавижу каждую секунду, которую заперта в этом проклятом мире.

– Я думала, что у тебя и Маттео все налаживается.

– Он пытается манипулировать мною. Разве ты не видишь, как легко он смог вынудить Лили расслабиться рядом с ним?

– Все могло бы быть куда хуже. Большинство мужчин не простили бы тебя за то, что ты доставила им столько хлопот, но, кажется, ты действительно ему нравишься.

Я не была уверена, что Лука позволил бы мне вытворять подобное с ним.

– Ты на его стороне?

Я не собиралась выбирать ничью сторону.

– Я не на его стороне. Я просто пытаюсь показать тебе альтернативу побегу.

– Зачем? Ты же знаешь, что я никогда не хотела такой жизни! Зачем, ты пытаешься оставить меня в нем?

Я схватила ее за запястье, начиная злиться.

– Потому что я не хочу потерять тебя, Джианна.

– Ты не потеряешь меня.

– Нет, потеряю. Стоит тебе убежать, и мы никогда больше не увидимся вновь, возможно, даже не поговорим, как минимум до тех пор, пока не придумаем способ сделать это, не рискуя тем, что мафия тебя поймает.

– Знаю, – прошептала Джианна. – Ты можешь поехать со мной.

В прошлом я часто возмущалась из-за золотой клетки, в которой выросла, и даже сейчас я иногда гадала, каково это – гулять по Нью-Йорку без Ромеро, пойти в колледж и жить по своим собственным правилам.

– Я не могу.

Она отвернулась от меня.

– Потому что ты любишь Луку.

Толика недовольства мелькнула в ее голосе, но я не собиралась извиняться из-за своих чувств. Любовь к Луке было чем-то, из-за чего я никогда не переживала.

– Да, но это не единственная причина. Я не могу оставить Фаби и Лили в прошлом, и я обрела мир в супружеской жизни. Это все, что я знаю. И я в порядке.

– Ты думаешь, что я отказываюсь от них, раз уезжаю?

– Они поймут. Не все готовы к жизни в мире мафии. Ты всегда хотела жить как обычный человек, и у них все еще буду я. Ты должна думать о себе. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я не думаю, что могу быть здесь счастлива.

– Потому что ты не хочешь выходить замуж за убийцу, потому что ты не можешь жить с тем, что делает Маттео.

– Нет, – тихо ответила она. – Потому что я не могу представить, что мне будет нормально жить с этим.

Я всмотрелась в ее лицо.

– А что с этим не так?

Я знала, кем был Лука, на что он был способен. Я знала, что он не изменится, и я не хотела этого, потому что любила его таким, как он есть.

– Тебя не беспокоит то, что делает Лука? Разве ты никогда не лежала ночью без сна, чувствуя себя виноватой за то, что вышла замуж за такого человека, как он?

– Мы из семьи, в которой все мужчины такие, как он. Ты пытаешься вызвать у меня чувство вины?

– Нет. Но обычные люди чувствовали бы себя виноватыми. Неужели ты не видишь, насколько мы испорчены? Я не хочу быть такой. Я не хочу провести всю свою жизнь с человеком, который потрошит своих врагов.

Лука всегда говорил, что я чиста и невинна, но это было не так.

– Прости. Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя плохо. Я просто… Знаю, что должна рискнуть. Должна попытаться сбежать от всего этого и жить без насилия и извращенной морали. Я всегда буду сожалеть об этом, если не попробую.

– Ты же знаешь, что никогда не сможешь вернуться. Нет пути назад после побега. Даже если Маттео простит тебя за подобное оскорбление, до момента твоего бракосочетания ответственным за твое наказание остается Синдикат. Побег из мафии равносилен предательству.

– Знаю.

– В Синдикате наказание за предательство – смерть. Лишь потому, что ты не член мафии, они могут пощадить тебя и зашвырнуть в один из борделей или выдать за кого-то, кто куда хуже Маттео.

– Знаю.

Я схватила Джианну за плечо, потому что не думала, что она в полной мере все осознает.

– Да неужели? Лишь немногие попытались сбежать от мафии, и на то есть веские причины. Большинство из них были пойманы.

– Большинство, но не все.

– Ты когда-нибудь вообще слышала о ком-то, кто успешно сбежал от мафии?

– Нет, но сомневаюсь, что кто-либо рассказал бы нам о них. Ни отец, ни Маттео, ни Лука не имеют ни малейшего интереса в том, чтобы посеять подобные мысли в наших головах.

Я убрала руку, вздыхая.

– Ты на самом деле решилась пройти через все это?

– Да.

– Ладно, – произнесла я, потому что знала, что не могла ничего сделать для того, чтобы изменить решение Джианны, а я не хотела, чтобы она начинала хранить от меня секреты. – Но ты не сможешь провернуть это в одиночку. Если ты хочешь, чтобы у тебя был хоть один шанс на успех, тебе понадобится моя помощь.

– Нет, – отозвалась она. – Я сама справлюсь.

– Если я помогу тебе сбежать, я предам Семью, а значит и своего мужа, – прошептала я. Лука расценит это как предательства. Он был воспитан с уверенностью, что его слово – это закон, и те, кто противоречат его приказам, – предатели.

– Ты права. И я не могу позволить тебе так рисковать.

– Я взяла ее за руку.

– Нет, я помогу тебе. Я – твой единственный шанс. И если кто-то и может это сделать, так это ты. Ты никогда не хотела быть частью всего этого.

– Ария, ты сама сказала, то, что я собираюсь сделать, – предательство, а мафия жестоко расправляется с теми, кто ее предает. Лука не из тех, кто легко прощает.

– Лука не навредит мне. – Джианна не казалась убежденной, но я знала, что это было правдой не только с того момента, когда он вытатуировал мои слова на коже. – Он так не поступит. Если бы Сальваторе Витиелло был до сих пор жив, дела обстояли бы по-другому. Я была бы в его власти, но сейчас Лука – Дон и он не накажет меня.

– Может, его люди не оставят ему иного выбора. Он новый Дон, и если он будет выглядеть слабым, его люди могут взбунтоваться. Лука не станет рисковать собственной властью, даже ради тебя. Семья всегда для мафиози на первом месте.

– Доверься мне, – велела я.

– Я доверяю тебе. А вот Лука – тот, кому я не доверяю.

– И если так подумать, я не совсем предаю Семью. Ты все еще часть Синдиката до тех пор, пока не выйдешь за Маттео. Это означает, что, в первую очередь, я предаю Синдикат, но я никак с ними не связана, так что не могу это сделать.

– Лука может думать иначе. Даже если ты не предашь Семью, ты все еще будешь действовать за спиной Луки. Не говоря о том, что Маттео облазит небо и землю в поисках меня.

– Верно. Он будет искать тебя.

– Рано или поздно он потеряет интерес.

Зная одержимость Маттео моей сестрой, я крайне сомневалась в этом.

– Может быть. Но я бы на это не рассчитывала. Мы должны будем убедиться в том, что он не отыщет тебя.

– Ария, мне не следовало приходить к тебе с этим. Я не должна была вовлекать тебя.

– Не пытайся меня отговаривать. Я бы чувствовала себя виноватой, если бы не помогла тебе, и ты попалась, – сказала я ей.

– А я буду чувствовать вину, если ты попадешь в неприятности из-за помощи мне.

– Я помогу тебе. Разговор закончен.

Месяц спустя

– «Сфера» все еще дает наибольшую прибыль, но выручка «Перголы» растет. Несмотря на попытки русских нассать в наш пруд, мы все еще зарабатываем кучу долбанного нала в наших клубах. И «Пергола» в следующем году станет самым горячим клубом, я чувствую это, – произнес Маттео, пока проверял доходы наших ночных клубов за прошлый месяц.

Мне на самом деле было по хер, что у нас самые горячие клубы в городе. Наш главный бизнес – наркотики, и цифры в ноутбуке говорили мне, что мы продаем куда меньше, чем могли бы.

– Продажи героина снижаются. Эти новые дизайнерские колеса – вот то, чего хотят люди, – ответил я. – Мы должны убедиться, что наши поставки приходят вовремя. И мне глубоко похер, что лаборатории производят так быстро, как только могут. Этого недостаточно. Нанеси им визит.

Губы Маттео изогнулись в чертовски наглой улыбке.

– Нанесу.

Я покачал головой.

– Больной ублюдок.

– Рыбак рыбака видит издалека.

Мой телефон зазвонил. Я вытащил его из кармана и уставился на экран. Ромеро.

– Да, Ромеро?

– Сандро без сознания на кухне. Ария и Джианна исчезли.

Мой пульс стал зашкаливать. Русские.

– Повтори! – Я закрыл ноутбук и выпрямился в кресле. Взгляд Маттео метнулся ко мне.

– Его, должно быть, накачали наркотой и связали веревкой. Одна из машин пропала. Джианна и Ария, должно быть, собрали вещи, потому что их нет в шкафу. И никаких признаков нападения. Судя по всему, они сбежали.

Сбежали? Мои глаза уставили на граффити, которое Ария подарила мне четыре месяца назад и которое висела на стене позади моего рабочего стола.

– Что происходит? – спросил Маттео, закрывая ноутбук и отодвигая его.

Я поднялся. Ярость распирала меня. Была еще какая-то эмоция. Слабость, которой я не могу дать место. Эмоция, которая до появления Арии никогда прежде не беспокоила меня, и сейчас моя жена исчезла! Она на хуй сбежала.

– Ромеро нашел Сандро накаченным чем-то и связанным на полу пентхауса. Ария и Джианна исчезли.

Маттео медленно поднялся.

– Ты же, блядь, шутишь…

Я посмотрел в его лицо, такое дьявольски злое, и это сжигало меня изнутри. Злость, и беспокойство. Ебанное беспокойство, потому что моя жена пропала. Ария сбежала. Сбежала от меня!

– Ты думаешь, что я буду шутить о чем-то подобном?

– Я думал, Ария любит тебя, – ехидно произнес Маттео.

Мои пальцы чесались от желания сомкнуться на его горле. Раскрошить что-то. Блядь! Было такое восхитительное чувство, когда я в последний раз раздавил чуваку горло. Но не Маттео предал меня. Я должен хотеть причинить боль собственной жене за то, что она сбежала от меня, но ничего подобного не было. Блядь! Черт тебя дери, Ария! Будь ты проклята за то, что заставила меня волноваться!

Я вылетел из подвала «Сферы». Некоторые из моих людей у бара с любопытством посмотрели на меня. Другие поднялись, желая последовать за мной и присоединиться к любой заварушке, в какой бы я ни оказался. Но я не мог рисковать тем, что они обнаружат, что моя собственная жена сбежала, что я не смог контролировать даже находящуюся рядом с собой женщину!

Любовь… Корень всех слабостей – вот как наш гребанный папаша называл ее. Мне не нравился этот человек, я ненавидел всего всеми фибрами своего существа, но, судя по всему, хотя бы раз он оказался прав. Ария превратила меня в дурака, а я, сука, позволил ей это сделать.

Маттео двигался следом за мной. Если бы он не захотел гребанную рыжую, ничего бы из этого не случилось. Не было никакого сомнения в том, что это ебанная идея Джианны.

– Это Джианна устроила. Девчонка – корень всех бед. Почему ты, блядь, не смог держаться от нее подальше, как я говорил тебе?

– Может, по той же самой причине, по которой ты позволил Арии обдурить тебя, – пробормотал Маттео.

Проклятье! Маттео был моим братом. Если остальные начнут думать так же, мне придется устроить новое кровавое заявление. И все из-за Арии. Я запрыгнул в машину, а Маттео уселся на байк, и мы помчались на встречу с Ромеро.

Он дожидался нас в моем пентхаусе рядом с обдолбанным Сандро. Этот ублюдок должен был следить за Арией и Джианной, а вместо этого он позволил им вырубить себя! позже разделаюсь с этим бесполезным выблядком.

– Говори. – Вот все, что я смог выплюнуть. Мое горло схватил спазм.

– Десять тысяч долларов и два паспорта пропали. Все выглядит так, будто бы они все давно спланировали.

Я кивнул, пытаясь скрыть свое бешенство. Ария говорила, что любит меня. Я говорил ей, что люблю ее, относился к ней так хорошо, как только умел, никогда не причинял ей вреда, и вот оно как вышло?

Я всюду последую за тобой, не важно, как мрачно там будет.

Итак, все последние месяцы были ебанным представлением? Но она не могла быть настолько хорошей актрисой. Это все Джианна. Ебанная вина Джианны.

– Нам нужно отправиться на их поиски, – пробормотал Маттео, как будто я сам этого не знал.

Я уставился на него.

– И откуда ты хочешь начать? Они могут быть где угодно. Едва ли они будут возить их чертовы мобильники с собой.

– Может, все же стоит попробовать, – тихо предложил Ромеро.

Я попытался успокоиться и мыслить разумно, затем напряженно кивнул, прежде чем достать телефон и открыть отслеживающее приложение. И секунду спустя сотовый Арии подал сигнал. Удивление, а затем облегчение, смешанное с подозрением охватили меня. Она направлялась за города, на север.

– Думаешь, это они? – Маттео уставился на мой телефон. – Они слишком умны для того, чтобы таскать с собой телефоны.

– Может, это и уловка, но это все, что у нас сейчас есть, – возразил я, затем обратился к Ромеро:

– Звони мне сразу же, как появятся какие-то новости.

Долгое время я вела машину в одном направлении, а затем в другом. Я была уверена, что они уже обнаружили Сандро и знали, что Джианна сбежала. Подумал ли Лука, что я сбежала вместе с ней? Что все слова, которые я ему говорила, были ложью? Я не знала ответа. Мое сердце разрывалось, когда я думала об этом. Лука не был человеком, который кому-либо доверял. Но я пользовалась его доверием. Возможно, больше такого не будет.

Я посмотрела на часы на приборной панели. Самолет Джианны в Схипхол вылетел почти час назад. Мне нужно было ехать домой. Если они отследили мой телефон, то сейчас направлялись в ложном направлении и не подозревали, что Джианна улетела. Лука пытался дозвониться до меня несколько раз. Вероятно, он в бешенстве.

Я развернула машину и направилась на Манхеттен. Мое сердце стучало все сильнее по мере приближения к дому.

Я заехала на подземную стоянку. Охранник за мониторам, вероятно, уже сообщил Луке о моем местонахождении.

Я зашла в лифт, чтобы подняться в пентхаус. Когда двери распахнулись, Ромеро ожидал меня. Он покачал головой, на его лице отразилось нечто, похожее на гнев. Он никогда не показывал злость передо мной. Он поднял телефон к уху, но его глаза следили за мной.

Я не спрашивала, кому он звонит. Я прошла мимо него к окнам и выглянула наружу. Джианна была на пути к свободе. Она приземлится в Амстердаме через несколько часов, где начнет новую жизнь. Подальше от всего этого. Подальше от мафии и договорных браков. Вдали от золотых клеток и созданных мужчинами правил.

Я надеялась, что Джианна была достаточно умна, чтобы уйти от погони, потому что у меня не было никакого сомнения, что отец направит за ней людей. И у меня было предчувствие, что Маттео тоже не позволит ей так просто ускользнуть. Она должна найти того, кто создаст ей новые документы. В этой стране никто не пойдет против мафии, за исключением Братвы, но связь с ними стала бы последним гвоздем в крышке наших гробов. Больше всего я надеялась на то, что Джианна обретет то, чего так жаждала.

– Лука, она здесь, – наконец, произнес Ромеро. – Нет, одна. Да. Буду.

Ромеро подошел ко мне. Я через плечо посмотрела на его высокую фигуру.

– Я не убегу. Ты не должен стоять в двух шагах позади меня, чтобы убедиться в этом, – шутливо произнесла я.

Ромеро не улыбнулся. Он сделал еще один шаг в мою сторону, ближе, чем когда-либо подходил. Его карие глаза ожесточились.

– Лука – Дон. И он лучший из всех, кто когда-либо были. Потому что он правит без пощады. Потому что он вознаграждает тех, кто верен ему. Потому что он защищает тех, кто этого достоин.

Я полностью развернулась к нему, ошеломленная яростью в его словах и не уверенная в том, к чему он клонит.

– Ты предала его. – Он практически выплюнул мне эти слова.

– Я не…

Ромеро перебил меня.

– Ты действовала за его спиной и сбежала. И мне плевать на причину. В нашем мире это означает предательство. Тебе стоило думать лучше, Ария.

Я уставилась на него, дрожа. Неужели Лука также расценивает мои действия?

– С кем угодно другим Лука бы, не колеблясь, предпочел бы самое жестокое из наказаний. Предательство означает смерть, пытки до последнего вздоха. Но можешь быть спокойна: ты в безопасности, – произнес он. Он наклонился ближе, и вновь я вспомнила о том, что мужчина передо мной был убийцей. – Никогда не забывай о том, что Лука также является Доном, который должен сохранять лицо перед своими людьми. Не дави на него. Не вынуждай его совершить нечто такое, от чего никто из вас не сможет оправиться.

Я сглотнула, глядя на браслет.

В самые мрачные часы ты – мой свет.

Ромеро отнесся ко мне не так, как я сначала подумала. Он беспокоился. Я и не предполагала, что все настолько сложно.

Я подозревала, что помочь Джианне будет нелегко, но я не могла не сделать этого. Она была моей сестрой, и я ее любила.

Дверь гостевой спальни распахнулась, и оттуда вывалился Сандо. Рубашка его была мятой и частично вылезла из брюк. Он выглядел бледным и дезориентированным. Когда его взгляд остановился на мне, на лице отразилась злость, затем он посмотрел на Ромеро и опустил голову. Я ранила его гордость, что было величайшим позором для члена мафии.

– Ты в порядке? – спросила я, чувствуя вину за то, что мы накачали его наркотиками, но иначе он не дал бы мне и Джианне уйти.

Он подошел к дивану и сел. Он медленно откинулся на спинку, но ничего не ответил.

– Он пострадал? – спросила я Ромеро, когда стало очевидным, что Сандро предпочел меня игнорировать.

Ромеро пожал плечами.

– Отходняк – наименьшая из его проблем. Тот факт, что он облажался, куда большая проблема, поверь мне. Лука не особо терпелив к некомпетентности.

Сандро заметно вздрогнул.

– Но Лука же не накажет его, да? Я поговорю с ним…

– Нет, – резко ответил Ромеро. – Для начала ты должна подумать о себе, Ария. Будь осторожна.

Я закрыла рот.

Лифт пришел в движение. Мои глаза уставились на экран. Он поднимался с подземного этажа. Лука.

Все внутри сжалось. Я нервничала. Слова Ромеро возымели эффект. Но я знала Луку. А он знал меня. Он поймет. Я же не пошла против него. Я только помогла Джианне. Верно?

Я поняла, что для другого человека все в корне могло выглядеть иначе. Господи. Страх сковал мой живот. Я вновь отвернулась к окну. Мне нужно было время, чтобы взять под контроль выражение собственного лица.

Могла ли я все разрушить?

Лифт остановился на нашем этаже, и звуки того, как Лука и Маттео о чем-то спорят, долетели до меня. В окне я могла видеть высокую фигуру Луки рядом с братом. Маттео был высоким, но Лука… это Лука. Это что-то ошеломляющее. Его взгляд нашел мой в отражении окна.

Я сглотнула.

Он направился ко мне. Ничего не говорил. Я собиралась извиниться, когда его сильные пальцы схватили меня за плечо и развернули к себе. Я подавила вздох. Хватка была крепкой, хотя я знала, что он, должно быть, сдерживался. Я украдкой взглянула на него и поежилась. Его лицо было маской едва контролируемого гнева. Он до сих пор ничего не произнес, и это дало мне понять, насколько ужасной была ситуация на самом деле.

Маттео двинулся ко мне.

– Где Джианна?

Я проигнорировала его, ловя взгляд Луки.

– Отвечай, – тихо произнес Лука.

Я попыталась освободиться от его хватки, но он не выпустил меня. Внезапно во мне вспыхнул намек на гнев. Он тут показывал свою силу перед всеми, строя из себя Дона и мачо.

– Она уехала, – ответила я.

– О, да ладно, – огрызнулся он. – А ты думаешь, мы не знали? Но куда она уехала? Вы сбежали вместе, все на пару спланировали.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Мы решили, что будет лучше, если я не буду знать.

– Пиздеж! – Маттео жестоко улыбнулся. – Ты абсолютно точно знаешь, где она.

– Ария, – его голос звучал словно сталь, – пока что об этом никто не знает. Даже твой отец и Синдикат. Вскоре мы должны будем сообщить, что твоя сестра сбежала, находясь под моей защитой.

И это выставит его в дурном свете. Он был Доном. Он хотел выглядеть непобедимым. Я ненавидела все эти соревнования силы. Почему бы мужчинам просто не забить на это?

Я поджала губы. Маттео зарычал.

– Я в любом случае найду ее, даже если мне придется обшарить каждый ночной клуб в Нью-Йорке. Она хочет спровоцировать меня. Если я найду ее в тот момент, как она трахается с каким-то парнем, она об этом пожалеет.

Ярость охватила меня.

– Ты никогда не найдешь ее. Она очень далеко отсюда. И Джианна не вернется назад. Никогда.

– Очень далеко отсюда, – произнес Маттео, зыркнув на Луку. – Так ты знаешь, где она?

Я напряглась.

– Не имеет значения. Я не скажу.

Сандро издал стон.

Выражение лица Луки стало еще мрачнее. Маттео подошел к нам очень близко. Он бросил на брата умоляющий взгляд.

– Мы должны найти ее. Не только потому, что я хочу ее, но и потому, что это плохо отразится на Семье. – Маттео расчетливо глянул на меня. Выражение его лица пугало. Он начал мне нравиться. Судя по всему, я слишком легко забыла, кем он был, какими оба – он и Лука – были. – Мы должны получить эту информацию от нее.

Я сглотнула. Я собиралась повторить, что ничего им не скажу, когда поняла, к чему он клонит.

– Если ты сам не можешь, Лука, позволь мне со всем разобраться, – вкрадчиво пробормотал Маттео. – Не думаю, что сильно наврежу ей. Она не привыкла терпеть боль.

Я вздрогнула в руках Луки. Мои глаза метались между Маттео и Лукой.

– Ты не можешь говорить это серьезно, – прошептала я резко. Я могла сказать, что Ромеро и Сандро внимательно наблюдали за происходящим.

– Тихо, – прорычал Лука, и я тяжело вздохнула. Он посмотрел на брата. – Я – твой Дон, Маттео. Я сам разберусь со своей женой. Ты и пальцем ее не тронешь.

Маттео пожал плечами.

– Тогда разберись с ней, Дон, – ответил он дерзким тоном. Неужели он открыто бросал вызов Луке? Он потерял рассудок? Неужели он был настолько помешан на Джианне, что был готов рискнуть даже отношениями с Лукой?

Но что сделала я? Я тоже рискнула своими отношениями с Лукой ради Джианны. Ну, это не одно и то же. Я действовала из сестринской любви. А Маттео хотел Джианну из чувства собственничества.

Лука оттащил меня от своего брата и повел на второй этаж.

– Лука, – начала я, но он усилил хватку, и я замолчала. Все наблюдали за нами. А то, что должно было быть произнесено, должно быть прозвучать только между мной и Лукой.

Я последовала за ним в спальню и попыталась вновь:

– Лука…

Он захлопнул дверь спальни вслед за нами и яростно прижал меня к себе. Я почти задохнулась.

Если бы я не была замужем за Лукой уже несколько месяцев, я бы съежилась под его хмурым взглядом, но я любила его, а он любил меня. Я должна была в это верить.

– Где Джианна? – прорычал он.

Я поежилась из-за неконтролируемой ярости в его голосе.

– Я не скажу тебе. И не важно, что ты сделаешь.

Он поцеловал мое горло, прижимая меня спиной к закрытой двери.

– Не говори так.

Когда он поднял голову, выражение его лица изменилось. Он возвел барьеры, закрывшись от меня. Он посмотрел на меня, затем зафиксировал мои запястья у меня над головой. Его хватка была почти болезненной. Я поморщилась. Невеселая улыбка появилась на его губах. Его глаза были настороженными, как будто он рассматривал меня заново, как будто пытался оценить меня.

Страх возник в глубине моего живота. Страх от того, что он мог сделать. Или и того хуже: страх того, что я потеряла его. Что я потеряла доверие мужчины, который никогда прежде не доверял никому так, как верил мне.

Лука кивнул.

– Этот взгляд в твоих глазах! Я видела его тысячи раз в глазах других людей, но с тобой его давненько не было.

Его большой палец прижался к моему запястью, и я почувствовала, как мой пульс бешено бьется, но ничего не могла сделать.

– Я молодой Дон. Младше, чем большинство пристарелых Младших Боссов хотели бы. Многие из них желают от меня избавиться. Они затаились, ожидая признаков малейшей слабости во мне. – Он поднял голову. Я попыталась заглянуть за маску, которую он надел, но в кои-то веки не смогла. – Не будь этой слабостью.

Я попыталась освободиться из его хватки, но он не позволил. Он был куда сильнее меня. Наконец, я нахмурилась, глядя на него. Я не была одним из его солдат и уж определенно не явлалась его слабостью.

– Я не слабость. Отпусти меня и прекрати быть таким жестоким.

– Я не жесток с тобой, – прорычал он. – Ты никогда не видела мою темную сторону, Ария. Ты никогда даже близко не видела меня в таком состоянии. Если ты думаешь, что я проявляю сейчас хоть какую-то жестокость, то ты меня совсем не знаешь. – Он покачал головой. – Ты – слабость, которую я не могу себе позволить. Было бы очень легко изменить это. Я знаю, что многого не понадобится для того, чтобы ты выдала свои секреты. Не потому, что ты не захочешь их хранить, а потому что я слишком хорош в том, чтобы ломать людей. Я могу с легкостью сломать тебя.

В течение месяцев нашего брака он пытался держать меня подальше от дел, но я не была дурой.

– Знаю, – прошептала я. – Тебе даже не пришлось бы поднимать на меня руку, чтобы сделать это.

– Ты не знаешь, и в этом ебанная проблема. Я жег, избивал, резал. Я душил и топил людей. Я совершил каждую ужасающую вещь, которую ты можешь представить разве что в кошмарах, Ария. У меня будет маршрут Джианны менее, чем через минуту, если я применю силу.

Бога ради, я знала! Я видела то, на что он был способен, когда вел дела с посторонними. Я видела кровь, видела темноту и предвкушающий блеск в его глазах. Я абсолютно точно знала, каким человеком он был. Но помоги мне Боже, я любила его, несмотря на все это. Любила сильнее, чем что-либо еще в целом свете. Я заставила себя расслабиться в его хватке, пусть это и было самой сложной вещью, которую я когда-либо делала. Лука тоже это ощутил, его брови сошлись на переносице.

– Тогда делай то, что должен, Лука, – прошептала я, сумев произнести это без колебания, потому что знала: не важно, насколько он был зол, насколько темные времена наступили, он никогда не причинит мне боль. Я абсолютно полностью доверяла ему.

Он невесело улыбнулся и наклонился ближе. Большой палец был прижат к одному из запястий.

– Вот это выдает твои настоящие чувства, Ария. Я знаю, что ты боишься.

– Мое тело боится тебя, но не мое сердце, – признала я. – Но не из-за боли или тебя самого. – Это было ложью, перспектива боли до ужаса пугала меня, и мы оба это знали, но я продолжила. – Сильнее всего пугает меня то, что ты больше не будешь мне доверять, что я разрушила лучшее, что было в моей жизни, что я причинила боль тому, кого люблю больше всего.

Выражение лица Луки стало езе напряэеннее. Он выпустил меня, словно обжегшись, и развернулся, кинувшись в ванную комнату. Я знала, что не стоит, но последовала за ним. Он сжимал ободок раковины, пялясь в собственно отражение в зеркале. Его серые глаза пылали яростью. Когда он заметил меня в зеркале, его руки дрогнули, и он выдрал раковину из стены.

– Черт тебя дери, Ария! К дьяволу твою гребанную любовь! На хер все!

Он выпустил из рук раковину, она упала на пол и разбилась. Я сделала шаг в его сторону, потому что когда дело касалось его, я не могла оставаться в стороне.

– Ты превратила меня в ебанного идиота! – прорычал он.

И затем он оказался около меня, высокий и впечатляющий. Он схватил меня за бёдра и поднял с пола, прижимая к стене. Его тело вжималось в мое, а рот обрушился на мой. Я почувствовала кровь, не уверенная, моя ли она была или его, да и плевать. Его язык клеймил мой рот, не зная пощады, и я столь же яростно отвечала ему. Его пальцы болезненно впились в мои бедра, пока он удерживал меня навесу. Он задрал мою юбку, а затем сорвал трусики. Я слышала, как он расстегнул ремень и ширинку, а затем одним сильным толчком он полностью вошёл в меня. Мой вскрик поглотил его рот. Он не дожидался, пока мое тело адаптируется к нему, как бывало обычно. Вместо этого он начал входить в меня сильно и быстро, его руки обхватывали мою попу, а его рот был беспощадным. И я целиком потерялась в нем. Я цеплялась за его шею, удовольствие смешивалось с болью, пока Лука сильнее, чем когда-либо прежде, вколачивался в меня.

Он задыхался, глаза были яростными, пока он все ближе подбирался к краю. Он перестал меня целовать и просто смотрел в мои глаза с напряжением, какого я ещё не видела. Он все ещё любил меня. Я не потеряла его.

И затем он напрягся, его член увеличился во мне, а голова упала вперёд. Я зарылась носом в основание его шеи и позволила себе вскрикнуть, пока цеплялась за него, слушая тяжелое дыхание и бешеное сердцебиение. Его мускусный запах заполонил мой нос. Лука резко выдохнул, мышцы расслабились под моими руками, прежде чем он аккуратно приподнял меня и медленно вышел. Я ничего не смогла поделать и вздрогнула. Было больно. Лука поставил меня на пол, наши взгляды встретились. Медленно его глаза опустились вниз, на его член, который был слегка розовым. И я просто не могла описать выражение на его лице в этот момент. Сожаление. Боль. Злость. Он встал на колени и прижался лицом к моему животу.

– Черт возьми, Ария, – прохрипел он. – Я же поклялся никогда не причинять тебе боль.

– Все в порядке, – ответила я.

Он покачал головой, и на какое-то время мы остались в таком положении: его лицо прижато ко мне, мои руки в его волосах.

– Я – твой муж и Дон, – произнёс он, прежде чем прижаться поцелуем к моему животу. Его серые глаза встретились с моими. – Никогда больше не предавай меня.

Его любовь ко мне не смогла бы выдержать этого вновь; я поняла это сейчас. Он был злодеем, монстром. Но он был моим.

– Никогда больше, – пообещала я, надеясь, что смогу сдержать это обещание.

Я в последний раз взглянул на Арию. Она стояла ко мне спиной. Обнаженная и прекрасная, с идеальной фарфоровой кожей, которую мог видеть только я. Ее лопатки и попка покраснели он соприкосновения со стеной, пока я трахал ее.

Яростный трах. Это было нечто, чего я никогда не хотел делать с Арией, но я не сдержался и потому ненавидел себя. Ненавидел за то, что причинил ей боль, даже если она сказала, что все в порядке. Она была моя, под моей защитой. Она не сбежала, и не сбежит. Теперь я это знал.

Развернувшись, я распахнул дверь в спальню и направился вниз, вынимая телефон из кармана, чтобы связаться с несколькими людьми в аэропорту. Слухи о побеге Джианны распространятся словно пожар, и я должен был убедиться, что все это не превратится в нечто, что я не смогу контролировать. Все мои дядюшки метят на мое место. Они думают, что стали бы куда лучшими Донами, чем я. Готтардо заявил мне это прямо с лицо. Единственная причина, почему никто из них еще не сделал попыток сменить власть, лишь в том, что они собачились между собой, но я не мог до бесконечности расчитывать на это. В какой-то момент они отставят разногласия ради общей цели. Я должен был убедиться, что мои люди все ещё верны мне, что они могут на меня положиться. Очевидная слабость явно не способствовала укреплению моей власти.

Маттео недовольно зыркнул на меня, как только заметил.

– Только не говори мне, что не смог ничего от неё добиться.

В ответ я тоже хмуро посмотрел на него. Он был моим братом, но начинал бесить. Ему пора прекратить высказывать мне неуважение, когда вокруг посторонние.

– Единственное, что я знаю, Джианна вылетела из аэропорта Кеннеди. Ария ничего мне не скажет, но имеющаяся информация позволит нам достаточно скоро узнать, куда направляется Джианна.

– Прекрасно, – пробормотал он, его глаза скользнули в сторону двери в спальню, прежде чем он обернулся ко мне. И этот взгляд не понравился мне. – И дальше что? Ария знала о плане Джианны. Они все друг другу рассказывают. Единственный шанс отыскать Джианну – твоя жена.

Ромеро и Сандро наблюдали за нами, и я буквально выплюнул в лицо Маттео:

– Она ничего мне не скажет.

Ублюдок попытался пройти мимо меня наверх.

– Тогда дай мне перекинуться с ней парой словечек.

Я отпихнул его, рыкнув.

– Ты будешь держаться от нее подальше, Маттео.

Брат он мне или нет, но если он окажется где-то рядом с Арией, если тронет хотя бы ее волосок, я покончу с ним.

– Ты позволил ей украсть твои деньги, твои паспорта. Ты позволил ей напасть на своих людей. – Он указал на Сандро, который все еще просто пялился. – Ты позволил ей одурачить себя и предать. Ты должен наказать ее. Ты – Дон.

Я подошел вплотную к нему, так что Маттео пришлось слегка откинуть голову.

– Ария – моя жена. Это не твое дело, как я веду себя с ней. Я сразу сказал тебе, что Джианна привнесет в нашу жизнь только проблемы, но ты не захотел слушать. Тебе следовало никогда не просить ее руки, но ты предпочел думать лишь своим членом, – прорычал я.

Он отправился на террасу на крыше. Оно и к лучшему. Иначе мы перегрызли бы друг другу глотки.

Обернувшись к своим людям, я сказал:

– Иди. У меня сейчас нет времени разбираться с тобой, и никому об этом ни слова.

Сандро тут же поднялся с дивана и поспешил к лифту, в котором скрылся чертовски довольный, что ему сегодня не надерут жопу. Затем я обернулся к Ромеро.

– Позвони Сами, выясните, куда направляется Джианна. – Ромеро коротко кивнул, затем достал телефон и направился в зону кухни.

Со вздохом я поднес мобильник к своему уху, ненавидя то, что должен был сделать. После пары гудков Скудери поднял трубку.

– Лука, не ожидал тебя услышать.

В голосе ублюдка прозвучала толика подозрения. И он был прав. Мы обосрались. Я обосрался.

– У меня плохие новости. Джианна сбежала.

На том конце провода воцарилось молчание. И затем, наконец:

– Сбежала? – Скудери говорил так, будто бы хотел пролезть через телефон и удушить меня. – Ты же поклялся защищать ее. Я поверил твоему слову. Слово Дона в Чикаго что-то да значит.

Сука. Ага, если бы события всегда развивались по замыслу Данте.

– Твою дочь не так уж и просто охранять, сам прекрасно знаешь. Это не в первый раз, когда она отбивает из рук. – Я пытался говорить уравновешенно – в конце концов, именно мой человек накосячил и позволил себя опоить.

– И что Ария? Она же помогла своей сестре?

Ему не нужно было знать, что Ария тоже замешана. Все было и без того плохо. Нет смысла подливать масла в огонь.

– Нет, она ничего не знала. Маттео немедленно направляется на поиски Джианны. Ей не удастся надолго сбежать от нас.

– Я пошлю с ним двоих людей. Я не доверю тебе разобраться с этим самостоятельно.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не послать его. Нам нужен был мир между Синдикатом и Семьей.

– Это понятно, но уверяю тебя, Маттео найдет ее. Он очень заинтересован в том, чтобы сделать ее своей женой.

– Все еще? Она может где-то блядствовать, пока мы говорим.

Я сомневался, что Джианна уже успела с кем-то трахнуться. Но потом? О, да, она раздвинет ноги, даже не сомневаюсь, но это уже не моя проблема.

Ромеро появился сбоку и прошептал:

– Амстердам. Схипхол.

– Мы знаем, что она летит в Амстердам. Маттео отправится туда ближайшим же рейсом.

– Мне нужно подготовиться, чтобы мои люди оказались там так скоро, как это только возможно. Данте не обрадуется новостям, это я могу тебе обещать. Произошедшее необходимо будет подробно обсудить.

Мне было по хуй на Данте. Единственное, о чем я беспокоился, – это Нью-Йорк, и Семья.

– Ага! – Я повесил трубку, подавляя желание швырнуть телефон в стену.

А потом заказал билет для Маттео на следующий же рейс. Это было неподходящее время для того, чтобы остаться без лучшего солдата. И все из-за Джианны и Арии. Новая волна ослепляющей ярости охватила меня, и я на самом деле подумал, что забрало упадет, но я должен был оставаться спокойным и держать себя в руках. Я – Дон.

Я вышел на террасу и остановился около Маттео. Выражение лица у брата было решительное. Он поймает Джианну. Это лишь вопрос времени.

– Я звонил Скудери. Он, конечно же, в ярости и винит нас.

– Ну, конечно, – тихо ответил он.

– Он отправит двух людей на поиски Джианны.

Он все еще не смотрел в мою сторону. Все еще бесился из-за того, что я пощадил Арию. Будто бы он смог пытать Джианну, чтобы добиться информации. Мы были убийцами, может, даже садистами, но определенно не с женщинами, о которых заботились.

– Я отправлюсь с ними, – отозвался он.

– Я так и думал. Уже предупредил Скудери. Вы встретитесь в Амстердаме.

Это привлекло его внимание. Он выпрямился и обернулся ко мне:

– В Амстердаме?

Я кивнул.

– Как мне сообщили, она села на самолет до Схипхола.

– Когда я вылетаю? – В нем проснулся охотник.

– Через четыре часа.

– Я должен сделать это раньше.

– Невозможно. Я сделал все, что мог.

– Черт подери. Когда я прибуду, Джианна будет уже далеко.

– Ты найдешь ее. Ты лучший охотник из всех, кого я знаю. У нее нет ни шанса.

Он коснулся моего плеча.

– Ты позволяешь мне уехать, несмотря на то, что нуждаешься во мне здесь.

Семья нуждалась в нем. Мне он нужен был еще сильнее. Братва представляла серьезную угрозу. Мои родственнички-предатели дышали мне в затылок.

– От тебя не будет пользы, если ты все время будешь думать о Джианне.

Ему не нужно было знать, как сильно я полагался на его поддержку.

– Это может занять несколько недель, – ответил он. – Я не вернусь, пока не поймаю ее.

– Я знаю. Если бы Ария сбежала, я бы поступил точно так же.

Я бы гнался за ней даже на краю света. Я не хотел жениться, но Ария все изменила. Она стала моей женой, и я никогда не отпущу ее.

Он кивнул.

– Я все подготовлю все. В Амстердаме тебя будет ждать пара солдат. Я проверю, смогу ли я найти Рольфо, чтобы он мог позвонить своей семье в Нидерланды. Ты должен собрать все необходимое. Тебе нужно быть в аэропорту через два часа.

– Ты должен сказать Рольфо, чтобы он купил гребанный мобильник. Чувак застрял в семидесятых.

– Ему почти семьдесят. Сомневаюсь, что хоть что-то в мире вынудит его использовать мобильник. Я поеду в «Рим», он сегодня обедает там. Вернусь до твоего отъезда.

С этими словами я направился внутрь. Проходя мимо Ромеро, я сказал:

– Отъеду на пару часов. Убедись, что Ария останется в апартаментах.

– Конечно, босс, – ответил он, когда я входил в лифт. Ромеро не позволит кому-либо опоить его.

Я устала и скучала по Луке. Быстро приняв душ, я залезла в постель. Мне все еще было больновато, но я не обращала на это внимание. Я хотела только того, чтобы наши отношения с Лукой стали такими же, как прежде. Было всего только около семи часов, но события дня измотали меня. Я села, когда дверь в спальню со скрипом распахнулась. Движение было слишком осторожное, слишком тихое, чтобы это был Лука. Я вылезла из постели, когда Маттео скользнул в комнату и обернулся ко мне.

По моей спине прошел холодок.

– Что ты здесь делаешь? Где Ромеро? – Я обошла кровать, но остановилась на полпути между нею и дверью.

Губы Маттео изогнулись в опасной улыбке.

– Он снаружи, разговаривает с Лукой.

Какое-то время никто из нас не двигался. Я не знала, что делать. Я не хотела звать Ромеро на помощь – пока что. Во-первых, я не была уверена, что он услышит меня сейчас с террасы на крыше, и я не хотела перебдеть. Если я позову Ромеро сейчас, он должен будет сообщить об этом Луке, и тогда отношения между ним и Маттео испортятся. Я не хотела, чтобы подобное произошло из-за меня. Я и без того достаточно всего испортила.

Он двинулся ко мне, и я отшатнулась.

– Зачем ты здесь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, но не смогла подавить легкую дрожь.

От взгляда Маттео все внутри меня сковало льдом.

– Получить информацию, которую Лука неспособен выведать. Мы оба знаем, что ты продумывала все вместе с Джианной.

Он подошел ближе, и я резко отпрянула. Это был не Лука. Это был Маттео, и он жаждал крови. Он привык получать желаемое, и Джианна была тем, что он хотел больше всего. Я кинулась к ночному столику, чтобы достать из ящика пистолет. Я даже не была уверена, как им пользоваться. Я едва ли могла выстрелить. Мои пальцы коснулись ручки, когда руки Маттео сомкнулись на моих бедрах. На мгновение я застыла, а затем упала на на матрас. От падения из моих легких словно выкачали весь воздух. А затем Маттео навис надо мною, и я застыла. Я никогда не была с кем-то в кровати, кроме Луки. Меня начало трясти.

Глаза Маттео были холдными и дерзкими. Он прижал мои запяться к бедрам, а сам расположился между моих ног.

– Может, боль – это не то, чего ты боишься больше всего, – тихо произнес он, рассматривая меня так, как смотрят на средство получить желаемое. Внутри Маттео жил такой же монстр, что и в Луке, но его чудовище я контролировать не могла.

Я не знала, чего прямо сейчас боялась больше всего. Маттео занимал высокое положение, но все же я думала о том, как все это могло отразиться на его отношениях с Лукой. Я сомневалась, что Лука простит его за это. Он убьет брат, а это, в свою очередь, убьет самого Луку.

– Отпусти меня прежде, чем случится что-то, о чем ты потом пожалеешь, – пробормотала я с ложной бравадой. Мурашки покрывали все мое тело. Глаза Маттео заметили мою реакцию. Его тихая расчетливость сводила меня с ума.

Он все еще ничего не сделал. Он сомневался. Я видела это по его лицу. Нужно было использовать этот факт. Я нравилась Маттео, но, вероятно, недостаточно для того, чтобы остановить его, но он любил Луку, а Лука любил меня.

– Я была только с Лукой. Это первый раз, когда я в кровати с кем-то еще, Маттео, – прошептала я.

Маттео отпустил мои запястья.

– Ты жена Луки, – тихо произнес он. – Я никогда не унижу тебя подобным образом. Даже видя, насколько легко я смог бы получить от тебя нужные мне ответы в таком случае. Это не Вегас, и я не из таких мужчин.

Все еще нависая надо мной, он потянулся за спину и вынул один из ножей. Он не был Лукой. Маттео не любил меня. И я слышала ходившие о нем слухи. Я понимала, на что он способен и что он этим наслаждается. Как и Лука, он не знал пощады, но в случае с Маттео не было никакой любви, оберегавшей меня.

– Я не скажу тебе, где она, – солгала я.

– Скажешь! – угрюмо произнес он. Лезвие сияло в луче света, льющегося из окна. – Никто не может сохранить свои секреты в тайне, когда я берусь за них.

– Если я закричу, Ромеро окажется здесь в мгновение ока. Он защитит меня.

– Он попытается. И кто сказал, что я дам тебе возможность закричать?

Он приподнял край моего топа, и я начала извиваться, не привыкшая быть так близко с кем-то еще, кроме Луки. Я застыла, когда кончик лезвия коснулся моего кожи под пупком.

– Это очень чувствительное место. Множество нервных окончаний. Даже крошечный надрез будет очень болезненным.

– Маттео, пожалуйста, – прошептала я. Неуемный голос в моей голове требовал кричать, но мне нужно было предпринять еще одну попытку ради Луки.

Он поднял глаза от лезвия ножа к моему лицу.

– Знаю. Ты зол из-за того, что Джианна сбежала. Злишься на меня за то, что я помогла ей. Знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы вернуть ее обратно, но Лука не простит тебе этого.

– Он убьет меня, как и должен, – пробормотал он.

Маттео и я какое-то время смотрели друг на друга, потому что знали: это было правдой. Маттео медленно поднял лезвие, но не убрал его. Оно все еще было там, между нами, слишком близко к моему телу.

– Он доверяет тебе, – произнесла я.

Маттео опустил взгляд, все еще возвышаясь надо мной. Моя страх стал затихать, я поняла, что мои слова дошли до него. Я была готова разрыдаться от облегчения.

Маттео поджал губы.

– Это предательство. Ты – его. Меня не должно быть здесь.

Он слез с меня, и я быстро села, подползая к спинке кровати. Маттео смотрел на меня, вспышка сожаления исказила его лицо и исчезла.

– Мы – монстры, Ария. Лука и я, оба. Всегда ими были. И всегда будем. Не обманывайся, забывая об этом. Все думали, что он сломает тебя, что ты покончишь с собой через несколько недель брака. Но вот она ты, здесь. То, как Лука относится к тебе, огромный подарок, который ты должна очень ценить.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Я не расскажу ему об этом, – поспешно сказала я, прежде чем он открыл дверь.

Маттео оглянулся на меня через плечо, нахмурив брови.

– Ты должна рассказать. То, что я сделал, неправильно.

– Да, неправильно, но я все равно не расскажу, – твердо произнесла я. – Я не хочу, чтобы он потерял тебя.

И мы оба знали, что все так бы и было. Лука попытался бы убить Маттео за сегодняшнее, и даже если бы он сдержался, их отношения уже никогда не были бы прежними. Лука нуждался в Маттео. Я не могла отнять у него брата.

Маттео склонил голову.

– Клянусь, я больше никогда не наврежу тебе.

Он не стал дожидаться моего ответа, вместо это он выскользнул в коридор и закрыл дверь без единого звука.

Я тяжело выдохнула и прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Мои руки дрожали. Милый боже!

Меня все еще потряхивало после стычки с Маттео, когда поздно вечером вернулся Лука. Я не спала и читала, пытаясь отвлечься от всего произошедшего, но мой разум все еще не мог отпустить эти события. Его глаза все еще были напряжены от злости и непонимания того, что я сделала, когда он разделся и направился к кровати.

– Маттео уже летит в Амстердам. Он может отсутствовать несколько недель или даже месяцев, пока не поймает твою сестру, – произнес он напряженным голосом.

При упоминании Маттео мои пальцы на книге напряглись.

– Ты виделся с ним до того, как он уехал в аэропорт?

– Нет, он уже уехал, когда я вернулся.

Я прикусила губу, желая извиниться перед Лукой, но знала, что вновь – помогла бы Джианне, и он тоже это знал. Лука залез под покрывало, его глаза были жесткими. Я отложила книгу, и мои пальцы все еще слегка подрагивали после инцидента с Маттео.

Лука взял мою руку. Конечно же, он заметил дрожь. Его глаза смягчились, когда он поднес мои пальцы к губам и поцеловал их.

– Я не должен был быть с тобой так груб сегодня, но ты загнала меня в ебанный угол, Ария.

– Знаю, – тихо ответила я. – Но я никогда не предам тебя. Я люблю тебя, Лука.

Он склонился надо мной, его рука обхватила мою шею, и он прижал меня к себе для поцелуя. Его язык скользнул мне в рот, а другая рука проникла под маечку, кончики пальцев поглаживали мои ребра, пока не достигли сосков, которые напряглись под его прикосновением. Он отодвинулся.

– Я должен загладить вину за то, что кончил раньше тебя, – прогрохотал он, и я почувствовала, как между ногами стало влажно от низкого рычания в его голосе и голода в глазах.

Он помог мне снять майку, затем стащил трусики, пока его глаза собственнически рассматривали мое тело. Он лег на спину, схватил меня за бедра и усадил на свой живот.

– Объезди меня, принцесса. Хочу почувствовать твой вкус.

Моя тело изнывало от желания, пока я забиралась выше и устраивалась над его лицом. Его руки обхватили мои бёдра, он удержал меня на месте, не давая опуститься на его лицо, как того жаждало мое тело. Его глаза блуждали по моему лицу, язык прошёлся по моим складочкам, медленно, едва их касаясь. Он, улыбаясь, повторил это вновь.

– Такая влажная для меня.

Я склонила голову, встречаясь с ним взглядом. Я любила смотреть на то, как он разглядывает меня. Не было ничего горячее этого. Он просунул кончик языка между складками, и я вздрогнула, но он все ещё не позволял мне опуститься.

– Лука, – простонала я.

Ещё одно долгое, медленное движение к клитору, затем он слегка надавил кончиком языка. Низкий стон сорвался с моих губ, мне нужно было больше.

– Терпение, – прохрипел Лука, продолжая терзать мою пылающую плоть. Я схватилась за изголовье и растворилась в сладкой пытке. С каждым движением его языка я возбуждалась все сильнее, и Лука усмехнулся, когда провёл языком по моему входу, издав тихий причмокивающий звук, пока пробовал меня. И затем, наконец-то, к счастью его хватка ослабла. Я осела, прижимаясь к его рту. Его губы сомкнулись на моем клиторе, который он стал посасывать. Я вскрикнула и едва не кончила, но сдержалась, желая продлить ощущения. Его пальцы сжимали мою попку, пока я двигалась. Я не знала, как долго я ещё продержусь. Я подошла к краю слишком близко. Мои пальцы напряглись, спина выпрямилась, я затем тело взорвалось в оргазме. Я выгнулась, и Лука удержал меня у своего рта. Я рухнула вперёд, задыхаясь и вздрагивая.

Я смотрела сквозь полуприкрытые глаза, пока его язык меленно касался меня. Его голодные губы игриво поблескивали. Он отодвинулся и облизал губы.

– Я люблю твой вкус, – пробормотал он, и я вздрогнула от вспышек утихающего оргазма. – Ещё один раунд, – произнес он, прежде чем вновь прижаться ртом ко мне.

Я была все еще очень чувствительна, но, несмотря на это, новый оргазм медленно зарождался внутри меня. Я прижалась головой к изголовью кровати и позволила себе несколько мгновений насладиться от прикосновений нежного языка Луки. Его пальцы легли на мою талию, он приподнял меня и отодвинул назад так, что я оказалось на его животе, а затем он приподнялся и откинулся на спинку кровати. Мне не нужно нужно было особое приглашение. Я расположилась над его стоящим членом так, что головка касалась моего входа, а затем дюйм за дюймом приняла его в себя. Мы застонали, когда наши тела соединились. Я наклонилась вперед, мои губы нашли рот Луки. Я двигала бедрами, пока наши языки лениво скользили друг по другу.

Удовольствие нарастало. Я стала двигаться быстрее, глубже, резче и хаотичнее, а бедра Луки двигались мне навстречу. Он погружался в меня все глубже с каждым толчком, и я закрыла глаза от удовольствия.

– Такая охерительно прекрасная, – прорычал он, толкаясь в меня, и уголки моего рта приподнялись, а глаза распахнулись. Я прижала ладони к его мускулистой груди, к татуировке Семьи над его сердцем.

– Куда бы ты ни шел и как бы ни был темен путь, я всегда последую за тобой, – прошептала я.

Его хватка на моих бедрах усилилась. Он был близко. Его рука прошлась по моему животу и прижалась к клитору. Я вновь кончила, и он последовал за мной через мгновение. Я смотрела на его закрытые глаза, распахнутые губы. Я любила наблюдать за тем, как он испытывает наслаждение. Он обнял меня и прижал к груди, наши тела были липкими от пота. Я уткнулась носом в основание его шеи, вдыхая его мускусный аромат, надеясь, что между нами все осталось по-прежнему. Его пальцы прошлись по моей спине вниз, а затем наверх, и потом он начал поигрывать с моими волосами, как часто делал. Маттео был прав. Я должна ценить любовь Луки, его мягкость, его доверие, которое так тяжело было заслужить.

Сегодня у Арии и меня была первая годовщина, но вместо того, чтобы провести это время на яхте в Средиземноморье, я застрял на встрече в Нью-Йорке, пытаясь одновременно быть и Доном, и Консильери, чего у меня не получалось. В последнее время у меня едва было время на жену. Если бы она сказала мне, где Джианна, мы бы сделали эту пытку короче, и Маттео, наконец, вернулся бы. Но она молчала.

– Просто смешно, – произнес дядя Готтардо. – Маттео должен быть здесь и помогать нам, а не гоняться за шлюхой по всей Европе.

– Я сам могу справиться с делами, не переживай, – резко ответил я.

Я перевел взгляд на Кассио, который представлял находящегося в больнице отца.

– Как твои дела с Братвой? Они вновь создали проблемы?

Месяц назад произошло крупнейшее нападение Браты на наш склад с наркотиками в Филадельфии.

– С тех пор, как я убил Сергея и его брата Егора, нет, но есть байкеры, которые пытаются продавать свои пушки на нашей территории.

Кассио жесткой рукой правил в Филадельфии. Пришло время официально передать ему полномочия Младшего Босса, но я хотел дождаться возвращения Маттео, прежде чем объявить о перестановках. Конечно же, я даже примерно не мог сказать, когда Маттео вернется. Джианне до сих пор удавалось скрываться от него.

Я кивнул. У нас уже были проблемы с новой байкерской группировкой в Нью-Джерси, но они не казались такими уж опасными, чтобы решиться атаковать их.

– Братва не станет рисковать и вновь нападать на Нью-Йорк в ближайшее время. Я убил слишком много их людей, но они могут обратить внимание на Атланту или Чарльстон.

Младшие Боссы кивнули. Я указал на дядю Эрмано, который держал под контролем Атланту, и он начал доклад. Я откинулся на спинку стула, зная, что это будет долгий вечер.

Я смог вернуться домой только около восьми и то лишь потому, что смог прервать одну из тирад дяди Готтардо. Ромеро поприветствовал меня кивком, а затем исчез, пока я направлялся на террасу, где на диване лежала Ария. Стоило мне посмореть на нее, как я не мог продолжить на неё злиться, пусть она и была источником моих проблем.

Она тут же поднялась и подошла ко мне. На ее лице отразилась вина.

– Я заказала для нас суши. Они в холодильнике. Я подумала, что мы могли бы поваляться немного в джакузи. Тебе нужно расслабиться.

Я кивнул и поцеловал ее, чувствуя себя дьявольски уставшим. Ария поспешила внутрь. Я начал раздеваться, а затем скользнул в тёплую воду, застонав, когда мои напряженные мышцы стали расслабляться. При звуке тихих шагов Арии я открыл глаза. Она несла поднос с бутылкой шампанского, двумя бокалами и набором суши, который поставила на край джакузи. Я наблюдал, как она раздевается, и, несмотря на усталость, мой член, как обычно, отреагировал на вид ее обнаженного тела. Она скользнула в воду, затем прижалась ко мне, и я приобнял ее одной рукой. Ария поцеловала мою шею, прежде чем поднять глаза и встретиться с моими. Она выглядела такой беззащитной!

– У нас все в порядке, – сказал я ей, погладив ее руку большим пальцем.

Она кивнула в сторону шампанского. Я потянулся за бутылкой и открыл ее, хотя у меня и не было праздничного настроения. Я был чертовскитому, что Ария моя жена, но сегодня был долгий, поганый день, и я хотел, чтобы он побыстрее закончился.

Мы с Арией выпили шампанское, затем она потянулась за палочками, подхватила ими мой любимый ролл с угрем и дала его мне. Я съел его, наслаждаясь вкусом и чувствуя, как напряжение покидает меня. Когда мы поели, Ария забралась мне на колени, и я начал массажировать ей плечи. Я откинулся назад, закрыв глаза.

Ария наклонилась к моему уху.

– Почему бы нам не пойти в нашу спальню, чтобы я могла сделать тебе массаж?

– Звучит здорово, – тихо ответил я.

Ария выпрямилась, вода стекала по ее идеальному тела, затем я поднялся на ноги, выбрался из джакузи и помог ей тоже выйти оттуда.

Мы вытерлись полотенцами и направились в спальню. Ария попросила меня лечь на живот. Мне не нужно было повторять дважды. Она забралась на меня, ее нежная киска прижалась к моей коже. Кончиками пальцев она коснулась тату на моем плече.

– Ты когда-нибудь жалел, что сделал его? – спросила она тихим голосом.

– Нет, – ответил я, не колеблясь.

Ария приподнялась и поцеловала мою татуировку, потом начала массажировать мои напряженные плечи и шею.

– Ощущается чертовски хорошо, – прохрипел я. Я даже не осознавал, насколько был наряжен.

Ария выбрала самую оптимальную силу надавливания на мою спину, и я чувствовал, как продолжаю расслабляться, как тяжелеют мои конечности.

Когда я проснулся, мягкое тело Арии обвивалось вокруг меня, а солнечный свет лился мне в лицо. Я распахнул глаза и простонал:

– Блядь!

Веки Арии задрожали, затем она взглянула на меня своими великолепными кукольными голубыми глазами.

– Что случилось? – Ее голос был все ещё хриплым ото сна.

– Я заснул, – пробормотал я. – Ты провела большую часть нашей годовщины брака с Ромеро. Я даже не трахнул тебя.

Ее губы дернулись.

– Я подумала, – начала она, приподнимаясь на моей груди, – что это подходящий итог для первой годовщины нашего брака. В конце концов, тебе ничего не перепало в нашу первую брачную ночь, так что вполне справедливо, что я осталась ни с чем в первую годовщину.

Я усмехнулся. От слов Арии я почувствовал себя лучше. Она словно свет во тьме. Мои пальцы проследовали вниз по ее телу, она уже была влажной.

– Может, нам стоит начать наш второй год с крышесносящего секса, чтобы заложить основу на будущее?

Ария улыбнулась, а затем застонала от того, что мои пальцы гладили ее клитор.

– Звучит прекрасно.

Отношение между мной и Лукой вернулись в прежнее русло. Порой, когда Маттео присылал ему сообщение о ходе преследования, Лука становился напряженным, но это длилось лишь несколько часов. Я не была уверена, знал ли он, что я могла следить за передвижениями Джианны через ее блог о путешествиях. Вероятно, он подозревал, что я что-то знаю, но перестал давить на меня ради получения информации.

Я глубоко вздохнула, наслаждаясь прохладой утреннего воздуха. Центральный парк был пуст в это воскресное утро, за исключением бегунов, которые наворачивали круги, несмотря на декабрьский холод. Летом я и Лука тоже бегали здесь, но зимой я предпочитала беговую дорожку, хотя мы все равно вставали пораньше, чтобы прогуляться.

Лука сжал мою руку в перчатке, и я взглянула ему в глаза.

– Доллар за твои мысли, – пробормотал он.

Я улыбнулась и остановилась.

– Просто думала о том, что мы оба ранние пташки и можем получить Центральный парк практически в личное пользование.

В эти дни Лука был всегда занят. Из-за отсутствия Маттео, он должен в одиночку управлять всем бизнесом. Мы были вместе только рано утром или поздно ночью, но лишь по утрам нам удавалось поговорить. Ночи были посвящены занятиям любовью, поскольку Лука был слишком напряжен из-за всех событий дня, чтобы дать мне какую-то другую форму близости, кроме физической. Это была, конечно же, моя вина. Маттео все ещё не вернулся потому, что я не говорила им, где Джианна.

Лука усмехнулся, и мне срочно захотелось найти какое-нибудь местечко, где мы бы остались наедине.

– Подумать только! Раньше я устраивал вечеринки до самого утра, а теперь так рано просыпаюсь.

Моя улыбка дрогнула.

– И ты ничего не имеешь против этого? Раньше ты был всем известным бабником в городе, а теперь… – Я замолчала.

Лука прижал меня себя и склонился так, что его тёплое дыхание коснулось моего лица.

– Я мотался ночами напролёт в вечных поисках лишь потому, что в моей жизни не было никого, кто звал бы меня домой. А теперь есть ты, и не важно, где я или что делаю, но от мысли, что ты меня ждешь мне становится хорошо.

Мое тело окутало волной тепла от его слов, но легкая тревога все равно не покидала меня.

– А как же другие женщины? – прошептала я. – Каждые выходные в твоей постели была новая девчонка, а теперь только я.

Я видела, как девушки-бегуньи смотрели на Луку. Я замечала, как многие юные девушки и даже женщины в возрасте глазели на него во время публичных мероприятий, раздевали его глазами. Он источал харизму хищника, весь такой мускулистый, мужественный, властный.

Лука покачал головой.

– Зачем мне хотеть кого-то ещё, Ария? Я больше никого не хочу.

Я обняла его за шею и наклонила к себе, касаясь его губ своими.

– Я люблю тебя, Лука.

Его серые глаза смягчились, и этот взгляд всегда действовал на меня. Этот взгляд, который не видел никто, кроме меня. Конечно, Лука был первым и единственным мужчиной, который заявлял права на мое тело, но и я была первым и единственным человеком, который знал его светолую сторону. И все это было моим.

От звука вибрации его телефона мы отодвинулись друг от друга.

Лука тяжело вздохнул.

– Ну кто там ещё?

Лука потянулся в карман пальто, затем взглянул на экран, и по выражению его лица я поняла: это было что-то важное.

Я замерла.

– Лука?

Он посмотрел на меня.

– Сообщение от Маттео.

Мое сердце екнуло. Я сглотнула.

– И?

– Он поймал ее.

Мой громко выдохнула.

– Джианну? – Будто бы это мог быть кто-то ещё.

Лука кивнул. Я могла сказать, что он почувствовал облегчение, пусть и не показывал это открыто из-за меня. Облегчение, потому что Маттео, наконец, вернется в Нью-Йорк после шести месяцев охоты за моей сестрой. Полгода. Именно столько Джианна прожила жизнью своей мечты.

Я многим рискнула ради Джианны: доверием Луки, собственным браком.

Но все было напрасно. Маттео поймал ее. Я должна была быть несчастна из-за случившегося, но это не так. Я, как и Лука, чувствовала облегчение, потому что Джианна прибудет в Нью-Йорк. Что я, наконец, увижу ее. Это было эгоистичной мыслью, потому что я знала, что она такого не хотела. Она жаждала жить вне мафии. Она хотела сбежать отсюда, а я хотела найти свое место там, где смогла бы чувствовать себя комфортно и в безопасности. Я нашла его и надеялась, что Джианне это тоже удастся. Затем почувствовало беспокойство.

– И что с ней теперь будет? Где они? Она в порядке?

Лука приложил руку к моей замёрзшей щеке. Его ладонь была тёплой, несмотря на мороз на улице.

– Ария, с твоей сестрой все будет в порядке. Дай мне поговорить с Маттео.

Я кивнула. Я бы хотела вырвать телефон у Луки и сама позвонить ему, но после нашего последнего инцидента не была уверена, что это хорошая идея. Я была рада тому, что его не было несколько месяцев, хотя в то же время огорчалась, поскольку Луке приходилось разбираться со всем в одиночку. Я не была уверена, что смогу когда-нибудь вновь вести себя нормально рядом с Маттео, но я должна буду попытаться, иначе Лука что-то заподозрит.

Лука набрал номер Маттео, подождал, но ничего не произошло, и новая волна беспокойства охватила меня.

– Почему он не отвечает? Он же не навредит Джианне, верно? Она не совершила ничего плохого. Она просто хотела быть свободной. Он привезет ее в Нью-Йорк, да? Он не может отправить ее к отцу. Лука, прошу…

Лука приобнял меня рукой за талию и прижал к себе. Другая рука поглаживала мою шею.

– По какой-то необъяснимой причине Маттео хочет твою сестру. Он привезет ее в Нью-Йорк, поверь мне.

Я верила Луке. А вот Маттео не доверяла. Особенно с тех пор, как он напал на меня, но Лука об этом не знал и, конечно же, никогда не узнает.

– Но он причинит ей вред?

Лука ничего не ответил, и все внутри оборвалось.

– Ладно тебе, давай вернемся домой. У меня есть предчувствие, что вскоре нам придется лететь в Чикаго, чтобы успокоить твоего гребанного папашу.

Он взял меня за руку и повел к выходу из парка. Он не ответил на мой вопрос, потому что не мог.

Я не могла перестать беспокоиться из-за того, что происходило с Джианной, и Лука чувствовал это. Он несколько раз пытался связаться с Маттео, пока мы ехали домой, но тот не брал трубку. Когда телефон Луки зазвонил, я едва не заплакала от облегчения, но оказалось, что это был мой отец.

Лицо Луки помрачнело, пока он слушал его.

– Мы приедем в Чикаго, чтобы обсудить с тобой всю ситуацию. Это не только дело Синдиката. Джианна – невеста Маттео. – Пауза. – Да, все еще, пока он не решит, что больше ее не хочет.

Мгновение спустя Лука повесил трубку, и я спросила:

– Что он сказал?

– Судя по всему, Маттео поймал твою сестрицу с другим парнем. Мне же не стоит говорить тебе, насколько херово все это?!

Я отвернулась к окну, стараясь держать себя в руках. Маттео мог расценить это как измену или того хуже – как оскорбление его чести. Я знала, как мужчины в нашем мире поступают в таком случае. Дрожа, я обернулась к Луке и коснулась его руки.

– Прошу, Лука, ты должен убедиться, что Маттео не причинит Джианне боль.

Мы заехали в подземный паркинг, и Лука покачал головой.

– Она его невеста. Я не могу указывать Маттео, как ему поступать со своей женщиной.

Я нахмурилась. Он знал, что мне это было не по душе, но выражение его лица было однозначным: мне придется принять это. Это правила жизни в мафии.

Вслед за Лукой я выбралась из машины, его сильная рука поддерживала меня за талию.

– Не переживай так сильно.

Как я могла не переживать?

Затем, когда мы, наконец, добрались до наших апартаментов, Маттео ответил на звонок.

– SMS «она у меня» – это все, чего я от тебя удостоился? – прикрикнул Лука. Я прижалась к нему, желая узнать, что скажет Маттео, но Лука был слишком высоким, а Маттео говорил недостаточно громко для того, чтобы я могла расслышать его слова.

– Что он говорит? – спросила я, паникуя.

Лука закатил глаза из-за чего-то, что сказал Маттео, а затем пробормотал:

– Чем? – Он помедлил. – Нет, не говори мне. Я даже, блядь, не хочу знать.

– Он навредил ей? – практически крикнула я, надеясь, что Маттео услышит меня. У меня перехватило горло, а глаза наполнились слезами. Я была в шаге от того, чтобы потерять контроль. И Лука понял это, когда его серые глаза остановились на мне.

Лука понизил голос.

– Она жива?

Я вздрогнула, мои глаза расширились. Маттео бы не сделал ничего подобного, да?

Он был убийцей и поймал Джианну с другим мужчиной.

Милый боже!

Лука сжал мою руку. – Полагаю, это «да».

– Как Джианна? Пожалуйста, скажи, она в порядке? Мне нужно знать.

Лука кивнул.

– С Джианной все хорошо, – сообщил он мне, а затем обратился к Маттео: – Когда вы возвращаетесь?

– Он привезет Джианну в Нью-Йорк? – спросила я. Лука мягко убрал мою руку со своей и знаком попросил меня оставаться на месте. Затем он вышел на террасу на крыше. Я осталась внутри квартиры, наблюдая за ним через окно. Я знала, что свожу его с ума своим беспокойством, но он бы не проронил ни слезинки, если бы с Джианной было покончено.

Он расхаживал по террасе на крыше, неодобрительно сдвинув темные брови. Он покачал головой, затем опустил телефон и заметил, что я наблюдаю за ним. Он зашел внутрь.

– С твоей сестрой все хорошо, Ария. Маттео отправится с ней в Чикаго, чтобы решить все вопросы с вашим отцом.

– Мы же тоже поедем, да? – прошептала я.

Он вздохнул, а затем обхватил руками мое лицо.

– Поедем. Конечно же, мы поедем. Мы возьмем наш самолет. Иди и собери вещи, мы проведем в Чикаго несколько дней. – Я кивнула и хотела отстраниться, но он удержал меня на месте и наклонился, пока его губы почти не коснулись моих. – Ты должна перестать так защищать свою сестру. Она взрослая и сама должна столкнуться с последствиями того, что натворила. Я не хочу переживать за тебя, любимая. – Мое сердце охватила нежность. Лука не был любителем милых прозвищ, но когда она называл меня «любимая» или «principessa», все казалось особенным.

– Не переживай из-за меня, – пообещала я. – Пока ты на моей стороне, я могу со всем справиться.

– Я всегда буду на твоей стороне, Ария, это я тебе обещаю.

Он медленно поцеловал меня, прежде чем дал мне подняться наверх.

Рука Луки, сжимавшая мою, была напряжена, пока мы ожидали выхода Маттео и Джианны из самолета. Стоило им появиться, как я потянула Луку за руку, и он отпустил меня. Я побежала к Джианне. Она была вынуждена идти рядом с Маттео, который крепко держал ее, но затем она, наконец, кинулась ко мне, и мы столкнулись. Я обняла ее, радуясь, что она вернулась целой и невредимой.

– О, Джианна, я так боялась за тебя! Я так рада, что ты здесь! – Я не могла сдержать слезы.

Я отстранился, чтобы бросить на нее беглый взгляд. Она покрасила волосы в русый цвет. Мне не понравилось. – Ты в порядке? Они не навредили тебе?

Джианна погладила меня по голове. Редкий жест для нее, и от этого меня вновь охватило беспокойство.

– Джианна? Маттео сделал что-то?

– Ничего Маттео не делал, – грубо отозвался Маттео. Я во все глаза уставились на него. Когда он пристально посмотрел на меня, я почувствовала страх и желание отвести взгляд. Маттео нахмурился. Я опустила глаза. Не нужно, чтобы Лука заметил напряженную атмосферу между его братом и мной.

– Я не тебя спрашивала, – тихо пробормотала я. Когда Лука подошел ко мне и хлопнул Маттео по плечу, я расслабилась.

– Раз вновь видеть тебя, – произнес он, и я знала, что он говорит искренне. Он скучал по Маттео, единственному человеку, кроме меня, которому доверял.

– Я в порядке, – подтвердила Джианна, когда я вновь бросила на нее обеспокоенный взгляд.

– Босс ждет, – подал голос Стэн, один из солдат Синдиката. – Пойдемте. Шлюха не заслужила такого приема.

Я задохнулась. Я не могла поверить, что он на самом деле посмел оскорбить Джианну подобным образом. Маттео достал нож и метнул его в Стэна, который вскрикнул, когда лезвие порезало ему ухо. Он прижал руку к ране, другая его рука легла на рукоятку пистолета.

– В следующий раз мой клинок раскроит твой гребанный череп, если не будешь держать рот на замке, – прошипел Маттео.

– Мы же не хотим, чтобы все закончилось как-то плохо? – спросил Лука очень тихим голосом. Оба его пистолета были нацелены на солдат Синдиката. – Ваш Босс не особо обрадуется.

Ромеро тоже целился в них. Они кивнули, неохотно соглашаясь.

Лука убрал пистолеты в кобуру.

– Поедемте.

Другой солдат поднял брошенный Маттео нож и вернул ему. Маттео в это время не сводил глаз со Стэна.

– Она поедет с нами в машине, – сказал Стэн.

Губы Маттео изогнулись в ледяной улыбке.

– Последнее предупреждение… Прекрати бесить меня, или я вырежу улыбку у тебя на глотке.

Второй солдат схватил Стэна за руку и потащил его к черной машине Синдиката, пока мы направились к двум BMW.

Я крепко сжимала руку Джианны, счастливая, что она вернулась. Я скучала по ее голосу, даже по ее болтливому языку. Джианна скользнула на заднее сиденье, и я собиралась последовать за ней, но Лука схватил меня за руку.

– Нет. Я хочу, чтобы Маттео глаз не спускал с твоей сестры.

Джианна закатила глаза. Я вновь сжала ее руку, а затем отпустила и забралась на пассажирское сиденье рядом с Лукой, который сел за руль. Я надеялась, что отныне дела наладятся, но я знала, что у всех нас впереди долгий путь.

Ария сияла от радости, что ее сестра вернулась, а Маттео выглядел так, будто у него был каменный стояк от одного только взгляда на Джианну.

– Вероятно, ты выпрыгнешь из мчащейся машины, если только я дам тебе шанс, – сказал он своей невесте.

– Я не сумасшедшая. Неужели ты думаешь, что я рискну слоняться одна по Чикаго, когда люди отца хотят поиздеваться надо мной? – отозвалась сука-Джианна.

Она была той еще занозой в заднице, и мне совсем не улыбалось иметь из-за нее дела с ебанным Скудери.

– Так ты доверяешь мне собственную безопасность, но все еще не хочешь выходить за меня замуж, – произнес он.

Джианна глубоко вдохнула.

– Ты все еще хочешь жениться на мне?

– Вероятно, ты можешь даже воткнуть ему нож в спину, но он все еще будет хотеть. Упертый ублюдок! – ответил я. Ария положила руку мне на бедро, легкая улыбка играла на ее губах. Ее присутствие смягчило мое раздражение из-за Маттео и Джианны.

– Я не для того гонялся за тобой полгода, чтобы просто отпустить.

После того, как он нашел ее, трахающуюся с другим парнем, я подумал, что он потеряет интерес, но это же Маттео. Даже от мысли о том, что кто-то еще коснется Арии, увидит ее идеальную кожу, трахнет ее, я готов был лезть на стену. Маттео был не такой, как я. Я бы содрал кожу с ублюдка, который коснулся того, что принадлежит мне. Я не знал, как бы поступил с Арией, если бы она изменила мне, если бы она предала меня подобным образом. Мой пульс подскочил от одной только мимолетной мысли! Я любил ее больше всего на свете, но не думаю, что смог бы сдержаться, если бы она пошла против меня.

Ария нахмурилась и вопросительно сжала мое бедро. Она слишком хорошо меня знала. Я слегка улыбнулся ей, и она расслабилась. Мой пульс замедлился. Не было никакого смысла слетать с катушек из-за чего-то, что никогда не случится. Ария была только моей.

Маттео действительно женится на Джанне. Конечно же, Скудери с радостью сплавил ее. Для всех нас она была обесчещена. Слухи о том, как она трахалась где-то на стороне, уже скоро станут самыми жаркими сплетнями в Нью-Йорке и Чикаго. Никто бы не захотел ее, по крайней мере, никто с хорошим положением в обществе. Если бы Маттео не согласился взять ее в жены, Скудери отдал бы ее какому-нибудь солдату или того хуже. Ей повезло, что одержимость моего брата ею была достаточно сильной. Я надеялся, что он не пожалеет о своем решении после того, как трахнет ее и удовлетворит свой зуд.

Но больше всего я блядски надеялся, что он придумает, как держать ее под контролем. Обстановка в Нью-Йорке станет напряженной, поскольку Джианна – его жена. Я мог только представить, что дядюшки и тетки, да и вся остальная чертова семейка скажут, комментируя его решение, и хуже того – мое решение. Я позволил ему жениться на падшей женщине, в конце концов.

Чтоб его! Он почти трахал Джианну глазами. Он не переставал ухмыляться с тех пор, как мы сели в самолет в Чикаго после свадьбы, и так до самого Нью-Йорка. Конечно же, Ария тоже заметила это, и напряжение волнами исходило от нее, когда мы вошли в лифт в нашем доме. Она переживала за свою сестру, всегда переживала! Я потянул ее за руку, отвлекая внимание от моего брата и ее сестры, но она словно и не заметила этого.

Лифт, звякнув, остановился, и двери разъехались в стороны. Маттео практически втащил Джианну в апартаменты. Я в прямом смысле надеялся, что он сможет совладать со своим гневом, потому что я буду тем, кто станет разгребать все это дерьмо, ну, конечно, не только я, но и моя обеспокоенная жена.

Ария сделала шаг, будто бы намереваясь последовать за ними. Я схватил ее за запястье и притянул к себе.

– Ты что делаешь? – пробормотал я, пока двери лифта закрывались перед нами. Ария приподняла голову, ее лицо побледнело от беспокойства.

– Судя по его лицу, он жаждет крови. Не думаю, что он примет «нет» за ответ.

Лифт пришел в движение.

– Конечно, не примет. После всего, что сделала твоя сестра, она должна быть рада, что он не убил ее. Предполагалось, что он возьмет ее в брачную ночь, но она сбежала и позволила другим мужчинам отнять то, что по праву его.

Тот факт, что он все еще хотел ее, был так чертовски типичен для Маттео.

Ария поежилась.

– Она не совершила ничего ужасного. Она хотела построить свою собственную жизнь. И ничего больше. Это не дает право ему или кому-то другому относиться к ней, как к шлюхе, и брать все, что заблагорассудится, – твердо произнесла она.

Порой я забывал, насколько хорошей и невинной Ария все еще была. И это заводило меня сильнее всего. Лифт остановился на нашем этаже, и я повел ее в пентхаус, настроенный на то, чтобы отвлечь ее.

– Ты знаешь, насколько вспыльчивым может быть Маттео. Я…

Я поднял ее на руки и прижался губами к ее распахнутому рту, не давая продолжить фразу. Она ахнула от неожиданности, а затем отстранилась, нахмурившись.

– Лука, – произнесла она возмущенно. – Я серьезно.

Я понес ее наверх, в нашу спальню.

– Знаю, – пробормотал я, опуская ее на постель. Я навис над ней, и она покачала головой.

– Ты невозможен, – произнесла она, ее дыхание участилсь, когда я пробежал ладонью по ее стройным ногам, а просунул пальцы в ее трусики и стянул их вниз.

– Мне не нравится, когда ты не воспринимаешь меня всерьез, – тихо сказала она, пока я задирал ее юбку и разводил ноги, обнажая ее идеальную киску перед моим взглядом.

Она была возбуждена, но в ее голосе все равно сквозило напряжение, пока я забирался к ней и устраивался рядом. Я медленно поцеловал ее, прежде чем сказать:

– Я воспринимаю тебя всерьез, Ария, но ты переживаешь о том, чего не в силах изменить. Я не могу указывать Маттео, что делать. Да, я его Дон, но Джианна – его жена, и я не могу в это вмешиваться. Это одно из правил, которым я связан, – и ты знаешь это.

В ее голубых глаза вспыхнуло понимание.

– Прекрати думать об этом. Твоя сестра сама со всем разберется.

Я не был до конца в этом уверен. Если Маттео реально слетит из-за нее с катушек, это ничем хорошим не закончится. Он вроде бы не тяготел к грубости и жестокости в сексуальном плане, но если он впадет в ярость из-за ревности, все – могло выйти из-под контроля.

Я провел рукой по боку Арии и скользнул под блузку, мои пальцы погладили ее живот, а затем я вновь ее поцеловал, и в этот раз она открылась мне, ее язык встретил мой. Я задрал ее блузку, чтобы иметь полный доступ к ее телу, и провел рукой между ее ног. Пальцы нащупали ее клитор, затем скользнули ниже. Ария все еще переживала. Она не была готова впустить меня, как обычно, но я знал, как изменить это. Я ввел в нее один палец, и ее стеночки крепко обхватили меня, тогда как мой большой палец надавливал на ее клитор. Я выбрал неспешный ритм, пока целовал ее в губы, и она пошире раздвинула для меня ноги. Из ее горла вырвался мягкий стон. Ее лице вспыхнуло возбуждением, глаза были полузакрыты, и мой палец с легкостью вышел из ее влажной дырочки.

Я добавил второй палец, и она поцеловала меня жарче. Ее бедра двигались в одном ритме с моими пальцами. Я оторвался от ее рта.

– Я так люблю трахать тебя пальцами. Такая горячая, узкая и мокрая. – Я поцеловал ее. – А тебе нравятся мои пальцы внутри? То, как я трахаю эту идеальную киску?

Я толкнулся пальцами еще глубже, загибая их так, чтобы коснуться особого местечка внутри нее.

Ария содрогнулась от стона.

– Да, – ахнула она, когда я повторил движение. Мой член был таким чертовски твердым! – Я хочу тебя внутри, Лука.

Мое член дернулся, охотно соглашаясь с этим.

– Позже, – отозвался я. Я сел так, что мог видеть, как мои пальцы скользят внутрь и наружу между ее идеальными розовыми складочками. Блядь! Я двинулся второй рукой под ее кофточку, нащупывая ее напряженные соски и и пощипывая из через кружевной лифчик. Ария вскрикнула, закрыв глаза, пока ее бедра изгибались над кроватью. Ее стеночки крепко сжали меня, но я продолжил трахать ее пальцами, пока она дрожала и стонала. Несколько золотых прядей приклеились к ее потному лицу. Такая охерительно невероятная! И вся моя! А я был тем еще ебнутым собственником.

Я замедлил движение пальцев, пока ее дыхание успокаивалось. Она облизнула губы, а затем посмотрела на меня своими бездонными голубыми глазами. Я ухмыльнулся и вынул свои пыльцы. Она издала стон, распахнув губы, и я скользнул покрытыми влагой пальцами в ее рот. Она провела языком по ним, ее глаза бросали мне вызов, и я застонал. Мой член блядски подрагивал. Я был готов кончить в любой момент.

Ария схватила меня за запястье и вынула мои пальцы изо рта, застенчиво улыбаясь.

– Вылезай из штанов, – велела она.

Я усмехнулся от ее командного тона и поднялся с кровати, потом повернулся к ней, расстегнул ремень и молнию на штанах и скинуть их вместе с трусами. Мой член выпрыгнул на свободу, он был уже липким от предэякулята, будто бы я ебаный озабоченный подросток. Эта женщина заводила меня, как никто другой. Она подползла к краю кровати, лукаво улыбаясь. Я подошел ближе.

Ее пальцы оюхватили мой член у основания, а затем она распахнула свои розовые губки и взяла головку в свой горячий рот. Моя рука порхнула к ее шее, запутываясь в длинных волосах. Она все больше вбирала в рот мой член, одновременно работая рукой. Я толкнулся бедрами, нуждаясь в том, чтобы она ускорилась, но она не позволила мне перехватить инициативу. Всякий раз, когда я толкался глубже или быстрее, она отодвигалась, доводя меня до исступления. Ее глаза сияли от озорства и триумфа, пока завлекали меня в свои сети.

– Ария! – простонал я, мои пальцы на ее шее напряглись, но она проигнорировала предупреждение в моем голосе. Она провела языком вокруг головки, потом выпустила ее изо рта и отодвинулась.

– Что за!..

Она развернулась на четвереньки, демонстрируя мне свою попку. Она улыбнулась, глядя через плечо, и пошевелила бедрами. Меня не стоило просить дважды. Я прижался к ее входу, прежде чем скользнуть внутрь. Я закрыл глаза от ощущения тепла и задержался, полностью войдя в нее, на несколько ударов сердца, прежде чем почти полностью вышел, чтобы вновь толкнуться внутрь.

Она застонала, и я толкнула ещё сильнее, чувствуя ее упругую попку. Она медленно наклонялась к постели до тех пор, пока не вытянула руки над головой и ее щека не прижалась к подушке, давая таким образом моему члену возможность войти ещё глубже. Я замедлил несколько первых толчков, поскольку этот угол был для неё новым, зная, что ее телу всегда нужно время, чтобы принять меня в новой позе и не желая причинить ей дискомфорт. Когда она стала двигаться мне навстречу, я вновь ускорился, входя в нее сильнее и глубже, наслаждаясь ее стонами и вздохами, когда я задевал особое местечко внутри неё.

– Потрогай себя, – приказал я, когда почувствовал, что уже близко. Ария скользнула одной рукой под своё тело, и ее пальцы задели мои яйца, когда она начала потирать клитор. От ее стонов я потерял остатки контроля. Мои яйца напряглись, пока я толкался в неё, и Ария выгнулась – ее стеночки обхватили мой член, пока она кричала от удовольствия. Я тоже кончил, продолжая толкаться в неё.

Через какое-то время я остановился. Мой член смягчился, а дыхание успокоилось. Я погладил Арию по спине. Она тихонько выдохнула, расслабляясь под моим прикосновением. Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Она повернула голову, встречая мой поцелуй своими нежными губами. Я вышел из неё, и она вновь застонала.

Я усмехнулся от того, насколько чувствительной и отзывчивой была Ария. В начале наших отношений я переживал, что мы не подойдём друг другу в постели. Она была застенчивой и полной страха, в первые разы ей было некомфортно во время секса, но сейчас она знала, чего хочет и чего хочу я, и это было дьявольски идеально.

После всего, когда мы лежали в объятиях друг друга в постели, я спросила:

– Ты бы заметил, если бы я не сказала тебе, что девственница?

Лука странно на меня посмотрел.

– Было бы трудно не заметить.

– Может, я смогла бы как-то это скрыть.

Лука поцеловал мою шею, усмехаясь.

– Нет. Поверь мне. – Он отодвинулся, его серые глаза изучали мое лицо. – А почему ты задаёшь мне такой вопрос?

Я колебалась. Джианна не хотела, чтобы кто-то знал, и если я скажу Луке, он может проболтаться. Джианна будет в ярости, если Маттео узнает обо всем из-за меня, даже если я все еще сомневалась в том, что она сможет скрыть это от него. И Лука лишь подтвердил мои подозрения.

Лука рассмеялся, и я поняла, что он сам обо всем догадался. Он знал меня слишком хорошо, да и людей читал без каких бы то ни было проблем.

– Джианна?

Я отвела взгляд, старая придумать способ переключить внимание Луки.

Он наклонился ко мне, усмехаясь.

– Только не говори мне, что она ни с кем не спала, пока была в бегах.

Я завернулась в одеяло и нахмурилась.

– Джианна не настолько плохая, как ты о ней думаешь, несмотря на ее характер.

Тело Луки колызнулось, будто бы он пытался сдержать настоящий хохот. Этот низкий, глубокий смех всегда вызывал во мне дрожь, и лишь немногие слышали его.

– Так ты серьезно? Она все ещё девственница? – спросил он, полуприкрыв глаза.

– Да, – ответила я, но затем мои глаза наткнулись на часы на тумбочке. Прошло 2 часа с тех пор, как я видела ее в последний раз, и я поправилась. – Была. Я не совсем знаю текущее положение дел.

Лука вновь рассмеялся. Я не могла понять, что его так веселило.

– Вот Маттео, должно быть, удивится! Черт подери! Я бы хотел увидеть его лицо в этот момент.

Я стукнула его по груди.

– Будь серьезнее. Я переживаю, что он причинит ей боль.

– Конечно, причинит. Он ждал момента, чтобы трахнуть ее, месяцами, и вот она принадлежит ему этой ночью. Если она не скажет ему, что он у неё первый, то он возьмёт ее как любую другую женщину.

Лука совершенно не успокоил меня. Я действительно надеялась, что Джианна передумала и сказала Маттео, что она ни с кем не спала.

– Какой смысл было сбегать и разрушать свою репутацию, если она даже не повеселилась?

Я задавалась тем же вопросом. Джианна так жаждала сбежать, принимать собственные решения, избавиться от кандалов договорного брака, но в конце концов она ничего не получила. Возможно, ей стоило смириться с браком с Маттео. Я опасалась Маттео, но знала, что он бы сделал все возможное, чтобы завоевать Джианну. Теперь я не была в этом так уверена.

– Если бы я поступила так, как Джианна, что бы ты сделал?

Выражение лица Луки стало мрачным, но он постарался не дать мне увидеть то, что он думает, так что я знала, что все было бы плохо. Он потянул за лямку моей ночной рубашки, снимая ее с плеча.

– Ты бы так не поступила, – произнёс он, целуя мое плечо. – Я рад, что ты только моя и что это неизменно.

Я закатила глаза. Его собственничество одинаково раздражало и заставляло трепетать. Учитывая, что он был Доном, собственничество вполне ожидаемая вещь. Он управлял всем восточным побережьем, сотнями людей, практически владел и ими, и территорией. Конечно, он хотел обладать мной, контролировать меня. Не всегда было просто делать так, чтобы он воспринимал меня как равную, полагался на меня, а не ждал беспрекословного послушания. Это была задачка, которую я так и не смогла разрешить, но мы старались.

Что больше всего раздражало меня – так это то, что он не отвечал на мои вопросы. Его язык скользил по моему плечу, затем по ключицам. От этого было сложно сосредоточиться, но я была твёрдо настроена не дать ему вновь меня отвлечь.

– Прекрати беспокоиться из-за сестры. Она сама справится. И Маттео хорошо знает, как заставить женщину кончить.

Он не воспринимал всерьёз ни эту ситуацию, ни меня. Я села, и Луке пришлось прервать поцелуи. Лука расслабленно перекатился на спину. Его рука скользила вокруг моей талии. Я знала, что вскоре его настроение изменится.

– Я хочу чем-нибудь заниматься. Хочу быть полезной.

Лука приподнял брови.

– Ты и так дорога мне.

– Чем? – бросила ему вызов я.

Лука усмехнулся, и это стало последней каплей. Я выбралась из его объятий и вылезла из кровати.

– Что бы ты ни думал, – пробормотала я, потягивая руку за халатом, – быть милашкой и согревать тебе постель не единственные цели в моей жизни.

Лука быстро отреагировал. Он свесил ноги с кровати, сел и обхватил меня рукой за талию, прижимая меня к себе. Я попыталась сопротивляться, но он был слишком силён. Я позволила ему прижать меня к себе, пока смотрела в его напряжённое лицо, но мое тело не расслабилось в его объятиях. Я должна была показать ему, насколько это для меня важно. С тех пор как Джианна сбежала, я много думала. Я знала, что сойду с ума, если застряну в пентхаусе.

– Ария, ты моя жена. Когда ты вышла за меня, то знала, что будешь всегда ограничена в действиях. Эта жизнь всегда будет золотой клеткой. Ты должна быть защищена от Братвы и других угроз.

– Если бы я пошла в колледж, это не принесло бы дополнительные риски, Лука. Не похоже, что Братва планирует напасть на кампус. Ты же имеешь в виду, что предпочёл бы, чтобы я не была в обществе других людей, особенно мужчин.

Лука поджал губы, мышцы на его руках дрогнули.

– Да, – произнёс он тихим голосом. – Я не доверяю окружающим тебя мужикам. Каждый парень, у которого есть глаза, будет хотеть тебя. Ты прекрасна!

Его комплимент никак не успокоил меня. Я слышала эти слова всю свою жизнь, от всех окружающих. Красота была моим единственным козырем, известным всем. Вот почему меня отдали Луке в жены.

– Меня все время окружают Ромеро, Сандро и другие солдаты.

– Они – мои люди и если тронут мое, то знают о последствиях, – прорычал Лука. Его глаза загорелись жестокостью. – Они никогда не посмеют даже пялиться на тебя, но посторонние не следуют нашим правилам. Я бы убил любого из них лишь за то, что они прикоснулись к тебе. Но проблема в том, что они не знают, кто ты. Они могут рискнуть и прикоснуться к тебе.

– Знаешь, что забавно? – спросила я, толкнув его руками в грудь, но в этот раз он не поддался. – Ты никогда даже не задумывался над моей реакцией на их поползновения. Мне плевать, мафиози или чужак решит подкатит ко мне, потому что моя реакция будет одинаковой. Я бы отказала им, потому что я замужем, потому что верна. Ты постоянно общаешься с женщинами, но я не трясусь где-то поблизости, переживая, что они коснутся тебя, хотя у меня куда больше причин не доверять тебе, учитывая произошедшее с Грейс.

Он замер.

– Нечестно использовать это против меня, Ария, – пробормотал он. – Я совершил ошибку. Тогда наш брак существовал лишь на бумаге, и с тех пор я ни о ком никогда больше не думал, только о тебе. Я верен. И ни одна женщина не сможет изменить этого.

Я вздохнула. Я не хотела говорить о Грейс. Она всколыхнула во мне воспоминания, которые я не хотела переживать и, как Лука и сказал, она была эпизодом из прошлого. Лука не давал мне никаких поводов сомневаться в его верности.

– Так почему ты не можешь довериться мне, когда речь заходит о других мужчинах?

– Я доверяю тебе, но не им. Я способен сопротивляться поползновениям, но ты маленькая женщина, у которой не будет шанса противостоять мужчине.

– Мы займёмся моими навыками самозащиты. Я стану сильнее, – ответила я, но на самом деле мне предстояла долгая работа, прежде чем я буду способна противостоять кому-то, кто хотя бы в два раза меньше Луки. Кроме того, в последние полгода у нас едва было время на тренировки, потому что Лука был занят, выполняя также работу Маттео. – И далеко не все мужчины игнорируют слово «нет».

– Одного ублюдка будет достаточно, – отозвался Лука.

– Со мной будет Ромеро. Он же и сейчас сопровождает меня во время пробежек или походов по магазинам.

Лука внимательно посмотрел мне в глаза.

– И что ты хочешь изучать?

– Я долго обдумывала это. Нужно выбрать что-то, что будет полезным для Семьи. Я же не смогу работать во внешнем мире. Единственный вариант – стать частью нашего бизнеса, так что это ограничивает мой выбор. Я сомневаюсь, что ты обрадуешься, если я решу стать химиком и производить наркотики.

Лука расслабился и улыбнулся.

– Это, без сомнения, было бы интересно.

– Я подумала о бухгалтерском учёте. Таким образом я смогу вести нашу документацию.

Я медленно кивнул:

– И бухучёт смогли бы принять даже старшие члены семьи.

– Означает ли это то, что я могу пойти в колледж?

Лука вздохнул.

– Если это сделает тебя счастливой, ты можешь получить степень, но Ромеро должен будет находиться рядом с тобой все время, и я не хочу, чтобы хотя бы слово просочилось о том, что ты посещаешь колледж. Сама знаешь, как настороженно Семья наблюдает за мной. Дядя Готтардо думает, что смог бы лучше выполнять эти обязанности, а мои тетки с радостью увидели бы на моем месте своих мужей или сыновей. Я не могу поубивать их всех, не будучи скомпрометированным. А это не принесёт мне уважения моих людей, так что я должен заставить всех замолчать наиболее эффективным способом.

– Мы никому не расскажем, что я собираюсь учиться. Ромеро тоже никому не станет говорить. Я даже не буду прямо сейчас рассказывать Джианне, если ты переживаешь, что она может что-нибудь сболтнуть.

Лука убрал прядь волос с моего лица.

– Может, это и к лучшему. Твоя сестра сейчас словно бомба замедленного действия. Давай только введём Ромеро в курс дела.

– Так ты и правда разрешаешь мне? Когда я могу приступать?

– Когда хочешь.

– Заявки на бизнес-программу в Нью-Йорском университете принимают до первого января. Я могу попробовать подать документы. Я не уверена, что соберу все, но ведь можно попробовать… – Я запнулась.

Лука потянул меня на себя, так что я уселась на его колени.

– Если ты хочешь поступить в Нью-Йорский, ты туда поступишь, Ария.

Я обняла его за шею и уткнулась лицом в его плечо. Я думала, что он будет сопротивляться. Бухгалтер, конечно, не работа моей мечты. Если бы я выросла в другой семье, я бы предпочла стать учителем или социальным работников. Я не была уверена, но знала, что диплом экономиста был бы полезен в моей ситуации. Когда я отодвинулась, то успела заметить всплеск беспокойства на лице Луки, прежде чем он успел скрыть это, и я пообещала себе, что докажу ему: мое поведение в университете не нанесете угрозы ни нашему браку, ни его положению Дона.

– Из-за того, что мы часто появлялись с тобой вместе на публике, люди узнают тебя, – возразил Лука.

– И это привлечён ненужное внимание, – закончила я. – А если я надену парик? Джианне это помогло.

Лука нахмурился.

– Ты и она вместе – опасное сочетание.

Я наклонилась ближе и прижалась губами к его напряженному рту.

– Не переживай. В этот раз ты в курсе всего. Так что ты думаешь о парике? Может, я тебе даже больше понравлюсь темненькой.

– Нет, – ответил он, теребя своими длинными, сильными пальцами прядь моих волос. – Твои волосы прекрасны, как золото. Ничто не сможет с ними сравниться.

Я рассмеялась. Его восхищение было почти забавным. Он любил играть с моими волосами.

– Парик неплохая идея. К счастью, Ромеро умеет прекрасно оставаться в тени и не попадаться людям на глаза.

– Пройдет ещё несколько месяцев, прежде чем я смогу посещать колледж. Мы что-нибудь придумаем. Если они меня примут.

– Примут, – ответил Лука. Мои оценки всегда были высокими, но у меня появилось чувство, что у него были свои соображения насчёт моего поступления.

– У меня предчувствие, что сегодня все пойдёт через жопу, – сказал я.

Я вёл машину к дому Бардони. Он был близок с моим отцом, и это стало одной из причин, почему ни я, ни Маттео терпеть не могли ублюдка. Он был моим Капитаном, далеко не лучшим, а его сын был гребанным трусом.

– Из-за Джианны и Маттео? – спросила Ария, слегка нахмурившись. – Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что он снял с ее ноги отслеживающий браслет, но она ничего сегодня не выкинет.

Я переживал не из-за этого. С тех пор, как Маттео поймал Джианну пару недель назад, единственное чем они занимались – это либо трахались, либо срались. А дела в Семье становились все напряженнее, потому что мои дядьки были не единственными, кто считал, что сделать Джианну частью Семьи было не лучшей идеей. И я был согласен с ними, но не мог сказать это открыто. Не только потому, что сомнения в собственных решениях выставили бы меня в их глазах слабым, но также из-за Арии и Маттео.

– Бардони думает, что его сын должен стать Консильери, и из-за решения Маттео жениться на Джианне некоторые в Семье согласны с этим.

Ария прикусила губу.

– Ненавижу тот факт, что у тебя так много проблем из-за побега Джианны.

– Рано или поздно я заткну всех сомневающихся во мне, но сейчас они словно заноза в заднице, – ответил я. Новые кровавые разборки были неизбежными.

Ария прыснула, когда мы остановили у подъездной дорожки дома Бардони.

– Что это?

Я проследил за ее взглядом и увидел огромного высеченного изо льда ангела, установленного во дворе. Весь двор сиял белым и золотым.

– Бардони любит производить впечатление, – пробормотал я.

Ария приподняла бровь, и я коротко сжал ее руку, а потом выбрался из машины и изобразил подходящее случаю выражение лица.

Я распахнул для Арии дверь, когда Porsche Маттео припарковался позади моего Aston Martin.

Ария тяжело вздохнула, глядя на меня.

– Что? – тихо спросил я.

– Иногда твоё выражение лица меня пугает. Мне больше нравится, как ты смотришь за закрытыми дверьми.

Я коснулся ее спины.

– Знаю.

Мои глаза остановились на Бардони и его жене. Они сияли, глядя на нас, с гребанными лицемерными улыбками на лицах. Я легонько потянул за собой Арию, и она последовала прямиком за мной. Он пожал мне руку, а потом взял руку Арии и поцеловал ее. Он помог ей с пальто, и на какой-то момент его глаза скользнули по ее груди. Я зыркнул на него, и он быстро отступил и перевел внимание на Маттео и Джианну.

– Проходи, – сказал я Арии, прикоснувшись к обнаженной коже на ее спине и ведя ее в гостиную. Мои глаза быстро просканировали толпу гостей – большинство из них были солдатами из Нью-Йорка, но я узнал некоторых из Филадельфии, в том числе Кассио. Направлялся к нему, я тихо произнес Арии:

– Это Кассио Моретти.

– Сын Мансуэто Моретти, Младшего Босса в Филадельфии, – продолжила Ария с улыбкой. – Я помню его еще со свадьбы. Лука. У меня хорошая память. Я знаю большинство мужчин в этой комнате, впрочем, как и женщин.

Я забывал, насколько умна была Ария, хоть и видел ее оценки, когда готовил все документы для ее поступления в Нью-Йоркский университет.

Кассио выпрямился, заметив меня, и я протянул ему руку для рукопожатия. Затем он перевел взгляд на Арию и посмотрел на нее с уважением.

– Большая честь видеть тебя вновь.

– Как и для меня, Кассио, – ответила она с изящной улыбкой, глядя на моего солдата. – Как твоя жена? Я слышала, что она родила первенца несколько дней назад.

Совсем забыл об этом. Я легонько сжал руку Арии, выражая свою благодарность.

– Восстанавливается, – ответил он, – и по его взгляду я понял, что он хотел обсудить дела.

Ария улыбнулась, считывая это молчаливое послание.

– Пойду, поговорю с миссис Бардони.

Она развернулась и отошла, демонстрируя мне свою великолепную обнаженную спину. Кассио прочистил горло, глядя на меня, и наконец отвел взгляд от Арии.

– Здоровье отца не улучшается. Он больше не может управлять делами.

– Я объявлю о твоем назначении новым Младшим Боссом в Филадельфии на следующем заседании.

Удивление отразилось на его лице.

– Я думал, что ты, вероятно, передашь этот пост кому-то из своих кузенов…

– Для чего? – резко спросил я.

Он встретил мой взгляд.

– Чтобы успокоить свою семью.

Я мрачно улыбнулся.

– Моя семья будет следовать моим приказам, если понимает, что для них самих будет лучше. Ты верен мне, и я предпочитаю вознаградить верность, нежели поощрять кого-то только из-за кровных уз.

Внезапно Джианна оказалась рядом со мной и схватила меня за руку. Я перевел на нее взгляд, застигнутый врасплох ее близостью.

– Лука, можешь, пожалуйста, отойти со мной на минутку? – спросила она самым вежливым тоном, каким только могла говорить со мной. Я тут же внутренне собрался.

– Извини, – бросил я Кассио, который кивнул и отошел.

Джианна не ослабила хватку, пока вела меня из гостиной.

– Какого черта происходит? – с подозрением спросил я. Я совершенно не доверял этой рыжей стерве.

– Маттео нужна твоя помощь, – прошептала она. Ее глаза метнулись к двери дальше по коридору.

– Блядь! – выдохнул я. – Возвращайся на вечеринку и найди Арию и Ромеро, прежде чем люди заметят, что я и ты ушли вместе.

Она поджала губы.

– Ты говоришь так, будто бы я собираюсь с тобой перепихнуться.

– Не переживай, мысль о том, чтобы трахнуть тебя, меня не прельщает.

Я повернулся к ней спиной и направился к двери, на которую она указала.

– Маттео? – прорычал я, уже теряя терпение от того, что даже не знал, что произошло. Зная Джианну и Маттео, это не предвещало ничего хорошего.

Маттео приоткрыл дверь и махнул, чтобы я входил.

– Чего ты хотел? Джианна ничего не объяснила, – начал я и тут же заметил Бардони с воткнутым в его шею ножом Маттео. – Вот блядь!

Маттео пожал плечами.

– С Бардони произошел несчастный случай.

Я, блядь, просто не мог поверить его выдержке. Он убил одного из моих Капитанов в его собственном доме, будто бы мне нужно было еще больше проблем, чем я уже имел.

– Блядь, Маттео, какого хера ты натворил?

– Если тебе интересно мое мнение, думаю, старик Бардони покончил с собой, – ответил он.

Я обошел тело. Лишь немногие способны воткнуть себе клинок в горло.

– Это из-за Джианны, да? Бардони сделал или сказал что-то, что взбесило тебя, и ты слетел с катушек. Я знал, что девчонка не принесет ничего, кроме проблем.

И это было еще мягко сказано, черт подери!

– Этот выблядок давно был в твоем списке смертников. Он лишь говнил направо и налево. Ты же рад, что с ним покончено – признай уже. Мы обсуждали его смерть бесчисленное количество раз. Вот я и решил, наконец, действовать.

– Конечно, я хотел, чтобы он сдох, но не в его же ебанном доме на его же рождественской вечеринке! Черт тебя подери, Маттео. Ты не мог бы сначала думать, а потом уже убивать?

Маттео хотел было шуткануть, но я нахмурился, глядя на него, и он заткнулся.

– Я позвоню Ромеро. Он присматривает за Арией и Джианной, но он нужен нам здесь, чтобы разобраться со всем этим дерьмом.

Я набрал Ромеро. Он поднял трубку после первого же гудка.

– И насколько все плохо?

Я достаточно доверял Ромеро, чтобы все ему рассказать.

– Приходи в кабинет Бардони. Немедленно!

Когда Ромеро присоединился к нам через пару минут и увидел открывшуюся перед ним картину, он взглянул на Маттео.

– Ты убил его?

– Почему сразу я? – спросил тот.

– Потому что ты самый чокнутый, – пробормотал я. Он до сих пор не остыл к своей стерве Джианне. – Можешь сделать так, чтобы все выглядело, будто бы Бардони покончил с собой?

Ромеро поморщился.

– Лишь немногие втыкают себе нож в горло.

– Всегда бывает первый раз, – произнес Маттео с ухмылкой, и я зыркнул на него. – Ой, да ладно вам. Это ж весело.

Я подавил смешок. Маттео был чокнутым ублюдком.

– Поищите в кабинете пистолет, которым можно снести его долбанную голову. Не хватало еще, чтобы разразился скандал. Я хочу уладить все тихо, – приказал я.

– Неважно, как это будет выглядеть. Бардони все равно что-нибудь заподозрят. Они не поверят в суицид. Бардони слишком любил себя, чтобы покончить с собой, – ответил Маттео.

– Может, мне стоит надеться ножной браслет и на тебя? – рыкнул я. – Ты словно бомба замедленного действия.

Я был тем, кто предложил надеть эту штуку на Джианну, но, судя по всему, за ним тоже нужен глаз да глаз.

Ромеро перестал обшаривать ящики стола.

– Даже если Бардони что-то и заподозрят, они не посмеют говорить об этом вслух. Не имея доказательств, они не станут мстить.

Маттео покачал головой.

– Я бы на это не рассчитывал. Но мы постараемся сделать так, чтобы у них не было повода мстить.

Нож Маттео все еще торчал из головы Бардони. Если кто-то войдет в кабинет сейчас, нам придется превратить эту рождественскую вечеринку в кровавую баню.

– Может, ты заберешь свой нож? Никто не поверит в самоубийство, если он будет торчать из подбородка Бардони.

Маттео осторожно вынул нож и быстро отпрыгнул, чтобы на него не попали брызги крови.

Ромеро достал крупнокалиберный Smith & Wesson из шкафа за столом.

– Должен подойти.

Я кивнул. Ромеро, без преувеличения, был моим лучшим солдатом. Я четко знал, почему выбрал его, чтобы защищать Арию, и это напомнило мне, что прямо сейчас она без защиты.

– Хорошо. Мы с Маттео вернемся на вечеринку. Подожди минут пять после нашего ухода, прежде чем пустить пулю ему в голову, а затем убирайся на хер отсюда. Надеюсь, я и Маттео подоспеем сюда первыми, и в суматохе никто не заметит, что ты исчез.

Ромеро стал выбирать наилучший угол для выстрела в Бардони, а мы выскользнули из кабинета и закрыли дверь. Рыжая стерва стояла в конце коридора.

– Убедись, что она ни о чем не проболтается, – пробормотал я. – И позже мы еще обсудим эту херню.

– Не переживай. Джианна может соврать, когда на то есть необходимость.

Мой взгляд упал на Джианну.

– О, я даже не сомневаюсь, что она прекрасно умеет врать, когда захочет. Но не слишком-то ей доверяй.

– Она моя жена, – грубо отозвался Маттео.

– В том-то и проблема, – пробормотал я. Ария держала в руках бокал вина, в ее глазах блеснуло облегчение, когда она заметила меня. Извинившись, она закончила беседу с какой-то молодой женщину, которую я не узнал, и направилась ко мне. Я схватил ее за руку, и она бросила на меня вопросительный взгляд.

Я не мог рассказать ей, что произошло, когда нас окружало так много людей. Я повел ее к столу с закусками, стараясь сделать так, чтобы нас видело как можно больше людей.

– Лука, – тихо произнесла она, напрягаясь.

Я слегка покачал головой, а затем раздался громкий выстрел. Играя свою роль, я вынул «Беретту» и развернулся в направлении выстрела. Ария, стоявшая рядом со мной, вздрогнула, страх отразился на ее лице. Я наклонился к ее уху.

– Оставайся здесь. Ничего не случилось, поверь мне.

Я поспешил к кабинету Бардони вместе с другими мужчинами, давая некоторым из них знак, чтобы они шли впереди. Маттео тоже подбежал к нам.

– Что происходит? – крикнул он.

Жена Бардони издала громкий визг, когда заметила тело мертвого мужа. Однако это прозвучало фальшиво.

Когда я вернулся к Арии и встретил ее обеспокоенный взгляд, я поклялся себе, что она никогда не увидит меня в таком виде, потому что знал: ее горе будет настоящим. Моя жизнь была наполнена смертью, и я действительно не боялся умереть, но с тех пор как появилась Ария, у меня была важная причина оставаться в живых.

После инцидента с Бардони все прошло даже более гладко, чем я надеялся. Жена и дочь Бардони даже не казались опечаленными, а его сын был просто хнычущим напоказ ублюдком.

Конечно же, вечеринка у Бардони не единственным местом, где Маттео нагадил.

Партнеры по бизнесу пригласили нас на свою рождественскую вечеринку за пять дней до Рождества. Вечеринка проходила на складе, который в буквальном смысле превратили в зимнее королевство. Всюду лежал искусственный снег, а барные стойки были вырезаны изо льда. Маттео весь вечер был в отвратительном настроении, конечно же из-за Джианны, кто бы сомневался. Она, видите ли, отказывалась пасть жертвой его очарования.

Ария послала мне умиротворяющий взгляд.

– Давай расслабимся и насладимся вечером.

Теперь, когда я отослал Маттео и Джианну, это вполне могло получиться.

– Потанцуешь со мной? – спросила Ария. Выражение ее нежного лица было преисполнено надежды. Если бы нас не окружало столько людей, я бы поцеловал ее, но сейчас просто прижал жену к себе. Она легонько вздохнула, когда мы начали двигаться под музыку.

– Твоя сестра когда-нибудь смирится с замужеством? – тихо спросил я.

Ария подняла на меня взгляд.

– Не знаю. На самом деле я думаю, что он ей нравится, но она не хочет этого признавать.

– Почему? Она наслаждается тем, что все несчастны?

Ария поджала губы, и я придержал ее.

– Нет, не так. Она чувствует себя неловко за то, что ей может нравиться такой мужчина как Маттео.

Мои губы скривились.

– Такой мужчина, как Маттео?

– Джианна думает, что на ее руках тоже будет кровь, если примет Маттео. И от этого она испытывает вину. Она хочет быть порядочным человеком.

– А что насчет тебя? – пробормотал я.

Она нахмурилась. Ее рука скользнула по моей спине, и ладонь прижалась к татуировке на моем плече.

– Ты же знаешь, что я принимаю тебя всего без остатка.

– Знаю, – ответил я еще тише. – Но испытываешь ли ты вину из-за этого?

– Вину за то, что люблю тебя? Нет, никогда, – просто ответила она без капли сомнения в голосе, и мою грудь обожгло теплом от любви к женщине, которая прижималась ко мне. – Даже если это делает из меня плохого человека, мне плевать.

– Ты хорошая, Ария. В тебе нет ничего плохого, – яростно прошептал я.

Она вознаградила меня одной из своих особенных улыбок, и мне было сложно удержать суровую маску на лице.

– Полагаю, ты не можешь быть необъективным.

– Нет. Требуется слишком много света, чтобы побороть мою темноту.

Она фыркнула, но сказать что-то еще не успела, потому что зазвонил мой телефон.

– Бля! – пробормотал я, глядя на экран. – Маттео!

Ария последовала за мной в тихий уголок.

Я ответил на звонок, чувствуя, как моя кровь закипает:

– У меня нет никакого желания разговаривать с тобой, Маттео. Сегодня ты вел себя как большой ублюдок.

Женский всхлип раздался с того конца линии. Я напрягся, и Ария подошла ближе.

– Джианна? – осторожно спросил я. Ария едва поспевала за мной. – Что случилось? – спросил я.

– Он умирает, – отозвалась она.

Я остановился как вкопанный.

– О чем ты говоришь? Дай трубку Маттео.

Облачко пара вылетело из моего рта от резкого выдоха, и Ария поежилась рядом со мной.

– Не могу. Русские напали на нас. Здесь так много крови, Лука, так много!

Мое горло перехватило.

– Маттео жив?

Ария ахнула и прижалась ко мне.

– Лука? – Я покачал головой, ее глаза наполнились слезами.

– Звони Ромеро, скажи, чтобы захватил с собой Сандро.

Ария послушно достала телефон.

– Он не дышит. Буквально мгновение назад дышал, но больше нет, – прошептала Джианна.

Если он еще не так давно дышал, то сможет выжить. Маттео был бойцом. Ария кивнула мне и отняла трубку от уха.

– Джианна, ты должна сделать искусственное дыхание. Я уже скоро буду, у меня есть ваши GPS-координаты. Но ты должна заставить его вновь дышать, или будет слишком поздно. – Я махнул Арии, чтобы она следовала за мной, и она побежала на своих высоких каблуках. Мы вместе забрались в мой Aston Martin.

Какое – то время Джианна молчала на том конце провода.

– Джианна? – произнес я, заводя двигатель. В трубке раздались какие-то помехи на линии, и на мгновение мое сердце остановилось. Я подумал, что Джианна повесила трубку. Это был ее шанс на побег. Если Маттео умрет, она станет свободна. Но если она позволит ему умереть ради собственной свободы, даже моя любовь к Арии не остановит меня от того, чтобы выследить ее.

– Знаю, тебе кажется, что Маттео загнал тебя в угол, что он уничтожил твою жизнь, но вне зависимости от того, что ты думаешь, он не делал этого для того, чтобы ты была несчастна. По какой-то необъяснимой причине Маттео любит тебя. Ты не должна верить мне. Ты можешь продолжать его ненавидеть, но не оставляй его одного – не сейчас. Если ты поможешь спасти его, я обещаю тебе свободу. Я клянусь своей честью и жизнью, Ария здесь, она свидетель. Я дам тебе деньги, сделаю новые документы и даже обеспечу тебе защиту от Синдиката. Это все будет твоим, если ты спасешь ему жизнь.

Губы Арии широко распахнулись. Она была поражена и полна недоверия, но я продолжал смотреть на дорогу.

– Ладно, – послышался ответ Джианны.

Гребанная сука! Я подавил свою ярость и сосредоточился на том, чтобы спасти брату жизнь.

– Ты должна сделать непрямой массаж сердца. Быстро и сильно! Не беспокойся из-за сломанных ребер. Тридцать нажатий, два вдоха. Быстро!

Все это время я чувствовал на себе взгляд Арии.

– Он не реагирует! – прокричала Джианна.

– Продолжай! – приказал я. От тишины на том конце линии мое горло сжалось. Ария коснулась моей ноги, но ничего не сказала.

– Мы будем через десять минут, – сказал я, сглотнув комок в горле. – Как Маттео?

В ответ снова была тишина, и я напрягся.

– Джианна? Ты на связи?

– Да. Маттео задышал.

Облегчение накрыло меня, и Ария крепко сжала мое бедро.

– Хорошо. Оставайся там, – тихо произнес я. Мои глаза метнулись к зеркалу заднего вида, в котором я увидел приближающуюся машину Ромеро.

– Не переживай, – отозвалась Джианна.

Стоило нам подъехать, как я увидел покореженную машину Маттео. Я резко ударил по тормозам, распахнул дверь и кинулся к брату. Я упал на колени рядом с ним и быстро осмотрел его. Вся его голова была в крови, но Джианна не соврала: он дышал. Ромеро и Сандро присоединились ко мне.

– Звоню Доку! – Ромеро присел на землю рядом со мной. Ария разговаривала с Джианной, которая все еще склонялась над Маттео, будто бы ей было не насрать на то, жив он или мертв. С тех пор, как мы были маленькими, Маттео и я защищали друг друга; мы были вместе против целого мира – против садиста-папаши; против матери, которая предпочла нам свое отчаяние; против врагов, которая жаждали увидеть наши трупы.

Я перевел взгляд на Джианну. Один ее вид пробуждал во мне жажду убить ее. Стоило подумать, что я убеждал ее спасти жизнь Маттео…

– Увези ее. Возьмите мою машину и увезите ее в наши апартаменты.

– Куда ты забираешь Маттео? – хватило у нее наглости спросить.

– В больницу. У него слишком серьезное ранение, Док не справится, – ответил я, стараясь держать себя в руках рядом Арией, но посылая Джианне ледяную улыбку. – Не переживай. Я держу свои обещания. Когда я вернусь в квартиру, мы сделаем все необходимое, чтобы обеспечить твою свободу.

– Может, Джианна хочет отправиться в больницу вслед за Маттео? – предположила Ария мягко, пока Сандро и я поднимали брата с земли.

– Не хочет. Помоги ей собрать манатки, чтобы мы отправили ее в новую жизнь до того, как мой брат вернется домой. – Я не хотел, чтобы она оставалась где-то поблизости от моего брата.

Я схватила кое-какие вещи из шкафа Маттео, пусть и казалось дико странным рыться в его нижнем белье, и засунула их в маленькую сумку вместе с парой спортивных штанов, рубашек и носков.

Потом я направилась в ванную и забрала зубную щетку. Мои глаза скользнули по расческе Джианны, которую она не захватила с собой. Сандро отвез ее в отель. Она приняла предложение Луки. Я не могла поверить, что это решение было окончательным. Я видела, как она смотрит на Маттео, когда думает, что никто не обращает на нее внимания. Вздохнув, я развернулась и пошла к лифту.

Даже если она передумает, вряд ли Лука когда-либо простит ее. Он был уверен, что Джианна позволила бы Маттео умереть, если бы не его предложение. Я редко видела в глазах Луки такую ненависть, с которой он вчера смотрел на Джианну.

Я поднялась на лифте обратно в наш пентхаус. Лука присел на барный стул. Перед ним на стойке была чашка кофе, он что-то изучали в телефоне. Лука поднял взгляд, когда я вошла, но напряжение не исчезло. Я подошла к нему, поставила рядом со стойкой сумку и встала между его ног. Он отложил телефон и обхватил руками мое лицо.

– Где он?

– В большой гостевой спальне, – произнес Лука. Он выглядел измотанным, под глазами залегли синяки.

– Уже совсем скоро он вновь будет бесить тебя! – заверила я его.

Лука сухо улыбнулся.

– Он уже разозлил меня, когда сегодня я забирал его из больницы.

Я внимательно изучала его глаза.

– Никогда не видела тебя таким обеспокоенным, как вчера.

Его пальцы скользнули по моему горлу, затем он сдвинул воротничок с плеча, обнажая небольшой шрам.

– Ты просто не видела моего лица, когда тебя подстрелили.

– Ты не потерял меня тогда, и ты не потерял Маттео.

Лука погладил мой шрам, затем его серые глаза встретились с моими.

– Ты закрыла меня собой, чтобы спасти мою жизнь, тогда как твоя сестра позволила бы моему брату умереть ради своей ебанной свободы.

Я не стала защищать Джианну, пусть и считала, что он неправ. Лука наклонился и поцеловал мой шрам, затем шею и наконец захватил ртом мои губы. Его телефон зазвонил, и он со вздохом отстранился, глядя на экран. Сандро. Лука ответил и какое-то время слушал молча, а затем кивнул.

– Я буду там через полчаса. – Он повесил трубку и вздохнул. – Мне нужно ехать на встречу с моими Капитанами. Нам необходимо придумать план и заставить их поплатиться.

Я удивилась. Обычно он не делился со мной такой информацией, и это очередной раз доказывало, насколько сильно он был все еще взволнован из-за Маттео.

– Я позабочусь о нем, – произнесла я с ободряющей улыбкой.

Лука нахмурился.

– Здесь нет ни Ромеро, ни Сандро. Я прикажу Ромеро вернуться так скоро, как это возможно, но дорога может занять около часа. Мне не нравится мысль о том, что ты остаешься здесь одна.

– А я и не одна. Здесь Маттео.

– Маттео ранен и, вероятно, опять отключился.

– Лука, – твердо произнесла я, касаясь его груди. – Никто не сможет войти в пентхаус, не зная код, и хотя Маттео и ранен, он псособен за себя постоять. К приезду Ромеро все будет в порядке.

Лука поднялся, вынул один из пистолетов и передал его мне.

– Просто на всякий случай.

Я не стала напоминать, что у меня не особо много практики стрельбы из пистолета. Он поцеловал меня и направился к лифту, поднося трубку к уху.

Стоило ему уйти, как я засунула пистолет за пояс, подняла сумку с вещами Маттео и направилась в гостевую спальню. Там я помедлила. Маттео и я не оставались наедине с тех пор, как он напал на меня семь месяцев назад. Отогнав воспоминания, я нажала на ручку и тихо вошла. Мои глаза остановились на кровати, где спиной ко мне растянулся Маттео. Он лежал под одеялом, виднелись только его взлохмаченные и все еще спутанные темные волосы.

Чувствуя облегчение от того, что он спит, я направилась к шкафу по другую сторону кровати, чтобы выложить вещи. Я открыла дверь.

– Не думаю, что тебе нужен пистолет. Я сейчас ни на что не способен, – пробормотал Маттео.

Я вскрикнула, выронив сумку, и быстро развернулась. Моя спина врезалась в шкаф, а взгляд скользнул к кровати. Маттео сидел и внимательно наблюдал за мной.

На нем были только в штаны, его обнаженный торс был покрыт шрамами и порезами. Выглядел он отвратительно, но я не расслабилась. Я выпрямилась, несмотря на то, что пульс зашкаливал.

Он вздохнул.

– Ты можешь перестать бояться меня, Ария. Я уже говорил, что никогда вновь не буду угрожать тебе и уж тем более не причиню вреда. Я серьезно.

Я не боялась. Я была настороже.

– Я принесла кое-какие вещи.

Он кивнул, а затем поморщился.

– Не нужно ничего выкладывать. Я не буду торчать здесь вечно. Ты можешь идти.

Я оставила сумку и направилась к двери, но остановилась, когда увидела, что Маттео поднимается на ноги.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь поссать, – пробормотал он, делая шаг в сторону ванной и опасно покачиваясь.

Я поспешила к нему и приобняла рукой за талию. На какой-то миг он тяжело облокотился на меня, прежде чем поймал равновесие и попытался выпрямиться, но я не отпустила его. Я не знала, напрягся ли он, потому что не хотел показывать слабину передо мной, или потому что беспокоился, что его близость нервирует меня.

Его взгляд встретился с моим.

– Просто кинь меня на кровать. Нассу в штаны, – пробормотал он с кривой ухмылкой.

Я закатила глаза.

– Не будь смешным, Меттео. Я помогу тебе.

Он не стал спорить, и мы вместе добрались до ванной комнаты. Он был тяжелым и высоким, и я поняла, что будь на его месте Лука, я бы и вовсе не справилась.

Мы остановились около унитаза.

– Ты же справишься?

Маттео усмехнулся.

– И что ты сделаешь, если я скажу, что нет? Ты вряд ли подержишь мой член.

Я покраснела и аккуратно отпустила его.

– Ну, разок ты и сидя сможешь, или это нанесет непоправимый ущерб твоему эго? – нахмурилась я.

Он криво усмехнулся. С заплывшими глазами, ранами на теле и торчащими во все стороны волосами Маттео выглядел довольно жалко.

– Ничто не может уязвить мое эго так, как ненависть Джианны.

Предполагалось, что это шутка, но я уловила нотку горечи в его голосе. Я сделала шаг назад.

– Даю тебе личное пространство. Крикни, если понадобится моя помощь, хорошо?

Маттео ничего не сказал, но потянулся к поясу штанов, и я поняла, что это знак, что мне пора. Я закрыла дверь и помедлила, прежде чем выложить вещи Маттео в шкаф. Я схватила футболку и чистые штаны, а затем положила их на кровать.

Решив найти какую-нибудь еду для Маттео, я направилась на кухню, захватила там готовый салат с пастой и приготовила крепкий черный чай, добавив туда много сахара. После этого я вернулась в гостевую комнату.

Маттео все еще был в ванной, и я забеспокоилась. Подойдя к двери, я услышала звуки льющейся в душе воды, и это удивило меня еще больше. Учитывая состояние Маттео, душ едва ли казался хорошей идеей.

– Маттео? – позвала я. Тишина. Я потянулась к дверной ручке, но помедлила. Вероятно, Маттео был голым, но не только это заставляло меня нервничать. Я знала, насколько до смешного собственническими бывают замашки Луки. Я громко постучала. – Маттео?

Решив, что можно больше не ждать, я распахнула дверь и вошла. Маттео стоял в душе на коленях с согнутой спиной, опираясь на ладони К счастью, с такого ракурса я видела только его профиль. Тело Маттео было покрыто шрамами и еще не зажившими ранами. Кровавые потоки стекали по его спине, вероятно, из-за раны на голове.

Я сделала неуверенный шаг в его сторону.

– Маттео?

Его плечи и руки напряглись.

– Выйди, – рыкнул он.

– Ты можешь подняться?

Казалось, что нет. Маттео зыркнул на меня, его взгляд был напряжен.

– Ты не должна быть здесь. Лука не оценит то, что ты видела меня голым.

Я фыркнула.

– А еще меньше ему понравится, если ты тут случайно убьешься.

– Я справлялся и с худшим.

Игнорируя его взгляд, я схватила полотенце и подошла к нему, глядя в лицо.

Мне пришлось наклониться над ним, чтобы дотянуться до душа и выключить воду. У меня перехватило дыхание от того, насколько ледяной она была. Он хотел, чтобы его хватил сердечный приступ? Какое-то время я пыталась выключить воду в этой странной позиции, спереди моя одежда промокла, и я поежилась.

Маттео пристально наблюдал за мной, сидя на коленях на полу, у него было настороженное выражение лица. Я помедлила. Как и Лука, он ненавидел показывать слабость, и он мне не доверял.

Я подняла полотенце с пола и протянула его Маттео.

– Сможешь прикрыться им?

Он удивил меня тем, что не стал шутить в своей обычной манере, пока забирал полотенце и неловко обматывал вокруг талии.

– Сможешь подняться?

Он издал низкий звук, что-то между стоном и смешком, и приподнял бровь.

– Полагаю, это значит «нет», – сказала я.

– Поверь, я слишком тяжелый для тебя. Дай минутку.

Я ждала и видела, как тяжело приподнимается его спина с каждый вдохом. Он оперся рукой о стекло кабинки, напрягая мышцы, и сумел приподнять одно колено. Я потянулась к нему, но он покачал головой.

– Нет, – резко ответил он и затем добавил мягче: – Не надо.

Я отошла. Его тело дрожало, когда он положил руку на колено, а другой оперся о душевую кабину. С тихим стоном он поднялся на ноги, затем пошатнулся и рухнул на стену душевой кабины. Стекло задрожало, будто бы готовое разбиться. Я кинулась вперед и подставила Маттео плечо, приобнимая его за талию.

Он издал тихий смешок.

– Ты не должна помогать мне. Ты ничего мне не должна.

– Я хочу, и должна как минимум быть порядочной, – пробормотала я, глядя на него.

– Полагаю, у меня есть особый талант – пробуждать в вас, женщинах Скудери, к себе ненависть.

– Я не ненавижу тебя, Маттео, – просто ответила я. – Как и Джианна.

Он приподнял голову, чтобы я могла видеть выражение его лица, и кивнул в сторону двери.

– Если мы пойдем медленно, я смогу удерживать почти весь свой вес самостоятельно.

Через несколько минут мы дошли до спальни, когда Маттео внезапно напрягся.

– Кто-то вошел в пентхаус, – пробормотал он, каждая мышца в его теле напряглась. Я даже ничего не услышала.

– Лука говорил, что Ромеро скоро будет здесь.

– То есть сейчас охраны нет.

Я моргнула, с беспокойством глядя на него. Русским уже удалось однажды проникнуть в поместье, так кто сказал, что они не смогут влезть в пентхаус? Его рука скользнула по моей спине, я была шокирована, а потом поняла, что он делает. Он вытащил пистолет у меня из-за пояса и, перестав на меня опираться, нацелил его на дверь.

– Спрячься за меня.

– Ты не можешь стоять самостоятельно.

– Спрячься за меня, Ария! – рыкнул Маттео, и я отшатнулась, но потом хмуро посмотрела на него.

– Нет.

В этот момент раздался голос Ромеро.

– Ария? Где ты?

Его голос звучал обеспокоенно.

– Здесь! – крикнула я, и через несколько секунд Ромеро ворвался в комнату, держа в руке пистолет. Когда его глаза остановились на мне и Маттео, на лице отразилось удивление, и он убрал пистолет в кобуру.

– Маттео решил, что было бы неплохо потерять сознание в душе, – сказала я.

– Ничего я не терял. Я оступился и упал, – пробормотал он.

Ромеро поспешил к нам и обхватил Маттео под мышку. Я тихонько выдохнула, не почувствовав больше его веса на моем плече, и отошла.

– Я разберусь со всем. Почему бы тебе не переодеться? – предложил Ромеро.

Я глянула вниз. Моя кофта, намокнув, стала прозрачной, выставляя напоказ мой белый кружевной бюстгальтер. Ткань пропиталась кровью.

Прежде чем я вышла, раздался голос Маттео.

– Ария! – Я обернулась. Ромеро укладывал его на постель. – Спасибо.

Я улыбнулась.

– Всегда пожалуйста.

Чувствуя себя измотанный, я направилась наверх в главную спальню. Там я приняла долгий горячий душ, прежде чем надеть мягкую, теплую ночную рубашку и лечь в постель.

Я проснулась от ощущения теплой ладони на щеке. Лицо Луки возвышалось надо мной, а его большой палец поглаживал мою щеку. Я моргнула.

– Который час?

– Уже поздно, – пробормотал он.

– Ох, – сказала я. – Должно быть, я уснула. Как Маттео?

– Лучше, – произнес Лука странным голосом. Он смотрел на меня так, что моем животе затрепыхали бабочки. – Он рассказал мне, что произошло.

– Я должна была помочь ему, – произнесла я возмущенно. – И мне плевать, если ты злишься из-за того, что я видела его почти голого.

Лука издал мягкий смешок, и я нахмурилась, смущенная его настроением. Его рука скользнула по моему боку. Он задрал мою сорочку и расположился между моих ног. Тепло его тела окутало меня. Когда головка его члена коснулась моего центра, я удивленно ахнула. Он не входил в меня, только целовал.

Я поцеловала его в ответ, чувствуя его жар и силу. Вскоре от его настойчивых ласк я стала мокрой от желания, и он, наконец, вошел в меня. Он неотрывно смотрел в мои глаза, пока толкался до упора, и я застонала от чувства наполненности.

– Я не заслуживаю тебя, Ария.

Он накрыл мой рот поцелуем прежде, чем я успела возразить, и вскоре я стала извиваться и задыхаться от его умелых движений, позабыв все слова возражения.

Четыре месяца спустя

Маттео погнался за Джианной к океану, а потом раздался ее визг. Ария приобняла меня руками за талию, одаривая меня своим «я-же-говорила» взглядом. Я не думал, что Джианна вернется к моему брату, но это произошло. И они выглядели достаточно счастливыми. Я все еще ни капли не доверял рыжей, но был рад, что Маттео в хорошем настроении.

– Давай просто понадеемся, что она не передумает.

Ария покачала головой.

– Видишь ли, стоит вам, мужчинам Витиелло, пробраться в наши сердца, и уже нет никакого спасения.

Ее голубые глаза сияли обожанием.

– Я никогда не пытался пробраться в твое сердце, – признался я.

– Знаю, – произнесла она, пожав плечами, затем ее улыбка стала игривой, и мой член напрягся. – Ты просто хотел меня из-за моих безумных сексуальных навыков.

Я хохоткнул, и Ария, взяв меня за руку, повела меня к дому.

Позднее я и Маттео готовили барбекю на террасе. Пока я переворачивал мясо ягненка, Маттео направился в винный погреб за бутылкой, а Ария делала салат, надеюсь, съедобный.

Джианна подошла к барбекю, и я приподнял бровь. Она выглядела так, будто собиралась что-то сказать, и я напрягся.

– Знаю, что не нравлюсь тебе, – произнесла она, при этом у нее был такой вид, будто она нервничает. Это было так непохоже Джианну! – Но я подумала, что мы могли бы попробовать наладить отношения ради Арии и Маттео.

Она встретила мой взгляд и выдержала его. Я не был большим поклонником Джианны и, вероятно, никогда им не стану, но в ее словах был смысл. Ария и Маттео хотели, чтобы мы поладили.

– Ты мне не нравилась потому, что я ненавидел то, как ты относилась к Маттео.

Она нахмурилась, будто бы чертовки удивленная этим.

– Ладно.

– Но я начинаю менять свое мнение, – ответил я. Это не было совсем правдой, но не было и ложью.

– Правда?

Я перевернул кусок ягненка и пожал плечами.

– Я начинаю думать, что Маттео, может быть, был прав, и вы двое не такая уж плохая пара.

Они оба были по-своему сумасшедшими и обожали скандалить. Они заслуживали друг друга.

– Думаешь? Ты и правда не умеешь делать комплименты.

– У меня нет привычки раздавать их направо и налево. И не говори моему брату, что я сказал что-то о его правоте. Он и без того достаточно меня раздражает.

Маттео направился к нам с бутылками. На мгновение выражение его лица стало напряженным, когда он заметил рядом со мной Джианну. Он достаточно хорошо знал, что большую часть времени я едва выношу ее, но ему не было причин беспокоиться. Эта женщина была в безопасности, потому что принадлежала ему, и не важно, насколько сильно она меня бесила.

– Это так, – произнесла она с теплотой в голосе. Я посмотрел на нее отстраненно, и Джианна благодарно мне улыбнулась.

Маттео поставил бутылки вина на стол, потом присоединился к нам и обнял Джианну за талию.

– И о чем вы двое тут сплетничаете?

– О тебе.

– Да ладно! – Маттео приподнял одну бровь.

Ария вышла из кухни, неся миску. Она бросила на меня вопросительный взгляд, когда прижалась ко мне.

– Что здесь происходит?

– Твой муж и моя жена обсуждают, какой я замечательный, – отозвался Маттео.

Джианна буквально трахала его глазами.

– Ты такой нахальный!

– Признай, что ты любишь мою нахальность.

– Это так.

– От вашего любовного щебета у меня колени подгибаются, – пошутил я.

– Но нахальство не единственное, что я в тебе люблю.

Вскоре эти двое обязательно свалят куда-нибудь для нового секс-марафона.

– Мне нужен кусок ягненка с кровью, чтобы забыть эту отвратительно слащавую перепалку, – пробормотал я. Ария улыбнулась мне, и я сжал ее бедро.

Маттео приподнял Джианну и крутанул ее.

– Не уверен, что смогу терпеть эту парочку, – сказал я, закатывая глаза.

Ария ухмыльнулась.

– Признай, что ты счастлив.

Я был счастлив, куда счастливее, чем когда-либо в своей жизни. Я кивнул на миску, которую Ария все еще держала в руках, пытаясь сменить тему.

– И как салат? Есть шанс отравиться?

Ария окинула ироническим взглядом.

Я схватила парик и надела его на голову. Потребовалось несколько минут, чтобы все выглядело так, будто это мои натуральные волосы.

Я выбрала прическу, которую никогда не смогла бы сделать – Лука бы никогда не согласился с тем, чтобы я отрезала или покрасила волосы. Это был темно-русый боб-каре, и спереди волосы были чуть длиннее, чем сзади. После того как мы провели нашу вторую годовщину на яхте в Средиземноморье, у меня был хороший загар, и темный цвет волос не выглядел чем-то ненатуральным, несмотря на голубые глаза.

Парик полностью изменил мое лицо, сделав меня старше и менее миловидной. Я выбрала облегающие джинсы, облегающую черно-белую кофту и белые сникерсы. Я совсем на не была на себя похожа. В зеркале была студентка колледжа, а не принцесса мафии. Я усмехнулась с довольным видом.

Когда я вышла из ванной в спальню, Лука застегивал на груди черную рубашку. Заметив меня, он замер и окинул меня голодным взглядом.

Я повертелась на месте.

– И? Что думаешь?

– Это не ты, – отозвался он.

– Знаю, – усмехнулась я. – Никто не узнает меня в таком виде.

– Выглядишь счастливой, – произнес он тихо, пока застегивал на груди кобуру.

– Так и есть, – признала я. Я, наконец, собиралась в колледж. Притворюсь обычной женщиной. Странно, что я буду учиться в колледже, пока Лука будет разруливать проблемы, с которыми столкнулась Семья.

Он был все еще напряжен, так что я подошла к нему и коснулась его груди.

– Все будет в порядке. Ромеро будет рядом со мной.

Лука кивнул.

– Время от времени ему придется держаться на расстоянии, чтобы не привлекать к себе внимания. Вы должны сливаться с толпой.

– Так и будет, – ответила я.

Он коснулся моего парика, скривив губы.

– Скучаю по твоим волосам.

– Это только для колледжа, – отозвалась я. – Я раздумывала о том, как сделать так, чтобы парни держались от меня подальше, как ты того и хочешь.

Лука внимательно посмотрел на меня.

– Ромеро мог бы притвориться моим парнем. Он лишь на два года старше меня.

Но это еще больше заставило Луку нервничать.

– И как это будет выглядеть? – В его голосе звучала ревность.

– Мы можем держаться за руки. Этого было бы достаточно, поскольку люди в любом случае будут видеть нас постоянно вместе.

Лука кивнул.

– Думаю, это могло бы сработать. И я доверяю Ромеро. Он относится к тебе с почтением.

Я рассмеялась.

– Поверь мне, он откажется держаться за руки. – Я помедлила. – Не говори ему. Я хочу позже устроить ему сюрприз.

Лука усмехнулся.

– Ромеро верен мне. Он офигеет, если ты попытаешь подкатить к нему.

Я закатила глаза.

– Я попрошу его лишь притвориться, вот и все. Ничего же страшного нет в том, что я буду держать Ромеро за руку или он закинет мне руку на плечи.

Я хотела убедиться, что Лука сможет это принять и не превратит жизнь Ромеро в ад.

Лука собственнически поцеловал меня.

– Ни с кем иным, кроме Ромеро, я бы не разрешил этого, но тут все в порядке. Он знает, что ты моя.

Все в нашем мире знали, что я принадлежала Луке.

Я не могла перестать разглядывать Ромеро. Он выглядел как студент колледжа в темных джинсах и клетчатой рубашке. Девчонки не дадут ему прохода. Он вез нас на своей машине – темно-сером Dodge Charger.

Ромеро глянул в мою сторону.

– Я поставил нам так много совместных пар, как только смог. Мы будем вместе обедать, и ты никуда не будешь ходить без меня.

Я вздохнула.

– Да, знаю. Мы почти сиамские близнецы.

Он припарковался и вышел из машины, но не успел открыть мне дверь.

– Прекрати, – пробормотала я. – Притворись моим парнем, а не охранником.

Глаза Ромеро расширилась, он покачал головой и уважительно отступил от меня.

Я протянула ему руку.

– Думаю, это наилучший способ держать других мужчин подальше от меня, Ромеро. Ну же, не трусь, – поддразнила его я, шевеля перед ним пальцами.

Он уставился на них так, будто бы это была ядовитая змея перед броском.

Решив покончить с этим, я шагнула к нему, прежде чем у него появился шанс отступить, схватила его за руку и притянула к себе. Застигнутый врасплох, он качнулся вперед и удержался, положив руку мне на бедро.

Боже мой! Взгляд на его лице обещал мне множество страшных часов в будущем. Я рассмеялась, и он убрал руку, будто бы обжегшись.

– Ария, – пробормотал он умоляюще, пытаясь высвободить вторую руку, но я не отпустила.

– Успокойся, Ромеро. Иначе люди заподозрят, что ты отказываешься держать свою девушку за руку.

Его глаза всыхнули от злости, и я почувствовала вину за то, что вынуждаю его думать, будто он делает что-то недозволенное Лукой. Я отпустила его руку. Вздохнула.

– Я рассказала Луке об этом. Он думает, что это хорошая идея – если ты притворишься моим парнем, большинство парней не посмеют приблизиться.

Удивление сменила злость.

– Он так и сказал?

– Позвони ему, – предложила я, и, конечно же, он так и сделал. Получив позволение Луки, он расслабился.

– Я же говорила, – пробормотала я.

– Лука – мой Дон, – просто ответил он. – Я не могу пойти против него, особенно если это касается тебя.

– Я знаю, – произнесла я расстроенно. – Я в курсе, что являюсь собственностью Дона.

– Ты не собственность Луки, ты его жена.

Я не была уверена, что есть хоть какая-то разница, да и меня не слишком-то это беспокоило. После двух лет брака, я смирилась с собственническими замашками Луки. Ромеро протянул мне руку с легкой улыбкой.

– Пойдем, Ария.

Я ухмыльнулась ему, решив, что ничто не сможет испортить этот день, и взяла его под руку. Даже несмотря на то, что у меня были темные волосы, некоторые парни заглядывались на меня. Признаться, я этого не ожидала.

Ромеро был раздражен.

– Если бы они знали, кто ты, то не посмели бы пялиться.

– Они не знаю, и это именно то, чего мы хотели. Твой смертоносный взгляд довольно скоро напугает их всех.

Он усмехнулся.

– Я должен вести себя так, как делал бы Лука.

Мое сердце сжалось. Я порой гадала, каково бы это было, если бы Лука не был тем, кем является, а я не была собой. Если бы мы были обычными людьми, если бы мы могли прогуливаться здесь вместе как нормальная пара. Слезы застилали мои глаза, потому что этого никогда не случится. У Луки никогда не будет возможности пойти в колледж. С момента рождения его судьба была предопределена, это был опасный путь, где враги подстеергали на каждом шагу даже среди своих.

– Ты в порядке? – спросил Ромеро, останавливаясь в нескольких шагах от класса и отпуская мою руку.

Я покачала головой.

– Жаль, что Лука не может быть здесь.

– Мы все привязаны к той судьбе, которая нам уготована.

Группа парней моего возраста прошла мимо нас, и один из них обернулся, послав мне ухмылку. Я была удивлена таким откровенным флиртом.

– Так, мне это не нравится, – проворчал Ромеро.

– Так покажи им, кто твоя девушка. Поверь, они будут держаться подальше, если ты одаришь их злым взглядом. Они самоуверенны, но любойнормальный человек сразу поймет, что ты не тот, с кем стоит связываться.

Ромеро колебался.

– Как бы ты относился ко мне, если бы я была твоей девушкой?

Он нахмурился.

– Никаких поцелуев, – быстро добавила я, вспыхивая.

– Поверь мне, Ария, я никогда и не раздумывал о том, чтобы поцеловать тебя. Ты мне как младшая сестра.

Я улыбнулась, потому что Ромеро был мне как старший брат, которого у меня никогда не было.

Он придвинулся ближе и обнял меня рукой за талию, его ладонь аккуратно переместилась на мое бедро. Я напряглась от такой непривычной близости.

Ромеро посмотрел на меня, пробормотав:

– Так нормально?

– Ага. Я просто не привыкла быть с кем-то так близко, кроме Луки, – смущенно призналась я.

Он кивнул.

– Знаю. Готова заходить?

Я глубоко вздохнула, и мы вместе направились на мою первую пару в качестве студентки колледжа. Как я и предполагала, парни сразу же отвязались, стоило им увидеть меня с Ромеро.

У меня кружилась голова, когда мы ехали домой. Я не могла дождаться, чтобы рассказать Луке о своем дне. Впервые я могла рассказать ему о чем-то, кроме похода по магазинам или сюжета книги, которую прочитала.

Телефон Ромеро зазвонил, и он вынул его, глядя на экран.

– Лука, – заговорил он.

Я удивленно обернулась. Ромеро кивнул.

– Едем. Да, все прошло хорошо.

– Чего он хотел?

– Он все еще в «Сфере». Он велел, чтобы я привез тебя туда, потому что хочет отвезти тебя в зал на тренировку после того, как закончит.

Мои глаза расширились от удивления. Прошло много времени с тех пор, как я и Лука занимались, но мои походы в колледж, судя по всему, заставили его взглянуть на это по-новому. Было что-то необычное в том, что Лука велел Ромеро отвезти меня в «Сферу». Я стянула парик и пригладила волосы. Они силььно растрепались.

Захватив вещи для зала, мы направили в «Сферу», и Ромеро припарковал машину прямо у входа. Был ранний вечер, так что клуб пока не открылся, но тем не менее Хорхе был на месте. На его темном лице отразилось удивление, когда он заметил меня, особенно из-за моего внешнего вида – я была в джинсах и сникерсах. Это не было моей обычной одеждой, и все же Хорхе ничего мне не сказал.

Мы вошли в клуб, миновали раздевалки, затем отправились в основной зал. В обстановке преобладали синий, белый и черный цвета. Барная стойка выглядела так, будто бы была высечена изо льда.

– Как все поменялось, – с удивлением выдохнула я.

– Лука недавно все здесь обновил. Чтобы оставаться среди лучших, нашим клубам нужно постоянно чем-то удивлять.

Мои глаза метнулись к платформе с шестом посреди зала.

– И для этого нужно танцовщицы на шесте?

Ромеро пожал плечами.

– Толпа в восторге.

Лука не упоминал, что он обновил клуб. Мне было жаль, что он не делился со мной рутинными делами. Я собиралась поговорить с ним об этом, убедить его, что для того, чтобы мы стали партнерами, он должен сильнее вовлекать меня в процесс и не скрывать от меня вещи, связанные с Семьей. Может, тот факт, что он позвал меня сюда, было лишь началом.

Ромеро повел меня вглубь «Сферы», где располагались несколько приватных комнат и некое подобие кабинета. Я туманно помнила его со времен того неприятного инцидента, когда меня опоили наркотиками. Лука и Маттео вдвоем сидели на краешке стола, углубившись в беседу. Стоило мне войти, как Лука глянул в мою сторону, его глаза скользнули по моим волосам, и на его лице появилось довольное выражение.

– Джианна спрашивала о тебе, – сказал Маттео вместо приветствия. Мне стало неловко, поскольку я до сих пор скрывала свое поступление в колледж, но Лука настаивал, чтобы мы говорили об этом как можно меньшему числу людей. Скоро она, конечно же, обо всем догадается, потому что мы проводили вместе дни напролет.

– Он знает, – произнес Лука.

– Ты же понимаешь, что стоит Джианне узнать, что ты посещаешь колледж, и она захочет того же, – пробормотал Маттео.

Я пожала плечами.

– Так разреши ей! – Лука послал мне предупреждающий взгляд. Я знала, что он все еще не доверял Джианне, но это его проблема.

– Как все прошло? – спросил Лука, направляясь ко мне и целуя с видом собственника. Его взгляд остановился на Ромеро, а не на мне.

– Все прошло хорошо, – ответила я, – Ромеро прекрасно сыграл свою роль.

Лука усмехнулся.

– Вы с Арией хотя бы потискались? – спросил Маттео с ухмылкой.

Ромеро рассмеялся. Лука позволил себе улыбнуться, затем окинул меня взглядом хозяина. «Моя» – вот что говорили его глаза.

Когда мы вошли в зал, там было много простых солдат.

Ромеро прошептал:

– Используй свою скорость. Ты маленькая и гибкая, а Лука огромный. Он никогда не сможет двигаться так же быстро, как ты.

Я одарила его лучезарной улыбкой и забралась наринг. В этот раз Лука не надел майку, и на нем были только борцовские шорты. Мои глаза скользнули по кубикам его пресса, мышцам груди, широким плечам. Глядя на него, я подумывала о том, что было множество вещей, которые я бы сделала с ним куда с большим удовольствием. Ухмылка Луки дала мне понять, что он наверняка знает то, о чем я думаю.

Даже моей скорости не хватило для того, чтобы опередить Луку. Казалось, он предугадывал каждое мое движение, а когда я в сотый раз приземлилась на спину, он склонился надо мной, и я разраженно вздохнула. Лука смотрел на меня властно, но с нежностью.

Затем я услышала, как один из молодых ребят, которые качали пресс на лавке, сказал о том, что тоже были бы не против побороться со мной. Мое тело напряглось из-за выражения лица Луки.

Он поднялся на ноги и помог встать мне. Потом он глянул на компанию из трех мальчишек. Им, вероятно, было лет шестнадцать-семнадцать, и на их лица вспыхнул страх, стоило им понять, что Лука все слышал.

Я легонько коснулась запястья Луки.

– Лука, они совсем мальчишки.

Он проигнорировал мою реплику.

– Они – мои солдаты.

Ромеро направился к рингу и раздвинул для меня канаты.

– Пойдем, Ария.

Лука махнул мальчишкам, чтобы подошли ближе.

– Покажите мне ваши тату, – приказал он.

Один за другим ребята снимали через голову футболки, обнажая тату Семьи у сердца. Они были куда мускулистее, чем я думала.

Лука указал на самого высокого, и мальчик, не колеблясь, залез на ринг, хоть и выглядел так, будто был готов обмочиться. Он был высоким, но доставал Луке лишь до носа.

– Он же не навредит им, да? – спросила я Ромеро, который сложил руки на мускулистой груди и наблюдал за происходящим без капли сочувствия.

– Они – его солдаты.

Как будто это было ответом на мой вопрос.

– Они – мальчишки.

– Они перестали ими быть, когда были приняты в Семью.

– Ты хотел сражаться, – холодно произнес Лука. – Так борись со мной, Деметрио.

Парень помедлил лишь секунду, прежде чем напасть. Лука увернулся, схватил мальчишку и швырнул его на канаты. Деметрио попытался удержаться от падения, но Лука ударил его по ребрам. Парнишка упал на колени, ахнув от боли, но Лука не знал пощады. Он схватил мальчика за горло и ударил его в живот. Деметрио вновь упал на колени, хрипя. Лука встал позади мальчика и обхватил его рукой за горло с таким взглядом, что у меня по спине пробежали мурашки. Я вздрогнула, когда он усилил хватку, а голова парня покраснела. Ромеро схватил меня за запястье, потому что я двинулась вперед, чтобы вмешаться. Он собрался убить мальчишку?

Лука отступил, расслабляя хватку, и Деметрио, кашляя, упал. Какое-то время он лежал, растянувшись на полу ринга, затем Лука протянул ему руку, и Деметрио ее принял. Лука поднял его на ноги и отпустил. Парнишка скатился с ринга. Лука указал на следующего парня.

– Орфео.

Понурив голову, парнишка залез на ринг. Я развернулась и направилась в раздевалку. Лука должен был убедиться, что его солдаты не потеряли к нему уважения, но было невыносимо смотреть, как он обращается с ними. Они были мальчишками. Я не была наивной, я знала, что мальчиков в нашем мире с детства растят жестокими, потому что им предстояло стать членами мафии. Но время от времени я представляла, как Лука будет так же относиться к нашему сыну. Отец всегда был суров с Фаби, и я сомневалась, что хоть что-то изменилось с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк.

Я быстро приняла душ, испытывая неловкость, поскольку знала, что, пока я внутри, никто не мог в раздевалку не зайдет. Я натягивала вещи, когда дверь распахнулась. Я даже не стала смотреть, чтобы узнать, кто это. Когда я подняла глаза, Лука стоял передо мной, его грудь была покрыта потом и кровью, но на его лицо больше не было следов жестокости. Я залезла на деревянную скамейку, стоящую между нами, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Я пальцем погладила его висок, затем прошлась по щеке, к горлу. В один момент он был монстром, в другой становился любящим мужем. Я никогда не смогу понять Луку.

Он коснулся моей талии.

– Я должен был преподать им урок. Они молоды, но дерзость я не прощу.

Я ничего не ответила, и Лука нахмурился.

– Ария?

– Не могу перестать думать о том, как однажды ты будешь относиться к нашему сыну.

Он посуровел.

– Я не хочу детей.

Мои глаза расширились. Мы никогда не говорили о детях. Я просто предполагала, что когда-нибудь они у нас появятся – в конце концов, Луке был нужен наследник.

Он покачал головой.

– Прямо сейчас, – уточнил он. – Или в ближайшие десять лет.

Десять лет? Мне будет уже тридцать. Конечно, я еще буду не старая, но я думала, что у нас появятся дети куда раньше.

– Ох, – выдавила я из себя.

Лука внимательно изучал меня.

– А ты хочешь завести детей раньше?

– Ну, не прямо сейчас, но, может, лет через пять?

Он ничего не ответил, и я решила не давить на него сейчас. Мы сможем обсудить этот вопрос в более подходящее время.

Семья месяцев спустя

– Синдикат наращивает производство наркотиков, и часть их дерьма попадает на нашу территорию. Не думаю, что это случайность, – пробормотал я, показывая сообщение, которое прислал мне Дюрант. Питтсбург был нашей самой западной территорией, и оттуда пошли тревожные сообщения. Ромеро и Маттео кивнули, глядя на экран моего ноутбука.

Телефон Арии зазвонил, и я глянул туда, где она, сгорбившись, корпела над учебниками в углу кабинета в «Сфере». Ей пришлось пойти на онлайн-курсы по бухгалтерскому учету вместо учебы в колледже. Дела с Братвой стали еще напряженнее, и гребанные байкеры раздражали не меньше.

Она ответила на звонок, и ее лицо резко побелело. Я медленно поднялся.

– Мы будем так скоро, как только сможем, Лили.

Стоящий рядом со мной Ромеро напрягся, а я направился к Арии, которая застыла, сидя на диване. Я склонился перед ней, ее полные слез глаза встретились с моими.

– Твоя мать? – предположил я. Людевика Скудери месяцами сражалась в заранее проигранной битве с раком.

– Она умирает. Осталось недолго, – сглотнула Ария, пытаясь совладать с эмоциями.

– Мы вылетаем немедленно, – сказал я, а затем повернулся к Ромеро. – Подготовь все. Мне нужно, чтобы ты полетел с нами. Кто-то должен охранять Джианну, пока я буду присматривать за Арией.

Маттео приподнял темную бровь.

– А тебе нужно остаться здесь и разобраться с делами, мы оба знаем, что ты прикончишь Скудери, как только увидишь его.

– Если только он причинит Джианне боль…

Я поднял руку.

– Не причинит. Я позабочусь об этом, не переживай.

Джианна и ее папаша были готовы разодрать друг другу глотки с тех пор, как встретились. Я мог сказать, что Скудери ударил бы ее, не будь меня там. Но даже их нескончаемые скандалы не беспокоили меня так, как взгляды, которые Ромеро бросал на Лилиану, когда думал, что никто не обращает внимания. Он был словно ее тень в последние дни жизни ее матери и даже во время похорон. Если бы я не был так занят, утешая Арию, может, я бы и заметил, куда это внимание могло нас завести.

После смерти мамы Лили провела лето с нами в Нью-Йорке, и я была рада тому, что она рядом, особенно после того, как она перестала выглядеть такой несчастной. Она вновь стала улыбчивой и жизнерадостной. Мне стоило догадаться, что причиной тому был Ромеро, но я игнорировала все сигналы, надеясь, что ошибаюсь, пока реальность не ткнула меня в это лицом – как-то раз летним днем в поместье в Хэмптонс.

Лука и я направлялись на обед в небольшое бистро неподалеку, когда ему позвонили из-за происшествия с Братвой, и ему пришлось срочно уехать. Я направлялась в дом, чтобы спросить у сестры, не хочет ли она присоединиться ко мне за обедом.

– Лили… – Я застыла, когда увидела, как Ромеро буквально лежит на моей сестре, задирая ее рубашку. Ромеро резко отстранился, пытаясь прикрыть руками стояк, но я все прекрасно видела.

Я закрыла дверь, радуясь тому, что Луки не было здесь и он ничего не видел.

Лили попыталась быстро поправить волосы, но она ничего не могла поделать со своими распухшими губами.

– Все не так, как выглядит, – пробормотала она.

Я приподняла бровь, а потом посмотрела на Ромеро. Ему хватило порядочности, чтобы смутиться. Он выглядел виноватым, как то и должно было быть.

– Вот поэтому я и не хотела, чтобы ты оставался с ней наедине, Ромеро. Я знала, что это случится!

– Говоришь так, будто я тут совсем ни при чем. Это касается не только Ромеро, – пробормотала Лили, но я смотрела только на Ромеро. Он был взрослым мужчиной. Одной девчонкой больше, одной меньше – для него это ничего не значило, но для Лили тот факт, что ее поймали с мужчиной до замужества, мог уничтожить ее репутацию. Ромеро знал это.

– И вообще зачем ты вернулась? Ты разве не собиралась на обед со своим мужем? – спросила Лили.

Я просто не могла поверить! Она вообще не понимала, в какой ситуации оказалась? В какой ситуации была я, застукав их тут?

– Ты винишь в этом меня? Луке только что позвонили, какие-то проблемы в одном из клубов. Что-то связанное с Братвой, так что он высадил меня рядом с домом и умчался. Вам повезло, что он не вошел.

– Если ты расскажешь Луке… – начал Ромеро, как будто я не знала, что произойдет, если Лука узнает о том, что Ромеро лапал дочь Консильери Синдиката, будто бы я не знала, что произойдет с Ромеро из-за того, что он нарушил прямые приказы Луки.

– Я не расскажу ему, – зло произнесла я. – Я знаю, как он поступит, если я это сделаю.

Ромеро помог Лили подняться, и от взгляда, которым они обменялись, мое сердце болезненно сжалось, потому что я знала, что они не смогут быть вместе. Ромеро встретился со мной взглядом.

– Он твой муж. Ты поклялась быть честна.

Внутри меня все содрогнулось, поскольку он был прав, но он также знал, что я не могла рассказать Луке. Он знал, что я не могла осуждать ни его, ни Лили. И более того, я не могла грузить Луку еще и этим. Его семья и Братва все еще создавали предостаточно проблем; ему не нужна была дополнительная головная боль с Ромеро. Луке нравился Ромеро, он считал его своим лучшим солдатом. Если он выяснит, что натворил Ромеро, ему придется столкнуться с последствиями, и я не хотела обременять его этим.

Пусть я и предупредила их, чтобы держались друг от друга подальше, я знала, что было уже слишком поздно – но я была вынуждена надеяться, что все разрешится каким-то магическим образом.

Через несколько недель, после того как отец потребовал возвращения Лили в Чикаго, дела стали откровенно погаными.

Я оторвала взгляд от папок с фальшивыми доходами «Перголы» за последние месяцы. Лука резко поднялся из своего кресла и поспешно вышел из кабинета. Я следовала за ним по пятам.

Ромеро избивал одного из солдат.

– Эй? Что здесь происходит? – рыкнул Лука. Он схватил Ромеро заломил ему руки за спину. – Ромеро, какого черта ты устроил? Успокойся на хер сейчас же.

Маттео присел около пострадавшего солдата, у которого кровь шла из раны на голове и из носа. Мои пальцы сжались. Если Ромеро мог потерять контроль, – то только из-за Лили.

Маттео помог солдату подняться и отослал его, но я едва обращала внимание на происходящее.

Я подошла к Ромеро.

– Что-то случилось с Лили?

– Ты можешь меня отпустить, – сказал он Луке. Тот отпустил его, а затем хмуро глянул на меня.

– И почему это Ромеро должен знать, что что-то случилось с Лили? – осторожно спросил он.

Я ничего не ответила, продолжая смотреть на Ромеро, но взгляд Луки не отпускал меня.

– Твой отец решил выдать ее за Бенито Браски, – пробормотал Ромеро.

Я задохнулась.

– Что? Он же никогда не упоминал о том, что ищет для нее мужа! – Я посмотрела на Луку. – Или он говорил тебе что-то такое?

Выражение лица Луки было каменным.

– Нет, ничего не говорил. Но прямо сейчас меня больше беспокоит тот факт, что Ромеро узнал обо всем раньше всех остальных, а также едва не убил одного из моих людей из-за этого.

– Лили и я были вместе в течение лета, – ответил Ромеро, и мой живот скрутило в тугой узел. Теперь, когда он признался в этом, Лука поймет, что я была в курсе.

Маттео тихо присвистнул. Лука уставился на Ромеро.

– Не ты ли говорил мне совсем недавно, что она тебя не интересует? Что не будет никакой ебанной проблемы в том, что она окажется где-то поблизости? Я помню этот разговор охуительно хорошо, и сейчас, блядь, ты говоришь мне, что встречался с Лили все лето за моей чертовой спиной?

Лука пришел. Я коснулась его руки и встала между ними.

– Лука, пожалуйста, не злись на Ромеро. Он и Лили не имели злого умысла. Они влюбились. Это случается.

– И ты все это время знала? – пробормотал Лука. – Знала и ничего не сказала мне? Разве мы не обсуждали вопросы доверия после того, как ты помогла Джианне сбежать?

Я побледнела. Он был прав. Для это это было предательством, раз я утаивала что-то от него.

– Они – мои сестры.

– А я твой гребанный муж.

– Лука, она не… – начал Ромеро.

Лука ткнул пальцем Ромеро в грудь.

– А ты на хуй помолчи! Тебе повезло, что я не пустил пулю в твою голову ровно в ту секунду, когда ты нарушил мои приказы.

– Эй, Лука, не кипятись. Может, все не так плохо, как кажется, – произнес Маттео, удивляя меня. Обычно он был именно тем, кто подливает масла в огонь.

– О, я подозреваю, что все равно настолько плохо, как я и думаю, – пробормотал Лука. Его глаза уставились на Ромеро. – Просто скажи мне, что не будет никаких проблем в первую брачную ночь Лилианы, м-м?

– Лили не выйдет за него замуж. Ему же за пятьдесят? Это просто смешно, – сказала я.

– За пятьдесят и мерзкий кусок говна, – добавил Маттео.

Лука неотрывно смотрел на Ромеро.

– Так у нас возникнут ебанные проблемы в брачную ночь?

– Я спал с Лили, – спокойно произнес он. Я поморщилась от его признания.

Лука выругался.

– Какого черта ты не удержал свой член в штанах?

– Я не жалею, – ответил Ромеро. – И сейчас меньше, чем когда-либо.

– Это просто пиздец! Ты вообще понимаешь, что случится, если Бенито Браски выяснит, что его жена не девственница? До Скудери дойдет, что все случилось в Нью-Йорке, и мы будем в жопе.

– Не думаю, что с этим возникнут сложности. Я стоял у соседнего с Браски писуара, член этого мужика такой крохотный! Он, вероятно, и не надеется увидеть хоть каплю крови на простынях с таким малюсеньким сосисончиком. Скорее всего, Лилиана даже не заметит его член в себе, – шутканул Маттео.

Ромеро кинулся на Маттео. Оба вытащили ножи.

– Хватит! – рыкнул Лука, расталкивая их. – Я прикончу вас как бешеных собак, если вы сейчас же не успокоитесь.

– Он первый начал, – произнес Маттео. Его глаза сияли опасным блеском. Этот блеск напомнил мне то, кем он был. Кем они оба были – и Лука, и Маттео. Порой об этом легко забыть, когда сидишь за обеденным столом, словно обычная семья.

– Ты спровоцировал его, – произнесла Ария. – То, что ты сказал, просто отвратительно!

Маттео закатил глаза.

– Боже, я пытался найти хоть что-то хорошее!

– Херовая попытка, – холодно произнес Лука. – А теперь уберите ножи. Оба!

Ромеро убрал клинок в ножны, и Маттео сделал то же самое.

– Я не должен был бить тебя, – в итоге произнес Ромеро.

Маттео кивнул.

– А мне иногда следует промолчать.

– Она же не беременная, да? – спросил Лука через какое-то время.

Ромеро покачал головой.

– Тогда, возможно, мы выберемся из этого дерьма без потерь. Браски может ничего и не заметить, к тому же есть масса способов подделать кровь на простынях, – произнес Лука.

Он не смотрел в мою сторону, хотя я могла предположить, что он вспоминал нашу брачную ночь, когда он порезал себя ради меня – и вот опять у меня были от него секреты. Я знала, что он не рассказывал мне всего, что происходило в Семье, но это было другое. Он скрывал это от меня, чтобы уберечь от ужасов нашего мира. Я же хранила секреты, чтобы защитить своих сестер.

– Она не выйдет за этого человека, – произнес Ромеро.

Лука приподнял брови.

– О, да ладно? Ты думаешь о том, чтобы остановить Скудери? Неужели похитишь Лили и женишься на ней?

Было видно, что Ромеро был готов рискнуть и нарваться на конфликт с Лукой. Ромеро, который был всегда верен, который был лучшим солдатом Луки! И все из-за Лили. Он очень любил ее.

Я коснулась руки Луки.

– Лука, прошу. Не мог бы ты поговорить с моим отцом?

– Ага, и что же я ему скажу? – проворчал Лука, его серые глаза были суровыми. – Что мой лучший солдат трахнул его дочь и хочет ее для себя? Что я не сдержал клятву защищать Лилиану, и теперь она обесчещена? Это определенно плохо для нас закончится!

– Нет, но ты можешь сказать, что я и Джианна хотим видеть сестру с нами, в Нью-Йорке, и он, вероятно, рассмотрит ее брак с кем-то из Семьи. И ты сразу не будешь говорить о том, кто это. Это даст нам время, чтобы продумать дальнейшие действия.

– Я не могу вмешиваться. Это не мое дело. Если твой отец уже пообещал Лилиану Браски, он не передумает. Это выставит его в плохом свете и обидит Браски.

– Но мы должны сделать хоть что-то! – взмолилась я, и моя хватка на его руке усилилась.

– Я не развяжу из-за Лилианы войну! – прорычал в ответ Лука, скидывая мои руки и отодвигаясь от меня.

Я затихла, ошеломленная силой его гнева. И он был направлен не только на Ромеро, но и на меня.

– Блядь! – рявкнул он и поспешил обратно в офис.

Я последовала за ним. С тех пор, как я стала заниматься бухгалтерией, я часто работала за столом Луки, когда его не было или даже когда он был где-то поблизости. Я закрыла дверь. Лука сидел в кресле за столом и смотрел на меня, сильно нахмурившись.

Я остановилась в центре комнаты.

– Я думал, что мы договорились больше не держать друг от друга секреты. Не после того, что произошло с Джианной. Помнишь клятву, которую дала мне?

Я помнила. Я обошла стол и остановилась напротив Луки.

– Помню. Я надеялась, что все разрешится как-то само собой. Я просто хотела, чтобы Лили была счастлива. Ромеро и она влюблены. Это же нечто прекрасное! Что-то, что не должно быть разрушено.

Я скользнула между его ног и положила ладони ему на грудь, когда он откинулся на спинку кресла, изучая мое лицо.

– Разрушено мной?

– Ты – Дон. Ты бы помешал Ромеро ухаживать за Лили. Ты ставишь Семью на первое место, а я – нет.

Он выпрямился так, что наши лица оказались на одном уровне. Его глаза пылали яростью.

– Ты должна ставить на первое место наш брак. И когда же это я предпочитал Семью тебе? Хотя должен, черт подери! Мне не стоит даже брать тебя в расчет, когда принимаю решение, касающиеся Семьи, но я всегда это делаю, и ты прекрасно это знаешь.

– Знаю, – прошептала я. – Разве мне не позволено иметь хоть какие-то секреты? Я не хотела обременять тебя еще и этим, вдобавок ко всему остальному, что происходит. Ну и я не думала, что она выйдет замуж так скоро.

– Когда речь заходит о твоих сестрах и брате, ты никогда ничего не продумываешь. Ты слишком эмоциональна.

– Но ты бы сохранил тайну для Маттео, разве не так?

– Не переводи на меня стрелки, – тихо произнес он.

Я пробежалась рукой по его шее, зарываясь в темные волосы. Он не расслабился под моим прикосновением, но и не отпрянул, так что это уже было хорошим знаком.

– У всех есть секреты. Я бы никогда не хранила от тебя никаких секретов, которые бы касались наших отношений.

– Ты уверена, что сможешь провести эту грань? – спросил Лука.

Я вздохнула.

– Мне жаль, Лука. Это все, что я могу сказать. Мы придумаем, как выбраться из этой заварушки.

– Твоя сестра выйдет за Браски и притворится девственницей. Это все, что нужно сделать. Больше мы ничего придумывать не будем.

Тон Луки не терпел возражений, но мысль о том, чтобы позволить Лили взвалить все на себя, мне не нравилась.

– Мы не можем позволить ей выйти за этого человека.

– Ты вышла за человека, которого боялась, потому что так нужно было Синдикату, Джианна вышла замуж против своей воли, и теперь твоей сестре Лили предстоит сделать то же самое.

– Это не одно и то же. Мы были примерно одного возраста, как и Джианна с Маттео; плюс ты и Маттео не жестоки в обращении с женщинами.

– Но ты не знала этого до брака, Ария. Ты боялась меня как дьявола, вздрагивала от каждого прикосновения, ожидала, что я буду насиловать и избивать тебя, и все же сказала «да». Ты делала то, чего от тебя ждали, потому что знала правила нашего мира, и даже твоя сестра Джианна приняла свою судьбу, наломав дров. Ты не можешь защитить Лили от этого мира.

Я прижалась к нему лбом.

– Я боялась тебя, но ты доказал, что я была неправа. Ты одарил меня тем, что, как я думала, просто невозможно в нашем мире, – прошептала я. Его глаза стали проницательнее и мягче, чем прежде, но толика злости в них все еще оставалась. – Ты одарил меня любовью и нежностью, и не существует слов, чтобы выразить то, насколько благодарной я себя чувствую из-за этого. Я знаю, что и то, и другое – редкость в нашем мире, и я не хочу, чтобы ты думал, будто я принимаю твою любовь и твое доверие как должное, потому что это не так. Я знаю: это огромная честь то, что ты со мной такой.

Я замолчала. Лука тоже ничего не произнес, но его руки обняли меня за талию. Я взяла его за руку и прижалась губами к шраму на его ладони.

– Я благодарна, что эти руки всегда прикасаются ко мне с заботой, хоть им и пришлось совершить так много жестоких вещей!

Лука прижал меня еще сильнее, его губы нашли мои, затем он вновь отстранился и пробормотал:

– Я все еще злюсь на тебя, но я благодарен за эти слова.

Я кивнула. Знала, что он простит меня, потому что глубоко внутри понимал, то я не пошла против него. Я всего лишь действовала волновалась за сестру.

Стоял конец октября. Ария и я были приглашены на ужин в дом Данте за два дня до предполагаемой свадьбы Лилианы с Браски. Поскольку никто ничего не подозревал, я мог только надеяться, что все так же и продолжится в их брачную ночь.

Стоило нам войти, как стало очевидным, что Данте совсем не рад моему присутствию в его доме, и я понимал это. Его жена была беременна и уязвима, а где-то в дома спал его беззащитный ребенок. Пусть даже между нами был мир, это не означало, что мы друг другу доверяем. Ситуация точно не улучшилась с начала перемирия. Мы не нападали друг на друга, но мы с трудом сотрудничали в последние пару лет, и если Лилиане не удастся убедить Браски в том, что она девственница, итогом станет война.

Мы с Арией вошли в холл на вилле Кавалларо, и мои глаза быстро просканировали окружающую нас обстановку. Валентина была на последнем сроке беременности. Она обняла Арию, затем обернулась ко мне с более сдержанной улыбкой. Она прекрасно держалась, конечно же, не так как Данте, но все же. Несмотря на свою сдержанность, она все же не смогла скрыть своего дискомфорта рядом со мной. Я поцеловал ее руку, давая ей возможность решить, обнимать ли меня. Но даже этот легкий поцелуй заставил Данте напрячься, так что даже к лучшему, что я не стал ее обнимать.

Я окинул взглядом Арии. Если бы она была беременна, я бы не позволил находиться Данте рядом, но Ария и так держалась от него подальше, чему я был рад. Жизнь слишком опасна в настоящий момент, да я и не был создан для того, чтобы стать отцом.

– Для нас большая радость увидеться с вами на ужин, – произнесла Валентина с легкой улыбкой. Данте чуть склонил голову, но его глаза таили совсем другой посыл. Моя хватка на руке Арии усилилась, пока мы следовали за ними в столовую и усаживались за столом. Данте и я сели друг напротив друга, и мои мышцы напряглись от выражения его лица.

– Твоя сестра будет фантастической невестой! – произнесла Валентина, стараясь нарушить напряженное молчание.

– Может, хоть это сможет отвлечь меня от того факта, что ее отдают старику словно кусок мяса, – произнесла Ария, посылая Данте острый взгляд.

Я сжал ее руку, словно предупреждая о последствиях, но она не отвела взгляд от Данте. Я тоже наблюдал ним, поскольку хотел быть уверенным, что знаю, когда мне придется достать пистолет.

– Твой отец хочет лучшего для…

– Себя, – перебила Данте Ария, и я усилил хватку. Она вздрогнула, но не замолчала. – В конце концов, за продажу сестры он получит себе ребенка в качестве невесты.

– Ария, хватит! – резко оборвал я ее.

Она, наконец, встретилась со мной взглядом. Если бы мы были наедине, она могла бы начать спорить, и она знала, что я должен продемонстрировать перед Данте свою силу. Неохотно она опустила глаза, тяжело вздохнув. Через какое-то время она обернулась к Данте:

– Прошу прошения. Я не хотела продемонстрировать неуважение.

Данте ответил напряженным кивком. Горничные появились с едой как раз вовремя. Нам удалось пережить остаток ужина без каких-либо дальнейших инцидентов, Ария и Вал заговорили о юге Италии, которую смогли поддерживать и я, и Данте без риска возникновения конфликта.

Мой телефон завибрировал, и я вынул его, рискнув бросить взгляд вниз. Маттео. Я ответил на звонок.

– Должен ответить, – произнес я, поднимаясь со стула и идя из столовой в сторону холла. Глаза Данте проследовали за мной. Ему определенно не нравилась мысль о том, что я буду один расхаживать по его дому, но у него не было причин для беспокойства. Если бы я замышлял что-то отвратительное, я бы не оставил Арию с ним.

– Маттео? Что такое?

– Я переживаю из-за Ромеро. Он выглядит так, что вот-вот слетит с катушек. Я не уверен, что было хорошей идеей брать его с собой в Чикаго.

Я вздохнул.

– Знаю. Убедись, что он не выкинет ничего глупого.

– Я не уверен, что способен справиться с этой задачей.

– Да мне похер, – тихо пробормотал я. – Я занят.

Я нажал на отбой, желая вернуться к Арии. То, что она осталась наедине с Данте и Вал, мне не нравилось.

Шаги на лестнице вынудили меня насторожиться, и я обернулся к источнику шума. Мое тело напряглось до предела. Я помедлил, положив руку на пистолет, а затем опустил ее, когда заметил крошечную девчонку на последней ступеньке. Это была дочь Данте Анна.

– Где мамочка и папочка? – прошептала она.

– В гостиной, – произнес я, не двигаясь. Ее зеленые глаза рассматривали меня с ног до головы, и я надеялся, что она не начнет плакать. Не думаю, что Данте дождется моих объяснений, прежде чем пристрелить, а я не хотел убивать его на глазах ребенка.

– Кто ты? – требовательно спросила она, и я был вынужден подавить смешок.

– Я – муж Арии, твоей крестной.

Она ринулась ко мне вниз и едва не упала. Я инстинктивно удержал ее от падения, обхватив ее тело рукой и подняв. Она не заплакала, как я того ожидал. Она обняла меня руками за шею.

– Ария вместе с мамочкой и папочкой?

Я кивнул, пытаясь поставить ее обратно на пол, но она вцепилась в меня.

– Нет, – возразила она. – Отнеси меня к Арии!

Я глянул на девчонку.

– Это приказ?

Она быстро кивнула. Вздохнув, я, придерживая ее одной рукой, направился обратно в столовую. Данте это определенно не понравится, но если бы она начала выть, все было бы куда хуже.

Стоило мне войти в столовую с девочкой, как Данте поднялся. Его взгляд буквально испепелял.

– Она спустила по лестнице и захотела, чтобы я отнес ее к Арии, – спокойно произнес я, понимая состояние Данте. На его месте я бы уже вышел из себя.

Ария встала, вероятно, чтобы подойти ко мне, но Данте покачал головой, и она замерла. Ярость охватила меня, и мне понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Я высвободился из рук Анны и поставил ее на пол.

– Спасибо, – произнесла она с широкой улыбкой и побежала к Арии, не замечая напряжения в комнате. Валентина схватила Данте за руку и потянула его, чтобы он сел обратно на свой стул. Анна запрыгнула на колени Арии, которая прижала девчушку к груди и поцеловала в щеку. Ария выглядела такой чертовски счастливой, когда держала на руках ребенка!

Я медленно вернулся ко столу, все еще напряженный из-за Данте, и его взгляд говорил мне, что он разделяет мои чувства. Ария многозначительно посмотрела на меня.

– Данте, вероятно, сейчас самое время, чтобы поговорить с глазу на глаз, – сдержанным тоном произнес я.

Данте резко кивнул и поднялся на ноги. Вал коротко коснулась его плеча, и я уловил беспокойство в ее взгляде. Ария тоже взглядом молила меня держать себя в руках.

Данте и я вышли из комнаты, и он повел меня в сад. Прохлада освежила меня.

– Я прекрасно понимаю, что тебе не нравится мое присутствие рядом с твоими женой и ребенком, – произнес я. – Я тоже не в восторгеот того, что ты рядом с Арией.

Данте склонил голову.

– У нас сейчас мир, но в прошлом это не всегда предотвращало инциденты.

Вероятно, он имел в виду перемирие между Семьей, Каморрой и Синдикатом, которое было разрушено после того, как Каморра убила жену Босса Синдиката. Это произошло шестьдесят лет назад, но некоторые вещи помнятся очень долго.

– Ты человек чести, Данте, так же как и я. Я не нравлюсь тебе, а ты мне, но я могу уверить тебя, что твоя жена и дети в безопасности рядом со мной. Я не отыгрываюсь на слабых.

Данте улыбнулся мне одними губами.

– Будет ли это так, когда перемирие между нами будет нарушено?

– Я могу спросить тебя о том же: будет ли Ария в безопасности, если мы развяжем войну?

Данте ничего не ответил, потому что мы оба знали, что война вещь непредсказуемая.

– Она будет под защитой на моей территории даже во время войны. Ни одна женщина, неважно враг она или нет, никогда не должна бояться надругательства на моей территории.

– Это я тебе тоже могу пообещать.

Никто из нас больше ничего не произнес, потому что особо нечего было сказать. Я знал, что голоса в Синдикате, жаждущие отмены перемирия, звучали все громче, как и в Семье. Это была старая вражда, которая не могла быть забыта.

Я посетил бесчисленное количество свадеб с тех пор, как был маленьким. Они все были до определенной степени напряженными, как и предполагалось при договорном браке, но свадьба Скудери на девчонке Браски побила все рекорды. Девушка была младше Арии, а отцу Арии было за пятьдесят. Это было мерзко даже по моим стандартам. Но это не единственное, что беспокоило меня. А все благодаря Ромеро и Лили. Они оба исчезли после церемонии. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем они занимались. Черт с ними. Но завтра она должна выйти за Браски!

– Не могу принять этого. Она младше двух его дочерей, – произнес я, кивнув в сторону Скудери и его слишком юной жены. Тот расплылся в улыбке. Невероятно. Он жаждал сорвать вишенку девчонки, которая была на тридцать лет младше него.

– Некоторые традиции изменить куда сложнее, чем какие-то другие, – ответил Данте, но я уловил проблеск неприязни в его словах. на людях мы продолжали общаться так, будто ничего не произошло. Не стоило создавать лишнее напряжение. Это был уговор Браски и Скудери, и, как я прекрасно знал, влияние Дона в семейных делах было крайне ограниченным.

– Я рад, что Валентина примерно моего возраста. Так куда проще находить общие темы для беседы, – произнес Данте.

Я кивнул. Он женился на женщине, которая прежде была замужем. Это было нарушением традиций, но это было его выбором. Он не мог заставить других поступать так же. Если бы это зависело только от меня, я бы отменил традицию кровавых простыней давным-давно, но у меня была семья, к которой я был вынужден прислушиваться. Дон я или нет, я нуждался в их поддержке. Управлять целым побережьем невохможно в одиночку.

Его внимание переключилось с меня на маленькую девочку, вероятно, лет двенадцати-тринадцати, с такими же светлыми волосами, как и у Данте. Я часто гадал, почему в Синдикате было так много блондинов. Вероятно, это потому, что большинство семей были родом из Дженоа и Болоньи на севере Италии. Девочка подошла к нам. Она держала себя с поразительной гордостью для такого юного возраста, но она не встречалась со мной взглядом и быстро повернулась к Данте.

– Мама сказала найти тебя для танца, – оттарабанила она. Ее глаза метнулись ко мне, щеки раскраснелись. Должно быть, это был ее первый выход в свет. Было очевидно, как ей неловко находиться среди мужчин, которые не принадлежали к ее семье. И я знал, почему ее отослали к нам. Сестра Данте, судя по всему, заметила неприкрытое напряжение между мной и ее братом.

Данте положил ладонь на плечо девчонки.

– Моя племянница Серафина, – представил он ее. Его голос был полон покровительственных ноток. Она расправила плечи и встретилась со мной взглядом.

– Большое удовольствие познакомиться с вами.

Я покачал головой.

– Я не так стар.

Данте нахмурился, и я перестал улыбаться. Его семья была олицетворением правильности, но все эти церемонии были обычным фарсом, и мы оба это знали. Данте таил в себе тех же демонов, что и я.

– Прошу извинить нас.

Не дождавшись моего ответа, он повел девчонку на танцпол.

Я повернулся спиной к ним и заметил Ромеро, который направлялся к Лили. Ему что ли недостаточно? Если эти двое исчезнут во второй раз, дела могут принять печальный оборот. Это было тем, чего я не мог допустить, особенно перед Синдикатом. Я поспешно подошел к Лили.

– Потанцуй со мной, – приказал я. Обычно я не так приглашал женщину на танец, но я уже снова терял терпение. Ее глаза расширились, но она приняла мою руку. Я повел ее в ту часть зала, где было поменьше людей, и прижал к себе, ближе, чем допускалось, но я не хотел, чтобы кто-то подслушал наш разговор.

Она была напряжена в моих объятиях, и слабый румянец появился на ее щеках. Была ли она смущена из-за того, что я знал о том, что она натворила? Мне было бы плевать на то, что она с кем-то трахалась до замужества, если бы речь шла не о моем подчиненном. Но именно мой солдат ее обесчестил, и это стало проблемой,моей проблемой.

– Ты все еще планируешь выйти замуж? Тебя и Ромеро не было какое-то время.

– Да. Я выйду за Бенито, не переживай, – тихо ответила она, но ее тело стало напряженнымх. Она боялась. Ее лицо было несколько похоже на лицо Арии, и они обе прикусывали нижнюю губу, когда беспокоились. Черт подери!

– Тебе не обязательно быть за ним замужем вечно, – сказал я, потому что знал, Ария не перестанет беспокоиться ни на единую секунду во время брака Лили с Браски.

Лили слегка покачала головой, ее глаза встретились с моими.

– Отец никогда не согласится на развод.

Она была права. Скудери всегда было глубоко насрать на счастье своих дочерей. Для него они были чем-то, что можно было повыгоднее сбыть, способом получить побольше привилегий. Если бы он был заботливым папашей, он бы никогда не согласился на мой брак с Арией. Моя репутация говорила сама за себя, и если верить ей, я должен был сломать его дочь.

– Есть и другие способы, помимо развода, для того, чтобы избавиться от брака. Порой люди просто умирают, – тихо произнес я, но ответ Лили дал мне ясно понять, что она не уловила намека.

– Он не настолько стар.

Я приподнял бровь.

– И все же люди иногда умирают.

Она оступилась, но я подхватил ее и продолжал вести в танце. Ей стоило бы поработать над безразличным выражением лица.

– Почему тогда он не может умереть перед свадьбой? – спросила она, ее глаза молили меня, но даже ради Арии я не мог позволить этому случиться. Если я позволю Ромеро убить Браски (который с радостью это сделает, судя по тому, какие смертоносные взгляды он бросает на старого ублюдка, когда думает, что никто не видит), это будет означать войну.

– Это будет слишком подозрительным. Подожди несколько месяцев. Время пройдет быстро, поверь мне.

Она вздрогнула.

– Тогда Ромеро уже не захочет меня.

И я не мог с этим спорить. Я не был уверен в том, что Ромеро захочет Лили после того, как Браски несколько месяцев трахал ее. Это сложно принять. Если он любил ее, то он мог бы смириться с этим фактом, но я не знал, насколько сильны его чувства. Я сомневался, что он бы взял невинность Лили, если бы не испытывал к ней чувств. Ромеро для этого был слишком порядочным, но порой чувства меняются.

– В Синдикате тоже есть хорошие мужчины. Ты найдешь свое счастье. Ты поступаешь правильно, выходя за Бенито. Ты предотвращаешь войну и защищаешь Ромеро от самого себя. Это очень храбрый поступок, – сказал я ей.

Это не было попыткой утешить ее, и я знал это, но я был Доном Семьи, и Лили не была под моей защитой, даже если эта мысль не нравилась мне. Она не заслуживала такой судьбы, но в нашей жизни частенько выпадают паршивые карты.

Я вернул ее к столу и поймал взгляд Арии, которая стояла у стены, погруженная в беседу с Валентиной.

Должно быть, что-то в моем выражении лица сказало ей, что я не поменял своего решение о ее сестре и Ромеро. Я не мог рисковать всем ради их чувств.

Ромеро пошел против моих прямых приказов, увиваясь за Лили. И то, что я сурово не наказал его, уже было привилегией по сравнению с тем, что получали от меня другие. На лице Арии отразились смирение и разочарование. Она не пыталась спорить со мной, но я знал, что она не одобряет моего решения. После ее первого извинения передо мной за то, что утаивала все, она попыталась убедить меня помочь ее сестре, но отступила после моего отказа. Она была отстраненной, но я не делал ни малейшего шага для того, чтобы сгладить разногласия между нами. В конце концов, у меня были причины злиться.

– Ты и Ария женаты куда дольше, чем Данте и Валентина, и вот уже скоро у них будет двое детей, а Ария до сих пор даже не беременна, – резко сказал Скудери, подойдя ко мне. Мы были женаты более четырех лет, и я знал, что в Семье гадали, когда же Ария, наконец, забеременеет, но у меня не было планов становиться отцом в ближайшее время. Я наслаждался тем, что Ария только моя, да и она была все еще молода, ей было всего двадцать два. У нас была куча времени.

Я хмуро посмотрел на него.

– Не твое дело. Тебе стоит беспокоиться о своей новой жене.

– Она забеременеет раньше Арии, это я тебе гарантирую, – произнес Скудери с мерзейшим взглядом в сторону своей супруги, которая стояла в кругу девушек своего возраста.

Незнакомые мне солдаты из Синдиката присоединились к нам, и я, извинившись, отошел. Я бы вырвал язык Скудери, если бы проговорил с еще хоть минуту. Это не его или кого бы то ни было еще дело, когда мы с Арией решим обзавестись детьми. Мой отец был тем еще ублюдком, и я не был уверен, что не перенял этого от него. Я не был уверен, что готов подвергнуть своих детей подобным испытаниям. Рано или поздно я буду должен произвести на свет наследника, но это определенно не произойдет в ближайшее время.

Лили была очаровательна в своем белом платье, и это зрелище разбивало мое сердце, поскольку ей не было позволено выйти за любимого мужчину.

– Ты прекрасна, – сказала я ей, поправляя фату на плечах. На ее лице отражалось отчаяние, когда мы встретились глазами в зеркале. В день свадьбы я тоже чувствовала себя напуганной и не видела выхода, но в отличии от Лили, у меня не было того, за кого бы я хотела выйти замуж. Брак Лили в последствии не станет благословением, как это вышло у нас с Лукой. Не существовало таких слов утешения, которые я могла бы сказать сестре, чтобы они не прозвучали фальшиво.

– Херня какая, – пробормотала Джианна. Она коснулась ее плеча. – Лили, убирайся на фиг отсюда! В чем смысл быть женами Дона и Консильери итальянской Семьи, если мы не можем рискнуть и развязать войну ради нашей младшей сестренки? Ты будешь несчастна.

Джианна знала, что я сделала все возможное, чтобы убедить Луку, она сама, не переставая, доставала Маттео по этому поводу, но все бесполезно. Я не могла вновь действовать за спиной Луки, не тогда, когда он все еще уязвлен тем, что я хранила отношения Лили и Ромеро в секрете от него. Было так сложно заботиться о своих близких и не действовать против Луки!

– Лука и я можем избавиться от Бенито через несколько месяцев, когда это не будет столь подозрительным, – прошептала Лили. Через несколько месяцев? Даже мимолетная мысль о прикосновениях Браски послала дрожь омерзения по моей спине, и я знала, что Лили ощущает то же самое.

Джианна хмыкнула.

– О, ну да, а до этого? Боже мой, может ли Лука быть большим придурком?

Лука – Дон. Он был готов сделать меня главнее Семьи, но на этом все. Он бы не помог Лили, и не важно, как бы сильно я умоляла.

– Ты и Лука все еще в ссоре? – спросила Лили.

– Я бы не назвала это ссорой. В основном, мы просто игнорируем друг друга. Он зол на меня за то, что я скрывала от него твои отношения с Ромеро, а я – за то, что он вынуждает тебя выйти за Браски.

Хотя сказать, что мы игнорировали друг друга, было бы неправильно. Мы разговаривали, спали друг с другом, но между нами был словно барьер, невидимая стена из разочарования и боли.

– Он не заставляет меня. Это отец. Лука ведет себя так, как и полагается Дону. Он отвечает за Семью, а не за меня.

Я знала, что она права, но мне это было не по душе. Мне не нравилось, что за то, чтобы мужчины могли оставаться у власти, расплачиваются женщины.

– Милый Боже! Умоляю, скажи, что ты на самом деле не веришь в то, что говоришь, – произнесла Джианна.

– Я не позволю, чтобы вы рисковали всем ради меня.

Джианна раздраженно нахмурила лоб.

– Мы хотим рискнуть ради тебя. Но ты просто не позволяешь.

Я не знаю, что бы делала, если бы Лили сказала «да». Я должна была бы рассказать об этом Луке, если бы мы помогли Лили сбежать. Я так сильно боялась совсем потерять его!

Кто-то постучал в дверь, и, мгновение спустя, Мария, девчонка, ставшая женой моего отца, просунула голову в щель.

– Нужно выходить.

Она исчезла, не сказав больше ни слова. Я поежилась от мысли о том, что отец был женат на девушке, которая была ровесницей Лили. Это было так неправильно.

– Не могу поверить, что папаша женился на ней, – произнесла Джианна, читая мои мысли. – Мне она не нравится, но при этом мне ее жаль. Наш отец – ублюдок.

Лили опустила фату на лицо.

– Нам пора идти.

– Лили… – начала я, даже не уверенная, что хочу ей сказать, как улучшить сложившуюся ситуацию; но прежде чем я успела вымолвить еще хоть слово, она расправила плечи, поморгала и направилась к дверям. В холле ее уже ждал отец, чтобы повести ее по проходу в церкви. Дни, когда я уважала его или испытывала перед ним страх, прошли. Он был причиной всех наших бед, и за это я никогда его не прощу.

Свадебные торжества прошли как в тумане, и, когда раздались первые крики, требующие, чтобы жених уложил невесту в постель, меня замутило. Лили пыталась выглядеть сильной, но я видела ужас на ее лице, и это было невыносимое зрелище. Маттео буквально удерживал Джианну на месте, чтобы она не кинулась к нашей сестре, но я словно застыла.

Беспомощность. Я не впервые ощущала ее, но сегодня это чувство достигло нового уровня.

– Пойдем, – тихо произнес Лука, когда Браски и Лили исчезли в их общей спальне. Его рука была теплой, когда обнимала меня, и я позволила ему отвести меня в нашу комнату в особняке Браски. Нам не стоило соглашаться на предложение отца переночевать здесь. Дверь за нами захлопнулась, и спазм сжал горло. Я отвернулась от Луки и направилась к кровати. Помнила нашу первую ночь в одной комнате, нашу брачную ночь.

Я боялась Луку, закрепления нашего брака, но Лука отнесся ко мне с уважением и продолжал так поступать до сих пор, все время, что мы были в браке. Я была везучей.

А Лили не повезло. Браски был мерзким куском дерьма, по крайней мере так его назвал Маттео. Я знала, что изнасилование все еще было обычным делом в нашем мире. Это так не называлось, поскольку, по нашим устаревшим традициям, женское тело все еще рассматривалось как собственность мужа, но оно превращало во мрак множество женских жизней. Джианне и мне повезло. Я всегда думала, что Лили тоже улыбнется удача. Но я ошибалась.

Я расплакалась из-за Лили, и из-за Ромеро. Из-за их невозможной любви. Я не позволяла себе даже думать о том, что могло происходить в спальне в конце холла. Я не могла этого вынести! Лука подошел ко мне сзади и положил руки на мои плечи, как сделал это в нашу первую брачную ночь больше четырех лет назад…

– Ария, – пробормотал он.

От его нежного тона я расплакалась еще сильнее, он обнял меня за талию и прижал к себе. Он был теплым и сильным. Его губы касались моей щеки, которая была мокрой от слез.

– Это нечестно, – шепотом выдавила я из себя. – Казалось, что удача досталась мне и Джиане, а для Лили ничего не осталось.

Лука развернул меня к себе лицом и взял меня за подбородок. Его лицо было добрым и ласковым.

– Не вини себя, Ария. Жизнь несправедлива, вот и все.

– Нет, – резко ответила я. – Не у всех так. С мужчинами все по-другому. Боялся ли ты перед нашей первой брачной ночью? Нет. Ты, вероятно, предвкушал ее, потому что хотел заявить на меня свои права.

Лука вздохнул и вытер слезы с моих щек.

– Да, я предвкушал, Ария. Ровно до того момента, когда осознал, что ты напугана, и ты это знаешь.

– Знаю, – ответила я. – Но Браски будет плевать на то, напугана ли Лили. Ничто не остановит его от того, чтобы изнасиловать ее.

Лука склонился, и наши лбы соприкоснулись.

– Бля, Ария. Чего ты от меня хочешь? Ты хочешь, чтобы я выволок ублюдка из спальни и перерезал ему горло? Потому что прямо сейчас я чертовски этого хочу. Я ненавижу видеть тебя в таком отчаянии. Единственная вещь, которая меня сдерживает, – это понимание того, что я рискую твоей жизнью. Если я или Ромеро убьем Браски, тогда мы окажемся в состоянии войны с Синдикатом.

– Может, мы и не должны убивать его… – начала я, понимая, насколько глупо это звучало. Браски не позволит Лили покинуть спальню. Нам пришлось бы, по крайней мере, вырубить его, а это тоже привело бы к войне.

Я подняла голову и коснулась губами к губам Луки. Его брови сошлись на переносице.

– С чего бы это?

Я выдавила дрожащую улыбку.

– За то, что готов рискнуть ради меня. Я не заслуживаю тебя.

Он покачал головой, но звонок телефона не дал ему ничего сказать. Он поднес мобильник к уху, и на его лице появилось выражение шока, а затем ярости.

– Черт подери, Ромеро! – рыкнул он. Я отошла, мой пульс ускорился. – Так, позволь мне уточнить: прямо сейчас ты в комнате Лили и Бенито?

Он выслушал ответ.

– Черт подери, – прорычал Лука. Он отключился и опустил телефон. Затем повернулся ко мне.

– Что-то случилось с Лили? – прошептала я.

Он уставился на меня.

– Она и Ромеро развязали войду с Синдикатом.

Ария с недоумением смотрела на меня.

– Что это значит?

Ее голос звучал испуганно, но, вероятно, ее пугала война. Готов был спорить, что все ее беспокойства были связаны с сестрой.

– Ромеро убил Браски. Сейчас он с твоей сестрой.

Ария ничего не произнесла, но на ее лице отразилось облегчение. Не мог винить ее. Она переживала за безопасность сестры. Она не осознавала до конца, что означало убийство Браски, не понимала, что Ромеро вынуждал меня принять решение, которого я никогда не хотел принимать.

– Мы должны пойти к ним прямо сейчас, – сказал я ей, вооружаясь ножами и пистолетами.

Ария с беспокойством посмотрела на меня.

– Мы должны бежать, верно? Раз Браски мертв, Данте объявит нам войну.

Я напряженно кивнул, затем протянул ей руку. Побег – один из возможных вариантов. Второй вариант – это показать Данте. что я не одобрял действия Ромеро.

– Пойдем. Нужно торопиться.

Она сунула свою маленькую ладошку в мою, и я повел ее в комнату, где Лилиана и Браски должны были провести свою брачную ночь.

По дороге я все время оглядывался и прислушался к подозрительным звукам, но до нас долетали лишь музыка и удаленный смех. Вечеринка все еще продолжалась. Вдруг я почувствовал страшное напряжение. Семь лет. Всего семь лет нам удавалось сохранять мир между Синдикатом и Семьей, и этим вечером вражда возобновится, возможно, еще яростнее, чем прежде. Данте был гордым мужчиной, он должен отомстить. Если бы кто-то убил одного из моих людей на моей территории, я бы поймал убийцу и порезал его на куски.

Ария вела себя удивительно тихо. Вероятно, она осознала всю опасность ситуации.

Я постучал в дверь спальни, и через мгновение Ромеро открыл дверь. Ария высвободила свою руку и скользнула внутрь. Ее сестра сидела на краешке кровати.

Ромеро встретился со мной взглядом, он даже не пытался выглядеть виноватым. По крайней мере он был честен. Я последовал за ним в спальню.

– Боже мой, Лили. Что случилось? Ты в порядке? – спросила Ария, но я смотрел только на мертвое тело в центре комнаты. Браски лежал на боку, нож для писем торчал из его живота. Я подошел ближе, чтобы повнимательнее все рассмотреть. Судя по характеру раны, нож для писем лишь ранил Браски. Смертельный удар был нанесен другим ножом, который вошел под ребра, прямиком в сердце. Это была работа Ромеро.

Я поднял взгляд на Лилиану, которая будто застыла.

– Что здесь произошло?

Она взглянула на Ромеро, будто бы не зная, какую ложь сказать. Я просто не мог в это поверить.

– Я хочу ебанную правду!

– Лука, – с осуждением произнесла Ария. – Лили, очевидно, в шоке. Дай ей минутку.

– У нас нет ни минуты. Мы в комнате с трупом члена Синдиката. Очень скоро дела пойдут совсем плохо.

Ария вновь обернулась к сестре.

– Лили, ты в порядке?

– Я в порядке. Он не успел навредить мне.

Мне вообще было насрать. У нас были куда более серьезные проблемы. Убив Браски, Ромеро навлек на нас месть со стороны Синдиката, в то время как мы уже находились в состоянии войны с Братвой. А еще были байкеры, которые создавали нам проблемы в Атланте, Чарльстоне и даже Нью-Джерси.

– Хватит! – рыкнул я, теряя терпение, и уставился на Ромеро. – Я требую ответы! Помни о своей клятве.

Взгляд Ромеро был твердым. До сих пор он всегда был хорошим солдатом, но это ничего не меняло. За то, что он сотворил, должно было последовать лишь одно наказание – и мы оба это знали.

– Всегда помню.

Я указал на Браски.

– Что-то не похоже. Или ты хочешь сказать, что Лилиана сотворила все в одиночку?

Ромеро покачал головой.

– Лилиана не виновата. Бенито был все еще жив, когда я пришел. Она ранила его ножом для писем, потому что он напал на нее. С ее стороны это было самозащитой.

Ну да.

– Самозащитой? – повторил я. Я сомневался, что Браски совершил что-то, чего никто не ожидал от него. Таковы были правила нашего мира. Я пристально посмотрел на Лилиану. – И что он сделал?

– Он пытался силой взять ее, – ответил Ромеро.

– Я не тебя спрашивал! – рявкнул я. Ария попыталась успокоить меня, положив ладонь мне на руку, но я не собирался успокаиваться. Это не было мелким проступком. То, что Лилиана воткнула нож в Браски, повлечет за собой огромные проблемы, поскольку она отказала ему в том, на что он имел право, как ее муж. – И, если он пытался закрепить брак, никто в этом ебанном доме не посчитает это самозащитой. Бенито имел все гребанные права на ее тело. Бога ради, он был ее мужем!

Ромеро шагнул, было, вперед, но остановился. Я кинул на него взгляд, подзадоривая его напасть на меня, как он того и хотел. В таком случае мне не пришлось бы принимать никого решения.

– Ты не можешь говорить всерьез, – сказала Ария, умоляюще глядя на меня.

Она не хуже меня знала, чего все ожидают в первую брачную ночь. Всем плевать на то, что Лилиана не хотела выходить за Браски, что она боролась с ним. Не я придумывал эти правила и не Данте, но никто из нас не был в силах изменить традиции без поддержки других солдат семьи.

– Ты знаешь правила, Ария. Я всего лишь озвучиваю факты.

Ария покачала головой.

– Мне все равно. Ни один муж не имеет права насиловать свою жену. И все в этом доме должны согласиться с этим!

Ария была слишком мягкой для нашего мира, слишком отзывчивой, но даже она знала, что на большинство мужей силой заявляют права на своих жен в первую брачную ночь. В начале нашего брака я сам порой сожалел, что пощадил ее в нашу первую ночь, но позднее я осознал, что это было главным решением в моей жизни. Если бы я причинил Арии боль, она бы никогда не простила меня.

Ромеро подошел к Лили и обнял ее.

Любовь. Отец всегда говорил мне и Маттео, что это слабость, и, должен признать, он был прав. Любовь делала меня слабым, то же самое происходило с Маттео, а теперь ослабляло Ромеро, и, как следствие, делало слабой Семью. Мои дяди накинутся на нас словно стервятники, если до них дойдут слухи об этом.

– Я говорил тебе, что все это закончится катастрофой. Я, кажется, догадываюсь, что произошло: Лилиана ткнула ножом своего мужа, позвонила тебе, и ты завершил дело, чтобы она стала твоей.

– Да, – ответил Ромеро. – И чтобы защитить ее. Если бы он выжил, он бы обвинил во всем Лилиану, и Синдикат жестоко наказал бы ее.

Я не сдержал смех.

– А сейчас нет? Они отправят ее под суд и не просто жестоко накажут. Они ко всему прочему обвинят нас в том, что мы все это подстроили, и свадьба превратится в кровавую баню. Данте – холодная рыба, но ему придется продемонстрировать силу. Он вот-вот объявит войну. И все потому, что ты не смог удержать в штанах свой член.

– Будто бы ты сам смог. Ты уничтожишь любого, кто попытается забрать у тебя Арию, – произнес Ромеро.

Мой взгляд скользнул к Арии. Ее голубые глаза в упор с беспокойством смотрели на меня. Я готов уничтожить целый мир, лишь бы защитить Арию. Если кто-то попытается забрать ее у меня, я убью их и всех, кто встанет у меня на пути.

– Но Ария – моя жена. И это до хрена какая разница.

– Если бы все зависело от меня, Лили была бы моей женой уже несколько месяцев.

Он на самом деле хотел жениться на ней? Он всерьез думал, что мы все выберемся из этого дома живыми?

– Кто-то должен заплатить за это, – мрачно произнес я. – Как Дон Нью-Йоркской Семьи я должен возложить вину на Лилиану и надеяться, что Данте купится на это и не развяжет войну.

Хватка Арии на моей руке усилилась, ее глаза были полны непролитых слез.

– Ты не можешь этого сделать.

Ромеро опустился передо мной на колени, широко расставив руки.

– Я готов взять всю вину на себя. Скажи им, что я чокнулся и бегал за Лили, потому что жаждал ее месяцами. Я убил Бенито, когда он пытался защитить ее и себя, но прежде чем я успел изнасиловать ее, ты заметил, что меня нет, и отправился на поиски. Тогда не будет никакой войны между Синдикатом и Нью-Йорком, а у Лили будет шанс на новую жизнь.

Он говорил совершенно серьезно, но никто бы не поверил в эту историю. Что ж, то, что он был готов отдать свою жизнь за Лилиану, показывало, как сильно он был ею очарован. Почему из-за девчонок Скудери мы просто сходили с ума?

– Если мы хотим, чтобы они поверили в эту историю, то здесь кое-чего не хватает, – произнес я.

Ромеро кивнул.

– Я отдам свою жизнь за это. Застрели меня.

– Нет, – закричала Ария, но я стряхнул с себя ее руки и уставился на Ромеро. Я знал его почти всю свою жизнь. Мы тусили вместе, напивались вместе, сражались и убивали. После Маттео он был единственным мужчиной, которому я так сильно доверял. Именно поэтому я доверил ему охранять Арию. Я знал, что он никогда и пальцем к ней не прикоснется.

Лилиана встала между мной и Ромеро, страх исказил ее лицо. Я привык к таким взглядам от окружающих меня людей.

– Прошу, – прошептала она, ее глаза молили меня. – Умоляю, не убивай его. Я сделаю, что угодно, но, пожалуйста, не нужно. Я не смогу жить без него.

Она заплакала, но ее слезы не действовали на меня так, как это бывало с Арией. Ромеро поднялся и отодвинул Лилиану.

– Лили, не нужно. Я – солдат Семьи. Я поклялся, что буду всегда ставить Семью на первое место, и нарушил клятву. Я приму положенное наказание.

– Мне плевать на все эти клятвы. Я не хочу терять тебя, – сказала Лилиана.

Я потянулся за пистолетом, желая покончить с этим, но Ария появилась передо мной и положила ладони мне на грудь, взывая к той части меня, которая была мертва до появления Арии в моей жизни.

Она смотрела мне прямо в глаза.

– Пожалуйста, Лука, не наказывай Ромеро за то, что он защищает ту, которую любит. Он и Лили принадлежат друг другу. Я умоляю тебя.

Ее руки дрожали, а глаза молили. Я знал, что должен отказать ей, но мне была отвратительна мысль о том, что я потеряю Ромеро. Он был одним из немногих людей, которым я полностью доверял. Я знал, что он примет за меня пулю и что более важно – за Арию. Но также я знал, что больше он не будет безусловно верен мне, как прежде, потому что его чувства к Лили будут стоять на первом месте.

Я убрал руки Арии со своей груди, и выражение ее лица померкло.

– Я не могу принимать решения, исходя из чувств. Я – Дон и должен ориентироваться на то, что принесет выгоду Семье.

Ромеро приблизился ко мне, готовый принять мою волю. Он бы не стал молить. В его глазах не было ни капли осуждения из-за моего решения, он ожидал, что я вынесу смертный приговор.

Долгое время мы смотрели друг другу в глаза, и я принял свое решение.

– Ты – мой лучший солдат. Семья нуждается в тебе, и я никому не смогу доверить Арию так, как тебе, – произнес я, положив руку на плечо Ромеро. – Война рано или поздно неизбежна. Я не хочу обрывать твою жизнь, чтобы отложить ее на несколько гребанных месяцев. Мы встретимся с этим вместе.

Ромеро расслабился. Он ничего не сказал, но я видел, что он будет пытаться загладить свою вину передо мной всю оставшуюся жизнь. Он был верным, тем солдатом, которого я не хотел потерять.

– Конечно, мы можем и не выбраться из этого дома живыми, – добавил Лука. – Отныне мы окружены врагами.

– Большинство гостей пьяны или спят. Мы можем попытаться улизнуть. К тому времени, как завтра утром заметят исчезновение Бенито, мы будем уже в Нью-Йорке, – проговорил Ромеро.

Я сомневался, что нам настолько повезет. Вынув из кармана телефон, я попытался дозвониться до Маттео. Нам нужно было придумать, как выбраться из Чикаго, но он не отвечал. Судя по всему, он сейчас трахал свою жену.

– Черт подери! Маттео не поднимает гребанную трубку.

– Думаешь, с ними что-то случилось? – спросила Ария.

– Единственное, что могло произойти, это то, что он сейчас вытрахивает мозги из твоей сестры и потому игнорирует мои звонки, – произнес я.

Ромеро и я отнесли тело Браски в ванную комнату, прежде чем туда направилась Лилиана, чтобы переодеть свое рваное свадебное платье.

Когда Ромеро зашел туда, чтобы помочь ей, мы с Арией остались наедине. Тогда она подошла ко мне и обняла руками за талию, прижавшись щекой к моей груди.

– Спасибо, Лука. Большое, большое спасибо. Я не забуду этого. Я даже не думала, что это возможно, но за то, что ты сделал сегодня, я люблю тебя еще больше.

Она дрожала, прижимаясь ко мне, а когда подняла голову, по ее щекам струились слезы. Я стер их. Чтоб меня. У этой женщины было куда больше власти надо мной, чем у кого бы то ни было.

Ромеро вернулся, и Ария отошла. У меня были границы в публичном проявлении чувств, и я не хотел демонстрировать эмоции даже перед Ромеро.

– Готово, – сказал Ромеро.

– Хорошо. А теперь пойдемте. Я не хочу рисковать и оставаться здесь ни секундой дольше, чем это абсолютно необходимо.

Я протянул Арии руку. Она приняла ее с напряженной улыбкой, а я вынул пушку. Мне нужно было вывести жену из этого дома живой, и не важно, чего это будет стоить. Я приоткрыл дверь и высунулся в коридор. Там никого не было, но вечеринка все еще продолжалась.

Я дал сигнал Ромеро, что коридор был чист, потом распахнул дверь и вышел, потянув за собой Арию.

Никто не попался нам на пути, пока мы шли к комнате Маттео. Я постучал, но, конечно же, этот засранец не открыл дверь. Вероятно, он как раз в этот момент трахался с Джианной Я постучал чуть сильнее. И вновь никто не отозвался. Ария обеспокоенно посмотрела на меня, и я стукнул кулаком по дереву так громко, как только мог себе позволить. И Маттео, наконец, открыл дверь. На нем были боксеры, и он старался прикрыть стояк.

– У тебя случайно не закралась мысль, что я не хочу, чтобы меня беспокоили, когда я не ответил на твой ебанный звонок? – Взгляд Маттео скользнул по мне, и он поджал губы. – У меня есть чертовски фиговое предчувствие.

Я сильно толкнул его.

– Ради бога, Маттео, бери трубку, когда я звоню! Тебе нужно одеться. Мы сматываемся сейчас же.

– Что случилось? – спросила Джианна, появляясь позади Маттео в шелковой ночнушке. Ее губы были такими опухшими, что было очевидно, что она сейчас делала для Маттео. – Дерьмо, случилось что-то плохое, да? Этот гад сделал тебе больно? – Она обняла Лили. Рука Арии напряглась в моей.

– Он мертв, – ответила Лилиана.

– Прекрасно, – отозвалась Джианна. Она похлопала Ромеро по плечу. – Это ты сделал, да?

Ромеро напряженно улыбнулся.

– Ага, и в этом заключается причина, почему нам нужно поторопиться.

– Ромео прав. Нам нужно убраться из этого дома прежде, чем кто-нибудь заметит, что новобрачный сдох, – сказал я, теряя гребанное терпение.

– Я готов был спорить на что угодно, что буду тем, кто развяжет войну между Синдикатом и Семьей. Хвала тебе, Ромеро, что ты хоть раз доказал, что я могу ошибаться, – ухмыляясь, произнес Маттео.

– Я бы сам на это поставил, – отозвался Ромеро.

Все считали именно так: Маттео был самым чокнутым в Семье, Ромеро же всегда отличался надежность., но Лилиана, судя по всему, изменила это. Я вздохнул.

– Мне придется прервать вашу милую беседу, но мы должны убираться отсюда на хуй.

Маттео и Джианна оделись, и мы пошли дальше, пытаясь выбраться из этого дома. Все в моем теле было напряжено, и я прислушивался к малейшим звукам.

Мы подошли к двери, которая вела в подземный гараж. В большинстве домов этого района были подземные гаражи из-за нехватки парковочных мест на улице. Из коридора слева от двери послышались шаги, и я тут же прикрыл телом Арию и поднял пистолет. Маттео и Ромеро сделали так же. До сих пор дела шли слишком хорошо, но теперь с этим покончено. Даже с глушителями стрельбы создаст определенный шум, особенно если нападавшие успеют что-то выкрикнуть. Нам придется всех пристрелить.

Мой палец на курке напрягся, когда из-за угла появился пацан. Блядь! Лишь в самый последний момент я смог удержаться от выстрела. Это был Фабиано.

Ария ахнула, ее рука дернулась в моей. Она бы кинулась к нему, если бы я не удержал ее на месте. Глаза Фабиано расширились, когда он, споткнувшись, остановился и направил на нас пистолет. Он все еще не был инициирован, и определенно никого прежде не убивал, кроме того, он не умел хорошо скрывать свои эмоции. Страх вспыхнул на его лице, сменившись подозрительностью.

Ария положила ладонь на мою руку, стараясь опустить ее, но я продолжал держать Фабиано на мушке. Да, он был всего лишь ребенок, но выпущенная им пуля будет такой же смертельной, как и пуля любого другого солдата.

– Что здесь происходит? – твердо спросил Фабиано, выпрямляясь еще сильнее и пытаясь выглядеть как мужчина. С пушкой и этим серьезным выражением лица он смотрелся куда внушительнее, чем просто мальчишка-подросток.

– Опусти пистолет! – приказал я.

Фабиано рассмеялся, но это был нервный звук. В его глазах застыл страх. Ему стоило бы научиться скрывать свои чувства лучше, если он собирался выжить в Синдикате – если он хотел выжить этой ночью.

– Ни за что. Я хочу знать, что происходит.

Его глаза метнулись от Арии к Джианне, а затем к Лилиане.

– Почему ты расхаживаешь с пистолетом? Разве тебе не пора в постель? – спросила Ария и попыталась сделать шаг к нему, но я не позволил ей приблизиться к брату.

– У меня есть обязательства, – произнес Фабиано с ноткой гордости.

– Ты еще не инициирован, – сказала Лилиана, казавшаяся сбитой с толку.

– Мы начали процесс несколько недель назад. Это мое первое задание, – ответил Фаби. Его рука с пистолетом начала легонько подрагивать. У него не было против нас ни одного шанса, даже если бы мы не держали его на мушке. Я мог бы вырубить его в мгновение ока, и я бы предпочел такой ход событий из-за женщины, которая стояла рядом со мной.

– Отец дал тебе это задание, потому что думал, что это будет простая работенка, да? Ничего плохого не случается на свадьбах, – со смешком произнесла Лилиана.

– Он дал мне это задание, потому что знает, что я ответственный и способный, – отозвался Фабиано, пожав плечом. Его глаза вновь метнулись ко мне, затем к Маттео и Ромеро.

– Ты же не думаешь, что сможешь убить нас троих, да? – спросил Маттео с кривой усмешкой.

Джианна метнула в него сердитый взгляд.

– Заткнись, Маттео!

– Но я могу попытаться, – ответил Фаби.

Пальцы Арии напряглись на моей руке, а ее взгляд буквально прожигал.

– Фабиано, – произнес я, стараясь звучать убедительно, пусть время и играло против нас, а я хотел побыстрее убраться отсюда. – Это твои сестры. Ты и впрямь готов рискнуть их безопасностью?

– Почему Лили здесь? Почему она не со своим мужем? Я хочу знать, что происходит. Почему вы пытаетесь увезти ее с собой. Она – часть Синдиката, а не Нью-Йорка.

– Я не могу остаться здесь, Фаби. Помнишь, ты говорил, что мне не стоит выходить за Бенито? Что это неправильно? – ответила Лилиана.

– Это было давно, да и ты сказала ему сегодня «да». Так где же он?

Лилиана посмотрела на Ромеро с таким выражением лица, что даже двенадцатилетний пацан все понял.

– Ты убил его, верно? – прошипел Фабиано, и вновь поднял пистолет. – Это какой-то трюк, чтобы ослабить Синдикат? Отец всегда говорит, что однажды вы всадите нам нож в спину.

Ария вновь попыталась направиться к нему, но я, сурово глянув, вернул ее себе за спину.

Она нахмурилась.

– Он мой брат!

– Он – солдат Синдиката.

Может, она думала, раз я ставлю ее на первое место, другие мафиози тоже забудут, что Семья всегда должна быть на первом месте.

– Фаби. Семья не пытается ослабить Синдикат. Это не борьба за власть. Это моя вина. Бенито попытался причинить мне боль, и я зарезала его. Поэтому мне нужно уйти. Отец накажет меня, может, даже убьет, – успокаивающе произнесла Лилиана.

Фабиано сделал шажок назад.

– Ты убила собственного мужа?

Маттео посмотрел на меня поверх головы Джианны. Он ждал, что я дам ему добро на выстрел, и если бы не дрожащее дело Арии около меня, я бы ни секунды не колебался.

– Я не знала, что еще сделать.

Фабиано указал на Ромеро.

– А что между вами? Я не дурак. Между вами что-то происходит.

– Мы вместе уже какое-то время. Ты же знаешь, я никогда не хотела выходить за Бенито, но отец не дал мне выбора.

– Так ты хочешь покинуть Чикаго и Синдикат так же, как это сделали Джианна и Ария, – произнес Фабиано.

Лилиана кивнула.

– Я должна.

Ты можешь поехать с нами, – предложила Ария. Ее глаза встретились с моими, умоляя.

Я посмотрел на Фабиано.

– Ты мог бы стать частью Семьи.

Моей семье это не понравилось бы, и мне даже пришлось убить нескоьких недовольных, чтобы показать свою силу.

Фаби покачал головой.

– Я нужен отцу. Я – часть Синдиката. Я дал клятву.

– Если ты еще не до конца инициирован, она не так уж и обязательна, – ответил Маттео. Ебанная ложь. Матео и я убили бы любого инициируемого, кто бы решил сорвать инициацию или присоединиться к Синдикату.

– Я не предам Синдикат.

Я предполагал такой ответ. Фабиано вырос в Синдикате с пониманием того, что однажды пойдет по стопам своего отца.

– Тогда ты должен будешь остановить нас. И мы тебе этого не позволим. Будет много крови, ты умрешь.

Фабиано встретился со мной взглядом.

– Я хорошо стреляю.

А еще он был напуган.

– Я верю. Но лучше ли ты нас троих? Ты правда хочешь, чтобы твою сестру Лили наказали? Если ты вынудишь ее остаться, ты подпишешь ей смертный приговор.

Внутренняя борьба отразилась на его лице.

– Если я позволю вам уйти, и кто-то узнает об этом, они убьют меня. Я мог бы погибнуть с честью, если бы попытался остановить вас.

– Мог бы, и они восхваляли бы тебя, но ты был бы мертв в любом случае. Ты хочешь умереть сегодня?

Он был так молод. Смерть пугала его намного сильнее, чем нас. Он не сталкивался с ней так же часто, как это делали мы.

Фабиано на нескольку дюймов опустил пистолет. Я сомневался, что он сам заметил это.

– Никто не узнает, если ты отпустишь нас. Ты мог бы попытаться остановить нас, но нас слишком много, – сказал Ромеро.

– Они подумают, что я испугался и сбежал, и потому вы смогли уйти.

Я подал Ромеро знак.

– Нет, если ты будешь ранен. Мы можем выстрелить тебе в руку. Тебе дали первое в твоей жизни поручение как бойцу Синдиката, предполагая, что оно будет легким. Никто не ждет от тебя, что ты сможешь остановить лучших бойцов Нью-Йорка. Они не смогут обвинить тебя, если мы тебя подстрелим.

Ария уставилась на меня.

– Ты хочешь выстрелить в моего брата?

– Что, если ты сильно ранишь его? – спросила Лилиана.

– Я мог бы попасть в прыщ у него на подбородке, если бы захотел. Так что думаю, я смогу задеть какое-нибудь безопасное место на его руке, – отозвался Маттео. – И, учитывая, как мы рискуем, не убивая его, рана на руке – пустяк.

Я проигнорировал их и сконцентрировал все свое внимание на мальчишке.

– Так что ты скажешь, Фабиано?

В его глазах все еще было сомнение, но затем он опустил пушку.

– Ладно. Но я буду должен позвать на помощь. Я не смогу ждать дольше нескольких минут, иначе они заподозрят.

Я продолжал держать Фабиано на прицеле, как и Ромеро с Маттео.

– Нам хватить нескольких минут, чтобы уехать. Они тут же последуют за нами, когда поймут, что произошло, но пять минут обеспечат между нами достаточное расстояние. Данте не из тех, кто нападает в открытую, так что я сомневаюсь, что он пошлет людей или устроит дикую охоту на машинах. Он нападет позднее, когда найдет наилучший способ навредить нам.

Ранив Фабиано, мы умчались на наших арендованных машинах. Ромеро и Лили ехали впереди, а остальные уселись в другой автомобиль. Маттео был за рулем, Джианна рядом с ним, тогда как я и Ария устроились на заднем сиденье. Я поглядывал в окно и вскоре увидел, что три черные машины Синдиката помчались за нами в погоню.

– Ложись, – приказал я, и Ария тут же послушалась, свернувшись на сиденьи. На ее лице застыло выражение страха. Я опустил окно, приготовившись стрелять. Между тем люди Данте не выпустили ни единой пули, вероятно, потому, что мы все еще находились в жилом квартале. Ни он, ни я не нуждались в дополнительном внимании СМИ или полиции. Стоило нам оказаться в промышленной зоне, как я вынул пистолет и открыл огонь. Окно нашей машины разбилось, и Ария вскрикнула. Я вновь открыл огонь и попал стрелку в голову. Моя следующая пуля попала им в колесо, машину потеряла управление, и ее закрутило. Две другие машины продолжали гнаться за нами, но неожиданно они поехали медленнее. Должно быть, Данте дал им приказ возвращаться. Он нападет совсем скоро, когда придумает план, как причинить нам наибольший ущерб.

Когда я убедился, что опасность миновала, я опустил взгляд на Арию. Я смахнул осколки с ее волос и плеча. Она открыла глаза, глядя на меня с абсолютным доверием. Она верила в то, что я смогу ее защитить, но, черт меня раздери, отныне делать это будет куда сложнее!

– Ты можешь больше никогда не вернуться в Чикаго, – произнес я тихо, пока она садилась. – Ты никогда не увидишь своего брата.

Она поникла, прижавшись ко мне и зарывшись лицом в мою шею. Я держал ее в своих объятиях, пока она плакала. Маттео встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. Мы оба знали, что совсем скоро мы будем заняты по самое не могу, контролируя наших дядей и не пуская Синдикат на нашу территорию.

Любовь – корень человеческой слабости.

Ария вновь приподняла голову, и я, как и всегда, не мог отвести взгляд от ее огромных кукольно-голубых глаз.

Лука был все еще напряжен рядом со мной, с тех пор, как понял, что мне было все известно о Лили и Ромеро, а я ничего не рассказала. Тот факт, что Данте Кавалларо объявил нам из-за этого войну, не улучшил настроение Луки.

Он никогда бы не поднял на меня руку и никогда бы меня не оскорбил, но он был холоднее, чем обычно. Он обнимал меня ночью, занимался со мной любовью, но между нами был барьер. Я не знала, смогу ли вновь преодолеть его.

Когда мы вернулись в пентхаус после свадьбы Лили и Ромеро, я прижала ладонь к его груди, прямо возле сердца, глядя в его ничего не выражающие серые глаза.

– Лука, мне правда жаль из-за того, что я не рассказала тебе о Лили и Ромеро. Прошу, не злись. Я не могу так жить. Ты мне нужен. Я люблю тебя. Я просто хотела защитить Лили, я не предавала тебя.

Его взгляд слегка смягчился.

– А я должен защищать Семью и тебя, что стало куда сложнее теперь, когда мы в состоянии войны с Синдикатом. Мы боремся с русскими и с Синдикатом, а еще есть Каморра из Лас-Вегаса. Если и они решат напасть на нас, или, упаси Господь, объединиться с Синдикатом, мы в заднице.

Я поежилась.

– Насколько вероятно, что так и произойдет?

– Каморра сейчас не слишком сильна, но обстоятельства могут измениться.

С тех пор, как я стала заниматься бухгалтерией Семьи, я была посвящена в кое-какие дела, но Лука все еще пытался держать меня подальше от всей той грязи, с которой он постоянно имел дело.

– Но большинство же твоих людей не винят тебя за разрыв мира с Синдикатом, верно? Они верны тебе, потому что ты силен и умен.

Лука мрачно улыбнулся.

– Они хотят войны, но им не нравится причина, по которой Данте нам ее объявил. И тот факт, что Ромеро назначен Капитаном, тоже вызывает недовольство. В основном в этом говне копошатся мои дяди, но если кто-то из Младших боссов присоединится к ним, мне придется устроить резню, перспектива которой меня не особо радует.

Я поежилась.

– Будь осторожен.

Шесть недель с тех пор, как была объявлена война; шесть недель молчания Чикаго, и Фаби.

Я переживала за него, просто не могла успокоиться. Мои мысли вращались вокруг этой темы, пока я вместе с Лили и Джианной украшала рождественскую ель в огромной гостиной нашего особняка. В этом году почти все Рождество мы провели в Хэмптонсе. Лука хотел держать нас подальше от Нью-Йорка. Дела сейчас были крайне напряженными, потому что все боялись расплаты от Данте и Синдиката.

Было только начало декабря, но я надеялась, что рождественские украшения поднимут нам настроение.

Джианна окинула меня взглядом.

– Ты слишком тихая.

Я вздохнула.

– Я переживаю из-за Фаби. Теперь, когда я больше не могу поговорить с Вал, у нас нет никакой возможности узнать, как он.

– Вал сказала, что они поверили в его рассказ и не наказали. С ним все будет в порядке, – твердо произнесла Джианна. Я гадала, правда ли она верит в то, что сказала.

– Мы этого не знаем. Прошло больше месяца. Мне не нравится то, что он проведет Рождество без нас. В прошлом мы могли хотя бы навестить его на Рождество, но в этом году он останется наедине с отцом и его новой женой.

Отец никогда не был добр по отношению к Фаби, а теперь у него была новая молоденькая жена, которая могла родить ему кучу наследников, и я переживала, что он станет еще суровее по отношению к моему маленькому брату.

– Фаби в шаге от того, чтобы стать полноправным членом Синдиката. То, что он отмечает Рождество без нас, – наименьшая из его проблем, – произнесла Джианна. Ее слова звучали так… бесстрастно, когда она говорила обо всем этом. Вероятно, потому, что Фаби был мальчиком. Она считала, что мужчины в нашем мире рождались с кровью на руках.

– Он до сих пор всего лишь мальчик. А мы не смогли даже поздравить его с днем рождения.

Ему исполнилось тринадцать пару недель назад, и я не смогла ни поговорить с ним, ни отправить подарок. Мое сердце сжималось от одной только мысли об этом.

Лили ничего не говорила. Она все еще винила себя. Я знала, что она счастлива быть женой Ромеро. Это было абсолютно очевидно, судя по тому, как она смотрела на него, но порой она пыталась скрыть от нас свое счастье, как будто бы это могло сделать ситуацию чуточку лучше.

Джианна покачала головой.

– Ария, тебе стоит принять то, что ты не в силах это изменить. Ты должна прекратить – в самом деле не верю, что говорю это – ты должна прекратить нарушать приказы Луки.

Я моргнула, глядя на нее.

– Что ты сказала? Ты сбежала, а я помогла тебе.

– Знаю. Но сейчас я здесь, замужем за Маттео, являюсь частью клана Витиелло и точно знаю, что представляет из себя мой муж. Но ты забываешь о том, кто такой Лука.

– И кто же? – огрызнулась я, хмурясь. Прошло много времени с тех пор, как мы ссорились с Джианной, но все мы в последнее недели были на взводе.

– Дон. Чудовище. Убийца.

– Как и Маттео, – прервала ее я. – И ты нарушаешь его приказы. Провоцируешь его.

– Это наша игра, Ария! Но Лука не играет. Он Дон всего Восточного побережья. И из-за тебя его территория под угрозой. Он сделает все, чтобы сохранить свой пост. Это в его крови. В конце концов, выбирая между тобой и властью, он выберет последнее.

Я задохнулась. Злые слезы застилали мои глаза. Лили встала между нами.

– Эй, прекращайте!

Я обошла Лили и встала рядом с Джианной, встретив ее взгляд.

Я слышала, как вошли мужчины, но не обратила на это никакого внимания.

– Данте понадобится время, прежде чем он нападет, – вновь произнес Маттео, будто бы я сам этого не знал. Проблема заключалась в том, что я не знал, когда он атакует. Единственное на что я надеялся, что Орацио, шурин Данте, узнает обо всем заранее и успеет нас предупредить.

– О, да ради всего святого, не смотри на меня так, – вскрикнула Джианна.

Я увидел, как Ария и Джианна пялятся друг на друга, будто бы в любой момент готовые кинуться друг на друга.

– Мы все не можем быть столь же эгоистичны, как ты, Джианна, – прошипела Ария.

Маттео кинул на меня такой взгляд, будто бы я знал, что происходит. Никогда прежде не слышал, чтобы Ария говорила со своей сестрой таким тоном. Джианна рассмеялась.

– Я хотя бы не глупая и не пытаюсь погибнуть.

– Ну да, погибнуть – это не про тебя. Ты всегда убеждаешься в том, что твоя спина прикрыта, даже если другим будет больно.

Джианна побледнела. Я не знал, говорила ли Ария об их автокатастрофе с Маттео или о чем-то еще, но в любом случае она попала в яблочко.

– В отличие от тебя я хотя бы попыталась сбежать из этого мира и жить другой жизнью, тогда как ты попросту счастлива тому, что тебя продали Луке, как последнюю шлюху!

Повисла напряженная тишина.

Ария кинулась из комнаты, и я последовал за ней. Маттео сам разберется со своей женой. Я нашел Арию в спальне, она смотрела в окно, все ее тело дрожало. Я положил ладони ей на плечи.

– Что случилось между тобой и Джианной?

– Она повела себя как сука, – произнесла она дрожащим голосом.

– Это ее обычное состояние.

Ария издала короткий смешок и повернулась ко мне. Я погладил ее волосы, и она откликнулась на прикосновение.

– Если кто-то и шлюха, так это она.

Ария поджала губы.

– Она не хотела меня оскорбить.

Я хмыкнул.

– Ты опять ее защищаешь?

В ее глазах вспыхнула страсть, и ее руки скользнули по моей груди к пряжке ремня. Она пристально смотрела мне прямо в глаза, пока расстегивала ремень.

– Ты мне нужен, – прошептала она. Ей не нужно было просить дважды. Я стянул ее платье через голову, пока Ария возилась с моими брюками. Когда она приспустила мои трусы, я обнял ее одной рукой за спину, а другой крепко обхватил за ягодицы, а затем приподнял. Она ахнула, когда я опустил ее на своей член. Прижимая Арию спиной к стене, я жестко целовал ее и начал толкаться в нее.

Я пытался злиться на нее за то, что она скрыла от меня роман Ромеро и Лили, но не смог. Стоило мне увидеть ее глаза, полные любви, как мои сердце смягчилось. Блядь! Мое мрачное, жестокое сердце всегда смягчалось перед этой женщиной!

Я губами ее шеи и слегка прикусил, всасывая нежную кожу, помечая ее. Моя! Всегда, блядь, моя!

Ария вскрикнула, когда я задел ее точку-G, и мои яйца напряглись от этого звука.

– Да, – прорычал я, прежде чем взять в рот ее сосок. Ария выгнулась, и я стал толкаться в нее еще сильнее. Ее пальцы впивались в мои плечи, пока я трахал ее у стены.

– Лука! – вскрикнула она, когда ее стеночки жадно сжали мой член, а ее элегантная шея выгнулась от удовольствия. Ее ногти царапали мою кожу, и я кончил, яростно вздрогнув. Я прижался лбом к холодной стене, а Ария к моему плечу. Не выходя из нее, я отнес ее к кровати и положил на постель, а сам лег поверх нее. Она крепко обняла меня руками, будто бы боясь, что я исчезну.

Я поцеловал ее, ее брови были нахмурены, на лице отражалось беспокойство, но затем она открыла глаза и слегка улыбнулась.

– У нас все хорошо?

Я кивнул, гадая, почему она вновь об этом спрашивает.

– Я не злюсь на тебя, Ария. Ты ничего не можешь поделать с тем, кто ты есть, как и я ничего не могу поделать с самим собой.

Ей было важно помогать другим, особенно своим сестрам и брату. Я понимал это. Раз она смогла принять мою темную сторону, я могу попытаться принять то, что порой она просто беспокоится за своих родных, пусть мне это и было не по душе.

Ария прижалась лицом к моей груди и глубоко вздохнула. Она была слишком эмоциональной. Может, она догадалась о моих тревогах, что дела будут становиться только хуже. Через три дня у меня назначена встреча с Капитанами и Младшими Боссами, и у меня было предчувствие, что дядя Готтардо вновь выступит против меня. Я не был уверен, как много должен был рассказать Арии, но пока решил выдавать информацию по минимуму.

Сожаление тяжелым грузом давило на мои плечи. Я испытывала сожаление за то, что сломалась на глазах у Луки в такое сложное время. Он нуждался в сильной женщине рядом с ним. Этим утром я испытывала сожаление из-за ссоры с Джианной. Мы не разговаривали с тех пор, даже во время ужина, и это начинало меня беспокоить – но я была слишком гордой, чтобы сделать первый шаг.

Может, я попытаюсь завтра утром, может, ночной сон успокоит меня? Лука был в душе. Рано утром ему предстояло выехать в Нью-Йорк, и, вероятно, он не вернется в течение нескольких дней. У него была назначена встреча с Семьей, и это все, что он мне рассказал – потому что беспокоился за мое эмоциональное состояние.

Вздохнув, я полезла в ящик за своими противозачаточными таблетками и поморщилась, вспомнив, что забыла вчера принять таблетки – опять. За последние месяцы я пропустила уже несколько таблеток. Я застыла с баночкой в руках, высчитывая дни с момента последних месячных, но мне не удавалось припомнить даты. У меня уже сбивался цикл и прежде, за несколько месяцев перед свадьбой с Лукой, потому что мое тело не могло справиться со стрессом и страхом. Может, в этот раз было нечто похожее.

Телефон завибрировал на ночном столике, и я кинулась к нему, узнав номер. Поднося телефон к уху, я тихонько вышла из спальни и спустилась по коридору в одну из пустующих гостевых спален, закрыв за собой дверь.

– Фаби?

– Ария, – произнес он хриплым голосом. Его голос звучал так, будто бы ему было тяжело дышать, и мое сердце сжалось от страха.

– Что случилось?

Пауза.

– Ничего, – отозвался он. – Захотел услышать твой голос.

– Ты в порядке? У тебя что-то с голосом.

– Отец сегодня был не в духе. Теперь он всегда зол, с тех пор как вы уехали, – просто ответил Фаби, и я могла только представить, что он имел в виду.

Я сглотнула.

– Я могу поговорить с Лукой вновь и попросить его забрать тебя.

– Нет! – ахнул Фаби. – Это предательство. Я – член Синдиката. Мне не стоило говорить с тобой. Мы – враги.

Я глубоко вздохнула.

– Мы не враги.

– Я должен идти.

– Фаби? – Но ответом была тишина. Я уставилась на экран телефоне. Фаби положил трубку. Дрожь прошла по моему телу. Я открыла дверь и, словно в трансе, вернулась в спальню.

Когда я устроилась на постели, Лука еще еще был в ванной. Что я могла сделать? Разговор с Лукой ничего бы не изменил. У Луки и без этого из-за всего куча проблем, особенно на фоне предстоящей встречи с Семьей. Но могу ли я скрывать от него это?

Когда Лука вышел из ванной, он выглядел таким измотанным и напряженным! И я приняла решение. Сама со всем разберусь.

Лука нежно поцеловал меня, прежде чем уехать утром. Стоило ему уйти, как я села и схватила ноутбук, проверяя рейсы в Чикаго. Я размышляла над имеющимися вариантами. Я не могла улететь надолго, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Мне стоило взять самый ранний рейс и вернуться в тот же день ночным самолетом. Прикусив губу, я засомневалась. Я не могла использовать свой банковский счет или счет Луки. Если он проверит его, то он заметит, что что-то не так.

Мои пальцы дрожали, пока я принимала решение. Я была бухгалтером Семьи уже почти год и вела несколько банковских счетов.

Я только позаимствую деньги и верну их при первой возможности. Я быстро забронировала билеты со счета, который мы использовали в «Сфере», затем разлогинилась на сайте. Через два дня я вылетаю в Чикаго и, надеюсь, вернусь оттуда с Фаби.

Теперь мне оставалось только придумать способ выбраться из нашего особняка так, чтобы никто этого не заметил. Я направилась в гардеробную, где, порывшись, нашла на верхних полках свой парик брюнетки. Никто не должен был узнать меня в Чикаго.

Пульс зашкаливал из-за того, что я собиралась сделать. Я нашла способ, чтобы привезти Лили и Джианну в Нью-Йорк. Теперь я должна была спасти Фаби от нашего отца, прежде чем тот уничтожит моего маленького братишку.

Я спустилась на первый этаж и обнаружила Джианну и Лили, сидящих за обеденным столом. Я нигде не видела ни Сандро, ни новых охранников, которых Лука привел несколько недель назад. Ромеро, к счастью, был с Лукой и Маттео в Нью-Йорке, это было его первое официальное мероприятие с тех пор, как он стал Капитаном.

Я присела, Джианна и я одновременно произнесли:

– Прости за все, что я наговорила.

На мгновение мы уставились друг на друга, а затем рассмеялись. Лили вздохнула с облегчением. Затем я нахмурилась. Джианна поморщилась.

– О, нет. Мне нравилось выражение твоего лица.

– Что случилось? – спросила Лили, ставя на стол чашу кофе.

Я потянулась за миндальным печеньем и налила себе кофе, пытаясь собраться с мыслями. Только я собралась откусить кусочек печенья, как мой желудок скрутило, и я отложила его на тарелку. Я слишком нервничала, чтобы есть. Было ощущение, что меня вырвет, если я попытаюсь съесть хоть что-то.

– Ария, говори уже, – пробормотала Джианна. – Ты что-то задумала.

– Вчера мне звонил Фаби, – прошептала я.

Лили вздрогнула на своем стуле, ее глаза расширились.

– Звонил? – неверяще переспросила Джианна.

– У него настали сложные времена из-за отца. Думаю, он избивает Фаби куда сильнее, чем прежде.

– Вот ублюдок. Я думала, что, женившись на своей крошке-невесте, он отстанет от Фаби.

– Но этого не произошло. И это наша вина, что Фаби остался наедине с отцом. Я должна попытаться привезти его с собой в Нью-Йорк.

Джианна покачала головой.

– Не говори мне, что хочешь отправиться в Чикаго.

– Ария, – умоляюще произнесла Лили. – Это слишком опасно. Ты же жена Дона.

– Знаю, – твердо ответила я. – Но также я знаю, что никогда не прощу себя, если не проверю, как там Фаби, и не попытаюсь ему помочь. Он не заслуживает того, чтобы оставаться один. Я полечу в Чикаго, и ничто не остановит меня.

Я выдержала паузу.

– Так вы мне поможете?

Лили и Джианна обменялись взглядами.

– Я помогла тебе сбежать, Джианна, и я хранила твой секрет, Лили. Думаю, я прошу от вас не так уж и много.

– Не то, чтобы мы не хотим тебе помочь, мы просто переживаем, – тихо произнесла Лили. – Нам стоит отправиться в Чикаго вместе. Не думаю, что ты должна ехать туда одна. Фаби не только твоя зона ответственности. Он и наш брат тоже.

– Ты знаешь, что мы не можем исчезнуть все вместе, – ответила я. – Это привлечет слишком много внимания. Достаточно сложно будет скрыть даже мое отсутствие, и ты сама это знаешь.

Джианна нахмурилась.

– У тебя уже готов план, ведь так?

Я кивнула и рассказала им, что придумала.

Когда я закончила, Джианна покачала головой.

– Не могу решить – это гениально или безумно.

– Это сработает, вот что имеет значение.

Лили беспокойно прикусила губу.

– Если ты попадешья, Лука будет в ярости.

– И даже если твой план сработает, как ты объяснишь неожиданное появление Фаби в Нью-Йорке? – спросила Джианна.

– Я скажу ему, что Фаби сбежал из Чикаго и приехал сюда. Лука примет его.

Джианна поднялась и села на стул рядом со мной, беря мои ладони в свои.

– Ария. То, что ты задумала, не какая-то мелочь. Семья находится в состоянии войны с Синдикатом. Лука слетит с катушек, если поймет, что ты отправилась в Чикаго за его спиной.

– Это не наша война! Почему мы должны держаться подальше от собственного брата только потому, что мафиози решили, что ненавидят друг друга?

Джианна хмыкнула.

– Ты же понимаешь, что говоришь прямо как я?

– И все же Джианна права. Лука будет в ярости.

– Он не узнает.

Он не должен был узнать. Он сойдет с ума от беспокойства, если обнаружит, что я отправилась на вражескую территорию.

Лука был слишком сильно повязан с Семьей. Я была верна Луке, но он должен был понять, что верность не то же самое, что беспрекословное подчинение. Лука, Ромеро и Маттео были все еще заняты в Нью-Йорке, к вечеру должно было состояться собрание Семьи. Все будут заняты.

Мне нужно было избавиться от четырех охранников. Трое из них находились в различных частях сада, и только один в доме вместе с нами. Я поднялась в три утра, оделась, собрала сумку и выскользнула из комнаты. Джианна и Лили ждали меня в темном коридоре.

– Готовы? – прошептала я.

Джианна уклончиво покачала головой.

– Да, – прошептала Лили. – Я притворюсь, что мне снится кошмар, и закричу так громко, как только могу, и когда прибегут охранники, Джианна ворвется к нам и в образе суки скажет им не шуметь, потому что ты себя плохо чувствуешь.

Я знала, что мы сможем избавиться таким образом только от двух охранников. Еще один останется у воды, потому что это наиболее уязвимое место на территории поместья. Я могла только надеяться, что остальные будут слишком заняты суматохой, чтобы дать мне улизнуть. У меня были все необходимые коды безопасности, потому что Лука доверял мне.

Я крепко обняла сестер и двинулась по коридору. Один охранник всегда сидел на веранде. Я пригнулась в ожидании крика Лили. Как только до нас донесся крик, первый охранник помчался с веранды вверх по ступеням, как я и ожидала; воспользовавшись моментом, я поспешила вниз и скользнула в восточное крыло. Крики Лили затихли, когда я ввела код от задней двери и вышла. Я надела шерстяную шапочку и побежал по лужайке, мимо кустов, к воротам. Охранника не было на месте. Ворота были высокими, с колючей проволокой и гудели от электричества. Это было наименее вероятное место для нападения злоумышленников, поэтому охранники покинули его первыми. Улыбаясь, я ввела второй код от системы безопасности. Ворота мигнули один раз, и я выскользнул наружу, а затем снова активировала замок.

Эти ворота должны были не пускать посторонних внутрь, а не запирать нас. Тем не менее, мне придется попросить Луку усилить охрану по периметру, как только вернусь в Нью-Йорк. Не теряя времени, я побежал по извилистой дороге, пока не добрался до угла, откуда водитель Uber должен был забрать меня. Когда я заметил фары машины, я чуть не рассмеялся от облегчения. Джанна и Лили позаботятся об остальном. Охранники не стали бы проверять меня в моей комнате, если бы их не попросили об этом, и у Луки не было причин что-либо заподозрить.

Я задвинула чувство вины подальше.

Едва самолет поднялся в воздух, как тошнота охватила меня. Никогда прежде я так не реагировала на перелеты. Я быстро расстегнула ремень безопасности и поспешила в уборную. Меня буквально вывернуло наихнанку в узком туалете самолета. Я быстро вымыла руки и лицо.

Мне все еще было плохо, и меня вдруг осенило. Месячные все еще не начались. Звонок Фаби сбил меня с толку, но теперь я вновь это осознала. Невыпитые таблетки, моя тошнота… И почти две недели задержки!

Я привалилась к стене, пытаясь припомнить, когда такое бывало в последний раз. В первые годы, когда у меня только начались месячные, мой цикл был нестабильным, но с тех пор, как я начала принимать таблетки незадолго до свадьбы с Лукой, все поменялось. Два или три дня – всякое случалось… но почти две недели?

Эти две недели я постоянно испытывала стресс из-за Лили и Ромеро. Как часто я забывала принимать таблетки? Я даже не знала. Не считала. Я должна была сосчитать после разговора с Фаби.

Определенно не один раз, но я слишком беспокоилась из-за сестры, из-за Луки, моего брата и всего остального, чтобы обращать на это внимание.

Может, я пришла к неверному выводу? Возможно, я заболела гриппом или мой желудок отреагировал на стресс… Да, так все и есть.

С дрожащими руками я открыла дверь и вернулась на свое место. Стюардесса окинула меня обеспокоенным взглядом, но я слегла улыбнулась ей, давая понять, что все в порядке. Я не хотела, чтобы они объявили об экстренной посадке, потому что подумали, что я серьезно больна.

Вернувшись на свое место, я все еще была безумно встревожена. Я не могла перестать гадать. Что если я беременна? В последний раз, когда мы с Лукой обсуждали эту тему, он был непоколебим в своем нежелании иметь детей в ближайшем будущем. Ситуация была слишком опасной, чтобы ребенок пришел в этот мир. Но когда вообще они поменяются, особенно сейчас, когда Данте объявил нам войну? Эта война была просто абсурдна.

Не имело смысла изводить себя из-за пустяков. Тошнота еще не означала, что я беременна. Как только я вернусь в Нью-Йорк, куплю тест на беременность и все узнаю. А до тех пор мне нужно было сконцентрироваться на текущей задаче. Мне нужно было связаться с Вал, уговорить ее организовать встречу с Фабиано и попытаться убедить его поехать со мной в Нью-Йорк. Хотя о последнем я не стала бы ей говорить.

Было странно вернуться в Чикаго. Это был город, в котором я выросла, но я больше не ощущался себя здесь дома, не из-за войны, начавшейся между Семьей и Синдикатом. Я не была тем же человеком, что и четыре года назад, когда отправлялась в Нью-Йорк.

И все же, не смотря на войну, город ничем не отличался от моих прошлых визитов. Все было спокойно. Люди готовились к Рождественским праздникам.

Я была в парике, а нижняя часть лица скрывалась за шарфом. К счастью, сейчас была зима, и многие ходили, закутавшись в шарф, так что я не привлекала к себе лишнего внимания. Правда, было так холодно, что я мерзла даже в моем толстом шерстяном пальто.

Я свободно шла по улицам, чего не случалось со мной уже долгое время. Ощущать такую свободу было так здорово! Я привыкла к золотой клетке. Но хотя я и любила Луку и не могла жить без него, но порой мне хотелось больше свободы. Я знала, что Лука очень старался ради меня. Благодаря ему я могла какое-то время посещать колледж. Очень немногие мужчины в его положении так поступали, но в конечном счете он и я всегда были бы ограничены правилами жизни мафии.

Это был первый раз за целую бесконечность, когда за мной не следовал охранник. Я смотрела на пешеходов, гадая, как они проводят свои дни, каково это быть свободным от оков мафии. Я никогда не было по-настоящему свободна, как и мои сестры – даже Джианна, когда она была в бегах, потому что ей приходилось скрываться от преследования.

Я никогда не психовала из-за жизни в мафии так, как Джианна, но порой я жаждала свободы. Колледж дал мне почувствовать ее вкус, но это длилось так недолго. Я бы никогда не оставила свой привычный мир не только потому, что Лука никогда не позволит, хотя так оно и было, но и потому, что это был единственный мир, к которому я по-настоящему принадлежала. И это был единственный мир, который я знала.

Я надеялась, что Вал не изменила своиим привычкам с тех пор, как мы в последний раз разговаривали.

Я ждала напротив ресторана, где она по средам обедала с Бибианой. В моих руках был стаканчик с кофе, которыйм я пыталась согреться, несмотря на мороз. Наконец черный лимузин Mercedes с тонированными стеклами остановился перед рестораном, и Вал вышла, такая же высокая и царственная, как всегда, ее беременный животик выпирал под пальто. Должно быть, она была на девятом месяце. Буду ли я так же выглядеть через восемь месяцев? Я задвинула эту мысль подальше. Сейчас не время для мечтаний.

Вал была не одна. Она держала за руку маленькую девочку, свою трехлетнюю дочь Анну. Я ничего не смогла с собой поделать и улыбнулась, но улыбка померкла, как только я осознала, что не увижу того, как она растет, несмотря на то, что являлась ее крестной матерью. Двое охранников прошли за ними в ресторан. Я знала их в лицо, но не по именам.

Посмотрев по сторонам, я быстро перешла на другую сторону улицы и направила внутрь ресторана. Я не бронировала столик, но надеялась, что они смогут меня принять. Подошла к официанту, сняв шерстяную шапочку и надеясь, что меня, но мне пришлось опустить шарф. Я держалась спиной к столикам. Я знала, что охранники Вал будут рассматривать меня, поскольку я зашла следом за ними.

– Столик на двоих? – спросил официант, приятный парень чуть за двадцать.

– Только для меня, – ответила я, затем сняла пальто. Охранники Вал увидят, что я лишь обычная женщина и не представляю для Вал угрозу.

Официант улыбнулся.

– Только не говорите, что вам не с кем сходить на бранч? Такая очаровательная девушка не должна есть в одиночестве.

Я моргнула, лишь через секунду осознав, что он флиртует со мной. В Нью-Йорке никто так не делал. Многие знали меня в лицо, и хоть официально Лука считался бизнесменом с сомнительным бэкграундом, все знали, кем он являлся на самом деле. Да и не стоит говорить о том, что я никуда не ходила без охранников.

– Не с кем, – ответила я, осознавая, как много времени прошло с тех пор, как я и Лука где-то вместе ужинали. Мое сердце сжалось от сожаления. Когда я вернусь, то попрошу его забронировать нам столик в корейском ресторане, куда он водил меня на наше первое свидание.

– Пойдемте. У меня есть для вас столик.

Я рискнула оглянуться, но, как я и ожидала, охрана Вал больше не обращала на меня никакого внимания. Они были сосредоточены на Вал и ее дочери, изредка поглядывая в сторону столика справа, где сидели мужчины в костюмах. Мафиози всегда видели угрозу лишь в мужчинах.

Я присела за столик, который предложил мне официант, и поправила парик, опасаясь, что он мог съехать из-за шерстяной шапочки, которую я надевала на улице, но все, казалось, было в порядке. После того, как я заказала мятный чай, чтобы тошнота отступила, и омлет с авокадо и тостом, я сделала вид, что занята изучением чего-то в своем телефоне, пока время от времени поглядывала на Вал. Бибиана присоединилась к ней минут через пять. Я все еще поражалась тому, насколько ожившей она казалась после того, как убили ее мужа.

Официант принес мне чай и еду, но время от времени возвращался, чтобы спросить, как я, и слегка флиртовал. Это немного раздражало меня, поскольку мне нужно было сосредоточиться на Вал. Мне хотелось уловить идеальный момент. Я едва прикоснулась к еде. Я всегда любила авокадо, но сегодня от крошечного кусочка меня замутило еще сильнее, и только большой глоток чая удержал меня от стремительного побега в уборную.

Вал и Бибиана над чем-то смеялись, какое-то время не обращая внимания на Анну, и тут все и случилось. Анна вылила на себя свой напиток и расплакалась. Я быстро поднялась и поспешила в уборную. Оказавшись там, я спряталась в кабинке и стала ждать. Сердце грохотало в моей груди, пока я прислушивалась к звуку открывающейся двери и стуку каблуков.

– Все хорошо, сладкая, – успокаивала Вал дочку. Я улыбнулась от звучавшей в ее голосе любви. Вскоре плач ее дочери затих. Я смыла воду в туалете, и Вал затихла. Когда я вышла из кабинки, она кинула на меня взгляд. Ей понадобилось мгновение, чтобы узнать меня. Ее глаза распахнулись, и она быстро метнулся к кабинке позади меня, вероятно ожидая, что я не одна. Неужели она думает, что это ловушка?

Милый Боже! Я же ее кузина!

– Привет, Вал, – произнесла я с улыбкой.

Она медленно расслабилась и улыбнулась в ответ, но ее брови оставались нахмуренными.

– Что ты здесь делаешь?

Анна тоже нахмурилась в замешательстве. Она была копией Вал. Темные волосы, такие же черты лица, за исключением светло-голубых глаз, как у Данте. Как бы выглядел наш с Лукой ребенок? Я коснулась живота, понимая, что буду счастлива, если мои подозрения о беременности подтвердятся.

Вал проследила за моей рукой, и я быстро ее отдернула. Она отпустила дочь и подошла ко мне, чтобы обнять, но с учетом ее живота это была непростая задачка. Когда она отстранилась, ее глаза были полны тепла.

– Я так рада увидеть тебя вновь, но тебе не стоит здесь находиться. Это слишком опасно.

– Тетя Ария? – произнесла Анна своим звонким голосом, наконец, узнавая меня, несмотря на парик.

Вал быстро обернулась и прижала палец к ее губам.

– Ш-ш-ш, Анна. Никто не должен знать, что Ария здесь, хорошо? Она играет в прятки, и мы должны сделать так, чтобы ее не нашли, договорились?

– Хорошо, – ответила Анна, быстро кивнув, пока направлялась ко мне. Я обняла ее. – Ты растешь не по дням, а по часам.

– Скоро я стану старшей сестрой, – гордо произнесла она.

– Знаю. Уверена, ты будешь замечательной старшей сестрой, – кивнула я чересчур воодушевленно.

В дверь постучали, и раздался низкий мужской голос:

– Миссис Кавалларо, все в порядке?

– Да, еще минуту, Энцо. Мне нужно снять свитер, чтобы застирать его. Анна и его запачкала.

Я ухмыльнулась, зная, зачем она это говорит. Ее охранник никогда не рискнет войти, рискуя увидеть жену Данте полуобнаженной.

Когда Вал вновь обернулась ко мне, я произнесла:

– Я приехала увидеть Фабиано, Вал. Это единственная причина, почему я здесь.

У нее было извиняющееся выражение лица.

– У нас не так много времени, вскоре Энцо что-нибудь заподозрит.

– Знаю. Можем ли мы встретиться вечером?

– Будет сложно отделаться от охраны. С тех пор, как я вновь забеременела, не говоря уже об объявлении войны, Данте стал очень подозрительным. Но я уверена, что мы что-нибудь придумаем.

Я кивнула.

– Сможешь ты сделать так, чтобы и Фаби был там?

Энцо вновь постучал.

– Миссис Кавалларо.

Вал закатила глаза.

– Да-да, я буду через мгновение! – Она помедлила. – Ария, я не уверена, что смогу привести его, но я посмотрю, что можно сделать. Давай встретимся в пять вечера в Санта Фе? – Вал намочила водой свою блузку.

– Я буду там.

Я вновь обняла ее и Анну, а затем скользнула к кабинке, и через мгновение услышала, как Вал и Анна вышли из комнаты. Я подождала пять минут, пока другой посетитель не вошел в уборную, прежде чем покинуть ее и вернуть за стол. Вал болтала с Бибианой как ни в чем ни бывало. Она стала хорошей актрисой за время брака, как и я. Оплатив счет, я вышла из ресторана, прежде чем охранники Вал узнали бы меня. Холод Чикаго буквально сковал меня, пока я шла по улицам. Я знала, куда я хотела пойти – в свой старый дом, чтобы узнать, там ли Фабиано, но я не могла так рисковать. Если отец узнает меня, он схватит меня, не задумываясь.

Мне стоило найти кафе, где бы я смогла подождать до встречи с Валентиной, но сначала я планировала купить нож – просто на всякий случай.

Я прибыла в Санта Фе на полчаса раньше назначенного времени и выбрала место у окна, чтобы наблюдать за происходящим на улице. Я доверяла Вал, но не была глупой. Да, она мой друг, но в первую очередь она жена Данте. Я не думала, что она расскажет ему о нашей встрече, но предпочитала перестраховаться.

Официант принес мне чай. Ему наверняка показалось странным, что я на ужин пью мятный чай, но сейчас только он мог успокоить мой желудок. У меня было искушение зайти в аптеку и купить тест на беременность, но я решила не рисковать.

Беременная женщина в длинном черном пальто привлекла мое внимание, пока выходила из такси. Она поспешила в ресторан, и через мгновение я поняла, что это Вал. Она не привела Фабиано, но я опасалась, что так оно и будет. Она заметила меня и махнула официанту, что присоединится ко мне.

Вал присела напротив меня.

– Ария, – произнесла она с мягкой улыбкой, но я могла сказать, что она была напряжена.

Она не привела с собой дочь. Конечно же, нет. Это была не наша войны, но мы были ее частью. Официант подошел и принял ее заказ, прежде чем снова удалиться.

– Анна – такая красавица, Вал. Я так ужасно скучаю по ней! – сказала я ей. – Когда ваш сын появится на свет?

– Примерно через три недели, если не раньше, – произнесла она с улыбкой. – А что насчет тебя и Луки? Вы хотите детей?

Я оглянулась и без задней мысли положила ладонь на живот.

– Я – да. Но Лука не хочет, чтобы ребенок появился на свет в разгар войны.

Она кивнула, в ее взгляде было понимание.

– Поэтому и Данте не хотел второго ребенка, но в нашем мире не бывает подходящего времени для рождения детей. Наши мужчины порой так поглощены войнами за наркотики и борьбой за власть, что забывают о реальном положении вещей.

– О семье, – закончила я ее мысль, и она кивнула. Мы смотрели друг на друга. Мы уже обсудили куда больше вещей, чем хотели бы того наши мужья. Предполагалось, что Вал – мой враг.

И, будто бы вспомнив об этом, она напряглась.

– Зачем ты здесь, Ария?

– Я уже говорила тебе, из-за Фаби. Я переживаю за него. Сейчас Рождество, а он совсем один.

Вал не стала спорить со мной, поскольку знала моего отца.

– Как он? – обеспокоенно спросила я, припоминая наш с ним последний разговор.

Вал легонько пожала плечами.

– Он все еще в процессе инициации. Выглядит неплохо, физически, это все, что я могу сказать.

Одежда может многое скрывать – и мы обе это знали.

– Как думаешь, есть ли какая-нибудь возможность увидеть его?

В ее глазах вспыхнула неуверенность.

– Он – часть Синдиката. Не думаю, что это хорошая идея.

Она была верна Данте и все же была здесь, но ее дружба имела свои границы.

– Но он также мой брат, моя кровь, Вал. Я практически растила его до тех пор, пока не была вынуждена уехать в Нью-Йорк. Я хочу защитить его, как мать защищает своего ребенка.

Я не была уверена в правдивости своих слов, потому что я все еще не стала матерью, но знала, что Вал поймет. Она коснулась своего круглого живота, ее брови нахмурились.

– Эта война такая ненужная, – пробормотала она.

– Наши мужья не согласились бы с нами. Или существует способ убедить Данте вернуться к миру?

Вал вздохнула.

– Честь и гордость. Это удерживает и Луку, и Данте от заключения нового мира. Мы обе знаем, что они никогда особо друг друга не жаловали.

– Как жаль, что это правда, – тихо отозвалась я. В этот момент дверь распахнулась. Я застыла, когда узнала высокую фигуру мужчины, вошедшего в ресторан. У него были светлые волосы, и он был одет в серый костюм-тройку. Вал проследила за моим взглядом и побледнела.

– Я ничего не говорила ему, Ария. Я бы никогда…

Он остановился около нас. Данте Кавалларо.

– Не говорила, – подтвердил он угрожающим тоном, от чего по моей спине побежали мурашки. Он перевел ледяной взгляд на Вал. – Но в такое время, как сейчас, ты никуда не сможешь пойти без моего ведома.

– Ты отслеживаешь меня, – произнесла она, глядя на лежащий на столе телефон.

– Так и есть, да, и Энцо узнал знакомое лицо этим утром во время бранча с Бибианой, но он не был до конца уверен, а когда он прислал мне фото Арии и я приказал схватит ее, она уже исчезла.

Энцо умудрился сфотографировать меня? Боже, я такая идиотка! Данте подошел ко мне вплотную. Глаза Вал расширились от страха. Она переживала за меня.

– Данте, – произнесла она успокаивающим тоном.

– Иди на улицу. Тебя ждут двое моих людей. Они отвезут тебя домой.

– Данте, – попыталась она вновь.

– Валентина, – резко отозвался он, и от взгляда, которым он ее наградил, я поежилась. Я сложила на коленях дрожащие ладони.

Она медленно поднялась, посылая мне извиняющиеся взгляды.

– Спасибо, Вал, за то, что пришла, – произнесла я, пытаясь говорить спокойным тоном, но отчаянно провалилась в этом.

Она кивнула, а затем развернулась и вышла.

Данте повернулся ко мне. Я встретила его взгляд, пытаясь скрыть то, как сильно он пугал меня, но, несмотря на то, насколько хорошей актрисой я стала, я знала, что он видел меня насквозь. Его же лицо ничего ровным счетом не выражало. Могла ли я надеяться на пощаду? На сострадание? Но я знала ответ на этот вопрос. Данте правит Синдикатом. По многим пунктам он был похож на Луку.

– Сейчас я позову официанта и оплачу счет за ужин. Мы вместе поднимемся, ты будешь рядом со мной, и направимся в мою машину, куда ты сядешь, – произнес он безэмоциональным голосом, в его глазах застыло отчетливое предупреждение.

Я сглотнула и кивнула. Потому что это все, что я могла сделать. Не то чтобы у меня был какой-то иной выбор. Я заставила себя улыбнуться, когда подошел официант. Данте оплатил счет и поднялся. Он взял мое пальто, которое я перекинула через спинку дивана, и протянул его мне, на его лице застыла маска вежливости. Но в его глазах читалось совершенно иное.

Я встала и позволила ему помочь подать мне пальто. Но когда его руки коснулись моих плеч, и он наклонился ближе, я задрожала. Его рот оказался около моего уха:

– Не пытайся сбежать или выкинуть что-нибудь глупое. Мне ненавистна мысль о том, чтобы причинить тебе боль.

Я вновь отрывисто кивнула. Он отпустил мои плечи и взял за руку. Я напряглась еще сильнее, но пошла за ним на улицу, прямиком к его машине. Он открыл для меня пассажирскую дверь, взглядом просканировав окрестность, пока я садилась внутрь. Когда он закрыл дверь, я судорожно вздохнула. Мое сердце неистово билось в груди. Мы были в состоянии войны.

А я была женой Дона и позволила, чтобы меня поймал Синдикат. Без паники.

Когда-то Чикаго был моим домом. Данте знал меня всю мою жизнь. Данте не славился тем, что истязает женщин, но вдруг он собирается использовать меня для давления? Сильная волна тошноты охватила меня, и вся моя сила воли ушла на то, чтобы подавить этот порыв.

Данте уселся за руль и выехал на дорогу.

– Полагаю, ты одна, – произнес он, не глядя на меня, но я знала, что он следит за каждым моим движением.

– Да, – ответила я.

– Тебе не следовало приезжать в Чикаго, – ответил он, поглядывая в окно заднего вида, будто бы ожидая, что за нами кто-то последует. Я боялась, что это так. Лука был прав. Я действовала безрассудно, когда беспокоилась за своих сестер и брата.

Неожиданно Данте свернул на обочину и ударил по тормозам. Мы были в безлюдном месте рядом с железнодорожными путями. Он ничего не говорил. Я закрыла глаза. Мы были в том месте, где никто даже не услышит мои крики, в том месте, где можно было легко избавиться от тела.

Мои пальцы впились в колени, когда я вспомнила, что купленный сегодня нож остался в моей сумке. Сумке, лежащей у меня между ног. Но чтобы добраться до него, мне пришлось бы наклониться и расстегнуть молнию. И вряд ли я выберусь из машины живой после того, как я всажу нож в Данте.

Я открыла глаза, глядя вниз на сумку. Лука несколько лет занимался со мной приемами самообороны, и я могла бы постоять за себя, если бы на меня напал неопытный мужчина, но Данте – глава мафиозного клана. Он мог убить, не моргнув глазом.

Данте наклонился ко мне, высокий и пугающий; его рука погладила мое бедро, от чего я, вздрогнув, отшатнулась. Моя голова ударилась о стекло.

– Нет, – ахнула я.

Голубые глаза Данте встретились с моими, на его лице отразилось понимание, но он даже не отодвинулся, будто бы ожидая чего-то. Затем он выпрямился, держа в руке мою сумку. Я судорожно вздохнула и быстро вытерла с лица предательские слезы, надеясь, что столь эмоциональная реакция была не потому, что я беременна. Но вдруг я рисковала ребенком? Боже, что же я натворила?

Данте распахнул мою сумку, вынул оттуда нож и положил его в дверной отсек со своей стороны, а затем вновь поставил ее на пол между моих ног. Я все еще вжималась в окно, мой пульс зашкаливал.

– Ария, – твердо произнес Данте, вынуждая меня встретиться с ним взглядом. Его взгляд не был мягким, но угрозы в них не было. – Ты – жена Луки, война не изменит этого. И даже если бы ты не была его женой, ты не должна бояться чего-то подобного в случае со мной или с кем-то еще в Чикаго. Клянусь!

– Спасибо, Данте, – прошептала я. Смущенная своим поведением, я выпрямилась на сиденье.

– Не нужно благодарить меня за уважение к тебе, – отозвался он.

– И что ты собираешься со мной сделать?

Он бесстрастно смотрел на меня.

– Полагаю, в этом главный вопрос. Я должен использовать тебя, чтобы наказать Луку и Семью.

Я поежилась.

– Или хотя бы использовать тебя для шантажа, как рычаг давления.

Это было то, чего я боялась.

– Лука – Дон. Он не станет рисковать Семьей.

Данте холодно улыбнулся.

– Но ты его жена, и я видел, как он смотрит на тебя. Есть только одна причина, по которой Лука может рискнуть своим положением Дона, и эта причина ты.

О боже, если Лука потеряет свои территории или доверие своих людей из-за меня, он никогда меня не простит!

– Думаю, ты переоцениваешь мою значимость. Лука всегда в первую очередь выберет Семью.

Данте наклонил голову, рассматривая меня как ценную вещь.

– А я думаю, что ты по какой-то причине недооцениваешь свою значимость.

– Ничего подобного. Лука не станет рисковать своей территорией. Ты не знаешь его так хорошо, как я.

– В этом вся проблема, – ответил он. – Если Лука не согласится на наши условия, мне придется простимулировать его.

– Причиняя мне боль, – продолжила я.

Он кивнул.

– Причиняя тебе боль. Я не очень люблю пытать женщин. – Но ему придется сделать это. – И все же, мои беспокойства связаны исключительно с Синдикатом, – произнес он так, будто бы принял решение.

– Все еще остается Маттео и члены Семьи. Лука должен учитывать их интересы.

– Лука знает, как убедить людей думать о нем так, как он того хочет. Лука – сильнейший Дон Нью-Йорка за очень долгое время. Его люди смотрят на него снизу-вверх, но они не знают его слабость.

Я была его слабостью.

Глаза горели от слез. Я никогда не хотела выставить Луку слабым, и я должна была убедиться, что он не покажется таким перед лицом врагов. Я глубоко вздохнула.

– Лука все сделает для того, чтобы остаться Доном. Это в его крови. В конце концов, если выбор встанет между мной и властью, он выберет власть, поверь мне.

Я встретила холодный взгляд Данте и понадеялась, что он не сможет увидеть, что мои слова были ложью.

Какое-то время он молчал и просто смотрел на меня.

– Возможно. Но, возможно, ты просто пытаешься спасти себя и Луку. Возможно, ты поняла, что твое пребывание здесь может означать конец Семьи.

– Не важно, что ты сделаешь со мной, Лука не отдаст территории. Лука ни перед кем не склонит головы.

– Но он не отступит и не позволит тебя пытать.

Я вздрогнула, глаза распахнулись от шока, прежде чем я смогла скрыть это, и губы Данте изогнулись в знающей улыбке.

Долбанная мафия! Гребанный Данте и его манипуляции. Я подавила панику и заговорила спокойно:

– Нет. Он нападет на Чикаго и никого не оставит в живых. Он продемонстрирует силу, а не слабость. Лука – самый беспощадный человек из всех, кого я знаю. Данте, я выросла, зная тебя. Не путай его собственничество с чем-то еще. Я его собственность, и он разорвет на куски твой город и твой дом, лишь бы вернуть меня.

Сквозь страх я выдавливала из себя каждое слово, в горле будто стоял ком. Я должна была быть сильной для Луки, не могла позволить Данте использовать меня против него. Я сделаю ради Луки что угодно!

Данте наклонился ко мне ближе.

– А я сделаю то же самое с Нью-Йорком. Не надо ошибаться на мой счет, Ария. Внутри меня, как и внутри Луки, живет монстр.

Я не сомневалась в этом. Лука нападет, и Данте отплатит той же монетой. Люди будут гибнуть. Может, мои сестры, может, Фаби. Может, Лука. И я не могла позволить этому случиться. Я обдумывала свои варианты. Я могу попытаться покончить с собой, но после этого Лука точно сожжет Чикаго дотла. Я могу попробовать умолять Данте пощадить меня, потому что была женщиной, но его неумолимое выражение лица давало мне мало надежды. Попытка соблазнить его вообще даже не рассматривалась не только потому, что он казался мне человеком, который не позволил бы взять своим низменным инстинктам верх над логикой, но и из-за Вал. Не говоря о том, что я и не целовала никого, кроме Луки. Боже, я начинала терять рассудок! Мой желудок сжался, и тошнота накатила на меня с такой невиданной силой, что я потянулась к двери, чтобы выйти, но она, конечно же, была закрыта.

– Ария, – обеспокоенно произнес Данте.

– Меня сейчас стошнит, – прохрипела я, и, взглянув на мое лицо, он разблокировал дверь. Спотыкаясь, я выскочила из машины и забежала за нее, затем наклонилась, и меня вырвало. Придерживаясь за багажник, я пыталась восстановить дыхание. Боковым зрением я увидела обтянутые в серые брюки ноги Данте, но это меня не смутило. Слезы текли по моим щекам, и я прижималась к машине.

– Вот, – тихо произнес Данте, протягивая платок.

Я взяла его, пробормотав «спасибо», и вытерла рот. Обняв себя руками, я подняла голову и встретила взгляд Данте. Он хмурился.

– Это от страха или что-то еще? – спросил он.

Я смотрела в его голубые глаза. Данте уже был отцом, да и Вал вновь была беременна. Я должна была верить, что это спасет меня. Я решила посмотреть правде в лицо.

– И то, и другое. Никогда прежде я не боялась тебя так, как сегодня.

Выражение лица Данте не изменилось, но это не означало, что мои слова не имели на него никакого эффекта. Я должна была верить в лучшее.

– Но не только это, – произнесла я, поколебавшись. Признание в беременности либо спасет меня и Луку, либо приговорит его и Семью. – Я беременна.

Глаза Данте скользнули к моему животу.

– Ты беременна от Луки?

Я выпрямилась, несмотря на тошноту и головокружение.

– Да.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу поверить тебе на слово, – ответил Данте резком голосом.

Я моргнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нужно доказательство.

– Доказательство? – повторила я. – И что будет, если мои слова подтвердятся?

– Это мне решать. – Лицо Данте превратилось в непроницаемую маску. – Залезай обратно в машину, Ария.

Данте привез меня к аптеке, но я должна была сидеть в машине, пока он покупал тест на беременность. Я начала думать, что совершила огромную ошибку, сказав Данте, что беременна. Если тест подтвердит беременность, он получит еще больший рычаг давления на Луку, а если покажет, что я лгу – в любом случае он не собирался особо меня щадить. Порой я думала, что могу играть в игры, потому что видела, как это делают Лука и Маттео, но у наших мужчин был многолетний опыт в этом вопросе.

Я закрыла глаза и прижала ладонь к моему все еще плоскому животу, неуверенная, на что надеяться. Я распахнула глаза, когда дверь открылась и Данте залез в машину. Его глаза скользнули к моей руке на животе, и я отдернула ее.

Он протянул пакет и закрыл дверь.

– И где, предполагается, я должна сделать тест?

– Я не могу отвезти тебя в какое-то публичное место. Я бы не хотел встретить кого-то, кто узнает тебя.

Потому что это вынудило бы его действовать. Он отъехал от тротуара и отвез нас обратно на заброшенную стоянку у воды.

– Здесь? – спросила я.

– Здесь.

Он вышел из машины, и я последовала за ним. Я оглянулась, поежившись.

– Присядь за багажником, я подожду здесь. Если ты сделаешь хоть что-то, что вызовет у меня подозрения, я стану наблюдать за тобой. Поняла? – Данте сурово посмотрел на меня, и я напряженно кивнула, затем обошла машину и расстегнула джинсы. Данте повернулся ко мне спиной, и я стянула джинсы и трусики, прежде чем согнуться и неловко пристроить тест между ног. Понадобилось некоторое время, прежде чем я расслабилась и сделала свои дела, но Данте ничего не сказал.

Я выпрямилась и положила тест на багажник, а затем привела себя в порядок.

– Готово, – произнесла я.

Данте обернулся, потянулся за чем-то в машине, затем подошел ко мне и протянул салфетки.

– А ты подготовленный, – произнесла я с горьким смешком.

– Обычно я вытираю ими кровь.

Я вгляделась в его лицо. Он пытался запугать меня или просто был честен? Я не могла сказать точно, я недостаточно хорошо его знала.

Мы выжидали положенное время в тишине, пока Данте не кивнул. Я потянулась к тесту дрожащими пальцами и приоткрыла крышку, потом взглянула на тест и расплакалась. Беременна.

Данте молча смотрел на меня. Я показала ему тест, но он уже все знал. Молчание продолжилось.

– Лука ничего не знает, – наконец, произнес Данте.

Я кивнула и ухватилась за край машины. Я носила в себе ребенка Луки. Малыша. Я посмотрела на себя, и ужас, который я прежде никогда не знала, охватил меня. Я прилетела в Чикаго, на вражескую территорию, когда во мне рос ребенок Луки. Я была такой глупой, такой ужасно глупой!

– Ария. – Голос Данте был намного мягче, чем на протяжении всего вечера, и я вновь взглянула на него – какое-то время никто из нас не двигался. Я не знала, что делать.

– Знаю, ты должен думать о Синдикате, – прошептала я, но замолчала, потому что он поднял руку.

– Я отпущу тебя. Лука – мой враг. И я не думаю, что это изменится в скором времени, но ты – невинная женщина, и внутри тебя ребенок. Надеюсь, что он поступит так же, если Валентина попадется ему в руки, чего никогда не случится.

Ярость сверкнула в его глазах. Валентина была его слабостью так же, как я была слабостью Луки.

Я не была уверена, как бы поступил Лука, если бы оказался на месте Данте. Я хотела верить, что он сделал бы тот же выбор.

– Но, Ария, не обманывайся: если я когда-нибудь встречусь с Лукой, я убью его.

Я вздрогнула, потому что верила каждому его слову.

– Ты не расскажешь Луке об этом, – приказал он.

– Не расскажу, поверь.

Если Лука узнает обо всем этом, он слетит с катушек.

Данте напряженно кивнул. Я сделала крошечный шажок в его сторону.

– Спасибо, Данте. Огромное тебе спасибо.

Еще один резкий кивок.

– У тебя есть билет на самолет?

– Да, мой самолет вылетает через три часа.

– Я отвезу тебя в аэропорт.

Мы вернулись обратно в машину, и вновь моя рука нащупала живот. Я все еще не могла поверить, что там, внутри меня, рос маленький человек – результат нашей с Лукой любви.

Данте был напряженным рядом со мной, пока вез меня в аэропорт. Он остановился перед терминалом для вылета, затем обернулся ко мне, хищное выражение вновь появилось на его лице.

– Никогда больше не возвращайся в Чикаго, Ария. Я поступлю так лишь единожды, но в следующий раз я сделаю все необходимое, чтобы убедиться, что Синдикат победит в этой войне.

– Неужели мира не будет? Ради твоих детей и наших. Ради Фаби и всех остальных, кто пострадает в этой войне.

Данте холодно улыбнулся.

– Если Лука передаст мне Ромеро и Лилиану и если он извинится. Тогда, возможно, вновь установится мир.

Лука ничего подобного не сделает, и мы оба это знали. Двое мужчин, которые ненавидели друг друга куда больше других и жаждали разорвать противника в клочья, втянули нас всех в эти разборки, как детей, так и женщин – и моему ребенку было суждено родиться в этом мрачном мире.

Родившаяся во крови. Поклявшаяся на крови. Я вхожу живой и уйду мертвой.

– Иди, – сказал Данте, и я последовала его приказу. Я даже не оглянулась, пока направлялась в аэропорт. Я никогда вновь не увижу Чикаго и Фаби. Я прижала ладонь к животу в поисках утешения. Я должна была верить, что Фаби был достаточно силен, чтобы выжить в Синдикате. Я больше не могла рисковать – не с ребенком, растущим внутри меня, тем более если я хотела защитить Луку и нашу семью.

Когда я села на борт, я вновь принялась гадать, сделал бы Лука то же самое? Позволил бы Вал улететь?

Я с трудом сдерживал себя, когда я слушал, что говорят мои люди. Маттео тоже выглядел так, словно был полон решимости избавить наших дядюшек от тягот жизни.

Дядя Готтардо и дядя Эрмано, казалось, молчаливо спорили, но я был готов биться об заклад, что за закрытыми дверьми они готовили планы того, как бы свергнуть меня. Эрмано был трусом, а Готтардо не намного храбрее его, но рано или поздно они начнут действовать. Возможно, Готтардо пошлет своего оставшегося законного сына убить меня.

– Война была неизбежна, – прорычал я. – Вы знаете это так же хорошо, как и я. Не прикидывайтесь, что все вы не ждали возможности вновь пролить кровь Синдиката.

Мои Младшие Боссы и Капитаны кивнули. Но Готтардо и Эрмано лишь безучастно смотрели на меня.

Мои глаза поднялись к высокому потолку электростанции. В последние три года я каждый раз выбирал это место для встреч с моими Капитанами и Младшими Боссами, чтобы напоминать им о своем кровавом заявлении. У меня было ощущение, что им нужно освежить память.

Готтардо стукнул кулаком по столу, привлекая к себе мое внимание, и оттолкнул руку Эрмано, когда тот попытался его успокоить.

– Хватит, – пробормотал он. – Ты рискнул слишком многим, притащив сюда младшую из девчонок Скудери и сделав Ромеро Капитаном.

Готтардо кивнул в сторону Ромеро, снисходительно фыркнув. Ромеро напрягся, но Готтардо повернулся ко мне.

– Все потому, что ты позволил блондинистой шлюхе Скудери обвести тебя вокруг пальца, думаешь членом, а не головой.

Я отшвырнул массивный стол и схватил дядю за глотку, опрокинув его стул. Я впечатал его в стену и сомкнул обе руки на его шее, сдавливая так сильно, как только мог. Его голова покраснела, глаза вылупились. Он вцепился в меня, бил и царапал, но я не ослаблял хватки. Никто не осмеливался прийти ему на помощь, когда он боролся за свою жизнь.

Я уставился ему в глаза, как делал много лет назад, когда убивал его сына. Его кости стали ломаться, протыкая сонную артерию и пищевод. Он задохнулся, кровь хлынула из его рта. Он закашлялся, захлебываясь собственной гребанной кровью. Кровь попала мне на лицо и рубашку, когда он захрипел. Я не ослаблял хватку, пока свет не покинул его ебанные глаза, затем я разжал руку и позволил его трупу упасть на пол у моих ног. Вокруг меня воцарилась мертвая тишина. Я повернулся лицом к своим людям. Мои руки, лицо и рубашка были в крови, и по выражению лица Маттео – шок и восхищение – я понял, что выгляжу словно пришелец из Ада.

– Я – ваш Дон. Я управляю всем Восточным Побережьем. Я управляю вами. Если у кого-то есть со мной проблемы, то давайте выскажите их мне прямо в лицо, и я вам гарантирую чертовски быструю смерть. Но я клянусь Раем и Адом, что смерть моего дяди покажется вам милосердным концом, если еще хоть какой-то ублюдок посмеет оскорбить мою жену. Я не потерплю неуважения!

Многие, соглашаясь, кивнули; другие выглядели так, будто бы наложили в штаны. Мне было по хер.

– Встреча закончена.

Я махнул рукой в сторону людей моего дяди, затем указал на его сына, который не выглядел особенно опечаленным кончиной папаши.

– Забери с собой его тело. Надеюсь, ты не разделишь однажды участь своих отца и брата.

Я развернулся, сытый по горло этой встречей, и двинулся к своей машине.

Маттео возник передо мной, прежде чем я успел сесть за руль.

– Думаю, мне следует сесть за руль. Ты сейчас не совсем в своем уме.

Я сунул ему ключи.

– Думаешь? – пробормотал я.

Он сперва направился к багажнику, затем вернулся и протянул мне чистую белую рубашку.

– Возможно, тебе стоит переодеться. Я не хочу объясняться с полицией, если они нас поймают. Ты же помнишь, что мы платим не всем из них?

Я стянул рубашку и вытер ею лицо и руки, но розовые пятна остались. Ромеро подошел к нам, и я передал ему рубашку:

– Можешь спалить ее?

Он кивнул, обеспокоенно глядя на меня. Меня разозлило его беспокойство. Я был в порядке.

Я забрался в машину, а Маттео устроился за рулем. Какое-то время мы ехали в тишине, но он продолжал поглядывать в мою сторону.

– Ты в порядке?

Я нахмурился.

– Я убил кучу людей. Думаешь, меня это все еще беспокоит?

– В последний раз, когда ты кому-то раздавил горло, ты был слегка не в себе. А сейчас ты еще больше на взводе, учитывая все, что случилось.

«На взводе» – странный способ описать все происходящее. С тех пор как развязалась война, голоса в Семье, которые хотели моего падения, зазвучали громче. Их все еще было абсолютное меньшинство, но все же это не упрощало жизнь. Возможно, сегодняшний вечер заткнет некоторых неприятелей, а, может, я наоборот заработал новых. Трудно сказать, Мне стоило заменить своих дядюшек кем-то, кто заслуживал большего доверия, молодым Младшим Боссом. Я достаточно уже их терпел. Пора бы им уйти на покой прежде, чем я убью еще кого-то из них.

– Возвращаемся к женам? Или тебе нужно какое-то время, чтобы остыть? – спросил Маттео.

– Мне не нужно остывать. Со мной все нормально. Единственное, чего я хочу, это лечь в постель с Арией.

Маттео бросил на меня еще один косой взгляд. Я едва даже упоминал секс с Арией. Ненавидел делиться даже крошечной частью Арии с кем-либо. Весь путь мы провели в тишине. Обычно мой пульс быстро приходил в норму после убийства, но в этот раз такого не произошло. Когда мы подъехали к особняку, я все еще был заведенным. Ромеро подъехал сразу же следом за нами, и мы вместе вошли в дом. Было тихо, когда мы прошли в гостиную. Женщины развесили оставшиеся рождественские украшения. Рождественская елка сияла красным и серебром. Мне нужно было мирное Рождество, я так хотел насладиться несколькими днями тишины в кругу семьи!

Мои мобильник уведомил о входящем сообщении. Я вытащил его из кармана. Сообщение было от журналиста. В теме было написано «срочно» и дюжина восклицательных знаков. Я помедлил и нажал на сообщение:

Я получил это от коллеги из Чикаго и помешал тому, чтобы новость попала в газеты.

Я нажал на три прикрепленных фото.

Я всегда подозревал, что и для меня, и для Луки есть точка невозврата, когда темнота внутри нас становится так сильна, что застилает весь свет, все хорошее, что в нас было. Я боялся, что такой момент наступил для Луки.

Я положил Ромеро руку на грудь, не давая ему приблизился к Луке. Ромеро нахмурился, но затем посмотрел на Луку и напрягся. Я тоже с опаской застыл.

Лука и я всю жизнь были вместе, прошли через худшее, что только может быть, убивали и страдали, хохотали и дрались. И я никогда прежде всерьез не опасался своего брата. Ни когда он раздавил горло нашему кузену, ни когда он угрожал мне за похабности об Арии, но прежде я никогда не видел у него такой взгляд.

Я не понимал, что именно вызвало у него такое выражение лица, но знал единственную вещь, которая могла поставить его на колени, единственное, что могло сокрушить Луку, что могло разрушить его раз и навсегда. Единственный человек, который, как я думал, в первую очередь должен удежрать его от разрушения.

– Лука? – осторожно позвал я.

Он пялился на фото на экране телефона. Я придвинулся ближе, и от того, что я увидел, кровь отлила от моего лица. Это было фото Арии, которая держалась за руки с Данте. Мне понадобилось время, чтобы осознать, что именно я видел. Это не имело никакого смысла. Ромеро тоже бросил взгляд на фото, а затем нахмурился.

Конечно же, именно этот момент выбрала Джианна, чтобы ворваться в гостиную в одной ночнушке, но когда она увидела нас, то остановилась. Ее глаза метнулись от меня к Луке, и улыбка на лице погасла.

– Где Ария? – резко спросил ее я.

– Не говори со мной таким тоном, – пробормотала она, ее глаза вновь метнулись к Луке, который замер и продолжал пялиться на экран телефона, но я знал, что он слушает.

– Джианна, где, блядь, Ария? Это серьезно! – рыкнул я.

Лили показалась за ее спиной, но Ромеро покачал головой и жестом велел ей не приближаться.

– Где? – спросил он ее.

– Не знаю, – тихо ответила она, но это было ложью. Это знал Ромеро. Знал я. И знал Лука.

– Она в Чикаго? – спросил я.

Джианна и Лили обменялись взглядами, но продолжили молчать.

– Что здесь происходит? – спросила Джианна.

И Лука поднял взгляд от телефона.

– Бля, – пробормотал я, потому что этот взгляд… пугал меня до усрачки.

– Лили, – начал было Ромеро, но он не успел закончить предупреждение, которое хотел произнести.

– Вы что-то знаете об этом? – спросил Лука голосом, который я прежде никогда у него не слышал. Низкий, опасный, на грани срыва. Он повернул телефон так, чтобы Джианна и Лили увидели фото Арии, держащей за руку Данте, затем он кликнул на следующее фото, демонстрирующее Данте, кототрый положил руки на плечи Арии, его рот у самого ее уха, что выглядело довольно интимно. И следующее, худшее: Ария в машине с Данте, он склонился над ней, он обращен спиной к камере, практически закрывая ее тело своим. Вы не можете видеть их лица, но они были близко, а его рука оказалась между ее ног.

Лили глубоко вдохнула, будто этот вдох был спасительной соломинкой. Лука зарычал и отшвырнул телефон. Тот разбился от удара о стену. Затем Лука швырнул на пол рождественскую елку и швырнул ее на пол. Я схватил Джианну за руку и подтолкнул ее ко входной двери.

– Уйди отсюда! Иди к машине и подожди меня там.

Джианна отказалась уходить, в отличии от Лили, которая позволила Ромеро увести ее на улицу.

– Лука, прекрати быть идиотом! Ария никогда бы не изменила тебе, ты, тупой ублюдок! – закричала Джианна.

Лука вынул нож и уставился на лезвие, его грудь и плечи тяжело вздымались и опускались, на лице – маска адской агонии. Никогда не видел его таким. Даже когда отец пытал нас с помощью ножей, зажигалок и игл.

Я схватил Джианну за руку и поволок ее из дома к моей машине, даже не обращая внимания, что она босиком. Джианна пыталась вырваться.

– Прекрати, Маттео. Он все испортит, – визжала она.

Я не слушал. Мне нужно было обеспечить ее безопасность, а затем вернуться к Луке и попытаться удержать его от непоправимых поступков. Я усадил Джианну в машину, а затем заблокировал двери. Джианна стучала в окна.

Ромеро закрыл Лили в своем джипе и послал мне тревожный взгляд.

– Ария не стала бы изменять, – произнес он.

– Ты так уверен в этом? – пробормотал я.

– Ты должен успокоить его прежде, чем он сотворит что-то, чего не сможет исправить, – сказал Ромеро.

Я кивнул.

– Поезжайте.

– Я сниму номер в отеле неподалеку. Позвони, если понадоблюсь.

Джианна начала сигналить, сводя меня с ума, но я не выпустил ее из машины. Я не хотел, чтобы она была поблизости от Луки, когда он в таком настроении.

Глубоко вздохнув, я вернулся в поместье. Лука все еще держал нож в правой руке, а в его левой был iPad. На лице застыло это страдальческое выражение.

– Лука? – рискнул я позвать его. Он не отреагировал. Я подошел ближе. Он открыл фото на iPad, как будто бы больший формат мог сделать все это менее реальным.

– Сегодня на тебя свалилось много дерьма. Может, тебе стоит успокоиться, прежде чем ты дашь волю своему гневу?

Лука положил iPad на журнальный столик и направился к бару. Если он в ближайшее время не положит нож, я могу всерьез задуматься о том, чтобы достать свой. Он схватил бутылку виски, зубами открыл ее, выплюнул пробку и сделал большой глоток. Алкоголь и ярость опасное сочетание.

– Проваливай! – прохрипел он.

– Лука, ты же любишь Арию!

Лука, пошатываясь, направился ко мне, и я подавил желание достать оружие.

– Любовь! – свирепо зыркнул он на меня. – Может, тебе и пофиг на то, что Джианна со всеми трахается у тебя за спиной, но я не могу. Я не могу даже вынести мысль, что Ария…

Его голос дрогнул, ярость исказила лицо. Джианна ни с кем не трахалась, но спорить с Лукой было бесполезно, и я определенно не собирался позволить ему всколыхнуть мой собственный гнев.

– Вали! – прорычал он. – Отправляйся к своей жене и дай мне разобраться с собственной!

Я кивнул и отступил.

– Лука, некоторые вещи просто невозможно исправить, – повторил я сказанные Ромеро слова.

Лука повернулся ко мне спиной, его плечи дрожали от гнева и, что еще хуже, разбитого сердца. С первым он мог справиться, но с последним он никогда прежде не сталкивался.

Но я не мог вмешиваться, не рискуя столкнуться с Лукой, потому что тогда один из нас мог бы погибнуть. Я мог бы умереть за Джианну и даже за Луку, но не за Арию, не тогда, когда она могла изменить моему брату. Я попятился, моя грудь была чертовски напряжена. Я не знал, увижу ли я Луку вновь, того Луку, которого я всегда знал, потому что если он навредит Арии, он уже не оправится. Да и вообще я не был уверен, что он придет в себя.

Джианна вцепилась в мою рубашку, когда я скользнул за руль.

– Маттео, ты, ублюдок, пусти меня к Луке!

– Нет, – прошипел я. Лука едва выносил Джианну в свои лучшие дни, а сегодня был худший из тех, что я видел – а повидал я немало ужасных моментов его жизни.

– Позволь мне позвонить Арии. Мне нужно предупредить ее. Лука потерял рассудок. Он же убьет ее, думая, что она изменила ему! Он же гребанный собственник!

Лука не убьет Арию именно потому, что был гребанным собственником. Но он мог убить ее, потому что она влюбила его в себя, потому что он доверился ей, а она предала его, разбив его сердце! Я завел машину, но Джианна ударила меня по руке.

– Маттео, черт тебя раздери!

– Они сами разберутся.

– Разберутся? Единственный способ, которым Лука может разобраться, это прирезать кого-то. Маттео, я клянусь, если твой брат навредит Арии, с нами покончено.

Слезы стояли в ее глазах, но я не отреагировал.

– Чтобы остановить Луку, мне пришлось бы вырубить его, а для этого мне пришлось бы убить его. И это не то, о чем ты можешь просить меня, Джанна. Не тогда, когда твоя сестра сама навлекла эти проблемы. Она знает Луку лучше, чем кто-либо другой.

– Она не изменяла ему, Маттео, – отчаянно прошептала Джианна. – Она бы никогда так не поступила. Она любит Луку. А он собирается все разрушить.

– Нет! – прорычал я. – Ария все разрушила! Она предала доверие Луки. Ей стоило лучше думать. Лука не из тех, кто в принципе любит или доверяет кому-то так, как он доверял Арии. Ей не стоило действовать у него за спиной.

Джианна покачала головой.

– Она не изменяла ему. Нет. Он должен осознать это.

Она закрыла глаза и всхлипнула. Джианна не была плаксой, и я никогда прежде не слышал от нее подобных звуков.

– Лука любит Арию больше, чем собственную жизнь, – сказал я. – Он скорее покончит с собой, чем убьет ее.

С любым другим человеком эти слова были бы ложью, но Ария, должно быть, была единственной, кто мог разбить сердце моего брата и в итоге остаться невредимой.

Обрадуется ли Лука, когда я расскажу ему о ребенке? Он пока не хотел детей, но я надеялась, что он примет мою беременность. Самым сложным было держать это в секрете от Лили и Джианны до тех пор, пока я не смогу все рассказать Луке. Я не знала, когда он разберется с делами в Нью-Йорке и вернется в Хэмптонс.

По периметру не было ни одного охранника, когда такси высадило меня у ворот. Я ввела код на панели от ворот, затем, озадаченная, скользнула внутрь. Я думала, что мне придется скрываться, но никого не было. Кругом было необычно тихо. Когда я вошла внутрь, шторы в гостиной были задернуты, не пропуская свет раннего утра. Должно быть, все уехали, но почему?

Беспокойство поселилось в моей душе.

– Лили? – позвала я. – Джианна?

– Их здесь нет, – послышалось сзади тихое рычание.

Лука.

Он в темноте сидел на диване. Я нащупала выключатель, и мягкое сияние окутало нас.

– Лука?

Мои глаза остановились на рождественской елке на полу, кругом были осколки от елочных украшений, и рядом с ними лежал разбитый телефон Луки. Что здесь произошло? Была очередная атака Братвы?

Мои глаза остановились на сгорбившимся на диване Луке. Он был одет в белую рубашку, рукава были закатаны. Лука что-то рассматривал и даже не поднял на меня взгляд.

Я медленно приблизилась к нему, обеспокоенная его странным поведением. Его плечи тяжело поднимались и опадали, будто бы он пробежал несколько миль. Я остановилась рядом с ним и проследила за его взглядом. Он пялился на черный экран iPad.

– Мои знакомые журналисты передали мне фото, которые пресса должна была разместить на первой полосе, – произнес он ледяным тоном.

Это был не тот тон, которым он обычно со мной разговаривал.

– Фото?

Лука коснулся iPad, и экран ожил. Я задохнулась.

На экране появилось фото, сделанное через окно ресторана, который я выбрала для встречи с Вал. Но на нем не было Вал.

На нем была я и положивший мне руки на плечи Данте. Он стоял близко, его лицо было наклонено ко мне, рот – у моего уха. Было такое впечатление, будто он нашептывал мне какой-то секрет, хоть на самом деле он просто предупредил меня в тот момент, что мне не удастся сбежать.

На следующем фото были я и Данте, покидающие вместе ресторан. Мы держались за руки. Мое лицо было опущено, так что Лука не мог видеть, насколько напряженной я была в тот момент.

Лука нажал на следующую фотографию. Я была в машине с Данте, и все выглядело так, будто его рука лежала между моих ног, но не потому, что он потянулся за моей сумкой.

Горечь подкатила к горлу. Это выглядело плохо. Совсем плохо. Особенно для такого человека, который в принципе не доверял людям, особенно для Луки, который с детства был таким подозрительным. Глядя на эти фотографии, он мог прийти только к одному выводу. Но он же не мог поверить, что у меня был роман с Данте? Боже, ему следовало бы знать меня лучше! Он ведь знал меня!

– Лука, – прошептала я, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но застыла, когда он встретился со мной взглядом. Я никогда прежде не видела у него такой взгляд. Его глаза были дикими от ярости.

Мне хотелось сбежать так далеко, как только можно.

Мои глаза скользнули по пустой бутылке из-под виски у его ног. Помимо всего прочего он был еще и пьян. Немного янтарной жидкости пролилось и запачкало бежевый ковер, но были и полосы темнее. Мой взгляд медленно переместился на его руки, в которых был зажат нож. Одна из его ладоней обхватывала лезвие так крепко, что кровь капала с его руки на ковер.

Я знала, что должна была бежать, но это стало бы признанием в преступлении, которого я не совершала. Я не изменяла Луке и никогда бы так не сделала. Вдруг слова, которые произнес Лука в нашу первую брачную ночь, пронеслись в моем сознании. Неужели отец никогда не учил тебя прятать свой страх от монстров? Они пускаются в погоню, если ты бежишь.

– У тебя идет кровь. Ты поранился, – произнесла я успокаивающим голосом, пытаясь достучаться до него. Я должна была прогнать его демонов.

Его лицо исказилось от такой ярости, что я отшатнулась от него. Он выпустил лезвие, и из руки потекло еще больше крови, пока они поднимался с дивана.

Я сделала шаг назад, не сумев с собой совладать. Рука с ножом безвольно повисла вдоль его тела. Я заставила себя вновь встретиться с ним взглядом. Где-то там был Лука. За всей злостью и болью, мой Лука был там.

– Лука, прошу, выслушай меня. Все не так, как выглядит.

– Так ты не позволила Кавалларо поиметь то, что является моим? – прорычал он. Он возвышался надо мной, его кровоточащая рука сжала мое плечо. И он все еще держал нож.

– Я бы никогда так не поступила! Ты всегда будешь единственным мужчиной, с которым я хочу быть. Я отправилась в Чикаго, чтобы встретиться с Вал и поговорить с Фаби. Но Данте проследил за Вал и захотел поговорить со мной. Это все, клянусь.

– И чего же стоит твоя клятва? Ты предавала меня и прежде.

– Я никогда не лгала тебе. Никогда не изменяла. Я помогала своим сестрам и не всегда все тебе рассказывала, но я никогда тебе не врала.

А вот он как раз мне изменял, и не похоже, что он никогда не держал от меня секретов – например, когда Маттео попросил руки Джианны.

Его глаза, казалось, сверлили меня насквозь. И в них была не только злость, что меня очень беспокоило – в них была агония.

– Лука, можешь, пожалуйста, положить нож? Я нервничаю.

Его глаза скользнули по окровавленному клинку, будто бы он забыл о нем, и он выпустил нож, даже не колеблясь, несмотря на то, что, как ему казалось, я сделала. Сталь ударилась о пол, пачкая его кровью. Затем его глаза вновь вернулись ко мне. Он резко прижал меня к себе и поцеловал яростно и грубо. В его поцелуе были лишь злость и отчаяние.

Я знала, чего он хочет, в чем нуждается. И я бы с радостью дала это ему, но моя беременность ввсе изменила. Лука не хотел навредить мне, но в последний раз, когда у нас был секс, а он так же зол, он был грубее, чем обычно, а я не могла рисковать на таком раннем сроке. Я должна была защитить нашего ребенка и Луку. Он никогда себя не простит, если навредит нашему малышу.

Его руки жадно скользили по моему телу, и маленькая часть меня испытывала восторг от этого ощущения, но я вырвалась из его объятий.

– Нет! – Он попытался вновь прижать меня к себе. – Лука, прекрати! Я не хочу этого!

Его губы были совсем близко от моих, он прерывисто дышал, а глаза были похожи на расплавленную сталь.

– Ты отказываешь мне?

Я удержалась от язвительного комментария. Я отказывала ему и прежде, когда нехорошо себя чувствовала или была не в настроении, и он всегда уважал мой желание. Я знала, что он пьян, ему больно, он практически терял контроль. Что он еще не показал, как сильно любит меня. Он убил впервые в одиннадцать, убивал и пытал бесчисленное количество раз, его многократно называли бесчувственным монстром. И я знала, кем он был с другими, но не со мной.

– Забавно, что ты говоришь, будто не была с Данте, и все же едва выносишь мои прикосновения.

Боже, он подумал, что мой отказ подтверждает мою измену?

– Не говори ничего, о чем завтра пожалеешь, – сказала я тихо, моля его своими глазами.

Его губы изогнулись в жестокой улыбке. Все так неправильно!

– Что заставляет тебя думать, что я хоть о чем-то пожалею?

Я знала его лучше, чем кто бы то ни было другой, лучше, чем он сам.

– Наша любовь.

– Любовь, – он буквально выплюнул это слово. – То, что я когда-либо любил тебя, стало моей самой большой ошибкой. И я больше ее не повторю.

Любил? Мое сердце разрывалось на кусочки, пока я смотрела в его беспощадное лицо.

– Лука, прошу, – я потянулась к нему, но он скинул мои руки. В его глазах была лишь ледяная ярость.

– Лишь потому, что ты моя жена, ты будешь жить. Большего не жди. Все кончено.

Я просто не могла воспринять то, что он говорил. Я смотрела на него, мое горло сжималось, а сердце бешено стучало. На какой-то момент он помедлил, но затем развернулся и зашагал прочь, оставляя меня в одиночестве.

Я присела на диван, туда, где прежде сидел Лука. Обивка все еще была теплой. Я коснулась живота и расплакалась. Плакала потому, что скорее всего уничтожила нашу любовь. То, что Лука позволил себе полюбить меня, было чудом. Что, если я потеряла его навсегда?

Я все еще сидела на том же месте, когда через пару часов осторожно вошел в гостиную Маттео. Он нажал на кнопку, чтобы раздвинуть шторы, и свет заполонил комнату. Я пару раз моргнула, но мои веки налились свинцом. Я медленно убрала ладонь с живота.

– Он не убил тебя, – произнес Маттео. Его голос не выдавал эмоций. Чертами лица он походил на Луку, но Маттео был словно очаровашка с постера, тогда как Лука весь состоял из жестких линий, хотя он был безусловно красив. Но он был достаточно похож на Луку, чтобы мое сердце сжалось от горя.

Он подошел ко мне, его глаза осматривали кровь на моей одежде, на диване и на полу.

– Тебе нужен врач?

– Это не моя кровь, – хрипло прошептала я.

Какое-то время Маттео ничего не говорил, просто смотрел.

– Вынудила его истекать кровью. Для женщины у тебя это неплохо получается.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Мои глаза горели от непролитых слез, но я больше не могла плакать. Я рыдала несколько часов. Я поднялась, ноги дрожали. Я ухватилась за руку Маттео. Он позволил мне это сделать, лишь холодно наблюдая за мной.

– Маттео, я ничего не сделала. Я клянусь моей жизнью. Клянусь моим… – я прервалась. Я едва не сказала «ребенком». – Прошу, помоги мне. Помоги мне сделать так, чтобы Лука увидел правду.

– Фотографии.

– На фото я с Данте в ресторане и машине. Мы разговаривали. Он раздумывал о том, стоит ли использовать меня в качестве рычага давления на Семью. Вот и все.

– Тогда почему он отпустил тебя, Ария. Почему?

Я посмотрела на Маттео. Я не могла рассказать ему о ребенке, я даже Луке не говорила.

– Потому что в нем оказалась хоть капля порядочности.

Мрачная улыбка исказила его губы.

– Да ладно?

– Позвони Данте, позвони Валентине. Они скажут тебе то же самое.

– Будто их слова хоть что-то значат. Мы – враги. Ты же об этом помнишь, да?

– Тогда найди того, кто сделал фото. Вероятно, у него куда больше кадров, которые докажут мою невиновность. Не странно ли, что Луке прислали только те фото, на которых кажется, что я изменяю ему? Вероятно, кто-то хочет ослабить Луку, разрушив наш брак. Скорее всего, это проделки Синдиката или кого-то из Семьи.

Было похоже, что Маттео всерьез это обдумывал.

– А ты на самом деле думаешь, что Луке для того, чтобы быть сильным, нужна ты? Ты думаешь, что они смогут ослабить Семью, разрушив твой брак с моим братом?

Я хотела сказать «да», но я больше ни в чем не была уверена. Я была так сломлена и растеряна!

– Я бы с радостью умерла за Луку, – пробормотала я. – Я люблю его больше всего на свете.

За исключением растущего во мне ребенка. Нашего ребенка.

– Тогда, может, тебе стоит взять этот нож и покончить с собой.

Я была шокирована.

– Ты думаешь, что ему будет лучше без меня? Лука любит меня.

Или любил? Мое сердце сжалось от такой острой боли, что я чуть не рухнула на пол.

– Он бы стал таким, каким был до тебя. Он был бы тем самым монстром, которым ему нужно быть, чтобы править Нью-Йорком. Лишь малая часть Луки была способна на любовь, но, похоже, ты убила ее.

Я машинально кивнула. Все во мне бурлило от негодования. Я отвернулась от разгневанного Маттео, не в силах вынести его взгляда, потому что знала, что он был прав в том, что злился на меня. Лука не был обычным человеком. Он был Доном. Его вырастили как Дона, и ради меня он рисковал многим; а теперь он думал, что я ему изменила. Если мне когда-нибудь удастся вернуть его доверие, я никогда больше ничего не буду делать за его спиной – ни для Джианны, ни для Лили, ни для Фаби, ни для кого-либо в этом мире.

– Ты знаешь, что я наблюдал за тем, как отец загоняет иглы Луке под ногти, видел, как он резал Луку ножом, как он избивал Луку так, что тот терял сознание. Но, несмотря на все это, я никогда не видел у Луки такой агонии, которая была на его лице, когда он увидел тебя с Данте.

Я прикрыла рот ладонью и всхлипнула. Я не могла выносить даже мысль о том, что причинила Луке такую боль.

– Я не изменяла, – задохнулась я. – Если ты не веришь, пытай меня. Как ты говорил однажды: если ты начнешь меня пытать, то я не смогу сохранить что-либо в тайне от тебя.

Маттео повернулся ко мне и покачал головой.

– Не имеет значения, во что я верю, пока Лука думает, что ты изменила.

Я коснулась его плеча.

– Пожалуйста, Маттео, помоги мне доказать свою невиновность. Прошу, не только ради меня.

– Даже если ты не изменяла, ты действовала за его спиной. Ты отправилась на вражескую территорию и рисковала не только своей жизнью, но и жизнью Луки. Он бы погиб, чтобы спасти твою. Ты вообще думала об этом, когда шлялась по Чикаго?

– Я просто хотела увидеть Фаби. Сейчас же Рождество, – тихо пробормотала я.

– Ага! Что ж, благодаря тебе, у нас будет чудесное Рождество.

В глазах потемнело. Я ощутила слабость. Я не знала, было ли это из-за беременности, из-за того, что практически сутки ничего не ела, или потому, что мое сердце было разбито. Я покачнулась, и мои ноги сами собой подогнулись.

– Бля! – пробормотал Маттео, подхватывая меня под руки и не давай упасть. Он помог мне опуститься на диван, прежде чем присел на корточки передо мной. Он схватил меня за подбородок и приподнял мое лицо так, чтобы я встретилась с его жесткими, безжалостными глазами.

– Ты клянешься, что не изменяла Луке?

– Клянусь, Маттео. Я бы никогда не изменила Луке. Я люблю его. Для меня нет других мужчин и не может быть.

Он вздохнул и отпустил мой подбородок.

– Я попытаюсь добраться до фотографа, сделавшего эти фото, а затем проведу с ним очень длительную беседу. Это будет непросто. Я не могу отправиться в Чикаго, и есть крайне мало людей, которых я могу послать туда вместо себя, но может быть и другой способ… Даже если я заполучу этого парня, и он подтвердит твою невиновность, я не могу обещать, что Лука вернется. Единственная причина, почему он сразу же поверил, что ты ему изменила, это то, что ты действовала за его спиной. – Он выпрямился. – Ты уверена, что не хочешь увидеться с Доком? Выглядишь дерьмово.

– Уверена, – быстро отозвалась я. Я не хотела, чтобы Док выяснил, что я беременна. Он бы рассказал Луке. Он не связан медицинской тайной так, как другие доктора.

– А сейчас я выпущу Джианну, – произнес Маттео со вздохом.

– Выпустишь ее? – прошептала я.

– Я запер ее в машине.

Выходя, он поднес телефон к уху.

– Ромеро? Ага, тебе нужно приехать.

Я уставилась на ковер со следами крови. Крови Луки.

– Ария! – от крика Джианна я аж подпрыгнула, а затем она помчалась ко мне – волосы в беспорядке, ночная рубашка порвана, будто бы она с кем-то боролась. Она кинулась ко мне, обнимая так сильно, что я не могла дышать. Она прижалась ко мне, и что-то мокрое скользнуло по моему горлу. Я коснулась ее затылка.

– Ш-ш-ш. Я в порядке.

– Нет, это не так, – прошептала Джианна, а затем отодвинулась. Ее глаза скользнули по мне, а потом уставились на беспорядок на ковре. – Он навредил тебе?

Я покачала головой, хотя мое сердце дрогнуло.

– Я думала, он убьет тебя. Я хотела предупредить тебя, но Маттео, этот гад, не дал мне.

Мне казалось, что часть меня умерла, но Лука никогда бы не убил меня.

– Маттео пытался спасти твою очаровательную попку, – сказал Маттео Джианне. – Лука, конечно, вряд ли свернул бы Арии шею, но он мог убить тебя, поверь мне.

– Я с тобой не разговариваю, – резко отозвалась Джианна, и этот прозвучало серьезно.

Я коснулась ее ноги.

– Он хотел защитить тебя. Прошу, не злись на него. Все и без того плохо, учитывая, что я разрушила свой брак; я не хочу разрушить и твой.

– Лука вернется, – произнесла она, но в ее словах не было уверенности.

Звук того, как открылась и закрылась парадная дверь, наполнил меня надеждой, но, когда вошли Лили и Ромеро, а не Лука, я будто сдулась. Лили тоже подошла ко мне и крепко обняла, ее руки дрожали. Ее глаза были красными от слез. Меня охватило чувство вины.

– Мы так переживали за тебя, – сказала она. Я подняла взгляд к Ромеро, который стоял рядом с Маттео и слушал его, но смотрел на меня. В его глазах сияла жалость, а не злость, как я ожидала, и по какой-то причине это делало ситуацию еще хуже.

Я пытался дозвониться Луке на его второй мобильник, но он не брал трубку. Где он, блядь?

Мои глаза скользили по Арии, Джианне и Лили.

Когда я вошел в поместье пятнадцать минут назад и увидел кровавые отпечатки на двери и следы на мраморном полу, я был уверен, что найду трупы Арии и Луки, потому что ее смерть стала бы его концом, но Ария волшебным образом осталась жива.

Бля, Лука, где ты?

Он жаждал крови, не было никаких сомнений. Что, если он направляется в Чикаго? Что, если в одиночку попытается убить Данте?

Я достал свой второй мобильник и набрал Орацио, затем сбросил, ожидая, когда он сам мне перезвонит в случае, если не мог свободно говорить прямо сейчас. Он перезвонил через пять минут, я уже был в машине и направлялся в Нью-Йорк. Мне нужно было найти Луку прежде, чем его убьют или его поймает полиция.

– Маттео, что я могу для тебя сделать? – спросил Орацио.

Я никогда еще не был так рад тому, что Орацио был нашим шпионом в Синдикате. Он работал с нами уже два года и никогда нас не подводил.

– Если вдруг Лука заявится в Чикаго, убедись, что вырубил его прежде, чем он окажется где-то недалеко от Данте.

– Что? – пробормотал Орацио. – Ты вообще о чем?

– Не важно.

Орацио молчал. Впрочем, он не был особо болтливым парнем.

– И тебе нужно найти для меня кое-кого. Фотографа. Я отправлю тебе по почте детали. Поймай его как можно быстрее и выясни, кто заплатил ему за фото Данте и Арии.

– Подожди, что? Какие фото?

– Прочти мое гребанное сообщение. И когда ты получишь от него нужные сведения, привези его ко мне в Нью-Йорк.

Молчание.

– Ты хочешь, чтобы я приехал в Нью-Йорк?

– Ненадолго. Ты вернешься в Чикаго сразу же, как передашь мне фотографа.

– Будет сделано, – ответил Орацио, но я мог слышать толику неуверенности в его голосе.

– Ты работаешь на нас уже два года, – напомнил ему я. Если Данте все выяснит, даже тот факт, что Орацио брат Валентины, не гарантирует ему быструю смерть.

Орацио понял неозвученную угрозу и повесил трубку. Он доставит мне этого фотографа, а затем у меня с этим ублюдком будет долгий, насыщенный разговор.

Вечером со мной связался Деметрио. Он был моим кузеном, сыном ублюдка Готтардо.

– Что?

Я все еще не до сих пор не выяснил, где Лука, и я не мог привлечь к поискам никого, кроме Ромеро. Если хоть слово просочится о том, что случилось, в Семье начнутся разборки.

– Кто-то растерзал всех членов группировки байкеров в Джерси.

Я слегка сбросил скорость.

– Где?

– В их клубе. Я уже на месте. Орфео и я должны были встретиться с их главарем, но кто-то успел побывать тут до нас.

Блядь!

– Буду через полчаса.

Я надавил на газ и на бешеной скорости помчался между машин.

Стоило мне увидеть лица Орфео и Деметрио, как я понял, что все было плохо. Они были полноценными мафиози уже пять лет и повидали много дерьма. Они были хорошими солдатами, полезными и верными. Я вошел в клуб, и мой нос скривился от царящей здесь вони. Кровь. Пот. Моча. Дерьмо. И запах страха.

Я долго изучал кровавое месиво. Кишки, куски кожи и кровь были повсюду.

– Как вы поняли, что здесь все члены группировки?

– Мы сосчитали тела, – ответил Орфео, поморщившись.

– Но я не вижу ни одного тела, – пробормотал я. Кто-то разрубил все тела на куски. Я заметил окровавленный топор на земле.

– Мы посчитали головы, – добавил он с улыбкой, обменявшись взглядом с Орфео.

Головы тоже были изуродованы, но там хотя бы можно было понять, что это голова.

– Спалите все! Не оставляйте ни единого следа! – приказал я.

– А ты не хочешь найти того, кто все это устроил? – спросил Орфео.

– Нет! – рявкнул я. – Спалите все!

Я и без того знал, кто все это устроил, и должен был убедиться, что остановлю его прежде, чем он устроит нечто худшее.

– Блядь! – произнес Деметрио, и в его глазах отразилось понимание. Он и Орфео обменялись взглядами. Лучшие друзья с самого рождения. – Это был Лука, да?

Я раздумывал над вариантами. Луке нужно выглядеть сильным. Если я попытаюсь скрыть его участие, люди начнут что-то подозревать. Я пожал плечами:

– Он подумал, что стоит отправить байкерам четкое сообщение. Сделайте фото, прежде чем сожжете здесь все, и отправьте каждому гребанному байкеру на нашей территории, который ссыт в наш пруд.

Орфео издал смешок, смесь отвращения и уважения отразилась на его лице.

– Он сделал это в одиночку? Бля, он чудовище!

Я развернулся и оставил поразмышлять над случившимся.

В каком аду находился мой брат?

Я наблюдал, как девчонка тряхнула своей голой задницей, прежде чем обхватить шест, ее темные глаза встретились с моими, красные накрашенные губы растянулись в кокетливой улыбке. Она осела на пол и подползла ко мне, ее свисающий топ выставлял напоказ силиконовые сиськи.

– Я смотрю, ты оцениваешь нашу новую стриптизершу, – произнес Маттео, усаживаясь в кресло рядом со мной. Я проигнорировал его, когда девчонка перевернулась на спину и задрала топ, обнажив крупные соски с пирсингом, которые она начала крутить, трахая меня глазами. Я мог бы отвести ее в одну из дальних комнат «Перголы» и выебать до потери мозгов.

– Я ищу тебя со вчерашнего дня, – произнес Маттео.

Он наклонился вперед, загораживая девушку. Я хмуро зыркнул на него. Его карие глаза внимательно изучали мое лицо.

– Выглядишь спокойным.

– Я спокоен, – ответил я.

– По словам Деметрио, ему сообщили, что кто-то вырезал всех членов группировки байкеров в Нью-Джерси. Напомни, не те ли это ублюдки, которые решили, что могут торговать пушками в Джерси?

Я наблюдал за девчонкой поверх головы Маттео. Она вернулась к шесту и крутилась на нем топлес, ее буфера подпрыгивали вверх-вниз.

– Я был там. Повсюду кишки и кровища. Десять трупов, – Маттео приподнял брови. – Она разрезаны на куски. Основная работа выполнена топором, но некоторых долюбили ножом для снятия шкур. – Он наклонился вперед и указал на один из моих ножей.

Танцовщица забралась на верх шеста и раздвинула свои ноги в широкую букву V. Маттео повернулся к ней.

– Почему бы тебе не свалить?

Ее глаза расширились, и она побежала к гримерным. Мои глаза проследили за ее задницей. Я никого не трахал в задницу со времен Грейс. Это было четыре года назад.

– Может, мне стоит раздеться, чтобы ты стал слушать меня?

Я откинулся на спинку стула.

– Я слушаю.

– Я жду, что ты мне скажешь.

– Я получал удовольствие, слушая их вопли и видя их кровь, – пробормотал я.

Маттео покачал головой.

– Блядь, Лука. Ты же не разозлишься на меня, да? В последний раз, я видел тебя на взводе… А сейчас ты весь такой спокойный…

– Я спокоен.

Маттео снова сел на свой стул, создавая между нами дистанцию, и я знал, что возненавижу то, что он скажет после этого.

– Я видел Арию в поместье вчера утром.

Мое сердце сжалось, но я сохранял спокойное выражения лица.

– Она останется там. Она не вернется в Нью-Йорк. Пусть Сандро присматривает за ней.

Маттео сжал виски.

– Лука, слушай, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я не думаю, что Ария изменила тебе.

Я поднялся, мои глаза метнулись к гримерке, где скрылась стриптизерша. Маттео толкнул меня в грудь, его глаза пылали яростью.

– Ради Бога, ты можешь прекратить эту херню! Ты пугаешь даже меня, а я видел тебя в худшие моменты. – Он помедлил. – Хотя, должен признать, то, что ты устроил в клубе байкеров, может быть самой безумной херней, которую я когда-либо видел.

– Ты видел фото Данте и Арии, – выдавил я с трудом, сжимая кулаки и ненавидя себя за то, что тело предавало меня.

– На них ничего нет. Я говорил с Орацио. Он поймал этого фотографа и привезет нам его завтра.

– Я не могу отозвать Орацио сейчас. Он нужен нам в качестве шпиона.

Маттео закатил глаза.

– Я знаю, и он вернется в Чикаго.

Статус Орацио повысился с тех пор, как Валентина вышла замуж за Данте. Как ее брат, он был нашим идеальным сообщником.

– Ты вообще слышал, что я сказал? Мы сможем поговорить с фотографом завтра. Орацио уже позадавал ему вопросы, и его ответы подтверждают то, что сказала Ария. Она встретилась с Вал, затем Данте присоединился к ним и заставил ее уехать вместе с ним. Завтра ты сам сможешь допросить фотографа, если мне не веришь.

Я кивнул, но в остальном никак не отреагировал. Внешне я был словно камень, но я не мог контролировать то, что творилось у меня внутри. Я чувствовал гребанное облегчение, но это уже не имело значения. Вчерашний день продемонстрировал мне одну вещь: из-за Арии я стал слабым. Она была моей слабостью, которую я не мог себе позволить, будучи Доном.

– Так ты поможешь мне допрашивать этого ублюдка?

Я усмехнулся.

– Конечно.

Маттео нахмурился.

– Я правда не знаю, понимаешь ли ты то, что я тебе говорю.

– О, я все понимаю, – тихо ответил я. – Ария отправилась в Чикаго за моей спиной. Это факт. А то, что она не изменяла, да кому это важно?

Гребанная ложь! Даже мысль о том, что Ария была с кем-то другим, ранила так, что болело сердце.

Слабость. Никогда еще в своей жизни я не был так слаб! Ария была слабостью, которую я не мог себе позволить.

Маттео показал головой.

– Как скажешь. Завтра мы поговорим с этим фотографом. Может, завтра ты станешь терпимее.

Орацио кивнул мне, пока я пожимал ему руку. Он был лишь на пару дюймов ниже меня. И можно было безошибочно сказать, что он был родственником Валентины. Такие же глаза, такой же цвет волос. По крайней мере, он не заискивал перед Данте.

Данте. Моя кровь вскипела при мысли о нем, о том, что он касался Арии, о том, что его губы были так близко от его лица, а его рука оказалась между ее ног.

Маттео толкнул меня.

– Ты перестанешь так делать, черт возьми? Я не могу позволить тебе устроить новую резню с трупами.

– Почему же? Уверен, что это заткнет множество наших врагов.

Маттео покачал головой, потом повернулся к Орацио, который слушал с легким интересом.

– Где этот ублюдок? – спросил Маттео.

– В багажнике. Нассал в штаны. Потому я не захотел, чтобы он сидел в салоне, – произнес Орацио. Он повел нас к своему BMW и открыл багажник. Низкорослый, толстый чувак лет тридцати весь сжался внутри. Он вонял мочой, дерьмом и потом. Он моргнул, глядя на нас слезящимися глазами, его рот был заклеен.

Я схватил его за горло и вытащил оттуда, а затем швырнул на землю. Позади нас в небо поднималось здание старой электростанции в Йонкерсе. Врата в Ад.

Я улыбнулся, глядя на хнычущего мужика. Он смотрел на меня так, будто бы я был самим дьяволом.

– Так это ты сделал фотки? – прорычал я, присаживаясь рядом с мужиком и доставая нож. Я сдернул скотч с его рта, чтобы он мог говорить, но на самом деле я жаждал другого – чтобы он орал.

Его глаза с ужасом разглядывали лезвие.

– Прошу! Я сделал лишь то, за что мне заплатили. Я не хотел никому навредить.

Моя улыбка стала шире. Я был тем, кем мне было предназначено стать. Грубым. Жестоким. Беспощадным. Не тем эмоциональным хлюпиком, в которого превратила меня Ария.

Чаще всего я позволял Маттео руководить пытками, потому что здесь он был мастер. Ему нравилось играть с жертвами. Я предпочитал убивать. Но не сегодня. Орацио и Маттео стояли позади, пока я разбирался с фотографом. Он раскрыл свой последний секрет задолго до того, как я воткнул нож в его гребанное сердце и обеспечил ему смерть. Долгое время после этого стояла тишина, пока я пытался взять контроль над своей яростью.

Данте позволил фотографу сделать эти фотографии и отправить их мне, потому что знал, что Ария была моей слабостью. Он надеялся, что я слечу с катушек, надеялся, что я впаду в неистовство, может, даже нападу на Чикаго. Я не знал, что он на самом деле задумал.

Орацио прочистил горло.

– Я также выяснил вчера, что Готтардо и Эрмано связывались несколько недель назад с Данте, чтобы помочь ему сокрушить тебя. Данте отнесся к этому настороженно. Он думал, что это ловушка, но на вчерашней встрече Скудери убедил его довериться им.

– Готтардо и ебанный Эрмано! Эти херовы ублюдки! – прошипел я. Данте гребанный Кавалларо пытался заставить меня поверить, что у Арии с ним роман. Сука!

Любовь – гребанная слабость! Маттео настороженно смотрел на меня, как будто бы думал, что я, одержимый жаждой убийства, сверну ему или Орацио шею.

– Как минимум в этом замешаны только они и парочка простых солдат. С ними мы справимся.

– О, мы разберемся с ними, – ответил я. – Жаль, что Готтардо умер так быстро.

– Ты раздавил его горло, Лука. Есть куда более интересные способы умереть, – произнес Маттео. Орацио с любопытством приподнял брови.

– Это было куда приятнее, чем то, что ожидает Эрмано.

– Бесспорно, – ответил Маттео.

– Если вы не против, я бы вернулся в Чикаго, прежде чем кто-то заметит мое отсутствие, – произнес Орацио. Я коротко кивнул ему. Он обменялся еще парой слов с Маттео и уехал.

Маттео подошел ко мне.

– Итак, Ария тебе не изменяла.

– Мы нападем вечером. Я хочу как можно скорее устранить корень нашей проблемы. Семья полна предателей. Я знал, что Готтардо был одним из них. А теперь список пополнил и Эрмано. Эти двое всегда были мутными.

Маттео нахмурился.

– Лука, ты слушал, что я сказал?

Я глянул прямо ему в лицо.

– Держись подальше от моей семьи, Маттео, и для тебя же лучше убедиться в том, что твоя собственная жена не делает из тебя идиота.

Маттео ничего не ответил, и оно даже к лучше, потому что я вновь был на взводе.

Этой ночью Ромеро, Маттео и я напали на загородный дом Эрмано в Хэмптонсе. Эрмано должен был вернуться в Атланту утром. А теперь не вернется туда никогда. Орфео и Деметрио были в пути, чтобы схватит другого законного сына Готтардо. Я знал, что для Деметрио не составит труда разобраться со сводным братом. Между этими двумя не было никакой любви.

Я убил первого солдата Эрмано, свернув тому шею прежде, чем он успел хоть кого-то прдупредить. Маттео зарезал второго. Не дожидаясь, пока Ромеро разберется с третьим, я побежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступени. Справа от меня распахнулась дверь, и я сделал резкий выпад с ножом в руке, лишь в последнюю секунду изменив направдение удара. Лезвие прошло всего лишь в паре дюймов над головой девочки. Ее рот раскрылся было для крика, но я заткнул его рукой. Она сопротивлялась, когда моя рука обвилась вокруг ее талии. Она билась изо всех сил, когда я наклонился к ее уху.

– Ни звука. Ничего с тобой не случится, Кьяра. – Ее глаза блеснули. – Где твой отец?

Мой кузина указала на дверь в конце коридора. Я отпустил ее, и она посмотрела на меня огромными глазами, обнимая себя руками. Я скользнул взглядом по синякам на ее теле, по опухшей щеке. Эрмано было братом моего отца и имел такую же страсть к насилию.

Маттео подбежал ко мне, и я подтолкнул Кьяру к нему, затем подкрался к двери, на которую она указала. Она бы не соврала. У нее не было ни единой причины для этого. Вдруг дверь отворилась. Жена Эрмано стояла передо мной. Он, должно быть, отправил ее проверить, что за шум. Гребанный трус.

Я оттолкнул ее в сторону и едва успел увернуться от пули. Эрмано прятался за большой кроватью и палил по мне. Тяжелый глухой удар раздался за секунду до того, как я упал на пол и вытащил пистолет. Оглянувшись через плечо, я увидел, что его жена лежит на полу, истекая кровью. Эрмано застрелил собственную жену случайно или, возможно, намеренно – кто знает, что творилось в голове этого чокнутого ублюдка? Я не собирался пристрелить его. Это было бы слишком просто.

Маттео пригнулся и жестом велел мне не вставать.

Я подполз ближе к кровати.

– Чего ты хочешь? – завопил Эрмано.

– Выходи, тогда умрешь быстро, – крикнул Маттео. Конечно, он врал. Я буду отдирать от Эрмано кусочек за кусочком, буквально расчленять его, живого.

Я подобрался еще ближе к кровати и увидел колени Эрмано. Прицелился в правое колено и выстрелил. Его пронзительный вопль был музыкой для моих ушей. Я поднялся с пола, сделал два больших шага и оказался рядом с дядей. Потом схватил его за горло и поднял его так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Не рассчитывай на пощаду, дядя, – прорычал я.

Через два часа Маттео и я покинули поместье. Ромеро остался там с бригадой уборщиков. Когда мы подошли к Porsche Cayenne, с заднего сиденья показалась темноволосая головка.

– Блядь, – пробормотал Маттео. – Я забыл про Кьяру.

Я почесал рукой голову.

– Сколько ей?

– Понятия не имею. У нас так много кузин. Может, двенадцать?

Вздохнув, я открыл дверь и нагнулся. Кьяра отскочила от меня и прижала ноги к груди.

– Сколько тебе лет? – спросил я максимально спокойным голосом, хотя это давалось мне с трудом, ведь еще несколько минут назад я кромсал на куски ее отца.

Она смотрела так, будто бы я собирался убить ее. Я пристально разглядывал лицо Кьяры, пытаясь вспомнить.

– Двенадцать?

Она сглотнула.

Я закрыла дверь, и Маттео запер ее, прежде чем я скользнул на пассажирское сиденье.

– И куда ее? – спросил Маттео.

Она была моей кузиной, и я должен был убедиться, что она будет в безопасности, но мои возможности были ограничены. Она была слишком молода для брака, и по совести я должен был подобрать ей семью, но кому я мог доверять? Тетя Эджидия и ее муж Феликс казались наиболее подходящей для этого парой.

– К Эджидии. А пока что мы отвезем ее к Марианне и ее мужу.

– Что будет со мной? – прошептала она.

Она все еще прижимала ноги к своей груди.

– Ты будешь в безопасности.

Маттео закатил глаза.

– Никто не причинит тебе вреда, Кьяра. Мы с Лукой не представляем для тебя угрозы.

Я был доволен, когда мы высадили нашу кузину у дома Марианны. Ее муж был верным солдатом, и девочка будет в безопасности, пока не переедет к тете Эджидии.

После этого Маттео поехал на электростанцию в Йонкерсе. Это было место встречи, о которой мы договорились с Деметрио и Орфео. Анжело, последний законный сын Готтардо, сидел там, привязанный к стулу.

Он с ненавистью зыркнул на меня, когда я подошел, а затем плюнул Деметрио по ноги.

– Ты опозорил нашу фамилию. Сын шлюхи. Отцу следовало никогда не приглашать тебя в наш дом.

– Приглашать в дом? – прошипел Деметрио, готовясь вонзить в него нож.

– Он мой, – предупредил я. – Давай посмотрим, какие секреты ты скрываешь от нас, Анжело.

После сегодняшнего вечера Семья будет свободна от предателей и готова храбро сражаться с Синдикатом, а я буду управлять ими без сдерживающих меня оков любви. Не важно, как много времени понадобится, скольких жизней это будет стоит, я уничтожу Данте Кавалларо, даже если это будет стоить мне жизни.

Ромеро ночевал с нами в поместье почти постоянно после того, как Лука оставил меня с разбитым сердцем. Я знала, что Ромеро и сестры переживают за меня, потому что я почти не ела. Не то, чтобы я не пыталась, но даже от запаха пищи мне становилось плохо. Лука оставался в Нью-Йорке. Он даже не написал мне за три дня, и я едва с трудом это переносила. С момента свадьбы я была с ним практически каждый день и отчаянно скучала по нему не только ночами.

Я проснулась до рассвета, чувствуя холод, несмотря на два одеяла, под которыми спала ночью. Я выскользнула из постели, схватила халат и надела поверх ночной рубашки, прежде чем выйти из комнаты и спуститься вниз. Поежившись, я осмотрелась кругом и нашла глазами Ромеро, который, как обычно, бегал по утрам. Джианна и Лили все еще спали и должны были проспать еще несколько часов.

Через несколько минут он заметил меня и подбежал, его футболка прилипла к вспотевшей груди.

– Ария, что-то случилось?

Я неврно рассмеялась.

– Лука скоро вернется, – произнес Ромеро. – Он знает, что ты ему не изменяла. Маттео нашел фотографа, и тот подтвердил твои слова.

Это означало, что тому мужчине пришлось пройти через ад, чтобы я могла доказать собственную невиновность, но я не ощущала ни капли вины, только пустоту.

– Когда?

– Вчера.

Лука все равно не посчитал нужным связаться со мной, так что либо он все еще верил, что я изменила, либо на самом деле больше меня не любил.

Я коснулась своего живота и посмотрела на океан.

– Ему нужно время, чтобы успокоиться. Ты отправилась в Чикаго за его спиной, и это произошло в максимально не подходящее время. Сейчас у Луки крайне дерьмово обстоят дела с семьей.

Я вздохнула, надеясь, что Ромеро был прав, надеясь, что Лука даст нам еще один шанс. Я не могла представить жизнь без него.

– Я должна попросить тебя об одолжении, – в итоге произнесла я, и Ромеро напрягся.

– Ария, сейчас не лучшее время, чтобы сделать что-то, что разозлит Луку еще сильнее.

– Знаю. Думаешь, я не знаю этого? – яростно прошептала я. – Но он не разговаривает со мной! Он сказал, что между нами все кончено, а у меня нет времени, чтобы ждать момента, когда он простит меня.

Ромеро нахмурился.

– Почему? Чего ты от меня хочешь?

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня в Нью-Йорк к доктору. – Я вновь коснулась живота, и Ромеро проследил за этим жестом.

Он подошел ближе, удивленно глядя на меня.

– Ты беременна?

– Во всяком случае так показал тест, и именно по этой причине меня отпустил Данте.

Лицо Ромеро напряглось, исказившись от ненависти.

– Данте знает, что ты беременна? Черт подери, – произнес он, поджав губы. – Тебе стоит рассказать Луке.

– Нет, – твердо ответила я. – Не когда он зол, не когда он не хочет иметь со мной ничего общего. Я не хочу, чтобы он считал себя обязанным вернуться только из-за ребенка. Я хочу, чтобы от вернулся ко мне потому, что хочет этого. Он сейчас не в лучшем настроении.

– Твоя правда, – медленно произнес Ромеро. По-видимому, он что-то скрывал от меня. – Но рано или поздно ты не сможешь скрывать свою беременность.

Мой желудок сжался.

– Ты думаешь, он будет злиться на меня месяцами?

На его лице был написан ответ, которого я больше всего боялась. Может быть, я на самом деле потеряла Луку навсегда.

Мужчина, который никогда ни с кем не спал в одной постели, который никогда не оказывался рядом другими без оружия, даже рядом с собственным братом, потому что с малых лет выучил, что доверие может стоить жизни, – он доверился мне, а я все испортила.

– Если ты дашь мне принять быстренько душ, мы сможем отправиться прямо сейчас, – предложил Ромеро.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы до конца осознать его слова.

– Да, пожалуйста. Пойду соберусь.

Через сорок минут Ромеро, и я ехали в Нью-Йорк. Джианна и Лили все еще спали, когда мы уходили, а Сандро и два других охранника должны были дежурить.

Я вновь надела парик, чтобы люди не смогли меня узнать. Никто не должен был узнать о моей беременности.

– Ты расскажешь сестрам? – спросил Ромеро.

Я помедлила.

– Я была бы рада, если бы какое-то время это оставалось между нами.

Ромеро бросил на меня скептический взгляд, но кивнул. Я знала, что ему не нравилось скрывать что-то от Лили, но слишком многое случилось за последние несколько дней, и мне нужно было время, чтобы самостоятельно разобраться со всем, прежде чем я вовлеку в свои проблемы других людей.

Ромеро остался в зале ожидания, а я пошла следом за доктором Брайтли в смотровую. Мне подтвердили беременность, сказав, что срок около шести недель. Когда я вышла из смотровой, и Ромеро повел меня к лифту, я так сильно заскучала по Луке, что не смогла сдержать слез. Он должен был быть там со мной, должен был разделить со мной этот радостный миг.

Ромеро коснулся моего плеча, и я прижалась к нему в поисках утешения. После секунды колебания он обнял меня.

– Ария, Лука вернется к тебе!

Мне так хотелось верить ему! Кивнув, я отстранилась и вытерла глаза, смущенная своим эмоциональным всплеском. Пусть отсутствие Луки разбило мне сердце, я должна была быть сильной ради нашего ребенка.

Я нервничала. Сегодня впервые за три недели я увижу Луку. Все это время мы не говорили и не переписывались. В самом начале я отправила ему несколько сообщений, но бросила эту затею, когда он не ответил мне. Если ему нужно было пространство, я предоставлю его, пусть меня это и убивало.

– Нам стоит отпраздновать это событие без мужчин, – пробормотала Джианна. – Они только все портят.

Она имела в виду Луку, и я переживала, что она окажется права. Почему это Рождество стало таким мрачным?

Когда я вышла из душа, мне пришлось ухватиться за край мраморной столешницы, потому что на меня вновь накатила волна головокружения. Я была на девятой неделе, и животик все еще не появился, но в любом случае беременность определяла мою жизнь. За последние три недели я потеряла около десяти фунтов, потому что меня все время рвало. Пока что у доктора Брайтли не было повода для беспокойства. Он сказал, что ребенок развивается нормально, как ему и полагается. Я надела белье и зашла в спальню. Разделит ли Лука со мной постель этой ночью?

– Черт, Ария! – произнесла Джианна, поджав губы и глядя на меня. – Ты слишком похудела.

– Ты преувеличиваешь, – возразила я. Я взяла шерстяное платье кремового цвета и надела его. Раньше оно облегало мои изгибы, но теперь было свободным.

Джианна приподняла брови.

– А мне это не кажется преувеличением.

– Все в порядке, – твердо ответила я.

Джианна подошла ближе.

– Ты такая чертовски бледная! А эти синяки у тебя под глазами! – Она покачала головой. – Знаешь что? Мы сделаем максимально легкий макияж. Пусть он видит, что творит с тобой.

Я была слишком уставшей, чтобы спорить, и позволила ей нанести тональный крем и тушь.

– Я убью его, если он будет относиться к тебе как к дерьму. Клянусь, что воткну один из ножей Маттео в его жестокое сердце.

– Джианна, – возразила я. – Я действовала у него за спиной…

– Ты отправилась навестить нашего младшего брата. Лука изменил тебе с Грейс лишь потому, что ты не захотела лечь под него, и он не рассказал тебе, когда Маттео попросил моей руки у отца. Готова спорить, что он врал куда больше раз, чем мы знаем, но только потому, что ты не подчиняешься ему, как хорошо воспитанный пес, он ведет себя так, будто ты его предала. Эта идиотская гордость мафиози!

Хотелось бы мне, чтобы он держался от меня подальше только из-за гордости, но я знала, что за всем крылось нечто большее, нечто темное и дикое.

Лили постучала ко мне и просунула голову в щель.

– Ужин готов. Марианна сказала, что мы можем присаживаться.

– Он здесь? – спросила я. Мне не нравилось, каким подавленным звучал мой голос.

Выражение лица Лили смягчилось.

– Да, он и Маттео прибыли где-то пятнадцать минут назад. Они внизу вместе с Ромеро.

Джианна оценила свое отражение в зеркале. Она тоже редко видела Маттео, поскольку предпочитала оставаться со мной, все еще злясь на него, пока он был в Нью-Йорке с Лукой.

Я выпрямилась, надеясь, что смогу держать себя в руках. Беременность сделала меня очень эмоциональноый.

Джианна сжала мою ладонь и не отпускала ее.

– Пойдем, Ария. У нас есть мы. Это у них Семья и кровавая клятва, но мы сестры, мы одной крови и останемся сестрами до конца наших дней.

Лили с уверенной улыбкой взяла меня за другую руку.

– Если ты не сможешь терпеть его присутствие, то мы уйдем. Мы можем поужинать на кухне. Только втроем.

Я боролась с слезами.

– Не плачь! – приказала Джианна. – А то он подумает, что это из-за него. Не давай ему такую власть.

Но он властвовал над моим сердцем, и с этим я ничего не могла поделать. Я подавила порыв прикоснуться к животу, сглотнула и кивнула.

– Пойдемте.

Мы вышли из комнаты, прошли по коридору к лестнице. И тогда я услышала глубокий голос, и ноги мои подкосились. Я устояла на ногах только благодаря поддержке сестер. Они тянули меня вперед. Хватка Джианны на моей руке усилилась, пока мы спускались по лестнице. Мы вместе вошли в столовую, и я тут же уставилась на Луку. Он был таким высоким и внушительным! Лука стоял рядом с Маттео и Ромеро и выглядел очень спокойно. Не было никаких признаков того, что последние три недели дались ему тяжело. Неужели он может так просто контролировать свои эмоции? Неужели он так просто смог выбросить любовь из своего сердца?

Лили сжала мою руку, а Джианна напряглась.

– Пошел он, Ария. Пошли они все, – прошептала она.

И я была решительно настроена следовать ее совету, но затем Лука повернул голову и посмотрел прямо на меня, и мой мир рухнул. В эти полные отчаяния недели были короткие мгновения надежды. Я то надеялась, что могу жить без Луки, то старалась убедить себя, что он вернется.

Но теперь, когда его серые глаза смотрели на меня так же, как и на всех остальных, с холодной внимательностью и без капли теплоты, все мои надежды разбились.

– Ты не испортишь нам всем Рождество, ведь так? – спросил Маттео. Будто бы его отношения с Джианной в последние недели были нормальными. Он был моей тенью в Нью-Йорке, а Джианна отказалась ехать с ним. Они снова с трудом выносили друг друга.

Я закатил глаза.

– Не переживай. Ария просто моя жена на бумаге, вот и все.

В последние три недели я старался отключить все эмоции и совершенно не планировать это менять. У меня было множество куда более важных дел. Нужно было сокрушить Данте и положить конец влиянию Синдиката. Я вряд ли бы справился с такой сложной задачей за несколько недель или месяцев, и уж точно мои действия не могли постоянно подпитываться яростью. Мне нужно было разработать план, который бы гарантировал успех раз и навсегда.

Какое-то движение в коридоре привлекло мое внимание, я повернул голову в ту сторону, и меня словно током прошибло.

Ария, стройная, грациозная, с длинным светлыми волосами, стояла между сестер. Мои глаза скользнули по темным кругам под ее глазами и заострившимся ключицам. Ее платье буквально висело на ней, так сильно он апохудела! Меня охватило чувство вины, но я тут же подавил его. У меня не было ни единой причины, чтобы чувствовать себя виноватым. Именно Ария предала меня.

– Только на бумаге, ага, – пробормотал Маттео.

Я оторвал взгляд от Арии, беря себя в руки. Потом прошел к обеденному столу и занял свое привычное место. Маттео сел напротив меня, глядя так, будто бы я был на грани потери контроля. Если он в ближайшее время не прекратит постоянно меня опекать, я точно слечу с катушек.

Слегка поколебавшись, Ария присела рядом со мной, и я ощутил ее сладкий цветочный запах. Она не коснулась меня, и я тоже не потянулся к ней.

Джианна села напротив меня, ее взгляд был полон ненависти. Я в ответ послал ей фирменный взгляд Дона, и в конце концов она отвела глаза. Хватит быть терпеливым! Я был Доном и должен вести себя соответственно.

Когда Ромеро и Лили также заняли свои места, Марианна вошла с едой. Она поджала губы, глядя на меня, но ничего не сказала. Какое-то время мы ели в тишине. Ария едва прикоснулась к еде, вино тоже пить не стала. Ее руки дрожали, пока она держала вилку.

Я не позволю ее манипуляциям вызвать во мне чувство вины.

Вскоре после ужина я извинилась и поспешила в одну из гостевых ванных, где меня вырвало. Через несколько минут Ромеро подошел ко мне. Я стояла на полу на коленях, руки опирались на закрытую крышку унитаза. Ромеро присел на корточки рядом со мной.

– Расскажи ему, Ария.

– Он подумает, что я хочу использовать беременность, чтобы заставить его чувствовать вину и вернуться ко мне. Я не буду этого делать. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, потому что любит, Ромеро. – Мой голос дрогнул, а слезы полились из глаз.

Ромеро молча наблюдал за мной. В этот раз он не сказал мне, что Лука вернется. Он выпрямился и протянул руку. Я позволила ему поднять меня на ноги, вымыла руки и прополоскала рот.

Гордо держа голову, я вернулась в жилую и обеденную зону, но нашла там только Лили и Джианну, которые сидели, тесно прижавшись друг к другу.

– Они ушли в гостиную выпить виски, – пробормотала Джианна.

– Ох, – тихо ответила я.

Несмотря на усталость, я оставалась в гостиной так долго, как только могла, надеясь, что Лука присоединится к нам, но он не появился, и в итоге я направилась в спальню и легла. Я не знаю, сколько времени прошло, когда я услышала скрип двери. Обернувшись, я увидела высокую фигуру Луки, и надежда растеклась по моей груди.

– Лука? – прошептала я.

Он ничего не ответил, и я зажгла свет. Он порылся в ящиках и вытащил оттуда пижамные штаны, прежде чем развернуться, чтобы уйти.

– Ты не собираешься остаться? – спросила я, ненавидя то, как дрожит мой голос.

Его плечи напряглись под рубашкой. Он не обернулся, когда говорил грубым голосом:

– Нет. Но я могу тебя трахнуть, если это то, чего ты хочешь?

Я дрожаще вздохнула.

– Не этого.

Больше не сказав ни слова, он вышел, и через мгновение я потушила свет дрожащими пальцами.

В следующий раз он заговорил со мной утром во время завтрака, чтобы сообщить, что мы вместе приглашены на вечеринку сенатора Паркера в честь Дня святого Сильвестра. После этого он вернулся в Нью-Йорк.

– Сделай одолжение, не иди, – взмолилась Джианна. Мы уже примерно два часа искали новые платья для вечеринки, и мое головокружение становилось только сильнее. Я знала, что Джианна и Лили переживают, но я не могла рассказать им. Предполагалось, что Лука должен узнать обо всем первым, но как это вообще должно произойти?

Я просматривала витрину с платьями.

– Начнутся вопросы, если Лука пойдет туда один.

– Ария, пожалуйста.

Я оглянулась через плечо на свою сестру. Что-то в ее голосе обеспокоило меня.

– О чем ты мне не договариваешь?

Джианна подошла ближе.

– Маттео упомянул, что Грейс тоже там будет.

Мои пальцы вцепились в платье.

– Я думала, она в Англии.

– Была. Вышла замуж за какого-то богатого английского бизнесмена, но она прибудет на вечеринку.

Я сглотнула.

– Я справлюсь с ней.

Джианна схватила меня за руку.

– Ария, все будет гадко. Не иди. Прошу.

Я силой заставила себя улыбнуться.

– Не переживай за меня.

Я достала элегантное кремовое платье в пол, направилась в кабинку для переодевания и примерила. Оно было облегающим, с открытой спиной. Я окинула взглядом свой живот. Было ли заметно, что я беременна? Джианна просунула голову, и я напряглась, но она только присвистнула.

– От твоего вида аж дух захватывает. Пусть Лука увидит, что теряет.

Ни одно откровенное платье не убедит Луку вновь меня полюбить. Это так не работает.

Сандро забрал нас с Джианной из особняка и отвез в Нью-Йорк, где мы встретились с Лукой и Маттео. Лука был одет в элегантный черный костюм, подчеркивающий его широкие плечи и узкую талию.

Он и глазом не моргнул, когда увидел меня в моем платье. Его лицо было каменным, а от его холодного взгляда все внутри меня заледенело. Не говоря ни слова, я села на пассажирское сиденье в его машине. Мы ехали к дому Паркера в тишине.

Прежде чем мы вышли, Лука обернулся ко мне, но в его глазах не была тепла.

– Мы не должны привлекать к себе внимание, так что веди себя прилично.

Он вопросительно приподнял брови, и я кивнула в ответ.

Лука вышел из машины и открыл мне дверь, я приготовилась к тому, что произойдет, но стоило ладони Луки коснуться моей обнаженной спины, как каждая мышца в моем теле ожила от желания и тоски.

Пальцы Луки напряглись, и я подняла взгляд, но его лицо ничего не выражало. Он повел меня в дом, не сказав ни слова.

Джианна и Маттео уже были там, попивая шампанское и болтая. Казалось, у них все вновь наладилось, или, может быть, они просто делали вид на публике, как я и Лука.

Лука подвел меня к ним и отпустил руку, как только мы подошли.

– Найду что-нибудь выпить, – произнес он, не дожидаясь моего ответа, и ушел.

Джианна хмуро посмотрела ему в спину и одарила меня ободряющей улыбкой. Я попыталась улыбнуться в ответ, но ее брови нахмурились. Она подошла ближе и схватила меня за руку.

– Ария, не дай ему победить. Не давай ему такую власть над собой! – яростно прошептала Джианна.

Я кивнула и, держа голову высоко, надела свою светскую маску. Лука не вернулся, и когда я оглядела зал, увидела, что он разговаривает с сенатором Паркером. И тогда я заметила ее. Грейс Паркер. Высокая и ярка, она была одета в тесный комбинезон, оставляющий мало пространства для воображения. Она была одна, никакого мужа-англичанина поблизости. Я вспомнила, как застукала Луку с ней, вспомнила чувство разочарования и печали, а ведь я даже не любила его тогда.

Лука заметил ее одновременно со мной. Его глаза неотрывно следили за ней. Так вот как он хотел наказать меня!

– Он не посмеет, – прошипела Джианна.

Сквозь шум в ушах я услышала слова Маттео:

– Не станет.

Грейс подошла к Луке с сексуальной улыбкой, и он ухмыльнулся. Я помнила этот взгляд с его фото холостяцких времен – он смотрел как мужчина, который знает, что предложить, и который берет все, что предлагает ему женщина.

Меня сильно затошнило. Я развернулась на каблуках и поспешила в ванную в конце коридора. Я едва успела закрыть дверь и добежать до туалета, как меня вырвало. Меня рвало так сильно, что в желудке ничего не осталось. Бисеринки пота выступили на моем лбу. Я потянулась дрожащими пальцами к кнопке смыва.

Через несколько мгновений Джианна мягко постучала в дверь.

– Ария, впусти меня.

Я уставилась в зеркало и коснулась живота.

– Ария, пожалуйста, дай мне помочь тебе.

Она не могла помочь. Это была битва, в которой я могла выиграть только одна, потому что это было сражение с собственным сердцем.

Слова Луки, произнесенные несколько недель назад, всплыли в моем сознании: «Между нами все кончено».

Да, кончено.

Грейс кружила вокруг меня слово стервятник. Она вышла за какого-то старого ублюдка с миллионами долларов на счету, но все так же трахала меня глазами, как и прежде.

– Неужели ты уже заскучал со своей женушкой? Я говорила, что она не сможет удовлетворить тебя.

– Не говори о ней, – предостерег я ее. Она, казалось, забыла о моем прежнем предупреждении.

Маттео приподнял бровь, бросая на меня взгляд через всю комнату. Я нигде не видел ни Арию, ни Джианну и был блядски этому рад. Ария в своем молочном платье выглядела словно гребанный ангел. Она по-прежнему оставалась моей слабостью.

– Я здесь не для того, чтобы разговаривать, не переживай, – мурлыкнула Грейс. Мой взгляд бы прикован к ее декольте.

– И для чего же ты тогда здесь? – спросил я, узогнув губы в улыбке.

– Трахаться, – улыбнулась она. – Идем, Лука.

Я шел в нескольких шагах позади нее, мои глаза смотрели на ее виляющуюзадницу. Она вела меня в свою бывшую спальню, комнату, в которой у меня было много неплохих воспоминаний.

Грейс закрыла дверь и обернулась ко мне, облизывая губы.

– О, я скучала по твоему члену, Лука, – пропела она, когда подошла ко мне и потянулась, чтобы поцеловать.

– Никаких поцелуев, – прорычал я, глядя на нее. Она надулась, но не стала пытаться еще раз. Мне никогда не нравилось целовать ее, а теперь еще меньше, чем когда-либо.

Ее длинный ногти прошлись, царапая, по моей груди, а затем ниже. Мне пришлось подавить желание отпихнуть ее руку. На этот раз член на нее не стоял. Ее прикосновения вообще-то были отвратительными.

Смущение мелькнуло на ее лице, затем она попыталась улыбнуться.

– Играешь в недотрогу?

– Ну хоть кто-то из нас должен же, – пробормотал я, ненавидя ее и ненавидя себя.

Она вспыхнула, но моя грубость ее не остановила. Она встала на колени, состроив невинное лицо. Это выглядело блядски ненатурально. И это возымело на меня обратный эффект – не тот, на который она рассчитывала. Я помнил невинные улыбки Арии, ее невинные прикосновения во время нашей с ней близости. Ария. Блядь! Всегда Ария.

Затем я припомнил последний раз, когда она брала мой член в рот, ее идеальные губы, ее поддразнивания. Мне то, насколько увереннее она стала вести себя в постели в последние годы. Я любил ее запах, ее вкус, шелковистую кожу. На хер все это! Я, блядь, любил в ней все! Но больше всего ее смех, и улыбки, и то, как она смотрела на меня с любовью и доверием.

Пальцы Грейс коснулись моей ширинки, но я отстранился. Она опустила руку, сузив глаза.

– Что опять? Не говори мне, что не можешь изменять своей паиньке Арии.

Я вцепился ей в руку в железной хваткой.

– Не смей оскорблять ее! Не смей даже произносить ее имя! – Я оттолкнул ее от себя, такой блядски злой, что едва мог контролировать себя. Взбешенный на себя из-за собственной слабости, из-за этих бесполезных чувств. Затем я развернулся и пошел обратно на вечеринку.

Вскоре рядом со мной оказался Маттео.

– Быстрее потрахушек я не видел.

Его голос звучал странно, но у меня не было сил анализировать его настроение.

– Я не смог этого сделать. Не смог даже позволить отсосать. Сука.

В какого слабака я превратился!

– Из-за Арии.

Я сжал руки в кулаки, желая кого-нибудь уничтожить, желая убивать и мучить.

– Я гребанный слабак, – тихо произнес я.

– Слабак? – заржал Маттео. – Лука, ты вырезал полный клуб байкеров, разорвал их на куски, ты пытал нашего дядю часами, не моргнув глазом, и ты не почувствуешь ни капли раскаяния, если убьешь каждого ублюдка в этой комнате. Ты не стал слабаком из-за своих чувств к Арии. Наш папаша был жестоким ублюдком и попросту чокнутым.

– Я как кастрированный кобель.

Маттео застонал, свирепо глядя на меня.

– Ты же знаешь, что Ария никогда не изменит тебе. Эта женщина всегда принадлежала и будет принадлежать только тебе, Лука.

– Я знаю, – прорычал я. И, черт меня раздери, я знал, что она верна не только потому, что ее слова подтвердил фотограф, но и потому, что Ария была не такая. Она бы не стала изменять. Я быстро понял это, но все еще был блядски зол на нее за то, что она действовала за моей спиной, был так чертовски горд, чтобы простить. – И, очевидно, я тоже не могу изменить ей.

– Она превратила тебя в подкаблучника.

Если бы только это! Она полностью завладела моим сердцем, и я не мог сбросить эти оковы.

Я внимательно осмотрел толпу и, наконец, я нашел Арию. Джианна была рядом с ней и практически поддерживала ее. Ария была бледной, ее глаза остановились на мне – я знал, что она видела, как я ушел с Грейс. Она выпрямилась и выдержала мой взгляд.

Так-то. Это был мой способ избавиться от слабости, которая делала меня легкой мишенью для Данте.

– Извинись, – пробормотал Маттео. – Черт тебя побери, Лука, извинись перед ней!

– Нет, – твердо ответил я. – С нами покончено.

Я надела самое плотное пальто, шарф и перчатки, прежде чем выйти на террасу, а затем направиться по склону к воде. Я наблюдала за восходом солнца над океаном, когда позади меня послышались шаги. Я обернулась, ожидая, что это Джианна, но вместо неё ко мне шёл Маттео, одетый только в спортивные штаны и футболку, несмотря на морозную погоду. В последние четыре недели мы едва обменялись парой слов. Я отвернулась обратно к воде, не уверенная, что хотела, чтобы он нарушил этот момент. Я теперь редко спала больше пары часов, и у меня почти не было сил ни на что.

Маттео остановился рядом со мной.

– Спасибо, – тихо произнесла я. – За то, что нашёл фотографа, пусть это и было впустую.

Четыре недели спустя я медленно начала понимать, что это был конец. Что ту любовь, которую я принимала как должное, я больше никогда не испытаю.

– Три года назад ты сохранила мой секрет от Луки, – произнёс Маттео хриплым ото сна голосом. – Если бы ты этого не сделала, я бы сегодня не стоял здесь рядом с тобой.

Я обернулась к нему. Мы никогда прежде не говорили о том дне.

– Я сделала это ради Луки, – ответила я, потому что это была правда, и мы оба это знали. Когда я произносила имя своего мужа, все внутри меня пылало.

Маттео кивнул, его карие глаза внимательно изучали мои.

– Я нашёл фотографа тоже ради него, потому что ты нужна ему.

Я грустно улыбнулась.

– Ну, последние четыре недели доказали, что ты ошибаешься. Лука живет своей привычной жизнью. Он вновь свободен, может тусить и затаскивать в свою постель любую женщину.

Господи, от этих слов мое сердце готово было разорваться, а горло сдавило так, что я думала, что задохнусь.

До празднования Дня святого Сильвестра я утешала себя проблесками надежды, но с меня было достаточно. Хватит надежд на что-то, что никогда не произойдёт, хватит непреходящей боли!

Маттео с ухмылкой покачал головой.

– Он не спал с этой сукой. Он даже не прикоснулся к ней.

Я приподняла брови.

– Четыре недели, и Лука никого не трахнул, не прикоснулся ни к одной женщине, ему даже не отсосали ни разу. Если бы он покончил с тобой, он бы перетрахал уже половину Нью-Йорка, поверь мне. Но у этого жестокосердого ублюдка, кажется, все ещё есть сердце, и оно бьется только ради тебя. Просто он слишком тупорылый выблядок, чтобы показать это.

Я испытала невероятное облегчение, но часть меня не была уверена, что тот факт, что Лука все ещё верен мне, что-то значит. Была ли надежда, что все станет как прежде? Может быть, все уже было непоправимо разрушено.

– Иди к нему, – умолял Маттео. – Он такой блядски гордый.

Я обернулась к океану и ничего не произнесла. Я не пойду к Луке. Я пыталась в самом начале, но он продолжил отталкивать меня даже тогда, когда знал, что я ему не изменяла. Ему нужно сделать хотя бы шажок ко мне, показать, что для нас все ещё есть надежда. Я должна была защищать не только себя, но и нашего ребёнка.

– Лука хочется, чтобы ты позволила Доку осмотреть себя, потому что ты теряешь вес.

– Не думала, что он заметил – после всего произошедшего, он на меня даже больше не смотрит.

Маттео нахмурился.

– Он смотрит, поверь мне. – Он подождал, а затем вздохнул. – Ария, не могла бы ты просто, блядь, извиниться перед ним. Один из вас должен сделать первый шаг.

– Я собираюсь сделать себе чай, – сказала я и пошла, оставив его стоять на том же месте. Если Лука беспокоился, он мог сказать мне об этом сам, и все же часть меня не могла избавиться от глупого облечения от того, что он все еще волновался из-за моего состояния.

Я вошла внутрь, обрадовавшись теплу. Холод помогал справиться с тошнотой, но сейчас она вернулась. Сняв пальто, шарф и перчатки, я направилась на кухню и включила электрический чайник, чтобы приготовить чай. Одна из служанок опять положила чайные пакетики наверх в ящик, хотя я каждый раз доставала их оттуда. Это сводило меня с ума. Я схватила стул, но помедлила: с моим головокружением риск свалиться оттуда был слишком велик. Я отпустила стул, открыла дверцу шкафчика и взяла лопатку.

Я приподнялась на носочки и попыталась смахнуть коробку с чайными пакетиками с полки с помощью лопатки, но я лишь загнала ее глубже. Чья-то тень внезапно накрыла меня, и я отшатнулась от удивления, а затем застыла. Лука потянулся к полке и схватил коробку, а затем поставил ее на кухонный островок. Его лицо было каменным, но в глазах промелькнуло непонятное выражение. Я отвела взгляд.

– Спасибо, – тихо произнесла я.

Он ничего не ответил, только кивнул, прежде чем направиться к кофемашине. Я позволила себе мгновение понаблюдать за ним. Как и Маттео он был одет в черные спортивные штаны, но даже не потрудился надеть футболку. Я никогда не хотела коснуться кого-то так сильно, как дотронуться до Луки в этот момент. Я скучала по его близости, его теплу. Господи, я скучала по его любви! Мои глаза скользнули по татуировке на его плече.

Куда бы ты ни шел и как бы ни был темен путь, я всегда последую за тобой.

Я быстро отвернулась, тяжело сглатывая, и приготовила себе чай, желая уйти с кухни так быстро, как только было возможно. С кружкой в одной руке, я направилась к дверям, когда новая волна тошноты вместе с головокружением охватили меня. Чашка выпала из руки и разбилась, горячий чай расплескался на мои босые ноги, но я не почувствовала боль, потому что перед глазами потемнело, и я попыталась ухватиться за стол, чтобы удержаться на ногах. Пол стремительно приближался, когда сильные руки подхватили меня, приподнимая, а мои ладони прижались к горячей груди. Я втянула воздух, моя голова качнулась вперед, и я прижалась лбом к груди. Я глубоко вдыхала родной запах. Мое зрение прояснялось.

– Ария?

Нежный тон, по которому я скучала так сильно! Мое сердце, казалось, исцелялось и разбивалось одновременно.

Я приподняла голову и посмотрела в лицо Луки. Правда ли он беспокоился обо мне? Он нахмурился. Боже, я так любила этого мужчину!

Пока мы смотрели друг на друга, я практически видела, как Лука надевает непроницаемую маску. Он вновь был холоден и непоколебим. Должно быть, я все себе придумала, и он ни разу обо мне не беспокоился. Я убрала руки от его груди и, вздрогнув, отошла, вдруг осознав, что слегка обожгла ноги.

– Следует нанести мазь от ожогов, – просто произнес Лука. – Я позвоню Доку, чтобы он осмотрел тебя.

Я заставила себя сделать решительный шаг назад, хотя мое тело жаждало подойти ближе, а сердце хотело о его близости.

– Мне он не нужен. Я в порядке.

Мне нужен только ты. Чтобы не произнести эти слова вслух, я опустила на колени и начала собирать осколки. Когда я рискнула посмотреть вверх, Лука наблюдал за мной с таким выражением лица, которое я не сумела прочесть. Он выглядел почти злым. Вдруг он подошел ко мне, схватил меня за руку и поднял на ноги.

– Иди.

Я уставилась на него.

– Мне нужно прибраться здесь. Служанки не вернутся до завтрашнего дня.

Глаза Луки прожигали меня.

– Уходи. – Его голос дрожал от… ярости? – Просто уйди.

Я развернулась и ушла.

Несколько дней спустя я свернулась на диване, читая книгу, когда Джианна присоединилась ко мне. Она кивнула на книгу:

– Неплохая?

Я пожала плечами. Мне было сложно сконцентрироваться на чем-то. Я прочла одну и ту же странице уже дважды и все еще не знала, что там происходило. Она протянула тарелку с печеньем.

– Я испекла их сама.

– Ты не умеешь печь. – Джианна так же плохо готовила, как и я. Только Лили могла приготовить хоть что-то довольно съедобное, но она проводила эти дни с семьей Ромеро. Между тем Джианна постоянно была где-то рядом, постоянно следовала за мной.

– Попробуй, – подбодрила меня Джианна.

Я протянула руку к одному печенью и неуверенно откусила его, но от аромата теплого теста и шоколада мой желудок опять скрутило. Подумать только, а я ведь любила шоколад до беременности! Я быстро проглотила откусанный кусочек, а затем положила печенье обратно.

– Ария, не могла бы ты, пожалуйста, перестать морить себя голодом? – вдруг прошипела Джианна.

Я с удивлением посмотрела на нее.

– Я не морю себя голодом, – ответила я. – Ты видела, как я ем.

– Видела, и этого недостаточно, а еще я видела, как ты помчалась в туалет после этого. Да ладно тебе, Лука не стоит того, чтобы заполучить булимию!

Он стоил гораздо большего.

– Я выгляжу так плохо? – Я посмотрела я себя. Я похудела. Мое тело использовало все свои резервы, чтобы ребенок рос. Доктор был доволен его развитием.

Джианна закатила глаза.

– Модели с подиума позеленели бы от зависти.

– Конечно, за исключением десяти дюймов роста, которых мне недостает.

– А еще твоя одежда, – продолжала Джианна, указывая на мою свободную блузку. – Как будто ты стесняешься показывать свое тело.

Я закрыла глаза.

– Лука что-нибудь говорил?

– Я не настроена с ним разговаривать, как ты знаешь.

Я знала. Вся моя семья разваливалась, и я ничего не могла с этим поделать. Нужно извиниться перед Лукой. Но я уже извинялась, молила его не разрушать нашу любовь, а он отталкивал меня. Голос Джианны вырвал меня из раздумий.

– Из того, что я слышала от Маттео, Лука адски беспокоится. Мы все, Ария. Почему, как ты думаешь, Лука вдруг проводит половину недели в Хэмптонсе? Потому что хочет присматривать за тобой. Я не понимаю этого выродка, но он определенно все еще заботится о тебе в своей чокнутой манере.

Я сцепила пальцы. Я заметила, что он стал чаще появляться, но не смела надеяться, что это из-за меня. Я посмотрела на себя, на почти незаметную округлость живота. Как долго я смогу держать беременность в секрете? Я хотела найти способ, чтобы все было как раньше, потому что наша любовь была достаточно сильна, чтобы преодолеть все. Но рано или поздно я не смогу это скрывать. В конце концов я была на двенадцатой неделе.

– Ария, – голос Джианны вернул мое внимание. Ее лицо исказилось от беспокойства. – Прошу.

Я глубоко вздохнула.

– Я беременна.

Джианна откинулась назад, разинув рот.

– Черт! – Она посмотрела на мой живот. – Какой срок?

– Двенадцать недель.

Она с облегчением вздохнула.

– Так это потому тебе нехорошо?

Я кивнула.

– Полагаю, это мое фирменное везение, раз тошнота так и не отступила, – произнесла я с легким смешком.

– Фирменное везение, черт подери! Тебе повезло еще меньше, ты же беременна от Луки. – Она нахмурилась. – Я думала, ты пьешь таблетки.

– Пила. Но когда началась вся драма с Лили и Ромеро, время от времени я забывала о них. Я не хотела, чтобы так случилось. Лука не хотел детей прямо сейчас.

Или когда-либо.

Джианна перевела взгляд на мой живот и протянула руку, но в паре дюймов остановилась.

– Могу я потрогать?

Я огляделась по сторонам. Мы были наедине.

– Конечно.

Она положила ладонь на мой животик, и я расслабилась под ее прикосновением.

– Он все еще такой маленький. Трудно поверить, что внутри крошечный человек.

– Знаю, – ответила я, глядя на руку Джианны на моем животе и желая, чтобы это была рука Луки. Слезы выступили на глазах.

– Ох, Ария, – пробормотала Джианна и обняла меня. – Ненавижу видеть тебя в таком состоянии.

– Я так одинока, Джианна! Я скучаю по нему.

– Ты видишь его злобную рожу практически каждый день, Ария.

– Я скучаю по тому, каким он был со мной раньше. Скучаю по его поцелуям и прикосновениям, скучаю по его телу рядом со мной ночью. Я скучаю по его любви, – сглотнула я. – Скучаю по его объятиям.

Джианна похлопала себя по коленям. Я положила на них голову, она начала перебирать пальцами мои волосы, как делала, когда мы были младше. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться под ее прикосновениями. У меня все еще были сестры, а внутри меня рос ребенок. Отныне их любовь будет поддерживать меня. Будет ли этого достаточно? Я не была уверена, но должно было. Джианна начала мурлыкать нежную мелодию, и слезы потекли сквозь мои ресницы. Я подстроилась, бормоча колыбельную, которую иногда пела нам мама.

Она замолчала и напряглась, когда раздались знакомые шаги. Я собралась с духом, прежде чем открыть глаза.

Лука и Маттео стояли во фойе, наблюдая за нами. Лицо Луки было бесстрастным. Он не подпускал меня, как делал это последние несколько недель. Я подняла голову с колен Джианны, подавив желание коснуться ее живота.

– Прости, – сказала я Джианне и поднялась на ноги, затем направилась наверх. Лука не пошел за мной. Он никогда так больше не делал.

Когда мы с Маттео вошли в гостиную, моя грудь напряглась от представившегося вида. Ария свернулась на диване, положив голову на колени сестры. Джианна перебирала ее светлые волосы. Ария плакала, ее глаза были закрыты, слезы стекали по ее идеальным, но слишком бледным щекаи. Она была такая чертовски бледная!

Джианна застыла, ее взгляд ожесточился, стоило ей заметить меня. Она даже не пыталась скрыть свое презрение. Мне было по хуй, но видеть Арию в таком состоянии было невыносимо. Она медленно открыла свои очаровательные голубые глаза и, когда встретилась со мной взглядом, боль и отчаяние сквозили в них. Блядь! Это было словно удар в живот, даже хуже.

Она села, но ее движения были неуверенными, как будто бы она сомневалась в своих силах, будто бы что-то удерживало ее. Я не мог сказать, что это было, не было никакого шанса прочесть ее, поскольку она опустила голову и поспешила наверх мимо меня. Она избегала меня, и большую часть времени я испытывал от этого облегчение, поскольку ситуация казалась проще, было проще игнорировать ее, проще забыть чувства, которые пробуждала только она.

Когда она потеряла сознание на кухне несколько дней назад, я думал, что сорвусь, а затем, увидев ее на коленях, такую маленькую и отчаявшуюся, я хотел прижать ее к своей груди. Она не была рождена для того, чтобы стоять на коленях, чтобы выглядеть разбитой. Она была королевой!

Всякий раз, когда она была рядом, когда я был вынужден смотреть в ее лицо, мне было трудно сдерживать извинения, которые были готовы сорваться с моих губ. Она предала меня, не в том смысле, в котором я ее обвинил, но, тем не менее, это было предательством. Трижды она действовала за моей спиной ради своих сестер и брата.

Джианна соскочила с дивана и кинулась ко мне.

– Что теперь? – спросил Маттео, но она проигнорировала его и сильно толкнула меня. Я сузил глаза, глядя на нее, но не сдвинулся с места, несмотря на ее горячность. Она сжала руки в кулаки и готова была меня ударить.

Должно быть Маттео тоже это понял, потому что схватил ее за запястья и пробормотал:

– Джианна, возьми себя в руки.

– Взять себя в руки? Он единственный из всех нас, кому следует взять себя в руки, – она стряхнула его руки с себя и хмуро посмотрела на меня. – Не мог бы ты засунуть свою гордость куда подальше и извиниться перед Арией, ты, тупой придурок? Ты все порртишь.

Я привык к ее оскорблениям. У нее было достаточно чувства самосохранения, чтобы приберечь его для тех случаев, когда мы были внутри семьи, и она знала, что я терпел ее неуважение из-за Маттео и Арии.

– Извиниться? – спросил я тихим голосом, зыркнув на нее в ответ, но она не отступила.

– Да, извиниться. Ты знаешь, что она не изменяла, а ты отнесся к ней как грязи. Все еще относишься.

– Я не отношусь к ней как к грязи.

Я знал, что Ария не изменяла, но факт был неизменен – она все еще действовала против меня. Она взяла деньги с банковского счета Семьи. Она отправилась в Чикаго в разгар войны, позволила Данте себя поймать. Если бы он решил использовать ее для того, чтобы свести меня с ума, она бы все еще была в его руках, несмотря на то, что она – женщина.

Джианна с отвращением покачала головой. Я привык к этому взгляду.

– Она угасает каждый день, неужели ты этого не видишь? Неужели твоя гордость стоит того, чтобы потерять единственного человека, который не думает, что ты серийный убийца-психопат?

Я видел, что Ария похудела, но не критично. Я советовался с Доком. Он уверил меня, что она выглядит достаточно здоровой, хотя он и не мог осмотреть ее, потому что она этого не хотела.

– Я убийца, – просто ответил я.

– Так и есть, – констатировал Маттео, затем добавил, чтобы разрядить обстановку: – А вот психопат или социопат это, конечно, вопрос.

Джианна покачала головой, затем развернулась и умчалась прочь.

Маттео вздохнул и провел рукой по волосам.

– Твои проблемы с Арией превращают мою жизнь в ад. Мне теперь едва перепадает секс, даже злобный секс, и, кстати, в этом Джианна на высоте, уж поверь мне.

Я не сомневался. Это женщина такая же буйная, как полсотни голодных диких кошек. Она была абсолютно нетерпима, не то что ее сестра. Ария ненавидела ссоры и всячески пыталась примирить людей с помощью своей прекрасной улыбки и добрых слов.

Бля! У нее была очаровательная улыбка, которая начиналась с мягкого изгиба в уголках идеального рта и постепенно расширялась, освещая все вокруг.

Всякий раз, когда я вспоминал ее улыбку, то чувствовал пустоту. Она давно уже не улыбалась.

Маттео молча наблюдал за мной со знающим выражением лица.

– Пускай Ария и начала этот дурдом, но ты можешь быть тем, кто положит ему конец, Лука.

– Я не извинюсь.

– Прекрасно, но я блядски устал от твоего мрачного настроения, которое тянет нас всех на дно. Не только тебя и Арию, но Джианну и Лили, меня и Ромеро. Это чертовски раздражает, это гробит нас всех. Если ты уверен, что ты не извинишься перед Арией за обвинение в измене и за то, что устроил ей встряску, что ж, может, оно и к лучшему. Ты уже многое изменил в Семье. Добавь еще одно новшество – право на развод, и тогда ты сможешь вернуться к своим загулам с девчонками Нью-Йорка, а Ария сможет найти себе милого парня и выйти за него.

– Нет, – прорычал я. – Ария моя. Я убью любого ублюдка, который посмеет коснуться ее. Никакого развода! И я не хочу трахать никого, кроме…

– Неё, – закончил за меня Маттео. Он пожал плечами. – Тогда твои яйца посинеют и отвалятся, потому что я не думаю, что Ария еще раз сделает шаг тебе навстречу.

Было уже позднее утро. Я не спала почти всю ночь, потому что чувствовала себя плохо, но была слишком уставшей, чтобы подняться с кровати. Повернувшись, я посмотрела на пустое место рядом с собой. Мои пальцы скользнули по мягкой ткани. Я по-прежнему засыпала на своей половине кровати и всегда просыпалась, забравшись на пустую половину Луки, как будто мое тело пыталось найти его ночью. Восемь недель одиноких ночей.

Я надела свободный шелковый халат, который скрывал мой округлившийся живот, и босиком вышла из спальни. В доме было тихо, но до меня доносился отдаленный гул голосов.

Я была удивлена, обнаружив Маттео и Луку за завтраком в такой час. Они уже закончили есть и, судя по всему, спорили. На столе была еще одна грязная тарелка, но Джианна, должно быть, уже ушла. Она и Лука не могли долго находиться в одной комнате. Вероятно, она была в тренажерном зале. Лили и Ромеро уехали в Нью-Йорк вчера утром.

Оба мужчины посмотрели на меня. Я ничего не стала говорить, даже не встретилась с ними взглядом. Я была слишком уставшей, чтобы справиться со своими чувствами. Сглотнув комок в горле, я потянулась за термосом с фруктовым чаем, который Марианна всегда готовила для меня, и налила его в чашку. Я отхлебнула глоточек горячего фруктового чая, не присаживаясь. Я не смогла бы переварить что-то другое этим утром и не хотела рисковать, садясь. Вдруг бы мне пришлось бежать в ванную.

Лука наблюдал за мной. Его глаза скользнули по моим скулам, затем по ключицам. Я знала, что он мог заметить, какими острыми стали мои ключицы. Халат не мог скрыть меня полностью. Я еще больше похудела за последние две недели. Я начала уже переживать за ребенка, но никак не могла удержать в себе пищу. Я сделала еще один глоток чая, одной рукой вцепившись в край стола, чтобы устоять на ногах. Утро всегда было худшей частью дня.

– Может, тебе стоит присесть, – предложил Маттео, его встревоженный голос вынудил меня поднять взгляд.

Лука поднялся со стула, взял корзинку с датскими булочками и протянул ее мне.

– Марианна приготовила твои любимые миндальные бискотти. Тебе нужно поесть.

Его серые глаза были нежнее, чем в последнее время, но я уже перестала надеяться на чудо.

Я посмотрела на выпечку и почувствовала, как вновь скрутило желудок. Я снова посмотрела на него. Его глаза были полны отчаяния.

– Ария, пожалуйста, – добавил он. Он почти никогда не говорил «пожалуйста», особенно перед посторонними, даже перед Маттео. Жуткая волна тошноты охватила меня, я покачала головой, борясь с порывом.

– Не могу, – отрывисто произнесла я, затем развернулась и медленно направилась наверх. От бега меня наверняка стошнило бы. Я была рада, что Лука больше не следовал за мной. Это все упрощало.

Я вытошнила то немногое, что все еще было в желудке, затем в оцепенении почистила зубы и протерла себя полотенцем. С таким головокружением, как сегодня, я не могла рисковать и принимать душ.

Я вернулась обратно в спальню и разделась, затем повернулась к зеркалу в полный рост.

– Что ты со мной делаешь? – ласково прошептала я. Четырнадцать недель. Я обняла ладонью живот. Когда я была полностью обнажена, не оставалось никаких сомнений, что я беременна. Я повернулась к зеркалу боком. Малыш. Я легонько погладила живот, желая, чтобы это были руки Луки, нуждаясь в его прикосновениях и любви так сильно, что это причиняло боль.

Дверь в спальню открылась.

– Ария.

Это был Лука. Я быстро отвернулась от зеркала и бросилась к вешалке с одеждой, где оставила свой халат. Я сдернула его, и вешалка опрокинулась. Я вздрогнула, когда стойка упала перед моими ногами, затем быстро прижала халат к своей обнаженной груди.

Лука застыл, его глаза метнулись ко мне. Сожаление вспыхнуло на его лице, но я не смела надеяться.

– Ария, ты боишься меня? – тихо спросил он.

Боялась ли я? Я посмотрела на Луку. Я была испугана в те дни, когда он думал, что я изменила ему, но больше нет. Он не причинил мне боль, когда думал, что я предала его наихудшим способом из всех возможных. Он бы никогда не навредил мне.

– Нет, – уверенно ответила я.

Он двинулся ко мне, его движения были медленными и осторожными. Он явно боялся меня напугать меня, когда он поднял стойку и поставил ее. Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что это тронуло мое сердце.

– Мне плевать на боль. Я могу пережить пытки. Но когда я увидел тебя с Данте и подумал, что… – Он замолчал, его лицо исказилось от ненависти. – Я хотел убить тебя, а потом себя, потому что знал, что слишком слаб, чтобы поступить так с тобой.

Вот это логика!

– Мне жаль, что вынудила тебя думать, что ты не можешь доверять мне. Но, Лука, я люблю тебя. Я бы никогда не позволила другому мужчине коснуться себя, никогда бы не предала тебя подобным образом. Никогда.

– Знаю, – тихо ответил он. Он все еще не сократил сохранявшееся между нами расстояние. Может, потому что я до сих пор прикрывалась халатом, будто бы боясь, что он увидит меня обнаженной.

– Ты по-прежнему любишь меня? – спросил он. Выражение его лица было таким беззащитным! В этот момент он не был Доном. Он был моим мужем, мужчиной, которого я любила и который любил меня.

– Конечно, – ответила я. Я не думала, что смогу перестать его любить. – А ты? Ты любишь меня?

Он мрачно рассмеялся и шагнул ближе ко мне, но остановился.

– Я люблю тебя слишком сильно. Это оченб больно. Это убивает меня каждую секунду, которую я провожу не с тобой, каждую секунду, когда я должен притворяться, что не люблю тебя. Ненавижу то, что ты больна из-за меня.

– Я не больна, – запротестовала я.

Он указа на мои ключицы.

– Ты сильно похудела, Ария. Я не слепой.

Я пожала плечами.

– Ничего такого, с чем бы я не смогла справиться.

– Прости меня, – произнес он. Мои глаза расширились. Он никогда прежде не произносил этих слов. Дон не просит прощения и не дарует его. Это был один из уроков его отца, которым он следовал.

Его глаза не были холодными, жесткими или настороженными. Он подпустил меня. Он вернулся. Мой Лука вернулся. Я расплакалась. И он преодолел оставшееся между нами расстояние.

– Ария?

Я посмотрела на него снизу-вверх, в его полные страдания глаза.

– Конечно же, я прощаю тебя, если ты тоже меня простишь.

– Как я могу не простить тебя? – Он взял мое лицо в свои ладони. – Я люблю тебя.

Он наклонился ко мне и нежно поцеловал. Я тонула, а он был моим воздухом. Он был моей жизнью, моей любовью, моим всем. Его поцелуй был таким сладким! Никакого собственничества, только любовь! Я приоткрыла губы и почувствовала его язык. Я скучала по этому, скучала по нему.

Я выронила халат и прижала руки к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Его руки скользнули на мои плечи, затем ниже по моей спине, к ребрам. Так близко от моего животика! Он отстранился.

– Твои ребра, – тихо произнес он. – Ария, тебе нужно есть. Я не дам тебе морить себя голодом. Позволь мне помочь тебе.

Я улыбнулась ему.

– Ты ничего не можешь сделать, Лука.

И конечно же он понял все неправильно. Его лицо исказил первобытный страх.

– Ты на самом деле больна?

– Боже, нет, – быстро ответила я. Я отошла на шаг, но он с недоумением смотрел только на мое лицо, а не на мой небольшой живот. Я взяла его руку и положила ладонь на округлившийся животик.

Выражение его лица было бесценным! Абсолютный шок. Неверие. Его глаза метнулись к моему животу. На фоне его сильной ладони живот выглядел маленьким, но было совершенно очевидно, что я беременна.

– Как? – спросил он, и его голос дрогнул.

– Я ношу в себе нашего ребенка, Лука.

Он медленно поднял глаза и встретился со мной взглядом. Он ничего не говорил. Я почувствовала страшную неуверенность в себе.

– Прости. Я забывала пить таблетки, когда все пошло кувырком из-за свадьбы Лили с Браски. Я знаю, что ты не хотел ребенка. Поэтому я до сих пор ничего тебе не рассказала. И по этой причине Данте позволил мне невредимой покинуть Чикаго. Я была беременна и рассказала ему об этом. Извини, Лука.

Он что-то прохрипел и встал на колени, его рука все еще лежала на моем животике. Он наклонился и нежно прижался губами к моему животу, затем прислонился лбом к моей обнаженной коже, тяжело дыша.

Я вздохнула и, конечно же, вновь начала плакать. Он поднял на меня взгляд.

– Ох, Ария. Я сожгу этот мир за тебя и нашего ребенка. Мне так жаль, что я не извинился раньше! Жаль, что я позволил тебе пройти через все это в одиночку.

Он встал и легонько меня поцеловал. Я углубила поцелуй, просунула руки под его рубашку и провела по кубикам его пресса. Я нуждалась в нем, нуждалась в его близости больше, чем в чем-либо еще.

Он ответил мне с таким же пылом, но затем отодвинулся.

– А как же ребенок?

– Все в порядке. Мы можем заниматься сексом. Я узнавала у гинеколога. – Я помедлила. – Или я не кажусь тебе привлекательной из-за живота?

Лука рассмеялся.

– Ты самая сексуальная и прекрасная женщина во всем мире, Ария, с животом или без!

Он поднял меня на руки и отнес в кровать. Лука положил на меня матрас и долго разглядывал меня.

– Ох, бля! Ты так великолепна, Ария.

Его пальцы коснулись моей киски, но затем он помедлил и неуверенно посмотрел на меня, будто бы спрашивая разрешения. Я раздвинула перед ним ноги. Он внимательно смотрел в мои глаза, пока проводил пальцами между моих складочек и поглаживал меня, зная, какие прикосновения мне больше всего нравятся. Мое дыхание стало сбилось, пока я наблюдала за ним. Сильный мужчина, мой мужчина! Он стоял на коленях между моих ног, а его руки дарили мне наслаждение.

Его дыхание участилось, а лицо потемнело от желания. Он опустил голову между моих ног, и моей центр напрягся от предвкушения. Я ахнула, когда почувствовала его язык, скользящий по моей плоти. Я была уже готова для него! Прошло слишком много времени с тех пор, как я была с ним.

– Лука, я хочу почувствовать тебя внутри себя.

Но он не позволил себя отвлечь и устроился между моих ног. Его губы сомкнулись на моем клиторе, и он начал посасывать. Я вскрикнула, когда оргазм накрыл меня, неожиданный и сильный. Прошло слишком много времени, слишком много с тех пор, как он касался меня.

Лука довольно зарычал, и от вибрации я закатила глаза, но он не прекратил свою нежную пытку. Я расслабилась под его языком и ртом, позволяя погрузить меня в сладкое забытье, пока новая волна удовольствия охватывала меня. После второго оргазма я уже не могла вымолвить ничего, кроме:

– Лука, пожалуйста. Ты мне нужен!

Лука поцелуями проследовал вверх по моему телу – по бедрам, животу, ребрам и задержался на моей груди, которая немного увеличилась с начала беременности. Он усмехнулся, и я тоже издала легкий смешок.

– Я скучал по этому.

– По сексу? – спросила я, чувствуя нарастающий жар и отчаяние.

– По твоей улыбке, – пробормотал он, прежде чем опустил голову к моей груди и начал осыпать ее поцелуями. Его рот оказался рядом с моим соском, я застонала, чувствуя приближение новой волны удовольствия. Он какое-то время покусывал и посасывал мою грудь, его серые глаза следили за моим лицом, пока я извивалась и стонала.

– Лука, прошу!

Он поднялся и стянул рубашку через голову, обнажая мускулистый торс, по которому мне всегда хотелось провести руками, но он не сводил с меня глаз. Его руки коснулись брюк, которые не могли скрыть выпирающий член. Он стащил их вместе с трусами. Он нуждался в нашей близости так же сильно, как и я. Я поежилась от нетерпения, пока он забирался обратно на кровать и накрывал мою тело своим, когда я чуть шире раскрыла для него ноги.

Он придерживал свой вес, опираясь на предплечья, опускаясь на меня и целуя. Головка его члена уперлась в мой вход. Я толкнулась бедрами к нему, так что он вошел в меня на пару дюймов, и мы вместе застонали от ощущений.

Он медленно стал входить в меня, пока не вошел почти полностью, но я могла сказать, что он сдерживался. Я взглянула ему в глаза и схватила его за упругую задницу:

– Я хочу тебя полностью внутри меня.

Он явно напрягся, выражение его лица отражало смятение.

– Я не хочу навредить тебе или нашему ребенку.

– Лука, – произнесла я, усиливая хватку на его заднице. – Ты не навредишь, если не будешь со мной груб.

И будто бы он вспомнил тот день, его губы скривились от ненависти к себе, но я не позволила ему углубиться в воспоминания. Я притянула его к себе для поцелуя, и наконец он полностью вошел в меня, и мы вместе застонали.

– Бля, – прохрипел он, прижимаясь лбом к моему, его грудь тяжело вздымалась. – Я забыл, насколько ты тесная, как чертовски идеально ты ощущаешься!

Он отстранился на несколько дюймов, прежде чем войти в меня вновь. Я застонала от ощущения наполненности. Его сильное тело было надо мной, я чувствовала его член внутри меня. Глаза обжигали меня любовь, нуждой и голодом. Я чувствовала, что я вот-вот взорвусь. Он медленно толкался в меня, будто бы смакуя каждый момент, и я могла чувствовать, как теряю контроль, но не хотела его отпускать. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно.

Он стал толкаться в меня чуть сильнее, его тело было покрыто потом, его рот был крепко сжат, будто бы он старался контролировать себя.

– Ария, это было слишком давно! Я не знаю, сколько еще продержусь, – произнес он сквозь стиснутые зубы.

Я коснулась его щеки, встречая его взгляд. Он остался мне верен, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, что, подозревал меня в измене. Вероятно, мне не за что было быть благодарной. Ни одна обычная женщина не была бы ему благодарна, но я знала, что делают многие члены мафии за спинами своих жен, а они даже не были Донами. Лука мог получать по новой девчонке каждый день, если бы только захотел. Он мог получить и куда больше.

– Я близко, – ахнула я, когда он изменил угол толчков, задевая мою точку-G, и я вцепилась в его плечи. Пальцы на моих ногах подогнулись. Лука напрягся и затем кончил, яростно содрогнувшись и утягивая меня за край следом. Я вскрикнула, чувствуя освобождение, цепляясь за его плечи, пока он толкался в меня еще несколько раз, прежде чем его лоб упал на подушку. Его дыхание у моего горла было яростным. Он по-прежнему держался подальше от меня, вероятно, боясь, что раздавит ребенка.

Я хотела наслаждаться этим моментом вечно, чувствуя его тепло и силу, слушая его быстрое дыхание, но у моего тела были свои планы, и оно, очевидно, собиралось избавиться того небольшого количества фруктового чая, которое осталось в моем желудке.

– Лука, – выдавила я, борясь с растущей тошнотой.

Он сразу же поднялся с меня и соскользнул с кровати. Как только я смогла свободно двигаться, то вскочила с кровати и бросилась в ванную. Я едва успела добежать до туалета, прежде чем меня вырвало чаем. Дрожа и чувствуя слабость, я опустился на колени.

Сперва я не знал, что делать, когда Ария кинулась в ванную, но затем я последовал за ней. Я слышал, как ее стошнило, и все же, когда я вошел в комнату, она стояла на коленях на полу, дрожа, ее пальцы безвольно лежали на коленях, а светлые волосы закрывали лицо. Она выглядела маленькой и уязвимой, и яростная жажда защищать захватила меня. Мои глаза скользнули по ее маленькому животу, когда я подошел к ней. Ария вынашивала нашего ребенка. Как она вообще могла думать, что я не посчитаю ее привлекательной из-за живота? Она была самой прекрасной женщиной на планете, любовью всей моей жизни, и я едва не потерял ее. Я был гребанным идиотом!

Я взял полотенце из шкафчика и подержал его пару минут под теплой водой, потом вернулся к Арии, присел рядом с ней на корточки и протянул ткань. Она взяла полотенце со смущенным «спасибо», а затем вытерла свое бледное лицо. Она не должна была смущаться: я видел куда худшие вещи в своей жизни, чем тошнота беременной женщины. Я нежно погладил ее спину и напрягся, почувствовав острые косточки ее позвоночника.

– Principessa, мы должны позволить Доку осмотреть тебя.

Она приподняла голову, на ее лбу выступил пот.

– Но он даже не гинеколог, Лука. Сомневаюсь, что он может помочь.

Вероятно, она была права. Док мог заштопать раны от ножа или пули быстрее, чем кто-то либо из моих знакомых, но обычно он не принимал участие в родах.

– Кто твой гинеколог?

– Доктор Макс Брайтли, – ответила она, и я почувствовал страшный приступ ревности. У нее гинеколог – мужик? Мысль о том, что какой-то мужчина видел ее подобным образом, приводила меня в ярость.

Ария издала мягкий смешок, ее бледные щеки раскраснелись.

– Ох, Лука, только не говори, что ты ревнуешь меня к врачу?

– Ты же знаешь, какой я ублюдочный собственник. Почему тебя все еще это удивляет?

Она покачала головой.

– Поможешь подняться?

Я выпрямился и поднял ее на ноги. Ее слегка покачивало.

– Мы едем к доктору Максу прямо сейчас. Мне нужно поговорить с ним.

– Лука, – упрекнула меня Ария. – Я никуда не поеду только ради того, чтобы ты мог запугать моего врача.

– Не только запугать. Я также хочу узнать, почему он не может остановить твою потерю веса.

– Некоторые вещи просто нельзя изменить, Лука. Беременность – это не то, на что ты можешь повлиять. Ты должен верить моему телу.

Я доверял Арии и любил ее тело, но было очевидно, что ей нужна помощь. Я привык решать проблемы, и если не мог найти решение самостоятельно, то заставлял других находить его – и я собирался показать доктору Брайтли, какого человека он бесил.

– Мне нужно принять душ, но я боюсь потерять сознание, – произнесла Ария.

Я повел ее к душу, затем включил воду и подождал, пока пойдет теплая, прежде чем ввести в кабинку Арию. Я выдавил немного шампуня на ладонь, но Ария покачала головой:

– Этого недостаточно.

– Но это в два раза больше, чем я использую на себе, – произнес я.

Ее глаза метнулись к моим коротким волосам.

– Если бы у меня были такие же короткие волосы, как у тебя, мне бы тоже нужно было меньше шампуня.

– Нет, – произнес я с нажимом.

Она закатила глаза, но я видел, что ей все еще было нехорошо. Я удвоил количество шампуня и начал массировать голову Арии. Я любил ее светлые пряди, но мыть их было чертовски хлопотно. За то время, которое потребовалось, чтобы смыть весь шампунь, я бы уже оделся и отправился к врачу, но мне нравилось вот так касаться ее. Ария закрыла глаза, когда теплая вода потекла по ее лицу, и снова мой взгляд скользнул ниже, к ее животу.

– Какой срок?

– Четырнадцать недель, – пробормотала Ария, глядя на меня. Я выключил воду и схватил полотенце. Беременность длилась девять месяцев, собственно, это все, что я знал. Я завернул ее в полотенце, затем вынес из душа, осторожно, чтобы не ударить головой о стеклянную створку.

– Я все еще умею ходить, – произнесла она с улыбкой, но я отнес ее в спальню и посадил на скамью у кровати. Потребовалось время, чтобы вытереть ее, наслаждаясь ощущением ее нежной кожи, пока кончики моих пальцев касались ее. Подумать только, я так долго отказывал себе в этом!

– Знаешь, кто это? – спросил я, пытаясь говорить спокойно, хотя мысль о том, что Ария узнала это, когда меня не было рядом, беспокоила меня.

– Нет, – мягко ответила она, пропуская мои влажные волосы между пальцами. – Вероятно, еще слишком рано, и я не хотела узнавать. Я надеялась, что мы узнаем об этом вместе.

Ее голос дрогнул, и я прижался лбом к ее обнаженному бедру. Он пахла нотками ванили и своим собственным сладким запахом.

– Узнаем. С этого момент я буду с тобой на каждом этапе. Клянусь.

Я почувствовал, как Ария кивнула, и когда я поднял взгляд, она опять плакала.

– Ария, – произнес я с болью в голосе. – Почему ты опять плачешь?

Мне было ненавистно видеть ее слезы. Из-за них я чувствовал себя монстром, потому что знал, что их причиной был я.

– Я такая эмоциональная из-за гормонов, Лука, вот и все. – Она попыталась улыбнуться, но как-то неуверенно. – Ориентировочный срок родов – июль.

Впереди пять с половиной месяцев. Внезапно непрошенные образы моего собственного отца всплыли в моем сознании. Об этом человеке было не так много хороших воспоминаний. Маттео и я совершенно точно никогда не любили его. Он не был кем-то, кого можно было бы назвать хорошим отцом, даже в нашем мире. И как я могу стать отцом для нашего ребенка? Ария, она была очень заботливой, но я был разрушителем, убийцей.

Эти мысли терзали меня, пока я помогал Арии одеться. Она посмотрела на меня с недоумением, очевидно заметив мое настроение. Она казалась такой беззащитной.

– Ты в порядке?

– Не переживай за меня, principessa, – сказал я ей, переплетая наши пальцы.

Она неуверенно кивнула.

– Ты не выглядишь счастливым.

– Я счастлив из-за того, что ты беременна, Ария, – поверь мне, – просто ответил я. Я поднял наши переплетенные руки и поцеловал ее ладонь. – Как я могу не радоваться появлению маленькой копии тебя?

Выражение ее лица расслабилось.

– Это может быть мальчик, тогда это будет маленькая копия тебя.

Мой желудок скрутило. Я знал, что мафиози, особенно Доны, предпочитали рождение наследника, но я не хотел сына. В случае рождения сына шансы на то, что я буду вести себя как папаша, чтобы мой сын вырос сильным, были куда выше. А я не хотел становиться как он. Ария вновь заметила мою неуверенность и нахмурилась. Бля. Она знала меня слишком хорошо.

– Ты хочешь девочку? – удивленно произнесла она.

– Да, – ответил я, не колеблясь. Не было никакого смысла притворяться, что мне плевать на пол ребенка.

Она изучала мое лицо, будто бы в нем были скрыты ответы на ее вопросы.

– Ты переживаешь, что не сможешь любить сына так же как дочь?

– Я буду любить нашего ребенка вне зависимости от его пола, потому что это твоя плоть и кровь, Ария. Но с мальчиком мне придется думать о будущем. – Я больше ничего не добавил, я не хотел задумываться об этом. Не было никакого смысла обсуждать, когда мы даже не знаели, мальчик ли это.

– Пора выдвигаться, – сказал я, потянув ее за собой. Моя хватка усилилась, когда она вновь покачнулась, и я притянул ее к себе, выводя из нашей спальни и спускаясь вниз. На первом этаже никого не было. Маттео, вероятно, отправился на поиски Джианны.

– Джианна знает о том, что ты беременна? – спросил я, пока вел Арию к новому Mercedes G-класса, припаркованному на подъездной дорожке. Я купил его, чтобы отвлечься. Конечно же, это не помогло.

– Она, Лили…, – помедлила Ария, прикусив губу.

– И Ромеро, – закончил я.

Беспокойство отразилось на ее лице.

– Я должна была рассказать ему, чтобы он смог охранять меня, когда я ездила к гинекологу. Я знаю, что ты бы разозлился, если бы я ездила туда без охраны, а я не могла попросить Сандро. Он бы тут же тебе обо все рассказал.

Я кивнул, придерживая для нее дверь. В любом случае мне стоило переговорить с Ромеро. Она скользнула внутрь, но вновь бросила обеспокоенный взгляд.

– Не злись на него. Он очень помог. Я не знаю, что бы делала без него.

Я подавил свою злость. Она была направлена не на Арию и даже не на Ромеро. Он не должен был быть первым человеком из всех, на кого она могла положиться. Я закрыл дверь, обошел машину и сел за руль.

Ария проспала всю поездку в Нью-Йорк, и я не мешал ей. Она выглядела измотанной. В ее платье-рубашке живот был незаметен, и все же мои глаза продолжали возвращаться к этому месту.

Припарковав машину, я разбудил Арию. Она села и удивленно уставилась на меня. Ее глаза осматривали окружающую обстановку.

– Мы уже на Манхеттене?

– Ты проспала всю поездку, – ответил я ей.

– Прости. – Она посмотрела в окно. – Ты уверен, что нас не отбуксируют?

– Ага, – ответил я. Я выбрался из машины, встретившись взглядом с владельцем ресторана, в зоне разгрузки которого я припарковался. Он узнал меня. Он платил нам за защиту.

Я помог Арии выйти и взял ее за руку. Она выпрямила спину и пошла с гордо поднятой головой. Мы были на людях. Ария знала, чего от нас ожидают окружающие. Нас всегда преследовали папарацци. Обычно они связывались со мной прежде, чем опубликовать фото, но я предпочитал, чтобы компрометирующих фото не было в принципе. Случай с фотографиями Арии и Луки был вопиющим, от этого у меня до сих пор вскипала кровь.

– Надеюсь, у доктора Брайтли найдется для нас время, – произнесла Ария, пока я шел за ней к зданию, где принимали несколько докторов по разным медицинским направлениям. Эти люди, по крайней мере, не заподозрят, что Ария беременна. Я не хотел, чтобы информация об этом просочилась так скоро, а желательно вообще никогда. Мы были в состоянии войны, а дети были слишком уязвимы. И без того было плохо то, что Данте знал о беременности, но мне нужно было держать это в тайне от других своих врагов, и это означало, что мы должны убедиться в том, что в прессе не появятся фото беременной Арии или с нашим ребенком. Я сделаю все, чтобы гарантировать их безопасность.

Когда мы вошли в приемную клиники, глаза секретарши метнулись в нашу сторону и расширились, когда она увидела меня. Конечно, она знала меня. Я бросил взгляд на закрытую дверь комнаты ожидания справа от нас. Мне не хотелось, чтобы другие пациенты видели нас здесь и плодили слухи. Мы подошли к стойке регистрации.

– Миссис Витиелло, мы не ждали вас сегодня, – пропищала секретарша.

– Полагаю, это не станет проблемой, – произнес я, улыбнувшись одними губами, что всегда оказывало должный эффект на людей. Щеки Арии покраснели.

Секретарша моргнула, глядя на меня, затем быстро отвела взгляд, бледнея.

– Эм-м-м, конечно. Я только сначала должна уточнить у доктора Брайтли. У нас довольно много пациентов в приемной. Полагаю, вы могли бы присесть, пока я вас не позову.

– Нет, – ответил я. – Вы определенно понимаете, что я не хочу привлекать лишнее внимание к себе и жене. Надеюсь, вы уважите наше желание сохранить это в тайне. – Моя улыбка стала шире, но взгляд напряженнее.

Она кивнула и махнула другой женщине, которая была одела в голубую униформу медсестры.

– Не могли бы вы отвести мистера и миссии Витиелло в смотровую комнату?

Одного моего взгляда было достаточно, чтобы медсестра поспешила вперед и распахнула для нас дверь. Мы вошли, и она закрыла позади нас дверь. Ария с раздражением обернулась ко мне.

– Лука, ты на самом деле должен быть таким…

Она махнула рукой в мою сторону, будто бы это все объясняло.

– Таким…? – повторил я за ней.

– Таким подавляющим, – закончила она, прежде чем присесть на один из двух стульев, стоящих перед белым столом. В комнате был стул со странными железными держателями для ног и какой-то аппаратом.

Я приподнял бровь. Ария покачала головой.

– Не бери в голову.

Я подошел к ней, но не стал садиться. В окружающей обстановке я предпочитал стоять.

– Лука, – начала она. – Доктор Брайтли – прямолинейный человек, я не хочу, чтобы ты это воспринял как-то не так и вел себя, как Дон.

Мне не удалось ответить, потому что дверь открылась и вошла коротко стриженная брюнетка в очках. «Доктор Брайтли» гласила надпись на бейдже. Я зыркнул на Арию, и она невинно улыбнулась. Доктор спокойно подошла ко мне. Должно быть, ее предупредили секретарши. Я принял ее протянутую руку, удивленный ее крепкомму рукопожатию. Если бы она была мужчиной, я бы ответил ей своей версией сильного рукопожатия.

– Я – доктор Брайтли, а вы, должно быть, тот самый неуловимый отец, мистер Витиелло. – Она говорила отрывисто, неодобрительно глядя на меня.

Я напряженно ей улыбнулась.

– А вы, судя по всему, тот самый врач, который неспособен помочь моей жене, – ответил я грубо.

Ария поднялась со стула и подошла к нам, чтобы пожать доктору Брайтли руку.

– Он имеет в виду, что меня постоянно тошнит и я похудела.

Доктор Брайтли нахмурилась и осмотрела Арию с головы до кончиков пальцев.

– Вы еще больше похудели с нашей последней встречи?

Ария кивнула.

– Несильно.

– Вы слишком мало весите, миссис Витиелло, – произнесла она со вздохом. – К сожалению, я мало что могу сделать. Я могу поставить вашей жене капельницу, но помимо этого мало вариантов, – она повернулась к Арии. – Ваша тошнота может быть связана с эмоциональным стрессом, вы думали об этом?

Ария побледнела, а я напрягся. Говорила ли Ария врачу о наших личных проблемах? Ее глаза встретились с моими, и она легонько покачала головой. Должно быть, доктор опиралась на свои собственные соображения, раз меня не была на предыдущих визитах. Во рту появился горьковатый привкус сожаления. Я встретился с доктором взглядом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Не ее дело, что происходит у нас за закрытыми дверями.

– Не думаю, что есть какие-то причины, – тихо, но твердо произнесла Ария. Она взяла меня за руку, и я легонько сжал ее в ответ. – Мы хотели бы узнать пол нашего малыша сегодня. Это возможно?

Доктор Брайтли кивнула.

– Пожалуйста, расстегните платье и лягте на кушетку. Но ничего не могу вам обещать, так как срок все еще очень маленький.

Когда доктор начала ульразвуковое исследование, я чертовски занервничал. Я держал Арию за руку, но мои глаза были сфокусированы на экране. Сначала я ничего не видел, только непонятные элементы серо-черного цвета, которые постоянно менялись, но затем внезапно стало различимо лицо. Великолепное маленькое лицо. Нос, уши, губы. Затем врач показала нам ручки – десять крошечных пальчиков и ножки. Я не мог поверить, что внутри Арии находился полностью сформированный человек. Доктор улыбнулась.

– Не могу быть полностью уверена до более поздних сроков, но, похоже, у вас девочка.

Я едва не сел от облегчения. Девочка. Маленькая копия Арии. Не мальчик, который унаследует темную сторону меня, которую я должен буду поощрять, чтобы помочь ему выжить в Семье.

Ария сжала мою руку, и я обернулся к ней. Она улыбалась. Я коротко кивнул ей, чувствуя на мне взгляд врача.

– Было бы хорошо, если бы ваша жена максимально возможно расслабилась. Ребенок все еще растет, но если она продолжит терять вес, мы будем вынуждены предложить ей лечь на сохранение.

Я напряженно кивнул.

– Она наберет вес, не переживайте.

После осмотра мы направились в пентхаус. Ария слишком устала для часовой поездки обратно в Хэмптонс, и у меня было ощущение, что она хотела вернуться в нашу квартиру. В последние недели она почти все время провела в Хэмптонс.

У нее поднялось настроение, когда она вышла на крышу и посмотрела на горизонт. Я подошел сзади и обнял ее за талию.

– Как насчет того, чтобы заказать суши и отдохнуть на диване?

Она глянула на меня.

– Суши? Ты ни о чем не забыл? – она положила руку на мою.

Я не понимал. Она рассмеялась.

– Мужчины такие бестолковые! Я не могу есть сырую рыбу или мясо. Лучше не заказывать ничего термически не обработанного, если ресторан недостаточно хорошо моет свои продукты.

– Если я велю им вымыть, то вымоют, поверь мне, – произнес я. Если хоть что-то случится с Арией или нашей дочерью по чьей-либо вине, они увидят монстра, сошедшего на землю.

– Я знаю. – Она повернулась в моих объятиях и коснулась моей щеки. – Мой большой мафиози!

Я хохотнул. Ария была единственной, кто шутил по этому поводу. Я наклонился, понижая голос до угрожающего шепота, который я использовал, когда люди бесили меня.

– Я плохой и что еще хуже – я Дон.

Она поежилась, но определенно не от страха. Она обняла меня за талию и прижалась лицом к моей груди.

– Боже, я так по тебе скучала!

Я погладил ее шелковистые волосы, затем прошелся ладонью по спине к ее подтянутой попке. Она вновь поежилась и прижалась еще ближе.

– Тебе нужно поесть, – произнес я, хотя чувствовал возбуждение. Она кивнула, но не двинулась. – Как насчет пасты? Это же не будет плохо для малышки, верно?

– Ньокки по-генуэзски, – ответила она, не колеблясь. – И, может быть, одно из тех великолепных миндальных пирожных. Ты закажешь в Da Daniele?

Я улыбнулся.

– Конечно.

Через сорок минут мы сидели на диване в гостиной. Ария была в одной из моих белых рубашек, а я в серых спортивных штанах и кофте. Я открыл коробочки и выложил небольшую горку ньокки на тарелку Арии.

– Хочешь немного моего оссобуко?

Глаза Арии остановились на мясе, затем она быстро покачала головой.

– Не думаю, что смогу это есть.

Я протянул ей тарелку, и, приняв ее, она откинулась на спинку дивана, подогнув под себя обнаженные ноги. Потом нерешительно понюхала свою еду. Наблюдая за Арией, я потянулся за своей тарелкой.

Ария подхватила вилку и взяла кусочек ньокки, затем улыбнулась.

– Кажется, нормально.

Я закончил со своим основным блюдом, фокаччей и тапенадом прежде, чем Ария съела хотя бы половину еды на своей тарелке, а в коробочке все еще было полно ньокки. Чувствуя на себе мой взгляд, она посмотрела на меня.

– Ты не должен наблюдать за мой. Я могу есть. – Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова.

– Недостаточно, – ответил я. Я погладил ее колено. – Давай же, principessa. Не вынуждай меня кормить тебя.

Она вздохнула.

– Я переживаю, что меня затошнит, если я буду есть слишком быстро.

– А, может, тебе стоит перестать переживать по этому поводу? – Я помедлил. – Вдруг врач права? Вдруг тебе было плохо из-за нашей ссоры?

Ария проглотила еще один кусочек ньокки и опустила тарелку на колени.

– Не знаю. Может быть. Ты – самый важный человек в моей жизни. Ты отец нашей малышки, и я не могла довериться тебе так долго. Это ранило, причиняло боль куда большую, чем я когда-либо испытывала.

– Бля, – пробормотал я. Раскаяние все еще было для меня странным, незнакомым ощущением.

– Это и моя вина тоже, Лука. Я должна была знать, как ты воспримешь мою поездку в Чикаго без разрешения. Как ты и говорил, я знаю, каким человеком ты являешься.

– Безумным собственником, все контролирующим ублюдком? – И это даже не худшие черты моего характера, но Ария знала, она знала и любила меня, несмотря на все это.

– Да, – произнесла она с легкой улыбкой. – А еще ты мужчина, которого я люблю всем своим сердцем. – Она коснулась своей груди. – Мой.

– Только твой. Всегда.

Она поднесла еще кусочек ньокки к губам и съела его. Ее голос стал очень мягким, когда она вновь заговорила.

– А ты колебался?

– Колебался?

– Ну, с Грейс. Или другими женщинами.

Ее плечи были напряжены.

– Нет, – просто ответил я. – Все, о чем я мог думать, это твоя улыбка.

И это была гребанная правда. Я становился абсолютной размазней, когда дело касалось Арии.

– А ты? – Мой голос был напряжен.

И Ария на самом деле запрокинула голову и расхохоталась. Она съела еще кусочек, а затем наполнила тарелку остатками блюда.

– Я даже не умею флиртовать с мужчинами, Лука. Ты единственный, с кем я могу представить близость. Как будто бы твое собственническое отношение так укоренилось во мне, что сделало меня неспособной терпеть близость всех других мужчин.

Я ухмыльнулся, а Ария фыркнула. Она съела еще кусочек. Я подавил улыбку. Она даже не заметила, как много съела.

Я потянулся за пультом дистанционного управления и включил стереосистему. Из динамиков заиграла тихая музыка, а затем глубокий мужской голос начал петь. Глаза Арии вспыхнули. Это был ее любимый альбом Rag'n'Bone Man. Она просияла. Чертовски идеальная улыбка озарила ее великолепное лицо. Как я прожил без этого восемь недель без нее?

Она поставила тарелку, глядя на меня. Серьезное выражение лица сменило ее улыбку.

– Пообещай мне, что мы больше никогда не будем ссориться так надолго. Не думаю, что переживу это вновь.

Я распахнул руки. Она забралась на мои колени, крепко обнимая за шею.

– Я обещаю, и ты пообещай, что больше никогда не будешь действовать за моей спиной, не важно ради чего. Ты одна отправилась в Чикаго, это было просто самоубийством.

– Знаю, – тихо ответила она. – Это было ради Фаби. Он позвонил мне ночью перед твоим отъездом в Нью-Йорк.

Это было предательством. Если бы Данте узнал, ему бы пришлось избавиться от Фаби.

Голос Арии дрожал, пока она продолжала говорить.

– Мой отец был жесток с ним. Он избивал Фаби, и я так переживаю, что он сделает что-то еще хуже. Я хотела помочь ему. Вот и все.

Я понимал это. Ария не могла ничего с собой поделать. Но Фаби был инициирован. Ему предстояло пройти и куда худшее, чем избиение.

– Ты увиделась с ним?

Она покачала головой.

– Я подвела его.

– Он бы не отправился с тобой в Нью-Йорк. Он верен Синдикату, – Ария тяжело сглотнула. Я погладил ее по спине, желая успокоить. Она слишком долго грустила. – Фаби сильный. Ничего не помешает ему выжить в Синдикате.

А если он не был достаточно сильным для этого, я надеялся, что Ария об этом никогда не узнает.

– Нельзя ли вновь установить мир? – взмолилась Ария, но это было нечто, чего я не мог ей дать.

– До тех пор, пока я Дон, мира с Данте Кавалларо не будет.

Не после случая с теми ебанными фото.

– Данте не причинил мне вреда. Он бы не стал.

Я вновь напрягся, прежний гнев охватывал меня, но я подавил его.

– Он – Дон, и мы в состоянии войны. А ты тот самый рычаг давления, который так нужен ему и Синдикату против меня. На него давят не меньше, чем на меня.

Я не стал упоминать, что именно он был ответственным за те фото. Это не привело бы ни к чему, кроме того, что Ария еще сильнее расстроилась бы. В ее состоянии ей не нужно было больше стресса, чем она уже перенесла.

Беспокойство вспыхнуло в ее взгляде.

– Твоя семья все еще настроена против тебя? Джианна рассказывала, что ты убил своего дядю в ночь, когда увидел фото меня и Данте.

– Так и есть, раздавил его глотку перед собравшимися Младшими Боссами и Капитанами. – Я не стал упоминать, что также убил Эрмано и Анжело, а еще ебанных байкеров и ублюдков из Синдиката, которые подбирались слишком близко к нашим границам и были пойманы. Я отправил их Данте по частям в пакетах. Я убил так много людей за последние несколько недель!

Ария медленно выдохнула.

– И затем ты увидел меня с Данте.

– Я сорвался, Ария. Я, блядь, просто сорвался.

Она поцеловала меня.

– Как ты вообще мог подумать, что я изменила тебе с Данте?

Я провел рукой по ее икре, и ресницы Арии затрепетали. Под ее глазами залегли тени. Я начал массировать ее икры, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями. Затем ее глаза медленно открылись.

– Пообещай мне, что ты никогда не поднимешь руку на нашу дочь. Я знаю, что многие мужчины в нашем мире думают, что это единственный способ воспитать детей.

– Ария, – с нажимом произнес я. – Многие мужчины в нашем мире также полагают, что муж должен подобным образом воспитывать и жену, но я никогда не поднимал на тебя руку и никогда этого не сделаю. И я, черт подери, клянусь всем, что дорого для меня в этом мире, что я никогда не причиню боль нашей дочери.

Звук мобильника заставил ее вздрогнуть, и она глянула на экран телефона, который лежал на столе. Джианна, конечно же.

Она вздохнула, потом потянулась за телефоном и быстро напечатала ответ, прежде чем выключить звук и вернуть мобильник на стол.

– Что ты сказала ей?

– Что я с тобой в Нью-Йорке.

– И все? Ты же знаешь, что она не перестанет доставать нас до тех пор, пока ты не расскажешь ей каждую мельчайшую деталь, – пробормотал я, наклоняясь и проводя губами по ее нежной шее.

– Я выключила звук.

– Будто бы это ее остановит, – произнес я, и словно по сигналу зазвонил мой телефон.

– Маттео. – Мне даже не стоило смотреть на экран. Джианна, вероятно, потребовала от него проверить свою сестру.

Ария с нежной улыбкой покачала головой.

– Она переживает за меня. Я дала ей для этого множество поводов.

И я был тому долбанной причиной. Мой телефон не прекращал звонить.

Ария отклонилась назад, глядя на меня.

– Они не прекратят названивать.

Со стоном я потянулся за телефоном и ответил на звонок Маттео.

– Я занят, – пробормотал я.

– Занят по-хорошему или по-плохому? – спросил Маттео. На заднем плане слышался пронзительный галдеж Джианны.

– Не понимаю, что значит «по-хорошему», – ответил я, пока показывал Арии лечь обратно. Она сделала это без колебания, и я начал разминать ее икры и ноги. Ее лицо еще сильнее расслабилось, и сердце смягчилось.

– Лука, – произнес Маттео с оттенком напряжения в голосе. Должно быть, Джианна действовала ему на нервы все последние недели. Он стал еще вспыльчивее, чем был прежде, но кто я такой, чтобы судить? – Ария с тобой?

– Со мной, – ответил я, надавливая большим пальцем на ступню Арии, от чего она издала тихий стон.

– Блядь! Да ради всего святого, Лука, просто скажи, что она в порядке!

– Она в порядке, Маттео. И она, и я, мы со всем разобрались.

– Слава гребанному Богу! – Джианна вновь заговорила на заднем плане. – Дай мне поговорить с ним, – сказал он ей, а затем мне, – Когда вы возвращаетесь?

– Завтра, но только для того, чтобы упаковать кое-какие вещи. Отныне Ария останется со мной в Нью-Йорке.

Ария посмотрела на меня, и я мог сказать, что она была довольна.

– Ладно, – медленно произнес Маттео.

Я повесил трубку, по горло сытый болтовней Джианны и жалея, что тоже не мог вырубить звук на телефон, но как у Дона у меня не было такой возможности.

– Ты расскажешь Маттео про беременность? – спросила она, прикусив губу.

– Да, завтра. Мне нужна его помощь, чтобы усилить безопасность.

– Усилить мою безопасность? – спросила Ария.

Я поднял ее ногу и поцеловал лодыжку.

– О, да, – пробормотал я.

Ария не стала спорить. Она зевнула и смущенно улыбнулась.

– Прости. Я плохо без тебя спала.

– Я тоже, – признался я. Я сбился со счета, сколько раз просыпался посреди ночи, тянулся к ней и сходил с ума от того, что ее нет, а я не помнил почему.

Я поднялся с дивана и поднял Арию к своей груди. Она обняла меня руками за шею и прижалась щекой к плечу, тихонько вздыхая.

– Мы идем в постель. Тебе нужно отдохнуть.

Я понес ее вверх по лестнице, через нашу спальню в ванную и поставил перед умывальным столиком. Она покачала головой.

– Я беременная, а не инвалид.

Мои глаза скользнули к ее животу, скрытому под моей рубашкой. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить Арию и нашу дочь. Она понаблюдала за мной, а затем кивнула.

– Разговаривать с тобой по этому поводу бесполезно.

– Бесполезно.

Я помог ей стянуть рубашку, и она надела через голову ночную рубашку, которая подчеркивала ее маленький животик. Я был чертовски счастлив и даже сам себе удивился. Я никогда всерьез не раздумывал о детях. До сих пор это было чем-то абстрактным!

Пока мы готовились ко сну, я не мог прекратить восхищаться Арию. Она умылась и вдруг напряженно вцепилась пальцами в край раковины. Я тут же обнял ее за талию.

– Ария?

– Голова закружилась, – будто бы извиняясь, произнесла она. Я поднял ее на руки и отнес в нашу постель, где лег, вытянувшись рядом с ней, прижимая ближе к себе. Она прижалась ко мне, крепко вцепившись пальцами в мои бицепсы, как будто боялась, что я уйду, если она меня отпустит. Она поцеловала меня в грудь, прежде чем ее глаза поднялись к моим. Я погладил ее по щеке, и она одарила меня той улыбкой, которая каждый раз помогала растопить мое ледяное сердце.

Она уснула в моих объятиях через пару минут, но я еще долгое время бодрствовал и слушал ее учащенное дыхание не потому, что не мог заснуть, а потому что не хотел. Ощущение Арии в моих объятиях было самым лучшим! Я осторожно переместил руку к животу Арии. Если бы я все еще был на это способен, вероятно, именно в этот момент я бы заплакал, но в последний раз, когда подобное случилось, я увидел свою мать в луже собственной крови, после того как она порезала себе запястья, и с тех пор больше не плакал. И все же мою грудь распирало от эмоций.

На следующий день мы вернулись в Хэмптонс, чтобы собрать необходимые для Арии вещи. Теперь она останется со мной в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы она была рядом, а я был нужен в Нью-Йорке.

Когда мы вошли в поместье, Джианна и Маттео сидели за обеденным столом и завтракали. Уже было время к обеду, что означало, что они, вероятно, спали допоздна, потому что, как обычно трахались допоздна. Джианна спрыгнула со своего стула и поспешила к нам. Я отпустил Арию. Прежде чем Джианна обняла свою сестру, она послала мне уничижительный взгляд.

– Ты в порядке? Это животное хорошо к тебе относилось?

Я напрягся. Она в самом деле полагает, что я мог плохо отнестись к Арии? Даже когда я думал, что Ария переспала с Данте, я не поднял на нее руку. А я убивал и пытал людей за гораздо меньшие прегрешения. Ария бросила на меня извиняющийся взгляд, потом направилась вместе с сестрой к диванам и устроилась там.

Маттео хлопнул меня по плечу.

– Так ты наконец решился на приммирение?

Мои глаза оставались на Арии. Мне было сложно не контролировать ее теперь, когда она вернулась, когда я знал, насколько уязвимой она была.

– Что с тобой? Я думал, что вы разобрались.

– Так и есть. – Я обернулся к Маттео, который настороженно наблюдал за мой. – Ария носит моего ребенка.

Глава Маттео расширились, его взгляд метнулся к Арии, а затем ко мне.

– Ты станешь отцом?

Он был явно шокирован. Я сверкнула глазами, затем сосредоточился на Арии, которая, судя по всему, успокаивала Джианну.

– Может, это стало одной из причин, почему Данте отпустил ее и решил использовать фотографии, чтобы ослабить тебя.

Я кивнул.

– Может быть. Если он попадется мне в руки, я спрошу его, хотел ли он, чтобы я убил собственную жену.

– Он знал, что ты ее не убьешь. Он, вероятно, считал, что ты сломя голову кинешься на его территорию, к нему, и он убьет тебя.

Я не знал мотивы Данте, но я обеспечу ему мучительную смерть, если только он мне попадется.

– Как ощущения от мысли о том, что станешь отцом?

Я пожал плечами.

– Наш отец не был примером для подражания.

– Не был, это уж точно, – пробормотал Маттео.

Мы обменялись долгими взглядами. Наше детство было чертовски тяжелым испытанием. Если бы мы не были друг у друга, мы бы стали чокнутыми придурками.

– Это девочка. Так что дела будут обстоять куда проще, – добавил я.

Маттео усмехнулся.

– Если она будет так же красива, как Ария, то мы будем постоянно заняты, отгоняя от нее мужиков.

Мои губы изогнулись в жесткой улыбке.

– Пусть попробуют.

Маттео рассмеялся, предвкушая кровь, в его глазах засиял опасный огонек, но затем он затих и посмотрел мне в глаза. В первые недели после того, как я получил фото Данте и Арии и начал кровавую резню, он переживал.

– Я рад, что ты окончательно не слетел с катушек.

Я коснулся его плеча.

– Тогда бы у тебя появился шанс стать Доном.

Маттео был альфой. Он ненавидел, когда ему говорили, что делать, ненавидел преклоняться перед кем-то. Он стал таким после множества пыток со стороны отца. И все же он ни разу не использовал мои моменты слабости, чтобы усилить свои позиции.

– Ты прикрывал мою спину, а не всадил в нее гребанный нож, хотя у тебя была масса возможностей для этого, Маттео, – этого я никогда не забуду.

Маттео кивнул, затем на его губах заиграла раздражающая улыбка.

– Я посмотрю, гормоны беременности уже во всю в тебе взыграли.

– Не ожидай от меня сопливых эмоциональных всплесков, придурок!

Маттео ткнул меня в живот, но я успел напрячь пресс и не издал ни звука.

– Я знаю, что все они только для Арии.

Я посмотрел на жену. Она подняла на меня взгляд, и как обычно все мое тело окутало теплом.

Маттео и Джианна вернулись в Нью-Йорк вместе с нами два дня назад. Я знал, что Маттео хотел следить за мной, а Джианна – за своей сестрой, но меня мало интересовало, почему они решили приехать. Ромеро и Лили уже были в Нью-Йорке, потому что его присутствие как нового Капитана было необходимым, а Лили помогала матери Ромеро, которая сломала ногу. Ария была счастлива, что вся семья была рядом с ней. Она и ее сестры сидели на диване, листая журналы для малышей, которые принесла Лили.

До тех пор, пока я не найду для нее второго охранника, я не хотел, чтобы она без меня выходила из квартиры.

– Может, я могу взять несколько смен, – предложил Ромеро.

Я покачал головой. Мы со всем разобрались, и я бы, конечно, предпочел, чтобы он вновь охранял Арию, но теперь это было невозможно.

– Отныне ты Капитан, а еще муж. Ситуация изменилась.

Глаза Ромеро метнулись к Лили, и я знал, что не смогу позволить ему следить за Арией. Его приоритеты сместились, и, сам ощутив на себе силу любви, я понимал, что никакие угрозы не заставят его поставить жизнь Арии выше жизни Лили, если до этого дойдет.

– Что ты думаешь насчет Деметрио? – спросил я.

– Он хороший боец, верный, свободный. Для него существует только Семья, – ответил Ромеро и напрягся, чувствуя свою вину.

– Он поймал для нас Анжело, даже не моргнул, когда ты убил Готтардо.

Деметрио ненавидел своего отца и сводного брата. Как бастард, он страдал, живя рядом с ними. Он был благодарен, что я убил их.

– Я подумываю о том, чтобы назначить его Младшим Боссом в Вашингтоне, если он проявит себя.

– Дополнительный стимул, безусловно, поможет, – сказал Маттео.

Ромеро кивнул, но не выглядел убежденным.

– Он все еще так молод.

– Ему двадцать. Ты был не намного старше, когда начал охранять Арию.

– Ты веришь ему настолько, чтобы доверить ему Арию? – спросил Маттео.

Мои глаза скользнули к моей жене, которая улыбалась сестрам, ее ладонь была прижата к животу.

– Нет. Но у меня не так много вариантов. Я не могу постоянно ее охранять. И я знаю слабость Деметрио. Я использую это, чтобы держать его в узде, если понадобится.

Деметрио вошел в зал, его глаза были настороженными, когда он заметил Маттео и меня. Обычно он занимался с Орфео, сыном одного из Капитанов, и он был очевидно обеспокоен тем, что я вызвал его сюда. Он был одним из немногих членов Семьи, кого я мог терпеть, хотя Деметрео и имел незавидное социальное положение из-за статуса бастарда. Но он всегда был верным помощником.

– Лука, Маттео, – осторожно произнес он, останавливаясь в нескольких шагах от нас. Он хмуро посмотрел на мою одежду. Я уже переоделся в спортивные штаны, больше на мне ничего не было. Не было никакого смысла пачкать рубашку кровью.

Его глаза метнулись к рингу позади меня, и все его тело напряглось. Он был высоким, примерно как Маттео, но на несколько дюймов ниже меня и не настолько мускулистым, что тоже было нормально.

Я мог видеть настороженность и тень беспокойства в его глазах, но он не попытался достать пушку или бежать.

– Ты звал меня? – Его голос был твердым, он прямо встретил мой взгляд.

Я кивнул и подошел ближе. Он не отшатнулся.

– Ты доказал свою верность в последние недели, и я подумываю о том, чтобы назначить тебя Младшим Боссом в Вашингтоне.

В его глазах мелькнуло удивление. Вашингтон был одним из самых главных городов на моей территории, а он был всего лишь незаконно рожденным сыном дяди Готтардо, а не кем-то, кто мог унаследовать отцовское достояние – но он был из тех, кто не дал мне ни одного повода усомниться. В обычной ситуации он смог бы стать Капитаном, не больше.

– Это большая честь, – произнес он. – Что я должен сделать, чтобы доказать, что достоин ее? Он был все еще насторожен и обеспокоен.

– Следующий год ты будешь охранять мою жену.

Глаза Деметрио расширились.

– А как же Сандро?

– Он будет вторым охранником, но мне нужен кто-то такой же опытный, как ты, когда меня не будет рядом. Давай посмотрим, прав ли я, что ты наилучший выбор.

Я кивнул Маттео.

Он вынул нож и одарил его акульей ухмылкой.

– Тебе бы стоило тоже достать свой нож. Я постараюсь не убить тебя.

Деметрио скинул пиджак и вынул длинный, изогнутый клинок, затем поднял его на уровень груди, встречаясь с Маттео лицом к лицу.

Маттео сделал выпад. Ножи соприкоснулись. Деметрио упирался, но Маттео, конечно же, не собирался его убивать. Что ж, я был доволен тем, что видел.

– Достаточно, – сказал я. – Теперь ты будешь сражаться со мной.

Деметрио стер кровь с пораненной щеки, затем сухо взглянул на меня.

– Без оружия, – произнес я.

Он уронил нож, и я атаковал. Я нанес несколько сильных ударов в его бока, живот и по лицу, но ему тоже удалось достать меня. Хотя он, конечно, не смог поставить на колени, но это было лучше, чем ничего. В итоге я схватил его за горло и прижал к полу, затем поставил колено ему на грудь. Я достаточно ослабил хватку на его горле, чтобы он смог дышать, а затем приблизил свое лицо к его.

– Ария – моя жена. Она – моя.

Он сглотнул, вспышка гнева мелькнула в его темных глазах.

– Я бы никогда так не поступил, я клянусь.

– Я не буду говорить тебе, что сделаю, если ты хотя бы коснешься ее.

– Все знают, что она недосягаема, Лука, – выдавил он. – Я не сумасшедший. И, без обид, она не в моем вкусе.

Маттео рассмеялся.

– Деметрио, у тебя есть член. Так что она в твоем вкусе. Лука – мой брат, и даже я могу признать, что мне нравится то, что я вижу.

Я зыркнул на Маттео. Он пожал плечами. Деметрио покачал головой.

– Она великолепна, – признал он, и мои пальцы дрогнули. – Но я предпочитаю иностранок. Они не такие сдержанные, как наши женщины.

Я поднял голову. Я так же думал до Арии, но был доволен его реакции. Я не увидел в его словах лжи.

– Ты будешь защищать ее ценой своей жизни.

– Со мной она будет в безопасности, – твердо ответил он. И я тоже в это верил, хотя все равно предпочитал Ромеро и всегда буду. И все же сейчас Ромеро был моим Капитаном, и я не мог просить его пойти на понижение, да и чувства к Лили делали его слишком уязвимым. Если бы ему пришлось выбирать между Арией и Лили, выбор был бы очевиден.

Я отпустил Деметрио и выпрямился, а затем протянул ему руку. Он принял ее, и я поднял его на ноги и хлопнул по плечу, затем угрожающе понизил голос.

– Орфео тебе как брат, а его семья всегда была куда ближе, чем собственная.

Остальное я недоговорил. И так все было понятно. Если он облажается, Орфео придется поплатиться за это.

Деметрио застыл.

– Ты можешь доверить мне свою жену, Лука. Я клянусь своей честью.

Он коснулся тату.

– Я никому не доверяю, но у тебя есть шанс доказать это.

– Так и будет. Есть ли какая-то причина, по которой Сандро стало недостаточно? – осторожно спросил он.

– Она беременна, – ответил я и буквально ощетинился от того, что был вынужден признать это.

Деметрио кивнул, но я уловил вспышку страха в выражении его лица. Теперь он знал, какую ответственность я возложил на него.

– Она будет в безопасности.

– Если кто-то покажется тебе подозрительным, сначала нейтрализуй угрозу, а потом задавай вопросы. Я бы предпочел иметь дело с последствиями убийства нежели с угрозой для Арии. Ясно?

Деметрио вновь кивнул.

– Ты будешь объявлять об этом?

– Нет, – ответил я. – Я не хочу, чтобы люди знали об этом до того, как все станет слишком очевидным. И даже тогда только в пределах Семьи. Я не хочу, чтобы фото Арии или нашего ребенка появились в прессе. Если ты заметишь фотографов, найди их или, по крайней мере, выясни их имена, и я разберусь с ними. Данте уже знает о беременности Арии. Мы должны сделать все, чтобы Братва и Каморра ничего не выяснили. Понятно?

Я уловил тень удивления на его лице, когда упомянул, что Данте обо всем знает, но я не собирался объяснять.

– Понял, – отозвался он.

Я сурово посмотрел на него, прежде чем произнести:

– Я представлю тебя своей жене завтра.

Деметрио склонил голову.

Лука всегда был помешан на безопасности. Я привыкла к этому. Но с тех пор, как он узнал о беременности, все вышло на новый уровень. Он редко выпускал меня из зоны своей видимости и старался не оставлять меня одну с Сандро. Я знала, что он нашел нового охранника для меня, и было очевидно, что это не нравилось Сандро, но мы с ним никогда особо не ладили. Ромеро был как друг, даже как брат, но Сандро всегда оставался только моим охранником.

Лука направился к лифту, когда он пришел в движение, а я осталась у кухонного островка. Двери распахнулись, и в квартиру вошел высокий молодой мужчина. Он пожал руку Луке, а затем направился за ним ко мне, глаза осторожно меня оценивали. Я помнила эти резкие цвета оникса глаза и темные волосы.

– Это мой кузен, Деметрио, – сказал Лука. Деметрео был незаконно рожденным ребенком. Я слышала, как люди шептались об этом, и меня это раздражало. Я видела его несколько раз за последние годы, в первый раз на свадьбе. Тогда он был еще мальчишкой, на пару лет младше меня. Ему, должно быть, было около двадцати-двадцати одного сейчас. Он почтительно склонил голову, и я, улыбнувшись, направилась к нему, протягивая руку. Деметрио глянул на Луку, и я закатила глаза. Но на самом деле я уже привыкла к такому отношение солдат Луки. Лука заметил мою реакцию и усмехнулся.

Я не стала дожидаться его позволения, взяла Деметрио за руку и пожала ее. Я пыталась вспомнить, когда видела его в последний раз? Кажется, это было во время каких-то семейных встреч или даже на похоронах отца Луки.

– Рада видеть тебя вновь, Деметрио. В последний раз мы виделись на похоронах Сальваторе?

Он покачал головой, его рука застыла в моей.

– Нет. В последний раз это было три года назад, когда Лука избил меня в спортзале за то, что я предложил сразиться с тобой.

Мои глаза расширились от удивления, и я рассмеялась, отпуская его.

– Ах, ну да, полагаю, ты не особо любишь вспоминать тот день.

Он сильно изменился с тех пор. Он определенно больше не выглядел как мальчик, и в нем больше не было неуверенности. Он стал таким же ожесточенным, какими в итоге становятся все члены мафии.

– Нет, – сказал он. – Это был урок, который я должен был усвоить.

Лука с резким взглядом наблюдал за своим кузеном. Я могла сказать, что он не доверял ему так же, как доверял Ромеро, но если Лука выбрал Деметрио, я знала, что буду с ним в безопасности.

– С нетерпением жду возможности познакомиться с тобой поближе, – сказала ему я.

Удивление отразилось на его лице, прежде чем он успел его скрыть.

– Почему бы тебе не остаться на ужин?

Его темные глаза метнулись к Луке, который кивнул.

– Ария предпочитать знать своих охранников.

Я подавила раздражение от того, что Деметрио было нужно получить позволение Луки.

Маттео и Джианна тоже присоединились к нам. Деметрио был напряжен на протяжении всего ужина, но он был вежлив и не казался пугающим, так что я чувствовала себя достаточно комфортно в его присутствии.

Ночью, пока мы с Лукой лежали в постели, я спросила:

– Почему он?

– Он вновь и вновь доказывал свою ценность в последние несколько лет. Мой дядя Готтардо, его отец, был ничтожным куском дерьма, но Деметрио – верный солдат. Я хочу испытать его.

– Испытать его?

– Мне нужен Младший Босс в Вашингтон, и я хочу отдать этот пост ему. – Он погладил мои волосы. – А еще он хороший убийца. У него нет особых привязанностей. Его мать мертва, он не женат, ничего такого.

– Итак, ты считаешь, что ему не будет стоить труда отдать свою жизнь за меня, – произнесла я.

Лука мрачно улыбнулся.

– Он не будет колебаться, поверь мне, потому что если что-то случится с тобой, пока ты будешь находиться под его защитой, я установлю новый рекорд.

Я поежилась, уловив угрозы в его словах.

– Рекорд, – повторила я, имея предчувствие, что знаю, о чем он.

Лука покачал головой и сладко меня поцеловал. Его взгляд смягчился.

– Ничего не случится ни с тобой, ни с нашей малышкой, поверь мне.

– Ты не можешь запереть меня, Лука. Я все еще хочу работать с бухгалтерией. Мне нужно чем-то заниматься. Эти несколько недель, полные безделья, были настоящим адом.

Он вздохнул.

– Когда ты начнешь выходить, нам будет нужно как можно дальше держать тебя от посторонних глаз, или, по крайней мере, убедиться, что тебя не узнают.

– Я могу купить другой парик, – поддразнила его я.

Лука усмехнулся.

– Как вариант, да.

Его пальцы на моей талии отвлекали все сильнее и сильнее.

– Как ты смотришь на то, чтобы превратить маленькую гостевую комнату в детскую?

– Не большую?

– Она на первом этаже.

Он напряженно кивнул.

– Наша дочь должна быть поближе к нам, ты права. – Он на мгновение закрыл глаза. – Как я смогу защитить тебя и ее, вас обеих?

Я пробежалась пальцами по его тату.

– Ничего с нами не случится.

Он слегка расслабился, но тень напряжения все еще оставалась. Я села, и Лука нахмурился. Я прошлась руками вниз по его рельефному животу к поясу трусов. Я не брала его в рот с тех пор, как мы помирились, беспокоясь, что моя тошнота усилится, если он случайно коснется моего горла, а это было не то, чего я хотела.

Он тут же напрягся, желание вспыхнуло в его глазах. И все же он произнес:

– Ария, ты не должна этого делать.

Я стянула его трусы, высвобождая его член.

– Разве ты сам это не хочешь?

Он издал странный звук, нечто среднее между смехом и рыком.

– Я готов кончить только от того, что твое лицо находится рядом с моим членом.

Я рассмеялась, а он усмехнулся, а затем напрягся, когда я наклонилась и вобрала головку в рот и провела по ней языком. От его вкуса мой центр напрягся от желания – и никаких признаков тошноты. Я полностью взяла его член в рот, втягивая щеки и выбирая медленный ритм.

Лука застонал, и от этого низкого звука я стала еще мокрее. Он наблюдал за мной сквозь полуприкрытые глаза, его плечи были напряжены, пока он стискивал простыни. Я уделила особое внимание его головке так, как ему больше всего нравилось, и облизала его яйца.

– Ария, – прохрипел он. – Блядь, так хорошо!

Он застыл, и я начала сосать еще сильнее, наслаждаясь тем, как его тело напряглось, а дыхание стало прерывистым. Чтобы не излиться в мой рот, Лука аккуратно отстранился от меня и кончил на живот, пока его член подрагивал.

Я продолжила массировать его яички, затем стала поглаживать мускулистые бедра.

– Почему ты так сделал? – с любопытством спросила я.

Лука улыбнулся мне.

– Не стал рисковать, вдруг бы тебе стало плохо.

Я хмыкнула.

– Меня бы не стошнило. – А затем добавила: – Ну, думаю. Я чувствую себя достаточно хорошо.

И это было правдой. Моя тошнота почти полностью прошла с тех пор, как Лука вернулся в мою жизнь.

– Я не хотел рисковать, – произнес он низким голосом, затем вытерся салфеткой и притянул меня ближе. – Сядь на мой живот.

Я оседлала его, как он просил, и он согнул ноги так, чтобы я могла опереться на них. Затем он вытащил мои ноги из-под меня и раздвинул их, окидывая мою киску голодным взглядом. Я поежилась, пока его глаза жадно оценивали меня.

– Такая влажная, потому что мой член побывал у тебя во рту, – прорычал он, и я задрожала от возбуждения, разводя ноги еще чуть шире.

Я обожала доставлять Луке наслаждение. Таким образом я чувствовала свою власть, но не только поэтому. Я любила то, что он отпускал контроль, когда я удовлетворяла его губами и языком. Это было потрясающим зрелищем.

Он прошелся ладонями вверх по моим ногам, кончики его пальцев поглаживали чувствительную кожу внутренней стороны бедра, но он не касался меня там, где я больше всего нуждалась в нем, только пристально смотрел, как я извиваюсь.

– Прошу! – ахнула я.

Его палец прошелся по краю моих складок.

– Ты умоляешь меня? Молишь об освобождении?

– Да, – резко ответила я.

– Разве ты не знаешь, что мольбы не действуют на меня, – мрачно спросил он, и я едва не кончила, услышав низкие вибрации его голоса.

– Лука, пожалуйста!

– Пожалуйста, что?

Я хмуро посмотрела на него, но его взгляд был доминирующим и подавляющим, и них моего живота напрягся еще сильнее.

– Прошу, коснись меня! Я тебя умоляю!

Он мучительно медленно скользнул в меня двумя пальцами, и его губы распахнулись, пока он наблюдал за мной. И я отчаянно кончила, когда он вошел лишь наполовину, откинувшись назад, опираясь на колени, хныча и обезумев от облегчения.

Лука двигал пальцами в медленном ритме, пока я испытывала свой оргазм, его глаза скользили от моей киски к лицу.

Я слегка покачивала тазом, пока он медленно входил и выходил, сгибая пальцы глубоко внутри меня. Он прижал большой палец к моему клитору и сильнее толкнулся в меня. Я снова закричала, не в силах сдержать свое освобождение, но Лука все еще не останавливался. Его пальцы продолжали свою сладкую пытку, и я кончила снова, резко подавшись вперед, прижав ладони к его груди, тяжело дыша и обливаясь потом. Серые глаза Луки встретились с моими.

– Не думаю, что смогу кончить еще раз, – прохрипела я, чувствуя себя почти без сознания.

– Расслабься, principessa. Приди в себя. Нам нужно наверстать упущенное время.

Я вновь откинулась на его ноги, и он продолжил медленно трахать меня своими пальцами. Его живот блестел от моих соков, а от его движений раздавались смущающие влажные звуки. Я захныкала, и его взгляд стал еще более собственническим. Прошло немало времени, но в итоге мои стеночки почти болезненно напряглись, и еще один оргазм настиг меня.

Лука сел и жадно целовал мой рот, пока я хваталась за него.

– Потрясающе, – прошептал он, пока его губы скользили по моей чувствительной шее, и я могла только кивнуть.

Я перекатилась на половину кровати Луки. Она все еще пахла им, и мое сердце наполнилось. Лука до рассвета уехал по делам в Вашингтон, чтобы увидеть, контролирует ли нынешний Младший Босс ситуацию после смерти Готтардо, но он должен был вернуться уже вечером. Я заставила себя выбраться из кровати, потому что проголодалась. Не могла припомнить, когда я в последний раз вообще чувствовала голод утром.

Когда я спустилась на кухню, Деметрио уже сидел за барной стойкой, читая что-то в телефоне, но поднялся, стоило ему увидеть меня.

– Я не королева, – произнесла я со смешком. – Ты не должен подниматься, когда я вхожу.

Какое-то время он разглядывал меня, а затем сел обратно. Он отличался от Ромеро. Он не был таким же простым в общении. Я взяла чай и банан и прислонилась к кухонному островку напротив Деметрео. Воображаю, что Лука наговорил ему.

– Как долго ты уже член мафии? – спросила я, держа чашку, дуя, пытаясь остудить чай.

– Пять, нет, уже шесть лет. Я был инициирован на мой четырнадцатый день рождения.

– А теперь ты играешь роль моего охранника, – с любопытством произнесла я. – Готова спорить, что ты бы предпочел другую работу.

Он пожал плечами, но я могла сказать, что задела его за живое. Конечно же, он никогда ничего не скажет.

– Я сделаю все, что Лука попросит меня сделать. И то, что он позволил мне охранять свою жену, большая честь. Это показывает, насколько сильно он мне доверяет.

– Это правда, – ответила я. Особенно учитывая то, что Деметрио охранял не только меня, но и нашего ребенка. – Но ты не сможешь вечно быть моим телохранителем. Я слышала, что ты собираешься стать Младшим Боссом.

Деметрио показал головой.

– Это пока что не ясно. Только если я проявлю себя. И даже тогда… – Он поморщился.

Я приподняла голову.

– Луке плевать на то, что твой отец не был женат на твоей матери.

– А другие считают иначе. Она была его любовницей, – произнес он, горько изогнув губы.

Я слышала, что она покончила с собой из-за этой интрижки, но не осмелилась спросить его о подробностях. Я не имела на это никакого права.

Я кивнула.

– Многим не понравится твой взлет. Но тебе не стоит из-за них переживать.

Глава Деметрио благодарно сверкнули, как будто он стал видеть во мне полноценного человека, а не просто жену босса, которую нужно защищать.

Ария вытянулась на шезлонге на террасе на крыше, наслаждаясь теплом первых весенних дней. Ее живот уже очевидно выделчлся, и из-за этого она проводила почти все дни в пентхаусе. Так что лишь немногие знали о ее беременности, за исключением ближайших членов семьи и нескольких верных солдат.

И я абсолютно не собирался менять эту ситуацию. Данте и его семья и вовсе перестали показываться на публике с тех пор, как Валентина родила их сына полгода назад. Совершив нескольких незначительных атак на Питтсбург и провернув подставу с фото Арии, Данте залег на дно, вероятно, из-за своих детей или потому, что разрабатывал что-то масштабное.

– Что случилось? – тихо спросила Ария, наблюдая за мной. Я покачал головой и двинулся к ней.

– Ничего.

Она нахмурилась, но не стала давить. Я присел рядом с ней, и она слегка подвинулась, давая мне больше места.

– Ты не должен справляться со своими переживаниями в одиночку, Лука. Тот факт, что я беременная, не делает меня хрупкой.

Я мрачно улыбнулся. Он была хрупкой, уязвимой. Она была удобной мишенью для моих врагов, если я дам такой шанс, а у меня было так много врагов! Правда, после последних зачисток их почти не осталось в Семье, но все еще было слишком много. За последние несколько месяцев мы вместе с Маттео убили слишком много людей, что я едва мог отмыть розовые следы со своей кожи. Но на место каждого убитого врага появлялся новый.

Ария напряглась, и я тоже. Ее рука схватила мою и прижала ладонь к животу, и вот тогда я почувствовал это – удар.

Я закрыл глаза, потому что все еще казалось невероятным, что я стану отцом, что Ария вынашивала нашего ребенка.

– Ты уже думал об имени? – прошептала Ария, и я открыл глаза.

Мне понадобилось время, чтобы понять, о чем она говорит.

– Мою бабушку звали Марчелла.

Ария приподняла брови.

– Женская версия имени Марс, в честь бога войны?

Я наклонился и поцеловал живот Арии, а затем ее губы.

– Наша дочь будет сильной. Она никогда не склонит голову перед мужем. Она никогда не будет бояться мужчин, я клянуть.

– Марчелла, – задумчиво произнесла Ария. Этот ее взгляд цеплял меня каждый раз даже спустя несолько лет брака и будет цеплять меня вечно.

Внезапно раздался звонок телефона, нарушая гармонию момента, и я застонал. Почему бы моим солдатам хоть одно гребанное дело выполнить самостоятельно, не привлекая меня! Но когда я посмотрел на экран и увидел имя Орацио, я тут же ответил и поднялся.

– Что такое?

Было еще не время для ежемесячного отчета, и если он решил, что необходимо связаться, это было охерительно плохим знаком.

– Данте связывался с Бенедетто Фальконе.

– Что? – прорычал я.

Ария села, ее глаза расширились, и я повернулся к ней спиной.

– Когда?

– Пару дней назад. Кажется, Фальконе ищет поддержку. Он слабеет. Многие его люди стали возмущаться из-за его садистских и непредсказуемых решений. Он хочет установить мир с Синдикатом.

Если это случится, то война достигнет Нью-Йорка, а не только наших внешних границ.

– Что сказал Кавалларо?

– Он не доверяет Фальконе и отказался от встречи.

– Он изменит свое мнение?

– Может, но я сомневаюсь. Я также слышал слухи от одного из моих людей в Англии. Слухи про сына Фальконе.

– Про сына? – Я смутно помнил о том, что у главы Каморры было несколько сыновей, но это все, что я знал. Я не интересовался Каморрой.

– О его старшем сыне Ремо. Ему семнадцать, и он исчез вместе со своими братьями из школы-интерната, в которой они учились. Я не думаю, что в Лас Вегасе об этом хорошо известно. Фальконе будет стараться сохранить это в тайне.

– Почему?

– Потому что Ремо Фальконе, судя по всему, хочет убить папашу и забрать под контроль весь Запад.

– Мне нужно из-за него беспокоиться?

– Не знаю, но я слышал, что он во время каникул он убивал для своего папаши, а в свободное время – ради веселья. Ремо был рожден и воспитан убийцей.

Еще одна головная боль для меня!

– Если он занят тем, чтобы убить своего отца, полагаю, он не будет создавать проблемы где-то еще.

– Может быть. Но если в Лас-Вегасе появится новый Дон, они могут вернуть былую мощь, если ему удастся объединить Младших Боссов на Западе.

– Я подумаю, что делать с Каморрой, но сейчас я не хочу давать им еще больше причин для сотрудничества с Синдикатом.

– Понял.

– Будь очень внимателен, Орацио.

– Буду.

Я повесил трубку, и когда я обернулся, Ария стояла прямо позади меня, ее ладонь лежала на животе, а на лице отразилось беспокойство.

– Тебе не о чем беспокоиться.

Она подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

Мы с Маттео выходили из «Сферы», намереваясь вернуться домой к нашим женам, когда мое внимание привлек темноволосый молодой человек в баре. Он держался с некоей самоуверенностью. Его темные глаза встретились с моими, и он не отвел взгляда. Он был подростком, но по его глазам было видно, что он видел и сделал больше, чем большинство взрослых мужчин. Я остановился, и Маттео тоже.

– Ты знаешь его? – спросил я низким голосом, протягивая руку к «Беретте».

Маттео покачал головой, также потянувшись к рукоятке пистолета.

Парень изогнул губы в кривой усмешке и поднялся. Шрамы покрывали его руки, и один из них пересекал бровь. Бросив нам еще один вызывающий взгляд, он вышел из клуба. Маттео и я последовали за ним, и стоило нам выйти на улицу, как я вытащил пистолет.

– Лука Витиелло, – раздался голос из темноты.

Я направил пистолет в этом направлении.

– Покажись, – приказал я.

И он вышел, держа руки высоко над головой все с той же чокнутой улыбкой на лице. В нем не было никаких признаков страха. Я кивнул Маттео, и он, сделав выпад, схватил парня за руку и приставил нож к его горлу. Парень даже не пытался защищаться, даже не вздрогнул, только смотрел мне в глаза, и я тоже вынул свой нож. Посмотрим, как долго он сможет сохранять свою кривую ухмылку. Маттео поволок его в темноту, а я шел следом за этим чокнутым ублюдком.

– Клейкая лента? – спросил я Маттео.

Он покачал головой.

– Я не буду кричать, – произнес парень.

– Посмотрим, – тихо ответил я. – Кто ты?

Его улыбка стала шире, и я слетел с катушек. Я схватил его за руку и вонзил в нее нож. Маттео зажал рот парня рукой, но это и не понадобилось. Мальчишка вздрогнул, но не издал ни звука, и я до конца не был уверен, не наслаждается ли он болью. Это явно был вызов.

Маттео глянул на меня, убирая руку ото рта парня.

– Кто ты? – прорычал я.

– Ремо Фальконе.

Блядь!

– И что ты, позволь спросить, делаешь на моей территории?

– Ищу союза. Я собираюсь убить своего отца и всех его людей и захватить Вегас, и ты можешь стать либо моим союзником, либо моим врагом – это зависит только от тебя.

Маттео фыркнул.

– Подумать только, существует кто-то более чокнутый, чем ты или я!

Я одарил Ремо ледяной улыбкой.

– А как насчет того, что я убью тебя?

– Тогда мой брат навредит твоей жене.

Я схватил его за горло.

– Что ты только что сказал?

– Твой пентхаус хорошо охраняется, – выдавил он. – Даже для лучших стрелков там нет достаточно удобной позиции ни с одного из окружающих знаний, кроме одного. В соседнем небоскребе есть окно, которое позволяет сделать выстрел, если кто-то прислоняется к перилам на твоей крыше. Это сложный выстрел. Лишь немногие могут поразить цель с такого расстояния. И совсем немногие смогли бы вычислить это место. К счастью, один из таких людей – мой брат Нино, абсолютный гений. И твоя великолепная жена стоит у этих перил прямо сейчас, пока мы говорим.

Я убрал руку от его горла, в горле встал ком. Маттео встретил мой взгляд, опуская нож.

– Чего ты хочешь? – спросил я, едва контролируя ярость. Я сконцентрировался на ней, потому что все остальные эмоции делали меня слабым, а у меня было ощущение, что Ремо знал, как использовать слабость.

– Только твоего внимания, – ответил он. – У меня нет цели навредить твоей жене. – Он поднес порезанную руку к губам и слизнул кровь. – Я хочу, чтобы ты не вмешивался в мою схватку, и я не хочу, чтобы ты помогал моему отцу вне зависимости от того, что он тебе предложит. Я стану Доном совсем скоро, и тогда я хочу, чтобы ты помнил об этом дне, – произнес он, его губы и зубы были покрыты собственной кровью.

Сумасшедший и опасный! Он сделал шаг назад.

– Я думал, ты хочешь знать, буду я твоим союзником или врагом?

Он поднял голову.

– Думаю тебе нужно больше времени, чтобы все обдумать. Возможно, однажды мы сможем сделать то, что стоило сделать уже давно – уничтожить Синдикат и поделить их территории между нами. Когда мой отец свяжется с тобой, помни, что я мог убить твою великолепную жену, но не сделал этого, Лука. Меня не интересует твоя территория, но я хочу то, что причитается мне, и я сделаю что угодно, чтобы получить это.

Он медленно отошел назад и исчез в темноте, а затем раздался звук мотора мотоцикла. Я выхватил телефон из заднего кармана и набрал Арию.

Стоило ей взять трубку, как я прошипел:

– Уходи внутрь, сейчас же!

Она глубоко вдохнула, но я услышал движение.

– Лука, что происходит?

– Где ты? – спросил я, уже на бегу к машине. Маттео бежал следом за мной, разговаривая по телефону с Деметрио и приказывая ему отправить всех свободных солдат на поиск Нино и Ремо Фальконе.

– В гостиной. Деметрио опускает ставни. Что происходит?

– Оставайся внутри.

Я повесил трубку, мои пульс зашкаливал от ярости и страха.

– Какого хера только что было?! – пробормотал Маттео.

– Предупреждение, – прорычал я. Каморра никогда не было в моем фокусе внимания. Но отныне положение дел изменится.

Стоило мне войти в пентхаус, как ко мне подбежала Ария, и я прижал ее к себе. Орфео присоединился к Деметрио. Она выглядела смущенной и напуганной.

– Что случилось? Никто ничего мне не говорит.

– Ложная тревога, – заверил ее я, и она нахмурилась.

Я поцеловал ее в лоб, а затем двинулся к Орфео.

– Найди кого-нибудь, кто может быть снайпером. Я хочу найти это место. – Орфео кивнул и в спешке ушел.

Мы не нашли нужное место до тех пор, пока под дверь «Сферы» два дня спустя не было подброшено письмо с четкими указаниями. Я не знал, в какого рода игры играет Ремо Фальконе, но я не мог рисковать схваткой с ним. Данте и Синдикат должны были оставаться в центре моего внимания. Я не мог ставить дела с Каморрой превыше всего.

Я начала считать дни до даты родов. Я ощущала себя бегемотом, и найти ночью удобную позицию было чем-то почти нереальным. Я оперлась бедром о кухонную стойку; теперь даже стоять было неудобно.

Лука зашел в кухню и поцеловал меня в губы.

– Как ты?

Он почти постоянно был рядом со мной со времен того странногго происшествия, когда Деметрио опустил ставни и оттолкнуть меня от окон. Лука ничего не рассказывал мне, но, должно быть, это обеспокоило его до глубины души, потому что в следующие несколько недель Маттео занимался большинством дел. Только в последние две недели Лука начал немного расслабляться.

– Голодная. – Я теперь постоянно хотела есть. Если в начале беременности я с трудом могла запихнуть в себя хоть что-то, то сейчас я только и делала, что ела. К счастью, я не слишком много набрала благодаря хорошей генетике.

Лука коснулся моего живота.

– А как она?

Я положила свою ладонь на его руку.

– Очень активная. Всю ночь не давала мне спать.

– Знаю. Скоро беременность подойдет к концу.

– Сомневаюсь, что тогда мы начнем спать лучше.

Лука погладил мой живот большим пальцем.

Раздались шаги, и он выпрямился, убирая руку с моего живота за мгновение до того, как Деметрио появился из-за угла.

– Ты останешься дома сегодня?

Лука не мог быть нежным со мной на глазах у своих людей. Ну, по крайней мере он почти не скрывал своих чувств, когда поблизости был Маттео.

– Нет, – ответил Лука. – Мне нужно встретиться с Капитанами.

Я быстро коснулась кончиками пальцев его груди над сердцем и татуировкой. Будь осторожен, – говорила я взглядом. Он подарил мне короткий, собственнический поцелуй, прежде чем уйти.

Схватив книгу, я направилась в сад, а Деметрио последовал за мной. Джианна и Лили уже нежились на солнышке, но в своем состоянии я не могла долго выносить жару. Я скучала по Нью-Йорку, но после того инцидента Лука настоял, чтобы я оставалась в поместье. Однако, учитывая, что дата родов приближалась, через пару дней я должна буду вернуться в Нью-Йорк, поскольку именно там находится выбранная Лукой больница.

Мне удалось высвободить свое тело из платья, и я со стоном опустилась в один из шезлонгов. Мои трусики от бикини скрывал живот, и на мгновение я задумалась, правильно ли я сделала, что надела их.

Джианна приподняла очки и обменялась веселым взглядом с Лили.

– Подождите, когда сами забеременеете, то не сможете больше двигаться, – пробормотала я, вытягиваясь на шезлонге и вновь застонав.

– Я вообще не планирую беременеть, поверь мне. Ни Маттео, ни я не хотим детей.

Лили прикусила губу.

– Я бы хотела завести детей с Ромеро, но подождала бы еще несколько лет, пока не стану чуть старше.

Я тоже никогда не думала о том, чтобы стать матерью в двадцать три, но я все равно была сейчас счастлива.

Джианна посмотрела на Деметрио, который сидел за садовым столиком в тени.

– А тебе не жарко в этом наряде?

Он был одет в черную рубашку с длинным рукавом и черные джинсы и явно смутился.

– Я здесь не для того, чтобы наслаждаться.

Джианна фыркнула.

– Да боже упаси, чтобы хоть кто-то здесь развлекался!

Я рассмеялась.

– Отстань от него.

Деметрио благодарно мне улыбнулся, а затем продолжил сканировать взглядом окрестность. Я задремала, подставив лицо солнцу, но в итоге проснулась, потому что Марчелла устроила внутри меня танцы. Я моргнула из-за ослепляющего солнечного света.

– Который час?

– Понятия не имею, – произнесла Джианна, опуская книгу, которую читала. Я посмотрела на океан, гадая, удастся ли нам вернуться в Италию в следующем году. Последние несколько недель, проведенных взаперти в особняке, заставили меня затосковать по бескрайним морским просторам.

– Когда в последний раз ты выходила из дома? – спросила Джианна, обеспокоенно глядя на меня.

– Прямо сейчас я не дома.

– Ты же знаешь, о чем я говорю.

– Ромеро сказал, что это к лучшему, что беременность Арии остается в секрете, хотя люди и злословят о том, что у Арии поехала крыша из-за брака с Лукой.

Я искоса глянула на нее.

– Что?

Лили поморщилась.

– Это потому, что ты уже четыре месяца как не появляешься на публике. Ходят слухи, что ты в рехабе или получаешь психиатрическую помощь; другие же говорят, что Лука запер тебя просто потому, что ты слишком красива, а он терпеть не может, когда кто-то посторонний смотрит на тебя.

– Что за фигня, – пробормотала Джианна. – Это похоже на сплетню. Такие слухи мог бы пустить Маттео, просто чтобы поржать.

Я закрыла глаза, тихо смеясь.

– Думаю предпочту слухи о том, что я слишком прекрасна, сплетни о моем сумасшествии мне как-то не нравятся. – Я посмотрела вниз на свой выпирающий живот. – Даже если сейчас я не чувствую себя очень красивой.

– После рождения ребенка твое тело быстро придет в норму, – сказала Джианна.

– Хорошо, что Лука не отрастил пузо в знак солидарности, – произнесла Лили с ухмылкой. – Я читала, что многие мужчины набирают лишний вес во время беременности их жен. Это называется синдром беременного папы или как-то так.

– Это уже чересчур, – произнес Лука позади мне, и я испуганно вскрикнула, оглядываясь через плечо. Он стоял, скрестив руки на груди. На нем были только в плавки.

Синдром беременного папы? Нет, этого определенно не произошло с Лукой. Он как всегда был подтянутым – ни грамма жира, только мускулы.

Маттео, ухмыляясь, подошел к брату сзади и похлопал Луку по кубикам пресса.

– А мне кажется, я чувствую небольшую выпуклость.

– Единственная выпуклость, которая у меня есть, у меня в штанах, и держи от нее руки подальше.

– Прекратите говорить о выпуклостях, ладно? – пробормотала Джианна.

Маттео наклонился к ней, он тоже был одет лишь в плавки.

– Почему же? Ты ведь любишь мою выпуклость.

– Так, ладно, – произнесла я, морща нос и пытаясь сесть. У жука, упавшего на спину, было определенно больше возможностей для маневра. Лука с ухмылкой протянул руку, но его взгляд был полон нежности и заботы, как было теперь всегда, когда я демонстрировала свою уязвимость.

Вздохнув, я позволила ему поднять меня на ноги и коснулась его мускулистого живота.

– Мне почти жаль, что ты не растолстел, тогда бы я не чувствовала себя такой огромной.

Лука склонился, его рука легла на мой живот.

– Ария, не будь смешной. Ты прекрасна.

Я собиралась начать спорить, но его взгляд вынудил меня промолчать.

Я не могла найти удобное положение. Боль в пояснице за последнюю неделю стала невыносимой, и сегодня вечером все было совсем плохо. Я переложила подушку для кормления под живот и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Было всего десять, но теперь я постоянно чувствовал усталость. У меня оставалось еще пять дней до официальной даты родов, но теперь, когда этот день приближался, время, казалось, тянулось все медленнее.

Должно быть, я задремал, когда резкая боль внизу живота разбудила меня. Мои глаза распахнулись, и я ахнула. Я приподнялась на руке, чтобы принять сидячее положение, но из-за боли это оказалось в два раза труднее. Когда мне наконец удалось присесть на край матраса, мне пришлось перевести дыхание. Но, судя по силе боли, я предположила, что у меня были схватки.

Я погладила свой живот, ожидая, пока боль утихнет, прежде чем потянулась за мобильным телефоном на тумбочке. Я подумывала о том, чтобы позвонить Луке, но я знала, что сегодня вечером у него встреча с солдатами, на которой они будут обсуждать стратегию поджога лабораторий Братвы. Я не хотела беспокоить его, если все окажется ложной тревогой. Я поколебался, потом решила отправить ему сообщение: «Когда ты будешь дома?»

Мне удалось отослать его до того, как очередная схватка буквально парализовала меня. Вцепившись в матрас, я пыталась дышать сквозь боль.

– Деметрио! – позвала я, обретя вновь дар речи. Я оттолкнулась от кровати и мелдленно направилась к двери, сжимая телефон в одной руке. Он завибрировал. Я скосила взгляд на экран.

«Через два часа. Ты в порядке?»

Я добрался до двери и некоторое время держалась за ручку, прежде чем мне удалось ее открыть.

– Деметрио!

Он появился на лестнице, волосы взлохмачены, лицо сонное. Должно быть, он задремал.

– Все в порядке?

– Конечно же, нет, иначе я не звала бы тебя, – пробормотала я, потом мне стало стыдно за то, что я вымещаю на нем свою боль, но очередная схватка не дала мне извиниться.

Глаза Деметрио расширились.

– Ты…?

– Позови Джианну, – приказала я, когда стало очевидным, что Деметрио понятия не имеет, что делать. Деметрио побежал к лифту и нажал на кнопку, но, не зная код, он не мог отправить лифт к квартире Маттео. Неужели я должна была все делать сама?

Я держалась за перила, намереваясь спуститься по лестнице, чтобы помочь ему в его тщетных попытках, но на полпути мне пришлось остановиться, чтобы снова перевести дух.

Мой телефон вновь завибрировал.

«Ария? Ты в порядке?»

Я так сильно вцепилась в телефон, что была удивлена, что не раздавила его.

– Позвони Маттео, – сказала я Деметрио сквозь стиснутые зубы.

Я не стала проверять, послушался ли он моего приказа, но через несколько минут раздался звук лифта. Ко мне поспешила Джианна, одетая в халат, а за ней следовал Маттео в боксерах и футболке.

Джианна буквально взлетела по ступенькам и остановилась подле меня. Она замерла, почти касаясь меня руками.

– Ария? Что случилось? Ребенок идет?

Я сглотнула ответ и кивнул.

– Пойдем, нам нужно отвезти тебя в больницу, – произнесла она, осторожно кладя ладонь мне на руку.

Маттео застыл на первой ступеньке, а позади него стоял Деметрио, и все они смотрели на меня так, будто я должна была сказать, что им делать.

– Не думаю, что смогу прямо сейчас идти, – отрывисто сказала я.

Джианна побледнела.

– Сделай что-нибудь! Ты же должна знать, что делать, – сказал ей Маттео, подходя еще на шаг ближе.

– Откуда я должна знать, что делать? Потому что я женщина? – прошипела Джианна. – Как тебе прекрасно известно, из меня еще ни разу не вылезал ребенок.

О боже! Я была не готова слушать сейчас их препирания!

– Маттео, можешь, пожалуйста, помочь мне? – прошептала я.

Джианна не была достаточной сильной, чтобы удержать меня, а у меня было предчувствие, что я не смогу пройти долго. Все происходило быстрее, чем я думала. Он немедленно подошел ко мне.

– Что нужно, чтобы я сделал?

Еще одна схватка, и я качнулась вперед, вцепившись в руки Маттео. Он поддержал меня.

– Позвони Луке.

– Тебе нужно отпустить меня, – произнес он напряженным голосом. Ни в жизни! Мне нужно было за что-то держаться, а Маттео мог выдержать мою хватку лучше Джианны. Я вцепилась в его руки сильнее, и, кажется, он понял, что я не собираюсь его отпускать. Тогда Джианна достала свой телефон.

– Да, это насчет Арии, – это было первое, что она произнесла. Конечно же, Лука знал, что Джианна может позвонить ему только из-за меня. Мои сообщения, вероятно, довели его до панической атаки.

– Мы отвезем ее в больницу. – Она кивнула, затем отключилась и посмотрела на меня. – Он уже едет.

– Можешь идти? – спросил Маттео.

Я слегка кивнула, чувствуя себя чуть сильнее. Я сделала шаг вниз, хватка Маттео на мне усилилась. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я спустился по оставшимся ступенькам, а Джианна, Деметрио и Маттео смотрели на меня так, словно я был бомбой, которая вот-вот взорвется. Телефон Джианны зазвонил.

– Нет, мы все еще дома. Ария все делает слишком медленно.

Я зыркнула на нее. Медленно? Я вообще была удивлена, что способна двигаться, когда мои внутренности, казалось, разрываются на мелкие кусочки. Я остановилась, чтобы выровнять дыхание. Маттео удивил меня, обняв за плечи одной рукой и подхватив под ноги второй. Затем он поднял меня. Я знала, что для него это было не очень просто. Я набрала порядка 14 килограммов за беременность. Я не была огромной, но определенно не была и пушинкой.

– Спасибо, – пробормотала я.

Его темные глаза смягчились. У Маттео и меня были свои проблемы, но я знала, что он доставит меня в больницу в целости и сохранности.

– Все будет хорошо! – подбодрила меня Джианна. Это было бы более убедительно, если бы она не выглядела так, будто бы от нервов готова была лишиться чувств.

– Подгоню машину, – произнес Деметрио и скрылся в лифте. Он выглядел так, будто бы за ним гонится дьявол.

– Эй! – позвал его Маттео, но двери уже закрылись, и лифт направился вниз. Нам пришлось ждать момента, когда лифт вернется обратно к нам. – Какого хера он творит?

Джианна безостановочно нажимала кнопку лифта, но он все равно продолжал опускаться к подземному гаражу.

– Что, блядь, значит – подгоню машину? Она припаркована у самого лифта. Придурок!

– Он распереживался, – тихо ответила я, наслаждаясь моментом, когда боль почти отпустила меня, но затем новый спазм охватил меня. Я вскрикнула, изгибаясь в объятиях Маттео. Он пошатнулся и напрягся.

– Блядь! – рыкнул он, и Джианна вновь нажала кнопку вызова лифта, будто бы от того, как яростно она будет нажимать, система заработает быстрее.

– Ты же сможешь сдержать малышку до тех пор, пока мы доедем до больницы? – с беспокойством спросил Маттео.

Я закатила глаза. Его слова прозвучали так, будто бы я могла просто закрыть для нее дверь.

– Не знаю.

– Ну наконец-то! – вскрикнула Джианна, когда лифт прибыл на наш этаж и двери открылись, мое сердце пропустило удар от облегчения. Лука возвышался внутри лифта, его серые глаза с беспокойством остановились на мне. Не говоря ни слова, он подошел к Маттео и забрал меня из рук брата. Лука прижал меня к своей груди, будто бы я совсем ничего не весила. Он нежно поцеловал меня и завел в лифт. Я могла чувствовать, как бьется его сердце, но его лицо оставалось спокойным, и я перестала переживать. Рядом с ним все будет в порядке.

– Где Деметрио? – спросил Маттео.

– Отправил его в больницу убедиться, что там безопасно, – ответил Лука. Его глаза не отрывались от моего лица, и я старалсь удержать его взгляд, потому что так боль казалась более терпимой. Маттео открыл для нас дверь своего «Porsche Cayenne», и когда Лука устраивал меня на заднем сиденье, сильная схватка пронзила все мое тело. Я вздрогнула, мои глаза закрыли, и я тихонько вскрикнула.

– Ты сильная, Ария, – пробормотал Лука. – И я здесь, рядом с тобой. Я бы так хотел забрать твою боль!

Я смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза. Я вдыхала и выдыхала, ища утешение в его нежном взгляде. Почувствовав, что я расслабляюсь, Лука устроил меня на заднем сиденье, а потом сел рядом со мной так, что я оказалась у него на груди. Маттео и Джианна сели впереди, и машина резко рванула с места.

Мы прибыли в больницу до того, как малышка успела явиться на свет, и меня в спешке отправили в родильное отделение.

– Дайте ей что-нибудь от боли! – рявкнул Лука, стоило лишь первому доктору появиться на нашем пути. Я услышала что-то о том, что для этого было уже слишком поздно. Новая волна боли едва не заставила меня отключиться.

Лука прижался губами к моей руке, пока я цеплялась за него во время каждой схватки. Я даже не успевала перевести дыхание и чувствовала, что это уже предел той боли, которую я могу вынести. Лука нахмурился, выражение его лица было почти отчаянным. Потом он зыркнул на медсестер.

– Сделайте что-нибудь! – рыкнул он.

– Давай тужься! – подбодрила меня акушерка.

Я не думала, что у меня есть силы на то, чтобы вновь тужиться, но затем сквозь туман агонии раздался плач. Моя малышка. Моя дочь.

Глаза Луки метнулись к моему лицу, затем ниже.

Я испытала облегчение, когда акушерка подняла маленького, покрытого кровью человечка. На какой-то момент Лука перестал двигаться, затем он поцеловал мою щеку и висок, на его лице застыло абсолютное удивление, а я издала нервный смешок. Акушерка быстро осмотрела ребенка и отдала дочь мне на руки.

Лука выпустил мою руку. Я погладила темные липкие волосы дочки. У нее их было так много! И они были такие же угольно-черные, как у отца. Я улыбнулась Луке, который наблюдал за нашим ребенком с застывшим выражением лица.

– У нее волосы как у тебя, – прошептала я, пока вдыхала ее запах, пытаясь запомнить его. Ее глаза были все еще голубовато-серые. Сложно было понять, какого цветы они будут на самом деле.

– Она такая маленькая, – тихо произнес Лука. Он даже не попытался коснуться ее. Казалось, он боялся сделать хоть что-то. Возможно, врач и акушерка, которые все еще находились в комнате, удерживали его от проявления эмоций, но это не мешало ему быть нежным со мной.

– Марчелла, – пробормотал он, и слезы полились из моих глаз от той нежности в его голосе, с которой он впервые назвал нашу дочку по имени.

– Хочешь подержать ее?

Глаза Луки метнулись от Марчеллы ко мне, а затем он сглотнул.

– Нет.

Я нахмурилась, сердце дрогнуло от его отказа.

– Почему нет?

Он приподнял свои сильные, покрытые шрамами руки, как будто бы это было ответом на мой вопрос.

– Она такая чистая, такая хрупкая. Я…

– Ты не сломаешь ее, если переживаешь об этом, – мягко произнесла я, но он покачал головой и взял в ладони мои щеки.

– Ты держишь ее, и это прекрасно!

Я легонько кивнула, подавляя разочарование. Потянувшись вперед, я провела своими губами по его губам.

– Я люблю тебя.

Лука посмотрел на врача, который что-то заполнял в углу комнату. Я коснулась его руки, показывая ему, что понимаю, что он не может произнести ничего в ответ, пока кто-то еще находится в комнате. Я знала, что он любит и меня, и Марчеллу, нас обеих, и никакие слова тут не были нужны.

Лука не отходил все время, пока мне накладывали швы. Потом меня перевели в отдельную палату. Вскоре после того, как мы устроились, пришли Джианна и Маттео. Я устала и хотела отдохнуть после изматывающих родов, но они прождали долгое время, и я хотела дать им возможность увидеть Марчеллу.

Джианна подошла к кровати, чтобы аккуратно обнять меня, Маттео приобнял своего брата.

– Не могу поверить, что ты теперь отец, – произнес он с ухмылкой.

Лука кивнул, будто бы сам в это не мог поверить, его глаза вернулись к Марчелле, которая спала в колыбельке около кровати. Он выглядел почти потерянным. Я не знала, как ему помочь.

Я указала на колыбельку.

– Почему бы тебе не подержать ее, Джианна?

Джианна выпрямилась, но не двинулась в сторону Марчеллы.

– Ты же знаешь, я не особо хорошо лажу с детьми, – неуверенно произнесла Джианна.

Я просто не могла поверить! Лука не хотел подержать нашу дочь, Джианна тоже не хотела взять на руки свою племянницу!

Маттео вздохнул и подошел к люльке. Лука дернулся вперед, будто бы собираясь остановить своего брата, но затем замер. Маттео, должно быть, тоже это заметил, но никак не отреагировал. Он скользнул руками под Марчеллу, пока я усаживалась в кровати.

– Убедись, что придерживаешь ее шею. Она еще не может держать голову самостоятельно.

Маттео поднял взгляд. Вероятно, он думал, что я остановлю его, но в последние месяцы мои отношения с Маттео наладились. Конечно, я не доверяла ему так же, как Луке. Но я знала, что он защитит Марчеллу. Он поднял малышку из люльки, и она открыла глаза, немного слюны стекало по ее губам на рукав его рубашки. Ему, казалось, было на это плевать.

– Это просто чудо, что человечество смогло выжить, учитывая то, насколько новорожденные хрупкие и бесполезные, – рассуждал Маттео, глядя на мою дочь.

– И именно потому мы должны убедиться, что ни у кого не будет ни единого шанса навредить им. Думаю, Марчелла будет прекрасно защищена, – произнесла я, встречаясь с Лукой взглядом. Яростное стремление защищать отразилось в его глазах.

Лука и Маттео обменялись взглядами, от которых Джианна закатила глаза, а я улыбнулась. Если хоть кто-то даже задумается о том, чтобы навредить Марчелле, им придется столкнуться с абсолютным гневом Луки и Маттео.

У Марчеллы были мои волосы. Когда бы я до рождения нашей дочери представлял ее себе, она всегда выглядела как Ария – светлые волосы, голубые глаза. Я даже не думал о том, что какая-то часть меня может так явно отразиться в ней. Я никогда не думал, что ей хоть что-то достанется от меня. Ария была чистой, доброй и прекрасной. Но Марчелла тоже была прекрасна даже с темными волосами. Чистое великолепие, как и ее мать!

Стоило мне ее увидеть, как я полюбил ее, а когда я наблюдал за Арией, которая держала на руках Марчеллу, я любил свою прекрасную жену еще сильнее. Они обе были светом во тьме моей жизни, и мне казалось, что я могу разрушить что-то важное, если прикоснусь к Марчелле. Она была такой хрупкой! Я никогда не видел такие крошечные пальчики на руках и ногах! Я сломаю ее. Я испачкаю ее своей грязью.

Маттео взял ее на руки без каких-либо возражений. На его руках было не меньше крови, чем на моих, он был такой же чокнутый и жестокий, но он держал ее, держал на руках мою дочь! Первым порывом было помешать ему. Я не хотел, чтобы руки убийцы прикасались к моей невинной дочери, но выражение лица Арии остановилось меня, и я был вынужден наблюдать за тем, как брат покачивает на руках мою дочь. Я знал, что мне никогда не нужно будет переживать за Марчеллу, когда рядом Маттео. Он защитит ее. Он будет убивать, пытать и жечь, лишь бы защитить ее – как и я. У нас обоих были свои демоны, но мы всегда защищали тех, кого любим.

Взгляд Арии прожигал дыру в моей груди. Она хотела, чтобы именно я держал Марчеллу на руках. Она улыбнулась мне, подбадривая меня, затем зевнула. Он была бледной и потеряла много крови.

– Вам пора. Арии нужно отдохнуть, – сказал я.

Маттео опустил Марчеллу обратно в колыбельку, потом обнял Арию, следом за ним с Арией попрощалась и Джианна. Затем они вышли, оставив нас наедине.

– Ты не должен оставаться, – прошептала Ария.

Я подошел, скинув обувь, и забрался к ней в постель. Было тесновато. Ария вздрогнула, когда пошевелилась, и я острожно, чтобы не причинить ей боль, обнял ее.

– Я останусь, – твердо сказал я.

Она положила ладонь мне на сердце, как часто делала. Иногда я задавался вопросом: может быть, она это делает для того, чтобы убедиться в том, что оно у меня есть. Я накрыл ее руку своей, и она вздохнула.

– Когда ты рядом со мной, я знаю, что все будет хорошо.

– Спи, principessa. Я защищу тебя.

– И Марчеллу! – добавила она, засыпая.

– Обеих, тебя и Марчеллу, и так до самой смерти.

Ее дыхание выровнялось, и я позволил себе закрыть глаза. Конечно же, я не буду спать. Это же не наш пентхаус и не особняк. Ромеро и Маттео позаботятся о том, чтобы коридоры охранялись нашими людми, но мне тоже нужно быть бдительным. Тот, кто хотел причинить вред моей жене и дочери, должен пройти через меня.

На следующий день день Арию выписали. Вероятно, доктора больше не хотели иметь никаких дел с вооруженной до зубов охраной. Я видел, насколько испуганными они были. Все знали, кто мы на самом деле. Но мне было по хер. Я был рад, что Ария вернулась в пентхаус, где она и Марчелла будут в куда большей безопасности, чем в обычной больнице, особенно с тех пор, как я купил офисы в здании напротив нашей террасы на крыше и разместил снайпера наверху.

Учитывая, что Арии до сих пор было больно, ей не позволялось поднимать ничего тяжелого, так что Марчеллу в переноске нес Маттео. Ария ничего не сказала, но Маттео чертовски бесил меня своим взглядом. Я знал, что он выскажется позднее.

И, конечно же, был прав. Стоило Арии и Джианне устроиться на диване, как Маттео пошел за мной на кухню, где я готовил для нас кофе.

– Что, блядь, с тобой не так, Лука? – пробормотал он, глядя мне в лицо. Я посмотрела на наших жен, но они были заняты обсуждением чего-то.

– Не лезь не в свои дела! – Я нажал на кнопку кофемашины.

Маттео покачал головой.

– Она твоя дочь. Почему ты даже не прикасаешься к ней? Даже я вижу, насколько сильно убивает Арию то, что ты ведешь себе как полный придурок.

Я хмуро посмотрел на него.

– Наш папаша был ублюдком-адистом, а не примером для подражания. Я во многом похож на него – кто сказал, что я не буду таким же дерьмовым отцом?

Маттео рассмеялся. Просто, блядь, заржал мне в лицо.

– Бля! Ты только послушай, какую херню ты несешь! В подобных вопросах ты совершенно не похож на нашего отца. Он насиловал и бил нашу мать. Ты же порезал собственную руку, потому что не хотел принуждать Арию спать с тобой в первую брачную ночь. Ты относишься к ней как к королеве, а к своей дочери ты будешь относиться как к принцессе. Прекращай эту хрень, Лука!

– Да ради бога, Маттео! Ты говоришь так, будто я святой. А ты меня знаешь.

– Святой, грешник – будто бы мне не насрать, – усмехнулся Маттео. – Я знаю тебя. Я знаю, что тебе нравится убивать, нравится проливать кровь так же, как и мне. И я знаю, что ты наслаждаешься, разрезая врагов и предателей на кусочки. Я знаю, что тебе нравится то, что тебя боятся. Ты наслаждаешься их криками и мольбой. Ты такой же больной ублюдок, как и я, а еще ты любишь своих жену и дочь и который, скорее, прольет собственную кровь, отрежет собственные конечности, нежели навредит им.

Не сказав ни слова, я сунул Маттео чашку с кофе. Не думал, что доживу до того момента, когда голосом разума между нами двумя станет Маттео. И мне это совсем не нравилось.

– Посмотрим, как ты себя будешь вести, когда станешь отцом.

Маттео покачал головой.

– Мы с Джианной не хотим сейчас детей, может, никогда и не захотим.

Я с удивлением приподнял бровь, но я не мог больше расспрашивать его об этом, потому что приехали Ромеро и Лили.

После приветствия Арии и знакомства с Марчеллой, Ромеро направился ко мне и Маттео, с улыбкой пожимая мне руку.

– Поздравляю. Ваша дочь восхитительна.

Так оно и было. Марчелла была прекрасна так же, как и Ария. Ария посмотрела на меня со счастливой улыбкой.

Когда все ушли, и мы с Лукой вновь остались наедине с Марчеллой, он подошел к нам и посмотрел на Марчеллу в колыбельке. Он выглядел так, будто бы хотел коснуться ее, подержать на руках, но не позволял себе этого сделать. Я поднялась.

– Отойду в ванную. Присмотришь за Марчеллой?

Лука медленно кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Двигаться было все еще сложно, так что подъем по лестнице в нашу ванную занял какое-то время. Все рутиные дела занимали намного больше времени, чем раньше. Я мыла руки, когда услышала плач Марчеллы. Я поспешила в спальню, но остановилась в дверях, глядя через щель на Луку, который склонился над колыбелькой. Я не знала, как уверить его, что он не навредит ей.

– Ария? – позвал он, и я скрылась за дверью.

Все внутри меня сжималось от плача Марчеллы. Лишь усилием воли я заставила себя не побежать и не начать укачивать малышку в своих объятиях.

– Все хорошо, – мягко произнес Лука.

Я рискнула бросить еще один взгляд на первый этаж.

Лука все еще стоял у колыбельки. Я была почти готова мчаться вниз, вмешаться и успокоить Марчеллу, когда он наконец потянулся к ней. Он наблюдал за тем, как я беру ее на руки. Он замешкался, а затем поднял ее из люльки, придерживая маленькую головку своими сильными пальцами так, как это делала я. Марчелла казалась крошечной на фоне его больших рук. Он немного покачал ее, затем погладил указательным пальцем ее щечку. Мое сердце разрывалось от любви, мне было почти больно от этого чувства.

– Ш-ш-ш, принцесса, ш-ш-ш. Все хорошо. – Она затихла, ее большие глаза уставились на него. – Боже, ты такая маленькая! – прошептал он. Его палец поглаживал ее маленькую ручку и крошечные пальчики.

– Видишь, – произнесла я, подходя к лестнице. – Ты не сломал ее.

Он хмуро посмотрел на меня.

– Ты все подстроила.

– Ничего я не подстраивала. Марчелла плачет только тогда, когда хочет. Но я предпочла не бежать к ней, как делала это прежде.

Я медленно направилась вниз по ступеням, и Лука подошел ко мне, протягивая свободную руку. Мое сердце сжалось от любви, когда я брала руку Луки, державшего нашу малышку.

– Ей нравится быть у тебя на руках.

Его взгляд вернулся к нашей дочери.

Плач Марчеллы становился все громче, когда она металась в колыбельке. Ария все еще была наверху, но ей нужно было спуститься, чтобы успокоить нашу дочь.

– Ария?

Она не ответила, а Марчелла продолжала рыдать, ее лицо кривилось, а руки и ноги дергались. Бля! Мое сердце разрывалось от ее слез.

Задержав дыхание, я потянулся к люльке, осторожно просунул руки под Марчеллу, убедившись, что пальцы поддерживают ее голову, и поднял. Она была такой маленькой в моих ладонях! Я покачивал ее в сгибе своей руки, а большим пальцем поглаживал ее щечку.

– Шшш, принцесса, все хорошо. – Она затихла, моргая.

– Видишь, ты не сломал ее, – произнесла Ария, появляясь на лестнице.

Нет, и такого никогда не произойдет. Ария присоединилась к нам на первом этаже. Я никогда не видел ее счастливее, чем в этот момент, когда она наблюдала за мной с Марчеллой. Я обнял ее свободной рукой, прижимая к себе, и она одарила меня великолепной улыбкой.

– Видишь, темная сторона твоей натуры обращена не ко мне и не к ней, Лука. Марчелла познакомится со светлой стороной твоей натуры. Ты будешь тем, кто поддержит ее, когда ей будет это нужно, тем, кто любит и защищает ее.

– Ты говоришь так, будто я добрый человек, Ария, – тихо произнес я.

Она нахмурилась.

– Не говори так. Ты и есть добрый человек.

Я мрачно улыбнулся.

– Если кто-либо посмеет навредить тебе или Марчелле, они увидят монстра.

Ария кивнула.

– Никому не удастся навредить нам, Лука.

Она была права. Я обойду небеса и землю, лишь бы гарантировать им безопасность. Конечно, война с Синдикатом существенно усложняла эту задачу. Я был занят Синдикатом и Братвой, не говоря уже о местных байкерских группировках, которые продолжали создавать проблемы моим Младшим Боссам на юго-востоке. Но все большее беспокойство вызывала у меня Каморра в Лас-Вегасе.

Я должен был убедиться, что Синдикат не начнет сотрудничать с Каморрой, иначе дела примут совсем паршивый оборот. И все же, пока Бенедетто Фальконе будет убивать своих Младших Боссов, Данте будет считать его слишком вспыльчивым, а без поддержки в своих рядах Бенедетто вряд ли попытается освоить новые территории. Ремо Фальконе исчез, но я знал, что он жив и однажды заявит о себе миру. Он не будет создавать мне новых проблем до тех пор, пока не расправится со своим отцом и не станет Доном, но потом все договоренности могут быть аннулированы. Он оценил меня. Он был все еще юн и ему нечего было терять, но он забыл, что у меня было кое-что, за что стоило сражаться. Возможно, его отец избавит меня от войны с Ремо и сам убьет своего сына.

Примерно через полгода после рождения Марчеллы Лука вернулся поздно ночью в очень взвинченным. Я наблюдала за тем, как он раздевался, его движения были резкими, а взгляд беспокойным.

– Лука, – тихо позвала я, но он покачал головой и лег рядом со мной полностью обнаженный. В его глазах была жажда секса. Я забралась на него и стала целовать, его руки блуждали по моей спине, а затем скользнули между моих ног.

Я захотела ощутить его внутри, скользнула ниже и опустилась на его эрекцию. Мои руки прижимались к его груди, я начала двигать бедрами, глядя в его глаза. Я знала, что у Луки сейчас была масса дел, но он не хотел, чтобы его проблемы омрачали нашу с Марчеллой жизнь. Часто казалось так, что секс это единственный способ успокоить его.

Позднее, когда я лежала в его объятиях, он вновь стал напряженным.

– Лука, прошу, расскажи, что тебя беспокоит.

– Моя тетя Флавия связалась со мной.

Я нахмурилась, потому что не помнила это имя.

– Флавия?

– Она младшая сестра моего отца, она сбежала с членом Каморры, когда я был совсем ребенком.

Я приподняла брови. Он никогда не упоминал о ней, но, учитывая ее предательство, я не удивилась.

– Она живет в Лас-Вегасе, и недавно Фальконе казнил ее мужа за предательство Каморры.

– И сейчас она хочет вернуться в Нью-Йорк?

Лука покачал головой.

– Нет. Бенедетто Фальконе использует ее, чтобы связаться со мной и убедить меня с ним работать.

Я приподняла голову.

– Работать с Каморрой? Не ты ли говорил, что Фальконе абсолютно непредсказуем и настоящий садист?

– Вероятно, он единственный человек, на фоне которого мой отец кажется подобием человека, – пробормотал Лука. – И я не буду сотрудничать с Каморрой. По крайне мере, пока во главе нее стоит Бенедетто Фальконе. Но я также не хочу, чтобы он работал с Синдикатом.

– А ты думаешь, что такая возможность есть?

– Сомневаюсь, что Данте считает Фальконе союзником, которому стоит доверять.

– Так ты откажешь ему? Что случится с твоей тетей?

Лука поморщился, и я могла сказать, что он был не до конца откровенен.

– Её и дочерей, скорее всего, накажут.

Я внимательно посмотрела в его лицо.

– Каморра не щадит женщин.

– Нет, – ответил Лука. – Вероятно, Фальконе прикажет изнасиловать девочек. Это самая эффективная форма наказания женщин.

По моей спине прошел холодок. Лука погладил меня по щеке.

– Я всего лишь называю вещи своими именами, любимая.

– Сколько лет девочкам, твоим кузинам?

– Девятнадцать, – пауза. – И пятнадцать.

Я вывернулась из его объятий и выскользнула из-под одеяла, присев на край постели, мое сердце колотилось в груди. Пятнадцать. Ровно столько мне было, когда отец согласился на мою помолвку с Лукой. Я была совсем девчонкой, как кузина Лука, совсем ребенком. Я сглотнула. Чей-то ребенок. От мысли о том, что что-то подобное могло произойти и с Марчеллой, все внутри меня леденело.

Лука сел и поцеловал мое плечо, потом развернуть к себе мое лицо. Его серые глаза изучали мои.

– Ария, я не могу сотрудничать с Фальконе. Я не хочу иметь ничего общего с ним. Он чокнутый даже по нашим меркам.

– Можешь ли ты пообещать мне, что Марчелла никогда не испытает страх, подобный этому?

Я даже не могла произнести это слово. Слезы обжигали глаза. Лука схватил меня за руки и усадил к себе на колени, в его глазах плескалась ярость.

– Ни ты, ни Марчелла никогда не пострадаете, Ария! Я сделаю все возможное, чтобы убедиться, что на моей территории вы в безопасности. Пока я Дон, вы защищены, и мне плевать, если мне придется туда отправиться и лично его убить, но сейчас они слабы.

Я кивнула.

– Если бы была возможность помочь твоей тете и кузинам, не сотрудничая с Фальконе, ты бы помог?

Лука задумался об этом.

– Может быть. Они женщины. Но в этом тоже есть проблема. Мне не нравится пытать женщин, потому я не могу допрашивать их, чтобы выяснить мотивы.

Это была не та встреча, которую я ждал с нетерпением, но Ария хотела, чтобы я помог своей тетке и ее дочерям, так что я согласился встретиться с ними. Как минимум, это была лишь часть правды. Со мной также связался один из бойцов Каморры и предложил мне расправиться с Фальконе и множеством высокопоставленных членов Каморры в обмен на то, чтобы я забрал женщин. Судя по всему, Фальконе подарил ему мою старшую кузину Кару в качестве награды, и теперь он хотел, чтобы она была в безопасности. Я не доверял этому парню, но он сдержал свое обещание и убил Бенедетто Фальконе, а сейчас убивал все больше его людей. Может быть, скоро Каморра перестанет меня беспокоить. Что касается Ремо Фальконе, то тот все еще скрывался со своими братьями.

Местом встречи я снова выбрал парковку перед электростанцией в Йонкерсе. Маттео посмотрел в мою сторону.

– У меня все еще плохое предчувствие.

Я мрачно кивнул ему, когда в нашу сторону, наконец, направилась машина.

Маттео, Ромеро и я сидели в одной машине, а Орфео и два моих кузена были в машине позади нас. Автомобиль припарковался примерно в трех футах от нас. Я увидел в машине мужчину, а также трех женщин вместе с ним.

– И какого хера они ждут? – пробормотал Маттео.

Одна из дверей машины распахнулась, и оттуда выбрала молодая брюнетка. Она подняла руки и двинулась прочь от машины. Через мгновение взрослая женщина и девчонка тоже вылезли из машины, подняв руки.

– Должно быть, это наша дорогая тетушка и кузины, – тихо произнес Маттео. – Но ублюдок за рулем бесит меня.

– О, он выйдет из машины, не переживай, – произнес я, затем распахнул дверь и вышел, вынимая пистолет.

Старшая девочка Кара смотрела на меня так, словно я восстал из ада, а ее младшая сестра съежилась рядом с матерью.

Маттео и Ромеро встали рядом со мной.

– Давайте подойдем к ним, – приказал я.

– Думаешь, им стоит доверять? – с сомнением спросил Маттео.

– Нет, – пробормотал я. – Но они для нас не опасны. – Повернувшись к Ромеро я добавил: – Оставайся позади нас и прикрывай наши спины.

Он кивнул, его глаза были устремлены на машину. Затем я дал знак своим людям в другой машине.

Мы с Маттео подошли ближе к трем женщина, но остановились на некотором расстоянии от них.

– Вашему водителю нужно выйти, – сказал я, кивнув в направлении трусливого ублюдка, который все еще прятался в тачке. Что это за мужчина, который позволяет женщинам и девочкам становиться на линию огня, а сам держится позади?

Моя кузина Кара развернулась к трусу и махнула ему. Он не двигался.

– Если он в ближайшее время не выйдет, я сам его вытащу, и ему это не понравится, – пробормотал Маттео.

Наконец, мужчина вышел из машины, заведя руки за голову. Орфео тут же оказался рядом с ним, заломив ему руки за спину. Сучонок и впрямь завопил отболи. Если хватка Орфео уже вызвало у него такую реакцию, то общение со мной и Маттео ему точно не понравится. Орфео заткнул его одним сильным ударом по затылку и оттащил этого ссыкуна в сторону. Младшая девочка расплакалась, и Кара взяла ее за руку, но от этого девчонка зарыдала лишь сильнее.

Кара расправила плечи и посмотрела на меня.

– Я – Кара. Ваша кузина.

– Мы знаем, кто ты, – резко ответил Маттео.

Я жестом велел им подойти ближе. Слегка поколебавшись, Кара первая шагнула к нам, за ней последовали мать и сестра.

– Подождите, – сказал я им, когда они остановились перед машиной. – Мы должны проверить, есть ли у вас при себе оружие.

Маттео подошел к нашей тете, а я обернулся к младшей из девочек и потянулся к ней, но она отстранилась. Ее глаза были огромными и полными страха.

– Талия, – тихо простонала ее сестра. – Он не навредит тебе.

– Я обыщу тебя на наличие оружия. Если ты не хочешь, чтобы тебя обыскивали, сними рубашку, но я должен убедиться, что ты не принесла с собой оружие, – твердо сказал я ей.

Я коснулся ее плеч и почувствовал, как она затряслась под моим прикосновением. Маттео посмотрел на меня. Я быстро ощупал ее спину, затем двинулся к ее икрам и бедрам.

– Предпочтешь снять рубашку?

Я был, конечно, бессердечным ублюдком, но даже мне не нравилось заставлять девчонку, которая и без того натерпелась, прилюдно снимать рубашку. И все же нужно было убедиться, что это не ловушка, потому что даже невинными девочками можно манипулировать так, что они превращаются в оружие мести. Дрожащими пальцами, она сняла рубашку, под которой был только простой черный бра. Никакого оружия не было. Я кивнул, и она быстро оделась.

– Можете садиться в машину. Ты, Кара, сядешь вместе со мной спереди, а Маттео устроится рядом с твоими матерью и сестрой сзади.

Мы собирались отвезти их в «Сферу», пока Орфео выбивал информацию из парня, который их привез.

Конечно, Ария настояла, чтобы мы взяли их к себе на несколько дней, пока не найдем для них безопасное место. Я не стал упоминать, что главной причиной того, что я помог им, был Гроул. Мне было необходимо, чтобы в случае войны с Каморрой он был на моей стороне.

Я думал, что столкнусь с явным сопротивлением тетушек Эджидии и Криминеллы, но на удивление они были рады возвращению своей сестры. С тех пор как я избавлся от своего коварного дяди, все стало гораздо проще.

Пока Талия и Кара жили в поместье, Марчелла оставалась в Нью-Йорке, и в те несколько раз, когда Ария навещала моих кузин, пока они пребывали в Хэмптонсе, она оставляла нашу дочь с Ромеро и Лили. Держать существование Марчеллы в тайне было чрезвычайно важно. Я видел, как Данте использовал Арию против меня. Я не хотел даже думать о том, что мои враги могут совершить, если узнают о существовании Марчеллы.

Когда я впервые увидел Гроула, все мои инстинкты завопили о том, чтобы я убил его, несмотря на сделку. На протяжении многих лет он был Инфорсером Каморры. Он был сыном Бенедетто Фальконе, сводным братом Ремо, все свидетельствовало против него. Он наверняка был такой же сумасшедший садист, как и они, но я был человеком чести и сдержал свое слово. Он выполнил свою часть сделки и ослабил Каморру. И он должен был проявить себя в следующие несколько месяцев.

В апреле, через три месяца после прибытия Гроула, Маттео и я сидели в гостиной пентхауса, обсуждая последние новости из Лас-Вегаса.

– Им понадобятся годы на то, чтобы завоевать власть. Каморра погружена в хаос, даже если Ремо Фальконе когда-то заполучит власть, даже если станет Доном, он будет управлять руинами, – произнес Маттео.

Я надеялся, что он прав. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы ослабить Каморру, но все еще помнил нашу встречу с Ремо Фальконе и его взгляд. Рано или поздно он заполучит власть.

Телефон завибрировал в моих брюках, и я вынул его.

– Орацио?

Его доклады становились все короче. Данте держал своих людей на коротком поводке.

– Фабиано Скудери показывался в Нью-Йорке?

Я сел.

– Фабиано? А что? Что случилось?

Маттео приподнял брови.

– Рокко Скудери заявил, что его сын бесследно исчез, убежал. Данте ищет его.

Данте убьет его за побег.

– Он не появлялся.

– Его нет уже две недели.

– Ты уверен, что он сбежал? Может быть, Скудери избавился от него? В конце концов, у него есть новый наследник, которого родила ему молодая жена.

Орацио затих.

– Не знаю. Скудери – ублюдок. Данте должен был давно его убрать, но пока Фиоре Кавалларо жив, Данте так не поступит. Он слишком сильно уважает своего отца и не уберет Консильери, которого тот назначил.

Недовольство отчетливо звучало в его голосе. Орацио не нравилось, как велись дела в Синдикате, но это было не главной причиной, по которой он с нами работал. Это было чем-то личным, чем-то, связанным с его отцом.

– Данте подозревает, что в Синдикате завелась крыса.

– Вероятно, он что-то заподозрил, когда мы вмешались в его поставку оружия гребанным байкерам в Питтсбурге. – Данте хотел ослабить меня, поддерживая байкеров на моей территории, чтобы они портили мой бизнес.

– Может. Не знаю, как долго я буду оставаться вне подозрения.

Я боялся, что рано или поздно его работа в качестве шпиона будет закончена.

– Приезжай в Нью-Йорк. Я официально приму тебя в Семью, и после того, как мои люди некоторое время поработают с тобой, ты станешь Младшим Боссом в Бостоне.

Воцарилось молчание.

– Ты сделаешь меня Младшим Боссом?

– Да, – ответил я. Младший Босс в Бостоне был почти на пенсии и у него были только дочери. И это бы взбесило Данте донельзя, если бы его шурин стал моим Младшим Боссом. Мы обсудили еще некоторые детали его вступления в Семью, прежде чем я отключился и вздохнул:

– Фабиано исчез.

Маттео поморщился.

– Мальчишка был верен семье. Я сомневаюсь, что он сбежал из Синдиката.

– Согласен. – И тогда оставался лишь один вариант. Скудери избавился от него. – Бля.

– Мы не можем рассказать этого нашим женам. Они сойдут с ума.

– Они не узнают об этом. У них нет ни малейшего способа связаться со своим братом и никаких вариантов выяснить, что происходит в Чикаго.

Ария и я договорились больше ничего не утаивать друг от друга, но это было то обещание, которое я не мог сдержать. Ария винила бы себя, если бы узнала, что ее брат мертв. Она была бы сломлена и никогда не простила бы себя. Это был секрет, который я должен был хранить, чтобы защитить ее.

Маттео и я замолчали, когда Ария спустила по лестнице с Марчеллой на руках, Джианна следовала за ней. Марселла дико извивалась, ее густые черные волосы разметались.

Ария рассмеялась и опустила Марчеллу на пол. Энергичные голубые глаза сфокусировались на мне, и Марчелла поползла в мою сторону, ее одетая в подгузник попа двигалась туда-сюда. Я наклонился и протянул руки. Она поползла быстрее, издавая пронзительное хихикание. Стоило ей добраться до меня, как я подхватил ее и встал на ноги, подняв ее над головой, как ракету. Она радостно завизжала, и я развернул ее к протянутым рукам Маттео, который подбросил ее в воздух и снова поймал.

Ария рассмеялась. Она была так счастлива! Я не мог рассказать ей про Фабиано. Сейчас у нас была своя собственная семья. Маттео издал у животика Марчеллы неприличный звук, и она еще больше захихикала. Я бы никогда не подумал, что смогу любить чей-то смех так же сильно, как смех Арии, но Марчелла дарила мне такое же чувство удовлетворения. Я снова взял Марчеллу на руки и прижал ее к своей груди. Ее маленькая ручка оказалась у моего рта, и она улыбнулась широкой беззубой улыбкой, когда я поцеловал ее ладонь.

Большую часть своей жизни я думал, что нет лучшего звука, чем крики боли моих врагов. Каким же дураком я был!

Шесть лет спустя

– Нет! – закричал Амо, топая ногой. Он схватил ботинок и швырнул его через всю комнату. Он был высоким для своих трех лет и мог бросать вещи куда дальше обычного маленького ребенка.

– Мы не пойдем на улицу, если ты не обуешься, – произнесла я.

Он был неистовым, волевым и вспыльчивым. Он был словно крошечная версия Луки – темные волосы, серые глаза, но с толикой темперамента Маттео.

– Возьми свои ботинки и надень их.

Амо покачал головой, глядя на меня и скрестив руки на своей маленькой груди.

– Нет!

– Амо, – голос Луки был твердым.

Амо посмотрел на Луку, который стоял в дверях, и его глаза расширились, а затем он выпятил подбородок. Он бросал вызов. Однако до сих пор он никогда не вел себя вызывающе по отношению к Луке.

– Нет, – ответил он.

Лука вошел.

– Что ты сказал?

Амо смотрел на пол.

– Нет, – в его голосе появились неуверенные нотки.

Мои глаза метались между Лукой и Амо. Я знала, что Амо пойдет по пути Луки. Что однажды он будет Доном. И станет членом мафии задолго до совершеннолетия. Он должен был сильным для тех задач, что ему придется решать, жестким, так как ему придется завоевать уважение. Лука остановился перед нашим сыном. Он ни разу не поднимал руку на Амо или Марчеллу, никогда не причинял им боль, но обычно они его слушались.

Лука присел на корточки, выражение его лица было неумолимым.

– Посмотри на меня, – приказал он, и Амо поднял глаза на отца. Лука указал на ботинки. – Ты поднимешь их и наденешь. Понял меня, Амо?

Его голос был властным, и Амо медленно кивнул, но его выражение лица все еще выражало жажду бунта, пока он плелся к своей обуви. И все же он плюхнулся на попу и натянул ботинки.

Лука покачал головой. Я коснулась его руки.

– Этот период пройдет, – уверила его я.

Он сухо улыбнулся.

– Он слишком похож на Маттео. Мне понадобится терпение всех святых.

Амо расстроился, когда ему не удалось завязать шнурки на ботинках, и злые слезы навернулись на его серые глаза. Я могла сказать, что он вновь хотел отшвырнуть свою обувь.

Лука подошел и опустился на корточки, а затем показал, как это делается. Амо улыбнулся, когда ему удалось завязать шнурки самому.

– Запомни, Амо, ты не должен плакать, когда кто-то видит тебя. Даже от злости или обиды, – произнес Лука тихо, но твердо. – Но ты можешь плакать наедине со мной или мамой.

Амо кивнул и несколько раз моргнул. Лука поднялся и протянул руку.

– Пойдем оценим новый байк твоего дяди. Он должен быть быстрее предыдущего.

Амо взял Луку за руку и лучезарно улыбнулся своему отцу.

Они были так похожи! И от осознания этого мое сердце наполнялось безумной радостью. Лука переживал, что будет слишком жестким с сыном, особенно если он будет похож на него, но ему не о чем было переживать. Он был строгим с Амо, но никогда не был жесток. Ничего общего с поведением его отца.

После того, как мы осмотрели новый мотоцикл, Амо снова умчался, вероятно, чтобы досаждать своей сестре.

– Умираю с голоду, – сказал Маттео. – Почему бы нам не зайти внутрь и не проверить, не оставили ли нам ваши маленькие монстры каких-нибудь объедков.

Мы вернулись к дому и вошли. В свои шесть лет Марчелла выглядела точной копией Арии, за исключением темных волос. Стоило мне войти, она бросилась ко мне, Амо же следовал за ней по пятам.

Она обняла меня за талию, глядя снизу вверх и надув губы.

– Амо ударил меня!

Мои глаза метнулись к сыну. Амо зыркнул на сестру.

– Она первая меня ударила!

– Потому что ты взял мою голову и оторвал ей голову.

Я хмуро посмотрел на сына.

– Ты больше никогда не поднимешь руку на свою сестру, понял?

Он неохотно кивнул. Я заметил, как Марчелла показала ему язык и повернул ее лицо к себе, ухватившись пальцем за подбородок. Я часто был с ней слишком снисходительным, но сложно быть строгим с ней, потому что она была точной копией матери.

– А ты больше не будешь бить брата.

Она покраснела.

– Ладно.

Я обернулся к Амо, который с триумфом наблюдал за сестрой.

– Почему ты оторвал кукле голову?

Его лицо скривилось от отвращения.

– Марчи велела мне поцеловать куклу.

Маттео с усмешкой прислонился к дверному косяку.

– Почему бы тебе не помучить дядю? – предложил я.

И, конечно же, мне не нужно было предлагать дважды! С воинственным криком он кинулся к Маттео и вцепился в его ногу как паукообразная обезьяна. Марчелла последовала за ним и стала тянуть Маттео за руку, пытаясь повалить его на колени.

– Пощады! – простонал он и упал. Я закатила глаза, глядя на его театральное представление, но моим детям оно нравилось. Маттео стал щекотать их. Амо бросился прочь, подальше от Маттео, и спрятался за мной. Я усмехнулась и взъерошила его волосы. Он прижался к моей ноге. Казалось нелепым, что я когда-либо думал, что буду жесток с сыном. Я был строгим с ним и должен был закалять его, но я бы никогда не навредил ему так, как наш отец вредил нам с Маттео.

Маттео поймал Марчеллу и стал щекотать ее.

– Помогите! – звала она, покатываясь со смеху. Амо отпустил меня и кинулся обратно к Маттео на помощь к сестре. Моя улыбка померкла в ту секунду, стоило Амо коснуться кобуры с пистолетом на талии Маттео.

– Нет, – резко рыкнул я, и он тут же отдернул руку. И Марчелла, и он смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

Маттео прочистил горло и указал на кобуру.

– Вы больше никогда не будете прикасаться к пистолету без разрешения отца.

Они кивнули, но все еще бросали взгляды в мою сторону. Вздохнув, я подошел к ним и взлохматил их волосы, обрадовавшись, что они расслабились, забыв о моем резком тоне.

– Почему бы вам не найти маму?

Кивнув и улыбнувшись, он убежали.

– Я бы не позволил ему прикоснуться к моему пистолету, – уверил меня Маттео.

– Знаю, – ответил я. Рано или поздно Амо научится управляться с пистолетами и ножами, но под нашим присмотром и не в три года.

Мой телефон зазвонил. Я не узнал номер, но поднес трубку к уху.

– Да?

– Лука, – произнес мужской голос. – Сколько лет, сколько зим. Это Фабиано.

Я едва не выронил свой гребанный телефон.

– Фабиано Скудери? – Я махнул Маттео следовать за мной в сад и включил громкую связь.

– Я звоню тебе от лица моего Дона.

Брови Маттео взметнулись вверх.

– Твоего Дона? – повторил я, все еще пытаясь осознать, что со мной говорил Фабиано.

– Ремо Фальконе. Уверен, ты слышал о нем. – Проблеск веселья послышался в его голосе.

Конечно же я слышал о нем. С тех пор как он подмял под себя Лас-Вегас и большую часть Запада, он был моей головной болью.

– Ты связывался с нами для переговоров по поводу маршрутов поставки твоих наркотиков. Я его Инфорсер и мог бы приехать в Нью-Йорк для переговоров от имени Ремо.

Маттео посмотрел на меня и произнес одними губами «Инфорсер». Прошли недели с тех пор, как я отправил Ремо послание через посредника. Синдикат перехватывал наши поставки наркотиков, и территория Ремо очень подходила нам для нового маршрута. Я ни капли не доверял Ремо, но наркотики были основной частью нашего бизнеса, и нужно было принимать решения в интересах Семьи, несмотря на мое личное отношение к Ремо. Учитывая, что сотрудничество с Данте даже не обсуждалось, оставалась только одна гребанная Каморра, даже если мне была мерзкой эта мысль.

– Связывался, – осторожно произнес я.

– У нас общий враг, Лука, и это Синдикат. Думаю, нам есть о чем поговорить.

Мне не понравился его тон, но я согласился встретиться с ним через три дня, а затем повесил трубку.

– Он не умер, – пробормотал Маттео. – Наши жены будут в восторге от того, что вновь увидятся с ним.

– Он – Инфорсер Каморры, Маттео.

– Так ты не расскажешь Арии?

Я обдумывал возможные варианты. Если я не расскажу Арии, что ее брат прибыл в Нью-Йорк, у нее будет разбито сердце, но он был человеком Ремо, так что ее сердце в любом случае будет разбито.

– Как мы могли пропустить это? – пробормотал я.

– У нас было полно дел с блядским Синдикатом, Братвой и этими гребанными байкерами. У нас не было времени заниматься еще и долбанной Каморрой. Они никогда не влезали на нашу территорию или не создавали нам проблемы.

Я кивнул, но все же. Если Ремо смог так долго держать в секрете существование Фабиано, это означало, что его люди были верны ему до мозга костей и что у него железный контроль над его городом. Я знал, что Нино Фальконе был его правой рукой, и их имена были на слуху, но они работали тихо.

– Какой, как ты думаешь, истинный мотив этого визита? – в итоге спросил Маттео.

Я не знал. Ремо был непредсказуем. Его появление в Нью-Йорке шесть лет назад доказало это.

– Мы выясним.

Ария практически подпрыгивала рядом со мной. Гроул, морщась, покачал головой. Его взгляд искал мой. Ария все еще думала, что воссоединится с братом, которого она помнила, но он больше не был мальчишкой. Гроул, Маттео и я знали это. Гроул был Инфорсером Семьи на протяжении нескольких лет, и, исходя из того, что он рассказал нам, Фабиано, должно быть, превратился в кого-то, не знающего пощады.

Я напрягся, когда дверь распахнулась и вошел высокий, мускулистый мужчина с короткими светлыми волосами и голубыми глазами. В последний раз, когда я его видел, он с трудом скрывал собственные эмоции. Он определенно справился с этим. От его холодного испытующего взгляда все мои мышцы напряглись. Гроул коснулся пистолета, ненависть была написала на его лице, когда глаза Фабиано остановились на нем.

Ария кинулась вперед, и я не успел остановить ее. Фабиано нахмурился и напрягся, когда она сжала его своими руками. Я вынул пистолет, целясь прямо ему в голову, точно так же поступили Гроул и Маттео.

Его рука обернулась вокруг шеи Арии, пока она обнимала его, и он усмехнулся. Я должен был убить его семь лет назад, когда он был еще мальчишкой. Он держал ее шею таким образом, что мог сломать ее в любую минуту. Ария подняла взгляд, и, наконец, осознание пришло к ней. Он больше не был ее братом.

– Нет нужды доставать оружие, – произнес Фабиано самоуверенным тоном. – Я проделал весь этот путь не для того, чтобы причинить боль своей сестре.

Он опустил руку, и я шагнул вперед, отдергивая от него Арию.

– Боже мой, – прошептала она. – Что с тобой случилось?

– Ты, Джианна и Лилиана случились.

Ария была готова разрыдаться.

– Я не понимаю.

– После того как и Лилиана сбежала, отец решил, что, должно быть, что-то не так со всеми нами. Вероятно, дело было в крови нашей матери. Он подумал, что я тоже невероятно испорчен. И он попытался выбить это из меня. Может, он думал, что, если я буду часто истекать кровью, то закалюсь и стану сильнее. Стоило его второй жене, шлюхе, родить мальчика, он решил, что я больше не нужен. Он приказал одному из своих людей убить меня. Но мужику стало жалко меня, так что он привез меня в какую-то сраную дыру в Канзас Сити, чтобы вместо него меня прикончила Братва. У меня было двадцать долларов и нож. Я использовал этот нож по назначению.

Я сильнее сжал руку Арии, потому что она будто бы дернулась навстречу к брату.

– Мы не хотели причинять тебе вред. Все, чего мы хотели, это спасти Лили от того ужасного брака. Мы не думали, что тебя нужно было спасать. Ты был мальчиком. Ты был в процессе становления солдатом Синдиката. Мы бы спасли тебя, если бы ты попросил.

– Я спас себя сам.

– Ты мог бы все еще… покинуть Лас-Вегас, – осторожно произнесла Ария.

Я послал Арии взгляд. Неужели она была так слепа и не видела правды? Фабиано был верным человеком, но его верность была отдана Ремо Фальконе. Я гадал, как тому это удалось. Как Ремо, чокнутый подросток, которого я видел несколько лет тому назад, смог завоевать так много верных последователей? Как ему удалось объединить всех Младших Боссов на Западе? Каморра была так же сильна, как и в прошлом, и это стало серьезной проблемой.

Фабиано рассмеялся.

– Ты предлагаешь мне покинуть Каморру и присоединиться к Семье?

– Как вариант.

Нет, это было невозможно! И я не смог бы принять его, не теперь.

Глаза Фабиано бросали мне вызов.

– Так здесь Дон ты или она? Я прибыл сюда, чтобы поговорить с мужчиной, который командует парадом, но сейчас, после всего увиденного, думаю, что это может быть и женщина.

Он явно провоцировал меня, как и Ремо когда-то.

– Она твоя сестра. Она говорит с тобой, потому что я это ей позволил. Не переживай, Фаби – если мне будет, что тебе сказать, я скажу.

– Мы же тебе не враги, Фаби, – произнесла Ария.

Но это не так. Если бы не Ария, я бы прикончил Фабиано здесь и сейчас.

– Я – член Каморры. Вы – мои враги. И у меня есть послание от Ремо для вас. – Он встретился со мной взглядом, и от его дерзкой ухмылки у меня закипела кровь. – Тебе нечего предложить Ремо или Каморре, если только ты не собираешься отправить ему свою жену повеселиться.

Я бросился на него, желая раздавить его гребанную глотку, но Арию преградил мне путь, и я должен был резко остановиться, иначе бы врезался в нее.

– Успокойся, Лука, – взмолилась Ария, ее глаза были полны отчаяния.

Я подрагивал от подавляемого гнева, глядя на Фабиано. Придет день, и я убью его. Фабиано поклонился с издевкой.

– Полагаю, у меня все.

– Не хочешь ли ты узнать, как дела у Лили и Джианны? – с надеждой спросила Ария. Тот факт, что она не упомянула про Марчеллу и Амо, несмотря на все ее надежды, говорил о том, что она все же понимала, кем стал ее брат.

– Они ничего для меня не значат. В тот день, когда вы умчались в свой Нью-Йорк, чтобы анслаждаться там жизнью, вы перестали для меня существовать.

Фабиано развернулся и вышел, и я позволил ему это сделать. Позволил ради Арии, а не потому что не мог сейчас рисковать развязыванием гребанной войны с Каморрой. Маттео крутил нож с таким видом, будто бы хотел последовать за Фабиано и перерезать ему горло.

Ария повернулась ко мне с широко распахнутыми от шока глазами.

– Что с ним произошло?

– Каморра, – прохрипел Гроул. – И Ремо грабанный Фальконе. Я встречался с ним лишь несколько раз, но даже в детстве мой сводный брат был… – он покачал головой. – Даже не могу подобрать правильное слово.

– Ага, – ответил Маттео.

Ария прошла мимо меня и опустилась на диван, спиной к нам.

Я махнул своему брату и Гроулу, чтобы они ушли. Когда закрыли за собой дверь, я коснулся плеча Арии. Она посмотрела на меня, в ее глазах застыли непролитые слезы. Она прижалась щекой к моей руке, лежащей на ее плече. Затем она протянула мне клочок бумаги. Я нахмурился.

– Фабиано положил это в мой карман и просит о встрече сегодня ночью. – Она сглотнула. – Наедине.

– Ты не пойдешь.

Она встала и приподняла подбородок.

– Пойду. Я должна ему дать последний шанс.

– Ария, он ему не нужен. Ты же знаешь, зачем он хочет встретиться с тобой наедине.

Она отвела взгляд.

– Ты не знаешь этого. Может, ему нужно поговорить со мной наедине.

Но я видел сомнение на ее лице.

– Поехали домой, – сказал я. – И сегодня вечером мы вместе встретимся с ним.

Она кивнула.

Когда мы вошли в наш пентхаус, Лили, находящаяся сейчас на последнем сроке беременности, сидела на диване с Амо и Марчеллой. Ария подошла к нашим детям, крепко обняла их и поцеловала в макушки. Лили нахмурилась, в ее взгляде застыл немой вопрос. Я не хотел рассказывать женщина, которая скоро должна была родить, что ее брат стал членом Каморры, и Ария, казалось, тоже не жаждала поделиться этой информацией.

– Мама, я могу стоять на руках, – гордо произнесла Марчелла.

Амо с энтузиазмом закивал.

– Давай, покажи нам, – подбодрил ее я.

Марчелла поднялась.

– Папа, ты должен поймать мои ноги.

– Хорошо.

Она подошла ближе, затем шагнула на руки. Еще мгновение, и она упала бы, но я поймал ее ноги. Ария захлопала в ладоши. Я поднял Марчеллу вверх за ноги, она начала хихикать, когда я стал раскачивать ее взад-вперед. Амо кинулся ко мне.

– И меня тоже!

Я опустил Марчеллу и схватил Амо, опустив его вниз головой. Ария засмеялась.

– Ты весь покраснел, Амо.

Я поднял Амо выше, так, чтобы мог посмотреть на его лицо, и он широко ухмыльнулся.

– Выше!

Я подчинился, но когда его голова стала слишком красной, я опустил его на землю.

– А сейчас идите мыть руки, – произнесла Ария, и Марчелла с Амо поспешили в ванную комнату.

– Сможешь приглядеть за ними и сегодня вечером? – спросил я.

Взгляд Лилианы метался между мной и Арией.

– Что-то случилось?

Ария покачала головой.

– Нет, Луке и мне нужно побыть наедине.

– Ладно, – медленно произнесла Лилиана. – Ромеро заберет меня через полчаса. Мы можем отправить Марчеллу и Амо к нам домой, а потом заедете за ними завтра в районе обеда?

– Спасибо, – ответила Ария, обнимая сестру.

Почти в два ночи мы сели в нашу машину и направились к месту встречи с Фабиано, которое он указал в записке. Ария была совсем тихой рядом со мной. Я потянулся за ее рукой, и она в ответ одарила меня благодарной улыбкой.

Она выглядела решительной, хотя я боялся, что ее сердце разбито. Она щупала браслет, который был надет на ее левое запястье. Я впервые видел его на ней. Обычно она надевала браслет, который я ей подарил. Я припарковался в переулке и повернулся к Арии. Она заметила мой взгляд.

– Это мамин. Я хочу отдать его Фабиано.

– Ария, я знаю: ты думаешь, что все еще можешь достучаться до его сердца, но, поверь мне: у Инфорсера Каморры не может быть доброго сердца.

Она одарила меня странной улыбкой.

– Я окружена такими же мужчинами, как он. Я замужем за одним из них.

Мои пальцы на руле напряглись.

– Или ты скажешь, что Фабиано совершил что-то худшее, чем ты?

Я не знал, что делал, а чего не делал Фабиано, хотя сам совершил почти все мыслимые и немыслимые преступления. Было только одно различие между Семьей и Каморрой, только одно преступление, в котором я был неповинен.

– Они не щадят женщин, Ария.

Она громко сглотнула.

– Знаю. Но я должна верить в лучшее в нем. – Она коснулась моей груди, где находилась татуировка Семьи. – Я достучалась до тебя. Может, я смогу достучаться и до него.

Если кто-нибудь когда-нибудь и мог это сделать, так это была Ария. В конце концов она завладела моим сердцем.

Когда мы выбрались из машины, пошел снег. Я вынул свою «Беретту», прислушиваясь к подозрительным звукам, но было тихо, только где-то вдали доносился шум дорожного движения.

Ария поежилась.

– Не убивай его. Пожалуйста.

Я ничего не ответил. Я не мог ничего обещать. Если Фабиано сделает хоть одно неверное движение, я разделаюсь с ним прежде, чем он успеет навредить Арии.

– Не упоминай про Марчеллу или Амо, – предупредил я.

Она зыркнула на меня.

– Лука, я люблю своего брата, но я прошла бы через огонь за тебя и наших детей. Я никогда бы не рискнула их безопасностью. Мы так сильно боролись за то, чтобы о них не знали наши враги! Я не поставлю их на линию огня ради Фабиано или кого бы то ни было еще.

Я не знал, как долго еще мы сможем скрывать их. Они росли. Ради них мы больше не появлялись на публике, и я угрожал нескольким журналистов, которые считали, что могут хоть что-то о нас написать. Ничего до сих пор не просочилось в прессу. Данте делал то же самое, и если бы Орацио не шпионил на меня, я ничего не знал бы о его детях.

Я кивнул Арии и велел ей идти вперед. Потом поднял пистолет, но держался позади. Когда мы повернули за угол, я заметил Фабиано. Он стоял, прижавшись к стене, и выглядел чертовски расслабленным. Его глаза остановились на Арии, но он не заметил меня. Я целился ему в голову.

– Привет, Фаби, – поприветствовала его Ария и помахала запиской. – Ты сказал, что хочешь поговорить со мной наедине, потому что тебе нужна моя помощь?

Он подошел к ней ближе с выражением лица, которое мне ни капли не нравилось. Ария позволила ему приблизиться куда ближе, чем мы договаривались. Однако рука с пистолетом все еще безвольно висела у него на боку.

Заметив меня, он усмехнулся.

– Наконец-то ты проявила благоразумие, Ария, – сказал он, и на его лице промелькнуло нечто, что я не смог понять.

– Я все же кое-что знаю о жизни в мафии. – Она внимательно посмотрела на него. – Так ты не беспокоишься за свою жизнь?

– А почему должен?

Он выглядел как человек, который сталкивался со смертью множество раз и который не боялся ее. Ему нечего было терять, и это делало его опасным врагом. Ария расстегнула браслет и протянула ему его.

– Он мамин. Она отдала его мне незадолго до смерти. Я хочу, чтобы он был у тебя.

– Зачем? – пробормотал он, глядя вниз на браслет, а затем вновь на Арию.

– Потому что я хочу, чтобы ты помнил.

– Семью, которая бросила меня?

– Нет, мальчика, которым ты был, и мужчину, которым ты все еще можешь стать.

Ария была слишком хорошей для нашего мира, даже несмотря на годы, которые она была моей женой.

– Кто сказал, что я хочу помнить? – Он склонился к Арии, его лицо было слишком близко к ее, и я снял «Беретту» с предохранителя.

Фабиано выпрямился.

– Ты хочешь, чтобы я стал лучше. Почему бы тебе не начать с мужчины, который целится из пистолета мне в голову?

Она прижала браслет к его груди, и он взял его.

– Потому что однажды ты встретишь кого-то, кто будет любить тебя, несмотря на то, кем ты стал, и она вынудит тебя захотеть стать лучше. – Ария, наконец, отошла от брата. – Прощай, Фабиано. Лука хочет, чтобы ты знал, что в следующий раз, когда ты заявишься в Нью-Йорк, ты поплатишься за этой своей жизнью.

Я не опускал пистолет, пока Ария направлялась ко мне, но Фабиано даже не пошевелился. Он продолжал пялиться на браслет. Он напоминал мне меня, когда я был моложе, до Арии. Без нее я был бы другим человеком. Вероятно, стал бы как мой отец.

Ария подошла ко мне, и я обнял ее одной рукой, прежде чем увести. Я раздумывал над тем, чтобы отправить кого-то убить Фабиано, но решил так не делать. Война с Каморрой была последней вещью, которая была нужна мне в этот момент.

Ария молчала на протяжении всего пути домой. Она ничего не произнесла, когда мы вошли в пентхаус ранним утром. Я дал ей время, которое ей требовалось, чтобы столкнуться с реальностью. Когда мы, наконец, устроились в постели, Ария вытянулась на спине, а я лег на бок лицом к ней, нарушив молчание:

– Ты будешь в порядке? Не вини себя. Фабиано сам принимает решения, не ты.

Я переживал, что Ария вновь выкинет что-нибудь сумасшедшее ряди своего брата. Ее голубые глаза были серьезными.

– Я в порядке, – ответила она. – Честно. Фабиано – взрослый мужчина. Он – Инфорсер Каморры. Он не тот мальчик, которого я знала. Я не могу больше защищать его, да это и не мое дело. Ты, Марчелла и Амо – вот мой приоритет. Вы – те, о ком я должна заботиться.

Я мог сказать, что она говорила всерьез, но глубоко внутри она всегда будет надеяться, что однажды Фабиано вновь станет человеком. Может быть, она окажется права. Ей удалось смягчить мое жестокое сердце; кто я такой, чтобы говорить, что ничего подобного не произойдет с Фабиано?

Я погладил ее щеку, и ее веки затрепетали. Она выглядела напряженной и усталой, но все еще чертовски прекрасной.

– Повернись, principessa, – скомандовал я, и она, не споря, перевернулась на живот. Я встал на колени позади нее на кровати, мои руки скользили по ее нежной коже, снимая ее напряжение. Она издала тихий вздох, ее тело расслаблялось. Мои глаза следовали по ее спине к идеальной заднице. Я сжал ее попку, затем слегка прикусил, прежде чем приласкать языком. Ария дрожала и тихо стонала. Я поглаживал ее ягодицы, пока покрывал поцелуями ее спину.

Я убрал ее волосы и стал легонько покусывать изгиб ее шеи. Мои пальцы ласкали ее складочки, она была ужасно мокрой. Она повернула голову на бок, прикусив губу, и я медленно вошел в нее. Она застонала, закрывая глаза от удовольствия. Я наблюдал за ее лицом, пока трахал ее твоими пальцами. Она изгибала свою задницу в ритме моих толчков, направляя мои пальцы еще глубже.

Когда мой член стал уже болезненно твердым, я навис над ней и ввел головку, смакуя ее жар, прежде чем вошел полностью. Ее спина выгнулась у моей груди. Я оперся на предплечья и начал толкаться в нее сначала медленно, а затем быстрее и сильнее. Я целовал ее шею, затем прикусил, помечая ее, и ее стеночки сомкнулись на мне, пока она кричала от удовольствия. Я замедлил свои толчки, ожидая, когда она выровняет дыхание, прежде чем начать все сначала. Весь пентхаус был сегодня в нашем распоряжении, так что я планировал заставить ее кричать так часто, как только мог.

Я просунул руку под ее тело, потирая клитор, пока я толкался в ее. Ария вновь кончила, подрагивая и задыхаясь, и когда меня снова накрыл органзм, она была готова вновь и кончила в третий раз. Я какое-то время оставался на ней, осторожно удерживая свой вес, целуя ее шею и рот.

– Ты все еще метишь меня, – произнесла она с толикой веселья, перекатывая на спину. – Ты правда думаешь, что есть кто-то, кто не знает, что я твоя?

Я погладил слабый след засоса на ее горле.

– Ты – моя, – произнес я низким голосом. – И это напоминание не им, а мне, потому что даже после одиннадцати лет совместной жизни порой мне кажется невозможным, что ты у меня есть, что я люблю тебя, а ты любишь меня.

Пальцы Арии прошлись по моему плечу, на котором была татуировка, ее глаза потеплели.

– Я всюду последую за тобой, и не важно, как мрачно там будет.

Я схватил ее за запястье, на котором был браслет, подаренный ей много лет назад, и поднес его к губам, целуя.

– В самые мрачные часы моей жизни ты – мой свет.